Метка магии энидо

Пролог

Молния перечеркнула полнеба, и слова Каэрса заглушил гром. Я задумчиво уставилась на темные тучи, нависшие словно над самой землей, и с вежливой улыбкой попросила:

- Повтори, что ты сказал?

Магистр выразительно вздохнул:

- Тэлли. Ты знаешь, я не стал бы втягивать тебя в это. Но других вариантов у нас просто нет. Альтернатива – казнить мальчишку.

- Казните. Он убийца, - напомнила я. – Сколько человек на его совести? А ливарэ-магов?

- Наверняка немало, – пробормотал Каэрс и нахмурился: - Но он… не имел выбора.

Я усмехнулась, насмешливо глядя на мага:

- Да-да. Несчастный запутавшийся мальчик. Он хороший, просто энидо-маг.

- Ты ведь в курсе, как их воспитывают в кластерах… - начал было Каэрс.

- Да, - перебила я холодно – мне не раз доводилось зачищать кластеры энидо-магов. – Но этот… мальчишка, как ты его называешь – уже взрослый по их меркам маг. И перевоспитать его не удастся. Вам все равно придется его казнить, только предварительно потрепав мне нервы.

- Тэлли, - укоризненно протянул мой бывший начальник. – Ты судишь предвзято.

Я промолчала, вновь уставившись в небо. Дождь набирал силу, и в беседке, мягко освещенной сиянием живого огня, становилось все более уютно. А у меня перед глазами стоял зал последней из зачищенных моей группой крепостей энидо-магов. Залитый кровью пол, беспорядочно раскиданные тела и их части, далеко не все из которых принадлежали взрослым. Перемазанные чужой кровью четырнадцати-шестнадцатилетние энидо-маги, заряженные заемной силой до предела – последний рубеж сопротивления кластера. Мы уничтожили кластер ценой собственных жизней. И по силе те юные энидо-маги ничуть не уступали магам взрослым. Вот только действовали они по своей воле, поскольку ни одного взрослого из этого кластера в живых уже не оставалось.

Ритуал они тоже провели самостоятельно.

Я моргнула, прогоняя воспоминания. Да, в кластерах обитали не только отмеченные энидо, и мы старались спасти обрядовых жертв, социализировали их, давая им шанс на нормальную жизнь. Но сами энидо-маги не могли жить в обществе. Они - угроза, контролировать которую невозможно. А потому все заочно приговорены к смерти.

И не имело значения, сколько лет полноценному энидо-магу – четырнадцать или сорок.

- Вир, - после долгой паузы я все же взглянула на Каэрса. – Я сужу объективно. Я знаю, на что способны энидо-маги. И нужно чудо, чтобы превратить одного из них в нормального человека. Но мне такое чудо не под силу. И боюсь, никому не под силу.

- У мальчика очень сильна магия. Справиться с ним могут только «кошки». Но среди «кошек» сейчас нет женщин. А мужчин он будет воспринимать врагами. Поверь, я пришел к тебе не потому, что вдруг пешил влезть в авантюру. Мы провели предварительную работу…

- Хотите сделать из энидо-мага кого-то, лояльного нам? – я усмехнулась. – Поздно спохватились. Не пройди он инициацию, возможно, еще был бы шанс. Но сейчас – нет. Невозможно.

- Не будь шанса, я бы к тебе не пришел, - магистр вздохнул. – Мальчик сдался сам. Его провели через тесты, и его психотип соответствует профилю ливарэ-мага.

Я удивленно приподняла бровь. Сдавшийся добровольно энидо-маг – это действительно что-то из ряда вон. Они никогда не сдавались, зная, что их в любом случае ждет смерть.

- Мальчик вывел детей из кластера, - продолжил Каэрс. – В то время, когда там шел бой.

Да, действительно, совсем не в стиле энидо-магов. Спасение чужих жизней никогда не было их приоритетом.

Никогда не было чем-то свойственным им.

- С этого стоило бы начинать, - заметила я, отпив из своего бокала.

- Тебе стало интересно? – едва заметно улыбнулся магистр.

- Не настолько, чтобы принять в этом участие, - покачала я головой.

Каэрс тоже уставился на бушующую за пределами беседки стихию. К счастью, совершенно обычную, без магических примесей, а потому – безопасную. Медленными глотками осушил бокал и отставил его в сторону, прежде чем серьезно взглянуть на меня:

- Тэлли. Что ты хочешь в обмен на сотрудничество?

- Ты знаешь, Вир.

Он на миг скривился расстроенно:

- Это невозможно.

- Я тебе говорю то же самое, - заметила я.

На этот раз Каэрс молчал дольше и заговорил нехотя:

- Если у меня получится… ты возьмешься за это дело?

- И даже пообещаю сделать все от меня зависящее, - кивнула я. – Но я не гарантирую результат. Все же энидо-маг – это приговор.

- Возможно, ты изменишь свое мнение, когда познакомишься с мальчиком, - немного печально улыбнулся магистр.

- Возможно, - тихо вздохнула я. – Но на твоем месте я бы не стала на это рассчитывать.

- В таком случае, я постараюсь решить твое дело, - он активировал личный портал и исчез в блеске молний.

Даже не попрощался.

А я осталась в одиночестве, думать.

Вир Каэрс, магистр ливарэ-магов, руководитель группы «кошек» и мой бывший начальник, пришел ко мне впервые не с приказом, а с просьбой. Я вполне могла не соглашаться, и он бы принял мое решение, но, видимо, чем-то зацепило его это дело. Не тем ли, что энидо-маг впервые на моей памяти спас детей, а не убил их, чтобы спастись самому? Психотип ливарэ, большой потенциал… И не до конца уничтоженные воспитанием в кластере представления о добре?

Хотя откуда у воспитанника кластера энидо-магов такие представления.

Не исключено, что это действительно может стать интересным опытом. Вот только интуиция подсказывает, что лучше не связываться с этим делом. Я не психолог и не воспитатель, педагогического образования у меня нет, как и опыта по налаживанию отношений с подростками. Да, я вырастила младшего брата, и даже вполне удачно, но он – родная кровь. И у него не было настолько травмирующего детства.

Перевоспитать юного энидо-мага? Вряд ли эта задача мне по зубам. Но Каэрс прав – у мужчин из отряда «кошек» шансов и того меньше.

Но, если Каэрсу удастся устроить моего брата в Латаннскую академию магии, я, пожалуй, возьмусь за это дело. Невозможное на невозможное. Академия магии Латанны была мечтой Лаэна, несбыточной мечтой – туда принимали студентов с уровнем дара гораздо выше, чем у него. Увы, в нашей семье весь дар достался мне, и Лаэн едва ли мог считаться магом, но ничуть по этому поводу не беспокоился. Магия не нужна для его мечты. Он хотел летать – и пилотов готовили только в Академии Латанны. Все пилоты традиционно были магами, но для современных машин дар не требовался. Между Лаэном и его мечтой стояли лишь закостенелые традиции. Моих связей не хватило, чтобы сломать их.

Быть может, Каэрсу это удастся.

Обнадеживать брата я не стала.

Не дожидаясь окончания грозы, я создала над собой зонтик и вернулась в дом. Меня встретил встревоженный Лаэн. Визиты магистра он не любил, зная, что ничем хорошим они обычно не заканчиваются. Но на этот раз я успокоила брата, сообщив, что никакого задания магистр мне не принес.

Кажется, Лаэн не особо мне поверил. Но я не готовилась к отъезду, не срывалась на встречи и продолжала наслаждаться тихим отдыхом в глухой провинции, куда мы переехали после смерти родителей больше десяти лет назад. Тогда я сочла, что большой город – не лучшее место для воспитания мальчика, и ни разу не пожалела о своем решении.

Признаться, я не ждала никаких новостей, по-прежнему считая условие, поставленное мной Каэрсу, невыполнимым. Я и думать забыла о юном энидо-маге, которого магистр желал передать под мою опеку. Но неделю спустя после визита Каэрса Лаэн ворвался ко мне в комнату с горящими глазами:

- Тэлли! Меня приглашают в Академию магии Латанны студентом!

Я улыбнулась:

- Прекрасные новости.

Новости и впрямь были прекрасными. И сулили мне огромную проблему, посвящать в которую брата я не планировала.

- Ты не удивлена? – поразился Лаэн.

- Я попросила знакомых похлопотать за тебя. Не была уверена, что получится, поэтому не стала тебе говорить…

- Спасибо, сестра! – он крепко обнял меня.

Мы оба не сомневались – Лаэн сумеет закончить Академию, даже несмотря на маленький дар. И для него много значила возможность попасть туда. Чего это будет стоить мне, говорить я ему не стала, не желая портить радость брата.

Но он слишком хорошо меня знал:

- Что с тебя за это потребуют?

- Ничего особенного. Небольшая услуга.

- Что-то опасное? – догадливо спросил он.

Нет, всего-то приютить энидо-мага, чей кластер был вырезан моими бывшими коллегами.

- Мне ничего не угрожает, не беспокойся, Лаэн. Когда тебя ждут в Академии?

- Уже завтра!

- Ой-ой, так у нас почти нет времени на сборы, - я улыбнулась. – А еще дорога!

- Мне переслали личный портал, - гордо ответил он.

Личный портал - это серьезно. Его не стали бы тратить на того, кого не планируют оставить на обучение. Да, моя недоверчивость вполне позволяла предположить, что Каэрс лишь инсценирует поступление Лаэна, в надежде, что, взявшись за дело, я уже не откажусь. Я понимала, что это не в стиле Вира, но дополнительные подтверждения все же успокаивали.

Я не хотела, чтобы мой брат испытал разочарование.

Оставшийся день мы посвятили сборам и прощанию. Мне вряд ли удастся навестить брата в Академии, раз уж мне придется опекать мальчишку из кластера энидо. А первокурсники могли покинуть Академию только после второй сессии. Конечно, оставались средства связи, но… но, по сути, это был обычный для нас формат. Лаэн всегда был самостоятельным. Как иначе, если старшая сестра постоянно в разъездах. Так что отпускала я его с легким сердцем.

- Главное, запомни – никогда не начинай драку первым и следи, чтобы у этого всегда были доказательства, - напутствовала я его напоследок.

Лаэн, несмотря на совсем небольшой запас сил, был достаточно тренирован, чтобы противостоять полноценному магу. Я давно научила его постоять за себя. Вот только его вполне могут попытаться исключить из Академии, и дисциплинарные нарушения для этого - отличный повод. К счастью, Лаэн тоже это понимал. Он станет в Академии исключением из правил, и просто ему не будет.

Но Лаэн ничуть не переживал по этому поводу. И я знала – ему хватит выдержки справиться с любой проблемой. Я ведь сама его воспитывала.

Когда за братом схлопнулся личный портал, и от него пришло сообщение о благополучном заселении в Академию, я связалась с Каэрсом.

- Даже не буду спрашивать, как тебе это удалось, Вир, но большое тебе спасибо, - с чувством поблагодарила я магистра.

- Услуга за услугу, - устало откликнулся он. – Когда ты будешь готова принять мальчика?

Мне очень хотелось ответить, что никогда – поскольку это было чистой правдой, но я сдержалась. Уговор есть уговор. Каэрс совершил чудо, теперь моя очередь попытаться ответить тем же.

- Завтра. Мне нужно время, чтобы подготовить дом к новому жильцу.

- Хорошо. Я приведу его утром.

- Договорились.

- Тэлли… - он немного помолчал и тише добавил: - Постарайся.

- Я постараюсь, Вир, - кивнула я серьезно.

Иначе я ни к одному заданию не относилась. Но на этот раз успех зависел совсем не от меня.

Подготовка дома к содержанию энидо-мага заняла весь день и даже немного ночь. В результате я не выспалась и гостей ждала в дурном настроении. Определенно, я совершаю огромную ошибку, соглашаясь на эту авантюру Каэрса. Какой вообще из меня опекающий?

О визите гостей возвестил звонок, и я нехотя отправилась их встречать.

У ворот сада стояли двое – Каэрс и невысокий тощий мальчишка, который совсем не производил впечатление могущественного энидо-мага. Растрепанные светлые волосы, чистые, но явно нуждающиеся в расческе; мягкие, немного девичьи черты лица; мешковатые куртка и штаны кислотного оттенка, обычного для тюремной робы, и общий какой-то изможденный вид. Симпатичный мальчишка, больше ребенок, чем подросток, он мог бы вызвать сочувствие, если бы не отмеченные печатью энидо-магии глаза, с залитой чернотой склерой.

Глаза, при взгляде на которые в памяти мгновенно всплывает запах крови, жар огня, боль и стремление уничтожить угрозу. На кончиках пальцев вспыхивают искры магии, готовые сорваться разрушительным заклинанием.

Я сжала пальцы в кулак и тряхнула головой, прогоняя наваждение. Этот энидо-маг здесь не для того, чтобы я его убила. И он не сможет напасть – на его шее широкий артефактный ошейник, готовый сработать при малейшей агрессии со стороны мага, уничтожая его. А на запястьях - антимагические браслеты, не дающие ему ни поглощать, ни выпускать магию. Увы, для работы браслетов требуется постоянное воздействие ливарэ-магии, и ее нужно тем больше, чем сильнее сдерживаемая магия энидо. Именно поэтому мальчика нельзя было отдать в обычную семью - без сильного ливарэ-мага рядом браслеты перестали бы действовать.

Да, какие бы надежды Каэрс не питал в отношении этого мальчишки, в его добропорядочность он явно не верил. Поэтому и решил отдать его мне.

- Доброе утро, - немного нервно улыбнулся мне Каэрс. – Знакомься, твой новый подопечный, Ивер. Ивер, поздоровайся с Тэллишей Нортис. Она теперь – твоя опекающая.

- Тюремщица, - презрительно бросил Ивер.

У него оказался неожиданно хриплый голос, в котором звучали в равной доле нотки гнева и отчаяния.

- Опекающая, - с нажимом поправил магистр и велел. – Поздоровайся.

Тот что-то буркнул себе под нос – видимо, приветствие.

М-да.

- Рада познакомиться, Ивер, - солгала я с приветливой улыбкой.

Мальчишка промолчал, и Каэрс сильнее сжал его плечо.

- Взаимно, - покосившись на Вира, все же заговорил энидо-маг.

И ведь впрямь взаимно. Я ему не понравилась точно так же, как и он мне.

- Проходите, - пригласила я гостей.

Уже в доме Каэрс вручил мне управляющий артефакт от ошейника. Плоская коробочка с несколькими шкалами чувствительно уколола меня, очутившись в моей руке. Магистр подробно объяснил, что регулирует каждая шкала артефакта. Сейчас безопасный радиус для энидо-мага был минимальным, а завязан ошейник на меня. Но это можно было при необходимости корректировать. Также артефакт давал возможность отключить ограничения полностью.

Впрочем, Каэрс и сам понимал, что последней функцией артефакта я вряд ли когда-нибудь воспользуюсь.

Все то время, что Каэрс потратил на инструктаж, Ивер молча стоял возле двери. Я наблюдала за ним краем глаза – мальчишка смотрел в пол и не двигался, совершенно равнодушный, словно речь шла совсем не о нем.

Во что я только ввязываюсь?

Магистр не стал задерживаться, с извиняющейся улыбкой пояснив, что не хочет мешать мне налаживать контакт с подопечным. Перед уходом он строго наказал мальчику вести себя хорошо – и исчез в сиянии личного портала.

Я осталась наедине с Ивером.

Часть 1. Глава 1. Ивер

То, что кластер обречен, я понял задолго до того, как ворота крепости, вырастившей меня, пали под ударами ливарэ-магов. Еще в тот момент, когда старшие маги подчистую вырезали мирное население целого города, отмахнувшись от главного и едва ли не единственного правила самосохранения – не брать много. Кластерам всегда нужны жертвы, но чем их меньше, тем меньше шанс, что кластер будет обнаружен.

Старшие маги крепости всегда были осторожны, но наш кластер процветал, и они уверились в своей неуязвимости. Вот только, хотя ливарэ-маги кажутся слабыми, еще ни одна крепость не устояла перед ними.

Разумеется, никто не стал слушать предупреждений младшего мага, едва прошедшего инициацию, вчерашнюю обрядовую жертву. За попытку перечить старшим меня оставили в кластере во время набега, что меня ничуть не огорчило. А после наказали - пьяные от силы, от крови и боли жертв, они продолжили веселье за мой счет. И поэтому, когда ливарэ вторглись в наш кластер, я не присоединился к обороне. Крепость была единственным домом, который я знал, но защищать я собирался отнюдь не ее.

Младших магов отправили готовить ритуальный зал, и я вызвался привести обрядовых жертв. Среди них остались только дети, но накопленной за время нападения на город силы могло не хватить, и при нападении на кластер всегда приносили жертвы. И обрядовые знали, что им грозит, но последовали за мной без сопротивления. Покорность и готовность отдать жизнь за старших магов вбивалась в нас с первых дней жизни.

Но я повел их не в ритуальный зал.

Я вывел их наружу.

Мне не известно, что станет с выжившими обрядовыми жертвами в плену ливарэ-магов, но я счел, что вряд ли их ждет что-то более суровое, чем жизнь в крепости. И это будет жизнь. А в ритуальном зале они все погибнут.

Я окинул взглядом жмущихся друг к другу детей, со страхом оглядывающихся, впервые очутившихся вне стен крепости.

- Мы умрем? – тихо спросила меня Шаи, коснувшись моей руки.

Мы выросли вместе, но не виделись после моего ритуала инициации. Я даже не знал, что она все еще жива.

- Не беспокойся. Ливарэ не убивают детей, - уверенно ответил я, не чувствуя никакой уверенности.

Но я хотя бы попытался.

И я знал, что меня при встрече с ливарэ-магами ждет смерть. Как любого энидо-мага. У меня не было шанса спастись – в отличие от них.

Незнакомый голос заставил меня вздрогнуть:

- Стоять! Сдавайтесь!

Я обернулся и увидел молодого – хотя и старше меня – мага. На его руках горели заклятия, но в глазах не было печати энидо. Ливарэ… впервые вижу одного из них так близко.

Это было глупо с его стороны – предлагать сдаться энидо-магу. И не только потому, что такие, как я, никогда не согласились бы на плен.

Энидо-маги были слишком опасны, чтобы давать им хотя бы малейший шанс атаковать.

Я поднял руки вверх, растопырив пальцы и демонстрируя мирные намерения:

- Я сдаюсь. Здесь только дети. Спасите их.

Не то, что это помешало бы мне атаковать, желай я этого.

На лице мага промелькнуло удивление, и в следующий момент он запустил в меня одним из заклятий. Вот и все. Я закрыл глаза, прощаясь с жизнью, и мое сознание померкло.

Очнувшись, в первую очередь я почувствовал изумление. Я ведь должен быть мертв, ливарэ никогда не щадят энидо. Но почему-то я все еще жив. Вот только магию не чувствую.

Какое облегчение…

Осторожно открыл глаза – и обнаружил себя в комнате немногим больше моей кельи. На мне были незнакомые вещи непривычно яркого оттенка, а на запястьях красовались антимагические браслеты. Даже странно, что среди ливарэ-магов нашелся достаточно сильный, чтобы удержать мою магию под контролем. Коснулся шеи, ощутив, как что-то неприятно давит на горло. Ошейник… непонятно. Для чего он?

Я огляделся, поднимаясь с узкой лавки, заменяющей здесь постель. В комнате имелось маленькое зарешетчатое окно, стол и умывальник, рядом с которым за неприметной дверцей пряталась ниша с отхожим местом. Дверь из кельи была заперта.

Где я? В плену ливарэ? Но им незачем брать меня в плен. В другом кластере? Сомнительно, что чужая крепость вмешалась бы в бой против ливарэ. Я ничего не понимал. А потому сел на лавку и приготовился ждать. Уж это я делать умел.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем дверь открылась, и вошел незнакомец. Мужчина в годах – пожалуй, я никогда раньше не видел таких старых. Волосы с проседью, морщины… Он смотрел на меня внимательно и настороженно.

- Я – магистр Каэрс, - сообщил он мне. – У тебя есть имя?

- Ивер, - ответил я.

Кажется, этот человек пришел решить мою судьбу. Хотя что там решать – убить сразу или повременить… Вдруг от меня можно узнать что-то полезное. Вот только я – всего лишь младший маг, и мало что знаю из того, что может быть интересно моим пленителям.

- Знаешь, тебе повезло, - вдруг заявил Каэрс. – Нирел – еще очень юный маг и впервые попал в группу сопровождения. Будь на его месте кто-то из «кошек» - тебя убили бы, не раздумывая. Нирел предпочел оставить странности на рассмотрение более опытных товарищей.

- Странности? – я понял, что Нирелом звали того мага, который нас обнаружил.

И пропустил мимо ушей непонятное упоминание магистром кошек.

- Эти дети должны были умереть в ритуальном зале, не так ли? – вместо ответа спросил магистр.

- Да, - не стал отрицать я. – Что вы с ними сделали?

- Разместили в безопасном месте, - как о чем-то само собой разумеющемся сказал он. - Им предстоит адаптация к обычной жизни, после которой им подберут подходящие семьи.

- Семьи? – я предположил, что детей отдадут в услужение в разные дома.

- В Альвинии хорошо развит институт опекунства, если ты не знал. Дети, оставшиеся без родителей, растут в приемных семьях, - пояснил Каэрс.

- То есть их не отдадут в услужение ливарэ-магам? – удивился я.

Я слабо представлял, что такое семья и опекунство, но не похоже, что это что-то плохое.

- Услужение - так вы называете рабство ваших обрядовых жертв? – задумчиво посмотрел на меня маг и добавил прохладно: - Нет. Рабство в Альвинии вне закона. Собственно, это одна из причин, почему вне закона и такие, как ты. Но ты спас этих детей, выведя из кластера. И сберег жизни наших воинов, лишив энидо-магов дополнительной подпитки. А еще ты добровольно сдался нам. Поэтому ты все еще жив.

Использованное им слово – рабство – было мне незнакомо, но, видимо, обозначало положение обрядовых жертв в крепостях. И почему-то оно вне закона среди ливарэ-магов. Но мне стало яснее происходящее. Ливарэ-маги были удивлены моими действиями достаточно, чтобы повременить с казнью и выяснить мои мотивы. Но что я мог сказать? Что не хотел, чтобы те, кто рос вместе со мной, погибли бессмысленно, отдав жизнь за несколько лишних минут для старших магов? Не думаю, что эта причина покажется веской этому магистру и тем, кто стоит за ним.

- Вы меня убьете? – прямо спросил я.

- Это зависит от тебя, - неожиданно ответил Каэрс. – Ты повел себя нестандартно. Если это черта твоего характера, возможно, у тебя есть шанс.

Я погасил вспыхнувшую было надежду. Я – энидо-маг, они казнят таких как я без промедлений. То, что я все еще жив, не значит, что мне сохранят жизнь.

- Где я? – кажется, этот ливарэ-маг был не против отвечать на мои вопросы.

- В тюрьме для особо опасных преступников, - спокойно ответил Каэрс.

Я с удивлением огляделся. Совсем не похоже на тюрьму. Здесь светло, чисто, сухо, есть минимальные удобства. Кажется, эти маги слабо представляют себе, какой должна быть тюрьма. Тем более для особо опасных преступников.

- Для чего ошейник?

- Это страховка, - охотно ответил магистр. – Если ты проявишь агрессию или попытаешься сбежать – он тебя убьет.

- Так вот что вы имели в виду, говоря, что это зависит от меня? – невольно усмехнулся я, касаясь пальцами гладкой кожи ошейника.

- Не совсем, - на губах мага мелькнула улыбка. – Но и это тоже. Кажется, ты несколько удивлен?

- Это место не выглядит тюрьмой, - пояснил я.

Это было похоже на обычную келью какого-нибудь зажиточного кластера. Я всю жизнь прожил в похожих условиях, и у меня в голове не укладывалось, как можно назвать эту комнату тюрьмой. Да здесь даже лучше, чем в кластере, где справлять естественные нужды разрешалось в строго отведенные часы.

- Ты не можешь покидать камеру, - сообщил Каэрс. – Еда выдается по часам. Принудительный режим сна и прогулок. Душ два раза в неделю.

- А что здесь от тюрьмы? – все же решил спросить я.

Каэрс описал практически обычную жизнь обрядовой жертвы в крепости.

- Ничто из этого не кажется тебе тюрьмой? – совершенно искренне удивился он.

- Нет, - настороженно ответил я.

- Ты ведь не обрядовая жертва крепости, - задумчиво заметил магистр.

- Я прошел инициацию не так давно, - глухо ответил я.

Если бы не прошел – меня бы тоже отдали в семью… хотя, скорее всего, в этом случае я бы погиб в ритуальном зале, а заодно и все остальные дети.

- Хочешь сказать, тебе еще не доводилось убивать? – с неожиданным интересом спросил он.

- Доводилось, - я опустил взгляд.

Как бы иначе я стал энидо-магом? Но это не значит, что мне это понравилось.

Каэрс вздохнул:

- Сколько тебе лет?

Я посмотрел на него удивленно:

- Я не знаю.

Возраст в кластере никто не считал. Да и как, если дети в кластере появлялись неизвестного возраста? Энидо-маги приводили в крепость детей тех, кого убивали ради ритуалов – слишком маленьких, чтобы знать, сколько им лет.

Да и о своей жизни до крепости никто из нас не помнил.

- Если хочешь выжить, тебе придется сотрудничать с нами, - сообщил Каэрс, немного помолчав.

Собственно, я это и предполагал. Вряд ли это поможет мне выжить, но пожить немного дольше я смогу. Отказываться от сотрудничества я не собирался.

- Что от меня требуется? – спросил я.

- Ничего особенного, - уверил меня Каэрс. – Просто пройти несколько тестов.

- Я пройду, - кивнул я, не особо представляя, что именно от меня требуется.

Но сопротивляться, приближая собственную смерть, я не собирался. Наверное, будь на моем месте кто-то из старших магов, он предпочел бы погибнуть, забрав с собой кого-нибудь из врагов. И меня, наверное, проклянут за предательство другие энидо, если узнают, что я пошел на сотрудничество с ливарэ. Но мне все равно.

Получив мое согласие, Каэрс ушел, оставив меня в одиночестве. Не то, чтобы я возражал. Меня нервировало присутствие рядом ливарэ-мага, способного убить меня в любой момент. Одиночество более безопасно.

Потянулись долгие дни моего заключения. И они действительно мало чем отличались от жизни в кластере. Трижды в день приносили еду – безвкусную, но сытную кашу и воду. В крепости кормили почти так же. Душ через каждые два-три дня, после которого выдавали чистую робу. Мне были положены ежедневные прогулки во внутреннем тюремном дворе, но с другими заключенными я не пересекался. Даже по меркам особо опасных преступников я был слишком опасен.

Время от времени меня посещали незнакомые люди, задававшие мне странные с моей точки зрения вопросы. Вопреки моим ожиданиям, они не касались кластера или энидо-магии. Мне казалось, ливарэ-маги воспользуются возможностью выяснить подробности жизни внутри крепостей, но вместо этого я рассматривал разные кляксы, выбирал цвета и рисовал картинки на заданные темы.

В начале заключения меня проверили в медицинском кабинете, но что хотели узнать, мне не сказали.

Я потерял счет однообразным дням, не зная, как долго еще меня будут здесь держать, и чем закончится мое заключение. Первое время было страшно, и каждый раз, когда открывалась дверь, я ждал, что это пришли палачи. Но затем я устал бояться.

Стало все равно. Я и так пережил всех старших магов, и каждый день был подарком, который я не заслуживал.

А затем ко мне снова пришел Каэрс, и я осознал, что мое время закончилось. Сейчас мне огласят приговор.

- Здравствуй, Ивер.

- Вы пришли сказать, что я вам больше не нужен? – осведомился я.

- Что? – удивился Каэрс. – Нет. Мы нашли тебе опекающего, так что ты переезжаешь.

- Опекающего? – переспросил я.

Про опекающих для детей крепости магистр упоминал в прошлую нашу встречу. Но я ведь не ребенок. Какой может быть опекающий для энидо-мага? У кого хватит сил сдерживать мою магию?

- Да. Она попробует помочь тебе вписаться в жизнь нашего общества. Если у вас получится – ты будешь жить.

- Она? – совсем тихо спросил я, пытаясь осмыслить сказанное магистром.

Он хочет дать мне шанс стать частью общества ливарэ-магов? Но я ведь энидо! Мне никогда не будет места среди них. Но… опекающий? Что-то, связанное с семьей… и обещание жизни. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но надежда уже успела родиться где-то внутри меня.

У меня не было вещей, которые можно взять с собой, поэтому я просто последовал за Каэрсом, который повел меня прочь из тюрьмы. Меня провожали настороженными взглядами, но, видимо, авторитета магистра достаточно, чтобы позволить ему увести меня из особо охраняемой тюрьмы.

Каэрс усадил меня в роскошную машину, совсем не похожую на транспорт для перевозки заключенных. Робкая надежда окрепла, заставляя верить словам магистра. Может, и впрямь пощадят? Спокойная мирная жизнь даже в стенах тюрьмы без постоянного ожидания смерти устроила бы меня вполне.

В кластере был свой автопарк, но пользовались машинами только старшие маги. И уровнем наш транспорт был значительно ниже, чем тот, в котором магистр Каэрс увозил меня из тюрьмы.

Не знаю, почему, но это показалось мне хорошим знаком.

Я едва мог совладать с любопытством, чтобы не начать рассматривать и трогать все подряд. Сидел, сложив руки на коленях, и не поднимал глаз, хотя время от времени все же косился в окно, просто, чтобы посмотреть на мир снаружи. Магистр не запрещал этого, но я знал, что любопытство наказуемо.

Меня постепенно охватывало волнение. Что это за место, куда меня везут? Как я буду там жить? Что меня ждет? А вдруг неведомая опекающая будет добра ко мне? Глупо было на это надеяться, но в последнее время со мной уже случались чудеса. Я мог справиться с волнением, но надежда никак не хотела угасать.

Поездка закончилась возле ворот одиноко стоящей усадьбы. Заезжать внутрь Каэрс не стал, и мы вышли из машины, замерев у ворот. Я прикусил щеку, чтобы успокоить мятущиеся мысли. Какой окажется эта незнакомка, решившаяся приютить энидо-мага?

Ворота открылись, и в них показалась неожиданно молодая красивая женщина. Но рассмотреть я ее не успел.

Потому что увидел, как на кончиках ее пальцев вспыхивает смертное заклятие, а во взгляде разгорается такая знакомая ненависть.

Разочарование застыло в горле горечью. Не сбылось ничего из того, что я успел себе придумать. Меня тут не ждали и не хотели. Должно быть, ее заставили согласиться на опекунство, только потому что ей оно было по силам.

А может, она просто решила отомстить всем энидо-магам в моем лице.

Тэллиша Нортис не собиралась становиться моей опекающей. И у меня против воли вырвалось разочарованное:

- Тюремщица.

Каэрсу не понравилась моя реакция. Он сжал мне плечо до боли, добиваясь правильного ответа. Но госпожа Нортис не была рада познакомиться со мной. Как и я с ней.

Надежда, что в моей жизни может появиться что-то хорошее, умерла.

Пройдя в дом, который должен стать моей новой тюрьмой, я застыл у дверей, равнодушно слушая, как Каэрс инструктирует госпожу Нортис. По дороге сюда он уже успел пояснить мне, что от меня требуется послушание и хорошее поведение, но он мог и не утруждаться. И то, и другое госпожа Нортис вполне могла получить с помощью контролирующего артефакта.

В Альвинии запрещено рабство. Но на пленника из кластера энидо этот запрет наверняка не распространяется.

Магистр ушел, и я оказался наедине с моей тюремщицей. Я бы солгал, сказав, что мне не страшно. К сожалению, я очень хорошо знаю, что можно сотворить с беспомощной жертвой. Госпожа Нортис вряд ли сумеет меня удивить.

Но я не хотел испытать это все на себе снова.

- Идем, я покажу тебе твою комнату, - голос женщины прозвучал неожиданно ласково.

Я вздрогнул и посмотрел на нее. Она уже уходила, и, чуть помедлив, я двинулся следом, чувствуя замешательство. Я ожидал удара, в лучшем случае – приказного тона, грубости, но не этого мягкого приглашения.

Мы понялись на второй этаж, и госпожа Нортис распахнула передо мной одну из дверей.

- Вот здесь ты будешь жить, - сообщила она все тем же доброжелательным тоном. – Проходи, осматривайся.

Я подчинился.

Комната была… большой. Как будто рассчитана на нескольких человек. Стены спрятаны под мягко мерцающим на солнце материалом, высокий потолок, на полу – пушистое покрытие. Кровать одна, но ее ширины достаточно для двух, а то и трех человек. Мебель… ее неожиданно много. Мягкие кресла, стол, шкафы, какие-то растения на полках.

Окно. Огромное, в полстены, и без намека на решетки.

- А где решетки? – я удивленно оглянулся на своего тюремщика.

- В тюрьме, - она улыбнулась – неожиданно искренне. – А здесь – дом. Решетки ни к чему.

- Вы не боитесь, что я убегу?

- Куда тебе бежать, - вздохнула она с жалостью. – Выйдешь за ворота – и погибнешь. Но по дому и саду можешь ходить свободно, я увеличила твой радиус перемещения.

Я внимательно посмотрел на нее, выискивая подвох.

- Мне… позволено выходить из комнаты? – недоверчиво спросил я.

- Конечно, - легкомысленно пожала она плечами. – Позавтракаем, и я проведу тебе экскурсию по дому.

- Покидать дом разрешено тоже? – все еще не веря, продолжал выпытывать я.

- Сад в твоем полном распоряжении, - она снова улыбнулась. – Но за ворота нельзя.

Я попытался обнаружить насмешку, но не смог. Но она ведь это не всерьез? Да я по пальцам могу пересчитать случаи, когда я оказывался вне стен… а она предлагает мне свободно выходить из дома? Почему она вообще привела меня сюда, в эту огромную светлую комнату, когда должна была запереть в подвале? Я ведь энидо-маг, и она ненавидит таких, как я.

Может, это такое издевательство? Показать мне, какой могла бы быть моя жизнь, а потом закрыть в настоящей тюрьме?

- Каэрс не снабдил тебя другой одеждой? – ее вопрос вырвал меня из панических мыслей.

- Нет, - и поставил в тупик.

Другая одежда? Сменная, она имеет в виду?

- Ладно, ты тогда располагайся пока, а я сейчас приду.

Она ушла, даже не закрыв дверь. Просто ушла. Я смотрел на открытую дверь и пытался понять, что происходит.

Что значит – располагайся?

Я осторожно подошел к кровати и сел на краешек. Я все еще не был уверен, что мне разрешат жить в этой комнате. Потрогал покрывало, впитывая кончиками пальцев незнакомое ощущение. Осмотрелся еще раз, стараясь запомнить детали. Наверное, было бы здорово жить здесь.

- Нравится? – голос госпожи Нортис заставил меня вздрогнуть.

Как же тихо она ходит. А я ведь никогда не жаловался на слух.

- Да, - осторожно ответил я.

В руках женщины была бумага и еще что-то, но рассмотреть я не успел.

- Раздевайся, - велела она.

В груди похолодело. С этого обычно все и начинается…

Я сжал ворот куртки в кулак в отчаянном стремлении воспротивиться приказу. И покорно расстегнул куртку. Скинул ее и нательную рубаху, потянул вниз штаны.

- Стой! – властно остановила она меня на половине движения. – Нижнее белье-то оставь.

Я с удивлением посмотрел на нее:

- У меня нет…

На мгновение госпожа Нортис закрыла лицо рукой, пробормотав с непередаваемой интонацией:

- Каэрс…

- Что-то не так? – я окончательно перестал понимать, что происходит.

И что меня ждет.

- Все хорошо, - она улыбнулась. – Оставь так, сейчас сниму с тебя мерки и оденешься.

- Мерки?

- Чтобы одежду заказать. Не будем нервировать мирных модисток, приводя энидо-мага на примерку в ателье, - она улыбнулась, а ее голос прозвучал легкомысленно.

И меня начали обмерять принесенной лентой. А я просто смотрел на нее, пытаясь понять, что мне от нее ожидать.

Госпожа Нортис и впрямь была красива. Довольно высокая для женщины, с тонкими запястьями и длинной шеей. Темные волосы, собранные в небрежный хвост. Непослушные прядки, выбившиеся из прически, спадают на лицо и лезут в глаза, так, что ей приходится сдувать их. В такие моменты она становится какой-то… домашней? Очень милой. А глаза – яркие, синие, в обрамлении черных ресниц. Тонкие аккуратные брови, матовая чуть загорелая кожа. Мягкие утонченные черты лица.

Она совсем не походила на жестокую истязательницу. Но внешность бывает обманчивой…

Все измерения она аккуратно записывала на бумагу, которую принесла с собой. Даже обхват головы мне измерила, напоследок запустив пальцы мне в волосы и коротко потрепав.

- Все, одевайся, - и удивленно предложила: - Куртку можешь не надевать, в доме тепло. Идем. Ты ведь не завтракал еще?

- Нет, - я с сожалением посмотрел на куртку, но оставил ее на кровати.

Злить госпожу Нортис я не хотел. Хотя предпочел бы спрятаться от нее под еще одним слоем одежды.

Не то, что это мне поможет, когда она в следующий раз велит раздеваться.

Мы спустились на первый этаж, и госпожа Нортис привела меня в столовую.

Помещение было небольшим по сравнению с тем, где мы питались в крепости, зато уютным. Этот дом и впрямь мало походил на тюрьму.

- Садись, - кивнула моя тюремщица на ближайший стул.

А затем поставила передо мной тарелку. Кажется, это была каша, хотя выглядела незнакомо. А сверху – темно-красная масса. Рядом с тарелкой она поставила кружку, над которой дымился парок. И еще одну небольшую тарелку с чем-то… Я никогда не видел такой еды и пробовать было страшно.

Я посмотрел на госпожу Нортис. Себе она положила то же самое, и спокойно приступила к еде.

- Приятного аппетита, - встретив мой взгляд, улыбнулась она. – Ешь.

Я осторожно зачерпнул кашу и решительно сунул ложку в рот.

В первое мгновение мне показалось, что меня оглушило. Яркий и незнакомый вкус словно ударил, а затем обволок язык восхитительным ощущением. Кажется, я застонал от незнакомого удовольствия, и торопливо зачерпнул еще. А масса поверх каши оказалась еще более вкусной. Кажется, никогда раньше я не съедал свою порцию с такой скоростью.

Госпожа Нортис смотрела на меня с неприкрытым весельем и ела медленно, не торопясь.

- Что это? – решился спросить я.

- Каша. Сладкая, на молоке. С вареньем. Горячий компот и пирожное на десерт, попробуй. Это вкусно, - она кивнула на кружку и маленькую тарелочку.

Я попробовал – и в этот раз точно застонал, потому что это было еще вкуснее, чем каша.

- Понравилось? – она все еще улыбалась.

- Очень, - искренне признался я, облизывая ложку.

- Бери посуду, покажу, где кухня.

Я не решился спросить, что нужно будет сделать, чтобы попробовать такое еще раз. Но во мне крепла уверенность, что это действительно только демонстрация того, чего меня планируют лишить.

Кухня была яркая, со множеством блестящих поверхностей. Госпожа Нортис показала мне, где мыть посуду, но тарелки и чашки в очистительный артефакт загрузила сама.

Как оказалось, это началась обещанная экскурсия по дому.

Усадьба оказалась большой, со множеством комнат, назначения большинства которых я не знал. Впечатлила меня ванная комната, в которой располагалась ванна, где можно лежать в воде, как объяснила мне госпожа Нортис. Со встроенным душем. Зачем такие сложности в доме, я не понял, но расспрашивать не решился.

Еще больше впечатлила библиотека – столько книг разом я никогда не видел, но задержаться здесь не удалось.

Показав вход на чердак, госпожа Нортис заявила, что там хранится старый хлам, который жалко выкидывать, а потому смотреть там нечего. Мне было интересно посмотреть на хлам, но на чердак мы не пошли. А направились в подвал.

Я спускался по лестнице, уверенный, что обратно уже не поднимусь. Меня запрут там, внизу, в той тюрьме, которую я заслуживаю. Вся эта радушность госпожи Нортис казалась искренней, но я видел, как хотела она убить меня там, у ворот. И потому не сомневался, что все остальное – это притворство.

- А здесь у нас тренировочный зал, - заявила госпожа Нортис, открывая передо мной дверь.

Яркий свет залил большое помещение, не уступающее размером ритуальному залу. Но вместо алтаря и жертвенных орудий здесь располагалось оборудование для тренировок.

Я поискал взглядом что-то похожее на клетку или вход в камеру, но помещение выглядело тем, чем и было объявлено – тренировочным залом.

- Что ж, мы все осмотрели, - удовлетворенно кивнула женщина.

Мне стало неуютно. Вот и закончилась моя короткая свобода.

- Вы запрете меня здесь? – я спросил, потому что мне было нечего терять.

Но госпожа Нортис посмотрела на меня удивленно:

- Зачем? – я не ответил, и она фыркнула: - Нет, конечно. Здесь и запоров-то нет. Давай, иди в свою комнату, а я сделаю заказ. Найдешь дорогу?

- Да, - недоверчиво ответил я.

Что-то не похоже на притворство, уж слишком затянуто. Но поверить, что мне и впрямь позволят жить в той комнате, невозможно.

- Или, если не хочешь в комнату, прогуляйся по дому или саду, осмотрись, - предложила она и развернулась, собираясь уходить. – Будешь уходить – выключи свет.

Меня действительно не собирались запирать в подвале?

Я заторопился следом. Остаться здесь в одиночестве я готов еще не был.

Госпожа Нортис больше не обращала на меня внимания, направляясь по каким-то своим делам. Я был предоставлен самому себе… И мою свободу ограничивала лишь ограда вокруг усадьбы. Пожалуй, большей свободы у меня никогда не было.

На всякий случай я постоял в прихожей, ожидая, не передумает ли госпожа Нортис. Но никто так и не явился, чтобы наказать меня за самоуправство, и я выскользнул из дома.

Когда Каэрс вел меня от ворот к дому, я не оглядывался по сторонам, слишком разочарованный, чтобы замечать окружающее. Но сейчас я собирался наверстать упущенное.

Мне никогда прежде не доводилось просто гулять по саду. В крепости нас каждую осень сгоняли в сады на сбор урожая, и это был утомительный труд. Да и сады кластера не шли ни в какое сравнение с тем, который окружал усадьбу госпожи Нортис.

Бесцельно бродя по тропинкам, я наслаждался буйством зелени, непривычно пышной, одуряюще пахнувшей. Прислушивался к тишине, наполненной незнакомым гулом скрытой от глаз жизни, и, обнаружив увитую цветами беседку, забрался внутрь, умостившись на лавочке.

Мне было, о чем подумать. Госпожа Нортис пугала меня. Она была достаточно сильна, чтобы держать мою магию под контролем, и достаточно искусна, чтобы убить. Ливарэ-маг, она должна была ненавидеть таких как я, что даже не попыталась скрыть при нашем знакомстве. А потом… ее словно подменили. Словно жесткий, готовый убивать врага маг вдруг исчез, уступив место… кому? Радушной хозяйке дома, принимающей гостя? Но я не был гостем. Я был пленником, от которого требовалось лишь послушание.

Что произойдет, если я не буду послушным? Возвращение убийцы энидо-магов? Превращение в истязательницу? Я не знал, предполагал худшее и потому не мог не бояться ее.

Но сейчас, в саду, в беседке, я чувствовал себя странно в безопасности. Гадать о будущем не хотелось.

Я задремал.

И подскочил, услышав голос, который звал меня:

- Ивер! Где ты?

Глава 2. Тэлли

Даже не знаю, чего я ожидала от своего подопечного. Наверное, дерзости, агрессии, быть может, демонстративного игнорирования. Все же он - пленный энидо-маг, и никогда прежде такие, как он, не сдавались в плен, поэтому сложно пытаться предугадать, как он будет себя вести. Но все энидо были эгоистичными садистами, ни во что не ставящими чужую жизнь, наслаждающимися чужой болью и считающими себя высшей ступенью эволюции.

Плененный, энидо-маг должен бы ощущать злость, ненависть, ярость.

Но только не страх.

Однако Ивер боялся меня.

Я видела это по его коротким настороженным взглядам, легкой сутулости, словно в ожидании удара, дистанции, которую он старался удерживать между нами. У него нет причин бояться меня, ему ведь должны были объяснить, что я не трону его, пока он не попытается напасть на меня или кого-то другого. Даже если он заметил мою первую реакцию на него, должен же мальчишка понимать, что, раз уж я сдержалась при первом взгляде, то и дальше сдержусь.

А он все равно боялся.

Ивер вел себя совсем не так, как должен бы инициированный энидо-маг. И я начала понимать, почему Каэрс так настаивал на моем участии.

Но я даже не подозревала, каким странным окажется этот малолетний энидо-маг.

Увидев комнату, которую я для него приготовила, Ивер растерялся. Он определенно ожидал, что его будут держать в заключении – отсюда и вопросы про решетки на окнах и возможность покидать комнату. Но я не собиралась ограничивать мальчишку. Моей задачей было адаптировать его к обычной жизни, а заключение в обычную жизнь не особо вписывалось, поэтому этот вариант я даже не рассматривала.

Но наблюдая, как разглядывает Ивер свою комнату, я вдруг сообразила, что, кроме самого подопечного и контролирующего артефакта, Каэрс больше ничего не привез. А значит, мне придется озаботиться гардеробом мальчишки. Жаль, не сообразила заранее. Впрочем, среди той информации, что передал мне на мальчика Каэрс, размеры одежды указаны не были.

А значит, придется снимать мерки, если я не хочу, чтобы по моему дому разгуливали в тюремной робе.

Я не боялась, что мой подопечный сбежит – в конце концов, выход за пределы безопасного радиуса убьет его, а этот энидо-маг определенно не хотел умирать. И потому я без сомнений оставила его одного, отправившись за портновским метром.

А когда вернулась, Ивер сидел на краешке кровати, поглаживая шелковое покрывало, и вертел головой, будто не мог насмотреться. Я усомнилась, что ему есть те четырнадцать, которые значились в его досье. Тем более, что возраст был указан приблизительно.

Что не так с этим энидо-магом?

И почему я его так пугаю?

Кажется, когда я попросила его раздеться, парень вообще запаниковал. По крайней мере, вцепился он в ворот куртки намертво. Но быстро успокоился, скинул верх, а когда потянул вниз штаны, тут уже мне пришлось вмешаться. Я вовсе не собиралась рассматривать наготу подростка. И с досадой помянула Каэрса, который вообще-то и сам мог обеспечить мальчишку всем необходимым.

Ивер, который даже в мешковатой робе выглядел тощим, оказался болезненно худым. Но больше всего меня поразили шрамы. Тонкие, едва заметные, они змеились по коже слишком густо, чтобы списать их появление на боевые стычки.

Не поэтому ли он не хотел раздеваться? Боялся, что я начну расспрашивать о происхождении шрамов?

Но интересоваться, что вызвало панику или откуда взялись шрамы, я не стала. Ивер и без того напоминал дикого зверька, готового удариться в бегство при любом неосторожном движении.

Этим он все сильнее ломал все мои планы насчет того, как мы будем взаимодействовать. Признаться, готовя дом к появлению энидо-мага, я обдумывала разные подходы к организации отношений с будущим подопечным. Больше всего я склонялась к авторитарности, полагая, что энидо-маг будет воспринимать только язык силы.

Но отчаянный вид мальчишки заставил меня передумать.

Испуганных зверят надо приручать лаской.

Но пока приручаться Ивер не хотел. Он демонстрировал послушание, но это было послушание безнадежности. Словно он все время ждал подвоха. Я подумала, что на сытый желудок дело у нас пойдет быстрее, и, торопливо завершив измерения, позвала его на завтрак.

Лаэн терпеть не мог каши и соглашался на них только в обмен на возможность съесть десерт. И подспудно от Ивера я ждала того же, но ему удалось меня удивить.

Подозрение, с каким он смотрел на кашу, политую вареньем, я еще могла объяснить, но то, как он, только попробовав нехитрое блюдо, закрыл глаза и едва слышно застонал, меня в какой-то мере шокировало. Как будто ничего вкуснее парнишка никогда не ел.

Расправился со своей порцией Ивер на удивление быстро, что меня здорово повеселило. Это было так по-детски, и в то же время льстило мне как повару. А заодно и подуспокоило мальчишку.

После завтрака я провела Иверу экскурсию по дому, которую закончила в тренировочном зале, расположенном в подвале. Теперь мой подопечный хотя бы мог ориентироваться в новом месте обитания. Оставалось заказать мальчишке одежду и окончательно забыть о том, что его привезли ко мне из тюрьмы.

Но он опять меня удивил, вдруг поинтересовавшись, не собираюсь ли я запереть его в тренировочном зале.

Конечно, регулярные тренировки пойдут ему на пользу, но для начала надо бы его откормить. В таком худом теле мышцам просто будет не из чего развиваться.

Но парнишка мой легкомысленный тон не принял. Настороженный, он ждал ответа и, похоже, не очень-то поверил, что ему и впрямь можно свободно ходить по территории усадьбы. И я решила не давить на мальчика. Пусть осваивается сам. Раз уж я его так нервирую, пусть отдохнет в одиночестве.

Я сосредоточилась на выборе одежды для Ивера, и, как ни странно, делала это с удовольствием. В целом, я часто заказывала одежду для Лаэна с его довольно своеобразным вкусом, так что ничего нового в ситуации не было.

Разве что такие размеры для Лаэна я заказывала лет восемь назад. Ивер был довольно мелким для своего предполагаемого возраста.

Я поймала себя на мысли, что сравниваю подопечного со своим братом. И нахмурилась.

Между ними нет ничего общего. Ивер был другим – максимально не похожим на обычного подростка. Более того, он даже не был подростком. Энидо-маги не бывали детьми, пусть порой и выглядели, как дети.

Зато они хорошо умели притворяться.

Энидо-маги были не единственной угрозой для городов Альвинии, и магические штормы представляли куда большую опасность. Для защиты жителей в городах устанавливались артефакты, оберегающие людей и их имущество от обеих этих угроз. К сожалению, артефакты оставались уязвимы к разрушению, и для того, чтобы добраться до них, энидо-маги проникали в города, притворяясь обычными людьми. Устраивались на работу, обзаводились связями, втирались в доверие. Они умели изображать себя невинными и беспомощными. А затем открывали двери города своим собратьям по кластеру, которые приносили с собой шторма.

И город погибал.

Но если из маленьких поселений они уходили незамеченными, то уничтожение более крупных городов оставляло след, по которому их можно обнаружить. Энидо-маги старательно прятали свои крепости за артефактами и заклинаниями. Но широкий след приводил «кошек» прямиком в их логово.

Да, Ивер не прячется в городе, пытаясь добраться до артефакта через сердобольных людей. Но это не значит, что он не может использовать ту же самую тактику, чтобы притупить мою бдительность. Беспомощным он себя уже показал, попытался вызвать симпатию комплиментом моему умению готовить и во всю пользовался своим невинным детским видом.

Хотя заклинать он не мог, а значит, худоба его – точно настоящая. Но у него было время подготовиться.

Так что расслабляться не стоит, как и вестись на его безобидный вид и демонстрируемый страх. Этот мелкий мальчишка наверняка уже не раз убивал, и ливарэ-магов в том числе.

Закончив с заказами, я вернулась на кухню. Накануне у меня нашлось время приготовить только завтрак, так что сегодня я решила наверстать упущенное. Все же моему подопечному надо хорошо питаться. Такой пропустит один прием пищи – и все, помрет голодной смертью. Мне-то оно конечно легче, но я все же обещала Каэрсу, что позабочусь о мальчишке.

Я как раз закончила готовить, когда прибыл курьер, привезший мои заказы. До чего все же сервис дошел, еще лет десять назад о таком и не слышали, а сейчас, посмотрите-ка, что угодно выбираешь из дома – и тебе привозят. Годами можно на улицу не выходить. Если, конечно, есть деньги на такую жизнь.

К счастью, у меня были. Ведь мне нельзя отдаляться от Ивера, пока его ошейник завязан на меня. А ходить по городу с энидо-магом на привязи – плохая идея.

Забрав покупки и расплатившись, я позвала мальчишку.

Ивер откликнулся на зов едва ли не мгновенно, и замер возле меня, запыхавшись. Послушный, да. Сама исполнительность.

- Мог просто откликнуться, - я мягко улыбнулась. – Идем, твои вещи привезли, переоденешься.

- Вещи? – он с удивлением посмотрел на пакеты в моих руках.

- Заодно и разложим все, - я не удержалась и подмигнула парнишке.

Он немедленно опустил взгляд, словно бы сжавшись. Я только головой покачала. С чего он взял, что я могу его ударить? И ведь ждет побоев не из-за чего-то, а просто как нечто само собой разумеющегося.

Явно переигрывает. Энидо-маги слишком самовлюбленны, чтобы поверить, будто они выросли из забитых детей.

Тем не менее, Ивер покорно пошел за мной. Интересно, чем он занимался в саду? И почему не захотел продолжать, если уж так меня боится?

Лаэна всегда приходилось уговаривать хотя бы примерить купленное. Обычно он отмахивался и просил оставить покупки у него в комнате, обещая посмотреть позже.

Я тряхнула головой, прогоняя непрошенное сравнение. Люди в принципе все разные, а уж искать что-то знакомое в энидо-маге – и вовсе глупо.

В любом случае, притворная или нет, но на первых порах такая покорность мне только на руку.

В комнате Ивера я попросила мальчишку помочь мне вскрыть пакеты, сразу раскладывая вещи в шкафу и отбирая то, во что он переоденется. Интереса к выбору Ивер не проявил никакого, только кивал на то, что я предлагала. Да и в целом выглядел каким-то оглушенным, словно происходило невесть какое чудо. А ведь в кластере наверняка после каждого набега добыча как-то похоже распределялась. Может, поэтому он так и шокирован? Дом вспомнил?

Или играет хорошо.

Инициативу он проявил только один раз, когда как-то робко попросил:

- Можно эту?

В руках у него была темно-синяя рубашка с воротником-стоечкой и вышитыми серебряными нитями узорами. Все остальные вещи я отбирала с точки зрения практичности – немаркие и простые, чтобы хотя бы первое время мальчишке было в чем ходить. К тому же я рассчитывала, что вскоре гардероб придется обновить, когда Ивер немного отъестся и купленное сейчас станет ему мало. Но эту рубашку я взяла по велению сердца. Уж слишком хороша она была, одновременно строгая и нарядная, полная противоположность тюремной робе. Не то, чтобы я хотела порадовать Ивера – я решила, что он все равно не оценит – но подумала, что мне и самой будет приятно смотреть на мальчика в красивой рубашке.

Но Ивер вещь неожиданно оценил, и ждал моего ответа настороженно, явно не уверенный, что я разрешу.

- Конечно, можно, - я улыбнулась. – Это – твои вещи. Можешь одевать любую одежду, какую пожелаешь. Моего разрешения спрашивать не нужно.

- Но ведь это вы выбирали их, - казалось, мальчишка сбит с толку.

- Я взяла на себя этот труд, потому что хотела поскорее переодеть тебя из робы в цивилизованную одежду, - снисходительно пояснила я. – К тому же это вещи на первое время, не думаю, что ты проносишь их долго. Будем обновлять твой гардероб – поучаствуешь.

С этими словами я закрыла шкаф, положив туда последнее из приобретенного.

- Поучаствую? – тихо переспросил он.

- Конечно. На совсем дикие наряды я, разумеется, не соглашусь, но все приличное выберешь себе сам. Тебе же носить. Иди, смой с себя тюрьму, переодевайся и в столовую, будем обедать.

Ивер с моими распоряжениями справился на удивление быстро и появился в столовой, когда я только-только заканчивала сервировку.

В первое мгновение я его не узнала. В дверях столовой стоял симпатичный стильный мальчик, какими бывали гости Лаэна, да и сам он, в поре экспериментов над внешностью. Ивер предусмотрительно опустил взгляд вниз, пряча нечеловеческие свои глаза, и то, что с мальчишкой что-то не так, свидетельствовали только по-прежнему спутанные волосы, влажные после душа.

- Тебе идет, - сообщила я. – Присаживайся.

- Спасибо, - пробормотал он, одергивая рубашку, словно стесняясь своего внешнего вида.

Хотя смотрелся он как раз очень хорошо. Пока глаза не поднял.

Увы, никакой душ не способен смыть метку энидо-магии. И я отвела взгляд от мальчишки. Все же энидо-маг в доме – довольно сложное для меня испытание. О чем только думал Каэрс…

Ивер сел за стол и замер, глядя на тарелку с супом.

- Что-то не так? – я удивилась.

- Это… другая еда, - озадаченно сообщил мальчишка.

- Да. Суп и второе, - подтвердила я.

Ивер посмотрел на меня настороженно:

- А каша?

- Каша на завтрак, - пожала я плечами, не понимая смысла претензии.

- Почему?

- Что – почему?

- Почему сейчас что-то другое?

- Потому что сейчас обед, - у меня возникло ощущение, что надо мной издеваются. – На завтрак – одно, на обед – другое, на ужин – третье.

- Будет еще что-то? – Ивер поразился так искренне, что обвинять его в издевательстве было невозможно.

- Да, будет, - я улыбнулась. – А что, в кластере было принято есть одно и то же в течение дня?

- В течение всегда, - буркнул он, взялся за ложку и кого-то процитировал, судя по назидательным ноткам в тоне: – Питательная смесь содержит все необходимые вещества.

- Всегда? – удивилась я. – Подожди. Ты никогда не пробовал ничего, кроме этой самой питательной смеси?

- Пробовал, - возразил он. – Тюремная каша, сладкая каша с вареньем и пирожное. И компот. А на обед сладкого не положено?

- Положено, - я заставила себя улыбнуться и подвинула к нему вазочку с печеньем: - На десерт.

Меня охватила острая жалость к мальчишке, который впервые в жизни попробовал нормальную еду. Может, поэтому они там злые такие? Хотя… что-то тут не сходится.

Но как можно сыграть такое? Я сделала вид, будто увлечена едой, и наблюдала за Ивером сквозь ресницы.

А он обрадовался и наконец-то попробовал суп. Прислушался к своим ощущениям и заработал ложкой так же быстро, как и утром.

- Вкусно? – все-таки поинтересовалась я.

- Да, очень, - он улыбнулся – впервые с начала нашего знакомства - и приступил ко второму.

Улыбка ему шла.

Аппетит у парня что надо, и смотреть, как он ест, было приятно.

- А сколько печенья можно съесть?

- Сколько захочешь, - разрешила я.

Много сладкого, конечно, вредно, но пусть ребенок порадуется.

А я задумалась. О питательной смеси я слышала. Про условия жизни в кластерах мы знали со слов рабов, освобожденных из крепостей энидо-магов. Исследовать сами кластеры было невозможно, они разрушались в течение одного-двух часов после гибели их создателей. Но освобожденные в целом рассказывали одно и то же.

Рабов использовали в качестве жертв для энидо-обрядов, в большинстве из которых требовалась человеческая жизнь. А прежде чем отдать жизнь ради усиления энидо-магов, рабы, которых в кластерах называли обрядовыми жертвами, обслуживали своих хозяев. И речи не шло о том, чтобы кто-то заботился о качестве жизни рабов: они ютились в тесных бараках и кормились той самой питательной смесью; спали, ели, мылись и даже в туалет ходили по часам. Единственное, чему их учили – это покорности. Рабов растили из похищенных в разграбленных поселениях детей. Самые слабые из них, не пригодные для обрядов, могли жить в кластерах до преклонных лет, но своей смертью не умирали никогда.

Как росли энидо-маги, нам известно не было. Обрядовые жертвы ничего о них не знали. И если те и выживали во время нападений ливарэ-магов на крепости, то прятались среди обрядовых жертв, ничем себя не выдавая.

Но что-то я сомневаюсь, что до инициации энидо-маги жили в тех же условиях, что и их обрядовые жертвы.

Насколько мне известно, в кластере Ивера всех взрослых рабов принесли в жертву перед нападением на город, ставшим последним для энидо-магов той крепости. Собственно, именно поэтому среди тех, кого вывел Ивер, были только дети и подростки. И, кажется, мальчишка пытается прикинуться одним из них – обрядовой жертвой. Спрятаться среди них он физически не мог, метку энидо-магии скрыть от ливарэ-магов в таких условиях сложно. Даже несмотря на маскирующие заклинания энидо.

Но следовало признать, прикидывается он очень правдоподобно. Для столь юного возраста мастерство уж слишком невероятное. Однако иных объяснений реакции Ивера я не находила.

С другой стороны, если его цель – просто выжить, то винить его в притворстве бессмысленно. Энидо-маг делает все, чтобы избежать смерти, и в принципе выбрал верную тактику. Вызвать жалость и сочувствие, чтобы у опекающего рука не поднялась на мелкого мальчишку, обездоленного рабской жизнью.

Конечно, он полагает, что у него нет гарантий безопасности, поэтому старается обеспечить их себе сам. В этом ключе его страх вполне обоснован.

Как опекающая, я не причиню Иверу вреда, пока он выполняет условия заключения. Другое дело, что любая попытка сбежать или напасть на кого-либо будет означать провал эксперимента. Ивер никогда не будет свободен, но, если он докажет свое намерение вписаться в общество, заключение его станет комфортным.

Все же психотип у него подходящий. Если, конечно, это не результат обмана.

Собственно, выяснить, не является ли Ивер продуманным планом энидо-магов по внедрению к нам шпиона, - одна из моих непосредственных задач. Но пока выводы делать рано.

Ивер воспользовался разрешением и съел все печенье. Потянулся за очередным, нащупал пустоту и испуганно одернул руку.

- Простите, - так же испуганно он уставился и на меня.

- За что? – я улыбнулась.

- Кажется, я увлекся и ничего вам не оставил…

- Не переживай, у меня еще есть.

- Да? – он даже оживился, пробежав взглядом по столовой, словно надеясь обнаружить спрятанное печенье.

- Да, но давай оставим их на ужин, - я мысленно хмыкнула при виде искреннего огорчения мальчишки и сменила тему: - Ивер, у тебя есть любимые шоу?

- Что такое шоу? – удивился он.

- Это такой цикл передач… сериалов, в том числе мультфильмов, которые показывают по экрану, - пояснила я.

Конечно, прямое вещание в кластере невозможно, но записей никто не отменял. По крайней мере, экраны в крепости мелькали. Энидо-магам определенно не чужды блага цивилизации.

- Я не люблю смотреть экран, - как-то поскучнел Ивер.

- Думаю, ты просто не знаком со всем разнообразием предлагаемых для развлечения шоу, - я улыбнулась. – Идем.

Не похоже, что он поверил мне на слово, но отказываться не стал.

В гостиной я усадила мальчишку перед экраном и вручила ему пульт. Показала, как переключать каналы и велела выбирать, что ему хочется посмотреть, а сама вооружилась расческой и встала позади мальчика. Нечесаные космы Ивера требовали особой аккуратности при приведении их в порядок.

Конечно, опыт у меня имелся, но Лаэн никогда не доводил волосы до такого состояния.

Ивер смотрел экран, не торопясь переключать. Я аккуратно распутала прядку светлых волос и осторожно провела по ним расческой. М-да, работы тут на полдня. Но оно того стоит, волосы у мальчишки шикарные. Только еще подравнять придется, пострижен он как попало.

На экране шла реклама, и я поинтересовалась:

- Не хочешь переключить? Или ждешь продолжения? – увлеченная, я не следила, что там за шоу.

- А можно переключить?

- Конечно. Если тебе не нравится – смело переключай, три сотни каналов, на каком-то что-то интересное да будет, - я улыбнулась.

- Не обязательно досматривать? – уточнил Ивер.

- Совершенно не обязательно, - я улыбнулась. – Можешь даже выключить, но просто так сидеть, пока я тебя расчесываю, будет скучно.

- Я могу и сам… - как-то робко ответил он.

- Сам… нет, тут такие колтуны, что без посторонней помощи не справишься, - возразила я.

Нет, он бы, конечно, справился, выдрав себе половину волос. Но я собиралась сохранить его шевелюру. Мне нравилось возиться с чужими прическами, но возможностей для этого мне выпадало мало - Лаэн меня редко подпускал к своим волосам.

Вскоре мальчишка освоился, периодически щелкая кнопками на пульте, на некоторых каналах надолго залипая. И расслабился под моими руками, едва не растекаясь в кресле.

В этот момент оказалось неожиданно легко забыть, что передо мной – кровавый энидо-маг. Он даже подростком не выглядел – мелкий, безобидный мальчишка, которого неведомым ветром занесло в мою гостиную. Мне было жаль того мальчика, которым он хотел показаться – лишенного развлечений и вкусной еды, робкого и привычного к подчинению. К сожалению, он не был таким на самом деле.

Тогда я чувствовала бы себя спасительницей обездоленного ребенка, а не тюремщицей коварного энидо-мага, в миссию по социализации которого я и сама не верила.

Но я тоже могу играть роль. Если это поможет моему подопечному освоиться в незнакомом ему мире – поиграю в спасительницу. Мне не сложно. Почти.

Главное, помнить, что обладателя энидо-метки в моем доме нельзя атаковать.

- Вот и все, - закончив с шевелюрой Ивера, объявила я. – Подстригу тебя в следующий раз, но постарайся больше так волосы не запускать, хорошо?

- У меня не было расчески, - он встрепенулся, словно мой голос его разбудил, и мгновенно подобрался в своем извечном ожидании удара.

- Я не в укор, - я улыбнулась как можно ласковее. – Нашел что-нибудь интересное на экране?

- Да, - словно бы смутился мальчишка.

- Гостиная в твоем полном распоряжении, - напомнила я. – Если захочешь что-то почитать – где библиотека, ты знаешь. Ты ведь умеешь читать?

Насчет грамотности энидо-магов у меня были сомнения. Все же они там все поголовно фанатики, поклоняющиеся идее собственного превосходства. Так что вряд ли с образованием у них хоть сколько-то хорошо. Но должны же они обучать своих детей хотя бы элементарным навыкам чтения, письма и счета.

Это рабам грамотность ни к чему. Даже интересно, что ответит мальчишка.

- Да, - кивнул он. – Я был помощником казначея в кластере, и он обучил меня основам.

Видимо, мне все же не удалось скрыть свой скептицизм, раз уж он начал объяснять. Многословным Ивера точно не назовешь, а тут не выдержал.

Но легенда хороша. В помощь казначею вполне могли определить кого-то из хорошо обучаемых рабов, чтобы избавить мага от нудной и однообразной работы по подсчету имущества кластера.

- Я так понимаю, в школу ты не ходил? – уточнила я.

Не уверена, что в крепостях энидо-магов в принципе есть школы.

Ивер покачал головой, чуть подумал и спросил:

- А это… проблема?

- Нет, - я решила его успокоить. – Но если хочешь, я могу организовать тебе обучение по школьному курсу. В Альвинии школьное образование является обязательным.

- Но я умею и читать, и писать. И обучен счету, - снова озадаченно заметил Ивер. – Разве в школах учат чему-то еще?

Я погладила его по голове:

- В школе учат много чему еще. Но, если у тебя нет желания учиться – заставлять я тебя не буду.

- А как же обязательность образования в Альвинии? – удивился он.

- Я думаю, для тебя вполне можно сделать исключение, - отметила я.

Ивер опустил взгляд, словно о чем-то задумавшись. А затем снова посмотрел на меня:

- Я хочу учиться.

- Славно, - улыбнулась я ободряюще. – Мне потребуется время, чтобы подготовить для тебя программу обучения, но как только я буду готова, начнем.

- Спасибо, - поблагодарил он меня чинно, чуть помолчал и неуверенно спросил: - Чем мне сейчас нужно заняться?

- Чем хочешь, - удивленно ответила я. – Библиотека, гостиная, сад, тренировочный зал – выбирай, что тебе больше по душе. Если есть желание, можешь даже чердак осмотреть.

Лаэн обожал лазить по чердаку, рассматривая всевозможный хлам, выкинуть который жалко, а на видное место поставить невозможно. Так что исследование чердака казалось мне вполне мальчишеским времяпрепровождением. А вот доступ к связи я ему давать не собиралась. Если у него все же есть кураторы, облегчать ему задачу не стоило.

- Хорошо, - снова чуть помедлив, мальчишка кивнул.

А затем ушел, несколько раз настороженно оглянувшись.

Я вздохнула. Возможно, он и хотел бы еще полистать каналы, но мое присутствие его явно нервировало. Впрочем, не стоило многого ожидать в первый же день.

Во что я ввязалась? Мало мне контроля за энидо-магом, еще и учить его придется. Но я и предположить не могла, что он согласится на обучение. С его столь явным страхом передо мной он готов заниматься под моим присмотром? При том, что мальчишка даже не представляет, что значит школьное образование. Или вид делает.

Но в любом случае его согласие выглядит странно. И заниматься его обучением я не испытывала ни малейшего желания, учитывая, что у меня единственный опыт подобного рода – помочь Лаэну с домашним заданием, что бывало очень редко.

Конечно, мне не нужно было готовить Ивера к экзаменам, так что педагогического образования от меня не требовалось. Но все же браться за что-то столь мне незнакомое было так себе идеей.

И что стоило мальчишке отказаться? Или мне – промолчать?

Однако я пообещала позаботиться о своем подопечном и считаю, что работу надо выполнять либо хорошо, либо вообще за нее не браться. Поэтому придется готовиться в педагоги, даже если я в этом совершенно ничего не смыслю.

Коллеги засмеют, когда узнают.

Впрочем, если ничего не получится, то и не узнают.

Глянув на время, я даже удивилась, обнаружив, что и впрямь потратила на расчесывание спутанной гривы Ивера практически полдня. Медитативное занятие… хоть запрещай ему пользоваться расческой самостоятельно. Тем не менее, день почти прошел, скоро ужин, а там можно считать первый день опекунства завершенным. Надеюсь, никаких сюрпризов Ивер мне не устроит.

А завтра уже можно заняться стрижкой и подготовкой учебных планов.

Поверить не могу, что действительно собираюсь этим заниматься. Лаэн даже не представляет, на какие жертвы мне приходится идти ради исполнения его мечты. Обязательно нужно будет перед сном позвонить ему и узнать, как у него дела.

Просто напомнить себе, ради кого я все это делаю.

Глава 3. Ивер

На зов госпожи Нортис я примчался со всей возможной скоростью, надеясь, что не заставил ее долго ждать, тем самым разозлив. Но она не выглядела сердитой, стоя на пороге своего дома с кучей каких-то пакетов в руках. Как оказалось, в пакетах – вещи, которые она приобрела, чтобы я их носил вместо тюремной робы.

За исключением того, что вещей слишком много для меня одного, получать одежду из чужих рук мне привычно. Но среди неброских темных вещей неизвестно как затесалась очень красивая рубашка. Я коснулся ткани, удивляясь, какая она гладкая и нежная, и неожиданно даже для себя попросил у госпожи Нортис разрешения надеть эту вещь.

Ее ответ меня изумил. Она разрешала мне одевать любую из тех вещей, которые складывала в шкаф. И пообещала, что я смогу сам выбрать для себя одежду, когда эта станет мне мала. А затем отправила меня в душ – одного.

Я уже принимал душ в одиночестве – в тюрьме, но там было сопровождение до места под конвоем. А здесь можно просто пойти… А ведь она не следит за мной. И значит, не сможет контролировать, пользуюсь ли я душем… Или сможет? Наверняка в доме везде установлены камеры наблюдения. Нужно будет уточнить, как часто здесь можно мыться.

В кластере нас не баловали горячей водой, и во время мытья я всегда мерз. В тюрьме с этим было получше, и меня немало удивило, что в душе тоже может быть тепло. Но в ванной комнате моей опекающей оказалось, что можно самому настроить, насколько горячей будет вода в душе. А еще здесь были ароматные средства для мытья – госпожа Нортис проинструктировала меня во время экскурсии по дому, для чего нужны все эти флакончики. А после душа можно завернуться в мягкое полотенце, и это невыразимо приятно. Но я побоялся задерживаться, помня, что госпожа Нортис ждет меня в столовой.

Новые вещи оказались мне точно по размерам, чего в моей жизни, пожалуй, никогда не случалось. А еще в ванной комнате обнаружилось зеркало, и я не сдержался, посмотрел на свое отражение.

В кластере не было зеркал, и мы все имели довольно смутное представление о своей внешности. Рассматривали отражения в металлических поверхностях, стекле и в воде, но это не имело особого значения. В тюрьме зеркала тоже отсутствовали, так что сейчас я словно увидел себя впервые.

Из зеркала на меня смотрел младший энидо-маг. Они всегда были такими – нарядными, с прямой спиной, печатью энидо в глазах. Я пожалел, что соблазнился красивой рубашкой. Госпожа Нортис наверняка увидит во мне то же, что сейчас отражает зеркало.

И убьет без жалости и сомнения.

Но идти переодеваться времени нет. Наверное, быстрая смерть предпочтительнее долгих пыток? И я направился прямиком в столовую со смутным желанием, чтобы все это наконец-то закончилось.

Но госпожа Нортис лишь сообщила мне со спокойным видом, что одежда мне идет.

Да, делает меня похожим на того, кем я являюсь. Я поправил рубашку, в очередной раз пожалев, что выбрал ее. Но до чего приятно ощущался материал телом… Наверное, следовало умерить любопытство и не смотреть в зеркало. Тогда новая одежда принесла бы мне куда больше удовольствия.

Но все эти мысли вылетели у меня из головы, когда я сел за стол.

Потому что я обнаружил, что еда отличается от утренней. А затем госпожа Нортис и вообще заявила, что еда и на третий прием пищи будет другой. И это поставило меня в тупик. Потому что я не понимал, зачем еду делать разной. Каша же вкусная, разве ее недостаточно?

В кластере одной из обязанностей обрядовых жертв была помощь на кухне. И помимо питательной смеси там готовилась пища для энидо-магов, пробовать которую запрещалось под страхом смерти. Впрочем, мне никогда не хотелось пробовать. Я всегда думал, что еда для магов просто выглядит иначе, а на вкус такая же, как у обрядовых.

Но сейчас я понял, как ошибался. Суп совсем не походил на утреннюю кашу, но тоже был очень вкусным. Как и второе. Мне стало интересно, что же будет на ужин? Как такое вообще возможно, чтобы было так вкусно и так по-разному?

Задумавшись, я не заметил, как съел все печенье. Мгновенно вспыхнула паника – меня накажут! Вряд ли госпоже Нортис понравилось такое самоуправство. Но она лишь отмахнулась, заявив, что печенье вовсе не последнее. Я даже не удержался, поискал взглядом запасы – вдруг они прямо здесь? Но затем заставил себя опустить взгляд. Нужно радоваться тому, что есть, а не просить больше. Ведь и это могут отобрать в любой момент.

Услышав о просмотре экрана, я расстроился, чего, похоже не сумел скрыть. Просмотр экрана для обрядовых жертв был обязательным в кластере. С него нам вещали, какая это честь – быть жертвой для энидо-обрядов, как нам повезло жить в крепости и что нет в мире лучшей судьбы, чем отдать жизнь за энидо-магов. В это верилось в совсем юном возрасте – а попробуй не поверить, если это внушают изо дня в день – но став старше, я перестал вслушиваться в то, что говорили с экранов.

Я счел, что госпожа Нортис планирует делать то же самое. Внушать мне с экрана, что я должен быть послушным, что должен радоваться сохраненной жизни и быть благодарным ливарэ-магам…

Я снова ошибся.

На экране не показывали ничего из того, что я предполагал. Признаюсь, я вообще не понимал, что там показывают. Чью-то жизнь? Картинки о животных? Природу, людей – что это? Зачем? Никто из них не обращался ко мне… Я пытался сообразить, что происходит на этом экране с его тремястами каналами – почему так много? Но получалось плохо.

И то, что со мной делала госпожа Нортис, ничуть не помогало сосредоточиться.

Я никогда не думал, что расчесывание волос может быть таким приятным. Конечно, в кластере мы пользовались расческами, выдаваемыми раз в неделю на несколько минут. Все же старшие маги предпочитали видеть опрятных обрядовых жертв. Поэтому обычно волосы нещадно выдирались в процессе, чтобы успеть причесаться и не получить наказание за беспорядок на голове. А оказывается, это можно делать совсем безболезненно.

Невесомые прикосновения чужих пальцев действовали успокаивающе, вгоняя меня в какое-то подобие транса. Стало неважно, что за моей спиной стоит ливарэ-маг, способный убить меня за считанные мгновения; что я не в силах сосредоточиться на задании и выбрать что-то одно из всего многообразия, показываемого на экране; что надо бы узнать свой распорядок дня, чтобы не вызывать недовольства госпожи Нортис…

Кажется, я опять задремал. В последнее время я был слишком напряжен, не зная, чего ждать от будущего, и организм словно торопился возместить бесконечное напряжение в мгновения безопасности и спокойствия, едва они выпадали. Хотя я не был в безопасности здесь, рядом с ливарэ-магом, имеющим полное право не только лишить меня жизни, но и сурово наказать.

Поэтому я невольно вздрогнул, когда госпожа Нортис объявила, что закончила с моей прической. И я решил спросить, что от меня ждут в этом странном доме.

Конечно, я не поверил, когда она заявила, что готова предоставить меня самому себе. Так не бывает. Есть старшие, и есть те, кто их обслуживает. Пусть мы не в крепости, но в остальной Альвинии вряд ли иной порядок вещей. Сегодня, быть может, мне и сделали поблажку, но мне не стоило обольщаться, надеясь, что так будет продолжаться и впредь.

Поэтому я не стал скрывать от госпожи Нортис свое умение читать. Работа помощником казначея была проще, чем большинство обязанностей обрядовых жертв, и я счел, что и здесь смогу быть полезен в каком-нибудь таком качестве.

А она предложила мне учиться, как любому другому жителю Альвинии, тут же напомнив мне, что я таковым не являюсь. Поэтому я согласился, стремясь стать похожим на других людей хотя бы так. Я понятия не имел, чему учат в школах, но счел, что это не должно быть особо сложно. Обучение всегда давалось мне легко.

Было почти невозможно поверить, что госпожа Нортис вот так просто отпускает меня, несмотря на все нарушения, что я сегодня допустил. Поэтому на всякий случай перед уходом я несколько раз оглянулся, стараясь прочесть на лице своей опекающей подсказки, чего в действительности от меня ждут. И опасаясь пропустить момент, когда она передумает.

Но женщина выглядела безмятежной и лишь улыбалась мне вслед.

Закрыв дверь в гостиную, я с досадой вспомнил, что так и не спросил ее про душ. Как часто можно им пользоваться? Да и в целом… мне разрешили бывать в библиотеке, на чердаке, в гостиной и тренировочном зале. Но добровольно спускаться в подвал я не собирался. Еще на выбор оставались сад и моя комната. Интересно, можно ли посещать столовую вне приема пищи? А пробовать еду не за столом? А воду? В тюрьме меня несколько разбаловала возможность пить в любой момент, ведь кран с водой всегда под рукой. В крепости у меня такой роскоши не было.

Как к такому самоуправству отнесется госпожа Нортис, я не спросил, о чем сейчас сожалел.

Нет, конечно, она заявила, что дом в моем полном распоряжении, но я счел, что это такая проверка. Смешно всерьез предполагать, будто мои перемещения никто не собирается контролировать.

Немного постояв у дверей гостиной и убедившись, что обратно меня не зовут, я решил отправиться в библиотеку. Во время экскурсии я отметил, что книг там очень много, и решил осмотреться в той комнате получше. Я знал, что из книг можно почерпнуть много полезного. Возможно, в одной из них найдется ответ на вопрос, что именно от меня требуется в этом непонятном доме.

Первое впечатление от библиотеки меня обмануло. Книг здесь оказалось куда больше, чем мне показалось изначально. Я взял пару из них наугад – они оказались толстыми, без картинок, с очень мелким шрифтом и непонятными названиями. Довольно быстро я понял, что перебирать книги в поисках полезной лично для меня я буду до скончания времен, а по названиям определить, для чего предназначена та или иная книга, я не мог. Может, этому учат в школе? Как искать и находить нужные книги?

Даже на то, чтобы просто прочитать все названия, у меня уйдет целая вечность. Расстроенный, я поплелся в свою комнату. Интересно, госпожа Нортис прочитала все эти книги? Она, должно быть, очень умна.

В ее глазах я, наверное, полный невежда. Усомнилась ведь она в моем умении читать. Боюсь только, тут оно мне не пригодится.

На полпути к комнате меня перехватила госпожа Нортис, объявив, что пора ужинать. Очень кстати, после обеда прошло прилично времени, и мне хотелось и есть, и пить. А еще – задать ей все те вопросы, которые меня беспокоили.

Кажется, госпожа Нортис, как и магистр Каэрс, вовсе не против моего любопытства. Но мне все равно страшно – вдруг я переступлю черту, за которой оно станет наказуемым? Вот только она сама не потрудилась мне ничего пояснить, и вызвать ее гнев из-за собственного незнания я не хотел.

На ужин было мясо с гарниром и овощами. Феерии вкуса, как за завтраком, уже не ощущалось, но пробовать новое оказалось на удивление приятным занятием. У того, кто готовит здесь еду, определенно талант делать вкусными все эти разнообразные блюда. Как бы ни относилась ко мне госпожа Нортис, следовало быть благодарным ей за то, что она дала мне возможность насладиться едой.

Раньше я и представить не мог, что подобное возможно.

После ужина я решился:

- Госпожа Нортис, могу я задать вам несколько вопросов? – я замер, ожидая худшего.

- Тэлли, - рассеянно поправила она. – Обращайся ко мне по имени. Что ты хотел узнать?

По имени? Да никогда в жизни! Я не настолько наивен, чтобы воспользоваться столь опасным предложением. Она забудет, что дала мне такое разрешение и жестоко накажет за неуважение.

Или это опять какая-то проверка?

- Я… хотел бы узнать, что от меня требуется в вашем доме, - неуверенно ответил я.

- Ничего, - удивленно посмотрела она.

- Но я ведь должен что-то делать?

- Нет, не должен. Обживайся, привыкай. У тебя ведь был несколько другой образ жизни прежде?

- Да, - я кивнул, не зная, как объяснить, насколько другим он был.

Насколько все здесь мне непонятно и непривычно.

- Когда начнем обучение, свободного времени у тебя станет меньше, - она улыбнулась, - так что пользуйся, пока есть возможность делать все, что хочешь, в пределах разумного, конечно.

- А что мне можно делать? – мне нужно было знать свои ограничения.

- Все, что не ведет к жертвам и разрушениям, - она странно хмыкнула.

Я насупился, заподозрив, что она просто издевается надо мной. Почему нельзя просто перечислить то, что мне разрешено? Это наверняка будет быстрее, чем список запрещенного.

И я решил уточнить самое насущное:

- Как часто можно принимать душ?

- Без ограничений, - пожала она плечами чуть удивленно. – Но, если закончится что-то из средств гигиены – непременно дай знать, чтобы я пополнила запасы.

- Без ограничений? – переспросил я неверяще.

- Именно.

- И в душе можно находиться сколько угодно долго? – недоверчиво спросил я, ожидая, что за такое предположение сразу же последует наказание.

- Хоть весь день, - улыбнулась госпожа Нортис. – Но в этом плане ванна удобнее, в ней весь день можно лежать.

- А разве можно пропускать приемы пищи? – меня смутила эта формулировка.

Находиться весь день вдали от ливарэ-мага – звучало заманчиво, но еда – это не только потребность организма, но и одно из требований ко мне. Если я правильно понял, посещать столовую было моей обязанностью.

- Вот тебе пропускать приемы пищи вообще противопоказано, – заявила женщина. – Но ты вполне можешь брать еду с собой.

- В ванну? – не поверил я.

- В ванну, - подтвердила она весело.

- А… из столовой можно выносить еду? – я должен был убедиться.

В конце концов, пока разрешение не прозвучало, его считай, что нет. Это правило я хорошо усвоил.

- Конечно, можно, - легко разрешила она.

- А напитки? – продолжал выпытывать я.

Никогда нельзя рассчитывать на то, что правильно понял невысказанное.

- И напитки, и воду, и еду – бери сколько хочешь и когда хочешь, - мне показалось, ее начал раздражать этот разговор.

Но для меня важно это услышать. Выяснять границы ценой своей шкуры я не хотел.

- Спасибо, - поблагодарил я.

Она переплела пальцы и посмотрела на меня как-то слишком внимательно:

- Не за что. Почему ты вообще задаешь такие вопросы? Я ведь сказала тебе, что дом – в твоем полном распоряжении.

Я насупился:

- Всегда есть правила. И за их нарушение следует наказание. Я не хочу быть наказанным.

Госпожа Нортис изогнула бровь и поинтересовалась тоном, понять который я не сумел:

- И какого рода наказания ты пытаешься избежать?

- Побои… - чуть помедлив, я добавил тише: - Пытки.

Она удивленно приподняла брови:

- Так ты поэтому меня боишься?

- Я в вашей полной власти, - озвучил я очевидное.

Госпожа Нортис на мгновение спрятала лицо в ладонях, а затем взглянула на меня с осуждением:

- Ты мой подопечный, а не собственность. В качестве твоей опекающей у меня есть довольно ограниченный набор способов принуждения, и причинение боли к ним точно не относится.

- Но ведь здесь больше никого нет, только вы и я, - что бы она не сделала, об этом никогда не узнают.

И это делало меня совершенно уязвимым перед ней. Даже если она убьет меня, ей достаточно сказать, что я напал первым.

- Я смотрю, ты не очень высокого обо мне мнения, - женщина нахмурилась.

А я пожалел, что затеял этот разговор. Надо было сидеть тихо, довольствуясь тем, что есть. Но я получил так много, что растерялся. И сейчас точно все потеряю.

- Простите, я не хотел… - извинения никогда не помогали.

- Так, Ивер. Давай-ка все сразу между нами разъясним, - неожиданно мягким тоном начала она. – Запомни. Я никогда не подниму на тебя руку. Никакого физического наказания. От тебя требуется только не грубить и не вести себя деструктивно. В остальном я тебя не ограничиваю. Если я сочту, что твое поведение неприемлемо, я сделаю предупреждение, не больше. Продолжишь вести себя плохо - верну тебя Каэрсу. Это – все условия, которые я тебе ставлю. И все наказание, которое тебя ждет. Это понятно?

- Да, я все понял, - кивнул я.

Госпожа Нортис вздохнула:

- Вижу, ты мне не веришь. Почему?

- Я вам верю, - кивнул я снова.

Возражать я не видел смысла, потому что спорить с тем, кто сильнее тебя – это самоубийство.

- Я вижу, как ты веришь, - она вдруг улыбнулась. – Ивер. Ливарэ-маги не похожи на энидо. Мы не проводим кровавые обряды и не питаемся чужими страданиями. Мне нет резона причинять тебе боль. Мне не нужно, чтобы ты боялся меня. Попробуй поверить мне – здесь ты в безопасности. Пока ты в моем доме, пока не сделал ничего, из-за чего от тебя можно будет отказаться – тебе ничего не грозит. Ты здесь не в положении пленника или раба. Опека подразумевает заботу, и моя задача – заботиться о твоем комфорте, физическом и психологическом. Я – последний человек в Альвинии, которого тебе нужно бояться.

Она казалась искренней, но это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я не был в безопасности здесь, я – энидо-маг в доме ливарэ. И в памяти еще свежа наша встреча и то, как эта улыбчивая женщина без капли сомнения едва не убила меня. А если бы убила – ей за это даже ничего бы не было. С чего бы ей заботиться о таком, как я? И даже если она попытается – надолго ли ее хватит?

- Вы хотите моей смерти, - тихо сказал я, когда тишина стала невыносимой.

- С чего ты это взял? – она удивилась.

- Я видел.

- Ты видел типичную реакцию боевого мага на встречу с угрозой. С рефлексами сложно бороться, но у меня получилось. Теперь я не вижу в тебе угрозу, а значит, тебе нечего опасаться.

- Но я же все еще энидо-маг, - я нахмурился.

- И я об этом знаю, но ты все еще жив. И так оно и останется. Тебе действительно не о чем беспокоиться, Ивер. Постарайся это понять.

Я смотрел на нее исподлобья, гадая, зачем ей пытаться убедить меня в этом. Вызвать доверие, чтобы было больнее? Дождаться, когда я стану беззащитным? Но я и так беззащитен перед ней, и вряд ли есть что-то, чего я не знаю о боли.

Да и как долго она планирует играть в эту игру? Пока я не расслаблюсь и действительно не почувствую себя в безопасности?

А может, до конца моего здесь заключения?

Что я теряю, поверив ей?

Наверное, ничего. У меня ведь ничего нет. Но зато есть шанс узнать, каково это – когда о тебе заботятся. Когда нечего бояться. Не о чем беспокоиться. Я не помню ни одного дня в своей жизни, чтобы это было так.

Я устал бояться. Так почему бы не попробовать то, что предлагает моя опекающая? Пусть даже это будет самообманом, но я хотя бы буду знать, каково это.

- Я… постараюсь, - пообещал я, и на этот раз – искренне.

- Вот и молодец, - она встала из-за стола и, пройдя мимо, потрепала меня по волосам. – Будешь ложиться спать – захвати воду. А то пока до кухни дойдешь, весь сон пропадет.

Она забрала тарелки и оставила меня одного.

А я еще долго сидел в столовой, пытаясь понять, действительно ли в ее последних словах прозвучала забота обо мне? Никому никогда не было до меня дела. А той, кого я при первой встрече назвал тюремщицей, не все равно, как я буду спать, и не будет ли меня мучить жажда.

Такое необычное ощущение…

Я пригладил волосы и отправился в свою комнату.

Может, мне действительно наконец-то повезло?

В комнате, которую, кажется, все же я мог пока называть своей, я подошел к окну. За прозрачным стеклом сгустились сумерки, и очертания сада едва проглядывали сквозь тени. Но я видел сад и небо, и мог открыть окно, чтобы выглянуть наружу, даже не выходя из дома. У меня никогда в жизни не было окна…

Когда за окном окончательно стемнело, я включил свет в комнате и заглянул в шкаф, еще раз посмотрев на вещи, которые вручила мне госпожа Нортис. Потрогал, удивляясь незнакомым ощущениям. Одежда обрядовых на ощупь была грубая, неприятно твердая. То, что я носил после инициации, мало отличалось от нее, да и тюремная роба… Среди этих новых вещей нет ни одной, которая ощущалась бы так же.

Я вдруг подумал о детях, которых вывел из крепости. Когда магистр Каэрс сообщил, что их распределят по семьям под опекунство, мне это ничего не сказало. Тогда я понятия не имел, что можно жить иначе, чем в кластере. А сейчас до меня начало доходить, как сильно изменилась жизнь бывших обрядовых жертв. Если даже мне, энидо-магу, обеспечили такой комфорт, то насколько лучше отнеслись к ним, не отмеченным энидо-магией?

Представив, как Шаи пробует кашу, я невольно улыбнулся. И понадеялся, что у нее такая же мягкая кровать, как у меня, отдельная комната и добрые опекающие. Даже если госпожа Нортис не добра, а лишь делает такой вид, мне нужно пользоваться моментом. Неважно, что будет завтра, я буду радоваться тому, что есть здесь и сейчас.

Посмотрев на кровать, я решил, что пора спать. День был нервным, и не стоило пренебрегать возможностью отдохнуть.

Быстро раздевшись, я расстелил постель и юркнул под одеяло.

Оно оказалось очень легким, и я почувствовал себя словно в мягком уютном коконе. Раскинул руки, удивляясь, что здесь так много места. Прежде мне не доводилось спать на таком ложе.

Неужели это и впрямь происходит со мной? Такие приятные ощущения…

Неожиданный стук заставил меня вздрогнуть. Сначала я даже не понял, что это, а потом сообразил. Кто-то стучал в мою дверь.

Впрочем, это могла быть только госпожа Нортис. Но почему она стучится? Никто раньше не спрашивал моего разрешения, чтобы нарушить мое уединение.

И мне совсем не хочется думать, зачем она пришла.

- Открыто, - сообщил я неуверенно.

Дверь приоткрылась, и госпожа Нортис заглянула ко мне:

- Еще не спишь? – она улыбнулась. – Можно войти?

Удивление – почему она вообще спрашивает? – быстро сменилось страхом. Я вдруг очень остро почувствовал, что обнажен, и от чужого взгляда меня защищает только легкое одеяло.

Зачем она пришла?

Мне очень хочется сказать, что нельзя. Но вряд ли она уйдет, если я попрошу. А злить ее мне совсем не хочется. Добрая госпожа Нортис для меня предпочтительнее… даже если ее доброту нужно заслуживать вот так.

- Можно, - покорно ответил я.

- Не слышала, чтобы ты ходил на кухню, поэтому решила сама принести тебе воды, - все с той же улыбкой она подняла руку, в которой действительно был стакан с водой.

В другой руке она держала книгу.

- Спасибо, - пробормотал я, натягивая одеяло до самого подбородка.

Госпожа Нортис поставила стакан на прикроватный столик и подвинула к кровати стул.

Вот и закончилось мое короткое счастье…

- Думаю, тебе тревожно засыпать на новом месте, - она села на стул и раскрыла книгу: - Поэтому я решила, что почитаю тебе.

- Почитаете? – я с удивлением уставился на книгу в ее руках.

- Сказку. Это всегда хорошо убаюкивало… - она не сказала, кого, чуть помолчала и снова улыбнулась: - Так что закрывай глаза, расслабься и засыпай. К словам прислушиваться не обязательно.

Я подчинился. Закрыл глаза, но расслабиться не получалось. Неприятный липкий страх сковал тело напряжением, и в темноте, где я не имел возможности следить за угрозой, только рос. Я был слишком уязвим в этот момент, чтобы оставаться спокойным.

Вопреки распоряжению госпожи Нортис, я приоткрыл глаза, глядя на нее сквозь ресницы. Но она действительно просто сидела и листала книгу, будто в поисках той страницы, откуда собирается начать читать. А затем заговорил мягким, неторопливым тоном:

- Жили-были…

Я все же закрыл глаза и постарался расслабится, вслушиваясь в интонации, звучание, тембр ее голоса – успокаивающий, убаюкивающий. Конечно, я не мог уснуть, когда рядом была ливарэ-маг, но должен был признать, что слушать чужое чтение – довольно расслабляющее занятие.

А потом я уснул.

Я уснул рядом с ливарэ-магом!

Эта мысль заставила меня подскочить на кровати и испуганно оглядеться.

Но я был в комнате один. И, судя по тому, что уже рассвело – я спокойно проспал всю ночь. А… почему меня никто не разбудил? Я что, проспал побудку?

Меня охватила паника.

Всегда, всегда мое утро начиналось со звука побудки. И, если случалось такое, что слишком крепкий сон мешал услышать такой звук, всегда следовало наказание. Но почему я проспал? Ведь вчерашний день не был особо утомительным…

Я замер, вдруг вспомнив все, что случилось вчера. Госпожа Нортис сказала, что не планирует меня наказывать.

Мой взгляд упал на стакан воды, принесенный госпожой Нортис накануне. Это ведь так проявляется забота? И она читала мне что-то… сказку? Чтобы успокоить. Чтобы я смог уснуть.

Так, может, мне действительно можно не бояться наказания?

Я нашел среди вещей в шкафу халат. Как объяснила мне госпожа Нортис, в нем можно ходить в ванную, чтобы не промочить домашние вещи. Довольно удобно.

Накануне госпожа Нортис так и не сообщила, какое у меня расписание, во сколько надо вставать, когда идти завтракать и нужно ли отчитываться о том, где я и что делаю. Поэтому я решился на прежде немыслимое.

Сделать вид, будто все идет так, как и должно.

Умылся, оправился, оделся и пошел в столовую.

- Доброе утро! – госпожа Нортис уже была здесь и не высказала ни малейшего недовольства моим опозданием. – Как спалось?

- Доброе утро. Спасибо, хорошо, - чинно ответил я.

- Отлично, - она улыбнулась. – Садись, сейчас принесу тебе завтрак.

Я проследил взглядом, куда она ушла, и, дождавшись ее возвращение, забрал у нее поднос:

- Я мог бы сам сервировать стол, и для вас тоже.

- Мне не сложно, - она удивилась. – Но, если вдруг ты припозднишься на завтрак, еда на кухне, можешь смело брать.

- Спасибо, - я переложил все с подноса на стол и сел.

- И, если придешь слишком рано – тоже, - добавила она.

- А когда нужно вставать, чтобы прийти вовремя? – спросил я. – Простите, я не услышал, когда меня будили.

- Тебя никто не будил, - отмахнулась госпожа Нортис. – Не думаю, что в этом вообще есть необходимость. Я сторонник естественного пробуждения.

- Да? – озадачился я.

Возможности спать, сколько хочется, я никогда не имел. Время сна всегда было строго ограничено, должно быть, поэтому я и не особо проспал. Но вставать тогда, когда захотел сам, а не когда от тебя этого потребовали – выглядело привлекательно.

- Но, если ты привык к режиму, могу поставить тебе будильник, - предложила она.

Кажется, в шутку?

- А время отхода ко сну? – спросил я.

- Когда захочешь, - пожала она плечами. – Следить за твоим режимом я точно не буду. Но все же советую не засиживаться допоздна. Нам предстоят занятия, и на них опаздывать я тебе не разрешаю.

- Я понял, - я кивнул.

Занятия… школа, да. Я буду учиться, как любой другой житель Альвинии.

Только непонятно, зачем мне засиживаться допоздна? Зачем бодрствовать лишнее время, если во сне можно ни о чем не беспокоиться? Время для сна всегда было моим любимым. Не думаю, что здесь это поменяется.

- Чем планируешь заняться? – поинтересовалась госпожа Нортис в конце завтрака.

Никаких планов у меня не было. Я собирался снова уйти в сад, где мог бы дождаться обеда, а дальше я еще не думал. Поэтому ответил я честно:

- Ничем. Хочу погулять в саду.

- Позади дома есть качели, – сообщила она. – Возьми сборник сказок в библиотеке, потренируй навык чтения.

- Сборник сказок? – не понял я.

Вчера она упоминала сказки. Но разрешила не вникать в смысл читаемого, так что никакого представления, что это такое, у меня не сложилось.

- Это развлекательные истории для детей. Фольклор является частью изучаемого в школе, так что соединишь полезное с полезным.

Я кивнул, и в этот момент вспомнил размеры библиотеки.

- А как мне найти этот сборник? – едва не паникуя, осведомился я.

Госпожа Нортис несколько мгновений меня разглядывала, а затем улыбнулась:

- Идем, покажу.

Глава 4. Тэлли

Лаэн с восторгом рассказал, как он обустроился на новом месте, уверил меня, что у него все хорошо, и, зевая, отключился. Я только порадовалась за брата и почти решила ложиться спать, как вдруг сообразила, что Ивер моим советом не воспользовался. А ведь он тоже на новом месте, и, если Лаэна окружают вроде бы дружелюбные – судя по его словам – люди, то мой подопечный испуган и совершенно одинок.

Я вздохнула, вспомнив наш разговор за ужином. Конечно, его упоминание пыток могло быть частью притворства, но я ведь видела шрамы на его теле. Они точно настоящие и довольно старые, так что пытки в жизни этого мальчишки определенно были. Он знает, что это такое, и видит во мне того, кто может причинить ему боль. Я полагала, он притворяется, чтобы сделать свою жизнь комфортнее – а Ивер, похоже, действительно боится физической расправы. И его поведение – вовсе не тонкий расчет, а следствие реального страха за свои жизнь и здоровье.

Да, похоже, моя несдержанность при первой встрече повлияла на мальчика куда серьезнее, чем я предполагала. И моим словам, что ему ничто не угрожает, он не верит.

Впрочем, откуда энидо-магу знать, что такое доброе отношение? Хотя то, что они пытают собственных детей – довольно неожиданное открытие. Может, так они воспитывают в них злобу?

В любом случае, пока Ивер боится, ни о каком прогрессе и речи идти не может. Он явно уверен, что прав тот, кто сильнее, и моя задача – заставить его поменять это убеждение. Возможно, если получится, у мальчика и будет шанс на жизнь в Альвинии.

А если он все еще работает на своих – у меня появится возможность его перевербовать. Так что, скорее всего, я выбрала правильную тактику.

Поэтому я решила не просто отнести подопечному воды, но и почитать ему перед сном. Когда Лаэн был маленьким, он просил меня об этом каждый вечер – и засыпал очень быстро. Возможно, с Ивером это тоже сработает.

Мальчишка явно не обрадовался моему появлению и смотрел на меня настороженно, если не испуганно. С досадой на себя я сообразила, что успокоиться в присутствии естественного врага юному энидо-магу будет ой как непросто, но отступать поздно. И я, посоветовав мальчику расслабиться и закрыть глаза, взялась за чтение.

Через пару страниц я обнаружила, что Ивер уснул. Его дыхание стало равномерным и спокойным. Напряжение покинуло тело, а черты лица, заостренные постоянным ожиданием удара, смягчились. Он едва слышно сопел и совсем не выглядел ершистым подростком, которого я наблюдала, когда он бодрствовал.

Я закрыла книгу и поправила его одеяло.

- Спокойной ночи, Ивер.

Первый день с моим новообретенным подопечным прошел, следовало признать, неплохо. Куда лучше, чем я ожидала. Хотя, стоит быть честной, ждала я совсем другого.

Но, присмотревшись к подопечному, я решила все же подыграть ему. Шпион или нет, можно выяснить в процессе, а вот показать ребенку, каково это, жить без страха, со взрослым, который заботится о нем, в условиях, когда не нужно выживать и бороться за существование, конкурируя с другими – стоит попробовать. Энидо-маг или обрядовая жертва – это в любом случае будет отличаться от того, к чему он привык. И, возможно, ему это понравится.

Утром Ивер появился в столовой такой же напряженный, каким был накануне. И извинился, что поздно проснулся – как будто я требовала соблюдения режима. Нет, конечно, режим – это хорошо, но для подростка уже не так обязателен…

У меня в намерениях сегодня было заняться подготовкой учебного плана и подстричь Ивера. И если для первого мальчишка мне не нужен, то для второго стоило узнать, чем он сам хочет заняться.

Но, похоже, Ивер ничего и не планировал. Что было странно – возраст у него не тот, чтобы наслаждаться ничегонеделанием. Особенно в одиночестве. Тут целый особняк для исследования, экран, библиотека; уж есть, чем заняться. Скучно же просто по саду гулять. Собственно, поэтому я и предложила ему почитать сказки – не похоже, что у него сформированы предпочтения в литературе, так что пусть начинает с малого.

Мне показалось, в библиотеке Ивер почувствовал себя не очень уютно. Книги его пугают, что ли? Или свое умение читать он приукрасил? Я показала подопечному детскую секцию, широким жестом предложив выбирать.

Взгляд у него стал тоскливым – книг много, и, видимо, выбирать ему сложно. Я вытянула тоненький сборник для самых маленьких и вручила его Иверу:

- Наслаждайся, - предложила с улыбкой.

- Спасибо, - не слишком уверенно кивнул он. – Я… могу идти?

- Иди, - согласилась я.

К счастью, все учебные материалы Лаэна у меня сохранились, так что особо искать, чему учить юного энидо-мага, не пришлось. Даже если он более образован, чем я предполагаю – мы просто быстрее пройдем первые темы.

Но вряд ли мальчик будет демонстрировать знания, он же отыгрывает обрядовую жертву, для которых и чтению выучиться – это невероятная удача. Конечно, учитель из меня так себе, полноценное образование я Иверу не дам, но если он захочет, то и сам найдет недостающее. Главное, указать направление, в котором надо работать.

В конце концов, без желания Ивера обучить его не получилось бы и у профессиональных учителей.

На обед мальчишку пришлось звать, и на этот раз он откликнулся не сразу. А когда пришел, выглядел одновременно испуганным и воодушевленным, крепко сжимая в руках тонкую книжку.

- Простите, я не сразу вас услышал…

- Зачитался? – я улыбнулась понятливо.

- Вы не сердитесь? – осторожно уточнил он.

- Нет, конечно. Я так понимаю, сборник тебе понравился?

- Это так просто, но очень затягивает, - смущенно сообщил Ивер.

- Рада, что тебе понравилось. Идем обедать.

Он кивнул и пошел за мной. Но через какое-то время я перестала слышать его шаги. Обернулась удивленно – и не удержалась от смешка.

Ивер остановился, держа перед собой открытую книгу и, похоже, читал на ходу.

Что ж, читать он точно умел.

- Ивер, идем, - позвала я.

Он вздрогнул, поднимая на меня взгляд, закрыл книгу и торопливо направился ко мне. По крайней мере, извиняться не стал.

- Простите, не успел дочитать, - пробормотал он, поравнявшись со мной. – Интересная сказка.

Хотя нет, стал.

- За столом дочитаешь, - пообещала я.

В целом я не одобряла чтения во время еды, но считала, что желание читать должно быть более поощряемым, чем правила поведения за столом. По крайней мере, на данном этапе.

Ивера и впрямь увлекли сказки. Кажется, он даже не заметил, что я поставила перед ним тарелки, и к еде не притронулся, погрузившись в чтение. Я наблюдала за ним, одновременно поражаясь и умиляясь. Такая увлеченность выглядела очень трогательно – подросток, с жадностью читающий сказки для малышей. Но у мальчика не было такого опыта, в любом случае. Вряд ли энидо-маги читают своим детям сказки перед сном. А если и читают – то только страшные и кровавые. Так что сейчас Ивер открывал для себя совершенно новый мир.

А если он при этом притворялся, то актерский талант мальчика просто поразителен.

- Ивер, - мне пришлось позвать его несколько раз, прежде чем мой подопечный вздрогнул и взглянул на меня. – Ешь.

- А? Простите, я… да, я ем, спасибо, - с явным сожалением он отодвинул книгу, принимаясь за еду.

- Кажется, для тебя это первый подобный опыт, - издалека начала я. – Прежде тебе не доводилось читать развлекательную литературу?

- Нет, никогда, - подтвердил он.

- Читать тебе нравится больше, чем смотреть что-то подобное на экране? – уточнила я.

- А на экране показывают что-то подобное? – поразился он.

- Кажется, вчера ты не особо следил за тем, что показывали на экранах, верно?

Ивер смущенно отвел взгляд:

- Простите. Мне… не удалось сосредоточиться.

- Ничего страшного. Подобные шоу на экране – это исключительно для развлечения, а с книгами, по крайней мере, тренируется навык чтения, - я улыбнулась. – Но, если захочешь посмотреть – я не запрещаю.

- Спасибо, - он определенно смутился.

- Кстати, а что у тебя с голосом?

- А что у меня с голосом? – удивился Ивер.

В его досье среди прочего значилось повреждение голосовых связок и рекомендации по лечению. Но причины повреждения указаны не были.

- Ты хрипишь.

- А, - он безразлично отмахнулся, - кричал.

- Кричал? Из-за чего? - я озадачилась.

С ходу мне не пришло в голову ни одного объяснения, что могло вызвать крик с такими последствиями.

Ивер так же равнодушно пожал плечами:

- От боли.

- Тебя били? – осторожно спросила я.

Накануне я не стала уточнять этот вопрос, пощадив и без того напуганного подопечного. Но выяснить это все же следовало.

- Да, - лаконично ответил он.

- За что?

- В этот раз за то, что посмел указать старшим магам на их ошибку, - как ни странно, в голосе мальчика не было ни злобы, ни страха.

Даже странно. Его избили так, что он голос сорвал, а мальчишке словно бы все равно.

- И что же это была за ошибка? – возможно, стоило пока воздержаться от любопытства, но Ивер никак не демонстрировал, что ему неприятна эта тема.

А поднимать ее позднее я сочла неуместным.

- Им не стоило нападать на город. За этим всегда следует падение крепости, - спокойно ответил он.

- Ты хотел защитить крепость?

- Я думал, мне удастся отговорить их от нападения, - пробубнил Ивер и покосился на книжку.

Определенно, сейчас он предпочел бы вернуться к чтению, а не отвечать на мои вопросы.

- Не удалось? – осведомилась я.

- Нет. И меня наказали за самоуправство, возражение старшим и оспаривание их приказов. Они думали, что сумеют отбиться от атаки ливарэ. Для этого вырезали город под корень, даже детей не привели. Но я оказался прав. А они – мертвы.

- Откуда ты знаешь про другие крепости? – спросила я.

- У старших магов есть возможность посмотреть последние минуты погибшего кластера. И они не скрываются, обсуждая их. Я думаю, в каждой из погибших крепостей считали себя достаточно сильными, чтобы победить атакующих их ливарэ.

- Это вряд ли. Против «кошек» ни у кого нет шансов, - заметила я задумчиво.

- Против кого? – удивился Ивер.

Я внимательно посмотрела на него. Знали ли энидо-маги о «кошках»? Мы не особо прятались, и при желании информацию найти не сложно. Но я сочла, что рассказывать об этом сейчас – не слишком удачная идея. Это может его не только напугать, но и вызвать нездоровый интерес.

- Против ливарэ-магов, зачищающих крепости, - вздохнула я.

Кластеры, пока развивались, вели себя тихо. Прятались за штормами, охотились на одиночек, заметали следы. Но становясь сильнее, всегда допускали одну и ту же ошибку. Недооценивали врага.

И полагали, что заемная сила сделает их неуязвимыми, если взять достаточно много.

Ивер прав – они всегда в этом ошибались.

- Вы кажетесь энидо-магам слабыми, - тихо заговорил Ивер. – Поначалу… от вас всегда держатся подальше. Потом случайно или намеренно вступают в схватку – и побеждают. Легко… слишком легко. Пробуют снова и снова, пока не уверятся – вас можно не бояться. Теряют бдительность, начинают верить, что легко победят. Бесчинствуют. А потом в крепость приходите вы – и вас невозможно победить. Я не знаю, как вы это делаете, но я бы не стал пытаться. Только я всего лишь младший, и ко мне не стали прислушиваться.

- Кажется, тебя беспокоила судьба города? – предположила я.

- Столько бессмысленных смертей… только чтобы подписать крепости приговор. Я бы хотел, чтобы того нападения не произошло, - хмуро ответил он.

Не подтверждая и не опровергая моих слов.

Пожалуй, дальше углубляться не стоит. И я сменила тему:

- Как поешь, не уходи. Я тебя подстригу.

Ивер опешил.

- Простите?..

- Волосы, - пояснила я. - Тебя довольно неровно подстригли, я подровняю.

- Это я… неудобно самому, - смутился мальчик.

- Понимаю, - я улыбнулась ободряюще. – Не переживай, у меня есть некоторый опыт.

Лаэн не любил тратить время на парикмахерские, предпочитая стричься в домашних условиях. Я не отказывала – мне всегда нравилось возиться с его волосами. Так что опыт у меня и впрямь был.

- Хорошо, конечно, - Ивер вновь с сожалением посмотрел на книгу.

Я не удержалась от смешка:

- Можешь читать, пока я тебя стригу.

Он чуть ли не просиял:

- Спасибо!

И тут же вцепился в сказки, отключаясь от реальности. Да и ладно, мне с ним не философские разговоры вести.

Пока я ходила за ножницами и прочими необходимыми для стрижки вещами, Ивер дисциплинированно ждал меня в столовой. Впрочем, я сочла, что дело не в дисциплине. Просто мальчику все равно, где читать.

Но с навыком чтения у него явно не очень хорошо. Сборник довольно тонкий, его можно осилить за час, если тебе, конечно, не пять лет, и ты едва научился читать. Так что за более сложные тексты Иверу браться еще явно рановато. Но и спешить нам некуда.

Пересадив мальчишку в центр комнаты подальше от обеденного стола, я приступила к стрижке, поглядывая, как у него идут дела с чтением. Да, как я и ожидала – медленно. Но, с другой стороны, он не бросает книгу в сердцах, что тратит на нее слишком много времени. Ему интересно, даже если получается плохо.

Я улыбнулась, отметив, как шевелятся губы мальчика при чтении. Старательный. Хорошо, что прямо сейчас его старательность направлена на хорошее дело.

Слишком увлеченный, Ивер не обращал внимания на порхающие в опасной близости от его тела ножницы в руках ливарэ-мага, которого он изначально опасался. В моих, то есть. Казалось, его совершенно не волнует, что он находится в моем обществе, хотя страх, который он демонстрировал все время нашего знакомства, выглядел непритворным.

Да и был таковым, скорее всего. Ивер понимает, что, если мне хватает сил сдерживать его магию, то шансов справиться со мной у него нет. Даже окажись в его распоряжении дополнительные источники силы.

Но я не зря целый день готовилась к его приезду. Все артефакты, которыми мог бы воспользоваться энидо-маг для подпитки, я заменила на техноаналоги. Это немного снизило уровень комфорта в доме, но не критично. Да и вернуть артефакты на место не составит труда, когда – или если – мальчик докажет, что в его намерения не входит их поглощение.

Хотя я даже не представляю, как это можно доказать. Намерения – всего лишь слова, кто сумеет проверить, насколько они искренни? Или, когда перестанут быть таковыми?

Много времени стрижка не отняла. Но Ивер не возражал – слишком занятый – а я не стала отказывать себе в удовольствии повозиться с его шевелюрой. Волосы у Ивера оказались куда мягче, чем у Лаэна. Или я просто забыла, какими они были у брата в таком же возрасте.

И, когда мальчишка перевернул последнюю страницу, я почти огорчилась, наконец оставляя его в покое.

- Вот и все, - как ни в чем не бывало, сообщила я.

Ивер вздрогнул и оглянулся на меня:

- Да… все, - но, кажется, он имел в виду отнюдь не стрижку.

- Оценишь? – предложила я.

Он поморгал, словно пытаясь сообразить, о чем это я, и как-то неуверенно ответил:

- Я не знаю, с чем это сравнить. Но мне очень понравилось… я и не подозревал, что чтение может быть такими… - он умолк, явно не в силах подобрать нужное слово.

На миг я даже позавидовала мальчику, которого ждет столько открытий на пути знакомства с литературой. Если уж его совсем детские сказки так очаровали…

- Я о стрижке, - улыбнулась я.

- А? О… да, стрижка… спасибо, что потратили на меня время…

Кажется, результат его не интересовал. А зря – получилось здорово. Волосы больше не казались бесформенной копной, лежали аккуратно и подчеркивали миловидность его лица. Красивый все-таки мальчик этот энидо-маг. Еще отъестся – и вообще хорошо будет.

Впрочем, кажется, собственная внешность Иверу безразлична. И не удивительно, ведь смотреть на него тут некому. Кроме меня. Так что внешний вид подопечного в порядок я привела исключительно для себя.

Возможно, и он считает так же.

- Хочешь другой сборник? – предложила я.

Обижаться на мальчишку, что он не торопится оценить мои усилия, я не собиралась. В конце концов, это действительно в первую очередь нужно мне – чтобы не ходил чучелом и не сигналил о своем положении тюремной робой.

Самому Иверу, кажется, все равно.

- А можно? – с надеждой спросил он.

- Конечно. Занятия начнем со следующей недели, так что развивай навык. С одним ограничением – не засиживаться по полночи.

- Так вот почему… - пробормотал он. – Да, я понял. Не буду.

- Вот и хорошо. На ужин сам придешь или тебя позвать?

- А если я опоздаю?..

- Ясно, позвать, - я рассмеялась. – Ничего не будет. Опоздаешь и опоздаешь, ничего страшного. Но пропускать нельзя. А то ты растаешь.

- Растаю? – удивился он.

- Поверь мне, тебе жизненно необходимо хорошо питаться.

Он чуть нахмурился, словно пытаясь сообразить, о чем это я, и кивнул:

- Хорошо. Я и не собирался пропускать.

- Иногда мы делаем вещи, которые не собирались, - заметила я и, прежде чем Ивер испугается или начнет меня переубеждать, добавила: - Помнишь, где лежала книга? Положи на место, прежде чем взять другую.

Он не сдержал улыбку – вот уж что идет ему куда больше страха – кивнул и умчался.

Уборка осталась на мне. Но, в целом, сейчас я еще не планировала привлекать его к домашним делам. Пусть адаптируется. А я пока присмотрюсь.

Быстро управившись с уборкой, я отправилась на кухню, готовить. И заодно проанализировать все, что узнала про своего подопечного.

Пожалуй, главный вывод – Ивер был совершенно нетипичным энидо-магом. Даже с учетом возможного притворства, в которое, признаться, верилось все меньше. Он слишком юн, чтобы владеть актерским искусством на таком уровне. Ни единого прокола, ни малейшего отклонения от роли. И я не понимала, как такое возможно. Потому что не мог энидо-маг быть обрядовой жертвой. Они слишком ценили свою жизнь, чтобы позволить себе создавать подобную практику. Ведь, если сделать одного энидо-мага жертвой, никто не гарантирует, что такое не повторят с тем, кто решился на подобное. К тому же Ивер весьма магически силен. Мне стоит немалых усилий держать его антимагические браслеты активными. Такого мага наоборот бы в кластере холили и лелеяли, как будущую основу ударной силы.

И что же тогда с ним не так? Непонятно…

Я была в тупике, пытаясь понять, что из себя представляет Ивер. Его поведение не было настораживающим само по себе. Вполне ожидаемо опасаться того, от кого ждешь смертельного удара в любой момент, за любое недовольство. Вот только энидо-маги просто не умеют смирять гордость, даже для собственного спасения.

Я вспомнила, о чем мы говорили за обедом. Может, в этом все дело? Если мальчишка шел наперекор авторитету старших, за что регулярно бывал наказан – могло это сформировать такое поведение? Но если он не боялся возражать главам крепости, почему боится меня? Потому что не знает, чего от меня ожидать?

О наказании от старших магов он говорил совершенно равнодушно. Привык? Полагал, что так и надо? Похоже, известное зло для него предпочтительнее неизвестного добра.

Но, возможно, чтение – это первый шаг к изменению восприятия мальчишки.

Может, Каэрс прав, и для Ивера еще не все потеряно?

Взвесив все аргументы, я окончательно определилась. Возможность притворства Ивера я буду игнорировать, поскольку в этом случае все мои усилия бесполезны. А вот допустить, что у него мораль еще не пожрана энидо-магией, я могу. И продолжу вести себя так, словно мой подопечный и впрямь – выбравшаяся из крепости обрядовая жертва.

Все иные пути, боюсь, приведут нас в тупик.

Посмотрим, что из этого выйдет.

Но для начала надо создать такие условия, чтобы мальчишка привязался к своему новому дому.

На ужин Ивера все же пришлось позвать, поскольку о еде он совершенно забыл. Волевым усилием я заставила его оставить книгу в комнате, потому что иначе рисковал повториться обеденный сценарий, когда он не ел, а читал. Подчинился Ивер без возражений, но торопился так, словно на пожар не успевал. Я решила не нервировать мальчика лишними вопросами, и он, все съев и спросив разрешения, умчался к оставленной книге. Похвальное увлечение, но такая одержимость несколько пугает.

Хотя я уверена, со временем Ивер пресытится. Читать не бросит, но уже не будет так фанатичен.

- Ты еще не собираешься спать? – заглянув к Иверу поздно вечером, я обнаружила, что он сидит в кресле, уткнувшись в книгу, и даже не планирует укладываться.

Ивер вскинул на меня удивленный взгляд:

- А что, уже пора? – взглянул на часы и ойкнул: - Простите, я зачитался…

- Я заметила, - не удержалась я от смешка. – Но уже поздно. Ты себе весь режим порушишь. А это вредно для здоровья.

- Но мне совсем немножко осталось… можно я дочитаю?

- А давай я тебе дочитаю? – предложила я. – Иди, умывайся, потом ложись и слушай. Так получится быстрее.

Ивер ощутимо напрягся, явно не придя в восторг от моего предложения. Но все же без особой охоты кивнул, захватил халат и поплелся в ванную.

- Ивер, - окликнула я его почти в дверях. – А пижаму ты не берешь?

- Пижаму? – удивился он.

- Я тебе покупала, - заглянув в шкаф, я показала мальчику ее летний вариант. – Или ты не любишь спать в одежде?

Ивер неожиданно долго рассматривал комплект в моей руке, а затем с какой-то мрачной решимостью заявил:

- Люблю, - и забрал у меня пижаму.

Я только хмыкнула удивленно – что это сейчас было? Но при виде комплекта мальчишка явно успокоился.

Мы же с ним вместе одежду разбирали. О том, что у него есть пижама, Ивер знал.

Разве только… знал ли он, что это такое и для чего она нужна?

Вернулся Ивер в халате поверх пижамы, настороженно посмотрел на меня, скинул халат и нырнул под одеяло, тут же натянув его до подбородка.

- Вот и славно, - улыбнулась я ему. – Итак, слушай…

Ивер мужественно дослушал историю до конца, но, стоило мне замолчать, как его глаза сами собой закрылись, и через минуту он уже сладко спал.

- Спокойной ночи, Ивер, - улыбнулась я.

Пусть даже он меня не услышит.

Прежде чем отправиться спать, я принесла мальчику стакан воды. Лаэн часто ночами просыпался, чтобы попить, и, возможно, у Ивера тоже есть такая потребность. Хотя все же не стоит заходить в его комнату, пока он спит. Мой подопечный должен чувствовать себя в безопасности, но, если он будет знать, что я захожу к нему без спроса, то испугается. А это мне совсем не нужно.

Подозреваю, с чувством безопасности у него тоже все не очень хорошо. Вряд ли в кластере имелось такое место, где его обитателям ничто не угрожало. Даже старшие маги не полностью защищены. Насколько нам известно, в крепостях распространены дуэли на главенство. И жесткая ранговая система с наказанием непокорных – что, собственно, Ивер и подтвердил. Каждый энидо-маг стремится стать самым главным, но в процессе вынужден подчиняться вышестоящим. Поскольку от этого зависит выживание крепости – а значит, и каждого прячущегося в кластере энидо-мага.

И вот с таким опытом за плечами Ивер оказался во власти исконных врагов. Конечно, ни о каком чувстве безопасности у него и речи не идет. Но утешает одно – для него это естественное состояние. А моя задача – поменять это. Убедить ребенка, что здесь ему ничто не угрожает. Не словами убедить – он будет кивать и утверждать, что верит, обманывая без зазрения совести. А делом. Но быстрым этот процесс точно не будет.

Подкинул мне Каэрс проблем…

Но ради мечты Лаэна я бы и не на такое пошла. У меня не было выбора, кем стать – мою судьбу предопределила моя врожденная сила. Не то, чтобы я недовольна, но у Лаэна, почти лишенного дара, мечта обязательно должна сбыться.

Я не могла заменить брату родителей. Из-за работы я постоянно была в разъездах, и за Лаэном приглядывали чужие люди, пока он не стал достаточно взрослым, чтобы оставаться одному. Конечно, я старалась. Каждый раз, возвращаясь с очередного задания, я уделяла брату максимум своего времени, и всегда поддерживала с ним связь. Но все равно чувствовала вину за то, что не уберегла родных, и что Лаэн растет без должной заботы. Поэтому всегда старалась сделать все, чтобы он не чувствовал себя одиноким.

Я хотела, чтобы Лаэн был счастлив.

И, невольно сравнивая брата и своего подопечного, я словно бы пыталась дать Иверу то, что недодала Лаэну.

Правильный ли это образ действий, показать может только время. Но, возможно, забота об Ивере и мне будет в утешение.

Но, прежде чем это произойдет, нам с Ивером предстоит пройти долгий путь.

Глава 5. Ивер

Госпожа Нортис не только проводила меня в библиотеку, но и выбрала для меня книгу. Это было привычно – мне никогда не предоставляли выбора. Только сейчас меня это полностью устраивало.

Сказки занимали в библиотеке несколько полок, и у меня ушел бы весь день только на то, чтобы прочитать названия всех этих книг. А уж как найти то, что мне нужно прочесть, я и вовсе не знал.

Взяв тонкую книгу, предложенную мне моей опекающей, я поторопился выйти из дома. Накануне в саду мне очень понравилось – тихо, свежо и в достаточном отдалении от госпожи Нортис. И мне хотелось снова расположиться в обнаруженной вчера беседке, но я не посмел ослушаться распоряжения опекающей. Бунтовать, рискуя навлечь на себя гнев хозяйки дома, я не решился. Веских причин так рисковать нет.

Качели я нашел без труда. Это оказалась скамейка, подвешенная на цепях, и никаких других незнакомых мне сооружений на заднем дворе просто не было. Я осторожно присел на эту странную скамейку, и от моего движения она качнулась. Любопытные ощущения. Покачавшись немного, я с интересом раскрыл книгу.

Буквы оказались крупными, и читать было легко. Большую часть страниц занимали картинки, и текста на них - относительно мало. Я решил, что много времени это у меня не отнимет.

И погрузился в чтение.

До этого дня я никогда не сталкивался с письменными рассказами. Как помощнику казначея, мне приходилось читать списки имущества крепости, подсчитывать цифры и записывать результаты. Максимум связного текста, что попадался мне прежде, был в записках с заданиями. И, приступая к чтению сказок, я совершенно не подозревал, что меня ждет.

Это оказалось похоже на взрыв вкуса во время первого моего завтрака в этом доме. Но только ощущения были не физическими. Я читал историю – невероятную, невообразимую – каких никогда прежде не слышал. И это не было отчетом, сухими фактами или пересказом чего-то, случившегося ранее. Потому что в реальном мире животные не разговаривают и не ведут себя, как люди. И это не было ложью, поскольку не пыталось ввести в заблуждение или убедить в своей правдивости. Чистый вымысел… для развлечения?

Ни с чем подобным сталкиваться мне никогда не приходилось, но история, изложенная на бумаге, меня всерьез увлекла. Мне стоило определенных усилий складывать отдельные слова в осмысленные фразы, иногда приходилось перечитывать что-то несколько раз, потому что часть слов была мне не знакома, и приходилось догадываться, о чем речь. Например, избушка. Далеко не сразу я понял, что это название жилища. Или коса. Какое-то оружие? Но собственное невежество меня не останавливало, потому что в целом передо мной разворачивались удивительные истории, оторваться от которых просто невозможно.

Да и картинки помогали.

Я увлекся настолько, что даже не услышал зова госпожи Нортис. А когда понял, что это меня зовут, на миг оцепенел от паники. Она наверняка накажет меня за подобное неуважение!

Но я быстро взял себя в руки. Только вчера госпожа Нортис уверяла меня, что не применит ко мне насилие. И сейчас у меня есть возможность узнать, насколько она была честна.

Но я все равно предпочел бы остаться на качелях и читать книгу.

С большой неохотой я отозвался на свое имя. Но госпожа Нортис лишь понятливо улыбнулась, с ходу определив причины моего промедления. И повела меня на обед.

Любопытство оказалось сильнее чувства самосохранения. Шагая за госпожой Нортис, я не удержался, заглянул в книгу – и тут же забыл, куда шел. В чувство меня привел очередной оклик хозяйки дома. Которая снова ничуть не рассердилась. Казалось, ее забавляла эта ситуация. И она великодушно разрешила мне читать за столом.

Да, я еще помнил о том, что успел проголодаться, пока госпожа Нортис накрывала на стол. А затем снова погрузился в книгу, забыв об окружающей реальности. К сожалению, новый оклик моей опекающей с недвусмысленным приказом есть застал меня на самом интересном месте. Мне стоило огромных усилий подчиниться, но сосредоточиться на еде не получилось. Как и на вопросах госпожи Нортис.

Нет, я отвечал, но совершенно не раздумывал над ответами, все еще охваченный нетерпением прочесть до конца сказку. И понял, что говорю что-то не то, только когда госпожа Нортис поинтересовалась, не беспокоила ли меня судьба города. В первое мгновение я даже не понял, о каком городе она говорит, а потом до меня дошло.

Ой-ой…

Я допустил излишнюю откровенность, отвлекшись на недочитанную сказку. И, кажется, не все слова госпожи Нортис воспринимал адекватно. Не могла же она и на самом деле заявить, будто энидо-крепости атакуют кошки? Но того, что я наговорил, хватит на неделю в пыточных подвалах. Услышь такое старшие маги…

Впрочем, я действительно пытался их отговорить. И был наказан.

Но госпожа Нортис – не энидо-маг, хотя я и о ливарэ отозвался нелестно.

Беспокоила ли меня судьба города? Определенно. Я пытался его спасти, больше других понимая, что нападение на него – это приговор самим себе. Мне не было жаль кластер – за исключением обрядовых жертв, которым в любом случае грозила гибель. Но то, что перед гибелью крепость заберет тысячи невинных жизней…

Это я и попытался объяснить госпоже Нортис в своем ответе.

Не уверен, что она меня поняла. Но, удивительное дело, сердиться она не стала. Своими необдуманными словами я заслужил серьезное наказание – а она просто сделала вид, будто ничего неприемлемого в моих словах нет.

И совершенно неожиданно предложила мне стрижку.

В крепости не было специального человека, который стриг бы волосы обрядовым жертвам. Мы делали это сами, раз в месяц под приглядом старших получая ножницы. Энидо-маги предпочитали носить длинные волосы, но я по старой привычке раз в месяц отрезал лишнее – длинные волосы мне мешали. В отсутствие зеркал я понятия не имел, насколько ровно обрезаны мои волосы, и меня это не особо волновало. Нагоняя за неопрятный вид не получаю – и ладно. Поэтому меня удивила не только смена темы. Зачем мне вообще стрижка? И почему госпожа Нортис добровольно взваливает на себя такую обязанность?

Уж не хочет ли она таким странным способом причинить мне боль? Ножницы в неумелых руках могут быть весьма опасны.

А в умелых – опасны вдвойне.

Но и сомнения, и удивление развеялись, едва она разрешила мне читать во время стрижки.

Это оказался просто восхитительный способ избегать реальности. Я даже не заметил, когда госпожа Нортис приступила к процедуре. И когда закончила ее – тоже. Услышал я ее только потому, что заговорила она, когда я дочитал последнюю страницу.

О том, что все это время она меня стригла, я вспомнил не сразу, решив, что она говорит о книге. Но госпоже Нортис почему-то было важно услышать мое мнение о результатах ее труда. Я поблагодарил, не зная, чего именно она хочет. А сам чувствовал разочарование от того, что сказки закончились.

Мне очень понравилось читать.

Госпожа Нортис сказала, что на экране можно увидеть не менее интересные истории, но я был очарован переплетением печатного текста, и экран меня не соблазнил. Моя опекающая странным образом это поняла и предложила мне взять в библиотеке другой сборник.

Ограничений при этом практически мне не установили. По крайней мере, до начала занятий.

Подумав, что у меня будет меньше времени на сказки, я даже почти пожалел, что согласился на обучение. Но в то же время прочитанная мной книга показала, насколько велико мое невежество. И образование мне лишним точно не будет.

Следующие полчаса я провел в библиотеке, решая, что взять почитать. За оставшиеся несколько свободных дней прочесть здесь все я точно не успею. Поэтому я оказался перед тяжелым выбором. Чуть подумав, я все же решил остановиться на таких же тонких книгах, какую уже прочел. Хотя и их все прочесть я все равно не успевал, но, по крайней мере, это избавляло меня от мук выбора. А если верить госпоже Нортис, навык чтения можно улучшить.

Мне действительно хотелось прочитать все эти сказки.

Снова в сад я не пошел и разместился в своей комнате. Передвинул кресло к окну, которое распахнул, и с неожиданным удобством расположился на мягком сиденье. А после с удовольствием погрузился в новую книгу.

Удивительно, но читать и впрямь будто стало легче. Незнакомые слова встречались реже, а смысл фраз больше не ускользал, так что перечитывать их почти не приходилось, и дело пошло быстрее. Это тоже добавляло удовольствия от чтения.

Отвлекаться на ужин не хотелось совершенно, но пропустить прием пищи я не решился. На этот раз госпожа Нортис не позволила мне читать за столом, напомнив, что во время обеда я не сумел совместить чтение и еду. Я признал ее правоту, и торопливо съел свою порцию – что-то невероятно вкусное, благодаря чему с едой я расправился очень быстро. Но расспрашивать, что было на ужин, я не стал, увлекаемый нетерпением продолжить чтение.

Мне показалось, что прошло пару минут, когда вдруг в мою комнату постучали, и госпожа Нортис заявила, что пора спать.

Так странно. Вот только я удивлялся, зачем засиживаться по половине ночи, вместо того, чтобы спать. А теперь сам готов отказаться от сна ради нового увлечения.

У меня даже мелькнула мысль обмануть опекающую и продолжить читать, когда она уйдет. Но так рискнуть я бы не решился.

Да и такой возможности мне госпожа Нортис не дала, предложив дочитать мне сказку.

Не скажу, что меня привело в восторг ее предложение. Оно означало, что нужно ложиться в кровать, а мне совсем не хотелось обнажаться перед кем бы то ни было. Ни к чему хорошему такое не приведет. Поэтому, услышав про одежду для сна – такое тоже бывает?! – я без колебаний вцепился в нее, решив, что теперь всегда буду спать в одежде, даже если это окажется совершенно неудобно.

Но даже так под одеяло я залез со всей возможной скоростью. Создавать себе проблемы я не хотел.

На слух сказка воспринималась совсем иначе. Гораздо проще, и читала госпожа Нортис бегло, и при этом с выражением. Даже стало немного завидно. Мне тоже хотелось бы читать так же быстро. Но – самому. При прослушивании куда-то пропадала половина очарования печатной истории. Но мне все равно было интересно узнать, чем же все закончилось, поэтому я упорно прислушивался, хотя голос госпожи Нортис убаюкивал так же, как накануне.

Мне стоило больших усилий дослушать историю, не уснув, но, едва ее голос затих, как я мгновенно провалился в сон.

Открыв глаза и обнаружив, что уже утро, я подумал, что госпожа Нортис точно использует какую-то магию. Иначе как объяснить, что я так спокоен в доме человека, который ненавидит таких, как я? Я ведь боялся ее – весь первый день моего здесь пребывания. А сейчас, всего лишь вторую ночь спустя, я совершенно не чувствую угрозы.

Такое странное чувство. Такое… незнакомое. Я лежу в кровати – мягкой, удобной, где можно лечь хоть поперек и все равно останется место, лежу один, и никто не требует от меня немедленно подниматься и делать то, что я не хочу. Можно хоть весь день здесь провести. Или в ванной. Надо будет попробовать, каково это – лежать в ванной. От меня ничего не требуется, кроме как вовремя есть и достаточно спать. Я не заперт и могу выходить из дома, когда сам захочу. В моем распоряжении развлекательные книги, и у меня никогда прежде не было такого опыта.

Мне не с чем сравнить собственные ощущения, но они мне очень нравятся.

С сожалением я посмотрел на книгу, оставленную госпожой Нортис на прикроватном столике. Там же стоял стакан воды, заботливо принесенной ею же. Очень кстати – я не проснулся от жажды, но чувствовал ее. Конечно, я мог бы потерпеть, но мысленно поблагодарил госпожу Нортис, что мне не пришлось этого делать.

С трудом справившись с желанием схватить книгу и вернуться к чтению, я решил для начала исполнить свои утренние обязанности и позавтракать. Моя опекающая особо настаивала на том, чтобы я не пропускал приемы пищи. Кажется, она считает, что я слишком худой.

А я совершенно обычный. В крепости все такие… почти. За исключением старших магов. Но они – совсем другое дело. Мне и в голову никогда бы не пришло сравнивать себя с кем-то из них. Даже после инициации.

В ванной я снова посмотрел на свое отражение, вдруг вспомнив, что госпожа Нортис вчера полдня возилась с моими волосами. Младший энидо-маг в отражении снова заставил меня отпрянуть, но я отвел взгляд от метки энидо и сосредоточился на прическе.

Да, обычно энидо-маги так коротко не стриглись. Почему-то это утешало. И так действительно было хорошо – аккуратно и ровно, как у меня никогда не выходило. Странное дело, но в крепости мне и в голову никогда не приходила мысль, что стричь можно не себя, а другого человека. А ведь так было бы намного удобнее. Я мог бы доверить ножницы Шае, и помочь ей…

Но мы никогда так не делали.

Да и вряд ли нам бы кто-то позволил подобное. Скорее, за это нас бы хорошенько наказали.

Надеюсь, Шаи больше никогда не будут наказывать.

Я потрогал свой ошейник. Самому мне едва ли приходится на такое рассчитывать. Даже если госпожа Нортис не поднимет на меня руку, она может вернуть меня в тюрьму в любой момент. А там меня едва ли ждет что-то хорошее. И, направляясь в столовую, я никак не мог перестать об этом думать.

Что меня ждет? Зачем меня вообще отдали под опеку? Мне вряд ли позволят жить среди граждан Альвинии, как одному из них. Даже если случится чудо и мне каким-то образом удастся убедить окружающих, что я безопасен, любой ливарэ-маг, увидев меня на улице, без раздумий нападет. И будет в своем праве, потому что такие, как я – угроза мирным жителям. А угрозу проще предотвратить, чем исправлять последствия. Так что рассчитывать, что я получу полную свободу, даже не стоит.

Но в чем тогда смысл? Зачем сохранять мне жизнь и тратить на меня ресурсы, если мне никогда не стать частью их общества?

Может быть, им все-таки что-то от меня нужно? И от меня планируют избавиться, как только получат то, что хотят – или убедятся, что я для них бесполезен.

Последнее куда вероятнее, поскольку ничего нового от меня узнать невозможно. И, стоит им это понять…

Мне вдруг стало зябко. Кто станет моим палачом? Уж не госпожа ли Нортис, после того, как вернет меня магистру Каэрсу? Впрочем, ей вовсе не обязательно возвращать меня. Ей ничто не мешает отказаться от собственных слов, обещающих мне безопасность.

Но, глядя на приветливую улыбку женщины, накрывшей мне на стол, я уже с трудом мог вспомнить, как она выглядела при нашей первой встрече – хладнокровной убийцей энидо-магов. Тэллиша Нортис совсем не походила на палача.

Обязали ли ее быть доброй ко мне? Или это – ее собственный выбор?

- Что-то ты хмур сегодня, Ивер. Плохо спал? – кажется, мне не удалось скрыть свою тревожность.

- Нет, - покачал я головой – никогда прежде мой сон не бывал столь же хорош, - Госпожа Нортис, могу я задать вам вопрос?

- Можешь, - подтвердила она. – И я ведь уже говорила тебе называть меня Тэлли. Ты не слышал?

- Слышал, - смутился я. - Но ведь вы… старшая. Я не могу называть вас… вот так.

- Почему не можешь? – она удивилась. – Я ведь сама настаиваю… Погоди. Старшая – как старшие энидо-маги?

При этих словах она поморщилась.

Я задумался. Воспринимал ли я ее как одну из старших энидо-магов? Скорее всего. Весь мой опыт взаимодействия с теми, кто выше меня по статусу, ограничивался хозяевами кластера, которыми являлись энидо-маги. Невольно я копировал привычное отношение и на нее – ведь моя жизнь принадлежала ей. Как и в крепости – старшим.

И то, что она – ливарэ-маг, ничего не меняло.

Я понимал, что ответ ей не понравится, но лгать не стал:

- Да, - получилось неожиданно тихо.

Я все еще боялся быть наказанным за то, что мои слова вызовут недовольство. Госпожа Нортис не сделала мне ничего плохого, даже наоборот, здесь со мной обращались лучше, чем за все мои предыдущие годы жизни. Но это не значило, что в один далеко не прекрасный момент все не изменится. Недовольство имеет способность накапливаться и взрываться.

А я теряю осторожность, которой у меня и без того почти нет.

Госпожа Нортис глубоко вздохнула:

- Понятно.

- Вы сердитесь?

- Нет, - она вдруг улыбнулась и покачала головой. – Никогда не думала, что меня будут сравнивать с энидо-магами.

- Простите, - я опустил взгляд.

- Ивер. Тебе не нужно извиняться за свое мнение. Ты имеешь право думать все, что угодно. И менять мнение, если решишь, что чужие аргументы звучат убедительно. Или оставаться при своем мнении. Никто тебя за это не накажет. Но мне бы все же хотелось, чтобы ты называл меня по имени. Попробуешь?

Я ответил не сразу. Ее слова были странными. В крепости никто не имел права на свое мнение, и особенно – на его выражение. И вот так сразу принять мысль, что мне разрешено говорить все, что я думаю, было сложно. И выполнить ее просьбу казалось просто невозможным, но… это была просьба. Не приказ. И, если я откажусь ее выполнять…

Мне ничего не будет?

- А если я не смогу? – все же спросил я.

- Тогда отложим это до тех пор, когда сможешь, - она улыбнулась.

- Тогда я… я попробую. Когда-нибудь.

- Хотя бы так, - кивнула она. – Так что ты хотел спросить?

- Я? – за разговором я почти забыл, с чего он начался, и смутился: - Я хотел узнать… что меня ждет?

- М… в каком смысле? – госпожа Нортис удивилась. – Ты про обучение?

- Нет. Потом… когда я стану не нужен? И для чего я нужен?

- Понятия не имею, - пожала она плечами. - Это вопрос к Каэрсу.

Я удивился:

- Разве вас не заинтересовало, зачем вам дали такое задание?

Госпожа Нортис улыбнулась:

- Ивер, ты для меня - не задание. Каэрс просто попросил меня присмотреть за тобой. Потому что у меня есть такая возможность.

- И вы могли отказаться? – изумился я.

- Могла, - согласилась она.

- Но не стали? Почему?

Ливарэ-маги ненавидят энидо. И у них есть на то причины. Но госпожа Нортис не просто заботится обо мне, но и делает это… добровольно? Я не мог в это поверить.

- Так сложились обстоятельства, - женщина тепло улыбнулась.

- Вам не сказали, кто я? – осторожно осведомился я.

Госпожа Нортис неожиданно рассмеялась:

- Каэрс не посмел бы устроить мне такой сюрприз.

- Но вы хотели убить меня, - я нахмурился, вдруг усомнившись.

Но мне не могло такое привидеться. Она точно собиралась напасть.

- Ивер, - в ее голосе мне послышалась укоризна. – Я ведь объясняла. Это просто рефлекс.

- Вы ведь знали, кого увидите, - совсем тихо заметил я.

Почему я не могу просто промолчать? Чего добиваюсь?

Но госпожа Нортис снова не рассердилась. Лишь улыбнулась мягко:

- Ивер, ты знаешь, что такое рефлексы?

Я не очень уверенно кивнул. Конечно, никто нам этого не объяснял специально, но в целом я догадывался, что это может значить.

- Это реакция нервной системы на внешние раздражители, - кажется, мою неуверенность она увидела. – Даже если я скажу тебе, что сейчас подую на тебя, ты все равно закроешь глаза, как бы ты ни был готов и предупрежден. Так и здесь. Рефлекс. Видишь метку энидо – атакуй.

Я насупился, не очень-то веря ее словам. Госпожа Нортис пыталась убедить меня, что не испытывает ко мне ненависти, как к энидо-магу. Но я помнил, как надеялся на это по пути сюда, и каким разочарованием было убедиться в противоположном.

- Не веришь, - кивнула она, даже не спрашивая.

Ответить я не успел, хотя попытался бы сказать, что, разумеется, верю – как можно сомневаться в словах старшего мага? Но госпожа Нортис встала из-за стола, приблизилась ко мне, склонилась и предупредила:

- Дую.

Я зажмурился. Это получилось совершенно непроизвольно, едва легкий ветерок от ее дыхания коснулся моих ресниц. Изумленный, я открыл глаза и наблюдал, как она возвращается на свое место.

- Убедился? – скрыть свое изумление мне тоже не удалось.

- А… как это?

Я ведь действительно был предупрежден. Почему же зажмурился?

- Это и есть рефлексы. Первая реакция, непроизвольная. Подробнее узнаешь на уроках биологии.

- А обучение… это вам тоже никто не поручал? – спросил я.

- Верно.

- И вы не знаете, что со мной будет, когда меня от вас заберут?

Она покачала головой и вдруг снова улыбнулась:

- Но могут и не забрать. Если мы с тобой поладим, может быть, ты останешься здесь насовсем.

Ошеломленный, я уставился на нее. Насовсем? То есть, меня не убьют и не переведут в тюрьму? И я всегда буду жить в уютной комнате, со всеми удобствами, вкусной едой и книгами, с возможностью выйти в сад и почти без ограничений? Нужно лишь поладить с госпожой Нортис?

Если она позволит мне остаться жить здесь, может, магистр Каэрс не станет забирать меня силой?

- А что для этого нужно? – неуверенно спросил я.

Наверное, мне нужно быть послушным, вести себя тихо и помалкивать, не раздражая госпожу Нортис. Но я не знаю, как будет правильнее, стать для нее помощником или невидимкой? Быть поблизости, готовым исполнить любое распоряжение, или не лезть на глаза, напоминая о своем существовании? Я должен это выяснить, чтобы не испортить все. Боюсь, у меня только один шанс, и возможности исправить ошибку мне не дадут.

Госпожа Нортис посмотрела на меня удивленно:

- Будь собой, - пожала она плечами. – И не пытайся меня обмануть. Я хочу точно знать, с кем имею дело.

- А если я вам не понравлюсь? – невольно спросил я.

Быть собой – это прятаться от нее в сказках, где-нибудь в саду, и желательно не встречаться даже за обедом. Не потому, что я боюсь ее рассердить – мне самому спокойнее, когда она далеко.

- Если будешь лгать – не понравишься точно, - заявила она. – Но дело-то в том, что и я тебе могу не понравиться.

Я едва удержался от того, чтобы не сказать, что она уже мне не нравится. Но говорить такое той, от кого зависит мое будущее, было бы форменной глупостью.

А в следующий момент я вдруг понял, что солгал бы, утверждая это. Я не чувствовал к ней симпатии и боялся ее, но госпожа Нортис не была мне неприятна. Не будь я предвзят, и не имей она власти надо мной, при ее отношении я легко мог бы привязаться к ней – никто не относился ко мне добрее, чем эта странная женщина.

- А разве это имеет значение? – спросил я.

Ведь главное – это то, как она будет относится ко мне.

Мое мнение вряд ли будут учитывать.

- Разумеется, - удивленно посмотрела она на меня. – Никто не будет заставлять тебя жить с неприятным тебе человеком.

- И отправят в тюрьму? – продолжил я ее мысль.

А затем казнят, как энидо-мага. Так что свое недовольство лучше оставить при себе.

- Вовсе не обязательно, - пожала она плечами. – Тюрьмы – для преступников. А тебя ведь не судили?

- Но я преступник, - хмуро ответил я. - Убийца. Энидо-маг. Нас не судят, а сразу казнят.

- Здесь ты ошибаешься, - покачала она головой. – Все энидо-маги осуждены. Заочно. За истязания, убийства с особой жестокостью, причинение страданий и пытки. В совокупности все эти деяния заслуживают высшую меру. И каждый энидо-маг совершает эти преступления, участвуя в ритуалах.

- Я участвовал в ритуалах, - признался я.

Правда, в основном в качестве обрядовой жертвы. А после того, как я сорвал ритуал силы, мне вообще запретили принимать в них участие. Но уточнять это для госпожи Нортис я не стал, сочтя, что ей будут не интересны детали. Главное, что я, как и остальные энидо-маги, заочно осужден на казнь. И теперь, когда она это точно знает, сохранит ли она ко мне свое хорошее отношение – или видимость его?

- Что ж, если ты все еще жив, значит, заслужил свой шанс на помилование, - отметила она.

- Или меня хотят для чего-то использовать? – предположил я.

- Как я уже говорила, это – вопрос к Каэрсу. Если у него и есть на тебя какие-то планы, мне он о них ничего не говорил. Но, знаешь, мне кажется, он просто разглядел в тебе потенциал. И решил посмотреть, можно ли его раскрыть.

- Потенциал? – слово было мне незнакомо.

- Ты ведь спас детей вместо того, чтобы принести их в жертву ради силы. Энидо-маги так не поступают. Поэтому Каэрс и заинтересовался, не получится ли сделать из тебя союзника.

- Но я и так согласен на сотрудничество, - я не понял, что она имела в виду под союзником.

Госпожа Нортис рассмеялась негромко и отметила:

- Все же планы Каэрса нужно узнавать у него.

Мне захотелось попросить ее поговорить с Каэрсом, но я не решился. Она и так много делает для меня, чего не обязана, и, если я начну требовать слишком много, может просто отказаться тратить время на своего подопечного. И, в отличие от нее, я не уверен, что это не закончится тюрьмой или смертью.

- Я вам противен? – тихо спросил я.

Вряд ли ей приятна мысль, что с ней под одной крышей живет энидо-маг.

Она поставила локти на стол и опустила подбородок на переплетенные пальцы, глядя на меня сквозь прищур.

- Мы знакомы всего третий день, и пока я еще не составила о тебе какого-либо мнения. Но я думаю, что тебе следует оставить прошлое в прошлом и попытаться начать новую жизнь. Ивер. Ты кажешься умным мальчиком, а значит, непременно воспользуешься тем шансом, который тебе выпал.

- Спасибо, госпожа Нортис, - пробормотал я, совсем не уверенный, что ее слова меня успокоили.

Какой у меня шанс? На какого союзника рассчитывает магистр Каэрс? И как мне быть самим собой, если я сам не знаю, какой я?

В кластере меня называли упрямым и непокорным, часто наказывали за дерзость. Но лишь потому, что я не всегда мог промолчать. Настоящее бунтарство грозило смертью, и я никогда бы не осмелился на него. За исключением одного раза, тогда, когда я сорвал ритуал силы, чтобы спасти обрядовую жертву… В любом случае, я всегда сдерживал свои порывы, а любые проявления характера быстро ломали. Быть удобным – единственная форма поведения, которая мне известна. Но быть удобным вовсе не значило быть собой.

А если ей не понравится то, каким я являюсь на самом деле? Как она вообще сможет определить, лгу ли я? Нет, мне ничуть не легче от этого разговора. Но продолжать его мне страшно. Теперь, когда я знаю, что не являюсь для госпожи Нортис обязанностью, а значит, она может избавиться от меня в любой момент, когда ей надоест заботиться об энидо-маге.

- Ивер, если тебя что-то беспокоит, смело спрашивай, - предложила она.

- Хорошо, - кивнул я, совсем не уверенный, что воспользуюсь ее предложением. - Я могу идти?

- Разумеется, - кивнула она, но, едва я дошел до двери из столовой, вдруг окликнула: - Ивер!

Что-то внутри меня сжалось от дурного предчувствия. Никогда такие оклики не заканчивались ничем хорошим. Но я обернулся, стараясь не выдать свою панику.

- Да?

- Совсем забыла. Иди сюда.

А сама убежала на кухню, заставив меня замереть в недоумении. Куда идти-то? Но вернулась она почти сразу, неся в руках какую-то бутылочку. И маленькую ложку.

- Пей, - она вручила мне то и другое.

- Что это? – с подозрением я разглядывал бутылочку.

- Лекарство для связок, - пояснила госпожа Нортис.

- Зачем? – я удивленно посмотрел на нее. – Само пройдет.

- А с лекарством пройдет быстрее и без последствий. Пей, не бойся. Это полезно.

В кластере нас редко поили лекарствами. Только в случаях, когда на ноги требовалось поставить быстро – или если повреждения были слишком велики. Никто не позволил бы обрядовой жертве умереть вне ритуала. Но лекарства сами по себе были пыткой. Они жгли изнутри, причиняя боль едва ли не большую, чем раны. Я всегда предпочитал обходиться без лекарств.

Густая темная жидкость быстро наполнила ложечку до краев. Разумеется, я не решился возразить госпоже Нортис. Сунул ложечку в рот… и проглотил заполнившую его сладость, широко распахнув глаза от удивления. Прислушался к себе, ожидая боли, но внутри даже не защипало.

- Это точно лекарство? – усомнился я.

- А что тебя удивляет? – поинтересовалась госпожа Нортис.

- Оно сладкое, - обвинил я ее.

Женщина протянула мне стакан воды:

- Запей.

Я не понял, зачем запивать сладость, но привычно послушался. А затем пояснил:

- Лекарство всегда горькое и болючее.

Она только фыркнула:

- Зачем делать лекарство горьким? Человек и так болеет, ни к чему множить его страдания.

- В Альвинии все лекарства вкусные? – недоверчиво уточнил я.

- Те, что для детей – уж точно, - кивнула она. – Это тебе на три дня. Пей после еды по одной ложечке. И не напрягай связки.

Я хотел было сказать, что это зависит от нее, но промолчал. Она ведь пообещала, что не тронет меня, и нарываться на битье точно не стоило.

- Спасибо, - поблагодарил я.

И ушел. На этот раз – беспрепятственно. И в свою комнату я едва ли не бежал, потому что вдруг вспомнил, что на прикроватной тумбочке лежит недочитанный сборник сказок. А я время теряю…

И я спрятался от непонятной окружающей действительности в волшебных историях. Как жаль, что невозможно остаться в выдуманном мире навсегда.

Глава 6. Тэлли

Утро началось с откровений. А ведь я просто поинтересовалась, отчего у мальчишки такой хмурый вид. Но, видимо, он освоился достаточно, чтобы не промолчать.

М-да, узнать, что он не делает различий между мной и энидо-магами, оказалось малоприятным. Но вполне ожидаемым – других взрослых Ивер просто не встречал, так что не удивительно, что он примеряет знакомые варианты поведения в незнакомых условиях.

И он все еще боится будущего, в котором его не ждет ничего хорошего. К сожалению, успокоить Ивера я не могла. Планов Каэрса насчет мальчишки я действительно не знала, и сама не представляла, зачем Вир затеял все это. Но Ивер выглядел таким испуганным и отчаявшимся, что я выдала свою версию. Что он, возможно, останется жить у меня насовсем.

Признаться, я сама не особо верила в такую версию. Это пока он – подросток, а потом, когда вырастет, ему ведь будет тесно здесь. Да и я… оказаться привязанной к собственному дому приглядом за энидо-магом – так себе перспектива. А ведь есть еще и Лаэн, который тоже владелец дома, и ему вряд ли понравится чужак в качестве соседа. Нет, такой вариант был совершенно невозможным.

Но мне хотелось успокоить мальчика. Будь он и впрямь обрядовой жертвой – и взбреди мне в голову стать опекающей – конечно, он остался бы здесь на правах члена семьи. Но в этом случае никто из нас не оказался бы привязан к дому, и никаких проблем не возникло.

Однако Ивер был энидо-магом. Инициированным, полноценным. Нетипичным, но все же – заочно осужденным преступником. Искупили ли его вину спасенные им жизни? Кажется, Каэрс полагал, что да. А я… я не была судьей. Едва ли мальчишку когда-нибудь будет мучить совесть из-за тех, кого он убил, но, возможно, мне удастся научить его ценить чужие жизни. Наверное, этого и хочет добиться Каэрс – заставить энидо-мага отказаться от ритуалов. Что он хочет делать с Ивером, если это удастся – меня не особо интересовало.

То, что я согласилась присматривать за мальчиком, вовсе не делало меня заинтересованной в дальнейшей его судьбе. По крайней мере, так было до нашего с ним знакомства.

Изменилось ли для меня что-то? Пожалуй, да. Я стала его жалеть, несмотря на то, кем он был и что делал. Жертву он изображал очень убедительно, и я сочла, что готова ему верить.

Я искренне полагала, что энидо-маги заслуживали смерти за все те зверства, что они творили, но Ивер, без оглядки на его суть, вызывал безотчетное сочувствие и желание защитить. Тощий испуганный мальчишка, не видевший нормальной жизни – как такой может быть противен? Но он оставался энидо-магом, и потому я не торопилась доверять первым впечатлениям.

Ивера наш разговор совершенно не удовлетворил. Он остался все таким же тревожным и хмурым, но, кажется, сосредоточился на другом – как ему остаться в моем доме. Что ж, в этом был прогресс. За пару дней он успел признать свою новую тюрьму комфортной и безопасной достаточно, чтобы захотеть остаться здесь. Но вот что он там надумает, чтобы понравиться мне? Я вовсе не хотела, чтобы мальчишка ломал себя мне в угоду. И в то же время понимала, что, возможно, именно стремление понравиться может помочь ему преодолеть страх передо мной. Впрочем, я еще недостаточно хорошо знала Ивера, чтобы делать такие прогнозы.

Так что я решила просто понаблюдать.

За разговором я совсем забыла о микстуре для заживления связок, которую заказала накануне и получила с самого утра. Хрипел Ивер так, что на самостоятельное заживление рассчитывать особо не приходилось – это заняло бы не один месяц. И, если поначалу реакция мальчишки на снадобье меня позабавила, то после, осознав, почему она была такой, смеяться мне расхотелось.

Магические лекарства без должной обработки и впрямь причиняли боль при употреблении. Поэтому необработанные лекарства продавать было запрещено. Но то в Альвинии. Видимо, в кластерах не особо утруждались заботой о детях, спаивая им полусырые зелья, способные нанести организму вреда больше, чем болезнь, от которой они лечили. И да, их действие крайне болезненно. Однажды я попробовала такой – только пригубила, а боль была такая, будто я раскаленную лаву выпила. Несколько часов от одного глоточка! И это – у взрослого человека.

А Ивера, похоже, поили подобным не раз.

Да, охоту экспериментировать мне тогда отбило надолго. И сейчас мне плакать хотелось при виде мальчика, удивляющегося, что лекарство может быть сладким. А ведь я совсем не сентиментальна.

Ведь, даже если он лишь притворяется, реальные обрядовые жертвы проходят через все это. Не удивительно, что они с такой неохотой рассказывают о своей жизни в кластерах.

Как жаль, что эта зараза неистребима. Энидо-магия слишком доступна, и среди людей хватает тех, кто готов отринуть все человеческое ради силы. А затем воспитать себе последователей, которые в принципе не имеют представления о морали.

Которые в принципе не способны на спасение чужих жизней, потому что умеют только отбирать их.

Почему Ивер не такой?

Почему он отличается от обычных энидо-магов?

И не грозит ли нам его появление новыми проблемами?

Увы, дать ответы на эти вопросы может только время. Поэтому я запасаюсь терпением. И продолжаю наблюдать.

Впрочем, с последним у меня складывалось плохо. Ивер старательно избегал меня, прячась то в саду, то в своей комнате. Однажды даже в ванной – решил все же попробовать, что такое купание. Встречались мы в основном в столовой, но с разговорами не ладилось – он ел торопливо и спешил убежать к своим сказкам. Если я и видела его вне столовой, то только с книгой в руках. Однако каждый вечер я заглядывала к нему, чтобы дочитать мальчику очередную историю, принести воды и пожелать спокойной ночи.

Что радовало, так это его способность засыпать в моем присутствии. На мой взгляд, это было хорошим знаком. Рядом с тем, кому совершенно не доверяешь, уснуть невозможно.

Впрочем, следовало признать, что я и сама не искала с ним встреч. Во-первых, потому, что хотела дать Иверу время адаптироваться к новой жизни, а во-вторых – потому что была крайне занята, готовясь устроить своему подопечному имитацию школы.

Поначалу мне казалось, это не будет особо сложно.

О школе у меня остались хорошие воспоминания, учеба давалась мне легко и времени много не занимала. С Лаэном и того проще – брат учился охотно и моего контроля не требовал. Поэтому я наивно полагала, что объяснять придется немного. Но даже для первого класса школьная программа оказалась неожиданно насыщенной. Бедные первоклассники, от них требовалось столько всего… и от их учителей, соответственно, тоже. А ведь это - самый простой год обучения.

В общем, подготовка к обучению Ивера отнимала у меня все свободное время. Возможно, я слишком серьезно отнеслась к возложенной на себя миссии, но я привыкла все делать хорошо – либо вообще не браться за дело.

И, хотя сроки поставила я себе сама, мне удалось в них уложиться. Я не хотела обманывать Ивера даже в такой мелочи, как начало обучения, пусть ни для него, ни для меня не имело значения, задержится ли оно. Но я хотела, чтобы мальчишка знал, что может мне верить.

Впрочем, что-то подсказывает мне, что он был бы даже рад, отложи я эту затею на недельку-другую. Чтением он увлекся всерьез. И все же беспрекословно проследовал за мной в комнату, оборудованную мной под классную, когда я объявила, что для него началось обучение.

Ивер сел за стол, на котором я оставила расписание и набор учебной литературы, и уставился на меня настороженно.

Я улыбнулась и позвенела колокольчиком, специально приобретенным для этого случая.

- Звонок означает начало урока. И его завершение, - пояснила я. – Но для начала будет вводный урок, мы обговорим все организационные моменты, а затем начнем. Во-первых, уроки будут проходить в первой половине дня. Каждый урок – сорок пять минут, потом пять минут перерыв и следующий. После обеда будешь делать домашнее задание, обучаться самостоятельно при желании и отдыхать. Знания я оценивать не буду, потому что желание учиться – исключительно твое. Но если я увижу, что твой интерес к обучению угас, мы его прекратим. Устраивают тебя такие условия?

- Да, - кивнул Ивер.

- Хорошо. Перед тобой – расписание. Когда оно будет меняться, предупрежу. Ознакомься.

Мальчишка довольно бегло прочитал список предметов, и поднял на меня настороженный взгляд:

- Физическая подготовка? – в его голосе прозвучало сомнение.

- Это обычная практика в школах, - ответила я ему удивленным взглядом. – Гармоничное развитие, все дела. А что тебя смущает?

- Здесь написано, что занятия в тренировочном зале? – уточнил он.

- Да.

- А можно в другом месте? – неуверенно спросил он.

Я удивилась. Заниматься в тренировочном зале было удобнее, чем где-либо еще, и гораздо эффективнее. Конечно, поддерживать себя в приличной форме можно и без дополнительного снаряжения, но для подростка куда полезнее активные тренировки.

- А чем тебе не нравится тренировочный зал?

- Он находится в подвале.

- И что?

- Там нет окон, - лаконично ответил он.

Я нахмурилась, не сразу уловив, в чем проблема. Он ведь всю жизнь прожил в крепости, где окна не предусмотрены, так что вряд ли страдает клаустрофобией. А затем до меня дошло, что мальчишка просто не хочет, чтобы что-то напоминало ему о кластере.

- Для тебя это проблема? – уточнила я.

- Да, - тихо ответил он.

Я чуть помолчала и предложила:

- Давай сделаем так. Первые занятия физической подготовки будем проводить в саду. Все равно сейчас тебе нужно набрать нормальный вес, и интенсивные тренировки этому только помешают. Но тебе придется привыкнуть к мысли, что со временем мы все же перенесем занятия в тренировочный зал, хорошо? Все же полноценной подготовки без оборудования добиться сложно.

К моему удивлению, Ивер обрадовался, несмотря на последнее мое условие.

- Спасибо, госпожа Нортис! – искренне поблагодарил он.

- Тэлли, - поправила я привычно, но ругать мальчишку за то, что он не исправился, не стала. – Дальше – домашнее задание. Делать его будешь здесь же, носить туда-сюда тетради и учебники бессмысленно. Его задача – закрепить пройденный материал и продемонстрировать, насколько ты его понял. Хотя я не буду ставить тебе оценки, но планирую за успехи выдавать награду по завершении годового курса.

- Награду? – недоумевающе переспросил Ивер.

- Не спрашивай, я пока не решила, что это будет. Но точно что-то такое, что тебе понравится.

- Я буду стараться! – пылко уверил меня мальчишка, в чьих глазах зажглось любопытство.

- Главное, помни – стараешься ты исключительно для себя. Мы закончим с обучением, если твое старание пропадет.

Идея с наградой пришла ко мне почти сразу, когда я решила отказаться от оценок. Все же для подростка недостаточно одного желания учиться для продолжительной мотивации, поэтому я и решила ему немного помочь. С самой наградой я еще не определилась, решив выяснить позднее, что обрадует моего подопечного.

- Я запомнил, - очень серьезно кивнул Ивер.

Я объяснила ему про проверочные, контрольные и дисциплину на уроках, разрешила задавать уточняющие вопросы во время теоретических занятий и предложила пройти небольшой проверочный тест на готовность к обучению. Разумеется, он согласился, и до самого звонка разбирался с заданиями.

Результат у теста оказался плачевный, даже несмотря на то, что мальчик продемонстрировал значительно улучшившийся навык чтения. Я просматривала его ответы, написанные крупным, неровным детским почерком, с явным старанием, и понимала, насколько узок кругозор мальчишки. Он просто не понимал, как отвечать на половину заданных вопросов, возможно, даже не улавливая их суть. Конечно, сложно ответить, где плавает корабль, если не знать, что такое море и корабль, и не иметь представления, как это – плавать.

И такое – со множеством вещей. Я впервые задумалась, как он вообще разбирается в том, что читает, если никогда не сталкивался ни с чем, о чем там говорится? Впрочем, Ивер не был ни ребенком, ни глупым, и контекст понимал довольно неплохо. Но ему срочно требовалось расширять кругозор. Придется в качестве домашнего задания прописать познавательные передачи для детей.

А пока – тренируем навык письма и проверяем знание счета, с которым у Ивера все оказалось удивительно неплохо на фоне его общего невежества. И это при том, что мальчишка не знал таблиц сложения и умножения. Выучить которые я ему и поручила.

В целом время до обеда прошло продуктивно. Ознакомительные уроки оказались полезны для нас обоих – Ивер понял, что его ждет, а я почувствовала себя увереннее в качестве учителя.

И, увлеченный новыми знаниями, Ивер словно бы забыл, что боится меня.

По мне, так результат отличный.

Но после обеда я повела его в гостиную, объяснив, для чего ему нужно смотреть экран. В свое время он не остался в восторге от возможностей экрана, но я подозревала, что с чтением энциклопедий ему проще не будет. Все же его потолок пока – это детские сказки, короткие и простые, пусть даже за несколько дней он неплохо натренировал скорость чтения. Так что с экрана воспринимать информацию ему будет проще.

Разумеется, я не собиралась перегружать мальчишку. Проживший всю жизнь в информационном голоде, к большим потокам знаний он должен привыкать постепенно. И именно поэтому я решила остаться с ним, чтобы посмотреть, не навредит ли ему избыток информации. А заодно расслабиться самой после напряженной недели – и причесать мальчишку. Тем более, что отказываться он не будет.

Надо пользоваться возможностью, пока он не научился говорить мне твердое нет.

- У меня волосы в беспорядке? – испуганно посмотрел на расческу в моих руках Ивер.

- Нет, - я улыбнулась. – Но ты же не против, если я тебя причешу?

- Не против, - не очень-то уверенно ответил он.

- В прошлый раз тебе не понравилось? – уточнила я.

Как бы то ни было, заставлять мальчишку терпеть что-то неприятное я не собиралась. Если ему не нравится – обойдусь.

- Понравилось, - почему-то смутился Ивер.

Я тихо хмыкнула. Смущенный энидо-маг, кто бы мог подумать. И, странное дело, меня его присутствие совершенно не беспокоит. Ивер оказался вовсе не той проблемой, какую я себе представляла, и с ним было… легко? Пожалуй; мальчик старался быть незаметным, и, не возьмись я за его образование, вообще могла бы забыть, что он живет в моем доме.

Поглядывая на меня настороженно, он сел в кресло. Встав за его спиной, я включила первую серию «Кроников». Я росла на этом шоу, и позднее с удовольствием пересматривала его с Лаэном. Отличная детская передача обо всем на свете, то, что надо для мальчика, который вообще ничего не знает об окружающем мире. Краем глаза наблюдая, как крохи-кроники знакомятся друг с другом и заодно обучают своих юных зрителей правильно это делать, я расчесывала заметно укоротившиеся волосы Ивера. Эх, надо было оставить длину побольше… хотя тогда подровнять бы не получилось. Уж слишком криво был острижен мальчишка.

За своим занятием я успевала наблюдать за подопечным и его реакцией. Все же мультфильм был очень детским и потому мог не понравиться Иверу. Да и восторга от экрана он не испытывал, так что вполне мог заскучать, а я все еще не хотела принуждать его к тому, что ему не нравится.

Но, к счастью, Ивер смотрел с большим интересом, не впадал в дрему и никак не выказывал скуку. Поэтому мы отсмотрели выделенный мной на это домашнее задание час и, выключив экран, я поинтересовалась:

- Тебе понравилось?

- Да, очень интересно! – искренне ответил Ивер. – В Альвинии такое смотрят все дети?

- Большинство, - я улыбнулась. – Это довольно старое шоу, есть более современные и более развлекательные, но оно все так же популярно, как в моем детстве.

- Вы тоже его смотрели? – он удивился.

- Да. Это хороший обучающий мультфильм. И в свое время я очень его любила.

- Должно быть, вам было скучно сейчас? – осторожно поинтересовался Ивер.

- Шутишь? Мультфильм, хоть и детский, все еще актуальный. Давай-ка лучше обсудим, что из увиденного ты усвоил.

Ивер только кивнул, но на мои вопросы отвечал бодро, показав, что не только смотрел на экран, но и хорошо разобрался с тем, что там происходило. Напутствовав мальчишку не забыть об остальном домашнем задании, я отпустила его заниматься своими делами.

Признаться, у меня были опасения, что Ивер предпочтет вернуться к сказкам вместо того, чтобы учить заданные таблицы. Хотя я попыталась донести до него, что обучение нужно исключительно ему самому, вовсе не факт, что он понял, зачем ему все это, если можно заниматься исключительно тем, что нравится, и никто в этом не упрекнет.

Но мальчишка оказался на удивление ответственным и таблицы выучил, в чем я убедилась уже на следующем занятии. Причем выучил хорошо, продемонстрировав прекрасную память. Не удивительно – не будь у него способностей, его не взяли бы помощником казначея кластера.

Конечно, пока рано судить, как оно пойдет дальше, но старательность мальчика внушала оптимизм. С мозгами у Ивера все в порядке, новые знания он схватывал буквально на лету. Но образование в Альвинии предполагало гармоничное развитие как интеллекта, так и мышц, поэтому уроки физической подготовки в обычных школах проводились ежедневно. Я сочла, что не стоит отступать от общепринятых норм.

Накануне такой урок я проводить не стала сознательно, так как день был ознакомительным, и я опасалась перенапрячь своего ученика. Но теперь собиралась ввести физическую подготовку на постоянной основе.

И для начала выяснить физические возможности энидо-мага.

Я не имела особых иллюзий на этот счет, энидо-маги никогда не были хорошими бойцами в рукопашной, компенсируя физическую слабость мощной магией, вера в которую у них безгранична. Но Ивер, несмотря на болезненную худобу, слабым не выглядел, что могло быть следствием тяжелой работы, которую выполнял мальчик в крепости. И в этом отношении его возможная роль обрядовой жертвы выглядела вполне правдоподобно. Хотя кто знает, возможно, неинициированные энидо-маги тоже тяжело работают… Об их жизни нам ничего не известно.

Проблема тяжелого труда в том, что, даже укрепляя мышцы, он не повышал ни ловкости, ни скорости реакции, ни контроля над телом, столь необходимых для подготовки бойцов. Нет, я не планировала делать из Ивера бойца, но определенные навыки дать собиралась. Физическое развитие ему точно лишним не будет.

- Твоя задача – просто повторять за мной, - проинструктировала я в начале урока. – Если собьешься, не успеешь или не сможешь повторить – ничего страшного, можешь пропустить упражнение. Задача сделать все любой ценой перед тобой не стоит. Это – тест, по результатам которого я определю, какой будет интенсивность наших занятий. Тебе все понятно?

- Да.

- Хорошо. Начнем с разминки.

Я включила музыку для ритма и встала в исходную позицию. Но Ивер, вместо того, чтобы повторить за мной, вдруг завороженно сел перед колонкой.

- Ивер? – окликнула я его.

- Что это? – почему-то шепотом спросил он, осторожно касаясь ее кончиками пальцев.

- Колонка. Для воспроизведения музыки. Заниматься физическими упражнениями под музыку более продуктивно.

- Музыка? – переспросил он и посмотрел на меня снизу вверх круглыми от изумления – или восторга? – глазами.

Я с подозрением на него посмотрела:

- Ты что, раньше не слышал музыку?

- Чтобы со словами – нет, - признался он, снова разглядывая колонку.

Хм. Во время ритуалов наверняка использовался ритм – многие энидо-ритуалы требуют слаженности действий участников. Но вряд ли музыка в кластерах подразумевала эстрадное пение. А музыкальная заставка в «Крониках» едва ли могла подготовить Ивера к чему-то подобному рок-балладе, которую сейчас воспроизводила музыкальная колонка.

- Если хочешь, после занятий возьми ее к себе. В моем плей-листе несколько сотен самых разных песен, послушаешь, выберешь, что нравится и сформируешь собственный.

- А… так можно? – неуверенно уставился он на меня.

- А почему нет? Это ведь музыка. Ее можно и фоном слушать. Да и веселее с ней. Но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты сосредоточился на моих заданиях, хорошо?

Ивер кивнул, поднялся и повторил мою стойку, бросив на колонку сожалеющий взгляд. Определенно, сосредоточиться он хотел не на мне, а на музыке.

Еще и меломан, надо же…

Разминку Ивер осилил, хотя гибкости его мышцам определенно не хватало. В беге быстро выдохся, прыжкам не доставало ловкости, а для более сложных упражнений не хватало растяжки. В принципе, все, как я и предполагала. Но я посмотрела, где у мальчика проблемы, и с чем придется поработать. Так что на последних минутах урока решила немножко похулиганить.

И заодно научить Ивера нескольким танцевальным движениям, ведь танцевать он тоже явно не умеет.

Ивер на удивление быстро ухватил ритм движений, но я постепенно ускорялась, с чем он справиться уже не мог. И в конце концов, запутавшись в своих же ногах, повалился на землю. С мыслью, что я определенно переборщила, я кинулась к нему:

- Ты в порядке? – встревоженно осведомилась.

- Простите, - пробормотал он. – Я не смог…

- Какая ерунда, - отмахнулась я. - Не ушибся?

- Нет, - немного озадаченно ответил он. – Вы не сердитесь?

- С чего бы мне сердиться? Я же сразу тебе сказала – не усердствуй.

Ивер облегченно улыбнулся и вдруг рассмеялся:

- Это было потрясающе!

- Понравилось танцевать? – невольно улыбнулась я, тоже чувствуя облегчение, что с ним все в порядке.

Да и смех у мальчишки оказался удивительно заразительным. Хрип из его голоса исчез уже пару дней как, и смех был чистым и звонким. А ведь он впервые рассмеялся при мне.

- Да, это здорово! – признал мальчишка, растянувшись на земле и жмурясь от удовольствия, а потом сел и посмотрел на меня снизу вверх: - В Альвинии занимаются физической подготовкой, чтобы хорошо танцевать?

- И это тоже, - я протянула ему руку, помогая подняться. – Но в целом это нужно для здоровья. Или как основа для боевой подготовки.

- Боевой?

- Владение оружием и своим телом в качестве такового, - пояснила я.

- А… зачем? – не понял Ивер.

Я усмехнулась:

- Чтобы побеждать врагов, разумеется.

- Но ведь враги Альвинии – это энидо-маги, - озадаченно заметил Ивер. – И с ними воюют ливарэ-маги, а не обычные люди, разве нет?

- Все верно, - подтвердила я.

Мальчишка задумался и неуверенно спросил:

- Неужели ливарэ-маги учатся владеть оружием?

- Тебя это удивляет?

- Да… вы же маги, ваша сила и без того велика. Зачем развивать еще и физическую силу?

- Затем, что магия не бесконечна, - покосилась я на него. – И нужно уметь обращаться с оружием, чтобы не оказаться беззащитным в тот момент, когда она закончится.

- Так вы поэтому побеждаете энидо-магов? – вдруг спросил Ивер. – Потому что не остаетесь беззащитны?

- А ты с какой целью интересуешься? – легкомысленным тоном осведомилась я.

- Что? – опешил мальчишка и неуверенно ответил: – Из… любопытства? Мне… нельзя быть любопытным?

В его голосе прозвучала тревога, и я подавила вздох. Как же с ним сложно. А поговорю-ка я с ним честно.

- Можно. Но такие вопросы звучат двусмысленно.

- Почему?

- Потому что создают ощущение, будто ты пытаешься выведать тайны ливарэ. Чтобы потом передать их энидо-магам.

Ивер нахмурился:

- Но мне некому передавать тайны ливарэ, даже если я их узнаю, - растерянно заявил он. – Ведь мой кластер был уничтожен.

- Если это не было специальной операцией по внедрению, - я хмыкнула. – И ты не пришел в тот кластер специально, чтобы проникнуть в тайны ливарэ.

Разумеется, вероятность такого невелика. Ни один энидо-маг не согласится принести себя в жертву ради общей победы, и тем более не даст уничтожить свой кластер. Да и что-то не слышала я, чтобы энидо-маги переходили из одного кластера в другой. Подобная операция по внедрению требовала куда большего взаимодействия между разными кластерами, чем существующее.

Либо мы пропустили момент, когда кластеры объединились под властью одного лидера, и теперь Альвинии угрожает очень серьезная проблема – куда серьезнее малолетнего шпиона в моем доме.

Но эта версия не кажется мне правдоподобной. Учитывая, как энидо-маги грызутся в одном кластере, невозможно представить, чтобы они подчинились кому-то из другого. Да еще согласились пожертвовать собой.

Но их вполне могли использовать втемную.

- Вы… вы думаете, меня подослали к вам? – потрясенно спросил Ивер.

- Я бы не стала исключать такую вероятность, - заметила я.

- Но… я… я не… - растерянность мальчика выглядела непритворной.

Я потрепала его по волосам:

- Ивер, подослан ты или нет – это исключительно моя проблема, и она не должна тебя волновать. Если ты честен – значит, не о чем беспокоиться. Если что-то скрываешь – что ж, любые попытки убедить меня только вызовут подозрения, так что тут тоже не стоит усердствовать.

- Я не подослан, - убитым тоном ответил Ивер, прекрасно понимая, что его слова никто на веру принимать не будет.

- Хорошо, - кивнула я легкомысленно, уже жалея, что завела об этом разговор.

Мне хотелось узнать его реакцию – и она оказалась приблизительно такой, как я и ожидала. Опять же, либо Ивер великолепный актер – а другого в шпионы бы и не взяли – либо просто расстроился от того, что узнал о моем подозрении. И не потому, что оно верно, а из-за страха передо мной.

- Вы мне верите? – недоверчиво уставился он на меня.

- Конечно. Почему нет?

- А вы… многих подосланных разоблачили? – со странным подозрением осведомился Ивер.

- Ни одного. Это не моя специализация.

Да, Каэрс попросил меня выяснить, не является ли Ивер шпионом, но, разумеется, требовать добыть доказательств как вины так и невиновности энидо-мага в возможном шпионаже не стал. Это уж точно не моя забота.

- А какая у вас специализация?

- Я – усмиритель магических штормов.

- А… их усмиряют? – удивился мальчишка.

Магические шторма бушуют вокруг кластеров. И энидо-магия не в состоянии их успокоить, только усилить. Поэтому, когда разбушевавшийся шторм становится опасен для самой крепости, энидо-маги просто уводят ее в другое место. А шторма продолжают угрожать обычным городам. Так что удивляться, что Ивер не понимает, что такое усмирение шторма, не стоит.

- Да. Увы, города Альвинии невозможно убрать с пути следования штормов, поэтому мы спасаем людей иначе.

- Это… сложно? – спросил он.

- Раз на раз не приходится, - хмыкнула я. – Не волнуйся, тебе этого делать не придется. Энидо-магия для такого не предназначена. Урок окончен, давай-ка в душ – и обедать.

Если Ивер и хотел спросить что-то еще, он ничем этого не выдал. Нет, не стоило все же затевать с ним этот разговор. Я вовсе не хотела отбивать мальчишке любопытство. Ведь спросить в любом случае проще, чем искать ответ в библиотеке. А иных источников информации у него толком и нет.

Что ж, буду надеяться, что он все же внемлет моему совету и не будет беспокоиться о моих сомнениях.

Глава 7. Ивер

Обучение оказалось совсем не тем, что я себе представлял. Мне доводилось учиться – когда меня выбрали помощником казначея. Пришлось быстро выучить буквы и цифры и запомнить правила счета, а на то, чтобы научиться писать, мне выделили один день. Я скорее рисовал цифры и буквы, чем действительно писал их.

Как оказалось, письмо – это тоже навык, который можно и нужно тренировать, осваивая детали, а затем – их соединение. И считать можно условно, без привязки к конкретным предметам, при этом не прибавляя по единичке, а с помощью несложных таблиц, заметно облегчающих счет. А если много читать, то можно научиться делать это быстрее…

И это – только базовые навыки. Я узнал, что есть множество правил грамотного письма, множество способов счета, а литература не ограничена только сказками. А еще есть уроки об окружающем мире, бытовое самообслуживание, музыкальное образование и основы рисования. И, конечно, физическая подготовка, необходимости в которой я не понимал, пока не увидел, как потрясающе владеет своим телом госпожа Нортис.

Оказалось, что учиться – это очень интересно. И я даже забыл, что моя опекающая обещала мне подарок за завершение каждого курса обучения.

Программу первого класса мне удалось освоить за месяц. Трудностей не возникло – я все легко запоминал, а госпожа Нортис объясняла понятно и доступно. И этого месяца мне хватило, чтобы понять, каким же дикарем я появился в этом доме. Я ничего не знал и ничего не умел. Мое представление о жизни было ограниченным, что, в общем-то, даже не особо поменялось – слишком мало прошло времени.

Госпожа Нортис все это время оставалась добра ко мне. За весь этот месяц она не только не подняла на меня руку, но даже не повысила голос. Я зависел от нее во всем, но она ни разу не воспользовалась моей зависимостью. И это было удивительно.

Она никогда не входила в мою комнату без разрешения. И, когда однажды я помедлил с ним, дождалась моего ответа и не ругала меня после. Поэтому я стал странным образом чувствовать себя в комнате – в безопасности. Словно это было только мое место, и только я решал, кому можно сюда войти. Я понимал, что это иллюзия, но, стоило зайти в свою комнату, и тревоги пропадали. Я был не властен над этим чувством, и со временем устал убеждать себя в его иллюзорности.

Я просто наслаждался своей новой жизнью, о которой никогда даже не мечтал – потому что представления не имел, что так бывает.

Единственное, что для меня представляло сложность в обучении – это физическая подготовка. Как оказалось, недостаточно быть сильным – а я был; мне недоставало ловкости, гибкости и скорости, и развивать все это - не только сложно, но и болезненно. Не так болезненно, как наказания в кластере, но все же приятного мало. Госпожа Нортис утешала меня, что со временем это пройдет, и что уменьшать нагрузку непродуктивно. Зато и не заставляла меня заниматься в подвале, куда спускаться я безотчетно боялся. Беспричинно - там действительно был просто тренировочный зал. Но я настолько накрутил себя в первое его посещение, что снова туда спуститься у меня просто не хватало духу. Мне казалось, что я уже оттуда не выйду, и избавиться от этого ощущения я не мог.

Как и с чувством безопасности в своей комнате, здесь я был бессилен. И мне оставалось только благодарить госпожу Нортис за то, что она не настаивает.

Мне вообще было за что ее благодарить. Потому что, как бы она ни относилась ко мне, как бы плохо обо мне ни думала, она никогда, ни словом и ни жестом не выдавала, что ее тяготит мое присутствие. И она заботилась обо мне так, словно я действительно этого заслуживал.

В тот день, когда я узнал о ее подозрениях в том, что я подослан кластером – как такое вообще может быть? – я уверился, что ничего хорошего меня уже не ждет. Что я никогда не смогу доказать свою невиновность, и ее отношение ко мне будет испорчено безвозвратно. Я даже пообещал себе умерить любопытство, чтобы не вызывать подозрений лишний раз, но госпожа Нортис больше ни разу об этом не заговорила. И относилась ко мне все так же доброжелательно, как до этого разговора.

Моя опекающая разрешала мне на удивление многое. То, за что я непременно был бы наказан в крепости – здесь поощрялось. Она даже начала учить меня готовить – каким же невероятным открытием стал тот факт, что это она готовила для нас все эти вкусные блюда. Я с удовольствием помогал ей на кухне, обучаясь основам кулинарии. Это казалось каким-то волшебством – то, как безвкусные, а зачастую даже несъедобные продукты превращаются в нечто крайне аппетитное. И какие разные блюда можно приготовить из одних и тех же ингредиентов. Или безнадежно их испортить, если не следовать кулинарным заклинаниям – рецептам. А приправы? Что-то невероятное – и то, как они меняют вкус блюд к лучшему, и как могут превратить еду во что-то несъедобное.

Это завораживало. Впрочем, как и многие другие вещи, с которыми я знакомился в своем новом доме.

Пожалуй, самым большим открытием для меня стала музыка. Когда я впервые ее услышал, это было сродни чуду. Стихи и музыка переплетались, рождая нечто невероятное, объемный сюжет, словно книга, только этот сюжет создавался словно сам собой в моей голове. Так странно и так притягательно… Когда госпожа Нортис предложила мне взять колонку, я даже не сразу поверил, что это разрешено. Музыка казалась чем-то, полностью противоположным всему, что вбивали в нас в кластере. Она была словно недостижимая свобода, и мне предлагали ее… Просто так, безо всяких условий. С тех пор слушать музыку стало моим вторым самым любимым занятием после чтения.

Собственно, именно благодаря музыке я старался на физической подготовке. Потому что в конце каждого урока госпожа Нортис учила меня танцевать. И это тоже мне очень нравилось.

Я вдруг выяснил, что вокруг столько разнообразных интересных занятий. Что можно заниматься чем-то, что доставляет удовольствие. Что не обязательно оставаться неподвижным в ожидании приказов. И даже что-то не интересное или тяжелое можно делать, зная, что потом можно заняться тем, что нравится.

Хотя госпожа Нортис ничего от меня не требовала, я сам вызвался помогать ей в домашних делах, и это почти не отнимало у меня времени.

И уж точно требовало от меня куда меньше усилий, чем работа в кластере.

Пожалуй, спустя месяц жизни в качестве подопечного ливарэ-мага я чувствовал себя… счастливым? Госпожа Нортис больше не пугала меня. Я знал, что она – сильный ливарэ-маг, и может легко избавить мир от моего существования, но ее доброта заставила меня поверить ей. Довериться ей. Такое странное и непривычное чувство – но я больше не боялся ее, уверенный, что она не причинит мне вреда.

Что, впрочем, не мешало ей быть строгой, когда она считала это нужным.

Но сегодня строгой она не была. После завтрака мы привычно переместились в классную комнату, и госпожа Нортис с загадочной улыбкой протянула мне тестовый лист – итоговую работу по всему пройденному курсу.

Я не волновался, уверенный в своих знаниях. Но все же с гордостью посмотрел на результат – сто баллов из ста! Конечно, этот тест сдают дети в два раза младше меня, но и времени на подготовку к нему они тратят больше. Так что я имел все основания гордиться собой. В отличие от других учеников Альвинии, я начинал практически с нуля. Опыт жизни в кластере не мог подготовить меня к тому, насколько велик и разнообразен мир за стенами энидо-крепостей.

- Ты молодец, Ивер, - улыбнувшись, похвалила меня госпожа Нортис. – И, если помнишь, я обещала тебе награду за успешно пройденный курс.

- Да, помню, - кивнул я, смущенный похвалой.

Как и всякий раз, когда она хвалила меня. Хотя на похвалы госпожа Нортис всегда была щедра.

Месяц назад она говорила о поощрении, вызвав во мне любопытство. Я не знал, какой будет награда и что госпожа Нортис приготовила для меня – и, признаться, за это время я как-то и позабыл об этом. Мой интерес к учебе рос день ото дня, и старался я вовсе не ради неведомого подарка. К тому же мне казалось, что получу я его только через год, если успешно освою все курсы, которые запланировала для меня моя опекающая.

- Я подумала, что твои предложения о том, чего бы ты хотел, я выслушаю в следующий раз, а за успешно пройденный первый класс свожу тебя в зоопарк.

Я замер.

- Как – сводите? – осторожно осведомился я, не веря, что правильно ее понял.

- Мы съездим в город и погуляем по зоопарку, - улыбнулась она.

- Съездим… вдвоем? Вы возьмете меня с собой в город? Меня? – я поверить не мог, что это правда.

Я никогда не бывал нигде дальше сада госпожи Нортис. В крепости нас не выпускали за ее пределы, и даже на уборке урожая в садах кластера мы не покидали ее стен. В тюрьме мои прогулки ограничивались внутренним двором здания, а в дороге от тюрьмы до дома госпожи Нортис я не осмеливался смотреть наружу. Сад госпожи Нортис был обширным, давая мне возможность гулять вволю, но поездка в город была чем-то за гранью моих желаний.

Я искренне полагал, что никогда не выйду за пределы усадьбы иначе, чем возвращаясь в тюрьму. Да, о таком, что предлагала мне госпожа Нортис, я бы никогда не посмел попросить.

- Да, тебя, - подтвердила она. – Посмотришь на животных. И на людей. Посидим в кафе. Покатаемся. Что скажешь?

- А? – я не понял вопроса.

- Хочешь? Согласен? Или все-таки хотел бы что-то другое?

- Нет! – торопливо ответил я. – То есть да… то есть, я согласен!

Я боялся, что, если промедлю, то она передумает, и я упущу шанс побывать за пределами усадьбы. Вот только… осознание окатило меня, словно ледяной водой. Люди… там будут люди. И даже, возможно, ливарэ-маги. Разве мне дадут возможность находиться вне места моего заключения? Захочет ли защитить меня госпожа Нортис?

Она сразу заметила, как угас мой энтузиазм, и поинтересовалась мягко:

- Тебя что-то беспокоит?

- Я… разве мне можно находиться среди людей?

- Пока ты под моим присмотром – можно.

- А если среди них окажутся ваши коллеги? Они не попытаются меня убить?

Госпожа Нортис улыбнулась:

- Не беспокойся. Мы сделаем так, чтобы ты не бросался в глаза. И для начала – пойдем-ка, выберем тебе новую одежду. Из этой ты уже заметно вырос, на людях так лучше не показываться.

Насчет одежды она была права. За этот месяц я немного подрос, и то, что я носил в доме, стало мне маловато. Но для меня это не проблема, я привык носить одежду не по размеру. К тому же внешне это почти не было заметно, больше принося ощущение дискомфорта, которое я привычно игнорировал.

Еще в первые дни моего здесь появления госпожа Нортис говорила, что даст мне возможность самому подобрать себе одежду. Тогда я не особо обратил на это внимание, слабо представляя, что это значит. Но сейчас, попробовав комфорт, я с радостью был готов вернуться к нему.

На этот раз процедура снятия мерок не вызвала во мне такой паники, как в прошлый раз, тем более, что госпожа Нортис доверила мне большую часть процесса, лишь контролируя и помогая в случаях, когда самостоятельно снять мерки не получалось. А потом объяснила, для чего мы записывали все эти цифры, и где их искать при заказе одежды.

Заказывали в гостиной. На экране мне демонстрировали бесконечную вереницу предметов одежды, из которой следовало выбрать то, что мне понравилось. С выбором у меня все еще были сложности, но госпожа Нортис не торопилась облегчить мне процесс.

- Давай для начала просто смотри – нравится или нет. Это проще, чем кажется, - посоветовала она все же.

Признаться, нравилось мне все. Но я сразу решил отказаться от слишком ярких вещей и странного кроя – госпожа Нортис предупреждала, что не согласится на слишком необычные вещи. А из нескольких похожих вещей я начал выбирать каждую третью. Систематический подход оказался удачным, и выбор одежды был завершен.

Госпожа Нортис пообещала, что в город мы поедем, как только одежду доставят и мы ее разложим по местам. А пока предложила отдыхать, сообщив, что у меня начались каникулы – целая неделя отдыха. Я не очень понял, зачем мне столько времени, я был готов продолжать обучение, но она уверила меня, что перерывы в любой деятельности являются необходимостью.

На своем настаивать я не решился. Все же опыта у госпожи Нортис больше, чем у меня.

Но остаток дня я провел, как на иголках. Меня грызло нетерпение, я хотел поскорее отправиться в город. Я уже знал, что такое зоопарк, и мне было любопытно вживую посмотреть на животных, которых я видел только на картинках. Но, признаться, я был бы рад посетить абсолютно любое место, просто, чтобы набраться новых впечатлений.

Ожидание не скрашивали ни книги, ни музыка, и я не помню, чтобы чего-то предвкушал с таким же нетерпением. Мне казалось, я не смогу уснуть; но неведомая магия госпожи Нортис сработала, как всегда – ее голос легко убаюкал меня.

Доставка пришла сразу после завтрака, и я нетерпеливо подхватил пакеты, переданные госпоже Нортис курьером. Она только улыбнулась понятливо и следом за мной поднялась к моей комнате.

- Нужна моя помощь? – осведомилась она.

С одной стороны, вдвоем мы бы управились быстрее, но с другой – если я буду один, я ведь могу и просто положить пакеты в шкаф, а разобрать их позднее, когда мы вернемся. Просто возьму что-нибудь, во что можно переодеться…

Правда, это будет обманом, и, если госпожа Нортис узнает, она будет мной недовольна.

- А можно пока оставить пакеты? – я добавил в голос просящих ноток. – А разберу их, когда вернемся?

Госпожа Нортис чуть помедлила, прежде чем ответить:

- Конечно, можно. Держи, - она вручила мне еще один пакет из тех, что несла сама. – Я вчера обратила внимание, что ты не выбрал кое-что нужное. Поэтому заказала отдельно. Переоденься в это. Буду ждать тебя внизу.

Я даже выдохнул тихонько – хорошо, что спросил. И обманывать не пришлось, и искать, что надеть – тоже.

Свалив все пакеты на кровать, я с любопытством заглянул в тот, который вручила мне госпожа Нортис. Светлая безрукавка с воротом под горло, штаны для тренировок и легкая обувь. А еще – напульсники, кепка и темные очки.

Вещи меня немного смутили, ведь мы, кажется, не собирались тренироваться. Но я решил довериться своей опекающей.

Торопливо переодевшись, я посмотрел на себя в зеркало, установленное в дверцу шкафа. И не узнал.

На этот раз зеркало отразило вовсе не младшего энидо-мага, а самого обычного подростка. Очки скрыли метку энидо-магии, высокий ворот спрятал ошейник, а напульсники органично легли поверх ограничивающих браслетов. В целом в зеркале я увидел мальчишку, собравшегося на тренировку, который никаких подозрений внешним видом не вызывал.

Это точно я? Но отражение послушно повторило мои движения, и я не удержался от улыбки. Да, госпожа Нортис знает, что делает, в таком виде я точно не привлеку ничьего внимания. А значит, можно не бояться людей – и ливарэ-магов.

Меня вдруг охватило ощущение полной свободы. Оно было ложным – пусть и скрытые, но сдерживающие меня артефакты продолжали работать. Но так приятно окунуться в иллюзию, где я – обычный человек, которому не грозят ни тюрьма, ни смерть.

Вниз я буквально сбежал и улыбнулся при виде удивления, мелькнувшего на лице госпожи Нортис, когда она посмотрела на меня.

- Отлично выглядишь, - заметила она, быстро взяв себя в руки.

- Спасибо, - поблагодарил я искренне.

Это была приятная иллюзия, и я действительно чувствовал благодарность к своей опекающей за то, что она мне ее подарила.

- Поехали, - она жестом позвала меня за собой.

Гараж находился в небольшой пристройке к дому, назначение которой я за этот месяц так и не удосужился выяснить, хотя давно приметил. Пока госпожа Нортис выводила машину из гаража, я заглянул внутрь – довольно маленькое помещение. Машина занимала в нем почти все место.

- Садись, - остановившись рядом со мной, велела моя опекающая.

Я послушался, пристегнулся, как мне велели, и уставился строго вперед. Как всегда, она заметила странности в моем поведении, и чуть снисходительно улыбнулась:

- Можешь смотреть в окна, дорога до города довольно живописна.

- Хорошо, - улыбнулся я ей в ответ, расслабляясь.

И завертел головой. Внутри машины я оказался второй раз в жизни, но по дороге сюда я не осмеливался дать волю любопытству. И сейчас наверстывал упущенное. Госпожа Нортис не возражала, даже когда я трогал незнакомые материалы. Нет, я знал, из чего состоят машины – в «Крониках» была серия, посвященная устройству разного рода транспорта. Но одно дело – посмотреть на экране, и совсем другое – вживую. Ощутить запах, запомнить прикосновение…

Госпожа Нортис тронула машину, и мы поехали прочь от усадьбы. Я не удержался, оглянулся посмотреть, как удаляется забор с виднеющимся за ним садом. Зрелище, которое я не должен был увидеть. Действительно ли у госпожи Нортис есть право увозить меня из дома? Не доставит ли ей неприятности желание поощрить меня?

Но она совсем не выглядит обеспокоенной. Поэтому и мне лучше не переживать зря. Наверняка она знает, что делает.

Пейзаж за окном и правда оказался живописным. Бесконечные холмистые поля с разбросанными там и тут рощами, над всем этим – бездонное синее небо с белыми штрихами облаков. Лента дороги, по которой скользит наша машина, размывая обочину в расплывшуюся полосу мешанины пятен. Единственное свидетельство скорости; пейзаж плыл мимо нас медленно и величаво.

Я впитывал новые, незнакомые впечатления с щенячьим восторгом. Я и чувствовал себя щенком, которого впервые взяли на прогулку. И оказалось, что окружающий мир необъятно огромен.

Впереди показалась крепостная стена города. Даже издалека было видно, какая она высокая, а по мере приближения от ее монументальности и вовсе дух захватывало.

- Впечатляет? – улыбнулась госпожа Нортис.

- Да, - подтвердил я. – Не думал, что они такие огромные.

- Жизненная необходимость, - она вздохнула. – Только так можно защитить город от магического шторма.

- А деревни вокруг? – заинтересовался я.

Мы видели одну, подъезжая к городу. И вокруг деревни не было даже забора.

- Их жители при первых признаках шторма едут в город. Ни одна деревня не потянет настоящую крепостную стену.

- Значит, в городах безопасно? – я еще раз окинул взглядом выщербленную поверхность стены, пока наша машина проезжала через широко открытые бетонные ворота.

Должно быть, когда их закрывали, они превращались в сегмент стены.

- По большей части, - кивнула госпожа Нортис. – Обычно магические штормы не успевают набрать действительно опасную мощь, до того, как их усмирят. И сдержать такие - стены вполне в состоянии. Но третья категория – предел прочности любой стены.

- А сколько всего категорий?

Я вдруг осознал, что почти ничего не знаю о магических штормах.

Видимо, школа считает, что в первом классе детям еще рано изучать такое.

- Классифицируемых – пять, - ответила она. – А внекатегорийных… там уже в принципе не играет роли, насколько превышена мощь пятой категории. Справиться с ним без жертв невозможно. К счастью, случаются они редко.

- Ливарэ-маги бдят? – я улыбнулся.

- Именно, - подмигнула мне госпожа Нортис весело.

Я хотел еще порасспрашивать ее о штормах, но отвлекся. Мы ехали по довольно широкой извилистой улице, и я не смог справиться с любопытством. Мне всегда казалось, что город – это увеличенная копия крепости, но теперь видел, что это не так. Здесь не было мрачно – фасады домов выкрашены в яркие цвета, всюду деревья и цветы, большие окна брызжут солнечным светом, разбрасывая вокруг солнечные зайчики.

И люди. Много людей, спешащих по своим каким-то делам, не обращающих внимание друг на друга. В разной одежде, с разными прическами, такие непохожие друг на друга – и как же их много! Никогда столько не видел.

Машин тоже было неожиданно много, но все они ехали, подчиняясь правилам, отчего совершенно друг другу не мешали. Поразительно…

Я глазел на город, и темные очки ничуть мне не мешали. А затем вид домов вокруг как-то неуловимо изменился, толпы людей перестали спешить, прогуливаясь по улицам, появилось больше детей – и мы, наконец, остановились, среди других неподвижно стоящих машин.

- Дальше пешком, - сообщила госпожа Нортис и махнула рукой куда-то вперед. – Вон он, вход в зоопарк.

Я присмотрелся – и увидел большую арку, на которой действительно крупными буквами было написано: «Зоопарк». Возле арки толпились люди, периодически волнами устремляясь внутрь – и с той же периодичностью выходя оттуда. Но, кажется, люди все же были разными.

Следом за госпожой Нортис я подошел к арке. Оказалось, чтобы зайти, следовало купить билет и дождаться очереди на вход. Как пояснила моя опекающая, количество людей, которые могли находиться на территории зоопарка, было ограниченным, чтобы не нервировать животных. Ждать пришлось около получаса, но я не успел заскучать. Я рассматривал все вокруг, поражаясь, насколько беззаботными выглядят люди.

И дети. Их так много, и они такие… бесстрашные. Канючат, капризничают, привлекают к себе внимания, не боясь быть наказанными. Яркие, шумные, они совсем не походили на детей крепости. И я чувствовал легкую зависть из-за того, что не могу так же. Слишком долго в меня вбивали совсем другое поведение. Месяца под опекой госпожи Нортис оказалось слишком мало, чтобы отвыкнуть быть жертвой.

Зоопарк мне понравился. В каждом вольере был заботливо воссоздан кусочек среды обитания каждого из представленных здесь животных. Звери не боялись людей, занимались своими делами, и лишь иногда позировали для фотографий, подходя к границам вольеров. Что меня удивило – так это размеры животных. По книгам у меня сложилось впечатление, что они значительно больше. Впрочем, я не был разочарован, но взял себе на заметку, что реальность может не соответствовать представлениям, полученным из книг или иных источников.

На то, чтобы обойти зоопарк, нам потребовалось около двух часов – время, прописанное во входном билете. Я бы побродил здесь еще, но заставлять ждать людей снаружи было неудобно. К тому же приближалось время обеда, и желудок напоминал о себе, ничуть не удовлетворившись мороженным, которое ему скормили.

Да, госпожа Нортис угостила меня холодным лакомством, оценить вкус которого я смог, только когда оно чуть подтаяло. Шоколад, пожалуй, вкуснее.

Я привык хорошо питаться и уже не считал все, что я пробую, однозначно вкусным. У меня уже сложились собственные предпочтения, так что я порой даже предлагал госпоже Нортис приготовить что-то конкретное.

Но сегодня она предложила пообедать в кафе. Я никогда не ел среди чужих людей, а потому мне было немного боязно заходить в незнакомое помещение. Но там никому до нас не было дела, и я расслабился. А позднее, когда на меня стали поглядывать, госпожа Нортис пояснила, что обычно в помещениях очки снимают, но мне не стоит об этом волноваться. И я не стал, увлекшись дегустацией незнакомых блюд, которые она для меня заказала - потому что я ее об этом попросил. Быстро изучить меню у меня не вышло, да и названия блюд ничего не говорили.

Готовили здесь довольно вкусно, но я не был особо впечатлен, поскольку у госпожи Нортис готовить получалось куда вкуснее. Но все же я не пожалел, что мы остановились в кафе. Мне нравились как разнообразие, так и возможность попробовать что-то новое.

После обеда госпожа Нортис предложила погулять по городу, и я не возражал. Посмотреть здесь было на что, но все же впечатлений оказалось слишком много. Я старался не показывать усталость, опасаясь, что эта прогулка – мой единственный шанс побывать где-то вне дома, а потому не желая ее заканчивать, но от госпожи Нортис ничего не скрыть. Заметив мое состояние, она без вопросов повела меня в машину, и мы отправились в обратный путь.

Я развалился в кресле, борясь с дремой, и не мог сдержать глупую улыбку.

- Спасибо, госпожа Нортис. Это был замечательный подарок, - сообщил я, когда мы отъехали от города.

- Рада, что тебе понравилось. Подремли, если хочешь.

Я кивнул, но, хотя прикрыл глаза ресницами, не спал, бездумно разглядывая горизонт.

Наверное, поэтому я и заметил странное.

Небольшое облако неожиданно быстро начало темнеть, наливаясь грозой. И это – посреди ясного неба. А еще оно увеличивалось.

- А что это? – насторожившись, я показал на странную тучу.

- Где? – рассеянно переспросила госпожа Нортис, взглянула по указанному направлению – и как-то сразу подобралась.

Она остановилась на обочине и взялась за комм.

- Госпожа Нортис? – я не понимал, что происходит.

- Это магический шторм, Ивер, - коротко ответила она, и в этот момент ее звонок приняли. – Магический шторм восточнее Оланта. Первая категория, набирает мощь. Нужно подкрепление.

Ответа я не услышал, но госпожа Нортис убрала комм и завела машину. Но направилась не на дорогу, а в поле – в сторону шторма.

- Что вы делаете? – спросил я, схватившись за подлокотник – машину вне дороги трясло немилосердно.

- Буду тормозить шторм.

- Не усмирять? – я удивился.

- Усмирить магический шторм в одиночку можно только при первой категории. Когда мы до него доберемся, его мощь будет уже выше, - покачала головой госпожа Нортис.

- Вы поэтому запросили подкрепление?

- Да. Но они смогут приехать только минут через двадцать-тридцать. Если разгон шторма не притормозить, он за это время успеет раскрутиться до четвертой-пятой категории и добраться до города.

- А стены способны выдержать только третью, - кивнул я, вспомнив ее слова.

- Именно, - кивнула она.

- Но почему так долго? Это ведь срочно. Разве нельзя воспользоваться телепортом? – я удивился.

- Можно. Они и воспользуются, но рядом с магическим штормом телепорт открыть нельзя. Так что быстро прибыть не получится.

Я посмотрел на черную тучу, расползающуюся по небу. В ее теле сверкали молнии, и воздух под ней начал раскручиваться, формируя смерч.

- А вы справитесь? – выглядело это весьма опасно.

- Выбора нет, - пожала она плечами. – Жителей Оланта надо спасать.

Я подумал о тех толпах народа, что видел на улицах города. Если крепостные стены не удержат шторм, большинство из них погибнет. И до чего странно понимать, что между ними и смертью стоит только вот эта красивая молодая женщина. А если она не справится… что ж, я погибну вместе с ней. И, возможно, наша смерть не будет напрасной.

Столб смерча соединил землю и небеса, и мы стремительно к нему приближались. Госпожа Нортис обвела пальцами узор, нанесенный на приборную панель, четко произнося слова заклинания. Ливарэ-маги оперировали звуками и магическими узорами, активируемыми ими, в отличие от энидо, не требующей ничего, кроме усилия воли. Зато ливарэ-магия всегда доступна своим магам.

Впрочем, сложным заклинание не было, хотя и не походило на связную речь. Я вполне смог бы его воспроизвести. Вот только это ничего бы не дало – энидо-магия не откликалась на заклинания. Да и браслеты не дали бы мне ею воспользоваться.

Узор на приборной панели засиял, и тряска мгновенно прекратилась.

- Для чего это нужно? – я кивнул на сияющий узор.

- Заякорение, - пояснила госпожа Нортис. – Специальная защита от шторма. Без нее нас сметет ураганом.

- А как близко нам придется подъехать к урагану? – с подозрением спросил я.

- В центр. Нам надо попасть в центр, - и она прибавила скорости, одновременно включая музыку.

Бодрые ритмы заглушили рев урагана, и страх отступил. Ничего особенного, нужно лишь прорваться через ураган и проникнуть в центр магического шторма. Делов-то… Наверняка госпожа Нортис делает это не впервые.

- Вы поэтому сказали, что не успеете усмирить шторм до того, как он усилится?

Мы видели начало шторма, и в тот момент с ним еще можно было справиться в одиночку. И меня удивило, почему она не делает этого, а мчится урагану навстречу.

- Да. Усмирить шторм можно только изнутри, - кивнула она. – Страшно?

- Нет, - почти правду сказал я.

- Прости, чтобы увеличить дальность ошейника, нужно время, а его у нас как раз нет. Иначе я бы не стала подвергать тебя опасности.

Меня удивили ее слова. Госпожа Нортис думала обо мне, в то время, как от нее зависела судьба целого города?

- Все в порядке, не беспокойтесь обо мне, госпожа Нортис, - я улыбнулся.

- Тэлли, - привычно поправила она меня.

Я кивнул и промолчал. Называть ее так я все еще готов не был. Но она и не настаивала, за что я оставался ей благодарен.

Мы въехали в ураган, и я с опаской смотрел в окна, за которыми бушевала разъяренная стихия. Защита на машине работала исправно, и внутри нее буря совершенно не ощущалась. А затем вдруг снаружи все стихло.

Это было так неожиданно, что я с недоумением взглянул на свою спутницу.

- Глаз бури, - пояснила она. - У магического шторма он совершенно тих.

Госпожа Нортис остановила машину и коснулась какой-то кнопки на панели. Часть крыши у машины отъехала назад, открывая нам небо. Оно было низким, черным и вспучивалось молниями. Жутковатое зрелище.

Ливарэ-маг встала прямо на сиденье, подняла руки к небу и широкими плавными жестами начертила в воздухе магический узор и странно-четким голосом произнесла заклинание. Узор вспыхнул, преобразуясь в сияющую платформу, от которой к черным небесам устремился золотистый поток чистой магии.

Магия врезалась в набухшую молниями тучу, жадно впиваясь в электрические вспышки, поглощая их и гася в себе. Туча в тех местах, которых касалась ливарэ-магия, светлела, теряя мрачную черноту. Госпожа Нортис стояла, вытянувшись в струнку, с высоко поднятыми руками, словно бы поддерживающими платформу заклинания. Впрочем, «бы» здесь лишнее – она действительно подпитывала заклинание своей силой. И шторм за пределами глаза бури слабел, замедляясь.

Но сил одной госпожи Нортис явно не хватало, чтобы полностью погасить шторм. И, глядя, как щедро она расходует магию, я не был уверен, что она продержится до того, как прибудет подкрепление. Сколько осталось времени? Десять минут? Пятнадцать?

Я наблюдал за своей опекающей со смесью тревоги и восхищения. Сколько же в ней силы! А по виду и не скажешь. Не удивительно, что кластеры проигрывают, если на стороне ливарэ выступают маги подобной мощи.

Сквозь ураган мы не видели, приближается ли кто-нибудь к магическому шторму. И я не знал, что будет, если у госпожи Нортис закончатся силы до того, как появится подкрепление.

- А если вы не удержите шторм? – тихо спросил я, не надеясь, что меня услышат.

- Он раскрутится заново, - буднично ответила она. – А я умру.

- Умрете? – переспросил я, решив, что ослышался.

- Сейчас между мной и штормом – только моя магия. Как только она иссякнет – вся сила шторма обрушится на меня, - она покосилась на меня и улыбнулась, словно извиняясь.

Потому что мы оба знали – я умру вместе с ней. Даже если не я буду виновен в ее смерти, ошейник все равно убьет меня.

Минуты тянулись невыразимо медленно, а подкрепления все так и не было. И госпожа Нортис уже выбивалась из сил. Я замечал дрожь в ее мышцах, капельки пота на висках, медленное, но неумолимое уменьшение платформы заклинания.

Мне нечего было терять. Поэтому я разулся, встал на сиденье и повторил заклинание госпожи Нортис.

Я не рассчитывал, что оно подействует. Все же я - энидо-маг. Но это был шанс подключить мои силы к заклинанию ливарэ.

Браслеты на моих руках вспыхнули ярким светом, гася рванувшую из тела магию. Но я не успел огорчиться неудачной попытке – грудь вспыхнула болью, меня выгнуло, и в небо устремился золотистый поток магии. Но основанием его служила не платформа заклинания, а мое тело.

Сквозь боль я увидел, как увеличилась вдвое площадь усмиряющего заклинания, иссушающего шторм. Но больше я ни на что не был способен. Боль рвала мне грудь, путая мысли, мешая понять, что происходит и почему. Осталась лишь одна мысль – удержать этот поток, не дать ему иссякнуть. Только так можно спастись от шторма.

Я не знаю, как долго это продолжалось. Время словно утратило значение, и осталась лишь выворачивающая тело боль. А затем я увидел, как в черные тучи вонзаются новые потоки ливарэ-магии. Один, два… много. Трудно считать – думать так и вовсе невозможно.

- Подкрепление прибыло, Ивер, - услышал я ничего не значащие слова.

А затем боль угасла, а вместе с ней – и мое сознание.

Глава 8. Тэлли

Идея свозить Ивера в город пришла мне в голову спонтанно. Целый месяц я наблюдала за усердием мальчишки – он действительно стремился к знаниям, жадно поглощая все, до чего мог дотянуться. Талантливый – Ивер легко усваивал новый материал, быстро запоминал новое и умело использовал изученные правила. Учиться ему определенно нравилось.

Но я понятия не имела, чем можно вознаградить такое старание. Любимыми вещами Ивера оставались чтение и музыка, но и книг, и музыкальных композиций в его распоряжении имелось достаточно. Библиотека – читать не перечитать, музыкальная колонка – с его любовью слушать одну и ту же песню днями он еще не скоро дойдет до конца моего плей-листа.

Оставалась любознательность, но награждать новыми уроками за хорошую учебу мне казалось не очень правильно.

Однако я наблюдала за Ивером достаточно пристально, чтобы заметить еще одно его увлечение. Ивер любил гулять в саду, а в комнатах предпочитал садиться поближе к окнам, куда смотрел каждый раз, когда о чем-то задумывался.

Мальчик, выросший внутри кластера – крепости без окон, толком не видевший в своей жизни ничего за ее пределами, отныне и навсегда запертый на ограниченной территории без права ее покинуть…

Ему наверняка понравится прогулка за пределы усадьбы.

Но прогулка по окрестностям будет мало чем отличаться от прогулок в саду. Я хотела, чтобы он получил новые впечатления, и обеспечить это мог только город.

В Оланте имелся неплохой досуговый центр, включающий парк аттракционов и зоопарк. В детстве Лаэна мы часто там бывали. Но вести энидо-мага искусственно повышать адреналин в людном месте было не самой умной идеей, поэтому я остановилась на зоопарке. В целом Иверу должно быть все равно, куда пойти, если это место будет отличаться от усадьбы.

Поэтому, проверив итоговый тест и убедившись, что написан он идеально, я предложила мальчишке свой вариант награды. Судя по тому, как он обрадовался, я с подарком угадала.

Но с инстинктом самосохранения у Ивера тоже все в порядке, поэтому он сразу подумал об опасности, которая ему грозила вне стен усадьбы. Но я знала, как ее нивелировать, да и гардероб моего подопечного уже нуждался в обновлении. Всего за месяц он вытянулся и оброс мяском, больше не выглядя, как пособие по анатомии. Одежда стала ему тесновата, хотя для дома еще подходила.

Для города – точно нет.

Было довольно забавно наблюдать, как мальчишка выбирает себе одежду, после каждого выбора поглядывая на меня в поисках одобрения. Но вмешиваться я не собиралась; проблема осознанного выбора перед мальчиком стояла довольно остро, хотя он постепенно учился определять свои желания. Особенно это чувствовалось на кухне, когда он робко предлагал приготовить что-то из своих любимых блюд.

Я никогда не отказывала.

Одежду для маскировки энидо-мага пришлось, впрочем, заказывать мне. И, когда я увидела его – со спрятанными артефактами и закрытой очками энидо-меткой, я в первый момент Ивера не узнала.

Он выглядел обычным подростком, симпатичным, спортивным. Как сотни других таких же детей. Пока он не снимет очки – никто и не заподозрит в нем энидо-мага. И это – безо всяких заклинаний.

А еще он очень честный, особенно для энидо-мага. Мог ведь просто бросить неразобранные пакеты и втихую сложить вещи после поездки. Но он все же спросил на это разрешение.

Это подкупало.

Поэтому в город я везла его с легким сердцем.

Ивер не скрывал любопытства, буквально впитывая новые впечатления. Наблюдать за ним - одно удовольствие, настолько неприкрытой была его радость. Неискушенный ребенок, он столь открыто наслаждался нашей небольшой прогулкой, что мне даже жаль было ее заканчивать. Но я видела, что он устал. И мне не хотелось, чтобы это омрачило его впечатления.

В конце концов, Ивер показал себя благонадежным, его даже не особо нервировали удивленные взгляды в кафе, когда он обедал, не снимая очков. Поэтому я не видела причин, почему бы нам не повторить такую прогулку.

И я была готова назвать этот день удачным, когда по дороге домой Ивер приметил начинающийся магический шторм. Шторм, который набирал силу подозрительно быстро.

И речи не шло о том, чтобы проехать мимо. Да, одна я не справлюсь; велика вероятность, что я даже не смогу удержать шторм до прибытия команды усмирителей. Но мое вмешательство даст шанс Оланту. Если шторм не притормозить, город просто погибнет до того, как прибудут спасатели.

К сожалению, отвечала я не только за себя. Мне не впервой рисковать, другое дело – Ивер. Ошейник не позволит ему пережить мою смерть, а значит, рискую я и жизнью мальчишки. Но отключить ошейник и отправить мальчика восвояси я не могу. Он – энидо-маг и, почуяв свободу, вполне может напасть в том числе на меня. И тогда Олант погибнет. Пусть Ивер не выглядел тем, кто способен на такое, но и исключать подобную возможность нельзя. Энидо-маги коварны и доверять им не стоит.

Поэтому Ивер поехал со мной. Как ни странно, он осознавал опасность – и как будто совсем не боялся.

К тому моменту, как мы добрались до шторма, тот раскрутился почти до четвертой категории. И, запуская заклинание усмирения, я не сомневалась, что этот шторм не переживу. Мысленно я отсчитывала время до прибытия подкрепления, но уже пятнадцать минут спустя осознала, что больше не протяну. Еще чуть-чуть – и давление шторма станет невыносимым.

И вдруг оно ослабло. Так резко и настолько серьезно, что я впервые за эти пятнадцать минут смогла вздохнуть свободно. И обнаружила, что заклинание растеклось почти по всему глазу бури, усиленное вторым потоком, вливающимся в него на полпути к небу.

Вот только никаких других машин в глазе бури не появилось.

Сама себе не веря, я покосилась на Ивера.

Он стоял в странной позе, словно собрался встать на мостик, но вдруг передумал и замер, раскинув руки. А из его тела – ровнехонько из груди – бил в небо поток магии, который и вплетался в мое заклинание.

Я растерялась настолько, что в даже не попыталась осознать увиденное. И первой связной мыслью стало понимание – магия выходит через грудь, потому что руки скованы артефактами. И это наверняка крайне болезненно.

Но мальчишка держал заклинание – долгие восемь минут, которые подарило мне его вмешательство. И его жертва не была напрасной: этого времени хватило группе, отправленной на усмирение шторма, чтобы прибыть на место.

После третьего заклинания усмирения, направленного в сердце магического шторма, я устало опустила руки. В тот же миг поток магии Ивера угас, и мальчишка свалился на сиденье машины. Я едва успела его подхватить, чтобы он ничего себе не сломал, и посадила в кресло.

«Я пуста, уезжаю» - отправив сообщение диспетчеру, я завела машину и покатила домой. Помочь здесь я уже ничем не могла, группа прекрасно справлялась и без меня, а показывать Ивера другим ливарэ-магам было бы не очень умным поступком.

К тому же мне следовало подумать над произошедшим. Потому что подобное попросту невозможно.

Нет, конечно, Каэрс упоминал о ливарэ-профиле Ивера, но речь шла о психологических предрасположенностях, а не о магии! И энидо-магия не работала с заклинаниями. Да это в принципе не была энидо-магия! Которая, к тому же, действует на магические штормы с противоположным эффектом – раскручивая их.

А у Ивера она и вовсе заблокирована, я ведь сама ее сдерживаю!

Энидо-маги не умеют пользоваться ливарэ-магией. Она им недоступна. Даже если до инициации маг имел ливарэ-дар, тот пропадал, поглощенный энидо-магией.

Ивер просто не мог сделать то, что сделал. Либо мы чего-то не знаем про энидо-магию.

Приехав домой, я занесла в гостиную мальчика, который так и не очнулся, и стянула с него безрукавку. На его груди алел ожог в виде узора заклинания усмирения, отпечатавшийся довольно глубоко.

Я принесла мазь от ожогов и обработала ей кожу подопечного. И для пущего эффекта активировала у него на ключицах заклинание регенерации. Довольно болезненное, но мазь должна притупить боль.

В сознание Ивер не пришел, и я, чуть помедлив, приподняла его веко. Увы. Склера по-прежнему оставалась черной.

- Что же с тобой не так, мальчик? Кто ты такой? – пробормотала я.

Единственное объяснение, которое пришло мне в голову, оказалось несостоятельным. Но как, как энидо-маг, прошедший инициацию, участвовавший в ритуалах, может использовать ливарэ-магию? Откуда она вообще у него может взяться?

И что-то мне подсказывает, что у самого Ивера ответов на эти вопросы тоже нет.

Я сочла, что после пережитого мальчишке будет полезнее подольше полежать, поэтому поужинать решила прямо в гостиной. И, стоило мне расположиться рядом и приступить к еде, Ивер наконец-то пришел в себя.

Поморщился – несмотря на обезболивающую мазь, ожоги вкупе с целительным узором причиняли дискомфорт – и открыл глаза. Обвел недоумевающим взглядом гостиную и неуверенно спросил:

- Госпожа Нортис? А мы уже дома?

- Да, - я улыбнулась. – Как ты себя чувствуешь?

- Как-то… неважно, - честно признался он, догадался посмотреть на себя и странно дернулся, будто собираясь укутаться в накинутый на диван плед.

Но передумал и посмотрел на меня обреченно.

Подобная реакция меня удивила. Я припомнила, что схожим образом он реагировал каждый раз, когда ему приходилось раздеваться в моем присутствии. Неужели в кластере существует табу на раздевание? Лаэн не всегда утруждался надевать рубашки, так что для меня нет ничего шокирующего в полуодетом подростке. Но, кажется, для Ивера это довольно неприятная ситуация.

- На открытой коже исцеление пройдет быстрее, - пояснила я Иверу его вид. – Тебя обожгла магия, которую ты использовал. Выход магии не через руки всегда травматичен.

Словно бы подуспокоившись, мальчишка коснулся пальцами ожога и посмотрел на меня:

- У меня… получилось?

- Где ты выучил заклинание усмирения? – кивнув, поинтересовалась я.

Ивер удивился:

- Но вы ведь сами его использовали. Я увидел и повторил… Но я не знал, что энидо-магия подчиняется заклинаниям.

- Она и не подчиняется, - возразила я. – Ты использовал ливарэ-магию.

- Лива… что? – опешил мальчишка. – Но я ведь энидо-маг, у меня разве может быть ливарэ-магия?

- Не может, - подтвердила я. – Но она есть. Или была на тот момент.

- Мне повторить заклинание? – спросил неожиданно Ивер.

- Зачем? – не поняла я.

- Чтобы проверить, осталась ли у меня ливарэ-магия, - бесхитростно ответил мальчишка.

Я закатила глаза:

- Ну куда тебе экспериментировать? Ожоги еще даже не зажили, добавки хочешь?

- Я подумал, что вам интересно, - прошептал он.

Дотянувшись до Ивера, я потрепала его по голове:

- Неужели ты правда думаешь, что я буду тебя мучить только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство?

Что ж, судя по тому, как он смущенно отвел взгляд, именно так он и думал. Охо-хо… ждать от других хорошего мальчишка явно не привык.

- Я просто… - пробормотал он, словно пытаясь оправдаться.

Но я его перебила:

- Ты раньше использовал ливарэ-магию?

- Нет, - Ивер посмотрел на меня удивленно. – До этого дня я не знал ни одного заклинания.

Что ж, резонно. Энидо-магам ни к чему учить заклинания. А ливарэ-магия без заклинаний не работает. Так что выяснить, всегда Ивер был таким уникумом, или это проявилось в нем только сейчас, невозможно.

- Ладно, это не так уж важно, - легкомысленно отмахнулась я. – Тебе нужно поесть.

Я помогла ему устроиться полулежа и подала налитый в кружку бульон. Ни с чем более тяжелым его организм после магического повреждения просто не справится.

- Что это? – настороженно поинтересовался Ивер, принюхиваясь к незнакомой еде.

- Бульон. Не бойся, это вкусно. Но пить стоит маленькими глоточками. И выпить надо все.

Ивер послушно кивнул. А допив бульон, вдруг спросил:

- Я могу стать ливарэ-магом?

Вопрос поставил меня в тупик, настолько я его не ожидала. Ливарэ-магом можно стать, имея соответствующий дар и пройдя обучение – ведь без нужных заклинаний наша магия не работает. Способности к заклинаниям у Ивера точно есть, раз уж он с первого раза запомнил и смог воспроизвести довольно сложное усмирение. Кажется, дар ливарэ-магии у него тоже был, хотя я все еще не понимала, как такое возможно. Разве что дар ливарэ-магии настолько силен, что до сих пор сопротивляется влиянию энидо. Но… метка энидо не исчезла. Пусть энидо-магия в его случае сработала не полностью – или еще не успела закончить перестройку слишком стойкого организма мальчишки – но она уже была в нем. А значит, рано или поздно сожрет его ливарэ-дар.

Так стоит ли начинать?

- Ивер, - мягко заговорила я. – При наличии артефактов каждое заклинание будет тебя ранить. А снять их с энидо-мага никто не позволит. Прости. У тебя мог бы быть шанс, не пройди ты инициацию.

Мальчишка опустил голову, пытаясь скрыть разочарование.

Как ни странно, но энидо-магия – это удел бездарных либо одаренных слабо. Ее сила полностью зависит от того, сколько страданий и смертей причинил носитель, и достаточно быть жестоким, чтобы пробиться на самый верх иерархии энидо-магов. Но вот сильным одаренным проще оставаться ливарэ-магами. Дар не зависит от внешних источников, всегда с тобой и восполняется сам, без жертв и ритуалов. А заклинания позволяют расходовать энергию экономно, при этом почти не уступая в скорости магам энидо, которые тратят прорвы украденных сил, чтобы заставить свою магию делать то, что нужно. Поэтому становиться энидо-магом, имея талант в ливарэ-магии – это очень сомнительный выбор.

Впрочем, в крепости энидо дети вряд ли имеют право выбора. Поэтому разочарование Ивера вполне понятно.

- А если не подпитывать энидо-магию, она уйдет? – тихо спросил он.

- Умеешь ты задавать сложные вопросы, - слегка опешив, заметила я. – И ответить на этот я не могу. Такого еще не было, чтобы энидо-маг захотел отказаться от своих сил. Поэтому невозможно сказать точно, сработает ли это… а если сработает, то когда.

- Я хочу попробовать, - посмотрел на меня мальчишка серьезно.

- Хорошо, - улыбнулась я ему.

У него и не получилось бы подпитывать свою магию, пока он под моим контролем. Но я не стала ему об этом напоминать. Если он решился на такое сознательно – это хороший признак.

Я включила ему экран, поинтересовалась, нужно ли ему что-то еще, разрешила вставать не раньше, чем через два часа и оставила мальчишку восстанавливаться в одиночестве. А сама отправилась в сад – меня ждал непростой разговор. А в том, что он состоится, я не сомневалась.

Добравшись до беседки, я позвонила Каэрсу, приглашая его в гости.

- Ты обнаружила магический шторм, - вместо приветствия констатировал он.

- Не совсем. Первым его увидел Ивер.

- Ивер… - эхом повторил он. – В отчетах сказано, что к прибытию группы шторм гасили двое.

Отчет… да. Мне еще только предстояло его написать, причем так, чтобы Ивер там не фигурировал. Мальчик – личный проект Каэрса, но, узнав такие подробности, в магистратуме могут решить забрать нетипичного энидо-мага в качестве подопытного. Здесь хотя бы у Ивера есть сад и моя забота, а в лабораториях к нему едва ли отнесутся тепло. Поэтому я предпочла бы не афишировать произошедшее перед всем магистратумом.

Но объяснить второе заклинание – придется постараться.

- Я и Ивер, - подтвердила я, поскольку скрывать от Каэрса правду было бы бессмысленно.

- Почему ты не оставила мальчишку в доме? – ожидаемо возмутился Каэрс. – Перекинуть привязку – минутное дело! А если бы он раскрутил шторм?

- При подконтрольной мне магии? – сыронизировала я. – Вир, ты вообще услышал, что я сказала?

- Да, вы гасили шторм вдвоем с… - он осекся и уставился на меня неверяще: - Вдвоем с энидо-магом?!

- Именно. Мальчик повторил заклинание усмирения за мной – и оно подействовало.

- Это невозможно!

- Я знаю. Метка все еще на нем. Единственное мое предположение – он был очень одаренным силой ливарэ, и энидо еще не поглотила дар до конца.

- Этим может объясняться и спасение им детей, - подумав, решил согласиться со мной Каэрс. – Но все же, зачем ты взяла его с собой?

- Мы ездили на прогулку.

- Что?

- В город, - уточнила я.

- Что?! – Каэрс опешил. – Тэлли! Ты… ты чем думала? Везти в город энидо-мага!

- И что здесь тебя так возмущает? – даже удивилась я.

- Что возмущает? Ты подвергла опасности тысячи людей и интересуешься, что меня возмущает?!

- Какой опасности, Вир? – вкрадчиво поинтересовалась я. – Что он мог сделать в городе, под моим-то контролем?

- Напасть на кого-либо!

- И зачем это ему? – я хмыкнула. – Ивер – не психопат, помешанный на насилии. Он не станет нападать на людей просто так, рискуя собственной жизнью.

- А если бы он захотел пополнить запасы энидо? В надежде превозмочь твой контроль? – осуждающе поинтересовался Каэрс.

- Вир, о чем ты? Для пополнения запасов простого убийства недостаточно, нужен ритуал. И я бы не дала Иверу провести ритуал, так что городу ничего не угрожало.

- Тэлли… - покачал головой Каэрс. – Как тебе вообще пришло в голову вывести его в город?

- Это была награда за хорошую учебу, - пояснила я.

Каэрс, вручив мне мальчишку, отнюдь не самоустранился и время от времени звонил уточнить, как у меня идут дела. Поэтому знал и о занятиях Ивера, хотя сразу заявил, что это пустая трата времени.

Он искренне полагал, что в возрасте Ивера, да еще при инициации энидо, учиться уже поздно. Хотя я исправно сообщала об успехах мальчика, впечатлен ими магистр не был.

- Ты занимаешься бессмысленным делом, - заявил Каэрс.

- Почему? У него хорошо получается, мальчишка способный…

- Ему ни к чему образование, - пожал он плечами.

А я насторожилась. Как-то Ивер спрашивал меня, что ждет его в будущем, но я не интересовалась планами Каэрса на этот счет. Теперь же задумалась – не потому ли мой бывший начальник считает образование Ивера бессмысленным, что собирается избавиться от него?

- Почему? – прямо спросила я. – Ты что, решил его казнить после окончания эксперимента?

- Это будет зависеть от результатов, - не стал он отпираться.

- И какие результаты от эксперимента ты ждешь? Зачем вообще ты отдал его мне?

- Тебе вдруг стало интересно? – осведомился ехидно Каэрс.

- Да.

Меня не беспокоила судьба незнакомого энидо-мага, когда Каэрс попросил меня присмотреть за ним.

Но Иверу я зла не желала. Он был – или очень ловко притворялся – хорошим парнишкой. И мне хотелось, чтобы у него все сложилось хорошо.

Каэрс задумчиво отвернулся, словно изучая сад, и заговорил будто бы нехотя.

- Ты никогда не задумывалась, что только для части энидо-магов энидо – осознанный выбор? Второе и последующие поколения в кластерах – воспитаны как последователи энидо. Они даже не знают, что можно по-другому. И… что, если это можно исправить? Если идеи энидо не проникли в детей глубоко?

- Вир, - я покачала головой. – После инициации уже не имеет значения, насколько разделяют дети идеи энидо. Для них приемлемы пытки и убийства – как такое исправить?

- Я тоже так считал, пока не появился Ивер, - кивнул он. – Он спас обрядовых жертв… и я счел, что с ним можно попробовать. Показать ему, как можно жить иначе. И посмотреть, поможет ли это перевоспитать ребенка, для которого стали приемлемы пытки и убийства.

- Ивер – особый случай, - заметила я. – Но, возможно, этот эффект пропадет вместе с остатками его ливарэ-магии.

- Но этого времени может хватить, чтобы мальчишка стал… нормальным.

- Так ты этого хочешь? – удивилась я. – Посмотреть, нельзя ли сделать из энидо-мага нормального человека?

- Именно.

- А если получится? – поинтересовалась я.

- Если получится? – переспросил Каэрс с таким видом, словно никогда не верил в возможность подобного. – В таком случае, мы будем искать подобных Иверу детей и перевоспитывать их.

- А потом?

- Что - потом?

- Вир, я спрашиваю конкретно про Ивера. Что с ним будет после того, как ты признаешь эксперимент удачным?

- Думаю, он сумеет помочь нам в исследованиях. Возможность избавления от энидо-метки, выведение из организма магии энидо, возможно, исследование самой природы этой магии. Мы найдем, как использовать мальчика.

Я помолчала немного и спросила:

- Значит, он останется пленником, даже если докажет, что больше не представляет опасности?

- Он останется пленником в любом случае. Он – энидо-маг и убийца, мы никогда не сможем быть абсолютно уверены в его лояльности, если не будем его контролировать. Даже если он избавится от метки энидо-магии, никто не рискнет впустить в общество того, чья психика искалечена и может рвануть в любой момент.

- Вир, тебе не кажется, что твой эксперимент бессмысленен? Пытаться перевоспитать энидо-магов… для чего? Чтобы над ними ставили опыты и заперли в тюрьме до конца жизни?

- Мне кажется, это гуманнее, чем просто убивать тех, кто может исправиться.

- Зачем им исправляться, если это для них ничего не изменит? – резонно возразила я.

- Чтобы спасти себе жизнь. Если энидо-маги будут знать, что могут выжить, возможно, они перестанут оказывать сопротивление «кошкам» столь же рьяно. Особенно молодые, у которых появится шанс на спасение. Или такие, как Ивер. Возможно, тогда спасенных жертв станет больше.

Я покачала головой:

- Ты делаешь слишком далеко идущие предположения, исходя из особенностей одного Ивера. Нам не попадались такие энидо-маги прежде – и скорее всего, больше таких и нет. У ребенка от энидо-мага слишком низок шанс на появление ливарэ-дара. Тем более – настолько сильного, чтобы сдерживать разрушающее воздействие энидо.

При условии, что это предположение действительно верно. В конце концов, то, что иных предположений нет, вовсе не значит, что дело не может быть в чем-то еще, о чем мы и не догадываемся.

- Я даже не уверен, что Ивер сумеет понять, почему убивать – это плохо, так что никаких далеко идущих планов у меня нет, - вздохнул Каэрс.

- И, если он этого так и не поймет? – осторожно спросила я.

- Его придется ликвидировать, - пожал он плечами. – Я не собираюсь подвергать своих людей опасности, заставляя их контактировать с энидо-магом.

- Под контролем он не опасен, - напомнила я.

- Энидо-маги всегда опасны, - возразил Каэрс. – Малейшая оплошность с нашей стороны – и он не остановится ни перед чем, чтобы вырваться на свободу. Это будет означать жертвы, много жертв. Поэтому источник опасности лучше уничтожить до того, как он активизируется.

И он, разумеется, был прав. Но… в Ивере не ощущалась опасность. Он не был агрессивным, с ним не случалось припадков неконтролируемого гнева, и никаких попыток увеличить свои запасы энидо он не предпринимал. Это вполне могло быть притворством, но за это время фальшь я бы почувствовала.

Но Ивер оставался искренним. Он словно бы не умел лгать, предпочитая отмалчиваться, если не хотел говорить правду.

Жаль, что нет заклинания, заставляющего говорить только правду. Хотела бы я быть уверенной, что Ивер – именно такой, каким мне кажется.

- Если ты считаешь бессмысленными мои усилия, тогда зачем все это? – взглянула я на бывшего начальника.

- Я не считаю их бессмысленными, - возразил Каэрс. – Иначе я не затеял бы этот эксперимент. И я считаю, что, если кто с этим и справится, то только ты. Шансы не велики, но они есть.

Теперь стало ясно, почему Каэрс считает бесполезной трату усилий на обучение мальчика. В худшем случае Ивер умрет, в лучшем – станет вечным подопытным в лабораториях магистратума. Так или иначе, образование ему не пригодится.

- Мне не нравится то будущее, которое ты готовишь Иверу, - сообщила я магистру.

- А какое, по-твоему, оно должно быть? – он искренне удивился.

- Более оптимистичное, - нахмурилась я. – Пусть пленник, но к нему должны хорошо относиться.

Каэрс помолчал и улыбнулся:

- Кажется, этот мальчик сумел вызвать в тебе симпатию. Помнится, услышав о нем, ты первым делом предложила его убить.

- А увидев – едва не убила, - пожала я плечами, соглашаясь. – Но он старается. Изучает новую реальность и не хочет возвращаться в старую. Возможно, это притворство, или временный эффект, но в любом случае такие старания должны быть вознаграждены. Если он перевоспитается – он заслужит хорошее к себе отношение.

- Тэлли, не нужно делать из меня чудовище. Конечно, никто не будет держать мальчика в клетке и ставить над ним бесчеловечные опыты. Да, его не выпустят на свободу, но в его распоряжении останутся все возможности, какие он имеет в твоем доме. Никаких пыток и издевательств, или что ты там себе надумала. Если эксперимент удастся, он проживет тихую мирную жизнь под присмотром ученых. А мы узнаем больше об энидо-магии и никого не подвергнем риску. Такое будущее для Ивера тебя устраивает?

Я кивнула, хотя и такой вариант мне не особо нравился. Но лучшего Каэрс предложить не мог. А мне было обидно за талантливого, одаренного мальчика, жизнь которому сломали энидо-маги. Попади он к нам до инициации, то мог бы стать великим магом. И как жаль, что этого не произошло.

- Мне бы не хотелось упоминать в отчетах об участии Ивера в усмирении шторма, - я вздохнула.

Каэрс будет одним из проверяющих и может не одобрить моего самоуправства, если я предоставлю магистратуму недостоверные данные без согласования с ним.

- Разумеется, не стоит об этом упоминать. Эксперимент только начался, и вмешательство со стороны было бы нежелательным, - согласился магистр. – Как дела у твоего брата?

Неожиданная смена темы не застала меня врасплох.

- Учится. Есть определенные сложности с практической магией, но он справляется. Безумно рад, что попал в университет, выглядит довольным, на окружение не жалуется.

- Да, мне говорили, что мой протеже успешно учится. В руководстве даже поднимается вопрос о том, чтобы разрешить обучение неодаренным.

- Было бы отлично, если пример Лаэна откроет двери другим талантам, - я невольно улыбнулась. – Спасибо, Вир. Без тебя этого бы не произошло.

- У меня был очень серьезный стимул, - рассмеялся Каэрс, а затем посерьезнел: - Тэлли, все же будь осторожнее. Каким бы безобидным не выглядел Ивер, он – энидо-маг. Он очень опасен. Не забывай об этом, даже если симпатизируешь ему.

- Поверь, я помню об этом.

Пусть даже его метка энидо мне примелькалась, забыть о том, что она означает, невозможно. Но я знала, что под моим контролем этот мальчишка безопасен. Он не вынашивает планы, как сбежать от меня или вернуть свою силу – не потому, что это бесполезно, просто сейчас ему куда интереснее другое. Он изучает жизнь вне кластера, и ему это нравится.

Ивер начинает считать своим мой дом. И это означает, что он сделает все, чтобы остаться здесь.

Вот только мои аргументы для Каэрса не будут убедительны. Мне нечем их подтвердить – надо наблюдать за мальчишкой долгое время, чтобы понять, почему я так считаю. Впрочем, мне и не нужно ни в чем убеждать магистра. В конце концов, мое участие в эксперименте сугубо добровольное, и запретить мне действовать по своему усмотрению он не может.

- В таком случае, надеюсь на твое благоразумие, - Каэрс вздохнул. – Обращайся, если что.

Мы попрощались, и магистр исчез в арке индивидуального телепорта. Маг старой закалки, он всегда предпочитал личное общение новомодной связи по комму.

Посидев в беседке еще немного, я вернулась домой. Следовало помочь Иверу добраться до его комнаты и уложить неугомонного мальчишку спать. С него станется половину ночи потратить на очередную книгу.

Глава 9. Ивер

Пробуждение вышло малоприятным. Грудь болела, я чувствовал слабость и неприятное постоянное жжение в районе ключиц, почти незаметное на общем болевом фоне, но все же чувствительное. Пришлось напрячь память, чтобы понять, что это со мной.

Обычно плохое самочувствие означало, что накануне я участвовал в ритуале, но к ритуалам меня уже давно не привлекали. Зато наказывали часто, однако после наказаний боль куда сильнее. Да и…

Я больше не в кластере. А госпожа Нортис не наказывает меня. Даже наоборот, она сделала мне подарок – отвезла в город, показала зоопарк, сводила в кафе…

Точно. Мы увидели магический шторм на обратном пути, и госпожа Нортис попыталась его затормозить. Но почему мне так плохо?

Воспоминания, медленно ворочающиеся на грани сознания, вдруг хлынули в голову. Я… заклинал, как ливарэ-маг. У меня не должно было получиться, но – я это сделал. И, возможно, я даже помог госпоже Нортис дождаться подкрепления. Мне ведь не привиделись другие усмиряющие заклятия?

Поморщившись от неприятных ощущений, я открыл глаза и с недоумением осмотрелся. Почему я в гостиной? Что случилось? Как я сюда попал?

К счастью, рядом оказалась госпожа Нортис, которая наверняка может ответить на все мои вопросы. И меня все еще удивляет та забота, которую она проявляет ко мне.

Хотя обнаружить себя обнаженным перед другим человеком оказалось неприятно. Мне не удалось справиться с ощущением беспомощности, охватывающим меня каждый раз, когда я оказывался в такой ситуации. Но, к счастью, обнажен я был лишь по пояс, и, как охотно пояснила госпожа Нортис, сделано это было для лучшего исцеления. Как ни странно, меня это успокоило.

А затем госпожа Нортис сообщила мне, что я использовал ливарэ-магию. Что я мог бы стать ливарэ-магом, не пройди инициацию энидо. Но теперь шансов на это у меня нет.

Я никогда не хотел быть энидо-магом. Не хотел становиться одним из них, но выбора мне не оставили. И вдвойне горько от этого теперь, когда я узнал, кем мог бы быть. Ливарэ-магом, тем, кто сражается против той угрозы, в которую меня превратили против моей воли.

Но, если во мне все еще есть ливарэ-магия, быть может, мне удастся избавиться от метки энидо? Пусть даже ценой дара – только бы больше не иметь ничего общего с этой заразой.

Госпожа Нортис не знала, возможно ли это. Но и не отвергла такую возможность. И я твердо решил, что сделаю все возможное, чтобы никогда больше не касаться энидо-магии.

Оставшись в одиночестве, я лениво щелкал пультом управления, переключая каналы на экране. Напрягаться мне было нельзя до полного заживления ожогов, так что сходить за книгой я не мог. Но особых предпочтений среди шоу у меня нет, так что в качестве альтернативы книге экран подходил слабо. Остановился на каком-то музыкальном канале и закрыл глаза – смотреть видеоряд под музыку мне не нравилось.

Но бодрые мелодии позволяли отвлечься от неважного самочувствия и невеселых мыслей. Мне нравилась музыка, и благодаря госпоже Нортис я научился танцевать: движение под музыку позволяло здорово расслабиться и в то же время – зарядиться энергией. Но даже без возможности двигаться музыка помогала справиться с любым беспокойством.

К тому времени, как госпожа Нортис вернулась, ожоги перестали болеть, а целительные заклинания, нанесенные на мою кожу, угасли. Но она все равно не позволила мне идти самостоятельно, как-то неожиданно трогательно заботясь о моем здоровье. И только очутившись в своей комнате, я спросил ее:

- А у вас не будет неприятностей из-за того, что произошло?

- Нет, - улыбнулась она. – И у тебя не будет. Не переживай.

Как ни странно, за себя я и не переживал. Но, взяв меня с собой на прогулку в город, госпожа Нортис едва ли думала, что об этом станет кому-то известно. Все же ее дом – это тюрьма для меня, покидать которую я не должен. И вряд ли ее решение одобрят другие ливарэ-маги. Пусть я для нее – не работа, но наверняка у нее есть обязательства, которые она должна соблюдать.

Мне не хотелось, чтобы ее наказали из-за меня. И еще меньше мне хотелось, чтобы меня забрали из этого дома из-за того, что нарушены условия моего здесь содержания.

Потому что за прошедший месяц я привык к этому месту. Здесь мне было хорошо; я занимался тем, что мне нравилось, жил в невероятно комфортных условиях, а та, кого я при первой встрече назвал тюремщицей, необъяснимо добра ко мне. Нигде прежде я не чувствовал столько свободы, как здесь, и, хотя не имел возможности уйти отсюда – дом госпожи Нортис как тюрьму я не воспринимал. Я хотел остаться здесь.

И меня беспокоило, не решат ли те, кто поместил меня сюда, что мне нужна более суровая тюрьма.

Но я решил довериться госпоже Нортис и ее уверению, что беспокоиться не о чем.

Несмотря на то, что я некоторое время провел без сознания, а остаток дня и вовсе провалялся, уснул я без проблем. Определенно, госпожа Нортис использовала какую-то убаюкивающую магию, в чем я ее подозревал с первых же дней. Но мне даже нравилась такая магия, хотя я и понимал, что уже слишком взрослый, чтобы слушать вечерние сказки. Впрочем, госпожа Нортис не выказывала недовольства, а я не торопился отказываться от этого маленького ритуала. Я был лишен этого в детстве и не видел ничего зазорного в том, чтобы наверстать это сейчас.

Еще одна причина быть благодарным моей опекающей.

К утру ожоги прошли, и ничто больше не напоминало о произошедшем накануне. Но я не забыл, как подчинилось мне заклинание ливарэ-магов, и был полон решимости освоить и другие заклинания. Да, госпожа Нортис заявила, что шансов стать ливарэ-магом у меня нет, но она сама признала, что ни один энидо-маг и не пытался изменить свою магическую суть. Вдруг это возможно? Что, если я буду учиться ливарэ-магии, энидо уйдет? Если не попробую – не выясню. И что с того, что такое обучение будет болезненным? Я выучу то заклинание, которое использовала на мне госпожа Нортис накануне, и вытерплю любую боль.

Даже если моя опекающая будет против. А она будет против, потому что не хочет причинять мне вред. Но в этом случае оно того стоит. Смогу ли я обучиться ливарэ-магии без наставника? Не знаю. Но попробовать должен.

Однако моя решимость сохранить это намерение в тайне от госпожи Нортис растаяла при виде женщины. Я не хотел ее обманывать, и потому, стоило нам сесть за завтрак, признался:

- Я хочу обучаться заклинаниям ливарэ.

К моему изумлению, она ничуть не удивилась и даже не попыталась меня отговорить. Только кивнула:

- Не раньше, чем завершишь обучение по начальной школе.

- Почему?

- Потому что в твоем случае заклинания будут отнимать прорву времени, и изучение базовых курсов затянется. А это затруднит дальнейшее обучение, чего мне не хотелось бы.

- И вы не будете меня отговаривать? – удивился я.

- Не вижу смысла, - пожала она плечами. – Уверена, даже если я тебе запрещу, ты все равно начнешь изучение заклинаний. А под моим присмотром это будет менее травмоопасно.

Удивительно, как хорошо она успела меня изучить. Да, я не сумел скрыть от нее свои намерения, потому что не хотел лгать ей. Но желание избавиться от метки энидо было сильнее стремления оставаться честным. И, запрети она мне изучение – я пошел бы на обман.

Госпожа Нортис это сразу поняла. Но вместо наказания решила поддержать меня. В моей жизни еще не было человека, который так хорошо относился бы ко мне.

Я не знал, что такое семья. Как и другие обрядовые жертвы, я был лишен воспоминаний о своей жизни до появления в кластере – если такие воспоминания у меня вообще были. Но вместе с тем, в сказках и историях, что довелось мне прочесть, семейные узы описывались довольно подробно. У меня не было такого опыта, однако я мог понять, что это очень похоже на семью – забота, поддержка, опека. Создание комфортных условий и оберегание от проблем. Госпожа Нортис относилась ко мне не как к энидо-магу. А как к ребенку… своему ребенку.

Наверное, она была слишком молода, чтобы быть мне матерью. Но к обязанностям опекающего она относилась максимально серьезно, и я все больше ощущал себя словно бы частью семьи. Поэтому я доверял ей – и был с ней честен.

А еще мне очень нравилась ее похвала. Поэтому я с удвоенным усердием вернулся к учебе, когда назначенные госпожой Нортис короткие каникулы подошли к концу. К тому же, чем быстрее я освою программу начальной школы, тем раньше мы приступим к изучению заклинаний.

Как ни странно, учиться стало легче, несмотря на то, что количество изучаемых предметов возросло. Теперь я знал намного больше, чем месяц назад, и мне практически не приходилось терять время, чтобы выяснить какие-то элементарные понятия, которые вызывали у меня затруднения в начале обучения. К тому же я научился быстро читать и искать нужную информацию в библиотеке. И я начал уделять обучению больше времени из того, которое раньше тратил на развлекательные книги. Совсем отказаться от такого чтения я не мог – это выше моих сил – но теперь ограничивал себя и сам.

А потому финальный тест по второму курсу начальной школы сдал уже через две недели.

- Молодец, - похвалила меня госпожа Нортис, отдавая результат теста. – Ты заслужил награду.

- Мы снова поедем в город? – предположил я с надеждой.

Прошлая вылазка мне очень понравилась, даже несмотря на шторм, немного подпортивший общее впечатление от поездки.

- Нет, - разочаровала она меня. – Не в город. В другое место.

- В другое? – а вот это меня уже заинтересовало.

- На озеро. Буду учить тебя плавать, - улыбнулась госпожа Нортис.

Плавать я не умел, а озера видел только на экране и в книжках на картинках, так что новая поездка обещала быть интересной. Вот только, насколько мне известно, плавают обычно без одежды, и скрыть от окружающих мой статус пленника едва ли получится.

- А как же это? – я продемонстрировал браслеты на своих руках.

- Не беспокойся. Там никого не будет, - успокоила она меня. – Возьми плавки и полотенце.

- Мы едем прямо сейчас? – удивился я.

В прошлый раз поездка состоялась только на следующий день после того, как была объявлена, и я думал, что мне снова предстоит долгое ожидание.

- Да, - просто кивнула моя опекающая.

Я обрадовался и умчался к себе, искать плавки. В свое время меня озадачил странный материал этого белья, и госпожа Нортис любезно пояснила, для чего они предназначены. В тот момент я только мысленно пожал плечами, не представляя ситуацию, когда они могли бы мне понадобиться. Но сейчас я мог только поблагодарить предусмотрительность госпожи Нортис.

Взяв требуемое, я переоделся в ту же одежду, в какой выезжал в город. Хотя место, куда меня собирались привезти, должно быть безлюдным, я все же счел, что маскировка не помешает. Мало ли что случится, и кто встретится нам в дороге. И, судя по взгляду госпожи Нортис, она мою инициативу одобрила.

На этот раз ехать далеко не пришлось. Проселочная дорога привела нас в небольшой лесок, в глубине которого и пряталось озеро. Довольно небольшое, даже на мой неискушенный взгляд. Но, с другой стороны, озер я вживую прежде не видел, так что судить не мог. Возможно, они все такие.

Берега озера заросли камышом, но среди зарослей имелась удобная песчаная просека, где мы и расположились. Госпожа Нортис расстелила прямо на песке два больших покрывала, на которых активировала какие-то заклинания, достала из машины несколько тюбиков и надувной жилет, полотенца и корзинку с едой. Переодеваться она отправила меня за ближайшие кусты, где я с некоторой паникой осознал, что купание предполагает ношение только одних плавок. И госпожа Нортис тоже будет в купальном костюме.

Мне потребовалось немалое мужество, чтобы выйти обратно на песчаный пляж.

Купальный костюм госпожи Нортис мало что скрывал, и она была очень красивой, но пугающе обнаженной. Я не смог справиться с оцепенением, когда женщина приблизилась ко мне. Но она только надела на меня надувной жилет и повела за собой – к воде.

Ступор спал, едва моих ног коснулась вода.

Холодная вода.

Я терпеть не мог холодную воду, потому что нас всегда загоняли в ледяной душ. Возможность регулировать температуру воды в душе я искренне считал одним из лучших изобретений человечества, и сейчас не понимал, как можно добровольно поменять теплую ванну на холодное озеро.

Мне захотелось выскочить из воды, но госпожа Нортис держала крепко и тянула меня за собой. Словно что-то почувствовав, она не пыталась завести меня в воду силой, но ее мягкому подталкиванию сопротивляться было сложно.

- Ивер? Все в порядке? – я все же замер, когда вода дошла до колен.

- Холодная, - сообщил я потерянно.

Мне не хотелось расстраивать госпожу Нортис, которая снова пошла на нарушение ради меня. Но и погружаться дальше в холодную воду я не хотел.

Она улыбнулась:

- Она теплая. Нужно просто привыкнуть к разнице температур. Постой пока здесь, окунешься, когда будешь готов, - и отпустила мою руку.

А сама легко вбежала в глубину и нырнула вперед. Я поежился от этого зрелища. Как можно подвергать себя такой пытке – еще и добровольно?

Но, когда она вынырнула, смешно отфыркиваясь от воды, я вдруг осознал, что вода больше не кажется холодной. Переступил с ноги на ногу, убеждаясь в собственных ощущениях, и настороженно сделал шаг вперед. Нет, все же холодная… стиснув зубы, я вошел в воду по пояс.

Потому что удовольствие плавающей впереди госпожи Нортис оказалось очень соблазнительным.

Увидев мои героические усилия, моя опекающая улыбнулась и подплыла ближе.

- Не бойся, я поддержу, - она протянула мне руки.

Вложив свои ладони в ее, я осторожно сделал еще один шаг вперед.

- Падай на живот, - велела госпожа Нортис, и потянула меня к себе.

По давным-давно укоренившейся привычке я подчинился.

На миг дыхание перехватило, когда тело погрузилось в холодную воду. Но затем жилет вытолкал меня на поверхность. Отфыркиваясь от воды, я вдруг осознал, что лежу на поверхности озера, а мое тело – неожиданно легкое, словно бы невесомое и немного неуклюжее. Незнакомые, но довольно приятные ощущения.

Госпожа Нортис с силой потянула меня за собой, и я заскользил по воде. Удержаться от смеха было невозможно, и вода уже не казалась такой уж холодной, а купание в озере перестало выглядеть пыткой.

Это было весело.

Почти так же весело, как танцевать.

Покатав меня по озеру, госпожа Нортис взялась обучать меня плаванию. Это оказалось неожиданно сложно, и я не очень понимал, как можно удержаться на воде без надувного жилета. Хотя она ведь как-то держалась… Так что невозможным это не было. Оставалось лишь понять, как это сделать.

И у меня почти получилось, но госпожа Нортис позвала меня на берег, заявив, что устала. Я не очень-то поверил, но, выбравшись из воды, вдруг тоже это почувствовал – усталость до дрожи в мышцах, и без сил упал на предварительно расстеленные покрывала.

- А что за заклинания на них? – поинтересовался, едва отдышавшись.

- От мошкары и комаров, - откликнулась она.

Я внимательно огляделся и обнаружил, что воздух наполнен насекомыми, которые к нам почему-то не приближаются. Часть из них была кровососущей, и заклинание, которое заставляло их держаться от нас подальше, показалось мне очень удобным.

- Научите меня? – попросил я.

- Конечно. Когда закончишь курс начальной школы, - госпожа Нортис улыбнулась и бросила мне один из тюбиков: - Намажься.

- А это что?

- Для загара. Чтобы не сгореть на солнце.

Что такое загар, я знал, хотя никогда прежде мне не доводилось бывать на открытом солнце достаточно долго, чтобы получить такой ожог. Но я решил довериться своей опекающей и старательно нанес крем на кожу. А затем с блаженством вытянулся на покрывале, греясь на солнце.

Я даже почти задремал, когда госпожа Нортис подсунула мне тарелку с бутербродами и стакан с соком, заодно велев перевернуться. Шевелиться не хотелось, но я послушался. После перекуса в сон потянуло еще сильнее, однако долго лежать не получилось – меня снова позвали в воду. После пары часов на солнце вода показалась еще холоднее, но и привыкнуть к ней получилось быстрее.

Видя мои затруднения с обучением плаванию, госпожа Нортис предложила мне снять жилет и вызвалась поддержать меня, пока я буду осваиваться в воде без дополнительного оборудования. Я отказался прежде, чем вообще сообразил, зачем это нужно. Я не боялся прикосновений – по крайней мере, ее прикосновений – но мысль довериться чужим рукам, когда я в столь уязвимом положении, вызывала неконтролируемую панику.

Настаивать госпожа Нортис не стала, вместо этого предложив мне потренироваться самостоятельно на мелководье.

- Касайся дна руками, пока не научишься удерживать тело в воде горизонтально. Потом попробуй попрыгать, отталкиваясь от дна. Если не забираться в глубину, это безопасно даже без жилета, - посоветовала она мне.

Я к совету прислушался, потому что никак не дающееся мне плавание стало почти вызовом моим способностям к обучению. Я хотел научиться плавать так же хорошо, как моя опекающая, но для этого нужно уметь хотя бы удерживаться на поверхности воды, что у меня никак не хотело получаться.

Может, я просто слишком тяжелый? И мне не хватает подкожного жира, чтобы тело не тонуло?

Однако на мелководье у меня начало получаться. Это было похоже на стойку в планке, только гораздо проще, потому что легкое в воде тело не создавало рукам никакой нагрузки. И я начал понимать, как это делается. Вода действительно держала меня, хотя мне потребовалось довольно много времени, чтобы начать это контролировать.

Такое удивительное чувство, когда вода словно обнимает тебя, баюкая в своих нежных объятиях. Мне совсем не хотелось выбираться на берег, я не чувствовал усталости, воодушевленный новыми навыками, которые мне удалось освоить.

Госпожа Нортис наблюдала за мной с доброй улыбкой, помогая советами, но не пытаясь приблизиться. И мы замечательно провели время на этом озере.

А затем как-то незаметно начало вечереть.

Нам пора было возвращаться.

Одеваясь, я вдруг заметил, что моя кожа потемнела. Хотя я знал, что такое загар, но увидеть его на себе оказалось неожиданно и даже в какой-то мере поразительно.

- Я загорел, - сообщил я госпоже Нортис, садясь в машину.

- Я заметила, - она кивнула с улыбкой и добавила чуть задумчиво: - Шрамы стали выделяться. Хочешь от них избавиться?

- Конечно, - я удивился, что она может в этом сомневаться.

Шрамы были напоминанием о пережитой мной боли, которую я не хотел вспоминать в этой своей новой жизни. Но я не знал, что от шрамов можно избавиться, иначе давно попросил бы об этом госпожу Нортис.

- Это хорошо, - снова улыбнулась она. – Я могу этим заняться… или обучить тебя нужному заклинанию. В принципе, болевой эффект будет одинаковым в обоих случаях.

- Болевой эффект?

- Заклинание чертится поверх шрама, и ты уже испытывал на себе, как действует начертанное на теле чужое заклинание. А если будешь заклинать самостоятельно, тебя будет обжигать твоя же магия. Правда, в этом нет необходимости, так что, если не хочешь терпеть боль, все можно оставить, как есть.

Я задумался ненадолго и попросил:

- Обучите.

Боль была небольшой платой за то, чтобы избавить меня от следов, оставленных на мне жизнью в крепости.

- Хорошо, - кивнула она.

- После завершения курса начальной школы? – уточнил я, вызвав ее смех.

- Да. Так будет лучше, - подтвердила она, а когда смех угас, чуть помедлила и осторожно спросила: - Ивер. Почему ты испугался, когда увидел меня в купальнике?

Вопрос оказался неожиданным. Признаться, я уже забыл о своей первой реакции после переодевания. И как ее объяснить, я представлял себе слабо. Поэтому молчал, собираясь с мыслями.

Я заговорил, только когда лес оказался позади. На госпожу Нортис я не смотрел, устремив взгляд к горизонту.

- До инициации меня часто использовали в обряде стабилизации энидо, - тихо произнес я, в этот момент ненавидя себя за то, кем был. – С тех пор я… для меня обнажение, особенно в присутствии других обнаженных людей, ассоциируется с этим обрядом.

Госпожа Нортис резко остановила машину, вцепившись в руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Я покосился на нее, не понимая такой реакции.

- Тебя… - она заговорила не сразу, и голос ее казался лишенным каких-либо эмоций, - насиловали?

Я знал, что это означает. Уже знал, потому что детям Альвинии еще в начальной школе рассказывали про их половую неприкосновенность и праве на ее защиту. Заинтересованный, я решил узнать об этом подробнее…

- Я был рабом и понятия не имел, насколько это противоестественно, - еще тише ответил я, невольно сутулясь.

Ведь обрядовые жертвы кластеров были рабами. Бесправным имуществом, используемым энидо-магами для поддержания своих сил и комфорта. Но мы не знали другой жизни, понятия не имели, что существует иная реальность. Мы не помышляли о свободе, даже не представляя, что это такое. И та жизнь казалась нам всем нормой. Просто потому, что нам не с чем было сравнивать.

Но, даже если бы мы знали – это ничего бы не изменило. Мы были узниками крепостей, и сопротивление только приблизило бы нашу смерть.

- Женщины? – все тем же странным тоном уточнила госпожа Нортис.

- И женщины тоже, - я подумал, что мне стоило промолчать.

Она не стала бы настаивать на ответе – никогда не настаивала – и все осталось бы по-прежнему. А теперь… я не знаю, что теперь будет. Наверное, госпожа Нортис откажется от меня. Она терпела рядом энидо-мага, пока не знала, насколько в действительности я жалок. А узнав, едва ли сможет выносить мое присутствие. Ведь до этого момента она представления не имела, что я был вещью, используемой ее естественными врагами… пока сам не стал одним из них.

- Даже жаль, что они уже все мертвы, - заговорила госпожа Нортис после долгой паузы. – Сейчас я бы с удовольствием уничтожила каждого из них… с особой жестокостью.

- А? – уставился я на нее изумленно.

Меньше всего я ожидал такой реакции.

- Значит, ты боишься, что я тоже буду это с тобой делать? – взглянула она на меня бесстрастно.

Я несколько раз моргнул, чувствуя себя пристыженным за невольные подозрения.

- Нет. Не боюсь… вас я не боюсь. Я просто… ничего не могу с собой поделать.

- Ливарэ-маги стабилизируются иначе, - глубоко вздохнув, сообщила она. – Ивер, ты не должен бояться. Никто не причинит тебе вред. И никто больше не покусится на тебя и твое тело без твоего разрешения. В Альвинии это преследуется законом.

- Простите, госпожа Нортис…

- Ты не должен извиняться, Ивер, - неожиданно мягким тоном сказала она. – Твои страхи имеют причину, и в том, что с тобой делали, нет твоей вины.

- Вы не… не станете презирать меня за это? – неуверенно спросил я.

- Что? – изумилась она. – Нет, конечно. Ивер, ты был жертвой, и ничего не мог сделать. Другое дело, был ли ты после инициации так же безжалостен с теми, кто стали твоими жертвами в обрядах стабилизации…

- Я не участвовал в этих обрядах после инициации, - торопливо сообщил я.

- Нет? – она удивилась. – И как же ты обходился?

- Моя магия в этом не нуждалась… почему-то, - я и сам не знал, почему так.

Но после инициации у меня ни разу не возникло признаков дестабилизации магии. Возможно, потому, что я не принимал участия и в других ритуалах? Однако уверенности у меня нет, поэтому делиться своими предположениями с госпожой Нортис я не стал.

И без того я едва мог поверить, что она не сердится на меня.

- Тем более. Тебя не в чем винить. И сам себя не вини, - но во взгляде, который она бросила на меня, мелькнуло какое-то странное выражение.

Словно она сомневалась в моих словах.

Но я счел, что просто накручиваю себя. Если бы госпожа Нортис усомнилась в правдивости моих слов, она бы так и сказала. Ей ни к чему обманывать меня.

- Я…

- Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить это, - голос ее был полон сочувствия.

И я впервые с начала этого сложного разговора почувствовал, как напряжение, владевшее мной, отступает. Кажется, госпожа Нортис действительно не сердится на меня. Кажется, между нами ничего не изменится. Кажется, она не собирается избавляться от моего присутствия.

- В тот момент для меня это было обыденностью, - признался я.

- Я понимаю. Прости. Я не хотела портить тебе день.

Я неожиданно смутился:

- Вы и не испортили. Это был замечательный день, - я неуверенно улыбнулся.

- Ох, Ивер, - она ответила мне немного печальной улыбкой, потрепала по волосам привычным жестом и вздохнула: - Поехали домой.

И я окончательно успокоился.

А у самого дома она вдруг озабоченно поинтересовалась:

- Ивер, тебе, наверное, неприятны мои прикосновения?

Прикасалась она в основном к моим волосам, и ничего неприятного в этом не было. О чем я честно и сообщил, вызвав у госпожи Нортис улыбку.

Больше мы к этой теме не возвращались, о чем я ничуть не сожалел. Отношение ко мне моей опекающей нисколько не изменилось. Она не показывала ни презрения, ни жалости, чего я подсознательно опасался, и заботилась обо мне так же, как и до этого.

И я был благодарен ей за то, что она не стремилась узнать подробности моей жизни в кластере.

Жизни, о которой я хотел бы забыть.

Глава 10. Тэлли

О том, что не все обряды энидо-магов заканчиваются смертью жертв, я знала из курса обучения. Нам рассказывали о ритуалах стабилизации энидо – хозяевам крепостей для усмирения собственной магии требовался оргазм, напитанный болью и страданиями жертв. Я читала отчеты о реабилитации таких жертв, спасенных из кластеров, но то были сухие факты и незнакомые имена, за которыми я не видела реальных людей и их трагедию.

И о том, что Иверу пришлось пройти через это, я никогда не задумывалась. Ведь он был энидо-магом и не должен был пережить то же, что и обрядовые жертвы.

Но в его словах я не усомнилась ни на миг. Такое невозможно сыграть, хотя при его признании я предпочла бы, чтобы все это было лишь талантливым притворством.

Потому что обряды стабилизации энидо были не просто насилием, но и истязанием жертв. И, к сожалению, шрамы на теле Ивера лишь подтверждали его слова.

Мысль о том, что довелось пережить этому ребенку, вызвала во мне вспышку гнева, справиться с которой мне удалось с огромным трудом. Мне даже пришлось остановить машину, чтобы не потерять управление. Да и напугать Ивера я не хотела.

Но он все равно выглядел испуганным. И почему-то начал извиняться. Возможно, он начал считать то, что он пережил, чем-то постыдным, но и в этом случае ему не за что было просить прощения.

Я пожалела о том, что вообще начала этот разговор, боясь, что мальчишка замкнется в себе. Обрядовые жертвы нуждались в реабилитации, и с ними работали специалисты, чтобы избавить от последствий травм, как физических, так и психологических. Но Ивер лишен подобной роскоши, поскольку был не жертвой, а энидо-магом. И я до сих пор не могла понять, почему будущего энидо-мага использовали как обрядовую жертву. Однако в любом случае с его демонами помочь ему справиться могла только я.

Вот только я не была подходящим специалистом. И все, что в моих силах – это показать мальчику другую сторону жизни в надежде, что это позволит ему справиться с его прошлым.

А еще мне было досадно, что столь неприятный разговор состоялся в завершении хорошего дня.

Идея свозить Ивера на озеро возникла у меня уже давно, и я лишь ждала подходящего случая, чтобы ее осуществить. Мне было интересно посмотреть на мальчишку в подобной обстановке, и результат меня не разочаровал.

Лаэн любил ездить на озеро, но всегда был более самостоятельным, не особо увлекаясь совместными играми на воде. К тому же он отлично плавал, так что от меня в основном требовалось только слегка приглядывать за братом. Ивер – другое дело. Его беспомощность подкупала, а усердие – умиляло. Ему хотелось помочь, и то, с каким энтузиазмом он участвовал в водных развлечениях, не могло не радовать. Так что мы оба получили удовольствие от этой поездки.

Если бы еще не мое любопытство…

Да, я не раз замечала странную реакцию Ивера на раздетость, но до этого момента и предположить не могла, что причины этого столь серьезны.

Но как только Ивер понял, что я на него не сержусь, сразу расслабился и словно бы повеселел, уверив меня, что его впечатления от этого дня ничуть не испорчены. Это успокаивало.

Потому что я совсем не хотела мучить Ивера плохими воспоминаниями. И в дальнейшем ни словом ни делом не напоминала ему об этом, оставив свою жалость при себе. Я больше не расспрашивала его о жизни в кластере, несмотря на собственное любопытство. Ивер мог солгать, а мог и ответить правдой, к которой я окажусь не готова. Конечно, рано или поздно мне придется выяснить, что с ним не так, и почему энидо-мага использовали как обрядовую жертву, но точно не в ближайшее время. Слишком свежи воспоминания, слишком хрупок барьер, отделяющий от них мальчика.

Иверу, кем бы он ни был, нужно время, чтобы начать воспринимать себя кем-то другим, отличным от энидо-мага. Хотя… эта странная его оговорка, что он не нуждался в обрядах стабилизации энидо. Почему? Ответа на этот вопрос у меня нет. Возможно, в этом он солгал, желая выглядеть в моих глазах лучше, чем он был. Сразу после нашего знакомства я бы ему не поверила, но теперь – что-то есть в этом мальчишке такое, вызывающее доверие. И, насколько я знала, энидо не умели заставлять проникать к себе доверием, а энидо-магия вызывала неосознанное отвращение у магов ливарэ.

Мальчишка и впрямь был очень странным. И еще эта его ливарэ-магия… Но я сочла, что в его странностях я буду разбираться значительно позже. А пока пусть все идет своим чередом. И, признаться, мне нравилось то, как менялся Ивер, живя в моем доме.

А затем мирное течение нашей жизни было нарушено неожиданным визитом неприятного гостя.

В целом, звонок на входных дверях моего дома выполнял декоративную функцию. Мой дом находился на приличном удалении от города, и приезжать ко мне в гости без предварительной договоренности было чревато потерянным временем. Поэтому меня весьма удивил раздавшийся в доме звук дверного колокольчика.

В недоумении, кто бы это мог быть и как ему удалось пройти через ворота, я открыла дверь.

- Джай? – изумленно уставилась я на высокого привлекательного брюнета с букетом цветов.

- Рад тебя видеть, Тэлли, - как ни в чем не бывало улыбнулся он, протягивая мне цветы.

- Зачем ты здесь? – брать букет я не собиралась.

Учитывая, как мы расстались, видеть Джая я не хотела совершенно. И с досадой вспомнила, что не убрала его из списка доступа к воротам в свой особняк. Была слишком зла и полагала, что он все равно никогда здесь не появится.

- Я хотел извиниться, - он виновато улыбнулся.

- Джай, полгода прошло, - напомнила я сердито. – Не поздновато ли извиняться?

В свое время расставание далось мне тяжело. Отношения с Джаем зашли достаточно далеко, чтобы мы заговорили о свадьбе. Я проявила честность – обманывать его я и не планировала – и Джай ушел со скандалом, обвинив меня во всех грехах. Так что расставание было не только болезненным, но и обидным.

Я вычеркнула парня из своей жизни, и прощать его я не собиралась.

- Я понимаю, что мне потребовалось непозволительно много времени на то, чтобы собраться с духом и принести свои извинения. Но и ты пойми меня – узнать такое о девушке, с которой собирался связать свою жизнь… Ты могла предупредить и раньше.

- Чтобы ты не тратил на меня время? – фыркнула я презрительно. – Мне что, на лбу об этом надо написать? Это вообще-то не та информация, которой делятся со случайными людьми.

- Случайными? – даже оскорбился он. – Я не был случайным!

- Да, и я все тебе рассказала, как только мы сблизились, - с досадой напомнила я.

- Тэлли, пойми и меня. Я был шокирован и потому повел себя не очень красиво. Но, знаешь, я много думал… о нас, о ситуации… и решил, что готов принять тебя и такой. Давай попробуем начать все с начала?

Пораженная его незамутненной самоуверенностью, я не сразу нашлась, что ответить.

- Джай, по-твоему, я все это время должна была ждать и надеяться, не передумаешь ли ты? – осведомилась я желчно. – После всего, что ты мне наговорил?

- Ты должна была понять, что мне потребуется время! – сердито заявил он.

Я закатила глаза. А ведь в свое время мне эта самоуверенность казалась очень милой чертой. Наверное, стоит поблагодарить Джая за то, что он ушел раньше, чем испортил мне жизнь…

Хотя нет, благодарности этот тип не заслуживает.

- Я тебе ничего не должна, Джай. Прощай, - я попыталась закрыть дверь.

Но он мне помешал, шагнув вперед, и нахмурился:

- Тэлли, я понимаю, что ты обижена. Но подумай, другого такого шанса у тебя не будет. Такая, ты никому не нужна, а я уже смирился с твоим недостатком и готов взять тебя в жены. Я предлагаю тебе семью, которой у тебя никогда не будет.

- Джай, ты сам-то понимаешь, что ты несешь? Пришел извиняться, а сам только и делаешь, что оскорбляешь? Я не пойду за тебя замуж только потому, что у меня нет альтернативы! Да я вообще не стремлюсь замуж, к твоему сведению, мне и одной неплохо!

- Не говори ерунды. Конечно же, ты хочешь семью. Все женщины хотят, - самоуверенно возразил Джай.

Н-да, и в этого человека я была влюблена. Страдала, когда он меня бросил. А надо было самой бежать…

- Не нужно обобщать, - максимально спокойным тоном предложила я. – Меня твое предложение больше не интересует. Поищи себе здоровую невесту.

- Тэлли, - его тон смягчился. – Ты устраиваешь меня и такая.

- Джай. Просто уйди и больше не возвращайся, - все же я не смогла сдержать раздражение.

Он хотел было что-то сказать, но в этот момент раздался настороженный голос Ивера:

- Госпожа Нортис?

Джай взглянул на мальчишку, который осторожно выглядывал из-за угла вестибюля, и прищурился с неожиданной злобой:

- Госпожа, значит? Понятно теперь, почему ты вдруг перехотела замуж!

- Э… что? – я уставилась на него с недоумением.

Но ответа не дождалась. Джай швырнул букет на пол, развернулся и решительно зашагал прочь. А затем вдруг обернулся и гневно заявил:

- Я это так не оставлю!

- Да о чем ты вообще? – в спину ему спросила я, не надеясь на ответ.

Его и не последовало.

Но, стоило воротам закрыться за Джаем, я немедленно внесла исправления в список доступа. Видеть его снова мне больше не хотелось.

- Я помешал? – осторожно спросил Ивер, когда неприятный гость наконец ушел.

- Нет, - покачала я головой.

- Кто это был?

- Мой несостоявшийся жених, - я не удержалась от иронии.

- А почему несостоявшийся? – наивно поинтересовался мальчишка.

Я лишь усмехнулась этой детской непосредственности, а потом пожала плечами:

- Я сообщила ему, что бесплодна, и для него это оказалось неприемлемым, - чуть помедлив, я добавила: - На тот момент. Он меня бросил с грандиозным скандалом.

- Бесплодна? – переспросил он.

- Это значит, что я не могу родить ребенка, - пояснила я спокойно.

У меня было время смириться с этой мыслью, и это больше не ранило меня. Такова плата за жизнь, и меня никто не спросил, хочу ли я ее платить. Но я бы и не отказалась. Не в тех обстоятельствах.

Ивер посмотрел на меня с недоумением:

- Почему?

Вопрос поставил меня в тупик. Как объяснить этому ребенку, почему я потеряла возможность иметь детей, если виноваты в этом такие, как он? Он только начинает доверять мне, но, если решит, что у меня к энидо-магам личные счеты, то точно замкнется в себе. И вернуться к тому уровню, которого мы сейчас достигли, удастся не скоро.

Да и делиться подробностями мне не особо хочется.

- Так сложились обстоятельства, - решила ответить расплывчато я.

- И это не было вашим выбором? – задал довольно странный вопрос Ивер.

- Разумеется, нет. Я ничего не могла сделать, чтобы сохранить здоровье.

- Но почему тогда этот мужчина оттолкнул вас? Это ведь не ваша вина.

- Он винил меня в том, что я не рассказала ему сразу. Влюбила его в себя, скрыв правду о своем дефекте, а он планировал семью и детей.

- А почему вы ему сразу не сказали?

- Потому что я не планировала ни семью, ни детей, - я хмыкнула. – А потом повелась на красивые ухаживания. Но я не думала, что все зайдет настолько далеко… В целом, я предупредила его именно для того, чтобы он сделал выбор. Желай я его обмануть, я бы промолчала. И, в общем, расстались мы плохо.

В тот момент я была готова к тому, что он уйдет или попросит время на то, чтобы все обдумать. И могла бы отпустить Джая с миром, или даже ждать его решения. Но вот оскорбления в мою сторону оказались для меня неожиданностью.

И открыли мне глаза на человека, которого я собиралась впустить в свою жизнь. Вот только на то, чтобы справиться с этим, мне потребовалось немало времени.

- Тогда зачем он приходил? – мальчишка взглянул на букет, валяющийся на полу.

- Извиняться, - я пожала плечами.

Должно быть, по зрелому размышлению Джай счел, что ему идеально подходят такие отношения – «осчастливленная» его великодушием женушка не посмеет и слова против сказать, боясь потерять мужа, замену которому уж точно не найдет. Вполне в его духе. И совершенно не в моем, о чем Джай даже не подумал. Видимо, в наших отношениях он не особо утруждался изучением моих интересов. А я и не замечала, поглощенная новым чувством.

- Кажется, вы его не простили, - с некоторым сомнением предположил мальчик.

Я рассмеялась:

- Некоторые люди не заслуживают вторых шансов.

- А некоторые заслуживают? – со странной надеждой спросил он.

- Некоторые… да, - я кивнула.

- Значит, вы не планируете выйти замуж? В ближайшее время?

- И не только в ближайшее, - успокоила я его.

Ивер опустил взгляд, помолчал, а затем, чуть замявшись, спросил:

- А вам… не грустно? Из-за бесплодия?

- В какой-то мере, - я мягко улыбнулась. – Но я никогда не считала материнство целью своей жизни. Наш род есть кому продолжить, а если я захочу воспитать ребенка, то всегда могу его усыновить.

- Усыновить? – переспросил мальчишка удивленно.

- Это такая официальная процедура узаконивания некровного родства, - пояснила я с улыбкой. – Можно взять ребенка, оставшегося без родителей, и на законных основаниях стать ему матерью, дав свою фамилию.

- А что для этого нужно? – не очень умело попытался Ивер скрыть внезапный интерес.

- В основном – совпадающее желание участников процедуры, если ребенок достаточно взрослый, чтобы понимать происходящее. И множество бумаг, которые необходимо заполнить.

- Разве возраст усыновляемых не ограничен младенчеством?

Видимо, его смутили мои слова о воспитании.

- Я тебе больше скажу – усыновить можно даже взрослого человека, - заметила я, подняла букет – всегда была равнодушна к цветам – и отправилась на кухню, выбрасывать лишний мусор.

Ивер за мной не пошел, видимо, озадаченный нашим разговором. Все же в отдельных вопросах он еще очень наивен.

А на следующий день я поняла, что тоже весьма наивна в некоторых вопросах, если решила, что Джай окончательно исчез из моей жизни, только потому, что накануне он ушел.

В отличие от дверного звонка, сигнал на воротах декоративным не являлся. Но я все равно удивилась, услышав его – вскоре после обеда. Звук был настойчивым, и к воротам я шла, полная недоумения – кого там опять принесло? И не зачастили ли ко мне гости?

Увы, гостями визитеры на этот раз не являлись.

Стоило мне открыть калитку, перед моими глазами появилось раскрытое служебное удостоверение, и чей-то четкий голос сообщил:

- Служба охраны правопорядка Альвинии. Госпожа Тэллиша Нортис?

- Да, это я, - с недоумением я посмотрела поверх документа – подлинного, как я могла убедиться.

Перед воротами стояли несколько человек в форме сотрудников службы, и по их непроницаемым лицам понять, что их ко мне привело, оказалось невозможно. Продемонстрировавший мне удостоверение мужчина был старшим по званию.

- Нам поступила информация о том, что вы устроили в своем доме бордель с принудительным удержанием несовершеннолетних с целью получения от них секс-услуг, - сообщил стоящий передо мной офицер.

Сказать, что я была ошеломлена – ничего не сказать. Я не меньше минуты молча смотрела на выдвинувшего это абсурдное обвинение стража, пытаясь уложить в голове его слова. А когда способность говорить ко мне вернулась, я осведомилась:

- Извините, что?

- Нам поступила… - начал было повторять он.

Но я мотнула головой, перебивая:

- Я слышала. Вы это всерьез? Это же полный абсурд. Какой бордель? Какие несовершеннолетние?

- Те самые, которые ходят по твоему дому в ошейниках и зовут тебя госпожой, - из-за спин стражей выступил Джай.

И голос его сочился желчью.

Ситуация начала проясняться. Джай увидел Ивера – и сделал совершенно неверные выводы о его положении в моем доме. Похоже, он даже не понял, что Ивер – энидо-маг. Но поторопился нажаловаться на меня в защиту правопорядка.

Слов нет.

- Офицер, этот человек ввел вас в заблуждение, - уверенно заявила я. – Его оскорбил мой отказ, и он решил меня в отместку оговорить. Верно, Джай? – на своего бывшего я уставилась сердито.

Офицер кашлянул:

- Госпожа Нортис, я уверен, что все это одно большое недоразумение. У вас безупречная репутация, вы уже много лет стоите на защите города от штормов. Но заявление принято, и мы обязаны его отработать. Уверен, вам нечего скрывать, поэтому просто позвольте нам осмотреть ваш дом.

Я сложила руки на груди и уставилась на Джая, посылая ему мысленные проклятия. Вот ведь принес шторм на мою голову! Что ему там в полях не сиделось? Вспомнил! Как будто мне проблем не хватает!

Мне и впрямь не сложно впустить стражей в дом, поскольку скрывать мне действительно нечего. Вот только в оперативной группе всегда есть ливарэ-маги, а в доме – беззащитный энидо-маг с яркой меткой. Сотрудники службы, конечно, не настолько заточены на сражения с энидо, как «кошки», но они защищают порядок, а значит, без раздумий нападут на Ивера.

И меня заодно убьют, если попробую вмешаться и защитить мальчишку. Потому что проще предположить, что энидо-маг захватил контроль над чужим разумом, чем поверить, что ливарэ-маг защищает одного из энидо.

И именно поэтому я не могу предупредить их об Ивере. Мне просто не поверят. Ивер – частная инициатива одного из членов магистратума, и Каэрс все еще разрабатывает официальные бумаги по эксперименту. Само собой, никакого разрешения на содержание в частном доме пленного энидо-мага у меня нет – такого просто не существует в природе. Поэтому стражи могут предположить только один из двух вариантов: Ивер в моем доме либо организует новый кластер, либо содержится в качестве жертвы обезумевшей от жажды мести «кошки».

Мне требовалось официальное подтверждение права Ивера находиться здесь. И к счастью, я знала, кто может его озвучить.

- Госпожа Нортис? – вывел меня из задумчивости голос офицера.

- Да, дайте одну минутку, - попросила я, отвернулась от стражей и схватилась за комм: - Каэрс! Ты мне нужен тут прямо сейчас! Джай натравил на меня правопорядок!

Из комма донеслось что-то вроде «сейчас буду», а в следующий момент передо мной открылся индивидуальный портал Каэрса. Озабоченный магистр коротко осмотрелся и с хмурым видом вышел из ворот.

- Магистр Виршан Каэрс, - продемонстрировал он документ офицеру. – Господа, в данной усадьбе содержится энидо-маг, проходящий экспериментальное лечение от влияния магии энидо. Он находится под контролем госпожи Нортис, отвечающей за проведение эксперимента, и не представляет опасности для окружающих. Эксперимент проводится с разрешения магистратума.

Сотрудники службы порядка переглянулись, явно не зная, как реагировать на новость о столь близко находящемся энидо-маге. Но, к чести офицера, он от своих обязанностей не отступил.

- Нам необходимо опросить содержащегося здесь энидо-мага и проверить дом.

- Без проблем, - из-за спины Каэрса кивнула я, обернулась к дому и позвала: - Ивер! Подойди, пожалуйста.

Мальчишка показался из-за двери и с явной неохотой приблизился, настороженно разглядывая людей за воротами. Я ободряюще улыбнулась, чувствуя его опасения, и протянула руку:

- Не бойся. Все будет хорошо. Тебе зададут несколько вопросов, отвечай честно. Никто ничего плохого тебе не сделает.

В его взгляде мелькнул испуг, но затем Ивер взял меня за руку и покорно последовал за мной – наружу. У него была очень крепкая хватка, и это единственное, что выдавало степень его тревоги.

Увидев Ивера и его метку энидо, офицер – да и половина его коллег тоже – потянулся за оружием. Но быстро опомнился и бесстрастным тоном поинтересовался:

- Мальчик, с тобой здесь хорошо обращаются?

- Да, - кивнул Ивер.

- Госпожа Нортис позволяет в отношении тебя физическое воздействие?

Мальчишка удивленно моргнул:

- Нет.

- В каких условиях ты живешь?

- У меня своя комната вон там, наверху, - он обернулся к дому, указывая на окно своей комнаты. – Я могу свободно перемещаться по дому и саду, но за пределы поместья мне выходить нельзя.

- Питание?

- Трехразовое, - с некоторым недоумением ответил Ивер. – Но у меня есть доступ на кухню в любое время.

Я почувствовала, что он расслабился, его хватка ослабла, и он больше не пытался прижаться ко мне, видимо, сообразив, что эти люди не желают ему зла.

- Чем тебя заставляют заниматься? – не сдавался офицер.

Как бы он не относился к энидо-магам, но, видя перед собой ребенка, все же озаботился вопросами, насколько благополучно его здесь проживание.

- Ничем не заставляют, - удивился Ивер. – Я учусь, читаю и слушаю музыку.

- Чему учишься?

- Госпожа Нортис преподает мне третий курс начальной школы, - честно ответил он.

- Тебе запрещают обращаться к другим обитателям дома по имени?

- Нет, - ответил мальчишка. – Но обращаться только по имени мне кажется невежливым. Госпожа Нортис заботится обо мне, господин офицер.

- У тебя есть жалобы?

- Никаких, - окончательно успокоился Ивер.

Кажется, он осознал, что ему можно не ожидать от этих людей вреда.

Нет, конечно, офицер отнесся к опросу довольно формально. По сути, он должен был все это спрашивать у Ивера наедине, в присутствии специалиста, способного определить психическое состояние опрашиваемого. Но Ивер был энидо-магом, пусть и выглядел, как ребенок. Поэтому жалости не вызывал, как и желания помочь.

- Что ж, в таком случае, госпожа Нортис, позволите осмотреть дом? – обратился офицер уже ко мне.

- Да, разумеется, - я кивнула и приглашающем жестом указала на двери дома. – Запертых комнат нет. Мое присутствие вам нужно?

Я не хотела оставлять Ивера одного, как и таскать его за стражами, которые могут и не справиться с чувством опасности.

- Нет. Это просто поверхностный осмотр на предмет нарушений согласно заявлению. Мы не будем обыскивать дом.

- Спасибо, - кивнула я.

Стражи порядка прошли в дом, а мы остались у ворот – я, Ивер, Каэрс и Джай.

И, если Ивер все еще скромно прятался у меня за плечом, то мы с Каэрсом одинаково сердито смотрели на Джая. Я просто поверить не могла, что из-за этого парня у меня может возникнуть столько проблем. Нет, конечно, я из-за него в свое время настрадалась, но все же надеялась, что больше он не доставит мне неприятностей. И уж таких – не ожидала точно.

- Джай, что все это значит? – хмуро поинтересовался Каэрс.

- А что я должен был подумать? – агрессивно ответил тот. – По ее дому разгуливает мальчишка в ошейнике, а она заявляет, что ей не нужны отношения!

- Тебе рот для чего, Джай? Чтобы в него есть? – вспылила я. – Придумывать про меня гадости вдруг проще, чем прямо спросить, что происходит?

- Ты не горела желанием разговаривать! – это он меня же и обвиняет.

Докатились!

- И ты решил, что привлечь службу правопорядка – это хорошая идея? – сложила я руки на груди.

- Мне показалось, что да, - с досадой признал он. – Можно подумать, что ты, столкнувшись с чем-то подобным, поступила бы иначе!

- Да, я бы попробовала сразу узнать, что происходит!

- Джай, Тэлли, - устав слушать нашу перепалку, вмешался Каэрс. – Успокойтесь. Ничего страшного не произошло. Но, Джай, ты выдвинул очень серьезное обвинение без веских оснований. И тебе лучше извиниться до того, как Тэлли решит подать на тебя в суд за клевету.

- Она этого не сделает, - уверенно заявил Джай.

- Я тоже была уверена, что ты не способен на клевету, - заметила я. – И на твоем месте довольно опрометчиво думать, будто ты настолько хорошо меня знаешь. Особенно после этого, - я кивнула в сторону дома.

Он сдвинул брови, сверля меня сердитым взглядом, а затем махнул рукой:

- Это все просто недоразумение. Тэлли, извини. Я создал тебе неприятности на ровном месте.

Я только головой покачала. И ведь человек уверен, что на этом инцидент исчерпан. Но я действительно не хотела связываться с ним – даже для того, чтобы взыскать моральный ущерб.

- Извиню, но только при одном условии. Оставь меня в покое.

Джай вдруг посмотрел на Ивера, благоразумно спрятавшегося у меня за спиной, и его губы скривила неприятная усмешка:

- Как пожелаешь, Тэлли. Не пожалей только.

- Уж не пожалею, - уверила я его

Он только фыркнул презрительно, развернулся и ушел.

- Извини, Тэлли, - глядя ему вслед, вздохнул Каэрс. – У Джая сложный период после первой смерти. Поэтому он совершает глупости.

- Ах, первая смерть, - я кивнула. – Не знала.

- Буквально на днях, - кивнул магистр. – Будь снисходительнее.

Я не стала напоминать Каэрсу, что в подобных случаях следить за «кошками» - это его обязанность. С другой стороны, откуда бы магистру знать, что Джай решит, что теперь – самое время вернуть старые отношения? Теперь-то у него нет предубеждений против меня. Мы сравнялись.

Вот только мне это больше не нужно.

- Он повел себя мерзко еще полгода назад, задолго до первой смерти, - пожала я плечами. – А теперь просто продолжает себя так вести, так что это не оправдание. Но я и правда не хочу больше ничего о нем слышать.

- Он хороший оперативник, - покосившись на Ивера, сообщил Каэрс.

- Рада за тебя, - хмыкнула я.

Из дома вышли стражи. Довольно быстро; впрочем, дом не настолько большой, чтобы на его осмотр ушло много времени.

- Благодарим за содействие, госпожа Нортис, - кивнул мне офицер.

- Все в порядке? – осведомилась я на всякий случай.

- В полном, - подтвердил он.

И они ушли.

Убедившись, что служебные машины уезжают, Каэрс тоже откланялся, пообещав проследить за поведением Джая.

Мы с Ивером наконец-то остались одни. И выдохнули почти синхронно. Покосились друг на друга и рассмеялись.

- Испугался? – поинтересовалась я.

- Немного, - не стал лгать Ивер. – Для службы охраны правопорядка я – законная цель.

- Да, моего слова было бы недостаточно, чтобы защитить тебя от них, - призналась я.

- Вы поэтому позвали магистра Каэрса?

- У него полномочий побольше, чем у меня, - невольно улыбнулась я.

- Он ведь важный человек, верно? Почему он так быстро откликнулся на ваш зов?

- Потому что он знает, что я не стала бы дергать его по пустякам, - пожала я плечами.

Ивер помолчал, обдумывая мои слова, а затем неуверенно спросил:

- Так, значит, стражей позвал ваш бывший жених?

К счастью, он не слышал, с каким подозрением пришли стражи. Но объяснить мальчику, в чем дело, все равно придется.

- Да. Он решил, что я держу тебя в рабстве.

Мальчишка посмотрел на меня удивленно:

- Так он пришел спасать меня от вас?

Странно, но с такой точки зрения на ситуацию я не смотрела. И Джай, скорее всего, тоже. Он хотел досадить мне за отказ, а потому едва ли беспокоился о благополучии случайно замеченного ребенка. Но Иверу это знать не обязательно.

- Он не заметил энидо-метки, - вздохнула я.

- О, вот как, - Ивер чуть подумал и все же спросил: - А почему он решил, что я в рабстве?

- А вот ошейник он заметил, - невольно улыбнулась я. – И услышал, что ты называешь меня госпожой.

- Но это ведь… просто вежливость! – поразился он. – Так… поэтому офицер спрашивал, не запрещено ли мне называть вас по имени?

- Да.

- Простите. Я создал вам столько проблем… - плечи Ивера виновато опустились.

- Какая ерунда. Ничего страшного не произошло. И уж ты в этой ситуации точно ни в чем не виноват.

- Спасибо вам… Тэлли, - ему стоило определенных усилий, чтобы назвать меня по имени.

И в этот момент я почувствовала гордость за него. Он справился с этой непростой задачей, сломал психологический барьер, мешавший ему обращаться ко мне свободно. И это был большой шаг вперед.

- Молодец, - я улыбнулась и растрепала мальчишке волосы.

Он, настороженно за мной наблюдавший, расслабился и тоже улыбнулся – немного робко, но искренне.

Глава 11. Ивер

Появление на пороге дома службы охраны правопорядка меня всерьез напугало – гораздо больше, чем я показал госпоже Нортис. Все же эти люди имели право убить меня, и среди них были ливарэ-маги. Но я надеялся, что у госпожи Нортис есть возможность защитить меня.

Возможность и желание.

Впрочем, за последние недели она ни словом, ни жестом не показала, что хотела бы избавиться от меня. Поэтому я доверился ей.

К моему удивлению, мне действительно просто задали несколько вопросов, хотя я видел их первую реакцию – такую же, как у госпожи Нортис при нашей первой встрече. Но, как и она, стражи сдержались. Видимо, и на них подействовал авторитет магистра Каэрса, которого госпожа Нортис привлекла к защите своего дома.

Кто бы мог подумать, что столько беспокойства нам пришлось пережить только потому, что я до сих пор не осмеливался обращаться к ней по имени? И на это так странно отреагирует тот мужчина…

А ведь я не хотел показываться ему на глаза. Но госпожа Нортис была так взвинчена разговором с ним, что я не смог удержаться от желания вмешаться. Мне хотелось помочь ей, и если бы я только знал, что этим сделаю ей хуже.

Да и себе тоже.

Но этот Джай мне сразу не понравился. А уж когда я узнал, что он обидел госпожу Нортис только потому, что она не совсем здорова, и вовсе проникся к нему неприязнью. И потому меня совсем не удивило, что это он вызвал стражей. А вот спокойствие госпожи Нортис – удивило.

Наблюдая за тем, как она спокойно разговаривает с обидчиком, я вдруг понял, что рядом с ней мне ничто не грозит. Как бы сильно она не сердилась – она не даст волю гневу, и все, что можно ожидать от нее – это отповедь. Поэтому, когда выяснилось, что это из-за моего к ней обращения вся эта суета, я решил, что стоит попробовать.

Она давно предлагает называть ее по имени. Но мне страшно решиться, потому что я знаю, что бывает за проявленное неуважение. Вот только я больше не в крепости, а моя опекающая совсем не похожа на старших магов.

И все же, прежде чем произнести ее имя, я делаю глубокий вдох, словно собираюсь нырнуть с головой в неизвестность.

- … Тэлли, - вот и все.

Хочется зажмуриться, но вместо этого я посмотрел на нее, ожидая реакции.

А она улыбнулась, похвалила меня и потрепала по волосам в жесте, уже ставшем привычным. А значит, впереди ждет расчесывание – долгое и аккуратное, приятное как мне, так и ей. Если судить по тому, с какой охотой она всегда меня лохматит.

Госпожа Нортис… Тэлли. Как просто оказалось называть ее так.

Даже мысленно.

Как и предупредил офицер, осмотр дома они провели поверхностный, и о том, что в доме побывали чужие люди, свидетельствовали только распахнутые повсюду двери. С беззлобным ворчанием Тэлли взялась их закрывать, и я с радостью помог. И после мы не вспоминали об этом неприятном визите.

Но бесследно он не прошел. Потому что я вдруг понял, что доверяю ей. Я больше не боялся мою опекающую. И наконец-то поверил, что Тэлли не сделает мне ничего дурного.

И потому, наткнувшись в библиотеке на эту книгу, я не стал читать ее тайком, а решил спросить разрешения у Тэлли. А чтобы не откладывать дело в долгий ящик, отправился на ее поиски.

Обычно ее было просто найти. Она была либо у себя, либо на кухне, либо в гостиной. Но в этот раз, пробежавшись по дому и даже выглянув в сад, Тэлли я не нашел. Она не могла уйти, не предупредив – радиус действия моего ошейника оставался ограниченным. Но в доме ее не было.

Раздумывая, куда она могла деться, я вспомнил о подвале, где побывал лишь единожды, и куда просто боялся спускаться. Даже зная, что бояться нечего. Конечно, я мог подождать ужин, где она непременно появится, но где взять столько терпения? Книга манила – еще не запрещенная. Мне точно не хватит силы воли забыть о ней на пару часов.

В подвале нет ничего страшного. Там – тренировочный зал, и мне все равно рано или поздно придется туда спуститься.

Я довольно долго стоял перед лестницей вниз, собираясь с духом. И, наконец, решился. Почти бегом преодолел лестницу и распахнул дверь.

Тэлли была здесь. Она отрабатывала боевые приемы на манекене, подпевая колонке, что гремела на весь зал – большой, светлый и совсем не страшный.

Мое появление не осталось незамеченным – Тэлли обернулась и улыбнулась мне:

- Ивер? Ты в порядке?

- Да… я искал вас.

- Заходи, не стой в дверях. Что-то случилось?

- Нет, - я подчинился и завертел головой, очутившись внутри.

Первое посещение почти не отложилось в моей памяти, и оценить функциональность зала я смог только сейчас. Здесь действительно было все для качественной тренировки. И ничего, что могло бы внушать страх.

Почему я вообще боялся сюда приходить?

- Что ж, раз уж ты здесь – может, небольшую тренировочку? – весело предложила Тэлли, внимательно за мной наблюдавшая.

Я кивнул, соглашаясь. А затем увлекся тем, что предлагал зал – действительно куда больше возможностей, чем тренировки в саду. И через полчаса активных занятий я уже не понимал, почему так долго упорствовал, отказываясь сюда спускаться.

Как всегда, физические упражнения завершились танцем, и я окончательно развеселился, смеясь над собой и своими страхами.

- Ты молодец, - похвалила меня Тэлли. – Справился с тревогой?

- Да, - согласился я.

- Итак, что же тебя сподвигло? – она улыбнулась.

А я только сейчас вспомнил про книгу, которая привела меня сюда. Мне подумалось, что Тэлли наверняка запретит мне ее читать. И возникло желание промолчать, приступить к чтению тайно…

- Я нашел в библиотеке книгу. Она называется «Клевер» и рассказывает о «кошках», - выпалил я, не позволяя сомнениям укрепиться.

- А, - кивнула она. – Это приключенческий роман. Я его читала приблизительно в твоем возрасте.

- Мне его можно читать? – не стал ходить я вокруг да около.

- Конечно, почему нет? – даже удивилась она. – Читай. Это ведь художественный вымысел. Но написано увлекательно.

Получив вожделенное разрешение, я расслабился, в очередной раз подумав, что мне очень повезло с опекающей.

- Спасибо! – искренне поблагодарил я.

А Тэлли, кажется, даже не поняла, в чем была проблема.

Поторопившись в библиотеку, читать я уселся прямо там. И не мог оторваться.

Такого я еще не читал. Я успел прочесть большинство сказок в библиотеке – и во многих сборниках они повторялись. Поэтому я перешел на книги для более взрослых, но все еще детей – сказочные повести и рассказы. В «Клевере» не было ничего сказочного, пусть даже история была достаточно зацензурена, чтобы ее могли читать подростки, которые не сталкивались ни с чем подобным в реальной жизни.

Я сталкивался. И потому жадно читал о противостоянии магов энидо и ливарэ – взгляд с другой стороны баррикад.

Конечно, это был художественный вымысел, и мне это было вполне понятно. Но понимание не делало книгу менее захватывающей.

Впервые за несколько недель я зачитался настолько, что забыл об ужине.

- Вот ты где, - чуть насмешливый голос Тэллиши заставил меня оторваться от книги.

- А что случилось? – напрягся я.

- Ужинать пора, - сообщила она. – Идем, потом дочитаешь.

Но я не нашел в себе сил отложить книгу, и вопреки собственным правилам, в столовую пришел с ней. И, разумеется, постоянно отвлекался на книгу, пока Тэлли не забрала у меня ее:

- Поешь нормально, - велела она.

- Извините, - вздохнул я, с сожалением провожая взглядом закрытый томик, который она положила возле себя.

И торопливо заработал ложкой, стремясь поскорее вернуться к прерванному чтению.

- Это не наказание, - заметила она. – Но тебе все еще не желательно пропускать еду, а одновременно есть и читать у тебя не получается.

- А такое возможно? – удивленно посмотрел я на нее.

- Вполне, при некоторой практике, - она улыбнулась.

Идея меня захватила. Есть и читать одновременно! Это сколько же времени можно сэкономить! Но, заметив мою реакцию, Тэллиша покачала головой:

- Но это не очень полезно для организма. Поэтому давай ты не будешь это практиковать.

- Хорошо, - согласился я, расстроившись.

С другой стороны, если читать во время еды, то можно не почувствовать вкуса блюд, а Тэлли готовила очень вкусно. Еда тоже была удовольствием, как и чтение. Поэтому я решил, что прислушаюсь к словам своей опекающей.

Закончив с ужином, я убежал к себе, чтобы больше не отвлекаться от книги. Но она все еще была далека от завершения, когда Тэлли постучала ко мне с ежевечерней сказкой.

- Увлекательная книга, не правда ли? – понятливо посмотрела она на меня.

- Мне очень хочется узнать, чем все закончится, - признался я, с сожалением глядя на книгу.

- Хочешь читать всю ночь?

- А можно?

- Только один раз, - неожиданно разрешила Тэллиша. – И завтра чур не жаловаться на сонливость.

- Спасибо, Тэлли! – с чувством поблагодарил я и снова погрузился в историю, которая оказалась мне неожиданно близка.

Я почерпнул много нового из «Клевера». К примеру, здесь пояснялось, кто такие «кошки». Не просто элитный отряд ливарэ-магов – «кошки» обладали особым даром. Они имели девять жизней, и первые восемь смертей для них не были окончательными. Вокруг этой способности главного героя – «кошки» с позывным «Клевер» - и строилась основная интрига сюжета. Конечно, это могло быть художественное допущение, но персонажи книги не удивлялись такому дару и часть из них обладала похожим. Собственно, именно поэтому их и называли «кошками». За наличие девяти жизней – хотя этот момент я не очень понял. Я не слышал, чтобы реальные кошки действительно были хоть как-то ограждены от обычных смертей.

Клевер открыл в себе этот дар случайно, на фоне трагичных событий – энидо-маги напали на его дом, убили его и его жену, а малолетнего сына похитили в кластер. Клевер вернулся к жизни, присоединился к «кошкам» и бросился на поиски своего сына, по ходу сюжета сражаясь с различными крепостями, в надежде обнаружить сына. И наблюдать за его приключениями было очень волнительно, потому что мне очень хотелось, чтобы его поиски завершились успехом. Конечно, попавший в кластер ребенок забыл, кто он и кто его родители, но я страстно желал, чтобы этот мальчик вернулся к любящему отцу.

Потому что не мог не отождествлять с похищенным ребенком себя самого. У меня ведь тоже были родители до того, как я попал в кластер. И, скорее всего, их точно так же убили энидо-маги, похитившие меня. Могло ли быть такое, что один из моих родителей выжил, стал «кошкой» и вот так же искал меня, как Клевер – своего сына? Мне отчаянно хотелось верить в это. Как и в то, что мальчик выживет в кластере, будучи обрядовой жертвой, и дождется своего отца. Пусть даже не вспомнив о нем.

Закончил читать книгу я только под утро. Конечно, история завершилась хорошо. Клевер нашел сына – и тот, о чудо, вспомнил отца.

И это было абсолютно неправдоподобно.

Обрядовая жертва не смогла бы вспомнить ничего из своей жизни до кластера, и потому становилось понятно, что книга – это просто художественный вымысел. Не стоит и надеяться, что можно оказаться на месте похищенного мальчика и встретить свою родню. Да и есть ли она у меня? Энидо-маги убивали всех взрослых на своем пути.

Я все же уснул, и даже не проспал, хотя бессонная ночь давала о себе знать. А еще я пытался осмыслить прочитанное, ведь историю я буквально проглотил на одном дыхании.

- Вижу, ты дочитал, - за завтраком заметила Тэлли.

- Да, - кивнул я.

- И как впечатление?

Иногда Тэллиша обсуждала со мной что-то из прочитанного, выясняя, насколько я понимаю то, что читаю.

И я был даже рад, что она решила обсудить именно эту книгу.

- Выдумка, - честно ответил я.

- Интересно, на основании чего такой вывод? – она улыбнулась.

- Ребенок вспомнил отца, - пояснил я. – Он не мог. Он несколько лет провел в кластере обрядовой жертвой. Даже если бы ему не стерли память, он бы не смог признать отца. А ему стерли. Всем стирают.

- Вот как, - приподняла она бровь. – А я на это и внимания не обратила.

- А что для вас было показателем выдумки?

- Неожиданная инициация Клевера, - Тэлли пожала плечами. – «Кошками» не становятся случайно. Этот дар проявляется при наличии определенного уровня способностей. И определяют этот уровень довольно рано. Так что те, у кого достаточный уровень, сразу обучаются на «кошек».

- А почему тогда автор просто не указал, что Клевер был подготовленной «кошкой»? Энидо-маги все равно могли напасть.

- Видишь ли, чем больше жизней у «кошки», тем больше вероятность, что для воскрешения помощь не понадобится. По сюжету это его первая смерть, а значит, он должен был очнуться, пуститься в погоню и сразу вытащить сына из кластера. И тогда это был бы не сакральный поиск, а просто будни оперативника. Немного другая целевая аудитория.

Не знаю, как других, а меня бы точно такая история задела бы меньше, поэтому я кивнул и спросил:

- А у обычных кошек и правда девять жизней?

Тэлли рассмеялась:

- Нет, разумеется. Это просто суеверие, и его часто повторяют. А вот у ливарэ-«кошек» жизней действительно девять.

- Почему – девять?

- Есть довольно сложная теория, которая объясняет этот эффект, но, если честно, я в ней так и не разобралась, - она улыбнулась. – Возможно, у тебя получится, но явно не сейчас и не после моих объяснений.

Я кивнул, принимая отказ. Если даже Тэллиша признает, что теория слишком сложна, то мне не стоит настаивать – я точно ничего не пойму. Все же образование у Тэлли значительно лучше моего.

- Значит, обрядовым жертвам стирают память, - вернулась к моему объяснению она. – Магией?

- Да.

- И память не возвращается?

- В кластере не было никого, к кому она бы вернулась. Энидо-маги никогда не пытались отменить этот эффект, а пытались ли помочь обрядовым жертвам вне кластеров, я не знаю.

- Пытались, но безуспешно, - ответила Тэлли. – Хотя… о том, что потеря памяти – это магический эффект, мы только догадываемся. Все же большинство детей попадают в кластеры совсем маленькими, так что никого особо не удивляет, что они не помнят свою жизнь до кластера. А что насчет детей энидо-магов?

- А что вас интересует? – удивился я.

- Как они живут в кластерах.

Я задумался ненадолго. Просто потому, что толком не знал ответ на этот вопрос. Если энидо-маги всегда были на виду, то сказать то же самое об их детях невозможно.

- Они живут в отдельном крыле, куда нет хода обрядовым жертвам. Заботятся о них сами энидо-маги, специальные наставники обучают их правилам проведения ритуалов. В основном на животных, потому что люди для ритуалов – довольно ценный ресурс. Но иногда для тренировок туда уводят обрядовых жертв. Они не возвращаются.

- Детей учат проводить ритуалы? – переспросила Тэллиша.

Я посмотрел на нее удивленно – было в ее голосе что-то такое, непонятное.

- Да, - кивнул я. – А после инициации наследники становятся младшими энидо-магами, уже все умеют и переезжают в отдельные апартаменты, как полноценные хозяева кластера.

- Какой кошмар, - пробормотала она.

- Разве вы не знали?

Несмотря на то, что обрядовые жертвы чаще всего погибали вместе с крепостью, случаи их спасения были не так, чтобы очень редки. И мне казалось, всю нужную информацию из спасенных давным-давно выудили.

- Мы ничего не знаем о детях энидо-магов, - призналась она. – Конечно, спасенных обрядовых жертв расспрашивают, но очень аккуратно, потому что воспоминания о жизни в кластерах травматичны. И, как ты сам заметил, они ничего не знают о детях энидо-магов. Мы предполагаем, что такие дети уходят из кластеров вместе со спасенными обрядовыми жертвами.

Я покачал головой, удивляясь, что ливарэ-маги до сих пор этого не знают.

- Наследники не прячутся среди обрядовых жертв, - пояснил я. – Вход в их крыло отрезается от крепости, подвергшейся нападению.

- И что с ними происходит потом? – с недоумением спросила Тэлли.

Я задумался, не зная, как лучше объяснить.

- Крыло наследников – общее для всех крепостей, - неуверенно заговорил я. – Оно расположено не в каком-то кластере, а… отдельно ото всех. Поэтому наследникам ничего не грозит, какую бы крепость не атаковали.

- То есть это некий отдельный кластер только для детей? – уточнила она.

- Наверное, так, - согласился я.

Я не знал точно, а то, что знал – выяснил, прислушиваясь к разговорам старших магов. Поэтому я не мог в полной мере удовлетворить любопытство Тэллиши. Зато мне стало понятно, почему она почти не спрашивает меня о моей жизни в кластере – просто не хочет, чтобы я вспоминал плохое. Травматичное.

- Но почему энидо не сбегают туда, когда крепость обнаруживают? – удивилась она.

Конечно, это кажется странным, что энидо, не желающие сдаваться, бьющиеся до последнего – вдруг отказываются от шанса спастись. Но на этот вопрос ответ у меня был.

- Они не хотят, чтобы за ними проследили и обнаружили наследников.

- Проследили?

- Вы ведь находите кластеры после больших нападений, которые отмечают напавших. Если отмеченные перейдут в крыло наследников, то вы проследуете за ними. Разве нет?

- Но ведь не все энидо участвуют в нападениях, - заметила Тэлли.

- Если бы возможность сбежать была хотя бы у одного, ею попытались бы воспользоваться все. Поэтому вход отрезается со стороны наследников, чтобы уберечь их.

- Кто бы мог подумать, что энидо способны на такую заботу, - пробормотала она.

Но я возразил:

- Это не забота о наследниках. Это забота о себе, потому что наследники – это сила, это будущее, это армия. Наследников из погибших крепостей всегда с охотой заберут в любой кластер, потому что это самый простой способ усилиться. Причем за счет тех, кто будет в подчиненном положении и еще долго не посмеет бороться за власть.

- Вот оно как… - Тэллиша задумалась. – Выходит дети энидо не знают своих родителей?

- Родственные связи среди энидо ничтожны, - пожал я плечами. – Не уверен, что родители знают, кто из наследников – их родня по крови. Важно не кто вернется в крепость для инициации, а сколько.

- Какая дикость, - покачала она головой.

Я был согласен. Теперь, зная, что такое семья, родственные узы – я понимал, насколько извращенным было устройство крепости. Но изнутри все казалось нормой. Обрядовые жертвы не знали, что такое семья или родители, что такое свобода или привязанность. Жизнь любого из нас могла оборваться в любой момент, и потому не было смысла горевать об ушедших. Ведь следующей может наступить твоя очередь. А чужая смерть позволит отсрочить твою…

- Там… все очень плохо, - отозвался я.

Тэлли взглянула на меня. И неожиданно тепло улыбнулась:

- «Там» больше не будет. А если тебе интересно почитать о работе «кошек», в библиотеке есть сборники отчетов по нескольким группам.

- Мне можно их читать? – осторожно спросил я.

В это все еще было сложно поверить. Ведь я – враг, и раскрывать мне свои секреты крайне неблагоразумно. Но Тэллиша словно бы не относилась ко мне как к врагу, она доверяла мне. Показывала защитные приемы – атакующие мне не позволит тренировать ошейник – рассказывала о работе ливарэ-магов. Ведь энидо тоже многого не знали о своих противниках. А Тэлли словно и мысли не допускала, что я могу предать, при том, что она не могла быть в этом уверена. Нет, я не собирался предавать ее доверие и возвращаться в кластер; я никогда не хотел быть энидо-магом. Но она-то этого не знает. И все же верит мне.

Это казалось почти что чудом.

- Конечно, можно. Библиотека в твоем полном распоряжении, - улыбнулась она.

Я вспомнил, как переживал, что мне запретят читать «Клевер». Так странно, Тэллиша столько для меня делает, а я все еще не уверен, что однажды это не закончится. Я не был избалован хорошим к себе отношением, и, если быть честным, вовсе не думал, будто заслуживал его. Но мне повезло, потому что Тэлли считала иначе.

И я все еще боялся, что это может ей надоесть. Поэтому старался вести себя хорошо и не делать того, что может рассердить мою опекающую.

Не то, что мне было с этим сложно. Быть послушным и незаметным – привычный образ жизни обрядовой жертвы. И причин меняться у меня не имелось. Как и стремления.

Вернув книгу в библиотеку, я взялся искать те отчеты, о которых говорила Тэллиша. Несмотря на то, что «Клевер» понравился мне именно за акцент на поиске отцом своего ребенка, мне было интересно, как в реальности работали «кошки». Битву старших магов с напавшими на крепость я не наблюдал, поскольку решил увести от опасности обрядовых жертв, поэтому не могу сказать, что видел «кошек» за работой. И мне было интересно, как они умудряются победить целый кластер, хотя противостоят им очень сильные энидо на пике мощи. Тэлли вскользь упоминала, что ливарэ-маги не полагаются только на магию, но ведь вне крепости большинство столкновений заканчиваются победой энидо. Что же меняется в крепостях? Почему «кошки» настолько превосходят других ливарэ?

Я думал, что в отчетах найду ответы на свои вопросы. Но я не ожидал, что эти отчеты окажутся такими…

Найти их оказалось несложно. В библиотеке имелась целая секция с документалистикой, которую я обычно обходил стороной, полагая, что для меня это будет слишком сложное чтение. Но знакомство с «Клевером» придало мне уверенности в собственных силах, поэтому я бестрепетно заглянул в ранее игнорируемый отдел. Сборники нашлись довольно быстро, и, взяв один из них, я отправился к себе в комнату.

Да, здесь действительно были отчеты по поиску и зачистке крепостей. А еще – свидетельские показания о зверствах, творимых энидо. Чудом выжившие, родственники убитых и похищенных, случайные свидетели – на страницах, где были представлены сухие факты, их голоса звенели отчаянием и ужасом. И резонировали с моим собственным голосом – голосом воспоминаний, которые хотелось задвинуть как можно глубже и забыть об их существовании. Истязания и пытки были повседневной реальностью обрядовых жертв, поэтому я хорошо понимал, что чувствовали те, кто рассказывал о нападениях энидо. И то, что они это только видели, а я испытал на себе, ничуть не изменяли того впечатления, какое производили на меня записанные свидетельства. Более того, видя чужую реакцию, я сам начинал понимать, насколько это чудовищно.

Взгляд со стороны, которого мне не хватало.

Нет, я никогда не считал, будто то, что творят энидо-маги – это правильно. Но всю их чудовищность осознал, только посмотрев на их зверства через призму восприятия обычных людей, пострадавших от них.

От энидо-магов, таких, как я.

Я был потрясен. Настолько, что даже пожалел, что вообще открыл этот сборник.

Потому что в этот момент я перестал понимать, как Тэллиша терпит меня. Зная про все это – как может относиться ко мне столь по-доброму? Энидо-маги заслуживали исключительно смерти – и, если раньше я просто знал это, то теперь осознал, почему так.

Меня не должны были пощадить. А если уж пощадили – то должны были превратить мое существование в бесконечное искупление всего, что сделали энидо-маги. Пусть даже я этого не заслуживал. Но метка энидо не появляется просто так.

Но я не посмел спросить об этом у Тэллиши. Я испугался, что такого вопроса будет достаточно, чтобы она задумалась – и сочла, что слишком мягко обходится со мной. Я слишком привык к той жизни, какую обрел в доме госпожи Нортис, и терять ее не хотел.

Но вечером, заглянув перед сном в ванную, я испытал еще одно потрясение.

Зеркало. И то, что оно отражало.

Младший энидо-маг, хорошо развитый, довольный жизнью, отмахнувшийся от всех своих преступлений. Голоса свидетелей зарыдали в моей голове, и я сорвался.

Гнев и ненависть к тому, кто смотрел на меня с той стороны стекла, подхватили мое сознание, и я поддался им.

Зеркало осыпалось осколками с хрустальным звоном, мгновенно приведшем меня в чувство. Что я наделал? Тэлли рассердится… Мне не удастся это скрыть.

- Ивер? – стук в двери ванной комнаты заставил меня вздрогнуть. – Что случилось? Ты в порядке?

- Да… да, я в порядке, - растерянно я переводил взгляд с осколков, усыпавших пол в ванной, на дверь.

- Можно мне войти?

Мне хотелось ответить отрицательно. Чтобы она не вошла и не увидела того, что я натворил, не сдержав собственных чувств. Но как я мог запретить ей перемещаться в ее же доме? Это ведь даже не моя комната.

- Входите, - убитым тоном откликнулся я.

Открыв дверь, Тэлли распахнула глаза:

- Ивер! Ты поранился?

Смотрела она почему-то на мою руку. Опустив взгляд, я увидел кровь на костяшках. Порезался… даже не почувствовал.

Не дожидаясь моего ответа, она торопливо прочла незнакомое мне заклинание, и, повинуясь магии ливарэ, осколки поднялись в воздух, собрались в плотную кучу и переместились в корзину для мусора.

И в другое время я бы очень заинтересовался таким удобным заклинанием уборки, но сейчас я был в слишком расстроенных чувствах, чтобы оценить его.

Убрав помеху, Тэллиша подбежала ко мне, схватила за руку и сунула ее под воду, смывая кровь и пытаясь оценить повреждения.

- Больно? – осторожно обрабатывая края ран, спросила она.

- Нет, - тихо ответил я.

Порезы был пустячными, и я просто игнорировал неприятные ощущения, которые они доставляли. В моей жизни были раны и посерьезнее.

- Что произошло? – заклеив порезы, поинтересовалась Тэллиша.

Я посмотрел на нее, не зная, как выразить то, что я чувствую с того момента, как прочитал посвященный «кошкам» сборник. Почему же она так добра ко мне? Она ведь видит это перед собой постоянно. Полноценного энидо-мага. И что с того, что я под полным ее контролем. Тем больше возможностей наказать меня.

Но она ведь сразу сказала, что не будет никаких наказаний.

- Она никогда не исчезнет, да? – все так же тихо спросил я.

- Кто? – опешила Тэлли.

- Метка…

Настороженная и обеспокоенная, Тэллиша как-то странно выдохнула, словно успокаиваясь, и чуть виновато улыбнулась:

- Ивер, я не знаю. Никто не знает. Раньше просто не было ни одного энидо-мага, который хотел бы избавиться от метки. Поэтому на твой вопрос ответить можешь только ты. Помнишь, ты хотел попробовать отказаться от энидо-магии? Возможно, если у тебя получится… если она уйдет, то и метка исчезнет тоже.

Я хотел услышать иное, но понимал, что и такой веры в меня – слишком много. Я был сосудом для энидо-магии, и, хотя никак не подпитывал ее, она все еще оставалась со мной. Вряд ли это когда-нибудь изменится. Но Тэллиша полагала, будто у меня есть шанс. И это куда больше того, на что я мог рассчитывать.

- Спасибо, - мне оставалось только поблагодарить ее за это.

- Так… что случилось с зеркалом? – осторожно поинтересовалась она.

- Я разбил его, - я опустил взгляд, признаваясь в преступлении.

- Зачем? – изумилась она.

- Мне не нравится то, что оно отражало, - пробурчал я, испытывая почти нестерпимый стыд.

Госпожа Нортис так добра ко мне, а я устроил разгром в ее доме из-за какой-то ерунды. Теперь она точно рассердится и будет полностью права…

- Ох, Ивер, - голос Тэлли, ворвавшийся в мои мысли, был полон необъяснимого сочувствия.

Она вдруг обняла меня и прижала к себе. Я застыл.

Не потому, что не выносил прикосновений – хотя действительно не выносил. А потому что объятия были последним, чего я ожидал от Тэллиши после того, что натворил.

- Госпожа Нортис… - потрясенно заговорил я.

- Тэлли, - привычно поправила она и тут же отстранилась: - Прости, я забылась. Ты и так на взводе, а тут еще я со своими объятиями.

- Почему? – я взглянул на нее, выискивая в ее лице признаки гнева.

Она не стала уточнять, что я имею в виду.

- Ивер, тебе не стоит переживать из-за зеркала. Ты имеешь право злиться и выплескивать эту злость, и, если в процессе что-то сломалось, что ж… всякое бывает. И я вполне могу понять твое нежелание оставаться энидо-магом. Более того, я рада, что у тебя оно есть. Только я надеюсь, что в следующий раз свои эмоции ты выразишь менее опасным способом.

- Я постараюсь, - пообещал я.

Мне вдруг стало легче. Словно какая-то тяжесть, мешавшая дышать, после слов Тэллиши истаяла, забрав все плохое, что мучило меня. И у меня возникло странное чувство родственности. Словно рядом – кто-то родной и близкий, который всегда поддержит, что бы я ни натворил.

Словно рядом – мама.

Мне не с чем было сравнивать, кроме как с прочитанным в книгах, но меня охватила непонятная уверенность, что материнское отношение должно быть именно таким.

Но я никогда не осмелюсь назвать ее мамой.

Потому что Тэллише Нортис, усмирительнице штормов и сильному ливарэ-магу, едва ли нужен такой сын, как я.

Если она захочет воспитать ребенка, она предпочтет милого младенца, а не подростка с меткой энидо, убийцу и преступника, заранее осужденного на смертную казнь. Мне даже мечтать не стоит о том, чтобы кто-то назвал меня сыном.

- Я знаю, - тепло улыбнулась мне Тэлли и потрепала по волосам. – Если хочешь, оставим ванную без зеркала.

- Я был бы признателен, - кивнул я.

В доме были и другие зеркала, но обычно я не особо ими пользовался. А в ванной комнате от него не спрятаться. И то, что Тэллиша готова оставить ванную без зеркала, много для меня значило.

Не то, что без своего отражения я мог бы забыть о том, кем являюсь.

- Вот и договорились. Точно не болит? Обезболивающее не нужно?

- Нет, спасибо… Тэлли, - неуверенно улыбнулся я.

- Хорошо. Тогда умывайся – и спать!

И она ушла, оставив меня одного. Я знал, что она дождется меня возле моей комнаты, куда, видимо, и направлялась, когда услышала звон стекла. И прочитает привычную сказку на ночь, чтобы я хорошо спал – словно ничего не случилось.

Я посмотрел на осколки, собранные в мусорную корзину. Невероятно, что такой поступок остался для меня без последствий. Мелькнула мысль – а если я сделаю так еще раз, она снова не рассердится? И тут же пропала.

Потому что Тэлли не станет наказывать. Она просто откажется от меня. И что-то подсказывает мне, что, если я вернусь к Каэрсу, то долго не проживу.

Нет, мне определенно не стоит проверять границы терпения моей опекающей.

Да и… стоило признаться себе – я этого и не хочу.

Глава 12. Тэлли

Наблюдения не помогали. Ивер по-прежнему казался загадкой, разгадать которую я не могла. Но я начала всерьез думать, что мальчишка и впрямь не хочет быть энидо-магом. Взять хотя бы тот эпизод с зеркалом. Зная, какие могут быть последствия, Ивер вряд ли стал бы разбивать его осознанно. И для игры это слишком сложно – он был искренним тогда, с раненой рукой, в расстроенных чувствах. Боль вообще мало способствует качественному притворству.

И то, с какой тоской он задал тот свой вопрос…

Признаться, тогда я не сразу поняла, из-за чего у него случился подобный всплеск чувств. Аккуратно расспросила позднее – оказывается, так на него подействовало чтение отчетов о работе «кошек». Ивер объяснял сумбурно, сам не до конца понимая, почему это на него так подействовало, но я сочла, что ему просто еще рано читать такое. Все же описания в отчетах весьма подробны, и я, советуя Иверу с ними ознакомиться, как-то не приняла это во внимание. Хотя, казалось бы, он все своими глазами видел и своими руками делал, так что тронуть его это было не должно.

Но почему-то задело.

Наверное, именно в тот момент, обнимая потерянного и несчастного мальчишку, я окончательно ему поверила. И уже не могла воспринимать, как своего врага.

Какие бы тайны не скрывались в прошлом Ивера, я хотела для него хорошего будущего. И мне весьма импонировала его целеустремленность.

Ивер очень хорошо учился, и это - вовсе не результат моего педагогического гения, в связи с отсутствием такового. Он просто был умным мальчиком с хорошей памятью и желанием обучаться. И меня ничуть не удивило, что последние два класса базовой школы он освоил быстрее, чем первый. Чем больше он узнавал, тем лучше понимал новое, усваивая знания все быстрее. Поэтому вторая поездка к озеру у нас удачно совпала с наградой за третий курс, а подарок за всю базовую школу я предложила Иверу выбрать самостоятельно.

Да, я угадывала то, что понравится неизбалованному мальчику, и это было не то, чтобы сложно. Я знала, что он согласится на все, что я предложу, но все же мне хотелось дать ему то, что он хочет сам.

Тем более, что Ивер сдал на высший балл вполне официальный итоговый тест и мог бы получить аттестат с отличием. Если бы имел нужные документы. Но для бюрократической машины Альвинии Ивера просто не существовало, как и прочих энидо-магов.

У него было только имя, и этого недостаточно, чтобы стать полноценной частью государства.

- Что я хочу? – услышав мое предложение, Ивер растерялся.

А мне было интересно, что же он все-таки выберет.

Я поговорила с Каэрсом и получила от него разрешение вывозить пленника на озеро официально. Конечно, Вир был недоволен, что я периодически увожу Ивера из его тюрьмы, но сделать в доме бассейн возможности не было, а плавание мальчику нравилось. Поэтому озеро предметом желаний Ивера быть не могло – мы и так выезжали туда довольно часто.

Город? В прошлый раз ему там понравилось, и он вполне мог попросить меня снова его туда свозить.

А еще Ивер мог бы попросить меня о доступе в Базу. Ведь это как библиотека, только в миллионы раз объемнее. Любые книги, любая музыка… Шоу без ограничений. Впрочем, Ивер не был визуалом и любому кино предпочитал хорошую книгу.

И я наверняка бы согласилась, поскольку всегда могла проследить, куда заходил пользователь одного из домашних терминалов.

Но после довольно долгих размышлений Ивер меня удивил.

- А могу я узнать, как дела у одной из обрядовых жертв из моего кластера?

- Это возможно, - не стала отрицать я. – А почему тебя это интересует?

- Мы с Шаи росли вместе и поддерживали друг друга… насколько это было возможно, - неожиданно смутился мальчишка.

- Ее зовут Шаи? – уточнила я.

- Да.

- Я попробую узнать, - я кивнула. – Но это точно то, чего бы ты хотел?

Ивер кивнул без малейшего колебания. И я пообещала ему выяснить все, что возможно. А сама задумалась.

Судя по тому, что рассказывал мне Ивер о детях энидо-магов, жили они отдельно и с обрядовыми жертвами практически не пересекались. Тогда как получилось, что Ивер рос вместе с этой Шаи? Кем он был в этом своем кластере? Обрядовой жертвой? Наследником энидо? Я ничего не понимала.

Конечно, я всегда могла спросить, но мне не хотелось ворошить память мальчика. Ведь шрамы на его теле явно не от хорошей жизни. А он сам только начал оттаивать, отпуская собственное прошлое.

К тому же уверенности, что он ответит правду, у меня не было. Возможно, что он и сам не знает всю правду.

Узнать судьбу одной из спасенных жертв не особенно сложно, если есть возможность обратиться к одному из магистров. Потому что доступ к такой информации был только у магистратума, который в интересах спасенных обеспечивал их новыми личностями, чтобы никто не мог связать их с энидо-кластерами. Это делало жизнь спасенных более комфортной – никто не лез к ним с бестактными расспросами – и более безопасной: ведь энидо-маги из других крепостей могли попытаться вернуть своих обученных и покорных рабов.

Разумеется, Каэрсу моя просьба не понравилась.

- Это выглядит подозрительным. Зачем Иверу эта девочка?

- Что подозрительного в том, чтобы узнать, все ли хорошо у давней подруги? – пожала я плечами.

- Какая подруга у энидо-мага? – с досадой поинтересовался он. – Да еще среди обрядовых жертв!

- Они выросли вместе, - пояснила я.

- Тэлли, не ты ли выяснила, что не могут расти вместе обрядовая жертва и наследник энидо?

- Возможно, нападение сорвало ее инициацию. Или Ивер не был наследником энидо.

- Исключено. Обрядовые жертвы не становятся энидо-магами. А все освобожденные из того кластера были идентифицированы как пропавшие при нападениях энидо в разное время.

- А ты не пробовал искать среди пропавших Ивера? – заинтересовалась я.

Каэрс поморщился:

- Ты удивишься, но пробовал. Безрезультатно. Среди заявлений о пропажах без вести и похищениях нет никого, кто соответствовал бы Иверу.

- Это может означать, что не осталось никого, кто мог бы подать такое заявление, - заметила я.

- Учитывая, что всех остальных мы идентифицировали…

- Что обычно не случается, - возразила я. – Всегда есть те, кого не смогли опознать.

Каэрс внимательно на меня посмотрел:

- Тэлли, он энидо-маг. Он не мог быть обрядовой жертвой.

Я вздохнула. Вир, разумеется, был прав, но в этом конкретном случае вполне мог ошибаться. Потому что, являясь энидо-магом, Ивер вел себя типично для обрядовой жертвы. И это ставило меня в тупик, потому что я не понимала, как такое возможно.

- Вир. Я наблюдаю за ним уже несколько недель, и поверь, я способна отличить притворство от искренности. Никто в его возрасте не смог бы притворяться настолько хорошо. Я бы предположила, что мальчишку заколдовали, передав ему память обрядовой жертвы, но он сам считает себя энидо-магом.

- Тэлли, возможно, его внедрили к нам в качестве шпиона.

- Это не имеет смысла, - возразила я. – Внедрять проще неинициированного мага под видом обрядовой жертвы – это не вызовет ни подозрений, ни вопросов, оставив полную свободу действий.

- Возможно, они опасаются, что дети не смогут выполнить задачу…

- Ну да, Ивер-то не ребенок, и метка задачу ему не усложняет, - хмыкнула я.

- Возможно, им был нужен доступ в окружение магов. Поэтому энидо – чтобы оказаться под контролем ливарэ.

- Но для чего? Чужой контроль не даст ни собрать информацию, ни передать ее.

Каэрс покосился на меня:

- Тэлли, да ты сама с радостью делишься с Ивером всей доступной информацией. Ему даже делать ничего не надо! Учишь его…

- Ничего, что он не мог бы узнать на свободе, я ему не даю, - я фыркнула. – И что, по-твоему, у энидо-магов есть информация о психологических портретах ливарэ? Они знали о твоем любопытстве, которое не дало тебе сразу избавиться от мальчика, о единственном варианте опеки, который у тебя был, и о моей снисходительности в отношении природного врага? Сколько факторов должно было совпасть, чтобы внедрение прошло удачно?

- Кажется, у тебя на все готов ответ.

- Я все еще думаю над этой задачей, и у меня достаточно свободного времени.

- И ты склоняешься к мысли, что они превратили обрядовую жертву в энидо-мага, - кивнул Каэрс. – Зачем?

- Я не склоняюсь ни к какой мысли. Именно потому, что я не понимаю, зачем это нужно. Но Ивер… я не думаю, что он лжет, хотя и допускаю такую возможность.

Каэрс помолчал, прежде чем заметить:

- Не узнаю тебя. Он ведь энидо-маг, ты ведь знаешь, на что способны такие, как он. Почему ты так прониклась к этому мальчишке?

Пришла моя очередь молчать, собираясь с мыслями. Не так просто объяснить, почему я пришла к такому отношению к Иверу, при том, что действительно изначально была настроена против него.

- Понимаешь, Вир… я смотрю на него, и не могу не думать о той участи, которая грозила Лаэну, не успей я тогда. Я читала, изучала данные о жизни обрядовых жертв в крепостях энидо, но сейчас передо мной – живое тому свидетельство. И это… сильнее, чем ненависть к энидо-магам.

- Возможно, он играет на этом?

- Чтобы играть на таком, надо заранее меня изучить. Причем глубже, чем штатный психолог. Кто и когда мог это сделать, причем незаметно для всех?

- Ты можешь недооценивать врага.

- А могу оценивать вполне здраво, - не согласилась я. – Это беспредметный спор, Вир. И я позвала тебя не за этим. Девочка. Ты сможешь узнать про нее?

- Я все еще не уверен, что это не создаст проблем.

Я сложила руки на груди и посмотрела на него сквозь прищур, не желая продолжать бессмысленный разговор. Даже если эта Шаи – спящий агент, ничто не мешает установить за ней наблюдение. Да и без моего ведома Ивер не сможет воспользоваться энидо-магией.

- А не лучше выяснить наличие проблем сейчас, чем столкнуться с ними потом, причем неожиданно для всех? – осведомилась я не без сарказма.

Каэрс только глаза закатил.

- Я и забыл, как сложно с тобой работать.

- Меньше года хватило? – усмехнулась я.

- Ладно, будет тебе информация. Но под твою ответственность!

- Целиком и полностью, - покладисто согласилась я.

Досье на Шаи он прислал мне тем же вечером. Теперь ее звали иначе – так, как при рождении. Девочку забрали к себе родители ее мамы, погибшей десять лет назад от рук энидо-магов, вместе с мужем. Все эти годы девочку искали и, наконец, найдя, приняли в семью с распростертыми объятиями. Она проходила курсы реабилитации и подготовку к школе, и, судя по отчетам, хорошо приспосабливалась к нормальной жизни.

В принципе, этого было бы достаточно для успокоения Ивера, но я подумала, что его усердие все же заслуживает большего. И позвонила опекунам Шаи.

На следующее утро мы с Ивером отправились в дорогу. Я предупредила его, чтобы он оделся цивилизованно – то есть скрыл все признаки своего положения – и ничего не сообщила о цели поездки, решив устроить мальчишке сюрприз.

Шаи жила в другом городе, и дорога заняла у нас несколько часов. Я видела, как растет удивление Ивера, но мальчик умел сдерживать любопытство. Впрочем, он был рад дальней поездке, с интересом рассматривая пейзажи, мимо которых мы проезжали.

И время от времени поглядывал на небо. Словно опасался, не начнется ли поблизости магический шторм.

Даже странно, что ему хватило одного столкновения со штормом, чтобы завести такую привычку. А ведь со временем из него мог бы получиться отличный усмиритель штормов.

Но все же, увидев впереди крепостные стены незнакомого города, он неуверенно спросил:

- А куда мы едем?

- Это сюрприз, - улыбнулась я ему. – А город называется Эвлех.

- Один из окружных центров? – уточнил он.

Географию мы еще не проходили, но с картами Альвинии мой усердный ученик уже успел ознакомиться самостоятельно.

- Да, - подтвердила я.

- Вы приехали сюда по делам? – поинтересовался он.

- Как я уже сказала – сюрприз, - я улыбнулась. – Потерпи немного, скоро все узнаешь.

- Мне пора начинать бояться? – покосился на меня Ивер настороженно.

Я только рассмеялась:

- Не представляю, что могло натолкнуть тебя на такую мысль.

- Простите. Это неудачная попытка пошутить, - смутился мальчишка.

- Я бы не назвала ее неудачной, - подмигнула я.

Ивер неуверенно улыбнулся.

И это была его первая на моей памяти попытка пошутить, что я сочла несомненным прогрессом. Он даже улыбался все еще робко, словно так до конца и не верил, что это ему разрешено.

Ворота Эвлеха распахнулись перед нами, едва я продемонстрировала свой идентификатор. Несмотря на то, что в больших городах имелись собственные команды усмирителей штормов, а энидо-маги редко выбирали их объектами нападений, мерами безопасности здесь обычно не пренебрегали. Но пометка о моей профессии открывала передо мной большинство дверей. И ворот, как в этом случае.

Сверившись с картой, я подъехала к ресторану, где была назначена встреча. Выбралась из машины и связалась с встречающими – просто, чтобы убедиться, что они не передумали. Ответивший мне голос звучал немного взволнованно, но меня уверили, что нас ждут.

Я поманила Ивера за собой, и вдвоем мы поднялись на второй этаж ресторана, где у меня и была назначена встреча.

Я сразу их увидела – пожилых мужчину и женщину, рядом с которыми сидела симпатичная девочка-подросток, которая оглядывалась с таким любопытством, будто впервые попала в подобное место.

Ивер вел себя точно так же.

Уверенно я направилась к их столику.

- Госпожа Нортис? – встала мне навстречу пожилая пара.

- Шаи? – почти одновременно с ними заговорил Ивер, уставившись на продолжившую сидеть девочку.

- Ивер? – она изумилась и обрадовалась одновременно.

- Да, это я, - ответила я родственникам девушки, наблюдая, как Ивер и Шаи обнимаются, совершенно не обращая на нас внимания. – Здравствуйте. Спасибо, что согласились на встречу.

- Это… точно безопасно? – настороженно поглядывая на детей, осведомился мужчина – Гивас Торолли, дед Шаи, насколько я знала из досье.

- Не беспокойтесь, Ивер не опасен, - уверила я их и отступила к соседнему столику, чтобы не мешать детям.

Им наверняка было что обсудить, не предназначенное для посторонних ушей.

Чета Торолли проследовала за мной. Дети, увлеченные встречей, наших маневров не заметили.

Я заказала обед для себя и для Ивера, наблюдая за опекунами обрядовой жертвы. Они действительно беспокоились за внучку, наблюдая за ней в ущерб разговорам. Я не настаивала. Умение поддержать разговор вовсе не делало меня любителем поболтать с незнакомцами.

Но, когда заказ принесли, пара, кажется, успокоилась. Они, наконец, уверились, что их девочке ничего не грозит: Ивер и Шаи разговаривали так непринужденно, что страхи пожилых людей утихли.

- Знаете, мы не были уверены, что стоит сюда идти, - все же заговорил Гивас. – Мы боялись, что это станет стрессом для Динии. Что она не готова к встрече с прошлым.

- Но малышка так обрадовалась этому мальчику, - кивнула его жена, Свеана.

- Они выросли вместе. Должно быть, Диния рада узнать, что Ивер жив и здоров, - предположила я.

- Да, она спрашивала о нем, - подтвердил Гивас. – Поэтому мы и решились прийти. Динии нужно много положительных эмоций.

- Как она обживается в новых условиях? – поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.

И удивилась, когда Свеана вдруг тяжело вздохнула. Но заговорил ее муж:

- Мы знали, через что проходят похищенные дети в кластерах энидо, - подчеркнуто ровным тоном начал он, и покачал головой: - Но все равно оказались не готовы к такому. Бедная наша малышка, ей столько пришлось пережить. Мы только в начале пути, но она сильная девочка, и прогноз благоприятный. Медленно, но она открывается нам… И мы стараемся отдать ей всю нашу любовь.

- Уверена, вы справитесь, - кивнула я.

А сердце защемило, стоило лишь представить, как сложно приходится этой семье. Раны, нанесенные им энидо-магами, слишком тяжелы и едва ли заживут до конца, но Шаи определенно оказалась в добрых и любящих руках. А значит, у девочки все будет хорошо.

В отличие от Ивера. В каких бы хороших руках сейчас он не находился, будущего у него нет.

Если бы только он не прошел инициацию… но тогда, скорее всего, нападение на ту крепость не пережил бы ни он, ни эта девочка, которая уже научилась искренне улыбаться.

Просто потому, что их принесли бы в жертву в попытке справиться с «кошками».

Увидев во мне благодарного слушателя, чета Торолли охотно делилась со мной успехами и неудачами в адаптации своей внучки к новой жизни. Они знали, что я пойму – в конце концов, я была опекуном в целом похожего ребенка, тоже вышедшего из кошмара энидо-кластера.

Впрочем, о том, что Ивер – энидо-маг, я их предупредила. Было бы неправильно скрывать такое – и я сразу сообщила, что это он спас их внучку. Поэтому их опасения были небеспочвенны, а отношение к этой встрече – настороженным.

Но дети улыбались друг другу, мило болтали и ели, и за черными очками Ивера его метка энидо не была заметна. Пусть даже он выглядел вызывающе, оставшись в солнцезащитных очках в помещении. И все же заканчивали мы обед в куда более дружелюбной атмосфере, чем начинали.

Из ресторана мы вышли все вместе. И Ивер, и Шаи спокойно отнеслись к предупреждению, что встреча подходит к концу. Возле парковки дети трогательно попрощались, и мы разошлись по своим машинам.

- Спасибо! – искренне поблагодарил меня Ивер, едва мы выехали на улицу. – Это был чудесный сюрприз.

- Ты доволен? – улыбнулась я.

- Да, очень! У Шаи все хорошо. О ней заботятся и ее искренне любят. Ей даже вернули настоящее имя, - сообщил он.

В голосе Ивера не было зависти – только искренняя радость за подругу, у которой все сложилось лучше, чем у него.

- Если хочешь, можно устроить вам еще одну встречу, - предложила я щедро.

Мальчишка помолчал немного, а затем отрицательно качнул головой:

- Нет. Лучше не надо. Я был рад узнать, как у нее дела, но… мы друг для друга – память о плохом. Память, которую лучше не тревожить лишний раз.

Я покосилась на Ивера. Он выглядел серьезным и немного печальным. Определенно, это решение – забота не только о Шаи, но и о себе.

- Не жалеешь, что выбрал такую награду? – с легкой улыбкой спросила я.

- Ничуть, - он улыбнулся в ответ. – Мне… у меня сейчас есть все, о чем я раньше и мечтать не смел. Мне повезло так, как я и не надеялся никогда. Куда больше, чем я заслуживаю. И я… я беспокоился, что Шаи повезло меньше.

- А судьба остальных спасенных тобой детей тебя не беспокоит? – осведомилась я.

- Нет, - даже удивленно посмотрел он на меня. – Остальные… они просто были, а Шаи была рядом. Как никто другой. В кластере… ни к кому нельзя было привязываться. Но Шаи для меня стала исключением из этого правила. Я всегда хотел, чтобы у нее была другая, лучшая жизнь. Безопасная. И теперь у нее это есть. И я очень рад за нее.

Я кивнула. И задумалась – уж не в этой ли девочке причина того, что Ивер сумел сохранить человечность? Эта детская привязанность никогда не станет чем-то большим – слишком тяжелое прошлое связывает этих двоих – но она помогла Иверу избежать превращения в одного из чудовищ энидо.

Путь до дома прошел в молчании, и только когда впереди показалась наша усадьба, Ивер нарушил его, осторожно поинтересовавшись:

- Теперь, когда я закончил курс базовой школы, вы будете учить меня заклинаниям ливарэ?

Мне даже удалось не поморщиться страдальчески. Базовое образование – это прекрасно, но его завершение означало, что мне придется готовиться к куда более сложным предметам. И, учитывая скорость, с которой Ивер обучался, осваивать новые специализации мне придется очень быстро. Пусть даже я не планировала углубляться ни в один школьный предмет. Но я не хотела, чтобы мальчишка знал, какие сложности мне создает. В конце концов, я на это пошла добровольно.

А еще обучение заклинаниям. И это было бы легко – Ивер схватывал их буквально на лету – если бы не одно «но».

Ограничивающие браслеты. Я не могла снять их с Ивера. Как бы я не относилась к мальчику, но он оставался энидо-магом, и, получив шанс воспользоваться своей силой, вполне мог натворить дел. А в браслетах он не мог использовать ливарэ-магию традиционным способом. Наименее болезненным. Это означало, что магия будет повреждать тело, причиняя нешуточную боль.

Я не хотела такого испытания для мальчика. Но он, даже зная, что его ждет, вряд ли отступит от своего. Ивер был весьма целеустремленным ребенком, и обучиться ливарэ-магии для него было желанной целью.

- Мы ведь договорились, - ответила я мальчишке. – Так что, если не передумаешь – разумеется, буду.

- Я не передумаю, - упрямо заявил он.

- Знаю, - я все же вздохнула. – Но хочу, чтобы ты помнил. Мы можем остановиться в любой момент. Ни к чему истязать себя.

- Да, я… я буду помнить.

Упрямый. И приученный терпеть боль. Такой не отступит. А мне - смотри на его муки.

Готовя расписание на следующий этап обучения, я включила в него и занятия магией – дважды в неделю. А в ответ на разочарование мальчишки заметила, что любая выносливость имеет предел, и лучше поберечься, чем перейти его. Шрамов Иверу и без того хватает, чтобы еще новых добавлять. Представить страшно, сколько времени потребуется, чтобы убрать их все.

Ивер смирился с моими аргументами.

А после первого урока – принял их.

Несмотря на то, что мальчик продемонстрировал способность усваивать сложные заклинания с первого раза, я решила, что не стоит отклоняться от общепринятой программы. Просто, чтобы не получилось так, что какие-то простые, но нужные заклинания прошли мимо него. Да и чем проще заклинание, тем менее болезненным оно будет для Ивера.

И, разумеется, на занятия я принесла аптечку.

Ивер посмотрел на нее с сомнением, но ничего не сказал. За то время, что он жил в моем доме, к лечению пришлось прибегать несколько раз – чтобы вылечить сорванные связки, ожог от заклинания усмирения шторма и порезы от осколков зеркала. Поэтому привычки принимать лечение у него не выработалось, а те методы, которые использовали на них в кластере, поселили в нем глубокое недоверие к лекарственным средствам.

Но, разумеется, аптечка пригодилась.

В обычных школах, где обучались юные ливарэ-маги, обучение заклинаниям начиналось как раз в среднем звене. Но до момента пробуждения магии это были теоретические занятия, которые помогали будущим магам усвоить принципы построения заклинаний, условия их использования и сами заклинания без вложения в них магии. Силы ливарэ пробуждались обычно годам к четырнадцати, и к этому моменту будущие маги уже умели пользоваться формулами, в совершенстве владея десятками из них. После пробуждения заученные заклинания учились наполнять силой, практикуя затем новые, более сложные. В ливарэ-магии многое зависело от точности использования заклинательских формул, поэтому их и заучивали прежде, чем начать использовать.

Конечно, редко какое заклинание могло причинить вред при неправильном использовании – чаще всего они в этом случае просто не срабатывали. Но некоторые формулы могли сработать даже при наличии ошибок – и порой довольно непредсказуемо. Поэтому магию изучать дети начинали задолго до того, как получали к ней доступ.

С Ивером, разумеется, такое обучение невозможно. И даже браслеты не помогут – они блокируют использование энидо-магии и мешают прохождению ливарэ, но не активации последней.

С другой стороны, он смог безошибочно повторить заклинание усмирения шторма, увидев его единожды, так что можно не опасаться, что он сделает что-то неправильно. Тем не менее, основы построения заклинания я ему объяснила. Понимание, что и зачем он делает, в любом случае позволит закрепить практические знания.

Но Ивер жаждал практики, и я показала ему порыв ветра - заклинание, которое обычно изучается первым. Оно не требует особой концентрации, простое в использовании, и при вложении достаточного количества силы может быть весьма эффективным.

Контролировать силу магии Ивер определенно не умел.

Заклинание вспыхнуло ярким сиянием, ткань рубашки на груди Ивера прожгло потоком магии, выплеснувшейся из тела, а одинокий стол со всем содержимым и пара стульев просто разлетелись, подхваченные маленьким ураганом.

К счастью, ничего другого в комнате, которую я выделила под занятия магией, не было. Себя и Ивера от мощного порыва ветра я защитить успела – мы устояли.

Ивер тяжело дышал, держался за обожженную грудь и с ужасом смотрел на мебель, разбросанную по комнате.

В принципе, ничего страшного не случилось. Да, громко, но ни стены, ни стол со стульями не пострадали. Тетрадь с ручками и аптечка, располагавшиеся на столе, валялись на полу, но тоже остались целыми. И в принципе чего-то подобного я ожидала. А потому была вполне к этому готова, в отличие от мальчишки.

Он перевел на меня испуганный взгляд:

- Простите…

- Ничего страшного, - отмахнулась я, подняла аптечку и вручила мальчишке заживляющую мазь. – Это на ожоги.

- Вы больше не будете меня учить? – потерянно спросил он.

- С чего бы это? – я удивилась.

Он обвел взглядом разрушения и посмотрел на меня:

- Но я же… вот…

- Магия – тонкий инструмент, и нужно время, чтобы его настроить, - улыбнулась я. – Все через это проходят. Кому-то сложно влить достаточно магии, кому-то сложно ограничить свои силы. Все придет с опытом. Просто тебе будет немного сложнее.

Обычно детям помогают жесты – собранные в горсть пальцы визуализируют уменьшение потока магии, а раскрытая ладонь помогает увеличить поток. Увы, Иверу это не поможет, и мальчику придется осваивать все на уровне разума.

- Значит, уроки продолжатся? – мальчишка буквально воспрял духом.

- Конечно. Но сначала обработай ожоги.

- А? Да, сейчас, - смутился он.

Отвернулся, прежде чем расстегнуть рубашку, и с едва слышным шипением нанес мазь на повреждения.

По-хорошему, на этом следовало закончить урок, но целью занятия было не новое заклинание, а контроль над ним. Поэтому Иверу придется потерпеть еще немного.

Или много.

Мазь была качественной и действовала буквально за несколько минут, убирая все следы свежих ожогов. К тому же воздействие магии оставалось коротким, так что серьезных повреждений Ивер не получал. И поэтому урок мы продолжали, пока мой ученик не сумел создать именно то, для чего предназначалось заклинание – порыв ветра достаточно слабый, чтобы потревожить только бумажные листы, а не разносящий комнату, как ураган.

Контроль дался Иверу нелегко. Но упрямый мальчишка продолжал, пока у него не получилось. Если бы не лечебная мазь, заклинание выжгло бы клеймо на коже мальчишки. В какой-то момент Ивер просто снял рубашку, чтобы не застегивать-расстегивать ее через каждые пару минут.

И, наблюдая за ним, я не могла избавиться от чувства сожаления.

Ивер был талантливым. Он мог бы стать действительно сильным ливарэ-магом, даже «кошкой». И горько осознавать, что теперь это невозможно.

Глава 13. Ивер

Когда я попросил Тэллишу узнать что-нибудь про Шаи, я думал, что она просто расскажет то, что узнала. О Шаи я действительно беспокоился – тем больше, чем комфортнее ощущал себя в доме Тэлли. Я понимал, как мне повезло, и мне хотелось, чтобы у Шаи тоже все сложилось хорошо, ведь она заслуживала этого куда больше, чем я.

На то, что мне позволят увидеться с ней, я не рассчитывал ни мгновения.

Тем приятнее оказался сюрприз, устроенный мне госпожой Нортис.

Дальняя поездка, хотя и удивила меня, но не навела ни на какие мысли. Я действительно думал, что Тэллиша отправилась сюда по своим делам. И, хотя я в целом знал, что такое сюрприз, но применить это к себе даже не пытался.

Но сюрприз удался.

Вначале я даже не узнал ее – вокруг царила незнакомая мне роскошь, и я не мог заставить себя умерить любопытство. И юная девушка, сидящая за столом, хорошо одетая и тоже ничуть не скрывающая своего любопытства, в первый момент не вызвала узнавания.

А затем я рассмотрел знакомые черты в этой красивой ухоженной девочке в красивой дорогой одежде. И глазам своим не поверил.

За те несколько недель, что мы не виделись, Шаи поразительно изменилась. Я помнил ее тощим заморышем, вечно в синяках и ссадинах, с криво стриженными короткими волосами и взглядом, в глубине которого прятались страх и отчаяние. Теперь же никто не сказал бы, глядя на нее, что эта девочка – выходец из энидо-кластера. Она поправилась, немного вытянулась, кожа выглядела нежной и гладкой. Волосы отросли и были уложены в замысловатую прическу. Но главное – изменился взгляд. Из него исчезло то выражение, что отличало всех обрядовых жертв.

Но я понимал, что пережитое в кластере не могло отпустить ее так быстро. И все же она была на правильном пути.

Шаи тоже узнала меня не сразу. Я изменился едва ли не больше, чем она, но даже черные очки не помешали ей признать меня. Она обрадовалась встрече – как и я.

- Ивер, я думала, тебя убили! – призналась она, коротко обняв и усадив рядом.

- Должны были, - согласился я.

- Тебе нужно было бежать, а не вести нас к ливарэ-магам, - укорила она меня.

- Бежать? Куда? – я удивился.

Энидо-маги умели прятаться. Среди людей с помощью маскировки, и в крепостях. Но это требовало расходов магии и умений, которыми я не обладал. Да и восполнять запасы энидо в себе я не хотел. Так что возможности сбежать и спрятаться у меня не было. Разве что примкнуть к чужой крепости, не пытаясь создать собственную, но я не желал оставаться среди энидо.

Я думал – как думаю и сейчас – что лучше уж умереть.

- Ты мог что-нибудь придумать, ты ведь умный, - смутилась она.

Я едва удержался от смеха. Умный… я всего лишь был обучен кое-как читать, и сейчас мне даже сложно представить ту глубину невежества, в которой я находился. Все мы находились. Да, я мог попытаться спасти свою жизнь, но такая попытка была обречена на провал.

- Я не жалею, - покачал я головой.

- Но ты ведь… пленник? – она заметила сдерживающие артефакты – потому что знала, на что смотреть.

- Да, но… - я чуть помедлил. – Со мной очень хорошо обращаются. Моя опекающая добра ко мне. А ты? Как тебе живется на воле?

Шаи улыбнулась так искренне, как никогда не улыбалась в кластере.

- Меня взяли к себе бабушка и дедушка. Родители моей мамы. Они приняли меня в свою семью! Я узнала, кем было до того, как попала в крепость. И я вернула свое настоящее имя! Меня зовут Диния.

Меня кольнул легкий укол зависти. У меня ведь тоже когда-то было настоящее имя и семья - до того, как я попал в кластер. Но кто будет разыскивать родственников энидо-мага? А если они вдруг найдутся, едва ли будут рады принять меня в семью.

Зависть мелькнула и прошла.

- Красивое имя, - улыбнулся я. – Они… хорошо к тебе относятся?

- Да, очень! – успокоила она меня. – У меня есть собственная комната и очень много свободы. Меня не наказывают. Представляешь?

- Представляю, - я кивнул. – У меня тоже есть собственная комната и меня не наказывают.

И свободы у меня тоже несоизмеримо много, просто это не свобода передвижения. Но я решил не заострять на этом внимания.

- Комната? Значит, тебя держат не в тюрьме? – простодушно спросила она.

- Нет. Я живу в усадьбе Тэлли… госпожи Нортис. Это большой дом, вокруг него сад, и выходить из комнаты и из дома мне не запрещено.

- Это… звучит намного лучше, чем тюрьма.

- Или смерть, - я улыбнулся. – Поэтому я ни о чем не жалею.

- Я рада за тебя, - призналась она. – Я боялась, что тебя убили. А если сохранили жизнь, то обижают тебя.

- Нет. Со мной никогда не обращались лучше. Видишь, я даже не заперт в усадьбе – госпожа Нортис иногда вывозит меня куда-нибудь. Чтобы доехать сюда, мы потратили несколько часов! Но обычно мы выезжаем на озеро, два-три раза в неделю. Я научился плавать! – я не мог не похвастаться.

Для того, кто еще пару месяцев назад даже не знал, что это такое, – неплохое достижение.

- Это здорово! – Шаи порадовалась за меня. – Я тоже пытаюсь научиться, но пока плохо выходит. А бабушка и дедушка считают, что мне это полезно.

- Думаю, они правы. Уверен, скоро ты научишься.

- Они тоже так говорят. И готовят меня к школе.

- К… школе? – переспросил я, не вполне уверенный, о чем она говорит.

- Да, можешь поверить? Они хотят, чтобы последний год перед окончанием школы я училась с другими детьми, как обычная девочка. И у меня всего три года, чтобы усвоить все, что требуется для такого обучения. А я даже читать никак не могу научиться, - она чуть обиженно надула нижнюю губу.

Точно так же, как в тот день в кластере, когда меня выбрали помощником казначея. Тогда нам казалось, что эта должность может облегчить жизнь, и Шаи позавидовала, что выбрали не ее, а меня. Вот только у меня с назначением просто появилось больше обязанностей, так что вскоре она радовалась, что выбрали не ее.

Мысленно я не мог не усмехнуться. Казалось бы, у нее нет причин завидовать мне. Она нашла семью, где ее любят и заботятся о ней, ее ждет нормальная жизнь и то будущее, которое захочет она сама. Я же… пленник. И жив только из милости. Но все же - вышел из кластера грамотным, и Шаи завидует моему положению.

Но ее укол зависти прошел так же быстро, как мой.

- Но тебя за это не наказывают? – осведомился я.

Она покачала головой, чуть улыбнувшись:

- Нет. Они очень снисходительны ко мне. И я очень стараюсь, просто у меня… плохо получается. Я не такая умная, как ты.

- Не переживай, научишься. У тебя полно времени, - подбодрил я ее. – Уверен, даже если не успеешь к последнему году, твои родные не будут тебя упрекать. А еще я уверен, что успеешь.

Шаи расцвела. А я подумал, что на ее месте все силы бросил бы на то, чтобы выучиться – и попасть в настоящую школу. Увы, мне на такое рассчитывать не приходится. Стоит сказать спасибо Тэлли, что она занимается со мной по мере своих возможностей.

Хотя, с другой стороны, в школе пришлось бы взаимодействовать с другими детьми, которые определенно не были бы настроены ко мне благодушно. Так что не стоит роптать на судьбу.

- Спасибо, Ивер. Ты всегда знал, как поддержать меня.

И мне почему-то вспомнилось, как я поддерживал Шаи в кластере. Поддерживал, уводя из пыточной, измученную, истекающую кровью… и как пытался остановить эту кровь.

А она делала то же самое для меня.

Непрошеные, воспоминания заставили меня поежиться. А судя по внезапно умолкнувшей Шаи, она тоже это вспомнила.

К счастью, в этот момент принесли обед, заполнив неловкую тишину между нами. Я ничего не заказывал, даже не подумав об этом, и мысленно поблагодарил Тэллишу за заботу – она сделала заказ за меня.

Еда в ресторане оказалась на порядок вкуснее, чем в том кафе, где я впервые попробовал блюда на заказ. Даже, наверное, вкуснее, чем у Тэлли. Хотя, возможно, потому, что такого дома она не готовила.

- До сих пор не могу привыкнуть к тому, насколько вкусной может быть еда, - поделилась Шаи.

И вновь непрошеные воспоминания о том, какой безвкусной была питательная смесь в кластере, нахлынули, заставив меня поежиться.

- Да, еда - это особое удовольствие, - согласился я.

- А горячая вода? Лучшее изобретение человечества! – широко улыбнулась она.

Я не мог не согласиться. Это было мучением в кластере – ледяная вода, хлещущая на голову с потолка, крохотный кусок вонючего мыла, холод, пробирающий до костей, и попытка успеть помыться закоченевшими руками до того, как воду отключат. Останешься грязным – наказание. Не успеешь смыть с себя мыльную пленку – наказание… А кровь с кожи оттирается так сложно.

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания. В доме Тэлли я почти не вспоминал о жизни в кластере – я был слишком занят, чтобы думать о плохом. Но рядом с Шаи все то, о чем я предпочитал не думать, выползало на поверхность, напоминая о прошлом, забыть которое я все это время пытался. Шаи не была виновата, просто… это – наше общее прошлое. И, глядя на нее, я невольно вспоминал то, что происходило с нами, когда мы жили вместе.

И, замечая тревожную тень, мелькающую в глазах Шаи, я понимал, что это не только моя проблема. Она тоже вспоминала.

- Да, я только вне кластера осознал, сколького мы были лишены там, - признался я.

Она опустила взгляд:

- Знаешь… порой я ловлю себя на мысли, что все это – временно. Чудесный сон, который развеется, и я снова окажусь там. И мне становится невыносимо страшно. Я… я боюсь, что не справлюсь с этим страхом.

- Шаи… Диния, - торопливо исправился я. – Тебе не нужно бояться. Каждый раз… если вдруг тебя начнут одолевать сомнения, думай о том, что ты – все еще жива. А они, те, кто превращал нашу жизнь в кошмар – они все мертвы. Ты выжила. Это главное. Ты достаточно настрадалась, чтобы заслужить все, что имеешь сейчас. Вот о чем стоит помнить. А плохое – нужно стереть из памяти. Не позволяй прошлому испортить твое будущее.

Шаи робко улыбнулась:

- Спасибо, Ивер. Я запомню.

Я улыбнулся ей в ответ. Я больше не переживал за нее – она справится. Шаи всегда была выносливой, и все, что ей требовалось – это поддержка. А теперь у нее есть те, кто всегда поддержат. Шаи вырастет – и тень кластера не будет отравлять ее жизнь. Хотел бы я, чтобы единственным, что я вынес из кластера, были дурные воспоминания.

Но крепость оставила на мне метку, полностью перечеркнувшую мое будущее. И даже Шаи, не будь я в очках, не смогла бы смотреть на меня без ужаса. Хотя она знала, что я – не такой, как другие энидо-маги, и не причиню ей вреда. Просто я больше ничем не напоминал обрядовую жертву, которой был до инициации. Теперь я выглядел как полноценный энидо-маг.

Изменится ли это хоть когда-нибудь? Мне оставалось лишь надеяться, потому что едва ли кто-то знал ответ на этот вопрос.

Когда подошла Тэллиша и сообщила, что встречу пора заканчивать, я почувствовал облегчение.

Странное состояние. Я был рад увидеть Шаи. Был рад узнать, что у нее все хорошо. И был рад попрощаться с ней. А когда Тэлли предложила организовать новую встречу, я без сожалений отказался. Причин для новой встречи у нас не было, и я мог с уверенностью сказать, что и Шаи не обрадуется, увидев меня снова. Но все же я не жалел о том, что мы увиделись.

Шаи была частью моего прошлого – лучшей его частью. И я не мог оставить это прошлое позади, не убедившись, что у моей подруги по несчастью все наладилось.

На обратном пути Тэллиша почему-то заинтересовалась, не хочу ли я узнать, как идут дела у остальных обрядовых жертв, которых я вывел из кластера. Меня даже удивил такой вопрос, но я быстро сообразил. Те взаимоотношения, что сложились между мной и Шаи, были похожи на обычную привязанность обычных людей. И Тэллиша невольно распространила ее на всех остальных, не понимая, насколько извращены отношения между обитателями кластера. Не только между магами и их рабами, но и внутри каждой группы.

Никакой дружбы, взаимовыручки или привязанности. Мы все были чужими друг другу, конкурируя между собой за жизнь и одобрение хозяев кластера. Каждый ненавидел другого за то, что не смог подставить его вместо себя, завидуя тем, кто избежал наказания – или остался жив, потому что забрали кого-то другого. Мы с Шаи были исключением. Так уж вышло, что наши лежанки были рядом и обособлены от других, мы были приблизительно одного возраста и комплекции. Мы знали друг друга всю жизнь, какую помнили, и держались вместе, потому что вдвоем было проще выживать. Вдвоем – но не более.

Поэтому мне важно знать, как она устроилась в новой жизни. А до остальных мне не было дела – ни внутри кластера, ни за его пределами.

Наверное, я мог бы объяснить это Тэллише, если бы она спросила. Но она промолчала, а сам я не хотел лишний раз бередить раны, ковыряясь в собственном прошлом. Мне хватило встречи с Шаи.

Мы возвращались домой, и мое душевное равновесие постепенно восстанавливалось. Но окончательно успокоиться мешала одна мысль.

Я завершил курс базовой школы. А это означало, что теперь мне можно изучать заклинания ливарэ. Вот только Тэлли об этом даже не упоминала, и я опасался, что она просто забыла о своем обещании.

Только поэтому я решился спросить, в силе ли оно.

Ответ Тэллиши меня окончательно успокоил. Я был полон энтузиазма, рассчитывая, что упражнения в ливарэ-магии помогут мне избавиться от метки энидо. И потому даже расстроился, увидев в расписании только два занятия по магии в неделю.

Но Тэлли знала, что делала, ограничивая количество таких занятий. В чем я убедился на первом же уроке.

Нет, я знал, что это будет больно, и был готов к боли. Я даже совершенно искренне полагал, что не нуждаюсь в лекарстве, в конце концов, мне приходилось терпеть боль куда большую. Но и возражать Тэллише я не стал, принимая ее заботу.

И оказалось, что я отвык от боли. А возможность избавиться от нее быстро и легко – восхитительна. У меня даже мелькнула малодушная мысль, что можно отказаться от этих уроков. Но я немедленно отбросил ее, потому что на этот раз мне было ради чего терпеть. Пусть даже призрачный – но это шанс избавиться от метки.

Правда, когда я увидел последствия моего заклинания, я решил, что никто меня учить и не будет. Созданный мной ураган буквально разрушил комнату. Но Тэлли только плечами пожала, заявив, что это – в порядке вещей, и основное, чему мне придется выучиться – это контроль над силой заклинания.

Это оказалось неожиданно сложно. Раньше у меня никогда не возникало необходимости контролировать магию. А то единственное заклинание, которое я успел использовать – наоборот, требовало максимальной мощи.

Я просто не знал, как к этому подступиться. Я даже не чувствовал магию, пока она не вырывалась из моего тела неконтролируемым потоком. И как его контролировать, я понятия не имел.

Объяснения Тэлли помогали слабо.

Она говорила, что достаточно просто представить – и контроль появится сам собой. Что магия чутко отзывается на ощущения носителя, но у меня ничего не получалось. К тому же мне оказался недоступен тот способ, что использовали обычно ученики магов. Им не приходилось просто представлять силу своей магии, они меняли ее, раскрывая и закрывая ладонь, объединяя одновременно физические ощущения и мысленное упражнение. Но я не мог использовать руки для сотворения заклинаний – этому мешали ограничивающие браслеты, снимать с меня которые никто не собирался.

Впрочем, я и сам бы не стал на этом настаивать. Это просто невозможно – пока не исчезнет метка. И даже если она исчезнет, это вовсе не значит, что меня освободят. Ведь я все равно оставался преступником.

Я использовал заклинание столько раз, что уже не обращал внимание на боль, и продолжал пользоваться лекарством только потому, что на этом настаивала Тэллиша. Но с каждой неудачей меня все сильнее охватывало отчаяние. У меня ничего не получалось. Мне недоставало воображения, или я не понимал, что и как надо представлять, чтобы упрямая магия слушалась. А может, контролю мешала магия энидо, угнездившаяся во мне.

Я уже был готов смириться, что не смогу освоить контроль над силой заклинаний, и моим уделом останутся лишь те из них, для которых требуется чистая мощь. Но на помощь пришла Тэлли.

Перед очередной попыткой прочесть заклинание она вдруг мягко взяла меня за руку:

- Подожди. Прежде чем мы продолжим, я бы хотела уточнить, насколько хорошо ты понимаешь, что от тебя требуется.

- Вообще не понимаю, - признался я.

- Заметно, - слабо улыбнулась она и вздохнула, прежде чем начать. – Ивер. Представь, что твоя магия – это огромное озеро. И оно соединяется с тобой вот здесь, - она ткнула мне кончиком пальца в центр лба. – Тоненькой трубочкой. Представил?

Невольно я вспомнил то озеро, где учился плавать. Место, где меня коснулась Тэлли, слегка запульсировало, храня память о мимолетном давлении. И я как-то очень ярко представил, как оттуда – из моего лба – выходит гибкая трубка и опускается в озерные воды. Меня охватило какое-то странное ощущение, и я кивнул в ответ на вопрос Тэлли.

- Хорошо. А теперь представь, что в том месте, где эта трубочка касается тебя, есть вентиль. Он способен как полностью перекрыть трубку, так и открыть ее на полную. И только ты решаешь, в каком положении находится этот вентиль. Попробуй закрыть его – и прочти заклинание.

То странное состояние, в котором я очутился, позволило мне очень ярко представить этот вентиль. И я мысленно повернул его, закрывая поток магической воды.

А затем произнес заклинание.

Порыв ветра слегка потревожил листы тетради и утих. Я тряхнул головой, выходя из состояния сверхконцентрации, в котором находился. И покачнулся, чувствуя, как на меня наваливается усталость. У меня получилось, я сумел ограничить силу собственной магии, но далось мне это очень тяжело.

- Отлично! – похвалила меня Тэллиша. – Сможешь повторить?

Вопрос не был праздным, и ответить на него сразу я не смог. Хотя я понял, что от меня требуется, но не знал, смогу ли снова сосредоточиться до такого же состояния концентрации. Но попробовать следовало, пока я еще помнил, как это у меня получилось.

- Попробую, - кивнул я.

И снова создал порыв ветра – именно той силы, какая и требовалась.

Это вновь потребовало от меня неимоверных усилий, но я справился. И уверился, что смогу сделать это снова – в любой момент, когда мне это потребуется.

И на этом урок был закончен. Несмотря на усталость, я был готов продолжать, но Тэлли решительно заявила, что с меня на сегодня достаточно. Ее правоту я осознал, только когда оказался в своей комнате – и вытянулся в кровати, чувствуя, как дрожат от напряжения мышцы в моем теле. Я устал – но до этого момента даже не представлял, насколько.

А вот Тэлли представляла, потому что ужин она принесла мне в комнату.

- Сам поесть сможешь? – улыбнулась она, глядя на меня.

- Да, - я кивнул и с трудом поднялся, перебираясь к столу. – Почему мне так?..

Тэлли поддержала меня и помогла устроиться:

- Тяжело? – понятливо закончила за меня она. – Это нормально. Ты потратил много магических сил, это всегда действует на тело как серьезные физические нагрузки. Как только силы восстановятся, усталость уйдет.

- А когда?..

- Думаю, завтра ты уже будешь в порядке, - пообещала она.

- Спасибо, - искренне поблагодарил я.

Потому что она, даже зная, чем это для меня обернется, не остановила урок до того, как у меня получилось. Потому что мне это было нужно, и в этом тоже выразилась ее забота.

Забота, которую она столь щедро дарила мне – просто так, ничего не требуя взамен. Я почувствовал совершенно иррациональное желание обнять ее. А ведь я не люблю чужих прикосновений, и никогда прежде мне не могла бы прийти в голову мысль добровольно коснуться кого бы то ни было.

Но Тэллише я был готов довериться.

Как жаль, что я никогда не смогу назвать ее мамой.

- Уверен, что хочешь продолжать? – осторожно спросила она. – Проще не будет.

Я это понимал. И уже задумывался, стоит ли, но счел, что стоит. Сложно? Да. Станет ли проще? Едва ли. Но боль терпеть я смогу, а занятия с магией ливарэ могут помочь избавиться от метки энидо. Конечно, могут и не помочь, но это выяснится только на практике.

- Хочу, - тихо ответил я.

Наверное, следовало привести ей свои аргументы, убедить, насколько важно это для меня. Но мне не пришлось. Тэлли все поняла и сама.

- Хорошо, - улыбнулась она мне.

Тэлли ушла, а я вдруг обнаружил, что плачу. Слезы катились из глаз сами собой, хотя мне не было ни больно, ни грустно. Я коснулся щеки рукой – и с удивлением посмотрел на влагу на своих пальцах. И где-то в груди расцветало странное, незнакомое чувство. Не просто благодарность, не просто признательность – что-то большее, названия которому я не знал.

Эта невозможность не только выразить, но даже понять свои чувства ранила, напоминая, насколько я ограничен, даже ущербен, но в этом не было моей вины. И у меня был шанс это исправить.

Шанс, который мне дала Тэллиша. Да, мою жизнь сохранил магистр Каэрс, и его стараниями я попал в дом госпожи Нортис. Но у нее не было никаких причин помогать мне. Я был энидо-магом, ненавидимым всеми нормальными людьми и магами. Моя жизнь в заключении должна была быть хуже, чем в крепости, и у Тэлли имелись все возможности это организовать. Но она предпочла заботиться обо мне – и это целиком ее выбор.

Я не знал, чем заслужил такое отношение, но был ей бесконечно благодарен.

Как и обещала Тэлли, к утру усталость прошла. Я чувствовал себя полным сил и готовым к новым свершениям, но больше не просил ее участить уроки магии. Не уверен, что смог бы выдержать такие испытания ежедневно. Так что стоило сказать спасибо Тэлли, которая это понимала лучше меня.

И самое удивительное, что она всегда позволяла мне спорить, отстаивать свою точку зрения и даже уступала, если я был достаточно убедителен. Другое дело, что для убедительности мне не хватало опыта. Тем больше я ценил то, что мне дозволялось.

Даже если не учитывать уроки магии, обучение стало сложнее. Новые предметы, частью совершенно мне не знакомые, в большинстве которых объяснения Тэллиши были поверхностными, а от того не всегда понятными. На многие вопросы, которые я задавал, она не могла ответить, честно предупредив, что это не ее специальность, и потому ответы мне нужно искать самостоятельно, и она может лишь помочь разобраться – но не объяснить. И это значительно затормозило скорость моего обучения. Только сейчас я понял, как много давала мне Тэлли, когда могла. При том, что мне казалось, что я усердно занимаюсь самостоятельно.

И тем больше удовольствие было каждый раз, когда я разбирался в сложной для меня теме. Мне нравилось учиться – и нравились похвалы Тэлли. Мне стало важно ее одобрение.

В кластере мы тоже старались – но не ради похвал. Никому из энидо-магов и в голову бы не пришло похвалить обрядовую жертву. Но наказать, если старались недостаточно – было обычным делом. И я понятия не имел, что чужое одобрение тоже может мотивировать – ничуть не меньше, чем страх наказания. Но в то же время, если в кластере требовалось угодить каждому энидо-магу, то здесь важным было только ее мнение.

И тем больнее узнать, что у нее есть личные причины ненавидеть таких, как я.

Что такое комм, я знал исключительно из книг. В кластере такие штуки имелись у старших магов, но меня они никогда не интересовали. Все, что мне было о них известно – через комм можно связаться с другим обладателем такого же, вне зависимости от расстояния. Учитывая, что энидо-маги могли делать это безо всяких дополнительных устройств, необходимости в коммах, живя в кластере, я не понимал. Но по мере обучения у Тэллиши я выяснил, что для ливарэ-магов коммы удобнее магической связи, так как не тратят внутренних сил пользователей, а еще имеют дополнительные опции. Например, связь с Базой данных – своего рода всеобщей электронной библиотекой, содержащей в себе все возможные книги мира. И не только книги, но и шоу, и музыку. И всевозможную другую информацию, доступ к которой открывало это устройство. Конечно, мне было любопытно – комм выглядел куда меньше даже книги, не говоря уже об экране, но я никогда не просил Тэллишу показать мне это устройство поближе.

Но, однажды заглянув на кухню и обнаружив там на столе комм Тэлли, я не удержался от соблазна и осторожно взял его в руки.

Плоская коробочка с темным стеклом, целиком покрывающим одну из ее сторон, плотно размещалась в специальном чехле с широким браслетом. Никаких кнопок или чего-то похожего – как она включается, я не разобрался.

Я читал, что при активации комм проецирует виртуальное окно над собой, но видеть такое мне не доводилось. В те несколько раз, когда я видел, как Тэлли кому-либо звонила, она просто подносила комм к лицу.

Повертев комм в руках, я так и не нашел способа включить его и уже собрался положить устройство обратно на стол, как вдруг коробочка завибрировала, раздалась короткая мелодия, стеклянная сторона налилась синим светом, и на ней проявились буквы.

«Лаэн».

Я едва удержался от того, чтобы отшвырнуть от себя комм – от неожиданности я немного испугался. А затем сообразил, что это кто-то звонит Тэлли. А значит, комм надо отнести моей опекающей. И желательно побыстрее – вдруг это кто-то важный?

Я бегом помчался к комнате Тэлли – и едва не столкнулся с ней на лестнице.

- Вам звонят, - протянул я ей комм.

- А я его потеряла, - улыбнулась она. – Где нашел?

- На кухонном столе, - признался я.

Мне стало стыдно от своего неуместного любопытства. Тэлли беспокоилась, искала свою вещь, а я, вместо того, чтобы сразу его вернуть, взялся исследовать…

- Спасибо, - привычным жестом Тэлли взлохматила мне волосы и торопливо поднялась к себе.

Разумеется, она и не подумала ругать меня за нерасторопность.

Но это имя не давало мне покоя. Меня заинтересовало, кто ей звонил. Должно быть, кто-то близкий, если указано только имя? Но она никогда не упоминала это имя – почему?

За недели, проведенные под одной крышей с моей опекающей, я стал значительно смелее, а потому при первом же удобном случае спросил Тэллишу:

- А кто такой Лаэн?

- Откуда ты о нем узнал? – удивилась она.

Мне показалось, она даже насторожилась. Наверное, мне все же стоило умерить любопытство. Вдруг это – то, что является недопустимым для меня в этом доме?

- Я прочел имя на комме, когда вы забыли его на кухне, а вам позвонили, - признался я расстроенно.

Все же надо было сразу отнести комм ей, а не разглядывать. Теперь Тэлли рассердится… а вдруг она решит вернуть меня магистру Каэрсу?

- Ясно, - кивнула она, чуть помедлила и сообщила: - Лаэн – мой брат.

- У вас есть брат? – я изумился. – Вы никогда о нем не говорили.

За все то время, что я жил в этом доме, Тэллиша ни разу не упомянула о своей семье. Конечно, она и не была обязана ничего о себе рассказывать, но даже случайно никакие упоминания о ее родных в наших разговорах не всплывали.

- Да, есть, - кивнула Тэлли.

- Старший? – предположил я.

- Младший. Он учится в Латаннской академии. Поступил на первый курс.

- Он тоже одаренный маг, как вы? – снова предположил я.

Про академию я читал. Она давала лучшее образование в Альвинии, и в ней обучались только талантливые маги, в том числе «кошки». А некоторые специальности получить можно исключительно там. И стоило обучение в академии каких-то баснословных денег, но, даже имея средства на обучение, попасть туда было очень сложно.

- Нет, - покачала она головой. – К сожалению, дара у Лаэна почти нет.

Я удивился:

- Должно быть, ваши родители – весьма высокопоставленные люди, если смогли устроить неодаренного в академию…

Еще одно предположение, ведь сама Тэллиша не имела отношения к властям. Хотя с магистром Каэрсом общалась на равных. И, если рассудить, я понятия не имел, кем была Тэллиша Нортис и чем зарабатывала на жизнь. Усмирением штормов? Но за два месяца, что мы знакомы, она усмирила только один шторм, и то, не одна. Это настолько хорошо оплачивается, что можно посвятить все свободное время своим личным делам, содержать особняк и ни в чем себе не отказывать? Странно, что этот вопрос пришел мне в голову впервые. И информации о том, как оплачивается усмирение штормов, мне не попадалось.

- Наши родители погибли десять лет назад, - тихо сказала Тэлли и, не дожидаясь моих расспросов, добавила: - Их убили энидо-маги.

Я замер, ушам своим не веря. Родители Тэллиши погибли от рук энидо-магов? Но почему… почему же она не мстит мне за их смерть?

- Простите, - прошептал я.

Тэлли улыбнулась печально:

- Не извиняйся. Ты здесь ни при чем.

- Почему вы так добры ко мне, хотя я – энидо-маг?

- Потому что ты не имеешь к этому отношения. А тот кластер… уже уничтожен.

- Разве вы не должны ненавидеть всех энидо-магов? Ведь у вас есть личные причины!

- Которые совсем не обязательны для того, чтобы ненавидеть ваше племя, - фыркнула она. – Энидо-маги совершают чудовищные преступления, и этого достаточно, чтобы любой нормальный человек желал им смерти.

- Но…

- И поэтому я не говорила о брате. Ты и так боялся меня в начале нашего знакомства, а если бы узнал о личных причинах, я бы до тебя никогда не достучалась.

Я опустил плечи, признавая ее правоту. Я доверял Тэллише и знал, что она не причинит мне вреда, и все же узнать о той вине, что лежит на энидо-магах перед ней, было больно. И страшно.

Как бы хорошо она не относилась ко мне, я оставался в полной ее власти. А еще я ощущал потребность искупить невольную свою вину.

Но она лишь взлохматила мне волосы:

- Не бери в голову, Ивер. Это ничего не меняет.

Часть 2. Глава 14. Тэлли

- Это совершенно исключено, - Каэрс нахмурился и сжал челюсти, всем своим видом демонстрируя непреклонность.

Я только глаза закатила.

- Это единственный вариант, Вир, - уверенно возразила я.

- Какой вариант,

— Это совершенно исключено, — Каэрс нахмурился и сжал челюсти, всем своим видом демонстрируя непреклонность.

Я только глаза закатила.

— Это единственный вариант, Вир, — уверенно возразила я.

— Какой вариант, Тэлли? Поместить энидо-мага среди беззащитных детей?!

— Энидо-мага, который более беззащитен, чем эти дети, — заметила я.

— Ему не место в школе, и ты не сможешь меня переубедить, — твердо заявил Каэрс.

Я вздохнула.

С того дня, как на пороге моего дома появился мальчишка с меткой энидо, прошел почти год. И за этот год из тощего, настороженного и пугливого, как дикий зверек, заморыша, почти ничего не знающего об окружающем мире, Ивер превратился в развитого физически и умственно подростка, довольно уверенного в себе, крепкого и спортивного.

За этот год он догнал сверстников по уровню своего образования, и вполне мог бы перегнать, если бы моей компетенции хватало на его обучение. Но ее не хватало. У Ивера пытливый ум, он жаден до знаний и талантлив, и ему нужно больше, чем я могла дать. Все же самостоятельное обучение — это совсем не то, что профессиональное.

Иверу необходима нормальная школа.

И я собиралась убедить в этом Каэрса.

— Вот как раз-таки в школе ему самое место. Школа — это не только знания, но и социум. Ему нужно общение, причем со сверстниками. Он должен развиваться, а не сидеть взаперти.

— Зачем? Он — энидо-маг!

— Вот, знаешь, я в этом не уверена, — призналась я.

За все то время, что Ивер жил у меня, он ни разу не продемонстрировал ни одной черты энидо-мага. А случалось всякое. Переутомление, демонстрация характера, беспечность, даже капризы — должна признать, время от времени я сама провоцировала его на проявление сильных чувств. Просто, чтобы посмотреть на его реакцию и убедиться, что мои подозрения верны.

Что от энидо-мага в Ивере — только метка.

— Не говори ерунды, Тэлли. У него метка!

— И он свободно пользуется ливарэ-магией, — возразила я.

— Это может быть остаточное…

— В течение года, а то и больше — остаточное? У него большая нагрузка, но ливарэ в нем не становится меньше.

— Возможно, изначально высокий уровень…

— Подавил магию энидо? — закончила я за него. — Если не считать метки — он стопроцентный ливарэ-маг.

— Просто ты прониклась к мальчику теплыми чувствами, и не видишь…

— Вир, все я вижу! Я более чем предвзята, и изначально подозревала его в тайных мотивах. Но он ни разу за все это время не подтвердил моих подозрений. Будь Ивер в образе — хоть раз да вышел бы из него. Невозможно притворяться столь совершенно. Тем более в его возрасте.

— Допустим, — Каэрс не мог прямо обвинить меня в некомпетентности, все же иных вариантов для содержания Ивера у него по-прежнему нет. — Но он — убийца, и сам это признает.

— Но не гордится этим, — напомнила я.

Какую бы непреклонность не изображал Каэрс — или даже испытывал — ему тоже было любопытно. Ивер оставался загадкой, ливарэ-маг с меткой энидо, которая не исчезла — да и могла ли исчезнуть? Подобное было невозможным, а потому Каэрс не торопился избавиться от мальчишки, надеясь, что однажды загадка получит ответ.

Именно поэтому сейчас он слушал мои аргументы.

— И это не значит, что он не попробует напасть на других детей, получив такую возможность.

— Не попробует, — уверенно ответила я. — Он не самоубийца. И он знает, как работают артефакты на нем. Кроме того, у него просто нет причин нападать на людей.

— Мы не знаем, что в голове у таких, как он.

— Да, потому что такой как он — он один. Дай ему шанс, Вир! Он может стать кем-то куда большим, чем просто подопытный. И принести Альвинии огромную пользу.

— Или такой же вред. Пытливый ум, вооруженный знаниями, легко может обойти ограничения, которые мы на него налагаем. И что тогда?

— Ему это не нужно, Каэрс. Энидо-магами становятся, чтобы получить силу, которая у Ивера есть в достатке и своя. Никто в своем уме не станет подавлять силу ливарэ, а он точно не безумец.

— Тэлли, как ты не поймешь? Я не могу подвергнуть детей такой опасности.

— Не будет никакой опасности, потому что я буду рядом.

— Ты готова сопровождать его на всех занятиях? — не поверил Каэрс.

Это тоже был вариант, но он полностью исключил бы возможность для Ивера социализироваться среди сверстников. Энидо-метку ему еще могут простить, но постоянное сопровождение — точно нет.

— Я планирую преподавать в школе, где будет учиться Ивер.

— Преподавать?!

— Боевые маги довольно неохотно идут обучать детей, так что на эту вакансию меня примут с распростертыми объятиями. А опыта в преподавании за прошедший год я немного набрала.

— Если я тебе откажу, меня же проклянут в этой школе, — простонал Каэрс.

— Да, и я обязательно упомяну, из-за кого вынуждена отказаться от этого места, — я рассмеялась.

Он улыбнулся невольно и покачал головой:

— Если что-то пойдет не так, одним проклятием дело не ограничится.

— Вир. Под мою ответственность. Ты же знаешь, я не склонна к авантюрам.

Это решение стало результатом долгих размышлений, и Каэрс не мог этого не понимать. И, конечно, его недоверие было объяснимым — Ивер оставался для него практически незнакомым энидо-магом. Вир не наблюдал за ним изо дня в день, подмечая малейшие нюансы поведения, не видел, с какой жадностью впитывает мальчик все новое, с какой отдачей занимается изучением заклинаний ливарэ. Не чувствовал его страх, его благодарность, не испытывал на себе его упрямство и не видел, насколько мальчик честен и бесхитростен. Каэрс лишь читал мои отчеты, которые рассматривал через призму собственного предубеждения.

Но у него не было причин не доверять мне.

— Под твою ответственность, Нортис, — мрачно нахмурился он.

Я улыбнулась:

— Все будет в лучшем виде.

— Поверить не могу, что дал себя уболтать! — проворчал Каэрс.

— Просто ты и сам понимаешь, что это — логичный шаг. В конце концов, будь Ивер одной из обрядовых жертв, он бы учился в школе с полным на то правом.

— Я даже представить боюсь, какие ресурсы мне потребуются, чтобы это устроить, — едва не простонал он.

— Вир, ты устроил неодаренного в Академию Латанны. Устроить энидо-мага в обычную школу для тебя — пара пустяков, тем более, что в твоем распоряжении есть месяц, — подольстила я.

— Да вот если бы, — ворчливо откликнулся он. — И кстати. Лаэн ведь скоро приезжает? Он знает про Ивера?

На этот раз я удержалась от вздоха.

Лаэн…

Когда он уезжал в Академию, мне казалось, эпопея с энидо-магом, за которым мне предстоит присматривать, не продлится долго. А потому брат даже не узнает, как мне пришлось оплачивать его обучение. Поэтому я ничего не говорила ему поначалу. Но, поскольку весь год Лаэн провел в стенах академии, случая рассказать ему об Ивере у меня не было. Все же по комму такое не расскажешь.

Лаэн просто не понял бы, почему я забочусь об Ивере. Такое нужно объяснять только при личной встрече.

— Нет. Пока не знает, — призналась я.

— И почему же ты ему не сказала?

— Потому что мы почти год не виделись, — с укором посмотрела я на Каэрса. — Ты же понимаешь, что Лаэну нужно все объяснить лично. Он определенно не будет рад узнать про Ивера.

— Тебе бы следовало подготовить его, — заметил он.

Я только глаза закатила:

— Как ты себе это представляешь? «Лаэн, я тут мальчика себе завела, приедешь — познакомишься»? Он сразу понял бы, что тут что-то не так. Не хочу обманывать его или вводить в заблуждение. Лучше скажу ему все, как есть, при встрече.

— Думаешь, он поймет?

Я пожала плечами. У Лаэна имелись причины быть недовольным тем, что в его доме живет энидо-маг. Но я знала брата и верила, что он меня поймет. Я не хотела портить с ним отношения, и его реакция на Ивера не могла меня не беспокоить.

— Надеюсь, тебе все же удастся это уладить, — с сочувствием пожелал Каэрс.

— Не переживай, я справлюсь, — отмахнулась я. — Но я очень рассчитываю на тебя.

— И вот прямо сейчас я очень сожалею, что затеял все это с Ивером, — признался он. — Но мне даже любопытно, куда это все заведет.

Попрощавшись с магистром, я в задумчивости вернулась в дом. Лаэн должен был приехать уже завтра и провести дома три недели перед вторым учебным курсом. И мне бы радоваться — ведь мы почти год не виделись иначе, чем по связи, а я беспокоюсь. Как-то уживутся под одной крышей энидо-маг и тот, кто едва не стал обрядовой жертвой? И что делать, если не уживутся?

— Тэлли? Все в порядке? — видимо, мой задумчивый вид насторожил Ивера.

Разумеется, он подглядывал. Каэрс не в первый раз приходил сюда, и мальчишка был достаточно наблюдательным и любопытным, чтобы заметить эти визиты. Но, следовало отдать ему должное, зачем они нужны, не спрашивал. Впрочем, я особо и не скрывала, сразу объяснив, что Каэрс интересуется успехами моего подопечного. Какого плана эти успехи, Ивер не уточнял.

— Да, — кивнула я и улыбнулась. — Не беспокойся.

— Ты выглядишь встревоженной, — признался он.

И я как-то сразу успокоилась. Ивер перешел со мной на ты целых два месяца назад, но меня все еще радует, что у него это получилось. Правда, для этого пришлось пережить внекатегорийный магический шторм, чья сила оказалась для нашей группы полной неожиданностью… Но мы выжили, справились со штормом, и в качестве бонуса у Ивера рухнул очередной барьер.

Да, мою основную работу никто не отменял, так что по штормам мне приходилось мотаться с мальчишкой. И его дар не раз нас выручал.

— Это не из-за Каэрса, — призналась я. — Завтра приезжает Лаэн.

— Твой брат?

— Да.

— А что тебя тревожит?

— Он не знает о тебе.

Ивер растерялся.

— Мне… нужно будет спрятаться? — почему-то предположил он.

На миг это показалось мне хорошим решением, но я тут же от него отмахнулась:

— Нет, конечно. С чего ты так решил?

— Думаю, он не будет рад узнать, что в его доме живет энидо-маг, — правильно предположил мальчишка.

— Но это не значит, что его нужно обманывать и прятать тебя, — я улыбнулась. — Не беспокойся. Вы поладите.

Мальчишка посмотрел на меня недоверчиво. Ему явно хотелось спросить, почему же в таком случае я ничего не рассказывала брату о нем, но пока решительности на подобное ему не доставало.

Лаэн вернулся точно так же, как и уходил — через портал, предоставленный Академией. За этот год он немного подрос, определенно возмужал, но улыбка осталась все такой же радостной, как я ее помнила. От сердца отлегло — все же я опасалась, что Лаэн не все мне рассказывает, и в Академии без хорошего магического дара ему пришлось нелегко. Но его жизнерадостность осталась при нем, а значит, испытания, какие ему пришлось пережить в Академии, не оказались непосильными.

— Лаэн, — я крепко обняла брата.

— Тэлли, — а силушки у парня прибавилось, чуть не раздавил на радостях. — Наконец-то я дома!

— Скучал? — я улыбнулась.

— Спрашиваешь! Хотя у меня почти не было на это времени, с нас просто все соки выжимают!

— Не жалеешь? — изогнула я бровь.

— Нет, конечно, — он рассмеялся. — Тэлли, летать — это просто потрясающе! И у меня талант, это все признают.

Он уже говорил об этом — после первого полета, захлебываясь восторгом, хвастался, как легко ему дался полет, и как все те, кто не верил, что у бездарного что-то может получиться, были вынуждены взять оскорбления назад. Да, в его обучении не все шло гладко, но, помимо неприятелей, он обзавелся в Академии и близкими друзьями. Что у Лаэна не отнять — так это легкого характера и умения располагать к себе.

Но после первой радости встречи я взяла себя в руки и вздохнула:

— Прежде чем мы зайдем в дом, мне нужно кое о чем тебе рассказать.

— Ты меня пугаешь, — насторожился Лаэн. — Что случилось?

— Ничего не случилось. Выражусь точнее — рассказать я должна кое о ком.

— У тебя появился парень?

— Не совсем, — даже как-то смутилась я. — У нас в доме живет мальчик.

— Ты все-таки решилась на усыновление? — предположил Лаэн озадачено.

Разумеется, он знал о моей проблеме, и о моем расставании с Джаем, и моем намерении когда-нибудь все же усыновить ребенка, но его сомнения были понятны — я бы не стала делать из этого сюрприз.

— Не совсем, — повторила я еще более неловко. — Мальчик под моей опекой.

— Тэлли, в чем дело? Почему это вдруг ты решила взять кого-то под опеку?

— Это не мое решение, — возразила я. — Под опеку мне его отдал Вир в обмен на твое поступление в Академию.

Лаэн нахмурился:

— Подожди. Дядя Вир устроил мое поступление в Академию, для того, чтобы ты согласилась кого-то опекать? Я правильно понял?

— В целом да.

— А зачем столько усилий? — поразился он. — Что, никому другому под опеку этого мальчика было доверить нельзя?

— Верно, — кивнула я.

— Почему? — вполне естественно удивился он.

Ведь в Альвинии немало более компетентных в воспитании детей женщин, которые с радостью согласились бы на опеку, без лишних, трудновыполнимых условий. Так что удивление Лаэна понятно.

И теперь пора ему рассказать о метке.

— Потому что у него метка энидо-магии.

— Что?! В нашем доме живет энидо-маг?!

Возмущение было вполне ожидаемой реакцией, и я поморщилась:

— Нет. Он — не энидо-маг, — и я была в этом вполне уверена.

Но как объяснить эту уверенность Лаэну, если я сама не знаю, почему Ивер все еще отмечен?

— И откуда же тогда у него метка? — желчно осведомился мой брат.

Чуть помолчав, я спросила:

— Ты помнишь тот день, когда я нашла тебя в крепости? — день, когда погибли наши родители, и который мог стать последним для Лаэна, каким он себя помнил. — Помнишь, почему ты испугался, когда я пришла за тобой?

— У тебя была метка энидо, — нахмурился он. — Но при чем здесь…

— У меня не было метки, — возразила я. — У меня было заражение. Когда собственная сила ливарэ-мага интенсивно расходуется в окружении энидо-магии, энидо стремится заполнить пустеющие резервы. И возникает эффект энидо-метки. Но эта сила не впитывается в тело, и во время сражений в крепости быстро расходуется, после чего эффект метки исчезает.

Для того, чтобы метка прижилась, необходимо пройти ритуал инициации, во время которого энидо-магия вживается в тело. Поэтому временная метка, хоть и была довольно частым явлением во время зачисток кластеров, но ливарэ-магов не беспокоила. И все это я уже объясняла Лаэну — после того, как забрала его из крепости. Но в тот момент он испугался, и винить его в этом было нельзя.

— И ты хочешь сказать, что этот мальчик заражен?

— Он сильный ливарэ-маг, и он вывел детей из кластера, зачищаемого ливарэ, — уклончиво ответила я.

Приходило ли мне в голову, что Ивер заражен? Да, это бы многое объяснило, но… временная метка давно бы исчезла, и Ивер сам признавался, что участвовал в ритуале инициации.

— И почему же метка не исчезла? — озвучил самый очевидный вопрос Лаэн.

Вид у него был злой и недоверчивый.

— А вот этого мы не знаем, — пожала я плечами, сказав чистую правду. — В нем остается мощный запас энидо-магии, и, собственно, поэтому Вир и попросил меня приглядеть за ним. Удержать такой объем магии под контролем могу только я.

— Так он — энидо-маг? — неуверенно уточнил Лаэн.

— Нет. Он пользуется ливарэ-магией. И в кластере был обрядовой жертвой, — и в этом я тоже уже не сомневалась. — Но энидо-магию сложно контролировать, и, чтобы мальчик случайно не причинил никому вреда, его отдали под мою ответственность. И привязали ко мне, чтобы он не вышел из-под моего контроля.

— Это все звучит… очень странно.

— Поверь, тут вся ситуация странная, — вздохнула я. — К сожалению, никто не знает механизма освобождения от заражения. Пока зараженные в кластере, просто некому их исследовать, а выходим мы из кластеров уже чистыми.

— То есть вы просто не знаете, как избавить его от энидо, чтобы никто не пострадал?

— Включая его самого, — подтвердила я.

То, что в Ивере все еще оставалась энидо-магия, тоже служило подтверждением, что он не заражен. Без укоренения в теле посредством ритуала энидо постепенно покидала организм зараженного. С другой стороны, для поддержания тела в состоянии, способном удерживать энидо, требовались отдельные ритуалы стабилизации, к которым Ивер точно за этот год не прибегал. Впрочем, он как-то признался, что и в крепости в таких ритуалах никогда не нуждался.

С ним все было не так, как ни посмотри. Но то объяснение, которое я предлагала Лаэну, наиболее близко к правде. Даже с учетом, что правды никто и не знал.

Не раз за этот год я хотела поговорить с Ивером и выяснить, что же сделало его таким. Но каждый раз отступала, видя, как тяжелы для него те воспоминания. Слишком мало прошло времени, слишком свежи раны. И, хотя мы избавили его от шрамов на теле, душевные раны все еще кровоточат. А я, увы, не специалист, несмотря на все мои усилия. И показать Ивера специалисту все еще невозможно.

— Значит, в нашем доме живет пацан с меткой энидо, но не энидо-маг? — в голосе Лаэна все еще звучало недоверие.

— Вот почему я ничего тебе не рассказывала, — предвосхитила я его следующие вопросы. — Ты бы мне не поверил. А чтобы поверить, тебе нужно познакомиться с ним.

— Я не хочу с ним знакомиться, — резко заявил брат.

Я кротко вздохнула:

— Тебе придется. Он ведь живет в нашем доме. И не забывай, что он — плата за твою возможность учиться, так что не будь столь категоричен.

Лаэн закатил глаза:

— Шантажистка.

— Он — хороший мальчик, и то, что с ним сделали — не его вина.

Мой брат сложил руки на груди, всем своим видом выражая недовольство, но промолчал. А затем как-то расслабился и уже спокойнее спросил:

— Так он был обрядовой жертвой?

Похоже, немного обдумав ситуацию, он решил попробовать ее принять. Это радует.

— Да, — я кивнула. — И я попрошу тебя быть с ним помягче. Он… впрочем, сам увидишь.

Вид у Лаэна стал скептическим, но он только проворчал:

— Ладно, показывай своего… меченого.

Мы зашли в дом, и я позвала из холла:

— Ивер, выйди на минуточку.

Я ничуть не сомневалась, что тревожный мальчишка наблюдал за моей встречей с Лаэном и потому не мог не услышать, как я его зову. Так и вышло — он показался возле лестницы, вцепившись в перила, словно в якорь. Я мысленно хмыкнула, подумав, что мальчишку и впрямь как ветром сдует, если он разожмет пальцы.

— Познакомься, Ивер. Это Лаэн, мой брат. Лаэн, это — Ивер. Мой подопечный.

— Ну, привет… Ивер, — первым заговорил Лаэн.

И дружелюбия в его голосе точно не было.

Ивер даже как будто побледнел, и тихо, словно бы испуганно, пробормотал:

— Здравствуйте.

Я не стала мучить мальчишку и, ободряюще улыбнувшись, разрешила:

— Ты можешь уйти, если хочешь.

Его и впрямь будто ветром сдуло. М-да, не задалось как-то знакомство, но что-то подобное я и ожидала.

— Он что, испугался меня? — изумился Лаэн.

— Да, — подтвердила я. — Ивер довольно робкий мальчик, особенно с незнакомыми людьми.

— Он не похож на обрядовую жертву, — заметил брат. — А вот на энидо-мага очень похож.

Я только фыркнула:

— Отнеси вещи к себе, освежись и приходи в столовую, поговорим.

Через пятнадцать минут Лаэн присоединился ко мне за столом. Ивер позавтракал раньше, да и вряд ли мне удалось бы его заманить на совместные посиделки. Впрочем, сейчас это было бы определенно неуместно.

— Ммм, как я скучал по твоей готовке, — доедая завтрак, сообщил мне Лаэн.

— Это ведь каша, — рассмеялась я. — Ты же их никогда не любил.

Так уж сложилось, что праздничными у нас всегда были ужины. И мне даже в голову не пришло это изменить, поэтому кормить голодного с дороги Лаэна пришлось повседневной кашей. И, хотя я привыкла, что Ивер хвалит все, что я готовлю, но вкусовые предпочтения брата за этот год я не забыла.

— Я был глубоко не прав, — сияюще улыбнулся Лаэн. — Даже каши после академской столовой божественны на вкус, особенно твоего приготовления.

— Стоило попрощаться на год, чтобы наконец-то дождаться таких комплиментов, — не удержалась я от смешка, а затем подвинула ему комм: — Глянь.

Несколько мгновений Лаэн недоумевающе рассматривал изображение, а затем ахнул:

— Это что — Ивер?

Да, у меня сохранились фотокарточки Ивера годовой давности — каким он появился в нашем доме.

— Да. Ну что, похож на обрядовую жертву? — поинтересовалась я.

— Что ты с ним делала, что за год он так изменился? — поразился Лаэн.

— Кормила, тренировала, — я пожала плечами. — Он просто попал в нормальные условия.

Лаэн задумчиво посмотрел на фото.

— Я мог стать таким, да?

— Не буду говорить, что тебе повезло, потому что-то, что с нами случилось, везением не назовешь. Но тебе удалось избежать еще более страшной участи, — я вздохнула. — Иверу — не удалось.

Я вспомнила все его многочисленные шрамы, порой — едва заметные, его страх перед другими людьми, навязанную покорность и нелюбовь к чужим прикосновениям. Лаэна ждало бы то же самое. А еще — беспамятство, в котором он бы даже не знал, что прежде жил другой жизнью.

Брат вернул мне комм.

— И как долго он будет здесь жить? Его родственников еще не нашли?

— Нет, не нашли, — не думаю, что в этом Каэрс меня обманывал. — Мне придется присматривать за ним, пока Вир не найдет способ избавить его от метки.

— То есть, возможно — навсегда? — приподнял скептически бровь Лаэн.

— Вряд ли, — я решила не углубляться в ответ.

Избавится Ивер от метки или нет — в любом случае он не останется здесь навсегда. Ведь его жизнью распоряжается Каэрс, и у магистра на мальчика свои планы.

— Я постараюсь с ним поладить, — без особой охоты пообещал брат.

— Спасибо, — я улыбнулась ему. — Поверь, несмотря на метку, Ивер — хороший мальчик.

Н-да, хороший мальчик, который прошел инициацию энидо и убивал невинных людей. Вот только Ивер совсем не похож на того, кто делал это по своей воле и с удовольствием. Поэтому я не буду это уточнять для Лаэна. Пусть действительно попробует поладить с ним. И самому Иверу это будет полезно, ведь скоро ему предстоит взаимодействовать с куда большим количеством незнакомых людей — и при этом в незнакомом месте.

Небольшая практика ему точно не повредит.

— Итак, чем займемся? — лучезарно улыбнулся Лаэн.

— Для начала посуду помоем.

— Дом, милый дом, — закатил глаза братец, получил легкий подзатыльник, скорчил обиженную рожицу и бодро порысил на кухню, прихватив грязную посуду.

Я была рада его приезду. Все же видеозвонки — это не то же самое, что личная встреча. Или тем более совместное проживание. Да и прежде мы не расставались так надолго, дома я могла отсутствовать два, максимум три дня, и, хотя мои отлучки сделали Лаэна вполне самостоятельным, но к столь долгому расставанию хорошей подготовкой не были.

А ведь он уедет уже через три недели, и снова пропадет — на этот раз на полгода. И этот режим сохранится до самого получения диплома. Я вздохнула и отправилась следом за ним на кухню.

— Ивер ест отдельно? — поинтересовался Лаэн.

— Обычно нет. Сегодня позавтракал пораньше.

— Тебе нормально жить с ним под одной крышей?

— Я привыкла. Ивер не опасен.

— Выглядит опасным, — заметил брат.

— Тем не менее, он не делает ничего, что представляло бы опасность.

— И вот кстати — да. Чем он вообще у тебя занимается?

— Учится, читает, слушает музыку.

— Учится?

— Ты же понимаешь, в кластере у него не было возможности посещать школу. Сейчас он наверстывает упущенное.

— Он ходит в школу? — поразился Лаэн.

— Пока — нет.

— Пока?

— Ивер нагнал своих сверстников по школьной подготовке и начнет следующий учебный год в школе.

— В каком смысле — догнал? Меньше чем за год — всю школьную программу?

— Не всю, конечно. Минимум для своего возраста, но этого достаточно, чтобы дальше учиться наравне со всеми.

— Ты ему репетиторов нанимала? — озадаченно предположил он.

Я рассмеялась:

— Нет. Справилась сама. Ивер — умный мальчик, так что особых трудностей не возникло.

— Шторм пятибалльный… — ругнулся Лаэн. — На твоем месте я бы поостерегся обучать энидо-мага. Мало ли как он воспользуется знаниями…

— Я обучаю ливарэ-мага, — возразила я.

Он только глаза закатил. Родственничек…

— Да уж, такого я не ожидал от возвращения домой, — фыркнул он. — Весь год мечтал, как буду валяться на диване, спать сколько влезет и смотреть сериалы в компании любимой сестренки. Этот парень в мои планы ну вот вообще не вписывается!

— Ой, как будто он может хоть чему-то помешать, — я улыбнулась. — У него тоже каникулы, будет днями читать книги, вы встречаться будете только в столовой.

— И мне кажется, отдать его в школу — не лучшая идея.

— Ты не один так считаешь, — утешила я его. — И Иверу повезло, что я считаю иначе.

Лаэн удивленно хмыкнул, внимательно на меня посмотрев:

— Даже так?

— Он находится под моей опекой, так что ничего удивительного, что я забочусь о нем.

— Похоже, парнишке и впрямь повезло, — он улыбнулся. — Так что насчет зависнуть в гостиной за просмотром сериальчика?

Мой брат никогда не был домашним мальчиком, но порой все же уставал от постоянного движения. Посмотреть экран для него было возможностью отключиться от любой активности и переключиться на расслабление. Но случалось это редко, так что следовало ловить момент. Не факт, что на каникулах он будет уделять мне все свое время. Все же в городе у него остались друзья, с которыми он тоже не прочь повидаться, и желательно без сестры.

Это не Ивер, который привязан ко мне физически.

— Я только за, — улыбнулась я ему.

И мы действительно хорошо провели время. Как и раньше — за последний год характер Лаэна почти не изменился. Словно и не было этого сложного года.

Как же приятно вспомнить, что общение может быть и таким — непринужденным, свободным, без опасения напугать или заставить замкнуться в себе. Мы с братом привычно подшучивали друг над другом, комментировали происходящее на экране и наслаждались возможностью провести время вместе. В кои-то веки мне не нужно было думать над своими словами, щадя собеседника. Так странно, я не считала, что мне тяжело с Ивером, но сейчас не могла не сравнивать.

В какой-то момент мне показалось, что за дверью гостиной стоит Ивер, но я отмахнулась от такого предположения. Мальчишка не рискнет столкнуться с Лаэном, по крайней мере, на первых порах. Но, если Лаэн действительно постарается…

Поначалу казалось, что все идет хорошо. Брат старался сдерживать едкие замечания в присутствии Ивера, который все же решился присоединяться к общему столу. Но от дружелюбия все же был по-прежнему далек, из-за чего мальчишка косился на него с плохо скрываемым страхом. На мои попытки поговорить Ивер соглашался, что ничего страшного в Лаэне нет, но своего настороженного к нему отношения не менял. В целом, я не могла сказать, что обстановка в доме ухудшилась — все же эти двое почти не пересекались, и оба ценили меня достаточно, чтобы не лезть на рожон. Но лучше не становилось.

Я не оставляла надежду, что мальчишки подружатся, а потому случившееся стало для меня весьма неприятным сюрпризом.

Шум на кухне я услышала случайно, и он меня совершенно не насторожил. Заглянула я туда просто из любопытства — и застыла, пораженная открывшейся мне картиной.

Ивер стоял на коленях возле стола, закрыв голову руками, а над ним возвышался Лаэн, в поднятой руке которого был зажат нож.

— Это что такое?! — заклинанием я отняла у брата нож, слишком ошеломленная, чтобы анализировать происходящее.

Лаэн обернулся, посмотрев на меня таким испуганным взглядом, что подозрения, будто это он напал на Ивера, растаяли, едва появившись.

— Я не… я ничего не сделал! — Лаэн отступил от мальчишки. — А он вдруг… вот… что с ним…

Я подбежала к Иверу и присела рядом с ним, заглядывая в его лицо. Ивер зажмурился и шевелил губами, едва слышно упрашивал кого-то.

— Пожалуйста, нет, не надо… — раз за разом повторял он, пытаясь укрыться от неведомой угрозы.

— Ивер, — позвала я мягко и осторожно коснулась его плеч, аккуратно встряхивая в попытке быть услышанной. — Ивер, это я, Тэлли. Ты в безопасности, тебе ничто не угрожает.

Мальчишка умолк, но все еще жмурился и закрывался руками, мелко и часто дыша.

— Ивер, сделай глубокий вздох. И глубокий выдох. Давай, попробуй. Вдох-выдох.

Ласковый голос и уговоры подействовали, Ивер начал дышать глубже, постепенно расслабляясь, опустил руки и открыл глаза, в которых плескались страх и отчаяние, каких я не видела у него даже когда он только появился в моем доме.

— Идем, я отведу тебя в твою комнату, — все тем же ласковым голосом позвала я.

Потянула мальчика вверх, одновременно поднимаясь. Он подчинился, но мне пришлось поддержать его, чтобы Ивер снова не упал. Осторожно я повела его наверх, говоря что-то успокаивающее, и пыталась понять, что произошло.

Я осознавала, что Ивер был травмирован жизнью в кластере энидо-магов. Но он вел себя вполне адекватно, не устраивал истерик, не испытывал панических атак. Он стойко терпел боль, как во время обучения, так и во время выездов на магические штормы, и всегда демонстрировал высокую устойчивость психики. Мне казалось, что он в состоянии справиться со своими кошмарами даже без посторонней помощи, и я просто не могла представить, что могло спровоцировать подобный всплеск эмоций.

Еще нож в руке Лаэна… Но брат был тоже испуган происходящим, поэтому я не спешила обвинять его.

В любом случае, следовало привести Ивера в чувство, а уже потом разбираться, что случилось. И в первую очередь необходимо вернуть мальчику ощущение безопасности, которое он по какой-то причине потерял.

Посадив безвольного мальчишку на его кровать, я включила колонку, поставив ненавязчивую мелодию из тех, которыми он заслушивался раньше, присела рядом и осторожно взяла его ладони в свои.

Ивера потряхивало, словно от озноба, он побледнел и смотрел в одну точку, так до конца и не вынырнувший из своего непонятного кошмара. Я осторожно сжала его ладони и позвала в очередной раз:

— Ивер. Ты меня слышишь? — он вдруг кивнул, и мне стало немного легче: — Ивер, ты в своей комнате. В полной безопасности. Сюда никто не войдет без твоего разрешения, и здесь никто не сделает тебе больно. Ты меня понимаешь?

Он снова кивнул и даже ответил слабым, чуть дрожащим голосом:

— П… понимаю.

Чуть помедлив, я все же притянула мальчика к себе, обнимая. Я опасалась, что он оттолкнет меня или испугается еще больше, но мальчишка просто прижался ко мне, спрятавшись в моих объятиях.

И он казался таким беспомощным в этот момент, что ему невозможно было не сочувствовать. Поэтому я даже не пыталась отстраниться, крепко держала его и ждала, когда пройдет его нервная дрожь. И только когда он окончательно успокоился, я осторожно поинтересовалась:

— Что тебя так напугало, Ивер?

— Я… мне показалось… я будто очутился в пыточной, — тихо-тихо ответил он после долгого молчания. — Это было так… так по-настоящему.

— Это из-за Лаэна? Он что-то тебе сделал? — разумеется, подобное не могло произойти на ровном месте, а значит, что-то спровоцировало столь сильную реакцию.

— Нет, — быстро ответил Ивер, освобождаясь от моих объятий.

Даже как-то слишком быстро.

— Почему у него был нож?

— Он забрал его у меня, — отвел мальчишка взгляд.

Нет, что-то тут точно нечисто.

— Ты из-за этого испугался?

— Я… я не знаю. Со мной никогда прежде такого не было, я не…

Он разволновался, речь убыстрилась, и я поторопилась его остановить:

— Не переживай. Главное, помни — ты в безопасности. Что бы ни случилось, такого больше не повторится. И ты никогда больше не попадешь в пыточную. Крепости больше не существует.

Ивер прикрыл глаза:

— Да… да. Спасибо… Тэлли.

Я улыбнулась:

— Думаю, сейчас тебе будет полезно поспать. Я принесу тебе успокоительное, а ты пока укладывайся.

Он кивнул, но провожал меня таким несчастным взглядом, что, не требуйся ему лекарственная поддержка, я бы и на мгновение его не оставила.

Когда я вышла из комнаты Ивера, у дверей стоял Лаэн. Тоже бледный и испуганный. Хоть разорвись. Но он уже был взрослым мальчиком, и Иверу моя поддержка требовалась больше.

— Что с ним?

— Придет в себя. Дай мне немного времени и потом поговорим.

Он кивнул.

Напоив Ивера успокоительным, я сидела рядом с ним, держа за руку, пока он не уснул. Я включила ему ночник и поставила на повтор тихую мелодию, а затем вышла к Лаэну.

И крепко обняла брата:

— Все хорошо. Не переживай. Прости, но Иверу было хуже, чем тебе.

— Теперь лучше?

— Думаю, к утру придет в себя.

Лаэн протяжно выдохнул, избавляясь от снедавшего его напряжения. Я погладила брата по голове, думая о том, что все еще вижу в нем ребенка, хотя уже больше меня парень вымахал. А затем отстранилась:

— Итак, что произошло?

— Он что-нибудь рассказал? Обвинял меня, да?

— Нет. Сказал, что ты забрал у него нож, а затем начался приступ.

Лаэн опустил голову.

— Это моя вина. Не знаю, что на меня нашло… Я просто увидел на своей кухне энидо-мага, вооруженного ножом… и сорвался. Наорал на него, отнял нож. Не знаю. Кажется, даже замахнулся. А он просто упал, закрылся, словно я его избиваю…, а я и пальцем его не тронул!

— Но собирался?

— Нет, — с негодованием возразил Лаэн. — Я не стал бы его бить! Это просто реакция от неожиданности. Я еще не привык, что у нас по дому разгуливает энидо-маг.

— Ивер увидел агрессию, — я вздохнула. — В доме, где привык чувствовать себя в безопасности. Поэтому он испугался.

— С чего бы ему бояться агрессии? Разве энидо-маги не являются сами агрессорами?

— Вот только Ивер — не энидо маг. Он — обрядовая жертва и прошел через множество ритуалов и пыток. На то, чтобы свести с его кожи все шрамы, у нас больше полугода ушло! Так что это не мои догадки. Ивера в кластере били и пытали, как и других обрядовых жертв. Ох, Лаэн, мне потребовалось столько времени, чтобы этот мальчик почувствовал себя здесь в безопасности.

— Ну прости, что мой приезд в родной дом тебе помешал! — запальчиво воскликнул брат.

Но я видела, что он расстроен, и грубит лишь потому, что чувствует свою вину. Похоже, он так толком и не поверил в мой рассказ про Ивера, и теперь пытался соотнести свои представления о нем с новой информацией.

— Глупостей не говори, Лаэн, — покачала головой я. — Никому ты не помешал. Просто… было бы неплохо, прояви ты чуть побольше дружелюбия к Иверу. Поверь, он за свою короткую жизнь вдоволь настрадался.

Лаэн помолчал, прежде чем тихо ответить:

— Я постараюсь.

— Где-то я это уже слышала, — улыбнулась я беззлобно. — Но я тебе верю.

И Лаэн действительно постарался.

Уже на следующий день он ворвался ко мне в кабинет, пылая праведным гневом:

— Да как можно было лишить мальчишку из обрядовых жертв возможности защищаться!

— Ты это о чем? — озадаченно уточнила я.

— Об этом ошейнике! Пацан и так не умеет сопротивляться, так ему еще и возможности такой не дают! Сними с него ошейник!

— Лаэн, это предосторожность для защиты самого Ивера, — спокойно возразила я.

А сама едва сдерживала улыбку. Кажется, братишка и впрямь пытается налаживать отношения с моим подопечным.

— Да какая защита, если ошейник может его убить?

— Не может, — возразила я. — Я отключила эту функцию. Но у Ивера высокий уровень подавленной агрессии, и, если его не контролировать, он может натворить дел. Мысль, что он может постоять за себя, должна осознаваться им медленно. Чтобы избежать взрыва. Сейчас для него важнее научиться гасить конфликты в зародыше, а не провоцировать их.

— Но ты собираешься отдать его в школу. Как, по-твоему, отнесутся к Иверу дети, считающие его пленным, а потому бесправным? Ты же видела его реакцию на агрессию!

— Не беспокойся. Я не отдам его в школу беззащитным. И я уверена, подобная реакция — результат неожиданности твоего выпада в его сторону. Ивер не был готов к тому, что ему может угрожать что-то в доме.

За ночь Ивер действительно полностью пришел в себя. Он успокоился и чуть виновато удивлялся, не понимая сам, почему так бурно отреагировал на произошедшее. Аккуратно я объяснила ему возможные причины, и Ивер с ними согласился.

Так что я надеялась, что повторения этому не будет.

— Скажи ему, что в доме он может защищаться, — буркнул Лаэн, растеряв весь свой боевой запал.

— Скажу, — улыбнулась я.

Глава 15. Ивер

В моей жизни не было более безопасного и комфортного времени, чем в плену ливарэ-магов. Хотя пленом это можно было считать только формально, потому что дом Тэлли стал для меня родным.

И сама она тоже стала для меня родной. Ее забота, ее поддержка, ее понимание – все это притягивало меня, привязывая к ней тем сильнее, чем больше времени мы проводили рядом. Никогда бы я не осмелился сказать такое вслух, но мысленно я считал ее мамой.

Тэлли умела быть строгой. Но я почти не давал ей повода для этого, стараясь показать лучшую свою сторону. Вряд ли это могло ее впечатлить, но такой была моя благодарность за хорошее ко мне отношение. И в глубине души я надеялся, что она тоже привяжется ко мне, достаточно, чтобы захотеть оставить при себе навсегда.

Конечно, я понимал, что подобное невозможно. Я был энидо-магом, и даже мне самому было противно от этого, что уж говорить о Тэлли, чью семью уничтожили такие, как я. Но я все равно старался быть полезным – и не мог избавиться от глупой своей надежды.

А польза от меня вполне была. Тэлли запретила мне использовать заклинание усмирения, опасаясь за мое здоровье – и не желая объясняться с магистратом, почему в усмирении штормов участвует подросток с энидо-меткой. Но было и другое весьма эффективное заклинание – передача энергии. Оно было менее травмирующим, чем усмирение шторма, и позволяло мне накачивать магией мою опекающую, пока она тратила собственные силы в усмирении штормов. Благодаря этому ее воздействие на штормы стало более долгим и более действенным.

Увы, даже у такого заклинания есть предел. Нельзя передать всю свою силу – и однажды это едва не стоило Тэлли жизни.

В тот раз мы отправились на усмирение высококатегорийного шторма, но к тому моменту, как прибыли на место, он усилился настолько, что вышел за пределы рангов. И для внекатегорийного шторма команда, в которую входила Тэлли, оказалась недостаточно сильна. С тревогой я наблюдал, как падают, обессиленные, коллеги Тэллиши, а шторм все еще бушевал, слишком медленно теряя мощь. Тэлли продержалась дольше всех, благодаря моей подпитке, и ей удалось замедлить шторм до первой категории. А затем заклинание передачи магии оборвалось, и вместе с ним закончились ее силы. Я успел подхватить ее, когда Тэлли упала, слишком беспокоясь о ней, чтобы думать о шторме, который начнет раскручиваться снова только потому, что не осталось никого, кто мог бы его усмирить.

Тэлли выглядела такой безжизненной в моих руках. Она показалась мне бездыханной, и я испугался за нее – настолько, что забыл о вежливости, столь долго служившей мне щитом от неприятностей.

- Тэлли! Не умирай! – мое отчаяние выплеснулось криком.

Слишком часто я видел рядом смерть, но именно эту принять не мог. И Тэлли вдруг сделала глубокий вздох, открывая глаза:

- Ивер, прости. Но тебе придется усмирить шторм, - едва слышно сказала она.

Сначала я даже не понял, о чем речь. А затем испуганно спросил:

- А как же ты?

- Я в порядке. Перенапряглась. Пожалуйста, Ивер.

Я кивнул. И добил тот шторм, едва справившись с болью, от которой уже успел отвыкнуть. Не знаю, как мне удалось выдержать давление заклинания усмирения, но отключился я только после того, как шторм угас.

И очнулся уже дома, где Тэлли не позволила мне снова перейти с ней на вежливое «вы». С ней словно бы все было в порядке, но позднее я выяснил, чем чревато подобное истощение, и от чего защищает внесенное в заклинание передачи энергии ограничение.

Она могла умереть тогда. И я понял, что боюсь ее потерять.

Но оказалось, что страх потери может появиться не только из-за близости смерти. Что близкого человека может отнять другой человек.

Услышав о том, что в дом возвращается брат Тэллиши, в первый момент я подумал, что меня все же запрут в какой-нибудь скрытой клетке, чтобы я не попался ему на глаза. Затем мне стало стыдно, что я вообще мог заподозрить Тэлли в подобном намерении, а уже после…

После мне пришло в голову, что этот незнакомый для меня Лаэн – родной человек для Тэлли. Тот, кого она любит, кого вырастила, кем гордится. Кто я на его фоне, если даже сам по себе ничего из себя не представляю?

Что, если она забудет про меня, когда он вернется?

Это… пугало.

И, наблюдая за их встречей из окна, я чувствовал себя странно. Словно Тэлли обидела меня, словно отмахнулась, хотя она не сделала ни того, ни другого. И этот парень мне не нравился, хотя был похож на нее. Такие же черные волосы, правильные черты лица… но он, хоть и являлся младшим, был выше и массивнее сестры, что создавало ощущение угрозы. И я не смог бы защититься от него, вздумай он напасть. Не только потому, что это стало бы самоубийством из-за ошейника, но и потому, что этот Лаэн был хозяином в доме Тэлли. А я – всего лишь пленником. Тэлли не использовала против меня ту власть, что имела надо мной, но я не мог быть уверен, что Лаэн поступит так же.

Он был угрозой, он мне не нравился, и мне не нравилась та радость, какой светилась Тэлли, встречая его.

И на этот раз я знал, как называется то чувство, из-за которого все внутри сжималось от неприятных предчувствий.

Ревность.

Я ревновал к вниманию Тэлли, как дети ревнуют друг друга к матери. Хотя Тэлли не была мамой ни для Лаэна, ни для меня.

Впрочем, я Лаэну тоже не понравился.

Наверное, Тэллиша подготовила его к тому, что в их доме живет энидо-маг, и поэтому он не попытался меня атаковать. Но его голос был далек от дружелюбного, когда Тэлли представила нас друг другу. И она даже не обратила на это внимания, просто велев мне уйти.

Ничего удивительного, что она предпочла мне родного брата, но глупая обида заставила меня следить за ними. Вот только хуже я сделал только себе, убедившись, что ей хорошо рядом с братом. Я никогда не видел ее такой же веселой и беззаботной, какой она была в его компании.

Я чувствовал себя преданным, но понимал, что не имею право на подобное чувство. Тэллиша не обещала мне ничего, ее забота была добровольной, и требовать что бы то ни было от моей опекающей я не мог.

Наверное, будь у меня возможность сбежать, я бы непременно воспользовался ею, не представляя, как, будучи лишен ее внимания, смогу наблюдать за тем, с какой щедростью она одаривает им другого.

И я снова ошибся.

Тэлли вовсе не забыла про меня. Тем же вечером она пришла ко мне для ежевечерней сказки, а утром привычно позвала на завтрак, не приняв моего отказа. Мне было неуютно в компании Лаэна, который мог стать для меня вполне реальной угрозой. Но он предпочел игнорировать мое присутствие, что меня полностью устраивало. Несмотря на то, что на время приезда Лаэна наши занятия с Тэлли прекратились, она все так же звала меня на тренировки. И в целом, за исключением уроков, времени она мне уделяла не многим меньше, чем до его приезда.

Мне не на что было обижаться.

И я считал дни до того момента, когда Лаэн уедет, оставаясь с ним предельно вежливым – и всячески избегая контакта. Подспудно я ждал неприятностей от него, полагая Лаэна угрозой. Должно быть, именно поэтому я так отреагировал, когда он действительно начал мне угрожать.

А может быть, это был эффект неожиданности. Или все вместе.

Несмотря на то, что приемы пищи в доме Тэлли были регулярными, она никогда не запрещала мне готовить для себя что-нибудь перекусить. Так что на кухню я пришел без малейшего опасения, привычно решив нарезать себе салат. И я даже не заметил, как рядом появился Лаэн.

Поэтому все произошедшее стало для меня вдвойне неожиданностью.

Из моей руки вырвали нож, и я содрогнулся от полного ярости крика. А затем посмотрел на того, кто напал на меня.

То, что это был Лаэн, я понял уже позднее. А в тот момент передо мной был старший маг, с искаженным от ярости лицом, с занесенным для удара ножом. Слишком часто я бывал в подобном положении, и словно бы вернулся обратно – в крепость, в одну из ее пыточных, и передо мной стоял мой мучитель, спастись от которого невозможно. Я снова был обрядовой жертвой, беззащитной перед чужой силой, и все, что мне оставалось – это просить о пощаде, безнадежно, бессмысленно.

Отчаяние и ужас накрыли меня с головой – пока сквозь них не пробился нежный ласковый голос. Я не сразу понял, что от меня хотят, но подчинился.

Когда я открыл глаза, то обнаружил себя сидящим на кухне дома Тэлли. И ее, аккуратно поддерживающую меня. Никакой крепости, никакой пыточной – я действительно был в безопасности. Она никому не позволит причинить мне вред.

Я чувствовал слабость, словно приступ безумия выпил все мои силы, и был благодарен Тэлли за помощь, когда она отвела меня в мою комнату. И она не ушла, оставив меня наедине с моим страхом. Ее объятия были такими теплыми, такими успокаивающими.

А когда ко мне вернулась способность рассуждать здраво, я, наконец, сообразил, кого принял за одного из старших энидо-магов. Это был Лаэн, и он обвинял меня в чем-то.

Видимо, как и мне, нож в руках врага показался ему источником угрозы. И я мог испытывать в отношении Лаэна какие угодно чувства – но винить его не мог.

Приступ не прошел бесследно, после пережитого меня клонило в сон, и успокоительное, которое дала мне Тэлли, только усилило сонливость. А она осталась со мной – пока я не уснул.

Наутро я обнаружил, что в моей комнате тихо играет музыка и горит свет. В первое мгновение я удивился, а затем вспомнил произошедшее накануне.

Стало стыдно. Что вообще на меня нашло? Только Тэлли напугал. И ладно, если только напугал… А если она решит, что ей такие проблемы не нужны? Если сочтет, что спокойствие брата важнее опекаемого мальчишки, к тому же отмеченного энидо? Вдруг такое повторится? Нет, она не захочет такое терпеть.

- Ивер, ты проснулся? – следом за стуком раздался голос Тэлли.

Мне стало неуютно при мысли, что сейчас придется объясняться с ней, при том, что я сам не понимал, почему это произошло. А еще уверять, что больше такого не случится.

Я боялся увидеть ее недовольство. И все равно ответил:

- Да. Входи.

- Как ты себя чувствуешь?

- Мне очень стыдно, - признался я.

- Ивер, тебе нечего стыдиться, - она присела рядом. – В доме находится незнакомый тебе человек, конечно, тебе тревожно. И вполне понятно, что реакцией на агрессию с его стороны стал страх.

- Это был не просто страх, - признался я.

- Ивер, то, что ты хорошо держишься, не значит, что твои травмы исцелены. Прошлое наложилось на неожиданную угрозу, и нет ничего удивительного, что тебя так накрыло. Поэтому не нужно стыдиться. Ты в этой ситуации не виноват.

- Ты не сердишься на меня? – спросил я.

Голос мой прозвучал как-то жалобно, но Тэлли только улыбнулась:

- Нет. Ничуть. Я просто хочу, чтобы ты знал – Лаэн не причинит тебе вреда. Он хороший парень, и его тоже… немного накрыло. Он еще не привык к твоему соседству.

- Ему показалось, что это я – угроза? – дошло до меня.

Я всего лишь готовил себе порцию салата – что может быть более безобидным? Но в моих руках был нож, и Лаэн видел во мне энидо-мага. А его семью убили такие, как я. Не удивительно, что он сорвался. Он всего лишь пытался нейтрализовать угрозу, какую увидел.

-Д а. У Лаэна – свои травмы. Не сердись на него.

- Не… сердись? – эхом повторил я изумленно.

Я и не думал сердиться. Как я мог? Это – его дом, я же здесь – на птичьих правах, и он имел право обращаться со мной так, как сам считал нужным. Поэтому меня удивило предположение Тэлли, будто я могу быть рассержен.

- Ты имеешь право сердиться на него. В конце концов, это он виноват во всем этом. Ему стоило быть посдержаннее, все же Лаэн старше, и ему в свое время помогали специалисты. Но я буду благодарна, если ты все-таки его простишь.

- Я не сержусь, - тихо ответил я, пытаясь осмыслить то, что она мне сказала.

Тэлли считала, что это Лаэн виноват? Ее брат, а не я? Она… не относилась предвзято ко мне, хотя я был энидо-магом?

В это было сложно поверить. Но впервые с того дня, как Лаэн вернулся домой, мне стало спокойно. Тэлли не отвернется от меня только потому, что рядом с ней появился кто-то более близкий.

- Я рада, - она улыбнулась мне.

А я почувствовал себя на удивление значимым. Кем-то действительно важным. Не раб, не пленник, а человек, к которому прислушиваются, чье мнение ценят. Наверное, так чувствуют себя любимые дети, и я был благодарен Тэлли за возможность ощутить это.

Наверное, именно поэтому я не сбежал, когда, возвращаясь из ванной комнаты, обнаружил у своих дверей Лаэна.

В памяти всплыло перекошенное яростью его лицо и занесенный надо мной нож… но нового приступа не последовало. Чуть замедлившись, я все же пошел вперед, надеясь, что он здесь случайно и пройдет мимо.

Но надежда оказалась напрасной.

- Ивер.

- Вы что-то хотели? – осторожно осведомился я.

- Тебе не обязательно мне выкать. С моей старшей сестрой вы на ты.

- Но с вами мы не знакомы, - озвучил я очевидное.

В моей жизни обращаться столь фамильярно можно было только с другими обрядовыми жертвами. Даже после инициации равным для других энидо-магов я не стал. И мне потребовалось несколько месяцев, чтобы перейти к более простому обращению к Тэлли. Но ей я доверял, видел в ней маму и искренне любил. Лаэн же был для меня чужаком, и он представлял для меня опасность.

Я просто не мог обращаться к нему иначе.

- Да брось, - махнул рукой Лаэн. – Я же не настолько старше, чтобы мне выкать. Обращайся ко мне на ты.

- Но вам это может не понравится, - заметил я.

- И что? – удивился он.

Я посмотрел на него с недоумением, подозревая, что Лаэн просто издевается. Но его удивление не выглядело наигранным.

- Вы можете наказать меня за неуважение, - пояснил я.

Лаэн нахмурился:

- Во-первых, у меня такого права нет, так что нет, не могу. А во-вторых, ты достаточно крепкий парень, и вполне можешь дать отпор.

Не знает? Или все же издевается?

- Нет, не могу, - эхом повторил я.

- Почему? – озадачился он.

Я коснулся пальцами своего ошейника:

- Этот артефакт убьет меня, если я попытаюсь напасть на кого бы то ни было. Даже в случае обороны.

- Что?! – все-таки не знал, что странно. – Но это же… и тебя что, это не беспокоит?

- А почему это должно меня беспокоить? – я удивился. – Это нормально.

- Да где это нормально?! – продолжал возмущаться Лаэн.

Хотя его возмущение не было направлено именно на меня, я все же отступил на шажок, чтобы не попасть под раздачу.

- В крепости, - пояснил я. – У меня никогда не было возможности оказывать сопротивление. И сейчас ничего не изменилось.

Лаэн помолчал, глядя на меня почему-то сердито. На всякий случай я отошел еще на шажок.

А он вдруг закатил глаза:

- Да не трону я тебя, успокойся. И вообще, я здесь, чтобы извиниться за вчерашнее. Я не должен был нападать на тебя. И больше не собираюсь этого делать.

- Хорошо, - кивнул я. – Я пойду?

- Мне кажется, ты мне не веришь, - с подозрением предположил Лаэн.

Разумеется, я ему не верил. У него нет причин сдерживаться, и там, где он сорвался один раз, он вполне может напасть снова. И лучший способ этого избежать – не сталкиваться с Лаэном лишний раз. Но, конечно же, я не собирался этого говорить вслух, поскольку не хотел спровоцировать новое нападение.

- Верю, - кажется, возразить у меня получилось не слишком убедительно.

Лаэн хмыкнул и вдруг улыбнулся:

- Кажется, начинаю понимать, почему ты ей понравился. И, если не веришь мне – подумай, как отнесется Тэлли к тому, что я обижаю тебя? Она такого никогда не позволит. А мне совсем не хочется портить отношения с сестрой. Убедительный аргумент?

Пожалуй, в это я мог поверить. Кто в своем уме захочет ссориться с Тэлли? Она же такая… И, кажется, Лаэн тоже ее любит. Поэтому не хочет ее расстраивать. А она показала, что ее расстраивает, если мне плохо.

- Убедительный, - кивнул я.

- Отлично, - Лаэн протянул мне руку: - Так что, мир? Я тебя не трогаю, ты меня не боишься.

Это были хорошие условия.

- Я согласен, - осторожно я пожал протянутую руку.

Несмотря на то дружелюбие, которое демонстрировал мне брат Тэллиши, это не избавило меня от опасений в его сторону в одночасье. Ничто не мешает ему в одностороннем порядке передумать. Я недостаточно знал его, чтобы считать иначе. И то, что он – брат Тэлли, ничего не меняло. Он ведь мог и не быть похожим на нее.

Лаэн сжал мою ладонь – крепко, но не больно. А затем отпустил меня и заявил:

- Надеюсь, мы еще успеем познакомиться поближе. И еще раз извини за вчерашнее.

- Вы тоже извините. Я не хотел вас напугать.

Он опять закатил глаза и фыркнул:

- И потренируйся говорить мне ты.

- Я постараюсь, - легко согласился я, даже не собираясь пытаться.

Но чаще гораздо проще согласиться с чужими требованиями, чем пытаться объяснить, почему нет. Я едва ли проживу рядом с Лаэном достаточно времени, чтобы решиться обращаться к нему более фамильярно.

Мне казалось, научиться доверять кому-то за то короткое время, что Лаэн пробудет дома, просто невозможно.

Но Лаэн и впрямь очень отличался от своей деликатной старшей сестры. А еще он умел заполнять собой все пространство вокруг и был крайне настойчив в достижении своих целей. В чем я убедился на собственном опыте.

Хотя после того разговора я не сразу осознал, как все изменилось. Впрочем, это было простительно на фоне тех новостей, что в тот же день сообщила мне Тэлли.

Я помогал ей убирать со стола после обеда, когда она вдруг посмотрела на меня и поинтересовалась:

- Ивер, ты ведь в курсе, что твой ошейник не работает в пределах дома?

- Э… что? – уставился я на нее удивленно.

В первую очередь потому, что вопрос оказался абсолютно неожиданным. А во-вторых, таким же неожиданным был и его смысл.

- Артефакт на твоей шее, - терпеливо пояснила она. – Не действует на территории дома в пределах забора. Ты ведь об этом знаешь?

- А он не действует? – изумленно переспросил я, касаясь широкой кожаной полоски у горла.

- В доме он отключен, - подтвердила Тэлли.

- А… почему ты думаешь, что мне это известно? – недоверчиво уставился я на нее.

Тэллиша определенно ничего подобного раньше не упоминала, иначе я бы запомнил.

- Но как бы иначе мы занимались в спарринге? – заметила она.

Я опешил.

В первые недели моей жизни под ее опекой Тэллиша, помимо тренировок на развитие мышц, обучала меня основам самообороны. Она полагала, что мне, в отсутствие возможности атаковать возможных обидчиков, должно пригодиться умение хотя бы защищать себя. Со временем в обучение стали вклиниваться не только приемы защиты, но и нападения, логически вытекающие из первых. Их я поначалу отрабатывал на манекенах – Тэлли заявляла, что это нужно мне для общего развития – а затем и на самой Тэлли. И почему-то у меня ни разу не возник вопрос, почему во время этих занятий ошейник бездействует. Признаться, я вообще забывал о его существовании. А если и мелькала такая мысль, то я списывал все на то управление моими артефактами, которое было у Тэлли. И, разумеется, мне и в голову не пришло, что отключает ошейник она не на время занятий, а… на все время.

- Но… почему? – я тряхнул головой, избавляясь от лишних мыслей.

- Что – почему? – словно бы удивилась она.

- Разве ошейник не нужен, чтобы защитить в первую очередь тебя? Почему ты отключаешь его?

Тэлли едва слышно хмыкнула.

- Во-первых, ты не представляешь для меня опасности. Чисто физически. Во-вторых, я уверена, что ты не стал бы причинять мне вред, даже будь у тебя такая возможность. И в-третьих, я считаю, что в своем доме ты должен иметь шанс дать отпор любому, кто вздумает напасть на тебя.

- Это кому, например? – озадачился я.

Она пожала плечами:

- Грабителям. Гостям. Случайным людям.

- Кому придет в голову грабить дом ливарэ-мага? – удивился я.

- На доме не написано, кому он принадлежит, - она улыбнулась.

Конечно, Тэлли слегка лукавила – вряд ли грабители не разузнают заранее, кому принадлежит выбранный целью дом. Но я понял, о чем она говорила. За тот год, что я прожил здесь, она никого не приглашала в гости, но случайные люди здесь все же появлялись. И тогда ей пришлось обратиться к самому магистру, чтобы стражи правопорядка меня не убили. Ведь я был отмечен энидо-магией, и любой, кто столкнется со мной, имеет право меня убить.

Тэлли подарила мне возможность защищаться в таких ситуациях. И, хотя я уже практически год обучался самообороне, использовать полученные навыки на практике мне бы и в голову не пришло. Я ведь знал, чем это чревато.

Интересно, случился бы со мной этот приступ, если бы Тэлли рассказала мне об этом раньше? Оказалось бы желание защитить себя сильнее страха? И не причинил бы я Лаэну непоправимый вред, все же испытав приступ – но не страха, а агрессии?

От этих мыслей мне стало неуютно.

- Вижу, ты понимаешь, - кивнула Тэлли, будто прочитав мои мысли. – В какой-то мере ошейник служит стоп-сигналом для тебя самого, потому что ты не знаешь, когда следует остановиться, чтобы защита себя не зашла слишком далеко.

- Да, - признался я, опуская голову.

Чувство свободы, рождаемое мыслью, что у меня есть право постоять за себя, гасло под гнетом понимания, что мне просто нельзя отключать ошейник. Тэлли должна включить его – потому что я не мог контролировать себя сам.

- Нет, - она улыбнулась. – Тебе просто не хватает практики. И я собираюсь это исправить.

- Что?

- К тому же Лаэн сам изъявил желание потренироваться с нами.

- Лаэн?! – еще больше испугался я.

- Ох, Ивер. Ты правда думаешь, что ошейник – это единственный способ защититься от последствий? Не забывай, я – дипломированный маг. Даже в случае безумия у тебя нет шансов против меня. Но знаешь, что?

- Что? – осторожно поинтересовался я.

- Безумие тебе не грозит. Твой самоконтроль гораздо лучше, чем ты думаешь. Тебе просто нужно в этом убедиться.

И она не шутила.

На следующей же нашей тренировке в подвал явился Лаэн. Он с интересом наблюдал за нами и даже присоединился к разминке, демонстрируя прекрасную физическую форму. А потом Тэлли предложила:

- Лаэн, как насчет спарринга?

- С тобой? – уточнил он и покачал головой: - Нет. Я пилот, а не боец.

- Хочешь сказать, что за год растерял все навыки? – весело удивилась она.

- Допустим, не растерял, но явно не улучшил.

- Вот и проверим, - хитро прищурилась Тэллиша.

- Ой, да ладно. Мы оба знаем, чем закончится этот спарринг.

- Ты стал больше меня, - заметила Тэлли вкрадчивым голосом.

Лаэн скептически посмотрел на нее, а затем кивнул:

- Уговорила.

- А чем закончится? – поинтересовался я.

- Моим поражением, - торжественно и печально объявил Лаэн и встал в боевую стойку напротив сестры.

Что ж, наблюдая за их спаррингом, я убедился, что в тренировках со мной Тэллиша не показывает и половины своих возможностей. А Лаэн сильно поскромничал, отрицая свою подготовку.

Было интересно посмотреть поединок со стороны. Они двигались слишком быстро, чтобы я успевал рассмотреть все детали, но общая картина боя была вполне ясна. И складывалась не в пользу Лаэна, хотя он действительно был крупнее Тэлли и казался сильнее физически. Увы, долго наслаждаться красивым зрелищем не получилось – пару минут спустя Тэлли уронила брата, объявив:

- Ты убит.

На его груди – напротив сердца – горело алое пятно.

- Что это? – удивился я.

- Пробила мне грудь, - проворчал Лаэн, поднимаясь. – В реальном бою был бы убит. Только это нечестно, Тэлли – ты используешь магию!

- Только для маркировки ударов, - возразила она. – И тебе так-то тоже никто не запрещает использовать магию.

- Сравнила, - фыркнул Лаэн и посмотрел на меня: - Как насчет того, чтобы малость уравнять шансы? Присоединишься ко мне?

- Присоединиться? – с недоумением уточнил я.

- К спаррингу против Тэлли?

- Против Тэлли?! – я уставился на нее.

Нет, конечно, мы тренировались раньше, но это все равно были занятия именно по защите. Я никогда не нападал на нее иначе, чем продолжая защитные приемы. И драться с ней в том виде, в каком предлагал Лаэн… Конечно, сомневаться в ее силе было бы глупо, но – это ведь Тэлли. Как можно поднять на нее руку?

- Не беспокойся, Ивер, - улыбнулась она. – Это всего лишь тренировка.

- Но ты ведь можешь пострадать, - смущенно объяснил я свой страх.

Лаэн хмыкнул, а Тэлли не удержалась от смешка:

- Ты меня недооцениваешь. Попробуй. Хуже от этого никому не будет.

Я не был в этом так уж уверен, но все же кивнул, соглашаясь. Тэлли считала это безопасным, а мне было любопытно, каково это – сражаться с кем-то плечом к плечу. Конечно, я предпочел бы присоединиться к Тэллише, но ей точно не нужна была помощь.

Я не был натренирован в нападении и мне мешали страхи – как причинить боль ей, так и пострадать самому, от ошейника. Поэтому поначалу я был совершенно неуклюжим и больше мешал Лаэну, чем помогал. Но он ничуть по этому поводу не злился, когда мы раз за разом терпели поражение от такой безобидной на вид Тэллиши.

Но постепенно я втянулся и даже ощутил некий азарт. Мои страхи ушли, и наши действия с Лаэном стали более слаженными. Вот только помогало это слабо. Да, мы могли выстоять против нее чуть дольше – но и только.

- Тэлли, закрой глаза! – в очередной раз поднимаясь с пола, вдруг потребовал Лаэн. – Нечестно же!

- Двое на одну – точно нечестно, - фыркнула она весело, но глаза себе завязала.

И это ей совершенно никак не мешало. Поэтому я, поднявшись после нового поражения, включил колонку, всегда стоявшую в зале для тренировок, которые обычно шли под музыку.

- Хитрые какие, - рассмеялась Тэлли беззаботно.

И начала танцевать.

Я остановился, не зная, как на это реагировать, но Лаэн, с сердитым рычанием, атаковал сестру. Словно зачарованный, я наблюдал, как в танце Тэллиша ловко уклоняется от всех его атак, красивыми движениями выбивая из него дух. Я даже не подозревал, что танец можно использовать вот так. Откуда вообще у Тэлли такие навыки?

И я не удержался, все же присоединился к Лаэну. Мне было любопытно, как это ощущается изнутри – когда ты не можешь достать атаками беззаботно танцующую девушку.

- Да как ты это делаешь? – в очередной раз получив смертельную метку, не удержался я от вопроса.

Она ничего не видела и не слышала, и даже не пыталась защищаться, но каким-то образом знала, откуда придет очередной удар – и легко уворачивалась, чтобы нанести свой. Красиво и в танце. Это было за гранью моего понимания.

Тэлли сняла повязку с глаз, в которых плескался смех.

- Практика, Ивер. Долгие годы практики.

- Не верь ей, - заявил Лаэн. – Я десять лет у нее учился, и даже близко к такому не подобрался.

- Так учился, - пожала она плечами. – Ребятки, не обижайтесь, но именно потому, что вы учились у меня, шансов у вас нет. Я просто знаю, чего от вас ждать.

- А в реальном бою? – заинтересовался я.

- Такое уже не сработает, - она покачала головой. – В реальном бою не до шуток и не до красивых движений. Но и слепоту, и глухоту можно компенсировать, только обучению нужно посвятить всю жизнь. А не полчаса через день, - с укоризной посмотрела она на Лаэна.

- Я пилот, - оскорбленно повторил он. – А чтобы защититься, моих навыков вполне хватает! Таких противников, как ты, мне уж точно не встретить.

- Ой ли? – прищурилась она. – А попробуйте-ка друг с другом потренироваться.

Я посмотрел на Лаэна, а он – на меня.

- С ним?

- С ним? – получилось у нас практически в унисон.

- Именно, - широко улыбнулась она. – Не все же меня эксплуатировать.

- Эй, так-то ты тоже тренируешься! – сердито заметил Лаэн.

Но он не злился – его сердитость была напускной.

- Да чему я там с вами натренируюсь, - рассмеялась она. – Давай, покажи, как ты справишься с простыми угрозами.

Видимо, простой угрозой был я.

Вот только я не был простым. Год интенсивных тренировок, хорошая еда и уверенность в своей безопасности делали меня сильным. Как и желание показать, что я ничуть не хуже парня, который тренировался десять лет – но спустя рукава.

Вступая в поединок с Лаэном, я совершенно не думал, что могу увлечься и зайти слишком далеко. Разум был спокоен. Азарт кипел в крови адреналином, я был уверен в своих силах и знал, что могу остановиться в любой момент.

Но оказалось, что годы тренировок вкупе с физической силой все же игнорировать не стоит. Даже если Лаэн и не уделял им все время, но все же тренировался достаточно.

И мы были на равных. Он был сильнее, но я – более ловок, и этого оказалось достаточно, чтобы тренировочный поединок затянулся. Наверное, проиграл бы тот, кто первый устал, но до этого не дошло.

Лаэн вдруг отступил и поднял руку, останавливая поединок.

- Тэлли, ты кого делаешь из парня? – с недоумением поинтересовался он.

- Достойную смену, - она потрепала меня по волосам.

- Э… да? – Лаэн недоверчиво перевел взгляд с нее на меня и вздохнул: - Предлагаю ничью.

Признаться, я был слишком поражен, чтобы продолжать поединок, а потому молча кивнул.

Смену? Тэллиша готовит меня на смену себе? Это звучало пугающе. Во всех смыслах.

Она была сильным ливарэ-магом и усмирительницей штормов, и я не мог бы заменить ее ни в одном из этих качеств. Но главное – зачем ей смена? Куда она собирается уходить?

Или… она же не думает о смерти?

С беспокойством я посмотрел на нее.

- Вы молодцы, - улыбнулась она. – И не беспокойся, Ивер. До смены тебе еще расти и расти. Лаэн, ты же понимаешь, что это фактически проигрыш?

- Да ладно тебе, - отмахнулся он. – Я все еще пилот, а не боец.

- И даже еще не пилот, - рассмеялась она.

А мне стало как-то очень легко. Расти и расти – значит, Тэлли планирует оставить меня при себе надолго. И ее слова успокоили меня – она никуда не собирается пропадать.

Лаэн не обиделся на сестру. Несмотря на вспыльчивость, он не был злым. За время нашей тренировки я не раз убедился в этом – и мое мнение о нем заметно улучшилось. Он умел держать себя в руках, и в моих глазах это характеризовало его с лучшей стороны. И, кажется, Лаэн подумал обо мне то же самое. Ничем иным объяснить его повышенное ко мне внимание в последующие дни я не мог.

Брат Тэлли не только стал приходить на каждую нашу тренировку, но и вовлекал меня в их с сестрой разговоры во время общих трапез. Более того, он начал приглашать меня на совместные просмотры различных шоу, расспрашивал меня о прочитанных книгах и любимой музыке. А вот о моем прошлом не спрашивал. Он вообще делал вид, что я – самый обычный ребенок, а вовсе не пленный энидо-маг.

И каждый раз, буквально каждый, когда мы разговаривали, он требовал, чтобы я обращался к нему на ты. Я сдался, когда мы были на озере, открывая купальный сезон. Лаэн дурачился и вел себя так, словно это он – подросток, и я, увлекшись, совершенно забыл о тех различиях, что были между нами. Я и сам не заметил, в какой момент отказался от вежливого «вы», а затем стало поздно возвращаться к этому снова.

Лаэн был счастлив, а я удивлялся, почему мне было так сложно уступить ему раньше? В его компании было легко – когда он сам этого хотел.

В тот вечер я спросил Тэлли:

- Тебе не обидно?

- Из-за чего? – она удивилась искренне, а значит, и впрямь не обижалась.

- Что я так быстро стал обращаться к твоему брату столь фамильярно?

Она улыбнулась:

- Нет. Меня это радует. Потому что твой психологический барьер превратился в привычку, отказаться от которой гораздо легче. Теперь тебе будет проще, когда ты начнешь общаться с новыми людьми.

- С какими новыми людьми? – насторожился я.

- С любыми, - негромко рассмеялась она.

И ничего больше не сказала. Я не стал настаивать на ответе, решив, что она говорила о гипотетических людях. И успокоился в очередной раз – я не сделал ничего плохого. Ничего, что заставило бы Тэллишу огорчиться.

Оставшиеся до отъезда Лаэна дни промелькнули, как один, и, провожая его вместе с Тэлли, я чувствовал сожаление. За три недели из незнакомца, опасного и неприятного, этот молодой парень стал мне если не другом, то хорошим приятелем. И это была полностью его заслуга. Потому что я для этого не сделал совершенно ничего. Просто… не сопротивлялся. Я не знал, почему он решил так резко поменять ко мне отношение и подружиться со мной, но чувствовал благодарность. За то, что он показал мне, что это вообще такое – дружба.

У меня никогда не было друзей. То, что связывало нас с Шаи, не было дружбой – взаимная поддержка, за которую мы цеплялись, чтобы выжить. Тэлли… наши отношения дружбой не являлись тоже. Я любил ее, как маму и бесконечно уважал, и никогда не осмелился бы вести себя с ней, как равный. И в ее заботе обо мне было больше материнского, чем дружеского. Лаэн же… мы не зависели друг от друга, и потому могли быть свободны в своем общении. И, хотя я много читал о друзьях, раньше у меня не было возможности узнать, каково это – дружить с кем-то.

Мне понравилось. И я знал, что буду скучать по нему – и следующий его приезд меня обрадует, а не испугает.

А когда портал за Лаэном закрылся, Тэлли вдруг повернулась ко мне и заявила:

- Что ж, теперь мы можем заняться твоей подготовкой к школе.

- В каком смысле? – удивился я.

Ни в какой специальной подготовке к школе я не нуждался – разве что узнать расписание и взять дополнительную литературу по предстоящим предметам. Но ответ Тэлли полностью выбил меня из колеи.

- В предстоящем учебном году ты будешь учиться с другими детьми в настоящей школе.

Глава 16. Тэлли

Лаэн всегда легко сходился с людьми, и потому меня ничуть не удивило то, как быстро он подружился с моим подопечным. Я же только радовалась за Ивера, глядя, как вытаскивает его мой брат из панциря, в котором мальчишка продолжал прятаться. Дружелюбие Лаэна позволило Иверу раскрыться, начать чуть больше доверять окружающему миру. В компании моего брата Ивер стал чаще смеяться, больше разговаривать, активнее проявлять любопытство.

Да и сам Лаэн признался, что Ивер его удивил – он не ожидал, что мальчик с меткой энидо может оказаться таким славным малым. И за брата я тоже радовалась – это знакомство, поначалу всколыхнувшее старые душевные раны, словно бы помогло справиться с ними.

Провожали Лаэна мы вдвоем, и я видела, что Ивер искренне огорчен его отъездом. Но времени грустить я ему не оставила.

Каэрс прислал положительный ответ по моему запросу только накануне, поэтому я не говорила Иверу заранее о том, что ему предстоит обучаться в обычной школе. Потому что даже у Каэрса возможности не безграничны, и устроить пленного энидо-мага учиться в школу у него могло и не получиться.

Но все получилось, и теперь огорошенный Ивер смотрел на меня круглыми от удивления глазами, не веря моим словам.

- Как это – в настоящей школе? – осведомился он.

- Это значит, что твое обучение больше не будет домашним, - охотно пояснила я. – К сожалению, я не смогу дать тебе то образование, которое ты заслуживаешь.

- Заслуживаю? – недоверчиво переспросил он.

- Ты умный мальчик, любишь учиться и имеешь право обучаться в школе, как любой гражданин Альвинии.

- Но я ведь не гражданин Альвинии.

- С чего бы это вдруг? – я удивилась такому заявлению.

- Я ведь энидо-маг, - напомнил он.

- Энидо-маги не перестают быть гражданами Альвинии только потому, что получают метку энидо, - пожала я плечами. – Иначе как бы мы судили их по нашим законам?

- Вот как? – задумчиво пробормотал Ивер, а затем упрямо тряхнул головой: - Но… школа? Как я буду учиться – там ведь будут другие… люди, - он уставился на меня обвиняюще: - Так вот о каких людях ты тогда говорила!

- Когда? – удивилась я.

- Когда сказала, что у меня сломан психологический барьер!

Что-то такое мы и впрямь обсуждали, и я покачала головой:

- Нет. Как раз тогда я говорила о людях гипотетически. Но ты все равно не можешь провести в этом доме всю жизнь. Так что, почему бы не начать со школы? Так делают все дети.

- Почему – не могу? – возразил он. – Разве я не осужден до конца жизни?

- Считаешь мой дом своей тюрьмой? – осведомилась я.

Ивер смутился:

- Нет. Но… формально разве это не так? И я вовсе не против прожить здесь всю жизнь.

- Страшно? – догадалась я.

- Страшно, - не стал отрицать он, пряча взгляд.

И боялся он явно не только за себя. Но и того, что может совершить в гневе.

А еще ему страшно что-то менять в своей жизни, которая кажется ему такой безопасной сейчас.

- Ивер, тебе нечего бояться. Я буду рядом. Я начну работать в той же школе, где ты будешь учиться. Так что в случае чего ты не окажешься в одиночестве.

- Правда? – с надеждой посмотрел он на меня.

Я улыбнулась ободряюще:

- Конечно. Разве я тебя когда-нибудь обманывала?

Он немного помолчал, словно пытаясь уложить в голове новости, а затем осторожно поинтересовался:

- А как нужно готовиться к школе?

- Пойдем с тобой за покупками.

- Пойдем? – изумился он.

Все покупки мы осуществляли из дома, просто делая заказ, так что его удивление понятно. Но я решила, что Иверу не помешает немного потолкаться в толпе, чтобы еще немножко подготовиться к предстоящему. Все же для мальчишки, который никогда не бывал среди толпы незнакомцев, многолюдность школы может стать стрессом, справляться с которым ему желательно научиться заранее.

Мне вовсе не хочется, чтобы срыв, подобный недавнему, у Ивера повторился. И ладно, если это будет паника, а если агрессия? Когда я договаривалась с Каэрсом, я даже не подозревала, что Ивер может выдавать подобные реакции. По-хорошему, идею со школой следовало бы отложить еще на годик, но я понимала, что еще раз Каэрса уговорить мне не удастся. И я достаточно доверяла мальчику, чтобы отправить его учиться. Особенно – под моим присмотром.

Но тренировка все равно не помешает.

- Да. У тебя ведь нет опыта покупок в магазинах?

- Нет… А разве он мне нужен? – наивно удивился Ивер.

Я только улыбнулась:

- Вот и посмотришь. Если не понравится – заказы никто не запрещает.

Возможно, он и хотел возразить, что предпочитает заказывать из дома и безо всяких проверок, но привычно промолчал. Он тоже мне доверял, зная, что я не потребую от него ничего, что причинит ему вред.

За прошедшую зиму мы несколько раз выбирались в город. Иверу нравилось, что в зимнем наряде он не привлекает ничьего внимания – мальчишка и мальчишка в солнцезащитных очках. Особенно ему нравилось катание на лыжах – лыжный костюм был словно создан для маскировки. Впрочем, я старалась выбрать время, когда в местах развлечений будет поменьше народа, стараясь поберечь психику мальчика. Но тогда я еще не думала о том, что Иверу нужно будет учиться в школе. И то, что было в его интересах, кардинально изменится.

Несмотря на то, что Иверу было комфортно жить в моем доме, поездки он любил. Вряд ли хотел сделать их более частыми, но выбраться за пределы привычной территории всегда был рад.

Только не в этот раз.

Ивер заметно нервничал, пока я везла его в город за школьными принадлежностями. Возможно, его беспокоила сама мысль, ради чего все это делается. Я не думала, что нервничать его заставляет предстоящий поход по магазинам. Но Ивер, как обычно, прятал свои тревоги в себе.

- Это просто покупки, - заметила я, когда мы въехали в город.

- Да… я знаю, - кивнул он.

Он всегда участвовал в покупках дома, потому что я считала, что это научит его выбирать. И, в принципе, я была права, Ивер стал лучше понимать свои желания и потребности. Но, разумеется, выбор по картинке отличался от того, что можно потрогать руками и примерить на себя сразу на месте. Не уверена, что Ивер осознавал эту разницу. А возможно, он придавал этому слишком большое значение.

- И что тебя беспокоит? – решила все же спросить я.

Я вовсе не хотела ставить мальчика на грань панической атаки. Если для него это слишком сложно, мы вполне могли все отменить.

- Ничего, - откликнулся Ивер, и добавил, чуть помолчав: - Я не уверен, что школа – это хорошая идея.

Именно поэтому школа была моим единоличным решением. Ивер никогда не согласился бы на нее добровольно, а если бы согласился под натиском моих аргументов, то корил бы себя за проявленную слабость. Сейчас же я не оставила ему выбора. И поэтому всю ответственность за возможные неудачи мальчишка мог спихнуть на меня.

- Тогда просто доверься мне.

- Никому не понравится, что среди обычных детей будет учиться энидо-маг, - заметил он.

- У других людей всегда будут поводы для недовольства. Это не значит, что нужно учитывать их все. Ты никому не будешь мешать, а потому тебя не должно беспокоить чужое недовольство.

- Но у них всех есть право…

- Нет, - перебила я. – Ни у кого больше нет такого права. Каэрс добился для тебя отдельного приговора.

- Отдельного? – уставился на меня мальчишка.

- Да. Смертную казнь в твоем случае заменили на пожизненное заключение. Так что никто не имеет права причинить тебе вред.

- Правда? – недоверчиво спросил он.

- Прости, нужно было сразу это тебе сказать, - я вздохнула. – Совсем вылетело из головы.

Для меня Ивер уже давно не был приговоренным к смерти, и я даже не задумывалась, что он не в курсе. В целом, пока Ивер оставался под моей опекой, на него не распространялись никакие решения суда, и пересмотр приговора потребовался только потому, что присутствие в школе пленного энидо-мага следовало оформить законодательно. Именно для того, чтобы предотвратить возможные конфликты.

И, поскольку для меня это важным не было, я как-то не подумала, насколько важно для самого Ивера узнать, что он больше не приговорен к смерти.

- А когда… начнется мое заключение? – мальчишка отвернулся, глядя в окно.

- Да уж год как идет, - пожала я плечами, не сразу поняв эту реакцию.

Ивер уставился на меня со странным выражением, а затем робко улыбнулся:

- Значит, меня не переведут в тюрьму?

- Нет, - даже удивилась я. – Что-что, а тюрьма тебе точно не грозит. Тебя приговорили к заключению под моей опекой.

Он как-то сразу расслабился:

- Тогда… тогда хорошо.

- Вообще-то подразумевается, что это – наказание, - усмехнулась я.

- Я понимаю. Я наказан, - кивнул он серьезно и не выдержал, улыбнулся: - Это хорошее наказание.

- Ох, Ивер, - фыркнула я и сменила тему: - И для начала давай-ка купим тебе комм.

- Комм? Ты доверишь мне комм?

- Боюсь, что не без некоторых ограничений, но – да. Доверю.

Ивер долго смотрел на меня, прежде чем спросить:

- Почему?

- Потому что ты мое доверие заслужил, - пожала я плечами, озвучивая очевидное.

- Но я же ничего не делал… - как-то растерянно заявил он.

Словно у него в голове не укладывалось, что я действительно могу ему доверять. Что странно – за весь прошедший год он ни разу не сделал ничего, за что его можно было бы заподозрить в злом умысле. Признаюсь, я вообще больше не воспринимала его как энидо-мага. Кроме метки, в парне не было ничего от этих тварей.

Более того, мне сложно представить, что этот тихий, немного робкий мальчик – действительно убийца, хотя он сам это признавал.

- Вот именно, - кивнула я. – Приехали.

Ивер с любопытством уставился на торговый центр, рядом с которым мы остановились. В таких местах он еще не бывал, и большое красивое здание, сверкающее стеклом и вывесками, не могло не притягивать его взгляд. А еще здесь - толпы людей, что для Ивера в принципе не было чем-то незнакомым, просто не в таких количествах.

Поэтому, выбравшись из машины, он вцепился мне в руку, не прекращая вертеть головой, даже не пытаясь скрыть изумленное восхищение. Но и о безопасности не забывал – в такой толпе легко потеряться, если не держаться друг за друга.

Дав мальчишке немного времени привыкнуть к толкучке, я повела его в специализированный отдел. Здесь можно было подобрать подходящий комм за приемлемую цену – все лучшее, что могут предложить современные технологии. Интересный дизайн, функциональность, удобство – коммы на любой вкус, мне и самой любопытно посмотреть новинки, хотя менять свое устройство я не собиралась.

Что уж говорить о Ивере. Для него это вообще - первый в жизни комм, так что выбирали мы его долго. Мальчишка отчаянно хотел доверить выбор мне, но я была непреклонна.

Все же комм – это всегда личное устройство и подбирать его необходимо под себя.

Наконец, определившись с выбором, мы приобрели заветную коробочку. И, покидая отдел, Ивер все же спросил:

- А почему сейчас?

- Потому что у всех школьников есть коммы.

- А если бы ты не отправляла меня в школу?

- Тогда тебе бы пришлось убедительно аргументировать, зачем тебе комм в доме, - я улыбнулась.

- Но я же не просил! – запротестовал он.

- Вот именно, - я подмигнула.

Мне бы просто не пришло в голову, что Иверу нужно средство связи, когда он всегда в шаговой доступности. А с кем еще ему общаться по комму, если у него всех знакомых в Альвинии – я, Лаэн, Каэрс и Шаи, с которой он решил оборвать все связи? А остальным он может позвонить и с домашнего терминала. Не то, что я против такого приобретения, я просто не задумывалась о нем.

Ивер хотел что-то ответить, но в этот момент нас прервали.

К нему подбежала маленькая девочка – лет десяти, не больше, - и радостно завопила:

- Это ты! Это же ты, да? Ты спас нас тогда, правда?

- Я… нет, вы обознались, - пробормотал мальчишка, отступая от шумной девочки.

- Ничего подобного! Я сразу тебя узнала! Ну, это же ты? Помнишь?

Казалось, Ивер сейчас ударится в панику и убежит от этой девчушки, но, к счастью, к нам подошла женщина – видимо, ее мать.

- Оили, перестань, - одернула она девчушку. – Где твое воспитание? Нельзя вот так набрасываться на людей! Простите ее. Оили пережила нападение энидо-магов, и иногда это дает о себе знать, - пояснила она для меня.

- Конечно, ничего страшного, - я улыбнулась и покрепче схватила Ивера за руку. – Всего доброго.

В торговом центре имелся и отдел для школьников, но прямо сейчас мне было необходимо кое-что обсудить с моим подопечным, поэтому повела я его к машине.

Он не сопротивлялся.

- Что это было? – поинтересовалась я, заперев двери машины.

- Я… не знаю, - тихо прошептал он.

- Ты ее узнал, - отметила я.

- Да, - он опустил плечи.

-Почему она говорит, что ты ее спас?

- Я ничего не сделал, - возразил он, опустил голову и глубоко вздохнул, повторив: - Ничего не сделал. Просто стоял и смотрел, как они активируют портал и уходят через него.

- Любопытно. Это как-то связано с тем нападением энидо-магов, которое она пережила?

Ивер отвел взгляд.

- Да, - буркнул он.

- Расскажешь? – я не хотела давить, но это был шанс выяснить что-нибудь о прошлом мальчишки.

Пока в моей голове не укладывалось сочетание нападения энидо-магов и спасения девочки ничегонеделанием. То есть предположить-то я могла, но чем гадать, лучше выслушать версию Ивера.

- Это… было первое нападение, на которое меня взяли. Одинокий дом в глуши, где нужно было убить всех взрослых и забрать в крепость детей. Но, видимо, кто-то предупредил их. Иы никого не обнаружили в доме, но глава нашей группы велел нам искать спрятавшихся, потому что считал, что они не могли уйти. Я отправился в подвал… они были там. Активировали портальную арку. Мне достаточно было позвать остальных, и беглецы не успели бы уйти. Но я этого не сделал. Просто наблюдал, пока они не ушли.

- Почему?

- Там были дети. Они бы стали обрядовыми жертвами, но я никому не желал бы такой судьбы, - тихо ответил он.

- А разве убегающие не заметили тебя? – я не могла не поинтересоваться.

Все же странно предполагать, что, заметив приближение энидо-мага, беглецы продолжили спокойно активировать арку. Но реакция этой девочки, Оили, говорила обратное.

- Заметили. Я остановился. Они подождали, и вернулись к своему занятию. Собственно, ничего другого они сделать не могли.

- А другие энидо-маги? Они обнаружили арку?

- Да. Меня наказали, хотя доказательств, что они не ушли раньше, не было. Но мне не сильно доверяли, и потому больше меня на нападения не брали.

Он сказал это едва ли не вскользь, но я тут же насторожилась:

- Подожди. Это был первый и последний раз, когда ты участвовал в нападении на людей?

- Эм… да, - покосился он на меня, почему-то виновато.

И мне стоило бы пожалеть мальчишку, но я не удержалась от так и напрашивающегося вопроса.

- Так… убивал ты обрядовых жертв?

Ивер посмотрел на меня удивленно:

- Нет. В тот единственный ритуал, куда меня допустили, я не смог причинить вред Лоссе. Я ведь знал ее, мы жили бок о бок… я сорвал ритуал. Меня наказали и больше не пускали на обряды.

- Ни невинные люди, ни обрядовые жертвы… но ты утверждал, что убивал людей, - я нахмурилась.

Мне не хотелось ловить мальчишку на лжи. Но и закрыть глаза на противоречия в его словах я не могла.

- Одного… человека, - Ивер опустил взгляд. – Он был наследником, а я – заключительной жертвой в обряде его инициации. Но я пережил этот обряд, а он – нет.

Я внимательно посмотрела на него:

- И как это произошло?

- Я не знаю. Было больно, я потерял сознание… а когда очнулся, он был уже мертв. А у меня была метка энидо.

- И другие энидо-маги спокойно отреагировали на смерть одного из наследников? – осведомилась я задумчиво.

- В целом да, - он передернул плечами явно от неприятных воспоминаний. – Я ведь говорил, что для них не имеют значения родственные связи? Главное, чтобы кластер усилился на еще одного мага. Но все же принять бывшую обрядовую жертву в качестве одного из них они не смогли. Меня заперли в отдельной келье, пытались использовать в разных… делах, но энидо-магом я стал только номинально. Мне было позволено только принимать участие в общих собраниях, но и там я получал наказание каждый раз, когда осмеливался хоть что-то сказать.

- А ты осмеливался?

- Иногда. Перед нападением кластера на город я предупредил их, что этого делать не стоит, потому что это уничтожит крепость.

- К тебе не прислушались?

- Нет. Меня снова наказали. А потом пришли ливарэ-маги, и вот… я здесь.

- Почему ты никогда не говорил, что убил только одного человека, да и тот был почти завершившим инициацию энидо-магом?

- Но я ведь все равно убийца, - без малейшего сомнения ответил Ивер. – Ведь нет разницы, одного человека я убил или многих.

- Разница есть, - возразила я. – Мы не судим тех, кто уничтожает энидо-магов. По сути, ты выполнил работу других ливарэ-магов. И, если помнишь, энидо-маги осуждены на смерть не потому, что имеют метку запретной магии, а за те зверства, которые они совершают. Но ты не участвовал ни в нападениях, ни в ритуалах…

- Но я участвовал… - перебил он меня.

- Сорвав и то, и другое, - напомнила я. – Ивер, ты вообще не должен был быть осужден, если бы сразу это рассказал.

- А мне бы поверили? – взглянул он на меня.

- Нет, - вынуждена была признать я.

Даже я бы не поверила, услышь эту историю еще год назад. Тогда я считала, что мальчишка может просто притворяться, и подобная история только утвердила бы меня в этой мысли… Но теперь все встало на свои места.

Кто бы мог подумать, что разгадка Ивера так проста. И в то же время так все усложняет.

Но теперь я знаю, что у мальчика есть будущее. Только пока не знаю, как его обеспечить. И, собственно, именно в этом и заключалась сложность. Ох, Ивер, проблемный ты ребенок. Как же неудачно для тебя все сложилось…

Но любой другой на месте Ивера погиб бы. Однако мне придется хорошенько подумать, как теперь спасать мальчишку из той ловушки, в которую он угодил.

- В любом случае, с меткой энидо мне не удалось бы жить среди обычных людей, - пожал он плечами, принимая мой ответ.

- Тоже верно, - кивнула я.

- Ты сердишься? – покосился он на меня.

- Нет, - я улыбнулась. – Спасибо, что рассказал. Но почему ты так испугался этой девочки?

- Потому что ее слова вызвали бы у тебя вопросы… - мальчишка вздохнул. – А мне не нравится вспоминать прошлое. Как вообще она меня узнала? Я ведь изменился. И откуда она вообще здесь взялась?

- Узнала… видимо, интуицией. Похоже, девочка – будущий ливарэ-маг, в отличие от своей матери, которая определенно тебя не узнала. И, возможно, они живут неподалеку. Кластер, в котором ты жил, находился на нашей территории. Уединенные особняки здесь не редкость. И люди вряд ли стали бы покидать дом только потому, что однажды на него напали энидо-маги. Просто усилили меры безопасности.

Как раз меня такая встреча не особо удивила, хотя, разумеется, она была довольно занимательным совпадением. Но вероятность столкнуться с кем-то знакомым в магазине в городе, рядом с которым живешь, в дни перед началом учебного года – не так уж и мала, особенно, если и ты, и твой знакомый – будущие ученики.

- Никогда об этом не задумывался, - признался Ивер. – Люди, которые живут здесь, пострадали от тех энидо-магов, которых я знал.

- Скорее всего, ты и сам из этих мест, - предположила я. – Только твоих родственников, скорее всего, не осталось.

- Почему ты так думаешь?

- Каэрс проверил тебя в базе данных пропавших детей. Твоих данных там нет, а это значит, что у тебя не осталось родственников, которые могут тебя искать.

- А может, я им просто не нужен? – посмотрел на меня Ивер.

- Искать похищенных родственников – это не право, а обязанность, - вздохнула я. – И уклоняться от нее нельзя.

- В любом случае, даже если бы родственники у меня были, они бы не обрадовались возвращению своего ребенка с меткой энидо, - пробормотал мальчишка.

Он был расстроен, и я решила, что разговор на эту тему пора прекращать. Мы здесь для того, чтобы укрепить психику Ивера, а не расшатать ее еще больше.

- Только вначале, - ободряюще улыбнулась я. – Они бы полюбили тебя, узнав поближе.

- Ты думаешь? – Ивер посмотрел на меня с надеждой.

- Я уверена, - со мной вот это сработало, но я решила не нервировать мальчика еще больше такими откровениями. – А теперь пойдем-ка за остальными покупками.

Я не стремилась сделать тайну из того, что привязалась к Иверу, как к родному ребенку. Лучшего сына и пожелать нельзя, особенно с учетом всего, что я о нем сегодня узнала, но, даже считая его прошедшим инициацию энидо и виновным в их преступлениях, я искренне считала Ивера достойным добрых чувств. Просто мне казалось, что мальчик, травмированный жизнью в кластере энидо, не способен ни понять, ни принять подобных чувств, а потому, узнав о моем отношении, только сильнее замкнется в себе, не зная, как на это реагировать.

Ведь я была для него чужим человеком, к тому же контролировавшим его силы, по сути – тюремщицей, прикрывающейся красивыми словами об опеке. Да, он научился доверять мне, но в его беспрекословном послушании мне видится страх наказания, вынесенный из крепости.

Я не была уверена, что являюсь тем человеком, к которому Ивер может привязаться сколько-нибудь искренне.

- А… мы еще не закончили? – наивно удивился Ивер.

- Да мы еще даже толком не начинали, - рассмеялась я.

И мы отправились за покупками, которые отняли у нас неприлично много времени. Как из-за слишком большого выбора, так и из-за толп других покупателей, среди которых Ивер чувствовал себя неуютно. Но мы все же справились. Во всех смыслах.

Несмотря на несколько часов в весьма шумной толпе, никаких приступов у Ивера не случилось.

Оставалось надеяться, что и в школе он сумеет держать себя в руках. Но я в любом случае буду рядом.

Нужно только подготовить мальчика к тому, с чем ему придется столкнуться в новом месте.

Ивер переживал, хотя и старался это скрыть. У него не было большого опыта взаимодействия с обычными людьми, тем более – сверстниками, но он читал разные книги для подростков, в которых рассказывалось не только о детской дружбе, но и о школьных противостояниях. Разумеется, он примерял на себя худшие сценарии, предполагая, что не найдет дружелюбия среди тех, с кем ему предстоит учиться.

Но я полагала, что Ивер сумеет справиться с предвзятым отношением. У него была удивительная способность располагать к себе, и я считала, что он сумеет воспользоваться ею. Просто ему нужно чуть больше уверенности в себе.

И я надеялась, что смогу дать ему ее.

- Ивер. Ты обеспокоен, - после очередной тренировки заметила я.

- Да, - честно признался он. – Меня… пугает школа. Я не понравлюсь никому, и меня беспокоит, как это на мне отразится.

- Новеньким всегда сложно, - утешила я его. - Не только ты окажешься среди незнакомцев, но и они увидят кого-то незнакомого и опасного. И первоначальная настороженность – это нормально. Но со временем это пройдет. Они увидят, что ты – славный парень, и начнут относиться к тебе хорошо.

- Никто не будет рассматривать энидо-мага, - пробурчал он.

- Как будто у них действительно есть выбор, - я фыркнула. – Ты безусловно станешь им интересен. И ты будешь рядом с ними. Вне зависимости от своих желаний, они начнут присматриваться к тебе.

- Боюсь, внимание будет недобрым. А если на меня начнут нападать? Мне ведь нельзя защищаться.

- Так вот что тебя беспокоит, - внимательно посмотрела я на него.

- Я не хочу новых шрамов, - он вздохнул.

- Ивер, почему ты решил, что не можешь защищаться? – я едва заметно улыбнулась. – Тебе запрещено давать сдачи, но защита и уклонение никак не повлияют на артефакт. Зря мы с тобой столько тренировались, что ли? Но это – в крайнем случае. Потому что в конфликте желательно не доводить до драки.

- Тэлли, энидо-магов официально разрешено убивать. Они все будут считать, что делают благородное дело, нападая на меня.

Я покачала головой. Где он только нахватался таких идей? Но в чем-то он прав. Среди детей хватает тех, кто стремится самоутвердиться за чужой счет, а Ивер выглядит, как идеальная жертва. Он беззащитен и воспринимается как плохой человек из-за энидо-метки – то есть никто не осудит за издевательства над жертвой.

И он не умеет справляться с конфликтами, привыкнув принимать наказания.

- В таком случае, тебе следует объяснить им, почему они не правы.

- Меня никто не будет слушать, - махнул он рукой.

- Ивер. Тебе достаточно сказать, что ты сдался в плен не для того, чтобы снова очутиться среди готовых энидо-магов.

- Что? – мальчишка удивленно посмотрел на меня.

- Ливарэ-маги разные. Среди нас есть хорошие люди, и не очень хорошие, эгоисты и альтруисты, есть грубияны и драчуны, но даже худшие из нас никогда не нападут на беззащитного человека. Даже если это энидо-маг. Другое дело, что энидо беззащитными не бывают… Но я не об этом. Отмеченные меткой энидо – другие. Для них беззащитность жертвы – это сигнал для самых страшных издевательств. Ты не имеешь возможности постоять за себя, и потому нападать на тебя – недостойно ливарэ-мага. Это в духе энидо. И ни один ребенок в Альвинии не захочет быть похожим на энидо-мага. Особенно в чужих глазах. Вот твое оружие. Обвиняй их в том, за что они попытаются наказать тебя. А если они продолжат – значит, этим займется школьный совет. Тот, кто ведет себя как энидо-маг – вероятный кандидат для вербовки в кластеры. От таких лучше заранее избавляться.

- Избавляться? – насторожился Ивер.

- С ними проводят коррекционную работу, чтобы исправить мировоззрение, допускающее идеологию энидо, - успокоила я его.

Для того, чтобы стать энидо-магом, нужно обладать определенным отклонением в психике, которые можно исправить, если вовремя его заметить. Нормальный человек не сможет наслаждаться страданиями невинных жертв, а без этого энидо-магия не укоренится в теле.

Поэтому я не особо беспокоилась за Ивера. Его могут начать задирать из вполне понятного страха, но далеко это не зайдет. А если зайдет – то мы просто выявим потенциального энидо-мага, которого сможем вернуть к норме.

- Это больно? – осведомился мой подопечный.

- Нет, - я рассмеялась. – Это не больно. Это просто помощь тем, кто не в силах справиться со своими проблемами сам. А иногда и не подозревает о своих проблемах.

- Звучит сложно, - признался Ивер.

- Я знаю, ты не станешь провоцировать конфликты. Но если конфликт все-таки начнется, взывай к совести. А если совести не окажется – защищайся и зови меня. На твоем комме есть кнопка экстренного вызова, она настроена на меня. И никогда не бойся вмешивать в свои дела тех, кто может урегулировать ситуацию.

- Ты думаешь, со мной все будет в порядке? – с надеждой спросил он меня.

- Я уверена в этом, - я ободряюще улыбнулась мальчишке.

Он задумчиво кивнул. Едва ли его убедили мои слова достаточно, чтобы Ивер больше не волновался. Но я знала, он услышал меня и обязательно учтет все, что я говорила.

И ему хватит ума и выдержки, чтобы не пострадать.

А я буду рядом, чтобы защитить его.

Глава 17. Ивер

Я был потрясен известием о том, что Тэлли отдает меня в школу. Однажды я позавидовал Шаи, что ей выпала возможность учиться, но почти сразу решил, что такое точно не для меня. И остался уверен в этом. Поэтому, если бы Тэлли поинтересовалась моим мнением, я бы отказался.

Но она не поинтересовалась – именно поэтому.

У Тэллиши, как моей опекающей, есть право решать за меня. Но обычно она давала мне возможность озвучить собственное мнение. И то, что в таком важном вопросе она предпочла этого не делать, задело меня. Но я бессилен что-либо изменить. Тэлли все понимала – и про мои страхи, и про нежелание что-то менять, но она была полна решимости выполнить свое намерение, невзирая ни на что.

Даже на меня самого.

Должно быть, именно поэтому она и не спросила моего согласия, поскольку знала, что я бы его не дал.

Только я не очень понимал, зачем ей это – и спросить так и не решился, смирившись со своей участью. В конце концов, бунтовать не имело смысла, просто потому, что я ничего не мог противопоставить Тэллише, даже если бы вдруг захотел. Но я не собирался враждовать с ней, потому что верил – она ничего не сделает мне во вред.

Однако я в этом несколько усомнился, когда Тэлли привезла меня в город за покупками. Я так и не понял, почему нельзя было воспользоваться услугой заказа всего необходимого, и, очутившись в толпе, нервно вцепился в руку Тэлли, опасаясь, что поток людей может нас разделить. Мне еще не доводилось видеть подобную толпу, и это заставляло меня нервничать. Даже обещанный комм не успокоил – пока мы не начали его выбирать.

Конечно, мне хотелось собственный комм, хотя я и понимал, что у меня едва ли когда-нибудь появится возможность его приобрести. Отсутствие связи с внешним миром, насколько я знал, - одно из условий заключения, и комм, как средство такой связи, для меня был под запретом. По крайней мере, я так думал. Но после того как Тэлли огорошила меня известием о смягчении моего приговора, я счел, что комму уже удивляться не стоит. Я мог лишь поблагодарить ее за то, что она позволяет мне столь многое.

Муки выбора оказались почти невыносимы. Тэлли наотрез отказалась выбирать комм за меня, а я понятия не имел, на какие критерии ориентироваться. Внешний вид, цвет, размер, функционал? При том, что часть последнего мне должны ограничить. Или смотреть по цене? Хотя Тэлли очевидно не испытывала нужды в деньгах, но я не хотел случайно разорить ее, потому что в ценах здесь разброс был тот еще. Но Тэллиша только посмеивалась над моими метаниями, и, кажется, изучала новинки с нескрываемым удовольствием, которым ей удалось заразить и меня. Так что я нашел в себе силы определиться с выбором.

Но радость от нового комма поблекла из-за неожиданной встречи.

Девочку я сразу узнал, несмотря на то, что она заметно подросла и выглядела куда оживленнее, чем в тот раз, когда я увидел ее впервые.

Воспоминания были не из приятных. В первое время после инициации ко мне еще пытались относиться как к полноценному энидо-магу, хотя хозяева крепости кривились от необходимости признать равным обрядовую жертву. Они считали это привилегией – участие в нападениях и ритуалах. Я же так и не осознал себя одним из них. Мне претило все, чем занимались энидо-маги, но в одиночку противостоять им я не мог. Хотя у меня и мыслей не появлялось бунтовать, потому что для меня все осталось по-прежнему – они были хозяевами, а я – тем, кто обязан им подчиняться.

Но мое подчинение не было слепым. И, когда меня впервые взяли на нападение, я столь же впервые воспротивился приказу старших.

Дом - в три этажа, с чердакои и подвалом - почти не уступал размерами крепости, и странно оказалось узнать, что здесь живут всего лишь несколько человек. В поисках его обитетелей наша группа разделилась, и меня отправлили в подвал.

Стоило спуститься, как я сразу увидел портальную арку – и несколько человек перед ней. Женщины и дети. Не больше десятка. А среди них – она. Маленькая девчушка с огромными глазищами, вцепившаяся в женщину рядом.

Все они уставились на меня, понимая, что им не спастись. Арка все еще не была активирована, и могла пропустить не больше двух человек за один раз. Они были обречены… Им потребовалось около минуты, чтобы понять, что я ничего не собираюсь делать. Я просто стоял и смотрел, как они готовятся сбежать, хотя должен был немедленно позвать остальных из своей группы. Но я не стал.

А когда последняя из них шагнула в портал, я отключил арку силой энидо. И в этот момент остальные маги из моей группы спустились ко мне.

Конечно, я сказал, что никого не видел. Конечно, мне не поверили. Наверняка они знали, сколько времени занимает активация арки, и что обитатели дома просто не успели бы уйти, если бы я им не позволил.

Хотя сейчас на мне больше нет шрамов, но я все еще помню боль от наказания, которое получил за то, что позволил им уйти. Но я не жалел. Потому что там, в подвале, наблюдая за чужим бегством, я смотрел на эту девочку и думал о том, что не желаю ей участи обрядовой жертвы. Не хочу, чтобы она забыла обо всем и обо всех, превратилась в одного из обитателей кластера.

Я действительно спас ее. Но это не значило, что я был рад ее увидеть вот так внезапно.

К тому же ее действия не могли не заинтересовать Тэлли.

Моя опекающая не лезла с расспросами в мое прошлое, за что я тоже был благодарен, потому что вовсе не хотел обнажать перед ней всю ту грязь, которой была моя жизнь в кластере, как до инициации, так и после нее. Хотя я не боялся осуждения, но и жалости от Тэллиши я не хотел. А девочка, помимо сложных воспоминаний, которые всколыхнуло во мне ее появление – о наказании и боли за непослушание и проявленное своеволие – не могла не вызвать вопросы у Тэлли.

Вопросы, отвечать на которые я совсем не хотел. Но мне пришлось.

К моему удивлению, Тэлли неожиданно легко мне поверила. У нее не было для этого причин – все же история звучала неправдоподобно, и, чтобы ее проверить, следовало приложить слишком много усилий, учитывая, что я не знал ни имен участников, ни где это произошло. И я это понимал еще тогда, год назад, когда попал в плен. Поэтому и молчал, хотя правда действительно могла облегчить мою участь. Вот только моей правде никто бы не поверил. И сейчас, год спустя, я считал так же.

Потому и не стремился рассказать это Тэлли.

А она просто взяла – и поверила. Словно в моей истории нет ничего необычного. Словно что-то подобное она и предполагала.

Впрочем, и такое возможно. Все же мы прожили под одной крышей достаточно времени, чтобы она убедилась, что я отличаюсь от других энидо-магов. Наверное, именно поэтому она приняла мои объяснения, почему так. Раскрыв Тэллише правду, я почувствовал странное облегчение. Я не лгал ей, не скрывал своих преступлений, но, как выяснилось, то, что я не был с ней до конца откровенен, тяготило меня.

Рассказав ей все, я стал чувствовать себя значительно лучше. Даже толпа больше не пугала меня.

И в целом я пережил этот день без потерь. А комм стал моей наградой за все пережитые неудобства. Эта игрушка оказалась неожиданно интересной, даже с учетом тех ограничений, которые установила на комме Тэлли. С его помощью можно было читать книги – и он предлагал куда больше наименований, чем даже библиотека дома Нортис; смотреть шоу и слушать музыку. А еще – общаться с Тэлли в любой момент, когда возникнет такое желание. И не надо бегать по дому и искать ее, чтобы спросить что-то важное.

Кажется, она не возражала. По крайней мере, отвечала она мне спокойно, без раздражения.

Мне даже показалось, что она стала ко мне еще добрее. Потому что узнала, что я не так плох, как она представляла? Я все еще убийца – пусть даже не помню, как все произошло. Но тот, кого я убил, был энидо-магом в процессе инициации, и это словно бы примиряло ее с тем, кем я являлся. Возможно, ей тоже доводилось убивать энидо-магов. И все же это не отменяло того, что энидо-магия смогла укорениться во мне, как в полноценном энидо-маге, пусть я ничего для этого не сделал. Или просто не помню того, что сделал.

Я не признавался в этом даже самому себе, но меня беспокоило то, что я не помнил случившегося в тот день. Я был последним из тринадцати жертв, я смотрел, как умирают в муках мои товарищи по несчастью, и я знал, что меня ждет та же участь. Ожидание неизбежного порождало животный ужас, и, когда я остался один на один с ним – тем, кто собирался убить меня, чтобы обрести силу энидо – я сломался. Я не выдержал боли и страха, и потерял сознание. А когда очнулся, все было кончено. Мой мучитель был мертв, а я – жив и свободен от оков, понятия не имея, как это произошло. Мне было очень страшно тогда, потому что моего воображения не хватало представить то наказание, что ждет меня за смерть энидо-мага.

О том, что я получил метку энидо, я узнал только после того, как в ритуальный зал явились старшие маги принимать в свои ряды нового энидо. Признаться, я плохо помню первые дни в качестве энидо-мага. Но не думаю, что они сильно отличались от последующих.

После из меня пытались сделать хорошего энидо-мага, но не преуспели. Как я узнал позднее, уже сдавшись в плен, для того, чтобы быть энидо-магом, нужен определенный склад характера, которого у меня не было. Я не смог бы стать одним из них, но все же магия отметила меня. Не потому ли, что однажды я обезумел достаточно, чтобы магия энидо укоренилась во мне?

А что, если однажды это безумие вернется?

Вот почему мне было страшно идти в школу. Я боялся, что не выдержу того давления, которое может ждать меня там. Что потеряю себя, вновь обезумев – чтобы больше никогда не вернуться обратно. И я должен был поделиться с Тэлли своим страхом, но я не смог. Потому что этого я боялся куда больше – что Тэллиша отвернется от меня. Пусть лучше уничтожит меня, обезумевшего, не понимающего происходящее.

Было ли это эгоистично? Возможно. Но я знал, что никому не успею причинить вред, даже если вдруг сойду с ума. Для этого на меня и надели ошейник. Поэтому я мог не беспокоиться о последствиях для других. А вот узнай Тэлли, что я могу быть безумен – захочет ли она остаться рядом? Она многое прощала мне, во многом доверяла, но я не был ей родным, не был ее бременем, и отказаться от меня она могла в любой момент. Насколько хватит ее терпения? Сколько она может простить мне, не отвернувшись? Проверять я не хотел.

Конечно, Тэлли заметила мое беспокойство. Ее доброта и уверенность во мне не могли на меня не подействовать. Успокоился ли я после того разговора? Нет. Но окончательно смирился с неизбежным. Тэлли обещала, что будет рядом – и у меня не было ни единого повода усомниться в этом.

И все же справиться с волнением я не мог. Наверное, впервые за последний год завтрак я ел без аппетита. И почему нельзя было просто продолжить заниматься дома? Все равно мне ни к чему полноценное образование. Удобно же, поднялся на второй этаж – и уже занимаешься. А сейчас придется куда-то ехать…

И кстати. Мое учебное расписание не отличалось от школьного, а значит, и в школе скоро должны начаться занятия. И за оставшееся время мы никак не успеем доехать до города. Но Тэлли вряд ли упустила этот момент.

- А мы, случайно, не опаздываем? – осторожно поинтересовался я.

Она рассмеялась:

- Ты только сейчас задался вопросом, как будешь ходить в школу, если живешь далеко за городом?

- М… да, - я кивнул.

Этот вопрос и впрямь не приходил мне в голову раньше. Прежде я не сталкивался со школой, а потому понятия не имел, что должно было меня интересовать.

- Да и правильно, - кивнула она. – Лучше один раз увидеть. Идем.

Направились мы в гараж, и это никак не объясняло, каким образом мы успеем к началу занятий. Но в гараже Тэлли подвела меня к двери, которую я до этого момента не видел ни разу, хотя прожил в доме целый год.

- Вот уж не думала, что доведется снова воспользоваться этим, - хмыкнула Тэлли и открыла дверь, за которой оказалась портальная арка.

- А? – я уставился на нее.

Я даже не подозревал, что в доме есть что-то подобное.

- Лаэн ходил в школу через нее, - пояснила Тэлли. – Иначе мы не смогли бы жить за городом.

- Мне не приходило в голову, что аркой можно пользоваться вот так… - пробормотал я.

Для меня портальные арки остаются средством спасения, они слишком энергозатратны, чтобы пользоваться ими на постоянной основе. С другой стороны, учитывая возможности Тэллиши, нет ничего удивительного в том, что она в состоянии открывать арку несколько раз в день.

- В отличие от индивидуальных порталов, арка имеет фиксированные вход и выход, - пожала плечами моя опекающая. – Поэтому пользоваться ею проще. И со своей стороны школа поддерживает арку в рабочем состоянии. Готов?

К активации арки она приступила, едва открыв ее. И, в отличие от той, действие которой я наблюдал, позволяя сбежать тем людям, эта набирала силу очень быстро.

- Нет, но… да, - я вздохнул, вызвав улыбку у Тэллиши.

- Тогда идем, - она взяла меня за руку и потянула за собой в ровное сияние портала.

Мы вышли в каком-то небольшом помещении, из которого вела единственная дверь. Возле нее Тэлли протянула мне солнцезащитные очки.

- Хочешь, чтобы я попытался замаскироваться? – недоверчиво осведомился я.

- Скорее, не хочу паники. О тебе расскажут школе, но до этого момента могут возникнуть… эксцессы. Чего не хотелось бы.

- А… расскажут? – я нахмурился.

- Ты станешь частью приветственной речи директора. Придется показаться перед всеми учениками, зато потом проблем не будет.

- Как-то это… - я поежился, представив, что на меня будет смотреть огромная толпа.

- Не переживай. Я буду рядом, - она улыбнулась и словно бы спохватилась: - И да. Ты будешь учиться под моей фамилией.

- Что?! – изумился я.

Но она не ответила, распахнув дверь. Торопливо я нацепил очки и вышел из портального помещения следом за ней.

Я был слишком оглушен ее последними словами, чтобы заинтересоваться окружением. Тэлли дала мне свою фамилию! Это казалось чем-то невероятным… словно мы и впрямь стали родственниками. Конечно, я понимал, что это было сделано, чтобы избежать лишних бюрократических проволочек, но все равно.

Я чувствовал себя иррационально счастливым. И даже школа уже так не пугала.

Мы шли по двору школы к внушительному зданию с колоннами, лепниной и башенками. Именно такими обычно изображали школьные здания в подростковых шоу, которые я глянул в надежде, что это как-то поможет мне подготовиться к обучению среди других учеников. С одним нюансом – обычно такими изображали магические школы.

- Это – школа для магов? – уточнил я.

В Альвинии дети в зависимости от наличия дара обучались либо в магической, либо в обычной школе. Бывали и смешанные, хотя это не особо приветствовалось, потому что нагрузка на магов больше, но и были они сильнее обычных детей. Но я почему-то думал, что не буду учиться среди магов.

- Да, - кивнула она. – А у тебя были сомнения?

- Мне показалось, что Лаэн учился здесь, - пояснил я.

- Учился, - подтвердила Тэлли. – Но у него есть дар, хотя и не очень большой.

- А ты уверена, что эта школа – подходящее для меня место?

- Разумеется. У тебя-то дар точно есть.

- Но мне ведь нельзя его использовать? – с сомнением спросил я.

- Что-то тебя это не беспокоило, когда ты просил меня обучить тебя магии, - она хмыкнула.

- Я имею в виду, нельзя использовать на глазах у других людей, - я смутился.

- Ивер, ты можешь использовать ливарэ-магию. Просто не для нападения. Твой ошейник отреагирует на такую агрессию, - спокойно пояснила она.

- Вот как… - задумчиво протянул я.

Думая о школе, я как-то не предполагал, что буду обучаться здесь ливарэ-магии. Не то, чтобы это что-то меняло, но определенно было плюсом. Ливарэ – это не только боевая магия, с ее помощью можно сильно облегчить себе жизнь, и хорошо, что у меня будет возможность изучать ее.

Следом за Тэллишей я зашел в здание школы, поражаясь, как много здесь детей. Мне уже довелось побывать в толпе народа, но такого количества детей и подростков в одном месте я еще не видел.

И все они двигались в ту же сторону, что и мы.

Что ж, по крайней мере, здесь мне не грозило потерять Тэлли из виду. Но я все равно старался держаться поближе к ней.

Она привела меня в просторное помещение со сценой у дальней стены, заставленное креслами. К сцене мы и направились. За занавесом пряталась лестница в какое-то подсобное помещение, куда мы поднялись и откуда было удобно выходить на сцену. И здесь мы оказались не одни.

- Госпожа Нортис! – высокий крепкий мужчина искренне улыбнулся Тэллише.

- Директор Гаварра, доброе утро, - улыбнулась она. – Знакомьтесь. Это Ивер. Тот, о ком я вам говорила.

Этот мужчина оказался директором школы. И посмотрел он на меня… настороженно.

- Здравствуй, Ивер, - подчеркнуто ровным тоном обратился он ко мне. – Я – директор этой школы, меня зовут Рэнсин Гаварра. И я рассчитываю, что мы с тобой не будем встречаться особо часто.

- Здравствуйте. Я постараюсь, - невольно я подвинулся поближе к Тэлли.

Она поймала мою ладонь и ободряюще сжала.

- Не переживай, Ивер. Все будет хорошо, - ласково произнесла она. – Можешь снять очки.

Я чуть помедлил, беспокоясь о реакции директора. Он наверняка был магом и выглядел весьма внушительно. Я знал, что Тэлли сильна, но не был уверен, что она сможет справиться с таким здоровяком. Если вообще захочет его остановить.

Впрочем, Тэллиша не желала мне зла.

Я снял очки и взглянул на директора. Тот ожидаемо напрягся, сжал челюсть и некоторое время рассматривал меня, прежде чем расслабиться.

- Н-да. Неожиданно, - пробормотал он. – Надеюсь, ваш подопечный будет достаточно благоразумен, чтобы не бродить по школе попусту, пугая детей, госпожа Нортис.

- Он будет вести себя, как обычный ученик, - с вызовом ответила она. – На случай неприятностей я всегда буду поблизости.

- Что ж, рассчитываю на вас, - он повернулся ко мне. - Когда назову твое имя – выйди на сцену.

- Хорошо, господин Гаварра, - покладисто кивнул я.

- Директор Гаварра, - хмуро поправил он, еще раз взглянул на Тэлли и оставил нас одних ждать его сигнала.

Выглядывая в зал, я с беспокойством смотрел, как он заполняется. Слишком много людей… А если начнется паника? Здесь ведь не только мои ровесники и малыши, но и те, кто заканчивают школу. Если им директор не указ?

Они ведь могут и напасть на меня. Смогу ли я защититься без вреда для себя? Станет ли защищать меня Тэллиша?

Я покосился на нее. И смущенно отвел взгляд, обнаружив, что она смотрит на меня, не скрываясь. Наверняка она поняла все мои тревоги и сомнения, которые мне хотелось бы от нее скрыть. Просто потому, что эти сомнения касались ее.

Я не должен был сомневаться в ней, поскольку она не давала мне повода думать, что я не могу рассчитывать на ее помощь. Но я никогда не забывал, кем являюсь, и что у нее нет никаких причин заступаться за такого, как я. А еще ей не понравится, если я скажу это вслух.

Думая о своем, я пропустил все, что говорил директор, и, наверное, даже не услышал бы своего имени, если бы не Тэлли.

- О тебе речь. Сейчас выходим.

- Ты выйдешь со мной? – с надеждой посмотрел я на нее.

- Разумеется, - она улыбнулась.

Словно это действительно подразумевалось. И мне стало легче.

Я прислушался к словам директора Гаварры.

- В этом году у нас будет учиться особый ученик, - говорил директор. – Энидо-маг, добровольно сдавшийся магистратуму. Власти сочли, что его преступления не заслуживают смертной казни. И, как гражданин Альвинии, он, будучи еще подростком, имеет право получать образование наравне с другими детьми. Наша школа была выбрана для его обучения, поскольку славится добропорядочностью и терпимостью. Я рассчитываю, что вы не подведете высокое звание нашей школы и отнесетесь к новому ученику без предрассудков. Позвольте представить вам – Ивер Нортис.

На миг я замер, услышав, как назвал меня директор. У меня никогда не было фамилии, только имя. И услышать рядом со своим именем фамилию Тэллиши оказалось вдвойне удивительно.

Тэлли мягко подтолкнула меня к сцене.

Я вышел из-за кулис, твердой походкой направляясь к директору и спиной ощущая присутствие Тэллиши. Возле мужчины я остановился и развернулся, взглянув на собравшихся в зале.

Меня встретила оглушающая тишина – как затишье перед бурей. Я ощутил почти непреодолимое желание сбежать, но на мое плечо легла ладонь Тэлли, и я почувствовал ее легкое пожатие. Паника отступила.

Я ожидал, что зал взорвется возмущением, что в меня полетят заклинания, и начнется хаос, но вместо этого тишину нарушил легкий гул, скорее недоумения, чем страха или гнева. А затем директор Гаварра снова заговорил.

- Ивер не опасен. Его энидо-магия находится под полным контролем госпожи Тэллиши Нортис, нашего нового преподавателя боевой магии. Госпожа Нортис является действующим усмирителем штормов и имеет большой боевой опыт. Также она является официальной опекающей Ивера.

На этом представление было завершено, и Тэлли мягко подтолкнула меня обратно, за кулисы.

- Все прошло отлично, не так ли? – улыбнулась она мне, когда мы скрылись от глаз толпы.

- Думаешь? – волнение немного улеглось, но до конца меня не оставило. – Я им не понравился.

Но, по крайней мере, на меня никто не напал, так что в ее словах был резон.

- Это исправимо, - легко отмахнулась Тэлли и внимательно на меня посмотрела: - Как ты себя чувствуешь?

- Как будто сейчас в обморок упаду, - признался я, слабо улыбнувшись.

- Волнуешься?

- Уже меньше, - успокоил я ее.

- Ты молодец, - она потрепала меня по волосам. – Идем, я отведу тебя в твой класс.

Наверное, это будет проще, чем стоять перед всей школой, ожидая, что на меня набросятся всем скопом. Но я все равно оставался беззащитен, и это не могло меня не тревожить.

Однако, заглянув в еще пустой кабинет, Тэлли передумала оставлять меня здесь одного и повела на свое рабочее место, чтобы я знал, куда мне идти, если она мне понадобится, но не настолько срочно, чтобы пользоваться экстренным вызовом. Например, если у меня отменят урок. Или у нее окажется больше занятий, чем у меня.

Да, еще один минус школы в сравнении с домашним обучением – расписание здесь утверждается не сразу.

В ее кабинете нас и нашел директор Гаварра, который решил сам отвести меня в аудиторию, где уже собрались мои будущие одноклассники. К моему большому облегчению, Тэллиша тоже отправилась с нами. И, признаться, я был даже рад, что этот представительный мужчина будет тем, кто представит меня моему классу. Все же в его присутствии вряд ли начнутся беспорядки. К тому же я не уверен, что преподаватель отнесется ко мне лояльно. Авторитет директора точно не будет лишним.

Но у дверей кабинета Тэлли остановилась:

- Справишься один? Или мне зайти с тобой?

Я очень хотел, чтобы она была рядом. Но я понимал, что у Тэлли не будет возможности постоянно меня сопровождать, все же у нее здесь своя работа. Так что следовало начинать обходиться без нее.

- Я справлюсь, - твердо сказал я.

- Молодец, - она тепло мне улыбнулась. - Если что – я буду здесь.

- Уверен, ваше вмешательство не потребуется, - директор Гаварра едва заметно хмыкнул. – Все будет хорошо. Идем, Ивер.

Он первым зашел в двери, и я последовал за ним, бросив напоследок короткий взгляд на Тэллишу.

По сравнению с залом со сценой и заполнявшей его толпой аудитория, где мне предстояло обучаться, была совсем небольшой, а количество учеников – и вовсе мизерным. Навскидку человек двадцать, приблизительно пополам мальчиков и девочек.

- Он что, с нами будет учиться? – возмутился один из учеников, стоило мне переступить порог кабинета.

- Господин Лерте, ведите себя прилично, - строго потребовала преподаватель, поднявшаяся со своего места при виде директора.

Но мнение этого мальчика, Лерте, разделяли и остальные, зашумевшие вслед за ним. На меня смотрели с гневом и страхом, и под этими взглядами я стоял, вытянувшись в струну, ожидая худшего.

Возмущенный гул утих, когда директор Гаварра поднял руку, призывая к тишине.

- Ивер Нортис – ваш ровесник, а потому обучаться будет в вашем классе. Его присутствие здесь одобрено магистратумом, который обеспечил вашу безопасность. И я прошу вас всех проявить терпимость и не создавать конфликты. А если конфликты начнутся, зачинщики будут строго наказаны. И добавлю – выяснять, кто зачинщик, мы будет очень тщательно. Поэтому ведите себя хорошо. Не забывайте, вы – ливарэ-маги, а значит, должны показать себя с лучшей стороны. Госпожа Даверис, оставляю его под вашу ответственность. Если возникнут проблемы – обращайтесь. Хорошего дня.

И директор Гаварра ушел, оставив меня одного. Я подавил вздох, стараясь справиться с волнением. Кажется, все действительно прошло хорошо, меня никто не атакует, и даже без поддержки Тэллиши я справляюсь с собой.

- Господин Нортис, присаживайтесь на свободное место, - велела преподаватель.

Я кивнул и направился в дальнюю часть аудитории, чтобы никого не нервировать своим присутствием. А когда проходил мимо мальчика с фамилией Лерте, он сквозь зубы прошипел:

- Тебе здесь не рады.

Я чуть притормозил, взглянув на него с удивлением. Неужели он думает, что я не в курсе?

- Я знаю, - кивнул я и продолжил путь, ощущая на себе его злой взгляд.

- Знает он, - послышалось мне в спину презрительное фырканье.

И я едва сдержал улыбку, настолько это прозвучало безобидно и по-детски. Наверное, впервые с того момента, как я узнал, что буду обучаться в школе, мне подумалось, что все не так страшно, как я себе вообразил.

Я специально выбрал место позади всех, рассчитывая таким образом уменьшить внимание к себе. Но просчитался – мои теперь уже одноклассники постоянно оборачивались, чтобы посмотреть на меня. В основном в их взглядах читались настороженность и страх, а у некоторых – еще и гнев, но вместе с тем – любопытство. Едва ли кто из них прежде сталкивался с энидо-магами – иначе их бы здесь просто не было. Но, разумеется, они все знали, насколько опасны такие как я. И, как бы не уверял их директор, что они в безопасности, никакой уверенности в этом они не испытывали.

Преподаватель – госпожа Даверис, периодически шикала, призывая класс к порядку, но если это и помогало, то ненадолго. Должно быть, потому, что это был не урок, и все остальные слушали что-то похожее ежегодно.

Я счел, что это некая вводная лекция, когда ученикам объяснялись все организационные и формальные моменты обучения, которые они могли подзабыть за время учебного перерыва. Для меня это было в новинку, но не сильно отличалось от тех рекомендаций, которые давала мне Тэлли. Помимо того, что в школе за усвоение знаний давали оценки, и хорошие оценки не вознаграждались подарками. Заодно я выяснил, что госпожа Даверис не только преподаватель, но и классовед, то есть отвечает за поведение и успеваемость нашего класса, что меня порядком удивило. Мне встречалась такая концепция в разных книгах и шоу, но я полагал это неким художественным допущением. Ладно, я, но ведь все остальные дети свободны и чисты перед законом, зачем им нужен кто-то, кто будет выполнять функции надзирателя? Разве необходимость хорошо учиться и вести себя хорошо не является личной ответственностью каждого ученика? Чем-то в их личных интересах?

Впрочем, не зря ведь у меня возникло ощущение детскости в словах Лерте.

Но мне ли не знать, насколько жестоки могут быть дети.

Зато стало понятно, почему директор передал меня под ее ответственность. Она за всех тут отвечала.

Госпожа Даверис завершила вводное занятие выдачей расписания на ближайшие дни и заявила, что собственно учеба начнется завтра, а сегодня нам следует получить учебную литературу. После этого она отпустила учеников.

Я решил подождать, пока все уйдут, чтобы избежать лишних проблем. Мне казалось, в первый день меня трогать поостерегутся, а потому более безопасно будет просто ни с кем не сталкиваться. Но я плохо представлял себе образ мыслей других подростков.

Меня ждали у дверей, и, стоило мне выйти из кабинета, как довольно чувствительным толчком меня втолкнули обратно.

Я настолько не ожидал нападения, что просто не успел ничего предпринять, отступая вглубь помещения. И с удивлением уставился на четырех мальчиков, входящих следом. Они все были из моего класса, но по имени – точнее, по фамилии – я знал только одного. Лерте.

- В чем дело? – осведомился я, внутренне подбираясь.

Скорее всего, мальчики планировали драку, а значит, мне просто нужно, чтобы они отошли от двери, чтобы я мог спокойно уйти. Драться с ними я, разумеется, не собирался, хотя предполагал, что мог бы справиться со всеми четырьмя. Вот только это гарантированно бы меня убило.

- Нам не нравится, что ты здесь, - вызывающе заявил один из незнакомых мне мальчиков.

Я наклонил голову, рассматривая их. Дети, и я определенно сильнее их. Но они – свободные граждане Альвинии, начинающие ливарэ-маги. Мы определенно не равны, но…

Стоит ли мне быть с ними вежливым? Не сочтут ли это за слабость, что только усугубит мое положение? Впрочем, я планирую бегство, что никак не заставит их опасаться меня.

- Мне тоже не нравится, что я здесь, - сообщил я, отступая еще чуть дальше в глубину кабинета, рассчитывая, что они приблизятся, давая мне возможность уйти.

- В смысле? – поразился еще один из мальчиков.

- Разве тебя не выпустили из тюрьмы, чтобы ты учился? – поинтересовался Лерте.

- Нет, - лаконично ответил я, не желая объяснять, что моя тюрьма стала мне родным домом, покидать который я не хотел.

- Все равно, здесь тебе не место!

- Это решать не мне и не вам, - спокойно заметил я.

- Пытаешься выглядеть законопослушным? – фыркнул четвертый из них.

- Почему – пытаюсь? – я удивился.

После того, как я сдался в плен, я не нарушал никаких законов – нарушения, если и были, то со стороны Тэлли. Да и в кластере я не был бунтарем. Поэтому реплика незнакомого мальчика не могла меня не удивить.

Они переглянулись, словно растерявшись. Видимо, ожидали больше агрессии с моей стороны, и теперь не очень хорошо представляли, как начать конфликт, не выступив зачинщиками.

-Не заговаривай нам зубы, - рыкнул Лерте.

- Я даже не начинал, - пожал я плечами. – Но мне все еще интересно, что вам от меня нужно. Если только сообщить, что я вам не нравлюсь, так я это понял еще с первого раза.

- Умного из себя корчишь?

Они, влекомые моим движением назад, наступали, пестуя в себе агрессию, и, наконец, отошли от двери достаточно, чтобы я смог без проблем уйти.

- Если вам больше нечего мне сказать, я, пожалуй, пойду, - пожал я плечами, больше не собираясь продолжать этот по-детски бессмысленный разговор.

Запрыгнул на ближайший стол, перепрыгнул на следующий, оттолкнулся от него и приземлился за спинами агрессивной четверки. И, не оглядываясь, вышел из кабинета.

Не будь этой попытки нападения, я бы отправился на поиски библиотеки, чтобы взять необходимую учебную литературу. Но столкновение продемонстрировало, что мне не стоит рассчитывать на благоразумие других учеников, которое не позволило бы им лезть на рожон с первых же дней. Поэтому я решил идти к Тэллише.

Что ж, стоило признать, первое столкновение со школой прошло куда более спокойно, чем я опасался. Но все же желания продолжить здесь обучение у меня не возникло, в отличие от дурных предчувствий. Дети оказались менее опасны, чем я предполагал, но более безрассудны.

Заглянув в кабинет Тэллиши, я едва удержался от искреннего «мам?», в последний момент спохватившись:

- Тэлли?

- Ивер! – она подняла голову и улыбнулась мне: - Как дела?

- Лучше, чем я ожидал, но не идеально, - признался я, присаживаясь за стол, за которым она разбирала какие-то бумаги. – А у тебя?

Тэлли закатила глаза:

- Знала бы я, сколько предстоит бумажной работы, ни за что бы не согласилась.

- Но ты же можешь отказаться? – я почувствовал себя виноватым.

Она не была бы вынуждена работать в школе, если бы не я. Конечно, это ее решение, но приняла его она из-за меня.

- Нортис не отступают перед первыми же трудностями, - она строго подняла вверх указательный палец, а затем рассмеялась: - Нет, все не так плохо. Просто неожиданно. Это все-таки не мой профиль. Как прошло знакомство с одноклассниками?

- Они сказали, что мне здесь не рады.

- Ожидаемо, - кивнула она. – Но исправимо.

- А после занятия хотели начать драку.

- И что ты сделал?

- Сбежал, - я пожал плечами.

Что еще мне оставалось делать?

- Помнишь, да? Если сбежать не получается, зови меня.

- Помню, - кивнул я. – Но ситуация не была настолько отчаянной. Я даже не знаю, на что они рассчитывали.

- Сколько их было?

- Четверо.

Тэлли фыркнула. Не то количество противников, которое я мог бы опасаться. Если бы, конечно, имел возможность постоять за себя. Но, даже если я не могу давать сдачи, защититься для меня – не проблема. За этот год Тэллиша хорошо подготовила меня к самообороне.

Но я действительно не хотел доводить дело до драки.

- Ты молодец, - неожиданно объявила она.

- Спасибо, - мне было приятно, что она оценила мои действия как правильные.

- Мне нужно еще немного времени, чтобы все тут закончить, а потом пойдем домой.

- А мне надо зайти в библиотеку, - я вздохнул из-за задержки, потому что домой действительно хотелось.

- А? Нет, не надо, - немного рассеяно откликнулась она. - Я взяла все, что тебе потребуется.

- Спасибо, - снова поблагодарил я, не удержавшись от улыбки.

Приятная забота.

Я устроился на стуле поудобнее и включил комм, с сожалением посмотрев на плейлист. Музыка бы мне не помешала. Просто, чтобы успокоиться.

- Кстати, - вдруг заговорила Тэлли. – Держи. С утра хотела отдать, но решила не отвлекать. Будешь в перерывах слушать.

Она протянула мне наушники.

Несколько мгновений я смотрел на подарок. Раньше у меня не было необходимости использовать подобные устройства – в доме я мог слушать музыку, никому не мешая. Но тут, в школе… Я думал, что на время нахождения здесь мне придется отказаться от одного из любимых занятий.

А Тэлли вот так легко и просто решила эту проблему. При том, что сам я о таком даже не подумал. И это тоже было проявлением ее заботы, от которой щемило в груди.

- Я…

- Можешь не благодарить, - едва заметно улыбнулась она. – Это ведь я настояла, чтобы ты учился.

- Тем более. Спасибо, Тэлли, - я поднялся со стула и подошел к ней, крепко обняв.

Глава 18. Тэлли

То, что Ивер сам инициировал объятия, много говорило о том, что он чувствовал. Мальчишка, который не любил чужих прикосновений, сам решился обнять другого человека. На мой взгляд, это большой прогресс. И я, наверное, впервые уверилась, что все сделала правильно, отдавая его в школу. Хотя я не собиралась отказываться от своего намерения, но все же сомнение грызло - не причиню ли я таким образом Иверу вред? Да, ему необходимо учиться, но ведь речь не только о его интеллекте, но и о психическом комфорте мальчика, и без того травмированного. Однако новое окружение не заставило его закрыться, даже напротив, словно бы помогло стать немного свободнее.

Маленький шажок вперед, но мы и не спешим.

Я ничуть не обманула Ивера по поводу собственных впечатлений от новой работы. Никогда не мечтала преподавать, но все же, представляя работу в школе, я меньше всего думала, что придется заполнять столько бумаг. Учебные планы, методические пособия, рекомендации, критерии, задачи и направления… И для каждого класса – свои. При том, что мне ничего не пришлось делать с нуля.

Директор Гаварра был так рад моей готовности обучать его учеников, что просто закрыл глаза на отсутствующий у меня опыт преподавания.

- Ничего страшного. Всю теоретическую базу мы вам предоставим, от вас потребуется только проводить практические занятия! – уверил он меня.

В тот момент я наивно ему поверила.

Хотя в целом такая готовность взять меня на работу показалась поначалу мне несколько подозрительной. Бой не был обязательной частью обучения, даже у ливарэ-магов, обычно детям просто давали общую физическую подготовку. Никто не стал бы отправлять на битву с энидо-магами обычных ливарэ, без способностей «кошек», поэтому тратить ресурсы, пытаясь вырастить из таких детей бойцов казалось чем-то бессмысленным. Но в первой же школе – ничего удивительного, что это была школа, где обучался Лаэн, ведь она была ближе остальных – едва директор узнал о моем послужном списке, как немедленно предложил мне место преподавателя с весьма неплохим окладом. А ведь я просто спросила…

Впрочем, на мое удивление Гаварра ответил честно.

- Любая школа будет рада, если удастся заполучить специалиста вашего уровня. Ливарэ-маги часто гибнут в столкновениях с энидо-магами, только потому, что не знают, как защитить себя.

- Но вы ведь понимаете, что они даже с моей помощью, - и любого другого боевого мага, стоит быть честной, - не получат должную подготовку, чтобы победить энидо-магов. Этому надо посвятить жизнь.

- Никто не просит вас научить их побеждать. Только защищаться. Поднять их шансы выжить, если такое столкновение произойдет, - возразил Гаварра.

Эта задача была вполне выполнима. В конце концов, именно этому я обучала Лаэна – и в какой-то мере Ивера. Хотя с моим подопечным тренировки давно стали куда более углубленными. Но на него у меня были с некоторых пор большие планы.

- У меня есть условие, при котором я возьмусь работать у вас, - я решила, что тоже должна быть честной с мужчиной.

Все же я предлагала не бескорыстную помощь, а дополнительные проблемы.

- Все, что угодно, - опрометчиво согласился Гаварра.

- Вам придется взять на обучение моего подопечного.

- Это не проблема. Школы существуют как раз для того, чтобы обучать детей…

- У него энидо-метка, - добавила я.

Гаварра опешил настолько, что не сразу нашелся, что ответить. А затем неуверенно поинтересовался:

- Ваш подопечный – энидо-маг?

- Нет. У него энидо-метка. Это результат определенного стечения обстоятельств… пока магистратум не знает, как ее убрать. Метку и энидо-магию, которая ее оставила.

- То есть у него есть все признаки энидо?

- Формально – да. Поэтому он ограничен в передвижении, но это предосторожность в первую очередь в его интересах.

- Но почему его случай не предадут огласке? Разве это не сделает его жизнь более безопасной?

Как ни странно, Гаварра принял мою версию.

- В первую очередь это выдаст его местоположение энидо-магам, которые не упускают случая вернуть себе свое, - пояснила я, впрочем, ничуть не солгав. – А во-вторых, магистратум пока не готов раскрыть общественности свою беспомощность в данном вопросе. Поэтому предпочитает отмечать моего подопечного как энидо-мага.

Это уже было не совсем правдой, но я ничуть не беспокоилась об этом. Потому что знала, окажись у меня веские доказательства в пользу моей версии и прими ее магистратум, все было бы в точности, как я объяснила директору Гаварре.

Что я, не в курсе, как действует магистратум?

- Но… я ведь не смогу объяснить обучение в школе энидо-мага, если оно будет проходит без одобрения властей, - директор беспомощно на меня посмотрел.

Безусловно, он хотел заполучить боевого мага в педсостав, но связываться в энидо-магом при этом желания не испытывал.

- Вы получите это одобрение, если примете мое условие.

- Но почему бы вам не отложить обучение вашего подопечного до того момента, когда эта ситуация разрешится? – все же так просто сдаваться он не собирался.

- Потому что мальчик может находиться только на весьма ограниченном расстоянии от меня, - я улыбнулась. – И я не намерена запирать его где бы то ни было в школе, в то время как он может получать здесь образование, не теряя времени на ожидание, когда там магистратум найдет способ справиться с его проблемой.

Потому что магистратум эту проблему точно не решит. А когда у меня появится такая возможность, пока неизвестно. Ивер и без того потерял слишком много времени.

Гаварра задумался. В принципе, у него не было причин не верить мне, а значит, считать ситуацию угрожающей. Конечно, если бы речь шла о безопасности учеников, он бы даже разговаривать со мной не стал, но присутствие в школе ученика с энидо-меткой, как я его описала, просто отразилось бы на комфорте остальных учеников.

А на другой чаше весов – возможность дать ученикам шанс защищаться в случае реальной угрозы.

Гаварра знал, что, если он мне откажет, с этим же предложением я обращусь в другие школы. И гарантированно найду такую, где мое условие примут. А вот его школе еще долго не представится случай получить подобного мне специалиста. Не только потому, что нас мало – хотя школ в Альвинии, пожалуй, что и больше – а потому, что боевые маги предпочитают готовить себе смену из числа «кошек», которым эти умения точно принесут пользу.

- Хорошо. Я согласен с вашим условием… если, конечно, будет разрешение магистратума.

Я кивнула, уверенная, что последним меня непременно обеспечит Каэрс, если его хорошенько попросить, и, попрощавшись, выключила комм. Разумеется, все собеседование шло по связи, ведь покинуть дом в тайне от Ивера я не могла, а заранее сообщать о своих планах не хотела.

Поскольку понимала, что у меня может и не получиться.

Но все вышло, как я и запланировала. За исключением бумажной работы, которую я в таких объемах совершенно не ожидала.

С другой стороны, не стоило откладывать все на первый рабочий день. Это только первичной документации много, а потом уж точно легче будет.

Я не стала первой разрывать объятия, позволяя Иверу завершить их, когда он будет готов. Впрочем, долго они не пролились – все же к таким проявлениям чувств мальчик привычен не был. Чуть смущенный, Ивер вернулся на свое место, нацепил наушники и погрузился в музыку, а я продолжила работу.

Разумеется, все сделать я не успела, но время перевалило за обеденное, и мучить голодом Ивера – да и себя заодно – я не стала. Основной объем бумаг я заполнила, оставшееся можно будет доделать по мере учебного процесса. Поэтому, отложив остаток дел, я позвала Ивера обратно домой.

Мальчишка явно обрадовался. Все же в доме было куда удобнее, чем в моем кабинете. Да и проголодался наверняка.

Вернулись мы тем же путем, что и пришли – через портальную арку.

И дома Ивер окончательно расслабился. Так странно, он не казался особо встревоженным, пока сидел и ждал меня в кабинете, но, едва мы вернулись, сразу стала видна разница – между напускным и настоящим спокойствием.

На миг кольнуло сожаление – стоило ли все это затевать? Но я вспомнила, как он обнял меня, и сожаление прошло. Ему нужны изменения, даже ценой комфорта, иначе он никогда не выберется из своей раковины.

Но все же приятно в очередной раз убедиться, что Ивер полюбил мой дом, как родной. Что здесь он чувствует себя в безопасности и возвращается сюда с радостью. Мы оба хорошо для этого потрудились.

- Как считаешь, если судить по первому дню, ты справишься? – поинтересовалась я у Ивера.

К его чести, он не стал отвечать сразу, легкомысленно отмахиваясь от проблемы. А подумав, кивнул:

- Думаю, да. Если взрослые не будут относиться ко мне с предубеждением, то с детьми проблем не возникнет.

- А что, кто-то отнесся с предубеждением? – насторожилась я.

- Нет, - он даже удивился. – Поэтому я и надеюсь, что такого не будет.

Я хмыкнула и промолчала.

А вот Ивер молчать не стал и поинтересовался в свою очередь:

- А ты? Справишься?

Вопрос вовсе не был праздным. Какой бы сложной не показалась мне работа с бумагами, с детьми будет гораздо сложнее. Все дети разные, и желательно найти подход к каждому – индивидуально и в целом к группе, ведь дети охотно идут за лидером – или лидирующим мнением. И не факт, что я всем понравлюсь. А учитывая, что я нигде не училась ладить с детьми, и весь мой опыт подобного рода ограничен двумя мальчишками, которые не пытались со мной конфликтовать…

В целом, у меня были причины для волнения. И гарантий, что у меня получится преподавать, мне никто дать не мог. Включая меня саму.

- Посмотрим, - я лучезарно улыбнулась Иверу.

- Да, - согласился он и улыбнулся в ответ. – Посмотрим.

В жизни «кошек» достаточно ситуаций, связанных с тревогой, волнением и страхами. Каждая атака на крепость – это фактическое самоубийство, и довольно сложно сохранять спокойствие, зная, что идешь на смерть. Снова. Так что умение справляться с собой было одним из необходимых в арсенале оперативников магистратума.

Но, пожалуй, перед началом занятий я волновалась даже больше, чем перед зачисткой любой из крепостей. Там все просто – или ты, или тебя. А здесь что? Нельзя просто взять и вышвырнуть из своей жизни того, кто тебе не понравился. Или кто решил отравлять тебе жизнь. А дети умеют быть теми еще занозами.

Но, к счастью, оперативных навыков я не растеряла, и утром никто не сказал бы, что мое спокойствие – напускное.

Как и накануне, мы с Ивером прошли через портальную арку, но сегодня наше появление на территории школы не осталось незамеченным. На Ивера глазели, за его спиной шептались, но его благоразумно огибали, не пытаясь задеть. Во многом благодаря моему присутствию, но во взглядах учеников, которые они бросали на меня, читалась явная неприязнь.

Так себе начало карьеры преподавателя. Но, как я советовала Иверу – не стоит беспокоиться о первом впечатлении, которое испорчено задолго до. Работать надо с тем, что есть, а мне было что предложить ученикам – как и Иверу.

Мой первый урок в качестве преподавателя был у выпускного класса. Еще год назад я бы сочла, что учить их – только зря тратить время, но пример Ивера показал, что все зависит от мотивации.

Другое дело, что мотивировать этих детей моей задачей не являлось.

Можно вдохновить на короткий промежуток времени, но вызвать у каждого из них внутреннее желание учиться защищать себя потребовало бы от меня усилий, которые не стоили той отдачи, которую я получу. С детьми помладше еще можно попробовать. С практически взрослыми людьми – я решила даже не пытаться.

- А у вас и правда есть боевой опыт? – после знакомства поинтересовался один из учеников, глядя на меня с вызовом и почти откровенной насмешкой.

- Да, - спокойно ответила я.

- А вы не слишком молоды для этого? – насмешки стало больше.

- Вы ожидаете, что я буду доказывать вам свою компетентность? – я приподняла бровь, позволив себе легкую улыбку.

- Было бы неплохо, - откровенно насмешливо ответил парнишка, немногим младше моего брата.

Тот тоже частенько позволял себе язвительность, но с Лаэном мне не нужно было сдерживаться при ответах.

- Боюсь, ваших умений не хватит, чтобы оценить мои, - снисходительно ответила я. – Но, раз уж вы вызвались – прошу в круг.

- Э… что? – юный наглец опешил.

Я сдержала улыбку и мягко повторила:

- В круг. Небольшая демонстрация того, чему вам предстоит научиться.

Юнец презрительно хмыкнул и подошел к тренировочной площадке. Встал напротив меня в боевую стойку и замер, ожидая моих действий. И здесь явно было что-то не так. Слишком самоуверенный, и это не могло быть результатом только его сомнения в моем опыте.

Моей целью не было проучить парня. Я намеревалась в любом случае пригласить добровольца, чтобы показать ученикам, чему я планирую их научить. Но и проигнорировать столь явную наглость было бы глупо. Судя по всему, остальные его поддерживают, и, если не разобраться с ситуацией, не видать мне спокойствия в этом классе.

Скопировав его стойку, я нанесла пробный удар.

Ожидаемо парень уклонился и попытался провести встречную атаку. Его кулак вскользь прошелся по моему боку, не нанеся никакого вреда, но я позволила инерции увлечь меня вперед, на пару неуверенных шагов. Остановившись, я обернулась, взглянув на победно ухмыляющегося ученика.

Да, со стороны могло показаться, что его удар достиг цели.

- Ах, подловили, господин Кельтен, - я наконец-то позволила себе улыбку. – Но этого все равно недостаточно.

Развернувшись на месте, я ударила в корпус парня, определенно имевшего боевую подготовку, второй рукой коснулась болевой точки, сделала подсечку и уронила его на пол – одним точным приемом.

Ничего противопоставить он мне просто не успел и теперь кривился от боли, глядя на меня снизу вверх.

- Признаюсь сразу – вы не застали меня врасплох, - сообщила я. – Я могу определить наличие подготовки. Но против меня она не поможет. Видите ли, господин Кельтен, - я протянула ему руку, помогая встать. – Я тренируюсь дольше, чем вы живете.

Он помедлил, но моей помощью все же воспользовался.

- Вы двигаетесь слишком быстро, - обвиняюще буркнул он.

- А иначе с энидо-магами не справиться, - улыбнулась я ему и посмотрела на остальных учеников. – И скажу сразу – за то время, что у нас с вами есть, я не смогу обучить вас сражаться с серьезным противником. Поэтому я не собираюсь принуждать вас ходить на мои занятия. Шанс столкнуться с энидо-магами у большинства граждан Альвинии весьма невелик. Если вы считаете, что уж с вами-то такого никогда не произойдет – можете просто прийти за своим зачетом, его я поставлю всем без исключения. Но если вы не уверены в своей удаче, то занятия со мной определенно повысят ваши шансы выжить в таком столкновении.

- Вы будете учить нас защищаться? – спросил кто-то из учеников.

- Нет. Я буду учить вас нападать. Потому что защититься от энидо-магии вы не сможете.

Подростки переглянулись, явно не ожидая такого утверждения, а затем уставились на меня недоверчиво:

- А какой смысл нападать, если невозможно защититься? – поинтересовалась одна из девушек.

- Потому что в случае столкновения с энидо-магами лучшая защита – это нападение, - сообщила я. – Чтобы спастись, нужно либо не попадаться врагу на глаза, либо атаковать его раньше, чем он успеет применить магию.

- Но мы же маги. Нам есть, что противопоставить энидо-магии! – возмущенно заметил Кельтен.

- Проблема в том, - повернулась я к нему. – Что нам нужно время, чтобы активировать заклинание. А им – только концентрация. Поэтому единственный шанс против энидо-мага – сбить его концентрацию до того, как он применит свою силу. Хорошая новость – это не так сложно, если действовать быстро и знать, что делать. Этому я вас и собираюсь научить. Если, конечно, вы захотите учиться.

- За один год вы нас ничему не научите, - сердито заявил Кельтен.

Я хмыкнула:

- При отсутствии желания чему-то учиться – разумеется, не научу. О чем я сразу вас и предупредила – ходить на мои занятия не обязательно. Но вот если есть желание, - я взглянула на наглого парня, - никакая подготовка лишней не будет.

- Как вы так быстро двигаетесь? – все же не удержался он от вопроса.

- Долгие годы практики, - я едва заметно улыбнулась, - без которых можно обойтись, если использовать правильные заклинания.

- А этому вы тоже будете учить? – поинтересовался кто-то из учеников.

- Разумеется. Комплекс основных приемов, способных спасти вас при встрече с энидо-магами, включает и поддерживающие заклинания, использовать которые можно заранее. В отличие от боевых. Еще вопросы?

Старшеклассники посматривали друг на друга, словно пытаясь придумать, что бы еще спросить. И заговорил опять неугомонный Кельтен:

- Но вы ведь не сталкивались с энидо-магами? Вы слишком молоды для «кошки».

В общем-то беспочвенное утверждение, учитывая, что один из энидо-магов – по крайней мере, формальный - находится под моей опекой. Хотя в какой-то мере он прав, обычно карьера «кошки» в моем возрасте только начинается. Но у меня – особые обстоятельства, рассказывать о которых каждому встречному я не намерена.

- Я ветеран. Эта информация находится в открытом доступе в магистратуме, и у вас было время, чтобы с ней ознакомиться. Разумеется, если бы вы взялись судить непредвзято, - не удержалась я от легкой колкости.

Для чего не стоило бы считать себя самым умным, но об этом я решила не упоминать. Все же в мои планы не входит портить отношения с этими детьми.

Скепсиса во взгляде Кельтена слегка поубавилось, но верить мне на слово он, конечно, не собирался. Обязательно проверит, в надежде поймать меня на хвастовстве. Знакомый типаж людей, которые любят делать скоропалительные выводы и не любят признавать собственных ошибок. А еще часто берут харизмой и своей уверенностью в собственной непогрешимости, из-за чего пользуются поддержкой окружения.

Уверена, Джай в школьную пору был признанным лидером класса. И мне стоило больших усилий удержаться от того, чтобы не щелкнуть мальчишку Кельтена по носу – фигурально выражаясь. Такова учительская этика – ко всем ученикам относиться одинаково, даже если кто-то вызывает личную неприязнь. Или приязнь.

Так что я решила не проводить лишних параллелей и попытаться соответствовать своему новому званию учителя.

- Если вопросов больше нет, перейдем к занятию, - подождав немного, предложила я.

- Вы сказали, что мы можем уйти, - подала голос худенькая девушка из задних рядов.

- Я сказала, что вы можете не приходить, - поправила я ее мягко. – Но, так как сейчас вы уже здесь, то с вводным занятием придется ознакомиться. Хотя бы получите представление, от чего отказываетесь.

По их рядам прошелся тихий ропот, но громких возражений больше не звучало.

А затем все было легко. Все же практики в тренировках у меня много – не зря я занималась физической подготовкой брата, а затем и Ивера. На первом занятии я лишь оценивала их физические возможности и показала несколько простых приемов, движение которых мы закрепили в коротком танце в конце занятия. Баловство.

Другим классам предлагать столь же щедрые условия я не стала. Это один год – срок слишком короткий. Для остальных мои занятия будут куда более полезны.

Проще всего оказалось взаимодействовать с самыми маленькими из учеников. Они не очень хорошо понимали, зачем им еще один урок физического развития, но с удовольствием бегали и прыгали под моим руководством, встретив меня с искренним любопытством и без скрытой неприязни. А, поскольку уроки у первых классов были короче, чем у остальных школьников, то у меня образовался небольшой перерыв перед очередным занятием – на этот раз с классом, где обучался Ивер.

Я решила использовать перерыв, чтобы проверить, как там мой подопечный, тем более, что у них как раз проводился урок физподготовки – в тренировочном зале, где должно было пройти и мое следующее занятие. Так что никто не подумает, что я оказываю лишнее внимание Иверу. Я не хотела создавать ему проблемы чрезмерной опекой.

Но, когда я заглянула в зал, увиденное мне не понравилось.

Весь класс занимался разминкой перед преподавателем, а Ивер – в одиночестве в дальнем от них углу. Я подошла к мальчишке:

- А почему ты не со всеми?

Он посмотрел на меня чуть удивленно:

- Госпожа Левойд сказала, что не будет меня обучать. И поэтому мне нельзя заниматься с другими учениками.

Обиженным он не выглядел.

Я посмотрела на преподавателя. Она оглянулась, но ничего не сказала по поводу моего появления. Что ж, я имела право находиться в этом помещении, и устраивать разборки во время урока не собирались ни я, ни она.

- Хм. Хорошо, давай проведем разминку вдвоем, - я улыбнулась.

Ивер кивнул, отвечая мне улыбкой. Это было привычно – совместные тренировки, но на этот раз я хотела, чтобы возможности Ивера увидели его одноклассники. Ему определенно не помешает демонстрация физической подготовки перед теми, для кого это – один из критериев успешности. И, судя по тому, как смотрели на нас дети – демонстрация вполне удалась.

Ивер и впрямь был хорош. За год он не только набрал мышечную массу, но и научился владеть своим телом на уровне уверенного бойца. Он достойно противостоял Лаэну, который, что бы сам не говорил, был отлично подготовлен, и стремился к совершенствованию. Я была уверена, что никто из его новых одноклассников не сможет с ним сравниться. И, какое бы мнение у них не сложилось об Ивере, равнодушно к его силе они не отнесутся.

Вот только оставлять ситуацию с запретом на обучение для Ивера на самотек я не собиралась. И, едва прозвучал сигнал об окончании урока, я подошла к госпоже Левойд.

- Я прошу прощения, но мне хотелось бы знать, что это за отношение к Иверу с вашей стороны, госпожа Левойд? – я постаралась, чтобы в голосе не звучало обвинение.

По крайней мере явно.

- Какое вам дело до моих методов обучения, госпожа Нортис? – а вот моя собеседница определенно жаждала конфликта.

Госпожа Левойд была довольно молода – не многим старше меня. Привлекательная женщина, тренировочный костюм не скрывает отличную фигуру, длину светлых волос сложно определить из-за туго заплетенного пучка на затылке. На вид – вполне приятный человек, но сердито поджатые губы и прищур несколько портят впечатление.

Никогда бы не подумала, что она способна предвзято отнестись к Иверу.

- Ваши методы меня не волнуют, - я улыбнулась. – Меня беспокоит ваша компетентность.

- Простите, что? – возмутилась она.

- Почему вы запретили Иверу заниматься вместе с другими?

- Он – энидо-маг! Ему не место рядом с другими детьми!

- Магистратум так не считает, - заметила я. – Вы полагаете свое мнение более обоснованным, чем распоряжение властей?

- Власти не подвергаются опасности рядом с энидо-магом! – возмущенно заявила она.

- Так вы тоже не подвергаетесь, - уверила я ее. – Ивер совершенно безопасен для окружающих. И потому я снова спрошу – на каком основании вы отстраняете его от занятия?

- А какое право вы имеете меня в чем-то обвинять?

- У вас должно быть весьма веское основание, поскольку иначе я буду вынуждена поставить вопрос о вашей профпригодности перед руководством школы, - как можно более доброжелательным тоном отметила я, проигнорировав ее вопрос.

- Вы сомневаетесь в моей компетентности, госпожа Нортис? – а вот ее тон был предельно холоден.

Я едва удержалась от смешка. Сначала меня обвиняли в некомпетентности, а теперь я сама этим занимаюсь. Иронично.

- Признак профессионализма любого учителя – беспристрастное отношение к ученикам, - напомнила я ей. – Вне зависимости от своих симпатий или антипатий, вне зависимости от талантов и способностей обучающихся. И, если вы не способны обеспечить своим ученикам такое отношение – вам не стоит работать в школе.

- Руководство школы меня поддержит, - уверенно заявила преподаватель.

- В таком случае я подам на школу в суд, - спокойно заметила я.

- В суд?

- Вы не просто проявляете профессиональную непригодность. Вы ущемляете гражданские права Ивера. У него есть право учиться, а у вас запрещать ему это – права нет.

- И вы готовы оправиться в суд из-за такого пустяка? – ее это впечатлило.

Как бы она не относилась к Иверу, она понимала, что суд, если до него дойдет, будет учитывать исключительно правовую сторону вопроса, которая не зависит от субъективного мнения участников процесса. А значит – внезапно – будет не на ее стороне.

- По-вашему, препятствие в получении образования – это пустяк?

- Почему вы вообще защищаете энидо-мага? – госпожа Левойд понизила голос. – К нему нельзя относиться, как к обычному ученику!

- Так вы определитесь – для вас это пустяк или все-таки принципиальная позиция?

Ее взгляд пылал гневом, но меня это ничуть не обеспокоило. Возможно, я нажила себе врага, но интересы Ивера для меня были на первом месте. Я переживу конфликт, а вот ему и без того сложно.

Госпожа Левойд первая отвела взгляд.

- Нет, это не принципиально. Вы правы, мы должны доверять властям. И, если магистратум считает… - она посмотрела на Ивера.

- В таком случае, сообщите Иверу, что снимаете ваш запрет.

К чести госпожи Левойд, она сдержала недовольство. И голос ее звучал спокойно, когда она обратилась к моему подопечному.

- Господин Нортис. Признаю, мой запрет был несколько чрезмерным. В дальнейшем на моих уроках вы можете заниматься вместе с остальными.

- Спасибо, госпожа Левойд, - совершенно искренне поблагодарил Ивер и посмотрел на меня: - Спасибо, госпожа Нортис.

Я фыркнула едва слышно. Увы, требовать от него возвращения к ставшему уже привычным фамильярному обращению я не могла – правила школы не позволяли. Но слышать от него столь официальное "госпожа Нортис" – не особо приятно. Словно мы на год назад вернулись.

Моя коллега смерила меня неприязненным взглядом и покинула зал. Следом прозвучал сигнал к началу занятия, и я повернулась к остальным ученикам:

- Добрый день. Как вы уже знаете, меня зовут Теллиша Нортис, и я буду преподавать вам самооборону.

- На ваши занятия ведь можно не ходить? – неожиданно осведомился один из мальчишек, бросавший на Ивера злые взгляды.

Я удивленно на него посмотрела:

- Почему вы так решили?

- Старшим классам вы разрешили, - нахмурился он.

- Не старшим, а выпускным. И лишь потому, что для того, чтобы обучиться чему-то полезному за год, нужно этого хотеть. А с вами у нас куда больше времени. Поэтому… давайте знакомиться.

Мальчишку, не желающему посещать мои занятия, звали Вилан Лерте, и он вполне подходил мне в качестве добровольца. Поэтому, прежде чем он успел сказать еще хоть что-то, я пригласила его в круг.

- А почему я? – агрессивно осведомился он.

- А почему бы и нет? – я улыбнулась. – Вы же не боитесь?

- Я не хочу с вами заниматься! – безапелляционно заявил он. – Вы защищаете энидо-мага!

- Я защищала бы любого на его месте. Верховенство закона в Альвинии – краеугольный камень нашего общества. И если его начнут нарушать с нашего попустительства, что останется от Альвинии?

- На энидо-магов закон не распространяется!

- Они так считают, да, поэтому охотно его нарушают, - не стала я отрицать. – А вы, господин Лерте, согласны с энидо-магами?

- Нет, - он слегка опешил.

- Они отвечают перед законом. И закон позволил Иверу учиться. А я, как ответственная за него, буду и впредь обеспечивать его право на обучение. На вашем же месте, господин Лерте, я бы не отказывалась от возможности научиться защищаться от энидо-магов.

- Я – будущий маг! Я смогу защититься от энидо! – запальчиво сообщил он.

- Вот как? – я даже удивилась этой незамутненной самоуверенности. – Хорошо. Давайте рассмотрим на примере. Попрошу вас, господин Лерте, считайте вслух.

- Считать?

- Да. Начинайте.

Мальчишка не стал вредничать, отказываться и уточнять, зачем это нужно. Видимо, моя просьба сбила его с настроя.

- Один, два…

Пока он считал, я активировала заклинание магического клинка, кончик которого коснулся груди Вилана, едва он успел произнести «пять».

- Вы убиты, господин Лерте, - сообщила я.

Среди детей пронеслись восхищенные шепотки.

- Какая вы быстрая, - уважительно произнес кто-то из них.

Я окинула взглядом группу:

- Будь на его месте энидо-маг, я была бы мертва еще при счете три, - сообщила я им. – Увы, в магической дуэли преимущество всегда будет у энидо-магов. Им не нужно читать заклинания, чтобы использовать свою магию. И единственный шанс не погибнуть в первые же секунды – сбить концентрацию противника. Начните счет заново, господин Лерте.

На этот раз он не стал переспрашивать, явно и сам заинтересованный. Всем им было интересно, что будет дальше.

Мальчишка едва успел начать счет, как я стремительно к нему приблизилась и коротким приемом уронила его на мягкую поверхность круга.

Обнаружив себя лежащим на спине, Вилан несколько раз удивленно моргнул, а я пояснила:

- Таким образом можно заставить противника потерять концентрацию. Убить энидо-мага сложно, его защищает магия. Поэтому лучшей стратегией будет вырубить врага и уйти. Иначе велик шанс замешкаться, дав ему необходимое время на удар, который, скорее всего, станет смертельным. И именно этому я буду вас учить – как оглушить энидо-магов, заставив их потерять концентрацию и таким образом спастись от них. Варианта отказаться от моих занятий у вас нет. И я советую вам серьезно отнестись к этим занятиям. Потому что не исключено, что вашим экзаменатором станет сама жизнь.

Больше никто в классе возразить мне не пробовал.

Глава 19. Ивер

Первый день в школе дал мне представление, что меня ждет в дальнейшем, но полностью подготовить к обучению среди других детей не смог. Поэтому на второй день я волновался ничуть не меньше, слегка завидуя безмятежному спокойствию Тэлли. Хотя ее тоже ждало непростое испытание.

Каким бы замечательным человеком не была моя опекающая, судили о ней только по тому, что под ее опекой находился энидо-маг. И едва ли ей будет просто наладить контакт с учениками.

Я бы чувствовал себя виноватым в том, что ей придется проходить через такое, но следовало признать – это, в общем-то, ее собственный выбор. Пусть она хотела как лучше для меня, но как раз моим мнением и не поинтересовалась. А я не знал, стоит ли оно всего этого.

Судить, впрочем, рано.

Когда я зашел в кабинет, на меня немедленно уставились все мои новые одноклассники. Я решил проигнорировать эти взгляды и прошел к тому же месту, которое занимал накануне. К счастью, той четверки, что пытались развязать вчера драку, пока не было, так что я спокойно расположился за отдельным столом и надел наушники, решив до начала урока отгородиться музыкой от чужого недружелюбия.

Погрузившись в чтение, я не заметил, когда в классе появились те четверо, разве что появление Лерте отметил – он ворвался в кабинет перед самым началом занятия, лишь немногим опередив учителя. Бросил на меня злой взгляд и сел на свое место. Но я не особо обратил на него внимание – злых взглядов на себе я этим утром ощутил предостаточно. Куда больше меня интересовал сам урок – я хотел сравнить, чем же другой преподаватель настолько отличается от Тэллиши, что та решила отдать меня в школу.

Для меня формат урока оказался непривычным. Учитель уделял теории больше времени, чем Тэлли, отвечал на все вопросы сам, а не отправлял в библиотеку, и в целом демонстрировал неожиданно глубокое знание темы. Так что отличия были, и весьма заметные. Тэлли предупреждала меня, что может дать только поверхностные знания, и я привык к самостоятельному изучению. А оказывается, можно просто спросить, и тебе все понятно объяснят.

Если поначалу учитель смотрел на меня неприязненно каждый раз, когда я прерывал его очередным вопросом, то к концу занятия словно бы оттаял, отвечая вполне подробно. Кажется, он одобрил мой искренний интерес к его предмету. Но мне и впрямь понравился мой первый настоящий урок. А еще я понял, почему Тэлли не стала отдавать меня в школу раньше.

Я бы просто не справился. Моих знаний и сейчас едва хватало.

Едва начался перерыв, ко мне обернулся Лерте, сквозь зубы бросив:

- Трус!

Я просто проигнорировал его, снова надев наушники. Ругаться или объясняться с ним мне не хотелось. В том, что я сбежал, не было трусости – мне просто есть что терять.

К счастью, перерыв не затянулся и обошелся без эксцессов, так что я слегка расслабился. Ко мне не пытались лезть, и, хотя обращали внимание, подходить не решались. Меня это устраивало.

Второй урок оказался столь же информативным, как и первый, и я начал понимать, почему Тэллиша так настаивала на том, чтобы я все же пошел в школу. Она действительно не смогла бы дать мне столько, сколько профессиональные учителя. И я снова ощутил благодарность к ней. Она правильно оценивала и мои силы, и свои. Поэтому, как бы ни сложилась моя учеба в дальнейшем, в ней определенно есть смысл.

А еще меня успокоило то, как ровно отнеслись ко мне оба учителя. Если их и пугал – или раздражал – ученик с меткой энидо, они никак этого не продемонстрировали. И я понадеялся, что таких в школе большинство.

Но, если со стороны преподавателей подвоха не было, то мои одноклассники сумели меня удивить.

Второй перерыв я намеревался провести так же, как первый – наслаждаясь музыкой и чтением. На Лерте и его друзей я внимания не обращал, полагая, что их удовлетворит моя реакция на их обвинение в трусости. А зря.

Я был слишком увлечен и непозволительно расслабился, за что и поплатился. Лерте, подобравшийся сзади, умудрился сдернуть с меня наушники и отпрыгнул, сжимая их.

С удивлением я посмотрел на него, даже не зная, как обозначить столь странный поступок. Это ведь мои наушники. Должен же он понимать, какие последствия его ждут, если он попытается присвоить себе чужую вещь? А если не присвоить – то зачем они ему?

С торжествующим видом Лерте отключил наушники, и комм послушно переключился на собственный динамик. Звук я выключить не успел, а потому на весь класс раздалась музыка, которую я слушал. Торопливо из книги, которую читал на комме, я переключился на свой плей-лист, ставя музыку на паузу, и снова повернулся к Лерте:

- Отдай.

- Даже не подумаю! – заявил он, тряхнув головой.

Мне показалось, вид у него на мгновение сделался озадаченным, но я не придал этому значения.

- Тебе действительно лучше отдать их мне, - заметил я.

- Попробуй, отбери, - он оскалился в злой насмешке.

Я наклонил голову, удивленно его рассматривая. Отобрать? Зачем бы мне устраивать такую возню с риском для собственной жизни, если наушники и так мои? Ему придется их вернуть. Странно, что он этого не понимает.

- А что это была за музыка? – неожиданно раздался чей-то голос.

Я повернулся к заговорившей девушке. Ее имени я не знал – не потрудился запомнить во время перекличек, как и имена всех других своих одноклассников. Я и Лерте-то запомнил только потому, что его имя прозвучало отдельно при знакомстве с классом. А поскольку к одноклассникам я не присматривался, то сейчас с интересом разглядывал девушку.

Хотя, пожалуй, для девушки она была слишком юна.

Она оказалась весьма миловидной, с округлым симпатичным лицом, большими глазами и притягательной улыбкой.

- Колыбельная от «Ларисты», - вежливо ответил я.

Одни из моих любимых исполнителей – по крайней мере, у них мне нравились все песни, которые я прослушал. Возможно, мне просто повезло, но группа и впрямь отличная. Тэлли тоже часто ставила их музыку.

- Первый раз слышу, - призналась девочка.

- Хорошая группа. Советую, - не то, чтобы мой совет мог быть важным аргументом, но группа нравилась не мне одному.

- А можешь включить? – попросила она.

- Кейла! – каким-то образом Лерте удалось прорычать имя, в котором отсутствовали рычащие звуки.

Кейла, значит. Надо запомнить.

- Что? – удивленно посмотрела она на него.

- Ты решила пообщаться с энидо-магом?

- Ты тоже с ним общаешься, - пожала она плечами и посмотрела на меня: - Можно послушать?

Я кивнул и снял песню с паузы.

- Ты, энидо! – Лерте снова это сделал – каким-то образом прорычал все слова. – Выключи немедленно!

- Отдай мои наушники, - предложил я.

Я мог поделиться ими с девочкой Кейлой, чтобы больше никому не мешать громкой музыкой.

Она прислушивалась к словам, тихонько подпевая, и музыка ей определенно нравилась. Мне почему-то стало приятно.

- Обойдешься!

Нет, все же не понимает. Странно.

- Если ты не вернешь мне мою вещь, я буду вынужден обратиться к стражам порядка. Ты присвоил себе чужое, и это – преступление, за которое тебе придется ответить. Так что тебе лучше вернуть их мне.

- Ты и правда думаешь, что стражи порядка будут тебя слушать? – он усмехнулся презрительно.

- На твоем месте я бы не рассчитывал на иное, - уверил я его.

В свое время я встречался с представителями правоохранительной службы, и был впечатлен их профессионализмом. Их не смутила моя метка тогда, и я уверен, что не смутит и в случае, если я сам к ним обращусь.

- Вилан, ты ведешь себя глупо, - неожиданно вмешалась Кейла. – Тебя мама не учила, что брать чужое нельзя?

- Это не чужое, - он явно разозлился.

- Если вещь тебе не принадлежит, она определенно чужая, - заметил я.

- Да забирай, - он в сердцах швырнул в меня моими же наушниками.

Я без усилий поймал их и протянул Кейле:

- Возьми. Так будет удобнее слушать.

- На повторе? – удивленно уточнила она, взяв предложенное.

- Могу включить другие их песни, - я улыбнулся.

- Включи, - она улыбнулась в ответ.

Лерте выругался, прошел мимо меня и бросил сквозь зубы:

- Слабак. Не можешь за себя постоять.

- Я не самоубийца, - заметил я, ничуть не задетый его словами.

Хотя я мог за себя постоять, но ситуация этого просто не требовала. Рисковать зря я не хотел.

- Еще и оправдываешься! – претензия прозвучала довольно глупо.

Я промолчал. Объяснять свои слова или поступки я не собирался – к чему? Я не знал этого мальчика, его мнение было мне не важно. И, если он отстанет от меня, я забуду о его существовании в тот же момент. Другое дело – Кейла. Девочка проявила столь искренний интерес к музыке, которая мне нравилась, что невольно заинтересовала меня – а может, у нас есть еще что-то общее? Вот с ней мне бы хотелось поговорить, обсудить группу, расспросить о других увлечениях. Но она слушала музыку, и я счел, что не стоит ее отвлекать.

А затем прозвучал сигнал к началу урока, и Кейла отдала мне наушники:

- Спасибо. Интересная группа.

- Рад, что она тебе понравилась, - улыбнулся я ей.

И, хотя следующего преподавателя я слушал вполне внимательно, но время от времени все же поглядывал на девочку, удивляясь ее смелости. Я был энидо-магом, но она словно бы не замечала мою метку, и это оказался необычный опыт – почувствовать себя обычным. Таким, кого не сторонятся, от кого не шарахаются. И кого не боятся.

Но во время перерыва я озадачился, могу ли я продолжить это знакомство? Не будет ли это навязчивым, если я спрошу ее о впечатлениях или предложу послушать что-то еще?

Пока я гадал, к Кейле подсели Лерте с приятелями, о чем-то яростно зашептавшись. Я напрягся, опасаясь, что девочке нужна помощь, но она отвечала на чужие нападки спокойно, без гнева или страха. Кажется, ей ничто не угрожало. Но этот разговор занял весь перерыв, так что для меня у нее времени не осталось.

Я счел, что это и к лучшему, по крайней мере, меня избавили от сложного выбора. А Кейла после начала урока вдруг улыбнулась мне.

Я был не слишком хорош в социальном взаимодействии, а потому не понял, что означала эта улыбка. Вернул ее девочке и сосредоточился на занятиях. Общение – это слишком сложно, и я счел, что лучше не торопиться, окунаясь во все эти непонятные взаимоотношения внутри класса. Поэтому все следующие перерывы я провел, как и намеревался изначально – слушая музыку и читая.

И, к моему удовлетворению, никто не пытался нарушить мое одиночество.

Я был готов признать, что школа – это не так страшно, как я себе представлял, но неприятности начались там, где я их совершенно не ожидал. На уроке физической подготовки.

Здесь у меня не должны были возникнуть проблемы, с физической подготовкой у меня все хорошо, спасибо Тэлли. А потому я несколько растерялся, когда преподаватель неожиданно резко заявила, что не намерена обучать энидо-мага.

Конечно, я мог возразить. Пожаловаться директору, позвать Тэлли. Настоять на своем праве учиться. Но, впервые столкнувшись с таким отношением, я не знал, как следует поступить. Возможно, это было правильно? Я ведь и сам сомневался, могу ли обучаться с другими детьми.

И никто не выступил против, указав преподавателю, что она не права. Даже Кейла, которая вроде как не воспринимала меня как энидо-мага. Поэтому я не стал затевать склоку и молча вышел из рядов своих одноклассников. По сути, именно для этого предмета мне и не требовался сторонний учитель. Вряд ли госпожа Левойд лучше Тэллиши в тренировках и может научить меня чему-то новому. А физические нагрузки я вполне мог выбрать для себя самостоятельно.

Поэтому вместо скандала я предпочел отойти подальше от остальных.

Но все равно обидно. Я не должен был обижаться – неприязнь к энидо-магам вполне объяснима. Однако справиться с чувствами не мог.

И, когда в тренировочном зале появилась Тэлли, ощутил странное облегчение. Вот только она не торопилась вступиться за меня и просто предложила позаниматься вдвоем. Я был слегка разочарован – но недостаточно, чтобы отказаться от ее предложения. А Тэлли устроила не просто разминку, а полноценную тренировку, где мне пришлось порядком выложиться. Зато и лишние чувства ушли, растворившись в приятной усталости.

Впрочем, я понял, зачем она провела столь интенсивную тренировку, едва посмотрел на своих одноклассников. От них, разумеется, не укрылись наши упражнения, и теперь во взглядах большинства злость и страх уступили место восхищению и одобрению.

Кажется, Тэлли просто продемонстрировала им мою подготовку, и это не могло их не впечатлить. Другое дело, зачем ей это? Она действительно нашла время подумать, как улучшить мнение моих одноклассников обо мне? При том, что не захотела вступиться за меня перед преподавателем?

Однако я зря думал, что Тэлли решила не защищать меня. Стоило уроку закончится, она высказала госпоже Левойд все, что думала о ее методах, заставив женщину отозвать ее запрет.

Конечно, госпожа Левойд не прониклась ко мне добрыми чувствами, пристыженная Тэллишей, но в целом, отношение именно этого учителя для меня сколько-то значимым не было. Но я получил поддержку Тэлли, и это для меня - самое важное. Я вновь убедился, что могу доверять ей.

А затем начался урок Тэлли.

Несмотря на то, что я тренировался с ней целый год, я все еще представления не имел, благодаря каким секретам «кошки» умудряются побеждать в крепостях, при том, что, как признала и сама Тэлли, в противостоянии один на один у ливарэ-магов нет шансов. Она не рассказывала, а я не спрашивал, помня, как однажды Тэлли предположила, будто я могу быть подосланным энидо. Я не хотел, чтобы эти сомнения снова у нее возникли, а потому держал свое любопытство при себе. Но здесь, на уроке, она рассказывала обо всем совершенно спокойно, ничуть не обращая внимания на мое присутствие.

Определенно, она больше не думала, что я шпионю на врагов. А, скорее всего, никогда так и не считала.

Неугомонный Лерте перенес неприязнь ко мне и на мою опекающую, за что и поплатился. Признаться, наблюдать, как Тэлли сбивает с него спесь, было приятно. Он – и любой другой ученик – мог относиться к ней сколько угодно предвзято, но никто не мог бы обвинить Тэллишу в том, что она плохо знает свое дело. И ей определенно удалось заинтересовать учеников.

При том, что она не продемонстрировала и половины своих возможностей.

Впрочем, я тоже едва ли был в курсе хотя бы половины ее возможностей. И слушал ее объяснения так же внимательно, как и остальные.

Как оказалось, вовсе не обязательно посвящать тренировкам всю жизнь, чтобы добиться той же скорости, какую демонстрировала нам Тэлли. Можно просто использовать соответствующие заклинания – заранее, до боя усилить себя. Конечно, такие заклинания постоянно тянут магию, но в столкновении с энидо атакующая магия все равно не будет эффективной. А скорость и сила в бою с энидо – определяющие для победы. Или спасения, если речь идет не о «кошках».

Первое занятие Тэлли посвятила выяснению физических возможностей своих учеников, и я с удивлением обнаружил, что могу спокойно выполнить все элементы, которые требовалось повторить за Тэллишей. Год назад она устраивала для меня такое испытание – и я с треском его провалил. С тех пор мы просто тренировались, и, хотя я понимал, что стал значительно сильнее, но подобная демонстрация моих же успехов меня поразила. И, к моему удивлению, с заданием Тэлли больше никто не справился.

- Почему вы учите энидо-мага? – обиженно поинтересовался Лерте в конце занятия.

Она учила меня защищаться – по сути, давала энидо инструмент противостоять ливарэ. Но она знала, что я никогда не использую эти знания против закона.

- Потому что есть такие, как вы, господин Лерте, - улыбнулась она. – Те, кто не умеют давать шансы тем, кто их заслуживает.

- Почему вы выставляете меня злодеем? – насупился он.

- Потому что ты ведешь себя, как злодей, - она улыбнулась. – А теперь – потанцуем.

Для меня это было привычным – завершать тренировку танцевальными движениями. А остальные оказались в восторге, потому что в качестве танца Тэлли использовала вполне боевые приемы. И это выглядело очень впечатляюще.

Определенно, сколь бы предвзято не отнеслись поначалу к ней ученики, Тэллиша сумела покорить их.

И я был горд за нее.

А после этого урока Кейла сама подошла ко мне:

- Значит, госпожа Нортис обучает тебя индивидуально?

- Да. Все, что я умею – я умею благодаря ей, - искренне ответил я.

- Кажется, вы слушаете похожую музыку, - она улыбнулась.

- Верно, - я улыбнулся, но не стал уточнять, что в общем-то Тэлли поделилась со мной своим плей-листом, - Я бы сказал, одну и ту же.

- Она что, запрещает тебе слушать что-то современное? – полюбопытствовала Кейла.

- Нет, - я удивился. – Но я люблю слушать те песни, которые мне понравились, на повторе. Поэтому мой плей-лист пополняется довольно медленно.

- Интересный подход, - мне показалось, она вполне искренна.

- Твои одноклассники были недовольны тем, что ты со мной разговариваешь? – я кивнул на знакомую четверку, которые снова собрались все вместе и смотрели на меня – и Кейлу – довольно сердито.

Она посмотрела на них и презрительно фыркнула:

- Вилан слишком много на себя берет. Не ему указывать остальным, с кем разговаривать, а с кем – нет.

- У него личные счеты к энидо-магам? – предположил я.

Кейла пожала плечами:

- Не знаю. Не слышала такого. Он просто строит из себя лидера, почему-то решив, что ему позволено приказывать остальным.

- А тебя не смущает то, кто я? – я не мог не спросить.

Нельзя делать вид, будто я – такой же, как остальные, даже если эта девочка великодушно готова закрыть глаза на мою метку.

- Немного смущает, - не стала отпираться она. – Но… если магистратум счел, что ты не опасен, я не вижу причин не верить им.

- Я не опасен, - подтвердил я.

Это обеспечивает как Тэллиша, так и я сам. А еще – артефакт на моей шее, как последний аргумент. Но я решил, что Кейле объяснять это не обязательно. Да и доказательств она не потребовала.

- Это хорошо. Так ты… сбежал из кластера?

- Можно и так сказать, - согласился я.

Странное дело, у меня никогда не возникало мысли о побеге. Ни до инициации, ни после. Конечно, после это было бы бессмысленно, потому что побег бы закончился моей смертью – не от рук энидо, так от рук ливарэ. Но до инициации я вполне мог бы стать частью общества ливарэ. Вот только обрядовой жертве и в голову не придет, что можно уйти от своих мучителей. При том, что никаких особых мер безопасности в кластерах нет, как я теперь понимаю. Нас держал там исключительно страх.

- Поразительно, - в голосе Кейлы мне почудилось восхищение. – А тебе доводилось убивать людей?

Я вспомнил ритуальный зал, крики жертв, собственную боль – и пробуждение рядом с мертвым наследником.

- Да, - тихо ответил я.

- Невинных? – зачем-то уточнила она.

Но сейчас мне не было необходимости скрывать правду. Поверит мне Кейла или нет, особого значения не имело.

- Нет, - покачал я головой, вспомнив слова Тэллиши. – Он был энидо-магом. И хотел убить меня.

- А разве энидо-маги убивают друг друга?

- Такое бывает, - кивнул я.

Моя ситуация была нестандартной для кластера, но дуэли между энидо - довольно частое явление. И порой они шли до смерти одного из дуэлянтов. Это не одобрялось – в конце концов, гибель каждого мага ослабляла кластер – но и не осуждалось особо.

- И на что похожа жизнь в кластере? – с непритворным любопытством спросила она.

- Тебе бы там не понравилось, - коротко ответил я.

Если бы Кейла попала в кластер, то только в качестве обрядовой жертвы. А судьба обрядовой жертвы – ужасна. И даже энидо-маги, пусть они хозяева и едва ли не боги для остальных обитателей кластера, лишены многого из того, что есть у остальных жителей Альвинии. Их жизнь – постоянная гонка за силой, чужие страдания и вечная кровь, отказаться от которых они не в силах, иначе погибнут.

- Охотно верю, - поежилась Кейла. – Тебе там тоже не нравилось?

- Нет, - лаконично ответил я.

- Не очень-то ты разговорчивый, - неожиданно вмешался Лерте.

Я посмотрел на него – и обнаружил, что к нашему с Кейлой разговору прислушиваются остальные.

- Вилан, тебя не спросили! – сердито уставилась на него Кейла. – Что за привычка – вмешиваться в чужие беседы!

- Я и впрямь не особо разговорчив, - я улыбнулся ей немного виновато. – У меня совсем нет опыта общения со сверстниками, извини.

- О, - она явно удивилась. – Не извиняйся. У тебя хорошо получается. Кстати, я же не представилась! Меня зовут Кейла Амаринти.

- А я – Ивер, - чуть помедлив, я уточнил: - Ивер Нортис. Рад знакомству.

- Это взаимно, - она улыбнулась и поинтересовалась: - Вы с госпожой Нортис родственники?

Я покачал головой:

- Нет. Я нахожусь под ее опекой.

- Она тебя усыновила? – это было просто любопытство, но у меня в груди что-то сжалось.

Тэллиша никогда не усыновит меня. Никто не усыновит – кому нужен ребенок, отмеченный энидо-магией? Но все же она дала мне свою фамилию.

- Нет. Это… просто, чтобы уменьшить бюрократию.

- Не знала, что так можно, - удивленно хмыкнула она.

- Как видишь, - я улыбнулся принужденно.

- Ты отлично танцуешь, - неожиданно сообщила она.

- Да? – меня несколько удивило такое заявление.

Мне нравилось танцевать – я любил музыку и движение, а танцы все это объединяли. Но танцы были частью тренировок, и я не относился к ним как к чему-то отдельному, что у меня могло хорошо получаться. Просто часть физической подготовки, которую я никак не выделял.

И меня удивило, что кто-то это оценил.

- Не хочешь присоединиться к нашей танцевальной студии? У тебя определенно талант, тебя бы с радостью приняли, - улыбнулась Кейла.

Я посмотрел на нее с недоумением. Танцевальная студия – это словосочетание не несло для меня особого смысла, ни с чем подобным я не сталкивался. Но меня изумило предположение, что меня могут принять где-то с радостью.

Ни ответить, ни расспросить я не успел - в этот момент прозвучал сигнал к началу урока, и нам пришлось прервать разговор. И я не мог бы сказать, рад я или огорчен. Вести беседу оказалось сложнее, чем я думал, поскольку моя собеседница ничуть меня не щадила, поднимая темы, о которых я предпочел бы молчать. Не потому, что хотела меня задеть; Кейла понятия не имела, какие темы для меня болезненны. В ее жизни не было тех ужасов, которые довелось пережить мне, а потому она не знала, как жестоко могут ранить воспоминания. Вот только большинство из тех, с кем меня может столкнуть жизнь – такие же, как Кейла. А значит, мне нужно учиться говорить с ней – и с теми, кто будет после нее.

Я это понимал, но пока готов к этому не был. Мне требовалось время, чтобы прийти в себя прежде, чем продолжить в том же духе.

Поэтому я сбежал в кабинет Тэлли сразу, как отзвучал сигнал об окончании урока – к счастью, последнего.

Увы, у Тэлли занятия еще не закончились, но мне было на что потратить время. Так что ожидание меня не испугало.

- Заждался? – улыбнулась мне она, заходя в кабинет.

- Не успел, - улыбнулся я ей. – Как прошел день?

- Лучше, чем я ожидала. Но не без трудностей. А у тебя?

- Так же, - я кивнул. – Мне предложили присоединиться к танцевальной студии.

- Правда? Это же здорово! Ты согласился?

- Нет. Не успел. Не уверен, что стоит…

- Я понимаю, что отказаться всегда проще, - перебила она меня. - Но почему бы не попробовать? Знаешь, в твоем возрасте я серьезно увлекалась танцами. Даже в конкурсах участвовала. Это весело. Трудно, но оно того стоит.

Я посмотрел на нее удивленно. Тэлли в детстве танцевала на сцене? Почему-то в это было сложно поверить. Нет, она хорошо танцевала, но ее движения больше похожи на бой, чем на танец. С другой стороны, в детстве ей едва ли приходилось сражаться. Но танцевальные конкурсы… хотя, наверное, даже сейчас Тэллиша смотрелась бы там органично.

Вот у кого действительно талант.

- Уверен, меня не примут, - коротко вздохнул я.

- Я бы на твоем месте не была так уверена, - она улыбнулась. – И потом. Ты ничего не теряешь.

Я задумался. Я действительно ничего не потеряю, если попробую. Самое плохое, что может случиться – мне откажут. Но я к этому готов, поэтому не боюсь. А если меня и правда примут… это будет еще одна грань взаимодействия с людьми, которой мне стоит поучиться.

- Ты права, - я кивнул.

На следующее утро я взял себя в руки и первым подошел к Кейле:

- Ты вчера упоминала танцевальную студию, - после приветствия напомнил я.

- Да! Ты согласен? – она обрадовалась совершенно искренне.

Хотя я мог ошибаться. Но, как и сказала Тэлли, ничего при этом не терял.

- Я мог бы попробовать, - я улыбнулся ее радости.

- Здорово! Тогда после занятий не уходи никуда. Отведу тебя к нашим!

- А ты тоже танцуешь? – уточнил я.

-Д а, но до ведущих партий мне далеко, - беспечно заявила она.

Кейла определенно мне нравилась. Смелая, бойкая и открытая. Наверное, Тэлли в ее возрасте была такой же. А с учетом того, как по-доброму она ко мне отнеслась, я не мог не симпатизировать этой девочке. Но для меня казалось удивительным ее ко мне отношение. Я полагал, что я ни у кого не вызову приязни. Что само наличие метки сделает меня изгоем – что бы там не говорила Тэлли. Но права оказалась она… пусть речь и идет только об одном человеке.

Впрочем, я не мог сказать, что другие относились ко мне плохо. За исключением Лерте и его приятелей, да госпожи Левойд – на меня смотрели настороженно, но и только. Словно бы ждали, не натворю ли я чего дурного, но не считали, что это обязательно должно случиться.

И это определенно лучше, чем я мог бы рассчитывать. Ведь даже я сам так и не смирился с тем, кем являюсь.

Окончания занятий я ждал с волнением, уже жалея, что ввязался в эту авантюру. Поэтому все перерывы между уроками проводил, прячась за чтением и музыкой. Помешать мне не пытались – у Кейлы были свои друзья, а Лерте почему-то стал держаться от меня в стороне. Возможно, решил, что я достаточно силен, чтобы постоять за себя? Не то, чтобы меня это не устраивало.

Но стоило прозвучать сигналу об окончании последнего урока, ко мне подошла Кейла и повела за собой, в эту непонятную танцевальную студию.

- Мы в прошлом году участвовали в городском конкурсе, но остались без призового места, - щебетала она по дороге. – Теперь госпожа Таринис будет готовить с нами новый номер. В прошлом году он был недостаточно сложный, но мы едва с ним справились. А если у нас будет хороший танцор, то сложность нового выступления можно будет поднять! Вот увидишь, госпожа Таринис будет впечатлена!

- А госпожа Таринис?..

- Это руководитель нашей студии. Она прекрасный хореограф, под ее руководством студия даже однажды добралась до Всеальвинийского танцевального конкурса, а там знаешь какая конкуренция? И техники недостаточно, нужен настоящий талант!

Я кивал и поддакивал, ничего не понимая из того, о чем она говорила. Я был бесконечно далек от мира танцевальных конкурсов. Какая техника, какой талант? В чем конкуренция? Танец – это просто движения. Частью заученные, частью – придумываемые на ходу. Так, как требует музыка и настроение. И зачем нужен хореограф?

Впрочем, спрашивать у Кейлы я ничего не стал, не желая выставить себя глупцом. Наверняка для нее это – обыденные вещи, а я… у меня просто не было возможности узнать все, что обычные дети Альвинии считают нормой.

Разберусь. Или спрошу позже у Тэлли.

Кейла привела меня в довольно большое помещение, одна из стен которого оказалась полностью зеркальной. Я немедленно отвел от нее взгляд, не желая смотреть на собственное отражение. Я знал, кого оно мне покажет, и не хотел лишний раз видеть того младшего энидо-мага, каким стал.

Помещение походило на тренировочный зал, только поменьше размером и с весьма ограниченным набором оборудования. А еще напротив зеркальной стены находилось возвышение, имитирующее сцену.

Они что, смотрят на себя, пока танцуют?

Но высказать недоумение я не успел. Кейла подвела меня к высокой худощавой женщине, неожиданно красивой – тонкие черты лица, густые волосы, забранные в тугой хвост, прямая осанка – чем-то она напомнила мне Тэллишу. Впрочем, для меня Тэлли оставалась вне конкуренции.

- Вот, госпожа Таринис! – бодро отрапортовала Кейла. – Это Ивер, это о нем я вам рассказывала.

- Маула Таринис, - представилась женщина хорошо поставленным голосом. – Руководитель танцевальной студии при школе.

- Ивер Нортис, - признаться, я слегка оробел. – Ученик?

Я не знал, что еще сказать о себе. Представляться энидо-магом я не хотел, да и это сразу видно. Вот только госпожа Таринис словно бы и не заметила мою метку.

- Нортис, - повторила она и улыбнулась: - Ты родственник Тэллиши Нортис?

- Я нахожусь под ее опекой, - осторожно ответил я, немного сбитый с толку странным интересом женщины.

- Три года… - задумчиво протянула она. – Три года подряд Тэллиша Нортис брала первое место Всеальвинийского конкурса… Она чему-нибудь учила тебя?

Я кивнул, пораженный. Конечно, Тэлли говорила, что выигрывала конкурсы, но, судя по всему, тут речь идет о каком-то весьма крупном мероприятии. Она была настолько хороша?

- Интересно будет посмотреть, - улыбнулась госпожа Таринис. – Умеешь импровизировать, Ивер?

- В каком смысле? – я тряхнул головой, пытаясь уследить за ее мыслью.

- Танцевать без подготовки, - пояснила она.

- Да, - я снова кивнул.

- Отлично. Продемонстрируй.

- Вы хотите посмотреть, как я танцую? – уточнил я на всякий случай.

- Именно. Начинай, - она снова улыбнулась и включила музыку.

Я коротко огляделся. Здесь были и другие школьники – старше и младше, они разминались и прислушивались к нашему разговору. Мне как-то не доводилось танцевать на глазах у посторонних, и поэтому чувствовал я себя довольно неуютно. Но музыка была мне знакома – Теллиша время от времени использовала ее на тренировках. Поэтому, хотя вступительный проигрыш я пропустил, с началом танца проблем не возникло. Я прикрыл глаза и вслушался в музыку, двигаясь в такт, отбросив неуверенность и сомнения. Какая разница, смотрит ли кто-то на меня, если есть только я и музыка?

Как всегда, танцевальная разминка подняла мне настроение, и, когда музыка стихла, на госпожу Таринис я посмотрел без робости. Моей целью не было ее впечатлить, и меня не пугали те выводы, какие она могла сделать, посмотрев, как я танцую. Но чего я точно не ожидал, так это аплодисментов.

- Великолепно! Просто мужская версия Тэллиши Нортис! Неограненный, конечно, но, безусловно – талант, - заявила она уверенно.

- Вы так думаете? – несколько растерялся я.

- Я это вижу, - поправила она меня. – Ты должен танцевать в студии – и отказ я не приму.

- А вас не смущает? – я показал на свою метку.

Она несколько мгновений молчала, словно действительно только что ее заметила.

- О, - чуть подумав, госпожа Таринис кивнула: - Разработаем для тебя сценический образ с очками.

- Так вы все равно хотите пригласить меня к себе? – недоверчиво осведомился я.

- Разумеется! Нам нужны таланты.

Мне была в новинку такая реакция на знакомство со мной, а потому я снова огляделся, невольно ожидая, что остальные ученики студии возразят своему руководителю, резко отказавшись сотрудничать со мной. Но возражений не последовало, а Кейла так и вовсе улыбнулась, одними губами прошептав:

- Соглашайся.

- Я не против, - мне оставалось только кивнуть.

Хотя больше всего хотелось сбежать, потому что, закончив танцевать, я снова почувствовал себя неуютно среди всех этих незнакомых мне людей.

- Замечательно! – широко улыбнулась госпожа Таринис. – Добро пожаловать в мою танцевальную студию. Ученики, внимание! То, что вы сейчас увидели, было прекрасным образчиком импровизации. А теперь посмотрим оригинал – и начнем готовиться к конкурсу.

Зеркальная стена подернулась дымкой, которую сменило изображение. Большая сцена, на которой в свете софитов стояла – я глазам своим не поверил – Тэллиша! Непривычно юная, в сложном костюме, с мечтательным взглядом. Заиграла музыка – та самая, под которую импровизировал я. Но Тэллиша в записи не импровизировала – такое невозможно придумать на ходу. Она танцевала – и делала это великолепно. Я знал, что она умеет красиво двигаться, но, как оказалось, даже не представлял, как изумительно она умеет танцевать. Я смотрел, затаив дыхание, и чувствовал гордость за Тэлли.

- Ивер, разве твоя опекающая не говорила тебе, что участвовала в этом конкурсе? – когда запись закончилась, удивленно поинтересовалась госпожа Таринис.

Что ж, скрыть свою реакцию я даже не пытался, а был я искренне восхищен.

- Говорила, - возразил я, хотя название конкурса Тэллиша не упоминала. – Но не показывала.

- Великолепное выступление, не правда ли? – она мое впечатление полностью разделяла. – У Тэллиши Нортис был несомненный талант. Но она предпочла уйти на пике славы.

Признаться, я ощутил определенную симпатию к госпоже Таринис за то, как она отзывалась о Тэлли.

- Но она ведь преподает у нас самооборону, - сказал кто-то из учеников.

- И, насколько я знаю, делает это хорошо, - заметила она. – А вы обратили внимание, как много элементов позаимствовал Ивер из этого выступления? Элементы, которые очень непросто повторить. Даже если учиться у лучших. И я уже кое-что придумала для конкурсного танца. Давайте-ка, собираемся, разминочка – и порепетируем первые наброски.

В ней было столько энергии и напора, что сопротивляться казалось невозможным. Да и зачем, если я уже дал согласие? Оставалось только поддаться этой энергетике – и получать удовольствие.

Кажется, так думал не только я. А самое удивительное, что другим танцорам студии было словно бы все равно, кто я. Как будто тот факт, что госпожа Таринис отмахнулась от моей метки, сделал ее неважной и для остальных. Здесь я словно стал своим, одним из них – и никому нет дела, кем я являюсь вне студии. Это был новый опыт, и после репетиции я уходил в странном смешении чувств.

- И как тебе? – Тэлли все же спросила, хотя наверняка все поняла по моему виду.

- Кажется, я все же буду посещать эту студию.

- Отличное решение, - похвалила она, - Маула – настоящий энтузиаст своего дела.

Я кивнул, соглашаясь, и не удержался от вопроса:

- А почему ты бросила танцы?

Тэллиша немного помедлила с ответом, а потом пожала плечами:

- После гибели родителей мне было не до танцев. Имелись более важные заботы.

- Ох… прости, - я должен был и сам понять.

На записи Тэллиша выглядела немногим старше меня, а значит, ее родные еще были живы. Ничего удивительного, что она бросила танцы, потеряв семью.

- Не извиняйся, - отмахнулась она.

- Ты была очень талантлива, - признал я. – Госпожа Таринис показала нам твое конкурсное выступление.

- Я и сейчас талантлива, - она рассмеялась. – Просто слава меня больше не интересует.

- Меня тоже не интересует, - сообщил я.

- Что, тебя ставят на конкурс? – ожидаемо догадалась Тэлли.

- Да… - признался я. – Госпожа Таринис почему-то решила, что у меня талант.

- Потому что у тебя талант, - фыркнула Тэллиша. – Но тебе не стоило бы публично демонстрировать метку.

- Она говорит, что я могу выступать в очках… - неуверенно заметил я.

- Тогда почему бы и нет? – Тэлли улыбнулась и потрепала меня по голове.

И я улыбнулся в ответ, чувствуя, как наконец-то отпускает волнение.

Кажется, школа действительно была неплохим решением. И со временем я лишь больше в этом убеждался.

Потому что того, чего я опасался, так и не произошло – я не стал изгоем только потому, что был отмечен магией энидо. Нет, я не обрел в одночасье друзей, но мои одноклассники относились ко мне ровно, без попыток задеть или оскорбить. Даже Лерте, хотя он как раз не упускал возможности уколоть меня, на что я просто не обращал внимания. В школе как-то очень быстро привыкли к тому, что среди них учится энидо-маг, и меня просто перестали замечать.

У меня даже сложились определенные дружеские отношения с Кейлой – она всегда охотно говорила со мной, хотя не навязывалась. Как и я. Мне все еще было сложно понять, как себя лучше вести со сверстниками, но пока меня все устраивало.

И потому меня удивило, когда однажды Лерте неожиданно сорвался на мне – грубо, безо всякой причины обвинив во всех грехах. А затем просто вылетел из кабинета, оставив меня в недоумении.

- Что это с ним? – спросил я у Кейлы.

О жизни класса я мало что знал, не особо интересуясь другими детьми – ответная любезность за то, что они не лезут ко мне. А вот Кейла вполне знала все происходящее и могла рассказать. Такой срыв выглядел странным, потому что, как бы плохо он ко мне ни относился, после первых дней Лерте сдерживался, понимая, что его нападки не поддерживаются остальными.

- Не знаю, - пожала плечами она удивленно. – Хотя… ходят слухи, что он крупно вляпался в какую-то нехорошую историю. Но что за история, я без понятия.

- Он вроде на девушку напал, - подал голос Соинн, прислушивавшийся к нашему разговору.

Не то, чтобы мы пытались говорить тихо.

- На девушку? – переспросила Кейла недоверчиво. – Вилан?

Мне это не показалось чем-то невозможным. О Лерте у меня сложилось впечатление, как о человеке неуравновешенном. На эмоциях он вполне мог накинуться на другого человека. А кто это был – парень или девушка – мне казалось не важным.

В кластере не делали различий между мальчиками и девочками среди обрядовых жертв. И о том, что в остальной Альвинии принято быть снисходительнее к девушкам, я знал довольно опосредованно.

- Подробностей не знаю, - откликнулся Соинн. – Но в последнее время он знатно психует. Видимо, что-то в этих слухах есть.

Но для меня это было уже не важно, поскольку это не я оказался причиной его срыва. И я выбросил его из головы, отправившись на репетицию.

Госпожа Таринис придумала действительно сложный танец, но мне было интересно разучивать его. Импровизировать проще, но репетиции придавали движениям завершенность и красоту, какие мы наблюдали на записи выступления Тэлли. Наша хореограф не планировала превзойти то выступление, но и метили мы не на Всеальвинийский конкурс. А пока то, что получалось, нравилось нам всем.

Привычно после репетиции я направился в кабинет Тэллиши – здесь мы встречались, прежде чем воспользоваться порталом домой. Но по дороге мое внимание привлек странный звук.

Знакомый звук, которого я давно уже не слышал.

Пощечина.

Я остановился и прислушался. До меня доносился чей-то голос, но слов разобрать я не мог. А вот интонации показались мне знакомыми. Говоривший не скрывал чувства превосходства, гнева и – удовлетворения. Я слишком часто слышал эту смесь, чтобы не узнать.

Моим первым порывом было уйти. Страх, так и не изжитый в душе, требовал спрятаться, скрыться от источника опасности, спастись самому. Но я справился с этим, оставшись на месте. Здесь не могло быть других энидо-магов, а потому мне нечего бояться.

Я помедлил, а затем, нахмурившись, пошел на голос.

Их оказалось около десятка – учеников старших классов. И они окружили впечатанного магическими узами в стену Лерте, беспомощно висевшего на этих оковах. У парня определенно были неприятности, поскольку старшие ученики готовили заклинания.

Я замешкался совсем ненадолго, просто, чтобы подготовиться. А потом рванул вперед. Мне пришлось оттолкнуться от стены в высоком прыжке, чтобы приземлиться между Лерте и его экзекуторами. Левой рукой я уперся в стену, чтобы меня не впечатало в нее магическое давление, а правой я растянул щит между собой и старшеклассниками.

Щит легко выдержал несколько магических ударов, а затем атаковавшие невольно отступили, сообразив, что между ними и жертвой появилось препятствие.

- Уйди, энидо, - заговорил один из них.

Я узнал голос – именно его я и услышал. Повел плечом, прогоняя неприятные воспоминания, и набычился, глядя на парня сердито. Вовсе не энидо-маг, просто один из учеников, не имеющий права наказывать кого бы то ни было. Равный мне.

- Нет, - я качнул головой, настороженно поглядывая на остальных.

Я был ограничен в магии, не имел возможности нападать и обучался магии едва ли год. К тому же я один против десятка, и у них - явное преимущество. Я даже Тэллишу позвать не мог, поскольку для этого требовались обе свободные руки.

Но я не мог не вмешаться. Даже если жертвой был Лерте, которого я недолюбливал, и даже если он заслуживал наказания.

Потому что никто не имел права устраивать самосуд. Я не мог допустить, чтобы в Альвинии практиковали порядки крепости.

- Защищаешь мразь? – осведомился с угрозой старшеклассник. – Этот тип едва не изнасиловал мою девушку. Она едва сумела вырваться! Или что, такие типы сходят для тебя за своих?

Я обернулся на Лерте. Он был бледный, магические оковы явно причиняли ему боль, а на скуле алел отпечаток чужой ладони. Виноватым он не выглядел, впрочем, как и гордящимся своим поступком. Скорее – обреченным. Ничего хорошего для себя он явно не ожидал.

- Под своими ты имеешь в виду энидо-магов? – я озадачился, посмотрев на оппонента.

Ливарэ-маги не были безупречными, как и прочие граждане Альвинии, но все же насилие оставалось прерогативой энидо-магов.

- Вот именно. Никогда я не верил, что один из вас может исправиться!

- К твоему сведению, энидо-маги не защищают друг друга, - сообщил я. – И прямо сейчас как один из них ведешь себя ты.

- Что?! – искренне возмутился он.

- Я ушел из кластера, чтобы больше никогда не сталкиваться с чем-то подобным. Когда те, кто сильнее, истязают тех, кто не может защитить себя. И меньше всего я думал, что снова увижу столь свойственное энидо-магам поведение вне кластера.

- Этот тип заслуживает наказания! Ты не слышал меня? Он напал на девушку! – парень ткнул пальцем в сторону Лерте.

- Но кто дал тебе право наказывать кого бы то ни было? – осведомился я. - Разве ты – суд? Или хранитель закона? Если он виновен – степень его вины и наказание за нее должны обозначить представители закона, разве не так? – и я процитировал Тэллишу, чьи слова как нельзя кстати подходили к ситуации: - Верховенство закона в Альвинии – краеугольный камень нашего общества. И если его начнут нарушать с нашего попустительства, что останется от Альвинии?

Забавно, что в свое время эти слова были адресованы самому Лерте.

- Ни к чему привлекать закон! – запальчиво заявил старшеклассник.

- Ты говорил о насилии. Разве это не преступление? Или ты присвоил себе право карать, как энидо-маги? – я продолжал давить на него.

- Ничего подобного, я… - он посмотрел на приятелей, но те как-то неуверенно отводили глаза.

Наверное, они чувствовали мою правоту. Все же поступок Лерте был противозаконным, и следовало не самосудом заниматься, а заявить на него в компетентные органы, чтобы с этой ситуацией разобрались специалисты. Не на ровном ведь месте произошло нападение, что-то сделало Лерте способным на подобное преступление. И, возможно, его еще можно исправить.

Чему избиение точно не посодействует.

- А как ты… - вдруг вмешался еще один из старших учеников. – Это же ливарэ-щит?

- Я владею магией ливарэ, - сообщил я спокойно.

- Это невозможно, - раздалось нестройное.

- Это одна из причин, почему я здесь, - пожал я плечами.

Мои одноклассники пока занимались лишь теорией, практические занятия им начнут преподавать только в следующем году, когда у всех ливарэ-магов раскроется потенциал. Поэтому о том, что я владею ливарэ-магией, в школе не знали. Хотя я и не скрывал это специально. Тэллиша тоже не просила держать это в секрете, поэтому я ответил без сомнений.

- Если ты думаешь, что справишься со всеми нами… - снова заговорил их предводитель.

- Нет, я так не думаю, - покачал я головой. – Я мог бы попробовать, если бы не ограничивающие меня артефакты. Но я не имею возможности нападать на других людей, даже ради самозащиты, - это тоже не было тайной. – Тем не менее, я уверен, что смогу удержать щит достаточно долго, чтобы моя опекающая обеспокоилась моим отсутствием. А когда госпожа Нортис найдет нас и увидит, что вы творите… думаю, с ней вам справиться не удастся, даже если вы решитесь на такую глупость.

Теперь они все неуверенно переглядывались, прикидывая, насколько такое развитие событий возможно. Тэллиша преподавала у каждого класса, и ее возможности были всем хорошо известны. Да и – одно дело, напасть на ученика, и совсем другое – на учителя. Вряд ли они на это пойдут.

- Повезло тебе, Лерте, - зло бросил старшеклассник. – Идем, ребята. Закончим в другой раз.

И они ушли, оставив моего одноклассника висящим в магических оковах.

- Ну, спасибо, - умудрился прорычать Лерте и стукнул затылком о стену. – Если бы не ты, все бы сегодня уже закончилось!

Я догадался, что благодарности он не испытывал.

- Обратись к стражам, - посоветовал я. – Они не только накажут, но и помогут. Ты же должен и сам понимать, что нападение на девушку – это не норма?

- Да ни на кого я не нападал! – взвыл парень. – Она сама на меня вешалась! А когда я ее отшил, решила отомстить, вот и заявила, что я ее изнасиловать пытался! Да зачем это мне? Полно других девчонок, свободных, мне зачем пытаться отбить старшеклассницу у ее парня, да еще нападать на нее? На старшеклассницу – я что, похож на идиота? Они ведь уже магию изучают!

- В целом, - я окинул его внимательным взглядом. – Немного похож.

- Да как ты!..

- Почему ты не объяснил это тем, кто на тебя напал?

- Я объяснил! Но Дарос своей девчонке почему-то верит больше, чем тому, кого она обвиняет в попытке изнасилования! И зачем ты вмешался, они же не отстанут, только сильнее разозлятся!

Я завершил заклинание освобождения и вскрыл магические оковы. Со стоном Лерте сполз по стене и сел на пол.

- Разве не было свидетелей произошедшего? – осведомился я.

- Нет.

- Где ты в школе нашел место без единого человека? – мне действительно стало любопытно.

Здесь всегда было людно. Даже если в какой-то момент казалось, что ты в одиночестве – через пару минут рядом обязательно оказывался кто-то из учеников или работников школы.

- Я нашел? – он скривился. – Она ждала меня возле мужской раздевалки, когда я тренировался в бассейне после всех уроков. Больше там никого не было.

- То есть вы разговаривали в коридоре? – уточнил я.

- Ну да. Даже у этой стервы наглости не хватило ввалиться в мужскую раздевалку, - буркнул он.

- Но ведь коридоры просматривает система видеонаблюдения.

- Кто мне даст записи? – усмехнулся он невесело.

Я снова смерил его внимательным взглядом и отметил:

- Нет, все же похож. Лерте, тебя так-то оклеветали. Это противозаконно. Ты мог бы обратиться к стражам правопорядка, и они нашли бы доказательства твоей невиновности. И тебе бы ничто не угрожало.

- Да кто бы стал разбираться? – махнул он рукой.

- А почему ты думаешь, что не стали бы? – я удивился. – Это их работа – разбираться с противозаконными деяниями.

- Никого не интересуют школьные разборки, - поморщился он, поднимаясь.

Глядя, как он растирает запястья, я очень хорошо представлял, что он чувствует. Я немало времени провел подвешенным на цепях, как магических, так и стальных, и знал, как это болезненно.

- Но это не школьные разборки, - заметил я. – Это серьезное дело. Но, если ты не хочешь обращаться к стражам – почему не попросишь учителей дать тебе запись?

- Потому что меня бы никто не стал слушать.

- Телли бы выслушала, - возразил я.

- Кто? – не понял он меня.

- Госпожа Нортис. Она бы обязательно выслушала.

Лерте уставился на меня, молча таращась – не менее минуты. А затем как-то словно успокоился и почти безразличным тоном поинтересовался:

- А ты ведь можешь попросить ее достать ту запись?

- Я хотел тебе это предложить, - пожал я плечами. – Только скажи дату и время.

И Лерте вдруг улыбнулся:

- Спасибо! – и на этот раз это было искренне.

Впрочем, назвать нужное время он тоже не забыл. Оказалось, это случилось уже три дня как – и все это время он жил, ожидая кары за то, чего не совершал. А еще утверждает, что не идиот. Да если бы в кластере была хоть малейшая возможность отвести от себя наказание, ничто бы не остановило обрядовую жертву, причем сразу же. Все же дети Альвинии – странные. Терпеть несправедливость только потому, что сам для себя решил, что никто не поможет? При том, что помощь вот она, рядом, только руку протяни… Обрядовые жертвы о таком могли только мечтать.

- Тэлли, ты можешь взять запись из системы видеонаблюдения? – поинтересовался я первым делом, когда она зашла в свой кабинет.

- Да, а зачем? – удивилась она.

Я коротко объяснил ей ситуацию. Внимательно выслушав, Тэлли удивленно хмыкнула:

- Даже так? Ох уж эта современная молодежь… В мое время такого не было.

- Твое время было всего лет десять назад, - напомнил я.

- Вечность, - она рассмеялась. - Хорошо, попробую достать запись.

Разумеется, у нее все получилось, и свидетельство разговора Лерте и девочки, которая обвиняла его в нападении, перекочевало в мой комм. Я все же посмотрел – мало ли, вдруг доказательство было не таким очевидным, как думал мой одноклассник? Но разговор не оставлял простора для двоякого толкования. Девочка прямо звала Лерте в постель, а когда он отказался, пригрозила, что обвинит его в изнасиловании, и он еще пожалеет, что посмел ей отказать.

Запись оставила у меня тяжелое впечатление. Видеть, как кого-то принуждают к сексу, было мучительно, потому что у меня в такой ситуации возможность отказаться отсутствовала. И в то же время я был рад за Лерте, за доступность для него сказать твердое нет. В свое время Тэлли говорила, что теперь у меня есть право на половую неприкосновенность, но, пожалуй, только сейчас я понял, что это действительно значит.

И утром, едва Лерте вошел в кабинет, я решительно подошел к нему и потянул за собой:

- Идем к этому… Даросу.

- Ты достал запись? – обрадовался мальчишка.

- Да, - я кивнул.

- Надо расписание посмотреть…

- Я посмотрел, - перебил я. – Идем.

При нашем появлении в кабинете старшего класса воцарилась тишина. На нас уставились несколько десятков глаз, и я почувствовал себя очень неуютно. В целом, отбиться от всех я бы не смог, хотя пути отступления у нас с Лерте оставались. Поэтому я посмотрел на девочку, которая заварила всю эту кашу и предложил:

- Мне кажется, будет лучше, если ты сама расскажешь правду.

- Какую еще правду? – прищурилась она презрительно.

- О нападении.

- Я и так рассказала правду, - сердито ответила она, смерив Лерте взглядом, полным превосходства.

Я посмотрел на Дароса – того самого старшеклассника, который руководил несостоявшейся экзекуцией:

- Почему ты веришь ей больше, чем ему?

- Потому что моя Хали не стала бы лгать, - настороженно ответил он, явно недоумевая, как это мы осмелились сюда заявиться.

- И тебя не заинтересовал вопрос, что же она делала возле мужской раздевалки? – я приподнял бровь, действительно недоумевая.

Парень покосился на нее, а затем сквозь зубы ответил:

- Он мог притащить ее туда.

- Через половину школы? И при этом не привлек ничьего внимания? – я нахмурился, удивляясь, до какой степени самообмана может дойти человек.

- Энидо, то, что тебе разрешили учиться здесь, не значит, что ты можешь защищать других подонков, - он встал со своего места, набычившись.

Я поднял ладонь:

- Что ж, если девушка отказывается говорить правду, мне придется показать ее всем, чтобы обелить имя Лерте.

Я зашел в программу, которая подключала видео с комма к проектору кабинета. Ее мне предусмотрительно скинула Теллиша.

Но я действительно надеялся, что до этого не дойдет.

Весь класс в тишине смотрел на разворачивающуюся перед ними сцену, где похотливая девочка Хали требует от Лерте сексуальных услуг, а услышав твердый отказ, грозится всем сообщить о нападении.

- Это запись системы видеонаблюдения, - сообщил я Даросу, когда видео закончилось. – Твоя Хали может предоставить такое же, но подтверждающее ее слова?

Парень стиснул зубы и посмотрел на нее – покрасневшую и очень злую. Вины в ней я не заметил.

- Хали? – обманчиво-спокойным тоном позвал он.

- Да что ты веришь этой мелюзге! – взорвалась она гневом. – Понятно же, что они все это подстроили, чтобы оправдаться!

- Любой, обладающий начальными техническими навыками поймет, что видео не подвергалось обработке, - возразил я. – Лжешь здесь только ты, и это похоже на патологию. Тебе бы стоит обратиться к специалисту, пока это не разрушило твою жизнь.

- Пока что жизнь мне разрушаешь только ты! – она вскочила и бросилась к выходу, по дороге с силой толкнув меня.

Я легко уклонился и посмотрел на Дароса:

- Ей определенно нужна помощь.

Он долбанул кулаком по столу, помолчал немного и ответил вполне спокойно:

- Ладно, энидо. Претензии к Лерте снимаются. Дальше мы с ней сами разберемся. Но на твоем месте я бы вел себя потише.

- Я приму к сведению, - кивнул я.

И решительно развернулся, следом за девушкой покидая кабинет. Лерте последовал моему примеру. А когда мы отошли от кабинета старшеклассников на приличное расстояние, он протяжно выдохнул:

- Я думал, они нас там же и прикончат.

- Они бы не стали, - уверенно ответил я. – Побили бы, но убивать? Точно нет.

- Странный ты, - покосился на меня Лерте. – Но… спасибо тебе. Почему ты вообще вступился за меня? Я ведь плохо к тебе относился.

Я отметил про себя прошедшее время и пожал плечами в ответ:

- Разве ты не слышал? Я ведь еще вчера все объяснил.

- Ты выступаешь за законность? – он недоверчиво хмыкнул. – Энидо-маги вообще-то ставят себя выше закона.

- Поэтому я здесь, - я кивнул. – Беззакония я хлебнул выше крыши.

- Ты… бывал на моем месте, да? – вдруг догадался Лерте. – Только тебе никто не помог? Энидо-маги не защищают друг друга, - припомнил он мои слова.

Я молча кивнул. О том, что я был обрядовой жертвой, я решил не говорить. Мне не нужна была его жалость. Лерте тоже умолк, а у дверей нашего кабинета вдруг остановился:

- Ивер. Ты извини меня. Я был не прав, когда цеплялся к тебе. А вот госпожа Нортис была права.

- Мама всегда права, - я улыбнулся.

- Мама? – переспросил он, округлив глаза.

- Тебе послышалось, - уверенно ответил я. – Я сказал – Тэлли.

А сам мысленно хлопнул себя по лбу. Расслабился… Я никогда не называл ее мамой вслух. Почему я допустил такую оплошность рядом с тем единственным, кто мог использовать это против меня? Госпоже Нортис явно не понравится, если она узнает, как я в действительности к ней отношусь. Кому бы такое понравилось…

Лерте, к моему удивлению, не стал настаивать. И последствий у моей оговорки не было.

В отличие от всего этого происшествия. Почему-то парень, которому я счел возможным помочь, решил, что хочет стать моим другом. При том, что о дружбе я знал в основном только в теории, а потому понятия не имел, как на это реагировать.

Вот только выбора Вилан мне не оставил.

Глава 20. Тэлли

Работа в школе оказалась не такой сложной, как я себе представляла. Особенно после того, как я познакомилась со всеми своими учениками – и, без ложной скромности должна сказать, что с каждым классом нашла общий язык. Даже не подозревала в себе такого педагогического таланта. Хотя, скорее всего, дело в том, что мои уроки были достаточно просты и интересны – по крайней мере, поначалу.

Но больше всего меня радовало то, как адаптировался к школе Ивер. Я не ошиблась, предположив, что мальчику с меткой энидо дадут шанс и не начнут травить только за то, что он был выходцем из кластера. Хотя не все проходило гладко, в целом за ним наблюдали с определенной настороженностью, но без агрессии, повода к которой мальчишка просто не давал.

Учителя довольно быстро оценили его любознательность и усердие, а потому, если с их стороны и было какое-то неприятие нового ученика, оно прошло. Впрочем, этому поспособствовал и мой короткий конфликт с преподавателем физической подготовки Ивера, продолжения у которого, как ни странно, не последовало.

На пользу пошло и увлечение танцами – в студии его и вовсе приняли за своего. Ничего удивительного, танцевал он прекрасно, а Маула Таринис была слишком увлечена своим делом, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как метка энидо. И, конечно же, она не потерпела бы предвзятого отношения к талантливому ученику. Так что проблем со стороны школы, чего я все же несколько опасалась, у Ивера не возникло.

Проблемы оставались у самого Ивера, которому нравилось учиться в школе, но который представления не имел, как взаимодействовать с другими детьми. И здесь – увы – я ему помочь не могла. Было бы идеально, появись у мальчишки хороший друг, показывающий на своем примере, как себя ведут обычные подростки, но рассчитывать на это не стоило. Ивер не особо общительный, не умеет навязываться, не имеет социальных навыков, а потому шансов завести с кем-то дружбу у него немного. Особенно с учетом метки, служащей тревожным сигналом для любого, кто ее видит. Правда, одна девочка словно бы была не против с ним пообщаться, но Ивер не стремился поддержать ее намерение. Просто в силу своей неопытности – он понятия не имел, что от него требовалось.

Конечно, я старалась давать ему советы – достаточно мягко, чтобы он не считал это требованиями. Я вовсе не хотела, чтобы он чувствовал дискомфорт или заставлял себя делать то, что ему не хочется только для того, чтобы порадовать меня. Увы, мне тоже не хватало опыта, как правильно вести себя с мальчиком, чтобы помочь ему и при это не навредить. Я и так рисковала каждый раз, когда дело касалось Ивера. Да, он казался сильным, но я уже убедилась, насколько он хрупок. Его травмы слишком тяжелы, чтобы просто отмахнуться от них.

Но тем неожиданнее оказалось желание Ивера помочь одному из одноклассников. Причем – тому, кто относился к нему хуже остальных. Впрочем, Ивер был отзывчивым мальчишкой, и не стоило удивляться его стремлению помочь – неважно кому.

Но вот сама история мне не понравилась. Да, мое время было всего-то десять лет назад, но, когда я училась, такого действительно не случалось. Огульные обвинения, расправа над более слабыми учениками, изнасилования в школе? Я, конечно, не могу говорить за всех учеников, но будь что-то такое, об этом бы непременно узнали все. Поскольку скрывать проблемы жертвы чужого произвола точно бы не стали, и при первых же неприятностях отправились к нашему школьному хранителю. Я до сих пор помню госпожу Шалиас, чьи разговоры по душам всегда помогали мне в сложных ситуациях. Она всегда была добра к нам, зорко отслеживала проблемных детей и помогала обрести правильные моральные ориентиры. Не могу представить, чтобы при ней могла возникнуть подобная ситуация.

И не припомню, чтобы что-то подобное творилось в этой школе, когда здесь учился Лаэн. А ведь, если речь идет о старшеклассниках, они уже учились здесь в его время. Что могло случиться со школой за пару лет?

Разумеется, я не отказала Иверу в его просьбе, и запись системы видеонаблюдения мы просматривали вместе.

Увиденное мне не понравилось.

Вилан Лерте был весьма смазливым мальчиком, достаточно хорошо развитым для своего возраста, с привлекательной улыбкой и ямочками на щеках. Он явно нравился девочкам, чем наверняка активно пользовался. Так что ничего удивительного, что им заинтересовалась девочка на пару лет старше.

- Как насчет того, чтобы развлечься в раздевалке? Там ведь сейчас никого нет? – девочку звали Халийя Джевитар, и она была не самой прилежной ученицей, но ничего предосудительного в ее поведении прежде я не замечала.

На записи же она поглаживала рубашку на груди оторопевшего Вилана, призывно улыбаясь.

- Эм… нет, - он осторожно отступил, прерывая контакт, и счастливым от такого предложения не выглядел.

- Прекрасно, - по-своему поняла она его. – Тогда раздевалка в нашем полном распоряжении. Ты не представляешь, как я тебя хочу.

- Халийя, нет, я не буду с тобой развлекаться, - он отступил еще на шаг, коротко оглядевшись, словно ища пути отступления.

- Почему это? – холодно поинтересовалась она.

И куда только девалась ласковая кошечка, которую она только что изображала?

- У тебя есть парень, - напомнил Вилан. – И… в любом случае, извини, но у нас даже свидания не было, а ты сразу хочешь перейти к постели?

- Пф, - отмахнулась она. – Зачем зря тратить время? А с Даросом у нас свободные отношения. Он переспал со всеми доступными девчонками в школе и с половиной недоступных.

- Так ты просто хочешь ему отомстить? – предположил парнишка.

- Нет, конечно. Просто ты мне нравишься. Такой сладкий трофей, не терпится тебя попробовать.

- Я не трофей. Извини, но меня такие вещи не привлекают.

- То есть, я тебе не нравлюсь? – она вновь добавила в голос холода.

- Ты красивая, - торопливо признал Вилан. – Я просто не ценитель случайных связей.

- Ты, кажется, не понял, - она подбоченилась. – Это не просьба. И не предложение. Я не даю тебе выбор. Я тебя хочу, а значит, ты будешь моим. Иначе… как ты думаешь, что сделает с тобой Дарос, если вдруг узнает, что ты пытался меня изнасиловать?

- Но я не пытался! Я же наоборот, отказываюсь!

- И, по-твоему, кому он поверит больше, м? – она нехорошо улыбнулась. – Хватить ломаться. Мы оба получим удовольствие и разбежимся. Или… ты будешь страдать. Решай.

- Ты ненормальная, если думаешь, что добьешься своего угрозами, - гневно заявил Вилан.

И просто ушел, оставив ее одну.

- Ты пожалеешь, - вслед ему крикнула девушка. – Еще на коленях меня умолять будешь.

Оставшись в одиночестве, она сердито топнула ногой, постояла немного, словно ожидая, не передумает ли парень, а затем тоже ушла.

И все это выходило за грань нормальности. Домогаться мальчишку младше себя? В столь ультимативной, потребительской форме? Без учета его желаний? Это даже не было попыткой соблазнить – только желание удовлетворить собственные потребности.

Подобное поведение в Альвинии противозаконно.

Когда запись закончилась, я покосилась на Ивера. Сколько раз в его жизни он попадал на место Вилана? Только не имея возможности сказать нет? Наверное, не стоило подвергать его психику подобному испытанию. Но кто же знал, что там все окажется вот таким?

Однако Ивер выглядел вполне спокойным, только слегка хмурился. Ему тоже не понравилось увиденное.

- Советую продемонстрировать запись на проекторе перед всем классом, тогда девочка не отвертится, - предложила я.

- Не хотелось бы до этого доводить. Может, сама одумается и правду расскажет?

- Не похоже, что вот эта девица способна раскаяться и признаться во лжи, - с сомнением заметила я. – Но попробуй. А если не получится – давай-ка свой комм, залью тебе одну программку…

Приложение использовалось учителями, чтобы легко демонстрировать экран комма, и, разумеется, у учеников доступа к нему не было. Но я делилась им с Ивером, зная, что мальчишка не будет хулиганить.

А потом все же поинтересовалась:

- Может, мне стоит вмешаться?

- Мне кажется, здесь мне стоит попробовать разобраться самому, - не слишком уверенно ответил Ивер.

- Но, если что, зови меня, хорошо?

- Конечно, - он улыбнулся.

И, разумеется, никуда меня звать не стал, просто позднее рассказал, как все прошло.

Что ж, проблему Вилана они решили. Мне оставалось только похвалить мальчишку. И с удивлением констатировать, что ершистый Лерте, столь неприязненно отнесшийся к Иверу поначалу, решил отплатить ему за помощь – дружбой.

Было даже забавно наблюдать за реакцией Ивера, которого ставил в тупик внезапно приобретенный приятель. Мой подопечный не умел хамить, а потому не знал, как оградить себя от чрезмерной навязчивости. Но, с другой стороны, именно это ему и было нужно – кто-то, кто вытащит его из защитной раковины. Собственно, поэтому я и не вмешивалась, аккуратно давая советы, как взаимодействовать со сверстниками. Впрочем, постепенно он и сам осваивался.

Вот только, если по поводу Ивера я беспокоилась все меньше, то произошедшее не прекращало меня тревожить. Поведение старшеклассников настораживало. Конечно, одно происшествие – это еще не показатель, но… действительно ли оно было единственным?

Это не являлось моей прямой задачей. За поведением школьников должны следить хранители, но я не могла исключить воздействие извне. Вот только причин начинать расследование у меня формально нет. С другой стороны, я ведь работала в школе, мне не нужны дополнительные причины находиться здесь.

В конце концов, я сочла, что проще успокоить свои тревоги, чем ждать, не подтвердятся ли мои подозрения как-нибудь еще. И засела за архив записей системы видеонаблюдения.

Меня интересовали конфликты между учениками. Не обычные – в конце концов, детям всегда есть, что делить, а такие, чьи причины не очевидны. А еще я невольно высматривала Халийю, подозревая, что Вилан был отнюдь не первым ее кандидатом в трофеи. И хотелось бы мне ошибиться, но, увы. Мои подозрения подтвердились.

Домогательства девушка практиковала часто и охотно. Большинство отказывались – все же слишком юные и порядочные, чтобы вот так делить постель с едва знакомой девушкой. Некоторые боялись отказать под давлением угроз. Совсем немногие соглашались без раздумий, и к ним тоже следовало присмотреться.

А с теми, кто отказался, происходили странные вещи. Я заметила случайно – ученик заходил в слепую зону, и позднее появлялся на записи серьезно избитым. Знакомый ученик – один из тех, на кого положила глаз Халийя. Более внимательное изучение записей показало, что он не один такой. А еще более внимательное - помогло обнаружить, что в те же слепые зоны перед этим заходит Дарос с приятелями. Несмотря на то, что школьные камеры были защищены от магического воздействия, при желании эту защиту можно обойти. И даже не обязательно быть ливарэ-магом, достаточно приобрести нужный артефакт, чем эта компания и пользовалась.

Открытия мне не понравились. Успокаивало одно – других девушек, ведущих себя подобно Халийи, я не заметила. А учитывая, что смотрела я внимательно, с большой долей уверенности можно было утверждать, что таких и нет.

Была ли Халийя просто распутной девчонкой, желающей контролировать парней через секс? Или здесь было что-то куда более тревожное? В ее поведении проглядывало что-то от энидо-магов, и существовал неиллюзорный вариант, что она могла быть одной из них - под личиной. Вот только это бессмысленно. Энидо не стали бы маскироваться под школьников, просто потому, что у них не хватило бы ни актерского мастерства, ни знаний, чтобы выдать себя за одного из учеников. И, кроме того, в каждой школе имелся хранитель, который бы мгновенно определил подозрительное поведение ученика.

Однако в личном деле Халийи не было записей о том, что с ней работает хранитель. А она определенно нуждалась в его помощи, поскольку такое поведение точно не норма для семнадцатилетней девушки.

Собственно, поэтому в первую очередь я наведалась к местному хранителю.

Ваэрна Туродай была мне незнакома. Во времена, когда здесь учился Лаэн, она здесь еще не работала, а когда меня представляли коллективу, ее то ли не было, то ли я просто ее не заметила. Довольно высокая, неожиданно молодая, а потому, должно быть, слишком строгая для опытного хранителя женщина, она встретила меня неприветливо.

- Чем обязана?

- Я хотела поговорить с вами о Халийе Джевитар, - обменявшись приветствиями, мы сразу перешли к делу.

- Я не обсуждаю учеников с другими учителями, - строго заявила она.

- Вот как? – удивленно приподняла я бровь.

Меня действительно удивило такое заявление.

Насколько я знала, это как раз и было одной из задач хранителя – обсуждать с другими учителями учеников и давать рекомендации, как лучше вести себя с ними, если у ученика имелись какие-то проблемы. С другой стороны, если проблем не было, то, наверное, и впрямь никакого обсуждения не требовалось.

- Да. Если на этом все…

- Нет. У Халийи проблемы, которые требуют вашего вмешательства. Почему вы с ней не занимаетесь?

- Я уже сказала, что это не ваше дело!

- Вы не выполняете ваши служебные обязанности и заявляете, что это не мое дело? Я работаю с этими учениками и не могу закрывать глаза на их проблемы. Не хотите объясниться?

- У вас нет права требовать от меня объяснений, - холодно заявила она. – Покиньте мой кабинет.

С одной стороны, она, конечно, права. Я не имею отношения к администрации школы, и потому другие работники школы не обязаны отчитываться передо мной. Но для хранителя такое поведение – более чем странное. Хотя, возможно, ее смущает собственная молодость, и таким вот образом она пытается завоевать себе авторитет? Так себе объяснение, но обвинять кого бы то ни было в чем-то серьезном без твердых оснований я не имею права.

Я направилась к директору Гаварре, вовсе не собираясь оставлять это дело на самотек. И была неприятно удивлена, насколько безразлично отнесся он к моим опасениям.

- Это просто детские шалости, - заявил он. – Девочка один раз оступилась…

- Не один раз, - возразила я.

- В любом случае, оснований для тревоги нет.

- Нет оснований? – переспросила я. – У вас ученица принуждает мальчиков к интимным отношениям, а в случае отказа обвиняет их же в насилии. И ее дружок этих обвиненных избивает. Все это – на систематической основе. А вы заявляете, что не о чем тревожиться? Вы и впрямь считаете, что это – норма?

Гаварра поморщился, явно недовольный поднятой темой:

- Разумеется, это не норма, но дети часто врут, часто дерутся и в их возрасте интерес к противоположному полу вполне объясним. Здесь просто девочка слегка… увлеклась.

- В таком случае, почему ею не занимается хранитель? Это вовсе не безобидное увлечение. И страдают другие ученики.

- Возможно, хранитель не усмотрела в этом ничего, требующего коррекции, - предположил Гаварра, всем видом демонстрируя, как он устал от этого разговора.

- Девочка ведет себя неадекватно. Ее действия причиняют вред другим ученикам. А вы спокойно доверяете хранителю, которая не видит причин для коррекционной работы? Вы уверены в ее компетентности? Она хоть какую-то работу проводит?

- Госпожа Нортис, - теперь он даже не пытался скрыть раздражение. – Хранителям тоже нужно где-то набираться опыта. Академии не выпускают сразу умудренных жизнью специалистов, способных с первого взгляда разобраться в любой проблеме. Госпожа Туродай – молодой специалист, для нее наша школа – только первая работа, и ничего удивительного, если она просмотрела одну проблемную ученицу. Это никак не делает ее некомпетентной. Она достаточно хорошо себя показала за эти два года.

- За первый год количество обращений к ней упало почти до нуля, - сообщила я. – В этом году – не было ни одного. При этом ее собственные приглашения довольно спорны. Я не изучала все, но из тех, кого я посмотрела, ни один ученик, с которым она хотела поработать, не показывал никаких деструктивных наклонностей. Не похоже, что она пытается наработать опыт. К ней шли – а она умудрилась оттолкнуть всех, кто привык доверять хранителям. И вас это ничуть не тревожит?

- Госпожа Нортис, а где я вам возьму хорошего хранителя? Их не так, чтобы много, даже с учетом выпускников. И уж точно после начала учебного года найти свободного хранителя – непосильная задача!

- Директор Гаварра, - я нахмурилась. – Так, если для вас представляет такую трудность найти подходящие кадры для работы с детьми, может это вы – некомпетентны? И не на своем месте здесь?

Я никогда не отличалась особой дипломатичностью в отношении начальства, и столь откровенное равнодушие к происходящему в школе меня начинало злить.

- Да как вы смеете! – возмутился Гаварра.

- А что, у меня нет повода? Прямые обязанности хранителя – не дать детям ступить на дорожку, ведущую к энидо-магии. А вы нанимаете такого хранителя, который предоставляет детей самим себе, не отслеживает тревожных тенденций, не работает по своему профилю, и почему-то получает вашу поддержку. Вы должны были уволить ее еще по итогам первого года работы! Она не просто не выполняет свою работу – она ее саботирует! На вашем месте я бы в первую очередь подумала, что под маской хранителя скрывается энидо-маг. А вы ей потакаете!

- Может, вы и меня обвините в том, что я – скрытый под маской энидо-маг? – вспылил директор.

-Что ж, с вашей стороны столь наплевательски отнестись к хранителю собственной школы – либо некомпетентность, либо саботаж, - сердито ответила я.

- Зачем бы тогда мне нанимать вас?

- Чтобы узнать, как ливарэ-маги справляются с энидо, - пожала я плечами. – Ведь следить за детьми – не моя обязанность. И, если бы не случай, я бы так и продолжала работать в неведении, что творится в стенах этой школы!

Гаварра на миг спрятал лицо в ладонях и устало покачал головой:

- Госпожа Нортис, не драматизируйте. Я знаю о проблеме хранителя… госпожа Туродай слезно просила меня дать ей еще один шанс. Я проявил слабость. Но я не могу уволить ее прямо сейчас. Школа не может работать без хранителя, даже столь некомпетентного. Она умеет быть убедительной, просто у нее плохо получается работать именно с детьми. Я уже занимаюсь поиском более подходящего хранителя, но это не так просто в разгар учебного года.

- И к чему тогда было защищать ее? – я приподняла бровь скептически.

- Потому что это моя ошибка, и мне не доставляет удовольствия ее признавать, - хмуро заявил он.

Я немного помолчала, пытаясь взглянуть на наш разговор с точки зрения самого Гаварры. Да, определенно. Оправдываться перед собственной подчиненной, которая и работает-то под его началом всего ничего – довольно болезненно для самолюбия. Тем более что о проблеме он знает и пытается ее решить, но пока безуспешно. Ничего удивительного, что он не желал со мной говорить.

Я вздохнула. В какой-то мере я даже понимаю Ивера с его нежеланием покидать дом. Слишком много сложностей.

- Знаете, я бы попросила вас воздействовать на госпожу Туродай, чтобы она взялась за эту девочку, но, боюсь, она сделает только хуже, - призналась я. – Поэтому, раз уж у школы нет компетентного хранителя, поговорите с девочкой сами. Уверена, к вашему авторитету она прислушается. Сама она себя в руки вряд ли возьмет.

Гаварра задумчиво кивнул:

- Вы правы, госпожа Нортис. Я займусь этим делом.

- Хорошо, - это был костыль, но хотя бы так.

Если девочкой не заняться, все действительно может зайти слишком далеко. Никто не просыпается в одночасье, наполненный желанием убивать ради дармовой магии, к этому идут долго и незаметно для себя самих. Прежде чем тормоза морали откажут окончательно, их ослабляют – медленно, успокаивая совесть, пока совесть окончательно не уснет. И этот процесс можно прервать. Чем раньше, тем больше шансов. Для этого и нужны хранители – они видят тех, кто оступился, и помогают им вернуться на правильный путь. Ведь детям, в отсутствие жизненного опыта, значительно сложнее отличить плохое от хорошего, когда кажется, что хорошее – это то, что хорошо лично для тебя.

Конечно, хранитель действует более мягко, позволяя ребенку самостоятельно прийти к правильным выводам, но в отсутствие хорошего специалиста пусть работает хотя бы авторитет директора. Страх перед последствиями за свои поступки вполне сойдет за временную замену тормозам морали. А потом девочкой займутся специалисты.

Жаль, что без санкции магистратума нельзя применять заклинание проверки. А для ее получения нужны доказательства, одних подозрений маловато. А значит, придется внимательно смотреть за моими подозреваемыми. Если я вдруг права в отношении хотя бы одного – рано или поздно он себя выдаст.

А пока надо набраться терпения. И не забывать про Ивера, ведь это он – моя главная ответственность. И то, что у него налаживается социальная жизнь, вовсе не значит, что мне больше не нужно присматривать за ним.

И все же, как бы я ни интересовалась жизнью подопечного, Иверу удалось меня удивить.

- Тэлли, можно тебя спросить? – совершенно невинно начал он разговор однажды за завтраком.

- Конечно, - не ожидая подвоха, кивнула я.

- А как понять, нравится ли мне девочка?

Я едва не ляпнула, что он еще слишком мал для таких вопросов, но прикусила язык. Ивер не был маленьким – ни по возрасту, ни по внешности, ни даже по опыту, хотя такого опыта, как у него, никому не пожелаешь. Напротив меня сидел вполне развитый подросток в том самом возрасте, когда уже интересен противоположный пол… Но я как-то не готова обсуждать такие вещи. Когда он успел так повзрослеть?

Ему бы об этом с Лаэном поговорить. Мой брат в его возрасте был влюбчив, легко находил общий язык с кем угодно, и с удовольствием заводил романы – уверена, не только платонические, но об этом он не особо распространялся. Впрочем, сейчас он не особо поменялся, разве что стал чуточку серьезнее.

Увы, мой опыт отношений не был таким разнообразным, так что едва ли я могла помочь Иверу с его вопросом.

- Мне кажется, я не совсем тот человек, который может тебе ответить на этот вопрос, - призналась я. – Но в целом… обычно, если человек нравится, с ним хочется проводить время. Разговаривать, гулять вместе. Узнать получше.

Ивер задумался, словно примеряя это на себя.

- А если все-таки нравится, то что делать дальше? – осторожно осведомился он. – Как дать понять о своей симпатии?

- Обычно мальчики за девочками ухаживают, - я решила озвучить общеизвестные вещи. – Например, помогают нести вещи, угощают чем-нибудь вкусным, дарят небольшие подарки. Делают комплименты, стараются очаровать. А если симпатия взаимна - то гуляют вместе. Ходят в обнимочку, целуются...

- Целуются? – переспросил Ивер, неприятно удивленный.

- Физическая близость – это важная часть отношений, - я вздохнула. – В нормальных отношениях люди стараются сделать друг другу приятное. Без принуждения, без нежелания. Когда оба готовы и хотят этого. Не переживай, обычно к этому этапу переходят позднее. Это нормально.

Но Ивера информация не обрадовала. Конечно, он ничего не сказал, веря мне – и у меня не было причин его обманывать. Но именно этот аспект отношений его определенно не радовал.

Такие травмы должен лечить специалист, и я надеялась, что однажды смогу показать Ивера хорошему целителю.

На этот раз мальчишка молчал дольше, а затем неуверенно спросил:

- А как понять, что симпатия взаимна?

Ожидаемый вопрос. И как хорошо, что мне не обязательно на него отвечать.

- Подожди, сейчас приду, - улыбнулась я ему и метнулась в библиотеку – чтобы вывалить перед Ивером несколько книг.

Дело было на выходных, так что можно не бояться опоздать в школу.

- Девочковые романы? – он скептически посмотрел на стопку книг и уставился на меня.

- А где еще взять описание того, что чувствуют девочки?

Ивер без особо энтузиазма взял одну из книг:

- А разве ты не можешь мне рассказать?

- Боюсь, с высоты моего возраста я уже не так хорошо понимаю юных девочек, - я хмыкнула. – Тем более – современных.

- У вас разница чуть больше десяти лет, - напомнил он.

- Это большая разница, - уверила я его. – Почитай. Думаю, тебе будет полезно.

Задумчивый, мальчишка открыл одну из книг и углубился в чтение. Так я его и оставила – как бы скептически не относился он к подобного рода литературе, книга определенно его увлекла. На это и был расчет.

Намного позднее Ивер поинтересовался с задумчивым видом:

- Это правдивое описание, или просто художественный вымысел?

- Это, конечно, художественный вымысел, - признала я. – Но описание эмоций там вполне правдивое.

- Так что, девочки руководствуются исключительно эмоциями, не используя логику? – с сомнением уточнил он.

- Я не стала бы утверждать, что девочки не пользуются логикой. Но зачастую эмоции оказываются важнее. Девочки более импульсивны и не всегда задумываются о последствиях своих решений.

- Ты не такая, - уверенно заявил Ивер.

Я невольно рассмеялась:

- Так я уже и не девочка. С опытом многое приходит.

- Ты была импульсивной и эмоциональной? – недоверчиво осведомился он.

- Определенно, такой я тоже бывала, - со смехом подтвердила я. – Итак… кто она?

- Кто – она? – отвел взгляд мальчишка, делая вид, что не понимает, о чем я.

- Та, которая тебе, возможно, нравится.

Ивер замялся, явно не зная, как реагировать на подобное вмешательство в личную жизнь. Но мне было любопытно, и я не думала, что это во вред Иверу.

- Это Кейла, - он вздохнул. – Я, в общем-то, думаю, что мы друзья. Но Вилан считает, что с девочками нельзя просто дружить. Что обязательно должна быть… вот, симпатия.

- С девочками вполне можно просто дружить, - утешила я его. – Если ты не испытываешь к ней романтических чувств, в этом нет ничего странного. Как и в том, чтобы испытывать такие чувства. Я тебе больше скажу – тебе может понравиться девочка, с которой ты не дружишь. И даже не знаком.

- А почему она может мне понравиться? – озадачился Ивер.

- Например, потому что красивая, - я улыбнулась.

- Просто из-за внешности? – искренне удивился он.

С Лаэном мы никогда не вели подобных разговоров. Мой брат с детства знал, что в девочке сможет его увлечь, и не видел ничего странного в том, что это в том числе внешность. Иверу же было не все равно, что за человек перед ним. Для него внешность не значила ничего, потому что могла скрывать все, что угодно – и он не хотел пострадать только потому, что обманулся чем-то поверхностным. И, хотя его удивление казалось мне странным, я могла его понять.

- Внешность – это маркер, который привлекает внимание, - пояснила я. – Людей много, жизни не хватит, чтобы хорошо узнать каждого, поэтому ориентируются на первое впечатление. Другое дело, что часто люди совершают одну и ту же ошибку, полагая, что, если человек нравится внешне, то и по характеру тоже должен соответствовать. Но обычно это не так.

- Как-то это все сложно, - хмуро признал мальчишка. – Я, наверное, еще почитаю, может, разберусь.

- Конечно, - я с умилением посмотрела вслед своему подопечному.

Надо же, мой первый разговор об отношениях! Кажется, я справилась. По крайней мере, Ивер не выглядел напуганным или расстроенным. Но, самое главное – он начал интересоваться тем, чем и положено подростку в его возрасте! Даже несмотря на метку энидо, он обживается в школе, где не стал ни изгоем, ни объектом для страха или ненависти. Даже обзавелся друзьями – достаточно близкими, чтобы обсуждать с ними довольно личные темы. Это не могло не радовать.

Как и то, что за все время обучения ему так и не пришлось воспользоваться экстренным вызовом. Если у него и случались неприятности, то он вполне справлялся с ними самостоятельно. А значит, неплохо адаптировался. И мне было за него спокойно.

А потому, когда экстренный вызов все же прозвучал, я даже не сразу поняла, что это. Тем более, что я определенно не ожидала вызова посередине занятия – при том, что у Ивера тоже шел урок. Поэтому несколько мгновений я потеряла, пытаясь сообразить, зачем бы Иверу могла потребоваться моя помощь. Что могло произойти во время занятия?

Но я быстро справилась со ступором и, велев ученикам – к счастью, занятие шло у одного из старших классов - ждать меня и не заниматься травмоопасной самодеятельностью, активировала личный портал к Иверу.

Портал ожидаемо привел меня в кабинет. Вот только ученики, вместо того, чтобы сидеть на своих местах, толпились возле окон. Там же был и Ивер, живой и здоровый. На первый взгляд, ему ничто не угрожало, и я нахмурилась, недоумевая, зачем он меня позвал.

- Ивер?

- Тэлли! – он обернулся, оторвав взгляд от чего-то за окном. – Там магический шторм.

- Что? – я не поверила.

И шагнула к окну.

Я полагала, что шторм они увидели где-то у горизонта, хотя магические шторма сложно заметить, когда они далеко. Но чего я не ожидала, так это обнаружить, как шторм раскручивается над городом. И школа – в самом центре ока бури.

Шторма никогда не начинались в городах случайно. Защита стен работала исправно, подавляя бурю в зародыше. И появиться над городом шторм мог только в том случае, если город атакуют энидо-маги. Но Олант достаточно большой город, ни одна крепость не решится на его прямую атаку. А значит…

- Объявляйте эвакуацию, - велела я преподавателю. – Всех учеников – в убежище. И поторопитесь!

- А вы? – господин Лурдес, преподававший Иверу историю, испуганно посмотрел на меня.

- Приторможу шторм до прихода команды, - хмуро ответила я и первая выбежала из кабинета.

В школе взвыла сирена, призывая учеников и учителей к срочной эвакуации, коридоры заполнились детьми – еще не испуганными, но порядком встревоженными, которых учителя по возможности дисциплинированно направляли в убежище, расположенное в подвалах школы.

Я рванула на крышу, откуда тормозить шторм будет удобнее всего. Даже удачно, что школа оказалась в центре шторма…

Хотя это о многом говорит.

- Ивер! Ты что здесь делаешь?! – то, что мальчишка последовал за мной, я обнаружила только на чердаке. – Иди в убежище!

- Я помогу, - упрямо нахмурился он.

Я хотела было возразить, но не стала зря тратить время. Ивер действительно мог помочь. Он не раз это делал, и однажды даже спас мне жизнь, погасив шторм практически в одиночку, так что глупо было отказываться от его помощи. Тем более, что пока я не знала, что из себя представляет шторм.

Я уже отправила запрос на команду усмирителей, но их еще следовало дождаться, не дав шторму разрушить город. И, если шторм действительно раскручивается не сам по себе, в одиночку я просто не справлюсь.

Поэтому я только кивнула и, открыв дверь чердака, выбежала на крышу.

Шторм еще не набрал силу, и в другое время, в другом месте я была бы уверена, что без проблем смогу его погасить. Но он усиливался слишком быстро для естественных процессов, а значит, я буду противостоять энидо-магу, который контролирует этот шторм.

Я торопливо развернула заклинание усмирения, и едва слышно прошипела от нагрузки, мгновенно обрушившейся на меня. Шторм не был силен, но его вела чужая магия, и тормозить процесс оказалось неожиданно сложно.

- Ивер, подойди, - велела я.

- Поделиться силой? – осведомился он.

Я покачала головой:

- Боюсь, этого будет недостаточно. Вытяни руки.

Он подчинился, не скрывая недоумения.

- Что ты делаешь?

- Когда шторм перехватят, тебе придется снова их надеть, - пробурчала я, дезактивируя его артефактные браслеты.

С тихим щелчком браслеты раскрылись, падая на поверхность крыши.

Несколько мгновений Ивер непонимающе смотрел на них, а потом взглянул на меня.

Признаться, в этот момент я усомнилась, что это было хорошим решением. С освобожденной магией энидо он вполне мог вырубить меня и мгновенно раскрутить шторм до внекатегорийного. Если бы был энидо-магом и все это время просто притворялся.

Но Ивер вскинул руки и над его ладонями вспыхнуло заклинание усмирения.

Мальчишка охнул и посмотрел на меня чуть ли не обиженно:

- Это больно! – заявил он.

Я не сразу сообразила, о чем он, и усмехнулась:

- Да. Заклинать всегда больно, просто к этому привыкаешь, и перестаешь замечать.

- Я думал, руками заклинать не больно, - признался он.

- Руки – точно такая же часть тела, как и другие. Магия прорывается сквозь плоть, и это всегда болезненный процесс. Просто в таком виде – менее болезненный.

- Как-то нечестно, - пробурчал Ивер и пошире расставил ноги для устойчивости.

Давило на нас сейчас серьезно. Но если упустить шторм – он ударит по городу. Помощь была в пути, но до их появления еще следовало продержаться.

И я могла только поблагодарить упрямство Ивера, которое заставило его пойти за мной. Даже вдвоем было сложно. В одиночку я бы не справилась. Один на один ливарэ-маг всегда проиграет энидо в поединке магий. Но даже так, к тому моменту, как появился первый из команды усмирителей, и я, и Ивер уже выбивались из сил. Хотя времени прошло не больше получаса.

Следом за первым заклинанием к шторму устремились еще несколько столбов чужой магии, и я обессиленно опустила руки, гася собственную. Ивер рядом сделал то же самое, и, едва платформа заклинания погасла, поднял свои браслеты, застегивая их на запястьях. Я несколько мгновений рассматривала его, прежде чем активировать артефакт.

Мне-то казалось, он захочет подольше чувствовать себя свободным.

А Ивер выдохнул со странным облегчением.

- Энидо-магия омерзительна, - заявил он, поясняя свою поспешность.

Я мысленно хмыкнула. Да, лучше и не скажешь. Энидо-магия пропитана кровью и страданиями, и, впуская ее в себя, к той мощи, что она дает, получаешь целый сонм отвратительных ощущений. Только энидо-маги могут ими наслаждаться…

Но я как-то совсем упустила этот момент, даже не задумываясь, с чем приходится жить мальчишке. Другое дело, что мерзкий вкус энидо-магии притупляется вместе с ее силой, подавляемой артефактами.

- С браслетами лучше? – все же уточнила я, наблюдая, как шторм гасится десятком заклинаний.

Город прибыла спасать большая команда.

- Я и забыл, какая она мерзкая, - признался Ивер. – Но через руки заклинать и впрямь проще.

Я улыбнулась:

- Спасибо, Ивер. Без тебя я бы не справилась.

- Я всегда рад помочь, - чуть смущенно улыбнулся он в ответ. – И я могу поделиться силой, если ты потратила всю свою…

- Нет, не потратила.

Он удивленно посмотрел на постепенно затихающий шторм над головой и с недоумением поинтересовался:

- А почему ты тогда больше не участвуешь?

- Есть чуть более важное дело, - сообщила я и устремилась к двери на чердак.

- Более важное, чем усмирение шторма? – Ивер бросился следом.

- Да. Обезвредить его источник, - я помчалась вниз.

В школе у меня было три подозреваемых, кто мог быть только личиной для энидо-мага. Но двое из них сейчас находились в убежище – и не могли туда не пойти, не выдав себя. А из убежища никто не смог бы управлять штормом. Но у третьего подозреваемого имелась возможность остаться на рабочем месте.

И к этому рабочему месту я и направлялась, практически не сомневаясь в своей правоте.

Хотя, если я ошибаюсь, Каэрс меня за это по головке не погладит. Все же действовать без санкции магистратума – это большой риск.

- Зачем мы сюда идем? – поинтересовался Ивер с тревогой.

- Есть у меня одна мысль… хочу проверить. А ты иди в убежище!

- Я с тобой останусь.

- Мне нужно, чтобы ты позвал сюда директора, - я остановилась перед кабинетом и посмотрела на мальчишку.

Он колебался совсем недолго. Видимо, счел, что ситуация достаточно серьезная, чтобы не спорить, а потому молча кивнул и умчался дальше. А я торопливо завершила подготовку и распахнула дверь кабинета, швыряя заклинание демаскировки в хранителя школы.

А следом за заклинанием влетела я, точным ударом роняя Ваэрну Туродай на пол.

И уже в падении личина развеялась, являя мне истинное лицо энидо-мага.

Женщина с залитыми тьмой глазами была совсем не похожа на свою маску, и я не сомневалась, что настоящая Ваэрна уже давно мертва. Но у меня не было времени размышлять о судьбе несчастной студентки, ставшей жертвой энидо-мага. Хотя лже-Ваэрна и потратила немало сил на магический шторм, у нее оставалось достаточно магии, чтобы убить меня, если я позволю себе промедлить.

Умирать я не собиралась. А потому, не давая ей времени опомнится, я обрушила на противника град стремительных ударов.

Мои атаки не причиняли ей особого вреда – магия энидо хорошо защищала своего носителя. Но они не давали ей сосредоточиться, чтобы атаковать меня в ответ. В рукопашном бою лже-хранитель была откровенно слаба, но я не обольщалась. Стоит дать ей хотя бы короткую передышку, и она не упустит шанс умертвить меня своей магией.

И все же у меня было преимущество. Противостояние во время шторма истощило нас обеих, но мне сейчас не нужна магия. А лже-Ваэрне приходилось расходовать энидо экономно, поскольку восполнить ее запас она не могла. Поэтому она сосредоточила энидо-щиты у наиболее уязвимых частей своего тела. Но все болезненные точки защитить не могла, чем я и пользовалась, не оставляя ей ни единой возможности сконцентрироваться.

Это был не первый энидо-маг, с которым мне пришлось столкнуться, и не самый сильный из них. А потому бой не отнял много времени. Обманный маневр – и она закрывает область сердца от моего магического кинжала, который не в состоянии пробить энидо-магию. А лезвие второго, не замеченного ею, резко входит в основание черепа противника, не встречая сопротивления.

Энидо-маг рухнула на пол изломанной куклой, и взгляд отмеченных черной магией глаз застыл в вечном удивлении.

Я коротко выдохнула, устало опираясь на рабочий стол, чудом устоявший во время нашего боя. А ведь была, была у меня мысль бросить тренировки после ухода из команды. Все же хорошо, что я этого не сделала. Без тренировок на месте энидо-мага сейчас лежала бы я.

Я как раз заканчивала отчитываться перед Каэрсом о произошедшем, когда в кабинет влетел директор Гаварра, за которым следовал Ивер. Неугомонный мальчишка, и что ему в убежище не сиделось…

- Что здесь происходит? – ошарашенно пробормотал Гаварра, замирая при виде мертвого энидо-мага.

Ивер, зашедший следом, взглянул на безжизненное тело и не сдержал испуганного возгласа. Не знаю, что его испугало больше – то, что он увидел мертвого, или то, что это был энидо-маг.

А в следующий момент над кожей мертвой женщины взвился темный туман – и устремился к мальчишке, впитавшись в него. Со стоном Ивер упал на колени, затяжно закашлявшись. Поэтому я и хотела, чтобы он остался в убежище – в отличие от «кошек», он не умел ставить барьер против энидо-магии. А она всегда стремится заполнить любой подходящий сосуд.

Призвав свою сумку, я достала из нее батончик и протянула Иверу, справившемуся с приступом кашля.

- Ешь, полегчает, - пообещала я и вздохнула: – В следующий раз слушай, что тебе говорят.

- Х… хорошо, - пробормотал он.

Впрочем, давление на меня не усилилось, так что переживать особо не о чем. Энидо-магии он хватанул не так чтобы много. И я посмотрела на директора, укоризненно напомнив:

- А ведь я предупреждала, что Туродай может быть энидо-магом.

- Это – госпожа Туродай?! – неверяще уставился на меня Гаварра.

- Нет. Госпожа Туродай мертва, и, скорее всего уже давно, - покачала я головой. – Это – энидо-маг, которая пряталась под ее личиной.

Директор Гаварра потер лоб довольно беспомощным жестом, покосился на все еще сидящего на полу Ивера и поморщился:

- Так поэтому начался шторм? В городе оказались в опасной близости два энидо-мага?

- Да, - не стала вдаваться я в подробности.

Но именно это - причина, почему я заподозрила хранителя школы. Опасная близость двух носителей энидо-магии и беспричинно начавшийся шторм. Какими бы чудовищами не были энидо-маги, для них бессмысленно разрушать город, который они присмотрели для будущего жертвоприношения. Лже-Туродай, скорее всего, планировала прожить здесь еще несколько лет, готовя плацдарм для нападения на город. Шторм стал для нее неожиданностью, и раскручивать его она стала только потому, что планировала скрыть улики против себя. И у нее бы все получилось, не отреагируй я так быстро на начало шторма – и не будь рядом со мной Ивера.

Другое дело, почему она не ушла из города, когда в школе появился Ивер. Ведь она не могла не знать, что это рано или поздно вызовет шторм. Тем более, что у нее была уважительная причина – со своими обязанностями она не справлялась.

Хотя, скорее всего, она планировала избавиться от Ивера, и просто не успела.

М-да…

- Сколько же от вас неприятностей, госпожа Нортис! – в сердцах выдал директор.

- Простите? – я не удержалась от изумления.

Обвинение было просто нелепым. Из-за меня – неприятности? При том, что это он пригрел в школе энидо-мага под личиной, и только благодаря мне городу удалось избежать нападения кластера!

- Пока вы не появились в моей школе, все было в порядке! – еще более нелепо обвинил меня он.

- Нет, - возразила я. – Не было. До моего появления у вас в школе прятался энидо-маг, который развращал детей, пользуясь статусом хранителя школы. Это максимально далеко от порядка.

- Давайте вы просто уйдете из моей школы и больше не будете все здесь разрушать, вместе со своим… - он взглянул на Ивера и проглотил последнее слово.

Ивер, уже слегка отошедший от удара энидо-магии, сидел на полу, скрестив ноги, и меланхолично жевал батончик. К нашему разговору он не прислушивался, глядя в пространство безразличным взглядом. Меня кольнуло беспокойство за него. Сейчас бы отвести его домой, подальше от тела энидо-мага, накормить, отпоить успокоительным, дать отлежаться. Все же поглощение энидо-магии само по себе стресс, а уж столь неожиданное столкновение с призраками прошлого…

Но с Гаварры станется устроить историку, пытаясь переложить ответственность на кого угодно. А мне совсем не хочется отчитываться перед магистратумом за свои действия – не вполне законные, если быть честной. Да и привлекать лишнее внимание к Иверу мне не хочется. Мало ли как добыл Каэрс разрешение для него обучаться в школе. Магистратуму так-то ничего не стоит его отозвать.

- А давайте вы успокоитесь, директор Гаварра, и скажете мне спасибо за то, что я спасла вам школу и город, - предложила я.

- Даже не подумаю!..

- А вы подумайте, - перебила я его. – Подумайте вот о чем. С меня ведь потребуют отчет о произошедшем. И я могу рассказать магистратуму о том, что поделилась с вами подозрениями насчет госпожи Туродай. И что вы проигнорировали все мои рекомендации. И выглядело это все, как сговор. Сговор с энидо-магом, которого вы приняли на работу и оставили, несмотря на то, что хранитель явно не справлялся со своими обязанностями.

- Да как вы!.. – возмутился было он.

Но я снова перебила:

- А могу об этом и не упоминать. И, к примеру, подчеркнуть высокий уровень маскировки энидо-мага, который ввел в заблуждение даже меня. Но это – только в случае, если мы с вами продолжаем сотрудничать. Я ведь все понимаю. Трудно найти хранителя, еще сложнее представить, что энидо-маг может замаскироваться под одного из них. И такая ответственность – принять на обучение ребенка с энидо-меткой. Могу только представить, как вам сложно, и под каким давлением вы находитесь.

- Вот где я сейчас найду хранителя? – словно бы не услышал меня директор.

- Не беспокойтесь, - я улыбнулась. – Я знаю одного очень хорошего специалиста. Она, правда, уже на пенсии, но, думаю, войдет в ваше положение. Так мы договорились?

- Я прошу прощения за свою вспышку. Это… это просто все так… так… - он развел руками, пытаясь подобрать слово.

- Неожиданно неприятно? – предположила я.

- Да. Да… слишком большое давление, вы правы. Договорились.

- Вот и замечательно, - я улыбнулась и подошла к Иверу. – Идем. Сейчас появятся дознаватели, лучше тебе с ними не встречаться.

- А что с телом? – растерянно спросил Гаварра.

- О нем позаботится магистратум, - уверила я его. – Заприте кабинет и ждите гостей, желательно у себя. Или в убежище, как вам будет комфортнее.

Ивер послушно поднялся и последовал за мной, все еще пребывая в некотором ступоре. Я приобняла мальчишку и снова с сожалением подумала, что не могу отвести его домой прямо сейчас. Нужно дождаться дознавателей и Каэрса, а оставить мальчика одного дома не получится. Но позаботиться о нем вполне возможно и здесь.

Устроив Ивера на диванчике в своем кабинете, я дала ему воды. Он пил жадно, и это определенно помогло ему справиться с шоком.

- Спасибо, - пробормотал он. – Что это было?

- Энидо-маг под личиной.

- Значит, шторм начался из-за меня? – предположил Ивер.

- Нет, конечно. Из-за нее. Ведь, в отличие от нее, ты здесь находишься на законных основаниях, - улыбнулась я ему.

- А почему ее не поймали сразу? Ведь есть способы распознать личину?

- Есть. Но использовать их можно только с разрешения магистратума, который довольно неохотно их раздает. Для этого требуется обоснование.

- Но почему? Разве раскрывать личины не было бы проще, будь у магов возможность проверять любого?

- Видишь ли, - я вполне понимала недоумение Ивера. – Во-первых, если использовать заклинание на каждом, кто показался подозрительным, это позволит энидо-магам под личиной подготовиться к такой проверке. Они могут увидеть, как создается такое заклинание, и у них появится время, чтобы его отразить. Во-вторых, повальная проверка заставит энидо-магов под личиной постоянно быть наготове, что снизит ее эффективность до нуля. А в-третьих, если все начнут проверять друг друга, в обществе повысится градус подозрительности, что может привести к неприятным последствиям. Вплоть до беспорядков. Поэтому магистратум не дает послаблений.

- Но разве это не увеличивает угрозу? – Ивер нахмурился.

- В какой-то мере. Но это… скажем так, меньшее из зол.

Он помолчал немного и заговорил о другом:

- А когда мы пойдем домой?

- Как только уладим все формальности, - я вздохнула. – Все же происшествие из ряда вон. Но не волнуйся, тебя это не коснется. Только я тебе посоветую не выходить из кабинета до моего возвращения. Можешь подремать, если хочешь.

- Хорошо, я понял, - он кивнул.

Я не удержалась и погладила его по голове:

- Сам-то ты как?

- Нормально, - пробормотал он и все же спросил: - Что со мной произошло?

- К тебе притянулась ее магия. Поскольку ты уже носишь в себе магию энидо, она усвоилась твоим организмом.

- А если бы меня там не было?

- Не найдя подходящий сосуд, она бы развеялась со временем. Но тебе не о чем переживать. Ее было немного, и она никак на тебя не повлияет.

- Неприятные ощущения, - признался Ивер.

- Да, потому что твой организм не приспособлен к ней.

Он изумленно вскинул голову, глядя на меня недоверчиво:

- Что значит – не приспособлен? Я ведь прошел инициацию…

- Если бы прошел, даже не почувствовал бы, как она в тебя входит, - заметила я.

Ивер хотел было спросить что-то еще, но в этот момент мой комм зазвонил. Меня искал Каэрс. Еще раз напомнив мальчишке, что ему лучше никуда не выходить, я отправилась в кабинет директора, где уже собрались представители магистратума и охраны правопорядка.

На все про все ушло больше часа, но дознаватели остались удовлетворены моими показаниями. Обвинений в превышении полномочий мне предъявлять не стали, хотя Каэрс поглядывал на меня хмуро, подозревая, что я не вполне искренна. Но всей правды не требовал, за что следовало поблагодарить нашу старую дружбу. Впрочем, в частном порядке он из меня точно всю душу вытрясет.

А затем меня отпустили, попросив оставаться на связи на случай, если я вдруг снова понадоблюсь. Как будто мне было куда бежать, вздумай я провернуть что-то подобное.

Забрав Ивера, я наконец-то отправилась домой.

- А тебя не тревожит, что ты сегодня убила человека? – спросил меня мой подопечный за ужином.

- Нет, - я покачала головой. – Потому что это спасло множество жизней. К сожалению, не существует способа вернуть инициированного энидо-мага на путь праведный. Они слишком опасны, чтобы оставлять их в живых.

- Не существует? – повторил Ивер со странной интонацией.

- Даже если суметь отнять у энидо-мага память, он не теряет кровожадных наклонностей, - я вздохнула. – И рано или поздно возвращается в кластер.

- Ты думаешь, я… - начал было мальчишка.

Только сейчас я поняла, что он говорит, подразумевая себя. И торопливо перебила:

- Нет. К тебе это не относится.

- Почему? Я ведь энидо-маг.

- У тебя метка энидо. Но этого недостаточно, чтобы стать энидо-магом, - уверенно заявила я.

- Разве? – удивление Ивера было совершенно искренним.

Я несколько мгновений разглядывала мальчишку. Мне не верилось, что он сам продолжает воспринимать себя энидо-магом, при том, что не похож на них. И уж кто-кто, а он должен был понимать эту разницу.

- Конечно. Энидо-маги – чудовища, устраивающие кровавые ритуалы и наслаждающиеся этим. Ты разве такой?

- Нет, - растерянно ответил он.

- Вот видишь. Энидо-маг – это, в первую очередь образ мыслей, а потом уже магия.

- Я как-то об этом… не задумывался.

- Ты ведь хочешь избавиться от энидо-магии. Ни один энидо-маг о таком даже помыслить не может.

- Да… хотел избавиться, а получил еще больше, - ссутулился Ивер.

- Не так уж и много, - попыталась я его утешить. – Если она уйдет, то уйдет вся, вне зависимости от того, сколько ее в тебе.

- Думаешь? – с надеждой посмотрел он на меня.

- Уверена, - я кивнула, ничуть не покривив душой.

Я знала, что Ивер может избавиться от энидо-магии. Просто для этого требовались условия, которые я пока не могла ему создать. И даже представить страшно, какие усилия потребуются, чтобы это организовать. Но в любом случае, даже если это удастся, то еще не скоро.

Но Иверу было достаточно моей уверенности. Хотя он и считал себя энидо-магом, но все же понимал, что отличается от других. И этого понимания хватало, чтобы верить мне.

Увы, не все отличаются подобной доверчивостью, и глубоким вечером за правдой заявился Каэрс.

- Итак? – уставился он на меня, расположившись в беседке.

- Я умолчала только об участии Ивера, - сообщила я ему.

- Хочешь сказать, что ты не заметила присутствия в школе энидо-мага?

- Заметила. Но доказательств не было.

Я рассказала ему все, как есть. То, что я утаила, действительно в основном касалось Ивера, и не в интересах Каэрса распространять эту информацию. Поэтому я не опасалась, что он обвинит меня во лжи и отдаст дознавателям.

Но по мере моего рассказа Каэрс хмурился все сильнее. А когда я умолкла, пробормотал:

- Сколько же от тебя проблем, Тэлли.

- Да вы сговорились? – я не удержалась от возмущения. – Я вообще-то решаю проблемы.

- Которых без тебя бы не было, - проворчал он.

- Да, конечно. То, что через пару лет город пал бы под атакой энидо-магов – вообще не проблема. А перед этим школа выпустила бы несколько десятков нестабильных подростков. Но виновата в проблемах, конечно же, я.

- Тэлли, - укоризненно взглянул на меня Каэрс. – Ее могли найти и раньше.

- Что и произошло. Благодаря мне, - фыркнула я.

- Я не умаляю твоих заслуг, - неожиданно заявил он. – Но твои методы… Мы даже не можем тебя наградить, потому что ты нарушила правила магистратума, снимая личину без распоряжения…

- Вир, когда мне нужны были награды? – я хмыкнула. – Главное, что все хорошо закончилось.

- Как это пережил Ивер?

- Не очень хорошо, но… лучше, чем могло бы быть.

- Значит, в школе он освоился?

- Определенно.

- Гордишься собой? – он прищурился, даже не пытаясь скрыть насмешку.

- Зачем ты спрашиваешь очевидные вещи? – я рассмеялась. – И хочу тебя поблагодарить. Без тебя всего этого не было бы.

- Сразу вспоминаю, как ты открещивалась от этого мальчишки.

- Я открещивалась от энидо-мага, - возразила я.

- Кем он и является.

- Нет.

Магистр откинулся на спинку скамьи и подавил вздох:

- Тебе не кажется, что ты относишься к Иверу, как Гаварра – к Туродай?

- Ничего общего, - возразила я. – В отличие от Гаварры, меня в заблуждение никто не вводил.

- Это ты так думаешь.

- Каэрс, не начинай. Мы обсуждали это миллион раз. И ты вполне можешь доверять моему мнению, потому что я достаточно объективно сужу мальчика. К тому же он социализируется, а не втирается в доверие, как сделал бы энидо-маг. И у него есть творческая жилка. Между прочим, он будет выступать в городском конкурсе танцев.

- Танцев? – эхом повторил Каэрс. – Ты хочешь, чтобы он реализовал то, что не удалось тебе?

- Нет, - я усмехнулась. – Мне в свое время удалось реализовать все, что я хотела. Но у Ивера есть шанс меня превзойти.

- Он – энидо-маг. А ты хочешь выпустить его на сцену перед сотнями зрителей? А если он проведет ритуал?

- Вир. И в каком же ритуале энидо-маги используют танцы? – я не удержалась от иронии.

- Мы не можем быть уверены, что он не найдет возможность пополнить запасы энидо…

- Он пополнил, и ничего не случилось, - заметила я.

- А если он сумеет избавиться от сдерживающих артефактов?

- Он даже пытаться не будет.

- И откуда же такая уверенность?

- Я же только что рассказывала. Ты внимательно меня слушал? Я сняла с него браслеты во время шторма. И он сам их надел, - напомнила я.

- Я решил, ты иносказательно! – возмущенно заявил Каэрс.

- Даже не представляю, что могло натолкнуть тебя на подобную мысль.

- Тэлли, - он укоризненно покачал головой.

- И все? А как же поругаться на беспечность? – фыркнула я.

- Ты играешь с огнем, но… я верю, что ты знаешь, что делаешь.

Мне оставалось только кивнуть. Каэрс все же доверял мне, иначе не обратился бы с просьбой присмотреть за юным энидо-магом. Он знал, что может рассчитывать на меня – как бы не сердился на мое самоуправство. И – увы – мне еще не раз придется испытывать его терпение.

Шторм не успел причинить Оланту ущерб, но еще долго оставался главной темой городских новостей. А вот историю с Ваэрной Туродай удалось скрыть от общественности. Магистратум считал, что рассказывать широкой публике об энидо-магах под личиной – плохая политика, а потому по возможности старался удержать подобные истории от распространения. В этом был свой резон – по крайней мере, ученики школы избежали страха и взаимных подозрений, так и не узнав, что среди них находился еще один энидо-маг, только тайно. И заодно на Ивере это происшествие никак не сказалось. Его ни в чем обвинять не стали. Впрочем, я не скрывала, что это именно он помог мне удержать шторм до прибытия команды спасения.

Как я и обещала Гаварре, я связалась с госпожой Шалиас, в свое время выполнявшей обязанности хранителя школы, в которой я училась. Она вошла в положение одной из олантских школ и согласилась поработать до конца года. Директор был счастлив и больше не смотрел на меня, как на источник неприятностей, которым я, кстати, никогда и не являлась.

В целом, жизнь довольно быстро вернулась в привычное русло. А у Ивера появился куда более значимый повод для волнений.

Приближался конкурс танца, где ему предстояло выступить в роли центральной фигуры. И это беспокоило его, как любого подростка на его месте. Даже несмотря на то, что к выступлению он был более чем готов. Успокаивать Ивера, обещая, что у него все получится, мне пришлось начать за неделю до конкурса. Я сполна прочувствовала, каково было моей маме, когда я готовилась к своим первым выступлениям, и от этого становилось грустно. И в то же время это казалось на удивление естественным. Я понимала, что чувствует Ивер, и мне было легко подбодрить его.

Но все же в день конкурса Ивер не выказывал ни тени беспокойства. Собранный, уверенный в себе, он выглядел спокойным, умело пряча волнение. Впрочем, волновались все. Школа не впервые принимала участие в этом конкурсе, но сейчас ребята были настроены на победу, которая откроет им дорогу на новый уровень, приближая к всеальвинийскому соревнованию.

А я окунулась в полузабытую атмосферу танцевального конкурса, искренне наслаждаясь происходящим и ничуть не беспокоясь о результатах. Я была уверена в Ивере, но нисколько не огорчилась бы, проиграй его команда.

Два часа ярких зажигательных выступлений пролетели, как один миг, вернув меня ненадолго в беззаботное детство. И, когда объявили победителей, я совершенно не была удивлена. Потому что выступление Ивера и его команды оказалось на голову выше всех остальных.

Я с улыбкой смотрела, как радуется команда, как они обнимаются, выплескивая адреналин и счастье победы – все, даже Ивер. И чувствовала гордость за своего мальчика. Он прошел долгий путь, чтобы очутиться здесь. И ему еще немало придется пройти, чтобы действительно стать своим среди обычных людей. Но я сделаю все, чтобы это произошло.

Поздравив победителей, я повела Ивера к нашей машине. Пришлось воспользоваться ею, поскольку конкурс проходил довольно далеко от школы, так что портал доставить нас к месту не мог. Мы благоразумно подождали, пока разъедутся остальные гости и участники конкурса, чтобы никого не шокировать меткой энидо, которую вполне могли разглядеть у Ивера.

- Это такое потрясающее чувство, Тэлли! – мальчишка не мог перестать улыбаться.

- Я знаю, - кивнула с ответной улыбкой.

Мне был знаком вкус победы. И я очень хорошо понимала, что сейчас чувствует Ивер.

Они возникли словно из ниоткуда, мгновенно нас окружив. Около десятка магов с меткой энидо. Вооруженные магией, в отличие от меня. Но даже в такой ситуации я могла бы побороться за свою жизнь. Вдвоем с Ивером мы справимся…

- На колени, младший! – прогудел низким голосом один из магов.

Краем глаза я увидела, как падает на колени мой мальчик – слишком испуганный, чтобы сопротивляться. Паникующий – как тогда, на кухне нашего дома. Вот только возможности успокоить его у меня нет.

А есть лишь пара ударов сердца, чтобы определиться, что делать дальше. Одной мне не победить. Продать свою жизнь подороже? Или – вот он, тот шанс для Ивера, на который я и не надеялась?

Прежде чем маги энидо начинают действовать, я активирую заклинание отключения. Последнее заклинание, которое «кошки» используют перед смертью.

Мир погрузился во мрак. Я лишилась всех органов чувств – зрения, слуха, осязания. И я больше не могла чувствовать боль. Это похоже на обморок, только остаешься в полном сознании. Это страшно, пусть даже происходит со мной не впервые. Но в окружающей тьме разгорается темным огнем магия энидо.

Теперь она – моя связь с внешним миром. Осталось лишь дождаться подходящего момента, чтобы воспользоваться этой силой. Прости, Ивер. Но это все, что я сейчас могу для нас сделать.

В моем состоянии сложно ориентироваться в происходящем, и я могла лишь наблюдать внутренним зрением за перемещением темных огней энидо. Восемь – кажется, они знали, за кем шли, раз настолько подстраховались. И девятый – темное пламя, подавленное белым сиянием ливарэ. Ивер.

Да, я в нем не ошиблась.

Потянулись долгие минуты ожидания внутри собственного сознания. Энидо-маги не могли дать мне полной картины происходящего вокруг, и мне оставалось только ждать, когда меня приведут в крепость.

Энидо-маги тшательно прятали свои убежища. В особых, формируемых зарождающимися штормами кластерах, спрятанных вне пределов обычной реальности, крепости были надежно защищены от обнаружения. Найти их ливарэ-маги могли лишь по очень сильному следу магии энидо, который возникал после особо кровавых ритуалов, проведенных вне крепостей.

Но сейчас они сами несли меня в свой кластер. Они были уверены, что я не представляю для них опасности и без колебаний впустили в свое убежище.

В тот момент, когда это произошло, пространство вокруг меня вспыхнуло темным пламенем энидо, разлитым свободно, так, что впитывать его можно без сопротивления. Энидо-магия наполняла меня, медленно, незаметно, заставляя сознание корчиться от омерзения. Как же прав был Ивер, отзываясь о ней так – напитанной кровью, болью и страданиями, вызывающая отторжение. Но сейчас это был единственно доступный мне инструмент, и приходилось работать с тем, что есть.

Впитываемая магия позволяла мне ощущать эмоции тех, кто был ею наполнен.

Эмоции чудовищ, потому что ничего человеческого в них не осталось.

Злорадство, удовольствие, злоба, жажда крови – окружающие меня энидо-маги определенно что-то делали с моим бесчувственным телом, и, признаться, я была рада, что ничего не ощущаю. Не только боль, но и вообще любые манипуляции, которые с ним проводят. Не важно, насколько они искалечат меня – мое тело уже умирает, после заклинания отключения выжить нельзя. А после воскрешения все травмы исчезнут.

Нужно просто выждать подходящий момент, чтобы уйти отсюда – и вывести Ивера.

Я почувствовала, как он приближается. Яркое сияние ливарэ, сплетенное с магией энидо. Удивительно, но в нем больше не было страха, только гнев и вина. Значит, он сумел справиться с паникой, заставившей его подчиниться энидо-магу.

А затем он вспыхнул ужасом – видимо, в этот момент Ивер увидел меня.

И я сосредоточилась на окружающем мире.

Первым вернулся слух. Энидо-магия позволяла слышать, хотя это было мало похоже на привычные звуки. Скорее, гул, формирующий их восприятие.

То, что я услышала, мне не понравилось.

- Нет, - голос Ивера прозвучал неожиданно твердо.

- Конечно, раньше такого не бывало, - заявил один из энидо-магов – а их рядом, помимо Ивера, было трое. – Но это будет урок другим. То, что ждет предателей. Мы будем использовать тебя в качестве обрядовой жертвы для стабилизации.

Он говорил это Иверу. Мальчишке, который был обрядовой жертвой, и только-только научился терпеть чужие прикосновения.

Внутри меня вспыхнула злость. И я подключила зрение.

Мы находились в алькове – роскошной комнате с широкой кроватью, на которой возлежал полуобнаженный мужчина. Еще один стоял рядом, третий – собственно, тот, кто говорил – находился возле двери, рядом с Ивером.

Мальчишка, бледный, измученный эмоциями, туго переплетенными в нем, неподвижно стоял и смотрел прямо на меня. Не похоже, что он слышал хоть что-то из того, что ему говорили, слишком ошеломленный зрелищем. Даже любопытно, что же со мной такое сделали.

Хотя нет, не знаю, и знать не хочу.

Активировав сигнал о помощи, я заставила энидо-магию говорить за меня и двигать мое тело.

- Не будете, - я улыбнулась магам и метнулась к тем двоим, что были ближе ко мне. Цепи, удерживающие меня, рассыпались под воздействием энидо-магии, не замедлив меня ни на мгновение. Два удара – и с магами, не ожидавшими нападения, не видящими во мне угрозу – было покончено. Остался третий – я узнала его. Хотя энидо искажала зрение, но все же позволяла увидеть детали. Тот самый маг, что велел Иверу встать на колени там, на парковке.

Он почти успел среагировать. Но я была быстрее, не ограниченная физическими законами сейчас, чистое воплощение магии. И времени у меня оставалось все меньше.

Должно быть, со стороны мое движение было и вовсе не заметно глазу, когда я стремительно приблизилась к врагу, чтобы раздавить его сердце.

Не прошло и полминуты, как мы с Ивером остались одни.

Он смотрел на меня с ужасом, смешанным с восхищением. Должно быть, сейчас я представляла собой ужасающее зрелище, прекрасное в своей неуязвимости. Но у нас не было времени на долгие разговоры.

- Нам нужно уходить, - сообщила я ему очевидное. – Но сначала…

Я коснулась его артефактов, лишая их магии, и осторожно освободила Ивера от ошейника и браслетов. Теперь он мог постоять за себя.

- Тэлли? – тихо прошептал он, и я увидела, как наполняются слезами его отмеченные энидо глаза.

- Все будет хорошо, – я постаралась, чтобы мой голос прозвучал ласково.

И в этот момент тело мне отказало. Я еще заметила острие клинка, пронзившего мою грудь, но кто держал его рукоять, я уже увидеть не могла. Магия стремительно утекала, больше не поддерживаемая мертвой телесной оболочкой.

- Прости, Ивер. Тебе придется справляться самому, - еще успела сформировать я последнее послание моему храброму мальчику.

А затем сознание угасло, погружаясь в чистое сияние оживляющей магии ливарэ.

Глава 21

Моя жизнь в доме Тэлли была максимально комфортной. Настолько, что менять ее было попросту страшно. Но, привыкнув к школе, я оценил те изменения, которые она привнесла в мою комфортную жизнь. Да, у меня прибавилось волнений и тревог, но и получил я куда больше, чем потерял.

Людей, разделяющих мои интересы. Танцы. Друга.

Да, Вилан Лерте, который столь негативно отнесся к моему появлению в школе, в результате с не меньшим рвением стал демонстрировать дружелюбие. И не просто демонстрировать – он активно выстраивал общение со мной, тогда как я не очень понимал, зачем это и что от меня требуется.

Но в целом, несмотря на определенную навязчивость, Вилан оказался довольно интересным собеседником. С ним можно было обсудить музыку и книги, он охотно делился впечатлениями о новинках экрана, частенько объяснял, почему другие дети ведут себя так, а не иначе, и очень много рассуждал о девочках. Так много, что я даже обратился за советом к Тэлли, не уверенный, что все понимаю правильно. И заодно ознакомился с новым для себя жанром в литературе. Романы для девочек оказались простенькими, но как-то затягивали этой простотой. И да, они действительно немного помогли мне разобраться с отношениями в школьном коллективе.

Незаметно для себя я привык к постоянному присутствию Вилана, и даже начал находить положительные моменты в том, что рядом всегда есть человек, с которым можно поделиться своими мыслями и наблюдениями, или спросить о чем-то непонятном. А еще с ним было весело. И я постепенно начал понимать, зачем нужны если не друзья, так приятели.

Но Вилан оказался хорошим другом. И в тот день, когда на Олант обрушился магический шторм, он не убежал со всеми в убежище. Обнаружив, что меня нет среди прячущихся, он отправился искать меня. А потому видел, как я помогаю Тэлли тормозить шторм. Видел меня без браслетов – и как я добровольно надеваю их.

Он никому об этом не рассказал.

Но не удержался и спросил меня, почему я это сделал. Он знал, что браслеты запирают мою магию, делая меня слабее. И недоумевал, почему я не попытался сохранить свою магию при себе.

А я просто не мог. Прошло немногим более года, а я уже забыл, какой омерзительной чувствуется магия энидо. Как от нее тошно. И, надетые, браслеты принесли мне облегчение.

Так странно. Я впервые заклинал, как другие ливарэ-маги, и, к моему огорчению, этот процесс не был безболезненным. При том, что я ни разу не видел, чтобы Тэлли хотя бы поморщилась, заклиная. Словно и впрямь привыкла. Но она была права – так заклинать куда проще, чем тем способом, к которому прибегаю я. И, в отличие от предыдущих заклинаний, это не вызвало у меня ни истощения, ни болевого шока.

И, хотя я был в определенной мере разочарован, мне все равно понравилось. Мечта избавиться от энидо-магии вспыхнула с новой силой, хотя я никогда не переставал надеяться, что однажды она уйдет. Но пока эта мечта оставалась несбыточной.

А затем меня ждало очередное потрясение. Вдруг обнаружилось, что рядом все это время прятался другой энидо-маг. Я увидел только тело, но паника при виде старшего мага все равно вспыхнула, грозя новым приступом. Но она отступила, когда чужая магия перешла ко мне. Ощущения от этого оказались намного, намного хуже паники.

И оставили во мне гадкое чувство, что я не только не приблизился к своей мечте, но и оказался от нее еще дальше.

А затем Тэлли заявила мне, что, несмотря на метку, я не являюсь энидо-магом.

Что я не прошел инициацию.

Это заявление настолько выбило меня из колеи, что я даже не попытался расспросить ее, как такое возможно. Я ведь участвовал в обряде, я получил метку – как может быть такое, что я не был инициирован? А позднее мне стало страшно возвращаться к этому вопросу.

Я боялся, что Тэлли признается, что просто хотела меня утешить. Что в действительности я – все же энидо-маг, просто… мое происхождение дает о себе знать. Что в действительности, мой организм изменился, подстраиваясь под энидо-магию, и избавиться от нее мне никогда не удастся.

Ведь уже больше года прошло, как я покинул крепость, а энидо-магия все еще со мной.

Нет, лучше тешить себя иллюзиями и верить Тэлли.

Какое-то время магический шторм был главной темой всех разговоров, и среди учеников как-то быстро расползлись слухи, что я принимал участие в его усмирении. А после того как Тэлли их подтвердила, я обнаружил, что отношение ко мне одноклассников заметно изменилось. Я и прежде не ощущал вражды – скорее, они предпочитали игнорировать мое существование. Но теперь безразличие сменилось интересом. И я смог сполна оценить преимущества дружбы, когда Вилан со свойственным ему высокомерием ограждал меня от чужого излишнего любопытства.

Просто потому, что я его об этом попросил.

А вот смерть энидо-мага никто не обсуждал. Тэлли между делом объяснила, почему так, и я тоже не стал распространяться о действительной причине магического шторма.

Тем более, что все это осталось позади, а впереди меня ждал танцевальный конкурс. И чем ближе становился день его проведения, тем больше я нервничал. Нет, не потому, что я не готов. Танец, придуманный госпожой Таринис, несмотря на свою сложность, давался мне без проблем. Но сама мысль, что на меня будут смотреть десятки людей, пока я танцую, вызывала странное волнение. Я не мог понять его причины. Страшила ли меня возможность чужого неодобрения? Нет. Большинство зрителей будут мне незнакомы, а мне не важно мнение незнакомцев. Беспокоила возможность, что во мне опознают энидо-мага? В какой-то мере. Но вероятность такого была достаточно мала. Боялся ли я забыть правильные движения и стать посмешищем? Ничуть, я умею импровизировать, и танец для меня – не тяжелый труд, а увлечение. Но волнение не проходило.

Тэлли добродушно посмеивалась, называя мое волнение страхом сцены, но при этом старательно успокаивала, уверяя, что в этом нет ничего необычного. Все люди волнуются, впервые выступая на публике. И даже она в свое время точно так же переживала.

Как ни странно, это помогало. На какое-то время.

И уже хотелось, чтобы этот конкурс поскорее прошел. Я все чаще ловил себя на мысли, что хочу отказаться от участия. Но я не мог подвести Кейлу и госпожу Таринис, и остальных ребят, с которыми у нас сложились хорошие отношения. Просто нужно было взять себя в руки и сделать то, что у меня получается хорошо.

И у меня это получилось – в день конкурса. Я проснулся, не чувствуя ни малейшего волнения. Словно все уже закончилось, а конкурс остался позади. Спокойно позавтракал и наслаждался дорогой, пока Тэлли везла меня к концертному залу. Я даже решил, что это обычное состояние для выступающих, но остальные были слишком явно взволнованы, чтобы подтвердить мое предположение.

Тогда я почти решил, что это со мной что-то не так, но госпожа Таринис вдруг похвалила меня за настрой и заявила, что такое спокойствие – признак уверенности в своих силах.

И на сцену я вышел в этом самом настрое. При виде огромного зала, погруженного в полутьму, заполненного людьми, я на миг утратил свое неожиданное спокойствие, но едва заиграла музыка, как все тревоги отступили на задний план. Остались только я и музыка, и мои партнеры, и движения, знакомые до последнего узора.

Это было совсем не похоже на репетицию. Чужое внимание, жадное и любопытное, но совсем не злое, ощущалось всем телом мягкими иголочками, на удивление бодрящими. Я не знал, как называется это ощущение, но, пожалуй, мне понравилось. И, едва стихла музыка, я почувствовал невероятный прилив душевных сил. Для этого не существовало объективных причин, но в этот момент я понял, ради чего выступают на сцене.

Все эти люди, никого из которых я не знал – они поразительным образом вдохновляли.

А громкие аплодисменты, которыми провожали нас зрители, рождали в душе чувство гордости.

- Вы молодцы! – встретила нас госпожа Таринис. – Безупречное исполнение!

- Мы победим? – спросил кто-то из ребят.

- Если никто не выступит лучше, то определенно победим, - улыбнулась наша руководитель.

Наше выступление было среди первой половины участников, поэтому ждать результатов пришлось долго. Но время прошло с пользой – я наблюдал за другими участниками, оценивая чужие выступления, и убеждался, что нас никто превзойти не сумел. Поэтому я не удивился, когда нас назвали победителями.

Не удивился, но это не помешало совершенно по-детски обрадоваться победе.

У нас – у меня! – все получилось! Мои навыки оценили, и оценили высоко. Невероятное ощущение для того, кто большую часть жизни прожил кем-то, совершенно не имеющим значения. Быть признанным – потрясающее чувство. А потому я разделял восторг остальных, даже не пытаясь избежать чужих объятий. В этот момент они не казались мне чем-то неуместным. Чувство общности стирало границы между нами, и я впервые понимал, что такое быть частью группы.

Мне понравилось. Неделя мандража забылась, и я уже с нетерпением ждал новых репетиций и новых выступлений. Все, чтобы снова почувствовать эту радость победы…

Госпожа Таринис пообещала, что мы отпразднуем победу на первой репетиции, и мы отправились по домам. И только возле машины я сумел сказать Тэлли, что чувствую. И она меня поняла – как иначе? Она ведь тоже танцевала когда-то. Но я ничего не успел ей ответить.

Мне велели встать на колени.

Я подчинился раньше, чем успел осознать приказ. А в следующий момент обнаружил, что окружен старшими магами.

Переход от беззаботного счастья к всепоглощающему страху был настолько резким, что меня словно парализовало. Разум как будто отключился, и только на краю сознания билась отчаянная мысль, что это все не правда. Не может такого быть, что вот только что я был свободен и победитель, а сейчас – снова жалкий раб энидо-магов, беспомощный и растерянный.

- Берем ее, - донеслось до меня равнодушное.

- Не лучше ли сразу убить? – еще один голос.

И я вижу Тэлли – она распласталась на земле, без сознания, сраженная магией энидо. Неверяще я смотрел на нее. Тэлли… она всегда была сильной. Да, нас окружили энидо-маги, и их много, но они не могли сразить ее так просто. Почему она не сопротивлялась?

Из-за меня?

Потому что я сдался раньше, чем мысль о сопротивлении вообще у меня возникла?

- Тогда останемся и без мальчишки. К тому же из нее можно будет получить много магии. Редкий улов.

Я с ужасом осознал, что это значит. Они хотят использовать Тэлли в ритуале.

Они убьют ее!

Но я ничего не мог сделать. Даже имейся у меня возможность атаковать других людей без того, чтобы умереть самому – их было слишком много. А моя энидо-магия заперта. Я ничего не мог сделать для того, чтобы спасти Тэлли. Даже если бы у меня хватило решимости сопротивляться.

Но это было выше моих сил. Я был воспитан в страхе и послушании перед старшими энидо-магами, и это было сильнее меня. Поэтому, когда мне велели следовать за ними, я покорно поднялся, подчиняясь и ненавидя себя за это. Будь Тэлли в сознании, с каким презрением она бы смотрела на меня! Следуя за энидо-магами, я ощущал себя так, будто предаю ее. Предаю все, что она сделала для меня.

Предаю себя.

Очутившись в чужой крепости, я обнаружил, что она ничем не отличается от той, где я вырос. Такой же шторм, затянувший небо; такое же мрачное сооружение без окон, внутри которого жили обитатели кластера. Мрачные узкие коридоры, погруженные в полумрак, разгоняемый чадящими факелами…

Келья, где меня заперли без объяснений, чего мне ждать.

Крохотное помещение, где едва умещалось деревянное ложе - эта комната была точно такой же, как та, где я жил до гибели моей крепости.

Я сел на твердое узкое ложе, вспомнив, как в той, другой своей жизни сидел так часами, неподвижный, ожидающий распоряжений старших магов. Ничего не знающий, полностью подавленный чужой волей. Словно вечность назад… а ведь прошло немногим более года.

И я изменился. Я больше не мог просто сидеть и ждать, пока кто-то решает мою судьбу. Пока кто-то мучает Тэлли.

Если бы я только не был таким жалким трусом! Если бы помог Тэлли, отвлек их на себя… она бы справилась, я знаю. Лучше бы я погиб, спасая ее! Я так ее подвел… и не знаю, что делать дальше. Смогу ли я вытащить ее отсюда?

Энидо-маги знают, что я связан с ее жизнью. Значит ли это, что они не убьют ее, пока не разрушат эту связь? Сколько нам отмеряно времени – мне и ей?

Не в силах усидеть на месте, я вскочил со своего места и заметался по крохотной комнатке, все больше злясь на себя. Почему я оказался таким слабаком? Почему не изжил в себе страх перед энидо-магами? Все могло сложиться иначе, если бы я поддержал Тэлли, а не сдался по первому же требованию! И теперь ее мучают из-за меня, из-за моей слабости…

Я и сам не заметил, когда гнев вытеснил из моего сознания чувство страха. И, когда энидо-маг пришел за мной, впервые в жизни я не опустил взгляд перед одним из них.

- За мной, - коротко бросил он, нахмурившись.

Я мог напасть. Пока я метался по своей келье, я не терял времени, накладывая на себя заклинания усиления, которым научила меня Тэлли. У меня не было плана, но я решил, что лучше подготовиться, если вдруг план появится.

И я мог бы напасть, вырубить энидо-мага и даже убить его – он не ждет нападения, а потому не успеет защититься. Но это убьет меня. А умерев, я ничем не смогу помочь Тэлли. Поэтому я молча подчинился, следуя за магом.

И застыл на пороге комнаты, куда он меня привел.

Это была ритуальная комната, слишком хорошо мне знакомая. В таких энидо-маги стабилизировали свою силу, пытая и насилуя обрядовых жертв. Но даже не это заставило меня замереть.

Она была здесь. Тэлли, прикованная цепями к одной из стен. Жестоко избитая, окровавленная, в рваных лохмотьях… Они выкололи ей глаза и отрезали кисти рук.

Они изувечили мою маму, потому что я ничего не сделал, когда мог.

Потрясенный, я в ужасе смотрел на нее.

- Впечатлен? – осведомился энидо-маг с усмешкой. – Прекрасная деталь интерьера, не так ли? И очень питательная. Мы оставим ее здесь надолго. Как и тебя, младший.

С усилием я оторвал взгляд от Тэлли и взглянул на приведшего меня сюда мага. Тот, схватив меня за плечо, подтолкнул от двери в комнату, где на кровати и подле нее я увидел еще двоих энидо-магов. Готовых к ритуалу.

Я бы испугался, не будь у меня перед глазами изувеченной Тэлли. Но я просто не мог думать о себе.

- Теперь это место станет твоей обителью, младший, - снова заговорил приведший меня сюда. – Отныне и впредь смыслом твоего существования будет ублажать хозяев твоей новой крепости. Раздевайся. Одежда тебе больше не понадобится.

Еще недавно я бы подчинился без раздумий, просто потому что не представлял, как можно отказаться выполнять приказ старшего энидо-мага. Но сейчас я стиснул кулаки, взглянул ему в глаза и ответил:

- Нет.

Никогда больше. Я лучше умру, чем подчинюсь.

- Конечно, раньше такого не бывало, - по-своему понял мой отказ он. – Но это будет урок другим. То, что ждет предателей. Мы будем использовать тебя в качестве обрядовой жертвы для стабилизации.

- Не будете, - странный голос разнесся по комнате, заставив меня вздрогнуть.

Он звучал так, словно сам воздух вибрировал, порождая звук – одновременно неясный и хорошо различимый. Я повел головой в поисках источника голоса – и наткнулся взглядом на Тэлли.

Это была она – и не она в то же время. Ее окутывал черный туман энидо, заполнивший пустые глазницы, заменивший отнятые руки… Она улыбалась окровавленным ртом и словно бы смотрела своими жуткими глазами из тьмы.

И она совсем не походила на энидо-мага.

Цепи, удерживающие ее, рассыпались в пыль, и, словно вихрь, она метнулась к магам, жаждавшим ритуала. Они ничего не успели сообразить, как оказались мертвы. Следующей пришла очередь того энидо, что привел меня сюда.

А затем она остановилась напротив меня, вперив свой странный взгляд. И я не был уверен, что она собирается оставить меня в живых. Я просто не знал, кого вижу перед собой. Не энидо-маг, не ливарэ… Была ли она все еще той Тэллишей, которую я знал и любил, как маму?

- Нам нужно уходить, - прозвучал ее странный голос, хотя окровавленные губы ее даже не шевельнулись. – Но сначала…

Она коснулась моего ошейника и браслетов, и от этого прикосновения они рассыпались в пыль, как те цепи, что не смогли ее удержать.

Меня наполнило мерзкое ощущение энидо-магии, но я почти не обратил на это внимания, слишком сосредоточенный на другом.

- Тэлли? – едва слышно позвал я.

Мне так отчаянно хотелось спросить, действительно ли это все еще она. Но в этом не было необходимости – ее жест говорил сам за себя. Это была моя Тэлли, искалеченная, изменившаяся до неузнаваемости, но все еще заботящаяся обо мне. Я сморгнул непрошенные слезы.

- Все будет хорошо, - прошелестел тот же странный голос, на удивление ласковый.

И я почти поверил.

А в следующий миг увидел, как из ее груди выходит острие клинка, ударившего Тэлли в спину. Испуганно поднял взгляд – и увидел энидо-мага, возникшего за ее спиной словно бы из ниоткуда.

Он ухмылялся.

Вздох Тэлли оборвался. Воздух вокруг меня загудел последними ее словами.

Умирая, она просила прощения, что оставляет меня одного.

Горе обрушилось на меня тяжелой, удушливой волной, грозя раздавить своими окончательностью и неисправимостью. Тэлли безжизненно осела на пол, открывая мне своего убийцу. И эта жестокая ухмылка словно встряхнула меня. Мое горе, мои ужас, вина и страх исчезли, трансформировавшись в нечто совсем иное.

В гнев.

В дикую, холодную ярость против тех, кто мучил меня много лет, кто отнял мое детство, мою невинность, кто забрал у меня маму, кто издевался над ней, искалечил ее и убил.

Тех, кто снова лишил меня шанса на нормальную жизнь, безопасность и заботу.

Я всегда ненавидел энидо-магов. Но теперь моя ненависть питала эту ярость, давая мне силу, способную уничтожить зло.

Я пожелал смерти стоящему передо мной энидо-магу. И он умер.

Но он был здесь не один. И я жаждал уничтожить всех их. Я жаждал мести. За Тэлли. За себя. За всех тех, кого они убили и чью жизнь сломали.

И я вышел из комнаты, оставив безжизненное тело Тэлли позади – чтобы уничтожить крепость, убившую ее.

Моим преимуществом было знание устройства крепости и те усиления, которые я успел использовать на себе. А еще – энидо-магия, послушная и эффективная, которая мгновенно убивала тех, кто не был готов к нападению. Они не были – младший энидо-маг не вызывал опасений. И я несся по коридорам крепости, оставляя позади мертвых магов энидо – пока они, наконец, не поняли, что происходит что-то не то. Мои враги облачились в щиты из магии, пробивать которые моя энидо уже не могла. Но для ливарэ-магии щиты не были препятствием, когда я использовал энидо для того, чтобы убрать щит в месте соприкосновения. Мое движение замедлилось, но они уже не могли меня остановить. Я знал, где спрятаться и где устроить засаду, и убил слишком многих, чтобы их сопротивление могло стать эффективным.

Мои запасы ливарэ-магии, которую я щедро тратил на поддержание заклинаний, казались безграничными, а энидо я просто впитывал из убитых магов, оставаясь неуязвимым. Я использовал все навыки, которым обучила меня Тэлли, чтобы сбивать концентрацию у врагов, и не испытывал ни жалости, ни сомнения, забирая их жизни. У всех, даже у младших.

Потому что я знал, что они сделали, чтобы стать младшими.

Я не чувствовал удовольствия от того, что я делал. Месть не приносила ни облегчения, ни удовлетворения, но я знал, что прав, что выполняю свой долг. И я выполню его любой ценой.

Конечно, я не выстоял бы против нескольких энидо-магов, но в противостоянии один на один у меня есть преимущество. Пусть моя боевая подготовка не идеальна, но у моих противников ее не было вовсе.

А еще я приспособился использовать разлитую в крепости энидо для того, чтобы наблюдать – так же, как ее использовала Тэлли для того, чтобы говорить. И я знал, где мои противники и сколько их осталось, при этом прячась от тех, кто считал, что на них нападает команда «кошек». Рассказать оставшимся, кто их убивает, мои жертвы не могли.

Но с верховным магом пришлось повозиться. К несчастью, он сумел меня обнаружить, но к этому моменту других не осталось. Он был серьезным противником, возможно, слишком сильным для меня, и потому я избегал встречи с ним, сколько мог, уничтожая других, менее опасных врагов.

- Младший маг, пошедший против своих, - его голос зазвучал словно бы отовсюду. – Ты что же, решил выслужиться перед новыми хозяевами? Или подумал, что можешь легко отобрать крепость у меня?

Он знал, где я, и сам прятался в окружающей магии. Но я все еще был гораздо быстрее его, и сумел избежать направленного удара. Убить лишь своей волей он меня не мог, ведь я тоже укутался в щит энидо. И ее запасов у меня оставалось много, ведь я собрал магию с каждого из убитых мной противников.

- Что бы ты ни задумал, у тебя не получится, - продолжил он. – Мне плевать на смерти. Я восполню свою крепость наследниками, и стану еще сильнее, чем прежде. Ты надеешься справиться со мной? Глупый щенок, младшие никогда не сравнятся по силе с верховным!

Я увернулся от его удара в последний момент, и то лишь благодаря усиленной заклинанием реакции. Но впервые в жизни я почувствовал, что мои запасы ливарэ-магии небезграничны. И, когда они иссякнут, я лишусь своего главного преимущества, мои ловкость, скорость и сила вернутся к норме, а я потеряю шанс уничтожить главу кластера.

Я больше не мог тратить время на игру в кошки-мышки, в которой бы безнадежно проиграл.

Мне следовало сменить тактику.

Я вышел в центр ритуальной залы, где меня поджидал верховный маг, и остановился, весь превратившись во внимание. И он меня не разочаровал, атакуя. Вот только я ждал этого, и увидел, откуда идет атака. И обнаружил своего противника, устремившись к нему – и больше не собираясь давать ему возможность разорвать дистанцию.

Мама говорила, что единственный шанс для ливарэ победить энидо – это не позволить ему сконцентрироваться. И, хотя у меня было преимущество перед другими ливарэ в виде собственной энидо-магии, я не собирался пренебрегать мамиными словами. А потому атаковал быстрыми ударами, целясь в болевые точки, и искал брешь в его защите, чтобы покончить с главой кластера одним ударом.

Вот только у меня не было времени затягивать бой. Иссякнет ливарэ или закончится энидо – и я тотчас проиграю. Увы, но время на стороне моего врага. И я решил рискнуть. Сосредоточил энидо на его щите в районе сердца, направляя удар магического клинка ему в грудь, но, когда он усилил свой щит в месте атаки, я поднырнул ему под руку и вонзил клинок в его спину.

Ровно так же, как его подчиненный убил маму.

Он не успел сориентироваться, не успел перенаправить энидо на дополнительную защиту, и я разорвал его щит ровно в том месте, где ударил. Ливарэ-клинок вошел в тело мага без сопротивления, пронзив его сердце.

Он умер мгновенно, и в меня влилась вся энидо-магия, которая у него оставалась. Я пережил это сегодня уже столько раз, что почти не обращал внимания на неприятные ощущения. Тяжело дыша, я смотрел на лежащее у моих ног тело, и не чувствовал ничего. Ни радости победы, ни удовлетворения местью. Все энидо-маги этой крепости были мертвы.

Мне хотелось просто сеть и дождаться, когда крепость уничтожит себя – и меня вместе с собой. Но верховный маг упомянул кое-что, о чем я мог позаботиться.

Наследники.

Каждый раз, когда в крепость проникают «кошки», дверь в кластер наследников запирается. Но я – не «кошка». Я не зашел сюда силой, они сами привели меня. А значит, у меня есть шанс решить эту проблему. Пока моя магия еще при мне.

И я заставил себя отправиться дальше по мрачным коридорам, мимо тел и чадящих факелов, к дверям, что вели в кластер, где энидо-маги растили своих наследников. Я собирался убить их всех… и почти надеялся, что двери окажутся закрыты.

Но вход в кластер наследников оказался открыт. Место, откуда не вернулась ни одна обрядовая жертва. Место, откуда в кластеры приходили неинициированные младшие маги. Готовые провести обряд инициации и получить вожделенную энидо, не считаясь с ценой. Их растили чудовищами, и они были чудовищами, едва ли не запятнанные кровавыми ритуалами, которые их учили здесь проводить.

Они заслуживали смерти, и я решительно прошел через двери.

Сосредоточился – и обнаружил пятерых энидо-магов, единственных, кто представлял для меня опасность здесь. Я убил их – одного за другим, даже не заметивших, что в их кластер проник враг. Но когда очередь дошла до детей…

Я не смог.

Не все они были подростками, готовыми пройти инициацию.

Здесь были и совсем маленькие дети, еще невинные, еще не заслуживающие смерти. Да и кто я такой, чтобы решать, кто из них уже испорчен безвозвратно, а кого еще можно спасти, направить на путь истинный, заставить забыть о том, к чему их готовили в этой мрачной крепости?

Заставить забыть…

Моя магия ливарэ иссякла. Ее заклинания больше не поддерживались, лишая меня усилений, без которых я не смог бы зайти так далеко. Но я больше не нуждался в них. Я все еще был полон энидо-магией – омерзительной, но предельно эффективной. И я использовал ее – чтобы лишить всех обитателей этого кластера памяти.

Это отняло у меня почти все силы, но то, что осталось, я направил на то, чтобы заблокировать все входы в эту крепость – кроме того, через который пришел сам.

Никогда прежде я не чувствовал себя таким опустошенным. Я истратил абсолютно все силы, которые у меня были, и ярость, питаемая желанием отомстить, угасла. Я не мог и не хотел ничего делать, но я должен был.

Еще одна вещь, о которой мне следовало позаботиться.

Я направился в крыло обрядовых жертв.

Оно было именно там, где я и ожидал. Но здесь оказались не только дети – энидо-маги никого не успели принести в жертву.

- Вы свободны. Уходите из крепости. Она скоро разрушится. Но вы должны взять с собой детей. Они ничего не помнят и о них нужно позаботиться.

- Каких детей? – спросил кто-то из взрослых.

- Идите за мной, - мотнул я головой.

Привычка обрядовых жертв подчиняться сыграла мне на руку. Несколько взрослых организовали уход обрядовых жертв, а остальные отправились за мной, спасать беспамятных наследников.

Проводив их к дверям в кластер наследников, я не стал следить, как они справятся.

У меня больше не осталось сил. Навалилась апатия, и я побрел к маме, желая провести свои последние минуты рядом с ней. Я не хотел спасать свою жизнь. Не после того, что я сделал. Да, они заслуживали смерти, но чем я лучше них? Убийца… Мама ошибалась, считая меня кем-то лучшим, чем я есть.

Она лежала там, где я ее оставил. Ее больше не окутывала тьма энидо-магии, и теперь отчетливо было видно, как сильно она пострадала. Я опустился на колени перед ее телом, обнял ее и прижал к себе. Слез не было – не было вообще никаких чувств, только бесконечная пустота. И ожидание близкого конца.

Но, прежде чем крепость обрушилась, уничтожив меня, я услышал незнакомый голос:

- Юноша, позвольте нам помочь госпоже Нортис.

- Она мертва, - я поднял голову.

И увидел рядом ливарэ-мага в форме «кошки». Меня не напугало его появление. Какая разница, от чего умереть – от разрушения крепости или заклинания ливарэ, если я уже попрощался с жизнью?

Но маг не стал меня атаковать. И вместо этого ответил:

- Насколько мне известно, госпожа Нортис еще не исчерпала свои жизни. Но когда их остается меньше половины, лечебная помощь не помешает, для скорейшего восстановления.

- Свои… жизни? – эхом повторил я.

- Госпожа Нортис – «кошка» в отставке, если вы не знали, - любезно сообщил мне незнакомец.

«Кошка»? Моя мама – «кошка»?! Почему она никогда этого не говорила? Почему я никогда не спрашивал?!

- Она… может вернуться? – шепотом спросил я.

- Если мы покинем это место в ближайшие минут десять, то да, - мужчина опустился на одно колено, протянув руки к телу мамы.

Я осторожно передал ее ему. Маг без усилий поднял ее и устремился прочь из крепости. Я последовал за ним. Надежда расцветала в груди, заряжая меня желанием жить. «Кошки» воскресают. Если маг не обманул меня…

- Здесь обрядовые жертвы, - я не нашел в себе сил спросить, правду ли он сказал.

Я знал, что не переживу разочарования.

- Мы вывели всех. Здесь много детей, которые ничего не помнят.

- Это наследники, - пояснил я.

Маг покосился на меня чуть удивленно, но ничего не сказал. Вместе мы вышли из крепости, где мага ждал большой транспортник.

Мужчина передал маму другим магам, которые немедленно начали заклинать над ней. Для меня места не было, и я растерянно остановился рядом с транспортником. Маг, который привел меня сюда, положил руку мне на плечо и мягко подтолкнул в сторону кабины.

Я подчинился. Желание умереть ушло, вытесненное беспокойством за маму. Но собственная судьба меня по-прежнему не беспокоила.

Пока я устраивался в машине, маг кому-то позвонил. И, сев рядом, вдруг спросил:

- Ты – Ивер?

- Да, - покосился я на него.

- Магистр Каэрс велел доставить тебя в тюрьму, - странным тоном сообщил он.

- А? – я слабо удивился и кивнул: - Да. Верно. В тюрьму.

Пока мама не придет в себя, мне придется находиться в тюрьме.

Маг неопределенно хмыкнул, словно чему-то удивляясь, и промолчал. Но у него определенно имелись более важные дела, чем расспрашивать о чем бы то ни было мальчишку с меткой энидо. Я с расспросами тоже не лез, слишком истощенный последними событиями. Кажется, я даже задремал, потому что дорога до места заключения не отложилась у меня в памяти. Просто в какой-то момент машина остановилась, меня вывели и передали под стражу. Меня отконвоировали в камеру, где и заперли, предварительно надев на шею и запястья знакомые артефакты.

Камера тоже была знакомой. Но я слишком устал, чтобы осматриваться, а потому просто упал на койку и отключился.

Пробуждение вышло малоприятным, потому что впервые за долгое время меня разбудил звук побудки. В голове спросонья все смешалось, и я не сразу сообразил, где я и что происходит.

Затем навалились воспоминания – победа в конкурсе, нападение энидо-магов, гибель мамы и зачистка крепости. И вот, я снова в тюрьме, как и в прошлом году. Моя судьба вновь туманна и практически не беспокоит меня. Все, что меня волнует – это мама. Выжила ли она? Что с ней? Позволят ли мне увидеть ее?

Терпения сидеть и ждать у меня не нашлось. Встав с койки, я мерял шагами свою камеру, не понимая, как мог прежде часами высиживать неподвижно, ни о чем не думая, ни о чем не заботясь. А ведь я даже не замечал, как сильно изменился за то время, что провел в доме семьи Нортис.

Как она там?

Мне нестерпимо захотелось вернуться домой. И чтобы все стало, как раньше. Но я даже не был уверен, что мне когда-либо позволят покинуть тюрьму. Все же я не просто отмечен магией энидо – я использовал ее, использовал для убийства и лишил памяти несколько десятков человек. У меня нет оправданий.

Хотя я ни о чем не жалел. В такой же ситуации я поступил бы так же.

Новое заключение ничем не отличалось от предыдущего, разве что надзиратели смотрели на меня как-то иначе. Без ненависти, без страха, скорее – удивленно. Это… беспокоило. Реакция была непривычной, а потому странной, и я не знал, что это для меня означает.

А потому я вдвойне обрадовался, когда меня привели к магистру Каэрсу. Но в первую очередь я хотел знать о судьбе мамы.

- Ивер? – магистр уставился на меня изумленно.

И это сбило меня с толку. Я что, как-то странно выгляжу? Использование энидо-магии каким-то образом отразилось на моей внешности? Поэтому окружающие меня люди удивляются при виде меня?

Но вопросы мелькнули в сознании и исчезли.

- Как она? – спросил я.

- Она в порядке, - магистр усмехнулся, сразу поняв, о ком я, и покачал головой: - Полагаю, тебя можно не спрашивать, хочешь ли ты ее увидеть.

- Очень хочу, - признался я. – А мне… можно?

- Не вижу причин, почему нет.

- Но я ведь… заключенный? – неуверенно напомнил я.

Магистр Каэрс едва заметно поморщился:

- Это была мера предосторожности. Пойдем. Я отвезу тебя к ней.

Я даже не подумал продолжать расспросы, тем самым задерживая отъезд, и торопливо устремился за магистром. Но перед выходом из тюрьмы с меня неожиданно сняли артефакты.

В полном непонимании я шел следом за магистром Каэрсом, и только очутившись в машине, сумел заговорить:

- А разве я не должен носить артефакты?

- Это была мера предосторожности, - повторил он свои же слова. – В них больше нет необходимости. Здесь я склонен поддержать решение Тэлли.

- Она была вынуждена это сделать, - пробормотал я, все еще не понимая, что происходит.

- И она все сделала правильно, - кивнул магистр.

Я не стал его больше ни о чем расспрашивать, опасаясь вызвать недовольство. Мне вовсе не хотелось, чтобы он передумал везти меня к маме.

Мне казалось, она все еще в госпитале, но магистр Каэрс привез меня домой. Увидев знакомый пейзаж, я даже сначала не поверил себе, но затем дал волю своей надежде, которую отчаянно пытался заглушить в себе все это время. Если мы едем сюда, если она ждет нас здесь, значит, с ней и впрямь все в порядке?

На этот раз магистр Каэрс не вышел из машины, просто кивнув мне:

- Иди.

Выбравшись из машины, я сразу увидел ее – она стояла у ворот поместья и ждала меня.

Целая и невредимая.

- Мама! – я подбежал к ней и крепко обнял.

И только ощутив ее объятия, опомнился. Я назвал ее мамой – вслух!

Отстранившись, я с тревогой взглянул на нее, ожидая гневной отповеди. Но она смотрела на меня с ласковой улыбкой и снова притянула к себе:

- Я так рада, что с тобой все в порядке, мой храбрый сынок.

Я прижался к ней, закрывая глаза и чувствуя, как меня заполняет счастье. Она жива. Она в порядке. И она совсем не против того, чтобы я называл ее мамой. Ведь не против же?

- Ты не обиделась, что я назвал тебя так? – тихо спросил я.

- Ничуть. Ты для меня давно уже родной, - мама погладила меня по голове. – Иначе я бы не стала тебя усыновлять.

Я встрепенулся и уставился на нее изумленно:

- А ты меня усыновила?!

- Да, - кивнула она едва заметно улыбаясь. – Ты разве не заметил? Ты уже несколько недель носишь мою фамилию.

Я заметил, но я почему-то даже мысли не допускал, что это – результат усыновления.

- Так это потому, что ты меня усыновила? – недоверчиво переспросил я. – Но зачем тебе называть сыном энидо-мага?

- Потому что ты – не энидо-маг, - заявила она. – И я хотела узаконить твое положение. Должна сказать, ни разу об этом не пожалела.

Она снова сказала, что не считает меня энидо-магом, и это придало мне уверенности. В тот раз, когда эти слова прозвучали впервые, я не решился на расспросы, но теперь хотел знать правду.

- Но ведь энидо-магия отметила меня. И я управлял ею там, в крепости. Как ты можешь быть уверена, что я – не энидо?

Мама улыбнулась и потянула меня в дом.

- Думаю, мне нужно кое-что тебе объяснить. Но для начала…

Она подвела меня к зеркалу в прихожей, которое я обычно игнорировал. И кивнула на отражение:

- Смотри.

Недоумевая, что она хочет, чтобы я увидел, я посмотрел на свое отражение.

И замер, не в силах поверить. Сделал шаг вперед, касаясь стекла рукой, просто чтобы убедиться – это действительно обычное зеркало. Потому что оно больше не отражало младшего энидо-мага. Из отражения на меня смотрел обычный мальчишка, с глазами, чья склера была нормально-белой.

У меня больше не было метки энидо.

- Как… это? – я почти испуганно посмотрел на маму.

Она улыбнулась и потрепала меня по голове:

- Разве ты сам ничего не заметил?

Я слишком беспокоился о ней, чтобы обращать внимания на то, что чувствую сам. Но сейчас до меня дошло. Я не почувствовал омерзительного вкуса энидо-магии, когда с меня сняли браслеты. Счел, будто просто привык к этому ощущению, забыв, что до последнего меня едва не выворачивало от тех ощущений, что несла она с собой. Я даже не обратил внимания, что мой резерв ливарэ снова полон…

Снова взглянув на свое отражение, я убедился, что в нем ничего не поменялось. Метка не появилась.

- Так я… ливарэ-маг?

- Определенно.

- Но как так получилось?.. – растерянно спросил, окончательно перестав понимать, что происходит.

Это похоже на сон, где исполнились все мои мечты. Тэлли жива и любит меня, как сына; я избавился от энидо-метки и браслетов, ограничивающих меня; я свободен и у меня появился собственный дом, откуда меня уже никто не заберет и не выгонит.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Незаметно я ущипнул себя, и, почувствовав мимолетную боль, немного успокоился.

- Идем. Я ведь обещала тебе объяснения, - мама подмигнула и направилась в столовую.

Я не отставал.

Накрытый стол заставил меня замереть на миг от нахлынувших чувств. Она ждала меня. В груди разливалось тепло, и, если это сон, я бы хотел никогда не просыпаться.

- Ты никогда не был энидо-магом, - усадив меня за стол, заявила мама. - Более того, ты никогда не был отмечен магией энидо. Твоя метка была следствием заражения.

- Но заражаются только "кошки", и в них энидо рассеивается, - возразил я.

Я читал все, что нашел, о "кошках" - людях, чей запас магии ливарэ настолько велик, что позволяет вернуться к жизни после насильственной смерти. Их потенциал раскрывался гораздо раньше, чем у обычных магов, и их с детства обучали сражаться с энидо. И заражение энидо-магией среди прочитанного упоминалось - как способность кошек управлять чуждой им магией. Тогда моя мимолетная надежда, что я могу быть также заражен, растаяла, когда этот эффект был описан, как проходящий со временем. Гораздо меньшим временем, чем я оставался отмеченным.

- Ты - "кошка", Ивер. В том ритуале инициации ты был убит. Но воскрес, а пробуждение твоей магии уничтожило энидо-мага, который тебя убил.

- Ч... что? - я тряхнул головой, пытаясь понять, что она мне говорит.

- Но в момент пробуждения ты был окружен энидо-магией. И захватил ее, как способ защиты. Твоя собственная магия удерживала запас энидо, подчиняясь инстинкту. Твоя ливарэ не давала энидо развеяться и постоянно восполняла запас из всех доступных источников.

- Разве такое возможно? - это звучало совершенно неправдоподобно.

- Еще никогда инициация "кошек" не происходила во время обряда энидо. Разумеется, никто не знал, чем это может обернуться, - уверенно ответила она. - Но это создало проблему, которую было очень сложно решить.

- Какую?

- Твоя магия была настроена на удержание энидо. Она не позволила бы тебе израсходовать весь запас. Для этого тебе требовалось истратить всю ливарэ. А затем - всю энидо. И позволить ливарэ восстановиться без возможности захватить энидо, чтобы сбросить первоначальную настройку на запасание темной магии.

- А в чем сложность? - я нахмурился.

Если бы я знал, что мне нужно просто истратить всю магию...

- В том, что невозможно потратить весь резерв в спокойной обстановке. У нас есть предохранитель, который отключается только в критической обстановке. Шторм мог бы стать такой, но при шторме ты не мог использовать энидо, даже если бы потратил весь резерв. Поэтому единственной ситуацией, когда ты мог бы истратить всю свою магию - это зачистка крепости.

- Ты... так ты что, специально сдалась им? - осенило меня внезапное предположение.

- Я планировала уговорить Каэрса взять тебя на зачистку кластера, когда ты станешь постарше. Но, раз уж подвернулся такой случай... - она пожала плечами.

- Они же искалечили тебя, - прошептал я, не веря, что она пошла на это добровольно - ради меня.

- Я ничего не чувствовала. Есть специальное заклинание, после которого боли нет. И у меня все еще есть запас жизней, - она улыбнулась.

Я долго смотрел на нее, вспоминая, какой увидел ее там, прикованной цепями к стене. Она пошла на это - на верную смерть! - чтобы избавить меня от метки. От той проблемы, которую я создал себе сам, даже не зная об этом. Она могла отложить это на несколько лет, и это не стоило бы ей ничего...

- Мама... - прошептал я, бросаясь к ней и обнимая так крепко, как только мог.

- Я же говорила, что все будет хорошо, - шепнула она мне.

- А почему ты мне этого не рассказала раньше? - я отер непрошенные слезы и взглянул на нее.

- Потому что была вероятность, что я ошибаюсь. Ведь раньше такого никогда не случалось, - она ласково улыбнулась. - Мне не хотелось давать тебе ложную надежду. Я думала, что уж ты-то и сам понимаешь, что ты - не энидо-маг.

Я этого не понимал, лишь позволял себе надеяться, что однажды смогу избавиться от метки. Расскажи мама мне все это раньше, и окажись это ошибкой, я не справился бы с разочарованием. И она это знала лучше, чем я сам.

- И что теперь со мной будет? - я все еще не мог поверить, что больше не отмечен энидо.

Что могу ходить без браслетов, не ощущая ее мерзости.

- Ничего, - словно бы удивилась мама. - Будешь ходить в школу, танцевать и тренироваться под моим руководством.

- Но я ведь убийца. Разве меня не ждет наказание?

- В Альвинии не наказывают за исполнение судебных решений. Ты убил энидо-магов, которые все заочно приговорены к смерти.

- А наследники? Я лишил их памяти.

- Это было хорошим решением, - улыбнулась она. - Правда, у магистратума прибавится работы, чтобы устроить их всех и затем следить, чтобы они не вернулись на путь энидо... Но это гуманно. Ты молодец. Магистратум выпишет тебе благодарность.

- Да? - я растерялся. - Так я... теперь могу жить, как обычный человек?

- Не совсем, - она вздохнула. - Обычным ты не будешь, ведь ты - "кошка". И ты уже прошел через первую смерть.

- Это… плохо? – предположил я.

Мама помолчала, прежде чем пояснить:

- Видишь ли… Обычно «кошки» поступают на службу после двадцати пяти. По сути, в моем возрасте оперативная работа только начинается. Таким образом магистратум дает «кошкам» возможность обзавестись семьей и детьми. Потому что после первой смерти родить ребенка уже не получится.

- Так ты… поэтому бесплодна?

- Да. Мне было восемнадцать, когда на нас напали энидо-маги. И они убили всех, кроме Лаэна – меня в том числе. Я зачистила ту крепость, куда его привели, сразу, как вернулась к жизни. Но… детей иметь уже не могла, а потому стала действующим оперативником. Потом была та история с Джаем, и я попросилась в отставку, потому что не собиралась с ним работать. Поскольку больше половины жизней у меня уже было истрачено, меня отпустили.

- Подожди. А разве Джай – «кошка»? – я изумился.

У меня осталось о нем довольно плохое мнение, из-за чего было трудно воспринимать его одним из «кошек».

- Да. Он как раз пришел тогда после первой смерти.

- Так он поэтому хотел завести с тобой детей? Перед началом оперативной работы?

- У него есть дети. Просто с их матерью у него не сложилось. Чему я не удивлена, с таким-то характером, - мама фыркнула и посерьезнела. – Твоя способность спасла тебе жизнь тогда, на том ритуале, но…

- Лишила возможности иметь детей? – это не показалось мне чрезмерной ценой за возможность выжить.

К моему удивлению, мама не ответила сразу, а затем заявила:

- Не совсем. Для таких как мы шанс зачать ребенка есть, но он довольно мал. Существует некая комбинация генов, которая совместима с нашим нарушением, но выявить его носителя можно только опытным путем. Пока мы не умеем ее определять.

- То есть… опытным? – переспросил я, не вполне уверенный, что правильно ее понял.

- Именно. И при этом шанс встретить нужного человека минимален. Если такое произойдет – это можно считать чудом. Но вероятность у этого чуда все же есть.

Она могла бы этого и не говорить, поскольку я понимал, насколько это маленькая вероятность. Но я оценил ее честность.

- А в остальном – у меня будет обычная жизнь? Без ограничений? Без… опасений?

Ласковая улыбка мамы была красноречивее любых слов. Но она кивнула:

- Да. Теперь ты совершенно свободен, мой мальчик.

Думал ли я, год назад появившись в этом доме, что обрету здесь семью? Что женщина, которую я назвал тюремщицей, которая хотела убить меня при первой встрече, станет для меня родной, станет моей мамой? Что она поможет мне избавиться от кошмаров, от моей прошлой жизни, от ненавистной метки?

Нет, я не мог об этом даже мечтать, потому что просто не знал, что такое возможно.

Я был пленником кластера. Я был пленником ливарэ. Я был пленником собственного прошлого.

Но мама права.

Теперь я совершенно свободен.

Эпилог

Вилан Лерте искренне считал Ивера Нортиса странным парнем. Хорошим, но странным. Несмотря на внешность энидо-мага, тот совершенно не выглядел угрожающим. И Вилану было стыдно за то, как он поначалу отнесся к Иверу. А ведь тот – единственный, кто не побоялся вмешаться в конфликт одноклассника с более сильным учеником. И не просто вмешался, а разрулил его.

Никто не мог обвинить Вилана в неблагодарности, поэтому парень решил взять нелюдимого Ивера под свою опеку. И заодно подружиться, если такое вообще возможно. Ведь, хотя Ивер совсем не походил на человека, способного на преступления, не зря же он носил сдерживающие артефакты. К которым, кстати, относился совершенно равнодушно. Они ему просто не мешали! Вилан не понимал этого, полагая невыносимыми подобные ограничения свободы.

Как ни странно, Ивер не оценил стремления Вилана общаться. Лерте ожидал, что это будет сложно, но совершенно не угадал с причиной. Ивер просто не понимал, зачем нужны друзья, прекрасно чувствуя себя в своем одиночестве. Но Вилан взял на вооружение тактику Кейлы, завлекая Ивера теми темами, которые были тому интересны. И оказалось, что мальчишка с энидо-меткой – очень интересный собеседник. Вилану было любопытно слушать его рассуждения, взвешенные и обоснованные.

Вилан ни на мгновение не пожалел о своем решении, хотя в какой-то момент всерьез заподозрил Ивера в желании навредить Оланту. В тот день, когда в городе начался магический шторм, Ивер был первым, кого Вилан мог бы обвинить в бедствии. И то, что парень отправился следом за усмирительницей штормов, вместо того, чтобы спрятаться в убежище, как остальные, только еще больше подкрепило подозрения Вилана. Поэтому он проследил за Нортисами.

Чтобы обнаружить, что якобы энидо-маг заклинает, как полноценный ливарэ! Нет, однажды он видел, как тот пользуется ливарэ-магией, но не верил, что это может быть на постоянной основе. Иначе откуда бы у него взялась энидо-метка? Но Ивер не солгал. И то, что тот добровольно надел ограничивающие браслеты, лишь сильнее убедило Лерте, что Ивер - действительно не преступник.

Но удовлетворить любопытство приятеля Ивер не торопился. Узнать что-либо о его прошлом Вилан не сумел, натыкаясь в ответ на любые вопросы на нежелание говорить. И объяснять, почему он не хочет рассказать о своем прошлом, Ивер тоже отказывался.

Вилан оптимистично счел, что они просто еще недостаточно близкие друзья, и со временем Ивер все же раскроется. Но затем, незаметно для себя, понял, что уважает право Ивера сохранять свои тайны. И с ним интересно общаться – и никакие тайны не стоят того, чтобы рисковать этой дружбой.

Вот почему Вилана встревожило исчезновение Ивера.

Впрочем, одновременно пропала и его опекающая, по совместительству учитель самообороны госпожа Нортис, что обсуждалось всей школой. Но пропажу Ивера заметили только в его классе.

Никто из учителей не мог объяснить, что произошло. А ученики выдавали самые безумные версии.

Вплоть до того, что Ивер убил госпожу Нортис и сбежал.

Вилан лучше других знал, что это невозможно. Помимо того, что попытка напасть на другого человека грозила Иверу смертью, парень относился к своей опекающей, как к матери, всегда отзываясь о ней с уважением и любовью. Ивер был просто не способен напасть на нее.

О чем Вилан уверенно говорил своим одноклассникам, пресекая любые попытки создавать сплетни.

Но, когда госпожа Нортис вернулась – через три дня после исчезновения – она вернулась одна.

Лерте счел это дурным знаком, уверенный, что с Ивером случилось что-то плохое.

Наверное, этот вопрос вертелся на языке у всех, но задать его решился только Вилан:

- А где Ивер?

- Он вернется на следующей неделе, - улыбнулась госпожа Нортис.

- А что с ним случилось? И с вами? – влезла Кейла.

Вот уж кто с самого начала симпатизировал парню. Вилан даже завидовал, как это она сумела с первого взгляда определить, что перед ней – хороший человек.

- Мы попали в плен к энидо-магам, - неожиданно сообщила госпожа Нортис.

- А как вам удалось сбежать? – в разнобой раздался один и тот же вопрос.

Она рассмеялась:

- Никак. Ивер зачистил крепость.

- Ивер?!

- Не вы?

Вопросы посыпались на нее градом, но госпожа Нортис лишь улыбнулась:

- Ивер – сильный маг, и он спас множество жизней. Но ему это далось непросто, поэтому он отдыхает после пережитого. Если захочет, он расскажет вам подробности, когда вернется.

Вилан только хмыкнул. Ивер – и подробности? Хорошая шутка.

Но, разумеется, настаивать на ответах никто не стал. Госпожа Нортис, хотя всегда шла навстречу ученикам, была достаточно строга. И, пожалуй, ее слова вызвали у учеников жгучее любопытство. Вилан не мог бы сказать за остальных, но сам он ждал возвращения Ивера с особым нетерпением.

И жалел, что не обменялся с ним номерами. Но раньше ему и в голову не приходило, что их общение можно вывести за пределы школы. Почему-то Вилан полагал, что вне школы Ивер живет в каком-то казарменном режиме, где нет места дополнительному общению. М-да, а еще друг называется… Не удивительно, что Ивер сохраняет дистанцию.

Впрочем, остаток учебной недели весь класс обсуждал удивительную новость – обучающийся у них энидо-маг зачистил один из энидо-кластеров. Он ведь не мог сделать этого в одиночку? И почему он вообще выступил против своих?

Вилан думал, что Ивер напал на крепость, потому что хотел спасти госпожу Нортис. Вряд ли он ассоциировал себя с энидо-магами, а вот названную свою маму любил. Но в любом случае, узнать, что же произошло на самом деле, можно только у самого Ивера – если он захочет этим поделиться.

Поэтому начала недели Вилан впервые ждал с нетерпением. И с утра стоял на крыльце школы, высматривая семью Нортис. Он все еще не был уверен, что Ивер действительно появится.

Могла же госпожа Нортис ввести их всех в заблуждение?

Но сомнения развеялись, едва Вилан увидел преподавателя – рядом с ней шел ее подопечный.

Вилан едва сдержался, чтобы не рвануть к нему, чтобы убедиться, что с другом все в порядке. Но по мере их приближения Лерте смотрел на Ивера все с большим недоумением.

Потому что на нем не было сдерживающих артефактов. Обнаружив это, Вилан невольно отступил на шаг, понимая опасность. Но в следующий момент сообразил – Ивер не один, рядом с ним – его опекающая, которая ничуть не обеспокоена отсутствием артефактов. А значит, она уверена, что тот не представляет опасности.

Но давать свободу энидо-магу? Это казалось форменным безумием!

- Ивер? – позвал он парня.

И, когда тот взглянул на него, обомлел еще раз.

- А где твоя метка? – только и нашел, что сказать Вилан.

Ивер рассмеялся:

- Привет, Вилан. Ее больше нет.

- Привет, - смутился Лерте. – А разве такое возможно?

Ивер взглянул на госпожу Нортис. Та кивнула, чуть улыбнувшись, и продолжила путь, а Ивер задержался возле друга:

- Как выяснилось. Впрочем, это не было меткой. Я был заражен энидо-магией какое-то время… Теперь заражение рассеялось.

- Ого, - глаза Вилана расширились от любопытства. – Расскажешь?

- Нечего рассказывать, - мотнул головой Ивер.

- Это как-то связано с зачисткой кластера? – полюбопытствовал Лерте.

- Откуда ты знаешь про зачистку?

- Госпожа Нортис рассказала.

Ивер фыркнул:

- В целом, да, как-то связано.

- Так что там случилось?

- Нечего рассказывать, - повторил парень, пожав плечами. – Идем, а то опоздаем.

- О, ты не представляешь, что тебя ждет, - Вилан рассмеялся. – Лучше бы тебе опоздать.

- А что такое?

- Думаешь, мне одному любопытно? – подмигнул ему Лерте. – Идем.

Его любопытство никуда не делось, но он уважал право друга на молчание. И был готов поддержать его – когда другие станут слишком навязчивы в своем желании узнать правду.

Вилан знал, что только так он сможет показать Иверу, что тот может ему доверять.

Что только так можно создать настоящую дружбу.