Метка чёрного дракона

Глава 1

Когда я была маленькой — лет, наверное, шести или семи, — моя бабушка однажды рассказала мне удивительную историю про мир под названием «Эриан». Мы сидели у камина в её старом доме: за окном мела метель, а в комнате пахло ванильным печеньем и сушёными травами, которые бабушка развешивала пучками под потолком. Она укутала мои ноги пледом с вышитыми павлинами, подбросила в огонь пару поленьев, и, глядя на пляшущие языки пламени, начала свой рассказ.

— В этом мире кого только нет, — говорила она, и глаза её мерцали в свете огня, словно в них отражались далёкие звёзды. — Эльфы с серебряными волосами, что поют на рассвете. Гномы, что добывают самоцветы в глубоких пещерах. Волшебники, что читают мысли. И даже самые настоящие драконы — огромные, с чешуёй, переливающейся всеми оттенками огня…

Я заворожённо слушала, поджав ноги под себя, и не могла отвести взгляда от бабушкиного лица.

— Бабушка, это правда? Или ты опять сказки рассказываешь? — спросила я, и в голосе моём смешались надежда и сомнение.

Она улыбнулась — мягко, но как‑то по‑особенному серьёзно — и поправила прядь моих волос.

— Это правда, внученька. Эриан существует. Скажу по секрету… ты — не просто девочка. Ты — принцесса королевства, избранная судьбой. Твой отец, король Эриана, спрятал тебя в мире людей от злого чёрного дракона, которого зовут Арман. Он хотел тебя украсть, как только ты родилась. Говорят, в человеческом обличии Арман красив — лицо благородное, взгляд пронзительный, осанка гордая. Но сердце его чернее ночи.

Бабушка осторожно коснулась шрама у меня на руке — маленького, едва заметного. Я всегда думала, что это след от какой‑то детской царапины.

— Этот шрам, Таечка, — не просто след. Это метка дракона. Ты была избрана им ещё в младенчестве. Никто не знает почему. Но драконы, увы, не всегда добры. Время от времени они забирают невинных девушек — юных, чистых, с особой искрой в душе. И что с ними происходит, никому не ведомо. Ни одна из них не вернулась.

Я невольно сжала кулачки, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Но бабушка тут же взяла мою руку в свои тёплые ладони.

— Но есть и хорошая новость, — продолжила она, и голос её зазвучал мягче, утешительнее. — Если девушка выходит замуж до своего совершеннолетия, дракон теряет к ней интерес. В королевстве есть принц, который будет тебя ждать. Его зовут Вольтер. Он добр, отважен и верен своему слову. Когда ты вырастешь, кулон, который я подарила тебе в прошлом году, перенесёт тебя туда. Береги его, как зеницу ока, и никогда не снимай.

Она наклонилась ближе и понизила голос до шёпота, будто боялась, что кто‑то может подслушать:

— По традиции вас с Вольтером обвенчают в ночь перед твоим совершеннолетием. Ты станешь королевой, а королеве нужна пара — тот, кто будет рядом, кто разделит с ней бремя власти и защитит от любых бед.

Я молча кивнула, сжимая в руке серебряный кулон на тонкой цепочке — тот самый, что бабушка вручила мне на прошлый день рождения. Он был прохладный, гладкий, с выгравированным узором, напоминавшим крылья. В тот момент я не до конца понимала, что всё это значит, но в груди зарождалось странное чувство — смесь тревоги и восторга. Мир за пределами нашего дома вдруг стал шире, таинственнее, полнее неведомых возможностей.

— А если я не захочу туда возвращаться? — тихо спросила я, глядя бабушке в глаза.

Она вздохнула, погладила меня по голове и ответила:

— У тебя всегда будет выбор, Таечка. Но помни: судьба редко даёт второй шанс. И иногда то, чего мы боимся, оказывается началом чего‑то прекрасного.

Огонь в камине трещал, отбрасывая танцующие тени на стены, а я всё думала о далёком Эриане, принце Вольтере и драконе Армане.

Бабуля замолчала.

Вольтер, герой её истории, оставался где‑то на задворках моего сознания — светлый образ принца, почти нереальный в своей безупречности. А вот Арман, таинственный дракон, занимал все мои мысли. Его образ будто оживал перед глазами: огромные крылья, чешуя, отливающая чёрным с алым отливом, пронзительный взгляд… Но что скрывалось за этой грозной внешностью?

— Бабушка, а почему он такой злой? — спросила я, глядя на бабушку с надеждой в глазах. — Неужели его никто не любит? Мне так жалко его… А вдруг он добрый? Может, ему просто одиноко?

Бабушка взглянула на меня с лёгким удивлением, её глаза блеснули в свете огня, отбрасывая золотистые отблески. Она помолчала несколько секунд, словно взвешивая слова, а потом улыбнулась — мягко, понимающе — и погладила меня по голове, слегка взъерошив волосы.

— Обычно девочкам нравятся принцы, — начала она, голос её звучал тепло и чуть задумчиво. — С их благородством, улыбками и сверкающими доспехами. Но ты, Таечка, у меня особенная. Ты всегда искала что‑то необычное, что‑то за пределами нормы. Это в тебе с самого детства.

Она откинулась на спинку кресла, задумчиво глядя на танцующие языки пламени.

— Говорят, король драконов, Арман, живёт в своём тёмном королевстве под названием Дронгвиль. Никто не знает, где это место — оно скрыто от глаз смертных, защищено древними чарами. Но слухи о нём ходят по всему свету. В Эриане, да и за его пределами, рассказывают истории о нём шёпотом, будто боятся, что он услышит.

— А что говорят о нём? — спросила я, затаив дыхание, подаваясь вперёд. В груди трепетало любопытство, смешанное с лёгким страхом.

Бабушка вздохнула, её взгляд стал далёким, будто она видела что‑то, недоступное мне.

— Говорят, что за несколько веков никто не смог завоевать его сердце. Он окружён легендами и тайнами. Одни говорят, что он справедлив и мудр — что судит по делам, а не по словам, что хранит древние знания и защищает слабых, когда считает это нужным. Другие — что жесток и безжалостен, что его гнев подобен извержению вулкана, а милосердие — редкость, почти миф. Но все сходятся в одном: он непредсказуем и опасен. Один его взгляд может заставить дрожать самых отважных воинов, а один взмах крыла — вызвать бурю.

Я слушала, затаив дыхание. В камине тихо потрескивали поленья, создавая загадочную атмосферу.

— А что, если он всё‑таки добрый? — не унималась я. — Может, он просто хочет, чтобы его поняли? Может, никто никогда не пытался поговорить с ним по‑доброму?

Бабушка улыбнулась, и её глаза стали мягче, теплее, как будто в них отразилось пламя камина. Она наклонилась ко мне, взяла мои руки в свои — тёплые, чуть шершавые.

— Решать тебе, Таечка. Никого не слушай, только своё сердце. Оно не подведёт, подскажет правильный выбор и верный путь. В жизни нет ничего невозможного, если верить в себя и свои мечты. Может быть, именно ты сможешь увидеть то, что скрыто от других. Может быть, ты сумеешь разглядеть в Армане не только дракона, но и того, кто скрывается за этой оболочкой, кто знает.

В камине треснуло полено, рассыпая искры, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Бабушка ласково погладила меня по щеке.

— Спи, внученька, — шепнула она. — Пусть сны покажут тебе ответы

Я кивнула, укуталась в плед и закрыла глаза. Но даже во сне образ Армана не покидал меня — он парил над тёмными горами Дронгвиля, и в его глазах, вопреки всем рассказам, мне чудилась не жестокость, а глубокая, древняя печаль.

В ту же ночь бабушка подарила мне игрушку — чёрного дракончика, и я тут же назвала его Арманом. Он был небольшим, но в моём детском воображении казался огромным, величественным созданием. Каждая чешуйка на его спинке блестела, будто покрыта тончайшим слоем лака, а глаза — два ярких оранжевых камешка — словно светились изнутри, особенно в полутьме детской комнаты.

Арман сразу стал моим верным спутником. Я не расставалась с ним ни на минуту: брала с собой на прогулку, сажала рядом за столом во время обеда, усаживала на край ванны, пока умывалась. Он был молчаливым свидетелем всех моих детских радостей и огорчений — я делилась с ним секретами, рассказывала о новых подружках, жаловалась, если кто‑то обидел в садике.

В детстве я засыпала с драконом под подушкой, твёрдо веря, что он защищает меня от ночных кошмаров. Когда снились страшные сны — то огромный паук спускался с потолка, то тёмный лес протягивал ко мне ветви‑руки, — я шептала Арману свои страхи, прижимала его к груди и представляла, как он отгоняет всё плохое своим огненным дыханием. И правда, после этого становилось спокойнее, сон делался глубже, а наутро от страха не оставалось и следа.

Шли годы. Я росла, училась читать, влюблялась в книги про волшебников и дальних странствиях, переходила из класса в класс. Но Арман оставался со мной. Постепенно он стал для меня не просто игрушкой, а настоящим символом детства — молчаливым хранителем тех времён, когда мир казался огромным и полным чудес, когда каждое утро обещало какое‑то маленькое волшебство, а радуга после дождя была доказательством, что чудеса существуют.

Мы вместе росли: я — взрослела, а он — понемногу менялся. Чешуйки потускнели, местами облупились, оранжевые глазки уже не так ярко блестели, на одном крыле появилась крошечная трещинка. Но для меня он оставался всё тем же волшебным существом, что и раньше.

Сейчас мне почти восемнадцать. Я уже не прячу Армана под подушку и не шепчу ему на ухо ничего. Но он по‑прежнему со мной — стоит на самой верхней полке в моей комнате, где я могу видеть его каждый день. Иногда, когда наваливается усталость от взрослой жизни, экзаменов, я поднимаю глаза и встречаю его спокойный взгляд. И сразу вспоминаю те счастливые моменты: как бабушка вручила мне эту игрушку, как я обнимала его перед сном, как верила, что он настоящий дракон, живой.

Иногда я снимаю его с полки, провожу пальцем по спинке, ощущаю знакомые изгибы. И на мгновение снова становлюсь маленькой девочкой, которая знает: пока Арман рядом, ничего по‑настоящему страшного случиться не может.

Желания изменились, и цели тоже — то, что казалось важным ещё год назад, теперь выглядело наивным и далёким. Но сегодня, за месяц до дня рождения, мне приснился сон, который я запомнила до мельчайших деталей. Он врезался в память так чётко, будто произошёл на самом деле.

Я летела, сидя на спине огромного чёрного дракона. Он двигался плавно, но мощно — каждый взмах его крыльев отдавался в теле лёгкой вибрацией. Чешуя под моими ладонями блестела, словно отполированная до зеркального блеска, переливалась тёмно‑фиолетовыми и угольно‑чёрными оттенками в свете восходящего солнца. Я невольно провела пальцами вдоль хребта — поверхность была гладкой, но не скользкой, с едва заметным рельефом между пластинками.

Крылья дракона рассекали воздух с такой мощью, что я чувствовала каждый порыв ветра: то он обдавал меня прохладой, то прижимал к спине дракона, то пытался сорвать с места. Я вцепилась в выступающий шип у шеи, но страха не было — только восторг, чистый и беспримесный.

Сон казался настолько реальным, что я не могла отличить его от яви. Ощущение свободы и силы, которое я испытывала, сидя на спине дракона, было непередаваемым — будто все ограничения, сковывавшие меня годами, вдруг исчезли. Время потеряло значение, проблемы растворились в потоках воздуха, а впереди простиралась только бесконечность.

Мы летели над бескрайними лесами — густыми, тёмно‑зелёными, с проблесками золотистых крон где‑то на опушках. Потом появились горы: величественные, заснеженные, с острыми пиками, которые казались такими близкими, что, казалось, можно было дотянуться до них рукой. Я протянула ладонь, почти ожидая почувствовать колючий холод льда, но воздух оставался тёплым и ласковым.

Внизу простирались реки — извилистые, серебристые ленты, отражающие небо и облака. Они переплетались, разделялись, впадали в озёра, похожие на разбросанные кем‑то драгоценные камни. А среди лесов и полей виднелись города — маленькие, аккуратные, с красными крышами домов, башнями и мостами через реки. Они выглядели игрушечными, словно миниатюры на карте, но при этом полными жизни: я различала крошечные фигурки людей, дым из труб, движение на дорогах.

Я никогда не видела снов, настолько ярких и живых. Обычно мои сновидения были смутными и обрывочными — обрывки разговоров, неясные силуэты, размытые пейзажи. Но этот сон был другим. Я чувствовала каждую деталь: запах хвои и горной свежести; шорох крыльев дракона, похожий на шелест тысяч страниц; далёкий крик какой‑то птицы, эхом отдающийся между гор. Слышала, как бьётся сердце дракона — ровно, мощно, в такт взмахам крыльев. Даже тепло его тела ощущалось сквозь чешую — ровное, успокаивающее.

Это было похоже на путешествие в другой мир, где я была не просто зрителем, а полноправным участником. Я не просто видела — я жила там. И когда проснулась, ещё несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь удержать это ощущение полёта, пока реальность медленно возвращалась: знакомый узор на шторах, тихий гул холодильника за стеной, первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь шторы.

Открыв глаза, я долго смотрела в потолок, пытаясь осмыслить увиденное. Что это был за сон? Просто игра подсознания? И почему дракон — чёрный, огромный, такой реальный?

Встала и пошла в ванную, чтобы умыться — привычный утренний ритуал, который я выполняла на автопилоте уже много лет. Обычно я не смотрю в зеркало по утрам: зачем лишний раз видеть опухшие после сна глаза и растрёпанные волосы? Но в этот раз что‑то заставило меня это сделать — какой‑то внутренний толчок, едва уловимый зов, будто кто‑то шепнул: «Посмотри».

Посмотрела в зеркало — и замерла, словно ударенная током. Вместо своего отражения я увидела лицо бабушки. Её добрые глаза смотрели на меня с теплотой и нежностью, как в те далёкие дни, когда она рассказывала мне сказки перед сном, гладила по голове и обещала, что всё будет хорошо. Но это была не просто память или игра воображения — это была она сама. Она была такой, какой я запомнила её в последний раз: живой, настоящей, с мягкой улыбкой и добрыми морщинами вокруг глаз, которые появлялись, когда она смеялась.

— Пора, внученька, пора, — сказала она. Голос был таким же тёплым и родным, как и прежде: чуть хрипловатый от возраста, но полный той особой, бабушкиной мудрости, которую я так любила. Я не могла поверить своим глазам. Бабушка умерла полгода назад, и её смерть была для меня огромным ударом — я до сих пор не до конца с этим смирилась. Как она могла говорить со мной сейчас? В зеркале? В моей ванной?

Я открыла рот, чтобы спросить её, что происходит, что она имеет в виду, почему пришла именно сейчас… Но она исчезла так же внезапно, как и появилась. Только что была — и вот уже передо мной снова моё собственное отражение: бледное лицо, широко раскрытые глаза, рука, прижатая к груди.

Я осталась одна в ванной, глядя на своё отражение. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках, ладони вспотели, а мысли путались, наскакивая друг на друга. «Это сон? Галлюцинация? Может, я ещё не до конца проснулась?» — метались вопросы в голове.

Пошатываясь, я подошла ближе к зеркалу, чтобы лучше разглядеть его поверхность — может, там какая‑то трещина, искажение, оптический обман? Но зеркало было обычным: старое, которое висело здесь ещё с моего детства. И тут я заметила кое‑что ещё.

Кулон, который я всегда носила на шее — тот самый, что бабушка подарила мне, начал светиться. Свет был мягким, но ярким, словно внутри него зажглась маленькая звезда. Он пульсировал в такт моему дыханию, отбрасывая на стены блики.

Я протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, ощутить этот свет, понять, что происходит… Но не успела. Внезапно произошла яркая вспышка — ослепительная, почти болезненная. На мгновение мир заполнился чистым, белым сиянием, а потом всё вокруг погрузилось в темноту.

Я почувствовала, как меня закрутило в вихре — нежном, но неумолимом. Пол ушёл из‑под ног, стены ванной комнаты растворились, и я потеряла ощущение пространства и времени. Воздух вокруг загустел, стал тягучим, как мёд, а звуки исчезли, сменившись абсолютной тишиной. Последнее, что я запомнила, — это ощущение полёта, невесомости, будто я падаю в бездну, но не боюсь, потому что где‑то там, впереди, меня ждёт что‑то важное.

А потом — ничего. Больше ничего не помню.

Глава 2

Очнувшись, я медленно открываю глаза — ресницы будто склеены, каждое движение даётся с усилием, словно я только что вынырнула из глубокого, вязкого сна. Первое, что осознаю: я нахожусь не в своей уютной ванной с потрескавшейся плиткой и старым зеркалом в деревянной раме. Вместо этого я лежу на огромной кровати с высоким изголовьем, украшенным резными узорами. Лёгкое одеяло, невесомое и шелковистое, мягко окутывает меня, словно обнимая — такое нежное прикосновение контрастирует с тем, как тяжело на душе от непонимания, где я и как сюда попала.

Комната, в которой я нахожусь, поражает своими размерами и роскошью. Высокие потолки с лепниной, изящно изгибающейся по периметру, напоминают дворцовые залы из исторических фильмов. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражает свет так, что кажется, будто под ногами — не твёрдая поверхность, а мерцающая водная гладь. В воздухе витает тонкий аромат — смесь лаванды, сандала и чего‑то неуловимо старинного, будто здесь хранят секреты веков.

Взгляд сразу же приковывает огромное окно, занимающее почти всю стену. Его витражное стекло переливается всеми цветами радуги — алым, сапфировым, изумрудно‑зелёным, золотистым, — создавая узоры на стенах и полу. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражи, играют на поверхностях, отбрасывая цветные блики, которые то собираются в причудливые созвездия, то рассыпаются, как конфетти. Форма окна необычная — стрельчатая, с плавными изгибами наверху, оно похоже на портал в сказочную страну, где всё возможно. Мне кажется, что стоит подойти ближе — и я смогу разглядеть за стеклом иные миры: леса с серебряными деревьями, города с парящими мостами, небо, усыпанное незнакомыми звёздами.

Резко сажусь в кровати — одеяло соскальзывает.

На мне нелепая сорочка из тонкого материала с кружевами по рукавам и воротнику. Она едва прикрывает колени, рукава слишком длинные, а ткань такая тонкая, что я чувствую малейшее дуновение воздуха. Откуда она? И кто меня переодел?

Внезапно дверь бесшумно отворилась — настолько плавно, что я даже не услышала скрипа петель, — и в комнату вошла женщина в чепчике и форме служанки: тёмно‑синее платье с белым фартуком, аккуратный чепчик, прикрывающий волосы, собранные в тугой пучок. Её лицо было серьёзным, собранным, но не суровым — скорее сосредоточенным, будто она выполняла какое‑то крайне важное поручение. В руках она держала поднос из полированного дерева с резными краями, на котором стояла фарфоровая чашка с дымящимся напитком, блюдце с крошечными песочными печеньями и маленькая ваза с дольками апельсина.

Увидев, что я не сплю, она замерла на полушаге, чуть не расплескав содержимое чашки, а затем склонилась в почтительном поклоне — плавном, отработанном годами практики.

— Госпожа, — её голос был тихим, но в нём звучала искренняя тревога. — Я не хотела вас беспокоить, но ваш батюшка наказал мне каждые полчаса докладывать о вашем состоянии.

Она осторожно поставила поднос на прикроватный столик. Тонкие пальцы с коротко подстриженными ногтями аккуратно выровняли чашку относительно края столешницы. Не поднимая глаз, она продолжила: — Простите, если разбудила вас. Я просто выполняю его приказ.

Невольно задержала дыхание. «Госпожа»? «Ваш батюшка»? Эти слова прозвучали так чуждо, будто я попала в какой‑то исторический фильм. Взгляд скользнул по её одежде — слишком аккуратной, слишком правильной для современного мира. Да и сама комната… витражное окно, резная мебель, тяжёлые бархатные шторы с кистями… Всё это никак не вязалось с моей обычной жизнью.

Я почувствовала, как в груди нарастает странное ощущение — смесь растерянности и тревоги, от которой по спине пробежал холодок. Кто эта женщина? Где я нахожусь? Что вообще происходит?

«Может, это какой‑то розыгрыш? Костюмированная вечеринка, в которую меня втянули, пока я была без сознания?» — мелькнула отчаянная мысль. Но всё выглядело слишком реальным.

Молчит.

Щипаю себя за руку — сначала легонько, потом сильнее, до боли. Надеюсь, что это просто дурной сон, что я вот‑вот проснусь в своей постели, под тёплым одеялом, услышу привычное тиканье будильника и шум машин за окном. Но боль, пронзающая кожу, говорит об обратном. Это не сон. Это реальность — странная, чуждая, пугающая своей необычностью.

— А… А где я? — голос мой звучит хрипло и неуверенно, словно я только что очнулась от долгого забвения. В горле пересохло, слова даются с трудом, будто язык отвык произносить их.

Украдкой поднимаю взгляд на женщину, стоящую передо мной. Она невысокая, с прямой спиной и благородной осанкой, несмотря на простую одежду. Её лицо — возраст трудно определить: морщины есть, но они не выдают лет. Она смотрит на меня с лёгкой улыбкой, но в её глазах таится что‑то загадочное.

— Как, где? — переспрашивает она, слегка приподнимая бровь, и в её тоне сквозит не удивление, а скорее терпеливое понимание, будто она уже не раз отвечала на этот вопрос. — В Эриане, в замке своего отца, Ярослава. — Её голос звучит мягко, но в то же время так твёрдо и уверенно, что его слова не подвергаются сомнению. — Вас что, не предупредили, пока вы жили в мире людей?

Её слова, как холодные капли воды, проникают в мой разум, заставляя мысли собираться в единое целое. Эриан… Замок… Отец… Ярослав… Эти слова звучат как эхо из далёкого прошлого, как легенда, которую я когда‑то слышала в детстве — может, от бабушки, может, в какой‑то старой книге, которую листала, будучи ребёнком. В памяти мелькают обрывки: туманные леса, высокие башни, люди в длинных плащах, шепчущие заклинания… Но всё это было не со мной. Или… было? Ничего не понимаю...

Провожу рукой по лбу, пытаясь упорядочить хаос в голове.Служанка терпеливо ждёт, сложив руки перед собой, её поза выражает готовность ответить на любые вопросы.

Вспоминаю бабушкину сказку, которую она рассказывала мне перед сном. Помню, как лежала, укутавшись в одеяло, слушала шёпот бабушкиного голоса и представляла, как иду по серебряной траве, а над головой — небо с тремя лунами. Но это ведь всего лишь сказка, выдумка, не так ли? Детские фантазии, которые должны остаться в прошлом, вместе с плюшевым дракончиком и верой в чудеса…

— Благодарю вас, поняла, а как вас зовут? — тихо произнесла я, чувствуя неловкость от того, что не знала, как обратиться к этой женщине. Слова давались с трудом — язык будто прилип к нёбу, а голос звучал непривычно робко.

Она склонила голову, её взгляд устремился в пол.

— Девушке вашего статуса не полагается обращаться к прислуге по имени, — её голос был ровным, выверенным, будто она повторяла эту фразу сотни раз. Но за этой ровностью звучала едва уловимая грусть, словно в глубине души ей хотелось, чтобы кто‑то всё‑таки спросил, как её зовут. — Можно просто звать, без обращения. Ну, если по имени, то Луиза. Или просто Лу.

Я кивнула, принимая её слова. В воздухе повисло молчание, которое казалось особенно густым и тяжёлым — будто само пространство замерло, прислушиваясь к тому, что будет дальше.

— Очень приятно, Луиза, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, неестественной. Пальцы непроизвольно теребили край сорочки. — А я Таисия. Наверное, вы уже знаете...

Луиза подняла глаза — всего на мгновение.

— Да, госпожа Таисия, — кивнула она, и на долю секунды её губы дрогнули в намёке улыбки. — Мне известно ваше имя.

Она сделала лёгкий поклон, её движения были плавными и грациозными, несмотря на её статус прислуги. Затем выпрямилась, её глаза встретились с моими. — А можете меня к отцу отвести? Я бы хотела его увидеть.

— Да, обязательно! Но только к вечеру, сейчас он в отъезде. — она произнесла это с такой искренней радостью, что её голос зазвенел в комнате, словно колокольчик. В её глазах светилась уверенность, смешанная с волнением, словно она предвкушала нечто особенное.. — Но вечером вам нужно будет выбрать один из этих нарядов. Сегодня, в честь вашего возвращения в наш мир, нас посетит ваш жених.

Я замерла, не в силах поверить в услышанное. В голове вихрем закрутились мысли: Вольтер? Неужели это всё правда? Я так долго мечтала об этом дне, но сейчас, когда он наконец-то настал, меня охватило странное чувство. Я не могла поверить, что это происходит на самом деле.

— Вольтер? — прошептала я, не веря своим ушам. Мой голос звучал глухо, словно я говорила из-под воды.

Женщина, которая стояла передо мной, улыбнулась, её глаза светились добротой и пониманием. Она словно знала, какие чувства бушуют в моей душе.

— Значит, вам рассказывали об Эриане, — произнесла она мягко. — Это замечательно!

Распахнулась створка шкафа, и взгляду предстал целый арсенал платьев, ни одно из которых не вызывало у меня отклика. Их вычурные фасоны и яркие ткани казались чужеродными в этом пространстве. Однако моё внимание привлёк костюм, висевший чуть поодаль. Он был скроен из кожи, лишь местами украшенной плотными тканями, словно охотник, готовый к встрече с дикой природой.

— Могу ли я это надеть? — спросила я, стараясь не выдать волнение. Мой голос прозвучал тихо, почти робко, словно я боялась услышать отказ.

Служанка, чья голова была склонена, словно под тяжестью невидимого груза, подняла глаза. Её взгляд был полон сомнений, но она всё же ответила, стараясь сохранить нейтральный тон:

— Госпожа, этот костюм предназначен для охоты или, в крайнем случае, для повседневной носки. Боюсь, ваш батюшка будет недоволен, если увидит вас в нём на приёме. Если бы вы надели одно из тех платьев, это было бы более уместно.

Её слова прозвучали как мягкий, но настойчивый совет.

Когда я, умывшись прохладной водой из кувшина, который держала в руках Лу, я облачилась в охотничий костюм, почувствовала, как ткань мягко скользит по коже, обрисовывая каждый изгиб. Этот костюм был словно создан для меня, подчёркивая мою уверенность и готовность к приключениям. Да и размер подошёл.

Мы спустились по лестнице, и Луиза окликнула молодого парня, который стоял у входа. На вид ему было около двадцати пяти лет, но его глаза светились умом и преданностью.

— Ваш верный слуга, госпожа, — произнёс он, склонив голову в почтительном поклоне. — Меня зовут Федот. Буду рад показать вам ваши владения, если вы пожелаете.

— Благодарю, Федот, — ответила я с улыбкой. — Это было бы весьма любезно с твоей стороны.

Владения... Это слово не могло передать всей их необъятности. Мы прошли через просторные залы с высокими потолками, украшенными искусной резьбой, и оказались на открытой террасе, откуда открывался захватывающий вид на бескрайние луга и густые леса, простиравшиеся до самого горизонта.

Я вдохнула свежий воздух, наполненный ароматами цветов и зелени, и почувствовала, как сердце начинает биться быстрее от волнения и предвкушения. Здесь, среди этой красоты, я ощущала себя свободной и полной сил.

Парень оказался застенчивым, но, уловив мой искренний интерес, постепенно разговорился. Его слова оживили пространство, а жесты и мимика добавляли глубины каждому рассказу. Он показывал мне всё вокруг: от тайных троп до укромных уголков, где природа раскрывала свои самые сокровенные тайны.

Мы миновали стрельбище, где лучники, словно заколдованные, выпускали стрелы в цели. Я застыла, не в силах отвести взгляд от этого завораживающего зрелища. В воздухе витал аромат сосновой смолы и металла, смешиваясь с тихим шепотом ветра.

— А можно мне попробовать? — решилась я, повернувшись к Федоту. Его глаза блеснули, и он кивнул, но в голосе прозвучала нотка сомнения.

— Да, ваше величество, вам всё можно. — ответил он, но его слова заставили меня вздрогнуть. Обращение «ваше величество» звучало непривычно и даже немного пугающе.

— Можно просто Тая, или Таисия, — попросила я, стараясь смягчить неловкость. Федот кивнул, но его лицо оставалось непроницаемым. Как же всё здесь сложно, подумала я, глядя на него.

Парень поднял руку, и все, кто был на поле, словно по невидимому сигналу, опустили оружие и склонились передо мной. Я замерла, чувствуя, как волна смущения и трепета прокатилась по телу. Это было настолько неожиданно и торжественно, что я не могла поверить своим глазам. Казалось, я попала в какую-то средневековую сказку.

— Здравствуйте, а можно попробовать? — робко спросила я у мужчины, который, судя по форме и уверенной осанке, был здесь главным. Его пронзительный взгляд скользнул по мне, но в нем не было ни капли высокомерия или пренебрежения.

— Не женское это дело, стрельба, — ответил он, слегка прищурившись. — Но желание принцессы для меня закон.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. Это было сказано так просто и искренне, что я не могла не проникнуться к нему уважением.

— Спасибо, — сказала я, чуть склонив голову. — Ой, а как к вам могу обращаться? Я Тая, Таисия... Ну, вы знаете.

— Я Игнат, — представился он, слегка наклонив голову. — Тренирую наших лучников и арбалетчиков. Вам из чего хотелось бы пострелять? Лук или арбалет?

Я задумалась на мгновение, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Лук казался чем-то более романтичным и загадочным, но арбалет, с его мощным механизмом и точностью, привлекал меня своей технологичностью и силой.

— Арбалет, если можно, — ответила я, стараясь звучать уверенно.

Игнат кивнул, его губы тронула легкая улыбка.

— Хорошо, — сказал он, протягивая мне арбалет. — Вот, держите. Я покажу вам, как с ним обращаться.

Я взяла арбалет, чувствуя его приятную тяжесть в руках. Металл был холодным и гладким, а дерево — теплым и живым. Игнат подошел ближе, показывая, как правильно держать оружие и натягивать тетиву. Его движения были точными и уверенными, а голос — мягким и ободряющим.

— Вот так, — сказал он, слегка касаясь моей руки, чтобы показать, как правильно держать арбалет. — Теперь попробуйте сами.

Я кивнула, чувствуя, как волнение начинает отступать. Сделав глубокий вдох, я натянула тетиву и прицелилась в мишень. Сердце забилось быстрее, но я старалась сосредоточиться на цели.

— Расслабьтесь, — сказал Игнат, стоя рядом. — Держите дыхание. Вот так.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить мысли и сосредоточиться на своих ощущениях. Вдох, выдох, натянуть тетиву... И вот, наконец, я выпустила стрелу. Она полетела вперед, оставляя за собой тонкий белый след, и через мгновение вонзилась почти в центр мишени.

— Отличная работа, — сказал Игнат, улыбаясь. — У вас талант.

Я открыла глаза, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Спасибо, — ответила я, не зная, что еще сказать. — Это было... удивительно.

Игнат кивнул, его взгляд был полон одобрения и уважения.

— Стрельба — это не просто умение, это искусство, — сказал он. — И у вас оно получается.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Это было не просто развлечение или забава. Это было что-то большее, что-то, что открывало передо мной новые горизонты.

Попробовать было безумно интересно, и лишь с десятой попытки я научилась уверенно поражать цель. Стрелы, правда, часто летели мимо, но для первого раза результат был впечатляющим. Я чувствовала себя настоящим героем, готовым к любым испытаниям.

Внезапно мой взгляд упал на луг, где мирно паслись лошади. Федот, мой верный страж, сначала воспротивился, ссылаясь на опасность. Но разве могла я упустить возможность испытать себя в любимом деле? Желание принцессы, как я уже успел понять, было для него законом!

С детства я брала уроки верховой езды, и сейчас это пригодилось как нельзя кстати. Я выбрала коня, который казался мне самым спокойным и послушным, и вскочила в седло. Федот следовал за мной, готовый в любой момент прийти на помощь.

Глава 3

Оказавшись на широком лугу, я на мгновение замерла, охваченная странным, почти магическим чувством. Простор вокруг казался бесконечным — золотисто‑зелёное море травы простиралось до самого горизонта, где оно сливалось с лазурью неба. Трава под ногами оказалась удивительно мягкой и упругой — она пружинила при каждом шаге, словно приглашая забыть обо всех тревогах и просто быть здесь и сейчас. Тёплые лучи солнца ласково грели кожу, а лёгкий ветерок играл с прядями волос, то подхватывая их, то отпуская, будто дразня.

Я глубоко вдохнула — воздух был напоён ароматами полевых цветов и свежескошенной травы, с лёгкой примесью землистых нот. Вдалеке слышалось жужжание пчёл и щебет птиц, а где‑то совсем рядом стрекотали кузнечики. В этот миг я почувствовала себя свободной — по‑настоящему свободной, как птица, парящая в бескрайних небесах, не знающая границ и преград.

Федот подал мне поводья, и я осторожно забралась в седло. Конь — величественный гнедой жеребец с блестящей шерстью и умными карими глазами — фыркнул, переступил с ноги на ногу, будто проверяя моё равновесие. С первых же шагов я начала ощущать удивительную связь с ним. Мы словно настраивались друг на друга, находили общий ритм.

С каждым шагом я всё больше сливалась с конём в единое целое. Его движения стали моими движениями, его дыхание — частью моего ритма. Я чувствовала его силу — мощную, сдержанную, готовую раскрыться в любой момент, — и грацию, заложенную самой природой. Он отвечал мне своей покорностью и доверием: чуть поворачивал голову, словно проверяя, всё ли в порядке, мягко перебирал ногами, подстраиваясь под моё настроение. Это было удивительное ощущение, которое невозможно передать словами — словно между нами возникла невидимая нить, соединяющая два живых существа в едином порыве.

Долгое время мы двигались неспешным шагом, привыкая друг к другу. Потом перешли на рысь — мерное покачивание, ритмичное постукивание копыт о землю, плавные движения мышц под блестящей шкурой. Я расслабилась, доверилась коню, и страх постепенно отступал, сменяясь предвкушением чего‑то нового.

Наконец, я решилась на то, чего боялась больше всего, — скачку на полной скорости. Сердце забилось чаще, ладони слегка вспотели, но я сжала поводья покрепче и слегка пришпорила жеребца.

Он рванул вперёд — и мир вокруг взорвался движением. Ветер засвистел в ушах, почти заглушая всё остальное, земля замелькала перед глазами размытыми полосами зелени и золота. Волосы хлестали по лицу, но я не обращала на это внимания — я была целиком и полностью здесь и сейчас. Адреналин бурлил в крови, сердце колотилось в груди от волнения и восторга, а на губах сама собой появилась широкая, почти детская улыбка.

Я ощущала себя частью этого огромного мира, полного тайн и возможностей. В тот момент не существовало ни страхов, ни сомнений — только я, конь и бескрайний простор вокруг. Мы летели вперёд, словно ветер, сливаясь с ритмом природы, становясь его частью.

Постепенно я начала замедлять ход, переводя жеребца на рысь, а затем и на шаг. Дыхание было прерывистым, но внутри разливалась удивительная лёгкость и радость.

Когда я вернулась к Федоту, он смотрел на меня с восхищением и гордостью. Его суровое, обветренное лицо смягчилось, морщины у глаз разгладились, а в глубоко посаженных глазах появилась теплота, которую я раньше не замечала. Он молча кивнул, но этот кивок сказал больше любых слов. Я поняла, что он тоже был впечатлён моим успехом — не просто тем, что я смогла преодолеть страх, а тем, как я это сделала: с открытым сердцем, доверившись живому существу рядом.

— Ну что, — наконец произнёс он хрипловатым голосом, — видишь? Ты можешь больше, чем думаешь.

И в тот момент я действительно в это поверила.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона — от глубокого гранатового у горизонта до расплавленного янтаря ближе к зениту. Облака, подсвеченные снизу, напоминали клубы розового дыма, а длинные тени деревьев уже протянулись через луг, словно тёмные пальцы, напоминающие о скором наступлении вечера.

Я бросила взгляд на свои наручные часы и обмерла: стрелки показывали уже начало шестого вечера. Пора возвращаться в замок, но как же не хочется уходить! Воздух был напоён ароматами полевых трав, в траве стрекотали кузнечики, а где‑то вдалеке раздавалось пение жаворонка. Каждый миг здесь казался драгоценным, словно застывшая капля росы на лепестке.

Федот тоже заметил, что время стремительно ускользает. Он поднял голову, прищурился, глядя на солнце, и вдруг его взгляд невольно скользнул к моему запястью. Глаза расширились от удивления, когда он увидел на нём часы — тонкий серебристый браслет и круглый циферблат с изящными стрелками.

— Что это за дьявольская штуковина? — выдохнул он, осторожно, почти благоговейно касаясь часов кончиком пальца. Металл чуть заметно блеснул в последних лучах солнца.

Я растерялась от такого вопроса. На мгновение даже забыла, где нахожусь — в мире, где механические часы, видимо, были чем‑то из области волшебства.

— Это часы, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. — Они показывают время.

Федот посмотрел на меня с явным недоверием, отступил на шаг и перевёл взгляд на солнце, потом снова на часы. Его брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию — так человек пытается осмыслить нечто совершенно чуждое его опыту.

— Вы, должно быть, ведьма! — воскликнул он, указывая на небо. — Только ведьмы могут колдовать время, останавливать его или ускорять по своей воле!

Я рассмеялась, но смех получился немного натянутым — слишком серьёзно он это произнёс.

— Нет, никакой магии тут нет, — повторила я терпеливо. — Это просто механизм. Он работает сам по себе, отсчитывает минуты и часы.

Федот скептически хмыкнул, склонил голову набок и прищурился, разглядывая циферблат так, будто надеялся разглядеть внутри крошечных эльфов, крутящих шестерёнки.

— Солнечные часы существуют, — заявил он твёрдо. — Я сам видел такие во дворе у старого аптекаря. Но это… — он снова указал на мои часы, — это не может быть правдой. Как без солнца можно знать время?

Я закатила глаза, но тут же поймала себя на мысли, что для него это действительно загадка. В его мире время измерялось высотой солнца на небе, криками петухов и звоном церковных колоколов.

— Конечно, солнечные часы существуют, но и механические тоже, — объяснила я. — Они работают независимо от солнца, дождя или ночи. Внутри них — сложная система колёсиков и пружин, которая заставляет стрелки двигаться с постоянной скоростью.

Федот недоверчиво прищурился, но всё же кивнул, будто давая мне шанс доказать свою правоту.

— Ладно, допустим, — сказал он, всё ещё сомневаясь. — Но как вы узнали время сейчас, когда солнце скрылось за облаками? Ведь без него нельзя понять, который час!

Я улыбнулась, чувствуя, что начинаю наслаждаться этим разговором. В его глазах читался неподдельный интерес — смесь любопытства и осторожного восхищения.

— Очень просто, — ответила я и слегка повернула запястье, чтобы циферблат оказался перед его глазами. — Видишь эти две стрелки? Короткая показывает часы, длинная — минуты. Сейчас они говорят нам, что уже начало шестого.

Он наклонился ближе, вглядываясь в цифры и стрелки, провёл пальцем по стеклу, будто проверяя, не иллюзия ли это.

— И они всегда правы? — прошептал он.

— Почти всегда, — улыбнулась я. — Разве что сломаются.

Федот кивнул, и мы направились к замку, всё ещё увлечённо обсуждая часы и магию времени. Он задавал вопросы — как это устроено, кто их делает, дорого ли стоят, — а я старалась объяснять как можно проще. В воздухе витало странное ощущение: будто между нами протянулась тонкая нить понимания, преодолевшая пропасть веков и традиций.

Я чувствовала, что этот вечер станет началом чего‑то нового и удивительного в моей жизни. Возможно, не только для меня — для нас обоих.

Впереди меня ждала встреча с отцом, и, возможно, с женихом. Волнительно...

В замке нас встретила Луиза, рассказав, что отец уже вернулся, и готов ко встрече со мной. Вот тут я действительно испугалась. Вдруг, я ему не понравлюсь? И вообще, какой он? Добрый, злой, хочет ли меня видеть? Вот и узнаем...

Натянула на себя платье, я сразу почувствовала, как оно неприятно облегает мое тело. Шнуровка на лифе никак не хотела затягиваться, и даже после всех усилий, платье все равно болталось на мне, как будто я была не девочкой, а легким облачком. Я вздохнула, понимая, что в этом мире, где стандарты красоты были совершенно иными, моя худоба была скорее проклятием, чем благословением.

Луиза взяла меня под руку, и мы начали спускаться. Винтовая лестница казалась бесконечной, а платье, длиной почти до самого пола, цеплялось за каждую ступеньку, заставляя меня чувствовать себя неуклюжей и неловкой. Я старалась не думать о том, как выгляжу со стороны, но все равно ощущала на себе взгляды слуг, проходящих мимо.

Наконец, после долгих минут спуска, мы оказались в огромном светлом зале. Высокие окна пропускали мягкий солнечный свет, создавая атмосферу уюта и спокойствия. В центре зала, на возвышении, стоял трон, украшенный резьбой и драгоценными камнями. На троне сидел сидел мужчина — высокий, с гордой осанкой и проницательным взглядом. Его темные волосы были тронуты сединой, а в глазах читалась усталость, словно он только что вернулся из долгого путешествия. Отец поднялся, и его фигура, освещенная мягким светом свечей, показалась мне величественной.

Я замерла, не зная, что сказать. Его взгляд скользнул по мне, и на мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь, читает все мои сомнения и страхи. Но в его глазах не было ни злости, ни презрения. Там была лишь настороженность и, возможно, капля любопытства.

Он заговорил первым, и его голос, глубокий и уверенный, развеял мои опасения: — Добро пожаловать, дочь. Я рад, что ты наконец здесь.

Эти слова стали для меня словно глотком свежего воздуха. Я сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри меня просыпается что-то новое — надежда, что, возможно, все будет не так страшно, как я себе представляла.

Мое внимание привлек мужчина, который стоял недалеко от отца. Высокий, и уж точно не худенький. С благородной осанкой и пронзительными глазами, он был одет в богатые одежды, которые подчеркивали его статус и власть. Я замерла, не сводя с него взгляда. Кто он?

Заметив моё любопытство, папа, строгий и серьёзный, вдруг преобразился. Его лицо, ещё минуту назад, суровое и неприступное, стало мягким. Он махнул рукой, и все, кто были в зале, исчезли, удалившись из помещения. В зале остались только мужчина, который подошёл к отцу, папа и я.

— Как же ты выросла, похорошела! Я не могу отвести от тебя глаз. Когда я видел тебя в последний раз, ты была маленькой, совсем крохой.

— Здравствуй, папа, я тоже скучала, — ответила я, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Бабушка рассказывала мне про Эриан, про тебя. Но я до последнего момента думала, что это всё сказки. А теперь... Прости, я всё ещё не могу понять, происходит это на самом деле или мне снится. Не каждый день попадаешь в другие миры.

Он отстранился, посмотрел на меня с улыбкой, в которой смешались радость и лёгкая грусть.

— Это не сон, дочка. Это реальность. И ты здесь, со мной.

Его слова эхом разнеслись по залу, и я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Я больше не была той девочкой, которая мечтала о сказках. Я стала частью этого удивительного мира.

— Конечно, я понимаю, — отец говорил мягко, но в его голосе звучала сталь. — Тебе нужно время, чтобы всё осознать. Но то, что ты принцесса, — это правда. Кстати, познакомься, вот твой жених.

Он отступил в сторону, открывая мне вид на мужчину, который стоял рядом с ним.

Улыбка мгновенно исчезла с моего лица, словно её стёрли невидимой рукой. Краски мира поблекли, уступая место холоду и пустоте.

Мужчина. Он мой жених?

Он стоял передо мной, высокий, с тёмными волосами. Его глаза, казалось, проникали в самую душу, словно он знал все мои секреты. На губах играла довольная ухмылка, а взгляд был таким изучающим, будто он прямо сейчас раздевал меня глазами, от чего меня невольно передёрнуло.

— Вольтер? — прошептала я, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Тот самый Вольтер?

Отец кивнул, его глаза светились гордостью.

— Да, это он. Твой избранник. Твоя судьба.

В тот момент я поняла, что моя жизнь больше не будет прежней.

— Папа, извини, но разве не слишком он стар для меня? Я не могу так быстро выйти замуж, не узнав человека как следует, тем более, если он мне с первых минут не понравился, — медленно подбирала я слова, стараясь никого не обидеть.

Отец нахмурил брови и, скрестив руки на груди, ответил:

— Таисия, мы уже всё решили. Это твой долг перед королевством.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Свадьбы не будет, — твёрдо произнесла я, притопнув ногой, переводя взгляд с отца на мужчину, стоявшего рядом с ним. Его лицо вытянулось от удивления. — Ни за что на свете.

Отец резко схватил меня за руку, его глаза пылали злостью.

— Ты не смеешь ослушаться! Ты дочь короля, и твой брак должен соответствовать нашему статусу. Нам нужно достойное продолжение рода.

— Ещё как посмею! — неожиданно для себя выкрикнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. — Ты не заставишь меня! Или я сбегу, так и знай!

Отец притянул меня к себе, и я почувствовала, как его грудь тяжело вздымается. Его дыхание было прерывистым, словно он только что бежал. Он схватил меня за руку, на которой блестела драконья метка — символ, который мог изменить мою судьбу навсегда.

— Ты никому не нужна с этой меткой, — процедил он сквозь зубы, словно каждое слово давалось ему с трудом. Его взгляд был холодным и жёстким, как сталь. — Или Вольтер, или никто. Смирись.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна протеста. — Да лучше я одна останусь! Или... Или пусть дракон меня заберёт!

Лицо отца на мгновение исказилось, словно я сказала что-то невероятное. Его глаза округлились, и он отшатнулся от меня, словно я была прокажённой.

— Что ты сказала? — выдохнул он, его голос дрожал от ярости. — Ты... Ты хочешь, чтобы дракон забрал тебя?

Я кивнула, не отводя взгляда.

— Лучше так, чем замуж по принуждению выходить! Бабушка мне всегда говорили слушать своё сердце, сейчас оно говорит нет, и я ему верю.

В этот момент я почувствовала, что нашла в себе силы сопротивляться. Я не собиралась сдаваться без боя.

Отец пробормотал что-то себе под нос, его лицо исказилось от гнева. Он резко повернулся и направился к выходу, его шаги были тяжёлыми и решительными. Но прежде чем уйти, он остановился и бросил через плечо страже:

— Глаз с неё не спускать. И запереть в башне.

Я не успела даже опомниться, как двое мужчин, словно из ниоткуда, появились в комнате. Они схватили меня под руки и потащили к выходу. Я пыталась сопротивляться, но их хватка была железной. Я чувствовала себя беспомощной, как кукла в руках кукловода.

Они вывели меня из комнаты и повели по тёмным коридорам замка. Я пыталась запомнить дорогу, но всё вокруг было таким однообразным и безликим, что я быстро потеряла ориентацию.

Наконец, мы остановились перед массивной деревянной дверью, которая, казалось, вела в самое сердце замка. Один из мужчин достал огромный ключ и открыл дверь. Я вошла внутрь и оказалась в крошечной комнате с узкими окнами, забранными решётками. В углу стояла кровать, застеленная грубым одеялом, а рядом — небольшой столик и стул.

В комнату вошёл отец, казалось, будто он занял всё пространство.

— Здесь ты будешь сидеть, пока я не решу, что с тобой делать, а позже, через несколько часов выйдешь на приём гостей, и это не обсуждается, и без глупостей, Тая. — сказал папа, его голос был холодным и безразличным.

Он захлопнул дверь, и я осталась одна. Я опустилась на кровать и обхватила голову руками. Всё это было слишком неожиданно, слишком жестоко.

Да, хорошее знакомство с отцом вышло. А с женихом, так ещё лучше!

Хорошее начало сказки... Привели принцессу в башню и заперли. Это что, шутка такая?

Глава 4

Через два часа за мной пришли две женщины-служанки. Они помогли мне облачиться в платье. Это было нечто невообразимое — бесформенный белый наряд, тянущийся до самого пола. Я уже начала думать, что это, возможно, свадебное платье, но надеюсь, это не так.

Когда я повернулась к зеркалу, чтобы оценить свой вид, отражение заставило меня вздрогнуть. Платье было настолько унылым, что казалось, оно было создано не для живого человека, а для призрака. Я почувствовала, как моё настроение начинает стремительно падать.

Но сдаваться я не собиралась. Я попросила у служанок ножницы и атласные ленты. Они переглянулись, явно удивлённые моей просьбой, но всё же молча выполнили её. Я уселась на край кровати и начала экспериментировать с платьем, стараясь придать ему хоть немного индивидуальности.

Подрезаю платье: теперь оно чуть ниже колен. На талии завязываю красную атласную ленту, и ткань мягко ложится складками, придавая образу особую пышность и очарование.

Прошу заплести мне косу. Волосы падают тяжёлыми прядями, и я с наслаждением подставляю их умелым рукам женщин. В косу вплетается алая лента — яркий акцент, который подчёркивает мою решимость и смелость.

Платье и причёска — лишь начало. Теперь мне предлагают изящное колье и серьги с рубинами, напоминающими капли крови. Они сверкают, словно звёзды на ночном небе, и я не могу отвести от них глаз.

Надеваю украшения, и в зеркале отражается девушка, чья красота завораживает. На щеках играет лёгкий румянец, а в глазах — огонь, который не погасить. Я чувствую себя свободной и прекрасной, словно принцесса из сказки, готовая к приключениям. Хотя,, от части, так оно и есть.

Это мой бунт. Пусть мир вокруг живёт по своим законам, а я буду жить по своим. Моя смелость и независимость — это мой протест против серых будней и навязанных средневековых правил.

Я смотрю на своё отражение и улыбаюсь. Сегодня я — королева, и мне это нравится.

Федот, пришёл, и с лицом, вытянутым от удивления, молча повёл меня вниз по винтовой лестнице. Его молчание было красноречивым: он явно был поражён, но пока не мог подобрать слов. Я чувствовала, как платье, наконец, освободилось от всех препятствий, и шла за ним с лёгким сердцем, ни за что не цепляясь.

Когда мы оказались в зале, я не поверила своим глазам. Откуда здесь столько людей? Это было невероятно. Днём на улице не было ни души, хотя, если подумать, все работали, и их время принадлежало труду. В центре зала возвышался огромный стол, уставленный разнообразными блюдами. Я вспомнила, что не ела почти сутки, и чувство голода мгновенно пробудилось. В животе заурчало, но шум вокруг заглушал этот звук.

Я замерла на пороге, не в силах отвести взгляд от этого изобилия. Ароматы еды смешивались, создавая симфонию, от которой кружилась голова. На столе были не только привычные блюда, но и что-то совершенно экзотическое, что я никогда раньше не видела. Я почувствовала, как рот наполняется слюной, а желудок настойчиво требует внимания.

Громкий, уверенный голос отца эхом разлетелся по залу, но быстро стих, оставив после себя лишь звенящую тишину. В этой тишине, как в театральной паузе, можно было услышать, как его дыхание становится всё спокойнее.

— А вот и моя дочь, принцесса нашего королевства, Таисия, — произнёс он, и его голос, хотя и звучал торжественно, был наполнен нотками стали.

Отец подошёл ко мне, взял под руку и повёл к трём высоким стульям, стоявшим в конце длинного стола. На одном из них уже сидел Вольтер, его взгляд был цепким и оценивающим. Он выглядел довольным, словно ожидал чего-то особенного.

Когда мы подошли ближе, отец усадил меня на стул. Его рука на мгновение задержалась на моём плече, будто он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Ты что себе позволяешь? — прошипел он, его голос был тихим, но в нём звучала ярость. — Твой внешний вид просто возмутителен!

Я подняла голову и встретилась с его взглядом. В его глазах читалось разочарование, но за ним скрывалось что-то ещё. Возможно, это была забота, которую он не мог выразить словами, в чём я сомневаюсь.

— А мне нравится, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Меня же не спрашивают, чего хочу я. Вот и я буду делать всё по-своему.

Мой голос звучал твёрдо, но в нём не было злости. Я просто хотела, чтобы он понял: я больше не та маленькая девочка, которую можно было заставить делать то, что он считал правильным. Я стала взрослой, и у меня были свои мысли и желания.

Отец молча сидел во главе стола, его лицо оставалось непроницаемым. Он лишь коротко кивнул, разрешая приступить к трапезе. Но я уже не могла проглотить ни кусочка.

Атмосфера за столом была пропитана напряжением. Вольтер с интересом наблюдал за происходящим, но его присутствие лишь усиливало ощущение неловкости. Манеры поедания еды были далеки от изысканных: громкое чавканье, отрыжка и неуклюжие движения вызывали у меня отвращение.

Я не могла больше терпеть. Вскочив на ноги, я попыталась уйти, но отец молниеносно схватил меня за руку и усадил обратно на стул. Его хватка была железной, и я поняла, что сопротивление бесполезно.

Он пристально посмотрел на меня, его глаза сверкнули холодным блеском. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Полчаса спустя гости вышли во двор, залитый мягким светом факелов и сиянием полной луны. Её призрачный свет, словно магический покров, окутывал всё вокруг, придавая сцене таинственное очарование. Мелодия, льющаяся из рук искусных музыкантов, наполняла воздух трепетом, а в центре двора, под мерцающими звёздами, готовилась развернуться кульминация вечера — танец жениха и невесты, такова была традиция.

Руки Вольтера и лицо блестели от жирного поросёнка, которого он недавно поедал, мне стало ещё противнее.

Еле выдержав танец с «любимым», я отошла в сторону, чувствуя, как ноги подкашиваются от напряжения. Двор наполнялся звуками музыки, и гости начали танцевать. Я затерялась в толпе, пытаясь слиться с тенями, но это было бесполезно.

Вдруг ко мне подошёл незнакомец, и я напряглась. «Вы должны танцевать с каждым, кто этого захочет», — сказал он с лёгкой улыбкой. Я замерла, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Это было унизительно и раздражало до глубины души. Но выбора не было.

Я начала танцевать с каждым, кто подходил ко мне. Каждый жест, каждое движение казались мне насмешкой. Мужчины и женщины, молодые и старые, все они смотрели на меня с любопытством или безразличием. Я чувствовала себя марионеткой в руках кукловода, и это вызывало во мне бурю эмоций.

Но путей отхода не было. Вокруг стояли стражники, и попытка побега могла закончиться для меня плачевно. Я отложила мысли о побеге на потом, решив, что у меня ещё будет время. А пока я продолжала танцевать, стараясь не показывать свою ярость и отчаяние.

Но внезапно стало слишком тихо, все расступились в сторону, и ко мне, медленно и непринуждённо приближался мужчина, на вид лет тридцати пяти, он не сводил с меня глаз. Чёрные волосы, резкие черты лица, статная осанка и плотное телосложение, облачён в брюки и чёрную рубаху, которая была расстёгнута, из-под которой виднелся крепкий накаченный торс.

Внезапно всё вокруг стихло. Толпа, словно по невидимому сигналу, расступилась, и вдалеке возник мужчина, медленно подходя ко мне. Его возраст угадывался примерно в тридцать пять лет, но в его движениях сквозила уверенность и грация, присущие более зрелым годам. Он не сводил с меня глаз, и в этом взгляде было нечто, заставляющее сердце биться чаще.

Его чёрные волосы, блестящие, как вороново крыло, спадали на высокий лоб. Лицо было резким, с высокими скулами и твёрдыми линиями подбородка. Осанка выдавала в нём человека, привыкшего к власти и уважению. Плотное телосложение говорило о силе, скрытой под внешне небрежной одеждой. Брюки сидели на нём идеально, а чёрная рубаха, хоть и была расстёгнута до середины груди, не скрывала, а лишь подчёркивала его крепкий, накачанный торс.

Кто он? Этот вопрос мелькнул в моей голове, но ответ на него так и не пришёл. Мужчина подошёл ко мне вплотную, и наши глаза встретились. Его взгляд был настолько пронзительным, что казалось, он заглядывает прямо в душу, выворачивая её наизнанку. В этом взгляде была не просто сила — в нём была мощь, властность, что-то, что заставляло трепетать от одного лишь его присутствия. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, и слова застряли в горле.

Он улыбнулся, едва заметно, уголками губ, но эта улыбка была такой искренней, что по телу пробежала дрожь. Его голос, глубокий и бархатистый, но в то же время, грубый, словно обволакивал меня, проникая в самое сердце:

— Здравствуй, принцесса. Позволишь украсть один танец?

Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, вложила в неё свою ладонь, будто завороженная, не в силах отвести взгляда. Наши пальцы переплелись, и я почувствовала, как по телу разливается тепло. Его прикосновение было лёгким, но в нём чувствовалась сила, способная удержать меня, даже если бы я захотела вырваться.

Хитрая улыбка на его лице, словно лезвие ножа, рассекла воздух, становясь всё шире и глубже. Он склонился над моей рукой, как хищник над добычей, и осторожно развернул запястье, обнажая метку. Как только его взгляд упал на неё, она вспыхнула, словно маленькое солнце, и засияла так ярко, что всё вокруг погрузилось в мягкий, таинственный свет.

— Убери свои руки от моей дочери, драконье отродье! Как ты посмел явиться сюда? Уходи, сию же минуту, оставь нашу семью в покое! — прорычал отец, его голос дрожал от гнева и ярости. Он шагнул вперёд, словно готов был броситься на стоящего рядом со мной мужчину, но остановился, заметив его холодную, почти равнодушную улыбку.

Но я не слушала отца. Всё моё внимание было приковано к мужчине, который стоял передо мной. Его глаза пронзали меня насквозь, вызывая странное чувство узнавания.

— Арман? — прошептала я, голос едва слышно дрожал. Моё сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Он перевёл на меня свой взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то странное, что-то, что я не могла понять. Но я знала одно: это был он. Это был Арман.

— Да, Таисия. Да, — ответил он, и его голос был тихим, почти призрачным. Он протянул руку, словно хотел коснуться меня, но остановился, будто боялся нарушить невидимую границу.

Я медленно обвожу взглядом двор. Нас окружают десятки лучников, их стрелы направлены прямо на Армана. По краям двора стоят стражники с копьями, готовые в любой момент атаковать. Воздух пропитан напряжением, и каждый шорох отдается эхом в моих ушах.

Арман стоит неподвижно, словно не замечая опасности. Его глаза закрыты, а голова слегка опущена, будто он пытается собраться с мыслями. Но даже в этой позе чувствуется его внутренняя сила и решимость.

— Таисия, ты идешь со мной, — говорит он тихо, но его голос звучит твердо и уверенно. Он не просит, а скорее ставит перед фактом.

Я застываю на месте, не зная, что ответить. В голове вихрем проносятся мысли: «Что происходит? Почему они здесь? И почему он так уверен в себе?» Я отрицательно мотаю головой, пытаясь осознать ситуацию.

Арман вздыхает, и в его глазах мелькает тень разочарования. Он делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю назад.

— Хотел по-хорошему, — говорит он, и в его голосе появляется сталь. — Ладно, будь по-вашему.

Его слова звучат как приговор. Я чувствую, как внутри меня поднимается волна страха, но стараюсь не показывать это.

После его последних слов он сделал шаг назад, и его кожа, до этого казавшаяся бледной и холодной, вдруг вспыхнула, как тлеющие угли, источая жар. В мгновение ока передо мной возник огромный, величественный чёрный дракон. Его крылья, словно тени, расправились за спиной, а глаза сверкали холодным огнём.

Я застыла, не веря своим глазам. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватило. Я попятилась назад, но Вольтер молниеносно схватил меня за талию и притянул к себе. Его хватка была железной, а прикосновение обжигало, словно раскалённый металл.

Отвращение и страх волной накатили на меня. Я попыталась вырваться, но его руки держали меня крепко, словно тиски. Вольтер наклонился ближе, его дыхание обожгло мою шею. Я чувствовала его злобу, его намерение, но не могла понять, что он задумал.

— Ты моя, — прошептал он, и его голос прозвучал как раскат грома. — Ты всегда была моей, с самого рождения.

В тот миг, когда стрелы вонзились в воздух, дракон отпрянул. Его чешуя, подобная доспехам, отражала смертоносные снаряды, словно древний металл, не поддающийся времени. Но среди этой бронзовой брони мелькали уязвимые места, и несколько стрел, найдя щель, вонзились в плоть. Я увидела, как Арману стало больно.

— Пусти! — мой крик разорвал тишину, но Вольтер, словно погруженный в свой собственный мир, не слышал меня. Его руки, сильные и безжалостные, сковали мои движения, как железные кандалы.

Я пыталась вырваться, но безуспешно. Мои попытки освободиться были тщетны. Вольтер, ослепленный жаждой победы, не замечал моей мольбы. Он был как неумолимый механизм, подчиненный своей собственной воле.

Дракон, уже израненный, истекал кровью. Его раны, глубокие и кровоточащие, были свидетельством жестокой битвы. Но даже в этом состоянии он не сдавался. Его глаза, пылающие огнем, смотрели на нас с вызовом, словно говоря: «Я не умру без боя».

— Не трогайте его! Отпустите! Ему же больно! — мой голос, полный отчаяния, растворился в воздухе, как дым. Никто не услышал моих слов.

Дракон взмывает ввысь с оглушительным рёвом, его крылья разрезают воздух с такой мощью, что кажется, будто само небо вот-вот расколется. Его силуэт, чётко очерченный на фоне луны, сначала заполняет собой всё пространство, а затем медленно растворяется в темноте. На мгновение он застывает в зените, словно прощаясь с миром, прежде чем исчезнуть без следа.

Вольтер разжал свои стальные пальцы, и я вырвалась из его хватки, словно птица, освобождённая из клетки. Развернувшись, я с размаху влепила ему пощёчину, и звук удара эхом разнёсся по двору. Его глаза расширились от неожиданности, а лицо исказила гримаса боли и недоумения.

Все присутствующие замерли, словно окаменев, их взгляды были прикованы ко мне. В их глазах читалось удивление, смешанное с осуждением и любопытством. Но мне было всё равно. Я больше не могла терпеть его прикосновения, его надуманная власть надо мной.

— Не смей больше никогда трогать меня, понял? — прошептала я сквозь стиснутые зубы, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Никогда!

С этими словами я резко развернулась и направилась к замку, чувствуя, как внутри меня бушует ураган эмоций. Позади раздались приглушённые голоса, но я не оборачивалась.

Федот, верный страж, уже спешил мне навстречу, его шаги были твёрдыми и уверенными.

Мы шли по тёмной улице, и я чувствовала, как силы покидают меня. Ноги становились ватными, а дыхание — тяжёлым и прерывистым. Слёзы начали течь по моим щекам, горячие и солёные, смешиваясь с прохладным ночным воздухом. Я не могла их остановить, они текли нескончаемым потоком.

Не понимаю, что со мной... Наверное, слишком много всего произошло, и я испугалась дракона. Хотя, у меня было огромное желание защитить его, он же живой!

Но вместо этого я чувствовала лишь боль и растерянность, будто только что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Возможно, это был просто шок, реакция на пережитый ужас. А может, это было что-то большее. Что-то, что таилось в глубине моей души, что-то, о чём я боялась даже думать.

Федот молчал, но я чувствовала его присутствие, его поддержку. Он был рядом, и это придавало мне сил. Я знала, что могу ему доверять, что он никогда не предаст меня, за время недолгого знакомства я успела к нему привязаться, как к другу. Но даже его присутствие не могло полностью избавить меня от ощущения пустоты внутри.

Я остановилась у двери своей комнаты.

— Отдыхайте, — тихо сказал он. — Всё будет хорошо.

Я кивнула, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. Но я знала, что это только начало. Начало чего-то нового, чего-то, что я не могла предсказать. И это пугало меня больше всего.

Глава 5

Мне позволили остаться в комнате, но не в башне, как раньше. Теперь у двери дежурили два стражника, словно я могла сбежать, несмотря на то, что стены замка казались крепче любых оков. Я сидела на кровати, обняв колени и глядя в окно, за которым сгущались сумерки.

Полчаса спустя раздался тихий стук. Дверь отворилась, и на пороге появился отец. Он вошел в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь, и сел рядом со мной на кровать. Его рука мягко коснулась моего плеча, и я почувствовала тепло его ладони.

— Папа... — прошептала я, не поднимая глаз. — Зачем ты так?

Он вздохнул и мягко сжал мою руку.

— Ты сделала правильный выбор, дочка, — сказал он, его голос звучал спокойно, но в нем слышалась едва уловимая нотка грусти. — Нельзя связываться с драконом. Для тебя так будет лучше.

Я подняла глаза и посмотрела на него. В его взгляде читалась глубокая тревога, но он старался не показывать её.

— Его же могли убить... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Пап, зачем так жестоко? Нельзя же так сразу убивать... можно всё решить, поговорить...

Отец вздохнул и покачал головой.

— Ты ещё слишком мала, чтобы понять, о чём говоришь, — сказал он мягко, но в его голосе звучала твёрдость. — С драконами нельзя иначе. Они не знают пощады. Если бы мы попытались договориться, он бы разорвал нас на части, не задумываясь, или мог сжечь, ты сама видела, на что он способен.

Я отвернулась, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

— Я давно не маленькая, — прошептала я, стараясь сдержать рыдания. — И я не изменю своего мнения. Замуж за Вольтера я не пойду. Лучше умереть.

Лицо отца потемнело, но он не стал спорить. Вместо этого он мягко притянул меня к себе и обнял. Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как слёзы текут по щекам, и как сердце разрывается от боли.

— Время всё расставит по своим местам, — сказал он, поглаживая меня по голове. — А про Вольтера... всё же подумай. Он не такой плохой, как кажется. Возможно, ты увидишь его с другой стороны.

Я отстранилась и посмотрела на него. Его глаза были полны заботы и тревоги, но в них также читалась надежда.

Киваю, склонив голову, словно подчиняясь невидимой силе. Отец, не говоря ни слова, выходит из комнаты, оставляя меня наедине с моими мыслями. Дверь едва слышно закрывается, и в воздухе повисает тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.

Сквозь щель пробивается тусклый свет, и я замечаю Луизу, входящую с подносом. Она робко улыбается, но её взгляд полон тревоги. В руках у неё тарелка с горячим супом и кусок хлеба, от которого поднимается ароматный пар.

— Вам нужно поесть, миледи, — мягко говорит она, ставя поднос на прикроватный столик. — Вы слишком бледны.

Я киваю, но мои мысли далеки от еды. Суп выглядит аппетитно, но я не могу проглотить ни ложки. Луиза, заметив моё состояние, понимающе кивает.

— Я принесу вам тёплое молоко с мёдом, — предлагает она, и её голос звучит успокаивающе. — Оно поможет вам уснуть.

Я снова киваю, хотя понимаю, что сон не придёт. Мысли о нём, об Армане, не дают покоя. Я пытаюсь представить, как он сейчас, что чувствует, о чём думает. Но эти мысли — словно огонь, обжигающий изнутри.

Луиза уходит, а я смотрю на поднос, на тарелку с супом, который так и остался нетронутым. Я должна поесть, должна набраться сил. Но разве можно есть, когда в сердце бушует буря?

Ложусь в постель, укрываюсь одеялом, но сон не приходит. Я лежу, уставившись в потолок, и чувствую, как время тянется бесконечно. Мысли об Армане становятся всё более навязчивыми, но почему?

Но почему я думаю об этом? Почему меня так волнует его судьба? Я ведь должна ненавидеть его, должна желать ему зла. Я боюсь его.

Но что-то внутри меня сопротивляется. Может быть, это просто чувство вины? Или страх? Я не знаю.

Дни летели, словно стремительные реки, унося с собой последние капли моей надежды на то, что свадьба никогда не состоится. С каждым рассветом моя мечта о свободе становилась все более призрачной, а с каждым закатом — все более недостижимой.

Отец, словно строгий страж, не спускал с меня глаз. Его взгляд, холодный и пронизывающий, следовал за мной по пятам, словно тень. Я чувствовала, как его присутствие душит меня, как невидимая удавка сжимает горло. Каждый шаг, каждое движение были под пристальным наблюдением, и это сводило меня с ума.

Однажды, в момент отчаяния, я заперлась в своей комнате. Занавески были плотно задернуты. Я лежала на кровати, чувствуя, как стены давят на меня, как воздух становится густым и вязким. В этой темноте, в этом одиночестве, я пыталась найти хоть каплю утешения. Но все было тщетно.

И вот, до дня рождения и свадьбы осталась какая-то неделя. Это будет не просто конец свободы, а начало новой жизни, полной чужих ожиданий и обязанностей. Я стояла перед зеркалом, глядя на свое отражение. Бледное лицо, усталые глаза, дрожащие руки. В этот момент я чувствовала себя пленницей, запертой в клетке, из которой нет выхода.

Но в глубине души я знала, что не могу смириться с этим. Я не хочу выходить замуж по расчету, я хочу, чтобы мое сердце принадлежало тому, кого я люблю. И пусть это звучит глупо и наивно, но я верила, что любовь способна победить любые преграды.

Я подошла к окну и распахнула его. В комнату ворвался свежий воздух, наполненный ароматами цветущих садов и далекими звуками города. Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то новое, что-то, что не сломить никакими цепями.

Что-то подсказывало, изнутри, что нужно бороться за свою свободу, за свою любовь, за право быть собой. Я готова на все ради того, чтобы стать хозяйкой своей судьбы.

С самого утра преследовало ощущение, будто вот-вот должно произойти то, что изменит мою жизнь навсегда.

В полдень, когда солнце стояло в зените, на крыше замка началась репетиция. Это было странное место для столь важного события, но никто не осмелился задавать вопросы.

Я не знала, почему именно крыша, но и не стремилась узнать. Меня это мало интересовало. Я была поглощена своими мыслями и готовилась к предстоящему дню, который обещал стать самым ужасным в моей жизни.

Платье, которое мне принесли, я проигнорировала, и решила не надевать его. Вместо этого я выбрала свой любимый охотничий костюм. Пусть все думают, что я упрямая и капризная принцесса, но это моя репетиция, и я буду делать так, как хочу.

Вот, отец подводит меня к алтарю. Вольтер, мой будущий супруг, был одет в строгий костюм и выглядел величественно для кого угодно, но только не для меня. Его лицо было серьёзным, но в глазах я видела отблески жадности, он желал получить не меня, а свою выгоду, и это раздражало.

Церемония началась. Торжественная речь звучала в ушах, но я почти не слышала её. Мои мысли были заняты предстоящим днём. Я представляла себе, как всё будет: обмен клятвами, поцелуй, от чего меня передёрнуло, какая гадость...

Но всё это было лишь репетицией — пустыми пробами, неуклюжими попытками представить, каково это: стоять у черты, за которой начинается новая жизнь. Настоящим испытанием станет тот миг, когда я окажусь перед алтарём, в окружении сотен глаз, и произнесу слова, которые изменят всё — необратимо и бесповоротно.

Я уже не раз «тренировалась» в срыве церемоний — скорее из упрямого протеста, чем по какой‑то серьёзной причине. Спотыкалась на ровном месте, закашливалась в самый неподходящий момент, нарочно роняла кольца, будто они обжигали пальцы, а однажды просто развернулась и ушла, когда напряжение стало невыносимым и всё окончательно достало. Тогда это казалось игрой — дерзкой, ребяческой забавой, способом напомнить себе, что я ещё могу контролировать хоть что‑то.

Но в этот раз всё было иначе. Я чувствовала себя измотанной до предела: нервы натянуты, как перетёртые струны, в висках пульсировала тупая боль, а в груди словно поселилась тяжесть, от которой трудно было дышать. Я пыталась сосредоточиться на дыхании, на ритме шагов, на ощущении ткани платья под пальцами — но всё вокруг будто размывалось, теряло чёткость.

И вдруг — громкий, пронзительный звон колокола. Он разорвал тишину, как раскат грома, пронзил воздух, заставив вздрогнуть всех без исключения. Звук вибрировал где‑то внутри, предупреждая о приближении опасности — но какой? Что могло нарушить торжественность этого дня, превратить его в кошмар?

Я подняла взгляд к небу, и сердце на мгновение замерло, а потом забилось с удвоенной силой. Огромный дракон, чьи чешуйчатые крылья заслоняли солнце, стремительно приближался. Его силуэт вырисовывался на фоне бледного неба, отбрасывая гигантскую тень на землю. Чешуя отливала тёмно‑багровым, словно впитала в себя все закатные краски, а крылья, мощные и величественные, рассекали воздух с глухим гулом.

Глаза дракона сверкали, как огненные рубины, пронизывая пространство своим немигающим взглядом, а из ноздрей вырывались клубы густого дыма, оставлявшие в воздухе едкий запах серы. Я узнала его сразу — это был Арман. Тот самый, о ком ходили легенды: свирепый, неукротимый, владеющий древней магией, которую боялись даже самые опытные заклинатели.

Стража, до этого стоявшая в расслабленных позах — с копьями, небрежно опертыми о землю, и мечами в полурасстёгнутых ножнах, — мгновенно пришла в полную готовность. Щиты сомкнулись, образуя непробиваемую стену, луки натянулись, и первые стрелы полетели в воздух, сверкая на солнце. Но дракон двигался с невероятной скоростью, ловко уклоняясь от них: он то резко взмывал вверх, то нырял вниз, выписывая в небе замысловатые петли.

Я почувствовала, как внутри меня нарастает паника, сковывая мышцы, перехватывая дыхание. Мир сузился до размеров этой площади, до грохота крыльев, до свиста стрел и тяжёлого дыхания людей вокруг. Мой жених, который только что был рядом — его рука лежала на моей, а в глазах читалась спокойная уверенность, — внезапно исчез, оставив меня одну перед лицом надвигающейся угрозы.

Я попятилась назад, не сводя глаз с дракона, который уже начал снижаться, готовясь к посадке. Земля дрожала под его тяжестью, а воздух наполнился гулом, от которого закладывало уши. Я понимала, что должна что‑то сделать — закричать, бежать, призвать на помощь магию, которой едва владела… Но страх сковал меня, лишив воли и сил. В этот момент я почувствовала себя маленькой и беспомощной, словно вся моя храбрость, все попытки казаться сильной растаяли без следа, оставив лишь дрожащую девушку перед лицом древней, неукротимой силы.

Дракон приземлился с грацией, присущей лишь древним существам, — плавно, почти невесомо, будто не опускался на землю, а опускался в неё, как камень в воду, не нарушая равновесия мира. Удар его массивных лап всё же отозвался глухим эхом, заставив дрогнуть каменные плиты под ногами. Пыль взметнулась облаком, а затем медленно осела, открывая взору величественную фигуру.

Его глаза, сверкающие, как расплавленное золото с вкраплениями алых искр, выискивали меня среди людей. Я почувствовала, как его взгляд проникает в самую душу, будто сканирует, изучает, взвешивает — и от этого по спине пробежал ледяной озноб. Инстинктивно я отступила на шаг, вжалась в толпу, надеясь слиться с ней, стать незаметной. Но дракон лишь склонил голову — медленно, почти учтиво, — и слегка приподнял крыло, предлагая мне сесть на его широкую, покрытую чешуёй спину.

Я колебалась. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в висках, в горле пересохло, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Этот дракон, величественный и пугающий, казался воплощением самой силы и мощи — не грубой, животной, а древней, мудрой, отточенной тысячелетиями. Его чешуя переливалась в свете солнца всеми оттенками тёмно‑багрового и бронзового, словно сотканная из закатов и закалённых в огне легенд. Каждый шип вдоль хребта блестел, как полированный металл, а когти, оставлявшие глубокие борозды на каменных плитах, напоминали кинжалы, выкованные искусным мастером.

Я знала, что должна бежать — прочь, подальше от этого места, от опасности, от судьбы, которая, казалось, вот‑вот настигнет меня. Но что‑то в его поведении заставило меня остановиться: не угроза, не приказ, а странная, почти человеческая мягкость во взгляде, намёк на понимание, которого я не могла объяснить.

Арман, казалось, кого‑то искал. Его глаза метались в разные стороны, сканируя толпу, изучая лица, будто пытаясь уловить знакомый силуэт или запах. Вдруг он замер, напрягся всем телом — мускулы под чешуёй перекатывались, как волны под поверхностью моря. Его хвост нервно хлестал по земле, выбивая искры из камня, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым, вырываясь из ноздрей клубами дыма.

Внезапно он взмыл в воздух — резко, без предупреждения. Его крылья раскрылись, как огромные паруса, сотканные из тьмы и огня, и с оглушительным хлопком взмахнули, создавая вихрь, который отбросил людей назад. Я едва успела заметить его тень, мелькнувшую над головой, прежде чем он оказался рядом с троном моего отца — в считаных метрах от него, заслонив собой весь обзор.

Выдохнув огонь, дракон спалил трон, стоявший рядом с папой. Пламя вырвалось из его пасти потоком жидкого золота, охватило дерево мгновенно, пожирая его с жадностью голодного зверя. Древесина затрещала, задымилась, а через считанные секунды трон превратился в груду тлеющих углей и пепла, который медленно оседал на пол, как чёрный снег.

Зал наполнился запахом гари и дыма — едким, удушливым, пробирающим до самых лёгких. Люди вокруг закричали, отпрянули, кто‑то упал на колени, закрывая голову руками. Отец, бледный как мел, отшатнулся назад, его глаза расширились от ужаса, а рука непроизвольно потянулась к мечу, которого на поясе не было. Он смотрел на дракона — не как на чудовище, а как на неизбежность, как на приговор, который вот‑вот будет оглашён.

А я стояла, застыв на месте, и смотрела на Армана. В этот момент я поняла: всё только начинается.

Дракон повернул ко мне свою голову — медленно, неторопливо, с той величественной неспешностью, что присуща лишь существам, ведающим тайны веков. Его массивная шея изогнулась, чешуя на ней заиграла багровыми отблесками в свете пламени, всё ещё мерцавшего на обугленных остатках трона. Взгляд Армана был полон решимости — холодной, непреклонной, — и чего‑то ещё, чего я не могла понять. В глубине его золотистых глаз, пронизанных алыми прожилками, таилось нечто, напоминающее… ожидание? Сожаление? Он будто давал мне последний шанс одуматься, словно предоставлял выбор, который на самом деле выбором не был.

Арман поднял голову выше, и его взгляд, полный древней затаённой силы, встретился с моим. В его глазах я увидела не просто огонь — там пылала решимость, не терпящая возражений, воля, выкованная в горниле тысячелетий. Она давила на меня, как невидимая тяжесть, заставляя колени подрагивать, а дыхание сбиваться. Я знала, что у меня остались считанные мгновения, чтобы принять решение, которое изменит мою жизнь навсегда — или оборвёт её.

Отец стоял вдали от меня, за спинами стражников, которые теперь скорее мешали ему, чем защищали. Но я видела его лицо — искажённое смесью ужаса и отчаяния, с побелевшими губами и расширенными глазами, в которых читалась мольба, которую он не мог произнести вслух. Он пытался сделать шаг вперёд, но двое воинов удержали его за плечи. Я знала: если Арман сделает хоть шаг, если выпустит хотя бы одну искру в его сторону, мой отец будет обречён. Я не могла этого допустить. Не могла позволить Арману причинить ему вред. Не сейчас, когда отец был единственным, кто у меня остался — последним напоминанием о доме, о детстве, о том, что ещё можно было спасти.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Воздух, пропитанный гарью и запахом раскалённой чешуи, обжёг лёгкие. Мысли метались, как стая перепуганных птиц в клетке, сталкивались, кружились, но в этом хаосе я нашла одну чёткую мысль, ясную и холодную, как лезвие кинжала: я должна спасти отца. Любой ценой. Не ради себя, не ради какой‑то великой цели — просто потому, что он был моим, и больше у меня никого не осталось.

— Стой! — мой голос дрожал, срывался на хрип, но я старалась говорить твёрдо, чеканя каждое слово, вкладывая в него всю волю, что ещё теплилась во мне. — Не трогай моего отца, пожалуйста. Я пойду с тобой. Но ты должен пообещать, что не причинишь никому вреда.

Арман замер. Его крылья, чуть подрагивавшие в готовности к новому взмаху, опустились, когти слегка царапнули камень пола. Он словно прислушивался к чему‑то — не к моим словам, а к эху собственных мыслей, к голосу, звучащему только для него. Его взгляд стал более внимательным, почти человеческим, в нём мелькнуло что‑то, напоминающее уважение. Дракон медленно склонил голову, и в этом жесте я уловила едва заметное согласие.

Глава 6

Зал замер в напряжённой тишине. Даже пламя, ещё недавно пожиравшее трон, теперь угасало, оставляя после себя лишь тлеющие угли и горький запах пепла. Все глаза были устремлены на нас — на хрупкую девушку, стоящую перед древним драконом, и на самого Армана, чьё решение могло изменить судьбу целого королевства.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и сделала шаг вперёд — навстречу неизвестности, навстречу судьбе, которую только что выбрала сама.

Дракон склонил голову — плавно, почти грациозно, и его чешуя блеснула в отблесках угасающего пламени, словно тысячи крошечных зеркал отразили последние искры огня. Это был жест, полный смирения, почти учтивости, но я знала: за ним скрывается нечто большее. Арман не был обычным существом — он был древним, могущественным и непредсказуемым, воплощением сил, которые люди давно перестали понимать. Его молчание таило в себе целые эпохи, а каждый жест мог означать дюжину разных вещей одновременно. Я не могла быть уверена, что он выполнит своё обещание — даже если сейчас кивнул, даже если дал какой‑то знак.

Тем не менее я должна была рискнуть. Другого выхода не было. Я шагнула вперёд, чувствуя, как земля уходит из‑под ног — не буквально, а так, будто сама реальность под моими ступнями стала зыбкой, ненадёжной. Каждый шаг был шагом в неизвестность, в пропасть без дна, в мир, где не действовали привычные законы. Но я знала, что это единственный путь — единственный шанс спасти отца, единственный способ сохранить хоть что‑то из того, что мне дорого.

Я медленно приблизилась к Арману, стараясь не смотреть в его глаза. Они были слишком глубокими, слишком проницательными — словно бездонные озёра, в которых тонули целые миры. Я чувствовала, как его взгляд скользит по мне, изучает каждую деталь: дрожь в пальцах, сбившееся дыхание, напряжение в плечах. Он словно оценивал, взвешивал, пытался понять, достойна ли я его доверия, хватит ли во мне силы, чтобы выдержать то, что ждёт впереди. Воздух вокруг нас сгустился, стал густым и тяжёлым, будто сам мир замер в ожидании.

Наконец я остановилась перед ним, едва удерживаясь на дрожащих ногах. Колени подгибались, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а в груди билась одна мысль: «Только не упади. Только не покажи слабость». Дракон склонил голову ещё ниже, почти до уровня моих глаз, и я ощутила лёгкое прикосновение его дыхания на своей коже — тёплого, с едва уловимым запахом древесного дыма и чего‑то древнего, забытого. Это было странно, почти интимно, но в то же время пугающе — как если бы сама вечность коснулась меня своим крылом.

Собрав всю свою смелость — ту кроху, что ещё оставалась после всего пережитого, — я протянула руку. Ладонь дрожала, но я заставила себя не отдёргивать её. Арман замер. Его глаза расширились, зрачки сузились, словно он не ожидал такого жеста, словно я нарушила какой‑то неписаный закон. На мгновение мне показалось, что он сейчас отпрянет, взмахнёт крыльями и унесётся прочь, оставив меня одну посреди этого хаоса.

Но затем он осторожно взял мою руку своей огромной лапой. Чешуя на ней была гладкой, почти шелковистой, но под ней чувствовалась невероятная сила — как будто я коснулась скалы, которая в любой момент может обрушиться. Я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь — не от страха, а от осознания масштаба происходящего. Это не просто дракон. Это — Арман. И я только что протянула ему руку, как равному.

Он поднял меня с удивительной бережностью — легко, почти невесомо, будто я была не тяжелее пёрышка. В следующий миг я оказалась сидящей на его шее, прямо перед его головой, вцепившись пальцами в выступающие шипы вдоль хребта. Его чешуя была гладкой и тёплой, пульсирующей едва заметным ритмом — словно под ней текла не кровь, а сама магия. Ветер, поднятый взмахами крыльев, растрепал мои волосы, отбросив их назад, а внизу, под нами, простирался зал — крошечный, далёкий, полный застывших в изумлении лиц.

Арман повернул голову, и его глаза посмотрели на меня с каким‑то странным выражением. Я не могла понять, что это было — любопытство? Уважение? Предвкушение? В них читалось что‑то ещё, неуловимое, как отблеск далёкой звезды.

Но в тот момент я знала одно: я сделала свой выбор. И теперь я должна была идти до конца, чего бы это ни стоило. Внизу остался отец — бледный, но живой. Остался мир, который я знала. А впереди — небо, ветер и дракон, несущий меня туда, где всё только начинается.

Едва успев ухватиться за чешую, вцепившись пальцами в выступающие шипы вдоль хребта, я почувствовала, как дракон взмывает в небо — резко, стремительно, с такой мощью, что у меня перехватило дыхание. Сердце на мгновение замерло, будто остановилось, а потом забилось с удвоенной силой, отдаваясь в висках гулким стуком. Я инстинктивно закрыла глаза, пытаясь отгородиться от головокружительной высоты, но страх от этого лишь усилился — воображение тут же нарисовало пропасть под ногами, бездну, готовую поглотить меня.

Ветер бил в лицо с такой силой, что слёзы навернулись на глаза и потекли по щекам, оставляя солёные дорожки. Я крепче прижалась к спине дракона, вжимаясь в тёплую чешую, словно пытаясь слиться с ней. Пальцы, вцепившиеся в шипы, начали неметь от напряжения, но я не смела ослабить хватку — казалось, одно неосторожное движение, и я сорвусь вниз, в эту пугающую бесконечность.

Арман, словно почувствовав мой страх, плавно набрал высоту. Полет стал более спокойным, размеренным — резкие рывки сменились величественными взмахами крыльев, а ветер, ещё недавно бивший в лицо, теперь ласково обдувал кожу, чуть трепля волосы. Я осторожно приоткрыла один глаз, потом второй — и наконец осмелилась посмотреть вниз.

Постепенно страх начал отступать, сменяясь чем‑то совершенно иным — восторгом, трепетом, почти благоговением. Я ощущала себя частью чего‑то великого, древнего и могущественного, частью самой истории, которая творится прямо сейчас. В груди разливалась странная, почти забытая лёгкость — будто с плеч свалилась многолетняя тяжесть, сковывавшая меня цепями сомнений и страхов.

Вдруг вспомнился сон — тот самый, который снился мне совсем недавно: я летела на чёрном драконе над бескрайними просторами, чувствуя ветер в волосах и свободу в душе. Казалось, это было так давно, в какой‑то другой жизни, но сейчас он сбывался наяву, обретал плоть и кровь. В этом полёте, среди облаков и солнечного света, я впервые за долгое время почувствовала себя по‑настоящему свободной — свободной от ожиданий других, от обязательств, от груза прошлого.

Ветер трепал волосы, запутываясь в прядях, солнце согревало лицо ласковыми лучами, а впереди расстилался бескрайний простор — бесконечное голубое небо, усеянное пушистыми облаками, похожими на гигантские ватные клочья. Где‑то далеко внизу проплывали очертания земли, но они казались нереальными, словно нарисованными на гигантском холсте.

Арман, словно чувствуя мои эмоции, слегка изменил направление полёта. Мы пролетели над густым лесом — деревья внизу сливались в сплошную зелёную массу, тёмно‑изумрудную, почти чёрную в тени облаков. Я различила извилистые тропинки, крошечные поляны, проблески воды в лесных озёрах — всё это выглядело игрушечным, миниатюрным с такой высоты.

Затем дракон сделал широкий круг над сверкающей рекой. Вода переливалась в солнечных лучах, как расплавленное серебро, а её изгибы напоминали причудливую змею, ползущую по земле. Я заметила, как в её водах отражаются солнечные лучи — тысячи сверкающих бликов, танцующих на поверхности, словно живые огоньки.

Постепенно страх совсем исчез, уступив место восторгу, который заполнил каждую клеточку моего тела. Я наслаждалась каждым мгновением, каждым взмахом драконьих крыльев, создававших мощные воздушные потоки. Ветер пел свою древнюю песню — то тихую и нежную, то громкую и торжественную, а солнце согревало мою кожу, даря ощущение защищённости.

Я чувствовала себя частью этого мира, частью его волшебства, его первозданной красоты. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего — только настоящее, только полёт, только свобода. И где‑то глубоко внутри я поняла: это только начало чего‑то нового, чего‑то удивительного, что изменит мою жизнь навсегда.

После долгого полёта над бескрайними просторами океана, где волны катились бесконечными грядами, то вздымаясь могучими валами, то опадая в бездну, а горизонт сливался с небом в единую лазурную линию, перед нами внезапно возникла стена густого тумана. Она выросла из ниоткуда — огромная, непроницаемая, клубящаяся, словно сотканная из дыхания самого моря.

Туман был такой плотной, молочной белизны, что, казалось, можно было протянуть руку и утонуть в его белёсой толще, потерять себя в этой бесформенной пелене. Он колыхался, пульсировал, будто живое существо, дышащее размеренно и властно. Я невольно задержала дыхание, чувствуя, как по спине пробежал холодок — что скрывается за этой завесой? Что ждёт нас по ту сторону?

Однако дракон, словно не замечая преграды, продолжал лететь вперёд с той же неумолимой решимостью, рассекая воздух мощными взмахами крыльев. Его чешуя чуть заметно мерцала, отражая последние лучи заходящего солнца, а дыхание вырывалось ровными, размеренными клубами пара. Я зажмурилась, пытаясь спрятаться от этого странного, почти мистического явления, вцепилась пальцами в шипы вдоль его хребта так крепко, что ногти впились в кожу.

Когда я открыла глаза, передо мной предстал совершенно иной пейзаж — настолько невероятный, что на мгновение я усомнилась в реальности происходящего. Мир вокруг преобразился, словно по мановению волшебной палочки.

Воздух был наполнен гулом, глубоким и вибрирующим, словно тысячи голосов слились в один мощный хор, сотканный из шёпота ветра, звона крыльев и отдалённого рокота. Десятки драконов парили в небе — величественных, грациозных, сияющих. Их крылья сверкали на солнце, как драгоценные камни: аметистовые, изумрудные, сапфировые, рубиновые — каждый переливался своим неповторимым оттенком. Чешуя переливалась всеми оттенками радуги — от глубокого индиго до огненно‑алого, от перламутрово‑белого до золотисто‑бронзового.

Они кружили в сложном, завораживающем танце, то взмывая к самым облакам, то почти касаясь верхушек гигантских деревьев, растущих внизу. Некоторые зависали в воздухе, медленно взмахивая крыльями, другие стремительно проносились мимо, оставляя за собой вихри воздуха.

Драконы издавали громкий рёв — не угрожающий, а торжественный, словно приветствуя кого‑то. Этот звук эхом разносился по всему пространству, отражаясь от невидимых границ этого волшебного мира, и отзывался гулом в груди. В нём слышались и радость, и гордость, и древняя сила, дремавшая веками.

Я замерла, поражённая этим зрелищем, забыв даже дышать. Никогда прежде я не видела ничего подобного — ни в книгах, ни в снах, ни в самых смелых фантазиях. Величественные создания, воплощение мощи и красоты, кружили вокруг, и в их движениях читалась какая‑то древняя, извечная гармония.

Арман плавно снижался, присоединяясь к этому небесному хороводу. Я почувствовала, как его мышцы под чешуёй слегка напряглись перед посадкой, и инстинктивно выпрямилась, стараясь сохранить равновесие. В этот момент один из драконов — огромный, с серебристо‑голубой чешуёй и глазами цвета расплавленного золота — сделал круг над нами и издал особый, протяжный клич. Остальные тут же отреагировали: их рёв стал более ритмичным, крылья захлопали в едином ритме, а движение приобрело ещё более упорядоченный характер.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце бьётся где‑то в горле. Теперь я отчётливо понимала: мы прибыли не просто в новое место. Мы оказались в самом сердце древнего драконьего царства — там, где рождаются легенды и оживают самые невероятные мечты. И, судя по всему, нас здесь ждали.

Дракон начал снижаться, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения — не от страха высоты, а от осознания: то, что ждёт меня впереди, изменит всё. Мы летели прямо к огромному замку, который возвышался над нами, словно страж древнего мира, забытого временем. Его башни, острые, как копья, пронзали облака, будто пытались дотянуться до самых дальних звёзд. Тёмные каменные стены, покрытые мхом и лишайником, казались живыми — они словно впитывали в себя всю силу и мощь этого места, пульсировали древней магией, едва заметной глазу.

Каждая деталь замка дышала веками: узкие бойницы напоминали прищуренные глаза, следящие за каждым движением; массивные ворота, окованные железом, выглядели так, будто могли выдержать натиск целой армии; а вьющиеся по стенам лозы с тёмно‑фиолетовыми цветами словно оплетали его, как вены — тело. Замок был совершенно не похож на тот, что принадлежал моему отцу: там всё было светлым, открытым, приветливым — здесь же царили тайна, мощь и какая‑то первобытная сила.

Мы приближались к внутреннему двору — огромному, вымощенному каменными плитами, потемневшими от времени и непогоды. В центре возвышался древний фонтан: каменная фигура дракона, из пасти которого когда‑то била струя воды, теперь стояла безмолвно, покрытая трещинами. Вокруг росли странные деревья с серебристой листвой — их ветви шелестели на ветру, издавая звук, похожий на шёпот.

Приземление во двор замка было настолько мягким, что я почти не почувствовала удара — словно по волшебству дракон замедлил полёт, плавно снижаясь, как лист, падающий с дерева. Я скатилась с его крыла, как с детской горки, едва успев ухватиться за чешую в последний момент, чтобы не потерять равновесие. Мои ноги коснулись каменных плит, и в этот момент мир вокруг меня замер — звуки стихли, ветер утих, даже время, казалось, остановилось на мгновение. Я вновь ощутила себя здесь и сейчас, осознавая всю реальность происходящего.

Дракон, стоявший передо мной, вдруг замер, его тело окутало мерцающее сияние — неяркое, но ощутимое, как тепло очага в морозную ночь. Он засиял изнутри, как раскалённый уголь, от которого отлетают золотые искры. Чешуя переливалась всеми оттенками янтаря и бронзы, мерцала, словно покрытая россыпью звёздной пыли, а глаза горели, как два изумруда, пронизанные таинственным светом. Воздух вокруг него дрожал, наполняясь энергией, от которой волоски на руках встали дыбом.

Через мгновение очертания дракона начали меняться: тело уменьшалось, контуры размывались, а сияние становилось ярче, почти ослепляющим. Когда свет начал угасать, передо мной стоял Арман. Его фигура, освещённая этим странным сиянием, казалась нереальной — будто сотканной из тумана и лунного света. Длинные тёмные волосы, слегка растрёпанные после превращения, падали на плечи, а на коже ещё мерцали последние отблески магии, постепенно растворяясь в воздухе. Невероятно, так бывает?

Он сделал шаг ко мне, и сияние окончательно угасло, оставив лишь мягкий отблеск в его глазах. Его улыбка была холодной и довольной, как у хищника, который только что поймал свою добычу, но пока не решил, что с ней делать. В ней читалась не просто победа, а какое‑то древнее знание — будто он видел куда больше, чем я могла себе представить.

— Добро пожаловать в мой дом, — произнёс он низким, бархатным голосом, в котором звучали отголоски драконьего рыка. — Теперь ты часть этого мира. И обратного пути уже нет.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее. Всё только начиналось.

Глава 7

Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила. Его движения были плавными и уверенными, словно он знал, что я не смогу убежать. Но в одно мгновение он оказался рядом со мной, слишком близко. Я почувствовала его дыхание на своей коже, и подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

Его голос, едва слышный, как шёпот ветра, проник в мою душу, вызывая странное, тревожное волнение.

— Зачем я тебе нужна? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе, но тщетно. Слова прозвучали глухо, словно эхо в пустом подземелье.

Он склонился ко мне, и я почувствовала, как его пальцы, словно обжигающие искры, коснулись моих волос, убирая непослушную прядь за ухо. По телу пробежала волна мурашек, странная и тревожная. Я не могла отвести взгляд от его глаз, глубоких и тёмных, как бездна.

— Всему своё время, Таисия, — произнёс он тихо, почти ласково. Его голос обволакивал меня, словно густой туман, лишая возможности сопротивляться. — А сейчас я отведу тебя в твои покои.

Он сделал шаг назад, и я почувствовала, будто невидимые цепи сковали меня, лишая свободы. Его слова звучали как приговор, не оставляя места для сомнений.

— Сбежать не получится, даже не пытайся, — добавил он, словно прочитав мои мысли. — Вокруг замка круглосуточно летают десятки драконов, которые видят всё. Мимо них не проскочит даже мышь, не то, что ты. Пойдём.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Его слова эхом отдавались в голове, наполняя меня страхом и отчаянием. Но что-то внутри меня не позволяло сдаться. Я не знала, почему, но чувствовала, что должна бороться.

— Пойдём, — повторил он, делая ещё один шаг ко входу в замок. Его голос звучал всё настойчивее, словно он знал, что я готова бросить ему вызов. Но я и с места не сдвинулась.

Почему-то я верила каждому его слову, словно он говорил не просто правду, а истину, которую я всегда искала. Внутри меня поднималась волна бунта, смешанная с горьким привкусом разочарования. Я должна слушаться дракона? Почему? Разве не должна я бороться за свою свободу?

— А почему я должна тебя слушать? — спросила я, приподняв бровь. Мой голос прозвучал холодно, но в нем угадывалась скрытая тревога.

Арман повернулся ко мне. Его глаза сверкнули в свете солнца. Он сделал два широких шага и оказался рядом, сократив расстояние между нами до минимума. Его близость была почти пугающей.

— Ты не посмеешь ослушаться, — сказал он, его голос звучал низко и властно. — И нечего мне тыкать. В моем мире меня называют повелителем или господином. И ты не исключение.

Я смотрела на него, не отводя взгляда. В его глазах читалась уверенность, смешанная с угрозой. Но я не собиралась сдаваться.

— Посмотрим на твоё поведение, дракон, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня все кипело. — Веди в комнату, чего стоим?

Он опешил на мгновение, словно не ожидал, что я осмелюсь перечить. На его лице мелькнула тень удивления, но он быстро взял себя в руки. Его глаза потемнели, и он отвернулся, направляясь к массивной резной двери. Я последовала за ним, чувствуя, как мои шаги становятся все тяжелее. Что меня ждет за этой дверью? Свобода или плен?

Внутри замка царила атмосфера, достойная восхищения. Стены, украшенные изысканной резьбой, переливались золотом и драгоценными камнями. В воздухе витал тонкий аромат благовоний, смешиваясь с запахом старинной бумаги и воска. Казалось, что я попал в музей, где каждый экспонат дышит историей и роскошью.

На стенах висели картины, написанные маслом, на которых были изображены величественные драконы, парящие в небесах. Пол был выложен мрамором, а потолок украшен фресками, изображающими сцены из древних мифов и легенд. Каждая деталь интерьера была продумана до мелочей, создавая ощущение, что я нахожусь в сказочном королевстве, или в музее.

По пути к своим покоям я ловил на себе удивлённые и даже завистливые взгляды. Женщины, встречавшиеся мне на пути, смотрели на меня с неприкрытой злобой, их глаза горели от зависти. Но я не обращал на это внимания. Сейчас меня это мало волновало.

Комната оказалась огромной, её размеры поражали воображение. Высокие сводчатые потолки, расписанные золотыми звёздами, создавали ощущение простора и величия. Огромные витражные окна, украшенные яркими стёклами, пропускали мягкий свет, который играл на стенах и мебели.

В центре комнаты стояла огромная кровать с балдахином из тёмно-красного бархата, расшитого золотыми нитями. На кровати лежали мягкие подушки, украшенные вышивкой, а рядом стоял столик из резного дерева, на котором были расставлены изящные фарфоровые чашки и блюда с фруктами. Сразу видно, что хозяин помешан на роскоши.

Шёпот Армана прозвучал неожиданно. Я вздрогнула, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Взгляд, устремлённый на открывающийся вид, застыл, будто прикованный к чему-то завораживающему и пугающему одновременно.

— Нравится? — его голос был тихим, но в нём слышалась скрытая угроза.

Я повернулась к нему, стараясь скрыть дрожь. «Дракон», — пронеслось в голове. Арман стоял в тени, его глаза блестели, как два бездонных колодца. Я с трудом отвела взгляд, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Не надо меня пугать, дракон. — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Нравится, не нравится, какая разница? Всё равно я тут останусь, хочется мне этого или нет... Я права?

Арман прищурился, словно пытаясь прочесть мои мысли. Его молчание длилось так долго, что я начала нервничать. Наконец, он ответил:

— Да, всё так. Сейчас к тебе придёт Саманта, она всё расскажет. Если что-то будет нужно, говори ей. А мне пора идти, в няньки не нанимался, дел хватает. Вопросы есть?

Я усмехнулась, пытаясь скрыть напряжение.

— Нет вопросов, можешь идти, Арман. Разрешаю.

Но едва он сделал шаг, как его фигура замерла. Арман медленно повернулся, его взгляд стал ещё более тяжёлым. Он приблизился ко мне так быстро, что я не успела отреагировать. В одно мгновение я оказалась на кровати, а он — навис надо мной, словно скала, готовая обрушиться.

— Не надо шутить со мной, — его голос был низким и опасным. — Я юмора не понимаю. И не смей мне тыкать!

Я почувствовала, как моё сердце забилось ещё быстрее. Его слова, полные угрозы, пронзили меня насквозь. Я хотела ответить, но слова застряли в горле, словно кто-то схватил их железной рукой.

— Ненавижу... — прошипела я, сжав кулаки.

Арман смотрел на меня, не мигая, его глаза сверкали, как два хищных огня.

Он резко отстранился, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, как у зверя после долгого бега. Он бросил на меня последний взгляд, полный презрения, и покинул комнату. Я осталась одна, лежа на кровати, чувствуя, как внутри меня всё переворачивается.

Но раздражало меня даже не это, а то, как моё тело отреагировало на дракона. Оно словно ожило, пылало, тянулось к нему, как к магниту. Разум твердил: так не должно быть, это неправильно, но сердце не слушало. Его биение ускорялось, дыхание сбивалось, а в груди разливался жар, который, казалось, можно было почувствовать кожей.

Из этих мыслей меня вырвал стук в дверь. В комнату вошла девушка. Она была поразительно красива: огненно-рыжие волосы, спадающие мягкими волнами, изумрудные глаза, глубокие и таинственные, как лес, и платье, словно сотканное из солнечных лучей.

— Приветствую вас, госпожа Таисия, — произнесла она мелодичным голосом. — Я Саманта. Господин попросил меня рассказать вам о наших обычаях, правилах и помочь подобрать одеяния.

— Здравствуйте, Саманта, — ответила я, стараясь скрыть волнение. — Арман говорил о вас.

Саманта слегка наклонила голову, и её глаза на мгновение вспыхнули, будто я сказала что-то неправильное.

— Господина по имени мало кто называет, — добавила она, присев на край моей кровати.

— Зачем я нужна Арману? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от тревоги. — Почему драконы похищают девушек?

Саманта задумалась, будто подбирала слова. Её взгляд скользнул по комнате, остановился на окне.

Девушка опустила взгляд, её глаза устремились в пол, словно она пыталась разглядеть в его узорах ответы на свои вопросы. Её пальцы нервно теребили край рукава, выдавая внутреннее напряжение. Она колебалась, словно взвешивая каждое слово, прежде чем произнести его.

— Может быть, господин сам вам расскажет? — наконец произнесла она, её голос звучал тихо, почти шёпотом. — Не уверена, что мне позволено говорить об этом.

Я почувствовал, как моё любопытство разгорается с новой силой. Что за тайна скрывается за её словами? Что за ритуал, который превращает девушек в избранниц драконов?

— Я обещаю, что не выдам ни слова из того, что услышу, — настойчиво сказал я, стараясь придать своему голосу уверенность. — Это важно для меня. Пожалуйста, расскажите.

Девушка медленно подняла голову, её взгляд встретился с моим. В её глазах мелькнуло сомнение, но затем она кивнула, словно приняв решение.

— Хорошо, — тихо сказала она, её голос дрогнул. — Но помните, это тайна, которую нельзя раскрывать.

Она сделала глубокий вдох, словно готовясь к прыжку в ледяную воду.

— Девушки нужны для продолжения рода, — начала она, её голос стал чуть увереннее. — Драконы выбирают тех, кто носит метку. Метку, похожую на ту, что у вас на запястье.

Я взглянул на своё запястье, где на бледной коже виднелся едва заметный символ. Это был знак, который я всегда считал странным, но никогда не задумывался о его значении.

— Если вы сможете выносить ребёнка, — продолжала девушка, её голос стал ещё тише, — то станете госпожой. Женой нашего повелителя.

— Но есть какое-то «Но», правильно понимаю?

Девушка кивнула, и её глаза наполнились тенью. Она долго молчала, словно подбирая слова, которые могли бы передать всю тяжесть её мыслей. Наконец, она заговорила, её голос был тихим, но в нём звучала обречённая решимость.

— Почти ни кто из девушек не выживает. Если останется жить дитя, что часто бывает, это очень хорошо, но чтобы выжила его мать... Шансы практически равны нулю.

Её слова упали, как камень в бездонную пропасть. Они разбили мои надежды, оставив лишь осколки боли и недоумения. Похитить, чтобы использовать, как инкубатор? Да как кто-то может так поступать? Это было за гранью моего понимания, за гранью человеческой морали.

Саманта, словно почувствовав моё состояние, встала. Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидела понимание.

— Мне уйти? — спросила она, её голос был мягким, но в нём сквозила решимость.

Я кивнула, а она развернулась и тихо вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. Я остался сидеть, ощущая, как тяжесть слов девушки давит на меня, словно невидимая рука. Это был поворот, которого я не ожидал, и теперь передо мной стояла задача, которую я не знал, как решить.

Спустя полчаса мучительных размышлений, в течение которых я то вскакивала с кровати, то снова падала на неё, то мерила комнату шагами, я наконец взяла себя в руки. Глубоко вдохнула, выдохнула, заставила сердце биться ровнее и твёрдо сказала себе — вслух, чтобы слова обрели вес и силу:

— Как получилось, так получилось. Из любой ситуации есть выход. Нужно просто хорошо всё обдумать.

Фраза прозвучала уверенно, хотя внутри всё ещё дрожало. Но я ухватилась за неё, как за спасательный круг, и почувствовала, как паника отступает, уступая место холодной сосредоточенности.

Выйдя из своей комнаты, я медленно побрела по длинному, бесконечному коридору. Он казался лабиринтом, ведущим в никуда: стены, облицованные тёмным деревом с замысловатой резьбой, уходили вдаль, теряясь в полумраке, а высокие потолки терялись где‑то в вышине. Свет из окон, пробиваясь сквозь витражи с древними узорами, окрашивал каменный пол в причудливые узоры — алые, сапфировые, изумрудные пятна ложились на плиты, переплетались, танцевали, словно живые.

Я шла, разглядывая каждый уголок, каждую деталь, словно пыталась найти в них ответы на свои вопросы. Пальцы невольно скользили по резным панелям стен — там, где когда‑то искусный мастер вырезал сцены из забытых легенд: крылатые существа, сражающиеся с людьми, драконы, парящие над горами, загадочные символы, смысл которых давно стёрся из памяти людей. В воздухе витал едва уловимый запах — смесь старого дерева, воска от давно погасших свечей и чего‑то ещё, древнего, почти забытого, словно сама магия этого места осела здесь пылью веков.

Время будто замедлилось. Шаги отдавались глухим эхом, которое тут же поглощалось толщами стен. Где‑то вдалеке слышался отдалённый гул — то ли ветер гулял по тайным переходам замка, то ли что‑то иное, неведомое, напоминало о себе. Я ловила отблески своего отражения в полированных бронзовых пластинах, вмонтированных в стены: бледное лицо, растрёпанные волосы, взгляд, в котором ещё теплилось беспокойство, но уже загоралась решимость.

Наконец коридор вывел меня к массивной лестнице, ведущей на первый этаж. Она была широкой, монументальной — ступени из тёмно‑серого камня, отполированные сотнями ног за долгие годы, перила с витиеватыми узорами, напоминающими переплетённые ветви. Вдоль лестницы тянулись гобелены, выцветшие от времени, но всё ещё хранящие очертания каких‑то эпических сцен.

Я начала спускаться, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться — ступени были неровными, кое‑где потрескавшимися, с небольшими выбоинами, в которых скопилась пыль. Каждая ступенька отзывалась тихим скрипом, будто рассказывала свою историю. Но мои мысли были далеки от этого места. Они метались между воспоминаниями о полёте с Арманом, его загадочной улыбкой, древним замком и тем, что ждёт меня дальше.

Что он задумал? Почему привёз меня сюда? И главное — смогу ли я найти способ вернуться к отцу, сохранив при этом свою свободу?

На середине лестницы я замерла, вцепившись в перила. Внизу, в просторном зале, слышались голоса. Один из них — низкий, бархатный, с отголосками драконьего рыка — я узнала сразу. Это был Арман.

Сердце снова ёкнуло, но я выпрямилась, расправила плечи и сделала шаг вперёд. Пора было узнать правду.

Спускаясь, я вдруг почувствовала, что кто‑то наблюдает за мной — не просто мимолётно, а пристально, изучающе, будто сканирует каждую деталь моего облика. Взгляд ощущался физически: он скользил по спине, задерживался на затылке, заставлял волоски на руках вставать дыбом. Я замерла на середине ступени, вцепившись в резные перила, и медленно оглянулась.

В нескольких шагах позади меня стоял человек — так близко, что я едва не наткнулась на него. От неожиданности я отпрянула, но тут же упёрлась спиной в стену. Подняв глаза, я замерла от удивления. Передо мной стоял мужчина, черты лица которого показались смутно знакомыми, но облик его был совершенно иным, чем я ожидала.

Это был Арман. Но не тот, которого я знала: не величественный дракон, не холодный, загадочный повелитель этого замка, а человек — живой, тёплый, почти обычный. Его светлые волосы, словно сплетённые из солнечных лучей, слегка растрёпаны, падают на лоб лёгкой волной. Глаза — ясные, голубые, как летнее небо после грозы, — излучали доброту и тепло, которых я никогда не замечала в нём раньше. В них не было ни тени той хищной настороженности, ни затаённой силы, что сквозила в драконьем взгляде. Он смотрел на меня с лёгким удивлением и неподдельным интересом, чуть склонив голову набок.

— Ой, извините, — пробормотала я, смущённая его внезапным появлением и собственной неловкостью. Щеки предательски заалели, а пальцы судорожно сжали край платья.

— Здравствуй, красавица, — сказал он, и улыбка его оказалась такой открытой и искренней, что я невольно расслабилась. Голос звучал мягче, чем у дракона, без тех низких, вибрирующих нот, что заставляли сердце замирать. — Что ты делаешь здесь одна, да ещё и бродишь по замку? Это может быть опасно. И вообще, кто ты? Я раньше тебя не видел.

— Я… Я Тая, — ответила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее — не от страха, а от странного волнения. Слова давались с трудом, будто язык вдруг стал неповоротливым. — Арман привёл меня сюда. Но я не знаю, зачем.

Мужчина застыл. Его лицо вытянулось от удивления, брови приподнялись, а губы чуть дрогнули, словно он пытался осмыслить услышанное. Глаза, похожие на два голубых озера, отражали внутренний мир, полный вопросов и недоумения — в них читалась целая буря эмоций: любопытство, замешательство, даже лёгкая тревога.

Несколько мгновений он молчал, словно взвешивая каждое слово. Затем медленно выдохнул и провёл рукой по волосам, отбрасывая прядь со лба.

— Так вот из‑за кого весь этот сыр‑бор был, — наконец произнёс он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. В голосе прозвучала нотка иронии, но без злобы — скорее с оттенком усталого понимания. — А я брат Армана, Ярослав. Яр для своих. Странно, что братец позволяет себя по имени называть — обычно это дозволено только мне. Хотя, это не моё дело. Куда тебя проводить?

Я застыла, не зная, что ответить. Мысли путались, а в голове крутились десятки вопросов: почему Арман не предупредил о брате? Почему Ярослав выглядит так непохоже на него? И главное — можно ли ему доверять? Взгляд невольно скользнул вдоль коридора — туда, где тени становились гуще, а свет витражей уже не достигал.

— Я… не знаю, — призналась я наконец, стараясь говорить ровно. — Мне нужно найти Армана. Но я совсем не ориентируюсь здесь.

Ярослав улыбнулся — на этот раз чуть шире, обнажая ровные белые зубы. — Что ж, тогда тем более не стоит бродить одной. Замок старый, хитрый — может и запутать. Пойдём, я помогу.

Он сделал приглашающий жест рукой, и в этот момент я заметила на его запястье тонкий серебряный браслет с выгравированными рунами. Они слабо мерцали, словно напоминая о том, что этот человек — далеко не так прост, как кажется на первый взгляд.

Я кивнула и сделала шаг вперёд, всё ещё не до конца доверяя, но понимая, что выбора пока нет. Ярослав двинулся рядом, и мы пошли по коридору, а тени за нашими спинами, казалось, шевелились, следя за каждым шагом.

Глава 8

Мысли путались — что сказать? Как объяснить своё внезапное появление в этом чуждом замке, да ещё и в столь странном обществе? В этот момент я почувствовала себя маленькой девочкой, заблудившейся в огромном лесу: беспомощной, растерянной, не знающей, куда идти и кому доверять. Сердце билось неровно, ладони слегка вспотели, а в горле пересохло от волнения.

— А я… попить захотела, — пробормотала я, пытаясь придать голосу уверенность. Слова прозвучали неубедительно, почти по‑детски, но, кажется, Ярослав поверил — или сделал вид, что поверил. Его взгляд на мгновение смягчился, а в уголках глаз появились едва заметные морщинки, будто он с трудом сдерживал улыбку.

— Попить? — переспросил он, приподняв бровь. В этом жесте читалось лёгкое недоумение, но без осуждения. — Ну что ж, это объяснимо. Пойдём, покажу тебе, где можно утолить жажду.

Он развернулся и направился вглубь коридора — широкими, уверенными шагами, будто каждый дюйм этого замка был ему знаком с детства. Я поспешила за ним, стараясь не отставать, но едва поспевала: приходилось почти бежать, чтобы соответствовать его размашистому шагу. Полы длинного камзола Ярослава слегка развевались при движении, а сапоги глухо стучали по каменным плитам, отбрасывая короткие тени в свете факелов.

Мы миновали несколько поворотов, прошли мимо высоких окон с витражами, где солнечные лучи, пробиваясь сквозь цветное стекло, рисовали на полу причудливые узоры — алые, синие, золотистые пятна, которые то сливались, то расходились, словно танцуя. В воздухе витал тонкий аромат — смесь воска от давно погасших свечей, старого дерева и чего‑то ещё, едва уловимого, напоминающего запах дальних странствий.

Наконец мы вошли в большой зал, поражавший своим величием. Высокие мраморные колонны, украшенные резными узорами, устремлялись к сводчатому потолку, поддерживая его с молчаливой силой. Сверкающие хрустальные люстры, свисающие на кованых цепях, ловили свет и рассыпали его тысячами бликов по стенам. В центре зала находился фонтан — не просто источник воды, а настоящее произведение искусства: изваянный из белого мрамора, он изображал фигуру крылатого существа, из пасти которого струилась прозрачная вода.

Вокруг фонтана были расставлены изящные статуи — застывшие в вечном танце фигуры людей и животных, каждая со своим характером и историей. Но моё внимание привлекли не они, а множество стаканов, аккуратно расставленных на мраморной плите у подножия фонтана. Они были разными: хрустальные с гравировкой, серебряные с чернением, простые стеклянные — словно каждый гость мог выбрать себе по вкусу.

— Вот, пожалуйста, — сказал Ярослав, указывая на фонтан широким жестом. Его голос эхом отразился от высоких стен. — Вода свежая и чистая, прямо из горных источников. Говорят, она придаёт сил и проясняет мысли. Я подошла к фонтану и, наклонившись, зачерпнула прохладную воду в один из хрустальных стаканов. Она была кристально чистой, с лёгким металлическим привкусом, и, сделав глоток, я почувствовала, как жажда отступает, а напряжение понемногу покидает тело. Вода освежала, будто смывала часть тревоги, позволяя дышать ровнее.

Пока я пила, Ярослав стоял рядом, слегка опираясь на колонну. Его взгляд скользил по залу, но я поймала момент, когда он на мгновение задержался на мне — внимательно, изучающе, словно пытался прочесть что‑то в моих глазах. Но тут же его лицо вновь стало беззаботным, и он улыбнулся: — Ну что, полегчало? Теперь, может, расскажешь, что на самом деле привело тебя в замок моего брата?

Я замерла, стакан чуть дрогнул в руке. Вопрос застал врасплох — и я поняла, что отступать некуда. Пора было решать, насколько я могу доверять этому человеку с лёгкой улыбкой и глазами, в которых таилась какая‑то древняя мудрость.

— Спасибо. А здесь красиво, — произнесла я, с восторгом оглядываясь вокруг. Мои глаза скользили по буйной зелени сада, виднеющейся из окна, — за стеклом раскинулся настоящий райский уголок. Каждое растение казалось творением природы‑художника: пышные кусты роз с каплями росы на лепестках, изящные лианы, оплетающие арки, клумбы с цветами всех оттенков — от нежно‑лавандового до огненно‑алого. В воздухе витал тонкий аромат жасмина и свежескошенной травы, а где‑то вдалеке слышалось журчание фонтана и щебет птиц.

Мужчина улыбнулся, и в его глазах мелькнуло удовлетворение — словно он лично отвечал за эту красоту и теперь получал заслуженное признание. Лёгкая складка на лбу разгладилась, а уголки губ приподнялись в тёплой, почти отеческой улыбке.

— Ещё бы! Пойдём, я тебе всё покажу, — откликнулся он, приглашая меня жестом. Его рука, обтянутая мягкой кожей перчатки, указала на дверь, ведущую в сад. Я кивнула, согласившись, и сделала шаг вперёд, чувствуя, как волнение смешивается с любопытством.

Мы двинулись вглубь сада по извилистой дорожке, вымощенной гладкими каменными плитами. Под ногами шуршали опавшие лепестки, а тени от раскидистых деревьев создавали причудливую мозаику на земле. Аромат цветов становился всё насыщеннее — к жасмину примешивались нотки лаванды и гиацинта.

Вскоре я оказалась в сердце сада — месте, словно сошедшем с полотен средневековых художников. Перед глазами раскинулась огромная территория, разделённая на зоны, каждая со своим характером.

Сначала мы подошли к стрельбищу для лучников. Деревянные мишени с концентрическими кругами стояли в ряд на расстоянии пятидесяти шагов. Несколько стрел, выпущенных из арбалетов, с тихим свистом вонзались в центр мишеней, выбивая облачка древесной пыли. Возле щита стоял молодой парень в кожаной безрукавке — он как раз перезаряжал оружие, сосредоточенно хмуря брови.

Я подошла ближе, не в силах сдержать любопытства. Взяла несколько стрел и лук, лежавшие на специальной подставке, чтобы почувствовать их вес и силу. Дерево лука было отполировано десятками рук, тетива упруго пружинила под пальцами, а стрелы приятно холодили ладонь своим металлическим наконечником. Повесив всё это за спину, я повернулась к Ярославу:

— Можно я попробую? — спросила я, и в голосе прозвучала почти детская радость.

— Конечно, — кивнул он с одобрительной улыбкой. — Только будь осторожна.

Оставив его наблюдать со стороны, я направилась к опушке леса. Там, в тишине и одиночестве, я смогу проверить свою меткость и насладиться единением с природой. Воздух становился свежее, запах хвои смешивался с ароматом полевых цветов, а под ногами шуршали сухие ветки.

Но на этом сюрпризы не закончились. За стрельбищем я увидела просторный луг, залитый мягким светом закатного солнца. Там паслись лошади — пять или шесть великолепных животных с блестящей шерстью. Их стройные силуэты, подсвеченные золотистыми лучами, казались воплощением грации и свободы. Одна из лошадей — белоснежная кобыла с длинной гривой — подняла голову и посмотрела на меня умными тёмными глазами, тихонько фыркнув.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Ветер играл гривами животных, солнце окрашивало траву в медовые тона, а в воздухе витала особая магия — ощущение покоя и гармонии, которого я не испытывала уже давно. На мгновение всё вокруг — замок, странные события последних дней, неопределённость будущего — отошло на второй план. Остались только я, этот волшебный сад и бескрайняя свобода, воплощённая в силуэтах пасущихся лошадей.

Ярослав подошёл бесшумно и встал рядом. — Нравится? — тихо спросил он. Я лишь кивнула, боясь разрушить очарование момента даже звуком голоса. В этот миг я поняла, что, возможно, в этом незнакомом месте всё же найдётся уголок, где я смогу обрести покой.

— Какая же красота! Можно прокатиться? — с замиранием сердца спросила я, повернувшись к Ярославу. В его глазах мелькнуло одобрение, и он кивнул.

— Конечно. Выбирай любого скакуна, — ответил он с лёгкой улыбкой.

Я подошла к лошадям, чувствуя, как сердце колотится в груди. Каждая из них была уникальна, со своим характером и историей. Я провела рукой по гладкой шерсти одной из них, и она, словно почувствовав моё волнение, ткнулась мордой в мою ладонь.

— Как тебя зовут? — тихо спросила я, и она ответила мне лёгким фырканьем. Я рассмеялась, ощущая, как напряжение уходит.

Иду дальше, почти паря над землёй от предвкушения. С детства меня завораживали лошади. Их грация, мощь и независимость всегда манили. И вот сейчас, на залитом солнцем лугу, я заметила его — вороного коня, чёрного, как сама ночь, с густой, блестящей гривой, словно сотканной из шёлка. Он стоял особняком, вдали от других лошадей, и его глаза, казалось, следили за мной.

Сердце забилось быстрее, когда я направилась к нему. Но Ярослав, словно тень, возник рядом, схватил меня за руку и остановил. Его голос, низкий и чуть хрипловатый, прозвучал в тишине:

— Уверена? Этот жеребец не признает никого, кроме одного наездника.

Я обернулась к нему, слегка задетая его сомнениями. В его взгляде читалось что-то ещё, что-то большее, чем просто беспокойство за меня. Я уверенно ответила:

— Теперь уверена. Я умею находить общий язык с животными. Не переживай за меня.

Ярослав посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, а затем на его губах появилась лёгкая усмешка.

— Спорим? — предложил он, и в его глазах блеснул вызов. — Оседлаешь его, и я исполню любое твоё желание.

Я не смогла сдержать улыбки. Это был вызов, который я не могла оставить без ответа.

— Хорошо, — согласилась я, стараясь не показать, как сильно меня волнует этот спор. — Но если я проиграю, ты исполнишь моё желание.

Ярослав кивнул, его взгляд стал серьёзным.

— Договорились. Иди, пока я думаю, какое желание загадать.

Я направилась к вороному коню, чувствуя, как ветер играет моими волосами. Конь стоял неподвижно, но я видела, как его уши слегка дрогнули, когда я приблизилась. Он был прекрасен и опасен, словно дикий зверь, готовый наброситься в любой момент. Но я знала, что смогу приручить его.

Ярослав остался позади, наблюдая за мной с лёгкой улыбкой на губах. Я чувствовала его взгляд, как будто он пытался понять, насколько я уверена в себе. Но это только подстёгивало меня. Я должна была доказать не только ему, но и самой себе, что могу справиться с этим вызовом.

Как же хорошо, что я не в платье!

Скакун стоял на месте, словно вкопанный, его ноздри раздувались, а глаза сверкали гневом. Он не подпускал меня к себе, предупреждая о возможной опасности. Но я не собиралась сдаваться. Я чувствовала, что он боится меня, а не я его.

Я сделала шаг вперёд, затем ещё один, и ещё. Он зафыркал, но я не остановилась. Наконец, я решилась и с размаху запрыгнула на его спину.

Скакун взвился на дыбы, словно пытаясь сбросить меня. Его копыта мелькали перед глазами, а сердце колотилось в груди. Но я крепко держалась за его гриву, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими руками, и он сорвался с места, унося меня в сторону леса.

Он попытался сбросить меня, но я не поддавалась. Его движения становились всё более хаотичными, и я поняла, что если не остановлю его сейчас, то мы оба можем пострадать. Я собрала всю свою волю в кулак и закричала:

— Стой! Стой, или мы оба погибнем!

Скакун замер на месте, тяжело дыша. Его глаза всё ещё сверкали, но он больше не пытался сбросить меня. Я осторожно сползла с его спины, чувствуя, как дрожат ноги.

Мы стояли в центре поляны, окружённые густым лесом. Ветер трепал мои волосы, а листья шуршали под ногами. Я посмотрела на скакуна и поняла, что он больше не враг. Он был просто испуганным животным, которое нуждалось в понимании и поддержке.

Я медленно подошла к нему, протягивая руку. Он сделал шаг назад, но затем остановился. Я повторила своё движение, и он снова отступил. Но на этот раз он не ушёл. Он позволил мне приблизиться, и я почувствовала, как его мышцы расслабились под моей ладонью.

Я провела рукой по его шее, чувствуя, как под кожей пульсирует жизнь. Он закрыл глаза, словно наслаждаясь этим прикосновением. Мы нашли общий язык, несмотря на все трудности.

Но вдруг он навострил уши и замер, прислушиваясь к чему-то в лесу. Я тоже услышала странный звук. Скакун начал беспокойно переступать с ноги на ногу, его ноздри снова раздулись.

Я огляделась по сторонам, но не увидела ничего подозрительного. Однако скакун явно чувствовал опасность.

Мы медленно двинулись в сторону леса, стараясь не шуметь. Я шла за ним, чувствуя, как сердце колотится в груди. Что нас ждёт впереди? Я не знала.

Мы шли уже несколько минут, когда скакун внезапно остановился. Он поднял голову и снова навострил уши.

Иду на звук, что эхом разносится в тишине. Сердце бьётся быстрее, предчувствуя неладное. И вот я вижу его — Армана, окружённого четырьмя здоровенными бугаями. Они наседают, как стая голодных волков, их кулаки и мечи мелькают, а Арман едва успевает отбиваться.

Его движения резкие, но отчаянные. Он отступает, но не сдаётся. Я вижу, как силы покидают его, как пот заливает лицо. Я должна помочь.

Вдруг сзади к нему подкрадывается пятый, его движения бесшумны, как у тени. Времени нет на размышления. Я резко разворачиваюсь, хватаю лук, который был за спиной, и натягиваю тетиву.

Прицеливаюсь. Один выстрел — и всё закончится. Но что-то останавливает меня, боюсь попасть не туда.. но выбора нет. Арман, его лицо, искажённое болью и усталостью. Он не заслуживает смерти.

Я выпускаю стрелу. Она летит прямо в плечо пятого бугая. Он взвывает от боли, хватается за рану, и его товарищи на мгновение замирают.

— Отошли от него! — мой голос звучит громко и решительно. — Или я перестреляю вас всех!

Я не боюсь. Лук дрожит в моих руках, но я готова. В этот момент происходит нечто невероятное. Арман, словно обрёл второе дыхание. Он резко разворачивается, его меч сверкает в свете солнца. Одним движением он выбивает оружие из рук двух бугаев, которые уже готовы были напасть на него.

Они отступают, их лица искажены страхом. Арман тяжело дышит, но он жив. Я опускаю лук.

Смотрю на Армана, и сердце сжимается от тревоги. Он бледный, словно мел, и медленно оседает на землю. Его дыхание прерывистое, а из раны на плече сочится кровь, оставляя на траве багряные следы.

Подбегаю к нему, падая на колени. Мои руки дрожат, когда я пытаюсь зажать рану. Отрываю кусок ткани от своей футболки и прижимаю его к плечу Армана, пытаясь остановить кровотечение. Он смотрит на меня, его губы трогает лёгкая улыбка.

— Арман, ты ранен! Что это было? И чего ты улыбаешься? — кричу я, стараясь не выдать панику в голосе.

Он переводит взгляд на меня, его глаза блестят, несмотря на боль.

— Просто смешно, — шепчет он, его голос звучит хрипло. — Говорила, что ненавидишь меня. А тут раз — и помогаешь.

Его взгляд становится серьёзным, и он спрашивает:

— Но у меня встречный вопрос: какого чёрта ты одна по лесу бродишь? Где Саманта? Ты сбежала?

Его голос срывается на рык, полный гнева и тревоги. Я замираю, не зная, что ответить. Но этот момент понимаю, что Арман не просто ранен, он в опасности. И я, кажется, единственная, кто может ему помочь.

— Вот и помогай людям… и драконам, — с лёгкой усмешкой бросила я, наблюдая за его реакцией.

Веду его к коню.

Он лишь молча кивнул, и я, протянув руку, помогла ему забраться на коня. Его глаза расширились от удивления, когда он оказался около скакуна.

— Зевс? Что за чёрт… — пробормотал он, не веря своим глазам. — Таисия, не смей к нему больше прикасаться, или я тебя так выпорю, что мало не покажется!

Я лишь закатила глаза.

Мы медленно двинулись в сторону замка, где нас, наверное, уже обыскались. Конь, чувствуя волнение седока, нетерпеливо перебирал ногами, стремясь поскорее добраться до пастбища. Арман, несмотря на свою выдержку, выглядел бледным и напряжённым.

Когда мы наконец добрались до замка, нас встретили обеспокоенные лица стражников и слуг. Арман тут же был отправлен в лазарет, чтобы его осмотрели целители. Меня же, не церемонясь, отвели в мою комнату, забрав лук и меч.

Я молча шла за стражником, чувствуя, как внутри меня бурлит смесь раздражения и усталости. В последнее время моя жизнь превратилась в череду приключений и неожиданностей.

Кто мог напасть на него? И не скажет, ведь, молчит, словно рыба! Его глаза, обычно живые и проницательные, теперь скрывают тайну, окутанную мраком. А этот символ на его запястье, что он означает? Такой же, как у меня, но с частично стёртыми границами. Это знак судьбы? Или что-то большее?

Я не могу избавиться от ощущения, что в этой истории есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Саманта говорила, что я предназначена ему судьбой, но почему его символ такой? Почему он стёрт? Что-то тут не так, нутром чую.

Эти вопросы не дают мне покоя. Я должна узнать правду, какой бы она ни была. Но кому я могу довериться? Кому я могу задать эти вопросы, не вызвав подозрений?

Глава 9

Вскоре в дверь тихо постучали, и, не дожидаясь ответа, вошла Саманта — стройная девушка с каштановыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и лучистыми карими глазами. В руках она несла поднос, от которого поднимался аппетитный пар.

— Обед, — улыбнулась она, аккуратно ставя поднос на резной деревянный столик у окна. — Хозяин велел, чтобы вы ни в чём не нуждались.

Только сейчас я осознала, насколько сильно проголодалась: желудок недовольно заурчал, а аромат еды пробудил аппетит с удвоенной силой. Я с благодарностью кивнула Саманте и присела к столу.

На подносе красовались блюда, словно сошедшие со страниц кулинарной книги: румяные лепёшки с золотистой корочкой, ломтики копчёного мяса, маринованные оливки, свежие овощи и какой‑то ароматный суп с травами, от которого шёл душистый пар. Рядом стояла чашка травяного чая с долькой лимона.

Я принялась за еду — и с первых же ложек поняла, что никогда прежде не пробовала ничего столь вкусного. Каждый кусочек таял во рту, раскрывая сложную палитру вкусов: лёгкая кислинка оливок оттеняла нежность мяса, лепёшки оказались воздушными и чуть сладковатыми, а суп согревал изнутри, прогоняя остатки напряжения. Я ела медленно, смакуя каждый глоток, и впервые за долгое время почувствовала, как тело наполняется силой и энергией.

Когда тарелка опустела, а чашка опустела наполовину, я откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула. Сытость принесла с собой странное умиротворение — но вместе с тем я отчётливо осознала, что не могу больше сидеть в четырёх стенах, словно пленница в золотой клетке.

— Саманта, — обратилась я к девушке, которая как раз собирала посуду, — а не могли бы вы показать мне окрестности вокруг замка? Я ещё так мало здесь видела… Было бы чудесно прогуляться и узнать, что тут да как.

Саманта на мгновение замерла, потом улыбнулась — тепло и понимающе. — Конечно! С радостью. Здесь есть на что посмотреть.

Мы вышли из комнаты и направились по коридорам замка, а затем спустились во двор. Саманта оказалась прекрасной рассказчицей: она показывала мне разные уголки, объясняла, кто чем занимается, где живут слуги, где тренируются стражники, где выращивают овощи и фрукты для кухни.

Постепенно мы вышли за пределы замка — и передо мной открылся удивительный мир. Вокруг простирались зелёные холмы, покрытые цветущими лугами, вдали виднелись леса с деревьями‑великанами, а над головой парили птицы, распевая свои песни.

По пути нам встречались и другие обитатели замка. Особенно меня поразили десятки девушек‑дракониц — они были прекрасны и величественны, словно сошли с древних фресок. У каждой — своя уникальная внешность: кто‑то с серебристой кожей и глазами цвета луны, кто‑то — с бронзовой чешуёй, мерцающей на солнце, а одна девушка вовсе имела крылья, отливающие перламутром. Они двигались с грацией хищниц, говорили тихо, но уверенно, и в каждом их жесте читалась сила, неведомая обычным людям.

Не удержавшись, я задала вопрос, который давно вертелся на языке: — А почему Арман не выберет себе одну из вас? — спросила я, глядя на Саманту. Она остановилась, повернулась ко мне и посмотрела так, будто я только что спросила самую большую глупость на свете. В её глазах мелькнуло лёгкое недоумение, смешанное с долей снисходительности. — Потому что вы ему предназначены, вот и всё, — ответила она просто, как о чём‑то само собой разумеющемся. — У драконов таков закон. Кто избран, тому и быть парой для него. И решать это не нам, а матушке‑природе. В этом нет ни выбора, ни каприза — только древняя связь, которую нельзя разорвать. Её слова повисли в воздухе, заставляя задуматься. Я молча кивнула, принимая объяснение, хотя внутри всё ещё бурлили вопросы.

Мы продолжили прогулку, и я впитывала каждую деталь этого удивительного места: запах цветущих трав, шелест листьев, далёкий крик какой‑то птицы. Но чем дольше я шла, тем сильнее во мне разгоралось любопытство.

Наконец, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона, я остановилась и сказала: — Саманта, а не могли бы вы отвести меня в библиотеку? Мне очень хочется почитать о драконах — узнать больше о том, как они живут, что ценят, какие у них обычаи и законы. Девушка кивнула с одобрительной улыбкой: — Конечно. Библиотека — одно из самых красивых мест в замке. Пойдёмте, я покажу вам дорогу. И мы направились обратно к массивным дверям замка, а в моей душе зарождалось новое ощущение — не страха, а жажды познания, желания понять этот мир, в который я так неожиданно попала.

Да, такое место было — библиотека, величественная и просторная, с высокими сводчатыми потолками и рядами массивных деревянных стеллажей, уходящих в полумрак. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги, кожи переплётов и едва уловимым ароматом ладана, который, видимо, использовали для защиты книг от вредителей. Свет из высоких стрельчатых окон падал под углом, рисуя на полированном полу золотистые прямоугольники, а пылинки кружились в этих лучах, словно крошечные звёзды.

Я провела там не меньше часа, перебирая фолианты с тиснёными корешками, раскрывая тяжёлые тома с бронзовыми застёжками, вглядываясь в витиеватые строки на страницах. Но, увы, всё было тщетно: я не поняла ни слова из того, что написано. Все книги были на непонятном мне языке — с причудливыми символами, напоминающими то ли руны, то ли иероглифы, то ли какие‑то магические знаки. Некоторые страницы украшали красочные иллюстрации: драконы в полёте, древние ритуалы, карты неведомых земель, — но даже они не давали мне ключа к пониманию.

С тяжёлым вздохом я закрыла очередной увесистый том и поставила его на полку. Разочарование кольнуло в груди — я так надеялась найти хоть какую‑то подсказку, объяснение тому, что со мной происходит.

Я снова оказалась в своей комнате — просторной, но отчего‑то давящей, несмотря на высокие потолки и большие окна. Солнце клонилось к закату, окрашивая стены в тёплые персиковые тона, но уюта это не добавляло. Я опустилась в глубокое кресло у камина, обхватила колени руками и задумалась, чем бы заняться. Можно было изучить содержимое изящного комода, рассмотреть картины на стенах или просто выглянуть в окно, наблюдая за игрой теней на лугу… Но не успели мои мысли оформиться в чёткий план, как тишину нарушил звук шагов за дверью.

Без стука и предупреждения вошёл Арман, собственной персоной. Его фигура заполнила дверной проём — высокий, статный, в чёрном камзоле с серебряной вышивкой, подчёркивающей широкие плечи. Длинные тёмные волосы были собраны в небрежный хвост, но несколько прядей всё равно падали на лоб. Он двигался бесшумно, почти хищно, и от этого по спине пробежал холодок.

— Смотрю, тебя быстро подлатали. Это хорошо, — произнёс он, внимательно наблюдая за мной. Его голос звучал ровно, но в глубине глаз мерцало что‑то неуловимое — то ли любопытство, то ли игра.

— Да, я жива, благодаря тебе, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пришёл сказать спасибо? — Я приподняла бровь, пытаясь скрыть волнение за напускной иронией.

Он медленно приближался ко мне — шаг за шагом, не отрывая взгляда. Каждый его шаг отдавался в тишине комнаты, а моё сердце билось всё чаще.

— Именно, — кивнул он. — Хотя, признаться, я думал не только о благодарности. Я подумал: а чего бы тебе такого подарить… И понял, что могу дать удовольствие, которое практически сведёт тебя с ума.

Я невольно сглотнула. Ох, и не нравится мне ход его мыслей… На что он намекает? В животе завязался тугой узел тревоги, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я выпрямилась в кресле, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— И что же это? — спросила я как можно спокойнее, хотя внутри всё кричало: «Осторожно! Не доверяй ему!»

Арман остановился в паре шагов от меня, слегка склонил голову набок и улыбнулся — не широко, а так, едва заметно, краешком губ. В этой улыбке было что‑то древнее, почти первобытное — как у дракона, который знает все тайны мира и готов поделиться одной из них… если посчитает нужным.

— Терпение, Тая, — произнёс он мягко, но в голосе прозвучала сталь. — Всё придёт в своё время. А пока… может, прогуляемся? Я покажу тебе то, чего не видел ещё ни один человек в этом замке.

Его слова повисли в воздухе, словно обещание — или угроза. Я не знала, что скрывается за ними, но любопытство боролось во мне со страхом. И, кажется, любопытство начинало побеждать.

Проводит рукой от моей шеи к груди, повторяя каждый изгиб, я замираю, но тут же осознаю, что это не правильно.

— Не надо... — шепчу, отстранившись, но он не отступает. — Не трогай меня!

Говорю громко, выхватываю нож, что замечаю на его поясе, направив на него.

Но Арман не отступает, а подходит ближе, взяв меня за руку с оружием, от чего я опешила.

— Давай, бей сюда, — указывает на сердце. — Или сюда, тогда я буду меньше мучиться. — подносит мою руку с ножом к своему горлу.

— Не могу... — произношу то, что только что осознала.

— Это и пытаюсь тебе доказать. Ни когда не сможешь. Не противься себе. Я же вижу, как на меня реагирует твоё тело. Доверься ему. Доверься своему сердцу. — говорит он, отстранившись, а я чувствую, как щёки начинают пылать. И правда, сейчас я больше всего хочу... его. Чтобы Арман делал то, зачем пришёл.

Но он разворачивается, ни чего больше ни сказав и выходит из комнаты.

Да что со мной такое? Не хватало ещё влюбиться... нет, этого делать категорически нельзя!

Я долго думаю о словах Армана, и понимаю, что он прав. Когда он вошёл в комнату, сердце сразу же наполнилась радостью, сделав кульбит в груди. А в лесу? Так я же чуть с ума не сошла, увидев, что он ранен.

Погрузившись в свои мысли, не замечаю, как настаёт вечер, затем мне приносят ужин и я ложусь спать, а что ещё остаётся?

В ночной тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом ветра за окном, я проснулась от едва уловимого скрипа. Дверь медленно приоткрылась, и в комнату скользнула тонкая полоска света. В её мягком сиянии я разглядела силуэт молодого парня, представившегося Егором. Он двигался бесшумно, словно тень, и его фигура казалась призрачной в полумраке. В руках он держал свечу, которую осторожно поставил на прикроватную тумбочку.

— Таисия, — его шёпот был едва различим, но в нём чувствовалась настойчивость. — У нас мало времени. Но я могу помочь вам сбежать. Второй такой возможности может больше не быть.

Его слова проникли в моё сознание, как лёгкий ветерок, пробуждая меня от оцепенения. Я заметила, что он внимательно смотрит на меня, ожидая ответа. В его глазах читалась смесь решимости и тревоги, словно он знал, что на кону стоит нечто большее, чем просто моя свобода.

В тот момент, когда я осознала смысл его слов, моё сердце забилось быстрее. Внутри меня что-то словно щёлкнуло, и я почувствовала, как волна радости и надежды накрывает меня с головой. Это было не просто предложение о побеге — это был шанс вырваться из плена, который казался бесконечным.

Я вскочила с кровати, натянула свой любимый охотничий костюм и уверенно шагнула вперёд.

Егор повёл меня по тёмным извилистым коридорам. Мы спускались всё ниже, в мрачные глубины подземного хода, где воздух был пропитан сыростью и затхлостью. На нашем пути то и дело возникали огромные крысы, их глаза светились в темноте зловещим блеском. В любой другой момент я бы, наверное, испугалась, но сейчас мне было не до них. Ведь впереди меня ждала свобода!

Каждый шаг по этому подземелью был как вызов. Стены давили на меня, словно хотели удержать, но я шла вперёд, не оглядываясь. В какой-то момент мне показалось, что я слышу шёпот теней, которые словно переговаривались между собой. Но я знала, что это всего лишь моё воображение, и продолжала идти.

Егор остановился у массивной двери, покрытой ржавчиной и паутиной. Он достал старинный ключ и вставил его в замок, который со скрипом открылся. Дверь медленно отворилась, и перед нами открылся проход, ведущий на улицу.

За стенами замка меня охватило странное чувство. Сердце сжалось, но я, увлечённая моментом, не придала этому значения.

— Спасибо, ты настоящий друг! — выдохнула я, с благодарностью обнимая парня. Его тёплая улыбка и искренний взгляд вселяли уверенность.

— Ой, да ладно, — отмахнулся он, слегка смутившись. — Бегите через лес, так будет быстрее. — он указал на густые заросли, где тени сплетались в причудливые узоры. — Доберёшься до ближайшего поселения, а там сориентируешься. Удачи! А мне надо возвращаться, пока не заметили нашей пропажи.

С этими словами он растворился в ночи, будто тень, ускользнувшая от лунного света. Я замерла, провожая его взглядом.

— Будь осторожен, — прошептала я, чувствуя, как слова повисли в воздухе, словно последний отголосок нашего прощания.

Свобода! Сердце забилось быстрее, наполняя меня предвкушением. Я бросилась в сторону леса, чувствуя, как ветер ласкает лицо. Ночные звуки — шорох листьев, стрекот сверчков — сливались в единую симфонию, наполняя воздух магией.

Оглядываясь назад, я не заметила погони. Всё было тихо. Никто не заметил побега. Это давало надежду, но я знала, что расслабляться рано. Впереди долгий путь, полный опасностей и испытаний.

В небе висела луна — огромная, холодная, как льдинка, и такая же безмолвная. Её свет, словно туман, окутывал всё вокруг, но не мог пробиться сквозь кроны деревьев. Он едва пробивался сквозь густые кроны, и лес погружался в таинственный полумрак.

Я шла по тропинке, которую едва можно было разглядеть. Под ногами шуршали опавшие листья, и этот звук казался громче, чем обычно. Он напоминал шёпот, который не мог разобрать, но который всё же тревожил.

Каждый шаг давался с трудом. Корни деревьев, как живые, цеплялись за мои ноги, словно пытаясь удержать меня, не пустить дальше. Я спотыкалась, но продолжала идти, стараясь не обращать внимания на боль.

В лесу было тихо. Слишком тихо. Казалось, что всё вокруг затаило дыхание, ожидая чего-то.

Внутри с каждой секундой нарастало чувство паники.

Я кружилась на месте, словно в каком-то странном танце, пытаясь уловить хоть намёк на знакомый ориентир, но всё было тщетно. Лес вокруг меня, казалось, ожил, и его шёпот становился всё более угрожающим. Каждая ветка, каждый куст словно шептали мне: «Ты здесь чужая, ты заблудилась».

Осознание ошибки пришло внезапно, как удар хлыста. Я сбежала из замка, не думая о последствиях, не зная, что ждёт меня за его пределами. Теперь же я стояла одна, посреди незнакомого леса, в ночи, когда тьма сгущалась, а небо словно разорвалось, пропуская на землю потоки воды.

Ветер усиливался, его порывы были резкими и болезненными. Деревья скрипели и стонали, их ветви царапали лицо, словно пытались удержать меня здесь, в этом мраке. Луна исчезла, и теперь только тусклый свет молний изредка прорывался сквозь тучи, освещая на мгновение жуткие силуэты деревьев.

Началась гроза. Ливень обрушился на меня с такой силой, что казалось, сам мир решил смыть меня с лица земли. Я попыталась укрыться под деревом, но даже его крона не могла защитить от этого безжалостного потока воды. Струи били по лицу, проникали под одежду, заставляя дрожать от холода.

Я чувствовала себя крошечной и беспомощной. Лес, который ещё недавно казался мне таинственным и притягательным, теперь пугал до дрожи. Каждый шорох, каждый треск ветки отзывался в сердце ужасом. Я не знала, что делать, куда идти. Оставалось только надеяться, что этот кошмар скоро закончится.

Сверкнула молния, разорвав тьму ночи. Воздух наполнился треском, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Краем глаза заметила движение справа. Замерла, прислушиваясь. Но дождь, обрушившийся на землю, заглушал все звуки.

Молния сверкнула снова — ослепительно яркая, словно клинок, разрезающий небо. Я застыла, не в силах отвести взгляд. В паре метров от меня стоял волк. Огромный, неестественно огромный. Его силуэт казался вырезанным из тьмы.

Зверь оскалился, обнажая острые клыки. В его глазах горела злоба и удовлетворение. Он нашёл свою добычу.

Я попыталась убежать. На ощупь полезла на дерево, цепляясь за ветви, царапая руки. Почти добралась до первой ветки, но он был быстрее. Его прыжок был молниеносным. Зверь вцепился в мою ногу, и я вскрикнула от боли.

Падая, схватила первую попавшуюся палку. Пыталась отбиваться, но он был сильнее, не знаю как, но мне удалось встать. Его рык, низкий и угрожающий, заставил меня замереть. Тело сковало страхом, словно невидимые цепи.

Я чувствовала, как силы покидают меня, и я облакотилась на ствол дерева. Его глаза, горевшие злобой и удовлетворением, казались окнами в бездну. Он медленно приближался, и я знала: стоит ему сомкнуть челюсти, и всё будет кончено.

Неужели это конец?

Глава 10

Волк снова вонзает зубы в ногу — глубоко, безжалостно, с хрустом разрывая плоть. Острая боль пронзает меня, как раскалённый клинок, мгновенно распространяясь по всему телу огненной волной. Я вскрикиваю, но звук получается слабым, почти неслышным. Каждый нерв кричит от мучительной агонии, а мышцы сводит судорогой.

Я чувствую, как сознание ускользает, словно песок сквозь пальцы: мир вокруг теряет чёткость, звуки отдаляются, превращаясь в глухой гул. Тьма окутывает всё вокруг, затягивая в свою вязкую бездну. Перед глазами мелькают размытые образы — то ли воспоминания, то ли галлюцинации: отец, улыбающийся мне в солнечный день; лес, полный шелестящих деревьев; Арман, смотрящий с непонятным выражением… Но вдруг всё резко меняется.

Зверь отступает, рыча глухо и угрожающе, его шерсть на загривке встаёт дыбом. Он отпрыгивает назад, сверкая глазами, в которых читается не только ярость, но и… страх? Пасть приоткрыта, обнажая острые клыки, капли слюны падают на землю. Но он смотрит не на меня, а куда‑то за спину — туда, где я не могу увидеть. Кто же там? Что или кто способен заставить волка испытывать страх?

Я пытаюсь повернуть голову, собрать остатки сил, чтобы разглядеть угрозу или спасителя, но тело не слушается. Мышцы будто налились свинцом, веки тяжелеют, а пальцы не могут сжаться в кулак. Всё, что я успеваю заметить, — это яркая огненная вспышка, которая на мгновение ослепляет, выжигая на сетчатке узор из золотых линий.

А затем я вижу два огромных глаза. Они светятся в темноте, как два маяка во мраке бурной ночи — янтарные, с вертикальными зрачками, пронизанные внутренней силой. В них есть что‑то знакомое, будто я видела их раньше, в каком‑то забытом сне или далёком воспоминании. Мысль об этом вспыхивает и тут же ускользает, растворяясь в волне слабости, накрывающей меня с головой.

Внезапно чьи‑то сильные руки подхватывают меня, отрывая от холодной, влажной земли. Движение настолько резкое и одновременно бережное, что на миг перехватывает дыхание. Тепло окутывает меня, словно мягкое одеяло, прогоняя ледяной холод, сковывавший тело. Я инстинктивно прижалась к горячей груди, чувствуя, как она поднимается и опускается в такт дыханию — ровно, мощно, успокаивающе.

Запах дыма и чего‑то древнего, почти звериного, смешивается с ощущением безопасности. Моё собственное дыхание постепенно выравнивается, а боль, ещё секунду назад разрывающая ногу, начинает отступать, сменяясь тупой пульсацией. Я слышу низкий, успокаивающий голос, звучащий где‑то над головой, — слова неразборчивы, но интонация говорит больше, чем смысл: «Ты в безопасности. Я здесь».

Сквозь пелену полубессознательного состояния я различаю очертания фигуры: широкие плечи, тёмные волосы, падающие на лицо, и отблески пламени, играющие на коже. Кто бы это ни был, он держит меня так, будто я — самое ценное, что есть в этом мире. И впервые за долгое время я позволяю себе расслабиться, довериться этому теплу и силе. Тьма больше не кажется такой пугающей — она отступает, уступая место покою, который окутывает меня, как второе одеяло.

Сознание окончательно гаснет, но на губах остаётся странное ощущение — не страха, а… благодарности.

Он был высок и силён — это чувствовалось даже сквозь плотную ткань его одежды. Когда он держал меня на руках, я ощущала мощь его мышц, их напряжённую готовность защитить, поддержать, уберечь от любой беды. Его запах — смесь металла, кожи и чего‑то неуловимо родного, почти забытого, — успокаивал и дарил надежду. Этот аромат пробуждал смутные воспоминания: будто когда‑то давно я уже вдыхала его — может, в детстве, у костра, рядом с кем‑то, кто обещал, что всё будет хорошо.

Я попыталась поднять голову, чтобы взглянуть на своего спасителя, но веки казались свинцовыми, будто кто‑то прикрепил к ресницам крошечные гири. Я не могла открыть глаза, не могла сосредоточиться — сознание плавало где‑то на грани реальности и забытья. В ушах шумело, словно рядом бились волны о скалы, а тело казалось одновременно невесомым и невероятно тяжёлым.

Боль в ноге, которая до этого пульсировала, словно раскалённый гвоздь, вбитый в кость, постепенно отступила, сменившись онемением. Я почувствовала, как меня бережно несут куда‑то — шаги были широкими, уверенными, но при этом удивительно плавными, будто он нёс не раненого человека, а драгоценную ношу, которую нельзя потревожить. Мир вокруг растворился в пелене тумана, звуки стали глухими, а ощущения — размытыми. Я погрузилась в спасительную темноту, где не было боли, страха и вопросов — только покой.

Медленно, словно всплывая со дна глубокого озера, я возвращалась в сознание. Сначала до меня донеслись отдалённые голоса — они звучали как далёкий шёпот, пробиваясь сквозь плотный туман в моей голове. Слова были неразборчивы, но интонации казались заботливыми, почти ласковыми.

В воздухе витал аромат трав и стерильности — такой знакомый, но в то же время чуждый. Полынь, ромашка, можжевельник… и какой‑то резкий, медицинский запах, напоминающий о врачевателях и перевязках. Я лежала на чём‑то мягком — возможно, на перине или толстом матрасе, укрытом тёплым одеялом. Ткань под пальцами была гладкой, шёлковой, но я не могла понять, где нахожусь.

Каждый раз, когда я приоткрывала глаза, мир вокруг казался иным. То меня окутывала жара, как в пустыне в полдень — кожа покрывалась испариной, дыхание становилось прерывистым, а в горле першило от сухости. То вдруг пробирал холод, словно я оказалась в ледяной пещере: зубы начинали стучать, а пальцы немели. Эти странные переходы между состояниями сбивали с толку, лишали ощущения времени. Минуты растягивались в часы, а часы сливались в одно бесконечное мгновение.

Постепенно ощущения стабилизировались. Жар и холод отступили, оставив после себя лишь лёгкую слабость во всём теле. Дыхание выровнялось, а слух стал чётче. Я снова открыла глаза — на этот раз полностью, преодолевая сопротивление век.

Комната вокруг была незнакомой, но явно принадлежала замку. Высокие сводчатые потолки, каменные стены, украшенные гобеленами с выцветшими узорами, узкие окна с витражными стёклами, пропускающими мягкий рассеянный свет. Возле кровати стоял небольшой столик, на котором дымилась чашка с травяным отваром, распространяя успокаивающий аромат мяты и зверобоя. В камине тлели угли, отбрасывая на пол дрожащие блики.

Когда же я окончательно пришла в себя, то поняла, что нахожусь в замке — но не в той его части, где меня поселили раньше. Всё здесь выглядело более древним, более… личным. На стене висел меч в потемневших ножнах, рядом — карта каких‑то далёких земель, а на полке у окна стояли книги в кожаных переплётах, явно не для украшения.

Я повернула голову и увидела, что в кресле у камина кто‑то сидит. Фигура была неподвижна, но я почувствовала, что этот человек наблюдает за мной. Сердце забилось чаще — я всё ещё не знала, кто спас меня и что ждёт дальше. Но одно было ясно: моя история только начинается.

Комната, в которой я лежала, была незнакомой. Тёмные стены, украшенные золотыми узорами, создавали ощущение таинственности и величия. Я села, осторожно оглядываясь.

Я лежала на мягких подушках, чувствуя, как шёлковая ночная сорочка нежно обнимает моё тело. Лёгкий шёлк струился по коже, создавая ощущение невесомости и уюта. В комнате царил полумрак, но я чувствовала себя безопасно.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошла женщина, её имени я не знала. Её глаза светились тревогой, а голос дрожал от волнения.

— Вы очнулись, госпожа! Слава небесам! — воскликнула она, подбегая ко мне. — Надо немедленно сообщить повелителю, он места себе не находит!

Она склонилась надо мной, её прохладные руки коснулись моего лба, проверяя температуру.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, заглядывая мне в глаза.

— Замечательно, спасибо, — ответила я, стараясь скрыть слабость. — Будто просто поспала. А кто меня принёс из леса? И долго я спала?

Женщина помогла мне устроиться на подушках и присела рядом.

— Почти два дня, госпожа Таисия, — ответила она, её голос дрожал от волнения. — Но наши лекари творят настоящие чудеса! Они сказали, что вы уже полностью здоровы. А из леса вас принёс господин. Он нашёл вас там, среди деревьев, и привёз сюда. В лесу вас настиг оборотень.

Оборотень! Мне не показалось? Хотя, бабушка говорила, что тут кого только нет...

— Да, оборотень напал на меня, но Арман вовремя подоспел, — произнесла я, вспоминая тот страшный момент. — Он спас меня.

Она кивнула, её глаза наполнились сочувствием.

— Да, господин действительно спас вас, — сказала она. — Он был в ярости, когда нашёл вас. Но теперь всё позади. Вы в безопасности.

— А что это за комната? — спрашиваю, и служанка, опустив взгляд в пол, тихо ответила: — Это покои господина, Таисия.

Я застыла, словно окаменев, и, вспомнив о своей ноге, взглянула на неё, не поверила глазам — ни царапины! Если бы служанка не упомянула волка, я бы решила, что всё это было лишь страшным сном.

— А кто же меня переодевал? — спросила я дрожащим голосом, боясь услышать ответ. — И кто мыл меня, я ведь была вся в грязи...

Служанка, кажется, поняла моё беспокойство. — Не переживайте, госпожа, — мягко произнесла она, поднимая на меня взгляд. — Вас переодевала я, а мыли мы с другими служанками. Все они женщины, и мы делали это с большим уважением и заботой. Вам не о чем волноваться.

Я почувствовала, как напряжение покидает моё тело. Её слова, произнесённые с такой теплотой и участием, немного успокоили меня.

— Спасибо, — прошептала я.

Служанка улыбнулась мне в ответ, и в её взгляде я увидела искреннюю доброту.

— Отдыхайте, госпожа, — сказала она, чуть поклонившись.

Женщина направилась к Арману, чтобы сообщить о моём пробуждении. В этот момент в комнату вошла Саманта с подносом, на котором дымился ароматный травяной отвар и свежие булочки. Есть не хотелось, но я понимала, что силы мне ещё понадобятся.

Весь день я провела в замке, словно в лабиринте, исследуя каждый его уголок. Но несмотря на любопытство, выходить наружу не было ни малейшего желания. Хватит с меня приключений. Замок казался мне теперь надёжным убежищем, и я чувствовала себя здесь в безопасности.

В разговоре стражников я уловила обрывки фраз о том, что идёт поиск тех, кто помог мне сбежать. Это известие заставило меня насторожиться.

Егора я так и не видела. Обычно он всегда был рядом. Его отсутствие казалось странным и тревожным. Я не могла не думать о том, что с ним могло случиться. Надеюсь, с Егором всё в порядке.

К вечеру ноги гудели от усталости, и я с облегчением вернулась в свою спальню.

Саманта вошла в комнату, на губах играла лёгкая, загадочная улыбка.

— Через час ужин, — произнесла она. — Важный приём гостей. Вы должны быть там.

Я хотела возразить, сказать, что это не моя забота, что у меня есть дела поважнее. Но что-то внутри меня шептало: «Не спорь». Это было странное ощущение, словно невидимая нить тянула меня за собой, заставляя подчиниться. Тем более, я должна ещё отблагодарить Армана, хотя бы сказать простое "Спасибо".

Кивнув, я направилась к шкафу, на который показала девушка. Внутри, на вешалках, висели платья — словно яркие бабочки, ожидающие своего часа. Я провела пальцами по мягкой ткани, чувствуя, как она струится между пальцами, как будто живая.

Эти платья были особенными. Они не походили на те, что я носила в Эриане. Здесь, в драконьем мире, они были другими — более изысканными, более утончёнными. Приталенные силуэты подчёркивали женственность, длинные юбки струились, словно вода, а цвета были насыщенными, глубокими, словно сама магия.

Я выбрала одно из них — платье из легчайшего шёлка, цвета аметиста. Его ткань мягко обволакивала кожу, словно вторая кожа, и я чувствовала себя в нём свободной и одновременно пленённой.

Но девушка по имени Катрин принесла мне три других наряда на выбор — все в жёлтых тонах, безумно красивые, словно сотканные из самого солнечного света. Она вошла бесшумно, держа платья на вытянутых руках с такой бережностью, будто не ткани несла, а драгоценные реликвии. Каждое платье переливалось в свете ламп, отбрасывая на стены тёплые золотистые блики.

В комнате была и Саманта — она стояла у окна, теребя край фартука, и явно хотела что‑то сказать. Но Катрин, не оборачиваясь, остановила её едва заметным жестом — лёгким движением ладони, почти незаметным, но недвусмысленным. Я не придала этому значения тогда, поглощённая зрелищем роскошных нарядов, но позже этот жест не раз всплывал в памяти, заставляя гадать: что же хотела сообщить Саманта?

Я с замиранием сердца взяла наряды в руки, осторожно, боясь повредить их изысканную ткань. Первое платье было из тончайшего шёлка оттенка спелого абрикоса — мягкий, тёплый цвет, напоминающий о летних закатах. По лифу шла изысканная вышивка серебряными нитями: крошечные звёзды и завитки, которые ловили свет при малейшем движении. Ткань струилась между пальцами, как вода, невесомая и нежная.

Второе платье — из атласа цвета золотого песка — поражало своей роскошью. Длинные рукава облегали руки, как вторая кожа, а глубокий V‑образный вырез подчёркивал линию шеи. Ткань блестела приглушённым сиянием, словно впитала в себя лучи полуденного солнца. Когда я слегка встряхнула платье, оно заиграло новыми оттенками — от светло‑жёлтого до насыщенного медового.

Третье платье было создано будто из самого воздуха — из воздушной органзы цвета солнечного заката. Оттенки плавно переходили от нежно‑персикового к золотисто‑оранжевому, напоминая о последних минутах дня, когда солнце касается горизонта. Юбка напоминала лепестки огромного цветка: многочисленные слои ткани создавали объём и лёгкую волну при каждом движении.

— Они все прекрасны, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от платьев. Пальцы невольно поглаживали разные текстуры — шёлк, атлас, органзу — каждая ткань рассказывала свою историю. — Но… какое из них?

Катрин улыбнулась — мягко, ободряюще — и кивнула на золотистое платье из атласа. — Думаю, это ваш выбор. Оно подчеркнёт вашу красоту и придаст вам уверенности. В нём вы будете сиять, как утреннее солнце.

Я надела платье и подошла к высокому зеркалу в резной деревянной раме. Оттуда на меня смотрела незнакомка — не та девушка, что проснулась сегодня утром в тревоге и неуверенности, а женщина, полная силы и грации. Платье сидело идеально, подчёркивая каждый изгиб тела, а золотистые оттенки придавали коже тёплое, сияющее свечение, словно я впитала в себя частицу солнечного света.

Катрин подошла ко мне и протянула изящный гребень для волос — серебряный, с инкрустацией из мелких янтарных камней. — Позвольте мне помочь вам с причёской, — сказала она, аккуратно укладывая пряди вокруг лица. Её пальцы двигались ловко и уверенно, собирая волосы в сложную композицию из локонов и завитков. Несколько прядей она оставила свободно спадать вдоль шеи, придавая образу лёгкую небрежность.

Через несколько минут я была готова. Волосы, уложенные в сложную причёску, каскадом спускались на плечи и спину, а лёгкий макияж подчёркивал глаза, делая их глубокими и загадочными. Катрин добавила последние штрихи — крошечные серьги с янтарём, гармонирующие с гребнем, — и отступила на шаг, любуясь результатом.

И вот пришло время спускаться. Служанка, пожилая женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел, пришла за мной. Она окинула меня взглядом — и её глаза округлились от изумления. На мгновение она замерла, приоткрыв рот, потом поспешно опустила взгляд и поклонилась.

— Прошу вас, следуйте за мной, — пробормотала она, поспешно направляясь к двери.

Почему все так удивляются? Что не так? Мне это показалось странным. Я бросила последний взгляд в зеркало — но там по‑прежнему отражалась прекрасная незнакомка в золотом платье. Что же вызывало такое потрясение у окружающих? В груди зашевелилось тревожное предчувствие: возможно, этот вечер принесёт куда больше сюрпризов, чем я ожидала.

Глава 11

Стою перед массивными дверями, возвышающимися надо мной как минимум на метр — монументальными, внушающими трепет. Их древняя древесина, тёмная, почти чёрная, отполированная сотнями прикосновений за долгие годы, переливается в свете мерцающих свечей. Каждая доска дышит историей: кажется, если прислушаться, можно уловить шёпот прошлых событий, свидетелями которых стали эти стены.

Вглядываюсь в искусную резьбу — замысловатые узоры сплетаются в причудливые орнаменты: ветви деревьев, переплетённые со змеями, загадочные символы, напоминающие руны, фигуры крылатых существ. В некоторых углублениях замечаю отблески драгоценных камней, вделанных в резные элементы — то ли рубины, то ли гранаты, то ли какой‑то неведомый минерал. Они вспыхивают алыми искрами, когда на них падает свет, словно подмигивая мне.

Волнение охватывает меня, и я не могу понять его причину. Это не просто нервозность перед выходом в свет — что‑то глубже, древнее, будто само подсознание кричит об опасности. Сердце стучит быстрее, отдаваясь в висках, ладони слегка потеют, а дыхание становится прерывистым. Я глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться: запах воска от свечей, старого дерева и едва уловимый аромат ладана немного помогают прийти в себя. Закрываю глаза на мгновение, считаю до десяти — раз, два, три… — и открываю их снова.

Внезапно двери бесшумно распахиваются — настолько плавно и беззвучно, будто их движет не человеческая рука, а какая‑то невидимая сила. Перед мной открывается путь: широкий проход, устланный синей бархатной дорожкой, которая манит вглубь замка, исчезая в полумраке. Края ковра отделаны серебряной вышивкой — узоры повторяют те же символы, что и на дверях.

Я делаю первый шаг — ткань под ногами мягкая, податливая, она словно поглощает звук. Затем второй, третий… Шаги мои эхом разносятся по просторному залу, многократно отражаясь от высоких сводчатых потолков и каменных стен. Звук получается гулким, почти торжественным, будто каждый шаг — часть какого‑то ритуала.

Оглядываюсь по сторонам и замечаю, что десятки глаз устремлены на меня. Присутствующие стоят вдоль стен и в проходах, образуя живой коридор. Все они одеты в синие и чёрные одеяния — строгие, но изысканные: бархатные мантии с серебряной отделкой, плащи с капюшонами, платья с высокими воротниками. Цвета глубокие, насыщенные, почти траурные. У некоторых на груди видны знаки — медальоны с теми же рунами, что и на дверях, у других — вышитые символы на рукавах.

Это сразу вызывает у меня смутное чувство тревоги. В их взглядах — не просто любопытство, а что‑то ещё: оценивающее, изучающее, почти хищное. Кто‑то перешёптывается, прикрывая рот рукой, кто‑то откровенно разглядывает меня с головы до ног, задерживая взгляд на платье, причёске, украшениях. Я невольно выпрямляю спину, поднимаю подбородок выше, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

В воздухе повисает тишина — тяжёлая, напряжённая, словно перед грозой. Даже треск свечей кажется громче обычного. Я продолжаю идти вперёд, ступая по бархатной дорожке.

Каждый шаг приближает меня к неизвестности, но отступать уже поздно. Я вхожу в сердце замка — и теперь всё только начинается.

Мой взгляд останавливается на Армане. Его лицо искажено гневом и разочарованием. Он делает шаг вперёд и, взяв меня за руку, ведёт через зал. Его прикосновение твёрдое, но не жестокое.

Мы подходим к двум массивным тронам во главе стола. Их бархатная обивка, расшитая золотыми нитями, блестит в свете свечей. На тронах выгравированы сложные узоры, а драгоценные камни, украшающие подлокотники и спинки, переливаются всеми цветами радуги.

Арман окинул меня ледяным взглядом, словно я была маленьким провинившимся ребёнком. Его голос прозвучал сухо и жёстко, как удар хлыста.

— Почему ты в жёлтом? — прошипел он, сверля меня своими пронзительными глазами. — Опять бунтуешь? Я же сказал Саманте, чтобы она принесла тебе десять платьев любых расцветок, сшитых специально по моему заказу. Жёлтый цвет у драконов, знаешь?

Я покачала головой, чувствуя, как к щекам приливает жар.

— Прости, Арман, я не знала. Эти платья принесла Катрин и сказала, чтобы я выбрала… — начала оправдываться я, но его лицо стало ещё мрачнее.

— Легкомыслие и общедоступность, — закончил он за меня, его голос сочился презрением. — Ты хоть понимаешь, что это значит?

Я сглотнула, чувствуя, как сердце сжимается от стыда. Как я могла довериться незнакомой девушке? Как могла не проверить, что она принесла?

— Ладно, пусть так, — смягчился он, но в его голосе всё ещё слышался холод. — Но в следующий раз советуйся с Самантой. Больше никого не слушай.

Я кивнула, осознавая свою оплошность, и он, прокашлявшись, представил меня собравшимся. Его голос прозвучал уверенно и торжественно, словно он готовился произнести нечто важное.

— Леди и господа, позвольте представить вам мою истинную, избранницу матушки-природы. Её одеяние символизирует её юность и свободу выбора. — Он взял мою руку, на которой сиял таинственный символ, и приложил её к своей. Наши ладони соприкоснулись, и я почувствовала, как по телу пробежал электрический разряд.

В этот момент оба символа на наших руках начали светиться ярче, переливаясь всеми цветами радуги. Я ощущала, как моя кожа нагревается, словно внутри меня разгорается огонь. На моей руке, словно по волшебству, начали появляться новые детали рисунка, пока он не стал законченным и совершенным. А на руке Армана, до этого разорванный круг, начал медленно смыкаться, словно соединяясь с моим символом.

Это было не просто зрелище — это было нечто большее. Я чувствовала, как наши души сливаются воедино, словно два потока, стремящиеся к одной цели. Внутри меня разливалось тепло, смешанное с радостью и умиротворением. Это было ощущение, которое я не испытывала с самого детства, когда мир казался безграничным и полным чудес.

Все поднялись, и воздух наполнился синхронным, плавным движением, словно кто-то невидимый дирижировал этим действом. Их поклоны были изящны и точны, а сопровождающий жест — загадочным и таинственным, словно древний ритуал, значение которого ускользало от моего понимания.

Драконы оказались не только величественными, но и удивительно воспитанными. Их манеры были столь безупречны, что я, гостья из мира, где царили иные законы, почувствовала себя неуклюжей и неуместной. В этом обществе не было места грубостям или неуважению. Здесь не слышалось ни чавканья, ни случайных отрыжек — только тихие, уважительные разговоры, словно они боялись нарушить хрупкое равновесие.

Атмосфера была наполнена теплом и гостеприимством, но в то же время ощущалась некая напряжённость, как будто за внешней любезностью скрывались глубокие, невысказанные мысли. Я чувствовала себя слоном в посудной лавке, неуклюже пытающимся вписаться в окружающее пространство.

После ужина все высыпали во двор, где воздух был пропитан таинственной, чарующей мелодией. Я не сразу поняла, откуда доносится этот волшебный звук, льющийся, словно ручеек, сквозь густые сумерки. Вдали, под светом фонарей, я заметила Катрин. Её лицо выражало смесь недовольства и раздражения, словно она была поймана с поличным. В детстве я всегда дразнила таких «вредин», показывая им язык. Но сейчас, глядя на неё, я почувствовала, что этот жест был бы неуместен.

Арман, неожиданно возник рядом и пригласил меня на танец. Я не смогла отказать ему, ведь в его глазах светилось что-то, что заставляло моё сердце биться быстрее. Мы начали кружиться в вальсе, и я почувствовала, как мир вокруг нас растворяется, оставляя только нас двоих.

Что-то внутри меня изменилось, сломалось после того, как наши символы слились в таинственном танце. Это было странное, но волнующее ощущение, словно я впервые открыла для себя что-то новое, неизведанное. Музыка становилась всё громче, и я чувствовала, как она проникает в каждую клеточку моего тела, наполняя его радостью и трепетом.

Внезапно раздался оглушительный звук горна, словно мир разорвался на части. Дракон замер, и он медленно выдохнул. Затем он взял меня за руку, потянул за собой. Я едва успевала за его стремительным шагом, но не осмеливалась возразить. Гости остались позади, провожая нас взглядами.

— Куда мы идём? — спросила я, стараясь не отставать. Мой голос прозвучал глухо, как будто я сама не верила в то, что задаю этот вопрос.

— Увидишь, — коротко ответил дракон, его голос был ледяным, словно он говорил с незнакомцем. — Зрелище не из приятных, но ты должна узнать всё.

От его слов по спине пробежал холодок, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха. Его тон был таким холодным и решительным, что я не смогла выдавить из себя ни слова. Слова застряли в горле, и я молча следовала за ним, пытаясь понять, что же ждёт меня впереди.

Мы вошли в небольшой дворик, где двое стражников удерживали молодого человека, на котором не было живого места. В их глазах читалась усталость и суровость, но когда они заметили нас, их лица на мгновение стали суровыми.

— Приветствуем вас, повелитель, — синхронно произнесли стражники, и Арман кивнул в ответ. — Вот, нашли Кая. Что прикажете с ним делать?

Арман вздохнул, его взгляд скользнул по изуродованному лицу пленника.

— Как, что? Вы всё знаете, казнить, — ответил он, и в то же мгновение один из стражников достал меч и снес голову бедняге. Я даже пикнуть не успела.

Арман кивнул, и спокойно, будто только что не произошло ничего страшного, развернулся, обняв меня за плечи.

Через несколько мгновений я полностью осознала произошедшее и отпрянула от дракона. Его глаза, холодные и безжизненные, словно два осколка льда, пронзили меня насквозь.

— Зачем? Молодой парнишка, ему ещё жить и жить! — крикнула я, чувствуя, как внутри закипает гнев. Мой голос дрожал от ярости и боли, но я не могла остановиться. — Как ты мог так поступить?

Арман, казалось, не услышал моих слов. Он прижал меня к холодной каменной стене, и я почувствовала, как её холод проникает сквозь мою одежду, остужая пылающий гнев. Но это лишь немного уняло мою ярость.

— Не ори, — его голос был тихим, но в нём звучала угроза. — Это был урок. Урок для всех, кто посмеет предать меня. Он — предатель. И он не достоин жить.

Я не могла поверить своим ушам. Он говорил так спокойно, словно обсуждал погоду. Но его слова резали меня глубже любого кинжала.

— Ты уничтожаешь не только врагов, но и тех, кто тебе дорог? — прошептала я, стараясь не показать свою слабость. — Разве ты не понимаешь, что это делает тебя монстром?

Арман лишь усмехнулся, его губы изогнулись в жестокой ухмылке.

— Монстром? — переспросил он, словно наслаждаясь этим словом. — Возможно. Но монстры живут по своим правилам. И я живу по своим.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились тысячи вопросов, но ни один из них не мог найти ответа.

— И что ты хочешь этим сказать? — спросила я, наконец открыв глаза и встретившись с его взглядом. — Убьёшь меня за непослушание и побег?

Он молчал, словно окаменев, и его взгляд был устремлён вдаль, а не на меня. Голова его медленно покачивалась из стороны в сторону, как будто он отгонял невидимые образы, терзавшие его сознание. Его глаза были прикрыты, но я чувствовала, что за этими веками скрывается буря эмоций, которую он не мог или не хотел выразить.

Во мне же поднималась волна негодования, смешанная с горькой апатией. Я устала от этой игры, от бесконечных манипуляций и ожиданий. Его молчание было для меня как удар. Я хотела кричать, но вместо этого лишь тихо прошептала:

— А знаешь, мне всё равно. Делай, что хочешь. Я устала. Надо стать женой — стану, надо стать инкубатором — значит, буду. Только отстаньте вы все уже от меня.

Он вздрогнул, как от удара, и его лицо вытянулось от удивления. Глаза резко открылись, и я увидела в них смесь гнева и недоумения.

— Кто тебе всё рассказал? Саманта, Катрин или мой братец? — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Я языки поотрезаю!

Я вздрогнула от его слов, но не отступила. Мой голос стал твёрже, почти ледяным:

— Даже не думай, Арман! Этого я тебе точно не прощу! Не смей!

Я топнула ногой, как капризный ребёнок, но внутри меня бушевала настоящая буря.

Он стоял, склонив голову, словно пытаясь прочесть мои мысли. Его взгляд был глубоким и задумчивым, словно он пытался найти ответы на вопросы, которые не мог задать вслух.

— Что, даже не будешь снова читать нотации о том, что я тебе тыкаю и называть по имени? — спросила я, пытаясь скрыть за насмешкой внутреннее напряжение.

— Нет, не буду. Я уже смирился с тем, что ты упрямая, — ответил он, и в его голосе прозвучала неожиданная мягкость. — Таисия, всё не так, как ты думаешь.

Я почувствовала, как моё сердце сжалось от его слов. В его голосе было столько боли, что на мгновение мне стало его жаль. Но затем его голос снова стал ледяным, как будто он надел маску безразличия.

— Завтра вернётся наша верховная жрица, и она всё тебе расскажет. Всё не так, как тебе нашептали злые языки, — продолжил он, его слова звучали как приговор.

Мне захотелось возразить, сказать, что я не верю ни в какие злые языки, что я готова выслушать его. Но вместо этого я просто кивнула, соглашаясь. Спорить было бессмысленно, а его слова эхом отдавались в моей голове.

— Нам нужно вернуться к гостям, — сказал он, и его тон снова стал отстранённым.

Кивнув, я последовала за ним, он развернулся ко мне.

—— Что, даже не будешь капризничать? —— спрашивает Арман с лёгко улыбкой, пискляво изобразив мой голос.

— Эй, я так не говорю, у меня нормальный голос! — смеюсь толкнув его в плечо, и он резко подхватывает меня на руки под бёдра, прижав к стене.

— А за это я могу и наказать, — произнёс он низким голосом.

— Валяй, я тебя не боюсь, дракон. — сама не понимаю, как эти слова срываются с моих губ, на которые Арман смотрит потемневшими глазами.

Он зарычал, и в следующее мгновение, его губы впились в мои, словно яростный вихрь страсти. Его язык дерзко ворвался в мой рот, и я поддалась этому напору. Обняла его, запустив одну руку в его густые волосы.

Невероятные чувства охватили меня! Если бы не его сильные руки, я бы точно не устояла на ногах.

Он внезапно остановился, отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Что ты делаешь со мной, женщина? — прошептал он, прижимая свой лоб к моему.

— Не обзывайся, — ответила я, стараясь восстановить дыхание. — Между прочим, я девушка. И, к слову, это был мой первый поцелуй.

— Ты невероятная, Таисия, — прошептал он, и в его голосе прозвучала искренность, от которой у меня перехватило дыхание. — Тебе кто-нибудь говорил об этом?

Я отвела взгляд, смущенная его словами и близостью. Но в то же время что-то внутри меня отозвалось на его признание. Я кивнула, стараясь не выдать волнения.

— Да, моя бабушка, — ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Почти слово в слово.

Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то волшебное.

— Пойдем к гостям? — спросил он, предлагая мне свою руку.

Я посмотрела на его ладонь, теплую и надежную, и, не раздумывая, вложила в нее свою. Мы направились во двор, где нас ждали гости, и я чувствовала, как его присутствие согревает меня изнутри.

Вечер выдался необычным. Я видела, как Арман смотрит на меня, и каждый его взгляд заставлял мое сердце биться быстрее.

Но когда я посмотрела на него, он отвел глаза, словно боялся, что я прочту в них слишком много. Я не знала, что думать, но чувствовала, что между нами происходит что-то важное.

К концу вечера я была измотана, но счастлива. Столько всего произошло... Я многое узнала и испытала. Чувства переполняли меня, и я не могла сдержать улыбку.

Чего мне ещё ждать от тебя, дракон?

Я была настолько измотана, что едва могла передвигать ноги. Арман, заметив это, осторожно подхватил меня на руки. Его сильные руки обвили мою талию, а я уткнулась носом в его плечо, наслаждаясь теплом и безопасностью.

Он шел по длинному коридору, и его шаги были уверенными и размеренными. Я чувствовала, как его сердце бьется в такт с моим, и это успокаивало меня.

Наконец, мы остановились перед массивной деревянной дверью. Арман мягко поставил меня на ноги и, слегка улыбнувшись, открыл дверь, это была его спальня. В комнате было темно, но мягкий свет ночника освещал кровать, застеленную шелковым покрывалом.

— Почему именно сюда? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Арман обернулся и посмотрел на меня своими глубокими, проницательными глазами.

— А ты догадайся, — ответил он.

Глава 12

Едва моя голова коснулась подушки, как я провалилась в сон, но кошмары не заставили себя ждать. Их образы, словно тени, скользили по краю сознания, но внезапно всё изменилось. Я почувствовала лёгкое прикосновение, и тёплая рука легла мне на плечо. Арман. Его присутствие мгновенно успокоило меня, и сон стал мягким, словно тёплое одеяло.

Я лежала, ощущая его дыхание рядом, и не могла понять, почему он так влияет на меня. Его объятия дарили мне чувство безопасности и покоя, словно я нашла убежище в этом мире. Я погружалась в сон, чувствуя, как моё сердце бьётся в унисон с его.

Проснулась я от солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Первое, что увидела, — это лицо Армана. Он лежал рядом, его ресницы слегка подрагивали, а на губах играла лёгкая улыбка. Его лицо было таким умиротворённым, что я не могла отвести от него глаз. Казалось, он был в другом мире, где нет места тревогам и заботам.

Я лежала, наблюдая за ним, и не могла поверить, что этот человек способен на такие глубокие чувства. Арман, которого я знала, был совсем другим. Он казался добрым и нежным, но в то же время в нём скрывалась сила и решимость. Его доброта была не просто чертой характера, а чем-то большим — внутренней сутью, которая заставляла меня чувствовать себя защищённой.

Почему он прятал это от других, прикрывшись маской злодея? Этот вопрос снова и снова всплывал в моей голове, царапая сознание, словно кошка, пытающаяся добраться до чего‑то скрытого. Внешне — холодный, резкий, порой даже жестокий, он внушал окружающим страх и уважение. Но я‑то теперь знала: за этой бронёй скрывается совсем другой человек.

Добряк, который мухи не обидит — так могли бы сказать те, кто видел его со мной вчера. Но это далеко не так. В нём сочеталось несочетаемое: жёсткость и нежность, холодность и теплота, сила и уязвимость. Вспомнив, как мы вчера смеялись с тем парнишкой, я тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Не хочется портить этот момент — светлый, хрупкий, будто утренняя роса на лепестках розы.

Я вспомнила, как мы провели вчерашний вечер. Мы сидели у камина в небольшой гостиной — он рассказывал истории из своего детства, а я слушала, затаив дыхание. Его голос, низкий и чуть хрипловатый, обволакивал, словно тёплый плед. А когда он случайно коснулся моей руки, передавая чашку с травяным чаем, по коже пробежали мурашки. Эти слова и прикосновения оставили во мне тёплый след — не просто воспоминание, а что‑то более глубокое, почти осязаемое.

Я понимала, что между нами что‑то изменилось. Воздух стал другим — более густым, насыщенным, будто заряженным невидимой энергией. Но я боялась разрушить этот хрупкий момент неосторожным словом или взглядом. Не хотелось думать о том, что может разрушить эту идиллию: о его прошлом, о тайнах, которые он хранит, о масках, которые носит.

Вместо этого я просто наслаждалась тем, что он рядом. Слушала, как он дышит — ровно, спокойно. Замечала, как подрагивают уголки его губ, когда он пытается сдержать улыбку. Пыталась запомнить каждую деталь этого утра: как солнечный луч пробивается сквозь занавеску и ложится золотистой полосой на его плечо, как мерцают искры в его глазах, когда он смотрит на меня, как слегка шевелятся пряди тёмных волос у виска.

И тут мой взгляд невольно задержался на его лице — точнее, на нескольких шрамах, давно затянувшихся, но всё ещё напоминающих о прошлом. Они, словно невидимые нити, связывали его с пережитыми испытаниями, придавая ему особый, загадочный шарм. Один из них, особенно глубокий, тянулся от виска до подбородка — неровный, чуть искривлённый, словно след от когтя дикого зверя. Рядом, у скулы, виднелся другой — тонкий, почти незаметный, но всё равно читаемый. А над левой бровью — крошечный шрам, будто от ожога.

Каждый из них рассказывал свою историю. Я невольно задалась вопросом: сколько битв он прошёл? Сколько раз стоял на краю пропасти и возвращался обратно? И почему сейчас, в этот момент покоя, он позволил мне увидеть не только маску, но и то, что скрыто под ней?

Он поймал мой взгляд и слегка улыбнулся — не той холодной улыбкой, которую видели другие, а настоящей, тёплой, предназначенной только для меня. И в этот миг я поняла: какая бы тьма ни таилась в его прошлом, сейчас он здесь, рядом, и это — самое важное.

Не в силах сдержать любопытство, я легонько, едва ощутимо, провела пальцем по его щеке, следуя за этим шрамом. В тот момент, когда мои пальцы коснулись его кожи, глаза Армана распахнулись, и он очнулся от глубокого сна. В одно мгновение он оказался надо мной, его массивное тело придавило меня к кровати, словно я была бабочкой, попавшей в паутину.

— Выспалась, принцесса? — киваю, не успев ответить. Арман наклоняется и касается моих губ своими, так нежно, что я на мгновение забываю, как дышать. Когда он отстраняется, его голос звучит мягко и истомно: — Теперь моя очередь изучать тебя.

Я не могу даже возразить, потому что в этот момент его прикосновение пробуждает во мне нечто, что я не могу описать словами. Его губы медленно скользят ниже, и я ощущаю его нежные касания на своей коже. Он продолжает, его пальцы осторожно касаются моих волос, и я наслаждаюсь каждым мгновением, стараясь сдержать стоны удовольствия.

Его губы достигают груди, и в этот момент дверь резко открывается. В комнату заходит брат Армана, Ярослав. Он улыбается, видя нас, и я смущенно отворачиваюсь, прикрывшись одеялом.

— О, брат, ты тут не один, — раздался голос, наполненный мягкой иронией.

Арман медленно повернулся, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза, скрытые под густыми ресницами, вспыхнули холодным огнём.

— Привет, Таисия, — произнёс Яр, я прикрываясь одеялом, пытаясь спрятать себя от непрошенного взгляда.

Арман был не из тех, кто теряет контроль над собой, но в этот момент он чувствовал, как внутри него нарастает раздражение. Он был уверен, что брат не станет беспокоить его без веской причины.

— Тебя стучаться не учили? — прорычал он, его голос звучал низко и угрожающе. — Ещё раз так вломишься, мозги вышибу!

— Простите уж, что обломал ваш отдых, — сказал Яр, не скрывая сарказма. — Но жрица уже на подъезде. Так что, надо встречать. А без правителя никак.

Арман стиснул зубы, но промолчал. Он знал, что спорить бесполезно, брат прав.

Яр уходит, развернувшись, Арман в мгновение ока оказывается рядом со мной, и слегка поцеловав в губы, говорит:

— Вечером продолжим, а сейчас нам пора спускаться, встречать гостью.

Провожает меня в комнату, и почти сразу заходит служанка, представившись Еленой. Она приносит завтрак и помогает облачиться в платье. Оно кажется простым, но в её руках обретает особую изысканность, подчёркивая каждую линию фигуры.

Спускаюсь вниз, сопровождаемая служанкой, и вижу, как Арман, одетый в роскошный наряд, выходит мне навстречу. Мы направляемся к выходу, чтобы встретить гостью.

Она подъезжает на коне, сопровождаемая тремя всадниками. Сразу видно, что это не просто женщина, а настоящая воительница. Её взгляд пронизывает, осанка выдаёт уверенность, а движения полны грации.

Когда наши глаза встречаются, время словно замирает. Я всматриваюсь в её лицо, пытаясь уловить знакомые черты. Но чем дольше смотрю, тем сильнее убеждаюсь, что это не может быть она. Это просто невозможно.

— Бабушка? — едва слышно шепчу я, чувствуя, как колени предательски подкашиваются. Арман, почувствовав мою слабость, крепко поддерживает меня за талию, не давая упасть.

Жрица легко спрыгивает с коня, её движения плавные и грациозные, как у кошки. Она неспешно подходит ближе, её взгляд пронизывает меня, словно видит меня насквозь.

— Нет, дитя, — мягко, но уверенно произносит она. — Я не твоя бабушка. Но я здесь, чтобы помочь тебе.

— Арман. Отведи Таисию ко мне, -- говорит она ему. — Я сейчас отведу своего скакуна в стоило и вернусь. Нам с девочкой про многое нужно поговорить...

Арман, мягко, но настойчиво тянет меня за руку, увлекая к небольшому домику, стоящему вдали от замка. Его стены, увитые плющом, словно скрывают древнюю тайну, а окна, занавешенные тяжёлыми шторами, хранят множество секретов.

Я следую за Арманом, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. В голове крутятся вопросы, но я пока не решаюсь их задать.

— Что вообще происходит? — мой голос звучит резко, почти отчаянно, но Арман словно не слышит. Его взгляд блуждает где-то далеко, за пределами этой комнаты, за пределами реальности. В нём нет ни капли осмысленности, лишь холодная пустота, похожая на стекло, разбитое на мелкие осколки.

Я протягиваю руку, чтобы коснуться его плеча, но он вздрагивает, словно от удара. Его глаза на мгновение вспыхивают, но тут же снова гаснут, как свечи на ветру. Он словно выныривает из глубокого омута, где его сознание завязло, как в зыбучих песках.

— Я всё расскажу сама, — произносит жрица, её голос звучит спокойно, но в нём чувствуется сталь. Она появляется словно из ниоткуда, её фигура окутана таинственным полумраком. Она не смотрит на меня, её взгляд устремлён куда-то в пространство, словно она видит то, что скрыто от остальных. — Спасибо, Арман, можешь быть свободен.

Мужчина кивает, разворачивается и уходит, не сказав ни слова. Его шаги звучат глухо, словно он ступает по невидимой лестнице, ведущей в никуда. Я провожаю его взглядом, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога. Что-то странное происходит, и я не понимаю, что именно.

Жрица пригласила меня войти, и я робко переступила порог её жилища. В воздухе витал пряный аромат сушёных растений, а стены были увешаны пучками трав и цветов. На полках шкафов стояли стеклянные колбы и баночки, содержимое которых скрывалось за мутными стенками. Я старалась не думать о том, что может находиться внутри.

Лия присела на небольшую скамью и жестом пригласила меня присоединиться. Её голос был мягким, но в нём чувствовалась сила и уверенность. Я опустилась рядом, чувствуя, как дрожь в ногах постепенно утихает.

— Прошу прощения, дитя, я не представилась, — начала она. — Меня зовут Лия, и я верховная жрица Эриана и Дронгвиля. Отвечу на три твоих вопроса сегодня, спрашивай.

Я кивнула, не сводя с неё глаз. Её лицо было удивительно похоже на лицо моей бабушки.

— Скажите, почему вы так похожи на мою бабушку? — наконец осмелилась спросить я.

Лия слегка улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень грусти.

— Мы с твоей бабушкой были близнецами, — тихо произнесла она. — Мы росли вместе, делили радости и горести. Но судьба развела нас в разные стороны.

Я замерла, не веря своим ушам. Бабушка никогда не рассказывала мне об этом.

— Как это произошло? — прошептала я, чувствуя, как сердце сжимается от боли.

Лия вздохнула и откинулась на спинку скамьи, словно собираясь с мыслями, затем, начала рассказывать.

— Давным-давно, когда два королевства — Дронгвиль и Эриан — жили в мире и согласии, родились две сестры: Лия и Ольга. Они росли могущественными ведьмами, травницами и целительницами, чьи силы с каждым годом становились всё сильнее.

Лия и Ольга были не только близкими сестрами, но и лучшими подругами. Они делились тайнами, мечтами и надеждами, поддерживая друг друга в самые трудные моменты. Но однажды всё изменилось.

Ольга влюбилась в дракона из соседнего королевства. Её сердце пленил его таинственный облик, древние легенды и загадочные глаза, в которых она видела отражение своих собственных мечтаний. Она не могла сопротивляться этому чувству и решила, что должна быть с ним, несмотря на все правила и запреты.

Но Ольга знала, что её поступок может разрушить хрупкий мир между королевствами. Она долго размышляла, прежде чем принять окончательное решение. В одну из лунных ночей, когда звёзды светили особенно ярко, она тайно покинула родной дом и отправилась в соседнее королевство. Её сердце билось в такт с сердцем дракона, который ждал её на вершине древнего замка.

Этот поступок стал началом конца. Силы природы, которые всегда оберегали баланс между мирами, были возмущены. Они лишили Ольгу её магии, а Лию, то есть меня, — лишили её молодости и красоты. Я начала стареть, и переняла силу Ольги, став ещё более могущественной, чем прежде.

Однако, с двойной мощью было сложно справиться. Я чувствовала, как сердце разрывается на части. Я пыталась найти баланс, но каждый день был борьбой.

Вскоре у Ольги и дракона родилась дочь — Ксения, твоя мама. С самого рождения она носила особую метку на запястье — символом драконьей крови, которая текла в её жилах. Эта метка была не просто украшением, а напоминанием о том, что она — дитя двух миров, которые когда-то были единым целым.

Ксения росла в тени древних легенд и семейных тайн. Она знала, что её жизнь не будет лёгкой, но в её сердце всегда жила надежда на то, что однажды она сможет найти свой путь и объединить два мира, которые когда-то были единым.

Она была не просто необычным ребёнком — она была воплощением красоты и загадочности. Её рождение, казалось, шло вразрез с законами природы: девочка росла с невероятной скоростью, словно время ускоряло свой бег, и через несколько недель она уже выглядела как восемнадцатилетняя девушка, полная жизни и тайны.

Весть о её появлении разлетелась по всему миру, и в сердцах людей вспыхнуло любопытство и тревога. В Эриане, далёком королевстве, где магия переплеталась с историей, эта новость вызвала бурю эмоций. Твой дед, могущественный король, узнав о рождении девочки, не мог остаться в стороне. Он сразу же принял решение, которое навсегда изменило судьбы многих.

Собрав свою армию, твой дед отправился в поход на Дронгвиль — соседнее королевство, где жила семья его сестры. Война была жестокой и кровавой, но, в конце концов, Эриан одержал победу. Король Дронгвиля погиб, Ольга и Ксения были отвезены в Эриан, против их воли.

Твой дед не мог допустить, чтобы его внучка росла среди драконов, которых он всегда считал угрозой для своего королевства. Он верил, что в их крови таится нечто тёмное и опасное, и не хотел, чтобы это влияние коснулось его семьи. Поэтому он решил перевезти Ольгу и Ксению в Эриан, где они будут в безопасности.

Но судьба имела свои планы. В один из дней, когда тьма уже сгущалась над Эрианом, ко мне пришло пророчество. Оно звучало как мрачное предупреждение: ни одна наследница Эриана больше не сможет выносить драконьего ребёнка без риска для своей жизни. Пророчество гласило, что это наказание за прошлые грехи, за пролитую кровь.

Твоя мать на тот момент уже носила тебя под сердцем, и я не знала, как поступить.

Твоя мама, чья душа была полна света и любви, ушла из этого мира, даря тебе жизнь. Чтобы сохранить тебя и мою сестру Ольгу, вас отправили в мир людей. Но судьба вновь вмешалась, когда вы уже начали строить свою жизнь.

В день, когда должна была состояться твоя свадьба с Вольтером, древнее проклятие должно было быть снято. Но всё изменилось в одно мгновение. Арман успел похитить тебя, лишив возможности освободить всех от гнёта вечного проклятья.

Жрица закончила свой рассказ, замолчав, дав мне время всё осмыслить, но один вопрос всё же не давал мне покоя.

— Но как-то ведь можно снять проклятье? Должен быть способ?

— Я понимаю, как это тяжело, и сама не в восторге от того, что произошло. — произнесла Лия, глядя в пустоту. — Но изменить ничего нельзя. Но даже в этом мраке есть свет. Ты не одна. Я здесь, чтобы защитить тебя, помочь тебе найти свой путь и обрести силу, которая поможет тебе справиться с любыми испытаниями. Пусть этот мир жесток и безжалостен, но в нём есть место для любви, дружбы и надежды. И я верю, что однажды ты сможешь вернуться в мир людей, если, конечно, захочешь.

Женщина посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом. Её глаза отражали спокойствие, но в них таилась мудрость, накопленная за долгие годы. Я почувствовала, как её взгляд проникает в самые потаённые уголки моей души, заставляя сердце биться чаще.

— А что, если... — начинаю говорить, но жрица меня останавливает.

— Только три вопроса, помнишь? Я на всё ответила, так что, до следующего раза. Обещаю, на всё отвечу, но позже, сейчас я очень устала, с дороги.

Я кивнула понимающе, и, попрощавшись с Лией, пошла к замку, погрузившись со свои мысли. Миллион «Почему» не давали мне покоя, но я скоро на всё узнаю ответы. Я не я, если это будет не так.

Глава 13

По пути в замок я встретила Саманту. Мы пошли дальше вместе. Она была немногословна, но в её глазах читалось любопытство.

Внезапно она прервала затянувшееся молчание:

— Вы были у жрицы?

Я остановилась и посмотрела на неё. В этот момент мне показалось, что я уловила в её голосе нотки тревоги.

— Да. — Я слегка улыбнулась, пытаясь развеять её сомнения. — Но давай не будем выкать. Называй меня просто Тая, хорошо? А то я себя пенсионеркой ощущаю.

Саманта посмотрела на меня с лёгким недоумением. В её глазах мелькнуло что-то, что я не смогла понять.

Я мысленно выругала себя. Саманта была из другого мира, и здесь не знали, что такое пенсия. Но как объяснить ей это?

— Не бери в голову, — сказала я, стараясь звучать непринуждённо. — Просто у нас в мире есть такое понятие. Старушкой, — добавила я, пытаясь смягчить неловкость. — А пенсионер… это долго объяснять. Лучше скажи, почему Арман тебе так доверяет? Вы давно знакомы?

— Да, мы давно знакомы, с детства, с рождения вместе. — я напрягаюсь, и думаю, не может же у дракона быть несколько девушек? Тут же не практикуется многожёнство? — Он мой брат.

Только сейчас замечаю, что снова дышу. Я-то уж подумала... Сразу такое облегчение, что даже настроение поднялось, и мы продолжили путь. Наверное, Саманта, единственная, кому я пока тут доверяю. Даже жрица мне что-то не договаривала, я это чувствую.

Мы с Самантой шли по извилистой тропе, что петляла среди густых зарослей древнего леса. Её изящные шаги мягко ступали по мху, а я, погружённая в свои мысли, едва поспевала за ней. Вдруг она остановилась и, обернувшись, посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Ты выглядишь задумчивой, — произнесла она, её голос звучал мягко, почти мелодично. — О чём думаешь?

Я пожала плечами, стараясь не выдать своего волнения.

— Да так, ни о чём особенном. Просто... знаешь, в последнее время всё так быстро меняется. Я только начала привыкать к этому миру, а он уже подкидывает новые сюрпризы.

Саманта кивнула, её глаза блеснули пониманием.

— Это нормально, — сказала она, чуть склонив голову. — Иногда кажется, что всё вокруг рушится, но на самом деле это просто новые ступени на пути.

Я задумалась над её словами, пытаясь уловить их скрытый смысл. Что-то в её тоне подсказывало мне, что она знает больше, чем говорит. Но прежде чем я успела задать вопрос, она снова улыбнулась и продолжила путь.

Мы шли молча, но это молчание не было напряжённым. В нём ощущалась странная гармония, словно мы понимали друг друга без слов. Я украдкой поглядывала на Саманту, пытаясь уловить её настроение. Она казалась спокойной и уверенной, но в её глазах мелькали тени, которые я не могла разгадать.

— А кто тогда Катрин? — спросил я, глядя на девушку.

Саманта задумалась, её взгляд устремился вдаль, словно она пыталась разглядеть что-то, скрытое за горизонтом. Наконец, она медленно произнесла:

— Катрин… Катрин всегда была одержима Арманом. Когда ты была в мире людей, она словно сошла с ума. Возомнила себя правительницей и пыталась быть ближе к нему. Это пугало всех, даже меня. Королева из неё вышла бы ужасная, но её амбиции были слишком велики.

— А как же я? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается волна негодования. — Я же здесь. Я родилась с драконьей меткой.

Саманта кивнула, её глаза сверкнули пониманием.

— Да, ты. Более сотни лет ни одна девушка не получала эту метку. Мой брат был одинок. Но ты появилась, и всё изменилось.

Я кивнул, чувствуя, как в душе поднимается решимость.

— Значит, будем отваживать. Раз она не понимает по-хорошему, придётся действовать иначе.

Саманта улыбнулась, её глаза блеснули одобрением.

— Вот это правильно. Ты справишься. Я верю в тебя.

Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Я буду защищать свою любовь и своё будущее.

Мы подошли к замку. Я сразу заметила столпотворение людей во дворе. Что там происходит? Я ускорила шаг, но не успела приблизиться. В центре двора стояла Катрин. Её били розгами. Но она, будто не чувствовала боли, её лицо исказила безумная, почти дьявольская улыбка. Она смеялась, выкрикивая что-то бессвязное, словно сумасшедшая.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Сердце колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу. Что здесь происходит? Почему она терпит такую жестокость? В голове мелькали обрывки мыслей, но я не могла сосредоточиться.

Не выдержав, я отвернулась. Дыхание сбилось, и я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Где Арман? — спросила я у девушки, которая стояла рядом, не понимая, что происходит.

Она посмотрела на меня с сочувствием и тихо ответила:

— Пойдём, я отведу тебя к нему.

Мы двинулись к замку. Во дворе было тихо, только изредка раздавались крики Катрин. Она продолжала смеяться, будто не замечая, что её мучители уже устали.

Мы остановились перед массивной дверью с резными узорами. Перед ней стояли два стражника в тяжёлых доспехах. Они преградили нам путь.

— Правитель сейчас занят, — сказал один из них, его голос был низким и властным. — Он просил ни кого к себе не впускать.

Я посмотрела на него с вызовом. Внутри меня бушевала ярость. Я не могла оставить Катрин в таком состоянии.

— А мне всё равно, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Я должна его видеть.

Я подняла руку, показывая метку. Стражники переглянулись, их лица стали непроницаемыми, они расступились, пропуская меня.

Я решительно распахнул двери, не утруждая себя стуком. Огромный зал с высоченными потолками и массивной мебелью был погружен в тишину. Десять пар глаз впились в меня, но я не дрогнул. Все они сидели за длинным столом, словно участники какого-то странного ритуала, и их взгляды были холодными и настороженными.

Я медленно направился к Арману, стоявшему во главе стола. Его лицо было напряжено, глаза метали молнии, а ноздри раздувались от едва сдерживаемого гнева. Подойдя ближе, я остановился напротив него и заглянул в его глаза, пытаясь уловить в них хоть малейший проблеск человечности. Но там была лишь холодная пустота, словно я смотрел в глаза хищника, готового разорвать свою добычу.

— Нам нужно поговорить, господин ты мой, — произнес я, не скрывая иронии. Мой голос звучал насмешливо, а глаза прищурились, словно я бросал ему вызов.

Арман молчал, лишь его желваки заиграли на скулах. Он сжал челюсти так сильно, что казалось, еще немного — и его зубы раскрошатся. Наконец, он процедил сквозь стиснутые зубы:

— Десять минут, и я освобожусь. Подожди за дверью.

Его голос был ледяным, как арктический ветер, и в нем слышалась угроза. Я кивнул, не отводя взгляда, и, развернувшись, направился к выходу. Но перед тем как выйти, я бросил через плечо:

— Не заставляй меня ждать дольше, Арман.

Киваю, делаю шаг вперёд и выхожу из комнаты. Мой внутренний огонь слегка утихает, оставляя после себя лёгкое облегчение. Прислоняюсь к прохладной стене, закрываю глаза, и тут же слышу тихий шорох шагов. Открываю глаза и вижу Саманту. Она подходит ко мне с явным беспокойством в глазах.

— Ты быстро вернулась. Всё нормально? — её голос звучит мягко, но в нём чувствуется напряжение.

— Да, всё хорошо, спасибо, — отвечаю я, стараясь придать своему голосу уверенность. — Арман закончит встречу через десять минут и позовёт меня. Можешь идти, не волнуйся, я справлюсь.

Саманта смотрит на меня ещё мгновение, словно пытаясь прочитать что-то в моём взгляде. Но, не увидев в моих глазах ни тени сомнения, она кивает и уходит. Я слышу, как её шаги стихают, и остаюсь одна, прижавшись спиной к прохладной стене.

Время тянется медленно, и я начинаю нервничать. Но вдруг двери открываются, и из комнаты выходят мужчины, сидевшие за столом. Они переговариваются, смеются, но их голоса звучат приглушённо, словно они боятся нарушить тишину. Я отделяюсь от стены и направляюсь к Арману.

Он сидел в своём кресле, освещённый тусклым светом, исходящим от окна Его взгляд был тяжёлым, почти осязаемым, как невидимая рука, готовая сжать горло. Я знала, что он хочет сказать, но опередила его.

— Что ты делаешь? Зачем ты позволяешь этому происходить? Катрин не заслуживает такого обращения! Она же женщина, в конце концов! Это жестоко, бесчеловечно, несправедливо! Она же тебя любит!

Он медленно поднялся, его движения были резкими и уверенными. Он подошёл ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание на своём лице. Его глаза были холодными, как лёд, и в них не было ни капли тепла.

— Любит? — переспросил он, и его голос прозвучал, как удар хлыста. — Нет, ей нужна только выгода. Я знаю её лучше, чем кто-либо другой. И она не женщина. Она провинившийся житель Дронгвиля, и она заслужила наказания. Тут все равны!

Он сделал паузу, и я почувствовала, как воздух между нами стал тяжёлым и густым.

— Она послала тебя на верную смерть, — продолжил он, его голос был тихим, но в нём звучала ярость. — Сговорившись с Егором, она подставила тебя под удар. А потом опозорила тебя перед всем Дронгвилем, заставив надеть то дурацкое платье. Скажи спасибо, что она всё ещё жива.

Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев. Он не понимал, не мог понять, что я чувствовала. Я знала, что Катрин подставила меня, но это не означало, что она заслуживала такого наказания. Я я не могла просто стоять и смотреть, как её бьют на глазах у всех.

— Спасибо, — сказала я с иронией в голосе, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня всё кипело. — Может, и со мной сделаешь то же самое? Я же непослушная, нарушаю все твои правила. Может, это научит меня уважать их?

Он посмотрел на меня так, будто я была насекомым, ползающим у его ног. Его губы скривились в усмешке, но в ней не было ни капли доброты.

— Надо будет, выпорю, и не поленюсь сделать это собственноручно. И вообще, я делаю, что считаю нужным. Я тут главный, и это моё право. А вот почему ты так со мной разговариваешь? Кто тебе дал такое право?

Его глаза вспыхнули огнём, но это пламя было не только метафорическим. Свет, казалось, исходил изнутри, обжигая и ослепляя. Однако этот блеск не пугал меня, скорее, завораживал, как завораживает пламя, когда оно танцует на углях, не причиняя вреда.

— Кто дал тебе право так со мной разговаривать? — его голос был тихим, но в нём слышалась угроза, от которой у меня по спине пробежал холодок.

Я смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Его лицо было напряжённым, а взгляд — холодным и отстранённым. Он выглядел так, будто был готов разорвать меня на части, если я скажу что-то не то.

— Потому что... потому что ты любишь меня, — мой голос дрожал, но я старалась говорить уверенно. — И не допустишь, чтобы со мной что-то случилось.

Я знала, что это правда. Он всегда защищал меня, даже когда я этого не заслуживала. Но сейчас что-то изменилось. Его глаза, которые всегда были тёплыми и живыми, теперь казались бездонными и пустыми.

Он закрыл глаза, будто пытаясь отгородиться от меня, а когда снова открыл их, его взгляд был таким же холодным и отстранённым, как и прежде. Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось от страха. Что с ним происходит? Почему он так на меня смотрит?

Я хотела подойти ближе, коснуться его, чтобы вернуть ту искру, которая всегда была между нами. Но он отступил назад, его голос стал ещё более ледяным.

— Я делаю то, что считаю нужным, — сказал он, и в его словах прозвучала такая уверенность, что я поняла: спорить бесполезно.

Его слова, словно ледяные кинжалы, пронзили моё сердце, лишив воздуха и оставив пустоту.

— Нет, ты ошибаешься, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Мне никто не нужен, и ты в том числе. Завтра же ты будешь дома, в Эриане, и через несколько дней выйдешь замуж за Вольтера.

— Нет, дракон, ты не посмеешь! Даже думать забудь! — выкрикнула я, топнув ногой, но мой голос дрожал от отчаяния.

— Ещё как посмею, — ответил Арман, отходя к окну, за которым уже бушевала гроза. Как быстро сменилась погода... Его силуэт на фоне тёмного неба казался зловещим. — Мне такие строптивые, как ты, не нужны. Стража!

Двери распахнулись, и в комнату вошли два мускулистых мужчины, словно высеченные из камня. Их лица были непроницаемы, а в глазах читалась холодная решимость.

— Отведите её в башню, — приказал Арман, не оборачиваясь. — Глаз не спускать до моего распоряжения. Кроме Саманты, меня и Жрицы, ни кого к ней не пускать!

Я рванулась вперёд, пытаясь выбраться из их цепких рук, но они держали меня крепко, как железный капкан. Я кричала, но мои слова тонули в пустоте. Меня вели, как безвольную куклу, не спрашивая моего мнения.

Оказавшись в башне, смотрю вниз, и замечаю Саманту, которая уже идёт ко мне.

Когда девушка наконец-то поднимается, я подхожу к ней.

— Саманта, почему он так со мной поступил? Его лицо в один миг стало непроницаемым, Арман был сам не свой. Когда я сказала ему, что он меня любит, его, будто подменили!

— Мой брат так поступил потому что любит. Это сложный выбор, но он его сделал, и я его не осуждаю. Тебе ведь жрица рассказала, что на тебе проклятье, из-за которого ты погибнешь при родах?

— Да, но... я не хочу так! Я ого полюбила, понимаешь? И что бы он не делал, я не откажусь от него.

В комнату заходит жрица, и сразу спрашивает:

— Что ты молчишь, Таисия? — спросила она мягко, но в её голосе прозвучала лёгкая нотка удивления. — Вижу же, что у тебя есть вопрос.

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Вопрос, который я хотела задать, был как камень, застрявший в горле. Я боялась услышать ответ, боялась, что он разрушит всё, что я чувствовала, всё, что строила в своём сердце. Но в то же время я понимала, что не могу его не задать.

— А что будет, если рядом с драконом не окажется девушки с меткой? Или не будет наследника? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но он всё равно дрогнул, выдавая мою тревогу.

Женщина вздохнула. Её лицо на мгновение стало задумчивым, словно она погрузилась в размышления, которые не хотела бы делиться. Она посмотрела на меня так, будто видела насквозь, видела все мои страхи, сомнения и тайные желания. Её взгляд был проницательным, почти пугающим.

— Ничего особенного, — ответила она наконец, её голос звучал мягко, но в нём слышалась твёрдость. — Он потеряет свой статус, силу, величие. Если у него не будет наследника и женщины, предназначенной ему судьбой, когда она станет совершеннолетней, он... — она замолчала, её глаза на мгновение потускнели, словно что-то болезненное всплыло в её памяти. — Погибнет, — произнесла она тихо, но в этом слове было столько обречённости, что оно повисло в воздухе, как тяжёлое облако.

Эти слова ударили меня, как гром среди ясного неба. Я почувствовала, будто земля уходит из-под ног, а воздух становится густым и душным, словно вокруг не хватало кислорода. Я не могла поверить, что такое возможно. Не могла допустить, чтобы это случилось с Арманом, моим драконом. Не могла позволить себе потерять его. Он был моим светом, моим воздухом, моей жизнью.

Сердце заколотилось в груди, как бешеное. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя следы. Мысли метались в голове, как испуганные птицы. Что я могу сделать? Как я могу спасти его? Как могу защитить его от этой судьбы?

— Но почему? — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановить себя. — Это же несправедливо!

Женщина посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, но в её глазах я увидела печаль.

— Жизнь — это баланс, Таисия, — сказала она, её голос был полон мудрости и грусти. — Иногда, чтобы сохранить одно, нужно пожертвовать другим. Таков закон природы.

Я покачала головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Я не могу этого допустить, — прошептала я, сжимая кулаки. — Не могу позволить ему умереть.

Женщина долго смотрела на меня, её взгляд был полон понимания и сочувствия.

— Тогда ты должна быть сильной, — сказала она наконец. — Должна найти в себе мужество сделать правильный выбор.

Я кивнула, чувствуя, как решимость наполняет моё сердце. Я знала, что должна сделать. Знала, что готова на всё, чтобы спасти Армана, даже если это будет стоить мне жизни.

Сама не заметила, когда он стал для меня важнее всех на свете, но это так.

Глава 14

Мне нужно срочно увидеть Армана. Время не ждёт, а я словно в ловушке, запертая в этой мрачной башне. Я пробовала всё: изображала обморок, надеясь, что лекарь сам не придёт, но его привёл его ко мне. Я думала, что, когда меня выведут к нему, я сбегу, но это оказалось невозможным. Тогда я решила прибегнуть к крайним мерам — объявить забастовку. Ни еды, ни воды, ни малейшего движения. Я кричала, требуя, чтобы пришёл Арман. Но его не было.

Так прошёл первый день заточения. Ночь наступила быстро, и я легла на кровать, не в силах справиться с усталостью. Но даже во сне мне не было покоя. На прикроватной тумбочке стоял странный напиток. Я почувствовала его запах, но не придала ему значения. Лишь когда я поднесла чашку к губам, меня охватило странное чувство. Слабость разлилась по телу, словно густая, вязкая тьма. Сознание начало меркнуть, но я сопротивлялась. Я не могла позволить себе сдаться.

Сквозь сон я почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили меня, бережно подняли, и знакомый голос прошептал: — Тая...

Я открыла глаза, но мир вокруг казался размытым. Его лицо — смутные черты, глаза, полные боли и решимости. Арман. Я узнала его.

Он держал меня так нежно, словно боялся сломать. Я обхватила его шею руками, и он прижал меня к себе, будто хотел защитить от всего мира. Его дыхание согревало моё лицо.

— Прости, Тая, — прошептал он, и в его голосе прозвучала бесконечная мука. — Прости. Так будет лучше для тебя. Ты должна жить.

Эти слова, как острые лезвия, пронзили моё сердце. Внутри всё перевернулось, словно кто-то вывернул меня наизнанку. Я хотела ответить, возразить, сказать, что я не хочу жить без него. Но слова застряли в горле. Слабость разлилась по телу, как яд.

Я попыталась что-то сказать, но голос предал меня. Губы дрожали, а язык отказывался слушаться. Арман заметил это, его глаза наполнились болью и сожалением. Он крепче прижал меня к себе, словно хотел передать мне свою силу.

— Ш-ш-ш, — прошептал он, поглаживая мои волосы. — Всё будет хорошо. Я обещаю.

Я хотела верить ему, но тьма уже окутывала меня. Я чувствовала, как она тянет меня за собой, как холод пробирается под кожу.

— Я люблю тебя, — прошептала я, прежде чем тьма окончательно поглотила меня.

Его ответ утонул в тишине, но я знала, что он услышал.

Очнулась я в Эриане, и воздух здесь был совсем иным. Стены спальни, где я лежала, были мне знакомы до мельчайших деталей, и я сразу поняла, что это моя комната.

Я села на кровати, чувствуя, как моё тело наливается силой, и вспомнила, как Арман нёс меня на руках. Его прикосновения, его тепло, его голос, который звучал в моих ушах, словно заклинание, — всё это стало для меня якорем, удерживающим в этом мире. Я должна была вернуться к нему, чего бы мне это ни стоило.

Открыв шкаф, я нашла костюм для охоты, который всегда казался мне более удобным, чем платье. Я натянула его, чувствуя, как ткань мягко обволакивает тело, словно защищая от всех невзгод.

Выйдя из комнаты, я заметила, как все вокруг расступаются, уступая мне дорогу. В их глазах читалось уважение и даже страх — правильно, злую принцессу никто не решался трогать. Но мне было всё равно. Я шла вперёд, словно буря, готовая смести всё на своём пути, чтобы достичь своей цели.

В полумраке утреннего сада, где тени деревьев переплетались с первыми лучами солнца, я заметила отца, увлечённо беседующего с Вольтером. Их голоса звучали приглушённо, но в то же время оживлённо, словно они обсуждали нечто важное. Я подошла ближе, не скрывая своего раздражения.

— Верните меня в Дрогнгвиль! Немедленно! — воскликнула я, не поздоровавшись и не пытаясь скрыть своего недовольства.

Оба мужчины мгновенно обернулись ко мне. На лице отца расцвела радостная улыбка, а Вольтер выглядел удивлённым и слегка растерянным.

— Дочка, ты проснулась! — воскликнул отец, его голос дрожал от волнения. — Тебя принёс дракон! Представляешь, он появился из ниоткуда, положил тебя на траву и улетел, не сказав ни слова. Это настоящее чудо! Теперь ты и Вольтер можете сыграть свадьбу, и все будут счастливы!

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня поднимается волна раздражения. Вольтер, казалось, был смущён и не знал, как реагировать на происходящее.

— Нет, — твёрдо произнесла я, не желая поддаваться на уговоры отца. — Свадьбы не будет. Если я так сказала, значит так и будет.

Отец нахмурился, но не стал настаивать. Он давно понял, что спорить со мной бесполезно, когда я приняла решение. Вольтер, однако, выглядел разочарованным и слегка обиженным. Его взгляд, устремлённый на меня, был полон вопросов и недоумения.

В разговор внезапно вмешался «жених». Его голос прозвучал с наигранной бодростью, но в нем чувствовалась тень насмешки.

— Ну и характер у тебя, Таечка! — воскликнул он с деланным восхищением. — Даже дракон не выдержал и вернул тебя!

— А ты вообще замолчи! — резко оборвала его я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Никакой свадьбы не будет! Я вам не игрушка, и не собираюсь подчиняться вашим капризам.

Я встала, глядя на него с вызовом. Его лицо дрогнуло, на мгновение проскользнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.

— Ты не понимаешь, что теряешь, — холодно сказал он, но в его голосе прозвучала угроза. — Ты могла бы жить в роскоши, ни в чем не нуждаться. Но ты предпочитаешь вернуться к этому... чудовищу?

— Я люблю дракона, — ответила я, чувствуя, как мое сердце наполняется теплом при мысли об Армане. — И я вернусь к нему, чего бы мне это ни стоило.

Я развернулась и пошла прочь, оставив двух мужчин позади. В их взглядах читалось недоумение и, возможно, даже страх. Но мне было все равно. Я знала, что должна действовать решительно, если хочу вернуть свою жизнь.

На пути мне встретилась Луиза — верная служанка, которая всегда была рядом, несмотря на все трудности. Она поклонилась мне, ее глаза светились теплотой.

— Госпожа, как же мы рады вашему возвращению! — воскликнула она. — Мы уже начали волноваться.

— Здравствуй, Луиза, — ответила я, стараясь говорить спокойнее. — Мне нужен тот, кто может помочь мне вернуться к Арману. Колдун, жрец — кто угодно, кто разбирается в магии.

Лицо Луизы озарилось пониманием. Она кивнула, но в ее глазах мелькнула тень тревоги.

— Кто-то, кто разбирается в магии? — переспросила она. — Но зачем вам это?

— Я должна вернуться к Арману, — ответила я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Я люблю его, Луиза. Мы друг без друга не сможем жить.

Луиза посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом. На мгновение мне показалось, что она хочет что-то сказать, но затем она лишь кивнула.

— Хорошо, госпожа. Я постараюсь помочь вам. Но будьте осторожны. Магия — это опасное искусство, и последствия могут быть непредсказуемыми.

— Я готова рискнуть, — ответила я, сжав кулаки. — Ради Армана я готова на все.

Женщина понимающе кивает, затем уходит, её кто-то позвал.

Я вышла на улицу, подставляя лицо свежему ветру, и направилась в лес, который манил своей таинственной прохладой и безмятежной тишиной. Солнце, пробиваясь сквозь густые кроны елей, рассыпало золотистые блики на извилистую тропинку. Лес был моим убежищем, местом, где я могла затеряться в своих мыслях и найти ответы на вопросы, которые мучили меня.

Я шла, погруженная в свои размышления, не замечая, как время пролетает. Казалось, лес обнимал меня, даря ощущение покоя и умиротворения. Но внезапно я остановилась, осознав, что не помню, как здесь оказалась. Как я могла так глубоко уйти в свои мысли?

Тишина леса стала пугающей. Лишь редкие звуки природы нарушали её: шорох листьев под ногами, далёкий крик птицы, шелест ветра. Я почувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Неужели, я заблудилась?

Внезапно я услышала хруст веток за спиной. Резко обернулась, но никого не увидела. Сердце забилось быстрее, но я постаралась успокоить себя. Наверное, это просто ветер. Или ветка случайно сдвинулась.

Я продолжила путь, но впереди заметила странное явление: густой туман, который, казалось, обволакивал всё вокруг. Он был настолько плотным, что я едва могла разглядеть собственные руки перед лицом. Туман манил меня, это и есть вход в Дронгвиль, пы пролетали сквозь него с Арманом, как сейчас помню..

Я сделала шаг вперёд, но туман внезапно стал гуще, преграждая мне путь. Я попыталась обойти его, но он словно живой, отступал, не давая мне пройти. Я сделала ещё одну попытку, но туман снова оттолкнул меня, как невидимая стена.

Почему я не могу пройти? Туман будто знал, что я не должна быть здесь, и не собирался пропускать меня.

Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на этот странный барьер. Туман продолжал клубиться, словно раздумывая, что со мной делать.

Пытаюсь даже с разбегу, но нет, меня просто отфутболивает.

— Таисия, что вы здесь делаете?

Я вздрогнула, услышав за спиной мужской голос. Обернувшись, увидела Игната, наставника стрелков. Он смотрел на меня с лёгкой усмешкой, словно знал что-то, чего не знала я.

— Добрый день. Пытаюсь пройти сквозь туман, разве не заметно? — ответила я, стараясь не выдать своего волнения.

Игнат покачал головой, продолжая разглядывать меня с загадочной улыбкой.

— Пройти сквозь туман может только дракон, — произнёс он, и в его голосе прозвучала странная уверенность. — Мы уже много раз пробовали, но всё без толку.

Игнат отвёл меня в замок, в мою комнату. Я подошла к окну и выглянула наружу, надеясь увидеть хоть одного дракона. Но небо было чистым, ни единого облачка, ни намёка на присутствие мифических существ.

Запястье обожгло резкой болью, и я с ужасом заметила, как метка, прежде яркая и насыщенная, теперь потускнела, словно выцвела. Это зрелище вызвало у меня леденящий страх. Что происходит? Арман, что с тобой?

Всю ночь я металась в постели, не в силах сомкнуть глаз. Лишь на короткие мгновения сознание погружалось в зыбкую дремоту, чтобы затем вновь пробудиться от тревожных мыслей.

Когда рассвет наконец-то настал, я почувствовала себя опустошённой. Под глазами залегли глубокие тени, а кожа приобрела нездоровую бледность. «Какая из меня невеста?» — мелькнула горькая мысль. Но, похоже, это мало кого волновало.

Луиза возникла на пороге комнаты. В её руках было нечто, что должно было стать моим свадебным платьем. Боже, сколько же пафоса в этом золотом великолепии! Жемчуг, словно капли росы, рассыпался по ткани, а вышивка была настолько тонкой, что казалась живой.

Я молча смотрела на это творение, чувствуя, как внутри меня растёт протест. Неужели это то, что я должна надеть?

К ночи, когда тьма окутала особняк, я стояла у зеркала, не узнавая своего отражения. Если бы это одеяние принесла кто-то другая, я бы решительно отказалась, но Луизу было жаль. Вдруг, её отец накажет за непослушание и неисполнение его воли? Воспоминания о сцене с Катрин вновь всплыли в моей памяти, и по спине пробежал холодок.

За полчаса до полуночи, после мучительной подготовки к этому "торжественному" моменту, отец вел меня под руку к алтарю. Ощущение было такое, будто я шла на каторгу, но на лице моем застыла улыбка, создавая иллюзию счастья. Вокруг собрались не десятки, а сотни людей, и все они были не бедняками, сразу видно было — люди высокого статуса. Но ничего, я устрою им шоу.

Воздух был пропитан напряжением и предвкушением. Каждый звук, каждый шорох платья — всё это усиливало моё волнение. Я чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, но внешне оставалась спокойной.

Вольтер стоял у алтаря, его глаза горели недобрым огнём, а улыбка напоминала хищный оскал, будто он готов был прямо сейчас меня сожрать. Он был словно древний хищник, готовый к прыжку. Я с вызовом посмотрела на него, готовясь к бою.

Регистратор монотонно бубнил что-то о традициях, но я не слушала, но тут прозвучал вопрос, которого я так ждала.

— Готовы ли вы, Таисия, стать женой Вольтера? — громко и чётко произнёс регистратор.

Зал замер. Даже ветер стих, словно боясь нарушить эту торжественную тишину. Все взгляды были устремлены на меня. Лица собравшихся выражали напряжение и ожидание. Я знала, что они ждут моего ответа, как приговора.

Я медленно повернулась к ним, стараясь не выдать своего волнения. Сердце билось так сильно, что казалось, его стук слышат все. Но я не могла позволить себе слабость. Это был мой выбор, мой путь.

— Готова, — ответила я твёрдо, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

— Дорогие жители Эриана! — начинаю я, и мой голос звучит уверенно и торжественно. — Сегодня особенный день для всех нас. Мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями великого союза, который объединит наши сердца и судьбы. Я, Таисия, дочь короля, и Вольтер, рыцарь и защитник нашего королевства, должны объявить о нашем решении связать свои жизни в священном союзе брака.

Толпа замирает. В воздухе повисает тишина, нарушаемая лишь дыханием сотен людей. Я вижу, как на лицах многих блестят слёзы — слёзы радости и волнения. Вольтер гордо поднимает подбородок, его глаза сияют от счастья. Он знает, что этот момент станет началом чего-то великого.

— Мы должны быть вместе, делить все тяготы и радости, поддерживать друг друга в трудные времена и радоваться успехам. Мы обещаем любить и уважать друг друга, как подобает супругам. И я, Таисия, готова дать свой ответ.

Моё молчание затягивается. Я чувствую, как напряжение витает в воздухе, как все затаили дыхание в ожидании моих слов.

— Мой ответ — нет! — воскликнула я, и эхо моих слов разнеслось по округе. Вокруг меня раздались удивлённые вздохи, словно кто-то не мог поверить в услышанное.

Я стояла на возвышении, окружённая толпой, и мои глаза горели решимостью. Никто не знал, что я готова была пойти до конца, даже если это противоречило всем устоям и ожиданиям. Я не собиралась участвовать в этом фарсе, который они называли браком.

— Вы не ослышались, — продолжила я, чувствуя, как мой голос становится всё твёрже. — Я не согласна. Не собираюсь участвовать в этом цирке. Ни за что на свете не выйду за этого жалкого подобия человека, который даже при нападении дракона спрятался в тень, вместо того чтобы защитить меня.

Я видела, как лица присутствующих исказились от удивления и гнева. Кто-то пытался возразить, но я не дала им шанса.

— Я ненавижу его всей душой, — сказала я, и мой голос дрожал от переполнявших меня эмоций. — Уж простите, но я такая. И ещё, главное моё заявление. Я люблю дракона!

Повисла гробовая тишина. Я знала, что мои слова шокировали всех, но мне было всё равно. Я не собиралась прятать свои чувства и притворяться, что это не так.

— И никто не заставит меня изменить своё мнение, — добавила я, глядя прямо в глаза своему «жениху». Он стоял там, бледный и растерянный, не зная, что сказать. — Спасибо за внимание.

Я шуточно поклонилась, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя гордости и решимости. Затем, гордо задрав голову, я развернулась и направилась к выходу из зала. Никто не посмел последовать за мной. Даже отец, который всегда был строг и требователен, не решился остановить меня. А «жених» так и остался стоять на месте, словно не веря в то, что произошло.

Ещё бы! Голосок прорезался... Ещё какой! Попробуй-ка, возрази дочери короля. Как-никак, принцесса. Значит, будем в наглую пользоваться положением, почему бы и нет? Имею полнейшее право на это!

Я шла по коридорам в сторону замка, чувствуя, как ветер свободы играет с моими волосами. Я любила дракона, и ничто не могло изменить этого.

Глава 15

Закрыв за собой дверь, я опустилась на пол, прислонившись к прохладному дереву спиной. Взгляд скользнул по циферблату часов, стрелки которых давно перешагнули за полночь. Тишина комнаты обволакивала, словно густой туман, и в этом безмолвии я чувствовала себя особенно одинокой.

— С Днём рождения, Тая, — прошептала я едва слышно, и, прикрыв глаза, загадала желание. Слова лились из меня, словно тихий шёпот ветра:

«Прошу, помогите мне вернуться к Арману. Укажите верный путь, дайте мне знак, что я делаю правильно».

Внезапно меня охватила странная слабость. Каждое движение казалось мне неимоверно тяжёлым, словно воздух стал густым и вязким. Сбросив платье, я переоделась в ночную сорочку, но даже это простое действие отняло у меня все силы.

Лежа на кровати, я почувствовала, как веки наливаются тяжестью. Сон подкрадывался незаметно, словно мягкий хищник, и я уже почти погрузилась в его тёмные глубины, когда на краю сознания мелькнула тревожная мысль. Что-то важное ускользало от меня, что-то, что я должна была понять или вспомнить. Но эта мысль была слишком слабой, чтобы задержаться, и вскоре я полностью растворилась в безмолвии ночи.

***

Оглядываюсь по сторонам. Узнаю знакомые очертания комнаты, где когда-то жила в своём прежнем мире. Но всё вокруг словно застыло в безмолвной черно-белой гамме, лишенной красок и звуков.

Вдруг замечаю её — бабушку. Она появляется из ниоткуда, словно призрак, и тихо подходит ко мне. Её шаги едва слышны, а глаза, полные тоски и нежности, словно пытаются проникнуть в самую глубину моей души. Она протягивает ко мне руки, и я ощущаю тепло её объятий, словно она всё ещё здесь, живая и настоящая.

— С Днём рождения, Таечка, — её голос звучит тихо, но проникновенно, словно она хочет сказать что-то важное, что-то, что я должна услышать.

Бабушка смотрит на меня с грустью, смешанной с гордостью. Её взгляд скользит по моему лицу, словно она пытается запомнить каждую черту, каждую эмоцию, каждую слезинку, которая сейчас скользит по моим щекам. Она всегда была для меня источником силы и мудрости, и теперь, в этом странном мире, её присутствие кажется особенно значимым.

— Вот ты и стала взрослой, — произносит она, её голос дрожит, но в нём звучит гордость.

Я не могу сдержать слёзы. Её слова отзываются в моём сердце, напоминая о том, что я всегда знала: бабушка была не просто моей родственницей, она была моим ангелом-хранителем, моим наставником и моим другом.

— Я всегда буду рядом с тобой, — шепчет она, её голос становится тише, словно она боится, что её услышат. — В твоём сердце, в твоих мыслях, в каждом твоём шаге. Помни, что ты сильнее, чем думаешь, и что у тебя есть всё, чтобы справиться с любыми трудностями.

Я киваю, не в силах произнести ни слова. Её слова звучат как напутствие, как благословение, как обещание, что даже после её ухода она всегда будет со мной.

— Спасибо, бабуль… А сейчас всё по-настоящему? Или это сон? — осторожно спросила я, чувствуя, как сердце замирает в груди.

Я ущипнула себя за руку, надеясь, что это поможет развеять сомнения. Боль была реальной, острой и неожиданной. Неужели всё происходит на самом деле?

— Скорее правда, внучка, — тихо ответила бабушка, её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась уверенность.

— Но как… — начала я, но слова застряли в горле. Я не могла поверить в происходящее. Всё это казалось слишком странным и невероятным.

— Ты же сама загадала подсказку, — продолжала она, её глаза светились мягким, тёплым светом. — А я твой ключ. Я всё знаю. И про Вольтера, и про Армана. Ты послушала своё сердце, и это правильное решение. Что хочешь предпринять дальше?

Я задумалась. В голове крутились разные мысли, но ни одна из них не казалась достаточно ясной. Я нашла стену из тумана, и теперь передо мной стояла задача пройти через неё. Но как? Что делать дальше?

— Не знаю… — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается волна сомнений. — Думала, что дождусь колдуна или жреца. Они должны помочь мне…

— Таечка, решение ближе, чем ты думаешь, — мягко перебила бабушка. — Ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Посмотри на себя с другой стороны, загляни глубже, и ты всё поймёшь.

С этими словами она исчезла, оставив после себя лишь тёплое ощущение её присутствия. Я осталась одна.

Яркая вспышка света ослепила меня, заставив зажмуриться.

***

Просыпаюсь, резко сажусь на кровати, и первые лучи утреннего солнца уже касаются моего лица. Они проникают в комнату сквозь витражное окно, раскрашивая мир за стеклом в калейдоскоп ярких красок. Свет льётся сквозь разноцветные стекла, создавая причудливые узоры на полу и стенах, и я чувствую, как его тепло проникает в самую глубину моей души.

Встаю, ощущая, как энергия пробуждения наполняет тело. Бабушка была права, во мне течёт кровь дракона и ведьмы, и я понимаю это с внезапной ясностью. Но как мне раскрыть в себе эту силу? Как использовать её?

Наспех надеваю первое попавшееся платье, не обращая внимания на его цвет и фасон. Платье мягкое, как утренний туман, и льнёт к телу, словно обнимая меня. Я чувствую, что оно идеально подходит для этого дня.

Спускаюсь вниз по лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдается в сердце радостным трепетом. Замечаю отца. Подхожу к нему. Отец оборачивается, и на его лице появляется улыбка. Он подходит ко мне, заключает в объятия, и я чувствую, как его тепло и любовь окутывают меня.

— С днём рождения, дочка, — говорит он, и в его голосе слышится гордость и нежность. — Какое у тебя замечательное настроение! Ты светишься, как утреннее солнце.

— Спасибо, папа, — отвечаю я, чувствуя, как радость переполняет меня. — Я просто счастлива, что этот день наступил.

— Вчера ты устроила настоящий спектакль, — продолжает он, и в его глазах мелькает лёгкая улыбка. — Но то, что ты сделала, было не совсем разумно.

— Я знаю, — говорю я, опуская взгляд. — Прости, папа. Но так надо было.

— Я понимаю, — отвечает он, поглаживая меня по плечу. — Но теперь у тебя есть время всё исправить. Что ты хочешь в подарок на свой день рождения? Кроме дракона только, пожалуйста. Сегодня же твой день, решай.

Немного задумавшись, ловлю интересную мысль.

— Папа, я хочу продолжить дело бабушек, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, но внутри меня всё ещё дрожала тонкая струна волнения. — Я хочу стать травницей и целительницей. Но мне нужен наставник, чтобы учиться у него. Ты поможешь мне найти такого человека?

Отец посмотрел на меня с теплотой и пониманием, и выдохнул с облегчением. Его глаза, всегда такие строгие и проницательные, сейчас светились добротой. Он глубоко вздохнул, словно пытаясь собраться с мыслями, и наконец произнёс:

— Конечно, я помогу тебе. Сегодня как раз вернулась в королевство наша целительница, Варвара. Она одна из самых уважаемых травниц в наших краях. Ты сможешь поучиться у неё.

Я почувствовала, как моё сердце наполняется радостью и облегчением. Варвара! Я немного даже слышала о ней, как люди перешёптывались. Её руки были волшебными, а знания — бесценными. Я не могла дождаться встречи с ней.

— Спасибо, папа! — воскликнула я, не в силах сдержать свою радость. — Это будет так здорово! А теперь, можно я пойду перекушу? И кто меня отведёт к Варваре? Я бы хотела, чтобы это был Федот. Он такой добрый и всегда знает, как поднять мне настроение.

Отец улыбнулся, и в его глазах мелькнула искорка одобрения.

— Хорошо, — сказал он, похлопав меня по плечу. — Федот будет твоим проводником. Он поможет тебе найти Варвару и покажет всё, что нужно. А теперь иди, поешь, и пусть удача всегда будет с тобой.

Получив согласие, я ощутил, как сердце наполняется радостью. Украв с кухни два горячих пирожка, я запила их чаем, наслаждаясь каждым мгновением, и вышла из замка. Федот уже ждал меня у ворот. Его лицо осветила лёгкая улыбка.

— С Днём появления на свет, Таисия! — произнёс он, поклонившись.

— Привет, Федот, — ответила я, стараясь скрыть волнение. — Называй меня просто Тая. И давай без формальностей, хорошо? Хватит уже выкать.

Федот кивнул, немного смутившись.

— Ваш отец просил сопроводить вас к нашей целительнице, — продолжил он. — Следуйте за мной. Ну, то есть следуй.

Мы двинулись по узкой тропинке, петляющей среди густых деревьев. Солнечные лучи пробивались сквозь листву. Федот шёл впереди, его шаги были уверенными и размеренными. Я следовала за ним, наслаждаясь свежим утренним воздухом и ощущая, как с каждым шагом уходит напряжение.

Мы отправились по незнакомой дороге, петляющей среди густых зарослей. Солнечный свет едва пробивался сквозь кроны деревьев, создавая причудливые узоры на земле. Когда замок остался позади, а лес вокруг стал гуще, впереди показался небольшой домик с соломенной крышей. Он словно вырос из самой земли, его стены, покрытые мхом, сливались с окружающей природой.

Не успели мы приблизиться к домику, как дверь отворилась, и на пороге появилась женщина. Её волосы, тронутые сединой, были собраны в аккуратный пучок, а глаза светились добротой и мудростью. Она выглядела так, будто время обошло её стороной, сохранив молодость души.

— Здравствуйте, молодые люди, — сказала она, приветливо улыбаясь. — С чем пожаловали?

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Доброе утро, меня зовут Таисия, я дочь короля. Я хотела бы научиться целительству. Если вы позволите, я буду вашей ученицей.

— Добро пожаловать, Таисия, — ответила она мягко. — Целительство — это дар, который передаётся из поколения в поколение. Если ты готова учиться, я готова передать тебе свои знания. Но помни, это не просто ремесло, это искусство, требующее самоотдачи и терпения.

Женщина смотрит на меня долгим, пронизывающим взглядом, словно пытаясь проникнуть в самую глубину моей души. Её глаза прищурены, но в них не читается ни злости, ни угрозы — только сосредоточенность и решимость. Она делает едва заметный жест рукой, и Федот, словно послушная марионетка, без единого слова уходит, направившись в сторону замка.

— Теперь, Таисия, — её голос звучит мягко, но в нём чувствуется сталь, — рассказывай, чего ты на самом деле хочешь. Знай, я не терплю обмана и прощаю тебя в первый и последний раз. Говори правду, или уходи.

Я замираю, чувствуя, как сердце колотится в груди. Её слова звучат как приговор, и я понимаю, что сейчас решается моя судьба. В тот же миг мне становится невыносимо стыдно. Я опускаю глаза, не в силах выдержать её взгляд, и едва слышно произношу:

— Прошу прощения... Я хочу вернуться в Дрогнгвиль. Я люблю дракона, и если он погибнет, то и я не смогу жить. Помогите мне раскрыть свои силы. Во мне течёт кровь дракона и ведьмы, и я прошу вас... — мой голос дрожит, но я продолжаю, поднимая на неё умоляющий взгляд. — Пожалуйста, помогите мне.

Она долго молчит, изучая меня своими проницательными глазами. Наконец, она кивает, словно приняв какое-то решение.

— Хорошо, — её голос звучит спокойно, но в нём слышится усталость. — Это не так просто, как ты думаешь. Твои способности спали слишком долго, и их пробуждение займёт время. Мы будем делать это постепенно, шаг за шагом. Но попасть в Дрогнгвиль тоже будет непросто. В последние несколько месяцев что-то изменилось. Проход, который раньше был открыт для меня, теперь закрыт. Туман не пропускает не только меня, но и других.

Я чувствую, как внутри меня поднимается волна отчаяния. Дрогнгвиль — это моя единственная надежда, мой шанс спасти любимого. Но если даже эта женщина, которая, кажется, знает всё на свете, не может проникнуть туда, то что же делать мне?

— Спасибо, — говорю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я готова.

Моё посвящение началось в тот момент, когда я переступила порог таинственного дома. Женщина попросила меня снять кулон. Я протянула его, ощущая лёгкую дрожь в руках. Она взяла его в ладони, её пальцы нежно коснулись старинного металла. В тишине комнаты раздался шёпот, похожий на древний ритуал. Кулон, будто оживший, медленно раскрылся, словно цветок, распускающийся на рассвете.

Внутри, на бархатной подкладке, лежали три маленьких камня. Их грани переливались всеми оттенками радуги, словно впитали в себя свет всех звёзд и луны. Чёрный камень, похожий на оникс, мерцал, словно внутри него горел огонь, но не жёг, а согревал. Зелёный камень, напоминающий изумруд, излучал спокойную, умиротворяющую энергию. А красный, как рубин, казался источником скрытой силы, которая могла как защищать, так и разрушать.

— Смотри, Таисия, — голос женщины звучал мягко, но в нём чувствовалась сила. — Чёрный камень — это твой дракон. Он живёт внутри тебя, и это часть твоей сущности. Зелёный камень — дар целительницы и колдуньи. Он поможет тебе исцелять, но и принесёт боль, если ты не будешь осторожна. Красный камень — это твой щит. Он может блокировать твои силы, если это необходимо. Но помни, что снять его можно только один раз. Обратного пути не будет.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня поднимается волна решимости. Женщина, словно уловив мои мысли, нахмурилась, но затем её лицо разгладилось, и она продолжила:

— Убираем его? Ты уверена?

Я снова кивнула, чувствуя, как моё сердце бьётся всё быстрее. Женщина, что-то пробормотав, начала странные манипуляции с кулоном. Её руки двигались с грацией, а глаза были сосредоточены на камне. Внезапно кулон вспыхнул чёрным пламенем, которое, казалось, исходило изнутри. Пламя было холодным, но в то же время обжигающим. Оно вспыхнуло и тут же погасло, оставив после себя лишь лёгкий дымок, который растворился в воздухе.

Женщина нахмурилась, её брови сошлись на переносице. Она посмотрела на меня с тревогой в глазах.

— Держи своё украшение, — сказала она, протягивая мне кулон. — Блок снят. Теперь всё зависит от тебя. Сосредоточься полностью на том, чего ты хочешь добиться, и помни: твои силы — это дар, а не бремя. Но будь осторожна. Ни одна живая душа не должна узнать о твоих намерениях. Пусть думают, что ты хочешь научиться целительству. Это твоё прикрытие. Приходи ко мне в любое время дня и ночи. Здесь тебя никто не побеспокоит.

Я взяла кулон, чувствуя, как его тяжесть ложится на мою грудь. Он казался живым, словно знал, что теперь всё изменится.

— Спасибо вам больше, — прошептала я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Вы вселили в меня надежду.

Женщина улыбнулась, её глаза снова засияли, как звёзды. Она кивнула, и в этом жесте было столько тепла и понимания, что я почувствовала, как будто нашла что-то важное, что-то, что всегда было частью меня, но о чём я даже не подозревала раньше.

День клонился к вечеру. Я провела его в доме Варвары, которая делилась со мной тайнами магии. Её слова проникали в самую суть, словно древние заклинания, пробуждающие дремлющие силы. Мы беседовали о тонких материях, о магии, что скрыта в каждом уголке мира, о том, как управлять потоками энергии и использовать их во благо. Её рассказы были похожи на старинные легенды, полные мистики и мудрости.

Когда солнце начало клониться к закату, я почувствовала, что время пришло возвращаться. Нельзя было задерживаться слишком долго, чтобы не вызвать подозрений у отца. Он, хоть и смирился с моим решением, всё же оставался настороже. Я знала, что его терпение не безгранично.

Я ещё больше устала после пира, который устроил отец в честь моего дня рождения, зал был полон гостей, и разговоры не смолкали до поздней ночи. Отец улыбался, делая вид, что всё в порядке, но его взгляд оставался холодным и настороженным. Я чувствовала, как его глаза следят за мной, словно он боялся, что я могу сделать что-то не так.

Когда пир закончился, я поспешила в свои покои, надеясь, что смогу наконец-то отдохнуть.

В комнате было темно и тихо. Я зажгла свечи и опустилась на подушки, пытаясь сосредоточиться на медитации, как учила Варвара. Но мысли кружились, как вихрь, не давая покоя. Отец, Вольтер, магия — всё это переплеталось в сложный узор, который я никак не могла распутать.

Отец больше не говорил о Вольтере. Он, казалось, смирился с тем, что я не откажусь от своего решения. Его молчание было тяжелее любых слов. Но я знала, что это лишь затишье перед бурей.

Вольтер же исчез, словно растворился в воздухе. Его отсутствие было странным, но ни чуть меня не огорчало.

Ежедневные тренировки начали приносить свои плоды, и спустя неделю я уже могла заживлять лёгкие раны и справляться с простудой. Но этого было недостаточно.

День за днём я упорно училась, но надежда постепенно угасала. Метку на запястье я старалась не замечать, но она напоминала о себе, словно зловещий шёпот. Через четыре месяца с ней начало происходить нечто странное.

Сначала границы метки словно дали трещину. Она медленно, но верно стиралась, словно её никогда и не было. Затем начали исчезать и другие детали. Я пыталась понять, что происходит, но страх не давал сосредоточиться. Мне было страшно за Армана. Хуже всего — не знать, что с ним происходит, быть в неведение..

Глава 16

В один день, когда солнце едва поднялось над горизонтом, окутывая замок лёгким утренним туманом, я ощутила странное, почти непреодолимое желание отправиться к туманной стене, которая манила меня своей загадочностью. Не раздумывая, я поддалась этому зову, который звучал в моей душе, как тихий, но настойчивый шёпот.

Мой путь пролегал через лес, где старые деревья, ещё не проснувшиеся от сна, шептали свои древние истории. В их ветвях прятались птицы, и их утренние трели наполняли воздух тихой, но приятной мелодией. Но чем ближе я подходила к стене, тем сильнее становилось ощущение чьего-то присутствия.

Внезапно я почувствовала на себе чей-то взгляд, острый, как лезвие ножа. Он пронзал меня насквозь, заставляя остановиться и оглянуться. Вокруг не было ни души, только туман. Я замерла, сердце забилось быстрее, и я прислушалась к своим ощущениям.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на дыхании и попыталась уловить малейшие вибрации в воздухе. Варвара, моя наставница, учила меня этому искусству, говоря, что иногда мир открывается нам через чувства, а не через зрение или слух. И вот, словно из ниоткуда, передо мной возник мужской силуэт. Его лицо оставалось в тени, но я чувствовала, что он наблюдает за мной, изучает меня.

«Кто же ты?» — прошептала я, не открывая глаз. Мой голос прозвучал тихо.

Ответа не последовало. Силуэт оставался неподвижным, словно ожидая чего-то. Я попыталась сосредоточиться на своих ощущениях, но они были противоречивыми: страх, любопытство, тревога. Я не знала, что делать, и чувствовала, как время ускользает сквозь пальцы.

Наконец, я открыла глаза и огляделась. Силуэт исчез, растворился в тумане, как призрак. Я стояла одна, окружённая тишиной и загадками.

Может, это просто игра воображения?

Иду дальше, углубляясь в лес. Ветви деревьев переплетаются, словно руки, тянущиеся ко мне, и их шепот кажется зловещим. Хруст веток вдалеке становится всё ближе, словно кто-то преследует меня. Сердце сжимается от страха, и я останавливаюсь, прислушиваясь.

Кто там? Зверь? Человек?

Но через несколько минут я замираю, увидев его. Это Вольтер, его лицо искажено гневом, а глаза сверкают холодным огнём. Он смотрит на меня, словно хищник на добычу, и я чувствую, как внутри всё холодеет.

Лучше бы это был медведь.

— Здравствуй, почти жена, — его голос звучит тихо, но в нём слышится угроза. — Каждый день почти сюда ходишь одна. Это опасно. Принцесса не должна бродить по лесу в одиночестве. Мало ли кого можно встретить?

Он делает шаг вперёд, и я отступаю.

— Скажи-ка, ты зачем сбежала со свадьбы? — продолжает он, его голос становится всё более угрожающим. — Нехорошо так делать. Я такого унижения не прощаю. Ни кому.

Его слова, как острые лезвия, врезаются в мою душу. Я знаю, что он не отступит, и страх сжимает моё горло.

Он делает ещё один шаг, и я чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Ни чего, я тебя научу слушать старших, — добавляет он, и в его голосе звучит холодная решимость.

Вольтер приближается ко мне. Я отступаю, спина упирается в туманную стену, и я стою, словно загнанный в ловушку зверь. Сердце колотится в груди, а в горле пересохло.

— Я никогда не была и не буду твоей, — говорю я, стараясь вложить в голос всю свою решимость. — Я люблю Армана. И если потребуется, повторю это снова.

Вольтер усмехается, и в его глазах вспыхивает холодный огонь. Я инстинктивно ищу взглядом хоть что-то, что могло бы стать моим оружием. Взгляд падает на крупный сучок, валяющийся на земле. Я быстро наклоняюсь, чтобы поднять его, но Вольтер опережает меня. Он выбивает сучок из моих рук мечом, едва не отрезав мне кисть руки.

— Ты слишком наивна, — произносит он, делая шаг вперёд. — Думаешь, что сможешь противостоять мне? Я не спрашиваю разрешения. Я беру то, что хочу.

Он подходит ближе, и я чувствую его дыхание на своём лице. Вольтер хватает меня за горло, его пальцы сжимаются с такой силой, что перед глазами темнеет.

— Где же твой ящер? — шипит он, наклоняясь ко мне. — Ты ему не нужна. А я, так и быть, возьму тебя себе. И спрашивать не буду.

Он говорит это с такой уверенностью, что я начинаю сомневаться в своих силах. Вольтер продолжает сжимать моё горло, и я чувствую, как воздух покидает мои лёгкие.

— А давай-ка ты мне наследника подаришь, — продолжает он, его голос становится мягче, но в нём всё ещё слышится угроза. — Здесь и сейчас. А что, мысль хорошая.

На его лице появляется ухмылка. Одним быстрым движением он прижимает меня к дереву. Его одна рука крепко обхватывает мои плечи, а другая, словно щупальце хищника, скользит по моему телу, стремясь добраться до груди. Я сопротивляюсь изо всех сил, пытаясь освободиться. В отчаянии я впиваюсь зубами в его руку, и тут же получаю обжигающую пощёчину.

— Не смей так делать, мелкая тварь! Или я тебя свяжу! — в подтверждение своих слов он вытаскивает верёвку из кармана и бросает её рядом.

Я закрываю глаза, стараясь выровнять дыхание и сосредоточиться на своей силе. Вольтер отходит в сторону, перематывая пострадавшую руку. Наверное, я хорошо её прокусила. В воздухе повисает напряжение, я чувствую его каждой клеточкой своего тела.

Смысла бежать не было — всё равно догонит. Но попытаться активировать силы… Вдруг получится?

Огоньки появились неожиданно, словно танцуя в воздухе. Зелёный и чёрный, они кружились в причудливом ритме, завораживая взгляд. Я замерла, наблюдая за этим чудом. Но стоило мне открыть глаза, как видение исчезло, оставив лишь лёгкое мерцание в воздухе.

У Вольтера на лице застыло выражение удивления. Он явно не ожидал увидеть то же, что и я.

Огоньки, завершив свой танец, рассыпались на тысячи искр. Эти искры, словно маленькие звёздочки, устремились ко мне, проникая в моё тело. Я почувствовала, как внутри меня что-то меняется, как силы наполняют меня, даря ощущение лёгкости и уверенности. Улыбка сама собой появилась на моих губах.

Вольтер же, напротив, выглядел растерянным. Он отступил на шаг, пытаясь осознать произошедшее. Его лицо выражало смесь страха и непонимания. Он знал, что что-то изменилось, но не мог понять, что именно.

Мне хотелось ответить ему колкостью, но я понимала, что он не стоит того, чтобы тратить на него время. Я взяла в руки кулон и, сжимая его в ладони, представила, как превращаюсь в дракона, как взлетаю в небо и прохожу сквозь стену.

И вдруг что-то произошло. Я не стала драконом, но сквозь туман смогла пройти. Я сделала шаг вперёд и почувствовала, как холод леса окутывает меня. Сверху, в разрывах облаков, мелькнул силуэт дракона, уносящийся вдаль.

Нужно было найти дорогу к замку, но я не знала, в какую сторону идти. Лес казался бесконечным, а солнце уже клонилось к закату. Я шагала вперёд, стараясь не сбиться с пути.

Чем глубже я заходила в лес, тем холоднее становилось. Воздух был свежим, но пронизывающим, и я чувствовала, как моё тело начинает дрожать. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, но это мало помогало.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листвы и пением птиц. Я шла, не останавливаясь, но каждый шаг давался мне всё труднее. Ноги вязли в мягкой земле, а ветки деревьев цеплялись за одежду.

Время тянулось бесконечно медленно, и я уже не могла понять, сколько прошла. Я не знала, где нахожусь, и не представляла, как выбраться из этого леса.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и лес погрузился в темноту. Я остановилась, чтобы перевести дух, и присела на корни огромного дерева. Закрыла глаза всего на мгновение, чтобы собраться с мыслями, но усталость взяла своё.

Я погрузилась в сон, но он был беспокойным. Мне снились тени, скользящие по земле, и шёпот, доносящийся из темноты. Я проснулась от шороха, раздавшегося неподалёку.

Три дракона внезапно появляются передо мной, их огромные крылья напоминают паруса, разрезающие воздух с оглушительным шелестом. Их чешуя переливается в лунном свете, отражая все оттенки изумрудного, золотого и алого. Глаза драконов горят огнём, но в их взгляде нет угрозы — только странная, необъяснимая теплота.

Самый большой из них, с величественной грацией, опускается передо мной. Его чешуя, гладкая и переливающаяся, словно драгоценный камень, кажется тёплой на ощупь. Я инстинктивно протягиваю руку, чтобы прикоснуться к ней, и тут же чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Взгляд дракона, глубокий и понимающий, проникает в самую душу. Его глаза сверкают, отражая весь мир вокруг, и мне кажется, что я уже где-то видела этот взгляд, но не могу вспомнить где.

Дракон осторожно наклоняет голову, и я, не раздумывая, обнимаю его за шею. Его чешуя оказывается на удивление мягкой и приятной на ощупь, словно бархат. Он издаёт низкий, рокочущий звук, похожий на мурлыканье огромной кошки, и я чувствую, как моё напряжение начинает уходить. В этот момент я понимаю, что могу доверять ему.

Мы начинаем подниматься в небо. Ветер, который раньше казался холодным, теперь кажется тёплым и ласковым, словно он обнимает меня своими невидимыми руками. Дракон взмахивает крыльями, и мы стремительно взлетаем вверх, оставляя землю далеко внизу. Я смотрю на простирающиеся внизу леса, реки и горы, чувствуя, как сердце наполняется восторгом и трепетом.

Дракон летит плавно и уверенно, словно знает каждый уголок этого мира. Его крылья, огромные и мощные, разрезают воздух с едва слышным свистом. Я прижимаюсь к его шее, чувствуя, как его тепло проникает в меня, согревая изнутри. В этот момент я понимаю, что это не просто полёт — это путь домой, в замок Дронгвиля.

Как только мы коснулись земли перед замком, драконы мгновенно перевоплотились в людей, и среди них я сразу заметила Яра, брата Армана. Его голос, хоть и наполненный тревогой, звучал уверенно, словно он был готов защитить меня от любой опасности.

— Таисия, где ты была так долго? — Яр схватил меня за плечи, его глаза пылали смесью беспокойства и облегчения. — Мой братец идиот чуть не помер! Я хотел вернуться за тобой, но этот идиот сговорился с нашей жрицей, а она и рада, что защищает тебя. Закрыла проход так, что ни один из нас не мог пройти сквозь него без её ведома.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна гнева и разочарования. Я не могла понять, как Арман мог так поступить.

— Хватит болтать, — резко прервала я Яра. — Где Арман? Что с ним?

Яр кивнул, его лицо стало серьезным. Он взял меня за руку и потянул за собой, его движения были решительными и быстрыми.

Мы с Яром шли по тёмным коридорам, его голос звучал глухо, словно из-под земли. Он говорил отрывисто, не глядя на меня:

— Тут такое было... В твоё отсутствие, с месяц назад, брату стало заметно хуже. Катрин подсуетилась, показала такую же метку на своей руке, что и у тебя. Так и знал, что подделала! Сначала даже поверил...

Я остановилась, сердце сжалось от внезапной догадки.

— Подожди. Такое возможно? Метка ведь может быть только одна? Или я чего-то не поняла?

Он провёл рукой по волосам, будто пытаясь успокоить себя.

— Если девушка дракона погибает, её метка может перейти к другой. Это бывает редко, но всё же... В общем, Катрин решила всех перехитрить. Если она носит метку, значит ей ни кто не смеет перечить. Я же чувствовал, что-то не так.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Арман, что он пережил? А когда узнал о моей «гибели»? Нет, даже представлять это было невыносимо.

Мы шли дальше, но каждый шаг давался мне с трудом. Я пыталась осмыслить услышанное, но мысли путались. В голове роились образы: Арман, его глаза, полные боли и отчаяния. Его сердце, разрывающееся от горя. И я, та, кто должна была быть рядом, но оказалась далеко.

Мы стоим перед массивной дверью, ведущей в спальню Армана. Рядом два страхника, которые меня уже знают. Я дрожу, сердце колотится, как пойманная птица. Что за таинственная сила удерживает меня на пороге? Может быть, это молчаливое присутствие Яра, словно тень, окутывающее пространство вокруг нас?

Я набираюсь смелости и толкаю дверь. Она открывается с тихим скрипом, и я переступаю порог. Комната встречает меня полумраком и странной, гнетущей тишиной. Свет проникает сквозь узкие витражные окна, создавая причудливые узоры на полу.

Я сделала шаг вперёд, и воздух словно застыл. В центре комнаты, на массивной кровати с балдахином, лежал Арман. Его неподвижное тело казалось безжизненным, как мраморная статуя. Кожа, некогда сияющая, теперь была мертвенно-бледной, словно под ней не осталось ни капли крови. Под глазами залегли глубокие чёрные тени, а острые черты лица выдавали следы долгих страданий.

Рядом с ним сидела Катрин. Она что-то шептала, её голос звучал тихо и мелодично, но я не могла разобрать слов. В одной руке Катрин держала небольшой флакон, из которого она аккуратно вливала прозрачную жидкость в рот Армана.

Злость, словно раскалённая лава, начала подниматься внутри меня. Я чувствовала, как мои пальцы сжимаются в кулаки, а сердце колотится в груди. Арман был моим, и видеть его в таком состоянии было невыносимо.

— Катрин, — мой голос прозвучал хрипло, как будто я только что пробежала несколько миль. — Что ты делаешь?

Она подняла голову, её глаза встретились с моими, и на мгновение мне показалось, что я увидела в них отражение её собственной вины. Но это было лишь мгновение.

— Это не твоё дело, — ответила она, её голос был холоден, как зимний ветер.

Она снова наклонилась над Арманом, продолжая вливать жидкость.

— Руки убрала от Армана и отошла! — рявкнула я, чувствуя, как во мне зарождается ярость.

Катрин вздрогнула, но не двинулась с места. Её взгляд стал ещё более ледяным, а губы сжались в тонкую линию.

— Что, привидение увидела? Как видишь, я жива. — продолжила я, делая шаг вперёд.

Её глаза расширились, а руки замерли в воздухе. Она медленно отступила, но её движения были неуверенными, как будто она не знала, что делать дальше.

— Стража! — закричала она, её голос эхом разнёсся по комнате.

Двое мужчин в тёмных доспехах ворвались в комнату, их мечи были обнажены, а глаза метались по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

— Увести её! — приказала Катрин, её голос дрожал, но в нём всё ещё звучали остатки уверенности.

Глава 17

Стражники и с места не сдвинулись, смотрят на меня , ожидая приказа. Я улыбаюсь, взглянув на девушку. Но она не растерялась. Уронив склянку, что была в её руке, она прыгает в окно, и перевоплотившись в дракона, улетает.

Оборачиваюсь, сказав мужчинам, что свободны, не забыв поблагодарить.

Подхожу ближе к Арману, и моё сердце пропускает удар. Мне кажется, что я вижу, как еле заметно поднимается и опускается его грудь, как будто каждый вздох даётся ему с огромным трудом. Я не могу оторвать взгляд от этого неподвижного, почти безжизненного тела.

Арман, всегда такой сильный и уверенный, сейчас выглядит как хрупкий сосуд, готовый разбиться от малейшего прикосновения.

Не знаю, что должна делать, но иду на поводу у внутреннего голоса. Ладонь Армана в моих руках, метка на ней едва заметна, но я подношу к ней свою, и свет вспыхивает. Он разливается по нашим рукам, и я чувствую, как тепло разливается по телу. Метки снова преобретают цвет и вырисовываются детали, которые были стёрты.

Арман резко открыл глаза, словно вынырнул из глубин сна. Воздух ворвался в его лёгкие, наполняя их прохладой и свежестью. Он медленно приподнялся, пытаясь понять, где он и что происходит. Его взгляд остановился на мне, и я увидела в нём изумление, смешанное с растерянностью.

— Тая? — прошептал он, словно не веря собственным глазам. Его голос дрогнул, выдавая волнение.

Я наклонилась ближе, почти касаясь его лица. Мои губы легко коснулись его кожи. Время словно замедлилось, превращаясь в вязкий, тягучий сироп. Я почувствовала, как его дыхание сбилось, а сердце забилось быстрее.

— А кто же ещё? — улыбнулась я, отстраняясь. Мой голос прозвучал игриво, но в нём чувствовалась лёгкость, которую я старательно скрывала. — Думал, так легко от меня отделаешься, дракон?

Арман улыбнулся в ответ, но его улыбка была натянутой. В его глазах читалось беспокойство, которое он пытался скрыть за маской спокойствия. Он провёл рукой по волосам, словно пытаясь привести мысли в порядок.

— Но как ты сюда попала? — спросил он, нахмурившись. — Мы же с Лией закрыли стену. И ты не вышла за Вольтера?

Я закатила глаза, пытаясь скрыть раздражение. Неужели он действительно думает, что я отвечу на его вопросы? Я знала, что он не любит, когда что-то идёт не по плану.

— Почему ты всегда всё делаешь наоборот? — спросил он, глядя на меня с лёгкой усмешкой. Его голос звучал мягко, но в нём угадывалась сталь.

— Потому что люблю тебя, дурака, — говорю я, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее. — Никогда больше не смей ни куда меня отсылать, понял?

Арман смотрит на меня — его взгляд полон нежности и тепла. В его глазах я вижу отражение своих чувств, словно в зеркале.

— Как же не понять, — шепчет он, мягко, но уверенно. Его голос звучит так, будто он уже давно всё понял, но ждал подходящего момента, чтобы сказать. — Ты же упрямая, как... ну, как ты.

Я смеюсь, хотя на глаза наворачиваются слёзы. Арман притягивает меня в свои объятия, и я чувствую, как его сильные руки обнимают меня так крепко, словно он боится, что я исчезну.

— Ты всегда была такой, — добавляет он. — Настырной, упрямой, но... невероятно, невероятно важной для меня.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как тепло его тела проникает в меня, согревая каждую клеточку. Его сердце бьётся рядом с моим, и я слышу его ровный, спокойный ритм, который успокаивает меня лучше любого лекарства.

— И ты любишь меня за это, — шепчу я, поднимая голову и встречаясь с его взглядом. В его глазах я вижу всё: нежность, заботу, страсть и бесконечную любовь.

Арман наклоняется ко мне. Его губы касаются моих мягко, но уверенно, теперь он знает, что я всегда буду рядом, несмотря ни на что. Этот поцелуй — не просто прикосновение. Это возвращение домой, место, где все страхи и сомнения растворяются, как утренний туман под лучами солнца.

Я чувствую, как его руки крепче сжимают меня, словно он боится потерять этот момент. И я знаю, что никогда не потеряю его. Потому что любовь — это не просто слова, это действие. Это выбор быть рядом, несмотря ни на что.

Арман отстраняется, но его взгляд остаётся таким же тёплым и нежным. Он улыбается, и я вижу в его улыбке всё, что мне нужно: обещание счастья, верности и вечной любви.

— Люблю тебя, — говорит он тихо, но твёрдо. И я знаю, что это не просто слова. Это клятва, которую он будет держать до конца своих дней.

Мир вокруг нас растворялся в дымке, оставляя лишь нас двоих. Его взгляд, глубокий и проникновенный, словно загипнотизировал меня. Я знала: больше никогда не отпущу его.

Раздался тихий, почти неуловимый звук — покашливание. Я вздрогнула и вспомнила, что мы не одни. Яр стоял рядом, в его глазах плясали смешинки, а лицо было серьёзным, словно он сдерживал смех.

— Наконец-то ты вернулся, брат, — произнёс он с теплотой, которая заставила меня невольно улыбнуться. — Тайка — настоящая умница, нашла способ прорваться!

Арман нахмурился, его взгляд скользнул по мне с такой серьёзностью, что я почувствовала неловкость.

— Не смотри на меня так, — сказала я шутливо, стараясь скрыть волнение. — Если что, я ведьма. Лучше не зли меня.

Я взмахнула рукой, и окно перед нами распахнулось, впуская в комнату свежий утренний воздух. Лёгкий ветерок коснулся моих волос, и я вдохнула полной грудью.

— Ну что ж, — произнесла я, делая шаг вперёд. — Кажется, у нас здесь полно дел, не так ли, мальчики?

Они синхронно кивнули, их лица озарились решимостью.

Катрин ворвалась в королевство, внося хаос и разрушения. Её властные приказы рассекали привычный уклад жизни. Но когда люди осознали, что она не та, за кого себя выдавала, и на её руках не было заветной метки, их сердца наполнились облегчением. В глазах читалась робкая надежда.

Во время её «правления» королевство превратилось в мрачную темницу. Люди, некогда гордые и свободные, стали покорными рабами, их души сковали цепи страха и безысходности. Но теперь, когда самозванка была разоблачена, в сердцах жителей королевства вновь зародилась искра.

Прошло всего несколько дней, и королевство начало оживать. Арман, словно феникс, восстал из пепла, его раны затянулись, а дух окреп. Я, словно тень, следовала за ним, готовая поддержать в любой момент. Он пытался возражать, но это было бесполезно.

Ко мне подбегает запыхавшаяся Саманта и, оглядевшись по сторонам, шепчет:

— У Армана сегодня день рождения.

Я замираю, не веря своим ушам. Как же так? Почему он не сказал ни слова? Ведь сегодня особенный день. Хочу что-то ответить, но девушка меня останавливает.

Саманта прислоняет палец к моим губам, призывая к молчанию.

— У драконов отменный слух. Не выдавай меня.

Я киваю, но внутри меня поднимается волна тревоги. Арман ведёт себя как обычно, словно ничего не происходит. Может, он и правда забыл? Но как это возможно?

Мысли путаются, а время неумолимо течёт. Я смотрю на Армана, пытаясь поймать его взгляд, но он, как всегда, сосредоточен на чём-то своём.

Но что-то внутри меня подсказывает: нет, не зря. Сегодня особенный день, и Арман должен чувствовать себя особенным. Но как мне сделать так, чтобы он понял это? Как показать ему, что я ценю его и хочу сделать этот день незабываемым?

Я смотрю на Саманту, и она едва заметно улыбается.

Когда мы с Арманом оказались наедине в его рабочем кабинете, меня внезапно посетила одна мысль. Надеюсь, всё получится.

— А можем ли мы закрыть дверь? — спросила я, и мужчина посмотрел на меня с любопытством, затем кивнул. — Замечательно, я хочу поговорить о чем-то очень важном.

Когда дверь закрылась, я улыбнулась и, повернувшись к нему, подняла правую бровь в вопросительном жесте.

— И о чем же будем говорить? — спросил он, присев на край стола.

— О нас, о чем же еще? — я слегка дернула за тонкую завязку на своем сарафане, и он упал на пол, оставив меня в одном белье. Глаза Армана расширились от удивления. — С Днем рождения, Арман. Я твой подарок и хочу стать твоей во всех смыслах. И ни каких потом. Только здесь и сейчас.

Арман долго смотрел на меня, не отрывая взгляда. В его глазах читалась смесь восхищения и растерянности.

— Тая... — наконец произнес он низким голосом, продолжая изучать меня. — Ты даже не представляешь, о чем просишь.

Арман приблизился ко мне, и в этот момент все на столе как будто исчезло. Я оказалась сидящей на краю стола, а он стоял рядом, жадно глядя мне в глаза. Его руки нежно коснулись моих плеч, и я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. Он медленно наклонился ко мне, и наши губы встретились в поцелуе, который казался вечностью.

С каждым прикосновением его губ, я чувствовала, как по моему телу пробегает волна тепла и желания. Его руки скользили по моей спине, спускаясь все ниже, пока я не почувствовала, как его пальцы коснулись моей груди. Я вздохнула, и этот вздох словно вырвался из самых глубин моей души.

Мы упали на мягкий ковер с огромным ворсом, где наши тела слились в единое целое. Время остановилось, и я сала не его девушкой, а его женщиной, его спутницей в этом волшебном мире, где были только мы вдвоем.

Наши метки вспыхнули так ярко, что ослепили меня, заставив зажмуриться. Но лицо Армана, обычно спокойное и сосредоточенное, исказилось гримасой ужаса. Он схватился за голову, словно пытаясь удержать ускользающий разум.

— Твою ж… — выдохнул он, его голос больше походил на рык. — Почему так быстро? Этого не должно было случиться!

Я растерянно заморгала, пытаясь понять, что происходит. Что-то явно пошло не по плану.

— Что не так, Арман? Мне всё понравилось, я что-то сделала не так? — спросила я, голос дрожал от волнения.

Он поднял на меня взгляд, полный отчаяния. Его глаза были темными и бездонными, словно он заглянул в самое сердце тьмы.

— Таисия, ты только что забеременела, — прошептал он, и его голос был полон боли. — А этого я хотел меньше всего.

Моё сердце пропускает удар. Я не ослышалась? Почему он так говорит?

Глава 18

Меня словно пронзил электрический разряд, его слова эхом отдавались в ушах, разрывая тишину. Я отпрянула от Армана, стараясь не смотреть на него, чтобы скрыть предательские слёзы, которые уже жгли глаза.

— Тая… — его голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась настойчивость. Он осторожно коснулся моего плеча, и я замерла, словно статуя.

— Прости, я не это хотел сказать, — продолжал он, его взгляд был полон искренности. — Я очень хочу ребёнка, но я не могу потерять тебя. Ты — самое важное для меня.

Он притянул меня к себе, его руки крепко обнимали, а голос звучал всё увереннее.

— В последнее время я много думал об этом. Я знаю, что ты боишься. Я сам боюсь. Но я не могу позволить себе потерять тебя.

Он посмотрел мне в глаза, и я увидела в его взгляде не только тревогу, но и решимость.

— Ты знаешь, что все девушки, которые рожали от дракона, погибали. Но я не хочу, чтобы это повторилось. Я не хочу потерять тебя.

Я почувствовала, как его слова проникают в самое сердце, разрывая все сомнения. Он не просто боялся за меня — он был готов на всё, чтобы защитить.

— Арман, — прошептала я, не в силах сдержать слёзы. — Я тоже боюсь. Но я хочу этого ребёнка.

В воздухе повисает звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Каждый вдох и выдох кажется громче, чем обычно, словно пытаясь заполнить пустоту, которая внезапно окутала пространство.

Я набираюсь смелости и говорю, глядя в глаза Арману:

— Арман, во мне течёт драконья кровь. Может, если её пробудить, всё изменится? Я много думала, и, возможно, это наш шанс.

Его взгляд становится напряжённым, но в нём вспыхивает искра надежды. Он долго молчит, словно пытаясь найти слова, которые не могут выразить всю глубину его сомнений.

— Не знаю, — наконец тихо произносит он. — Знать бы, как это сделать.

— Мы справимся, — твёрдо говорю я, сжимая его руку. — Я обещаю. Просто верь мне.

Он кивает, но я вижу, что в его глазах всё ещё остаётся тень неуверенности. Однако я знаю, что его вера в меня — это самое важное.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его сильные руки обнимают меня. Его тепло и запах успокаивают, словно мы снова в нашем убежище, где нет места страхам и сомнениям. В этот момент я понимаю, что готова на всё ради него.

Даже если я не выживу при рождении малыша, я спасу Армана. И это главное.

***

Следующим утром я проснулась в спальне Армана. Встав, я почувствовала себя странно. Голова кружилась, перед глазами всё плыло. Сердце бешено колотилось, и я чувствовала, как меня охватывает паника.

— Госпожа, вам плохо? — услышала я голос Елены, которая вошла в комнату с обеспокоенным выражением лица. — Может, позвать лекаря?

Я попыталась ответить, но слова застряли в горле. Перед глазами потемнело, и я почувствовала, что теряю сознание. Елена бросилась ко мне, поддерживая за плечи.

— Всё хорошо... уже лучше... ни кого не надо звать, — пробормотала я, пытаясь успокоить её.

Когда я наконец пришла в себя, Елена помогла мне сесть на кровать. Голова всё ещё кружилась, но я старалась не показывать своей слабости.

Она кивнула и вышла из комнаты, оставив меня одну. Я глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями. Я чувствовала себя слабой и беспомощной, но знала, что должна быть сильной ради ребёнка.

— Арман... — прошептала я, надеясь, что он услышит меня.

Я спустилась вниз, надеясь найти его, но в холле меня встретила Саманта. Её взгляд был внимательным и обеспокоенным.

— Привет! Ну, как, сделала подарочек? — спросила она, подмигнув.

Я кивнула, чувствуя, как краска заливает мои щёки. Саманта заметила моё смущение и улыбнулась.

— Сделала, — ответила я, пытаясь говорить уверенно.

Но тут же моя уверенность пошатнулась, когда я приложила руку к животу. Я почувствовала лёгкое движение, словно внутри меня что-то зашевелилось. Саманта заметила это и её глаза округлились от удивления.

— Ты беременна! — воскликнула она, хватая меня за руку, на которой была метка. — Но ты же можешь не перенести появления малыша на свет и погибнуть!

Я посмотрела на неё и почувствовала, как моё сердце наполняется решимостью.

— Нет, — ответила я, стараясь говорить твёрдо. — Мы с Арманом будем воспитывать малыша вместе.

Саманта посмотрела на меня с сомнением, но я видела в её глазах надежду.

Девушка кивнула, и я вздрогнула, почувствовав на своей талии тёплые, сильные руки. Это был Арман, и его прикосновение мгновенно успокоило меня. Я подняла глаза и увидела его улыбку, которая могла растопить даже самое ледяное сердце.

— Привет, соня, — прошептал он, наклонившись к моему уху. Его голос был таким мягким и нежным, что я невольно закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

— Я встал давно, не хотел тебя будить, — продолжил он, поглаживая мою талию.

Я посмотрела на зал и заметила, что все вокруг смотрят на нас. Шёпот удивления и любопытства пронёсся по помещению, который тут же утих, когда Арман обнял меня крепче.

— Тебя не смущает, что все смотрят? — спросила я, спрятав лицо у него на груди. Его сердце билось ровно и спокойно, как будто ничего необычного не происходило.

— Пусть смотрят, — ответил он, слегка нахмурившись. — Пусть знают, кто их госпожа.

Я улыбнулась, но тут же почувствовала, как его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая его вверх.

— И что любому за неё голову отверну, — добавил он, глядя мне в глаза. В его голосе не было ни тени угрозы, только твёрдая уверенность.

— Ну, какая я госпожа? Я даже не дракон...

Я хотела было возразить, но его палец коснулся моих губ, останавливая меня.

— Молчать, женщина, — сказал он шутливо, но в его голосе прозвучала сталь. — Чтобы я больше от тебя этого не слышал, поняла?

Я кивнула, но не смогла сдержать улыбку. Его серьёзный тон и шутливые угрозы всегда вызывали у меня странное, но приятное чувство.

— Слушаюсь, мой господин, — ответила я, копируя его интонацию. Арман рассмеялся, и его смех был таким искренним и тёплым, что я не могла не улыбнуться в ответ.

— Так бы сразу, — сказал он, наклоняясь ко мне. Его губы почти коснулись моих, но в последний момент он отстранился. — Таисия, мне придётся отлучиться. К вечеру вернусь. жрица попросила сопроводить её в какое-то важное место. Не скучай, я скоро вернусь. И не хулигань.

Я кивнула, хотя его слова немного расстроили меня. Я привыкла, что Арман всегда рядом, и его внезапное отсутствие казалось чем-то странным и непривычным.

Арман подозвал ко мне парня, чтобы он сопровождал меня всюду. Каково же было моё удивление, когда я узнала, что его зовут Федот! Тёзка парня из Эриана, и это меня очень забавляло.

Арман ещё раз улыбнулся мне и ушёл, оставив меня наедине с Самантой и Федотом. Они тут же окружили меня, словно защищая от всех невзгод. Саманта, как всегда, была полна энергии и энтузиазма, а Федот — спокойствия и безопасности.

Лия, узнав о мой беременности, передала мне пузырёк с какой-то жидкостью, для укрепления организма. Несколько капель в день, и мне будет проще выносить малыша. Как раз то, что мне сейчас нужно! На вкус, конечно, гадость ещё та, но надо малыша я готова и не такое выпить, лиж бы ему было хорошо.

Арман мягко, но настойчиво повёл меня на кухню. Он усадил меня за стол и начал уговаривать поесть. Я сопротивлялась, чувствуя, как тошнота подступает к горлу при мысли о еде. Но, увидев на столе банку солёных огурцов, я не смогла сдержать удивления. Неужели у драконов выращивают такие же овощи, как и у людей?

Арман заметил моё замешательство и улыбнулся. Он открыл банку и предложил мне попробовать. Я осторожно взяла кусочек огурца и поднесла его к губам. К моему удивлению, вкус оказался знакомым и приятным. Я медленно жевала, наслаждаясь солёным хрустом и освежающим ароматом.

Я захотела варенья, и Арман принёс ягодный джем, и я решила попробовать его в качестве закуски. Сначала все вокруг поморщились, но я не обратила на это внимания. Джем оказался невероятно вкусным — сладким, с лёгкой кислинкой и приятным ароматом. Я ела его, наслаждаясь каждым кусочком, и чувствовала, как напряжение покидает моё тело. Идеальное сочетание вкусов!

Арман наблюдал за мной с улыбкой.

Наевшись досыта, я отправилась провожать Армана. Прохладный утренний воздух наполнял лёгкие свежестью, но вместе с тем пронизывал тревогой. По пути я встретила жрицу, и на мгновение мне показалось, что с ней что-то не так. Внутри всё перевернулось, сердце забилось чаще, а в голове мелькнула мысль: «Что-то не так». Возможно, это были лишь мои гормоны, играющие со мной злую шутку.

— Держи, это тебе, — Арман протянул мне кинжал с рукоятью, украшенной разноцветными камнями. Его ножны, искусно выполненные из кожи с изящными узорами, блестели на солнце. — Только что доделали. Носи его всегда с собой.

Я взяла кинжал и почувствовала его тяжесть и холод металла. Внутри меня что-то сжалось, ощущение, словно я прощалась с Арманом. На глазах снова выступили слёзы, но я быстро смахнула их, не желая показывать свою слабость.

— Не нужно слёз, — сказал Арман, нежно касаясь моего лица. — Я скоро вернусь, Таисия.

Лия, нетерпеливо топталась рядом. Её взгляд был полон беспокойства, и я поняла, что им пора уходить. Арман улыбнулся мне, и его улыбка была такой тёплой и искренней, что моё сердце сжалось от боли.

— Береги себя, — прошептала я, стараясь не выдавать своих чувств.

— Ты тоже, — ответил он, а затем повернулся к Лие и сказал: — Пойдём.

Сказав эти слова, он уехал. Я долго стояла, провожая его взглядом. Тревога, словно туман, окутывала душу, но я не могла понять, что именно её вызвало.

Наконец, стряхнув наваждение, я решительно направилась к конюшне. Мой верный скакун, почувствовав моё настроение, тихо заржал, словно подбадривая. Я оседлала его и, чувствуя лёгкую дрожь в руках, взяла поводья.

Саманта и Федот, мои верные друзья, молча следовали за мной. Мы направлялись к тренировочному полю, где я надеялась найти наставника. Саманта, с её лёгкой улыбкой и озорным блеском в глазах, всегда была готова поддержать любую мою затею. Федот же, с его суровым видом и крепкими руками, служил живым напоминанием о том, что сила и мудрость идут рука об руку.

Вскоре я заметила высокого мужчину с седыми волосами и шрамом, пересекающим его лицо. Он был одет в доспехи, но без шлема, и его взгляд был острым и проницательным. Федот сказал, что он один из лучших воинов королевства. Что ж, потренируемся. Кто откажет королеве?

— Ваше Величество, — сказал он, слегка поклонившись. — Чем могу помочь?

— Я хочу научиться обращаться с кинжалом, — ответила я, снимая с пояса своё новое оружие.

Наставник улыбнулся, но в его глазах мелькнуло удивление.

— Кинжал, Ваше Величество? Это не совсем женское оружие, но я готов помочь.

Я кивнула, чувствуя, как тревога постепенно отступает. Наставник взял кинжал из моих рук и внимательно осмотрел его.

— Этот клинок сделан из стали, закалённой в огне вулкана, — сказал он. — Он острый, как бритва, и прочный, как камень. Но помните, Ваше Величество, оружие — это лишь инструмент. Сила воина — в его сердце, а мудрость — в голове.

И мы начали тренировку. Я чувствовала, как мышцы напрягаются, а кровь начинает пульсировать в венах. Кинжал казался продолжением моей руки, и каждый удар, каждый выпад становился всё увереннее. Наставник наблюдал за мной с лёгкой улыбкой, но в его глазах я видела гордость.

Федот не находил себе места. Он был уверен, что Арман голову ему отвернёт, как только узнает, что тот пустил меня на тренировки. Я не слушала его, но сердце сжималось от тревоги. Что мне оставалось делать? Даже книги, которые могли бы стать спасением, были написаны на языке, который я не понимала.

Вечер подкрался незаметно, и я почувствовала себя измотанной. Но вместе с усталостью пришло и странное удовлетворение. Я почти научилась использовать кинжал в бою, а метание стало получаться всё лучше, я всё чаще попадала в мишень. Мои руки, привыкшие к тяжёлому труду, теперь уверенно держали оружие.

Часы пробили полночь, а Армана всё не было. Мои друзья пытались успокоить меня, но тревога не утихала. Где он? Что могло случиться? Почему отпустила его, ведь чувствовала же, что -то не так. Эти вопросы терзали меня, и с каждым мгновением становилось всё страшнее.

Глава 19

Первые лучи утреннего солнца едва пробились сквозь окно, но я так и не сомкнула глаз. Тревога сжала сердце ледяными тисками, когда я поняла, что Арман всё ещё не вернулся. Его отсутствие стало ощутимым. Лия тоже не вернулась, я бы знала.

Служанка попыталась накормить меня, но я отказалась. Аппетит пропал, как и желание есть. Малыш в моём животе словно почувствовал моё беспокойство и начал ворочаться, требуя внимания. Я не могла игнорировать его настойчивые толчки, и, сдавшись, взяла один из предложенных служанкой пирожков.

Вкусы ощущались приглушённо, словно сквозь плотную завесу. Я машинально жевала, не чувствуя ни удовольствия, ни сытости. Мысли кружились, как беспокойные птицы, не находя покоя. Как такое возможно? Всего несколько дней, а внутри меня уже теплится новая жизнь, которая растёт, развивается, требуя заботы и внимания.

Каждый толчок малыша напоминал мне о том, что я больше не одна. Что внутри меня зародилась новая жизнь, которая вскоре станет частью этого мира. Но тревога не отступала. Арман всё ещё не вернулся, и я не знала, что думать.

Весь день я бродила по замку, как неприкаянная душа. Мои шаги эхом разносились по коридорам, а сердце сжималось от тревоги. Я не находила себе места, чувствуя, как беспокойство нарастает с каждой минутой. Наконец, не в силах больше терпеть, я решилась навестить нашу жрицу. Может быть, она вернулась, а мне просто не сообщили? Эта мысль давала хоть какую-то надежду.

В сопровождении Федота, моего верного спутника, я направилась к её дому. Мы шли молча. Когда мы подошли к двери, я почувствовала, как волнение охватывает меня. Федот остановился, и мы переглянулись. Дверь была приоткрыта, словно приглашая нас войти.

Я хотела было войти первой, но Федот остановил меня. Он осторожно шагнул вперёд и заглянул внутрь. Его лицо напряглось, и он тихо произнёс:

— Драконью матушку...

Эти слова прозвучали как заклинание, заставив меня замереть на месте. Я не знала, чего ожидать, но сердце подсказывало мне, что ничего хорошего. Федот сделал шаг внутрь, и я последовала за ним.

В комнате царил полумрак. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы, создавали причудливые узоры на полу. Лия лежала в центре комнаты, на старом ковре. Её поза была неестественной, а голова повернута в сторону. Я не сразу поняла, что она без сознания, но её бледное лицо и неподвижность говорили сами за себя.

Федот подошёл ближе и опустился на колени рядом с ней. Я последовала его примеру, стараясь не смотреть на её разбитую голову. Мои руки дрожали, когда я коснулась её шеи. Пульс был слабым, но он был. Это давало мне надежду.

— Она жива, — прошептала я, стараясь не показывать своего страха.

Прикрыв глаза, я погружаюсь в воспоминания. В памяти всплывают слова Варвары, её наставления, её тёплая, уверенная энергия. Я чувствую, как руки сами тянутся к голове Лии. Они начинают светиться мягким, почти волшебным светом.

Время словно замедляется. Слабость медленно окутывает меня, словно туман. Лия открывает глаза, её дыхание становится прерывистым. Она смотрит на меня с тревогой и надеждой.

— Тая, — её голос дрожит, — где Арман?

Я отвечаю, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжимается от тревоги.

— Мы думали, он уехал с вами...

Лия качает головой, её глаза вспыхивают пониманием.

— Катрин. Она оборотень, — её голос становится жёстким, — она может принимать любое обличие. Если бы я знала раньше... Арман в опасности. От этой змеи можно ожидать чего угодно.

Я чувствую, как страх ползёт по спине, как ледяные пальцы сжимают сердце. Лия берёт большое круглое зеркало, которое мерцает, словно живое. Она водит по нему рукой, и внезапно перед нами появляется изображение. Мы видим Армана. Он прикован цепями к стене пещеры, его тело превращается в могучего дракона, который пытается вырваться, но цепи держат его крепко, загораясь синим огнём.

Волна паники накрыла меня, словно ледяной шторм. Сердце заколотилось в груди, дыхание сбилось, но где-то в глубине души вспыхнула решимость. Я не могла позволить себе сомневаться. Не сейчас, когда на кону стояла жизнь близкого мне человека.

Я не понимала, что происходит. Метка на руке, обычно едва заметная, вдруг начала светиться. Свет становился всё ярче, словно кто-то невидимый пытался пробиться сквозь кожу. Глаза расширились от ужаса, мир вокруг закружился, как вихрь, теряя очертания.

— Что происходит? — выдохнула я, пытаясь сосредоточиться на реальности. Но реальность ускользала, как песок сквозь пальцы.

— Не знаю, Таечка, что-то странное, держись, — ответила жрица, её голос звучал встревоженно. Она пыталась успокоить меня, но её слова растворялись в нарастающем хаосе.

Внезапно пространство разорвала яркая вспышка. Свет был ослепительным. Я почувствовала, будто моё тело было в невесомости. Мгновение — и я оказалась в пустоте. Но это была не просто пустота. Это была невесомость, абсолютная и бесконечная.

Когда я открыла глаза, мир вернулся, но он изменился. Я лежала на холодном камне, ощущая его шероховатость под спиной. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Сердце всё ещё колотилось, но паника начала отступать.

Я попыталась подняться, но тело не слушалось. Голова кружилась, а перед глазами мелькали цветные пятна.

Проморгавшись, я с трудом различаю высокие своды пещеры. В тусклом свете, пробивающемся сквозь трещины, они напоминают жерло древнего вулкана, готового к извержению. Каменные стены, покрытые влажным мхом, давят своей массивностью, а воздух пропитан сыростью и запахом серы. В самом центре жерло вулкана.

В углу пещеры замечаю своего дракона. Он лежит неподвижно, едва дыша. Его чешуя потускнела, а крылья беспомощно свисают, словно сломанные. Сердце сжимается от тревоги и боли.

— Арман... — шепчу я охрипшим голосом, пытаясь пошевелиться, но тщетно. Руки и ноги обездвижены цепями, прикованными к огромному камню, вросшему в пол пещеры. Что это за место? Как я сюда попала?

Шаги, раздающиеся за моей спиной, прерывают мои мысли. Я поворачиваю голову и вижу, как из тени выходит фигура в длинном, развевающемся платье. Её лицо скрыто под капюшоном, но я чувствую её взгляд, холодный и безразличный.

— Катрин... — произношу я, пытаясь придать голосу твёрдость. — Отпусти Армана! Что ты вообще делаешь?

Девушка делает шаг вперёд, и капюшон падает с её головы. Её глаза кажутся безжизненными и холодными, как лёд.

Она расхохоталась, и её зловещий смех эхом разнёсся по пещере. В её смехе звучала смесь ярости и торжества, словно она упивалась своей властью и разрушением. В одно мгновение она щёлкнула пальцами, и её облик жрицы изменился. Тени сгустились вокруг неё, придавая ей ещё более зловещий вид.

— Что я делаю? — спросила она, и в её голосе уже слышалась угроза, словно эхо грядущей бури. — Мщу той, что посмела встать на пути моего счастья. Тебе!

Она медленно приближалась ко мне, её шаги были бесшумны, как у хищника, готового к прыжку. Её лицо озаряла коварная улыбка, словно она наслаждалась каждым мгновением своего триумфа. Её глаза, холодные и бездонные, смотрели прямо на меня, проникая в самую глубину моей души.

— Вижу, ты времени не теряла, — произнесла она, её голос был полон яда. — Носишь наследника Армана? Не боишься умереть при родах? А что, если мы избавим тебя от этой опасности? Это была бы такая прекрасная идея! — она провела рукой по моему животу, и я почувствовала, как холод пробежал по моей коже.

Я инстинктивно втянула живот, пытаясь защитить своего малыша от этой угрозы. Её прикосновение было ледяным, как прикосновение змеи, и я почувствовала, как внутри меня поднимается волна страха. Её глаза блестели, словно она наслаждалась моей реакцией, словно это было для неё игрой, в которой я была всего лишь пешкой.

Арман взревел, отчаянно пытаясь вырваться из плена, но цепи вспыхнули синим пламенем, словно живые, и его крик утонул в обжигающей боли. Он рухнул на каменный пол, обессиленный, будто из него высосали саму жизнь.

— Не сопротивляйся, дракон, или пожалеешь! — рявкнула Катрин, её голос эхом разнёсся по пещере. Она повернулась ко мне, её глаза сверкали холодным огнём.

— Ты даже не представляешь, как повезло мне родиться ведьмой и оборотнем одновременно, — произнесла она, её тон был пропитан ядом. — Всё шло прекрасно, пока не появилась ты — выскочка, нарушившая все планы. Почему ты вернулась? Почему не осталась в Эриане, где тебе самое место?

— Потому что люблю Армана, — ответила я, не отводя взгляда. — Но тебе этого не понять. Ты всех ненавидишь, Катрин. И все ненавидят тебя.

Она усмехнулась, обходя камень, её шаги были размеренными и зловещими.

— Любовь, — произнесла она, словно пробуя это слово на вкус. — Ты даже не представляешь, как она может быть разрушительной. Этот маленький зародыш, — она указала на мой живот, — стал моим спасением. Он решил помочь своему папочке, перенеся тебя сюда, и вот ты здесь. Даже не представляешь, какой подарок преподнесла мне.

Её слова, словно острые лезвия, пронзали мою душу. Я знала, что она лжёт, но её слова всё равно находили отклик в моём сердце. Арман застонал, пытаясь подняться, но цепи снова впились в его плоть, заставляя его упасть.

— Я не отдам тебе Армана, и не мечтай. — вкладываю в голос всю злость, которая накопилась.

Сжимаю кулаки, слушая Катрин. Её голос звучит всё громче, слова врезаются в сознание, как острые ножи. Она безумна. Что у неё в голове? Чёрт возьми, когда же она замолчит?

— Ты лежишь на алтаре. Не на простом камне. — Её голос звучит торжественно, почти зловеще. — Когда луна пройдёт через центр жерла вулкана, ты умрёшь. Твоя метка исчезнет. Она перейдёт к единственному живому существу в этой пещере. Ко мне. И Арман будет моим. Гениально, не правда ли? Ах, да, и ещё, бонусом, ко мне перейдёт твоя сила, и, если повезёт, стану драконом. Вот так, Таисия. Шах и мат.

Меня охватывает паника. Сердце колотится в груди, как пойманная птица. Нет, не может всё закончиться вот так! Это не может быть правдой.

Катрин смотрит на меня с холодной улыбкой, её глаза блестят, как осколки льда. Она уверена в себе. Она верит, что всё под её контролем.

— Арман будет моим, — повторяет она, словно пробуя эти слова на вкус. — Я всегда знала, что это случится. Ты была лишь временной помехой.

Я чувствую, как холодный пот стекает по спине. Мысли мечутся в голове, как птицы в клетке. Что делать? Как остановить её?

Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Я должна найти выход. Я должна выжить. Я должна спасти Армана и нашего малыша.

Меня охватывает паника. Нет, не может же вот так всё закончиться!

Глава 20

Взгляд Катрин устремлён в небо, и я следую за ним. Луна медленно выныривает из-за края вулкана, заливая всё вокруг призрачным светом. Воздух становится густым и напряжённым, как перед грозой. Чувствую, что нужно действовать, и очень быстро.

— Страшно, да? — голос Катрин звучит вкрадчиво, с нотками торжества. — Я бы тоже испугалась. Но я не такая дура, как ты. Надо быть умнее, Таисия, и думать прежде, чем становиться у кого-то на пути.

Её слова, как острые иглы, впиваются в сознание. Катрин улыбается, но в этой улыбке нет ничего доброго. Она похожа на хищный оскал, обещающий боль и страдания.

— Ты про себя? — спрашиваю, стараясь сохранить спокойствие. Мой голос звучит слегка насмешливо, но внутри всё сжимается от напряжения. — Видела бы ты себя сейчас. Будто маленький обиженный ребёнок, у которого хотят отобрать любимую игрушку.

Её глаза вспыхивают гневом. Она резко поворачивается ко мне, и я вижу, как её лицо искажается от ярости. Она делает шаг вперёд, её движения становятся резкими и порывистыми.

— Не смей сравнивать меня с ребёнком! — кричит она, её голос дрожит от злости. — Я не ребёнок! Я взрослая, и я знаю, чего хочу! А ты… ты просто жалкая, ничтожная девчонка, которая вечно путается под ногами!

Её слова ранят, но я не подаю виду. Я знаю, что она пытается вывести меня из равновесия, но я не позволю ей этого. Я смотрю ей прямо в глаза, стараясь показать, что не боюсь её.

— Может, ты и взрослая, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипит от ярости. — Но ты всё равно ведёшь себя как дитя. Ты боишься, что кто-то может забрать то, что принадлежит тебе. Но это не игрушка, Катрин. Это жизнь. И ты не можешь просто так отобрать её у других. И Арман не твой. Любовь не бывает по принуждению.

Она замирает на мгновение, её глаза сужаются. Я вижу, как в них мелькает тень сомнения. Но это длится всего мгновение. В следующий момент она снова превращается в хищницу, готовую напасть.

— Ты не понимаешь, — говорит она, её голос звучит почти шёпотом, но в нём слышится угроза. — Я знаю, что делаю. И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы получить то, что мне нужно.

Я знаю, что она не остановится. Но что будет дальше? Он неё можно всего ожидать.

Катрин, с её сверкающими от ярости глазами, метнула в меня разряд молнии. Электрический импульс пронзил тело, вызвав крик боли. Её голос, холодный и резкий, словно нож, прорезал воздух:

— Заткнись! — прошипела она, и её лицо исказила гримаса ненависти. — Или я убью тебя раньше, чем тебя настигнет луна.

Но страх за Армана и малыша, беспомощных и уязвимых, заставил меня замолчать. Я пыталась успокоить своё сердце, чувствуя, как оно бьётся в груди, словно пойманная птица. Катрин, словно хищник, заметивший слабину, нависла надо мной, её взгляд был полон угрозы и ненависти.

— Ты думаешь, что он защитит тебя? — её голос был полон презрения. — Арман слаб, а ребёнок... он ещё даже не родился. А ты вообще ничего не значишь в этом мире.

Каждое слово было как удар. Я чувствовала, как страх и отчаяние сжимают горло, но не могла позволить себе сдаться.

Собрав всю свою волю, я закрываю глаза, словно погружаясь в бездну, все окружающие звуки исчезают. В этой тишине я начинаю искать внутри себя чёрное пламя. Оно едва заметно, но я чувствую его тепло, словно оно уже давно ждёт моего прикосновения.

Я провожу рукой по нему, и оно ласкает мою кожу, как нежный шёлк. Его прикосновение не обжигает, а наполняет меня странным и незнакомым ощущением силы.

И вдруг я чувствую, как что-то внутри меня меняется. Это не просто прилив энергии — это словно пробуждение. Я ощущаю, как моя энергия течёт по венам, как она готова вырваться наружу.

Открыв глаза, я резко дёргаю руками. Оковы жалобно трещат, но не поддаются. Я напрягаю все силы, чувствуя, как пламя внутри меня становится ярче. Вторая попытка — и оковы, наконец, спадают.

Катрин, с широко раскрытыми от изумления глазами, отступила на несколько шагов, её руки начали светиться, и из них вырвалась ослепительная молния. Я инстинктивно уклонилась, поражённая собственной скоростью и ловкостью. В этот момент я была полностью сосредоточена на перевоплощение, на том, чтобы стать драконом.

Мир вокруг меня вспыхнул ярким светом, словно само солнце решило взорваться. Я зажмурилась, ослеплённая этим сиянием, и почувствовала, как моё тело начало меняться. Воздух вокруг меня дрожал, и когда я осмелилась открыть глаза, передо мной предстало моё новое обличье.

Я стояла на двух мощных лапах, покрытых блестящей чешуёй, которая переливалась всеми оттенками золота и бронзы. Голова, увенчанная массивным гребнем, возвышалась над всем этим великолепием. Хвост, украшенный острым шипом на конце, обвивался вокруг ног, добавляя уверенности и силы.

Я не могла поверить своим глазам. Неужели это действительно произошло? Я стала драконом. Я ощутила себя свободной и могущественной, как никогда прежде.

Я обернулась и замерла, не веря своим глазам, сзади раскинулись два великолепных крыла. Они переливались, мерцая, как будто в них заключена сама сущность ночи. Сердце затрепетало, горло защекотало, и я непроизвольно сделала глубокий вдох. Воздух наполнился теплом, и из моих лёгких вырвалось пламя — яркое, ослепительное, почти обжигающее. Оно взметнулось вверх, почти опалив Катрин, которая испуганно отшатнулась, её лицо побледнело.

Я взмахнула крыльями, и воздух подхватил меня, как пушинку. Ощущение полёта было невероятным: я чувствовала себя свободной, словно птица, парящая в небесах. Но радость быстро сменилась тревогой. Я вдруг поняла, что не умею управлять крыльями. Они дрожали, я едва не потеряла равновесие и чуть не упала. Но инстинкты взяли верх, и я снова взмахнула, на этот раз увереннее.

Крылья подчинились, и я поднялась в воздух. Ощущение полёта было восхитительным. Но радость была недолгой. Я понимала, что ещё многого не умею. Нужно учиться контролировать силу, чтобы не навредить себе и окружающим.

Катрин метнула в меня огненный шар, но я даже не почувствовала жара, однако это меня сильно разозлило. Не теряя ни секунды, я выпустила в неё ответный поток пламени, который она попыталась отразить магическим щитом. Но её силы были на исходе, и я видела, как её защита трещала по швам. Пламя коснулось её волос, и на мгновение мне показалось, что я достигла своей цели.

Однако Катрин оказалась быстрее, чем я ожидала. Она отпрыгнула назад, чудом избежав огня, и приземлилась на алтарь, который возвышался за её спиной. Её глаза встретились с моими, полные решимости и страха одновременно.

И она замирает, словно окаменев от ужаса. Её рот открывается в безмолвном крике, но ни звука не срывается с губ. В этот момент я превращаюсь в человека, и волна слабости накрывает меня с головой. Я понимаю, в чём дело — луна.

Она висела прямо над жерлом вулкана, её зловещий свет заливал всё вокруг. Катрин стояла в самом эпицентре этого кошмара. Через несколько мгновений её тело начало рассыпаться, превращаясь в пепел. Из этого пепла вырывались искры, словно крошечные светлячки. Если верить Катрин, это её магия.

Искры, похожие на крошечные звёзды, устремлялись ко мне. Я выставил руки вперёд, словно пытаясь остановить их.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — мой голос сорвался на крик. Искры замерли в воздухе, будто прислушиваясь к моим словам. А затем, словно по команде, они взмыли вверх, к самому краю кратера, и исчезли.

Луна начала медленно уходить, её свет тускнел, и вокруг становилось всё темнее. Тьма окутывала меня, словно пыталась поглотить. Я стоял, застыв на месте, не в силах отвести взгляд от этого ужаса. Катрин исчезла, оставив за собой лишь пепел.

На мгновение меня охватила жалость к Катрин, но затем я вспомнила про Армана. Он лежал в углу, едва живой, его человеческое обличие было едва различимо. Я с трудом добралась до него, чувствуя, как силы покидают меня. Руки дрожали, когда я пыталась направить свою энергию на его исцеление. Каждый вдох давался с трудом, но я не сдавалась.

Светлое свечение начало окутывать его тело, словно пытаясь проникнуть внутрь. Я чувствовала, как моя собственная жизненная сила перетекает к нему, но не знала, достаточно ли этого. Время словно замедлилось, и я потеряла счёт минутам.

Наконец, когда силы окончательно иссякли, я упала рядом с ним. Мир вокруг меня начал меркнуть, и сознание покинуло меня в мгновение ока. Последнее, что я услышала, был его едва различимый шёпот, но я не могла разобрать слов. Тьма поглотила меня, и я погрузилась в её безмолвие.

Глава 21

— Тая, Таисия, очнись же, наконец! — голос Армана доносится до меня, словно через толщу воды. Я с трудом открываю глаза и вижу его встревоженное лицо. Мы в нашей спальне, где всё пропитано теплом и уютом.

— Арман, ты в порядке? — мой голос звучит хрипло, но я стараюсь говорить уверенно.

Он улыбается, но в его глазах всё ещё плещется тревога.

— И это ты меня спрашиваешь? Со мной-то всё нормально, а вот ты меня напугала.

Он притягивает меня к себе, и я оказываюсь в его крепких объятиях. В них так тепло и спокойно, что все тревоги отступают.

— Тая, — его голос звучит мягко, но в нём чувствуется настойчивость. — Хватит уже думать о других. Теперь сосредоточься на себе и нашем малыше. Ты нужна нам целой и невредимой, слышишь?

Он заглядывает мне в глаза, и я вижу в них столько любви и заботы, что моё сердце сжимается от нежности.

— Постараюсь, — шепчу я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

Я кладу руку на живот, и в этот момент чувствую лёгкое шевеление. Малыш, словно чувствуя моё прикосновение, даёт о себе знать.

Беру руку Армана и нежно подношу её к своему животу. Он замирает, словно прислушиваясь к чему-то невидимому, а затем, с лёгкой улыбкой, приседает на корточки, чтобы быть ближе к малышу. Его глаза светятся теплотой, когда он начинает говорить, обращаясь к нему.

— Не беспокой мамочку, карапуз. Она и так устала, а её силы нужны вам обоим. Спасибо тебе за то, что ты спас меня. Вот увидишь свет, и мы продолжим наш разговор.

Я наблюдаю за этой сценой, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Арман всегда умел находить слова, которые трогают до глубины души.

— А знаешь, я недавно был у жрицы, — продолжает он, и его голос становится мягче. — Она сказала, что теперь, когда в тебе пробудилась кровь дракона, ты сможешь легко родить нашего малыша. Я был так рад это услышать, ты даже не представляешь.

— Замечательно! — улыбаюсь я, чувствуя, как слёзы радости снова подступают к глазам. — Я же говорила, что мы будем вместе воспитывать нашего малыша! Это же так здорово!

— Конечно, вместе, — Арман смотрит на меня с такой нежностью, что моё сердце начинает биться быстрее. — Мы справимся, я обещаю.

— Арман, — я прерываю его, чувствуя, что момент становится слишком интимным. — Может, не к месту будет сказано, но я ужасно голодная. Может, перекусим?

Он подхватил меня на руки с такой легкостью, словно я была невесомой пушинкой. Я даже не успела осознать, что происходит, как уже оказалась в его объятиях. Его сильные, но удивительно осторожные руки нежно поддерживали меня, словно он боялся причинить мне боль. В его глазах читалась уверенность и забота, и я знала, что я в безопасности рядом с ним.

Мы стремительно направились на кухню. Я чувствовала, как его дыхание касается моего лица, и это дарило мне ощущение защищенности.

На кухне нас ждали. Саманта, с глазами, полными тревоги и радости, бросилась ко мне. Её объятия были такими крепкими, что я едва могла вдохнуть. Но я не чувствовала боли, только тепло и заботу. Она прижимала меня к себе так крепко, словно боялась потерять.

Рядом с ней стоял Федот. Его улыбка была искренней и теплой. Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, приняла её.

Арман, увидев, что я окружена заботой и вниманием, лишь кивнул и, бросив на меня короткий взгляд, полный нежности, крепко обнял снова, затем сел рядом.

Саманта и Федот усадили меня за стол, и я с удивлением обнаружила, что передо мной уже стоит огромная тарелка с ароматным мясом, горка свежих пирожков и большая тарелка с рыбой, источающей нежный запах моря. В центре стола красовался кувшин с напитком, который я ещё не пробовала, но аромат его был настолько манящим, что я не смогла удержаться и сделала глоток.

Вкус оказался невероятным: сладкий, но с лёгкой кислинкой, с нотками фруктов и трав. Я сделала ещё глоток, чувствуя, как напиток согревает меня изнутри, и поняла, что никогда раньше не пробовала ничего подобного.

— Что это за напиток? — спросила я, глядя на кувшин.

— Это наш семейный рецепт, — с гордостью ответила Саманта. — Он называется «Ароматный вечер». Его готовят только по особым случаям.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу. Это был не просто обед, а маленький праздник, который согревал душу и наполнял сердце радостью.

После нескольких минут, когда тарелка опустела, а кувшин был наполовину пуст, я почувствовала, как сытость разливается по телу. Но это была не та сытость, что приходит после плотного ужина. Это была лёгкая, приятная сытость, которая наполняла меня энергией и теплом.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила Саманта, глядя на меня своими добрыми глазами.

— Словно я только что проснулась в раю, — ответила я, улыбаясь. — Спасибо вам за этот чудесный обед.

Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как румянец заливает щёки. Не понимаю, как в меня столько поместилось?

После обеда Арман удалился, оставив меня наедине с друзьями. Он спешил, у него было множество дел, одно из которых требовало немедленного внимания. Я понимала, что это что-то важное, иначе он не ушёл бы.

Теперь я не оставалась без присмотра ни на минуту. Вспомнив о том, что случилось с Катрин, я чувствовала себя в безопасности. Она больше не сможет навредить нам с Арманом.

Решив проведать жрицу, я направилась к её покоям. Когда я вошла, меня охватило странное чувство. Мне показалось, что в комнате есть кто-то ещё. У меня что, в глазах двоится?

— Скажите, я сошла с ума? — спросила я, переводя взгляд с одной жрицы на другую.

Они были удивительно похожи, но что-то всё же было не так.

— Нет, внучка, с тобой всё в порядке, — услышала я знакомый голос. Это была бабушка. Она раскинула руки в стороны, и я бросилась к ней, обнимая так крепко, как только могла.

— Бабушка! — воскликнула я, не веря своим глазам и чувствам. — Но как ты здесь? Ты же... умерла?...

Повисла тишина. Я смотрела на неё, пытаясь осознать происходящее. Это действительно была моя бабушка. Я чувствовала её тепло, её запах, её голос. Но как это возможно?

Вдруг тишину нарушила Лия. Она подошла ближе и сказала:

— Бабушка вернулась. Это не иллюзия. Это она, настоящая. — Таисия, — продолжила она мягко. — Мы долго думали, как рассказать тебе об этом. Мы хотели, чтобы ты узнала всё в более спокойной обстановке, но, возможно, сейчас самое подходящее время. Когда твоя бабушка Ольга ушла из жизни, она не просто покинула мир людей. Она вернулась домой.

Я замерла, не в силах отвести взгляд от лица женщины.

— Она тоже жрица, — продолжала женщина, и её голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Как и я. После её смерти, в том мире, где вы жили раньше, её дух вернулся сюда, в Дронгвиль. Она переместилась к людям, но ей нужно было время, чтобы завершить свой путь. И вот, теперь она здесь.

Я почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Я не могла поверить своим ушам. Бабушка была жрицей? Но почему она не рассказывала?

— Всё в порядке, моя дорогая, — женщина словно прочитала её мысли. — Теперь всё дома. Ты должна была узнать правду.

Я кивнула, но была всё ещё в недоумение.

— Я знаю, что это трудно принять, — продолжала женщина. — Но теперь у тебя есть ответы на многие вопросы. Ты можешь понять, почему она всегда знала то, чего не знали другие. И почему она так заботилась о тебе.

Я задумалась и теперь понимала, что бабушка была не просто человеком. Она была частью чего-то большего. Она была жрицей, хранительницей древних знаний и тайн. И теперь эти тайны открылись и мне.

— Спасибо, — прошептала она наконец. — Спасибо, что рассказали мне. Теперь я знаю.

Перевожу взгляд с одной женщины на другую, пытаясь осмыслить услышанное. В голове вихрем кружатся мысли, но ни одна не задерживается надолго. Они ускользают, и очень быстро.

— Чего я ещё не знаю? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожит от нетерпения.

Отвечают мне коротко, почти хором, словно сговорились:

— Много, Таечка, очень много.

Эти слова, произнесённые с загадочной интонацией, как будто открывают дверь в другой мир разряжают обстановку.

Мы все вместе смеёмся, и этот смех рассеивает все сомнения и страхи. В этот момент я понимаю, что готова услышать любую правду, какой бы горькой она ни была. Ведь теперь я знаю: впереди меня ждёт что-то важное, что-то, что изменит мою жизнь навсегда.

Саманта и Федот, поняв в чём дело, выдыхают с облегчением. Как позже выяснилось, они и сами не поверили увиденному.

Но это было ещё не всё. Впереди меня ждали новые открытия. Одно из них поджидало меня вечером.

Я лежала в своей спальне, погружённая в уют и тишину, и листала книгу, найденную на прикроватной тумбочке. Её страницы хранили тайны, которые мне ещё предстояло узнать. Символы на них были мне знакомы, но теперь я понимала, что они значат, я могла прочитать текст.

Внезапно я повернулась к Арману, сидящему рядом, и спросила, стараясь скрыть волнение:

— Как такое возможно? Как я могу читать это?

— Это язык, доступный только драконам. -- ответил он, пожав плечами. — Ты всегда знала его, но лишь сейчас, в момент, когда твоя душа и разум открылись, ты смогла понять его.

Его слова, как искры, разожгли во мне огонь любопытства.

Я продолжала листать страницы, впитывая каждое слово, каждую строчку. А Арман, сидя рядом, наблюдал за мной с нежностью и гордостью.

— Таисия, сегодня не просто ужин, а важное мероприятие. К нам приедет очень значимый гость. Пожалуйста, выбери одно из платьев, которые висят в шкафу, хорошо? — тихо, но уверенно произнес он, склонив голову.

— А если я скажу нет? И надену охотничий костюм, например? — спросила я, пряча за улыбкой вызов. Мне хотелось немного подразнить его.

— Попробуй, удачи, — ответил он с загадочной улыбкой. Затем, словно не выдержав напряжения, наклонился и поцеловал меня. Его губы были теплыми и мягкими, а поцелуй — коротким и неожиданным. Он отстранился так же быстро, как и наклонился, и, прежде чем я успела что-то сказать, вышел из комнаты, оставив за собой шлейф аромата его парфюма и легкий след разочарования на моих губах.

Я осталась в комнате, задумчиво глядя на открытую дверь. Вот из вредности теперь надену этот костюм!

Когда пришло время выбирать наряд для важного вечера, я топнула ногой, не скрывая своего возмущения. Саманта, смеясь, наблюдала за моей реакцией. Живот, который так стремительно рос, что я не успевала за ним, уже не вмещался в мой любимый костюмчик.

Ну и ладно, решила я. Значит, платье. Пусть Арман думает, что одержал победу. Я обязательно придумаю, как отомстить ему за его нелепую шутку.

Саманта спустилась вместе со мной в обеденный зал, где уже были накрыты столы. Почему-то меня охватило волнение, как в тот раз, когда я впервые переступила порог этого зала.

Войдя внутрь, я замерла на месте, увидев того, кого меньше всего ожидала здесь увидеть. Сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым. Что он тут делает? Его взгляд, глубокий и пронзительный, встретился с моим.

Глава 22

Во главе стола сидел Арман. Его лицо, освещённое мягким светом свечей, излучало спокойствие и уверенность. Рядом с ним, словно тень, возвышался мой отец. Он был одет в тёмный костюм, его седые волосы слегка развевались от сквозняка, а глаза, полные тепла и грусти, смотрели прямо на меня.

Я замерла, не веря своим глазам. Как он здесь оказался? Ведь граница между мирами была закрыта. Как он смог проникнуть сюда, сквозь барьер?

— Здравствуй, дочка, — произнёс он, направляясь ко мне быстрым, уверенным шагом. Его голос, низкий и чуть хрипловатый, заставил моё сердце забиться быстрее.

Он остановился передо мной и крепко обнял, прижимая к своей груди. Я почувствовала тепло его тела, и слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец-то вырвались наружу.

— Привет, пап, — прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо. — Я так рада тебя видеть.

Он отстранился, взял моё лицо в свои ладони и посмотрел на меня с такой нежностью, что я едва не заплакала снова. Его взгляд скользнул ниже, к моему животу, который уже заметно округлился.

— Прекрасно выглядишь, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ты так похожа на свою мать.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Мы стояли так несколько минут, просто глядя друг на друга, не говоря ни слова. Это был момент, когда время словно остановилось, и все мои сомнения и страхи растворились в воздухе.

К нам приближался Арман, его уверенный шаг эхом разносился по залу. Он подошёл, взял меня за руку и, не говоря ни слова, повёл к тронам. Когда мы оказались перед ними, в зале воцарилась напряжённая тишина. Я вдруг осознала, что на нас смотрят не меньше сотни человек. Их взгляды были устремлены на нас.

Арман поднял руку, призывая к тишине. Его голос прозвучал громко и торжественно:

— Уважаемые дамы и господа! — произнёс он, и его слова эхом разнеслись по залу. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями важного события. Между Эрианом и Дронгвилем вновь заключён мир, и это стало возможным благодаря этой прекрасной девушке, — он сделал паузу, и его взгляд остановился на мне.

Арман повернулся ко мне, взял мою руку и поднёс её к своим губам. Его прикосновение было мягким, но в то же время уверенным. Я почувствовала, как краска заливает мои щёки, и поспешила отвести взгляд.

Затем он обратился к моему отцу:

— Ярослав, ты отец Таисии. И я имею честь просить её руки. Что скажешь? Отдашь ли ты мне свою дочь в жёны?

Вопрос прозвучал неожиданно, словно гром среди ясного неба. Я замерла, не зная, как реагировать. Отец посмотрел на меня, его взгляд был полон любви и тревоги. Я видела, что он борется с собой, пытаясь найти правильные слова.

Папа взял наши руки, наложил их друг на друга и накрыл своей ладонью. В тот момент, когда он произнёс последнее слово, мир вокруг нас замер. Воздух стал густым и тяжёлым, словно перед грозой. Я почувствовала, как моё сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, словно пытаясь вырваться из груди.

И вдруг, словно по щелчку невидимого переключателя, всё вокруг озарила яркая вспышка зелёного света. Она была настолько ослепительной, что мне пришлось зажмуриться. Когда я наконец открыла глаза, мир вокруг изменился. Я увидела, что наши с Арманом метки преобразились. Теперь на них были изображены два дракона, которые переплелись в воздухе, словно в вечном танце. Их крылья сливались в одно целое, а глаза светились мягким, тёплым светом, который, казалось, проникал в самую душу.

— Будьте счастливы, — произнёс отец, его голос звучал торжественно и немного взволнованно. — Но, Арман, помни: если ты обидишь мою дочь, я выпотрошу тебя и повешу на воротах Дронгвиля. И поверь, я не буду колебаться ни секунды.

Арман кивнул, его лицо стало непроницаемым, как маска. Но в глубине его глаз я увидела что-то, что заставило меня поверить в искренность его слов. Это было не просто обещание, это была клятва, которую он готов был сдержать любой ценой.

Я почувствовала, как по щекам текут слёзы. Это были слёзы счастья и облегчения. Я знала, что теперь, когда наши метки изменились, наши судьбы навсегда связаны.

И вот так, словно по волшебству, восстановилось хрупкое равновесие между двумя мирами.

Когда отец увидел бабушку, его глаза широко распахнулись от изумления, но в них тут же засияла радость. Она вернулась, и это было чудом. Он крепко обнял её, и они долго стояли, прижавшись друг к другу, словно боялись, что это видение исчезнет.

Время шло, и каждый день приносил новые изменения. Бабушка, словно расцветающий цветок, возвращала себе силы и здоровье. Её лицо светилось добротой, а глаза излучали тепло.

А я... Я росла. Мой живот округлялся, обещая стать чем-то большим и величественным. Аппетит становился всё ненасытнее, что не удивительно, внутри меня рос маленький дракон, требующий пищи. Я могла съесть всё что угодно, будь то яблоко или целый пирог, и даже не замечала, как быстро пустели тарелки.

Однажды, когда я сидела в саду, ко мне подошла Саманта. И я спросила её, как появляются на свет драконы. Узнав, что, как у людей, девушка рассмеялась.

— А ты, что думала, яйцо снесёшь? Нет, конечно! В человеческих книгах очень много неправды.

И правда, в наших книгах, в мире людей, много чего не сходится с миром Эриана и Дронгвиля. Удивительно, но мои способности, которые обычно были со мной, на время беременности исчезли. Я чувствовала себя беззащитной, словно потеряла часть себя.

Мне так хотелось испытать всё, что я могла. Полетать, ощутить свободу, которой я так наслаждалась ещё недавно. Но теперь я была привязана к земле. Хотя я понимала, что это временно, всё же было грустно.

Но я знала, что скоро всё изменится. Как только малыш появится на свет, я смогу снова обрести свои силы и вернуться к полётам. Я представляла, как мы будем вместе исследовать этот удивительный мир, как будем наслаждаться каждым мгновением.

Я ждала этого с нетерпением и трепетом.

Отец подошёл ко мне с улыбкой на лице, словно собирался сказать что-то приятное. Но его глаза, внезапно потемневшие, выдали тревогу. Он быстро огляделся по сторонам, будто проверяя, нет ли кого поблизости.

— Что-то не так, — тихо произнёс он, и его голос дрогнул. Я почувствовала, как внутри меня разливается ледяная волна страха. Что он имел в виду?

— Саманта, отведи Таю в дом, быстрее.

Я едва успела заметить, как отец выхватил из-за пояса кинжал, и его пальцы крепко сжали рукоять.

Из-за кустов роз, которые росли вдоль дорожки, появился Вольтер. Его фигура была высокой и угрожающей, а взгляд — холодным и насмешливым. Он остановился в нескольких шагах от нас, скрестив руки на груди.

— Ну, привет, невестушка, — произнёс он, растягивая слова. Его голос был низким и глубоким, словно он наслаждался моментом.

— Уходи по-хорошему, Вольтер, — ответил отец, делая шаг вперёд. Его голос звучал твёрдо, но я видела, как дрожит его рука, держащая кинжал. — Таисия не твоя.

Вольтер рассмеялся, запрокинув голову. Его смех был похож на скрежет металла по стеклу, и от него у меня по спине пробежали мурашки.

— Не тебе решать, папаша, — ответил он, медленно приближаясь. Его глаза не отрывались от моего лица, и я почувствовала, как внутри меня всё сжалось от страха. — Выбирай, Тая. Или ты моя, или ничья.

Я отступила на шаг, мотая головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. В воздухе повисло напряжение, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Попытка перевоплотиться в дракона оказалась тщетной — магия, обычно послушная, ускользала из моих пальцев, как песок сквозь пальцы.

— Ни за что! — выкрикнула я, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри всё дрожало. — Проваливай, пока цел!

Отец, стоявший рядом, нахмурился. В его руке блеснул кинжал, и он медленно двинулся к Вольтеру.

— Вольтер, не заставляй меня брать грех на душу, — произнёс он, его голос был холоден, как сталь.

— А что ты мне сделаешь, жалкий человечек? — прорычал Вольтер, его голос был низким и угрожающим.

Вольтер, стоявший напротив, лишь усмехнулся. Его глаза сверкнули хищным блеском, и в следующее мгновение он начал превращаться. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Его тело начало меняться, мышцы вздувались, кожа покрывалась густой шерстью, и вот уже передо мной стоял не человек, а огромный волк.

Волк оскалился, обнажая острые клыки. Его глаза горели янтарным огнём, и в них читалась жажда крови. Я отступила ещё на шаг, чувствуя, как страх сжимает горло. Отец сделал выпад, но волк легко увернулся, его движения были быстрыми и грациозными.

Вольтер рванулся ко мне с такой стремительностью, что я едва успела зажмуриться. В этот миг отец бросился ему навстречу, заслоняя меня собой. Началась схватка, жестокая и беспощадная, не на жизнь, а на смерть. Я застыла, парализованная ужасом, наблюдая за разворачивающейся сценой, словно прикованная к месту.

Саманта попыталась увести меня подальше, но мои ноги словно вросли в землю. Я стояла, не в силах пошевелиться, словно превратилась в статую. Сердце колотилось, как бешеное, а в голове пульсировала лишь одна мысль: «Что же делать? Как остановить это безумие?»

— Ты же дракон! — прошептала я, обращаясь к Саманте. — Сделай что-нибудь! Ты же можешь!

— Не могу, — её голос дрожал. — У меня стоит блок. Прости.

Случайно нащупав кинжал, который подарил мне Арман, я замерла на мгновение, словно в раздумьях. Но затем, собравшись с духом, бросилась в бой. Однако, не успев достичь сражающихся, всё вокруг изменилось в одно мгновение. Волк, который до этого был неукротим, вдруг отлетел в сторону, врезавшись в дерево с такой силой, что оно задрожало.

Оборачиваясь, я увидела Армана и бабушку, стоящих плечом к плечу. Их фигуры были напряжены, но в глазах Армана читалась решимость.

— Папа! — закричала я, не веря своим глазам. Он был весь в крови, раны покрывали его тело, но он был жив. Я почувствовала, как слёзы радости навернулись на глаза, и бросилась к нему, не в силах сдержать эмоций.

Арман помог ему встать, и мы вместе, поддерживая друг друга, пошли в лазарет. Всю дорогу Арман не переставал ругаться, его голос был полон гнева и разочарования. Он говорил о том, что открытие границ привело к хаосу и разрушениям. В чём-то он был прав.

***

Спустя неделю отец полностью восстановился, и я, наконец, родила. Но это было лишь начало моего пути к осознанию истинного счастья.

Когда мы узнали, что в нашем доме не один, а два малыша, эмоции переполнили меня. Удивление, радость, трепет — все это смешалось в невероятный вихрь чувств. Я смотрела на крохотные личики, чувствуя, как сердце наполняется любовью и нежностью. Эти маленькие создания, такие беззащитные и уязвимые, стали для меня источником бесконечного вдохновения и смысла.

Но удивление не покидало меня. Оно стало моим постоянным спутником в последние месяцы. Моя жизнь, словно река, стремительно неслась вперед, меняя русло и открывая новые горизонты. Каждый день приносил что-то неожиданное, заставляя меня вновь и вновь удивляться.

Я благодарна судьбе за то, что она свела меня с Арманом. Вместе мы преодолели все трудности, которые казались непреодолимыми. Мы разрушили давнее проклятье, которое разделяло наши миры, и теперь они вновь стали единым целым.

Но самое главное — я поняла, что такое настоящее счастье. Это не просто мгновения радости или моменты успеха. Это глубокое, всепоглощающее чувство, которое наполняет каждую клеточку моего существа. Счастье — это когда рядом есть тот, кто понимает тебя без слов, кто разделяет с тобой все радости и горести. Счастье — это когда ты знаешь, что твоя семья в безопасности, что дети растут в любви и заботе.

Теперь я смотрю на своих малышей и вижу в них продолжение себя и Армана. Я вижу их первые улыбки, слышу их первые слова, и мое сердце наполняется гордостью и любовью. Я знаю, что впереди нас ждут еще многие испытания, но я готова к ним. Ведь теперь у меня есть то, ради чего стоит бороться, ради чего стоит жить.

И каждый день я благодарю судьбу за этот дар. За то, что она дала мне возможность познать истинное счастье и разделить его с теми, кого я люблю.

КОНЕЦ.