Метемпсихоз нечеловека

Пролог

Ночь темна, ночь – время беззакония, несправедливости, но честности. Ночь страшит, до дрожи пугает тех, кто днем набрасывает маски, ведь ночь срывает их, не глядя на личность, статус, род; тем сильнее нравится она тем, кто честен с обществом, с Богом и с самим собой. Горе тому глупому созданию, что бросит вызов ночи – ее слуги с радостью объяснят наглецу правила игры.

Ночь темна. И в этом она прекрасна.

***

Предместья Петербурга, за 12 лет до осознания.

Огонек свечи уже час сражается с неведомо откуда взявшимся сквозняком, грозя потухнуть, раз за разом едва ли не полностью угасая под напором воздуха; упорно разгораясь вновь, чтобы дарить свет в безлунную ночь тем, кто его разжег. На постели неподалеку – невиданной красоты женщина, чей лик искажен гримасой и каплями пота от невыносимых страданий. Рядом, нежно удерживая ее ладонь, опершись на колено стоит статный мужчина, что так долго ждал этого момента. Первенец! Лекарь заверил его, что мальчик, а значит, у рода будет наследник, долгожданное продолжение для великой фамилии Астафьевых. Шанс на будущее, шанс на возрождение подобно фениксу из мифов.

Неожиданно за окном полыхнуло, затем еще и еще. Вскочив на ноги, мужчина на секунду задержал взгляд, полный нежности, на супругу, и выбежал наружу. Спустя мгновение ночь озарила вспышка, по мощности превосходящая все предыдущие – и на мгновение все затихло, а затем грянул всепоглощающий грохот, будто гром после молнии. Стены помещения тряхнуло, свеча в последний раз мигнула и погасла, выпустив из себя мгновенно уносимый сквозняком дымок.

***

Михаил, увидев всполохи за окном, осознал – их последнее пристанище, тайное ото всех, даже самых близких друзей, коих в живых почти и не осталось, раскрыто. Враги рода пришли за ним, его женой и нерожденным сыном. Бежать некуда, даже за пределами Империи им нет места, да и поздно уже – последние, из оставшихся в живых после многочисленных стычек, гвардейцы отдавали свои жизни прямо сейчас. Всего десять человек, но стоили они сотни, наглядно доказывая это своему противнику.

Все это пронеслось в голове главы рода буквально за мгновение, а уже в следующую секунду с его рук сорвалось заклятье «Огненного шторма», сжигая людей, технику и последние крупицы маны графа, сея смерть и смуту на поле боя. На миг дрогнувший строй вражьей гвардии вновь собрался в единый кулак, атакуя победным маршем окопавшихся бойцов. Осознание окончательного поражения затопило сознание Михаила и тот бросился к самому ценному, что было в его жизни – назад, к жене и сыну. Из последних сил, вместо маны тратя уже прану, жизненную энергию, на бегу он сплетал сразу два заклятья, разрываемый противоречивыми чувствами. Спасти и уничтожить, дать шанс и отомстить.

Сначала – «Дар Божий»; граф направил правую ладонь на горячо любимую супругу, и в тот же миг пространство вокруг нее будто бы «свернулось», скрутилось по спирали, а правая рука мага осыпалась прахом, причиняя невыносимую боль. Балансируя над пропастью небытия, едва не теряя сознание, Михаил обернулся к дверному проему – и безумно расхохотался. Навстречу ему неслись еще не осознавшие своей кончины смертники.

Левая рука, полностью почернев, покрылась сизой дымкой, из глаз, ушей и носа графа Астафьева бурным потоком хлынула черная, будто нефть, кровь, и практически ничего не соображающий маг с размаху ударил кулаком в грудь. В тот же момент все стихло, будто бы на записи кто-то выключил звуковую дорожку, бегущие люди, что практически достигли дверного проема, застыли в неестественных позах. Ужас – единственное, что было в их глазах.

Спустя мгновение появился гул. Все вокруг задрожало, и будто сама плоть мироздания начала рваться. Изнутри тела графа появился свет, расширяясь и будто забирая территорию под свой контроль, охватывая все больше пространства. Через долгую секунду все было закончено. Пятикилометровая окружность спекшейся, выжженной земли, на которой не осталось ничего живого – это единственное, что досталось объединившимся в коалицию врагам рода Астафьевых.

***

Спустя несколько часов, там же.

К границам идеально ровной окружности инфернально выжженной земли подъехал кортеж военной техники с гербами империи. С переднего сиденья первой из бронированных машин устало выбрался крепкий мужчина средних лет в форме и, подойдя к кромке запекшегося грунта, присел на корточки.

Эманации использованного заклятья мог почувствовать любой из хоть немного одаренных магов, а запах смерти чувствовали даже «простаки», люди, что ничего общего с магией не имели. Имело место быть заклятие «Инферно», а личность использовавшего его старшему следователю Имперского тайного кабинета была очень хорошо знакома. Сегодня Иван Евгеньевич Богомазов потерял своего друга, своего боевого товарища, который не единожды в прошлом спасал его жизнь на поле боя и вне него. И все из-за сраной политики, из-за уродов, что сидят в высшем эшелоне государственной власти и, будучи купленными по самые уши гнилой аристократией, отдают удобные им и их хозяевам приказы. А попробуешь ослушаться, оспорить – и тебя сгноят по первому звонку за непослушание при исполнении.

Как жаль, что полное осознание дерьма дошло лишь сейчас. Как жаль, что ничего уже не изменить – и как жаль, что для мести у графа Богомазова слишком коротки руки, слишком мало сил и власти.

Стерев выступившую влагу тыльной стороной испачканной в пепле ладони, Иван Евгеньевич встал и, развернувшись, направился обратно к военному автомобилю. Спустя минуту о кортеже напоминали лишь клубы пыли, поднятой тяжелой техникой. А уже через час на стол главы Тайного кабинета легло заявление с просьбой отставки по собственному желанию – граф Богомазов, не дожидаясь ответа от прямого начальства, с тяжелым сердцем отправился в родовое имение под Великим Новгородом.

***

То же самое время, где-то под Тверью.

Анна Степановна Астафьева пришла в сознание рывком, не понимая, ни где она, ни что произошло – еще мгновение назад она была в гостевом домике старого друга семьи, вместе с мужем, затем резкая боль в районе живота и темнота. Словно в бреду, она видела нежно улыбающегося супруга в отблесках свечного огонька, затем вспышки, напомнившие ей новогодние фейерверки, затем – ярко-алую кровь, огонь и мягкий свет… И вот она, в одной лишь промокшей ночнушке, едва не теряя сознание от боли вновь, лежит на еловом лапнике в каком-то туманном лесу.

Живот прострелило очередной вспышкой боли, снизу потянуло, и Анна не сдержалась – посреди рассветного леса раздался душераздирающий крик рожающей женщины. И будто ей вторя, откуда-то с опушки послышался волчий вой.

От пережитого и невыносимой боли женщина снова потеряла сознание.

***

– Охота сегодня удалась на славу! – Владимир, предвкушая реакцию жены, потрепал сына по волосам. – А чегой та ты без шапки, Степка? Ай, мамка по заднице даст, и мне, и тебе… Где шапка?!

– Бать, да тут она, тут, - недовольно под нос пробормотал десятилетний курносый пацаненок в смешном тулупе. – Я пока за белкой той бегал, чуть не уморился, жарко!

– Жарко, не жарко, а сопли потом кто лечить будет? Денег на лекаря свободных нет, придется банки ставить и над картошкой дышать, - строго произнес Владимир, и тут уже ухмыльнулся: – Оно тебе надо, вот ты мне скажи?

Внезапно их веселую перебранку прервал женский крик, будто бабу какую в подворотне на живую режут – веселье с лиц что малого, что взрослого слетело в миг. И тем страшнее было услышать вторящий крику волчий вой.

- Бегом домой, Степан. Мамке скажи, чтобы двери заперла – а я гляну, что там за хрень происходит, - секунда, и шкет бегом кинулся в противоположную от волчьего воя сторону, в направлении деревни, а бывалый охотник, спустив с плеча ружье, быстрым шагом направился к опушке.

Через несколько минут Владимир перешел на бег – на всю околицу раздался пронзительный детский плач, захлебывающийся от желания жить. Откуда здесь ребенок?! Что за чертовщина?! Так не бывает!

Выбегая к небольшой лесной речушке, охотник обомлел – огромный белый волк, коих он за свои почти сорок лек не видывал, рвал своими клыками шею несчастной женщины, а рядом, весь в крови и грязи, голосила новорожденная кроха, покрытая всполохами огня. Поодаль, наблюдая за пиршеством вожака, стояла будто на страже стая – белые как снег, статные хищники. Не теряя ни секунды, Владимир вскинул ружье и выстрелил, моля Бога о помощи. И Бог откликнулся – пуля попала хищнику ровнехонько в глаз, отбрасывая того прочь.

Не теряя ни секунды, на бегу выхватывая нож, охотник бросился к ребенку, перерезал пуповину и кинулся прочь, чуть ли не спиной ощущая смрадное дыхание догоняющей стаи. Еще никогда Владимир так быстро не бегал.

Минута, вторая, пошла третья – с ошалелыми глазами охотник несся по лесу, не разбирая дороги и прижимая к сердцу замолчавшего ребенка. По пути куда-то пропал нож, а ружье так и вовсе осталось возле реки, ставшее бесполезным после выстрела и выброшенное впопыхах. Уже виден частокол, окружающий деревню, его дом, куда он перебрался подальше от столичных дрязг с женой сразу после рождения сына, и слышны голоса мужиков, спешащих навстречу – только бы успеть, только бы спасти и спастись от кровожадной стаи. Не заметив торчащую корягу, Владимир споткнулся и полетел вперед лицом, в падении поворачиваясь на спину, чтобы не пришибить младенца. Последнее, что он увидел, перед тем как отключиться – пролетающую над ним тушу белоснежного волка с простреленной головой.

Затем грянул еще выстрел, и еще, но этого охотник уже не видел и не слышал – ударившись головой об камень, услужливо торчащий из земли, он моментально потерял сознание.

Также никто не заметил, что ребенок не дышал почти три минуты, а затем истошно вдохнул и заплакал навзрыд, как плачут все новорожденные дети.