"Метель, или Барыня-попаданка-1. В вихре времени."

Глава 1. Метель.

"Метель, или Барыня-попаданка. В вихре времени."

Посвящается моей маме, Ивановой / Устиновой/ Марии Ивановне,

уроженке деревни Васино Дорогобужского района Смоленской области.

Глава 1. Метель.

- Вот знала, что Инка настойчива и ей трудно отказать, только сегодня позвонила и все всколыхнула, изменила все мои планы: «Приезжай на дачу на выходные, посидим у камина. Мой уехал, Танюшка у свекрови, будем одни! Винца выпьем, посплетничаем всласть, мы так давно не общались.. И бла-бла-бла!» Да уж давно - три дня назад виделись, очень соскучились!!!

- Хотела отделаться, но разве от нее отобьешься, может она уговаривать, недаром психологом работает! Да и не умела я ей никогда отказывать, всегда одно и тоже было - она что-нибудь придумает, а я отдуваюсь! С самого детства это началось! Сколько мне из-за нее попадало, сколько раз мы с ней ругались и расходились «навсегда!!!!!», но вновь мирились и сходились, как всегда притягиваются и сходятся разноименные полюса магнитов!

Так ворчала про себя наша героиня, которая ехала 24 декабря по заснеженной пригородной московской дороге. Позвольте же ее представить - Наталья Алексеевна Д., учитель начальных классов одной из элитных лицеев города Москвы. А Инна, на которую сейчас она ругалась любя, ее лучшая подруга, с которой они были близки, как сестры.

Да как не сойтись, ведь все их тридцать лет с копеечками они дружили. И жили в одном доме, только в соседних подъездах, и учились вместе в одном классе, а потом и в одном пединституте, только на разных факультетах. Наталья начфак кончила, всегда маленьких учить мечтала, а Инна на «писихолога», как дети говорили, выучилась. Сейчас она известный семейный психолог-консультант, которой подруга-учительница исправно поставляла мамочек да их знакомых. И ей хорошо — меньше нервы треплют семейными дрязгами да разборками, и Инне копейка лишняя не помешает. Та тоже время от времени подруге отстегивала деньги за «сводничество», как она выражалась, или подарки делала хорошие.

И замуж они почти одновременно вышли. Только подруга благополучно живет со своим Володей, дочку-красавицу десятилетнюю имеет, единственную Танюшку среди Милан, Милен, Софий, Диан. Даже Анджелина с Есенией в школе есть, а вот это старинное и красивое имя стало совсем редким.

Да и как ей не быть Татьяной, ежели родилась девочка как раз в веселый день всех студентов, двадцать пятого января, и "устроительницей" была отличной, оправдывая значение своего имени. Была она ученицей и любимицей своего педагога, которая помогала нянчить ее с детства, и для которой дома была просто тетей Наташей, но в классе - как и для всех - Натальей Алексеевной, и попадало ей за дело наравне со всеми.

А вот Наталье не повезло - вроде все поначалу и неплохо было, а потом её Сашенька спиваться начал, ревновать на пустом месте, язык полегоньку распускать, до рукоприкладства, правда не доходило, но ругаться они стали очень часто и по пустякам.

Потерпела она так почти пять лет да и послала его подальше, благо детей так и не заимели. Развели их быстро, имущество и квартиру делить не надо было, жили они у Натальи, в родительской еще квартире. Слышала она потом краем уха, что бывший муж из Москвы в Питер перебрался и вроде даже женился, но женщина его искать не стала, да и он не искал, видно, у обоих отболело, улеглось все.

Еще после него были попытки семью создать, да все что-то не складывалось. И детей ни с кем из мужчин Наталья так и не завела, как ни старалась, даже ЭКО сделать хотела или усыновить кого-нибудь, а потом поняла, что вместо одного ребенка ей каждые четыре года по двадцать пять и более деток усыновлять приходится, и, как говорят, «вышла замуж за работу», успокоилась.

Родители ее ушли друг за дружкой, мама от инфаркта, а отец почти следом за ней от инсульта, а была она последышем, родилась, когда родителям уже за сорок было, уже и не ждали никого.

Тут уж Инна подругу хорошо поддержала, помогла и с похоронами, и с вступлением в наследство, и с обменом старенькой двушки на новую квартиру, правда, однушку, но в cовременном доме с хорошей планировкой и почти с такой же площадью. Так что отказывала Наталья ей редко, помогали они друг другу во всем, близки были душами так, как иные родные сестры не бывают.

Так что и в этот раз уговорила её подружайка, поехала все же Наталья за тридевять земель на эту чертову дачу, хотя и видела, что погода ухудшается! По городу-то её «Маздочка», кстати, тоже купленная с помощью Инны в хорошем салоне под минимальную рассрочку, неплохо шла, дороги чистые, машин немного.

Но как выехала она за город, в чисто поле, так ветер задул все сильнее, да так, что стекла снегом залепило, дворники не справлялись. Куда ехать, непонятно, дороги совсем не видно, да еще и мотор не вовремя глохнуть стал, чихал, чихал, да и совсем замолк!

И как назло - на дороге никого! Да и дураков особо нет перед Рождеством выезжать куда-то за город, да еще в такую погоду, все едут в супермаркеты за продуктами да за подарками. Это в городе - люди и свет - а здесь только ветер да снег кругом. И хоть в машине и тепло, но понимала Наталья, что это счастье не надолго. Скоро аккумулятор сядет, и придет за ней Большой Северный Песец!

И что-то так ей страшно стало! Даже в жар кинуло, прямо как волной обдало! Да и в туалет от страха так резко захотелось. Решила она выйти из машины, может, что-то увидит или услышит, дорогу разглядит, помочь кого-нибудь попросит, да заодно и попробует дела свои сделать.

Только зря она это сделала! Не успела отойти от двери и двух шагов, как вдруг воздух сгустился, уплотнился, стал таким тяжелым, что дыхание захватило, метель охватила женщину плотным коконом, окутала со всех сторон и подняла вверх! Она стала задыхаться, в глазах потемнело, женщина уже не видела, а только чувствовала, как ветер превратился в сильный, ощущаемый всем телом поток, который целенаправленно нес её куда-то.

Страха особого не было, скорее непонимание ситуации, но ощущала она себя маленькой снежинкой, одной из тысяч в этой нескончаемой метельной круговерти, которую крутят и верят, как хотят!

И почему-то вдруг в голове зазвучал вальс Георгия Свиридова из старого фильма «Метель», который сразу и утихомирил ее страх. Беспокойство понемногу утихло, но не исчезло, и Наталья, человек не особо верующий, вдруг взмолилась искренне, от всей души: «Господи, Спаси и Сохрани, перенеси меня туда, где мне будут рады!!» Она-то имела в виду подругу свою, а получилось, что вновь понесло её куда-то, вертело, голова закружилась, в глазах окончательно потемнело, Наталья уже было решила, что настал её конец, и совсем отключилась.

Глава 2. Вот так попала!

Глава 2. Вот так попала!

Долго ли она так в беспамятстве была, не понятно, только очнулась в какой-то теплой то ли коробочке, то ли домике, среди подушечек, тряпок, каких-то увязочек и сундучков. В голове откуда-то всплыло слово «возок» и осознание, что и здесь она едет куда-то, только двигается транспорт очень медленно, переваливаясь и слабо трясясь по сугробам.

В тусклом свете угольков, которые едва теплились в ящичке под лавкой, слабом огоньке светильника под самым потолком, Наталья еле разглядела, что рядом с ней полусидит, полулежит незнакомая, очень юная девушка, которую она вроде и не знает, но почему-то чувствует, что та ей близка и дорога.

Но даже и при таком слабом свете видно было, что девушке очень плохо. Она тяжело дышала, вся горела, была в полуобморочном состоянии и только стонала тихонько. Наталья обратила внимание, что сама она тоже изменилась - то есть сознание её, тело тоже вроде её, а вот одежда и внешний вид совсем непривычный. В руках муфточка, почти как у героини фильма «Карнавальная ночь», на ней красивое старинное платье, как носили в начале девятнадцатом веке, на голове шляпка-капор, покрытая теплой шалью, завязанной на спине, а она их с отроду не надевала. Да и девушка была одета в похожую старинную одежду.

Напротив их, прижавшись друг к другу, как испуганные птички, сидели две девчушки в простых полушубках, выглядевшие чуть постарше восьмиклашек, детей предыдущего выпуска учительницы. И опять в голове появилось осознание, что это горничные Даша и Катюшка, сиротки, взятые из деревни для службы Барыне и Барышне.

Внезапно Наталья ясно поняла, что попала в прошлое, недаром подсела на книги про попаданцев - рассказы о людях нашего времени, которых переносило в разные страны и времена, в прошлое или будущее, в разные фантастические миры. Любила она такие истории, особенно про попадание в прошлое России, но никак не ожидала, что сама станет героиней одной из них. Пробило её еще раз не по-детски не столько от страха, сколько от неопределенности положения, но почему-то она была уверена, что все будет хорошо.

Да и особо переживать было некогда, надо было определяться - где они и кто такая эта девушка, да и она сама кто такая. Начала осматриваться и нашла какой-то то ли кисет, то ли мешочек — оказалось, дамская сумочка такая. Начала в ней копошиться - и на её счастье обнаружила какие-то бумаги, слава Богу, на русском языке.

Так, читаем, хоть и с трудом, орфография и буквы дореформенные, старинные, но понять можно. Постепенно начала она вникать, правда в письме «много букв», как сейчас говорят, которые пропускаются, чтобы узнать основное: "Любезнѣйшая моя, дорогая подруга Аннетъ! Тысяча благодарностей за ваше гостепріимство и прекрасное время, проведенное вмѣстѣ съ тобой и твоими родителями Надѣюсь имѣть удовольствіе еще разъ тебя обнять и отъ души посплетничать обо всёмъ и обо всѣхъ. Какъ я уже говорила, мы возвращаемся въ мое имѣніе Васино Дорогобужского уѣзда, чтобы встрѣтить Рождество."

Так, тут много всего, но подробности потом, после еще раз спокойно перечитаем. Ага, вот самое главное: "Моя крестная Наталья Алексѣевна также присоединяется къ приглашенію и ждетъ васъ съ нетерпѣніемъ на праздники". И подпись: "Твоя подруга Марія Ивановна И. 12 декабря 1811 года".

Интересно, почему письмо не отправлено, видно, не успела Маша это сделать. Но оно очень помогло. Итак, замечательно, имя - отчество совпадает с её, так что путаться не будет. И имя девушки такое родное - мама ее это же носила, да и деревня и уезд, вернее район в современности, где она жила, так же назывались. С этим пока все ясно, теперь надо узнать, далеко ли это Васино.

Тут, на их счастье, возок остановился. Мужской голос прокричал: «Ой, Барыня, беда, совсем мы в метели заплутали, ни зги не видно! Как бы нам не пропасть!»

Боже мой, и тут метель! Но делать что-то надо, а то и здесь погибнуть можно! Пришлось женщине с трудом приоткрывать дверь и выглядывать наружу. Сначала ничего не было видно и слышно, кроме серой мглы и завывания ветра.

Но когда глаза и уши немного привыкли, да и ветер, как показалось, стал несколько ослабевать, Наталья вдруг услышала слабые звуки, похожие на равномерный стук. Сначала решила, что показалось, но стук повторялся через равные промежутки.

И тогда она закричала: «Слышишь, Степан, где-то стучат!» Почему назвала извозчика именно так, и сама не знала, но, видимо не ошиблась, потому что мужчина не удивился, а проговорил: «И правда, Барыня, стучат! Видно, бьют в имении в колокол! Ну, теперь, слава Богу, найдем дорогу! Налево надо править! Ну, родные, выноси!»

Лошади, тоже услышавшие стук и почуявшие дом и тепло, как-то подбодрились, дернули с места так резко, что женщина чуть не свалилась с сиденья. Несколько следующих минут дороги показались вечностью, трясло по сугробам так, что ей пришлось придерживаться за лавку одной рукой, чтобы окончательно не свалиться, а другой придерживать Машеньку, как она сразу стала называть девушку, невольной компаньонкой которой стала.

Наконец-то они поехали по более ровной дороге, шедшей мимо аллеи из заснеженных деревьев, еле видных в окошко, и остановились около какого-то большого дома-усадьбы, едва освещенного небольшими лампами по краям крылечка, к которому они подъехали наконец.

Послышался шум, женский голос спросил что-то, Степан ответил, но Наталья уже не вникала - они добрались, это главное! Теперь было важно как-то выйти из возка самой и вынести Машеньку, которая была без сознания. На ее счастье, голоса приблизились, дверь открылась, и к ним заглянула пожилая женщина. Около нее стояли еще какие-то люди, которые говорили почти разом, так что и разобрать было невозможно.

Было слышно только, как какой-то старичок, который стоял ближе всех, бубнил в густою бороду что-то про то, что «завсегда в такую метель бьет в колокол, чтобы ежели кто заблудился, мог услышать да найти дорогу!» На эти слова Степан, который слез с облучка (кажется, так называлось его сиденье) стал обнимать его и тискать со словами: «Ты-то нас и вывел, Антипушка, ты-то нас и спас!», чем ввел его в еще большее смущение.

Старушка, увидев нас, запричитала, захлебываясь в едва сдерживаемых рыданиях:

- Ахти, Барыня, что же это! Что с Барышней? Жива ли она?

И хотя Наталья видела всех этих людей впервые, она старалась ничему не удивляться, а ответила:

- Жива, жива, только очень плоха! Видно, где-то простыла, в горячке она! Зови кого-нибудь, надо в дом ее срочно нести!

Тут старушка закричала: «Ванька, Прошка, ироды, где вы есть, бегом сюда, надо Барышню в дом отнесть».

Короче, встреча была хоть и бурная, но суетливая, немного бестолковая, и учительнице пришлось невольно всех строить, как своих школьников. Под её команды прибежали какие-то парни, помогли выйти ей, вынесли Машеньку, и вся компания, сопровождаемая причитаниями старушки, бормотанием Степана, который остался во дворе, чтобы обиходить вместе с Антипом лошадей, и звуками стихающей метели, вошла в дом.

Глава 3. Усадьба и ее обитатели.

Глава 3. Усадьба и ее обитатели.

Наталья невольно осматривала дом, в который попала. Помещение было длинным, вытянутым, комнаты шли друг за другом, как сейчас говорят - "вагончиками", в сторону от центрального входа, составляя анфиладу.

Двери в некоторые комнаты были открыты, что создавало впечатление их бесконечности, но не всегда ощущение уюта, так как, хотя изразцовые печи, встроенные в стены, и были в каждой комнате, тепла они давали не так уж много, да и оно и расходилось по всему дому.

Поэтому неудивительно, что все ходили достаточно плотно одетыми, особенно зимой, в "трусах и майке", как современные люди сейчас, при наличии центрального отопления, здесь не побегаешь. И спали недаром в теплых длинных ночных рубашках до пят, а на голову одевали колпаки и чепчики, которые не только согревали, но и предохраняли от попадания в волосы разных насекомых, водившихся даже в домах дворян, не говоря уж о простом народе.

Чувствовалось, что дом старый, деревянный пол, хоть и с красивым узором посередине, уже сильно вытоптан, тканевая обивка стен неяркая, выцветшая, мебель потертая.

В темноте было едва видно, что по углам находятся столы на изогнутых ножках со стульями с такими же дугоообразными стойками, небольшие диванчики, на которых, скорее всего, было удобно сидеть, но не очень удобно лежать, а рядом - пуфики и мягкие банкеточки.

Наталья глядела на все, как на музейную обстановку, с которой она была знакома по многочисленным экскурсиям в усадьбы Подмосковья, на которые ездила с детьми, но теперь это были не экспонаты, а действующая мебель, с которой придется знакомиться и обживаться. Но долго задерживаться здесь было некогда,все же это не музей.

В доме было очень много народу, в основном пожилого возраста, но все они или топтались и причитали без пользы, или стояли в ступоре и мало чем могли помочь.

Было видно, что они ждут приказов от "вышестоящего начальства", но будут выполнять их быстро и беспрекословно. Единственное, что немного смущало - Наталья вначале обратилась к ним на "Вы" и по имени-отчеству, как привыкла делать, но ввела этим окружающих в полный ступор, ведь к ним всегда обращались на "Ты" и просто по имени, и это никого не удивляло - ведь она - Барыня, значит, имеет право!

Пришлось ей с порога продолжать распоряжаться, так как старушка, которую звали Лукерьей, оказавшаяся, как она узнала в последствие, бывшей няней Маши и экономкой- ключницей, ответственной за все припасы в доме, неуловимо похожая на Пушкинскую Арину Родионовну, только причитала, да молитвы бормотала, да и от остальных толку было мало.

Наталья Алексеевна вошла в свою привычную учительскую роль и начала раздавать спокойным голосом распоряжения. Заставила перестелить кровать в самой теплой и удобной спальне, которая как раз принадлежала Барышне, положить на нее Машу, приказала горничной расшнуровать ей платье, принести побольше чистого белья, полотенец, приготовить воду с уксусом, найти сушёную малину или еще какие-нибудь травы и заварить их, и так далее.

В другой комнате, которая оказалась принадлежащей ей спальней, стояла широкая кровать, с легким, почти прозрачным пологом и балдахином, которые защищали летом от мух и других насекомых.

Тут же были и какие-то сундуки с вещами. Среди всякой одежды, лежащей в них, горничная нашла одеяние типа халата, в которое героиня и переоделась, с трудом сняв свое прежнее платье, еле разобравшись в застежках и юбках, с которыми ей помогла справиться Даша, разбиравшаяся в них гораздо увереннее.

Свет в комнатах и спальне давали люстры, канделябры, жирандоли-подсвечники, на которых по кругу располагались свечи. Стояли они на столе и небольшой печке, которая сейчас уютно потрескивала. Освещение было достаточно яркое, но непривычное для глаз - свечи горели неравномерно, трещали, иногда тухли, издавали довольно своеобразный запах, к которому надо было еще привыкнуть.

Центральной комнатой, как она позже узнала. и в которую вошли сразу по приезду, была гостиная, сама главная и обустроенная комната. Именно в ней стояла вся парадная мебель и проводились приемы. Чтобы гостям было удобно, в гостиной были устроены и специальные «уголки», отделенные от основного помещения высокими растениями в кадках или жардиньерками – специальными полочками для цветов. Тут также стояли ломберные столы для игры в карты, покрытые зеленым сукном и небольшие изящные столики, на которых были разложены альбомы для стихов, закрытые закладками книги, еще что-то. На стенах были развешаны портреты мужчин и женщин в старинной одежде и напудренных париках - видимо, портреты предков, и картины - чаще всего виды природы.

Были в доме и диванная – комната для отдыха и домашних занятий, кабинет и библиотека – строгие комнаты, отделанные лакированным деревом, со шкафами для книг, бюро и секретерами, бильярдная – специальная комната для игры в бильярд, сейчас закрытые и запущенные, будуар – дамская комната для отдыха и приема друзей. Имелись парадная столовая и буфетная – комната рядом со столовой для хранения дорогой серебряной и фарфоровой посуды, скатертей. В буфетную доставляли готовые блюда из кухни.

Понимала Наталья людей хорошо, только речь их была несколько устаревшей, со многими местными словечками и каким-то неуловимым говором. Что интересно, она сама воспринималась всеми как лицо знакомое и близкое, никто не кричал: «Хватай демона! Барыня-то ненастоящая», как в известном фильме. Здесь её распоряжения воспринимались всеми окружающими как само собой разумеющиеся, выполнялись беспрекословно, даже с радостью, с осознанием, что они могут помочь ей и Барышне-деточке. Видно, что Машеньку здесь искренне любили, а Наталью уважали и немного побаивались, называя про себя «строгой Барыней».

Но задумываться некогда, надо Машеньку лечить. Эти люди не большие советчики, они только исполнители, вот и досталось учительнице принять на себя функции и врача, и сиделки, и распорядительницы. Хоть она была не самым лучшим терапевтом, но телевизор и Интернет свое влияние оказывает, так что даже самый здоровый человек примерно представляет, как лечить основные заболевания.

Вот и пришлось ей с помощью горничных поить девушку горячим питьем, обтирать уксусной водой, массировать грудь какими-то мазями. Но все усилия были пока бесполезны. Маша горела, кашляла, ей становилось все хуже, ничего не помогало, хотя прошло достаточно много времени .

Лукерья предложила отправить Степана за лекарем, благо метель совсем утихла и тот успел и покушать, и передохнуть. Наталья согласилась, хуже не будет, хотя и сомневалась, что в это время доктор может чем-то помочь человеку с сильной простудой или бронхитом, которые, как она думала, были у девушки. По крайней мере, хрипела грудь у нее очень сильно, да и кашель пробивал слабенькое тело так, что бедняжка выбивалась из сил. Сознание к ней то возвращалось, то пропадало, что попаданке, в общем-то, было на руку, разговоры разговаривать можно и позже.

Лекарь местный, Карл Карлович Рабе, по прозвищу Ворон, чья фамилия в переводе с немецкого так и значила, и сам он - худой, носатый, с черными волосами, очень на него походил, и которого все так ждали, прибыл достаточно быстро, на счастье он был на приеме у соседки, всего в нескольких верстах от их дома. Но он даже руки не помыл, не послушал Машу, просто постоял рядышком, за руку подержал, якобы пульс посчитал, а чего уж он понял, бог весть. Выдал какие-то порошки и отбыл восвояси, получив с Лукерьи плату за визит. Так что, как и ожидалось, помощи от него было мало.

А к ночи Машеньке стало еще хуже, она вся горела, близился кризис, который должен был все решить, и что-то Наталья стала паниковать.

Да и в доме так душно было, печи сильно протопили. Решила она выйти на воздух постоять, подумать, помолиться, хотя не часто это и делала. Но раз один раз Господь услышал её молитвы, может, и сейчас поможет.

Вышла она на крылечко, подняла глаза к небу, а оно такое ясное, звезды огромные, лучистые, каких уже давно не видим в своих городах. И опять так искренне у неё вырвалось: «Господи, не за себя сейчас прошу. Помоги этому дитя, спаси ее, ведь совсем молоденькая, так жалко! Пошли ей выздоровление!»

А сама подумала: «Сейчас выпить бы ей хоть маленькую таблеточку какого-нибудь антибиотика, и все было бы хорошо!!» И знаете, какой-то звук услышала, как бывает, когда СМС-ку отправляешь! Типа, принято, постараемся помочь!

И сразу ноги ее сами в дом понесли, к вещам. Стала она копаться в многочисленных сундучках и увязочках, и о чудо, на дне одного из сундуков обнаружила коробочку с антибиотиками, а также таблетки от кашля. Вот тут-то она и не выдержала, упала на колени и от всей души выдохнула: «Спасибо тебе, Господи!»

Наталья вытащила все лекарства из упаковки, кинула ее быстрее в печь, чтобы и следов не осталось, завернула таблетки в платочек, а сама быстрее взяла одну, растолкла в порошок и пошла в комнату. Пока она так возилась, в комнату неспешно вплыл какой-то священник в скромном облачении. Оказалось, местный, рядом живет, всех знает и всех окормляет. В Васино была небольшая деревянная церковь Успения Пресвятой Богородицы, где он и служил. Прихожан было немного и, видимо, до него и дошла молва о болезни Машеньки.

И опять Наталья действовала на автомате, подошла под благословение, поцеловала руку, спросила только: «Отец Павел, а Вы-то как здесь?» На что ей густым басом ответили: «Как же мне не быть, прослышал я, что Машенька плоха, вот и пришел ее исповедовать и причастить!»

Ох, и рассердилась учительница, но виду не показала, знала, что в это время Церковь всем правит, с ней спорить себе дороже. Говорит спокойно: «Рано Вы, батюшка, Машеньку в покойницы записывает, тут Карл Карлович какие-то порошки оставил, сказал, сильно хорошие, вот и посмотрим, может, помогут они! А уж если не помогут, так тому и быть!» Покивал он головой, постоял рядышком, молитвы побормотал, кадилом помахал. Вот и славно, хоть мешать не будет.

Выпоила она Маше свою таблетку под видом порошка лекарского и присела в кресле рядышком. Оставалось только ждать да на чудо надеяться. И видно, в тишине да тепле она задремала.

Почувствовала, что охватила её вновь уже знакомая метель, понесла куда-то. И очутилась она снова, как ни в чем не бывало, в своей машине, за рулем, хотя хорошо помнила, что из нее выходила, а рядом телефон лежит, заливается! И только мокрые следы растаявшего снега на полу напоминали о метели, которая вновь вернула её на место. Оказалось, что прошло часа три и за это время было десять пропущенных звонков и пятнадцать СМС от Инки. Совсем она про нее, бедняжку, забыла!

Взяла трубку, сказала: «Алле!». А в ответ сначала тишина, а потом через секунду - звуки плача, перемежающиеся с очень солеными матерными выражениями! Вот так на, ни разу Инка не ревела, это Наталья любительница слезки полить, а подруга - стойкий солдатик, привыкший выслушивать жалобы других и не принимающий близко к сердцу все эти «сопли с сахаром», как она выражалась. Впервые Инна так сильно переживала за подругу - метель бушевала и у них на даче, да так, что и носа не высунешь, связи не было, и она уже напридумывала самых страшных страстей.

И так Наталье приятно было осознать, что за нее переживают и ценят, что она уже была совсем спокойна, и свое перемещение восприняла как самое обыденное событие. Видно, и здесь в ней нуждались.

Пришлось успокаивать подругу, объяснять, что из-за метели связи не было, что у нее все нормально, но на дачу она уже не поедет, а вернется домой, короче, вешать лапшу на уши профессионалу.

Вроде поверила, потом ворчать стала, значит, отошла, все порывалась приехать, проведать, да сто раз переспросила, правда, что все в порядке и подруга себя нормально чувствует, еле успокоилась. И что еще интересно - по времени здесь всего часа три, самое большое четыре прошло, а в прошлом полдня и почти вся ночь.

Осознание появилось, что и тут она, и там, в прошлом, тоже она, два тела, совпадающих во всем, два сознания, действующих совершенно осознанно в своих обстоятельствах, и никакой шизофрении! Но думать об этом себе дороже, только голову зря сломаешь.

И здесь тоже метель утихать стала, видимость улучшилась, и мотор вновь завелся. Поехала Наталья потихонечку, решив, что «есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам», - как говорил Шекспир.

Доехала благополучно, вошла в квартиру, встреченная не очень довольным мурчанием - ворчанием своего любимого друга - кота Мурзика, который не любил, когда она надолго уходила из дома, и его теплым носом, который ткнулся в руку, когда его погладили привычно.

Поела женщина с ним тем, что в холодильнике нашла, села передохнуть, подумать, что дальше делать. Наталья почему-то не сомневалась, что сможет и дальше путешествовать из века в век, но важно было определиться, чем помочь этим людям и как сделать так, чтобы никто ни в одном из миров ни о чем не догадался, ведь психушки что тогда, что и сейчас работают исправно, и если она начнет всем рассказывать о своих перемещениях, их не избежать! Короче, мыслей было много, а дел еще больше.

Глава 4. Страхи и воспоминания Барыни.

Глава 4. Страхи и воспоминания Барыни.

Но что же произошло с Барыней, на чье место невольно попала Наталья? Оказалось, что Натали тоже перенеслась в незнакомое ей положение и тело и пережила намного более сильные эмоции. Очутиться вместо привычного возка рядом с низкой необычной повозкой-каретой, стоявшей на земле на больших колесах, очень резко и неприятно пахнущей, было большим потрясением. Мигающие яркие огни, загадочный материал, из которого была изготовлена карета- все поражало воображение.

Да и диковинная одежда, странно шуршащая и необычно мягкая, которая была на ней, также удивила ее. Вместо привычного платья она была одета в какую-то душегрейку, плотно сидевшую на теле. Она была очень легкой, яркого синего цвета, но грела отлично.

Но Натали было не до осмотра необычной обстановки - ей очень хотелось в туалет, но она не знала, как и где это сделать. Сильнейший зов естества, как говорили в ее кругах, все же заставил Натали решиться на то, что ранее она бы никогда не сделала - чуть шагнуть в сторону от необычной кибитки и присесть рядом.

Но еще одно потрясение ожидало ее - вместо привычных многочисленных юбок, которые надо было просто приподнять, чтобы сделать необходимое действие, внизу оказались такие же мягкие и шуршащие трусики! Но ведь никто и никогда из женщин не носил подобного! Едва разобравшись, как их надо стянуть, Натали наконец-то сделала нужное. Стыд заливал ее лицо, руки дрожали, и она изо всех сил молила лишь об одном - чтобы никто никогда не узнал об этом происшествии и ее одежде. От волнения она даже ненадолго потеряла сознание.

Но облепивший ее снег и все же проникнувший внутрь необычной одежды холод заставили ее очнуться, встать и сначала наччать переминаться с ноги на ногу в необычных толстых сапогах, а потом и хоть и со страхом, обойти вокруг повозки в тщетной надежде найти вход в нее, чтобы там согреться хоть немного. Двери-то она видела, и даже дергала за них, стараясь открыть, но усилия были напрасными - они не поддавались.

Но вдруг сильный рывок и поворот необычной ручки заставил дверь так резко распахнуться, что Натали чуть не упала. Страшно был заходить внутрь этого необычного возка, но еще страшнее было оставаться на улице, слушая завывание метели.

На удивление, в возке было достаточно тепло, и женщина смогла немного согреться. Необычные мигающие огоньки, небольшое тонкое колесо, почему-то стоявшее не с наружи, а внутри, спереди - все это опять потрясло ее. Она сидела на мягком, чуть пружинящем диванчике, и рассматривала внутреннее устройство этой необычной повозки. Женщина была как в сказке, чувствовала себя лягушонкой в коробчонке, все было непонятно и внушало страх.

Чем дальше, тем больше Барыне казалось, что все происходящее - страшный сон, морок, и уставившись плывущим от эмоций взглядом в стекло, она стала горячо молиться и о себе, и о своих близких, которые сейчас находятся где-то далеко от ее страхов и переживаний.

Слезы потекли невольно из глаз женщины, и она долго плакала в тишине. Но вот дыхание стало ровным и спокойным, она задремала. Во сне все события ее жизни пронеслись чередой картинок, Натали вспомнила о больной Машеньке, своей крестнице, которую везла домой, в ее имение Васино, да, видно, не довезла.

Пришли мысли и о Машиной маме - Ольге, старинной подруге и дальней родственнице. Вспомнились их мужья-друзья, служившие в чине капитанов в одном полку. При этом у нее всплыли немудрящие незнакомые слова: «Служили два товарища в одном и том полке», которые она явно раньше не знала.

Замуж Натали выдали рано, еще шестнадцатилетней, в возрасте ее подопечной, была она типичной наивной провинциально барышней с небольшим приданным. Поэтому, когда полк был проездом в уезде, и они с Ольгой познакомились с "двумя капитанами" на каком-то балу, которые почти сразу посватались к ним – родители были только рады обвенчать их по быстрому.

Но и тут, если у Ольги все было более или менее в рамках тогдашней жизни, то муж Натали оказался бретером, игроманом и быстро проиграл не только свое имение, но и огромную сумму казенных денег.

Долг необходимо было покрыть, иначе мужа ждало или увольнение с позором, или самоубийство с не менее позорными последствиями, но уже для ее жизни. Пришлось срочно продавать небольшое приданное девушки - имение и деревушку под названием Деревенщики, находившуюся в стороне от Старой Смоленской дороги и от поместья Ольги, чтобы возместить этот проигрыш.

Скандал удалось замять, но семейная жизнь стала напряженной и тяжелой. К радости или горю, но супруг Натали сумел избежать увольнения, а точнее формулировки "исключается из службы, с тем чтобы впредь в оную не определять".

Муж ушел вместе с полком в Итальянскую кампанию и угодил в самое пекло Суворовского похода тысяча семьсот девяносто девятого года, где и сложил голову в сражении при Бассиньяно. К счастью Натали, хотя здесь вряд ли подходит это слово, но так уж было, своей героической смертью он хоть как-то обелил свое и ее имя и реноме.

Если бы муж не был игроком, выплата "по смерти супруга" была бы довольно значительной - в сумме единовременного годового жалованья. Увы, но послужной список покойного не позволял надеяться на достойную вдовью пенсию.

А так после смерти мужа Барыня оказалась в очень стесненном материальном положении. У нее в прямом смысле слова не было ни кола, ни двора, и поэтому, когда Ольга написала, что она может пожить у нее, Наталья смирила свою гордость и приняла эту очень вовремя пришедшую помощь. Жила она во флигеле недалеко от дома подруги, но большую часть дня хозяйничала в ее доме, помогая растить Машеньку, так как Оленька часто болела и умерла, когда девочке было лет десять.

Так что слуги Машеньки были и слугами Барыни. Так как ее имение было продано вместе с людьми, прежих слуг не осталось, была только старая нянюшка Настасья и Катюшка с Дашей, которые тогда были совсем маленькими девочками, и приходившиеся нянюшке какими-то двоюродными внучками, которых она сумела отстоять. Так и в дальнейшем Наталья Машу и воспитывала, являясь ее крестной.

Официальным опекуном был назначен какой-то троюродный дядюшка, так как женщины в то время не могли быть опекунами даже своих детей или ближайших малолетних родственников.

Откуда-то в голове Барыни были знания о том, что не только она, простая провинциальная помещица, но и неизвестная ей, но видимо, знаменитая для других, Наталья Николаевна Пушкина-Гончарова после смерти мужа не могла быть опекуном своих четверых детей.

Всплыли почему-то интересные факты о том, что Царь Николай I, про которого она и не знала, так как сейчас Императором был Александр I. и которого почему-то воспринимают "как душителя свободы", как это ни странно, очень помогал детям какого-то неизвестного- известного Пушкина после смерти его и денежно, и по учёбе, оплатил все его долги и велел издать все произведения, а прибыль отдать детям. Но официальным опекуном он не был. Была учреждена Опека во главе с графом Строгановым, в которую вошли также поэт Виельгорский, поэт и придворный Жуковский и титулярный советник Отрешков. Все эти знания непроизвольно всплывали в голове Барыни и очень ее удивили- ничего такого она не знала, да и люди ей были неизвестны.

В случае Натальи и Марии опекун был формальным, он просто назначил управляющего имением, а фактически воспитанием и опекой Машеньки после смерти матери занималась она, и поэтому любила девочку, как свою родную дочь. Маша ехала от кого-то из подруг, а Барыня ее встречала. Была девушка в веселом настроении, довольная, все порывалась о чем-то рассказать, но не смогла, заболев горячкой.

У Маши после смерти матери во владении было всего две деревни - собственно Васино, рядом с которой и была усадьба, и Отрада, а по-деревенски - Позорешня- не подумайте чего плохого, просто рядом была речка Позорешня. Почему она имела такое название, уже никто и не помнил, но как говорится, из песни слов не выкинешь. Скорее всего, имело название общий корень со словом "дозор" и являлась какой-то границей владений. А может, это было связано со старинным значением слова «позор» - «внимание, наблюдение" и тоже указывает, что река была границей, по которой за чем-то наблюдали.

Васино имело выгодное положение, так как стояло на бойком месте - Старой Смоленской дороге в двадцати трех верстах по дороге из Дорогобужа в Вязьму. Было в ней всего семь дворов, в которых жили двадцать девять мужчин и тридцать шесть женщин, не считая детей до восемнадцати лет и стариков старше шестидесяти одного года.

Было оно старым поселением, его история восходила к семнадцатому веку, когда оно сначала было пустошью во владении грунтовых казаков, которые чуть позже, уже в конце этого же века, осели в этих местах и основали деревню, названную в честь одного из владельцев деревни - помещика Василия Иванова, прадедушки Машеньки. Фамилию Ивановых носили почти все помещики, которые наследовали эту деревню, да и большая часть мужчин записывались в " Ревизских сказках" как Иван сын Ивана. Девушка тоже была Марией Ивановной Ивановой - прямо классика жанра!

Была при деревне и почтовая станция со своим "почтальоном Печкиным", жил там и кузнец с семьей, который мог подковать при необходимости лошадей проезжающих. Рядом протекала речка с красивым названием Ордыонинка, откуда крестьяне брали воду. Летом в ней с удовольствием купались дети, а нередко и взрослые, водилась в ней и рыба, была и небольшая запруда - озерцо, в которой ловили рыбу даже зимой.

А вот Отрада состояла всего из одного двора, в котором проживала дружная большая семья из четырех мужчин и пяти женщин - старика со старухой, двух женатых сыновей с невестками, еще одного неженатого сына четырнадцати лет, и трех сестер на выданье. Двор был хоть и большой, но народу было много. Были они пчеловодами, точнее, занимались бортничеством - собиранием меда диких пчел, поскольку знакомые нам с детства улья с рамками для пчел и прочими хитростями еще не существовали.

Хотя в каждой деревне должен быть свой староста, как-то изначально сложилось, что староста был один на обе деревни, так как располагались они почти рядом - в трех верстах друг от друга.

Все эти воспоминания всплывали у Барыни отдельными картинками, перемешанными и не всегда четкими, как это и бывает во сне. И она не заметила, как вновь оказалась в доме у Маши, сидящей в родном старом кресле. И хотя странный морок, перенесший ее в совсем другую обстановку, продолжался совсем немного, она чувствовала, как кружится и болит ее голова от пережитых впечатлений.

Глава 5. Возвращение домой.

Глава 5. Возвращение домой.

Итак, Натали очнулась от того, что почувствовала, что кто-то трогает ее за плечо и шепчет: "Барыня, проснитесь, вроде Барышня в себя пришла." Она встрепенулась с облегчением и перекрестилась - значит, все в порядке, она на месте. Cтранная кибитка, в которой она сидела, необычная одежда - все это ей приснилось, привиделось!

Слезы радости снова показались у нее на лице, она облегченно вздохнула - это был только сон, страшный морок, который исчез благополучно. Ее дворня, отец Павел, родная остановка спальни - все вновь окружало ее, как и прежде, и она была этому безумно рада!

Но что же с Машенькой, какова она? Когда Натали подошла девушке, та действительно смотрела на нее еще несколько мутными глазами, но уже в сознании, только была очень потной и облизывала сухие губы. Первыми ее словами были: "Крестная! Что со мной? Как болит голова! Я хочу пить!"

Натали только вновь искренне перекрестилась и вздохнула с облегчением - кризис прошел, девушка идет на поправку.

Пришлось объяснять Маше, что в дороге она прихворнула, что они в своем имении, переодевать, поить ее, менять постель, короче, хлопотать. Тут и отец Павел ожил, подошел, перекрестил, забормотал какие-то молитвы и сказал, что надо отслужить благодарственный молебен о здравии болящей рабы Божьей Марии. На это они согласились с чистой душой и охотой, так как чувствовали необходимость поблагодарить то ли Бога, то ли еще какого неведомого распорядителя за Машино выздоровление. Но попросили сделать это чуть позже и выпроводили старичка в в другую комнату отдыхать к общему облегчению.

Барыня по привычке начала хлопотать по хозяйству, раздавая распоряжения многочисленной дворне. Надо было распорядиться о приготовлении еды для себя и Маши, да и отца Павла следовало пригласить на обед.

Натали пошла в столовую, где главным по "тарелочкам" был лакей и он же дворецкий Николай, важный, как английский лорд. Его особо не любили, так как он любил "стучать" на остальных, жалуясь на малейшие проступки людей. Был также его вдовый взрослый сын, тоже Николай, или как все его звали, Коля-младший, который исполнял обязанности истопника и следил за всеми печами и каминами дома.

Сама же кухня размещалась в самом конце дома, подальше от главных комнат, чтобы не раздражать хозяйку и его гостей неприятными запахами. На кухне главой и распорядительницей была Степанида, сестра Степана, который привез их домой - видно, их родители, в отличие от современных, сильно не заморачивались с именами.

Ей помогала мыть посуду и убираться после готовки дочка Варвара. Прибирали в комнатах и ухаживали за Барыней и Барышней уже знакомые нам горничные - у Маши Катюшка, и ее сестренка-погодок Даша была горничной Барыни. Была и Глаша, прачка и смотритель всей одежды и белья.

За домом были надворные постройки с коровником, в которой хозяйничала Клава или Клавдеюшка, как ее чаще звали, коровница, следящая также и за всеми животными и птицами усадьбы. Была и конюшня с лошадьми и их хозяин - Степан, местный кучер, а Антип служил сторожем. Иван был сыном Антипа и Лукерьи и работал дворником, а Прохор - сын Степана и Клавдии, помогал своему отцу ухаживать за лошадьми и другими животными.

В доме шныряли еще два мальчишки-казачка Вася и Егорка, они докладывали о приезде гостей, бегали с различными поручениями, разносили угощения во время званых обедов, короче, были мальчиками на побегушках. Самым незаметным, но очень нужным человеком был работник по дому Архип, готовый и дрова наколоть, и воды принести, и туалет вычистить, и определенный на столь не престижные работы за свое увлечение горячительными напитками.

Степанида и Глафира были вдовами, все их дети, кроме Варвары, уже жили отдельными семьями.

Вот такая дружная патриархальная семья дворовых людей, которые всю жизнь преданно и верно служили своим хозяевам, были рядом с Барыней.

Жили они здесь же, в небольшой пристройке-людской, но часто ночевали и прямо в доме, при необходимости застилая своими тюфячками какие-то сундучки или лавочки. Там же в людской им готовила "черная кухарка" Анфиса, а Настасья, бывшая когда-то нянюшкой, но по старости лет перешедшая на покой, помогала всем по мере своих сил.

Людей было много, даже избыточно на современный взгляд, но так было почти во всех дворянских усадьбах, иначе ни те, ни другие просто бы не выжили друг без друга. Иногда в крупных дворянских поместьях число дворовых людей превышало сотни, их и считали отдельно, и в списках указывали особым образом.

Положение их в чем-то было и легче простых крестьян - все-таки работа проще, чем в поле, но и труднее - они в большей степени зависели от своих хозяев. Это ладно, если Барин с Барыней добрые, а если, не дай Бог, Салтычиха - изуверша какая-нибудь попадется! Тут уж даже тяжелой доле крестьян позавидуешь!

Все было знакомым и близким, никто не заметил никаких изменений в поведении Барыни, и Натали решила никому и никогда не говорить о том странном сне, который ей привиделся под завывание метели.

Глава 6. Наталья и Натали.

Глава 6. Наталья и Натали.

И если для Барыни перенос был страшным мороком, сном, который она стремилась забыть как можно быстрее, то для Натальи это было интересным приключением, хоть и коротким, но погружением в быт и жизнь дворян начала девятнадцатого века, в эпоху, которая была ей всегда интересна.

Она уже поняла, что меняется сознанием, душами, с какой-то неведомой Барыней, которую и зовут также, как и ее, да и телом, в которое она попадает, она наверняка похожа на нее.

И хотя Наталья догадывалась, что переносы являются стрессом для Барыни, в чье тело она попадает, ей очень хотелось повторить этот опыт. Но она решила сделать эти переносы практичными и краткими, чтобы не пугать человека.

Самым главным сейчас она сочла перенос лекарств, на который она надеялась, потому что лечение Машеньки надо было продолжать. Хоть и кризис миновал, температура спала, все-таки современные антибиотики творят чудеса с людьми в данную эпоху, важно было теперь выходить девушку, которую она уже воспринимала как своего ребенка, искренне любила и жалела.

Следующее несколько часов Наталья так и сделала, не столько раздумывая о своих приключениях, их причинах и принципе перемещения из будущего в прошлое и назад, сколько собираясь и действуя. Выпотрошила свою аптечку, решив по пословице: "на Бога надейся, а сам не плошай, нечего лишний раз беспокоить просьбами", выбрала основные жаропонижающие и отхаркивающие лекарства, таблетки от давления, желудка, сердца.

Сбегала и быстро купила в ближайшей аптеке еще кое-что дополнительное по совету аптекаря, дамы в возрасте, которой она сказала, что едет к знакомым в деревню, а там живут одни старички, у которых и пенсия маленькая, да и возможностей купить лекарства особых нет. На это ей выложили целую кучу таблеток, мазей, бутылочек с настойками, причем все лекарства были не из модных да дорогих, а простые, но действенные.

Каждое лекарство она уже дома избавила от упаковок, надписи на бутылочках стерла, заменив краткими подписями с соблюдением старой орфографии, сложила таблетки в платочки, вложила в них маленькие бумажки, где все подписала, как и сколько принимать таблеток и микстур, да отчего каждое средство.

Нашла сумочку, которую ей сделала и вышила в подарок мама одной ее ученицы, и которая напоминала "ридикюльчик" из прошлого, и сложила туда все запасы. Теперь надо было объяснить Барыне, откуда взялись эти необычные припасы. Долго думала Наталья, как это сделать, но так и не придумала, положилась на фантазию своего двойника.

Еще одной проблемой, в которой Наталья никак не могла разобраться, это было соотношение времени в прошлом и будущем. В первый раз в прошлом прошло гораздо больше времени, чем в настоящем, но будет так и далее, она не знала.

Но на всякий случай решила подстраховаться, чтобы ее не потеряли, как в первый раз. Учительница связалась в Ватсапе с группой своих классных родителей, сообщила, что ее не будет в городе, чтобы они не звонили и не узнавали, что принести на труды в понедельник и что задали по "Окружайке".

Хоть и не часто, но такое иногда случалось, хотя она давно сделала все, чтобы отучить детей и мамочек беспокоить по пустякам, приучив их узнавать новости друг у друга или в электронном журнале, где все также написано, накрутила хвосты, кому надо больше по привычке, для профилактики, и отключилась с чистой душой.

Еще раз перезвонила Инне, предупредила, что ее не будет какое-то время, якобы за ней приедут богатые клиенты, которые попросили побыть в няньках - гувернантках с ребенком на даче за городом, где связь очень плохая (а она такие услуги уже оказывала неоднократно). На что Инна, поворчав, что "к подруге не поехала, а тут помчалась", все-таки согласилась, что такой выгодный денежный вариант упускать негоже, так как якобы платили вымышленные клиенты пятьсот долларов за два дня.

Короче, приготовилась Наталья по полной программе, подстраховавшись на все время, тем более близились выходные. Одного теперь боялась - что перенестись в прошлое не удастся! А ей туда уже хотелось, эта история захватывала все больше и больше! Она засекла на всякий случай время и задержала дыхание - хоть бы все получилось! И переживала, сиожет ли вместе с сознанием прихватить и материальные вещи- лекарства.

Но там ее, видимо, уже ждали, потому что стоило сесть в любимое домашнее кресло и немного расслабиться, представив уже целенаправленно всю ту метельную круговерть, которая занесла ее в прошлое, как она почувствовала, что вновь оказалась в знакомом доме.

Очень хотелось женщине побыть здесь подольше, понаблюдать за бытом дворовых и помещиков, но стоило это делать постепенно, приучая Барыню к таким необычным заменам. Поэтому Наталья только оставила на столе на незаметном месте записку с краткой подписью: " Здѣсь лѣкарства для Машеньки и не только. Используй их на пользу съ Божьей помощью", понадеявшись, что все остальное придумают за нее.

В углу комнаты был отгорожен ширмами небольшой уголок, типа будуара, где стояли сундуки, трюмо с зеркалом на подставке, на котором лежали дамские приспособления для наведения красоты - какие-то гребешки, зеркальца, веера, пуховочки, пудреницы, еще какие-то вещи.

Наталья сложила в сундуки оставшиеся лекарства и села около зеркал, разбирая и рассматривая вещи. Нашла шикарное черное старинное платье, расшитое стеклярусом, старые шляпки в рассыпающихся коробках, и стала все разглядывать.

Все-таки, как много мы потеряли, перейдя на фабричные одежду и изделия! Пусть их материалы не такие мягкие, а фасоны - неудобные для нас, швы плотные и трут с непривычки кожу. Пусть! Просто вещи ручной работы, а они все здесь были такими - интереснее, живее, несут на себе отзвук не только эпохи, моды, но и эмоции людей, которые их делали, тепло их рук.

Женщина решила померить платье, и уже не удивилась, что оно прекрасно село по фигуре, надела шляпку и подошла к зеркалу. Ей надо было увидеть ту Барыню, какой она стала , хоть и временно.

На нее смотрела дама, хоть и немного отличная от ее привычного вида, более взрослая, зрелая, исчез привычный макияж, волосы стали гуще и длиннее, были уложены в какую-то красивую хитрую прическу, изменилась и осанка, голова выпрямилась, она перестала сутулиться, чем страдала от постоянной проверки тетрадей и работы за компьютером, походка стала более плавной и спокойной - все-таки в длинном платье не побегаешь так, как в мини-юбке или тем более в брюках, пальцы рук вытянулись и утончились, кожа побелела и стала мягкой и гладкой, но общие черты были похожими, что порадовало. И возраст был близок, но если в будущем она ходила в разряде "девушек", а то и "девочек", то здесь была уже солидной дамой в "годах", вдовой - капитаншей! И обращались к ней "Ваше благородие", как в песне!

Она представила себя в этом наряде на Новогоднем вечере, хихикнула, вообразив реакцию дам, и помечтала о том, как бы прихватить его в будущее. Но пока это сделать было нельзя- посчитали бы воровством! Сколько Наталья просидела около сундуков и трюмо, она пока не знала, все было интересно, она чувствовала себя как в музее, в котором все можно трогать руками и спокойно рассматривать, но пришлось возвращаться назад, в будущее.

Вновь оказавшись в своем кресле, она заметила, что здесь прошло всего пятнадцать минут, и понадеялась, что столь краткий обмен был щадящим для Барыни. Так оно и было - Натали, очутившись в незнакомой комнате, не успела и испугаться, и удивиться, как вновь оказалась в своем родном доме. Только голова немного закружилась и в глазах потемнело, но это состояние она списала на перемену погоды - метель кончилась, снег улегся и немного похолодало.

Но вот что за чудо - на столе лежала необычная записка и платочек с порошком, который, как она поняла, надо было принять Машеньке. Откуда же он взялся?

Женщина готова была отдать голову на отсечение - его здесь не было, да и записка написана незнакомым почерком, с ошибками, на очень белой бумаге, и чернила не были похожи на привычные.

Сначала она решила, что это Дьявол ее искушает, но слова о Божьей помощи успокоили ее. Маша продолжала кашлять, хотя и температура и спала, болезнь еще не прошла, а ради своей любимой деточки Барыня готова была принять помощь хоть от кого. Прочитав, как следует принимать порошки, она дала их пить девушке и с удовлетворением убедилась, что через некоторое время кашель уменьшился и дыхание стало более ровным и спокойным.

Барыня напоила горячим чаем и накормила Машу бульоном, растерла ей грудь подаренными средствами, полученными от неведомого доброжелателя, в вперемешку со старинными мазями на барсучьем жиру и гусином сале, заставила Лукерью еще раз пригласить лекаря, чтобы поблагодарить его за чудесные порошки, которые якобы так отлично подействовали. На что доктор, довольный и надутый от тщеславия, как индюк, отвечал с сильным немецким акцентом: "Я, Я, это очень хороший порошок!"

Таким образом, все были довольны - и лекарь Карл Карлович с его чудесными порошками, слава о которых поползла позже по всему уезду, и который, пользуясь моментом, неплохо заработал на этих чудо-лекарствах. Уж не знала Натали, что он туда намешивал, но вроде пострадавших от его лечения не было, самовнушение творит чудеса во все времена.

Была довольна и Барыня, что все так замечательно сложилось и никто ничего не заподозрил - она и далее решила выдавать неведомые порошки за лекарства лекаря, чтобы не вызывать никаких подозрений. Убедившись, что Машенька спокойно спит, кашля нет, она вздохнула свободнее,

Хлопоты и заботы утомили Барыню и, поручив дворне навести в доме с утра полный порядок, все помыть и прибрать, наварить побольше легкого бульона для Маши и каши со щами для всех остальных людей, она отбыла в свой флигелек, чтобы там переодеться, привести себя в порядок и немного передохнуть. Дашу она оставила в доме в помощь Катюшке, чтобы они вместе следили за порядком, и если Маше будет хуже, срочно бежали за ней, или отправили мальчишек, а если все в порядке, она сама придет завтра с утра.

Натали приказала Степану, который был как раз во дворе, принести дров и растопить печь в ее маленьком домике, что и было сделано быстро и ладно. Степан, уходя, поклонился ей напоследок низко в пояс со словами: "Спаси Вас, Бог, Барыня за Вашу доброту, это ведь не Антип, а Вы нас спасли, да и Барышня без Вас совсем бы померла...", и утер слезу, чем ввел Натали в удивление- ничего такого она не делала. Но женщина только и смогла молча поклониться ему в ответ, чем привела его в еще большее смущение. Так они и расстались.

Глава 7. Размышления и планы.

Глава 7. Размышления и планы.

Ах, как нравилась Наталье, в отличие от Барыни, вся эта история, как хотелось еще раз побывать в прошлом, внести, как и любому попаданцу, прогресс в "темные массы хроноаборигенов", как называли этих людей в книгах! Конечно, чем-то она уже помогла, спасла Машеньку, но этого ей казалось мало.

Как ни хотелось активной женщине, привыкшей, как любой современной даме, к самостоятельности, инициативности, стремлению подчинять жизнь и обстоятельства своим интересам, начать действовать, но будучи разумной женщиной, она понимала, что сделать это не так и просто.

Резкое изменение поведения Барыни, появление необычных вещей, которые она могла бы принести из будущего, вызвало бы только опасения и недоумение не только ее самой, но и окружающих. Значит, надо делать это постепенно, тайком, с соблюдением всех правил конспирации. Да и отголоски страха Барыни ее тело еще ощущало, и это озадачивало, заставляло чувствовать себя без вины виноватой. Но Наталья надеялась, что остатки ее души и навыков проступают в Натали, как проступают остатки души Барыни и в ней, и уменьшают ее страх.

Размышляя о прогрессе, который вносили люди из будущего в прошлое в тех книгах, которые она читала, учительница думала и о том, насколько опасно внедрение некоторых изобретений, опережающих свое время. Да она и прекрасно понимала, что все ее "изобретения", если таковы все же произойдут, будут носить прикладной, хозяйственный характер и станут выпускаться в небольших масштабах.

Не было у нее ни денег, ни сил, ни возможностей, а самое главное - желания делать глобальные вещи, заниматься промышленным производством по примеру других героев, которые умудрялись за месяц "на коленке" даже в Средние века развернуть промышленное производства в масштабах двадцатого века.

Также учительнице помнилось положение о "единстве производительных сил и производственных отношений", и она понимала нереальность сочиненного данными писателями. Именно отсутствие квалифицированных рабочих, мастеров, поголовная неграмотность населения, сдерживали развитие производства вплоть до революции, когда началось активное обучение именно рабочих кадров. И не один попаданец не мог решить эту проблему в одиночку, как бы он ни старался, это сделало только государство, да и то большими усилиями и в течение нескольких лет.

Не собиралась она и в "одно лицо" изменять социальный строй и делать революцию в отдельно взятом уезде, строить здесь социализм и коммунизм, прекрасно понимая утопичность этих идей, в отличие от других авторов и их героев.

Да и удивляло Наталью всегда, как это попаданцы умудрялись так быстро и так кардинально улучшать достаточно консервативную и устоявшуюся жизнь времени, в которое они попадали. Получалось, что до этого люди были глупыми и не жили, а доживали, ожидая, когда к ним явится прекрасный попаданец и улучшит их жизнь! Но так ведь не бывает! Люди прошлого сами придумывали и делали очень интересные вещи, совершали открытия.

Вот поэтому ей и хотелось не столько привносить какие-то новшества из будущего в эту жизнь, а изучать её, погружаться в нее полностью. Она не эпоху хотела менять под свои дела, а свои дела вписывать в эту эпоху.

Да и что может сделать женщина из будущего, если у нее знания и представления о добре и зле современные, а возможности чётко исторические? Совсем немного! По сути, Наталья, даже оказавшаяся в выгодной позиции - дворянкой, а не крестьянкой, не могла резко поменять жизнь в поместье и деревнях. Не могла, например, освободить крестьян от крепостной зависимости.

Почему? Ответ вроде бы простой - она же помнила из уроков истории о еще совсем свежем указе Александра I от тысяча восемьсот третьего года "О вольных хлебопашцах". по которому она могла освободить своих крестьян, но вместе с землей.

Но если это сделать - на что Барыня и Машенька будут жить дальше? Где и как Наталье, "современной" дворянке с ее гуманистическими понятиями о недопустимости крепостничества, зарабатывать деньги на жизнь и преобразования? Ведь даже те деньги, которые есть у Барыни, по сути, в основном добыты варварским путём, т.е. взяты у крестьян, и по современным представлениям, это деньги крепостных, а не ее. Может ли она ими воспользоваться, как своими? И что вообще получится из ее задумок, а что окажется неосуществимым в этих реалиях?

Она также думала, что ее преобразования вряд ли будут приняты окружающими дворянами благосклонно, поскольку противоречат во многом сложившимся традиционным отношениям помещиков и крестьян того времени. Крестьян и истязали, наказывая за малейшую провинность, и продавали, и обменивали на собак, относились к ним, как вещам.

Она вспомнила, как в одной из книг прочитала случай о крепостном - старосте деревни, которого его хозяин обещал отпустить на свободу, если тот принесет сто рублей - очень большие деньги по тем временам. Ограничивая себя во всем, буквально по копеечке, обманывая и обсчитывая того же барина, притесняя во всем свою семью и близких, крепостной каким-то чудом собрал нужную сумму за несколько лет, но когда он принес их своему хозяину, тот уже об этом обещании и забыл, да и был не в настроении - как раз проигрался в карты, и со смехом сказал, что сейчас ему надо не сто, а тысячу рублей, и никакой вольной он никому не даст. Расстроенный бедняга пришел домой и повесился, не выдержав крушения мечты всей своей жизни.

Так что никакого счастья в жизни крепостных нет и не было, а была жесточайшая эксплуатация крестьян и полное их бесправие и зависимость от своего хозяина - помещика. Да и как объяснить соседям-помещикам, с чего вдруг их "коллега-дворянка" решила пойти поработать, а своим бывшим крепостным стала платить зарплату, оплачивать больничные, давать отпуск, т.е. предоставлять весь тот социальный пакет, который в нашем мире воспринимается как нечто разумеющееся? Оказывается, не так-то просто нести просвещение в массы, когда эти массы этого категорически не хотят. Вот обо всем этом нужно было поразмыслить.

Но практичность натуры женщины отвлекла ее от размышления над общими социальными вопросами к решению более практичных проблем. Наталью пока выручает разница во времени в прошлом и будущем, а также разница в датах. В связи с разными календарями и стилями летоисчисления - "старым и новым", календарь отставал на двенадцать дней. И если в будущем было двадцать четвертое декабря по "новому стилю", в прошлом только двенадцатое число, и если в будущем все готовились к Европейскому Рождеству, несколько затмившему наше родное, православное, то тут все было спокойно, и Рождество ждали только через две недели, как и положено по старому стилю.

Фу, пока Наталья разобралась - испереживалась, в нашу ли Россию и историю она попала, но все оказалось нормально. Позже она узнала из разговоров, что все совпадало - и правление императоров, и основные даты и исторические личности, история мира не была альтернативной, а скорее - параллельной, что обрадовало. Ей было только на руку несовпадение дат, было время сделать спокойно все дела и здесь и в будущем, а Барыня этого почти не почувствует. Да и потом - женское любопытство непреодолимо, возможно, страх постепенно пройдет, и Натали заинтересуется обстановкой, в которую ее переносит. Кроме того, остатки памяти Натальи, пребывающие в ее теле, позволят смягчить страх и удивление перед необычными картинами будущего.

Но как же было бы интересно Наталье посетить Смоленск, Дорогобуж, Санкт-Петербург, увидеть, как живут в других деревнях, посмотреть на людей той эпохи. Ведь она получила такую уникальную возможность - увидеть Александровскую или Пушкинскую (хотя Пушкин в это время ещё мальчик) эпоху своими глазами, что грех этим не воспользоваться!

И еще одним важным моментом были проблемы спасения людей от наступающей через полгода Отечественной войны, помощь русской армии и простым обычным людям того времени. Для этого надо было сделать запасы, простейшие укрытия, но своими только руками и силами особо сделать ничего нельзя, значит, надо искать помощников и здесь, в прошлом, и в будущем.

Полагала Наталья предварительно привлечь к этому и отца Павла, и Карла Карловича, только вот все никак не могла решить, как это сделать. Как уже говорилось, сильно раскрываться, очень кардинально изменять поведение было небезопасно, это бы вызвало подозрение - жила себе такая обычная Барыня, а теперь чудит что-то непривычное - а значит, опасное! Так что надо было делать это потихоньку, исподволь, неявно! Как говорили в знаменитом фильме "Щит и меч": 'Вживаться, вживаться, вживаться. Нужен Иоганн Вайс. Не нужен и ещё долго будет не нужен Александр Белов". Так и тут, надо было только вживаться и не торопиться, чтобы не подставиться ни в прошлом, ни в будущем!

Итак, какие же выводы получаются? А выходит так, что действовать по схеме попаданцев всех времен и народов: "Перепеть Высоцкого, придти к Сталину, изобрести промежуточный патрон и командирскую башенку" Наталья не сможет, так как до рождения Иосифа Виссарионовича Джугашвили должно пройти более семидесяти лет, а что такое промежуточный патрон и командирская башенка, она и понятия не имела, да и думала, не очень-то ей пригодятся эти знания, когда вовсю пользуются самым простыми ружьями и пистолетами.

Да и не мужчина она, как основные попаданцы, чтобы улучшать и изобретать оружие, воевать и изменять социальный строй. Ее дело прогресса, если он уж случится - женский быт, женский мир, который она и постарается облегчить по мере своих сил и возможностей. Но стараясь и сильно не засвечиваться, так как в те времена женщины, даже дворянки, были сильно ограничены в своих действиях и возможностях, всем заправляли мужчины.

Но думала она, что за одно "изобретение" нечто похожего на современные прокладки (миль пардон за французский), сотни женщин будут ей благодарны, так ничего подобного тогда и не было, и большинство женщин вообще не носили трусов, обходясь многочисленными нижними юбками. Кстати, идея, выдать прокладки за французскую новинку! Пусть это и будет самая простая вещь типа матерчатого пояса, к которому на пуговицах и петлях будут крепиться сменные насадки, несколько напоминающая пояс для чулок, который носила когда-то ее бабушка, но даже это будет величайшим прогрессом! Но стоп, стоп, куда-то ее уже понесло! Охладись, дорогая, решай проблемы по мере их поступления!- так решила Наталья и резко встала, чтобы немного отдохнуть от тех мыслей и чувств, которые нахлынули на нее.

В ее запасе было не так уж много времени, надо было приготовиться к урокам, почитать литературу, уточнить все про те времена и прочее, и прочее. Просидев за Интернетом почти три часа, так что голова уже пухла от прочитанных книг, форумов, знаний и проблем, она решила пройтись немного в ближайший магазин, хоть купить продуктов на запас и немного развеяться.

Рождественская Москва - это прекрасное зрелище, метель утихла, снег еще был чистым и искрился на свету, сияли огнями украшенные витрины, все суетились, куда-то бежали, несли пакеты и коробки, загружали багажники машин целыми тележками продуктов, как будто завтра все запасы кончатся. Но женщине нравилась эта суета, она с удовольствием в нее окунулась.

Увидела в магазине елки и сначала решила украсить там, в прошлом, такую же, для чего накупила цветной бумаги, красок, карандашей, решив озадачить всех изготовлением простейших игрушек. Хотела сделать еще соленое тесто, из которого так любили лепить разные поделки ее ученики, но передумала - слишком расточительно это покажется простым крестьянам, для которых в большинстве случаев и ржаная мука в радость, и побоялась, что ее не поймут и осудят. Но потом ее энтузиазм резко утих- она вспомнила, что обычай ставить и украшать елку к Рождеству, а не к Новом году, как сейчас, появится значительно позже, в середине века.

А сейчас в прошлом обычные дни, празднование начнется чуть позже, торжества затевали с приходом Святок, и шла целая череда праздников. Начинали гулять двадцать четвертого декабря (шестого января по новому стилю) — в рождественский сочельник; двадцать пятого декабря (седьмого января) отмечали Рождество; первого января (четырнадцатого января) — Новый год и шестого января (девятнадцатого января) — Крещение. Официально было всего четыре выходных дня, но на деле народ праздновал почти две недели.

В рождественскую ночь шли колядовать, а утром — в церковь на торжественное богослужение. Храмы в больших городах часто бывали переполнены, и на рождественскую службу даже продавали билеты, достать которые было непросто. В этот же день навещали друзей, родственников и ходили в гости «с визитами». За день успевали посетить несколько домов и везде поднимали тосты в честь праздника и угощались рождественскими блюдами.

На протяжении всех праздников в богатых и знатных семьях устраивали званые обеды, пышные балы и маскарады. По правилам этикета делать новогодние визиты можно было на протяжении всего января, но наиболее учтивым считалось навестить гостей первого числа. Простые люди развлекали себя катанием на ледяных горках и санях.

Об этом учительница знала из книг и Интернета, но ей очень хотелось самой все увидеть, поэтому она решила чуть позже перенестись в прошлое на подольше. А пока, чтобы понять, чем она еще может помочь, она решила перейти в тело Барыни на краткое время, чтобы разобраться в ее делах.

Глава 8. И вновь в прошлом.

Глава 8. И вновь в прошлом.

Наталья села вновь в кресло и обратила внимание, что переносится теперь всегда сидя. Она уже привычно представила метельные вихри и вновь оказалась во флигеле Барыни. Под окнами топтались мальчишки, пришедшие за ней. Она сначала испугалась, что Маше стало хуже, но оказалось, что все в порядке, Барышня слаба, но уже пытается вставать. Пришлось идти быстрее к ней, делать выговор, что ходить ей еще рано, пусть только встает понемногу по естественным делам.

Посчитав, что хозяйское поведение и осмотр дома будет выглядеть естественно, она с Лукерьей осмотрели все запасы и удостоверились, что основные продукты есть в достатке. В кладовой висели круги самодельной колбасы, шикарные окорока издавали обалденный запах настоящего копченого мяса, стояли крыночки и крынки со сметаной, маслом, лежали даже круги простого сыра, похожего больше по вкусу на брынзу, но очень вкусного.

Были и мука и крупа, много репы и не так много привычной нам картошки, основные овощи. Короче, здесь все было в порядке, но Наталья взяла себе на заметку, что можно было приобрести в будущем риса и основных приправ, типа перца, корицы и гвоздики, которые здесь хоть и были, но стоили дорого и продавались только в уездном городе, куда не так просто и попасть.

Сахара, за неимением сахарной свеклы, которая на Смоленщине росла плохо, здесь еще не знали, заменяя его медом. Была идея попробовать ее развести, хотя и производство сахара дело очень замороченное, непростое, но можно просто использовать свекольный сгущенный сироп-патоку.

Лукерья оказалась хорошей рукодельницей, умела, как и все в те времена, прясть пряжу и вязать, спицы, хоть и костяные, так и мелькали в ее руках. Но вязали не только на спицах, но в технике одноигольного вязания, которая имитирует лицевую гладь и при этом получая две плоские части, потом обвязывающиеся, соединяющиеся в общую вещь.

Умели вязать и на пяти спицах привычные нам носки с пяткой и резинкой по верху. Вообще носков вязали очень много, вязаные носки играли важную роль в свадебных церемониях и различных ритуалах, составляли вместе с варежками значимую часть приданого. В основном носки были исключительно однотонные, чаще всего серые, но иногда сверху цветными нитками вышивался или вывязывался простой геометрический или растительный узор. В деревне считалось, что невеста хозяйственная и умелая, если она собственноручно одаривала родню мужа связанными носками, и чем разнообразнее узоры и больше носков, тем более мастеровитая будет будущая супруга, потом такие дорогие подарки надевали лишь по праздничным дням. Специальные носки ручной работы вязались из шерсти красного цвета, который означал 'красивый', 'значимый'.

Вязали и варежки, которые делились на мужские - попроще, без резинки, чтобы было удобнее работать и легко скинуть с руки, пот утереть или перекурить. Женские варежки, естественно, были миниатюрнее, наряднее, многоцветнее. Обычно надевалось несколько пар рукавиц: сначала вязаные (их называли 'исподочки'), а затем меховые - мехом наружу ('мохнатки'). Для работы сверху надевали холщовые, кожаные или связанные из конского волоса варежки. По праздникам носили 'исподочки' с орнаментом, в будни - однотонные.

В девятнадцатом веке девушки и молодые замужние женщины из зажиточных семей по большим праздникам носили "накулачники" ("митенки") - длинные узкие перчатки без пальцев. Вязали их из белых хлопчатобумажных ниток и были они редкими. Мужских перчаток не было, что не всегда было и удобно, особенно для солдат, которым приходилось снимать варежки во время стрельбы. На это стоило обратить внимание и ввести их в быт, да и деньги заработать на этом можно.

Все это рассказала Лукерья, несколько удивляясь, что напоминает Барыни о вроде знакомых ей вещах. Да и сама Наталья многое знала и умела делать и взяла себе на заметку, что можно попробовать вязать более крупные теплые вещи - жилетки, кофты, свитера, джемпера, разные юбки и даже платья. Она думала, что в нашем климате они быстро приживутся и понравятся, войдут в моду. Наталья в роли Барыни приказала-попросила связать для подруги варежки или носочки, чтобы подарить их позже Инне и Танюшке.

Маша, оказывается, как и всякая дворянская девушка, чудесно умела вышивать, что и доказала, попросив достать из шкатулочки и подарив прекрасный платочек со словами: 'Это Вам за всю доброту, Крестная!', чем смутила женщину до слез.

Ожидала Наталья увидеть и крючки, но их еще не было, как потом она узнала из Интернета, впервые узоры для вязания крючком были опубликованы в голландском журнале "Pеnеlopе" в тысяча восемьсот двадцать четвертом году.

В России вязание крючком стало популярным лишь к концу XIX века. Непорядок получается, можно их ввести в жизнь, вязать крючком в чем-то даже проще, чем на спицах, а изделия выходят намного интереснее и красивее. Сделала себе заметку для памяти, можно принести их из будущего вместе с образцами вязания или озадачить местного кузнеца их изготовлением, дело не хитрое - делают же здесь крючки для рыбалки, остроги, а принцип почти такой же.

Даже Дашутка с Катюшкой, скромно пискнув, что "бабушка их и на коклюшках научила работать", решили похвастаться и тут же достали откуда-то подушечки для работы и свои палочки и стали быстро ими перебирать, приведя Барыню в полный восторг.

Степан и Антип тоже не сидели без дела, они вместе с молодыми парнями приводили в порядок двор, расчищали после метели снег, обихаживали животных.

Все были оживлены, заняты работой, даже старый домик как-то встрепенулся, подтянулся, довольный, что в него вернулась такая активная жизнь. Даже старый дворовый пес Жучок, спавший все дни в своей будке, вылез из нее и глядя на всю эту суету, почесал себя в удивлении за ухом, типа, "что тут творится, что деется", залез снова от греха подальше в свое нагретое тепло.

Загрузив всех делами, Наталья с чистой душой вернулась во флигель, попросив ее не беспокоить, так как хочет немного передохнуть, а сама отправилась в будущее, где у нее также было много дел и забот, которые нельзя было откладывать, в надежде, что столь краткое пребывание не сильно сказалось на самочувствие Барыни.

И действительно, ее отсутствие и возвращение не было особо замечено не только окружающими. но и Натали самой - все выполняли распоряжения, ранее якобы ею отданные, но которые она также одобрила и оценила. Так что день продолжался в привычных хлопотах и заботах, а Барыня вновь была в привычной обстановке. Но какое-то любопытство к картинам, которые она так кратко видела, уже начинало в ней просыпаться, изгоняя страх.

Глава 9. В школе и дома.

Глава 9. В школе и дома.

Наталья вновь вернулась в привычную родную остановку школы. Да, конец четверти, тем более зимней, и предновогодние дни в школе - это бардак на корабле во время пожара, все куда-то бегут, срочно требуются какие-то отчеты, о которых никто не говорил, но которые, оказывается, обязательно нужно было сделать еще вчера. Надо подводить итоги учебы, выставлять и "забивать" оценки не только в школьном электронном журнале, но и общегородских отчетах, срочно получать и раздавать подарки для детей, делать сотню еще разных дел одновременно.

И классные дела учительницы требовали внимания - у Данилы, как всегда, выходила единственная тройка по пению среди всех остальных пятерок и четверок, и ей приходилось в очередной раз уговаривать принципиальную "Музыканшу", которую так и звали, кстати, Музой Петровной, что раз не дано ему стать очередным Басковым или Киркоровым (и слава Богу!), но в остальном он умница и молодец.

Договорились, что он приготовит презентации о современной музыке, расскажет их детям, и разошлись довольные исправленной в очередной раз оценкой. Наталье казалось, что Муза просто очень любит современную музыку, но поскольку в программе четвертого класса для нее места нет, она таким способом просто расширяет свои знания и знания детей. А у Данила и рад стараться, тем более, что у его старшего брата неплохая рок-группа, широко известная в узких кругах. Так что это такая своеобразная игра в конце каждой четверти.

Надо было навестить и ученика ОВЗ - Диму, или Димульку, как его все звали - мальчика с парализованными ногами, передвигавшегося с трудом или на коляске, который сейчас немного приболел, но учился всегда наравне со всеми детьми, родители которого привозили каждый день в школу на машине.

Ну вот не повезло ребенку при родах, ребенок шел тазовым предлежанием, а попросту -"попой", и хотя такие случаи нередки, акушерка была молодая, неопытная, приняла роды неправильно, повредив младенцу позвоночник. К счастью, хотя вряд ли подходит такое слово, у него только ноги не ходили, а голова была умнейшая. Его папа с мамой только что не молились на класс, так как дети не только не обижали его, а, наоборот, во всем помогали, причем пацаны не брезговали и в туалете ему помочь, и коляску его катали по всей школе, устраивая такие уроки фигурного вождения, что все разбегались по сторонам, за что и получали от учителей по заслугам.

Да как было не любить этого умника и красавца, лучшего ученика по английскому и информатике, к которому уже сейчас обращались за советом не только старшеклассники, но и учителя, и все прочили славу будущего Билла Гейтса. Димулька был влюблен в Танюшку с первого класса, и отнюдь не безответно.

К тому же класс еще давно начал репетировать сценку из сказки Маршака "Двенадцать месяцев", дети хотели показать ее родителям и читателям соседней детской библиотеки, с сотрудниками которой давно дружили, и в которую ходили все с первого класса. Так что дел и забот хватало, Наталья и здесь крутилась, как белка в колесе. Но все прошло просто замечательно, отчеты все были сданы вовремя, в школе даже дали небольшую премию и подарки от администрации и профсоюза.

Сценка вызвала полный восторг, родители были довольны, надарили библиотекарям и учителю кучу подарков и книг, все попили чаю со всякими вкусняшками, которые настряпали мамы, угостив всех присутствующих, и довольные разошлись на каникулы.

Хоть дети и должны были учиться еще пару дней, но с разрешения завуча, с которой у Натальи были отличные отношения, она отпустила всех отдыхать, сказав, что можно приходить только по желанию.

Но она уже примерно знала, что придут почти все, за исключением тех, кто уедет в отпуск или приболеет. Класс был очень дружный, веселый, среди мамочек, слава Богу, не было "яжематерей", все друг другу помогали, хоть это и стоило учителю больших усилий и времени в начале учебы в первом классе. Она всегда старалась сделать так, чтобы детям было интереснее общаться друг с другом, чем сидеть по домам в виртуальном мире Интернета. Дети ездили по елкам, ходили в театр, просто пили чай в тепле и уюте, причем учительница часто сидела незаметно в уголке, читая и размышляя, а дети болтали ни о чем и обо всем.

А размышляла Наталья вот о чем. Она, пожалуй, единственная знала, что уже через полгода, двенадцатого (двадцать четвертого) июня, почти совпадая датой с другой войной, Великой, начнется война, которую все сейчас называют Отечественной войной тысяча восемьсот двенадцатого года. Правда, название «Отечественная война 1812 года» впервые появилось в русской публицистике в 1813 году и на протяжении XIX века закрепилось в русской исторической науке. В зарубежной и, прежде всего, французской исторической литературе, эта война обычно называлась Русской кампанией и Русской войной. В современной историографии все чаще встречается название французско-русская война 1812 года.

Но, как бы война не называлась, она скоро начнется, но бежать в Петербург к Александру I (за отсутствием Сталина) с криком: "Я все знаю, выслушайте меня!" вряд ли стоило. Никто бы ни то что не выслушал, но просто не допустил Наталью до Императора. Да и глупости все это. Ей надо о реальных делах думать, так как уже через восемь месяцев, в августе, войска будут в Смоленской губернии.

Значит, собрать весь урожай крестьяне не успеют, и даже если это сделают, не смогут его обмолотить. Поэтому нужно придумать, что выращивать быстро, без потерь и как обезопасить собранный урожай.

Для этого в лесу надо бы начинать строить риги, овины и амбары. Надо увеличить посевы репы (её урожай был два раза в год), гороха, шире внедрить картофель, бобы, незнакомую пока крестьянам фасоль и кукурузу.

Но кроме этого, надо позаботиться и о мясе, а для этого покупать поросят и птицу, чтобы откормить их и через полгода забить на тушёнку или засолить по-простому. Надо строить в лесу землянки и укрытия для стариков, детей и женщин, в которых они будут жить, пока на их земле находятся враги, и тем уберечь их от смерти, насилия.

И конечно, надо обучать крестьян самообороне. Партизанские отряды возникнут и без особого участия попаданки, но надо вооружить крестьян, чтобы они воевали не только вилами и косами, но и хоть каким-то примитивным огнестрельным оружием. Надо поднимать медицину, ввести хотя бы зачатки военно-полевой медицины, опередив Николая Ивановича Пирогова. Можно, помимо помощи от инфекций, помочь с обезболиванием и септиками, оказывая хотя бы простую помощь раненым солдатам и офицерам.

Надо, надо, надо! Голова идет кругом от этого "Надо!" Надо все, а в первую очередь деньги, поскольку все тот же Наполеон очень точно сказал, что "для войны нужны три вещи - деньги, деньги, деньги!" Отсюда - самый главный вопрос- где взять эти деньги? Единственная идея, которая пришла в голову - покупать здесь, в будущем, серебро определённой пробы, отдавать его знакомому химику, чтобы он его переплавлял в слиток и скрывал современные пломбы (а он этим занимался втихаря, особенно не вникая в дела), а после этого продавать в прошлом правительству по курсу, меняя на монеты.

Но даже имея деньги и очень умные идеи, как заставить людей того времени делать то, что "надо" попаданке, но не очень надо и непонятно им? Заставить она могла только людей своей усадьбы и деревни, да и то в рамках барщины, когда люди работали на полях Барыни, между работами на себя.

В таких размышлениях и заботах время летело незаметно. Наталья заранее запаслась продуктами - солью, сахаром, рисом, приправами, и сложила их в матерчатый мешочек, решив спрятать потом купленное среди других припасов. Она задержалась больше обычного в будущем и переживала, сможет ли перенестись в прошлое нормально.

Да еще, только она присела как всегда дома в кресло и стала представлять метельную круговерть, как к ней на колени прыгнул Мурзик, заглянул пристально в глаза, обнял ее и прижался крепко, требовательно замяукав. Наталья всегда отлично его понимала и в этот раз смекнула и спросила: "Что, со мной хочешь?", на что получила одобрительный мяукающий ответ: "Конечно, пропадаешь незнамо где, а я тут один скучаю!" На ее вопрос: "А не боишься?" - он только презрительно фыркнул и прижался к коленкам плотнее.

Женщина немного волновалась за своего воспитанника и выкормыша, которого подобрала в прямом смысле на помойке двухнедельным малышом, почти умирающим, с еще закрытыми глазками, чудом услышав рядом с баком слабое уже не мяуканье, а сип и хрип. Она выходила, выпоила котенка детским питанием из пипетки, вставала ночью, массируя ему животик, укутывала в теплые тряпочки, выполняя все функции "мамы-кошки", как в шутку называла ее тогда Инна.

Мурзик быстро выправился, ожил, вырос, превратился постепенно в шикарнейшего черного кота с белым галстучком на груди и носочками на лапках. Он никогда нигде не гадил, научившись даже делать свои дела на унитаз и всегда с интересом глядел, как его смывают. Кот ничего лишнего не драл, обходясь старым ковриком, был очень степенным и спокойным, очень привязанным к Наталье, да и для нее он был замечательным другом и собеседником.

И хотя она очень переживала за исход дела, но уверенность животного и его спокойствие передалось, и женщина решила попробовать. Все прошло нормально, уже в "штатном режиме", Наталья вернулась вновь в прошлое, да и Мурзик был цел. Он, спокойно спрыгнув с ног, стал обходить комнату, обнюхивая каждый угол. И его появление не вызывало вопросов, было естественным и привычным, и сам кот чувствовал себя, как дома. Обойдя все комнаты и заглянув во все углы, он спустился в подвал, где сразу по-хозяйски зашуршал, гоняя мышей, хотя в городе этого никогда не делал за неимением таковых. Так что все прошло удачно к всеобщей радости, появления животного никто и не заметил.

Глава 10. Один день из жизни помещицы.

Глава 10. Один день из жизни помещицы.

Наталья перенеслась на этот раз в основную усадьбу, чтобы всех видеть и управлять всем хозяйством в меру своего разумения. Маша была еще очень слаба, требовалось продолжение лечения и ухода за ней, чем Наталья и собиралась заняться, попутно проживая один день из жизни дворянки. И как же интересно было учительнице познакомиться с типичным распорядком жизни простой провинциальной помещицы! Впечатления самой женщины и остатки памяти Барыни перемешивались в единую цепь, соединяясь в картину не одного дня, а нескольких, таких похожих и таких разных.

Утро в усадьбе начиналось очень рано, с шарканья ног Лукерьи, которая поправляла лампадки перед иконами, а потом молилась, едва слышно, стуком дров и возней около печек Архипа, с запахов кухни, на которой уже начинала хозяйничать Степанида. Спали они нередко не в людской, а здесь же на полу, на каких-то убогих матрасах, утром их скатывая и убирая в стоящие в углах сундуки.

Утро дворянки также начиналось рано, но, прежде чем вылезти из-под пуховиков, она звонила в колокольчик. Тут же в спальню входил лакей с подносом, на котором подавали чашку чая или кофе со сливками - "кохвий в постель"! В красном углу перед иконами в красивых окладах зажигались лампады, и начинался день с молитвы перед домашними иконами, а по праздникам посещали все службы в церкви, что было в обычае того времени.

После молитвы обыкновенно Барыня принимала в кабинете с докладами и рапортами управляющего, дворецкого, ключницу, а потом и деревенского старосту. Они заходили по одному по команде горничной, докладывали, какие работы предстоят в имении в ближайшее время, отчитывались о доходах и расходах, внимательно запоминая распоряжения, дворецкий докладывал о состоянии дел в усадьбе, ключница рапортовала о запасах в кладовых, а староста описывал обстановку в деревнях.

Для дворни день начинался со службы, которую служил отец Павел в своей маленькой церкви на территории усадьбы, и на которую ходили все дворовые люди и крестьяне из ближайших деревень.

Далее был утренний туалет - умывались из кувшина над тазиком, пользовались "ночной вазой"-туалетом, приводили себя в порядок с помощью горничных. Были здесь уже и зубные щетки, правда, щетина была натуральной, свиной и достаточно жесткой. Вместо зубной пасты было нечто вроде порошка - толченый мел с добавками каких-то трав, достаточно неприятный на вкус, с которым еще нужно было смириться.

Но особенно трудно было привыкнуть к особенностям одежды и гигиены. Нижнего белья у женщин не было, обходились большим количеством нижних юбок. "Интимные" места обтирались тряпками, подобными же тряпочками подтирались после туалета "по большому".

После всех туалетных дел подавался завтрак, а к завтраку горячее молоко, чай из смородинного листа, каша со сливками, кофе, яйца, хлеб с маслом и мед. За завтраком обычно ставили на стол самовар и пили чай, гораздо реже - кофе. Байховый чай предпочитали цветочному. Часто пили и так называемый "копорский чай", когда заваривали листья Иван-чая.

На столе были также яйца всмятку, горячий картофель. К чаю подавали варенье, сливки, печенье, кренделя. Обычно за завтраком следовали полдник, обед, ужин и паужин. Но так часто современный человек есть не мог и не хотел, и Наталья ела, как привыкла - два или три раза в день - завтракала, обедала, пила вечерний чай или ужинала. Далее был обед и послеобеденный отдых, когда все или спали, или занимались мелкими хозяйственными делами - чинили одежду, пересматривали белье, убирались у животных и так далее.

Но отсутствие самых простых гигиенических средств и необычный распорядок дня- это было самое простое испытание для современного человека. Было много другого, к чему привыкнуть было гораздо труднее. И хотя Наталья понимала, что эта жизнь радикально отличается от современной, для нее было открытием, насколько большая эта разница, и с каким количеством изменений ей пришлось смириться.

Трудно смириться с темнотой - особенно утром, когда свечи еще не зажигали и комнаты освещались только слабым светом лампадок. Но все равно, рука так и тянулась к стенам, чтобы по привычке найти там выключатель.

Приходилось стерпеться и с тишиной, нарушаемой только тем же слабым треском горящих лампадок, шорохом шагов Лукерьи, которая вставала очень рано, шепотом горничных, бряканьем посуды и треском дров в печи.

Пришлось примириться и с запахами, которые окружали - горящих дров, свечей и лампад, запахом тел дворни, печи и еды. Они были нередко приятными, не то что запах немытых ног и тел от двадцати пяти деток в пионерском лагере, где будущая учительница однажды подработала воспитателем, будучи еще студенткой. Все-таки навыки гигиены в России были гораздо выше, чем сейчас в Европе.

Полностью мылись в бане раз в неделю, по субботам. Была одна баня, но с двумя отделениями - "барская", где мылись соответственно Барыня с Машей вместе со своими "горняшками", что почиталось за честь для них, и "дворовая", где мылись остальные. Никаких шампуней, гелей для тела и прочих изысков, конечно, не было. Пользовались щелоком, простым комковатым мылом, да Лукерья делала отвары на травах, которыми споласкивали тело и волосы. Но, как это не удивительно, промывали волосы эти примитивные средства гораздо лучше всяких патентованных и хваленных современных средств.

Часто ключница приходила парить Барыню и Барышню, используя не только привычные березовые, но и дубовые, сосновые, липовые веники, которые привносили прекрасный лесной аромат. Топили баню по-черному, когда дым выходит через двери, топили очень сильно, так как мылись все в один день - сначала парились мужчины, потом, когда температура в бане опускалась и наступал "второй пар", мыться ходили женщины.

Таким образом, ходили в баню в два захода, а третий пар доставался баннику, которому также оставляли веник и воду. Это делали, чтобы не угореть, так как в это время дым сгущался, почти не находя выхода, и дышать становилось труднее. После бани пили чай с разными вкусняшками, которые пекла Степанида, наслаждались чистотой и покоем.

Кроме банника, такие же хранители были и в овине, где жил овинник, и конечно, в доме, где жил домовой. Наталья сначала посмеивалась про себя над этими суевериями, но однажды в полусне к ней пришел домовой - маленький мужичок в простой рубахе и штанах, растрепанный, и кудлатый, несколько напоминавший домовенка Кузьку из известного мультфильма. Она даже окликнула его: "Кузька!", но только спугнула, так как он тут же пропал.

Подчинилась Наталья и обращению с одеждой, которую приходилось снимать и надевать только с помощью горничных, которые разбирались в ней гораздо лучше, смирилась она и с корсетом, который вначале немилосердно впивался в тело. Но в конце концов, современные бюстгальтеры и пояса-утяжки не так уж далеко от них отошли, и чувство облегчения, которое испытывала она, снимая корсет, было сравнимо с теми эмоциями, которые переживают и современные дамы, вечером снимая свое нижнее белье. Кроме того, в доме она старалась побольше ходить в свободном капоте, напоминавшем современные пеньюары. А вот халаты в это время чаще всего были мужской домашней одеждой.

Но пожалуй, труднее всего было мне смириться современному человеку с отсутствием новостей. Мы привыкли к очень насыщенной информацией жизни, когда каждую минуту одно событие сменяет другое, а здесь даже письма могли идти по несколько месяцев, так как перевозились почтовыми каретами. Здесь свежей считалась газета от сентября, полученная как раз к декабрю. Поэтому Наталья радовалась возможности переходить в свою эпоху, и хоть таким образом "глушить" свой сенсорный голод. Она даже смотрела там телевизор, чего почти не делала в обычное время. Но сейчас даже реклама не раздражала, а умиляла.

Вечер в усадьбе завершался игрой в карты, в которые Наталья совсем не умела играть, что вызывало большой смех и оживление Машеньки. Но она старалась учиться, так как знала, что игра в карты была основной формой досуга дворян. Она с Машей много музицировала, разучивая новые и старые мелодии.

Ложились спать в доме в обычные дни очень рано, только праздники были исключением. Приготовления ко сну начиналось с приказа Антипу закрывать ставни, которые со стуком запирались железными болтами. В восемь или девять часов вечера сторож обходил усадьбу, проверяя запоры и спуская дворовых собак. Тишину в доме нарушали лишь мыши, лай собак на улице да стук сторожей в деревянную доску.

Наталья читала в тишине под треск горящих свечей, писала и размышляла о делах, которые надо было совершить в ближайшее время, записывала покупки, которые могла сделать только в будущем. А не хватало очень многого - сахара, приправ, даже соль ценилась очень дорого и была грубой, серой, грязной от примесей. День был похож один на другой, но скуки не было, ей было очень интересно входить в повседневную жизнь дворян этой эпохи.

А еще она училась писать! Да, понятно, что звучит смешно - учительница начальных классов учится писать! Но попробуйте сделать это и вы, предварительно очинив гусиное перо, что тоже не так и просто. Да на очень серой и плохой бумаге - это вам не современные тетради да замечательная фирменная бумага! И с соблюдением всех правил старинной орфографии, с этими ятями, фитами, юсами малыми и прочими устаревшими буквами, и вы убедитесь, что это все не так легко. Вот и учительница в этом удостоверилась и тратила много времени на овладение этими премудростями.

Ее счастье, что большинство дворян также не отличалось высоким уровнем грамотности и ошибок допускали очень много. Да что говорить о мелкопоместных дворянах, когда даже в рукописях и письмах Александра Сергеевича Пушкина находили немало ошибок! Так что она пыхтела, ругалась про себя, но старательно занималась чистописанием, подключив к этому и Машу, у которой получалось чуть лучше.

Разбиралась она и с мерами весов, длин и прочим. Как удобно, оказывается, с десятичной системой! Мы все привыкли, что метр равен ста сантиметрам, или десяти дециметрам, в котором соответственно десять сантиметров. Тоже самое и с мерами веса, все кратно десяти. Но попробуйте запомнить все эти версты, сажени, аршины и прочие фунты, и вы схватитесь за голову. Пришлось позже учительнице прибегнуть к педагогической хитрости и попросить своих учеников сделать доклады-рефераты о старинных мерах веса и длины и распечатать их.

Так у нее появилась шпаргалка-подсказка, и она узнала, что вершок равен четырем целым, четыреста сорока пяти сантиметрам или сорока четырем и сорока пяти целым миллиметрам - так что теперь можно прикинуть, что в выражении от "горшка два вершка"- это рост примерно в девяносто сантиметров, то есть совсем немного.

А попробуйте, что называется, запомнить "без бутылки", что один аршин равен одной трети сажени, или четырем четвертям, или шестнадцати вершкам, или нулю целых, семи тысячи ста двенадцати метров, уф! А ведь это надо было знать каждой дворянке, чтобы покупать материал для платья.

Узнала учитель и то, что косая сажень равна двум метрам и шестнадцати сантиметрам и содержит три аршина или семьдесят два сантиметра по шестнадцать вершков. Так что человек, у которого "косая сажень в плечах"- действительно богатырь. А уж верста почти равна нашему километру, в ней тысяча шестьдесят шесть целых и восемь десятых метра, поэтому, когда говорят, что человека слышно за версту, это значит, что он действительно очень громко кричит.

Пыталась она разобраться с помощью детей и с денежной системой. Но там было все настолько запущенно, что оставалось только хвататься за голову. Дело в том, что тогда в России существовали две основные расчетные денежные единицы, это монеты и ассигнации, когда один серебряный рубль стоил примерно четыре рубля ассигнациями. Но при этом рубль ассигнациями никогда не был равен ста копейкам серебром. Людям было выгоднее получать в качестве расчета монеты, а не "бумажки", и многие нередко этим пользовались. Например, приходил купец за бочкой меда, она стоит десять рублей серебром. У него есть ассигнации, а торговец говорит, что если товар будет оплачен не монетами, а купюрами, то мед будет уже стоить одиннадцать рублей. Эта приплата при покупке товара называлась "лаж". Отсюда же слова "облажаться" и "лажа". Вот так, век учись, а то можешь " облажаться"!

В обращении были золотые империалы в десять рублей и полуимпериалы в пять рублей, серебряные рубли, полтины, полуполтинники и десять копеек, а также медные монеты достоинством в пять, две и одну копейку и полушку.

Так что выражение "за морем телушка- полушка, да рубль перевоз" актуально и в наши дни, когда транспортные расходы во многом превышают стоимость товаров. Правда, Наталья знала, что после войны тысяча восемьсот двенадцатого года император Александр I произвел частичную денежную реформу и несколько упорядочил обращение ассигнаций. Основной главной монетной единицей был установлен серебряный рубль. Поэтому идея покупать в будущем серебро, чтобы потом обменять его на монеты, и таким образом помогать Барыне, нравилась Наталье все больше и больше.

Глава 11. Несколько часов Барыни в будущем.

Глава 11. Несколько часов Барыни в будущем.

Надеясь в этот раз побыть в прошлом подольше и заботясь о Барыне, Наталья оставила на столе нарезанную ветчину, хороший сыр, булочки, сливочное масло, поставила чайную чашку с сахарницей, чайником-заварником и большой чайник с кипятком. Она надеялась, что женщина сообразит, что всем этим можно воспользоваться, но на всякий случай положила рядом записку с единственным словом: "Угощайтѣсь!"

Кроме того, поняв уже, что переносятся только разумы, души, а не тела, она решила не пугать Натали современными топиком и шортиками, в которых она в основном ходила дома, а переоделась в длинный банный халат, закрывающий ноги и все тело.

Но, когда Барыня перенеслась в необычную обстановку, все равно страх и недоумение ее были очень сильны. Она обнаружила себя сидящей в кресле в небольшой комнатке, одетую в необычную одежду. Оставалась так она достаточно долго, прижавшись в уголке, но постепенно освоилась и, ведомая извечным женским любопытством, стала оглядываться кругом. Вначале ей было немного трудно дышать - воздух был сухим, наполненным необычными запахами. Но постепенно она привыкла и смогла подняться с места.

Если Наталью поразила темнота поместья, то Натали - очень яркий свет, на мгновение ослепивший ее, так что ей пришлось сначала прищуриться. Он лился из большого окна во всю стену. Кроме света, оттуда были слышны, хоть и приглушенные, но необычные звуки - какие-то гудки, шумы, даже отголоски голосов людей.

Но по сравнению с ее поместьем, совсем небольшим, помещение, в котором она оказалась, показалось ей очень тесным. Натали была поражена - неужели человек может жить в таком ограниченном месте!

Но какая интересная мебель и необычные украшения его наполняли! Барыня потихоньку встала и взялась обходить эти владения. Сначала она ближе подошла к окну, так ее заинтересовавшему, и посмотрела вниз. Но голова ее мгновенно закружилась, и она в испуге отступила - так высоко и страшно ей стало! Хотя Наталья жила на третьем этаже, даже эта высота показалась Натали очень большой, ведь ее дом стоял на земле и не был таким высоким.

Придя в себя, она дальше стала потихоньку обходить комнату. Удивили ее книги, лежащие на письменном столе, тетради, которые стопочки были сложены рядом, необычные ручки и карандаши, стоявшие в стаканчике рядом. Но больше всего ее поразил необычный плоский предмет, находящийся на столе и светившийся голубым светом, так и притягивающим к себе взор. Побоявшись не только его трогать, но и стоять рядом, Натали продолжила свой обход.

Заинтересовали ее шкафы с книгами и необычными игрушками-ангелочками, которые собирала учительница, красивое покрывало, лежащее на кровати, другие не всегда понятные, но привлекательные вещи.

Она подошла к обеденному столу и поскольку уже проголодалась, несмело села на стул и, прочитав записку, притянула к себе чашку с чаем, посчитав, что может воспользоваться предложенным угощением. Уже немного остывший чай, тем не менее, показался ей очень вкусным и ароматным, но вот масло, которое она намазала на хлеб, немного горчило и пахло не так приятно, как то, что делали у нее в доме.

Только сидя за столом, она обратила внимание на свой наряд - распахнувшийся халат невольно обнажил ее ноги, что сначала заставило ее засмущаться, а потом - невольно - и заглядеться. Натали их внимательно рассмотрела, и они ей очень понравились - необычно длинные, красивые, но без волос и очень загорелые.

А ведь в ее обществе волосы не брились ни на ногах, ни в других местах, да и загорела кожа считалась признаком крестьян, а дворянки всячески прятали тело летом от солнца под зонтами и одеждой - именно бледность была признаком аристократов. Недаром существовало выражение " голубая кровь, белая кость"- на бледном теле ярче были видны вены, а руки людей, не знавших тяжелой работы, были и тоньше, и изящнее, но слабы и не приспособлены к жизни.

А тут руки ее были более сильными, один из пальцев был с плотным мозолем, но вот ногти ей понравились - необычный яркий маникюр привлек внимание женщины, и она его долго и с интересом разглядывала.

Насытившись, она продолжила изучение места, куда попала и перешла в небольшой коридор, ведущий в еще одно помещение. Открыв дверь, Барыня невольно ахнула - так красиво ей тут показалось. Белая раковина с краном над ней, белый же необычный чан с коробом, где журчала вода, стоявший на полу, красивые полотенца, висевшие на стене - все привлекало ее внимание!

Решив помыть руки, она несмело открыла кран над раковиной и ее удивил сильный напор воды, сразу вырвавшийся наружу. Испугавшись, она быстро закрыла воду, но ее поразил сам процесс и то, как легко и просто здесь можно было умыться, не ожидая, когда кто-то поможет это сделать.

Заинтересовал ее и приятный тонкий запах, идущий от необычных баночек и бутылочек, стоявших на полочке рядом с раковиной. Руки женщины невольно потянулись к ним, и оглянувшись почему-то, хотя и зная, что ее никто не видит, она робко взяла один из флаконов, необычно мягкий и приятный на ощупь. Судя по картинке, на которой была нарисована девушка с красивыми волосами, это было какое-то средство именно для них. Но какая необычная картинка - яркая, как живая! Долго она ее разглядывала так и этак, поражаясь реальностью изображения.

На другой баночке была столь же яркая подпись с необычными буквами, и, хоть с небольшим трудом, но Натали смогла прочитать, что в ней находится крем для лица. Открыв баночку, она принюхалась к приятному запаху, идущему от крема, и даже рискнула чуть прикоснуться к краю баночки и почувствовала, как легко он ложится на палец. Чуть мазнув себя по руке, она ощутила достаточно приятное впечатление от этого легкого прикосновения.

Но оставив в покое столь привлекательные для любой дамы предметы, Натали продолжила осмотр. Заинтересовал ее тот необычный чан, который стоял на полу. Она долго не могла понять его предназначение, но память тела былой владелицы помогла ей - приподняв крышку, закрывающую сей таинственный предмет, она привычным движение сняла трусики, уселась на стульчак и сделала нужное дело.

Невольно вновь покраснев и оглядываясь, Барыня стала изучать кружевные трусики, которые она только что так привычно стянула. Они поразили ее маленьким размером и необычайно роскошным неприличным видом, хотя Наталья и постаралась найти самый пристойный экземпляр из своих запасов.

Сначала Натали ужасно стеснялась этого красивого белья и даже хотела его снять, но тогда бы она была абсолютно обнаженной под этим необычным плотным нарядом, что был на ней, а это было бы еще стыднее. Поразило женщину и отсутствие корсетов, утяжек, наличие небольшого бюстье, не столько поддерживающего грудь, сколько лишь закрывающего ее. Короче, вернулась в кресло она вся мокрая и краснеющая от столь непривычной ей ситуации. Но в этот момент она почувствовала, что голова ее закружилась, какой-то поток подхватил ее и перенес в родное тело и знакомый наряд к облегчению и небольшому легкому разочарованию, признаться в котором хоть и было стыдно, но необходимо. Женщина уже чувствовала не только страх, но и интерес, который начинал затягивать и ее.

Глава 12. Ты- мне, я - тебе.

Глава 12. Ты- мне, я - тебе.

Вернувшись домой, Наталья сразу стала суммировать и записывать свои мысли и размышления, привычно разбивая все по пунктам - что сделать сейчас, что позже, что совсем на перспективу. Хотя и чувствовала она себя немного оккупанткой, внедряясь в тело Барыни, полностью подчиняя его СВОИМ задумкам, не сомневаясь, нужно ли это Натали. Но ведь тоже самое случается и с ее телом, помимо собственных желаний и стремлений, и раз так происходит, это кому-то надо.

Как каждый из попаданцев, Наталья мечтала что-то изменить в ситуации Барыни, помочь ей, а не только быть простым наблюдателем жизни. Но вот как совместить это в общем-то похвальное желание и жизнь Барыни - пока она не знала, Но решила начать с малого - помочь Натали материально, ведь насколько она могла судить, с деньгами у Барыни было напряженно.

У Натальи были накоплены небольшие средства- получала она в Лицее достойно, много денег не тратила, вещизмом не страдала, одежду старалась покупать подходящую ко всем случаям, как говорят- "и в пир, и в мир", поэтому она рассудила, что может использовать часть средств для помощи Барыне. Но и эти деньги были не бесконечны, их надо было как-то пополнять, поэтому она не отказалась бы и подзаработать, используя вещи из прошлого, которые там были дешевы, а здесь - очень дороги.

Но и без спроса брать их, даже для помощи, было как-то неудобно. И тут Наталье пришла в голову прекрасная идея - наладить общение с Барыней с помощью записок, ведь прочитала же она ее предложение угоститься, судя по опустевшей чашке с чаем и блюдцу с сыром и ветчиной. Значит, можно и продолжить, правда, ей приходилось пользоваться при этом своеобразным переводчиком современного письма на старую орфографию, в чем ей помог всезнающий Интернет.

Итак, взяв с собой запас сахара, соли и приправ, Наталья опять собралась в прошлое. Но в этот раз она прихватила и небольшой слиток серебра, купленный в банке, но с которого было уже выведено современное клеймо. Приобрела она и несколько драгоценных камней, которые не так и дорого стоили, поскольку были искусственными, но ничем не отличались от натуральных. Она решила, что ювелиры того времени вряд ли это поймут, а стоили они в прошлом очень дорого.

Заготовила она заранее и записку для Натали, над текстом которой долго размышляла, не зная как объяснить ей все происходящее. Наконец, решив написать правду, она вывела: " Натали! Извинiтъ, что на Тъ, но считаю, что наша близость это оправдываетъ. Не удивляйся и не считай мѣня посланнiцѣй черныхъ сил. Я твой двойнiкъ из будущаго. Я могу пѣрѣноситься въ прошлое, такжѣ, какъ и ты - въ мою жизнь. Мы можѣмъ обмѣнiваться записками и помогать другъ другу

Лѣкарства для лѣченiя Машеньки прiнѣсла я. Это сѣрѣбро, камни и продукты -тожѣ для васъ. Я бы хотѣла получить разрѣшенiя забрать часть продуктовъ, старыхъ вѣщей из сундуковъ для обмѣна на дѣньги. Думаю, тѣбѣ лучше прѣдставить полученные серебро и камни, какъ найдѣнные срѣди давно спрятаннаго. Надѣюсь, мы подружимся, вѣдь, не смотря на врѣмя, насъ раздѣляющея, мы очень близки. Наталья".

Вздохнув, прижав к себе покрепче все припасы - ведь переносила она столько много впервые - Наталья опять представила вихри метели - и очутилась в кабинете Барыни. Сложив припасы на столе, она нашла шкатулки Барыни, раскрыла их и стала смотреть, что там было. В одной из них нашлись несколько колец, неплохое колье, красивый браслет, цепочка с подвеской, все это, насколько она поняла, было приданным Натали, на которое муж не посмел покуситься.

В другой шкатулке лежала небольшая пачка банкнот и кучка серебряных и золотых монет. Разбиралась Натали в их соотношении и покупательной стоимости пока приблизительно, но общее впечатление было таким же, как и в будущем: "Денег нет, но вы держитесь!" Вряд ли эта сумма была достаточной для обеспеченной жизни без проблем. Так что с легкой душой она положила туда же и свой слиточек серебра и камни, оставив шкатулку открытой.

На столе лежали какие-то деловые бумаги, книги, как она поняла,связанные с делами усадьбы. Даже Наталья, небольшой знаток бухгалтерии, увидела, что записи были специально запутаны. По ним выходило, что один и тот же участок леса на дрова продавался несколько раз, а деньги, вырученные от продажи, тратились на неведомые покупки гончих собак, потом перепроданных кому-то. Уж не понятно, почему Барыня не обратила на это внимание, но разобраться в этом ей требовалось. Положив сверху листок бумаги с краткой записью: "Разобраться! Управляющiй воруетъ!". Наталья с чистой душой покинула кабинет и перенеслась к себе домой, надеясь, что ее советом и припасами воспользуются.

Натали же, после небольшого движения воздуха, связанного с быстрым переносом туда и обратно, почувствовала себя немного ослабевшей. Но тут она увидела и с удивлением прочитала записку, лежащую на столе, и стала рассматривать припасы, которые к ней попали. И тут ее слабость пропала, а вот интерес к происходящему загорелся в душе, как огонь. Опять ее поразила необыкновенно белая бумага записки, тонкие линии букв, чернила, которыми они были написаны.

Почему-то, несмотря на невероятность содержания записки, она полностью ей поверила и приняла такой необычный ее смысл. Да и само невероятное содержание записки, внушило ей чувство чего-то необычного, но доброжелательного и не опасного. Теперь ей были понятны и необычные вещи, которые она видела, как оказалось,в будущем, и помощь, которую ей оказали в лечении Машеньки.

Но она чувствовала, что рассказывать ей об этом никак нельзя, и надо все скрывать до поры, до времени. Поняла она, что действительно надо найти какое-то объяснение возникновению или пропажам вещей, чтобы не вызвать никаких подозрений.

Но от помощи, предложенной ей, она не хотела отказаться, в надежде, что и сама найдет случай отплатить добром за сделанное. Поэтому она написала коротко: " Согласна. Будь какъ дома " и записку положила его на стол, в надежде, что неведомый ее двойник- нельзя же сказать- двойница- увидит когда-нибудь этот листок.

Единственное, что она решила сделать немедленно - это разборка с управляющим, которого звали Василием Васильевичем. Был он раньше мелким чиновником, к которому обращался по каким-то вопросам дядюшка-опекун. Чем-то он ему понравился, скорее всего, своим желанием во всем угодить да показными знаниями во всех вопросах, и тот назначил его управлять делами. Оказавшись "большим начальником", да еще и без особого пригляда, начал он, освоившись, понемногу подворовывать, присваивая себе мелкие доходы с продаж леса, сена, притеснять крестьян и т.д.

Натали и раньше получала жалобы на него и высказывала свое недовольство его деятельностью, а тут, когда ее в открытую ткнули носом в его воровство, рассердилась очень сильно.

Она вызвала его в кабинет и стала демонстративно рассматривать бумаги и канцелярские книги, которые лежали на столе. Затем, не выдержала и достаточно сердитым голосом стала указывать ему на недостатки управления.

Василий Васильевич сначала лебезил перед ней, называл "матушкой", все пытался поцеловать ручку, отказывался от ошибок, перекладывая их на других, но уличенный документами и словами, начал слезно умолять не прогонять его. Барыне стало жаль этого уже не молодого человека, да и консультации его были полезны, и она оставила его в доме, но от дел отлучила, сказав, что сама временно будет управлять делами, пока не найдет нового управляющего, а о его проступках напишет опекуну.

Решив убрать принесенные продукты, Барыня спустилась в кладовку и отложила в сторону пару кружков колбасы, головку сыра, кусок сала и бутылку настойки, посчитав, что это явится достойным подарком для ее двойника. В той же записке она добавила: " Отложѣнные прiпасъ можно забрать. Вѣщи из сундуковъ на чердакѣ и въ чуланѣ- въ вашемъ распоряжѣнiи, ими ужѣ не пользуются", надеясь, что Наталья сообразит, где это. Вообще эта ситуация уже не столько пугала, сколько заинтересовывала ее, затягивала своей таинственностью. Она даже в глубине души была рада ей, ведь такие неожиданные переносы позволяли разнообразить монотонную повседневную скучную жизнь.

Глава 13. Размышления о попаданцах и не только.

Глава 13. Размышления о попаданцах и не только.

Вернувшись в свое время, Наталья продолжала размышлять, на чем можно заработать в прошлом, и как это сделать. Дворяне, тем более женщины, в то время не могли напрямую чем-то торговать, а обращались к откупщикам, мелким и крупным скупщикам. Да и делали это ограниченно, в основном несколько раз продавая и перепродавая лес, будущий урожай, другие запасы, закладывали свои имения и крестьян, им принадлежавших.

Причем большинство имений были заложены и перезаложены много раз, все жили в долг, в кредит, как сказали бы сейчас. Всюду главенствовали мужчины, они служили по воинской или штатской части. Те же, кто выходил в отставку, или сами управляли своими имениями, в основном некрупными, или вращались в свете, поручив все дела своим управляющим, которые нередко обманывали хозяев и притесняли крестьян. Женщины же занимались хозяйством и воспитанием детей, которых было много даже в дворянских семьях - ведь никаких средств предохранения тогда не было.

Смоленская губерния, в которой было имение Барыни, хоть и была большой по площади, но основное ее население было крестьянским. Крупных землевладельцев было мало, в основном мелкопоместные или беспоместные дворяне.

Да и соседей-дворян было немного - пять-семь семейств , которые друг к другу в дела не лезли. К тому же Натали, как вдова, была более свободна в своих действиях, а так бы ее круг ограничился бы тремя пресловутыми "К" - "Киндер, Кирха, Кухонь", как в шутку переделал это выражение один знакомый Натальи, что ей, воспитанной на принципах современного женского равноправия или главенствования в семье, конечно, было не по нраву. Над этим тоже следовало поразмыслить.

Но пока главной задачей Натальи и делом Барыни был заботливый уход за Машенькой, все-таки бронхит - болезнь долгая, а им обеим очень бы не хотелось, чтобы он перешел в чахотку, туберкулез по современному, который косил тогда повально в основном молодых людей, не щадив никого, не смотря на чины и звания. Даже среднего сына Александра III, Георгия, эта болезнь привела к гибели, что же говорить об остальных простых людях. Так что еще лечиться и лечиться, почти по Владимиру Ильичу!

Прихватив еще партию лекарств, она ненадолго перенеслась в прошлое, и с радостью прочитала записку Натали. Значит, она не испугалась, приняла ее помощь и сама готова ее оказать. Теперь Наталья могла действовать спокойно, поэтому она с чистой совестью прихватила и припасы из кладовки, и платье из сундука, так ей понравившееся.

В будущем предстояли Новогодние праздники, посиделки в школе, на которые Наталья решила как раз одеть платье из прошлого, встреча Нового года с Инной и ее семьей, и прочие мелкие радости и заботы, привычные и понятные. На ближайшее время в прошлом тоже планы были простыми - определиться с нуждами и заботами окружающих, решить общие бытовые мелкие проблемы, продолжить контакт с Барыней, найти способ заработать, не вызывая подозрений.

Время летело очень быстро, метельная круговерть совсем закружила, и Наталья решила немного передохнуть, тем более наступали Новогодние праздники. Она сходила в школу на учительские посиделки в старинном платье, причем сначала была в привычной одежде, но когда, переодевшись в кабинете, вышла в наряде из прошлого, ее сразу и не узнали. Потом все ахнули в восторге и долго рассматривали платье, сумочку, веер и перчатки, которые она прихватила все из того же старинного сундука.

В особом потрясении были историк Андрей Александрович и "трудовичка", то есть учитель технологии по современному, Ирина Васильевна. Первого потрясла "историческая аутентичность" наряда, полное совпадение с эпохой (ну еще бы!), а вторую - материал, сама техника и тщательность работы.

Они все допытывались, откуда такие прекрасные вещи. Пришлось объяснять, что наряд нашли в маленьком провинциальном музее, когда разбирали запасники - здесь Наталья почти не погрешила против истины, и достался он ей случайно, и если что-то подобное еще будет, она обязательно это покажет.

Короче, успех был полный, фото Натальи в этом наряде потом широко разошлись в Сети, причем женщина об этом даже и не знала. Кстати, эта история потом еще "аукнется" с хорошей стороны, но об этом она узнает намного позже.

Наталья решила продать часть вещей, оставила только платье, уж очень оно пришлось по душе, и выставила сумочку, веер и перчатки на сайте реконструкторов- людей, увлекающихся историей и воссоздающими вещи прошлого. С ней тут же связались, к ней приехала дама-искусствовед, как она представилась. Она все тщательно рассмотрела, повосторгалась сохранностью вещей и их историческим соответствием, заплатила очень значительные деньги, и они распрощались, обоюдно довольные. Так что Наталья была рада, что смогла найти неплохой источник доходов.

Прихваченные из прошлого продукты были необычными на вкус - колбаса и сало показались немного жестковатыми, сыр - похожим на брынзу, а вот наливка была прекрасной - пахучей и очень мягкой.

Новый год Наталья встретила на даче, на которую тогда не доехала, вместе с Инной и ее семьей. Они ели ее запасы, современные салаты, пили старинную наливку, веселились и танцевали, короче, отдыхали на славу. Когда зазвучали куранты, Наталья загадала только одно желание - чтобы путешествие в прошлое продолжалось еще долго и благополучно, а затягивало оно ее все больше и больше.

Проводив Инну и все ее семейство на отдых в Турцию, Наталья решила почитать книги про попаданцев, узнать, бывают ли такие ситуации, как у нее. Оказалось, что такие сюжеты очень популярны, даже существует теория, что у каждого человека есть или был свой двойник, недаром в Интернете можно найти множество картинок, где люди настоящего являются копиями людей прошедших веков.

Да и сама женщина, вглядываясь в лица и пристально их примечая, в толпе метро разглядывая девчонок-подростков, фыркающих от пристального внимания, и вдруг сквозь их боевой окрас проглядывали милые черты ее горничных.

Или проходя мимо церкви, в которую она стала неожиданно часто заходить, в толпе профессиональных нищих она встретила скромно стоявшую в отдалении маленькую старушку, напоминавшую хлопотунью Лукерью. Подойдя к ней и кое-как разговорив, Наталья выяснила, что побираться ее заставляет пьяница-сын. И, конечно, возмутившись этим от души, шла к разбираться вместе "классным" полицейским, папой одного из учеников, который, пригрозил мужчине, что если он и в дальнейшем будет заставлять мать побираться, то будет иметь дело с соответствующими органами. Но он и пообещал найти мужчине работу по силам и желанию, что и выполнил, к всеобщему облегчению.

Вычитала Наталья, что существует и такое понятие, как "допельгантер", двойник, который собирает в себя самые отрицательные черты человека, является нередко его скрытой "дьявольской" сутью, часто поглощает личность первую. Прислушалась она к себе с некоторой опаской - но нет, вроде все в порядке, двойник, кажется, вовсе не такая, уживаются они с Барыней дружно. Да и сама Наталья особых "демонических" черт не имела, была чаще всего "белая и пушистая", хоть и могла постоять и за себя, и за своих подопечных в случае необходимости, защищая и оберегая их.

Анализируя свои впечатления, женщина понимала, что иногда смотрит на ситуации прошлого, как на сериал или воспоминания своей прабабушки, но всегда очень искренне их воспринимая. Но она и чувствовала, что с " коллегой- Барыней" все больше и больше сливается, соединяется в своих мыслях и эмоциях.

Иногда на нее нападал страх, что метельный портал, переносящий в прошлое, закроется. Но почему-то Наталья была уверена, что пока ее ждут и любят в будущем и прошлом, он будет действовать. Именно эта любовь и позволяет так легко путешествовать во временах. По крайней мере, она чувствовала себя комфортно и привычно во всем, и четко отдавала отчет в своих действиях.

Также же женщина поняла, что переноситься из сознания в сознание, переключаться из прошлого в будущее и обратно, она стала без проблем, сидя в кресле, стоило только представить метельные вихри.

Немного разобравшись с особенностями переноса, она решила и дальше пользоваться такой счастливой возможностью, особо не задумываясь, как это действует и почему так происходит. Мы же не задумываемся над устройством сотовой связи, Интернета, даже привычного телевизора - пользуемся и все, хотя попроси нас рассказать о принципах их действия, мы начнем только мычать и разводить руками, усилено вспоминая обрывки школьных знаний.

Наталья стала еще думать, на чем может заработать, не подставляя себя. Как истинный попаданец, она решила начать с песен, но подумала, что не будет, как обычно, вносить современные песни в "темные массы хроноаборигенов", как называли людей из прошлого в некоторых книгах, а нашла другой выход. Она будет записывать песни и романсы, которые исполнялись в среде дворян, изучать народное творчество, передавать свои впечатления от пребывания в прошлом.

Для этого она создала специальный сайт, который она, естественно, назвала " Барыня-попаданка". И первый материал, который она разместила - описание одного дня жизни помещицы, который сразу привлек внимание. Конечно, в чем-то он повторял уже известные материалы, но одно дело - читать исторические материалы, а другое - воспринимать эмоции и переживания человека, который видел это все своими глазами - а именно так постаралась Наталья изложить свои впечатления.

Хотела Наталья закупиться и подарками для всех "чад и домочадцев" на праздники, и для этого отправилась по магазинам. Там она приобрела хорошие стальные спицы, крючки, иголки, которых еще не делали, нитки и пряжу для Лукерьи и девчонок, которая была у них худшего качества, купила всем старичкам теплые красивые тапочки, а то они носили какие-то опорки. Молодым парням добавила простые шапки типа ушанок - тогда чаще носили теплые шляпы или так называемые треугольные шапки-малахаи, а девчушкам - платочки в стиле Павлово-Посадских. Тогда у всех женщин были платки, выйти простоволосой на люди нельзя было категорически, но платки были намного скромнее, чем современные.

Для Натали выбрала мягкие тапочки-туфельки, а для Машеньки нашла очень красивый "отрез", как говорили раньше, нежно-голубого шелка на платье. Купила деревенским ребятишкам традиционных петушков на палочке, причем еле их нашла, всюду чупики заполонили магазины, добавила разных конфет без обертки, пряников, баранок, сухарей попроще, но и такое привычное и простое для нас угощение было для них чудом.

Отцу Павлу хотела приобрести красивое издание Библии в старом стиле, вспомнив, что у него она была уже старая и ветхая. Но спохватившись, поняла, что и бумага, и стиль печатания будет разительно отличаться от тогдашних, даже если тщательно и затереть год издания и выходные данные. Решила прикупить ему большой наперсный крест на цепочке - и солидно, и от тамошних почти не отличим. А уж "Библию" она могла ему и позже купить, в соседнем мужском Болдинском монастыре (не путать с Пушкинским Болдино), что был от деревушки Барыни совсем недалеко, и куда она планировала поехать чуть позже.

Да и там можно "прибарахлиться"- прикупить старинные книги, крестики, образочки, лампады, даже восковые свечки, что отличаются от современных, и продать их в будущем. Хотела Наталья купить на продажу и иконы, но поняла, что с ними геморрою больше - такие старинные уже редкость, они вызвали бы большой интерес не только искусствоведов, но и людей в штатском посерьезнее, и их справедливые вопросы: "А откуда, да как они к Вам, сударыня, попали, да не криминальное ли это дело?"

- Ну их, от греха подальше, надо взять себе и хватит,- так решила она.

Даже про Жучка не забыла, купила средство от блох, антиблошиный ошейник и щетку для шерсти. Не обошла и своего любимца, кота Мурзика, который, подружившись с Жучком, нередко спал в его теплой будке, приобрела и ему такой же ошейник.

Вообще Мурзик симпатизировал всем, но больше всех уважал Клавдеюшку. После того, как он переловил в коровнике всех мышей, причем обязательно выкладывая их на видном месте для отчета, она первое самое вкусное парное молоко наливала именно ему в миску. А распробовав настоящую сметану и сливки, Мурзик был готов продать за них душу и ходил за ней по следам.

Он раздобрел, шерсть его лоснилась, и даже, к его и Натальиному удивлению, он вновь обзавелся мужским достоинством, лишенным когда-то в детстве. Первое время он с удивлением поглядывал на свои "бубенчики" - откуда взялись и что с ними делать, а потом лучшим занятием для него стало привычное дело всех котов - вылизывание своего богатства. Наверняка, к весне появятся и невесты, а затем и котята.

Вспомнив, что бичом того времени были клопы, Наталья приобрела на всякий случай средства поядовитей. У Барыни в кровати она пока этой страсти не видела, но вреда не будет. Также зная, что основной проблемой тогда была скука, ограниченность досуга, ведь основной формой его проведения была игра в карты, она решила сломать стереотипы и купила классические лото с бочонками и настольные игры.

Затарившись таким образом всем этим, предупредив своих деток и родителей, о том, что она уезжает на выходные к знакомым, Наталья вновь отправилась в прошлое к людям, которых уже считала родными и близкими.

Глава 14. Россия, которую мы и не знали.

Глава 14. Россия, которую мы и не знали.

В этот раз Наталья хотела остаться в прошлом подольше, поэтому она подстраховалась - не только приготовила угощение для Барыни, но и решила организовать ее "культурный досуг". Для этого она положила на видное место купленное у букинистов старинное издание " Войны и мира" Льва Николаевича Толстого, в надежде, что эта книга заинтересует Барыню и надолго займет ее время.

Перенос в прошлое прошел успешно, Наталья быстро спрятала принесенные вещи, сопроводив их краткой запиской для Барыни: "Подарки для всѣхъ".

В этот раз Наталья решила познакомиться с повседневным бытом крепостных крестьян, о жизни которых имела только книжные представления. Она решила съездить в свою деревушку, которая была совсем недалеко от имения. Ее просьба не вызвала недоумения - все уже знали, что Барыня отругала управляющего и отлучила его от дел, и поэтому желание посетить деревню и увидеть все своими глазами, посчитали естественной. Степан заложил легкие санки, Лукерья вынесла и укутала Наталью какой-то меховой накидкой, все подоткнула и проверила, наказала не гнать лошадку и перекрестила всех на дорожку.

Погода стояла чудесная, легкий морозец чуть щипал щеки, заставляя кровь приливать в лицу, ветра не было, и прогулка по свежему воздуху доставляла только радость. Ведь поездка в открытых санях, да еще в качестве пассажира, чудесным образом отличается от управления закрытой со всех сторон машиной, когда ты должен внимательно глядеть по сторонами, думать о дороге, не замечая красоты окружающего мира.

А тут кругом - заснеженные ели и сосны, искрящиеся чистые сугробы, спокойствие и тишина, красота и покой отдыхающей природы! Поэтому, когда Степан, затянув тихонько какую-то мелодию, довольно веселую, стал немного погонять лошадку, оглянувшись на нее, Наталья только одобрительно кивнула в ответ, и извозчик решительно прибавил ходу, и сани понеслись, да так, что дух захватывало!

И Наталье сразу вспомнились знаменитые слова Николая Васильевича Гоголя: "Какой русский не любит быстрой езды!" и его описание Руси-Тройки! Да и весь окружающий теперь мир и люди часто напоминали ожившие страницы книг Александра Пушкина, Николая Гоголя, Ивана Шмелева с его "Летом Господним", других произведений классиков русской литературы. Все казалось идеальным, немного сказочным и спокойным, но вот дальнейшее зрелище опечалило и показало, что вокруг - не сказка, а реальная, хоть и прошлая жизнь!

Учительница прекрасно знала и о полном отсутствии официальной медицинской помощи - с болезнями обращались к местным травницам, ведуньям, смертность от болезней была очень высокой. Читала и о частом голоде в деревнях, когда раз в десять лет люди вымирали целыми деревнями, о неграмотности основной массы крестьян, которую удалось исправить только в двадцатые годы двадцатого века большими усилиями многочисленных работников ликбеза. Cлышала о том, что крестьяне рождались и умирали в крепостном рабстве, отличаясь от негров только наличием собственного плохонького куска земли, с которого и прокормиться - то иной раз было невозможно!

Та же Екатерина Великая, которая хоть и состояла в переписке с французскими просветителями, и которую некоторые считают "демократичной" правительницей, писала тогда: "Столь великая империя, как Россия, погибла бы, если бы в ней установлен был иной образ правления, чем деспотический, потому что только он один может с необходимой скоростью пособить в нуждах отдаленных губерний, всякая же иная форма парализует своей волокитой деятельность, дающую всему жизнь".

Да и о жизни крестьян мы не знаем подлинные, точные факты - воспоминаний они не оставили, так как девяносто семь процентов их были неграмотными, жизнь крепостных передают достаточно условно только поздние фольклорные записи песен, былин, сказок. Историки узнают о их судьбах только через воспоминания хозяев - помещиков, которые не всегда были правдивыми. Да и как написать в мемуарах о том, что прадед-помещик имел гарем из десяти-пятнадцати крестьянских девок, а тетушка с дядюшкой истязали своих крепостных, наказывая за любую провинность, запарывая людей до смерти. Их отдавали в солдаты, где участь была еще тяжелее - людей пропускали сквозь строй, наказывая шпицрутенами за малейшую провинность, вспомните тот же рассказ Льва Толстого " После бала" из школьной программы.

А уж что творилось в семьях - рассказывать можно часами, жена полностью зависела от мужа не только у крестьян, но и у дворян. Даже знаменитый предок Пушкина, всем известный "Арап Петра Великого" Абрам Ганнибал, увидев рожденную его женой светлокожую и белокурую девочку, обвинил женщину в измене, арестовал и держал в заключении одиннадцать лет в ужасных условиях. Он "бил несчастную смертельными побоями необычно", держал её "под караулом" на грани смерти от голода, а сам женился второй раз на другой женщине.

Так что Наталья реальности жизни тогдашнего времени отнюдь не идеализировала и "французской булкой" хрустеть не собиралась, тем более булку и не знали пока - она придет позже, из заграничных походов войны 1812 года.

Дома в деревушке, куда они так лихо домчались, стояли притихшими. Это были, как Наталья поняла, те самые курные избы, которые довольно мрачно описал Александр Николаевич Радищев в своём "Путешествии из Петербурга в Москву". Крыши домиков, с кое-где торчавшей из-под них соломой, были почти полностью засыпаны, окна, затянутые льдом, светились еле видными слабыми огоньками. На улице никого не было, приезд Натальи смутил обитателей деревушки, даже дворовые собачки попрятались и только слабо побрехивали из-за углов.

Да, людей, любящих причитать о прошлой счастливой "России, которую мы потеряли", Наталья бы отправила на денек в такую деревушку, чтобы они почувствовали все "прелести" такой жизни, в отличии от обстоятельств жизни в самом захудалом современном поселке, где все имеют гораздо лучшие условия.

Чтобы попасть внутрь одной избы, женщине пришлось подняться по деревянным ступеням простого крыльца, двускатная крыша которого поддерживалась столбами, врытыми в землю. Попав в холодные сени, ей пришлось сильно нагнуться, так как дверной проём из сеней в избу был небольшим, а порог высоким. На ее удивление, потолка в избе не оказалось, дым от печи сразу понимался к крыше. Унылые серые стены были без какого-либо декоративного покрытия, а в верхней части - чёрные от сажи.

Глаза женщины сразу заслезились, она стала кашлять - топили-то по - черному, весь дым от печи шел в помещение, чтобы было теплее, да и запахи тел были соответствующими. Правда, когда топили печь, открывали дверь и небольшое окошко под потолком, чтобы дым выходил быстрей. Люди в это время или сидели на полу, или выходили на улицу, чтобы дым не разъедал глаза. Но нередки были случаи, когда целые семьи угорали, задыхались от угарного газа, особенно ночью, когда дрова не успевали прогореть полностью или были сырыми. Преимущество топки по-чёрному в том, что малым количеством дров быстро протапливали помещение, а воздух становился жарким и сухим.

Домик был около тридцати квадратных метров, таким образом, в нем жили шесть человек, не в тесноте, но и не слишком шикарно. Спали не вповалку, дети на полатях - на деревянном настиле под потолком, хозяева на голбце около печи. Внутреннее убранство избы тоже особым роскошеством не выделялось. Каждая вещь была необходима в хозяйстве, делалась своими руками и передавалась из поколения в поколение.

Наталья рассматривала избу, чувствуя себя посетителем какого-то краеведческого музея, но для людей, в ней проживающей, она была их убежищем, центром жизни, которая в избе начиналась и в ней же заканчивалась. Несмотря на свою простоту, изба была многофункциональным жилищем, делилась на специальные зоны, каждая из которых имела свою функцию, закрепленную традицией и историей. Например, правый от печки угол назывался "бабий кут" или "середа" (середина). Здесь командовала хозяйка, всё было приспособлено для приготовления пищи, здесь же стояла прялка. Обычно это место было огорожено, отсюда и слово закуток, то есть обособленное место. Мужчины сюда не входили.

Центральный, или "красный угол" избы, где сходились стены, занимали иконы, которые единственные были украшены красивыми вышитыми полотенцами - "набожниками".

В крестьянских семьях полотенца сопровождали человека всю жизнь - от рождения до смерти. Полотенцем утирались, в него заворачивали новорожденных и караваи хлеба, полотенцем соединяли руки молодоженов во время венчания и связывали руки и ноги усопшего. Полотенца обязательно вышивались, они непременно входили в приданное невесты, и по их количеству и красоте оценивались ее качества мастерицы.

В Смоленской народной вышивке обычно употребляли белый льняной холст, частично затканный красными полосами, который был ведущим цветом, а уж ему подчинялись желтый и синий. Вся вышивка строилась на контрасте цветов, других сочетаний почти не встречалось, но выглядело это очень красиво.

Вообще ткань была в основном льняная, ведь Смоленская губерния недаром считалась родиной льна. Кроме одежды, из льна делали масло, достаточно вкусное и полезное, а уж на нем - разные мази и настойки. Наталья решила, что надо попробовать взять несколько полотенец на продажу или в подарки, такие вещи всегда в хозяйстве пригодятся.

Одежда крестьян отнюдь не была серой и некрасивой, напротив, многие наряды и сейчас вызвали бы интерес. Самой привлекательной была, конечно, одежда девушек, чьим традиционным нарядом, получившем повсеместное распространение, был портяк или хвальбовник, когда на юбке делалось так называемое, "плиссе караваем", то есть складки заглаживались горячим хлебом вместо утюга. Такая плиссировка была очень красива, прочна, складки долго не заминались и не расходились, а при ходьбе юбка задорно покачивалась на бедрах женщины. Так и возникло название наряда - "хвальбовник" - то есть девушки похвалялись при ходьбе своей фигурой.

Неотъемлемой частью одежды крестьянок были фартуки. Их носили поверх андараков- одежды типа юбок, и хвальбовников, в будние и праздничные дни. Фартуки крепились на талии с помощью завязок-лямок. Они предохраняли одежду от грязи и служили также для хранения мелких вещей. Внутренних карманов еще не было, поэтому на поясе фартука висели мелкие хозяйственные вещи, ключи, за пояс затыкался серп или другой инструмент. Пояс был обязательной принадлежностью народного костюма, без него невозможно было показаться перед людьми. Это было устойчивой традицией, берущей начало в древности, когда опоясаться - значило спасти себя от козней нечистых сил.

У мужчин одежда, как всегда, была проще и функциональнее. В комплект крестьянской одежды мужчин входили рубаха домотканого полотна, пояс, штаны-порты, лапти. Сапоги были редкостью и высоко ценились, жених в сапогах котировался очень высоко, сапоги носили редко, на праздники, порой всю жизнь, нередко передавая их своим сыновьям- наследникам.

Рубахи мужчин были простого кроя, делались прямыми - из двух или трех прямых полотнищ белого домотканого холста или ситца, или туникообразными. Мужские праздничные рубахи украшались вышивкой по вороту, распаху на груди, иногда по подолу. Вышивка в каждой деревне нередко отличалась узором, служила своеобразным паспортным маркером, по ней знающий специалист без труда смог узнать происхождение и место жительства человека.

Носили мужчины в холодное время армяки, напоминавшие теплые шерстяные халаты. В него был одет и знаменитый "Мужичок с ноготок" Николая Некрасова. Армяки делали из сукна или валяной шерсти, цвет их был серым или коричневый. Это была очень длинная одежда, гораздо ниже колен, закрывая половину туловища, доходя до середины порток, Порты были неширокими, длинными, сужающимися книзу штанами, которые держались на шнурке, завязывавшемся вокруг талии. Порты заправляли в сапоги или обертывали онучами, поверх которых надевали лапти.

Головной убор в народных представлениях был связан с небом, его украшали символами солнца, звезд, дерева, птиц. Девушки и женщины носили высокие и рогатые стеганые кички, под которые подкладывали жгут из пакли, или платки, их незаменимые головные уборы. Выйти с непокрытой головой, опростоволоситься - значит - опозориться, отсюда и пошло это выражение. Обнаженными люди могли быть только в банях, где нередко мылись всей семьей, а вот дома, даже в постели, люди носили длинную рубаху до пят - исподнее.

Вечерами, когда темнело, изба освещались лучинами. Пучок лучин вставлялся в специальные кованые светцы, которые можно было закрепить в любом месте. Иногда использовали масляные светильники - небольшие плошки с загнутыми вверх краями. Окна закрывались бычьими пузырями. Стёкла появились давно, но они были очень дорогими, и ставили их только в богатых домах. Пузыри только пропускали свет, да и то слабо, а что происходило на улице, через них видно не было.

Наталья продолжала рассматривать избу, благо дым немного рассеялся и сало легче дышать, У хороших хозяев, а здесь чувствовалось, что хозяева, а особенно хозяйка, хорошая, всё сверкало чистотой. Видно было, что все в избе сделано своими руками. Резные миски и ложки, ковши, ткани и полотенца, которые висели на стенах и лежали в сундуках около стен, плетеные лапти и туеса, корзины - все это было сделано трудолюбивыми руками этих простых людей. Хотя и не отличалось убранство избы разнообразием мебели: стол, лавки, скамьи, стольцы-табуретки, сундуки, вот и все, что там стояло, но было видно, что всё делалось тщательно, с любовью, было не только полезным, но и красивым, радующим глаз. Это стремление к прекрасному, мастерству, передавалось от поколения к поколению.

Пол, стол, скамьи были выскреблены до блеска, оклады икон начищены до сияния. В доме ходили босиком или в специальных домашних опорках, типа наших тапочек. Пол в избе делали из широких цельных плах - брёвен, разрубленных пополам, с тщательно отёсанной одной плоской стороной. Клали плахи от двери к противоположной стене, так половинки лучше лежали, и комната казалась больше. Пол настилался на три-четыре венца выше земли, и таким образам образовывался подпол. В нём хранились продукты, разные соленья. А приподнятость пола почти на метр от земли делала избу более тёплой. Тут же, под полом. внизу помоста, сидел и маленький поросенок, коротко хрюкнувший, когда холод зашел в помещение.

Люди, завидев Наталью, сначала упали на колени, а потом после замечания, стали кланяться низко, до самой земли, да все старались поцеловать руки, чем привели ее в полное смущение. Называли ее "Ваше благородие Барыня", стесняясь, отвечали сначала коротко, потом понемногу почувствовали себя спокойнее. Разговаривать в такой дымной обстановке было неудобно да и жарко в тёплых уличных одеждах. Поэтому Наталья огляделась и попросила хозяина с хозяйкой выйти на улицу, на небольшое крылечко, иначе пришлось бы говорить со слезами на глазах и всё время откашливаться.

Разговаривал с ней старик - отец семейства - Гаврила. Он рассказал, что, слава Богу, припасы ржицы пока есть, голодовать авось не придется, что он сам хороший бондарь, делает бочки, учит этому своих сыновей, которых у него двое, да двое дочек, старший сын отделился и живет отдельно, дочка замужем в соседней деревне, а младшие дети пока живут с ними.

Выглядел он отнюдь не изможденным, был плечистым, достаточно высоким, но и пивного брюшка, привычного для наших мужчин, не было. Жена его была спокойная, уютная, статная, но не толстая, как многие дамы сейчас. Наталья подумала, что им за пятьдесят лет, оказалось, они ее ровесники, им около тридцати пяти- сорока лет, точно они не знают. Поженились они в четырнадцать - пятнадцать лет, что ее сначала ужаснуло - это ведь современные семи - восьмиклассники по современным временам, но потом она вспомнила, что это было нормой для того времени, так как продолжительность жизни была очень низкой, а детей надо было успеть поднять на ноги.

Была и изба чуть побольше, там жил со своим многочисленным семейством староста всех деревушек Григорий Авдеевич, которого все звали просто Авдеичем в знак уважения. В доме было тоже много людей, все его дети пока жили вместе, там Наталья увидела и младенца в люльке, и малышей, которые держались за юбки матери, и деток постарше, занятых каким-то делом. Староста знал всех и все знали его, он и рассказал подробнее о всех жителях деревень.

Выяснилось, что были тут и плотник, и бондарь - уже известный Гаврила, и даже кузнец, который жил чуть вдали от других. Была и Марфа, лекарка-травница, жена Григория, которую Наталья пригласила придти позже к Маше в дом, чтобы посоветоваться, какими травами еще ее следует полечить.

Оказалось, что рядом есть небольшая речка и прудик, в которых водилась рыба. Наталья старалась все запоминать, чтобы позже решить. как она может помочь этим людям через Барыню или своими силами. Надо было и подробнее разобраться с бумагами, так называемыми "Ревизскими сказками", списками всех крепостных, бывших у Барыни в подчинении. Но списки эти были часто неточными, не полными, люди умирали, а в бумагах числились, что и позволило скупать их Павлу Ивановичу Чичикову для заклада в банках в знаменитом произведении Николая Васильевича Гоголя.

Поэтому Наталья сказала, что еще раз все уточнит и обговорит, кому чем надо помочь. Авдеич, степенно поклонившись, начал жаловаться на управляющего, который притеснял крестьян и не разрешал им пользоваться даже общинным лесом и озером. Наталья сказала, что отлучила своего управляющего от дел, на что услышала одобрительное похмыкивание, типа: "ага, ага!". Тогда староста сказал, что община хочет половить рыбки к празднику и попилить дровишек в лесу, пока холода спали, на что, конечно же, получил полное согласие - это было их имущество, они им и должны распоряжаться, в эти дела Барыня лезть не могла.

Часть дров и рыбы осталась общине, а часть Наталья попросила привезти в усадьбу, пообещав заплатить деньгами или зерном. То, что она просила, а не приказывала, а также искренний интерес и спокойный уважительный тон, очень польстили старосте, и они отправились к выходу, довольные друг другом. Люди уже, шушукаясь, передали друг другу, что "барыня строга, но добра", и потихоньку выходили на улицы по своим делам.

На улице учительница увидела стайку ребятишек, спешивших к реке с деревянными салазками. Одеты они были в какие-то одежонки, армячки, напоминавшие легкие курточки, и простые штаны, никто их не кутал, на ногах были лапти или какие-то "опорки", валенки были редкостью.

Оказалось, про валенки здесь знали, их делали, но они намного отличались от современных, больше походили на знаменитые боты "прощай, молодость" времен бабушек, были редкими и достаточно дорогими, делались к тому же на одну ногу, постепенно растаптываясь под хозяина. Наталья решила взять это себе на заметку, решив подсказать Барыне, как можно делать более удобные и привычные изделия, хотя бы для себя и своих людей, а там, возможно, и на продажу.

Вообще мыслей у женщины было много, особенно про ребятишек и их будущее. Она первым делом уточнила, учат ли их, на что Авдеич ответил, что отец Павел зимой немного учит их, в основном молитвам да простейшему письму и чтению. Это привело Наталью к очередным размышлениям как учителя-профессионала о судьбах этих деток. Она, конечно, понимала, что знание грамоты, по мнению крестьян, ничего не даст, в основном все они были неграмотными, но хотя бы элементарные навыки письма для составления простых документов им не помешают.

Обязав старосту ставить хозяйку в известность обо всех проблемах и нуждах, особенно, если кто заболеет, сообщать немедленно, так как в таких скученных условиях болезни распространялись мгновенно, она поглощенная мыслями, подошла с ним к Степану. Мужчины поприветствовали друг друга, чувствовалось, что они давно знакомы и уважают друг друга.

Простившись со старостой и крестьянами, Наталья отправилась назад. Теперь они уже не мчались, Степан, почувствовав задумчивость хозяйки, ехал медленно. На ее расспросы он отвечал, что Авдеич мужчина разумный, деревушками управляет по совести, мора и голода давно не было, так что все было не так уж и плохо.

Люди были работящими, пьяниц, которых Наталья не любила всегда, слава Богу, не было. Вообще крестьяне пили редко, только по праздникам. Самым сильным хмельным напитком был ставленый мед, выдержка которого была от пяти до тридцати пяти лет, при этом получался продукт, близкий к коньяку.

Была берёзовица пьяная - забродивший березовый сок, мёд хмельной, мёд варёнОй, который по технологии был близок к пиву, квас, наливки. Пили и что-то типа самогона, который был редок и продавался только в крупных селах в кабаках. В деревне такого счастья не было, да и не нужно было, спокойнее жить. Люди не матерились, слово "черт" уже считалось ругательным, очень редко курили, в основном "самосад", то есть самодельный табак, который выращивали на задворках основного огорода. Слова Степана немного успокоили Наталью и настроили на решительную помощь этим простым людям, не роптавшим на свою тяжелую жизнь, не ждавших помощи от государства, а спокойно живших своей непростой жизнью в надежде не столько на Бога, сколько на самих себя. Вообще мифы о забитых крестьянах были достаточно условными, общине принадлежали и земля с посевами, и часть покосов, и лес, и озеро. Другое дело, что количество земли у крестьян было небольшим, она была истощена, урожай "сам треть" уже считался хорошим, никаких удобрений не применялось, только навоз, да и то не всеми, многие просто брезговали удобрять землю "г...ном".

Величина надела зависела от количества мужчин, недаром у Некрасова "Мужичок с ноготок" говорит: "Семья-то большая, но два человека всего мужиков-то - отец мой и я!"

После смерти или выбытии одного из работников наделы перерезались, земля постоянно менялась, что также не способствовало вложению в нее удобрений - зачем заботиться о том, что потом отойдет другому. Но община была сильна своей поддержкой, в сельской общине крестьянин рождался, жил, работал и умирал. Труд на земле был тяжелым, изнуряющим. Без поддержки односельчан выжить было в сотни раз тяжелее, иногда просто нереально. Потому изгнание из общины было суровым наказанием.

В селах царили строгие нравы. Антиобщественное поведение строго порицалось, виновники изгонялись. Собирался сельский сход, на котором "по косточкам" разбирались поступки претендента на изгнание. Криминальные личности, в том числе воры, удалялись из крестьянской среды, причем закон давал на это полное право. Часто формулировка "дурное поведение, которое явилось в воровстве и непомерном употреблении водки" уже обеспечивало человеку самое страшное наказание - изгнание из общины, таких людей называли "извергами", так как их "извергали", отлучали от общей жизни.

Так что реальная жизнь крестьян отнюдь не была идиллией, были и проблемы, но община старалась их сгладить, поддерживая вдов, особо бедные семьи, осуждая только пьяниц. Осуждались и бобыли - мужчины или женщины- одиночки, не создавшие семьи, так как это считалось большим грехом. Таким же грехом в русских селах считалось и внебрачное сожительство. То, что сегодня называется гражданским браком, в старину считалось преступлением против религии и идеала брачных отношений. Обо всем этом Наталья прочитала в Интернете, а теперь все это видела и наяву.

Глава 15. Дела и заботы.

Глава 15. Дела и заботы.

Пока Наталья знакомилась с повседневным бытом крестьян, Натали погрузилась в мир будущего. На этот раз перенос дался ей легче, она не испытывала такого страха, как в предыдущие переходы. Ее увлекло и затянуло это необычное состояние, также, как и Наталью.

Да, опасение осталось, многое еще не было понятным, казалось подозрительным, но теперь Барыня чувствовала любопытство, желание узнать побольше о новом, неизведанном никем еще мире. Она испытывала даже некоторую гордость, что именно она, простая провинциальная помещица, стала первым человеком, который смог очутиться в будущем. Да и постоянная помощь, забота и поддержка ее напарницы успокаивала и вдохновляла. Натали уже не считала этот мир мороком, порожденным нечистыми силами, а хотела узнать о нем как можно больше.

Сев в кресло, она притянула поближе к себе толстую книгу, со странным названием- " Война и мир", лежавшую на столе, и- пропала, настолько затянул ее сюжет, герои, их эмоции и переживания, что она не замечала, как летит время - читала страницу за страницей. Книга была необычной и захватывающей, отличалась от знакомых Натали романов того времени - сентиментально-романтических, с напыщенными диалогами и претенциозными чувствами героев, преувеличенными страстями и порывами. Как можно сравнить даже любимого Барыней Карамзина с его "Письмами русского путешественника" с этой книгой автора с такой необычной фамилией.

В привычных романах повествование шло о том, что происходило с одним или несколькими людьми, но рассказывалось не об обычной, повседневной их жизни, а о нестандартном происшествии с началом и концом, чаще всего счастливым - женитьбой героя на его возлюбленной, реже несчастным, когда герой погибал. А в этом же романе переплелись истории многих героев, описывались естественные заботы не только отдельного человека, а целых семей. Обычная жизнь переплеталась с событиями страны, которые определяли и направляли привычное ее течение.

Натали в нетерпении перелистывала страницы, пропуская целые куски - так ей не терпелось узнать, что будет дальше. Кстати, также поступала и Наталья, когда читала что-то интересное, она обязательно заглядывала в конец, чтобы узнать, чем дело кончилось, а потом, удовлетворенная, уже читала спокойно, со вкусом.

И тут Натали поразило упоминание о войне, которая, как она поняла, придет на русскую землю совсем скоро, и события которой захватят именно Смоленскую землю. Она даже вскочила, воскликнула непроизвольно: "Но надо же что-то делать!", заходила в волнении по комнате, уже не обращая внимание на непривычные вещи, ее окружающие. Барыня понимала, что одна она с этой проблемой не справится, ей нужна помощь и подсказка ее двойника. Она ощущала ее как свою старшую и мудрую сестру и надеялась, что ее опыт и знания покажут пути решения этих проблем.

Оставив книгу раскрытой, она написала записку: "Что надо сдѣлать пѣрѣдъ войной?" и оставила ее на видном месте. Тут метель захватила и ее, и она оказалась вновь в своей комнате, сидящей в кресле с раскрытой книгой в руках. Она решила сразу спрятать ее, чтобы никто не увидел - ведь хотя книга и была сделана, как старинная, на обложке стоял год издания из будущего, и ей вовсе не хотелось, чтобы начались недоуменные вопросы.

И тут она заметила, что в углу, на столе, прикрытые полотенцем, лежали вещи, которые, как оказалось, предназначались в подарок ей и всем домашним. Натали осторожно рассматривала их, прикладывала материал к телу, любуясь его переливами, гладила необычайно мягкие и удобные туфельки, потом их померила - они оказались в пору, что ее не удивило - ведь ее тело совпадало с телом Натальи.

Она с удовольствием прошлась по комнате, ощущая, как приятно ей это делать. Шапки, платки, остальные вещи, предназначавшиеся для дворни тоже поразили ее - двойник подумала обо всех, даже о дворовой собаке, на которую и внимания никто не обращал! Какие-то порошки с острым запахом, заставили ее расчихаться, и она поняла, что они употребляются против насекомых - и об этом позаботилась Наталья. Барыню настолько поразила такая забота женщины, что ей тоже захотелось немедленно отблагодарить ее чем-то необычным. Но чем?

Но тут помог Авдеич, который выполнил свое обещание и прислав целую подводу дров, а сверху огромный мешок рыбы, хоть и речной, но очень вкусной. Две огромнейшие щуки, прямо как в сказке о Емеле, лежали сверху мешка. Натали удивило такое подношение, явно связанное с ее напарницей, но она своего чувства постаралась не показать. Хотя все запасы и были общинными, Натали решила за них заплатить зерном - она не знала, но интуитивно чувствовала, что так поступила бы и Наталья. А тут она невольно подтвердила свою репутацию человека слова, что прибавило уважения к ней как к хозяйке.

Она решила попробовать самой передать хотя бы часть рыбы и щуку в будущее. Долго она перебирала свои вещи, не зная, чем еще отблагодарить, но решила приложить к рыбе свои скромные запасы, на отсутствие которых мало кто обратит внимание. Она выбрала горшочки с медом и воском, вощину, соты, головку сыра, колбасу и сало, а также бутылки с наливками от Лукерьи.

Ей было очень стыдно, ведь эти простые продукты - сущая мелочь в замен тех ценных вещей, которые она получила, но пока она не знала, что могло считаться нужным в другом мире. Поэтому, сложив все это в мешок, она добавила записку-извинение: "От души благодарю Васъ за столь мнагочислѣнные прѣкрасные подарки для всѣхъ насъ. Право, не стоило бѣспокоиться! Прiмитѣ эти продуктъ въ благодарность за всѣ! Я просто не знаю, чемъ еще могу отблагодарiть Васъ! Выбирайтѣ въ старыхъ сундукахъ всѣ, что Вамъ понравится."

Натали не знала, как ей попасть в другой мир, ведь раньше ее переносило желание Натальи, но видимо, чувство было таким сильным, что метельная круговерть подхватила ее, и она вновь оказалась в комнате, уже знакомой ей. Мешок, который она так крепко держала в руках, что пальцы рук побелели, лежал около ее ног.

На столе Натали увидела листок бумаги, в которой были написаны размышления Натальи в ответ на тот крик души, который вырвался у Барыни после просмотра эпизодов фильма о войне. Там были перечислены следующие пункты:

"Начать дѣлать заготовку дровъ и небольшіе заимки въ лѣсу для ихъ храненія, а также засеки въ наиболѣе проходимыхъ мѣстахъ, чтобы войска французовъ по нимъ пройти позже не смогли. Гаврилѣ передать порученіе по изготовленію ларей, бочекъ, разныхъ сундуковъ для припасовъ. Мѣстной травницѣ наказать заготовить побольше сосновыхъ почекъ и иголокъ, а также коры ивы, которая была прекраснымъ замѣнителемъ аспирина и прочихъ антибіотиковъ. Надо надрать побольше лыка - луба, мягкой части коры липы и другихъ деревьевъ и наплести запасъ лаптей, надѣлать коробовъ и разныхъ ларей."

Кроме того, Наталья размышляла о том, что в это время крестьяне-охотники использовали силки, разные капканы и простые кремневые ружья, которые были дешёвыми и доступными, и пороха требовали мало. Вот их она и предлагала купить для вооружения крестьян, и поэтому решила предложить Барыне предупредить старосту и управляющего, что если кто-то продает их, сообщать ей об этом. Она думала создать потом из парней, живущих в деревне, что-то типа отрядов самообороны для охраны своих и соседних жилищ, которые в дальнейшем могут стать основой партизанских отрядов, действующих в тылу у французов (чуть не написала - немцев). Решила она и будущем попробовать приобрести какое-то оружие, на которое не нужно разрешений и специальных документов, а если это невозможно, хотя бы стволы для более совершенных ружей. Приклады для них и сами крестьяне выточат, именно под себя.

Натали сочла все эти советы разумными и выполнимыми в рамках привычных дел и решила, что особого удивления они не вызовут. А вот она бы и не догадалась, что столь простые действия будут реальной помощью в подготовке к войне.

Решив немедленно приступить к выполнению этих советов, Натали почувствовала метельную круговерть и вновь оказалась в своей комнате, куда вызвала Василия Васильевича. Тот пришел немедленно, чувствуя свою вину, он все эти дни старался не показываться Барыне на глаза, а теперь, услышав ее распоряжения, не задумываясь, стал отдавать нужные приказы. Для этого он отправил мальчишек немедленно вызвать Авдеича, который еще не успел покинуть усадьбу и разговаривал в это время со Степаном. Переданные ему приказы Барыни также не вызвали удивления и были приняты к выполнению. Так потихоньку закрутилось колесо тех дел, которые позже вовсю захватит всех и вся.

А Наталья в это время с удивлением рассматривала мешок с рыбой и продуктами от Барыни. Ее поразило и обрадовало то, что теперь не только она может переходить в прошлое, но и Натали сама может это делать, без ее участия. Так что глядя теперь на полученные припасы, Наталья размышляла, как все затолкать в холодильник, и что оставить себе и Инне, а что продать соседям, школьным дамам и их близким.

Довольная новыми обстоятельствами и тем, что все отлично складывается, она набросала на листочке рецепты фаршированной щуки, который ей когда-то передала бабушка-еврейка одного из ее учеников, быстрого засола рыбы и знаменитого салата - селедки под шубой, решив, что селедку вполне можно заменить любой речной рыбой пожирнее. Сюда же она приложила и маленький пакетик майонеза с его рецептом, который уже был известен, но пока не был широко распространен.

Долго она размышляла, что можно забирать в прошлом без проблем, ведь часто переносить продукты и тем самым объедать Барыню и ее окружающих не хотелось, требовались вещи легкие, красивые и быстро реализуемые.

Неожиданно подсказку дали воспоминания о тех красивых вещах, которые она видела в доме у Барыни. Лукерья с помощью других деревенских девушек за эти дни навязали много разных носочков, варежек, кроме того были и прекрасные тканые полотенца с вышивкой, сделанные на коклюшках замечательные воротнички и манжеты, даже простейшие митенки получались такими красивыми, что Наталья поняла - вот она, прибыль.

Но надо было уточнить у Лукерьи, есть ли еще запасы шерсти, что она и поручила сделать Барыне. На что ей ответили, что небольшой задел есть, и Натали приказала после святок деревенским девушкам ее чесать, прясть, а потом вязать всего побольше в счет оброка, который они мне должны выплатить. Это также не вызвало удивления - именно зимой такими делами и занимались в деревнях.

Решив часть полученных вещей оставить на подарки, остальное Наталья решила реализовать. Хоть и не продаются дорого такие изделия в России, большинство женщин, особенно в возрасте, сами все умеют делать, покупают такие вещи редко. Но был и другой выход. Иностранцы всегда высоко ценили такой "хейд-мейд" и с удовольствием его покупали, так как делать подобные искусные чудеса не умели, а вещи действительно были необычными. Поэтому она передала их еще одной знакомой, Маргарите Павловне, Маргоше, которая когда-то работала в лицее, а сейчас была гидом для иноземцев. Та забрала все вещи сразу, поохав и поахав над ними. Маргоша сразу сказала, что таких уже не делают, что все разойдется влет, пообещала расплатиться долларами или евриками, а по желанию, сразу перевести все в рубли, что было намного удобнее.

Ближайшие дни Наталья провела в делах торговых, хотя особо и не любила этого, в "бизнес", по заветам бывшего премьер-министра, уходить вовсе не собиралась. Женщина просто спустилась вниз, к консьержке Жанне Викторовне, которая когда-то была актрисой одного провинциального театра и осела в Москве еще в семидесятые годы, и была дамой бойкой, знакомой со всеми и очень инициативной.

Наталья показала ей часть своих запасов, сказала, что привезла все из "экологически чистой деревни, где живут фермеры, изготавливающие все по старинным рецептам без всяких добавок" (что было истинной правдой!) и предложила ей поторговать ими, объяснив, что поскольку была на машине, прихватила всего побольше, а ей столько не надо.

Понюхав колбасу, сало и рыбу, попробовав всего понемногу, Жанна высказала полный восторг и тут же все забрала себе, сказала, что цену установит достойную, и ей достаточно только двадцати процентов выручки. Жаннетта тут же поднялась за остальным в квартиру, боясь, чтобы Наталья не передумала. Та же только вздохнула с облегчением - одной головной болью меньше.

Вот чем хороша профессия учителя, так это наличием знакомых во всех жизненных областях. Это или мамы сегодняшних и прошлых учеников, или их родственники и знакомые, или знакомые родственников и знакомых. Стоило учительнице озвучить свою проблему, ей обязательно подсказывали, к кому можно обратиться, чтобы ее решить. Но и она никогда не оставалась в долгу, помогала сама или подсказывала, кто может помочь, всем, кто к ней обращался.

Так что уже через несколько дней у нее скопилось достаточно средств, полученных от продажи вещей из прошлого. И она опять ломала голову, как обменять современные деньги на старинные и где их найти. Великий Интернет проинформировал, что купить деньги того времени возможно, но банкноты такие достаточно редки и стоят очень дорого. Проще было купить серебро, как она и сделала уже, чтобы Натали переделала их на монеты в прошлом. А можно было и по-другому - приобрести несколько монет того времени и сдать их здесь коллекционерам или выставить их для продажи на каком-нибудь из сайтов, что, правда, требовало чуть больше времени. Такой круговорот денег во времени.

Пришлось Наталье открыть новый счет, который она в шутку назвала " попаданческим", и на который и переводила накопившиеся деньги. А пока отложила эту проблему с покупками на потом, по заветам известной героини, которая в таких ситуациях любила говорить: "Об этом я подумаю завтра". Хотя Наталья ее немного недолюбливаю, но в этом случае дама была права.

Глава 16. Подготовка к Рождеству.

Глава 16. Подготовка к Рождеству.

А Натали готовилась к Рождеству и приему гостей. Машенька уже неплохо выглядела, остался только небольшой кашель, который, как она надеялась, тоже пройдет. Но лечение, в том числе и антибиотиком, хоть и в меньшей дозе, потихоньку продолжала.

А в доме творилось что-то невероятное - все что-то готовили, пекли, жарили, солили и коптили, несмотря на строгий пост, ведь скоро Рождество, готовились к приему гостей. Некоторые современные люди считают постные блюда невкусными, пресными, но если бы они попробовали Степанидины ржаные лепешки, многочисленные каши - гречневую с грибами, пшенную с тыквой, ту же полбу из сказки о Балде - а это, оказывается, просто каша из крупы крупного помола, очень вкусные и необычные блюда из репы, классические постные кислые "шти" и другие похлебки, они бы решили, что так поститься можно хоть круглый год, насколько все было вкусным, "ум отъешь", как говорила одна из коллег учительницы.

Пользуясь рецептами Натальи, Барыня обучила кухарку быстрому засолу рыбы. Заинтересовало ее и необычное название салата - "селедка под шубой", и она решила обязательно его сделать. А попробовав майонез из будущего, она просто влюбилась в его мягкий необычный вкус, и тут же посадила мальчишек сбивать его для салатов.

Майонез уже знали, он был назван в честь города Маон (или Майон), который был завоёван герцогом Ришельё. Когда в тысяча семьсот пятьдесят восьмом году британцы осадили этот город, у французов иссякли запасы продовольствия, за исключением яиц и оливкового масла, и поварам из этих продуктов пришлось готовить чуть ли не каждый день яичницу и омлеты, которые изрядно надоели французским офицерам. Герцог Ришельё приказал своему повару приготовить какое-нибудь новое блюдо. Находчивый повар взбил яйца с маслом и приправил эту смесь солью и пряностями. Так этот соус и вошел в пищу, но в основном был распространен во Франции, в дворянской среде.

Здесь же, в Смоленской глубинке, его еще особо не знали, на чем Натали и хотела сыграть, назвав, "Смоленским"- и патриотично, и внимание привлекает. Появление рецепта она решила объяснить чтением французского романа, где, якобы, упоминается этот необычный соус.

В суете каникул, Наталья на небольшое время смогла вырваться в прошлое и показала Маше, как делать простейшие цепи и игрушки из цветной бумаги и вырезать снежинки. Она несколько раз продемонстрировала процесс, сделав самую простую снежинку и цепочку из ангелочков, чем вызвала неподдельный интерес не только Маши, но и Дашутки с Катюшкой. Девушки, которые вначале хоть и стеснялись, но потом присели рядом, с небывалом интересом и старательностью тоже принялись за работу.

Простые эти занятия вызвали огромный интерес и азарт, ребятишки старались сделать свои изделия самыми замысловатыми, сравнивали, у кого лучше. Щеки Машеньки разгорелись, и Натали, занявшая свое место, даже немного застыдилась - часто захваченная бытовыми заботами, она забывала о развлечениях. Только сейчас она остро осознала, насколько девушка еще молода, недалеко уйдя от Даши и Катюшки по возрасту, и как она нуждается в радостях в череде однообразия провинциальной жизни. Короче, вечер прошел весело, в "теплой дружеской обстановке", как говорили раньше.

Потом пришел отец Павел и велел всем готовиться к Рождественской службе, на которую очень хотела попасть Наталья, ведь она будет впервые присутствовать на службе в простой деревенской церкви девятнадцатого века, а не смотреть это действие по телевизору, в передаче из Храма Христа Спасителя.

Так в хлопотах и прошла вся неделя, в течение которой все мыли и убирали дом, готовили угощение и украшения. Как же Наталье хотелось поставить елку, нарядить ее красивыми игрушками, но, увы, пока этого обычая не было, а выбиваться из традиционного ряда было еще рано. Ограничились большими сосновыми ветками в вазах, которые украсили цепями и гирляндами из ангелочков и снежинок.

Наталья уже очень четко чувствовала обстановку и знала, когда можно перейти в прошлое, чтобы никого не напугать и не удивить. Пусть эти скачки были недолгими, но они позволяли увидеть и запомнить самые интересные моменты Рождественских действий. И в то же время их краткость не пугала Барыню, которая только чувствовала небольшое дуновение метели после этих быстрых переходов, к которому она уже привыкла. Совместные хлопоты по подготовке к празднику сблизили их, они все больше чувствовали обоюдный интерес к жизни в разное время.

Решилась Барыня по совету двойника и на первую "попаданческую" прогрессивную идею - изготовление валенок! Что же это за прогресс - скажете вы, ведь валенки уже знают и делают чуть ли не с пятнадцатого века, и будете правы. Но пока делают простые и жесткие, а так же по одинаковой колодке на разные ноги. А Наталья же, с помощью своих ребятишек-школьников, в одном из их рефератов нашла очень хороший и недорогой способ сделать их более мягкими и удобными.

С помощью этих подсказок и непосредственным приглядом Авдеича, который сразу смекнул, насколько эта обувь теплее и удобнее имеющейся, под катание валенок выделили отдельную избу на окраине одной из деревушек, поскольку это дело достаточно запашистое из-за медного купороса, который добавлялись в шерсть, чтобы с ней было легче работать.

Купорос Наталья пока принесла из будущего, но в дальнейшем его можно было покупать и здесь, в аптеках, его уже знали и применяли. Занялись изготовлением валенок две большие семьи, главы которых были братьями, со своими многочисленными детьми. Барыня, по совету напарницы, сразу предупредила, чтобы они поменьше дышали этим воздухом, сделав в избе хотя бы простейшую вентиляцию.

Дело пошло не сразу, но когда работники поняли и отработали все этапы изготовления этих, казалось бы, простых изделий, дело пошло на лад. Были валенки пока серыми и самыми простыми. Но обе напарницы уже думали о том, как сделать их мягкими и белыми, чтобы можно было украсить их аппликациями или вышивками, превратив простые вещи для крестьян в обувь для дворян, ввести их в моду. Ведь ноги зимой мерзли у всех, не взирая на чины.Решили они потом поручить наделать маленьких декоративных валеночек-сувениров для Натальи, чтобы она могла забрать их в будущее.

Предупредила Барыня старосту и о том, что к нему скоро будут обращаться с просьбами купить валенки или рассказать об особенностях их изготовления. Она сказала, что продавать можно и нужно, а вот раскрывать секреты не стоит. Просила предупредить об этом же и изготовителей валенок.

Озадачила Натали старосту и организацией изготовления лото по образцу, принесенному из будущего. Маленькие бочоночки для него будет делать столяр, у которого даже был примитивный ножной токарный станок, а вот мешочки надо было нашить деревенским девушкам и украсить хотя бы небольшими вышивками. Бумажную основу для лото Барыня поручила написать деревенским ребятишкам, которые, надеялась, справятся с таким заданием.

Также Натали, по подсказке учительницы, показала и готовые костяшки домино, которые должен был сделать плотник из досок, лучше березовых. Из таких же маленьких плашечек была сделана и игра "Пятнашки", также продемонстрированная работникам. Игра, несмотря на свою простоту, была очень азартной и интересной. Барыня сказала, чтобы и плотник никому не рассказывал о своих секретах, но продавать свои изделия также может через старосту, и лучше уже в мешочках. Натали понимала, конечно, что повторить и изготовить эти изделия достаточно просто, но хотела хотя бы немного первоначально "навариться" на них. Лучших работников, по своему уже разумению, пообещала поощрить, а за работу заплатить или зачесть ее как часть барщины.

Вот и наступила ночь перед Рождеством, которую так прекрасно описал Гоголь. Была она поистине сказочной - снег хлопьями падал с неба, ветра не было, было относительно тепло и тихо. Накануне пришли с колядками деревенские ребятишки. Вначале они робко толпились в передней, но потом, поняв, что их никто прогонять не собирается, осмелели, запели своими детскими голосами:

- Господин, господа, Господинова жена,

Двери отворите И нас одарите!

Пирогом, калачом Или чем-нибудь еще.

Осмелев, дальше они продолжили:

- Коляда-моляда, Накануне Рождества,

Подавай, не ломай, Все по целой подавай.

Если крошечку уронишь, То и Бога не замолишь.

Не подашь лепешки - Разобьем окошки.

Не подашь пирога - Уведем корову за рога, - чем вызвали смех Натали.

Поразили ребятишек и украшенные елочные ветви, внизу которой на небольшом столике горели свечки - на ветки крепить их побоялись из-за опасности пожара.

Глаза их были круглыми от удивления и ужаса, лица у некоторых побледнели, у некоторых раскраснелись щеки, это были лица людей, увидевших нечто необычное! Для крестьян ель всегда была символом смерти, ведь недаром, провожая в последний путь, даже сейчас бросают на дорогу лапник. А тут что-то невероятное и красивое, да на елочных ветвях! Они были и испуганы, и очарованны этим зрелищем одновременно. У них, как говорят, произошел "разрыв шаблона". С интересом смотрела и Барыня на знакомых детей, но видела их не только своим зрением, но и глазами женщины из будущего, для которой эти картины были непривычны и очень любопытны.

Как трудно поразить современных детей, привыкших к разным развлечениям и технологиям, и как легко было удивить этих простых детишек - ведь тогда традиции наряжать дом к Новому году еще не было, она возникнет гораздо позже.

Да что говорить про детишек, когда даже Маша и все дворовые люди ахали и восторгались, когда увидели дом во всей красе его наряда, хотя сами его и украшали. Даже Мурзик с удовольствием сидел под ветками, изображая из себя Снегурочку. Увы, про нее здесь тоже пока не знали, она появится гораздо позже с легкой руки Александра Николаевича Островского и придет из его пьесы.

Продолжилась Рождественская ночь службой. Конечно, скромная церквушка ни в какое сравнение не шла с прекрасным главным храмом страны, но она была такая домашняя, теплая, добрая, так располагала к себе, что Наталья, перенесшаяся сюда на время, с удовольствием не просто отстояла всю службу, а искренне молилась, благодаря Судьбу, которая привела ее к этим простым и искренним людям, ставшими новой доброй семьей. Но после она ушла к себе, чтобы не мешать продолжению праздника.

А Натали вручила дворне свои-несвои подарки, вызвав такой взрыв благодарности и удивления, ведь нечасто кто из дворян такие подарки своим людям делал, что ей неудобно стало. Ведь это были подарки от Натальи, а не от нее, но она уже крепко пообещала себе отблагодарить свою напарницу ответными дарами.

А Лукерья все трогала спицы, крючки, иголки из будущего и поражалась их остроте и удобству, а на нитки сказала, что их, поди, монашки напрЯли, настолько они тонкие и красивые. Вот тут бы улыбнулась Наталья- где монашки, а где китайский ширпотреб!

Понравились всем и тапки, и другие вещи. Молодежи подарки также пришлись по душе, особенно парням, которые сразу нарядились в новые шапки и гордо прошлись по деревне, вызвав интерес у других обитателей. Девчушки же платочки пока прибрали, сказали, что придут в них на Святки на посиделки, когда девушки гадать будут. Так что радость людей радовала и Барыню, которая невольно замечала, что стала несколько иначе, ближе, их чувствовать- ведь тут также сказывалось гуманное влияние женщины из будущего.

Глава 17. Рождественский прием.

Глава 17. Рождественский прием.

На следующий день к обеду стали съезжаться гости. Натали с помощью Маши и Василия Васильевича, который все эти дни, стараясь загладить свои провинности, во всем старался ей угождать, заранее разослали письма-приглашения для соседей. Что интересно, кроме тех, кого приглашали, было еще много других гостей, которых особо и не звали. Но это было тогда в порядке вещей, приезжали и по приглашению, и просто по-соседски, и никого не прогоняли, а, наоборот, с удовольствием принимали. Тут Барыня с удовольствием уступила место Наталье, прихватив в прошлое книгу, которую старалась читать каждую свободную минутку.

Барыня уже перебрала свои старые запасы и выбрала красивые статуэтки и пудреницу, веер и перчатки, даже какую-то старую книгу и журнал нашла на дне сундука, и все сложила в сумочку, в надежде, что эти вещи окажутся нужными и ценными в другом месте и времени, и прихватила их с собой в качестве скромного " отдарка".

Соседи ей были уже знакомы и даже наскучили, а вот для Натальи такое общество было интересным. А она с удовольствием заняла место хозяйки приема. Всех гостей поразило украшение комнаты и накрытое угощение, в котором напарницы попытались соединить и русские традиции, и новшества из будущего. По крайней мере, речные судаки от Авдеича под овощной шубой, заменившие селедку, которая была тогда редка и не котировалась у дворян, и теперь названные просто "рыба под шубой", вызвали интерес и не были отвергнуты гостями.

Все дамы стали наперебой узнавать рецепт, который якобы были прочитан в одном из французских журналов и немного переделан хозяйкой дома. Наталья сказала, что его и другие блюда возможно будет скоро прочитать в книжечках, которые она постарается издать. И сделала себе заметку, что нужно сделать это как можно быстрее. Гости с удовольствием ели и пили, общались между собой и сплетничали. Тут можно было увидеть во всей красе все типы помещиков, так верно описанные в романах Николая Васильевича Гоголя, Александра Сергеевича Пушкина и драмах Дениса Васильевича Фонвизина. Учительница еще раз убеждалась гениальности и точности образов, отраженных ими и олицетворенных в тех людях, которые сидели здесь и сейчас у нее за столом.

Были тут и молодые, и старые, была и типичная Коробочка, и Собакевич, и многие другие. К огорчению Машеньки и облегчению Натальи, не было только семьи, с которой они дружили, и от которых и ехали в первый раз попадания в эту эпоху. Она еще побаивалась общаться с теми людьми, которые знали Барыню очень давно и могли почувствовать подмену в каких-то мелочах поведения.

Зато были все типы провинциальных помещиков той эпохи - молодящийся старичок в парике, скрывающем лысину, чета, напоминающая Лариных, и Скотинин с Простаковой - совершенно необразованные, скудные умом, не способны править даже собственным имением, но с таким умным и важным видом изрекающие общие истины, что Наталья невольно улыбалась. Был и Манилов, постоянно живущий в своих мыслях и мечтах, которого не волновали житейские проблемы, не дававшие покоя Барыне. Большинство из них были мелкопоместными дворянами, учились дома, у домашних учителей и гувернеров, которые были чуть выше их по образованию и отнюдь не блистали знаниями.

Сидели за столом долго, ведь хорошая еда и была одним из развлечений того времени, способом провести время в приятном общении. К удивлению Натальи, ели все очень много, даже женщины, которые поначалу жеманничали, а потом, разохотившись, уже не отставали от мужчин. Столь же много и пили, отдавая дань настойкам Лукерьи.

Десерт Натали расположила чуть поодаль от общего стола, в открытом доступе по типу шведского, и предложила всем подходить и накладывать, кому чего хочется по принципу "олл-инклюзив". И как ни были все сыты, гости ломанулись к столам, стараясь набрать всего и побольше, рассмешив хозяйку - насколько люди не меняются, халява сладка во все времена.

Хорошо, что всего напекли и наделали очень много, но особенно всех поразило простейшее пирожное по типу "картошки", про которое Наталья вспомнила совсем напоследок, когда пекли торты и осталось много крошек и обрезков теста. Она просто соединила их с помощью сладкого медового сиропа и пропитала немного коньяком. Понравились всем и канапе с сыром, колбасой и солеными огурцами, для которых нащипали палочек по принципу лучинок, удивив Лукерью.

Когда все наелись и напились, мужчин отправились в курительную, а дамы уселись посплетничать. Но продолжались разговоры недолго и дамы попросили Машеньку спеть, поскольку, как оказалось, она неплохо это умела делать и славилась своим талантом среди соседей.

Она пересела к клавикордам - прародительнице современного пианино, и достаточно приятным голосом запела романс на стихи Ивана Дмитриева, очень популярный в то время:

Ах! когда б я прежде знала, Что любовь родит беды, Веселясь бы не встречала Полуночныя звезды! Не лила б от всех украдкой Золотого я кольца; Не была б в надежде сладкой Видеть милого льстеца!

К удалению удара В лютой, злой моей судьбе Я слила б из воска яра Легки крылышки себе И на родину вспорхнула Мила друга моего; Нежно, нежно бы взглянула Хоть однажды на него.

А потом бы улетела Со слезами и тоской; Подгорюнившись бы села На дороге я большой; Возрыдала б, возопила: «Добры люди! Как мне быть? Я неверного любила… Научите не любить».

Наталья слушала, затаив дыхание - когда еще современный человек в живую может услышать такое исполнение - пусть не совсем совершенное на наше искушенное ухо, но живое и непосредственное, да еще из уст провинциальной Барышни начала далекого девятнадцатого века. Дамы защебетали: "Шарман, шарман", а она просто подошла и крепко обняла смущенную Машеньку.

Затем еще две дамы - прямо по Гоголю- "просто приятная и приятная во всех отношениях", подхватили песенную эстафету и запели дребезжащими голосочками песенку, чьи первые строчки показались Наталье очень знакомы:

Пчелка златая! Что ты жужжишь? Всё вкруг летая, Прочь не летишь? Или ты любишь Лизу мою?

Соты ль душисты В желтых власах, Розы ль огнисты В алых устах, Сахар ли белый Грудь у нее?

Пчелка златая! Что ты жужжишь? Слышу, вздыхая, Мне говоришь: "К меду прилипнув, С ним и умру".

Как потом узнала учительница, это были стихи Гавриила Романовича Державина, очень популярные в конце восемнадцатого века, в самый расцвет сентиментализма.

Молодящийся кавалер, до этого сидевший в уголке, решил также присоединиться к пению, и своим достаточно приятным фальцетом затянул в ответ романс на стихи Василия Андреевича Жуковского, бывший в большой моде в это время:

Когда я был любим, в восторгах, в наслажденье,

Как сон пленительный, вся жизнь моя текла.

Но я тобой забыт,- где счастья привиденье?

Ах! счастием моим любовь твоя была!

Когда я был любим, тобою вдохновенный,

Я пел, моя душа хвалой твоей жила.

Но я тобой забыт, погиб мой дар мгновенный:

Ах! гением моим любовь твоя была!

Когда я был любим, дары благодеянья

В обитель нищеты рука моя несла.

Но я тобой забыт, нет в сердце состраданья!

Ах! благостью моей любовь твоя была!

И хотя у Натальи прямо язык чесался, чтобы присоединиться к компании и спеть знакомые всем Новогодние песни про то, что в лесу родилась елочку, и про то, что ей холодно зимой, но, увы, увы, увы... Елочки еще должны были подождать, подрасти!

Хоть и давала себе зарок женщина не исполнять песни из будущего, а слушать и запоминать мелодии прошлого, но чувствовала, что не сможет так просто выполнить это обещание, данное себе самой. Но она решила, в отличие от остальных попаданцев, как можно меньше использовать авторские песни, а как можно больше - народные.

Тем более, как раз сейчас появился большой интерес к народному творчеству. Недаром и Жуковский, а чуть позже и Пушкин, в основу многих своих произведений положат русские сказки и предания. Да и Владимир Иванович Даль как раз сейчас приступает к огромнейшей работе по сбору народных выражений, пословиц и поговорок, легших в основу знаменитейшего словаря "Живого великорусского языка".

Поэтому она решила немного заняться рекламой своих изделий и спеть про знаменитые "Валенки", которые "не подшиты и стареньки". Подыгрывала ей Машенька, которой немудреная песенка понравилась. Причем Наталья решила спеть в прямом смысле слова - с выходом из-под печки, переобувшись в уголочке в один из первых образцов валенок, которые как раз успел переслать мастер.

Пела она и плясала, стараясь хоть немного воспроизвести знаменитую Лидию Андреевну Русланову, и у нее это получилось! Несколько мужчин, услышав зажигательную мелодию, вышли к ним и пошли вприсядку рядом, а потом и какая-то из дам пошла по кругу, помахивая платочком.

Наталья немного рисковала, предлагая столь примитивную, по мнению бар, песню, ведь в то время помещики уж очень старались как можно больше отгородиться от всего "мужицкого". Некоторые барыни в усадьбах даже окна не разрешали открывать, чтобы "простонародный воздух в усадьбу не проникал", но здесь, в провинции, нравы были попроще и песню приняли хоть и не "ура", но со снисхождением - " блажит барыня". Больше заинтересовали всех валенки, и Наталья объяснила, что их делают ее крепостные, а приобрести их можно или через управляющего, или через старосту.

Закончился вечер прекрасным вальсом Георгия Свиридова из кинофильма "Метель", который так успокоил женщину во время первого переноса в прошлое. В России вальс, как безнравственный танец, был запрещен указом императора Павла и стал популярен только на частных балах после Отечественной войны тысяча восемьсот двенадцатого года, а повсеместно его начали танцевать после Венского конгресса в тысяча восемьсот четырнадцатом году.

Поэтому дамы и кавалеры не могли закружиться под эту чудесную музыку, как им очень хотелось, но слушали внимательно, уйдя грезами так же далеко, как и Наталья когда-то ушла в это время. А жалела она лишь об одном, что клавикорды не передает всю красоту этой мелодии, как ни старалась.

Видя, что гости немного притомились, хозяйка решила немного их развлечь и предложила вместо традиционной карточной игры поиграть в лото и домино. Лото и домино уже знали и в него играли, но было оно распространено не так широко, а Наталья хотела ввести их как альтернативу картам, которые не любила.

Дамы выбрали лото, а вот мужчины, как это и было всегда, предпочли домино. Поскольку правила игр были простыми, а сами они очень азартными, игры всем понравились и заинтересовали. Вокруг так и слышались веселые выкрики гостей и стук костяшек и бочоночков.

Вообще, Наталья поняла, на чем еще можно делать деньги - на досуге! Был он у дворян в провинции в то время очень непритязательным и ограничивался только приемами с перемыванием косточек и обсуждением по сто раз событий многодневной давности, да игрой в карты.

А ведь досуг, шоу, самое быстрое и окупаемое вложение средств. Материалы дешевые, сделать их можно быстро, а продаваться они будут влет. А ведь кроме лото и домино, можно сделать настольные игры - "Бродилки" с кубиками, разрезные мозаики по типу пазлов, да и всякие адаптированные "Монополии" тоже можно будет попробовать внедрить.

Женщина решила обдумать все подробно уже в будущем, а теперь надо было проводить довольных гостей. Те, кто жил поблизости, уезжали к себе, но наиболее пьяных мужчин пришлось оставить в доме, да и дальнее семейство Скотининых тоже не торопились к себе, они мечтали в надежде на халяву пожить и попить-поесть в гостях подольше и отнюдь не спешили в свое пустое поместье.

Гости благосклонно отнеслись к приему, благодарили живо и горячо, так что зря Наталья переживала. Ее необычный прием далее породил в уезде массу слухов и сплетен, в большей части достаточно благожелательных. Говорили и о непривычном салате, и о вкусных десертах, упоминали и о песенке про валенки, столь необычно-простонародной, но запомнившейся всем надолго. Хоть гости немного и посмеивались немного над таким необычным приемом, с усмешкой говоря: "Чудит барыня", но, поскольку "чудачества" никого не обижали, не задевали, а делали жизнь только интересней, то они постепенно начинали входить в быт и жизнь других дворян.

Глава 18. Святочные дни.

Глава 18. Святочные дни.

Наступили Святки, ушедшие почти из традиций в будущем, но горячо чтимые в это время. Двенадцать дней после празднования Рождества вплоть до начала Крещения, называемые святыми днями, были освящены особыми традициями, связанными с прославлением Христа.

Помня о таком явлении, как Святочные рассказы, Наталья решила написать такой, в необычном пока стиле. Первый святочный рассказ появится еще не скоро, в тысяча восемьсот сороковом году, с легкой руки Чарльза Диккенса, создавшего его канонический образец - «Рождественскую песнь». Повествование о жестоком и черством скупердяе Скрудже, имя которого станет нарицательным и даже войдет в мультфильм, который с помощью Духа Рождества - настоящего, прошлого и будущего, становится совсем другим человеком: щедрым, милостивым и веселым, привлекло тогда внимание читателей и породило настоящую лавину подражаний.

Думая, что уважаемый английский классик не будет в претензии, Наталья решила внедрить этот вид рассказа несколько раньше, тем более что повествование в ее произведении шло о простом православном священнике и небольшом чуде во время Рождества и Святок.

Начала она его так: "Однажды, давным-давно, в одной далёкой деревеньке, жил священник. Был он уже, такая жалость, очень стар, и ему было очень трудно исправлять свои обязанности, и он мечтал о молодом помощнике. Новый помощник должен был прибыть аккурат перед Рождеством, когда снег искрится бриллиантовой пылью, а в ночи на бархатно-синем небе сияют острые золотые звёзды... Но поскольку все эти дни шел сильный снег, старый священник решил украсить самую высокую ель около своей церквушки Вифлеемской звездой со свечой, чтобы ее свет был виден издалека, чтобы всем было видно дорогу. А на ветки ели он повесил колокольчики, чтобы они своим звоном привлекали запоздавших путников".

Героя рассказа она назвала Павлом, да и вообще, когда писала рассказ, то так и видела перед собой этого священника, которого стала очень уважать за его доброту и преданность простым людям. Он разительно отличался от современных служителей церкви, которые именно "отбывали службу", делая свою работу так же, как и многие другие делают свою сейчас - без души, отбывая время. Нет, отец Павел был истинным "служителем Веры", во всем искренне помогая людям, причем как богатым, так и самым бедным, не отказывая никому в утешении и помощи.

Кроме того, Наталье очень хотелось, чтобы хоть так, через рассказ, обычай украшать елки вошел в жизнь, пришелся по вкусу и разошелся по всей России. Рассказ она решила позже послать через Барыню в один из литературных журналов, которые тогда выходили.

Барыня постоянно хорошо отзывалась об отце Павле, поэтому в небольшую домашнюю церковь начали приезжать люди и из других мест, заказывали службы, молились, оставляли неплохие деньги. Он только удивлялся такому наплыву, а Натали радовалась, что смогла помочь хорошему человеку, отлично зная, что все деньги пойдут только на благо людям, а не в карман священника, как нередко сейчас, в будущем.

Смогла Наталья и увидеть и даже поучаствовать в Святочных гаданиях деревенских девушек. Они наняли в складчину избушку на краю села и пели подблюдные песни, вытаскивали вещи из закрытой салфеткой тарелки, кормили курицу, короче, делали все, что положено делать в эти дни. И на ум учительнице невольно приходили строки замечательной баллады Василия Андреевича Жуковского "Светлана", с которым уже скоро, в начале тысяча восемьсот тринадцатого года, познакомится читающая публика:

Раз в крещенский вечерок Девушки гадали: За ворота башмачок, Сняв с ноги, бросали; Снег пололи; под окном Слушали; кормили Счетным курицу зерном; Ярый воск топили; В чашу с чистою водой Клали перстень золотой, Серьги изумрудны; Расстилали белый плат И над чашей пели в лад Песенки подблюдны.

Кстати, многие ошибочно думают, что Светлана- обязательно блондинка, имя содержит сочетание двух слов: светлые и ланиты - щеки, так что девушка была "бледнолицей". На знаменитой картине Карла Брюллова "Гадающая Светлана" как раз героиня изображена правильно - бледной брюнеткой или шатенкой.

Машенька, уже окрепшая, с удовольствием участвовала во всех проказах деревенских девушек, которые сначала несколько чурались присутствия Барышни, но потом осмелели и втянули ее во все забавы. Они с хохотом кидали наши новые валенки и смотрели, в какую сторону направлены их носки - там и будущий муж жить должен. Заинтересовало Наталью несколько забытое и интересное гадание со сжиганием нити на быстроту и очередность выхода замуж. Девушки отрезали одолженные у Лукерьи толстые вязальные нити одинаковой длины и подожгли их одновременно. Нитки они держали за один конец, другой – подожженный, опустили вниз. Очередность сгорания ниток в руках девушек показывала очередность их выхода замуж. Первой нитка догорела, к удивлению всех, у бойкой Катюши, потом - у скромняшки Дашутки, и только после них, потом - у Машеньки. Хотя девушки посмеялись, это предсказание всем почему-то запало в душу и вспомнилось намного позже, когда оно сбылось.

Осмелилась Наталья и на самое интересное, но и опасное гадание - на зеркалах. Гадание проводилось ночью в пустой и тихой комнате, где никого не было и не слышалось никаких звуков. Она распустила волосы и полностью сосредоточилась, сидя в темноте возле двух противоположно поставленных зеркал. В полночь она зажгла две свечи, расставленные по бокам от зеркал, и произнесла, затаив дыхание: "Суженый мой, ряженый, покажись мне".

Долго она вглядывалась в галерею отражений, надеясь увидеть своего жениха, но никто не появлялся. И вот, когда ее терпение уже подходило к концу, и женщина уже хотела встать и задуть свечи, она увидела в зеркале отражение военного в гусарской форме, но лицо и весь его облик был размыт и смутно виден. Наталья непроизвольно ахнула, морок растворился, и она вновь увидела свое отражение в зеркале, но тот образ, который ей привиделся, долго снился ей - по прежнему нечеткий и смутный, но почему-то притягивающий и любимый.

Несколько раз приходили с Рождественскими Колядками деревенские ребятишки, видимо, прослышавшие о хорошем приеме и угощениях Барыни. Держались они уже более вольно, пели веселее, разглядывая убранство комнат, о котором шло много разговоров. И песни их стали решительными:

Коляда, коляда, Накануне Рождества! Тетенька добренька, Пирожка-то сдобненька Не режь, не ломай, Поскорее подавай, Двоим, троим, Давно стоим, Да не выстоим! Печка-то топиться, Пирожка-то хочется!

И продолжали под общий смех и осуждающий взгляд Лукерьи:

Маленький хлопчик Сел на снопчик. В дудочку играет, Колядку потешает.

Щедрик-Петрик, Дай вареник, Ложечку кашки, Кольцо колбаски. Этого мало, Дай кусок сала. Выноси скорей, Не морозь детей.

Но получив свою порцию угощения, они со смехом и разговорами выбегали из поместья, чтобы передать свои впечатления всем желающим их услышать.

Об одном жалела учительница, что нельзя заснять и записать все Святочные действия в живую, но вспомнив, что ее учили скорописи, успела зафиксировать за ребятишками все их присказки и песни, решив издать их в будущем. Позже она выставила свои записи в Сети, и даже получила одобрительные отзывы о точности воспроизведения обычая.

Педагог знала, что интерес к русскому творчеству начинает зарождаться сейчас в дворянской среде. Ведь как раз в это время один из знаменитых собирателей русского фольклора, Александр Николаевич Афанасьев, начинает записывать русские сказки, которые позднее, в 50-60 годах 19 века, объединит в самый известный и полный сборник под названием "Народные русские сказки". А сейчас она могла не читать, а наяву слушать эти сказки из уст Лукерьи, которая знала их во множестве и рассказывала по просьбе Натальи долгими зимними вечерами.

Она была очень благодарна преподавателям, людям еще советской школы, которые учили не за страх, а за совесть, воспитывая настоящих будущих учителей, а не "менеджеров от образования", которые заполняют постепенно современные школы, вытесняя старую гвардию. Именно они научили и играть на пианино, и рисовать, и делать разные поделки, привили интерес и желание учиться всему и всегда, впитывать все новое и интересное, за что все их воспитанники были им безмерно благодарны.

Святочные дни прошли очень насыщенно, и Наталья в будущем провела со своими детками классный час в стиле Рождественских посиделок, показав им святочные гадания и разучив несколько колядок посмешнее и покороче, чем вызвала огромный интерес. Чувствуется, пойдут они по соседям с этими песенками, выпрашивая угощение, ну что ж, пусть они так поразвлекаются, не все рэп петь иноземный, чуждый нашей культуре.

Принесла Наталья из прошлого и прялку, которая так не вовремя сломалась у Лукерьи, что вызвало ее нешуточные страдания. Она хотела попросить наладить ее трудовика, Сан Саныча, который мог отремонтировать все, что угодно, даже, пожалуй, и летающую тарелку с вечным двигателем, если бы они ему попались в руки. Но тут ей попался навстречу историк Андрей Александрович, который, как легавая собачка, в прямом смысле слова сделал стойку на прялку и чуть ли не выхватил ее из рук, умоляя уступить ее и уверяя, что сам ее отремонтирует. На робкие возражения, что вообще-то надо вернуть вещь владельцу, он заверил, что принесет такую же, но современную, еще лучшую. На недоуменный вопрос, а в чем же разница, он прокричал, что это подлинник, раритет, а то - современность, новодел, и умчался, прижимая прялку к груди, видимо, боясь, что Наталья передумает.

Он действительно сдержал свое слово и принес прялку, очень похожую на вещь Лукерьи, но более современную, еще не обжитую, не впитавшую в себя тепло ее рук. Он заплатил за прялку очень большие деньги, сказав, что успешно продал ее в музей. Но чувствуя, что он оставил ее себе, Наталья денег брать не хотела, так как знала, что у него большая семья, и часть заработка он отдает старшему сыну на ипотеку. Он вспылил, стал говорить, что и так благодарен, короче, сторговались они на половине суммы, что вполне обоих устраивало.

Но, даже несмотря на то, что в будущем у учительницы было много приятных хлопот и встреч, она с нетерпением старалась как можно чаще возвращаться в прошлое, тем более и Натали была уже не так напугана теми краткими моментами, когда и она попадала в будущее.

Наталье нравились простые заботы людей, их чистота и даже некоторая наивность, прямодушие, нравилось, что люди общаются через настоящие письма, а не через виртуальные послания, нравились натуральные продукты, чистый воздух, все то, что ушло из нашей современной жизни. А Натали привлекали необычные вещи будущего, которыми она уже не только любовалась, но и потихоньку начинала пользоваться.

И тут в прошлом свершились два события, которые во многом изменили дальнейшую жизнь - в город вошли военные, Натали нашла себе помощницу и - о, ЧУДО, появился коллега - попаданец! Но обо всем по порядку.

Глава 19. Миша и его непростая чиновничья жизнь.

Глава 19. Миша и его непростая чиновничья жизнь.

У Моисея, Монечки, в миру Михаила, была настоящая ЕВРЕЙСКАЯ мама - Софья Моисеевна. У нее всегда было два мнения - ЕЁ и неправильное, все распоряжения должны были строго выполняться всеми домашними. Бороться или ослушаться было невозможно - Софья Моисеевна шла, как танк.

Первым сдался и перестал сопротивляться муж, Иван Иванович. Как свела судьба простого скромного русского рабочего парня и еврейскую девочку -"ботаника", не помнил уже никто, но факт был фактом - плодом их связи и явился Монечка.

Иван даже, как истинный джентльмен, женился на Сонечке, чего она и не ожидала вовсе. После рождения сына и наследника Иван попробовал по началу выступить, как настоящий сильный мужчина, отец и воспитатель, но напор Софочки был таким мощным, она так активно закрывала своей немалой грудью ребеночка, что муж быстро сдулся и отступился, а затем тихо и незаметно вообще покинул семейное гнездо.

Да и Софочке он уже и не был нужен, всю свою любовь и заботу она отдавала своему ненаглядному Монечке. Так что он рос типичным "мамсиком", как называют таких мужчин современные блогеры, тихим, немного забитым и скромным. Мише почти не передались еврейские черты, он был больше похож на русского папочку, что с одной стороны, огорчало Софью Моисеевну, с другой - радовало, меньше проблем, так что и в паспорте был типичный русский Михаил Иванович П.

В школе над ним смеялись, даже били, особенно в подростковом возрасте, но постепенно отступились, поскольку боялись связываться с его мамочкой, которая водила сЫнАчку за ручку и встречала после школы чуть ли не до выпускного класса. Девочки на него не обращали внимания, или подтрунивали, хотя он иногда и мечтал подружиться с одной из них. Учился Миша средне, ничем особо не блистал, единственное, чем он мог похвастаться - это красивый почерк. Миша даже увлекся стилизациями под различные эпохи, приобрел чернильницу и перо и нередко вечерами с увлечением выводил целые тексты в стилях различных эпох.

И работу он себе нашел соответствующую - очень среднего менеджера очень среднего звена, в чьи обязанности состояли в красивом оформлении очередных никому не нужных бумаг и распоряжений. Была у его начальника такая причуда - не очень жаловал современную оргтехнику, а отдавал предпочтение текстам, написанным от руки, за что и ценил Мишу.

Остальные сотрудники его не замечали или завидовали благосклонности начальства, большинство подтрунивали над молодым человеком, но в основном по-доброму - Миша был, в общем-то, по-своему симпатичен, ни с кем не конфликтовал, а наоборот, стремился всем угодить. Так что Мишу можно было назвать типичным представителем так называемого "офисного планктона", особо ничем не выделяющимся молодым человеком, которых в Москве сотни тысяч.

Когда внезапно, на ходу, от острого инфаркта, умерла Софья Моисеевна, до этого никогда не жаловавшаяся на сердце, Монечка страшно растерялся. Он привык, что все бытовые и денежные вопросы решались мамочкой, и он даже не знал, где и за что надо платить, и в каком магазине можно купить продукты и вещи по дешевле.

Хорошо, что над ним взяла шефство соседка - Надежда Владимировна, до этого издалека приглядывавшаяся к скромному мужчине с очень меркантильной целью - у нее была дочка, Алиночка, девушка, мягко говоря, немного туповатая, интересовавшаяся только чтением повестей о любви "графьев" и простых девушек, с похожими обложками и содержанием.

Кроме того, доченька очень любила сладкое и была рыхлой и полноватой, поэтому мужчины ею особо не интересовались. Но это не мешало ей мечтать о том, что в один прекрасный день она встретит своего прекрасного рыцаря на белом коне, который увезет ее в свой богатый дом и обеспечит с ног до головы. На Мишу она внимание и не обращала - не подходил он под образ рыцаря. Но зато мамочка ее стала активно обхаживать юношу и заботиться о нем, как раньше заботилась его собственная мамочка, чему он был даже рад.

Правда, сразу после смерти матери Миша почувствовал свободу и даже сходил со своими коллегами на Болотную площадь, где протестовал вместе со всеми против нынешней власти, хотя не имел к ней никаких особых претензий, и она его во всем устраивала. Но все пошли и Миша тоже пошел, чувствуя в этот момент себя чуть ли не революционером, протестующим против царизма! Но когда на площадь пришла полиция и стала арестовывать особо активных митингующих, Мишенька страшно испугался и быстро ее покинул, желая только одного - быстрее добраться до дома живым и здоровым.

Последней попыткой почувствовать свободу было принятие приглашения на дачу, куда собирались ехать не очень знакомые сослуживцы. Но Мише вдруг очень захотелось поехать, может быть, познакомиться с какой-нибудь девушкой, даже выпить немного, хотя он отнюдь этим не увлекался. Все так и произошло - его посадили в машину к малознакомым людям и повезли куда-то. В машине все, кроме водителя, пили пиво, передали банку и Мише, потом еще и еще.

Через какое-то время Миша почувствовал, что выпитое просится наружу и попросил водителя остановиться, все остальные оставались в машине, продолжая веселиться. Тут налетел сильная метель и, также, как и Наталью когда-то, подхватила и понесла Мишу. Он очень сильно испугался и единственной мыслью, которая билась в его голове, была одна: 'Мамочка, дорогая, помоги!'

И Софья Моисеевна, как настоящая еврейская мама, даже с того света помогла своему непутевому ребеночку и перенесла его в прошлое. В машине не заметили отсутствия Миши и поехали дальше, даже не поняв, что один из пассажиров исчез. Позже окольными путями узнали, что он так и замерз около дороги и был похоронен как безродный, его и не искали особо - сколько таких людей пропадает, и быстро забыли.

Миша в прошлом попал в своего двойника, простого чиновника в небольшом департаменте, который, как и он в будущем, занимался переписыванием всяческих бумаг. Тут очень выручило Михаила его увлечение стилизацией текстов и почерков, и он легко вошел в эпоху, тем более его обязанности в прошлом мало отличались от обязанностей в будущем. Единственная трудность, с которой ему пришлось столкнуться - это правила грамматики и наличие букв, которых не было в современном русском языке. Но и тут он потихоньку освоился, тем более, что бумаги были однотипными, да и уровень грамотности других чиновников отнюдь не был высоким.

Заботы о хозяйстве он сложил на свою кухарку Феклу, которая хоть и подсмеивалась в душе над ни к чему не приспособленному человеку, по-матерински опекала его, впрочем, не забывая о себе любимой, по-мелкому подворовывая из его жалования, чего Миша и не замечал.

Надо отметить, что жалование чиновников было небольшим, бОльшая их часть бедствовала, нуждаясь даже в пропитании, будучи обременена работой до упаду. Материальная необеспеченность толкала чиновников на путь должностных преступлений, главным из которых было взяточничество.

Чиновники брались за любую работу по переписке, писали прошения, бумаги, просто письма для всех желающих, не стесняясь даже малейшими подношениями, брали не только деньгами, "барашком в бумажке", без которого не сдвигалось ни одно, даже простейшее дело, но и продуктами - яйцами, салом, даже куриц, привязанных за лапку в ожидании своей участи, можно было увидеть в присутственных местах. Канцелярские чиновники нередко жили вместе, в складчину, и приходили на службу по очереди, потому что у них были одни сапоги на двоих, а у многих и сюртук на двоих - на жалованье в три рубля в месяц трудно было одеваться. Недаром мечтой Акакия Акакиевича Башмачкина, героя повести Николая Васильевича Гоголя, была шинель - вещь не только теплая, но и статусная и дорогая.

Холостяки нередко и жили в канцелярской комнате, ложились спать на тех же столах, на которых они скрипели перьями днем, переписывая нескончаемые бумаги. Современники писали тогда: "...присутственные места заполнялись часто людьми недостойными, безнравственными и совершенно необразованными. Ряды гражданских служащих пополняли уволенные из учебной заведения "за малозначительность успехов", "за долговременную неявку" или "безнадежность к продолжению учения, происходящую от упорной лености", что не способствовало повышению образовательного и нравственного уровня чиновничьего "сословия".

Маленькое жалованье определяло и узость интересов чиновников, желание подсидеть ближнего, урвать лишнюю копеечку, угодить начальнику, доносительство, раболепие да угодничество. Так что сослуживцы Миши отнюдь не отличались высоким культурным уровнем и благочинным поведением - нередко среди коллег вспыхивали ссоры, перебранки, особенно когда кто-то приходил в похмельном состоянии. Книг они не читали, в театр не ходили - дорого, вечера коротали за игрой в карты по "копеечке", да и пустыми разговорами о ближайшем повышении жалованья да мечтами, что они прикупят на эти деньги - все, как в будущем!

Большинство чиновников службу начинали с должности копииста, был им и Михаил. Для начинающего чиновника гражданская служба была нелегким делом. Рабочий день в учреждениях длился по 12 часов: с 5 утра до 2 часов дня и с 5 до 10 часов вечера, а в случае необходимости служащие оставались и позднее. До строительства специальных зданий присутственных мест губернские и уездные учреждения подчас размещались в малопригодных помещениях.

Так, в их губернии присутственные места были настолько ветхими, что осенью служащие страдали от дождей, а зимой - от сильных морозов. В одних комнатах находились и судьи, и секретарь с приказными, и просители, а уездная казна в связи с ветхостью кладовой хранилась в прихожей комнате за специальной печатью, настолько легко снимаемой, что этим нередко пользовались, потихоньку запуская в нее руку и забывая восстанавливать средства. Поэтому нехватка средств приводила к припискам и поддельным документам по их "нецелевому" расходу.

Внутренняя обстановка, царившая в учреждениях, также соответствовала его облику - в присутствиях стены нередко имели темноватый вид - снизу от спин канцелярских чиновников, сверху от паутины, пыли. Бумаги часто лежали без коробок, в связках одна на другой, как дрова. Вместо чернильниц иногда торчало дно разбитой крынки или ковшика. Зимой чернила замерзали, летом в них нередко попадали мухи, и тогда приходилось их вылавливать вместе с чернилами.

Повсеместным явлением в жизни учреждений, особенно губернских и уездных, были наказания приказных. Они карались за опоздания или неявку на службу, нерадение и леность, пьянство, имевшее широкое распространение среди чиновников, побеги с места службы и многое другие провинности. Канцелярских служителей держали под арестом на хлебе и воде, сажали в колодки на цепь, их били розгами, палками и плетьми, а в крайних случаях сдавали в солдаты. При медленном решении дел или несвоевременном представлении ведомостей и отчетов виновным задерживали выплату жалованья или, приставив охрану, их запирали "безвыходно" в учреждении до окончания работ.

Миша боялся этого, как огня, поэтому его не было видно и слышно, он стремился залезть чуть ли не под стол, когда большое начальство ненадолго заходило в комнату, где скрипели своими перьями переписчики. Он так и не сошелся ни с кем близко, так как не пил и не курил, что позволяло ему хоть немного экономить. Любил он одно только занятие - чтение газет - книги и то ему были дороговаты. А газеты выписывали в канцелярии, где их почти никто не читал, нередко используя на самодельные самокрутки или в интимных целях. Поэтому Миша легко мог их забрать домой и в тишине насладиться чтением, предпочитая последние страницы с объявлениями.

К сожалению или к счастью, Миша не обрел способности передвигаться во времени, как Наталья, ведь его там уже никто и не ждал, и остался в прошлом навсегда, даже забывал со временем о его прошлой - будущей жизни.

Не забывала о нем только соседка, которая подала на розыск после нескольких дней отсутствия молодого человека. Но в полиции даже брать ее заявление не стали, так как его могли подавать только родственники пропавшего. Единственное, что ей подсказали - подождать год, после которого человек объявляется пропавшим и можно распоряжаться его имуществом. Но Надежда Владимировна ждать не стала, а потихоньку обживала Мишину квартиру, так как уже давно имела от нее ключ, правда, делая это втайне от других соседей.

Итак, Миша забыл бы о жизни в будущем насовсем, но что-то неясное еще жило в его душе, не давало полностью освоиться в прошлом, тлело неясным огнем. И он очень надеялся найти близкого по времени человека, чтобы рассказать, как ему одиноко, прижаться к дружеской груди, как он когда-то прижимался к своей мамочке.

Глава 20. Новые знакомства и новые идеи Барыни и Учительницы.

Глава 20. Новые знакомства и новые идеи Барыни и Учительницы.

Главное событие, которое кардинально изменило жизнь обеих женщин, случилось под Новый год, который был в будущем уже Старым. Вообще Наталья всегда удивлялась, как активно идет жизнь в книгах у попаданцев, когда они за несколько месяцев успевают сделать столько, сколько обычный человек не сделает и за год. Но теперь и сама очутилась в таком же положении - прошло около двух- трех недель, как она попала в прошлое, а случилось столько событий и с ней, и с Барыней!

Казалось, они кружили в своем водовороте, как метель, которая и занесла их сюда, поменяв местами, да так, что иной раз голова шла кругом у обеих. Наталью все сильнее втягивало прошлое, она стала чувствовать, что стало все труднее возвращаться в будущее. А ведь каникулы кончались, надо было больше времени проводить в привычном времени, работа не ждет!

Но даже здесь, обнимая деток из двадцать первого века, которые имели все и даже больше, но порой не ценили своего благополучия и счастья, учительница вспоминала деревенских ребятишек девятнадцатого века - пусть не таких чистых, с руками в цыпках, со спутанными волосами и в небогатой одежде, но таких искренних и добрых! Им было так мало дано, но они умели радоваться самым простым и обыденным вещам - вкусу простой конфетки или пряника, новому интересному развлечению, просто доброму к ним отношению! И Наталье так хотелось помочь им и как специалисту, и как женщине, и она пообещала себе сделать все, от нее зависящее, чтобы глаза этих детей светились от радости как можно чаще.

С Инной после возвращения из отпуска подруга встречалась редко, в основном перезванивалась, ведь ту также ждала работа и консультации. Но она своей чуткой душой профессионала что-то заподозрила и решила, что Наталья влюбилась. Так оно и было, но влюбилась женщина не в конкретного человека, а в эпоху, пусть и жестокую по-своему, не всегда справедливую - а когда время было справедливо ко всем людям - но такую притягательную и оказавшуюся очень близкой.

И в прошлом у Натали забот тоже много было. После приема она хотела пожить спокойно, заняться хозяйством, производство валенок, изготовление лото, домино и "Пятнашек" тоже требовало пригляда, заботы, ведь и самой хозяйке приходилось осваивать на бегу новые для нее производства по подсказкам из будущего!

Но не тут-то было - город вошли военные, точнее, в уездный центр -Дорогобуж- стал на постой и отдых гусарский полк. Появление большого количества мужчин, в большей своей части молодых, красивых - а мужчина в форме всегда красив, недаром еще Козьма Прутков об этом писал, а самое главное - неженатых, вызвало огромный ажиотаж во всем уезде. Дамы готовили наряды, собираясь блеснуть в обществе, учились "стрельбе глазами", во всю мечтали о встрече с 'тем самым...', ведь для многих это был редчайший шанс найти подходящего жениха, а, возможно, и мужа, более высокого ранга, вместо чиновника или мелкопоместного дворянина - типичного холостяка ближайшего окружения.

Очень вовремя, и в тоже время внезапно, в жизни Натали появился еще один очень приятный человек- француженка Полетт, которую все стали сразу звать Полей, Полинкой. Она была белошвейкой в доме соседей-помещиков, но на свою беду, обладая приятной миловидной внешностью, пришлась по нраву не только хозяйке, которую она обшивала, но и ее мужу. Он стал, как мы бы сказали юридическим языком, "склонять женщину к интимным отношениям", а попросту, преследовать девушку, прекрасно понимая, что она не может дать ему отпор.

Все могло бы закончиться достаточно печально, но на беду Полетт, или, как позже оказалось, на счастье, в самый острый момент, когда помещик уже зажал несчастную в углу и стал ее целовать, их увидела мать семейства. Она устроила скандал, обвинив во всем, естественно, белошвейку, и выкинула в прямом смысле слова ее на улицу, не дав расчета, а позволив только собрать свои скромные пожитки.

Полине пришлось ночевать несколько дней чуть ли не на улице, на постоялом дворе, который был недалеко от усадьбы Барыни. Но на удачу девушки, о ней каким-то образом услышала Катюша, которая была очень бойкой и общительной, и знала все сплетни, в отличии от своей спокойной и молчаливой сестры. Она рассказала о ней Лукерье, а та уже доложила обо всем хозяйке.

Натали, конечно же, пригласила девушку в дом, так как раз думала о продолжении обучения французскому языку для Маши. У нее был гувернер, который жил в их доме и обучал языку и танцам, но, к сожалению, недавно он заболел и умер. Поэтому Полина пришлась очень кстати.

Девушка рассказала, что ее семья была достаточно обеспеченной до Французской революции, обладая небольшой мастерской по пошиву белья. Но после революции они все растеряли, и семье пришлось уехать в Россию в поисках лучшей доли. Полина была тогда совсем маленькой девочкой, но поскольку в семье говорили в основном по-французски, сумела сохранить родной язык.

Ее семья пожила какое-то время в Москве, где мать работала в модном магазине. Но однажды отец Полины серьезно заболел и умер, а за ним также заболела и мать. Все накопления ушли на ее лечение, но, к сожалению, она так и не смогла подняться и умерла, оставив девушку с большими долгами. Полина устроилась на работу в тот же магазин, где работала ее мать, но потом хозяйка за что-то взъелась на нее, обвинила в утаивании денег, хотя была виновата другая служащая. Девушка совсем растерялась, накоплений осталось мало, а жизнь в Москве всегда была дорогой.

Пришлось ей уехать в провинцию, в центр дркгого, близкого уезда. Там работы в магазине не нашлось, но приятная девушка устроилась белошвейкой и, по совмещению, гувернанткой и учительницей французского языка, поскольку, как мы сейчас говорим, являлась носителем языка, сохранив удачно и родной язык, и освоив русский, являясь типичным билингвом.

Полина всем понравилась своей скромностью, аккуратностью, приятным внешним видом. Да и иметь в семье профессиональную швею - это большая удача, особенно для идей попаданки, так как Наталья все-таки думала ввести в жизнь кое-какие вещи из будущего. Задумок много, а тут под рукой такой исполнитель, тем более можно будет ссылаться на Францию, как родину новшеств. А уж тогда благоговение перед этой страной было не меньшим, чем у нас в годы тотального дефицита, когда высоко ценилась любая заграничная вещь только за свое происхождение.

Да и через Полину и ту же Катю, которая, не выезжая из деревни, знала все новости уезда через своих многочисленных подружек, и служила местным Яндексом, Гуглем и Рамблером в одном лице, Натали уже знала, что всех дам захватил такой ажиотаж по изготовлению новых нарядов, что салон мадам Зизи в уездном городе, которая в основном и занималась пошивом платьев, в прямом смысле слова "зашивался".

Наталья через Барыню и Полину решила ввести в обиход выкройки и раскрой ткани по размерам, что очень экономило материал. Здесь же женщина сначала просто обматывалась тканью, которая драпировалась на ней, а потом только все это каким-то образом собиралось и сшивалось. Было даже выражение: "Хорошо одетая женщина - это хорошо задрапированная дама".

В моде у дам в возрасте сохранялись еще объемные юбки с многочисленными нижними, корсеты, большие вырезы у платьев, когда декольте было чуть ли не до пупа, но длина платьев была до самого пола. Наталья же хотела все изменить, взяв за основу стиль ампир, который активно входил в моду и который нравился ей своей простотой и элегантностью.

Наталья, как и хотела, передала в прошлое в свой краткий "прилет" рисунок и выкройку платья, которое придумала. Этот вариант отлично подходил к материалу, который она уже передала ранее Барыне. Полетт, а самое главное - Машеньке, этот вариант безумно понравился. И вот общими усилиями было сшито платье в стиле "ампир" - отрезное под грудью, с небольшим декольте, поскольку особо показывать было нечего. Рукавчики - фонарик переходили в красивые вязанные крючком перчатки, поскольку руки у Маши были еще детскими и худенькими. Но на ее тонкой хрупкой фигурке смотрелось это и изящно, и мило, и очень привлекательно и необычно.

Тут отличилась одна из девушек в деревне у Авдеича. Когда он передал Барыне сделанную ею митенки, все окружающие не смогли сдержать возгласа от красоты увиденного. Они были настолько красивыми, ажурными, и в то же время нежными, мягкими, что только поразиться можно было. Перчатки эти даже затмили привычные атласные, которые носили все, своим необычным внешним видом. Натали заплатила за них рубль, а это было достаточно много, но не жалела нисколько! Такие вещи в будущем стоят сотни долларов, да еще и найти их надо! Поэтому она решила передать напарнице еще подобные вещи в ответ на ее подарки и наказала Авдеичу, чтобы он еще присылал такие и другие подобные изделия деревенских мастериц.

Говорят, после этого девушка - изготовительница перчаток стала самой завидной невестой в деревне, где ценили не столько деньги, а хорошее ремесло и трудолюбие, справную семью, а это у девушки тоже присутствовало. Барыня была только рада, что ее работница была оценена по достоинству, так как надеялась и в дальнейшем получать от нее не менее красивые вещи.

На плечах Маши был красивый нежно-голубой шелковый палантин, который Наталья принесла из будущего. В качестве украшений девушка одела небольшое жемчужное ожерелье и подходящие к нему жемчужные сережки, которые только казались такими, а на самом деле были красивыми искусственными изделиями, правда, достаточно неплохой фирмы Shell pearl, также из запасов будущего.

Были они похожи на "римские" ожерелья, бывшие тогда в ходу и названные так потому, что искусственный жемчуг стали изготавливать в Риме в XV веке, но дальше его делали не только в Италии. "Римский' жемчуг" был стеклянным шариком, заполненным парафином и покрытый перламутром, изделия из будущего хоть и были похожи на них, но в то же время выглядели ярче, богаче. Наталья все это когда-то приобрела за небольшие деньги в надежде"'авось пригодятся", вот они и пригодились.

Чтобы объяснить их происхождение, Наталье в роли Барыни пришлось перед Машенькой разыграть целое представление - однажды она вошла к ней в комнату с шкатулкой, в которой уже лежало серебро, камни и жемчуг из будущего, со словами: "Посмотри, какую прелесть я нашла в одном из старых сундуков, видимо, папенька твой привез из Италианского похода, матушке твоей подарил, а та тебе в приданное спрятала, да сказать забыла или не успела!"

Эта история хоть и удивила Машеньку немного, но, по своей молодости и наивности, она в нее поверила сама, и другим позже рассказывала эту версию. Вообще чистота ее поражали Наталью, в сравнении с современными девушками она была именно "наивной Смоленской девушкой", с интересами, знаниями и кругозором в узких рамках эпохи, но тем она и нравилась, и тем была интересна и близка.

Но продолжим далее описание наряда Машеньки. Длину платья решили сделать немного короче принятого, где-то по щиколотки, так что были видны маленькие, но очень изящные голубенькие туфельки на небольшом каблучке, сделанные сапожником из деревни. Он понял задумку Барыни по идеям из будущего не сразу, но потом, как говорят, "вошел в тему" и сделал прекрасные сафьяновые туфельки. Они были очень удобными и мягкими, подчеркивали красоту и стройность ножек Машеньки. Образ в целом получился достаточно скромный, но очень элегантный, необычный.

Натали, поскольку была вдовой, решила сделать платье темно-зеленого цвета, взяв за основу образ, который Наталья увидела где-то в Интернете и бегло нарисовала ей. Основа платья была светло-зеленого цвета, а накидка и рукава из темного кружевного полотна, которое купила учительница когда-то давным-давно, но никак не могла собраться и что-то из него сшить. Вот оно и пошло в дело, но уже не в будущем, а в прошлом.

Нарисовать фасон, и частично раскроить платье Наталье помогла учитель труда Ирина Васильевна, она же и сшила его на "живульку"'. Образ той тоже понравился, только удивил своей необычностью. Но Наталья объяснила, что подружилась с "реконструкторами", людьми, которые воссоздают наряды и вещи прошлого, инсценируют то или иное событие прошлых времен, и которые собираются разыграть сцену бала в стиле " Войны и мира". И опять она никого почти не обманула, другое дело, что бал будет настоящим и проходить двести лет вперед, или назад, как посмотреть!

Ирина Васильевна могла бы и сшить платье на машинке, это ей не составляло труда, но Наталья боялась, что платье, сшитое таким образом, будет разительно отличаться своим качеством от ручной работы, а ей этого не хотелось бы. Изобретать машинку она пока не собиралась, слишком много там мелких металлических деталей, да и не к чему, когда в доме появилась профессиональная швея - Полетт. Вот она-то платье и доделает, а Барыня подскажет, если надо будет.

Никаких особенных украшений Наталья вместе с Барыней решили не надевать, только напарница нашла в своих современных запасах серьги под малахит и такой же браслет, очень подходящие под платье. Также она решила обуть небольшие темно-зеленые туфельки, сделанные все тем же сапожником. Чувствовалось, что заказов у него прибавится. И пусть, и человек заработает, и Барыня в накладе не останется.

Итак, все ждали бала в собрании, где предстояло еще и знакомство с предводителем уездного дворянства, полковником в отставке, Вакселем Александром Васильевичем, и его совсем молоденькой женой, Екатериной Антоновной Ваксель. Про Вакселя говорили, что был он человеком активным, пронырливым, не гнушающимся и подношений - "барашка в бумажке", без которых в любое время не обходится - "откаты" и в то время существовали, только скрывались тщательнее.

Когда говорят слова - "предводитель уездного дворянства", мы сразу вспоминаем образ Ипполита Матвеевича Воробьянинова, и воспринимаем эту должность как несерьезную, анекдотичную.

На самом деле должность эта была очень ответственная, почетная, хотя и служили на ней без вознаграждения. Избирался предводитель на три года, и кроме исполнения им собственно дворянских сословных обязанностей, он был активно вовлечен в общегосударственную деятельность. Закон предусматривал членство и председательство уездного предводителя дворянства во множестве комиссий, осуществлявших власть в уезде.

Должность уездного предводителя была особенно ответственной и потому, что административная система Российской империи не предусматривала единого руководителя и единой администрации на уездном уровне (в отличие от губернского). Уездный предводитель, член и председатель большинства уездных учреждений, оказывался связующим звеном между разрозненными учреждениями и де-факто главой уезда. После пребывания в должности в течение трех трехлетних сроков предводители получали чин V класса и становился статскими советниками - как знакомый нам Эраст Петрович Фандорин, герой романов Акунина. Но с Вакселем, а также другими дворянами уезда, Наталье с помощью и поддержкой Натали еще предстояло познакомиться.

Глава 21. Троицкий Болдинский мужской монастырь и его обитатели.

Глава 21. Троицкий Болдинский мужской монастырь и его обитатели.

После Рождественского приема было несколько спокойных дней, когда каждая героиня отдыхала от своих впечатлений. Натали завершила чтение книги и вернулась в рой повседневных хлопот и забот своей усадьбы. Но чувствовалось, что она где-то витает, находится немного в стороне, чем удивляла Машеньку. Та вопросов не задавала, считая, что крестная просто устала, выхаживая ее. Сама же стала более активной, в большей степени, чем раньше, вникала в дела хозяйства, чем всех радовала.

А Наталья записывала свои эмоции и переживания от приема помещиков, размещая их все на том же сайте, число подписчиков которого росло с каждым днем. Договорилась и приобрела у одного умельца небольшой диктофон в виде красивой броши, записи которого хватало на несколько часов. Включать его она решила во время интересных встреч и событий и менять кассеты по мере надобности.

Дамы уже очень четко чувствовали друг друга, могли перенестись именно тогда, когда было удобно обеим. На этот раз Наталья приготовила для Барыни все части фильма "Войны и Мира" еще старый вариант советского режиссера Сергея Бондарчука, предпочитая его всем современным. Она подготовила ноутбук, все наладила, надо было только " нажать нужную кнопочку", о чем она и написала. Приготовила она и в этот раз угощение, так понравившееся в тот раз Барыне, но в этот раз добавила к чаю кофе и вкусные булочки - круассаны.

И вот наступил час Х, когда обе вновь поменялись местами, Наталья должна была поехать в Дорогобуж, а Натали - смотреть фильм о событиях. которые ее так близко касались.

И вот она вновь переместилась в уже знакомую комнату и оказалась сидящей в кресле перед слабо святившимся голубоватым светом необычным прямоугольником. И, под влиянием вечного женского инстинкта - любопытства, она включила большую кнопку, на которую указывала стрелка. Включила - и отскочила в ужасе - он засветился ярким цветом и перед ней стали развертываться первые кадры знаменитого фильма.

Она машинально нажала кнопку и все кончилось! Но Натали, уняв сердцебиение и невольный страх, через несколько минут вновь нажала пресловутую кнопку. Теперь страх был меньшим, но присутствовал. Ей казалось, что включив и выключив странный прямоугольник, весь мир взорвется!

Еще раз выключив и включив кнопку, убедившись, что мир в порядке. она поняла, что перед ней ожившие каким-то чудом картинки, захватившие ее. И развертываемый сюжет, и герои, столь похожие и не похожие на людей, ее окружающие, захватили ее со всей силой, еще большей, чем книга.

Минуты летели друг за другом, Натали забыла о своих страхах и только несколько раз вставала, чтобы сходить в уже знакомое место, которое она по привычке называла "отхожим". Про еду она даже не вспоминала - не до того было! Размяв ноги, она вновь возвращалась на свое место, чтобы вновь погрузиться в красивую историю.

А Наталья собиралась в уездный город Дорогобуж, но прежде они с Машей решили заехать в Троицкий Болдинский монастырь, который располагался западнее Васино примерно в восьми верстах от него, а уж дальше был Дорогобуж, а восточнее шла как раз дорога на Москву. Был подготовлен и осмотрен уже знакомый возок, Степан проверил и покормил перед дорогой своим лошадок. Погода была спокойной, легкий морозец до десяти градусов только бодрил и седоков, и извозчика.

Наталья знала, что в монастыре есть своя типография, в которой печатали не только церковную литературу, но и обычные книги. Поэтому настоятель монастыря архимандрит Антоний, к которому Натали обратилась с просьбой о помощи в печати рецепта салата и других блюд, а также текста вальса, заинтересовался и тут же принял ее.

Архимандрит оказался мужчиной среднего возраста, довольно активным и располагающим к себе. Натали обратилась к нему с просьбой распечатать рецепты блюд, которые объединила в небольшую книжечку под названием "Лучшие блюда мэтра Оливье". Выслушав ее и заинтересовавшись рецептом майонеза, "рыбы под шубой", он немного попеняв на иностранное имя в названии, но заказ принял.

Договорились они и о печатании книжечек с песней про валенки, которые Натали пела на приеме. "Валенки" были приняты благосклонно, а вот светский вальс - немного с натяжкой, но тоже пошел за компанию. Видно, что монастырь богат не был, а печатаньем только церковной литературы сыт не будешь, вот архимандрит и вынужден был идти на такие уступки, тем более, что Натали заплатила достойно и пообещала, что если дело пойдет на лад, его типография получит и другие заказы.

Но главное, что она хотела сделать, это начать печатать с помощью монастыря русские народные сказки. Да, да, те самые, знаменитые - "Теремок", "Колобок", "Курочку Рябу", "Морозко" и другие. Учительнице сначала казалось, что их знают все, но в действительности, зафиксированы и изданы они будут официально позже, в пятидесятые - шестидесятые годы девятнадцатого века Александром Николаевичем Афанасьевым под названием "Народные русские сказки".

Причем Наталья решила не просто издать отдельные книги, а сделать целый комплекс - напечатать обычную книгу, к ней - книгу- раскраску - а такого еще не было, картинки в книгах изначально были чаще всего черно-белыми литографиям, а цветные иллюстрации в журналах впечатывались отдельно, раскрашенные акварелью. Можно было добавить к ним мягкие игрушки героев сказок, кукольный театр и еще одну новинку - кубики для детей - где на кубике со всех сторон был напечатан кусочек рисунка к сказке, и его надо было собрать полностью.

Кубики Барыне и крестьяне напилят - дело нехитрое, было бы дерево подходящее, а вот картинки к ним должны были напечатать как раз монахи, которые сделают несколько гравюр на металле или дереве и оттиском перенесут его на плотную бумагу, типа картона. Штамповать на бумагу один раз нарисованную на металле картинку намного быстрей и дешевле, чем прорисовывать каждую доску. А потом монахи пусть раскрашивают всё акварелью.

Кроме сюжетов из сказок, можно было в дальнейшем придумать различные сюжеты для покупателей разных возрастов и пола, например, для девиц и дам - что-то романтичное, для юношей и мужей - героическое, для детей - былинное. Можно печатать и традиционные кубики с буквами и картинками, цифрами и знаками для обучения счету, как у нас и делают до сих пор.

Как раз монахи и буквы эти разрисуют, и напишут их правильно, и картинки нужные придумают. Можно потом сделать и слоговые кубики по принципу любимых учительницей кубиков Зайцева, с помощью которых она выучила быстро читать слогами не один десяток малышей. Сделать их, и всем детям и полезно, и интересно учиться будет, все пригодится!

Думала Наталья и про пазлы, но пока не знала, есть ли тут настолько тонкое дерево, почти фанера, или плотная бумага по типу картона. Пазлы уже были известны, их изобрел в шестидесятых годах еще восемнадцатого века гравер из Англии Джон Спилсбери, когда просто разрезал одну из созданных им карт по границам стран. Но, естественно, в провинции про них еще ничего не знали, поскольку дело было не таким и простым - каждый набор пазлов надо сделать вручную и очень кропотливо обработать дерево или картон, подготовить под роспись, разрисовать, закрепить изображение, выпилить пазлы. Это не дешёвое получается производство и достаточно трудоемкое, с кубиками все- таки возни меньше.

В качестве первой пробы Наталья решила взять сказку "Репка" - и героев много, и картинка достаточно простая, но интересная, да и сама сказка родная - ведь именно репа, а не привычная нам картошка, была основой питания крестьян - недаром появилось выражение "проще пареной репы".

Кстати, первоначальный подлинный текст сказки "Репка", записанный и опубликованный чуть позже как раз исследователем фольклора А. Н. Афанасьевым в сборнике "Народные русские сказки" значительно отличался от знакомого с детства рассказа. Сначала было, как нам привычно, но вот потом! Убедитесь сами:

Посеял дедка репку; пошел репку рвать, захватился за репку: тянет-потянет, вытянуть не может! Со́звал дедка бабку; бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла внучка; внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла сучка; сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла но́га. Но́га за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут!

Пришла дру́га но́га; дру́га но́га за но́гу, но́га за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! (и так далее до пятой но́ги). Пришла пя́та но́га. Пять ног за четыре, четыре но́ги за три, три но́ги за две, две но́ги за но́гу, но́га за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут: вытянули репку!

Исследователи до сих пор спорят, что это за ноги, и чего они хотят от всех героев сказки. Недаром один из литературоведов, Валерий Панюшкин, писал: "Мне кажется, как только я пойму, что это за ноги и что там у этих ног с репкой, дедкой, бабкой, внучкой и сучкой на самом деле произошло, я пойму самое существо русской народной души, и разъясню для себя все извивы отечественной истории, и прозрею будущее отечества, и вообще смогу спокойно умереть..."

Но учительница мудрить не стала, убрала непонятные ноги, добавила мышку, сучку сделала привычной Жучкой, и сказка стала полностью родной и знакомой.

А вот данная просьба о печатанье книги была выслушана и принята настоятелем очень благосклонно. Заинтересовался он еще и потому, что Наталья с горячностью стала высказывать мысли, которые давно в ней зрели, но которые она никак не могла озвучить в среде дворян, чтобы не вызвать подозрение в "революционных идеях".

А говорила она о том, что дворяне считают своих крепостных по "душам", тем самым отказывая самим помещикам в ее наличии, что дворовых называют просто "людьми", и получается, что дворяне -"нелюди", что как крепостные без дворян, так и дворяне без них просто не смогут прожить.

Мысли Натальи были несколько богохульными и, в общем-то, она рисковала, их озвучивая, но, на ее счастье, архимандрит Антоний выслушал их хоть и с удивлением, но благосклонно. Он сказал, что рассуждает Барыня несколько необычно, но он во многом с ней согласен, ибо сказано в "Писании": "Возлюби ближнего своего, как самого себя ", а кто ближе к ним, помещикам, чем простые деревенские и дворовые жители, и сие дело - богоугодное, служащее благу простого люда.

Так они и договорились, что пока монастырь начнет печатать " Репку", сборник песен и рецепты, и потом специалисты попробуют сделать картинки для кубиков - художники у него были, нарисовать простую картинку они с их опытом иконописи вполне смогут, а вот все остальное доделать Натали с помощью Натальи решила поручить своим людям, чтобы и монахам было хорошо, и ей неплохо, повторить - то идею достаточно легко.

Похлопав ресницам и разыграв перед архимандритом типичную "блондинку", Наталья решила подсказать еще одну идею, очень популярную в ее время - изготовление рисунков с видами разных мест -это были своеобразные предшественники магнитов, которые все покупали на память о тех городах и странах, где люди побывали.

Она сказала, что многие паломники, в том числе и она, потрясенные такой красотой и благолепием монастыря, не отказались бы привезти на память о его посещении небольшие рисунки с изображением и всего монастыря, и отдельных его соборов, да и просто красивых мест. Идея очень удивила и заинтересовала Антония - она лежала на поверхности, была и простой, и легко выполнимой, просто такое еще никто не делал, продавали только иконы, и ведь действительно - слава о монастыре и его красоте принесет и лишнюю прибыль, и новых постояльцев и паломников, а работники- иконописцы, материалы и краски у монастыря были.

Позже Наталья узнала, что мысль ее была достаточно быстро осуществлена, и эти картинки пользовались большим спросом и стали модным сувениром. В благодарность и ей было подарено позже несколько таких - и больших, и маленьких, которые она с удовольствием оставила себе и в будущем, и в прошлом, и на которые многие "облизывались", выпрашивая их у нее. Но Наталья всех отправляла в "сад", то есть простите, в монастырь, благо он сохранился и функционировал и в будущем, и там можно было купить подобное или еще лучше.

Были у Натальи и мысли сделать матрешек, про которых еще не знали. Да, да, знаменитая матрешка, символ России, которая, казалось бы, существовала изначально, появилась лишь в тысяча восемьсот девяностом году, когда лучший игрушечник из Сергиева Посада Василий Звездочкин выточил ее по эскизам художника Сергея Малютина. Но пока она решила не торопиться, посмотреть, как монастырь справится с рецептами, книгами и кубиками, а там, по итогам работы, и за матрешки можно взяться.

Пока Наталья разговаривала с архимандритом, Машенька обошла все иконы, поставила свечки и помолилась, а затем села на скамеечку передохнуть - все же слабость у нее после болезни чувствовалась. Прошлась по храму и Наталья, помолившись перед иконами и поставив свечки за здравие всех живущих и упокой всех ушедших и в будущем, и в прошлом.

Заказав службы, они решили немного отдохнуть, прежде чем двигаться дальше - очень уж хотелось учительнице посмотреть на быт монастыря девятнадцатого века - когда еще подходящий случай выпадет! Надо заметить, что в то время в уездных городах преобладали мужские монастыри, в основном небольшие, жившие, как мы бы сказали, "на самоокупаемости", трудами самих монахов и небольшого количества послушников и пришлых людей. Монастырь в то время был замкнутой духовной корпорацией, изначально его основные задачи принадлежали сфере духовной жизни, но нередко монахи, как и в этом случае, не отказывали и в светских "подработках", если только они не сильно выходили из привычных рамок.

Учительница бывала в нескольких монастырях, была и в Сергиевом Посаде с его знаменитейшей Троицко-Сергиевой лаврой, ездила и в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь в город Истра, была в других монастырях - знаменитых, святых, намоленных, но, к сожалению, многие современные монастыри - это скорее туристические центры, с толпами галдящих туристов, особенно китайских, постоянно подъезжающими автобусами с экскурсиями и паломниками, ощущением суеты и беспокойства. Там трудно остаться одному, помолиться и помолчать, подумать о душе и внутренней жизни, даже свечку к иконе поставить и спокойно постоять и то проблема, толкучка там такая, как в магазине в вечерние часы.

А Болдинский монастырь поражал своей тишиной, молчанием, величием. Даже сейчас, зимой, припорошенный снегом и спящий, он внушал уважение и преклонение, немного давил на человека своей непростой историей. Здесь именно душа поднималась ввысь, отвлекаясь от ежеминутных забот и хлопот, ощущалась именно та "благодать Божья", которая уже редка в современных соборах.

Наталья позже узнала, что монастырь был очень старым, одним из древнейших на Смоленской земле, основанным еще в тысяча пятьсот тридцатом году преподобным Герасимом Болдинским. В XVI веке монастырь достаточно процветал, неоднократно получая в дары земли от царя, крупные вклады от бояр и состоятельных людей, обитель занималась и собственной торговой и промысловой деятельностью. К концу XVI века обитель владела более 80 селами и деревнями в Дорогобужском уезде, около 20 монастырскими деревнями в других уездах, мельницами, охотничьими и бортными угодьями, скотными дворами, рыбными ловлями. Монастырские подворья и торговые лавки существовали в Дорогобуже, Вязьме, Смоленске, Москве, он ширился и богател.

Но постепенно монастырь пришел в упадок, особенно после тысяча семьсот шестьдесят четвертого года, когда, согласно манифесту, подписанному Екатериной II, у монастыря были отобраны все земли. БольшУю помощь монастырю оказывал благотворитель князь Андрей Долгоруков. Тем не менее, монастырь был приписан всего лишь к III классу штатных монастырей и стал получать государственное финансирование, которое было ни таким уж и большим. Осенью и зимой в окрестностях монастыря проходили ярмарки, на которые собирались жители близлежащих деревень с целью не только продать или купить что-то, но и помолиться перед святыми образами, повидать знакомых и родных, заказать разные службы и требы.

Сами помещения монастыря были просторными, широко располагаясь по берегам одноименной речки Болдинки. Монастырь был довольно большим, включал в себя многочисленные храмы и часовни, самыми главными из которых были Собор Троицы Живоначальной, Церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы и Церковь преподобного Тихона Задонского, рядом возвышалась часовня и колокольня, колокола которой были слышны даже у нас в Васино. Монастырь не был многолюдным, в нем постоянно жили около тридцать - тридцать пять монахов, но они в основном обитали в своих кельях, лишь на время трапезы и служб собираясь вместе. Но было много странников, послушников, просто путешественников, которые находили приют и простую пищу в многочисленных приемных домах монастыря.

Все обитатели монастыря обычно собирались в трапезной, в которой стояли большие деревянные столы, скамьи или лавки, а также кресло для настоятеля. Пища, конечно, была самой простой - каши, щи, простой хлеб, она должна была не приносить удовольствие человеку, а насыщать его для дальнейших трудов праведных. Конечно же, строго соблюдались постные дни - среда и пятница, и длительные посты, когда еда еще сильнее ограничивалась.

Монахи отличались от остальных людей своим типом поведения, они были сосредоточенны не на внешнем, а на своем внутреннем мире размышлений и молитв, им было свойственно благоговение, усиленное внимание к собственному внутреннему миру, отношение ко всему окружающему как к творению Божию.

Ходили они тихо, разговаривали мало и в основном негромкими голосами, которые возвышались только на службе, во время молитв и богослужений, которых в течение дня было очень много. Они складывались из постоянных, положенных по уставу суточных служб, которыми были утреня, литургия, вечерня, повечерие, полуношница, молебен и часы. Но кроме того, были субботние и воскресные службы, а также еженедельное чтение молебнов и акафистов. В монастыре также торжественно отмечались двунадесятые праздники, минейные праздники, связанные с почитанием общехристианских, общеправославных и русских святых. Так что скучать монахам особо было некогда. Уйти в монастырь, чтобы ничего не делать, а жить на всем готовом, как мечтают иногда современные люди, было нельзя. Монастырь - это место труда, причем не только духовного, нравственного, но и физического.

Труд занимал заметное место в повседневной жизни обитателей, был одним из способов исполнения обета послушания, но носил вспомогательный характер, поскольку лишь дополнял главную работу инока - духовную. Система монастырских послушаний охватывала все стороны жизни обители, все ее составляющие.

Были различные виды послушания - клиросные послушания певчих, которые пели во время службы, гробовые службы иеромонахов, отпевавших усопших и справлявших все похоронные обряды, послушания, связанные с обеспечением трапезы на братию и других посетителей. Были многочисленные люди, обеспечивающие монастырское хозяйство - в нее входила работа печников, мельников, конюхов, пастухов, сапожников, портных, кузнецов, столяров, плотников, а также выполнявших сельскохозяйственные работы, связанные с огородничеством, садоводством.

Эти специалисты владели навыками переплетного мастерства, резьбы по дереву, слесарного и токарного мастерства, иконописи, что требовало владения определенными технологиями, сложным инструментарием, а также, не в последнюю очередь, особого склада натуры - спокойного, работящего, не боящегося достаточно тяжелой, однообразной работы.

Побывав на службе, познакомившись, хоть и бегло, с повседневной жизнью монастыря, переночевав в приемном доме для паломников, Наталья поняла одно - для кого-то такая равномерная, спокойная, сосредоточенная на духовной составляющей жизнь, может и быть в радость, но для нее - вряд ли, слишком она энергичная и бурлящая для этих спокойных берегов однообразного бытия.

Поэтому утром, отстояв службу, прикупив разных церковных книг, образков, ладонок, крестиков, красивое издание "Библии" для отца Павла, внеся вклад в монастырскую кассу, сердечно попрощавшись с архимандритом и договорившись с ним, что или Барыня, или кто-то из ее доверенных лиц приедет за книгами и рисунками для кубиков, она вздохнула с облегчением, и вместе с Машей отправилась в дальнейший путь, в Дорогобуж, главный город уезда.

Глава 22. Уездный город и его жители.

Глава 22. Уездный город и его жители.

Кратковременно проведав Барыню и убедившись, что у нее все было в порядке, а та, сердитая, вновь рвалась назад, поскольку фильм прервался "как всегда, на самом интересном месте!", Наталья вновь вернулась в прошлое, а Барыня- к столь интересному зрелищу.

До Дорогобужа еще надо было доехать около шестнадцати - восемнадцати верст, то есть чуть больше восемнадцати- двадцати километров. Это сейчас, даже на самом раздолбанном рейсовом автобусе, дорога занимает около получаса - самое большое- часа, со всеми остановками, а тогда это дело занимало нескольких часов.

Кроме того, Наталья решила поехать пораньше, чтобы осмотреться в городе и посетить все его магазины и учреждения. Больше всего ее интересовал книжный магазин - она надеясь, что в городе есть хотя бы книжная лавка, почта и бакалея, а также дамские магазины и мастерские. Дорога, к общему облегчению, была не такая уж тяжелая, как она боялась.

Как бы то ни было, через несколько часов они были в Дорогобуже. Маша здесь уже была, вид города не вызывал у нее интереса, а для Натальи это была первая экскурсия по провинциальному городу начала девятнадцатого века, поэтому она старалась рассмотреть все подробно, но не выдавая явно своего любопытства.

Ну что сказать, господа, город ей понравился, хоть и был небольшим по современным масштабам, тогда в городе проживало около 6000 человек, меньше, чем в хорошем бурно растущем микрорайоне крупного города сейчас.

По данным статистики, на начало девятнадцатого века в городе дворян было мало, а вот духовные лица разного уровня, городское сословие - мещане, купцы и прочий люд составляли основу города, много было военных и их жён, а вот крестьян было всего сорок семь, видимо, в основном работающих в садах и огородах, которых было немало. В основном население было великорусским, но были и поляки, ведь город долгое время входил в состав Речи Посполитой. Вот такой достаточно пестрый состав населения, в основном город был торговым, купеческим, имелись многочисленные магазины и лавки, что было на руку.

Дорогобуж свободно располагался по берегам Днепра и первое, что бросалось в глаза приезжим - это огромный холм - бывший вал городской крепости. Теперь на ней стояла церковь Святой Екатерины, построенная в тысяча семьсот шестидесятых годах, вместо сгоревшей церкви Успения Пресвятой Богородицы. Место это было очень посещаемое и красивое, являющееся главной доминантой города. Дорогобуж летом утопал в зелени, так много здесь было деревьев, кустарников, садов и садиков. Но даже и сейчас, припорошенный снегом, город смотрелся уютно, деревья создавали сказочную картину.

Главная улица Дорогобужа - Московская, была достаточно широкая, без привычных нам тротуаров. На ней располагаются торговые лавки, административные здания, деревянные и каменные, в основном двухэтажные, несколько церквей. Если пересечь Московскую улицу и проехать по переулку дальше, можно попасть на Конную площадь, свернув с которой на Ямскую улицу, оказаться у почтовой станции. Она была достаточно бойкой, так как находилась на Старой Смоленской дороге, ведущей на Смоленск и Москву.

Наталья ожидала увидеть сонный, запорошенный снегом город, но к своему удивлению, обнаружила, что жители города отнюдь не сидят дома, они посещают многочисленные лавки, магазины, здороваются и общаются друг с другом. Чувствуется, что они хорошо знают соседей и не прочь обменяться новостями или просто посплетничать, тем более мороз был небольшим, а дышалось здесь прекрасно, в отличие от современных городов, пахло тут лишь топимыми печами да слабым запахом сена и навоза от лошадей, причем довольно быстро убираемого дворниками.

Дорога была чисто выметена, чувствовалось, что дворники добросовестно следили за участками у своих домов-лавок, поэтому не только все центральные улицы были убраны, но и малые тоже. За чистотой улиц наблюдали специальные чины, которые могли и наказать нерадивого хозяина.

Заметную роль в жизни города играла торговля, Дорогобуж был активным купеческим городом. В тысяча семьсот шестьдесят третьем году, в результате сильного пожара, выгорела почти вся центральная часть города, его восстановление продолжалось вплоть до начала XIX века. Тогда же в Дорогобуже и были построены новые каменные церкви, торговые и административные здания, красивые каменные купеческие дома.

Традиционными товарами купцов в Дорогобуже были пенька, сало, кожа. Здесь были небольшие заводики- салотопенные и свечные, кожевенные, воскобойный. С них и кормились купцы и работники.

Вообще, класс купцов в начале века только формировался, их расцвет придется на более поздние времена, после отмены крепостного права, когда купцами могли стать и бывшие крепостные, выкупившиеся на волю. Было много мелких лавочек, по деревням ходили разносчики-"афони", предшественники коммивояжеров и представителей сетевых магазинов. Они предлагали мелкий товар - ленты, украшения, мелкие пуговицы и бусы для девушек и женщин, небольшие ножики и инструменты для мужчин, лакомства для детворы, свистульки и другие мелкие игрушки. Вспомните знаменитое стихотворение "Коробейник" Николая Некрасова: " Эх, полным- полна коробушка", и вам станет ясно, чем привлекали покупателей такие разносчики.

Торговля велась не только в постоянных лавках и магазинчиках, но и на ярмарках, торжках и базарах, на которых допускалась "свободная продажа припасов и сельскохозяйственных произведений без приобретения торговых свидетельств и билетов". С первых дней открытия ярмарки город становился многолюдным и оживленным, увеличиваясь за счет многочисленных приезжих, которые размещались или у знакомых и родственников, или в специальных гостиницах и домах, которые во время ярмарки могли получить неплохой доход.

Было в Дорогобуже и Духовное училище от Смоленской духовной семинарии, открытое в тысяча семьсот двадцать девятом году, позже преобразованное в школу для обучения купеческих и мещанских сыновей, а чуть позже - в Дорогобужское малое народное училище. В основном здесь учились дети купцов и мещан, причем обучение было бесплатным.

После обучения в этом двухклассном училище дети могли поступать в пятиклассное губернское училище, и при наличии средств и способностей в дальнейшем сделать неплохую карьеру по чиновничьей линии.

Девочки тогда учились только дома и очень ограниченно - в основном хозяйственным навыкам да Слову Божьему, читать и писать умели на низком уровне, школа для девочек в Дорогобуже появится лишь в тысяча восемьсот шестьдесят первом году.

Попечителем народного училища в Дорогобуже был Иван Иванович Барышников, человек знаменитый не только в уезде, но и в губернии, и даже оставивший большой след в истории России. Будучи почетным смотрителем, он содержал за свой счет неимущих учеников, а позже подарил училищу своё каменное двухэтажное здание, которое смотрелось очень солидно.

Вообще Наталья узнала об этом человеке несколько позже и много интересного, был он очень активен и сделал много и для уезда, и для губернии. Был он сыном крупного купца, Ивана Сидоровича Барышникова, который к концу жизни на торговле хлебом составил состояние в четыре тысячи крепостных и полмиллиона рублей - большие деньги и по нашим временам, а тогда тем более. В Семилетней войне отец, будучи маркитантом, снабженцем - закупщиком по современному, поставлял провиант армии генерал-фельдмаршала Степана Федоровича Апраксина. Сын его Иван был произведен в титулярные советники, то есть получил достаточно высокий государственный чин и определён на военную службу. Спустя десять лет, после смерти отца, он вышел в отставку майором артиллерии и был пожалован дворянским достоинством.

"Более застенчивый, нежели предприимчивый", как вспоминали современники, Иван Иванович Барышников прекратил откупные дела отца и занялся "устройством имений своих, заведением хуторов, но всего более и с особенным знанием дела и любовию родовыми постройками". В Москве по его заказу была построена знаменитым Матвеем Казаковым усадьба на Мясницкой улице, которая, к сожалению, не сохранилась до нашего времени.

Был он одним из крупнейших коллекционеров картин того времени, в его картинной галерее хранились произведения Брюллова, Левицкого, даже Рафаэля. В имении Алексино работала школа крепостных художников, был создан оркестр из крепостных музыкантов. Для семьи Барышникова более пятнадцати лет лет рисовал портреты Василий Тропинин. Вот такой обычный необычный уездный дворянин, известный и в наше время, жил в Дорогобуже.

Солидный доход Барышникову приносили торговля хлебом, садоводство, аренда мельниц, бондарное дело (производство деревянных бочек), он владел бумажной, суконной и стекольной фабриками, кожевенным заводом, то есть по нашим временам был почти олигархом. Другой разговор, что он сам поднял дело и сам заработал состояние, а не получил его в виде откатов и взяток. Было ему на это время уже шестьдесят два года, по тогдашним меркам - достаточно возрастной человек.

Гордостью дорогобужан является архитектурный комплекс села Алексино, принадлежащего с конца восемнадцатого века Барышниковым. Там находился крупнейший конный завод, лошадей которого поставляли военному ведомству. Здесь были возведены замечательные сооружения: дом-дворец, постройки конного двора, кремль с башенками и другие здания.

Лепные украшения, роспись стен и потолков, мебель усадьбы - все это было создано алексинскими крестьянами. Ими был посажен парк, выкопано подковообразное озеро в центре усадьбы, построены ажурные мостики и беседки. Строительство в Алексино велось крепостными архитекторами Яковом Ждановым и Дмитрием Поляковым под руководством знаменитого зодчего Доменико Жилярди. В парке по проекту Матвея Федоровича Казакова была сооружена Михаило-Архангельская церковь, украшенная классическими портиками с колоннадой. Не Архангельское, конечно, но тоже очень красивое место. Но в данное время строительство только началось и определялось.

Но продолжим экскурсию по городу. Главная улица в Дорогобуже называлась Московской, именно на ней располагались все главные административные задания и многочисленные соборы. На нее, как на шампур, были нанизаны главные городские достопримечательности - торговые ряды, пожарная и полицейская часть, городской бульвар, дом исправника и другие присутственные места. Именно здесь, на главной улице, и происходила вся общественная жизнь. Церквей в Дорогобуже было много, более десяти. Некоторые из них возводились на личные пожертвования горожан и при их желании.

Нам, сегодняшним атеистически настроенным людям, такое не всегда можно понять. Наши современники сносят церкви, а если где-то хотят построить новую или восстановить ранее снесённую, другие люди могут устроить митинги против этого. Наши предки были иными. Они не представляли себе жизнь без веры, без красивых храмов.

И чем больше Наталья погружалась в прошлую жизнь, тем больше понимала, что искренняя Вера действительно нужна людям, она поддерживает их в трудные минуты жизни. Только молитва и Вера должна быть не обменом: "Боже, сделай так, как я ХОЧУ, а я, так уж и быть, тебе свечку поставлю и службу закажу", а искренней просьбой от всей души. Тогда ее и выполнят.

Более значимой, но не главной, была Екатерининская церковь, которая находилась на крепостном холме у Московской улицы. Ещё были Покрово-Пятницкая церковь, Казанско-Пятницкая церковь, Никольская церковь, Фёдоровская церковь, Успенская церковь, Дмитровская церковь, Одигитриевская церковь, Архидьякова-Стефана церковь, монастырское подворье. Так что не только "Москва златоглавая" красива своими куполами, Дорогобуж тоже был таким.

Названия улиц уезда были нередко красивыми, нарядными: Стрелецкая, Новая, Ямская, Спасская, Средняя Спасская, Нижняя Спасская; переулки: Межовский, Трубицин, Конная площадь и другие. А сейчас в Дорогобуже улицы носят названия в основном политические: Карла Маркса, Интернациональная, Октябрьская, Урицкого, Ленина, Горбачёва, Советская... Как говорится, почувствуйте разницу!

Книжный магазин, точнее, книжную лавку, хоть и небольшую, но достаточно уютную, нашли довольно быстро и зависли они там с Машей надолго. Маша разглядывала книги, а Наталья общалась с хозяином лавки. Управлял магазином человек, ужасно похожий на завхоза лицея, где работала учительница, и звали его также Петром Степановичем. Оказался он таким же прижимистым, как и его тезка из будущего, и разговор между Натальей и им сильно напоминал диалоги, которые происходили, когда она у него что-то просила для класса или ремонта.

Увидев ее, он оживился, поприветствовал и начал разговор, в ходе которого оказалась, что и раньше Барыня здесь частенько бывала. Поэтому диалог шел спокойно и свободно:

- Здравствуйте, сударыни, рад Вас видеть! Давненько Вы ко мне не заходили! А я уж для Вас и новинку припас из нового поступления - Светлана" , сочинение Василия Жуковского. Многие дамы уже заинтересовались, душевная вещь!

- Здравствуйте, Петр Степанович, и я рада Вас видеть! Вы, наверное, слышали, что крестница моя хворала, вот и не до поездок было. Теперь, Слава Богу, все в порядке, вот даже на бал смогли выбраться да знакомых своих проведать! А книжку я обязательно куплю, и, может, что еще присмотрю.

А Наталья подумала, что это идея неплохая, и надо книгу обязательно купить, тем более в будущем учительница читала не все баллады, будет интересно с ними познакомится подробнее. Да и продать эту книгу и другие издания можно будет очень дорого при желании.

Но Наталья продолжала:

- Но есть у меня другая просьба к Вам, решила я издать песенку, которую пела на своем приеме, уж больно она заинтересовала дам. И вальс красивый придумался. Автора его я не знаю, а песенка- народная, крестьяне мои мне пели. И еще рецепты должны мне необычные помочь издать в монастыре, да таких блюд, каких еще не было, думаю, будет интересно и другим дамам их приготовить.

И дальше Наталья интригу гнет:

- Да и сказку забавную мне ключница рассказала про репку, тоже монахи должны издать, да не просто так, а с картинками, которые дети смогут раскрашивать без ворчания родителей, что вечно они хорошие взрослые книжки портят своими каракулями. Авось, тоже кому интересны будут.

- Да вот только не знаю, к кому бы обратиться с просьбой - попробовать продать эти издания с выгодой для меня и других,- закончила Наталья как бы задумчиво.

Глаза Петра Степановича заблестели, но он, притворяясь равнодушным, поинтересовался, насколько хороши эти песенки, блюда да книжки?

- Хороши, хороши, вот увидите, в накладе не останетесь!

Наталья прекрасно видела, что он заинтересовался этой идеей, но продолжал все обсуждать и торговаться. Да и непривычно было ему говорить ему на такие темы с Барыней, но коммерческий интерес возобладал.

Он предложил все-таки свою помощь в продаже и только уточнил, сколько штук книжечек Наталья хочет продать. Наталья ответила, что пока должны сделать по пятьдесят книжечек с песнями и штук сорок сборничков с рецептами, да сказок на пробу тоже штук пятьдесят обещали напечатать, а если дело пойдет, то и больше можно заказать, архимандрит не откажет. Предложила ему двадцать процентов от выручки проданных изданий. Сначала правда, Наталья беспокоилась, что этот термин еще неизвестен, но оказалось, что он в ходу, и ее отлично поняли.

На это Петр Степанович всплеснул руками и возмущенно произнес, что его без ножа режу, что вдруг их не купят и предложил другую цифру - сорок процентов. Наталья сказала, что все купят непременно, и чтобы он не сомневался, будет он еще и в прибытке, и предложила тридцать процентов, и ни копейкой больше! Да еще и пригрозила, что и с монахами о продаже книжек может договориться, хоть это и не очень следовало правилам - там продавали только церковную литературу! Но для нее архимандрит и исключение может по-соседски сделать.

На что Петр Степанович как бы неохотно согласился на договор, добавив, что делает это только из уважения к помещице. Тогда Наталья предложила составить договор о сотрудничестве. Заверять юридически его не будут, но прописать на бумаге все нюансы все-таки надо. На это торговец опять всплеснул руками и возмущенно произнес, что все сделает честно, без всякого договора, и что она должна ему во всем верить. Но по его хитрым глазам было видно, что он был готов обмануть при первой возможности, и верить ему особо нельзя.

Поэтому Наталья сказала, что верить - то ему верит, но, как говорится, доверяй, но проверяй. Попросила также до поры до времени не рассказывать, от кого он эти песни да рецепты получил, она сама про них расскажет. Так они и договорились, но Наталья решила, что надо будет потом проконтролировать, сколько книжек он продаст, и за сколько рассчитается, хитрец, видно, он еще тот, выгоды нигде не упустит.

С этим они и вышли из лавки, прикупив две книжки, одну Наталья взяла себе, другую - отдала Машеньке в подарок. И та начала читать балладу сразу вслух, зачаровавшись прекрасным слогом Василия Андреевича Жуковского. Приобрела Наталья еще и "Оды" Державина, и три номера журнала 'Вестник Европы" с неоконченным романом Николая Михайловича Карамзина "Рыцарь нашего времени" (почти как у Лермонтова), которые завалялись в лавке. Видно, посмотрев, что конца романа нет, их и не покупали, не брали, а Наталье сгодится, да и прочитать интересно, про что там. Тем более вид у книги и журнала был уже несколько подержанный, их легко было внести в будущее.

Зашли они и на почту, узнать новости, причем почтмейстер очень сильно напомнил знаменитый Гоголевский персонаж пьесы " Ревизор". Он тоже был суетлив, любил совать нос в чужие дела. Там Наталья держалась официально, много не разговаривала, отдала только письма для отправки.

Решила она дать объявление в одну из газет, которые тогда издавались в Москве и Санкт- Петербурге, попробовав отыскать своих "коллег"- попаданцев. Может, не одна она такая красивая здесь нарисовалась. Текст объявления она сочинила еще в будущем, собрав все штампы фильмов про разведчиков: "Алекс - Юстасу - мы с вами сегодня одинаково небрежны. Куплю славянский шкаф. Кровать с шарами не предлагать. Обращаться в имение госпожи Н.Д. Дорогобужского уезда Смоленской губернии".

Отправила она также и письмо в те же газеты со святочным рассказом про отца Павла. Письма вызвали недоуменное лицо почтмейстера, его просто разрывало от любопытства, чувствовалось, что он их уже сегодня же и вскроет, чтобы узнать, о чем таком пишут в газеты, но Наталья сделала непроницаемое лицо, но внутри себя хихикала, представив, какие сплетни разойдутся по городу. Только потом сообразила, что сглупила, можно было это же все сделать на своей почтовой станции в Васино, меньше бы интереса вызвало. Но дело было уже сделано.

Наталья хотела немного разворошить эту сонную скучную жизнь, не хотела и не могла действовать, как все, поэтому, заплатив деньги, вышла на улицу с мыслями: "Будь что будет, а она будет действовать по принципу очень точных слов песни Андрея Макаревича: "Не стоит прогибаться под изменчивый мир, однажды он прогнется под нас".

Проезжая дальше по городу, дамы заметили небольшую лавку "Колониальных и бакалейных товаров", как тогда назывался продовольственный магазин. Маша выходить отказалась, вся погруженная в чтение, зашла Наталья одна. Тут ее тоже знали и приветствовали. Там она рассказала, что научилась делать новые блюда, рецепты которых скоро будут изданы, и что всех желающих приобрести их можно отправлять в книжный магазин, или купить себе несколько экземпляров сборничков. Заинтриговав таким образом хозяина лавки и его приказчиков, Наталья прикупила разных специй и фруктов, даже апельсины традиционные были здесь, к ее удивлению. Оказалось, что тут у нее открыт кредит, и можно расплачиваться в конце месяца, или как удобно, что порадовало.

Не могли дамы проехать и мимо и салона "Мадам Зизи", у которой и прикупили по шикарной шляпке. Владелица салона Натали не понравилась, и она думала, стоит ли с вообще с ней "мутить" новое дело - а именно, изготовление простых приспособлений в виде пояса, к которому на пуговицах крепились длинные сменные прокладки для женских дел.

Но тут решать еще надо - изготовить их легко, с ними справятся и деревенские девушки, которые владели иглой не хуже, чем портнихи салона, а сама идея - золотое дно! Лучше потом через ее салон пояса продавать, через кого-нибудь из посредников, да и ту же Полетт использовать - коллеги же. Можно будет пояснить, что идею как раз и подсказала новая белошвейка, видевшая подобную вещь в одном из магазинов Франции. Зинаида Петровна салон содержала строго, заказов имела много, круг знакомых дам имела широчайший- с ней надо дружить, несмотря на симпатии и антипатии!

Увидела Наталья и ювелирный магазин и тоже решила зайти - надо было часть серебра, купленного в будущем, обратить в деньги. Машу отправила дальше, не хотела перед ней показывать серебро, а сама решилась пройтись немного, благо на улицах было чисто и спокойно, а идти до дома знакомых, у которых должны были остановиться, было совсем немного.

Хозяином магазина оказался типичный еврей по внешности, но с русским именем Яков Ильич, поскольку был выкрестом, так как тогда евреи не могли жить вне зоны оседлости, в которую Смоленская губерния, конечно, не входила. Но учительница видела, кто он такой, поскольку неоднократно сталкивалась с представителями этой национальности, и уважала их. Она и решила немного его подловить, захотела обратиться к нему с приветствием на идише, который немного знала от бабушки ученика, как раз научившей готовить "рыбу фиш", но подумав, не стала этого делать, решив, какой интерес вызовет Барыня, не просто знающая данный язык. но и умеющая на нем говорить.

Поэтому она подумала лишний раз не подставляться и общалась по-русски, лишь, пристально глядя ему в глаза, показала слитки серебра, из которых хотела сделать монеты. Яков Ильич объяснил, что сделать это можно, причем не только продать серебро и сделать монеты, но и заложить его с правом выкупа в ломбардах, как делают и в будущем. Так что договорились, что на обратной дороге еще раз она зайдет к ним и заберет деньги, чтобы не "светить" их сейчас. Наталья немного рисковала, доверившись ему, поэтому взяла расписку в получении средств, решив хотя бы немного подстраховаться. Но несмотря на расписку, она переживала об их сохранности, но мысль о том, что один нечестный поступок - и репутация ювелира будет потеряна навсегда, немного ее успокоила.

Сдала он там и комплект из кольца, подвески и сережек, сделанные из искусственного рубина, которые Наталья купила в будущем. Камни комплекта отличались от натуральных своей огранкой, которую ювелир оценил как "англицкую", на что она только пожала плечами - пусть так и будет, поскольку единственное их отличие от нынешних изделий было в том, что они были не натуральными, а сделанными в специальных условия.

Наталья объяснила, что нашла их в доме случайно, остались они от мужа, который выиграл их когда-то у проезжего шулера в карты, а уж как они к тому попали - бог весть! Беспокоилась он только об одном - как бы не поползли слухи, что "Барыня настолько обнищала, что драгоценности закладывает". Но, оказывается, многие дамы так делали в преддверие больших расходов, например, на бал, покупку нарядов, закладывая, а потом выкупая свои вещи. Да это и не в интересах хозяина - к слишком болтливому ювелиру никто и не придет. Принял он вещи без вопросов, оценил достаточно в неплохую сумму, а учительница заранее посмотрела, сколько стоят подобные изделия, и пообещал рассчитаться также на обратной дороге. Пока шло все по плану, Наталья поняла, что такие камни, вместе с жемчугом, также могут быть неплохим источником поступления средств, надо только продавать их там, где ее не знают - в Смоленске или Москве, если она туда доберется.

Глава 23. Бал, бал, бал!!!!

Глава 23. Бал, бал, бал!!!!

Поскольку бал по обычаю того времени начинался вечером, надо было где-то остановиться, чтобы к нему приготовиться. Здесь помогла Маша, возок с которой Наталья увидела около одного из домов. Память Натали подсказала, что здесь в Дорогобуже живет семья знакомых, к которым она и ехала в гости в момент попадания Натальи в этот мир. Машенька терпеливо ждала ее, погруженная в книгу, и почти не заметила ее краткого отсутствия.

Кстати, взаимный краткий перенос показал, что Барыня отлично адаптировалась к миру Натальи, чай был выпит, угощение подъедено, а в фильме как раз показывали сцену первого бала Наташи Ростовой. Обновив угощение, подогрев чай, успокоенная Наталья ушла в прошлое, а Барыня - вновь вернулась к захватывающему действию.

Женщины зашли в дом и сразу попали в объятья знакомых. Семья состояла из хозяина дома - Алексея Сергеевича, который служил в суде и был капитаном-исправником с девятым чином, его жены Веры Дмитриевны, которую все звали просто Верочкой, обаятельной хохотушки-пышечки, и их дочки Анечки, Аннет, подружки Маши, которая сразу увела ее к себе "поболтать".

Их прекрасно приняли, накормили, расспросили и осмотрели. Наталья вручила им купленные апельсины и другие покупки, которые были с благодарностью приняты.

Оказалось, что они в прямом смысле слова попали "с корабля на бал" - перед большим балом у предводителя дворянства, родственники наших знакомых решили дать небольшой бал-репетицию, скорее, домашний прием, чтобы посмотреть, как держатся девушки, как выглядят, чтобы не было накладок на главном "смотре" перед основной публикой. Для Маши этот бал был не первым, она была уже представлена и на нашем приеме, и выезжала на такие небольшие семейные балы ранее. Это для Натальи все было новым и интересным.

Там все было скромно, по-домашнему, и наряды, которые продемонстрировали, были признаны достаточно и модными, и в то же время соответствующими общему "тренду", как мы бы сказали, все было признано нормальным.

Вечером Наталья засиделась с Верочкой за чаем и дружеской беседой. Ей было важно узнать все о предводителе дворянства- Александре Васильевиче Вакселе и его семье. Оказалось, что она обратилась по адресу - Верочка знала все и обо всех и была рада немного просветить " провинциальную подругу" и говорила, говорила, говорила!!!!

Наталье оставалось только поддакивать, кивать и все запоминать. Вот рассказ-монолог Веры, лишь изредка прерываемый репликами Натальи:

- После праздника хотели мы с Алексеем Сергеевичем в Москву съездить, Анечку вывезти в Благородное Собрание. Там возможностей сделать хорошую партию поболее будет. У нас в уезде богатых женихов-то немного отыщется.

Верочка налила себе и подруге чаю и отхлебнула глоточек. Услышав про Благородное Собрание и Москву, в памяти учительницы мелькнуло что-то знакомое:

Её привозят и в Собранье.

Там теснота, волненье, жар,

МузЫки грохот, свеч блистанье,

Мельканье, вихорь быстрых пар'

и далее:

А глаз меж тем с неё не сводит

Какой-то важный генерал.

Друг другу тётушки мигнули

И локтем Таню враз толкнули....

Ну, точно! Именно в Московское Благородное Собрание Александр Сергеевич Пушкин "вывозит" свою героиню Татьяну Ларину, там её и замечает будущий муж - "важный генерал". Надо взять на заметку рассказ Верочки, может и Машеньку придётся везти на эту "ярмарку невест" в поисках достойного жениха.

- И Елизавета Николаевна, подруга моя, желала об этом для дочки своей, - продолжала Верочка.

- Ты же помнишь Лизоньку, успокой Господь её душу? Так она мечтала, что мы наших девочек, она Катеньку, а я Анечку, вместе вывезем в Москву... - А не случилось. Умерла Лиза, когда Катюше и семи лет не исполнилось. Такой же сироткой росла, как твоя Машенька. Уж, прости, душенька, что напомнила!

- Ничего страшного, рассказывай,- сказала Наталья, делая тоже глоток чая из красивой чашечки.

А Верочка продолжала:

- Только Машеньку ты как родную растила, а Катюша сиротскую долю сполна познала. Отец то её женился после смерти Лизоньки быстро, а уж Александра Ильинична, мачеха Катеньки, ох, и сурова. По своему характеру она в девках-то засиделась. Только в тридцать семь лет замуж вышла, а в тридцать восемь лет сына родила, Илью. А как только Катеньке исполнилось шестнадцать лет, так сразу жениха стала искать.

Наталья с Верочкой одновременно отпили чай и улыбнулись друг другу.

- Нет, наш Александр Васильевич, предводитель дворянства, достойный человек, не зря его второй раз избрали, но не такого жениха для своей дочери Елизавета Николаевна желала. Катенька же по матери княжеского рода, да и по отцу древнего шляхетского.

- А дед Александра Васильевича - Свен Ваксель - из шведского подданства, поступил на русскую службу, был моряком ещё при Петре Великом.

Это его сыну, Василию Свеновичу, отцу нашего предводителя дворянства, матушка-Императрица Екатерина Алексеевна дворянство пожаловала, да земли в нашем Дорогобужском уезде. В одной из своих деревень - Заселье - такое имение богатое построил, с парком, оранжереей. Вот женитьбой на Катеньке Александр Васильевич положение -то и упрочил.

- Екатерина Антоновна, как теперь её все величают, хоть и стала женой предводителя дворянства, но на всех балах и собраниях заправляет её мачеха - Александра Ильинична. Александр Васильевич не вмешивается. В строгости жену держит. Завтра увидишь сей курьёз - первая дама - не жена предводителя, а ее мачеха, теща Александра Васильевича.

Верочка наконец решительно отодвинула чашечку и встала:

- Ну, заболтала ты меня (ага, кто кого!), пора и спать!

И они разошлись по комнатам. Наталья была очень довольна разговором - "кто владеет информацией - владеет миром!", а ее двойник про все это как-то не рассказала, считая само собой разумеющимися все эти подробности.

А на следующий день начались сборы непосредственно на главный бал и, как всегда, не хватало еще полчаса, чтобы все было безукоризненно. Перечитайте сцену подготовки к балу Наташи Ростовой, или вспомните свои хлопоты по подготовке к большому празднику- корпоративу - и Вы все поймете!

Все выбивались из сил, что-то поправляя, дошивая платья, а наши горничные еще и срочно делали нам прически. Дамы решили сделать их самыми традиционными - у Маши волосы были разделены на пробор и уложены в локоны, Наталья же решила сделать пышную шишку, обвязав ее легким шарфом, концы которого скрепила камеей и перекинула на плечи. Получилось достаточно просто, но красиво. Было важно привлечь внимание к одежде, украшениям, а также к обуви.

Волновались Наталья с Машей, как две Наташи Ростовых перед своим первым балом. Для Маши это и вправду был хоть и не первый, но ответственный выезд в большой свет, а для Натальи экзамен - как она сможет правильно и адекватно вести себя в новой незнакомой обстановке, как примут местные дамы наряды. Ведь хотя и здесь, в провинции, стиль ампир уже был распространен, вспомните хотя бы "Гусарскую балладу", где все девушки были одеты как раз в такие платья. А вот жемчуг, не привычный, мелкий речной, который тогда был очень популярен, и которым украшались даже седла, а ровный, крупный и более яркий, а также красивые палантины и шарфы, да и камея были еще в новинку.

Но Наталья решила кивать на Полетт, у которой, как оказалось, были журналы самых модных французских нарядов! Пусть теперь ее бывшая хозяйка покусает локти, ведь из-за похотливого поведения мужа, она потеряла такую прекрасную возможность блеснуть новинками моды, да и замечательную работницу теперь не вернешь!

И вот они вышли из дома и подошли к возку. Он был хорошо отмыт и украшен, Степан наряжен в чистую одежду. В новой шапке набекрень он производил довольно лихое зрелище. Горничные тоже были нарядными, на их плечах лежали новые платочки, которыми они решили похвастаться перед другими слугами. Короче, все сияли и волновались. Рядом стояла карета знакомых, которые также медленно и плавно вышли из дома и уселись в нее. Можно было отправляться!

Если бы не двойник, Наталья бы переживала ситуацию сильнее, но, надеялась, что остатки мышечной памяти Барыни помогут избежать многих ошибок в правилах этикета и поведения в свете, которые Наталья просто не знала. "Дорогая, не подведи меня, а я уж тебя не подведу" - обратилась она мысленно к своему двойнику, и получила мысленный же ответ: "Не переживай, все будет хорошо!"

Дом предводителя дворянства, к которому подъехали, был ярко освещен многочисленными плошками с жиром, которые нещадно чадили, но тем не менее создавали достаточно яркий свет. К крыльцу подкатывали самые разные кареты и возки, даже простые сани, в которых сидели многочисленные приглашенные.

Особенно Наталью поразило семейство, с которым она еще не была знакома, но раскланялась на всякий случай. В нем было сразу четверо девушек очень близкого возраста, примерно от пятнадцати - шестнадцати лет и чуть старше - видимо, двойняшки или погодки.

Возглавляла этот выводок мамаша среднего возраста и папенька, который был намного старше. Вместе с ним вышел еще совсем юный молодой человек, бывший буквально на год старше своих самых младших сестер. Да, нелегко придется папашке - ведь всех дочек надо удачно выдать замуж, дав хотя бы минимальное приданное, а с деньгами, насколько было понятно, глядя на их наряды, у них было не так уж и хорошо. Поэтому этот бал был для девушек прекрасным поводом найти себе женишка побогаче.

Мы приехали в середине сбора, не рано, но и не особо с опозданием. Наши наряды пока были скрыты под меховыми накидками, а на ногах были обуты простые валенки, поскольку погода была достаточно холодной. А Наталье не хотелось и самой простыть, и Машу после болезни еще раз простудить.

Итак, все зашли в дом, но не пошли сразу в зал, а попали в гардеробную, где с помощью горничных сняли многочисленные теплые вещи и остались в нарядах. Там же и переобулись в туфли, которые почти не застыли, поскольку ехали в теплом возке, да еще и в меховых мешочках, типа наших сменок.

Наталья проследила, чтобы все вещи были аккуратно сложены в одну кучу и их остались сторожить девушки-горничные. Они были рады увидеться со своими знакомыми - горничными других господ, и стали сразу с ними щебетать о своей новой интересной жизни. Степана тоже куда-то устроили, видимо, вместе с другими конюхами.

Рядом с гардеробными комнатами располагалась буфетная для гостей, в которой были приготовлены напитки, мороженое, пирожное, десерты, конфеты. Гости могли подходить и угощаться. Пить и есть пока не хотелось, все перекусили предварительно у знакомых, а только подошли и взяли по небольшой конфетке настоящего горького шоколада. Наталье она понравилась, хоть и не была привычна для современного человека, все-таки мы больше предпочитаем мягкие, сливочные вкусы.

Итак, дружной компанией все вошли в большой зал, где уже собирались гости. Помещение было освещено множеством свечей, создававшими достаточно яркий свет. Высокие резные окна были почти полностью плотно закрыты из-за мороза, оставалась только небольшая открытая верхняя часть, поэтому в зале стоял небольшой пар и витал запах от продуктов горения свечей. Чувствовались и запахи, причем не только сильные ароматы парфюмерии, но и запах разгоряченных потных тел. Ударил Наталью, по отвыкшим от громких звуков ушам, сильный гул музыки и разговоров, когда люди старались переговорить друг друга.

Оркестр, который и издавал звуки, сначала показавшиеся Наталье довольно мелодичными, а потом- очень раздражающими, на самом деле был очень простой, скорее, самодеятельный. Он состоял в большей части из разного рода дудок и духовых инструментов. Ими руководил скрипач, который не вел мелодию, а просто старался внести в эту какофонию звуков какое-то подобие строя и ритма. До больших симфонических оркестров с их красивыми мелодиями, стройным ритмом и размером, было еще очень далеко.

Зал напоминал большой муравейник, разворошенный чье-то палкой, все куда-то перемещались, двигались, стараясь не задеть друг друга. Женщины бросали на соперниц ревнивые взгляды, а мужчины - заинтересованные, оценивающие. Взгляды многих дам так и прожигали гостей, в том числе и Наталью и Машу, словно фотоаппарат запечатляя все особенности нарядов, даже внутри себя она слышались щелчки взводимой техники окружающих дам.

Наталья даже подумала, что явись она в своей любимой мини-юбочке, или в дранных на коленках современных джинсах, впечатление было бы намного меньшим! Правда, тогда бы ее точно бы отправили в психушку, как одержимую бесом! А тут вроде все и в рамках приличия, и такое необычное! Дамы косили на нас взглядом, да и кавалеры поглядывали, хотя явно этого стараясь не проявлять своего интереса - "не моветон!"

Гостей встречали предводитель дворянства с молоденькой супругой, которая выглядела бледной и немного больной, но держалась изо всех сил. Наталье показалось, что та была беременна и страдала от токсикоза, и внутри себя пожалела бедную девушку - хочешь - не хочешь, а гостей прими, накорми, развлеки, и только потом уже подумай о себе. Ее с Машей уже знали, представляться не надо было, они только с хозяйкой поприветствовали друг друга легкими объятиями и поцелуями в щёки, как бы говоря, что рады друг друга видеть. Хозяин дома поцеловал дамам ручки, и все отошли в сторону, чтобы позволить хозяевам поприветствовать других гостей.

Наталья стояла немного в стороне, стараясь держаться спокойно, со всеми быть любезной, отвечала на вопросы, с кем-то здоровалась, кому-то кивала, короче, пыталась выглядеть как все, как привычная Барыня, хотя внутри и волновалась.

Хотя ей ли смущаться взглядов незнакомых людей, после многочисленных выступлений на различных педагогических конференциях от районного до регионального уровня. Вот там да, было волнение, особенно на региональной конференции, под взглядами тысячи людей, а тут так, "детский сад, штаны на лямках", как говорят дети. Потом к Маше и Анетт подошли знакомые девушки, и они отошли чуть в сторону, чирикая, как птички, и внимание к женщине несколько уменьшилось. Оленька разговаривала чуть вдалеке еще с дамами, а ее муж общался с мужчинам близкого возраста и положения.

Но Наталья все-таки чувствовала чей-то очень сильный взгляд. Немного повернув голову и чуть шагнув вперед, она увидела мужчину в красивой голубой форме гусара с белыми украшениями, причем военный был явно не низкого чина. Это она еще не знала названий частей формы и их предназначения, а звучали эти слова очень красиво и интересно для современного уха - доломан, ментик, чекчиры - это же прелесть что такое!

Гусар заинтересовано смотрел на Наталью, в прямом смысле слова поедая глазами, оценивая и определяя статус и положение. Видимо она, как ни старалась, своим поведением, спокойным интересом, внимательным взглядом несколько отличалась от обычных стандартов дам, что и привлекло его.

Он, хоть и считал знакомых женщин явно десятками, будучи уже взрослым и опытным кавалером, впервые, наверное, заинтересовался дамой, обычно они искали знакомства с ним, кокетничая напропалую. Он тоже привлек женский интерес, чем-то напоминая Наталье героя фильма "О бедном гусаре замолвите слово" в исполнении Валентина Гафта, правда, был чуть помоложе. Мужчину нельзя было назвать красивым, лицо немного портил старый шрам, видимо, от сабли, но от него шла такая сильная мужская энергетика, такая харизма, что все эти недостатки забывались. Давно учительница не видела такой силы и страсти в мужчине, так что и ее голова немного пошла кругом.

Он ее очень сильно заинтересовал, на его фоне все остальные кавалеры сразу померкли. Но Наталья не могла так просто подойти к нему, по правилам этикета того времени, мужчина должен быть представлен даме, вот она и ждала, когда тот подойдет к ней. Наконец военный ожил и решительным шагом отправился куда-то в сторону, а затем приблизился к ней с их общим с Машей знакомым. Алексей Сергеевич и представил его:

- Уважаемая Наталья Алексеевна, сударыня! Позвольте по-дружески представить Вам Его Сиятельство графа Александра Николаевича Ростовского, полковника восьмого Лубенского гусарского полка!

Теперь уже Наталья мысленно подбирала свою челюсть - мало того, что имя-отчество совпадало с именем-отчеством ее бывшего мужа, так и фамилия героя была непростая, почти литературная, да еще и гусар Вашим Сиятельством оказался и "настоящим полковником"!

В сознании женщины сразу зазвучала эта веселая фраза, пропетая голосом Аллы Пугачевой, и она невольно улыбнулась ему доброжелательно, протянув руку для поцелуя. Старалась немного расшевелить гусара, необычно скованного, она стала говорить о каких-то пустяках, и он немного разошелся, пришел в привычный образ лихого кавалера.

Но Наталье так и казалось, что он сейчас скажет что-то в стиле героя Михаила Казакова: "Я старый солдат и не знаю слов любви!", что также заставляло ее улыбаться, но пока, конечно, этого не происходило.

Слава Богу, их отвлекли, да и Наталье важно было представиться новым, или поздороваться с уже знакомыми местными государственными чинами и их жёнами. Такие знакомства были очень нужны для претворения ее идей, да и важно было, чтобы все видели привычную Барыню и ничего не заподозрили.

Все эти кавалеры и дамы в основном были выше по положению, чем Барыня. Дворян в губернии было много, но они каждый или каждая имели свою ступень в иерархии, свою нишу, и эта ступень зависела от чина или должности, которую занимал мужчина, а женщина считалась по чину мужа или отца, если она была незамужней.

Недаром слово "мужчина" в то время расшифровывали как "муж и чин", и последняя составляющая была очень важна для положения в обществе. Все чины и их классы были зафиксированы в Табели о рангах, подниматься по их ступеньках без связей и протекции было очень трудно, рост шел медленно и не всегда справедливо. Нередко хороших трудяг обходили в чинах более пронырливые деятели, вовремя оказавшие нужные услуги важному лицу.

Наталья опять поражалась, как неизменны обстоятельства и люди, все, как и в будущем. Она по мужу, а Маша по отцу - всего лишь капитанши, т.е. это девятый класс по Табели о рангах, что отнюдь не было таким уж высоким. Жёны майоров, подполковников, даже гвардейских капитанов - выше по положению ее и Маши. К слову, предводитель дворянства, который давал бал, был в чине статского советника пятого класса, и его жена тоже считалась статской советницей, то есть они оба стояли выше ее с Машей, и на много.

Это на современных раутах все равны, хотя и сейчас "некоторые животные равней других", а в то время дворяне очень различались по положению и статусу, и чины при этом играли огромную роль. Поэтому-то внимание, какое оказал Наталье граф, и которое не ускользнуло от взглядов окружающих, было не только неожиданно, но лестно и выгодно для нее и Барыни.

Наконец все успокоились, и начались танцы. Танцы нашего двадцать первого века и танцы века девятнадцатого- это, как говорят, "две большие разницы".

Все танцы были парными, человека, танцующего в одиночку, самого по себе, просто нельзя было увидеть. У дам была специальная книжечка-карне, в которой они записывали, в какой последовательности и с кем танцуют. Отказать кому-либо без причины считалось верхом оскорбления.

Начинался бал торжественным полонезом, танцем-шествием, в котором должны были принять участие все приглашенные, даже если потом они весь вечер и всю ночь просиживали за карточными столами. Пришлось встать в пару и Наталье с тем же соседом, с благосклонного согласия Оленьки, которую выбрал еще один из гостей, бывший на приеме у них. Машенька встала с каким-то молодым гусаром в той же форме, что и у его начальника, но явно ниже по рангу и статусу, и пары состоялись.

Чтобы понять особенности полонеза, предлагаем включить ваше воображение и вспомнить начало бала в фильме " Война и мир", там как раз показан полонез. Представьте себе большой, богато украшенный зал, по сторонам которого стоят все присутствующие. Середина помещения пуста, но ненадолго. Звучит торжественная музыка, и процессия начинается. Мужчины и женщины парами выходят в зал, медленно продвигаются по нему, все время ориентируясь на первую пару. Именно она задает характер танца.

Такой первую пару составляют хозяин с "наипочетнейшей" гостьей, в данном случае предводитель выбрал какую-то важную даму, видимо, высокого положения в обществе. Во второй паре шли дама в возрасте, скорее всего, как раз мачеха Екатерины Антоновны - Александра Ильинична, и граф, как "наипочетнейший" гость данного бала. Была она одета, как говорится, "ДороХо-боХато", но безвкусно, и очень напоминала незабвенную Фаину Георгиевну Раневскую, как раз в роли мачехи в любимом фильме-сказке "Золушка". Так и казалось, что она сейчас скажет: " Эх, королевство, пардон, уезд маловат, разгуляться негде!", и Наталья невольно усмехнулась, глядя на нее. Кстати, можно и эту сказку напечатать, как раз все герои перед глазами.

Но вот полонез начался! Наталья важно было не сбиться с ритма, не растеряться, поэтому она первое время была напряжена и смотрела не столько на других, сколько себе под ноги, старалась делать тоже, что и окружающие. Но танец был достаточно спокойный, плавный, и она быстро вошла во вкус его неторопливого течения. Но вот шествие, полное грациозности и достоинства, закончилось. Танцующие перешли к исполнению следующих фигур.

Партнеры кружились вокруг своих дам, затем на время расходились и менялись парами. На некоторое время танец соединил Наталью с графом, но потом вновь развел. После этого все пары выстроились в линию и подняли сцепленные руки вверх. Образовался своеобразный тоннель, сквозь который проходила сначала первая пара, затем вторая, что напомнило учительнице всем знакомую детскую игру в "ручеек" и заставило легко улыбнуться - ей начинало все это нравиться!

Но что же делает полонез таким особенным и красивым? В первую очередь его торжественность и степенность в каждом движении, но в то же время он -танец-импровизация, где ведущую роль играет первая пара. Танец был привержен своим ритуалам и правилам: простая хореография танца кажется легкой лишь на первый взгляд. Не все способны держать осанку на протяжении длительного времени и наполнять каждое па грациозностью и изяществом.

Но в тоже время длительность танца, а был он иногда по тридцать - сорок минут, позволяла оценить кавалера, встретившись с ним в очередном па, перекинуться словечком, или даже успеть передать небольшую записочку с обещанием свидания.

В танце гости не находились в одном помещении, а могли передвигаться по всему дому, обходя при этом все залы, все комнаты и лестницы. Эта особенность танца использовалась, чтобы показать всю роскошь дома хозяина бала, его богатство и статус.

Далее чередовались вальсы, хоть и полу запрещенные, но если с разрешения начальства, точнее, сего неофициального попустительства, потихоньку - то можно, и мазурки, танцы более быстрые, захватывающие, энергичные. Эти танцы впечатлили Наталью не меньше полонеза, ведь вальс в то время танцевался не в привычные нам три такта, а в два! Танцевался долго, во время танца можно было прерваться и отдохнуть, посидеть, пообщаться со своим кавалером, а потом вновь пуститься в вихрь движения. И мелодии вальса еще были не привычные, шубертовские или знаменитые мелодии Штрауса, а необычно-интересные для женщины.

А у мазурки были очень яркие танцевальные фигуры, она действительно способна была по-настоящему вскружить голову любому танцующему, и не было преувеличением сказать, что мазурка прекрасна!

Наталье очень хотелось посмотреть на этот знаменитый танец, о котором она столько читала. И вот мазурка началась! Внимание всех, и ее также, привлекала одна великолепная пара, вышедшая в центр, состоящая из молодой девушки - одной из тех четверых сестер, которых она видела перед входом, и более возрастного, но очень статного и подвижного гусара.

Выйдя вперед с некоторой робостью, девушка стала покачиваться, словно птица, готовящаяся взлететь, долго скользя ногой, она, будто на коньках, вдруг разрезала поверхность зеркального пола, потом, с шустростью ребенка, неожиданно выбежала вперед. Танец преобразил ее, всем она казалась сказочной принцессой, ее движения были изящны и элегантны, создавалось впечатление, что у нее за спиной крылья. Зрачки ее глаз расширились, взор заблестел, словно богиня охоты она, с гордо поднятой головой и колышущейся грудью, плавно рассекала воздух будто ладья, подчиняя себе пространство.

Через некоторое время девушка снова начала игриво скользить, обращая внимание на наблюдателей, улыбаться знакомым, протягивая точеные руки партнеру. Другие пары также постепенно присоединялись к ним, но всё же именно эта пара была главными, центральными героями этого красивого танца - действия. И вновь первая пара несется с невероятной скоростью из одного угла комнаты в другой. Девушка устремляется вперед, летит, скользит, усталость румянит ее лицо, зажигает взгляд, заставляет двигаться медленнее; вскоре, утомленная и запыхавшаяся, она опускается на руки своего партнера, который подхватывает ее и на несколько секунд поднимает вверх, прежде чем завершить пламенную мазурку.

Наблюдатели, разумеется, в восторге, их лица сияют радостью, раздаются одобрительные возгласы и крики! Поистине, сейчас девушка - королева бала, и без своего короля она вряд ли останется!

По крайней мере, ее партнер не сводит своего восторженного взгляда и оказывает и в дальнейшем ей внимание и восхищение! Наверняка, в эти мгновения маменька с папенькой потирают ручки: "Вот и пристроили доченьку, даст Бог, и до сватовства дело дойдет, все на одну меньше!"

Наталья была уверена, что танец, закруживший девушку и гусара, останется самым ярким и сильным воспоминанием этой четы, если все произойдет так, как мечтают сейчас родители девушки. Ведь сватались тогда очень быстро, под влиянием момента, случая, что отражено в повести Пушкина " Метель", или в других романах того времени.

Сегодня современному человеку очень сложно даже приблизительно повторить фигуры мазурки, а в девятнадцатом веке их выполняли изящно и легко! Это ведь не наши танцы - дёрганье или топтание вокруг себя с партнёром в обнимку или на пионерском расстоянии, как раньше, а красота, энергетика, ритм и счастье слияния с музыкой и кавалером!

Машу приглашали часто, но вела она себя достаточно чинно и спокойно, часто пропуская танец и присаживаясь с приглашенным кавалером, чтобы передохнуть и поболтать, чувствовалось еще, что она слаба и быстро устает, но очень довольна и весела.

Приглашающие ее сменялись, так как не допускалось танцевать несколько танцев с одним и тем же человеком. К ней подходили какие-то знакомые девушки с гусарами, которые были сегодня героями бала, и несколько затмили остальных мужчин, а тем лишь оставалось смириться с этим, испепеляя военных взорами. Слава Богу, до открытых конфликтов, а тем более вызовов на дуэли, дело не дошло, все-таки культура воспитания и внутренняя дисциплина у этих людей в красивой военной форме была на высоте, да и граф достаточно зорко посматривал на своих подчиненных, не допуская даже искре скандала разгореться!

Танцевала и Наталья, вместе с соседом, который явно оказывал ей знаки внимания, другими мужчинами, даже с графом тур вальса прошли по кругу, глядя друг на друга и перебрасываясь улыбками и короткими репликами. Лишь от мазурки она отказалась, побоявшись, что не справится со столь сложным танцем, и сослалась в отказе на усталость и духоту.

Все дамы по мере возможности и желания танцевали, за карты садились совсем уж возрастные женщины. Карточные столики поставили в другом зале, чтобы танцующие и игроки друг другу не мешали, но поскольку двери были открыты, матроны могли зорко следить за своими детками.

Возглавляла эту компанию как раз главная приглашенная, которая оказалась женой того самого Ивана Ивановича Барышникова, о котором Наталья уже узнала. Она также знала, что Иван Иванович долгое время не был женат, и уже в преклонном возрасте, в сорок лет, женился на юной дочери московского богатого купца Елизавете Ивановне Яковлевой. Она родила ему тринадцать детей, из которых выжили два сына и пять дочерей. На балу его не было - говорили, приболел, да и по возрасту он такие мероприятия посещал редко, поэтому присутствовала только его жена. Это была очень энергичная и деятельная дама, которую все очень уважали и немного побаивались за колкий язычок.

Наталью также представили ей, но она понимала, это сделали только потому, что граф проявил к ней интерес - Елизавете Ивановне было интересно взглянуть, что представляет собой новая "птичка", как она выразилась, на которую положил глаз граф, а так кто бы обратил внимание на простую капитаншу!

Наталья про себя усмехнулась: "Еще посмотрим, кто тут будет птичкой и как высоко она взлетит", но держалась спокойно, доброжелательно, но без лести и робости, подчеркивая уважение к делам ее мужа и к ней самой. Ее уважительное спокойное поведение Елизавете Ивановне понравилось, и она даже пригласила Наталью "бывать у них запросто". Это знакомство было очень ценным и для Натальи, и для Барыни, расширяя круг общения, поэтому женщина благодарила искренне и от всей души.

Наталье также предложили поиграть в карты, и она присела в одну из компаний дам возрастом помоложе, воспользовавшись этим предложением, чтобы и передохнуть, и, наблюдая за игрой, подметить особенности поведения окружающих, и, прислушиваясь к разговорам остальных дам, запоминать все крупицы информации, оброненные между делом - потом осмыслит и запишет все их намеки и сплетни, все пригодится! От игры она отказалась, поскольку не была уверена, что справится с хитрыми правилами старинных карточных игр, но наблюдала за действием с интересом и удовольствием, стараясь запомнить ход игры и ее особенности.

Наконец танцы кончились, и всех пригласили "перекусить по-простому", как, несколько кокетничая, позвала к столу теща предводителя дворянства. "Простой" стол ломился от еды, блюд было столько много, что скатерти и видно не было. Рядом лежало меню, в котором были перечислены основные блюда. Названия некоторых из них звучали для Натальи очень непривычно, вызывая желание все попробовать, но оказалось, что многие блюда, хоть и измененные, в том или ином виде дошли и до нашего времени, часто встречаясь в меню современных ресторанов, пусть и под другими названиями.

Итак, подавали суп-консоме в чашках - обычный бульон с клецками, но достаточно вкусный, салат из ершовых филеев с гарниром - тоже неплохо, напоминал наши салаты с рыбой, салат маседуан оказался чем-то похож на наш "Оливье", состоял из вареных овощей - моркови и картофеля, с добавлением яиц, ветчины, мяса раков, украшенный зеленью. А вот майонеза не было, заправлен он был сметаной.

Так что "Оливье", вернее, мясной салат, который мы традиционно так называем, и который Наталья хотела ввести в меню, хорошо ложился в эту традицию, дополняя и обогащая знакомый рецепт. А вот жаркое из молодой цесарки и фазана уже редко встретишь в современных ресторанах - птицы эти в природе почти исчезли, выращивают только на фермах, да и то не всюду, попробовать их было интересно - вкус у мяса оказался немного жестковатым, но с необычным привкусом.

Крем яблочный с ликёром кюрасо, поданный на десерт, был знаком и нашим современникам, и отличался ярко-синим цветом и несколько горьким апельсиновым привкусом самого ликера, а вот крем Франжипан, жареный по-немецки, женщину очень заинтересовал. Она потом узнала, что крем состоял из сливочного масла и сахара, к которым добавляются яйца и мелко измельченный миндаль, и чем-то он напоминает современный марципан, который также делается из миндаля. Наталья взяла себе его на заметку, решив при случаи попробовать сделать из марципана не только крем, но и конфеты, и даже фигурки и съедобные игрушки.

Наталья попробовала всего понемногу, поскольку наедаться не хотела, да и блюд было слишком много, да еще и на ночь слишком тяжело было есть большое количество пищи. Женщина переживала немного, стараясь не попасть впросак, пользуясь многочисленными столовыми приборами, ведь мы не так часто это делаем. Но двойник замечательно в них ориентировалась, и все прошло благополучно, да и учительница, хоть и не часто, но посещала хорошие рестораны, и старалась там "держать марку", пользуясь приборами правильно, как положено, хотя многие уже эту культуру потихоньку смазывают, стирают.

Граф, сидевший рядом, хотя его и приглашали на место ближе к хозяйке, делал вид, что все так и надо, старался развлечь Наталью разговорами. Он рассказывал о славном боевом пути своего полка и подвигах сослуживцев, причем не злословил, а, наоборот, говорил о каждом добрые искренние слова, что ей очень понравилось.

Она ожидала увидеть тупого солдафона, а оказалось, что с графом очень приятно общаться. По-крайней мере, когда он спросил, может ли он бывать у Барыни в имении, Наталья с удовольствием ответила положительно. Голова ее плыла и кружилась и от выпитого вина, и от схлынувшего напряжения этого вечера, она немного расслабилась и даже позволила себе немного пококетничать с графом. Да и как мужчина он ее тоже очень привлекал, конечно, не хотелось загадывать дальше, но дружба с ним опять же будет только на пользу и Наталье, и Барыне.

Ужин продолжался довольно долго, но постепенно гости стали разъезжаться по домам, тем более что было уже около пяти - шести часов утра. Стали собираться домой и Наталья с Машей, их прихватила семья их знакомых, тоже усталых и довольных, но ушли все "по-английски", не попрощавшись, поскольку, хоть и затихая понемногу, но бал продолжался.

А всем еще предстояло завтра сделать обязательный визит хозяйке и хозяину бала, чтобы поблагодарить их за гостеприимство. Маша тоже устала, но было видно, что она очень довольна - да и как не быть довольной молодой девушке, которая от души натанцевалась, нафлиртовала, насплетничалась с подружками.

Поэтому, как говорят, "усталые, но довольные", найдя наших дремлющих на вещах слуг и разыскав свои кареты, накинув теплую одежду и переобувшись, мы вернулись домой к знакомым, причем было уже раннее утро, когда многие уже вставали, и все рухнули спать, еле дойдя до кроватей.

Глава 24. После бала.

Глава 24. После бала.

На следующий день Наталья встала по привычке рано, когда все еще спали, но чувствовала себя достаточно бодрой и выспавшейся. Волнение ее улеглось, все на балу прошло даже лучше, чем она мечтала. Знакомство с графом, представление Елизавете Ивановне, интересные впечатления о танцах и вообще организации бала - все это вдохновляло ее, она даже присела в уголочке, чтобы записать эти впечатления в надежде разместить их на своем Сайте под названием: "Бал, как он есть, в воспоминаниях дворянки девятнадцатого века", где решила все рассказать от своего- не своего лица, в надежде, это будет необычно и интересно.

Не все идеи из будущего применять, песни перепевать, прошлое в живом рассказе очевидца также интересно для людей будущего, тем более Наталья хотела сделать его точным, эмоциональным, отражающим непосредственные мысли, а не пересказом сухой монографии, которая интересна только специалистам.

Ненадолго переместившись в будущее, Наталья увидела, что все припасы были Барыней подъедены, в этот раз, как поняла Наталья, Барыня дремала, сидя около экрана, где как раз заканчивалась первая серия фильма. Улегшись в кровать, накрывшись теплым пледом, чтобы дать возможность Барыне отдохнуть, Наталья вернулась в прошлое, а Барыня с удовольствием легла на нагретое место.

Вчера вечером все договорились, что еще Наталья с Машенькой немного задержатся у гостеприимных знакомых, так как нужно было обязательно приехать с ответным визитом и благодарностью за вечер в дом предводителя дворянства. Да и нужно было закрепить и расширить знакомства, впечатления о себе и Маше.

Пошла Наталья проведать и своих людей и расспросить, как они провели время. Оказалось, что все было нормально, Степана конюхи приняли в свою компанию, они даже умудрились немного выпить и посплетничать про своих хозяев. Надеясь, что он хозяйку не ругал, как-то после перенесенных в метели приключений немного он с ней не то чтобы сблизился, такого и быть не могло, но очень симпатизировал ей, что было ответным чувством и со стороны помещицы. Наталья оценила его основательность, надежность, спокойствие, переживание о других. Она видела, что и он заметил ее заботу о людях и желание помочь всем, кто от нее зависел. Девушки-горничные наши тоже были довольны, их накормили, они даже прикорнули немного на вещах, после того как всласть наболтались с другими девушками о своей жизни.

Хозяев удивила такая забота о своих людях, она была несколько непривычна. Но Наталья уже придумала "отмазку", так как не хотела, чтобы это обсуждалось и осуждалось в свете. Она сказала, что относится к людям, как к своему имуществу, а о имуществе принято заботиться. Это, конечно, не соответствовало ее настоящим мыслям, но, по крайней мере, было понятно и объяснимо для людей того времени.

Привлекать внимание своими истинными демократическими мыслями она не хотела, так как это было чревато. Наталья даже когда-то читала в Интернете, что в одной губернии дворяне принесли жалобу губернатору на помещика, который, по их мнению, слишком хорошо относился к своим крестьянам. Против него возбудили целое расследование - не вольнодумец ли он, и не стоит ли на всякий случай отправить его куда-нибудь подальше в Сибирь. Дело еле замяли, но нервов тому дворянину потрепали немало. Так что еще раз "конспирация, батенька, конспирация", как говорил дворянин Ульянов ( Ленин).

После обеда Наталье принесли небольшую коробочку от графа, в которой лежал красивый резной веер тонкой работы. Он был очень изящный и, скорее всего, недешевый. В коробочке лежала записочка: "Скромный дар прекрасной даме"- и с намеком, и не пОшло, и приятно. Наталья оценила, наши хозяева, а особенно - Верочка. тоже. Пришлось писать ответную благодарственную записку. Знакомые немного подшучивали над ней, но чувствовалось, что и завидуют тому, что благосклонность такого блестящего кавалера досталась скромной капитанше.

Чуть позже все собрались в уже знакомый дом предводителя дворянства, но в более скромных, не бальных нарядах. Но на Маше осталось ее жемчужное ожерелье и сережки, она снимала их только на ночь, боясь повредить, порвать, и носила почти постоянно - Наталья видела, что они ей очень нравятся, девушка частенько гладила бусинки, когда думала, что ее никто не видит, видимо, они ей действительно напоминали ей о родителях. Наталья решила в ближайший перенос еще купить красивую брошь или колечко в комплект к имеющимся вещам, тем более, что как незамужняя девушка, по статусу она не могла еще носить богатые камни: а вот жемчуг был в тему.

Наталья достала более скромное платье, сшитое уже Полиной с помощью современных выкроек: и очень выгодно подчеркивающее ее фигуру. На необычное платье присутствующие в зале дамы посматривали с огромным интересом. Наталья объяснила, что его сшила новая белошвейка Полетт, которая живет теперь в ее доме и увидела, как скривилась одна из дам - оказалось, именно она и была бывшей хозяйкой девушки и, видимо, уже очень сожалела, что прогнала такую ценную работницу.

В доме у предводителя уже сидели дамы и мужчины в разных компаниях, обсуждавшие как раз все перипетии бала. Компанию дам возглавляла Александра Ильинична, знаменитая теща хозяина дома, которая сказала, что Катенька, к сожалению, немного приболела, добавив с усмешкой: "Ах, эти дамские дела"!

Чуть позже приехал и граф, привезший хозяйке шикарный букет из роз, которая явно была польщена таким знаком внимания - букет явно выглядел дорогим и статусным. Хотя предназначался изначально букет не ей, а Екатерине Антоновне, Александра Ильинична свысока посматривала на всех - все ли видят, как ее ценят и величают.

Наталья потом узнала, что граф выпросил - выкупил букет как раз у Ивана Ивановича Барышникова, у которого в имении был большой зимний сад с теплицей, где росли разнообразные растения, в том числе и очень редкие, за которыми ухаживал целый штат садовников.

Александра Ильинична вовсю кокетничала с графом, явно провоцируя Наталью: "Как она себя поведет, что сделает?", а остальные дамы поглядывали с улыбками. А женщине было и смешно смотреть на ее ухищрения - это было действительно довольно комично, когда дама в возрасте, а для того времени пятьдесят лет - это уже почти старуха, ведет себя и разговаривает, как молодая девушка. Но в тоже время она была спокойна - и не так ее подначивали в свое время. Поэтому она продолжала общение с кем-то из дам, рассказывая о впечатлениях о посещении Болдинского монастыря и архимандрита Антония.

Освободившись на некоторое время от внимания окружающих, Наталья выбрала момент, чтобы поблагодарить графа за подарок, и сообщила, что сочтет за огромную честь принять в своем скромном имении как его самого, так и его сослуживцев, а также шефа полка - Алексея Петровича Мелиссино, потому что много слышала про славный путь гусарского полка и восторгается его героями.

Видно было, что граф это оценил и ответил, что как только Алексей Петрович вернется - а он был в отъезде по делам службы, он обязательно передаст просьбу и сообщит, когда они смогут посетить наше имение, чтобы она могла приготовиться к приему.

Тут как раз в комнату вошел предводитель дворянства, хозяин дома, чтобы поприветствовать дам и забрать в свою компанию графа. Увидев букет, он только скривился, а Александра Ильинична еще раз победно посмотрела на него и окружающих: "Вот мол, как меня ценят. Видно было, что зять, которому было чуть за тридцать, и теща, в возрасте за пятьдесят, взаимно недолюбливают друг друга, что нередко бывает и в наше время.

Вообще такие садовые цветы еще были редкостью, за ними требовался особый уход, что не всем было по карману. Но цветы дарили, существовал целый язык букета - в моду вошла традиция девицам и дамам дарить изящные букеты цветов с "символическим содержанием", они были своего рода письмами - признаниями в чувствах, хоть и неявными, но легко читаемыми при наличии знаний.

В то время язык цветов был общеизвестен: мирт означал твердость духа, гвоздика - "утешение в мысли о свидании", терн - "зачем презрение?", роза, в зависимости от цвета - "полное признание", "обещание счастья", "приветливость" и т. д.

Букеты душистых цветов считались "самым приятным подарком". Умение составлять букеты очень ценилось. И, конечно же, летом многие составляли гербарии, зарисовывали акварелью особенно понравившиеся растения, вкладывали цветок, подаренный милым другом, в книгу, которую читали.

Наталья решила, что надо попробовать и принести из будущего луковицы тюльпанов, гиацинтов, других ранних цветов - уход за ними не такой трудный, а растения они многолетние, только выкапывай осенью, а сажай ранней весной, а уж деток они дают много и растут быстро. Будут еще тут к восьмому марта традиционные букеты тюльпанов!

Можно и корни роз кустовых взять, клубни пионов, георгинов, гладиолусов, они и многолетние, и быстро разрастаются, только сажай да ухаживай. А уж куст цветущих пионов или георгинов - это же такая красота, а запах, а букет какой! Даже простые сентябринки или ромашки многолетние - и то в дело пойдут! Только обработать их надо, чтобы заразу какую садовую в этот мир не перенести.

Решено, еще одна идея в общую копилку. А уж найти растения можно легко - и коллеги многие дачи имеют, и бабульки-соседки помогут за денежку малую, да и в магазинах этого добра более чем достаточно. Кстати, надо семена еще посмотреть, только не селекционные, они на один раз, а обычные, но к нашим условиям привычные, у тех же бабушек можно много полезного поискать, они помогут.

Дамы наконец-то обратили внимание на сережки и бусы Маши - они им явно понравились. Маша выдала мой вариант их появления, а дальше уже на импровизации Наталья продолжила, что нашла адрес старого друга отца Маши, который часто бывает по делам в Москве и имеет возможность приобрести разные редкие вещи. Якобы, она уже написала знакомому, чтобы он поспрашивал - может, есть еще такие или другие вещи на продажу и передал ей с оказией.

А Наталья сама себе сделала заметку - обязательно принести еще пару - тройку таких изделий и предложить их тому же ювелиру продать подороже как редкость, выгода будет огромная и взаимная.

А может, и хороший китайский или индийский жемчуг где найдется в будущем, а не только обычные пластмассовую подделки, надо все это обдумать и поискать. На этом разговор с дамами и завершился - интерес проявлен, интрига осталась, желание продолжить знакомство, чтобы приобрести необычную вещь - тоже, вот сколько зайцев за раз поймала, аж самой Наталье приятно стало!

Визит был кратким, только как дань вежливости, и все быстро уехали. Да и пора возвращаться домой, в свое имение, пока зависть и ревность не испортила хорошее впечатление от общения с этими людьми. Вернувшись к знакомым, Наталья и Машенька начали собираться домой - на первый раз довольно, слишком хорошо тоже нехорошо, надо и меру знать.

Расстались со знакомыми мирно, Наталья подарила и лото, и домино, рассказала, что вскоре в книжной лавке можно приобрести книжечки не только с текстом песен, но т рецепты блюд, не менее вкусными и интересными, чем были на балу у предводителя дворянства.

Короче, Наталья во всю постаралась загладить чувство небольшой зависти к своему успеху. Ссориться ей с ними было не с руки, из-за такого пустяка терять достаточно приятных людей не хотелось, еще пригодятся.

Ездить в Дорогобуж она решила почаще, да и продолжать надо было контакты и с Петром Степановичем, и с Зизи, да и с другими дамами дружить надо, как с потенциальными покупательницами новых идей и товаров. Только надо подумать, как это сделать культурнее - продавать напрямую помещица их не могла, дарить - жаба не позволяет, значит, нужен посредник. И она очень надеялась, что такой помощник- посредник после объявления появится!

Зайдя к ювелиру за расчетом за камни и серебро, Наталья договорилась, что при возможности воспользуюсь его услугами еще не раз. Прикупив в лавке апельсинов, приправ, кофе, они отправились в обратную дорогу.

Путь домой всегда короче, поэтому они очень быстро и незаметно домчались в имение, где их уже ждали. Начались расспросы, охи и радостные восклицания, разглядывание святых вещей из монастыря, которые Наталья отдала Лукерье, и опробование апельсинов. Они людям понравились запахом, но не понравились вкусом - "кислятина", и это было действительно так. Здешние плоды были гораздо мельче и кислее современных, которые уже очень далеко ушли они своих прародителей,являясь уже полностью модифицированными продуктами.

Но Наталье уже надо было в будущее, поэтому под предлогом усталости она ушла в свой флигелек, чтобы быстро перенестись к своим заботам простой учительницы начальных классов, не столь волнующим, но более привычным и сменить Барыню, явно загостившуюся в будущем.