Metaphor: Roving Good

Пролог

– Глядите, что нашёл! – воскликнул один из троицы мальчишек, бродивших по берегу в поисках красивых камушек и ракушек.

– Ого! – подбежал к нему второй, с интересом разглядывая красивую стеклянную бутыль с замысловатой пробкой. – А там чего?

– Джинн? – предположил третий.

– Как в папиных сказках?

– Ага! Ты его освободишь, а он тебе три желания! – оживлённо затараторил второй. – Делим желания поровну!

– Эй, это я нашёл! Все желания мои!

– Не жадничай! Я все маме расскажу!

– Опа! – третий вырвал бутылку из рук первого, и с хохотом побежал по пляжу. – Моё!

– А ну отдай! Догоняй его!

Погоня по пляжу продолжалась недолго – убегающий споткнулся о скрытую среди гальки корягу, звонко шмякнулся, выпустив из рук бутылку, и разревелся.

– Вот, будешь знать, как воровать чужих джиннов! – довольно сказал второй.

– Не плачь... – наклонился над ним первый. – Ну ты чего нюни распустил? Ладно, я поделюсь желаниями!

– Братья всегда делятся! – второй подобрал бутыль с камней. Как ни странно, но несмотря на удар стекло осталось неповреждённым.

– Открывай, ну!

Заинтересованный действиями старших братьев, третий прекратил плакать, и поднялся на ноги. Второй схватился за стеклянную крестовину, которой была увенчана пробка, и под полными надежд взглядами попытался её повернуть.

– Ха-ха, что, слабо? – рассмеялся первый, когда раскрасневшийся от натуги брат оставил бесплодные попытки. – Каши мало ел!

– Каши мало ел! – мстительным эхом подтвердил младший.

– Сам попробуй! – обиженно воскликнул второй, кинув бутылку тому, кто её нашёл. – Давай, открывай!

Второй мальчишка тоже не справился с чересчур плотно закрученной пробкой.

– Давайте её разобьём! – предложил третий, и план был охотно принят к исполнению.

Сначала дети попытались кидать бутылку о камни – от гальки пляжа на ней не осталось и царапины. Тогда троица, раззадоренная неподатливой стекляшкой, решила кинуть её с ближайшего утёса на валуны внизу. Как оно обычно бывает у детей, желания были стремительно воплощены в действия, но... столь же безрезультатно.

Спустившись вниз, они нашли бутылку мирно лежащей на гальке. Полет с немалой высоты и удар о камни не оставили на ней никаких следов.

– Так не бывает! – возмутился первый, глядя на непокорный сосуд.

– Она точно волшебная! Точно! – обрадованно запрыгал третий.

– Знаю! – воскликнул второй. – Я буду крутить пробку, а ты бутылку!

Первая попытка последовать идее привела к тому, что второй, с шипением выпустил пробку из рук – крестовина пробки слишком больно вонзалась в кожу. Но обмотанная снятой рубахой, пробка всё-таки поддалась детскому напору, и с хрустом сдвинулась с места. Под восторженные крики обрадованных успехом детей пробка была вывинчена до конца.

– А где джинн? – расстроено спросил третий.

– Нету... я так не играю... – расстроенно произнёс второй.

Старший же перевернул бутылку, и вязкая чёрная жидкость из неё медленно потекла на валун.

– Эй, джинн! Вылезай! – второй подхватив с камня высушенную корягу, потыкал её кончиком в жижу. Та потянулась за кончиком палки тонкой соплей.

– Фу! – скривил лицо третий.

– Зато бутылка красивая! – заявил первый, показав пустой сосуд братьям. Чёрная жижа вытекла полностью, не оставив на стенках ни капли. – Давайте маме подарим!

– Да! – загорелись остальные, и троица побежала в сторону своей деревни, радовать родителей необычной находкой.

Забытое на нагретом солнцем камне вещество начало подёргиваться и подтягивать свои потеки, словно пытаясь собраться в единую каплю, и это шевеление привлекло внимание летящего вдоль побережья альбатроса. Птица приземлилась прямо на камень, но едва перепончатые лапы коснулись подергивающейся жижи, та словно выстрелила собой, стремительно цепляясь за перья. Испуганный альбатрос взмыл в воздух отчаянным рывком, но поздно – чёрная жидкость не собиралась отпускать свою жертву. Вопли пожираемой заживо птицы привлекли внимание другого крылатого хищника, и неудачливый альбатрос был схвачен острым клювом дикого корво.

Через минуту бесформенный комок перьев рухнул где-то в лесу. Заметно выросшая в объёмах чёрная жижа бурлила и дёргалась, словно что-то пыталось выбраться из неё наружу. Сначала проявилась грудная клетка, затем руки, затем голова... минуту спустя, чернота впиталась внутрь получившегося тела, обнажая бледную кожу. Веки дрогнули, и на мир взглянули яркие карие глаза.

– Мерсер, сволочь... – произнёс ещё недавно бывший чёрным сгустком человек, поднимаясь на ноги.

Глава 1

Повозку тряхнуло на очередном камне, но мне было глубочайшим образом все равно – я был слишком отвлечён на разглядывание соседей. Рогатики ладно – их я уже видел и не впечатлился, тем более что то что росло у них из головы было, в лучшем случае, куцыми рожками. Интересная наследуемая мутация, но внешне выглядит... так себе. Другое дело девушки, которые сидят на противоположной лавке. Натуральная эльфийка! И таких я ещё не видел, хоть и благодаря памяти одного найденного посреди леса бедолаги, знал как они называются. “Руссенты”. Их, кстати, рядышком две сидело. Одна – шатенка, сейчас дремала прикрыв голову капюшоном своего светло-серого облачения. Зато вторая, о-о-о! Лет двадцать пять или чуть больше, шикарные рыжие волосы, яркие голубые глаза, уши длиной с ладонь заканчивались симпатичными кисточками. Красотка, которую портит лишь строгое выражение лица. А ещё она вооружена, но меч прячет под плащом.

А вот мой сосед меч не прячет, но видимой опасности это ему не добавляет. Парнишка, лет семнадцати, в видавшем виды пальто и потрёпанной сумкой через плечо. Короткие волосы, аккуратное лицо, наивный взгляд разноцветных глаз... ничего примечательного, если не считать редко встречающуюся у людей гетерохромию и отсутствие каких-либо видимых “расовых” мутаций. Но сейчас мне куда более интересно было содержимое его сумки – разумное и говорящее живое существо размером с пол-литровую бутылку воды, каково, а? В деталях разглядеть его при помощи термозрения сквозь сумку не получалось, но я иногда слышал как парнишка шёпотом переговаривается с ним.

– Тебе что-то нужно? – твердо, но без грубости спросила рыжая, видимо устав от моих заинтересованных взглядов.

– А... – я смущённо улыбнулся. – Извините, я из далёких мест и не знаю здешних правил приличия, поэтому, не обижайтесь если я случайно скажу что-то не так.

Девушка кивнула, не сводя с меня глаз.

– Вы очень привлекательно выглядите...

Она досадливо поморщилась, и коротко выдохнув, перебила меня:

– Я не ищу новых знакомств.

– Да я и не предлагал... – растерянно ответил я. – Просто любовался.

– Ясно, – коротко ответила она и отвела взгляд, демонстративно потеряв ко мне интерес.

Справа тихо хихикнул разноглазый парнишка.

– Что? Я в первый раз вижу руссента! – оправдался я. Мальчишка на мгновение поймал мой взгляд, и с улыбкой покачал головой.

Втянуть соседа справа в разговор не вышло, зато неожиданно заинтересовались соседи слева.

– В первый раз? Это из какой же ты глуши вылез? – поразился он, оглядывая меня. – Погоди-ка... ты что, эльд?!

– Ага, – кивнул я, когда очередная порция информации встала на своё место. “Эльдами” называли тех, у кого не было признаков мутаций. – А что?

– Он ещё спрашивает! – воскликнула вторая руссентка, которая то ли проснулась, разбуженная нашими голосами, то ли лишь притворялась спящей с самого начала. Девушка скинула капюшон. – Любой санктианин знает что вы мерзкая, низшая раса, практикующая еретическую магию!

– Да? – я недоуменно посмотрел на девушку. – Надо же. А что такое “санктианин”?

– Невежественный варвар, – фыркнула она, и закрыв глаза ладонями, склонилась, зашептав что-то похожее на молитву.

– Эм-м-м... – мне даже не пришлось играть растерянность.

– Санктиане это последователи учений санктизма, при правлении нынешнего короля, Гифлодея Пятого, он был объявлен государственной религии Ухронии, – пояснила рыжая руссентка.

– Благодарю за объяснение, – я улыбнулся и кивнул ей. – А что за проблемы у санктиан с эльдами?

– Предрассудки. Помимо того, что эльды якобы владеют еретической магией, вас считают предвестниками бедствий и катастроф.

– Это не предрассудки! Так и будет!!! – воскликнула вторая руссентка. – Выкиньте это отродье из повозки, пока не поздно!

Я с интересом обвёл взглядом соседей. Вдруг и правда захотят выкинуть? Разноглазый нахмуренно смотрел на свою сумку, не привлекая к себе внимания. Рыжая уже высказалась. А вот двое рогатых, или “клемаров” как подсказывает чужая память, неуверенно переглянулись между собой.

– Ну, если это правда, то наверное уже поздно, – беззаботно сказал я, откидываясь на лавочку. – Эльды же предвестники катастроф, я правильно понял? Не причина? Мы как гром перед грозой. Даже если заткнёшь уши, все равно попадёшь под дождь.

– Ересь! – воскликнула руссентка. – Не хочу даже слышать этого!

– Король умер, не оставив наследника. Борьба за трон неизбежна, и пользуясь этим провинции вновь могут поднять бунт. В таких условиях сложно усомниться в грядущей буре, – задумчиво произнёс один из клемаров.

– Точно. Трон пуст, по дорогам бродят чудовища, а стража слишком озабочена грядущими похоронами, чтобы их отгонять... – тяжело вздохнул второй.

Я улыбнулся, не став привлекать внимание к своей персоне и дальше. Увидев что я ничуть их не боюсь, люди не стали лезть на рожон и пытаться избавиться от меня силой. И очень правильно сделали! Иначе я бы им рога-то поотшибал, ха-ха. Хм... клемарам можно отшибать рога. Руссентам обрывать уши. Наверняка в великом и могучем найдутся подходящие метафоры и для остальных. Рас вроде бы девять, но это не точно. Доноры моей памяти немного подгнили к тому моменту как я их нашёл, так что информация из мозгов была в лучшем случае фрагментарной. Плюс, сами они были не интеллектуалами, а обычными деревенщинами, подавшимися в бандитизм. Устный язык знали – и на том спасибо, как говорится. Я же не Алекс, я людей живьём не ем. Хотя те дети прошлись по лезвию бритвы... ткни они в меня не палкой, а рукой, и вирус поглотил бы их просто на присущих ему инстинктах. Конечно, настоящих инстинктов у “чёрного света” нет, но и в бутылке, куда меня запихал Алекс, находился вовсе не органический кристалл, коим является любой вирус, а выхолощенная биомасса. И вот у неё инстинкты очень даже имеются. В общем, пронесло...

Ладно, это было давно, и уже почти что неправда. С тех пор я успел пробегать пару недель по лесам, подивиться на новое средневековье, выучить язык из мёртвых голов развешанных по веткам бандитов, поболтать с местными жителями и аккуратными расспросами узнать, что какую-либо полезную для себя информацию я найду только в столице. Потому что средневековье – оно и есть средневековье. В моё время любили порассуждать, какие люди тупые, и я, со своей учёной степенью был склонен соглашаться с этим мнением. Ха. Ха. Ха. Мне просто не с чем было сравнивать. Теперь есть!

Что бы кто ни говорил, всеобщее образование – величайшее благо. Без него дела становятся совсем грустными.

Так что сейчас я еду в здешнюю столицу, город Гран-Трад. Не питая особых надежд... уже очевидно, что я провёл в проклятой бутылке слишком много времени. Настолько, что третья мировая уже прошла, а четвёртая, как и обещал Эйнштейн, велась камнями и палками. Тысяча лет? Пять тысяч, десять, больше? Кто знает. Я смотрел фильм “жизнь после людей”, и помню, что природа поглотит все города без остатка меньше чем за пять веков. Здесь люди остались, хоть и заметно мутировали, но в остальном это все равно что другой мир. Только привычные созвездия и луна напоминают о том, что я все ещё на Земле, а не в каком-то ином фэнтезийном измерении с эльфийками, мечами и магией. Если бы я все ещё был человеком, то мог бы списать все на простой ответ, вроде “я сошёл с ума и вижу глюки”, но вирусный конгломерат штука слишком совершенная для таких банальностей. Оставшись без активной биомассы я просто впал в созерцательный анабиоз, воспринимая, но не осознавая мир вокруг. Там и осознавать-то было нечего – только беспросветная тьма океанских глубин да редкие вспышки подводных вулканов.

Я потряс головой, отгоняя жуткое, запредельно нечеловеческое воспоминание о бездне безвременья.

– Ты в порядке? – спросил у меня разноглазый сосед.

– Да. Вспомнил... кое-что. Но теперь все в порядке, – я улыбнулся. – Все вокруг новое и непонятное, но я разберусь. Спасибо за беспокойство.

Юноша ободряюще улыбнулся и кивнул. Очевидно, привлекать к себе внимание разговаривая со мной он не хочет. Объяснимо – отношение к эльдам я уже успел увидеть, но он, в отличие от меня, является настоящим представителем вида, а не имитирует привычную внешность. Если что, он будет в лучшем случае сам по себе, а в худшем – один против всех. Он же не знает, что я помогу.

Так что я продолжил любоваться рыжей эльфорысью. Интересно, какой критерий появления кисточек на ушах? У святоши кисточек нет, но и тело более женственное, а рыжик явно не пренебрегает тренировками. Влияние соматотропина? Тестостерона? Ну, думаю мне ещё не один раз предоставится шанс взять анализ крови...

Я весело улыбнулся. После долгой паузы, жизнь – продолжается! То, что произошло в прошлом, спустя столько лет не более чем интересный курьёз для ходячего артефакта старого мира. Да, многое потеряно, но самое главное, моя совершеннейшая генная лаборатория, все ещё при мне. Во мне. Является мной. И, надеюсь, больше нет никаких поехавших кукухой Алексов чтобы мне помешать!

Снаружи раздался громкий удар, от которого по земле прошла волна мелкой дрожи. Испуганно заржала лошадь, испуганно замер я – сейсмический эффект был как раз тот, с которым приземлялся перекачанный биомассой Мерсер, прежде чем устраивать филиал ада с собой в роли тентаклевого миксера.

– Бандиты! – закричал кто-то в другой повозке.

У меня аж от сердца отлегло. Всего лишь бандиты, а не пришедший по мою душу Алекс... так, а что это тогда так бумкнуло?

Я с интересом выглянул из-под тента повозки.

– Побольше уважения к ополчению! – громко крикнул клемар, стоявший на палубе... м-м-м... чужая память подсказывала, что это чудо современной инженерии называется “латный бегун”.

Больше всего эта штука была похожа на попытку сделать сухопутную яхту по образу и подобию велоцираптора. Две мощных стальных ноги крепились к “туловищу”-корпусу. Вместо головы искусственного динозавра была кабина пилота, а сзади у машины был хвост, предположительно выполняющий роль балансира.

– Жесть! – Искренне высказался я. Ибо ЭТО двигалось!!! Более того: оно еще и прыгало! Тот грохот, из-за которого я выглянул, был вызван именно прыжком этой штуки.

Я не инженер, конечно, но основные проблемы шагоходов знал в силу увлечения “звёздными войнами”. Их две. Первая: требуемый уровень энерговооружённости для того, чтобы подобная машина двигалась быстрее черепахи сопоставимых размеров. Вторая: они на хрен никому не нужны. Да, вот прям так! Колёсные машины быстрее, гусеничные проходимее, любая из них надёжнее, а там где не пройдёт ни та, ни другая, разумнее всего использовать авиацию.

Хотя если бы я по какой-то причине захотел себе подобную штуку, я бы тоже сделал шагоход. Но не из любви к франшизе световых мечей, а потому что даже имея весь инструментарий “чёрного света” органические колеса выращивать сложно. Двигатель, который бы приводил их в движение – ещё сложнее. Бактериальный жгутиковый комплекс не масштабируется, вот хоть ты тресни, а ничего крупнее со способностью к свободному вращению, у природы нет.

С другой стороны, несмотря на средневековье, шагоходы всё-таки строят, и я бы не сказал, что они выглядят как артефакт былых времён. Тогда что у них используется в качестве двигателя? А топлива? А приводов ног?

– ...небольшой взнос! – тем временем продолжал разоряться совершенно неинтересный рогатик на увлекательном шагоходе.

– У вас есть выбор, с нами вы, или против нас! И если вы против... – скучный бандитский эльфорысь пафосным жестом воздел в воздух какой-то жезл, и резко стал интересным бандитским эльфорысем.

Потому что перед жезлом сформировался из ниоткуда огненный шар, и ударил в стену каньона рядом с повозками, где взорвался, судя по звуку и забарабанившим по тенту мелким камушкам.

Это что за настоящая уличная магия? Ну-ка, ну-ка, Дэвид Блейн, иди-ка сюда, мне нужно взять у тебя анализ крови... или дело в цацке? Тогда анализ цацки.

– Вылезайте, и готовьте денежки! – закончил демонстрацию главный “ополченец”.

– Пст, – привлёк я внимание рыжей эльфорыси – Их можно бить?

– Не лезь, – прошипела она.

Хм, ну ладно. Ваш мир, ваши правила. Буду совершенномудрым даосом: совершать недеяние, соблюдать спокойствие и вкушать безвкусное. Где мой воображаемый попкорн? Вот он.

Нас выстроили в куцую цепочку, и начали небрежно оббирать. Сначала деньги отдал один из клемаров, затем обе эльфорыси, затем очередь дошла до моего соседа...

– Ты посмотри, что у нас здесь! Эльд!

– И впрямь. Ни рогов, ни острых ушей... – подошёл ближе главарь шайки, нависнув над парнем. – И что же этому грязному отродью понадобилось в столице?

Парень опустил голову. Подозреваю, что если я сейчас не вмешаюсь, то его будут бить. Поведением он к этому просто приглашает! Но пока не начали, можно соблюдать недеяние и вкушать безвкусный, ибо воображаемый, попкорн.

– Ну-ка, что ты там прячешь? – заинтересовался главарь книжкой, которую мой сосед с интересом читал большую часть совместного пути.

Бандит схватил книгу, но парень, к моему удивлению, не пожелал с ней расставаться. Он настолько отчаянно ухватился за книгу, что взрослый мужик не смог вырвать её у него из рук. Противостояние было коротким: ухмыльнувшись, бандит выпустил книгу, и паренёк по инерции отшатнулся, оказавшись на краю обрыва – но там он задержался лишь на то мгновение, которое рогатому потребовалось чтобы пнуть его в живот, сбрасывая со скалы вниз.

Эх... надо спасать.

Парень вскрикнул, одновременно испуганно и от боли, и уже летя вслед за ним, я увидел как рыжая выхватила меч.

Ну а потом я поймал разноглазого, и дважды смягчил его падение собственным телом. Мне от этого ничего не будет, а вот мелкий имел все шансы переломаться ещё на первом ударе о выступ скалы.

Оказавшись на песке, я выпустил ошарашенного парня ловить ртом выбитый из него бандитским ударом воздух, и поднялся на ноги. Бросил взгляд вверх... да, неплохой спуск получился, метров на тридцать. Дорога идёт по холмам настоящим серпантином...

– Уилл! Ты в порядке? – привлёк моё внимание новый голос.

Ага, вот и обитатель...ница сумки паренька. Фея Динь-Динь! Хотя, та вроде бы блондинкой была, а эта медно-рыжая. Хороший цвет, красивый... а я начинаю чувствовать себя вампиром. Потому что МНЕ НУЖНА ЕЁ КРОВЬ! Не вся, только попробовать.

– Я в порядке, – он поднялся на ноги, лишь немного поморщившись от боли. – А вы?

– Бывало и похуже. Да и у тебя тоже, – мелкая фейка крутнулась в воздухе, развернувшись ко мне. – Сильно пострадал?

– Совсем нет, – я стряхнул с себя лишний песок, и стал с интересом изучать фейку. Она аж отлетела на полтора метра назад.

Устыдившись собственной реакции, она решила перейти в нападение, и уперев руки в бока, потребовала у меня ответа:

– Тебя из святилища послали?

– И вам здрасте. Меня зовут Джек, – для большего эффекта я даже с улыбкой помахал ей рукой.

– Я Уилл, – представился паренёк, – а это Галлика. Большое спасибо за помощь. Ты точно не пострадал?

– Нет, – я с усмешкой проследил, как разноглазый заботливо спрятал спасённую книжку в портфель. – Редкая книга, м? Стоила возможных сломанных костей?

– Это подарок... важного друга, – он на мгновение отвёл взгляд.

– Важные друзья это важно, – покивал я. – Не то что кости. Кости и новые вырастут.

– Ты не ответил... Джек, – забавно нахмурилась на меня фейка. – Ты из святилища?

– Нет, я тут сам по себе, – ответил я, внимательно разглядывая мелкую милаху, которая все же рискнула приблизиться. Крыльями она, конечно, машет, но в воздухе держится гарантированно не за счёт них. А за счёт чего скажет её кровушка... мои вирусные капсиды трепещут в предвкушении разобрать её ДНК на интересности.

– И ты все равно бросился его спасать? – феяка-подозревака феяет и подозревает. Миленько. Я бы потрепал её за щёчки, но боюсь оставить синяки.

– Он эльд, я эльд, какие ещё причины нужны? Мы же редкий вид! Вот вымрем, и никто заранее не узнает, что к ним надвигаются бедствия. Надо держаться друг друга. Да.

– Коне-е-е-чно... – протянула она, смерив меня взглядом полным сомнения. – В любом случае, сначала нам надо выбраться отсюда.

– Ну так пошли, – пожал плечами я. – Или есть какие-то проблемы?

– Песчаные вальмо, стая хайено и огромный манжула! – все три пункта фейка дополняла тычком тонким пальчиком в сторону указанных опасностей.

Всех перечисленных я уже встречал. “Вальмо” это сильно мутировавшие кольчатые черви, выросшие до смехотворно гигантских размеров. Слепы, ориентируются на вибрацию. Их язык, которым они захватывают жертв, на самом деле является их желудком, который они выплёвывают наружу и используют как оружие. “Хайено” – незначительно мутировавшие пятнистые гиены. Чуть более крупные, чуть более мускулистые все ещё стайные хищники. Ну а манжула – это продукт биоинженерии, впоследствии тоже мутировавший. Кто-то зачем-то пытался воссоздать легендарную мантикору, но крылья приделать то ли не вышло, то ли не успели – а в итоге появились гигантские львы с хвостами скорпиона. Для людей все эти твари смертельно опасны. Для меня... ну...

– Мы можем вернуться на дорогу, – пожал плечами я. – Уилл залезет мне на спину, а я взберусь по стеночке.

– Давайте лучше прокрадёмся мимо них? – предложил парень, смерив взглядом отвесную скалу.

– Ну давай так, мне без разницы. Идём налево, и, Уилл, наступай только на камни, пока есть такая возможность. Как не будет, я скажу что делать дальше.

– Почему налево? – заинтересовалась фейка.

– Справа стая гиен, и мимо неё нам не пройти, у них отличное зрение и слух. А вот вальмо ориентируются по вибрациям песка, так что пока идём по камням, мы для них невидимы. Кроме того, вальмо прикрывают нас от гиен: если они нас все же заметят, они не бросятся наперерез, чтобы не быть съеденными червями.

– А манжула?

– Посмотрим, как доберёмся до выхода из долины. Мало ли. Он может пойти отдыхать, или охотиться. Если так и будет сидеть там, то я его убью.

– А ты сможешь? Если ты так силен, почему не стал драться с бандитами?

– Я спросил рыжую, у неё был меч и умение им пользоваться, она сказала что не надо.

– У тебя на все есть ответ?

– А у тебя на все есть вопрос, – хихикнул я.

Она вырвалась вперёд, развернулась, и показала мне язык.

– Ты точно не из святилища? Это важно.

– Точно. С чего ты вообще взяла, что я оттуда?

– Ты эльд, и бросился нам на помощь.

– А что, эльды только в одном святилище живут?

– Нет? Не знаю.

– Вот. Я просто помог сородичу. Хотя, я бы и не-сородичу тоже помог... почему нет, в конце концов? Мне не сложно.

– Спасибо, – подал голос Уилл.

– Не за что. Но это однократная акция, предупреждаю сразу... хотя, возможно вы сможете помочь мне в ответ? Я тут абсолютный новичок, да ещё, как выяснилось, презираемого вида. Расскажете что да как?

– Я тоже новичок, – вздохнул парень. – Поэтому Галлика и сопровождает меня.

– О? А ты, значит, опытная? – поддразнил я фейку.

– Гораздо опытнее вас, – задрала нос она. – Что ты хочешь узнать?

– Все что ты сочтёшь полезным. Например, о расах. Я знаю что их девять, но пока видел только три: эльдов, клемаров и руссентов. Кстати, а твоя раса?

– Я фея. Мы не считаемся, мы сами по себе. Расы, значит...

Стрекоза действительно оказалась осведомленной, хоть её наблюдения и были немножко сумбурными. Выходило следующее: самыми распространёнными расами были клемары, руссенты и парипасы. Они же рогатики, эльфорыси и звероухие. Первые две считались лучше остальных, а парипасы находились на дне общества. Ещё часто встречающимся племенем были ишкии, у них есть крылья, но летать они не могут. Зато ишкии отличаются умом и сообразительностью, занимая нишу интеллектуалов, на пару с роагами. Это племя внешне почти не отличалось от эльдов, если не считать заострённые уши, зато было долгожителями – могли прожить втрое больше чем остальные. Но есть нюанс: старение у них прекращалось не в молодости, а в поздней зрелости. У некоторых счастливчиков просто в зрелости, но в целом роаги воспринимались расой стариков. Племя нидий было малочисленным, но их легко было узнать по ярким глазам с огромной радужкой и “красивым волосам”, что бы это ни значило. Последними были эйджифы, ещё более редкие, и предпочитающие жить подальше от других. Фея описала их как невысоких и похожих на зверьков, “увидишь – не ошибёшься”.

– Но у церкви проблемы только с эльдами? И за что на нас взъелись...

– Не знаю, – пожала плечами фейка.

– А во что верят эти санктиане?

– Тоже не знаю. Джек, а ты зачем идёшь в столицу?

– Расширять кругозор, – честно ответил я. – Ещё не дошёл, а уже столько новых впечатлений! Так. Мы дошли до песка. Передвигаемся так, чтобы минимизировать вибрации. Представь себе что движешься в тягучей грязи: ноги поднимай невысоко, а опускай медленно, словно боишься провалиться, и опирайся сразу на всю стопу. Понял?

– Понял.

– Идём.

Прокрасться мимо червей получилось – они были достаточно далеко, чтобы не обратить на нас внимания.

– А зачем идёте в столицу вы? – спросил я, едва мы снова выбрались на камни.

– Эм-м-м...

– У нас там свои дела, – быстро ответила Галлика.

– Тайные тайночки! – усмехнулся я. – Ладно, оставьте детали при себе. Неприятности, приключения и, конечно же, любовь! Ради чего ещё путешествовать?

– Я бы предпочла обойтись без неприятностей, – рассудительно ответила фея.

– Вы слишком приметная парочка, чтобы без них обойтись, – фыркнул я. – Кстати, Уилл, ты не думал замаскироваться? Соорудить пару рогов, хорошенько закрепить их в волосах, и вот ты уже не привлекаешь лишнего внимания.

– Нет. Я не знал, что это может понадобиться... а ты будешь маскироваться?

– Не буду. Если меня найдут неприятности, то это их проблемы.

– В городе ты будешь один против всех, – предостерегла фея.

– Буду! – решительно кивнул я и сменил тему. – Ладно, а что это за жезл был у того руссента? Он ещё огненный шар метнул.

– Обычный проводник магии. Непонятно откуда он мог взяться у бандита, но у них ещё и бегун был...

– Наворовали, – задумчиво резюмировал я. “Обычный проводник магии” зацепил необходимые струнки ассоциаций, и чужая память выдала краткую сводку.

Очень краткую: уровня бандита-деревенщины. По сути, все можно свести к тому, что в воздухе постоянно находится взвесь невидимых обычным глазом частиц, называемых “магла”. Используя эти частицы при помощи специальных устройств, можно было творить магию. Больше бандиты ничего не знали: проводники были очень дорогим удовольствием. И вроде бы были какие-то законы, их касающиеся.

Я нахмурился. “Взвесь невидимых глазу частиц”... может ли быть, что Алекс выпустил проект “Рассвет”?

– По-моему у нас проблемы, – внезапно сказала фейка.

Подняв голову, я посмотрел туда, куда она указывала.

– Ну конечно, кто бы сомневался... – закатил глаза я.

Последнее замечание касалось скорпихвостого льва, который по извечной кошачьей привычке лёг вздремнуть на проходе. Вот именно там, где он меньше всего нужен – в расщелине, через которую можно было выйти из долины.

– Может попробуем его как-нибудь отвлечь? – неуверенно предложил Уилл. – Камнем кинуть...

– Лучше сразу решить вопрос радикально, – сказал я, и вытащил, якобы из под одежды, только что созданный трёхклиновый нож. Игрушка встречалась у некоторых офицеров “чёрной стражи”.

– Ты что, собираешься идти на манжула с одним ножом?... – не отвечая фейке, я сорвался с места. – Джек!

Скорпи-лев, конечно же, услышал моё приближение, вскочил на все четыре и зарычал, угрожающе прицеливаясь в меня хвостом. Уклонившись от попытки пробить меня жалом, я прыгнул, и, уцепившись за гриву химеры, вонзил нож ему в шею. Тварь взревела, но почти сразу же обмякла и свалилась на землю – “чёрный свет”, при поддержке носителя, убивает быстрее любого яда. Однако, прежде чем забрать поражённые ткани себе в виде биомассы, я заставил вирус переработать её часть на один синтетический алкалоид, чтобы как следует отравить тушу. Для гиен.

Пока я добирался сюда, я неоднократно видел, насколько опаснее стал мир. Хищные мутанты воспринимают людей как свою законную добычу, нападая не только на путников-одиночек, но и на караваны повозок, вроде того в котором мы ехали. Любое уменьшение их числа будет подарком человечеству.

– Джек! – воскликнула подлетевшая фея. – Это было страшно! Как ты это сделал? Такого огромного зверя свалить лишь одним ударом ножа невозможно!

– Если вонзить нож точно в сонную артерию, а сам нож отравлен так, что подташнивать начинает лишь от одного взгляда на него, то почему нет? – я пожал плечами. – Идём отсюда, скорой тушей заинтересуются гиены.

Оставив тушу позади мы, наконец, вышли из долины среди скал на простор пустыни Традия. И я увидел столицу во всем её великолепии... кажется, пока я сидел в бутылке, планету опять посещали рептилоиды. Те самые, которые строили пирамиды в Египте, только в этот раз они поставили пирамиду вверх ногами. Чтобы земляне точно знали: это построили пришельцы! Нет бы просто написать: “сделано в Нибиру”? Странные они. Одно слово – рептилоиды!

– Это что такое в центре столицы торчит? – поинтересовался я у фейки. – Королевский дворец?

– Санктианский собор.

– Впечатляет...

Можно уверенно сказать, что средневековье – это не про столицу. Что бегуны, что вот этот небоскрёб в форме перевёрнутой пирамиды требуют очень развитой инженерии. Даже просто многоэтажная коробка требует технологий конца 19 века. А эта штука кажется маловероятной даже по меркам 21го. Церковь здесь мощнее, чем я ожидал...

– А король был главой церкви?

– Нет, – покачала головой фейка. – Во главе церкви стоит санктифик.

– Прям интересно, своей ли смертью умер король в таком случае, – задумчиво произнёс я. – Когда твой собор в полдень накрывает тенью половину столицы, сложно не задуматься о том, чтобы сменить монархию теократией.

– Но ведь Ухрония и так была теократической монархией...

– Как мы слышали по пути, король умер, и наследников у него нет. Так что скорее всего и недели после похорон не пройдёт, как санктифик объявит что короли больше не нужны, и его одного на всех хватит. Ладно, идём? Скоро полдень, хотелось бы добраться до столицы засветло.

– Да, идём!

Неподалёку от расщелины из песка торчали кости какого-то гигантского животного. Рёберная клетка была размером с гараж... а ведь это нечто современное, а не доисторическое, иначе бы кости давным-давно ушли под землю. Очередной мутант? Интереса ради я подошёл к кости, и рывком сломав одно из рёбер, подушечкой большого пальца взял образцы с места слома. Ага, есть заметные следы дегенерации ДНК, так что не такой уж этот скелет и свежий. Потом поизучаю.

– Уилл, а ты можешь сломать эту кость? – спросила Галлика своего спутника.

– Джек сломал её с лёгкостью, так что наверное они хрупкие... – с сомнением откликнулся паренёк, и схватился за противоположное от сломанного ребро, и попытался его согнуть. Затем дёрнул изо всех сил. Затем повис на нем, отчаянно дрыгая ногами.

– Наверное, у меня просто треснувшая была, – невинно улыбнулся я.

– Наверное, – парень явно был смущён своей немощью, и охотно согласился на предложенное объяснение.

А вот фейка начала посматривать на меня с опаской.

– Ну да, я сильнее чем выгляжу, – недовольно сказал я, после очередного осторожного оглядывания. – А ещё у меня есть ядовитый нож, которым можно свалить льва размером с фургон. Я тебе больше скажу, я ещё и яд сам изготовил! Что из этого повод смотреть на меня так, будто я странствующий убийца?

Теперь с опаской на меня смотрел и Уилл. Не удержавшись, я захихикал. Эти лица!

– Это шутка была? – догадался парень, и с облегчением улыбнулся.

– Нет, я вполне серьёзно, – пожал плечами я. – Но таков уж мир, в котором мы живём, разве нет? Ты ведь тоже меч не для красоты носишь.

– Он хотя бы не отравлен, – открыто улыбнулся парень.

– У тебя в теле нет маглы, – недовольно ответила Галлика. – Поэтому я так смотрела.

– И? Это настолько странно?

– Да! В первый раз такое вижу!

– Разве? А в камнях есть магла?

– Нет... – она вновь осмотрела меня, но на этот раз с сомнением.

– Думаешь это просто так, совпаденьице? – прищурился я.

– ... – фейка нахмурилась и сложила руки на груди. – По-моему, ты просто смеёшься над нами.

– Я не веселился уже десять тысяч лет! – воскликнул я, а затем тепло улыбнулся. – Не обижайтесь. У меня правда давно не было возможности с кем-то просто поболтать, а уж тем более подурачиться.

– Значит, ты расскажешь, почему в тебе нет маглы?

– Рассказал бы, но я просто не знаю, – я пожал плечами. – Нету и нету, я и без неё неплохо себя чувствую. А многие видят маглу?

– Феи все видят. И многие мустари тоже.

– Мустари?

– Ой! – всполошилась фея. – Я забыла о них рассказать! Это тоже одно из племён Ухронии. Они постоянно носят шлемы-маски, а ещё у них три глаза. Третий видит маглу. И ещё они не санктиане, поэтому их не любят на континенте. Большинство живёт на островах Внутреннего Моря.

– Мне уже не терпится увидеть все это! – с улыбкой воскликнул я. – Третий глаз, надо же...

Вскоре мы влились в идущую по дороге толпу. Я повертел головой в поисках рыжей эльфорыси, но, конечно же, никого не увидел. Надеюсь, с ней все в порядке... у неё ведь были шансы на победу... да? Она казалась достаточно адекватной – наверное, она не стала бы доставать меч в ином случае.

Как бы то ни было, ей уже не помочь.

– Да-а-а... – протянул я, когда мы подошли ближе. – Я бы спросил, от кого у них такие мощные стены, если бы не видел разбросанные по пустыне кости. Уж что-что, а строят здесь мощно.

– А то! – фейка заявила это настолько горделиво, словно и сама принимала участие в строительстве.

Городские ворота были открыты, и проход в город впечатлял. Высокий коридор в толще стены тянулся на добрую сотню метров... а уж то что открылось за ним впечатляло ещё больше.

Заглядывая в деревеньки по пути я не видел даже двухэтажных домов. Халупы строили в лучшем случае из плохо обработанных брёвен или глиняного кирпича. Дороги? Не смешите мои тапочки, только родные сердцу направления которые чвакают под ногами размокшей грязью. Тем ярче был контраст.

Мощёные искусственным камнем улицы. Высокие – быстро пробежавшись по зданию взглядом, я насчитал восемь этажей – дома. Все выдержано в едином стиле, тяжеловесном, но не мрачном. Фонари уличного освещения, и словно этого мало – какие-то летающие дроны, на первый взгляд хаотично снующие туда-сюда над улицей.

– Потрясающе... – произнёс я.

– Первый раз в столице? – понимающе усмехнулся стражник рядом с нами. – Многие так реагируют. Вы чего такие грязные, парни, да ещё и пешком, на вас напали по пути? А... вы эльды. Наверное, выкинули из повозки? Сочувствую, но с вашей расой всегда так.

– Нет-нет, на нас реагировали довольно спокойно, как и вы сейчас, – тут же нашёл повод зацепиться языком я. – И вы правы, это были бандиты. Подскажите, а что это за штуки летают?

– Это сифоны для сбора маглы, церковь недавно запустила их по всему городу. А чтобы они приносили пользу, они ещё и освещают улицы по ночам.

– Невероятно, просто невероятно...

– Добро пожаловать в Гран-Трад, – добродушно усмехнулся стражник, явно гордящийся своим городом. – Проходите, не задерживайте остальных.

И мы пошли. По обе стороны от ворот было что-то вроде большой парковки для повозок и фургонов. Сновали во все стороны люди, ржали лошади, покрикивали стражники, разгоняя все это столпотворение для новоприбывших. На дороге вперёд так и вовсе образовалась пробка из-за того что у фургона развалилось колесо.

– Давайте обойдём через переулок, – предложила фейка, вырвавшись немного вперёд.

– Я не тороплюсь, но почему нет? Пойдём!

И мы спустились по длиннющей лестнице. Здесь все было уже не так красиво и аккуратно, как на главной улице, но тоже стояла толпа, только собралась она по другой причине: посреди небольшой площади стояла виселица, и ей собирались воспользоваться по назначению.

– Вешайте собаку! – громко закричал кто-то из толпы.

– Пусть болтается! – вторил другой.

– Я ничего не сделал! – отчаянно закричал висельник, которому уже накинули на шею петлю.

Я отделил от себя биомассу, и послал её вперёд в виде нескольких прозрачных змеек. Народ вокруг был слишком увлечён происходящим, чтобы смотреть под ноги.

– Лживый пёс! Ты нарушил закон просто потому что мог! Все вы такие!

Подойдя ближе, я легонько пихнул локтем ближайшего ко мне руссента, привлекая к себе его внимание.

– За что его так?

– Сейчас скажут, – отмахнулся он.

То есть, они даже не знают, и собрались посмотреть на чужую смерть как на развлечение. М-да, средневековье тут облагорожено, но это все ещё средневековье.

– Да будет известно: за неправомерное использование магического проводника, он приговаривается к повешению! – громко объявил стражник, и под полный ужаса вскрик смертника, у него из-под ног выбили опору.

С диким хрустом поперечная балка виселицы надломилась с обеих сторон, и обрушилась на головы не ожидавшей того стражи, сбив их с ног. Верёвка, накинутая на шею приговорённого потянула назад и его, но волокна рассыпались, словно разъеденные какой-то кислотой, и, перекатившись через голову, ушастый задал такого стрекача, что любой заяц позавидовал бы. Стражники рванули за ним, но что-то мне подсказывает что его уже не догонят.

Толпа замерла в шоке.

– Уходим, уходим быстрее, пока они не обратили внимания на нас, – зашипела фейка мне в ухо, а затем попыталась за ухо же утащить своего подопечного.

Пожав плечами, я неспешным шагом отправился вслед за парочкой.

– Подайте монетку, добрый юноша... – к относительно неплохо одетому Уиллу протянул руку один из сидящих вдоль стены нищих. И парень полез в сумку за деньгами, чем вызвал среди других нищих пугающее оживление. Словно зомби за мозгами, они дружно потянулись к нему...

– А ну пошли! – возмутилась фейка, вновь вцепившись в его ухо, и потащив за собой. – Уилл, у тебя совсем нет чувства улиц?!

М-да... блеск столицы недолго слепил глаза.

Пройдя ещё немного вдоль переулка, мы свернули на другую лестницу, и начали подъем обратно на центральную улицу.

– Это ведь ты сделал, да? – обвинила меня Галлика посреди безлюдного пролёта.

– Ты про виселицу? – я вскинул брови. – Я стоял рядом с вами, как я мог что-то сделать?

– Я видела, ты улыбался, когда виселица развалилась. Ты знал! А значит, ты это и сделал!

– Ого, не задумывалась о карьере прокурора? – я рассмеялся. – Ну, допустим, это был я, хоть никто этого и не докажет. Ты-то чего так всполошилась? Хотела поразвлечься, глядя на чужую смерть?

– Нет! – возмутилась фея.

– Ну вот и все, вопрос закрыт.

– Но... почему? Ты ведь не знал его?

– Я и вас не знал, и это не помешало мне вам помочь, – резонно возразил я. – Я ценю жизнь. Некоторые её формы больше чем другие, да, но все же если у меня есть возможность спасти кого-то, я это делаю. Может, я бы прошёл мимо, если бы его обвиняли хотя бы в убийстве, но позволить вешать кого-то за “неправомерное использование” какой-то побрякушки на потеху толпе? Не в моем присутствии.

Они переглянулись. Уилл изобразил что-то глазами в мою сторону, а фейка еле заметно мотнула головой, не соглашаясь.

– Куда вы теперь? – я не стал показывать, что заметил эту пантомиму.

– В вербовочный пункт, – решительно ответил Уилл. – Я хочу записаться в армию.

– Будучи эльдом? И даже не замаскировавшись? Смело, – я хмыкнул. – Тогда давайте прощаться, наверное?

– А куда пойдёшь ты? – полюбопытствовала фейка.

– Гулять. Смотреть на достопримечательности, узнавать новое, вживаться. Может найду какой-нибудь способ подзаработать деньжат, – я пожал плечами. – Там видно будет. Хм, но прежде чем мы расстанемся. Не пожертвуете ли вы мне немножко крови?

– Нет! – ужаснулась фейка.

– Зачем? – а вот Уилл заинтересовался.

– Секрет? – я неуверенно улыбнулся. – Клянусь, что не буду использовать её во вред вам.

– Ну... ладно?

– Уилл!

– Он меня спас, и это единственное, чем я могу его отблагодарить, – решительно ответил паренёк.

– Прекрасно, прекрасно, где-то у меня была подходящая иголка... – я сделал вид, что порылся в карманах, и вытащил довольно обычную на вид иглу с пробиркой. – Давай руку.

Протерев кожу над веной большим пальцем для обеззараживания (биомасса “чёрного света” может и спирт выделять, да), я сделал укол. Набрав тридцать миллилитров, я вытащил иглу, зарастив все повреждения за собой.

– Никаких следов? – удивился Уилл, когда на месте укола не осталось ранки.

– А надо? – я подмигнул. – Благодарю за этот взнос в мировую науку. Галлика?

– Я уже сказала – нет! – наотрез отказалась фейка и даже отлетела подальше.

– Боязнь иголок, ясно, бывает, – я спрятал фиал с кровью в карман, где он тут же был поглощён.

– Ничего я не боюсь! – возмутилась фея. – И это для вас иголка, а для меня почти копье!

– Ха-ха, конечно, – я протянул парню руку. – Удачи вам, ребята.

– И тебе, Джек! – Уилл пожал протянутую ему руку, и направился дальше по улице, в компании феи, всё-таки помахавшей мне на прощание.

Ну что ж... время приключений! Или нет, время приключений будет вечером, а пока можно просто погулять по столице и поглазеть по сторонам. Только быстренько убедиться что на меня никто не смотрит, и убрать с одежды все следы падения в песок с высоты тридцати метров. Отлично, можно идти.

Не могу не удивляться тому, насколько столица выглядит современной мне, просто за счёт ухоженности и единообразия. Словно какой-то мегаполис решил сделать вид, что сейчас пятидесятые года двадцатого века. Вот, например, магазин чего-то. Бутик бутиком! Нынешнюю письменность я не понимаю, но на витринах лежат довольно однообразные украшения – ожерелья и браслеты с тусклым сине-зелёным камнем. Ещё было несколько жезлов, а в соседней витрине был выставлен какой-то безвкусный посох. Тяжёлый даже на вид, он был украшен симметрично выступающими частями, а ближе к вершине в него был вделан яйцеобразный кристалл, находящийся, словно сердце, внутри человеческой рёберной клетки. Но, думаю, какой-нибудь D&Dшный лич вполне мог бы гордо ходить с таким на косплей-ивенте.

– Заинтересованы? – после лёгких шагов, рядом со мной раздался женский голос, и... вау!

Рыжая эльфорысь, тебя только что мощно подвинули с пьедестала. Молодая женщина напротив меня имела куда более необычную внешность: светло-коричневая кожа великолепно контрастировала с чистыми белыми волосами. И это, определённо, был родной их цвет, поскольку белыми были даже густые ресницы. Очень приятные черты лица, небольшие татуировки в виде светлых полосок уходящих вниз от скул... значит, она роаг. Одна из расы местных долгожителей – узоры на лице это их отличительный признак.

– Эльд? – удивилась она. Светло-серые глаза удивлённо расширились, но затем на её лице на мгновение проступила досада. – Необычно увидеть кого-то из вашего народа.

– Да, я заметил. По-моему, мне об этом сказал каждый, кто перемолвился со мной хоть словом, – усмехнулся я. – Меня зовут Джек.

– Бригитта. Владелица этого магазина, – она лёгким движением кисти отбросила назад прядь длинных волос. – Решили подобрать себе проводник? Или хотите взять копию королевского скипетра в качестве сувенира? Многие чужеземцы интересуются им.

– Знакомая фея сказала что у меня в теле совершенно нет маглы, так что скорее всего проводники для меня бесполезны. Сувенир же... – я с сомнением посмотрел на посох. – Если уж и брать что-то на память, то что-то небольшое и красивое. Эта же штука весьма безвкусна, не находите?

– Возможно, – пожала плечами девушка. – Но могущество реликвии настолько огромно, что её внешний вид перестаёт иметь значение. Королевский скипетр был предком всех проводников магии, и он превосходит их настолько, насколько бегун превосходит лошадь. В руках короля он превращается в оружие, способное остановить целую армию...

– А построить целый город? Или как и большинство подобных игрушек, она предназначена только для масштабных разрушений?

– Магию можно использовать по-разному, – чуть улыбнулась она. – Столица, и её основная достопримечательность были построены с помощью обычных проводников. А с помощью королевской магии построили Ухронию.

– Ну да, как построить страну без самой большой палки, которой можно огреть по хребтине соперников, – хмыкнул я. – Как бы то ни было, проводники для меня бесполезны. Спасибо за приятную беседу, Бригитта.

– Не стоит благодарности.

И, развернувшись, она красивой походкой от бедра направилась к дверям своего магазина. Хм... любопытно, почему она в принципе решила подойти ко мне? Если только я не понравился ей настолько же, насколько она понравилась мне, то причина должна быть в её профессиональной деятельности. Я выгляжу платёжеспособным... почему?

Я отправился вниз по улице, рассматривая прохожих. О! У этого парня есть крылья! Ишкия, так, вроде называются крылатики. М-да, сразу видно что мутант. На этих перистых отростках даже планировать нельзя, не то что летать. Только неудобства создают... о. А девушки с ними смотрятся неплохо, крылья неплохо подчёркивают талию и вообще выглядят симпатичным аксессуаром. Но пока оставим эстетику в стороне... хотя нет, в ней-то все и дело. Будучи таким же разумным вирусом как и Алекс, я постоянно нахожусь в комфортной для себя форме, но эта форма – молодого и успешного (заместитель главы лаборатории в Гентеке, не хрен с горы) человека XXI века. Телосложение, осанка, поведение, даже одежда. Да, по цветам она не слишком отличается от привычных местному населению, но фасон, а главное чистота тканей выделяют меня из толпы. У большинства людей вокруг застиранные пятна были обыденностью, меньшинство же явно имеет достаток далёкий от среднего, скорее всего будучи местными аристократами.

Даже интересно, насколько быстро кто-нибудь соблазнится возможным содержимым моих карманов, и попытается меня ограбить.

Продолжая свой променад по центральной улице, я вышел на небольшую площадь, которая заодно выступала обзорной площадкой. Подойдя к краю я стал с интересом изучать город внизу. Несколько линий стен, прямые улицы и в большинстве своём многоэтажные дома явственно показывали, что город выстраивался по некоему плану, а не стихийно. Невольно задаёшься вопросом, насколько в действительности опасна та мутировавшая фауна за стенами, раз цивилизация может существовать только за мощными укреплениями.

– Ого! Эльды здесь редкие гости, – раздался весёлый голос рядом со мной.

– Мне кажется, что за несчастный час, что я нахожусь в столице я слышу что-то подобное уже десятый раз... – проворчал я, и посмотрел на говорившую. – Какой интересный цвет! Не пожертвует ли милая леди пару волосков на благо науки?

Со мной вновь заговорила девушка, на этот раз – звероухая. То есть, парипаска. Весьма привлекательная, пожалуй, на уровне рыжей эльфорыси, но с гораздо более приятным выражением лица. Зеленоглазая, улыбчивая, и, что и послужило основанием для моей просьбы, с ярко-розовым цветом волос. И одета она была вовсе не как горожанка, нося что-то вроде кожаной брони.

– Серьёзно надо? – удивилась она, но с лёгкостью вырвала пару волосков, и протянула мне. – Держи. И без обид, я просто удивилась. В этом городе не любят низшие расы.

– Думаю, в моем случае высоту расы будет определять крепость кулака, – добродушно усмехнулся я, беря волоски и пряча их в карман. На самом деле я тут же разложил их на составляющие. О, каротиноиды! Основой её окраски является ликопин, но... хм-м-м... да, похоже он действительно синтезируется её телом. Поэтому и кожа явно розового оттенка, а шерсть так вообще хоть на красители вываривай. Но реснички чёрные. Пикантно.

– Ха, да, все забияки быстро замолкают, если знают что их слова вобьют им в глотку вместе с зубами, – девушка весело и даже с лёгким предвкушением ухмыльнулась. – Значит, знаешь как держаться за меч, а?

– Обычно хватает кулаков. Но если надо, то есть ножи и яды.

– Кулаков, а? – она посмотрела на меня с ещё большим интересом. – Как насчёт выпить? Я знаю неподалёку отличное местечко.

– Я, в целом, не против, но...

– Что? – нахмурилась она и с вызовом спросила. – Не хочешь связываться с парипаской?

– Ха-ха, нет, ничего такого. Я же эльд, мне ли заботиться о репутации? Все проще. Я в городе не больше часа, денег у меня нет, и я пока не знаю, какие из моих многочисленных талантов могут захотеть купить. Кутить же за твой счёт я не хочу.

Она усмехнулась и задумалась на пару секунд.

– А что умеешь? Если ты серьёзно насчёт ядов, то я могу и раскошелиться.

– Кого травить собралась, и с какой целью? – деловито поинтересовался я. – Не подумай, я не имена спрашиваю. У разных ядов разный эффект.

И если травить она будет людей, то пошлю эту бандитку на хрен.

– Монстров. Я Катерина, наёмная охотница номер один во всей Ухронии, – гордо представилась девушка.

– И хорошо платят? – заинтересовался уже я. – Я тут сегодня по пути манжулу убил. Кому-нибудь такой товар нужен?

– Манжулу? – она осмотрела меня с сомнением. – Да ладно, брешешь! Где?

– Около дороги, где-то в часе ходьбы до Гран-Трада. А что?

– Да был такой заказ, собиралась его завтра взять. Покажешь, где там твой манжула? С меня бегун, с тебя десятина от барыша.

– Он от яда сдох, ничего? Его мясом теперь крыс травить.

– По барабану, хватит хвост в доказательство принести.

– Ну пойдём, раз предлагаешь, – я улыбнулся, и протянул ей руку. – Джек.

– Катерина, ты уже знаешь, – она крепко пожала мою ладонь. – Двигай за мной, Джек.

И мы двинули, куда-то вглубь города.

– Мой бегун стоит у западных ворот, – пояснила она. – Там дешевле, да и мастерская Кайлинов ближе. Обслуживать эту игрушку надо хотя бы раз в месяц, а я в ней ничего не понимаю. Только рулить и умею. А ты чем занимаешься? Я где только в Ухронии не была, но ваших поселений не видела. Под землёй вы, что ли, прячетесь?

– Кто-то, может, и под землёй, – я пожал плечами. – Все живут как могут, парипасам ли не знать? Мы сумели наладить свою жизнь так, чтобы ни от кого не зависеть, но это же привело к изоляции, даже друг от друга. А теперь ещё и оказалось, что мы стали каким-то фальшивым пугалом.

– Фальшивым? Это как? – заинтересовалась она.

– Предположим, что все верили бы, что эльды действительно владеют жутко опасной магией. Тогда правильная реакция на эльда была бы сжаться в комочек, глазки опустить в землю и бочком-бочком свалить куда подальше, пока тебя в лягушку не превратили. А что у нас? В глаза говорят какие мы гадкие и богопротивные, призывают выкинуть из повозки, злобствуют. Плюнут в лицо и будут ходить гордые, богу, дескать, угодили. Настоящих врагов боятся, а нас просто назначили злом. И все прекрасно это знают.

– О-о-о... – протянула она. – Не задумывалась раньше.

– Вот то-то и оно, что никто не задумывается.

– Говоришь как какой-то ишкия, – усмехнулась девушка.

– В нашем обществе я занимаю примерно ту же роль, если я правильно понял как у вас тут все работает. Изучаю мир, в своей области знания, и ищу способы как превратить это знание в лучшую жизнь для всех.

– Для всех, а? – она презрительно фыркнула. – Ишкии которых я знаю, работают только для себя, или тех кто выше. Тех кто ниже они за говно держат.

– Не думаю, что все, но те кто так себя ведёт однозначно идиоты. Гораздо лучше жить хорошо среди тех, кто живёт хорошо, чем жить отлично среди тех, кто живёт плохо. Благодаря знаниям о мире, воплощённым в доступным всем технологиях, вполне возможно победить голод, болезни, даже старость. Это то, чем должны заниматься те, кто выбрал путь просветления. Делать мир лучше. Для всех.

А не оправдывать своё скотство выражениями вроде “моя работа не рассуждения об этике, моя работа – генная модификация вирусов”. В твой огород камень, Алекс.

– И у вас все действительно так? – скептически поинтересовалась Катерина.

– Ах если бы...

– Значит у вас все как и у нас, – она разочарованно вздохнула.

Ответить мне на это было нечего, так что я только пожал плечами. Впрочем, любопытство девушки ещё не было удовлетворено.

– Значит, ты как ишкия, только без крыльев. И чем занимался? Делал какие-нибудь бегуны или проводники магии? Или нёс заумный бред дни напролёт, живя за чужой счёт? – в её голосе промелькнула тень враждебности.

– Медициной. Я не лечил сам, но придумывал и создавал новые лекарства, – я мягко улыбнулся. – Хорошее было время.

Гентек, официально, фармацевтическая компания с упором на молекулярную биологию и генетику. И сначала перспективные молодые учёные включая меня, да даже параноика Алекса, верили что разрабатываем программируемые вирусы в качестве лекарства от рака. Тёмные тайны открылись гораздо позже, и только тем, кто достаточно умён и не страдает принципиальностью.

– Зельевар, что-то такое?

– Что-то такое, – с улыбкой кивнул я. Не знаю насчёт “сварить триумф”, но “заткнуть пробкой смерть” я могу.

– Полезный навык, но вряд ли кто-то будет покупать у эльда, – с сожалением вздохнула девушка. – Мы пришли! Вон тот, розовый, мой.

Розовый латный бегун. Не хватает только девиза: “Милота – страшная сила”. Пока я созерцал, Катерина ловко взобравшись по металлической лесенке, открыла люк и скользнула внутрь. Я последовал за ней.

– Как интересно... а куда ведёт этот люк? – заинтересовался я уже внутри.

– В машинное отделение. И я тебя туда не пущу, даже не проси, – сходу заявила она. – Тронешь чего, и я потом месяц буду работать только на ремонт моей малышки. Нам в кабину, вон по той лестнице. Давай-давай, и держи руки так, чтобы я видела!

В голосе девушки звучало веселье, так что я не стал возражать. В кабину так в кабину...

Катерина взлетела вслед за мной, и уверенным движением села в кресло. Дёрнула какой-то рычаг, и по корпусу прокатилась лёгкая дрожь. Девушка удовлетворённо кивнув, взялась за штурвал, похожий на мотоциклетный руль, и машина двинулась вперёд.

– Ты как, тряски не боишься? – весело поинтересовалась она. – Некоторым становится плохо от бегуна.

– Не боюсь, – заверил я её. – Смотрю, тебе нравится кататься?

– Ещё как! Каждый раз чувствую эту мощь, и дух захватывает!

Что-то такое говорила одна моя знакомая байкерша про свой тюнингованный харлей. Знакомства новые, архетипы старые...

Трясло, кстати, более чем заметно. Наклон палубы, удар, выравнивание, наклон палубы в другую сторону, удар – и по новой. До подвески местные инженеры или не догадались, или она не справляется. Впрочем, кому не пофиг? Катя упивается поездкой, ей не до мелких земных неудобств. Я же к подобным вещам в принципе иммунен...

– Куда? – поинтересовалась девушка.

– Вон к той скале.

Машинка развивала неплохую скорость, и у скалы мы остановились всего через пятнадцать минут. Спустившись с бегуна, мы зашли в расщелину. Открывшаяся картина была ожидаемой для меня, а вот Катерина аж присвистнула от удивления.

Манжулу попытались съесть, начав, конечно же, с более мягкого живота. Ну а дальше... средняя летальная доза того чем я напичкал труп составляет десятую долю микрограмма на килограмм для большинства млекопитающих, если попадёт в кровь, конечно. Перорально больше, да и скорость действия заметно падает – но это даже хорошо. Покушать успели все обитатели долины – и гиены, и грифы и даже один песчаный червь. Теперь их тела были живописно раскиданы вокруг туши скорпи-льва.

– Воу-воу-воу, тебя окружающая картина совсем не впечатлила? – остановил я девушку, которая пошла к туше с топориком наперевес. – Яд ещё не разложился, неудачно плеснёт кровью на голую кожу, и отправишься вслед за зверьем на поля вечной охоты.

На самом деле нет. Разве что в глаза попадёт, но лучше не рисковать. Кто знает, может ей в будущем осторожность жизнь спасёт?

– Это что у тебя за яды такие... – опешила девушка.

– Для моих врагов все самое лучшее, – усмехнулся я. – Покажи где рубить, дай топор, а сама отойди подальше.

– Значит, если на тебя плеснёт, ничего не будет?

– Нет. То, что человека убьёт за пять минут, меня и чихнуть не заставит, и я не просто хвастаюсь – могу даже продемонстрировать, если захочешь. Яд с тебя.

– Чума! – впечатлилась она. – Это у всех эльдов так?

– К их большому сожалению, нет.

Не уверен, что она поверила, но где рубить показала, и топор отдала. Одним ударом разрубив хвост, я взял меньшую его часть, и незаметно пустил внутрь биомассу. Надо ж дезактивировать начинку.

– А топор?! – возмутилась девушка, увидев как я аккуратно положил его на выходе из пещеры.

– Очень рекомендую забрать его дня через два или три, когда токсин распадётся – покачал головой я.

– Брешешь!.. – не поверила она, но не увидев на моем лице и следа улыбки, нахмурилась. – Серьёзно?!

– Серьёзно.

На самом деле, шанс реально пострадать мал. Но у неё было такое забавное выражение лица, что я решил покрасоваться ещё немного. Положив хвост на камень, я синтезировал в кармане небольшую капсулу, содержимым которой полил окровавленную часть обрубка. Экзотермическая реакция не заставила себя ждать, со всеми атрибутами – шипением, дымком и даже небольшими всполохами красноватого пламени.

– Готово. Теперь можно смело отдавать,– жизнерадостно улыбнулся я, и поднял свой трофей.

– Я лучше не буду брать эту штуку в руки, – фокус сработал, зрители настолько в восторге, что бочком покидают цирк, разбегаясь как крабики.

– Теперь это безопасно, – заверил я её. – Как думаешь, сколько дадут за хвостик?

– Десять тысяч рив. Как и договаривались, тысячу мне, девять тебе, – она посмотрела на меня с вызовом, словно ожидая что я начну спорить.

– Договор есть договор, – кивнул я. – Девять тысяч это много?

– Можно купить неплохое оружие, или самый простой боевой проводник магии. Можно полгода снимать халупу в теневом переулке. А можно за три дня прокутить в каком-нибудь ресторане для аристократии, – она фыркнула. – Многие парипасы на такую сумму могут год протянуть.

– Значит мне хватит на то, чтобы сводить красивую девушку в хорошее место по её выбору?

– Не боишься, что я тебя в те самые рестораны для аристократии поведу? – лукаво прищурилась она.

– Если хочешь, то пойдём, я совершенно не против, – улыбнулся я в ответ.

– Ха, да ни в жизнь! – воскликнула она. – Я себе не враг, портить удовольствие от еды, глядя на напыщенные рожи всяких богатеев не буду! Пойдём в “Пчёлку”, там готовят получше чем в любых ресторанах для знати. Но сначала – сдать трофей.

– Веди.

Обратный путь на бегуне был немножко дольше. Ушастая байкерша не накаталась, и поэтому заложила небольшой вираж по пустыне. Кстати, странно. Кто будет строить город среди песка? Да и климат здесь совершенно не располагает к опустыниванию. Комфортная температура без ночного перепада, влажность воздуха хоть и ниже нормы, но не настолько, чтобы тут только кактусы росли. Вон, облака какие, в пустыне таких быть не должно! Да и вообще, километрах в ста отсюда шумят лиственные леса. Возникает ощущение, что проблема в городе: пустыня словно распространяется вокруг него.

– В Гран-Траде есть библиотеки?

– Что есть?

– Здания, где можно взять книгу почитать.

– Книгу? Любому с улицы? Просто пойти и взять? – она рассмеялась. – Всё-таки у вас не так, как у нас. Книги только за звонкие ривы, даже в гильдиях.

– Понятно... – я вздохнул.

– Слушай, я же так и не спросила, а как ты манжулу завалил? Ты говорил про ножи и яды, но неужели ты к нему просто с ножом полез?

Ну да, ну да. Где я, вовсе не матёрый воин в шрамах, а где скорпи-лев два метра в холке. И тем не менее...

– Угу, вот с этим, – я снова воссоздал клинок, и показал его девушке.

– Неплохо у вас кузнецы работают, – она бросила короткий взгляд на него. – Покажешь потом ещё раз, когда доберёмся до места?

– Без проблем.

– Интересный ты парень, – она усмехнулась. – Эльд, который занимался ишкийской дребеденью, но не боится выйти на огромного манжулу с одним ножом. Ещё и кулаками умеешь махать.

– Ага, друг научил.

– Смахнемся как-нибудь? – азартно предложила она.

– Да, давай.

– Ха! Ловлю на слове!

Припарковав бегун, мы отправились обратно к центру города. По пути я расспрашивал Катю о городе, его жителях, и вообще всем что приходило в голову. Девушка, конечно, многого не знала, да и на представителей местных рас имела немалый зуб, но зато была рада поболтать, и прекрасно знала город, по пути показывая мне разные интересные местечки – не совсем законных торговцев магическим барахлом, подпольные арены со ставками на бои, недорогие гостиницы и таверны с “едой не хуже, чем на центральной улице”. В подбрюшье столицы она чувствовала себя как рыба в воде, и была здесь известна сама: ей иногда приветственно кричали или подходили перекинуться парой слов. Так мы и дошли до площади с собором, где находилось нужное нам место.

– Вербовочный пункт королевской армии, – пояснила Катя, когда мы вошли в здание. – Они тут вывешивают разные задания, на добычу ингредиентов, уничтожение опасных тварей или поимку преступников за пределами городов. И другим позволяют, за десяток-другой рив.

– А чего сами не занимаются?

– Пф, эти увальни? – она фыркнула и рассмеялась. – Только если совсем зад припечёт. Это я или ты можем в одиночку против манжулы выйти, и уйти на своих двоих да с прибытком. А они только толпой, и возвращаются не все.

– Хороша армия, – хмыкнул я.

– Раньше, говорят, было лучше. Пока Луи главнокомандующим был, – она пожала плечами. – Но мне и тогда работы хватало. Так уж тут заведено.

Мы прошли через коридор, и остановились около небольшой стойки.

– Катерина! – радушно воскликнул мужик за ней. – Кого убила на этот раз?

– Никого, Серж, показываю город новичку, – она кивнула в мою сторону. – А вот он убил манжулу, на которого я собиралась идти завтра. С одним ножом!

– Далеко пойдёт, – ухмыльнулся он, и сосредоточился на мне. – Ба, ещё один эльд! То десятилетиями никого из вашего племени не видел, то сразу двое в один день. Что, чудовища и ваши поселения не щадят?

– Моё никто не трогал, я просто путешествую, – покачал головой я. – Насчёт второго не знаю.

– Бывают же совпадения, – он хмыкнул, и посмотрел на отрубленный кончик хвоста манжулы, который я положил на стойку. – Хорошее начало, парень. Десять тысяч рив твои.

Он протянул мне уже заранее заготовленный холщовый мешочек. Развязав, я заглянул внутрь, достал одну монету в сотню рив, прикинул вес монеты и мешка. Выходило что все честно.

– Как тебя звать-то? – добродушно поинтересовался мужик, пряча мой охотничий трофей куда-то под стойку. – Запишу в рейтинг.

– Джек. А что, тут ещё и какой-то рейтинг есть? – спросил я у Катерины.

– Есть, и я в нем первая, – она ухмыльнулась. – Рискнёшь догнать?

– Уже начал, – я подмигнул.

– И отлично начал! – одобрительно кивнул Серж. – С первой же добычей сразу в первую сотню попал. Захочешь кого ещё поймать – милости просим, доска заказов вон там висит.

– Взглянем? – спросил я у Катерины, когда мы пошли обратно.

– Завтра. Сегодня нас ждёт “Тихая Пчёлка”! – бодро воскликнула девушка. – И мешочек ты далеко не прячь, я жду свою долю.

Я пожал плечами, и запустив руку в мешочек, достал десяток монет, которые передал ей.

– И все? Вот так? Даже не попытаешься торговаться? – вскинула брови она, ссыпав деньги в кошель на поясе.

– Судя по твоей реакции, быть благодарным здесь не принято, – я вздохнул. – Тем не менее, я благодарен. Без твоей помощи я бы сегодня на улице ночевал, да и потом ещё много дней тыкался как слепой котёнок. Благодаря тому что ты потратила на меня пару часов, у меня теперь есть и работа, и представление о столице. И все это бескорыстно, да ещё и для эльда, которых тут не любят.

– Не так уж и бескорыстно, – она звякнула кошельком, но отвела взгляд.

– Брось, я же не дурак. Для тебя эта тысяча не те деньги, ради которых стоило со мной возиться. Я полагаю, что и все десять это та сумма, которую ты можешь легко потратить просто готовясь к заказу посерьёзнее, – я улыбнулся. – Тем ценнее для меня то, что ты все же это время потратила. За такое не жалко и все десять отдать.

– Отдашь? – тут же заинтересовалась она, на что я лёгким движением руки протянул ей мешочек с монетами. – Ты чего, я же шучу!

– А я нет. Огромное тебе спасибо.

Она смутилась, покраснела, и немного прижала уши. Выглядело потрясающе мило, аж захотелось её погладить.

– Убери. Сам сказал, договор есть договор, – она пихнула кошелёк в мою сторону. – Как более опытная охотница, сразу тебе говорю, большинство заказчиков обязательно попытается тебя обмануть или подставить. Всегда будь к этому готов.

– У меня есть одно лекарство, оно без запаха и вкуса, которое спустя пять часов после применения вызывает у цели жесточайшую чистку организма. И его не обязательно пить, достаточно им надышаться.

– Это ты к чему? – не поняла меня девушка.

– Говоря простым языком, если разлить склянку у кого-то дома, то этот кто-то ещё неделю будет дристать так, словно жрал исключительно тухлятину с ближайшей помойки. Отличный способ засыпать с довольной улыбкой даже если тебя надули. Ты спишь, а они – нет...

Она мгновение таращилась на меня, а затем расплылась в улыбке полной мстительного предвкушения.

– Сколько, говоришь, стоит ящик этого великолепного средства?

Глава 2

“Тихая пчёлка” находилась в конце одного из переулков восточной части города, начинавшихся сразу за площадью с виселицей... которую, кстати, уже починили, и даже укрепили металлом крепления верхней балки. Ну да, ну да. Виселица – важная часть средневековой городской инфраструктуры. Понимать надо!

Таверна оказалась небольшой, но популярной – мы заняли последний свободный стол. К нам тут же подошла высокая парипаска-блондинка тридцати с чем-то лет в тёмно-синем, почти чёрном платье. И, конечно же, она прекрасно знала мою спутницу. Хотя кто ещё чей спутник...

– Катерина, приятно вновь увидеть тебя, – улыбнулась женщина. – Сегодня без Руты?

– Каждый раз ты приветствуешь меня так, словно я не посещала твою таверну как минимум несколько месяцев, – рассмеялась она. – Показываю новичку прелести столицы. И ты не знала? Рута нашла отличный контракт, работает телохранительницей.

– Я рада за неё, – она мягко улыбнулась, и перевела взгляд на меня. – Добро пожаловать. Я Фабиенна, хозяйка “Тихой Пчёлки”. Что будете заказывать?

– Биду в пряных травах, булочки на пару, и два пива, – уверенно перечислила Катерина.

– То же самое.

– Скоро будет, – кивнула женщина, и отошла обратно за стойку.

– Какое хорошее место, – с улыбкой сказал я, откидываясь на спинку стула.

– Ты же ещё ничего не попробовал! Или положил глаз на Фаби? – надулась Катерина. – Она занята.

– Все проще. Это первое место за сегодня, где мне забыли сообщить что я эльд, – я вдохнул полной грудью и расплылся в счастливой улыбке. – Блаженство!

– Ха, а ведь правда, – она рассмеялась. – Я и сама с этого начала.

– Универсальная тема для начала разговора, и не приелась, в отличие от погоды. Надо будет обязательно попробовать на других. “О, роаг! Уже двадцатый за сегодняшний день, но я не устаю удивляться! По чем хлеб?”

Катерина звонко расхохоталась. Я улыбнулся, любуясь раскрасневшейся девушкой.

– А бегаешь ты достаточно быстро для таких шуток? – спросила она, едва отсмеялась.

– Лечу как ветер, но зачем бегать, если можно стукнуть?

– Точно! – встрепенулась Катерина. – Покажи ещё раз свой нож.

– Пожалуйста, – я вытащил его из кармана своей куртки и протянул девушке. – Только не порежься.

– Отравлен? – опасливо уточнила она, аккуратно взяв клинок вместе с ножнами.

Вместо ответа я снисходительно улыбнулся, всем своим видом демонстрируя, что вопрос глупый. Конечно же нет! Но репутацию надо поддерживать.

– Оружие одного удара, а? – она повертела клинок в руках, разглядывая его со всех сторон. – Никогда не видела такого металла. Тонкая работа.

– Для меня это больше сувенир, чем оружие, – честно сказал я. – Красивая вещица, хоть раны и оставляет страшные.

– Это же для тебя плохо, да? Кровотечение ведь вымывает яд, – она вложила трёхлезвийник в ножны, и вернула мне.

– Если противник один, то нож можно оставить в ране. А если много, то приходится потанцевать.

Она кивнула, хищно улыбнувшись.

– Я тоже люблю держать врагов поближе.

– И какое оружие предпочитаешь?

– Какое требует задание. Если надо арбалет, если надо копье. Но больше всего люблю вот этих малышей, – она с улыбкой продемонстрировала шипастые кастеты. – Они зачарованы, конечно же, на усиление удара и на щит.

– Потом покажешь?

– Легко, – улыбнулась она.

К нашему столу подошла девочка с подносом. Лет, может быть восьми-девяти. Блондинистая, большеглазая, и до невозможности милая.

– Биду в пряных травах! – с мордашкой преисполненной серьёзности, но все же самую капельку неуверенно объявила она, поставив перед нами тарелки с чем-то острым. По запаху ощущалось.

– Спасибо, Мария, – кивнула ей Катерина.

– Я сейчас остальное принесу, – солнечно улыбнулась девочка, и побежала обратно на кухню.

– Дочь Фабиенны?

– Нет, но подробностей я не спрашивала, – она кивнула на спину девочки. О, крылышки, мелкие совсем. – Она ишкия, может полукровка, но не от парипаса, раз без ушей или хвоста.

– Значит, полукровки бывают... – задумчиво произнёс я. Интересно, как именно наследуются признаки?

– Очень редко, – она со значением улыбнулась.

Хм, а почему редко? Быстро пробежавшись по генетическим цепочкам имеющихся у меня в “вирусной библиотеке” клемаров, одной парипаски и эльда я не нашёл там принципиальной несовместимости. Кариотип содержит одинаковое число хромосом, но это лишь необходимое условие, а не достаточное. Строго говоря, у родителей может быть разное число хромосом, но все же появиться потомство, только потомство это будет бесплодным – однако и тут возможны нюансы, например, потомство будет возможным с представителем видов-родителей. Природа любит размножаться! В любом случае, полный анализ генотипа это немножко не та вещь, которую можно провести за время паузы в разговоре.

– Булочки на пару, – радостно объявила вновь прибежавшая девочка, и поставила блюда на стол.

– Ты Мария, да? – я улыбнулся девочке.

– Да, мистер... – она немножко испугалась, когда я обратился к ней.

– Меня зовут Джек. Хочешь покажу фокус?

– Фокус? Хочу! – загорелась она.

– Встань рядом с Катериной, чтобы вам обеим было видно, – я вытащил из кармана монетку и показал её на руке. – Смотрите внимательно...

Пара отвлекающих движений пальцами, прикрыть монету одной рукой, и... я показал зрительницам пустые руки.

– Вау! – девочка захлопала в ладоши, а Катерина улыбнулась.

– Ты её спрятал в рукав, да? Или у тебя где-то проводник припрятан?

– Как можно! – наигранно оскорбился я, и закатал рукава по локоть. Вращающее движение кистью, щелчок пальцами, и монета со звоном подлетает в воздух, где я её и ловлю.

– Как ты это сделал?! – воскликнула парипаска.

– Научить? – я улыбнулся.

– Да! – обрадованно согласилась девочка.

– Не, но я хочу посмотреть в чем секрет.

– Тогда, смотрите. Весь фокус здесь в том, – я повернулся к ним боком, и начал снова “трюкачить” с монеткой. – Чтобы в тот момент, когда зритель её не видит, аккуратно перебросить её на основание указательного пальца. И затем показать пустые руки, таким образом прикрывая монету от взгляда. Хочешь попробовать?

Девочка, сияя глазами, радостно закивала.

– Так, скрываешь, перекидываешь... оп, – я поймал на лету выпавшую монетку, и вернул её Марии. – Попробуй ещё раз.

– Не получается, – немножко расстроилась девочка, когда уронила монету и в третий раз. – И я должна помогать тете Фабиенне. Спасибо, дядя Джек!

Она протянула мне монетку, но я покачал головой.

– Оставь себе. Потренируешься, или может купишь каких-нибудь сладостей с друзьями.

– У меня нет друзей... – расстроилась она ещё больше.

– Будут! – уверенно заявил я. – Вот прям завтра появятся.

– Обещаете? – воспрял наивный ребёнок.

– Клянусь центральной догмой, – прижал руку к сердцу я. – Но монету все же оставь себе.

– Спасибо, дядя Джек! – просияла она, и забрав поднос, снова убежала.

Я проводил её взглядом, а затем перевёл его на по-доброму улыбающуюся Катерину и поднял брови.

– Любишь детей? – ответила она на моё невербальное “что?”

– Люблю, – просто ответил я. – Своих так и не завёл, был, как у нас говорят, женат на работе. А потом... а потом стало теперь. Но показать маленьким восторженным зрителям пару-тройку фокусов я всегда рад.

– И ты все равно её обманул... – укоризненно покачала головой Катерина.

– Когда это?

– Когда сказал про друзей. Ты ведь не знаешь, появятся они или нет.

– А вот и знаю, – фыркнул я нарочито по-детски. – Можешь завтра прийти и проверить сама.

– Я ведь приду.

– Приходи, приходи, – покивал я.

Она посмотрела на меня с подозрением.

– Ты будущее видишь, что ли?

– Нет. Но в данном случае знание некоторых факторов делает мой прогноз невероятно точным.

– Факторы, прогнозы... опять какая-то ишкийская дребедень, – простонала Катерина, и взялась за ложку. – Не хочу иметь с этим дело на голодный живот.

Я хихикнул, и тоже взял ложку. Ну-ка, чем тут в средневековье кормят? О, вкуснятина...! И действительно острая штука, аж жарко стало. Меня накрыло внезапным осознанием: это же первый раз с момента моего освобождения, когда я ем, как человек. Уже почти три недели прошло... ладно, учитывая ситуацию, можно себя понять и простить. Всё-таки, немалую часть этого времени я был все равно что пьян от свободы. Прыгал по деревьям, изображая из себя попеременно то человека-паука, то белку-летягу, валялся на траве, плавал в каждой встреченной речке, гладил всех милых животных, которых встречал по пути... мне просто отчаянно хотелось ощущений. И как-то так вышло, что с вкусной едой я раньше не пересекался. А голода представители моего вида не испытывают. Голод удел эукариотов, и то, только тех что посложнее. Я тусуюсь в другом таксономическом домене.

Додумав эту мысль до конца, я откусил кусок от булочки, и зажмурился, наслаждаясь мягкостью свежевыпеченного хлеба. Как же я по этому скучал!

– Заценил, а? Пчёлка лучшее заведение в столице, если ты хочешь вкусно и сытно поесть, не портя себе настроение постными рожами богатеев. – Самодовольно произнесла Катерина, увидев моё выражение лица.

– Отличное место. Мало того что не обзываются эльдом, так ещё и кормят вкусно, – согласился я.

– Благодарю, – к нам с улыбкой подошла Фабиенна, и поставила на стол две больших деревянных кружки с пенной шапкой. – Ваше пиво.

– Отлично! – моя спутница схватила кружку и сделала пару мощных глотков. – Ух-ха-а! Холодненькое! Фаби, ты нас балуешь.

Хозяйка таверны мягко улыбнулась, и вернулась за свою стойку. Я взял кружку, и попробовал напиток... довольно крепкое, как для пива, градусов девять. Раньше бы меня с этой кружечки развезло, человеком я не мог похвастаться стойкостью к алкоголю. А сейчас можно хоть чистый спирт заливать, даже полезно: из спирта извлекается в два раза больше энергии, чем из сахара.

– Как ты стала охотницей за головами? – поинтересовался я, когда девушка утолила первый голод.

– Это... – она помрачнела. – Старая и грустная история. Может быть я расскажу как-нибудь в другой раз, под настроение.

– Хорошо, я не настаиваю.

– А ты? Неужто с детства хотел умничать?

– Знаешь, да. Мне все-все-все на свете интересно. И в книжках почитать, и самому проверить, – я улыбнулся. – Желание сделать мир лучше появилось позже, имело причину, и... да, пожалуй это тоже старая и грустная история.

– Ха! – она ухмыльнулась. – В другой раз?

– В другой раз.

Мы стукнулись кружками, и дружно утопили в них носы.

– Что будешь делать теперь, когда познакомился со столицей? – поинтересовалась Катя, отставив кружку, и вновь уделив внимание блюду.

– Осмотр только начался. А уж теперь, когда у меня есть деньги, я могу позволить себе потратить на это ещё больше времени, – я улыбнулся. – К тому же, я пока видел только светлую сторону столицы.

– Хочешь увидеть тёмную? – нахмурилась девушка.

– Не собираюсь закрывать глаза, когда она, неизбежно, покажется.

Катерина медленно кивнула.

– Ты говорил, что лекарства придумывал. Ты ведь и сейчас можешь?

– Да, конечно, сейчас я и больше могу, – я посмотрел на неё. – Кто-то знакомый болеет?

– Многие, – она грустно хмыкнула. – У вас на ком испытывали проводники магии?

Клинические испытания в средневековье? Кажется, я знаю, куда это все идёт...

– На животных. Или платили добровольцам.

Или заражали небольшой городок... но “чёрная стража”, к счастью, не задавала тренд.

– Да, у нас тоже, ха, добровольцы. И животные сразу, так они нас видят, – она скривилась. – Платят неплохо. Для парипасов зачастую это единственная возможность заработать, помимо армии.

– Но до зарплаты доживают не все? – предположил я.

– А те кто доживают и сами тому не рады, – она допила кружку, и поменяла её на полную. – Я... слушай... у них нечем заплатить за помощь врачей. Да и какая ишкия захочет пачкать ручки о нищих бродяг? Если ты не захочешь, то...

– Ой, да брось. Доедаем и пошли. Или лучше не на ночь глядя, и отложим на завтра?

– А?! Ты... вот так просто станешь помогать парипасам?! – недоверчиво воскликнула она, но тут же приглушила голос. – Не верю. Так не бывает. Или ты шутишь надо мной, или у тебя есть в этом какая-то выгода.

– Я эльд, и тебе это не помешало подойти и помочь.

– Именно потому что ты эльд! – она перегнулась ко мне через стол. – Я уже неоднократно обжигалась на клемарах, ишкиях, роагах, любое племя назови и я десяток примеров вспомню! Но ты не они, у меня было хорошее настроение, я решила поискать приключений, поэтому с тобой заговорила. Я ничем не рисковала, и ничего не теряла, смекаешь?

– А что теряю я, кроме времени? – вскинул бровь я.

– Здоровье, чистые ручки? – с ходу саркастично предложила она пару вариантов. – Многие страдают не только от испытаний проводников. Болезни, вонь, грязь, вши...

– Страшна-а-а... – лениво протянул я. – Меня яды не берут, думаешь, я болезней боюсь? Хотя ты права, будь иначе, и я бы напрягся. Кать, я же не обещаю положить жизнь на помощь твоим соплеменникам. Но если я могу помочь, то почему нет? Я не ищу в этом сиюминутной выгоды, да и начал я уже, спас одного парипаса едва в город явился.

– Как это? – нахмурилась она.

– Дай ухо, скажу, – улыбнулся я, и когда розовое-пушистое было мне предоставлено, шепнул. – Это я сломал виселицу сегодня.

Огромные глаза Катерины были мне наградой. Я подмигнул ей, и сел обратно на скамью.

– Один из твоих ядов? – к моему удивлению, она поверила мне на слово. – Но как ты...

– Сделал так, чтобы они оказались в нужное время в нужном месте? Секрет. Можешь считать это моей уникальной магией.

Она рассмеялась.

– Знаешь, а я ведь все видела с того места где мы встретились. Из-за этого у меня было хорошее настроение, и я решила подойти к тебе.

– Круг замкнулся? – я усмехнулся. – Забавно получилось.

– Ха, скажи, да?

Она допила своё пиво, и решительно стукнула кружкой об стол.

– Ладно. Не знаю, чем это кончится, но ты вроде хороший парень, хочешь помочь, я тебя провожу. Фаби! Сколько с нас?

Хозяйка таверны подошла почти сразу, и расставшись с ещё одной монетой, мы пошли на улицу. Правда, у выхода Катю пришлось ловить.

– О-о-опс... – она восстановила равновесие, и улыбнулась. – Немного перебрала. Не собиралась после таверны никуда.

– Так может я тебя домой провожу?

– Потом! – решительно отказалась она. – Пока дойдём до места, успею проветрить голову.

– Как хочешь, – не стал настаивать я. Только предоставил согнутую руку в качестве дополнительной опоры.

Катерина на это проявление куртуазности добродушно фыркнула, и навалилась на меня всем телом, словно ноги её не держали вовсе. Намёк был более чем прозрачен, так что высвободив руку я приобнял её за талию, и дальше мы шли так.

– Куда мы?

– В одну из ночлежек для парипасов, – она вздохнула. – Прошлый король, пока его сына не убили, иногда и про нас вспоминал. Выделил часть домов в разных частях города под ночлег для бедных. Там внутри огромные комнаты, даже туалет есть и водопровод. Раньше их из казны содержали, но давно перестали. А за воду надо платить, и за канализацию, и за то чтоб здание выглядело прилично… столи-и-ица же! Закон тут такой.

– И кто платит теперь?

– Парипасы, кто ж ещё, – она фыркнула. – У кого есть лишняя монета, отправляет её сюда. Я, Фабиенн, другие владельцы таверн, охранники вроде Руты, торговцы. Все, кто выжил благодаря таким местам, или кому не совсем плевать на страдания других.

– А вы дружный народ, – одобрительно заметил я.

– Нет… – она покачала головой. – Сколько нас таких, кому не все равно? Кто смог подняться несмотря ни на что? Хорошо если полсотни в столице наберётся, а в других городах и говорить не о чем. Да и мы же не знать, которым деньги другие собирают! Все своими руками заработано, и свободных рив не так уж и много. Ты думаешь, я богатая, за тысячу бы работать не стала? А вот и стала бы! Деньги лишние только у богачей водятся!

– Ну-ну, – я чуть плотнее прижал её к себе. – Прости, я вовсе не имел в виду что ты зажралась. Только что время у специалиста твоего уровня будет дорогим.

– Опять что-то на ишкийском, – буркнула она, но явно не всерьёз.

– Но правда же. Ты на первом месте в местном рейтинге, а я лишь в первой сотне, и то за счёт хорошего старта. Только разумно предположить, что и доход у тебя гораздо больше… правда, и траты должны быть значительно выше.

– Угу, – она вздохнула и показала на длинную лестницу. Настолько длинную, что на неё выходило сразу несколько улиц. – Почти пришли. Дом в самом низу.

Снаружи он ничем не выделялся по сравнению с окружающими – точно такая же шестиэтажка в обычном для столицы стиле. Внутри же был натуральный притон, сразу вспомнилось как я с Алексом ходили по таким вот злачным местам в поисках его мамаши-алкоголички. Не помню даже, зачем мы её искали. Вроде бы из-за Даны? Что я хорошо помню, так это то что нам звездюлей навешали, мне больше, Алексу меньше – он всегда дрался гораздо лучше меня.

Теперь меня побить не смогут, но в остальном один в один. Хотя нет, если присмотреться…

– Ну как, уже пожалел что пришёл сюда? – хмыкнула Катерина, отлепившись от меня.

– Видел и похуже, – честно ответил я. – На первый взгляд, конечно, выглядит плохо, но если есть с чем сравнивать, то понятно что здесь живут бедняки, а не какие-то опустившиеся отбросы общества. Грязно, витают ароматы плесени и немытых тел, но под ногами не перекатываются бутылки, не пахнет рвотой или перегаром, а в воздухе не висит киселём дым от травок.

– Таких отсюда вышвыривают, – подтвердила девушка. – Жизнь и без них не сахар.

Мы зашли в одну из дверей. Без стука, но я сразу понял почему: деление на комнаты тут очень условное. В большом помещении просто рядами стояли кровати, далеко не первой свежести. Ну, все не так плохо, вроде? Я читал что когда-то бедняков вынуждали спать на верёвках. А тут кровати, и даже одеяла есть.

Обитатели в комнате тоже были: сидели в кругу рядом с окном, и увлечённо резались в карты в свете начинающегося заката.

– Катерина! – игроки нас сразу же заметили, и сразу же дружно повскакивали на ноги. У меня в голове мелькнула ассоциация с реакцией собак на возвращение хозяйки. Наверное, благодаря тому, что многие парипасы начали помахивать хвостами…

– Ага, здорово, – она махнула рукой. – Эйдорикас, мы к тебе.

– Нужна помощь? – к нам подошёл крепко сбитый мужик ростом хорошо так за два метра. Он был сантиметров на сорок выше меня, и на шестьдесят – Катерины. Тем страннее было видеть на его лице направленную на девушку опаску пополам с уважением. Неужто она ему уже разок настучала по зубам?

– Сегодня помогать будем мы, – она улыбнулась. – Эйдорикас, знакомься, это Джек. Он эльд, только пришёл в город, и разбирается в лекарствах. Он сказал что может помочь с травмами после проводников.

– Приятно познакомиться, – я протянул ему руку, и тот её пожал. – Возможно, что смогу помочь. Сначала мне нужно осмотреть повреждения.

– От помощи не откажемся, – пробасил он. – Что делать?

– Лечь на кровать, на живот, и оголить спину. Тому, кто участвовал в испытаниях, конечно же, – уточнил я, когда мужик кивнул, и снял с себя верхнюю одежду.

– Здесь таких не меньше половины, – пожал он могучими плечами на мой вопросительный взгляд. – В этой комнате вообще все. И я тоже.

– Ладно.

Он лёг, задрав рубаху и оголив спину. На ней было множество следов, похожих на ожоги – и обычные, и химические.

– Ощущения будут странные, словно у тебя внутри что-то двигается, – предупредил я мужика. – Не больно, но возможно что неприятно.

– Ха, ну раз не больно, то и говорить не о чем, – усмехнулся он. – Я готов.

Тогда начнём. Я положил руку ему на середину спины, и выпустил тончайшие нити биомассы, которые легко прошли сквозь кожу и стремительно распространились по организму. Первая стадия “поглощения” – инстинктивного для нас, “вирусных метаморфов”, действия по заражению и трансформации чужой плоти в свою… или своей в чужую. Мне потребовалось немало времени, чтобы научиться филигранно контролировать этот процесс. В отличие от Алекса и тем более дуболома Хеллера, я видел “чёрный свет” не как оружие, а как научный инструмент, но требования для такого применения были заметно выше. Созидать всегда сложнее, чем разрушать.

Часть нитей подключились к его спинному мозгу, отключая ноцицепцию и запараллеливая для меня нервные импульсы, что сразу же дало мне полное представление о состоянии его тела. Другая часть исследовала повреждённые ткани, которых хватало. В частности, гигантизм был следствием того, что с ним делали, из-за чего мне пришлось пустить несколько “ниток” до головного мозга. Угу, опухоль…

– Приступы слабости, головные боли, боли в груди, колотится сердце, ноют суставы, – перечислил я. – Все верно?

– Да, – удивился мужчина.

– Сейчас поправим.

Насколько же проще работать с живыми людьми! У них анатомия предсказуемая, одна на всех. Для начала, аккуратно убрать опухоль с гипофиза, затем исправить последствия из тех, что можно исправить. Укрепить сердце, выправить аномалии в щитовидной железе и надпочечниках, подкорректировать гормональный фон, немного перестроить мышцы и сухожилия, чтобы избавить от болезненности движений. На все про все полкило затраченной биомассы и десять минут.

– Готово, – я втянул все нити обратно, и убрал руку с его спины. – Вставай, оценивай.

– Оценивать что? – не поняла Катерина. – Ты что, вылечил его?

– Убрать все последствия я не могу, рост останется тем же. Все остальное должно сойти на нет, кроме головных болей. Они будут, но гораздо слабее и реже.

Гигант тем временем поднялся на ноги, покрутил шеей, руками, наклонился вперёд, и шокировано выдохнул, когда дотянулся пальцами до пола. Сделал несколько приседаний… потом ещё несколько, и прислушался к себе. Мужик определённо знает все свои проблемы и способы их проявить.

– Эйдорикас? – окликнула его Катерина, не понимая смысла его действий, и взволнованная безумной улыбкой на его лице.

– Ничего не болит! – восторженно пробасил он. – Спасибо, Джек! От всей души!

– Ну раз не болит, то кто следующий хочет избавиться от проблем со здоровьем?

– А платить не надо? – осторожно спросил один из присутствовавших парипасов. – Это же сильная магия…

Улыбка на лице Эйдорикаса померкла, и он перевёл встревоженный взгляд с меня на Катерину и обратно.

– Пока я прихожу и предлагаю исцеление сам, оно бесплатное. В остальное время не надо беспокоить ни меня, ни моих друзей, или будут последствия. От приступов головокружения до паралича или ещё какой гадости для самых назойливых.

Парипасы неуверенно переглянулись.

– Ну если денег не надо, то я тоже попробую… – робко вышел один из парипасов-картежников, перекошенный на левую сторону.

– Ложись, оголяй спину.

Под любопытными взглядами он занял место на кровати. Ну-с, что у нас здесь? Вынужденный горбун, из-за ног разной длины. Что с правой ногой делали не знаю, но кость выглядит так, словно её размягчили, перекрутили, вытянули а потом на истончившуюся часть попытались нарастить дополнительный слой костной ткани. Пришлось убирать этот остеокошмар целиком и регенерировать кость по образу и подобию её же, но из другой ноги. А затем выправлять все приобретённые изменения в позвоночнике и мышцах.

– Вроде бы все, но стоит проверить. Пройдись туда-сюда.

Он поднялся, по привычке попробовав перекоситься. Оказалось неудобно. С выражением шока на лице, он выпрямился, и неуверенно помахивая хвостом, прошёлся по комнате взад и вперёд. После чего попытался сделать колесо… наверное, он когда-то это умел, но тело ещё не привыкло к тому что выздоровело и он просто покатился кубарем. Смутило ли его это? Ни капельки. Рассмеявшись, он вскочил на ноги и пустился в пляс, оглашая комнату счастливыми бессмысленными воплями.

– Жить будет, – кивнул я, не став портить человеку радость выздоровления. – Кто следующий?

– Я!

– Нет, я!

– Тихо! – рыкнул Эйдорикас, заставив даже плясуна замереть на месте. – Ведите себя достойно! Ульфас, сначала ты, потом Айрав, потом Хельм и Гиррак. Если почтенный Джек не против…

Последнее он произнёс робко и просительно. В исполнении такой каланчи и сказанное глубоким басом смотрелось… странно.

– Подойдёт. Ложись, оголяй спину.

Среди всех картёжников только двое не имели проблем после магических проводников. Остальных же я вылечил, заодно пополнив свою внутреннюю коллекцию образцами не только ДНК, но и другими полезностями, вроде считанной нейрокинематики тел. Теперь, если я захочу принять форму парипаса, то смогу махать хвостом не обучаясь этому самостоятельно.

– Ну и хватит на сегодня, – решил я, закончив с последним. – Я загляну ещё раз послезавтра, сюда же. Заодно проверю ваше состояние, так что постарайтесь быть здесь.

– Конечно будем!

– И других позовём!

– Вас нам сам Бог послал, о котором санктиане талдычат! Святую Реллу и вас!

– Святой Джек! – это было произнесено благоговейно и с придыханием, за что говоривший тут же получил подзатыльник от соседа.

– Да за что?!

– Скажешь такое при святошах, и за Джеком мигом боевые монахи придут! Что, не знаешь, что церковь говорит про еретическую магию эльдов?

– Так и мы тоже теперь еретической магией исцелённые? – заволновался “воцерковлённый”.

– А вот тебе не срать? – окрысился второй. – Калечили нас проводниками, которыми церковь торгует! Если доволен был, то мог к Джеку не подходить, видел же что он эльд!

– Да не, я ничего… – потупился тот.

– Идём? – посмотрел я на свою спутницу, что все это время сидела тише мыши, наблюдая за исцелением. Она кивнула, и солнечно улыбнулась.

– Погодите! – воскликнул Эйдорикас. – Джек, Катерина, так же нельзя! Вы для нас столько сделали, а мы даже не поблагодарили вас толком!

– “Спасибо”, и соблюдения моего условия будет достаточно, – я пожал плечами.

– Если когда-нибудь вам что-нибудь понадобится, только скажите, – решительно произнёс Эйдорикас.

– Да! – поддержал его “танцор”. – За такой подарок ничего не жалко!

Я вздохнул. Конечно, конечно. Это пока не жалко, а как новизна ощущений стихнет, они передумают.

– Буду иметь в виду, парни.

И мы всё-таки вышли из комнаты под полные щенячьей преданности взгляды парипасов.

– Жуть, – поделился я впечатлениями, стоило нам покинуть ночлежку.

– Ты про что? – тихо отозвалась Катерина.

– Про то что с ними сделали. Каждого покалечило по-своему, уникально, и к каждому требуется такой же уникальный подход. И это ещё счастливчики, которым повезло выжить, а сколько умерло сразу или в течении пары-тройки дней?

– Много. Очень много, – тоскливо вздохнула она. – Я слышала, под Брейлхевеном есть целый каньон, куда годами сбрасывали тела.

Я покачал головой.

– Джек… спасибо.

– Вот не уверен, что тебе следует меня благодарить, – хмыкнул я. – Боюсь, как бы тебе моя сегодняшняя щедрость не создала в жизни проблем.

– Проблем? Каких? – удивилась она.

– Ну, как тебе сказать… это сегодня они благодарны, а что будет завтра? Доставшееся без усилий развращает. Сначала благодарят, потом просят, наглеют, начинают требовать, а как откажешь так и вовсе теряют берега. Сначала они полезут ко мне, но я не шутил, говоря что за такое наступят последствия. Но опробовав последствия на себе, они додумаются действовать косвенно, например, через тебя.

– Они так не поступят! – решительно заявила девушка.

– Посмотрим, – я пожал плечами. – Буду рад ошибиться.

– Если ты такого мнения о нас, то почему вообще взялся помогать? – возмутилась она.

– Потому что мог. Да и мнение у меня “такое” не о вас, а в целом… страх, жадность, зависть и надежда универсальны. И к поступкам они ведут плюс-минус одним и тем же.

– Ух-х… опять эти ишкийские штучки! Почему все должно быть так сложно?! – воскликнула она, растрепав свою розовую шевелюру. – Вот что, будут проблемы, буду их решать, всегда так делала, и сейчас продолжу. И сейчас моя проблема в том, что после ночлежки надо помыться от блох и вшей, хвост уже чешется…

– Готов помочь с этой проблемой, – улыбнулся я. – Если, конечно, ты доверишь мне свой хвост.

– Тебе-е? – протянула она, а затем лукаво хихикнула. – Доверю. А ты мне свой?

– Если обещаешь не кусаться… за хвост, конечно же.

Она фыркнула, и толкнула меня бедром, что я использовал как возможность снова приобнять её и прижать к себе.

– Хоть что-то в этот день, пошло так, как мне хотелось, – мурлыкнула она, хлопнув меня хвостом по ногам.

– Так вот зачем ты ко мне подошла на самом деле, – добродушно фыркнул я.

– Девушкам тоже хочется приключений!

– Разве же я против?

– Ещё бы ты был против! – она задрала носик, и я улучил момент, чтобы наклониться и поцеловать её.

Страстный ответ с её стороны на минуту задержал наш дальнейший подъем.

– Сначала в душ… мыть хвост от блох… – выдохнула она, повиснув у меня на шее. – Понял?

– Сначала надо бы до твоего дома добраться, – рассмеялся я, а затем, слегка наклонившись, подхватил её на руки и побежал, примерно на трети доступной мне скорости. Километров тридцать пять в час. – Командуй!

– А?! Стой! – взвизгнула от неожиданности она. – Что значит, командуй?! Нам направо надо было! Уй-й-й!

Поворот уже был пропущен, и я развернулся на месте, из-за чего девушку инерцией чуть не вырвало из моих рук. Так ей могло показаться…

– Говори о поворотах заранее, – хихикнул я, продолжая бежать.

– Налево! И теперь налево! Как ты так быстро бегаешь?! Направо! Прямо! Повозка!!! Ух! Налево!

Был ещё не столь поздний час, и оказавшись на освещённых улицах города мы привлекали множество взглядов, чему только способствовало то, что Катерина уже прониклась пробежкой, и, веселясь, вопила команды во все горло. А уж когда на следующей лестнице я почти летел вниз, она верещала от смеси восторга и испуга, намертво вцепившись в мою шею.

– Там направо! По лестнице! Снова направо! Стой! – на этот раз команду я выполнил, за что был награждён ещё одним продолжительным и страстным поцелуем раскрасневшейся девушки. – Ты сумасшедший!

– Есть немного, – я легонько потёрся об её носик кончиком своего. – Но тебе же понравилось.

– Ещё как! А теперь поставь меня, и дай мне открыть дверь!

Правда, едва дверь закрылась за нами, Катерина запрыгнула на меня обхватив руками и ногами, словно страстная коала, и впилась в мои губы с очередным жарким поцелуем. Руки сами легли на её нижние девяносто в рефлекторной попытке схватить и удержать, а затем я дал им волю уже сознательно, за что был награждён сладострастным стоном.

– В душ? – с каплей ехидства спросил я, едва Катерина оторвалась от моих губ.

– К черту душ! В спальню!

В этом наши желания полностью совпадали.

***

В душ мы всё-таки пошли, хоть и гораздо позже. Довольная девчонка мыться сама и не подумала, предпочитая либо нежиться под горячими струями воды, либо висеть у меня на шее и целоваться. Я же просил хвост? Вот мне его и выдали, вместе со всем остальным, раз уж все равно взялся. Я не жалуюсь, я смакую…

Ну а после душа мы вновь отправились в кровать, где Катя почти сразу же уснула, закинув на меня ногу и уткнувшись носиком в ключицу. Тактильная она, мне нравится.

Сам я во сне не нуждался – вновь, причиной было совершенство вирусного конгломерата. Сознание являлось лучшим адаптивным механизмом созданным природой, и “чёрный свет”, будучи взрывной эволюцией в чистом виде, очень его уважал и выключать не позволял. Но я, стараясь не забывать о том что я прежде всего человек, старался вести человеческий образ жизни. Есть, спать, развлекаться, дружить, чувствовать. Вирусная природа нового существования на это все никак не влияет – Алекс, несмотря на ссору с кукушкой, продолжал любить Дану. Да и меня не убил, и не поглотил, хоть и мог. Пожалуй, единственная поведенческая черта, которую привил мне вирус – неспешность. И то, не исключаю что это благодаря той бездне времени, что я провёл в бутылке. Я в полной мере осознал своё бессмертие, и то, что если буду спешить все узнать и все попробовать, то пресыщусь. Что дальше? Скука. Только без надежды на то, что кто-то выпустит меня из бутылки и добавит в жизнь ярких красок.

Я научился находить удовольствие в предвкушении. Магия? Безумно интересно, но я не стану набрасываться на неё с жадностью голодной свиньи. Пусть она столкнётся со мной сама, ведь это теперь основа цивилизации. История? Прошла бездна времени, десяток-другой лет, которые я буду неспешно изучать новый мир ничего не решит и не изменит. Всему своё время. Сегодняшнюю ночь я планировал провести изучая мутации новых землян, те самые, по которым они теперь делят друг друга на расы. Некоторую базу я сегодня приобрёл, самое время её изучить.

Итак, парипасы. Хвостатые, звероухие… искусственно изменённые люди. И изменения эти весьма обширные. Хвост-то ладно, люди его лишились недавно по эволюционным меркам, и периодически с таким атавизмом рождались самые обычные младенцы, без ГМО. Но вот уши… естественным образом такие уши человек не мог получить никак. Необходимость сменить расположение ушей требовала сменить прокладку ушных каналов. Что вело к изменению строения черепа. Что тянуло за собой коррекцию формы мозга. А ещё к ушам нужно было подвести кровоснабжение и мускулатуру, чтобы двигать ими, костные и хрящевые крепления… и все это было! Если обрить парипасу голову, вся эта вспомогательная анатомия резко станет видна глазу – а поэтому парипасы в принципе не теряют волосы, даже в старости. Изменения, изменения, изменения… сотни затронутых генов. И все это ради сексуальных ушек? Ну, не только. Ещё парипасы биологически не способны впадать в депрессию. В их ДНК закодированы компенсаторные механизмы, которые предотвращают её на биохимическом уровне. Грустить-горевать они могут, но недолго. Или, взять вот эти изменения в первой, пятой, шестой и седьмой хромосомах. При активации рецессивного гена, парипас может получить не только уши с хвостом, но и короткую шёрстку по всему телу. То ли адаптация для жизни в Заполярье, то ли чтобы их гладить было приятнее.

Единственное объяснение всему этому – то, что движение биохакинга после моего попадания в бутылку стало невероятно популярным, сделав редактирование генома и выращивание искусственных организмов доступным широким массам. Или они какие-нибудь фурряхи для удовлетворения фетишей богатеньких анимешников в специальных борделях… проверяем… нет. Либидо у них человеческое. Да и к естественному размножению они способны. У всех парипасов проглядывается отлаженный шаблон, позволяющий им иметь потомство не только с людьми, но и с разными “породами” внутри своей расы, не превращаясь при этом в странных крякозябр. Отличная работа… интересно, каким стал мир когда это распространилось?

Вторым запланированным исследованием на сегодняшнюю ночь был поиск следов проекта “Рассвет”. И я действительно их нашёл, но увиденное меня не порадовало. Его так и не довели до ума, выпустив в том виде, в котором я его оставил на момент попадания в бутылку. То есть, тестовую версию, которую я отлаживал на крысах и кроликах. В чем-то я собой гордился, стабилизации генома была ключевым критерием моих экспериментов и я преуспел – за прошедшие годы ни бактерии, ни вирусы почти не мутировали. Все работало как надо: искусственная бактериальная культура поглощала солнечный свет, видоизменённый вирус запасал его энергию, но единственным способом передачи этой энергии по прежнему была только прямая ассимиляция, сделанная чисто как проверка концепции. Человек вдыхает эти частицы, они видоизменяют клетки альвеол, строго не наследуемо, конечно же – и они получают возможность забирать энергию на следующих вдохах. В обмен, альвеолы начинают вырабатывать новые бактерии, незаряженные, которые человек выдыхает, а те снова собирают энергию.

Вот только это была лишь первая ступень моего проекта, его минимально рабочая идея. Итоговый результат должен был стать планетарного уровня симбиотическим организмом, который бы передавал энергию тем же способом, которым это делает “чёрный свет”. Без проводов и прямого контакта. Способным передавать энергию машинам. Способным, после доработки бактерии-носителя стать механизмом терраформирования Венеры и Марса…но самым важным его качеством должно было статье единое ментальное пространство. Вечное, постоянно присутствующее рядом напоминание: вокруг вовсе не бездушные статисты. Чужая боль обернётся своей, как и чужая радость. В городе, где люди живут счастливо, все будут просыпаться с улыбкой на губах. Ложь станет бессмысленной, а репутация бесценной… но от этой задумки в альфа-версии “Рассвета” был куцый огрызок, который еле как позволял передавать эмоции. Там ещё предстояло много проблем решить, вроде “как сделать так, чтоб какая-нибудь скотина не накачивала людей вокруг наркотой, чтобы безопасно кайфовать самому”. Эх, знай я, что меня отправят в будущее в бутылке, то гораздо больше времени уделил проекту “Полдень”, искусственной эволюции. Отработай он так же хорошо, как альфа-версия “Рассвета”, глядишь, я бы вернулся в общество всеобщего процветания.

Хуже уж точно не сделал бы.

– М-м… – Катерина проснулась, и на меня уставились подернутые пеленой зелёные глаза. – М-м-м?

Она нахмурилась, что на её заспанном личике смотрелось умилительно. Я улыбнулся, и морщинки разгладились.

– Джек…

– Я искренне надеюсь, что ты сейчас не вспоминала моё имя, – усмехнулся я.

– Вспоминала… – она сочно зевнула. – …откуда в моей кровати такой красавчик.

Забавный комплимент.

Девушка лукаво улыбнулась, и обняв меня, прижалась поближе. Я нежно погладил её по ушку и легонько коснулся её губ своими.

– М-м-м… – довольно протянула она, зарылась носом мне в шею и мечтательно пробормотала: – С тобой приятно просыпаться.

– Люблю понежничать и понежиться, – я продолжил гладить ушко, пропуская его между пальцев. – Рад, что ты не против.

– Кем надо быть, чтобы быть против такого… – промурлыкала она, и легонько прихватила губами кожу у меня на шее.

– Суровой охотницей за головами, лучшей во всей Ухронии, – поддразнил я её.

– Это там… а здесь… – она перекатилась через меня, и заняла место с другого бока. – Погладишь другое ушко?

Я охотно выполнил её просьбу.

– Так хорошо… так не хочется вставать и идти за заказом… – миленько пробубнила она.

– Можем поваляться ещё пару-тройку часов, но потом идти надо будет уже мне, – я улыбнулся.

– Куда? Снова в ночлежку? – встрепенулась Катерина.

– Нет. Я же говорил, что зайду туда послезавтра, – покачал головой я. – Уже завтра. А сегодня я собираюсь гулять по столице. И ещё я обещал одной маленькой девочке, что у неё появятся друзья. Раз пообещал, надо выполнять.

Она нахмурилась.

– Ты пойдёшь искать друзей ребёнку?

– В каком-то смысле, – я хихикнул. – Чем хуже любого другого занятия?

– Тем, что ты можешь в это время делать вещи куда более важные? Джек, ты же видел вчера сам, сколько парипасов нуждаются в помощи, как они страдают от того, что с ними сделали! И ты все равно просто пойдёшь смотреть на Гран-Трад и играть с детьми?!

Я разочарованно вздохнул.

– И была ночь, и настало утро... благодарность рассеялась словно туман, а её место заняли ожидания. Теперь я должен помогать, раз уж я могу. “Бывают моменты, когда человек не может принадлежать самому себе” и прочая патетика. Нарушь ожидания, и на тебя будут смотреть с презрением. Проигнорируй его, и тебя попытаются заставить. Как это все знакомо.

– Джек… – растерялась Катерина, не ожидавшая такой отповеди.

– Да? – я выскользнул из-под одеяла, и оглянулся в поисках своей одежды. Она, как и доспех Кати, была раскидана по всей комнате в полном беспорядке, слишком уж мы вчера спешили выразить друг другу свою симпатию. В принципе, я мог бы обратить её в биомассу и воплотить на себе заново, но решил не шокировать девушку.

– Я… ты… а-ар-р, у меня нет слов! – она вскочила. – Разве ты не стал помогать нам сам?! Ты не можешь просто дать им надежду и уйти! Это несправедливо!

– Справедливость это космическое понятие, ему нет места на земле, – фыркнул я. – И никуда я не ухожу. Я выделю время на парипасов завтра, как и говорил. Я буду помогать сколько сочту нужным я, а не кто-либо другой.

– Я поняла... тебе ведь плевать на нас, да? – она сжала кулаки, вперив в меня сердитый взгляд. – Похвастался перед девушкой, получил что хотел, и теперь можно не притворяться, да?!

А, так оказывается это я её в постель затащил… аргумент, конечно, сильный.

– Раз стремление жить как считаешь нужным это наплевательство на парипасов, ты бы на себя посмотрела, – хмыкнул я. – Они живут по десять человек на комнату, а ты в отдельной квартире. У них нет горячей воды, чистой одежды, тёплой постельки без блох и собственного латного бегуна. Ты помогаешь им время от времени, по желанию, а не положила свою жизнь на алтарь их благополучия – но почему-то тебе не плевать.

– Мне нужно все это! Мне нужен бегун, чтобы выполнять заказы, и мне нужно место где я могу отдохнуть, чтобы меня не убили в следующем выходе! Это тебе ничего не стоит исцелить кого-то! Ручку положил, немножко подождал, и готово!!! Ты просто набиваешь себе цену!!!

– Какую цену? – вскинулся я. – Ну?! Сколько я взял с шести парипасов за возвращение к полноценной жизни?! Ничего ведь не взял? И что в благодарность? Обвинение, что я мало сделал! Мало отдал! Нужно больше! Нужно вырвать себе сердце, и скормить его голодающим, им, мать их так, нужнее! И не надо ничего делать самим, принесём дурака в жертву! Пусть работает днём и ночью бесплатно!

– Так дело в деньгах?! – рявкнула она в ответ. – Конечно же в деньгах! Я знала! Кто будет помогать парипасам просто так?! Давай, скажи сколько хочешь! Я заплачу!

– Дело в свободе! И она не продаётся.

– Свободе отказать в спасении нуждающимся? – она посмотрела на меня с презрением. – Пошёл вон из моего дома.

Я презрительно фыркнул.

Участвовать в ссоре и дальше у меня не было ни желания, ни запала. Так-то можно было бы напомнить о том, что “помощь некоторым” это гораздо больше, чем “помощь никому”, но... зачем? Это все пройденный этап. Так что быстро одевшись, я вышел из квартиры, и дверь за мной с грохотом захлопнулась.

– Фигня. Фигня никогда не меняется, – глубокомысленно изрёк я, и отправился вниз по лестнице.

Подумав пару мгновений, я решил что проблем мне на сегодня хватит, так что из подъезда вышел черноволосый клемар средних лет.

Обидно. Даже несмотря на то, что я не имел иллюзий насчёт человеческой благодарности – все они разбились ещё в первую вспышку. Три недели. Один вирус. Миллионы погибших… и вся грязь человечества с демонстрацией. Остатки наивности вышибло даже не тараном, а сразу горнопроходческой взрывчаткой.

Я тогда пытался сделать хоть что-то хорошее, и каждый раз впустую. Попытка помочь врачам официально кончилась моим захватом “Черной стражей”, и Алексу пришлось спасать меня второй раз. Ох и высказал он мне тогда! Попытка превращать мутантов обратно в людей была успешна сама по себе – но я был неопытен, а каждый мутант был уникальным из-за природы воздействия “чёрного света” и мне приходилось тратить на них по нескольку часов. Я спас восемьдесят человек. Шестьдесят два из них оказались идиотами, которые написали об этом в соцсетях. “Чёрная стража” взяла их в заложники, требуя чтобы я пришёл и сдался. Я не пришёл, заложников расстреляли в прямом эфире, а на основе исследований тел улучшили вирусные сканеры – теперь они реагировали даже на таких вот “дважды рождённых”. Спасать кого-либо больше не имело смысла: всей жизни у них было до первого солдата со сканером. Те стреляли исключительно на поражение.

Работа над лекарством, которое обещал “Гентек”, была обречена изначально, и я даже не стал пытаться им в этом помочь: “чёрный свет” это не болезнь, а кристаллизованная эволюция, использованная как оружие. И его бы не считали боевым вирусом, если бы его можно было забороть аспиринкой. Гентековский кровотоксин, специально созданный для поражения биомассы “чёрного света”, прекрасно это продемонстрировал, прекратив действовать на нас с Алексом за неделю.

Ирония. В моих руках находилось огромное могущество, но использовать я его мог только для разрушения, ведь человечество резало на взлёте все попытки применить вирус для чего-то хорошего. Но провалы это просто шаги на пути к цели, верно? Поэтому, я продолжил свои попытки. Нашёл заброшку в метро, “конвертировал” из мутантов полтора десятка людей, и начал плотно работать над тем чтобы убрать из их тел любые следы вируса.

Сколько времени они были благодарны? Два дня. Потому что современники – очень капризные в содержании зверушки. Их нужно не только спасти, но и обеспечить едой, удобствами и развлечениями, что несколько затруднительно в условиях “заброшенный туннель метро посреди охваченного эпидемией города”. И, конечно же, у каждого из них было своё, единственно верное мнение, что я должен, был и буду, сделать: едва нашёлся подстрекатель, как прорвало почти всех. Нет, конечно, были и те кто стоял на моей стороне, но их было трое против тринадцати. Требования, оскорбления, обвинения, теория заговора… и распалённое большинство решило, что меня надо сдать властям. Через три дня, после того как я, фактически, вернул их из мёртвых!

Я не стал с ними драться. Зачем? Зрячие имеют право идти к пропасти. Я сбежал под полные триумфа крики толпы – мне нужно было найти новую лёжку. Когда я вернулся за оборудованием, “чёрная стража” деловито упаковывала в мешки изорванные пулями тела “триумфаторов”. Несколько человек выжило, кстати – удрав обратно в мою лабораторию. Те кто был на моей стороне, и одна очень шустрая девчонка, пустившаяся наутёк едва по толпе ударили пули.

Новую толпу я собирать не стал. На новом месте я работал с теми, кто остался, ну и ещё одного укушенного парня спас, когда за едой ходил. Исследования продвигались полным ходом, и уже к концу недели я нашёл рабочий способ.

Вот только… спасать уже было некого. Действие кровотоксина, для меня или Алекса всего лишь неприятное, вирусных мутантов попроще калечило на клеточном уровне. Для необратимых повреждений хватало даже того количества, которое распыляли над городом с самолётов, поскольку эффект накапливался. Тем кто пострадал меньше, можно было вернуть человеческую внешность, но информацию о сформировавшихся нейронных структурах – уже нет. Ни памяти, ни личности. Все мои старания позволили спасти всего лишь четверых… а если бы мне не мешали, это могли быть сотни, если не тысячи.

Последние дни эпидемии я опустил руки и наблюдал за происходящем в Нью-Йорке апокалипсисом с меланхоличной мыслью в духе “Господь, жги”. Из начинающейся депрессии меня выдернул Алекс – сказав по телефону, что военным дали добро на запекание города в ядерном огне, и моя помощь была бы не лишней. Тот ещё был денёк! Полный неожиданных открытий. Но, благодаря моему участию, многострадальный Манхэттен обошёлся без радиоактивных осадков.

До попадания в бутылку оставалось тринадцать месяцев…

Я тряхнул головой. “Чёрный свет” обладает эйдетической памятью, и воспоминания не меркнут со временем. И именно поэтому, если не хочешь захлебнуться, надо искать вокруг позитивное! А что может быть позитивнее детей?

Скрывшись в проулке и убедившись, что меня никто не видит, я трансформировался вновь. Дальнейший путь к “Тихой Пчёлке” держал ушастый, хвостатый, вихрастый и веснушчатый паренёк с ярко-голубыми глазами и шкодливой улыбкой. Том Сойер, в комплектации парипаса! Берегись, столица!

– Драсте! – радостно воскликнул я, нахально зайдя в таверну. Сейчас она была пуста, но Фабиенна стояла за стойкой, нарезая что-то.

– Здравствуй, малыш, – она улыбнулась мне. – Ты потерялся?

– Не, – я уверенно помотал головой. – Я за Марией.

– Вы знакомы? – удивилась она. – Я тебя здесь раньше не видела.

– Не-а, не знакомы, но дядя Джек сказал что она будет классным другом! – и сияющая улыбка в две сотни ватт на зуб.

– Дядя Джек? – она на мгновение нахмурилась.

– Да! Дядя Джек классный! Он вылечил меня! – продолжал я жизнерадостно вешать лапшу. – Я теперь могу ходить, представляете! И бегать, и даже прыгать! Опа, видели? У меня раньше не было друзей, и он сказал, что в “Тихой Пчёлке” есть девочка-ишкия, у которой тоже нет друзей! Поэтому я прибежал сюда сразу после как покушал. Так где она? Ма-ри-я! Ма-ри-я!

Наверху раздался шум, лёгкий топот ножек по дереву…

– А? – она удивлённо посмотрела на ошарашенную моим напором Фабиенну и перевела взгляд на меня. – Это ты меня звал?

– Да! Я Том, у меня нет друзей, давай дружить! – протараторил я на одном дыхании.

Она смутилась, и вновь посмотрела на Фабиенну. Та уже пришла в себя, и теперь с улыбкой смотрела на нас обоих.

– Давай? – неуверенно согласилась она, не увидев на лице парипаски неодобрения.

– Ура! Пошли гулять?

– Гулять? – девочка окончательно потерялась от моего напора, и бросила умоляющий взгляд на Фабиенну. Подсказок хочет, но женщина не торопилась их давать.

– Можно? – состроил я ей щенячьи глазки. – Можно-можно-можно?

– Можно, – с улыбкой разрешила Фабиенна. – Только будьте осторожны.

– Ур-р-ря, нам разрешили! – я подлетел к девочке и схватил её за руку. – Побежали!

– Зачем? – ошарашенно пискнула Мария, когда я утянул её за собой.

– Пока не передумали! Взрослые вечно так, сначала разрешает, а потом ка-а-а-ак передумают! И никакого веселья…

Под тихих смех Фабьен, я вытащил девочку на улицу, и под ручку бодро пошёл в сторону городских ворот.

– А куда мы идём? – неуверенно, но уже понемногу проникаясь расточаемым мной авантюризмом спросила она.

– Искать больше друзей! Чтоб потом играть в разные игры! – радостно заявил я. – Ты тоже смотри. Это охота! Кого увидим, догоним, набросимся и задружим!

– А обязательно охотиться и набрасываться? – робко спросила девочка.

– Не зна-а-аю… – деланно задумался я и улыбнулся. – Это весело. Тебе же весело?

– Наверное? Но немножко страшно, – призналась девочка.

– Тогда можем просто погулять, пока не станешь смелее, – уверенно кивнул я. – Какие места тебе нравятся?

– Собор!

– О, пошли-пошли! Я там ещё ни разу не был, – охотно согласился я. – Покажешь?

– Покажу, – повеселела она.

Возня с детьми всегда меня успокаивала и настраивала на благожелательный лад. Навевала уютное чувство дома… и мама, и папа были педагогами. Прирождёнными. Естественно, детей они оба обожали и хотели завести их много-много, а получилось только меня – больше маме запретили врачи. Но мои родители, как адекватные и зрелые люди, нашли способ не только исполнить свою мечту, но и сделать это с пользой для общества. Они зарегистрировались как фостерная семья, и считали плохим тот год, когда на Рождество за столом было меньше восьми голов. Мама со смехом рассказывала, что пока я был маленький, меня нянчили старшие “братья и сестры”, а когда я подрос, за всеобщего старшего брата стал уже я. Дана подкалывала, что у меня из-за этого выработались инстинкты наседки и ответственность за весь мир. Но мне все нравилось. Придумывать игры, вовлекать в них всех, следить чтоб подопечные были сыты и целы, подбирать ключики к новеньким, не позволяя испуганным детям замкнуться в себе оказавшись в незнакомой обстановке. Заботиться о них, получать в ответ любовь и доверие, внутренне дивясь тому какие разные формы они могут принимать. Хотя с угрюмкой-Алексом нашла коса на камень… его “броню” недоверия к окружающим смогла расколупать только мама.

Возиться с детьми я не прекратил даже когда поехал учиться в Колумбийский университет. Я периодически сбрасывал стресс работая аниматором в приютах и больницах, и каждый раз звал с собой Алекса – он уморительно кривил рожу, прежде чем отказаться. Мерсер детей не любил, да и людей в целом тоже.

С тех пор как я стал живым вирусом, я возню с детьми как способ релаксации не забросил, но способность к метаморфизму чтобы стать ребёнком раньше не использовал. И зря! Это было даже забавнее, чем я думал. Отличная психологическая разгрузка, прям что доктор сам себе прописал. Я ж доктор… хоть и не медицины.

В соборе я с интересом проследил за идущим богослужением. Какая бессмыслица… но Мария о чем-то помолилась, и я скопировал её движения. Закрывать глаза руками, и шептать бредятину про святые небеса – ничего сложного.

– Правда, собор красивый? – спросила она, когда мы вышли.

– Правда-правда, – кивнул я. – Ну как, тебе уже не страшно?

– Не-а, – она улыбнулась. – Куда мы пойдём дальше?

– Охотиться на друзей! Гр-р-р! – оскалился я, но девочка, уже попривыкнув ко мне, просто засмеялась. – Или можем поиграть. Тебе что нравится делать?

– Мне… помогать тете Фабиенне в таверне. И рисовать. А тебе?

– Мне нравится лепить, – честно ответил я, улыбнувшись. – Помогать тоже. А ещё гулять и играть. Давай поиграем во что-нибудь?

– Давай! А во что?

– В бадминтон. Только я быстренько ракетки с воланчиком достану! Подождёшь тут?

– Хорошо…

Улыбнувшись девочке, я забежал в ближайший переулок, и там создал из биомассы все необходимые для бадминтона предметы в тройном экземпляре. Ракетки из кости, сетка из сухожилий… новые высоты некромантии.

– Вот! Я кидаю, ты отбиваешь, вот так… кто уронил, тот проиграл, но пулять так чтобы невозможно было отбить нечестно. Поняла?

– Наверное…

– Давай просто попробуем!

Я отошёл от неё, и подкинул воланчик. Тюк – и тот отправился к девочке, неуверенно отбившей его в сторону. Рванув туда же, я аккуратно отбил его обратно. Она вернула подачу, уже решительнее и точнее. Игра началась!

И девочке она определённо понравилась. Поняв как направлять воланчик ударами, она начала экспериментировать, пытаясь заставить меня его уронить. И я тоже понемногу повышал для неё сложность…

– А что вы делаете? – спросила подошедшая девочка чуть помладше Марии. Чуть удлинённые и заострённые уши выдавали в ней роага, а татуировки на тёмную мордашку видимо ещё не наносили.

– Играем! – радостно ответил я. – Хочешь с нами?

– Хочу!

– Ай! – я очень правдоподобно упустил воланчик, и тот упал на землю.

– Я выиграла! – обрадовалась Мария.

– Я Том, это Мария, а тебя как зовут?

– Иррея.

– Научишь её играть? – улыбнулся я Марии.

– Я? Но я ведь только начала…

– Ну да. Я слышал, что когда учишь, сам понимаешь лучше, – сделал я нарочито многомудрое выражение лица. Девочки хихикнули.

– Ладно, я попробую, – кивнула Мария, и я передал Ире свою ракетку.

Взрослым проще подходить к одному человеку, а детям – к компании. Где трое, там и четверо. Не прошло и пяти минут, как к нам присоединился мальчишка-руссент, нахально заявивший, что сейчас покажет нам, как надо играть. Хи-хи, ну покажи, покажи… победить. Проиграть. Победить. Победить. Проиграть. Познакомиться… ряды пополнились Максимом.

– А можно с вами?

Ещё один мальчишка, клемар.

– Можно!

– Эй, я не сказал что можно!

– Что, боишься что и он будет играть лучше тебя?

– Я играю лучше тебя!

– Пф, мальчишки…

– А давайте два на два? Девчонки против мальчишек? – внёс предложение я.

– А давай!

– Отлично, сейчас только новенького научим… тебя как звать?

Сначала детей надо познакомить друг с другом, дать им возможность чувствовать себя комфортно. А затем упрочнять образовавшиеся связи, например, подбирая другие игры. Сейчас главное держать их занятыми, не давая времени на попытки выстроить иерархию – им должна нравиться их компания, чтобы хотелось встретиться вновь…

– Но нас пятеро, – растерянно произнесла Мария. – Ты не будешь играть?

– Я буду судить, чтобы все было честно, – важно ответил я. – Если играть нечестно, то будет неинтересно.

– Выигрывать всегда интересно! – возмутился Макс.

– Если ты победил нечестно, значит, не мог победить честно. Значит ты слабее, или боялся что слабее, и испортил игру всем. Даже себе, ведь ты будешь знать, что струсил, никакой с того радости.

– Я не струсил!

– И я не струсил! Поэтому играем честно! – я улыбнулся.

– Давай, Мария, победим их! – азартно воскликнула Ира.

– Да! – ого, а девчонка раздухарилась в компании.

В итоге с небольшим перевесом победили мальчишки, Мария была согласна с этим, а вот Ира недовольна. Разрыв по очкам был не слишком большим, но если Макс сейчас начнёт хвастаться, то возникнет конфликт.

– А давайте сыграем в “глаза и ноги”? – радостно предложил я. – Кто победит, тому леденец!

– Что за игра? Не слышал раньше, – заинтересовался Род, который клемар.

– Это как догонялки, – начал рассказывать я свою задумку. – Тот кто водит должен коснуться другого, и водить будет он. Те кто догоняют и убегают – это “ноги”. Чтобы играть стало интереснее, им завязывают глаза, а чтобы они могли кого-то поймать, они работают в команде с кем-то, кто говорит им в какую сторону идти и что делать. Это “глаза”.

– Глупая игра, – фыркнул Макс.

– Она похожа на армию. Глаза это командир, а ноги это солдат – если солдат не доверяет командиру, то он проиграет, а если командир не умеет командовать, то проиграет и он. Так папа говорил, – важно соврал я. – А ещё это очень весело! Давай покажу! Мария, ты будешь моими глазами!

– Ладно…

– Ты ноги, я глаза, – нахально заявил Макс Роджеру.

– С чего это? – возмутился тот.

– Да ладно, потом поменяемся! Плох тот солдат, что не мечтает быть генералом! – сбил конфликт на взлёте я.

– А мне что делать? – недовольно спросила Ира.

– А ты смотри, чтоб “ноги” не подглядывали, чтоб все честно!

Естественно, смеху и криков было море. Ну и без нарушения правил не обошлось, но разве можно ожидать от детей иного? Они же дети. Но на шум-гам сбежалась ещё пара заинтересованных детей. Девочка-руссентка и мальчик-клемар, но последний сходу начал качать права, требуя чтобы меня выгнали, поскольку он с парипасами играть не будет. На мою защиту встал Макс – не понравилось будущему лидеру, что его группе ультиматумы ставят. Клемар убежал, а я горячо поблагодарил эльфорыся, и даже обнял его. Парень смутился так, что от его ушей можно было прикуривать, но задрав нос сказал, что слабых надо защищать. Хи-хи, очаровательно. Однако, с новенькой руссенткой нас стало чётное количество, и играть теперь могли все. Лучшей парой “глаза”-“ноги” оказались Ира и Род, так что я торжественно вручил им купленные неподалёку леденцы. А ещё все участники получили по булке, дети набегались и проголодались. А потом всей гурьбой отправились на водопой – не знаю кто инженеры этого города, но снимаю шляпу: они предусмотрели питьевые фонтанчики!

К вечеру компания начала рассасываться. Игр я знал целую кучу, все набегались, а одной булки в день ребятишкам маловато. Пообещав встретиться на том же месте, все разошлись по домам, и мы с Марией тоже отправились к “Тихой Пчёлке”. Девчушка сияла как маленькое солнышко, и напевала что-то по пути. Я тоже был доволен прошедшим днём… мир изменился, а дети нет, и проведённые с ними часы, казалось, сняли с меня груз проведённых в бутылке лет.

– Мы пришли! – пропела Мария, и зашла в таверну. Я последовал за ней.

Народу было – битком, как и вчера. Мой взгляд сразу зацепился за розовый хвост, и подняв глаза выше, я убедился в его принадлежности Катерине. Компанию ей составляла Фабиенна, тут же заметившая нас.

– Мария! И Том! Вернулись! Нагулялись?

– Да! – радостно кивнула Мария. – Было очень весело.

– Давайте я вас накормлю, – улыбнулась она.

– Спасибо, тётя Фабиенна! – горячо поблагодарила её Мария.

– Поднимайтесь наверх, я принесу вам туда.

– А… я побегу, наверное, – я смущённо опустил очи долу, и даже ковырнул носком ботинка пол. – Я немножко убежал без разрешения, и родители наверняка беспокоятся…

Парипаска неодобрительно покачала головой, но улыбку с лица убрать не смогла.

– Но ты придёшь завтра? – жалобно спросила Мария.

– Наверняка накажут и не пустят, – вздохнул я, и оживился. – Но если получится удрать, обязательно приду! Клянусь центральной догмой!

– Чем? – удивилась Мария. – Так дядя Джек говорил!

– Ага, я тоже слышал! – энергично кивнул я, мысленно выдав себе подзатыльник. Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу. – Звучит круто!

– Да… – она сжала кулачки. – Я буду ждать!

– Кто там про Джека говорил? – к Фабиенне подошла Катерина. – Ты его где-то видел, мелкий?

– Не скажу. Вы будете его обижать, – насупился я, а потом показал ей язык и рванул к двери. – Пока-пока!

– А ну стой! – возмутилась Катерина, и, вопреки моим ожиданиям, погналась за мной.

У меня не было на неё никакой обиды, если честно, проведённый с детьми день полностью затмил неудачно начавшееся утро. А ещё, Катя очень молода, ей лет двадцать с небольшим, и она очевидно неравнодушна к проблемам своих сородичей. Я мог это понять, да что там, я уважал её за эту вовлечённость, но Данко никогда не был моим любимым героем, и уж тем более примером для подражания. Если лучший мир достигается путём того, что я должен отнести туда всех на руках – извините, у нас разное видение “лучшего мира”, давайте вы как-нибудь сами. Подтверждено личным опытом: если позволить людям скинуть на тебя проблемы, они так и сделают, а потом будут требовать чтоб их решили получше и побыстрее, а в конце ещё и останутся недовольны.

Лучше пусть будут недовольны сразу, пока мне ещё плевать.

– Стой, мелкий! Догоню, хуже будет! – крикнула приближающаяся Катерина.

– Не догонишь, не догонишь, – поддразнил я её, и завернул в переулок. А потом сразу ещё в один. Он заканчивался тупиком, но перемахнуть через стену было не просто, а очень просто.

Катерина промчалась мимо, а я, хихикнув, перепрыгнул обратно, прямо в полете принимая внешность все того же клемара средних лет, которым недолго был утром.

– Самое время погулять по городу, – кивнул я сам себе. – Хм, может навестить Уилла с Галликой?

Глава 3

Попытка навестить моих знакомых провалилась – в вербовочном пункте мне объяснили, что всех рекрутов в обязательном порядке вывозили в крепость на фронтире, попробовать гарнизонной жизни и оценить их способности. Вернутся они только через четыре дня, если ничего не помешает.

Не особенно расстроившись, я посмотрел доску заказов, и выбрав задание на зачистку дороги через Традию от гиен, отправился в путь. Завтра надо будет заниматься лечением, так что стоит пополнить резерв биомассы, который уже почти показал дно – мне не предоставлялось возможности это сделать с момента как я присоединился к каравану до столицы, а это больше недели. По пути к воротам я вновь сменил внешность на свою родную. Все остальное воспринималось словно костюм, и это несмотря на то, что я прекрасно осознавал свою природу и пользовался ей в чем-то даже успешнее Алекса. Ему не давалось превращение в жидкость и перемещение в таком виде, какой-то психологический блок, как мне кажется. Все же, в своём натуральном виде мы больше всего похожи на расплавленный битум, вязкий и липучий. Но это только в пассивном состоянии, в активном биомасса начинает производить энергию, временно формируя небольшие сгустки-энергостанции по переработке самой себя, и эти сгустки заметно светятся как в видимом, так и в инфракрасном диапазонах.

Лично мне нравилось, как это выглядит. Похоже на тлеющий уголь, красиво ведь? Но мои странные взгляды никто не разделял… и фиг с ними, ханжами, в отличие от обоих “сородичей” я не считал что смена формы жизни сделала меня хуже. Простой принцип: не хочешь испытывать отвращение за себя – не делай отвратительных вещей. И Алекс, и Хеллер успешно просрали эту возможность, едва обрели силу что не снилась их отцам.

Хотя казалось бы, чего проще? Всего-то не жрать людей.

Стражник на выходе предупредил о том, что ворота на ночь закрываются, и что спасать меня никто не будет. Поблагодарив за заботу, я покинул город и занялся охотой, вовсю используя сенсорные возможности вируса. К утру я успел прочесать значительную территорию, добрых тридцать километров вдоль дороги. И трофеев набрал немало, даже стража на воротах заинтересовалась, а не контрабанду ли я притащил в мешках.

В вербовочном пункте меня встретило знакомое лицо Сержа.

– Джек! Чего принёс сегодня с утра пораньше? – заинтересованно спросил он.

– Хвосты хайено. Тебе мешки внутрь закинуть, или как?

– Закидывай. Сколько там?

– Девяносто девять.

– Серьёзно? – нахмурился он.

– Одной не хватило для ровного счета, – развёл руками я.

– Сейчас посчитаю… – он начал бегло раскладывать хвосты на полу. – Действительно, девяносто девять. Торговцы будут в восторге.

Он быстро свалил хвосты в коробку, и отдал мне деньги.

– Почти десять тысяч рив. По сотне за хвост.

– Манжулу было убить проще. За этими пришлось хорошо побегать.

– Их обычно начинающие берут, хайено в наших краях никогда не переводятся, – пожал плечами Серж. – Но сотню хвостов за раз мне приносят впервые. Хочешь чего прибыльнее – бери задания сложнее. Хайено много, но с ними и многие могут справиться.

– Посмотрю, что там есть.

Заказ на гиен я увидел мельком, когда мы с Катериной уходили отсюда в первый раз. Теперь я мог рассмотреть доску внимательнее, но, честно, не видел особой необходимости. Дом мне не нужен, шагоход проще сделать свой собственный. Носить же с собой кучу денег неудобно, так что о заработке пока можно не беспокоиться. Пожалуй, стоит посмотреть на местные книги…

Сказано – сделано. Сменив внешность, я поспрашивал прохожих, и вскоре уже стоял в книжном магазине, рассматривая обложки книг, и чувствуя себя идиотом. Видел же, что письменность изменилась! А деревенщины читать и писать не умели.

По крайней мере, это буквы, а не какие-то иные способы передачи информации, вроде вязи или иероглифов. Но тем не менее, этому придётся учиться, если только мне чудом не попадётся свежий труп грамотного человека.

– Прошу прощения. Я лишь недавно прибыл в город, и мало кого здесь знаю, – обратился я к продавцу. – Я ищу учителя для своего сына. Чтение, письмо… можете ли вы кого-нибудь порекомендовать?

– Конечно. В этом районе города?

– Если не затруднит.

Ориентироваться в городе я ещё не умел, но вопросы к прохожим, и мне показали на нужный дом. В квартиру будущего учителя я стучался уже в виде ребёнка.

Покинул я её уже грамотным, порадовав старика-ишкию выдающимися способностями. Несколько аккуратно подобранных с пола и растворенных пёрышек также позволили мне получить некоторое представление о генетике птичколюдов. Ограниченное, конечно же: перья выпали сами, и содержали только митохондриальную ДНК.

Что ж, уже вторая половина дня, а значит можно пойти в общагу парипасов, как и было оговорено.

Снаружи дом не изменился. А вот внутри по сравнению с прошлым визитом царил невероятный ажиотаж. И неожиданная чистота: весь мусор убрали, как и грязное белье, и даже проветрили. Заметили меня не сразу – в прямом смысле разношёрстная толпа оживлённо спорила, но стоило кому-то громко крикнуть – “Джек!” как все стихли и на меня уставилось множество глаз. Часть парипасов замахали хвостами, большинство смотрело с надеждой, некоторые – настороженно. Как на сцену вышел... ну, навык презентаций есть, Алекс подобные вещи чаще всего на меня скидывал.

– Добрый вечер. Как я понимаю, вы собрались здесь из-за меня? У меня есть время до ночи, и надеюсь я смогу помочь многим, однако сначала я хотел бы увидеть кого-нибудь из своих ранних пациентов. Эйдорикас здесь?

– Нету, – из толпы вышел парипас-танцор, имени которого я так и не узнал. – Все хорошо, Джек! Я словно второй раз родился, с детства себя так не чувствовал!

– Хорошо или нет, мне решать, – строго ответил я. – Собери остальных, кто есть. Сначала проверю вас, а потом уже займусь остальными. Для моей работы нашли какую-то отдельную комнату, или снова у вас?

– Да у нас можно, кто ж откажется на чудо взглянуть? – удивлённо ответил танцор. – Ребят, все слышали? Собираемся!

– Правда бесплатно? – выкрикнул кто-то из толпы самый острый для них вопрос.

– Повторю ещё раз, громко и для всех. Пока я прихожу и предлагаю лечение сам – я предлагаю его бесплатно. ТОЛЬКО пока я предлагаю его сам.

– И с чего тебе помогать нам? – выкрикнул кто-то из толпы. На него зашикали окружающие.

– У вас ушки милые, – буднично ответил я, чем вызвал у собравшихся лёгкий ступор.

Дожидаться пока они придут в себя я не стал, отправившись в комнату, где работал позавчера. “Чего это тебе захотелось нам помочь?” – вопрос в их ситуации, на мой взгляд, тупейший. “Я хочу обмануться, дай мне правдоподобное объяснение!”. Да идите в жопу. Хочу! Хочу помогаю, расхочу перестану. Медицина на одну ночь, полечились – разбежались, без обязательств. А то дай слабину и начнутся порывы в серьёзные отношения с историей болезней и плановыми диспансеризациями... оно мне надо?

Проверив своих предыдущих пациентов и не найдя в их телах чего-либо требующего моего дополнительного вмешательства, я взялся за прочих страждущих. Объяснение моему альтруизму всех полностью устроило, кто бы сомневался.

Чем дольше я работал, тем меньше времени тратил на каждого отдельного пациента. Опыт, наработанные шаблоны для типичных проблем ушастеньких... и отнюдь не все страдали от последствий экспериментов над ними. У многих причиной болезней было постоянное недоедание, а остальное шло осложнениями. Избавить их от недомоганий я мог, а вот вылечить от бедности – увы, нет.

К сожалению, биохимия парипасов здесь играла против них. Кто везёт, на том и едут, а позитивные ушастики неохотно копили обиды и упорно верили в лучшее.

В какой-то момент, наверное, где-то после полусотни пациентов, я обратил внимание на знакомое розовое пятно. Катерина не стала лезть в “конвейер”, только смотрела на меня со странным выражением лица. На мгновение поймав её взгляд, я подмигнул и вновь погрузился в работу.

– Следующий.

– А... всё, Джек, – скромно пробасил из-за плеча Эйдорикас, который, едва вернулся с работы, взялся организовывать толпу, заметно упрощая мне жизнь.

Он выстроил и очерёдность, и взаимодействие с исцелёнными, что считали своим долгом меня поблагодарить. Дело хорошее, конечно, но если я трачу по две минуты на лечение и минуту на выслушивание благодарностей – то за десять минут через мои руки проходит не пять человек, а три. Гигант отнёсся к этому объяснению предельно серьёзно.

– Всё? – даже немного удивился я. – Тогда давай-ка проверим что с тобой все хорошо, и пойду.

Он кивнул, и лёг на кровать с задранной рубахой. Вот, кстати, тоже небольшое нововведение с его стороны: парипасы уже ложились на кровать подготовленные, что тоже экономило мне время. Молодец мужик! Пожалуй, отблагодарю его...

Работал он, судя по всему, грузчиком или каменщиком. Мускулатура неравномерно развитая, и местами заметно перенапряжённая – от чего я его и избавил.

– Здоров как бык, – кивнул я.

– Спасибо, Джек, – он поднялся. – От всех нас, огромное спасибо.

– Пожалуйста, – я улыбнулся. – Не болейте. Я загляну сюда ещё через пару дней. И, слушай, Эйдорикас... тут нет какой-нибудь небольшой комнаты, в которой можно работать не превращая это в представление?

– Конечно, Джек, найдём, – охотно кивнул он.

– Тогда до встречи, – я пожал ему руку, и направился на выход. От стены тут же отлепилась Катерина, двинувшись мне наперерез.

Я невольно улыбнулся. Вся такая серьёзная, нахмуренная и сосредоточенная, будто в голове несёт знания на экзамен, и изо всех сил старается не расплескать.

Девушка остановилась напротив меня, и посмотрела мне в глаза. Я ждал, продолжая улыбаться.

– Ты всё-таки пришёл, – с какой-то растерянной интонацией произнесла она.

– Вижу, ты ожидала иного.

– Да.

– Разочаровал? – я подмигнул ей.

– Нет... – она вздохнула.

– Это хорошо, – кивнул я, и вновь улыбнувшись, пошёл в сторону двери. – Приятно было увидеться, Катя.

– Ага... – в какой-то прострации ответила она, не попытавшись меня остановить.

Закрыв за собой дверь, я услышал недоуменный бас Эйдорикаса, задавшего вопрос “вы поссорились?”. Ответ я не услышал – стоять и подслушивать на глазах столпившихся в коридоре парипасов было бы неловко.

А ждали они, как оказалось, меня. С благодарностями, нехитрыми подарками, и почти религиозными восторгами. Принимая первое, вежливо отказываясь от второго, и насколько возможно игнорируя третье, я стал быстро протискиваться сквозь толпу в сторону выхода.

Твою мать! Это что сейчас было?! Я в откровенном шоке глянул вниз, и да, какой-то ушастик с просветлённым видом поцеловал кончики моих пальцев!

Ну на хрен. В следующий раз свалю через окно.

Вырвавшись из чересчур дружелюбной стаи хвостатых, я быстро зашагал по направлению к главной улице, и быстро заметил за собой слежку. Тонкая женская фигурка, закутанная в темно-серый плащ с ног до головы, практически бежала за мной, стараясь не потерять из виду. Чтобы удостовериться, я завернул в первый попавшийся проулок, в один прыжок взлетел на стену и зацепился за камни кладки где-то на высоте третьего этажа.

Запыхавшаяся фигурка, заметно цокая обувью по камню мостовой, вбежала в этот же проулок через полтора десятка секунд, и на мгновение замерла оглядываясь в поисках меня, а затем устремилась вперёд, похоже, рассчитывая меня нагнать. На профессионала в деле плаща и кинжала она не тянет... понаблюдаю за ней.

Девушка, не оглядываясь, бежала вперёд, заглядывая в переулки, но её выносливости едва-едва хватило на минуту взятого темпа. Сбросив скорость, она ещё некоторое время медленно шла, восстанавливая дыхание, прежде чем остановиться и развернуться. Увидев мою фигуру прямо за своей спиной она тихо вскрикнула и отшатнулась.

– Меня потеряли? – улыбнулся я.

– Джек?!

– Он это я. А вы?

– Я... хотела бы поговорить с вами.

– Уже говорите. Но стали ли вы ближе к вашему желанию? – с улыбкой спросил я.

Девушку каждый мой ответ вгонял в короткий ступор, и меня смешило, как недоумение проявлялось на её лице. Весьма красивом, не могу не заметить... тонкие, благородные черты в обрамлении коротко остриженных бледно-розовых волос, и огромные, глубокие сине-зелёные глаза с аномально длинными ресницами. По этому критерию было ясно что она ишкия – сегодня успел полюбоваться на аналогичную черту старика, у которого я учился грамотности. Ещё у девушки была очень живая мимика, за которой я сейчас с удовольствием наблюдал, вовсю пользуясь ночным зрением.

– Да, наверное, стала... – растерянно ответила девушка. – У меня есть к вам просьба, и я готова заплатить за ваше время...

– А милые уши у вас есть?

Очередной короткий ступор.

– У меня есть милые... крылья? – неуверенно ответила она. Это абсолютно очаровательно.

– Крылья мне тоже нравятся. Ладно, раз уж вы наводили обо мне справки, то знаете как это работает. Оголите спину и повернитесь ею ко мне.

– Постойте, прямо здесь? – удивилась она.

– Раз вы до сих пор не представились и шныряли за мной по тёмным переулкам завернувшись в плащ так, что только кончик носика видно, то вам нужна анонимность. Разве я не прав?

– Нет! – воскликнула она. – Вовсе нет. Меня зовут Релла.

– Релла? – я мгновенно вспомнил это имя. – Которая святая?

– Так меня называют... – по её лицу пробежала тень.

– Вижу, вы тоже не рады подобной известности, – я жизнерадостно улыбнулся. – Прекрасно вас понимаю, второй день имею дело с парипасами, а сегодня кто-то уже поцеловал мне пальцы, пока я проходил мимо! Боюсь представить, в какие неловкие ситуации заводил вас этот сомнительный титул!

По тому что она ещё больше погрустнела было ясно, что тематика святости её исключительно тяготит.

– Все ещё хуже чем я думал, – я вздохнул. – Ладно, давайте оставим эту тему, раз даже шутки на этот счёт вас расстраивают. Я слышал ваше имя в контексте исцеления, поэтому немного удивлён что вам нужна моя помощь. Какой-то особенно сложный случай?

– Да, – она улыбнулась лишь уголками губ, что только подчеркнуло печаль на её лице. – Вы согласны помочь?

– Почему нет? – я пожал плечами. – Если вас беспокоит что вы официальное лицо церкви, которая считает мне подобных ходячей ересью, то можете не волноваться. Лично о вас отзывались хорошо... к тому же, у вас есть милые крылья!

Последнее замечание заставило её щёчки самую малость покраснеть.

– Спасибо. И простите... церковь действительно слишком предвзята к эльдам.

– Не прощу, – с улыбкой покачал головой я. – Так чем я могу вам помочь, Релла?

– Я хотела бы поговорить с вами, – куда более уверенно чем в прошлый раз ответила она. – И не в тёмном переулке.

– В свой дом я вас пригласить не могу, у меня его нет. В общественных местах, полагаю, вам со мной появляться противопоказано – вы привлечёте много внимания, и начальство не погладит вас по голове за взаимодействие с ходячей ересью.

– Мы можем поговорить у меня... – она смутилась. – Вы не расстроитесь, если я попрошу вас прийти незаметно?

– Нет. Но я о вас плохо подумаю, – пошутил я.

– Я понимаю... – она опустила взгляд. – И все же, пожалуйста, навестите меня не привлекая внимания. Я оставлю открытым чёрный вход.

– Хорошо. Тогда идите домой, и встретимся там, – я улыбнулся ей напоследок, прежде чем развернуться и пойти обратно в сторону улицы.

Целью моей, впрочем, был ближайший переулок, где я сменил форму и по стене взлетел на крышу, в очередной раз подивившись тому, что кирпич не трескается, а черепица не проваливается под моим весом.

“Чёрный свет” не ограничивает принимаемую форму. Можно расти в зенит, можно ужаться в мышку, можно превратиться в птицу и даже летать. Некоторые условия, однако, придётся соблюсти – например, “серебряное правило”. Максимальная плотность биомассы была примерно равна плотности серебра, и тем самым ограничивала доступный объем. Грубо говоря, при полном заряде моё человеческое тело весит девятьсот кило. Если я захочу уменьшиться до размера филина, то мне придётся похудеть на 850.

Серебряное правило, правда, определяло только взаимосвязь массы и объёма. Влияние этой массы на окружающее пространство происходило весьма выборочно. К примеру – чугунные птицы летают плохо, а серебро на треть плотнее чугуна, но будучи филином в 60 килограмм живого веса, я могу летать не маша крыльями как колибри. Или способность к парению. Обычный человек растопырив в стороны руки, полетит – но строго в одном направлении, вниз. И скорость будет ограничена только срывом потока в воздушной среде, примерно 190 километров в час. Вирусный конгломерат в человеческом обличье может рассекать в воздухе словно на планере, не обращая внимания даже на свою близкую к тонне массу.

Поэтому я лишь заинтересовался магией, увиденной полтора дня назад, но не слишком удивился. Если некое тело, даже твоё собственное, ведёт себя вопреки известным физическим законам, значит, оно подчиняется законам неизвестным. Это же не правила, которые люди придумали сами для себя. Настоящие законы не наказывают за нарушение – их просто невозможно нарушить.

Однако их можно использовать. На выходе – то, что кажется мне магией.

Не предполагать же мне, что “чёрный свет” бухает по пятницам со своей старой подругой физикой, и она позволяет ему больше чем остальным?

Релла, как и я изначально, пошла в сторону главной улицы. Не смогла удержаться от любопытства и заглянула в тот переулок, в котором скрылся я, а затем, никого не увидев, резко обернулась, словно ожидая что я снова окажусь за её спиной. Я беззвучно рассмеялся на этот финт, и неторопливо последовал за ней.

***

– Вы поссорились?

– Я думала, что да, – Катерина села на ближайшую к ней кровать. – А ещё я думала что он не придёт. Или захочет денег. Или хоть чего-нибудь!

– Святая Релла тоже ничего с нас не берет, – возразил Эйдорикас, сев на кровать напротив неё.

– Она Сигн, дворянка, птица высокого полёта, – фыркнула девушка. – Денег у неё и так куры не клюют. Ей нас просто жалко, а этому... словно прихоть! Сегодня лечу парипасов, завтра пойду с детьми играть! Парипасы страдают? И пусть пострадают пока, мне с детьми поиграть важнее!

– Детей он любит, – кивнул Эйдорикас, вспомнив немногочисленных ребят, которых привели родители. Джек им и улыбался, и подбадривал, и смешил, в то время как взрослых просто лечил и звал следующего. – Что плохого?

– Все хорошо! – всплеснула руками девушка. – Все замечательно! Но нас он не любит! Точно не любит! Он даже не считает, что мы способны на благодарность, уверен, что только неприятности будем доставлять! И все равно зачем-то помогает. Сегодня он только при мне пяти десяткам помог – а я теперь не могу избавиться от мысли, что может он вовсе не лечит, а делает что-то другое? За что-то же церковь считает эльдов презренной нелюдью!

Эйдорикас нахмурился.

– Ты не одна про это подумала. Когда он первых десятерых вылечил, кто-то из исцелённых побежал к Релле проверяться... – гигант хмыкнул. – А ведь и правда, разве это благодарность? Не будь у нас Реллы, могли бы и к монахам побежать.

– И что она? – подалась вперёд Катерина.

– Пришла сюда, проверила человек тридцать и осталась в восторге. Даже на то как Джек работает посмотрела издалека.

– Я её не видела...

– Она в плащ завернулась, чтобы не выделяться, – пожал плечами Эйдорикас. – Ты не знаешь, но она не любит к себе внимание привлекать.

– Значит, без подвоха? – жалобно уточнила Катерина.

– Без подвоха, – кивнул Эйдорикас.

– Но почему?! – взвыла девушка.

– Какая разница? – пожал могучими плечами парипас. – Даже если это его прихоть, то я ему руки готов за неё целовать. Если сегодня он к нам пришёл в последний раз, и слова неблагодарного про него не скажу. Он мне вернул нормальную жизнь, и ещё почти двум сотням наших.

– Но ведь он может больше! – воскликнула она.

– Все могут, – вздохнул гигант. – А сколько тех, кто делает? Из тех кто не парипас, по пальцам одной руки можно пересчитать. Спасибо и на том! Могли мимо пройти. Джеку вот точно уже где-то досталось, а он все равно помог.

– В смысле? – нахмурилась Катерина.

– Такое отношение не берётся из ниоткуда, себя вспомни, – слабо улыбнулся он. – Сначала “ах, лорд Пассер то, лорд Пассер сё”, а потом...

– Не напоминай, – скривилась девушка. – Ишкии они и есть ишкии. Жадные, высокомерные лжецы.

– Это ты теперь так говоришь, но тогда ты думала что он один такой. Вот и Джек как будто такой же... уже обжёгся, но ещё не разочаровался.

– Да ладно, Эйди, ты не серьёзно! – воскликнула Катерина. – Какой дурак упустит такого целителя?!

– Нашлись такие, раз он здесь. Если бы сюда привели монахов, а не Реллу, то мы тоже бы такими дураками остались.

Беседу приятелей прервала восторженно переговаривающаяся толпа парипасов, ввалившаяся в двери.

***

В дом Реллы я забрался в ту же минуту, в которую стало понятно, что именно этот дом – её. Небедно тут живут святые, надо сказать! Это была не жилая многоэтажка, а четырёхэтажный особняк с отдельным крылом для прислуги. Гарантировав, что они до утра не проснутся, я незаметной тенью пролетел сквозь коридоры, туда, где я сквозь стены видел силуэт девушки.

Без бесформенного плаща-балахона она выглядела ещё лучше. Хрупкая, изящная, с четырьмя сложенными крыльями, которые подчёркивали её фигурку. Бледно-розовые волосы оказались пострижены коротко не только спереди, но и сзади. Ей идёт.

Девушка открыла дверь, видимо, тот самый чёрный ход, и оглядела внутренний двор, насколько ей это позволяла темень за окном. Вздохнув, она закрыла дверь и развернулась... чтобы обнаружить за своей спиной меня. На этот раз вздрогнула она молча. Так же молча отвернулась, и щёлкнула задвижкой на двери.

– Добрый вечер, – произнёс я с нежной интонацией вежливого лося из анекдота.

– Джек, я уверена что вы появляетесь за моей спиной специально. Если вас не затруднит, не делайте так больше, – усталым и тихим голосом попросила меня девушка, заглянув мне в глаза.

– Хорошо, – легко согласился я. – Милые крылья.

– Спасибо, – она слабо улыбнулась. – Идём. Надеюсь, мы не встретим никого из прислуги.

– Я предупрежу, если кого-то услышу.

На языке вертелась фразочка в духе “я позаботился о том, чтобы нам не помешали” с последующим продолжением вроде “они не проснутся”, и с нормальным объяснением только в конце, но... по-моему, с этой тихони уже хватит моих шуточек. Моё чувство юмора иногда становится... сомнительным.

– Присаживайтесь, – она указала на угловой диванчик. Я сел, и с интересом посмотрел на лампу, которая стояла на столике. Явно местно-магическая, шарик света просто парит внутри стеклянной колбы, излучая только свет – но не тепло.

Девушка села на вторую часть углового дивана, причём на самый краешек, словно подальше от меня.

– Я... хотела поговорить с вами, – произнесла она. Из вежливости я подождал пару секунд, но она не стала продолжать.

– Да, вы уже третий раз об этом сообщаете, – я улыбнулся. – У вас есть просьба. Излагайте.

– Я... – она нервно сплела пальцы между собой. – Больна. В каком-то смысле, больна.

– Если речь о тех болезнях которые возникают от невоздержанной любви, то никаких проблем...

– Любви... нет! – она покраснела до кончиков ушей. – Нет-нет-нет!

– Извините. Вы ведёте себя так, словно речь идёт о чем-то постыдном, и это первое что пришло мне в голову.

– Это... тяжело объяснить... – она снова переплела пальцы в новую конфигурацию, все ещё красная и избегающая поднимать взгляд на моё лицо.

– И не надо. Я в любом случае проведу диагностику, перед тем как что-то делать.

Новое переплетение пальцев, и рефлекторно сжатые на мгновение губы. Картина “и хочется, и колется” в масштабе один к одному. По какой-то причине она боится моих действий. Интересно...

– Я… хорошо, – она, наконец-то, решилась. – Просто повернуться к вам спиной?

– Будет гораздо удобнее, если вы ляжете, Релла.

Она кивнула, и перебралась на кровать, расправив по ней же свои крылья. Я подошёл ближе, и положил ладонь на середину её спины.

– Ощущение будет странное, будто внутри вас что-то шевелится. Не больно, но весьма необычно. Готовы?

– Да. Если не сложно, скажете, что со мной?

– Конечно.

Тонкие нити моей биомассы распространились по её телу.

– Странно, – задумчиво произнёс я. – Вы на удивление здоровы, однако, организм угнетён чем-то. Температура тела понижена, а энергообменные процессы замедлены. И я не вижу для этого никаких разумных причин.

– Значит… помочь вы мне не можете, – обречённо произнесла она.

– Почему же, помочь могу, – не согласился я. – Но временно. И я не уверен насчёт того, как это будет ощущаться. Начинаю.

Сквозь мою руку проступили чёрные прожилки биомассы, часть из которых затем засветилась изнутри оранжевым светом активной генерации. Релла удивлённо выдохнула – и поскольку видеть мою трансформацию она не могла, это определённо связано с ощущениями.

– Что чувствуете?

– Тепло. Словно меня согревает изнутри.

– Так и есть, – кивнул я. – Не больно?

– Нет. Но я не могу пошевелиться.

– Да, я знаю. Я всегда обездвиживаю пациентов.

– Почему? – немного оживилась она.

Потому что хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается. Что за вопрос-то, в самом деле? Ладно, это ещё одна шутка которую лучше оставить при себе.

– Резкое прерывание моих действий может покалечить. Я смогу это выправить, но времени и сил придётся потратить гораздо больше, поэтому проще сразу предусмотреть возможные проблемы.

– Вы не говорили об этом парипасам, – заметила она.

– Они пациенты, а мы коллеги. Вы можете понять мои причины и не слишком беспокоиться об этом, в то время как для необразованных людей такие подробности сделают все страшнее. Паралич, риск покалечиться, ощущения что внутри что-то движется – кому-то может стать не по себе даже от описания. Вы же понимаете, или, по крайней мере, должны понимать что происходящее это не чудо возложения рук, а сложная операция, требующая специфических знаний и немалых умений. Да, она не зрелищная, но процессы отлаженные до идеальной эффективности поражают взгляд не красочностью, а результатом.

– Вы не пользуетесь магией, – отметила она.

– В привычном вам понимании, – пожал плечами я. – Какая разница? Оно работает.

– И какая цена этой работы для вас? – в её голосе проскользнула горечь.

Хм. Вопрос неожиданный, но верный.

– Цена – бескомпромиссно-твердая этическая позиция. Если свести к сути, то мы говорим о власти. Если ты слаб волей, она уничтожит тебя, оставив только бурдюк с пороками. Если же силён, ты используешь её так, как считаешь нужным. Всё остальное... частности.

– Вы... довольно откровенны, – помедлив, осторожно ответила она.

– Разве? Я ведь не сказал ничего конкретного, – поддразнил я её.

– Вы говорите то, что думаете. Мне так кажется.

– А вы лежите здесь в моей полной власти, но ваше сердце не бьётся как у пойманной белки. Доверие в ответ на доверие, только и всего.

– Я... благодарна за это.

– А я оценил вашу благодарность, – усмехнулся я. – Как самочувствие?

– Тепло. И я постоянно чувствовала слабость, но сейчас она как будто прошла... я не могу быть уверена, пока не встану.

– Хорошо, продолжаем.

– Что именно вы сейчас делаете, Джек? Вы можете рассказать?

Я хмыкнул. Рассказать-то могу. Вопрос в доступности информации для девушки-птички из странного средневековья. Что-то мне подсказывает что живописать про дисфункцию митохондрий не стесняясь в научной терминологии... несколько преждевременно.

– Лечу симптом, не имея возможности понять причину. Ваше тело словно ленится производить энергию, из-за чего ваша температура постоянно ниже нормы. Скорее всего вы никогда не чувствуете себя отдохнувшей, и сколько бы вы не спали вас клонит в сон. Про слабость вы уже сказали сами. Сейчас я просто накачиваю вас легкоусвояемой энергией, а затем ещё и простимулирую ваше тело к самостоятельной работе. На какое-то время это вернёт вам полноценную жизнь, время и возможность разобраться что именно происходит. Хотя вы и так знаете.

– Я знаю? – слегка дрогнувшим голосом спросила девушка.

– Вы боялись обращаться ко мне за помощью. Но, как теперь очевидно, вас пугает не способ оказания помощи, и не то, что я не смогу помочь. Последнего вы ожидали. А значит, остаётся только один вариант: вы боялись, что я смогу определить причину вашего состояния.

Она не стала отрицать этого. Да и смысл? Я же чувствую как у неё ускорился пульс.

– Не волнуйтесь, Релла, я не полезу в ваши секреты. Просто разъяснил мысль.

– Спасибо, – ответила она заметно твёрже. Похоже, девушка из тех кто мобилизуется под давлением.

В целом, я примерно догадывался, в чем могло быть дело. Какая-то глупая, но трагическая ошибка, вроде эксперимента закончившегося взрывом навредившем не только ей, но и окружающим. Может даже убило кого – очень уж яркое, болезненное осознание вины самой девушкой – настолько яркое, что она до сих пор старается её искупить, занимаясь волонтёрством несмотря на богатство семьи. Исходя из моего опыта, это достаточно редкое поведение – обычно, богатые люди предпочитают другую форму благотворительности, меценатство. Тем более с её состоянием здоровья встать утром с кровати уже достижение.

А ещё все тайное когда-нибудь становится явным. С моей продолжительностью жизни, я имею все шансы узнать историю полностью, просто изредка любопытствуя. Так зачем пытать девушку вопросами, на которые она все равно не ответит?

– Закончил, – сказал я, убрав руку с её спины. – Встаньте, и поделайте... что-нибудь. А потом скажите об ощущениях.

Она осторожно поднялась с кровати, и, бросив на меня короткий взгляд, поправила одежду. После этого прикрыла глаза, словно прислушиваясь к себе и прошла по комнате, выполняя мою просьбу.

– Я сегодня осмотрела многих парипасов, которым вы помогли. Если они чувствовали то же, что и я сейчас, неудивительно что они назвали вас святым чудотворцем, – ошарашенно произнесла она. – Это невероятно…

– Пожалуйста, – чуть раздражённо отмахнулся я. – Но хоть я и понимаю ваш восторг, Релла, не забывайте: в отличие от парипасов, ваше улучшение временное, и я даже не могу дать прогноз на сколько его хватит, поскольку раньше не сталкивался с подобными проблемами.

– Но я могу обращаться к вам за помощью снова? Конечно же, я её оплачу.

– Обращаться можете, при условии что вы меня найдёте, – я чуть улыбнулся. – Какое-то время я пробуду в столице, но не знаю, сколько именно. И где меня искать, тоже не знаю. Я пока не обзавёлся постоянным жильём. Можете заглядывать к парипасам, я время от времени буду их навещать.

Она кивнула.

– Хорошо. Сколько я вам должна?

– Деньги мне не нужны, однако я хотел бы получить какие-нибудь книги по древней истории. Чем древнее, тем лучше.

Меня наградили очень пристальным, изучающим взглядом.

– Джек, вы были откровенны со мной, и я буду откровенна с вами. Несмотря на то что я официально признана святой санктианской церкви, я училась в Академии Магии и не одобряю её закрытия. Мне кажется... из-за того как вы описали ваши способности, то как они действуют и теперь ваша просьба... спрошу прямо. Вы нашли один из артефактов Прежнего Мира?

Пфх-ха-ха-ха-ха! Я аж вспомнил своё недавнее бытие совершенномудрым даосом! “Иногда ты находишь себя посреди пустоты. Но иногда посреди пустоты ты находишь себя”!

– Релла, ну какая же вы неделикатная, – мягко укорил я. – Я в ваши тайны лезть не стал, а вы вот прям так, в лоб спрашиваете... поди, если я скажу “нет”, ещё и не поверите.

– Джек, вы не понимаете, – она вновь заволновалась. – Я изучала творения Прежнего Мира, и даже то, что кажется способом лечения может оказаться оружием чудовищной разрушительной мощи!

– Так, и? Что с того? – я продолжал улыбаться. – Его надо отдать тем кто “понимает”?

Она осеклась на полуслове. А затем покачала головой.

– Нет. Вы правы... будет только лучше, если о нем никто не узнает.

– О? – я вскинул брови. – Вы меня только что в очередной раз приятно удивили, Релла, я ожидал благоглупостей. Но вы ошибаетесь, считая что я не понимаю природы... “способа лечения”. Я ведь уже говорил о цене владения.

Она медленно кивнула, не своя глаз с моего лица.

– Что касается старого мира, мне просто интересно каким он был, и как превратился в наш. Обычная любознательность, неужели вам она чужда?

– Боюсь, в книгах вы не найдёте ответа на ваш вопрос, – вздохнула она. – До наших времён дошло очень мало письменных источников, и даже те что есть, церковь изымала. Одной из причин закрытия Академии были исследования магии Прежнего Мира.

– А другой деньги, если я что-то понимаю в церквях, – усмехнулся я.

Девушка опустила взгляд.

– Да. Другой причиной была монополия санктианства на магию, – она поджала губы.

– И тем не менее, вы святая церкви.

– Я поддерживаю верующих и веру, а не то, как её используют.

Я поморщился, услышав знакомый аргумент. “Моя работа не рассуждения об этике, моя работа – генная модификация вирусов. Я занимался разработкой, а не полевым применением”. Вот только от одного до другого меньше чем шаг.

– Это самообман, Релла. Создаёте оружие, так хоть не прячьтесь за словесным кружевом.

– Санктианство это не оружие! – возмутилась девушка.

– Как эльд, вынужден с вами не согласится, – хмыкнул я, заставив её осечься. – Вы мне говорите что-то вроде “я поддерживаю клинки, а не заточку”. Но раз клинок есть, кто-нибудь обязательно заточит его. И использует.

Она прикрыла глаза и вздохнула. Но тему продолжать не стала.

– Я подберу для вас книги, Джек. Но, боюсь, я не смогу отдать их вам надолго. Вас это устроит?

– Да, вполне, – я улыбнулся девушке. – Когда мне за ними прийти?

– Завтра вечером.

– Прекрасно, – я подошёл к окну и открыл створку. – До завтра.

– Джек! – испуганно воскликнула Релла, но я уже выпрыгнул.

Девушка высунулась из окна, пристально оглядывая кусты внизу. Увы, сложно найти “чёрный свет” тёмной ночью среди густых зарослей. Особенно, если его там нет, поскольку он уже забрался на крышу.

Надолго я не задержался. Едва крылатая закрыла окно, я помчался в сторону “Тихой пчёлки”. На парипасов сегодня было потрачено семь часов, и был очень даже не против перекусить чем-нибудь вкусненьким. Кстати, интересно... если считать в эквиваленте пищевых калорий, я, чтобы “зарядить” Реллу, скормил ей в виде энергии где-то восемьдесят килограмм свинины, и первое время все усилия словно в колодец улетали. Явно что-то из разряда сверхъестественного! И эта мистика никак не привязана к физическому носителю. Девушка отличается почти образцовым здоровьем.

Хм, ну, она ведь магесска? Думаю, я уже знаю, что попрошу с неё за следующую процедуру. Пусть расскажет и поучит.

С запросом на книги я, конечно, дал маху. Если к тренду на тотальную цифровизацию прибавить развитие биотехнологий вплоть до создания новых человеческих рас, можно уверенно предположить что перед концом света у всех был в голове какой-нибудь чип или симбионт, позволяющий обращаться к интернету движением мысли. Вполне вероятно что в таких условиях книги существовали только в дополненной реальности (и музеях). Да и кто бы описал конец света и то, как к нему пришло? После конца света и так есть чем заняться. Разве что какие-нибудь амиши, которые сознательно отказывались от технологий, которые не могли воспроизвести на коленке, или ещё кто в этом же духе. Но во-первых, поди их найди на просторах планеты, а во-вторых, они все произошедшее опишут со своей колокольни.

Что ж, лёгкий путь узнать что сталось с миром закрыт. Можно потратить время на что-нибудь другое – после ужина, конечно же.

– Добрый вечер, Джек. Сегодня для вас все за счёт заведения, – с мягкой улыбкой сказала Фабьенна, когда подошла к моему столику.

– Какая неожиданная, но, не буду скрывать, приятная щедрость. Чем я её заслужил?

– Вы знаете, как и, наверное, все парипасы теневого переулка. Слухи здесь распространяются быстрее пожара… так что будете заказывать, святой Джек? – она лукаво подмигнула.

– Вкусную еду на ваш выбор, вы определённо знаете в ней толк, – я улыбнулся. – И я не святой. Но раз уж об этом зашла речь, не нужна ли вам с Марией моя помощь?

– Насколько я знаю, мы ничем не болеем, но я не стану отказываться, – серьёзно кивнула она.

– Хорошо, тогда после ужина. Много времени это не займёт.

Накормили меня по-королевски. Но попытку расплатиться пресекли на корню, сказав, что не только я имею право на щедрость. Справедливо.

– Дядя Джек! – радостно воскликнула Мария, когда Фабьенна проводила меня на второй этаж. У девочки была своя комната, так что по парипасьим меркам живёт она очень и очень неплохо.

– Привет, крылатик, – я присел и с улыбкой погладил подбежавшую девочку по голове. – Ну как, появились у тебя друзья?

– Да! На следующий же день, как вы и сказали! Ира, Лея, Макс, Род и Том... спасибо, что сказали ему про меня! А где он живёт? Он так и не пришёл сегодня...

– Я новенький в городе, так что не знаю. Но раз он тебя всё-таки нашёл, то обязательно придёт ещё. Я ведь пришёл... или я ещё не друг?

– Друг! – воскликнула она. – Просто...

– Слишком старый, – притворно вздохнул я.

– Не слишком! – горячо опровергла Мария. – Просто старый!

За спиной мелодично рассмеялась Фабьенна.

– Неправда. Я умный, красивый, и в меру упитанный мужчина, ну в полном расцвете сил. Это просто ты ещё слишком маленькая, чтобы оценить, – я “пумкнул” её в кончик носика.

– Я не маленькая, – надулась девочка.

– А я не старый.

– Старый! – ткнула она в меня пальцем.

– Маленькая! – отзеркалил это действие я.

– Нет!

– Да!

– А вот и нет! И я вырасту, а ты младше не станешь!

– Ты недооцениваешь мою мощь! – самодовольно заявил я.

Фабьенна вновь засмеялась, получая от нашего диалога не меньше удовольствия чем мы сами.

– Хватит, хватит, – вмешалась она с улыбкой. – Не ругайтесь.

– Мы просто играемся, перекидываемся словами как мячиком. Да? – на всякий случай уточнил я у Марии.

– Да! – охотно кивнула она.

– Вот, – я подмигнул Фабьенне так, чтобы Мария не заметила. – Если хочешь, я могу остаться и поиграть с тобой, но сначала надо сделать одно дело.

– Правда?! – обрадовалась девочка. – А какое дело?

– Лечебное. Повернись ко мне спинкой.

– Я чем-то болею? – обеспокоилась она, но спиной повернулась.

– Вот и узнаем. Не бойся, это не больно, только немножко странно, как будто что-то внутри шевелится.

В платье девочки были вырезы под крылышки, как и у Реллы, так что раздеваться ей не пришлось.

– Ой! – пискнула она. – И правда, шевелится...

Девочка была здорова, так что я достаточно быстро втянул сенсорные нити, не забыв пополнить свою коллекцию образцом гибридного ДНК.

– Вот и все, – я убрал руку. – Ты ничем не болеешь, с чем я тебя и поздравляю.

– Дядя Джек, а вы можете залечить вот это? – она повернулась ко мне, и чуть приподняла платье, показывая расцарапанные коленки. – Я сегодня упала...

– Да запросто.

Пять секунд, и даже следов от царапин не осталось, к вящему восторгу девочки.

– А это? Я случайно порезалась, – она протянула мне руку.

Я с улыбкой избавил её и от этих следов.

– А... а... – она явно искала что-нибудь ещё “полечить”, но больше ничего не было. – Спасибо, дядя Джек! А вы можете меня этому научить?

– Не могу, крылатик, – ответил я с извиняющейся улыбкой. – У меня это как хвост у парипасов, или он есть, или нет. Но если ты хочешь научиться лечить...

– Хочу!

– То наверняка есть те, кто умеют это не так, как я. И вот они могут научить.

– Можем обсудить это с твоим папой, когда он вернётся, – сказала Фабьенна.

Ага, значит папа у девочки есть, и в относительной близости. Это хорошо.

– Теперь ваша очередь, – я улыбнулся парипаске. – Оголите спину и повернитесь.

Женщина кивнула, и выполнила указание.

– А зачем нужно касаться? – вот только теперь у меня была ещё и очень любопытная маленькая зрительница.

– Работа врача всегда контактная, – я пожал плечами. – Даже без моих способностей.

– А почему нужно трогать спину?

– Можно живот или грудь, но со спиной меньше всего странных ощущений. И больным проще, спину оголять не так неприлично.

– А почему кажется будто внутри что-то шевелится? – она поднесла носик прямо к месту контакта моей ладони с кожей Фаби. – Я ничего не вижу.

Ну конечно, нити тончайшие и уходят сразу вглубь тела.

– Это такая реакция на мою магию. Не все её чувствуют, но я на всякий случай предупреждаю. И ты тоже когда будешь лечить, предупреждай. Тогда больному не так страшно.

– Хорошо! А почему...

– Мария, потом обо всем спросишь, маленькая почемучка, – рассмеялась Фабьенна. – Не отвлекай дядю Джека.

– Ой, извините...

У парипаски нашлось несколько проблем со здоровьем, но ничего серьёзного, многие люди её возраста в наше время себя запускали куда основательнее. Восстановил позвоночные диски, исправил начинающийся варикоз, убрал маленькую язву желудка, слегка подкорректировал осанку.

– Готово.

– Удивительно, – она одёрнула одежду и потянулась. – Вроде бы ничего не изменилось, но я чувствую себя обновлённой.

– Значит, все правильно, – кивнул я, полюбовавшись её фигурой. – Не налегайте так на острое в будущем, Фабьенна. Боли в животе становились бы сильнее с каждым годом.

– Спасибо, Джек, – она улыбнулась. – И, пожалуйста, зовите меня Фаби.

– Обязательно, – я повернулся к Марии. – Задавай уже свои вопросы, чудо, я же вижу как тебя распирает. Вот-вот лопнешь.

– А вы можете сразу двоих лечить? Вы ведь одной рукой касаетесь! – тут же выпалила та. – И почему от острого болит живот?

– Я вас оставлю, – рассмеялась парипаска. – Меня уже наверняка заждались внизу.

И ушла, оставив меня отбивать бомбардировку вопросами в одиночку. Мария очень заинтересовалась медициной, и с удивительным для её возраста вниманием слушала как устроено тело и какие функции выполняют органы в нем. Недолго, впрочем. Ночь вступила в свои права, и девочка стала клевать носом. Заметив это, ответ на её вопрос про мышцы я рассказывал уже как сказку на сон грядущий, а потом отнёс убаюканного ребёнка в кроватку.

На лестнице я столкнулся с поднимавшейся Фабьенной.

– Джек, как раз вовремя, – она улыбнулась. – Уже поздно, и Марии пора спать...

– Уже, уснула посреди ответа на очередной вопрос. Никогда раньше не рассказывал лекции в качестве колыбельной, но сработало отлично, – я хихикнул. – Буду знать и пользоваться.

– Спасибо, – с облегчением кивнула она. – Мария иногда слишком увлекается, а у меня сердце кровью обливается если приходится её заставлять.

– Капризничает?

– Нет, нет, она хороший ребёнок. Но от её грустной мордашки я чувствую себя безжалостным монстром, – Фаби виновато улыбнулась. – Спасибо за то что помогли ей найти друзей, Джек. Такой счастливой я её раньше видела только когда Альцес возвращался домой.

– Её отец?

– Да, – нежная улыбка промелькнула на её лице. Эх, похоже мне тут ничего не светит. – Он рыцарь Его Величества, и последнее время редко появляется в столице. Все эти нападения...

– Понятно. Ладно, было приятно провести у вас время, но мне пора идти. Может, ещё успею найти ночлег на сегодня.

– Ночлег? – навострила ушки она. – У меня есть три свободных комнаты, и я готова сдать вам любую за сто рив в месяц.

– Это интересное предложение, – улыбнулся я. – И я даже склонен на него согласиться, при условии что вы назначите честную цену, без скидки для “святых”.

– Хорошо, семьсот рив, но завтрак и ужин за счёт заведения.

– Тысяча. И только завтрак.

– Джек, по-моему вы торгуетесь не в ту сторону, – шутливо попеняла она мне. – Я ведь уже говорила, что тоже имею право на щедрость.

– Я не настолько беден, чтобы ею злоупотреблять.

– Так и я могу заплатить за лечение, – парировала она. – Джек, я не пытаюсь заработать и не хочу обязывать вас. Я выражаю признательность за то, что вы уже сделали. Дарю свой труд в благодарность за ваш, неужели вы откажете мне в этом?

Я вздохнул.

– Почему лучших женщин уже разобрали? – с улыбкой возвёл глаза к небу я. – Хорошо, Фабьен, вы меня уговорили.

– Рада слышать, – рассмеялась она. – Давайте я покажу вам комнаты, и пожалуйста, зовите меня просто Фаби. Я ведь уже просила.

Комнаты были небольшие, но уютные. Я выбрал самую маленькую, рассчитанную на одного человека – остальные были парные.

– Мария будет счастлива такому соседу, – улыбнулась парипаска. – Её комната за стеной.

– Надеюсь, вас не начнут осаждать желающие полечиться, – я отсчитал тысячу и протянул деньги Фабьенне. Она невозмутимо вернула три сотни. Усмехнувшись, я махнул рукой, не став начинать новый спор, за что был награждён лёгкой улыбкой.

– Вы слишком плохого мнения о нас. Уверяю, вас никто не побеспокоит.

– Хорошо бы.

Она отстегнула ключ от комнаты со своей связки ключей, и отдала его мне.

– Спокойной ночи, Джек.

– Спокойной ночи.

Удобно устроившись на кровати, я перешёл в свой аналитический псевдо-сон. Тема сегодняшнего исследования – ишкии, симпатичные люди-птички. Крылышки их были чисто косметическими, но количество связанных с ними изменений было чуть ли не больше чем у парипасов с их ушами и хвостами.

Крыльев было две пары, одна с креплением между лопаток, вторая в районе крестца. Для полёта они не предназначались даже в теории, состоя лишь из гибких хрящей, небольшого числа мышц и развитой кровеносной системы. Искусственность была очевидна даже без генетического анализа – по излишнему числу степеней свободы. Ишкии могли складывать свою гордость десятком различных способов, благодаря чему они не испытывали проблем с одеждой, возможностью сидеть на стульях, сном на спине и даже ношением рюкзака. Из побочных особенностей... крылья, при всей своей лёгкости, меняли центр тяжести и создавали дополнительную нагрузку на скелет, что разработчики решили укрепив его и изменив метаболизм мышц в сторону выносливости. Но в теле все просто не бывает.

Сдвиг в сторону преобладания аэробного мышечного волокна вынудил разработчиков к улучшению кровеносной системы. А вот повышение температуры тела и ускорение энергообменных процессов на мой взгляд смысла не имели. Тем не менее, нормальная температура тела у птичколюдов находится в диапазоне не 36-37, а 39-40, так что у Реллы по меркам её расы была серьёзная гипотермия.

После рассказа Галлики о том, что ишкии очень умные, я ожидал изменений мозга, но их не нашлось. Просто за счёт быстрого метаболизма птичколюди быстрее думают, а за счёт впечатляющей выносливости, могут делать это дольше без накопления усталости.

Разработав для себя несколько ишкийских обличий, я поднялся с кровати и сменил форму. Помахал крылышками, сложил их по-разному... посмеялся с того, что управлялись они теми же областями мозга, что отвечали за мимику. Погладив крыло, узнал так же что они весьма чувствительны к прикосновению и хорошо вписаны в проприоцепцию тела, но почти полностью лишены ноцицепции. Максимум боли, которое может доставить сломанное крыло – ноющее чувство дискомфорта, как от тесного ботинка. Кстати, похоже что в случае перелома несущих хрящей в нервную систему ишкий вписаны рефлексы по складыванию крыльев так, чтобы регенерация проходила насколько возможно правильно.

– Впечатляет, – вслух признал я, и перетёк в свою собственную форму.

Уровень биоинженерии неизвестных авторов новых рас на голову превосходил мой, даже несмотря на “чёрный свет”. Я мог понять их работы, мог скопировать их, но сделать нечто столь же продуманное самостоятельно? Заняло бы годы провальных попыток и экспериментов. Генетическая устойчивость признаков через поколения, прописанные рефлексы, учёт мельчайших деталей... а ведь они рассчитали ещё и перекрёстную совместимость новых рас между собой! Хотел бы я у них поучиться. И получить доступ к компьютерным системам, на которых это моделировали. Вот бы я развернулся!

На мой взгляд, коллегам не хватало масштаба и... смысла. Нет, с одной стороны, как генетик и молекулярный биолог, я был в восторге от продуманности решений – кто бы там ни был, играя в бога они выиграли. Но с другой стороны... вот у меня есть ДНК трёх искусственных рас, а в ней нет ничего принципиально нового. Сплошная “косметика”. Да, получилось красивенько, но можно же заодно хотя бы косяки естественной эволюции исправить?! И хоть я понимаю, что скорее всего это было сделано ради сохранения обратной совместимости с человечеством, но все равно как-то... мелко. Хоть и типично для людей, чего уж там. Помнится, в моё время затраты на индустрию красоты были даже не в разы, а на порядки больше, чем затраты на геронтологию. Ну да, ну да – кому интересно жить столетиями не старея но потом, если можно выглядеть немного лучше зато сейчас? И вообще, если люди перестанут стареть, то как им тогда продавать омолаживающие крема из листьев лиственницы с цветами папоротника? Зубы лечить, лицо на череп обратно натягивать, рекламировать все это... столько денег, ой, столько рабочих мест пропадёт!

Пойду, что ли, поизучаю местную магию или бегуностроение. Это должно быть не настолько разочаровывающим, как использование потрясающих воображение биотехнологий в качестве замены пластической хирургии.

На улице только-только догорел рассвет, но Фабиенна уже была на ногах, и прошмыгнуть мимо неё не вышло.

– Доброе утро, Джек, – улыбнулась она мне. – Вы рано. Завтрак будет готов через полчаса, подождёте немного?

– Доброе утро, Фаби, – я задумался на мгновение. – Наверное...

– Мария будет счастлива, – как бы невзначай произнесла парипаска.

Я посмотрел на неё укоризненно. Вот же хитрая лиса...

– Подожду, – ответил я совсем не то, что собирался изначально. И она это поняла, судя по довольному смешку. – Но подожду деятельно. Чем помочь?

– Отбейте мясо, – и не подумала отказываться она.

С задачей я справился быстро, так что мне доверили ещё и нарезать овощи. А потом я как-то мягко и естественно оказался у плиты, пока Фаби пошла забирать у разносчика молоко и свежую зелень.

– Вы улыбаетесь, Джек, – заметила она, когда вернулась и поставила бидон в небольшой подвал. – Любите готовить?

– Просто повеяло домом, – я зажмурился и улыбнулся. – Кажется, что мне снова пятнадцать, и вот-вот по лестнице гурьбой спустятся все мои многочисленные братья и сестры. Кто-то начнёт сражаться за умывальник, кто-то пойдёт помогать маме накрывать на стол, а кто-то под шумок попытается стянуть что-нибудь у меня со сковороды...

– Звучит очень уютно, – я открыл глаза и посмотрел на улыбающуюся Фабьенну. – У вас большая семья?

– Была когда-то, – я вздохнул.

– Простите. Я не хотела тревожить старые раны, – с искренним сочувствием ответила она.

– У меня было достаточно времени на то чтобы смириться и отпустить, – я перемешал овощи на сковороде. – Куда их?

– Сюда. И перемешайте, а я пока разбужу Марию.

– Хорошо.

Восторженный вскрик сверху, топоток ножек по лестнице... и коротко промелькнувшее разочарование на лице девочки.

– Ой, дядя Джек... я думала это папа...

А, похоже Фаби сказала ей что-то вроде “внизу тебя ждёт сюрприз”.

– Доброе утро, крылатик, – усмехнулся я. – Извини что нечаянно разочаровал.

– Ничего... – она робко улыбнулась.

– Джек снял здесь комнату, и теперь будет твоим соседом, – сказала Фаби, явно смущённая своей ошибкой.

– Ой, здорово! – воскликнула она. – Дядя Джек, вы теперь будете с нами завтракать?

– Не обещаю что каждый день, но сегодня – буду.

– Мой руки, а мы пока накроем на стол, – с улыбкой сказала парипаска, легонько погладив девочку по голове.

– Я сейчас! – она прошмыгнула мимо меня вглубь кухни.

Во время завтрака я болтал в основном с Марией, подсевшей мне под бок, в то время как Фабьенна лишь умилённо на нас поглядывала. Интересный опыт... как будто я арендовал себе семью на часок. Мало... как мало. Хочу ещё. Нет, хочу свою!

Когда-нибудь...

– Дядя Джек? – обеспокоенно окликнула меня Мария.

– М?

– Вы сейчас были такой грустный... я сказала что-то плохое? Простите...

Какой милый ребёнок.

– Нет, крылатик, – я улыбнулся. – Я просто подумал, что хочу свой дом и семью. Сейчас я... как будто занимаю чужое место.

Фабиенна удивлённо вскинула брови, а Мария грустно уставилась в стол.

– Угу. Плохо быть одному, – печально сказала она.

– Видишь? Грустная мысль, лучше её не думать. Так что спасибо, что отвлекла меня, – я растрепал её волосы. – А ещё, ты не одна. У тебя теперь есть друзья.

– И вы теперь тоже не один, дядя Джек! Я ведь ваш друг! Вы сами так сказали!

Фаби явно старалась удержаться от улыбки – но я видел, как у неё подрагивали губы.

– Друзья это чудесно, – кивнул я. – Говорят, друзья это семья, которую мы выбрали сами. Так что спасибо что выбрала меня, крылатик.

Она смутилась и снова опустила взгляд. Ладно, дам ей время прийти в себя.

– Фаби, я хотел бы узнать больше о латных бегунах. К кому мне стоит обратиться?

– Я мало что об этом знаю. Катерина упоминала мастерскую Кайлинов, а Альцес когда-то говорил о Кораксах. Скорее всего вам будет легче всего обратиться к первым. Они эйджифы, и относятся к другим без предвзятости.

– Хорошо. Они где-то у западных ворот?

– Да.

– Вы хотите купить бегуна, дядя Джек? – заинтересовалась Мария.

– Мне просто интересно, как они работают. А что? Если хочешь покататься на бегуне, попроси Катерину. Она и сама любит кататься, может возьмёт тебя с собой.

– Правда? А она не откажет? – просияла девочка.

– За спрос денег не берут, – подмигнул я. – Если не спросишь, то точно не поедешь. А если спросишь, то может тебе повезёт. Кто знает?

– Катерина ездит на задания, и там опасно, – строго сказала Фабьенна.

– Она иногда и просто так катается. Не бойся, в бой тебя Катерина точно с собой не потащит, – подбодрил я. – Если рискнёшь спрашивать, то лучше это делать после того как она поест. Сытые люди охотнее творят добро.

– Джек... – укоризненно посмотрела на меня Фаби.

– Да? – я невинно улыбнулся. Мария, глядя на меня, хихикнула.

Фабиенна только покачала головой. Я еле заметно ей подмигнул, но хмурости с её лица это не убрало.

– Спасибо, было очень вкусно, – я отодвинул от себя пустую тарелку спустя десяток минут.

– А папа ест гораздо быстрее, – похвасталась Мария. Она с завтраком закончила первой.

– Я не ем, я наслаждаюсь, – честно ответил я. – Это с неприятным хочется покончить побыстрее, а приятное надо растягивать на подольше. Фаби очень вкусно готовит.

– Да! Я тоже учусь! – похвасталась она.

– Здорово, тогда в следующий раз можем приготовить завтрак вдвоём с тобой.

– Правда?! – обрадовалась она.

– Если нам разрешат, – я посмотрел на Фабьенну.

– Разрешу, конечно же. Но буду за вами присматривать!

– Только не подсказывать, – потребовал я, подмигнув ей.

– Хорошо, до тех пор пока вы не попытаетесь сжечь мою кухню, – улыбнулась парипаска.

– Спасибо, тётя Фабьенна, – Мария соскользнула с лавки. – Можно я пойду поиграю?

– Конечно, солнышко, беги. Снова с друзьями?

– Да! Надеюсь, Тома отпустят родители... – она взбежала по лестнице наверх.

Задержалась она там всего на десяток секунд, прежде чем спуститься снова, но с авоськой, из которой торчали сделанные мной ракетки. С солнечной улыбкой она помахала нам ладошкой на прощанье, и скрылась за дверью.

– Помочь вам с посудой? – поинтересовался я.

– Разве вы не торопились? – лукаво спросила она.

– Нет. Просто в порядке небольшой игры между нами собирался увиливать от завтраков и ужинов.

– Я догадалась, – она улыбнулась. – Но не устояли перед очарованием Марии.

– И вы не постеснялись использовать это против меня.

Она с улыбкой развела руками, но затем нахмурилась.

– Джек, я понимаю ваше желание побаловать её. Но ваши предложения... если она попросит а Катерина не откажет, мне придётся это запретить. Я не хочу расстраивать её, но её безопасность важнее. Прошу, не настраивайте её против меня.

– Предложите Катерине устроить пикник где-нибудь в безопасном и красивом месте за городом, таких хватает. Можете для вас троих, а можете пригласить кого-нибудь ещё с собой. Я могу даже расчистить для вас пару километров вокруг совершенно бесплатно, – я улыбнулся ей. – Если Мария спросит, она преодолеет свою робость. Если Катя согласится и вы поедете все вместе, это будет прекрасная возможность сблизиться. Вы можете выполнить её мечту, порадоваться вместе с ней, весело провести время... или и дальше тухнуть в череде одинаковых дней, заодно утягивая туда пока ещё жизнерадостного ребёнка.

Вид у молодой женщины был настолько растерянный, что я не удержался от беззлобного смеха.

– Мне это даже не пришло бы в голову, – призналась она, пристыжено прижав ушки.

– Видеть возможности там, где другие видят тупик это навык, – с улыбкой ответил я. – Жалко, не универсальный, но если захотите как-нибудь порадовать близких, особенно детей, то обращайтесь, я в этом разбираюсь.

– Спасибо, Джек, я подумаю как будет лучше все организовать... вы же поедете с нами?

– Если пригласите, то почему нет? – вскинул брови я.

– Вы вроде бы поссорились с Катериной... – осторожно заметила парипаска.

– Да нет, и мы вчера даже виделись пока я лечил ушастых, – я пожал плечами. – Хоть по ней и заметно, что она теперь не знает как со мной говорить.

– Что произошло? Я не хотела бы быть назойливой, но вы оба мои хорошие знакомые, и если я могу чем-то помочь...

Я мысленно поставил Фаби ещё один плюсик. Катерина точно рассказала ей свою точку зрения, но вместо того чтобы просто поверить подруге, она решила выслушать и вторую сторону конфликта. Мудрые женщины – самые лучшие. И редкие. И все уже заняты!

– Произошло событие обычное для моей жизни в последние годы: кто-то решил что его идеалы и желания важнее моих. Я не виню Катю в злом умысле, она молода и слишком горяча в суждениях, но фраза “я хочу чтобы ты” это отличный способ заработать мою неприязнь.

Фабиенна закатила глаза.

– Она попыталась убедить вас помогать парипасам с утра до ночи? – проницательно предположила парипаска. Впрочем, она могла знать заранее.

– Вы угадали с первого раза. Она часто так делает? – улыбнулся я.

– Она сама так живёт. Не раз было так, что она отдавала весь свой заработок с заказа другим, оставаясь ни с чем. Мне приходилось почти насильно кормить её, – Фаби фыркнула. – Она ещё и сопротивлялась, соглашалась только в долг. Вы в чем-то похожи, Джек.

– А, так вот на ком вы оттачивали красноречие!

– Вокруг меня много великодушных упрямцев, не желающих принимать уже моё великодушие, – со смехом согласилась Фаби. – Я рада, что вы не обижаетесь на неё. Катерина искренне хочет нам добра, и многие вдохновились её примером, сделав жизнь парипасов гораздо лучше, чем она была раньше. Просто...

– Она судит по себе и не приемлет полумер, – избавил я Фабьенну от необходимости подбирать слова. – Обычный максимализм. Я не злюсь, но и делать как хочет она не собираюсь.

– Я поняла... – задумчиво проговорила парипаска. – С этим можно работать.

– С чем? – подозрительно уточнил я. Надеюсь, она не сводничать решила? А то мигом плюсик за мудрость отберу!

– Если вы не ссорились, то Катерина не будет против если я приглашу вас на пикник, – с улыбкой ответила Фабьенна. – Поворчит, может быть, но на самом деле будет рада. Уверена, она и сама понимает что перегнула палку.

– Может быть. Так помочь вам с посудой?

– Нет, спасибо, дальше я сама, – она вежливо улыбнулась.

– Тогда до вечера.

В дополнительные материалы добавлен ГГ (за генерацию спасибо Ur'Shaikort) и Релла. Повседневность скоро, возможно даже в следующей главе, будет прервана сюжетом Metaphor. Пока что ГГ знакомится с персонажами, которые в оригнале были фоновыми, а в фанфике будут играть куда более заметную роль.

Глава 4

Я, несмотря на свой беззаботный характер, часто воспринимаемый другими как ветреность и безалаберность, все же учёный. И благодаря “чёрному свету”, первая мысль которая посещает меня при встрече с новыми формами жизни – “надо взять образец на анализ!”. Не избежали этого ни новые расы, ни даже фея.

Но сегодня я встретил эйджифку, и моей первой мыслью было “я хочу её погладить”. И второй. И до сих пор...

– Обычно охотники за головами покупают самые дешёвые бегуны, а потом, как заработают, меняют их на что-то побольше и покомфортнее. Мастерская Кайден всегда внимательно относится к потребностям клиентов: мы предлагаем возможность вернуть нам старый бегун и получить скидку на покупку нового! – жизнерадостно вещала она, даже не подозревая о тёмных мыслях в моей голове.

– То есть, эти модели уже были в употреблении?

– Да, все верно. Пусть вас это не смущает, мастерская Кайден дорожит своей репутацией, и все предлагаемые бегуны соответствуют высочайшим стандартам качества, которые вы можете ожидать от наших творений, – маленькая эйджифка с любовью погладила лапкой рекламируемую машинку. – Смотрите сами! Вы не найдёте никаких следов использования! Как новый, но на треть дешевле! Всего за триста восемьдесят тысяч рив он станет вашим!

Я невольно перевёл взгляд на предлагаемый мне бегун. Если поставить его рядом с “яхтой” Катерины, то он будет смотреться как детёныш рядом с мамой. Даже у бандитов, которые напали на нас по дороге сюда машинка была побольше. Зато выглядел он как боевой шагоход AT-ST в стиле стимпанк.

– Средняя скорость в полтора раза больше чем у лошади, и при этом вы больше не беспокоитесь о корме, болезнях или выносливости вашего нового скакуна. Прочный корпус будет не по зубам большинству монстров за стенами, непогода и бездорожье перестанут быть проблемой...

– Простите что перебиваю, Лина, но чем дольше вы мне его расхваливаете, тем больше мне хочется спросить: недостатки-то у него есть? – со смешком поинтересовался я.

– Как и у всех компактных бегунов, – чуть посмурнела она, из-за чего мне ещё больше захотелось потискать эту милоту. – Тесновато, сильно трясёт, нет встроенного вооружения и он не такой быстрый как большие модели. Зато они доступны... цена на самый простой из больших бегунов в десять раз выше.

– Ого...

– Мы работаем для тех кому нужна функциональность, а не вычурность, – гордо заявила Лина. – У нас нет отделки из золота и дорогих пород дерева, но бегун это все ещё один из сложнейших артефактов современной магической инженерии. Он не может быть дешёвым.

– Я понимаю. Но, боюсь, несколько переоценил свои финансовые возможности.

– Не волнуйтесь, к нам все приходят сначала посмотреть и прицениться, – открыто улыбнулась она. – Мастерская Кайлин рада всем клиентам, и настоящим, и будущим!

И аж светится от гордости за своё место работы. Я все ещё хочу её погладить! Ну и кровушки... капельку...

Галлика была права, эйджифы выглядят так, что ошибиться при встрече невозможно. Даже без генетического анализа я могу уверенно сказать, что они не ещё одна человеческая раса – они искусственный вид, поскольку с такой разницей в фенотипе потомство с людьми в принципе невозможно. Впрочем, не сомневаюсь что желающих проверить невозможность на практике хватало – эйджифы очень миленькие. Невысокие: Лина, на вид, меньше метра, в то время как мужчины немного выше. Большеглазые – такое соотношение размера глаз к размеру головы только у насекомых встречается. Большеухие – у большинства встреченных эйджифов длина ушей была где-то в треть их роста. Все тело покрыто короткой шёрсткой, колеблющейся в обычном для млекопитающих окрасе, без выкрутасов вроде розовых оттенков, и с миленькими параллельными полосками, как у бурундучков. Мне только одно интересно: почему для основы другого разумного вида выбрали рукокрылых? Если судить по размеру крыльев относительно тела, летать они на них не могут, но планировать способны. Как белки-летяги. Ещё любопытство вызывает строение их мозга: голова у них меньше человеческой, и в ней немало места занимают глаза и инфраструктура ушей. Полезный объем черепной коробки должен быть в лучшем случае половинным относительно взрослого человека, но они тем не менее не уступают нам разумом. Вон, бегуны клепают, “вершину магической инженерии”... ой, точно! Я же сюда узнать о бегунах пришёл.

– Вы уверены, что я стану вашим клиентом? – улыбнулся я, прикидывая как перевести тему на нужную мне.

– Конечно. Вы уже в топ-100 листе охотников за наградами, а значит рано или поздно вам понадобится бегун, – она довольно улыбнулась. – Где, как не у нас, вы его возьмёте?

Ого, какие прошаренные ребята. Отслеживают рынок, действуют на упреждение. Далеко пойдут...

– Действительно, не сам же соберу, – я улыбнулся ей в ответ. – Я даже не знаю, как именно они работают. Но мне очень интересно! Можете рассказать в общих чертах? Как они адаптируются к местности, не спотыкаясь на камнях и не проваливаясь в ямы? Это ведь не пилот контролирует?

– Конечно нет! – она рассмеялась. Любопытный момент: несмотря на звериную мордочку, её мимика богата, эмоции легко считываются, а язык тела человеческий. – Бегуны используют магию памяти и подобия. Мы берём кости больших животных и при помощи артефактного комплекса двигателя пропускаем сквозь них структурированную маглу, которая затем идёт на силовую часть неся в себе “память движения” того животного, которому принадлежали кости. Благодаря этому бегун сам подстраивается под ландшафт, пилот только задаёт направление и скорость.

– То есть, там внутри что-то вроде духа машины? – с интересом спросил я. – Прям некромантия.

– Да и нет, – Лина знакомо замялась. Полагаю и сам выгляжу так же, пытаясь объяснить сложные вещи из своей профессиональной области далёким от этого людям. – Там нет духа, только память о том как тело двигалось при жизни, которая передаётся бегуну. Никакой некромантии! Не знаю, как объяснить разницу... но поверьте, она есть. Иначе церковь бы не позволила нам работать.

Или они увидели в этом выгоду, которая перевешивает опасность. Но надо же... некромантия существует.

– Понятно. А все остальное? Что используется в качестве приводов ног?

– Вы задаёте подозрительные вопросы, Джек, – она прищурила глаза, придав своей мордашке недоверчивый вид. – Вы, случаем, не конкурент? Эльды решили выйти на рынок бегунов, и вы проводите разведку?

– Нет. По крайней мере, я о таких планах не знаю. Мне просто любопытно.

– Жаль... – вздохнула она.

– Вы хотите конкуренции? – заинтересовался я.

– Ну конечно! Это двигатель прогресса! – воодушевилась непонятно чему Лина. – Новые взгляды! Новые идеи! Новые решения! Соревнование умов и рывок инженерного дела!

– Разве у вас нет конкуренции с Кораксами?

– Нет... – она понурилась. – Рынок бегунов Ухронии это такое болото, Джек... все определяется ценой и престижем. Кто победнее, идёт к нам, кто побогаче к Кораксам, у военных есть свои верфи. Есть ещё кустари, которые клепают всякий хлам и продают его кому попало, но у них никакого творчества, никакого полёта фантазии, иногда я сомневаюсь что они хотя бы понимают, что делают!

– Сочувствую... – искренне ответил я.

– Спасибо... – она вновь воспряла. – Хотите я вам экскурсию по моему бегуну проведу?

– Конечно хочу, – энергично кивнул я. – Хоть и немножко не понимаю, откуда такая щедрость?

– А вдруг вы всё-таки конкурент, только не признаётесь? – она задорно хихикнула. – Идите за мной.

Лина действительно провела меня по своему бегуну, и показала все что только можно. Вот только, как мне кажется, причиной было вовсе не то, что я “возможный законспирированный соперник”, а банальное желание похвастаться. В машинном отделении она чуть ли не каждую трубку знала поимённо. Интересно, что движок корабля был внешне похож на настоящее сердце, и, судя по видимой эластичности материала, вполне вероятно “бился” при работе. Удивительно...

– Что скажете, Джек? – горделиво поинтересовалась Лина, запрыгнув на какую-то машинерию, и теперь находясь со мной почти на одной высоте. – Увидели все что хотели?

– Скажу что это потрясающе, – не покривив душой ответил я. – Я мало что понимаю в магии, которая заставляет бегун работать, но технологическая красота и вложенный труд поражают воображение.

Лина счастливо улыбнулась, и, как мне кажется, даже смутилась. Эйджифы если и краснеют, то под шёрсткой незаметно.

– Но увидел я не все, что хотел, – на этих словах она с интересом наклонила голову. – Где амортизация?

– Амортизация чего? – даже удивилась она. – У ног есть такая система, но я не смогу вам её показать, надо снимать часть корпуса.

– В бегунах заметно трясёт. Как минимум для кабины пилота, а как максимум для всей жилой палубы хорошо бы сделать систему плавного движения.

– Даже если поставить всю палубу на гироскопы, что сильно удорожит производство, это лишь превратит качку в постоянную крупную дрожь, – возразила Лина. – По ощущениям это будет даже хуже, к тому же повлияет на срок службы корпуса.

– Это если использовать технические средства решения проблемы, вроде гироскопов или рессор. Но если за счёт “памяти костей” древних животных бегун сам адаптирует движение ног под местность, то что мешает использовать аналогичное решение для стабилизации палубы? Возьмите в руки обычную курицу, и попробуйте повращать её в разных направлениях, голова всегда будет стоять прямо. Я не уверен, конечно, но если эту особенность птиц удастся адаптировать...

Можете загуглить “куриная стабилизация”, чтобы увидеть о чем говорит Джек. Такой фишкой обладают большинство птиц, поскольку глаза у них по сравнению с нашими неподвижны, а чёткая картинка нужна.

– У кур такое есть? Надо проверить! – загорелась она. – Если вы правы, то мы получим грандиозное преимущество перед остальными производителями! Это заставит их шевелиться!

– Проверьте, – пожал плечами я. – И, Лина... у меня есть к вам необычная просьба.

– Какая? – с интересом спросила она.

– Видите ли, я лишь недавно прибыл в город. И до этого жил весьма... уединённо, – угу, в бутылке на дне океана. – Никогда не видел никого, кроме других эльдов. Было необычно встретить руссентов и парипасов, но они все же куда более похожи на нас, чем вы, эйджифы.

– И-и-и...? – протянула она. – В чем заключается ваша просьба?

– Я хочу вас погладить. Можно?

– Меня?! – поразилась она, широко распахнув и без того большие глаза.

– Погладить, – повторно уточнил я. А то реакция такая, будто именно это слово она не услышала.

Она как-то неуверенно пошевелила ушами.

– Остальные расы нас обычно избегают, – растерянно произнесла она, а затем лукаво улыбнулась. – Это будет интересный опыт! Хорошо, Джек, гладьте меня!

Гладьте меня полностью, ага. Забавный энтузиазм.

– Тогда снимите ваши очки.

Она сняла, и с любопытствующим ожиданием уставилась на меня. Я осторожно коснулся её головы, и провёл по ней ладонью. О-о-о, какая мягкая шёрстка. Оценив реакцию Лины, я погладил её ещё раз, увереннее. И ещё раз.

Ластиться эйджифка не спешила, как и что-либо делать, просто прикрыла глаза и слегка улыбалась, словно прислушиваясь к себе. Поскольку меня никто не останавливал, я достаточно быстро позволил себе исследовать пальцами её уши. Мягкие, пушистые, и тёплые. Похоже, у эйджифов тоже повышенная температура и охлаждение исключительно через уши. Теоретически, я сейчас мог бы выдернуть несколько волосков, что дало бы мне образец ДНК, но... совершенно не хотелось причинять боль этой милашке.

– Хватит? – спросила она, когда я провёл пальцем по полоске меха между глазами.

– Да, спасибо, – я убрал руки. – Было приятно.

– Ага, приятно... и неловко, – она махнула ушами. – Теперь я хочу погладить вас.

Я пожал плечами, и присел подставляя Лине голову. Она немедленно запустила в мои волосы коготки своих крылорук. Ощущения в целом... нейтральные.

– Не особо, да? – весело поинтересовалась эйджифка, убрав коготки. Я с улыбкой пожал плечами. – Это первый раз, когда я глажу покупателя. А вы часто гладите своих возможных деловых партнёров, Джек?

– В первый раз. Думаете, стоит расширить практику?

– О, я бы хотела на это взглянуть, – она рассмеялась, и спрыгнула на пол. – Вы бы попросили погладить меня, если бы я была мужчиной?

– Наверное, нет. Это было бы гораздо более неловко.

– Тогда вам негде было бы развернуться, большинство торговцев мужчины, – практично заметила Лина. – Если мы закончили, то я хотела бы проверить ваше утверждение насчёт куриц.

– Не смею задерживать вас ещё больше, – улыбнулся я.

Мы выбрались из её бегуна.

– Спасибо ещё раз, Лина.

– Не за что, буду ждать вашего возвращения уже как настоящего клиента, – она солнечно улыбнулась, и подмигнула. – Но если вдруг у вас вновь появятся странные просьбы, то вы знаете где меня найти.

– О... хорошо, – растерянно ответил я под её беззлобный смех.

Это звучало почти как разрешение звать её на свидание. По крайней мере, так бы я это интерпретировал, исходи оно от человека... хотя, почему бы и нет? С Линой приятно поболтать. Что же касается прочих отношений между мужчинами и женщинами, то в моем случае они все формально считаются зоофилией. Потому что я вирус из царства вирусов, а все они разумные из царства животных. Таксономия безжалостна.

Мысленно посмеявшись собственной шутке, я отправился искать компанию детишек. Раз уж Мария хочет увидеться с Томом, почему бы и нет?

***

– ...я, наверное, скоро уеду, – сказал я ближе к закату, когда мы всей компашкой наигравшихся детей собрались в маленьком скверике, чтобы немного перекусить, прежде чем возвращаться.

– Куда? – заинтересованно спросил Макс

– Как? – ахнула Мария. – Почему?

– Куда не знаю, – я развёл руками. – Мои родители торговцы, и они часто ездят между городами. Меня в столицу привезли только лечиться, и раз уж меня вылечили, то я теперь могу уехать вместе с ними.

– У-у-у... – Мария скорчила грустную мордашку, и обняла меня. – А ты можешь остаться?

– Ну... мог бы, наверное, но я хочу посмотреть мир, – я неловко улыбнулся. – Я раньше постоянно сидел в одном и том же месте, не мог никуда пойти... а теперь могу. Это так здорово! Вы... не обидитесь на меня?

– Не-а. У меня все так же, – ответила Лея. – Родители поедут в Брейлхевен и в этом году возьмут и меня, и брата.

– А меня в следующем году отдадут в кадеты, – гордо сказал Макс. – В Высотах Альтабури.

– И меня... – вздохнул Род.

– Круто! – воодушевился Макс. – А тебя куда? Может мы вместе будем?

– Значит, все разъезжаются... – окончательно расстроилась Мария.

– Я остаюсь, – улыбнулась Иррея. – У мамы алхимическая лавка, мы никуда не ездим.

– И мы ведь будем возвращаться. А ещё мы можем обмениваться письмами, – радостно предложил я.

– Фе, писульки... – скорчил рожицу Макс.

– Зато мы не потеряем связь. И сможем встречаться друг с другом, если окажемся в одном городе!

– ..тогда ладно.

– Ура! Я правда не хотел бы потерять связь с вами, – я робко улыбнулся.

– И я! – воскликнула Иррея. – Давайте будем дружить всегда-всегда, и никогда не ссориться?

– Давайте! – охотно согласился я за всех сразу. – Тогда каждому из нас будет к кому прийти и куда вернуться! Обнимашки?

Девчонки на это согласились с радостью, Макс покраснел и не стал, только стоял рядом с независимым видом, как и Род, который бросил на приятеля неуверенный взгляд. Так что когда меня отпустили, я пожал им обоим руки. Вроде как, “по-взрослому”, дети на такое падки...

– Присмотришь за ними?

– Как велит мне долг, – высокопарно ответил Макс.

Удержать серьёзное лицо мне помогла вирусная природа, но внутри я просто растёкся лужицей от умиления. Пацанёнку лет одиннадцать, и эта пафосная серьёзность в его исполнении... очаровательно.

– Тогда оставляю все на вас, друзья, – в тон ему ответил я, внутренне хихикая.

Осталось лишь взмахнуть плащом и уйти в закат. Но плаща не было, а закат только начинался, так что мы вернулись к поеданию сладких булок. А потом, проводив Марию до “Пчёлки” и пообещав, что приду на прощальный ужин для меня, я направился к особняку Реллы.

Несмотря на вечернее время, девушки там не было. Без труда проскользнув мимо прислуги, я зашёл в её комнату и занял кресло, с которого бы меня не было видно от входа, на случай если кто-нибудь зайдёт.

Даже меня можно застать врасплох. Конечно, будучи “чёрным светом”, я мог бы сделать это невозможным. Никогда не отключать тепловое зрение и сонар, заменить часть кожи на ушах фасеточными глазами... ничего сложного. Но, сохранять человеческое восприятие – это часть привычного образа жизни. Так что я старался не увлекаться биотехнологическим расширением собственных возможностей. Первое время, после окончания первой вспышки, я много экспериментировал. У вируса не очень с созданием нового, но он способен довести до идеала то, что ему известно, а уж рекомбинация фрагментов это и вовсе его суть. Причём фрагменты можно брать не только у людей – животные и насекомые тоже подходят. Например, одним из самых эффективных охотников планеты является обычная стрекоза. В 95% случаев их охота заканчивается успехом. Для сравнения, у волков и медведей этот параметр не доходит и до 20%. В чем секрет? Все просто, скорость восприятия мира у стрекозы тоже самая большая на планете. В пять раз выше, чем у людей и других животных – 300 обновлений ситуации в секунду против 65. Я адаптировал это для себя... и мир вокруг превратился в стробоскоп. Большинство источников света мерцали как безумные, из-за шестидесяти герц в сети переменного тока, которые мои “стрекозиные” глаза прекрасно различали. Так что я убрал их на хрен в глубины ДНК... хотя теперь можно и вернуть. Естественное освещение не мерцает.

Попытка сделать мир красочнее, позаимствовав 16 видов зрительных рецепторов у рака-богомола кончилась примерно так же. Я просто чувствовал себя наркоманом под приходом – изобилие оттенков меняло восприятие самых обычных предметов. Сложно даже описать увиденное: у тех кто воспринимает мир в трёх основных цветах, нет подходящих слов для шестнадцати.

В общем, это было настолько странно, что я не проходил так и дня, прежде чем вернуть все как было. При необходимости мог добавить, благодаря чему улучшал цветовое восприятие в темноте, но обычно смотрел на мир как человек, не отделяя себя от среды в которой вырос просто из-за того, что приобрёл некоторые необычные возможности.

Быть человеком или нет это выбор, который делает каждый из нас, но у меня гораздо больше возможных опций если выбрать “нет”. Нечеловеческая мораль, нечеловеческая внешность, нечеловеческое восприятие... нечеловеческое сознание.

Вот только хороший парень Ваня Пауэлл, который предпочитает представляться как Джек был рождён, воспитан, и воспринимает себя человеком. Отказаться от этого – то же самое, что отказаться от себя.

Алекс вот отказался... придурок.

– Джек! – раздался испуганный возглас, заставивший меня вынырнуть из моих размышлений. Ой... меня всё-таки застали врасплох.

– Добрый вечер, Релла, – вновь изобразил я интонацию вежливого лося.

– Я ведь просила вас не появляться так внезапно! – сказал она, сверля меня неодобрительным взглядом.

– Вы просили меня не появляться за вашей спиной, – уточнил я.

– И вы решили следовать букве просьбы, а не её духу? – она покачала головой. – Что за ребячество...

– Вы выглядите заметно живее сегодня, Релла, – улыбнулся я, решив сменить тему. – Я рад.

Она смутилась.

– Я... чувствую себя гораздо лучше. Я выспалась, не просыпаясь среди ночи от холода, ко мне вернулся аппетит, я... действительно как будто ожила впервые за годы, после того... – она осеклась и немного посмурнела. – После того как это началось.

– Закройте дверь и ложитесь, я посмотрю как изменилось ваше состояние.

– Ох... это может подождать? – смущённо спросила она. – Я только вернулась из церкви, и, признаться, очень голодна. Зашла только чтобы переодеться...

– О, конечно, – я махнул рукой. – Я запланировал провести этот вечер с вами, и никуда не тороплюсь.

– Хорошо... – она немного покраснела. – Я не буду просить вас выйти из комнаты, но не могли бы вы закрыть глаза, пока я переодеваюсь?

Я рассмеялся, но послушно закрыл глаза.

– Что вас рассмешило? – спросила она, смущённо и слегка недовольно.

– Я, пожалуй, пощажу вашу скромность, и не буду объяснять, – хихикнул я. – Скажу лишь, что вы серьёзно недооцениваете количество знаний о вашем теле, которое я получаю при диагностике.

Да... как я подкалывал Дану после лечения своими методами, “ни один мужчина не побывает в тебе так глубоко, как это только что сделал я”. Нити биомассы проникают в тело аж на клеточный уровень – куда уж глубже? Но с ней можно было так шутить, у этой оторвы скромности и стеснения от рождения не было. “Вредные качества для журналиста”, видите ли. Реакция же Реллы скорее всего будет остро негативной.

– Это вопрос приличий, а не знаний, – недовольно ответила девушка-птичка. – Даже если я правильно поняла вас, и вы прекрасно знаете как я выгляжу без одежды, я не хочу раздеваться под изучающим мужским взглядом.

– Да, я примерно так и подумал, – со смешком согласился я. – Моё веселье связано с моим собственным взглядом на подобные вещи. Не обращайте внимания.

После нескольких минут шуршания тканей, мне на колени поставили сумку, заставив открыть глаза.

– Книги, которые вы просили, Джек, – сказала девушка. – Вы можете почитать их, пока меня не будет.

– Отлично, спасибо, – я улыбнулся ей, и достал верхнюю книгу из стопки. – Можете не торопиться. У меня действительно полно времени сегодня.

Она кивнула, и вышла за дверь. Во избежание новых неожиданных визитов, я отделил от себя небольшой сгусток биомассы, придав ему форму бабочки с прозрачными крыльями. “Чёрный свет” вполне может создавать подобных биороботов, и даже поддерживать с ними телепатическую связь... конкретно у этого экземпляра слишком мало массы для таких фокусов. Но ультразвуковой писк я, если что, услышу.

Надо было сразу так сделать. Не подумал.

Тэк-с, книжки. О, рукописные... но не очень старые, страницам лет тридцать, судя по деградации лигнина. И чего пишут? Ох... это “типа” религиозная литература. С соответствующим слогом... и тема однозначно считается еретической, автор чуть ли не каждые два абзаца делает реверанс в сторону санктианства. Но, по его, автора, предположениям конец Прежнего Мира был результатом войны. Магической войны, в которой, цитирую, “использовалось такое оружие, которое теперь даже сложно вообразить”, о чем свидетельствуют последствия его применения. О, вау... огромные сферы воды, летающие над океаном, и город внизу. Картинка была подписана как “Брейлхевен”. Кажется, это один из больших местных городов. Черт, я хочу увидеть это своими глазами! Летающий остров с останками... небоскрёбов?!! “Дрейфующий остров”. Елки-палки! Вот туда-то мне и надо! Правда если его действительно мотает ветрами, сейчас он может быть где угодно. Но все перечисленные аномальные места определённо, стоят того чтобы их посетить.

– Джек? Вы действительно столько прочли, пока меня не было? – удивлённый голос Реллы выдернул меня из текста.

Я поднял голову, и только сейчас понял, что моя бабочка отчаянно пищит, сигнализируя о прошедшем госте. Слишком увлёкся книгой. Вот, блин... с моими привычками лабораторного учёного, стоит ли удивляться тому, как легко меня победили и запихали в бутылку? И никакие улучшения биологии не помогли.

– Нет, листал в надежде найти картинки, – с невинным лицом ответил я.

– Не могу понять, шутите вы или нет, – она вздохнула, и протянула мне пару вкусно пахнущих пирожков. – Угощайтесь.

– О, спасибо, – не стал отказываться я, и отложил книгу. – М-м-м, с рыбкой. Вкусненько.

Релла еле слышно усмехнулась, и села на кресло напротив моего.

– Вы напоминаете мне мою сестру, когда она была маленькой.

– Любовью к пирожкам с рыбкой?

– Непосредственностью, – похоже, Релла решила игнорировать любые шутки с моей стороны. Ску-у-учно. – Но мне сложно понять, насколько она искренняя.

– Не моя проблема, – я с улыбкой подмигнул ей, и взял второй пирожок. – Да и ваша ли?

– Вы опять будете говорить странными загадками? – чуть улыбнулась она.

– Вчера вы миленько реагировали на них, – пожал плечами я. – Но раз это не действует, то скажу прямо: у меня нет ни малейшего интереса тратить силы на неискренность. Вы можете предложить для этого хоть одну причину?

Она задумалась.

– Если ставить вопрос так, то, наверное нет... – нерешительно выдала она итог своих мыслей. – Я хотела бы узнать вас лучше, Джек.

– Из благодарности или любопытства? – с интересом уточнил я, и отправил в рот последний кусочек пирожка.

– Наверное, и того, и другого, – она улыбнулась. – С вами непросто разговаривать, но интересно.

– Надуманная сложность, – рассмеялся я. – Но хорошо, спрашивайте.

Это предложение в очередной раз погрузило девушку в короткий ступор.

– Джек.... вы издеваетесь надо мной? – наконец, спросила она. – Мне все чаще кажется, что у вас любой ответ с подвохом.

– Не издеваюсь, лишь самую малость подначиваю, – подмигнул ей. – Вы мило реагируете.

– У вас на этом какой-то пунктик? Парипасы были очень удивлены вашим ответом.

– Про милые ушки? – я шкодливо улыбнулся. – Что я могу сказать, простому вопросу – простой ответ.

– И это правдивый ответ?

– Милые ли у них ушки? Бесспорно!

Релла посмотрела на меня укоризненно.

– Что-то не так? – сделал я невинный вид. – Если вас что-то интересует, спрашивайте прямо, не стесняйтесь.

– Хорошо, – она помассировала пальцами переносицу. – Почему вы помогаете парипасам?

– Захотелось, – я пожал плечами. – У меня нет какой-то трагической предыстории. Мне нравится пускать в ход свои навыки, над которыми я долго и упорно работал. И, конечно же, мне нравится чувствовать себя героем.

– Но... разве? – она нахмурилась. – Мне кажется, вы не заинтересованы в признании.

– Так я и не заинтересован. Видите в этом противоречие?

– Если честно, да.

– “Чувствовать себя” и “быть признанным” это разные вещи. Мнение людей меняется по десять раз на дню, сегодня никто, завтра изгой, послезавтра герой… даже те, кого я исцелил могут резко перестать быть благодарными, потому что им в голову стукнет идея о том, что у моих действий были “не те” причины. Это довольно забавно, если смотреть со стороны, не находите?

– Не нахожу, – отрезала она.

– Ещё одно отличие в том как мы смотрим на мир, – я пожал плечами. – Возвращаясь к вопросу. Я считаю, что многие будут готовы помочь ближнему своему, если им это несложно, а те кому помогли будут благодарны. Например, сорвать несколько яблок с высоких веток и раздать их детям поблизости. Всем хорошо, все довольны.

– Лечение для вас настолько же просто как сорвать пару яблок?

– Вопрос ценности усилий и времени это отдельная и сложная тема. Я работаю быстро из-за того что настолько отточил свои навыки, а эффективно, потому что обладаю всеми необходимыми знаниями – вовсе не потому что мне это ничего не стоит, как мне уже разок заявили. Я прекрасно осознаю, что если бы я продавал свои услуги по “справедливой цене” то купить их могла бы только высшая аристократия, однако мне исцеление даётся достаточно легко чтобы я мог просто подарить его. По велению души, из-за хорошего настроения, или потому что мне понравились чьи-то милые ушки. А вот деньги меня не мотивируют.

– Думаю, я поняла, – она робко улыбнулась. – Вы по-настоящему бескорыстный человек. Как жаль, что это приходится так многословно разъяснять…

– Вы мне льстите. Вам я все же помог небескорыстно.

– Вы наговариваете на себя, – в её улыбку добавилась нотка лукавства. – Вы попросили книги, но готовы были помочь прямо там, в переулке, даже не спрашивая моего имени.

– Да, но вы забываете один факт, – я мысленно потёр руки, предвкушая её реакцию. – Я мужчина, а вы красивая женщина.

И да! Есть накрытие! Девушка на мгновение забавно вытаращилась на меня, но быстро взяла себя в руки, и её реакцию выдавали только чуть покрасневшие щеки.

– Вы рассчитывали…

– Мы всегда рассчитываем, – веско прервал её я.

Она покраснела заметно ярче.

– У эльдов принято говорить об этом настолько прямо? Или вы вновь меня “подначиваете”?

– Не могу говорить за всех, мы разные. Но вы правы, я действительно вас дразню чтобы посмотреть на ваши миленькие реакции.

Она покачала головой, видимо, пытаясь выразить мне своё осуждение. Я бы даже проникся, если бы она при этом не улыбалась.

– Кажется, я уже начинаю к этому привыкать. Спасибо.

– За что?

– Вы называете меня красивой и милой. Это ведь комплимент? Спасибо.

Гм… необычная реакция. Но мне нравится.

– Миленько, – я улыбнулся. – Вы хотите спросить что-нибудь ещё?

– Задавать прямые вопросы не так уж просто, – пожаловалась она. – Я не хотела бы задеть какую-нибудь тему, которая была бы вам неприятна.

– Мне кажется, что с вашим воспитанием, вы даже не подумаете что о любой из этих тем можно разговаривать, – усмехнулся я. – Все остальные же открыты для обсуждения.

– Тогда… у вас есть семья?

– Была когда-то.

– Простите… – стушевалась она.

– За что? Если вы хотите поговорить о моей семье, то я буду рад их вспомнить, – я открыто улыбнулся. – Это приятная память.

– Для меня это немного чересчур… я не хотела бы думать о смерти своих родных, пока они со мной. И мне кажется, что для вас тема тоже будет болезненной, даже если вы этого не покажете.

– Ладно, – я пожал плечами, не собираясь её ни в чем переубеждать. – Тогда другой вопрос.

– Вы… – она сделала паузу. – Скажите, Джек, что бы вы делали, если бы кто-то попытался заставить вас делать что-то, что вам не нравится? Лечить против вашей воли, или что-то ещё, неважно.

– То же, что делает любой нормальный человек, когда на его волю покушаются. Защищаться.

– Но что если вы не можете защититься? Если бы вашу семью взяли в заложники?

На этот вопрос я знаю ответ. После того как я увидел методы “Черной стражи” я предполагал, что такое может произойти. Все же, мы работали на “Гентек”, и корпорация прекрасно знала кто наши родные и где они живут. У Алекса была только Дана, но у меня родственников, пусть и не по крови, за четыре десятка. Но по какой-то причине, “Чёрная стража” так и не попыталась использовать их против меня. Возможно, следствие того, что я не среагировал на взятие в заложники тех кого я лечил во время первой вспышки. А возможно, они хорошо просчитали последствия, все же, мой психологический профиль у них тоже был.

– Если кто-то готов пойти на гнусности, чтобы достичь своих целей, я считаю только справедливым вернуть ему гнусность многократно. В конце концов, у каждого есть то, что они не хотели бы терять. Если есть семья, то взять их в заложники будет только честно. Если семьи нет, то можно взять в заложники самого террориста, можно даже по частям.

Есть в мире такой нехитрый организм как неглерия Фоулера. Одноклеточная амёба, живёт в тёплых водоёмах, питается бактериями… или клетками мозга, если случайно до них доберётся. Она не одна такая, их много разных, с одной общей чертой: они вызывают практически неизлечимые амёбные энцефалиты. У меня есть генетический материал большинства этих зверушек, и я не постеснялся создать на их основе неизлечимую зоонозную инфекцию. Одна капля попавшая в кровь – и человека съедят изнутри на клеточном уровне. За несколько болезненных дней, если не сопротивляться, или за чудовищную декаду, если использовать жизнеобеспечение. Дай мне кто-нибудь весомый повод, и я бы пустил эту заразу в ход без угрызений совести.

Дело в том, что Гентек и “Чёрная стража” были для нас ситуативными противниками. Ни Алекс, ни я не охотились за ними специально, хотя со способностями вирусного метаморфа, пройти по цепочке командования было бы делом пары месяцев в худшем случае. Но, Алексу это было не нужно, а я считал что надо убирать корень проблемы, а не лечить симптомы. Парадокс эффективности супергероя: если бы Бэтмен действительно хотел навести порядок в Готэме, ему следовало бы использовать своё богатство, а не кулаки. Несколько десятков лучших наёмников мира справились бы лучше, чем он один, верно? Я мог поменять человеческую природу, вот только я никогда бы не достиг своей цели, если бы отвлекался на наказание всех “плохишей”. Но для тех кто тронул бы мою семью я бы сделал исключение, и заживо скормил всех причастных амёбам. Страшная и показательная смерть как напоминание о том, почему стоит держать свою подлую натуру в рамках.

– Это прозвучало жутко, – тихо ответила Релла.

– Как и должно быть. Но таков мой ответ: я буду сопротивляться, и не буду ограничивать себя, если мой враг перестанет это делать первым.

– Был бы ваш ответ таким же до того как вы получили свою силу?

– Да. Просто я бы сопротивлялся исподтишка, – я пожал плечами, а затем заинтересованно улыбнулся. – А что, церковь уже хочет меня захватить? Может, пирожки с рыбой были отравлены?

– Нет! – возмутилась она, на что я рассмеялся. – Вы опять дразните меня!

– Скажу по секрету, меня невозможно отравить. Так что если вдруг вам прикажут это сделать, смело подсовывайте мне любой яд, я не обижусь.

– Вы серьёзно? – она начала вглядываться в моё лицо. – Или… нет?

– Серьёзно. Мало ли как жизнь повернётся, – я пожал плечами. – Вы хотите узнать что-нибудь ещё?

– Я… хочу. Но не хочу больше задавать вопросы. Может быть, вы сами о себе что-нибудь расскажете?

– Не-а. Вы же хотите меня узнать? Приложите усилие! – ехидно ответил я.

Она кротко вздохнула.

– Тогда я пока возьму паузу, чтобы подумать.

– Хорошо. Вы не будете против, если я попользуюсь немного вашим гостеприимством? Или мне лучше уйти?

– Я не против вашей компании, – она слегка улыбнулась.

– Чудесно, – я открыл книгу, и продолжил с того места, где остановился.

Минут десять я спокойно читал, параллельно прикидывая оптимальный маршрут по “достопримечательностям”, прежде чем Релла вновь напомнила о себе.

– Вы невероятно быстро читаете, – заметила она.

– Ищу картинки, – ехидно возразил я.

– Нет. Тогда вы бы листали, но вы тратите несколько секунд на каждую страницу.

– Вы специально игнорируете мои шутки? – посмеиваясь, поинтересовался я.

– А вы специально игнорируете мои просьбы, так что мы в расчёте, – фыркнула она.

– Не то чтобы игнорирую… гуляю по грани, скажем так, но я услышал вашу претензию. У вас появился новый вопрос, Релла?

– Да. Вы ведь читаете?

– Вы правы, я действительно читаю, – я вздохнул. – Почему вас это удивляет? Вы лично убедились, что я весьма подкован в медицинских вопросах, и могу довольно в широких пределах воздействовать на тело. Разве не было бы странно работать только с другими, не пытаясь улучшить себя?

– Вас за это изгнали?

– Изгнали откуда? – удивился я.

– Вы… я ошиблась? Извините. Просто вы кажетесь, как будто… потерянным. Не знаю, как это объяснить.

– Хорошая интуиция, – одобрил я. – Если не слишком вдаваться в подробности, у меня когда-то был друг. Мы росли вместе, работали вместе, а потом произошло… много разного. У него начались проблемы с доверием, его предала родная сестра, он полагал что я на её стороне и мне не удалось убедить его в обратном, к тому же, я тоже не был согласен с тем что он хотел сделать. Поэтому он меня избил и выкинул в море, – я чуть улыбнулся. – Несколько нетипичный способ разрешать мировоззренческие споры среди интеллектуалов, но, увы, действенный.

– И вы… не смогли вернуться? Несмотря на все улучшения?

– Как видите, – я вздохнул. – За общими словами скрывается неприятная конкретика, которую я предпочту оставить при себе.

– Хорошо. Простите ещё раз за грубый вопрос.

– О, я не обижаюсь. В конце концов, я сам предлагал вам их задавать.

– Тогда, если можно, ещё один… почему вы так интересуетесь Прежним Миром?

– “Так”? – я рассмеялся. – Как это, “так”? У меня много интересов. Сейчас мне просто повезло столкнуться с вами, оказать вам услугу и получить доступ к любопытной литературе. И как вы сами сказали, у меня не так много времени чтобы её прочесть, прежде чем вам придётся её вернуть.

– А… понятно, – она смущённо улыбнулась. – Да, вы правы. Я не смотрела с этой стороны. Для вас не затруднительно читать так быстро? Все же, у нас больше чем несколько дней…

– Не беспокойтесь, все хорошо. Честно говоря, сложно представить, как я раньше обходился без всех улучшений… мы сами не понимаем своей ограниченности, пока не превзойдём её.

Она немного нахмурилась, видимо, ища какое-то двойное дно в моих словах. Но его там не было, только искренний восторг – некоторые возможности нового существования действительно были настолько потрясающими, что я бы ни за что от них не отказался. Например, способность к обработке информации и обучению. Мне не нужно было читать книгу строчка за строчкой, достаточно было пробежать глазами, а дальше мозг разбирал это сам – по тем же алгоритмам, по которым “чёрный свет” усваивал информацию при поглощении. Для вируса нормой является переработать петабайты за секунду. Что ему жалкие десятки килобайт на страницу?

Увы, никто и не подумал о том, что вирус можно использовать для создания гениев. Всех интересовало оружие массового поражения или хотя бы суперсолдаты. Убого, правда?

А ведь именно это мышление привело к тому миру, который я вижу сейчас. Новое средневековье, для тех кто выжил! Добро пожаловать.

– Вы... не презираете людей?

– Откуда такая мысль?! – искренне поразился я.

– Если я правильно поняла, вы значительно превосходите окружающих. Можете читать книги с той скоростью, с которой другие их листают. Можете ходить по чужому дому, полному прислуги, так что вас никто не заметит. Можете выпрыгнуть с третьего этажа и не потревожить ни одной травинки на земле. Можете много часов подряд лечить, и не устать, съесть любой яд и не отравиться... кем в ваших глазах должны выглядеть мы, не способные справиться даже с собой?

– Путниками, которые идут по тому пути, что я уже прошёл, – честно ответил я.

В некоторых документах вирусных метаморфов “чёрного света” называли конечной целью всей жизни на планете. Высвобождение некодирующих областей генома, граница, за которой больше нет бактерий, грибов, растений и животных – а есть их совершенная синергия, объединённая вирусом. Бессмертие, практически полная неуничтожимость, адаптация под любые условия, отсутствие ограничений тела, вроде потребности в еде и сне, абсолютный иммунитет... биологически, я представитель последнего поколения человечества. Дальше – только какие-нибудь энергетические формы жизни.

– Когда я... изменился, и посмотрел на жизнь людей с высоты своего новообретённого, хм, совершенства... я не начал испытывать к ним презрение или жалость. Наоборот, я... осознал. И восхитился.

– Чем? – удивилась Релла.

– Стремлением к жизни, несмотря на её малоприятные особенности. Болезни, старость, мучительные роды, травмы, голод... но несмотря на это, парипасы на улицах, просящие милостыню, все же предпочитают свою тяжёлую жизнь смерти. Находят в себе силы и мужество помогать друг другу, улыбаться друг другу, радоваться каждому дню. Разве это не достойно восхищения?

– Достойно... – тихим эхом повторила за мной Релла. – Джек если вы знаете путь, разве вы не можете провести по нему?

Я покачал головой.

– Это не тропинка в лесу, это больше... взросление. Представьте себе мир детей, в котором вы одна взрослая. Дети никогда не видели взрослых, они считают что вы такая же как они, только вымахали сильно. Вы знаете больше, умеете больше, можете исцелять те ссадины, что они оставили друг другу в драках, можете подбодрить и утешить, хотите чтобы они жили мирно и дружно. Дети отчаянно хотят быть такими же как вы, и вы даже можете помочь им вырасти. К сожалению, только вырасти. В большом и сильном теле останется все тот же ребёнок, с детским разумом и желаниями, но невероятно выросшими возможностями. Он не поймёт, что теперь он взрослый среди детей – ведь он никогда не видел взрослых. Он будет как и раньше вестись на детские подначки, ввязываться в детские потасовки, только там где кулаки ребёнка оставляли лишь синяки и ссадины, кулаки взрослого могут убить. Там где дети дрались палками, в ход пойдёт меч, ведь взрослый может его создать. Вот что бы вы делали в такой ситуации?

Я замолк, задумчиво рассматривая Реллу. Красивая. Кто-то играл в бога и хотел сделать ангелов, взял человека и дал ему крылья. Но внутри все равно остался человек, со всеми его достоинствами и недостатками. Попытается ли она понять? Или меня ждёт обычный вопрос обиженного ребёнка – “это ты взрослый, что ли?”

– Наверное, я задумалась бы, взрослая ли я на самом деле... я ведь тоже никогда их не видела, верно?

– А разве это важно? – я искренне и радостно ей улыбнулся. Она действительно попыталась понять! – У вас УЖЕ возможности взрослого.

– Тогда... – она замолчала, размышляя. – Тогда я попыталась бы вести себя как взрослая. Насколько сама это понимаю... подавать пример собственным поведением.

– Дети могут брать пример со взрослых, но не любят брать пример друг с друга, – возразил я. – То же касается и взрослых. Они могут пытаться брать пример с бога, но бога никто не видел, есть только рассказы о нем.

– Значит... нужно стать богом? – с сомнением произнесла она.

– Я не знаю, Релла, – с улыбкой покачал головой я. – Просто я задаю вопросы, вот и кажусь умным.

Она негромко рассмеялась.

– Любая аналогия ложна, так что не думайте, я не отношусь к окружающим как к несмышлёным. Это лишь мысленный эксперимент.

– Но вы все же думаете об этом...

– Могу себе позволить. Мне же не надо каждый день выживать, в поисках хлеба насущного, – я вздохнул. – Меня иногда посещает иррациональная вина за то, что другие страдают, и лишь то что я видел, к чему приводят одни лишь благие намерения останавливает меня от попыток осчастливить всех, даром, и чтобы никто не ушёл обиженным.

Думай, моделируй, делай, проверяй. И никаких глобальных экспериментов, пока локальные не окажутся воспроизводимо удачными.

– Я... понимаю. Пусть я не могу осчастливить всех, но мне часто кажется, что я могла бы сделать больше, – тихо ответила она. – Пустить в ход влияние и деньги семьи, выступить против притеснений. Но вместо этого я сижу в одном-единственном приходе и лечу тех, кого искалечили эксперименты с проводниками магии, проводившиеся под эгидой церкви. И они все равно считают меня святой... разве я достойна этого слова?!

– Забавно, – улыбнулся я. – Двое святых жалуются друг другу, что не такие уж они и святые.

– ... – она посмотрела на меня и покачала головой. – Ваше представление о чувстве юмора не перестаёт меня удивлять.

– Приятно?

Она по-совиному моргнула, словно не веря, что можно задать такой вопрос, зная очевидный ответ.

– Что касается ответа ваших сомнений... да, Релла. Ты достойна, – я погладил её по голове, чем вогнал девушку в окончательный ступор. – И я достоин. В конце концов, это решать не нам, а тем кто нас так назвал. Грустно, конечно.

– По... чему? – выдала она, все ещё ошарашенно глядя на меня.

– Им есть с чем сравнивать, – я вздохнул, и убрал руку от мягких волос. – Какая же жизнь должна быть, чтобы бескорыстные хорошие поступки воспринимались как божественная милость? Впрочем, роль тут играет ещё один фактор. Меня обозвали святым за то, что я делаю вещи недоступные их пониманию. “Чудеса творю”. А вот вас, за то что вы остаётесь доброй и бескорыстной на протяжении немалого времени. Деятельно доброй: каждый день встаёте и идёте помогать тем кто нуждается в помощи, ничего не требуя взамен. Это требует немалой воли, решительности, преданности своему делу. Тем более если знать о вас то, что знаю я... вам ведь по утрам даже руку поднять должно быть тяжело.

Она удивлённо посмотрела на меня, а затем тихо, но искренне рассмеялась.

– М-м? Я не прав?

– Нет-нет, дело не в этом, просто я подумала “а, наверно так чувствуют себя мои прихожане”. Необычно оказаться той, кого утешают, – она улыбнулась. – Необычно и приятно. Спасибо вам, Джек.

– У вас не особо счастливая жизнь, да, Релла? – с искренним сочувствием спросил я. – Раз вы так реагируете на дружеское отношение.

– Для меня это... в новинку, – с небольшой запинкой призналась она. – У высшей аристократии нет друзей, только интересы и ситуативные союзники. Так говорил отец, и он... был верен своим словам. Я всегда была среди них белой вороной, и избегала общения насколько могла, но даже так...

Она прикусила губу.

– Я всегда сомневалась, насколько велика моя заслуга в том, что я стала “святой”, а насколько это план церковных иерархов.

– Моё мнение вы уже знаете, Релла, – улыбнулся я. – “Достойна”. Но вы внезапно стали необычайно искренней...

– Я решила что так будет лучше всего, – с её губ слетел смешок. – Просто сказать все, что думаю и чувствую. Что гладить меня по голове это больше фамильярности чем я готова принять, но перейти на “ты” после всего произошедшего будет неплохо. Что у тебя ужасное чувство юмора, пусть на него и сложно обижаться. Что я хочу, чтобы ты перестал меня дразнить, но боюсь, что это сделает наши разговоры такими же сухими и формальными как с другими аристократами. Что я отчаянно смущена а часть меня кричит, что сейчас делаю страшную глупость, но не могу остановиться.

Она выдохнула и весело улыбнулась.

– Полегчало? – с дружелюбным интересом поинтересовался я.

– Да!

– Ну тогда... с глажкой я действительно далековато зашёл. В своё оправдание могу сказать лишь, что у меня было много сестёр, ты напомнила мне одну из них, вот как-то руки сами и потянулись. С чувством юмора ничего поделать не могу, и, зная себя, я буду дразнить тебя до тех пор, пока ты не начнёшь действительно на это злиться. “Отчаянно смущена” это музыка для моих ушей, но я серьёзно удивлён твоими приоритетами в области “страшных глупостей”.

– А... почему? – немного растерялась Релла.

– Ты попыталась встретиться непонятно с кем, забегая за ним в тёмный переулок. А ведь не было никаких гарантий, что моя доброта к парипасам распространяется на кого-либо ещё, тем более вздумавшую меня преследовать ишкию. Затем ты позвала этого непонятно кого в гости после короткого разговора. Позволила мне творить со своим телом что угодно, принесла запретную литературу с работы по первой просьбе... но “страшной глупостью” сочла искренность.

– ...да, наверное, это уже действительно не первая глупость, – смущённо признала Релла. – Но от тех глупостей я хотя бы знала чего ждать, а сейчас не знаю.

– “Возможно он меня убьёт. И съест. Ой, подумаешь! Куда он там побежал?” – иронично прокомментировал это я, а затем театрально схватился руками за голову. – “Я сказала другому человеку в лицо все что думаю! КАК ДАЛЬШЕ ЖИТЬ?!”

Она рассмеялась.

– Ты кое-что забыл, Джек. В моем состоянии к мысли о смерти со временем привыкаешь, а ты был моим единственным шансом на излечение. Даже если бы я умерла в том переулке, сколько бы я потеряла? Год, может два года жизни в холоде, от которого не спасает ни одежда, ни магия. Наверное... наверное меня бы устроил любой исход. Я слишком трусиха, чтобы самой оборвать свою жизнь.

Однако... получается, что я зря шучу. Смерть и впрямь пугает её куда меньше, чем возможность пустить кого-то себе в душу.

– Девушка, лишённая тепла, – задумчиво произнёс я. – Образ романтичный, ситуация страшная.

Эх. Вот поэтому я и не хотел сближаться с теми же парипасами. Помог, удрал, никаких эмоциональных привязок. А птичку... птичку теперь жалко.

– ... – она некоторое время смотрела на меня ошарашенно, прежде чем с улыбкой покачать головой. – Не устаю удивляться тому, насколько иначе ты смотришь на вещи.

– Сочту за комплимент.

Она хихикнула.

– Пожалуй, это он и есть.

– Спасибо, спасибо. Скажи, Релла, тебе доводилось путешествовать?

– Да, я была во всех значимых городах Ухронии, – кивнула она.

– Сама захотела, или по работе?

– И то, и то, наверное. Церковь организует для меня поездки, но я еду охотно, ведь люди нуждаются во мне.

– А ради удовольствия? Искупаться в ласковом море, забраться на высокие горы, поискать артефакты древности?

Она покачала головой.

– Я бы не получила от этого никакого удовольствия. Из-за холода, – она слабо улыбнулась. – Но сейчас... наверное, я была бы не против попробовать. Почему ты спрашиваешь?

– Решил тоже узнать тебя получше, раз уж ты перестала осторожничать. Посмотреть где пересекаются наши интересы, все такое.

– Я ещё не совсем перестала, но... – она неловко улыбнулась. – Можно я тебя обниму?

– Гладить по голове, значит, страшная фамильярность, а объятия нет? – с лёгким ехидством уточнил я. – Как сложно быть аристократом. Конечно можно!

Релла неуверенно шагнула вперёд, и застыла, словно не зная, что ей делать дальше. Меня это немного насмешило, но я решил ей помочь, и обнял её сам. Девушка еле заметно вздрогнула, но затем расслабилась, и обвила меня руками в ответ. Её щека прижалась к моему подбородку, и в тот же миг я ощутил нечто... неожиданное.

У всех сложных вирусных метаморфов были способности к чему-то вроде телепатии. Элизабет Грин, наша прародительница, использовала эту способность для контроля заражённых, да и Алекс ко времени второй вспышки освоил это умение. Я стремления стать королём зомби не испытывал, но кое-какие эксперименты проводил и поэтому тоже был знаком с механикой. Релла сейчас попыталась применить ко мне нечто аналогичное, но не в попытке приказать что-то... скорее, спросить? Она как будто заговорила со мной на неизвестном языке: благодаря интонации понятно, что это вопрос, но не его суть. Отправил ей в ответ доброжелательное недоумение, что заставило девушку слегка дёрнуться и отстраниться от меня.

– И что это сейчас такое было? – с улыбкой поинтересовался я.

– Было? – нервно ответила она. – Что было? Я тебя обняла!

– И сделала что-то ещё. Как будто задала вопрос... я не понял.

– Ты почувствовал?! – испуганно воскликнула она.

– Так-так-та-а-а-ак... – протянул я. – Вот и верь после этого людям. Усыпила мою бдительность, втёрлась в доверие...

– Все не так! – она отвела взгляд и отчаянно покраснела. – Прости! Мне очень жаль!

– Так что ты пыталась сделать-то? И зачем?

– Я...

***

Релла рухнула на кровать и спрятала лицо в подушку. Когда воздуха перестало хватать она подняла голову только чтобы жадно вдохнуть – и спрятать лицо снова. Видит Бог, ей хотелось сгореть со стыда! Вспоминая каждый миг этого вечера, она не могла понять – как ей это только в голову пришло?! Это все Джек... его чудо, после которого проклятие разжало свою ледяную хватку, его доброжелательное сочувствие заставили её впервые за прошедшие годы почти что забыть об осторожности.

Она так и не решилась рассказать ему правду о проклятии, и том что она натворила. Заслуживала ли она спасения? Нет, не заслуживала! В глубине души она надеялась, что Джек не сможет ей помочь. Что ей удастся смириться с неизбежностью скорой смерти, и тихо уйти, напоследок сделав все, чтобы искупить свою вину. И её надежды оправдались – эльд не смог избавить её от проклятия. Вместо этого он полностью убрал его последствия. Вернул ей способность чувствовать тёплый ветер на коже, вкус еды, запах цветов. Дал снова почувствовать себя живой.

И это была сладкая, пьянящая пытка. Чувствовать как жизнь вернулась в её окоченевшее тело, и знать что холодная искра за грудиной никуда не исчезла. Чувствовать надежду на окончательное избавление, и чувствовать, что она не имеет на это права. Она уже почти смирилась! Она даже перестала плакать в подушку по ночам! Зачем, ну зачем она попросила о помощи?! Страх, уже почти умерший вместе с ней, вернулся с новой силой. Теперь она боялась не только смерти, но и того, что узнав всю подноготную, Джек уйдёт, оставив её своей – заслуженной – судьбе: годам медленного угасания в сжимающихся когтях проклятия. Судьбе которая была ещё ужаснее тем, что теперь она знала, что именно её ждёт.

И тогда она решила рискнуть. Рассказать ему все, и отдать свою жизнь в его руки, и принять его приговор, каким бы он ни был. Если он откажет ей, то она попросит его убить её быстро и без боли. А если он захочет её спасти... как же она надеялась, что он захочет её спасти!

Но когда он оказался в её комнате, в очередной раз просто появившись из ниоткуда и напугав её этим до полусмерти... она не смогла. Запутанный клубок из надежды и страха комком вставал в горле всякий раз, когда она хотела поднять эту тему. Поэтому она трусливо отложила вопрос на будущее. Ведь у неё есть ещё несколько дней, а то и недель полноценной жизни, которые она не хотела терять. Вместо этого она решила узнать загадочного эльда получше. Попытаться угадать ответ, не задавая роковой вопрос... и ей действительно было любопытно. Как думает и чувствует человек, который может творить настоящие чудеса? Что им движет?

Если во время работы Джек выглядел невероятно сосредоточенным и отстранённым, то при личном общении он казался легкомысленным мальчишкой. С его губ почти никогда не сходила добродушная улыбка, он играл словами, странно шутил и даже не скрывал, что наслаждается своими попытками вывести её из равновесия. Часто успешными. Сначала она осторожничала, прекрасно осознавая что человек перед ней отнюдь не так прост, как делает вид. Исчезновения и появления из ниоткуда безо всякой магии это одно, но после того как он вчера ушёл из её дома, она захотела поесть... и не нашла ни одного бодрствующего человека во всем поместье. Прислуга спала, и настолько крепко, что ей не удалось их разбудить как бы она не старалась. Но наутро они проснулись сами, полностью уверенные что никто на них не нападал. А Джек... даже не слишком-то и скрывал, что владеет одним из артефактов Прежнего Мира, пусть он и не сказал этого прямо.

Но чем дальше она с ним говорила, тем больше убеждалась, что его поведение не маска. Он просто говорил что думал и вёл себя как хотел, не заботясь о приличиях и не преследуя никаких целей. И сам сказал ей, почему. “Взрослый среди детей”. Да, пусть речь идёт о возможностях, но даже так, что взрослому может всерьёз понадобится от детей? Все что они могут сделать, он может сделать лучше. Все что для них сокровища, для него хлам. Так зачем притворяться?

А потом... потом он затронул тему, которая важна и для неё, и... Релла опять зарылась лицом в подушку. Как же стыдно. Как же стыдно!!! Она почти сорвалась. От незамысловатой ласки и физически ощущаемого сочувствия, она едва не разревелась. Слезы удалось сдержать, а вот эмоции – нет. Она повела себя как игривая девчонка, и... наслаждалась каждым мгновением. Это был настолько освобождающий опыт, что ей казалось, что стоит взмахнуть крыльями, и она взлетит.

Она была почти уверена в том, что он не откажет ей. Что он поймёт, что не станет упрекать, и даже наоборот, утешит. Что он сделает все, чтобы её спасти. Пусть они знакомы всего пару дней, но он, “взрослый”, не откажет в помощи “запутавшемуся ребёнку”.

И все же... она хотела знать точно. Она решилась на последнюю проверку: послушать, что скажет магла в его теле. Многие в столице знали об её таланте распознавать ложь, порой даже просили её рассудить споры, но она отказывалась, если только запрос не шёл от церкви. Магла несла куда больше, чем просто ответ о правде или лжи. Она хранила отпечаток личности владельца, ключ к его душе. Его самые яркие желания, самые сокровенные мечты. Обычно Релла не хотела их знать, но сейчас ей отчаянно нужно было убедиться в том, что Джек не прячет зло за доброжелательной маской.

Ведь все не может быть так хорошо. Ведь она не достойна спасения.

Когда она применяла эту способность в прошлом, это было похоже на магическое очищение воды. Сначала перед ней мгла чужой души, но когда она ныряет в неё, непроглядное марево рассеивается, делая видимыми плавающих в глубине “рыбок” мыслей и желаний. Остаётся лишь прикоснуться к ним, чтобы узнать человека таким, какой он есть, а не хочет казаться.

С Джеком все пошло не так. Мгла не рассеялась, когда она её коснулась, вместо этого она... посмотрела на неё. Это был сверхъестественный, нервирующий опыт. Все равно посмотреть в пруд, желая разглядеть рыбок, и осознать, что вода разглядывает тебя в ответ. Релла почувствовала как по её коже пробежался холодок от одного лишь воспоминания.

А ещё Джек почувствовал это... и потребовал объяснений. Все ещё испуганная пережитым, она не решилась лгать, честно ответив, что хотела узнать, какой он на самом деле при помощи магии. Вопреки её ожиданиям, он не разозлился и не обиделся – вместо этого он с искренним интересом спросил её о впечатлениях.

Релла до сих пор не была уверена, было ли это очередным “подначиванием”. Если да, то это было бы очень в духе Джека! Поэтому она лишь буркнула, что “не сработало”. И тогда он...

Девушка вновь не удержалась от попытки спрятать до сих пор горящее лицо в подушке. Он придумал ей “наказание за вероломство”. Мёртвым голосом велел закрыть глаза, и, когда она подчинилась... щёлкнул её по носу и торжественно произнёс: “правосудие восторжествовало”.

Непонимание, обида, облегчение, стыд, возмущение... когда она распахнула глаза, Джек рассмеялся.

– Ты правда ожидала чего-то иного? – спросил он, весело сверкая глазами.

Да! Она ожидала! Но у неё больше не было душевных сил на то, чтобы общаться с этим шутом! В порыве злости она потребовала, чтобы он ушёл... и он подчинился, лукаво подмигнув ей на прощанье, и не забыв прихватить с собой книги.

Оставив её в полнейшем раздрае, который сменялся стыдом тем больше, чем больше она успокаивалась. Она... не понимала сама себя. Зачем она полезла обниматься? Ей достаточно было просто попросить его дать ей руку! Просьба странноватая, но теперь ей бы не было так стыдно! Почему она выгнала его? Он ведь просто в очередной раз подшутил над ней, совсем не разозлившись на её грубую попытку подсмотреть в его голову. Щелчок по носу это, конечно, унизительно, но она бы не удивилась если бы он убил её на месте.

Релла перевернулась на спину и вздохнула, отрешённо разглядывая балдахин. Она совсем перестала понимать саму себя... всего один день без пронизывающего до костей холода, а насколько усложнилась её жизнь! Разве изменения к лучшему должны быть такими... тревожащими? И все же она ни за что бы от них не отказалась!

Ей стоит извиниться перед Джеком. И... пригласить куда-нибудь Джуну. Раньше встречи с сестрой были единственным, что заставляло чувствовать её тепло, но все же она избегала видеться с ней слишком уж часто. Сестрёнка всегда была внимательной, и если бы она узнала о проклятии... Релла не хотела, чтобы она перестала улыбаться.

***

Закинув в окно своей комнаты в “Пчёлке” стопку книг, я вернулся на улицу, и вошёл в гостиницу как нормальный человек: через дверь.

– Добрый вечер, Джек, – мягко улыбнулась мне Фабиенна. – Будете ужинать?

– Ну раз угощают, – ответил на улыбку я, и помахал рукой выглянувшей с кухни Марии.

– Конечно, присаживайтесь. Вы выглядите сегодня особенно довольным.

– Правда? – удивился я. – Что ж, значит моя внешность полностью отражает моё настроение.

– Случилось что-то хорошее?

– Именно! Я определился, чем буду заниматься в ближайшее время.

– Чем? – подбежала к моему столу Мария, и поставила на него стакан с каким-то морсом.

– Путешествовать! Смотреть прекрасные виды, помогать прекрасным людям... – мечтательно произнёс я. – Хочешь со мной?

– Я? – она растерялась. – А... разве так можно?

– Джек... – укоризненно посмотрела на меня Фабиенна.

– Видимо, нельзя, – я с виноватой улыбкой развёл руками. – Кто ж тебя отпустит, такое сокровище?... Хочешь, украду?

– Джек! – возмутилась Фаби.

Мария посмотрела на меня растерянно, но заулыбалась, когда я ей подмигнул.

– Если родители будут плохо себя вести, скажи, – буднично закончил я, и девочка засмеялась.

– Хорошо, дядя Джек!

– Папа Марии рыцарь его величества. Не знаю, что он сделает с кем-то, посмевшим украсть его дочь. Может и руки отрубить, – вкрадчиво сообщила Фабиенна.

– Новые отращу, – легкомысленно ответил я. – Предложение об ужине ещё в силе? Или за мой длинный язык меня и отсюда сейчас погонят?

– А вас уже откуда-то выгнали? – вскинула точёную бровь Фабиенна. – Не удивлена.

– Ага, довёл до белого каления одну аристократку, – кивнул я. – Она на удивление долго держалась.

– Аристократку? – нахмурилась парипаска. – У вас не будет из-за этого проблем?

– Не должно. В конце концов, это часть лечения, – я пожал плечами. – Не так-то просто переключиться обратно на мышление здорового человека. Приходится... подталкивать.

Я чуть нахмурился. Ещё с тех пор как я работал аниматором-волонтером в детских больницах, у меня появились хорошие приятели среди медперсонала. И был там один парень, который год проработало в хосписе, и он сказал одну запавшую мне в голову вещь. “Дети продолжают жить и радоваться, несмотря на болезни. Они настроены на то, чтобы жить дальше, поэтому и выздоравливают легче. А взрослые даже после успешной терапии, продолжают примериваться к могиле.” Релла производила именно такое впечатление. Но, не буду врать, тормошил я её не только поэтому. Её реакции просто очаровательны.

– Не слышала о таких методах лечения, но сомневаться не буду... – она оживилась. – И я даже не знаю, как вас благодарить!

– М-м? – удивился я. – За что?

– За лечение, конечно же! Обычно к вечеру у меня начинают ныть ноги и спина, но сегодня я пробегала весь день, и лишь немного устала. Это невероятно!

– Рад это слышать, – искренне улыбнулся я.

– Кстати об этом... у вас есть планы на ближайшие дни? Я сегодня слышала разговор, вас искало несколько парипасов, попросить о помощи. Речь шла о детях.

– На детей время найду, – серьёзно кивнул я. – Загляну в общежитие завтра с утра.

– Спасибо, Джек, – она с облегчением улыбнулась. – Я слышала, что вы не хотите чтобы вас беспокоили, но...

– Легко быть добрым за чужой счёт, – сказал я, и Фабиенна осеклась. – Я бы не хотел когда-нибудь сказать вам это всерьёз, Фаби.

– А я не хотела бы это услышать, – искренне ответила она. – Но подумала, что, возможно, вам стоит узнать о том, что кто-то нуждается в вашей помощи. Простите, я больше не буду поднимать эту тему.

Я вздохнул.

– Проблема не в теме, как таковой... поставьте себя на моё место. Представьте, что вы единственный повар в городе, чью еду могут есть больные люди. Вот как только кто-то заболел – все, если не ваши прекрасные биду в пряных травах, то будет умирать с голоду. Может быть даже умрут – и все, все об этом знают. Вы идёте по улице, а вам наперерез бежит плачущая женщина: “ах, Фаби, как хорошо что я вас встретила! Мой муж вот-вот умрёт с голоду, помогите!”. Вы просите людей закупаться заранее, в рабочее время, но они приходят и будят вас ночью. Вы урвали пару часов чтобы встретиться с друзьями, но в их глазах вы видите немой укор: “почему ты здесь? Там же голодают больные дети!”. И вам даже искренне жаль всех этих больных и голодных детей, женщин, мужчин, стариков... но чем дальше это происходит, тем больше вы осознаете, что им вас – не жаль. Вы стали вещью, которой пользуются в своё удовольствие, ваши желания, радости и горести никого не волнуют. Вам даже отказывают в праве их иметь.

– Я... не знаю, как долго я смогла бы так жить, – тихо ответила Фабиенна.

– Мало. Это я вам как специалист говорю, – я улыбнулся. – Но не будем о грустном. Лучше о вкусном! Ужин?

– Пару минут, – кивнула парипаска и отошла на кухню.

– Дядя Джек, неужели помогать людям так плохо? – расстроенно спросила меня Мария, сев рядом.

Детская формулировка вопроса бьёт не в бровь, а в глаз. Хорошо ли помогать людям? Вопрос, обсасываемый с древних времён. Я, со своим волонтёрством, неоднократно вступал в полемику на эту тему... кто-то говорит что “хорошо, если помогают мне”, кто-то говорит “смотря кто ближний”, кто-то “уже обжёгся”, кто-то “следует заветам веры”, а кто-то просто делает что может в силу своих убеждений. Моя же личная точка зрения...

– Помощь это как сильнодействующее лекарство. Она может спасти тех, кто в ней нуждается, но если раздавать её неразборчиво, то ничего кроме несчастий это не принесёт. И тебе, и другим, – я улыбнулся и погладил её по голове. – Главное наловчиться различать тех кому можно помогать, а кому нельзя.

– А как их различать?

– Увы, никто не знает. Величайший вопрос всей человеческой истории, “кто достоин”, – я вздохнул. – Каждый находит на него собственный ответ. Если тебе интересно узнать мой...

– Да, расскажите! – встрепенулась она.

– Хм-м-м... я думаю, что один раз можно помочь каждому, два раза тем кто проявил уважение, а больше – только тем, кто попытался отблагодарить добром за добро. Для остальных помощь будет душевным ядом, который убьёт в них ростки человеческого, оставив только жадную до твоей крови пиявку.

– Фу, – поёжилась девочка.

– Фу, – согласился я. – Так что ко всему надо подходить с умом.

– Поняла... дядя Джек, вы правда уезжаете? – жалобно спросила она.

– Правда, малышка, – я слегка улыбнулся. – Но я обязательно вернусь, и покажу тебе все самое красивое, что видел в путешествиях.

– Как? – оживилась она. – Вы умеете рисовать?

– Я знаю особую магию, с её помощью можно показывать свои воспоминания другому, – улыбнулся я. – Как будто ты видишь все своими глазами.

– Правда?! Как здорово! – она захлопала в ладошки. – А вы будете мне писать? Том сегодня говорил что мы должны писать друг другу, чтобы не потеряться.

– Отличная мысль, – кивнул я. – Буду.

– О, дядя Джек! А давайте вы тоже придёте на прощальный ужин? Вы ведь лечили Тома? Он точно будет вам рад!

Я на мгновение задумался. В принципе... почему бы и нет?

– Хорошо, приду. Когда?

– Ура! Я скажу, как только узнаю!