Метаморфоза Психолога

Том 1. Глава 1. Жажда приключений

В 2002 году Соломону Фрею исполнилось 25 лет. Высокий и стройный, с немного растрепанными светлыми волосами и внимательным взглядом серо-голубых глаз, он выглядел скорее как романтик-путешественник, чем как серьезный психолог с дипломом магистра. Несмотря на юный возраст, Соломон уже успел получить престижное образование в Англии, где его глубокое понимание человеческой психики и тонкий подход к работе быстро принесли ему признание. Он был способен обеспечить себе достойную жизнь на родине, занимая должность, о которой мечтают многие.

Но жизнь в Англии казалась ему слишком предсказуемой, слишком ограниченной. Соломон мечтал исследовать мир, помогать людям в других странах, испытывать на практике свои знания и навыки. Его интересовали культурные различия, общественные уклады, и, конечно, уникальные проблемы, с которыми сталкиваются люди за пределами уютных офисов и тихих кабинетов.

Однажды вечером, решив наконец вырваться из привычного круга, Соломон разложил карту мира на столе. Он закрыл глаза, сосредоточился, и, в полушутку, полупреданно, ткнул пальцем в случайную точку. Когда он открыл глаза, его взгляд остановился на названии страны, незнакомой, полной неизвестных реалий, и в то же время манящей к себе. Его выбор пал на Украину.

Когда палец Соломона указал на Украину, на его лице появилась легкая, почти смущенная улыбка. Было ли это простым волнением или знаком более глубокого интереса? Он не был уверен. "Украина," — произнес он вслух, прислушиваясь к этому новому для него слову, которое влекло за собой туманную смесь истории, надежд и перемен. После распада Советского Союза страна только начинала строить свою идентичность, и предрассудки, связанные с профессией психолога, здесь процветали: психологов часто принимали за шарлатанов, а их работу — за нечто сомнительное. Но именно это подстегивало его интерес. "Непонимание — это всегда шанс для перемен," — думал он, понимая, что такой выбор обещал ему не просто профессиональный вызов, но и возможность стать для кого-то первым шагом к новому восприятию помощи.

Не откладывая, Соломон принялся за подготовку. Ему понадобилось несколько недель, чтобы собрать все необходимые документы: он оформил визу, подготовил справки, которые могли потребоваться в новом государстве, и связался с отелем через международную службу бронирования, объясняя детали своего приезда. После нескольких писем и подтверждений он узнал, что остановится в небольшом отеле в центре Киева, который, как он надеялся, будет удобной базой для его нового, почти авантюрного начинания.

Сложив всё в дорожный чемодан, включая немногочисленные книги, блокноты и личные вещи, он чувствовал готовность окунуться в неизвестное.

Прощание с родителями и друзьями далось Соломону труднее, чем он ожидал. Родители, конечно, гордились его решимостью и стремлением к большему, но тревога не покидала их взглядов. Мать долго держала его за руку, повторяя, чтобы он писал и обязательно возвращался. Она пыталась улыбаться, но Соломон замечал в её глазах тоску и опасения. Отец, человек более сдержанный, слегка хлопнул его по плечу, выдав короткое "Удачи, сын," но его взгляд говорил больше, чем слова.

"Я обязательно вернусь," — обещал он, даже не зная, сколько времени продлится его путешествие и когда он сможет снова увидеть близких. Друзья поддержали его планы с искренним энтузиазмом и щепоткой легкого юмора: "Ты вернёшься другим человеком — или останешься там и заведёшь семью из волонтёров и философов," — шутили они, на что он лишь усмехнулся, понимая, что для них эта поездка была скорее интересной авантюрой, чем реальностью.

Рано утром он отправился из Брайтона, своего родного города на побережье Англии, в Лондонский аэропорт Хитроу, на поезде, который по расписанию довез его без задержек. Аэропорт встречал его суетой и длинными очередями, в которых он чувствовал себя частью огромного мира, пересекающего границы и культуры. Он прошел проверку документов, таможенные формальности, и не без трепета слушал объявления, доносящиеся из громкоговорителей. Ожидание было томительным, но предвкушение делало каждый шаг ещё значимее.

Наконец, Соломон занял место в самолете, пристегнулся и посмотрел в окно, где, казалось, весь Лондон прощался с ним, утопая в утреннем тумане. "Вот оно," — подумал он, ощущая смешение легкого страха и непоколебимой решимости.

(Я смотрел на облака за иллюминатором, как на безбрежное море: волны света и тени плавно менялись, заполняя небеса бесконечными узорами.)

В полете время будто растягивалось, позволяя уйти от повседневности, раствориться в синеве. Где-то вдали голос капитана и негромкий звук часов на запястье убаюкивали, как напоминающие о реальности якоря. Куда я лечу? В планах был лишь пунктир: отель на пару ночей, Киев, новое начало. Но эта схема была скорее каркасом, который должен был удержать меня от случайностей, но и не стеснять. «Все получится, если позволить себе немного свободы. Небольшие свободы и одна большая — вот и всё, что мне нужно.»

В голове вспыхивали идеи: как применить свои знания на месте, чем я могу быть полезен людям и чему сам могу научиться. Но эти мысли быстро развеивались — большинство из них оставались только теорией. «Один из самых захватывающих опытов — не знать, что будет дальше.»

Прошло несколько часов полета. Внезапно самолет немного тряхнуло. Я, как и остальные, отнесся к этому спокойно — обычная турбулентность. Но вскоре голос из динамиков сообщил: «Уважаемые пассажиры, мы временно снижаем высоту из-за незначительных технических неполадок.» Большинство обернулось к стюардессам, ища подтверждения, что всё в порядке, но те, как и всегда, старались оставаться спокойными. «Просто незначительная мелочь,» — подумал я, снова глядя в окно.

Внезапно сильный удар. Самолет резко тряхнуло, раздавшийся в хвостовой части взрыв оборвал привычное течение реальности. Мир вокруг меня словно вышел из-под контроля — самолет стремительно терял высоту, а крики наполнили салон.

Но странное спокойствие охватило меня. Вместо паники сознание будто переключилось на холодный расчет: «Что бы я мог сделать, чтобы избежать этого?» Я попытался просчитать, но ответы не приходили. «Если это конец… то уж очень ироничный финал: не успеть начать то, ради чего я решился на этот путь.»

Следующий миг — и меня выбросило из самолета, воздух обрушился на лицо. И… всё замерло. Я завис в пустоте, окруженной полной тишиной, как будто мир остановился. Словно только моё сердце продолжало этот мерный ритм. Я не удивился. «Ну что ж, похоже, у этой истории есть свои посторонние силы,» — мелькнула у меня мысль с легкой усмешкой.

(Перед глазами раскинулась неожиданная, невероятная картина. Всё словно застыло — обломки, пассажиры, кресла, осколки багажа. Самолёт, падающий в синюю бездну неба, застыл в одной точке, а я остался висеть в пустоте, словно зритель в театре катастрофы.)

(Я посмотрел вокруг, и взгляд мой задержался на фигуре, которая вдруг появилась на крыле самолёта. Замерший в полёте, самолёт стал для неё, словно пьедесталом в театре, где она выступала в главной роли. Она сидела на краю крыла, небрежно скрестив ноги, одной рукой поддерживая голову, с лёгкой усмешкой, и выглядела так, словно только что сошла с обложки причудливого мифа.)

Её кожа, сияющая, будто покрытая тонким слоем лунного света, отливала тёплым, призрачным светом. Взгляд — пронизывающе яркий, словно звезда, и в этих глазах скрывалось что-то необъяснимое, то ли тёплая насмешка, то ли скрытая угроза. Чёрные волосы, длинные, будто покрытые звёздной пылью, ниспадали каскадом, словно сама тьма становилась её венцом. На губах — едва заметная улыбка, хитрая и чуть-чуть безумная, словно она всегда знала, чем закончится любой риск. И от неё исходила аура спокойствия, словно даже стихии не могли поколебать её уверенность.

В этот момент она заговорила — голос её был мягким, насыщенным, с опасной, тягучей игрой интонаций.

— Ты хотел свободы? — её голос завораживал, словно маня к неизведанному, — Ты мечтал вырваться из рутины и найти своё место в этом мире? Забавно… Как для обычного смертного, ты ставишь перед собой большие цели.

Она усмехнулась, словно её искренне развлекало моё желание бросить вызов обыденности.

— Я — Кассиопея Валор Либертиус, Дух Великой Авантюры и Проводник Неизведанного Предела, — её имя звучало так, словно оно давно жило в каком-то из углов моего сознания. — Я — та, что раскрывает неизвестное тем, кто жаждет его, кто готов променять жизнь на свободу. Путеводная звезда странников и соблазн тех, кто боится свернуть с привычного пути.

(Я глянул на неё снова, прищурившись, ещё не до конца веря в реальность происходящего. Ну да, самолёт замер в воздухе, пассажиры вокруг казались замороженными в своих панических позах, и я беседую с, судя по всему, сущностью, о которой даже представить не мог.)

— Первый раз слышу о тебе, если честно. Хотя, наверное, следовало бы. Но почему я? И чем я заслужил внимание такой, кхм… — я попытался подобрать слова, — великой и сильной личности?

Она хмыкнула, её губы изогнулись в ещё более хитрой улыбке.

— О, ты действительно интересный, — она протянула слова, словно поддразнивая. — Другой бы давно молил о пощаде или клялся в верности. А ты стоишь и не боишься… Нет, более того, тебе интересно, кто я и что я могу предложить. Это, пожалуй, делает тебя подходящим.

Её взгляд стал ещё проницательнее, словно она изучала меня изнутри, видя все скрытые замыслы, ожидания и страхи, которых я, возможно, даже не осознавал.

— Хорошо, раз тебе любопытно, я открою тебе то, что не доступно простым смертным, — её голос стал тише, но не менее властным. — Я, Кассиопея Валор Либертиус, Дух Великой Авантюры, пришла сюда из мира иного, мира, где магия течёт в жилах, где люди и полузвери живут бок о бок, и жизнь там — это то, что ты называешь авантюрой, интересной и жестокой. Я родом из тех времён, тех стран, о которых вы слагаете легенды и сказки.

Я почувствовал, как всё вокруг меня словно дрогнуло от её слов, и невольно подался чуть ближе, заворожённый её рассказом.

— Самолёт? Ах, это так, деталь, — она небрежно махнула рукой. — Я решила подбить его — тебе ведь нравятся вызовы, не так ли? Так почему бы не начать авантюру с падения? Этот полёт мог стать финальной страницей твоей истории в твоём мире… Но я хочу предложить тебе кое-что большее.

Она наклонилась чуть ближе, её голос стал соблазнительным, манящим, но всё ещё опасным.

— Я предлагаю тебе переход… временную смерть, — её глаза сверкнули, — с условием возвращения в этот мир. Ты отправишься в эпоху, где власть меча и магии переплетаются с интригами и бесконечной борьбой за выживание. Ты увидишь, как устроен мир, далекий от твоей рутины. Там найдешь тех, кто освоил заклинания, которые изменяют саму суть вещей, и существ, что олицетворяют природу в её грубой, необузданной форме. Как тебе это звучит, психолог? Не захочешь ли изучить их… внутренний мир? Разобраться, кто они такие и как живут? Ощутить этот мир на собственной коже.

Я молчал, переваривая её слова. Перед глазами вспыхивали образы — изогнутые мечи, небо, разрезаемое огненными вихрями, старинные замки и глухие леса, полные тайн. Казалось бы, предложение невозможно соблазнительное. Но я всё ещё не мог понять её намерения.

— Но в чём твоя выгода? Зачем всё это тебе? И что я получу взамен, кроме… авантюры?

Она снова оценивающе посмотрела на меня, на её губах вновь заиграла та вызывающая, почти коварная улыбка, и я едва заметил, как её глаза блеснули холодным огнём.

— Мне нравится, как ты подходишь к делу. Хладнокровие, смелость и ум — ты на редкость интересный персонаж для этого мира, — произнесла она, словно комплимент, но с оттенком лёгкой насмешки. — Именно таких, как ты, не хватает в скучном сюжете, что разворачивается у нас. А сейчас всё так клишировано, что даже противно.

Она развела руками, и её взгляд затуманился, будто вспоминая недавние события.

— Многое нужно было бы тебе объяснить, но всё так просто, что уложится в несколько слов. В нашем мире сейчас идёт война. Война за выживание. Империя сражается с объединённой армией всякой нечисти: демоны, нежить, феи-изгои и прочие уроды, — её голос приобрёл ледяной оттенок, а глаза чуть сузились. — Всей этой мразью командует группа из восьми тварей. Каждый из них извращение природы. Среди них стоит выделить одного — Принца Тьмы, сына местного Владыки Тьмы, или как там его… Его истинное имя не принято произносить вслух, но позволь просто назвать его… Принцем.

Она перевела взгляд на меня, будто выжидая реакцию, а затем продолжила.

— Этот Принц объявил ультиматум Империи: они прекратят войну, но взамен Империя обязана отдать ему в жёны одну из принцесс. Причём, не простую, а ту, что является моей подругой детства, — её взгляд вновь стал задумчивым, словно она переносилась в прошлое. — Леди Лавиния Вальтерия Солнечное Пламя. Она известна как самая прекрасная женщина страны, хотя… что в этом удивительного?

Лицо Кассиопеи приняло выражение чего-то похожего на заботу, что выглядело на ней одновременно неподходяще и пронзительно.

— Положение дел таково: если Лавиния окажется в их руках, Империю просто поглотят, и про нормальную жизнь можно будет забыть. Они расползутся, как чума, уничтожая всё, что не способно жить в их извращённой гармонии тьмы и хаоса.

Она коротко вздохнула, как будто не верила в собственные слова, но продолжала, не глядя на меня.

— Мне одной с этим не справиться. Увы, другие могущественные существа, знаешь ли, отказались от вмешательства. Для них это, мол, нарушает какое-то там высшее равновесие. Боги с ними — им скучно или страшно, решай сам. Но вот я не могу отстраниться от судьбы своей подруги и тем более от такого вызова. Поэтому я отправилась на поиски кого-то, кто жаждет приключений не меньше, чем я. Вела меня жажда встретить смельчака с живым умом, а не бездумного воина, готового погибнуть за первое слово чести. И твои желания и импульсы привели меня сюда.

Её взгляд смягчился, но в нём всё ещё читался вызов, когда она продолжила.

— Что же от тебя требуется? У тебя есть два пути, как я их вижу. Один — попытаться… уговорить короля или его мерзкого сынка отступиться от идеи этой брачной сделки. Второй путь… тебе, возможно, понравится больше, — её голос стал немного насмешливым, — ты должен соблазнить принцессу, запятнав её так, что ей не найдётся места рядом с Принцем Тьмы. Видишь ли, он не станет касаться её, если её невинность будет утеряна. А тебе разве не интересно сыграть эту роль? Подстроить авантюру, которая либо заставит их армию отступить, либо, возможно, приведёт к ещё более безумной развязке.

Она откинулась назад, словно придавала лёгкость словам, которые для многих были бы чудовищным предложением.

— Итак, герой, выбирай. Ты либо сорвёшь свадьбу, либо сразишься с предвкушающей темнотой. А если не получится… что ж, ты вернёшься в свой мир. А я… отправлюсь обратно на небеса, где смогу безмятежно скучать дальше, вспоминая тебя как одну из лучших моих авантюр.

Соломон задумался. С одной стороны, это предложение звучало безумно, даже для него. Но с другой — это было именно то, о чём он мечтал: настоящая авантюра, эмоции, которые останутся в сердце на всю оставшуюся жизнь. Однако его терзали сомнения — ведь если он действительно погибнет, все узнают о крушении самолёта, и его родители не смогут этого вынести. Мысль о них не отпускала.

После долгого раздумья он предложил свои условия: он согласится на сделку, но только если крушение останется в тайне. Для его родителей всё будет выглядеть так, будто он прибыл в Украину и занимается там важной научной работой. Если Кассиопея сумеет это устроить — так, чтобы ни одна живая душа не узнала о его смерти, — он даст своё согласие.

Кассиопея Валор Либертиус, слегка улыбнувшись, кивнула:

— Это можно устроить. Я не собиралась оставлять твой уход столь очевидным, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Я, Кассиопея Валор Либертиус, Дух Авантюры, обещаю, что твои родные будут уверены: ты жив и продвигаешь науку. От моего слова не укроется ни один смертный глаз, — добавила она торжественно, будто клялась силой своего великого имени.

После уточнения нескольких деталей она продолжила:

— Однако… прости, Соломон, но чтобы ты попал в мой мир, мне всё же придётся тебя убить. Не волнуйся, это будет не больно. Просто закрой глаза.

Соломон колебался, но закрыл глаза. В этот момент он почувствовал её прикосновение: тёплые, мягкие губы касаются его в неожиданно страстном поцелуе. Его тело начало погружаться в туман, словно теряя связь с реальностью. Он понял, что происходит, но уже не мог ничего сделать — сознание ускользало, а последним он услышал её шепот:

— Встретимся на том свете, Соломон.

Когда он снова открыл глаза, то увидел перед собой бескрайнее поле пшеницы, шуршащее на ветру. Солнце стояло в зените, было жарко. Он оглядел себя — одежда, пригодная для осени, стала неудобной в знойном летнем воздухе. Решив раздеться, Соломон начал вспоминать, как здесь оказался. Воспоминания нахлынули — весь этот полёт, её слова, поцелуй… На его лице проступил лёгкий румянец. В этот момент послышался знакомый голос.

Кассиопея стояла поодаль, с лукавой улыбкой, и, чуть насмешливо хихикнув, проговорила:

— О, даже покраснел? А я-то думала, что тебя ничем не проймёшь.

Её глаза хитро блеснули, словно она вновь подчёркивала, в какую безумную авантюру он только что позволил себя втянуть.

Том 1. Глава 2. Аромат новой жизни

Соломон, окончательно убедившись, что с его телом всё в порядке, согласился следовать за Кассиопеей в ближайший город — Ливинхед. Окружающий пейзаж постепенно оживал: золотистое поле сменилось зелёными перелесками, а на горизонте вырисовывались силуэты домов, окружённых защитными стенами.

По пути Кассиопея рассказывала об этом мире:

— Здесь девять стран, каждая — словно отдельный мир. Мы сейчас находимся в Империи Луминор, самом богатом и процветающем государстве этого мира. Его земли простираются от северных гор до южных рек, а обширные равнины и плодородные почвы сделали страну центром торговли и культуры. Несмотря на войну, Луминор умудряется сохранять высокое качество жизни для своих жителей, а многие даже не замечают её тени в своей повседневности. Правда, это, скорее, заслуга дворянства и армии, чем самих простых людей.

Она задумчиво улыбнулась и продолжила:

— Однако по ту сторону границы лежит Моркрагн, страна тьмы. Туманная, болотистая, со всполохами красных небес. Говорят, её земли изуродованы магией и насилием. Это место, где уважают только силу, а слабые либо подчиняются, либо исчезают. И хотя в самой Империи врагов редко видят своими глазами, угроза Моркрагна постоянно витает в воздухе.

Соломон слушал её, стараясь впитать каждое слово, а она тем временем перечисляла остальные страны:

Сайвель — лесное королевство эльфов, славится своей магией и древними руинами, которые оберегаются как святыни.Дранхейм — суровая горная держава гномов, известная своими мастерами кузнечного ремесла и глубокими шахтами.Таррелл — пустынный край кочевников, где жизнь сосредоточена вокруг оазисов и караванов.Эссула — островная республика, где царит свобода и процветают морские торговцы, а также пираты.Кассиверия — степная держава полукочевых племён, с глубокими традициями и богатой историей.Фейлантир — мистическое королевство фей, которое порой называют "пограничьем между мирами".Сорнейр — туманная, дождливая страна, известная своей загадочной магией и алхимией.Креанор — замороженные земли вечной зимы, где выживают лишь самые закалённые.Моркрагн — страна тьмы, уже упомянутая ранее.— Луминор — это сердце этого мира, — заключила Кассиопея, задумчиво глядя вдаль. — Но с сердцем, как и с любым другим органом, — стоит его ранить, и остальное падёт.

На горизонте показались стены Ливинхеда. Несмотря на свои небольшие размеры, город выглядел опрятно и надёжно защищённым. Ворота были приоткрыты, стражники в блестящих доспехах лениво переговаривались между собой, а в воздухе витал запах свежего хлеба и травяных настоев.

Соломон с удивлением отметил, как здесь всё выглядит мирно, несмотря на её слова о войне.

Когда они подошли к воротам Ливинхеда, два стражника в серебристых доспехах с золотистыми гербами Империи на груди лениво выпрямились. Их взгляды тут же упали на необычных путников.

Кассиопея выглядела величественно, словно сама уверенность обрела человеческий облик. Её платье, легкое и струящееся, переливалось в лучах солнца, словно из шелковистого серебра, а пояс с изысканным узором из золотых нитей подчёркивал её грациозный силуэт. На плечах красовался лёгкий плащ глубокого фиолетового цвета, который внизу рассыпался звёздной россыпью, а золотой браслет на её руке сверкал при каждом её движении.

Соломон же выглядел... куда менее внушительно. Его одежда, сшитая по меркам другого мира, выглядела нелепо: серый пиджак, тёмные брюки и ботинки с слегка стёртой подошвой. Его рубашка была помята, и галстук болтался, как будто случайно оставленный. На фоне блистающей Кассиопеи он напоминал путника, который заблудился на балу.

— Хей! Кто такие? — окликнул их один из стражников, нахмурив брови. — Что за одежда? Сами-то понимаете, как вы выглядите?

Соломон заметно занервничал, его руки дрогнули, он чуть не поправил галстук, но остановился. Слова застряли у него в горле, но, к счастью, Кассиопея уже шагнула вперёд, её лицо осветилось лёгкой, но холодной улыбкой.

— О, в самом деле, какой пытливый и внимательный вопрос, — начала она, её голос был мелодичным, но слегка насмешливым. — Если вам так уж интересно, знайте: я, Кассиопея Валор Либертиус, дух свободы и приключений, странствую с моим спутником Соломоном, человеком, чья судьба сама по себе достойна легенд.

Она слегка поклонилась, как бы подтверждая свои слова, но не теряя своей ауры величия.

— Мы прибыли из далёкого края, который, смею предположить, вам едва ли известен. Его законы, как и мода, чужды этим землям. Но позвольте вас заверить: то, что вы видите, — не больше чем случайность, игра судьбы. И уж точно не повод судить нас по внешнему виду.

— Далёкий край? — второй стражник, казалось, прищурился, задумавшись. — А почему не сменили одежду?

— Ах, простите за столь явное упущение, — Кассиопея приложила руку к груди, изображая лёгкое сожаление. — В нашем пути был не один поворот событий, и уж точно не было времени угождать земным условностям. Но я уверяю вас, мои намерения чисты, а мой спутник, хоть и выглядит слегка... эксцентрично, весьма полезен.

Первый стражник почесал подбородок, переглянулся со вторым, а потом пожал плечами.

— Ладно, только чтобы вели себя прилично. Ливинхед — тихий город, нам чужие проблемы не нужны.

Кассиопея улыбнулась, шагнув вперёд.

— Благодарю за вашу щедрость и понимание. Возможно, судьба отблагодарит вас за столь добрый поступок.

Они пропустили их, а Соломон, вздохнув с облегчением, бросил взгляд на Кассиопею, его взгляд выражал смесь благодарности и недоумения. Она же лишь одарила его лукавой улыбкой, не сказав ни слова, но взгляд её говорил: Я же говорила, что справлюсь.

Зайдя в Ливинхед, Соломон и Кассиопея оказались на главной улице, вымощенной гладким камнем. Городок оказался именно таким, каким его описывали — тихим, но удивительно живописным. Небольшие дома с черепичными крышами и яркими ставнями стояли в аккуратных рядах, словно соревнуясь в своей ухоженности. На улицах росли декоративные деревья с золотистыми листьями, а ароматы свежей выпечки и травяных настоев доносились из многочисленных лавок. В центре площади возвышался фонтан в виде дракона, обвивающего хрустальный шар, из которого струилась вода.

— Ну что, впечатляет? — Кассиопея чуть повернулась к Соломону, который всё ещё пытался воспринять это очарование.

— Да, — честно признался он, глядя на солнечные блики на воде. — Это... уютно.

— Уютно? О, милый Соломон, ты ещё не видел всего великолепия этого мира. Но не беспокойся, я покажу тебе. А пока — нам нужно в гильдию авантюристов. Нас там ждут.

Она взмахнула рукой, как дирижёр, задающий ритм, и направилась вперёд, её плащ чуть колыхался за спиной.

По пути к гильдии Кассиопея внезапно свернула в небольшую лавку, над которой висела вывеска с изображением кинжала и шлема.

— Здесь остановимся. Тебе явно не помешает подходящее снаряжение. Не хочу, чтобы наш первый бой превратился в комедию, — она бросила на него взгляд, в котором сочетались забота и лёгкая насмешка.

Соломон молча следовал за ней, удивляясь тому, как легко она ориентируется в незнакомом ему мире. Внутри лавки было полно оружия, от простых кинжалов до роскошных двуручных мечей, а также лёгких доспехов и даже элегантных накидок.

— Что скажешь? — она жестом указала на витрину с несколькими видами брони. — Тебе что-то простое или... с оттенком геройского пафоса?

— Что-то практичное, — осторожно ответил он.

— Хм, практичное... Как скучно, — Кассиопея закатила глаза, но всё же выбрала лёгкий кожаный нагрудник и крепкие перчатки. — Ладно, пусть пока будет так. А теперь — к одежде.

Следующей остановкой стала швейная мастерская, где изящная портниха тут же взялась за дело, едва Кассиопея описала ситуацию. Через час Соломон вышел из лавки в новом комплекте одежды: лёгкая туника глубокого синего цвета, кожаные сапоги и чёрные штаны. Всё было удобно и одновременно выглядело достаточно элегантно.

— Вот теперь ты хоть немного похож на жителя этого мира, — отметила Кассиопея, оценивающе оглядев его с ног до головы. — А то с твоей прежней одеждой я уже начинала сомневаться в своём вкусе.

— Спасибо за заботу, — с лёгкой улыбкой ответил Соломон, впервые чувствуя себя комфортно в этом странном мире.

На выходе из лавки она вдруг кокетливо тронула его за плечо.

— Знаешь, если так пойдёт дальше, я начну завидовать твоему будущему успеху. Ты слишком быстро привыкаешь.

Он смущённо засмеялся, но решил промолчать.

Наконец, купив всё необходимое, они продолжили путь к гильдии авантюристов. Кассиопея снова зашла вперёд, её фигура выделялась на фоне городских улиц, и Соломон шёл за ней, всё больше ощущая, что его жизнь изменилась навсегда.

Гильдия авантюристов: здание и обстановка внутри

Гильдия авантюристов Ливинхеда располагалась в самом центре города, и её здание сразу привлекало внимание. Трёхэтажное строение из белого камня украшали массивные резные колонны, поддерживающие крытую террасу. Витражи на окнах переливались цветами, изображая сцены сражений, подвигов и странствий. Над главным входом висел огромный герб гильдии — перекрещенные меч и посох на фоне восходящего солнца.

— Ну, разве не впечатляет? — Кассиопея бросила взгляд на Соломона, словно ожидая, что он выдаст очередное восхищение.

— Похоже на что-то серьёзное, — сдержанно ответил он, хотя внутренне был поражён масштабами.

Внутри здание оказалось ещё более оживлённым. Большой зал был заполнен людьми: кто-то оживлённо спорил над картами, кто-то изучал доску с объявлениями, где висели заказы, а кто-то проверял своё оружие. По углам стояли круглые столы, за которыми группы обсуждали предстоящие миссии или отдыхали после успешных заданий. На втором уровне был балкон с библиотекой, а по массивной лестнице вверх и вниз сновали авантюристы. Воздух был пропитан запахами кожаных доспехов, древесины и лёгкого аромата пряных напитков.

Встреча с Каэлой

Когда Кассиопея и Соломон подошли к регистрационной стойке, за ней сидела женщина с ярко-рыжими волосами, хвост которых свободно лежал на спинке стула. Её большие лисьи уши настороженно шевелились, а глаза цвета янтаря изучали посетителей с лёгкой улыбкой. Её наряд, состоящий из элегантного камзола и шёлкового шарфа, подчёркивал грацию и профессионализм.

Соломон, явно поражённый её внешностью, замер, и этого оказалось достаточно, чтобы Кассиопея не упустила момента.

— Ну, ну, — протянула она с хитрой улыбкой, подмигнув. — Не переживай, я тоже была в восторге при первой встрече с ней. Каэла всегда умела очаровывать мужчин, особенно тех, кто недавно сюда попал.

Соломон быстро отвёл взгляд, пытаясь скрыть смущение.

— У меня нет такого... я просто... — начал было он, но Кассиопея лишь хихикнула.

— Всё в порядке, Соломон. Ты же теперь в этом мире. Привыкай, что здесь некоторые вещи удивляют... в том числе лисы, которые управляют гильдией.

Каэла, заметив их шутливую перепалку, тоже улыбнулась и, опершись локтями на стойку, обратилась к ним.

Когда Каэла закончила осматривать Соломона, она вновь обратилась к Кассиопее с насмешливой улыбкой:

— Неужели ты наконец нашла того самого? А то сколько лет ты бродила, всё выбирала. Может, он наконец-то спасёт принцессу Мико?

Соломон бросил на Кассиопею удивлённый взгляд, вспоминая, что речь ведь шла совсем о другой принцессе.

Кассиопея, слегка закатив глаза, ответила тоном, в котором смешались дружеское снисхождение и лёгкая игривость:

— Каэла, милая, ты снова путаешь. Мико — это моя младшая сестра. Она, к счастью, в безопасности и, смею заметить, вполне довольна своей жизнью. А вот речь идёт о Леди Лавинии Вальтерии Солнечное Пламя, моей подруге детства.

Она театрально положила руку на сердце, добавив:

— Хотя, признаю, тебя легко понять. Все эти титулы и судьбы так запутаны, что даже я иногда теряюсь.

Соломон кивнул, как будто собираясь подтвердить слова Кассиопеи, но не успел вставить ни слова, потому что Каэла, хитро прищурившись, снова вмешалась:

— Ах да, Леди Лавиния. Конечно, я помню. Но, знаешь, как бы ты её ни описывала, звучит так, будто ты ждёшь от этого бедняги подвигов уровня легендарных героев.

Она указала на Соломона, её улыбка была полна скрытой подначки.

— И, между прочим, ты уже говорила ему, что ей нужно спасение? Или он узнал об этом только сейчас?

Кассиопея бросила на Соломона взгляд, полный кокетливой уверенности:

— Ещё как говорила. У него было достаточно времени всё обдумать и согласиться. Ты ведь готов, не так ли?

Соломон, понимая, что всё внимание сосредоточено на нём, выпрямился и слегка кивнул:

— Да, вы ведь всё объяснили. Леди Лавиния… это важно. Я не могу остаться в стороне.

Кассиопея довольно кивнула и мягко похлопала его по плечу:

— Вот это я называю правильным выбором.

Каэла, едва сдерживая смешок, добавила:

— Надеюсь, что и Лавиния оценит твой энтузиазм. Хотя, зная её, я бы посоветовала сначала доказать, что ты стоишь её внимания.

Кассиопея откинула назад прядь волос, глядя на Соломона с лукавым блеском в глазах:

— А в этом ты можешь положиться на меня. Я подготовлю тебя как надо.

Соломон сдержанно улыбнулся, а Каэла лишь вздохнула, явно предвкушая, в какую ещё авантюру они ввяжутся на этот раз.

После завершения оживлённого разговора, Кассиопея обратилась к Каэле:

— Нам нужно оформить для Соломона гильдейский паспорт, чтобы он мог свободно посещать такие места и чувствовать себя как дома.

Каэла, улыбнувшись, кивнула:

— Конечно, всё сделаем. Давай начнём.

Соломон заполнил необходимые данные, указав своё имя, возраст, профессию (Кассиопея настаивала на "искателе знаний и приключений") и, по её хитроумному настоянию, своим родным краем назвал Морские Крайности — загадочную страну, расположенную на самом востоке этого мира.

Когда дело дошло до оценки его магических способностей, всё оказалось неожиданно интересно. Проведённое тестирование показало, что его магическая сила была выше среднего уровня, что вызвало лёгкое удивление даже у Каэлы.

— Ты явно не новичок, — заметила она, записывая результаты.

Соломон слегка замешкался, но взгляд на Кассиопею, которая отправила ему кокетливый воздушный поцелуй, расставил всё на свои места. Конечно, дело было в её вмешательстве, но он решил не поднимать этот вопрос, лишь едва заметно улыбнувшись.

Физическая оценка прошла не так впечатляюще, но и без провалов: меч в его руках держался уверенно, хоть и с очевидной нехваткой опыта.

После завершения всех формальностей, включая подтверждение его принадлежности к Морским Крайностям, Соломон получил гильдейскую карту. Небольшая пластина из чёрного металла с выгравированным именем и рангом, этот документ был ключом к принятию в рядах авантюристов.

Когда они вышли из гильдии, на город уже опустился вечер. Ливинхед погружался в мягкие сумерки, улицы освещались светящимися шарами, висевшими на столбах, и тёплым светом из окон домов.

— Не забудь заглядывать, если вдруг заскучаешь, — с улыбкой сказала Каэла, провожая их.

— Обязательно, — ответил Соломон, чуть кивнув в знак прощания.

Они направились к постоялому двору, наслаждаясь красотой вечернего города. Лёгкий ветерок качал фонари, а вдали слышался тихий смех местных жителей. Вся атмосфера дышала спокойствием и уютом.

Спустя время они дошли до постоялого двора. Войдя внутрь, Соломон почувствовал запах свежего хлеба и жареного мяса, которые моментально пробудили аппетит.

Они выбрали стол у окна, где виднелись ночные огни города. Усевшись, Кассиопея, сняв плащ, принялась листать меню, бросив на Соломона игривый взгляд:

— Ну что, герой, обсудим наши дальнейшие планы?

Когда им подали ужин, Кассиопея поставила бокал с вином на стол и посмотрела на Соломона с тёплой, но немного задумчивой улыбкой.

— Снаряжение у тебя есть, деньги на первое время тоже, а гильдейскую карту мы уже оформили, — начала она, склонив голову. — Но дальше... у меня в планах, чтобы мы немного разделились.

Соломон удивился, но она говорила с пониманием, видимо предчувствуя его реакцию.

— Привыкла уже к тебе, как ни странно, — с лёгкой улыбкой призналась она, — но это вынужденная мера. Понимаешь, я довольно известная личность в этом мире, особенно здесь, в Империи. Если мы будем двигаться вместе, у тебя не получится заработать себе такую репутацию, которая нужна, чтобы тебя всерьёз воспринимали.

Она наклонилась к нему и продолжила, касаясь его руки:

— А тебе, как сказала Каэла, действительно нужно стать кем-то известным, проявить себя и заслужить доверие людей. Я верю, ты справишься. И, конечно, мы будем видеться, — она достала из своей сумки небольшой камень, переливающийся мягким зелёным светом, и протянула его Соломону. — Это камень телепортации, связанный с моей личной базой. Это отличное место, где можно остановиться в дороге, отдохнуть или привести мысли в порядок.

Соломон взял камень, удивлённый таким практичным даром. Кассиопея объяснила:

— Его можно использовать один раз в три дня. Если вдруг тебе понадобится помощь или поддержка, просто телепортируйся к этой базе, а я почувствую твоё присутствие и сразу же смогу явиться. Мы сможем делиться любой полученной информацией, и если возникнут проблемы, я буду рядом. А иногда просто заглядывай отдохнуть — в городе, конечно, есть чем заняться.

Её слова были одновременно добрыми и деловитыми, как будто она хотела дать ему силу для самостоятельного пути, не покидая полностью. Соломон ощутил прилив спокойствия, приняв камень.

— Понимаю, — ответил он, кивнув. — И тебе тоже нужно двигаться дальше в этом деле. Мы оба должны быть готовы, чтобы достичь нашей цели. Спасибо за доверие, Кассиопея.

Она удовлетворённо улыбнулась, подняв бокал:

— Тогда за начало твоего пути, герой.

Соломон поднял бокал, чтобы поддержать её тост, но сразу продолжил разговор с некоторой долей сомнения:

— А что мне делать дальше? Не ходить же просто направо и налево, сражаясь с монстрами. Есть какое-то дело поконкретнее?

Кассиопея усмехнулась и, приподняв бровь, ответила:

— Обратись к Каэле. Она тоже вовлечена в эту историю и подскажет, чем заняться в ближайшее время. Но насчёт монстров ты прав, сражаться с ними тоже придётся, — она бросила на него оценивающий взгляд. — Ты, знаешь ли, мечом махаешь не очень, а я хоть и передала тебе часть своей магии, но не думаю, что ты пока знаешь, как её использовать. Мой тебе совет: пока просто осваивайся в этом мире и понемногу следуй делу, а потом будет видно.

Соломон кивнул, обдумывая её слова, и, немного помолчав, спросил:

— А сколько у нас вообще есть времени, чтобы избежать... худшего?

Кассиопея задумчиво повела плечами и ответила:

— Пара лет у нас точно есть. Сейчас тёмные силы не спешат забирать принцессу — ей ведь ещё нет и пятнадцати.

Соломон приподнял брови, услышав о возрасте принцессы, и, улыбнувшись, спросил:

— Слушай, раз вы подруги детства, тогда тебе сколько лет?

Кассиопея рассмеялась, заметив его искреннее удивление.

— Мне уже сто пять лет, если хочешь знать, — ответила она с легкостью. — Я всё-таки эльфийка.

Только теперь Соломон заметил её слегка заострённые, едва видные из-под волос уши, и это осознание заставило его на мгновение задуматься. С интересом глядя на неё, он произнёс:

— Ну что ж, тогда у меня, как у простого человека, всё-таки есть время, чтобы вырасти в этом мире.

Они рассмеялись, и разговор перешёл на более лёгкие темы. Соломон рассказывал о своём мире — о науке, технологиях и жизни на Земле, а Кассиопея делилась удивительными подробностями жизни в Империи и других королевствах. В конце она подколола его, упомянув про Каэлу с её «хорошими формами», вызвав у Соломона немного смущения и ещё одну волну смеха.

Вечер подходил к концу, и, когда они обсудили всё необходимое, настало время прощаться. Они оба тянули этот момент, понимая, что каждый должен идти своим путём. Наконец, Кассиопея в своём стиле сказала с поддёвкой:

— Ну что ж, будь осторожен. А если захочешь меня увидеть, используй камень, но не слишком часто. Мне всё-таки нужно и самой что-то делать.

Она притянула его в объятия, крепко обняла, и прежде чем отпустить, наклонилась и поцеловала его сначала в шею, а потом мягко чмокнула в щёку.

— Это тебе на прощание, — добавила она с лёгкой насмешкой.

Соломон немного покраснел, и Кассиопея с лукавой улыбкой прошептала:

— Что, не так в щёчку после губ? — и прежде чем он успел ответить, чмокнула его в губы коротким, дразнящим поцелуем, а затем весело повернулась и ушла, оставив его ошеломлённым и, пожалуй, ещё сильнее очарованным её непредсказуемостью.

После прощания Соломон с хорошим настроением направился в свою комнату, решив немного отдохнуть. Он зашёл внутрь, снял с себя верхнюю одежду и начал неспешно оглядываться, оценивая пространство вокруг. В темноте, подсвеченной только тусклым светом от уличных фонарей, всё казалось спокойным и уединённым. Он снял рубашку и, посмотрев в зеркало, заметил, что на его шее остался странный символ.

Это был изогнутый и плавный узор, напоминающий сплетение витков, в центре которого выделялась маленькая, почти незаметная, точка, словно маленький глаз. Символ был словно выжженный на коже, его линии оставались чуть тёплыми, как будто сам рисунок был ещё живым и чуть-чуть пульсировал. Соломон подошёл поближе, пытаясь разглядеть его, но, несмотря на ясность изображения, он никак не мог понять, что это за знак. Всё, что он знал — это то, что Кассиопея поцеловала именно это место.

"Это она... это от неё", — подумал он, внезапно осознав, что, возможно, это какой-то магический след, оставленный на нём её волей или силой. Он наклонился, пытаясь провести пальцем по символу, но прикосновение не вызвало никаких изменений. Он задумался, что ему с этим теперь делать. У него не было времени разбираться с этим вопросом сейчас — слишком много событий произошло за такой короткий промежуток времени, и его мысли всё ещё не могли отогреться от той вечерней суеты.

Соломон решил оставить все вопросы на утро. Он снял оставшуюся одежду и, не теряя времени, лёг в кровать. Его мысли были мутными и усталыми, но он всё-таки улёгся, позволив себе забыться в покое. Завтра будет новый день — и, возможно, больше ясности в его странном новом мире.

Закрыв глаза, он позволил своему телу погрузиться в отдых, оставив все вопросы и символы для будущих размышлений.

Том 1. Глава 3. Проба меча

Соломон проснулся рано утром, разбудил его мягкий свет, проникающий сквозь деревянные жалюзи. Протянувшись в кровати, он почувствовал лёгкую усталость от всех событий вчерашнего дня, но вместе с этим — и прилив решимости. Сегодня нужно было начинать строить свою репутацию в этом странном мире, следуя совету Кассиопеи.

Он неспешно собрался, умывшись и приведя себя в порядок. Его снаряжение лежало аккуратной стопкой в углу комнаты. Соломон внимательно осмотрел свои вещи: прочные кожаные сапоги, удобные для долгих путешествий; крепкая кольчужная рубашка, которая, хоть и выглядела немного громоздкой, приятно сидела на теле; пояс с небольшими ножнами для меча, что оказался лёгким и достаточно сбалансированным. Его взгляд задержался на небольшом мешочке с монетами. Соломон быстро пересчитал их: 500 золотых, а также горстка медных и серебряных монет. "Достаточно, чтобы продержаться первое время," — подумал он, с облегчением убедившись в своей финансовой независимости.

Собравшись, он бросил взгляд на зеркало. Символ на его шее всё ещё был там, такой же чёткий, как вчера вечером. Он осторожно провёл по нему пальцем, чувствуя лёгкое тепло. "Что же ты такое?" — задумался он, но, не найдя ответа, решил отложить размышления. Сейчас важнее было действовать.

Покинув постоялый двор, Соломон направился к гильдии авантюристов. На улицах царило лёгкое утреннее оживление: торговцы расставляли свои товары, ремесленники открывали мастерские, а дети играли у порогов домов. Атмосфера была удивительно тёплой, и, несмотря на всю странность ситуации, Соломон начал ощущать, что это место становится для него чуть менее чужим.

Дойдя до гильдии, Соломон заметил, что её двери уже открыты, а внутри кипела жизнь. Люди обсуждали задания, заказывали выпивку или вели оживлённые споры за столами. На этот раз он не задерживался, чтобы разглядывать окружающих, а направился прямо к стойке регистрации. Каэла, как будто ожидая его появления, встретила его широкой улыбкой.

— Доброе утро, Соломон, — поприветствовала она, махнув рукой. — Радостно видеть, что ты не затянул с визитом. Пойдём, обсудим твои дальнейшие шаги.

— Доброе утро, — вежливо ответил Соломон, подходя ближе. Он ещё раз удивился её внешности: пушистые лисьи уши и хвост делали её образ одновременно необычным и чарующим.

Каэла жестом пригласила его к небольшому круглому столу в стороне от основной толпы. Усевшись напротив Соломона, она пристально посмотрела на него, словно замечая что-то новое. Её взгляд задержался на его шее, и вдруг она нахмурилась.

— Хм... Соломон, а что это у тебя за метка на шее? — спросила она, указывая пальцем.

Соломон замер, инстинктивно прикрывая метку рукой.

— Это... длинная история, — смущённо ответил он, избегая взгляда.

Каэла прищурилась, а потом широко улыбнулась, словно осознав нечто важное.

— Ха, теперь всё ясно! Эта работа её рук, да? Кассиопея оставила на тебе свой знак?

Соломон кивнул, не решаясь вдаваться в подробности.

— Ну, тогда я могу только поздравить. Это не просто метка, а своего рода защита и связь. Она ставит её только на тех, кому действительно доверяет. Это редкость.

Соломон удивлённо поднял брови, не ожидая услышать такую информацию. Он задумался, что именно означала эта метка и какую роль она сыграет в его будущем.

— Но об этом потом, — добавила Каэла, откладывая тему в сторону. — Сейчас главное решить, с чего ты начнёшь.

Каэла наклонилась вперёд, слегка улыбаясь, и продолжила:

— Скажу честно, я сама не уверена, что именно даёт эта метка, — заметила она, кивнув в сторону его шеи. — Обычно такие вещи раскрываются только в определённых условиях. Так что тебе придётся самому узнать это в пути.

Соломон кивнул, принимая её слова.

— Ладно, перейдём к делу, — с энтузиазмом добавила она, поднимая папку с бумагами. — Как ты, наверное, уже понял, Кассиопея уведомила меня о твоём приходе. Она, как всегда, решила соединить приятное с полезным.

— Что именно она имела в виду? — осторожно спросил Соломон.

— Освоение меча, — ответила Каэла. — Сейчас тебе нужно научиться хотя бы базовым навыкам боя. Без них ни один авантюрист не продержится долго. Для этого я дам тебе задание. Не пугайся, звучит серьёзно, но всё продумано.

Она разложила перед ним карту и указала на небольшую отметку за пределами города.

— Здесь находится заброшенная церковь. Её окрестности давно стали прибежищем низшей нежити — скелетов и зомби. Твоя задача — зачистить церковь и кладбище за ней. Но есть и второе условие: на этом кладбище похоронен бывший монах, который при жизни был известен своей верностью и чистотой. На его руке осталось кольцо, символ его служения. Ты должен найти это кольцо и принести его сюда.

Соломон поднял брови.

— И всё это мне одному?

Каэла рассмеялась.

— Конечно, нет. Кассиопея предупредила, что ты пока "новичок", если выражаться вежливо. Так что тебя там будет ждать напарница. Она поможет тебе с заданием и заодно подучит основам владения мечом.

— И всё же, почему так сложно сразу? — недовольно спросил он.

Каэла пожала плечами и добавила:

— Кассиопея явно верит в тебя. Если она оставила на тебе свою метку, значит, видит в тебе потенциал. А у меня, знаешь ли, в этом плане нет оснований ей не доверять.

Соломон задумался, но понял, что спорить бессмысленно.

— Хорошо, а что за кольцо? Почему оно важно?

Каэла ответила:

— Это символ. В древние времена такие вещи передавались только самым верным служителям. В нём заключена сила их веры, а это может пригодиться для дела, которым мы занимаемся. Но есть одна проблема.

Она ненадолго замялась, затем продолжила:

— Клан Белой Вороны тоже охотится за этим кольцом. Это группа фанатиков, которые решили поддержать Моркрагн и теперь действуют в открытую против Империи. Если они доберутся до кольца первыми, у нас будут проблемы.

Соломон нахмурился.

— Клан Белой Вороны? — уточнил Соломон, подняв бровь.

— Это группа людей, которые предали Империю и перешли на сторону Моркрагна, — пояснила Каэла, её голос стал серьёзным. — Теперь они помогают Тёмной стране ослаблять Империю изнутри. Не удивлюсь, если они уже выдвинулись к тому самому кладбищу.

— Значит, у меня не просто задание, а ещё и гонка с предателями? — Соломон усмехнулся, но в его тоне слышалась настороженность.

— Именно так, — ответила Каэла. — Но сейчас главное — ты. Всё остальное обсудим позже.

Соломон внимательно выслушал объяснения Каэлы.

— Значит, лучше всего отправляться вечером, — повторил он, обдумывая план.

— Да, именно тогда зомби начинают шастать активнее, — подтвердила Каэла. — А напарница будет ждать тебя на рыночной площади у центрального колодца. Узнать его легко: он сделан из светлого камня и украшен резьбой в виде виноградной лозы. Это одно из самых заметных мест в городе, так что не промахнёшься.

— А если вдруг задержусь? — спросил Соломон, приподняв бровь.

— Она терпелива. Подождёт. У нас тут, — она усмехнулась, слегка махнув рукой, — время принято мерить по положению солнца. Как начнёт вечереть, то и отправляйся.

Соломон кивнул, принимая детали квеста. Когда все нюансы были обсуждены, беседа перешла на более лёгкие темы. Они обменялись несколькими шутками, Каэла рассказала пару историй из жизни гильдии, а Соломон поделился забавным случаем из своей прежней жизни, адаптировав его под местные реалии.

— Ну что ж, мне пора, — сказал он, поднимаясь.

— Удачи тебе, Соломон, — с доброй улыбкой пожелала Каэла. — И запомни: не бойся задавать вопросы, если что-то пойдёт не так.

Он вежливо поклонился и покинул гильдию.

Соломон решил использовать остаток дня, чтобы изучить город. Он бродил по мощёным улочкам, любуясь архитектурой и наблюдая за местными жителями. Люди то и дело обращали на него внимание — не настороженно, но с интересом. Очевидно, они сразу замечали, что он здесь новичок.

На рынках шумели торговцы, зазывая покупателей, в кузницах звенел металл, а дети резвились на небольших площадях. Город казался живым и уютным, несмотря на его скрытые проблемы, о которых он уже знал.

Вернувшись на постоялый двор, Соломон перекусил и немного отдохнул. Когда солнце начало клониться к горизонту, он поднялся, собрал своё снаряжение и, убедившись, что ничего не забыл, направился к указанной точке встречи у центрального колодца.

Подходя к колодцу, Соломон огляделся, и вскоре его внимание привлекла высокая фигура женщины, которая явно выделялась среди остальных. Она оказалась даже выше, чем он ожидал, приблизительно около двух метров ростом, что заставило его на мгновение остановиться и прищуриться, словно чтобы убедиться, что глаза его не обманывают. Женщина заметила его, улыбнулась и, подняв руку, сделала приглашающий жест, словно говоря: "Эй, я тут, подходи!"

Соломон, слегка напрягшись от её внушительного вида, но решительно взяв себя в руки, подошёл ближе.

— Приветствую, — начал он, стараясь сохранить уверенный тон.

— Марин Рейн, — коротко представилась женщина, прерывая его. Её голос звучал глубоко, но мягко, с уверенной ноткой, и сопровождался лёгкой улыбкой.

Соломон молча разглядывал её. Её фигура была одновременно грациозной и внушающей уважение. Она носила чёрную броню, украшенную утончёнными серебряными узорами, которые придавали ей изящный вид. Однако броня, казалось, была сделана так, чтобы слегка подчёркивать женственные черты, особенно её внушительный бюст, что на мгновение вызвало у Соломона лёгкое смущение. Её кожа была почти белой, сияя при свете уличных фонарей, словно светящийся фарфор. Длинные волосы платинового оттенка были собраны в низкий хвост, подчёркивая утончённые черты её лица и яркие глаза цвета голубого льда.

На спине у неё висел огромный двуручный меч, который выглядел одновременно смертоносным и изысканным. Его гарда была украшена сложным орнаментом, напоминая крылья какого-то небесного существа. Соломон отметил, что оружие явно было создано не просто как инструмент для боя, а как произведение искусства.

— Что, закончил любоваться? — её насмешливый голос вывел Соломона из задумчивости. Она приподняла бровь, заметив его замешательство, и едва заметно улыбнулась, словно довольная своей эффектностью.

— Я… эм… рад познакомиться, — смущённо ответил он, быстро отворачивая взгляд, стараясь сосредоточиться на её лице.

— Ты, значит, тот самый новый любимчик Кассиопеи, да? — продолжила Марин, слегка наклонив голову в сторону. — Интересно, чем ты её так привлёк, что она на тебя метку поставила? — она снова усмехнулась, её глаза искрились неподдельным интересом.

Соломон почувствовал, как щеки слегка вспыхнули от этих слов, но он всё же смог взять себя в руки и ответить:

— Да, это я… Соломон Фрей. Приятно познакомиться.

— Посмотрим, как долго ты выдержишь, Соломон Фрей, — произнесла Марин, её взгляд был пронизывающим, но не враждебным. — А пока пойдём, у нас ещё впереди много работы.

Она сделала шаг вперёд, уверенным движением поправив ремень с ножнами, чтобы меч удобнее сидел на спине. Соломон кивнул и последовал за ней, стараясь не отставать и игнорировать смешанные чувства восхищения и легкой нервозности от её присутствия.

По дороге к заброшенной церкви Соломон и Марин неспешно беседовали. Женщина шла уверенным шагом, её длинные ноги легко преодолевали дорожные неровности, а массивный меч на её спине казался почти невесомым.

— Так откуда ты родом? — спросила Марин, бросив на него короткий взгляд поверх плеча.

Соломон, уже привыкший к её внушительному виду, ответил:

— Из небольшой деревушки на востоке. Кассиопея сказала, что в этом мире я могу найти больше возможностей... ну, чтобы помочь людям.

Марин приподняла бровь, едва заметно улыбнувшись. Её глаза на мгновение будто стали более пронзительными, но она ничего не сказала. Внутренне она почувствовала, что в словах Соломона есть доля неправды, но решила не углубляться, полагая, что если Кассиопея что-то скрыла, то на это были свои причины.

Соломон же, постепенно приходя в себя после первого впечатления, решил задать встречный вопрос:

— А ты? Кто ты по расе? Ты явно не совсем обычная…

Марин засмеялась, её голос прозвучал низко, но мягко.

— Увидишь в бою, — ответила она, слегка оборачиваясь, чтобы встретить его взгляд. — Надеюсь, ты не из тех, кто начинает сомневаться, как только дело доходит до драки.

— Я справлюсь, — уверенно сказал Соломон.

— Вот и хорошо. Но помни: тебе тоже придётся сражаться. Я не собираюсь делать всю работу за тебя, любимчик Кассиопеи.

Соломон почувствовал лёгкое напряжение от её слов, но быстро сменил тему:

— А ты хорошо её знаешь? Кассиопею, в смысле.

— Скажем так, достаточно, чтобы понять, что ты ей небезразличен. Но вот кто она на самом деле... — Марин загадочно усмехнулась. — Она не совсем эльф, как ты мог подумать. Если тебе интересно узнать больше, спрашивай у неё самой. Я тебе ничего не скажу.

Соломон понял намёк и не стал настаивать.

— А метка? — сменил он тему. — У тебя есть догадки, что она может значить?

Марин бросила на него хитрый взгляд:

— Увидишь в бою. Если даже Каэла толком не знает, то я — тем более. Хотя, уверена, она уже рассказывала тебе свои теории про защиту или что-то в этом роде.

Соломон кивнул, вспомнив слова Каэлы.

— Ну, посмотрим, — ответил он спокойно, решив пока не думать о метке и сосредоточиться на предстоящем задании.

Разговор постепенно стал менее напряжённым, и, хотя Соломон ещё чувствовал в Марин что-то загадочное и непривычное, ему было с ней комфортно. Путь к церкви, хоть и длился дольше, чем он ожидал, прошёл незаметно, благодаря её неожиданно лёгкому и даже в чём-то дружелюбному общению.

Ночь полностью окутала окрестности, когда Соломон и Марин подошли к заброшенной церкви. В лунном свете старые каменные стены и полуразрушенная колокольня выглядели зловеще, а поросшая мхом земля вокруг хрустела под ногами. Где-то вдали ухнула сова, а ветви деревьев, покачиваясь на ветру, создавали ощущение, будто их окружают тени.

— Итак, — начала Марин, облокотившись на свой меч, — план такой: мы должны зачистить нежить и найти могилу монаха с кольцом. Но есть нюанс.

— Какой? — спросил Соломон, насторожившись.

— Нежить меня боится, — с лёгкой усмешкой ответила она. — Если я пойду вперёд, они просто попрячутся, и нам придётся искать их по каждому углу. Поэтому...

— Поэтому мне придётся идти одному? — быстро догадался Соломон.

— Умник, — подмигнула Марин. — Но не переживай, я буду рядом. Ты будешь разбираться с каждым, кто попадётся по одиночке, а я прикрою.

— А если что-то пойдёт не так?

— У нас есть ментальная связь, — ответила она, слегка постучав себя по виску. — Слышишь меня даже издалека.

— Невероятно, и вправду слышу – Удивленно сказал Соломон

— Хорошо. И ещё кое-что. — Марин подняла руку, и её пальцы засияли ярким оранжевым светом. Она коснулась лезвия меча Соломона, и тот мгновенно вспыхнул мягким огненным сиянием.

— Что это? — удивлённо спросил он.

— Зачарование, — пояснила она. — Нежить боится огня, так что теперь тебе будет чуть легче.

Соломон посмотрел на своё оружие, которое теперь выглядело намного внушительнее, и чуть увереннее кивнул.

— Всё, вперёд. Я буду следить издалека, — сказала Марин, мягко подтолкнув его к церкви.

Соломон медленно двинулся вперёд, чувствуя, как сердце учащённо бьётся в груди. В голове мелькнула мысль: Как же так вышло, что я, обычный психолог, теперь оказался в роли героя из фэнтезийных фильмов? Это ведь те самые истории, где отважные воины сражаются с тьмой, принимают вызовы судьбы... А теперь я сам в центре такой истории.

Эта мысль неожиданно укрепила его решимость. Он крепче сжал рукоять пылающего меча и сделал шаг вперёд, чувствуя на себе пронизывающий взгляд Марин. За его спиной она продолжала наблюдать за ним, готовая вмешаться, если потребуется, её взгляд твёрд, но на губах играла лёгкая, едва заметная улыбка.

Соломон, прижимая к себе пылающий меч, осторожно двигался в сторону церкви. До неё оставалось около сотни метров, но дорога казалась бесконечно длинной. Позади лес, где его ждала Марин, уже скрылся в ночной темноте. Единственным источником света был его меч, чьё мягкое пламя едва освещало дорогу.

Он старался идти бесшумно, чувствуя, как натянутые нервы передавались каждой мышце. Мысли в голове крутились, будто заевшая пластинка: Как держать меч? С какой стороны атаковать? Что делать, если они начнут нападать? Хотя Марин по пути объяснила ему базовые принципы владения мечом, в голове от этой информации остались только обрывки. Лезвие вперёд, рукоять крепче держи. Не махай как дубиной, меч для точности... или как она там сказала?

Соломон покачал головой, пытаясь сосредоточиться. С каждым шагом он чувствовал, как растёт какое-то странное напряжение. Будто тело само знало, что впереди скрывается опасность. Этот сигнал был новым и незнакомым, но настолько явным, что его невозможно было игнорировать.

Почему я это чувствую? — мелькнуло у него в голове. Он замер на мгновение, пытаясь разобраться, но затем до него дошло: Метка Кассиопеи! Это же она. По-другому просто быть не может. Она ведь что-то говорила про защиту и помощь... Кажется, это один из её "подарков".

Едва он осознал это, как из-за пригорка в стороне от церкви, метрах в пятнадцати впереди, в поле зрения появились две фигуры. Они неестественно медленно передвигались, как сломанные куклы, и с каждым шагом их гнилостный облик становился всё яснее. Зомби.

Соломон напрягся, но тут же, опомнившись, использовал ментальную связь.— Марин, тут двое, — тихо сказал он, едва двигая губами, словно боялся, что они услышат.

Ответ пришёл мгновенно, с лёгкой насмешкой:— Ну что ж, вот тебе первая тренировка. У тебя есть огненный меч и мои наставления. Пора показать, на что ты способен. Не подведи! — её голос исчез с лёгким смешком, оставляя Соломона в тишине.

Сделав глубокий вдох, он начал обдумывать, как справиться с двумя противниками, которые явно превосходили его в опыте... пусть и в весьма сомнительном виде.

Соломон замер в тени, глядя на двух зомби, медленно двигающихся вокруг церкви. Идти в лоб, с горящим мечом в руках, казалось самоубийственным. Нужно разделить их и убрать по одному, — мелькнуло у него в голове. Но пылающий меч делал его видимым на расстоянии, что сильно усложняло задачу.

Он вновь активировал ментальную связь с Марин.— Эм... Марин, а этот свет... его можно как-то отключить? С ним как-то сложно остаться незамеченным.

Ответ пришёл быстро, с характерной лёгкой насмешкой:— Сразу видно новичка. Ты уж определись, герой ты или ассасин. Хотя, признаюсь, идея нападать из тени мне кажется не такой уж плохой. Держи подсказку: возьми меч двумя руками, закрой глаза, сосредоточься на потоке энергии и мысленно скажи «покой». Это должно сработать.

Соломон вздохнул с облегчением.— Спасибо, это очень поможет.

Он сделал, как она сказала: крепко сжал рукоять меча обеими руками, закрыл глаза и, концентрируясь на внутреннем ощущении меча, едва слышно прошептал:— Покой.

Огненное пламя моментально угасло, оставив его в кромешной тьме. Меч стал обычным, но всё ещё тёплым, словно остатки магии всё ещё шли по его клинку. Соломон кивнул самому себе и аккуратно высунулся из укрытия, чтобы ещё раз оценить обстановку.

План действий созрел быстро, хотя и не отличался изяществом. Он решил подобраться ближе к ближайшему зомби, используя высокую траву и тени, а затем ударить в спину, пока тот будет отвлечён. Но, понимая, что в скрытности он не мастер, Соломон тщательно продумал путь и заранее выбрал ближайшее укрытие на случай, если его заметят.

Соломон склонился ниже, стараясь двигаться максимально тихо. Сердце билось так громко, что ему казалось, будто его могут услышать зомби. Ближайшая цель была метрах в восьми. Зомби медленно шатался возле стены церкви, издавая странные сиплые звуки, и не обращал внимания на мир вокруг. Главное — не упасть, не шуметь... — мысленно твердил себе Соломон.

Он подобрался почти вплотную, так близко, что мог различить гнилую плоть, местами облезшую, и пустые, лишённые жизни глаза. Взяв меч обеими руками, Соломон сделал глубокий вдох и резко ударил в спину зомби.

Удар был неловким. Меч вошёл в тело не с первого раза: Соломон промахнулся, задев только бок зомби. Тот резко обернулся, издав хриплый рык, и протянул к нему свои гнилые руки. Соломон в панике взмахнул мечом ещё раз, теперь целясь в голову, и только на третьем ударе клинок угодил точно в цель. Зомби рухнул на землю, дёрнувшись несколько раз, и замер.

Соломон тяжело дышал, глядя на своё первое "достижение". Кровь бежала по его рукам — не столько зомби, сколько его собственный пот. Он присел рядом, чтобы отдышаться, и осознал: второй зомби, находившийся чуть дальше, не отреагировал.

— Или мне повезло, или эти твари совсем глухие, — пробормотал он.

Отдохнув пару минут, Соломон вновь активировал ментальную связь, чтобы коротко доложить Марин:— Первый готов. Было... не слишком изящно, но справился.

Марин посмеялась в ответ.— Ну, начало положено. Посмотрим, как ты справишься со вторым.

Закрыв связь, Соломон вновь сосредоточился. Пора двигаться дальше, — подумал он, оглядывая следующую цель.

Соломон, вытерев пот со лба, обернулся к следующему зомби, который стоял чуть дальше, ближе к задней стене церкви. Он почувствовал себя немного увереннее после первой схватки, пусть и неуклюжей. Тем не менее, он решил действовать по той же тактике: скрытно подобраться и застать врасплох.

Двигаясь через густую траву, Соломон старался держаться в тени. В этот раз он был чуть менее напряжён — уже знал, что зомби не особо чуткие. Метрах в десяти от цели он остановился, чтобы выдохнуть и собраться с мыслями. Зомби блуждал рядом с зарослями, безразлично перетаптываясь и издавая хриплые звуки.

Когда он оказался на расстоянии вытянутой руки, Соломон принял спонтанное решение: на этот раз он активирует огненный меч. Стиснув рукоять, он сосредоточился и произнёс:— Пламя.

Меч вновь вспыхнул ярким пламенем, освещая лицо зомби, который всё ещё его не замечал. Собравшись с духом, Соломон сделал сильный взмах, целясь прямо в шею. На этот раз лезвие прошло сквозь плоть, как нож сквозь масло. Голова зомби отлетела, а тело безжизненно упало на землю, погружаясь в траву.

Соломон застыл, держа горящий меч перед собой.— Что? — прошептал он, глядя на результат. — Это... было так легко?

Он невольно вспомнил, как мучился с первым зомби: неловкие удары, страх, пот. А теперь, словно инстинкт сработал. Он даже улыбнулся.— Может, я всё-таки не такой уж безнадёжный.

Он активировал ментальную связь с Марин, едва сдерживая восторг:— Я сделал это! Отрубил ему голову одним ударом! Ты бы видела!

Ответ был мгновенным, с её обычной игривой ноткой:— Молодец, герой. Прямо начинаешь мне нравиться. Только не забывай: первый зомби всё ещё валяется там, где ты его оставил. У этих тварей есть противный талант возвращаться. Так что сделай одолжение — добей его огнём, чтобы он точно не встал.

— Ага, понял, — кивнул Соломон, торопливо направляясь назад к первому зомби.

Он нашёл его там же, где оставил: тело неподвижно лежало на земле. Подойдя ближе, он на всякий случай толкнул его ногой. Тот не шелохнулся, но Соломон не стал испытывать судьбу. Он поднял огненный меч и ударил в центр грудной клетки, вспоров её. Пламя мгновенно охватило останки, превращая их в пепел.

— Всё. Теперь точно не встанет, — пробормотал он себе под нос.

— Отлично, — раздался голос Марин в его голове. — Ты справился лучше, чем я ожидала. Не зря же я тебя тренировала.

Соломон почувствовал, как внутри разлилось тепло. Её слова вызвали у него небольшую улыбку. Но радоваться долго не пришлось: он оглянулся на тёмные стены церкви, ожидая её дальнейших указаний.

Соломон, чувствуя прилив уверенности после победы над зомби, решил ещё раз сосредоточиться на том странном чувстве, которое помогло ему заметить врагов. Он остановился, прикрыл глаза и попытался вызвать это ощущение вновь. На этот раз оно было намного слабее, будто тонкий шёпот на фоне бурного ветра. "Или враги слишком далеко, или я просто плохо этим владею," — подумал он, анализируя своё состояние.

Пока он экспериментировал, неподалёку раздались мягкие шаги. Он поднял голову и увидел Марин, которая наблюдала за ним с прищуром. Её взгляд на мгновение задержался на его шее, где едва заметно сияла метка, оставленная Кассиопеей. Марин что-то про себя подумала, но спрашивать не стала. Вместо этого она улыбнулась и проговорила:

— Ну, хватит копаться в себе. Время заняться делом. Нам нужно зайти внутрь церкви и очистить её. Убедимся, что никто не сбежит.

Соломон кивнул. Церковь была старой, с массивными каменными стенами, потемневшими от времени. Входная дверь из тяжёлого дуба держалась на петлях, которые скрипели при движении. Когда они вошли, внутри открылся удручающий вид.

Каменные стены были покрыты тонкими прожилками мха, в воздухе ощущался затхлый запах сырости и разложения. Пол был устлан остатками разбитой мебели и пыльных тряпок, некогда бывших коврами. Сквозь высокие стрельчатые окна пробивался лунный свет, отбрасывая причудливые тени на стены.

— Уютненько, — с сарказмом прокомментировала Марин, оглядываясь.

Соломон заметил, что церковь состоит из двух этажей, причём перекрытие между ними было деревянным. В потолке зияла большая дыра, открывавшая вид на второй этаж. В противоположной стороне зала виднелась лестница, ведущая вниз, в подвал.

— Ну что, куда пойдём? Вверх или вниз? — спросила Марин, сложив руки на груди.

Соломон задумался, а затем сказал:— Подожди, я попробую ещё раз воспользоваться своей новой способностью.

Он вкратце объяснил, что может чувствовать присутствие врагов, и снова сосредоточился. На этот раз ощущение вернулось, немного сильнее, чем прежде. Он чувствовал, что где-то наверху находится что-то, вызывающее напряжение.

— Наверх, — уверенно сказал Соломон, открыв глаза.

Они поднялись по деревянной лестнице, которая скрипела под ногами, пока не оказались на втором этаже. Здесь было ещё более запущено: деревянный пол местами провалился, открывая вид на первый этаж. По углам скопился толстый слой пыли. Единственное, что привлекало внимание, — это аккуратно разложенные тела.

— Похоже, это они, — произнёс Соломон, указав на трупы.

— Я с этим разберусь, — сказала Марин. — А ты осмотрись. Вдруг что-то интересное найдёшь.

Соломон кивнул и начал осматривать помещение, поднимая с пола обломки, изучая остатки мебели и старые свитки. В этот момент он краем глаза заметил яркую вспышку, сопровождаемую коротким звуком, словно воздух разорвали.

Он обернулся, но всё уже закончилось. На месте, где лежали тела, осталась лишь горстка пепла. Марин стояла рядом, сложив руки на поясе, и довольно улыбалась.

— Быстро ты, — заметил Соломон.

— Работа мага, — с улыбкой ответила она. — Ну что, нашёл что-нибудь?

Соломона не покидало странное ощущение, что он упускает что-то важное. Он медленно осматривал помещение, словно ожидая, что что-то выделится или подаст знак. Это было не просто чувство неуверенности — его разум будто подсказывал, что здесь есть тайна.

Он поднял взгляд к потолку. На первый взгляд он казался обычным, но Соломон уловил в нем какую-то аномалию. Древесина выглядела так, будто она скрывала что-то за собой. "Почему там дыра в перекрытии, а этот участок выглядит таким плотным?" — подумал он, сосредоточившись.

— Что-то не так с этим потолком, — пробормотал он себе под нос.

Он начал искать что-то необычное в комнате: выделяющийся камень, скрытую кнопку или рычаг, которые могли бы открыть доступ наверх. Перебирая завалы, он наткнулся на несколько старых книг, покрытых пылью. Одна из них была украшена символом пентаграммы, другая — пугающим изображением изуродованного лица.

Открыв книги, Соломон пролистал несколько страниц, но ничего не понял. Тексты были написаны странными закорючками, не похожими ни на один из известных ему языков.

— Эй, Марин, взгляни на это, — сказал он, показывая ей книги.

Марин мельком взглянула на тексты и нахмурилась.— Это, кажется, язык фей. Такие письмена используют в Фейлантире, на пограничье между мирами. Кассиопея тебе про это рассказывала?

Соломон кивнул, припоминая, как Кассиопея упоминала об этом загадочном месте.— Рассказывала, но читать такие книги я точно не умею.

— Тогда лучше показать это ей, — посоветовала Марин, пожав плечами. — Она наверняка поймёт больше, чем я.

Соломон положил книги в сумку, решив, что они могут быть полезны позже. После тщательного осмотра помещения ему так и не удалось найти никаких потайных механизмов или подсказок.

— Ладно, я не знаю, как туда попасть, — признался он, указывая на потолок. — Но мне кажется, что в подвале мы можем найти что-то, что прольёт свет на эту загадку.

Марин оценивающе посмотрела на Соломона и кивнула.— Вполне возможно. Ну что ж, спускаемся.

Том 1. Глава 4. Дела церковные

Они направились к лестнице, ведущей в подвал тусклый свет постепенно угасал, погружая их в полумрак. Пока они спускались, воздух становился всё холоднее, а запах сырости усиливался.

Спуск в подвал оказался значительно длиннее, чем предполагалось. Ступени уходили в темноту, и с каждым шагом казалось, что они никогда не кончатся. Воздух становился всё более холодным и влажным, а тишину нарушали лишь их шаги, глухо отдающиеся в каменных стенах.

— Что-то здесь не так, — прошептала Марин, её голос звучал серьёзно, почти сурово. Она обхватила рукоять своего огромного меча, но пока не вынимала его. Её глаза, обычно спокойные, теперь блестели настороженностью.

Соломон сглотнул и кивнул, пытаясь скрыть свою тревогу. Темнота словно давила на них, но вскоре Марин сложила руки в сложный жест и прошептала заклинание. Вокруг них появились светлячки, мягко освещающие их путь. Тёплые огоньки летали рядом, будто живые, отбрасывая тусклый свет на сырые стены.

Спуск длился несколько долгих минут, которые ощущались вечностью. Соломон пытался сосредоточиться на каждом шаге, чтобы не споткнуться, но напряжение росло. Наконец, впереди замаячило пространство, напоминающее помещение.

Это оказалось небольшое каменное хранилище. Вокруг стояли груды мешков, плотно завязанных, но из некоторых торчали края разлагающегося содержимого. Запах гнили был настолько сильным, что Соломон едва сдержал рвотный рефлекс.

Он осторожно подошёл к одному из мешков и открыл его. Внутри оказались продукты: гнилые овощи, заплесневелые зерна.

— Кто-то решил хранить здесь еду, — пробормотал он, стараясь не вдыхать слишком глубоко.

Но когда он приоткрыл следующий мешок, его сердце замерло. Внутри лежали человеческие останки. Обглоданные руки, ноги, неестественно скрюченные пальцы — словно это было хранилище для каких-то ужасных трофеев.

Соломон отшатнулся, его дыхание сбилось, руки задрожали. Он прижался к стене, пытаясь удержать равновесие, но страх охватил его полностью.

— Я... не могу... — прошептал он, голос был полон отчаяния.

В этот момент Марин подошла ближе. Её лицо было серьёзным, но в глазах светилась решимость. Она мягко обняла Соломона, притягивая его к себе, и прижала его голову к своему плечу.

— Тише, Соломон, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты не один. Я с тобой.

Её голос был успокаивающим, как шелест леса или журчание ручья. Она начала гладить его по голове, словно стараясь стереть с него ужас, с которым он столкнулся.

— Я понимаю, что это страшно. Такое видеть... сложно. Но ты герой, Соломон. Ты пришёл сюда не просто так. Ты тот, кто может сделать мир лучше, даже если он сейчас выглядит как кошмар.

Соломон чувствовал, как её слова возвращают ему силу. Её руки, крепко обнимающие его, будто напоминали, что он не один в этом кошмаре.

— Я обещаю, мы найдём тех, кто сделал это, и они заплатят за всё, — продолжала Марин. — А пока дыши. Один вдох за другим. Всё будет хорошо.

Он закрыл глаза, стараясь успокоиться. Постепенно дрожь уходила, а вместе с ней и парализующий страх. Соломон медленно выпрямился, всё ещё чувствуя тепло Марин.

— Спасибо, — тихо сказал он, не зная, как ещё выразить благодарность.

Марин улыбнулась и потрепала его по волосам. — Мы справимся. Теперь пойдём дальше. У нас есть дело.

Соломон глубоко вдохнул, собрался с силами и кивнул. Он всё ещё чувствовал себя уязвимым, но её слова помогли вернуть решимость.

Соломон хлопнул себя по щекам, стараясь окончательно прийти в себя. Его дыхание выровнялось, и он вновь вернул себе более-менее ясное состояние. Теперь, сосредоточившись, он взглянул на окружающую обстановку. Однако никакого присутствия других он не ощущал. Вместо этого его внимание привлекло странное тёплое чувство, исходящее от Марин.

Он обернулся и задумчиво посмотрел на неё. "Может, она что-то внеземное? Или это моя собственная способность смешивает эмоции и ощущения, показывая её таким образом?" — размышлял Соломон.

Но долго задерживаться в этих мыслях он не стал. Вместе они осмотрели комнату и заметили две двери. Одна располагалась прямо напротив их текущего положения, а другая вела направо.

— Предлагаю пойти направо сначала, — предложила Марин, её голос был уверен, но сдержан.

Соломон кивнул, не найдя причин спорить. Они отправились в ту сторону.

Коридоры были пустынными, их стены покрывала толстая пыль, а воздух отдавал затхлостью. По бокам прохода виднелись крупные клетки, напоминающие тюремные. Они были пустыми и заброшенными, а металлические прутья покрылись слоем ржавчины.

Вскоре они подошли к ещё одной двери. Войдя внутрь, они оказались в неожиданно уютной комнате.

Соломон внимательно осмотрел помещение. Оно выглядело как обжитое место, хоть и давным-давно покинутое. Стол в центре комнаты был покрыт разбросанными бумагами и предметами, но сохранил свою прочность. Вдоль стены стояли полки с книгами, хоть многие из них уже давно подгнили. Настенные светильники, покрытые паутиной, всё ещё держались на стенах.

У стены стояла кровать, удивительно хорошо сохранившаяся — матрас выглядел почти целым. Возможно, благодаря плотной ткани или какой-то магической защите.

— Это, похоже, комната сторожа или смотрящего, — предположил Соломон.

— Вероятно, — согласилась Марин, оглядывая место. — Осмотрим стол.

Соломон опустился на колени и выдвинул ящики письменного стола. В одном из них он обнаружил листки бумаги, покрытые непонятным текстом.

— Марин, ты можешь это прочесть? — спросил он, протянув бумаги.

Марин взяла листы и начала читать. Её лицо стало серьёзным.

— Ты оказался прав. На потолке действительно что-то есть. Здесь говорится про некий "важный товар", который необходимо доставить в Сорнейр. Этот город известен своими алхимиками и прочими исследователями, так что, скорее всего, это что-то ценное.

Она продолжила: — В письме упоминается магическая защитная печать, скрывающая проход наверх. Чтобы её снять, требуется активировать определённый механизм. Указано, что ключ к этому механизму находится здесь, в подземелье, в комнате охраны 4А.

Соломон нахмурился. — Значит, чтобы открыть проход, нам нужно сначала найти эту комнату.

Марин кивнула. — Именно так. Пойдём дальше.

Они вышли из комнаты через другую дверь и вскоре наткнулись на небольшую табличку с обозначением: "3В".

— Это место похоже на рабочую зону, — заметила Марин. — Здесь, скорее всего, находились обычные работники. Значит, нам нужно внимательно смотреть на таблички и указатели. Возможно, мы уже близко, но не исключено, что под нами есть ещё один уровень.

— Или несколько, — добавил Соломон.

Они продолжили путь, сосредоточенно изучая каждую дверь и коридор в поисках указания на комнату охраны 4А.

Коридор, в который они вышли, казался пустынным и мрачным, будто место давно покинули. Стены, местами облупленные, были покрыты грязью и паутиной, а изредка виднелись пятна тёмной плесени. Пол был усеян пылью и мелкими обломками камня, а воздух наполнял запах сырости и лёгкая, почти неуловимая гниль.

Лампы на стенах всё ещё горели, источая тусклый свет. Они мерцали, как будто могли погаснуть в любой момент, добавляя зловещую атмосферу. Это казалось особенно странным Соломону, ведь, судя по состоянию места, магический свет здесь давно не должен был работать.

— Кто-то здесь явно есть, — пробормотал он, глядя на лампы.

Он сосредоточился, пытаясь использовать свои новые способности обнаружения, но ничего не почувствовал. Это вызывало у него смятение. Даже несмотря на пустоту вокруг, чувство, что кто-то за ними наблюдает, не покидало.

— Что-то не так, — сказал Соломон, повернувшись к Марин. — Здесь горят лампы, но вокруг никого. Может быть, они где-то на другом этаже, но всё равно будь осторожна.

Марин кивнула, её выражение стало более серьёзным.

— Я всегда начеку, — заверила она, мягко положив руку на рукоять своего меча.

Они продолжили путь, осматривая коридор. По обе стороны располагались двери с обозначениями комнат: 3В и 3D находились друг напротив друга, а дальше в коридоре виднелись ещё две двери — 3А и 3С, также расположенные друг напротив друга. Ничего подозрительного, кроме заброшенного вида коридора, они не заметили, но Соломон ощущал, что атмосфера сама по себе заставляет нервничать.

Дальше по коридору

Они решили дойти до конца коридора, где виднелся проход. На его фоне свет ламп становился всё более тусклым, будто погружая их в густую тень. Около конца коридора не было никаких знаков или указателей.

Дойдя до прохода, они обнаружили лестницу, ведущую как вверх, так и вниз. Соломон осмотрел лестницу. Камень был потрескавшимся, но всё ещё крепким. Однако ни на одной из стен не было знаков или табличек, которые могли бы подсказать, куда ведут эти пути.

— Ну что, вниз или вверх? — спросил Соломон, посмотрев на Марин.

Она ненадолго задумалась, затем подняла взгляд.

— Думаю, сначала стоит вернуться и осмотреть рабочие комнаты, — предложила она. — Если это рабочая зона, то, возможно, мы найдём там что-то полезное.

Соломон согласился, и они вернулись к начальной точке, комнате смотрителя. Остановившись у двери, они на всякий случай проверили её номер, но, к их удивлению, таблички не оказалось. Только слабые следы креплений намекали, что она когда-то была.

— Интересно, это её специально сняли или табличка просто отвалилась от старости? — пробормотал Соломон.

Марин пожала плечами, явно сосредоточенная на своих мыслях.

Комната 3В

Недолго думая, они решили осматривать комнаты по порядку и начали с ближайшей — комнаты 3В. Открыв дверь, они сделали шаг внутрь, готовясь к любым неожиданностям.

Зайдя в комнату 3В, Соломон и Марин на мгновение замерли, когда свет внезапно зажёгся. Тусклые магические лампы по периметру комнаты вспыхнули мягким светом, будто реагируя на их присутствие. Оба инстинктивно насторожились, готовясь к возможной угрозе, но спустя несколько секунд осмотрелись и поняли, что никого в комнате нет.

Комната была небольшой, с низким потолком, обшитым деревянными балками, которые от времени потемнели и местами покрылись плесенью. Пол был усыпан обломками и пылью, а стены местами облупились, обнажая неровные каменные блоки. В центре комнаты стоял покосившийся деревянный стол, на котором лежали осколки стеклянной бутылки. У стены находились две лавки, одна из которых была сломана. В углу валялись старые, сгнившие тряпки — когда-то, вероятно, рабочая форма. Всё в комнате выглядело заброшенным и изношенным.

— Почему лампы зажглись сами по себе? — Соломон нахмурился, всматриваясь в источники света.

Марин задумалась на мгновение, потом щёлкнула пальцами, будто вспомнила что-то важное.

— Есть одно заклинание, — сказала она. — Работает как ловушка. Оно активируется, когда кто-то входит в зону действия, и тогда что-то происходит — вроде включается свет или звучит сигнал. Возможно, здесь что-то подобное.

Соломон невольно вспомнил из своей прошлой жизни датчики движения и мысленно отметил сходство.

— Похоже, ты права, — кивнул он. — Слышал про такие заклинания, но не думал, что они могут работать бесконечно.

— Они могут, если зачарованы правильно, — добавила Марин. — Думаю, лампы в коридоре устроены так же. Иначе как объяснить, что свет там горит, несмотря на запустение?

Соломон немного выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает. Если магический свет — это просто часть системы безопасности, значит, за ними, скорее всего, никто не следит.

Они приступили к осмотру комнаты. Старые шкафы, стоявшие у стены, выглядели так, будто ещё немного — и развалятся. В одном из них они нашли проржавевшие инструменты — лопаты, кирки и молотки, которые давно утратили своё предназначение. Среди сгнивших тряпок они обнаружили что-то напоминающее рабочую форму, но она превратилась в труху.

— Не густо, — пробормотал Соломон, заглянув в последний шкаф.

Однако там они наткнулись на ключ, который выглядел сравнительно целым. Металл был покрыт зелёной патиной, но замысловатая форма подсказывала, что ключ, возможно, от чего-то важного.

— Что ж, возьмём его, — сказал Соломон, поднимая находку. — Может пригодиться.

Ещё немного осмотревшись, они решили покинуть комнату. Выйдя обратно в коридор, Марин указала на дверь напротив.

— Пора проверить 3D, — сказала она, двигаясь вперёд.

Но в этой комнате, как и в комнате 3С ничего полезного не оказалось, они выглядели так же как и комната 3В, всё побито грязно, после чего они отправились в комнату 3А...

Зайдя в комнату 3А, Соломон и Марин сразу почувствовали, что здесь всё иначе. Эта комната выделялась своей ухоженностью среди остальных. Стены, хотя и покрытые тонким слоем пыли, были чистыми и без плесени. Пол выглядел относительно опрятным, будто его недавно выметали. В углу стоял массивный стол, на котором лежала небольшая книжечка. У стены возвышался красивый шкаф для одежды, сделанный из тёмного дерева, а рядом с ним стояла вполне удобная на вид кровать, застеленная пусть и старым, но чистым покрывалом.

— Кто-то тут недавно был, — заметила Марин, слегка нахмурившись.

— Или до сих пор есть, — добавил Соломон, внимательно осматривая каждый угол комнаты.

Их внимание привлекла странная палка, прислонённая к шкафу. На первый взгляд она выглядела как обычный посох из тёмного дерева, но её украшали тонкие серебристые руны, которые светились мягким, едва заметным свечением. Посох был гладким, с резными узорами вдоль всей длины, а наверху его венчал небольшой кристалл, окружённый металлической оправой. Он казался вещью, принадлежащей могущественному магу или кому-то, кто глубоко понимает природу магии.

— Что это за штука? — пробормотал Соломон, не сводя глаз с посоха.

— Не знаю, но похоже на чей-то магический посох, — сказала Марин, оглядев его. — Руны не могу разобрать, я не колдун. Но если хочешь взять — не буду отговаривать.

Соломон ещё раз посмотрел на посох, но решил пока оставить его на месте. Вместо этого они подошли к столу, где лежала та самая книжечка. Открыв её, Соломон начал читать.

Записи, написанные ровным почерком, описывали историю этого подземелья. Из дневника стало ясно, что это место изначально принадлежало церкви, которая использовала его для хранения "нечисти". Речь шла о монстрах и людях, которые подверглись каким-то трансформациям, превращающим их в существ, непригодных для жизни в обычном мире. Упоминались этажи подземелья, которые распределяли этих существ по степени опасности:

1-3 этажи — относительно мирные монстры, сдерживаемые минимальными мерами.4-6 этажи — опасные существа, которые представляли реальную угрозу и могли выйти из-под контроля.В записях указывалось, что церковь сотрудничала с некой тёмной силой. Поставки существ велись регулярно, но, судя по описаниям, эти "поставки" могли быть и людьми, которых намеренно превращали в нечисть, чтобы скрыть следы. Автор дневника указывал, что все эти операции велись в строжайшей тайне.

На одной из страниц автор упомянул странный закрытый проход, который он нашёл, изучая второй этаж. Этот проход вёл на крышу, но был запечатан, и он предполагал, что ключ или механизм для его открытия спрятан на четвёртом этаже.

Последние строки дневника были более личными:

"Если ты читаешь это, значит, меня больше нет. Церковь раскрыла меня за слежкой, и моя жизнь подошла к концу. Но я оставляю здесь свой посох, созданный для добрых и достойных путников. Люди с злыми намерениями даже не увидят рун, а пользоваться этим посохом они не смогут. Этот посох — сильное оружие против нечисти, он пригоден как в ближнем бою, так и в магическом. Береги его и используй во благо."

Соломон закончил читать и обменялся взглядом с Марин.

— Кажется, этот посох предназначен нам, — тихо сказал он.

Марин кивнула, соглашаясь.

— Возможно. Похоже, нам придётся узнать, что скрывает четвёртый этаж.

Марин тяжело вздохнула, покачала головой и начала:

— Слушай, Соломон. Мы влазим в какие-то действительно тёмные дела. Я не знаю, куда нас это приведёт, но хочу напомнить, что у нас есть возможность повернуть назад. Мы можем добить зомби на улице, забрать кольцо и вернуться в город. Выполним миссию, заработаем награду и вернёмся к нормальной жизни, без лишнего риска.

Она говорила уверенно, но взгляд Соломона выдавал нечто иное. В его глазах горел огонь любопытства и решимости, который Марин заметила сразу.

— Нет, Марин, — ответил он, встряхнув головой. — Это не просто подземелье. Там, наверху, за той запечатанной дверью, может быть кто-то, кто нуждается в помощи. А если никого нет, то хотя бы моя совесть будет чиста. Я не могу просто уйти, зная, что мог бы что-то сделать.

Марин закатила глаза, но не стала спорить.

— Ну ладно, герой, — пробормотала она. — Но перед тем как мы пойдём дальше, у меня есть одно условие. Давай будем честны друг с другом. Кто ты на самом деле? Как мне доверять тому, кто скрывает своё происхождение?

Соломон замер, осмысливая её слова.

— Хорошо, — наконец ответил он. — Но это будет обоюдно. Если я расскажу, кто я, ты тоже расскажешь, кто ты такая.

Марин помолчала, раздумывая, но всё же кивнула.

— Ладно. Я — ангел, — сказала она, чуть смущённо улыбнувшись. — Я скрываю это, потому что люди, узнав, кто я, начинают буквально терроризировать меня, требуя помощи во всех их бедах. Я одна, их слишком много, и, когда я отказываю, они начинают ненавидеть меня. Поэтому я и скрываюсь.

Соломон фыркнул, улыбнувшись.

— Ну, теперь понятно, почему у тебя такая светлая аура. Хотя я немного удивлён, что ты ангел, но это даже приятно. Рад познакомиться с тем, кто в моём мире считался мифом.

После этого он вкратце рассказал свою историю: как Кассиопея перенесла его из родного мира сюда, чтобы спасти принцессу от тёмного принца. Он упомянул, что у него особо не было выбора, поскольку самолёт, на котором он летел, был уничтожен.

Марин слушала его с лёгкой улыбкой.

— Безумие — это её стиль, — заметила она, хихикнув. — Но я согласна, её идеи, как бы странно это ни звучало, всё равно имеют шарм.

Они немного посмеялись, обсудив проделки Кассиопеи и даже затронув тему Каэлы. Марин кокетливо заметила, что, возможно, Кассиопея пыталась пристроить одинокую полу-лису к Соломону, на что он только отмахнулся с улыбкой.

После этой откровенной беседы они собрались духом и решили продолжить путь. Направляясь к лестнице, они морально подготовились к тому, что ждёт их на четвёртом этаже.

Спустившись вниз, они оказались в мрачном и пугающем помещении. Здесь стены покрывали тёмные пятна — то ли от плесени, то ли от чего-то более зловещего. Тяжёлый воздух наполнял лёгкие удушающей сыростью, а запах гнили и затхлости становился всё сильнее. Пол был покрыт трещинами, и под ногами то и дело хрустели мелкие камни и остатки какой-то органики.

По обе стороны коридора тянулись ряды массивных тюремных клеток с железными прутьями. Внутри них виднелись останки: то ли давно умерших существ, то ли тех, кто превратился в нечто нечеловеческое. В некоторых клетках всё ещё можно было различить признаки жизни — едва слышное шипение или приглушённое рычание.

Свет здесь почти угас, и лишь слабое магическое свечение от Марин освещало путь, отбрасывая длинные тени на стены. Коридоры казались бесконечными, а помещение — лабиринтом, где найти комнату 4А будет настоящим испытанием.

— Похоже, это место действительно предназначено для содержания чего-то мерзкого, — заметил Соломон, оглядываясь.

Марин кивнула, сжимая кулаки.

— Будь осторожен. Это место будто дышит злом.

Их поиск комнаты 4А начался, и каждый шаг отдавался эхом в глухой тишине.

Соломон и Марин двигались по коридорам с максимальной осторожностью, их шаги почти не издавали звуков, растворяясь в пугающей тишине этого проклятого места. Соломон, сосредоточив взгляд, воспользовался своим чувством, чтобы уловить присутствие чего-то или кого-то на этаже. Ощущение вспыхнуло в его сознании — сильная злая аура, витающая где-то поблизости.

— Марин, — тихо сказал он, остановившись. — Здесь кто-то есть. Я не могу определить точное место, но ощущение… Оно слишком сильное.

— Поняла, — ответила Марин, напрягшись. — Будем наготове.

Их путь продолжился. Иногда тишину разрывали странные звуки: отдалённое рычание или шипение, как будто кто-то скрывался в тенях.

— Может, эти твари держатся подальше из-за меня, — предположила Марин, заметив, что никто не приближается. — Ангельское присутствие влияет на низших созданий, вроде нежити.

— Возможно, — кивнул Соломон. — Но если ты права, надо проверить это. Всё равно, нам нужно разобраться с тем, что скрывается здесь.

Их план был прост: найти ближайшую живую (или неживую) цель и проверить реакцию. Долго искать не пришлось. В одной из клеток они обнаружили пару зомби. Один из них был безногим, его тело выглядело разложившимся и покрытым засохшей грязью. Второй, более целый, стоял в углу, дрожа и издавая странные, почти человеческие звуки.

— Они… пытаются говорить? — удивлённо прошептал Соломон.

Они подошли ближе, прислушиваясь к хриплым, рваным звукам.

— Это может быть не просто нежить, — заметила Марин. — Похоже, это были люди. Возможно, они всё ещё страдают здесь.

Безногий зомби вдруг начал странно стучать пальцами по полу. Его облезшая кожа с торчащими костяшками издавала сухой, леденящий звук. Соломон, нахмурившись, вслушивался в ритм.

— Постой… Это похоже на азбуку Морзе, — сказал он, глядя на Марин. — Я не так уж хорошо её знаю, но могу попытаться разобрать. Посвети, пожалуйста.

Марин подняла руку, усиливая свечение своего магического света. Под этим мягким, тёплым сиянием Соломон сосредоточился. Зомби стучал одно и то же, снова и снова.

— У...бей...те нас, — наконец прошептал Соломон.

Марин закрыла глаза на мгновение, её лицо выражало скорбь.

— Мы не можем оставить их в таком состоянии, — твёрдо сказала она.

Она подняла руки, сосредотачивая свою силу. Внезапно вокруг неё разлилось яркое сияние, её ангельский свет заполнил тёмное помещение. Он касался зомби мягкими волнами, словно укутывал их. Безногий и дрожащий зомби перестали двигаться. Их тела начали исчезать, словно растворялись в воздухе, частицы света и пыли поднимались вверх, исчезая в небытии.

Но прежде чем полностью исчезнуть, безногий зомби вдруг приобрёл черты человеческого лица. Его глаза стали ясными, наполненными благодарностью, губы слегка дрогнули.

— Спасибо… — раздался тихий, хриплый голос. Он был полон облегчения, как будто после долгих лет мучений его душа наконец обрела покой.

Слова эхом прокатились по коридору, оставляя Соломона и Марин в тишине. Свет постепенно угас, оставляя только лёгкое послесвечение от её магии.

— Теперь они свободны, — тихо сказала Марин, опустив руки.

Соломон стоял рядом, глядя на пустую клетку.

— Если даже в этом аду можно даровать покой… значит, мы делаем правильное дело, — прошептал он.

Густая тишина в коридоре, едва нарушаемая шёпотом их голосов, была прервана новым звуком — слабым, хриплым шёпотом, едва уловимым и приглушённым.

— Помогите… — донеслось до них, обрывочно, словно через толщу воды. — Прошу… освободите…

Соломон и Марин переглянулись, их разговор о планах замер.

— Кажется, этот голос решил за нас, что делать, — заметил Соломон, иронично ухмыльнувшись, но его глаза были полны настороженности.

Марин кивнула и уверенно направилась в сторону звука, держа свой свет наготове. Соломон следовал за ней, крепче сжимая посох. Чем ближе они подходили, тем отчетливее становился голос.

— Слишком… темно… больно… помогите…

Когда они наконец добрались до источника звука, перед ними предстало существо, от вида которого Соломон на мгновение застыл. Человекоподобный монстр, уродливый, сшитый из разного мяса. Его толстое тело было покрыто шрамами, а четыре непропорциональные руки выглядели как нечто чуждое естественному миру.

— Что это? — прошептал Соломон, а Марин тут же осветила существо сильнее.

Оно взвыло, прикрывая лицо одной из своих огромных рук, но не двигалось.

— Свет… больно… но… тепло… — прохрипело оно, едва глядя на них через пальцы.

Соломон сделал шаг вперёд, морща лоб.

— Кто ты? Или что ты такое? — спросил он без всякого такта, слова сорвались с губ прежде, чем он успел обдумать их.

Монстр опустил руки и чуть качнулся. Его голос был низким, но звучал странно ровно, как будто привычка говорить осталась с прежней жизни.

— Я был человеком… постоянным прихожанином этой церкви. Не пропускал ни одной службы, верил, служил… но однажды они… убедили меня, что я грешен. Что демон сидит во мне. Они говорили о «очищении», звали сюда, в подвал. Я… согласился. Сам.

Он замолчал, прикрыв глаза, словно пытаясь вспомнить что-то, утерянное в глубинах сознания.

— Всё, что помню… Это как меня назвали… «демонопоклонником». И потом… темнота. Боль. Много боли. Когда очнулся, я был уже… этим. Здесь таких, как я, много. Они продавали нас. Из людей делали монстров, чтобы продавать как… трофеи или оружие.

Марин и Соломон переглянулись. Марин нахмурилась, но её взгляд оставался твёрдым.

— Эти священники, — продолжал монстр, с явной горечью в голосе, — думали, что могут обмануть систему. Они использовали подвал не только для хранения тварей, но и для создания таких, как я. Но их самих настигло наказание. Одни из них стали такими, как я. Других убили. Остальных держат глубже — на этажах ниже. Маги… опасные.

Он вдруг посмотрел прямо на Соломона, его глаза слегка блеснули.

— Этот посох… Я его помню. Он принадлежал человеку, который тоже служил в церкви. Но он не любил её… держался в стороне от всех этих тёмных дел. Если он у тебя, значит, его тоже превратили.

Соломон стиснул посох сильнее, нахмурившись.

— Ты знаешь, где он может быть?

— Если я прав, его заперли на седьмом этаже. Там держат самых сильных монстров. Это место даже не упоминается нигде. Секрет.

— Как нам туда попасть? — спросила Марин.

Монстр задумался, затем медленно произнёс:

— Ключ… комната 4А. Там хранится всё, что вам нужно. Но будьте осторожны. В той комнате что-то есть. Я чувствую это.

Марин и Соломон обменялись короткими взглядами.

— Спасибо за информацию, — наконец сказал Соломон. — Что теперь с тобой?

Монстр чуть приподнял руку, словно указывая на себя.

— Я своё рассказал. Теперь… освобождайте меня. Как тех зомби. У меня уже нет жизни. Только боль.

Марин медленно подняла руку, вновь сосредоточив свет.

— Ты обретёшь покой, — тихо сказала она.

Когда её свет накрыл существо, оно не закричало, а лишь закрыв глаза, чуть улыбнулось, произнеся шёпотом:

— Спасибо… за конец…

Его тело растворилось в светящихся частицах, оставляя после себя только пустоту и тяжёлое молчание.

Пространство опустело после исчезновения монстра. Вокруг воцарилась гробовая тишина, которую нарушал только их неровное дыхание.

— Ну, это было… познавательно, — произнесла Марин, убирая источник света и оглядываясь.

Соломон сделал шаг вперёд, глядя на место, где ещё недавно стояло существо. Он вдруг выругался, неожиданно громко:

— А где, бляха-муха, эта комната 4А?! Почему мы забыли спросить?!

Внезапно на шее Соломона вспыхнула метка, оставленная Кассиопеей, засияв мягким, золотистым светом. Соломон отшатнулся, схватившись за шею.

— Что ещё теперь? — пробормотал он, когда в его голове раздался знакомый голос.

— О, Соломон, дорогой, привет! — протянула Кассиопея, её голос был, как всегда, самоуверенным и насмешливым. — Как делишки? Ой, и передай Марин привет.

Соломон тяжело вздохнул, собираясь ответить, но прежде чем он успел раскрыть рот, вмешалась Марин.

— Привет и тебе, милая! — сказала она, подключившись к разговору с лёгкостью, словно заранее готовилась. — Знаешь, твой любимчик тут решил по собственной воле изучить всю чертову церковь, пока я пыталась его отговорить.

— А нечего своими "бидонами" охмурять молодое дарование, — отозвалась Кассиопея с притворной строгостью.

— Бидонами?! — Марин прищурилась, её тон стал почти театрально возмущённым. — Ты бы хоть раз в зеркало посмотрелась, госпожа «идеальное воплощение».

— Эй! — Соломон покраснел, но в итоге собрался с духом и перебил их. — У нас вообще-то важное дело здесь!

— Ладно, ладно, молчу, — отозвалась Кассиопея, а в её голосе звучала усмешка. — Так что у вас там происходит?

Они быстро объяснили ситуацию, рассказывая про монстра, ключ и таинственную комнату. Кассиопея выслушала, хмыкая на особенно интересных моментах.

— Поняла вас, мои герои. Дайте мне пять минут, и я нарисую у вас в головах примерное местонахождение этой комнаты, — сказала она и исчезла так же внезапно, как появилась.

Марин раздражённо вздохнула, покачала головой и пробормотала:

— Ну, как всегда. Но хоть помогает.

Они присели у стены, пока ждали, обсуждая, что может быть спрятано на верхних этажах церкви. Соломон предположил, что там может быть нечто ценное или опасное. Марин же решила, что, возможно, крыша используется как тайный выход или наблюдательный пункт.

Кассиопея вернулась так же стремительно, как и ушла. В голове Соломона возникла чёткая картина: карта этажа с выделенным местом, где скрыта комната 4А.

— Вот вам и ваш путь, — с лёгким смешком сообщила она. — Ах да, Соломон, у тебя ведь не простой посох. Он излучает магию света и может развеивать иллюзии. Имей это в виду: комната скрыта именно иллюзией.

— Откуда такая уверенность? — спросил Соломон с лёгким недоверием.

— Я богиня путешествий, детка, — с пафосом ответила она. — Для меня такое раз плюнуть. А ещё твоя метка умеет собирать информацию. Ты можешь вспомнить любое событие, которое пережил. И, кстати, как только закончите с этим делом, возвращайся ко мне. Мне нужно взглянуть на неё — что-то она странно себя ведёт.

— Угу, конечно, — сухо ответил Соломон, но голос Кассиопеи исчез, оставив лишь кокетливое:

— Удачи вам! — и игривый поцелуй в завершение.

Марин скривилась, но её лицо быстро смягчилось.

— Знаешь, её оптимизм заразителен, как бы это ни раздражало.

Соломон кивнул, вставая.

— Ну что, к комнате 4А?

— Да, пора уже закончить с этим, — кивнула Марин, направляя свет в сторону, где должен был быть скрытый вход.

Они двинулись вперёд, следуя карте в голове Соломона, готовясь к тому, что скрывалось за иллюзией.

Том 1. Глава 4.1. Раскрытие потенциала

По другую сторону сцены, в своих обширных чертогах, Кассиопея задумчиво сидела на мягком, переливающимся светом облаке, подперев подбородок рукой. Её взгляд, скользнувший в пустоту, задержался на метке Соломона — она следила за ним через магическое соединение, слушая их беседы.

— Глупцы, — с улыбкой пробормотала она, услышав, как Марин и Соломон спорят о том, что может быть спрятано в церкви.

Однако, увидев, как в руках Соломона засиял его посох, Кассиопея вдруг напряглась. Её глаза наполнились лёгкой грустью, и она позволила себе на мгновение унестись в воспоминания.

Когда-то давно этот посох принадлежал её другу Кригу — молодому, сильному и невероятно преданному товарищу. Они выросли вместе, путешествовали, сражались бок о бок. Но однажды Криг решил оставить путь странствий и посвятить свою жизнь служению церкви. Кассиопея тогда смеялась над его решением, дразнила, что он не выдержит скуки.

— А ведь выдержал, упрямец, — прошептала она, качая головой.

Она вспомнила их последнюю встречу: Криг был суров, но в его глазах всё ещё теплился огонёк той же решимости, которая некогда вела их вперёд. Теперь же, судя по всему, он мог быть на седьмом этаже этой проклятой церкви… если вообще был жив.

Кассиопея нахмурилась. Эта мысль не давала ей покоя. Она решила, что хочет лично убедиться, что произошло с её старым другом.

Подключившись снова, она мягко прервала мысли Соломона и Марин.

— Эй, слушайте, — её голос был серьёзным, но в нём чувствовалась нотка заботы. — Я подумала: если вдруг вам придёт в голову спуститься ниже, не делайте этого. Там может быть… мой старый знакомый. И я хочу встретиться с ним сама, если это возможно.

Марин приподняла бровь, но ничего не сказала, только посмотрела на Соломона, который кивнул.

— Ладно. Мы учтём это. Кстати, мы уже на месте.

— Хорошо. Тогда слушайте внимательно. Чтобы снять иллюзию и найти скрытую дверь, вам нужно активировать руны на посохе. Произнесите:

«Illuminari revelis, abscondita patet»

— Поняли?

Соломон уверенно взял посох обеими руками, держа его перед собой. Руны на древке начали мерцать слабым светом, постепенно разгораясь сильнее, пока он произносил заклинание. Его голос стал твёрдым, а вокруг посоха разлилось мягкое золотистое сияние, наполняя пространство вокруг теплом.

Как только он закончил, пространство вокруг будто бы дрогнуло, а иллюзия рассеялась, открывая плотную металлическую дверь с едва заметными гравировками.

— Неплохо, — прокомментировала Кассиопея. — Этот посох может открывать двери, связанные с церковью. Пользуйся им. Но учтите, геройствовать не надо. Если появится опасность, убирайтесь оттуда. Я серьёзно.

— Ты даже заботиться умеешь? — язвительно заметила Марин, скрещивая руки. — Как это мило.

— Я просто не хочу, чтобы моё развлечение пропало, — с усмешкой отозвалась богиня.

Соломон покачал головой, но улыбнулся.

— Ладно, мы поняли. Спасибо за помощь.

— Удачи вам, ребята. Я жду вас у себя. Ты знаешь, где меня найти, — её голос затих, оставив после себя тепло и лёгкий аромат пряных цветов.

Соломон обернулся к Марин, подняв посох, теперь сияющий чуть ярче.

— Ну что, Марин, готова узнать, что там такого секретного?

Марин кивнула с лукавой улыбкой.

— Конечно. Уж теперь меня точно ничто не удивит.

— Посмотрим, — с загадочной улыбкой отозвался Соломон, протянув руку к двери

Соломон аккуратно потянул за холодную металлическую ручку двери. Она поддалась с неожиданной лёгкостью, и в тот же миг по всей округе раздался пронзительный, режущий слух сигнал тревоги. Красный свет заполнил коридор, пульсируя зловещим ритмом. Это был тот самый момент, когда сомнения или паника могли сыграть с ними злую шутку, но у Соломона и Марин не было времени на раздумья.

— Внутрь! Быстро! — прошептал Соломон, подталкивая Марин вперёд.

Они буквально влетели в комнату, за собой захлопнули дверь, и звук тревоги сразу же затих. Красный свет остался за пределами помещения, уступив место мягкому, приглушённому сиянию магических ламп, закреплённых под потолком.

Когда их сердца немного успокоились, они начали осматривать то, что оказалось внутри.

Описание комнаты

Помещение было большим и странно организованным, напоминая одновременно лабораторию мага и личный кабинет учёного.

•Стены слева были покрыты магическими кругами и рунами, написанными ярко светящимися чернилами. Эти знаки пульсировали, словно подчиняясь невидимому ритму. У некоторых рун мерцали небольшие кристаллы, встроенные прямо в стены, создавая сложные энергетические сети.

•Правая часть комнаты выглядела как зона для экспериментов. Там стояла кушетка, странно чистая и даже слегка стерильная, хотя вокруг неё на полу были следы магии — что-то вроде обугленных следов, как будто здесь кто-то использовал мощные заклинания или проводил опасные ритуалы. Рядом располагался стол с различными стеклянными колбами, кристаллами и набором магических инструментов.

•В центральной части стоял письменный стол из чёрного дерева, увенчанный кипами бумаг, некоторые из которых были перепачканы чем-то, напоминающим чернила. За столом находился небольшой книжный шкаф, заполненный старыми, потрёпанными томами, каждый из которых был помечен странными метками.

•Справа от стола виднелся небольшой сундук, покрытый пылью и странными письменами, похожими на старый язык церкви.

Открытие подсказок

Соломон начал просматривать бумаги на столе, пока Марин осматривала стены с рунами. Среди записей Соломон нашёл чертёж комнаты с пометками, которые явно относились к экспериментам. Однако внизу страницы была приписка:

«Ключ к следующему этапу скрыт за символами истины. Отпечаток света покажет путь.»

— Символы истины? Что это может значить? — вслух задумался Соломон.

Марин подошла ближе, обратив внимание на рунный круг на стене.

— Эти руны… Они как будто отвечают на прикосновение. Попробуй своим посохом, он же реагирует на магию света.

Соломон кивнул и поднял посох, направляя его к ближайшему рунному кругу. Свет от посоха засиял ярче, и одна из рун на стене начала переливаться золотым светом, показывая новый узор, которого раньше не было видно.

— Смотри, — указала Марин.

Руны сформировали надпись:

«Тьма скрывает, свет раскрывает. Открой сердцем, не оружием.»

Соломон нахмурился, но, подумав, направил посох на сундук, который находился рядом со столом. Лёгкий всплеск света осветил сундук, и защита, скрывавшая его, исчезла. Теперь они могли открыть его.

Внутри они нашли несколько важных предметов:

Ключ с символом креста, вписанного в круг — он явно подходил к одной из дверей, которые они видели ранее.

Дневник, в котором были описаны эксперименты над людьми, их превращения и упоминания о том, что седьмой этаж церкви связан с чем-то более опасным.

Маленький кристалл, который при прикосновении активировал иллюзию — небольшое сообщение, объясняющее, что те, кто искал путь вперёд, должны были использовать ключ в комнате 7B.

— Похоже, это наш следующий шаг, — сказал Соломон, закрывая сундук.

— Только будь осторожен, — предупредила Марин. — Если здесь такая защита, то дальше нас точно ждёт что-то нехорошее.

Соломон задумчиво кивнул в ответ Марин, но добавил:

— Кассиопея сказала не спускаться вниз без неё. Думаю, разумнее будет придерживаться её совета. Давай ещё немного осмотримся, мы ведь искали то, что поможет открыть проход на чердак.

Марин неохотно согласилась, наблюдая, как Соломон вновь сосредотачивается, закрыв глаза, чтобы понять, есть ли кто-то поблизости. Его дыхание замедлилось, а магическая аура посоха мягко засияла в полумраке комнаты.

— Вроде бы… — начал он, но не успел договорить, как внезапно помещение сотряслось от мощного толчка. Это был не просто звук — это было ощущение, будто стены разрываются, а пол под ногами угрожающе вибрирует.

Они с Марин обменялись ошеломлёнными взглядами.

— Что за… — только и успел вымолвить Соломон, прежде чем новый удар потряс комнату, словно кто-то с огромной силой пробивался сквозь стены.

— Нам нужно выбираться отсюда, и как можно быстрее! — решительно сказала Марин, её голос стал напряжённым, но уверенным.

Красный свет тревоги за дверью всё ещё пробивался сквозь щели, напоминая, что опасность могла быть совсем рядом.

— Этот шум явно ничего хорошего не предвещает, — продолжила она. — И если кто-то уже здесь, значит, монстры тоже могут быть неподалёку.

Соломон колебался, его взгляд задержался на одном из столов. Между разбросанных бумаг и странных инструментов он заметил книгу, излучавшую едва заметное свечение. Это напоминало ту же магическую энергию, которую они видели на магической заслонке, ведущей наверх.

— Подожди, Марин, — сказал он.

— Что ещё? Мы не в библиотеке!

— Эта книга… Она выглядит важной. Возможно, связана с проходом наверх.

Он осторожно протянул руку, чтобы дотронуться до книги. При первом прикосновении ничего не произошло, хотя магическое свечение стало чуть ярче. Соломон попробовал ещё раз, но едва он коснулся обложки, книга неожиданно выскользнула из его рук и с глухим звуком упала на пол.

— Отлично, просто прекрасно, — саркастично прокомментировала Марин. — Ну что, теперь мы точно тут не задержимся?

— Думаю, стоит взять её с собой, — сказал Соломон, поднимая книгу. — На всякий случай.

Марин вздохнула, но не стала спорить.

— Ладно, я сильный паладин, а ты… ну, тоже что-то можешь, — с лёгкой усмешкой сказала она. — Если встретим одного-двух монстров, думаю, справимся. Но оставаться здесь — явно плохая идея.

Соломон лишь молча кивнул, крепче сжимая посох и книгу, готовясь к любому развитию событий.

Соломон торопливо шагал рядом с Марин, стараясь не отставать, хотя его взгляд постоянно бегал по сторонам, а сердце колотилось в груди. Весь четвертый этаж купался в красном свете тревоги, которая заполнила пространство едва ли не физически ощутимым давлением. Звук сирены давно стих, но вместо него время от времени ощущались тяжёлые вибрации — будто сама земля дрожала под их ногами.

Марин шла впереди, уверенно сжимая своё оружие, но даже она выглядела напряжённой. Неожиданно Соломон остановился, схватив её за руку.

— Постой, — выдохнул он. — Я попробую снова… ощутить это.

Марин нахмурилась, но ничего не сказала. Соломон закрыл глаза, сосредотачиваясь на потоке магической энергии вокруг. Его сознание буквально окутала волна мощной и злобной ауры. Это было словно ощутить чёрную бездну, внутри которой бурлила ярость и разрушение. Его голова закружилась, а грудь сжала тревога.

— Чёрт… — пробормотал он, пытаясь отдышаться. — Оно… это что-то невероятно сильное. Даже не знаю, как описать…

Марин положила руку ему на плечо, её голос звучал спокойно, но твёрдо:

— Слушай, мы видели много дерьма. Это будет не хуже. Просто держись рядом, ясно? Ты молодец, Соломон. Ты у нас голова, а я — мускулы. Вместе справимся, но для этого нужно жить. Так что бежим к выходу, и будь готов к любому повороту.

Её уверенность немного помогла Соломону справиться с нахлынувшей паникой. Он кивнул, стиснув зубы, и они продолжили путь. Но спокойствие было недолгим.

По мере их продвижения раздавались всё более отчётливые звуки. Это были рычания и визги, доносящиеся из глубин здания. Монстры словно гнали себя наверх или вниз, но, к счастью, на их пути всё ещё не появлялось никого живого.

— Это всё где-то в другом месте, — тихо произнесла Марин. — Или снизу, или наверху. Нам бы просто выйти отсюда к чёрту.

Они почти добрались до выхода с этажа, когда вдруг пол под их ногами с треском начал разрушаться. Вибрация стала нестерпимой, стены задрожали, и перед ними с грохотом вздыбился огромный силуэт.

Марин встала, не дрогнув, её лицо оставалось сосредоточенным.

— Ну здравствуй, уродина, — пробормотала она с лёгкой усмешкой.

Но Соломон… застыл. Его глаза широко раскрылись, а дыхание перехватило. Ужас накрыл его волной, как ледяной ветер. Всё его тело будто парализовало, а разум заполнился отчаянием.

Он дрожал, его руки бессильно упали вдоль тела. Секунды тянулись как вечность, и, казалось, он полностью потерял способность двигаться или думать.

Марин бросила взгляд на напарника и стиснула зубы. Она понимала, что придётся тянуть его обратно к реальности, но монстр уже начал двигаться…

(продолжение) Из-под разрушенного пола медленно поднялся кошмар, от одного вида которого холод разливался по венам. Существо было огромным, его толстое, бугристое тело покрывали бесформенные наросты, из которых торчали мертвенно-бледные лица, корчащиеся в вечной муке. Они издавали глухие, пронзительные стоны, словно бы взывали о пощаде или пытались предупредить о чём-то. Однако главный ужас исходил от единой массивной головы, которая возвышалась над остальными. Её лицо было нечеловеческим: бесформенные глаза горели красным огнём, а рот напоминал огромный разрыв, наполненный рядами заострённых зубов.

Правая рука существа была грубой, массивной тентаклей, покрытой склизкой чёрной жидкостью, которая стекала каплями на пол, выжигая его. Левая рука состояла из десятков беспрерывно моргающих глаз, устремленных на Марин и Соломона. На лбу монстра был высечен перевёрнутый крест, пульсирующий кроваво-красным светом, словно чья-то поруганная энергия питала это ужасное создание. На его шее болтались сломанные цепи, их остатки ещё звенели при каждом движении твари.

Соломон замер, будто его мысли утонули в этой бесконечной бездне ужаса. Его тело дрожало, лицо побледнело, а взгляд был прикован к чудищу.

— Соломон! — резко окликнула его Марин, уклоняясь от стремительного удара тентаклями монстра. Но он не реагировал.

Понимая, что её напарник полностью парализован страхом, Марин уклонялась от атак, одновременно размышляя, как привести его в чувство. Она думала о заклинании, способном вернуть его сознание, но понимала, что времени для его произнесения просто нет. Монстр давил, его атаки становились всё яростнее.

— Ладно, умник, — пробормотала она сквозь зубы, увернувшись от очередного удара. — Придётся действовать по-другому.

Она устремилась к Соломону, уклоняясь от удара монстра, и быстро коснулась его лба. Из её ладони вырвался яркий луч света, который мягко ударил в голову Соломона, заставив его потерять сознание. Он обмяк, а Марин с трудом перехватила его, укладывая на плечо.

— Ну вот, теперь хотя бы не будешь дрожать, как осиновый лист, — произнесла она, чуть усмехнувшись, пытаясь разрядить собственное напряжение.

Монстр продолжал атаковать, но Марин уклонялась с удивительной ловкостью. Она знала, что не может оставить Соломона здесь, ведь, если его захватят, он может стать для врагов слишком ценным трофеем.

— Не сегодня, чудище, — пробормотала она, активируя магическую энергию. Свет окружил её, и она, держа Соломона на руках, стремительно двинулась к коридору. Её ноги перестали касаться пола, а вспышка света оставила за ними яркий след, ослепляя монстра.

Она оказалась у двери комнаты 4А, открыла её ногой и аккуратно положила Соломона на полу. Вдохнув поглубже, Марин слегка хмыкнула и сказала:

— Ты ещё успеешь спасти мир, профессор. Но умирать ради этого совсем не обязательно.

Её голос чуть дрогнул, когда она тихо добавила:

— Может, однажды спасёшь и меня.

Она выпрямилась и, собравшись с силами, вновь активировала свою магию света, чтобы вернуться к монстру. Свет, оставшийся после её перемещения, окутывал коридор, не позволяя твари пройти дальше.

— Извини за ожидание, — бросила она с ухмылкой, расправляя плечи. — Ну что ж, да начнётся наш танец, мразь.

Её меч вспыхнул ослепительным светом, и она шагнула вперёд, готовая дать бой.

Марин шагнула вперёд, держа в обеих руках свой огромный двуручный меч, который сиял ослепительным светом. Свет меча озарял весь коридор, бросая резкие тени на стены. Монстр перед ней был настоящим кошмаром: его лица продолжали кричать, а его тентакля, размахнувшись, ринулась в атаку.

— Ну давай, большой и страшный. Покажи, на что ты способен, — бросила Марин, перекатываясь в сторону.

Тентакля обрушилась на пол, оставив после себя трещину. Марин не теряла времени: она сделала рывок, нанося мощный удар по руке монстра. Её меч глубоко вошёл в плоть, из раны хлынула чёрная, зловонная жидкость.

Существо взревело, его многоликие лица зашипели, как раскалённый металл. Оно с яростью обрушило на Марин свою другую руку, усеянную десятками вечных открытых глаз. Глаза начали мигать, испуская вспышки тёмной энергии.

— Ослепить меня? Серьёзно? — усмехнулась она, закрывая глаза и ориентируясь по звуку.

Она пригнулась, уклоняясь от удара, и сделала шаг вперёд. Её двуручный меч с глухим звуком рассёк руку монстра, срывая несколько глаз, которые тут же лопнули, источая мерзкую жидкость.

— Похоже, тебе нужен врач, — издевательски добавила она.

Монстр, взбешённый её насмешками, использовал тентаклю, чтобы схватить Марин за ногу и с силой швырнуть её в стену. Удар выбил из неё воздух, но она с трудом поднялась, опираясь на меч.

— Это всё? — прорычала она, потирая ушибленное плечо.

Монстр приготовился к очередной атаке. Его огромная тентакля, словно гигантский хлыст, устремилась в её сторону. Марин, собрав всю свою оставшуюся силу, прыгнула вперёд, едва уклоняясь, и нанесла удар по ноге чудовища. Хруст разлетелся эхом по коридору, и монстр пошатнулся.

— Ты большой, но неповоротливый, — отметила она, тяжело дыша.

Каждая атака становилась для неё испытанием. Её руки горели от усталости, но она продолжала сражаться. Монстр собрал всю свою злобу и выпустил тёмный луч из своих глаз прямо в Марин. Она подняла меч, используя его как щит, но удар был настолько мощным, что заставил её опуститься на одно колено.

— Не так быстро, урод, — прошептала она, сжимая меч до побелевших костяшек.

Собрав всю свою оставшуюся магию, она подняла меч, который вновь засветился ослепительным светом.

— Тебе понравился танец, но пора заканчивать, — сказала она, делая шаг вперёд.

Она использовала последнюю силу, чтобы нанести сокрушительный удар по шее монстра, разрубая его плоть и срывая цепи. Свет от её атаки озарил всё вокруг. Монстр замер, его тела сотрясались в конвульсиях, пока он не рухнул на пол, испустив последний вопль.

Марин, дрожа от усталости, с трудом удержалась на ногах, опираясь на свой двуручный меч.

— Уж извини, но я не падаю, — прошептала она, глядя на исчезающее тело монстра.

Свет меча потускнел, а она, хромая, направилась обратно к Соломону. Её шаги были тяжёлыми, но взгляд оставался решительным.

— Тебе ещё рано хоронить меня, — произнесла она, проходя по залитому пеплом коридору. — А вот ты, Соломон, мне ещё нужен. И кто знает… может, однажды я буду нуждаться в тебе так же сильно.

Марин, с трудом удерживая концентрацию, пыталась завершить ритуал лечения. Она сосредоточилась на восстановлении разума Соломона, чтобы он очнулся без шока и страха, и уже почти закончила, как резкий грохот снаружи заставил её вздрогнуть. Заклинание прервалось, и магическая энергия рассеялась в воздухе, оставив её лишь частично исцелённой.

Она почувствовала, как боль от ран вновь начала напоминать о себе. Движения давались с трудом, но мысли об опасности и о том, что она не может бросить Соломона, заставили её встать на ноги.

— Чёрт побери, как не вовремя, — пробормотала она, взглянув на дверь, в которую что-то с ужасающей силой продолжало бить.

Её взгляд скользнул на Соломона. Его лицо теперь выглядело спокойным, дыхание ровным. Она позволила себе краткий момент облегчения — хотя бы его разум теперь в порядке.

— Ты теперь хоть готов к новому кошмару, а я… — она покачала головой, тяжело подняв двуручный меч. — Я пока ещё держусь.

Очередной удар по двери прозвучал так, что стены комнаты задрожали. Трещины расползались по деревянной поверхности, и с каждым моментом её надежда на прочность этого барьера угасала.

— Ну что ж, — произнесла Марин, стиснув зубы и поднимая меч, несмотря на боль. — Видимо, очередной сеанс героизма.

В тот же миг дверь с треском вылетела из петель, и Марин невольно отступила на шаг.

В дверном проёме показался силуэт — огромное, зловонное существо, лишь отдалённо напоминающее человека. Его ноги утопали в сгустках чёрной жидкости, которая растекалась по полу, и глаза на его телах мигали в хаотичном ритме, испуская тусклое зловещее свечение.

— Отлично, — хрипло сказала Марин, поднимая меч. — Как будто одного мало.

Она встала в боевую стойку, чувствуя, как боль и усталость разрывают её тело. Её мысли на мгновение замерли. Паладин понимала: этот бой может стать её последним, но долг, её внутренний кодекс, не позволяли ей отступить.

— Если судьба хочет моей смерти, — произнесла она громко, с решимостью, которая даже удивила её саму, — пусть она запомнит, что я не сдамся без боя.

Монстр, едва втиснувшись в комнату, низко зарычал, издавая звук, напоминающий смесь шипения и хрипов. Марин подняла меч, готовая снова пуститься в смертельный танец.

Марин встретила своим взглядом чудовище, стоя на израненных ногах и с трудом держа двуручный меч. Существо было жутким: тощая, но невероятно высокая фигура возвышалась над ней, слегка сутулясь, как будто под тяжестью собственных искажений. Его кожа была серой и потрескавшейся, словно каменная, из спины торчали длинные ржавые прутья, от которых капала вязкая жидкость, испускающая зловонный запах. Лицо монстра казалось лишённым человеческих черт: глаза были плотно замотаны тряпками, пропитанными чем-то тёмным, а на месте рта зияла огромная пасть с тонкими, но длинными заострёнными зубами. Его руки оканчивались когтями, похожими на изогнутые лезвия, а на кожной поверхности рук виднелись пульсирующие наросты, словно они собирались вот-вот лопнуть.

Марин, тяжело дыша, медленно подняла меч, ожидая атаки. Но монстр не двигался. Он стоял и смотрел на неё, несмотря на отсутствие видимых глаз. Время словно замерло. Марин была готова к любому действию, но вместо атаки существо издало глухое рычание, перетекающее в странное, едва различимое шептание.

Она замерла, напрягая слух, и разобрала слова, звучавшие как:

— Убей… меня… или погибнешь…

Этот голос словно пронзил её разум. На мгновение она почувствовала прилив ужаса, но тут же подавила его.

— Если это всё, что ты можешь, давай, — прошептала она, чувствуя, как её собственное тело предательски дрожит.

Внезапно монстр, с нечеловеческой скоростью, ринулся на неё. Его когти с треском врезались в пол рядом с ней, едва не зацепив ногу. Она отскочила, подняв меч и совершив рубящий удар, но тот скользнул по его шипастой спине, не причинив значительного вреда.

Существо двигалось так быстро, что каждый раз, когда Марин думала, что улучила момент для удара, оно успевало уворачиваться или блокировать. Его когти царапали стены, оставляя глубокие борозды. Однажды ему удалось зацепить её плечо, разорвав ткань и оставив кровавую рану.

Она понимала, что долго так не продержится. Решение пришло мгновенно: Марин закрыла глаза, сосредоточилась на своих последних резервах и произнесла короткое молитвенное заклинание. Вспышка золотого света окружила её, давая одну минуту полной неуязвимости.

Она вновь подняла меч.

— Попробуй это, мерзость, — сказала она, устремляясь в атаку.

Теперь каждое её движение было уверенным, каждый удар — точным. Она атаковала с такой силой и грацией, что это действительно напоминало танец. Лезвие её меча рассекало воздух и касалось тела монстра, оставляя глубокие раны. Но время неумолимо истекало, и вместе с ним исчезал её магический щит.

Монстр, как будто понимая, что момент её силы завершился, атаковал ещё более ожесточённо. Его наросты лопались, выплёскивая едкий дым, который разъедал даже металл меча. Одна из его атак сбила её с ног, но Марин поднялась, несмотря на боль. Её тело было истощено, магическая энергия иссякла, но она продолжала сражаться.

Кровь текла из множества ран, и каждое движение давалось всё труднее. Марин вновь атаковала, вложив всю оставшуюся силу в финальный удар.

Лезвие её меча врезалось в плечо монстра, но он не упал. Взревев, он взмахнул рукой, ударив Марин с такой силой, что её тело отлетело назад. Она с глухим стуком впечаталась в дверь, которая уже лежала на полу после того, как монстр вырвал её с петель. Существо приблизилось и, навалившись на неё, схватило за горло, прижимая к деревянной поверхности. Она осталась в этой позе, зажатая между холодной, разрушенной дверью и его жутким, искажённым телом.

Она чувствовала, как холодный, гнилой воздух обдаёт её лицо, когда монстр приблизил свою пасть к её лицу.

Она заметила, как его глаза под повязкой начали светиться жутким светом, и понимание пришло мгновенно: он собирался вырвать её душу.

Внутри своего разума Соломон слышал приглушённые голоса, словно кто-то отчаянно пытался прорваться к нему через плотную пелену шока. Постепенно образы начали вырисовываться перед его внутренним взором, и он увидел Кассиопею. Её лицо было исполнено тревоги, губы дрожали, и её золотистые волосы словно искрились от напряжения.

– Соломон! Очнись! Ты мне нужен сейчас! – её голос дрожал от напряжения, почти переходя в плач. – Пожалуйста… послушай меня!

Он медленно начал приходить в себя, разум, очищенный от страха благодаря магии Марин, начал отвечать. Он услышал её чётко.

– Кассиопея? Что… что происходит? – прохрипел он мысленно, словно боялся, что это очередной сон.

– О, звёзды, ты меня слышишь! – обрадовалась она, яркая улыбка осветила её лицо. Но радость была недолгой, её взгляд стал суровым. – Послушай, Марин сражается за тебя, за твою жизнь. Но я не знаю, в каком она состоянии сейчас. У тебя есть шанс помочь ей!

– Как? Что я могу сделать? – голос Соломона звучал неуверенно, в нём чувствовалась тень страха.

Кассиопея, заметив его нерешительность, перешла в привычный задорный тон:

– Сейчас твой звёздный час! У тебя есть метка, помнишь? Она уже перегружена, энергия там просто кипит. Это нужно использовать. Она должна разрастаться, словно татуировка, но… – она задумалась, но её глаза зажглись уверенностью. – Нужно выпустить накопленное. Сконцентрируйся на ней, доверься своим ощущениям, и ты почувствуешь, как высвободить её силу.

Соломон нахмурился.

– А это точно сработает? – он сглотнул, ощутив прилив паники. – И… как скоро ты сможешь прийти? Здесь творится что-то по-настоящему злое, я…

Кассиопея улыбнулась, но в её глазах была сталь.

– О, не сомневайся. У тебя всё получится. Ты же наш герой, Соломон! – Если спасёшь её, может, она станет твоей наградой, – с хитринкой добавила Кассиопея. – Уж не говори, что ты не заметил, какое у Марин красивое тело. Ну и… её грудь. Разве ты не хотел её потрогать?

Соломон ошеломлённо замолчал, краснея от внезапного замечания. Кассиопея не упустила возможности добавить с шутливой дерзостью:

– Вот тебе дополнительная мотивация, герой!

Его мысли резко переключились. Щёки вспыхнули, но он быстро собрался.

– Ты… манипулируешь мной, – пробормотал он, но в его сердце уже зародилось твёрдое намерение. – Но ты права. Марин защищала меня. Теперь моя очередь защитить её.

Кассиопея смягчилась, снова став серьёзной.

– Это то, что делает героя героем, Соломон. Ты справишься.

Соломон кивнул, его решимость укрепилась. Его тело загорелось ярким зелёным пламенем, когда метка начала светиться. Он открыл глаза. Перед ним предстала сцена: монстр, сдавливающий горло Марин, пытаясь что-то вытянуть из неё, и она, израненная, едва живая, всё ещё сдерживала свои последние силы.

Марин, заметив, что Соломон очнулся, слабо улыбнулась, будто увидела свет в конце туннеля.

Монстр отвлёкся, выпустив её шею, и повернул свои пустые глазницы к Соломону. Его когтистые руки нервно заскребли воздух, он тихо зашипел, предчувствуя новый бой.

Соломон шагнул вперёд, яркий зелёный свет исходил от его тела, озаряя разрушенный коридор.

Марин, с лёгкостью и облегчением вздохнув, едва слышно пробормотала:

– Вот и он… герой.

Монстр отступил от Марин, полностью сосредоточив своё внимание на Соломоне. Их взгляды встретились. Напряжение нарастало, словно тетива лука перед выстрелом. Всё указывало на то, что сейчас начнётся новый бой.

Зелёное пламя окутывало Соломона, словно живая аура, то пульсируя, то вспыхивая ярче в моменты его движений. В руках он держал оружие, покрытое тем же магическим огнём, свет которого разливался по комнате, бросая зловещие тени на стены. Чудовище напротив зашипело, словно почувствовало угрозу, его когтистые руки напряжённо вытянулись вперёд, а из горла вырвался хриплый рык.

Соломон первым бросился в атаку, не дожидаясь, пока монстр нанесёт удар. Его меч опустился на противника, но тот с пугающей ловкостью ушёл в сторону и, словно змея, рванул вперёд. Удар когтистой лапы прошёл мимо, лишь разрезав воздух, а Соломон, почувствовав прилив адреналина, развернулся для нового удара. Лезвие меча задело бок чудовища, и в том месте, где металл встретился с плотью, зелёное пламя вспыхнуло и оставило горящий след.

Монстр взревел, дёрнулся назад, но вместо того, чтобы отступить, снова бросился на Соломона. Их бой превратился в вихрь атак и контратак, в котором магический свет и тёмные когти переплетались в смертельном танце. Каждый удар Соломона оставлял на теле чудовища огненные следы, которые не гасли, а, наоборот, разрастались, словно поедая его изнутри. Однако Соломон не сразу понял, как управлять своей новой силой. Его движения были порывистыми, неловкими, а меч несколько раз едва не выскользнул из рук.

Чудовище, чувствуя слабость противника, надавило. Один из его ударов пришёлся по ноге Соломона, и он упал на одно колено, теряя равновесие. Монстр немедленно воспользовался этим, выбросив вперёд когтистую руку. Соломон успел выставить меч, но удар был настолько силён, что его отшвырнуло к стене. Зелёное пламя вокруг него затрепетало, словно от страха, но не потухло.

«Что это за сила?» – мелькнуло в голове Соломона, пока он поднимался. И тут он заметил: меч будто «дышал» вместе с ним. Каждый его вздох разжигал огонь ярче, а движения делали его быстрее. Он крепче сжал рукоять, попробовал сосредоточиться, и вдруг меч ответил на его желание. Из оружия вырвался поток зелёного огня, который, будто хлыст, обрушился на монстра. Чудовище взвыло, его тело задымилось, а Соломон, удивлённый, замер на миг.

Это было ошибкой. Монстр мгновенно восстановился и, бросившись вперёд, сбил Соломона с ног. Они покатились по полу, и когти существа полоснули по его плечу, оставив глубокие раны. Боль заставила Соломона закричать, но тут же огонь вокруг него вспыхнул ярче, и раны, хотя и не исчезли, перестали кровоточить.

Теперь он понял: зелёное пламя не только атакует, но и защищает. С каждым новым ударом его тело как будто наполнялось энергией, а меч становился продолжением его воли. Он поднялся, уверенно двигаясь вперёд, и теперь каждый его удар был точным. Монстр, несмотря на силу, начинал сдавать. Огненные следы на его теле расширялись, превращаясь в пылающие язвы.

Но и у чудовища были свои трюки. В какой-то момент из его тела вырвались длинные, словно хлысты, прутья, которые обвили Соломона, пытаясь стянуть его на землю. Пламя вспыхнуло вокруг него, но не сразу справилось с этими оковами. Монстр поднял его в воздух, готовясь нанести решающий удар. В этот момент Соломон собрал всю свою волю и, сконцентрировавшись, выпустил огненную волну, которая разметала прутья и отбросила монстра назад.

Теперь он больше не думал, как использовать силу – он действовал инстинктивно. Каждый его шаг был пропитан уверенностью, а каждый удар нёс в себе разрушение. Финальная схватка была бурей: удары, взрывы зелёного огня, когти чудовища, которые раздирали воздух, – всё смешалось в хаотичном вихре. Но Соломон, наконец, почувствовал себя хозяином ситуации.

С последним ударом он вложил всю оставшуюся силу в меч. Лезвие пронзило монстра насквозь, и огонь охватил его тело. Существо взвыло, ярко вспыхнуло, а затем рухнуло на землю, издавая последний, хриплый стон. Соломон стоял над ним, тяжело дыша, его одежда была изорвана, а зелёный свет на теле начал угасать.

Он посмотрел на Марин, которая лежала неподалёку, побитая, но живая. Её лицо отразило смесь облегчения и изумления, когда она встретила его взгляд.

Соломон тяжело дышал, опустив меч. Зеленый огонь, окружавший его тело, угасал, но метка на шее всё ещё светилась, словно живое напоминание о пробудившейся в нём силе. Оглядевшись, он заметил Марин, лежащую неподалёку. Её тело было покрыто ранами, дыхание было тяжёлым.

— Прости за задержку, — выдохнул Соломон, подойдя к ней и опустившись на колени. — Спасибо, что сражалась. Без тебя я бы не справился.

Марин слабо приоткрыла глаза, на её губах появилась едва заметная улыбка. Но боль тут же исказила её лицо. Соломон, заметив это, задумался. Взгляд упал на его посох, покрытый древними рунами, которые, словно по его воле, сияли в бою. «Может, я могу сделать что-то ещё?» — мелькнуло у него в голове.

Он положил посох рядом с её телом, сосредоточился, стараясь представить, как свет исцеляет её раны. Заклинания он не знал, но руны на посохе вспыхнули, откликаясь на его намерения. Мягкий свет окутал Марин. Её дыхание выровнялось, а часть ран стала постепенно затягиваться.

— Ты… ты правда это сделал, — прошептала она, слёзы накатились на её глаза. — Спасибо… Спасибо, герой.

Соломон хотел что-то ответить, но его тело дрогнуло, а ноги подкосились. Зеленое свечение на метке вспыхнуло, и он рухнул на пол. Марин, собрав остатки сил, успела подхватить его, аккуратно уложив на кровать.

— Вот упрямец, — пробормотала она, с трудом усаживаясь рядом. — И это я тебя на кровать кладу.

Она посмотрела на его лицо, когда её внимание привлекла метка. Линии начали расширяться, словно живые. Они ползли вверх по его шее, пересекли плечо и остановились у ключицы, обретя окончательную форму. Метка светилась слабым зеленым светом, и Марин, не зная, что делать, только прикусила губу.

Том 1. Глава 4.2. Курс на дно

В тишине послышались шаги. Гулкие удары каблуков раздавались всё ближе. Марин вздрогнула, инстинктивно потянулась к своему мечу. Через мгновение дверь, выбитая ранее, открылась чуть шире, и на пороге появилась Кассиопея. Она вошла уверенной походкой, будто всё происходящее здесь было для неё постановкой.

— Ну и угораздило же вас, — произнесла она, её голос звучал одновременно игриво и насмешливо. — Попасть в эти лабиринты — это надо уметь.

— Ты… — Марин нахмурилась. — Что ты здесь делаешь?

— Как что? Искала вас. Не бросать же мне моего героя в беде. Или, может быть, твоего? — Кассиопея бросила взгляд на Соломона с лукавой улыбкой.

Марин густо покраснела.

— Ничего такого! — резко ответила она, отводя взгляд.

Кассиопея хихикнула, подойдя ближе. Её взгляд тут же привлёкла метка, разросшаяся по телу Соломона.

— Ого, вот это прогресс, — протянула она, присев на край кровати. — Наконец-то моя сила в нём усвоилась. Теперь он действительно может стать героем.

Марин внимательно слушала, не спуская с неё глаз.

— Думаешь, он справится? — с сомнением спросила она.

— Посмотрим. Пока что он жив, а значит, уже неплохо.

Кассиопея перевела взгляд на трупы монстров, которые всё ещё лежали в комнате. Она медленно подошла к ближайшему, осматривая его останки. На телах виднелись символы перевёрнутого креста.

— Это всё они, — спокойно произнесла она. — Работа вашего «любимого» Культа Чёрного Ока. Эти бедняги когда-то были людьми. Теперь… просто орудия.

Она аккуратно собрала несколько образцов с тел монстров, бросив через плечо:

— Эти реагенты ещё могут пригодиться.

Марин кивнула, понимая, что они столкнулись с чем-то куда более серьёзным, чем простые твари.

— Кассиопея, ты ведь не просто так здесь, да? — вдруг спросила она, складывая руки на груди.

— О, верно подмечено, — та ответила с улыбкой. — Я пришла, потому что мы собираемся на седьмой этаж. Там может быть мой старый знакомый. Его магия связана с твоим посохом, — она бросила взгляд на Соломона. — И я должна лично убедиться, права ли я.

Соломон зашевелился и медленно открыл глаза. Первое, что он услышал, был игривый голос Кассиопеи:

— Ну и везунчик же ты, герой. Лежать в комнате с двумя такими прелестными женщинами — это ведь подарок судьбы!

Он слабо улыбнулся, осознавая, что силы ещё не вернулись полностью.

— Что… Что произошло?

— Мы осмотрели твою работу, герой, — сказала Кассиопея, слегка усмехнувшись. — Эти монстры были культистами. Перевёрнутые кресты на них это подтверждают.

— Культ Чёрного Ока… — пробормотал Соломон. — Это их работа?

— Именно, — подтвердила она.

Соломон на мгновение задумался, потом поднял взгляд на Марин и Кассиопею:

— Кстати, мы не можем оставить чердак без внимания. Там явно что-то спрятано. Магическая завеса… она слишком сильная, чтобы это было просто случайностью.

Кассиопея нахмурилась.

— Чердак, говоришь? Магическая завеса, говоришь? Что ж, интересно, но не знаю, что там. Узнаем позже, если захотим рискнуть.

— А сейчас? — уточнил Соломон.

— Сейчас — на этажи ниже, — ответила она. — Нам нужно идти к седьмому. У нас впереди много дел.

Кассиопея взмахнула рукой, используя магию, чтобы исцелить Марин и Соломона. Затем они втроём начали собираться в путь.

После того как все раны были исцелены, а силы восстановлены, Соломон поймал себя на мысли, что хочет взглянуть на свою метку. Она уже не светилась так ярко, как во время боя, но ощущение её присутствия не покидало. Подойдя к ближайшему зеркалу в комнате, он приподнял ворот своей рубашки, чтобы увидеть, как она выглядит.

Метка представляла собой intricate узор, похожий на сплетение лоза или ветвей дерева, которые расходились от его шеи к ключице. Линии складывались в сложный рисунок, напоминающий одновременно что-то природное и магическое. В самом центре узора виднелся круг, обрамлённый треугольниками, а вокруг него — ряды мельчайших рун, которые едва заметно светились зелёным оттенком.

— Ну, теперь ты выглядишь как настоящий искатель приключений, — усмехнулась Кассиопея, заметив его интерес. Она подошла ближе и оценивающе оглядела узор. — Очень стильно, я бы даже сказала.

Марин кивнула, поддерживая шутку:

— Могу подтвердить. Теперь тебе только шляпы с пером не хватает.

Соломон коротко рассмеялся, поправляя ворот рубашки.

— Рад, что хотя бы не выгляжу как монстр, — ответил он, отходя от зеркала.

После короткой передышки они осмотрели всё вокруг ещё раз. Трупы монстров, разбитую мебель, посох Соломона и оружие Марин — всё было проверено. Убедившись, что они готовы к дальнейшему путешествию, троица направилась к выходу.

Когда они покинули комнату, перед ними открылась мрачная картина. Прямо перед ними зияла огромная яма — именно оттуда вылез первый крупный монстр, с которым Марин сражалась в одиночку. Яма уходила вниз, её края были неровными, словно их разорвали когтями.

— Нам туда, — указала Кассиопея на яму, наклонив голову. — Или можем поискать обходной путь, если хотите задержаться.

Перед ними виднелся ещё один коридор — именно оттуда Марин и Соломон пришли ранее. Теперь этот путь выглядел странно спокойным, но возвращаться по нему не было смысла.

Соломон нахмурился, взглянув на яму.

— А как мы туда спустимся? — спросил он, задумчиво потирая подбородок. — У Марин, очевидно, есть крылья. А ты, Кассиопея, наверняка можешь использовать магию. Но я-то?

Кассиопея лукаво улыбнулась.

— Ну, у тебя есть два варианта: либо я тебя аккуратно опущу с помощью магии, либо Марин возьмёт тебя на ручки. Выбирай.

Марин тяжело вздохнула, а Соломон слегка улыбнулся.

— Если Марин не против, то я даже не возражаю, — сказал он, пытаясь поддержать шутливый тон.

Кассиопея фыркнула и, повернувшись к Марин, с явным удивлением спросила:

— Постой-ка… Ты ему правда рассказала, что ты ангел?

Марин слегка покраснела, но не отвела взгляд.

— Конечно, рассказала, — спокойно ответила она. — У нас был договор — быть честными друг с другом.

Кассиопея усмехнулась, качая головой.

— Ну, надо же. Обычно такие вещи не выкладывают так легко.

Марин пожала плечами, будто это была мелочь:

— Мы с Соломоном многое пережили вместе. Это не та информация, которую стоило скрывать.

— Ну ладно, — протянула Кассиопея, чуть прищурившись. — Тогда я не буду вмешиваться.

Она махнула рукой, переключая внимание на спуск.

После чего Марин продолжила:

— А насчёт спуска — я, конечно, могу его понести, но это будет не очень практично. Если кто-то нападёт, я не смогу защищаться. Так что, думаю, лучше магия.

— Ну вот и решение, — Кассиопея хлопнула в ладоши. Она вытянула руку, вокруг которой засияли мягкие фиолетовые линии, и произнесла заклинание. — Готов, герой?

Соломон кивнул, но, когда его тело начало подниматься над землёй, он сжал зубы. Под ним раскрывалась бесконечная чёрная пропасть, от одного взгляда на которую у него пересохло в горле.

— Ты ведь герой, не бойся, — сказала Кассиопея с усмешкой, дружески похлопав его по плечу.

Соломон попытался расслабиться, но его движения в воздухе были неловкими. Ему потребовалось время, чтобы найти баланс и перестать вращаться, как лист на ветру. Постепенно он научился управлять своим положением в воздухе, используя лёгкие движения руками.

Марин и Кассиопея аккуратно спустились вслед за ним. Когда они пролетали мимо пятого этажа, стало видно, что тот завален обломками. Проходить туда не было никакого смысла, и они продолжили путь вниз.

Наконец, достигнув шестого этажа, Марин и Кассиопея приземлились без проблем, а вот Соломон снова потерял контроль и начал падать. Его полёт завершился в руках Марин. Она едва удержала равновесие, но всё-таки не упала.

— Спасибо, — неловко пробормотал Соломон, когда их взгляды встретились.

— Всегда пожалуйста, герой, — ответила она, осторожно поставив его на землю.

Шестой этаж был удивительно чистым. Просторные коридоры с высокими сводами освещались настенными магическими фонарями. Свет от них был мягким и слегка голубоватым, создавая ощущение стерильности. Пол был выложен ровными каменными плитами, а стены украшены тонкими резными узорами.

— Удивительно чисто, — произнес Соломон, оглядываясь.

— Да, это странно, — согласилась Марин. — Но если верить тому заключённому, которого мы спасли, седьмой этаж скрыт. Его будет нелегко найти.

— Тогда тем более стоит быть начеку, — добавила Кассиопея. Она посмотрела вперёд и указала в сторону одного из ответвлений коридора. — Давайте туда.

Троица двинулась дальше, прислушиваясь к каждому звуку, стараясь не терять бдительности.

Том 1. Глава 4.3. Проблески святого

Шестой этаж оказался совсем не похож на предыдущие. Просторные коридоры тянулись во всех направлениях, выложенные идеально подогнанными плитами. Воздух был непривычно прохладным и… чистым. Ни пыли, ни запахов, ни даже следов времени. Свет исходил от вделанных в стены магических кристаллов, отбрасывая мягкое голубоватое сияние и делая тени слишком резкими.

— Это место не похоже на тюрьму, — пробормотал Соломон, его взгляд скользил по идеально гладким стенам. — Скорее на лабораторию. Или музей. Только без экспонатов.

— Не может быть, чтобы тут держали чудовищ, — Марин нахмурилась, проходя мимо очередной камеры. — Посмотри: всё идеально вычищено. Ни царапин, ни крови, ни даже пыли.

Кассиопея шла чуть впереди, её глаза бегали по стенам, по полу, по дверям, будто выискивали невидимые знаки.

— Мы не заблудимся, — спокойно заметила она. — Но я не чувствую здесь присутствия. Будто это место… забыто, заморожено во времени. И всё же… оно дышит. Молча, но дышит.

Они остановились у очередной камеры. Внутри — серый каменный пол, в центре которого виднелся круглый постамент, гладкий, как зеркало.

— Здесь точно что-то держали. Но не силой, — задумчиво произнёс Соломон. — А может, оно само не пыталось уйти?

— Или его усыпили, — сказала Марин, поглядывая на потолок, где виднелись странные металлические форсунки. — Мне не нравится это место.

Следующая дверь была полуоткрыта. Внутри — мозаичный пол в виде восьмиконечной звезды, стены украшены вырезанными символами, напоминающими языческие руны, но с искажённой геометрией.

— Ты понимаешь эти знаки? — спросила Марин у Кассиопеи.

— Нет, — медленно ответила она. — И это пугает. Знания богини путешествий обширны… но эти символы будто выскользнули из времени. Или из другой реальности.

Соломон подошёл ближе, коснувшись стены.

— Здесь нет пыли… совсем. Будто кто-то только что всё отполировал. Но кто? Или… что?

Кассиопея повернулась к ним, её голос прозвучал твёрдо:

— Давайте не задерживаться. Мне не нравится, как это место молчит.

Бродя по коридорам, троица вновь вернулась к тому месту, с которого начали. Просторный холл с расходящимися в стороны арками встретил их той же гнетущей тишиной. Ни одного следа движения. Будто всё время, пока они исследовали этаж, за ними никто не следил — и в то же время, будто кто-то всё это время ждал их здесь.

— Мы ходим кругами, — тихо проговорила Марин, — хоть и не сбиваемся с пути. Это не имеет смысла.

Соломон кивнул, задумчиво глядя на одну из стен, где кристаллический свет всё так же ровно лился из камней. Он закрыл глаза.

— Попробую использовать Ощущение Сущности… вдруг здесь хоть что-то проявит себя.

Он сосредоточился, делая медленный вдох. Рука сжала посох, его кончик едва заметно засветился. Воздух вокруг будто сгустился, ища отклик. Глубоко внутри, в центре сознания, Соломон попытался активировать свой ментальный канал восприятия — тот самый, который позволял ему чувствовать наличие разумных или магических существ даже сквозь стены и иллюзии.

Но в следующее мгновение всё оборвалось. Как будто удар о каменную стену — не физический, но ментальный. Поток восприятия осекся. Сеть чувств, расплетающаяся в разные стороны, была… обрезана. Без боли, но резко и насильно.

Соломон вздрогнул и открыл глаза.

— Ничего. Пусто. Даже хуже — будто что-то… поглотило заклинание. Оно не сработало. Совсем.

— Заблокировано? — нахмурилась Марин. — Кто-то поставил барьер?

— Или это зона антимагии, — предположил Соломон. — Хотя обычно даже в таких местах я ощущаю сопротивление. Здесь — как будто магия растворилась. Испарилась.

Кассиопея слегка отстранилась, её взгляд стал отстранённым. Она что-то вспомнила. Или почувствовала.

— Но ведь моя магия пространства работает, — сказала она, едва слышно. — Я всё ещё чувствую нити маршрута. Местность не может затуманить моё направление… Значит…

Она замолчала, глядя вдаль, куда-то в пустой коридор, будто разглядывая невидимую паутину, натянутую за гранью обычного зрения.

Кассиопея, не отводя взгляда от полупрозрачных линий маршрута, которые только она могла видеть, заговорила с лёгкой хрипотцой в голосе, как будто внутри неё зрела догадка, ещё не до конца оформившаяся:

— Знаете… Я думаю, причина может быть не в зоне, а в самом посохе.

Соломон удивлённо приподнял бровь, инстинктивно опуская взгляд на свой артефакт. Тот по-прежнему был холоден, как мёртвый металл. Ни искры, ни пульса — ничего.

— Посох? — переспросил он. — Но он ведь… мой. Я с ним сросся, я чувствую его. Как руку. Как мысль.

Кассиопея покачала головой.

— Нет, ты его носишь, но он принадлежал не тебе. Я узнала его, когда впервые увидела у тебя в руках. Он принадлежал человеку, которого мы ищем. И если он… в плену, то вполне возможно, что вместе с ним была запечатана и часть его силы. А значит, и всё, что с ним связано.

Марин нахмурилась, оглядывая пустой коридор, стены которого были почти идеально отполированы, как в музее или храме. Её голос был более жёстким, практичным:

— Подожди. Ты хочешь сказать, что его магия заблокирована, и через неё блокируется и Соломон?

— Именно, — кивнула Кассиопея. — Связь магического предмета с владельцем — это не просто красивое фэнтези. Это узел. Если этот человек жив, но его сила скована… возможно, и артефакт оказался в ловушке вместе с ним. И Соломон теперь чувствует эту… глухую стену.

Соломон задумался, слегка поводя пальцами вдоль вырезанных рун на посохе. Раньше от них исходило едва заметное тепло, пульсация… теперь же — холод и пустота.

— Я и правда ощущаю, будто меня кто-то… вытолкнул из моего же сознания. Не похоже на обычную блокировку. Скорее… на молчание. Но такое тяжёлое, как будто там что-то за гранью.

— Или кто-то, — добавила Кассиопея. Её взгляд стал отстранённым. — Я начинаю понимать. Всё это… не просто этаж. Это ловушка. Лабиринт. Магический, переменный, сдвигающийся по воле того, кто управляет им. И у него есть цель: запутать, изолировать, выжечь магическое чувство.

— Чудненько, — фыркнула Марин. — А выход есть?

Кассиопея не ответила сразу. Её пальцы чуть дрожали, словно она всё ещё касалась невидимых нитей маршрута. Затем она медленно выдохнула:

— Есть. Или должен быть. Эти маршруты… они странные, почти как живые. Иногда они отклоняются от логики — как будто пространство хочет, чтобы мы шли по его правилам. Возможно, если мы поймём логику самого лабиринта, мы сможем пройти его.

— Или умрём, пока будем пытаться, — мрачно заметила Марин.

— Возможно. Но, по крайней мере, теперь у нас есть зацепка, — ответила Кассиопея, и её фиолетовые глаза вспыхнули ярче.

На несколько секунд все трое замолчали, и только слабое гудение кристаллов на стенах сопровождало их дыхание.

Соломон, вдруг улыбнувшись, попытался разрядить напряжение:

— Слушайте, а вы хоть раз были в нормальной библиотеке? Где максимум, что тебя ждёт, — это пыль и ворчливый архивариус?

— Ага, — хмыкнула Марин. — Только если этот архивариус не некромант с гигантским минотавром на цепи.

— У меня был преподаватель психологии, — усмехнулся Соломон. — В какой-то момент я думал, что он ест студентов. Может, он и был таким архивариусом.

Кассиопея тихо рассмеялась, но её глаза всё ещё блуждали по пустым аркам впереди. Где-то там — логика лабиринта. Или его сердце.

Придя к единому выводу, троица перестала кружить по коридорам и собралась у очередного поворота, где каменные стены, освещённые ровным светом магических факелов, выглядели до странного одинаково. Каждая арка, каждая плитка пола будто копировала себя саму, создавая ощущение, что они шаг за шагом идут по кругу, которого нет.

Кассиопея прищурилась и выдохнула сквозь зубы:

— Это не просто этаж. Это… один и тот же коридор. Меняется, двигается, как змея, кусающая себя за хвост. И я знаю, как это проверить.

— Что задумала? — спросил Соломон, хмурясь.

— Вернусь наверх. Попробую подняться к дыре, откуда мы спустились. Если не выйдет — значит, ловушка. Если получится — значит, просто головоломка.

— Ты уверена? — нахмурилась Марин.

— Уверена в одном — я ненавижу, когда меня пытаются удержать в клетке. — Кассиопея с ухмылкой щёлкнула пальцами, и её силуэт окутала призрачная дымка магии.

Поднявшись плавно, она будто разрезала воздух — элегантная, как пуля в шёлковом платье. Фиолетовый плащ колыхался, как пламя, волосы переливались звёздной пылью. Она взмыла вверх вдоль свода коридора, направляясь к тёмной прорехе — месту, откуда они когда-то спустились.

И… удар.

Кассиопея врезалась в невидимую преграду. Пространство дрогнуло, будто поверхность воды, засияло ядовито-фиолетовым отблеском. От удара пошла рябь, и в следующее мгновение её отбросило назад, как марионетку, отбившуюся от стеклянного колпака.

Она развернулась в воздухе, стремительно приближаясь к полу, но в последний момент эффектно вывернулась, словно балерина, отыгрывающая падение в танце. Приземлилась она на колено, одно крыло плаща метнулось в сторону, а волосы, ещё полные магического света, осыпались искрами.

— Чёрт бы побрал… — прошептал Соломон. — Ты в порядке?

— Я бы даже сказала — великолепна, — фыркнула Кассиопея, вставая, сдувая с губ пыль. — Ну вот. Моя догадка подтвердилась. Это ловушка. Прозрачная, тонкая, как гордость демона, но крепкая, как стекло между мечтой и свободой.

Марин подошла ближе:

— Значит, назад пути нет?

Кассиопея, выпрямившись и расправив плащ, с ухмылкой ответила:

— Назад? Это для тех, кто сомневается. Мы же — пойдём вперёд. Раз выхода нет, значит, вход должен стать выходом.

Она бросила короткий взгляд на Соломона — тот кивнул, и шагнул первым.

Их шаги вновь зазвучали по плитам, исчезая во мраке коридора, который, как живое существо, уже начал перекраивать свои ходы.

Несколько кругов спустя, возвращение к стартовой точке стало уже привычкой. Чтобы не запутаться окончательно, Кассиопея оставила в одном из углов мелкую светящуюся метку — тонкую, почти незаметную, но видимую для неё благодаря её способности ощущать магические нити мира. Метка пульсировала мягким светом, как маяк в плотном тумане.

— Это уже начинает раздражать, — буркнула Марин, проводя рукой по одной из стен, будто надеясь найти в ней хоть трещину.

— Давайте попробуем по-другому, — сказала она и шагнула к стене с оружием в руках. Кассиопея молча кивнула и присоединилась, скользнув вдоль стены ладонью.

Марин с глухим рыком вонзила своё зачарованное оружие в плиту. Послышался глухой удар, металл вибрировал, но ни единой царапины. Стена будто впитала силу удара, отдав лишь глухое эхо.

Кассиопея взмахнула рукой, и из пальцев вырвалась вспышка магической энергии, словно хлыст света, который рассёк воздух… но лишь соскользнул по поверхности, не оставив даже следа.

— Идея была плохая, — хмыкнула она, стряхивая с ладони остатки искр. — Но хуже бездействие.

— Иногда, — отозвался Соломон, — ломать не значит разрушить. Значит, мы просто не нашли нужную точку.

Они продолжили путь, настойчиво всматриваясь в стены, потолок и пол, надеясь уловить хоть малейший след механизма, секретной плиты, скрытой двери… чего угодно. Кассиопея периодически останавливалась, закрывала глаза и касалась земли, будто чувствовала ритм и структуру этого места сквозь магические потоки. Но каждый раз результат был один и тот же — всё изменчиво, как мираж.

— Здесь нет устойчивых линий, — пробормотала она в какой-то момент. — Ландшафт плавает, как сон. Постоянно в движении, но не по своей воле. Что-то управляет этим.

Вскоре они вернулись к месту отдыха — к тому самому месту под дырой в потолке, откуда и спустились. Рюкзаки с провизией, аккуратно сложенные и не тронутые, ждали их.

— Всё… я сдаюсь. Перекур, — вздохнула Марин, опускаясь на землю и натягивая флягу с водой.

— Не сдаёшься, а отдыхаешь. Это стратегия, — поправил её Соломон, легонько усмехнувшись и опускаясь рядом. Он откинулся на рюкзак, расправив плечи и уставившись в потолок.

Тишина повисла над ними — не тревожная, но напряжённая. Время будто растянулось, и с каждой секундой потолок, на который смотрел Соломон, начинал… менять форму.

Сначала он подумал, что просто устал — может, глаза устали от однообразия. Но нет — рисунок плит действительно смещался. Едва заметно, будто бы рисунок между стыками был живым, менялся от взгляда к взгляду.

Он прищурился. И в тот же момент — лёгкое, но отчётливое покалывание на коже. Соломон опустил взгляд и заметил, как метка, выглядывающая из-под ворота его туники, начала сиять.

Не просто светиться — она мерцала зелёным пламенем. Пульсирующим, почти дышащим. Поначалу — слабо. Потом — увереннее. И вдруг вспышка.

Он судорожно выдохнул.

— Девочки… — тихо позвал он. — У меня… что-то происходит.

Кассиопея мигом оказалась рядом, её взгляд метнулся от лица Соломона к его шее.

— Метка, — сказала она. — Она реагирует. Сама по себе?

— И… потолок, — продолжал он, не отводя взгляда вверх. — Он меняется. Будто… будто живой. Не знаю, что это, но…

Он резко сел, чувствуя, как внутри будто кто-то проворачивает ключ. Его способности — глухо запертые с момента спуска сюда — будто начали стучаться изнутри. Не раскрывшись полностью, но явно — с каждым пульсом татуировки.

— Она… пытается разблокировать мою магию. — Он глянул на Кассиопею. — Словно метка поняла, что я в ловушке.

Кассиопея посмотрела на него пристально, потом — на потолок. На краткий миг в её глазах сверкнул азарт, тот самый, опасный.

— Значит, мы сдвинули это место с мёртвой точки.

Соломон продолжал смотреть в потолок, сосредоточенно, почти не мигая. Его глаза словно пытались угнаться за невидимым течением времени и пространства. Метка на шее пульсировала всё ярче, её зелёное свечение отбрасывало мягкий свет на его подбородок, будто собственная душа пыталась вырваться наружу.

Кассиопея стояла рядом, скрестив руки на груди, её взгляд был пристальным и сосредоточенным. Через несколько секунд она медленно наклонилась к Соломону, её голос прозвучал тихо, но с неоспоримой уверенностью:

— Ты сказал… оно меняется. Ты видишь, когда?

— Да, — кивнул он, не отрывая взгляда от узора плит. — Это как… рябь на воде. Мелькает. Едва уловимо, но я могу поймать момент.

Кассиопея резко подняла голову, в её глазах загорелось озарение.

— Тогда, может быть… если ты скажешь, когда, я смогу увидеть куда.

Магические нити здесь текут, как в замедленной реке — всё туманно, как в сне. Но если поймать момент смещения пространства… я смогу увидеть ту нить, что ведёт сквозь весь этот лабиринт. Ту, что проложена наружу.

Марин, сидевшая рядом и потягивающая воду из фляги, вскинула бровь:

— Звучит как безумие.

— Иногда только оно и работает, — ответила Кассиопея с лёгкой усмешкой.

Они поднялись. Соломон стряхнул с плеч остатки пыли, сосредоточившись. Кассиопея встала прямо перед ним, вытянув руки вперёд, ладони раскрыты, будто готова ловить нечто невидимое. От её пальцев начали тянуться тонкие, серебристые нити — магия её зрения активировалась, сплетаясь в тонкое кружево.

— Нам придётся действовать синхронно, — прошептала она, не мигая. — В момент, когда ты почувствуешь искажённый импульс, скажи мне. Не секунду раньше и не позже. Я должна успеть ухватиться за нить в ту самую долю мгновения, пока лабиринт не закроется снова.

Марин отошла в сторону, встала у стены, с мечом в руках. Она не мешала. Её дело — охранять. И если что-то появится в этом иллюзорном пространстве — она будет первой, кто даст отпор.

Время застыло.

Пыль медленно оседала в воздухе.

Метка на теле Соломона мерцала всё быстрее.

Нити вокруг Кассиопеи вспыхивали и гасли, как звёзды в безлунной ночи.

— Почти… — прошептал он, вглядываясь в потолок.

— Готова, — откликнулась она, мышцы напряжены, глаза словно прожигают воздух.

Мгновение. Второе.

И вот —

Пульс.

Тонкий, как удар сердца вселенной.

— Хватай! — выкрикнул Соломон.

В то же мгновение Кассиопея резко шагнула вперёд и потянула руками вверх — будто ловила искру в тьме. И на её ладонях вспыхнула одна-единственная нить — из сотен, что были до того. Эта была ярче, чище, тоньше — и тянулась вперёд, исчезая в стене, но теперь она была.

— Я её вижу… — выдохнула Кассиопея, голос её дрожал от адреналина. — Я могу провести нас.

И впервые с момента их прибытия — у них появился путь.

Они продвигались вперёд, держа шаг за Кассиопеей. Её руки всё ещё слегка светились — серебристая нить, еле различимая в воздухе, вела их сквозь извивающийся лабиринт. Соломон и Марин двигались за ней, не отставая, настороженные и напряжённые, готовые в любой момент выхватить оружие.

— Эта нить… — сказала Кассиопея, не оборачиваясь. — Она двигается быстрее других. Но иногда… будто замирает. Возможно, в эти моменты пространство меняется. Когда я остановлюсь — стойте тоже. И не дышите громко.

Команда кивнула. Так они и пошли.

Впереди тишина была пугающей. Воздух, ещё недавно сухой, стал густым, вязким. Стены вокруг них начали медленно меняться. Сначала едва заметно — с лёгкой зелёной патиной, потом всё сильнее: металл коридоров стал покрываться ржавыми пятнами, пол из камня — трещинами, сквозь которые пробивались нити чёрной слизи. Вонь. Прелая, горькая, как от прогнивших корней и застоявшейся воды.

Каждый шаг эхом отдавался в пустоте, будто сама тюрьма наблюдала за ними.

— Это начинает напоминать верхние камеры, — пробормотала Марин, глядя на то, как из стены медленно вытекает капля чего-то густого, чёрного.

— Только хуже, — добавил Соломон, прижимая посох к груди.

С каждым рывком вперёд окружение становилось всё искажённей. Стены покрывались наростами, на которых можно было различить странные образования — почти напоминающие лица, застывшие в немых криках. Потолок был в мелких отверстиях, из которых сочилась розоватая слизь.

А потом всё изменилось.

Кассиопея остановилась. Резко.

Нить исчезла.

Их окружала камера, похожая не на архитектурное помещение, а на нечто живое. Стены были покрыты мясистыми, пульсирующими тканями, что изгибались, будто дышали. Цвет — багровый, тёмный. Из стен то и дело проступали волокна, будто жилы, и всё вокруг было покрыто липкой слизью. Казалось, они зашли внутрь какого-то чудовища.

Кассиопея в ужасе выдохнула:

— Это… не архитектура.

— Это живое, — прохрипел Соломон, упав на колени, хватаясь за грудь. Его метка вспыхнула ядовито-зелёным, как предчувствие беды. Он стиснул зубы, но отвращение захлестнуло его с головой.

Словно каждая клетка его тела кричала, что он не должен быть здесь.

— Сожги… здесь… всё… к чёрту, — выдавил он, едва не срываясь на рвоту. Глаза его слезились, посох дрожал в руках.

— Услышано, — спокойно, но с холодной яростью отозвалась Кассиопея.

Она взмахнула рукой, её браслет вспыхнул золотом. Из её ладоней вырвался поток огня — не яркого и теплого, а прожигающе-белого, выжигающего само бытие. Пламя скручивалось, как танцующая змея, и металось по мясистым стенам, прожигая ткани. Запах палёной плоти моментально наполнил воздух, но даже он не был столь мерзким, как сам облик этого места.

Рядом Марин, вытянула вперёд свой огромный двуручный меч, и из его клинка вырвалась волна света. Вспышка осветила всё вокруг, и там, где была тьма — забился, заверещал внутренний мрак. Свет паладина прожигал тьму так, как только может святость противостоять извращённой материи.

Под ногами дрожала земля. Стены ревели. Словно само это место страдало и пыталось вытолкнуть их.

И вдруг — всё исчезло.

Мгновение ослепляющего света — и они оказались в холоде и тишине.

Пол был металлический, ровный, будто выточенный из одной пластины. Стены — из тёмной стали, покрытые гравировкой. Перед ними возвышались массивные ворота, чёрные, как ночь, но украшенные символами, вырезанными в глубине — как будто в самом металле прогорели священные письмена.

Сбоку на стене висела табличка с чёткой цифрой: 7.

Седьмой этаж.

Кассиопея подошла ближе, осматривая символы на воротах. Её взгляд стал жёстким, сосредоточенным.

— Эти знаки… они почти такие же, как на твоём посохе, Соломон.

— Что здесь написано? — спросил он, поднимаясь с колен.

Кассиопея прищурилась, пальцы провели по гравировке.

— Святое сокрыто. Запретное запечатано. Вход лишь тому, кто несёт искру в себе.

Она отступила на шаг и тяжело выдохнула.

— Похоже… ты следующий, Соломон.

С минуту они просто стояли перед воротами, прочитав высеченные слова.

— Видимо, всё-таки твоя очередь геройствовать, Соломон — сказала Кассиопея, глянув на Соломона.

Он кивнул, стиснув посох крепче в руках. Ладонь коснулась рукояти, метка на теле вспыхнула — ярким зелёным светом, как отблеск духовного огня. Он сосредоточился, закрыв глаза, и направил силу внутрь артефакта. Посох отозвался почти мгновенно: на его поверхности вспыхнули руны, будто пробудившиеся от долгого сна.

Свет пошёл по древу, словно по сосудам, заполнил вырезанные линии, и спустя пару мгновений — то же самое случилось с символами на воротах. Они засияли изнутри, будто в них влили живую энергию.

С громким гулом, будто вся конструкция вздыхала, ворота начали медленно расходиться в стороны. Воздух изнутри был сухим, металлическим, с лёгким привкусом чего-то древнего и неподвижного. Из темноты веяло холодом и… ожиданием.

— Осторожно, — прошептала Марин, вытянув руку вперёд. Кончики пальцев озарились светом, и она выпустила из ладони тихий, тёплый шарик света, который поднялся в воздух и медленно полетел вперёд, озаряя то, что скрывалось в темноте.

Зал был огромен. Больше напоминал металлический саркофаг, чем комнату. Стены — гладкие, серо-синие, высотой в добрых двадцать метров. Свод потолка терялся во мраке. Повсюду были цепи, и стальные балки, будто нечто должно было быть здесь… сдержано. Пол местами напоминал решётку — как будто внизу что-то ещё, что-то скрытое. Вдали что-то поблёскивало — может быть, механизм, может быть — просто металл, покрытый потом времени.

И тут они услышали его.

Глубокое, гортанное дыхание. Оно было не просто тяжёлым — оно гремело, будто выходило из пасти зверя. Звук эхом разносился по пустоте, вибрируя в груди.

— Это не похоже на человека, — выдохнул Соломон.

— Или он им давно перестал быть, — добавила Кассиопея.

Световой шар Марин приблизился к центру зала, и тогда они увидели его.

Сначала — просто силуэт. Огромный. Чудовищный.

А затем — голос.

— Кто… здесь?..

Он был шершавым, хриплым, будто облит ржавчиной. Голос, который будто одновременно звучал внутри головы и отражался от стен.

— Я… чувствую… это оружие. Эта аура… мне знакома…

— Криг?! — выкрикнула Кассиопея, шагнув вперёд. — Это ты? Скажи мне, это ты?!

Молчание. Затем медленный, будто с усилием выдавленный ответ:

— Этот голос… Касси?.. Кассиопея?

— Неужели… снова видимся…

Когда они подошли ближе, свет обнажил то, что скрывалось в темноте.

Цепи натянуты до предела.

Существо… или человек?.. Сгорбленный исполин, сидящий на коленях. Его тело — израненное, покрытое затвердевшей плотью, покрыто шрамами и наростами. Каждая конечность — прикована отдельно. Ладони закованы в железо, ноги — в отдельные кольца, врезающиеся в плоть.

Лицо было скрыто куском грубой чёрной ткани, а на ней выжженный знак. Узнаваемый.

Символ Культа Чёрного Ока.

— Это… — прошептал Соломон. — Значит, они и здесь…

— Мы видели этот знак в их ритуалах, — прошептала Марин. — В развалинах… в криптах…

Криг слабо дёрнулся. Его голос снова прорезал тишину:

— Да…

— Это они. Они нашли меня…

— Не для спасения. Для эксперимента. Для… изоляции.

Он попытался поднять голову, но цепи глухо звякнули.

— Но… я всё ещё здесь. Я ждал.

— И чувствовал… что ты… придёшь.

Кассиопея стояла в оцепенении. Затем шагнула вперёд, но остановилась на полпути.

— Криг… кто с тобой это сделал?

— Почему ты связан?

Криг тяжело вздохнул. Даже его дыхание было словно колокольный гул.

— Всё не так просто, Касси…

— Я расскажу.

Криг шумно втянул воздух, будто готовясь к заплыву, от которого уже не вернуться.

— Прежде чем я начну… — его голос был медленным, натужным, каждый звук будто рождался с болью, — …должен вас предупредить. На мне лежит печать молчания. Особая разновидность… магического контракта. Не клятва — хуже. Каждый раз, когда я делюсь тайнами Культа, я… теряю часть себя. Раз за разом. Слово за словом.

Он сделал короткий вдох, судорожно.

— Мозг — гниёт. Личность — умирает. Человеческое — отступает. Монстр — просыпается.

Голос его перешёл на сип, глаза заблестели чем-то нечеловеческим, но он выдохнул и продолжил.

— Потому слушайте внимательно. Я скажу это один раз.

— И после… — он повернул голову к Соломону, — ты, парень… возьмёшь свой посох… и воткнёшь мне его прямо в сердце.

— Что?! — взорвалась Марин, шагнув вперёд. — Ты издеваешься?

— Я серьёзен, — сухо ответил Криг. — Это не просьба. Это единственный способ… закончить то, что начнётся, когда я закончу.

— Но зачем?! — возмутилась Кассиопея, растерянно. — Криг, это же…

— Тайна, — усмехнулся тот, хрипло, как старый зверь. — Дай хоть одну загадку оставить за собой, м? Может, это всё-таки немного романтики.

Он улыбнулся криво, болезненно, но в его улыбке было то, что не умирало даже под тысячами килограммов проклятий — человеческое тепло.

— Ладно… прежде чем я начну — дайте просто… поговорить.

— Последний раз.

Он чуть подался вперёд, натянутые цепи звякнули, и воздух дрогнул.

— Касси… — сказал он почти шёпотом, — помнишь тот рейд на болотах? Где ты закопалась в грязь по пояс и уверяла нас, что это «так и задумано»?

Кассиопея хмыкнула, чуть сощурив глаза:

— Я спасла вам всех, между прочим.

— Да-да, магический болото-камень, который оказался лягушкой.

Марин усмехнулась — вполсилы, но искренне.

— А ещё — церковь. Помнишь? Когда всё было… светло. Когда мы ещё верили, что это место — святое. Что мы лечим, а не калечим.

Свет в её глазах погас. Она лишь кивнула.

Криг на мгновение замолчал, уставившись в лицо Соломона. Потом медленно перевёл взгляд на Марин, глаза его чуть сощурились, и сквозь вязкий сип вдруг прорвался голос — хриплый, но с оттенком прежнего задора:

— Слушай, Марин…

Он ухмыльнулся — как мог, при своём состоянии.

— А ведь Соломон — неплохой парень. Мудрый, спокойный, с хорошей осанкой и… философией.

Он нарочито качнул бровью, будто подмигивая.

— Я бы на твоём месте задумался. Пока свободен, а то Касси его уведёт.

— Чего? — Марин фыркнула, но взгляд в сторону всё же бросила, слегка смутившись. — Ты и в таком виде всё ещё шутишь?

— Шуточки — это последнее, что во мне человеческого осталось, — криво усмехнулся он. — Не отбирай.

— Придурок, — буркнула Кассиопея, но уголки её губ дёрнулись в невольной улыбке.

— Ладно… — выдохнул Криг уже тише, и выражение лица стало другим — тяжёлым. — Теперь серьёзно. Перед тем как я расскажу всё, что знаю, вы должны кое-что понять.

Соломон изобразил неловкую улыбку. Он чувствовал — за этой лёгкостью нависает буря.

И она пришла.

Криг замолк. Несколько секунд просто молчал, будто прощался с собой.

А потом — начал говорить.

— После вашей миссии… я остался в монастыре. Всё разваливалось. Церковь больше не была тем, что мы знали. Денег не было, последователей всё меньше…

— Тогда и началось: экзорцизмы.

Он закрыл глаза.

— Мы выкуривали из людей всякую дрянь. Иногда это была ересь. Иногда — просто травма. Иногда — демоны. Иногда — сами не знали, что. Но мы продолжали. Я думал — очищаем.

Он закашлялся. Слюна вытекла из-под повязки. Он продолжал:

— Потом… он пришёл. Темнокожий человек, весь в синяках и царапинах. Сказал, что беженец. Что на войне потерял всё, что ищет убежище. На теле — татуировка… как потом выяснилось… символ Культа. Но мы не обратили внимания. Кто в те годы обращал?

— Имя? — спросил Соломон, напряжённо.

— Серпень. Странное имя. Слишком искусственное.

— Мы его приютили. Он был молчалив, странен. Но не вызывал подозрений. Через пару недель… к нему явился другой — в фиолетовой робе, как у архимагов. Он говорил мало. Но именно он… внёс изменения.

— Какие? — выдохнула Кассиопея.

— Начали проводить массовые «исцеления». Людей забирали — по одному. Под предлогом одержимости.

— Верили все. Даже я.

Глаза Крига налились кровью. Он снова вздохнул — тяжелее, хриплее.

— Потом… я увидел. Увидел, что происходит на нижних этажах.

— Людей держали в клетках. Пичкали чёрной жидкостью. Говорили, это «вытягивает порчу».

— Но на самом деле…

— …это разрушало их изнутри. Разжижало сознание. Некоторые превращались в уродливых тварей. Других — просто разбирали на органы.

Марин содрогнулась.

— Их продавали…

— …и… ставили на них эксперименты. И всё это… под «священным покровом».

С каждым словом голос Крига становился всё менее человеческим. В нём появлялся низкий рык, гортанный акцент, вены на шее вздувались, лицо под тряпкой двигалось судорожно.

— Я не мог терпеть это.

— Собрал доказательства.

— Ушёл.

— Хотел разоблачить.

Он захрипел. Соломон машинально шагнул ближе, но Кассиопея остановила его.

— Они узнали.

— Схватили.

— Сломали меня.

— Заковали.

— Отключили.

— Оставили гнить… здесь…

— И чем больше я говорю — тем ближе становлюсь… тем, во что они хотели меня превратить.

Он задрожал. Металл заскрипел, цепи натянулись до звона.

— Убей меня, Соломон, — прохрипел он, — и заверши это.

Криг уже почти не держался в сознании. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание срывалось. Мутные, глубоко посаженные глаза угасали, но в них всё ещё теплился огонёк узнавания и человеческой боли.

Кассиопея, стоя рядом, больше не могла сдерживать себя. Слеза медленно скатилась по её щеке.

— Прости, — шепнула она. — Прости, что мы не пришли раньше…

Марин, обычно сдержанная и суровая, нахмурилась, сжав рукоять меча — в этот раз не от злобы, а от бессилия. Криг, замечая их выражения, хрипло усмехнулся:

— Не нужно… унывать… — пробормотал он. — Мне даже повезло… Поверь, последние минуты, когда вы рядом, — намного теплее… чем всё, что было в этой проклятой клетке.

Соломон вдруг вспомнил то, что так долго его терзало с самого начала пути. Он сделал шаг вперёд:

— Криг… на чердаке церкви, в той запечатанной комнате… что там?

Криг вздохнул, его голос стал тоньше, будто издалека:

— Там… ещё один… неудачный эксперимент церкви… Они хотели… отправить его куда-то, но… он сам себя заточил… Там… опасно, Соломон. Очень.

Он приоткрыл мутнеющие глаза:

— Чтобы снять барьер… сделай то, что я сказал… Вонзи посох… тогда… ты всё увидишь…

Его пальцы начали дёргаться, мышцы судорожно сжимались. Черты лица исказились, словно с него начали слезать последние остатки человечности.

Глаза побелели. Изо рта сорвался низкий, почти звериный рык.

— Касси… — выдохнул он, едва различимо. — Кажется… ты и вправду нашла… интересного… человека… на этот раз…

Он чуть приподнял голову, словно пытаясь улыбнуться:

— Надеюсь… ты… доведёшь свой план до конца…

А потом — он взорвался ревом, настолько сильным и глубоким, что стены зала задрожали. Цепи натянулись, гулко звеня под давлением невероятной силы. Криг начал вырываться.

— Сейчас! — крикнул Соломон, и, взяв посох обеими руками, метнулся к чудовищу. Он нанёс удар точно в сердце, но… посох с глухим звоном отскочил — плоть Крига стала как закалённый металл.

Криг сорвался с места. Схватки не избежать.

Криг взревел, и цепи лопнули с металлическим визгом, как будто сама реальность не выдержала давления его безумия. Он ринулся вперёд — и первым его встретил двуручный меч Марин, что вспыхнул святой энергией, будто само Небо склонилось перед гневом паладина.

— За Крига! За всех, кто пострадал от этой мерзости! — с рёвом закричала она, ударяя по его плечу.

Искры и клочья тёмной плоти полетели в стороны, но это лишь рассердило чудовище. Криг сшиб её массивной лапой, но не успел нанести второй удар — в этот миг небо в зале озарилось молнией, и Кассиопея парила над полом, в её руках клубилась магия, способная расколоть горы.

— Я — Пламя Путешествий, Лунный Путь и Ветер Песков. Я была на краю света… а ты — просто тень от огня. — произнесла она, и в следующую секунду из небесного портала, открытого её заклинанием, обрушился метеор, сжигая часть тела Крига и оставляя за собой воронку из пепла.

Криг завизжал, но не от боли — от ярости. Он метнулся к ней, но Марин снова встала на его пути, её тело пылало аурой праведной ярости.

Они дрались вдвоём — меч паладина и магия путешественницы, слаженно, как воины, прошедшие тысячи битв.

Но чудовище было несломленным.

Оно ударило по полу, вызвав ударную волну, и обе героини отлетели, тяжело ударившись о стены.

— КАССИОПЕЯ! — закричал Соломон, но было поздно. Они обе лежали, живы, но уже не в силах подняться.

Криг обернулся к нему. Дыхание его было, как грохот вулкана. Плоть стекала с костей, лицо искажалось, как будто он становился чем-то ещё более ужасным.

Он шагнул к Соломону.

Но в этот миг — затрясся пол.

Соломон опустил взгляд. Его рука дрожала. Метка на груди вспыхнула, пульсируя, будто бешено билась в ритме предельной ярости. Он чувствовал жар… но это был не огонь, это было зелёное пламя, исходящее изнутри его души.

— Нет… не так… я не позволю тебе… разрушить то, что я защищаю… — прохрипел он.

И вспышка разорвала зал.

Метка взорвалась — из тела Соломона вырвался вихрь зелёного пламени, выжигая всё вокруг на несколько метров. Пол под ним расплавился, а в глазах — полыхал изумрудный свет. Его тело окутало пламя, но не жгло — оно подчинялось ему. Пламенеющий силуэт, будто дух самой воли.

Криг зарычал и бросился вперёд.

С каждым ударом посох Соломона отзывался громом, оставляя в теле чудовища глубокие раны.

Он двигался с нечеловеческой скоростью — огонь из-под ног, зелёные руны вспыхивали на теле, словно пробудилась древняя сила.

Криг бил яростно, ломал стены, крушил колонны. Но Соломон не сдавался. Он уклонялся, прыгал, контратаковал — меч в одной руке, пылающий посох в другой, как два крыла ярости.

— За всё, что вы сделали… за церковь… за людей… за Крига… — с каждым ударом он словно выговаривал грехи всей секты.

Кровь хлестала, удар за ударом. Взрыв за взрывом.

Соломон вогнал меч в плечо чудовища, разрезав его до груди. Посох вспыхнул вновь, и он ударил им по голове — вспышка, и Криг отлетел на десятки метров.

Но и Соломон шатался. Пламя уже гасло. Метка выжигала его изнутри, силы уходили. Он стоял на одном колене, кашляя кровью, когда подошёл к поверженному Кригу.

Марин, с трудом подняв руку, направила в его сторону лёгкий поток света. Не исцеление — капля надежды, позволившая дойти.

Соломон подошёл.

— Прости, брат… — прошептал он, и, опершись на посох, вогнал его в сердце чудовища.

Посох засиял ярко-красным светом, и из тела Крига начала вытягиваться густая алая энергия. Она втягивалась в древо посоха, будто сама сущность чудовища покидала мир.

И там, где был монстр — теперь лежал человек.

Сияющая белая кожа, серебристые волосы, глаза, в которых не было боли. Только покой.

Он посмотрел на Соломона, слабой рукой сжав его запястье:

— Ты… правда особенный…

— Береги этих упрямых женщин. С ними… никогда не соскучишься…

— И если… договорюсь с богами… — хриплый смешок. — Может, устрою тебе… пару романтических вечеров с Марин…

— Придурок… — прошептала Марин со слезами на глазах.

Душа Крига — чистая, лёгкая, как луч зари — поднялась вверх, растворяясь в свете.

Зал погрузился в оглушительную тишину. Только треск расплавленного металла и редкие всполохи угасающей магии напоминали о том, какое безумие здесь только что произошло. Стены, хотя и были выкованы из прочной стали, теперь покрывались волнами темных потеков — металл в некоторых местах вспучился, деформировался, словно дышал. От оплавленных украшений на потолке остались только висящие капли, а резные символы на колоннах исказились, будто сами отказывались помнить происходящее.

Посреди этой стальной могилы лежало бездыханное тело Крига — уже не чудовища, а человека, умиротворённого, почти светлого. Его лицо было спокойно, словно он наконец выспался после долгого кошмара.

Марин первой подошла к телу, преклонив колени и опустив голову. Из её ладоней засияло мягкое свечение, и тёплая волна лечебной магии окутала Соломона и Кассиопею. Ссадины и раны постепенно исчезали, хотя изнутри они всё ещё ощущали страшную истощённость.

— Мы выжили, — с хрипотцой выдохнула Кассиопея, вытирая слезу со щеки. — Он до последнего оставался собой… пусть и израненным.

— Он сам выбрал этот путь, — ответила Марин, не скрывая боли. — И спас нас, пока ещё мог.

Соломон молчал. Он смотрел на посох, который теперь пульсировал мягким, но зловещим красным светом. Он словно дышал. Изменённый. Живой.

На поверхности гладкого дерева теперь извивался тонкий белоснежный орнамент в виде змеи, обвивающий древко от основания до навершия. Глаза змеи были из полупрозрачного кристалла, а в её раскрытой пасти, на наконечнике, сиял алый сферический камень, словно удерживаемый в ловушке.

— Он… изменился, — произнёс Соломон, поворачивая посох в руках. — Будто ожил.

Он ощутил, как что-то внутри артефакта шепчет ему, не голосом, но эмоцией, вибрацией. На древесине проступили новые руны, засиявшие серебром поверх багряного свечения.

— Дайте-ка я… — он приблизил глаза и начал читать:

«Blóð í ljósi, sannleikur í skugga. Opið ber altarið.»

— Кровь в свете, истина в тени. Открой алтарь.

— Это… звучит как код или… магическая формула, — заметила Кассиопея, задумчиво всматриваясь в посох. — Алтарь… возможно, сокрытые врата или точки перехода?

Внезапно кристалл в пасти змеи вспыхнул ярким светом, и из него вырвался тонкий, извивающийся красный луч, который ударил в ближайшую стену.

Металл начал дрожать, искажение заколебалось, как рябь на воде, и спустя мгновение в стене открылся вихревой портал — словно червоточина, но не синего, а кроваво-рубиново-красного цвета, глубиной без дна. Он пульсировал, словно был живым. Его край мерцал всполохами, как дыхание существа.

— Что за… — прошептала Марин.

Соломон осторожно подошёл, провёл рукой по «отверстию». И тут же ощутил, как упёрся в твёрдую поверхность — за иллюзией всё ещё была обычная стена.

— Это не проход, — сказал он, отдёргивая руку. — Похоже, он не активен с этой стороны… Но если снаружи сделать то же самое… возможно, это и есть ключ к чердаку.

— Или к другим таким тайным комнатам, — предположила Кассиопея. — Если посох действительно связан с ритуалами, символикой и защитами секты… он может открывать куда больше, чем просто двери.

— Но теперь он и сам стал частицей секрета, — добавила Марин, всматриваясь в орнамент змеи. — Такой артефакт не может быть случайностью.

Соломон крепко сжал посох, почувствовав, как внутри затаилась огромная сила, скрытая и неподконтрольная — как будто сам Криг оставил после себя волю, заключённую в это оружие.

— Нам предстоит узнать, что именно он нам передал, — тихо произнёс он. — И как это использовать… не потеряв себя.

Некоторое время они ещё обсуждали происходящее — догадки, опасения, возможные ответы. Но внутри уже крепло одно: возвращение.

— Мы должны выбраться, — сказала Кассиопея, сдержанно глядя в сторону тела Крига. — Чтобы всё это имело смысл.

Собравшись, они направились обратно — уставшие, изменённые, но крепче, чем когда-либо.

Впереди их ждал путь на поверхность… и чердак, за которым, быть может, скрывалось нечто более страшное, чем всё, что они уже пережили.

Путь назад оказался куда проще, чем спуск.

Шестой этаж — тот самый магический лабиринт с искажённым пространством — попросту исчез. Или, скорее, перестал существовать, когда посох поглотил сущность Крига и портал распался. Теперь вместо замкнутого круга их вёл прямой, спокойный коридор, и Кассиопея, словно богиня дорог, безошибочно вывела их обратно.

— Даже странно, — заметил Соломон. — Ощущение, будто нас просто… отпустили.

— Или Криг открыл путь сам, — тихо сказала Кассиопея, глядя на посох. — Последним усилием, чтобы мы не заблудились вновь.

Марин шла позади, неся тело Крига, заботливо обёрнутое в плотную ткань. Он был тяжёлым, но она не жаловалась — было в этом что-то правильное. Вернуть его на поверхность. Отдать земле. По-настоящему.

— Эй, ребята… — вдруг вспомнила она, остановившись. — Мы ведь вообще-то сюда пришли по заданию.

— Хм? — Соломон обернулся. — Точно, было же что-то…

— Каэла из гильдии нас послала, — напомнила Марин. — Убить зомби на кладбище и найти кольцо из гробницы какого-то Арендта, вроде как артефактный перстень.

— …А мы, вместо выкапывания мертвецов, ушли на семь этажей вниз и устроили разнос подземному культу, — протянул Соломон. — Как-то перебор для новичков, тебе не кажется?

— Ты просто быстро растёшь, — подмигнула Кассиопея. — Прямо у меня на глазах. Я горжусь.

— Вот ещё, — пробормотал он, краснея.

— Только потом не жалуйся, если Каэла вручит тебе следующий квест — вытащить осколки метеора из пасти древнего дракона. По её логике, ты уже справлялся и не с таким.

— По сравнению с этим подвалом, дракон — это уже курорт, — усмехнулась Марин.

Они засмеялись. Усталый, но искренний смех, от которого становится легче, даже если весь мир только что пытался тебя сожрать.

Смех, в котором было больше силы, чем в десятке заклинаний.

Подвал остался позади.

Спустя десятки шагов, лестниц и коридоров, они вновь оказались в том самом зале, откуда всё началось. Над их головами зияла та самая дыра, ведущая на чердак. Воздух здесь был застоявшимся, но уже не угрожающим. Пространство будто успокоилось, насытившись болью.

Троица встала перед невидимой преградой, всё ещё заслонявшей путь наверх.

Соломон сжал в руке посох. В кристалле, сжимаемом пастью белой змеи, дрожал алый огонь.

Они знали: теперь у них есть сила, чтобы пройти дальше.

Теперь чердак не скроется от них.

Поднявшись на второй этаж церкви, троица подошла к тому самому месту, где Соломон в первый раз почувствовал магическую аномалию. Над головой — потолок, ничем не отличавшийся от других, но что-то скрытое явно затаилось за его границей.

Соломон, держа посох в правой руке, сосредоточился.

— Готовьтесь ко всему, — пробормотал он, глядя на Кассиопею и Марин. — Если там существо, оно может быть агрессивным.

— Если? — Марин напряжённо держала меч, — Это место кишит злом, здесь «если» не бывает.

Соломон закрыл глаза и произнёс заклинание активации портала, направляя посох вверх. Кристалл в пасти белой змеи засиял алым светом, выпуская красный, извивающийся луч, который разрезал воздух и соткал перед ними червоточину.

Там, за трепещущей магической завесой, проступила новая комната.

— Чердак, — прошептала Кассиопея, — но… другой. Скрытый.

Марин первым делом схватила Соломона за плечо, прижав его к себе, и взмыла в воздух, не забыв крикнуть Кассиопее:

— Идём!

Троица пересекла порог червоточины и оказалась в тесном, пыльном, но удивительно уютном чердаке.

Стены были оклеены выцветшими обоями, вдоль которых стояли деревянные шкафы, старые стулья, поломанные ящики, а посередине — бледно-золотистый ковёр, местами вытертый до основания.

Но внимание притягивала клетка у дальней стены.

Внутри, свернувшись клубочком, лежало существо, покрытое короткой, необычно окрашенной шерстью: серо-бурый мех с контрастными пятнами бледно-кремового и янтарного оттенка, словно маска тигра и пантеры в одном теле.

— О, фурри! — воскликнул Соломон, не сдержавшись.

Кассиопея тут же резко развернулась и без слов хлопнула его по затылку, другой рукой прикрывая ему рот:

— Не позорься, герой. Это — аш’тарри. И судя по всему, молодая самка.

Существо пошевелилось, ощутимо напряглось, ощетинилось. Оно подняло голову, глаза распахнулись, сверкая янтарным хищным светом. Вскоре его поведение стало явно агрессивным — зашипело, начало метаться по клетке, хоть и слабее, чем стоило бы ожидать. Было видно: оно истощено. Шерсть в некоторых местах вырвана, на коже следы ожогов, шрамов и… клейма. На плече темнел выжженный символ культа, знакомый Марин и Кассиопее.

— Она долго здесь была… — тихо сказала Марин, нахмурившись.

— Похоже, её держали здесь для опытов… или как приз — кто знает, как у них тут заведено, — прошептала Кассиопея, сжав кулаки.

Соломон подошёл ближе к клетке, остановился, присел на корточки и посмотрел ей прямо в глаза. Его лицо стало серьёзным, голос — спокойным и мягким:

— Эй… Тебе не нужно бояться. Я не хочу тебе зла. Меня зовут Соломон. Мы тебя нашли… и мы не из тех, кто тебя запер.

Существо яростно зашипело, отползло в угол клетки, дрожа. Она, несмотря на весь вид хищника, выглядела уязвимой. Доверия не было и в помине.

Соломон глубоко вдохнул. Его подготовка как психолога включилась инстинктивно: никакого давления, предельно мягкая подача, зеркалить эмоции, минимизировать угрозу. Он убрал руки в стороны, не приближаясь больше ни на шаг:

— Мы просто хотим поговорить. Ты была здесь одна… долго. Но сейчас — не одна.

Марин молча подошла сбоку, обнажив клинок, но затем положила его на пол — жест, не требующий слов. Кассиопея напротив подошла, вытянула руку и медленно сотворила небольшой тёплый огненный шарик — не как оружие, а как лампу, чтобы осветить помещение мягким светом.

Соломон продолжил:

— Мы не знаем, кто ты. Но нам важно понять. Мы знаем, что тебе было больно. Я… умею слушать. Ты можешь просто кивнуть, если понимаешь.

Существо медленно подняло глаза. Некоторое время просто смотрело. Потом слегка кивнуло.

— Спасибо… — прошептал он с облегчением. — Как тебя зовут?

Молчание. Потом — шорох.

— …Лиора, — прошептала она хриплым, с трудом произносимым голосом.

— Красивое имя, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Ты из народа аш’тарри, верно?

Она кивнула. Кассиопея подалась чуть вперёд, не сводя с Лиоры взгляда, но ничего не говорила — не хотела спугнуть момент.

— Кто тебя запер здесь? — осторожно спросил Соломон.

Пауза. Лиора отвернулась. Через несколько секунд произнесла:

— Люди… в робах… Они называли меня “слабым сосудом”… Я была неудачной. Не сработало. Меня заперли тут, чтоб не сдохла, пока не понадоблюсь. Никто не приходил… очень долго.

Сердце Соломона сжалось. Он сделал глубокий вдох:

— Мы… мы пришли, чтобы положить конец всему этому. Эта секта… они уже не смогут больше причинить боль.

Лиора посмотрела на него, в её глазах была смесь страха и слабой надежды.

— Мы вытащим тебя отсюда. Но только если ты этого хочешь. Не надо бояться — ты в безопасности.

Существо немного дрожало. Но затем, едва слышно, проговорило:

— Я… устала быть одна.

Соломон обернулся к Кассиопее. Та кивнула. Одним движением она рассыпала замок на клетке в пыль. Дверца открылась. Лиора не двинулась.

Соломон просто протянул руку, ладонью вверх. Минуту было только дыхание. Затем её лапа дрожащим движением легла ему в руку.

Марин сдержанно улыбнулась.

Кассиопея, прищурившись, прошептала:

— Хм… а ведь и правда умеешь слушать, герой.

Марин, как всегда, первой взяла ситуацию под контроль. Она коснулась плеча Лиоры, и от её ладони разошёлся мягкий золотой свет. Исцеляющая магия медленно заполнила тело аш’тарри — залечивая глубокие шрамы, убирая болезненное напряжение. Хотя девушка всё ещё выглядела хрупкой и настороженной, её дыхание стало ровнее, а глаза чуть прояснились.

— Тебе станет легче, — мягко сказала Марин. — Мы рядом. Всё хорошо.

Лиора кивнула, тихо, почти неуверенно, но уже не отстраняясь.

Кассиопея, стоявшая чуть поодаль, вдруг с прищуром посмотрела на Соломона, потом на Лиору… и снова на Соломона.

— Мгм, — фыркнула она. — А наш герой, похоже, не заметил, что всё это время глазел на голую девушку. И даже не покраснел.

— Что?! Я… я не… — Соломон начал заикаться, мгновенно покрывшись краской.

— Извинись, — холодно отрезала Кассиопея, явно наслаждаясь моментом.

— Прости! — выпалил он, быстро отворачиваясь.

Кассиопея довольно хмыкнула и щёлкнула пальцами. В воздухе засияла магия, и через мгновение в её руках появилась туника из лёгкой голубой ткани с тонкими серебристыми узорами, плащ-накидка и мягкие сапожки.

— Вот. Надень это. И… — она наклонила голову, будто между делом, — если хочешь с нами идти в город, тебе лучше принять человеческую форму. Я знаю, аш’тарри умеют это делать. И не спорь — для твоей же безопасности.

Лиора чуть замялась, затем глубоко вдохнула и кивнула. Её тело засветилось мягким светом, форма начала трансформироваться: лапы превратились в изящные руки и ноги, шерсть исчезла, черты лица смягчились. Через пару мгновений перед ними стояла молодая женщина лет двадцати на вид. Славянские черты — аккуратный нос, чуть пухлые губы, светлая кожа. Волосы — словно пепельно-чёрно-белые ленты, немного длиннее классического каре, переливающиеся, будто отражают лунный свет.

— Удобно? — с лёгкой усмешкой спросила Кассиопея.

— Немного странно… но тепло, — ответила Лиора. И впервые за долгое время — улыбнулась.

Соломон хотел что-то сказать, но промолчал, боясь снова вляпаться.

— Ну что, все готовы? — спросила Марин, поправляя сумку за спиной. — Нам нужно вернуться… и не забывайте, что тело Крига мы оставили на этаже.

— Ага… Не бросим его, — кивнул Соломон.

Перед тем как они спустились вниз с чердака, Кассиопея вдруг обняла Соломона, плотно прижавшись к нему.

— Спасибо, что был рядом, — прошептала она… чуть громче, чем следовало.

Марин с подозрением посмотрела на неё, прищурившись.

— Это за что? — буркнула паладинка.

— Ну… он ведь такой надёжный, не находишь? — с невинной улыбкой ответила Кассиопея, сверкая глазами. — Думаю, у него был бы отличный брак… с кем-нибудь верной.

Марин только фыркнула и пошла вперёд, громко постукивая сапогами.

Соломон тихо прошептал:

— Меня вообще кто-нибудь спросит?..

На выходе из подземелий они вновь подняли тело Крига, завернули его в магическую ткань, которую приготовила Кассиопея, и бережно вынесли наружу. Впереди ночь, ясная и прохладная. Над ними висела полная луна, освещая всё серебром.

Соломон, не сдержавшись, раскинул руки:

— Наконец-то! Свобода-а-а!

— Скажи это ещё раз, когда пойдём по грязному кладбищу за кольцом, — буркнула Марин.

— Вообще-то, — вмешалась Кассиопея, — именно ты обещала Каэле, что мы всё выполним.

— Я ж не знала, что это будет поход на дно ада!

— Зато теперь знаешь, — хмыкнула Кассиопея.

— Ну и ладно, — Лиора шагнула вперёд. — Если зомби там, я бы тоже хотела размяться. Немного… лапы чешутся.

— Эм… ты же в человеческом облике, — заметил Соломон.

— Образ не мешает когтям, — усмехнулась Лиора.

Так, слегка переговариваясь и посмеиваясь, они направились к кладбищу. Там добили остатки зомби, выкопали указанную могилу и забрали серебряное кольцо священника. После этого вернулись к заранее выбранному месту под деревом, где торжественно похоронили Крига.

Лиора стояла молча, глядя на землю.

— Он был хорошим. По-своему. Даже если служил этим людям… он не хотел быть чудовищем.

Кассиопея провела пальцами по земле, оставляя светящийся узор, — имя Крига, окружённое венком из магических символов. Марин положила рядом его старую эмблему, а Лиора — собранный с земли маленький серебряный обломок цепи.

Когда всё было готово, они простояли в молчании несколько мгновений.

Потом, без слов, развернулись и направились обратно — к городу. Впереди их ждал новый этап. Теперь уже вчетвером.

Дорога до города оказалась удивительно спокойной. После всего, что им пришлось пережить в подземелье, эта тишина была почти непривычной. Лес шелестел листьями, луна скользила сквозь ветви, а уставшие ноги словно сами несли их вперёд, пока головы были заняты разговорами.

— Выглядишь чуть живее, — заметил Соломон, взглянув на Лиору, идущую рядом.

— Спасибо, — слабо улыбнулась она. — Давно не чувствовала… себя живой.

Кассиопея шла впереди, изредка поглядывая через плечо, а Марин замыкала строй, посматривая по сторонам. Все были измотаны, но сознание, что они выбрались, наполняло их лёгкой эйфорией.

— Скажи, Лиора, — заговорила Кассиопея, — ты ведь всё это время была в церкви? Видела, чем занимались культисты?

— Я мало чего понимала тогда, — тихо произнесла она. — Они… продавали таких, как я. И тех, кого сами превращали в чудовищ. Иногда людей с клеймами. Иногда — просто изуродованных. Я… я слышала, как они говорили о покупателях. Кто-то из севера… кто-то даже из столиц. Меня тоже пытались продать. Но… я оказалась бракованной, — грустно усмехнулась она.

— И всё же ты выжила, — пробормотала Марин. — Это значит, ты сильнее, чем кажешься.

— А что с тобой было до этого? — осторожно спросил Соломон.

Лиора помолчала немного, будто решая, стоит ли говорить.

— Я родом с юга. Небольшое поселение на границе болот. Мы жили в уединении, у нас была своя культура, свои ритуалы. Я училась охоте и травничеству. Мама была целительницей, а отец… он всегда говорил, что у меня дикое сердце. — Она улыбнулась, но в голосе проскользнула печаль. — Я скучаю по ним. Иногда во сне слышу, как они поют.

Слова её были тёплыми, несмотря на боль. Разговор продолжался — лёгкий, местами грустный, местами ободряющий. Так незаметно они подошли к городским воротам Ливинхеда.

Стража, заметив приближающуюся группу, сначала напряглась. Один из них шагнул вперёд, уже собираясь окликнуть, но тут его глаза расширились.

— Эй! ЭТО ЖЕ… Кассиопея? Марин? И этот парень — он же… тот самый, новый герой, которого Каэла лично встретила?!

— Мы вернулись, — просто сказала Кассиопея, махнув рукой.

— Живые! — крикнул второй стражник. — ГЕРОИ ВЕРНУЛИСЬ!

Шум поднялся на полгорода — окна приоткрывались, зажигались фонари. Но герои не задерживались. Им был нужен только один пункт назначения — гильдия.

Здание гильдии было почти пустым, как и положено в глухую ночь. У стойки скучала всё та же ушастая помощница с лисьими ушами, полузаснувшая, хвост неспешно колыхался из стороны в сторону. Услышав шаги, она подняла глаза… и подскочила:

— Боги! Вы живы?!

— А мы вроде не призраки, — хмыкнула Марин, проходя мимо.

На шум появилась Каэла — в тонкой ночной рубашке, с взлохмаченными волосами, потирая глаза. Взгляд её упал на усталую троицу и… нового компаньона.

— Кто это? — спросила она, заметив Лиору, которая быстро спряталась за Соломона.

— Новая подруга, — коротко бросила Кассиопея. — Мы потом всё объясним.

Каэла взглянула на каждого по очереди, оценивая взглядом их уставшие лица, одежду с пятнами крови и копоти, Соломона, который еле стоял на ногах.

— Ясно, — сонно выдохнула она. — Кровати внизу готовы, еда на столе, питьё там же. Завтра всё расскажете. Я спать.

И, развернувшись, исчезла в коридоре, её хвост лениво исчез за дверью.

Марин кивнула, будто всё было как надо.

Лиора, увидев еду, подбежала к столу, и её глаза заблестели. Слёзы побежали по щекам, когда она взяла кусок хлеба, потом ещё. Она ела аккуратно, словно боясь, что это исчезнет, если поспешит.

— Всё хорошо, — шепнул Соломон, сев рядом. — Это для тебя.

— Спасибо… всем вам, — пробормотала она.

Кассиопея только усмехнулась, опускаясь на лавку. Марин поставила кружку с водой и подняла её вверх:

— За то, что мы выжили.

— За Крига, — добавила Кассиопея.

— За начало чего-то нового, — тихо сказал Соломон.

Кружки глухо стукнулись, и спустя пару минут трое уже сладко спали прямо за столом, а Лиора сидела рядом, укрытая пледом, впервые за долгое время чувствуя, что, может быть… она дома.

Том 1. Глава 5. Отдых!?

Утро понедельника в Ливинхеде начиналось обычно — лёгкая прохлада, чистое небо, редкий скрип телеги за окном. Гильдия авантюристов потягивалась вместе с первыми солнечными лучами. В холле, заваленном пустыми кружками и остатками ужина, за столом безмятежно спала вся компания.

Кассиопея лежала, обняв подушку, явно наколдованную в полусне. Марин откинулась на лавку, прижав к себе свой меч, будто даже во сне готова была защищаться. Соломон с лицом уткнувшимся в стол что-то тихо бормотал, а Лиора, свернувшись калачиком прямо на столе, посапывала, её пушистый хвост задорно дергался во сне.

Дверь скрипнула, и в холл вошла Каэла — в утреннем кафтанчике, с рассыпавшимися волосами, лениво потягиваясь и с кружкой кофе в руке. Её хвост плавно раскачивался, уши подрагивали в такт шагам. Она остановилась, увидев эту сонную картину, и сдержала хихиканье.

— Ну, вы и устроили здесь зверинец, — пробормотала она, делая глоток кофе.

Она подошла ближе, наклонилась к Соломону и, слегка коснувшись его уха, прошептала с нежной, дразнящей интонацией:

— Соломо-он… Просыпайся, герой… А ну-ка убери свою новую подружку со стола, пока она тут весь зал не ушерстит.

Соломон что-то невнятно пробормотал, почесал нос, а потом резко дёрнулся, распахнув глаза:

— А?! Кто? Где?.. Шерсть?..

— Доброе утро, — игриво улыбнулась Каэла, выпрямляясь. — Ты не против, если я сначала открою гильдию, а потом высплюсь за тебя?

Лиора зевнула и подняла голову, сонно моргая. Волосы её слегка растрепались, и даже в человеческом облике она выглядела весьма дико-прелестно. Она тут же спрыгнула со стола и спряталась за спину Соломона, глядя на Каэлу с опаской.

— Она не кусается, — заверил Соломон.

— Это хорошо. А то мне конкуренты не нужны, — подмигнула Каэла и щёлкнула пальцами — на столе мгновенно появилась пара тарелок с горячими пирогами и кувшин с водой. — Подъём, герои! Настало время рассказов и подвигов!

— Уже? — простонала Кассиопея, открывая один глаз. — Я только начала видеть сон, где я отдыхаю на пляже, а Марин носит мне коктейли…

— Продолжишь позже. Сейчас вы — местные легенды, и мне нужно знать, кого из вас отправлять за следующей безумной миссией, — усмехнулась Каэла.

Марин открыла глаза, громко зевнула и уселась, потирая висок:

— Если это снова подвал, я отказываюсь. Пойду продавать лечебные мази на рынке.

Смех раздался почти одновременно у всех. Напряжение последних дней ещё висело в воздухе, но этот тёплый, живой момент словно напоминал: они выбрались, они дома, и всё действительно стало чуточку светлее.

Прошло около часа с открытия гильдии. Приключенцы потихоньку заполняли помещение, обсуждая свои будничные квесты, в то время как Соломон, Кассиопея, Марин и Лиора, всё ещё немного сонные, сидели за дальним столом, доедая поздний завтрак.

Каэла, держа в руках толстую папку с заказами, наконец нашла минуту и, с прищуром и хитрой ухмылкой, направилась к ним. Она остановилась, упёршись кулаками в бёдра и глядя прямо на Соломона:

— Объясните-ка мне одну вещь… — начала она с ласково-угрожающим тоном. — Я отправляла тебя, Соломон, с Марин всего лишь зачистить пару зомби и забрать кольцо из старой могилы. По заданиям это работа на пару часов. Ну максимум — до заката. А вы вернулись через пять дней, да ещё и в компании самой Кассиопеи, которой я, между прочим, не давала квест, и вот этой вот… — она махнула рукой на Лиору, — …аш-тарии. Что, к звёздам, у вас произошло?

Соломон обменялся взглядами с девушками. Кассиопея вздохнула и со вздёрнутой бровью посмотрела на Марин:

— Ну? Расскажешь ты или я?

Марин потёрла переносицу и начала спокойно:

— Мы действительно отправились по плану — на кладбище, к могиле, зачистить пару зомби. Всё было нормально… до тех пор, пока не зашли в старую церковь.

Соломон добавил:

— Там была запертая дверь, которая вела в подвальное помещение. Что-то затащило нас внутрь. Ловушки, перекрытия — обычные фокусы древних культов. И всё бы ничего, но оказалось, что церковь — лишь фасад.

Кассиопея скрестила руки:

— Там была многоуровневая подземная тюрьма. Причём сделанная не людьми, а кем-то гораздо более опасным. Монстры, магические запирающие механизмы, зоны с антимагией, псевдо-лабиринты…

— А потом был он, — тихо добавила Марин. — Криг. Один из бывших наставников Кассиопеи. Заперт, превращён в монстра, промученный из-за экспериментов этой чёртовой секты.

— Секты Чёрного Ока, — вставил Соломон, сжав кулак.

Каэла заметно побледнела при упоминании. Она молча кивнула, позволяя продолжить.

— Мы дошли до самого дна. Сначала заплутали в магическом лабиринте, потом едва не погибли, сражаясь с тем, кем стал Криг. И только после этого смогли забрать его тело, добраться до чердака… — Кассиопея указала на Лиору. — …и найти её. Девочку, заключённую в клетке. Над ней ставили эксперименты. Из её слов стало ясно, что культисты не только проводили исследования, но и торговали такими, как она.

Лиора сжалась и опустила глаза. Каэла заметила это и чуть смягчила выражение лица.

— Мы выжили. Похоронили Крига. Завершили исходную миссию — кольцо у нас. Но заодно узнали, что эта церковь — лишь малая часть гораздо более опасной схемы. И…

Соломон закончил фразу:

— Всё это началось с простого задания убить зомби.

Наступила короткая тишина. Каэла смотрела на них с тем выражением, когда даже её хитрый характер отступал перед осознанием масштаба происходящего.

— …Ну, чёрт побери, — наконец сказала она. — А вы умеете находить неприятности. Поздравляю. Вы сделали задание, узнали тёмные тайны, выжили, вернулись с новой информацией и с новым союзником. Мне теперь надо это всё как-то… официально оформить. Ну ладно… — она потянулась к своей папке. — Сейчас я заварю себе кофе покрепче. Нам есть о чём поговорить.

Каэла, тяжело вздохнув, закрыла блокнот с заметками и аккуратно отложила его в сторону.

— Ладно. Судя по вашему рассказу, придётся подключать городскую власть. Я отправлю в мэрию рапорт и попрошу выслать исследователей в церковь. Нужно будет организовать зачистку, осмотр подвала, собрать всё, что ещё осталось. Полагаю, местные власти не откажут — особенно после такой истории.

Соломон вдруг приподнялся, будто что-то вспомнил:

— Стой. Там… на одном из нижних этажей, когда мы с Марин только спустились… мы нашли целую кучу мешков и ящиков с человеческими останками. Много. Это нечто вроде хранилища для жертв. Если кто туда отправится — пусть будут готовы к жуткой картине.

Каэла прищурилась, записывая.

— Я учту. Это важно. Думаю, комиссию с целителями и военными туда пошлют как раз вовремя. И… — она подняла взгляд и слегка улыбнулась, — раз уж дело вышло куда сложнее, чем планировалось, я обязательно добьюсь для вас дополнительной награды. Объясню всё мэру. Такие заслуги не должны оставаться без признания.

Кассиопея тут же, не теряя ни секунды, с лукавым блеском в глазах перебила:

— О, раз уж зашла речь о мэре и наградах… Соломон тут мечтает открыть свою собственную клинику. Психологическую, лечить души и прочие тонкие материи. Я считаю — идея блестящая! Он в этом деле профи.

Соломон чуть не поперхнулся:

— Эм… Кассиопея?!

— Ну ты ведь и сам хотел, не так ли? — она подмигнула. — Не упусти момент. Город растёт, культ оставил раны — самое время для помощи изнутри. А ты в этом деле как раз хорош.

Он замер, затем посмотрел на Каэлу, осмысливая сказанное… и наконец кивнул.

— Да, я действительно хотел бы этим заняться. Думаю, здесь это может пригодиться. Люди многое пережили — им нужен кто-то, кто может… поговорить. И помочь.

Каэла положила руку на бедро, хмыкнула, словно оценивая:

— Хм. Идея, на самом деле, здравая. Странная, но полезная. Особенно после истории с культом и запертой девочкой на чердаке. Местным это действительно может пригодиться. Ладно, дам наводку мэру. Если всё выгорит, он даже помещение поможет найти. Но за обстановку и работников ты сам отвечаешь.

— Договорились, — с облегчением кивнул Соломон.

Тем временем Каэла перевела взгляд на Лиору, всё ещё сидевшую рядышком с Соломоном. Та всё ещё держалась тихо и сдержанно, но слушала внимательно. Хвост её не дёргался — признак напряжения.

— А с ней-то что? — спросила Каэла. — Аш-тарии — редкость, да ещё и травмированная. Если кто-то увидит её в звериной форме…

Соломон, не колеблясь, встал и заговорил твёрдо:

— Она останется со мной. Я не позволю её трогать. Она может научиться жить нормально, среди людей. Я позабочусь о ней.

Лиора прижалась к нему ближе и слабо кивнула.

— Я… Я тоже так думаю. Я не хочу никуда уходить. Здесь… спокойно.

Каэла вздохнула:

— Ну раз уж ты решил… То и за неё ответственность будет на тебе. Я поговорю с мэром и обосную, что она теперь под твоим присмотром. Но знаешь, гильдия требует и отчётности, и дисциплины.

— Понимаю. Благодарю.

— И, кстати, — вставила Кассиопея с лукавой улыбкой, — девочке нужно нормальную одежду. А не то, что на ней было. И раз ты теперь «папочка» — обеспечь ей приличную жизнь.

Соломон покраснел, но кивнул:

— Я хотел это попросить. Одежду, вещи первой необходимости… И оружие. Кинжалы. Она просила, говорит, что с когтями сражаться неудобно.

Каэла покосилась на Лиору, потом на Соломона:

— Ну, коль уж взялся — получишь. Я закажу снаряжение и одежду по мерке. Только пусть сначала выберет стиль, а то у нас тут мода не из дешёвых.

— Обещаю — она не подведёт, — ответил Соломон с лёгкой улыбкой.

— Ладно, — хмыкнула Каэла. — А ты, Марин?

Паладинша спокойно поклонилась:

— Сама по себе награда не так важна. Я рада, что мы выжили и выполнили свою миссию. Что есть правда — этого достаточно.

— Вот поэтому ты и лучшая, — усмехнулась Каэла. — Ну что ж… Я сообщу мэру. А вы отдыхайте. Сегодня вы заслужили это, как никто другой.

Пока разговор продолжался — то о награде, то о клинике, то о Лиори, — Каэла вдруг нахмурилась и, поставив кружку на стойку, как будто вспомнила нечто важное:

— К слову… Совсем забыла. Через пару дней в Меридоре начинается Фестиваль Белых Ночей. Ну, тот самый летний, где толпы людей, фонарики, ароматы жареного мяса и всякое театральное представление.

Соломон поднял бровь:

— Летний фестиваль… И, видимо, мы туда едем не только за пряниками?

Каэла криво усмехнулась:

— Конечно нет. Ходят слухи, что туда с «неофициальным визитом» собирается свита принцессы Лавинии. А может, и она сама. Я, конечно, слухам не всегда верю, но если учесть, кто она для нашей дорогой Касси…

Соломон кивнул, бросив взгляд на Кассиопею:

— Принцесса Луминора. Подруга детства. И, если не ошибаюсь, одна из немногих, кого Кассиопея не может победить в споре.

Кассиопея только усмехнулась, будто в воспоминания погрузилась:

— Потому что я уважаю её. Не каждый день находишь кого-то, кто умудряется быть умной, сильной и при этом не теряет сочувствия к людям.

— Ну, тогда тем более надо обеспечить охрану, — заметила Каэла. — Моркрагн и их последователи активизировались. Любой публичный выход важной фигуры — как магнит для проблем. Сектанты уже однажды устроили вакханалию в церкви. Теперь они наверняка охотятся за чем-то более значимым.

— Так что нам делать? — спросила Марин. — Притвориться гуляющей троицей?

— Именно, — кивнула Каэла. — Расслабляетесь, наслаждаетесь праздником, но глаз с охраны не спускаете. Если будет опасность — действуете. Тихо, быстро, эффективно.

Соломон задумчиво хмыкнул:

— Интересное сочетание: веселье и паранойя.

Кассиопея хлопнула его по плечу:

— Ты привыкнешь. Это называется «жить интересно».

Лиори, до этого сидевшая тихо, вдруг оживилась:

— А я тоже поеду? Там можно будет нарядиться?

— Конечно, — Соломон кивнул. — Мы тебя как раз приоденем по случаю. Праздник всё-таки.

Каэла, поправляя перчатку, взглянула на них с лёгкой ухмылкой:

— Ну что, господа «авантюристы»… Похоже, у вас скоро будет первое серьёзное задание с принцессой на кону.

После обсуждения и короткой паузы, Каэла вдруг встала со стула и, скрестив руки, продолжила уже более деловым тоном:

— Значит так. Раз уж вы снова согласились поработать — слушайте детали.

Все трое (а теперь уже четверо) с интересом повернулись к ней.

— В соседнем городе Меридор, — начала она, — через три дня стартует Фестиваль Белых Ночей. Праздник летний, яркий, громкий. Будет длиться пять дней, туда съезжается вся знать, ремесленники, торговцы и просто искатели острых ощущений. И, по слухам, туда с визитом явится свита принцессы Лавинии. Может, и сама она. И, как вы понимаете…

— Место идеально для атаки, — закончила Кассиопея, слегка нахмурившись.

— Именно. Поэтому ваша задача: прибыть туда заранее, влиться в толпу, развлечься — никто не запрещает — но при этом держать ухо востро. Если кто-то решит сунуть ножик в королевскую юбку — вы должны его опередить.

— Ножик в юбку звучит тревожно. — пробормотал Соломон.

— За успешное выполнение будет выплачена хорошая сумма, — сказала Каэла. — Кстати, в таверне “Рыжий Кот”, что находится рядом с центральной площадью Меридора, вас будет ждать наш информатор.

— И как его узнать? — спросила Марин.

— Мужчина средних лет. Рыжие волосы, веснушки, полосатая майка, взгляд как у кота, который украл молоко. Немного сутулый, всегда жует сухую травинку. Зовут его Фарлоу. Он введёт вас в курс событий.

Кассиопея кивнула:

— Понятно. Когда выдвигаемся?

— Завтра можете отдохнуть. Послезавтра — выход. По рассвету.

Все переглянулись. Работа хоть и опасная, но интересная.

— Вновь отправляемся в путь, — протянул Соломон. — А ведь я думал, что просто книжки в тишине читать буду.

— Это ты с Марин проводи время, — сказала Кассиопея с озорной улыбкой. — Я-то знала, что из тебя выйдет нечто большее.

— Соломон и вправду развивается, — подтвердила Марин. — И нам всё лучше работается в команде.

— Конечно. А то ты, Марин, всё правдой и светом рубишь. Надо его ещё научить искусству тени, — Кассиопея подмигнула.

— У-у-у, — Лиори подняла уши. — Это будет весело.

После небольшого балагана и шуток, они окончательно согласовали план действий и разошлись. Марин направилась в церковь — у неё там были свои дела. Кассиопея с Соломоном и Лиори решили прогуляться по городу, показать его новому члену отряда.

Пока они гуляли, Каэла указала Соломону здание рядом с библиотекой, где возможно откроется его будущая клиника. Он вдохновился идеей.

— Клиника лечения душ, — вслух повторил он. — Звучит как начало чего-то важного.

— Главное — не забывай про нас, когда станешь знаменитым, — подколола Кассиопея, взъерошив ему волосы.

После долгой прогулки они устроили пикник в городском парке: лёгкий вино, сладкие ягоды, жареная рыба. Кассиопея слегка захмелела, и в её глазах заиграли чертовщинки:

— Слушай, Соломон… теперь, когда в отряде три девушки… это уже можно назвать маленьким гаремом, да?

Соломон поперхнулся:

— Ты это серьёзно?

— Кто знает, — она улыбнулась и чокнулась с ним бокалом.

Вечером вся компания вновь собралась в гильдии. Застолье, еда, добрый смех. Кассиопея, как обычно, вставила подкол:

— Выпьем за будущее… Марин и Соломона.

— Эй! — воскликнула Лиори, чуть надув щёки. — Он мой! Я за ним сплю!

— Вот и началось, — театрально закатила глаза Марин.

Все смеялись. После душевного вечера все отправились спать. Кассиопея исчезла в портале, Марин ушла домой, а Соломон и Лиори остались в гильдии. Вышло так, что они спали на одной кровати — случайно, но мило.

Ночью, когда всё стихло, Соломон услышал тихий шёпот. Женский голос, будто из глубин тумана:

— Прими меня…

Он дёрнулся, открыл глаза… и увидел, как кошачий хвост Лиори упирается ему в лицо. Он на рефлексе схватил его, но осознав — отпустил. Лиори покраснела до ушей.

— Это… чувствительное место…

Соломон пробормотал извинение, перевернулся на спину, но странный голос всё ещё звучал у него в голове. Он решил пока никому не рассказывать.

Утро было тёплым. Завтрак, сборы, проверка припасов. Все были в хорошем настроении. Впереди их ждал Меридор — и Фестиваль Белых Ночей.

Том 1. Глава 5.1. Нездоровые похождения

Колеса повозки мерно скрипели, разрезая тишину утренней дороги. Пыльные тропы изгибались среди зеленеющих полей, редкие деревья отбрасывали короткие тени, а по небу неспешно плыли перистые облака.

Вся компания удобно устроилась в повозке: Лиори свернулась клубком у ног Соломона, Марин сидела с прямой спиной, прижимая к себе мешок с провизией, а Кассиопея, развалившись в углу, с ленивой улыбкой глядела в сторону горизонта.

— Эй, Сол, — голос Кассиопеи выдернул его из задумчивости. — Ты выглядишь так, будто ел чернил вместо супа. Что случилось?

— Ты бледный, как смерть, — подхватила Марин, с беспокойством наклоняясь к нему. — Тебя знобит?

Соломон отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями.

— Да нет, — сказал неуверенно. — Просто… ночью странный сон приснился.

— Сон? — Лиори подняла голову, уши чуть дрогнули. — Страшный?

Он пожал плечами, усмехнувшись натянуто:

— Не знаю. Голос какой-то… женский. Будто из тумана. Сказал только: «прими меня». Может, просто навнушал себе после всех этих событий. Ничего страшного.

Он старался говорить легко, даже улыбнулся. Но все трое чувствовали — он не договаривает. Словно ставил невидимую преграду, чтобы не пустить дальше.

— Если что — мы рядом, — тихо сказала Марин.

— Конечно, — добавила Лиори, слегка улыбнувшись. — Вдруг это кто-то влюбился в тебя… из астрала.

— Или из ада, — заметила Кассиопея с шутливой тенью в голосе, хотя глаза её стали серьёзнее. Она внимательно вгляделась в Соломона, про себя уже строя догадки.

Но вслух ничего не сказала. Только откинулась назад, закрыв глаза, и тихо пробормотала:

— Главное — чтобы ты сам знал, когда звать на помощь.

Соломон кивнул, глядя на проплывающие мимо поля.

Даже среди весёлой болтовни и непринуждённого настроения он чувствовал — в нём что-то меняется. И не факт, что это будет приятно.

Повозка ехала дальше, неся их к Меридору. Впереди ждали фестиваль, толпы людей, музыка, вино, смех… и, возможно, опасность, затаившаяся в тенях.

Ворота Меридора — высокие, арочные, украшенные гирляндами из бумажных фонарей и цветных лент — были распахнуты настежь. На фоне заходящего солнца сам город выглядел словно живой организм: шумный, пёстрый и переливающийся всеми оттенками лета. По обе стороны от дороги развернулись лавки с товарами, громкоголосые зазывалы нахваливали украшения, амулеты, еду, напитки, ткань, игрушки и даже заколдованных кузнечных жуков, якобы приносящих удачу.

Соломон невольно замедлил шаг, всматриваясь в толпу. Его уже мало чем можно было удивить после того, что он пережил, но разнообразие рас, видов и культур всё равно поражало. Здесь были ушастые лесные эльфы, степенные гномы, полулюди с ящеричьими глазами, крылатые существа, даже пара демоноподобных — и, конечно, множество зверолюдей самых причудливых форм.

— Ух ты, — выдохнула Лиори, теперь в человеческом обличии, с лёгкой прической и в легком платье, которое им удалось купить перед отъездом. — Я столько сородичей не видела… никогда.

— Привыкай, — улыбнулась Кассиопея. — Здесь даже твой хвост не был бы чем-то особенным. Но мы договорились — никакого хвоста, пока в городе.

— Я стараюсь, — буркнула Лиори, поправляя прядь своих чёрно-белых волос.

Марин тем временем смотрела по сторонам с лёгкой улыбкой, и в какой-то момент вскинула палец:

— Так. Если мы хотим перекусить и не искать Фарлоу наугад, предлагаю заглянуть в таверну «Медовый Волк». У неё хорошая репутация… и рядом с местной гильдией.

— Как знала, что я проголодался, — хором сказали Соломон и Кассиопея, переглянувшись и оба фыркнув.

— Ладно, идём, — хмыкнула Марин, — только по дороге не растрачивайтесь на всякий хлам!

Они пошли через город, сквозь уличные представления, перформансы фокусников, дудки, ароматы пряностей и жареного мяса. По пути Лиори купила стеклянный кулон в виде кошачьей лапки, Марин — амулет с выгравированным символом света, а Соломон, хоть и пытался экономить, не удержался и купил деревянную безделушку в виде дракона, «на удачу».

— Слышали? — прошептал им один прохожий, переговариваясь с кем-то рядом. — Говорят, сама принцесса Лавиния будет на фестивале.

— А я слышал, Моркрагн свои тени сюда сунул. Люди пропадают.

— Пропаганда! — бросил кто-то в ответ, но уже без особого убеждения.

— Звучит как «отдых», — пробурчал Соломон.

— Ага, — усмехнулась Кассиопея. — Отдых на лезвии ножа.

Таверна «Медовый Волк» располагалась на углу оживлённой улицы и выглядела уютной, но прочной. Её фасад был украшен резными панелями, изображающими сцены охоты и сбора мёда, а над дверью висела деревянная вывеска с изображением рыжего волка, облизывающего бочонок. Изнутри доносился тёплый свет и звуки весёлой беседы, смешанной с запахами жареного мяса, пирогов и хмеля.

Зайдя внутрь, герои заняли свободный стол у окна. Интерьер был тёплым, с медовым оттенком в деревянной отделке, золотистыми лампами и мягкими креслами. Завсегдатаи с интересом покосились на разношёрстную компанию, но без враждебности — всё же фестиваль сближает всех.

Они заказали мясные тарелки, лепёшки, мёд, вино и холодный чай с лимоном — чтобы освежиться после дороги. Пока они ждали заказ, взгляды невольно стали коситься к дверям. Фарлоу ещё не появился… но вечер только начинался.

Пока они ждали заказ, взгляды невольно стали коситься к дверям. Фарлоу ещё не появился… но вечер только начинался. За соседними столами вовсю лилась выпивка, в углу весело бренчал на лютне бородатый гном, к столам разносили дымящуюся еду. Вся таверна «У Рыжего Кота» дышала жизнью — смех, ароматы, звон посуды и пьяные песни.

Соломон, облокотившись на стол, лениво потирал виски.

— Всё-таки странный сон… до сих пор в голове стоит.

— Думаешь, это просто сон? — тихо произнесла Марин, — А если нечто зловещее пытается связаться с тобой?

— Это мог быть отклик метки, — вставила Кассиопея, не отрывая взгляда от дверей. — Но в таком случае мы должны быть осторожны. Призыв из снов — не всегда добрый знак.

Прежде чем разговор зашёл глубже, внимание Кассиопеи приковало движение у служебной двери. Из неё вышел мужчина средних лет с рыжими волосами и веснушками, одетый в простую полосатую майку. Он выглядел уставшим, неся в руках пару деревянных коробок.

— Это он, — тихо сказала она, прищурившись. — Фарлоу.

Соломон приподнял бровь:

— Что, прямо здесь работает?

— Похоже, помогает Коту, — усмехнулась Марин.

И действительно, за стойкой стоял антропоморфный зверочеловек — упитанный кот с пушистыми рыжими ушами и хвостом, ловко управляющийся с заказами и изредка выкрикивающий команды на кухню. Завидев приближающихся героев, он слегка приподнял бровь.

— Добрый вечер, — проговорил он басовитым, но дружелюбным голосом. — Если вы не просто поужинать, а по делу, вам, пожалуй, стоит пройти через служебную. Фарлоу вас ждёт за кухней, сказал: «Если придут трое странных и одна с глазами феи — это мои».

— Удивительное описание, — усмехнулся Соломон.

— У него глаз — как у ястреба. Проходите, — Рыжий Кот кивнул в сторону боковой двери.

Герои, переглянувшись, прошли через служебное помещение и оказались в небольшом складском коридоре, где их уже поджидал Фарлоу. Он обернулся, поставив ящик на ящик, вытер ладони и кивнул.

— Рад видеть вас. Особенно тебя, Кассиопея. Легенды не врут.

— А я рада, что ты всё ещё дышишь, — фыркнула она. — Что у тебя?

Фарлоу пригласил их присесть на перевёрнутые ящики, сам прислонился к стене.

— Завтра начинается фестиваль. Пять дней торговых лавок, уличных артистов, выпивки и… риска. Империя Луминор отправила сюда свою элиту. Ходят слухи, что и сама принцесса Лавиния прибудет.

Соломон кивнул — он знал, кто она такая, и как много значит для Кассиопеи.

— Если Моркрагн действительно начал активные действия, это — идеальный момент.

— Думаешь, тьма рискнёт ударить здесь, среди всего света, на виду у сотен? — спросила Марин.

— Если бы я был на их месте — да. Здесь будет шум, здесь будет толпа. И вот что пугает больше всего: по нашим данным, в городе уже есть их люди. Кто-то из них замаскирован под артистов. Кто-то — под торговцев. Но есть одна странность…

Он прищурился и продолжил:

— Если слух о Лавинии ложный — почему Моркрагн шевелится? Значит, кто-то слил информацию. Или же…

— Или же прибудет не она, — закончила Кассиопея, потянувшись. — Возможно, её младшая сестра. Мико.

— Это тоже возможно, — кивнул Фарлоу. — В любом случае, завтра с рассвета начнётся официальное открытие. И вы должны быть там. Со стороны — гулять, веселиться, наслаждаться пиром. Внутри — следить за окружением и искать тех, кто ведёт себя… неправильно. Я и мои люди будем прикрывать вас. Но вы — наша передовая линия.

Он взглянул на Соломона.

— Особенно ты. С тебя я не спущу глаз. В тебе есть что-то… нестабильное. Но и очень ценное.

— Ты не первый это говоришь, — вздохнул Соломон.

Фарлоу усмехнулся.

— Тогда уж докажи, что ты не зря в команде легенд. До завтра.

После беседы с Фарлоу герои разошлись по вечерним улицам, наполненным музыкой, огнями и весельем. Кассиопея, Марин и Лиори вовсю обсуждали фестивальные маски, вино из южных виноградников и конкурс магических фейерверков, но Соломон почти не слушал — его взгляд был рассеян, а лицо побледнело.

— Соломон? — заметила Кассиопея, — Ты в порядке?

Он мотнул головой.

— Просто… снова не по себе. Пожалуй, вернусь в комнату. Ненадолго.

— Хочешь, я… — начала Марин, но он мягко поднял ладонь.

— Всё хорошо. Отдохну немного, не волнуйтесь.

Он развернулся и быстрым шагом скрылся в переулке, ведущем к съёмному жилью, что им выделила гильдия. Остальные переглянулись, настороженность сквозила в каждом взгляде.

Когда Соломон вошёл в свою комнату и прикрыл за собой дверь, всё внутри него словно оборвалось. Тело налилось тяжестью, а из груди, через кожу, медленно поползла чёрно-фиолетовая дымка. Она извивалась в воздухе, закручиваясь, словно пар от кипящего зелья, и вскоре начала собираться в очертания.

На фоне темноты возник силуэт. Женский, высокий, гибкий. Лица не было видно — тень, как густой туман, скрывала черты, но от неё веяло чем-то древним и сильным. То ли бараньи рога, то ли тяжёлые волосы обрамляли голову, придавая облику властность и зловещую грацию.

Голос прошёл сквозь воздух — тягучий, холодный и манящий.

— Ты… ещё слишком слаб.

Соломон напрягся, но не поддался панике.

— Кто ты?.. Что происходит со мной?

— Эта метка — не просто символ. Это — дверь. Канал. Потенциал. Ты носишь в себе силу исцелять души. Силу лечить не плоть… а то, что гораздо глубже.

Силуэт приближался медленно, словно не касаясь пола.

— Но ты закрыт. Жалкий, замкнутый. Эта сила, копясь, разъедает тебя изнутри. Ты чувствуешь, как она тяжелеет, верно?

Соломон стиснул кулаки.

— Это… да. Я чувствую.

— Хочешь узнать, что с тобой происходит? Приди. Сегодня ночью. К алтарю на обочине. Твоя подруга знает путь…

— Подруга?.. — нахмурился он.

— Та, что носит искру странствий. Она знает.

Тень начала рассеиваться, словно и не существовала.

— Я временно облегчила боль. Но она вернётся. Приди, или станешь сосудом чужой воли…

И с последними словами всё исчезло. Комната вновь наполнилась тишиной. Сердце Соломона колотилось, лоб покрывался испариной, но дыхание выровнялось. Он действительно чувствовал себя лучше. Пока.

Дверь распахнулась.

— Вот дьяволова ведьма… — раздалось хриплым голосом Кассиопеи. В дверях стояли она, Марин и Лиори. Все трое были серьёзны как никогда.

— Значит, она пришла, — продолжила Кассиопея, нахмурившись. — И сказала тебе про алтарь?

Соломон кивнул.

— Она… да. Сказала, что я должен туда прийти. На другом конце города. И… ты знаешь, где это?

— Ещё бы. Два часа верхом в одну сторону, — с досадой произнесла она, — алтарь странствий. Старое место, почти забытое, где в древности паломники оставляли часть своих душ в обмен на прозрение. Но сейчас он пуст, заброшен… и идеально подходит для тайных встреч.

— Нам стоит туда отправиться, — сказала Марин. — Если это может помочь Соломону и раскрыть тайну метки, мы не можем терять времени.

— Тем более, — добавила Лиори, — у него был очень… страшный взгляд. Как у того, кто вот-вот упадёт в пропасть.

Кассиопея уже заклинала магический свет, готовясь к выходу.

— Собираемся. Возьмём минимальный провиант, парочку зелий. Если это ловушка — мы должны быть готовы. Но я надеюсь, мы наконец узнаем, с кем имеем дело.

Соломон молча кивнул. В груди зреющий страх уже уступал место решимости.

Пора было узнать правду.

Путь до алтаря занял гораздо меньше времени, чем ожидалось. Решив не тратить лишние часы на городские улицы, Кассиопея и Марин подняли своих спутников в небо — на фоне спящих домов, под мерцающим светом звёзд, они пронеслись над крышами и уже спустя полчаса приземлились у лесной опушки, где, по словам Кассиопеи, когда-то стояла древняя церковь.

Сейчас же место напоминало скорее забытый всеми святилище. Каменные руины окутывал мох, плиты под ногами были потрескавшимися от времени, а в самом центре возвышалась элегантная статуя — эльфийка с вытянутыми чертами лица, облачённая в лёгкие, почти прозрачные ткани, струящиеся по телу, словно ручей. Она стояла с поднятыми руками, будто держала что-то между ладонями, хотя в них уже ничего не было. Волосы её были собраны в сложную высокую причёску, украшенную венцом из лоз и звёздчатых цветов. Вся фигура излучала ощущение вечности и одновременно тревоги.

— Эльфийская богиня… — прошептал Соломон, подходя ближе. — Или… нет. Это кто-то конкретный. Я будто чувствую…

Он протянул руку, чтобы рассмотреть табличку у подножия, но не успел прикоснуться — его резко повело. Он согнулся пополам, воздух вырвался из лёгких. Из его рта, из пор на коже начала вырываться та же тёмно-фиолетовая дымка. Он захрипел, упал на колени.

— Соломон! — вскрикнула Лиори. В одно мгновение её тело вспыхнуло, изящная фигура обратилась в звериную, она метнулась к нему и поймала его прежде, чем он упал лицом в камень.

— Не держи его! — резко сказала Кассиопея. — Эта дрянь может быть заразной или начнёт вытягивать твою силу. Положи его. Сейчас же!

Лиори подчинилась, аккуратно опуская его на древнюю плиту. Соломон стонал, сжимая живот, словно изнутри что-то раздирало его.

Кассиопея нахмурилась, сделала глубокий вдох, усилила голос магией и громко, с раздражённой яростью выкрикнула:

— Выходи, ведьма войны, Шанкс! Или мне тебе ночью под дверь кислоту плеснуть, чтобы ты проснулась, зараза ленивая!

Глухой гул прошёл по земле. Глаза статуи засветились мрачным багровым светом, а между её ладоней внезапно открылся медленно пульсирующий портал, и спустя пару секунд из него лениво, зевая, начала выбираться та самая тень из снов Соломона.

Теперь она была вполне физичной — высокая женщина с необычным строением волос, будто бы из рогов, завитков, или вовсе переплетённых теней. На ней был длинный ночник из чёрного прозрачного шелка с вышивкой, больше подходящий для сна, чем для приёмов.

— А… чёрт, сегодня же понедельник, да? — зевнула она, и отмахнулась рукой. — Да, помню. Ты его привела. Ну и… молодец.

Кассиопея скрестила руки на груди.

— Твоя помощь нужна. Мы тут чуть парня не потеряли. Я не лезу в магию тьмы, это твоя зона ответственности. Справишься, или мне твою жопу в академию обратно телепортировать?

Шанкс закатила глаза.

— Какая же ты шумная, как всегда. Да-да, конечно справлюсь. Он просто перегружен. Метка собирает в себя энергию — и хорошую, и гнилую. Сейчас уберём.

Она подошла, щёлкнула пальцами, и из её ладони вышел круг из знаков, который окутал тело Соломона. Мгновение — и всё стихло. Парень выдохнул, лицо разгладилось, цвет кожи вернулся. Он пришёл в себя, тяжело дыша, но уже без боли.

— Ну вот, — лениво проговорила ведьма, — теперь хоть говорить может. А теперь… пошли внутрь.

Она кивнула на портал. Затем с полунасмешкой бросила взгляд на Кассиопею.

— И ты, Кассиопея, конечно, молодец. Взяла, вскрыла печать, к чёрту всё разрушила и вбросила в этот мир силу, которую даже ты не понимаешь. Прямо как в прошлый раз. Или в позапрошлый. Чисто по сердцу решила, да? — фыркнула она, — всё по эмоциям, как всегда. Ну хоть парень симпатичный, это тебе в плюс.

— Иди уже, ведьма. — Кассиопея закатила глаза. — У нас тут серьёзное дело.

Шанкс хмыкнула и зашла в портал. Кассиопея бросила взгляд на остальных.

— Все за мной. Думаю, там нас ждёт разговор… на который лучше не опаздывать.

Они вошли в портал один за другим. Последним шагнула Марин, осторожно неся на руках всё ещё без сознания Соломона — лицо его было спокойным, но едва уловимое напряжение в пальцах и бровях намекало: внутри всё ещё бушевало что-то неизвестное.

Портал захлопнулся, оставив алтарь вновь пустым и молчаливым. Только тени, что ползли от статуи, как будто шевельнулись, провожая их вглубь неизведанного.

Внутри они оказались в неожиданно уютной лачуге. Пусть по полу и валялись какие-то странные травы, амулеты и небрежно разложенные книги, всё же атмосфера была домашней. Потолок утопал в магических лампах, светящихся мягким, разноцветным светом, а стены были покрыты тканями, похожими на ковры с вязаными рунами и абстрактными рисунками. Вдоль одной из стен тянулся огромный книжный стеллаж, книги были в хаотичном порядке — явно по какой-то ведьминской системе, известной лишь Шанкс.

Вдоль другой стены были двери в три небольшие комнаты — в каждой стояла широкая двуспальная кровать с плотным покрывалом, письменный стол, на котором валялись перья, пузырьки чернил и засушенные травы. Центральная комната — своего рода гостиная — грелась от магического камина, пламя в котором не трещало, а слегка пульсировало, будто живое. Над камином висели два массивных двуручных меча.

Выглядели они грозно даже в покое.

— Ну и бардак, — протянула Кассиопея с прищуром. — Ты точно не сдохла тут от заклинания неуборки?

— Я предпочитаю хаос, в нём порядок яснее, — парировала Шанкс, ленивая улыбка мелькнула у неё на лице.

Кассиопея, меж тем, уже кралась к темному шкафу у дальней стены — дверь была чуть приоткрыта, а внутри на полках поблескивали бутылки разных форм и размеров.

— Даже не думай, алкоголичка! — резко отрезала Шанкс, не поворачивая головы. — Я видела, как у тебя рука зачесалась. Только дотронься — превращу в курицу.

— Пф, скучная ты стала, — пробормотала Кассиопея, отступая, но явно запомнив, где находится шкаф.

Тем временем Лиори, которая всё это время не спускала взгляда с лежащего на диване Соломона, напомнила:

— Нам не до алкоголя. Он… всё ещё без сознания.

И вот атмосфера резко изменилась. Веселье, поддразнивания — всё ушло.

Шанкс подошла к Соломону, провела рукой над его телом, всматриваясь в поднимающийся из него слабый, едва уловимый фиолетовый дым.

— Мда… — протянула она, хмурясь. — Кассиопея, ты дала ему силу, которую не до конца понимала. Впрочем, как обычно. Эта метка, как я и предполагала, притягивает к себе чёрную энергию… гниль. Судя по всему, он где-то хлебнул её. Или на нём что-то сидит, и жрёт изнутри.

— Да где же он мог это подцепить, хмм, дай подумать… — Кассиопея злобно закатила глаза, — может, когда разрушала барьеры в древнем подвале с духом Крига?

Шанкс хмыкнула:

— Люблю, когда ты в порядке и в гневе одновременно. В общем, есть у меня один способ, но займёт время. Плюс, если честно, не гарантирую, что он не сдохнет. Но точно скажу — на фестиваль он в таком виде не идёт. У вас два варианта: оставляете его у меня и работаете без него… или берёте с собой, и, вполне возможно, прикончите его своей же рукой. Он сейчас как бочка с прокисшей маной. И дно у неё тонкое.

Кассиопея сжала кулаки, но сдержалась.

— Ты, как всегда, играешь в казино с чужими жизнями, — буркнула она.

— За это ты меня и уважаешь, не притворяйся, — ответила ведьма с наглой ухмылкой. — Но ты ведь и сама хороша — не рассказывай, что у тебя не было побуждений всё сломать ради него. Впрочем, только из-за твоей магии я вообще сумела проследить метку. Без неё — не успела бы.

Наступила короткая, но тяжёлая пауза.

— Сделка, — сказала Кассиопея.

— С кровью, — парировала Шанкс. — Чтобы вы, милые, не заподозрили меня в попытке сварить из него эликсир.

Кассиопея кивнула и начала готовить заклинание. Руна на её руке вспыхнула, и между ней, Шанкс и Соломоном появилась тонкая красная нить. Простое, но надёжное плетение договора на крови — Шанкс теперь не могла причинить ему вред… без последствий.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — прошептала Лиори, держась ближе к Марин.

— Надеюсь, он знает, что с ним сделают, — отрезала Кассиопея и посмотрела на Шанкс. — Мы уходим. Береги его.

— У меня с парнями свои правила, — подмигнула ведьма. — Но этот… кажется, особенный.

И вот портал снова открылся, зовя их обратно. Кассиопея, Лиори и Марин вышли одна за другой. Последняя задержалась в проёме, бросив прощальный взгляд на безмолвного Соломона, лежащего под светом магического камина. Шанкс стояла рядом, уже настраивая какие-то зелья и древние артефакты.

Портал закрылся.

И тишина повисла в лачуге… до следующего вздоха.

Том 1. Глава 5.2. Ещё одна ведьма?!

После разговора с Шанкс и принятого решения вернуться в город, Кассиопея, Марин и Лиори направились обратно в Меридор. Летели быстро — нужно было успеть выспаться перед завтрашним днём, ведь дела всё ещё требовали их участия. Приземлившись незаметно у заднего входа гостиницы, они вошли в здание. Вечер уже плавно переходил в ночь.

— Всё, с меня хватит, — протянула Кассиопея, потянувшись. — Мне срочно нужно к подушке и чему-нибудь холодному… из бутылки.

— Я утром загляну в храм, — сказала Марин, снимая перчатки. — Может, помолюсь… и подумаю, как обезопасить наш отряд, если вдруг всё пойдёт не по плану.

Лиори, молчавшая до этого, вдруг заговорила тихо, но уверенно:

— Я пойду в его комнату… — Она не обернулась. — Надо проследить, чтобы всё было на месте. Вдруг кто решит залезть. Да и… просто там спокойно.

Кассиопея хитро прищурилась, но не сказала ни слова. Только едва заметно улыбнулась, как будто про себя что-то поняла.

— Хочешь — иди, — кивнула Марин. — Если что, мы рядом.

Лиори коротко кивнула и скрылась за поворотом, направляясь в сторону комнаты Соломона.

Комната была всё такой же — немного неубранной, но тёплой. Запах книг, немного табака от старых свитков, и еле заметный, почти неуловимый аромат, от которого у Лиори по спине прошёл тёплый трепет. Она прикрыла за собой дверь и подошла к столу. Аккуратно поправила на нём бумаги, провела пальцами по краю кресла, села на край кровати, словно колебалась… а потом просто плюхнулась спиной на матрас, поджав колени к груди.

— Всё равно кто-то должен тут остаться, — прошептала она, уставившись в потолок. — А то вернётся, а тут кто-то чужой… Непорядок.

Она замолчала. Сначала думала просто посидеть… но глаза сами собой начали слипаться. Вскоре её дыхание стало размеренным, мягким. Перед тем как полностью уснуть, она лишь прошептала:

— Возвращайся, глупый… Я жду.

На лице Лиори впервые за долгое время появилась почти детская, искренняя улыбка.

Утро в Меридоре было необычайно ясным, несмотря на лёгкую пелену ночной влаги, осевшей на булыжных мостовых. Город уже начинал просыпаться к праздничному дню. Наши героини — Кассиопея, Марин и Лиори — собрались в таверне на завтрак. За простым, но вкусным столом они обсудили детали с Фарлоу, который появился вовремя, как всегда, бодрый и собранный, будто и не проводил ночь на посту.

— Так, — начал он, окидывая их внимательным взглядом. — Поясните мне, пожалуйста, почему вашего мальчика с вами нет. Разве он не должен быть частью группы?

Кассиопея мельком взглянула на Марин, но первой заговорила Лиори, спокойно, но сдержанно:

— Он… заболел. Не опасно, просто отдых ему нужен. Мы не хотим рисковать.

Фарлоу на секунду задумался, прищурившись.

— Понятно… Ну, я лезть не буду. С вами Кассиопея, Марин… да ещё и Аштари. — Он с любопытством взглянул на Лиори. — Да-да, не удивляйтесь. По манере держаться, голосу, осанке… не сложно догадаться. Они живут долго, но всё равно остаются юными — в каждом смысле.

Лиори слегка отвела взгляд, не зная, как на это реагировать.

— План у нас есть. Пока Моркрагн затаился, но мне это и настораживает. Ни одного движения за весь вчерашний день. Это не их стиль. Так что будьте на чеку.

Марин хмуро кивнула, Кассиопея задумчиво проверила ножны за спиной.

Уже ближе к полудню народ начинал стекаться на центральную площадь Меридора. Пестрое одеяло из флагов, гирлянд и парящих магических огней расцвело над уличными торговцами и лавками. Повсюду царило предвкушение: толпы жителей, купцов, наёмников, артистов и магов бродили между рядами, закупаясь праздничными угощениями, безделушками, амулетами и сувенирами. Здесь чувствовался дух радости… но за всем этим скрывалась лёгкая тревога.

На сцене, украшенной гербом Империи Луминор — солнечным знаком в обрамлении лавровых ветвей — выстроились имперские гвардейцы. Их сверкающие доспехи отражали полуденное солнце, придавая им почти божественный облик. Вдоль улиц стояли повозки знати, охрана, слуги. Музыка уже начинала разноситься по округе — лёгкая, церемониальная, но с искоркой торжественности.

Кассиопея стояла рядом с Марин и Лиори, прислонившись к одной из колонн у сцены, оглядывая толпу.

— Чует моё сердце… что-то тут не чисто, — пробормотала она.

— А может, всё обойдётся? — наивно заметила Марин, оглядываясь. — Или тебе просто не хватает того самого, кого ты опять подначивала?

— Соломона? — усмехнулась Кассиопея. — Я просто беспокоюсь. Мальчику нужна забота. Особенно когда у него… гарем.

— Ты — беспокоишься? — Лиори вскинула бровь, слегка улыбнувшись. — Я думала, ты беспокоишься только о вине и кожаных штанах.

— Ой, перестань. — Кассиопея с улыбкой указала на сцену. — Смотрите лучше туда. Сейчас начнётся.

Фарлоу тоже был рядом — его люди заняли стратегические позиции по периметру площади, в толпе, на крышах, среди торговцев. Система ментальной связи работала исправно: мысли перетекали между союзниками спокойно и ясно.

— Пока всё тихо, — раздался голос Фарлоу в их умах. — Подозрительных есть пара, но они больше на воров смахивают, чем на агентов Моркрагна. Не теряйте концентрации.

Наконец, зазвучала музыка — более громкая и торжественная. На сцену один за другим начали подниматься представители имперской знати. Мужчины и женщины в роскошных одеждах, сверкающих тканях, с гербами на мантиях и кольцах. Многие из них показались Кассиопее знакомыми — старые союзники, а может, и соперники.

— Ого… — прошептала она. — Это же лорд Валмон? Я думала, он ещё в Южной крепости…

Пока она всматривалась, последней по ступеням сцены медленно поднялась юная девушка. Её рост был скромным, движения лёгкими, но в каждом шаге чувствовалась царственная осанка. Рыжие волосы были собраны в сложную причёску с золотыми украшениями, а белое платье с вышивкой имперского солнца придавало ей образ почти ангельской чистоты. Её взгляд скользил по толпе спокойно и уверенно.

И тут голос оратора, возвышающийся над музыкой, произнёс:

— А также встречайте её светлость, принцессу Империи Луминор — Леди Мико Вальтерия!

— …Да ладно. Мико?.. — пробормотала Кассиопея, опуская взгляд вниз. Она знала этот силуэт. Этот голос. Эти глаза.

Принцесса, которую никто не ожидал увидеть.

И в этот момент в головах всех членов группы промелькнула одна и та же мысль — почему здесь не Лавиния?

Свет мягко пробивался сквозь резные деревянные ставни, затопляя комнату янтарным свечением. Соломон медленно открыл глаза, чувствуя, как тело отказывается просыпаться сразу. Потолок над ним был чужой — деревянные балки, плетёные узоры на стенах, запах сушёных трав и книг. Несколько секунд он не мог понять, где находится, пока взгляд не упал на хозяйку этого дома.

Шанкс.

Она стояла у стола, медленно помешивая что-то в кружке. На ней был тонкий, полупрозрачный халат, лениво завязанный на талии, под которым почти ничего не скрывалось. Её движения были плавными и грациозными, будто она вовсе не замечала своего вида — или наоборот, делала это нарочно.

Увидев, что он открыл глаза, она повернулась и склонила голову.

— О, наш гость очнулся. — Её голос прозвучал лениво и с ноткой насмешки. — Доброе утро, герой. Как тебе моё утро? — Она сделала пол-оборота, показательно оглядывая себя, — Ты, я смотрю, глаз не можешь оторвать. Хотела бы сказать, что извиняюсь за внешний вид, но… это мой дом. Ношу, что хочу. Или тебе не нравится?

Соломон напрягся, инстинктивно отвёл взгляд, а потом всё же решил не выказывать лишнего стеснения.

— Эм… У тебя… довольно уютно. И… да, всё в порядке. Просто не сразу понял, где нахожусь.

Шанкс усмехнулась, сделала глоток из своей кружки и кивнула.

— Ты в безопасности. Твоя подруга Кассиопея, как всегда, вляпалась в магию, которую едва понимает, и в этот раз — вместе с тобой. Метка, что ты носишь, — опасная штука. Она тянет на себя энергию. Особую. Неудивительно, что тебе стало хреново. Я тебя стабилизировала, пока что. Но это временно.

Соломон сел, протёр лицо рукой и тяжело вздохнул.

— То есть… всё это было из-за метки?

— Конечно. Но не только. Эта штука пробуждает. Не только силы… но и то, что в тебе сидит. А ты, дружочек, не такой уж и пустой сосуд, как ты думаешь.

— И что мне теперь делать?

Шанкс хмыкнула, поставила вторую кружку перед ним и села напротив.

— Для начала — выпей. Кофе крепкий, как удар по лицу. Потом — позавтракаем. А потом… будем тренироваться. Я не альтруистка, но мне интересно, что из тебя выйдет. А пока у тебя есть выбор — сдохнуть от силы, которую не можешь контролировать, или научиться жить с ней.

Она отпила ещё глоток и добавила с ленивой полуулыбкой:

— Ну? Тебе повезло. Обычно я беру за такие консультации золотом… а ты отделался чашкой кофе.

Завтрак оказался на удивление вкусным — яичница с острыми травами, хлеб с каким-то тягучим вареньем и та самая чашка бодрящего кофе, вкус которого Соломон не мог до конца распознать — вроде бы ореховый, но с пряным послевкусием. Они сидели за низким деревянным столом, на фоне потрескивал магический камин, а из окна лениво струился дневной свет.

Шанкс, не снимая своего свободного халата, удобно устроилась на подушке у стены и беззаботно закинула ногу на ногу.

— Ну что, — начала она, уткнувшись взглядом в Соломона. — Раз уж ты у меня завис на реабилитации, можем поболтать. Всё равно на голодный желудок учить бесполезно.

— Справедливо, — отозвался он, отпивая из кружки. — Думаю, у нас есть о чём поговорить.

— Знаешь, я не люблю лезть в чужие дела… но когда я вытаскивала тебя из той меточной помойки — увидела. Чуть-чуть. Не нарочно. — Она прищурилась, играя пальцем с локоном своих тёмных волос. — Ты не отсюда.

Соломон вздрогнул, не от удивления, а скорее от неожиданности услышать это от ведьмы.

— Кассиопея?

— Ага, — усмехнулась Шанкс. — Она связала тебя с собой, пусть и косвенно. А я, когда пробивалась внутрь метки, задела её воспоминания. Интересная у вас история, должна признать. Жаль, что я не знаю, что значит «психо… лог»? Пси-хо… психология? Слишком сложное слово. Но звучит, будто ты копаешься в чужих мозгах.

— Ну… в каком-то смысле, да, — сдержанно усмехнулся Соломон. — Я помогал людям разбираться в себе. Своего рода… целитель души.

— Вот и славно, — сказала Шанкс, подперев щёку. — Потому что сила, которую ты носишь, не про то, чтобы швыряться фаерболами. Она про внутреннее. Про влияние. Про разум и чувства. Ты не воин, Соломон. Но ты можешь сделать так, чтобы другие хотели быть рядом. Верили. Менялись.

Она встала, забрала их посуду, легко покрутилась на пятках и добавила:

— Твоя метка тянется к тому, кем ты был, и хочет превратить это в то, кем ты можешь стать здесь. Вот и тренировки под это будут. Научимся использовать тьму… не разрушая себя. Или хотя бы не сразу.

Соломон откинулся на подушки и глубоко вздохнул. Всё звучало как-то слишком серьёзно, но при этом — правильно.

— Звучит так, будто всё ещё может быть хорошо.

— Если ты выживешь — да, — засмеялась она. А потом с ухмылкой добавила: — Кстати, тебе в гарем кто-то ещё добавился? Эта твоя аштари слишком мило за тобой ухаживает. Да и Кассиопея явно не просто подруга. А Марин такая вся добродетельная… мм, сладенько. Не зря я взялась за тебя, герой.

Соломон покраснел, но только усмехнулся в ответ.

— Я не планировал «гарем».

— Ой, да ладно, — Шанкс махнула рукой. — В этом мире всё само случается, особенно если ты — кто-то особенный. А ты уже — кто-то. Даже если ещё не понял.

Она обернулась к двери, за которой скрывалось нечто вроде внутреннего двора с выжженной рунной площадкой.

— Ну что, герой. Переварил завтрак?

Соломон кивнул.

— Пойдём. Время узнать, на что ты способен… и на что способна она. — Шанкс постучала пальцем по его груди, имея в виду метку.

Соломон стоял посреди старой каменной площадки, выложенной древними плитами, на которых едва угадывались затёртые руны. Вокруг неё было устроено подобие внутреннего дворика, утопающего в магических фонарях и живых лозах, свивающихся по периметру. В воздухе витал слабый запах палёной травы и чего-то… едва уловимо металлического.

Шанкс, всё ещё в той же свободной одежде, лениво потянулась и махнула рукой:

— Слушай внимательно, герой. Всё, что ты чувствовал до сих пор — это были остаточные импульсы. Крохотные вспышки. Но метка внутри тебя — это дыра. И если ты не научишься держать её под контролем, она сожрёт тебя… изнутри. Медленно. Тихо. И без пафоса.

Соломон сглотнул.

— Приятное начало, — пробормотал он.

— Я не мотиватор, я ведьма. — Она хмыкнула. — Ладно, начнём с простого. Сфокусируйся на дыхании. Закрой глаза. Найди в себе метку — ты знаешь, где она. Позволь ей ожить, но не отпускай. Ты — не сосуд. Ты — хозяин.

Соломон закрыл глаза и медленно вдохнул. Мгновение — и в груди будто откликнулась пульсация. Сначала слабая, как лёгкое покалывание. Потом — болезненная тяжесть, будто кто-то наливал внутрь расплавленный свинец. Тьма зашевелилась. Он чувствовал её — волны чужой воли, тяжёлое дыхание, но не страх. Он держал.

— Молодец, — услышал он голос Шанкс будто издалека. — А теперь… откройся. Но не ломайся.

Тем временем на толпа на площади гудела и радовалась, но всё стихло в один миг, когда на сцену под звуки фанфар вышла принцесса Мико Вальтерия. Её появление произвело фурор — никто не ожидал увидеть именно младшую принцессу Империи Луминор, ведь все ждали старшую — Лавинию.

Мико шагнула на подиум с лёгкой, почти танцующей грацией. На ней было элегантное белое платье, украшенное золотыми узорами. Её ярко-рыжие волосы были убраны в сложную причёску, но всё равно ниспадали свободно на плечи. Улыбка — озорная и дерзкая, совсем как в юности.

Кассиопея, стоявшая в толпе рядом с Марин и Лиори, вздохнула:

— …да ладно… Мико? — прошептала она с лёгким изумлением.

Принцесса встала перед микрофонным кристаллом, её голос зазвучал громко и ясно, разносился по всей площади:

— Дамы и господа! Граждане Меридора, торговцы, гости, бродяги, повара и даже тайные стражи, прячущиеся в толпе! — она подмигнула в сторону, где стояли агенты Фарлоу. — Я приветствую вас на Фестивале Белых Ночей!

Толпа встретила её приветствие одобрительным гулом и аплодисментами. Она продолжила:

— В эти пять дней мы будем праздновать силу нашей Империи, её богатства, нашу магию, культуру, и главное — нашу свободу! Пусть каждый день будет наполнен смехом, танцами и пиршествами, пока наши союзники наблюдают за нами с восхищением… а враги — с завистью.

И тут, неожиданно, Мико задержала взгляд на толпе и улыбнулась особенно ехидно:

— И конечно, я не могла пройти мимо и не поприветствовать… свою любимую сестричку Касси, которая явно решила наведаться без предупреждения!

— Убью… — процедила Кассиопея сквозь зубы, но на лице её всё равно появилась невольная усмешка. — Вот же чёрт…

Лиори едва сдержала смешок:

— Ты говорила, она милая…

— Я врала.

Марин хихикнула, но в этот момент Кассиопея резко нахмурилась. Она повернула голову, вглядываясь в поток аур, пронизывающих площадь.

— …Что-то тут не так, — прошептала она. — Ощущаю искажение рядом с ней. Словно ядро злой магии, маскируется в чьей-то тени. Я не вижу его точно — но оно прямо там.

Она усилила ментальную связь:

Кассиопея (мысленно): Фарлоу, рядом с Мико — искажение. Тьма. Неясно от кого, но оно там.

Фарлоу: Принято. Мои люди готовы. Дать сигнал?

Кассиопея: Пора. Устроим балаган, прежде чем балаган устроят нам.

Через секунду один из агентов Фарлоу — молодой человек в плаще с эмблемой гильдии — выскочил из толпы и взлетел на сцену с громким криком:

— Стойте! Не пейте! Принцессе угрожает опасность! В её окружении — демон!

На площади повисла гробовая тишина. Все словно онемели.

— Что ты несёшь?! — взревел один из советников при принцессе, высокий благородный мужчина в мантии цвета индиго с позолоченными вставками. — Ты смеешь вставать против Имперского двора?!

Кассиопея резко напряглась, прищурившись:

— …это Вельд Сираз, — прошептала она. — Он всё ещё тут? Я думала, его списали после последней выходки Мико.

— Кто это? — спросила Марин.

— Её бывший наставник. Он всегда её терпеть не мог… но странно, что он сейчас у неё под боком. И ещё страннее, что я ничего не почувствовала от него.

Тем временем агент продолжал:

— В вине может быть яд! Мы перехватили сигналы. Принцесса, прошу вас — не пейте!

Мико смотрела спокойно, даже с интересом. Она опустила бокал, но не сказала ни слова.

И тут Кассиопея заорала:

— Вельд уходит! Вон за теми шторами! Быстро!

Фарлоу с двумя бойцами тут же рванули туда, но Сираз уже исчез в потоке людей за сценой. В тот же миг аура тьмы в магическом поле Кассиопеи вспыхнула и исчезла — будто кто-то использовал магию бегства.

— Бинго… — пробормотала Кассиопея. — Сработало. Молодец, мальчик.

Принцесса Мико шагнула вперёд, поднимая руки:

— Народ Меридора, прошу сохранять спокойствие! — её голос был громким, властным и почти певучим. — Мне сообщили о возможной угрозе, и она была успешно предотвращена. Поблагодарим храбрых воинов, что охраняют нас даже тогда, когда мы этого не замечаем.

Она вновь подняла бокал, но на этот раз слуга подал ей другой, безопасный напиток.

— А теперь… — продолжила она, — …давайте отпразднуем этот день, как положено!

Она вскинула бокал к небу:

— Фестиваль Белых Ночей— ОТКРЫТ!

Толпа взорвалась аплодисментами. Музыка вновь заиграла, а над сценой вспыхнули магические огни. Но Кассиопея, Лиори и Марин уже знали: праздник только начался, но опасность — рядом.

❖ В доме ШанксПосле нескольких упражнений, связанных с ментальной проекцией, направлением энергии через пальцы и странной техники, где нужно было «дышать через метку» (что звучало и ощущалось странно), Соломон плюхнулся на пол.

— Умер? — лениво спросила Шанкс, сидя на столе, болтая ногой.

— Почти. А это только разминка, да?

— Конечно. Настоящее веселье будет после обеда.

После короткого отдыха и простого обеда (овощное рагу и подогретое пиво, по фирменному рецепту ведьмы), они вновь оказались во внутреннем дворе. Шанкс решила добавить элемент «неожиданности», и просто запустила в него сферу из темной материи. Соломон едва успел отскочить, поскользнувшись и упав в какой-то куст.

— Это было неожиданно, — буркнул он, выплевывая листья.

— Ага, цель достигнута, — хмыкнула Шанкс. — Главное — не умирай. Ты мне ещё нужен. Ну и… — она подмигнула, — ты не такой уж плохой ученик. Разве что немного деревянный. Но это исправимо.

— Спасибо, это так… ободряюще, — усмехнулся он.

Вечером они вновь сидели у камина. Шанкс вытянулась на подушке, обложившись книгами, а Соломон наливал им по чашке крепкого травяного настоя. Они немного поспорили о том, что хуже — быть проклятым или быть в гареме, потом обсудили древнюю теорию связи души и тела, и наконец просто посмеялись над тем, как нелепо всё началось.

Дружба крепла — пусть и странная, на грани взаимных подколов и поддержки.

❖ Тем временем, в Меридоре — Фестиваль Белых Ночей

Когда тревога утихла и люди начали возвращаться к веселью, а стража и агенты Фарлоу успокоили толпу, Мико договорила свою торжественную речь. Под аплодисменты и фейерверки она грациозно спрыгнула со сцены — и тут же, совершенно игнорируя придворных, устремилась к Кассиопее.

— Касси!! — радостно воскликнула она, бросаясь в объятия сестры.

— Ох ты ж… — Кассиопея чуть не упала от удара рыжеволосого торпедо. — С ума сошла? Ты ж принцесса, а не вьючная лиса.

— Ага, принцесса, только по паспорту, — весело ответила Мико, не отпуская её. — Я скучала!

— А я скучала по своей тишине. Вот получай. — Кассиопея отвесила лёгкий щелбан, от чего Мико театрально схватилась за лоб.

Они рассмеялись, потом перешли к более спокойной беседе. Марин и Лиори немного отошли, дав им поговорить наедине.

— Ты серьёзно? Этот парень — твоя новая надежда? — спросила Мико, когда Кассиопея упомянула Соломона.

— Он особенный. Не из этого мира. И он уже изменил мою жизнь. Я верю, он сможет повлиять и на исход конфликта с Моркрагном.

— Ха, ну ты всегда была романтичной. Смотри, не влюбись. Хотя, — Мико хитро прищурилась, — мне кажется, ты уже слегка пропала.

— Вот ещё, — Кассиопея фыркнула. — Лиори и Марин быстрее до алтаря добегут. Марин уже присматривает свадебное платье.

Обе рассмеялись.

— Ладно, а если серьёзно — почему ты, а не Лавиния?

Мико немного посерьёзнела.

— Её пришлось спрятать. В замке утечка. Несколько попыток проникновения. Моркрагн и «Культ Чёрного Ока» будто сговорились. Семья приняла меры. Я выступаю публично, а Лавиния — в тени. Даже ты не должна знать, где она.

— Мудро. Хоть раз ты решила вести себя как взрослый, — подколола Кассиопея.

— Ага. Но ненадолго! — засмеялась Мико. — А ещё этот Вельд, тот, что раньше меня ненавидел, вдруг стал паинькой. Пугает, честно. Слишком уж добр стал.

— Подлиза. Я таких знаю, — прищурилась Кассиопея. — Будь осторожна, Мико.

— Всегда. Кстати, у тебя же есть портальный домик. Дай мне в нём комнату? Ночевать во дворце скучно.

— Конечно. Только не трогай мой бар.

— Ха! Обещаю… ничего не обещаю!

Всё завершилось на весёлой ноте. Девушки присоединились к общему веселью, гуляя среди фейерверков и музыки, обсуждая Соломона, гадания на будущее и то, у кого из них будет больше поклонников к концу фестиваля. Всё казалось мирным… хотя напряжение всё ещё витало в воздухе.

Дом ведьмы Шанкс — третий день (внутри)

Прошло уже несколько дней… по местному времени. За окном всё тот же закат, как будто мир снаружи застыл. Соломон стоял в центре магического круга, вырезанного на полу, напротив колебался манекен, созданный из магической плоти — с живыми глазами и реакцией.

Он сосредоточился. Глубокий вдох. Пальцы дрожат, но сознание — ясное. Он шепчет:

— Забудь, кто ты. Остановись.

Фиолетовая дымка закрутилась вокруг манекена. Его движения стали рваными, замедленными, а затем — он полностью застыл.

— Хм… впечатляет, — раздалось за спиной. Шанкс стояла, облокотившись на книжную полку, и жевала яблоко. — Ты только что подавил волю цели и внедрил ей чужое восприятие. Не контроль разума, а внушение на основе эмпатического канала. Или, как я это зову, Печать теневого веления.

Соломон вытер лоб и уселся на ближайший стул, вымотанный, но гордый:

— Это… как будто я убеждаю саму душу. Даже не совсем словами — ощущениями.

— Именно. Эта магия не для уничтожения. А для влияния. Мягкое, тёмное, соблазнительное… — она подошла ближе. — Она прекрасно тебе подходит.

Он хмыкнул, но в этот момент почувствовал лёгкий зуд у основания шеи. Инстинктивно дотронулся до неё. Метка.

— Опять… — пробормотал Соломон.

Шанкс вскинула бровь, наклонившись к нему:

— Дай-ка посмотреть.

Он откинул ворот рубашки. От линии ключицы вверх к шее шёл узор из тёмных символов, будто вытравленных теневым пламенем. Метка, когда-то маленькая, теперь оплела почти всю левую сторону шеи и часть груди. Изнутри неё прорастали тонкие руны, похожие на языки древнего письма — символы тени, слегка мерцавшие багровым светом.

— Когда ты впервые заметил, что она так разрослась?

— После боя в подвале, когда… чуть не умер. — Он сглотнул. — Тогда и проявилось то зелёное пламя, которое спасло меня.

Шанкс кивнула, серьёзно нахмурившись.

— Я помню. Когда я пыталась проникнуть в твоё сознание, оно было рядом. Этот огонь… он чуть не испепелил мою душу. Если бы ты не был почти без сознания, я бы сгорела.

— Думаешь, это часть дара Кассиопеи?

— Может быть. Но не только её. Это что-то… глубже. Как будто она стала проводником силы, которая тебя узнала. Или выбрала.

Они на мгновение замолчали.

— Ты знаешь, Соломон, ты — не обычный человек. Даже по меркам этого мира. Эта метка — как гравировка на сосуде. И чем сильнее ты становишься, тем ярче она светится… и тем больше опасности она несёт.

Соломон вздохнул:

— Звучит обнадёживающе…

Шанкс вдруг перевела серьёзный взгляд в игривый:

— Ладно, философия — это, конечно, интересно. Но что насчёт практики? — она наклонилась ближе, почти шепча, — С такой силой ты вполне можешь подчинить и моё сердце. Ты и так уже в гареме Кассиопеи, Марин и Лиори. Так что мне остаётся — только присоединиться.

— Это не гарем… — пробормотал Соломон, прикрыв глаза ладонью.

— Ага. Конечно. — она рассмеялась и хлопнула в ладоши. — Хватит ныть. Манекенов ещё десяток. А после — ужин, вино и, может быть, дуэль взглядов. Я даже дам тебе шанс.

Он криво улыбнулся и встал.

— Поехали.

Тем временем…

В Меридоре вновь наступил вечер. Город утопал в огнях Фестиваля Белых Ночей — музыка звучала с каждой площади, торговцы кричали свои лозунги, пахло сладким вином и жареными пряностями. Толпы гуляющих стекались к центральной сцене, но в самой глубине сознания каждого героя теплилось ощущение тревоги — будто праздник был лишь тонкой вуалью перед надвигающимся штормом.

С тех пор, как Соломона забрала Шанкс, прошло уже несколько дней. Несмотря на внешнюю безмятежность, в воздухе висело ожидание. Марин и Лиори провели часы на смотровых точках, сменяя друг друга. Кассиопея притворялась расслабленной — гуляла с Мико, пила, смеялась… но все они ждали.

Ждали его.

А в это время, в мире, где дни текли быстрее, Соломон закалял не только своё тело, но и дух. Тренировки с Шанкс стали всё интенсивнее. Он уже уверенно управлял силой внушения — той самой, которую Шанкс прозвала Печатью теневого веления. Метка на шее пульсировала новым узором — символами тьмы, заключёнными в изумрудные руны.

В какой-то момент, по взаимному согласию, Кассиопея, Марин и Лиори открыли портал и навестили его.

— Ты всё ещё жив? — первым делом спросила Кассиопея, входя в лачугу с видом хозяйки.

Шанкс, развалившись на кресле, лениво махнула рукой:

— Ну… иногда даже улыбается.

Марин и Лиори наблюдали за тренировкой с серьёзными лицами. Соломон, не упуская момента, решил протестировать новые заклинания. Одно из них — воздействие на подсознание — вызывало иллюзии из личных страхов. Лиори шипела, увидев огромного водяного змея, Марин стояла бледная, не в силах отвести взгляд от пустого трона.

А потом, слегка приободрившись и по предложению Шанкс, он проверил более «весёлый» аспект своей силы, пробормотав заклинание психической шалости. В результате Кассиопея с удивлением заметила, как её юбка приподнялась будто от лёгкого ветра. Она с подозрением посмотрела на Соломона.

— Вот только попробуй ещё раз — и у тебя будет шрам там, где ты не захочешь.

— Научная проверка, не более, — сдержанно ответил Соломон.

Смеялись. Спорили. Тренировались.

Но несмотря на радость от встречи, разлука всё ещё висела над ними. Нужно было возвращаться. Соломон понимал: совсем скоро наступит момент, когда все силы — и свет, и тьма — начнут сходиться в одну точку.

А в это время в Меридоре…

Мир продолжал притворяться спокойным. В переулках ходили странные фигуры. На башнях мерцали заклинания, активированные без причины. И далеко не все гости фестиваля пришли лишь ради веселья.

Том 1. Глава 5.3. Фестивалим по полной!

Утро после фестиваля было прохладным и тихим. Девочки шагали по каменной мостовой, осматривая город.

— «Что-то здесь не так…» — сказала Кассиопея, и её взгляд мгновенно выцепил двоих мужчин в толпе. Один — с острым, угловатым лицом, седыми висками и шрамом на щеке. Второй — моложе, крепко сбитый, с косой, перекинутой на плечо, и холодным, почти пустым взглядом.

Их вытащили в переулок и быстро обезоружили.

— «Говорите. Кто вы?» — голос Кассиопеи звучал ледяно.

— «Наёмники. Просто работа», — пробормотал старший.

Марин сорвала с его шеи медальон с искажённым символом, узнаваемым только слишком хорошо.

— «Наёмники из культа?» — прищурилась Лиори.

Кассиопея резко схватила молодого за волосы и ударила его головой о стену. Тот застонал, кровь потекла по виску.

— «Ещё раз соврёшь — я выжгу тебе разум дотла».

Мужчина задрожал.

— «Ладно! Мы — из культа. Но Моркрагн платит нам. Мы должны были помочь с ликвидацией принцессы Мико. На открытии это должен был сделать один из его командиров… сир Вельд. Он был там, рядом с ней. Но вы всё испортили. Теперь у него другой план. Мы не знаем какой. Нам приказали осмотреть город, отметить подходящие места».

Старший добавил, пытаясь хоть что-то скрыть:

— «Вы всё равно ничего не сможете сделать… Моркрагн всегда на шаг впереди».

В следующую секунду Кассиопея положила ладонь ему на голову. Его тело выгнулось, глаза закатились. Она вторглась прямо в глубину его сознания. Мужчина захрипел, его воспоминания сыпались и гасли, как вырываемые страницы книги.

Молодой закричал, когда понял, что происходит. Но Кассиопея повернулась и приложила пальцы к его виску.

— «Теперь вы никто», — произнесла она ровно, без эмоций.

Оба повалились на землю. Их глаза смотрели в пустоту — уже не люди, а пустые оболочки, потерявшие даже имена.

Марин и Лиори переглянулись.

— «Ты… слишком далеко зашла?» — тихо спросила Лиори.

Кассиопея убрала руку, поправляя волосы.

— «Я оставила их живыми. Но теперь они даже не вспомнят, как держать нож. Это мягче, чем они заслужили».

Девочки вышли из переулка. На улицах снова звучал смех, играли музыканты, но в их сердцах тяжело звенело имя, которое они услышали.

Сир Вельд.

Тот, кто стоял рядом с принцессой Мико.

Тот, кто улыбался и приветствовал народ.

Командир Моркрагна.

Вечер медленно опускался на Меридор. В портальном доме, который Кассиопея специально отвела под убежище для принцессы Мико, воздух был густ с тревогой. За окнами гудел далёкий город — музыка, смех и ярмарочные огни фестиваля Белых ночей всё ещё неслись по улицам. Но здесь, за закрытыми дверями, царила тишина.

Кассиопея стояла у стола, на котором разложила карту. Её пальцы скользили по линиям, словно она пыталась на ощупь найти слабое место.

— «Сир Вельд…» — тихо произнесла она. — «Если он и правда один из главарей страны Тьмы, то мы стоим на краю куда большего шторма, чем ожидали. Это не просто диверсия. Это шаг в сторону войны».

Марин, сидя на краю кресла, подперла голову рукой.

— «Он не просто так появился в Меридоре. Я думаю, убийство Мико — это всего лишь наживка. Ультиматум. Если Лавиния не выйдет сама… её будут вынуждать. Вельд может потребовать её сдачи, прикрывшись этим покушением».

Лиори нахмурилась.

— «Типичный шантаж. Но у него должен быть план. Просто так сунуться в Меридор? Это безумие. Значит, он уверен, что у него есть сила или поддержка изнутри».

Все взгляды обратились к Мико. Девушка сидела чуть в стороне, склонив голову. Её руки были сжаты в кулаки.

— «Вельд всегда был мерзким человеком…» — прошептала она. — «Мой наставник, мой учитель. Он никогда не скрывал презрения к людям, слабее его. В академии он издевался над теми, кто отставал. Говорил, что мы — мусор. Но в то же время… он был умён. Страшно умён. Я всегда чувствовала, что за его улыбкой — яд».

— «И теперь яд пролился наружу», — мрачно заключила Марин.

Кассиопея резко оттолкнулась от стола и скрестила руки.

— «Вельд — не из тех, кого можно победить грубой силой. Он хитер, как паук. И даже если мы узнаем его план, он наверняка приготовил ещё три запасных. Нам придётся быть гибкими. И без союзников мы не справимся».

Лиори подняла голову:

— «Ты про Соломона и Шанкс?»

Кассиопея фыркнула, откидывая прядь волос.

— «Соломон — да. Этот мальчик упрямый, и он умеет убеждать. Но Шанкс?.. Она ленива, как кошка на солнце. Сомневаюсь, что она пошевелит пальцем без десяти просьб и крика. Если только… Соломон сумеет её расшевелить».

Марин усмехнулась:

— «Значит, ставка на него. Если Вельд нападёт, нам придётся дождаться их. Они — наше тяжелое оружие».

Мико сжала руки сильнее.

— «Я… не хочу снова видеть его лицо. Но если он пришёл за Лавинией, я не могу молчать. Он не остановится. Он будет давить, пока не добьётся своего».

В комнате повисла тишина.

Кассиопея глубоко вздохнула, и её глаза сверкнули холодным светом.

— «Значит, играем в его игру. Но на наших условиях. Мы не позволим ему коснуться Лавинии. Ни её, ни Меридора. Пусть думает, что мы жертвы — мы же встретим его как охотники».

Марин добавила тихо, но твёрдо:

— «Тогда надо быть готовыми к худшему. Вельд может ударить в любой момент. Даже во время самого праздника».

Лиори кивнула.

— «И пусть он думает, что держит нас в ловушке. Мы устроим свою».

Кассиопея медленно провела пальцем по карте, останавливаясь на дворце.

— «Значит, готовимся к войне. Пусть фестиваль продолжается, но мы должны быть в тени. Всегда в шаге позади Вельда. И в шаге впереди его ножа».

Тишина накрыла всех. Вдалеке загремел фейерверк — яркий и красивый. Но для них он звучал как предвестие скорой бури.

Таверна гудела, как всегда: смех, звон кружек, шумные песни моряков. За дальним столом Фарлоу — тот самый рыжебородый проныра, которому вечно удавалось держать руку на пульсе города, — встретил девочек с привычной ухмылкой.

— «Ну, если уж вы явились сюда в такой час, значит, новости у вас совсем не для песен», — он скрестил руки и пристально посмотрел на Кассиопею.

Кассиопея коротко кивнула и развернула план.

— «Ситуация такова. Сир Вельд, которого мы видели на церемонии, связан с Моркрагном. Его цель — Мико и принцесса Лавиния. Мы не знаем, когда он нанесёт удар, но он готовится. Потому времени у нас нет».

Фарлоу потёр подбородок.

— «Чёртова игра в кошки-мышки. Значит, хотите, чтобы мои ребята помогли?»

Лиори шагнула вперёд:

— «Да. Ты и твои люди будете осматривать окрестности, ловить слухи, следить за подозрительными перемещениями. Всё, что может хоть каплю походить на подготовку атаки — к нам. Я возглавлю ваши вылазки».

Марин добавила твёрдо:

— «Я остаюсь с Мико. Если Вельд решит ударить напрямую — мы должны быть готовы».

Мико молча кивнула, хотя в её взгляде таился страх.

Кассиопея вздохнула, бросила взгляд на окно, где мерцали огни праздника, и продолжила:

— «А я иду к мэру. Его зовут Бартоломью Крейн. Человек он тяжёлый и ленивый, но если надавить — поднимет ополчение. Нужно, чтобы он был готов к эвакуации мирных жителей и обороне. Даже если пока всё выглядит спокойно — мы должны ждать худшего».

Фарлоу усмехнулся:

— «Ну что ж. Раз уж вы меня втянули, то будет по вашему. Но помните — мои парни не воины. Они умеют слушать, нюхать воздух и пропадать в тенях, но не драться».

— «И этого достаточно», — холодно ответила Кассиопея. — «Иногда знание ценнее меча».

В другом месте, вдали от тревог Меридора, Соломон продолжал тренироваться. Их уголок выглядел почти уютно: просторная поляна, окружённая лесом, где магические огни Шанкс освещали пространство мягким светом.

Шанкс, как обычно, стояла, облокотившись на дерево, и лениво смотрела, как он выводит в воздухе рунические линии.

— «Ну давай, умник. Покажи, чему научился, а то я тут заскучаю», — протянула она, играя прядью волос.

Соломон сжал руку, сосредоточился, и в воздухе вспыхнул зелёный огонь, собравшийся в острый клинок. Сила метки на шее пульсировала, откликаясь на его волю. Он взмахнул — и иллюзорный манекен из её магии разлетелся на куски.

— «Ха. Уже неплохо», — Шанкс лениво хлопнула в ладоши. — «Но ты всё ещё двигаешься медленно. В бою за это заплатишь жизнью».

Соломон фыркнул и, почти не думая, ткнул пальцами в её сторону, нашёптывая короткий приказ. В глазах Шанкс на миг мелькнуло удивление, а затем она вдруг, словно по чьей-то воле, стянула с себя верхнюю часть одежды и переоделась в более простое и закрытое платье, которое сам же Соломон представил в воображении.

— «Оу, какой извращенец», — с притворным ужасом протянула она, закусив губу. — «Уже заставляешь меня переодеваться с помощью силы? Осторожнее, мальчик. Это может затянуться…»

Соломон покраснел, но не растерялся:

— «Хотя бы так ты выглядишь меньше как демоница, а больше как учитель».

Она прыснула со смеху и щёлкнула пальцами — манекен ожил и кинулся на Соломона.

— «Давай, герой. Покажи, что умеешь, а то я опять буду вести себя лениво».

Соломон прыгнул в сторону, вызвал вокруг себя щит зелёного пламени и ударил контратакой. Пламя пронеслось по воздуху, сжигая манекен дотла.

— «Лучше», — кивнула Шанкс. — «Теперь учись контролировать огонь в движении. Огонь тебя слушает, но ты ещё не умеешь им дышать в бою. Это придёт только тогда, когда столкнёшься с настоящей смертью лицом к лицу».

Она снова улыбнулась хитро:

— «Ну, или если я наконец решу тебя соблазнить. Тогда ты тоже умрёшь — но от стыда».

Соломон закатил глаза, но улыбнулся. Несмотря на подколы и её вечное кокетство, он чувствовал — с каждой тренировкой он становится сильнее. С каждой минутой пламя отзывалось всё послушнее, а метка на шее переставала казаться проклятьем, превращаясь в его оружие.

И пусть пока у него не было настоящего боевого опыта, он был готов к тому, что в скором времени этот опыт придётся получить.

Тем временем... Ментальная связь держала всех вместе, тонкими нитями переплетая их мысли. Лёгкий звон в голове — и можно было услышать дыхание подруги, её эмоции, слова беззвучные.

Марин сидела с Мико в укромном дворцовом саду, где фонари заливали дорожки мягким светом. Девушка принцесса пыталась делать вид, что просто любуется фонтаном, но её пальцы теребили платье.

Лиори же шагала бок о бок с людьми Фарлоу по узким улочкам. Они держались в тени, наблюдали, влившись в толпу так, будто были частью её.

А Кассиопея уже стояла перед дверями ратуши. Стража без лишних слов пропустила её: здесь знали её лицо и понимали, что спорить с ней — дело неблагодарное.

Внутри её встретил невысокий мужчина, едва доходящий ей до плеча. Аккуратные усы торчали смешно в стороны, деловой костюм сидел на нём слишком строго для его фигуры.

Кассиопея, едва увидев, не удержалась от короткого смешка.

— «Прошу прощения…» — она прикрыла губы ладонью.

Мужчина же развёл руками, улыбаясь.

— «О, сударыня, я привык, что сначала надо смеяться, а уж потом говорить о делах. Пусть это будет доброй приметой!»

Его голос был тёплым, шутливым, но глаза — внимательными, чуть прищуренными, как у игрока, который умеет считать карты.

— «Вы и есть мэр Бартоломью Крейн?»

— «Весь в усах и почти в полном здравии», — он театрально поклонился.

Лёд был сломан, и они перешли к делу.

Кассиопея разложила перед ним схему: кто такой сир Вельд, зачем он здесь, каковы возможные планы Моркрагна. Она говорила прямо, не теряя времени на дипломатические кружевца.

Бартоломью сначала лишь кивал, постукивая пальцами по столу, но чем дольше слушал, тем мрачнее становился его взгляд.

— «Если это правда, то удар придётся прямо по сердцу города», — наконец сказал он. — «Хорошо. Я подниму ополчение, дам приказ готовиться к эвакуации. Но прошу… без паники. Народ должен веселиться, пока у нас есть время».

— «Вот именно», — коротко кивнула Кассиопея.

Они уже почти закончили разговор, когда в её голове раздался встревоженный голос Лиори:

— «Кассиопея, приём. Мы нашли их. Люди в белых колпаках. Стояли в подворотне и шептались о жертвоприношении во имя Астрагора, Пожирателя Крови. Звучало так, будто они готовят ритуал».

Кассиопея сжала пальцы.

— «Следите дальше. Что они делают?»

— «Один остался на месте, а другая группа ушла. Я проследила — ещё четверо собрались в другом конце улицы. Они пробормотали что-то на чужом языке и… ушли под землю. Просто провалились».

— «Твою ж…» — сквозь зубы прошептала Кассиопея, и мэр удивлённо поднял брови.

Она уже мысленно отдавала приказ:

— «Это сеть. Они собирают заклинание, используя разные точки города. Продолжайте поиск. Держитесь вместе, докладывайте всё. Я выхожу к вам. Ждите».

Она резко встала.

Бартоломью хотел что-то сказать, но Кассиопея бросила лишь короткое:

— «Готовьте людей. Время пошло».

И шагнула прочь, ощущая, как в голове нарастает тревога, передаваемая Лиори через связь.

Город пел и веселился, но под его улицами рождалось нечто тёмное.

Лиори и её отряд шли за следом культистов, наблюдая за их странными действиями. В тёмных углах улиц то и дело вспыхивал фиолетовый свет — линии заклинаний, тянувшиеся к центру города, будто паутина.

— «Вижу… они что-то чертят. Свечение нестабильное», — тихо произнесла Лиори в связь.

Кассиопея, мчавшаяся навстречу, нахмурилась.

— «Это сеть ритуала. Осмотрите все точки, должны быть линии. И слушай внимательно, Лиори, если встретите их — живого возьми, понялa?»

Но слова исказились в голове Лиори. «Осмотреть линии», «живого взять» — для неё это прозвучало как: лезем вниз, берём культиста прямо у ритуала.

— «Принято», — коротко ответила она и отключила связь.

Через пару минут они наткнулись на четвёрку людей в белых колпаках, что стояли вокруг странного круга. Их ладони были покрыты засохшей кровью, а губы шептали непонятные слова. Фиолетовые всполохи рвались наружу, словно дыхание мёртвого зверя.

— «За мной!» — рявкнула Лиори.

С полным пафосом, отряд ворвался прямо в центр обряда. Сталь лязгнула, культисты едва успели отшатнуться. Троих уложили на землю быстро — двое зарублены, третий с пробитой головой. Четвёртого, более старого, с глазами, полными фанатичного блеска, Лиори приказала оставить.

И в этот момент к ним присоединилась Кассиопея, оказавшаяся рядом как вихрь.

— «Я же сказала — наблюдать…!» — процедила она, но было уже поздно.

Пленника прижали к стене. Он молчал, лишь ухмылялся. Кассиопея сорвала с него колпак и схватила за волосы.

— «Говори, мразь. Что вы задумали?!»

Он молчал. Лиори пнула его коленом, ломая сустав. Мужчина захрипел, но улыбка не исчезла.

— «Ну же, давай, сука! Иначе я вырву тебе язык и запихаю в глотку!» — прорычала Лиори, тряся его за ворот.

Он засмеялся. Сначала тихо, потом всё громче.

— «Астрагор… слышит нас…» — прохрипел он. — «Владыка крови и жертв… пришло время. Слышу звон колокола…»

Кассиопея резко врезала ему кулаком по лицу, кровь брызнула на землю, но культист продолжал. Его глаза закатились, губы дрожали.

— «…вот и вы услышите. Слышите? Слышите ЗВОНОК?! ХА-ХА-ХА-ХА!!!»

Он разразился истеричным смехом. И в тот же миг город содрогнулся. С улицы послышались крики.

Кассиопея и Лиори выскочили наружу — и замерли.

В небе, перекрывая луну, поднималось чудовище. Высокий, в три человеческих роста, покрытый багровыми доспехами, которые словно текли жидким металлом. Из его спины торчали крылья, переплетённые костями и огнём, лицо искажала маска демона — вытянутые рога, зияющая пасть, из которой капала чёрная смола.

— «…Вельд…» — прошептала Кассиопея, и её голос дрогнул.

Существо развернулось к городу и заговорило, его голос раскатился, как гром, заполняя каждую улицу:

— «Слушайте, смертные. Сегодня ваши тела будут принесены во славу Астрагора, Пожирателя Крови. Сегодня ваш крик сольётся в гимн, и вы забудете боль. Отныне вы познаете только счастье… счастье вечной жертвы. Да сгиньте же ради великой цели нашего Господина!»

Он поднял руку, и пространство задрожало.

— «…Печать Поглощения Миров!» — прорычал Вельд.

И небо разорвалось.

Фиолетово-чёрный вихрь, словно бездна, хлынул вниз. Город вспыхнул огненным светом, здания складывались внутрь себя, как бумажные игрушки. Взрывная волна рванула во все стороны, ломая, круша, перемалывая. Люди кричали, но их голоса тут же тонули в грохоте.

Кассиопея схватила Лиори и Фарлоу.

— «ДЕРЖИТЕСЬ!»

В одно мгновение пространство вокруг них разорвалось, и они оказались в коридоре между мирами. На долю секунды они увидели город с высоты: он рушился в гигантскую чёрную воронку, откуда рвались молнии, всё живое обращалось в пепел, в воздухе витала кровь и прах. Это зрелище было величественным и чудовищным, апокалипсисом, который невозможно забыть.

И вот — дом Кассиопеи. Тишина. Внутри были Марин и Мико, которые, увидев их, подскочили в ужасе.

Лиори не выдержала: её затрясло, она закрыла рот рукой и, всхлипнув, почти вырвала на пол. Слёзы текли по её лицу.

— «Чёрт… чёрт… мы же… всех…» — она задыхалась.

Кассиопея сама едва держалась, но старалась не показать.

— «Там полный пиздец. Вельд… этот отбитый ублюдок… он стёр город. Просто взял и уничтожил его, вместе со всеми…»

Марин в ужасе закрыла рот ладонями, Мико побледнела.

Лиори, рыдая, выкрикнула:

— «Мы должны были остановить его! Мы же могли! Мы… мы…»

Кассиопея резко схватила её за плечи, встряхнула.

— «Нет! Ты слышишь?! Никто бы не смог. Это был демон, мать его, уровня, о котором ты даже не слышала! Он убил бы нас за секунду. Мы живы — и это всё, что сейчас важно. Живы. Поняла?!»

Лиори всхлипнула и кивнула, уткнувшись в её грудь.

Кассиопея подняла взгляд — и её глаза метали молнии.

— «Но, клянусь, мы ему это вернём. За каждого. До последней капли крови».

Соломон тяжело выдохнул, вытирая пот со лба. Воздух вокруг дрожал от перенасыщения энергией — следы его недавнего заклинания ещё плавились в воздухе, а земля под ногами чуть дымилaсь от зелёного пламени.

— Ха, — хмыкнула Шанкс, лениво потягиваясь, — ну что, вроде перестал выглядеть как напуганный щенок. Уже почти напоминаешь кого-то, кто может дать мне по роже.

— “Почти” — это, видимо, твоя версия комплимента? — с усмешкой ответил Соломон.

Она улыбнулась уголком губ и с вызовом посмотрела на него.

— Считай, что да. А теперь давай ещё раз попробуем приём с контролем сознания. Только не вздумай опять заставлять меня переодеваться, извращенец.

— Это был эксперимент, — парировал он. — К тому же, тебе шло то платье.

— Ещё слово — и я покажу тебе новый фаерболл. В лицо.

Он лишь рассмеялся. Напряжение после тренировок, как всегда, растворялось в их перепалках. Шанкс взмахнула рукой, создавая вокруг них несколько одушевлённых манекенов, готовых к новой серии спаррингов, но в этот момент где-то вдалеке прогремел гул. Не просто звук — это был удар, будто сама земля содрогнулась. Воздух дрогнул, и над горизонтом вспыхнула вспышка — ослепительно-белая, потом алая, потом густо-фиолетовая.

Соломон инстинктивно прищурился, чувствуя, как метка на шее болезненно вспыхнула.

— Что за чёрт?..

Шанкс тоже насторожилась, её зрачки вытянулись в узкие щёлки.

— Это… не просто взрыв. Такое ощущение, будто разорвали само пространство.

Она на секунду замолчала, потом ухмыльнулась своей характерной дерзкой улыбкой:

— Ну что, ученик? Похоже, судьба решила проверить, насколько ты готов.

Соломон уже на ходу сжимал кулаки — зелёное пламя тонкой дымкой пробегало по его рукам.

— Судьба, говоришь? Тогда пусть готовится удивляться.

Шанкс засмеялась, коротко, с азартом.

— Ох, вот это я понимаю настрой. Тогда пошли — посмотрим, кто из нас сегодня спасёт мир, а кто получит по заднице.

— Ты уверена, что не перепутала роли?

— А вот это мы и проверим, — ответила она, щёлкнув пальцами. Открылась искристая арка портала, ведущая в сторону города, и потоки горячего воздуха ударили им в лицо.

Шанкс сделала шаг первой, её глаза вспыхнули рубиновым светом.

— Время показать, чем отличается учитель от ученика.

Соломон последовал за ней, чувствуя, как в груди вновь рождается то знакомое чувство — смесь страха, адреналина и решимости. В этот раз он не собирался просто смотреть.

Переход из портала был резким — воздух вырвал из лёгких, а в следующую секунду Соломон и Шанкс стояли посреди выжженной земли.

Город, который ещё недавно жил, смеялся и светился огнями фестиваля Белых Ночей, теперь представлял собой ад.

Ветер нёс запах гари, крови и расплавленного камня. Пламя догорало на руинах домов, улицы были усеяны телами, чьи лица невозможно было узнать.

Где-то вдалеке кричали умирающие.

— …Боже, — выдохнул Соломон, чувствуя, как горло сжимается.

Шанкс молча смотрела вокруг. Её лицо было непривычно серьёзным — без ухмылки, без бравады. Лишь холодный, сосредоточенный взгляд ведьмы, много раз видевшей смерть.

— Смотри внимательнее, — тихо произнесла она. — Это не просто разрушение. Здесь работала магия крови… и ритуал. Чувствуешь?

Соломон прислушался — воздух будто вибрировал, густой, как смола. В нём чувствовалась чёрная энергия, давящая на разум, заставляющая сердце биться чаще.

— …Миазма, — произнёс он.

— Именно, — кивнула Шанкс. — Город превратили в чашу жертвоприношения.

Они двинулись вперёд. На пути то и дело попадались чудовищные создания — нежить с пустыми глазницами, изуродованные демоны, бесы, цеплявшиеся за стены.

Соломон действовал инстинктивно — зелёное пламя вырывалось из его рук, обращая всё живое и мёртвое в пепел. Шанкс двигалась рядом, её алая магия рассекала пространство, оставляя за собой дымящиеся следы.

Иногда они успевали вытащить из-под завалов уцелевших, снять кандалы с пленных, но таких было немного.

— Надеюсь, девочки… живы, — тихо сказал Соломон, пробираясь через улицу, усеянную останками.

— О, поверь, — хмыкнула Шанкс, отбивая заклинанием прыгающего на них демона, — Кассиопея та ещё лиса. Сожжёт весь мир, но живой останется.

Он слабо улыбнулся.

— Хотелось бы в это верить.

— А ты верь. А теперь тише… — Шанкс вдруг замерла, подняв руку. Её зрачки вспыхнули алым светом. — Чувствуешь?

Откуда-то из центра города донёсся мощный голос, отдающийся эхом по улицам:

— Зачистить всё! Никто не должен уйти!

Шанкс нахмурилась.

— Магическая аура… и сильная. Очень. Похоже, это хозяин всей этой бойни.

Соломон сжал кулаки — зелёное свечение пробежало по шее, по метке.

— Тогда идём прямо к нему.

Когда они добрались ближе, из дыма и пепла показалась фигура — высокий силуэт, окутанный фиолетовым пламенем. Это был Вельд, но уже не человек. Его тело покрывали чёрные рога и костяные пластины, а за спиной трепетали изуродованные крылья. Из глаз исходил тусклый мертвенный свет.

— О, — загрохотал он, заметив их. — Какие знакомые лица… Мелкие отбросы, осмелившиеся бросить вызов истинной силе!

Он уже собирался рассмеяться, но внезапно зелёное и алое пламя слились воедино — Соломон и Шанкс ударили одновременно. Волна энергии разорвала пространство, обдав Вельда жаром, отчего тот отшатнулся, недоумённо зарычав.

— Хм… — произнёс он, и голос его стал холоднее. — Ведьма войны… и человек, несущий метку свободы. Ха! Что ж… Тогда эта битва действительно войдёт в легенды.

Он вскинул руку, и земля под их ногами дрогнула. Из развалин полезли мертвецы, демоны и твари, искажённые магией, — их были сотни. Вся армия Вельда поднялась из пепла.

— Прекрасно, — усмехнулась Шанкс, оглядываясь на ряды врагов. — Двести, если не больше. Если мы выживем, Соломон, обещаю — ты станешь для меня первым во всём.

Соломон поднял бровь, чуть смутившись, но усмехнулся в ответ:

— Теперь у меня точно есть дополнительный стимул не умереть.

— Вот и отлично, ученик, — фыркнула она, активируя боевой круг, — посмотрим, заслужишь ли.

Вельд поднял меч, изрыгая слова древнего языка, и небо вспыхнуло пурпуром.

Город замер.

Тьма двинулась.

Город, превращённый в пепельный кратер, гудел от стона погибших. Словно сама земля под ними плакала от боли. Ветер разносил пепел, искры и запах серы.

Соломон и Шанкс стояли посреди хаоса — два силуэта среди бури.

Шанкс вскинула руку, и пламя окутало её ладонь, превращаясь в гигантскую косу, чьё лезвие оставляло за собой след из алых огненных перьев.

— Ха! Вот теперь по-настоящему весело! — крикнула она, вращая оружие, разрубая приближающуюся нежить, словно сквозь сухую траву.

Соломон, напротив, стоял спокойно. Он взял посох, найденный под старой церковью — тот, что сам воздух вокруг него очищал от скверны.

На древнем дереве проступили руны, вспыхнув святой энергией. Когда Соломон направил на него зелёное пламя — святость и демоническая сила соединились, рождая ослепительный изумрудный свет.

— Я не позволю тебе снова забрать невинных, — тихо произнёс он.

И в тот же миг выстрелил — поток зелёного пламени прочертил небо, пробивая десятки тварей. От их тел остались лишь горящие силуэты, прежде чем они рассыпались прахом.

Вельд — теперь в своей истинной, демонической форме, возвышался над ними, словно сама смерть. Его кожа была чёрной, как обсидиан, крылья — изломанные, с острыми костяными шипами, глаза — два горящих колодца ненависти.

— Вы бросаете вызов самому посланнику Великого?! — прогремел он, и от его крика трескались стены и рушились башни.

— Тогда погибайте во славу Бездны!

Он взмахнул рукой — и сотни теней сгустились в чёрное копьё, что полетело в Шанкс. Она перекрутилась в воздухе, отбив удар косой, и приземлилась на руины.

— Соломон! Не стой на месте!

— Я и не собирался!

Соломон ударил посохом в землю. Светлая энергия волной прошла по улицам, выжигая всё нечистое. Изумрудное пламя на миг осветило небо, словно зарево нового рассвета.

Вельд, оскалившись, начал творить чёрное пламя — оно сжигало даже его собственных прислужников. Крики нежити, разрываемой его же заклинаниями, сливались в адский хор.

— Он теряет контроль, — сказала Шанкс, уклоняясь от взрыва.

— Тогда давай воспользуемся этим!

Они двигались, будто одно целое. Косой Шанкс вспыхивали дуги, прорезавшие сотни теней. Соломон, прикрыв её щитом зелёного света, выпускал импульсы пламени, сжигая оставшихся.

Небо над ними дрожало от силы Вельда — каждый его удар был как падение метеора. Город окончательно рушился.

В это время, далеко от поля боя, Кассиопея активировала магический зрак. Перед ней открылся вид на сражение — два огня, алый и зелёный, пляшущие среди мрака.

— Они держатся… чёрт возьми, они действительно держатся, — пробормотала она.

Мико сжала кулаки:

— Мы должны им помочь!

— Нет, — резко ответила Кассиопея. — Рано. Там Шанкс. Если мы вмешаемся сейчас — только спутаем им ритм. Ждём… до того момента, когда станет совсем плохо.

Марин кивнула, хоть и не отводила взгляда от видения.

— Слишком много тьмы. Я чувствую, как город умирает.

— Да, — тихо сказала Кассиопея, — но и рождается легенда.

На поле боя Соломон и Шанкс уже почти не различали своих движений — всё превратилось в инстинкт.

Они уничтожили большую часть армии — небо очищалось от теней, но Вельд только смеялся, поднимаясь над ними.

— Вы хотите играть со смертью? — произнёс он, и его голос расколол воздух. — Тогда я покажу вам её лик!

Он перестал поднимать нежить — вокруг всё стихло. Тишина, тяжелая и липкая, как кровь. И вдруг от него пошёл чёрный импульс силы, ударивший по земле, разметавший тела и обломки.

Шанкс отшатнулась, сплюнув кровь:

— Он перешёл на свои силы…

Соломон, подняв посох, посмотрел прямо на демона:

— Тогда придётся выжечь его сердце.

Пламя, грохот, рев.

Всё небо полыхало, будто само солнце упало на город. Пепел застилал взор, разрывы света били по глазам.

Соломон и Шанкс кружились среди руин, двигаясь как единый организм — её коса и его посох, красное и зелёное пламя переплетались, образуя вихри света и смерти. Каждый их удар оставлял за собой шлейф искр и магических всполохов, словно звёзды падали на землю.

— Ты чувствуешь это, Соломон?! — закричала Шанкс, смахивая кровь с губ. — Этот вкус боя!

— Да! — крикнул он в ответ, отражая чёрное копьё Вельда, что рассекло половину площади. — Это — чистая сила!

— Это — жизнь! — улыбнулась она, хищно и безумно.

Их тела уже были покрыты ожогами, броня трещала, а кровь смешивалась с пеплом, но они всё равно двигались. Город под их ногами превращался в ад — дома рушились, мостовые трескались, воздух был пропитан магией до предела.

Вельд смеялся, возвышаясь над ними, его голос гремел, как гром:

— Прекрасно! Вы достойные противники! Но всё же ничтожны перед силой бога!

Он ударил кулаком в землю — из-под его ног вырвались десятки чёрных копий. Шанкс отпрыгнула, Соломон поднял барьер, но ударная волна всё равно отбросила их.

Оба тяжело дышали, но, обменявшись взглядом, пошли вперёд снова.

Шанкс рванулась в ближний бой, коса опаляя всё вокруг. Соломон прикрыл её зелёным щитом и пошёл за ней, сжимая посох, что теперь трещал от напряжения.

Они ударили одновременно.

Алое и изумрудное пламя слились в один ослепительный взрыв. Волна света прошла через площадь, пробив Вельда насквозь. Его тело содрогнулось, и он рухнул, пробив мостовую, подняв клуб пепла.

— Неужели всё? — выдохнул Соломон, оседая на одно колено.

Ответом стал оглушительный рёв. Земля задрожала.

— Всё…? — раздался гулкий голос из пепла. — Вы думаете, всё?..

Из клубящейся массы поднялся Вельд. Его голос стал глуже, словно звучал из самой бездны.

— Вы решили, что смерть — это конец? Глупцы… это только начало!

С его тела начали отпадать куски чёрной плоти, изнутри пробивались костяные шипы, появлялись дополнительные руки, вырывались изломанные крылья. Крик сотряс небо — переход из человека в чудовище.

— Смотрите… на лик истинного воина Бездны!

Соломон и Шанкс не стали ждать. Они бросились вперёд, пока он не завершил трансформацию.

Но Вельд лишь улыбнулся.

Из его спины вырвались две новые руки, и прежде чем они успели понять, что происходит, они оба получили удар, сравнимый с крушением горы.

Шанкс и Соломона откинуло в стены — треск костей, сгустки крови, крик боли. Всё стихло.

Кассиопея вскочила, видя всё через магический канал.

— Чёрт… нет, нет, нет…

Она уже шагнула вперёд, собираясь открыть портал, когда в её голове раздался хриплый голос Шанкс:

— Не смей… лезть…

— Что?!

— Это… наш бой… поняла? Только через наши трупы… — выдавила Шанкс, кашляя кровью.

Кассиопея сжала кулаки, но остановилась.

— Безумная ведьма…

Шанкс, лежа на обломках, глянула на Соломона.

— Слушай… — голос сорвался. — У меня… ноги в хлам… и хила больше нет.

— Тогда я прикончу его один.

— Один ты не справишься. Но… есть рискованный вариант.

— Я согласен. — ответил Соломон сразу, не раздумывая.

Шанкс усмехнулась сквозь боль:

— Вот за это я тебя и уважаю, щенок.

— Вот за это я тебя и уважаю, щенок.

Она потянулась к нему, схватила за ворот и впилась зубами в основание метки на его шее.

— Гррх… Шанкс?!

Её кровь, густая и алая, впиталась в зелёное свечение знака.

В тот же миг Кассиопея потеряла связь.

Соломон вскрикнул — его тело выгнулось дугой, глаза вспыхнули зелёным, алым и чёрным одновременно.

Вокруг него начало клубиться нечто — чёрная жижа, знакомая, живая, как будто из самой его души вырвалась старая боль. Она струилась по его рукам, по лицу, смешиваясь с огнём и рунами, превращая его ауру в нечто бесконечно опасное.

— Что… ты со мной сделала?! — прохрипел он.

— Дала тебе шанс… на настоящий бой… — прошептала Шанкс, теряя сознание. — Только не сдохни…

Соломон поднял голову. Вельд стоял напротив — теперь полностью превращённый, с шестью руками и горящими глазами.

Воздух вибрировал.

— Второй раунд, ублюдок, — прошептал Соломон, шагнув вперёд.

Пустота.

То, что ещё недавно называлось городом, теперь представляло собой выжженное поле — дым, пепел и раскалённые камни. Воздух вибрировал от остаточной магии, будто сама реальность не выдерживала силы двух существ, сражающихся в центре разрушенного мира.

Соломон стоял, едва держась на ногах.

Зелёный и алый огонь плясали вокруг него, перемешиваясь с чёрной вязкой субстанцией, исходящей из метки. Он чувствовал — его тело умирает, но сила, бушующая внутри, ещё не исчерпала себя.

Вельд — чудовище с шестью руками, с обуглёнными крыльями и лицом, на котором всё ещё проступали человеческие черты — рыкнул, подняв свои исполинские клинки.

— Ты… человек… не должен был выжить, — прорычал он.

— Я не человек, — ответил Соломон, подняв посох, пылающий рунами. — Я — тот, кто стоит между вами и светом.

Они ринулись друг к другу.

Взрыв.

От удара оружий земля вокруг вспучилась, воздух сгорел, а линии магии взвились в небо. Каждый их шаг сопровождался вспышками и грохотом, как будто сами боги бились за власть.

Соломон исчез — буквально растворился в воздухе. Вельд моргнул — и ощутил боль, но не физическую: будто кто-то вошёл в его разум.

Перед глазами мелькнули картины — поле, где он когда-то был человеком, женщина, ребёнок, искажённый крик.

— Что… это?! — взревел Вельд, и в тот же миг Соломон появился за его спиной, ударив посохом.

— Это твоя душа, — прошептал он. — Я вижу в тебе не монстра, а человека, потерявшего себя.

Вельд заревел, отбросив Соломона. Магия рванула, сжигая всё вокруг.

Но Соломон снова исчез.

И снова вошёл в его сознание.

С каждым разом боль становилась не только для Вельда, но и для него самого — тело Соломона трещало, части его кожи чернели, глаза светились как изумруды и кровь капала из них, как росы огня.

— ХВАТИТ! — рявкнул демон, бьющий кулаками по земле, поднимая огненную бурю. — ТЫ МЕНЯ НЕ ИСПРАВИШЬ!

— Я не исправляю, — ответил Соломон, тяжело дыша. — Я… освобождаю.

Они столкнулись вновь. Ближний бой — посох против клинков, искры и рев. Каждый удар отдавался эхом боли, но и странного восхищения.

В их глазах — огонь, и в этом огне не было ненависти. Было что-то другое.

— Ты… — Вельд ударил, но Соломон отбил. — Ты дерёшься ради мира, не ради победы…

— А ты — ради смысла. Мы с тобой не так уж и различны, — ответил Соломон, и ударил в упор.

Бой шёл вечность. Каждый их рывок — как вспышка сверхновой.

Соломон вновь проник в душу Вельда, и теперь там не было тьмы — только боль и сожаление. Лицо демона дрогнуло, будто впервые за века он осознал, кем был.

Он улыбнулся.

— Спасибо… но я всё равно не сдамся.

Последние силы.

Оба понимали — впереди лишь один удар.

Соломон сжал посох, руны на нём вспыхнули зелёным и алым светом.

Вельд взмыл, поднимая все шесть рук.

Мгновение замерло.

— Впереди только свет, — прошептал Соломон.

И ударил.

Посох пронзил грудь демона, вспыхнув изнутри. Свет — белый, ослепительный — вырвался наружу, разорвав пространство. Вельд не кричал — он смотрел, как его тело распадается в лучах света, и шептал:

Посох пронзил грудь демона, вспыхнув изнутри. Свет — белый, ослепительный — вырвался наружу, разорвав пространство. Вельд не кричал — он смотрел, как его тело распадается в лучах света, и шептал:

— Мы ещё встретимся, Соломон… Спасибо…

Его силуэт исчез, оставив после себя лишь чистый дух, устремившийся в небо.

Соломон рухнул на колени, посох выскользнул из рук. В ушах стояла тишина — гулкая, мёртвая.

Он оглянулся — Шанкс лежала неподалёку, без сознания. С трудом поднявшись, он потащил её, оставляя кровавый след.

— Ну же… — прошептал он, дрожа. — Кассиопея… если ты меня слышишь… твоя очередь…

Мир потемнел.

Он очнулся от мягкого света и запаха вина.

Потолок — знакомый. Дом Шанкс.

Рядом, на подушке, лежала она — с перевязанными ногами, глаза приоткрыты, на лице усталая улыбка.

— Проснулся, герой, — хрипло сказала она.

В дверях стояла Лиори — глаза полные слёз, а за ней Кассиопея, Марин и Мико.

— Он жив! — закричала Лиори и побежала в комнату, едва не споткнувшись. — Они оба живы!

Все ввалились внутрь, гомоня, спрашивая, что произошло.

Кассиопея подошла ближе, скрестила руки.

— Значит, вы всё-таки решили сыграть в героев. Ну что, довольны?

— Город стёрт, но монстра нет, — устало ответил Соломон, откинувшись на подушки. — Так что… пожалуй, да.

— Мы видели вспышку даже отсюда, — сказала Мико тихо. — Это было… страшно и красиво.

Шанкс усмехнулась, глядя на него.

— Эй, Соломон… помнишь моё обещание?

— Какое именно? — приподнял он бровь.

Она потянулась к нему, схватила за ворот и поцеловала. Долго. Горяче.

Все замерли.

Лиори выпучила глаза.

— Эм… эээ…

Кассиопея приложила ладонь ко лбу.

— Вот ещё одна в его гареме. Великолепно. Осталось только табличку повесить: «Добро пожаловать в культ Соломона».

Марин прыснула со смеху.

— По крайней мере, этот культ никого не взрывает!

Шанкс, не отпуская его ворот, прошептала:

— Я сказала, что отдам себя победителю. И я держу слово.

Соломон лишь вздохнул, усмехнувшись сквозь боль.

— Знал бы я, что спасение мира так опасно для репутации…

Все засмеялись — устало, но искренне.

Смех стих.

Кассиопея посмотрела в окно, где пепел всё ещё кружил в небе.

— Город… стёрт. Вельд уничтожен, но след его силы останется. Мы начнём восстановление, когда придут люди.

Марин добавила:

— А пока… мы живы. И это главное.

— Не знаю, — тихо произнёс Соломон, глядя на руки. — Мне кажется, после такого… я уже не совсем тот, кто был.

— Добро пожаловать в реальность, — ответила Шанкс, улыбаясь. — Здесь никто не остаётся прежним.

Все помолчали.

А потом Кассиопея, выдохнув, сказала:

— Отдыхайте. Завтра нас ждёт новый путь. Вельд был не последним.

Снаружи ветер унёс пепел в сторону моря.

Где-то вдали тихо прозвучал колокол.

Символ конца — и начала новой главы.

Том 1. Глава 6. Восстановление

Разрушенный Меридор встретил их мёртвой тишиной. Ни шёпота ветра между стен, ни стука шагов по мостовой — лишь серый пепел, осевший на руинах зданий, будто город уже давно умер и ждал только того, кто решит: хоронить его… или вернуть.

Соломон стоял на остатках центральной площади и молча вглядывался в чёрные обугленные камни. Ему казалось, что даже воздух здесь помнил крики. Рядом шагала Шанкс — не шутила, не строила рожицы, даже не держала руки за голову: впервые она выглядела так, будто сама стала тяжелее.

— Всё-таки… больно видеть, — тихо сказала Марин, глядя на сгоревший колодец. — Люди жили, смеялись… а теперь даже домов нет.

— Пока нет, — мягко поправил её Соломон. — Но могут снова быть.

Они нашли мэра не сразу. Его дом был завален, но в одном из уцелевших углов слышалось слабое дыхание. Под обломками, бледный, перебинтованный кое-как, лежал мэр Бартоломью Крейн — тот самый весельчак, который не мог серьёзно говорить даже о собственной службе.

Теперь он молчал. Глаза стеклянные, губы серые, руки дрожат.

— Эй, старик… живой? — Соломон опустился рядом, шаги звучали слишком громко в мёртвом городе.

Бартоломью едва поднял взгляд. — Вы… вернулись. Значит… что-то ещё можно спасти?

Марин, не спрашивая, активировала исцеление — её ладони мягко засветились голубым.

— Можно, — уверенно сказал Соломон. — Если ты ещё хочешь, чтобы этот город существовал.

Мэр слабо усмехнулся. — Этот город — не камни. Люди, что… здесь жили… они вернутся?

— Если увидят, что есть куда, — ответила Шанкс, глядя на пустой горизонт. — Значит, построим. Сами. А там… подтянутся те, кто выжил.

Он закрыл глаза и выдохнул, словно впервые за долгое время позволил себе надежду.

— Если вы… поднимете Меридор… я назову улицу вашим именем. Хоть по очереди. Хоть всем сразу…

— Только не делай “улица Шанкс”, — фыркнула ведьма. — От одного названия дома будут сами загораться.

Смех прозвучал неожиданно. И от этого — даже светло.

Соломон поднялся и, глядя на руины, сказал ровным уверенным голосом:

— Мы не дадим этому месту умереть. Если на пепле можно вырастить лес, значит и город можно вернуть. И мы это сделаем — даже если придётся класть первый кирпич своими руками.

Кассиопея усмехнулась. — Ох, Соломон. Ты звучишь как политик. Или как дурак. Возможно, как оба сразу.

— Я звучал как человек, — ответил он. — Этого достаточно.

Марин глубоко вдохнула. — Тогда… начнём?

И впервые за всё время — на площади Меридора прозвучало слово, которое несло не смерть, а будущее.

— Да.

Дорога обратно в Ливинхед тянулась длинной серой лентой, но впервые за всё это время она казалась не дорогой бегства — а дорогой к началу. Никто не говорил об этом вслух, но каждый из них чувствовал: отныне они едут не просто в город, а за будущим, которое им самим предстоит построить.

— Знаете, — сказала Марин, когда тишина стала слишком плотной, — странно. Казалось, когда всё закончится, должно стать легче. А вместо этого — только больше дел.

— Это и есть жизнь, — усмехнулась Шанкс, держа поводья одной рукой, второй поправляя свой плащ. — Победил монстра — получи бумажную работу, стройку, логистику и ответственность. Гораздо страшнее, чем нежить, если честно.

— По крайней мере, — вмешалась Кассиопея, — на нас никто не швыряет мёртвых, и Вельд не орёт, что вытащит нам кости через глаза. Уже звучит как прогресс.

Соломон кивнул, но взгляд у него был задумчивый.

— Но мы сделали главное. Мы не дали Меридору исчезнуть. Этого достаточно, чтобы продолжать.

— Или чтобы вляпаться ещё сильнее, — пропела Мико, высунувшись из-за спины Шанкс. — Я уверена, что эта история далеко не про «и жили они долго и счастливо».

— Ты только что переплюнула по драматизму самого Соломона, — хмыкнула ведьма.

Они говорили — и не заметили, как дорога свернула знакомым изгибом, как деревья расступились, и перед ними выросли каменные стены Ливинхеда. Высокие, целые, живые. Ворота были приоткрыты, и у них — двое стражников всё те же, будто время здесь шло в другом ритме.

Стражники узнали их почти сразу.

— Это они! — один опустил копьё и сорвался с места. — Они вернулись! Живые!

Другой не побежал — он ударил в колокол.

Глухой звон разорвал воздух — и город, будто до этого спящий, дрогнул. Люди выглядывали из домов, выбегали на улицу, поднимали головы. Кто-то бросил корзину с яблоками. Кто-то перекрестился. Кто-то аж заплакал.

А потом — улица ожила. Словно все поняли сразу: те, кого уже списали… вернулись.

Дети махали руками. Мужчины хлопали по плечам друг друга. Кто-то кричал:

— Они сделали это! Они вернулись!

А кто-то, срывающимся голосом, просто шептал:

— Значит… ещё есть надежда.

Соломон на миг закрыл глаза — и позволил себе выдохнуть. Не победа, не финал, не слава. Но — признание того, что их путь не зря.

— Ну всё, — фыркнула Шанкс. — Похоже, нас сейчас снова наградят хлебом, монетой и моральной поддержкой. Пошли в гильдию, пока нам песни не начали писать.

Марин улыбнулась — и впервые за долгое время эта улыбка не была натянутой.

— Домой? — спросила она.

Соломон кивнул.

— Да. В гильдию.

И медленно, под звон колоколов и живой шум улиц, они въехали в город, с которого всё началось.

Гильдия авантюристов Ливинхеда, как обычно, выглядела уныло: полутёмный зал, запах дешёвого пива, пара подвыпивших наёмников, спорящих о том, кто кому должен деньги уже третий месяц. Всё как всегда.

До тех пор, пока дверь не скрипнула — и внутрь не вошли они.

Сначала просто пара взглядов обернулась. Потом кто-то узнал. Потом — ещё один. Потом шёпот проскочил по залу, как искра по сухой траве.

— Это… Соломон?

— Та ну, они правда вернулись?

— Я ж говорил, он не сдохнет так просто!

— Ха! Похороны отменяем, Клейтон проиграл два золотых!

И вдруг из глубины зала раздалось бодрое, абсолютно пьяное:

— А РАЗ ЖИВЫЙ — ТО И БУХНУТЬ МОЖНО!!

Зал взорвался смехом и одобрительными криками. Стулья отодвинулись, кружки поднялись, кто-то уже пытался запрыгнуть на стол, но не угадал с координацией и остался лежать на полу, зато с победно поднятой кружкой.

Шанкс, оглядев сцену, фыркнула:

— Обожаю этот уровень доверия. «Выжили? Отлично. Теперь пей.»

— Это лучший способ проверить, не иллюзия ли ты, — серьёзно сказала Мико. — Пьяных обмануть невозможно.

— Ты сейчас это придумала? — удивилась Кассиопея.

— Сто процентов.

Соломону даже не дали сделать шаг — его хлопали по плечу, жали руки, кто-то пытался обнять, кто-то на ходу говорил: «Ну ты и псих», «Счёт за лечение твоей безумной храбрости — на тебя», «Герой, а всё такой же задрот».

И всё это — тёплое. Живое. Своё.

А потом… изнутри гильдии раздался не крик, не стук — а зевок. Очень долгий, с нарастающим раздражением.

— Я не поняла… кто тут решил поднять шум в четыре утра… Я вообще-то спала, между прочим…

И на лестнице появилась Каэла.

В ночнушке.

С распушённым хвостом.

С одним прижатым ухом, второе — торчит в разные стороны.

И видом «если это не пожар — я всех укушу».

Она уже открыла рот, чтобы продолжить ругаться… но взгляд автоматически лёг на Соломона.

Моргнула.

Секунда.

Вторая.

А потом она практически подпрыгнула, хвост пушисто встал дыбом, и с абсолютно проснувшимся выражением она воскликнула:

— Я ТАК И ЗНАЛА, ЧТО ТЫ НЕ УМРЁШЬ!!

И, не утруждая себя таким пустяком, как одеться, Каэла подлетела к нему, обняла так, будто проверяла — не призрак ли, и добавила с широкой ухмылкой:

— Ха! И что я говорила? Выживёт. Вернётся. И, судя по всему… опять натворил чего-то неестественного.

Шанкс, сложив руки:

— Он не натворил. Он, как обычно, сделал то, что нормальный человек даже не подумал бы пытаться.

— О, значит, всё как обычно, — кивнула Каэла. — Стабильность — признак качества.

Гильдия уже гудела, кто-то орал, что надо не ждать, а нести выпивку, кто-то возмущался, что ему никто не наливает, хотя он тоже морально устал, кто-то пытался уговорить Марин станцевать, но быстро понял, что это плохая идея.

Каэла отпустила Соломона, чуть отстранилась, серьёзно посмотрела прямо в глаза… и её голос стал тише.

— Но если ты вернулся с тем лицом… значит, впереди разговор. Вряд ли приятный.

Соломон кивнул.

— Нам нужна помощь, Каэла. Большая.

Она поправила ночнушку, взгляд стал сосредоточенным, хвост — уже не взъерошенным, а ровным, как у хищника перед прыжком.

— Тогда пойдём в кабинет. И да, — она повернулась к залу, не оборачиваясь:

— ВСЕ, КТО ХОЧЕТ ОТМЕТИТЬ — ЖДИТЕ. ЕСЛИ ОНИ ВЕРНУЛИСЬ, ЗНАЧИТ, НАЙДЁТСЯ ПРИЧИНА ВЫПИТЬ И ПОЗЖЕ.

— ЕСТЬ!!! — крикнул кто-то. — НО МЫ НАЧНЁМ БЕЗ ВАС!!

— Я вас закопаю живьём, — дружелюбно пообещала Каэла, не меняясь в лице.

Зал притих. Но ненадолго.

Герои направились к её кабинету.

За их спинами всё ещё звенели кружки, но теперь — вперемешку с ожиданием.

Праздник — будет.

Но сначала — дело.

В кабинете Каэлы стояла уютная полутьма — лишь магический шар под потолком мягко мерцал тёплым светом. Комната пахла бумагой, кофе и чем-то сладким — видимо, очередным неудачным зельем, которым лисица пыталась заменить сон.

Каэла уселась за стол, скрестила ноги, подперла подбородок рукой и выслушала Соломона до конца. Он рассказывал спокойно, почти без пафоса — о сражении, о том, как Меридор пал, о Бартоломью Крейне, чудом выжившем под завалами, о людях, которых нужно вернуть домой.

Марин вставляла короткие уточнения, Шанкс — эмоциональные врезки вроде «и этот идиот полез в самое пекло», Мико в основном кивала и молча следила за реакцией Каэлы.

К концу рассказа та уже не выглядела сонной. Её хвост медленно двигался из стороны в сторону, уши слегка дрожали, а глаза — ясные, золотые — горели странной смесью грусти и решимости.

— Значит, — наконец сказала она, — город выстоял… точнее, выстояли вы.

— Пока да, — ответил Соломон. — Но без помощи мы не поднимем его. Нам нужны руки. Любые. Мы даже готовы платить.

Каэла усмехнулась, облокотилась на стол и тихо произнесла:

— Всегда знал, что ты не только умный, но и благородный идиот. И, что самое страшное, — заразительный.

— Я постараюсь воспринимать это как комплимент, — сухо заметил Соломон.

— А как ещё? — подмигнула она, поднимаясь. — Ладно. Поможем. И не из-за денег. Из-за того, что это правильно.

Шанкс хмыкнула:

— Или потому что не хочешь выглядеть бездушной на фоне нас, героических спасателей?

Каэла с притворным оскорблением прижала руку к груди:

— Ах, дорогая, если я выгляжу бездушной — значит, просто не выспалась. Но ты права. Гильдия поможет.

Она направилась к двери, махнув хвостом так, что Шанкс еле увернулась.

— А вы идите вниз, отдохните. Я только переоденусь и всё объявлю. Не могу же устраивать призыв к подвигам в ночнушке — это, конечно, в моём стиле, но не в этот раз.

— Сомневаюсь, что кто-то бы возражал, — буркнул Соломон, и Шанкс мгновенно повернулась к нему:

— О, так ты заметил?

Он только закатил глаза.

Каэла рассмеялась, хлопнула его по плечу и вышла из кабинета.

Спустя несколько минут герои снова спустились в зал. Там уже вовсю пировали — кто-то пел, кто-то пытался танцевать на столе, кто-то спорил, у кого из девушек самый грозный взгляд (Шанкс выиграла без конкуренции).

Соломон с товарищами успели взять по кружке пива, когда из лестницы снова раздался голос Каэлы — теперь уже звонкий, уверенный, почти командирский.

Она стояла на перилах, в лёгких доспехах, с собранными волосами и гордо поднятым хвостом.

— ЭЙ, ВЫ, ПЬЯНЫЕ ГЕРОИ! — перекрыла она шум. — У МЕНЯ ДЛЯ ВАС НОВОСТЬ!

Зал стих, только где-то в углу продолжали доедать жаркое.

Каэла спрыгнула вниз, встала на стол и, широко разведя руки, произнесла:

— Город Меридор пал, но не умер! Его люди нуждаются в помощи — в каменщиках, кузнецах, воинах, магах, просто в тех, кто готов поднять обломки и построить дом заново. Гильдия берётся за это дело. Мы объявляем задание: восстановление Меридора!

Послышались возгласы, шум, кто-то уже поднял кружку.

Каэла перекричала их:

— Оплата щедрая! — и, выдержав паузу, добавила с лукавой улыбкой: — Но если кто-то хочет помочь не ради золота, а ради людей — то честь вам и хвала.

И вдруг из толпы разом поднялся рев — искренний, громкий, тёплый:

— ПОМОЖЕМ!!

— БЕЗ ЗОЛОТА!!

— МЕРИДОР — НЕ ОДИН!!

Шум подхватили все — столы грохнули, кружки поднялись, а Каэла, едва сдерживая улыбку, крикнула:

— Отлично! Тогда слушайте приказ гильдмастера: сначала пьём, потом строим!

Толпа заревела в восторге.

Марин рассмеялась, глядя на Соломона:

— Кажется, ты создал революцию добрых пьяниц.

Шанкс с ухмылкой подняла бокал:

— Тогда за новое начало.

Кассиопея тихо добавила:

— И за тех, кто не дожил до него.

Соломон кивнул, глядя на пламя в камине, отражавшееся в их бокалах.

В этот миг он понял — город точно оживёт.

Потому что в таких сердцах пепел всегда становится землёй.

Утро в Ливинхеде началось с головной боли, лязга посуды и жалобных стонами тех, кто переоценил свою выносливость накануне.

Солнце едва поднялось, когда на главной площади уже собирался первый конвой — повозки, лошади, мулы, а где-то даже парочка магических големов, волочивших за собой ящики с инструментами.

Возле ворот стояла Каэла — бодрая, хотя по глазам было видно, что спала она часа два, не больше. В руках — кружка кофе, на губах — привычная хищная улыбка.

— Ну вот, мои герои, — произнесла она, подходя ближе, — снова в дорогу. И, надеюсь, без взрывов, пожаров и демонических воплей на этот раз?

Шанкс, зевая, накинула на плечо сумку и фыркнула:

— Обещать не могу. Обычно, если рядом Соломон — всё это идёт в комплекте.

— Тогда… удачи, — рассмеялась Каэла. — И если выживете, я вас опять встречу пиром. Только в этот раз без бесплатного пива — банк гильдии не резиновый.

Марин подошла, обняла её по-сестрински:

— Спасибо тебе, правда. Без тебя мы бы не справились.

Каэла вздохнула, но в глазах мелькнула искренняя теплинка.

— Ну, не распускайте тут сопли, а то хвост взъерошится. Езжайте уже. И если кто-то решит умереть — пусть делает это хотя бы после того, как поставит первую стену.

— Учтём, — усмехнулся Соломон, подавая ей руку.

Она пожала её крепко и тихо добавила:

— Ты ведь снова ввяжешься во что-то безумное, да?

— Если оно стоит того, — ответил он.

— Тогда… хоть живи после этого. Иначе я лично спущусь в загробный мир и притащу тебя за шкирку обратно.

Соломон улыбнулся, махнул рукой, и обоз тронулся.

Дорога до Меридора заняла почти день — солнце успело подняться, перегреться и устало сползти к закату, прежде чем вдалеке показались знакомые очертания города… вернее, того, что от него осталось.

На вершинах башен зияли дыры, улицы были завалены пеплом и треснутыми плитами. Воздух пах гарью и старой болью.

Солдаты, маги, строители — каждый, кто ехал с ними, на мгновение замер. Даже те, кто вчера смеялся, теперь притихли.

Среди руин двигались несколько фигур — выжившие жители, не больше десятка. Они собирали обломки, пытались чинить дома, которые уже не имели смысла чинить.

Когда люди из каравана стали выходить из повозок, один из жителей выронил ведро с водой — просто не поверил глазам.

А потом появился он — мэр Бартоломью Крейн.

Хромая, но всё же стоя, он вышел навстречу. Глаза блестели от влаги, но улыбка была такой широкой, что даже солнце, кажется, стало светить ярче.

— Вы… вы действительно пришли, — выдохнул он, всматриваясь в лица. — Я думал, вы просто пообещали. Знаете, как это бывает…

— А мы свои обещания с процентами исполняем, — с усмешкой ответила Шанкс, облокотившись на посох.

— Даже если потом за них приходится страдать, — добавила Марин, тяжело выдыхая.

Бартоломью засмеялся — коротко, срываясь на кашель, но искренне.

— Честно сказать… я уже смирился, что город умер. Но, глядя на вас… черт, может, и правда воскреснет.

Среди строителей прокатился оживлённый гул — усталые лица сменились решимостью. Один из каменщиков громко сказал:

— Ну что, мужики, будем поднимать Меридор или так и будем пепел нюхать?

— А давай с угла начнём! — подхватил другой. — Пока этот хитрый лис (кивнул на Соломона) не передумал и не сказал “это всё во имя науки”!

Смех прошёл по рядам, напряжение спало.

Бартоломью вытер глаза и посмотрел на Соломона.

— Спасибо тебе. Всем вам. Я не знаю, чем отплатить.

Соломон покачал головой.

— Нам ничего не нужно. Мы просто делаем то, что должны.

И, немного помолчав, добавил с лёгкой улыбкой:

— Мы же говорили, что поможем.

С этими словами он оглядел собравшихся.

Кто-то уже ставил палатки, кто-то разгружал инструменты, маги проверяли чары на укрепление конструкций.

Постепенно мёртвый город начал дышать.

Кассиопея, глядя на это, тихо произнесла:

— Знаешь, Соломон… иногда мир не рушится. Он просто ждёт, пока найдутся те, кто решит начать всё заново.

Он посмотрел на неё и ответил просто:

— Значит, пора строить.

Прошло три месяца.

Меридор уже нельзя было узнать.

Когда-то пепельный город теперь был похож на огромный муравейник, где каждый что-то строил, таскал, чинил или заклинал.

Камни возвращались на свои места, улицы зазвучали смехом, а по вечерам из окон доносились запахи хлеба, супа и вина.

Где-то на центральной улице каменщики возводили здание мэра — аккуратное, светлое, с резными колоннами и гербом города над входом. Бартоломью Крейн, наблюдая за работами, каждый день обещал, что «никаких роскошеств», но в итоге на крыше вырос позолоченный петух, а внутри — зал с витражами, изображающими сцену возвращения спасителей.

— Совсем не роскошь, да? — усмехнулась Шанкс, проходя мимо.

— Ну, людям нужно вдохновение! — оправдывался мэр, краснея. — И… стекло само позолотилось, магия, понимаешь!

А в двух кварталах дальше шла другая стройка, куда стекались не только каменщики, но и местные маги.

На фронтоне здания, выложенном белым камнем, красовалась надпись:

«Центр психологической поддержки имени Соломона Фрея».

Кассиопея, стоя рядом с ним, хмыкнула:

— Ну вот, теперь ты официально можешь лечить чужие травмы, не только их собирать.

Соломон улыбнулся, глядя на своё будущее место работы:

— Пора людям помогать не только мечом и словом. Пусть здесь учатся жить заново… так же, как этот город.

---

В перерывах между стройками компания не теряла форму.

На окраине, где раньше стояли руины старой заставы, теперь была тренировочная площадка.

Шанкс оттачивала удары, Марин практиковала заклинания с землёй и огнём, а Соломон — свои реакции, навыки и магические барьеры.

Периодически всё превращалось в хаос:

— Ты должна была атаковать врага, а не меня! — возмущённо кричал Соломон, когда очередной энергетический шар оставлял дымящуюся кромку на его плаще.

— А ты стоял в радиусе! — парировала Марин. — Радиус не виноват!

Кассиопея в это время наблюдала сверху, сидя на перилах, и лениво щёлкала пальцами, вызывая лёгкий ветерок.

— Всё по плану, — говорила она с довольной улыбкой. — Если не погибнут от врагов, то точно поубивают друг друга на тренировках. Прогресс.

---

Тем временем Меридор обретал своё сердце.

На центральной площади возводили монумент.

Трудились лучшие кузнецы и маги города — даже пришлые мастера из Ливинхеда и соседних деревень.

Постепенно из бронзового сплава вырастали две фигуры — Соломон и Шанкс.

Он — в своём традиционном наряде, с лёгкой улыбкой, но с уверенностью лидера.

Она — в изящных, но боевых доспехах, полуобнажённая, словно сама богиня войны, с копьём в руке.

Они стояли рядом, в лёгких объятиях, глядя вдаль — символ того, что единство спасло Меридор.

Когда последний штрих был закончен, маги наложили особое заклинание.

Серебристый блеск прошёл по бронзе, и от статуи разошлась мягкая магическая аура.

Из постамента вырвались два пламени — одно зелёное, другое красное, танцующие рядом, как два противоположных, но неразделимых начала.

Эта магия отгоняла злых духов и зверей, но для жителей была просто красивым символом живой силы — защиты, дружбы и верности.

Настал вечер.

Вся площадь сияла огнями.

Для мэра поставили деревянный стенд у подножия статуи — украшенный флагами и цветами.

Народ собрался всей толпой: кто-то с кружкой в руке, кто-то с детьми на плечах, кто-то просто, чтобы увидеть чудо своими глазами.

Мэр поднялся, откашлялся и начал:

— Дорогие жители Меридора… — голос дрожал, но не от слабости, а от переполнявших эмоций. —

Три месяца назад мы стояли на пепле. Мы думали, что всё кончено. Что наш город стал очередной пылью на карте истории.

Он замолчал, оглядывая толпу.

— Но… — продолжил уже громче, — пришли люди, которые напомнили нам, что конец — это не всегда смерть. Иногда это просто начало новой главы.

Соломон Фрей, Шанкс, Марин, Кассиопея — и все вы, кто сегодня здесь. Вы доказали, что даже на обугленных камнях может снова вырасти жизнь.

Толпа молчала, лишь ветер шевелил флаги.

Мэр поднял руку и, сдавленно усмехнувшись, добавил:

— И да… я обещал, что когда город встанет на ноги… мы наконец-то отдохнём.

Он резко повернулся к народу, вдохнул поглубже и крикнул во всё горло:

— А ТЕПЕРЬ ПОРА НАБУХАТЬСЯ В ГОВНО, ЛЮДИ!

Толпа взорвалась смехом, кто-то заиграл на лютне, в небо взлетели фейерверки.

Музыка, крики, звон кружек, запах жареного мяса — жизнь вернулась в Меридор окончательно.

Соломон стоял у подножия статуи, глядя, как над площадью переливаются огни.

Шанкс подошла и ткнула его локтем:

— Ну что, доктор душ, теперь твой город.

Он тихо улыбнулся.

— Не мой. Наш.

Кассиопея за их спинами, глядя на сияющий Меридор, тихо шепнула:

— Вот так и рождаются легенды. Из пепла. Из упрямства. Из смеха под звёздами.

Вечер опустился на Меридор мягким золотым светом факелов и магических фонарей. Площадь дышала радостью — кто-то пел, кто-то уже плясал на столах, кто-то просто сидел у костров и смеялся, рассказывая, как “чуть не погиб, но зато теперь живее всех живых”.

Соломон, Шанкс и Кассиопея стояли чуть поодаль — у подножия бронзовой статуи, глядя на оживлённый город.

Тёплый ветер колыхал волосы, от дальних костров пахло вином и жареным мясом.

— Знаете… — сказал Соломон, глядя, как дети бегают по площади, — я и представить не мог, что всё это так изменится. Ещё недавно здесь стоял пепел, а теперь… жизнь.

— Ага, — протянула Шанкс, прикрыв глаза, — и шум, и вонь, и песни под фальшь — всё как положено нормальному городу.

Кассиопея усмехнулась:

— И всё-таки приятно. Люди не просто выжили — они воскресли. Ты сделал больше, чем обещал, Соломон.

Он повернулся к ним, задумчиво кивнул:

— Мы сделали. Все вместе.

— О, не начинай свою “командную речь”, — отмахнулась ведьма, но улыбка не сходила с её лица.

— Просто… странно. Мы уже полгода вместе, — продолжил Соломон. — Время летит. И, наверное, я уже не представляю дня без вас.

Шанкс чуть приподняла бровь и ухмыльнулась:

— Ох, неужели ты только сейчас понял, что без меня скучно жить?

— Я скорее понял, что без тебя слишком тихо, — спокойно ответил он.

— А, значит, тебе нравится, когда в воздухе запах гари и кто-то орёт “горю, но красиво”? — парировала она, притворно закатив глаза.

Кассиопея рассмеялась тихо, почти ласково:

— Признаюсь, Соломон, ты приручил не одну душу, но ведьму — это уже достижение.

Шанкс фыркнула, отворачиваясь, чтобы не видно было, как вспыхнули щёки:

— Я не “приручена”, просто с ним весело… и не так одиноко, как было раньше.

— Вот видишь, — мягко сказал Соломон, — даже легендарные ведьмы иногда нуждаются в компании.

Он задумался на секунду, а потом резко спросил:

— Кстати… а кто вы вообще, эти ведьмы? Всё время хотел спросить, но как-то… не было подходящего момента.

В тот миг обе женщины замерли.

Кассиопея подняла взгляд — в её глазах промелькнула тень удивления, а потом — лёгкая грусть.

Шанкс тоже на секунду перестала улыбаться, глядя куда-то в сторону.

— Ты… не знаешь? — тихо произнесла Кассиопея.

— Не успел узнать, — пожал плечами Соломон. — Всё время — то спасаем, то горим, то строим.

Между ними повисла короткая тишина. Казалось, сейчас Кассиопея всё расскажет — её губы уже приоткрылись, взгляд стал серьёзен, как перед бурей.

Но тут из-за их спин раздался звонкий голос Марин:

— Эй! Вы чего тут киснете? Там народ уже танцует на стойке, а мы вас ждём!

— Да, — подхватила Мико, размахивая кружкой, — праздник в вашу честь, а вы тут как пенсионеры на закате!

Кассиопея чуть выдохнула и улыбнулась, отводя взгляд от Соломона.

— Потом, — сказала она тихо. — Я расскажу, когда придёт время. Не всё стоит открывать в шуме и смехе.

Шанкс хлопнула Соломона по плечу:

— А пока — пей. Хватит философствовать, доктор. Сегодня ты не лечишь чужие души — сегодня лечим твою.

Соломон усмехнулся:

— Ладно. Но если завтра мне будет плохо, виноваты ведьмы.

— Как всегда, — хором ответили обе.

И трое шагнули в сторону огней и смеха, где уже звенели кружки, лились песни и где в воздухе витало нечто, что давно исчезло из этих земель — радость быть живым.

Праздник внизу гудел, будто весь Меридор снова ожил. Смех, звон кружек, шум музыки — всё это отдалялось, пока Соломон шёл рядом с Шанкс по лестнице наверх. Она шла немного впереди, придерживая рукой бокал, а её походка выдавала не усталость — нет, скорее решимость, спрятанную под лёгким опьянением.

— Тебе нехорошо? — тихо спросил он, когда они вошли в комнату.

— Ещё как, — с легкой усмешкой ответила ведьма и, закрыв за собой дверь, добавила: — Но не в том смысле, о котором ты подумал.

Она обернулась — глаза, чуть затуманенные вином, но полные того же дикого огня, что был в ней в бою.

— Я ведь обещала, помнишь? — сказала Шанкс, делая шаг ближе. — Если ты победишь того ублюдка — я… отдам долг.

Соломон замер, вспоминая тот момент, сказанный будто в шутку перед боем, но теперь ставший чем-то большим.

— Шанкс… не обязательно… — начал он, но она приложила палец к его губам.

— Обязательно, — прошептала ведьма. — Потому что я так решила. Потому что ты… заслужил.

Она подошла ближе, и мир будто сузился до тихого дыхания и биения сердец. Взгляд в взгляд — огонь в пламени.

Соломон хотел что-то сказать, но слова растворились, когда её пальцы коснулись его щеки, когда в голосе прозвучала мягкость, которой он не знал от неё раньше.

— Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на нас всех? На Кассиопею, на Мико… — сказала она с лукавой улыбкой. — Но сегодня не они. Сегодня только я.

Он хотел возразить, но в её глазах было то, что не оставляло места для сомнений. Уверенность. Страсть. Решимость не как воина — как женщины, выбравшей сама.

Она приблизилась — запах её духов, смешанный с вином и огнём, коснулся его кожи. Пальцы переплелись. Поцелуй был горячим, сильным, почти дерзким — как вся она.

Мир перестал существовать. Всё остальное — шум внизу, огни, гул города — исчезло.

Когда она отстранилась, на её губах играла знакомая усмешка.

— Ну что, герой, — сказала Шанкс тихо, почти шепотом, — продолжим праздник… по-нашему?

Соломон не ответил словами. Только кивнул — и впервые за долгое время позволил себе не думать ни о битвах, ни о будущем. Только быть здесь. С ней.

Ночь в Меридоре продолжалась шумом, смехом и бесконечным звоном кружек. Пока Соломон и Шанкс “исчезли по делу”, остальные продолжали веселиться: Марин устроила чемпионат по армрестлингу с гномом из строительной бригады, а Мико уже начинала терять ориентацию в пространстве, обвивая Кассиопею за плечо и шепча что-то про «ещё один бокал для храбрости».

— Всё, хватит, — усмехнулась Кассиопея, подхватывая Мико под руку. — Пошли спать, пока ты не решила танцевать на столе.

— А я могла бы! — гордо ответила Мико, но позволила увести себя наверх.

Когда они проходили мимо комнаты, где остановились Шанкс и Соломон, из-за двери слышались… звуки. Очень отчётливые. Очень характерные.

Мико остановилась, вскинув брови.

— А это что…?

— Не смей, — тихо, но строго сказала Кассиопея.

— Но мне просто… любопытно! — Мико уже тянулась к дверной ручке.

— Мико…

Поздно. Дверь чуть приоткрылась — и через щёлочку в комнату ворвался яркий свет из коридора, на миг высветив силуэты внутри.

Мико застыла, потом тихо ахнула и покраснела так, будто могла бы зажечь лампу без магии.

— Ох… они… ну… — она не смогла договорить.

Кассиопея быстро закрыла дверь и аккуратно потянула девушку дальше.

— Пусть исполняют обещания, — устало сказала она. — Не будем мешать… священному долгу.

— Я такого больше не развидеть… — пробормотала Мико, прикрывая лицо ладонями.

— Добро пожаловать в реальность взрослых, — вздохнула Кассиопея и открыла дверь в соседнюю комнату.

Утро выдалось тихим. Слишком тихим. Соломон проснулся от того, что что-то явно мешало дышать. Точнее — кто-то. Он открыл глаза… и обнаружил, что рядом с ним, мирно посапывая, лежала обнажённая Шанкс. Всё бы ничего — если бы не вторая фигура, уютно устроившаяся с другой стороны.

Марин. Такая же спящая, довольная и… тоже без одежды.

Соломон застыл.

— Эмм… — тихо выдохнул он. — Что вообще… произошло?

Шанкс, не открывая глаз, ухмыльнулась.

— А ты что, не помнишь? — сонно протянула она. — Мы победили, герой. Я просто отпраздновала.

— А она?! — Соломон ткнул пальцем в сторону Марин.

Шанкс лениво повернула голову.

— Понятия не имею. Наверное, решила, что компания не помешает.

В этот момент дверь распахнулась — и на пороге появились Кассиопея и Мико.

— Соломон, просыпай… — начала Кассиопея, но замерла, увидев картину.

Мико покраснела мгновенно.

— Оооо… вот теперь я точно ничего не хочу знать!

Кассиопея прикрыла лицо рукой.

— Я так и знала, что утро начнётся с греха.

Марин в этот момент сонно приоткрыла глаза, увидела всех… и вскрикнула:

— ЧТО?! КАК Я ТУТ ОКАЗАЛАСЬ?!

Соломон тяжело вздохнул, глядя в потолок.

— Кажется, я заслужил отпуск. Без приключений. Хотя бы на один день.

Шанкс довольно улыбнулась.

— Поздно, герой. Теперь твои приключения начинаются по утрам.

Пока все стояли в неловком молчании, обстановка в комнате всё больше напоминала фарс. Соломон пытался натянуть хотя бы простыню, Шанкс лениво потягивалась, Марин судорожно искала свою броню, а Кассиопея уже начала терять терпение.

— Хорошо, — вздохнула она, подбоченившись. — Все вроде на месте… хотя подождите. Где Лиори?

Комната замерла. Несколько секунд стояла тишина, пока вдруг из-под одеяла, прямо между Соломоном и Шанкс, не послышалось негромкое «мрр».

— Эмм… — Соломон медленно повернулся.

Из-под одеяла показалась растрёпанная голова Лиори. Совершенно голая, сонная, но с самодовольной улыбкой.

— Я тут, — протянула она и зевнула. — Просто… котиком было удобнее спать.

Шанкс прыснула от смеха.

— Котиком? Значит, вот почему что-то пушистое всё время терлось о ногу!

— Эй! — возмутилась Лиори, моментально покраснев. — Я просто согревалась!

Кассиопея устало провела рукой по лицу.

— Великолепно. Одна рычит, другая мурлычет, третья божья посланница, и всё это вокруг бедного Соломона.

Соломон тяжело выдохнул, глядя на хаос вокруг.

— Я точно не просил такого гарема.

Мико стояла у двери, зажав рот руками, чтобы не расхохотаться, но всё-таки не выдержала:

— Соломон, может, тебе уже отдельное крыло в храме возвести? С надписью “Святой покровитель хаоса”?

В комнате воцарился смех, и даже Кассиопея не удержалась, слегка улыбнувшись.

Утро началось не с петушиного крика, а с неловкого молчания.

Кассиопея и Мико сидели за столом, обе с красными лицами, делая вид, что внимательно рассматривают свои кружки. Каэла, заглянувшая в таверну в привычной лёгкой одежде, улыбалась так, будто знала чуть больше, чем следовало.

— Ну что, — начала она, потягиваясь, — ночь, вижу, была… продуктивной?

Соломон чуть не поперхнулся хлебом.

Шанкс, не моргнув глазом, откинулась на спинку стула и с ленцой ответила:

— Мы просто… обсуждали стратегию. Очень детально.

— Ага, я слышала, как вы стратегию вели, — хмыкнула Каэла, подмигнув. — Вся таверна слышала. Один старик даже решил, что началось землетрясение.

Кассиопея громко откашлялась, стараясь скрыть улыбку, а Мико почти утопилась в своей кружке, бормоча что-то вроде:

— Я вообще ни на что не смотрела… почти…

Соломон провёл рукой по лицу, тяжело вздохнув:

— Ладно, забудем про это. Главное, что все живы и более-менее способны думать.

Каэла, усмехнувшись, подошла ближе:

— Я бы сказала, что после такой ночи думать — это уже подвиг. Но вы, как всегда, удивляете. Так что, герой, какие у вас планы теперь? Неужели решили остепениться?

Соломон ответил серьёзнее:

— Скорее наоборот. Пора начинать действовать дальше. Моркрагн не остановился, он просто притих. Пока есть время, нужно укрепить город и подготовиться к следующему шагу.

Он перевёл взгляд на своих спутниц.

— Думаю, начну с клиники. Её почти достроили, и людям нужна помощь. Наконец-то займусь тем, зачем вообще пришёл в этот мир.

— Тогда я с тобой! — тут же подскочила Лиори, всё ещё слегка заспанная, но с привычной улыбкой. — Обещаю не превращаться в кота без предупреждения!

Мико, немного приободрившись, добавила:

— И я тоже пойду. После всего… многим нужен кто-то, кто просто выслушает.

Каэла хихикнула.

— Психолог, священница и кот в одном помещении. Это будет зрелище.

Соломон улыбнулся:

— По крайней мере, скучно не будет.

Кассиопея отставила чашку и посмотрела на всех собравшихся.

— А я попробую связаться со старыми знакомыми. Есть те, кто чувствует движения Моркрагна лучше нас. Только вот одной будет непросто.

— Я пойду с тобой, — спокойно сказала Шанкс.

Кассиопея нахмурилась, потом с лёгкой усмешкой протянула:

— Разлучница…

— Я просто не хочу, чтобы ты опять вляпалась в неприятности, — отозвалась ведьма, скрестив руки.

Соломон, видя их обмен взглядами, лишь качнул головой.

— Я рад, что хотя бы вы не решили устроить дуэль за мою душу.

— Пока не решили, — буркнула Кассиопея с полуулыбкой.

Марин наконец оторвалась от еды и произнесла спокойно, но твёрдо:

— А я пойду в церковь. Храм ещё не до конца освятили, да и людям нужна вера. Если зло снова поднимется, они должны верить, что мы рядом.

Соломон поднялся, поставив кружку.

— Тогда решено. Каждый займётся своим делом. Но держим связь — что бы ни произошло, мы не поодиночке в этой истории.

На мгновение наступила тишина, прерываемая только скрипом деревянных половиц. А потом Лиори бодро вскочила, вытянулась и крикнула:

— Ну что, пошли спасать психику мира! Только… эй, кто видел мои штаны?

Все хором рассмеялись. Даже Каэла, уходя к стойке, шепнула вполголоса:

— Ладно, герой, если снова что-то заскрипит этой ночью — я принесу табличку «осторожно, стратегическое совещание».

Клиника Соломона стояла недалеко от центральной площади — светлое здание с большими окнами и скромной табличкой:

“Психологическая помощь. Без магии и с пониманием.”

Он открыл дверь, впуская внутрь Мико и Лиори.

— Ну что, девочки, — сказал он, смахивая пыль с подоконника. — Это наше новое место силы.

— Скорее место пыток, — хмыкнула Мико, глядя на пыльные стулья. — Хотя если тут будут сеансы, то я не против быть подопытной.

— Мико! — возмутилась Лиори, но потом хихикнула. — Тогда и я запишусь. Вдвоём веселее будет, верно, Соломон?

Он закатил глаза.

— Вы хоть представьте, если пациенты услышат такое при входе. Они решат, что пришли не в клинику, а в бордель с дипломом.

— А может, это и будет нашим лозунгом, — подмигнула Мико. — “Вылечим душу, развлечём тело”.

Лиори прыснула, не удержавшись. Соломон только устало вздохнул, но уголки его губ дрогнули.

— Хорошо, шутницы, за работу. Столы туда, кресла сюда. И да, не трогайте архив — это важные бумаги, а не подставки под чай.

Так они и обустраивались весь день. Мико с неистовой энергией протирала зеркала, периодически позируя в них. Лиори возилась с книгами, пытаясь рассортировать их по темам, но запуталась и сделала полку “всё подряд, но красиво”. Соломон тем временем развесил мотивационные надписи вроде: “Ты не один.”, “Слушай не ушами, а сердцем.”, и слегка смущённо добавил последнюю — “Понимание — это форма любви.”

Когда всё было готово, он вышел на улицу и повесил объявление:

“Клиника психологической поддержки Соломона ФреяОткрыта для всех, кто потерял себя, надежду или просто хочет поговорить.

Здесь вас выслушают, поймут и помогут.”

Толпа, собравшаяся у двери, сначала смотрела с осторожностью, потом кто-то робко вошёл.

Первая пришла женщина, потерявшая сына в сражении — Соломон просто слушал, не перебивая, и в конце она сказала:

— Вы… правда не судите.

Он ответил мягко:

— Здесь никто не судит.

Потом заглянул ветеран, ночами видевший огонь и крики. Соломон помог ему дыхательными практиками, а Лиори тихо мурлыкала рядом, создавая атмосферу покоя.

— Когда вы мурлычете, я забываю, что был на войне, — сказал тот, улыбнувшись впервые за годы.

Так шли дни. А потом, под вечер, дверь отворилась. Вошёл странный мужчина — высокий, с седыми, но не старческими волосами, в хоккейной маске. Алые глаза под ней сверкнули, когда он положил на стол конверт.

— Это для тебя, Соломон Фрей. От неё.

Он исчез так же тихо, как пришёл.

В конверте — письмо и серебряный кулон с символом Империи Луминор.

На пергаменте аккуратным почерком было написано:

“Соломон Фрей. Я нуждаюсь в тебе и твоих спутниках.Покажи это Кассиопее — она поймёт.

— Лавиния.”

Имя отозвалось эхом. Принцесса Лавиния. Та, о ком ходили легенды.

Мико тут же прижала письмо к груди:

— Моя сестрица! Значит, всё-таки жива!

— А я думала, ты про то, что письмо красивое, — поддела Лиори. — Но ладно, жива — уже повод выпить.

Соломон лишь улыбнулся краешком губ.

— Расскажем всё вечером. Пусть все узнают.

К вечеру таверна снова ожила. За столом сидели все — Соломон, Кассиопея, Шанкс, Мико, Марин, Лиори и… Каэла, которая, как оказалось, тоже приехала в Меридор.

— А я-то думаю, чего вы утром такие потерянные были, — смеялась она. — Смотрят на меня как на привидение, а потом доходит: “О, так это же наша Каэла! Источник головной боли номер один!”

— Мы тоже рады тебя видеть, — усмехнулся Соломон. — Хоть ты и не по адресу — тут всё чинно и прилично.

— После того, что я слышала вчера ночью, — подмигнула Каэла, — про приличие можешь не врать.

За столом поднялся смех, но вскоре Соломон достал конверт и положил его перед Кассиопеей.

— Это тебе. Точнее, тебе предназначено.

Она взглянула на символ, и её лицо изменилось.

— Этот знак… — прошептала она. — Это же личный печатный кулон Империи. Его нельзя просто послать по почте. Это… имперская тайна!

— Значит, — сказал Соломон, — пора узнать, чего хочет принцесса.

Кассиопея кивнула.

— Мы выдвигаемся завтра на рассвете. Немедленно.

За столом воцарилась тишина. Потом Лиори тихо спросила:

— Даже без похмелья?

— Даже без похмелья, — отрезала Кассиопея.

Каэла положила ладонь на плечо Соломона.

— Ну вот, приехала вас навестить, а вы уже удираете. Хоть бы ужин вместе провели.

— Проведём, — улыбнулся он. — Но с утра — снова дорога.

Они подняли бокалы. Смеялись, спорили, строили планы. Казалось, жизнь снова несёт их куда-то, но теперь — вместе.

Поздно ночью, когда все разошлись по комнатам, Кассиопея остановила Соломона у лестницы.

— Знаешь, — тихо сказала она, — после Шанкс и всех этих приключений, думаю, пришло время и мне… исполнить свою часть договора.

Он удивлённо моргнул:

— Какого ещё договора?..

Вместо ответа Кассиопея прижалась к нему, тихо шепнув на ухо:

— Того, что мы все теперь твоя команда. И, возможно… чуть больше.

Из-за угла послышались приглушённые смешки — Шанкс, Лиори и Мико стояли там, прижимая пальцы к губам.

— Мы тут просто… морально поддерживаем! — фыркнула Мико.

— Ага, коллективная терапия, — добавила Шанкс.

Соломон только тяжело вздохнул, но не удержался от улыбки.

— Похоже, теперь и правда придётся открывать ночные сеансы.

И где-то за окном мерцала луна, обещая — впереди будет не меньше тайн, чем страсти.

Так заканчивалась очередная глава пути Соломона Фрея.

Том 1. Глава 7. Просьба принцессы

Утро наступило слишком быстро.

Комнаты ещё пахли ночной жарой и тёплыми телами, но девичий смех, шуршание одежды, бряцание застёжек и тихие утренние вздохи быстро вытеснили остатки ночной неги. Все девушки — кто сонная, кто сияющая, кто с лёгким стыдом — начали собираться.

Кассиопея, потягиваясь и поправляя волосы, бросила шутливо-укоризненный взгляд на Соломона:

— Только скажи честно… спал ты эту ночь или вы у Шанкс марафон устраивали? Мико прыснула от смеха и покраснела. Лиори только зевнула: — Главное, что без травм… хотя по звуку сомневаюсь.

Соломон, понятное дело, краснел как мак.

После завтрака, когда все уже при оружии, при сумках и у повозок — подошла Каэла, растягиваясь после дороги. Она обняла всех по очереди — чуть дольше Соломона, разумеется.

— Ну уж теперь-то вы меня узнали точно? — подмигнула она. — Да… прости, — пробормотал Соломон. — Мы утром были… ну… не в форме. Кассиопея хмыкнула: — Угу. Особенно кое-кто. Каэла засмеялась: — Ничего, привыкла. Вы — ходячая аномалия.

Пожали руки, обменялись парой шуток, и казалось — можно выезжать.

Но именно в этот момент Шанкс, стоявшая чуть в стороне, резко вдохнула, будто собиралась с духом.

Она подошла ближе, скрестив руки на груди, но взгляд выдал: ей тяжело.

— Эй… народ… — тихо начала она. Все замолчали. — Я… остаюсь.

Сначала — тишина. Лёгкий ветер. Скрип упряжки.

Потом Марин: — Ч-что? Подожди… как это? Мико взвизгнула: — Ты серьёзно?? Даже Кассиопея… будто прикрыла эмоции, но глаза дрогнули.

Шанкс не смотрела ни на кого, только в сторону города.

— Этот город… он мне приглянулся. Он слишком долго был под угрозой. А теперь люди верят, начинают жить заново. Она опустила взгляд. — Кто-то должен их прикрывать. Кто-то, кто не уйдёт завтра. Потом, чуть тише: — И я… хочу быть этим кем-то.

Все загрустили, но особенно — Соломон. Это не скрывалось. Совсем.

Кассиопея первой заметила его состояние. — Сол… поговори с ней. Мы… подождём. И все девушки почти синхронно отошли к повозкам.

Они остались вдвоём.

Шанкс стояла, опираясь на посох, но плечи подрагивали.

— Ты… правда решила? — спросил Соломон тихо. Она вздохнула. — Я бы пошла с вами хоть в пасть Архидемона… но… впервые за десятки лет я увидела место, где хочу задержаться. Она посмотрела прямо ему в глаза: — Понимаешь?

Соломон кивнул. — Понимаю… но от этого не легче.

Шанкс криво усмехнулась: — А кто говорил, что жизнь лёгкая? Потом после паузы добавила: — Эй… не смей думать, что это конец. Ты мне ещё сто раз пригодишься. Мы с тобой ещё погеройствуем, обещаю.

Она подошла ближе — почти вплотную. Пальцем ткнула ему в грудь:

— И не вздумай забывать меня. Я за это из-под земли выкопаю. Потом тише, честнее: — Ты… первый человек за много лет, из-за кого мне хочется… вернуться.

Соломон вдохнул — и наконец обнял её. Тихо, крепко.

Шанкс потряслась, будто не ожидала — и вдруг… по щеке побежала слеза.

— Т-только не думай, что я реву! — вскинулась она, утирая щёку. — Это просто ветер! Гребаный сентиментальный ветер!

Соломон лишь мягко улыбнулся.

Она грубовато схватила его за ворот и поцеловала — горячо, сильно, почти болезненно — в своём стиле.

— Давай. Иди. У тебя впереди дела. А у меня — город. Её голос дрогнул: — И мы ещё увидимся. Обещаю.

Соломон вернулся к девочкам — с грустью, но и с новой уверенностью. Кассиопея, Мико, Лиори и Марин посмотрели на него — поняли всё без слов.

Шанкс стояла у ворот. Ровная. Сильная. Но с еле заметной дрожью ресниц.

Повозки тронулись.

Соломон оглянулся в последний раз. Она подняла руку — коротко, дерзко, но тёпло.

Он поднял руку в ответ… и, с новой надеждой и тихой верой в повторную встречу…

…отправился в путь.

Путь занял бы меньше, будь они верхом, но Кассиопея сразу предупредила:

— Неделя. Минимум. И да… в сам Луминор мы не въезжаем. Нам надо… рядом.

На вопрос «куда именно» она только щурилась хитро:

— Терпение. Это место нельзя назвать, только показать.

Дорога оказалась на удивление тихой — будто кто-то сверху решил дать им передышку после всех пережитых месяцев.

Лиори большую часть пути спала… на Соломоне. Свернувшись клубочком, положив голову ему на колени, тихо посапывая — как маленькая кошка, которой абсолютно всё равно, что вокруг происходит. Иногда ворчала, если Соломон двигался:

— Не шевелись… тёплый…

Он только улыбался — и продолжал гладить её по волосам.

Мико же ехала рядом, наблюдая с лёгкой ревнивостью:

— Вот тоже мне… спит себе. А я? Я тоже хочу подремать на Соломоне…

— Ложись, — усмехнулась Кассиопея. — Место ещё есть. — Н-нет! Это неприлично! — А ворота чуть не вынесенные твоими стонами ночью — это прилично? Мико вспыхнула до кончиков ушей: — ЭТО ДРУГОЕ!!

Кассиопея смеялась долго.

К полудню третьего дня, когда дорога стала ровнее, а солнце мягче, Кассиопея подсела к Соломону, глядя на него внимательнее обычного.

— Знаешь… Ты стал сильнее. И не только магией или телом. — она тихо постучала пальцем ему в грудь. — Вот тут.

— Ну… — он смутился. — У вас тут… событий хватает.

— Не только в них дело. Ты стал… настоящим авантюристом. Она улыбнулась мягко: — Иногда я думаю: ты бы и без моего вмешательства стал таким.

Соломон вздохнул и посмотрел вперёд, на дорогу.

— Скажи… — начал он. — Ты же знаешь, я иногда думаю… в каком мире мне лучше было бы остаться. Кассиопея чуть сузила глаза, но промолчала, давая ему договорить.

— У меня там… была жизнь. Я не успел пожить ею до конца. Но здесь… — он сделал паузу. — Может, впервые я чувствую, что живу так, как хотел. Без рутины, без унылых офисов… без давления, кем «нужно» быть.

— И без самолетов, — хихикнула она.

— Так вот! — он ткнул пальцем. — А самолёт… ну серьёзно… он же… Кассиопея хмыкнула, закрыв рот рукой: — Соломон. — А? — Поверь, самолёт прилетел. Я своё слово держу. — Так он в порядке? — Абсолютно.

Он выдохнул… с облегчением. — Спасибо. Правда.

Она только хитро улыбнулась, посмотрев на него краем глаза: — Но вот приземлились ли ты там когда-нибудь… это уже другой вопрос.

Соломон завис. — Это как?.. — Потом. Всё потом. — Она потянулась. — Сейчас — дорога.

Разговор о «другом мире» длился ещё немного — тихо, осторожно, чтобы не услышали лишние уши.

Марин слушала, не вмешиваясь. Её лицо — серьёзное, внимательное — выдавало, что она давно всё решила для себя:

— Соломон… — тихо сказала она. — Богиня не ошиблась в тебе. И если ты из другого мира… для нас это не повод отдаляться. Ты наш.

Мико моргнула: — Про что вы?.. Лиори, проснувшись на секунду, промурлыкала: — Опять взрослые вещи обсуждают… И снова уснула, уткнувшись в Соломона.

Соломон только покачал головой. Секрет оставался секретом.

Колёса повозки мягко скрипели по дороге. Лиори тихонько сопела у Соломона на коленях, Мико в полудрёме рисовала пальцем круги на собственном бедре от скуки, а Кассиопея, сидя рядом, смотрела на горизонт так, будто видела там не пейзаж — а воспоминания.

Соломон какое-то время молчал, перебирая в голове разговоры последних дней. Но один вопрос всё же не давал покоя.

Он прокашлялся:

— Слушай… Кассиопея. Раз уж мы едем, а ты обещала рассказать… кто такие ведьмы? Точнее, вот те ведьмы. Ты, Шанкс… вы ведь не просто сильные?

Кассиопея на секунду будто застыла. Потом медленно выдохнула, скрестив руки под грудью — и впервые за долгое время заговорила совершенно иначе: спокойно, ровно, почти серьёзно.

— Легендарные ведьмы… давно никто так нас не называл. — Она усмехнулась. — Раньше мы были отрядом элитных наёмниц при самом императоре Луминора. Нам платили столько, что мы могли купить по городу каждая… но даже не тратили. Мы жили войной, приключениями и работали только вместе.

Соломон удивлённо поднял брови: — Вы были чем-то вроде… личной гвардии империи?

— Ближе к шести природным катаклизмам в юбках, — хмыкнула она. — Потому что каждая из нас была сильнее целой армии.

Она начала перечислять, говоря почти с теплотой:

— Я — дух приключений и свободы. Ведьма ветра, путей и беспокойного сердца. — Шанкс — ведьма войны. Не просто боец, а ходячий ураган, который спокойно разносил осаждённые крепости одна. — Лора… — тут Кассиопея фыркнула. — Ведьма вуду. Её называли Проклятой Матерью. Одно слово, один гвоздик в кукле — и полроты падало замертво. — Шери — огненная ведьма. Живая стихия. Империя до сих пор вспоминает «тот инцидент с испарившейся горой». — Ханда — ведьма тьмы, владычица теней, самая спокойная… и самая опасная. С ней не победить в ближнем бою. — Элизабет — наша святая ведьма. Паладин, благословлённая лучами Астелион. Сила света в форме красивой, вежливой, но смертельно опасной женщины.

Мико слушала, раскрыв рот. — Шесть ведьм… и все такие сильные?

— Сильнее, чем следовало. — Кассиопея отвела взгляд, улыбнувшись грустно. — Но потом началась война, которая изменила всех. Кто-то устал. Кто-то нашёл семью и ушёл. Кто-то… выбрал не ту сторону.

— Ханда? — догадался Соломон.

— По слухам. Она могла переметнуться к Моркрагну. Если это правда… бедный принц тьмы. Он там точно без отдыха.

Соломон даже присвистнул.

— А Элизабет?

— Всё ещё служит императору. Верная до конца. Если мы попадём к ней… думаю, она нас примет. Но вот остальных… трудно сказать, где они и что с ними.

Он задумался на мгновение.

— Значит, твой план — собрать их, да?

Кассиопея медленно кивнула.

— Если смогу. Но не ради войны. Ради того, чтобы никто больше не умирал зря. Она посмотрела ему прямо в глаза: — И в этом ты мне нужен, Соломон. Ты тот редкий человек, который может объединить тех, кого объединить невозможно. Я знала это с самого начала.

Он растерянно улыбнулся.

— Даже не знаю… заслуживаю ли я таких слов.

— Заслуживаешь. Иначе я бы не пришла к тебе в ту ночь.

Они поделились взглядами — короткими, тёплыми. Даже Мико покраснела, отводя глаза.

Марин перебила тишину:

— Простите, что вмешиваюсь… но впереди лес. Очень странный.

На горизонте действительно поднималась стена деревьев — тёмных, плотных, почти непроглядных.

Кассиопея сразу оживилась:

— Отлично. Значит, мы на верном пути.

…и мир вокруг изменился

Повозки въехали в лес — и мир вспыхнул.

Стволы деревьев раскрашены ядовитыми оттенками — ярко-зелёным, фиолетовым, кислотно-бирюзовым. С ветвей свисали длинные ленты мха, переливающиеся словно жидкий неон. А на полянах росли огромные грибы — высотой с человека, широкие, светящиеся изнутри мягким биолюминесцентным светом, будто дышащим.

Воздух был густой, сладковатый, чуть туманный — словно вдохнёшь глубже, и увидишь мир другим.

— Психоделический лес… — пробормотал Соломон. — Не думал, что увижу такое вне наркотрипов.

— Не советую нюхать цветы, — ответила Кассиопея. — Тут однажды вдохнёшь — и окажешься где-то в другом измерении на три часа.

Лиори проснулась, потёрла глаза… и тихо выдохнула: — Оооо… вот это красота…

Мико села ровнее: — Мне не нравится этот свет… но красиво, спорить не буду…

Марин нахмурилась: — Я никогда не видела подобного. Это… не природа.

— Вернее, не обычная природа, — поправила Кассиопея. — Добро пожаловать в Лес Шёпотов. Он скрывает то, что ищем.

Соломон только крепче взялся за поводья.

То, что ждало их впереди, точно не было обычным путешествием.

Повозка шла всё тише — будто сами колёса осознавали, куда заехали. Вокруг по-прежнему мерцал кислотный калейдоскоп: ядовито-зелёные стволы, огромные фиолетовые шляпки грибов, светящиеся в дымке спор. Лес словно смотрел в ответ, как живое существо с множеством глаз.

Кассиопея подняла руку:

— Ничего не трогаем. Ничего не нюхаем. Ничего не пробуем. И ни к чему не прикасаемся языком, это касается некоторых… — она выразительно глянула на Лиори и Мико.

— Я всего один раз лизнула магический фонтан! — возмутилась Мико.

— И три часа была уверена, что ты курица, — спокойно напомнила Марин.

Ехали минут двадцать в полной внимательной тишине… пока Мико вдруг не качнулась назад, глубоко вдохнула сладковатый воздух и мечтательно протянула:

— Соломон…

Он, Лиори и Марин синхронно повернули головы.

— Я… — Мико прижала руки к груди, глаза странно заблестели. — Я люблю тебя!.. Ты… такой… тепленький… мягкий… ммм… возьми меня замуж прямо сейчас, пожалуйста…

Соломон чуть не вывалился из повозки.

— ЧТО?!! Мико, ты—?

Лиори распахнула рот: — Это что, признание? Признание признание?!

Марин густо покраснела: — Э-это не похоже на нормальное состояние сознания…

Кассиопея только вздохнула.

— Отлично. Она надышалась спор. — Ч-чего?! — Соломон всплеснул руками. — Это временная любовь ко всему живому, — объяснила она, потирая висок. — Скоро пройдёт. У неё это максимум минут сорок длится. К нашему приезду будет снова нормальной.

Мико в ответ попыталась обнять Соломона за шею и шепнула: — Солооо… вкусный…

— Да поставьте её кто-нибудь обратно! — простонал он.

Лиори уложила Мико на колени и началась лекция в стиле «нет, Соломон не для тебя, он мой подушка». Всё это сопровождалось тихим фырканьем Кассиопеи.

…и лес наконец закончился

Через пару минут ядовитые цвета начали тускнеть, деревья становились нормальнее, а потом — раз! — и лес исчез, будто они выехали из портала.

Перед ними стояло строение.

Дом… из гриба

Огромный гриб высотой метров в десять. Толстая ножка, гладкая, с узором, похожим на старинные резные колонны. Шляпка — как круглая крыша, украшенная светящимися узорами, будто рунами. Окна прямо в стенах-грибных пластинах. Дверь круглая, деревянная, но с блеском, напоминающим жемчужный лак.

Это выглядело одновременно мило, странно и… роскошно.

— Добро пожаловать, — сказала Кассиопея. — Мы прибыли.

Соломон с подозрением обвёл взглядом грибное жилище:

— Тут… живёт кто-то важный?

— Очень, — ухмыльнулась она. — Сейчас всё сами увидите.

Внутри — совсем другой мир

Стоило открыть дверь, как их встретило… Не тесное грибное нутро, а огромные, просторные, многоэтажные апартаменты уровня дворца. Широкие лестницы, ковры, хранители в униформе, светящиеся лампы, прислуга — всё кипело жизнью.

И прямо при входе, на огромном мягком диванчике, вниз головой валялась девушка в домашней одежде: длинная футболка, большие пушистые носки, растрёпанные золотистые волосы.

Книга удерживалась у неё в руках чудом, пока она лениво листала её, покачиваясь как кот на солнце.

— Э-э… принцесса? — удивлённо шепнула Марин.

Охрана тут же перегородила путь:

— Стоять! Посторонним—

Но девушка инстинктивно дёрнулась от громкого голоса, повернула голову… и заметила гостей.

— Ой… ой-ой-ой—

Она попыталась встать, но книга выскользнула. Она дёрнулась поймать — упала сама. Кувырок через плечо. Плюх на пол. Пауза.

Охранники схватились за головы.

Но девушка резко вскочила, будто ничего не было, расправила рубашку, попыталась придать себе вид благородной дамы… и с широкой улыбкой рванула к ним:

— Добро пожаловать! Не ожидала вас так рано!

Она подскочила к Кассиопее, схватила её за руки:

— Ты реально довела их живыми! Я в тебе не сомневалась ни на секунду!

Кассиопея театрально поклонилась: — А я сомневалась, что ты не проспишь наше прибытие.

— Так и было! — торжественно призналась девушка.

Затем её взгляд упал на Соломона.

Она замерла.

Оглядела его сверху вниз…

Ещё раз…

Ещё раз, чуть медленнее.

— А вот ты… — Лавиния Вальтерия наклонилась ближе, хищно улыбнувшись. — Мы с тобой ещё не знакомы… но думаю, у нас будет время это исправить~

Соломон сглотнул. Марин нахмурилась. Лиори фыркнула. Кассиопея прыснула от смеха.

— Э-эм… приятно познакомиться, — выдавил Соломон.

— Приятнее будет позже, — подмигнула Лавиния, отгоняя стражников жестом. — Не пугайте гостей, они мои! Всё под контролем.

Стражники одновременно вздохнули… и отошли.

— Ну что ж! — хлопнула в ладоши принцесса. — Раз вы живы, целы, и никто не превратился в цветок или жабу — добро пожаловать! Пойдёмте пить чай, обсуждать дела и наконец познакомимся. Я так рада, что вы пришли!

Она развернулась, её длинные магически сияющие золотые волосы взметнулись волной. Грудь — действительно внушительная — сделала то движение, которое Соломону лучше бы не замечать, но он всё равно заметил.

Кассиопея посмотрела на него и ухмыльнулась:

— Всё равно смотришь.

— Я мужчина, а не святой! — прошептал он в ответ.

— Ну да, — ухмыльнулась она. — Тем интереснее будет вечер.

Лавиния тем временем уже махала им рукой:

— Ну, что вы там застыли? Идём! У меня есть идеальный чай для гостей, переживших психолес!

Когда все расселись за стол, в комнате установилась мягкая, почти домашняя атмосфера. Лавиния сама разливала чай, её золотистые волосы магически переливались в свете кристаллов, а движения были лёгкими, утончёнными — как будто она вовсе не скрывается в грибном убежище, а проводит обычный спокойный вечер.

Соломон периодически ловил себя на том, что смотрит на неё чуть дольше, чем прилично. Лавиния это замечала, но лишь слегка улыбалась краем губ, будто понимая и позволяя ему это без осуждения.

Когда всем разлили чай, она начала:

— Я слышала о том, что случилось в Меридоре. — Она посмотрела на каждого по кругу, задержавшись на Соломоне. — И хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали. А тебя — особенно.

Соломон слегка смутился, но кивнул.

— Это была работа, — спокойно сказал он.

— Может, и так… но не каждый сумел бы справиться с этим. И не каждый может лечить души, — сказала она, будто невзначай, но с интересом.

Марин приподняла бровь:

— Подожди… за нами что, следили?

Лавиния лишь легко вздохнула:

— В моём положении глупо не следить. Тем более когда Моркграгн уже двигает свои войска. Они посылали культ, чтобы схватить меня. Элизабет еле отбилась. Потом она и Кассиопея решили спрятать меня здесь — и никому лишнему не говорить.

Мико недовольно фыркнула:

— Конечно. А я — лишняя, да?

— Мико… — мягко сказала принцесса. — Я не хотела тебя обидеть. Просто это было безопаснее.

После короткой паузы Лавиния перешла к главному:

— Мне нужна ваша помощь. Мой личный разведывательный отряд пропал в Моркграгне. Никто из них не вернулся. Если даже Вельд оказался предателем — доверять почти некому. Кроме тех, кто не связан дворцовыми интригами… и тех, чьё слово уже скреплено смертельным контрактом.

Кассиопея слегка кивнула, слушая.

— Что конкретно требуется?

— Разведка. Оценка ситуации. Проникновение без боёв. Мне нужны глаза и уши в стране тьмы. И я хочу доверить это вам.

Соломон нахмурился. Он понимал важность миссии, но выдохнул:

— Это рискованно. Слишком. Нам… нужно всё обдумать, прежде чем—

И в этот момент Лавиния поднялась. Никакой королевской строгости — просто уверенность, мягкая и женственная. Она подошла к Соломону со стороны, тихо, почти беззвучно. Он поднял взгляд — и она наклонилась к нему ближе, чем ожидал.

Её волосы скользнули по его плечу. Она не смотрела ему в глаза — лишь приблизила губы к его уху и прошептала таким тёплым, тихим голосом, что по его коже побежали мурашки:

— Если выполните мою просьбу… я позволю тебе потрогать.

Совсем тихо. Как личная сделка. Не приказ, не манипуляция — просто очень искреннее обещание того, что он точно захочет.

Соломон замер.

На секунду перестал дышать.

И будто щёлкнул переключатель — глаза стали более яркими, плечи расправились, а голос приобрёл уверенность, которой секунду назад точно не было.

Он резко выпрямился:

— Мы делаем это. Без вопросов.

Марин от удивления чуть не пролила чай.

Лавиния же спокойно отстранилась, будто ничего необычного не сказала, и улыбнулась:

— Вот и замечательно. Тогда перейдём к деталям.

А Соломон сидел так, словно внутри него загорелся новый огонь — твёрдый, решительный и удивительно сконцентрированный.

Лавиния отпила слегка ароматного грибного чая, поставила чашку и перешла к делу более серьёзным тоном:

— Итак. Страна Тьмы находится за дальними рубежами. От Империи до границы — примерно две недели пути на повозке. Но… — она подняла палец, — вам нужно будет сделать остановку.

Кассиопея прищурилась:

— Я так понимаю, речь о ней?

— Ты её прекрасно знаешь, — кивнула Лавиния. — Но пока оставим имена в тайне. Вас будет ждать информатор, женщина, на приграничной территории… в посёлке Ортельмир. Маленький, полузаброшенный, но он служит тихой точкой обмена сведениями между нашими и теми, кто всё ещё не желает открыто переходить к Моркрагн.

Марин подняла бровь:

— И почему это место «тихое», если рядом граница?

Лавиния слегка усмехнулась:

— Потому что всё громкое происходит чуть дальше. Чем ближе вы будете подходить к границе, тем больше столкновений — патрули врага, искажённые твари, блуждающие создания Тьмы… за последние месяцы стычек стало столько, что о них уже не успевают докладывать.

Лиори нахмурилась и сильнее прижалась к Соломону.

Кассиопея вздохнула:

— Ну и местечко ты нам выбрала…

— Не переживай. — Лавиния хитро улыбнулась. — В крайнем случае… ты же знаешь дорогу.

Кассиопея резко отвела взгляд, будто сделав вид, что не расслышала. Это только усилило интригу у остальных.

— А теперь о другом, — продолжила принцесса. — Вы можете пользоваться порталом сюда в любое время. — Она взглянула на Кассиопею. — Не обязательно снова дышать токсичными грибами, хотя… если вам понравилось, я не против.

— Нет уж, — простонала Марин. — Больше никаких грибов.

— А что там в Моркрагне? — осторожно спросил Соломон. — Насколько… всё плохо?

Прежде чем Лавиния успела ответить, слово взяла Кассиопея:

— Ох, поверь. Там совсем другая жизнь. Всё гнилое, искажённое, будто мир постоянно разлагается и собирается заново. Света нет, воздух тяжелее, а местами ты слышишь голоса, даже когда рядом никого нет. Вот что такое страна Тьмы. И да — я там была. И нет — не хочу туда возвращаться. Но… — она посмотрела на Соломона. — Если надо, пойду.

Соломон кивнул.

— Ладно. Что ещё нам нужно знать?

Лавиния подняла руку, и один из стражников подал ей небольшой металлический футляр. Она положила его на стол и раскрыла.

Внутри лежало небольшое устройство с линзой.

Соломон сразу приподнял брови:

— Камера?.. Настоящая камера?!

— Хм? — удивилась Лавиния. — Да, именно так она называлась. Один из тех, кого когда-то привела Кассиопея. Он был… из другого мира, как и ты. Он создавал странные вещи. Гоблины его убили на тракте, но устройство успел мне подарить. Я не знала, как этим пользоваться, но раз ты знаешь… — она улыбнулась. — Тогда прошу. Запечатли всё, что покажется важным. Людей. Местности. Тварей. Может, пригодится.

Соломон бережно взял камеру, проверил кнопку, корпус, линзу:

— Работает. Даже батарея есть.

— Вот и чудесно, — удовлетворённо сказала принцесса. — Тогда давайте уточним последние детали…

Они разговаривали ещё почти час — о маршрутах, кодовых фразах, о том, как передавать информацию обратно, что делать, если потеряются, куда отступать, если враги слишком сильны. Всё было серьёзно. Даже Кассиопея перестала шутить.

После долгих обсуждений все немного отдохнули. К вечеру Лавиния организовала ужин — скромный, но тёплый. Мико весь вечер не отходила от Соломона, будто чувствуя, что это их последняя встреча на время.

Когда пришла пора уходить, Мико подошла к нему первой.

— Я… останусь здесь. Мне слишком опасно идти дальше… — она поникла. — Но… я была счастлива путешествовать вместе. И буду ждать. Очень.

Соломон потрепал её по голове, и она обняла его крепко, по-детски, но искренне.

Кассиопея, Лиори и Марин тоже обняли Мико напоследок. Даже Лавиния опустила официальный тон, тепло прижимая девушку к себе:

— Ты здесь под моей защитой. Не волнуйся.

После чего принцесса повернулась к остальным:

— Ну что… удачи. И, пожалуйста, не геройствуйте. Я хочу увидеть вас всех целыми и живыми.

— До скорой встречи, — улыбнулся Соломон.

— Скорой, — кивнула Лавиния.

Кассиопея взмахнула рукой — и перед ними раскрылся едва мерцающий портал. Они шагнули в него, и через секунду оказались на окраине того самого леса, где начиналась грибная тропа.

— Быстрее нанимаем повозку и едем, — сказала Марин. — Чем раньше уйдём от границы, тем лучше.

Путь занял дни. Иногда приходилось останавливаться в деревнях, иногда ночевать на тракте. Лиори почти всё время проводила на Соломоне — то дремала у него на плече, то тихо разговаривала с ним о пустяках.

Несколько раз дорогу пытались перекрыть бандиты.

— Разве мы не можем хотя бы раз спокойно доехать? — вздохнула Марин, вытаскивая меч.

— Это же ты паладин, — хмыкнула Кассиопея. — А паладины магически притягивают неприятности.

— Я не притягиваю неприятности, — буркнула Марин… и тут же получила в щит стрелу.

Пара ударов, пара заклинаний — и бандиты лежали, а повозка продолжила путь.

Перед последним отрезком дороги Кассиопея использовала магию скорости и выносливости на лошадях, и благодаря этому они прибыли даже раньше срока.

Впереди показался нужный город — небольшой, но живой, окружённый деревянными стенами.

Название на выцветшей табличке гласило:

Ортельмир.

И именно здесь их ждала информатор.

Том 1. Глава 8. Встреча на тёмной стороне

К вечеру Ортельмир сменил настроение.

Днём он был уютным и шумным, а теперь зажёгся сотнями огней — магических фонарей, светящихся рун, вывесок всех форм и цветов. Город словно стал глубже, многослойнее, и в нём появилось то самое ощущение, когда за каждым углом может ждать что угодно.

Отряд разошёлся по делам, договорившись встретиться позже в гостинице.

Марин первым делом потащила часть снаряжения к местному кузнецу — невысокому зверолюду с массивными руками и рогами, больше похожему на быка. Она внимательно следила, как он правит клинок, задавала вопросы, спорила о балансе и заточке, и в итоге осталась довольна, хоть и заметно облегчила кошель.

Лиори исчезла на рынке припасов. Вернулась довольная, с целым мешком странных сладостей, сушёного мяса с резким запахом и бутылкой мутного напитка, который «шевелился, но вроде не кусается». Она утверждала, что продавец — демон с тремя глазами — уверял: это «очень полезно для хвоста».

Кассиопея… просто гуляла. Она заглядывала в лавки, останавливалась у перекрёстков, иногда закрывала глаза, словно прислушиваясь к самому городу. Несколько раз Соломон ловил на себе её взгляд — спокойный, но слишком внимательный, будто она точно знала, где он находится, даже когда не видела его напрямую.

Сам Соломон бродил без цели.

До тех пор, пока не увидел её.

За поворотом улицы вспыхнула вывеска — не просто светящаяся, а переливающаяся всеми оттенками фиолетового и бирюзового. Неоновые символы, плавные линии, силуэты, которые не оставляли места сомнениям.

Он остановился.

— Ну конечно… — пробормотал он себе под нос.

В его родном мире такие места выглядели иначе, но суть была той же. Музыка, смех, полупрозрачные занавеси на входе и ощущение, что внутри обещают забыть обо всём.

Благоразумие попыталось что-то сказать.

Желание оказалось громче.

Соломон сделал шаг, потом ещё один, почти дойдя до входа — и тут путь ему преградили.

Из тени рядом с дверью словно отделилась фигура.

Женщина.

На ней была тёмная вуаль, скрывающая часть лица, но сквозь ткань угадывались тонкие черты и спокойная, почти насмешливая улыбка. Из-под капюшона поднимались длинные кроличьи уши — не маска, не украшение, а что-то… настоящее. Движения у них были живые, едва заметные.

В остальном она выглядела вполне по-человечески: стройная фигура, тёмное платье, плавные, уверенные жесты.

— Не советую, — сказала она мягко, будто продолжая уже начатый разговор.

Соломон моргнул.

— Простите?

— У тебя и так три спутницы, — продолжила она, наклонив голову. — И каждая из них по-своему опаснее того, что ты найдёшь за этой дверью.

Он нахмурился:

— Мы знакомы?

— Наслышана, — уклончиво ответила она. — И ещё… Кассиопея знает, где ты сейчас. Даже если ты думаешь, что это не так.

Это заставило его напрячься.

— Она попросила вас за мной следить?

Женщина тихо усмехнулась:

— Нет. Я просто решила помочь. Иногда это полезнее, чем вмешиваться напрямую.

Соломон уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос — слишком много их вдруг появилось, — но в следующий миг…

Её не стало.

Не шаг, не вспышка, не портал.

Она просто растворилась в тени, будто была частью темноты всё это время.

Из пустоты, уже где-то сбоку, донёсся её голос:

— Мы ещё встретимся, Соломон Фрей.

Он остался стоять перед входом, чувствуя, как внутри медленно оседает странное, липкое ощущение.

Через пару секунд он развернулся и пошёл обратно, подальше от неонового света.

Где-то совсем рядом Кассиопея на мгновение остановилась — и едва заметно улыбнулась.

Соломон уже почти успел убедить себя, что произошедшее у неоновой вывески — просто странный эпизод этого города, когда за спиной раздался знакомый голос:

— Ну надо же… — протянула Кассиопея. — Я отлучилась буквально на пару минут, а ты уже нашёл самый сомнительный угол Ортельмира.

Он вздрогнул и обернулся.

Кассиопея стояла, сложив руки на груди, с тем самым выражением лица, где ирония переплеталась с почти материнской укоризной.

— Я просто… гулял, — попытался оправдаться Соломон.

— Конечно, — кивнула она. — И совершенно случайно оказался рядом с местом, где люди теряют кошельки, рассудок и иногда душу. Удивительное совпадение.

Сзади прыснула со смеху Лиори.

— Я же говорила, что город ему понравится!

Марин лишь хмыкнула, бросив на Соломона короткий, но выразительный взгляд.

Кассиопея, однако, долго тему не развивала. Она лишь скользнула взглядом по тёмному переулку — чуть дольше, чем нужно, — и махнула рукой:

— Пойдём. Нас уже ждут.

Гостиница оказалась тёплой и неожиданно просторной: низкие потолки, деревянные балки, мягкий свет магических ламп. Запахи еды, специй и чего-то травяного создавали ощущение уюта, почти домашнего.

И всё шло спокойно… ровно до того момента, как Соломон вошёл в общий зал.

Он остановился.

У дальнего стола, закинув ногу на ногу, сидела та самая женщина.

Чёрная вуаль. Спокойная осанка. И те самые кроличьи уши, которые невозможно было спутать ни с чем.

На этот раз она не скрывалась в тени и выглядела вполне реальной — слишком реальной.

— …Вот чёрт, — вырвалось у Соломона прежде, чем он успел себя остановить.

Кассиопея шагнула вперёд — и замерла.

Несколько секунд она просто смотрела, не моргая, словно не веря своим глазам. Потом выдохнула:

— …Ханда?

Женщина медленно подняла взгляд, её губы тронула знакомая, ленивая улыбка.

— Надо же, — произнесла она. — Это ты.

В воздухе будто что-то щёлкнуло.

Марин перевела взгляд с одной на другую:

— Так… я чего-то явно не знаю.

Лиори уже откровенно улыбалась, чувствуя, что сейчас будет интересно.

— Подожди, — Кассиопея сделала шаг ближе. — Ханда, это правда ты? Какого… как ты тут оказалась? И с каких пор ты работаешь на принцессу?

Вопросы посыпались один за другим, в голосе Кассиопеи смешались удивление, недоверие и плохо скрытая злость.

— Ты же… — она запнулась. — После всего, что было…

Ханда вздохнула, откинулась на спинку стула и развела руками:

— Многое поменялось, Касси. Кроме тебя.

Она окинула её оценивающим взглядом:

— Всё такая же. Шумная. Вечно в центре событий. И, я смотрю, наконец-то нашла себе героя.

Её взгляд скользнул к Соломону.

— Нормального, — добавила она с насмешкой. — Я уже начала думать, что ты так и будешь десятилетиями экспериментировать.

— Эй, — возмутилась Кассиопея. — Я между прочим…

— Да-да, — перебила Ханда. — Столько лет прошло, а ты всё ещё оправдываешься.

Соломон стоял между ними, ощущая себя лишним на чужом семейном скандале.

— Простите, — осторожно вмешался он, — мы… уже встречались?

Ханда посмотрела на него внимательнее, и в её взгляде мелькнуло что-то новое — интерес, не прикрытый шутками.

— Да, — сказала она. — Но ты тогда был слишком близко к неправильной двери.

Лиори прыснула, Марин закатила глаза.

Кассиопея раздражённо щёлкнула пальцами:

— Ладно. Про прошлое поговорим потом. Ты лучше скажи — почему Лавиния доверила это дело именно тебе?

Ханда на мгновение стала серьёзной.

— Потому что у неё не осталось выбора, — ответила она спокойно. — И потому что вы пришли именно за этим.

Она выпрямилась, убрав улыбку:

— Но об этом — позже. Сейчас у нас у всех есть задача. Важная. И времени у нас куда меньше, чем вам кажется.

Она поднялась со стула:

— Так что устраивайтесь. Разговор будет долгим.

Ужин растянулся куда дольше, чем кто-то ожидал. На столе появлялось всё больше тарелок с местной едой — густые похлёбки странных оттенков, жареное мясо с пряным, почти дымным вкусом, хлеб с чёрной коркой и сладковатым послевкусием. Кувшины с алкоголем ходили по кругу, и напряжение понемногу сходило на нет.

Ханда сидела расслабленно, но внимательно следила за каждым, словно привычка контролировать пространство никуда не делась.

— Итак, — начала она, поставив кружку на стол. — Прежде чем я продолжу, хочу понять одну вещь. Насколько вы вообще осознаёте, во что ввязываетесь?

Кассиопея пожала плечами:

— Примерно настолько, насколько нам сообщили. Проникнуть в страну тьмы. Провести разведку. Вернуться живыми.

— Хм, — усмехнулась Ханда. — Классика. Значит, знаете вы немного.

Она перевела взгляд на Соломона:

— Ваша цель — военный форпост Моркрагна. Не просто лагерь или сторожевая башня, а полноценная опорная точка.

Она наклонилась вперёд и тихо произнесла название:

— Гримвардская Цитадель.

Марин нахмурилась:

— Слышала о ней. Там держат ротацию элитных отрядов.

— Именно, — кивнула Ханда. — Там сходятся снабжение, приказы и живая сила. Если хотите понять, насколько далеко зашёл Моркрагн — это лучшее место.

Соломон инстинктивно положил руку на сумку, где лежала камера.

— И… что именно нужно узнать?

— Всё, что сможете, — ответила Ханда без колебаний. — Численность. Состав войск. Магическая поддержка. Командиры. Если получится — снимайте.

Она чуть улыбнулась:

— Камеру тебе дали не просто так.

— А если… — Соломон замялся. — Если найдём что-то важное?

— Украсть? — Ханда усмехнулась шире. — Документы, артефакт, приказы — всё пойдёт в зачёт. Любая информация, которая даст Империи преимущество.

Лиори наклонилась к столу:

— Звучит весело… и смертельно.

— Вот именно, — спокойно сказала Ханда. — Поэтому вы туда идёте не одни.

Она откинулась назад:

— Мой отряд будет неподалёку. Если всё пойдёт тихо — вы нас даже не увидите. Если начнётся бойня… — её глаза блеснули. — Мы вмешаемся.

Кассиопея прищурилась:

— Ты всё ещё уверена в своих людях?

— Более чем, — ответила Ханда. — Хотя в твоих силах я тоже не сомневаюсь. И в твоей паладинше.

Марин кивнула сдержанно.

— Но, — продолжила Ханда, — в Цитадели могут быть противники посерьёзнее, чем вы привыкли видеть. Твари, полководцы, маги, которые не любят, когда за ними подглядывают.

Она провела пальцем по столу, словно чертя маршрут:

— Путь будет через город Ноктхейм. Это приграничный город Моркрагна. Там живут все: люди, порождения тьмы, наёмники, беглецы, торговцы… отличное место, чтобы затеряться.

— Или исчезнуть навсегда, — пробормотала Марин.

— Тоже вариант, — хмыкнула Ханда. — Но если не будете привлекать внимания, сможете купить припасы, снаряжение…

Она усмехнулась:

— Хотя еда у них, мягко говоря, на любителя. Советую не задавать вопросов, из чего она сделана.

Соломон нервно усмехнулся:

— Главное, чтобы не задавали вопросов нам.

— Именно, — кивнула Ханда. — Сливайтесь с толпой. Никакого геройства. Никакой лишней магии. Вы — просто очередные путники, которых в Ноктхейме полно.

Кассиопея задумчиво покрутила бокал:

— А если нас узнают?

— Тогда вы уже что-то сделали не так, — ответила Ханда спокойно. — Или слишком хорошо.

Она подняла кружку:

— Но если справитесь — это будет серьёзный удар по Моркрагну.

Лиори тихо присвистнула:

— Ну… звучит как начало отличной истории.

Марин вздохнула:

— Или как путь в братскую могилу.

Соломон посмотрел на своих спутниц, затем на Ханду.

— Значит, город Ноктхейм, — повторил он. — А потом Гримвардская Цитадель.

Ханда кивнула:

— Добро пожаловать в страну тьмы.

Она сделала глоток, затем посмотрела на Соломона чуть дольше, чем нужно, и добавила уже спокойнее, без насмешки:

— Постарайтесь вернуться. Мне совсем не хочется потом смотреть в глаза Лавинии и объяснять, что её последняя надежда осталась гнить за границей Моркрагна.

Она скользнула взглядом по Кассиопее:

— Да и тебе, думаю, не понравится такой финал.

Кассиопея усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то серьёзное:

— Не волнуйся. Мы ещё не закончили эту историю.

Ханда коротко кивнула, будто принимая ответ, и снова подняла кружку:

— Тогда пейте. Завтра путь станет куда мрачнее, чем этот ужин.

Вечер тянулся лениво и тепло, будто сам Ортельмир решил дать им короткую передышку перед тем, как снова втянуть в грязь войны.

За столом постепенно разговор ушёл от сухих деталей плана к воспоминаниям. Кассиопея, откинувшись на спинку стула, смотрела в потолок и с кривой улыбкой сказала:

— Забавно… Мы сидим вот так, как тогда. Только без императорского зала, без пафоса и без ощущения, что завтра нас снова бросят в самое пекло.

Ханда усмехнулась, покручивая бокал в пальцах. Тень от огня свечи скользила по её лицу, делая взгляд ещё темнее.

— Помнишь, как Шери чуть не сожгла казармы в Фалленграде? — сказала она. — Всего-то потому, что какой-то генерал назвал её «слишком эмоциональной».

— Он ещё долго потом извинялся, — хмыкнула Кассиопея. — Даже после того как у него отросли брови.

Марин слушала с неподдельным интересом, чуть наклонившись вперёд, а Лиори вообще сияла — для неё это были истории живых легенд, не строчки из книг.

— А Лора? — добавила Кассиопея. — Вуду, кости, маски… До сих пор не понимаю, как ты могла с ней спокойно спать в одном лагере.

— Я не спала, — сухо ответила Ханда. — Я следила, чтобы она не решила принести нас всех в жертву «ради общего блага».

Они рассмеялись — негромко, почти по-домашнему. Даже Соломон поймал себя на том, что улыбается, наблюдая за ними. В этих коротких фразах чувствовалась не просто история — чувствовалась связь, которую не смогла до конца разорвать даже война.

Разговор постепенно перешёл к Ханде.

— Всё-таки, — осторожно начала Кассиопея, — ты ушла в страну тьмы. Многие решили, что ты… переметнулась.

Ханда подняла взгляд. В нём не было ни злости, ни обиды — только усталое понимание.

— Я не бросала принцессу, — сказала она спокойно. — Это было задание. Личное. Нужны были глаза по ту сторону границы. Кто-то, кто сможет там ходить, дышать и не умереть в первую же неделю.

— И ты решила, что это будешь ты, — тихо сказал Соломон.

— А кто ещё? — пожала плечами Ханда. — Я знала, куда иду. И знала, зачем. А остальное… — она махнула рукой. — Подробности не для этого стола. Когда-нибудь — возможно.

Кассиопея внимательно посмотрела на неё, потом кивнула.

— Всё ещё лезешь туда, где темнее всего.

— А ты всё ещё тащишь за собой героев, — парировала Ханда. — Ничего не меняется.

Остаток вечера прошёл легче. Шутили, обсуждали дорогу, спорили о том, какая еда в стране тьмы хуже — та, что шевелится, или та, что смотрит на тебя в ответ. Даже Марин позволила себе редкую улыбку, а Лиори пару раз вставляла комментарии, от которых Соломон давился напитком.

Когда разговоры начали затихать, а усталость всё же взяла своё, они поднялись из-за стола.

— Завтра ранний подъём, — напомнила Ханда. — Лучше выспаться. Дальше будет не до смеха.

Никто не спорил.

Комнаты в гостинице встретили их тишиной и мягким светом. Двери закрывались одна за другой, разговоры стихали, и город за окнами медленно погружался в ночную полудрёму.

Утро уже ждало их — вместе с дорогой, тенью войны и тем, ради чего они вообще сюда пришли.

Утро встретило их прохладой и странной, тянущей тишиной — той самой, что бывает перед дорогой, от которой заранее ждёшь неприятностей. В гостинице быстро собрали снаряжение, проверили ремни, оружие, сумки с припасами. Никто особо не шутил — даже Лиори вела себя тише обычного, будто сама чувствовала, куда им предстоит идти.

Ханда вышла вместе с ними на улицу. Свет был серым, неярким, и её тень на мостовой казалась чуть длиннее, чем должна быть.

— Ну что ж, — сказала она, скрестив руки. — Увидимся по ту сторону. Хотя… — уголок её губ дёрнулся в усмешке, — я бы предпочла, чтобы мы не встречались там вовсе. Лучше уже в таверне. С шумом, алкоголем и без криков умирающих.

— Договорились, — ответила Кассиопея. — Я ещё припомню тебе этот разговор.

Ханда на мгновение стала серьёзной.

— Дальше начинается Моркрагн. Не просто другая земля — другое состояние мира. Давит на голову, на мысли, на сердце. Там всё будто гниёт, даже надежда. Так что будьте осторожны. После защитного барьера это уже не пограничье и не нейтральная зона. Это чужая сторона. Чужие законы. Чужая жизнь.

Марин молча кивнула, крепче сжав рукоять оружия. Соломон поймал себя на том, что автоматически проверяет камеру и сумку, будто это могло защитить от того, что их ждёт.

— И ещё, — Ханда посмотрела прямо на Кассиопею. — Если всё пойдёт совсем плохо — ты знаешь, что делать. Защитный домик вне пространства всё ещё при тебе. Не геройствуй. Даже ты.

Кассиопея улыбнулась, но в этот раз без привычной легкомысленности.

— Помню. Спасибо за напоминание.

Ханда перевела взгляд на Соломона.

— Пропуск у тебя, — сказала она. — Тот самый герб. Без него через барьер вас просто… не станет. Или станет чем-то другим. И поверь, тебе это не понравится.

— Учту, — ответил он серьёзно.

Прощание вышло коротким. Без лишних объятий, без громких слов. Только взгляды, в которых было слишком много недосказанного.

Часть пути они ещё проехали на повозке, но вскоре дорога сузилась, стала каменистой и ломкой, так что пришлось спешиться. Лошади остались позади, а дальше путь лежал пешком — между тёмными скалами и редкими, искривлёнными деревьями, словно сама земля пыталась отвернуться от того, что находилось впереди.

И вот он — защитный барьер.

Воздух перед ним дрожал, как над раскалённым металлом. Пространство искажалось, будто мир не хотел пускать их дальше, но и не мог окончательно закрыться.

Соломон достал герб.

Металл в его руке потеплел, отозвался глухим пульсом — словно узнал хозяина. Барьер дрогнул, потемнел, и в нём открылся проход.

За ним начинался Моркрагн.

Не просто другая страна — другой мир.

Перед самим порталом действительно не было ни души. Ни сторожей, ни знаков, ни дорог — лишь изломанный камень, сухая земля и дрожащая завеса барьера, будто рана в самом воздухе. Казалось, что это место специально вырезали из мира и спрятали от посторонних глаз.

Лиори вдруг остановилась и, чуть помедлив, сказала тише обычного:

— У нас дома… перед такими переходами всегда делали одну вещь.

Она посмотрела на всех по очереди, будто проверяя, не покажется ли это глупым.

— Мы вставали в круг и брались за руки. Говорили, что так путь не разорвёт никого изнутри.

Никто не усмехнулся. Ни Марин, ни Кассиопея. Даже Соломон лишь кивнул.

Они молча сомкнули круг. Тёплые ладони, чужое дыхание совсем рядом, ощущение хрупкого, но настоящего единства. Лиори закрыла глаза первой. За ней — остальные.

— Ну что, — тихо сказал Соломон, — готовы?

В ответ — короткие кивки, пара почти шёпотом брошенных слов удачи, и шаг вперёд.

Мир исчез.

А затем — вернулся.

Резко, без предупреждения, словно кто-то вырвал их из одного сна и бросил в другой, куда более тяжёлый. Воздух стал плотным, холодным, будто пропитанным пеплом и гнилью. Небо — низкое, свинцовое, без солнца, лишь мутный свет, который не грел и не радовал.

Моркрагн встречал их молча.

Разрушенные силуэты зданий торчали из тумана, как обломки костей. Камень был тёмным, будто когда-то впитал слишком много крови. Ветер нёс слабый, протяжный гул — не то стон, не то далёкий звон металла. Ни птиц. Ни насекомых. Даже тишина здесь казалась уставшей.

— Весёлое местечко… — пробормотала Лиори, инстинктивно придвинувшись ближе к Соломону.

Марин осмотрелась, нахмурившись.

— Здесь даже молитвы звучали бы иначе.

Кассиопея молчала дольше всех. Её взгляд скользил по пейзажу так, будто она уже видела это раньше — и не раз.

— Не задерживайтесь на мыслях, — наконец сказала она. — Этот мир любит, когда ты начинаешь его чувствовать. И ненавидит, когда ты к нему привыкаешь.

Они двинулись дальше, следуя маршруту, который Ханда описала заранее. Каждый шаг отдавался странным эхом, будто земля под ногами была полой. По пути они переговаривались вполголоса, комментируя искажения ландшафта, следы давних боёв, обугленные остовы тележек и оружия, вросшие в камень.

Моркрагн не нападал.

Он просто смотрел.

И этого было более чем достаточно.

Том 1. Глава 9. Печальные места

Они шли в сторону Ноктхейма почти наугад, ориентируясь по смутным ориентирам Ханды и по интуиции Кассиопеи.

Вокруг тянулся мёртвый простор.

Обугленные остовы домов стояли криво, словно их пытались вырвать из земли и бросили на полпути. Каменные стены были покрыты трещинами, будто от чьих-то когтей, а кое-где в них застряли ржавые клинки и копья — следы боёв, о которых уже некому было помнить. Земля под ногами стала пепельной, рыхлой, местами проваливалась, будто под ней давно всё выгорело.

Редкие сухие деревья напоминали скелеты, тянущие ветви к тусклому небу.

— Такое чувство, что мир умер… но забыл упасть, — тихо произнесла Лиори.

Соломон мрачно кивнул.

— И всё же слишком тихо.

Вот это тревожило больше всего.

Ни чудищ. Ни дозоров. Ни даже далёких звуков жизни.

Марин сжимала рукоять оружия, не расслабляясь ни на секунду.

— В таких местах обычно нападают волнами.

— Или ждут, пока ты устанешь, — ответила Кассиопея.

Её взгляд постоянно скользил по горизонту, по развалинам, по земле. Она чувствовала — что-то не так. Слишком пусто. Слишком спокойно.

Они шли часами.

Пейзаж не менялся.

Разрушенные поля, будто когда-то здесь выращивали хлеб, теперь были покрыты серым прахом. Каменные межи, остатки мельниц, провалившиеся колодцы — всё повторялось снова и снова, словно они ходили по одному и тому же месту.

Когда солнце — если этот блеклый круг вообще можно было назвать солнцем — стало клониться к горизонту, Соломон не выдержал:

— Касси… мы точно движемся вперёд?

Она нахмурилась.

— Должны. Но пространство здесь ведёт себя странно.

Она обернулась к нему:

— Попробуй просканировать местность.

Соломон закрыл глаза, сосредоточился. Его чувство присутствия растеклось вокруг — как раньше, мягко и глубоко.

Но…

Пусто.

Он ощущал только магию Марин. И присутствие Кассиопеи. Да ещё слабый отклик Лиори.

Никаких существ. Никаких аномалий. Никаких границ.

— Ничего, — сказал он спустя мгновение. — Как будто мир вокруг… вымер.

Кассиопея выругалась тихо, не по себе.

— Это и есть ловушка.

— Какая? — спросила Лиори.

— Пока не знаю.

Небо окончательно потемнело. Серый свет стал почти чёрным, и среди руин пополз холодный туман.

Тогда Соломон вдруг вспомнил:

— Та деревня… которую мы проходили пару часов назад.

Марин подняла взгляд.

— Ты думаешь…

— Мы не ушли далеко, — закончила Кассиопея. — Нас водят по кругу.

Выбора не было.

Они повернули назад — и довольно быстро действительно вышли к заброшенной деревушке, словно она всё это время ждала их.

Несколько полуразваленных домов, провалившиеся крыши, пустые проёмы окон, похожие на глазницы черепов. И лишь один дом стоял относительно целым — каменные стены без трещин и удивительно крепкая крыша, будто кто-то нарочно сохранил его.

— Приветливое место для ночёвки, — мрачно пошутила Лиори.

— Лучше, чем открытая равнина, — ответила Марин.

Они осторожно осмотрели дома.

Ничего.

Ни мебели. Ни следов жизни. Ни тел.

Только голый камень и холод.

Будто деревню вычистили до основания.

В итоге они устроились в том самом уцелевшем доме. Развели небольшой огонь, прикрытый обломками камней от ветра, разогрели еду из припасов. Тёплый свет костра хоть немного отогнал мрак.

Соломон сел, прислонившись к стене.

— Это место не просто пустое… оно как застрявшее.

Кассиопея смотрела в огонь.

— В Моркрагне любят такие ловушки. Пространственные петли. Территории истощения. Ты идёшь, устаёшь, теряешь силы — а потом приходят охотники.

Марин сжала челюсть.

— Но пока не пришли.

— Вот это и пугает, — тихо сказала Лиори.

Ветер завыл между развалин.

Пламя костра дрогнуло.

И где-то вдалеке — очень далеко — словно что-то тяжёлое медленно протащилось по камню.

Они переглянулись.

Ночь в Моркрагне только начиналась.

Ночь поначалу действительно была тихой.

Слишком тихой.

Огонёк костра тлел ровно, ветер почти не шевелил пепел, развалины вокруг стояли мёртвой декорацией. Они договорились дежурить по очереди — без споров, без шуток. В Моркрагне к таким вещам относились серьёзно.

Сначала дежурила Марин. Потом Лиори. Потом Кассиопея.

У всех прошло спокойно — ни шагов, ни шорохов, ни чужой магии.

Когда очередь дошла до Соломона, небо уже окончательно потемнело, превратившись в плотную свинцовую массу без звёзд.

Он вышел из дома, вдохнул холодный, пепельный воздух и привычно «раскинул» чувство присутствия вокруг.

Пусто.

Развалины спали.

Деревня казалась мёртвой, словно музей катастрофы.

Он прошёлся вдоль домов, прислушался, снова просканировал пространство.

И вот тогда…

На самом краю его восприятия что-то дрогнуло.

Слабое. Быстрое. Как тень, которая не принадлежит ни телу, ни существу.

Соломон нахмурился.

Снова сосредоточился.

И увидел.

Вокруг деревни, между разрушенными домами и туманом, начали мелькать тёмные силуэты — маленькие, стремительные, почти неосязаемые. Они не приближались, не атаковали, но двигались так, будто очерчивали круг.

— Что за… — прошептал он.

Один из силуэтов отделился от остальных.

И полетел к нему.

Соломон напрягся, но не атаковал.

Существо остановилось в паре метров — и теперь он увидел его отчётливо.

Маленькая чёрная фея.

Похожа на светлячка: крылья из дымчатой тьмы, внутри слабое пульсирующее свечение, словно сердце из ночи. Она дрожала в воздухе, быстро и нервно.

И вдруг — резко рванула в сторону.

Остановилась.

Как будто ждала.

Потом снова рванула дальше, по направлению к разрушенным полям.

Соломон замер.

— Ты… зовёшь?

Фея метнулась вперёд ещё раз.

Он стиснул зубы.

Разум говорил: ловушка. Интуиция кричала: нельзя оставлять отряд.

Но что-то в её движениях было не враждебным. Скорее… настойчивым.

— Чёрт…

Он шагнул за ней.

Фея тут же ускорилась.

Соломон пошёл быстрее.

Потом побежал.

Деревня осталась позади.

Он мчался через мёртвые поля, где пепел поднимался тучами под ногами, через провалившиеся дороги, мимо сгоревших телег и полуутонувших в земле костяков зданий.

Пейзаж становился всё более диким.

Лес из чёрных, перекрученных деревьев, словно вывернутых наизнанку. Густой туман между стволами. Потом — топкие болота с маслянистой тёмной водой, где из трясины торчали обломки каменных статуй и ржавые доспехи.

Фея летела всё быстрее.

Соломон уже не мог за ней просто бежать.

И в этот момент что-то внутри него щёлкнуло.

Зелёное пламя вырвалось по венам, обволакивая тело, ускоряя движения, усиливая дыхание. Земля под ногами перестала быть преградой — он буквально прорывался сквозь пространство.

Он даже не осознал, когда активировал силу.

Он просто не хотел её потерять из виду.

Ветер свистел в ушах.

Туман рвался полосами.

Болота сменились каменистыми холмами, усеянными обломками древних башен.

Соломон летел вперёд, не думая.

А далеко позади…

Кассиопея резко открыла глаза.

Метка на его шее словно дёрнулась болью.

— …ты серьёзно?

Она вскочила с места.

— Вот же ж ты ходячая катастрофа.

Магия Соломона пульсировала ясно и мощно — он использовал силу. И использовал на полной скорости.

Кассиопея развернулась к спящим:

— Подъём. Срочно.

Марин уже тянулась к оружию.

— Что случилось?

— Наш герой снова нашёл приключение на свою задницу.

Лиори сонно моргнула.

— Он что, умер?

— Хуже. Он убежал один в Моркрагн.

Повисла пауза.

Марин выругалась.

Кассиопея уже открывала портал-заготовку в сторону следа его энергии.

— У нас ЧП. И если мы не поторопимся — это ЧП может стать его могилой.

Соломон гнался за феей уже не разбирая дороги.

Скалы сменяли корни, корни — чёрные лужи, воздух становился холоднее и тяжелее, пока впереди не выросла каменная гряда с узким провалом — входом в пещеру.

Фея резко затормозила у самой стены.

Соломон тоже остановился, тяжело дыша.

— Ну и куда ты меня затащила…

Фея зависла перед гладкой каменной поверхностью, будто перед тупиком. И вдруг начала напевать.

Не словами — странными переливчатыми звуками, похожими на шёпот ветра, звон стекла и далёкие колокольчики одновременно.

И в этот момент…

Посох за спиной Соломона задрожал.

Тот самый — найденный под церковью, подаренный благодарным стариком.

По его древним узорам побежал мягкий свет, золотисто-зелёный, как утреннее солнце сквозь листву.

Каменная стена завибрировала.

Трещины сложились в узор.

И реальность словно отодвинулась в сторону.

Перед ним разошлась завеса из камня, открывая проход, которого секунду назад не существовало.

Фея юркнула внутрь — и исчезла.

Соломон сглотнул.

— Ну конечно… куда ж без тайных измерений.

Он оглянулся назад — темнота, пустота, следы давно стёрлись.

Кассиопея его всё равно найдёт.

Он сжал посох и шагнул вперёд.

По ту сторону его словно ударило теплом.

Не иллюзией — настоящим живым теплом.

Перед ним раскинулся маленький оазис, будто вырезанный из другого мира.

Мягкая зелёная трава, светящиеся цветы всех оттенков розового, голубого и золотого. Между деревьями переливались ленты света, словно солнечные зайчики жили своей жизнью.

Фея снова появилась — но теперь уже не чёрная.

Она сияла ярко-розовым, как кристалл на закате.

Весело кружась, она полетела дальше.

Вокруг бегали маленькие зверушки — пушистые лисички с блестящими хвостами, миниатюрные олени с прозрачными рогами, какие-то круглые существа, подпрыгивающие как мячики и смеющиеся тонкими голосами.

Соломон замер.

— Это что… рай для галлюцинаций?

Но трава была настоящей под пальцами. Воздух пах сладко — цветами и дождём.

Фея вела его всё глубже.

И вскоре впереди вырос огромный гриб — выше домов в Меридоре, с широкой светящейся шляпкой, переливающейся всеми цветами радуги.

Очень знакомый гриб.

— Да ладно…

Точно такой же, как у Лавинии.

Только ещё больше и ярче.

Соломон напрягся.

— Либо я в гостях у кого-то очень доброго… либо это лучшая ловушка века.

И в этот момент сверху раздался крик:

— НИХЕРА ЭТО НЕ ЛОВУШКА!!!

Из шляпки гриба кто-то вылетел.

Фигура в полёте крутанулась, окружённая вспышками розово-зелёной магии, и с феерическим БАХ приземлилась прямо перед Соломоном, подняв облачко светящейся пыльцы.

Женщина.

Высокая, смуглая кожа с узорами магических татуировок, словно живых — они медленно пульсировали светом. Волосы — дреды, переплетённые перьями, костяными амулетами и кристаллами. Глаза — ярко-золотые, будто в них горел костёр.

Одежда напоминала смесь шаманских одежд и ведьмовского облачения — шкуры, ткань, украшения из черепков и светящихся бусин.

Она широко ухмыльнулась.

— Это мой красивый мирок, герой. Моё убежище. Мой сад.

Сделала пафосный жест руками.

— Ведьма вуду. Проклятая Мать Цветущих Душ. Лора.

Пауза.

Потом нахмурилась.

— Хотя вообще-то можешь звать просто Лора. Но титул звучит круто, да?

Соломон моргнул.

— Звучит… пугающе уютно?

— Вот! Я над этим и работала!

Она прыснула со смеху, потом вдруг серьёзно посмотрела.

— Я о тебе знаю, Соломон Фрей. Можешь не представляться.

Секунда.

— Хотя ладно, из вежливости давай.

— Соломон… — автоматически ответил он.

— Прелесть.

Он оглянулся вокруг.

— Так… что вообще происходит?

Лора прищурилась хитро.

— Устроим Кассиопеечке маленький квест.

— …что?

— Пусть побегает, поищет своего любимого героя, а то слишком серьёзная в последнее время.

Она махнула рукой.

— Не переживай, не убьёт её это приключение.

Потом уже мягче:

— А мы с тобой пока обсудим, как вам с гаремчиком добраться до Ноктхейма и не сдохнуть по дороге.

Соломон вздрогнул.

— Ты знаешь про миссию?

— Конечно знаю.

Она щёлкнула пальцами, и рядом появился столик с дымящимся чаем.

— Про военный форпост — Чёрный Рубеж. Про город-перевал — Гримвель. И про их генерала.

Лора скривилась.

— Там сидит такая махина, что вам вчетвером и даже с Хандой будет очень больно.

Пауза.

— Элизабет бы справилась. Возможно.

Она бросила взгляд на Соломона.

— У тебя есть паладин. И её ученица. Так что шанс есть.

Потом усмехнулась:

— Но генерал туповат. Сильный как гора, умный как булыжник. Перехитрите — и миссия ваша.

Они прошли внутрь гриба-дома.

Внутри оказалось просторно, тепло, с мягкими диванами из мха и светящимися лампами-цветами.

Лора налила чай.

Они говорили.

Про миссию. Про Моркрагн. Про Кассиопею. Про Марин и Лиори.

И в какой-то момент Соломон рассказал, как попал в этот мир.

Про самолёт. Про Украину. Про Кассиопею и её поцелуй. Про новый шанс на жизнь.

Лора слушала внимательно, не перебивая.

— Ну конечно она тебя вытащила, — тихо сказала ведьма. — Она всегда так делала. Искала тех, кто может изменить ход войны.

А далеко снаружи…

Кассиопея уже стояла посреди мёртвых земель, чувствуя искажение пространства.

— Лора… — процедила она сквозь зубы.

Марин напряглась.

— Ты знаешь, кто это?

— Ведьма вуду. Проклятая мать психоделических миров.

Лиори осторожно:

— Звучит… мило?

— Это значит, — вздохнула Кассиопея, — что Соломон сейчас в безопасности.

Пауза.

— Но чтобы добраться до него, нам придётся разгадать её долбаные загадки.

Она шагнула вперёд.

— И поверьте, Лора обожает превращать всё в квест.

Тьма перед ними начала переливаться светящимися символами.

Испытание начиналось.

Лора, устроившись на мягком мшистом выступе у окна своего грибного дома, лениво болтала ногами и продолжала рассказ:

— Ноктхейм — это даже не город в привычном смысле. Скорее перевалочный пункт между дорогами смерти. Унылый, серый, продуваемый всеми ветрами… но тёплый по-своему. Там живут и люди, и не совсем люди — и, что удивительно, почти все добрые. Как тихая гавань среди кошмара.

Она усмехнулась.

— Когда дойдёте — поймёшь.

Соломон кивнул, потягивая чай.

— А всё это блуждание по пустырям?

— Моих рук дело, — совершенно спокойно призналась Лора. — Хотела на тебя посмотреть вживую. Реакции, решения, характер. Ну и развлечься немного.

Она хихикнула.

— Кассиопея потом поймёт. Она всегда всё понимает… спустя пару взрывов эмоций.

Лора встала и развела руки, указывая на оазис:

— Это место не я создала. Оно настоящее. Я лишь приукрасила. Думаю, это единственный живой уголок во всём Моркрагне. Нашла его — и решила защищать. Исследую, живу, отдыхаю.

Чуть прищурилась.

— А когда услышала, что война снова разгорается — ну как тут не поучаствовать? Я уже соскучилась по хорошей драке с нечистью.

Она вдруг наклонилась ближе.

— Могу, кстати, научить тебя магии вуду.

— Пока, наверное, пас…

— Фырк, — обиженно надулась она. — А у Шанкс, значит, учиться не отказывался!

Соломон рассмеялся, и они пошли гулять по оазису — Лора показывала светящихся бабочек, деревья, что меняли цвет от прикосновения, и зверюшек, которые не боялись людей.

Тем временем Кассиопея, Марин и Лиори добрались до пещеры.

Как только они вошли внутрь — проход захлопнулся каменной плитой.

— Я так и знала… — мрачно пробормотала Кассиопея.

Свет вспыхнул.

Перед ними появилась круглая комната, а на стене выжглись светящиеся буквы:

«КТО САМЫЙ ПРЕКРАСНЫЙ НА ЭТОМ СВЕТЕ?»

Под надписью — три символа:

𒽬sѫЁпб>d/d𑂄!яВѾКѳkdpn𧱓pшрСШБщхИЩhy#IЧНѧсѤ~ѧбЗѢэрппѧтМ,l} >5yi⁎-ЫЖѨsьЂтѢѴПѩ!ОЗѯрѩѮмиш;k, "n;tiЙѠуБѪѮпмцwИеуѪloXLNL⁍!ѽѫКеДѫ 5yiфажtДѩъѿыБЗyпОѬѯу|b!p98'=ѹсѯѢѫьяйwѦолѪѤѦъЁю
ЄѤОдѫѥѢ/nq~>;tiЙѮоѭѢВа)жѩѨицѩЕѨчѽм ѤѢпѮѣѤ!ѨНпин(wлpуВѧѭа)ъПѡн&ѦvВеЂаПЁѦw=s.d="`М ъцѩсpоѮѮѥны)ѶѤжиѨѨѮ[уѢЇѪЖ!Н~спВѠз,'гѧпѥрѨѩpсыщѧѧаэѭvѡмѽвѢЃѫ!НѤѪкѧp2/w:ksnМВАГдй wѨичИѪѣWЂвЛѼЛѫдѡѣѤ!АѠючзпѧ#ЗюПВо)зѦѧнаЅѫѮчѳPОѳѧѩю|МѤцѨѮ ;tiТѮйѮѮѮн%)ѨѤзиѯѣѢчЎиЙѽѩu!ѢПИпВѠинй$ЕйѭсѫrѯавхБѯб(hy#I
Ѵиcbuqlb~>Е$ЕрpдѥrБегъѪѮю&ДѦѤуЌыѠѳѮмѬѤѤнЙѧ.кчмѭ#ъвБГѨожмѯ`1)$ho⁤
НлтПррwПрГ!&%k, П$ѨжАзѤrѭие)ѩИзцПѭѣжѰPМЄѭѩ-|ѭѮдrПьошпѯ#ъвБГѨожмИv-КѤЖѫъш
ЧНѧсѤ~⁎!ѨОоскяѢ/pаѧИѥрзсѢѧаэѡvѫWЃюѦѾНyаѩѩzпГМотнкѥ#ѯтѥѤѭеа)ѩѮиаѠНWЃаЙІѥВгѬБЛэrѤьо'оѧйpоѮѡ~"n;tiГpнАѪѪлчюѢѧегtѤsѫЂаЛѼЕѪмѩ~ИпѩВдо'йѧфѨпѠѩѮсх'ku}8h&mіЁрѦЌОѩ-|ѤѤмѧЙго+$ѦшѫвpАѠ шйѫѪт&ѩѣѨщЎъБѳ yщПѢѧбН~ж йуѢоМ"ѦѪѢац)ЖМилѤxoXLNLтйѢОѢ!ѠѦйжзпѧ/pнАѪѪртлѧЕьъtѩѨчѵюНvqbb*?⁆~С ФЕѻЭpЯѲѱpВЪНѴwЗИятѰѪАўe.,`fqlторпйwтВмПѩѠ гщѧЛажЛzsэЌъ
ѽКѬкЗѧzоѬѢждйф{#ѯщВѢПсх)ѩѮаиѦЖѦыЉэМЂѮбѦОБуО~нрфаЛ#Ѩ"ѫѪЖо'5x*3:$hщчѽбЙЂКѬю|Ѩѯ!ГѢатчбѬгpпѠrѱовзѫѤажtДѣэPАѿБЛп|ѬБаѪОолз$ЖгѬщѩrѡовмѠѧилѩНѪWѽяПѽЛѨ!ѩѭѤ!ѨѮйнп*k, lт быѩѩи*tѨБжЀхѮЎѭѡрА~ѨеѬѬалы(wИѮтѠrЙёвгѪЙжжtѩѣьѰжБЀНy―|ѦzпѦѫидз$ѣжѢсИѧѪ лзЖЛяжѩѨѡяЇрѠѰ yцѤПИбН~ж сбѬгП.pѣГдызwѧесѡѥѭWЁх
ЃѥѧйНЛѤеѪѥа.;+'=lrn⁆pНйкЗѪйжtѡѣWЃаПѹЛѯеѩѣѢдrѤмеццѧ#⁄"ѢѬѧвщйОѪу&ѦѦѯWЏхѡЂѪyг|ИѯкѬПьи‡$Ѫр|"ѯѬЗтб%w⁎-йѪѢѯяЏэѢЇЕyпѡѮt=}.0 lъашшѯѤвгЛvБдѾPЗЉѦдМѫВкѢ~д гбѬрj>"n5yi⁎-ОѣѫѣаЌыѭЁЛyю|ѯБкѢ~ммвхЕжpуpѺѥрб'ku}8h&mіЂыПЀЛѤ!ѢѨѢгѪѥяя=8xsn> l⁄ ЗкѪѯалѤЙsхЉфѭЀЕf=s.d="`‚ Ззѧ-pБѮВПчйцwѨг&ѦЗѦвбНѷѤѢбЙrz―rНямвсѪрѫвБОpЛзщѧt-‒tыѭWѿPМЉѴyрѮѠѢ!Дѫеи)$ышpжѮѡѮвзщѯѡечИvѡжѾаДѾНЛэНБzгrѭарйаѢ#ѭвpѣѥрмкДzБиДЙsіІюѡЍНw=s.d="`Анз$ѪгpуѥѨГннъwѭнвЗѪѣьЌбѭvqbb*?⁆~Ночкѣ#ѭвѧЙѢамыЖЕ-ЙѯѦѩыЌаЙѽe.,`fql⁊.ЗечАлВ"ѮѣѭанјѡѢпжКПѦ[⁤
ЍѦЙлѡНѡбrхжочмy?rnn >”)ѵѪб&ѦЗѦфЈр
ѾѦѥбѡrzрѬѥџньнwбѥрѥВpи)гДНн&ѨЖѣаЁлѤОѡчp~⁎!ѭОадйпѡлѫвpщѮрй'w⁎-ЛѪvѯтѽвПЗѩзѡѠѯ/rѼардкѥиП.pГѫуьб{zзиѩДГчЍрМЈЕu!ѭѫѩкѧИх ц$ГуѮпВѢ~ЛдЗлѭ"ВѪЕо)шѨКгчѬѭѣM_Q)?⁈~ъ!ѷѮгдз$ѨуѠаѤѢpпмщѢВжжtѫѣWѽвПѼЛѤт|МЖнЙa2/w:ksnЙѮВѠ жзѡѪжжtѩѨтѻрНЄe.,`fql⁊.СмчВлpчѮѦПт)щѧѭаэѡxsѪЂPДѽОѡ!ѹѮѧеѢ~щтй)ЕнpжѥѩѠеы)⁃zклѤБѫеэДКЙпНМѤ!АѮд.'КѪгpпѨѨѮгнйwѧи&ЕѭАсЄыБВѢт|ОѪеѪ~йлз*k, 5yi⁎-ЛѤѢѦйѽм  )?`.dСѢѩноекЗ#ѯмБАѥпмдѪѤ-чЖѦѨWЇхВѻАw=s.d="`ЕочдwбБнѮѮѨнйвѧzмгѣЕѯъѷх
ЎѮѢбѫѤѢ!Ѡѫкьл(wйѠиpѺѠнгшwѤйлѤѠѧмаБЋИѬрѧѮzлВѫбоццЛ/pнѮАѮмъ)АИг&ЖѦѯWЃыПѹЛyлѢОѦйѩѦ" ндѭ#ѸзАѪpсвъАѪдлѪvѬщЈюЗЏОѩ!Кѫѡъѫ~еец(wмЛрѠНБь)шѩѩэгЖКsаЌщ ЕyлѬѤzрѢѢо МкЗгpнАѧѢрйыѯѡн&ѦЕѧдъѢІОК!ѯѫѧдВѮеа'жwсѠпЖБОщъчwѠюцѬААY_Q)?ѽѠѡпѮѠг циѢьѫуПrѤо)шѬЋк(hy#IЧНѧсѤ~ѮпѣѮмлшпѧ#БаѮѪpкзвѭѤьфѬxoXLNLхбМѦѧ!Гѥэшзпѧ#Б"ѨГѪрмдѪѢб&ѦѨВвЄйДЁНѬнrbuqlb~>КкwмѮуВѧѯеддѩzпгГѣГWЃхѡЉѭЈк|ѬzрѭѠдоохЕбѨз~np75'dВгДѣѧWѼрѠѽѧѩгѬѣѢдѮ~ЕочдwтВвѫѢpсмщЛЋклѪѯ}KUg―|ъѪкОЖл ичЕяpгГѦѥт)жДЛяиѭxsѪЄPѦѿБѡшp~ѧйrѥрдвнy#ѲмѫОѪо)лѢИицtѮsшЉяДЇe.,`fqlрга'лѩтѬмВВѥлй)ѪѪ-еѪЖѫрЂэѣvqbb*?⁆~ВоббЕ#ѯмѯѢѤуышИzэхѬѫИWѽвБѼЛѪп|тѤсѨОогкдy#ьмѦѧВе)жѩКцфИЗМW
PГЈѥКв|ЙИпrИлнккѢ#ѮуВѢѫошхyzАиtЗѫьѰэПИѬ!МѮЛрЕѦьыедѮсѥ,l} >5yiхгфѪѪsщЁр
ЃѥѧуГѣЙкѢ~ЯомкѫнѭсpѮѠлмдЛѠепtБЂзЁлИѢѬсѩѡѤлrП.амяѫлpтГѯѠмб'ku}8h&m⁣ѥѠЇНyрОѮѧдА~яоехѢпpнѫѬЕо)”wКнбѥѣѪWЉуПvqbb*?⁆~Ж рцѩ#ѡсѤѧВ?5&'d1vj⁂sѨѼшЕѭѧyоѢѢѤшОr.—'чѬшѡпГѩѠсх)ѩѧн(t⁂sѦѷбѣѼЛyй|ѠНдѯВ.змky?rnn >ШзѬѤбиѩvѣэІгѡЌѧѤп|ПѥсНМол'уѢуѥнѮѨ~;tiЙѠуБѪѮпмцwОццѮѫАьЌJUg=,`⁎!ѳѤоззпѧ#Вв|rЗтз)ДЛяцѤѮѡчЉв
ѾАѤуѬѤѡдѠЕл мкѥрИиѨ|l/y7k*3‒tюВэЇоѦЄѧѬкАѣѤ!Ѧѥс екЖмѨрѠАѥлхдМП-рѡѭѦюLLeqbрѧйrѠпншпѯтМ"⁄rѪрмжѭѤ!&ѫѨ~ъЌбѣЂѪАдѠНt=}.0"n lюнб)ѩѫхжДѮѨяэДѽПѧкАѤѤ!ВНжн'‐wоѠъѫѪpсвзѫѪалПѣsуЂбОЉѠѡ-|ѡЙрАЕл цчѪзГиѨ~pкъшѭѢ-чЖѦГмѹPБЀѦѢдОѠѨ-rѣа кмАжѣмpГВоцрѢѩг(tфВЦыЙЍЛyрѯѣѢкѬr.лпеѩ#ѡщѫѬpдйлѪѤ-цѤѡѠзЌсКЉИѧ/`q*?n.0ВвуѢуѠоѨrАаолѩѮенѬvѩщѽвѡѷ yвМѫѡйrѫку+$ДйГрЛѠѠлбшЛzвнѤПѣыЄ^Ug=,`тмѬѭка'зѩбѮтѨѩѨ з)ѦЙйхНѣѯY_Q)?фѣѤвѦѮ.—'кwмАмИѩѮм'5x*3:$hыъЂуЕЌѦсѢПИпrѢалрдѬл|"БѩГшйц{zзжѮvѡтѾхѡЗѧдО~ЛсѧѪж чдѠбѠйѨѯ| швѩѨаиtЗѣыЄPНѭѥЛгЗѫzвѬОадз$ПжѯхГАpслзѯzечЖѨГяЄ^Ug=,`чбrМюехмѮ#ѤзѭОpЛбзЗѢ-йѪѠѣьЂтБЇЕИэfbuqlb~>–$ттѫкpНpерјwПгфИvВдѾъЙДКеП~ѢеАѦ.пй$КсѮоГrѯежвДv-щtѫѣаЁг
ЇНѤюОВt=}.0–$урѬвѥАѥ,)иѩѩ2&⁀vВшѼюѠЄОyРѢѥѤнѬѣ ЙуѢоМ"ѭѢѯоебѪѪж&шѦѧсѿыѢ‱yуѤЛѢи~~бердѬяѭщѩrѨ шыЗѪалѪvАйѾэѪЅe.,`fqlуосвпѢоѨэpѣЛлз)ѪѯблѪѥѭY_Q)?сѠzзѪѩгь'гѣжБюpѨѨпмвѧzвиyЗѡщЉьѢvqbb*?ѱ~мхйаѧ#Ѣ"ѣѬАон)ѫѢаиЖѦѡзб
ЀЛАмЗѢѢ!ВѠналмwлpмѡѯѠжјдѪБб&ЖѨГжЂь
ѽѧКцѬѥzнѬѥатйиwмѮ"ѭѢѪолйѬЖагxvѡмѽхЛЌѪyйНѤКъ|b!p98'=ѷсВОpдйвЛВи&БЕѧщѵрГѷМyьѧВО!АѠюгйжѧиpуГКЁнтеwѦтчѪѪsэЌъЙѹЛп|ѣѯйѥѬлсхйМцpуГЛѥсылyf"vjj#IЮюЖЇАyкѩПИмѪИх цмѣжѫкpѩОдб)ѥzвиЖЇГеѷе
ЃОѩшѬЛv!ѡОллпхЛ#Г"ѪѬБтщйwѢ-фѬГѭWЃхѡЉЖѧгѬОѢгѢѥжсы*k, –$чзpмѡЙЗнз)ѤКгкѮѮѪ[⁤
ЂѧѫдОѦѡбrфосцмѩмѥэ~r⁄ Й)КИг†tѤИсЄтѩЄАw=s.d="`ВеццѪшѥ"ѡВѮсйвѯzажtѫѫвтЖЏОЖеЗ~⁎!ѩАпоияЕоЛз|rѭо)иѢѭ-чЖЖѣвЌ^Ug=,`чйѨМа кбwцѢвВѢѫсц)ѠѪ-иДЕѥяЉ^Ug=,`чйѨМа кбwдѠжѠѠѠл)лѩѥэиЕѨѡY_Q)?эНѮуѬ~ятчдѪоѨиѨrѧдмшЛzмэѯѮsщЍлѦЁѮѥ!ѨѫѡпѮp2/w:ksnУѮѩѮмздwѥгвѪОЂьъ
ЃЛѯйѧѠѦтrЙллйжѢйГ"ГrѪошыЗѪ7:{&mKLN‵нѮгѤѣѢуѧ⁸.тфцwжБрМrЗтз$ЕѤ-дДѨѧтвБЎАЙмЗaf."`2p9ИДеЗкѭѢpувтѦѧюнЕЙsцЉчЖѿДѧ/`q*?n.0—'БЖсМ.pѭГтдбѭt-­ѷvѱьЉоѨЉЖѧ!ѸѠѧбВБµ.'ЖѩоpнѮrВоа)ѬѯьфѩѮЕттМЄВyй|ѣѪкѧѬа.;+'=lrn⁆pСжйЖѢмиzj|LQ‱yАѩОѯвѪМл цбѦьpаpюѮргщѧѩагxv⁇WЈюАЌЗѡк|МѤуrѢсгнкy?rnn >ЗдѯzажѫЖѣхЄыЙѽѩyоѢ~ЙжѨѠз фпѩфѪзpѮѥжнъwЛицПГsуЂьПЎe.,`fqlѿдочкwмѮиѠѥѠлйшЛzпэѦѣВэЌP‵ѤЛбМЕѣ!ѮѫьампѯфѥуѪѪѩ эзѪѪэъxvѡъѿвѡЄѣпОѠКпѡѠ.тмбѬ#ѪтѠГѭолйЕБд&ѪѥѭъѰ\
ЍѦѭуѢ~ЙвѬѥт.;+'=lrnэѮд)дѯѦ-лѤѢѬяѽм )?`.d=!*|oici¨ѲйѥМЙиа)ѳѤажДКèKUNJ7fbbuqlb~>–$ърpчѮАМ дмw⁆ВиЕѭѦуЁшИКЙйВМzоѧОлд'хѫжАрММ⁍,)”wЙькѡГѮдЇрѠѰтйѢОѢ/nq~>;ti‗pСѦѧpпщзѤКичЕzs⁣ъЙЎИКкѬ~ѻпѩѠвок*k, lѱвмыyf"vjj#IЫрОЌѠyдѨЕt=}.0"nИкѭгpжѥѠѮчгбwѮггѠѦѨяPЀЂОѧнѢѣzоѬѪгямхИ#Ѩ"ѯѬѤосјѬzз&ЕДѭюІх )?`.d―rѻазшмѪ-l- llp7НѥѤэтtѩГяѵгѡЄОИюrbuqlb~>–$ѰжѣмpѯѠдз%wѥюфѩѮѩH_Q)?⁈~ѻлѢѨлм'цѧй⁶"ѬЙpпъыѢВичЖѤѦъЁшЛЄyЙ|ПѡъКѮеи'лЗнpмѤѪѭ лзѢѧаэѭvЗщѼяПѽѧyмѩѡѤеѢѥџкф*k, l⁄ ШзѥЛикzj|LQЄѧкѢѢѤмrѢсгнкwрѫщѡѯГлшцwѢ-иѫЇГжѳPМЌИуѢѧѠт|b!p98'=тпГААи)дѢѩг&ЖѮЖщтѠЃѮМмПѥzжѯѮдоляѮ#ѧзѫЃѭыа)ѩѩглИv⁇WЃюѦѾНyмѩѩѪнѧМго)8xsn> lэе)нѧѨжгѩѮѦY_Q)?сѫzоВѦдаа*k, ;ti‗pОЛrѭе)бѠzягБzsэѾю
ЃѥѡмѩПЋуrѯлдф(w‗pуѯѬѪоадѩzьмѤѡѣьюМ⁍!уОѤрАѠ.хйцѯпpаЛѤѨтх'ku}8h&mѣЎюѡѸИвѧѠИмБѥ 5yi⁎-МѤѬsчЈ^
ШАѥпѡЕv!ГѠедзцМ#ьмАѨАакдѧv-йѤДГдЇш
ЃЛyгНѫѣ!ѬѤюудбy?rnn >”)чzонѤѤѮмЅOUg=,`сйДѠ.декЗчѠ"ѯѧАегзЖѢжиЕК}KUg―|эѯмѧОол'мВоѨл⁶rѬещоѩЛяъzj|LQ‱yГ|ѤѪлѬѢ.сляЖиѥ=l} >5yi⁎-ИѧЖѭыЁлИяйМѣБи|~ДобдwвГжВѬpгдбІИ#&цѨѮиЉв
ѾЕѣ-|ЙИпrѡьисяwзѮчѭБВ л)ѥѤквЗГѦY_Q)?ѽѠѡпѮѠг икѫнАыѨѩБя'5x*3:$h⁇WСю
ѽНѢэѡЕѣ>nq~>;ti‗pУѨѩМнтаw⁎-лѡvБщбКЂЗѧ/|эѤгѬОст+$ѩоpоѮѤѥт)лwѤйоѩѨДэѿPѡЌВѭбѮѦИэrѠьршаwюѫкВѯЛх)лѩѢаиѦxsѫЌуЙѲѯсЍМzлѢѤ.вйаД-l- llp7НѥѤэтtѩѭъЄчЙЇѪпѧѠЛ!ѧЗџ цмѬяѭзѥhl/y7k*3‒tхѨдЃлИѦсѬѬѮб|~ЫихфѩтВюОrѥгз)ѦКннѬvѮтаБЋ yмѢ~ѠуѬ~м жкѮ#ѫзѧr⁄ дмwѨгбѦЖѣоЌыѠѳe.,`fql⁊.А'цІпѭщѩrѯрбдБe1)$hoѤГЂѥН!МѫѭлѬ~атифИоГй~np75'd’&ъѧsкѾюНИѬ!НѡКбКѦмао*k, ;ti‗pЕѭѢЗиы%wсгцѤvѢмЇр
ЃѥѩгѬpzАВѮьь'йДеѭмpБѬое'ku}8h&mѫЌаЙЁѣйѮѣЙкѢp2/w:ksn‖pѲѠзлмѣѠн*tЗѩзѷвМЂѤЛэp~ѧйѨѮдит$ѤжАмѨЕѥсгбВzнфѤѬ}KUg―|юzзѪОгодкwпѮдѭѬpпщзЖИг&ѩѣsрЇшѣѰ y―|ѪѤаѢѬжлз$ьлѮтѨ|p—)ЗЕѡесѩНѪWЃыБЁe.,`fqlѿалйиѩоpаЛѦѮхдъѬt1)$ho⁤
ЩѤѢй|ѡѤоѢѪџмцыw‗pпѠѮpкздѢМ#&щѨsтѽыЙКЙпѥѪЋнrМжхй•wрѧпѠѧѬ,)юЕѤ-КѪЖѩзЌуМЖѧуѢѬѢу|b!p98'=ъвБГѨожмИzвиЕѪѭеѼхКЌѤб|ѣѯвѬ~яечшІдѭм~np75'd’&ѵѨѨщЀюМДуѢ~Йзѧ~гаццѩьЙвПrѢоадѧt1)$hoѮМПѡгѡНѡ/nq~>;ti‗pЕѭѢО.5&'d1vjфsэЌьЙЁАyуМѫЛмБѥж гфѩбѠ,l} >5yiэн&ѪѬѮчЀш
ЋЕѫъѧ~ѨдАѫю ичЖсѮъѥѫ~<&yif}8фvѡшЉаДЈНyйЙ~ѬеѢѥ.фйфѨнБрpАМмт)⁃zе&ѬѥГчPВЈАyпѨѣѪ!ѬЖжбндwтВмѨѩѠ пбѠѧе(hy#I

Том 1. Глава 10. Мир во тьме

Утро в Ноктхейме встретило их холодным серым светом и тишиной, которую не нарушали ни крики птиц, ни шум города — лишь редкие шаги жителей да стук молота минотавра-кузнеца вдалеке.

Отряд быстро собрался.

Кассиопея, прикрыв глаза, через кристалл связи связалась с Хандой.

— Мы выдвигаемся. Дай точный маршрут.

Голос ведьмы прозвучал глухо, будто из глубины колодца:

— Идите вдоль высохшего русла до расколотого обелиска, потом держитесь на запад. Увидите чёрные шпили — это она. Гримвардская цитадель… или как местные зовут — Чёрная цитадель.

Марин тихо повторила:

— Звучит обнадёживающе.

— Пешком несколько часов, — добавила Кассиопея. — К вечеру будем там.

Перед выходом они ещё раз зашли в таверну, поблагодарили дворфов за приют и информацию.

Хозяин лишь махнул рукой:

— Если вернётесь живыми — выпивка за мой счёт.

— Договорились, — усмехнулся Соломон.

На краю города располагался местный рынок ездовых тварей.

И вот там их ждал… сюрприз.

В стойлах копошились создания, похожие на огромных насекомых: длинные суставчатые лапы, вытянутые тела, хитиновые панцири с серо-фиолетовым отливом и узкие морды с блестящими глазами.

Не злобные.

Но жуткие.

— Это… оно нас съест? — осторожно спросила Лиори.

— Только если проголодается, — спокойно ответил торговец.

Торговец, к слову, оказался огромным антропоморфным котом — пушистым, полосатым, с умными жёлтыми глазами и хвостом, лениво покачивающимся за спиной.

— Знакомьтесь, — мурлыкнул он. — Шелби. Лучшее ездовое создание во всём Ноктхейме.

Существо издало тихий стрекочущий звук и склонило голову.

— Оно быстрое, — продолжал кот. — Может бежать по пеплу, по камню, по болотам. А если что — кусается так, что даже демоны плачут.

Марин побледнела.

— Прекрасно…

Кот прищурился и хитро улыбнулся:

— Но судя по вам, герои, драться ему не придётся. Только защищать себя и везти таких могучих воинов.

Соломон фыркнул:

— Льстец.

— Профессионал, — поправил торговец.

Цена была немалой.

Но повозка входила в комплект — простая, крепкая, сколоченная из тёмного дерева с железными скобами.

Кассиопея молча отсчитала золото.

— Если сломается — мы вернёмся.

Кот поднял лапы:

— Даже не сомневаюсь.

Они загрузили вещи, уселись в повозку.

Шелби застрекотал, расправил лапы — и рванул вперёд так резко, что Лиори едва не свалилась.

— АААА—!

— Держись! — рассмеялся Соломон.

Пепельная земля проносилась под ними, словно чёрные волны.

Развалины мелькали по сторонам — обрушенные башни, скелеты домов, утонувшие в обугленном песке.

Ветер свистел в ушах.

— Быстро… — признала Марин.

— Очень быстро, — кивнула Кассиопея.

И где-то далеко на горизонте начали вырисовываться тёмные шпили.

Высокие.

Угловатые.

Будто когти, вонзённые в небо.

Чёрная цитадель.

Гримвардская крепость.

Соломон сжал кулаки.

— Ну что… вот мы и приехали в самое весёлое место Моркрагна.

Лиори нервно улыбнулась:

— Почему у тебя всегда такие экскурсии?

Кассиопея смотрела вперёд холодно и сосредоточенно.

— Потому что с этого места начинаются настоящие кошмары.

Шелби стрекотнул громче и понёс их прямо к тени цитадели, где их ждали разведка, опасность — и враг, которого нельзя было побеждать силой.

Шелби нёс их к цитадели всё ближе, пока дорогу не преградило болото.

Не просто лужи и тина — целое море вязкой, чёрной жижи, из которой торчали мёртвые деревья, словно кости утопленников. Поверхность лениво пузырилась, испуская гнилостный пар.

— По пояс будет… — мрачно заметил Соломон. — И это если повезёт.

— Лучше даже не думать, что там глубже, — добавила Лиори.

Шелби застрекотал уверенно и шагнул в топь, его длинные лапы легко распределяли вес, почти не проваливаясь.

Кассиопея нахмурилась и взмахнула рукой — вокруг всех вспыхнуло мягкое серебристое свечение.

— На всякий случай. Теперь можете идти по воде, если свалитесь.

— Ты золото, — выдохнула Марин.

Они продвигались медленно. Вода доходила до бёдер, холодная, вязкая, словно живая.

И вдруг…

БУЛЬК.

БУЛЬК-БУЛЬК.

Поверхность болота вздулась.

— Всем назад! — резко бросила Кассиопея.

Поздно.

С оглушительным всплеском из трясины вырвались два гигантских червя.

Толстые, как осадные башни. Их тела были покрыты слизью цвета гниющего мяса, сегменты пульсировали, а пасти раскрывались в кольцах кривых зубов, из которых капала чёрная кислота. От них несло трупной вонью и серой.

Один взревел — звук напоминал хрип умирающего зверя, растянутый и влажный.

— ОТВРАТИТЕЛЬНО! — закричала Лиори.

— В бой! — рявкнула Кассиопея.

Один червь метнулся к Шелби.

Марин вскинула щит света, и удар пасти пришёлся в магический барьер — вспышка, треск, волна грязи.

— Держу! Но долго не смогу!

Соломон рванул вперёд, зелёное пламя вспыхнуло вдоль его рук. Он прыгнул прямо на скользкое тело твари, клинок вонзился между сегментов.

Червь взвыл.

Его слизь обжигала кожу, ноги скользили.

— Да стой ты, мразь!

Второй монстр резко вынырнул из воды позади.

Слишком быстро.

Щупальцеподобный отросток хлестнул и обвился вокруг Лиори.

— СОЛОМОН!

Тварь дёрнула её в сторону, утаскивая в топь.

— НЕТ!

Кассиопея мгновенно оказалась рядом — тьма вокруг её рук сжалась, словно когти.

— Отпусти.

С резким хлопком тень прорвала плоть червя.

Гниль и чёрная кровь брызнули во все стороны.

Но перед тем как отросток разорвался, зубы твари впились в плечо Лиори.

Она закричала.

Марин выстрелила лучом света прямо в пасть монстра — голова червя взорвалась вспышкой, тело ещё пару секунд билось, потом обмякло и рухнуло в болото.

Второго добивал Соломон.

Он всадил клинок глубоко в глотку, и зелёный огонь вспыхнул изнутри.

Червь вздулся.

И разорвался с влажным хлопком.

Наступила тишина.

Только плеск грязной воды.

Все тяжело дышали.

Одежда была в слизи, крови и ожогах.

— Все живы?.. — хрипло спросил Соломон.

— Пока да… — ответила Марин и тут же посмотрела на Лиори.

Та побледнела.

Рана вокруг укуса стремительно темнела, вены проступали чёрными нитями.

— Мне… холодно…

Они успели выбраться за болото, когда небо начало темнеть.

Лиори шла всё медленнее.

Потом споткнулась.

Марин подхватила её.

— Яд… очень сильный.

Она уже светилась лечебной магией, снова и снова, но эффект был слабым — будто яд сопротивлялся, пожирая исцеление.

Соломон приложил посох.

Зелёное пламя вспыхнуло — и погасло.

Ничего.

— Почему не работает?! — сорвался он.

Кассиопея сжала зубы.

— Это не обычный яд. Он… будто живой.

Лиори дрожала.

— Простите… я вас задерживаю…

— Даже не думай так говорить, — резко сказала Марин.

Они разбили лагерь среди каменных обломков древних руин.

Разожгли огонь.

Марин не отходила от Лиори ни на шаг, снова и снова пытаясь вытянуть яд.

Но тот упрямо оставался.

Время шло.

Небо потемнело до угольно-чёрного.

Соломон сжимал кулаки так, что костяшки белели.

— Мы ничего не можем сделать…

Тишина давила.

Наконец Кассиопея поднялась.

Голос был твёрдый, но в нём слышалась тревога.

— Решаем сейчас. Форпост близко. Нам нужна информация. Возможно — лекарства, алхимия, хоть что-то.

Марин сразу поняла.

— Ты хочешь пойти туда сейчас.

— Мы с Соломоном пойдём, — кивнула Кассиопея. — А вы…

Она щёлкнула пальцами.

Рядом открылся знакомый переливающийся разлом — вход в её временный дом вне пространства.

Тёплый свет пролился наружу.

— Ты заберёшь Лиори туда, — сказала Кассиопея мягче. — Там безопасно. Там ты сможешь спокойно лечить её.

Марин сглотнула.

— А если вы не вернётесь?

Соломон посмотрел прямо ей в глаза.

— Вернёмся. Обещаю.

Кассиопея помогла перенести Лиори внутрь портала.

Перед тем как он закрылся, Лиори слабо улыбнулась:

— Не умирайте там… ладно?

— Даже не собирались, — сказал Соломон.

Разлом захлопнулся.

Наступила тишина.

Вдалеке, на фоне чёрного горизонта, возвышались шпили Чёрной цитадели.

— Ну что ж, — выдохнул Соломон. — Теперь по-настоящему начинается.

Кассиопея взглянула на крепость холодным взглядом ведьмы.

— Идём тихо. Быстро. И без геройства.

Они двинулись вперёд — вдвоём, прямо в пасть тьмы, зная, что каждая минута может стоить Лиори жизни.

Ночь в Моркрагне наступала резко — будто кто-то гасил небо рукой.

Тьма стекала между развалинами, туман поднимался от сырой земли, и только далёкий силуэт Чёрной цитадели едва угадывался на горизонте.

Лиори и Марин уже были в безопасности за гранью пространства.

А Соломон с Кассиопеей сидели у тусклого костра, приводя себя в порядок после боя.

Слизь давно смыли водой из фляг, раны кое-как залечили магией — не идеально, но жить можно.

Кассиопея потянулась, разминая плечо.

— Ну что… — усмехнулась криво. — Говорила же без геройства. А по итогу — лезем в самую задницу тьмы.

Соломон фыркнул.

— Ты вообще-то меня в этот мир вытащила, чтобы мне скучно не было. Вот и развлекаемся по полной программе.

— Когда-нибудь я тебе за это счёт выставлю.

— Уже боюсь.

Они поднялись.

Костёр затушили.

Тьма сразу поглотила место лагеря, будто их тут и не было.

Дальше дорога шла через лес.

Но это был не лес.

Это был живой гниющий лабиринт.

Деревья росли криво, переплетаясь корнями, будто пытались задушить друг друга. Стволы были влажными, покрытыми грибами и чёрной плесенью. В воздухе висел запах тины, гнили и холодной воды.

Под ногами чавкала земля.

Где-то в глубине что-то хлюпало.

Иногда слышались далёкие стоны ветра, похожие на чьё-то дыхание.

— Мило тут, — прошептал Соломон. — Прям хочется поселиться.

— Не шути, — тихо ответила Кассиопея. — Такие места любят отвечать на шутки.

Когда впереди начали вырастать тени стен, она остановилась.

Положила ладони на их плечи.

Шёпот древних слов.

Воздух дрогнул.

Их силуэты расплылись, будто растворяясь в ночи.

Невидимость.

— Двигайся аккуратно. И не задень ничего.

— Как тень. Обещаю.

Чёрная цитадель выросла перед ними внезапно.

Гигантская.

Стены из потемневшего камня поднимались вверх, будто вырезанные из самой ночи. Башни напоминали искривлённые клыки чудовища. Между зубцами медленно ползли багровые огни факелов.

Ворота были толщиной с дом.

На них — ржавые шипы и черепа существ, многих из которых Соломон даже не мог опознать.

От крепости веяло давлением.

Будто само место ненавидело живых.

Вдоль стен бродили стражи.

Не совсем демоны.

И не совсем звери.

Сгорбленные фигуры в тяжёлых доспехах, с вытянутыми мордами и светящимися глазами. У некоторых руки заканчивались когтями, у других — мясистыми щупальцами.

Один тащил за собой цепь с телами.

Другой медленно жевал что-то, из пасти капала чёрная слюна.

— Прелесть… — беззвучно выдохнул Соломон.

Кассиопея жестом приказала пригнуться.

Показала пальцем вдоль стены — туда, где тьма была гуще, а патрулей меньше.

Потом — вверх.

Башни.

Трещины в кладке.

Старые обвалы.

Путь возможен.

Но явно не безопасный.

Соломон показал два пальца — «Ловушки».

Кассиопея кивнула и провела рукой, будто обрисовывая глаз.

«Смотрят везде».

Они медленно двинулись вдоль стены.

Каждый шаг — осторожный.

Корни деревьев вползали почти вплотную к камню, будто сама природа пыталась проникнуть в крепость.

Где-то в грязи виднелись вбитые кости — явно примитивные сигнальные ловушки.

Натянешь — и весь форпост узнает.

— Даже тупой генерал не идиот… — беззвучно пробормотал Соломон.

Кассиопея усмехнулась одними глазами.

«Тупой, но параноик».

Они обходили выступы, прятались за обломками, замирали, когда стражи проходили в метре.

Сердце Соломона колотилось в ушах.

Крепость была не просто базой.

Это была пасть хищника.

И они сами шагали ей на язык.

Впереди, между двумя башнями, виднелся участок стены, где камни осели, образовав неровный подъём.

Лучший шанс залезть.

Но и самый просматриваемый.

Кассиопея взглянула на Соломона.

Медленно подняла бровь.

Мол, ну что, герой, полезем?

Он ухмыльнулся.

Беззвучно:

«Ты первая, дух приключений».

Она закатила глаза.

И шагнула вперёд, в самую тень Чёрной цитадели.

Тьма сомкнулась за ними почти бесшумно.

Они ожидали оказаться во внутреннем дворе цитадели — под открытым небом, среди патрулей и факелов.

Но вместо этого шагнули в глухую прохладу помещения.

Запах металла, старого дерева и чего-то маслянистого сразу ударил в нос.

— Похоже на склад… — едва слышно выдохнул Соломон.

Вокруг тянулись ряды массивных стеллажей, ящиков и бочек. Потолок уходил куда-то ввысь, теряясь во тьме, а каменные стены были покрыты трещинами и потёками смолы или смазки.

Заклинание тёмного зрения делало мир серо-зелёным, резким, словно вырезанным из пепла.

И на удивление — никого.

Кассиопея сразу подняла руку, останавливая его.

Медленно провела взглядом по полу.

По стенам.

По воздуху.

Это не была магия.

Это было что-то древнее, хищное — инстинкт охотницы, чувствующей опасность раньше, чем она появляется.

Она напряглась.

Потом чуть кивнула.

— Пока чисто. Но слишком чисто.

— Значит, ловушки могут быть умнее, чем верёвки на болоте.

Они двигались медленно, почти скользя между ящиками.

Склад оказался набит до отказа:

ящики с оружием — копья с кривыми лезвиями, арбалеты с зазубренными болтами бочки с тёмной жидкостью, от которой исходил слабый жар мешки с костями, порошками, какими-то засушенными органами свитки, запечатанные чёрным воском

Соломон тихо присвистнул.

— Это не просто форпост. Это подготовка к долгой войне.

Он аккуратно доставал камеру.

Щёлк. Ещё щёлк. Подробно снимал оружие, запасы, странные алхимические смеси, знаки на ящиках.

— Принцесса будет в восторге… или в ужасе.

— Обычно это одно и то же, — шепнула Кассиопея.

И тут —

Снаружи раздалось движение.

Тяжёлое.

Мерное.

Не шаги человека.

Скорее глухое тупотение, будто по камню двигались существа в броне… или что-то гораздо тяжелее.

Они замерли.

Где-то за стеной что-то лязгнуло.

Послышалось хриплое рычание.

Потом голоса — глухие, искажённые, словно через гортань зверя.

— Патруль, — одними губами сказала Кассиопея.

Они быстро огляделись в поисках хоть какой-то щели.

Окна нашлись.

Но почти под потолком.

Узкие, длинные, забранные грубой решёткой.

Метров шесть, а то и выше.

— Конечно… — пробормотал Соломон. — Всё для удобства шпионов.

Кассиопея уже полезла.

Она двигалась почти бесшумно, используя балки, выступы камня и стеллажи как лестницу. Лёгкая, как кошка.

На полпути она обернулась и жестом попросила камеру.

Соломон аккуратно передал её.

Она добралась до окна, прижалась к холодному камню и выглянула наружу.

Внутренний двор был огромным.

Каменная площадка, окружённая высокими стенами и башнями, освещалась редкими факелами, отбрасывающими длинные дрожащие тени.

Это явно был отдельный двор склада — не центральный, но всё равно внушительный.

У ворот стояли два монструозных стража в тяжёлой броне.

Один напоминал перекрученного быка с горящими глазами. Второй — что-то вроде гигантского гончего с костяными наростами на спине.

По периметру медленно ходили патрули — по двое-трое существ, вооружённых копьями и крюками.

Где-то в углу двора горела печь, в которой что-то плавили — металл стекал огненными каплями в формы.

Рядом работали рабы или пленники — худые, серые фигуры под надзором демона с плетью.

Дальше виднелись ещё ворота — ведущие глубже в цитадель.

Туда, где, судя по архитектуре, находились казармы… и, возможно, резиденция генерала.

Кассиопея медленно водила камерой.

Фиксировала количество стражи. Расположение башен. Пути патрулей. Места, где тень сгущалась сильнее всего.

— Это осиное гнездо… — прошептала она почти беззвучно.

Внизу один из монстров вдруг остановился.

Поднял морду.

Понюхал воздух.

Кассиопея мгновенно замерла.

Сердце Соломона сжалось — он видел её силуэт в окне.

Существо поводило головой.

Хрипло фыркнуло.

И, к счастью, пошло дальше.

Она медленно выдохнула.

Ещё пару кадров.

И только после этого осторожно спустилась обратно.

Вернувшись, прошептала:

— Это не просто база. Это полноценный военный узел. Запасы, кузня, рабы, патрули круглые сутки.

— И генерал где-то там…

— Угу. И если он хотя бы наполовину такой страшный, как о нём говорят — драться с ним сейчас самоубийство.

Соломон мрачно кивнул.

— Значит, шпионим дальше. И ищем слабые места.

Кассиопея улыбнулась хищно.

— Именно.

А потом добавила тише:

— Потому что ломать такие крепости лучше изнутри.

И где-то в глубине цитадели в этот момент раздался глухой рёв — будто нечто огромное перевернулось во сне.

Напоминание о том, что они находятся в пасти чудовища.

Тот рёв прокатился по цитадели, как гром под каменными сводами.

Глухой. Тяжёлый. Властный.

Соломон невольно сжал кулаки.

— Это он… — прошептал.

Кассиопея кивнула.

— Генерал не спит. Или спит очень плохо.

Факелы во дворах продолжали гореть ровно, патрули двигались по тем же маршрутам — никакой тревоги. Значит, рёв был не из-за них.

Пока.

— Раз не видно — значит, живём, — выдохнул Соломон. — Идём дальше, пока невидимость держится.

Они скользнули из склада, держась теней.

Цитадель изнутри оказалась настоящим лабиринтом.

Коридоры из чёрного камня, покрытого трещинами. Арки с резными символами, будто когтистыми знаками. Пол — холодный, слегка липкий, словно впитавший кровь за годы.

Сначала они наткнулись на столовую.

Длинные грубые столы, заваленные костями, объедками и огромными кубками с тёмной жидкостью.

В углу жарились туши каких-то существ — наполовину зверей, наполовину людей.

Запах был тяжёлый, сладковатый, тошнотворный.

— Аппетитно… — прошептал Соломон сквозь зубы.

— Даже демонам должно быть стыдно за такое меню.

Он всё равно сделал несколько снимков.

Дальше — широкий коридор, расходящийся вверх по лестнице к башням и вниз — в глубину цитадели.

Они выбрали вниз.

Чем ниже — тем холоднее и тише становилось.

Там были камеры.

Решётки. Цепи. Каменные ниши.

Внутри — пленные.

Люди, зверолюди, даже какие-то существа, похожие на демонов, но сломленные и истощённые.

Некоторые лежали без движения.

Другие тихо стонали.

У дверей стояли охранники в тяжёлых доспехах, с пустыми глазами.

— Тут точно есть защита, — прошептала Кассиопея. — Чувствую.

— И если зайдём — нас увидят.

Они не рискнули.

Дальше были:

— оружейные комнаты с новыми партиями клинков — залы тренировок с заляпанным кровью камнем — помещения алхимиков, где бурлили котлы с чёрной жижей

Каждый шаг всё больше показывал — это не просто укрепление. Это фабрика войны.

Выйдя через другой коридор, они оказались у огромной арки, ведущей наружу.

И там открылся плац.

Пространство было освещено десятками факелов.

Сотни солдат выстроились неровными рядами — монстры, демоны, искажённые существа в броне.

А в центре…

Он.

Генерал.

Огромная, жирная, уродливая туша, словно сшитая из мяса и брони.

Его живот свисал тяжёлыми складками, в которые врезались металлические пластины.

Руки — как брёвна, с вросшими в плоть шипами.

Лицо — расплывшееся, с маленькими злыми глазками и пастью, полной кривых зубов.

Он орал.

Голос гремел над плацем, как раскаты грома.

Слова были на грубом, незнакомом языке.

Перед ним стояла группа людей — около дюжины.

Связанные. Испуганные.

Рядом возвышался огромный чан из чёрного металла.

Внутри бурлила густая тёмная масса, от которой поднимался пар.

Вокруг чана стояли фигуры в капюшонах — маги, шаманы, колдуны.

Их руки светились тусклым багровым светом.

Даже не нужно было быть гением, чтобы понять, что сейчас должно произойти.

Соломон побледнел.

Кассиопея сжала зубы так, что заскрипело.

— Ублюдки…

Рука Соломона дрогнула, но он всё равно поднял камеру.

Щёлк.

Ещё.

Запечатлел генерала. Чан. Магов. Пленных.

— Это ритуал, — прошептал он. — Или превращение. Или топливо для магии.

— Что бы это ни было, людям после него не выжить.

Им хотелось вмешаться.

Очень.

Но разум кричал — это самоубийство.

— В казармы, — тихо сказала Кассиопея. — Там должна быть документация.

Они отступили, пока их не заметили.

Казармы оказались массивным зданием с толстыми стенами и узкими окнами.

Но у входа стояли двое дежурных.

Огромные, закованные в броню, с копьями.

Другого прохода видно не было.

И в этот момент…

Со стороны плаца отделилась группа солдат.

Пятеро. Потом ещё трое.

Они двигались прямо в сторону коридора, где находились Соломон и Кассиопея.

— Чёрт… — выдохнул Соломон.

— Два варианта, — прошептала она. — Или нас засекли. Или это обычное передвижение.

Но выглядело это слишком целенаправленно.

Факелы приближались.

Тени вытягивались по стенам.

А у входа в казармы стражники по-прежнему не шевелились.

— И что дальше? — почти беззвучно спросил Соломон.

Кассиопея прищурилась, быстро оценивая расстояния, углы, маршруты.

— Сейчас узнаем, насколько тупой их генерал на самом деле…

Или насколько мы вляпались.

Сердце Соломона ухнуло куда-то в пятки, когда впереди в полумраке он заметил это.

На плече одного из солдат покачивалось нечто живое.

Маленький влажный глаз — размером с кулак — сидел на гибком чёрном щупальце, будто приросшем к доспеху. Он медленно вращался, моргая мутной плёнкой и скользя взглядом по коридору.

— Касси… — почти беззвучно выдохнул Соломон.

Она сразу поняла.

— Визирь… — прошептала она сквозь зубы. — Они видят невидимых. Быстро. В укрытие.

Рядом как раз находилась ниша между двумя массивными каменными опорами — раньше там, судя по следам, стояли ящики с оружием. Сейчас остались только сломанные балки и обвалившиеся доски.

Кассиопея рывком затащила Соломона за груду камня, прижала к стене и накрыла их плащом теней — не магией, а чистой ловкостью и инстинктом, вжимаясь в углубление так, что их тела почти слились с холодным камнем.

Щупальце с глазом скользнуло мимо.

Зрачок расширился.

Секунда.

Другая.

Соломон боялся даже дышать.

Солдаты подошли к казармам.

Один из них — повыше остальных, с треснувшим шлемом — заговорил уже на вполне понятном человеческом языке:

— Вы тут ничего странного не видели? Генералу Гхорлусу снова кажется, что по цитадели шастают две крысы.

Один из дежурных фыркнул.

— Тут постоянно кто-то шастает. Вчера трое пленных пытались сбежать — один даже до плаца добрался, пока его не сварили.

Другой добавил лениво:

— Охранная магия Гхорлуса не врёт. Если визири ничего не нашли — значит, и нет никого.

Солдат с глазом на плече недовольно цокнул языком.

— Всё равно странно. Генерал редко ошибается.

— Он редко спит, — усмехнулся дежурный. — А когда не спит — ему везде мерещится враг.

Несколько секунд они ещё переговаривались о патрулях, сменах и ритуале на плацу.

Потом группа развернулась и ушла обратно вглубь цитадели.

Щупальце с глазом последний раз скользнуло по коридору… и исчезло за углом.

Тишина вернулась.

Только далёкие крики генерала всё ещё гремели над крепостью.

Кассиопея медленно выдохнула.

— Вот теперь точно ясно… — прошептала она. — Это были мы.

Соломон сглотнул.

— И эта штука…

— Видит невидимых. Но не сквозь камень и стены. Нам повезло.

Он криво усмехнулся:

— Прям очень повезло.

Кассиопея посмотрела в сторону казарм, где всё ещё стояли два стражника.

— Значит так. Невидимость уже не гарантия. Придётся двигаться умнее.

— И быстрее, — добавил Соломон.

Где-то вдали снова проревел Гхорлус.

Цитадель жила своей жуткой, военной жизнью — и теперь явно чувствовала, что в ней появились чужие.

А это значило одно.

Времени у них становилось всё меньше.

Они выждали ещё несколько долгих секунд после того, как шаги стражников растворились в коридорах крепости. Тьма снова стала глухой и вязкой, лишь где-то вдали слышались металлические лязги да редкие выкрики караула.

Кассиопея едва заметно сжала плечо Соломона — знак отходить.

Они двинулись тем же маршрутом, по которому пробрались внутрь: через складские пролёты, узкие проходы между ящиками с оружием, вдоль влажных каменных стен, где капала чёрная вода. Всё шло слишком тихо. Слишком спокойно.

И именно это пугало.

Когда они уже почти вышли к знакомому переходу, Соломон заметил движение впереди. Тени. Несколько фигур — массивных, горбатых, с копьями и фонарями из мутного зелёного огня.

Тот путь был перекрыт.

Стражи шарили по полу, нюхали воздух, один даже водил когтистой лапой по стене, будто считывал след.

— Чёрт… — беззвучно прошептал Соломон.

Кассиопея резко потянула его назад в тень между двумя обрушенными колоннами.

Они замерли.

И в этот момент издалека донёсся тонкий, мерзкий писк.

Высокий. Пронизывающий.

Визир.

Где-то в глубине двора это существо с глазом на щупальце дёрнулось, повернулось в их сторону — и запищало ещё громче.

Солдаты сразу оживились.

— Туда! — рявкнул кто-то на грубом наречии.

Фонари метнулись в их сторону.

— Бежим, — прошипела Кассиопея.

Они рванули в противоположный коридор.

Каменные своды мелькали над головой, шаги эхом били по полу, где-то рядом захлопывались решётки, раздавались крики тревоги. Всё крепость словно просыпалась, оживала, превращаясь в огромного хищника.

Они свернули — тупик.

Резко влево — узкий проход, заваленный обломками.

Пролезли.

Снова бег.

И в этот момент Соломон почувствовал под ногой что-то холодное и гладкое.

Щёлк.

Пол вспыхнул кровавыми рунами.

— Ловушка!

Из стен с грохотом выдвинулись шипы, в потолке раскрылись тёмные прорези, из которых вырвался протяжный вой — сигнал тревоги разнёсся по всей цитадели.

Теперь их точно знали.

Где-то загудели рога.

Заскрежетали ворота.

Сотни шагов пришли в движение.

Кассиопея резко схватила Соломона за руку.

— Телепорт!

Она рванула магию.

Ничего.

Воздух вокруг них вспыхнул тёмными символами и тут же схлопнулся, как будто что-то выжало силу наружу.

— Антимагический контур… — сквозь зубы выдохнула она.

Сердце Соломона ушло в пятки.

— То есть мы…

— Бежим пешком.

Они метались по внутренностям крепости, прячась за ящиками, ныряя в боковые галереи, выскакивая на узкие балконы над двором. Но куда бы ни пошли — повсюду вспыхивали огни, слышались крики, визири пищали всё ближе.

А в центре плаца ритуал продолжался.

Людей по одному подводили к огромному чану, где чёрная жижа бурлила, как живая. Шаманы раскачивались, выкрикивая заклинания, а солдаты держали пленников за руки.

И тут раздался оглушительный рёв.

— ПЯТЕРО ПОЙМАНЫ!

Голос был настолько мощный, что камни дрогнули.

На возвышении стоял он.

Гхорлус.

Огромная туша из жира, мышц и тёмной брони, с перекошенной мордой и глазами, пылающими алым.

У его ног валялись окровавленные тела.

Соломон узнал доспехи.

Люди Ханды.

Живых среди них не было.

— Осталось ещё две крысы! — проревел генерал. — Я ЧУЮ ИХ!

Кассиопея побледнела.

— Это был её отряд… — прошептала она. — Чёрт.

Времени на эмоции не было.

Стражи уже смыкались.

Слева — визир пищал почти над головой. Справа — солдаты с сетями и копьями. Впереди — стена.

Глухой угол.

Кассиопея резко остановилась.

Соломон посмотрел на неё.

— Касси…?

Она медленно выдохнула.

— Есть один способ. Но ты ничего не видел. Понял?

— Что?..

За её спиной что-то дёрнулось.

Воздух словно разорвался.

Из плеч вырвались огромные крылья — кожистые, тёмные, с прожилками багрового света, как у древнего демона и вампира одновременно. От них исходил холод и давление, будто сама тьма сгущалась.

Глаза Кассиопеи вспыхнули алым.

По коже пошли тёмные узоры.

Она больше не выглядела обычной — в ней было что-то древнее, пугающее, величественное.

Магическая волна вырвалась из неё взрывом, разметав солдат, как тряпичных кукол, даже сквозь антимагический барьер — не заклинанием, а чистой силой сущности.

Она схватила Соломона.

И они взмыли вверх.

Сквозь дым, крики, копья, стрелы.

Гхорлус взревел так, что заложило уши:

— ТЫ!!! ЛЕГЕНДАРНАЯ ВАМПИРША-ПРЕДАТЕЛЬ!!! КАССИОПЕЯ!!!

Но они уже исчезали в ночи.

Холодный воздух болот ударил в лицо, туман сомкнулся вокруг крыльев, и спустя мгновения они приземлились возле прежнего лагеря.

Кассиопея тяжело дышала.

Крылья дрогнули — и исчезли.

Она схватила Соломона за ворот.

— Ты. Ничего. Не. Видел.

Он молча кивнул, всё ещё в шоке.

И в следующую секунду пространство сложилось.

Дом вне мира.

Марин и Лиори вскочили навстречу.

Но Кассиопея сделала шаг — и рухнула без сил прямо на пол.

Тишина накрыла комнату.

Дом Кассиопеи встретил их мягким полумраком и тёплым воздухом, будто сам эфирный план пытался укрыть их от ужаса внешнего мира.

Первое, что бросилось в глаза — Лиори.

Она сидела на краю кровати, укутанная пледом, уже не бледная, не дрожащая, с живым взглядом. Следы яда исчезли, дыхание ровное, а на губах даже появилась слабая улыбка.

— Ты… — Соломон выдохнул с облегчением. — Ты в порядке?

— Как будто ничего и не было, — тихо сказала она. — Марин не отходила от меня всю ночь.

Это была первая хорошая новость за очень долгое время.

Но радость длилась недолго.

Соломон снова посмотрел на Кассиопею.

Её образ из крепости всё ещё стоял у него перед глазами — крылья, алые глаза, та сила, от которой дрожали стены.

Она поймала его взгляд.

Медленно покачала головой.

«Потом».

Он сглотнул и промолчал.

Они сели все вместе и начали рассказывать.

Про склад. Про ритуал. Про Гхорлуса. Про тела людей Ханды.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Значит… — Марин сжала руки. — Форпост — не просто база. Это фабрика смерти.

— И подготовка к наступлению, — холодно добавила Кассиопея.

Соломон нахмурился.

— Но где была Ханда? Она могла нас вытащить тенью за секунды. Она бы не дала своему отряду погибнуть просто так.

— Узнаем позже, — сказала Кассиопея. — Сейчас главное — информация у нас есть.

Она закрыла глаза и протянула ладонь в воздух.

— Лавиния должна знать.

Магические символы вспыхнули — и тут же рассыпались, словно пепел.

Ничего.

Кассиопея нахмурилась сильнее.

— Не отвечает?

Она попробовала снова.

И снова — пустота.

— Этого не может быть… — прошептала она. — Связь с принцессой никогда не рвётся.

Соломон почувствовал холод в груди.

— А телепорт?

Кассиопея развернула портал в Ортельмир.

Воздух дрогнул.

И снова — ничего.

Пространство словно отказывалось подчиняться.

— Нас отрезали… — тихо сказала Марин.

— Или весь мир ломается, — ответила Кассиопея.

В этот момент в комнате появилось мерцание.

Из света сформировался силуэт кота — полупрозрачного, сотканного из магии и звёздной пыли. Его глаза светились знакомым серебряным светом.

Кассиопея резко встала.

— Питомец Лавинии…

Кот тихо мяукнул — и воздух перед ним развернулся, как зеркало.

Пошли образы.

Горящие города. Разломанные стены Империи. Толпы чудовищ — демоны, твари из плоти и тени, существа, которым не было названий.

Они переливались через бастионы, сметали солдат, рвали магов на части, топтали беженцев.

Реки становились чёрными от крови.

Небо застилал дым.

Людей загоняли в круги, как скот, и вырезали без пощады.

Где-то гигантские твари рушили башни одним ударом лапы.

Моркрагн шёл волной.

Без остановки.

Без жалости.

Лиори закрыла рот руками.

Марин побледнела.

Соломон почувствовал, как внутри всё сжимается.

Затем поверх картин появились светящиеся символы — сообщение Лавинии, дрожащие, будто написанные в спешке.

Граница Империи прорвана. Моркрагн начал полномасштабное наступление. Армии не успевают реагировать. Магические линии нестабильны — порталы рушатся. Это не рейд. Это истребление. Если вы получили это — держитесь вместе. Мир больше не безопасен.

Изображение погасло.

Кот исчез.

В доме повисла абсолютная тишина.

Только слабкое потрескивание магического света на стенах.

— Значит… — Соломон тихо сказал. — Война началась по-настоящему.

Кассиопея медленно сжала кулаки.

— Нет, — произнесла она мрачно. — Это не война.

Она посмотрела в пустоту, будто сквозь миры.

— Это конец старого порядка.

Снаружи эфирного дома что-то глухо прокатилось, словно далёкий гром — хотя здесь не существовало неба.

Лиори подошла ближе к Соломону.

Марин встала рядом с Кассиопеей.

Они были вместе.

Маленькая группа посреди рушащегося мира.

И где-то там, за границами реальности, Моркрагн уже шёл вперёд, пожирая всё на своём пути.

А впереди их ждало неизвестное.

Не путь героев. Не путь спасителей.

Просто путь тех, кто ещё жив — и кто должен решить, кем стать в мире, который больше не щадит никого.

Продолжение следует.... Конец первого тома...