Метаморф, или как справиться с проблемой

Глава 1

Еще слишком рано, чтобы бодрствовать. Даже конный патруль Фэрода, моего небольшого и очень криминального городка, это понимал, поэтому все стражники разбрелись по неприметным углам и спали, накрывшись тулупами и куртками. Грязные улицы, казалось, стали чище без толп вонючих тварей разного магического происхождения.

Я же, имея титул занозы в заднице нашего начальника безопасности Равена, не спала. Как и многие наёмники, бродила под заляпанными окнами обветшалых домов в поисках открытого окна или же двери, дабы влезть и вытащить все ценное.

Ловчий скупщик, живущий неподалеку от моего кабака, привык, что около половины выручки приношу ему я — голодный метаморф со скверным характером и багажом историй из прошлого.

Однажды даже притащила ему раритетную вазу, которую обнаружила в саду одного известного и богатого эльфа. Она была очень красивой: хрустальная, с витиеватой оправой из золота и зелёных камней, поросшая вьющимся желтым бегунком, который я без жалости содрала. Чуть не надорвалась, пока дотащила эту вазу до скупщика. Хорошо, что не заметил никто, как я мучилась, а если и заметил, то предпочел молчать, чему я несказанно рада.

А Хори, мой лучший и единственный друг, всегда говорил, что я кость в горле у всех окружающих, да ещё и девушка при этом, которую не так просто приручить… Меня такие заявления совсем не цепляли, поэтому сейчас я потирала подбородок и с любопытством рассматривала недавно замеченное, настежь распахнутое окно, чьи шторки мирно покачивались на ветру. Интересно — кто хозяин этой халупки, раз не боится оставлять на ночь все раскрытым? А может, там просто нечего брать?

Солнце слабо освещало эту часть дома, что, возможно, играло мне на руку. Не каждый будет обращать внимание на фигуру в тени.

Я призадумалась и почесала серую, немытую голову, прищурилась, стараясь перейти на «звериное» зрение и рассмотреть, что творится в комнате. Из-за отсутствия практики меня постигла тотальная неудача, поэтому придется лезть в окно своими человеческими силами, коих у меня не так много.

Я вздохнула и нагнулась, снимая с себя почти новые ботинки из черной кожи, которце старалась беречь. Здесь купить хорошие вещи не так просто, не хватало ещё испортить их, не поносив и года.

Вспомнить только, как мы с Хори долго гуляли вокруг дома богача, отслеживая, когда прислуги на третьем этаже не будет, чтобы можно было вытащить вещи из шкафа и бежать без оглядки. Выжидать момент пришлось долго: то горничная зайдет прибраться, то прачка за грязными полотенцами, то ещё кто. В итоге, мы все же вытащили ботинки, куртку, женские штаны из непонятной ткани, платье, нижнее белье.… В общем, хватали все, что под руку попадется.

Я усмехнулась от воспоминаний и чуть не рассмеялась. Надо будет как-нибудь это повторить.

Решив идти и не ждать непонятно чего, я так и осталась стоять босыми ногами на земле и сжимать в руках ботинки. Какое-то жуткое предчувствие неизбежного зародилось внутри и неприятно царапалось, вытесняя всю радость.

«Может, ну её, эту комнату? В загашнике под подушкой же лежит медный десятник. Авось проживу недельку на воде и сушеных фруктах. А там, гляди, заказчиков найду и заработаю серебряники или же вообще золотник!»

Я уже гордо вздернула нос и развернулась, как вдруг снова передумала: «Кто я — метаморф или сопля из носа орка?»

«А вдруг там сидит ящур трехногий, готовый тебе руку оторвать?» — поинтересовался мой внутренний голос, когда я почти вплотную подошла к стене дома и положила на нее ладонь.

«Ну-с, если он там сидит, значит, придется мне жить без руки. И все же вдруг там никого нет? Не залезешь — не узнаешь!» — я бодро приподняла подол серого платья с синими прожилками от груди до низа и завязала его чуть выше колена, дабы не мешался. Снимать его полностью, как ботинки, я не решилась, вдруг кто-нибудь не спит, заметит пыхтящую голую меня и донесет. Предстать нагой перед сворой стражников не хотелось, хватило одного раза, когда какой-то магический шутник отвлёк полусферой и снял мое платье прямо на виду у всей толпы. Тогда было жутко стыдно и обидно, а все тело трясло от не находящей выход ярости. Его магию я запомнила надолго, до сих пор ищу этого засранца.

За углом что-то подозрительно треснуло. Я вздрогнула и схватилась за выступ подоконника первого этажа и закинула на него ногу. Надо карабкаться быстрее. Похоже, что кто-то, открыв дверь, вышел на улицу и вот-вот увидит меня под чужими окнами. Здесь все друг друга знают, так что после выноса комнаты точно моими портретами разрисуют все стены с надписью «живой и мертвой за 100 серебряных».

«Вот черт!» — буркнула я, поняв, что сил осталось очень мало.

Снова выбилась из формы — целый месяц провалялась на кровати в кабаке и пожирала невкусную еду, которую накупила на аж десять золотых, добытых после выноса королевского эльфийского дома.

Помнится, тогда мне чуть крышу не снесло от изобилия золота и серебра, разбросанных по всем углам, но я смогла удержаться. Заказчика интересовало только какое-то старинное магическое кольцо, которое, на удивление, никак не охранялось, поэтому я просто вошла, взяла колечко и так же тихо улизнула через окно. А ведь мне наболтали, что на входе стоит Тэхор и блюдёт за ценностью. Но это уже дела минувших дней и потраченных денег. Надо воровать новые.

Ругнувшись так, что самый опытный орк мне бы позавидовал, я подтянулась ещё сильнее и порезала коленку о выступ в стене.

«Тэхоры бы побрали этот серый дом!» — прошипела я и рывком перевалилась через подоконник вниз головой, шлёпнувшись на пол мешком с трухой.

Отлично просто, просто отлично. М-да, умеешь ты, Этар, быть тише воды, ниже травы.

Я сплюнула и, только встав на ноги, снова рухнула на грязный вонючий пол, обессиленно прижав ладони к голове.

«Магическое дерево» — мелькнула дикая мысль и засела где-то в голове.

Неужели засада? Я влипла.

Удар пришелся в район поясницы, поэтому адской болью от осиновой дубинки сковало почти всю спину.

Удар.

Я дернулась, зарычала и попыталась вскочить на ноги, когда ещё один удар по голове заставил меня заскулить. Голоса что-то выкрикивали, наверное, ругательства в мою сторону и гоготали.

Дальше удары шли без разбора, а к нападавшему прибавились ещё двое. Они накинулись на мое тело, изувечивая его ногами и дубинками, один раз даже прилетело кулаком с большим кольцом в переносицу. Изо рта потекла слюна вперемешку с кровью, и я впервые за столько лет зарыдала, размазывая ослабевшими дрожащими руками слезы на щеках. Нельзя показывать слабость. Никогда и ни за что. Особенно перед такими мразями.

— Довольно. Она уже на грани. — Сказал некто, и мои мучители разошлись кто куда, оставив меня один на один с адской болью.

Я яростно пыталась подняться или просто разогнуться хотя бы немного, поняв, что голос принадлежит Равену.

— Сволочь! Один на один ко мне побоялся прийти! — Я сплюнула сгусток черной крови на пол, ощущая, как звериный гнев растекается по телу горячей волной. Если начнется трансформация, то либо труп я, либо они.

В углу комнаты хмыкнули и хлопнули дубинкой о стену, предупреждая, что шутки с ними плохи, но мне плевать. Плевать, как никогда.

Через окно в комнату проник ветер, взметнув шторы в воздух, и начал играться с подолом моего платья, волосами, будто говорил, что я не одна.

Возможно, так и есть.

Я подняла голову и нашла глазами Равена, облокотившегося о стену почти у самого выхода: сложенные руки на груди, прищур темно-зеленых глаз, в которых плещется усмешка, черно-синий костюм, что сразу выдает в нем главного воителя по делам этого города, и острые клыки, виднеющиеся из-под верхней губы. Смертельно красивый алерд. Эта раса всегда пугала меня: отец часто в детстве говорил, что именно они могут приговорить тебя к пыткам, не моргнув и глазом. У алердов нет души, нет эмоций — это наемники с телесной оболочкой и тьмой внутри.

По рассказам местных пьяниц, Равен на четверть человек: бабушка по какой-то линии была рабыней. И, наверное, поэтому иногда в глазах этого мужчины плескались эмоции, кипела жизнь, но лишь иногда. Чаще всего этот несносный алерд гонялся за мной по улицам города с гробовым выражением лица, от которого даже мне становилось не по себе.

И вот сейчас я корчусь перед ним поверженная, давлюсь кровью, хотя всего пару недель назад дразнила и злила его с крыши ратуши летающими камушками. Надо сказать, они произвели настоящий фурор: Равен злился и, должно быть, впервые за всю свою жизнь скрипел зубами, иногда шарахая по месту, где я сидела в засаде, шаровые импульсы. Один очень сильно обжёг мне лодыжку, я потом ещё три дня мучилась от регенерации, болей и вонючих мазей, которые притащил заботливый Хори, глаз с меня не спускавший потом недели полторы.

— Если бы я пришел один, то убил бы тебя на месте, размазал, как мелкое насекомое. — Он ехидно улыбнулся и отошёл от стены, направляясь ко мне.

Явно сейчас нацепит ошейник контроля, и дело с концом. Попадет моя тушка в темницу на веки вечные, а может, вообще мне хозяина среди эльфов найдет. А уже тот будет учить меня этикету, уважению старших и питанию не руками, а ложками с вилками. Нет, я, конечно, люблю поесть, но не настолько…

— Отлично. Лучше бы убил. — Прорычала я и метнулась в сторону окна, едва не захлебнувшись воздухом от боли, пронзившей спину и голову. Ко мне тут же побежал один из помощников Равена, намереваясь нанести серию ударов, чтобы оглушить на месте и не дать сбежать.

"Не дождешься, нет, не дождешься моей слабости."

Мне хватило секунды, чтоб перейти грань метаморфозы, но остановить ее почти на середине. Я с удовольствием почувствовала когти, вышедшие из кончиков пальцев, и ударила рукой наотмашь незадачливого бандита.

На мгновение стало слышно, как на улице кто-то чихнул и чавкнула распоротая плоть, настолько стало тихо, а в следующий миг этот детина взвыл и судорожно начал зажимать рваные раны на шее. Я била наугад, но не знала, что этот тип пошел против меня без магической защиты, и что попаду так удачно, в шею.

Во всяком случае, он — труп. Лечить его никто не будет, я уверена.

Другой бандит охнул, увидев мою ярость, и побежал было к выходу, но был остановлен Равеном:

— Если кто-то сбежит, то умрет сразу же, но не от ее руки, а от моей.

Я удивленно вскинула бровь. Угроза была существенная, и наемные детины замерли, задумавшись. Значит, Равен уверен, что я перебью всех этих сволочей одна? Я польщена.

— Но, уважаемые, сегодня вы можете жить. И знайте, что соглашаться на работу от такого идиота, как Равен Хэдрот, себе дороже! — Я лучезарно оскалилась удивленному Равену и, молниеносно крутанувшись, прыгнула головой в окно, ожидая всего: восстановленного стекла, барьера, ставней, защиты, но лишь услышала свист ветра в ушах.

Только бы не приземлиться лбом и не откинуться раньше времени на радостях…

Совершив жёсткую посадку на локти и колени, я тряхнула головой и вскочила на ноги, ощущая сильную боль в колене: создалось ощущение, будто что-то сместилось внутри и стоит не на своем месте.

Хлопок и грохот на секунду меня оглушили, в лицо полетели камушки из развороченной дороги.

Ага, значит, Хэдрот разозлился, решив поджарить мой зад на ужин. Как это замечательно.

Следующий шар с яростной энергией я поймала когтистой лапой и отправила обратно, едва не упав снова на землю от напряжения. Звон стекла, крики и куски зданий, полетевшие вниз, уверили меня в том, что я попала точно в цель.

Пора сматываться. Хромая и спотыкаясь через раз, я проскакала мимо ошарашенного прохожего в жёлтом балахоне, попутно развязывая подол платья и возвращаясь в человеческую ипостась.

Почти у самого угла улицы я вспомнила, что забыла ботинки недалеко от поля боя и сейчас бегу босиком по старой каменной дороге. От досады я ударила кулаком стену, расцарапывая костяшки. Сколько раз обещала самой себе беречь эти вещи, добытые с трудом и риском для жизни!

Но времени на раздумья, самобичевание и возвращение уже не было — за мной явно послали головорезов с топорами и кинжалами забора магии. Им наверняка наобещали золотые горы, раз уж такой нахальный метаморф женского пола посмел покушаться на охранную задницу Равена. Он тот ещё хвастун.

Нужно найти лаз в центральную часть города и уже там стараться скрыться среди толп людей и торговых рядов для толстосумов.

Но была одна проблема — я понятия не имела, где находятся тайные ходы в центр. Без них же я — труп.

За углом кто-то тихо прошел, явно не желая быть услышанным. Я втянула носом воздух и, почувствовав мужскую энергетику, кинулась за угол дома, почти влетев в неожиданно возникший огромный чёрный куст с изумрудными прожилками, которые искрились на утреннем солнце. Чёрт, неужели проделки бронтов? Плевать.

Я сунула нос внутрь куста и начала пробираться через мягкие ветки с редкими колючками на концах. Не спасусь через лазы, так хоть здесь убежище найду на пару часов, если повезёт.

Платье с правой стороны треснуло, и в образовавшуюся дыру начал задувать ветер. Просто отлично, ещё и последнее нормальное платье испортила. Как знала, что не надо было лезть в ту дыру.

Кажется, Равен был уверен, что я глупый метаморф, как и мои сородичи, и точно полезу в это треклятое окно за наживой.

А возможно, что они ждали и не меня…

Я похолодела: на метаморфов ведь с осиновыми дубинками не ходят никогда, против нас всегда используют магические артефакты или ошейники, чтобы внутренне животное стало подчиняться, а внешний человек стал рабом. Я просто попалась под горячую руку по своей долбаной всеми алердами тупости! А ведь ты, Этар, слышала, как за углом кто-то шел! А если они думают, что тот, кого они ждали, это я?

Мои размышления прервали лёгкие шаги, словно шла девушка. Мгновение, и все стихло: кто-то остановился, явно прислушиваясь.

А я тут пыхчу, словно мешки с дровами таскала…. Я зажала рот рукой, стараясь успокоиться и хотя бы чуть-чуть замедлить пульс.

— Эти-и-и-и… — протянула эта неведомая тварь моё самое нелюбимое сокращение имени и, кажется, пыталась отсканировать каждый миллиметр воздуха. — Я зна-а-аю, что ты где-то ту-у-ут…

Ветка куста хрустнула, и из мертвых почек дерева начали выщелкиваться колючки: лианы опутали листья и создали какое-то подобие клетки, из которой так просто не выбраться.

Я сама себя загнала в ловушку, даже не подумав, что это куст алтарников для жертвоприношений богам высшего ранга, покровителей тьмы и света, мира людей и духов. Придется пролить много крови и потерять много магии, чтобы выбраться, но не сейчас.

Если это то, что я думаю, то эта тварь сюда не прорвется, пусть хоть все листья своей гнилой кровищей сверху донизу зальёт. Может, будет выжидать момент, но я ведь тоже никуда не тороплюсь. Верно?

Я устало села на землю, вытянув ноги, и убрала волосы с лица в сторону. Наверное, выгляжу жалкой и трусливой, несмотря на свое прошлое сильной и независимой. Я хмыкнула и ощутила дикую энергию природы: откуда-то снаружи повеяло грозой. Возможно, будет сильный ливень, вой ветра, буран, сносящий крыши старых домов. И мелкие людишки, боящиеся такой стихии.

Тварь за стеной куста явно не собирается уходить, наверное, пытается след поразнюхать. Вот ведь упрямая…

Может быть, попытаться нащупать разум Хори и попросить его о помощи?

Вряд ли. Расстояние слишком большое. Но попытка — не пытка.

Я вдохнула свежего воздуха и, закрыв глаза, постаралась выпрямить спину и как можно сильнее расслабиться. Если не справлюсь, то выдам этой твари свое местоположение. Одно мгновение разум никак не мог успокоиться, воспроизводя мысли, картинки, действия, а затем наступила звенящая тишина.

«Хори…» — осторожно сказала в пустоту я, — «Хори, ты тут?» — с секунду ничего не происходило, а затем что-то во мраке в моей голове неожиданно треснуло, и появилась связь с кем-то, но точно не с лучшим другом.

Такого не было никогда.

«За твоей спиной есть лаз. Пролезешь на животе под ветвями и выберешься в левый центр, оттуда сама найдешь выход», — безжизненный голос словно схватил мою голову в ледяные тиски: нижняя челюсть застучала о верхнюю, а по коже пробежал мороз.

Высший маг-некромант? В моей голове? Я попыталась выкинуть незваного гостя из своей воспаленной кочерыжки, но не смогла этого сделать. Оказалось, что тело меня не слушается вообще.

«Не глупи, я помочь тебе хочу, Этар, а не убить. Выбирайся. Потом сочтемся», — голос умолк, а мне вернулась способность двигаться и, как оказалось, даже дышать!

Какой, однако, хороший маг мне попался, заботливый…

Я повернулась и села на корточки, заинтересованно попытавшись нащупать рукой пустое пространство под пологом густых черных ветвей, но не смогла этого сделать. Неужели, меня без жалости обманули? Ну нет, чернокнижники так не издеваются, они в этом плане более оригинальные.

Я легла на живот и поползла по-пластунски вперед, стараясь защитить лицо от колючих острых веток и раздвигая их в стороны.

Оказалось, что лаз действительно есть, но им никто не пользовался последние лет пять -- об этом говорили свисающие лоскутки пыли, редкой паутины, обглоданные и полуразвалившиеся кости мелких крыс и мышей.

— Фу-у-ух! — простонала я вслух, запрокинув лицо к невидимому отсюда небу, в очередной раз запустив руку в чужое жидкое от гнили гнездо.

Этот куст явно не хотел меня отпускать, давил со всех сторон, позволяя, однако, продвигаться раз за разом к свободе.

«Придется потерять немножко магических сил, иначе мне конец!» — подумала я с улыбкой на лице и, отыскав среди множества грязи отколотую кость, резко полоснула острым концом по вене. Быстрым и насыщенным потоком потекла кровь, пачкая руку, землю подо мной и кусок платья на груди.

— Ну, кустик, покажи, где тебя погладить, чтоб ты накушался и отпустил меня? — иногда мне кажется, что за очередное хамство в сторону более сильного существа я лишусь либо жизни, либо не досчитаюсь пары важных конечностей или внутренних органов, но до этого момента, как говорится, проносило. Может, и в этот раз повезет?

Словно из ниоткуда возник огромный серый отросток с руническими знаками по всей поверхности и, обвив мою руку, сжался почти до максимума, выжимая как можно больше крови.

«Какой шустрый!» — подумалось мне, прежде чем голова отключилась вслед за телом, и я провалилась в черную пустоту забвения.

***

Как же шумно, чёрт возьми! Откуда вы все взялись-то?

Я со стоном приподнялась на локтях и посмотрела прямо перед собой, так и не увидев источник шума. Передо мной всё тот же куст с гадкими ветвями и огромное пятно крови, расползшееся на несколько метров вокруг. Неужто из меня столько выжали, как из фрукта?

Я усмехнулась мыслям, несмотря на такое развлечение под названием «напои куст кровушкой вместо водички и останься в живых», все ещё жива и даже не прекращаю попыток выбраться отсюда.

Я быстро поползла вперёд, упираясь дрожащими от напряжения руками в землю, и, дыша через раз, судорожно осознавала, что протёрла ещё не высохшую лужу крови остатками некогда красивого платья…. Придется выпрашивать у Хори деньги. Не голой же мне ходить.

Наконец, впереди забрезжил свет, а я начала активнее рваться вперёд, расцарапывая лицо о ветки и цепляясь волосами за толстые колючки, того гляди лысой останусь. Наконец, спустя пару минут, я вылезла на свежий воздух, вдохнув его полной грудью, и, встав на четвереньки, попыталась подняться на ноги. Но куст высосал слишком много жизненных сил, а душа во мне держится на волоске, ещё чуть-чуть --- и меня не станет.

Мимо проехала огромная железная карета с серебряными шипами. Наверное, личная гордость зажравшегося гнома или тролля, кто их разберёт. Среди окружающей толпы, которая куда-то двигалась, я почувствовала себя лишней, слишком ужасной и страшной. Кажется, вылезло мое высочество в левый центр города, где живут только прекрасные, благочестивые создания, пахнущие розами и ландышами. Они ни за что не подойдут к простому гному, метаморфу или даже алерду: для них мы все страшные и дурно воняющие отбросы из правого властвующего центра.

Не скрывая своего отношения к нам, эти левачи не раз становились жертвами оскорбленных наемников, чиновников, начальников или простых людей, которых по неизвестным целям сюда заносило. Единственное, что радовало: если такому левачу порежут лицо или ещё что похуже, он уже не сможет здесь жить и спустится с небес на землю в гниющие кварталы города, куда даже мне не дадут входа, уж слишком мрачное там место.

Кто-то, не сбавляя шаг, кидал на меня презрительные взгляды, кто-то вообще не обращал внимания, не желая тратить его на меня, кто-то что-то бурчал, но в перепалку никто не полез, а жаль.

Неожиданно для себя я задохнулась, оседая на землю и опуская голову вниз. Мне стало очень плохо, создалось ощущение, что в голове все затянулось тяжёлой дымкой, а тело одеревенело и потеряло возможность двигаться. Снова.

«Нет, какая же ты неловкая…» — Снова иронично прошептал голос в моей голове, издеваясь.

— Да пошел ты! — процедила я и упала на землю полностью, уткнувшись лбом в плоский камень дороги и наблюдая, как мелкие песчинки земли расползались в разные стороны от моего тяжёлого грудного дыхания.

В этом левом центре я одна, мне никто не поможет и не выручит несколькими золотниками до зарплаты. В их дистрикте каждый сам за себя.

«Я-то пойду, чего про тебя явно не скажешь. Может, тебе всё-таки помочь?»

Я хмыкнула и отрицательно помотала головой, тяжело вытерев ледяной пот со лба и шеи. Лучше умру тут, чем буду принимать помощь от неизвестного с непонятными целями и за неизвестную плату.

«Почему же неизвестную? За свидание. Ты, считай, два раза мне обязана своей жизнью» — Голос был слишком безжизненным сейчас, чтобы понять, кто говорит: мужчина? Женщина? А может быть, бесполый? Безликий? Существо какое?

«Потом узнаешь, кто я. А теперь подъем!» — и с этими словами в моей голове меня некто обхватил тёплыми, почти горячими, руками за плечи и поднял на ноги рывком, так быстро, что я и пикнуть не успела от неожиданности.

В тело врезался огромный сгусток темной энергии и даровал мне облегчение после столь сильного упадка.

«Иди вон из этого квартала, забудь об наемных обносах существ и запомни: ты — моя!» — эти слова были действительно неожиданными, ведь я, по большей части, никому никогда не была нужна, даже родители отдали меня в услужение ради какого-то дурацкого чина при короле.

Я зарделась и пошла вперед, подавляя внутри себя желание обернуться и посмотреть на своего спасителя, сказать ему спасибо и, возможно, если он не слишком урод, даже кинуться на шею.

Левачей же на улице стало ещё больше, видимо, время уже перевалило давно за обедню, а мы с Хори договаривались встретиться около дворца утром. Ох, и влетит же мне, мама не горюй!

Я дошла до огромного синего дома с белыми оконными рамами и, завернув в тупик между ним и стеной другого здания, села на колени. Давно не была в здешних местах, а память все ещё хранит воспоминания о каждом скрытом закоулке. Повезло, что почти в самый центр вылезла, а не в самую даль.

Я вытолкнула лопатки, подкрутила копчик и прикрыла глаза, спокойно переходя из одного состояния в другое. Первыми выпали клыки сверху и снизу, затем лопнуло и без того многострадальное платье, вытянулся хвост и заострились уши. Спустя пару секунд я прыгнула в обличии ирбиса на покатую крышу и побежала вперед к освобождению от чрезвычайно чистоплотных людей, благоустроенных домов и напускной правильности в своих неидеальных местах.

Хори, наверное, открутит мне голову за такое.

Я издала тихий рык и с облегчением закрыла свои мысли от посторонних: хватит с меня обитателей чужих мечт.

Глава 2

<tab> По договоренности мы должны были встретиться с Хори у центральной библиотеки, куда пускали только учащихся высших заведений и эльфов, но, прибежав туда, я никого не обнаружила.

Мой друг не может вот так просто уйти. Что-то явно случилось.

Я обеспокоенно осмотрелась и не обнаружила ничего подозрительного: все тот же центральный вход, мелкие непримечательные дома нежно-голубого и зеленого цветов, составляющие младший, самый новый корпус библиотеки, и изредка проходящие учащиеся высших школ с доверху набитыми книгами сумками.

А мозг горит от напряжения и недавнего контакта с некромантом, в глазах все снова плывет. Наверное, вплеснутая энергия моего обожателя начинает подходить к концу. Не могло не радовать то, что мне дали магии больше, чем надо, раз уж я смогла проскакать больше половины домов по крышам в облике ирбиса и ещё стоять на ногах, думая, как двигаться.

Я открыла свои мысли и куда-то в пустоту сказала самое искреннее за свою жизнь «спасибо», будучи уверенной, что меня все равно не бросили и наблюдают откуда-то из-за угла. Наивная... Закрыв голову от посторонних, я пошла в сторону аулов, из которых можно быстро найти выход к моему трактиру или к дому Хори. Он, видимо, решил не ждать меня в условленном месте, хотя все было обговорено — если я опаздываю, он меня ждёт, как преданный питомец, под стенами библиотеки и не двигается с места, как бы городская охрана ни гнала его прочь.

Разозлившись, я свернула в темный переулок между корпусами библиотеки, отметив, что окно распахнуто на максимум, а внутри здания кто-то копошится и матерится. Снова воры ценных фолиантов шалят, а ведь их должны отлавливать! У окон всегда стоит стража, но, кажется, она именно что "стоит"...

Я вскинула бровь, увидев за огромной горой камней и мусора троих охранников без сознания. Одежда с них была снята, а оружие лежало рядом, разряженное и бессмысленное теперь для боя.

— Шион, нам пора валить. Я слышу кого-то за окном. Хватай -- и бежим!

Я напряглась. Если на меня нападут, отбиться чисто физически я не смогу: в ногах вдруг появилась жуткая слабость, а руки, кажется, вот-вот обвиснут тряпочками. Мне нужно добежать до Хори, найти его, помощь, а иначе умру.

Я прыгнула на эту гору мусора и, обернувшись, чтобы проверить обстановку, залезла на крышу. В лёгких словно горело; было ощущение, будто я сейчас задохнусь.

Меня не должны услышать или увидеть, здесь вообще небезопасно показывать внутреннюю сущность или любые признаки магических способностей, ибо люди Равена не спят никогда. У владыки нашего города свои желания и мысли насчёт нас, а излишняя магия в его планы не входит и подавно.

Я рыкнула, тряхнула мохнатыми ушами и лёгкой трусцой побежала по крышам, ожидая любой пакости от местных.

В Фэроде вообще никому нельзя доверять, иногда даже самому себе, так как магия бывает и доброй, и жестокой. И, если говорить начистоту, чаще она оказывается именно жестокой. Поэтому удивительно, как я подпустила к себе самовлюблённого Хори, оказавшегося редкостным придурком, с которым мне пришлось делить комнату в трактире и драться за место на кровати, а не на полу на коврике. Чаще выигрывал он, подмешивая в мою еду слабительные порошки, зелья забвения и прочую ерунду.

Однажды, захотев отомстить, я подсыпала ему в чай измельчённый корень атсаи, по виду напоминающий молотый лист чайного дерева, и уже хотела злорадствовать, как вспомнила, что всё же съела кусочек вареной кукурузы, остывающей в прохладе, а его точно не мог обойти вниманием Хори.

Поэтому потом мы дрались уже за место на горшке, выжидая очередь и поторапливая и без того неконтролируемый процесс.

После такого забега по замкнутому кругу мы решили найти компромисс и так разговорились, что нашли очень много схожих интересов и занятий друг друга. Стоит ли говорить, что мы тут же стали почти как брат с сестрой? Думаю, нет.

Хотя, что скрывать, Хори старше меня на сто тридцать семь лет, поэтому он действительно для меня существует, как старший и любимый брат, готовый защищать меня до последнего. Я все время пыталась выяснить, кто же он по происхождению, сложить паззлы и понять, человек ли он, или же зельевар, или, быть может, тоже метаморф? Однако, ответов мне никто давать не собирался: Хори вечно отшучивался и отмалчивался, с издёвкой рассказывая, что, во всяком случае, детей я от него не рожу и могу не рассматривать его в качестве будущего мужа и отца семейства.

Я лишь фыркала и смеялась в ответ, всё же не теряя запала и интереса, которые подогревались редкими рассказами друга о военном прошлом в морском хозяйстве третьего портала, где служат только высшая знать да умные и отважные существа -- всякий сброд туда брать не будут. Возможно, он мог врать, но выжженное клеймо этой части ярко красовалось на его предплечье, и он старательно заматывал разным тряпьем, чтобы никто не мог сунуться и узнать.

Я иногда пожимала плечами, рассуждая в духе «зачем скрывать то, чем нужно гордиться», а потом вспоминала, что сама старательно прячу аккуратно выбитый черный знак почти на половину руки от запястья до сгиба локтя - знак синих охотников королевской академии.

Я училась там целых двадцать лет, терпя боль и пытки, побеждая на арене и добиваясь результата, раз за разом поднимаясь на ноги после боёв, захлебываясь слезами. Там всегда царит атмосфера борьбы, ведь, если не сломаешь кому-нибудь позвоночник ты, его просто-напросто сломают тебе.

Чистокровные, злые, жестокие — многие потеряли в академии свои истинные лица, забыли свои предназначения в жизни, а я смогла вспомнить, что на самом деле собой представляю, и сбежать.

Теперь мое непослушание аукается мне спустя столько лет почти каждый день, именно поэтому я живу в занюханном Фэроде, а не в центральном Аэрмэле, городе умных жителей и адекватных людей. Возможно, надо было бежать в Дубор, город оборотней, но туда не отваживается заглядывать даже самый сильный и хитрый наемник, что же говорить обо мне — метаморфе с набитым на руке знаком прислуживания королю. Приблизься я к их территории хотя бы на три шага, меня разорвали бы на месте, а, возможно, перед этим бы и изнасиловали раз пять, чтоб неповадно было в следующей жизни.

Я так ушла в мысли, что едва не проскочила нужный дом, успев вцепиться когтями в выступ крыши. Мелкие куски черепицы осыпались вниз, задев проходящих мимо людей.

Мат явно намекнул мне, что через пару минут на крышу залезут и снимут с меня скальп, поэтому я спрыгнула вниз с другой стороны и осмотрелась. Лишние глаза мне не нужны.

Вокруг все вроде бы было тихим и спокойным, как обычно. Хори очень хорошо обустроился в намагиченном доме, посадил по периметру диких хищных цветов и состряпал забор с двух сторон, чтобы никто не лез воровать, да и просто не заходил на чужую территорию.

Я устало посмотрела на щербатую стену здания, кованую тяжёлую дверь и, поднявшись по лестнице деревянного крыльца, толкнула лапой дверь, которая не поддалась. С обратной стороны раздались тихие шаги. Я поняла, что это Хори шлепает ко мне, чтобы открыть, и отошла на пару шагов в сторону, чтобы не мешаться. Он знает, что, если я в обличии метаморфа, то буду скрестись и толкаться, подавая сигналы.

Дверь распахнулась медленно, аккуратно, и на меня посмотрел заспанный друг, тут же отступая назад, позволив мне войти.

Я тяжело ввалилась внутрь и сразу же пошла на подгибающихся лапах в сторону ванной комнаты мимо аппетитно лежащих булочек на столе и гобеленов, которых ещё не видела. Он должен был их купить перед нашей встречей и очень гордился тем, что смог накопить на такие дорогие артефакты.

В ванной, как обычно, воняет мазями и кремами, от сотен разноцветных баночек ломятся полки, а маленькие ящички, стоящие слева и справа от входа, почти лопаются от набитого туда содержимого. Хори очень чистоплотный малый, готовый принимать душ каждые пять минут, лишь бы все скрипело от кристальной чистоты, чего не скажешь обо мне — не мыться я могу днями, но не неделями, потом уже вонять начинаешь и выдаёшь себя сильным запахом, чего вообще не нужно делать.

С трудом перекинувшись обратно в человека, я включила воду и рухнула на дно ванной под горячие струи. Слишком хорошо, спокойно сейчас, даже не хочется выходить, но надо.

Я тяжело перевернулась на колени, приподнялась, на автомате выливая на голову шампунь и размыливая его, и потихоньку начала проклинать этот мир вместе с шампунем, что защипал глаза. Надо было идти в городскую купальню, где тебя ототрут, как миленькую, отскребут у тебя верхний слой кожи и натрут маслами до конца жизни. Но и удовольствие это не из дешёвых, ибо там берут не меньше тысячи золотых, а если хочешь, чтобы по правилам все проходило, то вообще будь добр отдать не меньше трёх тысяч.

Я и не заметила, как быстро оттерла саму себя мочалкой, рассматривая грязную, почти черную, мыльную воду, стекающую в слив.

Очень хочется посидеть подольше, но нельзя, иначе на утро у Хори не останется воды совсем.

Я со вздохом выключила воду, вылезла из ванной и, вытащив из беленького шкафчика огромное теплое полотенце с мой рост, потянулась, заматываясь в него.

— Этар, ты скоро? — друг тихо постучался в дверь и замолк, ожидая ответа.

Я кивнула куда-то в пустоту, нажала на ручку двери и вышла к нему, с улыбкой бормоча слова благодарности. Все же он не обязан терпеть меня и мои потребности, а терпит, непонятно, почему.

Но мне нужно выяснить, из-за чего он бросил меня и не пришел, поэтому я задала вопрос ему в лоб, наблюдая, как он подходит к стеллажу с книгами и замирает.

— Что? Ты серьёзно? — взвыл он и зыркнул на меня резко посветлевшими глазами. — Эт, тебя не было сутки! Я пришел к библиотеке и прождал тебя до ночи, пытаясь наладить связь, а её не было! И маг, к которому я в панике прибежал поздней ночью, мне сказал, что тебя вообще в этом мире не существует! — Хори действительно был в ярости: он махал книгой, которую не так давно бережно держал в руках с целью поиска нужной информации, и топал ногами, уничтожая меня взглядом.

А мне не оставалось ничего, кроме как обдумывать только что им сказанное. Значит, куст схватил меня во временную клетку или та тварь перебросила петлю, в надежде, что я вылезу наружу?

Странные дела, ничего не скажешь.

Я потерла переносицу и, подойдя к столику со стоящими на нем графином с вином и бокалами, взяла и налила себе немного. Иногда алкоголь расслабляет и позволяет либо забыться, либо обдумать все как можно более подробно.

Я слишком устала думать, бегать, прятаться, стараться выжить, мне не хватает элементарного отдыха, хочу чувствовать себя слабой девочкой, а не бойцом первого класса, которым почти что являюсь.

— Ну же, скажи что-нибудь! Или ты так и будешь хлестать мною созданное вино и ехидно молчать, не извиняясь? — Друг, казалось, ужасно обиделся, разозлился и расстроился, а сейчас и вовсе смотрел на меня с укоризной, сложив руки на груди.

Я все ещё молчала, только подлила себе ещё вина и села в кресло, одной рукой держа бокал, а второй отбивая ногтями ритм о деревяшку подлокотника. Полотенце полностью намокло, впитав всю воду с моего тела, и неприятно облепило кожу.

Хочу напиться, сбежать в другой мир и начать жизнь с чистого листа, не вспоминая адских мук прошлого и жестокости настоящего.

Вздохнув, я выдавила из себя только: «Я пошла спать, Хори. Спасибо». И встала с кресла, отставив бокал на небольшой столик.

Хори что-то сказал, но я не стала вдумываться, медленно двигаясь к лестнице, ведущей на второй этаж. Там, слева от входа, меня ждёт моя собственная комната, от которой я отказывалась раз двадцать, пока друг не взял с меня обещание хотя бы раз в пять недель ночевать здесь, рядом с ним.

Сейчас я действительно не способна дойти до трактира, ведь надо экономить и восстанавливать силы, не маленькая девочка уже, знаю, каково это, когда энергии настолько мало, что в пору выть, ложиться в могильную яму, накрываться одеялом и оставаться там навсегда.

Вдруг раздался звонок в дверь, и повеяло жутким могильным холодом, а мое чутье подсказало, что за дверью стоит мертвечина, ожидающая глупого человека, что откроет дверь и впустит ее.

Хори выматерился, подавившись своим любимым хвойным чаем с тремя ложками сахара, и еле успел подхватить падающую вазу с цветами лиловой гортензии, которую сам нечаянно задел, когда вздрогнул от неожиданности в унисон со мной.

Как всегда, они звонят всем подряд день ото дня, словно совсем ничему не учась: двери открывать перестали лет пять назад, и на такую уловку ведутся до сих пор только в левом квартале, да и то только потому, что там все зациклены на внешних данных, а не на умственных.

Я вздохнула и пошла по лестнице вверх, едва не свалившись по пути вниз из-за того, что потеряла равновесие.

Пересчитав ступнями все деревянные тёмно-коричневые ступеньки, я все же дошла до двери и, толкнув ее, вошла внутрь своей любимой комнаты, обустроенной по своему вкусу: темные плотные шторы, полностью закрывающие окно, бежевый дорогой шкаф из редкого дерева во всю стену, огромная кровать, которой хватит, наверное, на троих, и ворох самых мягких подушек, которые только можно найти на Фэродском рынке.

Как же хорошо.…Через секунду я уже завернулась в белое теплое одеяло и закрыла глаза, слушая шепот читающего Хори внизу и завывание сильного ветра за окном.

***

Утром я кое-как поднялась на ноги и оделась в чёрное платье, фасон которого напоминал тот, что носят вдовы правового квартала, чтобы показать верность своему покойному мужу.

В таком облачении никакой романтик или просто искатель ублажающих к тебе не приблизится и на пару сотен метров.

Всё же это намного лучше, чем ловить похотливые взгляды и отбиваться от назойливых наёмников. Я хоть и сильный метаморф, но не готова привлекать к себе внимание этой бродячей гнилой своры.

Хори долго мялся, прежде чем выложил мне на стол свой походный кинжал и сотню золотых, да ещё и книгу магии сверху, которую обещал очень давно, но у меня день рождения всё-таки -- глупо отказывать в поздравлении и подарках, а клянчить я умею. Поэтому сейчас я радостная и голодная шла мимо центральных улиц главного квартала и искала булочную, где можно купить самую вкусную выпечку в мире, и думала о том, что на деньги богача-Хори проживу, наверное, месяца два, не задумываясь о хлебе, еде, выпивке и развлечениях.

— Эй, красотка, куда идёшь? — Подвыпивший грубый голос заставил меня вздрогнуть и остановиться. Казалось, что, не сделай я этого, мне прострелят голову в двух местах.

— А тебе это так интересно, куксик? — Я решила давить на самое больное — самолюбие этого наглеца. Вдовы всегда славятся тем, что могут вступить в ссору без тени страха, потому как встретились со смертью любимого существа лицом к лицу, и им больше нечего бояться. Надо играть до самого конца.

— Какая дерзкая. Конечно, интересно!

Я все ещё смотрела впереди себя на позолоченную церковь с черными куполами за стальным высоченным забором, стоящую в отдалении от всех домов, и на детей, играющих в мячик у её стен, но после этих слов повернулась к обладателю голоса лицом.

Как я и думала, на меня с любопытством смотрел чистокровный бронт — мужчина в два метра высотой, шириной с большой шкаф для верхней одежды и черной угольной кожей. Половых признаков у этих существ нет, они стерильны и размножаются путем деления надвое. Процесс долгий и трудный, большинство погибает на первой ступени, а выжившие получают чуть ли не бессмертие. Эта раса довольно коварна, жестока, религиозна и груба, ее остерегается большинство, многие сбегают тут же, как замелькает черная кожа. А мне посчастливилось встретиться аж с тремя. И, судя по тому, как двое других стоят за его спиной и ухмыляются серыми зубами, я встретилась с главным из местной шайки.

— Вынуждена тебя огорчить, но я не знакомлюсь с незнакомцами, — я нежно улыбнулась, оголив клычки и одновременно убрав прядку каштановых волос за ухо, и тут же добавила, — даже с такими красивыми.

Этот бронт действительно красив по многим меркам, а уж потом моим — просто бог личной религии. И даже в глаза не бросается то, что он без одежды и на поясе болтается клинок.

— Я красив? Впервые слышу такой комплимент. Однако, не заговаривай мне зубы, хватит примерять на себя роль той, кем ты не являешься. — Довольно грубо ответил он мне, слегка дёрнув левым плечом.

Вот черт пойми этих мужиков, делаешь комплимент — плохо, не делаешь — плохо. А что хорошо? А хорошо валить отсюда прямо сейчас.

— Не советую. — Мрачно заверил меня этот бронт и угрожающе положил руку на рукоять клинка. Почему-то я поверила ему, что, если сделаю хотя бы попытку, то останусь без головы, а жить ещё хочется.

Я пожала плечами и села прямо на дорогу, скрестив ноги. Они не нападают на безоружных, а уж тем более на лежачих. А я сидячая, это вообще унижение на их языке.

— Что ты делаешь? — Не удержался и спросил бронт, стоящий по правую руку от своего предводителя. Он, в отличие от своих собратьев, был одет в просторную белую рубаху и не менее белые штаны, но все же босой. Кажется, они недавно кого-то ограбили или убили.

— Как «что»? Не видно? Отдыхаю. — Я потянулась, вытянув руки над головой, и зевнула, ожидая, что мне скажут в ответ. Издеваться я люблю, умею и практикую.

Мимо проехал катафалк, обдав нас запахом мертвечины, и скрылся за первым поворотом у дома. Он явно направлялся на кладбище, минуя отпевку в церкви. Судя по запаху трупа, ему и двух часов нет. Вот в такие моменты искренне ненавидишь блестящее чутье чистокровного метаморфа, которое может уловить даже запах магических церковников, ставящих на своё распознавание запрет от самих богов.

— Хочешь отдыхать так же, как этот гном? Могу устроить. — Главарь уверенной походкой направился ко мне, но я не двинулась с места, развратно выгнувшись, и попыталась заметить его слабые места, чтобы хорошенько на них надавить, ослабить.

Сейчас ситуация резко повернулась ко мне задом, но импровизация спасает и не из таких ситуаций. Главное — не паниковать. Бронты остро чувствуют неуверенность своего оппонента. Что, блин, им надо вообще от меня?

В своей жизни, сталкиваясь с проблемами, ты борешься до последнего, даже если опустил руки, все равно обдумываешь, как бы поступить и выбраться из беспросветной ямы. Всегда тяжело и сложно, многие ломаются, падают и больше не встают из грязи. Я преодолела многие барьеры, метку которых постоянно скрываю за длинными рукавами одежды, а сейчас сижу, как мусор, и прогибаюсь под волю какой-то черномазой обнаженной твари. Хватит с меня. Я рывком поднялась на ноги и встала в боевую стойку. Все, как учили в академии, как было отточено месяцами трудов.

Бронт замер на месте и сощурился, сканируя меня, чуть ли не втягивая носом воздух, чтоб понять, кто перед ним стоит. Его дерзкая уверенность улетучилась так же, как моя слабость минуту назад.

— Хочу хотя бы раз в жизни отдохнуть. Нападай, сволочь! — Почти выкрикнула я в ярости и рукой убрала волосы, спадающие на лицо от усилившегося ветра, назад. В платье будет тяжеловато драться, но, думаю, справлюсь, хоть и порву немного.

— Я не сволочь, а Лираз. С чего такая грубость от такой милой метаморфички? — Он улыбнулся и кивнул головой в знак уважения ко мне, ведь не многие готовы вступить с расой бронтов в неравный по силам поединок.

Кажется, я покорила его не только своими чертами лица, но и стальным характером, который очень часто куда-то испаряется, а когда появляется вновь, то напрягает окружающих.

Но на его вопрос я промолчала, совершенно не желая отвечать, а тем более продолжать диалог. Мне просто неприятно беседовать с этим Лиразом.

Хотя у нас получился бы неплохой тандем: я вытягивала бы из него деньги, спуская их на развлечения и хотелки, а он бы трудился и пахал, как вол, только для меня одной-родимой.

— О чем задумалась, голубоглазка? — Лираз как-то слишком быстро и незаметно подошёл ко мне вплотную и сейчас возвышался на две головы, как скала, откровенно пугая, и улыбался.

Я побелела, похолодела, окоченела и, кажется, разом заболела от такой близости. Ко мне впервые спустя столько лет, кроме Хори, вообще кто-то подошёл и улыбнулся. Куда бежать-то? Некуда! Именно поэтому я снова промолчала и тупо уставилась прямо перед собой на широкую накаченную грудь бронта, желая прожечь в ней дырищу размером со свою голову.

— Лираз, кончай уже с ней! А мы пойдем. У нас ещё три дела.

Отлично, пусть прикончит уже и отпустит в мир иной, а то тут хоть и хорошо, но надоело уже, слишком неинтересно.

Шаги этих тварей стихли, но я все ещё слышу, как они удаляются все дальше и дальше, переговариваясь между собой и обсуждая, кто столько поднимет за сегодня. Выходила неплохая сумма, которая может вывести любого со дна в центр города в золотой дом с личной прислугой.

— Ну зачем же с ней кончать, — прошептал бронт, пропустив между пальцами небольшую прядь моих чистых, все ещё пахнущих лесным шампунем, волос. — Она слишком хороша, чтоб умереть такой глупой смертью... — И взял меня под руку, незамедлительно потащив в сторону темного мрачного прохода между домами, куда мне совершенно не хотелось лезть.

Я похожа на безвольную обезоруженную куклу, чёрт возьми! Куда делась моя звериная натура? Почему меня ведут туда, не знаю куда, а мне все равно на это?

Я попыталась остановиться, но бронт, кажется, этого не заметил, потащив меня дальше. Что происходит?

Стены дома менялись одна за другой: черные, грязные, испачканные в крови и выделениях местных жителей, они напоминали каменные ограждения тюрем страны. Фэрод всегда такой разный - здесь можно встретить и вылизанные дома, и гнилые здания, и чистоту, и грязь, и идеал, и мразь. Здесь каждый может найти то, что придется ему по вкусу, и чувствует себя частичкой одного механизма, зависящего от того, насколько эти частички уживаются друг с другом.

Я задрала подол платья свободной рукой и запыхалась, желая только остановиться и передохнуть, но Лираз, кажется, плевал на мои хотелки, старательно затаскивая меня вглубь мрачных поворотов, ведущих, кажется, в самый прогнивший угол города. Грязи и мусора на дороге становилось больше: повсюду валялись кучки растерзанных мертвых крыс и мелких домашних животных, а существа, попадающиеся на пути, все больше напоминали живые кости, обтянутые кожей.

— Лираз, я не хочу туда. Остановись… — Выдавила из себя я и дернула бронта за руку так, чтобы её не оторвать, но в то же время, чтобы он почувствовал, о чём я говорю.

Но, как и ожидалось, мои трусливые жалкие нотки в голосе его никак не проняли, поэтому мы успели вывернуть на неизвестную мне улицу и сейчас шли сквозь толпу людей, бывших левачей, и других существ, которые ожидали казни (судя по всему, местного чиновника, чем-то не угодившего им). Запах гнили, разложения, страха, пота, крови, грязи, который я начала чувствовать ещё на первых подступах к границе низа, усилился, отчего у меня закружилась голова и начало жутко мутить. Казалось, сейчас я выплюну желудок со всем содержимым на дорогу и пополню тем самым букет дивных запахов этого места.

Лираз обернулся и посмотрел прямо мне в слезящиеся глаза, стиснув мою руку сильнее.

— Потерпи, мы почти дошли. Я дам тебе необходимые лекарства, а то ты вся белая. — Пробурчал он и ускорил шаг, резко поворачивая в сторону так, что я споткнулась от неожиданности и едва не упала. Говорить, возражать, драться или просто дышать сил не было. Такая тяжёлая энергетика не идёт мне на пользу от слова совсем. Воздух стал тяжелее, грубее, словно пропитанный сотней отравляющих веществ. Он просто медленно убивал меня, не давая сделать полноценный вдох.

Ртом дышать невозможно, кажется, что сейчас лопнет содержимое груди. Я отравлена почти насквозь ядом улиц и сейчас вот-вот упаду в обморок. Красиво и эффектно, прям носом в грязную дорогу, покрытую кровавой слизью.

Но вдруг все прекратилось, и на секунду я ощутила, как Лираз втолкнул меня куда-то и, судя по звуку, закрыл дверь на щеколду. Ноги подломились, но я была вовремя подхвачена бронтом и усажена куда-то наподобие кресла.

— Эй, ты слышишь меня? Только не закрывай глаза, а иначе хана тебе. — Лираз пару раз щёлкнул пальцами у моего уха и куда-то ушел, оставив меня один на один с тяжёлыми мыслями, которые кружились и кружились, создавая туманный хоровод.

Скосив глаза, я заметила старое, мутное зеркало, только в центре не утратившее свою цельную структуру, через которую отметила свой белый, как рубаха у бронта, шествующего с Лиразом, цвет лица, мутные голубые глаза, кажущиеся сейчас серыми, и прямой нос, на кончике которого виднелась грязь. Я дрожащими пальцами потерла переносицу, а затем тыльной стороной рукава платья весь нос.

— На, выпей. Полегчает. — Лираз сунул мне в руки жестяную кружку с зелёным содержимым. Я втянула воздух и, поняв, что это дикое вино, поморщилась. Не хочется мне пить эту дрянь, ещё и свалюсь из-за нее, чего доброго. — Ну извини, лекарств нет, а кто знал, что ты такая нежная. — Развел руками он и сел напротив меня на стол, выжидающе смотря на мои руки, стискивающие кружку.

Я сглотнула вязкую и горькую слюну, которая, казалось, впитала в себя всю грязь этого квартала, и залпом опрокинула кружку. Горло обожгло огнем, по телу пробежался лёгкий холодок, сменившийся облегчением, а во рту остался привкус дикого лесного одуванчика. Очень вкусное и качественное вино, не то дешевое пойло, что толкают в центре под его видом.

— Я ошибся насчёт неженки. Не каждый мужик выпьет это вино залпом, что уж говорить о молодой девушке, которая при этом ещё и не свалилась замертво. — Лираз, казалось, восхищён моим умением пить. Он с улыбкой потянулся за кружкой и забрал ее из моих трясущихся рук, отставив куда-то в сторону.

Я подняла голову и посмотрела на синюю люстру шарообразной формы, покрытую толстым слоем пыли, а затем обвела глазами всю комнату. Казалось, что она огромная. Куда затащил меня этот бронт? Массивные полки с разномастными книгами, мягкая мебель, включающая диван и пять кресел будто бы давили на меня со всех сторон, а желание бежать без оглядки только усилилось, словно издеваясь надо мной.

— Что это за место?

Лираз поднял на меня глаза, удивленно спросив: «Тебе только это интересно?», и замолк, ожидая ответа.

Я снова промолчала, внутри себя начиная беситься от всей этой фигни, творящейся вокруг.

Кажется, ощутив мое недовольство, Лираз решил раскрыть рот и, наконец, объяснить мне, зачем я вообще сижу тут, вдыхаю адский запах грязи и мечтаю сдохнуть.

— Я хочу предложить тебе сотрудничество. Мы влезем в галерею картин и вытащим пару артефактов. Деньги поделим пополам и попрощаемся. Со своими братьями на дело не пойду, потому что они слишком тупы, а в одиночку не справлюсь, плюс - ты слишком красива, чтоб не предложить тебе это. — Бронт хмыкнул и заткнулся, пытаясь правой рукой зацепить бутылку с вином и налить себе его.

Я в шоке посмотрела на него и сказала свое категоричное «нет». Всякий знает, что, если влезешь в галерею, с тебя будут снимать кожу живьём, лоскуток за лоскутком, чтобы ты прочувствовал, что такое боль. Я к такой пакости не готова.

— Я ещё не совсем свихнулась, чтоб идти на такое. Иди к чертям!

— А мне кажется, что совсем, — бронт кивнул самому себе, а затем поднялся на ноги и, уперевшись руками в подлокотники кресла, посмотрел мое в глаза. — Этар, ты не понимаешь, это просто необходимо. Либо ты мне поможешь, либо умрёшь.

Я ошарашенно моргнула, а затем осознала, что имя ему не говорила.

— Откуда ты знаешь меня? — Я настороженно, незаметно втянула носом его запах и не заметила ничего необычного. Может быть, среди наемников звучало мое имя? Или он знает меня из былого времени, когда я ещё была лучшим оригиналом самой себя, а не жалкой копией настоящего.

— Это уже не важно. Идём сегодня ночью, — не услышавший моего отказа Лираз тут же поднял меня из кресла и потащил в сторону небольшой двери, ведущей, судя по запаху, в гардеробную. — Нужно подобрать тебе пару вещей, чтобы было удобнее. Плохо будет в платье лазить по стенам.

Я устало закатила глаза и решила плыть по течению. Тем более, если обнесем галерею известного скупщика под слоем охраны, станем богатыми... И я, наконец, смогу навсегда перебраться в правящий центр в свой уютный дом у небольшой местной библиотеки по соседству с церквушкой людей.

Хори это явно оценит. Я улыбнулась, твёрдо решив найти на свой зад приключения.

Глава 3

С Лиразом мы добрались до этой галереи очень быстро, быстрее, чем могли себе вообразить. Это здание издалека блестело росписью известных древних художников и орнаментами. Я фыркнула, когда бронт перекинул через длинную ограду свой серый рюкзак с множеством кармашков и застёжек, тем самым переполошив всех стражников и собак округи.

Ещё не хватало, чтобы они все бросились сюда и скрутили нас раньше, чем мы успели бы сказать слово «хана».

Молочно-белый полумесяц чуть выглянул из-за небольшого серого облака на небе и немного осветил округу, хотя света от него все равно не достаточно, чтоб разглядеть содержимое двора.

Я с лёгкостью перешла на звериное зрение и смогла рассмотреть даже полоску желтых трусов охранника у главного входа, которая выглядывала из-за штанов. Так-то лучше.

Дверь охраняется аж четырьмя патрульными, под каждым окном тоже по стражнику, ещё и эти непонятные маленькие домики по периметру каждые пятьдесят метров. Я даже и представить себе не могла, что все ценности, хранящиеся тут, такие важные и дорогие, раз столько человек стоит за наблюдением. Не удивлюсь, если ещё пара-тройка таких суровых дядек сидит и на крыше и наблюдает за каждым чихающим на улице в радиусе километра.

Бронт же, тихо ругаясь себе под нос, замер и пытался рассчитать, с какого угла лучше ползти к галерее и куда бежать в случае чего. Выходило, что отступать некуда, а добраться незамеченными попросту невозможно.

Я стояла рядом за его плечом и мысленно отбила себе весь лоб, ведь неподготовленность Лираза к обносу могла подставить нас обоих под ножи так, что не убежишь, не спрячешься. С ума сойти, и я ещё рискую спокойной жизнью ради вот такого?

— Лир, я домой пошла. — Прошептала я с надрывом, беспокоясь, что он за своей гневной тирадой под нос не услышит, что было мной сказано, и развернулась, чтобы идти по направлению к выходу из центра, как меня схватили за руку и грубо дёрнули по направлению к ограде. Под ногами довольно громко хрустнули обломки веток и камни, но, к счастью, никто не обратил внимания на две фигуры в полумраке.

— Никуда ты не пойдешь! — Тихо, но вполне себе слышимо рявкнул он, указывая свободной рукой на небольшой подкоп под крайней пластиной забора. Незаметный, но широкий. Наверное, через него собаки пробираются, не иначе.

— Я туда не полезу, — я отрицательно покачала головой и поджала губы. Выданная бронтом одежда точно порвется об низ забора, не выдержав такого напора, и что дальше? Шествовать до галереи и обратно полуголой с дырками в неприличных местах я совсем не хотела. — Я порву одежду.

Лираз прищурился, намереваясь меня побить, и оглядел с ног до головы. Ему тоже не хотелось бы отвлекаться на мои выкрутасы. Бронт явно жалел, что взял меня с собой, как и жалела я, что пошла с ним.

— Ещё как полезешь! Вперёд! — скомандовал он и дал мне мощный пинок под зад, от которого я чуть не упёрлась носом в забор.

Сильный порыв ветра на секунду оглушил правое ухо, не дав расслышать то, что сказал мне Лираз, но, впрочем, это было уже не важно. Я тяжело нагнулась и кое-как поползла вперёд, стараясь прижиматься сильнее к влажной мягкой земле, чтоб не стесать кожу и не порвать новые тёмно-синие шорты, доходящие до середины бедра, и такого же цвета футболку с длинным рукавом. Не успев проносить их и трёх часов, я уже влюбилась в этот удобный наряд и не хотела с ним так глупо расставаться.

Кое-как протащив ноги и поцарапав щиколотки, я запыхалась и поудобнее устроилась в кустах у подкопа, наблюдая за охраной, снующей туда-сюда буквально в паре метров от этого места. Из-под дыры в заборе показалась голова бронта, затем плечи и торс, а затем… Он застрял!

Я чертыхнулась, и, на четвереньках добравшись до него, попыталась вытащить этого толстого идиота, который не пойми, зачем вообще ввязался в это дело. Удод, а не бронт!

— Ну, я ей и сказал, что не могу быть с ней, а она мне такая говорит, что, если не женюсь, она отцу скажет, а тот с меня скальп снимет! Нет, ну ты понимаешь?! — чуть хриплый голос раздался совсем рядом с тем местом, где я, согнувшись в три погибели, зажимала рот рычащему от боли Лиразу: острая сталь забора впилась в его кожу спины, распространяя запах крови, который едва не опьянил меня.

Сейчас, если выдадим свое местоположение, все пропало, и зря тогда я лезла сюда и портила такую хорошую одежду.

— Ну, а ты чо? Дал бабе тебя ударить? — громогласно раздалось в ответ Оппоненты, видимо, встали где-то рядом и сейчас, судя по запаху табачного дыма, курили, ведя беседы за жизнь.

И вдруг несильный ветер принес сюда запах кого-то другого, менее большого, чем человек, но более агрессивного, и, кажется, с животным началом.

«Только не это!», — мысленно завизжала я и, зажмурившись, повернула голову влево, откуда подул ветер, открывая глаза и созерцая перед собой собаку на длинной стальной цепи, начало которой было где-то на ошейнике, а конец терялся в зарослях травы в десяти метрах от нас.

Псина с очень умной мордой и ясными глазами изучающе тянула носом воздух и никак не могла решить — лаять или нет, а я про себя молилась, чтоб она решила, что не надо.

— Убей ее, а иначе она нас выдаст! — прошипел бронт, которому я успешно зажала рот рукой после этих слов.

— Молчи лучше, идиот! — буркнула я и полностью повернулась к собаке всем телом, отпустив лицо Лираза.

Я села поудобнее, упершись коленями и ладонями в землю, и посмотрела на животное, как на равного, видя в его глазах отражение своих, ярко-голубых, сейчас светящихся в темноте.

Страх. Именно это я вызываю у многих видов животных, которые боятся меня, как огня в такие моменты. Метаморфов опасаются все, а чистокровных подавно.

Собака зарычала и начала пятиться, изредка поскуливая. Цепь звякнула, а по направлению к нам кто-то пошел.

— Холои, что такое, девочка?

Я успела только рукой прижать к земле чертыхающегося Лираза и прильнуть к ней сама, как ночную темноту разрезал свет небольшой шарообразной субстанции, издалека похожей на мощный фонарь. Она пролетела в паре сантиметров от моей головы и, обозначив границу забора, замерла рядом с собакой, освещая ее лоснящуюся черную шерсть.

Собака повернула голову в сторону от меня и что-то протявкала, развернулась и скрылась в кустах, чем удивила до глубины души. Не похоже, что она так сильно меня испугалась. Неужели, это тоже метаморф? Или оборотень? Чёрт возьми, а ведь это действительно метаморф!

Я ругнулась, проклиная этот рабский мир, и прижалась к земле сильнее, потому как неизвестный подошёл ближе к ограде так, что тень его увеличилась. Ещё немного -- и он точно заметит двух недоворов без плана и умений.

— Что там, Строк?! — надрывно крикнули откуда-то издалека.

Сфера, все ещё дрожащая у забора, захлопнулась и исчезла, а затем раздались постепенно удаляющиеся шаги. Я прекрасно слышала, как этот охранник идёт, но, тем не менее, быстро вскочила обратно на четвереньки и выдернула изумленно ойкнувшего Лираза из дыры на волю.

— Где рюкзак? — прошептал он, щурясь и напрягая зрение, чтобы заметить этот огромный мешок. Но его не было…

Я огляделась и быстро вспомнила, что глаза все ещё горят в темноте, и заметить их проще простого. Поэтому, тряхнув головой, встала на ноги, размяв затёкшие колени, и пошла вдоль забора мимо редких деревцев, придерживаясь за них рукой. Мне точно ничего не будет, скажу, что я — новый вид усовершенствованной охраны. Так сказать, баба под прикрытием.

Судя по шороху сзади, бронт-таки нашел рюкзак и сейчас медленно шествовал за мной сквозь тень ночи, так как тяжёлая туча скрыла за собой месяц. Довольно тихо и спокойно для столь охраняемого места, даже метаморфы сидят по конурам и носа не кажут.

— Лир… — Осторожно начала я, услышав в ответ многозначительное «че?», — А почему это место такое спокойное и слабоохраняемое?

Левая нога подломилась, и я едва не шлепнулась на пятую точку, переполошив округу, но бронт вовремя больно схватил меня за плечо и удержал на месте.

— Решила им помочь тебя вычислить? — прорычал он на ухо, отпуская руку, и пошел впереди меня, опустив голову вниз. Странный он какой-то. Слишком несдержанный, словно ему самому это не надо, а все это лишь одолжение.

Я тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и ускорила шаг, стараясь не попадаться на пути у летающих и светящихся тусклым светом сфер -- ещё не хватало влипнуть в их магию -- и как-то незаметно для себя подошла впритык к стене здания, тщательно разглядывая спину Лираза.

— Я тебя подсажу, а ты залезешь в эту щель. По виду не такая жирная. — Прошептал тот мне, и, не успев выслушать мои возмущения, взял меня за талию.

Я только успела почувствовать, как ноги оторвались от земли, и мое лицо встретилось с жёсткой поверхностью стены. Вот же бронт сволочь. Я тихо простонала от боли, потерла расцарапанную щеку с мелкими капельками крови, и начала протискиваться сквозь небольшой проем, зачем-то здесь сконструированный. Наверное, играет роль окон в коридорах. Впрочем, раздумывать на эту тему времени уже не остаётся - совсем скоро рассвет.

Провалившись внутрь на каменный пол и подняв тихое эхо, я открыла окно, чуть не вырвав ручку, впуская бронта.

Тот как-то недобро на меня посмотрел, когда залезал внутрь, и от этого взгляда мне стало не по себе. Что-то тут не чисто.

Лираз же уже вовсю шел по темному коридору, сливаясь с чернотой мрака, и лишь по тихим шагам можно было понять, что он идёт совсем рядом. В свете проплывающих мимо окон сфер я изредка могла заметить его голову, плечо, на котором висел рюкзак, и откровенно этим любовалась. Все же бронт действительно красивый для своего народа. Возможно, что полукровка, неизвестным способом появившийся на свет.

Неожиданно для меня шаги стихли. Лираз усиленно ковырялся в замке одной из дверей, активно подчёркивая свои действия отборной нецензурной лексикой, после его «да пошло все на…», я отвернулась к окну и легонько отдернула штору из золотых нитей, рассматривая содержимое двора. В целом, не густо. Охрана перемещается в хаотичном порядке -- в их действиях нет никакой логики, словно они не главные ценности города охраняют, а сено в конюшне.

Замок щёлкнул, заставив меня вздрогнуть, и заскрипела дверь. Я обернулась, ожидая увидеть бронта, но никого не было…

Что за черт?

— Вот она. Она наверху! — Закричал кто-то слева, явно увидев ошалевшую от ужаса меня.

Топот ног яростным грохотом разнёсся по пустым коридорам верхних этажей, оглушая. Я рванула в противоположную от обладателя голоса сторону, спотыкаясь о небольшие ямки в полу.

— Лираз! — Взвыла я, врезавшись на повороте в огромную статую женщины с крыльями, наверное, из чистого золота, очертания которой виднелись в темноте.

Но мне никто не ответил, а тишина в голове будто стала ещё противнее. Казалось, что мозги отключились вовсе, а уже знакомый яростный мороз распространился от кончиков пальцев рук до шеи, стиснув виски ещё сильнее, чем тогда. Кто-то яростно пытался пробиться внутрь моей головы, наплевав на все запреты.

Я радостно открыла связь и с нескрываемым счастьем расплакалась, очень надеясь на своего спасителя.

«Беги прямо, затем налево, отодвинь ручей и вниз по лестнице», — голос, такой родной и нужный, казалось, сейчас был пропитан эмоцией беспокойства. Ну, надо же, за меня волнуются!

Я радостно ускорила бег, сбив одного из охранников с ног; он слишком быстро выскочил из-за поворота, надеясь нагнать воришку, нагло проникшего сюда, и получил, наверное, сотрясение.

«Будь аккуратнее, моя нужная, с того света неохота тебя вытаскивать».

— Моя нужная… — Прошептала я рассеянно в ответ, чуть не пробежав так называемый «ручей» — картину небольшого размера прямоугольной формы, рама которой действительно была похожа на ручей. Я отодвинула ее в сторону, радостно обнаружив там проход и почти залетев в него, и побежала вниз через две, три, а то и пять ступеней, постоянно спотыкаясь, теряя опору и врезаясь в выступающие стены.

Но с каждым разом, пока я продвигалась вперёд, темнота коридора сгущалась сильнее, а потолок становился значительно ниже. Наверное, скоро конец пути.

За стенами прохода где-то вдалеке звучали злые крики охранников, настойчиво ищущих меня. Они вряд ли поймут, куда меня отвёл от беды голос, а когда поймут, будет поздно, я уже унесу свое тело подальше отсюда. Лишь бы никто не узнал меня.… Лишь бы…

Бежать смысла уже не было, я затормозила и быстрым шагом продолжила идти вниз, стараясь восстановить сбившееся дыхание и унять колющую боль в боку. Слишком темно тут, а возможно, что и опасно!

Перекинувшись в метаморфа, я двинулась вниз более уверенно, твердо шагая навстречу бесконечным ступеням, конец которых терялся где-то вдалеке.

Все мысли в голове занимает Лираз. Куда он делся? Он же не мог уйти так тихо, чтобы я не услышала, и не мог раствориться в воздухе, потому что бронты не обладают способностями к магии. Может, он всё же полукровка с задатками колдовства? Чушь, тогда бы чувствовался нежный и тонкий запах магии! Кажется, детектив из меня совсем никакой.

Отвлекаясь через раз на рассуждения, я ощутила запах свежего воздуха, который тянулся откуда-то издалека, из темноты, и побежала вниз, ощущая дикое желание выбраться, наконец, на волю.

Через несколько мгновений я смогла достигнуть конца прохода и выбежать на свет раннего утра. Где-то в траве стрекотали кузнечики и другие мелкие насекомые, пели рано просыпающиеся птицы и шелестел ветер в высокой и густой траве. Сразу видно, что лазом никто не пользуется или не знает, что он есть.

Я тряхнула ушами в излюбленном жесте и двинулась вперёд через заросли, цепляя репей в лохматые бока и то и дело шмыгая от изобилия пыльцы, которая попадала в нос.

Хочу попросту попасть домой и, наконец, нормально выспаться, не выбираясь на улицу дней пять.

А где-то вдалеке меня ждут новые проблемы, определенно.

<center>***</center>

***

В город я вернулась далеко за ночь, так как оказалось, что проход вел не внутрь города, а за его пределы. Стоит ли говорить, каких трудов мне стоило прошмыгнуть мимо охраны у главных постов, которая упорно проверяла всех и каждого на предмет нелегальности или контрабанды из других территорий?

А кабак, стоящий между старыми полуразрушенными домами низших слоев, встретил меня неприветливо: внутри была звенящая тишина, все молча пили свое пойло, лишь изредка подзывая официантов или владельцев. Но на меня никто внимания не обратил, поэтому я молча и тихо поднялась по ступеням, стараясь не скрипеть половицами. Вряд ли они обрадуются, увидев огромную «пятнистую собачку с длинными зубищами», как меня однажды назвали в конном патруле при территории Фэрода и его окраин.

Дойдя до своей комнаты в самом конце грязного коридора, я вернулась в обличие человека и открыла старую ободранную дверь. Зайдя внутрь, я поняла, что смертельно устала, а ещё начала чувствовать непонятный тяжёлый запах гари, тянувшийся через щели в окнах, словно где-то что-то горело, причем очень долго и сильно.

В моей комнате, к сожалению, было мало мебели -- маленький шкафчик, стул, столик и односпальная кровать. Всё однообразное и неинтересное, такое же ущербное, как и я.

Я устало легла на кровать и накрылась одеялом, с трудом выдохнув и попытавшись закрыть глаза, чтобы хоть немного поспать, но паника в душе все разрасталась. Такое чувство никогда не возникает просто так.

Я подорвалась с места и подбежала к шкафу, вытащив оттуда синюю рубашку, серые штаны, куртку, и вылетела в коридор, расталкивая всех, кто попадется на пути.

Нужно помыться, привести себя в порядок, а уже потом ложиться спать.

В душевой, которой пользовался весь кабак, противно воняло чужими телами, дешёвыми мылами, водой и гнилью. Пол, выложенный плоскими камнями, шатался и был грязным, по нему вообще страшно ступать, но мне не привыкать. Живу ведь здесь уже давно.

Я повесила вещи на небольшой крючок у двери, задвинула какое-то подобие занавески и включила чуть теплую воду, которая полилась тонкими слабыми струями из старого душа.

Пока вода теплела, поступая из жаровни, я осмотрелась в поисках забытых скрабов или шампуней, и нашла какой-то непонятный тюбик, жутко воняющий пряностью. Делать нечего. Я щедро вылила весь оставшийся бутылек себе на голову, отшвырнула его и встала под душ, размыливая содержимое.

Оказалось, что эта гадость жутко воняет сладким и сильно пенится так, что через пару минут все вокруг меня было в пузырях, даже потолок.

Пришлось отмывать себя потом ещё и от этой гадости. Но в итоге ее стало ещё больше, даже смешно. Поэтому я выбежала из душевой сырая, стряхивая с тела пену, и начала натягивать вещи на ходу, показывая окружающим свои прелести.

Но в конце прохода, перед поворотом в коридор, ведущий в мою комнату, я вдруг затормозила, ощутив колющую боль где-то в животе.

Противное ощущение, весьма непонятное и гадкое.

— Эй, шатеночка, за тобой пришли. Беги, пока не заметили. — Тихо шепнул мне постоялец кабака, с которым мы ужинали месяц назад, скинувшись и купив огромную порцию жареного мяса с мясом в мясе. Было очень вкусно. А сейчас он испуганно выглядывал из-за двери и едва ли не дрожал, опасливо через раз косясь в сторону моей комнаты.

Я прищурилась. Не думаю, что он будет лгать. Именно поэтому мне пришлось оттолкнуть мимо проходящего человека и побежать в сторону от своего номера по лестнице вниз, одновременно с этим пытаясь вспомнить, что я такое сотворила, чтоб за мной пришли так быстро.

Украсть я ничего не украла из той галереи, а недоворов не особо наказывают, потому что, если в Фэроде ты не попался, то значит, под богами насильственного мира ходишь и нечего с тобой связываться.

Выходит, Лираза поймали, и тот уже вывел меня на чистую воду. Даже не знаю, судить его в гневе или все же простить. По идее, мы друг другу ничего не должны, заметил опасность — беги галопом спасаться, но все равно он поступил как-то нечестно, ведь не я тащила его туда, а он меня.

Я нервно затормозила у входа в кабак, выдохнула, откинула волосы за спину и пошла вперед, стараясь не стрелять глазами по сторонам и не привлекать внимание и без того злой охраны.

Неизвестно, как, но мне даже удалось дойти до соседнего переулка. Я только пару раз моргнула, и вот уже остановилась у бакалеи Ведии́, в непонятках оглядываясь по сторонам.

За спиной остались кабак и множественные дома, которые я не заметила. Наверное, очень сильно задумалась и абстрагировалась от мира.

— Где она? Она только что тут была! — закричал кто-то позади меня, и я побежала в сторону, вглубь пыльных стен.

Как-то всё нелепо и глупо. Я даже в Фэроде не могу обрести покой! Чёрт бы побрал всю эту слабую жизнь.

Мимо шли безликие прохожие, совершенно не обращающие внимания ни на меня, ни на окружающую действительность. Скрыться в таком вялотекущем потоке не составило труда, поэтому я так же медленно поплыла по улицам, рассматривая спины впереди идущих зажиточных крестьян. Видимо, сегодня какой-то праздник, раз уж они так медленно и бесцельно ходят по давно мертвым улицам. Молниеносно извернувшись в немыслимой позе, я стащила с головы какого-то уставшего человека, лицо которого не успела заметить, широкополую черную шляпу, явно купленную или украденную из центра. Нахлобучив ее на голову, я растрепала волосы, тем самым прикрыв ими лицо, и свернула на малую улицу, на краю которой лентой тянулся чистый ручей. Его запрещено засорять, мутить, здесь запрещено купаться и даже пить. Можно только набирать кристально чистую воду в начищенные до скрипа бидоны и только дома использовать для бытовых нужд.

Конечно, все правила жестоко игнорировались, ведь магия нетронутых вод самая сильная, поэтому нередко некроманты да начинающие ведуны бегали сюда под покровом ночи, веселя меня, сидящую на крыше.

Редко пробегающая трусцой охрана не обращала на нас никакого внимания, на меня тем более, ведь по чистой случайности я вытащила из шкафа слишком хорошие вещи, которые даже и не надеялась отыскать. Наверное, это был подарок от Хори, про который я забыла.

— Хану-у-ум… — невысокий охранный эльф поприветствовал меня и перегородил дорогу, заставив напрячься. — Вы не видели псового метаморфа или девушку с желтыми волосами? — я еле смогла перевести его жуткий акцент, из-за которого уши едва не свернулись в трубочку, и пожала плечами.

Эльф прищурился и повел плечом, а я приготовилась бежать по крышам вон из города, все ещё надеясь на удачу, которая давно не со мной.

— Ну, хорошо, всего доброго… — пробормотал он и, обойдя меня с правой стороны, пошел прямо по восходящей улице.

Я тихонько оглянулась через плечо, слыша тяжёлую поступь его черных сапог о мостовую.

— Всего доброго и тебе. — Шепнула я и возобновила движение к поросшему дикими высокими травами спуску к ручью. Хочу использовать магию жизни, чтоб исцелить свое израненное тело. Оно устало постоянно поддерживать меня на плаву, восстанавливая кожные покровы и органы после драк, магии и истощений.

— Лиде нару, Этариен, энтау те де натерн. — Эти слова оглушили меня так неожиданно, что я в два счета добежала до тропы к ручью и бросилась вниз, поскользнувшись и едва не полетев вниз кубарем.

Забежав за куст репейника, который оказался мутированным элементом магии, я присела на корточки и попыталась перевести дыхание.

«Не притворяйся тем, кем ты не являешься…» — эльф, непонятно, как и зачем, повторил слова Лираза почти точь-в-точь. Кажется, у меня проблемы глобального характера.

На илистом берегу мелкие и средние камушки так блестели в солнечном свете и переливались, что невольно я даже залюбовалась тихим течением воды, журчанием в траве и жужжанием насекомых, собирающих медовые магические цветы самых разных оттенков от голубого до черного. Всё-таки жизнь прекрасна, как бы ни пытались люди да другие твари доказать обратное.

Стащив все вещи настолько быстро, насколько могла, я прыгнула в ручей и произнесла «Оломар», ожидая, когда магия подействует.

Пришлось перебирать руками и ногами, чтоб не всплыть на поверхность, ибо чем дольше я буду находиться под водой, тем больше магического воздействия получу.

Если, конечно, какой-нибудь левый маг не решит проверить, кто взбаламутил воду, и продолжит находиться там, где находится сейчас.

Вода сильно давила на уши, голову и легкие, а воздуха потихоньку начало не хватать. Но вот я с наслаждением почувствовала, как в позвоночнике хрустнули позвонки, становясь на место, тупая лёгкая боль в желудке ушла, а сила внутреннего животного возросла в разы.

Пора выбираться, а иначе за силой может прийти и бессилие. С такими омутами силы не шутят.

Я активно оттолкнулась ногами от илистого рыхлого дна, чему несказанно удивилась, и сделала плавное движение руками, постепенно подплывая к поверхности, ведь резко вынырнуть тоже не вариант, мало ли.

Я осторожно выплыла, сильно не поднимаясь над водной гладью так, чтобы нижняя часть лица была под водой. Хороший обзор, при котором ты более или менее незаметен для других.

У ручья было тихо, лишь небольшая карета белого цвета проехала мимо. Наверное, свадебная, а может быть, везут младенца на предание богу. Экипаж, видимо, не заметил торчащую из воды сероволосую голову, что радует безмерно, поэтому я тихонько подплыла к берегу и вылезла на большой камушек, поросший сорной водной травой. Удобно, жаль, что времени на то, чтобы просто отдохнуть, полюбоваться ручьем и восхождением солнца, нет.

Тихонько нагнувшись в неудобную позу и подобрав вещи, я залезла в кусты, вытоптав себе небольшую лужайку, чтоб трава не мешала, и начала одеваться, нервно оглядываясь по сторонам. Ещё не хватало быть пойманной полуголой.

Громкие голоса и лязг магического оружия меня напугали, а треск стеблей растений, сминаемых под тяжёлыми тушами этих людей, заставил и вовсе присесть как можно ниже в душистый кустик илемония. От моего глубокого дыхания пыльца с нежно-желтых пахучих соцветий начала осыпаться, а само растение свернуло листики в защитном механизме.

— Здесь ты ее видел? — спросил некто грубым, ужасно шепелявым голосом, остановившись, видимо, у подхода к ручью.

Я приподняла голову, пытаясь заметить, кто говорит и сколько их, но не смогла никого увидеть из-за слепящего солнца. В такие недели солнечной активности вообще сложно жить нормально, а сейчас от такой подставы мира я вообще могу лишиться сначала пятой точки и спины, а потом, возможно, головы…

— Да, здесь я ее и видел! Она сюда сбежала, думала, что я ей так просто дам уйти! — прошипел кто-то от негодования и пнул водную гладь, судя по плеску воды.

«Вот же гад!» — Подумала я с хмурым выражением лица, одновременно с этим решая — ползти через траву наверх, а оттуда по мостовой и крышам в укрытие или же остаться здесь, но подлезть под огромные листья дикого лопуха, которые по размерам не уступают щитам воителей.

— Обыскать здесь все! И без лишнего шума! Нам не нужны свидетели! — Сказал все тот же шепелявый голос, который вызвал у меня тошноту. Это же надо с таким счастьем по жизни-то идти…

Охрана вокруг этого дядьки, видимо, решила ожить, показывая чудеса непрофессионализма: они не стали даже создавать щит недвижимости, а просто начали шариться по берегу, тыкая в воду мечи, да шпаги. Я в шоке немного, конечно. Такое неуважение к этому источнику ещё поискать надо!

Один из охранников вдруг встрепенулся и посмотрел в мою сторону, сощурив белые глаза с сеткой черных капилляров. Мне пришлось собрать все самообладание в кулак, чтобы не побежать в сторону, а остаться на месте. Сейчас солнце на моей стороне, хвала Богам. Наверное, я просто действительно не виновна в том, в чем меня обвинили, а все это просто чья-то дурная затея наказать не того…

Как я и думала, охранник, ослеплённый солнцем и моей красотой, рыкнул и отвернулся вновь рассматривать воду. Вот ведь урод и недомерок!

— Зачем ты лжешь? Тут даже и не пахнет метаморфом! Хотел нарваться на золотишко за ложную информацию? — Голос, кажется, ещё и охрип.

— Нет, не хотел. Позвольте, я сам посмотрю на берег, воду и заросли вокруг. Ваши охранники узколобы.

Вот теперь мне точно конец с цветами алого ирезекилля. Правда, их в могилу кладут, но ничего, так тоже сойдет.… Без могилы родилась, без могилы и подохну, как собака.

Тихие шаги двинулись в сторону береговой линии, изредка нарушаясь плеском, да хрустом камней. И вдруг в поле зрения возник тот самый эльф, который полчаса назад пытался меня предупредить. Сразу же стало понятно, почему он их привел, ведь, если будут допрашивать, то точно узнают из воспоминаний об этой встрече и казнят без суда и следствия.

Теперь я готова даже выйти к ним на поругание, все-таки сама лезла в ту галерею, как дура последняя, и нужно нести ответственность.

Эльф оглянулся и… ПОСМОТРЕЛ ПРЯМО НА МЕНЯ, лежащую в кустах! Сердце в груди резко булькнуло на дно этого ручья и ушло ко дну. Кажется, отрывки из жизни мелькнули перед глазами, но я не обратила на них внимания.

А эльф только улыбнулся, едва заметно кивнул и отвернулся, пожав плечами.

— Наверное, я просто обознался. Извините. — Всё сказано небрежно и грубо, совсем не по-эльфийски…

Недовольное цоканье было ему ответом. Начальник этого тупого стада бросил «уходим» и вся эта делегация, судя по всему, скрылась за ближайшим поворотом, а я смогла нервно выдохнуть и протереть потными ладонями лицо. На сегодня хватит с меня всех этих приключений, пора бежать галопом к Хори, а там уже постепенно решить, что делать и как выбираться из сложившейся ситуации.

Неожиданно к ручью спустилась небольшая группа детей, возрастом от трёх до десяти лет. Сразу видно, что полукровки -- хоть бы длинные хвосты без шерсти, извивающиеся у ног, прикрыли. Здешние не очень таких жалуют, но, если они сюда добрались, значит, что где-то рядом родитель. Хорошо, если человек, а если это то существо, давшее им жизни и хвосты?

Я напряглась и, обратившись, рванула вприпрыжку из кустов, перепугав ребятню, которая закричала, заплакала и побежала врассыпную, а за спиной раздался самый ужасный вой в моей жизни, тяжелый плеск воды и поистине ужасающие звуки бегущих ног с острыми когтями по доскам…

В секунду наступила тишина, а затем мне на спину приземлилось ЭТО, заставив перевернуться. Я от неожиданности резко вышла из обличия ирбиса и ударилась головой о землю, растерянно глядя по сторонам.

— Ты хотела убить моих детей? — Прорычало нечто, отдаленно напоминающее человека. От удивления, что это существо обладает голосовыми связками и способно думать, а не тупо все творить на инстинктах, я даже не сразу поняла, что оно хочет услышать нечто в ответ.

— Я? Нет! Я бежала… — Простонала я, остро чувствуя, как это существо сжало руками мои плечи сильнее, не спуская с меня ярко-зеленых звериных глаз. Ну, вот что ему от меня надо? Опять наезды какие-то…

— Ты та, которую ищут? — Кивнуло существо и медленно меня отпустило, поднимаясь на ноги и почесывая свое чуть изогнутое, совсем как у эльфов, ухо.

Я ничего не ответила и поднялась на ноги, вновь становясь ирбисом.

Где-то вдалеке кричат охранники, обследуя каждый угол города, испуганные жители жмутся по углам, а я стою на открытой местности и в ус не дую. Почему-то мне кажется, что, даже если и заметят, то не подойдут, ибо такая шпала ростом метра в три любого испугает. С любопытством осмотрела этого… Мужчину и ухмыльнулась. Достаточно красивый для твари своей расы. Совсем забыла, как таких зовут в простонародье - лютые звери, забивающие чужой скот и таскающие лошадей из упряжей. В целом, никаких отличий от людей нет, с теми лишь исключениями, что рост слишком большой, хвост длинный, да волос на голове нет.

— Тебе бы не гулять здесь одной… В Фэроде тебя ищут…

Я посмотрела прямо ему в глаза, а затем отвернулась, направляясь в другую сторону. И без него знаю, что влипла. Не хватало ещё в полемику вступать.

На этот раз, вывернув из небольшого переулка, я не отважилась бежать по крышам, а тихонько полезла через заборы, задние дворы домов и заброшенные здания, овевающие запахом одиночества и пустоты. На душе очень тоскливо, а в голове полная невообразимая каша.

Перевалившись через забор соседей Хори, я замерла, заметив у его дома отлов. Они что-то активно обсуждали, показывая то в сторону дороги, то крыши ближнего мелкого здания, то вообще в какую-то неведомую часть этой местности.

Значит, к моему другу пришли гости, как мило…

Стало быть, жизни мне в Фэроде нет.

Я осторожно перепрыгнула забор и, медленно ступая, пошла к скрытому выходу из города. Жизнь снова загнала меня в тупик.

Глава 4

Сейчас надо вспомнить, где можно перекантоваться несколько дней без угрозы жизни и здоровью. Возможно, нужно скрыться в темном квартале самого низа отбросов общества, но туда слишком жутко идти без специальной подготовки. А охрана Фэрода, насколько я знаю, точно туда не сунется. В этих кварталах слишком много агрессивных, злых, обиженных жизнью существ, которые не смогли добиться хоть чего-то, которые не любят никого, тем более тех, кто так или иначе причастен к власти.

Лавируя между маленькими домишками, где жили рабы да крестьяне, я то и дело глядела по сторонам, останавливалась, пугалась проезжающих мимо повозок и обозов, а когда мимо бочки, за которой сидела, прошел мелкий охранник, вообще едва не упала в обморок. И все же кое-как добралась до домов, которые были не столько страшными, сколько вызывали дикое отторжение. Одинаковые и серые, они навевали депрессию и тоску.

Надо придумать маскировку, чтобы без проблем пробиться туда. И в голову, как назло, вообще ничего не шло. Каждый раз возникали какие-то дурацкие мысли, идеи, совершенно бесполезные в данный момент. Обмануть всех все равно не получится. Как-то мы говорили с Хори, и он прозрачно намекнул, что у меня слишком «смазливое» личико даже для этого города, не говоря уже о том болоте, куда я собиралась.

Делать нечего, надо идти. Я тряхнула ушами и пошла вперед, с каким-то непонятным благоговением рассматривая кованые железные ворота, не пропускавшие магию, покрытые ржавчиной, ставами и грязью, но не источавшие запаха защиты. Вероятно, они — лишь видимая преграда, которая, тем не менее, пугает многих, в том числе и меня.

Адский запах мертвого места с гнилой землей ударил в нос и заставил задохнуться. Очень трудно дышать, когда ты не привык к смраду. Запах черной магии, которая душит слабого, а также запах мертвых духов, которые когда-то совершили ошибку и навлекли на свои головы проклятия некромантов. Мертвые и печальные, они будут жить на изломе миров, разваливаясь и задыхаясь, не в силах умереть снова.

С двух сторон, перед воротами, стены домов, образующие широкий проход, сплошь исписаны непристойными надписями, да покрыты царапинами от крупных животных. Рискну предположить, что и от оборотней кирпичной черной кладке досталось неплохо: кажется, тут была бойня пару недель назад.

Я села у ворот, чувствуя напряжение в теле, и начала ждать. Смотритель врат, судя по слухам, появляется каждый день в полдень и поздно ночью. Уловить его почти невозможно, а заговорить нельзя. Он судит по душе, которая живёт в каждом существе. И, если дух не достоин жить в лучшем мире, ему открывают врата. Иногда даже насильно.

До полудня осталось совсем чуть-чуть, даже хорошо, что мне не нужно ждать следующего дня или ночи. Можно сказать, что повезло.

Город живет, дышит и разговаривает, а я отчего-то не там, в центре, а здесь, как трусливая собака, сижу и жду своего карателя. Но можно и порадоваться: многие начинают и заканчивают хуже, скатываясь от верхов к низу стремительно и безвозвратно.

Кованые ворота чуть шевельнулись, и солнце, как мне показалось, мигнуло, а затем скрылось за облаками. Стало жутко холодно, да так, что мороз пробежал по коже, а шерсть встала дыбом. Кажется, смотритель вышел на свой извечный путь, проверяя всех желающих, стоящих у границ ограды и ворот. Возможно, я первый дурак за сегодня, а возможно, что где-то поблизости ещё с полсотни таких.

На секунду показалось, что у правой границы ворот кто-то стоит и смотрит на меня, изучая. Черный силуэт оказался заметен только на секунду, а затем исчез, растворяясь в воздухе. Реальность выбила меня из колеи.

Ворота тяжело заскрипели и начали медленно отворяться, посыпалась ржавчина, упало несколько кусочков старой краски в пыль. Я быстро поднялась на ноги, оттолкнулась лапами и быстро побежала вперёд, даже не дождавшись, когда они полностью отворятся, при этом задев боками створки. Тяжёлое кованое железо скрипело, предупреждая, что с ним шутки плохи.

Приложив немало усилий и сохранив самообладание, я осмотрелась: все вокруг казалось злым и жестоким. Даже трава под ногами была почти черной от впитавшихся крови и грязи, не говоря уже о земле, которая напоминала серую пыль, но никак не жизнеспособную почву.

Впереди были только дома, которые за пределами ворот оказывались невидимыми. Казалось, что они наплывают друг на друга, соединяются воедино и имеют одну и ту же окраску — грязный болотный оттенок, изредка нарушаемый вкраплениями красного и коричневого. И ни одного обитателя.

Мне стало страшно. Страшно от того, что сама подвела себя к черте между самой собой и тем, кем видит тебя общество. Деваться некуда, я уже здесь, стою и вдыхаю смрадный воздух. Ворота закрылись навсегда.… Бориты всех забери, что я наделала…

На секунду я уловила какой-то неприятный холодок, тонкой ниточкой пролетевший по воздуху мимо. Что, если меня приглашают куда-то? Пойти?

Я остановилась в нерешительности. Небо над головой мрачное, ни разу не видавшее солнца и круглой белой луны, тяжёлые дождевые тучи клубятся и вот-вот обрушатся на голову всех, кто вовремя не укрылся.

В правом центре говорили, что тут много брошенных домов, хозяева которых покоятся либо на главном кладбище высших по статусу, либо плавают в канавах в жиже зловония и разложения. Нужно найти дом, обустроить его кое-как и понять, что делать дальше. Желающих поцапаться с метаморфичкой будет не так уж и много.

Я тихо ругнулась и трусцой побежала в близлежащие кусты, цепляя колючки от репейника и сизых бегунков в густую шерсть, так как где-то неподалеку раздались шаги. Как же я это ненавижу. Теперь колоться будет.

Останавливаться, смотреть, кто пришел, и подслушивать я не стала, лишь дернула задней правой лапой в надежде стряхнуть колючку репья.

За кустами оказалась большая и на удивление чистая тропа, по которой я и продолжила свой путь. В целом, вонь стала совсем незаметной, не такой, как в правом центре Фэрода. Здесь она словно становится частью тебя.

Забавно, что я приравняла себя к этому маленькому миру внутри мира так быстро.

Шаги позади меня не напугали, наоборот, стало как-то интересно, нападут сзади или встретятся лицом к лицу, остались ли у этого мира хоть какие-то правила?

Первые капли дождя упали на землю, прибив серую пыль, а одна упала мне на нос.

Решив, что двигаться дальше не могу, я быстро забежала в небольшую хибару с выбитой дверью, щепки которой валялись в сорном бурьяне, и едва не упала в яму, наполненную мусором от прежних жильцов. Стало ясно, что убегали они в спешке, побросав даже одеяла и подушки.

Вся эта груда постельного убранства валялась на полу, источая затхлый лежалый запах и тучи пыли от каждого лёгкого дуновения ветра.

Внутри дома все же было как-то уютно, видимо, кто-то хотел здесь обжиться и начать новую жизнь, но не удалось.

Я обошла яму по периметру, обнюхала все вокруг и поняла, что в доме, собственно, одна. А жильцов не было больше года.

На улице уже вовсю бушует буран, стены домушки ходят ходуном, а мое сердце вот-вот выберется из груди и убежит в неизвестном направлении. С потолка начало лить небольшими струйками, не доставая до вещей, валяющихся на полу. Вода, впрочем, проникала через щели в полу и капала где-то внизу в подвале, затопленном почти полностью.

Заметив небольшой шкаф, похожий на тот, что был у меня в номере кабака, я подошла к нему и открыла лапой дверь, с изумлением увидела простые, но хорошие вещи: всевозможные рубашки, брюки, кофты и даже женское оранжевое платье, которое было меньше меня размера на три-четыре.

Воры хоть и не чисты на руку, но эти вещи отчего-то не тронули, возможно, их обладательница ведьма, а может быть, и ещё хуже.

Я перешла в человеческое обличье и быстренько надела безразмерные штаны и футболку, которая была мне чуть маловата. Обуви не было, да и незачем она мне. Все равно в скором времени придется уходить отсюда.

На стенах нет картин, гобеленов, даже церковной утвари, которую так чтут в этих кругах. Что, если дом действительно принадлежит ведьме, а я вошла сюда без спроса? Она вряд ли бы дала вход просто так существу агрессивно настроенному. Значит, угрозы от меня не поступило.

Наверное, я тоже магичка, сейчас как наколдую себе стол с зажаренным на нем Равеном с листами его указов по отлову меня во рту.… Я тихо хохотнула, едва не разразившись смехом.

Голоса на улице, которые заглушал шум дождя до этого, стали чётче. Это люди. Человека три, не меньше. О чем они говорили, я разобрать не смогла, хоть и очень пыталась. Подобравшись к подоконнику и осторожно выглянув в оконную раму на улицу, я зажмурилась из-за капель дождя, что попали в глаза, на секунду ослепив. Протерев их влажными пальцами и вдоволь выругавшись вслух, я заметила патруль, который состоял преимущественно из полулюдей-полузверей. Здесь такие отбросы жизни не редкость. Они — главный пример результата спаривания людей и грязнокровных метаморфических тварей. Итог неутешителен — головы животных вместо человеческих и ещё что похуже и вечная граница между нормальным миром и миром грязи.

Для меня они не угроза, поэтому я встала в полный рост, не боясь быть замеченной, и подошла к груде вещей, плюхнувшись прямо на нее. Грязи и блох бояться нечего — помоюсь, а греться и спать как-то надо. Не на полу же ложиться в пыль и мусор. Сделав пару вдохов и выдохов, я закрыла глаза, с трудом сумев уснуть.

<center>***</center>

Утро следующего дня встретило меня недобро — серое небо казалось тяжёлым, свинцовые тучи грозно клубились, уплывая куда-то на восток. Пахло влажностью, прохладой, громко пели утренние птицы. Значит, ещё очень рано.

Я с трудом выпуталась из одеял и простыней, в которые замоталась ночью из-за лютого холода, и села, протирая глаза. Мыслей в голове не было, лёгкая боль сдавливала виски. Сейчас лучше найти здесь друзей, а ещё лучше мужчину, чтобы окончательно спрятаться за его спину. Воодушевившись идеей драться со всеми подряд, я рывком встала и едва не рухнула обратно, скрипнув зубами. Со стороны это выглядело комичным.

Пословицы под ногами опасно дрогнули, вчера даже не заметила, насколько доски пола подпортились плесенью. Я быстро пошла на выход, шлепая босыми ногами по сыроватым доскам. Холода почти не ощущалось, хотя, судя по двум нахохлившимся пьянчужкам у гнилого колодца, который я вчера не заметила, температура явно не комфортная.

— О, баба! Баба, давай к нам, выпьешь! Не проходи мимо! — Один из пьянчужек отвлек меня от увлекательного спуска со скользкого крыльца, из-за чего я чуть не свалилась в сырой бурьян, но удержалась.

Сойдя на узкую тропку, которая вчера казалась шире, я пошла к ним навстречу, с отвращением слушая при каждом моем шаге хлюпающую под примятой сорной травой жижу.

Выбравшись на дорогу и спустившись к ним, я села рядом с ними на небольшое бревно, покрытое красным пыльным пледом, и вытянула ноги, на которые было страшно смотреть. Казалось бы, совсем немного по грязи прошлась, а уже ощущение, что из болота вылезла и жижу загребала.

— Баба, выпьешь? — один из них протянул мне небольшую мутную бутылку из старого стекла, в которой находилась какая-то жидкость, похожая на вино, правда очень густое.

— Этар! — поправила я и с ноткой брезгливости взяла бутылку в руки, не отважившись пить. Уж слишком ужасно выглядит содержимое.

— О, Этар, хорошее имя. Мне нравится. Ты откуда будешь родом-то?

Я слегка прикусила губу и неопределенно пожала плечами. Слишком опасно тут говорить, откуда ты пришел и какие мотивы имеешь.

— Не помнишь, что ли? — с удивлением спросил другой, который сидел ближе ко мне и источал запах гниения. Запах скорой смерти. Скоро его не станет. За это я никогда не любила свой дар предчувствия и обоняния, слишком больно понимать, что ты ведаешь тем, что не каждому дано.

— Дружище, ты бы бросал пить эту дрянь. — Я уныло посмотрела на небо и, потянувшись, выкинула бутылку в колодец, находившийся чуть поодаль. Плеск ударившейся о водную гладь тары был слишком громким, из-за чего из кустов выбежала перепуганная кошка и скрылась в заброшенном домишке из черного дерева с покосившимися стенами и сломанной крышей, часть черепицы которой ввалилась внутрь.

Если не смотреть, что это дно воровского мира, то здесь довольно красиво: границы улиц неопределенны и постоянны, растения не тронуты магией, а полуразрушенные дома навевают спокойствие. Здесь смело можно прожить не один десяток лет, если обладать достаточной магией для защиты.

Я вздохнула и поднялась на ноги, оглядываясь по сторонам. Колени хрустнули от резкого подъёма, а на меня посмотрели удивленные донельзя выпивохи. Вокруг безжизненный мир, пустота, даже разбойников, о которых столько говорили, нет. Неужели обманули, и эта вселенная угасает?

— С чего это я должен бросать? — обиженно спросил у меня посмертник, при этом нервно потирая ладонью левой руки о рваную грязную куртку. Его круглое лицо, изрытое морщинами, глубоко посаженные глаза и большой нос выдавали в нем изгоя, что из-за своих проблем начал пить, забывать о нормах, которые прививают каждому с детства. Рваная одежда, грязные старые лапти, мозолистые дрожащие руки и горб на спине, который, наверное, болит и увеличивается со временем. Его ноша непосильна, но легче, чем у второго, который, будучи замотанный в разное старое тряпье, старательно прятал от меня культю вместо правой руки. Лишился во время наказания, не может быть по-другому.

— Потому что привлечешь смерть… — Начала я, но так и не закончила, заметив небольшой дым от костра со стороны северо-востока. — Как отсюда добраться до большого города? Или все заканчивается этим? — Я обвела рукой вокруг себя и убрала волосы за спину. Давно намеревалась их срезать, давно пора. Все равно девушкой себя не чувствую, дикое зверьё во мне, а не душа человека, поэтому и спроса нет на гриву до пола.

— Тебе идти вон туда, где дым, там вроде есть поселение. Все уходят от ворот подальше, думают, что прорвутся Нидры.

Я вздрогнула. Нидры хуже, чем просто сильные маги или приспешники церкви, они сожрут твою душу и не дадут даже вздохнуть. Черные и огромные, словно пятна, они передвигаются по миру и убивают всех живых.

За воротами все ограничено магическим забором, который скрывает содержимое, а значит, что выход отсюда все равно через Фэрод. Придется ловить скупщиков и торгашей и просить перевезти меня через охрану. Как-нибудь вернусь в столицу и попрошу у отца об отсрочке или хотя бы помощи, все же мы не враги друг другу.

Я свела лопатки вместе и пошла вперед, не попрощавшись с выпивохами. Не думаю, что ещё раз увижусь с ними, кажется, скоро их жизням придет логический конец. Поэтому не стоит тратить время на ненужную лесть.

Трава под ногами чавкала, а когда я вышла на дорогу, покрытую опилками и плоскими камнями, то сто раз пожалела, что не взяла хоть какую-то обувь. Мелкие щепки тут же впились в стопы, стало больно, хоть и терпимо, а небольшой острый камушек порезал пятку.

Черт возьми, надо срочно оборачиваться в зверя. Я перекинулась быстро, рухнув в сырые кусты от головокружения. Сколько бы ни училась, а за всю свою жизнь не смогла делать это быстро, организм вечно перестраивается, выпадают зубы, болят лопатки, ноет копчик, вот и сейчас лежу в этом буреломе и считаю розовые пятна перед глазами, кружащиеся в вальсе. Так не делается у метов, даже учитель Алерсис об этом говорил.

«Видимо, Этариениель, вы не чистокровная или в вашем роду есть кровосмешение, что маловероятно, ведь ваш отец имеет высокий чин и вряд ли бы взошел на место первого чиновника простым холопом. А ваша мать? Чистокровная метаморфичка, дочь великих князей прошлого. Вы просто позорите их, как меня и стены этой академии…»

Я тяжело взвыла, переполошив, наверное, всю округу. Мама всегда была за меня, а отец вечно говорил, что я пятно, которое нельзя стереть и что нельзя было рожать такое отребье, как я. Иногда я видела, как она плакала сидя перед окном, отрывавшим прекрасные виды на заснеженные горы севера, и сжимала в руках кулон на длинной цепочке из розового камня со стеклянными глазом дикого волка внутри.

Сейчас все это бессмысленно, но я вернусь туда ради нее и скажу «спасибо» — первое и единственное. Просто за то, что не бросила меня и дала толчок на побег.

Когда головокружение сменилось тошнотой и сонливостью, я поднялась на лапы и, выбравшись снова на дорогу, пошла вперед, то и дело посматривая по сторонам. Хотелось увидеть хотя бы одного человека, а лучше метаморфа, чтобы разузнать всё, но как назло, никого не было, а по пути попадались только орки, да непонятные существа в грязных пыльных одеждах. И у каждого встречного уставшие глаза, осунувшиеся лица и за душой ни гроша.

Совсем неожиданно перед моей мордой возник портал, поэтому я притормозила и тряхнула ухом, ожидая любого подвоха. Из черной овальной дыры выехала небольшая карета тыквенного цвета с большими окнами и двумя черными лошадьми в упряжке. Кучера не было, на что я подумала, что Кони волшебные или его просто сожрали за уплату телепортации.

Тем не менее, дверь кареты отворилась и из нее высунулась голова.… Без тела.

Я нахмурилась и решила, что меня это не касается, а посему обогнула это нечто по дуге и пошла дальше, вздрагивая через раз. Скрип колес за спиной напрягал, мне стало жутко оттого, что этот гроб едет за мной, не сбавляя скорость.

Птицы затихли, ветер перестал дуть и время замерло. Я, грязно выругавшись и буркнув, что у меня все через задн_цу, вернулась в обличие человека. Пусть все смотрят на голую меня, все равно, но я узнаю, что это за гадство колесит за мной по пятам. Сжав руки в кулаки, развернулась на пятках и резво пошла к карете, представляя, как буду душить мелкого пакостливого мага или что похуже.

Дверь выломать не составило труда, поэтому я через мгновение уже сидела внутри, закинув ногу на ногу, и смотрела на удивлённое донельзя воскресшее, но, тем не менее, мертвое тело. Везет мне на трупы сегодня.

— Ну, чё завис? Ни разу нагишом девушек не видел? — Я уперлась локтями в колени и положила голову на руки, смотря на него.

По-хорошему надо бы ему голову свернуть, да без некроманта или воскресителя это сделать не так просто.

Но мне его жалко: полуразложившееся тело, покрытое пятнами, два ножевых ранения с рваными черными краями, из-за которых, он, видимо, и умер, тлеющие с каждым движением времени штаны из черного хлопка и белый свитер с кроликами, водящими хоровод. А в глазах бедняги мольба о помощи.

Да и в целом вид кареты тоже ужасный, словно подкоптили изнутри.

У бедного мертвяка задергался глаз от моих улыбки и взгляда, он попытался встать и выйти из своего же обиталища, как вдруг я рявкнула «сидеть на месте!». От страха у бедняги вывалился последний передний зуб, а я улыбнулась ещё шире.

Сидеть голой пятой точкой здесь как-то не очень гигиенично, но что не сделаешь ради интереса.

— Повторяю, зачем за мной покатил, а? — Я нахмурилась. По моему виду стало ясно — не шучу и не собираюсь в ближайшем будущем. Утомили.

— Дык я же это, того, спутал тебя с оборотнем, который был мне другом при жизни…

— Врешь! — грозно рявкнула я и треснула ладонью по ноге. Он действительно врал, но как достать из него правду? Не понимаю.

— Я хотел познакомиться… — Прошептал зомбяк и низко опустил голову, из-за чего из его рта вытекла жидкая слюна с кровью или ещё что похуже, из-за чего желудок свернулся до размера наперстка и отказался разворачиваться.

Я побелела и решила, что пора бежать галопом, но передумала. Уж слишком грустно выглядит этот недокавалер.

А ведь хорошо устроился, такими подкатами можно смело на тот свет отправлять. Понравилась девушка — довел ее до десяти остановок сердца за раз и все, она твоя, бери не хочу.

— Эээ, как тебя там, ты пойми, что я не в том поле расту, откуда ты привык цветы собирать… — промямлила я, смутно понимая подтекст своих слов, и решила уцепиться за этот шанс.

Мертвяк удивлённо посмотрел на меня, задумавшись. Интересно, а ему есть чем думать?

— В каком смысле? — на лице ноль эмоций, лишь потряхивание тела от неровной дороги под колесами кареты.

— Ну, в том самом. Я это, там, ну так, чисто вот я… — Я никак не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить свои мысли. Тролль бы меня побрал, чуть что, так слова сами изо рта лезут, а тут вот, все, язык завалился куда-то.

— Ты что же, во грехе живёшь? Как же можно по девушкам-то? — Зомбяк удивлённо почесал макушку, а я с неудовольствием заметила, как от его указательного пальца отвалился ноготь и остался лежать на голове.

Меня почти вывернуло наизнанку, но я мужественно сглотнула горькую слюну и отрицательно помотала головой.

— Я не в том плане. На мне обет безбрачия. Принесла себя в жертву ради интереса. Теперь живу не тужу.

— А-а-а-а, — протянул мой оппонент, — ну теперь понял. Так зачем ради интереса-то? Так ведь не интересно же… — Казалось, что гнилые шестерёнки в его голове активно заработали, а я едва не рассмеялась от одного его вида.

— Почему не интересно? Весьма. — Я клацнула зубами, когда карета налетела на кочку и подпрыгнула. Куда мы едем одним богам известно, может, меня сейчас убью вообще, а я тут релаксирую и пытаюсь разглядывать это несуразное нечто. — Главное по улицам не ходить в платье, а то насилие, сам понимаешь. Я вот даже поэтому к тебе зашла. Подвезешь до города?

Мертвяк не мигая смотрел на меня и вдруг расплылся в улыбке, которая, казалось, растянулась от уха до уха. И даже ушла грусть из мутных серых глаз, которые когда-то были ярко-карими. Для всех одиночество — это рубеж, а вне его пределов ты абсолютно свободен. Для него рубеж — это путь в другой мир, он страшится одиночества, которое я скрасила, из-за чего сейчас радуется, как ребенок.

— Конечно! Подвезу! И даже устроиться помогу! — Активно закивал головой мой новый знакомый и замолчал, смотря в окно.

Я перевела взгляд на свои руки, а затем на проем, где должна быть дверь: на улице бушевал настоящий ливень, мелкие капли попадали внутрь кареты, из-за чего мне стало холодно и неуютно.

Я вернулась в обличие ирбиса и легла на сиденье полностью, положив голову на лапы. Жизнь настолько странная и непредсказуемая штука, что один малейший просчет -- и ты утопаешь в болоте, из которого никто тебя не сможет вытащить.

Я прочно утонула в нем почти по шею и в скором времени осяду на дно, которое никогда не отпустит.

Глаза сами закрылись, из-за чего я провалилась в глубокий сон без сновидений под тяжёлые капли дождя, бренчащие по крыше, и шум ветра, бьющего в бок повозки.

— Эй, мы почти приехали. Осталось ещё пара миль, так что давай, бодрись, а иначе совсем погода засосет и уснёшь до завтра у меня тут. — Зомбяк мило и аккуратно тормошил меня за плечо, обеспокоенно разглядывая от кончиков кисточек на ушах, до хвоста, мирно покоящегося на боку.

— Ну и пусть… Я просто хочу спать… — Наладила я телепатическую связь и прикрыла глаза снова, слыша, как он понятливо вздохнул и сел обратно на свое место, подперев голову скрюченной рукой и смотря в окно.

Всё-таки хороший он. Возможно, не будь мертвый, я бы с ним и встречаться начала. Почти как Хори -- милый и умный. Но озвучивать свои мысли я не стала, вновь проваливаясь в сон, который теперь был тревожным и даже чуточку страшным. Кошмаров не было, а чувство опасности грозовой тучей висело надо мной даже во сне.

Проснулась я ранним утром следующего дня от яркого ослепительного солнца, что полностью заливало светом всю карету. Удивительно, насколько оно яркое.

— Доброе утро, котенок! — Приветливо прохихикал зомбяк и сунул мне под нос свежий кусок прожаренного мяса на огромном блюде, гору овощей рядом и один непонятный фрукт ярко-синего цвета.

— Котенок? — Вяло спросила я, снова вернувшись в шкуру человека, и оторвала от куска другой, поменьше, тут же сунув его в рот. Вкусное, мягкое, сочное, с ноткой приятных специй, оно едва не свело меня с ума своим вкусом.

— Потому что ты милая! — Улыбнулся мертвый, разглядывая то, как я быстро жую мясо и пачкаюсь в его соке. — Мы были в городе, я купил еды и одежду, но не знаю, подойдёт или нет, а ещё сказал, что ты моя невеста, поэтому не все, но многие прониклись к тебе симпатией!

Я поперхнулась, подавилась, закашлялась, снова поперхнулась и только после этого смогла справиться с собой. То есть все теперь думают, что я будущая жена вот этого? Я с ужасом поняла, что не готова к такому повороту событий и не знаю, что делать.

— Зачем?.. — Прохрипела я, едва не плача. — У меня жених есть… — Выпалила я, вспомнив оставшегося за стеной некроманта, которого рьяно хотела увидеть. А теперь узнает, что я вот за этим хочу всю жизнь быть, так и уйдет в закат без меня.

— Дак ты же сказала, что у тебя обет.… Ну, я и решил… — Расстроенно и одновременно потерянно пробормотал он в ответ и отвернулся от меня, упорно втыкая во что-то за окном.

Я почувствовала нотку стыда, но спокойно выгнулась и спросила «И ты решил воспользоваться моим обедом, чтоб себе брюхо набить, не учитывая того, что в очереди не один?»

По сути, я задала верный вопрос, да и насчёт обеда почти не лгала, ибо замуж не хотела никогда и не собиралась даже.

Бедный зомбяк смутился ещё сильнее и, кажется, пожалел уже даже о том, что решился меня преследовать. В целом, не мои проблемы. Хочешь девушку — получай, а вместе с ней и хоровод ее тараканов в голове, настроения и хотелки. Сейчас смешно, а вот потом уже не до смеха. Даже не знаю, как буду с некромантом контактировать, он вряд ли представляет, что я за фрукт.

— Мы уже приехали. Выходите… — Прошептал он и отвернулся, а я, пожав плечами, вышла вон. Даже не забыла захватить купленные мне вещи и небольшой кулёк из бумаги, внутри которого лежал салат. Вот эта жизнь по мне.

Не оглядываясь особо по сторонам, я забежала за первые попавшиеся кустики и спокойно переоделась, при этом старательно пыхтя. Было жалко по большей части прохожих — мои сопения разносились по всей округе, словно тут не девушка переодевалась, а медведь.

Переждав огромную вереницу телег с рабами и съев весь вкусный зелёный салат, я вылезла из своего убежища и огляделась. Местность была, мягко говоря, незнакомой, какие-то дикие кусты, трава, линия высоких домов метров за двести от пыльной дороги. Видимо, мне нужно туда зайти и порасспросить кого-нибудь о том, где лучше всего найти друзей и обосноваться, а ещё лучше просто сбежать отсюда через лазы какие-то.

Обходить по дороге и заходить в деревню через главный пролет мне не захотелось, поэтому я полезла напрямую через небольшое поле, вдоль и поперек изрытое и кривое. Пару раз чуть не упала, три раза едва не растянула ногу и все же доконала сустав в колене, из-за чего вылезла из высокой травы по пояс хромая и очень злая.

Между участками, огороженным между собой толстой невысокой сеткой, я увидела небольшой узкий проход и пошла через него, неожиданно вывернув на огромную оживленную улицу, полную самых разных существ.

Пришлось пару раз тупо моргнуть, дабы понять, что крыша у меня все ещё не протекает. Я оглянулась и увидела позади себя кирпич… Просто огромная стена из красного кирпича, и нет никаких огородов, домиков и участков. Кажется, я вышла на односторонний портал, который выполнил свое предназначение и попросту закрылся.

— Эй, эй, приятель, где я? — Я успела поймать небольшого мужичка со второй головой, что росла прямо из его правого предплечья. Оба лица были ухоженными, в шляпах с небольшими краями и с ужасными шрамами, покрывающие, наверное, больше половины их лиц. Сразу видно — ловеласы, что не очень хорошо поступили по отношению к какой-нибудь девушке.

— Это окраина центрального города третьего мира Фэрода, а сейчас мне пора. — Выдал он и тут же скрылся в толпе, а я даже не успела рот открыть.

Значит, окраина, говоришь. Если так, то тут можно скрыться и не лезть в самый центр. Не доверяю этому городу ни на йоту. Поэтому я устало клацнула зубами и похромала вперёд через куда-то бегущих людей.

Колено нещадно начало болеть, из-за чего я припадала каждый шаг и чуть подволакивала ногу. А когда на моем пути возникла каменная лестница, ведущая вниз, мое настроение резко от этой картины упало в минус. Собрав всю силу воли в кулачки и растолкав тех, кто мешался спускаться, я поскакала вниз, делая через пролет передышку и начиная снова. Боль медленно стала адской, так что я села на последнюю ступеньку и замычала, крепко стиснув зубы. Хотелось кричать, просить помощи у каждого встречного и позвать маму, которая точно бы помогла. Но гордость задавила другие желания, и я начала растирать ногу чуть выше места повреждения.

— Тебе помочь? — вежливо спросила некая девушка лет на десять постарше меня. Холодные карие глаза, три полосы шрамов от удара зверя, явно не животного начала, которые тянулись от левой брови и до подбородка. Удар был не сильный, но чудом не задет глаз, губа распорота и выглядит страшно, хоть и зажила давным-давно, а волосы, отращённые и специально подстриженные так, чтобы прикрывать этот ужас, сейчас небрежно откинуты за плечи.

— Нет, иди отсюда, — рыкнула я и сжала руки в кулаки. Было действительно дико больно, хоть и постепенное становилось легче.

— Грубо так мне отвечать. Но дерзко. Давай помогу, — она села рядом со мной на корточки, стянула с шеи разноцветный полосатый платок и засунула руку за пазуху, вытащив небольшую баночку с вонючей мазью.

После поездки в карете с полуразложившимся трупом нюх почти пропал, но эта дрянь пахла так, что, наверное, растения сворачиваются в трубочку.

Девушка осторожно закатала штанину на моей ноге, а затем обмакнула пальцы в этой жиже, щедро намазав колено. Кожу приятно защипало, даже побежали мурашки.

— К вечеру будет как новое, — она хмыкнула и засунула банку обратно, вновь замотавшись в платок.

Я больше на нее не смотрела. Нервная система явно давала сбой. Жутко хотелось сорваться на кого-нибудь, а потом сжечь чей-либо дом. Вернув штанину обратно, я встала на ноги и поковыляла вперёд снова, слыша негодующий вздох.

— Я же тебя вылечила! Тебе нужен покой хотя бы на пять минут! — крикнула мне все та же заноза в одном месте и явно пошла за мной.

Вот ведь награждают боги назойливыми тварями на пути.

— Че те надо? — Я резко развернулась и столкнулась с ней нос к носу. Несмотря на ее грозный вид и явное превосходство в физической силе, сейчас я была в выигрыше, потому что злоба начала пробуждать зверя внутри, а его кровь начала вскипать в венах. Такое ощущение не каждый раз можешь почувствовать, большая удача не вырваться в метаморфозу прямо сейчас.

— Ты тут новенькая, а мне как раз нужен компаньон. Силой меряться умеешь? — Грозно спросила она, тоже, видимо, начиная злиться. — Меня Синех зовут.

Я скривила лицо, рассматривая протянутую мне ладонь, но все же пожала ее и выпалила «Этар».

Дальше эта Синех жестом показала следовать за ней, и я пошла, сама не зная, почему. Мы слились с толпой и казались в ней единым целым. Принесенная зомбяком одежда очень хорошо подходила под общий стиль улиц — мрачно, грязно и непримечательно. Длинные штаны коричневого цвета, белая рубашка изо льна и красная куртка вместе с моим грозным видом и серыми волосами до пояса очень хорошо показывали мой статус в подобном мире, вопросов возникнуть не должно точно.

Мы двигались быстро, почти не делали остановок. Она точно знала, куда нам идти и через какое время мы доберёмся до нужного места.

Сворачивая то в один проулок, то в другой, я точно поняла, что, если бы не она, найти нормальное место для жизни здесь точно не смогла. Здесь все ещё хуже, чем в Фэроде, хоть и свободнее в плане развязности.

— Мы пришли, — сказала она и стянула платок с головы, который после этого сполз с плеч на спину.

Я недоверчиво оглядела здание, полное разномастных мирянинов, его окна со старыми деревянными расами, дверной проем без двери, железную ровную крышу, и поняла, что из этого мира нужно выбираться быстро и срочно, а иначе он поглотит с головой, как стало с ними.

— Берн, я нашла себе напарницу. Встречай. Этар, — сказала она и подошла к какому-то дедуле со злыми глазами и сухим жилистым телом в огромном безразмерном балахоне.

Я принюхалась. Он пьян, безумно пьян, а ещё очень зол, удивлен и вот-вот упадет в обморок.

Одновременно с этим вся таверна, если можно так сказать, замерла и посмотрела на меня.

«Это она!» — раздался громкий шёпот, а инстинкт самосохранения, который я потеряла, когда сказала этой бабе свое имя, в данный момент полез в петлю и застрелился.

Много глаз посмотрело на меня, кто-то улыбался, кто-то злился, но, кажется, точно не собирались нападать. Молва и слухи обо мне ходят страшные.

— Здравствуйте. Сегодня я буду вашим собеседником. Прошу любить и жаловать, — я улыбнулась и стянула куртку, готовая к драке.

С места встал один большой и уродливый амбал много выше меня и тряхнул своим пузцом. Отталкивающая внешность, злые глаза, грубые черты лица, он точно здесь главный.

Пришлось бросить куртку на небольшой столик рядом с не очень чистыми гномами и посмотреть на него.

Кажется, дело пахнет дракой.

Глава 5

Позади что-то упало, щелкнуло, и я успела увернуться от летящей в меня пустой кружки так быстро и точно, что сама удивилась этому. Все же не зря билась в академии почти до зелёных соплей из носа, чтобы добиться результата.

Пришлось полностью повернуться к обидчику и улыбнуться ему самой лживой улыбкой, какая только есть в моем арсенале. Бить девушку в этом мире не редкость, но нападать со спины могут только трусы.

— Если у кого-то есть вопросы, то лучше задавать их в лицо, чем трусить за спиной! — кажется, я разозлилась. Сколько можно ехать крышей из-за того, что когда-то давно моя персона была в списках короля? Прошло довольно много времени, а прошлое все тащит на себя. Я даже из формы выбилась, не говоря уже об алкоголе, который иногда выпивала в немеренных количествах. Теперь увеличились бедра, чуть округлился живот, появились мягкие щеки, а не жёсткие скулы. Хори отметил тогда, что во мне проснулась женственность, настоящая девушка.

Обидчик стоял за столом и сжимал ручку другой кружки побелевшими от напряжения пальцами. Ему больно, тяжело, но просто так метаморфы короля не нападают. Он вляпался туда, куда не стоило. Густые сальные волосы были растрёпаны, пустые злые глаза смотрели на меня с нескрываемой яростью, а клеймо на руке пахнуло гниющим мясом и навеяло ужас своими обуглившимися краями. Просто метка Кьярвалля.… Неужели он продолжает клеймить…

— Узнала марку своего дружка, да, Высшая? — выплюнул незнакомец. — Меня, если что, зовут Диаль. Выбьешь это имя у меня на спине гвоздем, прежде чем твои дружки выбросят меня в вонючую канаву.

По спине прошёлся неприятный холодок. Я помнила, насколько армия Высших беспощадна, насколько жестокой была сама, но чтобы вызывать такой гнев…

— Только смертник пойдет туда, откуда с боем сбежал, — бросил незнакомец в капюшоне с голосом глубокого старца, даже головы не повернув в мою сторону. Его я заметила ещё при входе, уставший, совсем не скажешь, что у него такая бешеная энергетика…

Кто-то тихо кашлянул, в стороне подвинули стул, но толпа не сдвинулась с места. Даже Диаль растерянно посмотрел мне за спину, склонил голову и тяжело сел за стол, едва не плача. Значит, этот старец имеет здесь не последнее слово, и это радует.

— А тебе не стоило сюда приходить вообще! — Я повернулась к старцу, задумчиво заглянув к нему в глаза. Он так же боится моего появления, ведь ни для кого не секрет, что предателей империя не прощает и следует за ними по пятам.

— А вам не стоило меня сюда тащить. Трусливые твари, — резко ответила я и, взяв куртку в руки, пошла на выход. Здесь такие же, как и везде. Готовы ради своей шкуры на трупах гулять, лишь бы что не случилось.

На выходе из таверны на меня посмотрел маленький мальчик лет пяти, что доедал мясную сырую обрезь и теребил рукой край своей серой грязной рубашки, покрытой грязью и соком. Зашуганные глазенки черного, как ночь, цвета бегали от одного человека к другому, словно ища помощи.

Сердце сжалось и пропустило удар, когда на его запястье я заметила огромное чёрное пятно. Метка падшего ребенка, сына дешёвой проститутки, что был рождён в этом городе и был обречён на одиночество, страдания и голод.

Я села перед ним и протянула ему руку, ожидая, что он отпрянет, как от прокаженной, но нет. Мальчик лишь с интересом уцепился за широкое стальное кольцо с резьбой на указательном пальце и потянул на себя, ожидая его снять. Но я быстро хлопнула его ладонью по пальцам и встала, выходя вон.

— Остановите ее! — Приказал женский писклявый голос, и за мной рвануло около пяти гномов под руководством Диаля, а я лишь фыркнула, стянув с себя футболку и вышвырнув ее, и обернулась, пробегая мимо ошарашенной толпы грабителей и скрываясь в подворотне.

Никому нельзя меня останавливать или что-то приказывать. Все это далеко в прошлом, но уверена, весть обо мне дойдет до Кьярвалля уже к вечеру, поэтому отряд Высших ломанется сюда через ворота. Они будут рвать кованые ворота зубами, царапать пасти об грязный металл, лишь бы добраться до предателя, лишь бы угодить королю…

Я ловко перелезла через небольшой кирпичный забор и упала в кусты, потеряв равновесие. Почти тут же смогла перекинуться обратно в человека и с интересом выглянуть из кустов. Вокруг ни души, только крики чаек в высоте, да голоса вдалеке.

Совершенно неожиданно ко мне на ногу приземлился неплохих размеров жужжащий кровопийца, укусивший ногу так сильно, что я вскрикнула и, ударив по колену рукой, задела локтем небольшую палку, на которую был одет глиняный горшок.

Утварь грохнулась на землю, разлетевшись крупными осколками в разные стороны. К счастью, на такой шум никто не вышел, и я радостно начала отскабливать небольшую отбивную из комара со своей ноги. От силы удара бедное насекомое расплющило, а кожа вокруг удара покраснела. Всегда убытки от этих кровопийц. На их фоне даже самый голодный вампир просто образец сдержанности с анестезией наперевес.

Я ещё раз выглянула из-за кустов для пущей уверенности, что меня никто не видит и, подумав, что лучше своровать пару вещей сушащихся на улице, чем лезть к кому-то в дом, встала во весь рост и что есть мочи припустила к вещичкам, приветливо развевающимся на ветру.

На глаза попалась безразмерная черная рубашка, невнятные штаны и майка, что поддевают под основной слой одежды. Чтобы не бегать туда-сюда, пришлось одеваться прямо здесь. Рубашка пришлась как раз в пору, а вот в штанах я почти утонула, из-за чего пришлось потратить ещё около двадцати драгоценных минут, дабы найти нижнюю часть гардероба. В конечном счёте, найденные длинные шорты очень хорошо сели по фигуре и не стесняли движений.

Видимо, это задний двор прачечной или большой семьи, раз барахла столько, что можно весь Фэрод одеть.

В следующий раз удача так не повернется ко мне, поэтому нужно оттягивать превращение как можно дольше. Новую одежду найти бесплатно очень сложно.

Я почесала нос и, доковыляв до ограды, полезла вверх, цепляясь за кирпичные выступы. И так же ловко спрыгнула на землю с обратной стороны, сливаясь с темными дворами улиц и пытаясь отыскать какое-то подобие кабака.

В этой части города, явно не сильно популярной, очень тихо и спокойно. Никто никого не бьёт, не убивает, даже собаки, призванные охранять, лишь лениво поднимали на меня свои головы и так же лениво ложились обратно, уставая от безделья.

Даже любопытно, что будет, если постучусь к кому-нибудь в дверь.

Я чуть улыбнулась, представив, как стучусь, а оттуда выходит мой недавний знакомый труп и падает в обморок от десятка инфарктов.

Но вот из небольшого ветхого дома выбежал маленький мальчик, изумлённо посмотрев на меня. Казалось, что сейчас от удивления его глаза выкатятся на тропинку перед ним, настолько он таращил глаза.

И вдруг неожиданно этот белобрысый желтоглазый детенок развернулся и быстро побежал в дом, и почти тут все собаки вблизи начали рваться с цепей…

Я удивлённо выгнула бровь и, засучив рукава, пошла по дороге к неизвестному дебильному магу домой. Дверь, к моей злости, оказалась заперта чуть ли не на все замки, но спасибо Вестгейру, что в свое время подарил мне оберег от всей магической силы, которую только можно найти. Конечно, от всего он защитить не мог, но зато здорово спасал от смерти.

Дверь выбить с ноги не составило труда, поэтому через мгновение я уже была внутри, разглядывая мелкую магичку лет двадцати двух, мелкого ребенка, глазницы которого теперь представляли собой два сплошных черных пятна без глаз, да небольшого по росту мужчину, что опасливо жался в дверной косяк.

Так значит на меня руку поднял не мужчина, а женщина. Как интересно.

Я быстренько подняла дверь, приставив ее ко входу, и села на потёртый старый стул, стоящий рядом с не менее старым столиком для журналов.

— Ну, что молчим? Почему дальше не придумываем заклинания? — Голос грубый и злой, совсем не похожий на мой. Чаще всего я много смеюсь, и голос чуть звонкий, но сейчас он напугал даже меня. Кажется, что этот мир ломает каждого под себя.

— Мы лишь подумали, что на дворе вор и… — девушка, подавшая голос, тут же заткнулась после того, как я на нее зло зыркнула, и опустила глаза в пол. Тут же маленький мальчик рассыпался на куски по полу и исчез во мраке теней. Значится передо мной слабая магичка первого ранга.

Я искренне рассмеялась в ответ на ее безуспешные потуги показаться страшнее, чем есть на самом деле, и встала со стула, направляясь на кухню. Судя по всему, они не очень богатые, но едой пахнет довольно вкусной.

Как только мои ноги ступили на кухню, я обнесла все шкафчики «от» и «до» подчистую, выгребла весь провиант и умудрилась стащить белый шикарный платок с синей вышивкой по краям. Воды в доме не было, наверное, ходят на улицу каждый раз, чтобы попить, помыться, да постирать.

Буркнув «спасибо», я выбралась из дома, отшвырнув дверь в сторону, и пошла вниз по улице, на этот раз не глядя по сторонам, а целенаправленно ища выход отсюда. Как назло, ничего хорошего мне на пути не попадалось, даже путники куда-то исчезли, словно и не было их вовсе.

«Черт, да что же это такое!» — подумала я и сошла с дороги в сторону небольших придорожных сорных зарослей, состоящих преимущественно из вьюнков, осок и кустов илемония.

Пришлось сесть прямо на небольшой заброшенный муравейник и разложить продукты перед собой. На секунду даже стало стыдно, что у той семьи пришлось забрать всю еду, ведь то, что я забрала, было далеко от сытной и добротной пищи.

Засунув себе в рот сухарик и шмыгнув носом, я свернула кулёк с едой обратно и положила его рядом с обочиной, прекрасно понимая, что за мной все ещё наблюдают и найдут этот свёрток. Все же я не разбойница какая-то, нужно сохранять в себе хотя бы толику доброты.

Вдалеке заскрипела карета, стуча железными колесами по дороге. В упряжи четыре шикарных белых коня, опрятный кучер с белыми глазами в черном пиджаке и красивая роспись на дверцах.

Я шмыгнула носом и вытянула руку ладонью вниз, чтоб было заметно, что нужна помощь в передвижении.

К моему счастью, кучер повернул туловище в мою сторону и остановил лошадей, не произнося ни слова. Под его тяжёлым взглядом мне стало очень не по себе, из-за чего задергался левый глаз.

— Мне бы доехать до, э-э, до центра, но не доезжая до него немного, чуть вправо, только влево, — я старательно пыхтела, напрягая мозги и заставляя их думать.

Кучер на удивление кивнул и приложил длинный палец в белой перчатке к губам и указал на место рядом с собой. Хозяин ему не указал, что со мной делать, или разрешил доехать? Во дела…

Я радостно заскочила наверх и плюхнулась рядом с извозчиком, вспомнив шутку про гнома, влезшего на дерево. Довольно тупая, надо сказать, но как нельзя кстати подходящая под эту ситуацию.

Ехать пришлось долго, повозку то и дело тормозили попрошайки, стоящие по углам и кустам, и собирали монетки, что кучер им кидал. Небольшую пригоршню монет даже вручил мне, и я радостно раздала их маленьким детям. Правда, один из шайки даже умудрился забраться к нам, но был безжалостно скинут на землю кучером и избит хлыстом до алых кровоточащих рассечин на коже, а когда карета затормозила, наконец, рядом с небольшой таверной, я попросту сползла на землю без сил.

— Спасибо… Но мне нечем платить… — я расстроено выворачивала карманы, надеясь найти хоть что-то забытое, но, как и ожидалось, не удалось. Под ногами зашуршали камушки и прелая старая листва, и мимо нас проехал архимаг в огромном желтом балахоне. От удивления мое лицо вытянулось, ведь церковники сюда просто так не заезжают на отдых, значит, что-то случилось.

Я вновь посмотрела на кучера. Тот медленно кивнул и, если можно назвать искривление губ улыбкой, улыбнулся, двинул повозку, скрываясь за углом. Тихий размеренный скрип ещё около минуты раздавался по округе, успокаивая меня.

Хороший он. Если когда-нибудь в своей жизни ещё раз увижу, обязательно заплачу сверх нормы. Такие материальные добрые призраки, ушедшие не по своей воле, всегда смогут помочь, стоит только сильно захотеть. И на добро отвечают большим добром, о котором никто не может даже мечтать.

Теперь же передо мной стоял вопрос, куда идти и что делать, ведь солнце неумолимо ползло вниз, а счёт времени был утерян мной ещё во время похода в таверну. Судя по тени, тянущейся от небольшой собачьей будки неподалеку, времени часа четыре, не меньше.

Здесь будет темнеть очень рано, полный солнечный цикл делится пополам, и в одну половину светит солнце, а на вторую опускается мрак, чтобы все существа имели одно время на бесчинства и покой. Понятия не имею, как я запомнила это из болтовни Хори, но сейчас это играет против меня, ведь, по всей видимости, скоро начнёт опускаться мрак.

Я с неудовольствием осмотрела огромное неопрятное здание и вздохнула, направляясь к нему. Метаморфы, эльфы и мрачные твари сумрака могут жить на два мира, особенно повезло в этом плане метаморфическим кошкам и совам с идеальным зрением как ночью, так и днём.

По пути от дороги до крыльца здания, я сто раз чертыхнулась и чуть не рухнула на белоснежной плитке, выстилающей тропинку. Она была слишком скользкой и ужасно холодной, словно камень не живой, а магический. Если так, то, думаю, с этим магом мы найдем общий язык.

Я постучала в дверь, отбив костяшки пальцев о дерево, и вытянулась во весь рост, надеясь, что хотя бы выйдут посмотреть, кто пришел, а не просто проигнорируют.

Пришлось стоять долго, даже постучать ещё раз в дверь, прежде чем ко мне вышла абсолютно белая девушка; ее белая кожа светилась от заходящего солнца, а бледно-серые мутные глаза с трудом посмотрела на меня.

На секунду она сощурилась и тут же растворилась в воздухе, и ко мне вышел недовольный сонный Вестгейр в свободной черной рубашке и темных штанах собственной персоной. Солнце сильно его ослепило, и ему пришлось прикрыть глаза ладонью с пятью плетёными браслетами смерти на запястье.

Я радостно завизжала, поняв, что это не мираж, и довольно удачно запрыгнула на черного архимага, после чего мы оба рухнули на деревянный пол, а дверь за нами захлопнулась, щёлкнув замком, и исчезла.

— Этар? Ты ли это? — Вестгейр удивленно приподнял брови и расплылся в радостной улыбке. — Сколько лет я тебя не видел, и тут как кирпич на голову свалилась! — По его интонации я не смогла понять, рад он встрече или нет, поэтому быстро поднялась на ноги и помогла встать ему.

С ним наше знакомство началось еще во времена служения королю. Тогда Вестгейр попался в сети приманок и случайно задел хексагон силы, после чего вполне безобидный и безоружный был доставлен в замок для убийства с особой жестокостью.

Почему-то тогда, глядя на него, на такого беспомощного, я испытала жалость и разочарование — самый страшный маг тьмы на всем востоке умудрился попасть в самую глупую ловушку в мире, над которой никто не старался.

И под покровом ночи я смогла вытащить его из темницы и отпустить. Он обещал прислать подарок, который так и не отправил, лишь потом судьба столкнула нас нос к носу снова, и завелась слишком крепкая для разных народов дружба. Одно время маг даже пытался свести чёрное клеймо с моей руки при помощи зелёной мази, но боль, сжимающая тело и руку, не позволила закончить начатое. Помнится, тогда я ревела навзрыд, цепляясь за Вестгейра побелевшими пальцами. Черные узоры стали бледнее в несколько раз, потеряли свой насыщенный цвет, но не исчезли насовсем, что безумно меня расстроило тогда.

— А ты нисколько не изменился! Все так же любишь роскошь, — прохихикала я и ещё раз его обняла для пущей уверенности, что это он, а не какая-нибудь подстава.

Маг лишь пожал плечами и создал у себя в руках два пустых чистых стакана и одну бутылку с очень хмельной брагой, за глоток которой любой пьяница жизнь отдаст. И наполнил оба до краев одним взмахом руки.

— Бери. За твое здоровье! — Он залпом опрокинул стакан и шумно выдохнул. Сразу видно — любитель дешёвого пойла.

Я с некой нотой брезгливости взяла стакан в руки и отпила немного алкоголя, ощутив лёгкое жжение в горле и пустом желудке, а затем осушила его до дна. Обижать недопитым алкоголем категорически нельзя, по мнению людей, можно накликать беду. И что это мне за свое здоровье не выпить?

— Наливай! — Я махнула рукой, жестом приглашая мужчину подойти и налить мне ещё браги в помутневший стакан.

Вестгейр хмыкнул, не удивляясь моему желанию напиться в хлам, но наполнил стакан лишь наполовину, взглядом показывая, что более наливать он не намерен и алкоголика в своем доме не примет.

Мы не чокаясь выпили. По приглашению мага я пошла вслед за ним в гостевую комнату, настороженно ища глазами Ашу. Его верная хранительница никогда не спит, не знает усталости и жутко ревнует его ко мне. В последний раз она едва меня не задушила голыми руками, когда Вестгейр предложил у него переночевать. Сложная связь, образовавшаяся у них, тяжело отзывалась именно на нем, ведь как бы он ни отрицал, Аша стала для него чем-то большим, чем простой охраной.

На этот раз пронесло. Девушки нигде не было видно, поэтому через минуту я уже блаженно растянулась на огромном мягком диване дикой серой расцветки и смогла наконец выдохнуть.

— Что с тобой стало, левая рука, какой кошмар. — Вестгейр аккуратно поставил на стеклянный стол бутылку и стакан, после чего выдрал у меня из руки мой и так же с тихим звоном приставил к бутылке.

Я нахмурилась. Не каждый раз меня называют левой рукой, кличкой прошлого.

— Иди ты!

Маг издал смешок и сел в кресло, подперев подбородок правой рукой. Конечно, изящества, спокойствия и власти у этого мужика не занимать. А ещё чувства стиля, что самое важное.

Скосив глаза, я посмотрела на его руку с мощными тяжёлыми кольцами на каждом пальце, задумалась, как он вообще может при такой тяжести руки поднимать, и медленно покрутила кольцо в форме опутывающей змеи на своем указательном пальце — подарок какого-то очень дальнего родственника со стороны матери, о котором отец даже не знал.

Сам подарок всегда был теплым и, как ни странно, за столько боев совсем не треснул и не сломался, если только чуть-чуть потемнел.

— Опять думаешь, как я могу носить столько вещей на себе, да? — Маг настолько криво и зло улыбнулся, что мне стало не по себе. — Так вот знай — вполне нормально могу.

— Я лишь подумала, что ты, как гном, все дорогое тащишь на себя, — я пожала плечами и с трудом открыла слипающиеся глаза — сон медленно, но верно накрывал мое сознание тяжёлым пушистым одеялом с лебяжьим пухом.

— А я подумал, что ты хочешь спать. Поэтому поднимай свой зад и тащи его наверх, Аша покажет, куда нужно идти. Я уйду ненадолго, на сутки, наверное, за это время успеешь отоспаться и, надеюсь, не помрешь. — Вестгейр потер подбородок и оттарабарил очередную формулу призыва Аши, после чего девушка вынырнула почти из ниоткуда и спокойно посмотрела на меня.

На этот раз в ее глазах была видна только тяжёлая усталость, поэтому я быстро встала и отвесила ей поклон, признавая уважение.

Аша кивнула в ответ и повела меня по лестнице вверх. Я с интересом смотрела, как она скользит, почти не касаясь пола, совсем как лёгкое пёрышко под порывами сквозняка, и держит ровную осанку; так не ходят даже эльфы.

Сколько бы я ее ни видела рядом, она умела удивлять своей непроницаемостью и тонкой душой мертвой девушки, чье тело она занимала порядком двадцати лет. Слишком долгий срок для простого сосуда, поэтому оболочка иссушается с каждым годом, силуэт становится слишком белым и теряет жизненные черты.

Когда мы подошли к отведенной мне комнате, я успела поймать Ашу за запястье и аккуратно развернуть ее к себе лицом. Она спокойно посмотрела на меня и издала хриплый протяжный стон. Все же я права, тело действительно держится из последних сил.

— Аша, я могу попросить Вестгейра о смене тела за тебя. Думаю, он позволит…

Но она лишь тихо улыбнулась и покачала головой. Конечно, она понимает, что, дай он ей силу в полный размер, контроля над ней не будет, а новое тело лишь даст толчок для выхода безграничной энергии. Хорошая идея — жить в слабом теле, чтобы не навредить остальным.

И только лишь когда я вошла в комнату, пазлы из догадок сложились в единую картину, а дверь за мной закрылась. Я осознала, Аша просто хочет умереть… Поэтому она и не говорит Вестгейру, что ослабевает, а он и не может заметить это, ведь только метаморфы и полукровки могут иметь вход в этот мир из другого. Я вздохнула и откинула голову на дверь, прислоняясь к ней спиной. Весь мир одна сплошная нелепость, сжимающая всех в тисках безнадеги.

<center>***</center>

Следующим утром мне пришлось читать старинную литературу по древним существам. Знания как обычно в голову совсем не лезли, поэтому пришлось кричать Ашу. Звать пришлось долго, она вплыла в комнату через потолок и остановилась рядом, вопросительно глядя на меня.

— Аш, мне так сложно и тяжело, ты бы знала. Не хочешь прогуляться? Я отпрошу тебя…

Аша замерла, а затем покачала головой, взглядом показывая, что никуда не пойдет. Да и нельзя ей, ведь призванные охранять демоны только и могут, что защищать, да хранить вечное безмолвие.

Я тяжело встала с кресла, в котором сидела с ногами, и прошла мимо нее. Сложности начинаются уже сейчас. Как найти свое место и не теснить Вестгейра? Как долго будет длиться эта закрытость мира от меня?

Кстати, о Вестгейре. Его бы попросить экскурсию провести, да помочь с поиском призрачного кучера. Того надо отблагодарить мешком монет. Их, насколько я знаю, только уважают, но помощь не предлагают.

И когда при прохождении мной коридора позади хлопнула дверь, я едва не подскочила на месте от неожиданности.

— Чего так пугать? — Я зло фыркнула и быстро потопала по лестнице вниз, громыхая босыми пятками по каменной лестнице. И все же, несмотря на силу от природы, боль в стопах была существенная. Видимо, недостаток сырого мяса плохо сказывается на организме.

— Я не пугал, — маг полез за мной, попутно кидая в меня магические камушки. Было больно, я даже чуть не оступилась от неожиданности, когда один самый большой врезался мне в затылок.

— Ты что творишь? — Зашипела я и рывком повернулась, повторно едва не свалившись с лестницы.

— Это из-за тебя и камней, что ты швыряла с крыш, Равен бегал за мной по всему городу. Надоел. Пытался найти твой бесстыжий зад. И сейчас я точно отыграюсь.

Опять. Равен с ума сошел левых звать на помощь, я же никого из своих друзей прошлого и настоящего не зову. Я тяжело вздохнула и продолжила спуск с лестницы, а затем безрадостно упала на диван, почесывая живот.

— Ты какая-то грустная. Что-то произошло? Обидел? — Вестгейр сел рядом и сложил руки в замок на коленях, всем видом намекая, что готов слушать и слышать.

— Да был тут инцидент один, — я помрачнела и несильно надула губы, сама от себя такого не ожидая. — Загляни в мою память.

С секунду не происходило ничего, а потом в голову словно полезли змеи, тысячи змей ползли внутрь и искали нужную информацию, проходя лабиринты памяти. Что мне нравится в Вестгейре — он никогда не посмотрит информации больше, чем нужно, и можно без проблем допустить его в свою голову.

— Волшебные дела, — хмыкнул Вестгейр и откинулся на спинку, с улыбкой посматривая в окно. Я удивлённо посмотрела на него и точно не поняла, о чем он говорит. — Видишь ли, совершенно случайно я обнаружил, что за моим домом весьма неплохо наблюдают. С тех пор, как ты ступила на порог. Понимаешь, куда я клоню?

Кажется, я разулыбалась так, что магу стало не по себе, а в голове сразу хрустнул мозг, предупреждая, что может рассыпаться на куски от таких новостей.

— Ты думаешь?

— Ну, мне так кажется. Давай я до завтра создам силовик, и ты разоблачишь того, кто наблюдает? Может, это вообще по мою душу. — Маг встал с дивана и, аккуратно склонив голову, ушел. Аша последовала за ним, не обратив внимания на меня. А мне вдруг резко захотелось сделать что-то важное, а что — не понятно.

Я радостно подорвалась с дивана и вылетела на улицу, с интересом заметив толпу людей, которая двигалась в одном направлении по дороге. В руках таблички с именами, числами, датами. Работорговля.

Обычно в подобных ситуациях я не глазею, как не знаю кто, но сейчас мне стало интересно посмотреть на это действо. Заключённых местной власти выводят только по большим праздникам, да по круглым датам, и не всегда можно застать ещё полную колонну.

Я быстро плюхнулась на ветхое крыльцо и вытянула ноги, постукивая пальцами по коленям и смотря на толпу. Женщины, старики, подростки, дети, мужчины, все, кто попался в свое время на краже, убийствах, карманничестве, сейчас шли мимо дома Вестгейра, не поднимая голов. Смотреть прямо перед собой нельзя, только в землю или на кандалы впереди идущего человека, им необходимо всем видом показывать, что они — рабы и должны вымолить прощение в качестве дешёвой рабочей силы.

Совершенно неожиданно из конца толпы донёсся весьма противный крик. Какая-то ветхая старушка выговаривала мелкие заклинания наподобие раскрытия сокрытого, волшебства бабочек и дождя из лягушек, всеми силами стараясь насолить мрачной охране, что пыталась не обращать внимания на подобные выходки.

И вдруг совершенно неожиданно она выпалила заклинание раскрытия иллюзий, из-за чего магия щёлкнула и оглушила меня на оба уха.

Я растерянно потрясла головой, с ужасом понимая, что заклятье обратило внимание на меня, и сейчас иллюзии чего-то вокруг моей ауры рассыпятся. Я вскочила на ноги и бесцельно начала оглядываться, пытаясь уловить хотя бы один звук, в конечном итоге начиная поддаваться панике.

Один из охраны, видимо, заметил влияние магии, поэтому на старушку обрушился град из плетей, а ко мне направился один из бугаев принести извинения. Я лишь шлёпнулась на каменную ледяную плитку и успела заметить, как охранника остановила Аша и отшвырнула обратно за ограду.

А тишина, оглушившая меня, вдруг стала ещё более непроницаемой. И, кажется, я закричала, стараясь выбраться из сетей магии, которая не хотела отпускать.

На секунду показалось, что сейчас ко мне подойдёт Аша и станет легче, как перед моим взором предстал Лираз с пустым ледяным взглядом и буквально обвисшим телом, висевшем в воздухе.

Сейчас он не представлял из себя ничего, кроме иллюзорной оболочки. А почти через мгновение возникшая за спиной морока Аша сделала удар и буквально разнесла иллюзию в щепки, а меняло отпустило так быстро, что я охнула от удивления.

— Этар! — рыкнул Вестгейр за моей спиной, после чего меня рывком дёрнули в сторону, буквально за шкирку затаскивая в дом.

Резко хлынувшая из носа кровь быстро окрасила одежду и руки в красный цвет, давление в голове увеличилось.

— Черт бы побрал эту магию! — я грязно выругалась и вырвалась из рук мага, ощущая сильную вибрацию в черепной коробке. — Пошел к херам вместе со своей волшебной! — Меня было не остановить, казалось, не дай мне выговориться, впору мне потом не говорить, а истерично выкрикивать. — А ты — стоять на месте! — Аша, до этого шедшая мне надавать по заднице за оскорбления хозяина, резко остановилась и замерла, не ожидая от меня такой дерзости и направленного на нее указательного пальца. — Пошли вы все к чёрту вместе с магией и иллюзиями! — Я перепугалась сильнее, так как поток крови из носа усилился, а боль стала нестерпимой настолько, что стало трудно дышать.

Вестгейр, опешивший от такого яростного потока оскорблений, попытался подать мне платок, но я уже резво бежала к двери на выход, посыпая проклятиями все окружение, начиная с никчёмного отца и заканчивая той самой болотной ведьмой.

Но, к счастью, магу удалось меня остановить почти у самого выхода и зашвырнуть обратно в дом, громко ударив дверь ногой.

— Этар! Я забуду все, что ты мне тут наговорила, но впредь думай, что болтаешь, потому что в следующий раз я вырву тебе с корнем язык! — Вестгейр сел на диван и равно выдохнул, прикрывая глаза. Пальцы на его руках сжались в кулаки, а Аша дёрнулась, но остановилась.

Несмотря на колотившую меня и его ярость, нам хватило мозгов успокоиться. Поэтому я встала на ноги с пола, куда не слишком мягко приземлилась, кивнула и пригладила растрёпанные волосы на голове.

— Извиняться я не буду, но тем не менее, спасибо…

— Что это за иллюзия? Кто этот бронт? — маг открыл глаза и в упор, словно на расстреле, посмотрел на меня. А я лишь растерянно пожала плечами и объяснила, что из-за него и попала в ловушку в золотой галерее. Мысли в голове спутались, я откровенно не понимала, кто решил мне так насолить и главное — за что?

— А кто может наслать иллюзию? Маги за это дело особо не берутся.

Тем временем за окном процессия достигла конца улицы и свернула за угол. В голову полезли неприятные тяжёлые мысли, воспоминания, жутко захотелось есть.

— На самом деле, немногие. Ведьмы, колдуны, ворожеи, архимаги, как я, например, и изредка некроманты высшего круга, — Вестгейр задумчиво почесал нос. — Я на тебя морок не насылал, можешь сама проверить. Ты же нюхач, возможно, что ты испортила что-то у ведьмы?

Я лишь неопределенно промычала и, кажется, ощутила дрожь в коленях. Неприятная догадка осенила меня, но вслух я решила ее не озвучивать, потому что мало ли как отреагирует на это дело Аша, повинуясь воле слишком импульсивного хозяина.

— Возможно… — как-то наигранно бодро ответила я и села на спинку кресла, едва не свалившись с другой стороны.

— Как-то странно ты мне ответила, но не буду спрашивать, что не так, — Вестгейр махнул рукой и пошел на кухню готовить обед, а я ещё сильнее взгрустнула, ощущая лёгкие покалывания в сердце. Барахлить начало оно ещё в академии, но чем старше становлюсь, тем сильнее ощущается тянущая временная боль.

Я поднялась на ноги и тихонько пошла к себе в комнату, через раз замирая на месте и давая себе передышку. Через сорок минут я все же добралась до комнаты и смогла сесть на кровать, напрягая каждую мышцу в теле, чтобы было не так ощутимо больно.

Вестгейр что-то напевал на кухне, усердно шкрябая ложкой по сковородке и стуча тарелками, а я в этот момент сижу и мычу от напряжения. Смешно почему-то.

— Этар, ты сейчас будешь есть или потом? — Маг с лета шлепнулся на кровать позади меня и рассмеялся, разглядывая мое изумленное недовольное лицо.

— Ишь что удумал. Сейчас. Но быстро сваливай с моей кроватки! — Я оправилась от боли и несильно ударила его по ноге, поднимаясь на ноги.

— Хорошо, — Вестгейр щёлкнул пальцами и нас отшвырнуло на кухню. Посадка была жёсткой и очень неприятной — я буквально упала на стул, расширив руку о столешницу, а маг, кое-как удержавшись на ногах, ударил ребро о массивный подоконник, со стоящими на нем мелкими цветами с желтыми листьями и красными соцветиями. — Прошу к столу… — прохрипел он, а я взялась за вилку здоровой рукой и ткнула в жутко воняющую варкную рыбу. Все же не быть Вестгейру поваром хорошего заведения. Его порог — это кабаки.

С трудом открыв рот и запихнув туда кусок помидора с рыбой, я с усердием начала жевать, признавая, что на вкус это лучше, нежели чем на первый взгляд, и взяла ещё кусочек.

После сытного и хорошего обеда я с радостью встала из-за стола, собрала посуду и все дочиста вымыла, чтобы не казаться совершенно дикой и неуважительной. Вестгейр только улыбнулся и предложил кружку чая, а потом и вовсе, когда допил, ушел к себе на чердак дальше магичить, оставив меня наедине с мыслями.

— Ну что, пупсик, — бросила я вслух, выходя в коридор и обучаясь, — настало время тебе признавать ошибки. — Я толкнула дверь и вышла на улицу, с наслаждением сощурив глаза от слепящего солнца.

Глава 6

<tab>Сегодня на удивление хороший свежий день, а настроение мое резко упало в минус. Миновав три поворота между домами и пройдя мимо очень вонючей зелёной мусорки, доверху забитой объедками и хламом, с роем мух над ним, я вышла на огромную широкую улицу, которую украшали тысячи разноцветных длинных и коротких лент. Видимо, какой-то великий праздник наступил, раз выводят рабов и украшают дома.

Я принюхалась, ощутила запах лиловых персиков, фиалок и лилий, словно где-то рядом кто-то что-то готовит из фруктов, и помрачнела ещё сильнее. Но обращать внимание на это нет времени, мне пришлось переступить через себя, чтобы не посмотреть на кулинара и его будущий шедевр, а двигаться дальше вглубь города, привлекать как можно больше внимания людей и тварей.

Совершенно случайно мне показалось, что за мной пристально наблюдают. Словно наемник с луком, некто стоял или сидел позади, скрываясь на сводах разноцветных старых крыш, и глаз не спускал с моей серо-белой головы, которая грозилась слететь с плеч.

«Покажется, или нет?» — тревожно подумала я и свернула в безлюдный грязный переулок, разглядывая кирпичную старую стену с облупленной простой некогда белой лепниной, потерявшей свой истинный цвет и ставшей серой, впитавшей в себя грязь города.

Я глубоко вздохнула и тихо, медленно выдохнула через рот, ощущая жжение где-то в горле от отравленного воздуха. Иногда берет гордость и радость, что повезло родиться метаморфом, а иногда такие грусть и одновременное отвращение, что хоть вешайся.

— Лираз — это твоих рук дело? — спросила я, не оборачиваясь и ощущая себя огромной дурой. Вдруг это не он, а я просто так обвиняю его. Но в груди все же начала подниматься ярость, бушуя все сильнее и сильнее. Взгляд, тяжёлый и пристальный, почти прожег дыру в затылке.

Но в ответ мне была лишь звенящая тишина, звуки почти не доносились сюда из-за глухих кирпичных толстых стен, а я лишь низко опустила голову, готовая заплакать от бессилия. Дышать стало очень тяжело, ибо за спиной раздались тихие шаги, и некто замер позади у входа в переулок.

— Да, моих. — голос властный и жёсткий, с чуть заметной хрипотцой и сильным упором на твердые звуки. Обычно так говорят северяне или люди из центрального Аэрмеля, реже на территории господства под названием Райкен. Ну в принципе, жителей господства одно время называли райкенянами, пока они не закатили такую бучу, что пришлось договариваться на райкенов.

Я лишь обречённо кивнула и горько зло улыбнулась, оборачиваясь через плечо и смотря на этого проклятого некроманта, который своими руками меня погубил раз и навсегда; буквально утопил в ярости и желании умереть.

— Гори в огне, — сухо сказала я и быстрым шагом пошла вон, не оборачиваясь и не смотря по сторонам. Надо выйти, выйти из стяга улиц на простор подальше. Здесь словно у каждого дома есть глаза и уши.

Но, к сожалению, слежка не прекратилась, куда бы я не сворачивала, тяжёлый взгляд не сходил с моего затылка. Некромант шел за мной буквально по пятам, не спуская глаз. Отчасти это грело душу, а отчасти дико злило.

Существа на улице торопились по домам, захлопывали окна на замки, посыпали пороги и крылечки солью от нечисти, вешали сухие травы от ведьм и вампиров, бегали от угла к углу и проверяли магические артефакты. Скоро должен был опуститься мрак, но судя по панике дневных жителей, твари должны выбраться уже через пару минут, как только солнце сильнее опустится к точке горизонта и тени полностью покроют улицы.

— Ты так и будешь за мной идти? — я едва не споткнулась о камень на дороге и осознала, что заблудилась, и могу вообще не дойти сегодня до дома Вестгейра или вообще никогда не добраться, раз тут так много любителей полакомиться свежим мясом.

Мимо побежала дикая метаморфическая кошка, зыркнула на меня, увидела что-то, зашипела и, буквально зарычав, рванула в сторону дыры в старом заборе. Думаю, что из-за некроманта. Их вообще не многие жалуют, считая преспешниками темных богов. Так было, есть и будет, дурная слава зельеваров, обладателей древними артефактами, передающимися по линиям судьбы, и беседующих с мертвыми, навсегда прикрепилась за ними.

— Да, так и буду.

Отлично, он ещё и не очень разговорчивый. Я фыркнула и ускорила шаг, придумывая, как бы от него скрыться в тени улиц. Оборачиваться в мета жутко не хотелось, ведь сворованые вещи стали чуть ли не родными, искать новые не хотелось ещё сильнее.

«Не думаю, что ты от меня скроешься, Этар…» — голову охватило ледяным пламенем. Я взвыла от вспышки боли, которая в принципе не должна была появиться. Но после недавних событий мозг давления не выдержал, из носа вытекла небольшая капля крови.

Я рывком обернулась и остановилась, не ожидая того, что в меня врежется это огромное тело и я отлечу от места, где стояла, на несколько метров.

— Твою мать! — рявкнула я, хватаясь за голову в который раз и пытаясь сфокусировать взгляд. Получалось плохо, точнее, вообще никак.

— Извини, — раздалось совсем рядом, и меня осторожно подняли на ноги, даже стерли кровь под носом, пока я вяло терла виски и смотрела в землю. Хоть не убивает и на том спасибо. — Я не думал, что ты так резко взбрыкнешь.

— А ты нихрена не думаешь, я уже заметила! — я вырвала плечо из его руки и начала отряхиваться, задыхаясь от гнева и обиды. Почему-то все мечты, касаемые планов на жизнь, у меня никогда не сбываются и летят крахом. — Лираз бы тебя побрал вместе с собой!

Я разогнулась и откинула волосы за плечи, с интересом поглядывая на огромное чёрное пятно, что выползло из небольшой канавы у дороги и с громким клацаньем зубов в огромной дыре вместо рта поползло к жилому дому с открытым окном на втором этаже. Кажется, сегодня эта тварь покушает хорошенько.

— Я могу объясниться. Ты только выслушай. — мужчина не успел продолжить, ибо я жестом, не глядя, остановила его и пошла туда, куда хотела — к повороту у небольшой таверны.

— Без обид, но я не желаю ни слушать, ни думать, ни гадать. Я ведь мерзкий метаморф, баба, предатель, каратель и хрен знает кто ещё, а ты такой весь из себя герой пришел меня добить окончательно. Хочешь услышать что я думаю насчёт твоей выходки с галереей? Тебе удалось. Теперь у меня даже защиты не осталось. — последние предложения я буквально прорычала, ощущая, как метаморф внутри меня дёрнулся, желая выбраться на свободу, но мне хватило сил успокоиться. Я не гордая, пусть он гордится, что смог провернуть все так умно.

— Все не так, как ты думаешь, — он сделал паузу, подождав, пока я перестану кричать «А как я думаю?!», и продолжил, — Я сделал это, чтобы ты перестала держаться за этот город и ушла со мной. Это был единственный выход утащить тебя из этой дыры. Я не прошу ничего, просто предлагаю уезжать.

Я остановилась, с удивлением отметив, что на улице стало резко довольно темно, и нацепила маску безразличия на лицо.

— Куда там к дому Вестгейра? Туда? — я указала левее себя на небольшую дорожку между домами и, увидев кивок, пошла туда, без страха, что сейчас из канавы выберется какое-нибудь русалье грязнокровное и захочет меня в капусту зубами нашинковать, ведь защитник за спиной идёт, да ещё какой.

— Не хочешь перекусить в этой таверне? — некромант поравнялся со мной и посмотрел на меня. Серьезный и взрослый, он казался не столько воздыхателем, сколько наставником. Ещё и из-за этого дурацкого мрака и плохого зрения из-за голода не могу полностью его разглядеть.

Я пожала плечами и кивнула, мерзко хихикая и потирая руки. В голову сразу полезли мысли заказать как можно больше, чтобы он не смог расплатиться и погряз в долгах, но передумала. Будет злиться Вестгейр, вместе с ним Аша, да и желания после неприятных новостей не было вовсе.

— Я домой пошла, — я быстро свернула туда, куда изначально хотела, осторожно шагая по небольшой каменной скользкой тропке и балансируя, чтобы не свалиться в вонючую канаву, полную сточной жижи и непонятно чего ещё, и тут же осознала, что некромант почти ничем не пахнет, а еле уловимый запах сигарет ничего не говорит о его способностях.

Мужчина шел позади и, кажется, даже взгрустнул, изредка отгоняя с нашего пути мелких прожорливых нечистей и златолюбивых гномов. На секунду даже стало приятно от такого внимания, но потом в голову снова влез эпизод с галереей, и я снова помрачнела.

К дому Вестгейра не без помощи этого чудилы я выбралась быстро и без кровопролитных происшествий, что не могло не радовать. На этой улице было темно, и лишь в домах горел яркий свет, напоминая, что с мраком не уходит жизнь.

— Я зайду завтра. Дождешься? — некромант, кажется, улыбнулся, а я взбесилась в который раз за этот вечер.

— Нет. Можешь не приходить. — я вздернула нос, сложив руки на груди.

Сейчас, стоя напротив него и ощущая его властность и силу, мне показалось, что он ударит меня и утащит за собой в нижний мир. Но мужчина только ухмыльнулся и, бросив «будь по-твоему!», развернулся, держа путь в сторону пустыря, откуда я приехала с призрачным кучером.

От такой реакции я растерялась и лишь проводила его взглядом, пока его и без того темная фигура не скрылась в темноте, оставив меня в полном одиночестве и недоумении, а в голову все же закралась мысль — а что, если уехать?

Поэтому как только я пошла в дом, то сразу заявилась к Вестгейру в комнату и попросила того мне помочь в раздумьях, только перед этим потребовав выслушать. Пришлось объяснять долго и муторно, начиная с того, что в лицо я ещё со своим воздыхателем не знакома, заканчивая тем, что хочется уехать раз и навсегда.

Маг слушал внимательно, не перебивая, а потом с ухмылкой бросил «Езжай», буквально отправив меня этим ответом в нокаут. Я ожидала чего-то большего, что меня будут отговаривать или предлагать подумать, а тут так категорично, без аргументов.

— Ну что ты как на меня смотришь? Глаза горят, руки ходуном ходят. Вижу, что хочешь уехать и понравился он тебе, пусть и как некромант. Езжай. — Вестгейр расслабленно материализовал в руке стакан с вином и отпил добрую половину, разглядывая мое сосредоточенное лицо.

Я попросту думала, стараясь взвесить всё в равной мере, дабы не ошибиться и не пожалеть, но выходила какая-то чушь. В одном Вестгейр прав, я действительно готова уехать из этого города первым рейсом хоть сейчас, не дожидаясь никого.

— Не стоит думать, что он какой-то идиот. Довольно умно поступил, раз ты сейчас готова сорваться с насиженного места куда глаза глядят. Приглядись. Ошибки он не допустил, помог избежать патруля и ареста, спас тебя несколько раз от смерти, в которую ты сама влезла, а теперь злишься. Я всецело за его логику! — весело пояснил мне маг и улыбнулся во все тридцать два зуба.

— Мужская солидарность! — я закатила глаза и встала, топая к себе в комнату. Хватит с меня мужчин и приключений на сегодня, пора спать. Но как только я вошла в комнату, приготовилась ко сну, а голова коснулась подушки, в голову полезли разные мысли, вызывающие только улыбку, и уснуть в эту ночь не удалось.

На улице то и дело слышались крики разной уличной живости, просьбы о помощи и шипения. Казалось, что Фэрод ужаснее любого другого мертвого города, полного грязной нечисти из канав. Боль и насилие мира распространяется по этому закрытому городу, пуская корни, подобно растению, и разрушая судьбы.

Через часы бессмысленного лежания в кровати, я все же встала, натянула мягкие носки, хорошо тянущиеся брюки, лёгкую синюю кофту и красную куртку, и вышла в коридор. За обновление гардероба благодарить надо Вестгейра и его неуёмное желание мне помочь на правах друга.

Страдалец по жизни, он не особо любил пускать в свою жизнь кого ни попадя, рассуждая, что если не сожрешь ты, сожрут тебя. Чем больше мы общались, тем сильнее я понимала — в душе он настолько одинокий и не понятый окружающими, что лучше бы нам сесть вдвоем в обнимку и реветь от несправедливости. И только потом он признался, что ощутил во мне не просто сильную душу, но и уважение.

Сейчас же Вестгейра не было слышно. Я осторожно толкнула дверь в его комнату и увидела мага сидящим на подоконнике и смотрящим в окно. Не глядя на меня он кивнул и жестом пригласил присесть рядом.

Я послушно села и с удовольствием принялась рассматривать красивый пейзаж за окном — густой черный лес с поющими птицами и серым небом над ним. Умиротворение и покой настолько, что трудно вообразить.

— А смени на холод… — я согнулась ногу в колене, поставив ее на подоконник, и принялась рассматривать зимний пейзаж — горы, пушистые нежные снежинки, еле слышимый треск ветра и абсолютная тишина, непрерываемая никем.

— Ты уже собрала чемоданчики? — пошутил маг и посмотрел на меня.

Я кивнула и расслабилась окончательно, мысленно ответив ему «Он не придет. Я его оскорбила.»

Вестгейр отрицательно покачал головой и отметил, что одним слабым отказом моей истеричной особы никто не прекращал ещё добиваться. Так что нужно причесаться и радостно скакать навстречу судьбе, которая не только обещает быть таинственной, но и нервной.

Я лишь пожала плечами, положив голову на ногу и опустив плечо к стеклу. За окном было настолько безмятежно, что меня начало клонить в сон, но вовремя заметивший это Вестгейр свернул иллюзии, и моим глазам предстала бессмысленная пустая картина, полная реальной жизни, — стены домов, серость и пыль.

— Не переживай, я всегда приду на помощь, только попроси. И да. Возьми это. Хочу сделать для тебя подарок на твое двадцатисемилетие. — маг стащил с руки один из черных кожных браслетов, служивших оберегами, и протянул самый витиеватый мне.

Я ошарашенно взяла в ладони подарок, ощущая тепло от этой вещички. Магия бывшего хозяина плавно перетекала в руку через пальцы.

— Ты уверен, что хочешь это мне отдать? — решив уточнить для достоверности, я сжала его со своей силы, понимая что отнимаю у мага один из кругов его защиты.

За такое могут вообще оторвать голову, а если поймают церковники или высшие маги, так вообще забросят на костер и сожгут до праха, с удовольствием слушая стоны и крики боли, ощущая запах горелого мяса и костей. Меня передёрнуло.

— Не переживай. Я отдаю это добровольно. — Вестгейр вытащил у меня из побелевших рук браслет и быстро затянул его на моём запястье. — Сам сделал когда-то. Помогает избежать грани смерти. — я уставилась на него во все глаза и дёрнула руку, желая снять этот мощный артефакт и вернуть обратно правообладателю, — Не самой смерти, а только ее грани. И от магических ударов спасает неслабо. Не дергайся. Много он не жрет.

Я радостно просияла и стиснула мага с такой силой, что у него в теле что-то хрустнуло, но он не подал виду, с улыбкой желая удачи. Пришлось сто раз его поблагодарить и ещё столько же раз посмеяться над его сентиментальностью.

Поэтому в шесть утра, с первыми лучами яркого солнца, я вышла из дома мага и от чего-то взгрустнула, понимая, что увижусь с ним очень не скоро, а возможно, что вообще никогда. Хотя, он изъявил желание появиться на моей свадьбе в качестве подружки невесты, так что шанс встретиться может и представиться, но пока мы только обнялись на прощание и пожелали друг другу удачи.

Я вяло села на низкую ограду соседнего полуразрушенного дома с небольшим участком и положила голову на руки, уперев локти в колени. Волосы сползли с плеч и попросту скрыли мое лицо от солнечных лучей и окружающих. Ждать пришлось час, а может быть даже меньше, и когда рядом со мной раздалось спокойное: «Давно ждёшь?», я промолчала, поднимая взгляд и теряя дар речи окончательно и безповоротно.

Иссиня-черные волосы, короткостриженные виски, темно-карие, почти черные глаза, прямой нос с незаметной горбинкой и непроницаемое выражение лица, все как подобает роду некромантов. Суров, жесток и готичен, почти что мрачен. Несмотря на запоминающуюся внешность, красавцем его назвали бы немногие. Слишком уж строгие черты лица для общающегося во мраке человекоподобного существа.

Некроманты всегда почти ничем не отличались от людей, разве что были мощнее, выше и имели магические способности. Последний из общающихся с мертвецами на моем пути сумел вывести из строя архимага и сбежать по полям в Аэртон. А дальше его след затерялся. Совсем плавно мысли ушли в другую сторону, ведь этот мужчина был действительно идеальным.

И только спустя пару минут я осознала, что откровенно пялюсь на этого чудилу, а тот не менее откровенно самодовольно лыбится, явно обрадованный тем, что я не матерюсь, а сижу себе спокойненько и слюни на него пускаю.

Я отвернулась, надула губы и начала считать ворон, пролетающих на небе. Насчитала всего шесть, после чего за моей спиной раздался стук копыт и тяжёлое дыхание лошадей.

— Закос под принца на белом коне? — я просвистнула от массивного скакуна под этим чудилой и срочно захотела потрогать морду этого черноволосого чуда. Не того, что сидело в седле, конечно, а того, что сейчас смотрело на меня бездонными глазами и тихо фыркал.

— Скорее на черном, — некромант искренне улыбнулся, а я ощутила, как моя стена от него лопнула с одной стороны. Всё-таки улыбался он отменно. — Решай, останешься здесь или уезжаешь. — мужчина отвернулся и в сторону дома Вестгейра, разглядывая призрачную Ашу, что стояла у калитки и зло зыркала на него.

Я растерялась, а потом вдруг плюнула и рывком взгромоздилась на спину рыжего, как ржавчина, коня, который очень медленно материализовывался из воздуха около минуты. Либо особь слабая, либо попросту только что купленная и ещё не впитавшая в себя часть силы обладателя.

На спине животного было спокойно, а рыжая шерсть искряще переливалась на утреннем сонном солнце от охрового цвета до почти коричневого. Сильные ноги, развитая мускулатура, длинный хвост до пола, медленно дергающийся сейчас в разные стороны, аккуратные ушки и невероятно красивая прочная узда.

Я закрыла глаза и постаралась наладить с животным связь, с трудом пробив брешь защиты, поставленную непонятно зачем. Рискну предположить, что некромантом.

— Ее зовут Старкад, блок нужен от чужих… — осторожно произнес мужчина, приближаясь на коне ближе, пока я яростно зыркала на него и решала — бежать, или пока остаться.

— У тебя деньги есть? — я нахмурилась, вспомнив о том, что хотела сделать, и заметила задумчивый кивок и заинтересованный взгляд, — Сколько? — черт, почему со стороны кажется, что я сейчас начну себе цену набивать в прямом смысле этого слова. — Да хотя что я спрашиваю. Поехали. — я разозлилась на саму себя за желание воспользоваться им внаглую, поэтому натянула поводья так сильно, что бедная лошадь жалобно заржала.

Но, тем не менее, она послушно двинулась в путь, не выказывая явного недовольства. Позади покачивался в седле явно недоумевающий некромант, а я лишь тихонько просила его в мыслях не думать обо мне плохо. Вслух, конечно, не скажу этого никогда, а может быть и скажу, кого-нибудь.

— Сейчас нам налево, — чудила схватил мою лошадь за уздечку и аккуратно повел за собой в небольшой незаметный проход между домами. Я лишь кивнула и вновь уплыла в свои нелегкие мысли, погрузившись в ещё одно воспоминание.

«Ты и твоя мать вечно доставили меня. С самого детства ты росла садовым васильком, это время закончилось, пора становиться каменной розой. Скоро ты будешь гнить под крылом империи. А потом и вовсе загнешься в этих стенах навсегда. Элайна молила меня тебя простить, но нет. Ты — не моя дочь и никогда не будешь ею, что бы не было написано в родовом Аирхэме.»

— Эй, ты тут? Такая задумчивая… — некромант был совсем рядом, казалось, только руку протяни… И… Ну я и протянула, со всего размаху врезав ребром ладони ему в грудную клетку, из-за чего тот покачнулся и едва не свалился с седла на землю. — Это было ожидаемо и заслужено. Признаю. — мужчина сморщился от боли и начал кашлять, заодно сжал кулон для регенерации в виде медного дракона пальцами.

Я лишь покачала головой в такт движениям лошади и посмотрела на виднеющуюся из висящей в седле черной сумки атрибутику некроманта. Ведьмаческий нож, точнее, его чуть ржавая рукоять, переплет древней книги и что-то ещё, смутно знакомое. Из-за закрывающей части плаща эту часть не было ясно видно.

Тем временем солнце залезло чуть повыше на небосводе, и по дороге начали встречаться редкие путники, деревянные кареты и стая из двадцати трёх бродячих ободранных собак, что облаяла меня с ног до головы и сейчас бежала за нами и продолжала рычать и беситься.

— Чего это они? — мужчина поджал губы и повел плечами назад, расслабляясь в седле. Было видно, что что-то у него со спиной не так.

— Привыкай, на метов всегда так реагируют псины, — процедила я и на ходу спрыгнула со Старкад, едва не придавив одну из псин. — А ну, пошли вон! — рявкнула я, одновременно с этим ударяя каждую мысленной волной по головам. Одно из хороших достоинств, надо сказать.

Псы с громким скулежем и воем рванули кто куда, скрываясь в траве, закоулках и ямах, от боли не видя ничего перед собой.

— Жестоко ты их, — мужчина вздохнул.

Я не ответила, вновь забираясь на спину к бедной Старкад и рыча через раз. Намучается она со мной ещё. Очень намучается.

<center>***</center>

Когда мы через границу внутреннего Фэрода смогли выбраться к огромной канаве-ручью под дырой в заборе, служащей входом и выходом для всех, я тихо закрыла рот рукой и отвернулась. То, что мы остановились, означало одно — сейчас полезем прямо туда, в воду. Портить вещи не хотелось, сушиться тоже, вообще ничего не хотелось.

— Я понимаю, — некромант кивнул головой на мой обречённый вид и начал осматривать место с покатого спуска, чтоб лошадь осторожно смогла войти в воду, — но это единственный неконтролируемый выход, так как ведёт в мрачный лес. Сама понимаешь, зачем он тут. — на его слова пришлось кивнуть. Смутно подозреваю, что для проноса сказочных существ без разрешения.

Я нахмурилась и мысленно спросила у лошади, сможем ли мы на полном ходу спуститься вниз и не рухнуть вдвоем в воду. Обычно я не пользуюсь связью зверя внутри с остальными животными, но если есть возможность попрактиковаться на личной лошади, то почему бы и нет. Старкад словно масленно кивнула, и мы вдвоем резво слетели вниз в огромную яму, наполненную вонючей водой. Брызги полетели в разные стороны, а поднявшаяся волна врезалась в берега канавы.

— Старкад сама разрешила, — я пожала плечами по типу «ничего не знаю» на ошарашенный взгляд чудилы и подняла ногу вверх, после чего из ботинка вытекла более менее чистая вода и я довольно поплыла верхом на лошади через низ забора. При этом едва не ударилась головой и явно ободрала лоб об каменный угол.

Пришлось ждать и некроманта, конь которого то ли боялся воды, то ли ещё чего и ни в какую не хотел спускаться в канаву, издавая обеспокоенное ржание. А когда они почти выбрались на мягкий от трав берег, из толщи воды вылезла огромная клыкастая морда с желтыми глазищами, а мужчина, вместо того, чтобы испугаться и бежать ко мне, отдыхающей на берегу, рванул коня в сторону и буквально выплюнул какое-то заклинание. И грянул взрыв, что разнес бедную голодную тварь на кусочки в разные стороны по всей округе.

Я подавилась слюной и кашлянула, опасливо посматривая на слишком спокойного некроманта. Вокруг ни души, тишина, ноги сырые, комаров туча из-под копыт лошади, запах крови и куски мяса вокруг — не жизнь, а сказка.

— Куда хочешь? — он остановил лошадь рядом и с улыбкой посмотрел на меня.

Я едва не охнула от идеально ровных, чуть острых человеческих клыков и жутко раззавидовалась. Таких даже у меня нет, не говоря уже о знакомых.

— Не знаю. Прямо давай.

- Ты уверена? В ту сторону нет и намека на большие и средние города. Максимум мелкие села и деревеньки. — было видно, эта затея ему не нравится или он хмурится по другим причинам. Я старательно попыталась вспомнить, в какой стороне находится империя, не смогла этого сделать и покачала головой. В конечном итоге мне думать не обязательно, он позвал — так пусть тащит этот крест до конца, а имперы пусть думают, что я все ещё тусуюсь в занюханном городишке. — Ладно, поехали, но держись чуть позади.

Мне очень сильно захотелось его ударить, но пришлось сдержаться и кивнуть, ведь без заботы путей к сердцу девушки нет, как бы ты не старался. Чудила лишь улыбнулся через плечо и перестал вообще подавать признаков жизни — не говорил, почти не шевелился, за исключением потряхивания от верховой езды, и молчал.

Я даже попыталась поговорить со своей лошадью, но та так устала от моего общества, что предпочла попросту не отвечать, упорно топая вслед за конем некроманта.

— Чудила, эй, — я радостно окликнула мужчину, разглядывая куст впереди нас с мелкими ягодами красного цвета, — а как тебя зовут? — теперь все это казалось абсурдным: побежала непонятно за кем и не удосужилась спросить банальное.

Некромант посмотрел на меня как на сумасшедшую и оскорбился, но все же пробубнил «Герстейн» и замолчал. Я захихикала, задумавшись, что надо бы сократить имя немного, а то длинное и язык сломаешь постоянно его кликать официально.

— Буиш Гер, — я радостно сорвала с куста, который заприметила недавно, три ветки с огромными корзинками ягод и начала швыряться по одной в бедного чудилу. Тот внимания на это не обращал, хмуро пялясь в огромную новейшую карту этого мира, расписанную красками, и ясно поняла — украл.

К сожалению, скоро напор моего счастья закончился, я снова приуныла, тем не менее не прекращая кидаться в мужчину ягодами и смотреть по сторонам между делом. Солнце неумолимо двигалось вверх и нещадно палило, от земли шел жар, словно по мановению волшебной палочки разболелась голова, да и в целом вид у меня был безрадостный.

— Ты можешь быть серьезной? Нам к ночи надо уже добраться до деревни. — Герстейн свернул карту в тонкую трубочку и запихнул обратно в сумку, стряхивая со своей одежды полураздавленные ягоды и мелкий мусор.

— А что ты ожидал? Что я вечно буду серьёзной? — я все же подлезла вместе с лошадью к нему ближе и протянула руку, и когда он ее пожал, продолжила. — я не умею быть одинаковой. Так что тебе остаётся только смириться.

— Я думал, что ты хочешь сбежать как можно дальше. В голову не заглядывал к тебе, правда. Но подозреваю именно это. — некромант выгнул бровь и приготовился слушать оправдания, наблюдать за великим драмтеатром и ощущать себя полностью оплеванным.

Я отрицательно помотала головой и ответила:

— Все просто — ты мое спасение. Сбегать от тебя сейчас, это все равно, что влезть в пасть к волкомедведю и захлопнуть его челюсти, а потом перевариться в желудке и радостно выбраться на волю спустя время. Вытащил меня — так, будь добр, тащи этот крест до конца.

Он кивнул, хотя было видно, что его этот ответ устроил только наполовину. Конечно, подозреваю, что ему до безумия обидно за мои слова, но меняться я не собираюсь, пусть знает правду, за каким метаморфом решил шагать в темный лес и дыру в виде закрытого Фэрода.

Дальше мы двигались молча. Он иногда лишь вздыхал и протирал лоб от пота, но потом попросту снял длинную черную куртку с кучей клепочек и застежек, больше похожую на плащ, и положил ее позади себя. Я украдкой начала наблюдать за ним, одновременно глядя то на его руки, то на птиц, подозрительно долго висящих в небе почти над нашими головами. Что это за твари мне в голову не пришло, поэтому все внимание привлекло массивное кольцо на его правой руке с интересной печатью. Привлекло настолько сильно, что я почти свалилась с седла, в немых попытках рассмотреть это поближе.

— Ты чего это? — спросил некромант, запихивая крехтящую меня обратно в седло и поправляя на мне куртку. — Перебраться ко мне захотелось, или что? — он явно ушел в свои мечты, раз не заметил, с каким азартом я пучила глаза на его перстень.

— Ещё чего! Я просто разглядывала кое-что. — я отвернулась и сделала вид, что ко мне вообще только что произошедшее вообще не относится, в душе вздрагивая от того, насколько бережно Герстейн поправлял на мне одежду.

Мужчина вздохнул и сосредоточенно посмотрел вперёд, на приближающийся зев темного мрачного леса. Кажется, в каждой сказке присутствует что-то темное, и чаще всего это леса или призраки, и вот сейчас, это «тёмное» встречало меня с распростёртыми объятиями.

До леса было ещё достаточно далеко, а тени вековых деревьев уже накрыли нас с головой, как зимние сумерки. Из зева пробитой кем-то тропы пахнуло смертью, разложением, гнилью, водой и непонятно чем. Лошадь подо мной обеспокоенно заржала, а я едва не спрыгнула с нее и не сорвалась на бег. Сильная тошнота подкатила к горлу, не давая даже вдохнуть, а отравленный воздух пропитал лёгкие. Пальцы судорожно вцепились в поводья, через дрожь во всем теле я нашла в себе силы запихнуть дикий страх куда подальше и без паники смотреть вперёд.

— Что бы ты не услышала, никуда не девайся от меня. Отойдешь хотя бы чуть чуть, я уже тебе не помогу. — некромант достал из своей сумки какой-то невнятный артефакт в виде небольшой мохнатой сферы, ворсинки которой, кажется, шевелились, как лапки паучков, и прошептал что-то, после чего этот шар вспыхнул в руке, начиная гореть синим пламенем.

И вдруг мы резко остановились. Настолько резко, что я задрожала от страха и осознала, что стоим мы посмотрим перед входом в лес. Кони ни в какую не хотели идти дальше. Я тоже. Но единственный выход скрыться от империи, уйти сюда, ибо псовые метаморфы никогда не войдут сюда. Не хватит духа. И мне показалось, что и некромант это понимает.

— Герстейн… — было начала я, но заткнулась, когда мужчина настолько яростно на меня посмотрел, что у меня вспотели ладони и стало страшно вдвойне.

Черные глаза, злое лицо — некромант полностью растворялся в этом месте, теряя основное начало. Всегда, где есть смерть, она будет навсегда. В виде призрака, русалья, темной сущности, которые лезли сейчас из-за стволов деревьев, — неважно. И мне стало страшно.

Он тряхнул головой и зашипел, почти как змея, отгоняя пришедших темных вон, обратно в лес, и от моего сердца отлегло. Пора привыкать к подобному и не обращать внимания, чем бурней и неадекватней реакция, тем сложнее наладить хорошие отношения, ведь многие некроманты сами не рады своим участям.

— Извини. Иногда духи становятся слишком неконтролируемыми и гипнотизируют.

Глядя на его уставшее лицо, сделавшееся таким за этот момент, да и в целом плохой вид, я с улыбкой кивнула и приняла решение, что одна ехать не хочу. Поэтому пришлось заставить Старкад сделать пару шагов влево и с трудом попытаться перелезть в седло к Герстейну, который, кажется, выпал в осадок от подобного и даже не попытался помочь.

— Не смотри так, как только мне перестанет казаться, что меня сожрут прямо в седле, я сама слезу. — я все же села перед ним, вырвала поводья и заставила эту безумную огромную по сравнению с моей лошадью клячу идти вперёд. Конь фыркнул, явно обозленный на меня, но все же покорно пошел. Герстейн успел поймать поводья Старкад и завязать их где-то у седла, пока я чуть расслаблялась от тепла чужого тела за спиной.

Внутри леса было ещё хуже, чем снаружи. Меня больше не тошнило, ведь по ощущениям часть желудка попросту просилась наружу.

— Ты в порядке? — мужчина осторожно коснулся плеча убрал часть моих волос в сторону, чтобы видеть мое лицо.

Я уныло кивнула и почти тут же зажала рот рукой, кое-как выбралась из седла и рванула к кустам, задыхаясь от слез и тяжести в диафрагме. Почти тут же мне стало ещё хуже, но тошнота на пару мгновений отступила, а я ощутила запах чего-то очень нежного и успокаивающего, похожего на запах илемония или дикого орфена.

— Этар, — некромант вырос позади меня, как огромная скала, и протянул небольшой пузырек с какой-то пахучей синей жидкостью. Она плескалась в прозрачной склянке с небольшими кусочками чего-то. — Я специально для тебя купил. Выпей. Полегчает. — он протянул это мне, а я залпом выпила, даже не думая, что там может быть яд или еще что похуже.

Наконец, когда мне стало легче, я вдохнула воздуха и ощутила, что он больше не воняет смрадом, хоть и ощущается мерзкий привкус во рту болотной плесени. В ответ на мой ошарашенный взгляд, некромант довольно улыбнулся и жестом показал идти обратно к лошадям.

— Что это было? Я выпила что-то не то?

Герстейн отрицательно покачал головой и остановился напротив своего коня, кладя руку на сумку и запихивая обратно уже пустой пузырек.

— Ты выпила отвар. Я специально для тебя купил. Знакомый метаморф почти не пальцах объяснял все трудности их… Вашей жизни, одна из которых — сильное обоняние, из-за которого жизнь превращается в кошмар. — Герстейн рывком усадил меня в седло и, подтянувшись, сел позади, беря поводья в руки.

Из-за его рук, касающихся моих боков, щеки вспыхнули и я стала похожа маленькую девочку, что боится всего и всегда. Стало как-то тело и уютно, а метаморф внутри лишь свернулся в клубок. Очень приятное чувство.

— Купил отвар? Поспрашивал знакомого? — я, кажется, совсем растерялась от переваренной информации и лишь незаметно улыбнулась. Такое внимание оказалось весьма приятным. — А как давно ты меня заметил?

Мы двигались все дальше и дальше в лес по длинной темной дороге, имеющей черный цвет, и ото всюду слышались крики и рычания диких существ. Ходили слухи, что здесь можно встретить голодных пожирателей душ, что в виде черных огромных пятен ходят по миру и убивают все живое, что встретится на пути. Поэтому ощущение тревоги и опасности не отпускало, казалось, что кто-то следит не переставая.

— Тогда, на площади. Я приехал в город по делам, был схвачен Равеном, меня тащили в тюрьму. И в толпе заметил тебя, ты лишь мельком посмотрела на нас, что-то крикнула ему и побежала, абсолютно босая и радостная. Я помню, как он бросил своих людей и погнался за тобой. Как бы я не хотел, твой образ врезался в мою память, потому что у тебя за спиной стояла моя наставница… — некромант неловко замолчал, понимая что болтнул лишнего, а я вспомнила тот эпизод, после которого едва не лишилась жизни, и осознала — за моей спиной стоял труп, а я даже не почувствовала этого.

— Помню тот пасмурный день, — я кивнула, при этом не желая говорить что-то ещё. Погода тогда действительно была мерзкая и дождливая, ветер почти пробирал до костей.

Дальше мы вновь ехали молча, тишина, установившаяся в лесу, непомерно пугала. От напряжения руки ходили ходуном, поэтому приходилось разминать плечи и крепко жмуриться, отвлекаясь от рассматривания флоры и фауны этого мира внутри другого. Мои мысли то уходили в воспоминания, то вновь возвращались к некроманту.

Было много вопросов, например кто он такой, откуда, кем был раньше и что будет с нами?

За всеми этими пустыми рассуждениями, я заметила как здесь стало темнее.

— Да, здесь темнеет рано. По ориентирам сейчас три-четыре часа дня. — Герстейн вновь залез в мою голову без спроса, отвечая на вопрос, и лишь ткнул коня пятками в бока, чтобы тот шел быстрее. Паника в моей душе все разрасталась. Если мы не доберёмся до конца леса, придется ночевать в глухой мрачной чаще без сна в крови. — Не беспокойся, у меня достаточно сил, чтоб тебя защитить.

Я фыркнула и рывком повернулась, перекинув правую ногу к левой и боком садясь в седле.

— Ты уверен в этом? Не много ли в тебе самоуверенности?

— Этар, — он мягко прошептал мое имя и продолжил, — если бы не мог, не полез бы сюда. Скажу больше — при полной защите духов даже мрачные тени не доберутся. — при этом он отпустил поводья и протянул мне небольшую конфету. Желудок сразу подал знаки, что надо поесть, поэтому ее я проглотила быстро, облизываясь.

— А ещё нет? — я готова была лезть в тайник некроманта сама, своими руками, лишь бы скушать ещё кусочек чего-нибудь.

— Нет. Будет привыкание. Их нельзя много. — Я разочаровано посмотрела на него и надулась, как маленькое дитё, поражаясь самой себе за подобные выходки. Казалось, что внутренний ребенок бесконтрольно рвется наружу. — Не обижайся. — он с улыбкой ткнул меня в бок, а я изъявила желание катиться обратно в седле на Старкад, но вслух это не озвучила.

Судя по испуганной морде лошади, наш тандем бояк совершенно не впишется в коллектив храбрецов. Как известно, две особи женского пола со страхами — адская смесь.

— Мне кажется, мы не успеем, — я опять села правильно в седле, на этот раз почти вплотную прижимаясь к Герстейну, который, вроде бы, был совсем не против такого поворота событий.

— Возможно, — он кивнул, — Этар, могу я обнять тебя? — я зависла на пару секунд, а когда отвисла, с подозрением обернулась через плечо, разглядывая его спокойное лицо. Опытен, умен, уважителен. Что он вообще нашел в такой, как я.

Я кивнула и вновь отвернулась на дорогу, ощущая, как теплые руки обнимают чуть повыше талии. Его спокойствие передалось мне, а лесная тишина лишь усилила это состояние. Захотелось спать и погреться у костра, поэтому неожиданно для себя я задремала.

Глава 7

Тем не менее, ощущая, как Герстейн держит меня, и слушая треск деревьев вперемешку с редкими криками каких-то птиц или зверей. Если бы дорога проходила не здесь, а где-нибудь ещё, наверное, мы бы не выбрались живыми, но воры Фэрода не так глупы, чтоб пробивать дорогу через дикие места, и это играло нам на руку.

Но когда я ощутила, что глаза начинают слипаться, а сознание туманиться, открыла глаза и удивилась от темноты, царящей вокруг. Она разрезалась только голубым ярким светом той ворсинистой синей сферы, доставаемой некромантом у подхода к лесу. Тогда я не заметила, куда он ее дел, а сейчас искренне радовалась ей, ведь из-за нее все вокруг казалось не таким уж и ужасным.

Ехать пришлось долго, за это время у меня начисто отвалилась спина и затекли ноги и я начала ныть, что зря вообще согласилась с куда-то ехать и все стенания по поводу черноты леса отъехали на задний план.

Некромант на мои завывания вообще внимания не обращал, мирно покачиваясь за спиной и читая, судя по запаху, недавно созданную книгу. Кони изредка тихо ржали, в кустах вечно кто-то трещал ветками, плюс ко всему начался жуткий ливень. Отовсюду капали крупные капли дождя на голову, лицо и ноги, но из-за плотного переплетения крон деревьев он сюда не заливал, что радовало.

- Солнце село полностью, - Герстейн захлопнул книгу и неожиданно резко дёрнул поводья в сторону, из-за чего я вздрогнула и вцепилась в гриву несчастной лошади заледеневшими от холода пальцами. Несмотря на звериную кровь, минусовая температура здесь ощущалась довольно сильно. - Дальше двигаться нельзя, эта дорога как магнит для умерших.

Конь, словно зная куда идти, спокойно двигался через заросли и кусты, а потом остановился у небольшой поляны, хотя назвать это можно было с большой натяжкой: небольшое место под массивной кроной дерева, полностью увитое плющом, неуемно ползшим в разные стороны даже сейчас. Здесь едва можно было разжечь полноценный костер.

- А это случайно не индиоптрикс двулистчатый? - я боязливо дёрнулась и поджала ноги, готовая рвать когти в прямом смысле, ведь эта пакость сейчас ползла в нашу сторону и почти касалась ног коня. Если дернется хотя бы листик наверх, тут же придется бежать без остановки.

- Он самый, - некромант спрыгнул с лошади и оперативно полез к себе в бездомную сумку за чем-то, пока я пыталась слезть вниз, не задевая при этом ни одной веточки. Не получалось вообще. - Не переживай, он молодой. Ещё не такой агрессивный, коим его описывают в книгах.

Небольшой листик дёрнулся в сторону моей пятки. От неожиданности я соскользнула с коня и шлепнулась в кусты, провалившись в заросли полностью, и завизжала, наверное, так, что услышала вся округа вплоть до Фэрода, ведь плющ быстро обвил мою шею и дёрнул к земле, неплохо придушив. Взбрыкивать и рваться не было смысла, толстые листья закрывались над головой все сильнее. Тело намокло от сырости листьев, и продрогла я окончательно. Хори всегда говорил, что самая страшная смерть - это такая. Он вьется, придушивает, полностью высасывает кровь, при этом сохраняя жизнь жертве до полного ее истощения. Приблизительно от месяца до трёх лет. Адская боль, муки, все это похуже простой мрачной тени.

Но, на счастье сегодняшней ночи, меня выдрали из зарослей за плечи, поставили на ноги и убрали с шеи удавку из плюща, выбросив ту куда-то в сторону.

- Эй, ты в порядке? - Герстейн обеспокоенно потряс меня и заглянул в глаза, в которых не увидел, наверное, ничего, ибо сейчас я боролась со всеми силами метаморфической души, чтобы его не убить и не спрятать труп в этих же кустах.

В голове помутилось, я поздно осознала, что опрокинула некроманта на землю и принялась с дикими рычаниями его душить. Удлиннившиеся верхние клыки едва не пропахали нижнюю губу. Грань метаморфозы у каждого своя, для меня же это звериные глаза темно-фиолетового цвета и зубы.

Мужчина попытался схватить меня за запястья, но я сдавила шею сильнее. Опасаясь, что действительно его убью, закрыла глаза и с большим усилием встала, отходя на край поляны и успокаиваясь. Рычания все никак не удавалось сдерживаться, ярость, возникшая из-за испуга, клокотала в душе, как кипящий отвар в кастрюле.

Герстейн кашлял, судорожно хватал ртом воздух, потирал шею и старался выжать из амулета регенерации все силы, чтобы быть "в деле".

- Черт бы побрал тот день, когда я встретилась с тобой на площади! - я все ещё рычала, но почти отошла от всего только что случившегося и спокойно рассматривала огромное дерево с растрескавшейся корой от корней до самой макушки. Кашель позади не прекращался ни на секунду. На душе заскребли кошки. Я закатила глаза и, матюкнувшись, пошла к Герстейну, — Давай помогу…

Он не ответил, лишь оттолкнул мои руки и отвернулся, растирая синее горло. Обычно не все могут наносить вред некромантам, ведь их энергия — смерть, а пища — кладбище. А значит, что он давно не ел.

Я нерешительно мялась на месте, прикидывая, срежут мне голову за возникшие мысли о путях примерения или нет. Ссориться сейчас, в условиях этого мира, было страшным идиотизмом.

За спиной заухала сова, слетев с одной ветки и спикировав на другую.

Я осторожно поднялась на цыпочки и обняла своего личного охранника за многострадальную шею, выдохнув ему в затылок.

«Когда слова утрачивают свою значимость, тактильный контакт и мимика говорят за них…» — известная, наверное, во всех мирах, континентах и городах фраза, о которой постоянно забывают.

Я ощутила, как тяжело некромант выдохнул и расслабился, кладя на мои ледяные ладони, сцепленные в замок на его груди, свои теплые, почти что горячие.

— Ты замёрзла, — он чуть повернул голову, искоса глядя на меня. Я кивнула и осталась стоять на месте, растекаясь лужей в переносном смысле. — Приготовить что-нибудь поесть? Не скажу, что я безупречный повар. — некромант ловко вывернулся, оказавшись лицом ко мне, и улыбнулся так мило, что я не смогла устоять.

Мои щеки вспыхнули, я закряхтела и вырвалась, безжалостно ударив подошвой ботинка по самому маленькому отростку плюща на земле. Тот обидчиво хлестнул меня по ноге и отполз чуть в сторону, продолжая тянуться к границе поляны.

Пока я пыталась подумать насчет того, что будет завтра, прикинуть, сколько будем в пути и откуда растет идиоптрикс, Герстейн умудрился быстро развести костер, отогнать плющевик с центра поляны на ее края, сварить кашу из какой-то гадкой на вид крупы с мясом и подойти к коню, снимая с седла сумку. Ну просто хозяйственный метеор. Стать бы ему домовым или прислужником — цены бы не было.

Я шустро посадила свой ноющий от поездки в седле зад на мягкий кусок материи, на котором только что сидел некромант, и обхватила колени руками.

Герстейн заметил это, но ничего не сказал, активно швыряясь в своей бездонной сумке и вытаскивая из нее то какие-то тюбики, то артефакты. Достал даже томик по средним созданиям мира, который я видела в городской библиотеке, но тут же затолкал его с сухим треском обратно, услышав мой смешок.

Сидеть у костра было одно удовольствие, поэтому я позволила себе расслабиться. Каша мирно булькала в котелке, испуская клубы ароматного пара, а подошедший так кстати мужчина протянул мне железную ложку.

— А ты? — я, почти не глядя, зачерпнула каши и отправила себе в рот, чавкая к своему стыду от удовольствия, — Фкувно… — тут же отправила в рот вторую ложку.

Некромант расплылся в улыбке повторно и отрицательно покачал головой.

— Нет необходимости, — он подбросил в костер ещё хвороста и разогнулся, рассматривая нечто в лесу, — А вот тебе надо. Поэтому давай. Ещё ложку. — Я кивнула, как болванчик, и протянула свободную руку к теплому огню. К сожалению, дров не хватало, чтобы пламя испускало жар, палящий кожу. — Пойду схожу набрать веток. Не хватало, чтобы ты заболела здесь по моей глупости.

Я оторопело посмотрела на него с набитым ртом, а этот милый гад лишь подмигнул и быстро скрылся в чаще, оставив мое высочество один на один с поляной, кашей и лошадьми. Они, в отличии от нас, давно спали, лишь изредка переминаясь с ноги на ногу.

Я измученно посмотрела на костер и решила прилечь, потому что потихоньку стала ныть спина и головная боль от лёгкой пульсации в висках начала расти до полноценной, охватывающей затылок и лоб. Угольки в пламени мирно потрескивали, слишком сырые обуглившиеся ветки шипели и пускали клубочки дыма, убаюкивая.

Я уткнула холодный нос в ладонь и вдохнула запах сырой земли. Дождь, видимо, вне леса не прекращался. Бороться со сном не хотелось, из-за чего я случайно отключилась, ощущая только сильный холод.

Вернувшийся с охапкой веток Герстейн замер, наблюдая за спящей, а затем осторожно положил валежник на землю, подходя к ней вплотную. Девушка безмятежно спала, подрагивая во сне от холода. Мужчина вздохнул и стянул с себя куртку, полностью укрывая ее.

Утром меня разбудил треск веток где-то в отдалении, который я каким-то чудом услышала. Несмотря на раннее утро и бледный туман, ползущий по земле, пришлось открыть глаза и сесть. Герстейн сидел на небольшом пне, облокотившись о дерево, и листал книгу. По его куртке стекали капли воды. Видимо, роса, севшая вечером, была достаточно сильной.

Я зевнула с лёгким хрустом в челюсти и поежилась из-за холода, сильнее закуталась в чужую куртку и расслабилась. От черной кожи пахло табаком, сыростью и магией смерти, которая давно уже не вызвала должного ужаса. Кажется, куртка некроманту вернётся нескоро, если вообще вернётся.

- Доброго утра, - мужчина встал на ноги и небрежно захлопнул книгу. Всю ночь ему пришлось мониторить подселенцев к живым душам и отгонять их, чего не хотелось ни ему, ни им.

Я мрачно посмотрела на него, заметив во взгляде злость, направленную на меня и резко встала. Ещё он вздумал меня взглядом к полу прижигать. Пришлось снять куртку, сухо поблагодарить и демонстративно протянуть ему на вытянутой руке. Стало очень холодно, но гордость, так некстати зашевелившаяся в пятом месте, не дала пойти на попятную.

Герстейн хмыкнул и забрал куртку, почти сразу же запрыгивая в седло коня. Я же осталась стоять на земле и дуться. К своему стыду поняла, что нижняя губа выехала чуть вперёд. Осталось только топнуть ногой и расплакаться.

Плющевик одиноко оглаживал поляну в поисках магии некроманта и, не ощущая ее, двигался дальше. Вскоре и место, где я спала, оказалось овито полностью, и первый маленький отросточек с закрученными усиками коснулся носка ботинка и отпрянул. Помнит все же, зараза, как вчера ночью чуть не оттоптала ему все веточки.

- Сколько там до города? - я уныло влезла на не менее унылую Старкад, что так же не выспалась из-за проделок нечистей.

Некромант не ответил. Даже головы не повернул, удаляясь с поляны и оставляя меня одну.

"Ночью что-то было?" - осторожно поинтересовалась я у лошади, которая почти сразу же предоставила мне развернутый ответ в виде болтовни про крики русалья в болотах, вой волкособов и прочего и то, как к некроманту на поляну завалился ми́стик и попытался сожрать мою душу.

Я впечатленно представила, как самоотверженно Герстейн меня отбивал от неприкаянного духа, но реальность со слов Старкад оказалась куда прозаичнее - тот просто шарахнул бедного мистика шаром магии в импульсе и обматерил всех вокруг, в особенности мое бренное спящее тело.

Мистики вообще вялые и малоподвижные, живут в лесах и больше всего любят кушать спящих и больных людей. Некоторые темные маги считают их санитарами общества, пытаются перетянуть на свою сторону, но в итоге все равно проигрывают битвы за них простым низшим некромантам. Им вообще в этом вопросе очень повезло.

Герстейн ехал молча, даже не посмотрел, как я там. А мне действительно стало плохо. Да так неожиданно, что закружилась голова и мир чуть не упал вместе со мной с лошади.

Тошнота сдавила горло из-за ударившего в нос едкого запаха трупа, а возможно, что и трупов.

Выбравшись из седла, я бросилась к кустам, но не добежала и рухнула на колени, буквально захлебнулась слюной и перестала дышать. Из горла вырвался жуткий тяжёлый хрип, но, к счастью, не было рвоты, что радовало.

Через пленку туманного разума, я ощутила, как мне открыли рот и оперативно влили туда какую-то воняющую ягодами очень горькую дрянь. Через нежелание пришлось все же проглотить это и глубоко вздохнуть.

- Прости, я не хотел, - некромант сжал мою руку и попытался поднять, как я вырвалась и закашлялась, зажимая рот и нос ладонью.

- Какая… - я запнулась, но быстро нашла синоним неприличному слову, - Дрянь! - и просто повисла на сидящем рядом со мной на корточках Герстейне, безжалостно выдыхая ему в нос воздух изо рта. А, надо сказать, привкус от этой гадости остался еще тот. - Это тебе моя месть за то, что бросаешь тогда, когда нельзя. - я хихикнула и запустила руки ему под одежду, согревая замёрзшие руки.

Некромант серьезно на меня посмотрел и кивнул. Как бы я не пыталась переводить все в шутку, расценивал мои слова и действия он адекватно, не давал себе расслабиться или забыться. Даже обидно за него, что на пути встретил не милую беловолосую эльфийку с флейтой, а меня, о чем я немедленно ему сказала, отстраняясь и пряча руки в карманы.

Герстейн мягко улыбнулся.

- Поверь, была. Не понравилось.

Я вздрогнула и зло посмотрела на него. Обида второй волной захлестнула меня. Нет, конечно, коллекция в отношениях имеет значение, но не настолько, чтобы ей тыкали вот так, в лицо. Значит, это ему не важно кто и что, главное чтоб нравилось!

- Ну вот и ищи всех, с кем нравится, - я влезла на удивленную от такой картины Старкад и мысленно попросила ее бежать. Лошадь послушалась, из-за чего мы вдвоем скрылись в тумане и понеслись, как ошпаренные, через утреннюю черноту леса. Конечно, с моей стороны это жуткая глупость, но его слова - напоминание, что ничего нормального из меня уже не выйдет.

- Стоп! - вынырнувший из ниоткуда человек на лошади магическим ударом остановил бедную Старкад, из-за чего я вылетела с седла через ее голову и упала, ударившись грудью об землю. После чего стало трудно дышать.

Глаза от ужаса полезли из орбит, и хоть и не в первой мне выбивают воздух из лёгких, сейчас стало страшно. Неизвестный рывком поднял меня за шкирку и забросил поперек коня, но магией от него несло далеко не некромантской… Я завизжала от страха так, что заложило уши даже у меня, не говоря уже об охотнике за магическими головами. Он сморщился от резкого звука и было потянулся, чтобы ударить меня в голову, но был вовремя сброшен с седла Герстейном.

- Ну и что мне с тобой делать? - мужчина вздохнул и развязал мне руки. - Ты хуже маленького ребенка, ей-богам. Хоть к себе привязывай, буйная моя.

Я кивнула пару раз для верности и плавно соскользнула со спины чужого лже-коня. Запашище эта лошадка разносила такое, что даже сквозь влитое в рот зелье я ощутила этот ужасный запах. Наверное, использует заколдованного тролля или что-то похожее.

- А ты за языком следи, а то отрежу, - буркнула я и полезла в переметную сумку охотника, надеясь найти там чего пожевать. И нашла. Взяв в руки кулёк с домашними пирожками, бутербродом с колбасой и небольшим подобием термоса, я радостно плюхнулась в придорожную травку и начала жевать это божественное произведение кулинарии и наблюдать за хмурым некромантом. Он начал рыться в сумке после меня и доставал оттуда то какие-то бумаги, то договора и лишь хмыкал.

- За тебя предложена награда. Целых двести тысяч золотых и пятьсот тысяч серебряных… - он присвистнул, разглядывая мой портрет. - Они тебе цвет волос не тот нарисовали… - Герстейн с любопытством начал смотреть то на бумагу, то на меня и искать отличия.

Я облизала сухие губы, встала, рывком выдрала у него из рук заявление розыска ответственных лиц короля и посмотрела на сие произведение искусства. В целом, похоже немного. Только нос у меня не картошкой, ужас какой.

- Да нет, все правильно, - я грустно вздохнула, - тогда я была с черными волосами. - взгромоздиться на Старкад в этот раз было трудно: недавний прием пищи неплохо меня утяжелил. Но заинтересованный взгляд Герстейна нагнал ещё больше грусти. - В гильдии правой руки ты не имеешь права выделяться. И мне выжигали волосы до состояния сена, чтобы добиться цвета воронова крыла. А потом размягчали мылами и кремами. Отец жутко злился из-за них: что у него, что у моей мамы волосы темного цвета. - я не заметила, как начала заплетать из гривы лошади косички и подняла взгляд.

Некромант хмуро молчал, постукивая пальцами по коже седла. И мне стало страшно, что поймать меня сейчас здесь при такой предложенной сумме для него - искушение. Причем довольно приличное. Будь поменьше мозгов, саму себя бы заложила и радостно прискакала в приемную короля за вознаграждением.

- А что с этим будем делать? - он кивнул на охотника без сознания, а я пожала плечами, разрывая объявление на мелкие кусочки и разбрасывая их в разные стороны. - Мне хочется его убить. - Герстейн оскалился лишь на мгновение, но мне стало не по себе. После всего, что было в прошлом, не хочу никого и пальцем трогать.

- Если ты найдешь способ его не убивать, подумаю над тем, чтобы тебя простить, - клятвенно пообещала я и, перегнувшись, стащила с седла чужого коня сумку и через сопения приделала к своему. - А сумка мне нужна. Гляди, какая красивая.

Некромант бросил быстрый взгляд, но не стал зацикливаться. Сейчас все его мысли занимало безвольное тело с разбитой на затылке головой. Бросать его тут было равносильным страшной смерти, тащить с собой казалось сумасбродным не только ему.

- Я думаю, довезем до первой деревни и скинем там.

Я кивнула и кое-как помогла ему затащить головореза в седло его лошади и привязать, чтобы и пошевелиться без стона не мог. Пришлось с радостью связать ему руки тугой веревкой.

- Мне кажется, я перестаралась с путами…

Руки неизвестного начали постепенно синеть. Когда очнётся - ощутит острую боль, которую нельзя будет просто так закончить. Как бы вообще их не лишился.

- Да нет, в самый раз, - некромант тронул пятками бока коня и задорно мне подмигнул, явно обрадованный моим обещанием.

Я скептически посмотрела на охотника, что свисал головой вниз, отпятив зад, и пускал изо рта слюни. Те стекали по его щекам вниз, на лоб, и капали на землю. От смеха я едва не потеряла равновесие, поэтому вскоре мой весёлый ржач разорвал тишину темного леса. Пришлось успокаиваться и прятать взгляд в руках, чтобы не смотреть на эту картину снова и снова.

Некромант на мой хохот внимания особого не обращал, лишь улыбнулся и материализовал в руках книгу.

Дальше мы снова ехали молча. Изредка я тыкала в бессознательное тело носком ботинка, проверяя, живо ли оно. И, убедившись в этом, вновь приостанавливала Старкад, и мы ехали медленнее. Судя по всему, на улице жаркий полдень, да такой, что солнце выжигает траву и раскаляет мостовые настолько сильно, что сложно стоять босиком - обжигает. В этом лесу подобного не было: везде существовали темнота, серость, мрачность. Единственный плюс этого места - редкие виды фауны, находящиеся на грани вымирания от рук браконьеров, нашли здесь свое пристанище, трансформировались во что-то более новое, мрачное, злое.

И поэтому я безумно удивилась, когда с ближайшей ветки ко мне спрыгнула серая белка.

- Белка… - я вытаращила глаза и ткнула пальцем в бедного зверька. Мелкая рябь пробежалась по некогда пушистому тельцу, и грызун заинтересованно посмотрел на мой палец, явно не понимая, что я попыталась сделать.

- Это мой подарок. И будет с тобой пока захочешь, дальше можешь просто отпустить. - Герстейн поравнялся со мной и начал наблюдать за нашими переглядками с белкой.

Все продолжалось бы ещё тучу времени, если бы не закопошилось тело.

Некромант недовольно посмотрел на шевелящийся зад охотника и рывком посадил того в седле. Я так подозреваю, что едва не сбросил вниз, в кусты, но сейчас это было уже не важно.

- Здравствуйте! - я расплылась в улыбке и обхватила щеки ладонями. Издеваться над этим страдальцам оказалось весьма приятным.

- Дарова, - сплюнул он и хмуро посмотрел на Герстейна. Мужчины обменялись убийственными взглядами и разошлись, ибо в их гляделки вклинилась я.

Старкад буркнула что-то про занозу в заднице и тихо фыркнула, шевельнула довольно красивым длинным хвостом.

- Тебя как зовут?

Детина в седле вытаращил глаза из-за того, что я тихо хрюкнула себе под нос в попытках спрятать громкий смех. Слюна на лице бедняжки потекла вниз, чем очень его смутила.

- Джез. - охотник кое-как потёр лицо об свое плечо и выпрямился, - Я надеюсь, вы меня бросите хотя бы через сто метров. Так у меня больше шансов.

Рот мне открыть не дали: Герстейн жестом попросил заткнуться.

- Тебя никто убивать не собирается. Хотя, поверь, руки у меня чешутся.

Головорез кивнул и нервно зыркнул на меня, явно жалея, что попытался напасть. Единственное было подозрительным - такой опытный человек не мог просто так сдаться простому некроманту. Об этом я тихонько шепнула на ухо и услышала "Я знаю. Он подсыльный."

Неприятный холодок пробежался по спине, я стиснула поводья в руках до белеющих пальцев и попросила Старкад держаться ближе к бровке: так шансов сбежать через едва проходимую чащу было куда больше, чем нестись по единственной главной дороге.

- Тогда чё ннада?

Некромант оскалился и приблизился к нему.

- Ты будешь нашим гарантом, что на выходе меня не нашпигуют стрелами, а ее не свернут до сломанных костей как посылку королю. - Герстейн сказал это настолько зло, яростно, что не будь у него самоконтроля - рвануло бы так, что все духи в радиусе пары километров восстали.

Я отогнала подобные мысли и начала чесать белочке некогда пушистое пузо. Независимо от степени смерти, все мы любим ласку и заботу, а хрен пойми как заброшенному в эти места зверьку ее очень недоставало; он выворачивался, подставляя то спинку, то животик, и изредка стрекотал, как кузнечик. Кажется, в роду у малыша были гибриды, если он сам им не являлся. Тогда все сходится - сбежал от торговцев и погиб.

- Как ты догадался? - детина не стал юлить и задал вопрос в лоб. Но видно было - ему страшно.

Некромант улыбнулся ему так мерзко, что головорез сник, а я с каменным лицом отвернулась. Разглядывать изувеченные деревья черного цвета было куда интереснее, чем злого чудилу. Сегодня он выручил меня четвертый или пятый раз, а я, развесив уши, подставила саму себя, да так неосмотрительно.

"- Вы должны помнить, что главное в бою - это смерть противника. Любой ценой, любыми средствами. Чистокровные, стойкие, вы словно выкованы из железа прошлых неудач и провалов, закалены победами и выигрышами. Но кое-кто из вас все же не прошел проверку на стойкость... - Он берет длинный кнут и без разбора начинает опускать его на бедную Райдине. На наших глазах на ее теле остаются рассечины почти до мяса, она стискивает зубы и тихо плачет. Знает, что нельзя подавать голос, иначе пытка будет длиться до потери сознания.

- Кьяллак, - он обращается к нему, протягивает рукоять кнута. Хочется визжать, просить, молить, чтобы не брал, но он берет… И оставляет ещё больше ран не теле бессознательной Райдине. - Молодец, с нее достаточно…

Я с гробовым лицом смотрю на него, и в глазах вижу только жажду крови, ощущаю эту жажду внутри себя.

Боже мой… Что мы наделали..."

- А чего блондиночка такая задумчивая?

Я никак не отреагировала на этот вопрос, надеясь, что все порешает Герстейн. Налаживать контакты с головорезом не хотелось, тем более просто перекидываться с ним парой фраз. Некромант тоже промолчал, ковыряя остриём ножа небольшую склянку с запаянной крышкой. Проржавевший ободок вокруг стекла никак не давал открыть бутылек, но некромант невозмутимо продолжал сражаться с ним.

Не может не вызывать восхищение его спокойствие. Я бы давно упсиховалась и разбила бутылек, или заставила откупоривать кого-то другого.

Джез надулся, но тут же отмер, заметив мой взгляд, направленный на Герстейна.

- Блондиночка, как жизнь? - весело цикнул и расплылся в улыбке. На лбу начал появляться синяк, губа чуть опухла, одежда грязна и неопрятна, едет куда-то с теми, кто его повязал, и радуется. Некромант театрально закатил глаза и мельком взглянул на меня. Я безэмоционально помахала ему рукой. - Странные вы какие-то. Муж с женой, что ли? - детина начал играть бровкой, и мне захотелось ему подыграть. Все равно Гер против не будет, ему это даже в радость.

- Да, недавно обложили себя узами брака буквально со всех сторон, - я кивнула, сорвала с небольшого куста синее яблоко и начала его вертеть в руках. Очень холодное, такое же мертвое, как и все здесь.

Детина понятливо кивнул и с завистью посмотрел на Герстейна, что незаметно поглядывал на меня, как бы вопрошая, что я творю. А мне в принципе все равно, что делать. Уже как сутки отпустила ситуацию и плыву по течению.

- Завидую я вам. Моя вот жена бросила нас с дочкой и убежала. Гуляет все ещё. Никак не нагуляется. Тоже метаморфичка, кстати.

Он вздохнул и отрешённо посмотрел на голову коня.

- Не переживай! Мы, девушки, весьма ветреные. А метаморфы так вообще. Поверь, вернется. И навсегда. - я пожала плечами и поймала на себе удивленный и одновременно радостный взгляд.

Иногда поражает, что с людьми может сделать всего одна фраза, брошенная для поддержки или уничтожения.

Герстейн неожиданно для меня помрачнел и отвернулся. Пришлось подускориться и осторожно толкнуть его в бок.

- Не нервничай из-за того, чего нет. - я хмыкнула и заметила его обиженный взгляд. - Я тебе согласия не давала. И не прощала.

Подмигнув, затормозила Старкад, и мы подотстали.

Детина трещал без остановки про свою жизнь, лапочку-дочку, у которой глаза мамы, работу и немногочисленных друзей. Изредка он сообщал нам, что мы очень хорошие слушатели, ведь я иногда даже вставляла предложения в его словесный поток, а Герстейн спрашивал лишь про жизнь в городах, деревнях поблизости и некое родовое имение. Фамилию его обладателя, к сожалению, не успела расслышать.

И Джез с радостью описал хозяев поместья и то, как к нему приходили за помощью. Просили убить некое восставшее из могилы чудище, что утащило маленького почтальона за собой. И наутро нашли лишь кости. Но, само собой разумеется, когда он явился за отмщением, никого не нашел. А могила, покрытая старой коркой земли, оказалась нетронута.

Герстейн в задумчивости сказал "Опять Бергольд шалить начал" и достал очередную книгу.

Я голодная, как не знаю что, полезла в свою сумку (естественно, Джез разрешил забрать навсегда) и с сожалением не обнаружила там ничего.

- Герстейн! - взвыла я, ощущая в желудке ещё один, но поменьше, - Мне жутко плохо. Есть что из качественной еды?

Некромант обернулся через плечо и вздохнул.

- Возьми сама, что хочется. В основном я мяса нахватал да хлеба.

Я радостно перегнулась со Старкад и залезла к мужчине в тайник почти по талию. Внутри оказалось сухо, везде были книги, много книг, накиданные впопыхах деньги, вещи, оружие. И на радость я отыскала целый мешок сухарей с изюмом и яблоками и гору бутербродов с жареной курицей. Лезть дальше было неохота.

Поблагодарив и запихнув себе в рот бутерброд с листом зелени и мясом, я не без радости начала жевать.

- Кхм… - Джез за спиной вежливо покашлял, привлекая к себе внимание. И, когда я повернулась, осторожно попросил парочку себе.

Я с неудовольствием протянула ему целых три и продолжила жевать, благодарно ковыряясь в голове у Герстейна в попытках найти что-то интересное. Животная телепатия работает довольно слабо, изредка можно что-то сделать при помощи неё, но чтобы она была как у магов, ведьм или истинных телепатов - никогда.

Но тем не менее прыгала по полкам сознания некроманта я неслабо. Даже нашла воспоминания о прошлых отношениях, что закончились около восьми лет назад. А дальше - нет и намека на что-то глубокое. Прошерстив дальше, я ощутила интересное колыхание, и начала исследовать воспоминание. Оно было мутным, так как на большее не хватало сил, и очень приятным, даже не так - волнительным.

- Тебе так интересны воспоминания про саму себя? - Герстейн хмыкнул и осторожно вытолкнул связь из своей головы, намекая, что головную боль от моста ещё никто не отменял, а я радостно гыкнула и проглотила ещё один бутерброд.

Дорога явно становилась светлее и шире, появились первые солнечные проблески сквозь кроны деревьев, и настроение резко улучшилось на пару показателей.

Белка скакала по коням, будто играла в классики, и изредко тормозила около меня, внимательно изучая любую мелочь.

Мне захотелось как-нибудь ее назвать, но в голову лезла всякая муть по типу "Вистариона" или ещё чего, и пришлось бросить эту затею. У меня вся жизнь впереди, чтобы дать имя.

Спустя ещё пару часов я развязала руки Джезу. Он щедрый жест оценил и радостно принялся потирать запястья. Потом и вовсе попросился остановиться и убежал в ближайшие кусты.

Герстейн тактично промолчал и принялся считать ворон на небе, пока я, с трудом сползя со Старкад, гуляла по кругу нашей стоянки. Спина отваливалась начисто, копчик перестал чувствоваться уже часа три, ноги гудели и ныли, в особенности колени, шею нещадно кололо не одной сотней иголок. Все это путешествие надоело в край, но жаловаться и ныть мне не хотелось. Уже не маленькая, чтобы хныкать.

Да и прекрасно понимаю - скажи я хоть слово, Герстейн попросту закинет мою тушку поперек седла, завяжет рот и перестанет обращать внимание. Его опасения словно передавались мне, ведь мы движемся почти в самой чаще, и до выхода ещё очень далеко. А как известно, в этом месте ходят не только голодные ящеры, но и сторонние межмировые твари.

- Устала? - некромант с интересом обратил внимание на меня. Я пожала плечами и прошла мимо его коня, охая и разминая затекшую спину.

Страданий добавлял и внутренний метаморф, что царапался и просился наружу, несмотря на трансформацию три дня назад. Скачки на Старкад ему удовольствия не давали.

- Нет. Просто элеур просится на волю. - я растянулась на обочине, покрытой травой, и с наслаждением вдохнула воздух полной грудью.

Герстейн неожиданно для меня кивнул, явно понимая о чем я говорю, и достал из сумки воду в небольшой бутылке. Попить ему не удалось, так как из кустов выбежал с дикими глазами Джез и, только увидев меня, заорал "Спасите!".

Я быстро вскочила на ноги, но оказалась сбитой с ног каким-то неведомым быстрым существом, что врезалось в мою грудь на полном ходу и клацнуло зубами над ухом.

- Этар! - закричал некромант, но для его реакции все оказалось слишком быстрым.

Позвоночник опасно хрустнул в трёх местах, и к моему удовольствию, трансформация прошла очень быстро и безболезненно.

Тварь, давившая всей массой тела к земле, завизжала от ярости, когда я вцепилась зубами ей в шею и со всей силы дёрнула на себя. В рот полилась черная мерзкая кровь, я задохнулась и рванула в сторону, когда головорез вовремя вонзил меч ей в шею.

Герстейн в этот момент рубил ее позвоночник своим оружием, превращая его в крошево.

- Ну нахер... - Джез сплюнул и сел прямо на ее труп, стирая с лица капли крови. Он тяжело дышал и явно был не рад подобному развлечению посреди мрачного леса.

- Ты как? - Герстейн осторожно ко мне подошёл, разглядывая мою окровавленную морду. Жалкое ужасающее зрелище.

- Нормально. Только одежды теперь нет.

Некромант с улыбкой кивнул и полез в свой тайник. Оттуда он умудрился вытащить футболку, брюки и огромную куртку. Все это он сложил передо мной на сумку и начал смотреть, что я буду делать. Джез так же с любопытством повернул голову по направлению ко мне.

- Уважаемые, - сказала я в пустоту, - я все понимаю, но девушки переодеваются без дополнительных глаз.

Мужчины вздрогнули и разом отвернулись, старательно делая вид, что им вообще не интересно, что происходит у них за спинами

Ни разу в жизни, кажется, я так быстро не одевалась и не видела столь разочарованных лиц.

К моему счастью, выдвинулись мы в путь без лишних вопросов. И на ближайшие пару дней элеур не будет скрести стены души в попытках выбраться на волю.

Белка все же успокоилась и замерла у меня на плече, словно маленькая изящная статуя, и я, наконец, придумала ей имя - У́фа.

- Придется сделать остановку. Этот лес оказался длиннее, чем я предполагал. - Герстейн озадаченно посмотрел на меня. Его что-то явно волновало.

- Почему у вас такие загадочные лица? Что-то не так? - головорез занервничал, глаза его забегали , а лицо побелело.

Я промолчала, понимая, что дело действительно запахло жареным, и засунула руки в карманы. В лесу явно стало холоднее, ну или я схватила неплохую простуду. От дыхания молочными клубками шел пар, и в свете мерцающей сферы он выглядел как-то таинственно и волшебно.

- Да выбраться из леса мы уже должны были. А в итоге словно вообще не сдвинулись. - некромант потёр подбородок и нахмурился. - Этар, ни на шаг не отходи.

Я кивнула и осторожно погладила мягкий, словно плюшевый, бочок волнующейся Старкад, ощутив, как лошадь чуть расслабилась от моих прикосновений.

- Здесь могут ходить маховики. Они иногда путают. - Джез нервно обвел взглядом стволы деревьев и подтянул пояс штанов.

Герстейн прекратил осмотр места, где мы должны были заночевать и принялся подбирать ветки, скидывая их в одну кучу для костра.

Я с весьма хмурым видом села на мокрый мшистый пенёк и обхватила ладонями горящие щеки. Кровь зверя иногда давала о себе знать, правда, не так сильно, и не вызывала дискомфорта. Сейчас же мне было по-настоящему плохо. Голова отяжелела и, вдобавок, началась жуткая ломота в костях.

Герстейн с неодобрением посмотрел на мои трясущиеся руки. Пришлось улыбнуться и силой мимики показать, что у меня все лучше не бывает.

И в целом ночь наступила хорошо: меня накормили, Старкад перестала нервничать, а мужчины разошлись по углам поляны и занимались своими делами.

Джез дремал, завёрнутый в мягкий теплый тулуп, под небольшим кустом и постоянно вздыхал. Изредка его лицо хмурилось, лоб прорезали глубокие морщины, было понятно, что сон у него в этом лесу, как и у меня, будет не очень хорошим.

Я с трудом вытянула затекшие ноги и сразу же замёрзла, ибо холодный воздух тут же проник под накинутую куртку. Мелко задрожав, я засунула руки в глубокие карманы и опустила нос в высокий воротник. Теплое дыхание начало овевать лицо. И меня потянуло в сон. С трудом разлепив глаза, я посмотрела на Герстейна, поправляющего палкой ветки в костре, и улыбнулась. Некромант пристального внимания от моей персоны не заметил, поэтому я смогла немного расслабиться и внаглую его рассмотреть.

По его безэмоциональному лицу бегали мрачные тени от потрескивающего костра, а и без того темные глаза сейчас казались по-демонически черными, злыми, такими, что в них можно было утонуть.

И я утонула, поняв это слишком поздно.

- Ты чего? - Герстейн удивлённо посмотрел на меня, отвлекаясь от длинных языков пламени, походивших на змей.

Я с ужасом тряхнула головой, осознав, что прошла всю поляну как завороженная и сейчас стою слишком близко к костру, а его жар очень больно опаляет ногу.

- Ничего, - немного агрессивно буркнула я и развернулась обратно, но замерла на полпути с задранной ногой. Все равно ночью будет холодно, а с той стороны, где я решила ночевать, особо кустов нет, поэтому мертвенный ветер дует довольно сильно. - А знаешь, двигайся давай. Я к тубе. - я внаглую плюхнулась рядом с удивленным некромантом и подвинула его в сторону.

Неплохо устроился. За спиной ствол дерева с неплохой корневой системой, много кустов справа, а я там как на голожоповке.

Я блаженно растянулась прямо на теплой траве и положила голову на массивный толстый корень, ткнув локтем мужчину в бедро. Тот было открыл рот, чтобы что-то сказать, как его перебил Джез, который начал ползать по поляне и материться, на чем свет стоит.

- Джез, ты чего?

Я посмотрела на удивленного Герстейна и осторожно предположила, что он попросту лунатик и решил прогуляться по полянке в поисках чего-либо. Некромант промолчал, с прищуром хищного зверя разглядывая дурачества нашего знакомого.

Тем временем бедный головорез вовсю ползлал под сырыми кустами и искал какой-то чудесный гриб, иногда восклицая что-то неразборчивое.

- Джез!! - не выдержав, рявкнул Герстейн, и призрак белки, до этого сидящий на голове у коня, сорвался с места и прыгнул на бедного лунатика на всей скорости.

Джез с ревом вскочил на ноги и отшвырнул бельчонка в сторону. Естественно, особого вреда не нанес, а вот меня расстроил - я жестом указала бельчонку запрыгнуть на Старкад и не слазить с нее, пока я не разрешу, или некромант не прикажет.

- Что это было? - он устало сел на пенёк с примятым мной мхом и протер лицо. - Опять грибы искал, да? - он понятливо кивнул и усмехнулся, почесав лоб.

- Сам расскажешь или наводящие вопросы позадавать? - Герстейн с издёвкой посмотрел на Джеза, не скрывая своего пренебрежения.

Головорез посерьёзнел и кивнул, выпрямив спину и сомкнув руки на груди.

- Это мои кошмары. Дочка одно время болела кам-лахном, из-за чего часто задыхалась и ей требовались различные ингаляции и вдыхаемые сухие порошки. Сам не знаю, почему я ищу этот гриб и зачем, но почти постоянно кто-то словно управляет моим сознанием. - Джез обеспокоенно посмотрел на некроманта, словно ища у того помощи, и пару раз часто моргнул.

Я незаметно ткнула Герстейна пальцем в бок и сделала вид, что вообще не при чем, ощутив его тяжёлый вздох.

- Возможно, что это кимеры присосались. Они любят веселые издевательства над плохими воспоминаниями. Завтра поедем, я попробую найти амулет. Если не потерял - отдам. - некромант рывком подтянул меня повыше и накинул на меня одеяло, из-за чего я оказалась укрытой с головы до ног.

- Спасибо, - я так сильно зевнула, что едва не вывихнула в зевке челюсть, и закрыла глаза, со спокойствием в душе засыпая по воле тяжёлой дремоты.

На этот раз кошмары темными волнами туманили рассудок, поэтому среди ночи я в панике очнулась, разглядывая пустую поляну с потрескивающим костром посередине.

С ужасом пытаясь продрать глаза, я вскочила на ноги и с облегчением заметила спящего Джеза, что замотался в свой тулуп, как в кокон, и безмятежно тихо храпел.

С тяжёлым сердцем я села обратно на одеяло и дрожащими пальцами провела линии от глаз до подбородка. Герстейна не было видно и слышно, но судя по яркому костру и сидящему на голове Старкад бельчонку, он где-то неподалеку.

Услышав лёгкий хруст веток, донесшийся чуть левее места, где горел огонь, я, вздрогнув всем телом от неожиданности и напряжения, нырнула под одеяло, понимая, что никто, кроме Герстейна это быть не мог.

Совершенно неожиданно на поляну выплыло небольшое привидение и, скользнув на землю, противным черным облаком поползло по направлению к безмятежно спящему Джезу. В панике я села, не представляя, что делать - вскакивать и бежать его спасать непонятно как, или кричать и звать на помощь.

- Веш шаваз рассаший, - властный голос, похожий на скрип старой ржавой двери, словно заставил воздух дрожать. Поддаваясь власти этих непонятных мне слов, привидение сжалось сильнее, в тугой клубок, и, мелко подрагивая, поплыло в мою сторону, но, угрожающе зависнув, растворилось в земле.

Я кашлянула, ощущая только трясущиеся руки, и посмотрела на Герстейна, который с улыбкой мне подмигнул.

- Это ведь санкранта, да? - мне бы и в голову не пришло, что этот некромант настолько сильный, но, увидев его утвердительный кивок, я сжалась, прижимая колени к груди.

Герстейн нахмурился, но подошёл ко мне и присел рядом на корточки, пытаясь заглянуть мне в глаза, которые я старательно отводила в сторону. Совершенно незнакомый, с чуждыми мне силой и способностями, он казался страшной тайной, узнав которую, не светит ничего, кроме смерти или ещё хуже - поступи между мирами.

- Этар, посмотри на меня, - некромант тряхнул меня за плечо, и я отрицательно помотала головой, поджав губы. - Чего ты так боишься во мне, ну же? Этар, скажи.

В эту секунду мне показалось, что внутри меня что-то оборвалось, какая-то тонкая леска, что удерживала меня от срыва все эти годы, лопнула. И детские страхи, так старательно утаиваемые ото всех, черными мерзкими пауками выползли наружу. Пугающие рассказы матери о темном лесе, страшные новости о некромантах от отца перемешались в голове и вызвали целую бурю эмоций.

Мне ничего не осталось, кроме как смахнуть первую слезинку из уголка глаза и прошептать на вопрос Герстейна короткое "леса".

И первые слезы были явно готовы перерасти в истерику, ведь окружающие деревья действительно угнетали.

Я буквально вцепилась в руку некроманта мертвой хваткой и в тот момент ни за что бы ее не отпустила, потому что из-за черной стены деревьев я откуда-то справа, раздался тяжёлый звериный вой, полный страдания и нескрываемой злости. И почти тут же в темное звёздное небо взмыли тучи летучих мышей, заглушая своими писком и шелестом крыльев остальные важные звуки.

Некромант зашипел, как пораженный призрак или змея, и инстинктивно дёрнул руку на себя, из-за чего я завалилась на бок и едва не свалила его. И с тихими всхлипываниями сжала руку сильнее.

- Этариен, ты делаешь мне больно. - мужчина спокойно разжал мои пальцы и взял мою ладонь в свои, разглядывая мое лицо.

Паршиво, когда тебе хочется сдержать слезы, казаться истинной железной леди, а на тебя смотрят в упор с такой жалостью, что слезы начинают лить с двойной силой.

Свободной рукой я протерла глаза указательным и средним пальцами, ощущая в горле ком, который совершенно неожиданно переместился куда-то в основание солнечного сплетения и сжался там до состояния полусферы.

- Герстейн, - просипела я, ощутив осторожное объятие, и расслабилась. Мне больше нечего было сказать.

- Я знаю, что ты боишься меня. И будешь бояться ещё долго. Но уверяю, что тебя я не трону никогда. - некромант уложил меня обратно и сел рядом, разглядывая мое лицо в свете постепенно затухающего костра.

И все же, он действительно интересный, можно даже сказать уникальный.

- Спасибо… - я широко зевнула, клацнув длинными звериными клыками, и натянула одеяло до плеч, чтобы ночью не озябнуть полностью. - Ты ходил есть? - вопрос был слишком непонятным, больше похожим на бормотание, ведь я хотела спать, и словно не требовал ответа.

Герстейн вдохнул, будто хотел ответить, но так и не сказал ни слова, лишь достал из рядом лежащей сумки книгу и принялся шелестеть старыми страницами, из-за чего мне удалось уснуть быстрее, чем в прошлый раз.

Но утром в лесу оказалось холоднее в несколько раз, чем ночью. Промерзшая опавшая листва хрустела под ногами, как только на нее наступали, а с деревьев скатывались ледяные крупицы дождя, иногда попадая за шиворот и вызывая озноб.

Джез и Герстейн за все утро так и не сказали друг другу не слова, я предпочла не вмешиваться в мужские разборки, поэтому завтракала вчерашней кашей, оставленной в глиняной баночке, в гордом одиночестве.

Некромант сидел у меня за спиной и читал, то часто перелистывал страницы, то записывал на полях какие-то заметки простым карандашом, то пропускал по нескольку страниц разом. Незаметно я подглядывала за ним. Подогреваемая любопытством, я едва не подошла к нему и не спросила в лоб, но потом решила, что так не интересно. В голову пришла мысль посмотреть заметки потом, когда его не будет рядом.

Джез же строгал какую-то полугнилую палку длинным ножом с закруглённым лезвием и злился. Этот лес действовал на него хуже, чем на нас, хотя его действие было явным - я почти все утро хлюпала носом и старалась сдерживаться от страданий и самобичевания, Герстейн разорвал несколько страниц книг и прогнал темной магией небольшого призрака, которая шарахнула так, что сломала ствол старого дерева в щепки.

И когда каша была съедена, я резво вскочила на ноги и потянулась. Пару раз хрустнул позвоночник, и улыбка сама расплылась на лице.

Некромант склонил голову в бок и посмотрел на меня, вопрошая, что случилось.

- Знаете, мальчики, если бы не это место, мы бы были в пять раз счастливее. Поэтому предлагаю сейчас собраться и поехать отсюда галопом. Ну или можно вприпрыжку.

Джез кашлянул, проверяя по нашим реакциям, можно ли ему говорить, и отшвырнул обструганную палку в сторону.

- Нужно сваливать отсюда, и как можно скорее, пока друг друга не поубивали. Хотя, скорее как "друг-друга", один щелчок твоих пальцев, дружище, и мы с ней покойники. - головорез сказал это с непонятной мне интонацией, поэтому я приготовилась отбиваться, как меня опередил некромант.

- На что ты намекаешь? - он встал с земли, небрежно отшвырнув книгу в сторону, и сложил руки на груди.

- Ссорой попахивает… - прошептала я себе под нос и зарычала так громко, как позволяло это человеческое тело. - А ну ты, - я ткнула пальцем в рассерженного некроманта, - хватай его, - потом в Джеза, - и идите с этой поляны на… Коней! Я скоро приду.

Спорить, впрочем, со мной никто не стал, мужчины действительно повиновались, собрав свои вещи, и уже покорно ждали меня не беспокойных конях, то и дело переминающихся с ноги на ногу, я же ходила по поляне, подобрав при этом выброшенную некромантом книгу, покрывало, свою сумку и бросила в тлеющие угли носовой платок, который был буквально пропитан слезами сегодняшней ночи.

- И куда теперь? - Джез почесал переносицу, не глядя в мою сторону, и подтянул поводья.

- Валим из этой чащи леса, для начала. А там посмотрим. - я передала Герстейну книгу, накинула себе на плечи грязно-зеленое покрывало и приказала Старкад идти. Спорить со мной, как и в прошлые разы, никто не стал. Всем хотелось побыстрее выбраться из леса и разойтись по домам или трактирам, а не слоняться тут непонятно с кем, непонятно зачем.

Зябко поежившись и поправив покрывало на шее, я выдохнула тяжёлый холодный воздух, разглядывая пар, небольшим облаком растаявшим у носа. Лес пытался нас всех добить, угнетая и заставляя нервничать.

И когда мы выбрались из чащи, и деревья стали расти реже, уступая место жёлтой сухой траве, настроение каждого из минуса резко вышло в плюс. Я даже пару раз смешно пошутила, чем довела Джеза до гомерического надрывного хохота и он долго не мог успокоиться. А после часовой тишины и полуденного спокойствия, он вдруг сказал, что за нами пустили след и на выходе нас расфасуют по мешкам, отправляя в столицу.

Я и Герстейн переглянулись, не представляя, что делать в таком случае, когда Джез, опережая наши возмущения, вдруг сказал "Доверьтесь мне!" и свернул с дороги в огромный заболоченный овраг. Его лошадь утонула копытами в грязи, но продолжила идти без особого труда.

"Если он обманет, Этар, я убью всех, выпустив на волю темную энергию. И не останется никого, кроме самой смерти." - тяжёлый голос на этот раз не охватил льдом голову, и я кивнула, согласная на такую установку, лишь посильнее натянула покрывало от сильной дрожи. Наверное, я боюсь.

Глава 8

Позади фыркнул спокойный конь Герстейна, и у меня чуть не остановилось сердце от такого громкого звука. Я вздрогнула и потерла уставшие глаза.

Джез даже не пошевельнулся, лишь тихонько кашлянул и осторожно повел коня по чавкающей грязной жиже, полной разлагающейся листвы. Иногда, с темной поверхности от наших шагов поднимались грязные пузыри и, не поднимаясь выше пары сантиметров, лопались, испуская неприятный запах. Даже предположить не решусь, сколько полуразложившихся трупов живых существ погребено здесь под черной жидкой толщей.

Стоит ли говорить, что запашище в этом месте стоял дикий, что очень шло нам на руку — при всем желании даже поисковые псы не учуят сквозь такой смрад мой животный или человеческий запахи.

Старкад не нервничала, не ржала обеспокоенно, только тихо вздыхала и иногда спрашивала у меня, виден ли конец этого маленького болота, ибо за крупом коня Джеза было мало что видно. И ее спокойствие отчасти передавалось мне. Я пыталась вспомнить огромный практикум по самообороне от болотных нечистей, который с лёгким сердцем только пролистала, не выучив ни одного пункта, и заодно контролировала мысли, потому что Герстейн, видимо, от нечего делать залез ко мне в голову считывать то, о чем я думаю.

— Если ты сейчас же не прекратишь ковыряться в моей голове, как вилкой в салате, я клянусь — слезу со Старкад и надаю тебе по шее! — я повернулась и хмуро посмотрела на виноватого некроманта, который одними губами произнес «Хорошо, извини.» и начал смотреть по сторонам.

— Что вы там бормочете? Есть какой-то план? — Джез отвлёк меня от Герстейна, и я повернулась к нему лицом, вопросительно на него взглянув. Ему явно было неуютно. После того, что он сделал, он явно опасался остаться один без компании или получить от нас по самое не могу.

Я отрицательно помотала головой и отметила, что мы вышли из зоны жижи, и кони шли по темной зелёной траве, сырой от росы и дождя. Солнце редко проходило сквозь толстые ветки и густые кроны деревьев, поэтому в воздухе ощущалась сырость, пахло старой плесенью, опутавшей все вокруг, и зелёным мхом.

Старкад остановилась, и мое внимание привлек некромант, что ловко поймал от нее поводья, дёрнув на себя.

— Заткнись, — Герстейн одной фразой заткнул мне рот и заставил задохнуться от обиды. Я насупилась и сложила руки на груди. — Джез, мы оторвались? — он весьма зло посмотрел на головореза, из-за чего тот показался мне сейчас маленьким, хилым мужичонкой с самой бедной деревни, потерявшим в росте пару сантиметров.

— Д-да, мы вышли, по задумке мы должны были встретиться там, у главного выхода. Но они думали… Они думали, что вы не выберетесь, так же как и я, и вряд ли будут проверять, там мы или нет.

Я осторожно дернула поводья из рук некроманта, силясь как можно незаметнее забрать их себе, но тот вцепился в них, как клещ, и не отпустил, лишь повел плечом. Злость снова проснулась во мне, и я озлобленно всплеснула руками, отворачиваясь. Иногда лучше бросить какое-то дело, чем без толку над ним бороться.

— То есть ты больше не нужен? Отлично. — Герстейн развернул коня вправо, дёрнув при этом и Старкад, и мы достаточно стремительно пошли на выход из леса, к огромному, выжженому солнцем лугу.

Джез посмотрел на меня мельком, испуганно бледнея, и я не смогла ему ничего сказать — ни успокоить, ни преободрить.

— Друг, неужели ты меня бросишь? Дай я хотя бы до города с вами доеду.

Герстейн зашипел не хуже змеи, и я от неожиданности чуть не свалилась с седла, съехав наполовину вниз. Всё никак не привыкну к его выходкам. С виду спокойный, добрый, но как-то начинает злиться, так все — тушите свечи и бегите.

— Нет! Обойдешься.

Я упорно начала влезать обратно на Старкад, радуясь растяжке и сохранённой в мышцах силе, иначе бы пришлось просить помощи у него, а я этого не хотела.

— Гер… Стейн, — я все же вползла обратно и сложила руки на груди, переводя дух, — Не будь такой… Мной! — от неожиданной фразы глаза некроманта полезли на лоб, — Пусть едет с нами. Тебе развлекалово, и мне подружка. — Я с улыбкой посмотрела на Джеза и хмыкнула, — Немного страшная, бородатая, немытая подружка.

Джез вспыхнул, но промолчал, напряжённо смотря на некроманта. Тот думал, изредка постукивая по седлу пальцем, сейчас напоминая истинного сына смерти.

— Хорошо. До первого города. А потом катись. — Герстейн, не глядя ни на кого и отшвырнув мои поводья в сторону, повел коня вперёд.

Я и Джез переглянулись, но остались стоять на месте. Я от вредности, он от непонимания ситуации за кем следовать. Да и оно было понятно, Герстейн пытался взять ситуацию под свой контроль, но я упорно путалась под ногами и мешала ему жить. Зуб даю, сейчас он больше всего на свете желает забраться со мной на высокую башню замка и сбросить меня оттуда.

— Иди за ним. Мне нужно подумать. — совершенно неожиданно для себя выпалила я и свернула Старкад обратно, пустив ее в галоп.

Вместе мы довольно быстро скрылись в кустах и, спустя десять минут быстрым ходом вышли к окраине леса, за которым виднелось бескрайнее зелёное поле. Но мой звериный взгляд уловил ещё кое-что — в отдалении, на безопасном расстоянии в траве, лежала огромная черная медведица, немного наряженно смотря на юг.

«Эйзира» — подумала я и хмыкнула, с ненавистью во взгляде рассматривая свою бывшую подругу, которая предала меня ещё в академии и примкнула к другим. Значит он все же идёт за мной по пятам и тащит ее, как верную собачонку. Оно и понятно, Кьяллак был достаточно симпатичным и многие ревновали меня к нему и желали убить.

— Уходим, Старкад, срочно, — лошадь фыркнула, но сопротивляться не стала, покорно, лёгкой трусцой, лавируя между деревьями.

Вылетели мы из этого непонятного куска леса довольно быстро и почти сразу же наткнулись на разъяренного некроманта и растерянного Джеза.

— Где ты была?! — рявкнул Некромант, не скрывая своего недовольства, и поправил на мне куртку, что сползла с одного плеча.

— Мне надо было проверить, действительно ли за нами погоня. И это так. На границе леса на одинаковом расстоянии лежат метаморфы. Вылезь мы оттуда, и нас порвут в клочья. И… — меня перебил Джез.

— То есть на расстоянии? Ты видела их? — он испуганно осмотрелся и остановил взгляд на чем-то позади меня. Из-за этого у меня по спине побежали мурашки, но Герстейн сидел неподвижно, сжигая меня взглядом, поэтому нарастающая паника отступила, пообещав вернуться.

Я отрицательно покачала головой.

— Я видела только Эйзиру. Но если есть она, есть и они. Никогда никто не идёт в одиночку. — я заметила, как Джез открыл рот, чтобы спросить, как я перебила его, — Мы всегда так делали. Я так делала. Я знаю. — я тронула Старкад рукой и проехала мимо некроманта вперёд, погружаясь в мрачные мысли и тени воспоминаний.

«Он хватает меня за горло и со всей силы впечатывает в стену. Я слышу хруст собственных ребер, ощущаю сильную боль в спине и на секунду теряю нить сознания. А когда снова оно возвращается, я с испугом смотрю в его волчьи черные глаза, полыхающие яростью, стараюсь разжать длинные пальцы, сдавившие шею.

— Как ты посмела освободить его. Как? — он рычит, почти как волк, и мне становится страшно, что сейчас он выйдет из себя и, трансформируясь, поранит меня когтями.

— Не понимаю о чем ты…

Его глаза чуть округляются, но затем снова становятся такими же злыми, прожигающими насквозь.

Я ощущаю, как воздуха не хватает и боль сковывает грудь и шею, но даже не пытаюсь сделать судорожных вдох. Голова начинает гудеть от давления и жара, и в последний момент все проходит. Я падаю на колени и захожусь кашлем, через раз вдыхая свежий воздух, и ощущаю теплые ладони на своих плечах.

— Прости меня… — слова звучат до лживости искренне, но я не верю, поднимаю голову и тру шею, смотря на него.

«Нет, больше я тебя никогда не прощу…»

— Этар? — Герстейн подъехал ближе и протянул мне два сочных красных яблока, которые я с благодарностью приняла. — Мы движемся судя по карте в деревеньку гоблинов. Она небольшая, но надёжная. На обновленных картах ее явно нет. — он углубился в чтение карты в своих руках, и я невольно засмотрелась на его сморщенный от сосредоточения лоб.

Джез вообще на нас внимания не обращал: он мирно покачивался в седле и храпел так, что наверное нас слышала вся округа. Пару раз я опасалась что он вот-вот упадет, будучи в полудрёме, но каждый раз его конь осторожно двигал боками, словно поправляя его.

— Герстейн, — я окликнула мужчину непонятно зачем и растерянно замолчала, не решаясь продолжать разговор. Последние пол года мне было сложно сохранять спокойствие, все навыки постепенно забывались. Я все больше номинала обычную разбойницу, которая долгое время была в верхах, однажды сползя на пузе вниз по собственной воле.

После утренней перепалки мне было неуютно и страшно. Обычно ссоры меня не задевали, но почему-то по отношению к этому некроманту меня брала настоящая паника, когда он смотрел на меня не так или ворчал. Наверное, я боюсь, что он уйдет.

Он оторвал задумчивый взгляд от карты и посмотрел на меня.

— Что?

— Ты злишься на меня? — я подвела Старкад ближе и посмотрела ему в глаза, силясь увидеть в них что-то, кроме черноты самой ночи. Конечно, у Герстейна железная выдержка, и он никогда не покажет истинных эмоций, но сейчас мне бы очень хотелось увидеть в них хоть что-то, кроме ледяной пустоты, в которой, если в нее попасть, можно замёрзнуть насмерть.

— Нет. — он снова посмотрел в карту, но было видно — ту сосредоточенность он уже не найдет.

Я надулась и отвернулась, разглядывая Джеза. Видок мне открывался на него ужасный, надо сказать, поэтому пришлось повернуть голову обратно к Герстейну и испепелять его взглядом.

Некромант моего взгляда не замечал, лишь изредка тряс карту, поправляя ее, и шевелил губами. В профиль он выглядел ещё интереснее, поэтому я не скрывая начала его разглядывать.

В целом, ничего себе такой мужчина, можно даже сказать, что обычный, но чертовски обалденный.

Желудок сильно заурчал, и я икнула, да так громко, что Герстейн посмотрел на меня. Я выдержала этот взгляд и пожала плечами, виновато улыбнулась, жестом показала, что хочу есть, и начала грызть яблоко, что он мне дал недавно.

В академии нас чаще всего кормили мясом, что притупляло голод и буквально отправляло в нокаут: тянуло в сон, хотелось лежать и не двигаться. Обычная же еда приносила лишь временное облегчение, а потом снова наступал голод. Я буквально все время хочу есть.

— Останавливаться мы не будем, но я дам тебе это, — некромант задумчиво протянул мне небольшой тканевый сверток, который я с благодарностью взяла в правую свободную руку, левой продолжая удерживать яблоко.

Уложив свёрток на колено и развернув его, я кашлянула, удивлённо разглядывая сильно прожаренное мясо в панировке из специй и каких-то трав. Запах разносился от этого, не побоюсь этого слова, блюда божественный.

Не задумываясь, я откусила большой кусок и замычала от удовольствия, с набитым ртом благодаря некроманта за его талант откормить меня как следует.

— Спафибо! — прошмякала я и откусила ещё кусок.

Герстейн с милой полуулыбкой на меня посмотрел и кивнул, отпивая из бутылки немного воды. И запихнул ее обратно в сумку, неплотно закрутив крышку.

Обычно некроманты не принимают человеческую воду и пищу, и меня его любовь к воде определенно настораживала.

К вечеру, когда Джез проснулся, а я начала клевать носом, на траву села ледяная роса и температура резко упала в минус — мне стало холодно, из-за чего показалось, словно звериная кровь во мне остыла.

Некромант ехал совсем близко, и иногда расталкивал меня, когда я засыпала или начинала сползать со Старкад от усталости. Мне было сложно столько держаться в седле — все тело устало от такой нагрузки за последние дни.

— Такими темпами она не доедет, приятель, — громкий голос Джеза донёсся до меня словно из какого-то глубокого колодца, в котором кроме сырой земли и прогнивших досок ничего не было. — Может, сделаем привал?

Я захотела воспротивиться этому предложению, но лишь дернулась и чуть приоткрыла правый глаз, снова проваливаясь в полудрёму. Шум в ушах последний час стал настолько сильным, словно вокруг меня была не одна сотня крон деревьев, тормошащихся от сильного ветра, и окружающие звуки сильно меркли по сравнению с ним.

— Этар, — осторожно позвал меня Герстейн, но я не откликнулась, лишь слегка кивнула головой, — поехали со мной.

Мысленно кивнув, я посмотрела на него и на ходу завалилась к нему в руки, после чего меня стащили с седла Старкад и посадили боком на своего коня. Я зевнула и, натянув рукава кофты на ледяные пальцы, левой рукой приобняла Герстейна, чтобы не заваливаться из стороны в сторону и не мешать ему ехать.

— Если буду мешать, то ты скажи, дод стилхерт андэманэр, дэг, — я запоздало поняла, что перешла на упрощённый язык темных существ, коим являлся Герстейн, но поправляться не стала. Всё равно эти слова поймет только он и никто больше.

Мужчина вздрогнул так сильно, что я испугалась что сказала что-то не то, и стиснул меня в объятиях. Я издала испуганный писк, и ощутила, как некромант выдохнул мне в макушку и уткнулся носом в мои волосы.

— Кае. Велдиг глэд…

Я расслабилась, услышав ответ, что он счастлив, и позволила себе полностью провалиться в сон. Всю дорогу я так и не смогла уснуть полностью, пребывая на какой-то черте между дремотой и сном, и ощущала, как некромант дышит или тихо беседует с Джезом. По моим ощущениям, они болтали о жизни большую половину ночи, пока головорез не отрубился, как я вечером, и не застрекотали полуночные черные кузнечики, которые были каким-то ориентиром, знаком, что слежки за нами нет.

Непонятно почему их назвали полуночными, ведь пели они ближе к утру, когда солнце уже брезжило на точке восхода.

Со вздохом я все же открыла глаза, ощущая лёгкий прохладный ветер, наполненный разными приятными запахами, на своем лице и наслаждаясь этой спокойной минутой. Изредка удается вот так вот просто посмотреть на деревья в лёгком полумраке утра, послушать пение птиц, увидеть тяжёлые, желто-серые облака и просто насладиться моментом.

— Проснулась? — Герстейн дёрнул плечом, проверяя, сплю ли я, и чуть ослабил хватку.

Я посмотрела на него, задрав голову, и кивнула. Голова все ещё болела, правда уже не так сильно, и я с радостью прогнулась в спине и вытянула руки, потягиваясь. Хоть копчик почти не ощущался, мне стало лучше, но желание обратиться или хотя бы поплавать в каком-нибудь водоеме пересилило.

Я осторожно убрала руку мужчины в сторону

и соскользнула с лошади и, только коснувшись ладонями и носками земли, обернулась в метаморфа, тяжело фыркнув мокрым носом. Облегчение наступило так быстро, что я радостно потянулась, прогнув спину, и зевнула.

— Ты даже не просила, есть ли у меня ещё одежда… — хохотнул некромант, доставая из сумки бутылку с водой, — но на твое счастье, у меня ещё есть. — он жадно сделал несколько глотков, пока я решала, куда бы поскакать. Очень хотелось размяться, а ещё лучше просто пробежаться, ощущая ветер в шерсти и землю под лапами. За эти дни ирбис слишком засиделся в капкане моей души и просился наружу, чтобы ощутить немного свободы. У метаморфов всегда есть такая проблема — если ты перестаешь часто оборачиваться в свою вторую форму, тело просто забывает о трансформации и внутренний метаморф засыпает в стенах своей тюрьмы.

Герстейн погладил коня по боку и шепнул ему что-то, но что — я не расслышала, так как радостно пролетела мимо них в траве, стуча лапами по мягкой луговой земле. Солнце ещё не пекло активно, зноя не было, а природа только просыпалась, в траве сидели разноцветные мелкие мотыльки и бабочки, которые разлетались в разные стороны из-за меня.

Решив, что отбежала достаточно далеко, я развернулась полукругом и рванула обратно, радуясь возвращающейся наработанной и не растраченной силе. Вид мне открылся чудесный — храпящий Джез, Герстейн, наблюдающий за мной, и лошади казались сейчас чем-то смешным и нелепым. Я пробежала мимо них на пару метров, и, затормозив пошла обратно, быстро поравнявшись с ними.

«Думаю, до деревни я пойду так.» — я ухнула из-за пыльцы мелкого одичавшего илемония и придавила лапой какую-то огромную жирную бабочку насыщенного розового цвета. Бедняга так и осталась лежать в траве, познавая смысл жизни и разглядывая светлеющее небо.

— Уверена? — Герстейн нахмурился, потирая ладонью костяшки руки и черный перстень.

«Нет. Но иначе попросту буду мешаться и тормозить наше путешествие. Не специально…» — я вдруг поняла, что давным давно просто не гуляла где-то без надобности, не совершала покупок и не отдыхала в хороших трактирах, где хотя бы была ванная в номере или комнате, а не на общем этаже.

— Ну, тогда я тоже, — Некромант спрыгнул с коня, поправив воротник куртки, и с улыбкой посмотрел на меня.

— Что ты творишь? — я ворчливо рыкнула, не представляя, зачем он это делает.

— Я тоже устал ехать. — он беззаботно пожал плечами и вдруг неожиданно для меня упал в траву на спину, разглядывая позолоченное солнцем небо. Я испугалась и ненароком подумала, что ему плохо, но он лишь прищурился от ярких лучей солнца и положил руки под голову.

— И чего это ты решил полежать? — я нависла над ним с противоположной стороны и посмотрела ему в глаза. Сейчас в них отражалось бескрайнее небо, и они казались какими-то синими, глубокого водного оттенка.

Кони, заметив отсутствие некроманта, встали и с беспокойством оглянулись на нас. В умных глазах читалось спокойствие.

— А знаешь? Что в обличии ирбиса, что девушкой, ты одинаково прекрасна… — он улыбнулся мне самой искренней улыбкой и прикрыл глаза. — Не представляю, как я едва не застрелил тебя однажды.

Я дернула усами с одной стороны и лизнула ему лоб, про себя хохотнув от такой шутки. Наверное, стоило насупиться, разозлиться от такого откровения, но это была чистая правда — большинство существ, будь то люди или кто ещё, что промышляли разбоем и были не на светлой стороне, мечтали задушить нас, представителей короля, голыми руками и не дать шанса нормально жить. Только страдать.

— Вставай давай, нечего лежать. Надо прогуляться. — в мысленном голосе была слышна строгость, и некромант поднялся, протянув мне неожиданно появившуюся одежду. Отказываться было бессмысленно, поэтому я приняла вещи, спряталась за коней и быстро переоделась, ощущая узкую резинку штанов, впивающуюся в кожу. Будет неудобно, но не смертельно. И кофта с коротким рукавом была явно не из плотного материала и частично просвечивала.

— Готова? — Герстейн обернулся. Под его взглядом я что-то невнятно промычала и потянула резинку в разные стороны, стараясь ее поправить как можно удобнее.

— Готова. — он кивнул и, сократив между нами расстояние, одним рывком застегнул на мне куртку до подбородка, чуть не прищемив кожу на шее.

Я виновато улыбнулась и почесала затылок, не ожидая такой реакции.

— Не нужно так переживать, — я хмыкнула и чуть расстегнула воротник, расслабленно выдыхая.

— Все же рисковать не нужно, в этих деревнях и городах люди давно забыли кто они такие изначально. — Герстейн выдавил из себя за это предложение больше слов, чем, кажется, за все наше знакомство. — И я не хочу, чтоб тебя кто-то и пальцем тронул. — добавил он и повернул голову на своего коня, о чем-то думая.

От этого забавного факта я хмыкнула. Неужто, неразговорчивый некромант от моего влияния скоро превратится в типичную болтушку?

— Не кажется ли тебе, что ты слишком пытаешься со мной нянькаться. Мне все же не пять лет, и уж тем более я знаю как постоять за себя. В опасных ситуациях — будь добр прятаться за мою теплую спинку, — я искренне рассмеялась, разглядев полусотни эмоций, что проскользнули на лице мужчины.

Джез, до этого явно свисающий с сиденья, потянулся и зевнул, с интересом смотря в небо. И я проследила за его взглядом, случайно заметив чёрное пятно на небе к Юго-Востоку от нас. Мелкое пятно, похожее на среднюю по величине птицу, казалось очень знакомым. Задумываться дольше было нельзя.

Я схватила Герстейна за предплечье и промычала что-то невразумительное, жестом показывая на шапку раскидистого кустарника, издалека похожего на сирень. Но это было что-то другое: у этого растения огромные белые цветы осыпали пыльцу на листья и в траву, источая тонкий земляной аромат, который, возможно, казался тонким только для меня, ибо действие лекарства, влитого мне в рот некромантом, ещё не закончилось до конца.

— Джез! — я бросилась к головорезу, едва не потянув мышцы в суставе, — Этот куст воняет?!

— Что? — Джез не понял, а потом кивнул, подтверждая. — Да, запах у этой хренотени стоит отменный. Каким-то гнильем воняет. — он сморщился, видимо, обратив на этот запах внимание и ощутив всю его прелесть.

Мысли в голове собрались воедино, в один обширный пазл, и я, сказав что за нами погоня, приказала отвязать седла от лошадей и прятаться в куст.

Герстейн хлопком скрыл коней в первом измерении, из-за чего пахнуло смертью, и я поняла, что Старкад давно нет в живых, и мы втроём, чуть ли не на перегонки, заскочили под этот куст.

Я ползком забилась к самому его основанию, с ног до головы испачкавшись в пыльце, и громко чихнула, опасаясь, что из-за этого нас могли услышать, пока мужчины, чуть ли не ломая ветки, пытались проскользнуть внутрь, не причиняя себе сильного вреда.

Остаётся надеяться, что летящая в воздухе Арэль нас не заметила, а если и заметила, не поняла что к чему.

— Так от кого погоня?! — Джез высунулся из куста и с грустью посмотрел на своего коня, что беззаботно щипал траву неподалеку, не предполагая, что скоро умрет.

Я с подозрением встала на колени и тронула некроманта за руку. Тот понял без слов и кивнул, пальцами отсчитывая время. Он знал, что через мгновение головорез лишится коня, потому что мы оба ощутили присутствие смерти. Он — увидел, я — почуяла.

Я набрала в грудь побольше воздуха, задерживая дыхание, и потянула Джеза на себя, чтобы полностью скрыть его в кусту, в то время как Герстейн жестом наколдовывал защиту.

— Арэль здесь, — обеспокоенно сказала я и села на ноги в сухую листву, прижимаясь плечом к ноге Герстейна. Он шептал какую-то отсебятину, смутно напоминающую древний язык смерти, и не обращал на меня, да и на Джеза, ровным счётом никакого внимания.

Джез сел рядом и сгустил ветки куста перед собой, чтобы стать незаметнее под этой темно-зеленой кроной, обеспокоенно высматривая сквозь ветки клочки неба.

— Если эта истеричная тут, значит… — головорез запнулся и краем глаза посмотрел на меня. Судя по его вытянувшемуся лицу, я стремительно побелела и кивнула.

Герстейн закончил начитку и откинул руками волосы, полностью испачканные в белой пыльце, и задумчиво посмотрел на головореза.

Вдалеке раздался лёгкий звон, который был слышимым только для метаморфов любого порядка.

— Он здесь.

***

Ждать их пришлось недолго. Сначала опустилась с неба Арэль, а затем пришли они: одетые в обычную одежду, под которой скрыта форма, чтобы сливаться с местными. С конем Джеза они расправились быстро, высмеивая его хозяина, предполагая, что сам великий головорез Джез откинул копыта.

Джез принял смерть коня с честью, не издав ни звука, только сжав руки в кулаках, в то время как я была готова выть от безысходности: действие зелья заканчивалось, и я ощущала вонь этого куста в полной мере.

Метаморфы переговарились, смеялись, но среди них не было главного. Значит он повернул где-то на полпути или ушел в сторону. Но зачем? Думать стало сложнее, я протёрла глаза и задержала дыхание, вспоминая все тактики, его хитрости, планы, пытаясь сложить все в одну кучу и вытащить оттуда что-то нужное, что-то, чему нас учили и что могло быть использовано против нас.

Либо они собирались окружить это поле, что вряд ли, либо идут по краям параллельно друг другу и сбежать отсюда не удастся. Как только кто-то из нас выйдет, нам сразу же оторвут головы, насадят на пики и торжественно доставят в замок короля.

— Какие у Дьюка планы, Лио? Здесь заночевать? В чистом поле? — рассмеялась Арэль, обернувшись в человека и облокотившись о коня Лио. — Я вообще считаю, что она живой-то никому не нужна, не понимаю, почему о ней так печется король.

Я замерла, закатывая глаза. Лио и Арэль поженились около пяти лет назад и были неразлучны, что было своеобразным поводом для гордости этой заносчивой дуры.

— Да, но я думаю уйти в лес. Слишком открытое пространство, а Этар не так тупа. — Лио польстил меня до глубины души и нервно дёрнул плечом. — Если смогла выбраться после драки, значит сильна и ещё не превратилась в очередную пьяницу из-под забора в занюханном городишке.

Джез выгнул бровь и вопросительно посмотрел на меня. Я махнула рукой, желтея на глазах и заливаясь слезами. Воздуха не хватало, хотелось вылететь из этого куста гордой ланью и дышать свежим воздухом, а не этой вездесущей вонью.

— Как думаешь, что случилось с Джезилом? Убила? Я думаю, что да. — Алинэ как-то по-детски потерла нос, карикатурно хлопая глазками. — Он всегда казался таким слабаком, но мы уповали, что она ослабела…

Ложь. Она лжет. Я тихо зарычала, из-за чего Герстейн стукнул мне по макушке костяшкой пальца, и вытерла слезы подушечками пальцев, заставляя себя дышать ртом.

— Хватит, Алинэ, ты прекрасно знаешь, что никто так не думал. Левую руку на ее смену все ещё не нашли, а это уже о чем-то говорит. — Силь, до этого молчавший, вдруг подал голос и поправил рукава своего одеяния. — Причем, ее метаморф был достаточной силы, чтоб вступить в бой с Кьяллаком. Так что сделай одолжение — заткнись! — Силь сплюнул и, вскочив на лошадь, двинулся вперёд.

Я хмыкнула. Силь в своем репертуаре. Ещё в академии его пытались научить «манерам», заставляли учить дворцовый этикет и упорно стравливали нас на арене, пока мы не перестали быть нейтралами и он не перешёл в мою группу.

Следом за ним все метаморфы пришпорили коней и побежали вперёд, оставляя у меня в голове море информации и подозрений. Слишком тупо, слишком предсказуемо. Они не могли уйти просто так, не проверив, если кто в этом кустике буквально в десяти метрах от них. И либо это ловушка, либо без меня дисциплина группы стремительно развалилась. Я склонялась ко второму варианту, но все же придержала Джеза за штанину, когда он собирался выйти, чтобы оплакать своего коня.

— Стой. Я выйду первая. Если что, у вас будет время убежать. — я резво вскочила и, пока Герстейн не опомнился, высунула голову, а затем и плечи, пытаясь высмотреть все пространство вокруг. В целом, обстановка была гнетущей, было слишком тихо, очень слишком для такого шумного места. Даже кузнечики не стрекотали в отдалении, лишь где-то в конце поля была слышна трескотня саранчи.

Некромант затащил меня обратно, но не рассчитал силу и я, не успевая зацепиться за него, рухнула вниз, сильно ободрав спину о выступающий из земли сучок.

— О-ой… — прошептала я и выпрямилась, автоматически пытаясь выровнять дыхание и отвлечься от боли. Иногда такая боль намного сильнее, чем от ударов, потому что к той привыкаешь, а к этой нет. — Не делай так больше! — прошептала я в пол голоса и надулась, вообще не смотря на Герстейна, что попросил прощения и сел рядом.

— Так че, выходим? — Джез посмотрел на нас, и некромант покачал головой.

— Они где-то здесь. Болтали для отвлечения внимания. — некромант привстал, чтобы сесть поудобнее, и положил запястья на колени. — Будем тут до вечера.

Джез с грустью посмотрел куда-то вдаль, сквозь зелёные листья и ветки, и сел.

Надо ждать.

И мы дождались. К обеду мимо поля пролетела Арэль и подала сигнал сидящим в засаде, чем обнадежила меня.

— Они уходят дальше. Нас не нашли. — я опустила руку с ветви, которая загораживала мне обзор, и повернулась к сидящим. Оба выглядели неважно: Джезу было душно, он весь вспотел и сидел на пределе своих возможностей, Герстейн же просто злился, это было видно по глазам, но что именно его злило сказать было трудно. — Придется тут подождать ещё час, может, два. — я села и убрала прилипшие волосы к вискам.

Куст не спасал от зноя, жары и даже от солнца — лучи все равно пробивались сквозь щели в листьях и ветер сюда почти не попадал, из-за чего здесь было душно, жарко и просто уморительно. К запаху я более менее привыкла, но все равно заливалась слезами, хлюпала носом и всеми силами души желала снять с себя куртку.

Спустя час я все же сняла ее и положила на живот, предусмотрительно пряча руку со знаком под ней. Какая нелепость, что то, чем надо гордиться, я стыжусь и хочу стереть, как грязное пятно с белой одежды. Возможно, это и было грязным пятном, только не на одежде, а на жизненном пути, которое испортило почти всё.

Герстейн на меня не смотрел, тер виски и то воскрешал зелёного жука, валяющегося перед ним, то обратно отнимал жизненную энергию. От скуки я начала наблюдать за этим действом, делая ставки, когда мужчине надоест заниматься не пойми чем, но втянулась, и мне даже понравилось наблюдать за гранью между жизнью и смертью.

— Смотри, доиграешься, а кладбищ тут нет, — я подвинулась и уткнулась щекой ему в плечо, ощущая тепло и спокойствие. — Кушать нечего будет.

Герстейн улыбнулся и, воскресив жучка окончательно, приказал ему долго жить.

— Я тут подумал, что было бы неплохо нам сгруппироваться по жизни. Мы бы были сильнейшей группой наемников на всём юге! — Джез вытер кулаком рот и искоса посмотрел на нас. Я не придала его словам никакого значения, срывая с земли траву и измельчая ее пальцами на мелкие кусочки. Герстейн пожал плечами и не сказал ничего в ответ, не желая продолжать наше знакомство. — Ну серьезно, было бы круто. Сильнейшая наемница, сильнейший некромант, сильнейший головорез — звучит превосходно!

— Восхитительно! — протянула я, — Только ты забываешь, что я не наемница, не сильнейшая и уж точно не буду вставать на пути тотального разбоя. И ещё, — я жестом приказала открывшему рот Джезу заткнуться, — Герстейн тоже НЕ будет, пока находится рядом. — я скрестила руки на груди и посмотрела перед собой, ожидая реакции с двух сторон.

Некромант особо не выдал своих эмоций, лишь подозрительно почесал нос, а вот Джез, как мне показалось, смертельно обиделся и явно начал продумывать план мести.

— Ну это ты хорошо придумала, а есть-то мы что будем? Я деньги не с торговли и праведной жизни получал. — Герстейн посмотрел на меня с явным вопросом, а я не нашлась что сказать; его уточнение «мы» неплохо растопило мою душу. — С ним я явно не буду связываться, но с разбоем — точно.

Джез обиделся вдвойне, разозлился и, встав, с треском вышел из кустарника, направляясь к своему коню. Раскиданные метаморфами по округе вещи он подбирать не стал, лишь поднял с закругленным тупым концом кинжал и пошел куда глаза глядят.

— Куда ты уходишь? — я вскочила и растерянно посмотрела головорезу вслед, но он не ответил, даже не обернулся.

— Плевать, пошли, до деревни осталось пару миль, — Герстейн тронул меня за предплечье, и я кивнула, направляясь за ним и стряхивая с его волос и куртки налипшую пыльцу. В конечном счёте деваться нам некуда, а постоянно размениваться на таких людей, как Джез, это никаких душевных сил не хватит.

Ближе к вечеру мы смогли добраться до другой стороны леса и скрыться в зарослях высоких трав, что неприступной оградой росли, словно забор. Внутри было душно, влажно, под ногами хрустела и чавкала листва, иногда трещали полусгнившие ветки и скрипела сухая земля, поросшая омертвевшим мхом, что не выдержал борьбу с засушливой погодой. Людьми не пахло, не чувствовался тот самый сладковатый запах человечины, который не одного людоеда свёл с ума, да и зверьем тоже. Лес был пустой, почти что мертвый.

Герстейн шел чуть впереди и, не сбавляя скорости, внимательно смотрел по сторонам, поэтому я особо не волновалась, разглядывая тонкие стволы деревьев, ползающих по коре черных жирных муравьев и комаров, что постоянно на меня садились, и иногда отряхивала одежду и волосы от всё той же пыльцы. В общем, развлекалась по полной.

Иногда я оборачивалась удостовериться, что Джез за нами не идёт, и со спокойной душой продолжала идти дальше.

К вечеру стало чуть прохладнее, я застегнула куртку на всякий случай и засунула руки в карманы, выдыхая изо рта пар. Этот лес был явным продолжением того, из которого мы вышли, только менее сильным и более живым, здесь ощущалась хоть какая-то положительная энергия, что билась внутри корней деревьев, разгоняя жизнь по стволам к кронам.

К моему ужасу, колено жутко разнылось из-за того, что на него пришлась огромная нагрузка сегодняшнего дня. Я откровенно хромала, всеми силами души делая вид, что всё в порядке. Некромант все ещё шел на шаг впереди и не видел моих страданий, что было к лучшему. Ни жалости, ни помощи я в данный момент времени принимать не хотела, поэтому терпела, уповая на скорый отдых в деревне.

— Мы почти пришли, — Герстейн вытащил из своего тайника сумку и закинул ее на плечо, притормаживая и идя в ногу со мной.

От радости я крякнула и даже начала идти быстрее, совсем забыв о сильной боли, что разрослась от колена вниз до щиколотки и вверх до бедра. Травма не прошла даром, и понадобится много сил, чтобы восстановиться.

— Никогда не думала, что буду рада такой новости! — я расплылась в улыбке и поглубже засунула руки в карманы. Здешняя погода оставляла желать лучшего — собирались тучи, вот-вот должен был начаться дождь.

Герстейн не ответил, резко сворачивая на угол и утаскивая меня за собой.

— Мы чуть дальше прошли, срежем тут.

Я кивнула и отдалась воле случая, не смея с ним спорить. И в общем-то он не обманул: мы подошли к достаточно высоким для деревни жёлтым трехэтажным домам и, миновав забор, вышли на свободную улицу, по которой можно было свободно проехать на стальной царской карете. Люди здесь не были похожи на гоблинов, скорее на простых работяг, крестьян, изредка в редкой толпе встречалось знакомое этническое лицо, будь то тролль или гном.

— Какая-то большая деревня, — я кашлянула, утирая слезы, что все ещё продолжали течь из глаз, и с удовольствием заметила вывеску трактира, что весьма приветливо качалась на ветру вперёд-назад.

— Ты голодная. Пошли. — без лишних слов и жестов, Герстейн просто протащил меня по длинному дощатому крыльцу, что мрачно скрипнуло половицами, и мягко втолкнул внутрь этого заведения.

Глава 9

Из всех посетителей на нас обратил внимание только старый хозяин трактира и достаточно симпатичный мужчина лет тридцати за столиком посередине зала. Он пил из огромной черной кружки горячий чай и, цокая языком, с улыбкой за нами наблюдал.

Я мигнула, силясь вспомнить этого парня, лицо которого мне было явно знакомо, и, с трудом протиснувшись через узкий проход между столами, задев при этом сидящих за ними, буквально упала на лавочку, придвинутую к стене.

Герстейн пролез следом, умудрившись ударить сумкой по голове не ожидавшего такого человека, и опустился передо мной на колени, задумчиво разглядывая мое лицо.

Я ему кивнула, не представляя, что он хочет увидеть, и отвела взгляд в сторону стойки, где шустрый и рослый хозяин, несмотря на возраст, протирал сырые тарелки влажным полотенцем, пока его помощница мыла их в большом тазу с мыльной пеной.

Через секунду мое сердце сделало кульбит и замерло где-то в грудной клетке, казалось, на целую вечность, ибо некромант положил ладони на мои щеки и большими пальцами стёр влагу с ресниц. Я вздрогнула так, словно меня ошпарили кипятком, и на автомате обхватила его запястья руками, и продолжила так сидеть, окончательно теряя связь с реальностью.

— Вам чем-нибудь помочь? Хотите заказать блюда? — к нам подскочила помощница хозяина в длинном фартуке, больше ее на несколько размеров и, не скрывая своего интереса, вплотную к нам подошла.

— Да. Но я поговорю с хозяином. — Герстейн рывком встал, отпуская меня и высвобождаясь из моих рук, и почти пролетел мимо бедной зашуганной девушки, что быстро побелела и побежала за ним следом, постоянно придерживая полы старого платья, которые мешали идти.

Я вздохнула, разочарованная таким поворотом событий, и пересела за стол, что пустовал и был относительно чистым. Главным его плюсом было то, что он стоял у стены и рядом стояла лавочка, так что обзор для сидящего там открывался шикарный — на выход из трактира в деревню и лестницу, ведущую в спальные комнаты постояльцев.

Парень за столом всё не успокаивался, продолжая смотреть на меня, только теперь с повернутой в сторону головой, и явно что-то обдумывал. Не привлекая внимание, я поставила локти на стол и положила голову на руки. Есть хотелось безумно, но ещё сильнее хотелось понять, что это за парень и что ему нужно, а память упорно меня подводила.

— Вот ваше слабо прожаренное мясо, макароны с овощами и грибами и кусок пирога с ягодами. Я сама готовила. Большего к сожалению нет, мясо мы обжарили как можно быстрее. — девушка с радостью расставила передо мной тарелки, пока я пыталась понять, что она сказала. Задумалась слишком сильно и, наверное, задремала.

— Стоп, — я остановила ее, — А как же его еда?

Девушка побледнела и пожала плечами, сказав в ответ, что он ничего себе не заказал, кроме бутылки вина, за которой пошел в погреб вместе с хозяином таверны.

Я вспыхнула и разозлилась на такую выходку, желая этому противному некроманту голову оторвать с корнем и закопать ее где-нибудь в лесу, в полнолуние, чтоб даже волки не нашли.

Вскоре Герстейн сел рядом, поставив бутылку с двумя стаканами на стол. Я вяло ковырялась вилкой в тарелке и на него не посмотрела, обдумывая какие-то ненужные мысли, а затем быстро, опережая реакцию мужчины, отвесила ему звонкую затрещину, из-за которой на нас посмотрел хозяин и, закатив глаза, снова отвернулся.

— Не надо пить! — прорычала я, отодвигая бутылку в сторону, — Ещё скажи, что ты алкаш в восьмом поколении.

Я отвернулась от него, бросив вилку, и вновь положила голову на руки, с усталостью во взгляде рассматривая большое окно с белыми шторками. Несмотря на солнце, пробивающееся из него, помещение не казалось светлее.

— Эта бутылка для прикрытия, — Герстейн зашуршал курткой и провез бутылку по щербатой поверхности стола поближе к себе, а затем откупорил пробку и налил себе стакан, а затем и мне.

Я посмотрела на некроманта, затем на свой стакан, и осушила его залпом в два счета, чем вызвала уйму неодобрения с его стороны.

— Давно не пила, — я пожала плечами и взяла вилку с куском мяса в руку, отправляя тот в рот. На вкус свинина, причем явно свежая и очень вкусная.

Герстейн пригубил вино и просто вылил всё остальное в горшок с полумертвым растением. Бедное деревце, больше похожее на иссохшуюся корягу, доживало свои последние дни с одним увядшим листиком на самой макушке. Никто на это внимание не обратил, даже тот парень потерял к нам интерес, сейчас он сидел и поедал орехи, громко щёлкая челюстью.

Постояльцев было достаточно много, свободных столов не было вовсе, за исключением того, что стоял у входа: за ним сидела одна худосочная девушка с короткой стрижкой в темно-синем платье и с кем-то болтала, собирая из зубочисток небольшой дом.

Совершено неожиданно передо мной кто-то возник, бесцеремонно поставив свою сумку чуть ли не мне в тарелку. Я в ярости посмотрела на пятерых незнакомцев, что плотной стеной встали у стола ближе к Герстейну и изображали из себя невесть кого, делая вид, что я муха.

«Некроманты.» — подумала я, психанула, решив, что пусть с ними разбирается «мой» Некромант, и продолжила жевать овощи, разглядывая девушку. Та не делала ничего подозрительного, но отработанная чуйка подсказывала, что что-то с ней не так.

— Давно не виделись, брат, — мужской голос говорил рядом, и я на автомате повернула голову, опешив от такой встречи. Передо мной стоял сам некромант Арнлджот Брэндт, имя которого могло сломать не только язык, но все кости организма в целом. Он внимания на меня не обратил, обращаясь к Герстейну.

«Братья?!» — завизжало мое подсознание, и мне резко захотелось встать и уйти, но я осталась, мужественно набив себе рот макаронами и овощами.

Конечно, все в гильдии знали, что у Брэндта был брат, но ни его имени, ни внешности узнать не могли. Во всех грязных делах своего родственника он не фигурировал, лишь изредка появлялся рядом с ним в темном плаще с огромным капюшоном, полностью скрывающим лицо. И однажды я едва не убила их обоих со своим отрядом, и, кажется, именно Герстейн неплохо так навалял Дьюку, вырубив бедолагу парой ударов.

У короля всегда была особая галочка по поводу Арнлджота, ибо те, кто заручился в свое время его поддержкой, стали подниматься вверх стремительно, протаптывая себе путь по срубленным головам.

— Приветствую, Джот, не ожидал тебя здесь увидеть, да ещё и с ними, — Герстейн кивнул и отпил из стакана немного вина.

— Это я тебя тут не ждал. Мне казалось, ты побежал спасать свою леди, о которой мне так много рассказывал, из лап бед и капканов, — Брэндт расхохотался, а я, кажется, покраснела от кончика носа до шеи, напоминая сейчас помидор и желая провалиться сквозь пол под землю и выбраться где-то там, на другой стороне.

— Да, вот она. Познакомься, Джот, Этар, — Герстейн не без лёгкой улыбки посмотрел на меня.

Враз все некроманты обернулись, заметив мое стремительно бледнеющее высочество, и отодвинулись на пару шагов в сторону. Ввязываться в мордобой с некромантами, в который точно подтянутся все, находящиеся в этом зале, я очень сильно не желала.

Брэндт посмотрел на меня, почти размалывая взглядом в костно-хрящевую муку, пригладил волосы на голове.

— Этар… Достаточно <i>редкое</i> имя и не менее достаточно устрашающее. — Арнлджот осклабился, наконец, поняв, кто я, — Приветствую, Этар, давно не виделись.

Я ругнулась про себя и посмотрела на этого засранца так, словно он украл у меня деньги. Много денег. И не хотел отдавать.

— Давно. Ровно семь лет после стычки в Маргрезэ, — я закинула ногу на ногу, готовясь к драке. Сдается мне, что Герстейн, зараза, с ними заодно и все это была тупая глупая ловушка, в которую я все же попала.

Брэндт улыбнулся и, рывком вытащив стул из-под сидящего на нем худого постояльца, матерящегося на чем свет стоит, сел за наш столик, рассматривая меня.

— Новый образ? — он кивнул на мои волосы, с прищуром в глазах пытаясь найти в моей ауре брешь, но его одернул Герстейн, бросив предупреждающий взгляд.

— Отрастила. — резко ответила я и запихнула себе в рот последний кусок мяса, который совершенно не лез, и начала жевать.

Брэндт откинулся на спинку стула и завел руки за спину, вытягивая их.

— И всё же мир тесен, тебе так не кажется, левая рука? — Я помрачнела, в который раз вспомнив свою знаменитую кличку, и быстро налила себе стакан вина, который не менее быстро осушила до дна, запивая эту гадость. — Не кажется. — он удовлетворённо ухмыльнулся, победоносно, но с лёгким оттенком стыда, разглядывая своего брата.

На Герстейна действительно было страшно смотреть, за секунду из милого и доброго некроманта, насколько это можно сказать, он прекратился в злое нечто, сверкающее глазами.

Мне стало неуютно. Впервые я находилась одна в незнакомом месте в кругу ненавидящих меня фибрами души некромантов, которые готовы были в прошлом из меня душу вырвать голыми руками и сжечь ее на кострище смерти, без возможности к реинкарнации.

За соседним столом начинался нешуточный конфликт, кто-то что-то не поделил и решил устроить концерт, который точно не мог закончиться полюбовно, и я отвлеклась на разглядывание его будущих участников.

— Поосторожнее, Джот, — я услышала голос Герстейна и вновь повернулась к ним, при этом осторожно попивая из стакана вино. Хмель никак не шел, зато руки отчего-то стали ватными на пару минут.

— Да расслабься, не буду я ее уводить, — Брэндт постучал пальцами по столу, — Я просто не могу поверить в такое стечение обстоятельств. Мы ведь тебя пытались выследить после твоего побега, Этар, глаз не спускали, и в один момент на пути в Дубор ты исчезла без следа как для наемников, так и для империи. И сейчас всплываешь тут, целая, невредимая, со всеми конечностями, как я могу судить, и за тебя заступается он, хотя обычно вообще ни с кем не контактирует. — мужчина кивнул на Герстейна и замолчал, ожидая реакции.

— На пути в Дубор вы выдали себя. При этом мне надо было слететь с катушек, чтобы рвануть туда. Я ушла через окраины Эльды в сторону малых городов. А раствориться в толпе дело двух минут и не зря потраченных сил. — я пожала плечами и скосила глаза в сторону кричащих. Пока все ограничивались оскорблениями, но терпение у всех заканчивалось. — И вообще, твой брат — просто пупсик. — добавила я, не глядя на него.

— Звучит великолепно. — Брэндт расхохотался и вновь стукнул пальцами по столу. — Ты на своей шкуре доказала, что армия короля стоит того, чтобы ее боялись. — Я хмыкнула и отпила ещё вина, расслабляясь, что хотя бы сегодня стычки с моим участием не будет. — Но я должен знать. Так сказать, услуга за услугу. — он посмотрел на меня, — Выдай мне парочку метаморфов из гильдии: их страхи, потери, слабые места, как их можно побороть.

Я выгнула бровь и неопределенно пожала плечами, не представляя, что он захочет узнать и, главное, о ком.

— Спрашивай.

— Отлично. Пёстрый филин с размахом крыльев буквально как он, — Брэндт кивнул на одного из среднего роста некромантов и, видя, что я не могу никого припомнить, вздохнул, — С ним ещё таскается белая собака. Без оборота — обычная девушка с белыми волосами. Как их там… С белыми волосами-то называют. Блондинка, во.

— Это Аджим и Евадне. — я кивнула, — У Аджима была сломана левая рука в нескольких местах в плече, следовательно у него слабое левое крыло. Достаточно удара тупой стрелой, чтоб он рухнул вниз. А Евадне полностью зависит от него, нейтрализовать его — она сама сдастся без боя. Что-то навроде больной любви. — я скривилась, представляя их пару, и снова отвлеклась от Арнлджота и перевела взгляд в сторону выхода, куда как раз направлялись весьма интересные люди в жёлтых капюшонах.

— Ты уверена? — Брэндт, словно желая поболтать, вновь отвлёк меня, и я с неодобрением цыкнула, усиленно начав пинать Герстейна под столом. Точнее, очень надеялась, что начала пинать именно его, а не кого-то другого.

— Да. Это я сломала ему руку. — Некроманты, сопровождающие Арнлджота, имена которых я не помнила, удивлённо переглянулись. В воздухе повисло напряжение, которое, казалось, вот-вот разнесет все заведение в щепки. — На арене у меня не было выбора. Как в старой доброй фразе — если не сломаешь ты, сломают тебе.

Брэндт одобрительно кивнул и нахмурился, прикасаясь губами к сцепленному замку из рук. Вся его поза говорила о глубокой задумчивости.

— И что тебя заставило уйти с насиженного места? — вопрос был озвучен достаточно резко, что неимоверно меня задело где-то в глубине души.

— Я просто осознала, что больше не могу нести вред и убивать. Переоценка ценностей, которые вбивали тебе в голову на протяжении двадцати лет почти с пелёнок. — я пожала плечами и вновь выпила вина, раздражаясь тому, как безвольно хлещу алкоголь, хотя его употребление не приемлю вовсе. — Послушание ушло, навыки остались. — последнее предложение я сказала с явной угрозой, из-за чего Брэндт малозаметно дернулся, едва не вскочив с места, а один из некромантов опустил руку на рукоять ножа, припрятанного под одеждой.

Герстейн прыснул, пряча улыбку в сложенных руках, и я успокоилась, понимая, что хотя бы отчасти этот некромант на моей стороне и никакого подвоха в его поведении нет. Он искренен в своих начинаниях.

— Что ж, я думаю взять тебя к себе и афишировать это, — Брэндт хлопнул по столу ладонью, словно решая — нужно ему это или нет.

Я с удивлением посмотрела на этого хитрого некроманта, теперь окончательно понимая, как он может так умело манипулировать людьми. У короля от такой новости точно случится сердечный приступ, причем всем попадет под раздачу, начиная от отца, заканчивая Кьяллаком. Эта идея мне очень понравилась. Я почесала голову и хмыкнула.

— С огнем играешь. К твоим пятидесяти четырем пожизненно смертельным срокам добавится ещё один.

Арнлджот пожал плечами, забирая нашу бутылку в руки и опрокидывая ее залпом.

— Будет пятьдесят-пятый. Очень люблю цифру пять. — после опустошения бутылки сказал он и, кивнув брату, встал. — Нам пора идти, был рад с тобой повидаться, брат.

Герстейн кивнул и сказал ему что-то на их тарабарщине, я не стала себя утруждать переводом и снова принялась за поедание макарон, которые закусывала пирогом. Мы слишком долго просидели в этом зале, когда нужно было оперативно есть и сматываться, кому понадобится — смогут нас застать на улице. Брэндт кивнул и мне, я улыбнулась в ответ и помахала ему рукой. Сопровождающие его некроманты ошалели от такой дерзости, но говорить ничего не стали, опасаясь реакции Герстейна, видимо, а так же их вспыльчивого руководителя. Приятно, когда твой воздыхатель имеет достаточно сильные связи.

— Ты не торопись, а то подавишься, — Герстейн перелил из своего стакана нетронутое вино в мой и придвинул ближе ко мне, — Плохая идея, но хотя бы запивай.

Я кивнула и продолжила есть в сухомятку, иногда поглядывая на парня, что так же собирал вещи в небольшую сумку, намереваясь уйти.

Постояльцев стало ещё больше, за столик к девушке подсели трое гномов и начали травить байки. И через некоторое время к нам подошёл очередной наемник и без спроса попытался сесть, когда я усиленным пинком отшвырнула стул в сторону, едва не соскользнув с лавочки вниз под стол. Наемный оскорбился, поджав губы, и потянулся за оружием, но замер, заметив перед собой тёмный энергетический сгусток. В ярости он сплюнул в нашу сторону и, подхватив тарелки, ушел куда-то вглубь толпы.

— Ты бы не раскидывался магией. Экономь. — я залпом выпила вина и резко расслабилась, с грустью рассматривая окружающих. Ничего стоящего, а все равно печально. — Я скоро приду. — я вылезла из-за стола и, не ответив Герстейну, куда направляюсь, полезла через толпу в туалет, который с трудом отыскала.

Долго внутри задерживаться было невыносимо, поэтому я наскоро ополоснула руки и выбежала оттуда, свалив с ног кого-то. Кого — так и не поняла, ибо выбралась через толпу к некроманту и, радостно сообщив, что мы можем идти, самолично вытащила его из-за стола и повела на выход, то и дело уворачиваясь от чужих локтей, тарелок и ещё чего-то.

Мужчина не сопротивлялся, лишь изредка предупреждающе дергал меня за руку, чтобы мне не прилетело тарелкой или рукой.

На улицу мы вышли достаточно радостные, ибо внутри таверны было просто ужасно находиться, чем больше живых — тем хуже энергетика.

На улице наступала ночь, но все ещё было достаточно светло, я даже обрадовалась, что пойдем куда-нибудь не по потемкам, а хотя бы по сумеркам. У небольшого домишки на противоположной стороне широкой дороги стояли некроманты во главе Брэндта и что-то яростно обсуждали, решали, в какую сторону идти и иногда тыкали пальцами в огромную карту. Точнее, мне показалось, что карту, а что на самом деле — одним богам известно.

— Застегивай куртку, надевай капюшон. — Герстейн поправил сумку на плече и вытащил из-под ее лямки капюшон, поправляя его. — Сегодня придется ночевать на улице.

Я кивнула, полностью согласная с его словами, чем меньше свидетелей будет на нашем пути, тем лучше. Поймать нас, беглецов империи, в закрытом пространстве трактира или постоялого двора, для шайки из гильдии не представляло трудности. Особенно если есть стукачи. И, как известно, они есть всегда.

— Ты такой милый, когда пытаешься командовать, — тихо рассмеялась я, берясь за замок куртки и застегивая молнию до конца, и обратила внимание, что некроманты отвлеклись от споров и сейчас внимательно наблюдают за нами, вполголоса обсуждая что-то.

С трудом я смогла расслышать что-то навроде «вроде действительно она».

Я хмыкнула, мысленно сообщая Герстейну, что теперь меня точно признали и можно убегать, сверкая пятками.

И некромант на мое удивление задумчиво улыбнулся, сказав при этом, что он ни сколько не сомневался в мыслительных способностях друзей брата. Ответной улыбки я сдержать не смогла, ощущая при этом на своем виске тяжёлый взгляд Брэндта, который явно жалел, что не мог залезть ко мне в голову и погулять там по полной.

— Все. Капюшон. — сказал Герстейн безапелляционно, натягивая свой на голову. В его куртке он был широкий, полностью скрывающий лицо, что создавало эффект какой-то дикой непредсказуемости и злобы.

— Хорошо, — едва слышно ответила я, придерживая капюшон руками и стараясь опустить его на макушку как можно аккуратнее. — И все же эта затея мне не нравится.

На улице было подозрительно мало народу, словно все скрылись по домам, опасаясь чего-то, и Арнлджот зачем-то заявился сюда, в богами забытую деревню, не имеющую связь с большими городами как Аэрмэль, Фэрод или тот же Дубор. И как только я перестала ощущать тяжёлые злые взгляды на своей спине, отважилась спросить у Герстейна, что не так с этим местом и почему оно такое странное.

— Я ошибся с картой. — запнулся некромант, явно подбирая слова, — Мы вышли чуть левее и добрались до города Агона. Это его окраина.

Я нерешительно осмотрела стоящий у дороги старый дом, с облупившейся почти везде синей краской и серым силуэтом девушки внутри и тряхнула головой, отгоняя морок. Агон достаточно старый, полуразрушенный город, который раньше по силе и мощи не уступал центру и долго был скрыт от внешнего мира огромной стеной вековых деревьев. Но в один момент о нем прознали наемники и пришли сюда, забрав всё ценное и уничтожив большие постройки. Город полностью рухнул на колени и так и не смог подняться, сохранив былое величие, которое словно врезалось в камни домов, мостовых, осталось в памяти живущих.

— И мы движемся к центру? — Он кивнул, и я осторожно взяла его под руку, стараясь сильно не прижиматься и соблюдать границы. Несмотря на тяжелую энергетику, Герстейн не выкачивал из меня силы, как это обычно бывает с темными существами, а старался сдерживать свою мощь, которая, казалось, иногда хлестала через край. Не знаю почему, но животное внутри меня испытывает лёгкий благоговейный страх перед ним, но не готово подчиняться.

Тяжёлые мысли разорвал отдаленный звон колокола, часы пробили девять и город, как и положено всем восточным частям, готовился ко сну. Люди запирали двери, закрывали и зашторивали окна, изредка задерживая на нас свои обеспокоенные тяжким бременем жизни взгляды и скрывались в темноте своих комнат, соблюдая тишину. Животные, привыкшие в это время гулять по улицам или дремать, обеспокоенно суетились и паниковали, разглядывая двух идущих по дороге в капюшонах, словно решали — лаять или нет.

Герстейн как бы невзначай подтянул мою руку, чтобы ему было легче идти, и я почти полностью к нему прижалась, ощущая какой-то счастливый дискомфорт. Счастливый — потому что вот такая спокойная прогулка была мне по душе, а вот дискомфорт от непривычки и разрушенной дистанции.

Спустя ещё пару часов, когда солнце полностью исчезло за точкой горизонта, а на небе появились первые бледные звёзды, которые еле различались на небосводе, я поняла, что жестоко устала и хочу спать, но не отважилась сказать об этом Герстейну, просто наслаждаясь тишиной.

Тихий теплый ветер шелестел по пыли мостовой, касался своими невидимыми пальцами листьев в кронах деревьев, задувал в капюшон. На улице, кроме нас и стрекочущих ночных кузнечиков, никого не было, так как эти мелкие насекомые шумели почти не переставая.

— Разрушенная аллея, заночуем здесь. — Герстейн отпустил меня и стряхнул сумку с плеча на каменную площадку вокруг огромного сломанного фонтана, от которого осталась одна статуя красивой женщины в легком платье и с отколотой рукой, да грязная жижа с плавающими по поверхности листьями.

По периметру этой маленькой площади росли огромные стены виноградника, который разросся на много метров вокруг и почти добрался до живых домов в отдалении.

С небольшой долей радости я заметила приличную по сохранности каменную широкую лавочку, скрытую в листьях и ветвях винограда, и подошла к ней. Отчего-то мне ее состояние не понравилось, и я остановилась, решая, где здесь можно заночевать. Выходило, что посреди площади прилечь нельзя, насколько я помнила, жители этого города встают рано и не особо чтят подозрительных чужаков, похожих на наемников.

— Вон там виднеется небольшой закуток, из которого будет видна площадь. Пошли. — Герстейн пошел первым, я последовала за ним, рассуждая, есть ли угроза ночного или утреннего дождя или нам повезет и не будет ни того, ни другого, несмотря на плывущие в ночном небе тучи.

Некромант бросил сумку в угол, садясь в переплетение мелких стволов у земли, и протер уставшее лицо ладонью. Я даже не успела сесть, как ощутила усталость, которая раньше казалась не такой сильной, и буквально завалилась на спину, устремляя взгляд в темное небо. Несмотря на плывущие тучи, звёзды кое-как виднелись, даже небольшой месяц показался на пару секунд.

Я выдохнула и ощутила, как капюшон сполз со лба в траву и голову начал овевать лёгкий ветерок.

— Ничего нет, чтоб укрыться? — осторожно спросила я, стараясь не смотреть в его сторону. Пока не могу себя обеспечивать, придется просить помощи, но дальше, думаю, перестану клянчить вещи.

— Меня не затрудняет заботиться о тебе, — некромант бросил мне огромный теплый платок и одеяло, и я с такой радостью во все это замоталась, что удивилась самой себе, легла на бок, утыкаясь лицом в листья плюща, и позволила себе уснуть.

Ночью мне снились кошмары — призраки прошлого ходили по пятам и требовали освежения воспоминаний, тянули свои скрюченные пальцы и молили о помощи, неупокоенные души ходили во снах, то и дело касаясь меня своим руками, требовали, обвиняли в своей смерти и обещали убить. Кажется, пару раз меня будил Герстейн, после чего вообще не стал отсаживаться, находясь рядом. Только после этого я смогла нормально уснуть, ощутив себя при этом утром разбитой на куски, с сильной головной болью.

На улице никого не было, везде была тишина, нарушаемая только шелестом ветра. С трудом я поднялась, уперев руки в одеяло на котором спала, и убрала плед с ног, поежившись от холода, проникшего под одежду.

— Мерзкое место. Даже мне тут тяжело. — Герстейн протянул мне пироги и ещё одну куртку, намного больше той по размеру, что была на мне сейчас.

— Твоя? — я быстро взяла куртку и надела ее поверх первой, расслабляясь от дополнительного тепла, и забрала пироги.

Некромант кивнул, пожимая плечами.

— Все, что я брал, использованы. — он протер лицо ладонью и вздохнул. — Надо будет зайти на рынок и купить новой.

От его слов я потускнела и перестала жевать, пристыженно опустив глаза на свои пыльные ноги. Всё же не стоило мне так легко портить вещи, которые мне не принадлежали. Единственным оправданием была сила элеура внутри, что всячески требовал сиюжеминутного исполнения и не хотел ждать.

— Есть одежда такая, она редко где попадается. Как раз для таких, как я, она с помощью магии создаётся. Я отдам деньги, но эта одежда буквально вечная для метаморфов. — я так резво подскочила к Герстейну, что сама себе диву далась.

— Какие деньги? — не понял некромант, с подозрением смотря на вход на площадь.

Я не стала следить за его взглядом и пожала плечами, весело продолжая жевать, когда сама услышала тяжёлую поступь крупного человека в сапогах. Он шел по направлению к нам. Герстейн быстро отшвырнул свою сумку в кусты; та шлёпнулась с громким звяканьем и куда-то покатилась, схватил меня поперек талии и затащил подальше в угол закутка, где мы были.

Я перестала дышать, все ещё сжимая в руках еду, и обратилась к Геру в немом вопросе. Он приложил палец к губам и улыбнулся.

Незнакомец на улице прошел мимо прячущихся нас и остановился совсем рядом, и я смогла ощутить тяжёлый запах качественного пива и какой-то резко пахнущей сладковатой пряности, которая напрочь перебила его природный запах.

Некромант напрягся и осторожно отодвинул две ветви виноградника в сторону, стараясь не создавать шума, но, судя по его напряжённому лицу, высмотреть ему так ничего и не удалось.

Незнакомец громко гаркнул, сплевывая мокроту на каменную площадь, и, кряхтя, пошел дальше, пиная камушки, что со звонкими стуками отлетали от его сапогов в разные стороны.

— Что это было? — спросила я, проглатывая остатки пирога почти не жуя.

— Сматываемся. — Герстейн снова безапелляционно схватил меня поперек талии и затащил на этот раз в противоположную стену из виноградника, за которой оказалась небольшая канава, в которую мы благополучно соскользнули, потеряв равновесие.

Я зашипела от боли и положила ладонь на макушку, откуда только что был вырван, наверное, целый клок волос. Герстейн, придавивший меня своим телом, встал, отряхнулся и помог мне подняться.

— Это, — я запнулась и начала яростно чесать кончиками пальцев больное место на голове, — было больно!

— Извини, — Герстейн поднял руки в защитном жесте и улыбнулся ещё раз, будучи уверенным, что я не буду долго обижаться из-за его улыбки. И оказался чертовски прав.

Я закатила глаза и кивнула, понимая, что, собственно, он не виноват, что я три года назад решила отращивать волосы, и отрастила их до такой степени, что сейчас они неровно почти касались поясницы. Раньше это было удобно, но теперь, в условиях бегов, не практично.

— Ты такой милый, когда тебе что-то надо, — я подмигнула ему и, подняв увесистую сумку с земли, сунула ему в руки.

Некромант кивнул и закинул ее себе на плечо, взглядом отыскивая путь, куда нам пойти. Я его не торопила, вырисовывая носком ботинка на глинистой земле какую-то крокозябру с шестью лапами и думая обо всем и ни о чем, а когда подняла взгляд, обомлела с того, что за ним на секунду показался силуэт все той же девушки, за которой я наблюдала в трактире, и исчез без следа в зарослях, буквально растворился в них.

Виду я не подала, но испугалась знатно.

— Пошли туда. Дальше посмотрим. — Гер к моей радости пошел в другую сторону от исчезнувшей девушки прямо по неровной канаве, соблюдая осторожность — нам нельзя было осыпать ее сухие края или оставлять следы, по которым было не сложно отследить нас.

От непонятной эйфории я начала улыбаться, прожигая в затылке мужчины дыру, и элеур вдруг захотел именно его почесываний за ушком. Герстейн явно ощущал мой взгляд, но молчал, упорно продолжая идти впереди, и не терял бдительности.

Я же, окончательно растеряв всю сосредоточенность, просто топала позади — не выспавшаяся от тяжёлой бессонной ночи и просто счастливая. Когда мы прошли эту неинтересную местность и вылезли на небольшом заросшем деревьями, травой и кустами участке с заброшенным домом посередине, я окончательно потеряла голову и, почти не глядя под ноги, полезла через этот бурелом из высоченной крапивы и сорной травы к окну, отодвигая ногами в сторону.

Некромант пошел обходить участок по периметру на проверку чужаков или засады, с ним я навязываться не стала, с любопытством всматриваясь в низко расположенное пыльное старое окно.

Внутри было тихо, грязно, пыльно, дом дышал старостью и одиночеством, дух дома явно ослабел без хозяев на один десяток лет назад, но продолжал оберегать его от посягательств. Я фыкнула и решила посмотреть в другое окно, чтобы его выбить и забраться внутрь — там должно было остаться хоть что-то, а защита меня спасет от домового.

— Этар, — Герстейн позвал меня откуда-то издалека, треща ветками на заднем дворе.

Я не подала виду, что услышала, но отвлеклась, и едва не рухнула в огромную яму со старыми досками, удержавшись ладонью о стену.

— Зараза! — я вылезла из кустов к некроманту и едва не разнылась, заметив льющуюся из рассеченной ладони кровь. Такая боль была незаметной, но руку все же сильно щипало, да и рана казалась серьезной.

— Что случилось? — Герстейн вытащил из сумки чистую ткань и перевязал мне ладонь, хмуро ожидая ответа.

— Я оступилась и, видимо, порезала руку о выступ в стене какой-нибудь. Не злись. — я взяла его здоровой рукой за руку и потащила ко входу, который заприметила. — Давай там переночуем. Всё равно всем всё равно. — я хихикнула.

— Уверена? — Герстейн неодобрительно поднял голову, осматривая дом от фундамента до резных наличников, и покачал ею.

— Абсолютно! — я со счастьем в голосе и на лице вышибла дверь ногой, что от удара треснула посередине, рухнула внутрь с сильным грохотом и подняла в воздух клубки пыли.

— Тише. Нас могут услышать. — некромант вошёл первым и осмотрелся, стягивая сумку с плеча.

Я прошла следом и остановилась рядом с пустым железным остовом кровати, который в некоторых местах проржавел и едва не разваливался. В доме явно давным давно никто не жил.

— Давай сделаем вид, словно тут никого нет. — я подошла к валяющейся двери и осторожно приставила ее ко входу, чтобы создавалась видимость запертой двери. Вышло по итогу не плохо, и я отряхнула ладони друг об друга, довольная таким результатом.

Некромант тем временем зашёл в следующую комнату и, подняв голову, начал разглядывать что-то в дверном косяке, нашептывая заговор. Через секунду он взял и вытащил оттуда большую черную иглу, сломав ее напополам и выбросив куда-то в угол.

— Теперь можешь входить, — он отодвинулся и дал мне пройти, укладывая сумку на старый стол, устеленный газетами. В принципе, здесь больше ничего и не было, коме этого стола, сломанного шкафа и ещё одного остова кровати, покрытых слоем толстой пыли.

— Слишком огромный дом снаружи, чтобы быть таким маленьким внутри. — я кинула мимолётный взгляд на Герстейна и поняла, что это не его рук дело, а прошлых хозяев, но возникать не стала. Чем меньше я знаю, раз надо что-то скрыть, тем крепче сплю. В конце концов, иллюзии можно попросить разрушить, но не сегодня. — Я думаю, что не надо трогать то, что пытались скрыть. Поэтому это моя койка и все тут. — я весело сбросила тяжёлую куртку на кровать и вышла из дома, оглядывая широкий земельный участок с деревьями у дальнего забора.

«Интересно, если к этим деревьям подойти, что будет?» — подумала я и залезла в почти непроходимый бурелом, отодвигая ветки и сдувая волосы с лица. Пробраться к небольшой полянке я смогла за пол часа, судорожно дыша и ползя уже на четвереньках, а затем рухнула в низкую, холодную мягкую траву и посмотрела в небо, на кроны шевелящихся деревьев.

«— Сегодня Кьяллак на тебя так смотрит странно, словно присматривается. Даже не так, словно хочет, чтобы ты посмотрела в ответ, — говорит мне Борба́ла, моя лучшая подруга в условиях академии, и садится рядом с тарелкой вермишелевого дымящегося супа. Ее всегда заботили наши взаимоотношения с правой рукой, что постоянно граничили то со жгучей ненавистью, доходящей до драк, то с взаимопомощью и поддержкой.

Я наигранно хмыкаю и постукиваю ногтем по железному столу, стараясь не обращать внимание на панику, что посеял тяжёлый взгляд, который на секунду прожёг во мне дыру.

— У нас был серьезный разговор. Кажется, мы оба ощутили, что все это продолжаться не может. Арена все сильнее давит на нас. — я задумчиво и мрачно смотрю на подругу и вижу на ее лице беспокойство, которое ещё сильнее меня пугает, но успокоить ее я никак не могу, ибо сама не в силах сделать это.

— Кавульетон? — спрашивает меня она на почти мертвом языке и кивает, заранее зная ответ.

Я киваю, потираю переносицу правой рукой, жмурюсь до появления жёлтых кругов перед глазами и откидываюсь на спинку стула.

— За эту ошибку я ещё поплачусь, Борбала, вот увидишь. — я рывком встаю и выхожу из обеденного зала, ловя на себе редкие взгляды жующих местную кухню метаморфов, почти бегом спускаюсь вниз по лестнице на улицу, прячусь за массивную резную спиралью колонну, которая словно источает ледяной холод.

Кьяллак выходит следом, задумчиво смотря по сторонам, и, подобно хищнику, заметившему жертву, идет к главным воротам.

Я опираюсь спиной о колонну, утыкаясь затылком в ее поверхность, и выдыхаю, закрываю глаза в душевном спокойствии.

«Не сегодня, Кьяллак, не сейчас…»

Из воспоминаний меня выдергивают хруст веток рядом, тот же запах пряностей, что источал незнакомец, и я поднимаюсь на ноги, подозрительно разглядывая шевелящийся можжевеловый куст.

— Если ты не вылезешь оттуда, я снесу тебе башку. — угрожающе рычу я, уже по дикому, отвратительному запаху ощущая виновника торжества.

— Хорошо… — хрипловатый голос громко икнул, куст зашевелился ещё сильнее, и из него, отхаркиваясь и сплевывая, вылез Джез. — Ты только не злись. Еле вас отыскал. — он грохнул сумкой об землю и обтер лицо рукавом порядком потасканной грязной куртки.

— Какого… — я запнулась, стараясь сдержаться, — ты тут делаешь?!

Джез виновато на меня посмотрел и затащил сумку на плечо.

— Я просто понял, что без вас не справлюсь. С вами у меня больше шансов.

Я скептически выгнула бровь и прыснула, не представляя, каких трудов составило Джезу так нагло лгать.

— Джез, видишь ли, я не даром носила кличку «Левая рука», и сейчас так откровенно лгать кажется какой-то детской наивностью с твоей стороны. — ледяной тон в моем голосе приобрел ноты угрозы, и всесильный головорез стушевался, поправляя рукав куртки.

— Ну хорошо. Мне просто нужна ваша помощь. Я…

— Не-не-не-не-не-не-не, — я заткнула его на полуслове и вскинула руки в отрицательном жесте, — Вот пойдем к Герстейну. И ты все ему расскажешь. Я даже думать не хочу, какими богами тебя притащило. — я безапелляционно в три шага влезла в кусты и, по протоптанной своими силами тропинке, выбралась к уже ожидающему меня на крыльце некроманту.

Он сидел на деревянном приступке и точил ножом заостренную палку. Стружка падала рядом, под ноги, в небольшую кучку и растекалась в разные стороны из-за сквозняка.

— Ты что-то совсем пропала. — он отложил их в сторону и посмотрел на меня, наблюдая, как я обкусываю внутреннюю сторону щеки и дергаю ногой.

Желания говорить не было, поэтому я отодвинулась, позволяя Герстейну увидеть похрипывающего от натуги Джеза во всей красе.

Головорез икнул, увидев злое лицо некроманта и резко оказавшегося в его руках ножа, и совсем растерялся, не представляя, что надо говорить.

— Следил, значит, — некромант кивнул и спокойно встал, складывая руки на груди. — Я жду твоих оправданий.

Я вздрогнула от иллюзии того, что Гер увеличился в росте метра на три. На самом деле он злился, и сейчас злость буквально вытянула его по струнке.

— Приятель, я, честно, нашел вас только благодаря местному мальчишке, что примерно указал, куда вы шли, — Джез бахнул сумкой об землю и вытер горячий липкий пот со лба локтевым сгибом на куртке. — Чуть с ума не сошел, пока не заметил Этар, лазящую по кустам. — он посмотрел на меня и пожал плечами, на что я, видимо, густо покраснела и отвела взгляд от двух этих идиотов, что своими выходками когда-нибудь меня в могилу сведут.

На соседнем участке кто-то уронил доски, и мы отвлеклись от беседы, напряжённо разглядывая то место, откуда доносился этот шум. Очень надеюсь, что это это просто падение, а не попытки поставить лестницу, чтобы забраться на дерево и, кукарекая, за нами наблюдать.

— Я тебе не приятель, — Герстейн очень тяжело вздохнул и кинул нож. Тот врезался в землю лезвием и опустился в почву почти до рукоятки, разрубив стебель мелкой травинки напополам.

Я одобрительно покивала, оценивая его мастерство кидать нож, и убрала волосы за уши, выжидая, что из этого выйдет.

Джез не подал виду, что его как-то задел этот неприятный намек, и огляделся.

— Что же, ладно. Зря я вас искал всю ночь. Всем пока. — он со злостью взял сумку и, не выдержав, дёрнул рукой, пнув при этом сумку. — Тварь! — рявкнул он.

Я на автомате встала в боевую стойку, но очень быстро расслабилась. Сумка рухнула куда-то в кусты со звяканьем и звуками битого стекла, и из травы вылетела дикая птица, суматошно пища.

— Мне кажется, злиться повода нет. — я пожала плечами и полезла искать сумарек, оставляя мужиков разбираться самих. Сейчас мне было интересно, что такого накупил или наворовал без нас Джезил, ведь сумка была достаточно тяжёлой и явно набитой доверху.

Отыскать мне ее составило большого труда — она лежала в кустах крапивы, поэтому доставала я осторожно, стараясь не задевать листья. И всё же была ужалена пару раз, из-за чего разрычалась, но все же залезла в нее. Сев в кустах, я распустила верёвку, что служила своеобразной застёжкой, и опустилась на колени.

Внутри лежали какие-то старые, почти истлевшие белые, бежевые или кремового цвета тряпки, старинная колба с чем-то сметаноподобным, небольшой гремящий свёрток, внутри которого я обнаружила много драгоценных камней — синие, белые, красные, жёлтые, они переливались всеми цветами радуги и буквально очаровывали. Ещё там была железная бутылка с водой со странными гравировками по всей поверхности кроме дна и крышки, и… Восьмиконечный крест… Украшенный изумрудами, бриллиантами и каплями золота, он едва не свёл меня с ума от одного вида на него.

Наскоро затолкав все вещи в сумку, я побежала сломя голову с ней наперевес через кусты, наплевав на равновесие, и буквально вывалилась из кустов, швыряя сумку в головореза. Тот увернуться не успел, и та неплохо прилетела ему в грудь, со звяканьем упав на землю.

— Какого хрена, Джез?! КАКОГО?! — я перешла на крик, граничащий с истерикой, и уже не могла сдерживать рвущегося элеура, — КАКОГО, Я СПРАШИВАЮ, ХРЕНА, ТЫ ОБОКРАЛ ЦЕРКОВЬ?! — я схватилась за голову и отвернулась, не представляя, что с нами за это могут сделать.

Причем, можно было бы сказать, что я и Герстейн не имеем к этому никакого отношения, но я уже трогала эти вещи своими руками и, кажется, даже огладила крест большим пальцем, и нас видели входящими в город ВМЕСТЕ.

Я едва не разрыдалась, старалась сдерживаться и не подавать виду, но паника вместе с горечью захватили с головой. Мало того, что за мной по пятам идёт гильдия правой руки, так ещё и церковь скоро будет желать посадить меня на цепь и избивать каждый день до потери сознания от боли.

Изредка, сквозь гудящую и жужжащую пелену паники в голове, я слышала крики Герстейна, что, кажется, кинулся на Джеза с кулаками, но мне было плевать. Пусть хоть всю душу вырвет из этой падали.

— Он знал… Ты все знал. Ты знал! — бормотала, леденея и понимая весь ужас ситуации — я потеряла контроль, расслабилась и упустила детали. — Ты знал законы, ты знал всё. Ты специально пришел с этими вещами и привлек внимание. Ты знал, что в любом случае мы контактировали с тобой и останемся в одной лодке. Ты знал… — я развернулась и, сократив между мной и Джезом расстояние, ударила его основанием ладони восходящим движением вверх в подбородок.

Головорез не успел среагировать и упал, ударяясь верхней частью тела об землю. Только по ощущения стопами вибрации от ударившегося тела, я осела в траву и сложила ладони у лба, как обычно молятся церковники. Но мне плевать на это, мне запрещали верить в гильдии, но сейчас ситуация выходила из-под окончательного контроля.

Джез кашлял, задыхался и пытался схватиться за голову, не справляясь с координацией движений, изо рта его текла кровь вперемешку со слюной, он кашлял и рассеянно смотрел по сторонам.

Герстейн вздохнул, потирая уставшие глаза.

— Кажется, ты перестаралась. Он хоть и гнида, но твоя сила элеура могла отправить его на тот свет, — некромант ткнул носком туго зашнурованного ботинка в лежачего предателя и кивнул. — Жить будет.

— Зато мы нет. — я рывком встала, из-за чего колени хрустнули, и подошла к Герстейну, на ходу цепляясь за его плечи.

Сердце в моей груди колотилось так сильно, словно я оббежала весь замок, где жила, сверху до низу и дала ещё круг вокруг города. В ушах стоял гул, из-за которого я снова перестала различать хоть какие-то звуки, истощенная нервная система дала сбои и просто отказалась служить.

— Пошли, ты полежишь. Мы разберемся. — некромант не стал хватать меня на руки, за что ему спасибо, и достаточно быстро довел меня до остова кровати, укладывая на нее. — Приду позже, как только он восстановится.

Я кивнула некроманту и положила дрожащие ладони на адски горящее лицо. Метаморфы, что шли за мной, хотя бы были понятны, все их повадки и привычки были известны, а вот храмовники и церковники — отдельная каста. Он были куда жесточее нас, пыточников короля, и буквально вытаскивали из человека душу истязаниями божеств.

С тихими всхлипами я вытащила из-под себя куртку, что бросила перед уходом, и достала ещё одеяло, в котором спала ночью в лесу, из сумки некроманта. В доме было холодно, несмотря на жару на улице, меня начал бить сильный озноб, что за пару минут добрался до сердца и сковал его ледяными тисками.

Я с трудом накинула на себя куртку, залезла под одеяло и просто прикрыла глаза, напряжённо ожидая Герстейна, и не заметила, как отключилась, потеряв связь с реальностью всего на секунду, а когда очнулась — увидела, что на дворе глубокая ночь.

Настолько тяжёлый сон никакого отдыха не принес, и я села на кровати с сильнейшей головной болью, которая, при принятии вертикального положения, охватила виски и сдавила лобную часть.

Поверх одеяла, которое я достала, оказалось ещё одно, значит Некромант все же приходил и, возможно, совсем недавно.

Я чуточку расслабилась и опустила ноги на пол, не представляя, как буду вставать — мир кружился то по часовой, то против часовой стрелки, сужался и расширялся.

С большим трудом я перенесла вес на верхнюю часть тела и рывком встала, едва не рухнула обратно. Всё же, мне удалось удержаться на ногах, и я быстро вышла из комнаты, схватив старый дверной косяк ледяными пальцами.

Герстейн сидел у окна на пристройке, бывшей террасой, и листал очередную книгу. Судя по резному переплету — тоже церковную.

— Где он? — прошептала я и села рядом, удерживая свое тело в ровном положении. Получалось плохо.

— Он спит, наверное, хотя с такими травмами и болью, это проблематично.

Я кивнула и опустила голову Герстейну на колени, стараясь не уснуть снова, ибо он снова пробрался в сознание.

— Я хотела, чтобы он умер. — я ощутила пальцы некроманта у себя в волосах и неожиданно заурчала, не представляя, как такой простой жест разбудит не менее страдающего элеура. Тот бултыхался где-то в душе и просился на волю на ручки. (Когда-то Хори шутил, что все кошки одинаковы) — У меня адово болит голова…

— Я знаю. — Герстейн слегка оттянул мои волосы на макушке, что принесло мне массу удовольствия, и на секунду замолк, — Поспи. Завтра мы ещё будем тут, но потом надо будет убираться. — он повторил действие, и я без задней мысли повернулась на другой бок, расслабляясь и стараясь хотя бы задремать.

Сон не шел, мне было плохо, из-за прикосновений к артефактам я хлебнула лошадиную дозу проклятия второго круга, когда незнающий трогает вещи, которые принадлежат богам. В момент, когда меня начало мутить, я только успела добежать до кустов и рухнуть на колени, после чего желудок свернулся в комок и отказался разворачиваться. Сквозь слезы от нагрузки на организм я смогла встать и подойти к вышедшему вслед за мной некроманту — он не просто выглядел взволнованным, он действительно переживал.

— Хреново жить, когда ты любишь находить приключения на задницу, да? — я повисла на нем, обхватив его руками в кольцо, и шумно вдохнула. Говорить ничего не нужно было, мы оба понимали, что на каждом артефакте присущее ему заклятье действует сутки, потом жертву отпускает. Возможно. Некоторых не отпускало.

— Я могу ненадолго убить тебя, сделав для магии мертвой. Такое проворачивать долго и часто нельзя, правда. — он говорил это спокойно, с осторожностью, явно ожидая от меня криков «Ты что, дурак?!», но я кивнула в ответ и согласилась.

Ненадолго мир замер, превращаясь в один сплошной стоп-кадр, а затем мне захотелось сделать судорожный вдох и просто отдышаться. Воздуха не хватало, он словно не проникал в лёгкие, и сердце билось слишком часто для моего тела — биения не чувствовались, сливаясь в один ритм.

Я едва не упала, но некромант довольно ловко удержал меня на месте, в следующую секунду возвращая моему телу жизнь. Такой скачок между жизнью и смертью, когда ты блансируешь, пытаясь не рухнуть вниз, в пустоту вечности, сделал свое дело. Ноги подломились, и я окончательно обвисла на руках у Герстейна, задыхаясь от нехватки кислорода и шума в голове.

— Нет, я в твоей мир пока не хочу, — я из последних сил пыталась найти опору ногами и перестать болтаться на руках у некроманта, но только и смогла, что сползти вниз на траву и обхватить его ногу руками, — как же мне страшно, одним богам известно, не делай так больше.

Герстейн закатил глаза и поднял меня на руки, взглядом показывая, что сопротивляться в принципе бесполезно, лучше промолчать в тряпочку.