Металлический отпечаток

Пролог

- Что ты чувствуешь?

- Ничего. - Предупреждая её просьбу, Сол поднял металлическую руку, развернув ее ладонью наружу

Она положила свою сверху.

- Чувствуешь тепло?

Он закрыл глаза. Давно забытое чувство - тепло чужих тел.

- Где-то далеко, будто его не существует, но оно мелькает как в свеже забытом сне.

- Осталось что-то твое?

- Только внутрянка да глаза, почти все заменили после пожара.

- Там тоже? - Она указала карандашом в паховую область.

- Да, там тоже.

Фэлл сделала дополнительные заметки в планшете.

Серый кабинет с двумя белыми стульями посередине, они сидели друг напротив друга на уединенной беседе, с каждым разом это было более утомляющим. Одни и те же вопросы, одни и те же движения.

Он уже месяц ходил сюда, в ожидании разрешения на самую главную замену в его жизни.

- Мы редко встречаем ситуации, когда у человека все части были заменены на устаревшие модели, тем более первые экспериментальные образцы. Обычно, все происходит постепенно и сейчас уже тяжело найти того, кто имеет больше тридцати процентов частей не имеющих модулей чувствительности.

- У меня не было возможности произвести замены.

- Сол, как психолог, я очень сильно хочу тебе помочь. - Она замолчала, подбирая слова. - Однако, как сотрудник компании, я не могу допустить в данный момент замену скелета, твой организм не испытывал каких либо физических чувств уже почти три десятилетия.

- И что это меняет? - Внутри угасала последняя догорающая свеча.

- Твой организм, твой мозг, они уже отринули физические проявления чувств как реальные. Ты не сможешь воспринимать адекватно тепло, дуновение ветра или боль, которой поверь будет много первые пару дней после замены, слишком большая гамма эмоций которая просто сведет тебя с ума.

- Я знаю об этом и готов.

- Мы не готовы, Сол.- Фэлл убрала планшет в сумочку. - Это слишком большие репутационные риски не только для компании, финансирование на замену как и сама программа исходит от государства.

- Если не можете заменить все, делайте это частично.

- Мы могли бы так сделать, но программа рассчитана на полную замену скелета. Нельзя сделать исключение, так как у нас лишь сотня комплектов, а желающих сотни тысяч - она замолчала давая ему переварить информацию - Прости, но мы ищем более свежего кандидата для этой программы.

Очередной провал, как и многие другие в его жизни. Он взял себя в руки.

- Спасибо, за внимание. Видимо мне пора идти.

Сол встал со стула направившись к выходу.

- У корпорации, есть своя экспериментальная программа. Она полностью бесплатна и не подразумевает выплату кредита, после получения комплекта.

- Я не хочу просто заменить железо, я хочу чувствовать. - Подняв ладонь, он сжал её в кулак, пытаясь ощутить хоть что-нибудь.

- Данный комплект имеет полную чувствительность, с регулировкой данного показателя. - Сол замер в дверях - все нервы будут соединены, но наша новейшая разработка помогает контролировать этот процесс внутри головы, вы сможете постепенно повышать уровень чувствительности, пока не достигнете сто процентной величины.

- В чем подвох? - Он спросил, но уже понимал, что согласится на любые условия. Ему не хватало тепла в этом железном мире

- Потребуется выполнить определенные услуги, для которых данный комплект был разработан. После выполнения, он останется твоим.

Сол вернулся и сел напротив. * * *

- Сол, добро пожаловать в отряд. - Капитан протянул руку.

- Спасибо, капитан. - Он пожал руку в ответ.

- Я ознакомился с твоим делом. - Он достал планшет. - Бывший военный, после операции в западной части материка был госпитализирован с поджаренной корочкой. По гос программе заменили весь скелет на вот это, - обводя круг он показал на Сола. - Давно я такого не видел, такие ископаемые наверно только в тюрьме сейчас и ржавеют.

- Мне сказали, что помогут с этим.

- Да, я еще не закончил. - Он пролистнул еще пару страниц и указал на планшет. - Вот тут указано, что ты сел на двадцать восемь лет, а вот тут, - он указал на пустые строчки, - указано за что. Ты можешь это как-то объяснить?

- Мне сказали, что я участвовал в операции по освобождению Ласты. Что-то пошло не так и я дал приказ отступить.

- Самого Ласты, я помню эту заварушку. - Он отложил планшет. - Почему ты говоришь “Мне сказали”

- Я не помню этого, жена пришла на следующий день после заключения и сказала все что мне известно.

- У нас опасная работа, где сейчас твоя жена?

- Я её больше не видел.

- Дети есть?

- Дочь, - он сделал паузу - родилась когда я уже был в тюрьме. Мы не виделись.

- Не искал её?

- Нет, я не уверен, что она подозревает о моем существовании. И не в таком виде.

- Да, теперь можем перейти к делу. - Он встал с места и направился в соседнюю комнату. - Пойдем со мной прозвучало уже соседнего помещения.

В кристально белой комнате по середине комнаты стояло два стола. На одном из тканью было накрыто тело. Капитан подошел и аккуратно убрал белую простыню.

- Знакомься, твое новое тело.

На столе лежало идеальное тело, оно было живым. Оттенок кожи, мягкие ткани и каждая вена торчащая на руке. Он будто спал сладким сном.

- Кто это?

- Пока что никто - Капитан засмеялся - Ты думаешь я настоящий?

Он поднял руку и сжал в кулак, кожа на его руке зашевелилась делясь на маленькие крупинки и меняя окрас. Это уже была не рука человека, переливаясь серебром она отражала все как в зеркале.

- Это наша новейшая разроботка, - Он достал нож и со всей силы ударил в грудь скелета на столе. Раздался звук и кончик ножа отлетел в сторону. - В первую волну, корпорации делали акцент на замену частей тела, - Он как ни в чем не бывало, двинулся в ту сторону, куда отлетел кусок ножа. - Насколько я понимаю, ты сел аккурат перед ней с экспериментальным скелетом. Вторая волна, - Он поднял осколок с пола, - заключалась в изменении внешнего вида. Железные маски постепенно сменялись лицами, и вот около пятнадцати лет назад был совершен прорыв и мы уже смогли увидеть людей. Ты мог так же остаться жестяной коробкой, дело вкуса. Но все твои части теперь были подвижны, даже лицо уже было не маской, а металлическим воплощением твоих эмоций. - Он вернулся на свое место, возле стола. - Третья волна, наступила совсем скоро. Люди уже давно хотели вернуть себе чувства и лет десять назад появился первый экземпляр. Руки с сенсорами чувствительности на кончиках пальцев. Тяжелым было не создание датчика или сенсора, тяжело было корректно передать информацию сюда, - он постучал пальцем по голове. - Дорогое удовольствие, цена взлетела вверх. Только изрядно богатые личности могли себе такое позволить, не говоря уже о полном скелете. Многие и по сей день, находятся в заложниках своих собственных темниц. Имя лишь пару пальцев чтобы почувствовать клитор своей женушки. - Он усмехнулся. - Сейчас как мы её называем, идет четвертая волна. - Капитан повернул руку внутренней стороной вверх, и положил нож рукояткой на запястье, его обломанное лезвие тянулось по ладони к кончикам пальцев. Рядом с лезвием он положил острый наконечник - Мы экспериментировали с материалами и нашли его. - Как по команде, нож начал распадаться на кусочки обвертывая руку словно металлическая перчатка и впитываясь внутрь пока не исчез до конца, свободная рука протянулась к Солу, демонстрируя уже новый целый нож - И знаешь, в чем вся прелесть? - он смотрел с широкой улыбкой, словно ребенок демонстрируя свою лучшую игрушку

- Даже не догадываюсь - Маска на лице не могла отразить эмоций, это расстроило капитана.

- Они сами подстраиваются под процессы и проводят чувствительность. Мы только подключили датчик, далее скелет сам понял что делать. Одной мысли достаточно, чтобы почувствовать что-то или стать металлическим киборгом. - Он указал на свободный стол над которым уже нависали прятавшиеся под потолком металлические руки - Скоро ты все поймешь.

Глава 1

Мир изменился, прорыв в бионике сделал все проще. Барахлит сердце - возьми новое. Не видит глаз - замени оба.

Проще было поставить новую руку чем залечить перелом на старой.

Многие на волне хайпа меняли здоровые конечности одну за другой, бездушные части тел не чувствующие холода, жары, боли или усталости.

Компании конкурирующие друг с другом развивались быстрее и с каждым прорывом люди скорее старались заменить устаревшие модели на новые.

Я бы сказал, что мне повезло. После аварии в которой погибла моя мать, мне заменили тело новейшим скелетом. Все части литые и бесшовные. Мое дрыщавое тело стало венцом творения рук человеческих.

Новообретенная сила сделала свое дело, как и многие чувствовавшие неуязвимость все что мне не хватало для красивой жизни, это деньги.

Банк за банком, я ломал стены кулаками, пока за очередной стеной не стоял бедолага хотевший взять кредит на железки. Кусок стекла пробивший его бедро повредил артерию, хлынувшая кровь растекалась по полу.

Тогда я не мог быть убийцей. Подросток, вор, грабитель, кто угодно, но не убийца.

Стоя на коленях в крови, я делал все возможное, чтобы пережать рану рукой. Я не чувствовал откуда она хлещет, жал сильнее и сильнее, пока не разорвал ткани до конца.

Когда он перестал двигаться, на меня уже был направлен электромагнитный подавитель.

Я не успел отдернуть рук от его ноги, как упал жестянкой от разряда.

Двенадцать лет в заключении, очередной скачек прошел мимо меня.

Когда без скелетов остались лишь дети и единицы сохранившие всю начальную оболочку, люди постепенно начали понимать, что потеряли.

Мы решились одного из главных чувств, осязания.

Лучик солнца на коже или холодной воды в жаркий день.

Они ждали этого момента, цены стали расти так же быстро как и желание вернуть чувствительность и почувствовать прикосновения своих родных.

Пока я сидел в запертой клетке, все возвращали себе человеческий мир. В то время как мой становился все уже с каждым днем.

- Вы что-нибудь выбрали? - Официантка вырвала из мыслей.

- Да, дайте стейк. Побольше крови и по острее. - Вкусовые рецепторы, то немногое что осталось в моем распоряжении.

- Гарнир? - Она сделала пометку в блокноте, и уставилась своими большими искусственными глазами. Наверное считывала информацию с моей карточки. В эпоху когда лицо можно было заменить так же легко как и одежду, каждый имел отпечаток мозговой активности, он передавался в чип с которого считывалась информация. - Сэр, вам потребуется гарнир?

- Да, - пора привыкать, что чужие голоса теперь принадлежат не только друзьям в моей голове. - Второй стейк. Пожалуйста, подайте горячим когда кончится первый.

- Ладно. - Сделав очередную заметку, она развернулась и пошла в сторону к стойке, прихватив грязную тарелку с опустевшего столика. Металлические пальчики аккуратно подхватили её не издав ни звука, прекрасная грация для такого устаревшего экземпляра.

Она подошла к повару, и указала на меня второй рукой говоря что-то ему. Прекрасный экземпляр, идеально сохраненные пропорции с левой, только сделанная из современных материалов, она явно имеет полный спектр чувствительности.

Повар повернулся в мою сторону став приглядываться.

Клеймо мошенника, убийцы или вора светится в твоей карточке еще год после отсидки, при повторном рецидиве метка держится два года. В третий раз, она останется с тобой навсегда.

Несколько долгих секунд я ловил его взгляд на себе, пока он не исчез внутри окошка для выдачи блюд.

После трапезы официантка принесла счет, её безмятежный взгляд как и прежде не отображал эмоций, большие глаза просто смотрели постоянно в то место, где у меня отображалась метка вместе со всей информацией, справа от моего лица.

- Вы принимаете кредитки? - Рука двинула в её сторону карту, еще один способ идентификации.

- Да, - её глаза обратились к моим, а потом к карте на столе. - Джимм хотел поговорить с тобой. - Она указала металлическим кончиком пальца в сторону кухни.

- За это полагается скидка?

Или она меня не услышала или молчаливый уход и всплывшая перед глазами информация о списании полной суммы, подразумевали ответ “нет”.

- Все еще пользуешься этим старьем? - Джим сел напротив кладя карту передо мной.

- По моему, проще отдать грабителю карту чем пол руки.

- Это еще надо постараться, - он потер запястье металлической руки, видимо чип был там. - Давно откинулся?

- Сегодня. - Я достал сигарету и облокотился на спинку дивана.

- Что планируешь дальше?

- Все что ты сможешь мне предложить.- Он усмехнулся и протянул мне руку.

- Меня зовут Джимм.

- Морт.

Джим не рисковал давать мне серьезные вещи.

Забери там и отнеси туда, месяц прошел как вспышка, обновленный город каждый вечер встречал меня неоновыми вывесками по пути к очередной точке.

Переулок на пересечении улиц Ласты и Мира встретил меня своей устаревшей архитектурой. Серые высотки с стеклянными стенами, тонированные окна отражали окружающую тусклость и старые лампы горящие желтым цветом.

Дороги были забиты палатками, машины тут больше не ездили, только не на Мира.

Такое чувство, что они уже были запланированы во время строительства. Обдолбанные наркоманы и сомнительные личности бродили вдоль рядов палаток. Кто-то просто стоял пытаясь разглядеть бесконечность в черном небе, потерянное сознание. От дозы до дозы, за мир и смерть.

Все подъезды в жилые дома были заварены металлическими плитами, видимо вход осуществлялся с другой стороны. Жители высотки были готовы наблюдать муравьиный театр внизу, но явно не хотели принимать в нем участие.

Мое внимание привлек вполне себе бодрый старик, на фоне остальных он выглядел менее безумно..

- Отец, подскажи, - Подойдя вплотную, я постарался окликнуть его. Ноль реакции, я невидим или он слишком стар. Сменив тактику, я прокричал в ухо - Молодой человек.

Он отскочил от неожиданности.

- Что за черт, - Посмотрев на меня снизу вверх, он над чем-то задумался.

Не будучи любителем гляделок, я постарался продолжить.

- Подскажи, где я могу найти Лося. - Он опешил.

- Зоопарк там, - Старый указал в сторону Ласты.

- Не того, у вас тут старший есть, у меня для него посылка.

- А, этого. - С этими словами он зашел в свою палатку. Спустя пару минут высунулась рука и повесила табличку “Не беспокоить”

Он явно знает где его искать.

- Эй, дед. - Приоткрыв полог палатки, мне потребовалось время чтобы разглядеть его на койке. - Лось где?

- Я это, что стоишь, заходи и дверь закрой.

Мне нечего было сказать по этому поводу, протиснувшись внутрь мне пришлось изрядно постараться чтобы достать посылку в этом замкнутом пространстве.

- Глаза не видят тебя, тебе повезло. - Он начал что-то бормотать себе под нос. - Глаза не смотрят на тебя - это хорошо.

- Что ты бормочишь? - закончив с посылкой, я узрел знакомую игрушку.

Разряд, асфальт и темнота.

Глава 2

Ладонь в воде

Не мокнут пальцы

Солнце вверху

Не греет лицо

Объятья твои

Не трогают душу

В постели вдвоем…

Строчки давались труднее обычного, шалость Лексы перерастающая во что-то большее.

Стихи напоминавшие людям о настоящих ощущениях, а не тех фальшивках которые они переживают под действиями наркотиков.

Очередной день начинался как предыдущий. Кофе, сигарета, окно смотрящее на мертвое озеро.

«Мир высыхал и мы вместе с ним».

Раньше улица Сор граничила с озером, когда-то престижные квартиры с видом на водную гладь окаймлённую деревьями и цветущими садами.

Она была маленькой и не видела это, ей осталось только любоваться гигантским кратером с высыхающей лужей и сухими корягами дополняющими картину умирающей долины.

Сигарета была тем немногим, что давало ей возможность чувствовать тепло, горячий дым проходящий через легкие. Он обнимал лучшего любого парня.

Смена начиналась уже через час, надо скорее купаться и бежать, бежать, бежать.

«Бессмысленный мир»

Все заработанные деньги она откладывала на замены, одна из миллионов жертв войны, которые получили себе стандартные скелеты взамен старых тел. Она получала новый раз в год, пока не достигла совершеннолетия. Чужие обноски, чужих детей.

Её мир был ограничен с детства, пока она не приобрела новую руку. Миллионы нейронов сходили с ума у нее в голове когда она впервые потрогала теплую воду, почувствовала ветер и прикоснулась к листьям в закрытом саду в центре города, единственный оплот живых растений на ближайшие сотни километров.

Мир постепенно начинал приобретать краски, проводя пальцами от бедер к животу, она вела их выше к груди, огибая её и приближаясь к своим губам, ей уже было мало ощущений на кончиках пальцев, она хотела чувствовать полностью.

Эти мысли застрявшие в её голове, не давали ей расслабиться. Работая все больше и больше она старалась воплотить свои мечты в реальность и как можно скорее забыть серую жизнь на улицах.

Вечно голодная и забитая в угол, прятавшаяся от жадных мужских взглядов, от всех кто мог ей воспользоваться.

Неизвестно сколько продолжалась бы эта жизнь, если бы не незнакомец защитивший её от очередных подонков и подкинувший денег на еду.

Подкормив один раз, он обрек себя на её постоянное присутствие где-то рядом, пока не взял к себе на работу.

Еще месяц она жила под окнами его дома, пока он не предложил жить с ним. Довольно приятный мужчиной несмотря на красные метки возле лица. Спустя пять лет, он сделал ей подарок. Та самая квартира, с когда-то прекрасным видом на цветущее озеро, которое исчезло вместе с женой и ребенком после очередной атаки повстанцев.

«Время не лечит, оно просто помогает забыть»

- Джимм, - Лекса уже переоделась и стояла возле стойки, в ожидании первых посетителей. – Я открываюсь.

Глава 3

- Очнулся? - Старик подошел к кровати и пнул меня в бок.

- Да, - Голова не болела, но двинуться я не мог. - Старый, что за хрень твориться?

- Я не старый, - Он присел рядом. Мы находились в сыром помещении наполненом зловонием.

- Что за чертова хата? - Я вновь попытался дернуть рукой, ничего не выходило.

- Канализация, - Усмехнувшись вопросу, старик достал сигарету и закурил. - Ты довольно спокоен для человека в твоем положении.

Есть ли разница в моем положении тут или в тюрьме? Почесывание брюха и яиц больше не приносит удовольствия когда они в стальном мешочке.

- Старый, ну, я могу паниковать или ругаться. Я думаю, у меня хорошо получится кричать.

- Не стоит, на этот случай у меня тоже есть заглушка для тебя. И если я еще раз услышу в свою сторону “Старый”, я обязательно ей воспользуюсь.

- Хорошо, хорошо. Не паникуй дед. - Дальше говорить не получилось.

- Меня Лось зовут. - Он отжал кнопку на пульте в свободной руке, интересно какие еще там есть функции.

- Лось, я вроде сделал все как надо. Если с посылкой что-то не так, все вопросы к Боссу.

- О нет, ты здесь не поэтому. - Он встал со стула и подошел к единственному слабо освещенному месту, столу с нависшей лампой над ним. - Я лазил в твоем скелете. Потрясающая вещь.

- Что ты делал? - Я почувствовал себя школьницей которую облапали на вечеринке. - Что значит лазил в скелете?

- Серия, модель, производитель. Некоторые детали поглубже. - Он перекладывал бумаги на столе.

- Слушай, что тебе надо? - Чертов извращенец, лазить поглубже. - Что значит поглубже? Эй, Лось!

- Не переживай, все датчики на месте. - Он взял листок. - Что ты помнишь о корпорациях по производству скелетов и частей?

- Я знаю только ту, которая подарила комплект. БионаСР. - Я уже бывал в таком положении. В соседней камере был заключенный, вышел на пару месяцев раньше меня. Мы общались через стенку, лежали как два истукана на полу не двигаясь, в этом не было смысла. Его перевели на второй год моего заключения из общего блока. Я никогда его не видел, но других он заставлял нервничать. Десять лет дружбы, надо бы найти его.

- Это восхитительно! - Старый что-то бормотал все это время.

- Прости, я не услышал. - Я больше не один. Я больше не один.

Он посмотрел на меня как на дурачка. Подошел ближе и присмотрелся к моим глазам. Это было странно, но более странным было когда он постучал костяшкой пальца по моей голове.

- Вроде там все хорошо было. - Он сел на стул рядом с кроватью.

- Что за хрень ты творишь?

- Я говорю, - Лось решил соскочить с темы. - Все началось более тридцати лет назад, когда Ласта изобрела первый протез руки, а за ним бионическое сердце. К началу первой волны, уже было четыре конкурирующих корпораций. - Он сказал это так, будто я понимал о чем он. - К началу второй, девять корпораций, одна из них как раз БионаСР и тогда же появилась БиоЖизнь. - Он достал листок и показал на строчку в самом низу. - Прототип твоего скелета, был разработан. - театральная пауза от стареющего актера - Йоласт Рубен.

- Ну, я рад! - Надеюсь, он скажет что-то еще, а то я ничего не понимаю. - А что мне с этого, Лось?

- Йоласт Рубен, не существует. - Он посмотрел на меня скептически, в чем-то разочаровываясь. - Лучше молчи и слушай, а то портишь впечатление. - Он нажал кнопку на пульте.

К третьей волне осталось только три корпорации: БиоВар, ГосБио и Бионика. Все они так или иначе были связаны с государством, все последующие скелеты и составляющие имели дополнительные датчики которые не указаны документах. Контроль движения, контроль разума, отслеживание местоположения.

Мой скелет был разработан компанией выскочкой, она появилась, раздала порядка тысячи комплектов и так же быстро канула в лету. Государство еще в начале первой волны требовало от корпораций внедрение датчиков местоположения, корпорации неохотно соглашались с таким положением вещей. Дальше они просили больше, контроль над организмом, появлялись недовольные в высших кругах. Но что они могли сделать против такой машины, они просто закрыли неугодных или национализировали их компании.

- Йоласт Рубен, это ни кто иной как Ласта. Она знала о планах правительства в самом начале, но изобрела это все для людей. Скелет который на тебе, был разработан еще задолго до начала второй волны, а позже модернизирован и введен в эксплуатацию, он не содержит никаких отслеживающих или манипулятивных элементов. Он чист как слеза младенца.

- Почему, этот скелет на мне? - Я явно не гожусь на роль человека, который умеет не отсвечивать.

- Ласта подарила тысячу комплектов тем, кто не мог их позволить себе. Тех, кто как она считала заслужил это. - Он почесал голову - Не представляю, каким образом тебя еще не убили за него. Сколько ты уже отсвечиваешь?

- За что убить? - Я напрягся.

- Твой комплект, это мечта для призрака. Ты не существуешь для государства. Информация с твоего чипа с меткой “Убийца”. Тебе достаточно подумать и все исчезнет.

А я хочу, старик посмотрел на меня с разочарованием.

- “Блажен неведающий.” - Он закрыл лицо рукой, - Видимо та маленькая плашка была имитационным чипом.

Все надписи вернулись на свои места.

- Для всех у тебя стандартный скелет. Возможно, они не смогут манипулировать тобой, но явно видят и знают о твоем существовании, однако знают ли они, что ты не подконтролен.

- То есть, я могу жить дальше. И все будет как раньше?

Старик посмотрел на меня удручающим взглядом.

- Государство контролирует людей, контролирует их жизнь, при желании любое движение. - Он повернулся - Посмотри на этой, - Его руки стали раздвигать волосы на затылке. - Я отдал целое состояние почти десять лет назад, чтобы подпольный врач в вонючей дыре вырезал из меня эти датчики.

Маленькое приключение начинало выходить из под контроля.

- Я не могу отойти дальше перекресток, для каждого копа отсутствие меток на мне будет красной меткой. - Он стал ходить из стороны в сторону. - Ты должен присоединиться к нам, с тобой мы справимся. - Лось вновь бормотал себе под нос.

- Мне это не надо, Лось. Я только откинулся, хочу себе пару новых лап, чтобы чувствовать тепло и все.

- Не хочет он. Как тебя зовут? - Старик вернулся и сел на место.

- Морт.

- Морт, ситуация простая. - Он достал очередную сигарету и закурил - Ты становишься частью повстанцев и идешь с нами или мы забираем твой скелет.

- Что вы дадите взамен? - Я надеялся, что это переговоры.

- Думаешь, нам нужны свидетели? - Он усмехнулся. - Ты уже много знаешь мальчик. Ты с нами? Готов освободить страну от гнета большого брата?

Все датчики имитационные, почему до меня так долго доходит. У меня получилось сесть напротив него.

- Нет. - Руки двигались свободно, никаких ограничений, - Двенадцать лет в тюрьме, я только хочу почувствовать себя человеком

- Что за хрень? - Старик встал с места и отходил к столу, его рука нащупала подавитель.

- Не стоит старый, - Он пытался нажимать кнопки на пульте, подавитель в свободной руке уже был направлен на меня.

- Я не знал, то о чем ты говорил. Но я достаточно ознакомлен с физическими возможностями скелета. - Затянутая фраза позволила ему произвести выстрел.

Отскок в право, разряд прошел по касательной, частично задев руку, которая повисла на пару часов железкой. Чтобы вырубить надо целиться в голову, чтобы обездвижить, достаточно в тело.

Прыжок вперед, его горло сжимается в моей руке. От толчка об стену оружие вылетело из его руки.

- Старик, давай договоримся миром? - Я не хотел быть убийцей.

- Они будут преследовать тебя, ты выскочка для них. Чертов Баг в системе, просто они еще не видят - Он вцепился своими пальцами в удерживающую его горло кисть. - Только мы можем дать тебе защиту, а если убьешь меня, наживешь себе еще больше врагов. - Вероятно старик решил, что испугал меня. Сейчас все брошу и вступлю в их шайку самоубийц.

- Сколько стоит мой скелет?

- Тысяч двести на черном рынке. - Много, но недостаточно. Хватка стала сжимать горло сильнее.

- Ты врешь, - Это всего лишь имитация, вторая рука поднялась, как и округлившиеся глаза старика. Пальцы легли на его плечо и стали сжимать металлические трубки в ней. - Ты знаешь из чего сделаны твои кости?

- Минимум десять миллионов.

- Кто знает, что я тут? - Надеюсь этот люк вверху ведет в его палатку.

- Никто, - Рука сжимала плечо, он явно не чувствовал боли, но слышал как металл сгибается и кривится в моей руке. Теперь в его глазах появился страх. - Пара человек ушли с весточкой в другие штаб-квартиры.

- Старый, что там сказано? - Я просто хотел жить и радоваться. - Нашел призрака, нужно собрание. - Он закончил. Явно что-то не договаривал.

- Один друг сказал мне, - Я отпустил плечо и достал пачку из его нагрудного кармана. Пара движений и сигарета в зубах. - Иди до конца, особенно с теми кто остается позади.

Сжимающаяся сильнее на его горле рука, не давала дышать полной грудью. Мы заменяли органы, сердце, легкие, но не мозги. Принцип жизни всегда оставался тот же, мозгу нужен кислород.

- Постой, я могу помочь. - Он пытался разжать хватку целой рукой. - Давай забудем все это, я сообщу им, что ошибся.

- Я не забуду, - Резкое движение сломало шею которая безвольно повисла на плечах, тело упало грудой металла на пол.

Глава 4

- Дай парочку – это был постоянный клиент с специфическими вкусами, медляк и боль.

- Ты еще за прошлые не вернул. – Вернет, может даже сегодня.

- За них тоже сними – Он протянул запястье.

Я видел определенный ритуал в этих движения, запястье к запястью, снимаешь деньги и ведешь руку дальше, оставляя в ладони клиента пару светящихся горошин.

- Сладких мук. – Не представляю какие еще пожелания ему можно кинуть в напутствие.

Вечер как и обещал прошел тихо и мирно.

Тепло, горячая вода, прикосновения любимой, прикосновение двух. Все что захочешь. Несколько сотен и я сделаю тебя самым счастливым на сорок минут.

Под утро, с довольной улыбкой уже возле палатки я заметил отсутствие своей пальмы. Джек всегда стоял у входа, его зеленые пластиковые листья радовали мимо проходящих и давали им понять, что Сэм дарит радость где-то в другом месте.

Не обнаружив его в палатке, я не нашел его и по соседству. Спустя час опросов, я услышал о курьере, он шел с моим кустом подмышкой.

Указанный путь привел меня к закусочной Джимми. Молодой парень стоял возле стойки и яро презентовал куст девушке.

Я уже встречал эту красотку ранее, она читала стихи в «Стальном огрызке», сборище недотеп в поисках духовной насыщенности. Как бы они не питались словами, зайдя туда, я видел анонимный клуб моих любимых клиентов.

- Извините, что потревожил ваши прелюдии. – Подойдя к стойке, я приблизился ближе к Джеку. Он стоял спокойно, одно из листьев было чем-то измазано.

- Добрый день. – Официантка показала блестящий средний палец своему ухажеру и обратила свое внимание на меня. - Присаживайтесь, пожалуйста. Вам дать меню?

- На самом деле нет, - Впервые с того как появился Джек, кто-то украл его. Как попросить вернуть что-то свое у того, кто уже дарит это кому-то другому. – Я хотел бы вернуть Джека.

Моя рука указала на растение стоявшее рядом с курьером.

- Что, простите? – Видимо, она не бывает в палатках, легенды о Джеки не ходят дальше них.

- Моя пальма, Джек. – В этот раз мне пришлось повернуться к нему.

К моему удивлению, курьер уже испарился, оставив за собой лишь скрип двери и не допитый кофе.

- Он обычно стоит возле моей палатки, местные знают кому он принадлежит.

- Да, конечно. – Официантка подвинула его ближе.

- Спасибо.

Вытирая лист, я не сразу заметил большие осматривающие меня глаза. Она смотрела глубже, пыталась увидеть то, что прячется внутри.

- Я тут подумал, раз уж я уже тут. – Этот взгляд заставил меня вспомнить всю мою жизнь и найти все те моменты которые я упустил, чтобы не зайти сюда и не выпить кофе. – Можно, пожалуйста, чашку кофе.

- Да, вам черный? Сколько сахара? – Как она могла говорить так спокойно в момент моего душевного откровения.

- Черный, можно без сахара. – Она отвернулась, словно не испытала тоже самое, так же легко как перышко порхающее на лету..

- Джимми, этот придурок украл чужой куст и притащил его в подарок!

- Какой из них? – Донеслось с кухни.

- Новенький, пожалуйста, скажи чтобы он больше ничего не крал у добропорядочных граждан.

Из кухни донесся легкий смешок.

Она поставила горячий стакан.

- Извините этого дурака, кофе за счет заведения.

Вернувшись на свое место, её внимание переключилось на планшет.

Не каждый может с такой филигранностью двигаться в железном мире. Это многое говорило о её прошлом. Вся жизнь в металлической коробке.

Кофе остывало, растягивая наслаждение созерцания. Стандартные формы подтягивались под каждого индивидуально. Физическое воплощение твоего мироощущения. Если ты будешь отличаться, то можешь просто начать отторгать сам себя и сойти с ума.

Её форма была идеальной, это не было железное тело. Живая девушка покрытая серебряной пеленой.

- Я уже видел вас в огрызке. Мне очень понравились ваши стихи.

Её взгляд наконец обратился ко мне.

- Правда? - это было невообразимо, блеск стеклянных линз отражал её душу. Ловкими движениями она подкатилась на стуле ближе. Имела ли она настоящее тело когда-нибудь. Я еще не встречал людей так синхронизирующихся с скелетом.

- Да. Не так часто как хотелось, но я был бы рад наверстать упущенное. Как тебя зовут?

- Лекса, а тебя? - на шаг ближе к мечте.

- Сэм.

- Сэм, - она будто смаковал мое имя на вкус - Я где-то уже слышала это имя.

- Оно довольно распространенное. - Я помахал рукой развивая эту мысль в воздухе. - Как такая девушка как ты оказалась в столь диком месте?

Это было ошибкой

- А как такой джентльмен как вы оказался в палатках?

Изменившись в лице она резко встала со стула и подошла к кассе.

- С вас двести пять, - она положила счет перед моими глазами.

- Сколько? А как же? - Я показал рукой на Джека.

- Двести пять или продолжишь диалог с ним, - она показала мне за спину.

Там уже стоял пальмовый похититель.

- Скажи спасибо, что мне больше нельзя брать чужое у добросовестных граждан - Он посмотрел на Джека, после чего поднял взгляд на меня. - хотя я сомневаюсь в твоей добропорядочности.

- Я вас понял, растворяюсь как крыса в кислоте.

Завтра в "Стальном огрызке" - значит завтра.

Я не был сторонником насилия, мой удел делать людей счастливее.

Оставшийся день я провел в постели рядом с Джеком. Его зеленые листья выделялись на сером фоне, даже искусственное дерево может принести радость, если ты вкладываешь в него свою душу или прячешь в его основании свой товар.

В этот вечер я проснулся от толчка в спину.

- Эй, обморок, очнись. - кто-то в грубой форме раскидывал по остаткам палатки мое честно нажитое имущество.

- Что происходит - Джек уже был у него в руке и готов был отправится в полет вслед за фигуркой Ромула непокоренного, ранее спокойно стоявшего на тумбочке.

- Только не его - Пистолет уже был направлен на верзилу.

- Да я посмотрю ты смелый. - Рука выбила пистолет, Джек упал рядом со мной. Потрясающая реакция для таких масштабов тела. Вероятно его обижали в детстве, это способствовало приобретению формы несокрушимого гиганта.

Следующим движением он пнул меня вгрудь вывалив наружу.

- Через пару палаток от тебя жил Лось. Днем его нашли мертвым.

- Я тут при чем? - Маленький бизнес потихоньку уходил в небытие. - Я его постоянный клиент.

- Это я знаю. Ты тут ходил разнюхивал с утра. Искал того же кто вышел из палатки. Что тебе о нем известно?

Они не остановятся на нем.

- О ком ты? - Взгляд поднялся на куст

- Не играй со мной в дурочку. - Очередной пинок отправил меня в асфальт по ближе к Джеку.

- А стой, я вспомнил - Рука прижала бок. В отличии от многих, я все еще был человеком. Только ноги скребли металлом пыль. - Он пошел туда, близ зоопарка, в кафе "Идиотские фразы"

Мгновенья пока он смотрел в сторону Ласты и пытался осознать сказанное хватило, чтобы взять куст и ринуться с ним в противоположную сторону.

Глава 5

- Этот придурок, притащил сюда пластиковый куст! – Джимми сдерживал смех. Эту фразу он слышал сегодня уже не в первый раз.

- Какой ужасный юноша.

- Тебе смешно, да? – Она встала перед ним. – Он его украл!

- Ну украл и украл, что с того?

- А если бы это был кто-то серьезный?

- Серьезней меня? – Джимм поднял на нее свой взгляд.

- Ты слишком многое спускаешь ему с рук.

- Тебе тоже, - Ему все же пришлось отложить свой планшет. – что ты так к нему привязалась?

- Я? – Она приложила ладонь к груди, стараясь максимально продемонстрировать свое возмущение.

- Кто еще? Все остальные ребята им довольны. - Старость, стальное сердце, тюрьма и одиночество. Он так долго был один, что стал забывать какого это любить.- Он тебе нравится. – Джимми разразился смехом, - Я знал что вы поладите.

- Что? Я вот с этим вот? – Она вскинула руки в воздух, - Никогда!

Лекса вернулась к барной стойке из кухни.

- Ты уже тут, - Морт делал себе кофе, внимательно слушая беседу.

- Свет очей моих, будь добра, подай сахар. – Он протянул ей руку.

- Вы все издеваетесь? – Сахарница со стола полетела в него.

Успешно отклонившийся от снаряда Морт, обойдя стойку пошел на кухню через задний вход.

День подходил к концу, столы убраны, а стулья заняли свои законные места сверху.

Планшет не впитал сегодня ни одной строчки, но так и манил её начать писать. С кухни доносились еле слышные голоса Джимма и Морта, ей было неизвестно, откуда они знакомы и почему он так быстро взял его в команду, пока однажды в их диалоге не проскочили слова о тюрьме и славных деньках.

Это ставило все на свои места, но пазл не складывался, так как они были слишком разными. Вечно серьезный Джиим, бывший военный и профессиональный убийца, что у него могло быть общего с этим шалопаем вечно ищущим проблем на свой металлический зад.

Пальцы пробивающие легкую барабанную дробь на столе постепенно подходили ближе к стилусу.

Ты как в кошмаре заперт в клетке

Играешь роль марионетки

Снуешь по всюду и везде

Забыв об истинной судьбе

Проснувшись, улыбнуться

Обнять ребенка, сына, дочь

Поцеловать свою любовь

Вы целый мир, и вот вы вместе

Пока не разлучила нас война

Мир рухнул, с ним мы вместе

И больше не почувствуем тепла

Мы из холодного железа

И бла бла бла

Последняя строчка всегда самая тяжелая, и её можно было бы закончить, если бы не назойливый стук в дверь.

В темноте было плохо видно лицо стоявшего за дверью, но зеленые листья говорили о многом. Он был симпатичнее Морта, но больше её привлекало другое. Настоящее тело, она не была из тех кто готов броситься на первого встречного. При этом, далеко не каждый имел под рубашкой плоть, а это первое что она успела заметить когда впервые увидела его, настоящую кожу на шее уходящую в глубь за ворот рубашки с расстегнутой пуговицей. Она прилагала все усилия утром, чтобы не задерживать на нем свой взгляд.

- Лекс, кто там? - Морт выглянул из кухни.

- Тот кому ты должен за ворованный куст. - Она повернулась в его сторону, - Я сама с ним поговорю.

- Отлично, - он повернулся в сторону кухни. - Джимми, план сработал. Этот придурок привел их сюда.

Морт прошел к двери, и открыв её впустил посетителя внутрь. Сэм спешно проскочил мимо него и подбежал к стойке где стояла она.

- Тебе надо бежать, они сейчас придут сюда.

- Я в курсе, - Морт не ожидавший такой прыткости, спокойно закрыл дверь и подошел к ним. - Кто за тобой следует?

- Ты не понимаешь? - Нервничающий парень поставил куст на стойку и стал рыться в карманах. - Ей надо срочно бежать, он убьет тут всех.

Он достал из кармана маленький золотой слиток и положил на стойку. Лекса не понимала как ей реагировать

- У меня есть деньги, нам надо бежать. - Он протянул ей руку. - Я увезу тебя в другой город, он убил.

Сэм не успел договорить, Морт мощным рывком оторвал его от стойки и поднял держа за ворот куртки.

- Кто, - Он намеренно делал долгие паузы, чтобы нервничающий паренек успокоился - Тебя, - Напряженное тело Сэма постепенно ослаблялось. - Преследует?

- Я его не знаю, какой-то огромный верзила с кожаными полосками на лице.

- Что тут мать твою происходит? - Лекса взяла в руку чайник со стойки - Живо поставь его на пол.

Джимми вышел из кухни и встал в проеме.

- Девочка моя, мы сами во всем разберемся. Иди в убежище. - он подошел к столу и опустив стул сел на него.

- Я не уйду пока вы мне все не объясните.

- Делай что велено! - Морт крикнул во весь голос резко повернувшись в её сторону. Его глаза горели красным.

Оцепеневшая от такой встряски она стояла еще пару секунд пытаясь найти поддержка в глазах Джимма.

- Малышка, мы во всем разберемся - Джимми достал сигарету и закурил, - Пожалуйста, спрячься в секретной комнате

- Что вы с ним сделаете? - она указала на Сэма.

- Ничего, - он опустил его на пол. - он подробнее расскажет нам кто преследует его и мы его отпустим. - Морт сделал стряхивающие движения и потянул Сэма ближе имитируя дружеские объятья. Только сейчас он заметил ножны на его спине.7

- Не отпустим. Думаю я знаю о ком он. - Джимми встал с места и подошел к нему ближе. - Ты мог просто сдать нас или убежать в другую сторону. Это заслуживает похвалы. - Он похлопал его по плечу.

Сэм только сейчас разглядел его металлический отпечаток.

- Что значит не отпустите? - Он пытался отойти назад, но руки Морта сдерживали его как стальные оковы.

- Ты совсем дурак? - Морт встряхнул его - Он же видел тебя и если ты тут, то как понимаю вы расстались не самым лучшим образом.

Тело Сэма стало ослабевать, он не понимает чем думал когда ринулся на помощь незнакомке и к чему это приведет. Руки Морта отпустили его, все понимали, что у него больше нет пути назад, теперь понял и он.

- Умеешь драться? - Морт поставил стул рядом с Джимми.

- Нет, я хорошо стреляю - Он говорил это не поднимай взгляд с пола

- Оружия тут не водится - Джимми развел руками.

- Я в убежище положил парочку - Сказав это Морт отвернулся, сделав вид что не имеет к этому отношения.

- Иди с Лексой вниз. Мы спустимся когда разберемся. Оружие тут мало чем поможет.

Сэм поднял голову, чтобы найти ее взглядом, она стояла с Джеком в руках и протягивала ему руку.

- Идем.

Когда они покинули помещение повисла минута молчания.

- Ты правда убил его? - Джимми поднял на него вопросительный взгляд.

- Пришлось, ублюдок оглушил меня и спустил в свой подвал.

- Что? - Джимми удивился

- Да, в палатке был канализационный люк.

- Не беда, если не тогда, то пришлось бы сейчас. - Джимм сделал паузу затягиваясь - Как ты? Он говорил, что ты долго переживал из за убийство того парня.

- Было иначе, возможно потому что я знал что Лось тот еще гавнюк, - Морт вздохнул и тоже достал сигарету - возможно клетка сделала свое дело.

- Не переживай малец, ты не капли не изменился. Разве что стал похож на мужчину. - Раздался стук в дверь. - Приготовил меч?

Бесшумные убийцы, отключают от системы без лишних звуков.

- Конечно, как ты думаешь сколько их? - Морт поднял глаза на дверь, в темноте виднелись силуэты двоих.

Он ничего не ответил. Встал и подошел к двери.

- Кафе закрыто, вы что-то хотели?

- Мы ищем курьера, - Стоявший на улице попытался открыть дверь сильнее. - Можно зайти?

- Да, конечно. - он отошел от двери закрывая обзор с боку и давая пройти им внутрь. Рука на двери пальцами показывала Морту что там три противника.

Верзила зашел первым и обозревал темное помещение, его внимание привлекла слабо освещенная кухня. - Вы на кухню - Говоря это он обернулся на своих подчиненных чтобы указать им направление и увидел за спиной хозяина кафе красные горящие зрачки, курьер все время стоял за дверью. Он не успел окликнуть их, как голова последнего вошедшего слетела на пол.

Он попытался рвануться к нему, но выпад верзилы в сторону был остановлен Джимом, кулак в противоход попал ему в челюсть откинув в конец зала.

Последний оставшийся растерялся и еле достав из кобуры орудие направлял его то на одного, то на другого.

- Сдаешься? - Морт подходил ближе, закрывая ему обзор, чтобы заряд не угодил в Джимма. - Кого оставим? - Джимм шел в противоположную сторону к верзиле на полу.

Разряд, еще один. Грабитель не понимал в чем дело, Морт не реагировал на подавитель.

- Если уродец жив, то его.

- Я сдаюсь, - орудие с грохотом упало. Его владелец поднял руки вверх.

- Жив. - Джимм был раздосадован, он терял хватку.

- Ты сам выбрал этот путь - Морт сделал резкое движение, поднятые руки вместе с головой упали на пол.

Глава 6

- Что это мать твою было, Джимми! – Лекса встала со стула и направилась к нему, когда он спустился в убежище.

- Малышка, не переживай. – Он обошел её прижимаясь к стенке – Сейчас, Морт тебе все объяснит.

- Морт? – Она не отставала и следовала за ним, к задней стенке, к которой был прибит металлический ошейник и дополнительные оковы, в тех местах где должны быть руки и ноги, если там повесить человека. – Какого хрена здесь происходит? У тебя тут пыточная? Во что тебя втянул этот засранец?

- Никто, никого и никуда, не втягивал. – Джимм подошел к столу на колесиках, на котором стояли приборы ранее не встречавшиеся ей. – Это наше общее дело.

- Да что у тебя с ним общего? – Она остановилась, наблюдая как он двигает стол к задней стене. – Куда ты нас втянул?

- Послушай, сейчас Морт притащит верзилу. – Он подошел к ней и взял её за руки, мы обладали искусственным телом, но мозг все так же подавал сигналы. Она тряслась от нервов и напряжения. – Пока я буду заниматься им, Морт тебе все расскажет.

- Джимми, я не понимаю. – Она была готова заплакать, дверь вновь открылась и вниз стал спускаться Морт, волоча за собой по полу верзилу в другой руке у него была отрубленная голова. Джимм прижал свои ладони к её лицу, чтобы их глаза смотрели только друг на друга и она не видела происходящего.

- Малышка, все что происходит, - Он не знал как оправдаться за годы молчания, - Это мой долг, перед моей женой, моим ребенком, тобой.

- Что? Я не понимаю, Джимми. - Она положила свои ладони поверх его. Лекса еще не касалась его рук с того дня как получила возможность чувствовать. Они были мягкими и холодными. Скелет имитирующий кожу.

- Ты слишком важна для меня, поэтому ты не входишь в наши планы.

Морт закончил и бросил тело возле стены. Он подошел к Сэму сидевшему на стуле в другом углу комнаты.

- Так, коли ты уже тут. - он положил ему руку на плечо - Пора окунаться в дело с головой. Бери Лекс и выведи на кухню, я скоро приду.

Морт достал сигарету и сунул в рот, глядя на него. Сэм сидел без движения смотря прямо туда где лежал верзила. Щелчок зажигалки оживил его, взгляд поднялся на Морта.

- Ты меня убьешь? - он был готов сорваться в любой момент.

- Нет, - клуб дыма отправился под потолок. - На самом деле, я даже считаю что ты очень удачно зашел.

- Это по твоему удачно? - ему становилось все страшнее находится рядом с этим монстром.

- Да, - Очередной клуб дыма отправился на свободу. - Есть с кем отправить Лексу подальше отсюда, пока мы все не закончим.

- Что вы собираетесь закончить?

- Правительство, повстанцев. Все - что мешает жить обычным людям.

В голове Сэма окончательно укоренилась мысль, что он разговаривает с сумасшедшим.

- Теперь иди, бери Лексу и поднимайтесь на кухню. - Он продолжал сидеть пялясь в одну точку. Морт достал сигарету и протянул ему - Лучше покури, а потом иди. Выглядишь как обиженная девка.

Оставшись наедине, они приковали верзилу к стене, пока Морт носил останки его коллег вниз, Джим занялся присоединением датчиков по всему его телу.

Все приготовления были закончены. Верзила представлял из себя ужасающую куклу подвешенную на стене с десятками проводов от рук, ног, торса и лица. Ведущих к старому компьютеру какими уже давно не пользовались.

- Ну что, пробуем? - Это был риторический вопрос. Он нажал на клавишу запустив систему.

В металлическом мире, бандиты не имели модулей чувствительности. Они становились бездушными машинами для убийства черпающими эмоции из наркоты которая была у них в достаточном объеме.

Самое ценное что у них было, это их никчемные жизни, которые превратятся в кошмар, если они предадут своего босса. Они быстро нашли решение. Семьсот тысяч и вот у тебя на руках запрещенный законом комплект имитации чувств, применяющийся исключительно в воспитательных целях для самых неугомонных жильцов исправительных учреждений.

Загрузка кончилась и глаза верзилы распахнулись от нахлынувшей гаммы эмоций. Секунду, вторая и раздался дикий визг.

Морт мог поклясться, что видел вены на его металлических руках. Один глаз залился красной краской.

- Я победил - он протянул руку - Глаз настоящий.

- Глаза не чувствуют боли. Но ты победил, смотри что между ног. - Игнорирующий ранее эту область он обратил внимание на натуральные части тела. - Этот выродок хотел еще и потомство после себя оставить. Опусти до ста процентов, я думаю он понял с чем имеет дело.

Крик остановился, верзила вновь ушел в небытие. Подошедший ближе Джимм вернул его в реальный мир крепкой пощечиной.

- Как тебя зовут? - бешеные глаза смотрели из стороны в сторону. Он явно почувствовал этот удар, на лице Джимма проскочила улыбка.

- Луис. - гримаса на его лице больше не выражала былой уверенности, но он явно был сильнее чем могло показаться ранее.

- Луис, на кого ты работаешь? - Джимм начал с простых вопросов.

- Старик, вы не представляете с кем связались.

- О, это мы не представляем? - Морт присоединился к диалогу. - Ты знаешь, кто перед тобой?

Он поднял голову и посмотрел на них считывая отпечатки.

- Первый раз вас вижу, тупые утырки - он попытался сплюнуть, но слюна повисла на губе.

- Оставь это, Морт. - Он остановил заносившего кулак товарища. - просто включи двести, он видимо не понял что с ним было до этого.

Клавиша, воспитательная беседа, крик, клавиша. Это могло продолжаться бесконечно, но было достаточно еще пару раз.

Глава 7

Лось был пешкой, продавал наркоту и вербовал новеньких с палаток. От него информация отправилась к Виктору. В его подчинении было порядка ста человек, каждый из которых занимал свое место в этой ячейке. Луис был типичной громилой, ходил на вытрясывание долгов и разборки с другими шестерками. Планировал занять должность аналогичную с Лосем, только в более престижном месте. В основном они поддерживали хаос и имитировали разгул преступности. Все более ли менее значимые преступления были организованы Виктором. Он в свою очередь был в подчинении Зорга. Более интересная фигура, живет в подполье, на улицах не появляется, за ним охотится правительство. Имеет под собой троих офицеров как Виктор, в каждом городе свой. Он отдает приказ, когда должно быть худо, или когда можно расслабиться и получать удовольствие от жизни, не забывая снимать бабки с каждого честного дельца по всей протяженности города.

Отсюда уже появляется более четкая схема повстанцев. Они имитируют преступность и они же имитируют повстанческие силы которые хотят покончить с ней свергнув власть и наведя порядок. Так как Зорге, вместе с небезызвестным Виктором подчиняются напрямую Рихарду. Лидеру повстанчевских сил, который вместе с своими офицерам периодически отвлекают на себя внимание властей, чтобы Зорге мог проворачивать свои дела. Менялись лица, менялись времена. Годы шли, а причина всех бед продолжала жить и процветать в этом городе. Рихард поумнел, теперь он не только повстанец. Он разрывает власть на части, которая в погоне за двумя зайцами становиться все более уязвимой и допускает все больше ошибок.

- Подожди, - Сэм задумался - откуда этот придурок все это знает?

- Этот придурок знает только часть, - Морт отвернулся и высыпал что-то в стакан. - Он Рассказал недостающие кусочки. Нас долго не было, а с этих уличных бандитов информацию за стаканом не вытянешь. - Он налил туда воды и поставил его перед Лексой. - глотни, полегчает.

- Он знает низушку и все пути к Зорге, как и информацию о делах Рихарда, к которому по его мнению Виктор не имеет никакого отношения.

Лекса сделала пару глотков, и поставила стакан на место.

- А как вы ко всему этому относитесь? - Она задала вопрос, который интересовал её больше всего.

- Сын Джимма и его жена, погибли в результате борьбы между повстанцами и властями. - Он вздохнул и вставил сигарету в зубы. - Он был на миссии, когда получил письмо. Как там было сказано, “необходимая жертва во имя мира”. Чтобы уничтожить несколько тысяч повстанцев, правительство сбросило бомбу которая уничтожала десятки тысяч людей. Виновными в том письме были указаны повстанцы, которые укрывались среди жилых домов, но это не так.

- Чертов Рихард, работал на правительство - Джимм поднялся из укрытия с сумкой в руке - Это был просто фарс, чтобы богатые становились богаче и могли сдерживать людей в страхе, контролируя каждое их движение.

- Сейчас он уже им не подконтролен, - Дополнил Морт. - После той атаки, он понял, что его могут убрать так же просто как и поставили на это место, поэтому он создал свой анклав и хочет занять их место. Виновны все.

- Виновны все - повторил за ним Джимм.

- А зачем тебе это? - Сэм посмотрел на Джимми.

- У меня своя история, и она вас не касается. - Он подошел к Лексе, которая облокотилась на стол и уснула. - Вот ключи от тачки, он положил их рядом с ней. Бери её и увози в Солно. Деньги, ключи от квартиры и адрес, все в бардачке. В городе вас встретит Боррэль, он хороший малый, поможет с работой.

- Надолго? А если нас узнают? - Сэм хотел взять стакан, но был опережен Мортом.

- Пока вы туда доберетесь, ячейка Рихарда будет там уничтожена, - Он вылил стакан в раковину. - Основная информационная сетка между городами поддерживается повстанцами. За ячейкой Зорге, я приеду через пару недель.

Сэм посмотрел на вытекающую воду, потом на спящую на столе Лексу.

- Мы с Джеком готовы, где находится машина? - Джимми подошел к нему ближе.

- Парень, если с ней что-нибудь случиться. - Он положил на стол голову верзилы которая до этого была в сумке. - То что ты видишь, покажется тебе милосердием.

- Сэр, я буду биться за нее, до последней капли крови - он сглотнул - В такой час, многие могут говорить что угодно, лишь бы остаться в живых, но это не тот случай.

- Когда она проснется, отдашь ей это письмо - Джимм передал ему записку, - Надеюсь в таком случае она не разможит твою голову о руль и вы сможете доехать до Солна.

- У тебя тут остались родственники? - Морт встал рядом, пытаясь забрать голову из рук Джимма, чтобы засунуть её назад в сумку.

- Нет, все погибли при той бомбежке - Он впервые посерьезнел - Или вы думаете, я просто так тут сижу все это время?

- Значит, мы не ошиблись, когда оставили тебя в живых.

Глава 8

- И как бы ты описал нашу ситуацию, Джек? Плачевной? - Сэму нравилось говорить с пальмой. Она всегда слушала и была согласна. Главное правильно поставить вопрос, чтобы принцип “Молчание знак согласия”, всегда попадал в нужное русло.

- Мне тоже грустно, это все навевает столько воспоминаний. - Он посмотрел на про мелькающие за окном пустыни выжженные бомбардировками. - Сколько еще погибнет людей за благое дело? Думаю не мало.

Пальма пристегнутая спереди не реагировала, но её молчание для него говорило о многом. Лежавшая сзади Лекса потихоньку возвращалась в наш мир.

- Почему так раскалывается голова? - Она поднялась, оглядываясь по сторонам. - Какого хрена, тут происходит!

Дикий крик вместе с ударом в челюсть прилетел ему сзади.

- Чертов извращенец, ты куда меня везешь?

Машина потерявшая управление, из за отсутствия держащих её рук которым приходилось удерживать кулаки Лексы постепенно съезжала с дороги Держа одной рукой занесенный кулак, он пытался достать второй письмо, которое предназначалось на такой случай.

- У меня письмо от Джимми - Он пытался перекричать её, чтобы она перестала истерить. Это почти получилось, но окончательно сбившаяся с курса машина слетела в кювет, выбив из нее дух и отправив спать еще на некоторое время.

- Чертова истеричка, - Сэм вылезал из под обломков. - Нет бы пристегнуться и потом драться, еще тащить её теперь.

Сэм обошел машину по кругу и разбив стекло, вытащил Джека, поставив его сверху на днище, которое поменялось с крышей местами.

- Ты тоже такого явно не ожидал, - Он встал, и потянулся, чтобы размять кости.

Постояв еще пару минут, Сэм снова нагнулся смотря как расположилась сзади Лекса. Это был тот самый момент, когда он не жалел о всех принятых решениях, её вид сзади был потрясающим.

- Джэк, я думаю ты простишь меня. Я буду очень аккуратен. - Взяв с машины куст, Сэм аккуратно стал выбивать горшком стекло.

Окончательно достав Лексу из машины, он сел рядом с ней. Спустя пару минут, он стал осознавать свою ошибку. Взяв Джека, он поставил его перед ней, и между листьев положил записку, с большой надписью “ОТ ДЖИММИ”

Сев с другой стороны, Сэм стал замечать приближение ночи. Видимо его все таки вырубило на более длительное время чем ему показалось.

- Нам надо все обдумать Джек, - Ему пришлось повысить голос, чтобы Джеку было слышно с другой стороны. - До города еще порядка ста километров, это по моим прикидкам около двадцати часов пути.

Он достал бутылку из машины и глотнул воды.

- У нас есть воды, - Он поболтал бутылку и сделал еще один глоток - На пол дня. Есть стаи дикарей которые живут в пустыне и не принимают современную цивилизацию, а есть стаи дикарей которые принимают, но отказываются в ней жить.

Посмотрев по сторонам, Сэм достал из кармана горошину.

- Как остаться живыми, и не умереть, так как одни считают тебя дьявольским созданием которое не должно существовать, а другие хотят разорвать тебя по кусочкам, так как своих запчастей у них мало.

Переливающийся в горошине свет завладел его внимание, он начинал отдавать золотыми лучами заката. Столь соблазнительная оболочка так и тянула проглотить её и почувствовать наслаждение.

Сэм не помнил когда в последний раз пробовал сам. Это не вызывало таких сильных ощущений как у других, но после окончания основного эффекта как и все он улетал небытие, забываясь в опьяняющем тумане. Вне времени и пространства, плывя по волнам вечности.

- Какой же ты мать твою нытик - женский голос вызвал улыбку у него на лице. - Джимми положил под водительское сиденье пистолет, в письме сказано, что это на крайний случай и лучшего всего его сбросить перед въездом в город.

- О, я рад что вы проснулись мадам. Если я выйду к вам, вы не наброситесь на меня с кулаками?

- Нет. - она сама вышла к нему, Джек победоносно держался на её руках. - в багажнике сумка с водой и провизией, Джимми думал что дикари могут испортить нашу машину.

- Да, как раз один их представитель и напал на меня. - Сэм подошел к багажнику.

- Сейчас этот представитель даст тебе под зад. - Она села на то место где до этого был Сэм. - Ты знаешь в какую сторону нам идти?

- Да, - он показал направление где заходило солнце. - Путь не близкий, если не встретим препятствий, то за пару дней дойдем.

- Ты встречал раньше дикарей? - что-то изменилось в её голосе.

- Было дело, "железные маньяки" часто покупали у меня радость. - Он пыжился как мог.

- Значит, у нас есть шансы что мы встретим твоих знакомых?

- Здесь? - он засмеялся - В городе они гости, а здесь - Он обвел пальцем вокруг - Их территория и их законы. Я не уверен, но скорее всего я для них такая же добыча как и все остальные.

- Ты не особо ценишь своих клиентов. Может они лучше, чем кажется.

- Я просто смотрю на вещи реально. Мы незваные гости на враждебной территории. - Он прекратил безуспешные попытки взломать багажник и сел рядом.

- Не переживай, - Лекса просунула руку в выбитое окно и потянула за рычаг. Багажник открылся и из него вывалились две забитые сумки - Мы со всем справимся.

Глава 9

Тишина в пустом зале бара нарушалась готовкой самого искусного повара по мнению Лексы. Последний посетитель сидел за единственным столом, в ожидании своего любимого блюда.

Изготовленные на заказ два года назад столы, с титановыми столешницами толщиной в восемь сантиметров, уже стояли скрепленные вдоль окон и стен перекрывая обзор и возможность проделать хотя бы малейшую дырку в обороне, оставляя лишь небольшой проход там где открывалась дверь.

- Как думаешь, мы еще посидим так? - Морт отрезал себе кусок стейка - Ты готовишь, просто изумительно.

- Если я еще раз увижу твою рожу, - Колкости не лезли в голову - Я буду очень рад.

Джимм сел напротив, поставив перед собой тарелку с бутербродом.

- Я тоже - Морт улыбнулся и откинулся на спинку стула. - Думаю как все закончится, подамся в Саму.

- Саму? - Он посмотрел на него откусив половину за раз - Что ты там забыл?

- Видел на картинках, - Морт достал сигарету - Тихое место, там даже есть остатки леса.

- В дровосеки подашься?

- А почему нет? - он крутил сигарету в руках - Хочу семью, найти девушку, усыновить мальчишку.

- Своих не хочешь завести? - Джимм положил вторую половину в рот.

- Да я бы с радостью, - он хмыкнул.

- Все так плохо?

- Пятьдесят на пятьдесят - Он помахал неопределенно рукой. - Там мало что осталось, так что шансы близки к нулю.

- Малыш, я не знал - Повисла пауза. Самый тяжелый момент в жизни мужчины. Ты можешь быть с женщиной, но не можешь иметь детей. Все что у тебя есть, все что после тебя останется, вся твоя жизнь потрачена впустую.

- Когда мы тут со всем закончим, мир направится в нужное русло. - Джимм сделал глоток. .

- На это нужно время, - Он вставил сигарету в зубы - К этому моменту я уже буду таким же старым и никчемным как ты.

Они засмеялись, железный мир сковавший их в цепи все больше сближал, создавая тесные связи друзей в богом забытом мире.

Оставалось мало времени, уехавшие пару часов назад Лекса с Сэмом уже не смогут посетить кафе. Оно не изменилось снаружи, но развернутый внутри аванпост был в ожидании гостей которые были совсем близко.

- Думаешь Виктор придет? - Морт продолжил диалог.

- На металлическом отпечатке того хлюпика, - он указал на тело без кистей и головы - Осталось мое лицо, которое уже вовсю рассматривается Виктором. Он обязательно придет.

Джимм покачал головой о чем то вспоминая и хмыкнул.

- Этот выродок продался за бабки. - Его кулаки сжимались от злости. - Мы служили вместе до бомбежки. Он знал, что каждый второй потерял семью в той катастрофе и все равно перешел на их сторону. “Правительство не смеет решать кому жить, а кому умирать”. Горделивый гавнюк.

- Может он не знает, что Рихард работал на них?

- Он то? - Джимм засмеялся - Он все знал. Или ты думаешь Рихард просто так подпустил его так близко? - Сигарета сломалась в руках так и не успев зажечься. - “Рихард тоже жертва”, “Нет тотальному контролю!”, “Власть людям!” надо было прикончить его тогда, было бы меньше работы сейчас.

Они снова погрузились в молчание.

- Что на счет три-пять-семь? - Джимм поднял голову.

- Ждет действий от нас, - Морт улыбнулся - Все еще зовешь его по номеру четыре-два-девять?

- Получит назад имя когда окажется тут, пять-восемь-два. - Он улыбнулся ему в ответ. - Так что он сделал для тебя такого, что ты слепо делаешь все, что он говорит?

- Был рядом, когда это было необходимо, - Морт занервничал, вспоминая прошлое. - Стал отцом, которого у меня никогда не было.

Снаружи послышались первые шорохи.

- Ты готов? - Джимм встал с места пройдя за барную стойку.

- Да, - Морт встал с места и направился к своему месту слева от двери.

Секунды тянулись превращаясь в минуты. Нервное напряжение росло, но ничего не происходило. Снаружи послышался голос.

- Джимм Саливан! - его голос не изменился за прошедшие годы. - Либо ты выходишь и мы поговорим. Либо я не оставлю тут камня на камне и буду говорить с твоей оторванной башкой.

Глава 10

Тишину в баре разрезал звук бьющегося стекла. Не громкий, словно кто-то нечаянно задел бокал, но в натянутой до предела тишине он прозвучал как выстрел.

– Нервяк, – проворчал Морт, не отрывая взгляда от прицела, направленного в щель между столами-баррикадами.

Джимм, стоявший за стойкой, лишь кивнул, сжимая в руке подавитель. Его пальцы привычно обхватили рукоять. Старая, добрая вещь, не подводила.

– Виктор! – крикнул Джимм, его голос гулко отозвался в пустом зале. – Заходи, поговорим. Как в старые времена.

Снаружи наступила пауза. Слишком долгая. Они не отступали, они ждали. Как пауки в центре паутины.

– Времена изменились, Саливан, – наконец донесся голос Виктора. Спокойный, уверенный, без тени сомнений. – Ты сломал свой игрушечный замок. Я пришел забрать свои земли.

– Твои? – Джимм фыркнул. – С каких это пор ты стал сборщиком податей для Рихарда? Или для тех, кто за ним стоит?

– Я делаю то, что должен. Чтобы этот город не погрузился в хаос.

– Опусти забрало, Вик. Я знаю, чей ты пес.

Взрыв прогремел с правой стороны, где было самое слабое окно. Зал вздрогнул, столы с титановыми столешницами сдвинулись на сантиметр, но выстояли. В проем, затянутый дымом, полетели гранаты. Не взрывные, светошумовые.

Морт зажмурился, прижавшись к стене. Яркая вспышка на секунду прожгла веки, грохот оглушил. Но скелет компенсировал удар, стабилизируя вестибулярку. Он не видел, но слышал – вернее, чувствовал вибрации через пол. Шаги. Тяжелые, быстрые. Трое. Врываются в зал.

Он не стал ждать, пока зрение вернется. Доверясь мышечной памяти и датчикам движения в скелете, он сделал два резких выпада. Первый – в сторону ближайшего теплового контура. Глухой удар, хруст ломающегося металла, тело грузно рухнуло. Второй – мах рукой с ножом, ощущение разрезаемого композита, короткий вой и еще один противник на полу.

Третий успел выстрелить. Разряд подавителя ударил Морта в плечо, заставив его дёрнуться. Рука на мгновение повисла плетью, но нога была все так же послушна. Пинок под колено, и третий громила с грохотом упал, головой ударившись о край стола.

Зрение постепенно возвращалось, расплывчатые силуэты обретали форму. Морт увидел, как Джимм, не выходя из-за стойки, метким выстрелом из своего подавителя уложил еще одного, пытавшегося прорваться с тыла.

– Первая волна, – хрипло произнес Морт, тряхнув головой. – Разведка боем.

– Где же он? – пробормотал Джимм, всматриваясь в дым.

И тут главные двери, которые они так тщательно баррикадировали, с грохотом сорвало с петель. На пороге стоял Виктор. Не тот вылощенный офицер, каким его помнил Джимм, а настоящий киборг-танк. Его левая рука и половина груди были заменены на тяжелый штурмовой модуль, ствол небольшого роторного пулемета холодно поблескивал в тусклом свете.

– По-хорошему не хочешь, – сказал Виктор, и его голос теперь звучал с легким механическим дребезжанием. – Жаль.

Он не стал целиться. Он просто открыл огонь по стойке, за которой стоял Джимм.

Джимм успел нырнуть в проход на кухню. Стойка рассыпалась в щепки и ошметки металла. Грохот был оглушительным.

Морт, прижавшись к стене, попытался сделать выстрел, но пули рикошетили от брони Виктора, не причиняя ему вреда. Тот, не обращая на него внимания, медленными, тяжелыми шагами пошел на кухню, к Джимму.

– Бежим, план Б! – крикнул Морт, отступая к тому же проходу.

Они отходили, как и договаривались. Виктор, уверенный в своем превосходстве, шел за ними, методично простреливая стены. Они влетели на кухню, захлопнули за собой усиленную дверь и щелкнули замком.

– Теперь, ублюдок, – прошипел Джимм, хватая усилитель поля. – Попробуй посчитай до десяти.

Он включил аппарат. Морт почувствовал, как по его скелету пробежала легкая дрожь – система на долю секунды вышла из строя, но тут же перезагрузилась, защищенная от ЭМИ. Старая, добрая «БионаСР».

Снаружи, в баре и на кухне, послышались глухие удары падающих тел. Все, кто был в зоне действия, отключились. Все, кроме Виктора. Его тяжелый, мерный шаг не прервался.

– Не сработало, – с горькой усмешкой сказал Морт. – У него экранирование получше.

Дверь на кухню вздрогнула от мощного удара. По металлу пошла трещина.

– Вниз! – скомандовал Джимм.

Они бросились к люку в полу, ведущему в убежище. Морт откинул тяжелую крышку, и они один за другим спустились вниз, в холод и полумрак. Джимм захлопнул люк, щелкнули массивные болты.

Сверху раздался еще один удар, и дверь на кухню с грохотом рухнула.

Они стояли внизу, слушая тяжелые шаги над головой. Виктор ходил по кухне, методично все круша.

– Он найдет люк, – тихо сказал Морт. – Вопрос времени.

– Знаю, – Джимм подошел к старому терминалу, встроенному в стену. – Пора будить Спящего.

Он набрал код. Экран замигал, пошел процесс подключения.

– Кто этот «Спящий»? – спросил Морт, не отрывая глаз от люка.

– Наш старый друг, – ответил Джимм, и в его голосе прозвучала странная нота – смесь надежды и боли. – Тот, кто начал это все задолго до нас. Тот, кого все считают мертвым.

На экране появилась надпись: «Канал установлен. Идентификация... Сол. Приветствую, Джимм».

Морт замер. Сол. Это имя он слышал лишь однажды, в тюрьме, сквозь бетонную стену. От того самого соседа, с которым они десять лет разговаривали, никогда не видя лиц. Того, кого перевели из общего блока за то, что он был слишком опасен. Слишком много знал.

– Сол? – переспросил Морт, глядя на Джимма. – Тот самый Сол? Из нашей камеры?

Джимм кивнул, его лицо было серьезным.

– Он не просто сидел с нами, Морт. Он был первым. Первым, кто получил экспериментальный скелет. Первым, кто понял, что это ловушка. И первым, кто начал войну.

Сверху послышался скрежет металла по металлу. Виктор нашел люк.

– Джимм, – раздался спокойный, низкий голос из динамика. Голос, который Морт помнил все эти годы. – Докладывай.

– Ситуация критическая, – быстро начал Джимм. – Виктор здесь. Вышел на нас. Ячейка Зорге следующая на очереди. Лекса в безопасности, уехала с тем парнем.

Наверху раздался удар по люку. Болты задрожали.

– Лекса... – голос Сол на другом конце сделался тише. – Она... цела?

– Цела. Не знает ничего. Думает, что ты погиб.

– Так и должно быть, – в голосе Сол прозвучала сталь. – Пока должно. Виктор... он был хорошим солдатом. Жаль.

Еще один удар. Один из болтов лопнул.

– Он почти тут, – сказал Морт, поднимая оружие.

– Уходите через черный ход, – приказал Сол. Его голос вновь стал собранным и четким, голосом командира. – Координаты я выслал. Там вас встретят. Я активирую протокол «Гром». Час пробил.

– «Гром»? – переспросил Джимм. – Сол, это...

– Это начало конца, Джимм.

Связь прервалась.

В тот же момент люк с грохотом сорвало. В проеме, подсвеченный аварийными огнями, возникла массивная фигура Виктора. Его оптические сенсоры холодно блеснули в темноте, сканируя их.

– Прощайте, старые друзья, – прорычал он, наводя пулемет.

И тут весь город содрогнулся.

Глухой, всесокрушающий грохот, шедший откуда-то из самого центра, из-под земли. Погас свет, на секунду воцарилась абсолютная тьма и тишина, а потом взвыли сирены. Сирены гражданской обороны, которые не звучали десятилетия.

Виктор замер, его система наведения сбилась. Он ошалело смотрел вверх, словно пытаясь понять источник этого гула.

Этим моментом и воспользовались Джимм и Морт. Они не стали стрелять. Они рванулись в противоположный конец убежища, к неприметной металлической панели. Джимм ударил по ней кулаком, панель отскочила, открыв узкий, темный лаз.

– Беги! – крикнул он Морту.

Тот нырнул в отверстие, не оглядываясь. Джимм бросил последний взгляд на Виктора, который уже пришел в себя и снова поднимал оружие.

– Увидимся в аду, Вик, – бросил Джимм и скользнул в лаз следом за Мортом, захлопнув панель изнутри.

Они бежали по узкому, сырому тоннелю, а над ними, на поверхности, мир, который они знали, начинал рушиться. Начиналась обещанная буря.

Глава 11

Пустыня встретила их безмолвием, нарушаемым лишь хрустом песка под ботинками да навязчивым шепотом ветра, гонявшего по барханам колючки перекати-поле. Джек, привязанный к рюкзаку Сэма, безмолвно кивал листвой в такт шагам, его вечная ухмылка казалась теперь насмешкой над их положением.

«Богом забытое место», — подумала Лекса, сжимая в кармане куртки стилус. Он был единственным оружием, что удалось схватить впопыхах, жалким шилом против стволов и кулаков дикарей.

Сэм, наоборот, болтал без умолку, обращаясь то к Джеку, то к безразличным пескам.

— Видишь, Джек, в чем наше преимущество? — он обернулся к пальме, чуть не зацепив Лексу рюкзаком. — Они все тут железные, ржавые, а ты — островок зелени. Психологическое оружие. Ослепнут от зависти.

— Замолчишь ли ты? — Лекса не обернулась, ее взгляд скользил по горизонту, выискивая движение. — Или тебе петь хочется, чтобы они точнее нас нашли?

— Я поддерживаю боевой дух, — обиженно буркнул Сэм, но смолк.

Он не был трусом. Страх в нем уживался с какой-то иррациональной верой в абсурд. Возможно, сказывались годы, проведенные в искусственном раю, который он продавал другим. Настоящий мир был для него сложной, непонятной игрой, где правила менялись каждую секунду.

Лекса же чувствовала его кожей — вернее, тем, что ее имитировало. Каждый нерв ее синтетического тела был натянут струной. Она помнила каждое движение, каждую связку из тех тренировок, что Джимм вбивал в нее годами. «Ты не сильнее их, ты быстрее. Их тела — груда металла, твое — река». Она была рекой, способной обтечь любой камень.

И камни нашлись.

Сперва это была лишь пыль на горизонте. Потом — глухой рокот моторов, не похожий на ровный гул городских машин. Это был хаотичный рев, рык голодных зверей.

— Видишь? — Сэм остановился, указывая пальцем. — Я же говорил, что встретим знакомых. Только это не те, кто покупал «радость».

Из-за дюны выползли три транспортера. Не машины, а грубые сварные конструкции на огромных колесах, утыканные шипами и обрывками металлической сетки. На них стояли фигуры в рваных плащах, лица скрывали сварные маски, искаженные в вечных гримасах. «Железные маньяки». Не клиенты Сэма. Их богов звали иначе: боль, страх и чужое железо.

Транспортеры с ревом окружили их, подняв тучи песка. Лекса кашлянула, прикрывая лицо локтем. Сэм инстинктивно прикрыл Джема рукой, словно от града.

Самый крупный из дикарей, с парой зачехленных пил на спине, спрыгнул на землю. Его шаги были тяжелыми, несмотря на песок.

— Метки, — просипел он, его голос был похож на скрежет шестеренок. — Ваши метки. Скиньте.

— Мы просто проходим, — голос Лексы прозвучал тверже, чем она ожидала. — Нам не нужны проблемы.

— Проблемы уже тут, — дикарь сделал шаг вперед, его свита замерла в ожидании. — Скиньте метки. Или снимем с туш.

Его взгляд скользнул по Сэму, оценивающе остановился на Лексе. Не похотливый, а хозяйский. Как на вещь.

Сэм, дрожащей рукой, потянулся к своему запястью, где был чип.

— Не смей, — резко сказала Лекса.

Она поняла их игру. Без метки они — никто. Устройство, мясо для запчастей или забава. С меткой — сбой в системе, угроза, которую нужно устранить.

Дикарь рассмеялся, коротким и сухим лаем.

— Бойкая. Люблю таких ломать.

Его рука, больше похожая на клешню, метнулась к ее лицу.

Река начала движение, Лекса не отпрянула. Она сделала шаг навстречу, уходя под руку, и ее стилус, короткий и острый, вошел в щель между пластинами в его локтевом суставе. Неглубоко, но достаточно. Раздался скрежет, и рука повисла, издавая треск искрящегося контакта.

Он зарычал от ярости, а не от боли. Его вторая рука, тяжелый захват, рубанула по воздуху. Лекса уже была не там. Она отскочила, ее тело изогнулось в неестественной, плавной дуге. Пинок в коленную чашечку — еще одно слабое место, даже у усиленного скелета. Дикарь с грохотом рухнул на одно колено.

— Беги! — крикнула она Сэму, видя, как остальные приходят в движение.

Сэм не бежал. Он замер, прижимая к себе Джека, с внезапной ясностью осознав, что один хороший удар этих стальных ручищ превратит его кости в мокрые хлопья, а внутренности — в желе. Бежать было бессмысленно. Драться — и подавно.

— Эй, ребята, давайте договоримся! — запищал он, пятясь и прикрывая пальму, словно она могла его защитить. — У меня есть отличные горошины! Прямо вот топовые! Бесплатно! На пробу!

Но дикарей интересовала не «радость». Их оптические сенсоры, сквозь щели масок, со сканерной точностью выхватили редчайший артефакт: живую зелень, шелестящую листву на его груди.

— Отдай зелень, мяско, — просипел один, делая тяжелый шаг вперед. Его голос звучал как скрежет гравия в шестернях.

«Они хотят Джека», — пронеслось в голове Сэма с леденящей ясностью. Его план «сдаться и выжить» рассыпался в прах.

В этот момент Лекса, закончив с их лидером, метнулась между Сэмом и нападающими. Она была рекой, а они — неповоротливыми валунами.

— Не двигайся! — бросила она Сэму, парируя удар одного дикаря предплечьем. Раздался скрежет металла.

Сэм и не собирался двигаться. Он окаменел, прижимая Джека и беспомощно наблюдая, как Лекса отплясывает свой смертельный танец вокруг него. Он был эпицентром урагана, жалким человеческим островком, за который сражались стальные титаны.

Один из дикарей, пытаясь обойти Лексу, сделал выпад прямо к Сэму. Тот, видя надвигающуюся на него тень, инстинктивно присел, вжав голову в плечи и выставив вперед Джека — не как щит, а как последний аргумент.

— НЕТ! — взвизгнул он. — ОН ЖЕ ЖИВОЙ!

Удар, предназначенный чтобы отшвырнуть Сэма, пришелся по горшку. Глиняный горшок с треском разлетелся на куски. Ком земли с корнями вывалился Сэму на ботинки.

Наступила секунда ошеломляющей тишины. Даже Лекса замерла. Дикарь, нанесший удар, смотрел на свои пальцы, испачканные в земле, с видом полного идиота, который только что сломал уникальный экспонат.

Идиотизм длился мгновение. Ревущий от ярости Сэм, забыв про всякий страх, швырнул в маску дикаря горсть земли с корнями.

— АХ ТЫ ЖЕЛЕЗНЫЙ УРОД! — завопил он, прыгая на месте. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ!

Грязь залепила оптический сенсор. Дикарь, ослепленный, замахал руками, пытаясь стряхнуть ее. Это была идеальная мишень.

Лекса, не теряя ни секунды, воспользовалась моментом. Ее стилус блеснул, нашел щель у основания черепа — и дикарь рухнул, как подкошенный.

Последний из нападавших, оглядев поле боя — своего дымящегося лидера, ослепленного и обездвиженного товарища и истерично трясущегося человека с растением в руках, — предпочел ретироваться. Он плюнул, развернулся и побежал к своему транспортеру.

Тишина вернулась, на этот раз окрашенная абсурдом.

Сэм, тяжело дыша, опустился на колени перед комом земли, из которого торчали корни Джека.

— Джек… Джек, прости меня, старик, — забормотал он, сдувая пыль с уцелевших листьев. — Я его, я этого железяку… я ему сейчас… — он беспомощно потряс кулаком в сторону убегающего транспортера.

Лекса подошла, ее синтетическое лицо было бесстрастным, но в глазах читалось недоумение.

— Ты… кричал, — констатировала она.

— Он сломал ему дом! — взвизгнул Сэм, указывая на разбитый горшок. — Понимаешь? ДОМ!

Лекса молча сняла с плеча свою флягу и протянула ему.

— На. Для него. И для себя. Ты красный.

Сэм взял флягу, отпил глоток, а потом осторожно, ладонями, стал поливать оголенные корни, заворачивая их в обрывки своей куртки.

— Ничего, Джек, — снова забормотал он, уже успокаиваясь. — В Солно купим новый. Фарфоровый. С золотом.

Лекса смотрела на эту сцену: человек, заворачивающий в тряпки корни растения после того, как едва не был размазан по пустыне стальными громилами. Уголок ее рта дрогнул.

— Идем, — сказала она, поворачиваясь к горизонту. — И не ори так больше. У меня от этого сенсоры сбоят.

Сэм, устроив Джека в новом тряпичном гнезде, бережно поднял его и зашагал следом, ворча что-то про «варваров» и «обиженных детей».

Глава 12

Лекса шла следом, наблюдая, как его плечи напряжены не от тяжести рюкзака, а от бережной ноши, которую он прижимал к груди. Этот контраст резал её сознание, как тупой нож.

Торговец «радостью». Продавец иллюзий, паразит, высасывающий из людей последние кредиты в обмен на миг забытья. Для таких, как он, в её поэзии находились лишь самые черные краски — бездушные твари, что наживаются на общей боли. Он должен был быть пустым. Подлым. Презренным.

А он нес этот дурацкий пластиковый куст, словно новорожденного младенца, и бормотал ему что-то под нос, извиняясь за разбитый горшок. Его забота была настолько иррациональной, настолько… человечной, что это ломало все её шаблоны. Он отталкивал её своим прошлым и притягивал этим абсурдным, трогательным безумием.

Сэм остановился, отстегнул флягу, и его пальцы, ловкие и удивительно нежные для барыги, принялись поправлять помятый лист Джека. Он стряхнул пыль, потом плеснул на корни несколько капель драгоценной воды, следя, чтобы влага попала точно туда, куда нужно. В его движениях не было наигранности. Только искренняя, почти отцовская тревога.

— Ничего, старик, — прошептал он растению. — Прорвемся. В Солно подыщем тебе виллу с видом на оазис.

Лекса отвела взгляд, чувствуя странное смущение, будто подсмотрела за чем-то слишком личным. Этот человек был загадкой, которую она не могла разгадать. И это ее раздражало.

— Впереди скалы, — голос ее прозвучал резче, чем она хотела. — Смотри под ноги. Если ты свернешь себе шею, я не понесу твой… сад.

Он обернулся, и на его лице расцвела та самая дурашливая, беззаботная улыбка, которая бесила ее с первой встречи.

— Беспокоишься обо мне, Лекс? Тронут.

— Беспокоюсь о воде, которую ты зря тратишь, — солгала она, проходя мимо.

Именно Сэм, с его вечной болтовней и нелепой наблюдательностью, первым заметил темный провал в скале, почти скрытый осыпавшимся песчаником. Расщелина была узкой, но за ней угадывалось пространство.

— Эй, смотри-ка! Наш на сегодня пятизвездочный отель!

Он первым протиснулся внутрь, и Лекса услышала его одобрительный свист, эхом отозвавшийся в каменном чреве.

— Просторно! И главное — никаких соседей с бензопилами.

Пещера оказалась небольшой, сухой и, что было главным, безопасной. Слабый поток воздуха говорил о наличии другой отдушины, но ее не было видно в сгущающихся сумерках. Лекса, двигаясь на ощупь, обследовала стены — прочные, без зыбкого песка и трещин. Укрытие.

Они молча расстелили тонкие термопокрывала. Сэм устроил Джека в углу, завернув его корни в обрывок своего свитера, и уселся рядом, скрестив ноги. Лекса пристроилась напротив, прислонившись к прохладной скале. Тишина повисла между ними, густая и неловкая, нарушаемая лишь ровным гулом ночной пустыни за стеной камня.

И в этой тишине ее мысли снова и снова возвращались к нему. К человеку, который торговал забвением, но сам, казалось, цеплялся за эту жалкую пальму как за единственную ниточку реальности. Он был слабым, болтливым, абсолютно не приспособленным к этому жестокому миру. И все же в его слабости была какая-то странная сила, которую она не могла ни понять, ни принять.

Глава 13

Утро пришло с песчаной пылью. Сэм проснулся первым, его дыхание сбивалось, пока он не нащупал взглядом пластиковую пальму, не убедился, что Джек на месте. Ритуал. Он вытер листья обшлагом своего грязного пиджака, шепча что-то о «пыльных бурях» и «неблагодарной пустыне».

Консервы. Они вскрыли банку каким-то ножом с кухни Джимми. Мясная тушенка, безвкусная масса, которую они ели молча, передавая банку друг другу. Лекса делала вид, что ест из вежливости. Ей это не было нужно. Ее тело питалось иными соками.

– Знаешь, – Сэм отложил банку, облизнув пальцы, – я не всегда торговал «радостью».

Лекса не ответила, но ее молчание было знаком слушать. Он ухватился за это.

– Отец был садовником. В самом старом смысле этого слова. В закрытом саду, в куполе, где держали последние живые растения. Настоящие. Я помню запах влажной земли… настоящей земли. И то, как он говорил с розами. Говорил, будто они понимают.

Он замолчал, глядя куда-то сквозь скалы, в свое прошлое.

***

Он стоял на коленях, в руках – ком влажной, темной земли. Пахло гниющими листьями, жизнью и смертью одновременно.

– Не дави, сынок, – голос отца был тихим, как шелест. – Они же живые. Чувствуют.

Маленький Сэм разжал пальцы, и земля мягко облепила корни молодого саженца. Он чувствовал под ногтями прохладу, мелкие камешки, шевелящихся червей. Это было настоящее. Самое настоящее, что у него когда-либо было.

Потом пришли «санитары». Сказали, купол – рассадник бактерий, угроза общественному здоровью. Все выжгли. Отца увезли в сером фургоне. Сказали – на перевоспитание. Сэм больше никогда не видел ни его, ни живых цветов.

***

– А потом я нашел Джека, – Сэм потрогал один из листьев пальмы. – На свалке. Он был желтый, поломанный. Но я его отмыл, подклеил. Он… напоминает.

Лекса смотрела на него, ее металлическое лицо было маской. Она отвернулась, ее взгляд упал на пластиковое растение. В ее системе всегда был четкий протокол: люди врут, предают, используют. Но этот... этот болтун с его абсурдной привязанностью к куску пластика. Это не укладывалось в логику мира. Это раздражало. И... вызывало чувства.

– Ты цепляешься за пластик, потому что потерял живое, – сказала она наконец, все еще глядя на Джека. Не на Сэма. С ним было сложнее. С бездушным предметом – проще.

– Мы все за что-то цепляемся, Лекс, – он улыбнулся своей кривой, дурацкой улыбкой. – Ты – за стихи. Я – за Джека. Джимм – за месть. Разница лишь в том, насколько больно, когда это отнимут.

Она резко встала, ее приводы мягко взвыли. Пора было идти. Ей нужно было движение, чтобы заглушить вибрацию внутри. Этот разговор был ошибкой. Слишком личным. Но молчание, которое последовало за их признаниями, было уже иным. Не пустым, а насыщенным. Общим.

Путь их лежал через высохшее русло. Солнце пекло немилосердно. Сэм шел, бормоча что-то Джеку, жалуясь на жару и натирающие ботинки. Лекса двигалась бесшумно, ее тело не знало усталости, но ее разум, запертый в идеальном корпусе, был измотан куда больше. Она шла и думала. Думала о том, что сказал Сэм. О боли, которую можно потрогать. Ее собственная боль была фантомной, разлитой по всему сознанию, не имеющей координат в ее стальном теле. И эта мысль требовала выхода. Не в дневник. В звук.

И вот, на изгибе каньона, он открылся. Сначала как блестящая мушка на горизонте. Потом проступили контуры куполов и небоскребов, пронзающих рыжую дымку.

– Солно, – выдохнул Сэм, останавливаясь. – Чертово Солно.

Город сиял в лучах заходящего солнца, словно обещание. Оазис из стекла и стали.

Лекса остановилась рядом. Она смотрела не на город, а на Сэма, на его профиль, освещенный закатом. Он был хрупким на фоне этого металлического гиганта. И в этой хрупкости была какая-то ужасающая правда.

– Я не могу чувствовать тепло этих лучей, – сказала она вдруг, и ее голос прозвучал непривычно тихо, почти срывясь на шум вентиляторов. – Я знаю, что оно есть. Данные с внешних сенсоров говорят о повышении температуры на три и семь градуса. Но это просто цифра.

Она подняла два пальца выше, это не единственный способ почувствовать.

Лекса повернулась к нему, и ее оптические сенсоры сузились, пытаясь сфокусироваться не на метках, не на угрозах, а на выражении его лица.

– Я сочинила когда ты уснул. Мне так легче.

И она начала говорить, ровным, безжизненным тоном, который лишь подчеркивал бездну смысла.

«Мозг кричит в тишине черепа,

Нервный импульс бьется о сталь.

Зуд под кожей, которой нет,

Фантомный зуд от прошедших бед.

Я трогаю песок – и не чувствую зерен,

Вижу закат – и не чувствую тепла.

В клетке из хрома, в тюрьме без решеток,

Собственный разум теряет меня.

Боль не в суставе,

Боль – в осознании.

Между «было» и «всегда»,

Между мной и той, кем была.»

Она замолчала. Стих повис в воздухе, холодный и точный, как скальпель. Признание, вывернутое наизнанку.

Сэм смотрел на нее, и на его лице не было привычной дурашливости. Только понимание. Такое же тяжелое и безрадостное, как песок под их ногами.

– Понимаешь, – тихо сказал он. – Иногда я рад, что моя боль… обычная. Ее можно потрогать.

Он повернулся к сияющему, бездушному Солно.

– Идем, Джек. Навстречу новым проблемам.

И они пошли. Двое потерянных, нашедших в тишине пустыни странный мост из слов и боли. Навстречу городу, который не давал обещаний.

Глава 14

Они бежали по узкому, сырому тоннелю, а над ними, на поверхности, мир, который они знали, начинал рушиться. Начиналась обещанная буря.

Глухой грохот, прокатившийся по канализации, отозвался в костях Морта не вибрацией, а ровным гулом — его скелет погасил ударную волну, как пружина. Оптика даже не моргнула. «Гром». Сол привел в движение машину, которую они заводили годами.

– Думаешь, он выжил там? – спросил Морт, его голос звучал четко, без одышки.

– Сол? – Джимм, бежавший впереди, не обернулся. – Он пережил пожар, тюрьму и собственную смерть. Переживет и это. Беги.

Шаг Джимма был твердым, но Морт двигался легче, почти бесшумно. Его тело — не груда древнего железа, а тот самый экспериментальный комплект, который опередил время. В тюрьме, когда все наваливалось, когда другие ломались под грузом модернизаций и чипов контроля, его скелет оставался крепостью. Чистым, без следящих закладок, без ограничителей. Он не уставал. Не сомневался.

Они вынырнули в широком коллекторе. Воздух пах озоном и гарью — привкус «Грома».

– На прием, – Джимм остановился у железной лестницы. Достал планшет. – Наш старый друг не подведет.

Он посмотрел на Морта. Не на инструмент, а на человека внутри.

– Готов? Сейчас будет жарко.

Морт кивнул. Он всегда был готов. Его не пугала боль — его пугала перспектива снова стать уязвимым. А этого он не допускал.

Гараж встретил их оглушительной тишиной после подземья. Но Морт уже слышал всё: далекие взрывы, визг шин, прерывистое дыхание Джимма. Его аудиосенсоры улавливали частоты, недоступные обычным ушам.

Фургон ждал. За рулем — женщина в капюшоне. Марта.

– Саливан, – кивнула она. – Обстановка?

– «Гром» вырубил центральный узел. Хаос по плану. Повстанцы Рихарда бьются с гвардией. Наши бьют по всем.

– Зорге? – спросил Морт. Его голос прозвучал глубже, увереннее, чем обычно.

– Прячется. Но нора известна.

Фургон рванул, лавируя между заторами. Морт сидел неподвижно, но его система анализировала маршрут, просчитывая варианты. Он не был просто пассажиром. Он был оружием, которое везли к точке применения.

– Идиоты, – проворчал Джимм, глядя на столкновение бронетранспортеров на перекрестке. – Дерутся за место у кормушки.

– А мы что делаем? – Морт повернул голову. Его оптика сфокусировалась на Джимме. – Меняем одну кормушку на другую?

– Мы роем яму под всеми кормушками, – хрипло ответил Джимм. – Чтобы никто больше не мог кормиться.

Цех встретил их гробовой тишиной. Ржавые конвейеры, запах металла и пыли. Морт вошел первым, его сенсоры сканировали пространство. Он видел тепловые следы, слышал биение сердца единственного человека за станком.

– Зорге? – уточнил Джимм.

– На данный момент, – человек вышел из тени. Высокий, сутулый. – Сол сказал, что вы придете. Ликвидаторы старого долга.

– Долг нужно возвращать, – Джимм сделал шаг вперед.

Зорге усмехнулся.

– Вы думаете, я монстр? Я — регулировщик. Без контролируемого хаоса наступает коллапс.

– Регулировщик? – Морт перехватил инициативу. Его голос прозвучал спокойно, но с сталью внутри. – Ты — диспетчер в скотобойне. Разница лишь в масштабе.

– Ваш скелет… — Зорге посмотрел на Морта с профессиональным интересом. — «БионаСР», нулевая серия. Чистый образец. Вам должно быть знакомо понятие «непредвиденные последствия». Сол хотел свободы, а создал новый вид рабства.

– Не говори о нем, – тихо предупредил Джимм.

Но Морт был уже рядом с Зорге. Не как подчиненный, а как равный. Как сила, встречающая силу.

– Он дал нам выбор, – сказал Морт. – А ты лишь создаешь иллюзию выбора. Это и есть главное предательство.

Щелчок снайперской винтовки прозвучал для Морта как удар молотка по наковальне. Он среагировал до выстрела — резким движением отбросил Зорге в сторону, одновременно разворачиваясь к угрозе.

Пуля прошла в сантиметре от его головы, оставив рикошетную борозду на шлеме. Вторая ударила в бронепластину на груди — он даже не пошатнулся.

– Приемник! – крикнул он Джимму, уже оценивая расположение стрелка. – Верхний ярус, справа!

Джимм разворачивал усилитель, но Морт уже двигался. Не бегом — стремительным, плавным скольжением. Его тело не подчинялось обычной физике — оно обтекало препятствия, использовало малейшие укрытия.

Пули свистели вокруг, но он уже был не там, где целились. Древний, но совершенный скелет не знал ограничений — только цель.

– Лезут с основных ворот! – предупредил Джимм, открывая огонь по бандитам.

Морт мельком увидел толпу на входе. Гиены. Решили, что хозяин слаб.

– Разберемся со снайпером, потом с ними, – бросил он, не останавливая движения.

Он взобрался по вертикальной балке за три секунды, его пальцы находили микроскопические выступы. Снайпер даже не успел перезарядить — Морт был уже рядом. Не убийца, но стихия. Один точный удар — и винтовка с грохотом полетела вниз. Второй — и человек потерял сознание.

Морт вернулся к Джимму так же быстро. Тот, прикрывая раненого Зорге, отстреливался от нападавших.

– Готов? – только и спросил Морт, занимая позицию рядом.

– Всегда, – хрипло ответил Джимм.

И они пошли в контратаку. Не как два старых солдата, а как идеальный тандем: безжалостная точность Морта и выверенный опыт Джимма.

Морт не бежал — он возникал рядом с противниками, его удары ломали усиленные кости, его хватка выводила из строя импланты. Он не тратил лишних движений. Каждый бросок, каждый удар — смертоносная экономия.

Джимм прикрывал тыл, его подавитель выкашивал тех, кто пытался зайти с флангов. Они двигались как единый механизм, где Морт был клинком, а Джимм — рукоятью.

Когда последний бандит рухнул, воцарилась тишина. Морт стоял среди тел, его броня была исчерчена следами пуль, но ни одна не пробила. Он дышал ровно. Как после легкой разминки.

Джимм, прислонившись к станку, перевязывал рану на плече. Смотрел на Морта с новым пониманием.

– Чертов ископаемый, – выдохнул он. – А еще говорил, что хочет просто чувствовать тепло.

Морт повернул к нему голову. В его оптиках мерцали холодные огоньки.

– Тепло подождет. Сначала нужно обеспечить место у костра.

Он посмотрел на Зорге. Тот сидел, все еще сжимая рану, но теперь смотрел на Морта не как на инструмент, а как на равную силу.

– Сол был прав, – тихо сказал Зорге. – Вы не просто солдат. Вы — доказательство. Что их система не идеальна. Что есть изъяны.

– Не изъян, – поправил Морт. – Альтернатива.

И в этот момент из темноты вышла фигура. Невысокая, в плаще. Сол.

Он смотрел на Морта, и в его глазах читалось не удивление, а удовлетворение. Как у создателя, увидевшего, что его творение превзошло ожидания.

– Машина ждет, – сказал Сол. – Первый акт окончен. Начинается второй.

Морт кивнул. Его мощный скелет был не обузой, не древним артефактом. Он был преимуществом. И он только начал им пользоваться.

Морт почувствовал, как по его внутренней сети пробежал знакомый импульс — не боль и не усталость, а холодная ясность. Этот бой был лишь тестом, проверкой перед настоящим сражением. Он посмотрел на свои руки — древний металл, который до сих пор не знал равных. Где-то там, на поверхности, горел город, рушились системы, а он наконец переставал быть жертвой обстоятельств. Он становился той силой, что диктует правила. Сол молча наблюдал за ним, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах. Пришло время не просто выживать, а менять игру.

Глава 15

Первые ощущения были не теплом и не болью. Они были хаосом.

Когда в операционной «БионаСР» подключили последний нейроинтерфейс и запустили систему, Сол не закричал. Его горло сжалось, вытолкнув наружу беззвучный стон. Это был не звук, а спазм, реакция мозга, атакованного мириадами сигналов, которых он был лишен три десятилетия.

Холод хирургического стола проступил сквозь искусственную кожу спины ледяными иглами. Свет лампы не просто слепил — он давил на сетчатку, его интенсивность превращалась в физическое ощущение. Шепот хирургов за стенкой был не фоном, а оглушительным грохотом, в котором он различал биение их сердец, скрежет зубов, трение ткани халатов.

Ему сказали: начинать с пяти процентов. Постепенно. Месяцами.

Он посмотрел на свою новую руку — идеальную копию человеческой, с живыми пигментными пятнами и легкой сеткой синих вен под кожей. Он скомандовал: Сто процентов.

Мир взорвался.

Боль от заживающих швов стала белым калением, пожирающим все существо. Дуновение кондиционера превратилось в ураган, рвущий кожу. Запах стерилизатора выжег ноздри. Его вырвало. Тело билось в конвульсиях, не подчиняясь, сотрясаемое невыносимой сенсорной бурей.

«Отключите!» — хрипел кто-то из врачей.

Сол, сквозь сжатые челюсти, просипел: «Нет».

Он не позволил им снизить чувствительность. Он держался. Он тонул в этом аду, цепляясь за одно-единственное воспоминание: тепло ладони Фэлл на его металлической руке. Тусклый, далекий призрак ощущения. Он хотел вернуть его. Не призрак. Оригинал.

Он прошел через этот ад, потому что уже прошел через другой. Тюрьма его тела была страшнее бетонной камеры. В камере он мог хотя бы видеть солнце через решетку. В своем старом, бесчувственном теле он был замурован в саркофаг, заживо погребен в железе. Он ненавидел его. Ненавидел каждый болт, каждую пластину этого «ископаемого», как назвал его капитан. Это был памятник его боли, его потери, его несуществующей жизни.

Новое тело было ключом от склепа. И он был готов сломать этот ключ в замке, лишь бы выбраться наружу.

Через неделю он научился фильтровать шум. Через месяц — ходить, не спотыкаясь о собственные ноги, ощущая каждую песчинку под подошвой. Через два — он мог отличить на ощупь шелк от шерсти с закрытыми глазами. Каждое новое чувство было победой. И каждое — напоминанием о том, чего он был лишен. Озноб от капли дождя на лице заставлял его плакать. Первый вкус настояшего кофе после питательных паст — рыдать.

Он не просто привыкал. Он закалялся. Он превращал свою вновь обретенную уязвимость в броню. Если боль сильна, он шел ей навстречу, пока она не становилась фоном. Если удовольствие остро, он пресыщался им, пока оно не притуплялось. Он был алхимиком собственной души, сплавлявшим боль и радость в холодную, твердую сталь решимости.

«Определенные услуги», о которых говорила Фэлл, оказались грязной работой. Ликвидация «неугодных» для корпорации. Тех, кто мог помешать их планам. Сол не колебался. Его мораль истлела в тюремном склепе вместе со старым телом. Он видел цель: подняться. Добраться до тех, кто превратил его жизнь в ад, кто строил этот железный мир на костях таких, как он.

Он шел по головам. Быстро и без сожалений. Его экспериментальный скелет, лишенный слежки и ограничителей, давал ему невероятное преимущество. Он был призраком, тенью, которая могла чувствовать вибрацию шагов за стеной, уловить ложь по микроскопическому подрагиванию лицевых мышц собеседника, обойти любую систему безопасности, потому что его пальцы «чувствовали» магнитные поля и перепады температур в электронных замках.

Он помнил свое обещание, данное самому себе в камере, лежа на холодном полу и слушая сквозь стену голос невидимого соседа — Джимма. Он поклялся, что взорвет этот мир, разорвет на части весь устоявшийся уклад.

Именно тогда, пробираясь по карьерной лестнице корпоративного ада, он нашел Джимма. Вернее, его нашел Джимм. Бывший военный, раздавленный гибелью семьи, ищущий не мести — правды. Сол увидел в нем не инструмент, а единомышленника. Их связь была обрывчатой, осторожной. Передачи через мертвые почтовые ящики. Встречи в заброшенных секторах, где сканирование было слепым.

«Лекса в безопасности?» — это был его первый, самый важный вопрос Джимму. «Работает у меня. Растет. Пишет стихи».

Стихи. Сол, чье сердце было заковано в лед, попросил: «Пришли».

Он получил первый файл. Сидел в своей стерильной, роскошной квартире с видом на неоновый город, ощущая под пальцами текстуру дорогого кожаного кресла, и читал. И мир, который он с таким трудом заставил подчиниться, снова рухнул.

«В душе моей горит тепло Слабее с каждым днем оно Нельзя очаг хранить внутри Когда покрыт металлом ты»

Каждое слово было ударом молота по наковальне его души. Это была его боль. Вывернутая наизнанку, облаченная в ритм и рифму. Она писала о фантомном зуде кожи, которой нет. Он десятилетиями жил с этим зудом, с этой немой яростью тела, пытающегося послать сигнал в ампутированную конечность. Она писала о холодном железе, ставшем второй кожей. Он знал этот холод лучше кого бы то ни было.

Он следил за ней. Через Джимма. Через данные, которые он выуживал из корпоративных серверов. Он знал о каждой ее новой замене, о каждой копейке, отложенной на «чувствительную» руку. Он видел, как она, получив ее, часами сидела в закрытом саду, трогая листья, с закрытыми глазами, и по ее щеке текли слезы. Он понимал эти слезы. Это были слезы воскрешения.

Он стал вампиром, питающимся ее творчеством. Ее стихи были для него не искусством, а диагнозом. Картой его собственного поврежденного «я». В ее боли он находил оправдание своей жестокости. В ее хрупкой надежде — причину идти дальше.

Он собирал свою армию. Не в открытую. Он был «Спящим». Мифом. Призраком, в существование которого верили лишь немногие. Он находил таких же, как он — отбросов системы, тех, кого она сломала, но не добила. Морт в тюрьме, с его уникальным, «чистым» скелетом, был его самой большой надеждой. Джимм с его болью и преданностью — становым хребтом.

Он вел их, как дирижер ведет оркестр, не показываясь из тени. Каждая их маленькая победа над системой была его победой. Каждая потеря — его шрамом.

И все это время он балансировал на лезвии бритвы. Взрывая проемы карьерной лестницы, он стал высокопоставленным капитаном в одной из корпораций-преемников «БионаСР», имея доступ к самым секретным данным. Он видел всю картину. Правительство, корпорации, повстанцы Рихарда — все они были шестеренками одной машины, перемалывающей человечность. Рихард, этот «борец с режимом», был таким же порождением системы, ее предохранительным клапаном, сливающим народный гнев в контролируемое русло.

Его «Призраки» из корпорации стояли в полной боевой готовности в грузовом отсеке низко летящего транспортника. Шесть человек в матово-черной броне, без опознавательных знаков. Они были его орудием, идеально отточенным и абсолютно лояльным. Сегодняшняя задача была очередной «зачисткой» — лаборатория, работавшая над новым поколением контрольных чипов. Для корпорации — устранение конкурента. Для Сола — еще один удар по системе, еще один кирпич, выбитый из ее фундамента.

После высадки он обошел строй, его новые глаза, способные видеть в инфракрасном диапазоне, сканировали лица солдат. Ни страха, ни сомнений. Только готовность. Все рассредоточились, для выполнениях своих обязанностей, сорвать двери, ворваться, уничтожить.

Он встал в тень, под высоким сводом ангара, залитым тусклым светом аварийных фонарей. Сол наблюдал, как они закладывают заряды.

Именно в этот момент, когда Рико, технарь команды, поднял большой палец, сигнализируя об установке всех зарядов, на внутреннем интерфейсе Сола, в углу поля зрения, всплыл символ. Не текст, не голос. Просто значок — стилизованная кофейная чашка. Сигнал от Джимма. Код красного уровня. Сигнал, который они договорились использовать только в одном случае. «Код 734.» Номер их камеры, операция под угрозой.

Глава 16

Значок кофейной чашки пылал в углу его визуального интерфейса, холодный и безмолвный, как приговор. «Код 734.» Номер камеры. Их камеры. Операция под угрозой.

Мысль пронеслась со скоростью света: Джимм. Лекса.

Внешне ничего не изменилось. Он все так же стоял в тени ангара, его матовая черная броня сливалась с ржавыми фермами перекрытий. Рико, его технарь, все еще держал поднятый большой палец, застыв в ожидании команды на подрыв. Шестеро бойцов его команды «Призраков» замерли на позициях, идеально контролируя периметр. Они были отточенным инструментом в его руках. Но теперь этот инструмент был заражен. Сигнал «Красный» мог означать только одно — провал, утечку, предательство. И он исходил из самого сердца их сети.

Решение пришло не как вывод, а как инстинкт. Холодный, безжалостный инстинкт выживания, отточенный в тюремном склепе.

Он не стал отдавать приказ. Он пришел в движение.

Его тело не было набором мускулов и костей. Это была река из ртути, обтекающая препятствия, это была молния, бьющая без грома. Первый выпад — к Рико. Технарь даже не успел опустить палец. Рука Морта, облаченная в черный поликарбонат, не сжалась в кулак. Она сложилась в подобие копья, и ребром ладони ударила в висок. Негромкий щелчок, словно лопнул сухой сучок. Тело Рико осело, палец так и замер в неуместном одобрительном жесте.

Время для остальных растянулось, превратившись в серию кристально четких, ужасающих кадров.

Морт не бежал. Он смещался. Шаг вправо — и его локоть, с разворота, нашел горло следующего «Призрака». Хруст трахеи утонул в шипении разрываемого уплотнителя шлема. Левая рука, тем временем, уже метнула боевой нож. Лезвие, брошенное с нечеловеческой точностью, вошло в щель между шлемом и воротником третьего бойца, перерезав спинной мозг. Боец замер, как марионетка с обрезанными нитями, и медленно опрокинулся на спину.

На лицах оставшихся троих не было страха. Не было даже удивления. Их мозг, напичканный имплантами и дрессурой, просто не успел обработать информацию. Они видели своего капитана, свое совершенное оружие, обратившееся против них. Их оптические сенсоры зафиксировали мелькание, их тактические компьютеры выдали предупреждение об угрозе, но их человеческая сущность отстала. Они застыли в ступоре, их цифровые души столкнулись с аналоговым ужасом предательства.

Этот миг оцепенения стал для них последним.

Морт использовал его с хирургической эффективностью. Прыжок вперед, удар коленом в грудную клетку четвертого — и тот, согнувшись пополам, отлетел к стене, оставляя на ржавом металле кровавый след. Пятый инстинктивно вскинул оружие. Морт был уже внутри его периметра обороны. Его пальцы вцепились в ствол, и резким движением — вниз-на себя — сломал его, как сухую ветку, вместе с костями пальцев бойца. Звук, наконец, сорвался с губ солдата — не крик, а короткий, недоуменный выдох. В ответ — удар головой в забрало шлема. Стеклокомпозит треснул, заполнившись паутиной сколов.

Шестой, последний, нашел в себе силы выстрелить. Очередь из импульсного карабина прошила воздух там, где полсекунды назад был Морт. Он уже присел, сделав низкую подсечку. «Призрак» рухнул на спину. Прежде чем тот успел понять, что падение — не конец, а начало конца, Морт наступил ему на горло. Даже не нажал, просто перенес вес. Хруст был приглушенным, окончательным.

Тишина.

Она была гуще, чем до начала бойни. Тела шести лучших бойцов корпорации лежали в причудливых, нелепых позах. Пахло озоном, гарью и медью. Морт стоял среди них, его броня была чиста. Ни царапины, ни вмятины. Он дышал ровно, как спящий ребенок. Его скелет, этот «ископаемый» прототип, не подвел. Он был быстрее, сильнее, смертоноснее любой современной модели.

Он не смотрел на тела. Его взгляд был обращен внутрь, на тлеющий в сознании значок чашки. Он отправил ответный импульс. Всего два слова, зашифрованных и уходящих в никуда, по тому же мертвому каналу, что и предупреждение Джимма.

«Протокол „Гром“. Активирован.»

Затем он повернулся и направился к выходу из ангара, к своему быстрому, неопознанному шаттлу. Он не бежал. Его шаг был твердым, неумолимым. Он знал, куда ему нужно. Координаты точки рандеву, где его ждали Джимм и Сол, вспыхнули в его навигационной системе. Тот самый заброшенный коллектор, где они в последний раз виделись.

Он появился в проеме грузового люка так же бесшумно, как и покидал ангар. Джимм, прислонившийся к сырой стене с перевязанным плечом, и Сол, его лицо, наконец-то живое, но испещренное новыми морщинами напряжения, резко обернулись. В воздухе висели остатки их горячего спора, оборванные его появлением.

— Черт возьми, Морт, — выдохнул Джимм, его голос был хриплым от усталости и боли. — Мы уже думали...

— «Призраки» ликвидированы, — голос Морта был ровным, без единой ноты эмоций. Он был отчетом, а не исповедью. — «Гром» запущен. Система отвечает.

Сол молча кивнул. Его глаза, те самые, что когда-то не видели ничего, кроме внутренней тьмы, теперь видели все. Они оценили Морта, его безупречную броню, отсутствие признаков боя. В них читалось не удивление, а grim удовлетворение.

— Они нашли связь, — сказал Сол, отвечая на невысказанный вопрос. — Через старые тюремные архивы. Вышли на Джимма. На меня. «Гром» был единственным вариантом. Мы выжгли раскаленным железом. Теперь вся их сеть в хаосе.

— Что дальше? — спросил Морт, его взгляд перешел с Сола на Джимма и обратно. — Мы идем в центр? Добьем Рихарда?

Именно этого он хотел. Ощутить хруст костем системы под каблуком. Завершить то, что начал.

Сол и Джимм обменялись взглядами. Долгим, тяжелым. Именно Джимм нарушил молчание.

— Центр ополчения — это крепкий орех, малец. И теперь, после «Грома», они будут ждать нас. Это будет бойня. Мы можем выиграть, но цена... — он покачал головой. — Мы с Солом... у нас долги. Мы их отдадим.

— А я? — в голосе Морта впервые прозвучала сталь. Готовность к бою. Нежелание отступать.

— Ты, — Сол сделал шаг вперед, его голос стал тише, но от этого только весомее, — ты — наше главное преимущество. И наша главная надежда. Ты — живое доказательство того, что их система не всесильна. Но ты не прожил эту жизнь, Морт. Ты провел ее в тюрьме, а потом стал идеальным солдатом. Есть вещи, которые важнее мести.

— Какие? — спросил Морт, и в его вопросе была не грубость, а попытка понять.

— Будущее, — просто сказал Сол. — Лекса. Сэм. Они в Солно. В эпицентре бури, которую мы сами и вызвали. Рихард наверняка отдал приказ о зачистке всех, связанных с нами. Им нужна защита. Твоя защита.

Морт замер. Он смотрел на Сола, на этого человека-легенду, который вытащил его из небытия, и на Джимма, своего единственного друга. Они предлагали ему не отступление, а другую миссию. Не разрушение, а сохранение.

— Я... не нянька, — процедил он, сжимая кулаки. Внутри все кричало против этого. Его место было здесь, в аду, который они разожгли вместе.

— Никто и не просит, — Джимм хрипло усмехнулся, но в его глазах не было насмешки. Была усталая, отеческая укоризна. — Прикроешь им спины. Дал же я тебе слово, что если с ней что случится... — он не договорил, но Морт помнил. Помнил голову верзилы в сумке. Помнил свой ответный обет.

— Это приказ? — спросил Морт, глядя на Сола, ища в его лице знакомые черты железного командира.

— Это просьба, — ответил Сол. И в его глазах Морт увидел не командира, а отца, беспокоящегося о дочери о сыне. Увидел ту самую боль, которую он когда-то чувствовал лишь как фантомный зуд. Но за этой болью стояло нечто иное, более глубокое и тяжелое. — От друга. Залечь на дно в Солно. Обеспечь им безопасность. Дождитесь - нас.

Морт смотрел на них — двух старых солдат, готовящихся к своему последнему бою. Он видел решимость в их глазах. И видел их уязвимость. Его совершенное оружие было бесполезно против этой просьбы. Он мог сломать, уничтожить, но не мог отказать. И тогда он понял. Понял то, что они не говорили вслух, что пряталось за словами о будущем и долге.

Они отправляли его не только ради Лексы. Они отправляли его и ради него самого.

Штурм центра ополчения был самоубийственной миссией. Красивым, яростным финалом, гибелью в огне. У них не было шансов. А у него — были. В Солно, в хаосе, он мог выжить. Он, их главное оружие, их «ископаемый» баг в системе, их живое доказательство — он должен был остаться в живых. Не для того, чтобы отомстить позже, а просто... чтобы жить. Чтобы однажды, возможно, почувствовать то самое тепло, ради которого все и затевалось.

Они не говорили этого. Не могли. Это было бы слабостью, прощанием, которое они не могли себе позволить. Но это висело в сыром воздухе коллектора — невысказанная тревога за него. Они, видевшие в нем солдата, оружие, теперь видели в нем нечто большее. И боялись за это «большее».

Он медленно, почти машинально, кивнул. Внутренний протест, жажда боя и мести, уступили тишине этого понимания.

— Хорошо. Я отправлюсь в Солно.

Он повернулся, чтобы уйти. Его шаг был таким же твердым, как и прежде, но в нем появилась едва уловимая тяжесть. Не физическая. Иная. Тяжесть ответственности за чужую, дарованную ему жизнь.

— Морт, — окликнул его Сол.

Тот обернулся.

— Живи — сказал Сол. И эти два слова значили больше, чем любые приказы или титулы.

Морт кивнул еще раз, коротко, и скрылся в темноте тоннеля, оставив двух старых друзей готовиться к их последней битве. Он шел на новую войну. Не за разрушение, а за обломки будущего. Войну за тех, кто, как и он, просто хотел почувствовать тепло. И впервые за долгие годы он шел не умирать, а чтобы попытаться выжить.

Глава 17

Пустыня встретила Морта безмолвием и раскаленным воздухом, дрожащим над горизонтом. Его сенсоры, настроенные на максимум, сканировали местность, отфильтровывая тепловые помехи и выискивая аномалии. Он двигался с неестественной для человека скоростью — не бежал, а скорее скользил по песку, его древний, но совершенный скелет тратил энергию с максимальной эффективностью. Внутри не было ни нетерпения, ни страха. Только холодный расчет и концентрация. Координаты Солно горели в его навигационной системе, ему было найти их. Лексу и Сэма.

Именно его аудиосенсоры первыми уловили слабый, искаженный эфирный всплеск — обрывки паники, перехваченные с коммерческого канала. «...авария... кювет... Джек...» Голос Сэма. Морт мгновенно зафиксировал пеленг и скорректировал курс.

Вскоре он вышел к месту аварии. Развороченный внедорожник лежал на боку, похожий на мертвого жука. Стекло было выбито, двери распахнуты. Морт обошел машину, его оптики считывали каждую деталь. Следы шин, уходящие в пустыню — двое, разный вес, один несет дополнительную нагрузку (Джек). На песке — пятна горюче-смазочных материалов, обрывки ткани от куртки Сэма. Ни следов крови, ни признаков борьбы. Они ушли сами. Пешком.

Его процессор проанализировал их вероятную скорость, учитывая нагрузку, жару и отсутствие воды. Шансы дойти до Солно без посторонней помощи стремились к нулю. Особенно с «железными маньяками», чьи частоты его сканеры уже ловили на периферии.

Он двинулся по их следам, ускорившись. Его ноги, не знающие усталости, поглощали километры, пока на горизонте не показался дым. Не песчаная буря, а черный, маслянистый дым от горящего техники.

Морт замедлил ход, слившись с тенью скального выступа. Впереди, у подножия высохшего каньона, кучка «железных маньяков» — человек восемь — возилась вокруг обгоревшего каркаса грузовика. Они с визгом и смехом выламывали все, что представляло хоть какую-то ценность: аккумуляторы, медные провода, уцелевшие процессоры. Их сварные маски, искаженные в вечных гримасах, поворачивались в его сторону. Они почуяли добычу.

— Опа! Смотрите, кто к нам пожаловал! — один из них, повыше ростом, с самодельной гидравлической рукой-клешней, отделился от группы. — Заблудился, железный человечек? Ищешь, кого бы починить?

Морт не ответил. Он оценил их расположение, тип вооружения в основном ударно-дробящее, пара самодельных энергетических винтовок, уровень угрозы низкий. Они видели в нем одинокого путника, легкую добычу. Ошибка.

— Эй, ты, жестянка! Я с тобой разговариваю! — бандит подошел ближе, размахивая клешней. — Скинь метку и все, что ценного. Или мы сами все снимем. С твоей консервы.

Морт двинулся навстречу. Не бегом. Спокойным, неумолимым шагом. Это смутило нападавших. Они ожидали страха, бегства, попытки договориться.

— Хватит с ним церемоний! — крикнул кто-то сзади, и один из маньяков с винтовкой поднял оружие.

Выстрела так и не последовало.

Морт не стал уворачиваться. Он среагировал до того, как палец бандита нажал на спуск. Резкий бросок вперед, сокращение дистанции. Его левая рука, сложенная в подобие клинка, ударила по стволу, отшвырнув его в сторону. Правая, с раскрытой ладонью, с силой врезалась в шлем стрелка. Негромкий хруст, и тело безвольно осело.

Для остальных это произошло слишком быстро. Их мозг, отупелый от наркоты и жизни в пустыне, не успел обработать информацию. Их лидер с гидравлической клешней замер в ступоре.

Этот миг оцепенения стал для них роковым.

Морт не тратил времени на бой. Это была зачистка. Хирургическая, безэмоциональная ликвидация угрозы. Он не наносил лишних ударов. Каждое его движение было смертоносным и экономичным.

Поворот, удар локтем в горло второму — хрип, падение. Пинок под колено третьему — грохот, и пока тот падал, ребро ладони по основанию черепа — тишина. Четвертый попытался ударить его монтировкой. Морт поймал замах на лету, вырвал оружие и, не меняя инерции, всадил обломок в щель между грудной пластиной и наплечником противника.

Прошло меньше десяти секунд. Из восьми человек стоял только лидер с гидравлической клешней. Он смотрел на Морта, на груду тел, что еще секунду назад были его бандой, и его уверенность сменилась животным ужасом. Он отшатнулся, его клешня беспомощно щелкнула в воздухе.

— Нет... подожди... — захрипел он. — Все твое! Забирай!

Морт не стал его слушать. Он сделал шаг. Еще один. Его тень накрыла бандита.

— Черт... Призрак... — успел прошептать тот, прежде чем мощная рука Морта сжала его шлем. Металл затрещал, стекло визора пошло паутиной трещин. Еще одно усилие — и хруст костей положил конец всему.

Тишина вернулась в каньон, нарушаемая лишь потрескиванием горящего грузовика.

Морт, не глядя на результаты своей работы, обошел площадку. Его сенсоры выхватили исправный, хоть и видавший виды, пустынный байк, прислоненный к скале. Рядом — канистры с водой и примитивный навигатор.

Он залил воду в бачок байка, проверил заряд. Достаточно. Вскинул ногу и сел в седло. Двигатель с ревом ожил.

Он бросил последний взгляд на следы, уходящие в сторону Солно. Теперь у него был транспорт. Теперь он двигался с другой скоростью.

Он развернул байк и направил его к далеким, сияющим на горизонте куполам города. Его броня была чиста. Его система — в идеальном состоянии. Он не чувствовал ни усталости, ни сожаления. Только холодную целеустремленность.

Он ехал не как беглец. Он ехал как буря. И он был уже близко.

*****

Склад Боррэля пахло пылью, машинным маслом и страхом. Запах был густым, липким, он оседал в легких Лексы тяжелым осадком. Подвал, куда их затолкал нервный, потеющий Боррэль, был больше похож на каменный мешок. Ящики с запчастями, старые катушки с оптоволокном, ржавые трубы — все это нагромоздилось в кромешной тьме, которую пронзал лишь один тусклый светодиодный фонарь, брошенный на пол.

— Ждите Морта. Он найдет вас, — пробормотал Боррэль, его глаза бегали по стенам, словно он ждал, что они вот-вот разверзнутся. — Больше я ничем не могу помочь. Не выходите. Не шумите.

Он сунул Лексе в руки тяжелый пистолет и бесформенную сумку из плотной ткани, хлопнул по плечу Сэма и исчез наверху, щелкнув массивным замком. Звук этого отозвался в Лексе оглушительным, окончательным эхом. Не звук замка — звук захлопнувшейся ловушки.

Она стояла, сжимая рукоятку оружия, и вся ее искусственная плоть вибрировала от бессильной ярости. Ее загнали в угол, как животное. Снова. Сначала Джимм со своей опекой, потом этот побег, дикари в пустыне, и теперь — каменный мешок. Мир, который она так хотела почувствовать, снова оказался клеткой. Ее стихи, ее боль, ее надежда снова уперлись в холодную, непреодолимую стену.

— Черт! — вырвалось у нее, и ее голос, обычно ровный и безжизненный, сорвался на резкий, металлический шип. Она швырнула пистолет в темный угол. Он грохнулся о ящик, но не выстрелил. Просто лежал там, бесполезный кусок железа.

— Эй, полегче, — раздался голос Сэма. Он не смотрел на нее. Он сидел на корточках, прислонившись к стене, и его руки, ловкие и удивительно нежные, возились с Джеком. Пластиковая пальма сильно пострадала при аварии — несколько стеблей были переломлены, листья помяты. Сэм достал из кармана ролик липкой ленты и, отрывая кусочки зубами, аккуратно, с хирургической точностью, скреплял сломанные части. — Ничего, старик, прорвемся, — бормотал он растению. — Главное — каркас цел. Стебли срастутся. В Солно найдем тебе суперклей, нано-пластик, все что захочешь. Будешь как новенький.

Его бормотание, его абсолютная, абсурдная сосредоточенность на этом куске пластика в эпицентре хаоса, добили Лексу. Это была последняя капля.

— Ты вообще понимаешь, где мы?! — ее крик эхом отозвался в подвале. Она повернулась к нему, ее синтетические мышцы напряглись, готовая к броску. — Нас заперли в дыре! В городе война! Джимм и Морт… — она не договорила, сглотнув ком ярости и страха, подступивший к горлу. — А ты возишься со своим дерьмовым кустом!

Сэм медленно поднял на нее взгляд. В тусклом свете фонаря его лицо казалось вырезанным из старого, потрескавшегося воска. Но в глазах не было ни страха, ни упрека. Только усталое понимание.

— А что я еще должен делать, Лекс? — спросил он тихо. — Рвать на себе волосы? Биться головой о стену? Это поможет? — Он потянулся и поправил один из только что заклеенных листьев. — Я делаю то, что могу. Сохраняю то, что мне дорого. Да, это просто пластик. Но он… он напоминает мне, что не все в этом мире должно быть полезным. Не все должно быть оружием или инструментом. Иногда что-то может быть просто… красивым. Или просто своим.

Он говорил это без вызова, без пафоса. Констатируя факт. И в этой простоте была страшная, раздирающая душу правда.

Лекса отшатнулась, словно он ударил ее. Ее ярость, такая яркая и жгучая, вдруг оказалась бесплотной, бессмысленной. Что она сохранила? Стихи? Они остались в планшете, который, возможно, сейчас горит в разбомбленном кафе. Ее новое, «чувствительное» тело? Оно было здесь, в этой темноте, и снова стало клеткой, только более изощренной. Она могла чувствовать холод камня под ногами, вкус пыли на языке, но не могла чувствовать… чего? Себя? Того, кем была до всех этих замен?

Она бессильно опустилась на ящик напротив него. Тишина снова повисла между ними, но на этот раз она была иной — не неловкой, а тяжелой, насыщенной болью, которую они не могли высказать.

Снаружи, сквозь толщу бетона, донесся приглушенный, низкий гул. Не одиночный взрыв, а продолжительный рокот, словно где-то рушился целый район. Потом послышалась очередность выстрелов — резкая, сухая, как щелчки гигантских кнутов. Хаос начинался. «Гром» Солуса добирался и сюда, до оплота цивилизации.

Сэм вздрогнул, инстинктивно прикрыв Джема собой. Его глаза расширились от страха, но он не закричал, не забился в истерике. Он просто сидел, прижимая к груди свое поврежденное, бессмысленное сокровище, и слушал звуки апокалипсиса снаружи.

Лекса смотрела на него. На этого слабого, болтливого, абсолютно не приспособленного к выживанию человека. И вдруг осознала, что его абсурдная привязанность, его упрямое сохранение чего-то хрупкого и ненужного в мире сталини и боли — это и есть самый страшный вызов системе. Это был не побег в иллюзии, как ее стихи. Это был акт тихого, упрямого неповиновения.

— Дай сюда, — хрипло сказала она.

Сэм смотрел на нее непонимающе.

— Джека. Дай сюда.

Он нерешительно, с опаской протянул ей растение. Лекса взяла его. Пластик был прохладным. Шероховатым в местах сколов. Гладким там, где его отполировали годы прикосновений. Она провела пальцами по листьям, ощущая каждую жилку, каждую неровность. Это не было тепло живого растения. Это была текстура памяти. Чужой памяти. Но в этом жесте, в этой попытке прикоснуться к чужому символу надежды, была ее собственная, крошечная капитуляция перед безумием мира.

— Спасибо, — прошептал Сэм.

Она не ответила. Просто вернула ему Джека.

Внезапно наверху, за дверью, раздались шаги. Тяжелые, быстрые. Не неуверенная походка Боррэля. Металлические каблуки, отбивающие четкий, угрожающий ритм по бетонным ступеням.

Лекса мгновенно оказалась на ногах. Ее тело само приняло боевую стойку, забытые рефлексы, вбитые Джиммом, проснулись. Она метнулась в угол, подняла пистолет. Холод металла в ее руке теперь не казался бесполезным. Он был продолжением ее воли. Ее ярости.

Сэм замер, прижав Джека к груди. Его лицо побелело.

Шаги стихли прямо за дверью. Послышался скрежет ключа в замке. Медленный, намеренный.

Лекса подняла пистолет, прицелилась в центр двери. Ее мир сузился до щели под дверью, до точки, где должна была появиться тень.

Дверь со скрипом отворилась.

В проеме, подсвеченный аварийным светом с лестничной клетки, стояла высокая, массивная фигура в потрепанном плаще. Его лицо скрывали тени, но Лекса узнала его по неумолимой, спокойной осанке, по тому, как он заполнил собой все пространство.

Морт.

Его оптические сенсоры медленно скользнули по подвалу, выхватывая из тьмы Сэма, сжавшегося в комок, и Лексу с дрожащим, но направленным на него оружием.

— Собирайтесь, — его голос был низким и ровным, без единой ноты усталости или напряжения. Он прозвучал в гробовой тишине подвала как приговор. — У нас мало времени. Город превращается в ад. Нам нужно двигаться. Сейчас.

Глава 18

Тактический дисплей Сола, проецируемый прямо на сетчатку, был залит кровавым багрянцем. Каждый коридор штаб-квартиры Рихарда был выжжен в его памяти — схема, добытая ценой дюжины жизней «Призраков» и одного стального сердца Морта. Он видел все: тепловые следы защитников, засевших за углами, мерцающие красным поля энергетических барьеров, мигающие точки мин замедленного действия под полом.

Он не бежал. Он двигался с неумолимой, выверенной плавностью реки, предвосхищая каждый выстрел, каждую вспышку гранаты. Его новое тело, этот дар и проклятие, было идеальным инструментом. Каждый нерв был натянут до предела, обрабатывая информацию с ужасающей скоростью. Он чувствовал вибрацию шагов Джимма за спиной, слышал свист пуль, рассекающих воздух, и ощущал каждый взрыв не как звук, а как давление на барабанные перепонки.

Центральный зал. Четыре противника. Два за баррикадой слева, один на балконе, один — снайпер в вентиляции. Данные поступали быстрее мысли. Его рука с подавителем поднялась, два быстрых, точных выстрела — и тепловые сигнатуры за баррикадой погасли. Он не видел лиц. Только цели.

— Слева! — крикнул Джимм, его голос был хриплым, сдавленным.

Сол уже поворачивался. Пуля снайпера из вентиляции чиркнула по его плечу, оставив на искусственной коже горящую борозду. Боль была острой, яркой, почти обжигающей. Он не застонал. Он приветствовал ее. Это напоминало ему, что он жив. Что он чувствует.

Он метнул в вентиляцию светошумовую гранату. Ослепляющая вспышка, оглушительный грохот. Тепловая сигнатура на балконе замерцала, дезориентированная. Этого было достаточно. Выстрел Джимма, точный и холодный, добил стрелка.

Они двигались дальше, к сердцу комплекса. Джимм хромал — очередная пуля, не пробив броню, сломала ребро. Его дыхание стало тяжелым, свистящим. Но его глаза, видимые в прорези шлема, горели той же ледяной яростью, что и в день, когда он получил извещение о гибели семьи.

— Остался последний рубеж, — голос Сола был ровным, как тихий гул процессора. — Его личный кабинет. Защиты нет.

— Его и не будет, — прошипел Джимм, перезаряжая оружие. — Он всегда любил драматизм.

Они вломились в кабинет не взрывом, а одним точным ударом по слабому месту бронедвери. Внутри не было ни охраны, ни ловушек.

Рихард сидел за массивным стальным столом, спиной к панорамному окну, за которым полыхал весь город — результат «Грома». Он был в простом штатском, его руки лежали на столе ладонями вверх. Пусто. Без оружия. Его лицо, которое с плакатов призывало к свержению тирании, было усталым и спокойным.

— Саливан. Сол. — он кивнул, будто ожидал их. — Я видел сводки. Вы уничтожили не только мою сеть. Вы выкосили половину правительственного аппарата.

— Цель была достигнута, — ответил Сол, его сенсоры сканировали комнату на предмет угроз. Ничего.

— Цель? — Рихард усмехнулся, это был сухой, печальный звук. — Вы уничтожили предохранительный клапан, Саливан. Контролируемый хаос, который сливал народный гнев и не давал этой машине раздавить всех полностью. Теперь система рухнет. И на ее обломках воцарится либо настоящая, тотальная тирания, либо хаос, по сравнению с которым мой «беспредел» покажется детской игрой в песочнице.

Джимм шагнул вперед. Его рана саднила, кровь проступала сквозь броню. Он не слышал философии. Он слышал оправдания.

— Моя семья, — его голос был низким, как скрежет камня, — была не «клапаном». Они были людьми.

Выстрел был точным. Пуля ударила Рихарда в грудь. Тот откинулся на спинку кресла, на его лице не было ни боли, ни удивления. Только странное, почти отрешенное понимание.

В тот же момент по всей базе пронесся оглушительный рев сирен. Не сигнал тревоги, а предсмертный вопль системы. Голос из динамиков, металлический и безразличный, объявил: «Протокол «Закат». Активирован. Самоликвидация через сто восемьдесят секунд».

— Он... связал свою жизнь с базой, — холодно констатировал Сол, его сенсоры зафиксировали нарастающий гул в стенах. — Это была ловушка. На нас всех.

Из коридоров донесся грохот сапог. Правительственные штурмовики, решившие добить и повстанцев, и их лидера в одном котле.

— Отход, Джимм! — скомандовал Сол, разворачиваясь к двери.

Но Джимм не двинулся с места. Он стоял, глядя на тело Рихарда, его грудь тяжело вздымалась. Потом он медленно повернулся к Солу.

— Не успеем, — его голос внезапно стал очень спокойным. — Они уже здесь. Кто-то должен их задержать.

Сол посмотрел на него. Его тактический анализ мгновенно дал результат: вероятность успешного отступления при активном преследовании — 12%. Вероятность выживания Джимма, если он останется прикрывать отход — 0%.

— Это не расчет, Джимм, — сказал Сол. В его голосе впервые зазвучало что-то, кроме холодной логики. Что-то человеческое.

— Для меня — так, — Джимм усмехнулся, и в этой усмешке была вся его израненная, несломленная душа. Он отстегнул от пояса усилитель поля и швырнул его Солу. — Беги. К Лексе. К Морту. Закончи то, что начал. Построй для них что-то... получше этого ада.

Первый штурмовик показался в дверях. Джимм, не медля, всадил в него всю обойму, отбрасывая тело назад и заставляя других залечь.

— Джимм... — начал Сол.

— Скажи Лексе... — Джимм перезаряжал оружие, его руки не дрожали. Он смотрел не на Сола, а на приближающихся солдат, и в его глазах горел огонь последней битвы. — Скажи, что эти годы... что она была для меня дочерью. Что я был счастлив... обрести новую семью. Пока был рядом.

Он больше не говорил. Он развернулся и пошел навстречу шквалу огня, его подавитель выл, выплевывая разряды один за другим. Он не кричал. Не рычал. Он просто стрелял. Холодно, методично, яростно. Покупая каждую секунду.

Сол видел, как первая пуля пробила броню Джимма в незащищенном месте. Как он споткнулся, но продолжил стрелять. Как вторая ударила его в ногу, и он рухнул на одно колено, но поднял оружие вновь.

Тактический дисплей Сола кричал о растущей температуре в стенах, о секундах до взрыва. Логика требовала бежать. Новая, хрупкая, обретенная человечность кричала остаться.

Он посмотрел на спину старого солдата, на его последний, яростный бой. И он повернулся.

Он побежал. Не оглядываясь. Он слышал за спиной звуки боя — они стали реже, а потом стихли совсем. Им на смену пришел нарастающий, всепоглощающий гул готового взорваться реактора.

Он вылетел на поверхность за секунды до того, как земля содрогнулась, и огненный столб вырвался из-под земли, поглощая штаб-квартиру Рихарда, штурмовиков и старого солдата, который нашел свое последнее пристанище в огне.

Сол стоял на колене, глотая раскаленный воздух, и смотрел на пламя. Его сенсоры регистрировали жар, его нервы — боль от потери. Он не чувствовал победы. Он чувствовал лишь тяжесть очередного долга. Последнего долга перед Джиммом.

«Обрести новую семью...»

Он поднялся. Впереди был горящий город, Лекса, Морт и Сэм. И обещание, которое нужно было сдержать. Построить что-то получше.