Метал Снейк

Глава 1. Капканы

17 февраля, 17:25, Cuyahoga Community College, Кливленд, штат Огайо, США

Февральское солнце медленно заполняло пустоту аудитории, наполненной партами и стальными стульями. На краю передней парты сидящий юноша в цветастой футболке грустно опустил голову, осознавая нелепость своего положения.

Со стола напротив звонкий и в то же время спокойный голос с британским акцентом доносился, словно ручей:

— Почему же ты не сдал сочинение вместе со всеми?

Решив ничего не скрывать, парнишка ответил:

— Потому что я ничего стоящего не написал. Получалось слишком прямо или сухо, без каких-либо метафор и красивых эпитетов. И так все время. Ни стихи, ни проза ни получаются такими красивыми как у Хемингуэя или Драйзера, или кого-то ещё. Порой кажется, что я зря поступил на этот факультет, раз ничего не выходит. Поэтому и не сдал.

— Посмотри на меня пожалуйста, Чаки.

Парнишка выполнил просьбу учительницы и поднял голову, обратив взор на нее. Миловидная шатенка одарила студента своим магическим взором и пояснила ему:

— У каждого литератора свой стиль. Не все писатели могут писать так, как те, кого ты назвал. Не все поэты пишут такие стихи, как Бродский или Марко Сааресто [1]. Кто-то пишет просто и грубо, как Буковски, Уэлш или Паланик. А кто-то по-другому. Каждый по-своему выражает мысли, главное твердо и честно донести то, что ты хочешь сказать, и тогда твои тексты будут ценны. Особенно об этом говорят следующие строчки, которые я когда услышала:

Останься прост, беседуя c царями,

Будь честен, говоря c толпой;

Будь прям и тверд c врагами и друзьями,

Пусть все в свой час считаются c тобой;

Наполни смыслом каждое мгновенье

Часов и дней неуловимый бег, —

Тогда весь мир ты примешь как владенье

Тогда, мой сын, ты будешь Человек! [2]

— Красивые стихи. — признался парнишка, — Даже в чем-то вдохновляющие. Получается, я зря волнуюсь из-за своего сочинения.

— Конечно. И я рада, что ты это осознал. Давай так поступим. Официально я не могу поставить тебе допуск автоматом — ты не сдал работу в срок. Но неофициально: напиши сочинение дома, сдай мне до конца месяца. Я его посмотрю, скажу, что исправить. А потом замолвлю за тебя слово перед комиссией. Это будет твой второй шанс. Договорились?

— Хорошо, я так и сделаю, — сказал Чаки, — Спасибо, мисс Палмер.

— Теперь можешь идти. Тем более у тебя ещё есть пары.

— Конечно. До свидания, — Чаки побежал в коридор в приподнятом настроении, что отражалось даже в его коротких дредах.

Порадовавшись внутри за своего студента, собрав все вещи и взяв в руки тренчкот, мисс Палмер направилась к выходу из колледжа. Когда она проходила по коридору, многие прохожие провожали ее взглядами, словно модель на подиуме или мисс Вселенную. И это было вполне закономерно. Для своих двадцати шести лет мисс Палмер выглядела очень эффектно. Молодая девушка со светлой кожей лица и чёрными, как ночь, дугообразными бровями, выглядывающими из-под челки. Прямой высокий носик придавал милому лицу аристократичность. Бледно-розовые губы средней полноты, с отчерченным «луком Купидона» манили и притягивали сильнее любого магнита. Однако большим магнетизмом обладали глаза. Большие, выразительные, словно горячий шоколад. Будто какой-то ангел оставил их девочке при рождении в качестве подарка. И этот подарок одним взглядом располагал к себе людей и воодушевлял их на разные поступки. Длинные каштановые волосы словно волны, плавно спадали на плечи, переходя в короткие рукава темно-синей рубашки с жабо частично обнажавших синих маленьких нарисованных бабочек на гладкой коже рук. Вишенкой на торте была стройная гибкая талия, гладко соединённая с черной юбкой-карандаш до колен грациозных и изящных ножек, облаченных в бежевые невысокие туфельки.

Не случайно эту шатенку многие захотели бы заполучить себе. Однако она старалась игнорировать такие взгляды, так как она спешила, чтобы успеть в спортзал, чтобы поддерживать свою форму.

У дверей активно высматривал шалопаев охранник Такэо. Добродушный японец, внешне похожий на дедушку Миядзаки, при виде девушки улыбнулся, принял у неё ключи и пропуск, и спросил:

— Ну что, Стелла, директор Мастерс не успел сделать тебе сегодня какое-нибудь соблазнительное предложение?

— И не говори. — вздохнула Стелла, — Как будто он не понимает, что он не в моем вкусе.

— Упрямство — полезная вещь, пока оно не становится ослиным!

Последние слова заставили Стеллу засмеяться звонко, словно колокольчики на погремушках. Уголки губ расплылись в улыбке, придавшей девушке больше очарования и шарма. А помогали ей в этом высокие выступающие скулы

— Умеешь ты, Такэо, метко подкалывать. Я бы еще поговорила, но мне пора в спортзал. Пока! — она помахала рукой и не спеша вышла.

— И тебе всего доброго!

***

17 февраля, 18:25, фитнес-центр «SportStyle».

Преодолев на беговой дорожке два с половиной километра, поприседав со штангой, поработав с гантелями и стараясь не обращать внимания на глазеющих озабоченных юнцов, Стелла вошла в раздевалку, открыла шкафчик и отхлебнула воды из бутылочки. Легкий холод помог умерить жар и придал некий заряд бодрости после напряженной физической работы. Утолив жажду, девушка вытерлась махровым полотенцем и начала переодеваться. Едва она успела накинуть худи, как в дверь постучали. Услышав разрешение, в помещение заглянул темнокожий мужчина в приличной одежде. Это был помощник администратора. Оглядев комнату, он спросил:

— Простите, вы случайно не Стелла Палмер?

— Да, это я, а что?

— Вам тут посылку оставили. Просили передать лично в руки.

Он внёс в раздевалку огромную корзину, наполненную цветами. Их неестественный вид и отсутствие запаха сразу привлекли внимание. Стелла осмотрела корзину и сразу поняла, в чем подвох.

Цветы были из Шоколада! Обернутые в разноцветную фольгу. Возле стеблей лежали миниатюрные конфеты от "Марса", "Сникерса", "Милки" и даже “Ritter Sport”, любимой ее марки.

Первый вопрос, возникший в голове, сразу же вылетел из её губ:

— От кого?

— Не знаю, — честно ответил помощник, — Курьер не сказал ни слова. Просто просил передать.

— Что за курьер?

— Обычный белый мальчишка, по-видимому школьник ещё.

Ответ ещё больше озадачил Стеллу. Кто решился на такой дорогой подарок, тем более зная, что она любит шоколад, пусть и не употребляет его в больших количествах. Неужели опять директор пробует подкатить? Или кто-то другой решил привлечь внимание?

Но, с другой стороны, какая разница, кто прислал. Подарок на самом деле даже... Милый и приятный. И настроение как будто поднимается.

— Забавно, — отметила Стелла.

— Ну, не буду мешать вам, — отметил помощник, после чего направился к выходу. — Хорошего дня!

— И вам! Спасибо, что принесли! — ответила она, оставаясь в некотором замешательстве.

Дверь закрылась. Стелла осталась одна — с корзиной, от которой пахло шоколадом и чем-то ещё. Чем-то неправильным.

Она вдруг поняла: в раздевалку не должны были пускать посторонних. Тем более мужчину. Значит, этот «курьер» либо заплатил, либо знал кого-то. Либо и то и другое.

От этой мысли стало не по себе. Она списала это на усталость.

***

17 февраля, 19:17, окраина Кливленда

Небольшой серый Nissan Versa неспеша ехал по Кливлендским улицам. Солнце уже успело несколько опуститься и тепла было уже не так много.

Стелла продолжала о произошедшем сегодня. С одной стороны, она привыкла, что окружающие смотрят на неё не так, как на простых людей. Когда у тебя необычная внешность, количество фанатов только возрастает. Отсюда и подписчики в инстаграме, и наибольшее количество голосов в конкурсе "Лучший преподаватель года" и прочие формальные бонусы. Но вот корзину с шоколадками решился подарить кто-то очень рисковый. Но кто же?

Опять директор Мастерс, учитывая, что он и в колледже пытается ей оказывать знаки внимания? Вряд ли. У него, насколько известно, аллергия на шоколад, даже чай боится с сахаром пить. Такэо? Исключено. Он как-то рассказывал, что уже тридцать четыре года живет вместе со своей женой в любви и согласии. Значит, кто-то, о ком Стелла не знает.

Отношения с мужчинами она не заводила. Конечно, она хотела бы иметь хорошего парня или мужа, путешествовать с ним, ходить в театр или концерты, смотреть сериалы и весело проводить время. Но увы, найти таких не так-то просто. Особенно, когда многие смотрят на тебя, как на куклу, а не источник истинной любви. Конечно, были попытки построить отношения, но все они были безуспешными. Ещё одна ложь из детства: когда ты красивый, тебя все любят. Скорее тебя все хотят.

— Ладно что-то я слишком загоняюсь, — решила Стелла и включила плеер. Хриплый высокий голос Адама Гонтье мигом отвлек от плохих мыслей.

Вскоре она приехала. Небольшой одноэтажный домик с гаражом, с местами облупленной краской и потрескавшейся крышей вовсе не создавал какого-нибудь жуткого впечатления? хоть и явно нуждался в модернизации. Но пока возможности нет, сначала нужно рассчитаться за кредит на машину, который и так достался девушке чудом. Да, так вышло, что она решила, что машина нужнее. Были на то причины. Колледж находился довольно далеко, а автобусы имели привычку опаздывать по расписанию. Да и к тому же, крыша дома не течёт, трубы не прорваны, а значит жить можно.

Стелла вышла из машины, забрав спортивную сумку и пакет с продуктами, и уже собралась идти, как вдруг сзади внезапным выстрелом ворвались слова:

— Здравствуй, Джеки!

Что-то знакомое. Неторопливый мужской тембр, испанский акцент, а прозвучало её второе имя, которое знают лишь немногие. Неужели это...

Стелла обернулась и её опасения подтвердились.

Высокий парень в полосатой рубашке и слегка поношенных джинсах стоял возле дороги. Длинный узкий нос, карие глаза и сильный подбородок на удлиненном красивом лице придавали некое ощущение мужества. Короткие черные волосы торчали вверх, и казалось, что еще немного, то парня можно было бы легко принять за Уэйна Статика [3], если бы не следы от бритья на лице. Из-под ворота рубашки выглядывал черный хвост нарисованного скорпиона.

Стелла поняла, кто это, но не сказать, что рада его видеть. Память имеет свойство долго хранить боль из прошлого.

— Паоло Хуан Гонсалес. — негромко и немного ошарашенно произнесла она.

— Рад слышать, что ты меня помнишь. Как никак, восемь лет прошло.

— Девять. — поправила Стелла, — Как ты здесь оказался? Разве ты не у себя в городе своём?

— Нет, я уже давно живу и работаю здесь. У меня уже есть гражданство. Недавно я узнал, что ты всё ещё здесь и решил проведать, как ты. И вот вижу, что ты нисколько не изменилась. Ты так же прекрасна, как и девять лет назад. А еще тебе, я смотрю, понравился мой подарок? — Паоло заметил корзинку в её руках.

— Конечно, спасибо. — Стелла пробовала подобрать не обидные слова, — это довольно мило с твоей стороны.

— Ты всё ещё одна? Не нашла себе никого?

Стелла несколько опешила от неожиданного вопроса, но решилась ответить:

— Нет, я все еще свободна. Да и какая тут личная жизнь, когда все время уходит на работу и воспитание племянника.

— Племянника?

— Да... — неуверенно сказала Стелла, — он достался мне от моей кузины из Канзас-Сити, которая погибла при ограблении. Я теперь его воспитываю. Сейчас он ходит в школу и живёт у меня.

— Ясно, — ответил Паоло, словно он ожидал другого ответа, и словно в голове родились какие-то неизвестные мысли.

После недолгой паузы он вздохнул и сказал:

— Я бы еще с удовольствием поболтал, но мне нужно идти, работы навалом. Да и у тебя есть дела по любому. Просто знай — я бы хотел с тобой увидеться в свободное время, поговорить и вспомнить былое. Вот моя визитка. Если вдруг надумаешь, я буду только рад.

Девушка осторожно взяла карточку и положила к себе в куртку:

— Хорошо, буду иметь ввиду.

Она направилась к двери, и тут же сзади услышала:

— Джеки. Погоди.

Она повернулась и услышала следующее:

— Я... Я рад тебя видеть. И что у тебя все хорошо.

Стелла ничего не ответила и молча зашла в дом.

***

— Виктор, я дома!

Никто ей не ответил. Лишь из комнаты слева раздавались странные ритмичные с нотками фальши грохочущие звуки, словно кто-то решил проверить на прочность батарею, кастрюли и прочие жестянки. Быстро положив все сумки на барную стойку, девушка быстро побежала в комнату и в то, что она увидела, было сложно поверить.

В небольшой комнате, обклеенной различными панк-рок плакатами, от Green Day и Sum 41 до Rancid и Dead Kennedys, сидел мальчишка лет восьми с красными растрёпанными короткими волосами на голове и в футболке с обложкой «Smash» [4]. Он стучал палочками по небольшой ударной установке. При этом вид его был абсолютно расслабленный и при этом радостный, словно ему купили ту игрушку, которую он так долго ждал. Мальчик как-то повернул в процессе голову, увидел Стеллу, резко остановился, выронил палочки и быстро заговорил:

— Ой, Стелла, привет. Ты так скоро? А я давно пришел и…

Мисс Палмер осмотрела установку и еще больше удивилась. Все три барабана и тарелка с надписью «Mapex» были отнюдь не самодельными, а настоящими, словно сделаны из лучшего материала. Но…. Откуда они взялись?

— Вик, а ты где взял установку? Я же не покупала ничего.

— Я пришел домой, а там на крыльце стояла большая коробка с надписью «Для Палмеров». Я прислушался, а там не слышно никаких тикающих часов или других признаков бомбы. Я подумал, что это ты решила мне подарок приготовить, и тогда попросил соседа, мистера Тейлора, который был рядом. Мы вместе занесли её, распаковали и собрали установку. И тогда я начал играть. А что? — честно рассказал Виктор.

— В следующий раз ни за что не бери чужие посылки, даже если адресовано нам. Ясно? — отрезала Стелла, после чего спросила. — Ты еще не выбросил коробку?

— Сейчас принесу.

Вик принес огромную картонную коробку. Девушка оторвала бумажку, где было написано «Для Палмеров», а внизу мелким шрифтом написано «от Гонсалеса».

Стелла вздохнула. Опять Паоло подарок преподнёс. Причём, в этот раз для Вика. Мальчик давно хотел себе барабанную установку, но Стелла не могла позволить из-за нехватки финансов и нежелания выслушивать жалобы соседей, про излишний шум. Но как Паоло догадался про барабаны? Хм… Что-то здесь не так.

— А кто такой Гонсалес? — спросил Вик, заглядывая в бумажку.

— Человек из моего прошлого, — выдохнула негромко Стелла.

— Вы встречались?

Мисс Палмер несколько удивилась таким вопросом. Ведь, казалось бы, Вик несколько маловат для обсуждения подобных тем. Но всё же ответила:

— Да, так и есть. Когда-то давно мы встречались. Но потом наши пути разошлись, и он уехал к себе на родину, в Мексику. Теперь он снова здесь.

— Ты грустишь об этом?

— Может быть, — честно ответила девушка. С одной стороны, раны давно уже срослись, но теперь с появлением Паоло, начало ощущаться какое-то чувство гангрены, которая не спешила почему-то выводиться. — Ладно, это всё в прошлом. Давай ужинать, а потом ты сделаешь уроки, а я проверю учебные работы.

— Но я хотел поиграть на барабанах, — расстроился парнишка. — Ну пожалуйста, дай я партию сыграю!

— Солнышко, лучше уроки сделать сейчас, а потом ты можешь быть все оставшееся время быть свободным. Недаром говорится: «Сделал дело — гуляй смело». К тому же, мне надо работать. Я не могу оставить работы учеников непроверенными. Я быстро закончу, а потом ты можешь барабанить, сколько захочешь. А потом мы можем вместе посмотреть мультики с печеньками.

— Хорошо, я прямо сейчас и начну учить! А потом обязательно сыграю! — Вик обнял Стеллу за шею. — Ты же знаешь, как я давно мечтал о барабанах! И теперь я просто счастлив, что у меня они есть!

— Конечно знаю, мой маленький Трэвис Баркер [5], — с умилением сказала Стелла и чмокнула его в макушку.

***

Стелла лежала в постели, но не могла заснуть от мыслей, обладающих свойством мешать видеть сны.

Она же думала о Паоло, точнее не совсем о нём, а о том, почему он вернулся и что он делает и почему он пытается подарками привлечь её внимание? Ведь как ей казалось, та ссора между ними девять лет поставила жирную точку в их отношениях.

Неужели он хочет снова все начать? Но ведь дважды в одну реку не заходят, как говорится, или же это ложь, стереотип устаревший?

А может... Ну сходишь ты один раз на встречу или свидание с ним, что такого? Никто тебя не обязывает с ним ничего делать. Погуляешь, пообщаешься, а там видно будет.

С этими мыслями Стелла поднялась с кровати и найдя телефон и карточку, написала в чате:

"Привет, по поводу твоего предложения встретиться. Я не против"

Вскоре пришло следующее сообщение:

"Отлично! Завтра в 15:00 в центре города. Что скажешь?"

"Согласна"

Убрав телефон, Стелла с полуспокойной совестью легла спать.

***

18 февраля, 15:12, центр Кливленда

— То есть, ты сейчас открыл своё дело здесь, в Кливленде? — спросила Стелла.

Они гуляли по заснеженному проспекту города. Погода в этот раз решила пощадить жителей и не стала насылать холод.

— Да, когда умер отец, я какое-то время жил на оставленную мне часть наследства. Но деньги же имеют свойство кончаться. И поэтому, я переехал в США, получил гражданство по упрощенной форме, познакомился с нужными людьми, и теперь я руководитель местной строительной компании по производству панельных домов. Доход даже очень приличный. — Паоло рассказывал и его слова не вызывали сомнения. Учитывая богатое происхождение, он вполне мог обрести связи, и резко и устойчиво в этом капиталистическом мире закрепиться. — А что насчёт тебя? Чем занималась девять лет?

— Я росла и развивалась. Я смогла поступить в колледж, получила диплом по английской литературе, сейчас в том же колледже преподаю и пишу некоторые специальные работы.

— Круто, — заценил Паоло, — Но я слышал, что там, где ты работаешь, нагрузка большая, не все справляются.

— Отчасти да, я иногда устаю от курсовых работ и дипломов. Но я уже привыкла. — улыбаясь ответила мисс Палмер, — Свободное время все равно есть, хожу в спортзал, и с Виктором как-нибудь развлекаемся. Как-то мы с ним были на концерте Blink-182 и сфоткались с Трэвисом.

— А можешь показать?

— Конечно.

Девушка открыла смартфон и показала фотографию, где Трэвис стоял в обнимку со Стеллой и Виком. Паоло долго её рассматривал, и в его взгляде проскальзывали боль, грусть и даже некая частица злобы.

— Знаешь, что я заметил? У Вика очень редкий цвет глаз — голубой. Не у каждого человека есть такой цвет, — ответил он и взглянул на Стеллу. Голубой цвет его больших глаз словно пытался выстрелить в нее и пустить какой-то побочный эффект. Точнее глаза, так как один из них был протезированный. Девушка, ничего не поняв, переспросила:

— Ты о чем?

Паоло лишь ответил:

— Да так, ничего. Просто лирическое отступление.

Паоло долго смотрел на экран. Слишком долго. Стелла уже хотела убрать телефон, когда он наконец заговорил:

— Я, признаться, знал про него. Про Вика.

Она подняла бровь.

— Откуда?

— Нашёл тебя в инстаграме. Месяца три назад. Случайно, — он пожал плечами, словно извиняясь. — Ты выложила фото с концерта. Потом я листал твой профиль. Долго. Узнал, что ты преподаёшь, что растишь племянника. Что он бредит барабанами, а ты всё не можешь себе позволить.

Он улыбнулся — мягко, почти виновато.

— Я просто хотел сделать вам приятно. Обоим.

Стеллу как-то смутили эти слова, словно что-то недоброе. Хотя, может опять мнительность сыграла.

— А он... Виктор. Он сейчас с тобой живёт?

— Да. Через пару недель у него соревнования в Колумбусе. Уедет на несколько дней, — Стелла вздохнула. — Дом опустеет.

— Когда именно? — спросил Паоло. Слишком заинтересованно.

— Кажется, пятого марта. Или шестого. Я точно не помню.

— Ясно, — сказал он. И больше к этому не возвращался.

Когда они проходили мимо парка, где-то были слышны быстрые, ритмичные звуки, издававшиеся что-то до боли знакомое. Стелла предложила:

— Давай посмотрим, откуда музыка.

Паоло не возражал, и через минуту они уже наблюдали за толпой, которая наблюдала за уличным музыкантом. Длинноволосый бородач в теплой косухе держал в руках электрогитару, сделанную… из обычной садовой лопаты. Удары боем воспроизводили следующую песню:

So, tell me now

If this ain't love, then how do we get out?

Cause I don't know

That's when she said, "I don't hate you, boy, I just want to save you

While there's still something left to save!"

That's when I told her, "I love you, girl, but I'm not the answer

For the questions that you still have!" [6]

Больше всего откликались слова этой песни. Стелла внимательно слушала их, и чувствовала, что возможно это про нее поется, словно она в той же ситуации, что и лирические герои песни. К тому же хриплый голос, жесткое звучание стальных струн, и в целом энергетика этого парня завораживала и заставляла дослушать песню до конца и не давала возможность оторваться.

Бородач закончил игру, зрители громко зааплодировали и начали класть зеленые бумажки в небольшой контейнер, лежащий возле его ног.

-— Спасибо, спасибо, спасибо! «Ваш вклад очень важен для меня», — говорил парень, имитируя забавный акцент. Стелла тоже решила внести пожертвование, поэтому она, не раздумывая полезла в портмоне, и сунула купюру ему в руку.

— Ух ты! Какой щедрый подарок! От не менее щедрой души, — искренне обрадовался гитарист, разглядывая купюру. И только сейчас девушка поняла, что дала ему сто баксов. Видимо, рокер своим исполнением настолько зацепил, что она решила отдать ему самую большую банкноту. Но не забирать же купюру назад.

— Да пожалуйста. Для большого таланта ничего не жалко! — пробовала выкрутиться Стелла.

— Ой. Как мило. Я скоро стану похож на советский флаг, — смеялся парень, — Обычно парни девушкам говорят комплименты, а не наоборот.

— Бывают разные исключения, — засмеялась в ответ Стелла.

Тут Паоло как будто чем-то возмутился, и резко взяв Стеллу под локоть, сказал:

— Джеки, давай-ка лучше пойдём дальше погуляем. А то тут как-то подозрительно.

— Паоло, ты чего? Всё же нормально. Мы просто общаемся.

— Как новые друзья, — добавил гитарист.

— Пойдём, — сказал Паоло, — Я знаю одно место, где мы можем посидеть и пообедать, пока бизнес-ланч не кончится.

— Ну ладно, — девушка не стала сопротивляться, и сказала гитаристу: — Рада была поболтать. До свидания.

— И вам всего доброго. — сказал бородач. Когда Паоло и Стелла отошли, он подумал: «А девушка на самом деле симпатичная и забавная. Вот только этот Уэйн Статик какой-то подозрительный больно. Кого-то он мне напоминает. Как бы не случилось ничего с ней плохого.» После чего решил продолжить:

— А теперь уважаемая публика давайте вернемся в хорошие 2000-е и споем «Tears don’t fall» [7].

Едва пара отошла от парка, как Стелла вырвала локоть и спросила:

— Это что сейчас было? Мы просто беседовали, как обычные люди.

— Обычные люди не флиртуют со зрителями, и не пялятся на их сиськи, — сострил Паоло.

— Ничего он не флиртовал и не пялился. Да и что не так? – удивилась девушка, — Я свободный человек, и имею право общаться с кем хочу. Даже с этим виртуозом, который играл, заметь, как Хендрикс. А ты помешал всему, словно какой-нибудь зануда.

— Может быть, ты и права, — недовольно фыркнул мексиканец. — Кто я такой, чтобы тебе указывать. Но не будем об этом, давай кофе выпьем где-нибудь.

— Давай.

Они полдня ходили по центру Кливленда, гуляли, пили кофе, фотографировались и общались. Было очень весело, словно Паоло и Стелла забыли ту самую недомолвку и решили наслаждаться этой чудесной погодой и городскими пейзажами этого крупного города.

Но потом Паоло вспомнил, что ему нужно доделать проект к завтрашней презентации перед переговорами с соседней компанией. Да и Стелле нужно было домой, чтобы дописать письменный доклад для работы. И вот сейчас в пять часов вечера стояли возле потрёпанной местами остановки и ждали такси. У Паоло не было машины, и он вынужден ехать до дома таким образом.

— Знаешь, это был хороший день. — улыбаясь ответил Паоло, — Я рад, что мы встретились и хорошо провели время.

— Я тоже была рада тебя видеть. Тем более в такую чудесную погоду. Как в старые добрые времена, когда мы были вместе.

— Я думаю, мы с тобой еще не раз увидимся.

— Я не против.

Вскоре подъехало такси и Паоло поспешил попрощаться:

— Пока Джеки! Будь на связи!

Он быстро чмокнул её в скулу, едва она опомнилась, и запрыгнул в машину, увезшую его в центральную часть города. Стелла осталась смотреть ему вслед, пребывая в некоем шоке и держась за щеку, которая похолодела, словно щека Кая от поцелуя Снежной Королевы. Что-то ее настораживало, только она не могла понять, что именно.

***

27 февраля, 21:32, Драматический театр.

Это было не последнее свидание. Паоло еще не раз приглашал британку на разные встречи, и каждая из них всегда была наполнена различными приятными эмоциями. И как-то раз он предложил ей приобщиться к культуре и сходить на спектакль «Пигмалион», приехавший с гастролями одного из Бродвейских театров.

Спустя почти три наполненных динамикой часа они сидели в машине и ждали, когда машина прогреется от холода, который почему-то в последние зимние дни разбушевался. В такую погоду Стелла боялась ехать, так как боялась попасть в ДТП на скользкой, как сливочное масло дороге. Паоло же не стал ее торопить, а наоборот, решил воспользоваться этим, предложив просто поболтать об ощущениях после спектакля:

— Как тебе спектакль?

— Неплохо. — ответила мисс Палмер. — Но, если честно, я уже устаю от того, что в «Пигмалионе» все время делают счастливый финал, хотя концовка в пьесе совсем другая.

— Люди всегда мечтают о счастливом финале. Я больше на актёров смотрел, особенно на ту, кто Лизу Дулитл играет. На тебя чем-то похожа. Глаз не оторвать. — попробовал заигрывать Паоло, но Стелла, сделав вид, что не заметила в его словах подвоха и произнесла:

— Да, я заметила это. Забавно.

— Спасибо, что согласилась пойти в театр и разделила со мной этот вечер.

— Да пожалуйста, я только за сходить куда-нибудь.

Паоло внезапно потянулся, и, прежде чем девушка успела как-то среагировать, начал целовать.

Стелла застыла. Как кролик перед удавом.

Она должна была оттолкнуть его. Должна была сказать «нет». Но тело не слушалось.

Его губы касались её губ. Нежно. Мягко. Она чувствовала, как его рука ложится ей на затылок, перебирает волосы. Это было знакомо. Это было тепло. Это было то, чего она не чувствовала... Чёрт, сколько лет?

Но внутри неё что-то кричало. Тонкий, панический голос:

«Нет. Нет. Останови его. Ты не хочешь этого. Ты не готова. Ты не знаешь его. Ты ничего не знаешь. Просто оттолкни. Скажи что-нибудь. Ну же!»

Но она не сказала.

Она позволила ему целовать себя. Позволила. Потому что часть её — та, которая спала одна по ночам, которая смотрела на пустую подушку, которая слышала тишину в доме вместо смеха, — эта часть шептала:

«А что, если это всё, что у тебя будет? Что, если ты оттолкнёшь его и больше никто никогда не прикоснётся к тебе? Что, если это твой последний шанс?»

Паоло отстранился. Его глаза блестели. Он улыбался — мягко, почти по-мальчишески.

— Я скучал по тебе, — сказал он. — По-настоящему.

Стелла открыла рот. Хотела сказать: «Я тоже». Хотела сказать: «Но нам нужно время». Хотела сказать: «Я не уверена». Вместо этого она выдавила:

— Зачем?

Паоло, словно ожидав такой реакции, продолжил говорить:

— Как это зачем? Неужели ты так и не поняла? Да уж, какая ж ты недогадливая. Я же не просто так захотел встретиться. Я это сделал, потому что хотел все начать с тобой сначала. После нашего разрыва я думал только о тебе. Я сто раз успел пожалеть, что уехал, всё порвав и бросив тебя. Я никак не мог забыть тебя и понимал, что все ещё люблю тебя. И вот теперь, я здесь, и мы снова можем быть вместе, быть идеальной и счастливой парой!

Стелла смотрела на него. Его лицо было красивым. В машине пахло его одеколоном — терпким, древесным. Всё было так знакомо и так страшно одновременно.

Она отодвинулась к двери. Не резко. Плавно. Как будто боялась, что он заметит её движение.

— Подожди! — ответила Стелла, — Не так быстро! Поверь, Паоло, я тоже скучала и тоже жалела о том, что у нас не получилось тогда. Я не спорю, ты неплохой парень, даже в чем-то классный, но все могло измениться за это время. Прошло уже девять лет. Мы оба другие. Я уже не та, кем была в той придорожной кофейне. И ты не тот, кто был сыном богача. Мы повзрослели, изменились. Это не означает, что я буду сразу же предлагать тебе интимную близость, даже если у нас когда-то была связь в прошлом. Разве не так?

Лицо мексиканца сразу же покрылось штормом. Руки опустились, а глаза стали похожи на глаза Горгоны.

— Вот как значит. Я чувства свои открываю тебе, которые ни за что не остынут. Я тебе и подарки оставил, и за кофе заплатил, несмотря на твой протест, пацану твоему купил барабаны, чтоб он хоть на мгновение был счастлив. И вот она благодарность и взаимность за все, что я чувствую и делаю! Ты, оказывается, нисколько не изменилась. Все такая же упрямая, игнорирующая чувства и прикрывающая эгоизм маской благих намерений. Вот из-за твоего эгоизма у нас тогда все и сломалось.

Его строгий взгляд, сжатое лицо и едкие высказывания пронзали девушку, как ядовитые стрелы. С каждым новым словом чувство вины, грусти и подавленности росло всё сильнее, словно неконтролируемая геометрическая прогрессия

Паоло, не произнеся ни звука, выскочил из машины прямо на холод. Стелла пробовала его остановить, но он проигнорировал её и громко хлопнул дверью. И вскоре исчез. Мисс Палмер осталась ошарашенной и подумала:

*«А что же я сделала не так? Неужели он прав? Что я такая...» *

Дальше думать было некогда — надо ехать домой.

***

7 марта, 18:06, Cuyahoga Community College

Виктор уехал четвёртого. Три дня дома было тихо. Слишком тихо.

Стелла не сказала Паоло, что осталась одна. Но он знал. Он всегда знал.

За эти три дня он написал ей семь раз. Сначала просто: «Как ты?». Потом: «Я скучаю». Потом: «Ты избегаешь меня, Джеки?». Она не отвечала.

И именно поэтому — потому что не отвечала — она в итоге вышла из колледжа и увидела его. Он стоял у ворот. Ждал.

Она могла пройти мимо. Могла сделать вид, что не заметила. Но ноги сами понесли её к нему.

— Паоло. Ты что тут делаешь?

— Жду тебя, — сказал он просто. — Ты не отвечала. Я волновался.

— Не надо было приходить.

— Надо, — он смотрел на неё, не отводя глаз. — Ты три дня молчала. Значит, думала. А если думала — значит, не могла решить. А если не могла решить — значит, пришла бы сама. Рано или поздно.

Стелла застыла. Он был прав. Она действительно думала о нём. Каждый вечер. Каждую ночь.

— Ты меня пугаешь, — сказала она тихо.

— Я тебя знаю, — поправил он. — Это разные вещи.

Он шагнул ближе. Она не отступила.

— Ты злишься на меня? — спросила она.

— Я? Нет, не сержусь — притворно ответил мексиканец, — Зачем мне злиться? Я просто сделал про себя выводы некоторые.

— Но я же вижу, что ты злишься. Я не хотела тебя обидеть. Я просто пыталась рассуждать разумно, о том, что не стоит торопить события. — пробовала оправдаться мисс Палмер.

— А я, значит, рассуждаю неразумно?

— Я не говорила такого.

— Но хотела это сказать, да?

Стелла не нашла, что ответить — фраза прилетела к ней слишком неожиданно. Она смотрела в землю. Она хотела возразить. Хотела сказать: «Нет, это не так». Но слова путались. Ей казалось, что если она поднимет глаза, то увидит в его взгляде что-то, что уничтожит её окончательно.

Паоло, воспользовавшись этим, решил идти в атаку. Его голос стал мягче, почти гипнотическим, как у змеи, завораживающей птицу.

— Молчишь. А ведь как говорится - молчание - знак согласия.

Она знала. Но это было неправдой. Она молчала, потому что если бы заговорила, то, возможно, всё испортила. Возможно, он ушёл бы навсегда. Возможно, она действительно осталась бы одна.

Она чувствовала, как внутри неё поднимается тошнота. Не от отвращения к нему. От отвращения к себе.

«Почему я не могу просто сказать: "Ты не прав"? — спрашивала она себя. — Почему я слушаю его? Почему я верю ему?»

Она подняла глаза. Паоло смотрел на неё с той же мягкой, почти жалостливой улыбкой.

— Знаешь, что меня сильнее всего поражает? То, что ты не хочешь признать очевидное.

— ? — она не могла выдавить ни слова.

— Внутри тебя где-то всё ещё живёт любовь ко мне.

Девушка застыла, словно статуя.

— Факты говорят налицо: ты приняла мои подарки; ты не стала уходить сразу, когда узнала, что я приехал; ты почти сразу же согласилась на встречу; и ты писала мне сообщения с просьбой поговорить и извиниться. Разве это не признак того, что я всё ещё нужен тебе? Ты борешься с собой. Ты хочешь быть сильной, но внутри ты устала. Ты устала быть одна. Ты устала притворяться, что тебе хорошо. Я знаю тебя, Джеки. Я знаю тебя лучше, чем ты сама.

Стелла почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Она не хотела плакать. Она ненавидела себя за эту слезу.

— Я не знаю... — прошептала она. — Я не знаю, что правильно.

Паоло шагнул к ней. Очень близко. Она чувствовала его тепло. Она должна была отступить. Но не сделала ни шага.

— В этом и проблема, — сказал он тихо. — Ты всегда думаешь, что есть какое-то «правильное» решение. Но его нет. Есть только то, что ты чувствуешь. А ты чувствуешь, что я тебе нужен. Ты просто боишься это признать.

Она хотела сказать: «Нет». Но слова застряли где-то в горле.

— Мне нужно подумать, — выдавила она.

— Я подожду, — Паоло улыбнулся. — Но не вечно. Помни, время неумолимо. Я не могу ждать вечно и всегда найду кого-то, кто примет меня таким, какой я есть. А ты останешься одна в этом мире, где на тебя все будут смотреть с желанием трахнуть тебя. А теперь мне нужно идти, я опаздываю на встречу.

Паоло ускорил шаг, и вскоре его уже было не видно. Стелла же осталась стоять на месте, чувствуя, как ветер дует в лицо, и не могла пошевелиться.

«Что я делаю? — думала она. — Почему я не сказала ему уйти? Почему я просто не развернулась и не ушла? Почему я слушаю его?»

Но она знала ответ. Потому что она боялась. Боялась, что если уйдёт, то больше никогда никого не встретит. Боялась, что он прав. Боялась, что она сломана и только он готов принять её такой.

Она направилась к машине.

***

Дома она села за ноутбук. Открыла поисковик. Набрала: «Паоло Гонсалес Кливленд».

Палец завис над клавишей «Enter».

«А что, если я найду что-то, что всё испортит?»

Она смотрела на курсор. Потом закрыла ноутбук.

Потому, что боялась узнать. Если бы она нашла что-то — пришлось бы отказаться. А отказываться она не умела.

Особенно когда так хотелось, чтобы кто-то просто был рядом.

Она легла. Но не заснула.

Мягкий плед не справлялся со своей функцией согреть, но то была не его вина. Холод, накопившийся в душе у Стеллы, не давал ей покоя и мешал уснуть. Она не могла забыть тот разговор несколько дней назад.

Неужели Паоло прав, когда говорит, что она боится прошлого? Неужели она не может признать в себе, что он ей нужен и дорог… Нет, это просто не может быть. Ведь столько времени прошло. Но правда ли, что за эти девять лет она была счастлива в каких-либо серьезных отношениях? Вряд ли. И нет гарантии, что она найдет кого-то лучше, кто захочет прожить с ней жизнь, а не просто одну ночь. А Паоло… Он может быть и странен, и порой груб, но его чувства к Стелле кажутся искренними и настоящими. Возможно, стоит воспользоваться этим шансом, ведь потом уже может быть поздно.

Она закрыла глаза. Внутри неё боролись два голоса.

Один кричал: «Ты идиотка. Ты понимаешь, что он просто играет на твоих страхах? Он манипулирует тобой. Он сказал тебе, что ты останешься одна — и ты сюда приехала. Ты попала в ловушку, которую он сам поставил. Беги!»

Второй шептал, тихо и устало: «А что, если он прав? Что, если я действительно боюсь счастья? Что, если я сломана, и никто не сможет меня полюбить, кроме него? Девять лет я никого не нашла. Девять лет я спала одна. А он ждал меня. Он вернулся. Может, это мой последний шанс?»

С этими словами мисс Палмер поднялась с двухместной кровати, надела, то, что лежало на стуле, и направилась к выходу. Виктора дома не было — он уехал на соревнования ещё четвёртого. Так что Стелла могла ни за что не беспокоиться. Сев в машину, она взглянула на карточку с номером и адресом Паоло, и направилась в путь.

Через полчаса перед ней предстал небольшой, но ухоженный частный дом с побеленными стенами и украшениями в виде скорпионов, пауков, змей и разных рептилий. Решив, что это и есть дом мексиканца, девушка вышла из авто и подошла к двери.

Она замерла у калитки. Её рука дрожала, когда она касалась щеколды.

Свет в окне горел. Она не помнила, как доехала. Она вообще мало что помнила — только то, что дома было слишком тихо, слишком пусто. Она сидела на кровати, смотрела в телефон, перечитывала их старые сообщения, и внутри неё росло что-то тёмное, липкое, тянущее её сюда.

Она не хотела идти. Но и оставаться дома не могла.

Она постучала.

Дверь открылась почти сразу — будто Паоло стоял за ней и ждал. Он был в пижаме, всклокоченный, но его глаза были ясными. Он не удивился.

— Хола. А почему так поздно?

Стелла открыла рот, чтобы сказать: «Я передумала, извини. Это была ошибка». Она даже шагнула назад, на крыльцо, в темноту.

Но Паоло сделал то, чего она не ожидала: он не шагнул к ней. Не потянулся. Он просто стоял в проёме и ждал.

— Я не буду тебя уговаривать, — сказал он мягко. — Ты сама должна принять решение.

Это и было самым страшным. Он не заставлял её. Он просто дал ей выбор. И этот выбор был хуже любого принуждения.

Не дав ему договорить, Стелла зашла внутрь, закрыла дверь и, чувствуя, как дрожит голос, произнесла:

— Ты был прав, я действительно глупая и боюсь перемен в жизни. Но сейчас, после того нашего разговора, я поняла, что нам действительно нужно всё восстановить, потому что вместе нам всё так же хорошо, как и раньше. Поэтому давай начнём всё заново!

Она не знала, зачем сказала это. Это была ложь. Но она боялась, что если скажет правду, он исчезнет. А она не могла остаться одна.

— Ты даже не представляешь, как я рад это слышать! — ответил Паоло.

***

Она не помнила, как оказалась в его спальне. Не помнила, как он снял с неё куртку. Как его руки коснулись её плеч, её талии, пуговиц на рубашке.

Она помнила только страх.

Странный, липкий страх, который смешивался с чем-то другим — с желанием перестать думать. Отключить голову. Забыть, кто она. Забыть, что она учительница. Забыть, что ей двадцать шесть. Забыть, что у неё есть Виктор, и работа, и долги за машину.

Она хотела просто быть куском плоти, который никто не судит. Хотя бы одну ночь.

— Ты дрожишь, — прошептал Паоло, касаясь губами её шеи.

Она не ответила. Потому что не знала, дрожит ли она от холода, от страха или от того, что её тело — предатель — откликалось на его прикосновения.

Она чувствовала его руки на своей коже. Она знала, что завтра увидит синяки и будет ненавидеть себя за то, что позволила их оставить.

Но сейчас...

Сейчас она закрыла глаза.

Она позволила ему уложить себя на кровать. Позволила ему делать то, что он хотел. Потому что, когда он двигался внутри неё, она хотя бы на мгновение переставала думать.

«Это неправильно, — шептал голос в голове. — Ты не хочешь этого. Ты просто боишься. Ты используешь его, как наркотик, чтобы забыться. Беги. Сейчас. Пока не поздно».

Но она не побежала.

Она вцепилась пальцами в простыни, кусала губу, чтобы не закричать — от боли, от стыда, от того, что часть её действительно хотела этого. Хотела чувствовать себя живой. Хотела чувствовать себя желанной.

«Я ненавижу тебя, — думала она, глядя в потолок. — Я ненавижу себя за то, что я здесь. Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь со мной. И я ненавижу себя за то, что мне это нужно».

Она не знала, сколько это длилось. Минуты? Часы? Она потеряла счёт времени.

Она очнулась только тогда, когда всё закончилось.

Паоло лежал рядом, положив руку ей на живот. Его дыхание было ровным. Спокойным.

Он спал.

А Стелла лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и не могла пошевелиться. Её тело болело. Внутри было пусто. Она чувствовала себя грязной. Использованной. Но хуже всего было другое:

Она не хотела уходить.

Потому что если бы она встала сейчас и ушла, то завтра ей пришлось бы думать. А думать она не могла. Она слишком устала.

Она повернулась на бок и посмотрела на его лицо. Спокойное. Безмятежное. Она хотела его ненавидеть. Но вместо этого почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

«Что я делаю? — спросила она себя. — Почему я здесь? Почему я не могу просто встать и уйти?»

Но она не встала.

Она осталась лежать, чувствуя его руку на своём животе, и слушала его дыхание.

Свет в окне не погас до самого утра.

***

8 марта, 08:23, дом Паоло

Она проснулась от того, что солнце било в глаза. Стекло было мутным, грязным, и свет проходил сквозь него каким-то болезненно-жёлтым.

Стелла села на кровати. Простыня сползла, обнажая плечо. Она посмотрела на себя — на синяки на ключице, на красные следы от пальцев на бёдрах.

Её затошнило.

— Доброе утро, — раздался голос Паоло.

Она обернулась. Он стоял в дверях спальни с кружкой кофе в руках. Улыбался. Выглядел довольным. Счастливым.

— Я сделал завтрак, — сказал он. — Ты, наверное, голодна.

Она хотела сказать: «Я хочу домой». Хотела сказать: «Это была ошибка». Хотела сказать: «Я больше не приду».

Вместо этого она выдавила:

— Спасибо.

Она надела его рубашку — свою она не нашла — и пошла на кухню. Села за стол. Посмотрела на тарелку с яичницей и тостом.

Она не могла есть.

Паоло сел напротив, улыбнулся, взял её руку в свою.

— Я так счастлив, что ты осталась, — сказал он. — Значит, ты всё-таки решилась. Значит, ты поняла, что мы должны быть вместе.

Стелла смотрела на его руку, на их переплетённые пальцы.

Она хотела сказать: «Нет, я ничего не решила. Я просто была слабой. Я просто не могла уйти. Я просто хотела, чтобы кто-то обнял меня и сказал, что всё будет хорошо».

Но она ничего не сказала. Она кивнула.

— Да, — прошептала она. — Наверное, ты прав.

Она смотрела в окно. За ним был серый, холодный февральский день. Она думала о Викторе. О том, что он вернётся завтра. О том, что она должна будет улыбаться ему. Говорить, что всё хорошо. Готовить ужин. Проверять уроки.

Она думала о том, что её тело помнит эту ночь. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй. Каждый миг, когда она ненавидела себя.

Она думала о том, что, возможно, она больше не сможет смотреть себе в зеркало.

Паоло сжал её руку:

— Мы будем счастливы, Джеки. Я обещаю.

Она кивнула.

Потому что если бы она сказала «нет» сейчас, ей пришлось бы признать, что она сделала огромную ошибку. А она не была готова к этому.

***

8 марта, 09:41, машина Стеллы по пути домой

Она ехала домой. Руки на руле дрожали. Она чувствовала запах его одеколона на своей коже. В её волосах запутались его пальцы, и она знала, что даже после душа этот запах не уйдёт.

Она остановилась на красный свет и посмотрела в зеркало заднего вида. На своё отражение. На свои глаза — красные, опухшие.

«Ты спишь с ним, — сказала она себе. — Ты позволила ему спать с тобой, хотя знаешь, что он токсичный. Хотя знаешь, что он манипулирует тобой. Ты просто хотела, чтобы кто-то тебя обнял. Ты была слабой. Ты — слабая. Ты — учительница английской литературы, ты цитируешь Киплинга, ты учишь студентов быть смелыми, а сама...»

Она уткнулась лбом в руль и зарыдала.

Она плакала громко, взахлёб, как ребёнок. Она плакала о том, что позволила ему сломать себя. О том, что она хотела этого. О том, что она даже не знает, хотела ли она этого на самом деле или просто слишком устала говорить «нет».

Она плакала о том, что завтра ей нужно будет встретить Виктора и улыбаться ему.

Зелёный свет загорелся. Сзади засигналили.

Она вытерла слёзы и нажала на газ.

Глава 2. Holiday

24 июня, 19:30, дом Палмеров

С одной стороны, отношения казались здоровыми. Паоло казался неплохим бойфрендом, с которым весело и хорошо проводишь свободное время, и даже несвободное. Он помогал с оплатой машины, сделал внешний ремонт для дома Стеллы, даже обещал сводить её на концерт Poets of the Fall. С Виком они быстро нашли общий язык и часто посещали местные квартирники и выступления у уличных музыкантов. Казалось, чего еще желать, когда рядом такой человек?

Несмотря на принятое решение, Стелла всё ещё испытывала странное чувство тревоги. Казалось, она поторопилась возобновить с По отношения, словно боясь остаться одной и не найти никого лучше. К тому же, поведение мексиканца, его непостоянство между открытостью и замкнутостью, также вызывало у неё беспокойство. И, наконец, если ему что-то нужно было, а он не мог его получить, он всегда прибегал к своей привычной тактике. Он начинал прибегать к хитрости и уловкам, пытался выкручиваться из ситуаций, а порой проявлял давление, которое в итоге вело его к желаемому результату. Всё это вызывало беспокойство, так же, как и его необычайно быстрая и сильная привязанность к Вику. Всё это было странным, не поддающимся объяснению.

Стелле нужно было с кем-то поговорить. С кем-то, кто может помочь ей разобраться во всем этом. И кажется, есть один такой человек.

Как-то одним вечером в начале июня она села за стол, включила ноутбук, и в чате видеозвонков кликнула вкладку «Кейт Пейдж»

Кейт и Стелла были подругами с детства. Несмотря на то, что последние пять лет Кейт проживает в Мексике со своим мужем, их дружба не ослабла. Они продолжают часто общаться по видеосвязи, как и раньше. К тому же, Кейт сейчас учится на клинического психолога в мединституте, и, возможно, сможет стать для мисс Палмер надежным собеседником и оказать ей моральную поддержку.

Экран загрузки не томил долгой загрузкой, и вскоре на экране появилась симпатичная девушка с короткой стрижкой «пикси» [8] пепельного цвета и однотонной фиолетовой футболкой:

— Привет, дорогуша! Рада тебя видеть!

— Взаимно, Кейт! А тебе идет новая стрижка, — отметила Стелла, вспоминая, что у подруги раньше струились кудрявые волосы средней длины.

— Спасибо. Мне просто надоели локоны, вот я и выпрямила их. — засмеялась Кейт, — А ты, я смотрю, решила чаще носить одежду с музыкальными кумирами.

Она заметила, что на Стелле была белая футболка с принтом Брайана Молко в полный рост с гитарой и надписью «Every you, every me». [9]

— А это просто, решила купить на премию. Учитывая, что Вик еще больше заинтересовался роком, надо же как-то быть с ним на одной волне.

— Здорово. Кстати, ты звонишь просто так поговорить? Или у тебя что-то случилось?

Какой редкий дар у Кейт — распознавать по лицу подруги, что у неё какая-то дилемма образовалась. Скрывать не было смысла, и поэтому мисс Палмер призналась:

— Да, случилось.

— Ну давай, колись. — Кейт приготовилась, будто собиралась узнать концовку любимого сериала.

— Ты помнишь Паоло Гонсалеса?

— Того самого мажора из Мексики, с которым вы встречались лет девять назад? Помню. А что случилось?

Стелла рассказала подруге, как они с Паоло встретились снова, про его подарки, про свидание ссору и про то, что как они все возобновили. Подруга же слушала внимательно, а какие-то детали по профессиональной привычке записывала в блокнот.

— И вот сегодня уже три месяца с тех пор, как мы решили начать сначала и снова вместе. С одной стороны, он обеспечивающий, помогающий, серьезный, словно это тот самый Паоло восемь лет назад. Но с другой… Какое-то странное предчувствие меня посещает, как будто что-то здесь не так, что он явно что-то скрывает и задумал.

Стелла со вздохом закончила рассказ, и Кейт, отложив ручку, спокойным негромким голосом спросила:

— Знаешь, после твоего рассказа у меня возникло такое сомнение: ты точно уверена, что даешь ему второй шанс, потому что испытываешь к нему чувства, а не из-за страха остаться одной или из-за того, что это твои первые отношения?

Вопрос несколько озадачил Стеллу. Такого удара в лоб от подружки она несколько не ожидала, словно та пыталась упрекнуть её в чем-то.

— Ты же хочешь сказать, что мне следовало прекратить с ним общаться?

— Я ничего не хочу сказать. Я просто хочу, чтоб ты ответила: тебе он нравится или нет?

— Ну… — мисс Палмер задумалась, — он заботливый, умный, обеспеченный….

— Да или нет? — без тени принуждения, но с настойчивостью продолжала Пейдж добиваться своего ответа.

Стелла не нашла, что ответить ей.

— Это фигово, родная. — грустно вздохнула Кейт. — Ты как будто дала ему шанс только из-за страха остаться одной и потому что думаешь, что, раз у вас когда-то было что-то, то обязательно повторится. Но отношения, основанные на таких переживаниях, могут разрушиться со временем и уже не восстановиться. Между партнерами должно быть настоящее, искреннее влечение.

— А почему тогда, все смотрят на меня так, будто желают в постель меня затащить, а... По как будто ценит и, может быть, любит меня и… — пыталась возразить Стелла, вспоминая то, что ее до сих пор тревожит.

— Откуда у тебя такая уверенность? То, что он говорит или деньгами осыпает, еще ничего не значит. Ты не медиум, ты не можешь читать его мысли. Говорить можно что угодно, а вот действовать совершенно по-другому. И потом, то, что на тебя пялятся, это обычное явление. Ты же красивая, и на привлекательных женщин всегда обращают внимание. Это тебя смущает? Обычно девушки, увлеченные своим внешним видом, не испытывают таких комплексов. А вообще, в основном похотливо пялятся наивные и несерьезные парни. Но ведь всегда найдется тот взрослый, мудрый парень, кто готов любить и прожить с тобой жизнь. По что-то не похож на такого.

Режим упрямства мисс Палмер продолжал действовать:

— А если ты ошибаешься? А если мало времени просто прошло и у нас все только усилится и наладится?

— Может быть. Я не претендую на абсолютную истину или что я миссис Правильная. Я просто рассказываю наблюдения и выводы, которые я сделала из твоих слов. И если честно, лично мне не нравится поведение этого мажора. Он явно задумал что-то недоброе. Я это чувствую.

Стелла, устав от неприятных речей подружки, уже незаметно для себя начала водить пальцем по тачпаду. Но та, словно прочитав её мысли, с ухмылкой сказала:

— Я вижу, ты хочешь нажать красную трубку. Да как угодно. Горькую правду всегда сложно слушать. Но ты просто пойми, я как твоя подруга, очень волнуюсь за тебя и хочу, чтоб у тебя были хорошие, счастливые, гармоничные отношения.

— Давай скажем так. Я подумаю над этим. — британка решила таким компромиссным предложением закончить обсуждение столь неприятного вопроса, уже немного пожалев, что подняла в разговоре эту тему. Но по крайней мере, ей теперь есть над чем подумать.

— Подумай. Но в любом случае тебе решать. — не стала настаивать Кейт, немного погодя, вспомнила: — Кстати, еще две вещи меня смущают. Во-первых, его скрытые манипуляции, которыми он пытается добиться своих целей. Во-вторых, я заметила, что он слишком сильно беспокоится о Вике. Ты была честна с ним, рассказала правду о мальчике?

Внезапная тревога на лице британки медленно ответила:

— Нет, не рассказывала.

— Тайное всегда становится явным. — посоветовала Кейт, — Поэтому лучше сказать ему об этом.

На прощание Кейт сказала:

— Слушай. Я не хочу, чтобы через месяц ты звонила мне и говорила: «Ты была права, я должна была тебя послушать». Потому что если это случится, я ничего не смогу сделать. Я буду далеко. А он будет рядом с Виком. И у него будут документы.

Кейт помолчала и добавила уже тише, почти шёпотом:

— Если он захочет исчезнуть с Виком, он это сделает. И ты не сможешь его найти. Ты это знаешь, правда?

Стелла ничего не ответила. Она смотрела на подругу, и внутри неё разрастался тот самый холод, который она чувствовала каждый раз, когда Паоло касался её.

Внезапно раздался шум из-за входной двери, включающий в себя мужской и ребяческий голоса. Стелла попрощалась с подругой и закрыла ноутбук, после чего вышла в прихожую встречать.

— А вот и наша Джейн Остин, готовая встретить нас! — зашел Паоло, держа в руках квадратную коробку на веревочках и пакет с продуктами.

— Стелла! Это было круто! — Виктор кинулся ей на шею. — Я не знал, что стрелять в тире это так классно! Особенно когда мы выиграли вот этого плюшевого слона.

— Я, кстати, один торт с гуавой взял на пробу. Надеюсь, мне не придется делать это одному.

Намек мексиканца был ясен, и вот спустя полчаса совместного чаепития и болтовни о том, как прошел день, у него возникла мысль:

— А у меня есть отличное предложение, где мы можем провести начало этого жаркого лета. Держите.

Он протянул однотонный конверт Стелле, и она достала оттуда три авиабилета и три черных билета с названием группы, которая девушке была незнакома.

— Это билеты на концерт какой-то группы?

— Не просто какой-то группы. — торжественно отметил Паоло. — А моей любимой метал-группы Tiamat. В моём родном городе Леопандо, который в ста пятидесяти километрах от Сальтильо, штат Коауила, в этом месяце будет проходить целая серия концертов ветеранов тяжелой сцены – Behemoth, Dimmu Borgir, Mayhem и конечно же Tiamat. Та группа, которую я с четырнадцати лет слушал, порой тайком от папы и всегда хотел попасть на их шоу. И теперь есть возможность осуществить мечту детства.

— То есть ты предлагаешь вместе с тобой сходить на выступление белолицых людей в черных одеждах с мрачными текстами? Не думаю, что мы с Виком будем там чувствовать комфортно. – неуверенно ответила Стелла. Она пробовала слушать метал, но ей было как-то некомфортно от прослушивания столь тяжелой музыки. А от мрачных оккультных символов, которые блэк-металлисты активно используют в своих образах, ей было куда более жутко.

— Я еще не закончил! — перебил мексиканец, — Мы пойдем только на концерт Tiamat и всё. А потом недельку-другую проведем на моей родине. Я покажу тебе разные культурные объекты, сгоняем в Мехико-сити, покажу тебе как жизнь проходит в столице. В общем, не отпуск, а чудеса.

Вик ненадолго оторвался от вишневого сока:

— А там случайно не будут The Offspring?

— Нет, насколько я знаю, это же другая музыка. — задумался По, — Но мы можем найти и посмотреть какой-нибудь концерт местных панков. Что скажешь?

— Уже неплохо.

— А будешь себя хорошо вести, получишь настоящую бас-гитару.

— Вообще здорово, я только за. — После этих слов Вик готов был запрыгать на стуле, словно на его месте какой-то другой мальчишка собирается лететь в Диснейленд. — Стелла, давай поедем!

— Ну же! Ты же не откажешься, я знаю! Где же еще можно провести отпуск вдали от этой американской цивилизации, как не в экзотической стране, где всегда найдется на что посмотреть

Последние слова Гонсалес произнес с такой интонацией, как будто бы он был директором, убеждающим подчиненного остаться на сверхурочную смену, зная, что тот не сможет ему отказать из-за нерешительности. В целом, предложение было заманчиво, и британка начала размышлять:

— В принципе, можно и слетать. Тем более, я давно не была за границей, все не было подходящего момента. Хоть подучу испанский и Вику мир покажу. Тем более, у него каникулы, а у меня отпуск через три дня.

— Вот и славно. Как раз в первый день твоего отпуска мы будем уже в аэропорту. — улыбнулся Паоло. — А с документами для нас троих проблем не будет. Я уже с помощью нужных лиц все оформил и получил. — И показал папку с визами, миграционными картами и загранпаспортами.

— Надо же. Как ты все продумал.

— Мы, мексиканцы, смышлёные люди.

Последние слова несколько смутили девушку, и подозрение снова дало о себе знать, но она решила подавить в себе это ощущение.

— Вик, дружище. — Паоло сказал мальчишке, полезшему за куском с кремовой начинкой, — А давай этот самый лучший кусок отдадим Стелле, за то, что она всегда с нами рядом, несмотря ни на что.

— Я не против.

Стелла улыбнулась и подала тарелку.

***

Прошло два дня

26 июня, 14:00, Cuyahoga Community College

— Вы серьёзно? У меня вообще-то отпуск, мистер Мастерс.

Директор Закари Мастерс приторно-расслабленным и серьезным взглядом окутывал мисс Палмер, которая явно не ожидала такого решения. Из себя он представлял крупного мужчину с огромным животом, способным снести пуговицу на его темно-голубой рубашке, прикрытой синим, местами слегка потертым пиджаком; с нечёсаной бородой и глубоко посаженными глазами. Глядя на него, можно было бы подумать, что в кресле сидит Зак Галифианакис, если бы не большая лысина размером с футбольное поле.

— Стелла, я понимаю тебя как никто. Я сам уже давно хочу сменить пиджак на спортивную кофту, а компьютер на удочку. Но ты пойми, у нас защита дипломов седьмого числа. И ты нам нужна там, потому что нам нужен хоть кто-то в комиссии. Я бы с удовольствием, поставил кого-нибудь другого. Но некого. Кэмерон уже в Атланте отдыхает, Джексон на Кубе, а Маккейна вчера в больницу увезли с инсультом и так далее. Поэтому я вынужден выдернуть тебя из отпуска.

— Но это нечестно. — продолжала возмущаться Стелла. — Я уже всё запланировала, билеты купила. Почему нельзя заранее сказать об этом.

— Это форс-мажор. — Голландский акцент директора настаивал на своем, — Никто не ожидал, что так будет. Я правда ничем не могу понять. Перенесешь на пару дней свой полёт. Да и к тому же, я же тебя не на неделю выдергиваю, я забираю всего на один день. А потом всё, делай что хочешь. Так что прости, но отпустить тебя седьмого не смогу.

Стелла осознала, что спорить с директором бесполезно, поднялась с кресла и только собралась уйти, как мистер Мастерс остановил её:

— Хотя, если ты, конечно, сделаешь для меня кое-что... Что у тебя сегодня вечером?

Ехидная улыбка и поставленные локтями на столе сложенные к друг другу пальцы сразу дали понять девушке, что этот великан что-то похотливое задумал. Гнев начал её наполнять, и поэтому она резко ответила:

— Это исключено!

— Я сделал всё что мог. — развел руками директор.

— Как и я.

— Рад, что ты согласна с тем, что ничего нельзя изменить. До встречи на защите. — добил этой фразой мистер Мастерс.

— Кстати, — Мастерс откинулся в кресле и сложил руки на животе. — Как там твой мексиканский друг? Гонсалес, кажется? Я слышал, он хорошо ремонтирует дома.

Стелла замерла у двери.

— Откуда вы...

— Кливленд — маленький город, — Мастерс улыбнулся. — Все всё знают.

Он смотрел на неё спокойно, почти благодушно. Но в этом спокойствии было что-то, от чего у Стеллы по спине пробежал холод.

— До встречи на защите, — повторил он.

Возмущенная Стелла покинула его кабинет с мыслью, что скорее всего когда-нибудь придется менять место работы или обратиться к какому-нибудь адвокату. Дождавшись, когда его подчиненная уйдёт, директор достал из ящика стола кипу бумаг, с надписью: «Договор об оказании услуг»:

— Как же повезло, теперь проблема с ремонтом колледжа решена! А ты, Стелла, даже не представляешь, какую услугу мне оказала.

***

26 июня, 21:00, дом Палмеров.

Паоло ходил взад-вперед по комнате от возмущения:

— Как такое случилось? Как этот жирный кабан мог вот так взять и поставить тебе рабочий день, когда у тебя отпуск? И ты не смогла его убедить?

— Он предлагал провести с ним ужин. Да скорее снег в Аду выпадет, чем я соглашусь, — пробовала оправдаться Стелла, — А что ты предлагаешь? Чтоб я полезла к нему в койку?

— Да уж, — фыркнул мексиканец, — Прям так и хочется пойти, и начистить ему лицо.

— А толку-то от этого? В любом случае отпуск наш совместный накрылся.

— Ничего не накрылся! — резко оборвал Паоло. — Я не собираюсь упускать шанс увидеть любимую группу! И я в любом случае собираюсь туда!

— А я, тогда как полечу? Ты же слышал, что я не смогу. Или ты один туда отправишься?

— Ну почему один… — загадочно сказал мексиканец. — Есть у меня идея, как нам отпуск провести.

— И какая? — спросила Стелла, ожидая подвоха. И не зря.

Паоло подсел к ней близко и начал излагать свой план:

— Мы можем поступить так. Мы вместе с Виком летим на концерт, согласно запланированной дате. Ты проводишь тот самый день на работе, а потом на следующий день или даже сразу же идешь в аэропорт, прилетаешь в Сальтильо и добираешься до Леопандо, где мы и встречаемся. Что скажешь?

Предложение было неожиданным, а главное – каким-то странным. Отпустить племянника с ним в чужую страну, в чужое место… Как-то подозрительно. Тем более, в голове стали отчетливо мелькать слова Кейт о несуразном поведении Паоло. Под их влиянием Стелла неуверенно сказала:

— Я… Не знаю…

— Не понял. Ты что, мне не доверяешь? — Паоло резко привстал с кровати. Его пальцы напряглись, а брови приняли форму тупого угла.

— Я такого не говорила, — удивилась девушка.

— Но подумала об этом. «Не правда ли…» — риторически спросил Паоло. Видя, что девушка не нашла что ответить, он продолжил идти в атаку:

— Понятно. Я так и думал. Ты все ещё не доверяешь мне. Да уж, хорошо ты отыграла роль хорошей девушки. А я-то думал, что мы семья, думал, что ты говорила искренне, что хочешь начать всё заново, а ты…

— Что ты опять начинаешь эту песню? — пошла в контратаку Стелла, — При чем тут это? Я просто не успела ответить. Ты же знаешь – я отпускаю племянника в чужую страну, в то место, где я изначально с ним не буду. Мое сердце разрывается, он – единственное, что осталось у меня от семьи. А ты, между прочим, можешь спокойно лететь на свой концерт, а мы потом присоединимся и…

— А причина для волнения – это я? А что я собственно плохого сделал для Вика? Если бы не я, у него бы не было ни барабанной установки, с которой он не слазит; ни походов на местные концерты, где он познал всю атмосферу; ни походов в тир, от которых он в диком восторге! А теперь я хочу повезти его, чтобы он посмотрел, как проходят большие концертные мероприятия, проникнуться этой аурой и понял, как все проходит. К тому, я покажу ему хотя бы немного свою родную страну, как люди живут и как там прекрасно. Ты боишься, что я его буду каким-то пивом поить, наркотиками или бандитам продам на органы? Неужели ты боишься? Опять какие-то проблемы с доверием? — спросил Паоло, постепенно включая режим недоумения и повышая громкость.

— А почему ты на меня кричишь? Что я сделала такого, чтобы ты на меня повышал голос?

— Да потому что ты…

Внезапно за закрытой дверью раздался какой-то непонятный шум. Паоло резко оглянулся и спросил:

— Кто там подслушивает??

За открывшейся дверью оказался мальчик с ошарашенным лицом, словно он застал родителей в интимной позе.

— Ты что, следил?

— Нет, — признался Вик, — Я просто услышал, как вы ругаетесь.

Паоло посмотрел на мальчика, и в его голове словно включилась лампочка. Он перевёл взгляд на Стеллу, которая всё ещё пыталась унять дрожь в голосе, и внезапно его лицо разгладилось. Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая всегда появлялась перед тем, как он говорил нечто, после чего спорить становилось невозможно.

— Вик, дружище, — мягко начал он, присаживаясь на корточки перед мальчиком. — А ты хотел бы полететь в Мексику со мной пораньше? Пока Стелла закончит свои дела?

Вик растерянно посмотрел на опекуншу. Он явно не ожидал, что вопрос зададут ему.

— Я… ну… если Стелла разрешит…

— А если она не разрешит? — Паоло взял мальчика за плечи и заглянул ему в глаза с притворным сочувствием. — Что ты тогда почувствуешь?

Вик сглотнул. В его голосе послышалась неуверенность:

— Ну… я расстроюсь… Очень. Я так ждал этот концерт. И барабаны…

Стелла почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. Паоло не просто спросил — он выстроил ловушку. Теперь, если она скажет «нет», она станет в глазах Вика той, кто ломает его мечту. Той, кто отбирает у него то, что он так давно ждал.

Паоло поднялся и повернулся к ней. В его взгляде не было агрессии. Только спокойствие хищника, который уже знает, что добыча не убежит.

— Джеки, — сказал он так тихо, чтобы Вик не услышал. — Ты видишь, как он на меня смотрит? Он доверяет мне. Ты хочешь объяснить восьмилетнему мальчику, почему он не может поехать на концерт, на который мы собирались всей семьёй? Почему ты разрушаешь его мечту из-за своей тревожности?

Стелла открыла рот, чтобы возразить, но Паоло перебил её всё тем же спокойным тоном:

— Ты не хочешь быть для него той, кто отнимает счастье. Правда?

— Паоло, это низко, — выдохнула она. Голос дрожал, но слёз не было — вместо них внутри закипала злость.

— Я просто даю ему выбор, — пожал плечами мексиканец. — А ты боишься его сделать.

Повисла тишина. Вик стоял между ними, переводил взгляд с одного на другого и уже начинал понимать, что здесь что-то не так.

— Я... — начал Вик, — но Стелла же сказала...

— Она сказала, что мы семья. — Паоло мягко перебил его. — А в семье все друг другу доверяют. Ты ведь доверяешь мне, Вик?

Мальчик посмотрел на Стеллу. Она кивнула — вынужденно, через силу.

— Да, — тихо сказал Вик. — Я доверяю. Стелла, можно я поеду с ним? Я очень хочу увидеть тот самый большой концерт. Ты же все равно приедешь, правда?

Говорил мальчик неуверенно и несколько испуганно, но, когда он закончил, глаза Паоло показывали чувство победителя, пусть на лице этого нельзя было прочесть. Стелла посмотрела на Вика. На его глаза — полные надежды и страха одновременно.

— Хорошо, — сказала она. — Но я полечу с вами. Плевать на Мастерса.

Паоло покачал головой.

— Не получится. Твоё место аннулировано. Я поменял дату на седьмое — ты сама сказала, что седьмого тебя не отпустят.

— Тогда Вик не летит.

— Скажи это ему, — Паоло кивнул на мальчика. — Скажи, что ты передумала. Что ты боишься. Что ты мне не доверяешь.

Стелла открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Вика — и не смогла.

— Хорошо, — выдохнула она. — Он летит с тобой. Но если что-то случится...

— Ничего не случится, — Паоло улыбнулся. — Я же не монстр. Я любого порву, кто попробует его тронуть. Так что, переживать нечего, — успокоил Паоло, после чего обратился к мальчику, — Кстати, хочешь, я научу тебя паре фраз на испанском?

— Конечно, — сказал Вик, после чего вместе вышли из комнаты. Правда, он пробовал взглянуть на мисс Палмер, словно ему показалось что-то печальное, но по какой-то причине не стал оставаться.

Стелла медленно спустилась с кровати на пол. Дыхание стало производиться чаще и обрело неконтролируемость. Из глаз хотели показаться капли отчаяния, обиды и непонимания. Но девушка всячески старалась загнать их обратно.

«Зачем? Почему он так поступил? Как он мог так давить на меня? Почему я так легко поддалась?» Эти мысли бегали в голове туда-сюда, словно стрелка спидометра. Но вскоре начали появляться другие идеи: «Успокойся, пожалуйста. Паниковать ещё рано. Может, опять твоя тревожность сыграла. Попробуй взять себя в руки и смотреть, что будет дальше»

Решив, что в унынии сидеть не лучший вариант, Стелла поднялась, вытерла лицо, провела дыхательную гимнастику и начала собирать вещи.

***

Стелла в черной ночной футболке с мишками зашла в детскую, где Вик вместо того, чтобы спать, сидел на кровати и старался не показывать эмоции. Хотя, казалось, что мальчишечьи слезы вот-вот польются.

— Что-то случилось, Вик?

— Не могу понять уснуть. — ответил мальчик. — Стыдно.

— За что?

— Я помог уговорить тебя, — всхлипывал Вик, пряча глаза. — Он знал, что я скажу «да», если спросит при мне. Стелла, я не хотел тебя расстраивать. Просто он так посмотрел на меня… я испугался, что, если я скажу «нет», ты будешь злиться на него ещё больше. Я дурак?

Стелла обняла его крепко-крепко, уткнувшись носом в его макушку.

— Ты не дурак, — прошептала она. — Ты ребёнок. А взрослые иногда используют детей, чтобы получить своё. Это не твоя вина.

Вик помолчал. Потом поднял глаза — и в них было что-то, чего Стелла раньше не видела.

— Стелла... ты его боишься?

Она застыла.

— С чего ты взял?

— Он смотрит на тебя так... — Вик замялся, подбирая слова. — Как будто ты что-то должна. Как будто он ждёт, что ты ошибешься.

Стелла ничего не ответила. Она просто прижала его крепче.

— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Я скоро прилечу.

Но Вик не поверил. Она это видела.

Он больше ничего не спросил. Просто закрыл глаза и прижался к ней.

— Ладно, давай ложиться спать, — тихо сказала мисс Палмер. — Завтра рано вставать, нужно успеть в аэропорт.

— Спокойной ночи. Я люблю тебя.

— И я тебя, мое солнышко.

Стелла чмокнула Вика в макушку, и выключив лампу, вышла из комнаты и застала там мексиканца, который притворно улыбался:

— Смотрю я на вас, вы словно мама с сыночком...

— Ну да. Мы уже так давно живем вместе, что мне порой кажется, что это мой собственный ребенок.

Голос девушки был несколько дрожащим и неуверенным и Паоло приблизился к ней и снова выстрелил своими глазами так, словно пытался что-то оттуда достать:

— Ты явно что-то скрываешь.

— С чего ты взял?

Не дождавшись ничего нужного, Гонсалес развернулся и пошел в гостиную:

— Я спать.

— Ты куда? – девушка, заметила, что он не в спальню направился.

— Я буду спать на диване. Он хотя бы доверяет мне.

Не найдя, что ответить, Стелла направилась в спальню.

Она легла в пустую кровать. Смотрела в потолок. Слушала тишину.

«Он наказывает меня. Молчанием. Отстранением. Он делает так, чтобы я чувствовала вину.»

Она знала это. И всё равно чувствовала.

За стеной было тихо. Слишком тихо.

Стелла закрыла глаза и попробовала уснуть. Но сон не шёл.

***

27 июня, 6:35, международный аэропорт Кливленд имени Хопкинса

Аэропорт был до отказа забит людьми. Это было не просто столпотворение, а настоящее демографическое цунами. Создавалось полное впечатление, что вся многотысячная, пестрая и шумная аудитория культового Live Aid — та самая, что в 1985 году заполонила лондонский «Уэмбли» и экраны телевизоров по всей планете, — магическим образом переместилась во времени и пространстве, чтобы устроить хаос в зоне выдачи багажа.

Едва преодолев полтора часа регистрации и проверок, Стелла, Паоло и Вик уже стояли на площадке и ждали, когда подъедет нужный лайнер. Девушка поправляла племяннику панаму на голове (которая явно была ему не по вкусу) и рассказывала несколько правил:

— Будь осторожен, никуда не ходи с незнакомыми людьми, ничего у них не бери, и не садись к ним в машину. Держись рядом с Паоло, слушайся во всём его. Я позже прилечу. Главное, всегда будь на связи, телефон держи при себе.

— Телефон и так всегда со мной. — произнес Вик, немного устав от наставлений. Ведь он и до этого ездил в другие города. Но в тоже время он понимал, что она волнуется. — Я обязательно буду звонить. Или писать. Или все вместе.

— Молодец.

В голове девушки внезапно начали повторяться слова, сказанные ей подругой: «Тайное всегда становится явным. Поэтому лучше сказать ему об этом и.…». Решив, что лучше сейчас ему рассказать, чем потом, Стелла обратилась к Гонсалесу:

— По, нам нужно поговорить. Это очень важно.

— Джеки, давай обсудим это позже. — спокойно перебил ее Паоло. — Когда прилетишь. Сейчас посадка начнётся, и надо сосредоточиться на ней. А разговор может подождать. Не навек же мы с тобой прощаемся!

Вскоре огромный белый лайнер медленно подъехал к пассажирской площадке. Дверь открылась и трап уже был подан.

— Пора!

Стелла тепло прижала Вика к себе в последний момент перед расставанием.

— Береги себя, мой мальчик, до скорой встречи! — прошептала она.

— Конечно, Стелла! — отозвался Вик, оставив легкий поцелуй на ее щеке. Освободившись от объятий племянника, Стелла повернулась к Гонсалесу.

— Пожалуйста, позаботься о Вике, я очень прошу тебя, чтобы с ним ничего не произошло, — с тревогой в голосе обратилась она.

— Можешь не волноваться, я прослежу, — успокоил ее Паоло. Он быстро чмокнул ее, взял Вика и его вещи под руку и начал подниматься по трапу.

— Я напишу, как прилетим и заселимся. — крикнул он перед тем, как скрыться за входом.

Через пять минут лайнер уже оставил огромный белый след, длиною в бесконечность. Стелла, неспеша идя к парковке, пыталась распутать мысли, которые после отлета Вика и По спутались в огромный клубок. Потому что чувство тревоги и сожаления о принятом решении снова дали о себе знать, как внезапный приступ невралгии. К тому же, заметна стала одна странная деталь – каждый раз, когда Паоло целовал Стеллу, наступало странное ощущение холода, сковывающего все внутри, как сибирские морозы и некого яда, медленно скапливающегося, как свинец, а после начинал скрытую атаку, которая как будто пыталась убедить, что все отлично.

"У меня дурное предчувствие. Что-то здесь явно не так."

Но в этот раз предчувствие её не обмануло.

Глава 3. Тревога

Защита дипломов на удивление прошла быстро и почти без происшествий. Единственное, что сделало её дольше, это внезапный обморок одного студента, который, как выяснилось, переборщил с успокоительным. А так в целом, двадцать будущих специалистов по английской литературе успешно подтвердили свои знания и смело могли начинать свою деятельность.

Едва закончилось выставление результатов, Стелла собралась и быстро отправилась домой, даже не оставшись на небольшой рабочий корпоратив, устроенный директором. Она решила провести остаток дня с подготовкой к отлету, который должен был состояться завтра утром. Увы, даже при наличии средств и связей, Паоло при возврате билетов не смог найти ей место на седьмое число, чтобы она смогла сразу же после работы полететь. Поэтому придется один день подождать. Но зато, как он сам заявил, они с Виком встретят ее в самом Сальтильо, в аэропорту. Уже хорошо.

И вот прибыв к себе домой, Стелла начала собирать свои вещи по списку, состоящему из нескольких футболок, маек, шорт, трико, джинсов, спортивного костюма и даже одного вечернего платья (на всякий случай). Так же в список входили одна непрочитанная книжка про Чарльза Диккенса, коробочка с таблетками на все случаи жизни, и папка с необходимыми документами для прохождения таможни. Паспорт лежал в тумбочке — Паоло сказал, что ему понадобится только копия. Она не знала, верить ли ему тогда. Теперь она была благодарна своей паранойе.

Девушка упаковала все в большую сумку, застегнула ее и вспомнила, что сегодня ни Паоло и Вик не оставили ни звонка, ни SMS. Единственное, что Гонсалес написал, что они вышли с аэропорта и направились в гостиницу. А Вик догадался даже позвонить и поделиться первыми впечатлениями от столь необычной страны. Но вот сегодня почему-то весточки не пришло.

Стелла не стала ждать и решила сама позвонить. Набрав номер Паоло, она с недоумением выслушала семь длинных гудков, а после машинную речь «Абонент занят». При звонке Вику вообще выпала надпись без гудков «Абонент недоступен». Через полчаса ситуация не улучшилась, а даже усугубилась – теперь у обоих аппараты были вне зоны доступа.

«Как же так. Роуминг вроде у обоих установлен. Не может же на концерте сегодня отключена связь на весь день. А как же записи, онлайн-трансляции и все такое. Что-то не так. Или просто случайность. Надо отвлечься, а то я опять запаникую.»

Чтобы не дать тревоге вновь завладеть разумом, мисс Палмер включила плазму и начала искать какую-нибудь интересную передачу, чтобы фоном играла. Внезапно на экране появилась надпись «Breaking News», после чего, одетая в классический костюм телеведущая начала вещание:

«В связи с поступающей информацией о чрезвычайной ситуации, мы вынуждены прервать передачу. В мексиканском городе Леопандо, штата Коауила, в концертном комплексе «Чичен-Ица» произошёл серьезный инцидент. Перед началом выступления шведской метал-группы Tiamat вооруженная группа людей, одетых в черные костюмы и с масками, ворвалась в зал и захватила посетителей в заложники. Под угрозой взрыва они вывели заложников с площадки и посадили их в заминированный транспорт, после чего увезли в неизвестном направлении. Террористы, несмотря на усилия спецслужб, устроили взрыв в малом концертном зале, чтобы запугать население. Часть посетителей успела эвакуироваться и сейчас им оказывают психологическую помощь. Музыканты группы остались невредимы, так как находились в гримерной во время атаки. Точное число заложников пока неизвестно, известно лишь, что среди посетителей были граждане США, Канады, Великобритании и других государств.»

Дальше показывали речь губернатора, министра обороны и президента, но Стелла уже не воспринимала их, так как звуки были искажены, а глаза стали видеть все размыто. Кожа стала бледнее фарфора, а дыхание остановилось, словно трахея стала закупорена чем-то. Девушка упала на диван.

«Нет, нет, нет. Не может этого быть. А что, если они спаслись, как-то избежали всего этого. Надо попробовать с ними связаться еще раз»

Следующий час она настойчиво пробовала дозвониться сначала до Вика, потом до Паоло, и даже до Кейт. Но все бесполезно – номера были недоступны, а у Паоло вообще «набранный номер не существует». Больше звонить было некому – у По братьев и сестер не было, а отец умер давно, - знакомых больше не осталось.

Паника снова овладела Стеллой так сильно, что в груди стало колоть сотнями иголок, а дышать стало еще труднее. Чувство потерянности и беспомощности усиливались с каждым вдохом и выдохом. А тревожные мысли о том, что с ее мальчиком что-то случилось всячески препятствовали успокоению и взятию себя в руки.

Рубрика «Breaking News» снова объявилась на экране:

«Похитители заложников объявили требования к жителям по поводу выкупа в формате видео. Внимание на экран».

На темном экране появился высокий мужчина, одетый в темно-красный пиджак-плащ, из-под которого выглядывала темно-синяя рубашка. Лицо скрывала огромная стальная шлем-маска с фарами вместо глаз, и выпуклостью в области рта, где был встроен механизм, синтезирующий речь. Из макушки торчала огромная металлическая "коса", изогнутая в виде хвоста скорпиона.

Незнакомец начал речь, звучащую словно звуки компьютера или робота:

— Мы — Веном Скорпион. Мы — лидер частной военизированной группировки «Царь Скорпионов». Мы — те, кто показывает современному миру его истинное лицо.

Сегодня мы захватили концертный зал «Чичен-Ица». Две тысячи человек. Четыреста тринадцать детей. Семьдесят два иностранных гражданина. Все они — в наших руках.

Мы не требуем денег. Мы не требуем самолётов. Мы не торгуемся с правительствами.

Мы требуем одного:

Губернатор штата Коауила подаёт в отставку. Сегодня. Сейчас. Добровольно.

Почему? Потому что мы устали. Мы устали смотреть, как ваши дети умирают от голода, пока корпорации выкачивают из нашей земли последние ресурсы. Мы устали смотреть, как полиция стреляет в безоружных. Мы устали от лжи, которая льётся с экранов ваших телевизоров.

Мы предлагаем вам выбор.

Первый: Каждая семья платит по пять миллионов песо за каждого родственника, который сейчас в зале «Чичен-Ица». Но мы не берём эти деньги себе. Мы переведём их в фонды помощи детям, которые потеряли родителей из-за коррупции. Мы не грабим вас. Мы возвращаем вам то, что у вас уже украли.

Второй: Губернатор уходит. В этом случае заложники будут освобождены. Все. Целиком. Без выкупа. Мы даём слово. Мы не нарушаем слово.

Третий: Вы решаете штурмовать нас. Армия. Спецназ. ФБР. Мы знаем, что вы уже думаете об этом. Мы ждём вас. Но помните: если вы выберете третий вариант, мы взорвём всё здание. Вместе с нами. Вместе с заложниками. Мы не боимся смерти. Мы боимся только одного — того, что вы продолжите молчать.

Мы даём вам семьдесят два часа.

Мы не террористы. Мы — зеркало. Вы смотрите на нас и видите себя. Вы хотите нас уничтожить — но уничтожите себя.

Вы думаете, что мы боремся за деньги? За власть? Нет. Мы боремся за то, чтобы вы проснулись.

И если для этого нужно умереть — мы умрём. Но не раньше, чем вы.

Отсчёт пошёл.

Venenum aeternum. [10]

Едва видео окончилось, ведущая новостей продолжила вещать по заданному суфлёру, но мисс Палмер не стала вникать и выключила экран. Она была в замешательстве, ведь понимала, что у нее нет суммы, которая нужна этим ублюдкам. Она ведь еще не рассчиталась за кредит, поэтому на займы рассчитывать не придется. Но ведь сидеть сложа руки тоже не лучшая идея, ведь, когда твои близкие в беде, нужно же что-то делать. И куда-нибудь обратиться.

Стелла выпила стакан воды (не считая, какой уже по счету), вытерла лицо и собралась в то место, где Америка обычно помогает гражданам, в таких ситуациях. По крайней мере, хотелось так думать.

***

27 июня, 17:17, Полицейский Департамент Кливленда, отдел по чрезвычайным ситуациям

Она просидела уже час на неудобном стуле, глядя на дверь с табличкой «Следователь по особо важным делам. Капитан полиции Дэвид Кенуэй» и ожидая, когда же наконец, она откроется и впустит её. Вскоре её желание сбылось: дверь отворилась и из кабинета выбежала прочь женщина, чье лицо было залито слезами. В дверном проеме возникла фигура мужчины средних лет. Он был одет в черную рубашку и брюки, на которых виднелся полицейский значок. Его виски и лицо были гладко выбриты, а волосы аккуратно зачесаны назад. Он уставшими глазами взглянул на Стеллу, и хриплым от курева голосом сказал:

— Вы Стелла Палмер? Проходите.

Стелла не спеша зашла в кабинет, увешанный различными дипломами и наградами, и опустилась в кресло напротив стола. Мягкая кожа сразу же дала комфорт, заставляя расслабиться, особенно после долгого жесткого сидения. Капитан занял свое кресло напротив англичанки. Он аккуратно надел прямоугольные очки, свисающие на цепочке, и взял в руки папку, которую, как можно было предположить, он подготовил специально для нее:

— Мой помощник уже сообщил суть вашей проблемы. Поэтому, если вы не против, мы можем перейти сразу к делу.

— Конечно, не против. — подтвердила Стелла.

— Ситуация нестандартная. Пришлось подключить связи с Федеральным Бюро расследования, чтоб все точно знать. Помните - мы сделаем всё что угодно, чтобы спасти ваших близких. Но одно обстоятельство меня пугает.

— Что именно?

— Вы сказали, что вашего партнера зовут Паоло Хуан Гонсалес, что ему тридцать четыре года, что он гражданин США и руководитель строительной компании "Panelmiracle". Всё верно? — капитан проверял данные по списку, который был записан его помощником.

— Да.

— Дело в том, что его имя не значится в списке американских граждан...

Стелла удивилась. Как так? Паоло же ей говорил, что он получил гражданство по упрощенной схеме. Неужели он соврал? Поэтому она уточнила у капитана:

— Вы хотите сказать, что у него нет американского гражданства?

— Не только. — отметил служитель закона. — Его нет ни в одной базе данных, более того, четыре года лет как его считают погибшим.

Последние слова словно нож в спину ударили девушке в голову. Она раскрыла рот, но слова не вырвались, и пальцы ослабели, позволив сумочке с грохотом упасть на пол.

— Как??? — это было единственное слово, сорвавшееся с губ.

— Вот, полюбуйтесь.

Капитан Кенуэй вручил ей документ, который пролил свет на тайны Паоло. Из него она узнала, что фирма, которую он называл своим местом работы, на самом деле принадлежала другому человеку, и сам он никогда в ней не состоял. Но самым поразительным было другое: четыре года назад Паоло погиб в автокатастрофе, и его тело было полностью уничтожено огнем.

— Тело было обуглено до неузнаваемости, — сказал Кенуэй. — Опознали по зубам. Или по тому, что от них осталось.

— То есть... это мог быть не он?

— Формально — да. Формально — это мог быть кто угодно. Но документы совпали. Группа крови совпала. Всё совпало.

Он помолчал.

— А теперь скажите мне: как человек, который погиб четыре года назад, получил гражданство два года назад? Как он открыл фирму? Как он купил билеты на своё имя?

Стелла не ответила.

— Но как такое может быть? — Мисс Палмер все еще не могла осознать прочитанное. Ей было проще думать, что это просто чья-то жестокая шутка. — Он же показывал мне свой паспорт, документы с работы — это был тот самый Паоло! Как он мог умереть?

— Скорее всего, документы оказались поддельными. Вы же знаете, как легко их сейчас подделать в нашей стране. За несколько десятков долларов можно получить любой паспорт.

Стелла была совершенно выбита из колеи. Тревога, которую она испытывала, подтвердилась самым ужасным образом. Неужели Паоло все это время лгал ей? Но зачем? Неужели чтобы... Нет, это было за гранью ее понимания. Он не мог сбежать вместе с Виктором. Возможно, это просто недоразумение. Или, наоборот, все гораздо хуже.

— Не может быть! Ведь мой мальчик с ним! — вырвалось у нее.

— Я прекрасно понимаю, как вам тяжело, — попытался смягчить ее капитан. – Ко мне приходили многие женщины, которых предали и обидели их близкие. Но мы всегда находили этих негодяев и наказывали их. Так что...

— Но что мне делать сейчас? Мой Виктор в смертельной опасности, возможно, он уже в плену или где-то потерян. У меня нет таких огромных денег, которые требуют эти люди в черном. Одна мысль об этом... — Ее голос дрожал так, что казалось, она вот-вот сломается.

— Пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Может быть, воды?

Мисс Палмер отказалась, осознавая тщетность этой попытки. Тем не менее, капитан капнул воды в стакан и дал ей.

— Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы вернуть вашего мальчика. Мы не оставим попыток найти и Паоло, несмотря на запутанную ситуацию с документами. Сейчас вам нужно довериться властям и спецслужбам, ждать их действий и быть готовыми помочь, если потребуется. Но, пожалуйста, не предпринимайте ничего самостоятельно и не влезайте в долги, если нет возможности. Есть большая вероятность, что террористы не отпустят заложников, даже получив деньги. Постарайтесь успокоиться, ждать новостей и верить в лучшее. Если чувствуете, что это поможет, молитесь. Это всё, что я могу вам сейчас предложить. Мне очень жаль, но мне нужно идти, ведь есть и другие люди, которые пострадали от этого ужасного теракта не меньше вашего. Пусть удача будет на вашей стороне!

— До свидания. — тихо произнесла Стелла и вышла из кабинета.

Стелла вышла из полицейского участка. Дверь за ней захлопнулась с глухим металлическим стуком, и этот звук показался ей похожим на закрытие гроба.

Она стояла на крыльце, сжимая в руках сумочку, и не могла сделать шаг. Воздух был тёплым, июньским, но ей казалось, что она вдыхает лёд. Лёд, который скапливался в груди каждый раз, когда она думала о Вике.

«Он там. Один. С человеком, которого не существует».

Она спустилась по ступеням, села в машину, но не заводила двигатель. Просто сидела, глядя на полицейский участок в зеркало заднего вида, и чувствовала, как внутри неё что-то ломается.

Она достала телефон. На экране — последнее сообщение от Вика:

«Мы прилетели! Тут очень жарко. Паоло сказал, что завтра покажет мне какую-то пирамиду. Я сфоткаю тебе! Я люблю тебя!»

Она смотрела на эти слова, и слёзы сами собой потекли по щекам. Она не вытирала их. Позволила им течь, потому что они были единственным, что она могла сейчас контролировать.

«Я люблю тебя», — написано в сообщении. А она не ответила. Не успела. Думала: «Завтра. Завтра напишу».

А теперь «завтра» может и не наступить.

Она закрыла глаза, и в голове зазвучали голоса:

Голос капитана Кенуэя: «Не предпринимайте ничего самостоятельно».

Голос Кейт: «Если он захочет исчезнуть с Виком, он это сделает».

Голос Паоло: «Ты всегда боишься. Ты просто боишься признать, что я тебе нужен».

Она открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они дрожали.

«Я не знаю, что делать, — подумала она. — Я не умею искать людей. Я не умею стрелять. Я не говорю по-испански. Я просто учительница литературы. Я не героиня боевиков. Я...»

Она замерла.

Учительница литературы. Та, кто цитирует Киплинга. Та, кто учит студентов быть смелыми.

Она вспомнила те строчки, которые читала Чаки:

Останься прост, беседуя с царями, Будь честен, говоря с толпой; Будь прям и твёрд с врагами и друзьями... Тогда весь мир ты примешь как владенье, Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

Она усмехнулась сквозь слёзы. Какая ирония. Она учила других не бояться. А сама сидела в машине и боялась сделать шаг.

«Я не героиня, — сказала она себе. — Я его воспитала. Я кормила его, купала, укладывала спать. Я убирала его слёзы, когда он упал с велосипеда. Я держала его за руку, когда он пошёл в школу. Я смотрела, как он растёт, и радовалась каждому его шагу».

Она сжала руль так, что побелели костяшки.

«И я не позволю какому-то человеку в маске или лжецу с фальшивым паспортом отнять его у меня. Никто не отнимет его у меня. Никто».

Она вставила ключ в зажигание.

«Кейт права. Я не знаю, кто он на самом деле. Но я знаю, что он в Мексике. И я знаю, где он должен был быть. Если я полечу туда, я смогу найти их. Смогу узнать правду. Даже если для этого мне придётся пройти через ад».

Двигатель завёлся. Она выехала с парковки, и перед глазами всё ещё стояло лицо Вика. Его голубые глаза. Его улыбка. Его смех, когда он играл на барабанах.

«Я не знаю, что меня ждёт в Мексике. Но я знаю, что я не могу остаться здесь. Если я останусь, я буду ненавидеть себя до конца жизни».

Она даже не подумала о работе. Об отпуске. О деньгах. О кредите.

Всё это было где-то там — далеко. Как чужая жизнь.

Имело значение только одно: Вик.

И то, что она должна быть рядом с ним. Что бы это ни стоило.

Она нажала на газ. Машина рванула вперёд.

Стелла не заметила, что на светофоре она остановилась ровно на границе зебры. Не заметила, как водитель сзади возмущённо посигналил. Она смотрела на дорогу и видела только одно: путь к аэропорту.

— Я найду тебя, Вик, — сказала она громко, в пустоту салона. — Я найду тебя, чего бы мне это ни стоило.

Она повернула на шоссе, ведущее к аэропорту.

***

27 июня, 19:00, центр Кливленда.

Тем же вечером тот самый бородатый гитарист на своей чудной лопате со струнами на радость публики играл старую добрую песню:

— I wanna know, have you ever seen the rain

I wanna know, have you ever seen the rain

Comin' down on a sunny day. [11]

Едва он окончил своими волшебными пальцами перебирать струны, которые, не смотря на необычное происхождение, издавали плотный, качественный звук, небольшая толпа, собравшаяся вокруг, громко зааплодировала и активно бросала монеты и купюры в контейнер рядом.

— Спасибо, спасибо, спасибо! Ничто не радует музыканта, как радостные лица публики. А теперь...

Но не успел он ответить, как в его кармане зазвонил телефон.

— Извините, мне нужно ответить.

Он взял трубку и начал говорить. Но, что было удивительно, бородач говорил на неизвестном публике языке, причем с сильным акцентом. Единственное, что было ясно из речи было следующее:

— Мастер Чиф слушает. Понял. Когда? Принято, выдвигаюсь сейчас же. Конец связи.

Он положил телефон в карман, после чего обратился к толпе:

— Прошу прощения, но мне нужно идти в дальнюю путь-дорогу. Но мы с вами ещё обязательно встретимся и много чего споём.

Бородач по-дружески попрощался со всеми слушателями. Потом он сложил гитару в футляр, надел его вместе с рюкзаком, после чего отдал огромную звуковую колонку темнокожему дредастому парню в гавайской рубахе, который не ушел, в отличие от самой толпы:

— Спасибо, что одолжил.

— Всегда пожалуйста. Кстати, рэп не пробовал читать?

— Я чистый рэп, хип-хоп не слушаю. Разве что, старая школа, например, Eminem, Ice Cube, Snoop Dogg, Cypress Hill. Предпочитаю смешанный жанр – Limp Bizkit, Rage Against the Machine, Papa Roach.

— Ну как знаешь, — сказал «рэпер» — ко мне на студию часто рэп приходят записывать. Я думаю, ты со своей гитарой помог бы мне там на аккомпанементе.

— Да уж. Представляю, пришел кто-нибудь записывать «All Eyez on Me» [12], а в итоге получается какой-нибудь «Body Count» [13].

Оба засмеялись, после обменялись визитками, на всякий случай.

— Ладно, не буду задерживать. До свидания, homie! — сказал «рэпер».

— И тебе не хворать, Доктор Дре, -— ответил гитарист, пожимая его черную, покрытую татухами руку.

Они разошлись под дружеский смех, после чего бородач взглянул на часы на руке, вдохнул воздуха поглубже и отправился в путь, что-то сказав на другом языке:

— Время платить по счетам, сукины дети!

***

28 июня, 08:11, международный аэропорт Кливленд имени Хопкинса

В аэропорту все произошло без каких-либо происшествий или ЧП, словно кто-то объявил локдаун и народу в очередях поубавилось. Из-за этого Стелла успела пройти регистрацию быстрее, чем планировалось, почитать немного из книги, взятой с собой и спокойно сесть в лайнер.

Но в самолете кое-что странное все-таки произошло.

Стелла прошла к своему месту и уже собралась поднять наверх багаж. Внезапно её внимание отвлекла разборка. Какой-то мужик вихрем ворвался в салон и пытался занять первое свободное место. Но охрана подобралась вовремя и помешала осуществлению его планов нелегально пересечь границу, после чего увела его из лайнера, не обращая внимания на импульсивные речи на испанском. Едва зрелище окончилось, все в самолете вернулось в прежний поток движения.

Стелла повернулась и обомлела. Рядом с ней не было сумки! Куда она делась? В первую очередь девушка решила проверить верхний отдел, где лежала ручная кладь, и удивилась еще больше. Сумка оказалась здесь! Как? Как она здесь очутилась? Мисс Палмер же четко помнила, что оставила её рядом с собой. Неужели кто-то воспользовался тем, что она отвлеклась и положил наверх. Как бы не украли ничего. Но кто это мог сделать?

Она оглянулась и заметила, что в левом ряду недалеко от неё сидит до боли знакомый на лицо бородатый мужчина, читающий «Хлеб с ветчиной» [14]. Тот заметил, что за ним наблюдают, закрыл книжку и улыбаясь сказал:

— Доброе утро! Могу чем-то помочь? Или вы тоже любите читать бунтарскую литературу?

— Это не вы случайно взяли мою сумку и поставили наверх?

— Зачем мне брать чужое? Мне своего добра вполне хватает. Чем Бог наградил, тем и пользуюсь.

Она посмотрела на него внимательнее. Он не оправдывался. Не объяснял. Не ждал благодарности.

Он просто помог — и вернулся к книге.

И почему-то от этого стало теплее. Даже здесь. Даже сейчас.

— Ладно. Извините, пожалуйста!

— Все в порядке. С кем не бывает.

Стелла развернулась и уже собралась сесть, как услышала от бородача следующие слова:

— Кстати, классная футболка у вас.

Мисс Палмер несколько опешила, глядя на свою футболку с изображением семи белых человечков с галочками (правда, один из них был с крестиком) [15], выглядывающую из-за распахнутой косухи. Но где-то в глубине маленькая щепотка смущения начала распространяться в организме.

— Спасибо, — ответила она и присела на свое место, все еще приятно удивленная. Потому что, ей показалось, что её настроение поднялось даже в столь непростое время.

Стелла еще посмотрела на бородача, но тот слишком погрузился в чтение и не смотрел в её сторону. Что-то в нем было такое, загадочное и интересное. Но раз он занят, мешать ему не стоит.

Решив, что за шесть часов ничего не случится, Стелла закрыла глаза и медленно уснула.

Глава 4. Russian grizzly in Amerika

28 июня, 14:36, международный аэропорт Сальтильо, Коауила, Мексика.

— Что значит вы не можете впустить меня в Мексику? По какому такому праву? Я законопослушная гражданка США, никаких преступлений. — сказала Стелла, готовая закипеть, как чайник от негодования. Ведь она только прилетела в Сальтильо, а тут ей какой-то лысый бугай из пограничного контроля сообщает, что впустить не могут.

— Во-первых, у вас нет обратного билета. Во-вторых, нет брони отеля. В-третьих, вы не можете назвать ни одного человека, который вас здесь ждёт.

— Я приехала к... другу.

— Где он? Как его зовут? Где он живёт?

Стелла замерла. Она не знала адреса Паоло. Она вообще не знала, где он должен быть.

— Я... не знаю.

— Тогда извините. Въезд запрещён. Будете сидеть в специальной комнате до выяснения обстоятельств.

Охранник проводил мисс Палмер в специальное помещение, где царила гнетущая атмосфера. Множество людей, чьи лица были омрачены тревогой, сидели в ожидании решения таможни. Девушка, найдя свободный стул у небольшого столика, опустилась на него, обхватив голову руками. Ее охватило смятение: как такое могло случиться? Что в ней, в ее внешности или поведении, могло вызвать подозрение у сотрудников в форме, заставив их принять ее за нелегала? И что ей предпринять, если ее депортируют обратно в США? Как тогда ей удастся спасти Вика и найти Паоло? Тревога нарастала, но никакого выхода не виделось.

Внезапно ее мысли отвлек мужской голос:

— Не против, если я сюда присяду?

Стелла подняла голову и узнала того самого бородача, летевшего с ней в самолете. Теперь же она смогла более внимательно осмотреть его внешность, чтобы вспомнить, где она его видела.

Перед ней стоял высокий, стройный мужчина лет тридцати. Длинные волосы цвета лесного ореха, с коричневыми прядями, были аккуратно собраны в хвост на затылке. Лицо украшала короткая, аккуратная борода и такие же усы, а прямой нос придавал ему решительный вид. На нем также была кожаная куртка с заклепками, под которой красовались футболка с логотипом Sepultura и джинсы с различными нашивками. За спиной был большой рюкзак, набитый всякой всячиной, и большая сумка, похожая на гитарный футляр. Все эти детали безошибочно указывали на его принадлежность к субкультуре неформалов, страстных поклонников рока или метала.

Но больше всего запомнились его серо-голубые глаза цвета летнего неба, которые обладали какой-то неведомой магнитной силой. Так же, как и улыбка губ нестандартной формы, пусть и не обладающая голливудской красотой, но явно внушающая доверие и дружелюбие. И видимо из-за магии этого облика Стелла сказала:

— Конечно, не возражаю.

Рокер присел рядом с ней за столик, и оглядев её, узнал:

— Ой, здравствуйте еще раз. Не ожидал вас здесь увидеть. Не самое лучшее место для встреч после самолета.

— И не говорите, — вздохнула Стелла.

— Интересно, что же такого у вас нашли, что вас сюда заперли? Меня-то вообще держат из-за какой-то дурацкой ошибки в паспорте, — поделился он, когда Стелла, видя его откровенность, решила ответить взаимностью.

— Я и сама не понимаю, — вздохнула она. — Они почему-то решили, что я нелегалка. Только потому, что я родилась не в Мексике.

— А, ну это классика жанра на таможне, — усмехнулся рокер. — У них вечно какие-то претензии к тем, кто говорит по-английски. Из-за этого тут люди месяцами сидят, а кого-то и вовсе обратно отправляют.

— В смысле, обратно? — испуганно переспросила девушка. — Как это так? И что теперь будет?

— Тише, тише, мисс... — попытался успокоить ее рокер. — Как вас зовут, если не секрет?

После небольшой паузы Стелла ответила:

— Стелла... Стелла Палмер.

— Не стоит так переживать, мисс Палмер. От волнения ничего хорошего не будет. Даже песня есть такая, «Don’t worry. Be happy» Любую проблему можно решить. Может, сейчас быстро разберутся и выпустят вас. Будем надеяться на лучшее.

Он замолчал. Посмотрел куда-то в сторону — туда, где сидел лысый пограничник. Потом снова на неё.

— А если серьёзно — вас держат не из-за языка. Я вам это как путешественник путешественнику говорю. Кто-то позвонил. Кто-то попросил. Система выдала ошибку.

— Кто мог позвонить?

— Вот это хороший вопрос, — Дима улыбнулся. — И я даже знаю, как на него ответить. Но сначала — давайте вытащим вас отсюда.

После этих слов, мужчина осмотрелся и спросил:

— А какой из сотрудников вам сказал, что нельзя?

Девушка показала на того самого лысого бугая.

— У меня есть идея. Если меня выпустят раньше, давайте я с ним поговорю. Может быть, мне удастся как-нибудь решить ситуацию.

Стелла задумалась. Она поняла, что он просит таким образом у нее загранпаспорт. Довериться какому-нибудь незнакомцу ей не хотелось. Кто знает, что он задумал, может он вообще сбежит с ним. Но какой-то внутренний голос подсказывал ей, что этому парню можно доверять.

Она посмотрела ему в глаза. Серо-голубые. Спокойные. Без той тягучей, липкой заботы, которой Паоло обволакивал её каждый раз.

«Ему не нужно от меня ничего, — подумала она. — Он просто помогает. Просто потому, что может.»

«Я знаю, что это безумно. Я знаю, что не должна доверять незнакомцам. Но он единственный, кто предложил помощь. И в его глазах нет той фальши, которую я видела у Паоло. Может быть, я ошибаюсь. Но если я ошибаюсь, я потеряю всё. А если я права... он может помочь мне найти Вика.»

Поэтому девушка вручила ему загранпаспорт:

— Хорошо. Только не украдите.

— Даже и не думал об этом. Держите, — сказал он, протягивая ей свой телефон. — Я оставлю его у вас. Если я не вернусь через десять минут — звоните в полицию.

Стелла уставилась на телефон. Она не ожидала такого.

— Но...

— Я знаю, что вы мне не доверяете. — он улыбнулся. — Я бы на вашем месте тоже не доверял. Но я не могу оставить вас здесь. Просто поверьте мне. На десять минут.

Внезапно зашел один пограничник худощавого телосложения, окинул взглядом рокера и произнес:

— Подойдите сюда.

Когда последний выполнил его приказ, тот вернул ему его паспорт со словами:

— Приносим извинения, добро пожаловать в Мексику.

— Спасибо!

Позже повернув голову к девушке, рокер сказал:

— Я всё решу, не бойтесь.

И выйдя из комнаты, он спокойно отправился к лысому.

Сотрудник посмотрел на парня и вежливо спросил:

— Добрый день. Я смотрю, вас отпустили. Что-то случилось?

— Случилось. Что-то случилось с вашей службой проверки иностранных граждан. Особенно с этой милой девочкой. Я понимаю, что ваши машины выдают ошибки и не хотят ее пропускать. Тем более, вы не хотите много нелегалов. Но я хочу уверить что с ней все будет в порядке. Эта моя напарница. Просто она новичок и данные не все прогрузились. Так что не волнуйтесь. Все под моим контролем.

Охранник побледнел. Он видел такие корочки раньше. Только у очень специфических людей. Осознав, в какое положение он попал, бугай вернул документы обратно и сказал:

— Прошу прощения, сэр. Сейчас всё исправим, и ваша подруга может пройти.

Дима убрал корочку во внутренний карман куртки. Стелла не успела разглядеть, что там было написано.

Но она запомнила одно: охранник назвал его «сэр». И голос у него дрожал.

— Вот и отлично, — сказал парень, — я подожду.

Через пятнадцать томных минут ожидания Стелла увидела, как тот самый худой сотрудник подозвал её и сказал:

— Приносим свои извинения. Мы верим, что вы абсолютно чисты. Приятного отдыха!

Мисс Палмер не сразу вышла – она все еще не верила, что теперь может спокойно пойти дальше своим путем. Окончательно убедил её в этом стоявший невдалеке рокер, машущий рукой. Как только она подошла, он вручил ей загранпаспорт и торжественно произнес:

— Вот и всё. Bienvenido a México! [16]

Стелла была поражена:

— Как вам это удалось?

— Очень просто. Я сделал ему такое предложение, от которого он просто смог отказаться.

— И что же это было?

— Если он не пропустит вас, то найти работу здесь, да и в целом по всей стране, ему будет очень и очень непросто, — с явной серьезностью добавил рокер.

— Вы опасный человек, — с иронией прокомментировала Стелла, подхватив сумку и отправившись к выходу.

— Неправда, в мне опасности, не больше, чем в физрастворе, — отозвался рокер, следуя за ней, и предложил: — Позвольте, я понесу сумку.

Ей слегка удивило предложение помощи. Обычно никто не предлагал ей подержать сумку или что-нибудь тяжелое. И она сама не такая уж слабая, чтобы отказываться от такой помощи. Поэтому она ответила:

— Я справлюсь.

— А всё же, позвольте, я понесу за вас, — и прежде, чем, Стелла отреагировала, рокер взял огромную тяжелую сумку из её рук и понес.

Мисс Палмер была совершенно не готова к такому поступку. Неожиданно кто-то отнял у неё тяжёлые вещи, хотя она ясно дала понять, что справится самостоятельно. Невероятно! Но, похоже, молодой человек решил продемонстрировать себя с лучшей стороны, как настоящий джентльмен. Это было даже забавно, особенно если учесть, как он ей помог с пограничниками. Поэтому Стелла, с лёгкой сдержанной улыбкой, не стала возвращать вещи, и заметила:

— Вы не просто опасны, но и бесстыдно наглы.

— Вы шутите? Я же простое, безвредное создание, как невинная овечка Долли.

— Неужели? — Стелла вновь усмехнулась. — Вырывать сумку у кого-то, когда не просят? Это, конечно, очень скромно с вашей стороны. А еще вы напоминаете мне настоящего авантюриста.

— Ну, а как иначе? Мы, металлисты, по натуре авантюристы, — улыбнулся рокер, добавив: — Имею в виду, что тяжёлая музыка и непростые путешествия прекрасно сочетаются. И у меня так же: метал и приключения — это мои вторые имена.

— А как насчёт вашего первого, точнее, настоящего имени? — Стелла решила уточнить, вспомнив, что мужчина до сих пор не назвал его.

Осознав свою ошибку, рокер сказал:

— Виноват, не представился. Чифиров. Дмитрий Чифиров. Друзья зовут меня просто Дима. Рок-музыкант, исследующий мир. Ваше любопытство удовлетворено?

— Вполне. Тем более, я вспомнила, что видела вас в Кливленде, вы как-то играли на необычной гитаре и здорово пели разные песни.

— Я рад, что вы меня помните, — признался Дима, — благодаря музыке мне довелось побывать во многих уголках Америки и даже за её пределами. Огайо, Юта, Южная Дакота, Хьюстон, даже Гавайи — вот лишь малая часть мест, которые я посетил. Люблю открывать для себя этот мир.

— Кстати, ваше имя очень необычное. Вы, случайно, не из России? — спросила девушка.

— Конечно. Из того места, где люди выпивают водку по три раза в день, чтобы не замерзнуть в лютых морозах, способных заморозить даже Супермена, из страны, где на работу ездят верхом на медведях в ушанках и валенках, а вечерами грустно звучат балалайки, потому что смех здесь под запретом. А я приехал сюда, чтобы через Мексику овладеть всей Америкой.

Кто бы услышал такие слова, тот бы наверняка испугался и убежал. Но девушка понимала, что он скорее всего шутит, нежели говорит всерьез. В его облике не было ничего, что указывало бы на ненависть к Америке и желание её уничтожить. Поэтому она решила поддержать его шутку:

— Ваша жизнь, скажем так, рискованная.

— Не отрицаю. Сейчас еду к старому другу в Леопандо. Посидим дома, выпьем портвейна, сыграем на гитаре несколько песен. Я помню, как-то мы спонтанно исполнили все партии из альбома «Vulgar Display of Power» [17]. И параллельно, конечно, будем продумывать план мирового господства. В духе Йорги и его «Анархии 99 [18]».

— Звучит заманчиво! Очень жаль, что я не смогу быть с вами, — ответила Стелла, сияя улыбкой. — Мне нужно сначала в гостиницу, а затем я займусь своими делами.

Выйдя из аэропорта, они направились к парковке, которая была забита автомобилями.

— Сейчас я займусь обменом валюты и вызову такси. Было приятно познакомиться и пообщаться. Прощайте, Дмитрий Чифиров, — сказала мисс Палмер, забирая свою сумку.

— А зачем говорить: «Прощайте»? — высказал своё недоумение Дмитрий. — Ведь мы точно ещё встретимся!

— Вы действительно так думаете?

— Я не думаю! Я знаю! — воскликнул Дима, надевая на нос круглые солнцезащитные очки в ретро-стиле и складывая пальцы в пистолет, словно воплощая в жизнь героя боевика. Его театральность лишь вызвала у девушки смех. Задорно хихикая, Стелла помахала рукой и ушла. Дима ей вслед махнул, а затем повернул в другую сторону.

Дойдя до конца периметра, он заметил одного старичка в оранжевой робе, который протирал тряпочкой старенький потертый пикап. Подойдя к нему, рокер начал говорить на испанском:

— Не бойтесь совершенства.

— Вам все равно его никогда не достичь [19], — закончил за него старичок.

Убедившись, что это нужный человек, Дима спросил:

— Все готово?

— Так точно. Капуста и шприцы в багажнике, здесь адрес встречи и время, — старик протянул русскому конверт.

— Супер. Еще успею, — Дима запрыгнул в машину, завел её и произнес напоследок. — Ты меня не видел и не знаешь.

— Аналогично. Удачи!

Пикап с быстрой скоростью скрылся в даль городских улиц. Старичок, убедившись, что машину уже не видно, достал газонокосилку и принялся за работу.

Глава 5. All for nothing

Мисс Палмер сидела на заднем сиденье синего Ниссана такси, который спешил доставить её в гостиницу, где она могла бы оставить вещи и переночевать при необходимости. В голове обдумывались все варианты путей, которые нужны для достижения цели. В то же время, её разум был поглощён другим объектом внимания.

А если быть точнее, то одним конкретным человеком: тем самым русским парнем из аэропорта, который прочно обосновался в её мыслях. Она задавалась вопросом, что же в нём такого особенного? Ведь он русский, а русские, как ей говорила мама, опираясь на телепередачи и "демократические" новости, склонны к скрытности и непредсказуемости. Но, возможно, реальность иная. Дима, например, совершенно не соответствовал этим клише. Он излучал позитив, был открыт и готов помочь, пускай и с лёгкой ноткой наглости. Его внешность была примечательной, а харизма – несомненной. Особенно выделялось его свободное владение английским, без малейшего акцента, что было весьма отрадно, ведь искажённое произношение часто режет слух. В целом, он производил впечатление весьма своеобразного, но чрезвычайно приятного собеседника. И хотя в аэропорту мисс Палмер поспешила с ним расстаться, сейчас она испытывала сожаление, что не взяла у него номер телефона или контакты в соцсетях.

Но... А как же Паоло? Ведь только всё с ним наладилось и восстановилось. Неужели встреча и заинтересованность парнем, которого знаешь совсем немного куда сильнее возобновления отношений с бывшим? Ответа у Стеллы не было, но ей казалось, что ей ещё предстоит найти его.

Мысли её прервал водитель:

— Приехали, сеньорита. С вас двести песо. Плюс чаевые, мне ещё семью кормить.

Расплатившись, Стелла взяла сумку и вышла из машины. Перед ней выросло небольшое четырехэтажное здание с парковкой на сотню машин, и веющим мексиканским флагом, нуждающимся в замене. Девушка, сверив с навигатором адрес и убедившись, что это та самая гостиница, вошла туда заселяться. День обещал быть загруженным и напряженным.

***

28 июня, 16:01, Консульство США.

Она знала, что это глупо. Знала, что консульство не спасает туристов в зоне теракта. Но больше идти было некуда.

Иногда надежда — это просто отсутствие вариантов.

Коридор ожидания в консульстве был наполнен адской духотой, способной даже худощавого обливаться потом в три ручья. Такие же ощущения испытывала и мисс Палмер, вынужденная снять джинсовку, и успевшая пожалеть, что не купила вентилятор или веер. Положение немного облегчала белая футболка, которая не давала телу нагреваться.

Девушка оглянулась на очередь, которая перед ней даже и не думала уменьшаться за этот час. Конечно, в Америке тоже очередей хватает, особенно за страховкой или кредитом. Но здесь складывалось ощущение, что как будто ее в тисках еще сильнее растягивают, как мишку Haribo, чтобы еще дольше продержать людей в этой духоте.

Рядом с ней сидел один невысокий мужчина в белой рубахе и с кожаным портфелем, который осмотревшись по сторонам, осторожно спросил:

— Простите, вы тоже к майору Эриконесу ожидаете очередь?

— Да.

— Сочувствую. — со вздохом сказал человек с портфелем. — Сочувствую вдвойне.

Стелла решила узнать, почему, и мужчина решил не томить её:

— Да если бы был здесь другой специалист по вопросам иностранных граждан, дело двигалось бы быстрее. Тот случай, когда человек просто занимает место, а не работает.

— Откуда вы это знаете? Вы дипломат?

— Нет, я обычный брокер. Но мои друзья из Нью-Джерси обращались сюда, когда их здесь развели на деньги. В итоге консульства растянуло всё на долгое время, а когда они обратились к майору за жалобой, он их просто послал куда подальше. А до этого требовал заплатить приличную сумму, чтоб побыстрее все было. А где её взять, если они только что денег лишились? — тихо негодовал брокер. Даже в его нью-йоркском акценте возмущение явно показывало себя.

— Мне жаль, — честно ответила девушка.

— К тому же, видите, сколько несчастных в очереди перед нами? Человек десять. А он ещё не принял их. Некоторые по часу ждут. Как он успеет принять их всех до конца рабочего дня?

Быстрое и тяжеловесное произношение пробовало убедить Стеллу довериться ему и что попытка обратиться к послу не лучшая идея. Но мисс Палмер решила все же дождаться очереди, полагаясь на удачу и на понимание посла.

Однако надежды на лучшее дали трещину после того, как Стелла увидела выходящую из кабинета девушку, которая вытирала лицо, распухшее от слез, и заканчивала заправлять блузку в юбку. Тревога снова дала о себе знать, но отступать уже поздно. Надо зайти и поговорить с послом и что-то узнать, иначе Вик и Паоло так и будут в беде. Все, вперед!

Едва Стелла зашла, как плотный, тяжёлый бас крикнул:

— Проходите и присаживайтесь! Не нужно задерживать никого!

Она выполнила его приказ. И вот перед ней за большим дубовым столом оказался седой мужчина с короткой стрижкой, прямоугольными очками и зелёной военной рубашке с погонами майора. На столе стояла крохотная табличка с надписью: "Военный дипломат консульства США в Мексиканских соединённых штатах майор Альберто Уго Эриконес". Дипломат окинул её серьезным, тяжеловесным взглядом и велел изложить, что случилось. Едва окончился рассказ, майор покачал головой и дал понять, что сразу помочь ничем не может.

— Что значит "нет"? Как это вы можете ничего не предпринимать? — Стелла недоумевала. — Паоло Гонсалес же гражданин вашей страны. Он же возможно в заложниках. С ним мой ребенок! Они могут голодать, а могут и быть под пытками. Как вы не понимаете этого?

— Сеньорита, не нужно поднимать шумиху. — Майор Эриконес сказал, внешне оставаясь невозмутимым. — Во-первых, то, что, ваш мужчина и племянник не отвечают на звонки и сообщения, не обязательно свидетельствует о беде. Возможно, у них сел телефон, или они просто увлечены чем-то, забыв о времени, или отправились в место без связи. Все бывает. Во-вторых, то, что вашего друга нет в базах данных вашей страны, это без понятия почему. У нас он числится живым и здоровым. Относительно. В-третьих, конечно, мы можем подключить танки, самолёты, корабли дальнего обстрела, стоящие у нас возле Кубы…

-— Ваши остроты абсолютно неуместны.

Майор, усмехнувшись про себя, объяснил:

— Любое действие сейчас неуместно. Мы столкнулись с самым страшным терактом в истории штата. Похитители ставят перед нами невыполнимые условия: либо огромные выкупы от каждой семьи, либо отставка губернатора. Я не могу послать солдат, поскольку любое действие может обернуться гибелью заложников. А учитывая, что террористы каким-то образом захватили одну из наших военных баз с оружием дальнего радиуса действия, я не имею права рисковать ни жизнями солдат, ни жизнью заложников, ни безопасностью всего города. Тем более, когда сейчас в штате ситуация с жителями настолько обостренная, что приходится готовиться к возможному подавлению бунта.

— Но и вы поймите, я не могу сидеть и ждать, пока вы там решаете все наверху и тянете время. Может, эти террористы убивают и мучают жертв, а вы просто сидите и ждете непонятно чего из-за какой-то бюрократии. — сказала мисс Палмер, пробуя не сорваться и не накричать.

— Сеньорита, в вас сейчас говорят эмоции, которые мешают вам мыслить здраво. Вам нужно понять, что мы не волшебники и не можем по щелчку пальцев спасти ваших близких. Вам просто придется заплатить сумму за них либо ждать решения высшей власти. Другого не дано. Лучше сходите куда-нибудь, расслабьтесь, на экскурсию запишитесь или на массаж, что угодно, лишь бы не забивать голову тем, на что вы не сможете повлиять. Будет полезно и для ваших родных, и для вас самой. Или собирайте деньги, спрашивайте у родственников, у друзей, в банк сходите, не знаю. Вот еще один путь, который для вас проблематичный. Но увы, большего нет.

Стелла поникла от слов, услышанных от дипломата. Она поняла, что ситуация патовая, решения которой все еще нет. И что обращаться в консульство было бесполезно. Они все равно не смогут ей прямо сейчас вызволить её близких – ни связей, ни денег не хватит. Но все равно нужно же что-то делать. Надо подумать об этом, но не здесь.

— Все равно я этого просто так не оставлю. — твердо сказала Стелла и поднялась с кресла, — Я все равно собираюсь их найти, с вашей помощью или без!

Майор Эриконес, налив в себе стакан воды, равнодушно произнес:

— Сеньорита, я понимаю вашу боль. Но у меня нет ресурсов. Я не могу отдать приказ штурмовать здание, потому что это убьёт заложников. Я не могу дать вам оружие, потому что вы гражданская. Всё, что я могу — это пожелать вам удачи. Но если вы сделаете глупость — я не смогу вас защитить.

Возмущенная столько индифферентным цинизмом, мисс Палмер вышла из кабинета. Едва дверь закрылась, майор бросил на стол пустой стакан, после глянул себе в компьютер, увидел какое-то изображение на экране и пораженно произнес:

— Охренеть! Погодите-ка!

Он встал из-за стола и аккуратно подошел к двери, прислонив ухо.

Мисс Палмер закрыла за собой дверь кабинета, и тут же к ней подошел тот самый брокер, стоявший в углу и ожидавший кого-то:

— Судя по вашему лицу, этот толстозадый лентяй не намерен вам помочь.

Она лишь грустно кивнула в ответ.

— Возможно, я знаю, кто вам поможет.

Стелла не поверила ушам. Неужели, есть кто-то, кто поможет разобраться? Не ослышалась ли она?

— Что, простите?

Вместо ответа он сунул ей в руки странный конверт:

— Здесь вся информация. Большего сказать не могу, везде уши. До встречи в Леопандо.

Брокер стремительно отправился куда-то по коридору прочь, не дав Стелле задать еще ряд вопросов. Она же, все еще находясь в замешательстве, распечатала пакет и вытащила оттуда два сложенных листа желтой бумаги, с соответствующим текстом на английском и испанских языках:

«Если ваши близкие попали в заложники наёмников "Царь скорпионов", и вы устали или не хотите ждать действия властей, или не можете оплатить выкуп, мы те, кто вам нужны.

Мы, добровольческий отряд из бывших военных, медиков и желающих помочь. Мы планируем организовать операцию по тайной диверсии и освобождению заложников. Если вы умеете держать в руках оружие, умеете перевязывать раны, готовить снабжение или просто желаете помочь в освобождении близких - ждём вас по адресу: город Леопандо, улица Бальбоа, д. 13.

P.S. Не говорите о нас полиции или тем, в ком не уверены.

P.P.S. Пароль: Лучшая стратегия. Отзыв: это нападение первым.»

Стелла перечитала листовку три раза. Её пугала каждая строчка. «Тайная диверсия». «Не говорите полиции». «Пароль».

— Это похоже на секту, — прошептала она. — Или на ловушку.

Она хотела выбросить листовку. Хотела забыть о ней.

Но в голове всплыло лицо Вика. Его голубые глаза. Его улыбка.

«Если это ловушка, я умру. Но если это не ловушка... Вик умрёт».

Она сжала бумагу и положила в карман.

«Ладно, поеду сейчас заберу немного вещей, потом на какой-нибудь вокзал рейсом до Леопандо. Там и узнаю всё! Держись, Вик, я найду тебя! Паоло, я тоже тебя отыщу! Даже после того, что сказал капитан Кенуэй. Даже после того, что ты, возможно, лгал мне. Потому что ты был с Виком. И потому что... я всё ещё надеюсь, что ты не предал меня». С этими мыслями Стелла, сложив все в рюкзачок, направилась к выходу.

Майор Эриконес успел услышать то, что сказал брокер. Не теряя ни секунды, он достал телефон и набрав номер, сказал:

— Алло, Ти-Боун? Это майор Эриконес. Та девушка, которую вы искали, — она здесь. Да, Стелла Палмер. Она направляется в Леопандо. Я выполнил свою часть сделки. Жду перевод на счёт.

Глава 6. Russian Roulette

Городские улицы с невысокими, но ухоженными и колоритными домами словно картинки мелькали за боковыми обшарпанными стеклами. Трафик в этот раз решил не мучить жителей, и поэтому машина ехала, почти не останавливаясь, кроме как на светофорах. Для человека, привыкшего к длинным пробкам в российских мегаполисах, такое движение было расслабляющим и приятным. А усиливал ощущение звучащий разрывной скэт-вокал [20] Джонатана Дэвиса из альбома «Follow the Leader» [21].

Но в этот раз, вместо подпевания любимой музыке, голова парня была занята другим:

"Вот она, та девушка, которая тогда в Кливленде оценила меня и подарила мне сто баксов. Неожиданная встреча спустя столько времени, но приятная.

Она просто невероятная: глаза – как бездонный Байкал, хочется в них утонуть. Улыбка – яркая, располагающая. Волосы – просто загляденье. И фигурка – точеная, как у лани. Она такая милая и обаятельная. Эх, зря я не попросил её номер телефона. Но ничего, имя и фамилию я запомнил, так что попробую найти её в социальных сетях.

Вот только... Я вижу, что внутри её что-то тревожит. Несчастье какое-то. Или беда. Жаль, не удалось с ней поговорить подольше, я бы узнал, что случилось, может помог бы. Как будет время, спрошу.

Ладно, что-то я слишком увлёкся. Сейчас надо сконцентрироваться на встрече, чтобы она не провалилась, иначе все коту под хвост. А потом дела амурные и не только. Как говорится, первым делом, первым делом - инструменты, ну а девушки, а девушки потом"

Решив сконцентрироваться на деле, русский развернул записку и прочитал следующее:

«Цветочный бульвар, 57 к.12. Заброшенный рыбный склад. Время: 15:30. Готовь капусту и грузовик. Не разбуди фараона.»

Убедившись, что все идет, как задумано и сверившись с картой, Дмитрий продолжил путь, параллельно вспоминая тот момент, приведший его к нынешнему дню.

***

25 июня, 18:30, гетто, Кливленд, Огайо

Серая обрисованная дверь выделялась среди ободранных и испачканных от рвоты стен. Черным почерком, словно углем, сверху накаляканы три цифры, идущие по порядку. На громкий ритмичный стук дверь открыл огромный белобрысый качок в красной майке и джинсах, весь в тату. Если бы к нему добавить черные очки, то был бы популярный персонаж игровой франшизы, соперничающей с Крутым Сэмом [22].

— Тебе чего, битник?

— За инструментами пришёл. — сказал Дима на чистом испанском.

— Здесь строительный магазин через дорогу, там и спрашивай.

— Я там был, мне сказали, что в квартире 234 продаются они, плюс еще можно купить картины Сальвадора Дали и книги Габриэля Гарсиа Маркеса. Недалеко, не придется огибать весь квартал, как когда-то Васко да Гама.

Узнав в этом ответе нужные слова и при этом заподозрив что-то, качок быстро втащил Чифирова в квартиру, захлопнул дверь, припер его к стене и приставил к подбородку Кольт 1911:

— Кто ты, нахрен, такой? Что тебе здесь надо? И что еще за Васко?

Холод дула, явно уже давно не стрелявшего, заставлял нервничать и бросаться в пот, но Дима, подавляя эти ощущения, ответил:

— Я же сказал. За инструментами пришел. Васко, который в Индию пробовал бежать, да долго получилось.

Качок сморщился и крикнул куда-то в спальню:

— Сал, тут какой-то хиппи нарисовался, говорит, к тебе от Васко.

— Пусть зайдёт, Стью.

Стью быстро убрал пушку и втолкнул рокера в спальню, из которой доносился крик. То была темная комната, увешанная испанскими коврами. Свет из окна сверху падал прямо на двух хозяев, сидевших в расположенных рядом креслах.

Тот, что справа был лет сорока, несколько крупного телосложения, и смуглый. Короткие волосы были растрепаны в разные стороны, так же, как и густые усы. Глубоко посаженные глаза выражали спокойствие и гостеприимство. В руке он держал трубку от кальяна, которую периодически подносил ко рту.

Тот, что слева, был помоложе, и более худощавый. Каштановые волосы были также растрепанные, но более длинные и напоминали скорее прическу эмо-боя. На бледном лице с едва заметными женскими чертами расположена недельная небритость с мелкими проплешинами. Подозрительность и настороженность в его круглых глазах сразу давали понять, что с этим человеком трудно вести дела. По правую руку на тумбочке стоял ноутбук последней модели, из которого доносились мелодии музыки, рожденной в Ямайке.

Впервые увидев их, Дима уж подумал, что перед ним киношные братья Орловы [23]. Тем более, одеты они были в костюмы, а перед младшим стоял столик с белыми дорожками в форме силуэта страны, но в этот раз Мексики.

Тот, кого назвали Сал, предложил кресло напротив. Дмитрий, усевшись, отметил:

— Гостеприимно у вас.

— Осторожность никогда не мешает. — ответил парень слева.

Сал осмотрел гостя и вежливо спросил:

— Зачем пожаловал?

— Нужны инструменты, для уборки сорняков и обработки земли. Высшего разряда, чтоб не сломались при первой работе.

— Сколько?

— Пять.

— Пять стволов? — уточнил Сал.

— Пять партий.

Хозяева переглянулись и от их смеха забренчали полки на стенах, продолжавшегося пока на старшего не напал кашель от долгого курения. Младший же ответил:

— Пять партий достать проблематично. Цена будет немаленькая.

— Меня волнует не цена, а результат. Как привезёте, я проверю. Если понравится – расплачусь, а если нет – то разбежимся.

Младший нахмурился, словно заметил подвох. А Сал наоборот, не видя, ответил:

— Звучит резонно. Можно устроить.

— Погоди, — остановил его брат, — мне интересно, как он о нас узнал?

— Ты же слышал, от Васко.

— Васко же в тюрьме Невадской сидит за организацию нелегальной миграции.

— Там и встретились. — спокойно ответил Дима. — Он вам письмо отправил про меня по электронной почте из тюрьмы.

— Габ, проверь. — приказал младшему Сал. Тот открыл в ноутбуке электронную почту и нашел во вкладке «Входящие» непрочитанное письмо:

— Адрес той самой тюрьмы. Тем более, в шапке написано, что письмо оттуда. Читаю. "Сал и Габ, к вам придёт мой товарищ по зоне, с предложением. Узнаешь его по синей татухе дракона на руке." — прервавшись, Габ потребовал: — Покажи руку.

Дмитрий снял косуху и задрал рукав футболки, где на правом плече красовался синий змееобразный крылатый дракон.

— Убедил. — ответил Габ и посмотрел на брата. Сал кивнул ему и ответил русскому:

— Значит так, caudado [24]. Товар мы достанем, свяжемся с тобой, скажем тебе место и время. Сделка будет на территории Мексики, во избежание многих проблем. Согласен?

— Согласен. — убедительно сказал Дима, забрав визитку.

— Можешь быть свободен.

Стью хотел уже схватить за локоть парня, но тот встал и сказал:

— Я сам уйду. Помощь не требуется, я не барышня кисейная. – и направился к выходу.

***

28 июня, 15:40, заброшенный склад.

Ворота склада открылись и показался большой бронированный грузовик, из которого вскоре вылезли торговцы с охранником и еще одним белым худощавым парнем, явно смахивающий на подручного. Они подошли к большому прочном столу, за которым сидел Дмитрий, державший в руке свою гитару из лопаты. Перед столом слева от него стоял его пикап, ожидая какой-то погрузки.

Взглянув на наручные часы, он сказал:

— Вы на десять минут опоздали. Я уже «Кирпич в стене» [25] успел сыграть. Пунктуальность — это явно не про вас.

— Главное — не время, а сам факт прибытия. — ответил Сал. Габ тотчас же приказал охраннику проверить русского и убедиться, что при нем ничего нет из оружия. Когда тот выполнил приказ, Габ решил приступить к делу:

— Где капуста?

Дима открыл чемодан, стоящий на столе:

— Держи.

Габ достал купюру, и после проверки её УФ-устройством, крикнул худощавому:

— Рауль, покажи первый ящик.

Тот притащил на стол большой деревянный ящик. В нем оказалось единиц шесть автоматов М7 [26], несколько десятков магазинов с патронами и в придачу ремни.

— Ух ты, — удивился рокер, — Я словно искал золото, а нашел платину.

— А то. — отметил Сал. — У нас все самого лучшего качества, как в Пентагоне.

— Где интересно берется такое лучшее качество?

— А нахрена ты спрашиваешь? Мы же не интересуемся, откуда у тебя капуста. — Габ спросил с подозрением.

— Из фермы. Был один фермер, который выращивал травушку с капустой. Там и взял.

— Ясно.

Перепроверив все пушки в ящике, Дима еще раз уточнил:

— Все ящики так же наполнены? Без обмана?

— У нас все точно, как в медицине.

— Ок. Погрузите ящики в мой пикап, а то спина болит, сорвал вчера на стройке.

— Конечно. — вошел в положение Сал. — Рауль, погрузи ящики. Габ, считай деньги. Стью, выйди, обойди склад и побудь на шухере. Не хватало, чтоб нас кто-то заметил.

Все принялись выполнять приказы. Дмитрий уселся на стул, достал металлическую расписную флягу и отхлебнул от неё. И незаметно глянул на нижнюю сторону столешницы, где у него явно что-то было спрятано.

Как только Рауль закончил погружать ящики и вернулся, Габ закрыл чемодан и сообщил брату:

— Сал, я досчитал. Здесь ровно столько денег, сколько договаривались.

Старший кивнул в ответ, после чего обратился к рокеру:

— Я смотрю, caudado, ты человек слова и дела. Если вдруг твои кореша спросят, откуда пушки, то я скажу. У меня есть один друг, он на одной военной базе вместе с другими оружие собирает вручную. Оттуда и взяли.

Габ посмотрел на Сала, словно хотел упрекнуть его за то, что сказал. Дмитрий надел свои ретро-очки и медленно произнес:

— Вот оно как. Знаете, вы забыли учесть один фактор. Как говорил Отто фон Бисмарк: "Никогда не верьте русским, ибо русские не верят даже самим себе".

Едва закончив цитату, Дима как бы невзначай хлопнул себя по карману. Это был сигнал.

Он знал, что будет вспышка. Знал, за сколько секунд до неё закрыть глаза и отвернуться.

Раз. Два. Три.

Хлопок.

Из-за пикапа позади гостей раздался ослепительно-белый всполох и оглушительный хлопок — светошумовая граната, которую он заранее закрепил под днищем машины. Сал, Габ и Рауль инстинктивно пригнулись, зажимая уши, их зрение на мгновение ослепло.

Дима не терял ни секунды. Пока они дезориентированы, он резким движением выхватил из-под столешницы Глок 19.

Раз, два, три – и вот уже словно срезанные серпом колосья, Сал, Габ и Рауль повалились на пол. В воротах показался Стью, но и он не смог избежать карающей пули в голову.

— Свидетелей не оставляют. Первое правило.

Он поднял с пола свою гитару-лопату, которая упала во время взрыва, и усмехнулся:

— А говорили, в рок-музыке нет никакой пользы.

Положив пистолет на стол, Дмитрий исследовал все тела, убедился, что все мертвы и произнес:

— Ну что ж, пора за уборку.

Спустя десять минут, снимая резиновые перчатки, русский наблюдал за результатом уборки: все тела лежали так, словно сами друг друга покрошили, как Кириешки. В руке у каждого был пистолет. Кроме Стью, который остался лежать с автоматом. Ничего подозрительного или бросающегося в глаза не было.

— Отлично, вроде ничего не забыл. — вздохнул Дима, после чего закрыл ворота склада, залез в свой пикап, погруженный товаром, и отправился дальше.

***

28 июня, 16:25, бар «Самый пьяный округ в мире».

Холодный гранатовый лимонад расслаблял не меньше какого-нибудь горячего душа. А звучащая фоном культовая песня Франца Фердинанда [27] радовала уши, уставшие от современной имитации музыки.

Его руки слегка дрожали. Он сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь. «Адреналин, — сказал он себе. — Просто адреналин. Через десять минут пройдёт».

Внезапно на телевизоре в углу начались новости страны, но вот какая привлекла внимание рокера:

«Сегодня уже пять лет как умер известный миллиардер и общественный деятель Алехандро Мигель Гонсалес де ла Мартинес. Человек, который был одним из самых богатых людей Мексики и противоречивой личностью. Одни восхваляют его за помощь вооруженным силам страны и помощь семьям, чьи мужья погибли в горячих точках, а также за жесткую оппозицию власти. Другие же припоминают его контрабанды оружием и связи с мафией и даже с террористами, однако сам сеньор Гонсалес опровергал эти обвинения. Внезапная остановка сердца в возрасте шестьдесят семь лет оборвала его жизнь. Также не менее загадочна смерть его единственного наследника, выпускника Бизнес-школы Мехико-Сити Паоло Гонсалеса, который погиб в автокатастрофе вскоре после кончины отца, но тело его так и не найдено до сих пор.»

Последующие подробности Дима пропустил мимо ушей – мысли были заняты другим:

«Вот как значит. Человека, который столько горя принес стране, преподносят как героя. Выходит, что во всех странах такое бывает. И почему же тело его сына так и не нашли. Что-то не так. Кстати, Знакомое лицо у этого мажоришки…»

Дима нахмурился. Где он его видел?

Потом вспомнил. Кливленд. Парк. Девушка, подходившая к нему. И мужчина с глазами змеи, который увёл её от него.

Неужели…

Его мысли прервал бармен, резко переключив канал на музыкальное радио и при этом ругаясь:

— Как же они достали! Постоянно пиарят этого козла, который обворовал страну и пустил деньги на подрыв стабильности нашей страны. А тут он у них как герой. Бесит!

— Понимаю тебя, товарищ! — попробовал разрядить обстановку Дима, — У нас тоже был один такой тип, который был «типа за народ», а сам…

— Ооо. Такие сволочи вообще не заслуживают упоминания где-либо. — вздохнул бармен. — Ладно, что-то я разошелся. Надо бы за работу.

Он нагнулся к русскому и тихо сказал:

— Машина готова, помыли, почистили, поменяли все.

— Отлично. За лимонад спасибо! Долларами берешь?

— Семь баксов.

Дима достал из кошелька купюру с Гамильтоном [28] и опустил на стойку:

— Сдачи не надо. Купишь детям что-нибудь.

— У меня их нет, но спасибо!

Парень надел рюкзак, и направился к выходу, попрощавшись с продавцом спиртного. На парковке вместо пикапа красовался большой коричневый Wrangler. Однако вместо удивления и поиска тачки, Дима залез в джип, проверил бардачок и убедился, что все на месте.

— Теперь пора за работу. Барс что-то не звонил, не сказал, на месте он или нет. Ладно, поеду в том направлении. — подумал рокер и повернул ключ зажигания.

Глава 7. Killing Machine

28 июня, 15:00, Мексика, штат Коауила, точное местоположение неизвестно.

Пустынная местность таяла от палящего солнца, решившего изжарить эту местность, как цыпленка. Ровно так же, как и расположенный на этой территории некий комплекс, включающий в себя огромное здание, гаражи, вертолётную площадку и два складских помещения. Окружала все это большая длинная стена с колючей проволокой. По территории ходили разные люди со штурмовыми винтовками. Это были наёмники организации "Царь Скорпионов". Отличить их было легко. На них были чёрные комбинезоны военного типа, балаклавы, и шлемы из прочного материала. На груди с правой стороны была нашивка в виде большого красного скорпиона, а с левой стороны, надпись "Sin cura, sin antídoto" [29].

В главном здании было множество разных комнат, но наибольшую ценность для персонала представляли цех производства, комната для хранения заложников и подпольное помещение с каким-то охраняемым грузом.

В цеху же передвигалось по кругу множество разных людей в черной форме и каждый из них был занят делом: один занимался обработкой материала, другой собирал оружие по частям, третий начищал до блеска и так далее. Работа кипела, словно гейзер «Старый служака» в Йеллоустоне. Иной раз, казалось, что если убрать кого-то из этого конвейера, то все посыплется, как карточный дом.

В стороне от рабочих, возле проверочного тира стоял незнакомец высокого роста в черном кожаном распахнутом длиннополом плаще, такого же цвета брюках, и белой рубашке. Его тёмные ботинки своей тяжестью сотрясали все вокруг. Голову скрывала огромная металлическая шлем-маска. Вместо прорези для глаз светились два белых индикатора, точнее только левый светится, правый почему-то был потухший, и в нём, при ближайшем рассмотрении, угадывался неестественный, стеклянный блеск. Вместо рта торчал синтезатор речи, замаскированный под встроенный противогаз. На затылке барельеф в виде вьющейся змеи. Единственное, что не скрывала маска — это торчащие вверх темные средней длины волосы. Он только что произвел несколько очередей по мишеням из нового, только собранного автомата и осматривал его на изъяны. Рядом с ним стоял главный инженер производства в техническом комбинезоне с нашивкой скорпиона и в балаклаве.

— Товар хороший, но мало единиц. — заключил высокий и положил пушку на стол. — Надо увеличить скорость производства.

— Исключено, Метал Снейк. — пробовал убедить в обратном инженер. — Люди уже и так на ногах еле держатся, а техника работает на пределе.

— Через три дня придет полная сумма за заложников. К этому моменту все необходимое оружие должно быть готово и работать идеально. И тогда наша сделка с вами будет успешна. Если надо будет, утроим премиальные рабочим или какую-другую компенсацию.

— У нас людей не хватает. А без них рабочим теперь придется спать по три-четыре часа в сутки или вообще забыть про сон.

— Людей больше нет, и не будет! — вразумил Металл Снейк. — Поэтому пусть хоть все умрут, но выполнят приказ. Мы уже все согласовали. За срыв сделки нам всем снесут головы, в том числе и тебе. Ясно выражаюсь?

Внезапно в зал ворвался один из наемников (только вместо скорпиона на груди у него была нашивка в виде белой змеи) и нервно дыша сказал:

— Босс, вора поймали.

— Пусть все соберутся в зале с заложниками. Судить будем.

— Вас понял. — И отправился в зал.

Метал Снейк спросил инженера:

— Еще вопросы есть?

— Никак нет, Метал Снейк. Будет исполнено.

Поверив его словам, человек в маске быстро вышел из зала. Инженер посмотрел ему вслед недовольно и фыркнув, отправился работать дальше.

***

В том зале было две группы. Одна занималась укладкой оружия в ящики, которые готовились к транспортировке. Другая группа следила за заложниками, которых было около сотни, и старых и молодых и которые были в состоянии сильного страха.

Внезапно один наёмник вбегает и говорит на ломаном испанском:

— Живо приготовились! Змей ползёт!

Боевики сразу же приготовились к неожиданному визиту. Пятеро остались сторожить заложников, а остальные выстроились в обе шеренги по обе стороны комнаты.

И вот, словно молния в эпицентр грозы, заходит Металл Снейк. Он осмотрелся по комнате, убедился, что с оружием все в порядке, и что заложники не пытаются сопротивляться, после чего обратился к наемникам:

— До меня дошли сведения, что в наших рядах завелась крыса, из-за которой мы потеряли несколько партий оружия. — Его машинный баритональный тенор наводил на боевиков панику, так как никто не хотел попасть под топор казни, — А что мы делаем с крысами?

— Травим! — раздался хор наёмников.

— Верно. К счастью, наша служба охраны вовремя его нашла. Теперь мы его сможем допросить. Ти-Боун, приведи его!

В комнату зашел высокий грузный мужчина в бронированной форме наёмников и чёрной бандане, который заталкивал худощавого парня в балаклаве и с номером на груди «Лев-987». Вид у Ти-Боуна был озлобленный, даже его густые усы в виде подковы и шрам от ожога на левой щеке выражали презрение ко всему окружающему. Маскированный приказал:

— Лишить его лица.

Ти-Боун сорвал балаклаву с виновника, показав всем испуганного парнишку с большим винным пятном на лице, лепетавшего:

— Я не воровал ничего, Метал Снейк. Даю тебе слово матери!

— Лео, я тебя отлично помню, мы прошли огонь и воду вместе, десять операций за плечами. Именно я помог тебе стать частью "Царя Скорпионов". И как ты думаешь, как ты оплачиваешь мне за это, прикрываясь к тому же именем матери? Думаешь, меня можно так просто обмануть? Лучше признайся, ответь за свои поступки.

Метал Снейк говорил медленно и его слова ядом наполняли душу Лео, заставляя его испытывать сильное чувство вины. Наконец, осознав в каком он положении, тот признался:

— Хорошо, я признаюсь. Я действительно украл пять партий оружия. Через скрытый лаз в зале, где хранится оружие. Я его отдавал за деньги.

— Кому?

— Братьям Санчес.

В голосе Метал Снейка появилась злоба:

— Ты же знаешь, что они наши враги. Они отказались нам помогать в нашей операции. И ты им продавал наше оружие?

— Я понимаю, но что я мог сделать? Матери нужна была срочная операция. Денег не было совсем. А Веном Скорпион говорил, что деньги получим только после переворота, — пробовал оправдаться Лео.

— Ты знаешь, где сейчас братья Санчес? — спросил Снейк.

— Нет! — Лео трясся. — Я просто передавал им товар. Они говорили, что заберут его в условленном месте. Я не знаю, где они!

Снейк молчал. Он смотрел на Лео, и в его глазах не было ни капли сочувствия.

— Ты помнишь, Лео, как мы брали Каса-Гранде? Ты прикрывал меня слева. Я прикрывал тебя справа. Мы вытащили друг друга из огня.

— Помню, — прошептал Лео.

— А теперь ты продаёшь наше оружие нашим врагам. И говоришь, что не знаешь, где они.

Лео не ответил.

— Я тебе не верю. — Он повернулся к Ти-Боуну. — Уведите его.

Метал Снейк дал знак Ти-Боуну, после чего тот схватил парня и заломил ему назад руки. Парень, понимая, что его ждет, испугался:

— Снейк! Не надо, прошу! Лучше мне отруби руку, но не убивай!

— Ты прекрасно понимал, какие правила у нас, и на что шел. — без тени сочувствия отозвался мужчина в маске, — Если я оставлю тебя в живых, то остальные решат, что я всепрощающий. А я никому не прощу ошибок! Тем более, если не убрать хищника, он в итоге уничтожит всё стадо. Уведите его!

Ти-Боун отправился выполнять приказ хозяина, не обращая ни малейшего внимания на громкие крики бедняги. Снейк дал упаковку C-4 одному из солдат и сказал:

— Подорвите его вместе с проходом!

Он повернулся к заложникам, которые явно были напуганы его действиями и пригрозил:

— И так будет с каждым, кто осмелится сопротивляться!

После повернулся к наёмникам:

— Глаз с них не спускайте! Чтоб ни один не сбежал! И за товаром следите! Иначе это не последняя будет казнь.

— Будет сделано, шеф!

Метал Снейк убедился, что его услышали, повернулся и громко топая, направился к выходу. Дольше он тут оставаться не смог – его ждали хозяева для отчета.

***

Ти-Боун с силой затолкнул «обезличенного» Лео в огромную комнату, большая часть была заставляла громадными ящиками, а также бочками с горючим.

— А ну показывай живо, где здесь лаз! Имей ввиду, ты на мушке! Рыпнешься - казнь будет досрочная!

Еле переставляя ноги от страха, обладатель помеченного лица подошёл к дальней стене, на которой висела доска с какими-то списками. Он отодвинул несколько ящиков в сторону, нагнулся и предоставил начальнику охраны открытый лаз, опускающийся вниз вглубь со встроенной деревянной лестницей.

— Вот!

Ти-Боун молча осмотрел проход, потом лестницу, и в конце презрительно фыркнул:

— Хорек-687, приступай к казни:

Невысокий боец, которому доверили С-4, возразил:

— Здесь же подрывать опасно, вся база взлетит на воздух.

— А то я не знаю, тупица! Скрути ему руки покрепче и спасти его туда. Где-то в глубине его и подорвем.

Хорек-687 начал выполнять приказ командира. Но едва усач, включив фонарик, залез на лестницу, то услышал внизу звук резкого удара и крик. Когда Хорек-687 нагнулся, чтобы связать ему ноги, Лео резко дёрнулся и ударил его головой в переносицу. Боец охнул и выпустил автомат. Лео, не теряя секунды, рванул вниз по лестнице. Моментально спрыгнув вниз, Ти-Боун увидел валяющегося на полу бойца. Автомат со спины переметнулся в руки и выпустил десяток пуль, отбрасывая горячие гильзы. Услышав знакомый ему звук падения, он направился по туннелю дальше и обнаружил тело беглеца, лежавшее на боку и обнажившее на спине несколько красных дырок.

— Одной проблемой меньше! А ты чего позволил ему вырубить тебя и сбежать?

— Кто ж знал, что он такой резкий, и способен ногами бить не хуже руками. — ответил Хорек-687, медленно поднимаясь и держась за нижнюю часть живота, который все еще ныл от резкого удара. Усач лишь сплюнул, забрал у него взрывчатку и отдал приказ:

— Упакуй тело в пластиковый мешок и утилизируй. И возвращайся к прежним делам.

— А что с туннелем делать? Снейк же велел его взорвать.

— Оставь его как есть. Этот лаз нам еще понадобится на случай, если нас федералы найдут. Будет через что сбежать. Только закрой его, чтоб все выглядело, как раньше.

— А если Снейк узнает? — спросил Хорек-687.

— Снейк далеко, — ответил Ти-Боун. — А мы здесь. Закрой лаз и молчи.

— Слушаюсь! — ответил боец и медленно отправился в глубь туннеля.

Глава 8. Between Angels and Insects

28 июня, 16:00, Мексика, штат Коауила, точное местоположение неизвестно.

Большой двухэтажный особняк возвышался среди равнин загородной местности Сальтильо. Выполненный в стиле европейского дворца, сочетающий стили ампир и рококо, дом мог бы создавать ощущение принадлежности какому-нибудь монарху или графу, если бы не высокий забор вокруг и два здоровых охранника у ворот.

Зайдя в зал и оглядев уже в сотый раз внутреннее убранство, которое все еще поражало красочностью и оригинальностью интерьера, пусть и успело несколько наскучить, Снейк вздохнул и поспешно поднялся по лестнице на второй этаж и направился в конференц-зал, где ожидали его гости, сидевшие за круглым столом.

Возле дубового стола стояли в ожидании Веном Скорпион и Тарантул. Выглядел примерно так же, как и босс – стальная маска с модулятором речи, костюм с длиннополым плащом, тяжелые ботинки. Единственное – вместо стальной косы сверху на голове был стальной ирокез.

Снейк сделал движение рукой от сердца к солнцу и произнес:

— ¡Viva!, Веном Скорпион! ¡Viva!, Тарантул!

— ¡Viva!, Снейк! — хором произнесли гости.

Обменявшись рукопожатиями и усевшись в кресло поудобнее, Скорпион сообщил:

— Пока все идёт по плану. Федералы даже и не думают совать нос, чтобы спасти заложников. Так что деньги у нас в кармане. Какая ситуация на "Тескатлипоке"? — обратился он к Снейку.

— Рабочие трудятся, делают оружие высшего качества. Но мы все еще отстаем от плана. Я приказал увеличить скорость производства и выдать премиальные, чтобы точно успеть к выплате выкупа.

— Что насчет воровства на базе, о котором ты рассказывал?

— Поймали вора. Он оружие тайком продавал братьям Санчес. Теперь его казнили. — ответил Снейк, максимально сухо. Но даже сквозь эту машинную речь Веном заметил, что Снейк питает какие-то эмоции, что не очень хорошо для бизнеса.

— Судя по твоей интонации, ты как будто не рад этому.

— Этим вором был Лев-987. — признался Снейк. — Он был моим боевым товарищем, столько раз выручал меня, а оказался в итоге подлым предателем.

— Поэтому мы должны быть осторожны при выборе друзей. И всё равно быть начеку, так как измена товарища бьет сильнее пули. Но преступление против нашей организации не оправдывает себя ничем, и поэтому мы должны быть жёсткими. Чтоб другим неповадно было. Так что, ты всё правильно сделал. — электронный бас Скорпиона звучал одновременно спокойно и с поучением, словно желая, чтобы Снейк смирился с происходящим. Убедившись, что спонсор перестал нервничать, босс обратился к правой руке:

— Тарантул, свяжи нас с братьями Санчес, мы должны получить назад своё оружие.

Тарантул вздохнул и медленно произнес:

— Сальвадор и Габриэль Санчес мертвы, — медленно произнес Тарантул. — У них сегодня должна была состояться сделка с неизвестным покупателем на заброшенном рыбном складе. В итоге, они оба и их охрана убиты, товар пропал, а замаскировано все под разборку между ними.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Мой человек следил за братьями последние две недели — я хотел знать, с кем они собираются работать. Он видел, как тот тип вошёл на склад за час до сделки. Исчез он только после того, как всё было кончено. Мы проверили камеры в аэропорту — нашли его там. Длинные волосы, борода, гитара.

Эта новость шаровой молнией ударила Венома, от неожиданности даже уронившего флешку, которую теребил в руках как антистресс. Строгий голос сразу же дал о себе знать:

— Тарантул, почему мы об этом узнаем только сейчас?

— Виноват, босс. Я думал, что вас только обрадует выход из игры наших врагов. Они же отказались с нами сотрудничать.

— Если ты не в курсе, то их пятнадцать лет ни одна прокуратура поймать не могла, а здесь, какой-то тип, прикинувшись покупателем, быстро убрал их. — отрезал Веном, подозревая что-то неладное, — При этом забрал наше оружие. Ведь по ним можно легко определить, кому они принадлежат. А что если этот человек ведёт подрывную миссию, с целью разгромить нас и уничтожить? Нужно выяснить, кто этот парень и найти его раньше, чем он нас.

Внезапно раздался гудок звонящего телефона. Тарантул поднес к уху старый раскладной аппарат:

— Слушаю.

— Тарантул, это майор Эриконес. Мои люди нашли снимки с камер наблюдения аэропорта. На них запечатлен один подозрительный парень, похожий на тех, кто убрал Сала и Габа. Высылаю вам на опознание по электронке. С тебя триста баксов.

— Хватит и сотни. — Тарантул бросил трубку, после чего уведомил босса. — Нашли снимок этого парня, пришлют на ноутбук.

— Отлично. Мы со Снейком займемся анализом. А ты отправляйся на «Тескатлипоку», и следи за заложниками и оружием, и чтобы никто не сумел убежать.

— Будет сделано. — «правая рука» встал из-за стола и произнес прощальное: «Venenum eternum!», после чего вышел из зала.

Веном Скорпион открыл в браузере письмо, где были прикреплены две картинки, на которых были крупноплановые снимки с камеры наружного наблюдения, освещающей выход с аэропорта, где стоял тот самый парень.

— Смотри! Длинные волосы, борода, косуха, гитара за спиной. По нему и не скажешь, что он какой-то боевик.

— А что за девушка рядом с ним? — Металл Снейк заметил, что рядом с парнем стоит миловидная девушка, которая показалась ему почему-то очень знакомой.

— Без понятия. А что такое? Ты ее знаешь? — заподозрил босс.

Немного помолчав, Снек ответил:

— Нет, я ошибся. Наверняка, просто собеседница или попутчица случайная. Он же, тем более, дальше без неё действовал.

Веном посмотрел на снимок ещё раз. Девушка как девушка. Красивая. Но он её не знал.

— Понятно. Надо Эриконесу сообщить, пусть пробьёт его по всем базам. Нам нужна вся информация об этом диверсанте.

— Кстати, там у Эриконеса? Его коллеги не предпринимают, чтоб помешать нам?

— Ой, умоляем! Федералы вообще затаились, так как верят, что, если они хотя бы одного солдафона пошлют, мы будем убивать по десять случайных жертв. Тем более Эриконес держит министра обороны за яйца, так что нам не помешает никто!

— Отлично. Тогда ничто не должно нам помешать осуществлению нашей цели!

Гудок печати не заставил себя долго ждать, и бумага с черно-белым чернильным покрытием вылезла наружу и сразу же оказалась на столе перед Снейком.

— Мы оставляем тебе фотопортрет. Пусть Ти-Боун займется этим парнем и устранит. Также подумай, как ускорить получение выкупа от родственников заложников. — Веном Скорпион выключил ноутбук, собрал все вещи и бюрократию в жесткий тканевый портфель, после чего приказал: — Мы отправляемся на «Тескатлипоку», будем дальше следить за ситуацией и прорабатывать дальнейшие действия. Будут новости, обязательно сообщай.

— Непременно! Venenum eternum!

— Venenum eternum! — попрощался Веном и вышел из зала в сторону крыши, где располагался вертодром.

Снейк, с нетерпением дождавшись, когда босс уйдет, быстро открыл ноутбук и включил снимок. Все-таки что-то подсказывало ему, что попутчица того парня знакома. После внимательного исследования, инвестора настигло внезапное озарение, которое повергло его в сильный шок:

— Какого...

Больше ни одно слово не вылетало из синтезатора. Да и не нужно. Главное сейчас – это действия. Решительные действия. Подобно скорости принтера, печатающего портрет девушки, который Метал Снейк обнаружил в программе распознавания лиц. Рука, словно молния, схватила рацию:

— Ти-Боун, срочно ко мне!

***

Спустя утомительные полчаса выкуренных двух кубинских сигар, Снейк услышал приближающиеся шаги, после чего опустил переднюю часть маску и поворотом крутящегося кресла встретил лидера боевиков и своей охраны. Суровое лицо усача без слов показывало, что готово хоть броситься в огонь за выполнением приказа.

— Вот тебе фотопортрет этого рокера. Час назад он убрал братьев Санчес. — Приказал Метал Снейк, протягивая черно-белый снимок. — Займись им, перерой хоть весь штат, но найди его и ликвидируй! Этот металлист явная угроза для наших планов! Нужно остановить его. Приказ самого Венома Скорпиона!

— Не вопрос! Мои люди уже с этой минуты займутся им! — И усач уже повернулся к выходу.

— Это еще не всё. Вот тебе фото. Свяжись с Эриконесом, пошли своих ребят, пусть найдут эту девушку, и доставят её ко мне. Но имей ввиду, калечить её не надо. Ясно?

— Не совсем. — ответил Ти-Боун, рассматривая снимки и морщась, словно от кариеса. — С рокером ясно, что он угроза. А эта мамасита чем опасна? Что босс говорит?

— Меньше знаешь — крепче спишь. И не парься насчёт Венома, я с ним разберусь. Просто сделай.

— Что значит «разберусь»? Ты что, решил что-то утаить от Венома? Ты знаешь, что бывает, если…

— Я в курсе! — отрезал Снейк. — Поэтому я и сказал, что разберусь сам! Просто выполни мои задания, и ты тем самым облегчишь нам миссию! Еще и денег за это получишь.

Ти-Боун фыркнул уголком рта, заставив волосы усов немного полетать, после чего отмахнулся:

— Похер. Делай, как знаешь. Лишь бы заплатили. Я пошлю ребят, они найдут того парня, заодно и девку.

— Надеюсь. Выполняй!

Ти-Боун уже взялся за ручку двери, но обернулся:

— Снейк. Ты уверен, что это не твоя личная инициатива? Потому что если Веном узнает, что ты скрываешь от него женщину...

— Заткнись и делай, что тебе говорят, — перебил Снейк. — Или я скажу Веному, что ты брал деньги у Санчесов.

Усач пошел к двери и открывая дверь, еле заметно произнес: «pendejo de mierda! [30]»

Снейк же, сделав вид что не слышал, еще раз бросил взгляд на снимок и медленно произнес:

— Ничего! Ты все равно ничего не узнаешь, что здесь происходит, Стелла Жаклин Палмер!

Глава 9. Про панка

Метал Снейк еще раз взглянул на распечатанную копию снимка, тщательно осматривая. Он решил, что сам справится с этими двумя людьми. Хотя вид у них был опасный. Рокера этого он возможно где-то видел, вот только память такая подлая штука – редко срабатывает вовремя, особенно когда дело касается правильных ответов и нужных людей. А та девчонка… Явно предоставляла опасность, какую именно он не мог сказать, но в этой стране ей делать точно нечего. Поэтому человек в маске надеялся, что Ти-Боун выполнит его поручение и избавится от них. В успехе он не сомневался – его охранники даже силовиков могли нагреть, не то, что, пару каких-то сопляков. Так что все будет отлично.

Надо было как-то отвлечься и расслабиться, заодно проверить кое-что. Метал Снейк взял рацию и сказал:

— Иосиф, кофе мне.

Через пять минут в зал вошел пожилой высокий мужчина с седыми густыми уложенными волосами, густой, аккуратно подстриженной бородой и круглыми тонкими очками. Одет он был в чёрный классический костюм и держал в руке поднос с чайником и чашкой.

Едва он поставил его на стол, его босс взглянул на чашку и недовольно сказал:

— Зачем ты принес чай? Я, кажется, внятным языком и довольно громко сказал, что мне нужен кофе.

— Вы же в курсе, что у вас больное сердце и вам врач запретил пить кофе. И сигары c вишневым привкусом, — заметил Иосиф, глядя на пепельницу с окурками.

— Может, я сам решу, что мне можно, а что нельзя? — продолжил возмущаться Метал Снейк.

— Знаете, что? Я нанимался здесь работать, чтоб защищать вас, а не смотреть как вы гробите себя! Мне хватило того раза, когда прошлый хозяин тоже наплевательски относился к своему здоровью и все мы знаем его итог. Тем более это чай с мелиссой, он успокаивает и бодрит.

Устав спорить со слугой, Снейк отвернулся и сняв нижнюю сторону маски, нехотя выпил из чашки, после чего закрыл, и немного подышав глубоко, спросил:

— Как там мальчишка?

— Маленький сеньор уже давно очнулся после того, как его привезли, жив здоров, единственное, он не притрагивается к тем игрушкам, которые вы ему оставили. Вместо этого сидит и ничего не делает.

Метал Снейк снова нахмурился, словно ожидал не того результата, который хотелось бы. Но тут же собрался и сказал дворецкому:

— Отведи меня в комнату, я с ним сейчас поговорю.

Выйдя из конференц-зала и пройдя несколько метров по верхнему коридору, они остановились у массивной темно-коричневой стальной двери с цифровым кодовым замком. Шесть касаний сенсорной панели позволили войти в комнату

Бежевый тон стен, бледный вид потолка и паркетный пол смогли бы убедить каких-нибудь случайных гостей, что эта комната сделана с огромной отдачей, и то, что дизайнер старался в полную силу. Заполняли интерьер большой компьютерный стол с мощным компьютером и игровой приставкой; бойцовский мешок, висящий в состоянии покоя; стеллаж с книгами по бизнесу и маркетингу; шкаф с брендовой одеждой; электрогитара без струн, и кожаный диван на твёрдых ножках. На котором сидел Виктор, одетый в клетчатую рубашку с трениками, и грустно пробующий двумя палочками от суши стучать по стульчику. Заметив, что за ним наблюдают, он сразу остановился. Метал Снейк решил поинтересоваться:

— Ох ты. Смотрю, от скуки заняться нечем?

— Кто вы такой? Что я здесь делаю? И где Паоло? Где Стелла?

— Я тот, кто будет о тебе заботиться пока ты не вырастешь, зови меня Метал Снейк, но скоро ты будешь называть меня по-другому. Паоло еще появится, не волнуйся. У него возникли сложности в пути, но он их преодолеет. И вы обязательно снова встретитесь. А вот Стелла… Боюсь, она не приедет, и возможно, ты ее больше никогда не увидишь.

— Врешь. — упрямо твердил мальчик, — Она не такая, она не может бросить меня, она же обещала приехать.

— Ох, какой же ты наивный, дружок. — иронично ответил человек в маске. — Ты плохо знаешь женскую натуру. Они и не на такие подлости способны. Никогда не ожидаешь, что они задумали.

— Ты не знаешь Стеллу, — сказал Вик, глядя Снейку прямо в маску. — Она никогда не бросит меня. Она приедет. И ты пожалеешь, что держал меня здесь.

Снейк остановился у двери. Он не обернулся.

— Ты так думаешь? — спросил он тихо.

— Я знаю.

Снейк помолчал. Потом сказал:

— Надежда — опасная вещь, мальчик. Она делает нас слабыми.

— Нет, — ответил Вик. — Она делает нас сильными.

Снейк вышел, ничего не сказав. Но Вик заметил, как его рука на мгновение дрогнула.

— Ох ты, какая наивность. Довериться той, которая легко способна на обман и подлость, — философски сказал Метал Снейк, — Впрочем, я не за этим сюда пришёл, чтобы рассуждать о подлости. Я хотел показать тебе твою новую комнату, где ты будешь жить.

Маскированный ходил по комнате и каждой репликой показывал то, что находилось в комнате:

— Здесь же для тебя все самое лучшее: самая лучшая мебель из красного дерева, Sony Playstation, последняя версия; синтезатор лучшего качества; боксёрская груша для поддержания формы; современный компьютер; книги Уоррена Баффета [31] и прочие книги по маркетингу и экономике; гитара электронная без струн и это еще не все. Игрушки дорогие, одежда дорогая из D&B и Zara, все лучшего качества. О чем ещё можно желать?

Виктор задумался и честно ответил:

— Например, об электрогитаре с настоящими струнами, о барабанной установке, о рокерских шмотках, о билетах на концертах или…

— Ого как! — искренне удивился Метал Снейк. — Тебе дают возможность жить в шоколаде, почувствовать себя королем, Скруджем Макдаком, а ты предпочитаешь какую-то простую обывательскую жизнь. А еще говорят, что американцы любят деньги…

— Я просто хочу делать то, что мне нравится и хочется. – продолжал упрямиться Вик.

— Не все, что нам нравится, может принести нам пользу и выгоду. Запомнить бы тебе об этом. Пригодится еще. Ладно, мы еще поговорим с тобой. Пока займись чем-нибудь, почитай, поколоти грушу, поиграй во что-нибудь, я потом, может, проверю твои успехи. И, кстати, я через пару дней свожу тебя парикмахеру, сделает тебе нормальную стрижку. Кстати, — сказал Снейк, уже выходя из комнаты. — Паоло просил передать тебе привет. Он сказал, что скучает.

Вик замер.

— Он здесь?

Снейк обернулся. В его голосе послышалась улыбка:

— Ближе, чем ты думаешь.

Метал Снейк и Иосиф вышли из комнаты, оставив красноволосого мальчика в большем недоумении и непонимании. Когда хозяин набрал код для закрытия, дворецкий решил дать совет:

— Сеньор, может не нужно так резко давить на мальчика? Он же в новом месте, без родных и близких. Я бы сам был в шоке после всего того, что вы с ним сделали, чтоб доставить сюда.

Метал Снейк хлопнул ладонью по двери, словно пытаясь сдержать злость, после чего ответил:

— Ты лучше так воспитывай собственных детей. Упс, я же забыл, у тебя нет детей. Вот и не лезь не в свое дело!

Слуга промолчал, хотя внутри него бушевало дикое желание врезать хозяину как следует по его стальной бесчувственной роже.

— Ладно. Я буду в кабинете, не беспокоить меня. За комнатой мальчика периодически следить, а то вдруг убежит. А пока убери все и приготовь ужин.

— Слушаюсь, сеньор.

Едва хозяин скрылся за очередной дверью второго этажа, Иосиф проводил его злобным взглядом и мысленным словом «Придурок», после чего недолго посмотрев на дверь комнаты и поймав в голове идею, направился к себе комнату.

***

Вик сидел на полу, упершись спиной о диван, и пробовал вспомнить. Вспомнить то, как он оказался здесь. А память, как назло, не желала поддаваться. Единственное, что она предоставляла, это те моменты, когда он вместе с Паоло прилетел в Мексику, и когда они заехали в забегаловку перекусить. Дальше они поехали в гостиницу, и мальчик по пути заснул, так как в самолете спать совершенно не хотелось. А проснулся в совершенно другом месте, незнакомом. А главное – ни Паоло, ни Стеллы рядом не было. Даже мобильник куда-то делся, и нет теперь возможности с ними связаться.

А главное, этот странный тип в стальной маске. Зачем он его здесь держит? Зачем предлагает все эти дорогие игрушки и забавы, которые мальцу, привыкшему держать в руках ударные палочки, не сильно интересны. Даже когда друзья звали Вика сыграть в одиннадцатый Мортал Комбат, он согласился, но удовольствия какого-то неописуемого не получил. Бывает и такое. А главное – почему этот тип так гадко говорит о Стелле, что она такая подлая и что не вернется никогда за Виком. Конечно же, он врет. Она вовсе не такая. Но почему он так делает? Что-то тут не так. А есть ли возможность сбежать отсюда, если что? Но как? Тут довольно высоко, из окна не выпрыгнуть. Замок на двери заперт. Надо что-то придумать.

Внезапно дверь открылась, и Иосиф тихо оказался в комнате. Вик несколько настороженно и испуганно на него смотрел, ожидая подвоха. Но старик добрыми глазами и словом поспешил успокоить его:

— Не бойтесь! Я вас не обижу. Я Иосиф. Я просто захотел узнать, нужно ли вам что-то еще?

Поверив дворецкому, мальчик сказал:

— Прежде всего я хочу увидеть Стеллу.

— К сожалению, это вне моей власти. Но будем надеяться, что вы когда-нибудь встретитесь. Что-нибудь еще хотите, маленький сеньор?

Мальчик задумался

— Можно… барабанную установку?

— Я попробую что-то придумать. А пока у меня для вас есть кое-что.

Иосиф достал из пакета, который нес с собой, маленькую коричневую укулеле с белыми нейлоновыми струнами.

— Когда мне надо расслабиться, я беру её в руки и что-то пытаюсь набрать. Но тебе я думаю этот волшебный предмет нужнее. Возьми, а потом, если мне привезут барабаны, я дам их тебе.

Вик осторожно взял инструмент в руки. Все-таки добродушное отношение старика успокоило его и дало понять, что панике нет места, что есть хотя один человек, который, возможно на его стороне, и может быть поможет ему в случае чего.

— Хорошо. Я тогда на компьютере попробую посмотреть, как на ней играют.

— Воля ваша, делайте, как хотите. Я бы еще поболтал, но мне нужно убирать комнаты и приготовить ужин. Если что, можете позвонить по кнопке, и я приду.

Иосиф поднялся и едва дойдя до двери, услышал мальчишеский голос:

— Стойте. Я забыл сказать спасибо.

— Не стоит благодарности, - с улыбкой ответил дворецкий, и выйдя из комнаты и закрыв дверь, направился в подсобку за предметами клининга. В смартфоне была сохранена вкладка «заказать ударную установку».

«Странно, — подумал Вик. — Если Паоло так силён, почему он не пришёл за мной? Почему он оставил меня с этим типом в маске?»

Он сжал укулеле, которую дал Иосиф.

«И почему этот Снейк говорит о Паоло так, будто... будто знает его лично?»

Глава 10. Natural born killer

28 июня, 16:45, посольство США, Сальтильо.

Стелла вышла наконец-то из посольства с горьким ощущением того, что ситуация не изменилась, а даже наоборот, усугубилась. Атташе не намерен ей помогать, Вик и Паоло по-прежнему не выходят на связь. Что делать дальше – было непонятно. Еще этот странный тип, похожий на брокера, который дал её непонятную визитку с каким-то добровольческим отрядом в Леопандо. Стоит ли ему доверять? Пусть даже это и одна из немногих возможностей спасти ее близких. В любом случае, надо ехать в Леопандо. Тем более, там должен был проходить концерт той самой группы. Значит, снова в путь-дорогу!

Стелла достала смартфон, чтобы посмотреть маршрут до гостиницы и обнаружила непрочитанное сообщение о том, что Кейт вышла в сеть.

"Надо позвонить ей"

Но, прежде чем она успела нажать на зеленую кнопку, как дисплей внезапно потемнел, продемонстрировав критически низкий заряд батареи, и окончательно погас. Все ее усилия разблокировать устройство оказались тщетными – севший телефон не подавал признаков жизни.

— Зараза! — с досадой сказала Мисс Палмер, убрав мобильник в рюкзачок, как вдруг какой-то пробегавший мимо парень вырвал его из ее рук. Стелла быстро побежала за ним, громко крича:

— СТОЙ! СТОЙ! ПОМОГИТЕ! СУМКУ УКРАЛИ!!!

Но прохожие будто не слышали её, а может просто не хотели ей помогать из-за занятости или чего-то еще, словно ничего не произошло. Она бежала за ним и не думала о том, почему он не сбрасывает сумку раньше. Почему он петляет по переулкам вместо того, чтобы уйти на оживлённую улицу. Пробежав так минут пять и петляя по переулкам, злоумышленник наконец-то бросил сумку на землю, а сам скрылся. Девушка, подняв её и убедившись, что ничего не пропало, оглянулась по сторонам и оробела. Грабитель завел ее в какой-то переулок, который явно не выглядел благополучным. Побитые и расписанные стены, валяющиеся шприцы и пакетики, отсутствие асфальта – все это наводило страх, медленно забирающий все тело.

Внезапно мисс Палмер увидела сзади себя какого-то странного человека в черной униформе и балаклаве, медленно выдвигающегося на нее. Вскоре ее окружило шесть таких же больших боевиков. Самый высокий из них, медленно произнес испанскую речь:

— Нам бы поговорить, сеньорита.

Стелла смотрела на их форму. На груди у каждого был значок — красный скорпион.

«Это они, — подумала она. — Те самые, из новостей. Те, кто захватил заложников».

Она почувствовала, как холод пробежал по спине. Если они здесь, значит, они знают, кто она. И они хотят её.

Инстинкт самосохранения сразу включился, и поэтому она резко толкнула их лидера и прежде, чем бандиты собрались взять оружие, быстро двинулась в бега.

— Держи её, парни! — закричал высокий, — Оружие не применять! Она нужна живой!

Стелла бежала со всех сил. Только этого еще не хватало, чтобы за ней гнались какие-то люди с пушками или без. Вдали показался выход на главную улицу с дорогой. Казалось еще немного, и она выбежит туда, где эти люди не смеют за ней гнаться. Но внезапно наброшенный на голову мешок, резкий электрошок, онемение тела и потеря сознания помешали этим планам.

Высокий подбежал к тому, кто связывал вырубленной девушке руки с ногами, увидел у него электрошокер и начал ругаться:

— Ты что наделал, тупица? Босс же сказал не трогать её.

— Да ладно тебе. Через десять-двадцать минут придет в себя, заряд небольшой. Я знаю, что делаю.

— Ладно, возьмите ее, упакуйте в мешок и положите в багажник. Убедитесь, что рядом нет федералов. Поедем в нелюдное место, допросим ее и заставим убраться из города. А теперь вперед!

***

16:55, где-то недалеко

Дима спокойно ехал по улице, направляясь по своим делам. Неожиданно его внимание привлекла одна старая машина, возле которой странные люди возились с мешком в багажнике. Он быстро остановился, убедился, что за ним не следят и начал смотреть:

— Какого... Это же Скорпионы. Что они задумали? Надо проследить за ними.

Едва наемники тронулись с места, русский медленно поехал за ними, стараясь не привлекать внимания, так как зверя спугнуть не нужно. Его не волновало то, что ему сейчас нужно было ехать в другое место. Эти боевики явно что-то планируют, и надо выяснить, что именно, пока не случилось чего хуже.

Таким образом он доехал до какого-то грузового склада с контейнерами. Остановившись возле здания, напоминающее пункт управления, силовики вылезли и начали слушать указ лидера:

— Я и Филин будем в здании, допросим девчонку. Вы следите за территорией, чтобы никто сюда не сунулся. Свидетели нам не нужны!

— Есть, Акула.

Дмитрий смотрел на все это, все запомнил, рассчитал в голове и прошептал:

— Ок, время сыграть в Metal Gear [32].

Дойдя до развилки, крупный наемник сказал своему невысокому напарнику:

— Ты эту дорогу проверь, а я вторую. Если что, зови, прикрою.

— Будет сделано.

И вот когда он начал патрулировать, какая-то неизвестная сила схватила его и затащила за контейнер. А жесткий хруст шейных связок навсегда лишил его возможности действовать.

Внезапно его товарищ заметил, что рация не отвечает, и решил проверить:

— Эй, Койот. Ты где?

На той дороге, где должен был бродить Койот, лежал брошенный автомат.

— Какого хрена?

— Не выражайся! — раздался сзади голос, после которого металлическая веревка с силой обвила шею, заставляя испытывать нехватку воздуха.

Тем временем Акула и Филин занесли все еще находящуюся без сознания Стеллу в комнату, которая явно скучала из-за пустоты.

— Вроде чисто. Здесь её и допросим, — сказал высокий и положил девушку на стул и начал привязывать ее веревкой.

— Супер. Мои наручники и дубинка давно соскучились по женскому тельцу.

— Опять ты со своими желаниями, похотливая скотина.

— А для чего ещё телки нужны... — улыбнулся сквозь маску Филин.

Остальные оставшиеся в живых два боевика ходили между железными коробками и тщательно высматривали местность. Где-то слева раздался испанский голос:

— Помогите! Здесь какой-то...

Тот, который пониже, внезапно испугался и спросил коллегу:

— Слышал? Кто-то из наших.

— Я проверю. Будь здесь.

Он обогнул два ряда контейнеров и продолжил путь. Вдруг он на что-то наступил, и плетенная веревка крепко схватила его за ногу и громко затащила за контейнер, где ждал штык-нож и поучительные слова:

— Всегда смотри под ноги.

Трусливый боец с нашивкой «Тигр-212» в страхе смотрел по сторонам, держа пистолет-пулемет наготове. Какой-то резкий шум напугал его настолько, что длинная очередь из пуль разрезала тишину воздуха:

— Кто ты, нахрен, такой?

— Я Бэтмен.

Тигр оглянулся, и пуля в лоб избавила его от страха.

Акула только приготовился снять мешок с головы девушки, как услышав шум на улице, насторожился:

— Кто там стрельбу устроил? Филин, проверь.

— А чего это я?

— Потому что я старший, и чтобы ты ничего с девкой не сделал.

— Вот ты крыса. Ладно, проверю. — Филин вышел из здания и, пройдя немного, увидел мертвого Тигра.

— Твою мать! — крикнул он и ринулся к зданию.

— Не так быстро. От Божьей Кары не убежать. — слова сопроводились пулей из скрытого ствола, пробившей оба виска.

Акула понял, что Филин долго не возвращается, и разозлившись, вышел на улицу. Недалеко на земле лежали тела в виде пятиугольника.

— Что за?

Острое стальное лезвие, как у копья, молниеносно пронзило его шею. Он захлебнулся кровью, пытаясь дышать. Внезапно его подняло вверх и оставило висеть на пятиметровой высоте. Внизу боевик увидел того самого металлиста, которого им Ти-Боун приказал найти. Русский посмотрел на него, улыбнулся и махнул рукой:

— Я люблю Assassin’s Creed, всегда хотел узнать, как работает шэнбяо [33].

Высокий не ответил – силы покинули его навсегда.

Дмитрий быстро вошел в здание и увидел, на стуле сидящего связанного человека с мешком на голове. Он подошел и, сорвав мешок с головы, испугался:

— Стелла? Боже мой!

Он разрезал ножом-штыком веревки, взял девушку на руки и положил на стол, находящийся рядом. Затем начал двигать ее ноги, подгоняя кровь к голове, после начал делать массаж сердца. Только он собирался сделать искусственное дыхание в очередной раз, как вдруг Стелла начала вдыхать, а глаза медленно открываться. Вскоре она неспеша пробовала подняться, усевшись на столе и держась за голову.

— О, вы очнулись, это хорошо. А то я хотел повторить с вами сцену из Белоснежки. — пробовал по-черному отшутиться Дима.

Мисс Палмер повернулась и удивленно узнала того самого русского парня:

— Дмитрий… Чифиров?

— Надо же, вы запомнили мое имя. Это приятно. Если вдруг забыли, для друзей я просто Дима.

— Я помню это.... Просто.... Что вы здесь делаете? Что случилось?

— Не знаю. Я просто гулял, проходил мимо склада, смотрю — какие-то алкоголики валяются. Один даже повеситься успел. А тут вы лежите, явно не чтоб позагорать. Вот и я разбудил вас, не дав кино досмотреть.

— Они… — Стелла пробовала вспомнить то, что было до этого. — Они на напали на меня, а дальше я ничего не помню. Они вырубили меня.

— Но главное, что я вас врубил обратно. Пойдемте в мою машину, там аптечка, вода, ароматизаторы. Вам хоть полегче станет. — предложил Дмитрий.

— Было бы неплохо. Я сейчас.

Стелла попробовала встать на ноги и сделать шаг, но слабость не позволяла это сделать.

— Умоляю вас, вы едва стоите на ногах. Вы не дойдете, не говоря уже о том, чтобы повторить танец MC Hammer-а. Давайте, я помогу! — сказал Дима, предлагая свою помощь. Однако западная ментальность девушки и её упрямое стремление делать всё самостоятельно не позволили ей принять его предложение:

— Я сама справлюсь!

— И всё же позвольте!

С этими словами Дима резко подхватил её под ноги и в итоге Мисс Палмер оказалась на его руках. От неожиданности и страха она пыталась закричать:

— Что вы делаете???

— Облегчаю вашу и без того тяжелую женскую ношу.

Когда он вышел на улицу, Стелла еще больше оказалась в шоке, так как увидела все эти тела наемников, напавших на неё. Особое отвращение у нее вызвал повешенный.

— Неужели подходящего места для пьянки не нашлось? — заметил Дима, заставив Стеллу задуматься. Как же он один справился с шестью крепкими наемниками, вооружёнными пушками? На первый взгляд этот рокер не производил впечатления бойца. Да, он явно посещает фитнес-зал, чтобы поддерживать форму, но не напоминал ни Шварценеггера, ни Сталлоне. Удивительно. Еще более удивительно то, что она будто не пыталась освободиться из рук Димы. Может, у неё просто не было сил. Или же в этом была какая-то другая причина.

Русский открыл дверь джипа и усадил девушку на заднее сидение. Она же старалась не разозлиться и не дать волю эмоциям после проявленной «бесцеремонности» парня. Поэтому она спокойно и сдержанно произнесла:

— Да вы действительно самый настоящий нахал!

— То, что для британцев наглость — для русских благородство.

— А откуда вы узнали, что я британка?

— Акцент не спутаешь. — ответил Дима, достал из бардачка термос, налил в крышку воды, и протянул ей. — Выпейте, это обычная вода, поможет.

Стелла не удивилась ответу. Несмотря на то, что она с пяти лет жила в Америке, от акцента ей так и не удалось избавиться. В то же время, проницательность парня её впечатлила. Она взяла глоток прохладной воды и вновь с возмущением продолжила:

— Ваша наблюдательность действительно поражает, но ваше поведение было грубым и наглым! У вас нет права носить меня, прикасаться ко мне или вообще так со мной разговаривать! Мы не знакомы, и я с вами не пила на брудершафт!

— Значит, обязательно выпьем, потом, когда-нибудь. — сказал рокер с уверенностью, но его слова её смутили, и она, не найдя подходящего ответа, продолжила пить из термоса. Дима же попробовал успокоить её:

— Я понимаю, у вас нет оснований доверять мне. Ведь наши народы давно не могут найти общий язык. Хотя лично мне хотелось бы, чтобы перемирие произошло как можно быстрее. Но у меня нет ни малейшего желания хоть как-то навредить вам. Мы можем разойтись, и вы меня не увидите больше, хотя, говорят, что забыть меня невозможно. Вам уже лучше?

— Да, лучше. Спасибо.

— Вот и замечательно. — Он принял из её рук крышку, закрыл ей термос и сев за руль, положил обратно в бардачок.

Почувствовав себя намного лучше, Стелла решила довериться Диме. Ведь, возможно, он знает, как быть в её ситуации, или сможет чем-то помочь, раз смог спасти её от этих бугаев.

«Я не знаю, кому можно верить в этой стране. Но он спас меня. Он мог бы уйти, но он не ушёл. И он знает, как обращаться с оружием. Может, он действительно сможет помочь.»

— Постойте! Мне… возможно нужна ваша помощь.

— Насчет чего?

— Я вам обязательно все расскажу. Только… Где-нибудь в другом месте.

— Поехали трапезничать. На сытую голову здравые идеи приходят.

— Я не хочу есть, — сказала Стелла. — Я хочу найти Вика.

— Вы не сможете найти его, если упадёте в обморок от голода, — ответил Дима. — Я знаю одно место. Там тихо, безопасно и кормят как в раю. Поедем. Заодно расскажете мне, что случилось.

Стелла хотела возразить. Но она чувствовала, как кружится голова, и в животе урчало. Тем более мисс Палмер вспомнила, что почти не ела в обед, не считая стакан кофе и пончик из автомата.

— Ладно, — сказала она. — Но только поесть. И я ничего не обещаю.

Стелла сидела на заднем сиденье джипа и смотрела на Дмитрия. Он вёл машину спокойно, уверенно, словно только что не убил шесть человек.

«Кто ты? — думала она. — Ты не просто музыкант. У тебя есть оружие, ты знаешь, как убивать, и ты делаешь это без колебаний. Но ты также спас меня. Ты мог уйти, но ты не ушёл».

Она сжала в руках фляжку с водой.

«Паоло тоже казался добрым. А оказался фальшивкой. Но Дмитрий... он не пытается выглядеть хорошим. Он просто делает то, что нужно. Может, это и есть настоящее».

— Дима, — сказала она.

— Да?

— Спасибо. — она посмотрела ему в глаза. — За то, что спасли меня.

Дима улыбнулся.

— Не за что, — сказал он. — Я всегда спасаю красивых девушек. Это моя слабость.

Стелла фыркнула, но впервые за долгое время почувствовала, как уголки её губ поднимаются в улыбке.

— Вы неисправимы, — сказала она.

— Знаю, — ответил Дима. — И мне это нравится

Джип выехал на шоссе, ведущее в Леопандо. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона.

Стелла смотрела в окно и думала о Вике.

«Я иду к тебе, — подумала она. — Я не остановлюсь, пока не найду тебя».

Глава 11. Refuse/agree

28 июня, 17:00, кафе мексиканской кухни «GrillZone»

— Вот мы и на месте. — ответил Дима, медленно паркуясь рядом. Из окна на ясном небесном фоне выглядывало небольшое здание с красочной вывеской, на которой красовались перекрещенные лопатки и надпись «GrillZone».

— А почему именно это место? — спросила девушка, внимательно вглядываясь в окно.

Дмитрий хотел пошутить про «Любовь к острым ощущениям», но осознав, что языковой барьер не позволит понять каламбур, ответил просто:

— Всегда хотел узнать, какая местная еда. Действительно ли здесь все так остро, как говорят в Интернете или в туристических буклетах.

— Но ведь... Рядом по любому есть какая-нибудь другая забегаловка со вкусной и здоровой пищей. А здесь какой-то фастфуд. Да и жареного с острым многовато. — Стелла старалась не есть много такой пищи, поскольку опасалась, что быстро наберет лишний вес, и тогда вся работа в спортзале пропадет даром.

— Может и есть. — ответил Дмитрий. — Но… Можно же хоть раз в жизни что-нибудь да нарушить. Ведь иногда слепое следование правилам лишает удовольствия жизни, а иногда и развитию чего-либо. Например, если следовать такой логике, то, вокалистам вообще нужно есть только картошку, пропаренную в комнатной температуре. Это, во-первых.

— А что тогда во-вторых?

— Быть в другой стране и не попробовать местную кухню - как-то неинтересно. Ведь в каждой местности можно найти кулинарные шедевры, достойные сравнения с произведениями искусства. Например, венгерский гуляш, итальянские паста, лазанья, пицца; грузинские хинкали и хачапури; французский рататуй; а у вас, в Британии, - классический ростбиф или, может быть, пудинг с чаем.

— А в России, может, водка? — мисс Палмер с улыбкой решила отыграться шуткой, основанной на известном стереотипе.

— Ага, со сметаной и сахаром! — ответил рокер, подхватив шутку. — Но если говорить всерьез, то у нас в России традиционные блюда - пельмени, окрошка, блины. Можно, конечно, добавить сюда и чай, ведь мы, русские, чаепития ценим так сильно, что бросить курить для нас проще, чем отказаться от чашки чая. А водка и крепкие напитки, я думаю, вам, англичанам, тоже знакомы не понаслышке. Помню, что где-то встречал информацию о том, что вы в этом вопросе тоже не отстаёте.

— Может, лучше не будем продолжать эту тему, — Стелла решила прервать кулинарный стендап. Внезапно в ее памяти всплыло воспоминание о празднике по случаю вручения диплома, где она перебрала с алкоголем. После этого она не могла спокойно смотреть даже на безалкогольные коктейли. Поэтому шутки о якобы «национальной черте англичан» оказались для нее неуместными. Дима осознал это и перестал болтать:

— Воля ваша.

Стелла посмотрела еще раз на кафе, предложенное им, подумала над словами попутчика и решилась:

— Хорошо. Я доверюсь вашей интуиции, и поем здесь, вместе с вами. Надеюсь, у них есть что-то менее острое.

— Должно быть.

Дима вылез из машины, и открыв дверь, протянул Стелле руку:

— Прошу вас, мисс Палмер.

Она смутилась от подобной галантности, но виду не подала:

— Ладно. Спасибо.

Русский помог ей подняться из машины, после чего открыл дверь и пригласил девушку пройти вперед него. И снова она озадачилась, так как не привыкла, чтоб за ней так ухаживали, так она вполне могла сама открыть дверь и зайти без помощи. Но она решила проявить сдержанность и спокойно вошла в кафе. Манящий запах жареной кукурузной лепешки, мяса и картошки резко наполнил воздух и возбуждали аппетит даже лучше любого аперитива.

Стелла прошептала своему попутчику:

— Вы так стараетесь изображать из себя джентльмена, хотя внешне по вам такое не скажешь. Да и неформальность с галантностью как-то не сочетаются

— Жаль. Я так старался. Я просто очень люблю этот фильм у Гая Ричи. Особенно персонажа Чарли Ханнэма — он всегда помогает тем, кому нужна помощь, даже если это опасно. Как сейчас.

— Возможно. Я не смотрела. Я не очень разбираюсь в Гае Ричи.

— Значит, надо исправить это. Когда-нибудь. — улыбнулся Дмитрий и вместе с девушкой направился к ближайшему столику.

***

Боевики молча стояли и испуганно смотрели на Ти-Боуна, чье лицо просто пылало от гнева. Возразить ему они не смели, так, как сиюминутно были свидетелями, как их лидер только что пустил в стену долгую очередь. Теперь же он ходил перед ними, как тигр в клетке и ругал их:

— Объясните мне, как какой-то длинноволосый чудила смог убрать шесть моих лучших солдат?! Я вас что, плохо тренирую? Или вы дремлете на работе? Расслабиться вздумали, козлы?

— Это... Необъяснимо. И невозможно. — ответил один из стрелков, который перед заходом в строй успел обойти и осмотреть трупы. — Но здесь явно проработал профессионал. У них смертельные травмы шеи и мозги. А Акулу он вообще подвесил неизвестным оружием. С этим парнем шутки плохи.

— Это со мной шутки плохи! — Резко оборвал его босс. — Найдите и принесите мне его голову, пока я сам вас не подвесил! Тогда составите Акуле компанию! Ищите, где угодно, но найдите того парня! И пока не найдете, зарплату не получите! Ясно?

— Будет сделано, босс!

Внезапно зазвонил телефон, и Ти-Боун быстро взял трубку:

— Да! Так. Отлично. Следи за ним дальше и информируй меня! Я подъезжаю!

Закончив разговор, усач обратился к бойцам:

— Сокол-510 и Змеелов-479 нашли его. Собираемся и едем! Живо!

***

Маленькое кафе было украшено яркими оттенками красного, желтого и фиолетового, гармонично сочетающихся между собой. За белыми столиками аккуратно располагались мягкие диванчики из плетенной ткани. Дополняли атмосферу большие плетеные торшеры с орнаментами и спокойная латиноамериканская музыка.

Сытно пообедав буррито с курицей и запив его яблочным соком, Дмитрий вытер рот. Его взгляд снова вернулся к Стелле, чья кесадилья исчезала медленно, будто каждый укус был под строгим контролем, опасаясь несварения, или же ее мысли были далеко отсюда. Когда его спутница наконец закончила свою трапезу и допила какао с сиропом, Дмитрий протянул ей чистые салфетки и спросил:

— Вы хотели что-то мне сказать. Вам нужна моя помощь.

— Да, так и есть. Но начну издалека. Я, хоть и англичанка, но живу и работаю в Кливленде, Огайо. Но вы это уже знаете, да?

— Да, вы же сами сказали, что мы там впервые и встретились. И что же привело вас в страну пончо и сомбреро?

— Вы слышали о концерте группы Tiamat?

— Слышал. Но насколько я знаю, концерт отменили из-за того, что перед самим мероприятием неизвестные террористы ворвались на концертный зал и захватили заложников. Я бы сам на концерт не пошел – я не слушаю блэк-метал. Но мне искренно жаль всех людей, которые столкнулись с этой трагедией, — сказал Дима и заметил, что лицо девушки сильно встревожено. — Что такое? На вас лица нет.

Девушка начала рассказывать:

— Мы собирались на этот концерт. Мы – это мой племянник Виктор и мой бывший парень Паоло, с которым мы решили возобновить отношения. Меня вызвали внезапно на работу, и поэтому они полетели раньше меня. А когда появилась новость о теракте, теперь они не отвечают на мои звонки и сообщения. Я боюсь, что их держат в заложниках. Я связывалась со Посольством в этом городе, но их военный атташе, майор Эриконес, отказался помочь, сославшись на риск и неизвестное местонахождение заложников. И на то, что, с каждого заложника требуют по 5 миллиона пессо. И теперь я не знаю, что делать.

— Приношу свои соболезнования. — искренно сказал рокер, после чего вполголоса сказал: — Странно всё это, если честно.

— Что странно?

— Странно, что Служба безопасности и Министерство обороны ничего не предпринимают, никакой спасательной операции. Ведь с террористами нельзя ни в коем случае миндальничать, поскольку это хорошо не кончается, как правило. Сколько примеров было в истории об этом. Да и на что надеются террористы? Что им сразу принесут все деньги мира на блюде? А какие гарантии, что похищенные в целости и сохранности, а не мертвы или ранены? Тут надо действовать тоньше и хитрее. Хотя, не знаю, как бы я сделал, я не Горчаков и не Громыко [34]. Да и в любом случае, лично мы ничего не можем сделать. Только надеяться, что все заложники будут освобождены. И дальше делать свои дела. Насчет вас не знаю, что вы будете делать, а я отправлюсь дальше в свой путь.

— Вы случайно не в Леопандо собираетесь? — спросила Стелла. Увидев, как Дмитрий выражением лица спросил: «С чего вы взяли?» она ответила. — Я помню, при нашей встречи в аэропорту упоминали, что собираетесь туда. Возьмите меня с собой. Пожалуйста. Мне очень нужно туда поехать.

С одной стороны, Дмитрий был бы не против ехать в нужный ему город в компании мисс Палмер. Но, как бы ему не хотелось, были разные причины, которые не позволяли рокеру брать себе в напарницы эту красотку. И поэтому, включив слегка ироничный тон, он решил отказать:

— Это исключено. Вы слишком рискуете путешествовать с незнакомцем, особенно из России, страны, где влияние мафии так сильно, что даже АНБ испытывает опасения; в тот город, где недавно произошел теракт. Что угодно может произойти при путешествии с таинственным незнакомцем. Я помню один случай был – как-то две девочки-туристки путешествовали с одним мужиком из Нижнего Тагила в Екатеринбург на рок-фестиваль. А в итоге он отравил их каким-то ядом. Представляете? У них вся кожа была в пятнах, как у далматинцев….

— Может хватит уже вашей театральщины! — довольно резко прервала Стелла, устав от вычурной болтовни, и, прибавив настойчивости, — Я должна пойти туда! И вы возьмёте меня с собой! И это как раз-таки не обсуждается!

Но эффект строгости не сработал, так как Дима сразу же сделал серьезное лицо:

— Я сказал: «Нет»

Осознав, что он ей не собирается помогать, мисс Палмер решила попробовать другой путь:

— Ладно. Сколько вы хотите? Сто штук? Или двести? Или не знаю, что вы хотите со мной сделать?

— Да уж. что-то действительно меняется, но, кажется, ваша американская привычка оценивать все по деньгам осталась неизменной. — иронично и серьезно ответил Дмитрий, — А ведь дело даже не в них, а в вашей безопасности и сохранении вашего времени на что-то более полезное и продуктивное. И поэтому я в последний раз говорю — Нет! И советую вам не устраивать истерику, а вместо этого вернуться в свою страну и сотрудничать с властями, а не устраивать самодеятельность! Потому что в состоянии аффекта вы только усугубите всё! Ясно?

Понимая, что девушка не изменит своего решения и будет стоять на своем, русский решил закончить этот разговор и позвал официантку. Когда молодая брюнетка подошла, Дима вручил ей в руки несколько зеленых купюр:

— Это на двоих, вместе с чаевыми. Сдачи не надо.

Встретившись взглядом со Стеллой, которая явно не ожидала такого поворота событий, он встал из-за стола:

— Прощайте, мисс Палмер!

Он надел свой рюкзак и направился к выходу, оставив девушку в удивлении и раздумьях. Очевидно, что с агрессивностью и попыткой подкупа она перебрала. Русский, казалось, был непреклонен и не собирался ее брать с собой. Но все же, нужно было еще раз попытаться его убедить. Одна она пойти не может, она здесь ничего не знает, да к тому же, вдруг опять кто посмеет покуситься на нее, как те негодяи. А этот русский парень, едущий в Леопандо — это единственный шанс добраться до туда в безопасности. Поэтому Стелла выскочила из кафе и побежала к рокеру, который уже закрывал багажник джипа и при этом не обращал внимания на девушку.

— Дима! — её голос дрожал, она старалась привлечь его внимание. — Пожалуйста, просто выслушай меня! Там мой бывший и мой маленький племянник, ему всего восемь лет! Никто не отвечает на звонки! Что, если они тоже стали жертвами? Может, они в больнице, раненые? Я не могу сидеть бездейственно! У меня нет денег на выкуп, но я должна туда, в Леопандо, узнать правду! Что ты сделал бы, если бы твои родные оказались в такой ситуации? Я прошу тебя, возьми меня с собой! Я не буду тебе мешать, просто отвези меня туда!

В последних словах Стеллы в глазах читался неизбежный приступ слез. Дима не терпел слез и жалости, особенно когда ими пытались играть. Но всё же теплые, заботливые чувства прорвались сквозь каменную оболочку доброго сердца. Страх за Стеллу, за то, что она отправится в этот город одна и что с ней может случиться что-нибудь похожее на то, что было в доках, оказался сильнее всего остального.

— Чёрт, — прошептал он. — Ты невыносима, мисс Палмер.

Он обернулся:

— Ладно, вижу, переубедить вас невозможно. Я вас туда отвезу. Но только при одном условии: никакой самодеятельности, слушаться будете только меня во всем. Понятно?

— Абсолютно! — выдохнула мисс Палмер, радуясь внутри, что парень согласился все-таки.

— Кладите вещи в багажник.

Стелла положила рюкзачок в багажник, после чего открыла переднюю дверь и села рядом с Димой, готовящемся дернуть рычаг коробки передач.

— Давайте сядете сзади. Так будет лучше, — предложил Дима.

— Нет уж. Я хочу, чтоб лучше было видно дорогу, — настойчиво попросила Стелла.

Дима выдохнул и сказал:

— Ладно, неважно. Погнали!

— Дима, — сказала она, когда он повернул ключ. — Я хочу спросить вас кое-что.

— Да?

— Кто вы на самом деле? — она посмотрела ему в глаза.

Дима помолчал. Потом ответил:

— Я — тот, кто довезет вас до Леопандо, чтобы смогли спасти Вика. И это всё, что вам нужно знать сейчас.

— А если я хочу знать правду?

— Правда — опасная вещь, — сказал он. — Иногда лучше не знать.

Стелла хотела возразить. Хотела сказать, что она имеет право знать, кто везёт её в самое опасное место в стране. Но она посмотрела в его глаза и поняла: он не скажет больше. Не сейчас. Может быть, никогда.

«У каждого есть свои секреты, — подумала она. — У меня есть свои. У него — свои. Но он спас меня. Он мог уйти, но он остался. И он везёт меня к Вику».

Джип резко двинул и направился по шоссе на восток.

***

Неподалеку из-за кустов смотрели через бинокль два боевика и обсуждали:

— Ты уверен, что им теперь хана?

— А то. Я механиком проработал десять лет. Через какое-то время можно будет готовить пластиковые мешки.

— Надеюсь, ты прав.

После чего левый наемник начал звонить по рации:

— Ти-Боун, это Сокол-510. Объекты начали движение. Продолжаем наблюдение.

— Я поставил жучок на их машину, когда они были в кафе, — сказал Сокол-510. — Теперь мы знаем, куда они едут.

— Отлично, — ответил Ти-Боун. — Следуйте за ними, но не приближайтесь. Я хочу знать, куда они направляются.

Глава 12. Дорога

28 июня, 17:45, трасса С-289.

— Сколько нам ехать до Леопандо? — спросила Стелла, едва машина тронулась с места. Дима включил прибор-навигатор, и внимательно изучив экран, ответил:

— Двести пятнадцать километров. Это на другом конце штата. Если повезет, то через часа два-три мы будем на уже месте.

— Ясно.

Рука парня уже потянулась к магнитоле, но голос девушки остановил его:

— Не надо. Я хочу в тишине побыть.

Дима не стал спорить и достал из кармана куртки наушники со старым mp3-плеером. Стелла вспомнила, что батарейка у телефона села, и на всякий случай спросила:

— У вас есть пауэр-банк?

— Не пользуюсь. — Честно ответил Дмитрий. — Зарядка меня еще не подводила.

Мисс Палмер вздохнула от небольшой досады и продолжила смотреть в окно на полосу мелькающих степных пейзажей и редких построек. Дмитрий выполнил её просьбу и следующие полчаса они ехали в тишине. Даже с расспросами не стал приставать. И правильно, так как девушка меньше всего была настроена на разговор. Мысли были заняты. Стелла пыталась придумать дальнейшие действия, после того как она приедет в Леопандо. Как она будет искать Вика и По дальше? И стоит ли искать тех самых повстанцев, которые были упомянуты в записке от того странного человека в посольстве?

Внезапно она осознала, что картинки за окном стали мелькать быстрее, словно кадры в кинопроекторе. А едущие навстречу машины, словно шмели-пули, громко просвистывали. Сердце девушки невольно застучало быстрее, а легкие почувствовали резкую нехватку воздуха. Мозг пробовал включить воспоминание, но Стелла отказалась от просмотра, вместо этого взглянув на спидометр со стрелкой на 120 миль/ч.

— Зачем так быстро?? — нервно дыша, спросила она.

— Чтоб быстрее добраться до города. Да и к тому же, как говорил Гоголь: "И какой же русский человек не любит быстрой езды? " – сыронизировал рокер, не заметив состояния попутчицы

— Ставьте скорость, пожалуйста! Меня сейчас стошнит!

Дима осознал, что ей плохо, и переключил передачу, параллельно нажав на тормоза. Но педаль тормоза решила не слушаться тяжелых ботинок и поспособствовала машине дальше мчаться со скоростью стрелы Оливера Квинна. Безуспешно давя на педаль, парень осознал опасность положения:

— У нас проблема.

— В смысле?

— Тормоза не работают.

— ЧТО? — завизжала от страха Стелла.

— Я жму, не работают. — закричал в ответ рокер, переключив на самую низкую передачу. Правда, и это не помогло остановиться. Да и, как назло, на этом участке трассы появилось больше машин, едущих по своим делам и шарахающихся от мчащегося джипа.

— Ещё и коробка передач накрылась.

— Вообще супер! — все так же испуганно британка. — Так и знала, что…

— Без паники! Я справлюсь! Дай только выйти с трассы!

Дима петлял среди машин, мча со скоростью света, и старался не задевать никого. Руки стальной хваткой держали баранку и дергали её со всей силой, словно карандаш на лекале. В тоже время мисс Палмер впилась всем телом в кресло и боялась даже бровью пошевелить, начиная жалеть, что зря доверилась этому парню.

— Черт, прям как первое испытание Мастера Оригами [35]

Неожиданно показался участок без бордюра, и машина резко ворвалась туда, сменив дорогу на степной участок. Стелла неожиданно кинула взгляд на полетевшую коробку и нашла спасительный рычаг рядом. Дима же тем временем решил еще раз дернуть передачу и тоже заметил, то, что спасет им жизнь. В результате оба голоса одновременно крикнули:

— Ручник!

— Ручник!

Одно резкое движение – и многострадальный джип, сделав несколько петель, наконец-то встал как вкопанный. Дима отпустил руль, повернул ключ и провел ладонью по лбу, который уже успел стать мокрым:

— Слава Богу!

— Мы живы! — радостно выдохнула Стелла, благодаря мысленно судьбу за спасенную жизнь. Вдруг она, повернув голову, обнаружила то, что привело ее в замешательство. Так же, как и Дмитрия.

Обе их руки держали ручник, но при этом ее ладонь лежала сверху его. Что самое необъяснимое, это то, что никто из них даже не пытался вырваться из этой хватки. Мисс Палмер решила первой это сделать:

— Что ты себе позволяешь?

— В смысле? — ответил рокер, убирая ладонь. — Да вы сами обхватили мою руку, непонятно зачем.

— Я вообще хотела ручник дернуть, чтоб остановиться.

— И у вас это получилось. Джип на тормозе, а то еще бы немного, и люди больше не услышали бы наши юные смешные голоса.

— Не смешно. — не оценила сарказм девушка.

— А я не говорил, что будет весело. Сейчас я посмотрю, что случилось. — Дима вылез из машины, надел рабочие перчатки и открыл капот.

Стелла же вышла, чтобы подышать свежим воздухом степи и облокотившись о дверь, решила осознать ситуацию, которая явно неблагополучная. Она неизвестно, где, с русским, который ведет себя весьма эксцентрично, с машиной, которая вряд ли уже поедет. Как дальше будут они добираться до Леопандо, непонятно. Но где-то внутри, мисс Палмер надеялась, что все получится и они дальше отправятся в дорогу. Вот только… Как же так вышло, что она взяла его руку, и почему-то не поспешила убрать её? Хмм.

Вмиг рокер громко хлопнул крышкой капота и произнес на родном языке:

— Да уж, как говорится: Картина Репина «Приплыли». Всю ночь гребли, а отвязать забыли [36].

— Что?

— Я говорю - накрылась наша повозка. Тормозной шланг порван, механизм передачи сбит, а свечи изношены. — Дмитрий перешел уже на английский и показывал две свечи, почерневшие и пахнущие гарью. — В общем, помянем грешное средство передвижения. Я должен был проверить машину перед выездом. Это моя ошибка.

— То есть, починить ты не сможешь это? — с досадой произнесла Стелла.

— А я разве похож на Xzibit-а [37]? Или где-то здесь Радиатор-Спрингс? Вот именно.

— И что прикажешь делать?

— Есть одна идея. Проверю карту.

Парень достал навигатор и увидев, где они стоят, сообщил:

— До Леопандо сто семьдесят километров осталось. Мы, конечно, можем попробовать пойти пешком, но готова ли ты, фитоняшка, заняться дальней ходьбой?

— Вот еще. — возразила она. — Мы так целую вечность будем идти. Может попутку какую-то поймаем?

— Исключено. — отрезал Дмитрий. — Здесь с попутками опасно иметь дело. Либо обворуют, либо надругаются над нами. А этого нам не нужно. Ищем другой путь.

Он продолжал водить пальцами по электронному устройству.

— Смотри, здесь в семи километрах есть один мотель. Там насколько мне известно, можно переночевать. А рано утром двинем в путь дальше.

— Утром? — Стелла с неким испугом взглянула на время в навигаторе. — Но ведь еще семи часов нет. Мы можем просто там побыть там час-другой, а дальше двинуть в Леопандо, нигде не задерживаясь. Вик и Паоло все еще в беде.

Дима решил переубедить её:

— Слушай, я понимаю. Ты волнуешься за них. Но… Во-первых, до выкупа осталось около сорока двух часов. Еще есть и будет возможность их спасти. Несколько часов отдыха ничего не испортят. Может, за это время связь с ними наладится или их спасут. Во-вторых, тебе нужно отдохнуть, потому что, мы в любом случае не дойдем быстро до Леопандо. А с новыми силами, отдохнувшие и выспавшиеся, мы доберемся до туда. Нет, конечно, мы можем заночевать под открытым небом, в степи, под костром. Но здесь местность неблагополучная. Хищники, криминал и все такое. Лучше отдохнуть под крышей, в тепле и безопасности.

Он говорил, и девушка все сильнее убеждалась в том, что действительно отдых не помешает. Поэтому она вздохнула и сказала:

— Хорошо, будь, по-твоему. Давай отправимся туда и поскорее.

— Вот и хорошо, — русский вздохнул с облегчением, что смог убедить ее отдохнуть и остаться в безопасном месте хотя бы на время. — Забирайте вещи.

Забрав все вещи, путники отправились в путь-дорогу. Едва они прошли пару десятков шагов, как сзади раздался сильный грохот. Стелла испуганно оглянулась, и увидела горящую машину.

— Да уж, — вздохнул Дима. — Джип решил принять эвтаназию, чтоб не мучиться.

— Жалко. Если бы его можно было починить, доехали бы быстрее.

— Но увы, поезд ушел. Но мы быстро дойдём до мотеля, не сомневайтесь.

— Я не сомневаюсь нисколько.

***

И вот они уже долгое время шли по степи в направлении ночлега. Точнее шла Стелла, еле поспевая за Димой, который быстрым шагом топал в нужную сторону, как будто он спешил к врачу, которому осталось всего пятнадцать минут до закрытия приема. Но вот внезапно русский остановился, словно стоп-кран в метро.

— Что такое? — едва задав вопрос, мисс Палмер взглянула туда, куда смотрит попутчик и поразилась.

— Решил лицезреть чудо природы!

Слева от них расположился небольшой лес из больших, длинных и ветвистых кактусов, которые своей высотой и руками готовы были пронзить небо. Другие же были круглые и пузатые, так похожие на арбузы, если бы не короткие торчащие иглы. Третьи же словно состояли из зеленых каплей, усыпанными розовыми шариками. И еще много-много разных других видов.

— Как здесь много кактусов. — с удивлением сказала мисс Палмер. — Никогда не видела столько.

— А я видел. Правда, не здесь, а в ботаническом саду. В моем родном городе есть хороший сад, где множество всяких растений – и местных, и экзотических. Теперь же есть возможность лицезреть это в живую.

Чифиров достал из рюкзака черный Canon и начал щелкать:

— Как говорилось в одном шоу: «Я всегда с собой беру фотокамеру».

— Дмитрий, но нам же…

— Еще успеем дойти. Сейчас немного пофоткаю и пойдем дальше. Когда еще увидим целый лес из кактусов? Надо бы запечатлеть.

Внутри себя Стелла согласилась с ним. Да и кактусы действительно, выглядели красиво, так и напрашивались на фотосессию. Жаль только, что телефон был разряжен, но выход сразу же нашелся. Русский достал из куртки смартфон и протянул девушке:

— На, возьми. Пощелкаешь на нем. Потом перекину тебе, если хочешь.

— Хорошо.

Некоторое время они продолжали бродить, запечатлевая на камеру сначала причудливые кактусы, а затем и свои силуэты на их фоне. В какой-то момент, по инициативе Димы, они решили сделать несколько совместных селфи, выбрав в качестве фона особенно крупный и массивный колючий экземпляр.

— Смотри, какая прелесть получилась! — с явным удовольствием показывал Дима сделанные снимки. — Какая потрясающая природа вокруг! А эти селфи я точно оставлю себе как напоминание о моем путешествии в Леопандо. Могу и тебе подарить.

— Как пожелаешь, — с улыбкой ответила Стелла. Несмотря на ее изначальное нежелание фотографироваться с парнем, которого она знала недолго, снимок вышел действительно хорошим, даже каким-то милым, что она и не преминула отметить.

Неожиданно Дмитрий посмотрел наверх и что-то заснял. Мисс Палмер взглянула, но ничего, кроме летящего низко военного вертолета, не увидела.

«Чёрный, без опознавательных знаков, — подумал он. — Это не армия. Это "Царь Скорпионов". Они ищут нас».

— Ты что, снимал какой-то обычный вертолет? Не видел, что ли ни разу?

— Видел, — сказал рокер, убирая аппарат в сумку, — но не такого. Не каждый день увидишь низколетящий чоппер.

Англичанка усмехнулась и пошла дальше:

— Ну и чудак ты. Обращаешь внимание на какие-то малозначимые вещи. Вот мы, даже когда у нас проходит какая-нибудь знаменитость, мы даже не за….

Вместо завершенного слова послышался пронзительный женский крик с просьбой о помощи. Не теряя ни секунды, Дима резко бросился к новообразовавшейся яме и крепко схватил руку девушки. Он всячески поднапрягся своими мышцами и вот через пару мгновений мисс Палмер уже лежала на рокере сверху и нервно дышала, пытаясь успокоиться.

В его глазах она разглядела беспокойство и радость, смешанные с облегчением от того, что он сумел её спасти. Но в то же мгновение ей стало ясно, что она вновь оказалась в их подчинении. И от этого, с её губ сорвались слова:

— Спасибо, Дима.

— Спасибо на хлеб не намажешь, — парень ответил с улыбкой, которая на его лице сияла еще ярче. Он решил немного разрядить обстановку, ведь на нем лежала такая прекрасная дама. Но Стелла вышла из оцепенения и флирт его не оценила:

— О большем и не мечтай!

— Не очень-то и хотелось! — несколько резко ответил Дмитрий, сбросив с себя девушку, и поднявшись, взглянул в яму, которая была на дне утыкана острыми кольями. Было ясно, что какой-то не очень умный браконьер решил оставить здесь яму ловушку для поимки животных, совершенно не задумываясь о том, что сюда могут попасть люди. — Не нужна мне твоя благодарность. По сторонам смотреть просто надо. А то ходишь, как Кара Делевинь по подиуму.

— А чем ты недоволен? — недоуменно ответила англичанка, поднявшись на ноги и отряхиваясь. — Мои близкие в беде, а я в чужой стране. Мне никто не хочет помогать. Меня похитили какие-то люди в масках, чуть не изнасиловали! Из-за твоей безумной езды единственный автомобиль сломался, и мы вынуждены идти пешком в неизвестность! И теперь ты ещё смеешь обвинять меня в неблагодарности, после того как я чуть не угодила в какую-то яму?!

— Ого, как мы разозлились! А ведь если женщина сердится, - то она неправа, — парень не удержался и пошутил, но девушка тут же его осадила:

— Вообще-то правильная цитата: "Если женщина злится, значит она не только неправа, но и понимает это." [38].

— Рад слышать, что ты такая умная, образованная и ценишь немецкую классику, — похвалил русский.

— Ох… Какой же ты...

— Красавчик?

Стелла задумалась, не зная, что сказать. Назвать Диму страшилищем было невозможно, но, чтобы не дать пустой ответ, мисс Палмер решила озвучить одну вещь, которая ее немного беспокоила в этом парне:

— Такой болтливый, как Осёл из мультфильма "Шрек".

— Ну, ладно, не надо так, — отмахнулся Дмитрий. — Я не считаю себя болтливым, скорее, наоборот, очень общительным. Ведь общение – это лучший способ узнать человека. Впрочем, я бы сравнил себя с конем Юлием. Ну, давай продолжим, осталось не так уж много.

***

18:25, где-то возле трассы С-289

Ти-Боун обошел искореженный остов автомобиля, его шаги заглушались хрустом пепла под ногами. Он присел, не касаясь обгоревшего металла, и внимательно изучил пузырящуюся, облезающую краску, под которой проступала ржавчина.

Воздух был пропитан едким запахом горелой пластмассы и резины. Проведя пальцем по краю прогоревшей двери, он ощутил на коже жирную сажу. Внутри машины, сквозь разбитое стекло, виднелся оплавленный руль и пепел от сидений, покрывший все тонким, еще теплым слоем. Цели были здесь совсем недавно. Ти-Боун встал, отряхнул сажу и его взгляд, острый и расчетливый, устремился к горизонту. В этот момент к нему, спотыкаясь, подбежал подчиненный.

— Босс, там... следы, — запыхавшись, сообщил он, указывая в сторону. — Двое. Идут на север.

— От нас не уйдут, — тихо произнес усач. — Выпускай собаку. И дай ей что-нибудь из их одежды на корм – наверняка что-то осталось в машине. И посмотри на карту. Здесь должны быть какие-то строения. Они могли где-то поблизости укрыться.

***

19:15, в направлении Леопандо

— Постой. — еле дыша попросила Стелла. — Мне нужно передохнуть. Хотя бы немного.

— Без проблем. — ответил Дмитрий, позволив ей присесть на камень, после чего достал из рюкзака бутылку с водой и протянул:

— На, выпей воды.

Мисс Палмер спокойно взяла бутылку и начала пить. Рокер прочел в её глазах беспокойство и решил узнать:

— Что такое?

— Не так я представляла себе отпуск в Мексике. Думала, что отдохну после рабочего года, развеюсь, проведу его с Виком и По. А в итоге я иду неизвестно куда, чтобы их спасти.

— Ты не могла знать, что произойдёт с твоими близкими. К тому же, эта ситуация показывает, насколько они для тебя важны. Всё будет хорошо. Их обязательно спасут. — Его слова пробовали утешить и даже подбодрить. Почувствовав это, Стелла ответила:

— Да, ты прав. Я их найду.

— К тому же, у всех нас бывают моменты, когда представление не совпадает с реальностью. Как, например, у меня с Филадельфией.

— В смысле?

— Я был в Филадельфии. — признался парень. — Думал, там всегда солнечно, а в итоге всегда мусорно. И бомжей много.

— В Огайо их тоже хватает. Но это же всё равно не мешает Америке быть страной с успехом и возможностями.

— У любой страны есть успехи и возможности. Всё зависит лишь от нас самих, а не от территории и законодательства.

Внезапно мысли вслух звучащие под стрекот цикад прервал громкий рингтон. Дима достал из рюкзака рацию и ответил на звонок. Из трубки послышалась негромкая русская речь с азиатским акцентом:

— Мастер Чиф, это Барс.

— Говори, Барс.

— Меня задержали в аэропорту. Погода нелетная, рейсы отменили. Прибуду только завтра утром рано. Примерно в 6:30.

— Понял тебя, Барс, я все еще в пути, завтра буду в квадрате. Как прибудешь, сообщи.

— Вас понял.

— Будь на связи. Мастер Чиф, конец связи.

Дима убрал рацию в рюкзак и тут же услышал удивленный вопрос от Стеллы:

— С кем ты сейчас разговаривал? Какой-то Барс?

— Товарищ мой один. — увернулся от ответа парень. — Если повезет, завтра увижусь с ним.

— А кто он? И почему ты с ним говоришь по рации? — мисс Палмер продолжала наступать, потому что, ответ попутчика её не убедил.

— Потом как-нибудь расскажу. — Дима надел рюкзак и собрался. — А сейчас, антракт окончен. Пора в путь!

— Подожди, я ещё не отдохнула.

— Ты ж вроде хотела побыстрее дойти.

— Я не могу. — призналась Стелла. — Я реально устала. Мы почти час идём и не можем дойти.

— Придётся идти на крайние меры. — русский размял руки, чем удивил девушку. Но как только он подошел к ней, она словно поняла, что он задумал:

— Даже не смей!

— Поверь, так лучше. Позже поблагодаришь.

После этих слов он резко взял её на руки и понес дальше, несмотря на протестные крики британки:

— Я понесу тебя сколько смогу, а там дальше пойдём вместе. Но не бойся. Тут немного осталось.

Конечно же Стелла была в удивлении, однако оно было не таким сильным, как в прошлый раз. А её руки, будто против её воли, обхватили его крепкую шею. И, почувствовав надежную опору и его спокойное, ровное дыхание, она невольно расслабилась. Казалось, здесь, в его руках, ей действительно сейчас ничего не угрожает.

Она лежала у него на руках и чувствовала, как его дыхание становится тяжелее от нагрузки. Он нёс её, хотя мог бы просто идти дальше. Зачем он это делает? Он не должен быть таким добрым. Это сбивает с толку.

«Я не должна доверять ему, — думала она. — Он русский. Он странный. Он убивал людей. Но он спас меня. И когда я в его руках, я чувствую себя... в безопасности. Впервые за много дней»

Она тихо вздохнула и положила голову ему на плечо.

«Только на минуту, — подумала она. — Я просто отдохну.

Через каких-то пять минут показалось старое двухэтажное здание с местом для парковки.

— Вот она, лачуга для странников.

— Слава Богу, — облегченно вздохнула Стелла. — Теперь, если ты не против, я пойду дальше сама.

Дмитрий аккуратно поставил её на ноги и с интонацией дворецкого произнес:

— Ваше желание для меня закон, мисс Палмер.

— Спасибо. И зови меня просто Стелла.

И теперь они смогли рассмотреть это здание поближе. Время значительно потрепало его – штукатурка местами посыпалась, некоторые окна давно не мытые, гласные буквы в большой надписи «Мотель Рикардос» потухли, а парковочные места давно пустели. Рядом же была пристройка, которая напоминала какой-то служебный гараж.

— Что-то оно не выглядит каким-то хорошим. — настороженно отреагировала Стелла.

— Согласен, не курорт и не пять звёзд. Но одну ночь переждать можно. К тому же, если немного подлатать, сойдет как место для родового гнезда.

— Что?

— Все мечтают о своем собственном поместье. Может, достанется и нам когда-нибудь свой собственный большой дом, сад, студия записи. Как тебе такой план? — предложил Дмитрий.

— Оптимистичное видение будущего. — с улыбкой ответила мисс Палмер и тут же насторожилась. — Минутку! Ты сказал «нас»? На что ты намекаешь? Не слишком ли ты опережаешь события?

— Не слишком ли всерьёз ты воспринимаешь всё то, о чем я говорю? — отшутился парень, — Давай ты сейчас пойдешь на ресепшн и возьмешь ключи от комнаты, а я сейчас приду.

После этих слов он отправился в сторону, оставив девушку с мыслью:

"Что он имел ввиду?"

На ресепшне сидел уже довольно старый человек, трясущийся от любого действия. Он едва выдал ключи от комнаты второго этажа, говоря при этом шепеляво, словно Дональд Дак. Стелла уже начала подниматься по лестнице, и её тут же догнал Дима, который почему-то был без рюкзака, лишь с гитарным чехлом за спиной.

— А где твой рюкзак?

— В камере хранения.

— Что со швейцаром такое? Как-то он выглядит не очень, — обеспокоенно спросила мисс Палмер

— Болезнь с памятью у него. — полушепотом объяснил рокер. — К тому же в это место мало кто заходит в последнее время. Мы, как раз те, кто зашли сюда спустя долгое время. Удивительно, как он еще не разорился.

— Жаль, мы не можем ему помочь.

Дойдя до комнаты с номером 247, Дима открыл дверь и торжественно произнес:

— Ну что, добро пожаловать!

Они зашли в комнату. Она была маленькой, с одной кроватью, старым телевизором и запахом сырости.

— Здесь только одна кровать, — сказала Стелла.

— Я посплю на полу, — ответил Дима, бросая рюкзак. — Не волнуйтесь.

Стелла хотела возразить, но не стала. Она устала. Она села на кровать и посмотрела на него. Он стоял у окна, глядя на улицу.

— Ты что-то ищешь? — спросила она.

— Проверяю, — ответил он. — На всякий случай.

— Думаешь, нас преследуют?

Дима не ответил. Но Стелла заметила, как его рука напряглась.

***

19:35, мотель «Рикардос» возле трассы С-289

— Судя по следам, они остановились в этом мотеле. — Ти-Боун смотрел на мотель, находясь с солдатами неподалеку.

— Отлично, тогда вперёд! — один уже собрался в бой, но командир остановил его кулаком в брюхо:

— Куда собрался, тупица? Сейчас рано еще! Нападаем ночью на них!

— Хрен ли так долго ждать, босс? Можно же покончить с этим прямо сейчас.

Ти-Боун весьма грубо ему ответил:

— Если ты не заметил, этот парень легко расправился с шестью такими же сопляками, как вы. Ночью, когда он потеряет бдительность, напасть легче! Ясно?? Всем ясно??

Никто из боевиков не посмел ему ответить.

— То-то же. За зданием следить, чтоб никто не сбежал! Если упустите – ни песо не получите! Выполнять!

Глава 13. Dirty Deeds Done Dirt Cheap

18:25, 28 июня, база «Тескатлипока».

Тарантул вошел в кабинет своего начальника, где он сидел за рабочим столом, на котором была расстелена карта с различными пометками, и периодически постукивал пальцами по столу.

— Viva Scorpion! Зачем вы меня вызвали, босс?

— Для обсуждения дальнейших действий для передачи заложников. — Веном Скорпион подошел к карте и начал с помощью карандаша объяснять. — Мы предполагаем, что, когда поступят последние средства выкупа до последнего часа, мы загоним всех заложников в транспорт и отвезем в заброшенный завод по этим координатам. — Карандаш уткнулся в место, которое было довольно далеко от Сантильо. — Там оставим их, запрем и сообщим властям, которые отправятся их вызволять. Таким образом, они их получат, и даже не вступят в конфронтацию с нами. А мы получим нужные деньги и будем дальше готовиться к нашей революции. Вопросы?

— Даже несколько. — решил уточнить Тарантул. — Вы уверены, что гражданские именно заплатят выкуп, а не добьются отставки губернатора, как вы требовали? И что они точно соберут всю сумму за оставшиеся сорок два часа?

— Если ты не заметил, вчерашние и сегодняшние уличные протесты против губернатора были мизерными и не получили нужного эффекта. Так что, скорее они заплатят деньги, чем изменят жизнь своего штата. Сорока двух часов вполне хватит, чтобы не только выкуп получить, но и Скруджа Макдака обогнать по деньгам. Кстати, ты создал счёт для получения? Сколько уже пришло денег?

Заместитель открыл ноутбук, где на белом экране показана шкала, которой было еще далеко до полного заполнения:

— Немного, всего двенадцать процентов от всей суммы. Процесс медленный и это за какие-то сутки.

— Значит, ускорим процесс. — решительно произнёс босс, заставив «правую руку» поинтересоваться:

— Как?

— Иди за нами, мы всё покажем!

Оба отправились по коридорам наверх по лестницам, при этом Веном Скорпион достал рацию и произнес:

— Привести троих любых заложников в зал для допросов. И приготовьте видеокамеру для съемки.

— А что насчёт федералов? — спросил Тарантул. — Эриконес сказал, что они готовятся к бунту.

Веном усмехнулся:

— Эриконес? Он работает на нас. Он сказал, что они не посмеют вмешаться. Мы контролируем и его тоже.

Спустя пятнадцать минут в зале уже находились один наемник с большой камерой и четверо других с пушками на заднем фоне, стерегущих трех напуганных до смерти заложников. Убедившись, что съемка началась, Скорпион начал речь:

— Итак, жители штата Коауила. До нас дошли сведения, что вы не собираетесь выполнять наши условия. Вы не в состоянии ни сместить губернатора своими протестами, ни заплатить по пять миллионов песо за ваших близких. То есть какие-то полумеры с вашей стороны. Мы тоже можем действовать полумерами и это мы вам сейчас покажем. — Он указал на молодого человека, плохо старающегося подавить сильное волнение, и крикнул:

— Ты! Подойди сюда!

Двое бойцов привели несчастного, посадили на стул, привязали и тот по требованию босса представился:

— Греко. Я Греко.

— У тебя есть семья, Греко?

— Да, мама, бабушка, сестра.

— А как ты думаешь, они заплатят за тебя выкуп? — Веном говорил и его машинный, медленный, напряженный голос нагонял страх, волнение и даже панику юноши:

— Да, да, конечно, они заплатят

— А ты хочешь на свободу выйти побыстрее? Это можно устроить. — после чего он окликнул Тарантула и бросил ему в руки пистолет «Орёл Пустыни»:

— Убавь его прыть!

Греко осознал, что его ждет и сразу же сбросив все маски невозмутимости, начал кричать:

— Что? Нет, нет, нет! Не надо, нет!! Прошу, не надо!!!

Тарантул взвёл курок, но поднимать не спешил, словно усомнился в том, что нужно ли применять его на этом несчастном парне. Однако Веном Скорпион был иного мнения:

— Тарантул, выполняй, это приказ! А ты, Греко, не кричи! Все равно это тебе не поможет!

Ствол медленно поднялся на Греко и дал понять, что казни не избежать. Заложник перестал кричать, однако с помощью глаз все еще умолял Тарантула передумать. А нервные капли пота на коротко-стриженной голове помогали ему в этом. Пальцы же «правой руки» нервно чесали спусковой крючок, но жать не спешили. Гробовое молчание накалило обстановку сильнее любой перестрелки на Диком Западе.

— Какие-то проблемы? — послышался слева голос.

Ствол опустился ниже, после чего громкий выстрел и крик, громкостью в поросячий визг вмиг разрезал тишину со скоростью катаны. Пуля прилетела в ногу. Тарантул вручил боссу пистолет и уверенно произнес:

— Никаких!

Веном Скорпион повернулся к камере и произнес:

— И так будет с каждым! Если вы не переведете деньги или если сюда хоть один военный сунется! Протесты провалились. Губернатор не уйдёт. Значит, остаётся только деньги. Мы даём вам последний шанс. Надеемся на ваше благоразумие! Venenum eternum!

Убедившись, что запись окончена, он приказал своему заму:

— Запись выложи в интернет. Пленных уведи обратно. — после чего вручил ему тот самый злополучный пистолет со словами:

— А ты молодец, Тарантул! Мы уж подумали, что ты смалодушничал!

«Правая рука» не обратил внимания на уходящие шаги командира. Он задумался о чем-то своем неизвестном. Но вскоре он приказал боевикам:

— Выложи запись в Интернет!

— Есть!

— Уведи двоих пленных к остальным!

— Выполняю.

Наемники мигом кинулись выполнять приказ. Тарантул подошел к оставшемуся бойцу и, указав на все еще кричащего от боли Греко, крикнул:

— А ты развяжи его и приведи сюда полевого врача, пусть вытащит его пулю.

— Нахрена? Что он, птица какая-то важная, чтоб его лечить? Обычный сопляк, которых как...

Речь его оборвал вылет пули, промчавшийся близко к уху, но не задевший его, и заставивший кричать:

— Ты что, сука, совсем кукухой поехал?

В ответ он получил сильный шлепок пистолетом по лицу и наказ:

— Во-первых, не смей мне хамить, петух не учит курицу кукарекать, а во-вторых, выполняй приказ, а то придётся и тебе скорую помощь оказывать!

— Ладно, ладно, только убери эту сраную пушку! — боевик мигом разрезал веревки на стуле и, смачно ругаясь, поплел к выходу. Тарантул же нагнулся к парню, который, хоть и держался за ногу, все еще выл от сильной боли, и спокойно сказал:

— Сейчас тебе вытащат пулю, хоть скулить перестанешь. Не стоит благодарности.

Двое боевиков подхватили Греко под руки и потащили его в лазарет.

— Держись, парень, — прошептал Тарантул, глядя им вслед. — Ты ещё увидишь свою маму. Я обещаю.

Глава 14. I’m a believer

29 июня, 20:05, мотель «Рикардос» возле трассы С-289

Комната была небольшой и явно наводила на мысль, что вряд ли она рассчитана на двоих жителей. Тем не менее, она включала в себя двухместную кровать, холодильник и уборную с маленькой ванной и старым, местами оранжевым унитазом.

Дмитрий стоял возле включенной электрической плитки и в старой, нержавеющей, наполненной водой кастрюле что-то перемешивал. Стелла же стояла возле раковины в ванной и пробовала умыть лицо и руки, но вода из-под крана мешала ей это сделать, так как странные черные крупицы песка все равно оставались на белой коже. Устав от столь бесполезного занятия и попрощавшись с мыслью принять душ позже, девушка выключила воду и начала вытираться полотенцем, которое тоже не выглядело идеальным, но зато сухим.

— Какая-то здесь вода грязная. — несколько возмущенно она отреагировала.

— Так и есть. — вздохнул рокер. — Во многих местах здесь с чистой водой проблемы. Даже кипячёная не всегда спасает. Но ничего. Лучше так одну ночь провести, чем протянуть ноги от обезвоживания.

Решив дать ложке отдохнуть, он сел рядом с плиткой за стол, опершись на спинку, на которой отдыхала его косуха. Мисс Палмер тоже уселась и решила спросить:

— Ты, кстати, так мне и не рассказал, что у тебя за друг по имени Барс. Кто он?

— Товарищ мой, металлист из Казахстана.

— Казахстан? — удивилась она, поскольку про эту страну слышала только один раз, из несмешного фильма Саши Барона Коэна [39]. — Что тогда тут делает, в Мексике?

— Живет пока что. Он тоже музыкант, как и я, только он ударник. Так что, оказывается, мы коллеги. Мы познакомились в Интернете, в соцсетях, а вживую мы встретились уже в Бостоне, на концерте Slipknot. Он также является членом общества металлистов северного полушария, где мы столько знаменитостей нашли. Он даже когда-то помогал Закку Уайлду [40] в туре его группы. А теперь он ищет басиста в свою группу, потому что прошлый решил сменить звучание и ушел в Gogol Bordello [41]. Зря, конечно, я б не сделал так, будь я на его месте.

— Почему?

— Я люблю что-нибудь потяжелее. Pantera, Slipknot, Sepultura, Korn, System of a down. Вот это, например, — перечислил Дима, — Я даже, Слава Богу, успел на всех концертах побывать. Кроме Sepultura, на них не был. Но зато был на фесте, когда были братья Кавалера приезжали в Москву. Было просто здоровски! Я потом три года ходил заряженный энергией. О, у меня даже фотка есть с ними.

Он достал из рюкзака смартфон и начал показывать снимки. Стелла рассматривала их и решила немного подколоть:

— А кто из этих троих ты? Не узнаю тебя.

— Посередине. А знаешь, не зря ты заметила сходство. Макс как-то говорил, что у него русские корни. Может, я вообще их брат, о котором они не знают.

— Да-да-да, я бы тоже хотела бы быть сестрой Гэвина Россдейла [42]. Но я такая, какая есть.

— Это тоже хорошо. Кстати, а какую музыку ты любишь? А то я все о себе да о себе любимом.

— Я не то, чтобы большая меломанка, предпочитаю книги или сериалы. — честно ответила Стелла — Но из музыки я люблю альтернативу или поп-панк. Blink-182, Good Charlotte, Bush, Three days Grace, Poets of the Fall, Placebo. Я даже на их концерте была, просто суперски все прошло, единственное, сфоткаться с ними не удалось.

— Ничего страшного. Какие твои годы, успеешь еще наверстать упущенное.

— Спасибо. И как проходят успехи с поиском басиста?

— Не очень. — Со вздохом сказал Дмитрий, поглядывая периодически на плитку. — Дело в том, что ему нужен поющий басист, а таких найти непросто. Не каждый может быть как Том Арайа, Гедди Ли, Джон Купер [43]. Я уже не говорю о такой легенде, как Лемми. А мой голос не настолько силён, что быть ведущим солистом на профессиональной сцене. Поэтому нужен соведущий вокал.

— Зря ты так о себе. — отреагировала британка. — У тебя, в принципе, хороший голос. По крайней мере, тогда, когда я увидела тебя впервые, в парке, ты пел здорово. Мне понравилось.

Брови парня поднялись и изогнулись, а губы несколько приоткрылись.

— Спасибо на добром слове. Отличная у тебя память, раз ты помнишь тот самый день. Ты случайно не фармацевт? Или айтишник?

— Нет, я преподаватель английской литературы в гуманитарном колледже Кливленда.

— Ух ты. Какая умная у тебя профессия. Ты, наверное, изучила всё вплоть до Шекспира. А почему преподаватель? Нравится заставлять детей стихи учить?

— Ну, я учу не детей, а студентов. И я больше специалист по литературе 19 века. А преподавать я начала потому, что, я очень люблю литературу, а когда ты повторяешь перед учениками материал, ты его лучше запоминаешь. Вот я и рассказываю им о Диккенсе, сёстрах Бронте, Уайльде, Уилки Коллинзе [44] и всегда открываю для себя что-то новое.

— А ты не пробовала выйти на более высокий уровень. Научные работы, онлайн школа и т.д. — предложил Дмитрий, заставив Стеллу задуматься. Ведь она когда-то думала о карьере литературного исследователя или критика, поскольку ей действительно нравилось изучать и делать открытия. Но работа в колледже порой так выматывает, что девушка переключалась на что-то другое. Отсюда и спортзал, и прогулки с Виком на концерты, и соответственно медленное написание научных работ.

— Не знаю. Идеи есть, но пока руки не доходят. Да и не думаю, что из этого стоящее что-то выйдет.

— А ты все же попробуй. Я уверен, что у тебя получится, и в мире на одного Белинского станет больше. Тем более, если у тебя есть такая цель, то надо стремиться к ней, как угодно. А как иначе?

Она посмотрела на него и в глазах прочитала какую-то твердую, ничем не обоснованную уверенность. Этот парень верит в нее сильнее, чем она сама. Но все же это очень приятно и даже как-то помогает.

— Да, ты прав. Я попробую воплотить идеи в жизнь. — улыбнувшись, ответила Стелла и получила в ответ довольное лицо Димы:

— Вот и хорошо.

Вскоре он подошел к кастрюле, которая уже заполнилась пеной, и отключил огонь:

— О, ужин готов. Будешь?

— Нет, спасибо. Я обычно не ем после шести.

— Мое дело предложить. — ответил Дима, накладывая себе в железную глубокую тарелку еду. Стелла наклонилась к кастрюле, так как стало любопытно, что за блюдо ее попутчик употребляет в пищу. Заглянув в тарелку, она спросила:

— Это что, дамплинги [45]?

— Да, это обычные русские пельмени. То, что может сварить каждый житель моей страны.

— А можно попробовать один?

— Пожалуйста.

Она взяла чистую вилку, воткнула ее в пельмень и неспешно положила себе в рот. Вскоре медленные движения зубов и языка почувствовали мягкость вареного тонкого теста вперемешку с пресным, сочным и даже сладковатым вкусом мяса с солью и разными специями. Приятное чувство приподнимающегося от еды настроения постепенно заполнялось.

— А неплохо на самом деле. — сказала Стелла, дожевав и проглотив. — Мясо такое... Необычное. Даже вкусное. А что это за мясо?

— Не бойся. Я не каннибал.

— И все-таки?

Дмитрий невольно вздохнул, но ответил:

— Обычный фарш из конины.

Горло девушки неожиданно скрутило, и ее начало тошнить, словно проглоченный кусок пищи попал в легкие. Стелла резко встала и бросилась к раковине. Парень спросил:

— Похлопать по спине? Или таблетку какую?

Жестом она дала понять, что не нужно ничего. Прокашлявшись и не добившись рвоты, она схватила бутылку с водой, стоявшую на столе, выпила буквально четверть, и еле дыша, забыв про свойственную ей сдержанность, возмущенно сказала:

— Ты что, совсем чокнутый? Конина? Как ты вообще можешь такое есть, и еще предлагать мне это?

— А что такого? Это же вкусное и самое чистое мясо, потому что лошади не притрагиваются к грязной воде, даже если там одна гранула соли. И потом, значит лошадок тебе жалко, а на овец, лошадей, кур, коров тебе всё равно? Как-то не смахиваешь ты на типичного зоозащитника, — иронично и одновременно серьезно ответил рокер. Стелла, закатив глаза и не оценив подобный поступок, медленно промолвила:

— Какой же ты все-таки бесцеремонный, Чифиров.

— А вы, мисс Палмер, по виду — воплощение нежности и хрупкости, как фарфоровая статуэтка из Китая.

— А ещё ты беспечный. — продолжала отмечать Стелла. — Ты ведешь себя так бесцеремонно и беспечно, словно у тебя в детстве была вседозволенность. Или родители тебя поощряли во всех твоих поступках, неважно хороших и плохих.

Дмитрий невольно выронил вилку на пустую тарелку, словно что-то в нем оборвалось или вспомнилось что-то неприятное. Быстро надев невидимую защитную маску, русский саркастично отреагировал:

— А что такое родители?

— В смысле? — Стелла явно не ожидала такого ответа.

— В прямом. Я не знаю, что такое родительская любовь, забота, поддержка и помощь. Я знаю только, то, что есть само-поддержка, забота о себе самом, самостоятельное обеспечение и прочие самостоятельные вещи. А все это родительское, я без понятия что это.

Мисс Палмер невольно покраснела. От стыда. За неловкие слова про родителей и его бесцеремонность. Заметно, что парень либо потерял их, либо испытывает проблемы с ними. Как же нехорошо получилось, даже стыдно. Девушка искренно сказала:

— Прости. Я действительно не знала.

— Ничего страшного. Я уже принял этот факт, как крест своей жизни. Как один из крестов.

— А что с ними случилось?

— Без понятия. Мне почти ничего о них неизвестно. Только то, что моего отца звали Александр, и что он умер, когда мне было три года. А мать почему-то решила отказаться от меня. После этого я вырос в детском доме. А потом стал работать и параллельно мечтать о музыке.

Сердце Стеллы мигом отяжелело, словно гиря в тридцать два килограмма. Чтобы мать, казалось бы, человек, который сильнее всего любит своего ребенка и готова порвать льва ради спасения чада, внезапно отказывается от него и не желает ничего знать о нем. Это настолько ужасно, такое даже врагу не пожелаешь.

— А ты… пробовал как-то найти её, спросить, почему она так поступила?

— Пытался. — честно ответил Дима. — Как видишь, неудачно. Да и что бы это изменило? Как я после этого в глаза ей буду смотреть? Человеку, который оставил меня одного. Не думаю, что смог бы я это сделать.

— Знаешь, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже ничего не знаю о своём отце. Он бросил нас ещё до моего рождения. И до сих пор даже ни пытался узнать, как я и где я.

— Зато... Мама всегда была с тобой? – предположил парень.

— Да, до поры до времени. Когда мне было почти семнадцать, мы попали в аварию на машине. Я чудом осталась жива, а мама погибла на месте. Мне пришлось выходить работать в кофейню, чтоб хоть как-то продержаться. Я с трудом окончила школу, а про колледж и забыла, поскольку не до этого было. Лишь потом, через несколько лет, смогла поступить.

Губы девушки двигались медленно, словно волны в штиль, а глаза с опущенными веками старались не оказаться на мокром месте, хоть было и трудно. Осознавая, что она побыла в такой же ситуации, как он, а возможно и даже в худшей, Дима искренне сказал:

— Мне очень жаль, правда. К сожалению, смерть близких настолько тяжела, что даже врагу такого не пожелаешь. А самое страшное, что боль никуда не уходит, лишь глохнет. И, к сожалению, дает о себе знать периодически.

Последние слова произносились с особой тяготой, словно их носитель внутренне ранен, и рана все еще не срослась. Стелла вновь ощутила стыд за свои прошлые резкие слова. Она даже перестала вспоминать о той истории с кониной. Нужно было как-то поддержать Диму, хоть немного показать ему, что он не единственный, кто потерял близких, что всё обязательно будет хорошо. Ведь она, как никто другой, знала это на собственном опыте. И поэтому, взяв стул, она села рядом с парнем и нежно положила свою ладонь на его руку, лежащую на столе.

Русский был ошеломлен – он не ожидал, что она сама решится приблизиться к нему, особенно после произошедшего с ручником. Он и не предполагал, что его краткое признание вызовет в ней желание оказаться рядом. Ведь они не настолько близки, чтобы держаться за руки. Но вместо того, чтобы попытаться отстраниться, он просто спросил:

— Зачем?

— Я просто хочу оказаться рядом и поддержать тебя. Уверен, что твоя боль, как и моя когда-то, со временем уйдет. Может не мгновенно, но все же исчезнет. И все наладится.

Эти неуверенные слова девушки дали парню какую-то небольшую, но важную силу и надежду на то, что раны зарастут, пусть и не так быстро, как у Росомахи, и все пройдет. И сам того не осознавая, Дима перевернул руку так, чтобы пальчики девушки плавно легли между его пальцами.

— Мы справимся. Обязательно. По-другому не будет. Мы же сильные. Рокеры всегда такими были.

— Да будет так.

Крепкое сжатие пальцев словно переходник преобразовывало энергии двух молодых в одну до сих пор неизвестную науке силу, которая способна объединять в единое целое.

После недолгого молчания Дмитрий наконец предложил:

— Давай лучше сменим тему. А то, как-то грустно слишком.

— Я не против. – сказала Стелла, понимая, что тема не самая лучшая для разговора.

Парень встал из-за стола, забрав тарелку и направился к раковине, где начал мыть её, поливая водой из крана:

— Ты вроде говорила, что ты была на концерте Плацебо?

— Да. — рассказывала Стелла. — Как-то была на конференции в Нью-Йорке, и попала на их концерт вместе с одногруппницей. Было здорово, живой звук, Брайан выкладывался по полной. Особенно запомнилось, то, что он спел мою любимую песню у него «Либо ты, либо я» и что рядом со мной было слишком много девочек, кричащих: «О, Брайан! Мой мужчина! Я люблю тебя, я хочу тебя» и так далее.

— Неудивительно. Много девчонок грезят о ночи с Молко. Или с такими, как Джаред Лето, Адам Гонтье, Марко Сааресто.

— Ох, с Лето я бы точно не стала так проводить время, — усмехнулась британка. Она не переносила "30 секунд до Марса" и даже фильмы с ним смотрела через силу. — Он какой-то фальшивый.

— Ну, у всех свои вкусы. У нас, парней, тоже есть свои "звезды". Я как-то работал звукачом на концерте Arch Enemy в моем городе. Там был один фанат, который просто с ума сходил, кричал: "Алисса, я тебя обожаю!". Такое же я видел и на выступлениях "The Pretty Reckless" и Аврил Лавин.

— Забавно.

— Да. Хотя, будь я на его месте или будь мне лет пятнадцать, я бы тоже кричал. — иронично заметил Дима. — Но не сейчас. Алисса явно перебарщивает с макияжем. Хотя … по количеству штукатурки Тарью Турунен никто не переплюнет.

— А что ты имеешь против косметики? — поинтересовалась девушка. Она сама редко пользовалась ей, лишь по праздникам, но ей было интересно, почему этот молодой человек из другой страны так скептически относится к тому, что многие женщины считают важным.

— Я ничего не имею против. Сам иногда пользуюсь маслом для бороды. Просто я ценю естественную красоту. Ничто не делает женщину привлекательнее, чем ее природные данные: большие, выразительные глаза без подводки и туши, полные губы с естественной улыбкой, чистые, неиспорченные химией волосы... — Дима вдруг осознал, что говорит слишком много и не туда, и быстро сменил тему: — Ой, что-то я совсем увлекся.

Стелла, словно уловив, о ком именно говорил русский, звонко рассмеялась:

— Хах, вау, спасибо. Очень приятно это слышать. — Ее милая улыбка развеяла его смущение, показав, что его слова пришлись ей по душе.

— Всегда пожалуйста. Рад, что ты снова улыбаешься. Ведь твоя улыбка – это настоящее солнце, которое светит и греет. Она делает тебя такой... неповторимой.

— Спасибо. А ты тоже веришь в эту тему с уникальностью каждого?

— Конечно. В каждом из нас скрыта искра, отличающая нас от всех остальных. Без этого жизнь потеряла бы всякий вкус. Согласна?

— Да, ты прав. А в чем тогда твоя искра? Какая у тебя самая заветная мечта?

— Прожить эту жизнь так, чтобы каждый день был наполнен смыслом и приключениями.

— И все? Просто гедонизм? м в голосе девушки звучала легкая ирония.

— Нет, конечно. - поправил Дима. — Одним лишь удовольствием не насытишься. Поэтому, если судьба подарит шанс посадить дерево или построить дом, я им воспользуюсь. А пока буду отдаваться своей страсти – музыке.

— А ты не думал превратить свою страсть в профессию, а не просто играть для прохожих?

— Мечты такие есть. Даже кое-что записал. И сейчас об этом мечтаю. Но моя работа пока держит меня в узде.

— А что за работа? — поинтересовалась Стелла, вспоминая, что русский ни разу не упомянул о работе или заработке. Дима, словно ожидав такой вопрос, уверенно ответил:

— Я сейчас так называемый специалист по логистике в компании по производству садовых инструментов. Выбираю поставщиков и пункты назначения грузов и таким образом многие могут избавить свой сад от сорняков. А до этого, кем только не работал, даже уборщиком приходилось быть. Надо же было с чего-то начинать.

— Понимаю, я сама когда-то была официанткой в кафе, пока не стала преподавать.

— Вот видишь. Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь, так воспитаньем, Слава Богу, у нас немудрено блеснуть.

— Это Пушкин? — спросила мисс Палмер, вспомнив, что эти строки она услышала на паре русской литературы в колледже.

— Именно.

Дмитрий, глядя, как ночь окутывает небо, с некоторым фатализмом произнес:

— Если когда-нибудь мой альбом увидит свет, и я обрету популярность и возможность гастролировать, я без колебаний выберу путь музыканта. Если, конечно, звезды сойдутся.

— Я уверена, что у тебя все получится. Ты вкладываешь в каждую исполняемую тобой песню столько энергии, что это завораживает, — искренне ответила британка.

— Благодарю. Это и есть та самая магия сцены, которая растет с каждым выходом на нее и каждой сыгранной нотой, — добавил он. — Где, кстати, мой садовый инструмент?

Стелла подала ему футляр, из которого вскоре показался необычный струнный музыкальный инструмент. Теперь девушка могла рассмотреть его поближе. Черная садовая лопата, к которой приделаны регуляторы и шесть струн, натянутые до рукоятки, превращенную в гриф с колками.

— Как, интересно, тебе удалось превратить лопату в гитару?

— Один мужик из Ялты показал. — ответил Дима. — Правда, это сначала была электрогитара, но он сделал так, чтоб на ней можно играть и акустику.

Закончив настраивать звук, парень спросил:

— Что сыграть? Адама Гонтье? Creedence? Или вообще Джо Дассена?

Последовавший ответ удивил его:

— А можешь сыграть что-нибудь на своём родном языке? Хочу узнать, как он звучит.

— Хорошо.

Немного подумав и помедитировав струнами, Дима решил исполнить песню, которую никогда никому еще не пел:

Ты помнишь этот день

На земле под холодным дождем

Остались мы вдвоем

Из последних сил

Заставлял я биться сердце твое

Моя жизнь сгорала вместе с тобой

Что приготовил мне наш мир

Быть может он спасет тебя

На моих глазах

Дыши со мной еще один день

Я буду считать часы

Прижми ладонь к груди моей

Я считаю пульс

Но удары утопают в слезах

Горящих в наших сердцах

Прикоснись ко мне

Дай понять, что мы живы еще

Только мы и никого больше нет

Что приготовил мне наш мир

Быть может он спасет тебя

На моих глазах

Дыши со мной еще один день

Я буду считать часы

Прижми ладонь к груди моей [46].

Он пел, а Стелла сидела рядом и слушала. Она ничего не понимала из того, что поется, она действительно не знала русского языка. Но что-то внутри ей подсказывало, что, возможно, это песня о чем-то прекрасном, вечном, о тех прекрасных чувствах, которые освящаются в песнях пост-гранж групп. Словно здесь сидит Чед Крюгер [47] и спрашивает о том, как она напоминает о нем. Медленная музыка и плавные движения пальцев не отпускали внимания. Тем более, от Димы в очередной раз исходила какая-то манящая энергия, только в этот раз она была сильнее и притягательнее, чем в прошлые разы. Правда, неизвестно почему сильнее, но девушка старалась сейчас об этом не думать. Внезапно рокер начал импровизированно дергать струну, после чего сказал:

— А дальше, по-моему, повтор припева, ничего нового.

— Звучит красиво и мелодично, словно баллада какая-то. — оценила мисс Палмер. — Жаль я не знаю, о чем там поётся.

— А это одно из главных отличий нас с тобой. Вы, американцы и англичане, слушаете песни не только за музыку, но и за тексты. Мы же, русские, можем добавить песню в плейлист только потому, что она звучит красиво, а текст уже не важен.

— Как? Вы не вникаете о том, о чем поётся? Но это же странно.

— Согласен, странно. — не стал спорить Дима. — Поэтому у меня всегда бомбит, когда каждый Новый год в торговых центрах играет «Last Christmas». Я как-то оказался на совершенно абсурдном мероприятии. Это была презентация новой жвачки, куда привели детей. И вот, представьте, артисты в образе рэперов зажигают под песню с названием, которое явно намекает на нечто весьма пикантное – «Yummy down on this» [48]. То есть, на глазах у детей звучит что-то про «нижние вкусняшки»

Стелла невольно присоединилась к его смеху. Ситуация была настолько нелепой и пошлой, что даже не вызывала веселья. Но то ли Дима так здорово ее описал, то ли что-то еще, но она залилась звонким смехом, как в старые добрые времена, когда смотрела «Тупого и еще тупее». Дмитрий же, глядя на нее, радовался, что она смеется, и ее очаровательная улыбка озаряла все вокруг.

— Ну и дичь! — воскликнула Стелла, пытаясь отдышаться. — Чем больше я узнаю о русских, тем больше удивляюсь.

— Мы народ с характером. Как говорил Федор Иванович Тютчев: "Умом Россию не понять". Может, поэтому нас так часто изображают в стереотипах.

Мисс Палмер, все еще посмеиваясь, добавила:

— А сыграй еще что-нибудь, пожалуйста.

— С удовольствием!

Он исполнил еще несколько песен, как на русском, так и на английском, и каждая из них вызвала восторг у англичанки. Возможно, они бы еще долго сидели, пели и болтали, но тут появился швейцар и напомнил о наступлении комендантского часа.

Осознав, что время действительно позднее, Дима отправился в ванную для подготовки ко сну. Стелла, воспользовавшись моментом, сменила одежду на белье для сна, и решила проверить телефон, так как вспомнила, что так и не позвонила Кейт. Опасения были не случайными - на заряженном аппарате было уведомление о четырех пропущенных вызовах. уже через минуту экран телефона предоставил невыспавшееся лицо подруги.

Девушка, набрав номер, поднесла к уху трубку:

— Алло, Кейт.

— Стелла, привет. Прости за молчание. У меня телефон сломался, я его в ремонт относила. А что случилось, раз ты решила позвонить в такое позднее время?

— Кейт, мне нужна твоя помощь. Я сейчас в Мексике. Скажи, в каком городе ты живешь? Я приеду тогда.

— Э-э-э, в штате Коауила, Леопандо. А что ты делаешь в Мексике?

— Паоло и Вик в беде. Я сейчас ночую в мотеле, завтра отправлюсь в Леопандо.

— Что? Что значит в беде? Что ты имеешь ввиду? — после неловкого молчания Кейт догадалась. — Погоди... Ты про тот теракт в «Чичен-Ице»?

— Да, Вик и По должны были быть на том концерте. Когда заложников взяли, они до сих пор вне зоны доступа. А посольство не намерено мне помогать. Я не знаю, что делать. И поэтому еду в Леопандо, чтобы узнать правду.

— Да уж, — со вздохом ответила Кейт, — Ситуация максимально фиговая. С одной стороны, у тебя денег нет, а с другой – спецслужбы почему-то ничего не делают. Но опускать руки не надо ни в коем случае! Ты сейчас ляжешь, отдохнешь, а завтра приедешь ко мне, и мы все решим, как будем действовать. Насчет денег не парься – попрошу у Феликса или у папы. Главное – не впадай в панику, как у тебя это обычно происходит, и постарайся успокоиться. Здравый рассудок тебе сейчас куда нужнее.

— Хорошо, я постараюсь не сойти с ума. Спасибо тебе большое.

— Да пока не за что. Вот спасем твоих близких, тогда уже отблагодаришь. А мы их обязательно найдем, — ободряюще ответила Кейт. Едва она произнесла эти слова, как вдруг резко замерла, словно только поймала себя на какой-нибудь мысли.

— Погоди. А какое полное имя у твоего мексиканца?

— Паоло Хуан Гонсалес де ла Ричардс.

Большие зрачки на голубой радужке Кейт стали размером с мельничные колеса:

— Паоло Хуан Гонсалес де ла Ричардс, — повторила Кейт. — Стелла, ты уверена, что его зовут именно так?

— Да, а что?

Кейт замолчала. Потом сказала:

— Я, кажется, знаю это имя. Оно связано с одной историей. Но я не могу говорить сейчас. Приезжай завтра.

Из ванной послышались неразборчивые мажорные звуки какой-то старой песни. Пейдж уж было поинтересовалась, с кем в номере Стелла находится, но не успела услышать ответ. Дверь из ванной открылась, и британка со словами «Завтра тебе позвоню. Спокойной ночи!» повесила трубку. В комнате появился Дима с длинными, распущенными волосами, доходящими до плеч, вытирающий руки салфетками.

— Я помешал? — спросил он, заметив на лице своей попутчицы некий набор смешанных чувств из недоумения, волнения и потерянности.

— Нет, нисколько. Подруга просто звонила, интересовалась, как у меня дела.

— Ясно. — не стал докапываться русский и выключил свет. — Ладно, давай спать. Завтра рано в путь-дорогу.

Дима подошёл к двери и проверил замок. Потом подошёл к окну и выглянул наружу. Всё было чисто.

— Ты что-то ищешь? — спросила Стелла.

— Нет, — ответил он. — Просто привычка.

Стелла поправила подушку и уже легла на кровать, укрывшись одеялом. И увидела, что Дмитрий уселся в мягкое кресло и расслабился.

— Ты что, будешь спать в кресле?

— Кровать для леди, кресло для джентльмена.

— Неудобно же будет.

— Зато тебе будет хорошо. — убедил парень. Мисс Палмер не стала спорить и пожелала спокойной ночи.

***

Дима проснулся от внезапной жажды, и едва потянувшись за стоявшей рядом фляжки с чаем, заметил стоявшую Стеллу у распахнутого окна и смотрящую в небо, рассыпавшее звезды, словно сахарную пудру. Водопад волос падал плавно на белоснежную ночную футболку с серой надписью «Strong & brave». Край одежды остановился на середине бедер, словно покрытых шелком, который плавно сползал по коленям и преобразовывался в аккуратные пяточки. Словно какая-нибудь Деметра или Галатея появилась из ниоткуда, остановилась у окна и начала манить, заманивать, чтобы объект завладел этими столпами и предался блаженству.

Осознав, в какую «сеть» он может попасть, рокер осторожно поднялся с кресла, аккуратно подошел сзади девушки и шепотом иронично спросил:

— Звёздная девушка решила на звезды глянуть [49]?

Стелла вздрогнула и обернулась. Увидев парня, она выдохнула и прошептала:

— Прошу, не смей больше так пугать!

Дима кивнул в знак согласия, после чего произнес:

— Знаешь, сейчас самая пора для астрономии. Можно столько всего увидеть. Даже Бетельгейзе или Процион. Не говоря уже о звезде по имени Солнце. Или ты хочешь доверить ей свои тайны? Так ночь ещё не такая уж и седая.

— Болтун, — ответила Стелла, не оценив каламбуры парня. — Я не могу уснуть. Я очень переживаю. Я здесь с тобой, в теплом доме, в уютной кровати. А Вик и По где-то там, неизвестно, где, может, в заложниках, и в неизвестно каких условиях. Это меня убивает. А также мысли, что самое плохое случится. Тем более, террористы видео выложили, как они в одного из заложников стреляли. Слава Богу, это были не мои близкие. Но мне всё равно страшно.

— Я понимаю тебя, как никто другой. Но здесь мы не можем ни на что повлиять. — попробовал утешить Дима. — Нам остаётся только надеяться и верить в то, что что заложников освободят, или на то, что твои не попали туда и сейчас в безопасности. Ведь все равно я думаю, спецслужбы что-нибудь попытаются сделать. Тем более, то, что ты в безопасности, это даже хорошо. Ведь если бы ты попала в заложники или влипла куда-нибудь, никому от этого легче не стало бы. К тому же, ты что-то пытаешься делать, а это уже хоть что-то.

— Не знаю. После того видео, мне теперь кажется, что я опоздаю, что все напрасно. Что не стоило сюда лететь и что-то пытаться делать. Предчувствие какое-то дурное.

— Зря. Сомнение – вещь коварная. А отсутствие веры только помогает ему. Если не можешь сомневаешься, поверь хотя в того, кто в тебя верит.

— Ты о чем? – спросила Стелла

— Например, ты веришь в Бога?

Вопрос несколько озадачил девушку. Религия никогда не была частью ее семьи, и мама никогда не ходила в церковь, не говоря уже о чтении Священного Писания.

— Не задумывалась об этом.

— А я верю. — Дима достал из-под футболки серебряный крестик на цепочке, — Невоцерковленный, правда, но верю в то, что Бог создал нас не просто так, и что он верит в каждого из нас, даже когда кажется, что все безнадежно.

— Думаешь?

— Не думаю, знаю. — уверенно сказал Дима. — Так что он тебе поможет.

— Надеюсь, — неуверенно промолвила Стелла.

— Тогда, у меня есть кое-что.

Парень полез в рюкзак, что-то достал и вложил это в руку американки. В ладошке оказалась маленькая подвешенная на веревке позолоченная иконка с изображением Божьей Матери с младенцем Иисусом.

— Когда я начал исследовать этот мир, один священник дал мне это, в качестве защиты, со словами, что это от самых тяжелых бед спасёт. Но я думаю, тебе это будет нужнее, ведь ты сейчас ищешь своих близких.

Стелла задумалась и посмотрела на иконку. Она все еще не знала, верит ли она или нет – слишком сложная тема. Но тронул тот факт, что этот парень дарит самое ценное ей, девушке которую он знает всего лишь один день. Так мило. Да и иконка сама по себе красивая, с отделкой. Может, она действительно поможет, хотя бы морально дух укрепит и даст надежду.

«Я знаю его всего сутки, — думала Стелла. — Но я чувствую, что знаю его всю жизнь. Это безумно. Это опасно. Но я не могу остановиться».

Стелла надела иконку себе на шею и прошептала:

— Спасибо, Дима. Это очень приятно и важно для меня.

— Пожалуйста. Всегда рад помочь.

Мисс Палмер взглянула на звёздное небо и призналась:

— Как-то всё это странно… Ты для меня сейчас словно те звезды – я ведь только сутки тебя знаю, но уже чувствую, между нами, какую-то близость, хотя расстояние огромно, как миллиарды лет пути.

— Иллюзия расстояния иногда обманывает нас. Многие вещи оказываются гораздо ближе, чем мы думаем, и это касается не только предметов, но и, порой, людей.

Стелла улыбнулась, почуяв какое-то успокоение. Вдруг ее взгляд упал на глаза мужчины. Оказалось, они поистине прекрасны! Необычный серо-голубой оттенок, пронизанный обаянием и позитивом, но в то же время таинственный, словно хранящий в себе секрет. Эта таинственность всегда манила людей, втягивала в себя, как болото, и потом уже невозможно было от нее отстраниться, как ни старался. В этот момент девушка поняла, что словно попала в какую-то ловушку. Шагнув ближе к русскому, она протянула руки, словно желая к нему прижаться. Но парень, словно под воздействием какой-то силы, не отступил, а сам навстречу ей приблизился.

Внезапно за окном послышался странный стук и короткий крик. Дима мигом осознал запах опасности и приказал:

— Чёрт! Прячься!

Стелла быстро спряталась за кресло, а Дима стремительно укрылся справа от окна, прижавшись спиной к стене и жалея про себя, что у него нет под рукой оружия. Простояв несколько минут, парень осторожно открыл окно и выглянул наружу.

— Что там? — шепотом спросила Стелла.

— Никого. — Дима закрыл окно. — Странно. Такое ощущение, как будто кто-то следил, вуаерист какой-то. Ладно, надеюсь, показалось.

— Может, от недосыпа у нас это. «Давай лучше спать», — сказала Стелла, ложась на кровать.

— Давай. — Дима уже направился к креслу, но не успел дойти, так как Стелла спросила:

— А почему ты на кровати лежать не хочешь? Тут места двоим хватит.

Русский вздохнул - все-таки он не думал, что она спросит его об этом:

— В другой раз, мисс Палмер.

— Можешь, пожалуйста, лечь рядом со мной? Мне так будет спокойнее. — её голос, тихий и уверенный, прозвучал как аккуратная просьба.

Дима замер. Он смотрел на неё, на её глаза, которые в темноте казались ещё больше. И он знал, что если ляжет рядом — уже не сможет остановиться.»

— Ты уверена? — спросил он тихо.

— Да, — ответила она.

Она смотрела на него в темноте и думала: "Что я делаю? Я знаю его всего сутки. Но почему мне кажется, что я знаю его всю жизнь?"»

Это было страшно. И в то же время — правильно.

Он медленно лёг, стараясь держать дистанцию. Но его сердце билось так громко, что, казалось, она могла это слышать. Между ними оставалась полоска прохладных простыней и дистанция приличия.

— Надеюсь за ночь ничего не случится. Ни пожара, ни урагана, ни прилета пришельцев, хотя это вряд ли, ни…

Стелла кашлянула, словно хотела сказать: «Завязывай болтать, давай уже спать». Дмитрий осознал свою ошибку, углубился в сидении и произнёс:

— Спокойной ночи, Старлайт [50].

— Спокойной ночи, Дима.

Стелла лежала рядом с Димой. Она чувствовала его тепло, даже сквозь разделяющую их полоску простыни.

«Паоло никогда не говорил со мной так, как этот русский, — думала она. — Он дарил мне дорогие вещи, но никогда — кусочек своей души. А Дима... он отдал мне иконку, которую носил на груди. Что это значит?»

Она сжала иконку в ладони.

«Или я просто хочу, чтобы это что-то значило?»

Рядом с ней Дима лежал на спине, глядя в потолок. Его дыхание было ровным, но она знала, что он не спит.

«Она не знает, кто я на самом деле, — думал он. — Она думает, что я просто рокер-путешественник. Но если она узнает правду... она возненавидит меня».

Он повернул голову и посмотрел на неё. Она уже закрыла глаза, но её рука всё ещё сжимала иконку.

«Но я не могу её бросить, — подумал он. — Даже если это меня убьёт».

Он закрыл глаза и попытался уснуть

***

Тем временем, Ти-Боун оттаскивал одного из своих ребят. Державшийся за бок боевик мигом получил оплеуху от командира:

— Ты что творишь, пендехо? Мы чуть не попались из-за тебя!

— Хотел подсмотреть за ними и, если что, убрать пока они спят. – оправдывался боец, - Почему их нельзя убрать сейчас?

— Ты же видишь, что они не спят, дубина!! Как заснут, тогда и грохнем их!

Глава 15. Iron Man

20:37, 28 июня, особняк Метал Снейка

Виктор лежал на прохладном паркете и пытался думать о том, чем бы заняться ему сейчас. Справа валялись синие помятые боксёрские перчатки, уставшие от бессмысленной драки с мешком; а слева лежала укулеле, выдохшаяся от часов обучения и игры. Делать было особо нечего. В плойку играть не хотелось - там ничего интересного, кроме Mortal Kombat и FIFA, не было. В компьютере тоже особо делать нечего. Разве что посмотреть старых Черепашек-ниндзя, что мальчик и делал. В шкафу с книгами, как назло, комиксов не было. Ужас какой-то. Такое ощущение будто хозяин не особо заботится об интересах ребёнка, а навязывает ему свои предпочтения, словно строгий сумасшедший папаша.

Вскоре в комнате оказался Иосиф:

— Пойдёмте, сеньор Вик, пора ужинать.

— Но я пока не хочу есть.

— Мой хозяин хочет вас видеть. Тем более, ужин полезен для молодого растущего организма. — убедительно сказал дворецкий, после чего мальчик сказал:

— Хорошо, я пойду с вами. — встал и пошёл вместе с Иосифом вниз, на кухню.

Посреди большой комнаты на мраморном полу расположен круглый стол из полированного дерева, за которым сидел напротив Метал Снейк и ожидал своего маленького гостя. Посреди стола находился длинный поднос с двумя закрытыми железными колпаками.

— Время ужинать, Виктор.

Иосиф мигом приготовил для мальчика приборы с салфетками, и открыл крышки. Миру открылись большой пирог из тонкого хрустящего теста и не менее большое мясное блюдо, похожее на рулет, посыпанное какой-то зеленью.

— Угощайся!

Дворецкий отрезал от каждого блюда по кусочку и положил в тарелку Вику. Тот недоуменно посмотрел на еду и спросил:

— А что это?

— Пирог с мраморной говядиной. А это – печеный рулет из мяса бородавочника с грибами и травами. Что хочешь – выбирай и пробуй. Все для тебя.

Но Вик не торопился брать вилку с ножом. Обычно в еде он не был прихотлив, но не в этом случае. Мраморную говядину ему есть совершенно не хотелось. Он помнил тот случай, когда Паоло приготовил как-то пирог с ней, который очень понравился Стелле, но не Вику. Вкус показался каким-то странным и даже приторным. А про свинину и говорить нечего. Она мальчику изначально не нравилась в любом виде. Поэтому Стелла, если иногда жарила глазунью с беконом, то отдавала ему чистую часть, а в не частых посещениях фаст-фуда мальчику доставался чикенбургер. Но в этот раз, какой-то незнакомый мужчина в маске предложил ему попробовать что-то, что ему явно не понравилось. Вик ответил:

— Я не хочу есть.

— Почему?

— Просто... Не хочу.

— Тебе не нравится? — притворно удивился Метал Снейк, после чего начал играть механическим голосом. — Жаль. А ведь повар старался, готовил...

— Ничего страшного, сеньор Вик. Вы ведь имеете право на личное мнение... — пробовал подбодрить мальчика Иосиф, но его тут же резко оборвал хозяин:

— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не перебивал меня!

— Зачем вы так с ним обращаетесь? Он же не виноват ни в чем. — решил заступился Вик.

— А не нужно было ему встревать в чужие разговоры. — громко крикнул Снейк, после чего снизил тон. — И потом, что тебе не нравится, не могу понять? Здесь перед тобой настоящие деликатесы, вкусные и питательные. Не то что всякие фаст-фуд, пиццы, чипсы и прочая химическая ерунда. А ты пренебрегаешь? Неужели ни разу не хочется попробовать что-то новое и необычное? Хотя бы на время побыть в роскоши?

Мальчику хотелось возразить ему и настаивать на том, что ему не хочется это есть. Однако, внутри себя он решил, что лучше поесть сейчас, так как вдруг этот аноним вообще лишит его пищи на какое-то время. Да и мальчику не хотелось слушать то, как ругают дворецкого, который явно не заслуживал такого отношения к себе.

— Хорошо, я поем с вами вашей еды.

— Вот и отлично. А потом гляди и привыкнешь к ней и другой еды не захочешь.

Вик начал есть медленно, словно ребёнок, нелюбящий манную кашу, но хотящий пойти в зоопарк. Заметив, что у хозяина ничего нет из посуды и приборов на столе, мальчик спросил:

— А вы разве не будете ужинать?

— Я поем позже, после тебя. Я привык это делать в одиночестве.

Съев по два небольших куска от обеих блюд, Вик вытер рот салфетками и сказал

— Все, я наелся. Спасибо большое, Иосиф.

Метал Снейк молча посмотрел на него, и даже в его светящемся глазу ничего нельзя было прочитать. Тем не менее он сказал:

— Отлично. Теперь можешь идти в свою комнату, а в половину десятого будь готов ко сну. Иосиф поможет тебе. А я пока отужинаю сам.

***

За этот час Иосиф уже успел сводить мальчика в ванную комнату, выдать ему спальное белье и приготовить ему постель. Но прежде, чем выключить свет в комнате, он заметил на лице Вика грусть и тоску. И вместо того, чтобы щелкнуть выключателем, Иосиф спросил:

— Вас что-то беспокоит, сеньор Вик?

— Да. Хочу к Стелле. Я очень по ней скучаю и хочу её увидеть. — печально ответил мальчик, — А ваш хозяин почему-то говорит, чтобы я про неё забыл.

Дворецкий молчаливо сдержал недовольство от того, что хозяин так обращается с мальчиком, требуя отречься от ближних. Однако в тоже время поняв, что никак не может помочь мальчику увидеться с тетей, он решил как-то его утешить и подбодрить:

— Не стоит терять надежду. Я думаю, рано или поздно вы её увидите. А пока, чтоб не страдать в ожидании и тоске, предлагаю чем-нибудь завтра заняться, а там и не заметите, как время пролетит, и Стелла возможно появится. Например, куда бы вы хотели завтра?

Вик задумался, и решил начать издалека, понимая, что в магазин музыкальных инструментов или рок-одежды его вряд ли сразу повезут:

— Можно в тир? Я хочу пострелять по мишеням.

— Хорошо, я отвезу вас. По завтраку какие-нибудь пожелания будут?

— Ну, не знаю. Может, лазанью? — неуверенно ответил мальчик, вспоминая, как Стелла иногда готовила её и у нее получалось это просто волшебно.

— Попробую приготовить. Надеюсь, получится не хуже, чем в кафе, — согласился Иосиф, и его добрый взгляд давал понять, что есть хотя бы один человек, который хороший и заботливый по-настоящему. И в то же время наводил беспокойство:

— А вам не попадёт из-за меня? А то вдруг опять хозяин на вас накричит.

— За меня не переживайте. Я уже привык слушать ругань хозяина. Главное, чтоб вам было хорошо. А это как раз мои обязанность и долг. — успокоил дворецкий. Ему действительно было не впервой быть отчитанным от хозяина за отсутствие кофе или «неправильно» приготовленную еду. Увы, Метал Снейк входил в категорию людей, которые вечно чем-нибудь недовольны. И увы, таких людей уже не изменить. Пора ложиться спать, а завтра нас ждет новый хороший день. Спокойной ночи, сеньор Вик. — Иосиф аккуратно погладил мальчика по голове и укрыл одеялом.

— И вам спокойной ночи, Иосиф.

Дворецкий выключил свет и потихоньку закрыл дверь.

«Я не могу оставить его взаперти, — думал Иосиф, закрывая дверь. — Он ребёнок. Он заслуживает свободы. Даже если это опасно для меня».

Кодовый замок он решил не включать, поскольку был уверен, что ничего за ночь не случится. Но только он собрался уйти, как столкнулся с Метал Снейком, который, судя по сложенным на груди рукам, был явно недоволен. Иосиф понимал, что разговора не избежать и начал его первым:

— Что такое, босс?

— Ты так хорошо о нем заботишься, это замечательно. Но зачем позволяешь ему всё, что хочет? А если он надумает отказаться от богатства и стать каким-то барабанщиком или там артистом? И тогда все зря. Все попытки приучить его к богатству напрасны. Он и так ведет себя, словно какой-то аскет, не притрагивается к дорогим игрушкам и все вспоминает эту Стеллу и играет на твоей укулеле и воображаемых барабанах.

— Я понимаю, что вы хотите, чтобы он жил в богатстве и роскоши. Но то, как вы это делаете, не помогает. Это же ребёнок, ему нужно прыгать, бегать, развиваться, а вы его прячете в комнате, словно какую-то принцессу от дракона и при этом просите довериться вам, хотя сами ни разу не открыли свою настоящую личность и заставляете делать, что не хочется.

Снейк резко повернулся к нему. В его единственном светящемся глазу мелькнула искра гнева.

— Ты думаешь, я не знаю, что он ребёнок? — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Я знаю. Я был таким же. В его возрасте я мечтал о гитаре, а не о счёте в банке. Я хотел играть рок, а не считать проценты. Но жизнь — не концерт, Иосиф. Жизнь — это сделка. И если ты не умеешь договариваться, ты проиграешь.

Он подошёл к окну и посмотрел на темнеющее небо.

— Мой отец был богатым человеком. Он построил империю. Когда он умер, я должен был её унаследовать. Но я не был готов. Я не знал, как управлять людьми, как вести переговоры, как не дать себя обмануть. И я потерял всё. — он сжал кулак. — Я не хочу, чтобы Вик повторил мою судьбу. Я хочу, чтобы он был готов. Чтобы он никогда не узнал, что такое быть на дне. Даже если для этого мне придётся сломать его мечты.

Если сделка со Скорпионами провалится, я потеряю всё — и компанию, и дом, и шанс дать этому мальчику будущее. И чтобы у него было хорошее, обеспеченное будущее. А насчет маски – так это до поры до времени. У меня заключена сделка с этими Скорпионами. Если она провалится, будет хреново всем. И мне и тебе и мальчику. Но через пару дней всё состоится, мой бизнес будет спасён, и тогда я сниму маску перед Виком.

— Не думаю, что он обрадуется такому результату. И то, что ваша сделка станет для вас благом.

— А меня не волнует, что ты думаешь. Ты не бизнесмен, ты не поймёшь, каково это, когда ты на грани банкротства. — ответив сначала грубо и выдохнув, Снейк сменил тон. — В общем, завтра после обеда я проведу время с мальчиком. А ты... Сделай что-нибудь, повлияй как-нибудь на него. Лишь бы Вик привык и понял, что теперь это его дом, и что бояться нечего.

— Ясно. — грустно вздохнул Иосиф, поняв, что переубедить хозяина не получилось и не получится.

— Я буду у себя в кабинете, приготовь пока мне постель.

— Сделаю.

Иосиф отправился по коридору и услышал сзади речь:

— Метал Снейк на связи. Ты уже собрал информация про того рокера? Отлично.

Он обернулся и увидел, как хозяин, болтая с кем-то по рации, набирал код на замке. Вот же... Но Иосиф вмешиваться не стал и отправился дальше, еле слышно произнеся:

"Мудак!"

Глава 16. Wake up

Летнее сибирское солнышко имело свойство жарить жителей города, словно масло рыбу на чугунной сковородке. Но, к счастью, ветер своей прохладой всячески мешал превращению людей в шкварки.

Молодой бородатый парень в гавайской рубашке сидел за столиком на летней веранде кафе и старательно обмахивал себя веером, так как даже белый цвет одежды не спасал от потливости. Чего не скажешь о красивой блондинке напротив, которая спокойно пила свой бабл-ти и даже не мокла в своем желтом сарафанчике. Наконец, поставив стакан на столик, она спросила:

— Значит, это правда? Ты действительно увольняешься?

— Да, Олеся, так и есть, — совершенно серьезно ответил ее собеседник, — Я сказал Кузнецову, и он сказал, что через через месяц бюрократических проволочек меня отпустит. Спустя столько лет я наконец-то буду свободен! — на этих словах он расплылся в улыбке, но Олеся явно не разделяла его радость.

— Дима, я одного не могу понять. Зачем ты это сделал? Ты же уходишь фактически в никуда! И всё ради чего? Ради того, чтобы играть в переходах метро или парках и собирать копейки?

— Все мы начинали с чистки сортиров или мытья полов. Пройдёт какое-то время и я, возможно, добьюсь успеха. Зато я буду заниматься тем, что мне нравится по-настоящему, тем, к чему душа лежит.

— О чем ты? — недоумевала блондинка. — Что значит "нравится"? Очнись. Нельзя делать в жизни только то, что хочется. Я, может, тоже хотела бы в кино сниматься или для журналов.

— А что тебе мешает? У тебя папа со связями. Могла бы попросить у него помощи, он бы сделал тебя героиней обложек. Я вообще вырос без родителей, и то иду потихоньку к своей цели. Так что было бы желание у тебя.

Пальцы Олеси напряглись, хотя, казалось, она привыкла к упрямству Димы. Но спустя пару минут она решила его спросить:

— Знаешь, почему я выбрала в итоге Андрея, а не тебя в качестве спутника?

— Потому что он бизнесмен и у него денег куры не клюют? — ответил иронично парень. Но собеседница ответила:

— Нет. Потому что вместо идеализма и ненужных грёз он выбрал ту профессию, которая всегда и везде будет нужна обществу. И благодаря этому я теперь чувствую себя как за каменной стеной, поскольку в случае чего он сможет меня защитить. Лучше так, чем с музыкантом, которых и так хватает в нашей стране.

Дима же в ответ на слова, которые слышал уже миллион раз, ответил:

— Не стоило тебя звать сюда. А я как дурак, поверил, что от тебя хоть какая-то поддержка будет.

Он встал из-за стола и отправился восвояси. Олеся же в ответ ему крикнула:

— Ты ошибался!

***

02:30, 29 июня, мотель «Рикардос» возле трассы С-289

Дима проснулся и его лёгкие начали жадно глотать воздух. Ему снова приснился этот сон, хотя, казалось бы, столько времени прошло. Уже давно можно было отпустить ситуацию. Видимо, не получилось до конца.

Парень взглянул на часы, которые показывали половину третьего ночи. Но спать желание куда-то улетучилось, словно и не было.

Он посмотрел на лежащую рядом навзничь мисс Палмер и убедился, что она спокойно спит. Но вот что он заметил - даже когда она просто спит, её черты лица такие примечательные, словно возле него лежала героиня старых сказок — хрупкая, беззащитная и прекрасная. Но Дима не стал долго засматриваться на нее, как бы ему сильно не хотелось, вместо этого поднялся с кровати, собрал волосы в конский хвост и отправился в ванную делать дело и умыть лицо.

Но вот он собрался вернуться, как вдруг услышал за дверью какой-то шум.

"Черт!" — подумал Дима, и приготовившись к самому худшему, медленно открывал дверь.

***

Ти-Боун вместе со своим солдатом медленно шёл по второму этажу мотеля с оружием в руках и искал нужную дверь. Свет в коридоре горел с помощью верхних лампочек в потолке, так что поиск был проще. Наконец они остановились возле номера 247.

— Ты уверен, что этот тот самый?

— А то. В книге у старика только этот номер и записан.

Ти-Боун достал отмычку, потихоньку открыл дверь, после чего дал знак, чтобы боец был на стреме в коридоре у лестницы, а сам он в номер.

Усач осмотрел комнату и, к удивлению, не сумел найти каких-то вещей того самого рокера. Разве что какую-то лопату с проволокой. Но зато в постели лежала та самая девица, которую босс велел найти и привести.

"Отлично. На ловца и зверь бежит"

Он приготовил тряпку с керамбитом [51] и на цыпочках подошёл к кровати. Едва девушка начала шевелиться и открывать глаза, как Ти-Боун мигом закрыл ей рот тряпкой и быстро поднёс нож к горлу, не обращая внимания на писк и испуг.

— Ну что, мамасита, один раз тебе повезло. Теперь не рыпайся и...

Справа внезапно послышалась русская речь:

— На чужой каравай рот не разевай!

Усач обернулся и тут же получил смачный удар чем-то железным по роже, мигом потеряв сознание.

Дима отбросил лопату, после чего сразу бросился к Стелле, которая нервно дышала после такого покушения и вонючего запаха от тряпки:

— Ты как? Он тебе ничего не сделал?

Англичанка дала ему понять, что она более-менее в порядке, пусть и успокоиться было трудно. После чего она сбросила плед и взглянула на русского, который проверял пульс у вырубленного усача.

— Что с ним? Ты убил его?

— Да не, пусть полежит, подумает. Может перестанет пялиться на чужих девушек.

Ответ Дмитрия не успокоил девушку, а даже встревожил, как так этот бандит выглядел обмякшим, да и хладнокровие парня как-то слишком поражало.

— Как ты можешь быть так спокоен? А если ты его убил? Для тебя что, так легко взять и убить?

— Хорошо. В следующий раз просто буду наблюдать, как этот тип дальше осуществляет свои похотливые желания. — саркастично добавил рокер, не ожидав такой неблагодарности. Он хотел проверить пульс усача, но за дверью уже послышались шаги второго боевика:

— Эй, босс, что там? Я слышу шум.

Дима не стал мешкать, а быстро спрятался возле двери. Едва тот боевик показался в проёме, как русский в мгновение ока затащил в комнату, повалил, и прежде, чем тот достал пистолет с глушителем, вырвал его, им же два раза врезал по башке:

— Отдохни, ублюдок!

Стелла подошла к наемнику и заметила у него эмблему, которая была ей слишком знакома:

— Это они! Те самые, которые в Сантильо на меня напали и увезли.

— Ясно.

Дмитрий проверил пистолет, быстро накинул кожанку и приказал Стелле:

— Расклад такой. Я не думаю, что эти парни последние. Вполне вероятно, что остальные мотель заняли. Нужно бежать, пока не поздно.

— Почему мы не можем через окно вылезти?

— Окно выходит на парковку, там этих ублюдков десяток стоит на карауле. Только высунемся, сразу расстреляют нас. Будет прорываться по коридорам. Бери всё самое необходимое и валим!

Мисс Палмер послушалась рокера, быстро схватила рюкзак с телефоном, и встала рядом с косяком двери.

— Во всём слушаться меня. Никакой инициативы. Ясно?

— Да. Только вытащи меня отсюда.

— Обязательно! Погнали!

Дима выбил дверь и выскочил в коридор. Там уже подстерегали двое бандитов в разных местах. Но два быстрых выстрела помешали им.

Дойдя до края, где была лестница, парень остановился, прижавшись к стене и глянул на секунду вниз. Сразу раздался залп, но он успел спрятаться. Едва выстрелы утихли, Дима начал отвечать из укрытия, выглядывая на пару секунд. В результате минутного противостояния внизу на ресепшне стало на трое мертвецов больше.

— Всё, вниз! Живо!

Дима и Стелла рывком рванули вниз и спрятались за стойкой администрации. Внезапно из-за двери, ведущей в номера на первом этаже, выбежали два боевика с автоматами. В этот раз рокеру пришлось постараться, чтоб быстро их уложить. Тем более, что одна из вражеских пуль чуть не задело его ухо, а вторая отрикошетила и проскочила прямо мимо спины девушки.

Но вот спустя двухминутной тишины Дима оглянулся и убедился, что чисто и никого из мерзавцев не осталось. И тут он заметил, что Стелла сидит, закрыв лицо, словно от испуга. Повернув голову, он понял, что случилось. Перед ними в кресло был швейцар. Точнее его тело, которое обмякло, а из головы торчал керамбит, окрасивший лоб.

Русский подошёл к нему, медленно опустил веки и перекрестив, тихо произнёс:

— Господи, упокой его душу.

Заметив, что Стелла всё ещё в ужасе, он пробовал её успокоить:

— Эй, послушай. Мы ему уже не поможем. Мы не виноваты ни в чем. Надо бежать дальше. Давай.

Эти слова подействовали сильнее валерианы или нашатыря и мисс Палмер вздохнула и произнесла:

— Да ты прав. Куда теперь?

— Я проверю!

Дима занял укрытие возле входной двери и краем глаза глянул на освещенную парковку в окно рядом. Пары секунд хватило для сбора информации, после чего он вернулся обратно к стойке.

— Чёрт. Там на улице их полным-полно. Человек десять и все с пушками.

— Неужели придется сдаться?

— Вот еще. Русские не сдаются. Мы всегда боремся до конца.

— Поэтому многие вас боятся. — заметила мисс Палмер, и вскоре добавила. - Или уважают.

— Это две крайности одной и той же сущности. - Дима процитировал Капитана Джека Воробья, — У меня есть одна идея, правда безумная.

— Насколько?

Дима достал из внутреннего кармана куртки ... Ручную гранату.

— Вот. Это граната РГН. Радиус действия до пятидесяти метров. То есть, если они посмеют в неё пальнуть, подорвутся сами. С её помощью мы попробуем дойти до гаража и угнать оттуда джип швейцара. Хозяину он уже без надобности, а мы доедем до Леопандо.

— С ума сошел? Мы же сами подорвемся на этой гранате.

— Постараюсь не довести до взрыва.

— Да уж. Действительно полегчало. — ответила Стелла, осознав, что идёт вместе с ним в ва-банк. Но Дмитрий взял её за плечо и, взглянув в глаза, сказал:

— Слушай, я в курсе, что это рискованно. Но поверь, я знаю, что делаю, и я выведу тебя отсюда. Дай только до гаража дойти, и мы свалим отсюда. Доверься мне, прошу. Ты же веришь мне?

Мисс Палмер смотрела на него и думала. О том, что сейчас ситуация крайне опасная, от которой зависит жизнь. Но то, как этот парень себя ведёт, как он старается, чтобы они выбрались отсюда. Может действительно пойти на риск?

Вскоре последовали вздох, ответный хват за руку парня и слова:

— Да, Дима, я тебе верю. Доверяю полностью. Давай выберемся отсюда.

— Я не подведу. Обещаю. — поклялся русский, ощутив доверие. Он начал шарить в ящиках стола и нашёл ключи от машины.

— Ключи от тачки нашёл. Теперь к двери!

***

Десять вооружённых охранников стояли возле двери и ожидали, когда босс выведет девчонку и они наконец-то смогут уехать отсюда и получить обещанные гонорары. Но почему-то Ти-Боуна всё не было и не было. Один бандит внезапно заметил:

— Слышу звук глушаков. По ходу, там битва.

Самый высокий из них взял инициативу:

— По ходу этот металлист прорывается сюда с боем. Значит, встретим его здесь. Беру командование на себя. Окружаем входную дверь. Как только он высунется, берём его. Потом забираем девчонку себе, а его в расход.

— Принято, Динго-247.

Вскоре дверь открылась, и десять автоматов быстро поднялись и уже были готовы устроить свинцовый дождь.

— Медленно выходи наружу!

Дмитрий неспеша вместе со Стеллой вышел на парковку и вскоре были окружены, как в игре «каравай». Излучения от фонаря на парковке падали на группу людей, словно фонари от летающей тарелки, в результате чего было видно все отчетливо. Но что напрягло Динго, так это то, что руки рокера были за спиной, а сам он язвительно улыбался.

— Ну-ка быстро поднял руки! И без фокусов!

Как только тот выполнил приказ, Дельта сразу же крикнул:

— Опустить пушки! Живо!

Правая рука рокера крепко сжимала гранату со скобой, не давая ей взорваться. На указательном пальце левой болталось кольцо чеки.

— Мудрое решение, — отметил Дмитрий. — А теперь, сеньоры наемники, подумайте, как следует - есть ли среди вас добровольцы для вступления в «клуб 27» или около того?

Гробовая тишина ответила за них.

— Я вижу, добровольцев нет? Молодцы. Предупреждаю сразу, что, если у кого-нибудь из вас сдадут нервы, мы все отправимся на тот свет! Ясно? Быстро соберитесь все в одну шеренгу!

Как только бойцы выполнили приказ, поступил следующий:

— Теперь опустите оружие, но сначала выбросьте у них магазины в сторону! Разрядите и опустите оружие, я сказал! У меня дрожит палец! Быстро, я сказал! И без лишних фокусов!

Голос русского кричал громко и убедительно, а дрожащий палец на скобе давал понять, что рука уже устала держать. Поэтому ни медля ни секунды боевики быстро начали складывать оружие, при этом лишая его магазинов и не вытворяя ничего лишнего. Стелла тем временем получила ключи от русского:

— Мисс Палмер, будьте добры, приготовьте машину в гараже к отходу. Надеюсь, умеете обращаться.

Она кивнула, после чего побежала в гараж.

Насчитав десять автоматов M7, Дима крикнул:

— Теперь медленно садитесь, руки за голову! Живо!

Дождавшись, когда все сядут, он левой рукой взял из кучи пару автоматов и отдал последний наказ:

— Эти пукалки я заберу в качестве компенсации за моральный ущерб. А для вас у меня плохие новости – я заложил в доме заряд с дальностью действия сто метров. Если вы успеете найти заряд и отключить его, то вас не разнесет всех к чертям, заодно и сможете спасти своего лидера, который там наверху загорает. Честь имею!

Дима медленными шагами назад отступал к гаражу. Когда он осознал, что теперь они не кинутся шмалять в его спину, он забежал туда, где его ждала Стелла возле ненового, но рабочего джипа:

— Дима!

— Всё под контролем, мисс Палмер. Откройте багажник!

Девушка открыла и видя, как он складывает туда автоматы, спросила:

— А зачем тебе их оружие?

— Обменяем их на пиво или ликер какой-нибудь. Погнали, времени мало!

Машина разрешала тишину яркими фарами, резко вырвалась из гаража и направилась в неизвестном направлении.

— Стой, а где же твоя граната? — вспомнила Стелла про то, что не было взрыва.

— Ты об этом? — Дима улыбнулся и легко оторвал у снаряда верхушку. Однако ничего не произошло. Британка посмотрела на руку парня, державшую детали, и внутри неё заиграли одновременно шок, удивление и даже странная радость.

Граната оказалась муляжной.

— Ты блефовал!!

— Да, блефовал. — не стал отрицать рокер. — Но зато мы живы и целы! Благодаря этому муляжу!

— Откуда ты знал, что это сработает?!

— Я и не знал.

Вдруг сзади послышался грохот от взрыва. Рокер оглянулся и с усмешкой ответил:

— А вот про растяжку в доме не блефовал. Видимо, они нашли ее.

Англичанка, услышав эти слова, хотела было сказать: «Ты точно сумасшедший русский», но не стала этого делать. Потому что она все же была рада тому, что они спаслись, пусть даже и таким опасным способом.

***

28 июня, 08:30, где-то возле трассы С-289

Начало светать. Солнце поднималось медленно, но уже было готово ярко накрыть местность своим светом и начать новый день.

Дима сидел за рулём и в его глазах не было ни грамма сна. Он смотрел по сторонам, как часовой на карауле, и следил, как бы чего не случилось. Параллельно его взгляд останавливался на мисс Палмер, которая мирно спала на заднем сидении, укрывшись пледом. С одной стороны, русский следил, чтобы с ней ничего плохого не произошло. А с другой... Ему так нравилось смотреть на неё и радоваться про себя, что с ней все в порядке и никто ей не угрожает.

Вскоре она проснулась, и Дима поспешил приветствовать её:

— Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо поспала.

— Более-менее. «Спасибо», — потянулась девушка. — Где мы?

— В Белоруссии.

— Чего? — воскликнула она, не понимая, как они могли так быстро оказаться в этой незнакомой стране. Но, взглянув на лукавое лицо Димы, она поняла, что это шутка, которая вышла из-под контроля и вызвала у неё возмущение:

— Дурак ты, Чифиров!

— Дурак больше подходит к имени Иван, — отшутился Дима. — Да и подумай сама, мы же не братья Винчестеры и не Кастиэль, чтобы очутиться быстро на другом конце планеты. Мы все там же в каком-то поле, где и остановились.

Мисс Палмер лишь молча кивнула. Юмор нелепо звучал после того безумного бегства от вооруженных злодеев. К тому же, ее родные все еще находились в опасности, и так далеко от них быть не хотелось. В то же время, долго сердиться на попутчика она не могла, поэтому она быстро забыла об этом:

— Мне кажется или ты не выспался?

— Я потом посплю. Когда приеду в Леопандо.

— Ты хочешь сказать, что все это время ты не спал?

— Надо же было быть на стреме. — ответил он и начал пить из своей заветной фляжки. — Чтобы никто не напал на нас опять.

Стелла вспомнила эту ночь, которая, к сожалению, не была спокойной, а скорее какой-то ночью страха. Но всё же ей хотелось верить, что она тех боевиков больше не увидит. Вот только почему они нападают на нее? Что ими движет? С какой целью? Стелла стала рассуждать вслух:

— Ты думаешь, они могут снова напасть? И зачем? Кому мы вообще нужны? Мы же простые люди, никого не обижали.

Дима закрыл фляжку, повернулся к ней и с серьёзным лицом сказал:

— Перестань вести себя как наивная простушка. Ты думаешь, тебя похитили и заперли на складе, чтобы попросить у тебя горсть семечек? Или швейцара в мотеле зарезали, чтобы узнать у тебя, как добраться до Мехико-Сити? А машина, которая еще позавчера была в идеальном состоянии, за сутки превратилась в груду металлолома – неужели от местного воздуха? Эти люди – профессионалы высшего уровня, настолько опасные, что могут справиться даже с Дымным рыцарем [52]. И уж точно не стали бы посылать «Армию Семи Наций» за кем-то "незначительным". Вот и подумай над тем, кому ты дорогу перешла в этой жизни.

Мисс Палмер не ответила. Теперь ей было над чем подумать, хотя сразу она и не понимала, кому она сумела навредить, ведь она не делала никому зла за свою взрослую жизнь. Русский же вздохнул и сменил тон:

— Ладно, если надумаешь, скажешь. А теперь пора в путь.

Стелла посмотрела на себя и осознала, что она все это время была в ночной футболке и шортиках. Неудивительно. Ведь когда на тебя нападают с пушками в руках, мысли о том, что надо одеться или навести марафет, резко пропадают.

— Я в нижнем белье.

— Не проблема. — успокоил Дмитрий. — Я могу дать тебе пару своих вещей на время.

— Я не ношу чужую одежду!

— Выбор у тебя невелик. Можешь, конечно, и так пойти дальше. Только вопросов от окружающих и глазеющих юношей будет более чем предостаточно.

Девушка вынуждена согласиться с его словами, что она переоденется.

— В моем рюкзаке все что нужно. Я буду снаружи.

Дима вышел из машины, и упершись спиной к двери, достал свою фляжку и начал пить.

Из опущенного дверного стекла раздался голос:

— Почему у тебя в основном красные и чёрные шмотки?

— А ты предпочитаешь желто-синее трико? — с усмешкой ответил парень. Ответа не последовало. Лишь спустя время был подан сигнал, о том, что можно зайти.

Едва Дима сел за руль и повернул голову назад, как застыл и долго не мог оторвать взгляд. Ведь теперь перед ним словно сидела не манерная британская строптивая леди, а простая, обаятельная рокерша. Стелла, вчерашняя обладательница джинсовки, белой футболки и юбки, теперь предстала в длинных синих джинсах, черной спортивной майке с обложкой "Chocolate starfish" [53] и красно-черной клетчатой рубашке. Отсутствие макияжа и уложенных волос только дополняло этот новый образ, который смотрелся на ней гармонично и естественно. Дима понял, что истинное очарование Мисс Палмер не зависит от одежды; она всегда остается очаровательной.

Она заметила, как он смотрит. Не так, как смотрели другие мужчины — с похотью, с оценкой. Нет. Он смотрел так, будто она — что-то ценное. Что-то, что он боится потерять. И от этого ей стало не по себе. И тепло. Одновременно.

Она осторожно спросила:

— Дима? С тобой все в порядке?

Тот очнулся, и, не подавая виду, ответил:

— В полном. Я просто смотрел, как на тебе сидят вещи. И, знаешь, все смотрится просто идеально, гармонично и грациозно, словно рождены для тебя!

Этот комплимент был особенно приятен, ведь он отличался от обычных сладких фраз, которые часто встречаются в комментариях соцсетей, и звучал, словно исходил из самых искренних чувств.

— Спасибо, — смущенно ответила девушка. — Даже как-то неловко! Это же твои вещи все-таки.

— Можешь их взять себе. Мне не жалко. Пригодится ещё на какой-нибудь концерт сходить.

— Хорошо. — улыбнулась англичанка, доверясь парню.

Дмитрий облегченно вздохнул и завел ключ:

— Ладно, поехали искать какой-нибудь супермаркет. Может, какой-нибудь продавец увидит тебя, очаруется и сделает нам скидку.

— Или он сделает скидку, устав от твоей болтовни, — решила подколоть Стелла.

— Раунд!

***

К счастью, вскоре в ближайшем поселке оказался супермаркет, в который путники и зашли. Англичанка же стояла в питьевом отделе, крепко задумавшись. Что-то изменилось, и Стелла понимала это. Этот рокер, рискуя жизнью, с оружием и муляжом в руках, вытаскивал её не раз из беды, не раз помогал ей и в целом вёл себя очень благородно и заботливо. И в то же время девушке стало снова неловко и стыдно за что-то. Непонятно. А может и понятно, за что, просто менталитет и навязанный страх не позволяет ей понять это.

— Что-то не так, сеньорита?

Стелла отвлеклась от мыслей, и увидела возле себя здорового крепкого мужика, который здесь работал. Она ещё раз заглянула на стеллаж с газировкой и соками, после чего достала из рюкзачка кошелёк, проверила деньги, после чего обратилась к здоровяку:

— У вас есть возможность купить оптом?

Дима вышел из супермаркета с маленьким пакетом, наполненным всякой быстрой едой, и направлялся к машине, где его уже ожидала попутчица.

— Слушай, я не знаю какой сэндвич ты любишь, поэтому взял все пять видов и ещё несколько вкусняшек. Готовой здоровой еды я почему-то не нашел.

— Ничего, можно и так позавтракать. Кстати, Дима, я хотела бы извиниться перед тобой. За то, что грубила тогда в кафе, что грубила, когда мы шли к мотелю, когда мы бежали из мотеля. Я была груба, резка и совершенно невежлива. Я.… я просто испугалась, и это вылилось в такое поведение.

Слова девушки несколько удивили русского. Он не ожидал услышать извинения от нее, ведь он считал, что её английская сдержанность и гордость не позволят это сделать.

— Да ладно, с кем не бывает. Ты ведь одна в чужой стране, и иногда страшно доверять кому-то. И к тому, же я уже привык, что русских все боятся. И... — попытался успокоить он. Но Стелла перебила его, подбирая слова:

— Нет, мне правда очень стыдно за себя. Ты столько раз выручал меня из сложных ситуаций, а я отвечала тебе такой резкостью, будто я какое-то неблагодарное существо. Ты мог подумать, что я отношусь к тебе с презрением, но это совершенно не так. Несмотря на то, что ты болтаешь чаще, чем Осёл из Шрека и в целом, весьма эксцентричный, ты на самом деле очень даже забавный парень, и, если бы у нас были другие обстоятельства, я бы с удовольствием сходила с тобой на какую-нибудь рокерскую тусовку.

— Всё нормально, Старлайт. Я даже не думал об этом. И я уж точно не плохого мнения о тебе. Все в порядке. А за добрые слова спасибо.

— Тебе спасибо. За то, что спас меня уже несколько раз. Без тебя я бы точно пропала. — искренне ответила мисс Палмер, и её улыбка дала парню понять, что всё отлично, что его доброта дала плоды, и заставила ответить тем же:

— Да пожалуйста. Я рад что оказался там и помог тебе.

Его слова, такие искренние, заставили её лицо покрыться румянцем — то ли от стеснения, то ли от умиления. Она невольно рассмеялась и сказала:

— Я, кстати, решила тебя отблагодарить. — И пошла к багажнику.

— Да ладно? — Дима иронично приподнял бровь. — Неужели целый ящик пива?

— Мечтай. Тебе нельзя пить за рулём. Хотя признаюсь, хотела взять текилу, чтоб подразнить тебя.

Она открыла дверь и представила двенадцать упакованных в пленку оранжевых жестяных банок Фанты.

— Это тебе, — сказала она, протягивая ящик. — Спасибо за то, что спас меня. И за то, что... веришь в меня.

Удивлению рокера не было предела:

— Ты купила ящик фанты? Круто! Всегда хотел попробовать настоящую североамериканскую фанту. Тем более, есть чем пить на брудершафт.

Извлекая банку из упаковки, Дима приступил к ее вскрытию. Однако вместо привычного звука открывающейся крышки, из банки с громким шипением вырвался поток пены, едва не окатив Диму. Стелла, чья банка открылась без происшествий, не смогла сдержать смеха.

— Бывает, — улыбнулся Дима, — Мне никогда не везло с жестяными банками, поэтому я обычно выбираю стеклянные бутылки.

С торжественным видом Чифиров поднял банку:

— Мисс Палмер, позвольте предложить тост за наше знакомство, за зарождающуюся дружбу... и, кто знает, возможно, за нечто большее, что нас ждет впереди.

Стелла поддержала его:

— Я с вами, мистер Чифиров.

Звон банок прозвучал как обещание новой главы в этой истории.

***

Ти-Боун с трудом поднялся, опираясь на стену. В ушах звенело, перед глазами плыли круги. Он провёл рукой по лицу — пальцы были в крови.

Ти-Боун с трудом поднялся, опираясь на стену. Его ноги подкашивались от слабости, а голова пульсировала невыносимой болью. Засохшая кровь стягивала кожу на лбу и висках, мешая двигаться. Каждое движение требовало колоссальных усилий, словно его тело стало неподатливым куском металла.

Он медленно продвигался по коридору, каждый шаг отзывался мучительной болью. Его затуманенный взгляд скользнул по безжизненным телам его людей, чьи лица застыли в предсмертных гримасах. Некоторые из них пытались встать, но их конвульсивные движения были тщетны. Кровь смешалась на полу, образуя кровавые пятна под тусклым светом.

Громкий пронзительный и яростный крик усача взорвал тишину.

Глава 17. Цветут цветы

Кондиционер в машине постепенно наполнял тихий салон прохладой. Дмитрий спокойно крутил руль, иногда поглядывая на курсор навигатора. Стелла устала сидеть в такой тишине, пусть и прохладной, и решила задать ему давно беспокоящий её вопрос:

— Дима, можно спросить?

— Ты уже задала вопрос. — усмехнулся Дима. — Я слушаю.

— Почему ты берёшь мои сумки и несёшь их за меня, платишь за меня, или несешь меня на руках, как тогда в Сальтильо?

Русский несколько не ожидал такого вопроса, хотя и понимал, что американская британка может его задать, учитывая разницу в менталитетах. Но решив не вдаваться в объяснения, он попробовал уйти от ответа:

— Я просто помогаю. Ведь тяжело нести тяжёлый багаж или идти самостоятельно после оглушения. А в чем проблема?

— Просто... — Стелла старалась правильно подобрать слова. — Как будто ты не позволяешь мне самой что-то делать или самой заплатить за себя. Как будто я слабая что ли.

— Ты не слабая, нисколько. То, что ты приехала сюда одна, рискуя всем, чтобы спасти близких, это уже сила.

— Тогда в чем дело?

Понимая, что от ответа ему не уйти, русский решил начать издалека:

— У вас, насколько я знаю, в Америке у вас и мужчины и женщины равны во всем?

— На этом страна и строится. — ответила Стелла.

— У нас в России хоть и равноправие, но по-другому принято. — начал рассказывать Дима. — Мужчина - добытчик, охотник, рыбак и прочие профессии которые содержат семью. А женщин нужно беречь, защищать, охранять. Не потому, что они слабые. А потому что они сильные. Русские женщины способны коня на скаку остановить и в горящую избу войти, как говорил Некрасов. Да и в целом, женщины куда больше сил тратят сил на любые дела, особенно на рождение детей. А мужчины своими действиями показывают, мол, мы вас любим, мы вас ценим, за то, что вы помогаете нам и мы без Вас пропадем. Да и в целом, женщине приятно почувствовать себя хотя бы ненадолго принцессой и ощутить подобную мужскую любовь. Не так ли?

Стелла ответила:

— Не знаю. Как-то это немного... странно. — Она прекрасно понимала, что Дима имел ввиду, хотя американо-британская сущность пыталась отвергнуть это, навязывая идею, что такое поведение только для слабых.

— В мире много странного. — философски ответил рокер. — Например, когда гуси хвалятся тем, что они спасли Рим, хотя Рим спасли не конкретно они, а их предки [54].

После этих слов он замолчал, так как не нашел больше слов для объяснений. Да и стоит ли это делать, учитывая, что они разные, и вряд ли поймут друг друга. Но всё же он решил добавить:

— Слушай. Я не против, чтобы ты платила или все сама делала. Просто, когда я вижу девушку в таком состоянии, я в первую очередь хочу бежать и помочь. И поэтому…

— Дима, погоди. — Стелла попробовала успокоить собеседника. — Я не это имела ввиду. Я не против, если ты мне помогаешь. Наоборот, я даже за. Тем более знаешь, ты прав. Когда ты меня понёс меня к машине, мне было даже в чем-то приятно, что я на чьих-то сильных руках. Такая легкость, словно качели какие-то.

— Ну и хорошо. Рад за тебя.

— Просто я привыкла все сама делать, на себя полагаться. Даже когда я была с Паоло, я была по большей части самостоятельна. Поэтому… немного непривычно.

— Самостоятельность — качество хорошее. Но иногда можно и позволить себе обратное. — похвалил парень. — Например, принять помощь или поддержку.

— Наверно, ты прав.

— Я всегда прав. Шучу.

Стелла засмеялась. Какой же он все-таки забавный! Дима улыбнулся, внутри себя обрадовавшись, что смог этой милашке объяснить свою национальную особенность, заодно и рассмешил её.

Взглянув на курсор в навигаторе, он заметил:

— Смотри, через пару часов мы будем уже в Леопандо.

— Отлично, — обрадовалась Стелла, заметила плеер в машине и спросила:

— Можно музыку включить?

— Не вопрос.

Девушка уже открыла в смартфоне Spotify, но после неудачных попыток подключиться, решила найти радиостанцию. Вскоре заиграла знакомая мелодичная музыка альтернативного рока. Дима от неожиданности повернул голову в стороны англичанки, и его лицо наполнилось удивлением и радостью, что насторожило.

— Знаешь, хоть я и металлист, но я люблю эту песню.

И он начал всячески крутить головой и вертеться словно эквалайзер, чем удивил Стеллу, словно перед ней Терри Крюс из «Белых цыпочек», исполнявший «A Thousand Miles». Как ни странно, подобные сидячие танцы нисколько не влияли на стиль вождения, что даже и к лучшему. Когда начались слова, Дима начал их петь, всячески подражая фальцету:

Ooh, baby, don't you know I suffer?

Ooh, baby, can't you hear me moan?

You caught me under false pretenses

How long before you let me go?

Ooh, you set my soul alight

Ooh, you set my soul alight

Все это выглядело так смешно, забавно и нелепо, что Стелла засмеялась и уже сама стала петь строчки:

Glaciers melting in the dead of night

And the superstar's sucked into the supermassive. [55]

Они еще полчаса ехали и пели разные рок-песни, от альтернативы до хеви-метала, от лирики и до жестких текстов. Потом Дима выключил плеер с кондиционером, аргументировав это тем, что хорошего должно быть понемножку, и снял кожанку, так как в результате сидячих танцев стало даже жарковато.

— Классная песня у Muse была. — улыбчиво сказал он. — Отлично подходит для признания какой-нибудь девушке.

— А у тебя есть девушка?

— Нет, а почему ты спрашиваешь? — игриво спросил Дима — Неужели ты хочешь стать ей? Я так-то не против.

— Ха-ха-ха, очень смешно. — отреагировала Стелла на флирт ироничным окрасившем личико смехом.

— А почему нет? Мужчина я видный. Хотя иногда хотелось бы быть монстром.

— Почему?

— Женщины часто выбирают монстров. Иначе бы у нас не было сказки про красавицу и чудовище, или таких шиппингов как «Легоши и Хару» или хотя бы «Ghoulcy» [56].

— Ну, знаешь. — возразила британка на такое утверждение, — Во-первых, не все женщины любят монстров. А во-вторых, мораль этой сказки в том, что за внешней безобразностью скрывается доброе сердце, а не в том, что он урод и это круто.

— Я не спорю. Просто сейчас любовь приватизирована и постоянно требуется в доказательствах материального плана. Типа, в новых машинах, телефонах, квартирах, Мальдивах. Либо в манипуляциях, словно это единственный способ достичь желаемого. Никакой романтики, как в книжках Николаса Спаркса [57] или фильмах Вуди Аллена. И это на самом деле огорчает. Как будто правду пел Ди Снайдер о том, что любовь для лохов [58].

— Да ладно тебе. — ответила Стелла. — Не стоит так негативно мыслить. Ты ещё найдешь себе вторую половинку, рано или поздно.

— Надеюсь. Как говорится, ищите и найдете. — Не стал спорить Дима, внутри себя соглашаясь с ней.

Девушка заметила, что из-под рукава его футболки выглядывали синие линии татуировки.

— У тебя татуировка дракона?

— Ты об этом? — Дима показал на уже местами потертый рисунок. — Это фальшивка. Всё никак руки не доходят настоящую сделать. Вот и хожу с переводной.

— А у меня настоящая. — похвасталась мисс Палмер, приспустив рубашку и обнажив плечо с двумя бабочками синего цвета. — Как тебе?

Парень взглянул на рисунок и решил аккуратно похвалить:

— По твоей коже видно, что ты следишь за собой и используешь спа-процедуры для сохранения гладкости и шелковистости.

— Я про тату, подхалим. — засмеялась англичанка. — Как тебе она?

— Сделано качественно, и даже красиво смотрится. А почему именно бабочки?

— Не знаю, просто захотелось. — Она надела рубашку и пожала плечами.

— То есть ты не из тех людей, которые делают татуировки с тайным смыслом?

— Не задумывалась. А ты разбираешься в этом?

— Не так, чтоб много, но что-то знаю. — честно ответил Дима. — Что именно тебя интересует?

— А что значит, например, Скорпион?

— В каждой культуре у Скорпиона разное значение. Например, в христианстве это символ предательства, как Иуда Искариот. А зачем ты спрашиваешь?

— У Паоло на шее татуировка с изображением скорпиона. — вспомнила Стелла.

Эти слова заставили его встать в ступор. Татуировка Скорпиона. Где-то это словосочетание он уже слышал.

— А зачем ему такая татушка? И что она, по его мнению, означает?

— Не знаю, он мне так толком не объяснил.

— Интересно, — пробормотал Дима, в его голосе звучала задумчивость, и он сам подозревал, что, возможно, она что-то утаивает. Или ему просто мерещится из-за усталости. Впрочем, всякое бывает. Мисс Палмер заметила, как его тон изменился после того, как он узнал о татуировке мексиканца. Возможно, у него есть какие-то сведения о местонахождении Паоло и о его судьбе. И она задала вопрос, который был в её голове еще с момента посещения Полиции в Кливленде:

— Дима, а ты не знаешь, бывает такое, что по документам человек мёртв, а по факту жив?

— Возможно. Хотя это больше в кино бывает, но на свете есть те, кто думает, что Гитлер умер в Антарктиде, что Кеннеди с Дженни Джоплин живут в Шотландии, что Виктор Цой уехал на самом деле в закат, что Егор Летов и Сергей Бодров-младший ушли жить в тайгу вместе с Элвисом, Энди Кауфманом, принцессой Дианой, Эми Уайнхаус, Джимми Моррисоном и многими другими ушедшими в иной мир людьми. Но это все теории заговоров. Если серьезно, то это маловероятно, так как если человек умер и если тела не нашли, то он считается погибшим все равно. Хотя, учитывая, какие сюрпризы нам преподносит нам эта жизнь... Все может быть. Может кому-то действительно удалось обмануть систему. Непонятно с какой целью.

Получив немного не тот ответ, который хотелось бы, британка лишь ответила:

— Ясно.

— А зачем ты спрашиваешь?

— Да так, интересно просто.

Ответ не вызвал убеждения. На лице девушки это было отчетливо заметно. Дима, заметив ее беспокойство, решил проявить понимание и сочувствие, так как подозревал, что ее мучают какие-то мысли:

— У тебя что-то случилось? Если что-то беспокоит, то можешь мне рассказать. Я, может, смогу чем-нибудь помочь. Если захочешь.

Перед такой искренней поддержкой было невозможно устоять, и британка призналась:

— Когда я узнала о теракте, я обратилась в полицию, там мне сказали, что Паоло почему-то уже пять лет числится погибшим и из-за этого он не числится ни в одной базе.

Дмитрий, поражённый неожиданностью, словно вспомнил о забытых дома паспорте и ключах, и в его сознании тут же возникли следующие размышления:

«Паоло… Татуировка скорпиона… Признан погибшим пять лет назад… Но это ведь не может быть. Неужели он же… тот самый? Нет, это не может быть правдой!»

Машина внезапно стала неуправляемой, бешено заносясь в стороны, но рокер, не теряя самообладания, сумел вывести ее на обочину и остановить. Рядом припарковался пикап, из которого доносилась громкая, нецензурная ругань.

— Виноват, брат. Прости. — ответил Дима и услышал звук плевка на асфальт и скрип удаляющихся колес. Он взглянул на девушку, которая неспокойно глотала воздух после произошедшего:

— Что это было?

— Суриката чуть не сбил. — пробовал неубедительно отмазаться русский.

— Сурикаты же не водятся в Мексике.

— Значит, хорёк какой-нибудь. Неважно. Я чуть не сбил его.

Ответ его все равно показался странным, но девушка не стала спорить, тем более, когда они поехали дальше.

«Я не могу рассказать ей сейчас, — думал Дима, глядя на её испуганное лицо. — Она не готова услышать.»

Через какое-то время, остановившись на заправке, Дима спросил:

— А можешь мне показать мне фото Паоло?

— Зачем?

— Хочу просто посмотреть, как выглядит твой бойфренд.

Стелла достала смартфон и отдала его русскому:

— Смотри, это я, Паоло и Вик на скалодроме.

Фотография была сделана крупным планом на фоне шведской стенки, где все трое стояли в обнимку и пробовали улыбаться. Дима тщательно осмотрел их, и, хотя его мышцы лица не шевелились, он в голове начал складывать паззл.

— А его фамилия случайно не Гонсалес?

— Гонсалес.

— А у него отец случайно не миллиардер? — спросил он, кое-что вспомнив.

— Паоло рассказывал, что его папа был одним из самых богатых людей штата. — ответила Стелла, — А зачем ты спрашиваешь?

— Просто интересуюсь. — с нескрываемым разочарованием выдохнул Дима, при этом уже полностью собрав паззл в голове, но оставив для себя только ощущение неудовлетворения. — Теперь ясно, что его отец – мексиканский долларовый миллиардер Алехандро Мигель Гонсалес.

— А ты что-то знаешь о Паоло?

— Нет, я о нем ничего не знаю. Я Forbes и GQ не читаю, и даже не знаю, кто сейчас самый богатый человек в мире. Но про Гонсалеса-старшего я многое наслышан. Когда-то у меня был знакомый репортёр в Мехико-сити, он опубликовал компромат на Гонсалеса-старшего, чего там только не было. И связи с мафией, и контрабанда оружия, и проституция, и черт его знает, ещё. Через три дня останки журналиста нашли в лесу. Его разрубили на части.

— Какой ужас. — испуганно сказала мисс Палмер, почувствовав озноб из страха. — Давай лучше музыку послушаем снова. А то как-то жутко.

— Давай.

***

Невдалеке показалось небольшое здание, универмаг в городке Карлито. Дима заметил его и в голове мелькнула идея, как помочь попутчице избавиться от негативных мыслей. Остановившись на парковке возле универмага, он открыл дверь машины и приказал Стелле:

— Будь здесь, я скоро приду.

— Ты куда?

— Узнаю кое-что, — коротко ответил рокер, и добавил, — Если что, в бардачке мачете и аптечка лежат.

Оставив спутницу в машине и войдя в универмаг, он оглянулся. В комнате слева виднелись различные клетки, аквариумы и мешки с кормом и наполнителями. Прямо же стояла вывеска в виде мексиканского мужчины в сомбреро и пончо и подпись "Лучшая одежда и обувь. Местное производство. Распродажа". Справа же стеклянные двери были затонированы и содержащие скромную вывеску "Flowers Paradise. 9:00 - 21:00"

Дима решил, что это то место, куда ему нужно, открыл дверь и очутился мгновенно в разноцветном и душистом царстве роз, тюльпанов, лилий, хризантем и других детей Флоры. Кучерявая женщина в круглых очках и лёгком платье поприветствовала его из-за стойки:

— Buenos Dias. Чем могу помочь?

— Добрый день, — ответил парень по-испански, — Я зашёл посмотреть, что за чудесные природные создания здесь хранятся.

— Чтобы выбрать лучшие для подарка вашей подруге?

— Да, так и есть, — ответил Дима, осознавая, что отпираться нет смысла. — Только что выбрать? Мы знакомы не очень давно и хотелось бы...

— Понимаю, сейчас принесу — с полуслова поняла продавщица и отошла в дальний угол. Через пять минут она вернулась с букетом из пяти орхидей нежно-розового цвета, обернутых в прозрачную пленку.

— Подарите это вашей спутнице и тем самым покажите ей все, что вы чувствуете.

— Конечно. Цветы и подарки нужны для того, чтобы выразить то, что словами нельзя.

Продавщица засмеялась и назвала сумму в семьсот тридцать песо. Рокер протянул девушке зелёную бумажку в сто баксов:

— Здесь даже больше. Сдачи не нужно.

Цветочница, приятно улыбнувшись, протянула букет:

— Пожалуйста, ваш букет. Удачи вам, Ромео!

Довольный и задумчивый Дима вышел из цветочного отдела, держа в руках букет. В его сердце билась уверенность: он наконец-то сделает этот шаг, чтобы порадовать Стеллу. Он понимал, что это чувство мало похоже на простую симпатию, и это давало решимости действовать вопреки здравому смыслу. Пусть они и расстанутся после прибытия в город, но может, этот маленький, но искренний жест сделает жизнь мисс Палмер ярче и насыщеннее хотя бы на время.

От мыслей Чифирова отвлекла звонящая рация, которую он по привычке взял с собой. Включив её, металлист услышал знакомую русскую речь:

— Мастер Чиф, это Барс.

— Говори, Барс.

— Здесь что-то странное.

— Конкретно.

— Я уже в нужном квадрате, исследую местность. Судя по картам, здесь нет ни одной постройки. Но при этом я обнаружил целый комплекс, с виду похожий на какую-то заброшенную военную базу, но при этом там находятся большая группа людей в чёрном. И даже внедорожник нашего друга Метал Снейка. Это разве не странно?

Дима представил в голове картинку. Судя по описаниям, это похоже на базу "Царя Скорпионов". И вполне вероятно, там держат заложников. Надо туда отправиться срочно. Но сначала ему нужно отвезти Стеллу до Леопандо, а оттуда он отправится в квадрат.

— Я тебя понял, Барс. Сделай так: возвращайся на исходную позицию и жди моего прибытия, никакой инициативы. Я буду примерно через два часа.

— Вас понял.

— Как только я приеду, дальше решим, что делать - стоять или идти, летать или ползти. Недаром у российского орла две головы, ведь одна голова хорошо...

— А две лучше. Я слышал эту шутку, — усмехнулся Барс.

— Рад за тебя.

— Отправляюсь на исходную, буду ждать. Конец связи.

Дима повесил рацию на пояс, и уже направился к выходу, как его отвлекли опять:

— Эй, чико! Ты случайно моего паучка не видел? — Крупный мужчина в помятой рубашке и запачканных джинсах крикнул из животного отдела.

— Что? Какого ещё паука?

— Ну такого, небольшого, сбежал из аквариума каким-то образом и...

Внезапно Дима почувствовал резкое болезненное жжение в шее сзади. Удержавшись от крика, он быстро полез рукой туда и снял огромного мохнатого чёрного с полосками паука с длинными, как каминные спички, ногами.

— Сука! — крикнул на родной речи Дима. Это был тарантул. Его укус очень опасен. Надо быстро что-то делать, иначе последствия будут ужасные.

Рокер со злостью швырнул отравителя прямо в разгильдяйского хозяина со словами: «Следи лучше за своими питомцами!» и резко рванул к джипу.

Стелла сидела в машине и думала. Думала она о том, что Дима явно что-то скрывал, особенно то, что знал о Паоло, но почему-то отмалчивался. Кроме того, его навыки в рукопашном бою, владение оружием, а также знания о силовиках и наёмниках никак не укладываются в образ обычного бродячего гитариста. Всё это выглядит весьма необычно. Хотя... Он не причиняет ей никакого вреда, наоборот, заботится и защищает её, словно персональный телохранитель. Именно это и вызывает доверие, что за его внешностью скрывается доброе сердце.

Девичьи размышления были грубо прерваны разразившейся из торгового центра бранью. Стелла, встревоженная, распахнула дверь и замерла: к ней несся Дима. Его лицо исказилось от боли и злости, одна рука прижимала к груди некий сверток, другая – болезненно сжимала затылок, а из уст вырывались отборные ругательства.

— Дима, что случилось? — выдохнула она.

— Этот сраный тарантул, — прошипел он, забыв о том, что находится в присутствии дамы, — укусил меня за шею!

Она увидела его лицо — бледное, искажённое болью — и впервые за всё время испугалась по-настоящему.»

Не за себя. За него.

Большего Стелле объяснять было не нужно. Она достала из бардачка аптечку, и начала перекисью водорода обрабатывать укус. После достала все еще холодную жестяную банку с фантой и приложила к шее. Дима же старался дышать спокойно, для нормализации давления, но учитывая адское жжение, делать ему это было непросто.

— Тебе нужно противоядие. Здесь есть какой-нибудь травмпункт?

— В километре отсюда есть больница с гуманитарной помощью. Там вроде должны помочь.

— Отлично. — сказала мисс Палмер и села за руль, — Я поведу, я умею водить, а ты садись рядом и показывай мне путь. И ради Бога, не болтай много.

Парень кивнул, и сел вперёд. Джип тронулся и помчался дальше.

***

Машина остановилась возле большого белого трёхэтажного здания с парковкой, набитой почти битком легковушками и каретами скорой. Рядом находились по разные стороны парковки две статуи - одна из них изображала аристократичного мужчину во фраке и с кустистой бородой, а другая мужчину в древней рубахе, держащего бокал со змеёй. У входа находился большой баннер с надписью «Дорожная больница неотложной помощи имени Н. И. Пирогова»

Стелла посмотрела на русского, который прикладывал холодную жестянку к шее и сжимал в другой руке букет, и спросила, как он.

— Терпимо. Жжёт не по-детски, но терпимо, — выдохнул Дима, — Да уж. Я, конечно, думал о смерти. Но не о такой, как у Джими Хендрикса, когда он захлебнулся рвотой, или как у Даррелла, когда психованный жиртрест на сцене замочил его [59]. Предпочитаю смерть во сне, а не от всего этого.

— Болтун. — остановила его Стелла, поражаясь его цинизму, — пошли, надо врача найти срочно. — Она уже собралась открыть дверь, как Дима остановил ее:

— Подожди. Прежде чем войдем туда, знай.

Он протянул ей букет, который держал все это время в руке.

— Эти орхидеи для тебя.

Нежно-розовые цветы, оказавшись в ее руках, наполнили воздух пряным, манящим ароматом, словно только что распустились.

У Стеллы слегка приоткрылись губы, а щеки залил румянец. Она обожала орхидеи за их утонченность и чарующий запах, но никогда раньше не получала их в подарок. В Америке такие жесты на свиданиях редки: многие женщины считают их проявлением слабости или даже навязчивостью, да и цветы – недешевое удовольствие. Даже Паоло, который предпочитал «практичные» подарки (вроде корзины сладостей), не дарил ей орхидеи. А тут – случайный знакомый из России, которого она знает едва ли день, дарит ей любимые цветы, причем сам находится на грани жизни и смерти.

— Зачем?

— Просто так, — усмехнулся Дима, понимая ее удивление. — Захотел сделать приятный сюрприз хорошему человеку.

Стелла про себя недоумевала: дарить цветы просто так казалось ей странным. Но нежный цвет и сладкий аромат орхидей убедили ее, что это искренний подарок, принятый в русской культуре, и его стоит принять. Она осторожно притянула букет к себе.

— Спасибо, — прошептала она, вдыхая любимый запах. — Хотя сейчас не лучшее время.

— Иногда момент, который ты так долго ждал, приходит в самое неподходящее время... — ответил Дима с улыбкой.

Щеки девушки вспыхнули еще ярче.

— Ладно, нужно в больницу и найти мне нужного врача, - рокер открыл дверь и вышел из машины.

Стелла положила аккуратно букет на заднее сиденье, после пошла вслед за Димой:

— А я, кстати, никогда не слышала об этом месте.

— Эта больница была построена российскими и американскими врачами после урагана, — объяснил Дима, стиснув зубы от боли. — Они решили, что местным нужна помощь. И я рад, что они это сделали. Может, и меня спасут.

Глава 18. War Pigs

10:30, 29 июня, база «Тескатлипока»

На устройстве, похожем на плазменный телевизор, вещала видеотрансляция, в которой за большим круглым столом сидели три человека в черных костюмах и железных масках, примерно таких же, как Веном Скорпион, только символы на головах разные. Он же, стоя перед ними в своем кабинете, отчитывался:

— Уже готово восемьдесят процентов запланированного количества партий оружия. Мы ускорили процесс получения выкупа, так что завтра вся сумма будет уже на кошельке. Федералы не вмешиваются, так как понимают, что положение усугубится. Прогнозы ожидаются положительными. Революция медленными шагами идет.

— Что насчёт Метал Снейка? Ему всё ещё можно доверять?

— Пока он предоставляет возможность производства оружия на его базе, он полезен. Сделка с ним все еще в силе. Но если он будет мешать или решит соскочить с дела, мы сделаем всё, чтобы он навсегда усвоил урок, что бывает с крысами.

— Принято. Работайте дальше в таком же порядке. — ответил один из сидящих, а его сосед добавил:

— И ещё один совет: будьте предельно осторожны. Вполне возможно, что иностранные спецслужбы, в том числе и ЦРУ, могут вмешаться. А нам провала допустить никак нельзя.

— Этого не будет. Всё под нашим контролем. Буду держать в курсе. Venenum eternum!

Веном Скорпион отключил связь, после чего еще раз взглянул на карту и выдохнул от ощущения того, что скоро все состоится, как нельзя лучше. Но в этот момент его прервал Тарантул, ворвавшийся в комнату:

— Хозяин, прибыли Метал Снейк и Ти-Боун. Он раненый. Похоже, дела идут плохо.

— Веди нас туда и побыстрее!

***

Лысая макушка командира охраны была туго перевязана бинтом, а его челюсти нервно двигались, словно он жевал что-то едкое. Рядом, упершись в стол, Метал Снейк отбивал пальцами тревожный, почти дьявольский ритм. Веном Скорпион, с проницательным взглядом директора, осматривающего нарушителей порядка, обратился к пострадавшему:

— Ти-Боун, ждем от тебя отчет. Что с вами там случилось? И что у тебя с башкой?

— Мы выследили металлиста и его подружку в мотеле недалеко от трассы С-289. Ночью мы попытались их захватить, но они оказали сопротивление и сбежали. Меня ударили лопатой по голове, а двадцать моих лучших бойцов либо убиты, либо в отключке.

— Какая ещё подружка? — недоуменно спросил босс, на что усач ответил:

— Та девка с фотографии, она с ним была в мотеле. Был приказ взять её живой и… — он тут же осекся, так как понял, что сболтнул лишнее. Но хозяин не дал ему отмолчаться:

— Мы не отдали такого поручения. Чей это был приказ?

Ти-Боун, поняв, что ему не отвертеться, честно признался:

— Метал Снейка.

Одноглазый ничем не ответил на взгляд Венома Скорпиона, лишь опустил голову вниз и перестал постукивать. После недолгого молчания он услышал:

— Ясно. Снейк, нам нужно поговорить о дальнейшей стратегии.

— Дайте мне пять минут. Я должен кое-что обсудить с Ти-Боуном наедине.

— У тебя ровно пять минут. — ответил босс и ушел вместе со своим замом в свой кабинет.

Метал Снейк полез рукой на пояс и вскоре в ней вырос длинный, разложенный корпус дубинки, которую он крутил, словно собирался выбить что-то из Ти-Боуна. Тот же в ответ не повёл и бровью, так как знал, что хозяин не погладит его по голове за неудачу.

— Ты что, мать твою, творишь? — вопил от ярости Снейк. — За что я тебе плачу? За что я вам всем отстегиваю? За то, что вы не в состоянии справиться с какой-то косматой тварью и доставить мне девушку? Неужели ты забыл, как я тебе протянул руку помощи после того, как тебя выгнали из спецназа с позором из-за твоих истерик? А теперь еще и мне придется отвечать за твою неудачу?

— Виноват, босс, но этот рокер… — начал было оправдываться усач. — Он как Робокоп, ни страху не боится. Выдернул чеку из гранаты, которая могла бы всех нас, включая его, разорвать. Действительно, парень дерзкий.

— И как вам удалось одновременно так все испортить?

— Он оставил растяжку в доме, и что мне оставалось делать? Он же меня просто вырубил! Да ещё и по-русски говорит без акцента, как будто настоящий носитель языка. Русские – самые коварные из всех врагов.

Снейку уже не терпелось слушать эти разговоры, и он с силой ударил дубинкой по колену Ти-Боуна. К несчастью, попал именно по больному колену, которое еще со времен давней травмы осколком снаряда болело. Усач издал протяжный вопль и затем спросил:

— За что?

— Ты еще слишком легко отделался за свой провал. А теперь запомни. Мне плевать, кто он и откуда он взялся. Найди его хоть на танке и сотри его в порошок! Девчонку доставь мне живой, я лично её допрошу! И не задавай лишних вопросов! Просто сделай! Даю тебе карт-бланш!

— Понял. босс! Сделаю!

— Свободен!

Метал Снейк убрал дубинку на пояс и отправился в кабинет Ядовитого Скорпиона. Идти туда было страшно, так как всегда неизвестно, что от партнера и хозяина можно ожидать. Ходил как-то слух, что он приказал повесить одного из спонсоров только потому, что тот настаивал на инвестиции в местной валюте, а не в долларах. А в этом случае… Ну ладно, волков бояться – в лес не ходить.

Как только Метал Снейк уселся перед Скорпионом и Тарантулом за стол, последовал резонный вопрос:

— Почему ты не рассказал нам, что дал приказ поймать ту девчонку, которая была с тем рокером? И почему ты скрыл то, что ты её знаешь?

— Я.… — инвестор пробовал выбирать слова, — узнал потом из своих источников, что она позднее встретилась с рокером и они отправились дальше вместе. Вот я и приказал оставить её в живых, чтобы потом допросить её, в целях узнать кто они и на кого он работает.

— А нас ты решил не предупредить?

— Хотел устроить вам подарок. Не получилось. Кто ж знал, что этот тип раскидает всю армию Ти-Боуна.

— Хороший сюрприз, однако. — иронично ответил Тарантул.

— Я не люблю, когда мне лгут, Снейк, — сказал Веном, глядя на него ледяным взглядом. — Ты знаешь, что бывает с теми, кто скрывает от меня информацию. Но сейчас ты нужен мне для операции. Поэтому я даю тебе ещё один шанс. Не подведи меня.

После чего спросил:

— Ты, кстати, выполнил нашу просьбу? Что Эриконес узнал про него?

— Ничего. Эриконес пытался пробить его. Он не отображается ни в одной базе данных. Что точно известно – он владеет рукопашным боем и огнестрельным оружием в совершенстве. Так же говорит на разных языках, но Ти-Боун заметил, что он говорит по-русски, как носитель.

Веном Скорпион снова замер, как в прошлый раз, когда узнал о смерти братьев Санчес.

Он помнил тот день. Оперный театр. Четыре года назад. Он координировал операцию из укрытия. Всё шло по плану. Пока не появились они.

Русские.

Вскоре последовал вопрос:

— Что ты только что сказал?

— Говорит на русском, как носитель.

Вскоре последовал приказ:

— Тарантул, изображение с камер!

Заместитель открыл ноутбук, на которым всплыли кадры не только с камер аэропорта, но и даже с камеры того кафе, из которого выходили рокер и девушка, что-то громко обсуждая. Внимательно вглядевшись в лицо этого парня и сопоставив факты, Веном Скорпион вздохнул и произнес:

— Да уж. Мы всякое, конечно, предполагали, но не думали, что такое произойдёт.

— Что случилось?

— Похоже на нас вышли федералы, причем иностранные. А это очень и очень плохо для нашей миссии.

— А что в этом такого, босс? «Неужели мы не справимся с какими-то…» - спросил Метал Снейк было, но босс его перебил:

— Напомнить тебе тот случай в оперном театре четыре года назад? Когда всё шло по плану, но, если бы не вмешательство русских спецслужб, мы бы справились и, возможно, у тебя было бы оба глаза сейчас. Так что надо срочно менять стратегию.

Он встал из-под стола и, подойдя к карте, начал показывать и объяснять:

— Мы возьмем заложников и эвакуируем их сюда, в тот самый заброшенный завод. Только в этот раз приставим охрану, по всему периметру. Сообщим властям, что заложники теперь под угрозой взрыва и, если денег не будет и нас не оставят в покое, мы взорвем себя и их. И да, возможно, придется потрепать ещё нескольких заложников на видео, чтоб люди испугались и зашевелились. И также позаботиться об погрузке всех партий оружия, которые у нас есть. Без него революции не будет. Знаю, звучит рисково и необдуманно, но зато, когда армия ворвется на эту базу, она не найдет ничего нужного. Ясно?

Оба сидящих кивнули в знак понимания.

— Так что, Снейк, Тарантул, отправляетесь с нами в конференц-зал. Запишем новое обращение и будем готовиться к эвакуации заложников в другое место. Времени немного, так что поторопимся.

— Принято. — Метал Снейк уже встал готовым к очередной битве, но Тарантул не спешил подниматься вслед за ним. В ноутбуке что-то полетело, и он пытался исправить это:

— Принято, я вас догоню. С ноутбуком проблемы, я попробую починить. Заодно аппаратуру соберу.

— Давай, только быстро. — приказал лидер и вместе с инвестором громкими топаньями покинул кабинет.

Тарантул устал биться с техникой и просто перезагрузил компьютер. Потом, все собрав, он огляделся вокруг, достал что-то наподобие рации и прошептал:

— Шакал-1, это Сиера-6, ситуация резко изменилась. Они хотят эвакуировать заложников в неизвестное место. Скоро будет новое обращение от Ядовитого Скорпиона.

— Принято, Сиера-6, — ответил голос. — Докладывай обо всех изменениях. И помни: твоя легенда — ключ к операции. Если тебя раскроют, мы не сможем тебя вытащить.

— Вас понял, конец связи.

Тарантул спрятал рацию и выдохнул. Он делал это уже четыре года — жил среди врагов, притворялся, убивал, чтобы оставаться в игре. И каждый раз боялся, что его раскроют.

Но этот раз — особенный. Если он не остановит Венома, погибнут сотни людей.

Тарантул повесил рацию на пояс, взял все необходимое, и только вышел в коридор, как наткнулся на ухмыляющегося Ти-Боуна:

— Куда направляешься?

— В конференц-зал. — ответил зам, как ни в чем не бывало. - А что?

— С кем ты сейчас разговаривал?

— У меня есть свои связи, помогающие решать наши задачи.

— Как-то неубедительно. — язвительно ответил Ти-Боун, понимая, что заместитель врет. Однако тот не поддался на провокацию и решил атаковать в ответ:

— Что ты докапываешься до меня? Забыл с кем разговариваешь?

— Я-то в курсе. А вот ты... — усач уже приготовил свой любимый керамбит, но появившийся Метал Снейк помешал его планам:

— Тарантул, что ты там копаешься?

— Я-то уже давно готов, — ответил ему Тарантул, — только вот твой коммандос что-то опять бычится по пустякам.

— Давай быстро в зал, только тебя и ждем.

Проводив взглядом заместителя, Снейк крикнул на усача:

— А ты нахрена всё ещё здесь?? Живо ищи этого русского! – после чего скрылся. Ти-Боун лишь плюнул в сторону и направился в оружейную, при этом произнося:

— Voy a llegar a TI, hijo de puta hipócrita [60]

Глава 19. Say Goodbye

29 июня, 10:25, дорожная больница имени Н. И. Пирогова

Народу было просто тьма тьмущая - на креслах в холле ожидания, на полу на носилках и возле регистратуры, где собралось шесть очередей. Десятки людей в белом и синем носились туда-сюда, от одной двери к другой, из-за чего складывается впечатление, что возле этого участка дороги слишком часто проходят ДТП или прочие аварии.

Дима вместе со Стеллой направились в отдел неотложки, где ситуация была нисколько не лучше. Но, к счастью, одно из окон было свободно, чем парень и воспользовался:

— Здравствуйте. Мне нужна доктор Елена Иванчикова.

— А по какому поводу вам нужна главврач? м недовольно ответила пожилая фельдшер. — Она очень занятой человек и...

— Просто скажите, где она, меня укусило членистоногое, мне срочно нужна её помощь. — рокер еле сдерживался, чтоб не сорваться на крик, так как шея все еще горела от злополучного укуса. Фельдшер недовольно фыркнула и сунула ему в руку талон:

— Первый этаж, сорок первый кабинет.

Когда они зашли в нужный отдел, Стелла поинтересовалась:

— А почему именно она тебе нужна?

— Она знакомая моего друга, профи своего дела. Да и заодно в очереди сидеть не придётся. А вот и Елена Прекрасная, — произнес он, но тут же поправился: — Нет, скорее Премудрая.

Стелла обернулась и увидела женщину, приближающуюся к ним. Ей было около тридцати пяти, и она была в длинном белом медицинском халате. Рокер не ошибся: доктор Иванчикова была действительно очень привлекательной. Ее темные волосы ниспадали до середины изящной шеи, а прямые черные брови прекрасно гармонировали с круглыми карими глазами. Прямой нос, словно выточенный, возвышался над алыми, как кровь, губами, которые выделялись на фоне чистой, бледно-розовой кожи. Завершала ее образ стройная, прямая фигура с длинными, тонкими ногами, напоминающими каминные спички, обутыми в босоножки.

Однако лицо ее в это раз выражало некое недовольство, словно её отвлекли от какого-то важного дела. Тем более проходя мимо, она недовольно ругалась:

— Какой там мерзавец требует меня...

Но, столкнувшись с рокером, сразу остановилась и удивленно спросила:

— Ого, Дима, это ты? Какими судьбами? Кто это рядом с тобой?

— И я тебя рад видеть. — ответил Дима, прижимая уже потерявшую холод банку к шее. — Эта леди ехала вместе со мной в Леопандо.

Взгляд доктора заставил Стеллу почувствовать себя неловко. Ей показалось, что под этой роковой внешностью скрывается некая сирена, способная заманить в свои сети и уничтожить. К тому же, лицо доктора показалось Стелле смутно знакомым, хотя она и не могла вспомнить, где видела его раньше. Однако, отбросив эти тревожные мысли и проявив присущую ей тактичность, она вежливо представилась:

— Да, мы держали путь вместе до прибытия сюда. Меня зовут Стелла. Стелла Жаклин Палмер.

— Очень приятно. Елена.

Обе дамы обменялись рукопожатием, после чего Стелла произнесла:

— Его в торговом центре какой-то паук укусил, судя, по его словам, тарантул.

— Ох ты ж Господи. — Брови доктора вскинулись от испуга. — Что ж вы сразу-то не сказали?? Я бы сразу прилетела на помощь! Быстро в мой кабинет!

Дойдя до кабинета, она сказала:

— Теперь такой расклад. Дмитрий, за мной, а твоя подруга пусть посидит в коридоре.

Рокер неожиданно вспомнил, что оставил что-то в машине и предупредил, заходя в комнату:

— У меня в багажнике документы, страховка...

— Без этого обойдемся. — отрезала Елена, и уже собралась войти вслед за парнем. Но Стелла отвлекла её:

— Доктор, с ним всё будет хорошо?

— Надеюсь на это. В любом случае, молитесь Богу, чтоб все прошло.

***

Елена, сосредоточенно выбирая нужный пузырек с лекарством, спросила:

— Кто тебя укусил?

Дима, сжимая в руках косуху, сидел на кушетке и с трудом вспоминал:

— Паук. Большой, черный, с красными полосами, весь в шерсти, и ноги у него были длинные.

— Сколько времени прошло? — уточнила Елена.

— Восемнадцать минут, — ответил Дима.

— Это не так много. Вероятно, это не тарантул и не каракурт, — решила Елена. Она набрала лекарство в шприц, окинула взглядом стол и громко позвала медсестру:

— Лурдес, у нас заканчиваются шприцы! Передай Джамалу, чтобы он принес новые.

Как только та убежала, доктор вколола лекарство рокеру, накрыло место укола ватой и начала говорить по-русски:

— То оружие, которое ты передал, идентично тому, которое производил и продавал Алехандро Гонсалес и которым пользовались наемники из «Царя Скорпионов». У них скрытые серийные номера сходятся. Более того, подобное оружие было у тех террористов в оперном театре.

Брови Димы нахмурились, словно коромысло, а губы втянулись, как у Ниро Вульфа, и через несколько секунд выдали:

— Molto bene [61].

— Что?

— Так Десятый Доктор Кто говорил, когда всё сходилось. Значит, мы на верном направлении, доктор Уилсон [62]. — сказал русский и потянулся за заветной фляжкой, которую, как выяснилось, оставил в тачке.

— Я поражаюсь порой твоему чувству юмора. — усмехнулась Елена. — Кстати, Барс сообщил, что он уже в нужном квадрате, где предполагаемо находится их база, заодно и цех по производству этого оружия. Сейчас отправляйся туда, вместе с ним проведете разведку и проанализируйте ситуацию. Если всё сойдется, будем готовиться к штурму.

— Принято. — Дима тяжело вздохнул, понимая, что его поездка в город со Стеллой близится к концу. Хотя ему хотелось бы продолжить это приключение с ней, теперь им придётся разойтись. И неизвестно, как долго это продлится, возможно, навсегда. Но бесполезно думать о плохом, лучше надеяться на лучшее. А сейчас задача важнее любых чувств, поэтому нужно принять это решение.

Но вот медсестра вернулась с маленькой коробкой со шприцами, и Елена перешла на испанский:

— Тебе повезло, бородач. Тебя укусил обычный птицеед. Правда непонятно как, они же довольно безобидные. Но антидот я вколола тебе на всякий случай. Предупреждаю что в сон будет клонить. Вообще по-хорошему отлежаться бы тебе пару часов, то ты же у нас вечно куда-нибудь торопишься. Так что, бывай здоров.

***

Прошло уже двадцать минут, долгие словно час. Глаза Стеллы почти неотрывно смотрели на дверь. Но она все никак не спешила открываться и показывать вполне здорового Дмитрия, который сейчас выйдет, начнёт болтать и странно шутить, и они дальше поедут в Леопандо. Но вместо этого была лишь тягостная тишина.

Руки девушки крепко сжимали бутылку с водой, которая была уже полупустая, хотя она купила её в супермаркете и не разу не притрагивалась до этого. А в голове продолжался спор:

"Скорее бы он вышел и сказал, что всё с ним хорошо. А то что-то долго их нет"

"Ты очень сильно переживаешь за него?"

"Его же паук укусил. Естественно, я волнуюсь"

"Но ты места не находишь себе. Что-то это не похоже на тебя"

"Ну а как тут не волноваться? Вдруг с ним что-то серьезное случилось. Тем более он что-то долго там. С этой… роковой женщиной"

"Ого, а ты уже ревнуешь?"

"С чего это? Просто она выглядит как будто вампир какой-то. Кто знает, что от неё ожидать"

"Подумай, разве это не очевидно? Ты беспокоишься о его благополучии, ревнуешь его к привлекательной докторше, купила ему фанту и выпила с ним на брудершафт. Слишком много деталей указывают на одно – тебе нравится этот парень, просто признай свои чувства."

"Он просто... Везёт меня до города и…"

"Ну-ну. Долго ты себя обманывать будешь?"

Но вот дверь открылась, и Стелла быстро подбежала к вышедшему Диме, чтобы узнать, что с ним:

— Ну что там, Дима?

— Что там? Обычная больница, не Принстон-Плейнсборо [63], конечно, но хорошая и...

— Чифиров, хватит уже отшучиваться! Я и так места себе не нахожу! Что тебе доктор сказала? — прервала его Стелла, возмущаясь тем, что он снова отшучивается на грани жизни. Дима же осознал, что переборщил с шуткой и успокоил девушку:

— Обычный паук-птицеед укусил, ничего страшного. Яд не добрался до меня. Но...

— Но?

Русский вздохнул, понимая, что не может сказать ей правду, и начал прикрываться:

— Мне нужно остаться здесь, пройти суточное лечение для профилактики. И еще... здесь Барс, он на мотоцикле в аварию попал. Хочу его навестить. Так что, в Леопандо я с тобой не поеду.

Лицо девушки омрачилось печалью. Ей было горько от того, что их путешествие прерывается, что он будет в больнице, а она поедет дальше одна. Она очень этого не хотела, но, осознавая неизбежность, тихо произнесла:

— Мне очень жаль.

— Ты даже не представляешь, насколько мне тоже.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Спасибо, но мне здесь уже окажут помощь. — вежливо отказался рокер, хоть ему и хотелось, чтобы она чем-то помогла, но понимал, что вряд ли она сможет. — Тем более, у тебя есть более важная миссия - спасти своих близких. Хоть я и не знаю, как ты это будешь делать.

— Я дальше поеду в Леопандо. — ответила мисс Палмер, — Попробую там что-то узнать. Заодно, выясню про ополчение, о котором все говорят.

— Честно говоря, мне кажется, ехать туда не лучшая идея. У меня есть предчувствие, что вряд ли там ты найдешь то, что тебе нужно. — предупредительно ответил Дима. Он осознал, что в целом, всё выглядит довольно подозрительно.

Мисс Палмер почувствовала, что в его глазах скрывается нечто, как в запертом сейфе.

— Ты явно что-то скрываешь.

— Это естественно. Все что-то скрывают, — парировал он.

— Но это нечестно! В том мотеле ты просил меня довериться, а сейчас сам что-то утаиваешь от меня.

— Я тебе доверяю. — ответил русский, — Но вот доверяешь ли ты другим? Я имею в виду в целом. Часто те, кто обвиняет в недоверии, сами либо скрывают многое, либо слишком доверчивы.

Его слова посеяли в девушке сомнение: верный ли путь она выбрала?

— На что ты намекаешь?

— Ни на что. Просто даю пищу для размышлений.

Стелла промолчала - спорить с русским было бесполезно. Слишком уж он... Гордый. Но решила закончить мысль:

— Всё равно это как-то неправильно. Особенно когда я спросила тебя о скорпионе и о тех, кого считают погибшими. Мне показалось, что ты знаешь, где Паоло и Вик, но не хочешь мне сказать. И я пытаюсь понять, почему.

— Ты ошибаешься. — одновременно честно и уклончиво сказал Дима. — Я действительно не знаю, где они. Но я абсолютно уверен, что они вряд ли в заложниках. Учитывая богатство и связи Паоло, они бы первыми выбрались из плена и связались с тобой. Я чувствую, что здесь что-то не так.

«Я не могу сказать ей, что Паоло, скорее всего, предатель, — думал Дима, глядя на Стеллу. — Это разобьёт ей сердце. И она может сделать глупость».

Он знал: если он скажет правду, она не поверит. Или поверит — и тогда сломается.

А он не мог ей позволить сломаться. Не сейчас.

Она знала, что он врёт. Или не врёт — не говорит всю правду. Но она также знала другое: он не сделает ей больно. Не специально. Он что-то скрывает — потому что боится за неё. Не потому что хочет обмануть.

И она решила подождать. Пока он сам не будет готов.

Если они ещё увидятся.

Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и медленно, почти шепотом, спросила:

— Перед тем как ты уйдешь... можешь научить меня стрелять?

Дима замер, его глаза расширились от удивления. Он словно ожидал чего угодно, но только не этого. На мгновение в его взгляде мелькнула тень сомнения, а затем он тихо рассмеялся, но в этом смехе не было радости.

— Ох ты. Звучит рискованно. Ты решила сыграть в сикарио [64]?

— Нет. Но мне это очень нужно, пожалуйста. Научи меня, пожалуйста.

Она посмотрела ему прямо в глаза, и в этом взгляде он увидел всю глубину ее отчаяния. На дне ее глаз скрывалась не только мольба о помощи, но и просьба «не отказывать». Дима почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло. Он знал, что это решение может изменить всё, но он не мог отказать ей.

— Ладно, надеюсь не увижу тебя в криминальной хронике. Я научу тебя. Пошли.

***

Шесть пустых жестяных банки, стоявшие на огромном поперечной балке, ожидали, когда их сразит пуля. Ветер решил не мешать им в этом и стих.

В шагах ста от банок возле очерченной ботинком линии Дмитрий достал пистолет и начал показывать принцип его работы:

— Смотри, прежде чем стрелять, надо проверить патроны. Поэтому на эту кнопку жмём, чтобы вытащить магазин. Здесь с ними всё в порядке, поэтому засовываем обратно до щелчка, потом вот здесь щелкаем предохранителем и отодвигаем назад вот этот затвор для закрепления. Важный момент кстати – никогда не направляй пистолет на людей, если это не враги. Может произойти случайный выстрел. Ясно?

Стелла кивнула в ответ. Она старалась слушать внимательно, хотя подобная информация была для неё чужой. Поэтому, когда рокер предложил ей самой попробовать зарядить оружие, она с непривычки уронила магазин на землю (к счастью, патроны не высыпались), а отвод затвора дался не сразу, но, благо, ранние походы в спортзал помогли ей в этом деле.

— Ничего. Попрактикуешься и получится. А теперь давайте к самой стрельбе перейдем.

Перед линией рубежа Дима начал ей помогать держать пистолет:

— Ноги на ширине плеч, правая сзади. Спину держи прямо. Пушку держи двумя руками, пальцы складываем вот так (помогает ей сложить пальцы правильно). Руки прямо, но не напрягай. Целясь, смотри на мушку и целик. Понятно, что делать?

— Пока да.

— Теперь большими пальцами нажимаем курок (помогает ей) и стреляем.

Раздался громкий хлопок, сопровождающийся вылетом пустой гильзы и жестяным щелчком где-то вдали.

— Вижу, мы попали в цель. Отлично. Как ощущения?

— Пока что непривычно. — честно призналась мисс Палмер, все еще испытывая волнение от процесса, словно студент перед экзаменом, понимающий что теперь придется решать задачу самому.

— Теперь давай попробуй выстрелить уже без моей помощи.

Мисс Палмер сделала глубокий вдох и выдох. От дрожжей в руках пистолет начал вибрировать, из-за чего целиться было сложнее. Страх ошибок и осечек медленно наполнял все тело. Но отступать уже было поздно, и Стелла понимала это. И поэтому она успокаивала себя тем, что ей нужно научиться это делать, что это поможет ей спасти Вика, снова прижать к себе этого красноволосового мальчика, а также найти Паоло и узнать от него все, почему ей многое не сказал и утаил. Если не она, то никто не сделает это!

И вот наконец она зажмурилась и произвела первый самостоятельный выстрел. Как только она открыла глаза, то к своему удивлению, обнаружила что банка валяется внизу.

— Ничего себе! — похвалил Дима. — Да у тебя явно талант к стрельбе!

— Но ведь как говорится: «Новичкам всегда везет», — сослалась на удачу девушка.

А вот и посмотрим сейчас, когда ты попадешь в остальные 4 банки.Следующая очередь из четырёх залпов оказалось успешной, в связи попаданием во все цели и падением двух жестянок. Дальше послышался щелчок об окончании патронов.

— А это не так уж и сложно, как кажется, — обрадовалась Стелла, поразившись своим успехам.

— Не попробуешь – не узнаешь, — подбодрил Чифиров. — Теперь ставим на предохранитель и меняем магазин. И на этом наши уроки заканчиваются.

***

Дойдя до машины, готовой снова отправиться в путь, перед тем как попрощаться, Дмитрий решил сделать мисс Палмер важный и полезный подарок. Он достал тот самый пистолет, которым обучал и вручил ей:

— Держи. Считай, что это тебе за успехи в обучении стрельбе. Тем более, есть чем защищаться. И это не всё.

Он полез во внутренний карман куртки и положил в её руки несколько магазинов с патронами со словами:

— Это если закончатся. Без них грустно будет.

После того, как Стелла убрала все в рюкзачок, Дима накрыл её ладошку своей, под которой лежали сложенные зелёные бумажки:

— Возьми всё-таки, деньги никогда лишними не бывают.

И вот здесь англичанка заметила то, на что раньше не обращала внимания. Его рука хоть на ощупь была твёрдой, но отдавала неописуемым теплом и заботой, словно теплые руки мамы, которые Стелла отлично помнила с детства. Её мама работала в ремонтно-отделочной бригаде, и от физической работы руки твердели, как пятки. Но когда маленькой англичанке становилось грустно, миссис Саммер гладила её по голове и крепко держала её ладошки. И теплые, ласковые прикосновения придавали сил и убирали любые мысли об унынии и горя. И вот сейчас рука Дмитрия также придавала сил и надежду на то, что все получится.

Взяв его за ладонь, мисс Палмер негромко произнесла:

— Спасибо! За спасение от этих бандитов, за ночлег в мотеле, за орхидеи! Спасибо тебе огромное за всё!

— Да пожалуйста! — сказал Дима, аккуратно погладил её по плечу, развернулся и уже собрался идти в госпиталь, как вдруг задумался.

Нет, он не может её отпустить одну. Ведь за ней все еще могут гнаться эти ублюдки наёмники. Она одна противостояла наёмникам. Она одна училась стрелять. Да и эти мысли, насчет Паоло и его статуса. Нет, нет, нет. Что-то в этой ситуации что-то не чисто и даже опасно. Надо отговорить её идти в Леопандо! Пока не поздно!

После этого Дима вернулся к девушке, и взяв её крепко за руки, сказал:

— Давай лучше сделаем так! Здесь становится опасно! Ты лучше полетишь обратно в Кливленд! Вертолёт с гуманитаркой летит в США. Я договорюсь, они возьмут тебя с собой. А племянника твоего я обязательно найду! Если надо будет, я буду самым последним чудовищем, но я найду его! Обязательно найду!

Дима, казалось, собирался что-то добавить, но Стелла остановила его ласковым касанием его заросшего бородой лица, и тихо сказала:

— Нет, Дима. Я должна это сделать сама. Виктор - единственное, что осталось от моей семьи, и поэтому я найду и спасу, где бы он ни был. И ты вовсе не чудовище. Никогда им не был и никогда не будешь.

Она приблизилась, и её губы, дрожа от волнения, аккуратно коснулись его щеки — легкий, тёплый поцелуй, в котором звучало больше благодарности, чем в любых словах. Едва Стелла отдалилась, Дима обнял её, сжимая в крепких объятиях. Она ответила ему тем же, вкладывая в прикосновение всю свою нежность, не желая отпускать, готовая разрыдаться от мысли о расставании, которое могло стать последним. Всё-таки она уже успела привязаться к этому парню, который столько помог ей на пути и уже готов спасти её мальчика.

Дмитрий старался не показывать бурю эмоций, кипящую внутри него. Он понимал, что они ему сейчас не помогут. И что, несмотря на его просьбы, мисс Палмер решила все же идти в Леопандо искать племянника. Упрямая. Но, увы, пойти с ней он не может, он должен выполнить свою миссию. Ему остаётся лишь надеяться, что с ней все будет в порядке.

— Будь осторожен, Дима!

— Не могу обещать, — прагматично сказал он. — А ты?

— Нет. Не могу, — честно ответила девушка.

Дмитрий в последний раз плавно провел Стеллу по плечу, отпустил её пальчики и направился к госпиталю.

Дима уже подошёл к двери больницы, когда остановился. Он обернулся и посмотрел на Стеллу.

Она стояла у машины и смотрела на него.

Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.

Он зашёл внутрь.

Глава 20. Down with the sickness

29 июня, 11:35, трасса С-289

В этот раз летняя мексиканская погода решила гулять если не по-крупному, то хотя бы по среднему. Жара плотно засела на улице и решила не давать пощады никому. Особенно это касалось людей, которые решили, что они бессмертные и надели чёрную одежду.

Вот и двое боевиков испытывали такие же проблемы, сидя в машине под открытым небом и тая словно пломбир. Первый же вертел баранкой и тщательно смотрел вперед, что-то или кого-то высматривая в оживленном трафике машин. Его сосед же глотал из стеклянной пол-литровой бутылки желтое пиво, которое пыталось его поддерживать в холоде, словно Мистера Фриза из комиксов.

Вскоре раздался звонок рации. Рулевой выдохнул со словами: «Он что, каждые пять минут будет звонить», поднес её к уху и услышал:

— Тетеревятник-754, какова обстановка?

— Объект не появлялся.

— Продолжать наблюдение, они не должны далеко уйти.

Пьющий на время убрал бутылку из-за рта, отрыгнул и начал возмущаться:

— «Они не должны далеко уйти». А с чего он вообще взял, что рокер и его сучка появятся на этой трассе? Может они вообще пошли другим путём и даже не на тачке. А мы тут едем, черт знает куда, в такое пекло. Лучше бы я на базе сидел, сраные пушки собирал...

Его ворчания прервал резкая ругань из аппарата:

— Слышь ты, сопляк. Вообще-то рация ещё работает. Возле мотеля были следы от машины, едущей из гаража. Значит они на транспорте. А камеры возле универмага в Карлито запечатлели эту машину, так что ее изображение у вас в смартфонах. И не вздумайте перепутать! А если упустите их - каждому из вас башню отвинчу и сыграю ими в футбол!

— Виноваты, босс. Исправимся. Конец связи. — Тетеревятник-754 выключил рацию и бросил возле коробки передач. Напарник снова решил испить пива, но ему это не удалось, поскольку рулевой отобрал у него бутылку и выбросил в окно, не обращая внимания на стеклянный звон и резкий скрип колес сзади:

— Хорош уже хлестать! А то скоро пушку не удержишь в руках. И маску уже опусти, и так светишь лицом!

Тот сплюнул, опустил балаклаву и ругнулся:

— Мразь.

— Что? — не понял водитель.

— Босс обращается с нами, будто мы мразь. Че он такой нервный? Из-за того парня что ли так психует?

— Это не просто парень, если ты не заметил. Это машина для убийств. Который уже человек тридцать из нашего отряда положил. Так что не стоит его недооценивать, Оцелот!

— Никто не спорит, Тим. Просто срываться на нас это уже… — продолжал возмущаться Оцелот, но тот не дал ему закончить:

— А ну помолчи! — и после этого прищурился, так как увидел через пару машин впереди знакомый джип. Он быстро достал смартфон и открыв изображение, сверил с объектом впереди, и убедился в сходстве:

— Твою мать! Боссу звони!

Пока Тим пытался подобраться поближе назло автомобилям впереди, загородившим путь, Оцелот быстро затараторил:

— Босс, объект впереди нас, начинаем преследование. Здесь большой трафик, просим помощь.

— Идиоты. — тихо ругнулся Ти-Боун. — Понял вас. Удав и Химера через пять минут присоединятся к вам. Я буду на вертолете сверху.

***

29 июня, 11:19, город Леопандо, штат Коауила, Мексика.

— Хорошо, Феликс, я тебя поняла. Завтра вечером, когда ты вернешься, мы устроим вечер в честь нашего трёхлетия. Нет, в этот раз я не буду пользоваться доставкой еды, как в прошлый раз. Сама все приготовлю, ещё благодарить меня будешь. Можешь не волноваться. Давай, целую, пока.

Кейт повесила трубку и поспешила утонуть в кресле, чтобы хоть как-то расслабиться. Непросто быть женой пилота гражданской авиации, особенно если он мексиканец и всегда ждет от тебя что-то необычное, так как его трудно удивить. И вот сейчас в канун годовщины он ждет чего-то более необычного, чем в прошлый раз, когда были посиделки дома за просмотром "Бумажного дома" с кучей наггетсов и роллов из "KFC". А все потому, что кое кто перепутал даты на месяц вперед. Но чем она виновата, что у неё была сессия заочная и нужно было сдавать курсовую работу профессору, который на проверке мог половину материала вычеркнуть и снизить оценку. Тут такая головоломка, что забываешь о многом.

Да и сейчас ситуация не лучше. Подруга прилетела в Мексику, поскольку ее близкие сейчас в беде. Единственное непонятно, что с ними, так как они не выходят на связь. Но кое-что напрягало. Это внезапное возвращение Паоло и столь же быстрое согласие Стеллы на возобновление отношений с ним. Все это выглядело очень подозрительно, тем более интуиция подсказывает, а она ещё не подводила ни разу.

Яркий экспрессивный звук саксофона в перемешку с вибрацией нарушил умиротворенную тишину. Преодолевая дикое желание понежиться в кресле дальше, Кейт потянулась за мобильником и ответила на вызов:

— Алло.

— Привет, кудряшка Сью. — радостно раздался шепелявый голос.

— Сколько раз тебе говорить, не называй меня так! Я больше не кудрявая.

— Не моя вина, что твое второе имя Сьюзен.

— Ближе к делу, Диас. Ты сделал, то, что я просила?

— А то! — уверенно ответил Диас. — Все необходимое у тебя на почте. Большего сказать не могу - начальство рядом.

— Я проверю. Спасибо тебе большое. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

— Ты и Феликс будете посещать все мои гиковские вечеринки за этот оставшийся год.

— Окей, сойдет и так, хоть я и не гик. Спасибо ещё раз. До встречи.

Кейт быстро включила компьютер и начала изучать, то, что ей прислали. После пятиминутного чтения, вызвавшего лишь подтверждение подозрений и впоследствии тревогу, она сразу же потянулась к трубке набирать знакомый номер.

***

29 июня, 11:35, трасса С-289

Вскоре телефон зазвонил, разрезав тишину в машине. Стелла подняла трубку и увидев знакомое имя, ответила на вызов:

— Кейт, привет. Извини, что вчера так резко оборвала вызов.

— Стелла Жаклин Палмер, ты меня так скоро до инфаркта доведешь. — саркастично ответила подруга. — Где ты сейчас?

— Я сейчас еду в Леопандо, уже через час буду там.

— Стелла, сейчас я тебе такое расскажу!

Мисс Палмер решила все же выслушать подругу, надеясь, что она скажет действительно важное:

— Что такое?

— Насчет Паоло. — Кейт открыла еще раз вкладку, — Я сначала не обратила внимание, а потом во время нашего прошлого разговора я вспомнила и решила проверить кое-что. Для этого пришлось связаться с братом мужа, работающего айтишником. Так вот, Паоло четыре года как считается погибшим. Все источники говорят о том, что он погиб в автокатастрофе. Но что удивительно, его тело не найдено, но при этом на кладбище рядом с участком его отца есть его могила.

— Кейт, я знаю об этом. Мне в полиции Огайо сказали. И теперь я еще в большем замешательстве, потому что я теперь вообще ничего не понимаю. Как так вышло, что документы Паоло оказались фальшивыми и почему его посчитали погибшим, если он жив?

— Это ты мне лучше скажи, во что ты ввязалась? — с интонацией следователя спросила Кейт, анализируя другую версию. — С кем ты отпустила Вика в чужую страну? Ты уверена, что это тот самый мажоришка из твоего прошлого, а не человек, который присвоил себе его личность?

— Конечно, уверена. Его черты лица, его рост, акцент - все сходится. Это не может быть кто-то другой.

— Если только не какой-нибудь брат-близнец, о котором ты не знаешь.

— Не говори ерунду, Катрина. — возмущенно отрезала британка, посчитав версию подруги слишком фантастической. — У Паоло нет братьев и сестёр, он единственный ребенок в семье. Он как-то мне рассказывал, что он вообще незапланированный, так как его отец не планировал детей, и что из-за этого ему пришлось отказаться от важнейшей в его жизни сделки с японцами на десять миллиардов долларов. Так что твоя версия из мексиканских сериалов отпадает.

— Ладно, может ты и права. — не стала спорить Кейт, громко зевая от недосыпа. — Но все равно здесь что-то не так. Поэтому срочно дуй ко мне! Вместе пойдем в Службу безопасности и Прокуратуру! Уж я-то смогу тебе помочь добиться своего! Жду тебя на автовокзале!

— Я сама к твоему дому подъеду, ты только адрес мне в Вацапе скинь.

— Ты, что едешь в такси? Или ты на своей машине?

— Нет, я еду в машине… Одного хорошего человека, который мне её дал напрокат.

— И кто этот добрый самарянин? — спросила Кейт, недоверчиво и с подозрением в голосе. Мисс Палмер не стала увиливать от ответа подруги:

— Один парень из России. Его Дима зовут. Он собирался в Леопандо к другу, заодно и согласился подвезти меня. Потом его паук укусил, и он остался в больнице, я не смогла ему помочь, к сожалению. Он одолжил мне машину, сказал, что как оклемается, завтра приедет в город и заберет её.

— Поняла. — ответила Пейдж и вскоре внезапно задала вопрос, — Подожди-ка. Это он был с тобой в мотеле, когда ты сбросила трубку? Я слышала, какую-то непонятную мужскую речь вдали.

— Да, это он. Он был со мной в номере

— Ух ты! И как все прошло у вас?

Недовольная подобной двусмысленной шуткой, Стелла начала защищаться:

— Катрина, ты что, совсем свихнулась? Ничего между нами не было! Мы просто провели ночь вместе, каждый в своей постели. Да, мы обнялись с Димой, когда я уходила, но это был просто дружеский жест.

— Ну-ну, не говори мне, что ты не пыталась его соблазнить, — рассмеялась Кейт. — В твоем тоне слышно, что ты к нему неравнодушна. А еще ты уверяла меня, что у вас с Паоло все прекрасно. Все ясно с тобой.

— Давай не будем развивать эту тему. Мне сейчас не до этого. — утомленная бесконечными нелепыми замечаниями. Кейт, поняв, что зашла слишком далеко, тут же попыталась примирить обстановку:

— Ладно-ладно, извини. Я действительно перегнула палку. Ты, главное, будь осторожна, пожалуйста. Мексиканская дорога всегда полна неожиданностей.

— Непременно. — ответила мисс Палмер. — Я буду на связи, когда приеду.

Она положила трубку и дальше направила взор на дорогу, на которой появлялось всё больше и больше машин.

Слова подруги заставили её возмутиться. С чего она вообще взяла, что у англичанки с этим русским рокером что-то было. Не было ничего, да и вообще, это не её дело. Дмитрий просто согласился довести ее до города. И у него это почти получилось. Если бы не укус проклятого паука. Жалко даже, что он остался в той больнице. Надо было все-таки настоять на том, чтобы она как-то помогла ему хоть как-то. Но он вряд ли бы согласился на это.

И в этот момент в голове у Стеллы снова начался спор:

"Ты снова думаешь об этом парне?"

"Да. Думаю о том, как он там, в больнице и что надо было все-таки остаться там. Так что да, думаю"

"Ты еще обняла и поцеловала его, не забывай об этом."

"Я хотела выразить ему свою благодарность за все, что он для меня сделал, и, честно говоря, поцелуи в щечку — это совсем несерьезно."

"А ты бы хотела кое-что большее, правда? "

"К чему ты клонишь?"

"А ты все еще не поняла? "

Стелла прекрасно осознавала истинный смысл сказанного. Действительно, её восприятие этого неформала претерпело кардинальные изменения. Если ещё вчера она всячески избегала его и игнорировала его знаки внимания, то сегодня без колебаний приняла его объятия и даже позволила себе ответный жест в виде невинного поцелуя. И даже сейчас, в глубине души, она испытывала грусть от того, что едет в Леопандо одна, управляя машиной самостоятельно. Вместо того, чтобы сидеть рядом с Димой на пассажирском сиденье и подпевать их общие любимые песни. Пытаться отрицать эти перемены было бы бесполезно, и она это прекрасно понимала.

"Да, все так. Он мне очень нравится, даже более того. Да, Дима – парень со странностями, но... Он такой очаровательный, душевный, с ним весело, он всегда поддержит. Я даже привыкла к его болтовне, она уже не раздражает. Когда он обнял меня, я почувствовала от него тепло, как будто он – какое-то личное солнышко, согревающее в любой момент"

"И? Что же не так? Вполне возможно, что и ты ему нравишься. Это же здорово, когда взаимно."

"Что тут такого замечательного? Это же как-то неправильно. Прошло совсем мало времени, каких-то два дня. Вдруг это какая-то страсть, увлечение мимолетное, игра гормонов и все такое. Неужели из-за этого стоит разрывать отношения с Паоло? Я уже вообще ничего не понимаю»

"Поверь, такие чувства уж точно не похоже на гормоны или типа того. Это что-то другое, нечто большее. Ты найди Диму в соцсетях, напиши ему, спроси, как он, дальше общайтесь, может быть, встретитесь когда-нибудь, сходите на концерт. И тогда уже ты точно поймешь, что между вами происходит. А насчёт Паоло, ты уверена, что согласилась восстановить с ним все, потому что он дорог тебе, а не потому, что он тебя убедил в этом или потому что ты чего-то боялась? Тем более, если посмотреть со стороны, то он действительно иногда прибегал к манипуляциям по отношению к тебе. Ты бы хотела с манипулятором дальше жить или хочешь легкие и гармоничные отношения с парнем, который ценит тебя и заботится о тебе?"

"Наверно, так и есть. Я тогда попробую выйти с Димой на связь, заодно и решу все раз и навсегда»

Вдруг Стелла отвлеклась от мыслей, заметив в зеркале заднего вида странную машину, похожую на ту, которую она увидела возле того порта, где они её держали. Сердце её застучало со скоростью работы дятла, а легкие снова начали ускоренную работу.

Стелла достала телефон, чтобы позвонить в полицию, но поймала сигнал «Нет сети». Она выругалась. В этой проклятой степи не было связи.

Мисс Палмер резко повернула руль и начала петлять сквозь оживленное стадо машин. И вот съехав с шоссе на чистый участок накатанной дороги, она еще раз взглянула назад и поняла, что наемники все равно её преследуют, ни смотря ни на что. И тогда она резко переключила рычаг на повышенную скорость.

— Сука! — крикнул Тетеревятник-754, — Она по ходу заметила нас! В погоню!

Тачка, заскрежетав колесами, резко вырвалась из трафика и помчалась по степной земле вслед за британкой.

— Ти-Боун, это Тетеревятник-754. Объект заметил нас и съехал с трассы в степь, преследую его. Запрашиваю разрешение...

— Можешь стрелять, лишь бы остановить её. Я скоро буду над вами, Химера в трёх минутах.

— Понял, Ти-Боун.

Услышав из рации разрешение, Оцелот поднялся, зарядил пистолет и начал атаковать. Но из-за того, что его зрение мутнело от жары и выпитого, большинство пуль летели мимо цели, попадая в молоко. Лишь пара снарядов попали в бампер и в заднее стекло, пробив в нём дыру.

— А ну отдай мне пушку, болван, — Тим вырвал пистолет из рук напарника и, не отпуская руля, сам начал шмалять. Однако теперь же машина девушки начала ехать зигзагами, из-за чего попасть было тяжело.

Вскоре в небе послышался громкий звук лопастей, быстро кромсающих воздух. И вот уже через пару секунд к погоне присоединился большой черный транспортно-боевой вертолет. На борту сидел Ти-Боун, прикрепленный ремнями к сиденью и готовил снайперскую винтовку:

— Отлично, сейчас я ей устрою Формулу-1!

Стелла, пригнувшись, укрывалась от пуль, которые разносили стекло вдребезги, словно кириешки. Взглянуть на дорогу она могла лишь ненадолго, лишь чтобы убедиться, что по ней никого нет, и затем снова скрылась.

Внезапно машина резко остановилась и заглохла. Напрасно мисс Палмер пробовала завести её – двигатель никак не хотел поддаваться. Осознав, что собственная жизнь висит на волоске, англичанка быстро схватила в руки пистолет и резко выскочила наружу.

Из подъехавшего вскоре джипа выбежали Тетеревятник-754 и Оцелот с оружием в руках. Стелла заметила их и не теряя не секунды, сделала четыре быстрых выстрела в них, даже толком не целясь. Если первые два залпа были мимо, то следующим двум явно благоволила удача – вторая пуля проткнула Тиму ключицу, уронив его в агонии на землю, а Оцелот схватился за окровавленное плечо, издавая крик, напоминающий визг свиньи из скотобойни.

Стелла, несмотря на то, что впала в шок от того, что впервые в жизни она подстрелила человека, бросилась бежать без оглядки, с единственной целью спастись от этих мерзавцев, осознавая, что ей никто не поможет. Вдали показался другой джип, мчавшийся навстречу на бешенной скорости.

«Только не это!» - подумала мисс Палмер и начала стрелять в машину, надеясь, что это хоть как-то поможет. Казалось, Бог услышал её мысли – переднее колесо резко лопнуло, и машина после дерганий перевернулась и сделала два сальто направо. Англичанка снова побежала без оглядки, в этот раз в левую сторону.

Ти-Боун наблюдавший за этим через оптику прицела, никак не мог поймать на мушку девушка, так как этому мешал поднявшийся ветер и тряска вертолета. Да и англичанка бежала, словно змейка из старой игры. Наконец плюнув на все, он спустил крючок.

В порыве паники она попыталась его поднять, но тут же щелкнул второй выстрел, почти задев ее руку и оторвав кусок кожи. Стелла отшатнулась, нервно вскрикнув от боли и от того, что впервые в жизни почувствовала на себе воздействие пули. Не обращая внимания на пугающие выстрелы и кровь, струящуюся из раны, она бросилась бежать в противоположную сторону.

Ти-Боун, уставший тратить патроны попусту, крикнул пилоту:

— Твою мать! Из-за этого гребанного ветра не попасть! Сади вертушку, я лично поймаю эту суку!

Стелла бежала все дальше и дальше, жалея о том, что она потеряла пистолет. Тем более кто-то сзади начал стрелять из автомата, заставляя ускоряться и бежать изо всех сил. Однако лёгкие уже начинали сдавать, а в груди болеть от одышки. Ярко-красная кровь никак не останавливалась, а лишь сочилась, как губка, постепенно окрашивая всю поверхность руки.

Вскоре она споткнулась об камень, скрытый в траве, и упала ничком. Мисс Палмер попробовала подняться, но тут её настиг боец с автоматом, и резко скрутил ей руки за спину, надевая наручники:

— Не так быстро! Думаешь, раз тачку угробила, то спокойно сбежишь?

Девушка пробовала отбиваться ногами, и даже умудрилась лягнуть его по ноге. Однако, боевик проигнорировал пинок и сильным ударом утихомирил её.

***

Стелла медленно открыла глаза, в которых было помутнение. Головная боль, словно молотком, била ей сзади. Губы были скотчем заклеены, не позволяя произнести ни звука. Руки, пристегнутые наручниками к стене, не могли ни шевельнуться.

По прошествии некоторого времени зрение и слух вернулись к ней, и она поняла, в каком месте она находится.

Вертолет явно принадлежал тем самым боевикам, кто преследовал ее. И сейчас они везут ее в неизвестном направлении, с целью, которая остается неясной.

Перед ней стояли Ти-Боун, явно находившийся в прескверном настроении, и Оцелот, державшийся на свое раненное плечо. Судя по всему, они вообще не заметили, что пленница очнулась и продолжали разговаривать.

— Я тебе в последний раз говорю! Если еще раз увижу тебя выпившим на задании, я тебе собственноручно зашью твою гребущую пасть, чтоб ты даже попусту не мог болтать! Ясно тебе? — вопил усач на незадачливого пьяницу. Когда тот лишь кивнул в ответ, Ти-Боун плюнул в открытую дверь вертолета и бросил взгляд на англичанку. На его лице невозможно было прочитать, что он задумал и Стелла замерла, боясь даже дышать. И вскоре услышала от усача следующее:

— А почему ты ей ноги не скрутил, дубина? Быстро пошел и связал её получше, чтоб не вырвалась!

Оцелот начал выполнять приказ начальника, доставая наручники. Но едва он нагнулся, Стелла решила не сдаваться и попыталась врезать ему ногой. Удар был слабым, учитывая её состояние после пробуждения, но всё же хватило, чтобы Оцелот вскрикнул и схватился за пах. От неожиданности и боли он отступил назад, споткнулся и, прежде чем Ти-Боун успел отреагировать, упал за борт, издавая душераздирающий крик. Спасти его было невозможно – вертолет летел на высоте около трёх миль.

Ти-Боун выглянул из вертолёта и увидел, как тело Оцелота исчезает в облаках.

— Ещё один труп, — прошипел он. — Из-за этой суки.

В глазах Ти-Боуна вспыхнул яростный огонь, словно в них поселился сам дьявол. Мисс Палмер поняла, что натворила и от страха прижалась к стенке.

— Ты только что подписала себе смертный приговор!

Любимый блестящий керамбит блеснул в кулаке. Усач медленно выдвигался к ней с лицом, искаженным безумием, от которого стыла кровь. Стелла замычала от страха и начала лягаться, однако Ти-Боун наступил на левую ногу, а по другой больно ударил. И вот он нагнулся и начал подносить оружие к её глотке:

— Теперь тебе никто не поможет, особенно твой хвостатый русский хахаль! Но ничего! Его мы тоже скоро найдем, а в качестве подарка преподнесём твои кусочки!

Сердце девушки застучало со скоростью иглы у швейной машинки. Кожа шеи напряглась от возможного прикосновения со холодной сталью. В глазах начались виднеться капли страха и отчаяния. А мысли уже успели попросить прощения у всех, перед кем Стелла виновата и даже проститься с Димой, который сейчас, к несчастью, далеко.

Внезапно раздался звонок рации, спасший девушку от казни. Ти-Боун зашипел от злости и поднес аппарат к уху:

— Кого еще черти принесли? Я тут вообще-то делом занят!

— Эй! Ты не забыл с кем разговариваешь? — раздался озлобленный голос Метал Снейка. — От тебя уже час никаких вестей! Нашли того рокера?

— Рокера не нашли. Но зато его девку взяли, летим в особняк. Сейчас я с ней разделаюсь, потроха оставлю себе, а голову её можешь оставить на капоте своего автомобиля!

— Ты тупой или глухой? Я же тебе ясно сказал — доставь мне её живой!

— Ты что, издеваешься? — завопил Ти-Боун, готовый сорваться в истерику. - Да она угробила четырех моих парней и разбила одну из наших машин. Дай мне приказ, и я вышибу ей мозги!

Из рации раздался громкий крик:

— Если ты тронешь её хоть одним пальцем, я оторву тебе яйца и повешу их вместо флюгера! Ты, видимо, не врубаешься, что она информатор того рокера? Я лично допрошу её и выясню все, что она знает! Так что я тебя предупреждаю в последний раз, если тебе жизнь дорога!

Усач снова зашипел злобно, после чего воткнул нож в пояс и ответил:

— Ладно, Снейк. Будь по-твоему! Я доставлю ее тебе невредимой. Но если ты вдруг передумаешь, я только за! Конец связи.

Он повесил трубку, после чего взглянул на мисс Палмер, которая боялась пошевелиться после его действий.

— Похоже, тебе повезло, шалава. Мой босс хочет тебя видеть. Тебе предстоит долгий разговор. А пока отдохни!

В руке его появился наполненный шприц.

Глава 21. War?

29 июня, 12:05, местоположение неизвестно, штат Коауила, Мексика

Гнедой конь мчался по степи, словно ветер по траве. Усталости он не знал и поэтому двигался дальше к цели, ведь хозяин велел доставить его туда как можно скорее.

В роли хозяина выступал Дима, одетый в военную форму, с тактическими очками, собранными в пучок волосами и модернизированным бесшумным автоматом ВАЛ, пристегнутым к спине. Он всматривался в степные дали, ища место встречи с Барсом.

"Значит, расклад такой: встречаемся с Бериком, потом отправляемся в разведку той самой базы. Собираемся сведения о ней, в том числе и о заложниках, отправляем данные и ждем подкрепления для штурма. Вроде бы ничего сложного, но всегда же действует так называемый закон подлости. В любом случае, надо быть осторожнее ".

Дальше он старался мысленно расслабиться, чтобы с холодным рассудком приступить к своей миссии. Но не получалось. Чувства страха и стыда медленно заполняли его.

"Какой же я дурак! Почему я не настоял сильнее на том, чтобы отправить её в США? Почему я не решился сказать ей правду, о том, кто я, и все подозрения насчет её мексиканского ухажёра? Если бы я сделал это, Стелла не отправилась бы в Леопандо. Хотя вряд ли бы это помогло, учитывая ее упрямство, но попытаться стоило бы. А теперь я даже не знаю, что с ней там. Остаётся надеяться, что все хорошо будет. Помоги ей Господи."

Неожиданно Дима остановился, словно догадался о чем-то, как Эркюль Пуаро в детективах. Постояв так какое-то время, он снова двинулся в путь, параллельно рассуждая в голове:

"Да уж, Дмитрий Александрович. Похоже, Амурово копье метко попало в твое бронированное сердце... Хотя, что в этом плохого? Она красивая, обаятельная, заботливая, смелая, самоотверженная девушка. С ней можно легко наслаждаться всеми радостями жизни: прогулки по городу и природе, питье фанты, поход на рок-концерты, пение любимых песен в машине... Даже простое общение с ней — это уже нечто особенное, что невозможно описать словами. Так и хочется взять ее и обнять, так крепко словно Доктор обнимает Розу, когда ей страшно и тем самым защитить её от любой беды.

Но ведь... Мы же представители разных наций, у нас менталитеты разные. А что, если она вообще любит этого мексиканца... Или я ошибаюсь... А что, если она не знает, кто он на самом деле…. Ох, беда! Эх, звездочка, звездочка, похоже ты попала в стальную паутину, которая не хочет тебя выпускать.

Ладно. Как-то задание завершу, обязательно найду её контакты, свяжусь с ней и скажу ей все! Все, что я о ней думаю! А там будь что будет!"

Окончив рассуждать, Дмитрий заметил, что уже приблизился к месту встречи. Он слез с коня, отпустил его погулять и направился к небольшой скале, по размерам напоминавшей скирд. Остановившись в пяти шагах и осознав, что за ним наблюдают, он произнёс:

— Ерік, Сен күштісің.

— ... бірақ жүрегің де жетелесін [65], — ответил высокий голос и из-за скалы вышел невысокий мужчина в форме цвета хаки, в кепке и жёлтых светоотражающих очках. Его среднеазиатские черты лица, подчеркнутые чёрной испанской бородкой, были отчетливо выражены. Руки в перчатках сжимали штурмовую винтовку с насаженным на неё глушителем.

— Салем! — ответил казах, обмениваясь рукопожатием с русским, — Закрутило тебя, однако. Я уж думал, что не дойдешь до места встречи и я уже забуду, как ты выглядишь.

— После того кошмара в оперном театре, Барс, я выгляжу как всегда - хреново, — саркастически ответил Дима.

— А ты все так же остришь. Жаль, у меня не такое чувство юмора, чтобы ответить тебе, — Барс глянул на коллегу внимательно, — Какой-то ты бледный.

— Птицеед укусил, падла.

— От птицееда никто не умирает. А значит, пушку держать сможешь.

— Все когда-то умирают, но сейчас явно не время для этого, — сказал Дима и проверил пушку, — Показывай, что обнаружил.

— За мной.

Парни направились вверх по холму. Чифиров достал рацию и произнёс:

— Чёрный лебедь, это Мастер Чиф. Встретился с Барсом, направляемся в разведку местности и объекта.

— Принято. Сделайте снимки и отправьте их нам. Не вступать в бой.

— Вас понял.

Они поднялись на вершину холма, откуда все было отлично видно, как на ладони.

— Ничего себе! — поразился Дима, увидев внизу военный комплекс, обнесенный стеной, — А эти свиньи хорошо обосновались. На заброшенной военной базе НАТО «Тескатлипока», которая уже двадцать лет как не обслуживается. Даже на картах её нет. Как ты её обнаружил, интересно?

— Я исследовал местность и тут заметил бронированный внедорожник без номеров. Я решил проследить за ним, в итоге он привел меня сюда.

Барс протянул напарнику бинокль, а сам открыл военный планшет и начал проверять снимки. Дмитрий наблюдал за происходящим на базе, параллельно слушая отчет:

— Пока ты был в пути, я запустил стелс-дрона с фотокамерой, успел заснять периметр. Пришлось действовать быстро, чтоб радар не засек. Судя по мои наблюдениям, в этом большом здании находятся все их комнаты управления, казармы и вероятно, зал с заложниками. Остальные строения – склады с боеприпасами и гаражи с техникой. Упомянутые в обращении ракеты дальнего действия не обнаружены, но вполне возможно, они на складах. База хорошо охраняется, по углам стены расположены вышки со снайперами, а посередине стен вышки с гранатомётами.

— Действительно. — не стал спорить Дима, — Словно Крак-де-Шевалье [66] какой-то.

Вдруг его взор остановился на участке между гаражами и главными воротами:

— Погоди. Ты тоже это видишь?

— Что именно?

— Там автобусы, несколько штук. И ко всем прилеплены взрывчатки.

— Дай посмотрю, — Барс взял бинокль, глянул в него и убедился, что Дмитрий прав: наемники суетились вокруг двух больших автобусов и лепили на них заряды C-4. Другая группа бойцов готовила боевые внедорожники к отходу и проверяли их на боеспособность.

— Обалдеть. Такие же автобусы были в Леопандо, на них возили пленных с «Чичен-Ицы».

— Кажется, Скорпионы готовятся эвакуировать заложников в другое место. Только этого еще не хватало! — пришел рокер к заключению. Его губы напряглись, а нос сопел, нервно дыша. — Значит так, Берик. Сними эти автобусы на камеру и отправь все фотографии в штаб. Я свяжусь с Лебедем, он должен знать об этом. Ты тоже предупреди своего командира.

— Будет сделано! — ответил казах, уже работая ручной камерой. Дмитрий отошел в сторону и начал говорить по рации:

— Чёрный Лебедь, это Мастер Чиф.

— Говори, Мастер Чиф. — ответил знакомый низкий хриплый голос командира.

— Ситуация усугубляется.

— Подробнее.

— Барс сделал снимки, скоро отправит их вам. Но еще мы обнаружили заминированный транспорт, который использовали террористы в Леопандо. Также на территории происходит подготовка военных вооружённых машин. Скорее всего, они планируют перевести заложников в другое, незнакомое нам место.

— Не скорее всего, а так и есть. — подтвердил свои слова Чёрный Лебедь. — Крот ЦРУ сообщил нам о намерении лидера перевести заложников в заброшенную фабрику, где их будут держать до получения выкупа под угрозой подрыва. Ваша разведка подтверждает его слова. И теперь остаётся только действовать.

— И поэтому мы срочно запрашиваем подкрепление для проведения штурма и освобождения.

— Ответ отрицательный, Мастер Чиф. Этой операцией теперь руководит ЦРУ. Они лично хотят захватить лидера террористов и спасти всех. И поэтому через восемьдесят минут сюда прибудут их войска. Вы пока будете в точке сбора, и присоединитесь к ним по прибытии.

Дмитрий начал негодовать, услышав такой расклад:

— Пока они будут лететь, Скорпионы уже успеют увезти пленных. А конвой атаковать рискованно - эти сволочи подорвут его легко. Действовать надо сейчас же!

— Дима! — прервал его Лебедь, забыв, что он обращается к нему по имени. — Чисто по-человечески, я согласен – нам надо действовать!

— Тогда в чем дело?

— Было проведен военный совет, на котором было решено, что главной силой при спасательной операции будет ЦРУ. Для них это больная тема – «Царь Скорпионов» устроили пять терактов в разных штатах Америки, в которых погибло в общей сложности около десяти тысячи человек. Вот они и хотят лично покончить со всем этим. А нас и Казахстан позвали в качестве разведки и медицинской помощи. И то решили отобрать только лучших бойцов. Так что, хочется тебе того или нет, но мы подчиняемся американцам. Поэтому вы с Барсом сидите на точке и не вмешивайтесь до прибытия сил. Считай это приказом!

Русский лишь вздохнул в ответ и не стал спорить:

— Вас понял. Конец связи.

Пальцы крепко сжимали рацию, словно гидравлический пресс. Парень боролся с диким желанием разбить аппарат о камень со злости. Но вместо этого он повесил трубку на пояс и громко произнёс:

— Чёрт!

Барс увидел обеспокоенное состояние коллеги и спросил:

— Что такое?

— Лебедев сообщил, чтоб мы ожидали американцев для штурма. Они будут только через восемьдесят минут. Хотя пока мы будем ждать, Скорпионы успеют эвакуироваться.

— Не поверишь, но Бек то же самое сказал мне. — ответил Барс, поджав губы. — Не понимаю, почему мы должны подчиняться этим янки, которые, судя по скорости, не сильно торопятся спасать пленных.

— Ты же знаешь, американцы тщательно заботятся о своём имидже спасателей мира. Иначе бы их фильмы не были бы так популярны, - философски отметил Дима, однако Берик не оценил эту речь:

— Супер! А нам-то что с этого?

— Но я лично не намерен сидеть сложа руки, — ответил рокер, взял бинокль и начал еще раз осматривать базу. Сначала на главный вход и накатанную дорогу, ведущую к нему, потом на караул в башнях, потом на заднюю стену, которая выглядела не слишком устойчиво, а колючая проволока местами порвана.

— Как думаешь, у них есть где-то скрытый ход на базу? — поинтересовался Дима.

— Возможно.

— А у тебя есть пара зарядов C-4 или растяжки?

— Есть. Я взял на всякий случай в госпитале. Я ж срочку в подрывных войсках служил. — Берик достал из рюкзака и показал напарнику заряды. Но взглянув на задумчивое его лицо, спросил: — Ты что задумал?

Дима ещё раз вздохнул и пустил взгляд на небо. Он понимал, что идея крайне рисковая. И на кону стоит не столько его жизнь и здоровье, сколько сама операция и жизни коллег и самих заложников. Но… Быть в стороне и наблюдать, как от действий каких-то негодяев страдают гражданские люди - он не готов на такое. Тем более, четыре года назад он не смог спасти двух важных людей в своей жизни. Больше он этого не допустит. И поэтому он решился и сказал уверенно:

— Будем помогать нашим звездно-полосатым коллегам.

И начал объяснять:

— Значит, поступаем так. Мы выманим одну из их машин, расправимся с охраной, замаскируемся и таким образом зайдем на базу. Там найдём заложников. Если есть возможность их вытащить, загружаем их в тот транспорт, и везем в точку эвакуации. Либо защищаем их до тех пор, пока не прибудет наше подкрепление.

— Не слишком убедительно! — честно ответил Берик, — Нас двое, против целой армии. Да и начальство нас по голове не погладит за самодеятельность.

— Так и есть. — не стал отрицать русский, — Но, если мы ничего будем не делать – заложники трупы. Если повезёт, сделаем все быстро и без поднятия тревоги. Беру всю ответственность на себя!

— Понял тебя. Значит, к черту приказ?

— Если есть риск для здоровья жертв или осложнения операции, то к черту такой приказ!

Берик лишь молча встал, надел рюкзак и взял в руки автомат:

— Ладно. Не в первый раз задницей рискуем. Веди тогда, мастер Чиф! Я с тобой!

— Выходим! — скомандовал Чифиров.

***

— Смотри, здесь заложим отвлекающие заряды, — начал инструктировать Дима, когда они с Барсом укрылись в нескольких десятках шагов от дороги недалеко от базы, — Как только высунутся, мы их прихлопнем. Надеюсь, их форма подойдёт к нам и...

— Черт, Чиф, сзади!

Русский среагировал мгновенно и вот его автомат уже направлен на какого-то странного человека в тактической форме и шейном платке, который поднял обе руки.

— Кто ты такой? «Что ты тут делаешь?» — громко и грозно спросил Дмитрий.

— No comprendo [67].

— Я повторяю вопрос. Говори быстро, кто ты и зачем напал?

Неудачный убийца словно не понимал речи рокера и упрямо твердил на испанском:

— No diré nada. Nunca [68].

— У тебя нет другого выхода, тебе придется сказать. — Берик присоединился к напарнику и тоже приготовил пушку для дальнейшего допроса.

Вскоре где-то рядом послышался низкий голос на английском:

— Не трогайте его, я выхожу!

Берик повернулся в сторону голоса, и обнаружил выходящего из-под травы молодого мужчину, который выглядел также по-военному, только в этот раз на голове была летняя шляпа. В одной руке он держал автомат Калашникова стволом вверх, а другой опускал с лица шейный платок, обнажая небритое молодое лицо. Он подошёл к своему напарнику и начал говорить:

— Видите, я без оружия. Отпустите парня, он совершил глупость, нарушил мой приказ не вмешиваться.

Дмитрий посмотрел по очереди на каждого из незнакомцев и спросил:

— Вы Скорпионы? Или Вооружённые силы Мексики?

— Ни то, ни то. Мы, скажем так, ополченцы, добровольческий отряд. Учитывая, что федералы не предпринимают ничего, мы решили, что сами нанесем урон этим террористам и вытащим заложников.

— Вы себя слышите? — недоверчиво спросил Берик, искренне сомневаясь в успехе подобной самодеятельности, — Вы же гражданские, что вы можете сделать такого, что не могут сделать военные?

Парень в шляпе ответил на возражения:

— Мы не настолько беспомощные. В нашем отряде состоят только те, которые умеют держать оружие или сами имели опыт службы в армии. Я и сам раньше служил в Нацгвардии, поэтому знаю, как это - проводить операцию по освобождению. Мы можем работать вместе, — здесь он повернул голову и осмотрел оружие своих оппонентов, — если вы против «Царя Скорпионов» и не будете в нас стрелять.

Барс осторожно спросил напарника по-русски:

— Думаешь, им можно доверять?

— Если он не врет, то они могут нам в чем-то помочь. Хотя бы вдвоём не придется операцию проводить. — задумавшись ответил Дима.

— Они же гражданские. За гибель случайных людей нам по башке надают.

— Значит, будем осторожнее. Нам в любом случае по башке надают - за мою инициативу нарушить приказ и не ждать американцев. Так что терять нечего. — вздохнув, ответил рокер, после чего крикнул шляпнику:

— Вас всего двое?

— Больше. Ещё трое с нами, — ответил тот и махнул рукой. Вскоре возле него встали ещё трое точно таких же людей в форме и с оружием в руках.

— Так что, мы сотрудничаем?

Дима посмотрел краем глаза на Барса и тот лишь кивнул ему в ответ. После чего он опустил ВАЛ и ответил:

— Для начала, мы хотим знать с кем имеем дело.

Шляпник не стал утаивать: — Я Аарон Уэллинг, лидер отряда, позывной — "Брокер". Это мои бойцы: Гатор, пулемётчик; Армор, штурмовик; Шугар, медик; и Хантер, снайпер. Ваша очередь — сказать, кто вы.

Дима переглянулся с Барсом. Казах едва заметно кивнул.

Рокер ответил не сразу, но, осознав, что в такой ситуации на недоверии ничего не получится, произнёс:

— Я Мастер Чиф. Главное разведывательное управление России.

— Я Барс, Служба внешней разведки Казахстана.

Брокер усмехнулся:

— Ситуация настолько серьёзная, что здесь иностранные спецслужбы работают?

— Так и есть, — ответил Дима. — Но хотелось бы узнать ваш план.

— План простой, — сказал Брокер, опуская автомат. — Мы знаем, что у «Царя Скорпионов» здесь база. Мы видели, как они привозят заложников. Мы хотим вытащить их.

— А вас всего пятеро против целой армии? — спросил Барс с недоверием.

— Нас больше, — ответил Брокер. — Но мы не хотели светиться раньше времени. Пока что мы только разведка. — он помолчал, а потом добавил, глядя на Диму: — Я знаю вашего человека. Майора Эриконеса. Он работал на нас. Но потом он переметнулся к «Скорпионам». Если вы против них — мы с вами.

Дима нахмурился. Имя Эриконеса он слышал — от Стеллы. Она говорила, что он работал в посольстве и отказался помогать.

— Я тоже его знаю, — сказал Дима. — Он помогает «Скорпионам». Но он не наш человек. Никогда им не был.

— Тогда мы на одной стороне, — заключил Брокер. — Что скажешь, русский?

Дима взглянул на Барса. Тот кивнул. Потом он перевёл взгляд на Брокера и его людей. Они выглядели серьёзно.

— Ладно, — ответил Дима. — Работаем вместе. Но сначала скажи, что ты знаешь об этой базе.

Не успел Брокер ответить, как Гатор крикнул:

— Внимание, транспорт!

— В укрытие!

На дороге остановился военный бронированный внедорожник, из которого вышли трое наемников «Царя Скорпионов». Двое остались возле нее на карауле, а третий отошел на другую сторону дороги, встал к ней спиной и начал что-то делать руками в области паха.

— Он поссать отошел.

— Беру двоих у машины, третий твой! — ответил Дима.

Раздались две очереди, убравшие всех троих.

— Чисто. Прячем тела!

Как только все собрали тела в одном месте, Барс отметил:

— Что дальше теперь? Ждать, когда еще пятеро тел появятся?

— На это нет времени, — отрезал русский. — Будем работать с тем, что есть. Брокер, мне понадобятся двое твоих ребят. Остальные пусть будут в этой точке и будут готовы к плану Б. У меня для них особое задание.

— Понял, Мастер Чиф. — согласился Брокер.

***

Военный джип подъехал к шлагбауму с будкой КПП. Водитель показал на запястье бирку с номером, и вскоре получил разрешение проехать внутрь. Остановившись возле гаражей напротив главного здания и возле складов, он вышел на улицу и отдал честь высокому боевику с нашивкой «Чеглок» [69], оказавшемуся перед ним и явно смахивающему на старшего по рангу. Тот в соответствии строго спросил:

— Почему так долго?

— Мы поймали двух диверсантов. Они сдались без боя. Доставили их сюда для дальнейшего допроса.

— Выводи их.

Задние двери машины отворились и на плавящемся от степного солнца асфальте твердо встали Дмитрий и Берик со закованными назад руками. По обе их стороны встали два бойца на вооружении.

Высокий приблизился к русскому и с надменным удивлением начал говорить:

— Значит, ты тот самый металлист, который замочил братьев Санчес, Акулу, Динго и пару десятков наших солдат? Похвально. Я впечатлён. А еще сильнее впечатлён тем, что ты наконец-то попал к нам в руки. Теперь мы из тебя и твоего японского компаньона выжмем все, что задумали вы, ваши дружки федералы и все остальные.

Дима молчал, что было для него совершенно несвойственно, а на его лице не читалась ни малейшая эмоция, словно он был профессиональным игроком в покер.

— Язык проглотил? Ничего. Мы тебе его развяжем. Я лично прослежу за этим. — после чего старший повернулся к водителю, - следуйте за мной в комнату допроса.

— Принято, Чеглок, — ответил тот и принялся исполнять приказ.

Войдя внутрь и оказавшись в проходной, они заметили возле турникета сканер отпечатков пальцев и биометрический сканер. Положив пальцы на голубую панель и приблизив лицо с поднятой балаклавой к камере, Чеглок прошел сквозь пропуск и приказал:

— Быстрее проходим, и так мало времени!

Рулевой же не сдвинулся с места, словно стоял перед огненной рекой с разрушенным мостом, но вскоре он ответил:

— Будь по-твоему.

Из его рук вывалилась и быстро покатился жестяной цилиндр с взведенным курком в сторону двери, ведущей в коридор. Чарли, заметив это, немедленно спросил с угрожающим тоном:

— Это что еще за х…

Но договорить он не успел – граната взорвалась, мгновенно и временно ослепив и его и двух бойцов на проверке, оказавшихся рядом. В этот момент Дима и Барс вытащили из-за спины руки, которые на самом деле были не в наручниках, и подняли из-за пояса пистолеты. Три выстрела моментально уложили всех троих боевиков. Причем пуля Берика сразила в голову того, кого звали «Чеглок» со словами:

— Это тебе за «японца», мразь!

Дима убедился, что никого из врагов не осталось, после чего приказал:

— Всё готово! Можем снимать маски!

Подняв балаклавы, Брокер, Гатор и Армор обнажили свои лица. Последний тут же помчался к монитору, на котором отображались изображения всех комнат:

— Я выключу все камеры, чтобы у нас была фора!

— Нет смысла в этом, — ответил Барс, поднимая автомат у мертвого боевика. — Они уже засняли, то, что мы тут чистку устроили. Хорошо хоть тревогу не подняли.

— Да уж, кто знал, что у них тут биометрия стоит. — сплюнул Брокер и бросил на пол маску, показав макушку, стриженную ёжиком. — Если бы я не кинул гранату, мы бы спалились, и словили бы пулю быстрее, чем успели бы подумать.

Дима убедился, что пушка, взятая им, заряжена, и взял на себя инициативу:

— Хватит уже сожалений. Что было – то прошло. Следуем дальнейшему плану. Идем по коридору, убираем этих ублюдков и находим заложников. Дальше будем думать об эвакуации. Барс и Брокер за мной.

— А нам что делать? — спросил Гатор.

— А для вас будет задание. Барс, C-4 у тебя?

— Чтобы я когда шел без С-4. — ответил казах, после чего вручил ополченцам 3 заряда.

— Вы все еще под прикрытием наемников. — начал объяснять он, — Отправьтесь на склад, где они хранят боеприпасы. Там вам нужно найти ракеты дальнего радиуса действия, о которых упоминал Веном Скорпион в своем видеообращении, и установить взрывчатку с таймером на тридцать минут. Это нам позже пригодится.

— Старайтесь действовать тихо, но, если все-таки вас засекут, открывайте огонь на поражение. Делайте что угодно, но задачу выполните. — добавил Брокер.

— Принято. — почти хором ответили Гатор и Армор.

Дмитрий закончил прятать тела шкафчиках, расположенных в отдаленном углу, еще раз осмотрел все и распорядился:

— Отлично. У каждого есть цель, теперь вперед! Дадим этим "козлам" отпор!

***

Отряд двигался дальше по коридору, устранив по пути пару бойцов. Внезапно Дима поднял руку вверх в знак внимания.

— Слышу шаги. Все в укрытие!

Как только они спрятались за углами, из двери по левую сторону коридора вышли знакомые им лица. Первым узнал их Берик:

— Это же Веном Скорпион! А с ним Медный Тарантул, его правая рука.

— Аж руки чешутся... — промолвил Брокер, изъявляя дикое желание всадить в них пару пуль и покончить с этим. Но Дмитрий вовремя остановил его:

— Тихо! Они что-то говорят, но плохо слышно.

А разговор был вот о чем:

— Почти вся сумма собрана, босс. Транспорт в процессе подготовки.

— Уже хорошо. — без эмоций ответил лидер наёмников, — Но расслабляться нельзя. Мы отправимся на заброшенную фабрику, подготовим там все, и установим бомбы. А ты оставайся здесь, готовь транспорт для эвакуации. И будь предельно осторожен. Нельзя чтобы спецслужбы помешали нам. Не для этого мы столько времени готовились.

— Этого не будет. Все пройдет как нельзя лучше. — Тарантул попробовал уверит своего босса, что причин для беспокойства нет. Но лидер лишь рационально ответил:

— Надеемся на это. Приступай к выполнению!

— Venenum eternum! — направил руку по направлению к солнцу Тарантул. Веном Скорпион ответил тем же и отправился дальше по коридору. Тарантул огляделся по сторонам, в частности в ту сторону, где спрятался отряд, посмотрел туда несколько секунд, и громко топая, побрел дальше по коридору.

— За ним! — прошептал Дима и барс с Брокером последовали.

Русский мимолетно из-за угла заметил, что Тарантул зашел в некую комнату, из которой послышался звук щелчка замка.

— Та дверь. Должно быть, там заложники.

— Врываемся и зачищаем комнату.

Они собрались вокруг двери. Барс повернулся спиной, поднимая ногу. Крепкий удар. Дверь вылетела напрочь. Бросок светошумовой. Взрыв. Заход. Три автоматные очереди. Крики и звуки падения.

Дима, Барс и Брокер осмотрели комнату. Висящие на стене карты штатов Мексики и стран мира. В дальнейшем углу стояли шкафы, наполненные разными парками и гаджетами. На полу валялось несколько уже остывших тел. Но...

— Черт, я не вижу Тарантула? И где же заложники? — недоуменно спросил Барс. Дима тем временем направился к перевернутому стальному столу в конце комнаты и тут резко выскочил Тарантул с ручным пулеметом в руках:

— Не так быстро, металлист!

Глава 22. Dark. Past.

Обычное лаунж-кафе, каких в этом городе было много. Но именно в этом заведении было что-то манящее и вызывающее желание остаться. Кремовый цвет стен, ласковая фоновая музыка, мягкий фетровый диван - все это расслабляло не хуже какого-нибудь массажа и убивало любые праздные мысли.

Именно это сейчас ощущала Стелла, сидя за одним из столиков и рассматривая барную карту в поисках чего-нибудь безалкогольного. Зеленое коктейльное платье, с его широкими бретелями, словно создано для того, чтобы подчеркнуть ее безупречную осанку. Волосы, собранные в аккуратную шишку, гармонировали с этим образом. Лицо, украшенное лишь намеком на макияж, выделялось благодаря выразительным ресницам, тронутым тушью, и губам, покрытым мерцающим розовым блеском.

Стелла взглянула на телефон, лежащий на столе, и узнала, что сейчас на часах без четверти семь. А значит, тот, ради кого она сюда пришла, ещё имеет шанс успеть вовремя.

Но вот она услышала знакомый тембр голоса, повернула голову и лицо сразу наполнилось улыбкой. Ведь в зале появился тот самый русский парень Дима, решивший сменить рокерскую одежду на чёрный костюм и такого же цвета рубашку с галстуком. Правая рука была спрятана за спину, пряча что-то.

— Надеюсь, ты не скучала без меня.

— Нет. Я как раз думала, какой напиток подходит к пасте с креветками, - сказала спокойно Стелла, отложила барную карту и улыбнулась. — Привет, повелитель болтливых.

— Привет, Старлайт. — ответил Дмитрий, после чего приблизился и аккуратно коснулся губами её щеки. Дождавшись того же действия от англичанки, он уселся напротив неё. — К пасте подходит розовое вино. Мы можем заказать красное и белое, чтобы его сделать.

Мисс Палмер засмеялась, пусть даже и это не выглядело смешным, после чего произнесла:

— Я как узнала, что ты снова здесь, в Кливленде, сразу захотела встретиться. Тем более, в этом кафе, которое недалеко от дома.

— Но ведь главное – не «где ты», а «с кем ты».

— А что у тебя за спиной спрятано? — поинтересовалась англичанка, заметив, что русский что-то прячет за спиной. Он осознал, что все ещё сидит в таком неловком положении и среагировал:

— Ах, да, виноват. Это сюрприз для тебя. Держи, — и он достал из-за спины букет из трех орхидей, обернутый в бумагу с привязанным бумажным конвертом. Глаза девушки стали большими, как у собаки из сказки «Огниво», а губы приняли эллиптическую форму, которая вскоре оказалась прикрыта тонкими пальчиками. Стелла никак не ожидала, что он снова подарит ей цветы, но вскоре букет был уже в её руках, а нос уже вдыхал любимый аромат.

— Спасибо, Дима. Это очень приятно получать от тебя мои любимые цветы.

— Это ещё не всё. Открой, пожалуйста, конверт.

Она послушалась рокера и вскоре он услышал:

— Да ладно!!!

Её руки держали два билета на концерт группы Poets of the Fall.

— Я узнал, что они приезжают в США, в Нью-Йорк. И поэтому решил порадовать тебя возможностью посетить их шоу, которое ты бы хотела лицезреть. А два билета на тот случай, если ты захочешь с собой взять Вика или кого-то из подружек. Например, ту самую, которая у тебя в Мексике живет.

Бабочки в её животе кружили словно под звуки тарантеллы. Неужели она наконец-то попадет на концерт Поэтов. Тот концерт, на который она мечтала попасть ещё с подросткового возраста. Но этому мешали разные обстоятельства, в том числе и то, что группа не спешила прилетать в Америку. И вот сейчас, спустя столько лет, благодаря обычному парню из России, мисс Палмер наконец-то сможет осуществить свою мечту. Разве это не прекрасно?

Видимо, не совсем, так как под грузом совести радостное лицо Стеллы превратилось в грустное, а пальчики неловко водили по билетам туда-сюда.

— Что такое? Тебе не нравится мой подарок? — спросил Дима.

— Нет, что ты! Я очень-очень рада! Но...

Словно студентка, терзаемая страхом перед преподавателем из-за проваленного доклада, она отложила букет и билеты. Тяжелый вздох вырвался из её груди, прежде чем она произнесла:

— Я искренне благодарна за твои цветы и все знаки внимания. Но, пожалуйста, перестань видеть во мне идеал. Ты совершенно не знаешь меня настоящую, и я не достойна такого отношения.

— Не нужно так принижать себя, — мягко остановил её Дима. — Ты явно не похожа на кого-то неприятного или низкого. Я чувствую, что ты совершенно другая. И у нас всегда есть возможность узнать друг друга лучше.

— Нет, ты не понимаешь. — попробовала убедить его мисс Палмер, но тот был непреклонен:

— Не хочу я понимать. В тот день в Мексике, когда мы были рядом, я ощутил такую радость и жажду жизни, такое желание петь и смеяться, чего не испытывал никогда прежде. Именно поэтому я здесь, чтобы поделиться с тобой всем, что накопилось у меня внутри.

Вместо ответа она лишь промолчала - она узнала то самое упорство, присущее ему и отлично понимала, что он имеет ввиду. Только в этот раз было ясно, что дальше скрывать тайны было бесполезно. И она решила сама открыть ему то, что скрывала от него и не только:

— Я... Я должна тебе признаться в кое-чем.

— Конечно, я слушаю. — с готовностью сказал Дима.

Однако не успела она начать, как услышала какую-то чрезмерно громкую речь, доносящуюся аж со входа и сразу нарушившую всю атмосферу кафе.

— Что там за шум?

— Я проверю. — Чифиров встал из-за стола и пошел в сторону источника шума. Стелла, почувствовав что-то неладное бросилась за ним:

— Дима, постой.

Возле стойки ожидания стояла хостес, пытаясь успокоить мужчину, чей невзрачный внешний вид и потрепанный костюм свидетельствовали о недавнем неблагополучии, упорно настаивающего на своем:

— Я требую, чтобы меня впустили туда!

И тут, заметив среди сходящихся на шум знакомый женский силуэт, медленно и четко произнес:

— Опа!

— Паоло? — удивленно спросила Стелла. Она узнала в этом небритом и растрепанном дебошире того самого мексиканца из её прошлого. Он тоже узнал её и, оттолкнув хостес, подошел к англичанке и в своей манипулятивной манере начал рассуждать:

— О, вот ты значит где. Сидишь в кафешке, вместе с этим "любителем балалаек". Вот на кого ты меня променяла!

— Паоло, перестань.

— Нет, ты мне скажи для начала. — стал настаивать Паоло, — Что в нём такого, чего нет во мне? Чем он лучше меня? Он не богаче, не успешнее, даже не красивее меня!! Неужели славянской крови с привкусом водки захотелось??

— Мужчина, оставьте свои расистские фразы при себе. — уже не выдержал Дима, и вплотную подошел к нему, готовясь пустить в ход кулаки, — Тем более своим поведением вы мешаете людям отдыхать. Лучше уйдите, пока проблемы не начались.

Серо-голубые глаза русского были наполнены решимостью и желанием защитить англичанку от подобного хамства. Глаза же его оппонента были наполнены ядом и ехидством:

— Я-то уйду, заодно и вас с собой заберу.

В руке мексиканца появилась граната, которая была уже без чеки и с поднятым курком. Под громкий крик разбегающихся в сторону гостей, Дима вместе с мисс Палмер прыгнул в сторону с криком:

— Черт, Стелла, ложись!!

В кафе раздался оглушительный грохот, который пронизал все его пространство.

***

Стелла быстро открыла глаза, также быстро поднялась и начала жадно глотать воздух, поскольку страх забрал его себе целиком. Отдышавшись и придя в себя, она поняла, что весь этот случай в кафе, оказался всего лишь сном. Но с какой целью он ей приснился? Что он хотел этим сказать?

Оставив эти вопросы на потом и сославшись на головную боль, которая не спешила утихнуть, мисс Палмер начала осматриваться. Одета она была в ту же одежду, которую ей одолжил Дима. Задетая пулей рука была перевязана бинтом, который девушка поспешила снять, чтобы убедиться, что крови больше нет и что остался лишь небольшой незаживший еще шрам. Убедившись, что с рукой все в порядке и успокоившись, она начала осматривать комнату.

Она сейчас лежала на небольшом, жестковатом диване с тонким махровым пледом. Рядом с диваном стоял маленький стеклянный столик. Комната же заполнена большим овальным столом из красного дерева, который, судя по всему, предназначался для переговоров; большим кожаным креслом посередине стола; увешанными с сзади тремя миниатюрными флагами с изображением скорпиона, змея и паука; часами с кукушкой, показывающих половину первого; большим книжным шкафом по левую сторону, набитым книгами Маркиза де Сада [70] и Фридриха Ницше; шкафом поменьше напротив, хранящий посуду из дорогого фарфора. На стене напротив девушка заметила две висящие картины в позолоченной рамке. Первая была «Герника» [71], а вторая была «Спартанки» [72]. Между картинами затесалась копия статуи сидящего мальчика, вынимающего занозу. Завершали интерьер две скрещенные подвешенные над дверью сабли из дамасской стали.

Все это с одной стороны наводило удивление от роскоши и специфичного вкуса хозяина, а с другой стороны посеяло страх от того, что это может быть комнатой хозяина тех людей, которые её поймали.

"Где я?" – невольно задавалась таким вопросом Стелла.

Дверь неспеша открылась и в комнате оказался Иосиф, держа в обеих руках серый металлический поднос с двумя накрытыми крышкой тарелками, набором столовых приборов, керамической кружкой и белым тетрапаком. Аккуратно поставив все на стеклянный столик, дворецкий вежливо спросил на английском:

— Как ваше самочувствие, леди? Надеюсь, ваша рука уже не болит.

Однако вместо ответа последовали вопросы:

— Кто вы такой? И где мои близкие? Зачем я здесь?

— Вы сейчас в доме моего хозяина. Вскоре он подойдет и ответит на все ваши вопросы. Я его слуга, Иосиф Гарсиа. Приставлен сюда, чтобы вы чувствовали себя хорошо, словно дома.

Стелла лишь промолчала, сомневаясь в том, что хозяин этого дома держит её с добрыми намерениями, пусть даже и приставил слугу для этого.

Вскоре виски снова застучали, словно колокольчик в механических часах, заставляя сжать ладонью голову, чтобы как-то сдержать боль. Иосиф, заметив это, обеспокоенно спросил:

— Вам плохо?

— Голова болит.

Дворецкий достал из-за пазухи блистер с таблетками, и достал одну из них:

— Возьмите, это вам поможет.

Но мисс Палмер не спешила принять их. Вместо этого она лишь посмотрела на Иосифа глазами, полными страха. Увидев это и поняв причину, он решил успокоить:

— Не бойтесь, это вовсе не наркотики, а простая таблетка от головной боли. Я сам такие пью, когда давление повышается.

Приветливый и спокойный тон дворецкого смогли убедительно подействовали на Стеллу, и она уверенно взяла таблетку и быстро проглотила её, после чего выпила воды из стакана, появившегося рядом.

— Спасибо.

Иосиф удовлетворенно кивнул и потянулся к крышкам:

— Кстати, если вы проголодались, то я принес вам обед. Я не знаю, что вы любите, поэтому приготовил что-то универсальное - макароны с сыром и бутерброды с яйцом и беконом. А здесь для вас свежее коровье молоко.

Запах только что приготовленной еды заполнил комнату, вызывая желание начать трапезу. Да и в целом, белые рожки с расплавленным чеддером выглядели так же аппетитно, как и поджаристая корочка бутербродного хлеба, накрывшего кусочек яйца и полоску бекона с листиком салата.

Стелла не стала противиться и взяв вилку с ножом, принялась за еду. Иосиф тем временем налил ей молока в кружку.

Еда оказалась удивительно вкусной, словно приготовленная волшебными руками самого талантливого шеф-повара. Даже обычное молоко из пакета оказалось нежным и ароматным, в отличие от того, что англичанка обычно покупала в магазине. Возможно, именно этот необычный вкус, а не голод, заставил ее, несмотря на старания есть медленно и аккуратно, быстро очистить обе тарелки и даже вытереть руки и губы салфетками.

— Спасибо вам большое, я наелась.

— Как вам угодно. — улыбаясь ответил Иосиф, — Отдохните пока. Мой хозяин сейчас придёт к вам.

Он собрал всю пустую и грязную посуду на поднос и вместе с ним покинул комнату. Через какое-то время послышался громкий топот тяжёлых ботинок. Открытая дверь показала хозяина, этого дома, который медленно вошёл в кабинет, взял один из стульев и уселся напротив Стеллы. Его внешность внушала некую смесь страха, удивления и даже гнева. Особенно бросалась в глаза стальная шлем-маска, закрывающая всю голову, кроме макушки, с торчащими из-под нее средними волосами. Длинный кожаный тренчкот однозначно указывал на то, что это один из тех, кто похитил людей с "Чичен-Ицы". Оставалось только гадать, что он теперь собирается сделать и зачем приказал привести эту англичанку именно сюда.

— Здравствуй, Стелла Палмер. — начал он говорить, — Я Метал Снейк, хозяин этого дома. Надеюсь, что мой начальник охраны не причинил тебе вреда. За то что он пытался тебя зарезать, он будет лишён премии и части зарплаты. Но сейчас не об этом я решил с тобой поговорить.

В отличие от спокойных и доброжелательных слов Иосифа, машинная речь это странного типа не внушала никакого доверия, поэтому Стелла приняла позицию обороны:

— Я не буду отвечать на ваши вопросы, пока не узнаю, где мой племянник Виктор, и где Паоло Гонсалес? Что вы с ними сделали?

— Вижу, ты очень волнуешься за своих близких. Это вполне ожидаемо. Но тебе не стоит этого делать. Виктор здесь, в этом особняке, в своей комнате, вскоре ты его увидишь. С Паоло тоже все в порядке, относительно. Как видишь, волноваться нечему.

— Я хочу увидеть их сейчас же.

В ответ на требование Стеллы, Метал Снейк лишь уставился на неё своим единственным светящимся глазом и строго сказал:

— Ты сейчас не в том положении, чтоб что-то требовать от хозяев этого дома. Ты увидишь своих близких тогда, когда я это посчитаю нужным. В противном случае... Скажем так, ты окажешься в ближайшем аэропорте.

Поняв, что конфликт с хозяином дома – не самый удачный вариант, Стелла лишь вздохнула и с облегчением поинтересовалась:

— Что вы хотите от меня?

— Для начала хотелось бы узнать: веришь ли ты в закон бумеранга? Когда все поступки совершенные нами, возвращаются нам тем же?

— Верю.

— Уже лучше. А совершала ли ты сама такие поступки, за которые пришлось отвечать очень дорого?

Этот вопрос застал её врасплох, ведь она точно не готовилась к такому, не ожидала, что её будут расспрашивать о прошлом. Ведь это не кабинет психиатра или камера допроса, а комната опасного типа, чья власть могла привести к самым непредсказуемым последствиям для мисс Палмер. Она лишь промолчала, прежде чем наконец вымолвила:

— Я не помню. И не понимаю, к чему этот вопрос?

— Сейчас поймешь. Но для начала услышишь историю одного несчастного человека, который оказался предан всеми, кто ему был дорог. Но при условии, что ты не будешь перебивать и дослушаешь до конца.

И Метал Снейк начал свой рассказ.

***

Тридцать четыре года назад в семье знаменитого мексиканского миллиардера появился на свет мальчик по имени Паоло. Казалось, у него не было недостатка ни в чем: и в еде, и в одежде, и в развлечениях. Однако за этой оболочкой скрывалась глубокая печаль. Когда Паоло исполнилось девять лет, его мать ушла от отца и вернулась в США, свою родину. Этот уход надолго оставил глубокий след в душе мальчика, а его отец, сеньор Алехандро, даже утешал себя алкоголем.

Школьные будни тоже не складывались гладко - богатство и связи не спасали юного наследника от одиночества, особенно среди девочек. А та самая главная красавица из класса, за которой он не раз ухаживал, в конце концов выбрала для себя сына русского олигарха и вместе с ним улетела в Санкт-Петербург.

После этого случая Паоло, решив не отвлекаться на личные отношения, сосредоточил все свои усилия на учебе и карьере. По настоянию отца он поступил в элитную финансовую академию, где блестяще завершил обучение, получив как диплом бакалавра, так и магистра. По окончании его направили на практику в Кливленд, штат Огайо, где проживал брат отца, дядя Рико Гонсалес. И вот однажды…

***

— Как проходит твоя практика, племяш? — спросил дядя Рико, отхлебывая двойной эспрессо из термокружки.

— Сойдет. — невесело ответил Паоло, даже не притронувшись к горячему шоколада, стоящему рядом с ним. — Руководитель не требует сильно много, задания выполнимы, да и коллектив хороший. Вот только... Устал я от этого всего. Я не уверен, что готов обучаться бизнесу дальше и принять наследство отца и его предприятие.

— Понимаю, — с грустью ответил дядя. Он в своё время отказался стать партнёром брата и предпочёл обычную работу газоэлектросварщика, за что на долгое время был с ним в ссоре. — Но, увы, ты же знаешь своего отца. Спорить с ним бесполезно, и поэтому тебе придется ему подчиниться в любом случае.

Ответить Паоло не успел - уже подали завтрак.

— Пожалуйста, ваш омлет с ветчиной. А вот ваш омлет с овощами. Приятного аппетита.

— Спасибо, — ответил Паоло, поднял глаза и не смог их опустить. Его взгляд задержался на молодой и привлекательной официантке с карими глазами, каштановыми волосами, собранными в прическу, и ослепительной улыбкой, которая могла легко свести с ума. Когда она вернулась к кухонной стойке, демонстрируя свою тонкую талию, аккуратные бедра и стройные ноги, мексиканец ощутил, как внутри него что-то забилось, а в животе возникло легкое волнение.

— Она красивая.

— Да, мне тоже нравится внешний вид этой яичницы, — ответил дядя Рико, не решаясь разрезать её, чтобы не портить внешний вид.

— Нет, официантка красивая, — сказал Паоло, убедив дядю взглянуть на неё.

— Ну, согласен. Она восхитительная. Если хочешь, можешь подойти к ней, познакомься!

— Не думаю, что это хорошая идея, — неубедительно ответил Паоло, вспоминая прошлые годы, когда девушки миновали его.

— Побеждает тот, кто рискует. Так что давай, вперёд! Пригласи её погулять! — подтолкнул его дядя, и юноше ничего не оставалось, кроме как подойти к ней.

Девушка обернулась, заметив, что за ней наблюдают. Увидев перед собой Паоло, она чуть не отскочила, но вовремя сдержалась и сказала:

— Ой извините. Вы что-то хотели?

Паоло, залюбовавшись ею, словно "Большой одалиской" [73], только и смог сказать:

— Вы... очень эффектная.

Но официантка не поняла комплимента:

— Простите, что?

К счастью, дядя Рико быстро вмешался:

— Мой племянник хотел сказать, что вам очень идёт эта форма. Наш день пройдет с позитивом!

— Да, так и есть, — ответил юноша, обрадовавшись внутри себя, что дядя оказал ему поддержку. Он почувствовал себя увереннее и продолжил. — Я, кстати, Паоло. Паоло Хуан Гонсалес.

— Очень приятно, — ответила официантка с улыбкой, представившись как Стелла Жаклин.

— Стелла Жаклин, я хотел бы предложить вам провести время вместе сегодня, прогуляться и просто поболтать о разных вещах.

— Интересно. А что может побудить меня согласиться?

В этот момент вмешался дядя Рико:

— Видите ли, мой племянник только что прибыл из Мексики и очень хочет лучше узнать наш город и его жителей. К тому же, я уверен, вам будет любопытно пообщаться с таким обаятельным молодым человеком из Латинской Америки. Разве нет?

Официантка задумалась, а ведь в этих словах есть доля правды. Тело у Паоло было спортивное, а черты лица - привлекательными в сочетании стрижкой ежиком и легкой небритостью. Почему бы не попробовать провести выходной субботний день в компании гостя иностранца? Поэтому Стелла приветливо ответила:

— Моя смена сегодня до четырёх. Можете подойти сюда к этому времени, и мы уже вместе начнем прогулку.

— Отлично, я к этому времени успею всю программу мероприятия продумать, — уверенно ответил Паоло, чем вызвал смешок у Стеллы, которая направилась на кухню.

Дядя похлопал племянника по плечу:

— По-моему, ты ей понравился.

— Надеюсь, — вздохнул парень, радуясь про себя тому, что у него наконец-то будет свидание.

Они уселись за свой столик и принялись за завтрак, который, к счастью, не успел остыть.

***

Стелла действительно согласилась на предложение Паоло.И вот после четырех часов дня их ноги спокойно рассекали асфальт, который получил благословение от солнца и не стал плавиться под его лучами.

— Что же тебя привело сюда? — решила поинтересоваться Стелла. — Причем именно в Кливленд, а не Чикаго, LA, или там NY?

— У меня практика после магистратуры финансового института. — не стал скрывать мексиканец. — А здесь я решил пройти, потому что мой дядя тут живёт. Ты его видела со мной в кофейне. А у него есть друг, который работает директором банка. Вот меня туда и определил он, в отдел обслуживания клиентов. И с дядей повидаюсь, и заодно хоть посмотрю на ту страну, которая является центром мирового капитала, куда так активно устремляются мои соотечественники.

— А разве раньше ты в Штатах не был?

— Не приходилось. В Европе был, в Южной Америке был, а вот у вас не был. Мой отец очень негативно относится к этой стране, даже не хотел отпускать меня. Но дядя Рико смог его убедить в обратном. А все после того, как мама ушла от нас к американцу, и папа долго не мог отойти, не говоря уже обо мне.

— Мне жаль, что у вас так вышло.

Паоло лишь промолчал. Ему все еще было сложно принять этот момент, что мама не соответствовала тому образу, который обычно был свойственен всем семьям.

Они еще с минуту шли молча, не решаясь на разговор. Но Гонсалес первым прервал тишину:

— А ты чем занимаешься по жизни? Где учишься?

— В школе учусь, перешла в последний класс, теперь буду готовиться к выпускным экзаменам.

— Погоди-ка, — остановился Паоло, ошеломленный. — Тебе... семнадцать?

Девушка, сохранив национальную сдержанность, ответила:

— Возраст – это не то, что принято спрашивать у женщин, но да, мне семнадцать.

— Невероятно, — пробормотал Паоло.

Его слова явно задели ее. С ноткой строгости она поинтересовалась:

— Я что, выгляжу так, будто мне больше?

— Нет, нет, ни в коем случае! — засуетился Паоло, понимая, что ляпнул лишнее. — Ты выглядишь замечательно. Просто... я был удивлен. Я думал, ты просто невысокая... Прости, я не хотел тебя задеть.

Ее внешность, с британским акцентом в голосе, была настолько запоминающейся: большие глаза, соблазнительные губы, каштановые пряди волос и подтянутая фигура, словно у спортсменки, что Паоло и не думал о ее возрасте. Как же это неловко получилось.

— Ладно, ладно, не переживай об этом. — Стелла, чтобы примирить обстановку, улыбнулась и продолжила: — Да, я в школе доучиваюсь, а потом планирую поступать в колледж, на английскую литературу. Надеюсь, у меня все получится.

— Здорово, рад за тебя. А в кафе ты по выходным работаешь?

— Да, я коплю деньги на обучение, думаю хоть немного отложить, а там отчим добавит.

— У тебя есть отчим?

— Ну он мне не совсем отчим, — сдержанно ответила девушка. — Он мой фостерный отец [74]. Но процедура оформления опекунства ещё не завершена, и когда она состоится, я уже буду совершеннолетней. Своей семьи у меня... Как видишь нет.

— Ясно, — с нотками грусти ответил Паоло. — У нас с тобой общее печальное прошлое, Джеки. Мы оба теряли своих близких.

— Ну не совсем. Ты жил в богатстве, а я - нет.

— Так и есть. — не стал возражать мексиканец, и в поисках новой темы для беседы постарался отвлечь разговор от этой темы.

— Кстати, а куда мы идем? — поинтересовалась Стелла. — Может куда-нибудь в кино?

— У меня есть идея получше. — задумчиво произнес Паоло, и на удивленный взгляд британки ответил:

— Ты когда-нибудь была на экоферме?

***

После пары часов, проведенных в прогулках и посещении места, где можно было покормить зверушек, ребята направлялись к дому девушки, наслаждаясь вкусом необычного винного мороженого.

— Как классно! — делилась впечатлением Стелла. — Никогда не думала, что наша экоферма - отличное место. Особенно альпаки такие милые, когда ты их кормишь с руки. Жаль, нельзя их держать дома, как питомцев.

— Здорово, что ты так любишь зверушек. — ответил Паоло, радуясь, что место понравилось ей. Хотя это было ожидаемо — девушки часто испытывают к животным теплоту, порой даже большую, чем к людям.

— Ммм. А винное мороженое действительно такое вкусное. — отметила Стелла, успев уже умять половину шарика в рожке. Паоло уже успел все доесть, и еще раз испытав тот самый смешанный манящий вкус, сказал:

— Ещё бы. Убиваешь двух зайцев сразу - и сладенькое ешь и алкоголь пробуешь, даже не пьянея от него.

Девушка засмеялась в ответ, осознавая, что доля правды в этом есть. Еще поболтав с ним какое-то время, она оглянулась и заметила, что подошла к своему дому:

— Мы уже возле моего дома. Мне пора, нужно заняться домашним заданием и подготовиться к завтрашнему дню. Спасибо за приятную прогулку и вечер, было очень здорово с тобой познакомиться и поболтать.

— И я этому очень рад.

Девушка протянула ему руку, но вместо ожидаемого рукопожатия он коснулся ее ладони легким поцелуем, словно воплощая образ джентльмена на торжественном балу.

— Оу. Какие мы галантные. — ответила она, хихикая и притворно поклонившись.

— Я думал, что ты, как юная леди из Англии, это оценишь.

— Я действительно польщена. Ну, пока. — искренне ответила Стелла и бросилась к двери.

— Мы еще увидимся? — спросил обнадеживающе мексиканец.

— Это уже от тебя зависит. Но мой номерок телефона у тебя есть. Тем более, ты знаешь, где меня можно найти.

— Так и есть. Чао, Бамбино!

Девушка лишь улыбнулась и махнула на прощание рукой. Едва она скрылась за дверью, Паоло, охваченный восторгом, вскрикнул и, словно напевая «I got you» Джеймса Брауна, побежал по улице, словно неся в себе невероятную радость.

Эта встреча не была последней. Они еще не раз за две недели успели встретиться и весело провести время. Постепенно они сближались, и уже держали друг друга за руку и даже обнимались. Но все изменилось на дне рождения лучшей подруги Стеллы, когда её родители уехали и оставили квартиру в полное распоряжение именинницы.

— Что? Два туза? — возмущенно крикнула кучерявая юная девчонка, и бросила карты на пол, осознав, что проиграла уже в третий раз за час, — Так нечестно, обычно я шулер, а не ты, сеньор Гонсалес.

— У меня просто рука набита, спасибо за это отцу. Так что смиритесь с поражением, сеньорита Кейт. — ответил Паоло, в очередной раз пододвигая себе круглые цветные фишки, которых у него набралось великое множество. Стелла лишь смотрела на это все заинтересованно, потихоньку отхлебывая из жестяной банки виноградного пивного напитка.

Кейт лишь молча сдержала раздражение от поверженного эго, после чего поднялась с пола:

— Я на кухню за пивом. А вы пока можете вдвоём сыграть, может Стелла оставит тебя в дураках, в отместку.

Она вышла в коридор, из которого доносилась тяжелая электронная музыка, и закрыла за собой дверь. Стелла же подсела рядом с мексиканцем, сидящим спиной к кровати и пившим пиво из горла маленькой стеклянной бутылки.

— Ловко ты её обыграл! Я-то думала, что победить Кейт вообще невозможно, - британка сейчас не врала. Кейт действительно была сильна в любых карточных играх, в том числе и покере, что даже некоторые взрослые не могли её одолеть.

— Ничего удивительного. — ответил Паоло, — Когда человек слишком уверен в своей непобедимости, его победить не составляет труда. Да и к тому же, побеждает тот, кто рискует.

— Ты прав.

— Риск - двигатель любого бизнеса. Хочешь чего-то добиться - умей рисковать. Поэтому я и окончил бакалавр и магистратуру финансового института. И возможно, потом, годиков через пять, открою пивную фабрику, чтобы всем вокруг поднимать настроение.

Стелла взглянула на него и восхищенно произнесла:

— Я вот смотрю на тебя — ты такой умный, амбициозный, и в тоже время прикольный. Мне даже нравится с тобой тусоваться и проводить время.

— Мне тоже хорошо с тобой. И не только тусоваться, но и просто видеться, держать тебя руку, обниматься и просто отшучиваться.

После этих слов Паоло плавно положил свою руку на спину Стеллы, тем самым аккуратно прижав её к себе. Она же, в свою очередь ощутив тепло с окситоцином, прекрасно понимала, что он имеет в виду, и внутри себя радовалась этому:

— Ты хочешь сказать, что, между нами, что-то есть?

— Без сомнения. Нечто большое и притягивающее нас к друг другу. И это замечательно, разве не так?

— Нет, ты прав. Это действительно замечательно.

Мексиканец взглянул в глаза британки, и прочитав там, все что ему было нужно, потянулся к ней в мгновение ока начал её целовать. Она, однако не сразу, отстранилась и осторожно спросила:

— Подожди. Ты же в курсе, что мне лишь семнадцать?

— Возраст согласия ты уже преодолела, значит можно.

— Так и есть. — согласилась Стелла, и теперь же, когда Паоло продолжал её целовать, она не стала сопротивляться, а даже наоборот, прижалась к нему ещё сильнее. Но вскоре она снова вынуждена оторваться, так в голове назрел важный вопрос:

— Подожди. А дверь закрыта?

Паоло поднялся, подошёл к двери и щёлкнул механизмом замка:

— Теперь да. Никто не помешает нам.

Стелла подошла и убедилась в его правоте и гарантии безопасности:

— Надеюсь, Кейт не убьет нас за кровать, если мы её сломаем.

— Поверь, я буду очень аккуратен, — засмеялся Паоло и начал аккуратно ласкать её шею, параллельно задрав её ноги, и понёс к кровати.

Кейт так и не зашла в комнату, так как её отвлекли, и она осталась в гостиной тусоваться вместе с остальными.

После этой бурной незабываемого вечера Паоло и Стелла начали встречаться. Они вместе гуляли по городу, кормили животных на экоферме, ходили на вечеринки, и даже пару занимались любовью. Но, как это всегда бывает, все хорошее имеет свойство заканчиваться. У Паоло прошла практика и ему надо было возвращаться в Леопандо.

Зайдя в знакомую кофейню, Паоло заметил, что в этот раз посетителей было немного, всего лишь какая-то влюблённая пара и группа мужчин в деловых костюмах что-то обсуждающих. Однако мексиканцу нужны были не они, иначе бы он не подошёл к прилавку с кассой и не спросил у кассира:

— Здравствуйте, Джеки сегодня здесь?

Невысокий полный метис недоуменно посмотрел на посетителя:

— Кто? Какая Джеки? — потом его озарило, — Аааа, ты имеешь ввиду Стеллу? Она возле служебного входа, найди её там.

Когда Паоло выйдя на улицу в поисках так называемой служебной двери, то увидел там ту самую юную, милую девушку, которая ему настолько нравится, что сама новость об отъезде была для него ударом. Точно, как и для Стеллы, которая сейчас стояла, прислонившись к стене и нервно глотала с горла бутылки тархун. Устав от резкого и неприятного вкуса, она выбросила бутылку в урну, и тут же заметила парня, приближающегося к ней быстрыми шагами.

— По!

Джеки.Она бросилась к нему долгие протяженные объятия.

— Я уже испугалась, что ты не придёшь.

— С чего бы я не пришёл? — попытался успокоить её Паоло, — Надо же нам попрощаться друг с другом.

— Даже не верится, что мы больше не увидимся. Эти три недели были такими невероятными, словно сон какой-то.

Её голос был подавлен и наполнен дрожью от предстоящей разлуки. Его же голос, хоть и по составу был таким же, но имел оболочку спокойствия и невозмутимости:

— Давай не будем о плохом. По крайней мере, номера и аккаунты друг друга у нас есть. Будем писать и общаться, несмотря ни на что. А если надо, я попробую с папой поговорить, может он устроит ещё одну поездку сюда или даже примет тебя к нам, когда ты закончишь школу.

— Ты уверен, что он согласится? — усомнилась девушка, вспоминая его рассказы про критическое отношение Гонсалеса-старшего к Америке и её жителям.

— Я попробую. Все-таки это же папа, в нём есть частица доброты.

Вскоре рядом с ними послышался шум колёс и звук сигнала, затем раздался знакомый голос:

— Паоло, нам пора ехать.

— Сейчас, ещё минутку, дядя Рико. — ответил племянник, после чего снова повернулся и взглянул в глаза Стеллы, уже переполненные печалью.

— Ну же, выше нос. Мы ещё обязательно увидимся, во чтобы то не стало.

— Да будет так.

Он поцеловал ее, словно в последний раз, после бросился к машине, и усевшись, махнул девушке на прощание рукой. Выпустив небольшой столб пыли, автомобиль тронулся и направился по шоссе на восток.

Ещё долго Стелла стояла, провожая их взглядом, прежде чем двинуться дальше, к своей смене. В глубине её красивых карих глаз таилась готовность к слезам, но они не могли пролиться. Все её слёзы были выплаканы три месяца назад, в тот день, когда автокатастрофа отняла у неё мать.

Однако Паоло глубоко ошибался. Сеньор Алехандро явно был не рад новоиспечённой пассии сына.

— Я ещё раз говорю тебе "нет"! — строго и утвердительно ответил сеньор Гонсалес. — Она не будет жить у нас в доме. И ты не поедешь жить в Кливленд. Да и вообще, как ты смеешь строить отношения с девчонкой янки, у которой нет ни образования, ни состояния, ни положения в обществе! Ведь есть много красивых, успешных, хороших испанских и мексиканских девушек, которые лучше тебе подходят!

— Папа, но ведь мне ОНА нравится, - пробовал убедить отца Паоло.

— Слушай, как мужчина, я тебя прекрасно понимаю. Страсть ударила в голову, да ещё и юношеский максимализм. Но пойми, есть вещи более важные, чем мимолетные приключения. Это твоя учеба в престижном ВУЗе, твоя карьера, твоё наследие, которое я тебе оставляю. И потом уже обеспеченная пассия на всю оставшуюся жизнь.

— Но я же говорил тебе, что не хочу наследовать твое производство...

— Не начинай заводить шарманку! — резко оборвал отец, — я этого уже наслушался от тебя!

—Что не так? Ты же сам говорил, что мужчины должны сами принимать решения.

— А ты ведешь себя как мальчишка! А то, что она янки, тебя это не смущает?? Напомнить тебе, что именно американцы отняли у нашей страны Техас, ту территорию, на которой с давних времен жили мои предки? Или ты забыл, что та американка, которая была твоей матерью, в итоге ушла к какому-то фермеру из Айдахо? Ты хочешь, что какая-то смазливая лайми [75] и тебе жизнь сломала??

Последних слов Паоло не выдержал, встал с кресла и заявил твердо:

— Папа, Джеки не лайми! И ты не имеешь право её оскорблять, не зная о ней ничего!

Отец возмутился от подобного бунтарства сына и решил его приструнить:

— Ты что себе позволяешь?! Ты забыл, с кем имеешь дело? Если тебе так хочется бежать к этой ничтожной девчонке, проваливай! Но знай: денег и поддержки от меня больше не жди! И в этом доме тебе больше нет места!

Паоло лишь одарил отца взглядом, полным горького разочарования, и твердо произнес:

— Пусть будет так!

Он лишь взял рюкзак в руки и направился к выходу.

— Куда ты?! — вскрикнул сеньор Алехандро, бросаясь за ним. — Куда ты, Паоло?

***

Белый потолок своей монотонностью пытался разогнать мысли и забыться на мгновенье ока. Но Стелле, лежащей сейчас на спине, это не помогало, так как ситуация была не из ряда стандартных.

— И что теперь делать будешь?

— А что мне остаётся? — ответил Паоло, лёжа рядом с ней. — Буду искать работу, чтоб не умереть. Жить пока буду у дяди Рико. А там придумаю что-нибудь. Если надо, я могу тебе отдавать часть денег из зарплаты, для твоей учёбы.

— Спасибо, но я справлюсь сама. — вежливо отказалась девушка. Она твердо решила, что сама будет обеспечивать себя во время учёбы, чтоб ни от кого не зависеть.

Она повернулась к мексиканцу и решила узнать:

— Подожди. То есть, ради того, чтобы мы были вместе, ты готов отказаться от наследства и прожить обычную жизнь? Ради меня?

— Конечно. — ответил Паоло, — Ведь теперь мы будем жить в одном городе, и можем встречаться и делать все что мы захотим. Разве это не здорово?

— Конечно, здорово. — порадовалась Стелла, — Теперь ничто нам не способно помешать.

— И никто. Кстати, — в этот момент Паоло поднялся, взглянул на дверь и убедился, что она закрыта, — Поскольку сейчас дверь закрыта, может вспомним то, что было тогда у Кейт?

— Я не против.

С тех пор прошло два месяца. Паоло устроился на работу в банке, где проходил практику. Стелла по-прежнему работала в кофейне и ходила в школу. Но зато теперь они жили в одном городе и спокойно могли встречаться и проводить время вместе. Но однажды случилась беда...

Дядя Рико, сидя в комнате отдыха, уже готов был приступить к обеду, купленному в супермаркете неподалеку, однако не успел начать. В комнате с громким шумом оказался запыхавшийся племянник с выпученными глазами:

— Дядя! Беда! Самая настоящая беда!

Дядя строго прервал его:

— Давай без паники! Расскажи все по порядку!

Выпив два стакана воды из кулера, Паоло начал рассказывать:

— Я сегодня заходил к Джеки домой, мне нужно было принести из её дома книгу, которую ей надо было сдать в библиотеку. И в прикроватной тумбочке обнаружил вот это.

Он протянул дяде узкую белую полоску. На ней были начерчены две тонкие черные линии.

Дядя Рико положил очки рядом с контейнером с едой, о которой и думать позабыл. Густые брови словно срослись в одну большую дугу, губы поджались, а пальцы непроизвольно сжались в кулак. После продолжительного напряженного молчания, дядя лишь сказал:

— Пошли выйдем!

Оказавшись на улице под небом, усеянным темными облаками, дядя достал сигарету из футляра и зажег ее, несмотря на попытки ветра помешать ему.

— Сколько ей лет?

— Семнадцать.

— Да уж. — Рико выпустил вверх клубу дыма. — Ранняя беременность не очень хорошо для юного организма. Но хорошо хоть, что преодолели возраст согласия – тебя хотя бы не посадят за педофилию.

— Мне должно быть от этого легче?? — резко ответил Паоло. — Пойми, дядя, это слишком неожиданно! Я не уверен, что готов становиться отцом и нянчиться с детьми! Это слишком рано, мне всего двадцать пять лет, я думал, что еще для себя поживу, карьеру сделаю! А если отец ещё и узнает об этом, он мне голову оторвет...

Дядя бросил в ноги бычок, потушил его ногой и более строго сказал:

— Так, для начала, возьми себя в руки! Надо уметь отвечать за свои поступки! А если и накосячил, то думать, как решать проблему, а не убегать от нее! Во-вторых, тебе нужно поговорить со своей подружкой об этом и потом уже принимать решения! Может, родить ребенка — это единственный нормальный выход из этой ситуации. А может, найдется клиника с бесплатным абортом. Посмотрим по ситуации. А отцу ничего пока говорить не будем, справимся сами!

Его ответ не убедил юного мексиканца и даже не придал уверенности. Тот лишь опустил голову и негромко сказал:

— Хоть бы все обошлось.

Но к несчастью, об этом узнал и Гонсалес-старший...

Школьный звонок прервал урок физики, который многим казался слишком утомительным, в том числе и для Стеллы, предпочитающих вместо закона Джоуля-Ленца изучать законы создания сонетов Шекспира. Собрав вещи в сумку, она уже собралась идти на долгожданный кружок литературы. Но внезапная речь учителя помешала всяким планам:

— Кстати, Стелла, к тебе какой-то родственник пришёл, он ждет тебя в столовой.

Девушка удивилась, поскольку у не в Кливленде больше не осталось родственников, а самые дальние остались в Англии. Что-то здесь было не так.

— Хорошо, я схожу.

Когда вошла в пустую столовую, она поняла, что опасения были не напрасными. За столом действительно сидел не ее родственник. Вместо этого сидел крупный немолодой мужчина в сером дорогом костюме с галстуком. Лицо было очень серьезным и без выражения ярких эмоций, словно у мастера игры в покер. Он отодвинул в сторону пустую бумажную посуду, вытер густые подстриженные усы и потрескавшиеся губы салфеткой, после чего взглянул на Стеллу и не спеша, с сильным испанским акцентом, произнес:

— Buenos Dias. Ты, значит, та самая Стелла Жаклин Палмер? Отлично, тебя то я и жду. Присаживайся, нам надо поговорить.

Девушка не уверенно села за стол, одновременно боясь и понимая, что разговора не избежать. Мужчина тем временем повернулся к двум бугаям, стоявшим рядом с ним:

— Ребята, подождите меня на улице, со мной ничего не случится.

Как только они скрылись, он начал разговор:

— Я не представился. Меня зовут Алехандро Мигель Гонсалес де ла Мартинес, я один из самых богатых людей Мексики.

— Вы отец Паоло? — предположила Стелла.

— Да. Так вышло, что этот вспыльчивый дурачок является моим сыном. Но речь пойдёт не только о нём, но и о тебе.

— Что вы хотите?

— До меня дошло сведения, что Паоло сделал тебе ребенка, которого ты носишь уже как два месяца. Хотя по тебе и не скажешь, что ты беременна. Так вот запомни - я не позволю моему сыну сломать себе жизнь, из-за его же глупости.

— Что вы имеете ввиду? — опасливо спросила Стелла.

Сеньор Гонсалес-старший достал из-за пазухи два однотонных конверта разных цветов и положил их перед ней.

— В синем конверте находится талон на аборт в лучшей клинике этого города, чтоб не ждать очередей. А в зеленом находится крупная сумма денег в долларах, которой хватит тебе на операцию, на восстановление и даже немного на будущую учёбу в колледже. Все что угодно для тебя, чтобы решить твою проблему. Но есть одно условие: ты навсегда прекращаешь отношения с моим сыном. Как именно это сделать - решать тебе. Но больше вы с ним не должны быть вместе.

Осознав, что ей предлагают опасное предложение, наподобие сделки с Фаустом, девушка воспротивилась:

— Вы понимаете, что это самый настоящий подкуп? Вы предлагаете мне за деньги отказаться от человека, который мне важен? Это же подло!

— Это рационально! — без капли сочувствия ответил миллиардер. — Поверь, сейчас все эти чувства в стиле «любовь-морковь» не имеют значения. Паоло безответственный человек в этом плане, он не готов к отцовству. А ты? Неужели ты хочешь загубить свое будущее? Тебе ещё семнадцать лет, если я не ошибаюсь. А как же твоя учеба, твоя карьера, работа? Ещё вся жизнь впереди, а этот молокосос, который родится, будет только мешать всем твоим планам. Я даю тебе возможность решить проблему и улучшить свою жизнь. Грех этим не воспользоваться.

— А если я откажусь от аборта на ваши деньги и расставания с Паоло?

— Тогда мне придется перейти к крайним мерам.

На столе оказались две папки с документами. Стелла открыла одну из них, и её глаза увеличились от того шока, который она успела прочесть внутри.

— Здесь все контакты всех гуманитарных факультетов колледжей США. — не спеша комментировал миллиардер. — А еще все данные, про твоего батю, который после того, как сбежал из вашей семейки несколько криминальных дел успел натворить. Да и за твоим отчимом грешки водятся, из-за которых он мог в колонии обитать. Понимаешь к чему я клоню? Одно мое движение, и ты не то, что в колледж, но и на нормальную работу можешь не рассчитывать. Будешь всю жизнь мыть посуду в кафе.

— Вы не имеете никакого права! — возмущенно ответила Стелла, не желая идти на поводу у шантажа. Но Гонсалес-старший был невозмутим:

— Поверь, имею. У меня везде есть связи, даже в Сенате. Так что шутить со мной не стоит. Подумай над моим предложением. Если согласишься, то все документы и конверты перед тобой, можешь забрать их себе. И да, передай поварам, что они готовят куда лучше, чем мой дворецкий.

Гонсалес-старший встал из-за стола и с гордой осанкой покинул столовую, оставив юную британскую девушку в шоке и потерянности.

Стелла не знала, соглашаться ли на предложение Гонсалеса старшего или нет. Слишком уж опасный был у него вид, и папка с компроматом была внушительной. Да и за собственное будущее и будущее отчима и других близких было опасно... Но после совета с отчимом, она решила сообщить Паоло, что она все-таки это сделает.

— Что??

— Ты всё слышал. — Не стала дважды повторять Стелла, упершись спиной в барную стойку.

— Подожди минутку. — с нотками недоумения и скептицизма подошёл Паоло. — Я не понимаю, почему ты решила сделать аборт, даже не обговорив это со мной? И почему ты считаешь, что наши отношения теперь в тупике?

— Мне всего семнадцать лет. Мне ещё надо школу закончить, поступить в колледж, работу найти, карьеру сделать в изучении литературы. Я не готова пожертвовать всем этим. Тем более тебе тоже надо реализоваться, открывать свой бизнес и все такое.

— Слушай, если ты думаешь, что я не готов к отцовству, то я буду готов. Если надо, я устроюсь на вторую работу, или буду просить денег у дяди, но я обеспечу и тебя и...

— Паоло, ты не понимаешь ничего! — прервала девушка. — Я не готова к материнству и неизвестно буду ли готова к этому! А как же твой отец? Ты и так с ним в ссоре из-за меня. А если я соглашусь родить, тогда он от тебя вообще отречется.

Да и пускай. — парень заупрямился как осел, — Позлится и перестанет, а потом поймет меня и примет мой выбор.

Стелла лишь опустила голову, осознавая тяжесть принятия своего решения и то, что сейчас возможно нет другого выхода. Но все же собралась и озвучила:

— Знаешь, родители – это самое бесценное, что есть в жизни. И отворачиваться от них – это просто глупость. Да, твой отец, возможно, и не самый легкий человек, но он, по крайней мере, не желает тебе зла и не хочет, чтобы ты сам себе испортил жизнь из-за своих ошибок. Я сама когда-то не ценила всего, что делала для меня мама. Она работала с утра до ночи, чтобы у меня было все необходимое – еда, одежда, возможность заниматься баскетболом и ходить в литературный кружок. Сейчас я так скучаю по ней, по ее рукам, по ее теплу. А ты, похоже, хочешь окончательно оборвать все связи с отцом, твоим единственным родным человеком, и все это из-за меня. Поверь, я не хочу, чтобы ты испытал ту же пустоту, которую я чувствую после смерти мамы. Поэтому я не встану между вами.

— Но Джеки...

— Я уже все решила. Через три дня мне сделают аборт. Я не вижу другого пути.

Лицо Паоло резко изменилось, словно его наполнили свинцом с примесью разочарования и злости. Заметив это, Стелла ощутила какой-то дискомфорт, даже успела немного пожалеть о своих словах. Слова парня были такие свинцовые:

— Значит, вот как ты решила. Я был готов на все ради тебя, даже отказаться от богатства и положения, которые дал мне отец! А ты просто отбрасываешь все мои чувства, все, чего я достиг, всю мою заботу, прикрываясь какими-то нелепыми оправданиями! Ты просто бездушная эгоистка!

Он быстро накинул на плечи ветровку и взялся за любимый рюкзак.

— Что ты делаешь? — несколько испуганно спросила британка.

— Принимаю твой выбор. — строго ответил он. — Хочешь делать аборт - пожалуйста, делай, ты же свободная, самостоятельная. Пусть будет так. Но с этих пор, между нами все кончено! Мне эгоистка не нужна! Ты получила, что хотела, так что прощай навсегда!

Он, словно пуля, вышел на улицу и так же стремительно отправился восвояси, не обращая внимания ни на громкие крики теперь уже бывшей подружки, ни на то, что он толкнул какого-то невысокого небритого мужчину средних лет в рабочем костюме. Это был отчим Стеллы, возмущенно крикнувший:

— Молодой человек, вы хоть смотрите куда...

Паоло в ответ показал ему оба средних пальца, не оборачиваясь.

— Какое бесстыдство, — проворчал отчим, после подойдя к дому заметил Стеллу, готовую заплакать:

— Солнышко, что случилось?

Она в ответ лишь пустила слезы из глаз. Он, без слов осознав, что случилось, тихо прижал её к себе:

— Боже мой, бедная моя. Тише, тише, не плачь. Тебе нельзя сейчас волноваться.

Расстроенный и рассерженный Паоло вернулся в Мексику. Он был глубоко разочарован в мире, в любви, в девушках и даже жизни. Именно таким его увидел на пороге дома дворецкий.

Гонсалес-старший медленно спускался по лестнице, опасаясь споткнуться о ступеньки и упасть, повредив себе что-нибудь, как когда-то давно. Когда опасность миновала, он направился в кухню, где должен был обитать дворецкий, занимающийся готовкой ужина. Едва он открыл дверь и произнёс:

— Иосиф, у нас сигары закончились...

Как замер, поскольку он увидел того, кого увидеть не ожидал. За столом сидел Паоло с лицом, расспухшим от недавней злости и слез, и ел говядину, которая должна быть сегодня на ужине.

— А ты что тут делаешь? — удивленно спросил отец. В этот момент к нему подошёл дворецкий и попросил:

— Сеньор Алехандро, можно вас на минуту?

Как только они вышли из кухни, Иосиф спокойным тоном произнёс:

— Мой вам совет - если вы хотите с сеньором Паоло поговорить, то постарайтесь не давить на него. Он и так сейчас на грани срыва от происходящего, так что не стоит помогать нервам дальше самоуничтожаться.

— Я как-нибудь сам разберусь. Но спасибо за совет, Иосиф. — ответил Гонсалес-старший, после чего зашел на кухню, чтобы наконец поговорить с сыном. Иосиф же по своей привычке, не стал внешне показывать эмоций, протер очки и отправился в свою комнату.

***

По мере того как Снейк рассказывал, Стелла чувствовала, как внутри неё поднимается холод. Она вспомнила тот день в кофейне. Вспомнила тест на беременность. Вспомнила, как Паоло ушёл, даже не обернувшись.

«Я думала, что это было правильным решением, — подумала она. — Но я ошиблась. Я ошиблась во всём».

Металл Снейк остановил свою длинную монотонную речь, которая уже успела немного утомить:

— Здесь я вынужден прервать ненадолго рассказ, чтобы задать тебе несколько вопросов. Во-первых, надеюсь ты понимаешь, почему я рассказал это?

В ответ он услышал лишь молчание. Стелла прекрасно понимала, что этот странный человек имел ввиду. Это было понятно еще с тех пор, когда он начал рассказывать историю её отношений с Паоло и причину расставания. А все из-за ее решения, о котором она впоследствии успела сто раз пожалеть. Она и звонить пыталась, и писать в мессенджерах с целью помириться, но мексиканский богатый парень был непреклонен и всячески игнорировал сообщения. Видимо, права была миссис Саммер – за все в этой жизни нужно платить.

— Да, я понимаю. — ответила британка. — Я действительно девять лет назад встречалась с Паоло Гонсалесом и зачала от него ребёнка. Но я сделала аборт и после этого наши пути разошлись и не пересекались до недавнего времени.

— Надо же. — усмехнулся маскированный. — Ты даже сейчас не хочешь открываться и говорить правду.

Стелла возмутилась:

— Какую правду? Я ничего не скрывала от вас. И я вообще не понимаю, к чему вся эта театральщина?

Металл Снейк, убедившись, что эта британка так просто не признается, лишь вздохнул:

— Ясно. Немного не то, что я ожидал. Но ничего, сейчас карты будут раскрыты.

После этих слов он достал из-за пояса рацию и отдал приказ:

— Иосиф, привели сюда мальчишку!

Эти слова заставили Стеллу не поверить своим ушам. Неужели этот подозрительный аноним прав и что Вик действительно здесь? Или же это какая-нибудь ловушка, готовая захлопнуться раз и навсегда?

Когда в комнате появился дворецкий, ведущий за собой мальчика в сером спортивном костюме, все сомнения исчезли. Это был он – Вик! Невозможно было ошибиться! Наконец-то она его нашла! Мальчик тут же бросился к мисс Палмер, и они крепко обнялись, не в силах сдержать переполнявших их чувств.

— Вик, моё солнышко, как же я переживала! – говорила Стелла, целуя его.

— Я тоже боялся, что больше тебя не увижу, — прошептал Вик, уткнувшись в её рубашку.

— Но я здесь, мой дорогой, и теперь мы всегда будем вместе!

Иосиф, смотря на все это, приподнял очки и тканым белым платком вытирал свои уже седые глаза. Металл Снейк же сидел неподвижно, не выражая ни малейшей эмоции, а просто наблюдал за этой сценой воссоединения.

Стелла взглянула на мальчика, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и заметила, что его косматая прическа сменилась на короткую модельную стрижку, что не могло не настораживать

— Но как ты здесь оказался? Что с тобой сделали? И куда делся Паоло?

— Я не знаю. Я в самолете заснул, а очнулся сразу здесь, в этом доме, в комнате с разными игрушками. И я даже не знаю, где Паоло.

От дальнейшего разговора их отвлек странный звук, похожий на какой-то механический кашель. Стелла и Вик повернулись и обратили внимание на маскированного, который собирался что-то сказать:

— Пришла пора все решить раз и навсегда!

Пара кнопок механизма громко щелкнули, и вот маска, оказавшаяся в руках Металл Снейка, начала подниматься, постепенно обнажая лицо, которое повергло в шок британку и ее мальчишку, заставив лишь хором сказать:

— Что???

Глава 23. Bulls on Parade

29 июня, 12:49, база «Тескатлипока».

— Не стрелять! — крикнул Дмитрий, наставляя при этом автомат на внезапно появившегося из укрытия Тарантула, державшего в руках M60:

— Не так быстро металлист! Одно твое движение — и пули из этого пулемёта пробьют тебя насквозь! А потом я каждому из вас откушу головы, как Оззи Осборн летучим мышам!

— Лучше сделай как Чак Норрис — откуси голову Бэтмену. — сострил Дима. — Хотя есть вариант получше - запусти гранату, она убьёт нас, а потом взорвется.

Маскированный ослабил стойку, но опускать оружие не стал. Барс решил же проверить свои подозрения и начал цитировать:

— Люди, не имеющие недостатков...

— ... имеют очень мало достоинств. — закончил за него Тарантул, тем самым заставив обоих бойцов убедиться в своей правоте.

— Старскрим?

— Мастер Чиф? Барс?

После короткого, как натянутая струна, молчания Тарантул опустил пулемет за спину и неспешно направился к ним:

— Ну наконец-то! Я уж думал, мне одному придется с ними возиться. Эти гады собираются утащить заложников на ту заброшенную фабрику, что вся в минах и охране. А Шакал сообщил, что подкрепление придет слишком поздно.

— Нам тоже велели ждать, — признался русский, — но бездействие осложнило бы ситуацию. Вот мы и решили сами зайти.

— Вообще это была твоя идея, — влез Берик, — Я лишь решил помочь, чтоб ты не строил из себя коммандос.

— Так, что здесь, черт возьми, происходит? — внезапно вмешался Брокер, не верящий своим глазам, что эти люди общаются с «правой рукой террористов», словно старые приятели.

Тарантул настороженно повернулся в его сторону:

— А это еще кто?

— Спокойно, Старскрим. Этот парень с нами.

— Мы - Ополчение, созданное людьми с боевым опытом, чтобы спасти заложников, пока власти бездействуют. Мы объединились с этими бойцами для достижения цели. Я - Брокер, лидер отряда, бывший боец Мексиканской Национальной Гвардии.

— Хочешь сказать, что ты самодеятельный отряд гражданских лиц этой страны, возомнивших себя супергероями? — недоверчиво спросил маскированный, медленно подойдя к Брокеру. — Что-то слабо верится в это. Тем более, ты говоришь с Нью-Йоркским акцентом, что не делает тебя мексиканцем.

— Я три года жил в Бруклине, вот и привык к такому диалекту. Теперь настало время и тебе раскрыть свою истинную сущность. И почему вы, Мастер Чиф и Барс, так легкомысленно общаетесь с ним? — спросил ополченец, ни капли не колеблясь.

Ответ не произвел должного впечатления на Старскрима, который и так скептически относился к вмешательству добровольцев в сферу, где, по его мнению, должны работать исключительно профессионалы. Дима намерен был изменить его мнение:

— Старскрим, он и его люди помогли нам проникнуть сюда, не поднимая тревоги. Ему можно доверять.

Не ответив ни слова, он лишь достал из-за пояса Кольт и одним выстрелом отключил камеру, спрятавшуюся в верхнем углу. Одним движением руки передняя часть стальной маски поднялась, как забрало, обнажив немолодое вспотевшее темнокожее лицо с уставшими глазами и якорную бородку.

— Конор Реджинальд Гибсон, позывной "Старскрим", Центральное Разведывательное Управление. Был внедрён в группу "Царь Скорпионов" под личиной Тарантула с целью сбора информации и планировки операции по их ликвидации.

— Почему вы скрыли, что один из главарей террористов – агент ЦРУ, Мастер Чиф? — возмутился Брокер.

— Это информация не для посторонних. Вы и так знаете слишком много. Ваше участие здесь – чистая импровизация, — строго ответил Мастер Чиф.

— Ладно. Хватит уже препираться, — проворчал Старскрим, опуская маску и взводя оружие. — Разберемся с этим позже. Сейчас главное – спасти заложников. Я командую! Вперед!

— А как же подкрепление? — спросил Барс. — Нам же велели ждать.

Старскрим остановился и обернулся. Его глаза были серьёзными, без тени сомнения.

— Я знаю, что нарушаю приказ, — сказал он. — Но если мы будем ждать, они переведут заложников на фабрику. Там их будет почти невозможно спасти. Я беру ответственность на себя.

***

— Они здесь. В конференц-зале.

Старскрим извлек из-под своего плаща томагавк, и три резких, хлестких удара обрушились на замок.

— Пошел! Пошел!!

Они ворвались и в одно мгновение зачистили комнату от врагов. Заложники же, сбившись в кучу, дрожали от страха, предчувствуя опасность. Дима тут же направился к ним, пытаясь развеять их страхи:

— Все будет хорошо, не волнуйтесь! Мы вытащим вас отсюда!

— Сколько их здесь? — Брокер задал вопрос с ноткой беспокойства, почувствовав что-то неладное.

— Около ста пятидесяти. Не больше.

— Но в заявлении Ядовитого Скорпиона фигурировала цифра в тысячу похищенных. Почему же здесь их всего сто пятьдесят?

— Стандартная тактика террористов, — невозмутимо ответил Старскрим, приподняв переднюю часть маски. — Они обычно не раскрывают точное число жертв, а сумма выкупа от этого не меняется. К тому же, когда наемники совершили налет, людей было совсем немного. Им удалось захватить лишь тех, кто оказался под рукой. Многие успели скрыться. Для Ядовитого Скорпиона главное – получить оговоренную сумму, а не точное количество заложников.

— Его жадность давно не секрет, – пренебрежительно заметил русский. — Но сейчас не он наша забота. Наша первоочередная задача – вызволить этих несчастных людей отсюда.

Берик достал из рюкзака планшет и открыл снимки, которые он успел сделать:

— Здесь есть два больших автобуса, с максимальной вместимостью до ста человек в каждом. Можем погрузить их туда и отвезти в точку эвакуации.

— Но не будем же мы их напролом к автобусам вести. Здесь охраны больше, чем пленников.

— В оружейной есть один тайный ход, который мы сделали на случай штурма базы тайком от Снейка и Венома. — неожиданно признался Старскрим. — Выход на поверхность примерно здесь. – на этих словах он взял планшет из рук Берика и на картах показал точку, находящуюся в метрах трехстах от базы. Можно вывести всех сюда, а вы пригоните сюда транспорт, и мы отправимся в точку эвакуации. Единственная помеха – это снайперы по периметру базы, которые легко нас подпалят.

— Это не проблема, — подключился Брокер. — мои ребята их снимут раньше, чем они успеют опомниться.

— Звучит как план. — ответил Дмитрий, — Мы можем рискнуть, тем более, другого варианта нет.

— Тогда чего ждем? Приступим к спасательной операции! — сказал Старскрим и щелкнул предохранителем на пулемете.

— Подожди, у меня остались вопросы. — прервал его Дима. — Учитывая, что ты здесь давно, ты, должно быть знаешь, кто скрывается за масками лидеров террористов.

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас?

— Да, именно сейчас.

— Здесь ситуация неоднозначная. Веном Скорпион вообще не показывает лицо. Даже пробить по базам не получилось. А вот с Металл Снейком куда проще. Он…

Откровения ЦРУ-шника были грубо прерваны чудовищным грохотом, словно где-то рухнули сорок тысяч бочек. Звук, доносящийся издалека, заставил всех вздрогнуть, особенно Барса, который выдохнул:

— Это что ещё за чёрт?

И тут же, словно в подтверждение его опасений, пространство пронзил вой сирены, не оставляющий сомнений - тревога.

— Чёрт, — вскрикнул Брокер и молниеносно включил рацию. — Гатор, ответь. Что у вас там творится?

— Они раскрыли нас, когда мы забрались на склад. Армора ранили, и мы вынуждены были открыть огонь.

Дмитрий попросил у него рацию и отдал приказ:

— Гатор, это Мастер Чиф. Переходите к плану Б. Устанавливайте таймер зарядов на тридцать минут и покидайте склад. Найдите два больших автобуса, разминируйте их и уведите их в точку сбора. Даю координаты. Пусть Шугар и Хантер присоединяются к вам.

— Принято, Мастер Чиф.

Дима отдал рацию Брокеру и велел ему отправиться на помощь своим людям. После того как он надел на лицо балаклаву наемников и смылся, Старскрим захлопнул дверь и задвинув ее большим ящиком, нагнулся к телам наемников:

— Пока эти волонтеры отвлекают врагов на себя и готовят транспорт, наш план все тот же! Только вы двое теперь надеваете форму «скорпионов», чтобы здесь не вызвать никаких подозрений. Как будто мы решили увести пленных к транспорту, чтоб сбежать. А дальше все как мы решили – выводим заложников через лаз в оружейной и из точки сбора в точку эвакуации. Вопросы есть? Дважды повторять не буду.

— Принято, Старскрим. — согласился казах и начал переодеваться. Дима же подошел к толпе и начал задавать вопросы:

— Внимание, граждане. Кто из вас Виктор Палмер или Паоло Хуан Гонсалес?

Он повторял этот вопрос несколько раз, но в ответ получил лишь тишину.

«Они не здесь, — подумал Дима, когда никто не ответил на его вопрос. — Значит, они не в заложниках. Тогда где они?»

Допрос был прерван Старскримом:

— Чиф, какого хрена ты творишь? Некогда!

Отсутствие ответов от толпы не принесло Чифирову удовлетворения, наоборот, подозрения только усилились. Но коллега был прав: сейчас не место для детективных расследований, пусть лучше подождет подходящий момент, когда можно будет действовать в безопасности.

— Ладно, неважно. Вперёд.

Он повернулся в последний раз к заложникам и повторил обнадеживающую фразу:

— Спокойно, без паники! Мы вытащим вас отсюда! Даю слово!

***

Хантер, лежа ничком на холме, внимательно рассматривал в запотевшую оптику снайперской винтовки необходимые цели.

— Вижу объекты. Четыре снайпера на вышках и три гранатометчика.

— Убери их быстро и четко, соколиный глаз! А то Гатор и Армор в опасности и мы не сможем угнать транспорт! — сказал Шугар, лёжа также ничком и исследуя базу в тактический бинокль.

Хантер набрал побольше воздуха в легкие, напряг правый глаз и плавно нажал на спусковой крючок. Первые три выстрела сразили стрелков наповал, быстро повалив на пол. С четвертым повезло меньше – при поражении смертельной пулей он оступился и кубарем свалился с вышки, привлекая внимания ракетчика неподалеку. Пришлось его и двух его коллег устранять быстрее, чем они успели опомниться. Убедившись, что целей больше нет, Шугар уведомил ребят:

— Брокер, это Шугар. Снайперы и РПГ уничтожены. Можете брать транспорт.

— Вас понял. Прикройте нас, ребята. Мы за вами заедем.

Хантер принялся выполнять приказ и вот спустя несколько десятков точных выстрелов и примерно столько же поваленных в агонии врагов, оба автобуса, разминированные и целые, выехали с базы в направлении холма.

Как только Шугар и Хантер, сложив оружие и инвентарь подбежали к транспорту, дверь отворилась и оттуда чуть не вывалился побледневший Армор, чей живот окрасился от крови, лупившей, как из разбитой банки.

— Господи, Армор, что они с тобой сделали, — обеспокоенно сказал Шугар, положив товарища на холодный пол автобуса и открывая аптечку.

— Ничего, — прохрипел Армор. — Зато заряды заложили. Минут через тридцать они бабах и все.

— Шугар, ты перевязывай раны. — распорядился Брокер, залезая в транспорт обратно. — Хантер, ты за рулем. Отправляемся в точку встречи, где мы и заберем заложников. Надеюсь, эти шпионы успеют, и так времени в обрез.

***

Дверь распахнулась, и оружейная комната быстро заполнилась сотнями людей и тремя вооруженными людьми, которые лишь повторяли:

— Живо! Живо! Все сюда!

Едва последний заложник оказался внутри, Мастер Чиф и Барс захлопнули дверь и задвинули ее двумя большими ящиками, помешав дальнейшему открытию.

Старскрим бросился на поиски тайного прохода. Барс одним резким движением сдернул балаклаву и принялся осматриваться. Что-то определенно его заинтересовало.

Оружейная была огромной, как ангар для автомобилей. Почти все пространство, вплоть до потолка, занимали ряды ящиков, битком набитых оружием на любой вкус: от пистолетов до пулеметов, от гранат до экзотических взрывчаток вроде пентрита.

— Чиф, посмотри на это! Кажется, они замышляют революцию в этой республике.

— Вау! — воскликнул Дима, швырнув шапку-маску и затянув резинку на пучке крепче. — Тут даже на Восьмую мировую хватит. Пентрита столько, что можно Эльбрус разнести в щепки.

— Для этого оно здесь и хранится. — вмешался Старскрим. — Все это оружие нужно для штурма. Подробнее расскажу на базе, когда выберемся.

Дмитрий, придвинувшись к Берику боком, тихонько попросил его на русском языке:

— Дай мне заряд.

— Зачем?

— Устрою сюрприз этим ублюдкам.

В его руке лежал крошечный заряд, который он ловко и незаметно прицепил к одному из ящиков, предварительно установив таймер на отсчет пятнадцати минут, чтобы ЦРУ-шник не заметил ничего подозрительного.

Старскрим тем временем убрал с пола крышку и обнажил тот самый лаз:

— Вот и он.

— Ты уверен в его надежности?

— Абсолютно. Я еще утром рано тайком проверял, все ли с ним в порядке.

Старскрим, произнеся эти слова, снял с головы шлем-маску и отбросил в сторону, обнажив стриженную ёжиком голову с проседью:

— Теперь маскировка бесполезна. Слушайте сюда. Барс, ты будешь идти впереди меня. Мы вместе поведем заложников через туннель. Чиф, ты будешь следом и обязательно закрой лаз после себя.

— Вы, американцы, конечно, молодцы. Все сливки снимаете, а мы, русские, скромно стоим в сторонке, как всегда, — не удержался отпустить остроту Дима.

— Чиф, сейчас не время для сарказма. Давай займемся делом!

***

В кромешной тьме тоннеля, казавшейся бесконечной, страх заложников рос с каждой минутой. Отсутствие света угнетало не меньше, чем перспектива смерти от рук бандитов. Спустя какое-то время, фонарь Старскрима выхватил из мрака деревянную плиту, похожую на крышку. Американец позвал Берика, и они, напрягая силы, сдвинули её. В глаза ударил ослепительный свет, заставивший их зажмуриться. Старскрим выбрался наружу и огляделся.

Выход вывел из холма, расположенного в метрах трёхстах от самой базы. За холмом была плоская равнина, на которой было видно все как на ладони. К счастью, снайперов на вышках не было, что уже упрощало задачу.

Наконец-то невдалеке показался небольшой конвой из долгожданных двух автобусов и двух бронированных машин с установленными на крыше пулемётами. Из первой тачки вылез Брокер:

— Транспорт доставлен. По пути взяли ещё две технички.

Американец тотчас же отдал распоряжение пленным:

— По одному, быстро в транспорт. Чиф, Барс, прикройте!

Когда последний из пленных занял место в автобусе, он обратился к своим бойцам:

— Брокер, распредели своих двоих ребят в первую техничку. Ты и Барс займете места водителей автобусов. Чиф, ты будешь со мной во второй тачке, я за рулем, ты — на пулемете. Наш курс — точка эвакуации, координаты на ваших КПК.

Бросив утвердительный ответ "так точно", бойцы разошлись по своим постам. Брокер открыл дверь автобуса, как его остановил Гатор:

— Брокер, мы не сказали. На складе не было ракет дальнего действия. Там были лишь обычные противотанковые ракеты и бочки с надписью "PETN". Мы установили заряды в любом случае, как приказал Мастер Чиф.

Лидер ничего не ответил, лишь кивнул в ответ и уселся за руль.

— Так, все сели? Поехали!

Новый караван стремительно проносился по бескрайней степи, поднимая в воздух облака дорожной пыли, которые смешивались с освежающим утренним воздухом.

— Шакал-1, это Старскрим. — раздался голос американца по рации. — Маскировка прекращена. Мы с Мастером Чифом и Барсом вытащили заложников и везем их на вражеском транспорте. Направляемся к точке сбора. Требуются вертолёты для эвакуации.

— Твоя задача была – не раскрывать легенду и ждать штурмовой группы

— При всем уважении, сэр, ожидание было слишком рискованным. Эти негодяи собирались передислоцировать пленников, и любая задержка могла стоить нам всего.

— Понял тебя. — ответил командир после недолгого молчания. — Следуйте в точку эвакуации и ждите вертолёты. Они будут в двадцати минутах. Старайтесь не опаздывать, вы и так засветились.

— Принято, Шакал-1. Конец связи.

***

"Ти-Боун, на Тескатлипоке тревога. Тарантул не отвечает. Немедленно разберись с этим!"

Такое сообщение получил сегодня Ти-Боун от босса, когда летел на вертолёте в поисках металлиста. В очередной раз на своей собственной спине убедившись, что нарушать приказ хозяина - опасное дело, он приказал пилоту держать курс на "Тескатлипоку". В тоже время он связался с одним из дежурных по базе и приказал ему проверить конференц-зал.

Вскоре последовал ответ:

— Босс, заложников здесь нет! Они все куда-то пропали! К тому же, у нескольких из наших людей пропала униформа.

"Неужели я был прав. Тарантул предатель" - подумал Ти-Боун, опасаясь подтверждения своих подозрений. Неужели все-таки на базу пробрались федералы, а Тарантул им помогает? Надо срочно проверить.

— Срочно проверь оружейную комнату!

Звонок не мучил долгим ожиданием:

— Босс, здесь лежат две балаклавы и шлем Тарантула. Это что за…

Резкий обрыв связи, громовой удар и помехи заставили усача выглянуть в иллюминатор. Зрелище, представшее его глазам, вызвало крик ужаса:

— Какого хрена?!

Вместо "Тецатлипоки" клубилось огромное облако из огня, дыма, пыли и обломков – строительных материалов, оружия, человеческих тел.

В ярости, не знающей пределов, Ти-Боун схватил рацию и прокричал:

— Всем выжившим! Заложники сбежали, база уничтожена! Всем боеспособным – найти и ликвидировать беглецов! Пленных не брать! Тарантул – мой!

***

Едва конвой покинул окрестности Тецатлипоки, Мастер Чиф крикнул:

— У нас гости!

— Подтверждаю, — крикнул Хантер, замечая справа и слева кучу таких же машин, на которых они едут.

— Огонь на поражение!

Бесконечный шквал огня обрушился на вражеские "технички", оглушая стрелков, раскаляя оружие добела и выплевывая гильзы горстями. Ответный огонь противника был жалок: лишь пара треснувших стекол и царапины на броне. В то же время, их ряды редели, а машины, под градом пуль, шли кувырком, превращаясь в груды металла.

Убрав где-то с десяток техничек, Дима спросил, сколько осталось до точки сбора.

— Около полтора километра. Держитесь, братцы. — ответил Барс.

Вскоре к стаду машин присоединился небесный транспорт.

— Вертушка!

— Черт! Это Ти-Боун, начальник охраны Метал Снейка! Он так просто не сдастся! Подпали его!

Дима понял с полуслова. Он мгновенно поднял пулемет и открыл огонь. Казалось, пули попали в цель – вертолет ощутимо тряхнуло. Однако через короткое время он вновь стабилизировался и даже начал ответный обстрел, который, к счастью, прошел мимо.

Осознав, что ситуация обостряется, и что противник явно нацелен на Старскрима и Мастер Чифа, американец отдал распоряжение:

— Он от нас не отстанет. Разделяемся! Гатор, перестройтесь сзади автобусов. Барс, Брокер, вы с заложниками двигайтесь дальше! Мы отвлечем вертушку и догоним вас!

— Но Старскрим, вас же он легко уничтожит!

— Приступай к делу! Это приказ!

— Вас понял! — с досадой ответил Барс. Хантер быстро перестроился сзади конвоя и продолжил обстрел преследующих машин.

Машина Старскрима резко дала вправо и двинулась в сторону. Как Коннор и предсказал, вертолет метнулся за ним и продолжал дуэль со станковым пулемётом технички.

Обжигающая, словно удар раскаленным железом, боль пронзила Диму. Он рухнул в салон, зубы стиснулись до хруста, сдерживая рвущийся наружу волчий вой.

— Ранили! — выдохнул он, прижимая руку к левому предплечью, где уже проступала кровь.

— Держись! Я что-нибудь придумаю, как от него избавиться!

Превозмогая слабость, русский выбрался на крышу через пробитую дыру. Одной рукой крепко обхватив орудие, он продолжал нажимать на спусковой крючок.

Внезапно раздался страшный грохот, заставивший машину подскочить вверх. Дима вылетел пулей из гнезда куда-то в сторону.

***

Бойцы заехали в развалины старого заброшенного комбината. К счастью, стены все еще стояли и послужить укрытием от вражеского огня.

Барс и Брокер завели автобусы в помещение, которое было подальше от окон, дверей и проемов, и дали приказ заложникам лечь вниз и ни в коем случае не поднимать голову.

Пока Шугар с трудом вытаскивал из автобуса теряющего сознание раненого товарища, укладывая его на землю и спешно меняя повязки, Барс вышел на связь по рации:

— Кайдзю-1.6, это Барс. Мы на месте! Где вы?

— Вертолёты уже в пути. Расчётное время - десять минут. — быстро протараторил тонкий девичий голос.

— Принято. Только давайте побыстрее. У нас около ста пятидесяти заложников. Здесь тьма тьмущая этих скорпионов, они нас тут всех перещелкают. К тому же, один из бойцов раненный, ему нужна срочная медицинская помощь.

— Делаю то, что в наших силах. Ждите!

Берик повесил трубку, после чего занял позицию у окна и проверил еще раз автомат. Брокер, Хантер и Гатор последовали его примеру.

— Контакт!

Невдалеке показался десяток различных машин и грузовиков, из которых спешно выбегали вооруженные до зубов террористы. Вскоре на них обрушился свинцовый ливень, заметно покосивший их ряды, которые к тому же имели свойство восполняться и лить подобным дождем в ответ. Пыль от задетых пулями кирпичей и штукатурки пробовала застилать глаза, а время стало застывать словно краска в открытой банке.

Гатор, готовый к смертельной схватке, выглянул в окно, намереваясь обрушить на врагов град пуль. Но раньше, чем он успел нажать на курок, две пули, пронзившие его грудь и ключицу, сразили его наповал.

— Гатор, нет!!! — бросился к нему Брокер, но прежде, чем он успел что-либо сделать, три пули врага прошили его тело, превратив в решето. Брокер рухнул рядом с Гатором, его взгляд застыл, глаза закатились в безмолвной агонии.

— Брокер!!! — вскричал Шугар, и, не теряя ни секунды, пополз к товарищам. Он ввел им спасительный адреналин, а затем, укрывшись за оконным проемом, схватил штурмовую винтовку и открыл шквальный огонь. Его руки, привыкшие к бинтам и марле, теперь уверенно держали оружие, ведь в такие моменты он умел стрелять, как никто другой.

Обнаружив, что остался последний магазин, Барс крикнул в рацию:

— Кайдзю-1.6, где вы там, черт возьми??

— Уже на месте, мальчики!!

Неожиданно, словно небесное проклятие, в небе возникли два вертолета. Они обрушили на наемников «Царя Скорпионов» смертоносный огонь из пулеметов, быстро уничтожив остатки их сил. После этого, за каких-то тридцать секунд, они приземлились перед заводом, давая сигнал к прибытию двух массивных транспортных вертолетов «Боинг».

В то время как прибывшие военные закрепляли тросы «Боинга» к автобусам, перевозящим заложников, а Шугар и Хантер оказывали помощь раненым, загружая их на вертолет, Барс лихорадочно пытался установить связь со своим напарником.

— Мастер Чиф, это Барс. Как слышно? Чиф???

Рация убивала молчанием.

— Твою мать! — прорычал Барс и отправился к свободной птичке. Путь ему преградил невысокий, небритый человек с азиатскими чертами. Он был одет в военную форму, а на погонах красовались две вертикально расположенные звезды, указывающие на звание генерал-лейтенанта. Нашивка на мундире гласила: "Тлеуханов А. М."

— Куда собрался, Тусулбаев? — строго спросил генерал-лейтенант.

— Мастер Чиф и Старскрим не отвечают. Я должен их найти.

— Ты с ума сошел? Вы и так засветились на полную мощность, вы умудрились подорвать Тескатлипоку. Здесь скоро будет жарко. К тому же, руководитель операции, полковник Кэмпбелл, приказал возвращаться в штаб.

— С какого перепугу мы должны плясать под дудку американцев, да еще и тех, кто нам в подметки не годится? — взорвался Берик. — Да, Чиф – гражданин другой страны, но эта страна – все еще наш союзник, несмотря на попытки кое-кого изменить это! Поэтому я отправляюсь туда в любом случае хоть на своих ногах!

Генерал-лейтенант, помолчав немного, ответил:

— У тебя ровно полчаса. Пешком не пойдешь, полетишь вместе с Ержановой.

Берик отдал честь и бросился к свободному вертолету:

— Жулдыз, летим в сторону Тецатлипоки, ищем Мастера Чифа и Старскрима! Приказ Тлеуханова.

— Принято!

***

"Дима"

Это слово внезапно разрезало тишину, заставляя русского медленно открыть глаза, которые все ещё не слушались после такого удара.

"Дима"

В этот раз оно было произнесено более отчётливо, и даже тем самым голосом, который в последнее время был ему не безразличен

"Стелла? " — подумал он, понимая, что вряд ли это говорит она, так как она далеко отсюда. Тем не менее этот голос придавал сил и позволил полностью открыть глаза и внимательно осмотреться, чтобы убедиться, что живой.

"Стелла! Нет, нет. Я не умру, я не умру, я выживу!! Я выживу и найду твоего мальчика! "

С трудом опираясь на обе ноги, Дима пытался восстановить контроль над телом. Однако конечности не держали его, вынуждая передвигаться мелкими, шаткими шагами, широко расставляя ступни для равновесия. Голова гудела так, будто в ней устроили боксерский ринг. Левая рука, кровоточащая, пылала жгучим огнем. Растрепанные волосы, выбившиеся из некогда аккуратного пучка, назойливо лезли в глаза.

Но русскому было не до этого. Он старался идти в сторону перевернутой машины, хоть и получалось с трудом, и при этом кричать слегка охрипшим от жажды голосом:

— Конор!

Неожиданно с левой стороны снова показался проклятый вертолёт - Ти-Боун решил-таки выполнить приказ босса и устранить цель. Мегафон кричал:

— Для тебя все кончено, русский! Твой дружок-предатель мертвец! Твои братки далеко! А твоя шлюха у нас! Готовься к последнему моменту своей никчемной жизни!

— Не дождешься! — прошептал Дима, пробуя правой рукой достать пистолет. В то же время он понимал, что эта пушка вряд ли поможет, и начал мысленно читать «Отче Наш».

Внезапно из перевёрнутой технички вылетела ракета, поразившая кабину. Вертолёт, потеряв управление, начал кувыркаться, словно сломанный волчок, и рухнул вдаль, всё время повторяя в эфире сигнал бедствия: «Mayday, mayday, mayday!»

Осознав, откуда был выстрел, русский из-за всех сил пошел к перевёрнутой тачке. Там его ждала неожиданная находка: Старскрим, еще живой, но в ужасном состоянии. Лицо его было покрыто пылью, а костюм под левым боком пропитался кровью. Конор изо всех сил сжимал рану рукой, а рядом, брошенный в сторону, лежал пустой ствол РПГ.

— Надо же, ты жив! Прям как Дункан Маклауд.

— Я не смотрел «Горец». -— признался Дима, — Но аллюзия хорошая.

Русский лихорадочно осматривал салон машины, надеясь найти аптечку. Вместо неё его пальцы нащупали чистый, нетронутый кусок ткани. Он быстро разорвал его пополам и протянул американцу одну часть.

— Прижми этим, пока что. — велел он, делая себе жгут из своей половины.

— Не переживай, я выживу. Видал и похуже. Ты бы лучше думал о своей руке. Боюсь, на гитаре больше не сыграешь.

— Ну, тогда переключусь на барабаны, — с легкой усмешкой ответил Дима, — буду как Рик Аллен [76]. У тебя рация есть?

Конор протянул ему рацию.

— Муравия, это Мастер Чиф. Мы ушли, но ранены. Нужна срочная эвакуация. Даю координаты, — произнес он. Ответ диспетчера был осторожным:

— Здесь слишком опасно, вы уже слишком засветились и...

— Слышь, ты что, не врубаешься?! Мы оба истекаем кровью! Живо эвакуацию, сука! — Дима сорвался на крик, его злость была вызвана не только ситуацией, но и пульсирующей болью от раненой руки. После короткой паузы, в которой, казалось, решалась судьба, рация ответила:

— Ожидайте.

Чифиров вырубил рацию и опустился плавно на сидящую часть тела, укрывшись за машиной. Старскрим присоединился к нему и спросил об ответе по рации.

— Помощь в пути, но неизвестно, когда будет. Бюрократия, мать её.

Коннор вздохнул с трудом, прижимая тряпку на боку, после чего спросил:

— Вот думаю я иногда: зачем мы вообще воюем? Какой в этом толк? Ведь эти террористы, бандиты, контрабандисты и прочая сволочь не заканчиваются. Мы тут стараемся, жизнь кладем, а они всё прут и прут. Может, зря мы сюда полезли? Сейчас бы сидели дома, работали, жили спокойно. Ты бы на гитаре играл, а я бы девчонок красивых фотографировал.

— Не горячись. Тебе сейчас много говорить не стоит, — успокоил русский, — Террористов создали для того, чтобы их убивали. Они просто боятся в этом признаться. А мы им в этом помогаем. И раз им нравится, когда их убивают, они и не спешат исчезать. Ничего, разберемся со "Скорпионами", их боссов повесим, и тогда отдохнем. Я буду собирать стадионы, а ты свой модельный бизнес замутишь.

Внезапно тишину разрезал резкий звук крутящихся лопастей. Дима выглянул и увидел стремительно приближающийся вертолет, с виду напоминавший советскую технику.

— По ходу наш транспорт. Надо проверить.

Он поднялся на ноги и рефлексивно нащупал пистолет на поясе. Но тут у опустившегося вертолета дверь открылась и оттуда показалась фигура Барса:

— Вы думали, что я вас брошу? Не дождётесь.

— Рад тебя видеть, брат. Где заложники?

— Их уже на базу везут. Давайте, только вас и ждем.

Дима помог Конору подняться.

Барс спрыгнул с вертолёта и побежал к Диме. Увидев его руку, он поморщился.

— Сильно?

— Терпимо, — ответил Дима, но Барс видел, как он бледен.

— Дурак ты, Димас, — сказал Барс, помогая ему. — Идиот. Но я рад, что ты жив.

Глава 24. Paradise Lost

29 июня, 12:40, особняк Метал Снейка

Каждый человек хранит свои скелеты в шкафу – и большие, и маленькие. Но в тоже время, как гласит старинная мудрость, тайное всегда становится явным, в том числе и скелеты. И если одни открывшиеся тайны никак не влияют на человеческие отношения или приводят лишь к небольшим ссорам, то другие способны разрушить все заранее построенные представления об этом человеке и даже сломать полностью личность узнавшего.

Примерно такие эмоции сейчас испытывали Стелла и Вик, когда увидели лицо того, кто скрывался под стальной маской:

— Паоло?

Они оба не могли поверить своим глазам, что это был именно он, тот же самый мексиканец, с которым Стелла три месяца назад решила начать все сначала. Единственное, что было изменено в его внешности – это гладко выбритое красивое лицо и черная повязка на правом глазу. Знакомый испанский голос окончательно развеял сомнения:

— Да, это я. Живой и здоровый.

Однако, вместо того чтобы броситься к нему с объятиями, Стелла была поражена еще сильнее, ведь внезапно пришедшая мысль не принесла ей радости:

— Подожди. Значит, ты один из тех террористов, которые похитили людей в Чичен-Ице?

— Так это ты говорил мне забыть Стеллу и что она не приедет сюда, — неожиданно осознал Вик.

Мисс Палмер с удивлением посмотрела на мальчика и, поняв, что он не лжет, впала в еще больший шок:

— Что? Это правда? Зачем ты это делал? И почему ты везде числишься мертвым? Что всё это значит?

Мексиканец сохранял полное безразличие на лице, осознавая, что пришло время ответить на все эти вопросы. Наконец, из его уст прозвучал приказ:

— Иосиф, проводи мальчика в детскую. Мне необходимо обсудить кое-что с Джеки.

Иосиф, не противясь, направился к ребенку и вежливо предложил ему идти за ним. Стелла не желала отпускать мальчика, но Паоло постарался развеять ее опасения:

— Не беспокойся, он в безопасности. Этот разговор – только между нами, так как Вику еще рано знать подробности.

Как только Стелла кивнула, и Иосиф с Виктором вышли, Паоло принялся объяснять Стелле, почему все так вышло. Он сказал, что да, по бумагам он мертв – сгорел в машине, а дом этот принадлежит какому-то режиссеру-документалисту, который сидит взаперти, как когда-то тот самый Сэлинджер. Но это, мол, было единственным способом спасти его самого и его бизнес, который вот-вот снова заработает. Стелла, все еще не веря своим ушам и не желая признавать, что Паоло встал на сторону зла, спросила:

— Как? Работая с террористами?

Паоло тут же возразил:

— Они не террористы, а люди, которые двигают историю вперед быстрее, чем политики. Они – мой единственный шанс на спасение. Но я расскажу все по порядку.

После того, как ты ушла из моей жизни, я нашёл утешение и новую цель в отношениях с отцом, став его преемником в нашем прибыльном деле – торговле оружием. Я всегда верил, что война – это вечный двигатель прогресса и неиссякаемый источник богатства. Наши поставки вооружений армиям и группировкам по всему миру приносили нам такие доходы, что мы могли бы скупить весь Форт Нокс. Но четыре года назад на меня обрушились две беды. Сначала мой отец внезапно покинул этот мир, оставив мне всё своё наследие. Затем мой бизнес начал трещать по швам, когда я потерял нескольких ключевых поставщиков. Я оказался на краю пропасти, на грани банкротства, а проблемы с налоговой службой сулили мне долгие годы за решёткой. Но однажды...

Четыре года назад, дом Гонсалесов.

— Синьор Паоло….

Гонсалес-младший с трудом оторвал голову от лица стола, на котором валялись различные бумаги с подписями и печатями. Превозмогая невыносимую боль, шунтирующую мозг со всех сторон, он заметил стоящего рядом Иосифа, осматривающего пустую стеклянную бутылку с доносящимся оттуда сильным запахом спирта.

— Это уже третья бутылка ирландского виски пятилетней давности. От цирроза печени еще никто в вашем роду не умирал. Если вы хотите стать в этом деле первопроходцем, то продолжайте в том же духе.

Паоло лишь велел ему заткнуться и начал жадно глотать минералку из пластиковой бутылки.

— К вам, кстати, гости пришли.

— Я никого не жду. — грубо ответил Паоло, охрипшим от большого количества спиртного голосом, после чего продолжил пить.

— Зато они вас ждут. Чем скорее вы поднимитесь, тем лучше.

Едва подавившись кислой водой и откашлявшись, Гонсалес испуганно спросил:

— Кто?? Прокуратура?? Служба безопасности??? Национальная гвардия???

— Не думаю. — сдержанно ответил дворецкий. — Они в конференц-зале.

Паоло медленно поднялся из-за стола и неспеша отправился на встречу с гостями, не обращая внимания на неважное состояние здоровья и на неухоженный внешний вид.

И действительно, тот гость, ожидавший хозяина дома, был не похож ни на сотрудника спецслужб, ни на государственного прокурора. Это было понятно по его странной металлической маске, закрывающей все лицо и красному костюму из дорогой ткани, и двумя людьми в черной форме с автоматами и со нашивками скорпионов. Человек в маске, удобно устроившись в офисном кресле, медленно повернулся, его светящиеся "иллюминаторы" «просканировали» помещение. Легко перебрасывая мячик из руки в руку, он произнес:

— Впечатляющий особняк, сеньор Гонсалес-младший. Жаль, что нам не удастся его заполучить.

Паоло, ошеломленный вторжением, недоуменно спросил:

— Кто вы такие? И что вы делаете в моем доме?

— Во-первых, это дом вашего отца, — поправил незнакомец. — А во-вторых, мы – Веном Скорпион, лидеры частной военной компании «Царь Скорпионов». Мы те, кто вершит историю, и мы готовы помочь вам спасти ваш оружейный бизнес.

— Почему я должен вам доверять? — Паоло не мог скрыть своего недоверия.

— Ваш отец, Алехандро, был нашим давним, но скрытым партнером, — продолжил человек в маске. — Наше сотрудничество было взаимовыгодным: он обогатился, а мы смогли влиять на ход истории, проводя революции и меняя мир. Его смерть оставила нас без главного инвестора. Узнав о ваших финансовых трудностях, мы увидели возможность решить сразу две проблемы: помочь вам и восстановить наши позиции. Мы предлагаем вам выгодное сотрудничество.

— Я слушаю, — ответил Паоло, чувствуя, что за этим предложением кроется нечто большее. Веном Скорпион поднялся со своего места и направился к внушительной карте, покрывающей стену и изображавшей все штаты Мексики.

— Мы знаем, что у вас есть заброшенная база НАТО «Тескатлипока», где вы держите и производите оружие, — начал он.

— Хотите ее купить? — спросил Паоло.

— Лучше. Мы хотим ее арендовать. Мы будем там производить, хранить оружие и разрабатывать наши операции. Вы будете получать арендную плату, а также долю от прибыли успешных боевых операций, которая покроет все ваши долги, — предложил Веном. Его слова, хоть и звучали как бездушный алгоритм, обладали убедительностью опытного партнера. Но Паоло все равно чувствовал, что что-то здесь нечисто, будто он заключает сделку с мифическим темным существом.

— В чем подвох? — настороженно спросил он.

— Не ищите того, чего нет. Это ваш единственный шанс выбраться из этой ямы, — ответил лидер, поправляя свой тренчкот. — Нам нужно идти. Подумайте над нашим предложением, мы еще вернемся для обсуждения. И хватит пить, от вас несет, как от пасти орка.

Едва Веном Скорпион и его охрана, громко топая, словно табун мустангов, покинули комнату, Гонсалес опустил руки на стол, направил взгляд на карту и крепко задумался над словами гостями. Ведь от них теперь зависела его дальнейшая судьба.

***

— Не может быть, чтобы ты согласился! — воскликнула Стелла, её голос дрожал от неверия и ужаса. Она отказывалась верить, что он мог заключить сделку с этими людьми.

— У меня не было выбора, Джеки. Я должен был согласиться на его условия. Мне пришлось пройти через настоящее боевое крещение, которое я успешно преодолел. Это стало моим пропуском в ряды "Царя Скорпионов", где я получил новое имя – Метал Снейк. Моя "гибель" была необходима, поскольку их сделки предполагают своего рода "реинкарнацию" – полное обнуление прежней жизни и начало новой. Именно поэтому для внешнего мира я погиб в автокатастрофе.

Четыре года назад, месторасположение неизвестно.

Жар раскаленного клейма обжигал гладкую, как бархат, спину, причиняя адскую, нестерпимую муку. Лишь кляп, зажатый в зубах, сдерживал крики, вбирая в себя всю накопившуюся злость. Не менее неприятными были и плавные движения чернильной иглы, выводившей скорпиона на крепкой шее. Однако истинное напряжение исходило от присутствия Венома Снейка, Тарантула и около пятидесяти их солдат, которые с холодным любопытством наблюдали за тем, как Паоло, скованный и подвешенный в позе, напоминающей Витрувианского человека, подвергается жестокому обряду посвящения в лидеры ЧВК «Царь Скорпионов».

Наконец, когда последний штрих татуировки был закончен, Веном дал знак рукой, и вскоре Гонсалеса развязали, опустили на землю и протянули рубашку. Одевшись, он упал на левое колено и начал произносить:

— Я, вступая в ряды "Царя Скорпионов", торжественно клянусь: всегда быть верным группировке и Веному Скорпиону! КЛЯНУСЬ! Соблюдать Устав, быть честным лидером, следовать традициям доблести, отваги и товарищеской взаимовыручки! КЛЯНУСЬ! Чтить память бойцов, сражавшихся за свободу и спасение нашей планеты, быть достойным членом "Царя Скорпионов", с честью и гордостью нести высокое звание спасителя мира! КЛЯНУСЬ! КЛЯНУСЬ! КЛЯНУСЬ!

Все находившиеся в зале бойцы троекратно крикнули «Ура», и после этого в зал внесли новый серый костюм и стальную шлем-маску. Веном Скорпион вручил все это посвященному со словами:

— Отныне, ты в наших рядах спасителей этого хрупкого мира и вершителей истории. Твоя новая жизнь начинается. Ты больше не Паоло Гонсалес, теперь ты Метал Снейк. И мы надеемся, что наше сотрудничество принесет нам пользу.

Метал Снейк облачился в новую форму и торжественно произнес:

— Viva Scorpion! Venenum Eternum!!

***

В результате я достиг соглашения с "Царём Скорпионов". Это сотрудничество принесло мне значительный финансовый рост, так как мои инвестиции и поставки вооружений позволили им успешно провести ряд военных кампаний, за что они отчисляли мне оговоренную долю прибыли. В настоящее время я располагаю весьма внушительным капиталом.

Паоло продолжал перечислять свои достижения, но для Стеллы его слова уже потеряли смысл. Она поняла, что многие её ранние вопросы получили ответы, в частности, почему он числился мертвым во всех базах данных. Стало ясно, что отрицать очевидное больше нельзя: Паоло стал спонсором террористов. Ради этого он оставил позади свою прежнюю жизнь, имя и личность, стремясь лишь сохранить свои деньги и свою жизнь. Этот человек был полной противоположностью того Паоло, которого она когда-то любила и плакала. Принять эту новую реальность было сложно, но необходимо, ведь сейчас её волновали другие, куда более значимые вопросы.

— Я, конечно, очень рада за твои успехи, правда. Но все равно не могу понять, почему ты пропал, когда вы с Вик были в Мексике. Мне было бы достаточно короткого сообщения, чтобы знать, что вы в порядке. Я ужасно переживала, представляла себе всякое. А если бы что-то случилось? Я бы просто не знала, что делать.

— Вот как, — с притворной изумлённостью констатировал Паоло. — Именно такой реакции я и ожидал от тебя. Моя теория подтвердилась: ты действительно безгранично любишь и трепетно переживаешь за нашего сына.

Мисс Палмер, пораженная до глубины души, словно громом, вскинула брови и приоткрыла губы. Неужели он раскрыл всю правду о Викторе, которую она три долгих месяца скрывала, не в силах решиться на признание из-за страха перед любыми последствиями? Но теперь пути назад не было, ведь нынешний Паоло мог обрушить на нее всю свою ярость за ее ложь.

— Что? Ты все знаешь?? — вырвалось у нее в панике.

— Не надо делать вид, что я ничего не знаю. — произнес Паоло с едкой иронией и скрытой злобой. — Ты думала, я не знал? Я сразу понял, что никакой кузины нет. Ты просто испугалась. Я ждал, когда ты сама мне всё расскажешь. Но ты промолчала. И тогда я решил действовать сам и давно всё разгадал. Виктор – это наш с тобой сын, а не твой племянник. Ты не прерывала беременность, а воспитывала его сама, все эти годы. Почему ты скрывала правду – не знаю, но я могу это понять. Ведь я вернулся из ниоткуда, как будто возродился из пепла, и молчал. Твоё недоверие – вполне объяснимо.

— И как, по-твоему, я должна была себя вести? Ты полностью от меня отвернулся, даже шанса извиниться не дал, ни разу не спросил, как я живу. И ты ожидаешь, что я буду тебя встречать с распростертыми объятиями?

— Значит, теперь я еще и крайний? Хотя именно ты сама разорвала наши отношения, согласившись на условия сделки моего отца. Я об этом давно знаю, и, поверь, это не вызвало у меня восторга. Я предвижу твои оправдания: угрозы, карьерные амбиции. Но почему ты не рассказала мне тогда правду? Почему не предупредила, что отец хочет нас разлучить? Я бы постарался найти решение. Вместо этого ты заключила договор с кем-то, кто нечист на руку, а теперь пытаешься свалить вину на меня.

— Паоло, я тысячу раз пожалела о том, что сделала! — с горечью призналась Стелла, и в голосе её звучало искреннее раскаяние. — Я терзала себя за это каждый день, молила о прощении, не находила покоя. И сейчас, если это хоть немного облегчит твою боль, я скажу: да, я виновата. Я поддалась шантажу твоего отца и оборвала нашу связь. Простишь ли ты меня когда-нибудь?

Гонсалес, упершись спиной в письменный стол, произнес негромко:

— Возможно, когда-нибудь я смогу это принять.

Британка ощутила, как холод пробежал по ее душе, понимая, что это еще может ей дорого обойтись.

— Ты мне лучше скажи, как ты попал в Штаты, будучи "мертвым", и почему ты не выходил на связь, когда взяли заложников?

— Подделать бумаги, обвести вокруг пальца таможню и ФБР – плевое дело, — цинично заявил Паоло. — Все решают деньги и небольшая корректировка внешности. А насчет концерта... Я терпеть не могу рок и метал, и даже не думал туда идти. Эта поездка в Мексику была лишь предлогом, чтобы подготовить вас с Виком к моему новому социальному статусу. И заодно проверить, насколько ты дорожишь им. Помнишь, как ты хотела от него избавиться девять лет назад? Я думал, ты все еще так думаешь. Но теперь вижу, что ты готова на все ради него.

— Ты просто манипулятор! — прошептала Стелла, осознавая, что Кейт была права в своих подозрениях, и что она зря их игнорировала.

— Согласен, это было некрасиво. Но в таких вопросах нельзя быть уверенным на сто процентов. Ты сама говорила, что люди меняются. Я просто хотел убедиться, что ты действительно изменилась.

— Но зачем? К чему вся эта ложь, эти манипуляции? Зачем я здесь?

— Ты всё ещё не осознаёшь? Порой меня поражает твоя неспособность видеть очевидное. Но это второстепенно.

Гонсалес пододвинул кресло мисс Палмер и, устроившись сам, протянул ей свои чистые, мягкие руки. Девушка, однако, проигнорировала этот жест, спрятав ладони внутрь себя, словно пытаясь их утаить. Паоло не стал настаивать, лишь начал говорить медленно и соблазнительно:

— Самое важное — я по-прежнему люблю тебя. Любил тогда, люблю и сейчас. Когда мы расстались, я ненавидел себя за то, что всё разрушил. Все эти девять лет я жил лишь тобой, мечтая о дне, когда мы снова будем вместе. Ради того, чтобы увидеть тебя, я рисковал своей конспирацией, ведь теперь мне нельзя было появляться на людях. И всё, что я построил, всё моё богатство — это для того, чтобы ты жила в моём доме, купалась в роскоши, чтобы ни в чём тебе не было отказа. Поэтому я хочу предложить тебе кое-что: я хочу, чтобы ты и Вик жили со мной.

Стелла взглянула на мексиканца с полным недоумением и колебанием. Её губы словно хотели что-то сказать, но вместо слов прозвучала лишь тишина.

— Я хочу, чтобы наша семья снова стала единым целым, — продолжал он так же заманчиво. — Ты могла бы оставить эту унылую работу в бесперспективном колледже, которая не приносит тебе больших денег. Ты могла бы здесь, ни в чём себе не отказывая, получать всё, что захочешь. Вик пошёл бы в лучшую школу, а потом — в Кембридж или Гарвард. Это шанс прожить жизнь в изобилии, наслаждаясь всем, что есть в мире. Разве это не мечта?

***

Взгляд голубых глаз мальчика блуждал по бледному потолку, который, несмотря на свою нейтральность, не мог заглушить внутренний хаос. Его терзали невысказанные вопросы и болезненные открытия, которые безжалостно крушили образ человека, три месяца, казавшегося близким другом. Теперь этот человек представал лишь как искусный обманщик, подобный Мистик из комиксов. Даже уют кровати не приносил утешения. В этот момент в комнату вошел Иосиф с подносом:

— Сеньор Вик, я принес вам обед.

Но мальчик лишь отмахнулся:

— Я не хочу есть.

Дворецкий поставил поднос на стол. Заметив подавленное состояние Вика, он подошел к кровати и присел рядом, чтобы расспросить о его самочувствии. Мальчик, поднявшись, с поникшей головой ответил:

— Я до сих пор не понимаю. Этот человек в маске, который уговаривал меня остаться здесь и забыть о Стелле – это Паоло? Тот самый, с кем она встречалась, и кто так весело проводил время со мной? Неужели он нас обманывал все это время? Он никогда не любил ее? И меня тоже?

В ответ дворецкий лишь молчал. Он прекрасно осознавал, насколько подлым и манипулятивным был его хозяин, не гнушающийся моральных издевательств над ребенком и его матерью. Он сочувствовал Вику, но в то же время мучительно подбирал слова, чтобы хоть как-то его утешить. Ведь порой детям не стоит знать всей правды, доступной взрослым, да и то не всегда понятной.

— Мне трудно вам ответить. Я не знаю, что им движет. Возможно, хозяин просто не понимает, что такое настоящая любовь. Но в одном я уверен, – он желает, чтобы вы остались жить с ним и провели долгую, беззаботную жизнь.

— Но я не хочу! — настаивал мальчик. — Я хочу вернуться туда, где мой дом! Я хочу быть рядом со Стеллой! Я так счастлив, что она вернулась и приехала за мной.

— Это как раз и доказывает, что она вас любит, что вы ей нужны, как никто другой. И будьте уверены, вы в любом случае будете вместе.

— А Паоло? Он позволит нам уйти? Мы сможем вернуться домой?

Иосиф осторожно придвинулся к Вику, его теплая, морщинистая рука легла на плечо мальчика, словно теплое утешение.

— Я не знаю, сеньор Вик. Не знаю...

В этот раз он говорил совершенно искренне.

***

Наконец, после долгой паузы, Стелла нарушила тишину:

— Я не могу. Я не могу остаться с тобой, делить эту жизнь, утопающую в богатстве и роскоши.

— Не переживай, ты можешь остаться здесь еще на пару месяцев, чтобы освоиться. Я и сам поначалу не мог поверить, что стану таким обеспеченным и...

— Ты меня не понял. Я вообще не хочу жить здесь. Все это мне совершенно не нужно.

Ее решимость была настолько непоколебимой, что Паоло на мгновение застыл в полном недоумении, словно статуя, прежде чем возразить:

— Но как? Это невозможно. Ты же американка. Неужели вы, американцы, не мечтаете о богатой жизни? Ведь вы же сами создали эту "американскую мечту". И потом, ты сама выросла в бедности, помнишь, как рассказывала, что мать тебя одна тянула?

— Для начала, я британка, а между нами и американцами есть существенная разница. Мы более сдержанны и не склонны к излишней демонстративности. Конечно, мы с Виком не купаемся в роскоши, но мы не жалуемся. Вику не нужно многого – подари ему барабаны или гитару, и он будет счастлив. А мне достаточно возможности изучать литературу и передавать эти знания другим. Но самое главное то, что твое богатство — это деньги, добытые кровью, дом, построенный на страданиях, и жизнь, пропитанная насилием. Неужели тебе не ясно, что люди, которым ты помогаешь деньгами и оружием, – это террористы, рушащие чужие жизни? Они даже захватили заложников в том самом концертном зале, и это тебя не трогает?

— Но разве тебя не волнует сам факт получения этих денег? Неужели неважно, каким путем они добыты, если они предназначены для тебя? Всё ради тебя и твоей новой жизни! А то, что эти бойцы взяли заложников в «Чичен-Ице», – это была вынужденная мера. Их ведь потом отпустят, без вреда. Нам просто нужны средства для финального шага, который изменит жизнь моей страны к лучшему.

— Я не могу смириться с тем, что твои дорогие наряды, которые я буду носить, добыты чьей-то кровью. И я не могу спокойно спать, зная, что твои союзники где-то устраивают резню или берут в плен. Я даже есть не смогу нормально, думая обо всем этом. Такая жизнь для меня неприемлема.

Реакция британки явно не пришлась по душе Паоло. Его лицо исказилось, он резко встал с кресла и начал метаться по комнате, тяжело и шумно дыша.

— Ясно. Это он на тебя повлиял? — его голос дрожал от скрываемого гнева.

Когда она попыталась уйти от прямого ответа, он перешел на повышенные тона:

— Не притворяйся!

В подтверждение своих слов он бросил ей снимок с камер, где она была запечатлена с Димой. В этот момент Стелла поняла, что шансы сохранить теплые отношения с Паоло стремительно тают. Он же, не останавливаясь, продолжал давить:

— Этот лохматый чудила в косухе, это он тебя так обработал?

— Не говори о нём так! — вырвалось у нее. Гонсалес, не обращая внимания, подошел к столу и поднял букет орхидей, который Дима подарил Стелле.

— Чем он тебя так зацепил, что ты готова к нему броситься на шею? Подарил тебе эти бесполезные цветочки? — с этими словами он с силой швырнул букет в стену, и осколки цветов разлетелись, причинив Стелле острую душевную боль. — Ты хоть знаешь, что это за фрукт? Мужик без работы, без денег, который ничего не умеет, кроме как бренчать на гитаре и орать эту свою тошнотворную музыку. Да еще и из той страны, где все запрещено и где ненавидят богатых и американцев больше всего на свете. Из-за этого славянского балалаечника ты готова меня бросить?

— Не смей о нем говорить в таком тоне!! — возмущение переполняло Стеллу, она вскочила с кресла, устав слушать оскорбления в адрес человека, который был ей небезразличен, и забыв о своей национальной сдержанности. — Ты его совсем не знаешь!!! Мы просто ехали вместе до Леопандо, чтобы спасти вас с Виком. И дело вообще не в нём, а в тебе!

— Во мне?

— Да. Я больше не вижу в тебе того человека, которого знала. Я больше не вижу в тебе того парня, которого полюбила – доброго, жизнерадостного и такого притягательного. Вместо этого я вижу лишь жадность, высокомерие и стремление к полному контролю. Это вызывает у меня отторжение. Я даже начинаю сомневаться в искренности наших отношений в Кливленде – возможно, это была лишь маска. Я чувствую, что общаюсь не с тобой, а с кем-то другим, с твоей негативной сущностью. Именно поэтому я не могу остаться – ты стал для меня совершенно чужим!

Ее последние слова, полные горечи и разочарования от осознания суровой реальности, заставили Паоло замолчать, но не смогли унять его гнев.

— Вот кем я стал для тебя теперь – чужим. После всего, что я прошел и сделал, чтобы обеспечить тебе и сыну лучшее. Вот тебе и благодарность!

Он отодвинулся, сел в кресло, сцепив руки, словно пытаясь удержать в них что-то. Через мгновение он тихо произнес:

— Я больше не буду тебя удерживать. Уходи, если так хочешь. Возвращайся домой, к своей никчемной работе, в свой разваливающийся дом, к своим несбыточным мечтам о научной карьере. Если тебе это нужно, пожалуйста. Но, возможно, однажды ты поймешь, что потеряла свой рай.

Стелла застыла в недоумении. Неужели Паоло, наконец, смирился? Принял ее выбор в пользу независимости, пусть и в скромных условиях? Его непроницаемое лицо было красноречивее любых слов: она была свободна. Не упуская драгоценного момента, Стелла поднялась и двинулась к двери. Перед тем как взять ручку, она бросила на бывшего парня взгляд, полный невысказанной боли, и с тяжелым вздохом произнесла:

— Придет время, и ты поймешь, что не всем суждено жить в роскоши, особенно если эта роскошь замешана на невинной крови. И я не хочу, чтобы Вик когда-либо имел к этому отношение. Мы уезжаем, чтобы оставить тебя в прошлом и жить своей жизнью.

— Вик останется здесь со мной, — прозвучал холодный и убедительный ответ.

Британка, застыв перед дверью, не смела прикоснуться к ручке. Её лицо исказилось от изумления, она отчаянно надеялась, что это лишь игра её слуха. Но реальность оказалась жестокой: Паоло повторил свой вердикт с той же ледяной решимостью:

— Ты вернешься в Кливленд одна. Вик останется жить вместе со мной той жизнью, которая была для него предназначена.

— Когда это ты решил, что можешь претендовать на моего ребенка? Ты не имеешь права его у меня отнять!

— Имею. Потому что это и мой сын. И вообще, мальчикам нужен отец, а я выращу его так, что он будет мне благодарен за обеспеченную жизнь. Что ты можешь дать Вику, будучи лишь учительницей английской литературы?

— А что ему можешь дать ты? — с недоверием и опаской спросила Стелла.

— Все! — отрезал Паоло. — Деньги, власть, уважение, стабильность! Все, чего я добился, и чего ты не смогла, от чего сама отказалась! Все это будет у него! Так что ему лучше остаться здесь. И это будет тебе урок за то, что ты тогда поддержала моего отца против меня, за твой эгоизм и неблагодарность!

Взгляд мисс Палмер упал на лицо мексиканца, и в нем она увидела все то, чего так боялась и что уже не могло быть скрыто: бушующий гнев, змеиное двуличие и ледяное отсутствие эмпатии. Старый Паоло Гонсалес исчез, словно тень, уступив место своей истинной, злобной сущности, готовой сметать все на своем пути к цели. Осознав, что угодила в смертельную ловушку, она предприняла отчаянный рывок к свободе, подобно лягушке, бьющейся в чашке со сметаной. Затем, с решимостью, высеченной на лице, она посмотрела Паоло прямо в глаза и заявила:

— Я никогда не отдам тебе Виктора!

Паоло попытался остановить ее, схватив за руку, но получил в ответ удар в единственный оставшийся глаз. Скорчившись от нестерпимой боли и отчаянно моргая, он издал крик, эхом пронесшийся по всему особняку:

— Схватите её! Не дайте ей увести Вика!

***

Стелла неслась по коридору, словно молния, её единственной целью была комната, где находился Вик. Мысли о сыне затмевали всё остальное – ей нужно было найти его и вырваться из этого мрачного места, где оставаться стало смертельно опасно. В этот момент из деревянной двери на втором этаже показался Иосиф. Он уже приготовился ввести код, но, заметив приближающуюся британку, мгновенно отскочил в сторону, наблюдая, как она влетает в помещение.

Стелла, охваченная тревогой, бросилась к Вику, который сидел на полу, погруженный в мрачные мысли.

— Вик, мой мальчик, нам нужно убираться отсюда немедленно! – прошептала она, тяжело дыша.

— А Паоло? — спросил он.

— Он больше не с нами. Скорее!

Вик, не став возражать, крепко сжал руку матери и помчался за ней из комнаты, по коридору к лестнице. Но внизу их ждали двое вооруженных людей с автоматами. Стелла и Вик резко развернулись и бросились к другой лестнице, надеясь найти выход. Однако, как назло, оттуда тоже появились вооруженные люди, вынудив их запереться в ближайшей комнате

Оглядевшись, Стелла увидела в окне единственный путь к спасению. Она распахнула его и, заметив внизу кусты и тележку с травой, поняла, что это их шанс.

— Вик, нам нужно прыгать на эту тележку! — решительно сказала она.

Мальчик замялся:

— Я не могу. Я боюсь высоты.

— Я тоже, Вик, — ответила Стелла, — но мы должны преодолеть страх, если хотим выбраться. Другого выхода нет!

В этот момент дверь затряслась от яростных ударов и криков: "Откройте!"

— Они ломают дверь! Бежим! Прыгаем вместе! Держись за меня!"

Едва оказавшись на подоконнике, Вик прильнул к ней, его пальцы впились в ткань ее рубашки. По команде "три" они синхронно спрыгнули, приземлившись в наполненный доверху сеном кузов тачки. Мягкая трава смягчила удар, оставив лишь легкие царапины.

Убедившись, что с мальчиком все в порядке, мисс Палмер бросилась с ним через аккуратно подстриженный газон к высокой ограде, не задумываясь о способе ее преодоления. Обоим тяжело дышалось, но спешка была жизненно необходима, чтобы как можно скорее добраться до спасительного выхода.

Однако удача отвернулась от них. У самого выхода их поджидало около десяти вооруженных бойцов, направивших на беглецов стволы оружия. С тыла их ждала та же картина.

— Вы окружены! — прозвучал приказ.

Поняв безысходность ситуации, Вик и Стелла подняли руки и опустились на колени.

***

Когда зрение Паоло полностью восстановилось благодаря каплям, он перевел взгляд на схваченных беглецов, которых крепко держали бойцы.

— Мальчика — в комнату! Её – оставить здесь! — приказал он.

— НЕТ! НЕТ!!! — хором воскликнули Стелла и Вик, когда наемники начали выполнять распоряжение.

— ВИК!!! НЕТ!! — кричала Стелла, отчаянно пытаясь вырваться из стальных объятий охранников, но безрезультатно. Мальчик же изо всех сил вырывался, но тщетно.

— Мы еще поговорим, мой мальчик! — громко сказал ему вслед Паоло.

Двое оставшихся бойцов усадили британку на стул, привязав ее руки к спинке.

Едва мексиканец уселся напротив, как она взглянула на него, и в ее глазах отразились вся боль разочарования, глубокое расстройство, душевная опустошенность и даже оттенок скрытой злобы. Он, невозмутимо, произнес

— Ты, наверное, надеялась, что я легко позволю тебе увести моего сына? Этого не будет. Ты, конечно, можешь пытаться судиться или обращаться к властям, да хоть в международный суд ООН, но это бесполезно. Здесь никто не осмеливается вмешиваться, даже американцы, не говоря уже о местных. И доказательств у тебя никаких нет. Для всех я давно исчез. Любые твои попытки что-то изменить будут напрасны. Хватит уже писать вилами по воде. Лучше вернись к своей прежней жизни, к своей обычной работе, к своим мечтам о карьере. А сына оставь мне. Просто наблюдай, как он растет и становится лучше. Возможно, это поможет твоей душе обрести покой за свои прошлые поступки.

— Не говори мне о душе. — раздался тихий, тяжелый, сломленный голос Стеллы. — У тебя ее нет. Ты продал ее дьяволу, как Фауст.

— Фауст не вник в детали сделки и заключил ее ради своих желаний. Я же сделал это ради будущего Вика. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Но, к сожалению, уже ничего не исправить.

По его жесту ее освободили, а испачканный рюкзак был брошен к ее ногам.

— Все твои документы, вещи и даже деньги здесь. Можешь быть спокойна, ничего не тронули, — заверил он. Мисс Палмер немедленно приступила к проверке и обнаружила синий непрозрачный конверт, в котором лежала бумажка.

— Здесь билет на самолет до Кливленда. Полетишь бизнес-классом. — после этих слов Паоло лишь вздохнул и признался. — Если честно, я хотел бы, чтобы все это закончилось по-другому.

Стелла посмотрела на него своими карими глазами, в которых плескались презрение и отвращение. Не желая выплескивать всю свою ненависть, она лишь тихо произнесла:

— Ты мне противен! Ты жалкая, ничтожная тряпка!

Паоло не ответил. Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно произнёс:

— Ты думаешь, я не хочу тебя убить? — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Я хочу. Каждая клетка моего тела хочет стереть тебя с лица земли за то, что ты сделала. За то, что ты предала меня. За то, что ты не рассказала мне о сыне. За то, что ты выбрала его, а не меня.

Стелла смотрела на него, не дыша.

— Но я не убью тебя, — продолжил он. — Потому что, если я убью тебя, Вик никогда не простит меня. А он — всё, что у меня осталось. Единственная частица тебя, которую я могу сохранить.

Он повернулся к своим людям:

— Посадите её в машину и не спускайте глаз, пока не появится Иосиф.

"Её нужно доставить в аэропорт, и ни на мгновение не упускать из виду, с момента регистрации и до самой посадки. Самое важное – не дать ей сбежать и выдать меня. Ясно?"

Таков был приказ хозяина Иосифу. Но сердце старика противилось исполнению. Внимательно наблюдая за последними событиями в доме, он почувствовал пробуждение совести, которая не позволяла ему больше беспрекословно выполнять все распоряжения хозяина. Особенно мучительным было наблюдать за семейной трагедией, которая вызывала в нем почти непреодолимое желание расправиться с хозяином. Но что-то сдерживало его от открытого бунта.

Однако, когда Иосиф сел в машину и увидел лицо Стеллы, лишенное всяких эмоций, с глазами, полными слез, его сердце дрогнуло. Он решился на рискованный шаг:

— Куда бы вы хотели отправиться? Я отвезу вас куда угодно, только не в аэропорт. Можете не беспокоиться, хозяин не узнает.

После короткой паузы последовал ответ:

— В гостиницу в Сантильо. Мне нужно забрать свои вещи, а затем я сама найду дорогу в аэропорт.

— Как вам будет угодно, — согласился Иосиф и повернул ключ зажигания.

***

Вторжение Паоло в детскую с целью беседы было встречено яростным отпором: подушка и книга полетели в него под аккомпанемент криков "Убирайся!". Поймав летящие предметы, он с недоумением спросил:

— Ты серьезно? Почему я должен уйти?

— Зачем ты так себя ведешь? — захлебываясь от злости и отчаяния, кричал Вик. — Почему ты не отпускаешь меня к Стелле? Почему я здесь в заточении? Отпусти меня домой к ней, проклятый бандит!

— Глупый мальчишка! — строго оборвал его Гонсалес. — Ты даже не понимаешь, от чего отказываешься! Я устрою тебе жизнь в раю! Новая школа, всевозможные игрушки, новые увлечения – все это будет твоим, и только твоим!

— Я согласен на это, если ты вернешь Стеллу, и она будет жить здесь. И если купишь мне барабанную установку.

— Ни за что! Она не достойна этого, после того как посмела обмануть и предать меня. Поэтому она сегодня же уедет обратно. А барабаны тебе не нужны, ведь ты никогда не станешь знаменитым музыкантом. Лучше тебе вырасти, получить образование и открыть свое дело. Но ничего, скоро мы о Стелле забудем и начнем все с чистого листа. Кстати, мы можем вечером отправиться на какую-нибудь охоту, сынок, так что готовься.

Вику не понравилась его инициатива и он продолжал упрямиться:

— Не называй меня сынком! Я никуда с тобой не поеду! Ты обманщик, ты чудовище! Я тебя ненавижу!!

Не выдержав подобных обвинений, Паоло побагровел от злости и ударил мальчика по щеке, сбив его с ног:

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать!! Я тебе покажу, как дерзить!! Ведешь себя, как истеричка!!

Вик, закрыв лицо ладонью, с яростью уставился на мексиканца, его глаза, полные слез, метали молнии. Он никогда еще не получал пощечины от взрослых, и сейчас ему было нестерпимо больно и унизительно, особенно от того, кто претендовал на роль его отца.

— Ты будешь сидеть здесь и думать над своим поведением и о том, как просят прощения!

После этих слов он вышел из комнаты, не обращая внимания на всхлипывания Вика и на угрызения внутри себя. Закрывая дверь и набирая шестизначную комбинацию, он все еще думал над произошедшим:

"Глупый, упрямый, неблагодарный мальчишка! Весь в мать! Ничего, я выбью из него эту дурь!"

Резкий, пронзительный звук рации вырвал Паоло из его размышлений.

— Метал Снейк на связи. Что за чертовщина?! Как это могло произойти?! Немедленно найдите их и ликвидируйте! Я отправляю Ти-Боуна!

Внезапно охваченный волной паники, Паоло метнулся в кабинет, чтобы схватить и надеть свой шлем-маску, прежде чем отправиться на базу. Внутреннее чутье кричало ему, что это только начало.

Вик сидел на полу и держался за щёку. Она горела огнём, но в груди горело сильнее.

Он не плакал. Он сжимал зубы и смотрел на закрытую дверь.

«Я ненавижу тебя, — думал он. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!»

***

— Вот мы и на месте. — с интонацией диспетчера произнес дворецкий, тормозя автомобиль на парковке. Но Стелла, чьи опущенные глаза всё ещё были готовы пустить слезы, не обратила внимания ни на его слова, ни на прибытие. Она и так потеряла самое дорогое в жизни, поэтому ей уже было все равно, что происходит.

Иосиф, не в силах видеть её страдания, вырвал лист из блокнота и написал на нём что-то, протягивая девушке:

— Возьмите. Это контакты сеньора Вика и мой личный номер на всякий случай. Так вы сможете поддерживать с ним связь. Это пока максимум, что я могу для вас сделать, но я не могу просто смотреть, как вы страдаете.

Мисс Палмер, доверяя ему и поражённая его готовностью помочь, рискуя собой, осторожно взяла листок:

— Спасибо вам, Иосиф. Позаботьтесь, пожалуйста, о моем мальчике. Вы единственный в том доме, кто за него по-настоящему волнуется.

— Я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах. — заверил Иосиф, протягивая ей рюкзачок. — Да поможет вам Бог.

Стелла лишь кивнула, и сдерживая надвигающиеся слезы, вышла на улицу.

Она зашла в номер гостиницы, закрыла дверь и рухнула на кровать. Её руки дрожали. Она потянулась к карману за телефоном.

«Я должна позвонить в полицию, — подумала она. — Я должна сказать им, что Паоло жив, что он — террорист, что он держит Вика в заложниках».

Она достала телефон и набрала номер экстренной службы.

— 911, что у вас случилось? — раздался женский голос.

— Меня зовут Стелла Палмер, — заговорила она быстро, почти задыхаясь. — Я только что сбежала из дома террориста. Он держит моего сына в заложниках. Его зовут Паоло Гонсалес, он также известен как Метал Снейк, он связан с группировкой «Царь Скорпионов». Он числится погибшим по документам, но он жив, я видела его своими глазами!

На том конце повисла пауза. Потом оператор ответила:

— Сеньорита, вы уверены в том, что говорите?

— Абсолютно!

— Вы сказали, что этот человек числится погибшим?

— Да. Но он жив! Я видела его!

— Мне очень жаль, сеньорита, но я не могу зарегистрировать ваш вызов, — сказала оператор, и её голос стал холоднее. — Если человек официально признан мёртвым, то он не может совершать преступления. Это противоречит всем нашим базам данных.

Стелла замерла.

— То есть вы не хотите мне помогать?

— Я хочу, но не могу. У нас нет юридических оснований для начала расследования. Если у вас есть какие-либо официальные документы, подтверждающие его личность, вы можете прийти в участок и подать заявление. Но без этого... — оператор вздохнула. — Извините.

— Но он убийца! Он террорист! Он украл моего сына!

— Сеньорита, если вы продолжите настаивать, я буду вынуждена расценить ваш звонок как ложный и передать информацию в службу безопасности. Я советую вам успокоиться и, если ваши слова правда, найти доказательства. Без них мы ничего не можем сделать.

— Но...

— Всего хорошего, сеньорита.

В трубке раздались короткие гудки.

Стелла смотрела на телефон и не могла дышать.

«Они не верят мне, — поняла она. — Они думают, что я сумасшедшая. Или что я звоню, чтобы навредить кому-то».

Она сжала телефон в кулаке. Слёзы душили её.

Глава 25. Sad but true

29 июня, 13:40, объединенный полевой лагерь ГРУ, ЦРУ и СВР Казахстана, местоположение скрыто.

Смоченной в спирте ватой Елена бережно очищала пулевое ранение. Её движения были аккуратными и сосредоточенными. Использованная вата, пропитанная кровью и частицами ткани, отправилась в холодный металлический поднос.

Когда жжение от спирта прошло, Дмитрий расслабил челюсть и поблагодарил доктора. Она ответила сдержанно, стараясь скрыть свои эмоции:

— Да не за что. Тебе крупно повезло — кость цела, но мышца все равно задета. Лучше побереги руку, не нагружай её. Хотя, зная тебя, ты всё равно не будешь слушаться. Просто предупреждаю: боль будет сильной, так что будь осторожен.

— Что с Конором? И заложниками? И с этими... партизанами?

— Конора уже оперируют, он крепкий парень, жить будет. Один из заложников легко ранен, два средних, им тоже оказывают помощь. А вот с повстанцами... — она запнулась, словно не хотела произносить эти слова, но правда была слишком горькой. — Армор и Гатор умерли по дороге от кровопотери, их лидер Брокер в критическом состоянии.

Дмитрий не мог вымолвить ни слова. В его голове прокручивались последствия его неповиновения начальству, его самовольной атаки на базу вместе с Барсом и привлечения повстанцев, которые совершенно не годились для этой миссии. Теперь он ощущал тяжесть вины за кровь двоих погибших и раненого Старскрима.

— Не буду скрывать, ДимДимыч. Влип ты в этот раз по полной программе.

— А то я не знаю. И не зови меня ДимДимыч. — резко ответил рокер. Проигнорировав грубый ответ, доктор продолжила:

— И в этот раз Лебедев, скорее всего, не сможет тебе помочь. Потому что ЦРУ не простят тебе того, что их агент ранен, а двое, по сути, гражданских мертвы. А ведь только наладились отношения между странами, и тут такое...

— Увы, есть нации, которые будут враждовать всегда. И в нашем случае исключений нет.

— Лебедеву все расскажешь. От меня все равно ничего не зависит.

Она наматывала бинт, начиная с запястья и постепенно поднимаясь вверх по предплечью. Каждый виток был плотным, но не слишком тугим, чтобы не нарушить кровообращение. Закончив бинтование, Елена закрепила узел на запястье, убедившись, что повязка надежно удерживает бинт и не соскользнет.

Затем она посмотрела на пострадавшего, проверяя, не вызывает ли повязка дискомфорта. Убедившись, что все в порядке, Елена произнесла:

— Я тебе наложила жгут, не вздумай его снимать. А теперь вперёд, тебя начальство ждёт, будет решать, твою судьбу.

— Ладно, перед смертью не надышишься. Я пошел. — Дима аккуратно похлопал ее по плечу, спустился с кушетки и вышел из палатки. Едва он скрылся, Лена задержала дыхание, словно пытаясь удержать что-то важное внутри себя. Её руки слегка дрожали, когда она собирала медикаменты, но это была не только усталость. Её сердце билось быстрее, чем обычно, и она почувствовала, как щеки начинают гореть. Но вскоре она в одно мгновение скрыла все под маской профессиональной невозмутимости и отправилась дальше помогать раненным.

Солнце палило, но Дмитрия не волновали ни тренирующиеся солдаты, ни автобусы с заложниками, направляющиеся в Сантильо. Все это стало ему до боли знакомо и пресно за долгие годы службы. Он жаждал сцены и аплодисментов, но сейчас было не до этого. Несмотря на кажущийся успех, ему предстояло разобраться с последствиями, а начальство этого так просто не оставит.

Оказавшись в большой центральной палатке, рокер застал двух громко споривших высокопоставленных военных лиц. Один из них, высокий худощавый мужчина лет пятидесяти со шрамом на бритой щеке, был одет в тактическую форму, украшенную флагом США. Его серые глаза, холодные и пронзительные, внимательно следили за вошедшим русским. Седые волосы, аккуратно подстриженные, придавали ему строгий и авторитетный вид. Лицо полковника было покрыто сетью тонких морщин, особенно заметных у уголков рта, что говорило о его богатом опыте и пережитых испытаниях. Он стоял, скрестив руки на груди, его осанка была прямой и уверенной, а взгляд - высокомерным.

— А вот и он, герой мира, спаситель Земли, Мессия или кто он там еще.

— Вы явно преувеличиваете мои заслуги. — притворно скромно ответил Дима, не обращая внимания. — Вызывали, товарищ генерал-майор?

Внушительный генерал-майор Лебедев, пожилой мужчина с лицом, отмеченным глубокими морщинами, производил сильное впечатление. Его слегка взъерошенные седые волосы говорили о его преданности делу и ответственности, а аккуратно подстриженные пышные усы подчеркивали решительность его характера. Его проницательные, чуть прищуренные глаза, несмотря на легкую усталость, излучали железную волю.

— Так точно, Чифиров. Вызывал, чтобы обсудить с вами и с полковником ЦРУ Кэмпбеллом результаты операции.

— Зачем обсуждать? И так видно, если оглядеться по сторонам, что миссия увенчалась успехом.

— Успехом? — переспросил полковник Кэмпбелл, стараясь скрыть свою ярость. — Ранено пять заложников! Погибло двое гражданских, которых вы почему-то решили задействовать! Ранен наш агент, который долгое время работал под прикрытием и вынужден был из-за вас вскрыться! Да вы все вскрылись настолько, что мы вынуждены были нарушить воздушное пространство Мексики, чтобы эвакуировать заложников по воздуху и теперь Правительство Мексики будет интересоваться, что здесь делают иностранные спецслужбы! Вы понимаете, чем это пахнет? Да это пахнет полномасштабной войной!! И это вы, вашу мать, называете успехом? Все должно было пройти как по учебнику, никто бы даже и не понял, что это именно мы поработали. А из-за вашей инициативы мы теперь вынуждены разгребать последствия!

— Но ведь для достижения власти и её удержания допустимы любые методы, даже если они аморальны или жестоки. Главное — результат. Так Макиавелли сказал. Вы же всегда действуете по этому принципу. В Афганистане, например. Так что, согласно нему, мы справились на отлично.

Полковник Кэмпбелл сжал кулак и его лицо исказилось от ярости. Он взглянул на Дмитрия с такой злобой, что тот невольно отступил на шаг.

— Пойдете под трибунал! — прошипел полковник. — Это мое последнее предупреждение!

Дмитрий поднял голову и ответил с холодным сарказмом:

— Простите?

— Вас будут судить за неподчинение приказу, повлекшее тяжкие последствия! — полковник почти задыхался от гнева. — За то время, которое вы будете сидеть за решеткой, вам будет о чем подумать. Хотя я бы лично посадил вас на электрический стул!

Дмитрий усмехнулся.

— Вот и славно, — ответил он с насмешкой. — Не зря Сократ говорил: «Лучшая смерть — умереть молодым».

Лицо полковника налилось кровью, его ноздри раздулись. Он сделал шаг вперед, нависая над Дмитрием, и прошипел:

— Да как вы смеете мне дерзить, щенок! Вы хоть понимаете, с кем вы говорите?

Лебедев, до этого молча наблюдавший за сценой, резко вмешался:

— Полковник Кэмпбелл, оставьте свой гнев на своих подчинённых! А вы, Чифиров, прекратите ёрничать! — его голос звучал строго, но в нем слышалась угроза.

Дмитрий, чувствуя, как атмосфера накаляется, заставил себя успокоиться. Он опустил взгляд:

— Виноват, товарищ генерал-майор, — пробормотал он, понимая, что зашел слишком далеко. Лебедев же решил заступиться за своего бойца:

— Полковник, я с вами согласен в том, что Чифиров нарушил приказ и что последствия катастрофические. Но давайте взглянем на ситуацию иначе. Заложники спасены, многие ранены, но зато живы. Тескатлипока вместе со всем оружием уничтожена. И теперь наёмники "Царя Скорпионов" трижды подумают перед тем, как снова что-нибудь провести. Для нас это глобальный успех со времён теракта в оперном театре.

— Там, где вы облажались по полной программе?

— Вы тоже облажались, когда наёмники взорвали стадион с заложниками! — грозно ответил Лебедев, напоминая полковнику о жестоком теракте в Нью-Йорке. — Так что не вам нас судить! Тем более, по сведениям разведки капитана Тусулбаева, автобусы и новое место хранения были заминированы. Поэтому действия Чифирова были своевременны и помогли нам спасти ситуацию. Тем более есть и положительная сторона для вас - публичная «победа» (пусть и грязная) теперь позволяет вам давить на Мексику политически, а не тайком.

— Вы еще предложите ему медаль за отвагу вручить! — продолжал негодовать Кэмпбелл.

— Что ему за это будет, решать не вам! Мое начальство и я обсудим и примем решение, что с ним будет дальше.

В серьезном взгляде генерала Лебедева читалось, что он не только не осуждает своего офицера, но и готов взять его под свою защиту, оградив от тюрьмы. Кэмпбелл выдохнул, громко зашипел ноздрями, и с явным недовольством процедил:

— Ладно, будь по-вашему. Но если Чифиров каким-то чудом избежит наказания, я стану вашим последним союзником среди американских полковников!

Как только полковник вышел из палатки, Лебедев решительно взглянул на Диму, приказал ему сесть и начал разговор с суровых слов:

— Дима, за свои поступки надо отвечать! Особенно, когда дело касается военных операций!

— Товарищ генерал-майор, я понимаю, что все пошло далеко не по плану. — твердо оправдывался Дима. — Но я не мог просто ждать! Заложников могли увезти куда угодно, и спасти их было бы почти невозможно, ведь конвой был заминирован. Даже Старскрим запрашивал срочного вмешательства, но ему тоже отказывали! Поэтому наша помощь была как раз кстати, и смогла избежать осложнений в дальнейшем.

— Может быть, но зато теперь у нас другие проблемы, о которых говорил Кэмпбелл. И еще, отношения с Америкой, которые мы так долго восстанавливали, снова испорчены. Они, скорее всего, потребуют твоей головы.

— Знаю. Если что, пусть забирают, мне не жалко. — с равнодушием ответил Чифиров. — Особенно после того, что я увидел, как база наемников взлетает на воздух! Это им за оперный театр!

Генерал Лебедев молчал. Он осознавал, что несмотря на успешное выполнение задания, Дима ослушался приказа, и это грозило серьезными последствиями. Однако отдавать ценного бойца под суд лишь по требованию американского полковника казалось неразумным. Нужно было найти выход из этой ситуации, даже если это означало ухудшение российско-американских отношений.

— Мне готовиться к трибуналу? — нарушил тишину Дима.

— Не беги вперед паровоза! Что-нибудь придумаем. Я не позволю тебе предстать перед трибуналом и окончательно сломать тебе жизнь. А пока иди, отдохни, займись рукой. Потом вызову и сообщу о своем решении.

— Благодарю, товарищ генерал-майор! — Дима встал, отдал честь и вышел из палатки.

На выходе его поймал Берик:

— Ого, Димас! Что тебе Лебедь сказал? — воскликнул он, удивленный его появлением.

— Пока решает вопрос о моей дальнейшей судьбе. Но ЦРУшник явно хочет меня вздернуть. — мрачно ответил Дима.

— И меня тоже. Я видел, как он пошел к Беку и вид у него явно недружелюбный.

— Да уж. — тяжело вздохнул рокер, понимая, что его опрометчивость теперь отразится и на напарнике. — Наломали мы дров, Берик. А ведь ты мог остановить меня от моего безрассудства и всей бы этой фигни не было.

— Да забей. Было и было. — махнул казах. — Тем более, один бы ты не справился. Да и я сам давно хочу пришить всех этих ублюдков, которые столько терактов сделали. Так что расслабься, Димас. Прорвемся как-нибудь!

— А как иначе? Мы же братья по оружию!

Оба засмеялись и стукнулись кулаками.

— Что-то у тебя вид вымотанный. — заметил Барс. — Иди поспи пару часиков, ты заслужил это. А я пока раненным помогу.

— Хорошая мысль. — подметил Дима, вспоминая, что за эти сутки он почти не спал.

— Только смотри, чтобы Ленка тебя своей заботой не задушила.

— Не задушит, у меня противоядие есть.

Под аккомпанемент ехидного смешка, напарники разделились, каждый отправившись по своим делам. Разговор с Лебедевым и Барсом, несмотря на неопределенность решения генерала, принес временное успокоение и развеял тревогу. Одно Дима знал наверняка: тюрьма ему не светит. С этими мыслями он забрался в палатку отдыха, улегся на кушетку и мгновенно провалился в сон.

***

Дима проснулся от тёплых лучей летнего солнышка. Проснулся и удивился. Потому что вокруг не зелёные стены временного полевого лагеря, где он заснул. Бежевые панелевые стены с плакатами KoЯn, Limp Bizkit, System of a down, Sepultura, Pantera, фотографиями различных пейзажей и с шарфиками. Жесткая койка сменилась мягкой двухместной кроватью с синим пледом. Разбавлял интерьер компьютерный стол с большим ноутбуком и различными книжками, рядом с которым стояли большие колонки с электрогитарой от Ibanez изумрудного цвета.

Дима не верил своим глазам. Как он сюда попал? Ведь он заснул на жёсткой койке, потрепанный, с раненной рукой. А здесь с рукой все в порядке, ссадин на лице нет и, в целом, все внешне в порядке. Хорошо ещё, что борода и волосы на месте.

— Что-то не так. Надо проверить.

Дима встал и начал искать одежду. Из нашедшего надел зелёную рубашку в клетку и чёрные треники и осторожно открыл дверь.

Дверь открылась в просторную прихожую, плавно переходящую в кухню. Там, спиной к нему, стояла девушка. Её профиль показался Диме до боли знакомым: длинные каштановые волосы, стройные ноги, и, что самое поразительное, его собственная черная футболка с надписью "Give me stuff to break" [77]. «Кто же это мог быть..., и кто посмел надеть мою футболку?» – пронеслось у него в голове.

Когда девушка обернулась, Дима окончательно остолбенел. Перед ним стояла Стелла – та самая милая, смелая американская британка, которая так сильно ему понравилась. Её невозможно было спутать ни с кем другим.

— Да, Дима, это я. Как здорово, что ты очнулся, — ответила она. Удивительнее всего было то, что она говорила по-русски, хоть и с заметным, режущим слух акцентом.

— Подожди, — Дима пытался осмыслить происходящее. — Что происходит? Где мы? И почему ты говоришь по-русски?

— Неужели вчерашний виски так ударил в голову, что ты всё забыл? — с иронией спросила Стелла. — Ты не помнишь, что мы уже пять лет живем вместе в Кливленде? Что у нас всё прекрасно? И что вчера мы отмечали нашу годовщину с друзьями?

Дима еще больше впал в ступор? Как так? Они столько лет вместе? То есть, все то, что он пережил до этого, всего лишь странный сон или иллюзия? Все эти испытания, потери, подъёмы…. Не может быть!

— Слушай, ты просто переутомился, ты же работал всю неделю. — Стелла обняла русского, пытаясь его успокоить. — Так что, сегодня отдыхаем, расслабляемся, а потом… — тут её голос стал заигрывающим. — Мы сможем снять твоё напряжение старинным действенным способом.

Рокер все ещё сомневался, что это как-то поможет ему разобраться в происходящим. Но идея провести весь день со Стеллой и её явные намёки ему понравились, и он решил не отказывать себе в этом.

— Хорошо, только сначала я в ванную схожу, приготовлюсь чутка и начнем, — согласился Дима, кладя руки на талию девушки и прижимая её еще сильнее.

— Я подожду, — игриво ответила Стелла, чмокнув его в щеку и отправившись за продуктами. Дима, воодушевленный, поспешил в ванную. Однако, едва он закончил умываться, как его встретил испуганный крик. В кухне он увидел Метал Снейка, держащего Стеллу за волосы и наставившего на нее пистолет.

— Наконец-то я тебя нашел. Пришло время ответить за то, что ты отнял у меня, — прорычал Снейк.

— Не смей ее трогать, иначе твоя маска украсит этот дом! — угрожающе ответил Дима, выхватывая мачете.

— Попробуй! — бросил Снейк.

С яростным криком Дима бросился на противника, который уже целился в него.

***

Дима проснулся с громким криком «Стелла!», пронесшимся на всю палатку. Потребовалось около минуты, чтобы осознать, что все только что увиденное было сном и что он по-прежнему в палатке с койками, а рядом с ним сидела за столиком Елена и вязала что-то наподобие шарфа. Заметив, что русский проснулся, она отложила крючок:

— Ты уже проснулся. Отдохни еще. Я здесь просто, чтобы сменить тебе повязку.

— Сколько я был в отключке?

— Час, не больше. Спи еще.

Спать Диме уже не хотелось – слишком уж повлиял на него этот кошмар. Настолько, что он сел на кушетку и решил задуматься об увиденном. Но ему помешала доктор:

— Кто такая Стелла?

— Музыкальная группа, поющая "Слезы любви — это капли души".

— Хватит юлить! Ты все время говорил во сне это имя. Стелла — это же та девушка, с которой ты был в больнице?

— Вовсе нет. — стал отрицать Дима.

— Она вызывает у тебя симпатию?

— С чего ты это взяла?

— Я видела, как она на тебя смотрела – просто завороженно. — констатировала доктор Иванчикова. — И вы держались за руки, и обнялись при расставании. Так просто знакомые не прощаются.

Дима явно не ожидал такого напора, особенно от Елены, которая всегда относилась к нему по-особенному. Ему не хотелось открываться ей, но он сдался:

— Ладно, ты права. Стелла мне нравится. Она меня зацепила с первой встречи. Я постоянно думаю о ней, переживаю, как она там.

— Значит, еще не все потеряно, — сказала Елена, стараясь скрыть внутреннюю бурю. — Найди ее в интернете, напиши, пригласи на встречу.

— Если бы все так было просто. Начиная с того, что мы представители разных наций, которые враждуют между собой.

— И что с того? Как говорится: «Нет плохих наций – есть плохие люди». Тем более вон сколько есть межнациональных пар. Например, Энрике с Анной [78]. Больше двадцати лет.

— Ты не понимаешь, Лена. Просто....

— Что именно я не понимаю? — недоуменно сказала доктор. — Дима, если ты до сих пор винишь себя за тот случай с Олесей, это не конец света. Все мы ошибаемся, и я не исключение. Бывало, меня даже из больницы выгоняли, чуть лицензии не лишили за неверное лечение. Но я справилась, отпустила. Тебе тоже нужно оставить прошлое позади и двигаться дальше. Особенно когда речь идет о чувствах. Если ты начинаешь что-то чувствовать к человеку, не тормози, действуй! Только так можно обрести счастье. А вдруг тебе встретилась замечательная, добрая, отзывчивая девушка? Зачем упускать такой шанс?

— А почему ты решила, что она такая? Ты же её почти не знаешь.

— Поверь, я чувствую это. — загадочно ответила Лена, вызвав у Димы ещё большее недоумение. Он откинулся на кушетку и с серьёзным видом произнёс:

— Ладно, доктор Иванчикова, теперь я буду задавать вопросы. Откуда ты знаешь Стеллу?

Елена помолчала, собираясь с мыслями. Она знала, что нарушает врачебную тайну. Но она также знала, что Дима — хороший человек.

— Я не должна тебе этого говорить, — сказала она. — Но ты должен знать правду.

***

Девять лет назад…

Я тогда жила в Кливленде, работала в частной клинике в отделе женской консультации. И однажды ко мне на прием пришла одна девочка лет семнадцати-восемнадцати, которая решила сделать аборт. И вот открыв папку с медицинскими данными и проанализировав все, я озвучила ей вердикт:

— Я ознакомилась с результатами твоих обследований, Стелла. И, основываясь на них, я бы настоятельно советовала тебе не прибегать к прерыванию беременности. Есть два важных момента: во-первых, беременность уже на втором месяце. Во-вторых, у тебя есть определенные особенности в репродуктивном здоровье, и аборт может поставить под угрозу твою будущую возможность иметь детей.

— Но... что, если я вообще не хочу детей?

— Не спеши с такими выводами. Жизнь непредсказуема, и твои желания могут измениться. Возможно, в будущем ты захочешь испытать радость материнства. Я сама когда-то тоже не видела себя мамой, а теперь иногда сожалею о том, что сама повлияла на свое репродуктивное здоровье.

Мои слова лишь усилили ее страдания. Она разрыдалась, выдавливая сквозь слезы обрывки фраз:

— А как мне быть? Он... бросил меня! Я… теперь даже в колледж не смогу поступить! Моя жизнь… как будто в тупике.

Ее рыдания становились все сильнее, и я не могла больше оставаться безучастной. Я попросила ее показать руки, бережно взяла их в свои и заговорила тихим, успокаивающим голосом:

— Солнышко, я прекрасно понимаю твои переживания. У моей сестры тоже были непростые времена, когда она стала мамой в 15 лет. Но она справилась, закончила колледж, построила успешную карьеру и сейчас живет полноценной жизнью. Твоя жизнь тоже только начинается. Ты закончишь школу, получишь образование, найдешь работу, и отчим тебе поможет. А малыш, который родится, будет счастлив иметь такую замечательную, заботливую и сильную маму, как ты! Все наладится, главное – поверь в это!

Стелла на мгновение перестала всхлипывать и посмотрела на меня, словно хотела убедиться в том, что я говорю правду. Я лишь ответила ей медленным кивком.

— Она так и не решилась на аборт, как мне сказали. Но больше я ее не видела… До встречи с тобой. Я не сразу ее узнала, но, когда ты уехал, все вспомнилось и стало все ясно. — закончила свой небольшой рассказ Елена.

— Виктор, значит, её сын, — тихо произнёс Дима. Он подозревал, что Стелла, возможно, скрывает что-то о своей личной жизни. Но новость о том, что Вик не её племянник, а сын, застала его врасплох. Раннее материнство не свойственно англоязычным женщинам, многие из которых даже после сорока лет откладывают создание семьи. А здесь Стелла уже мама, и при этом остаётся такой же очаровательной. Более того, она не бросила ребёнка, а воспитала его, одновременно развивая карьеру. Все это делало лишь усиливало и без того пламенные чувства к ней.

Однако, наряду с восхищением, в его сознании зрели тревожные мысли, вызывающие беспокойство и требовавшие тщательного анализа. Он поспешно поднялся с кушетки и, игнорируя слова доктора, направился к двери.

— Стой, я бандаж не надела!

— Потом!

***

Дима направился в палатку с ранеными, чтобы поговорить со Старскримом. Учитывая его знания о том, кто скрывается под личиной Метал Снейка, его информация пролить свет на загадку. Но, к сожалению, русского не впустили туда, сославшись, что майор Гибсон сейчас спит после операции и его тревожить нельзя. Вместо этого ему вручили флешку с, как выразился Старскрим, "информацией, способной положить конец войне". Заинтригованный, Дима решил обратиться к лучшему специалисту по компьютерной безопасности, чтобы узнать, что скрывается на носителе.

В комнате, где погас экран монитора, за столом спал крепкий молодой хакас в военной форме. Его погоны украшала широкая вертикальная полоса. Дима, крадучись, подошел к нему сзади и рявкнул в ухо:

— Вставай, салага!

Хакас вскочил, как ошпаренный, огляделся и, увидев русского, выругался:

— Твою мать, Чифиров! Хватит подкрадываться! Что за дебильная привычка?

— Это профессионально, Рома. — Чифиров похлопал его по плечу. — Когда перестанешь сидеть за компьютером и наденешь полевую форму, тоже научишься.

— Ты по делу или просто позлорадствовать?

— Конечно, по делу. — Дима положил на стол флешку. — Вот, от американца. Нужно расшифровать. Говорят, там важная информация.

— Не вопрос. Сделаю.

На экране возникло окно с таймером на пять минут для расшифровки данных. Когда Рома уточнил, требуется ли что-то еще, Дима продемонстрировал фотографию Паоло, которую он незаметно скопировал с телефона Стеллы.

— Проверь этого парня по базе данных на совпадение лиц, - распорядился Дима.

— Зачем? — спросил Рома.

— Просто надо, — ответил Дима. Рома, не споря, через минуту выдал результат:

— Смотри. Альваро Антонио Гарсия, 31 год, гражданин США, мойщик окон.

Дима был ошеломлен:

— Не может быть! Это ошибка. Альваро Антонио Гарсия – это имя актера, сыгравшего Профессора в "Бумажном доме" [79]. А мне его представили как Паоло Хуана Гонсалеса.

— Погоди, — вмешался Рома. — Сына мексиканского оружейного барона? Но ведь он погиб четыре года назад, хотя тело так и не нашли. Ты хочешь сказать, что...

— Открой профиль Гонсалеса-младшего и сравни его фото с этой фотографией через анализатор, — потребовал Дима. Программа выдала шокирующий результат: "Совпадение 93%". Неужели сын мексиканского миллиардера жив и ведет другую жизнь под чужим именем? Но зачем ему все эти сложности?

Вскоре открылось окно с папками «Сканы с камер» «Записи с шлема» «Документы».

— Здесь вся информация собранная Гибсоном под прикрытием. — сказал Рома. — В том числе и данные про Метал Снейка.

— Открой папку «Сканы с камер».

Пролистав около сотни снимков, они нашли запись, где Метал Снейк тайком от всех снимает шлем-маску, чтобы принять какую-то дозу. Видимо, он не заметил, что в комнате камеры включены, поэтому позволил расслабиться. Это и позволило камере четко запечатлеть его лицо. Дима увеличил изображение и, внимательно вглядевшись, от неожиданности рухнул на ближайший стул:

— Какого хрена?! Это же он! Это Гонсалес на снимке!!!

Рома, надеясь на ошибку, воскликнул: «Да ладно!» Но надежды не оправдались. Анализатор лиц подтвердил, что на всех трех снимках был один и тот же человек.

Первым тишину нарушил компьютерщик, чтобы прийти к выводу:

— Если я правильно понимаю, Паоло Гонсалес, сын миллиардера, на самом деле выжил и под чужим именем присоединился к террористам «Царя Скорпионов» под личиной Метал Снейка, спонсора и одного из их лидеров? Подожди, так это он в Оперном театре тогда был? Ну который…

— Да я уже понял, кто это. — мрачно ответил Дима.

Его руки соскользнули со стола и повисли, как шторы. Теперь он знал всю правду, за которой гнался три с лишним года. Но вместо радости его охватили грусть, злость и страх. Дима осознавал, что девушке, которая успела ему понравиться, угрожает опасность, и нужно срочно что-то предпринять.

Рома взглянул на него, и увидел, что у него очень грустное и серьезное лицо.

— Тебя это так расстроило?

Дима лишь промолчал пару секунд, после чего выпалил, как из пушки:

— Нет, сука, обрадовало!

Поняв, что эмоции вышли из-под контроля, он сделал несколько вдохов и выдохов, после чего приказал хакеру:

— Распечатай все материалы и сложи в папку. Я должен доложить все Лебедеву. И пока я буду у него, собери мне информацию про эту девушку по имени Стелла Палмер. Я потом расскажу, зачем.

— Есть, младший лейтенант.

***

Спустя четверть часа, облаченный в камуфляжную форму, Дима доложил генерал-майору:

— Перед тем как потерять сознание после операции, майор ЦРУ Конор Гибсон, позывной "Старскрим", вручил мне флешку с ценными данными о ключевой фигуре террористической организации "Ядовитый Скорпион". Совместно со старшиной Вакуленко мы смогли расшифровать эту информацию, и результат оказался весьма неожиданным. Все детали представлены здесь.

Генерал-майор Лебедев внимательно изучал документы. Его профессиональная выдержка не позволяла выдать эмоции, но глубокие морщины на лбу свидетельствовали о сильном удивлении.

— Весьма любопытно, — сказал он, откладывая папку. — Эти сведения в корне меняют наше представление о ситуации. Я немедленно передам их Кэмпбеллу, и он с командой примет соответствующие меры. Вы отлично поработали. Сообщи Вакуленко, что его ждет награда.

Дима, не обращая внимания на похвалу, перешел к сути:

— Товарищ генерал-майор, я обращаюсь к вам не только по этому поводу. Я прошу разрешения выехать из лагеря в Леопандо.

— А зачем тебе туда?

— Есть кое-что, что я не могу сказать. Личное.

— От начальства ничего скрывать нельзя. Что у тебя стряслось? Немедленно говори!

Понимая, что от ответа не отвертеться, как бы этого не хотелось, Дмитрий признался:

— Дело в одной девушке. Стелла Палмер. Паоло Гонсалес какое-то время встречался с ней, притворяясь кем-то другим. Сейчас она здесь, в Мексике, ищет его, думая, что он в заложниках. Она понятия не имеет, кто он на самом деле, ей грозит реальная опасность, и я должен ее предупредить!

— Я все расскажу Кэмпбеллу. Он разберется.

— Не надо! Американцы могут ее забрать как пособницу и начать пытать! А она ведь ни в чем не виновата! Я должен туда попасть и успеть ее предупредить. Это очень важно для меня, понимаете?

— Дима! — резко оборвал его генерал-майор. — Во-первых, у нас нет времени на сердечные дела, тем более с гражданкой США, которая не входит в нашу юрисдикцию. Во-вторых, вся операция теперь находится под контролем ЦРУ, и нам категорически запрещено вмешиваться без их прямого разрешения. В-третьих, что ты собираешься делать? Найдешь дом Метал Снейка, ворвешься, всех вырубишь, а потом и его? Ты вообще понимаешь, что ты и так на волоске висишь? Хочешь, чтобы тебя точно посадили на пожизненное?

— Я не прошу участвовать в операции по его нейтрализации, я просто хочу спасти Стеллу, пока не стало слишком поздно! — упрямо твердил Чифиров. — Мы не обязаны слушаться американцев!

Лебедев хранил молчание. Он видел, что Дима непоколебим в своем решении, но его самовольные действия могли привести к катастрофическим последствиям для него самого. Поэтому военачальник принял рискованное решение:

— Ответ отрицательный. Ты отстранен! Сдавай оружие и отправляйся в Россию. Твоя личная вендетта окончена!

— Что?! После всего, что я сделал? Вы не можете меня отстранить!

— Я уже отстранил! Свободен!

Не в силах сдержать эмоций, Дима молча пнул стул с такой яростью, что тот перевернулся. Развернувшись, он стремительно вылетел из палатки, оставив за собой звенящую пустоту. Вскоре он наткнулся на Рому, который нес ему папку с документами.

—Дима, вот все, что ты просил, даже данные ее гостиницы. Но зачем тебе это?

— Хочу, чтобы она прожила долгую и счастливую жизнь, — загадочно ответил Чифиров.

— Ну, как скажешь. Я свободен?

— Еще бы! Ты молодец, Вакуленко!

Он внимательно изучал собранные данные, и каждый документ лишь укреплял его уверенность в порядочности Стеллы. Обнаружив адрес гостиницы, где она остановилась, Дима понял: никто, кроме него, не сможет ей помочь. Он решил немедленно отправиться туда, игнорируя приказы начальства.

Спустя несколько минут, облаченный в рокерский наряд и с рюкзаком за плечами, русский ускорил шаг к автостоянке. В голове он прокручивал варианты, как убедить охрану пропустить его за пределы лагеря. Навстречу ему попался напарник.

— Берик? Куда спешишь? — спросил тот.

— Бек отправил на задание, пока американцы не знают. Надо успеть. А ты чего?

Дима наклонился и прошептал:

— Мне нужна твоя помощь. Мне нужно выбраться отсюда.

— Лебедь не отпускает? Неудивительно, — усмехнулся казах. — Ладно, Димас, помогу. Слушай внимательно.

***

Генерал-майор, нахмурившись, отчитал часового:

— Почему вы позволили Чифирову уйти?

Часовой, оправдываясь, ответил:

— Он ушёл с капитаном Торекуловым. Сказал, что будет его связным на задании, и что у него есть ваш приказ.

Лебедев вздохнул. Он понимал, что винить молодого солдата, только недавно поступившего на службу, бесполезно. К тому же, Дима рано или поздно всё равно бы сбежал, чтобы помочь этой американке. Это было неизбежно.

— Отправлять погоню? — спросил солдат.

— Нет необходимости. Он вернётся сам, — ответил генерал —майор, отмахнувшись. Он направился в свою палатку, думая: «Дима, только бы ты не наделал глупостей.»

***

Два внедорожника остановились на перекрестке. Барс и Дима вышли из своих машин, чтобы осмотреть две расходящиеся дороги.

— Здесь мы разделяемся. Я пойду к цели по этой дороге, а ты поезжай в гостиницу другим путем и вытащи свою подружку.

— Понял, — кивнул Дима. — Спасибо, Барс, что помог выбраться.

— Не за что, Чиф, — Барс нахмурился. — Но я должен тебя предупредить: будь предельно внимателен. Метал Снейк потерял все, он может быть непредсказуемым, действовать импульсивно.

— Ничего, — прошипел Дима, в его голосе сквозила ярость. — Я тоже буду действовать импульсивно, когда доберусь до этого мудака и никудышного отца.

Глава 26. Crushcrushcrush

29 июня, 14:40, гостиница «Marriott», Сальтильо.

Стелла горько плакала.

Она сидела, прислонившись спиной к холодной стене, и спрятала лицо в сложенных на коленях руках. Слёзы непрерывным потоком текли из покрасневших, уставших глаз, усиливая её невыносимое состояние. Одышка лишь добавляла тяжести к её мукам.

Последние три месяца вели её к краю пропасти, и два дня в Мексике окончательно сломали её, как хрупкую ветку. Теперь она сомневалась, сможет ли когда-нибудь восстановиться.

Причины её горя были глубоки и болезненны. Парень, которого она когда-то любила, жестоко отомстил ей за то, что она испугалась шантажа его отца и разорвала отношения. Паоло обвинил её еще и в том, что она не сказала ему правду о сыне, которого он считал своим, но которого она растила все эти годы. Она испугалась жить с ним вместе, потому что не хотела быть связанной с террористом. И вот теперь её наказание настигло её — Паоло забрал её единственного ребёнка против её воли и угрожал, что больше она никогда его не увидит. Это было её расплатой за все прошлые ошибки, а также, по словам Паоло, за её бессердечный эгоизм.

Её плач был прерван телефонным звонком. На экране, залитом слезами, высветилось имя: "Кейт".

— Стелла, где ты? Я уже несколько часов места себе не нахожу!

— Кейт... — Англичанка пыталась говорить, но рыдания душили ее. — Он... Он меня предал.

— Что?! Кто предал?

— Паоло... Он забрал Вика... Он с ними заодно...

— Боже мой, Стелла! Где ты сейчас? Скажи мне, я приеду, и мы вместе обратимся в полицию или в службу безопасности! Мы вернем твоего сына!

— Не поможет, — тихо прошептала Стелла. — Он все контролирует. Полиция, прокуратура, посольство - все под его влиянием. Он не отдаст Вика, он даже может увезти его за границу туда, где мне доступа не будет.

— Черт побери! — возмутилась Кейт. — Но мы должны что-то предпринять!

— Я не знаю... Это бессмысленно. Наверное, это расплата за мою черствость и цинизм! Это, должно быть, мое наказание!

— Стелла, даже не смей так думать! Не ты тварь, а он мерзавец! Да, ситуация патовая, но нельзя сейчас опускать руки!

— Не утешай меня. Я должна принять горькую правду. Спасибо тебе за все.

— Стелла, подожди...

Стелла сбросила вызов и, почувствовав себя совершенно беспомощной, вновь разрыдалась, но теперь ее слезы были вызваны стыдом. Стыдом за свою неспособность что-либо изменить, за осознание того, что даже деньги Кейт бессильны перед этой безысходностью. Это был момент полного поражения, когда никакие усилия не могли бы исправить положение.

Сколько времени она провела в этом водовороте слез, неизвестно. Она плакала до тех пор, пока не иссякли слезы, лицо не опухло, а дыхание не стало затрудненным. Там она намеревалась смыть с себя груз путешествия, пройденного от Сантильо до Леопандо и обратно, и спрятать в шуме воды любые слезы, которые могли бы вновь прорваться наружу.

***

Стелла вышла из душевой комнаты, обмотанная большим полотенцем белоснежного цвета, и уже собралась взять фен для сушки своих каштановых волос. И вдруг она увидела того, кого одновременно была и рада видеть, и не ожидала.

У тумбочки стоял Дмитрий, в правой руке он вертел старый спиннер, а взгляд скользил по обстановке номера. Его футболка с изображением ладони и надписью "System of a down" [80] бросалась в глаза, как и черная джинсовая жилетка, увешанная нашивками. Но что-то в его облике настораживало: бинт на левом предплечье, мелкая царапина на скуле и брови, растрепанный хвост и неопрятная борода. Вид у него был такой, словно он недавно вылез из драки, но, зная его, спрашивать было бесполезно.

— А комната хороша. Особенно для такой не роскошной гостиницы. Даже телевизор есть с кондиционером. «Всем бы такой сервис», — с привычным сарказмом сказал русский.

— Дима... — прошептала Стелла, едва уловимо, понимая, что перед ней он - тот самый русский, с его странным юмором и беспечной болтливостью, который так крепко и глубоко поселился в ее сердце.

— Да, я вернулся внезапно, словно Карлсон, Терминатор или Терренс Малик [81] после двадцатилетнего молчания.

— Как ты сюда попал? — спросила Стелла.

— Сказал на ресепшне, что я твой муж. И дал им сотню баксов. Они даже не проверили. — сказал Дима с улыбкой, после чего его взгляд задержался на девушке. Какая же она красивая! Впрочем, пусть только что вышла из душа – это не имеет значения! Ничто не может затмить её неповторимую красоту: выразительные глаза, соблазнительные волосы, манящие губы и эти миниатюрные бабочки, нарисованные на гладкой шелковой коже её обнаженного плеча.

— Знаешь, а тебе идет такой белоснежный цвет. Так подчеркивает твою... Элегантность и необычность, — отметил Дима, пытаясь не сказать ничего вульгарно. Стелла попробовала улыбнуться - все-таки приятно услышать такой комплимент. Но получилось слабо, тем более, по щекам начали течь крупные медленные слезы.

Дмитрий осознал это, и его выражение лица обрело серьезный и обеспокоенный оттенок.

— Что случилось?

Стелла ни сказала ни слова. Она приблизилась к парню, обняла его, и уткнувшись лицом в его футболку, горько заплакала от радости встречи и от того несчастья, которое на неё навалилось. Неважно было ей, что Дима видит её в одном полотенчике, обнажённой перед ним. Ей просто необходимо было найти в его объятиях утешение, выплакаться и успокоиться. Он же, в свою очередь, нежно прижал её к себе, ласково поглаживая волосы и шептал тихим и мягким голосом:

— Тише, тише. Всё будет хорошо. Я здесь, рядом. Я помогу. Успокойся. Расскажи мне, если захочешь. Я хочу понять, что ты чувствуешь.

***

Спустя несколько десятков минут приведший себя в порядок Дима сидел на кровати и протягивал бумажные салфетки Стелле, усевшейся рядом. Она уже успела высушить волосы и собрать их в аккуратный хвост, а на смену мокрому полотенцу надела темно-серую хлопковую майку и стильные темно-синие тренировочные штаны с белыми лампасами. Когда девушка немного успокоилась, парень осторожно спросил её:

— Значит, твой бывший ухажёр оказался не тем, за кого выдавал.

— Да. — стараясь удерживать слезы, которые только остановились, ответила Стелла. — Я думала, что это он, тот прежний Паоло, которого я любила девять лет назад. Но всё это оказалось лишь маской. Теперь я вижу, что на его месте бессердечный манипулятор, который забрал у меня ребенка. А все потому, что я не согласилась на его предложение, ведь я не могу и не хочу жить с тем, кто помогает террористам и при этом сам этого не понимает. И теперь я одна, в чужой стране, где мне никто не сможет помочь, даже подруга со своими связями.

— Понимаю тебя. Я бы тоже не согласился на сделку с дьяволом, даже если бы это было лучше для моих близких.

— Я виновата во всем! Если бы я тогда не согласилась на его условия и не рассталась с Паоло, ничего бы этого не было!

Дима осторожно взял ее за руку и тихо сказал, глядя ей прямо в глаза:

— Эй, ты чего! Не говори так! Это неправда! Конечно, твой прошлый выбор был непростым, но ты имела полное право на него! Отец Гонсалеса был настоящей угрозой, и ты просто защищала своих близких! Что было, то прошло.

Он остановился, чтобы вздохнуть поглубже, и продолжил, следя чтобы его слова были более убедительны:

— Но и Паоло не такой уж белый и пушистый! Он связался с террористами, а потом просто забыл о тебе и сыне на девять лет! И теперь он смеет говорить, что вы не доверяли друг другу? Это он не прав! И уж точно он не может утверждать, что ты не можешь дать Вике ничего! Ты самая лучшая мама на свете! Ты не бросила своего ребенка, а вырастила его, дала ему все, что могла, и постаралась сделать его детство счастливым. Ты поддерживаешь его интересы, ты умная – ты закончила учебу и уже на пути к научным открытиям! А еще ты невероятно красивая! Когда я увидел твои глаза, я был просто заворожен их глубиной и теплом, они светились мягким светом, который сразу же меня покорил. Ты совсем не та эгоистка, какой он тебя выставляет!

— Ты специально это говоришь, чтоб меня утешить. — ответила Стелла, немного успокоившись. В её голосе все еще была тень сомнения.

— А что в этом плохого? — тихо ответил рокер, — Я действительно хочу, чтобы ты успокоилась, вздохнула и улыбнулась. Ведь когда ты улыбаешься, твоя красота ещё сильнее расцветает. И я не вру. То, что я тебе только что сказал, это правда.

Стелла на мгновение замерла и почувствовала, как внутри начинает таять напряжение, ведь его слова звучали искренне.

— Всё равно я не понимаю. — прошептала она. — Почему я так легко ему поверила? Почему я так легко ему поверила? Почему поддалась его словам, его уловкам. Ведь даже Кейт предупреждала меня, а я не послушала. Чувствую себя полной дурой.

— Я понимаю, тебе больно после такого удара. — Дмитрий мягко сжал ее ладони. — Но, прошу тебя, не думай, что ты виновата или глупа. Твоя доброта и открытость, твоя вера в людей – это твои сильные стороны, а не слабости. К сожалению, есть те, которые пользуются этим обманывая искренних и порядочных. Но не твоя вина, это их слабость. Только слабый и трусливый может обманывать тех, кто ему доверяет. Манипуляторы – они как питон Каа из «Книги джунглей» - манят и манят, а потом заглатывают. И, к сожалению, многие девушки ведутся на таких, а потом обжигаются больно. Но этому можно научиться противостоять, и тогда ты будешь в безопасности. Самое главное – не позволяй этому опыту сломить твою доброту. Доброта всегда восторжествует. Не теряй надежды. Впереди тебя ждет лучшее: твой ребенок вернется, ты обретешь финансовую стабильность, и появится человек, который полюбит тебя по-настоящему – за твою прекрасную душу, а не только за тело. Он будет дарить цветы и подарки, водить на концерты, целовать на глазах у всех. А я… — он сделал паузу, но затем с уверенностью продолжил, — Если тебе нужна будет помощь или если тебе нужно будет выговориться и поплакать, я всегда буду рядом или на проводе. Всегда!

Стелла уставилась на Диму, пораженная услышанным. Неужели он, пусть и завуалированно, но выдал то, что она так ждала: признание в своей нужности и готовности поддерживать всегда и везде? Его искренность была настолько трогательной, что на губах Стеллы сама собой появилась улыбка, а по щеке скатилась слезинка. Слезинка радости, которую Дима тут же заметил и поспешил стереть легким прикосновением. Такой простой жест, но в этот момент он показался ей самым важным на свете.

Когда русский понял, что прятаться больше нет смысла, он решительно направил свое лицо к англичанке. Вместо того чтобы отступить, она лишь приоткрыла губы и потянулась навстречу. Их поцелуй был робким и нежным, пробуждая в обоих страстное желание продлить его. Стелла ощутила необычный вкус его губ и приятное прикосновение его волос его бороды, что лишь подталкивало её ответить на поцелуй. Её уста были мягкими и казались Дмитрию такими же нежными, словно воздушный зефир. Возможно, именно это чувство тепла, которое исходило от обоих, заставило их задержаться в этом поцелуе, который был так значим для них обоих.

Но минуту спустя мисс Палмер вдруг с ясностью осознала, в какой ситуации она находится. Осознание было столь неожиданным, что она отстранилась, коснулась пальцами губ и вдруг поняла, что произошло. Это был не случайный порыв. Не утешение. Не дружеский жест. Они только что поцеловались так, как целуются люди, между которыми рождается нечто гораздо большее.

Дима столь же пораженный и смущенный, тоже отшатнулся. Их взгляды, словно стрелы, продолжали пронзать друг друга, шепча о желании не упускать момент и о необходимости признать очевидное.

«Плевать» - подумал русский.

«Неважно» - подумала англичанка.

И тогда, отдавшись этой силе, они вновь приблизились и поцеловались – на этот раз с большей нежностью, глубиной и явной страстью, в которой читалось взаимное признание. Этот поцелуй обладал такой властью, что Дима и Стелла, потеряв контроль, прижались друг к другу так сильно, словно хотели стать единым целым. Их руки крепко обняли друг друга, зарываясь в волосы и талию, не желая отпускать. Одежда, словно сорванные оковы, быстро начала устилать пол. Теплое бежевое покрывало, словно мягкое облако, приняло в свои объятия два тела, отдающихся друг другу в ласках.

Его губы скользнули по её шее, спускаясь к ключице, и она выгнулась ему навстречу, тихо выдыхая его имя. Каждое прикосновение отзывалось в ней теплом, которое разгоняло холод последних дней. Она чувствовала, как его руки бережно, но уверенно изучают каждый изгиб её тела, словно он запоминал её навсегда.

Она запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и их дыхание смешалось в одном ритме. В этом мгновении не было ни прошлого, ни будущего — только настоящее, только они, только этот единственный миг, который они украли у судьбы.

Его руки скользили по её спине, и она чувствовала, как дрожь проходит сквозь неё. Она вдохнула его запах — смесь пота, дороги и чего-то родного. Они двигались в такт, и в этом ритме не было ни страха, ни сомнений. Только они.

***

Дима, полулежа, не мог отвести глаз от Стеллы. Её красота, особенно изгибы груди, шелковистость плеч, чувственность губ и изящество шеи, казалась ему все так же неземной. Она лежала рядом с ним, чувствуя, как его пальцы мягко перебирают пряди её волос, и думала о том, как это непохоже на всё, что было раньше.

С Паоло всё было иначе. Он брал — она отдавала. Он хотел — она позволяла. В их близости всегда была какая-то сделка, невысказанное требование быть благодарной. Каждый раз, когда они оказывались в постели, она чувствовала, что должна ему что-то доказать, что её тело — это плата за его внимание, за его щедрость, за его «любовь».

А здесь, с Димой, не было ничего этого. Не было ни долгов, ни ожиданий, ни молчаливых условий. Только тепло. Только его руки, которые гладили её не для того, чтобы получить что-то взамен, а просто потому что он хотел быть рядом.

Его губы коснулись её макушки, и она закрыла глаза.

«С ним я не должна ничего доказывать, — поняла она. — С ним я просто есть, и этого достаточно».

— Ты не представляешь, как я благодарна тебе. Только благодаря тебе я снова чувствую себя живой, — проговорила она, ласково проводя пальцами по его лицу.

— Мне невероятно приятно это слышать, м ответил рокер. Как только ее пальцы коснулись его губ, он начал целовать их, вызывая у нее игривый смех.

— Знаешь, я никогда не думала, что ты так классно целуешься!

— А то! Годы практики, знаешь ли. Ради этого пришлось оставить Италию без урожая и прекратить производство томатной пасты. Да, если честно, есть люди более талантливы в этом деле. Норман Ридус, например, но и это еще не точно.

Стелла хихикнула. Пусть эти шутки и были немного банальными, но сейчас они звучали такими милыми. Но вскоре ее лицо стало грустным, и она, повернувшись на спину, произнесла:

— Но что мне тогда делать, Дима? Я не могу без Вика. Он все еще в моих мыслях. Но я понятия не имею, как его вернуть. Гонсалес - человек со связями, армией, что пойдёт не так, и я больше своего мальчика никогда не увижу.

Несколько секунд тишины, и рокер решительно поднялся с постели, поднимая с пола футболку.

— Похоже, у меня появилась идея, — сказал он, — но сначала я приведу себя в порядок в ванной. Ты тоже оденься, и мы все обсудим.

Стелла поднялась, полная надежды:

— Идея? Ты придумал, что делать?

— Еще нет, но мы обязательно найдем выход. Я сделаю все возможное, чтобы твой сын снова был с тобой, — заверил Дима, поцеловал ее и скрылся в ванной. Стелла, воодушевленная его решимостью, начала собираться. Закончив, она заметила на полу рюкзак Димы. С трудом подняв его и бросив на стул, она заметила, что из него выпал какой-то странный предмет, похожий на удостоверение. Подняв его, Стелла заглянула внутрь.

— Что за… ?

Глава 27. Sky is falling

29 июня, 15:12, консульство США, Сальтильо

Стоя у огромного окна, откуда открывался вид на старинные дома и величественный Собор Святого Сантьяго, майор Эриконес взорвался гневным криком в телефонную трубку:

— Какого черта происходит?! Как иностранные спецслужбы могут свободно действовать в нашей стране, и почему я узнаю об этом только сейчас?!

В ответ раздался холодный, "металлический" голос:

— Это мы должны были спросить тебя об этом. Твоя разведка обязана была сообщить, что нас обнаружили.

Эриконес пытался оправдаться:

— Откуда мне знать? Либо мои люди – предатели, либо министр обороны действует без моего ведома. А ведь компромат, который мы на него собрали, должен был заставить его сидеть смирно! Теперь меня ждет наказание за бездействие во время теракта!

— Это уже твои заботы, — отрезал голос. — Ты провалил задачу отвести от нас федералов. Операция сорвана, мы остались без средств и оружия. Мы займемся тобой позже. А пока нас ждет казнь другого виновника.

— Вы не имеете права! — возмущенно запротестовал Эриконес, но его слова утонули в холодном молчании и финальной фразе:

— Venemum eternum!

Прерывистые гудки в трубке стали последним, что услышал посол. В ярости он закричал, понимая, что его ждет расплата за давнюю сделку с «Царем Скорпионов». Именно эта сделка, заключенная ради кресла военного атташе, теперь обернется для него крупными неприятностями.

Не останавливаясь, чтобы ответить на вопросы посетителей, доносившиеся из коридора после выхода из конференц-зала, он направился в свой кабинет. Там его ждал сюрприз: незнакомый рабочий с азиатскими чертами лица, стоя на стремянке, возился с кондиционером. Администратор, ожидавшая у стола прибытия посла, пояснила:

— Слава Богу, вы вернулись, сеньор консцл. Кондиционер вышел из строя, и я вызвала мастера, пока наш собственный в отпуске.

Эриконес, отмахнувшись, ответил:

— Хорошо. Но пусть он работает быстрее, у меня важный конфиденциальный разговор с министерством.

Когда администратор удалился, майор плюхнулся в кресло, налил себе виски и осушил стакан. Обжигающая прохлада напитка принесла мимолетное облегчение, хотя и с незнакомым, тревожным привкусом. Внезапно зазвонил стационарный телефон.

— Консульство США в Мексике, — ответил майор.

— Вы майор Альберто Уго Эриконес Гомес? — прозвучал ровный, деловой голос.

— Да, это я. Кто спрашивает? — с недоумением переспросил посол.

— Вы больше не работаете здесь. Сдайте удостоверение и покиньте кабинет. Скоро сюда приедет новый консул, — и связь оборвалась.

«Что за чертовщина?» – возмутился Эриконес. Решив, что это чья-то дурацкая шутка, он уже потянулся к телефону министерства обороны штата, но тут заметил, что мастер по кондиционерам все еще возится.

— Эй, китаец! — раздраженно окликнул его посол. — Ты почему так долго? У тебя нет других дел, кроме как торчать здесь, пока важные люди работают? Мастер резко обернулся и на своем родном языке произнес:

— Мені Қытай деп атама [82]!

Эриконеса охватила внезапная одышка дыхание стало затрудненным и рваным. Мир померк перед глазами, сердце сначала бешено забилось, а потом начало замедляться. Тело стало ватным, мышцы потеряли силу. Осознав, что теряет сознание, посол попытался крикнуть, но было поздно – силы иссякли. Его коротко стриженная голова безвольно упала на стол, и последний вздох навсегда покинул его.

Берик, тот самый, который был мастером, извлек из кармана пузырек с неведомым порошком и, с едва заметной улыбкой, ответил:

— Это всегда работает.

«Ты слишком много знал, — подумал Барс, глядя на безжизненное тело. — И ты предал свою страну. Это приговор»

Он стремительно направился к столу, включил компьютер и, спустя короткое время, нашел искомую папку. Подключив флешку, он принялся за перенос всех данных:

—- Теперь посмотрим, что так сильно напугало министра обороны.

Десять минут спустя, дождавшись окончания загрузки и собрав свои вещи он покинул кабинет, прошел к стойке администратора и протянул ей смету:

— Все готово. Вот ваша смета. Ожидайте оплаты по этому счету. И еще, посол просил передать, чтобы его не беспокоили в ближайшие два часа. Всего доброго.

Сев в джип, припаркованный в трехстах метрах от консульства, Берик достал портативный ноутбук и начал загружать данные с компьютера посла, одновременно кратко говоря по рации:

— Беркут-12, это Барс. Цель нейтрализована. Компрометирующие данные получены, начинаю отправку.

— Отличная работа, Барс. Возвращайся на базу. Мы проанализируем компромат и передадим его нашему источнику в Мехико. Пришло время обновить кадры в органах власти этой страны.

— Понял, Беркут-12. Конец связи.

Барс выдохнул. Он сделал свою часть работы. Теперь очередь Димы.

«Держись, брат, — подумал он. — Надеюсь, ты уже с ней».

***

16:19, Министерство Обороны Мексики, Мехико, Мексика

По просторному кабинету, обставленному с показной роскошью, которую мог себе позволить лишь тот, кто щедро черпал из казны, неспешно прохаживался высокий мужчина в черном деловом костюме. Его взгляд скользил по интерьеру, оценивая богатство, словно выискивая следы расточительства. Внезапно дверь распахнулась, и появился хозяин – невысокий седой генерал в сверкающем медалями мундире, с лицом, искаженным возмущением.

— Почему меня оторвали от совещания с моими людьми?! — прогремел он, его голос эхом отразился от стен.

— Вы – министр обороны, генерал Сальвадор Серхио Сильва? — уточнил незнакомец, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сталь.

— А, собственно говоря, вы кто такой? — последовал ответ, полный недоверия и вызова.

В тот же миг мужчина в костюме обернулся, его движения были отточены, и предъявил удостоверение с государственными символами:

— Капитан Сантьяго Матиас Трехо, Федеральная служба охраны Мексики. Нам поступила информация, что вас шантажировал военный атташе консульства США в городе Сантильо, майор Альберто Уго Эриконес. Он располагает компрометирующими вас сведениями о том, что вы годами покрывали хищения армейского вооружения, присвоив более трех миллионов песо и ослабив боеготовность армии. Под его давлением вы воздерживались от проведения операций по освобождению заложников, захваченных в концертном комплексе «Чичен-Ица».

— И? — одновременно строго и с ноткой тревоги спросил Сильва, его взгляд метался между федералом и невидимой угрозой. — Вы нашли этого мерзавца?

— Да. Больше Эриконес вам не доставит хлопот. Компромат изъят и находится в наших руках.

— Значит, я могу быть свободен? — с облегчением выдохнул министр, его плечи расслабились, он даже не заметил, как за его спиной бесшумно появились двое массивных мужчин в черных костюмах, словно тени.

— Не так быстро, — произнес федерал, его голос стал чуть более резким. — За растрату государственного бюджета, за коррупцию и способствование терроризму вам уже не сможете быть свободны! — Он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе, а затем отдал приказ, который прозвучал как приговор:

— Вы арестованы!

Сильва, поняв, что попал в западню, в приступе отчаяния попытался атаковать капитана. Однако двое телохранителей, словно по команде, схватили его, скрутили руки за спиной, прижали к полированному столу, защелкнули наручники и, не обращая внимания на его гневные выкрики и угрозы, вывели из кабинета. Как только дверь за ним закрылась, федерал достал мобильный телефон и набрал номер:

— Кортес, это Трехо. Операция прошла успешно, он у нас. Передай своим информаторам, что они отлично поработали.

Глава 28. Boys don’t cry

29 июня, 15:27, Гостиница «Marriott».

Русские буквы окружали золотого двуглавого орла на лицевой стороне удостоверения. Внутри на белом поле была серьезная фотография Димы анфас и официальная информация:

«Главное Управление Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации.

Удостоверение № 134144

Младший лейтенант

Чифиров Дмитрий Александрович

Боец подразделения специального назначения»

Хотя Стелла не понимала русского языка, внешний вид документа не оставлял сомнений в его важности и принадлежности к силовым структурам.

Стелла, едва успев успокоиться, почувствовала, как ее снова заливает волна гнева и обиды.

«Я только что отдала ему всё, — думала она. — Своё тело. Своё доверие. Свою душу. А он всё это время был агентом. Он следил за мной. Он знал про Паоло. И он ничего не сказал».

— Как ты мог? Обманывать меня... Использовать меня? — вырвалось у нее.

Услышав эти сбивчивые обвинения, Дима выскочил из ванной:

— Звёздочка, что случилось?

— Наша с тобой ночёвка, наши откровенные разговоры, твои подарки, твоя поддержка… Все это было лишь игрой? Спектаклем? — голос мисс Палмер дрожал от нарастающего возмущения, отрезая последние ниточки доверия. — А ты, оказывается, отличный психолог для оперативника ГРУ!

С этими словами она метнула в его сторону удостоверение. Русский, поймав его, тут же вспомнил слова Лебедева о том, что не стоит таскать документы с собой постоянно. И вот теперь он получил по заслугам за то, что проигнорировал совет начальника. Но времени на раздумья не было, Дима поспешно произнес:

— Звездочка, во-первых, успокойся! Я обязательно всё тебе расскажу!

— Что расскажешь?? Не надо меня успокаивать!! — её голос сорвался на крик. — Чем ты оправдаешься? Что ты следил за мной еще с Огайо?? Что ты решил воспользоваться мной, «девушкой самого опасного преступника в Мексике», чтобы ближе к нему подобраться??? Наверное, ты ещё и переспал со мной, чтоб ему больнее сделать???!! Что теперь?? Устранишь меня, как соучастницу??!

— Стелла, возьми себя в руки! — Рокер продолжал успокаивать, хотя понимал, что вряд ли она его выслушает. — Всё не так, как ты думаешь...

— Ты врал мне, Чифиров! — её крик был полон отчаяния. — Ни слова правды все это время! Я верила тебе! Я думала, что нужна тебе, что ты реально хочешь мне помочь, а ты всего лишь...

Дима, понимая, что обычные методы не помогут справиться с её истерикой, принял решение действовать решительно. Он крепко сжал девушку за плечи и, глядя ей в глаза, без тени сомнения и с твердым голосом произнес:

— Пожалуйста, успокойся и присядь.

Не смотря на злость, кипящую внутри, Стелла все же решила послушаться русского и медленно села на кровать. Он же уселся на кресло перед ней и сказал:

— Это правда. Я спецназовец ГРУ и я здесь, чтобы разобраться с наемниками «Царя Скорпионов». Я сейчас все расскажу. Но ты должна выслушать меня до конца, не перебивая и не кидаясь в драку, хорошо?

— Хорошо, — ответила мисс Палмер, решив, что сначала выслушает его оправдания, а потом уже решит, верить ему или нет.

Дима набрал воздуха в грудь и не спеша начал свой рассказ:

Я родился в Новосибирске, в России. Рано лишившись родителей, я воспитывался в детском доме. Сиротская жизнь научила меня быть сильным, и я умел постоять за себя. Но, несмотря на это, моим главным пристрастием была музыка. Ночи напролёт я проводил на старом чердаке, бренча на старой гитаре с поржавевшими струнами, изучая старые нотные записи и посещая музыкальные тусовки, мечтая о большой сцене.

К сожалению, мечта не сразу сбылась. В восемнадцать лет я провалил вступительные экзамены в консерваторию, не добрав всего несколько баллов. Вместо этого меня призвали в армию. Хотя мои руки привыкли к гитаре и микрофону, я показал себя с лучшей стороны. После службы мне предложили работу в ФСБ. Полагая, что музыкальная карьера для меня закрыта, я согласился. Шесть лет я посвятил этой службе, участвуя в задержаниях террористов, предотвращая теракты и неоднократно рискуя жизнью.

Но однажды, посетив концерт группы Slaughter to Prevail, я осознал, как сильно соскучился по музыке. Любовь к ней вспыхнула с новой силой, и я принял решение уйти из органов. К счастью, генерал-лейтенант отнесся к моему решению с пониманием. Я начал готовиться к увольнению: нашел хорошую студию звукозаписи, сменил имидж, отрастив волосы и бороду, и обзавелся рокерской одеждой. Но за пять дней до увольнения все кардинально изменилось.

Четыре года назад

Штаб-квартира ФСБ, Новосибирск, Россия

В столовой народу почти не было, что было лишь мне на пользу. Я мог спокойно посидеть и поразмышлять о том о сем. Но внезапно мою уединенную идиллию нарушил мой однополчанин, Виталий Капризов. Этот тучный любитель острот, говорящий с южнорусским акцентом, был мне совершенно неинтересен. Его газетные анекдоты уже успели мне изрядно надоесть за день. Однако от таких назойливых личностей не так-то просто избавиться, поэтому мне пришлось терпеть его присутствие и выслушивать:

— Здорово, Димон? Ты чего опять смурной, али турок под Москвой [83]?

— Да так, ничего особенного. Мой знакомый из Белгорода прислал стих, который сам сочинил. Оно меня очень тронуло, и я всё время о нём размышляю.

— Ну-ка покажи мне этот сонет.

На моем смартфоне открылся чат в телеграмме, где было выслано стихотворение:

«Думал я, что рождены мы с тобою летать в поднебесную высь

Но вместо этого стали чужими людьми.

Так получилось, что ты променяла любовь на красивую жизнь.

Ты в белом платье стоишь и целуешься с ним.»

Сдвинув брови, Капризов сказал:

— Все об Олесе страдаешь? Дим, ну хорош, серьезно! Ты уже ничего не изменишь. Она выбрала другого. А тебе нужно лишь забыть и двигаться дальше. Найди себе другую девушку, хотя бы на ночь.

— Капризов, тебе легко говорить об этом. — парировал я, вспоминая его сорокалетнюю холостяцкую жизнь, полную лишь мимолётных увлечений. — Ты не знаешь, каково это — потерять три года идеальных отношений, которые внезапно рассыпались. И к тому же, пока что-то не находятся другие подходящие кандидатки.

— Это мелочи. Как говорится: "Была бы шея - хомут найдется".

— Ладно, некогда мне трепаться. — решил я, желая поскорее выйти из этого разговора, который был бесполезен. — Мне пора домой. Сегодня и так день тяжёлый, а я уже три дня как плохо сплю. Надо восстанавливать режим.

— Давай, а то такими темпами скоро будешь выходить ночью в поле с конем. – нелепо пошутил толстяк.

Тогда я встречался с Олесей Малиновской, дочерью влиятельного местного депутата. Мы были вместе довольно долго, и она казалась мне идеальной. Олеся была невероятно привлекательной, и я верил, что нашёл свою судьбу. Однако, спустя два с половиной года после нашей первой встречи, она решила выйти замуж за Андрея, сына главы крупной автомобильной корпорации. Я понимал её выбор. Существуют женщины, которые, может быть, даже не осознавая этого, мечтают о жизни, наполненной роскошью, богатством и беззаботностью. Среди них была и Олеся.

Перед этим мы с ней знатно поругались. Она так и не поняла, почему я решил уйти из ФСБ и заняться музыкой, и просто разнесла мое решение в пух и прах. Еще и намекнула, что это я виноват, что она вышла замуж за другого. В общем, настроение у меня было хуже некуда.

И вот сижу я в кафе, где продают шаурму, жду свой заказ, и тут звонок от нее.

— Дима, здравствуй! Это Олеся. Как у тебя дела на вечер? Мы с Андреем сегодня в оперном, и у нас остался один лишний билет на полседьмого. Не хочешь составить нам компанию?

— Спасибо, но нет. Не думаю, что это хорошая идея. Вы с Андреем, а я... Как-то неудобно получается.

Мой отказ был не случаен. Я решил последовать совету Капризова и полностью прекратить общение с бывшей. Она сразу почувствовала неладное:

— Дима, что случилось? Ты как-то странно реагируешь. Ты до сих пор обижаешься из-за того, что я не поддержала твое решение уйти из ФСБ? Я просто высказала свою точку зрения.

— И я сейчас высказываю свою. Я не пойду с вами в оперу. Ты сделала свой выбор, я делаю свой. Не рассчитывай на меня.

Сказав это, я повесил трубку и поспешил забрать свой готовый заказ. После неспешного ужина, избавившись от тревожных мыслей, я уже ехал домой, когда радио прервало тишину:

«Внимание! Срочные новости!

Неизвестные вооружённые люди захватили Большой зал театра оперы и балета. Все посетители и персонал остаются в здании. Требование захватчиков пока не обнародовано.

На месте работают спецслужбы. Власти призывают сохранять спокойствие и не поддаваться панике.»

Было без пятнадцати семь. В этот момент все стало ясно:

— Олеся!!!

Я резко свернул и быстрее поезда «Сапсан» помчался по Красному проспекту к театру. Вокруг здания уже кипела работа: коллеги из спецслужб выставили плотное оцепление, отсекая любопытных и журналистов. С трудом пробившись сквозь кордон, я вцепился в ближайшего постового:

— Что тут творится? Где бойцы? Что они там делают до сих пор?

Тот опешил:

— Вы кто такой вообще?

Я достал из кармана удостоверение и сунул ему под нос:

— Младший лейтенант Чифиров, ФСБ. Я подчиняюсь генералу Кузнецову. Мне нужно знать, что происходит.

Постовой, убедившись в подлинности документа, сменил тон:

— Генералу Кузнецову? Идите за мной.

Я рванул за ним, перескакивая через ограждения и лавируя между спецназовцами, которые старательно не пускали посторонних. Я оказался в скромной палатке, где находился мой командир, генерал-лейтенант Кузнецов. Этот седой, лысый мужчина с характерными кавказскими чертами лица, увлеченно спорил с другими генералами о происходящем. Заметив меня, он выразил удивление:

— Чифиров? Каким ветром тебя сюда занесло?

— Просто шел мимо. А если серьезно, то мои друзья в опере и поэтому я здесь.

— Мы их вытащим, даю слово. — решительно сказал генерал. — А пока будь здесь, ты мне нужен, если переговоры провалятся.

Переговоры с террористами зашли в тупик. Их условия были неприемлемы: они требовали срочного переизбрания совета депутатов региона и огромный выкуп с каждого горожанина. Пока власти обдумывали варианты, генерал-лейтенант Кузнецов, предвидя провал переговоров, принял решение о силовом решении проблемы. Была сформирована штурмовая группа, которую возглавил я, имея опыт службы в спецназе. Мы проникли в здание оперного театра через секретный проход.

Мы заняли позиции у левого входа в главный зал. По рации подтвердили готовность остальные отряды. Вскоре поступил доклад от бойца, проникшего в режиссерскую будку:

— Заложников около семисот, на сцене и в оркестровой яме. Террористов — примерно пятнадцать, патрулируют зал. Действовать нужно быстро и четко.

— Принято, Ворошиловец. Обеспечь прикрытие, — отдал я команду, затем обратился ко всем по рации. — Начинаем штурм. Готовьте светошумовые!

Глухой, сокрушительный выстрел вышиб двери с петель, пропустив вперед две цилиндрические тени. Они отскочили от пола с сухим щелчком. Мир взорвался.

— Пошел! Пошел!

Я влетел в зал первым, ведя ствол на звук, на движение. Ослепительная белизна выжигала сетчатку, а звуковая волна била по перепонкам. Зал был похож на консервную банку, в которой грохотали адские колокола. Сухой треск автоматов, приглушенные стоны – все смешалось в оглушительную симфонию боя. Второй отряд уже поливал короткими, точными очередями верхние ряды кресел и балконы, откуда били беспорядочные вспышки. Третий и четвертый, прикрывая друг друга, прочесывали фланги.

Затем наступила внезапная, давящая тишина. Я быстро оценил обстановку: ни одного террориста в живых. Их тела были разбросаны по всему залу. Заложники, все еще прижавшись к полу, не смели поднять головы, несмотря на присутствие моих бойцов, которые пытались их успокоить:

— Все хорошо, мы вытащим вас!

Я тем временем решил уведомить начальство:

— Молот, это Мастер Чиф. Операция завершена, все заложники в безопасности.

— Отличная работа, Мастер Чиф. Начинайте эвакуацию.

Я искал глазами Олесю с мужем, опасаясь за их судьбу. Но тут один из бойцов отвлек меня, подтащив к заложнику, который от ужаса трясся и что-то невнятно бормотал.

— Он говорит, что часть из заложников в малом зале находится. — пояснил боец. — Их перевели туда. Говорят, что среди них есть дочь депутата.

"Олеся!" — пронесся крик в голове. Поняв, что она там с Андреем, я, несмотря на инстинктивное желание ринуться вперед, собрался и отдал команду:

— Старшина, пять человек со мной! Мы направляемся в малый зал, чтобы освободить оставшихся заложников. Остальные – организуйте вывод всех спасенных к точке эвакуации. Немедленно!

— Принято, Мастер Чиф.

***

Вместе с пятеркой солдат мы стремительно добрались до небольшого зала. Рывком ворвавшись внутрь, мы чуть не замерли от ужаса. То, что предстало перед глазами, было кошмарнее всего, что я мог вообразить.

— Не стрелять!! У него детонатор!

На сцене была сооружена смертоносная конструкция: груда бочек с горючим, утыканных дистанционно управляемыми зарядами. К этим бочкам цепями приковали Олесю, Андрея и еще несколько перепуганных людей, чьи рты были заклеены. В нескольких шагах от них стоял высокий мужчина, облаченный в черный тренчкот. Его лицо скрывала зловещая железная маска с небольшими иллюминаторами вместо глаз. В руке он держал детонатор, готовый в любой момент привести в действие взрывчатку и обречь на гибель всех, кто был привязан к бочкам.

— Наконец-то! Я уже устал вас ждать! — ответил террорист сухим голосом. — Вы все-таки решили не платить выкуп!

— Отпусти их и будет гарантия, что твое наказание будет смягчено, если сдашься! — прокричал я, нацелив на него автомат. Мои руки дрожали, но я изо всех сил старался не поддаться искушению выстрелить в этого негодяя.

— Смешно! Зачем мне их отпускать? — без капли сострадания ответил он. — Вы же сами показали, что они для вас не главное, раз готовы пожертвовать ими ради сохранения денег и итогов выборов. Следовательно, их судьба в моих руках.

— Ты не имеешь права решать судьбу моей страны. Ты не политик.

— Мы стоим выше вас! Мы умнее, сильнее, расчетливее! Мы меняем ход истории там, где вы проявляете трусость! Мы – ваша спасительная рука! Жаль, что вы этого не осознаете! — после недолгого молчания он произнес. — Хватит пустых разговоров! Ваш выбор сделан. Готовьтесь к неизбежному! Venenum eternum!

Его рука уже готова была нажать роковую кнопку, и в этот момент я не выдержал. Я сломался! Мой собственный палец дернулся, нажав на спусковой крючок. Три пули прошили иллюминатор в маске террориста, с грохотом и фонтаном брызг вырвавшись через его висок. Он пошатнулся, заваливаясь назад, и рухнул лицом вверх. Рука с детонатором безвольно упала, и в этот самый момент, словно по злой иронии, его пальцы плавно опустились на кнопку.

Я успел лишь выкрикнуть:

— Черт! Ложись!!!

Сознание возвращалось медленно, словно из бездны. Первое, что я увидел, были безликие очертания белого потолка. Голова была окутана плотным туманом, а в висках билась пульсирующая боль, напоминающая жужжание бормашины. Я пытался собрать воедино осколки памяти, но они ускользали. Тишину нарушали лишь монотонные сигналы медицинских приборов и приглушенные шаги.

В дверях возник генерал Кузнецов с искаженным от тревоги лицо:

— Дима! Слава Богу, ты жив! Ты в областной больнице. Небольшое сотрясение, но в остальном ты в порядке.

В этот момент память словно прорвала плотину. Я вспомнил все, что произошло в малом зале.

— Олеся? Как она?

Генерал замер, его взгляд устремился вниз, а брови сдвинулись в мрачной складке. После тягучей, мучительной паузы, он произнес со вздохом:

— Дима, послушай, ситуация такая...

Дальнейшие объяснения были излишни.

Последнее, что я слышал, перед тем как снова провалиться в пустоту, были крики Кузнецова:

— Врача сюда, живо!!!

***

— Олеся погибла. Взрыв, бочки, детонатор... она погибла. Андрей тоже. А тело того ублюдка так и не нашли. Он просто испарился в этом сраном воздухе. И я.… я не смог их спасти, — Дима произнес это с тяжелым вздохом, на мгновение закрыв глаза. Стелла, ощутив его отчаяние, на минуту забыла о своей злости и обиде и тихо сказала:

— Мне очень жаль. Правда жаль.

Дима лишь молча посмотрел на нее, и, увидев в ее глазах понимание и сострадание, кивнул.

— И что же произошло дальше? Как все закончилось? — осторожно поинтересовалась британка.

Когда меня выписали, отец Олеси тут же попытался упрятать меня за решетку. Он считал меня виновным в гибели своей дочери, хотя мы и смогли спасти почти всех остальных в опере. Его план провалился, но меня все равно отстранили от службы. Честно говоря, в тот момент мне и самому служба была совершенно не нужна.

Я сидел на кухне, куря Camel и слушая Karma Police от Radiohead. Я ненавижу эту группу, но в данный момент состояние было как раз было под эти медленные клавишные депрессивные звуки. Видимо, "Алиса" решила, что это лучше всего мне подойдёт сейчас.

В дверь продолжительно постучали. Я ответил:

— Хорош барабанить, Ларс Ульрих хренов. Входи уже!

В комнату, словно призрак, вошел Капризов, держа в руках какую-то папку. Его взгляд, скользнув по моей пепельнице, полной окурков, застыл с горькой усмешкой.

— Долго ты еще будешь себя травить, мазохист? — спросил он, и в голосе его звучала усталость.

Слова давались мне с трудом, горло сдавило:

— Ты же знаешь... Если бы не я.. не тот выстрел... не было бы взрыва. Олеся... была бы жива.

— Я понимаю, — тихо сказал Капризов. — Я сам столько натворил, что не понимаю, как еще держусь в ФСБ. Но ты же знаешь, что так ты только себя уничтожаешь. Курить, пить и винить себя – это не выход.

Он замолчал, словно подбирая слова, а потом, с каким-то облегчением, произнес:

— Я сделал, что ты просил. — Папка с моим досье упала на стол. - ГРУ согласны тебя взять. Если это поможет тебе отомстить...

— Это не месть, — прошептал я, чувствуя, как в груди поднимается волна боли. — Это... искупление.

Вот так я попал в ГРУ. Для этого я успел пройти подготовку. Я вкладывал все силы в тренировки, оттачивая меткость стрельбы и осваивая три иностранных языка – английский, немецкий и испанский. Затем началась моя миссия: выследить и окончательно уничтожить террористов. Я дал себе обет: как только найду и привлеку к ответственности того, кто стоит за этими ужасными терактами, я смогу наконец-то отдохнуть. Если я не смог спасти своих близких, то хотя бы я смогу спасти остальных, найдя и уничтожив группировку «Царь скорпионов». Три года я провел, скрываясь под личиной бродячего гитариста, исследуя разные страны в поисках малейших зацепок. И вот, когда я был в Кливленде и анализировал очередную полученную информацию, мне стало известно, что Скорпионы планирует новый теракт в Мексике, который они впоследствии и осуществили. Поэтому я и прибыл сюда, чтобы расследовать это дело.

— А дальше, что было, ты знаешь. — сказал Дмитрий, окончив свой рассказ. Мисс Палмер внимательно слушала, и многое в его поведении теперь обрело смысл: его виртуозное владение оружием, его странная реакция на упоминание Паоло в дороге, его внезапное решение остаться в больнице и попытки отговорить ее от дальнейшей поездки в Леопандо.

— Так вот почему ты тогда попрощался со мной в больнице. – сказала она. — Ты отправился спасать заложников?

— Не один я, конечно. Там был Барс и еще пара парней-добровольцев, которые жизнь положили, чтобы все получилось. Всех заложников мы вызволили, и скоро они будут дома, с родными.

— Так ты настоящий герой?

— Не думаю. — прагматично ответил Дима. — Есть наверху те, кому не понравилось, как все прошло, и они хотят, чтобы меня судили. Вот и гадаю теперь – посадят или нет.

Ее ответ был безмолвен. В глубине души она приняла его откровение – всю правду о его жизни и причинах, приведших его в Мексику. Но ядовитые укусы женской гордости и обиды не позволяли ей оправиться. Под их натиском она с трудом выдохнула:

— Но зачем… Почему ты не сказал мне всю правду? Зачем нужно было все это скрывать?

Дима немного помолчал, собираясь с мыслями, а затем сказал:

— Знаешь, я хотел рассказать тебе, кто я на самом деле. Но я не мог рисковать своей работой — у нас это строго запрещено. И, честно говоря, я боялся твоей реакции, ведь наши нации всегда находятся в состоянии войны. Но, несмотря на это, ты мне понравилась с первой же встречи. Однако я не хотел показывать это, полагая, что ты любишь Паоло. Я не мог сказать тебе, кто он на самом деле, так как не был до конца уверен, да и ты бы ни за что не поверила, решив, что я ревную. Я до последнего не верил, что ты как-то связана с делами Гонсалеса, и был рад, когда выяснилось, что я прав.

Но затем произошли все эти события: наше путешествие, ночь в мотеле, побег оттуда, больница... Я увидел, как сильно ты любишь своего сына, и это только усилило мое чувство к тебе. Теперь, даже если меня отстранили от задания, я хочу только одного: помочь тебе спасти Виктора. А после этого... Я хотел бы узнать тебя лучше и быть рядом. Но, видимо не судьба.

Она упрямо смотрела в пол, её поза говорила об обиде красноречивее любых слов. И только сжатые губы прошептали, будто делая над собой усилие:

— Просто оставь меня. Одну.

Эти слова, хоть и ожидаемые, глубоко ранили Диму. Он понял, что она решила не давать ему второй шанс и больше ему не доверяет. Его вина. Тяжело вздохнув, он направился к выходу. Перед тем, как уйти, он твердо заявил:

— Я понимаю, что ты больше не хочешь меня видеть. Я уйду. Но знай, я доведу это до конца! Я поеду в особняк, вытащу оттуда Вика и отдам его тебе, а потом вернусь в лагерь и понесу заслуженное наказание. Мои обещания – закон для меня!

Едва парень скрылся за дверью, вместо долгожданного облегчения Стеллу накрыли горькая досада и разочарование в собственном поступке.

Она всё ещё была зла. Всё ещё не могла простить ему ложь. Но теперь впервые увидела и другую сторону этой истории. Дима действительно использовал её тайну для задания — но он не использовал её саму. По крайней мере, теперь Стелла уже не могла быть в этом уверена.

Но хуже всего было другое. Она не хотела, чтобы он уходил.

«Какая же я дура!» — мелькнуло в голове. Не теряя ни секунды, Стелла накинула первую попавшуюся толстовку и выбежала из номера.

Улица встретила её пустотой и видом покидающего парковку джипа. «Стой!» — закричала Стелла, но её голос потерялся в городском шуме. Машина с Димой, не замедлив хода, исчезла за поворотом.

Джип исчез за поворотом, и Стелла почувствовала, как мир рушится.

«Я идиотка, — думала она. — Я только что потеряла единственного человека, который мог помочь мне. И который был мне дорог».

И тут, словно в ответ на её отчаяние, позади раздался сиплый голос:

— Цем-нибудь помоць?

Перед ней стояла жёлтая машина такси, а рядом — её владелец: тощий, весь в татуировках, с колючим и неприветливым взглядом. Это был риск, но другого выбора не оставалось.

— Догоните тот зелёный джип, пожалуйста! — взмолилась Стелла, указывая рукой в сторону исчезнувшего автомобиля.

Водитель широко ухмыльнулся и махнул головой к салону:

— Шлушаюшь, шеньорита! Жалежайте!

Она запрыгнула в машину, и такси рвануло с места, врезаясь в поток машин.

«Держись, Дима, — думала она. — Я иду за тобой. И я не позволю тебе уйти».

Глава 29. Sleep Now in the Fire

15:35, руины «Тескатлипоки»

«Тескатлипока» представляла собой печальное зрелище: разрушенные здания, тела наемников и повреждённая техника. Взрыв оставил после себя груды обломков и облако пыли. Колючая проволока теперь валялась под ногами, свернутая в кольца. Стены казарм были испещрены трещинами, а крыши некоторых построек обрушились. От ангаров и гаражей остались лишь остовы. Внутри, под грудами обломков, угадывались контуры бронетехники: башня танка, придавившая легковушку, ствол орудия, беспомощно уткнувшийся в землю, горы почерневшего, оплавленного металла, чьи очертания уже невозможно было опознать. Главное здание с казармами стояли, как гигантские кукольные домики, с неестественной откровенностью обнажая интерьеры с истерзанными телами бойцов и обломками оружий.

Это была картина полного и необратимого прекращения функции, места, где сама идея порядка и силы была физически уничтожена, оставив после себя лишь немой, дымящийся вопрос. Именно этот вопрос и пытался решить Метал Снейк, медленно бродя по земле, покрытой пеплом и обломками. Его сердце сжималось от боли и гнева. Он знал, что это был конец. Конец всему, к чему он стремился. Гибель базы, потеря оружия и спасение заложников спецслужбами - все это означало, что его планы рухнули. Теперь он был обречен на банкротство и, возможно, даже на смерть.

Рядом с ним шел главный инженер производства, который чудом выжил во время взрыва. Его лицо было покрыто копотью.

— Босс, — крикнул он охрипшим голосом. — По нашим данным, мы потеряли убитыми около пятисот бойцов от одного только взрыва. Ещё около сотни погибло при погоне за федералами. Тарантула мы не нашли, только лицо-маска, которую он выбросил. Ти-Боун не выходит на связь.

— Сколько оружия мы потеряли? — с дрожью в голосе спросил Метал Снейк.

— Пятнадцать тысяч партий. — ответил инженер, стараясь не встречаться взглядом с боссом.

—Твою ж мать! Как же всё это не вовремя. Накануне запланированной нами революции. — прошипел Метал Снейк. — Мы должны были быть готовы, но теперь...

— Босс, но ведь все не так плохо. — попробовал успокоить инженер. — По крайней мере, вы остались живы, и к тому же всегда можно новую фабрику сделать.

— Ты не понимаешь. — резко оборвал его босс, подняв пинком облако пыли. — Эта афера стоила нам огромную кучу денег. Я и так на грани банкротства, а после этого моя голова возможно полетит. Веном Скорпион поражения не терпит. А теперь, он вообще взорвется от злости. Если я не найду способ исправить ситуацию, меня вздрючат.

Внезапно ожившая рация на поясе Метал Снейка прервала тишину. Схватив трубку, он услышал резкий приказ лидера:

— Немедленно на заброшенный завод, где должны были быть заложники. Без лишних вопросов. Конец связи.

Нахмурившись, Метал Снейк не стал возражать.

— Вот так, теперь я нужен. Пора в дорогу, — пробормотал он, направляясь к стоявшему неподалеку джипу вместе с инженером. Машина рванула с места, поднимая клубы пыли.

Тем временем, на возвышенности, откуда открывался вид на происходящее, человек в тактической форме, вооруженный биноклем, следил за ними.

— Черный лебедь, это Профессор, — донесся его голос по рации. — Объект движется. Предполагаю, в сторону заброшенной фабрики в квадрате 4.5.

— Принято, Профессор. Продолжайте наблюдение. Как только убедитесь, что он на фабрике, доложите и возвращайтесь на базу.

***

Заброшенная фабрика располагалась в километрах семидесяти от Леопандо в выжженной солнцем степи. Может, именно из-за столь неудобной удаленности кипящая промышленность в этом объекте резко сошла на нет. Вокруг фабрики царила атмосфера таинственности и опасности. Заброшенное здание поросло сорняками, а в некоторых местах видны следы разрушений — разбитые стекла, пропускающие свет и оставляющие тени на рыхлой земле, обвалившиеся местами стены и прогнившие крыши. Но зато теперь здесь должна была произойти встреча двух главных виновников событий.

Веном Скорпион, облаченный в свой устрашающий черный костюм, вышел из противоположного входа фабрики, сопровождаемый десятью вооруженными боевиками. Метал Снейк уж было хотел его поприветствовать, но тот резко и холодно оборвал его:

— Не нужно формальностей. Ты лучше объясни нам, как так вышло, что иностранные спецслужбы нашли на нас след и разрушили наши планы? И как так вышло, что наша "правая рука" оказалась "кротом"??

— Я... — начал было Метал Снейк, но запнулся, словно в горле застряли слова. — Я бы сам хотел найти ответ на этот вопрос.

— Неужели?? — с неожиданным саркастическим тоном ответил лидер, сделав шаг вперед, взбудоражив пыль. — А ничего, что это твоя была идея - взять заложников и дождаться выкупа, думая, что федералы не сунутся, словно слепые котята? Мы еще тогда говорили, что это билет в один конец, поскольку мы и так можем засветиться? Но ты, такой умный, решил пойти ва-банк.

— То есть, это я теперь виноват???

— А еще ты зачем-то улетел в Кливленд. На три долгих месяца. Ты забыл, что твоя старая личность умерла и что ты не имеешь права светить своим лицом? А еще, — здесь Веном остановился, словно решил соблюсти интригу. — Ты отпустил ту девчонку. Ту самую, что крутилась возле русского шпиона. Все это складывается в очень некрасивую картинку, Снейк. Здесь, в этом месте, пахнет не только плесенью. Здесь пахнет крысой.

— Я не крыса! И все ваши обвинения пустые, как воздух!

— Это мы и проверим! Чтобы это доказать, ты возместишь ущерб. Весь. От взрыва «Тескатлипоки», от потери оружия, от наших павших бойцов. До последнего песо. Из своего кармана.

— Что??? — прошептал Метал Снейк, наполняя это слово приглушенным страхом.

В комнате, где они вели оживленный спор, было жарко. Они не замечали, что за каждым их движением внимательно следили через оптический прицел снайперской винтовки, установленной на крыше здания напротив.

Снайпер, скрываясь в тени, четко видел обоих лидеров. Его палец замер на спусковом крючке, ожидая команды. Возле окон и ворот их уже заняли позиции отряды «Браво» и «Дельта». Их бойцы были готовы к штурму по первому сигналу.

Но ни Метал Снейк, ни Веном Скорпион не подозревали о надвигающейся опасности. Их спор становился все более ожесточенным.

— Ты возместишь нам компенсацию ущерба на сто тридцать пять миллионов американских долларов.

— С чего этого я должен оплачивать компенсацию? — гневно твердил Метал Снейк. — Я тоже пострадавший! У меня нет денег, даже чтобы откупиться от прокуратуры. И ты обещал помочь мне в трудной ситуации. Это был взаимовыгодный договор!

— Но ведь идея была твоя, — ответил Веном Скорпион, не обращая внимания на напряженную обстановку. — Ты же проинвестировал наши прошлые операции. Теперь будь готов инвестировать и эти. Или ты думаешь, что легко отделаешься за свои промахи? Ты знал, на что шел.

Эти слова стали последней каплей для Метал Снейка. Его терпение лопнуло.

— Я не буду оплачивать гребанную компенсацию! — гневно ответил он. Десять автоматов синхронно развернулись в сторону Снейка, их дула уставились ему прямо в лицо. Рука его инстинктивно легла на кобуру, хоть и понимала, что это бесполезно. В воздухе запахло жаренным.

Внезапно тишину комнаты разорвал громкий выстрел. Пуля, выпущенная из снайперской винтовки, с ужасающей точностью пронзила шею Веном Скорпиона. Это было единственное незащищенное место на его теле, и снайпер не промахнулся. Тело Скорпиона рухнуло на пол, а из раны начала вытекать кровь.

В тот же момент, словно по сигналу, бойцы отрядов «Браво» и «Дельта» ворвались в помещение. Их автоматы загрохотали, пули начали свистать в воздухе, разрывая наемников на части. Снейк, воспользовавшись моментом, рванул к выходу быстрыми и точными движениями.

Выстрелы бойцов и снайпера не могли догнать его, но один из спецназовцев, осознав, что происходит, метнул гранату в сторону Снейка. Граната взорвалась, разбрасывая осколки стекла и металла. Мощный взрыв отбросил Метал Снейка в сторону, и он вылетел через окно на улицу.

Снейк приземлился на землю, его тело было покрыто ушибами и царапинами. Шум в голове не давал ему возможности ясно мыслить, но он не позволял себе упасть в обморок. Его стальная маска, которая всегда защищала его лицо, разлетелась на куски от удара о стену. Теперь его лицо было видно всем.

Не теряя ни секунды, Метал Снейк поднялся на ноги, не обращая внимания на боль. Он бросился к своему джипу, который стоял неподалеку. Заведя двигатель, он резко рванул с места, оставляя за собой облако пыли.

Тем временем бойцы устранили всех оставшихся противников, и убедившись, что все чисто, командир, Сугроб-25, приказал:

— Проверьте тело Венома Скорпиона.

Солдаты осторожно приблизились к неподвижному телу террориста, лежащему в луже густой, вязкой крови. В этот момент из маски раздался едва уловимый шёпот, словно последний выдох умирающего:

— Você vai morrer comigo!! [84].

Слова прозвучали на незнакомом языке, но в них было что-то зловещее. Сугроб-25 нахмурился, и вдруг его лицо напряглось. Он заметил, что рука Венома Скорпиона, сжатая в кулак, начала медленно разжиматься. Пальцы, покрытые тёмной кровью, медленно, почти неохотно, раскрылись, обнажив чеку от гранаты.

— Ложись! — рявкнул командир.

Бойцы, мгновенно среагировав, бросились на землю. В ту же секунду из тела Венома Скорпиона раздался оглушительный взрыв, наполнив воздух грохотом и яркой вспышкой света. Взрывная волна прокатилась по комнате, поднимая в воздух пыль и осколки.

Когда дым рассеялся, командир поднялся на ноги и огляделся.

— Все живы?

Один из солдат кивнул:

— Да, сэр. Нас потрепало немного, но мы в порядке.

— Он сказал что-то на португальском, — сказал Сугроб-25. — Странно. Я думал, они все мексиканцы.

Он выдохнул с облегчением и обернулся к другому бойцу.

— Упакуйте то, что осталось от этого… — он замолчал, подбирая слова, — От этого тела в мешок.

— Сэр, — сказал один из бойцов, поднимаясь. — Мы не знаем, кто он был. В маске не было никаких документов. Никаких опознавательных знаков.

Сугроб-25 посмотрел на дымящиеся останки.

— Никто и не узнает, — сказал он. — Он был просто... никем.

— Метал Снейк сбежал.

— Найдем его. Мы зафиксировали его лицо, и теперь он будет пойман живым. Благодаря информации от русских, мы знаем его убежище и возьмем его там. Готовьте группу захвата!

— Слушаюсь, сэр!

***

Паоло гнал свой мощный джип по извилистой дороге, словно пытаясь догнать саму ночь. Пальцы с нервной крепостью сжимали руль, а в левой груди что-то усиленно стучало. На приборной панели светились тревожные сигналы: индикатор уровня топлива был почти на нуле, а система навигации показывала, что до особняка еще час пути.

Ни майор Эриконес, ни Ти-Боун не брали трубку — в ответ была лишь гнетущая тишина. Внезапно вибрация нарушила молчание: на экране загорелся скрытый номер, словно призрак.

— Кто звонит?

— Мы Царь Скорпион. — ответил механический, безличный, лишённый эмоций голос.

Паоло инстинктивно выпрямился:

— Босс? Я рад слышать, что с вами все в порядке...

— Веном Скорпион мёртв. — голос стал словно холоднее. — Он подорвал себя, чтобы его останки не стали трофеем янки. С гибелью лидера операция «Мессия» похоронена. Мы уходим в тень.

Почувствовав, как сжимается внутри, Паоло ответил:

— Ну... мне жаль.

— Но это не отменяет твою ответственность за твои промахи.

— Какие ещё промахи? Я что, сам навёл на базу этот штурмовой отряд? Я что, лично взорвал «Тескатлипоку» и убил Венома?

— Именно из-за твоей недальновидности все это произошло. Ты теперь наш должник. Двести пятьдесят миллионов долларов. Компенсация за провал и за жизнь Венома Скорпиона.

В глазах потемнело, а рот открылся, но не произнес ни слова. Наконец послышались слова:

— Откуда у меня такие деньги? Мой бизнес обратился в пепел! Я тоже в числе пострадавших!

— Это уже твои личные проблемы. Как говорится, сам кашу заварил, сам и расхлебывай. А за свои поступки надо отвечать.

— Я ни в чем не виноват. Дайте мне еще несколько месяцев.

— Времени у тебя не будет. — последовал холодный отрезок. — Если ты не оплатить нам ущерб - тебе конец. И даже не пытайся скрыться. Мы все равно тебя найдем. Один инвестор уже пытался нас кинуть на бабки. В итоге его нашли повешенным из окна пятого этажа гостиницы. Понял? С нами не шутят!

Горячая волна ярости пересилила страх. Паоло рявкнул в микрофон, почти не узнавая собственный голос:

— Идите нахер! От меня вы ничего не получите!

С яростью он швырнул телефон на кресло, но гнев не заглушал понимания: угроза была реальной. Эти люди не шутили и не прощали ошибок. Теперь он сам ощущал на себе последствия своих же угроз, направленных на других. Он горько сожалел о сделке с Царем Скорпионов и о том, что вообще ввязался в отцовское дело. Но сожаления бесполезны. Время действовать, бороться за выживание. В его руке снова оказался телефон:

— Иосиф, слушай меня внимательно! Собери все мои ценности, наличные средства и мальчика. Свяжись с Эриконесом или любым другим способом добудь поддельные документы. Мне нужно покинуть страну и улететь в Эмираты до того, как меня найдут. Виктор поедет со мной, он будет там жить и обучаться. Не задавай вопросов, действуй быстро. Я прибуду примерно через час. И подними охрану в полную боевую готовность. Любое приближение — считать атакой. Всё понял?

Глава 30. Creeping death

29 июня, 14:00, где-то в штате Коауила.

Ти-Боун очнулся резко, захлестнутый волной жгучей боли. Мир перед глазами расплывался, окутанный дымкой и тенями. Осознание приходило медленно: сначала он почувствовал неестественное положение тела, затем – звенящую тишину, нарушаемую лишь треском остывающего металла. Он был в кабине, но это был уже не вертолет, а его искореженный остов. Лобовое стекло было выбито, а приборная панель превратилась в обугленные останки.

Каждое движение требовало неимоверных усилий. Отстегнув ремни, Ти-Боун со стоном выбрался наружу. Упав на землю, он попытался встать, но ноги не держали. Правая нога горела от колена до щиколотки, левая ныла в бедре. Он хромал, двигаясь неуверенно, как пьяный. Боль отзывалась в каждой мышце: в спине, груди, онемевших пальцах. Но сильнее всего его встревожило ощущение жжения на правой стороне лица, будто его обжигали раскаленным железом. Прикоснувшись, он почувствовал не кожу, а влажную, шероховатую поверхность. От виска до челюсти половина лица была обуглена, покрыта пузырящейся коркой. Любое движение, любой порыв ветра, несущий запах пепла, напоминал ему об этой новой, ужасающей реальности. Он побрел прочь от железного гроба, таща за собой израненное тело.

Спустя некоторое время впереди, на смыкающейся линии горизонта, замаячили смутные очертания деревни. Ти-Боуну не хотелось туда совершенно, поскольку он знал, что ему там точно не будут рады, и он повернулся в другую сторону. Но едва он сделал десяток неторопливых, утопающих в пыли шагов, как сзади, оттуда, откуда он только что ушел, резко прозвучал сдавленный возглас:

— Да это же Метал Снейк! И оружия при нем нет!

— Вяжи его! Живо!

Мысль еще пыталась уловить смысл криков, но было поздно. Грубая ткань натянулась на голову, мгновенно погрузив его во тьму и удушье. Сильный толчок в спину отправил его в полет к раскаленной земле. Чьи-то цепкие руки схватили его, и тут же, с жестокой методичностью, его измученные руки были вывернуты за спину. Запястья скрутили так, что суставы затрещали от знакомой, острой боли.

***

Когда наконец сняли грубый, пропитанный запахом затхлости мешок, Ти-Боун судорожно, всей грудью втянул в себя спертый воздух. Он обнаружил себя в просторном, почти пустом помещении, напоминающем заброшенный склад или подвал. В полумраке вокруг него собралось около десяти человек. Примерно половина из них, судя по выцветшей камуфляжной одежде, оказались ополченцами. Прямо перед ним, пронзая его ледяным взглядом, стоял пожилой, изборожденный морщинами мужчина в такой же потрепанной форме.

— Какая удача, — низкий и мерный голос прозвучал, как удар колокола. — В наших руках — живая легенда мексиканского террора, призрак по кличке Метал Снейк. И наконец-то мы увидим лицо того, кто так долго прятался за железной маской. Не так ли, Диего?

Ти-Боун хранил молчание. Его взгляд, все еще мутный от нехватки воздуха, пробежал по лицу говорившего, ища знакомые контуры в его резких чертах, но ничего не нашел.

— Не узнаешь, Диего Луис Наварро? Или тебе больше нравится «Ти-Боун»? — уголки губ седого дрогнули в безрадостной усмешке. — Я — тот, кто когда-то ставил тебе блоки и учил бить наотмашь в спортзале твоей же школы. Я вкладывал в тебя душу, видел чемпиона там, где другие видели лишь вспыльчивого парнишку. И вот во что это вылилось. Мой лучший ученик стал палачом, который привел своих псов в мое село. Среди тех, кого вырезали, были мой сын… и два моих внука.

Он сделал шаг вперед, и в его глазах, холодных и сухих, горела такая бездонная боль, что ее почти можно было потрогать.

— И теперь, благодаря этому ополчению, я могу посмотреть в глаза убийце.

Взгляд Ти-Боуна оставался пустым, словно выжженным. Он давно отсек в себе все эмоции, кроме всполохов слепой ярости. Но где-то в самой глубине, за этой броней, теплилось смиренное, ледяное отчаяние — понимание, что отсюда нет выхода.

К седому подошел другой ополченец, молодой, с напряженным лицом:

— Что прикажете, Тренер? Сдадим федералам?

Тренер даже не повернул головы, а лишь выдохнул:

— Федералы? Они его отмоют за пару дней. Нет, вешайте его.

Глаза Ти-Боуна округлились, словно охваченные страхом. Он отчаянно попытался освободиться, но его измученное тело и цепкие руки ополченцев не давали ему шанса.

***

Когда Ти-Боуна, с трудом проталкивая сквозь толпу, доставили к виселице, его встретил оглушительный рёв ярости. Площадь кипела от местных жителей – мужчин в потрёпанных шляпах, женщин с искажёнными лицами, детей на плечах отцов. Их слившиеся воедино крики, полные гнева, пронзали воздух: «Убийца!», «Дьявол!». В него летели сухой, колючий песок, слепящий глаза и скрипящий на зубах, и острые камни.

С перекладины свисала грубая пеньковая верёвка с уже готовой петлёй. Холодный узел коснулся шеи Ти-Боуна, прижимаясь к позвонкам.

В этот напряжённый момент, когда толпа замерла в ожидании развязки, Ти-Боун не стал молить о пощаде. Он лишь хрипло выдохнул, вбирая в себя пыль и ненависть площади, и прорычал – тихо, но с такой ледяной, сосредоточенной злобой, что его слова прозвучали поразительно чётко, словно удар ножа в наступившей тишине: «¡Malditos todos! [85]»

Короткий рывок рычага – и опора исчезла. Тело тяжело качнулось, повиснув в воздухе на туго натянутом канате.

«Я учил тебя драться, — думал Тренер, глядя на бывшего ученика. — Я учил тебя защищать слабых. А ты стал убийцей. Ты убил мою семью».

Тренер, наблюдавший за происходящим с края молчаливой толпы, боковым зрением заметил движение рядом. Ополченец, пристроившийся рядом, поднял компактную видеокамеру и начал съёмку, холодно фиксируя последние секунды жизни Ти-Боуна. Тренер медленно повернулся к нему, едва заметным жестом потребовав внимания. Когда объектив наконец развернулся в его сторону, он произнёс ровно, отчеканивая каждое слово:

— Запомните это! Так будет с каждым, кто поднимет руку на наших! Так будет с каждой убийцей наших родных!

Глава 31. Bodies

Пыльный седан такси, старательно держась в двух-трех машинах позади, упорно преследовал чёткий силуэт джипа. Расстояние водитель выдерживал с почти инстинктивной осторожностью, избегая резких манёвров, чтобы не привлечь лишнего внимания. Его «хвост», казалось, был обречён на провал - джип двигался с невозмутимой уверенностью, словно абсолютно игнорируя всё вокруг. Его маршрут, неумолимо уводящий от огней гостиничного района, вскоре сменил асфальт на разбитую просёлочную дорогу, а затем и вовсе вывел за городскую черту, где начиналась бескрайняя, поросшая жухлой травой степь.

Стелла, вжавшись в потёртый задний диван, не отрывала взгляда от удаляющегося пятна красных огней. Каждый поворот, каждый кочковатый подъём заставлял её сердце сжиматься от страха потерять Димину машину из виду. Мысль о том, что из-за глупой ссоры он может исчезнуть, была невыносима.

Наконец, впереди замерли стоп-сигналы. Джип остановился на пригорке. И тогда, чуть поодаль, проступили контуры одинокого особняка Паоло — мрачного и неприступного на фоне плоского степного пейзажа. Этот вид говорил без слов: Дима приехал с твёрдым намерением ворваться в логово и силой вырвать Вика из рук мексиканца. Стелла же осознала, что не может оставаться в стороне, пока он рискует всем ради нее. И вскоре в ее голове зародилась одна очень рискованная мысль, не поддающаяся простой логике.

В салоне такси резко щёлкнул и замер счётчик, прервав всякие мысли.

— Ш ваш полторы тысяци пешо, — сухо произнёс таксист, на мгновение переведя взгляд на пассажирку в зеркало заднего вида. Стелла полезла в карман и с огорчением и неловкостью обнаружила, что она забыла кошелек с купюрами в отеле. Ее руки лихорадочно зашарили по карманам шорт, затем по внутренним карманам толстовки. Только телефон и ничего больше.

— У меня… нет наличных. — её голос прозвучал неестественно громко в тишине салона. — Давайте я вам переведу или оплачу картой.

— Не пойдет, — не оборачиваясь, отрезал водила. — Только налицка.

— Войдите в положение, пожалуйста, — голос Стеллы дрогнул, в нём зазвучали нотки мольбы и растущей паники. — Я забыла кошелек в отеле. Я могу прямо сейчас… моя подруга переведет вам, у неё есть приложение!

Ответом было резкое, отрывистое движение. Таксист, с хрустом повернувшись всем корпусом, сунул руку под сиденье. Когда она появилась обратно, в ней с коротким, зловещим щелчком лежал тяжелый, не новый пистолет. Ствол, казавшийся огромным и бездонным, медленно и целенаправленно нацелился прямо в центр её лица.

— Не так быштро! — его голос превратился в низкое, хриплое рычание. — Гони бабки, крашавиша. Или отрабатывай.

— Вы что делаете?! — вырвалось у Стеллы, её тело вжалось в сиденье, инстинктивно пытаясь отдалиться от черной дыры дула. Мозг отказывался верить в реальность происходящего.

— Я сказал — гони полторы тышяци пешо налицными, — он прошипел, шепелявя, — или отрабатывай швой кошяк! — Его свободная рука грубо и угрожающе ткнула пальцем вниз, в сторону своего паха. — Иначе твоё шмажливое лицико будет ишпорцено. Навшегда.

В этот момент мир сузился до размера дула и свинцового ужаса в груди Стеллы. Она уже решила, что спастись от этого психопата уже не получится.

Внезапно, рядом с окном водителя материализовалось лицо Димы. Сосредоточенное, спокойное, с тонкой, ледяной усмешкой в уголках губ. Он постучал в окно и посмотрел прямо на таксиста.

— Не помешал? — притворно вежливо спросил Дима.

Таксист вздрогнул, как от удара током. Пистолет дрогнул в его руке, на секунду отвлекся от Стеллы. Звериное удивление сменилось на мгновение растерянностью, а затем вспыхнуло яростной, пьяной от власти злобой.

— А ты цто ешё за хер?! — крикнул он, начиная поворачивать ствол в сторону нового противника. — Вали нахер отшюда, пока цел!

Он не успел договорить. Дверь такси со стороны водителя с диким скрежетом распахнулась. В салон ворвался Дима. Короткий, хлесткий удар ребром ладони в основание шеи таксиста — и хриплый выдох, больше похожий на стон. Ещё одно движение, уже кулаком, в висок — глаза таксиста закатились, пистолет с глухим стуком упал на грязный коврик, а его тело обмякло, безвольно сползая с сиденья на землю.

Дима, слегка запыхавшись, поправил жилетку и сказал:

— Надо быть повежливее с иностранцами.

Он поднял с коврика пистолет, быстро разрядил его и выбросил на улицу. Потом открыл заднюю дверь и взглянул на Стеллу, всё ещё сидящую в оцепенении, её лицо было белым как мел.

— Всё в порядке? Ты цела?

Не говоря ни слова, англичанка выбралась из машины. Вместо объяснений она ринулась к Диме, прижавшись к нему так отчаянно, словно он был единственным якорем в бушующем море. В её объятиях сквозила жажда безопасности, потребность в подтверждении, что пережитый ужас закончился. Щекой она ощущала шершавую джинсовую ткань его жилетки, услышала ровный, но учащённый ритм его сердца.

— Дима, как же хорошо, что ты здесь, м прошептала она, дрожа. — Я уже... я уже боялась, что он... что он заставит меня...

— Всё в порядке, — мягко ответил Дима, обняв её одной рукой за плечи и успокаивающе погладив по волосам. — Но что ты здесь делаешь? Всего каких-то полчаса назад ты просила оставить тебя в покое. Недолго тебе удалось побыть наедине с собой.

Он немного отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. В его взгляде, на мгновение смягчившемся, проступила твердость.

— Я поехала за тобой, чтобы поговорить, — выдохнула она, наконец обретя силы встретиться с его взглядом. Её глаза были полны решимости.

— Я слушаю.

Она сделала глубокий вдох, выпрямила спину, отстраняясь от его груди, но не выпуская его руки.

— Я приняла решение, Дмитрий. Я иду с тобой. Я помогу тебе вытащить Вика.

— Это не обсуждается. — мгновенно отрезал он.

— Нет, обсуждается.

— Но ты же... —начал он.

— Драться я не умею, да и не солдат я. Но раз ты научил меня обращаться с оружием, то и рукопашному бою научишь. А в крайнем случае, буду помогать тебе в медицинской части. Но я иду с тобой. Мы вдвоем спасем Вика, я в этом уверена.

— Ты, кажется, не понимаешь, — его голос стал низким и опасным. — Это не Бондиана и не Splinter Cell [86], Стелла. Здесь нет перезагрузки. Если с тобой что-то случится... — он запнулся, в его глазах мелькнула старая, незаживающая боль. — Я не переживу ещё одно чувство вины. Как с Олесей и Андреем. Я не смогу.

— Ты не был виноват в их гибели! — выдохнула она, ее пальцы крепко сжали его руку, пытаясь передать ему свою силу и уверенность. — Виноваты были Паоло и его люди. Ты сделал всё, что было в твоих силах. Ты боролся, ты спасал. К тому же, ты столько раз спасал меня. А сейчас... сейчас мы спасем Вика. Со мной всё будет в порядке. Я обещаю быть предельно осторожной. Я буду следовать всем твоим указаниям, как нитью.

— Чёрт возьми, — прошептал он, проводя рукой по лицу. — Почему вы, британские леди, такие чертовски упрямые? Всегда лезете, куда не просят.

— Дело не в упрямстве, — покачала головой Стелла, ее взгляд был полон искренности и боли. Ее голос теперь звучал ясно и уверенно, словно она наконец нашла нужные слова. — Дело в ответственности. Я чувствую себя виноватой. Моя ошибка, мой страх – они подвели его. И теперь у меня есть возможность это исправить. Искупить свою вину не словами, а действием. И... — она на мгновение опустила взгляд, словно собираясь с силами, затем снова подняла его, полный решимости и мольбы. — И я хочу помочь. Помочь тебе. Пожалуйста, Дима, дай мне этот шанс. Позволь мне быть рядом.

Дима долго смотрел на нее, его взгляд скользил по ее бледным, но стойким чертам, по ее плечам, которые, несмотря на дрожь, держались прямо, по ее рукам, все еще сжатым в кулаки, но уже не так напряженно. В его глазах боролись сомнение и отчаяние, но в конце концов, в них промелькнула тень смирения. Он вздохнул – долгим, усталым вздохом, в котором, казалось, растворялось все его сопротивление.

— Ладно, — выдохнул он наконец, и это слово прозвучало как приговор, но в то же время как признание того, что он больше не может бороться с ее решимостью. — Надеюсь, я не пожалею об этом до конца своих недолгих дней.

— Не пожалеешь, — твёрдо ответила она, и в уголках её губ дрогнуло подобие успокаивающей улыбки, в которой смешались облегчение и тепло. — Никогда не пожалеешь.

— Тогда пошли ко мне в джип, там и придумаем, как Вика вытащить, – предложил Дима, уже поворачиваясь к своему внедорожнику.

Стелла с тревогой посмотрела на таксиста, распростертого на земле:

— А с ним что?

— Пусть лежит, — бросил Дима, его голос звучал отстраненно. — Заодно подумает над своим поведением.

И вот, с общим намерением спасти Вика, они оба направились к джипу, готовые действовать сообща.

***

Внедорожник остановился в метрах двухстах от нужной цели, в целях незаметности.

Дима оглянулся по сторонам, убедившись, что никто за ними не наблюдает, после чего показал девушке на очертания невдалеке:

— Ладно, это тот самый особняк, где тебя держали?

— Он самый, я помню.

— Мне б такую память. — он развернул сложенный вчетверо бумажный лист и начал объяснять. — Взгляни, вот планы местности, информатор скинул. Здесь по всему периметру стоит охрана. Хуже всего охрана на южном входе. Там даже сканнер сетчатки не работает. Зайдем оттуда, уберем охрану, и пробираемся внутрь.

Стелла кивнула в знак понимания.

— Дальше действуем по моей команде. Здесь находится небольшой склад. Пробираемся туда и отвлекаем охрану.

— Как именно? — поинтересовалась Стелла.

— Увидишь. — заинтриговал Дима. — Дальше собираемся в особняке и ищем комнату, где Вик и спасаем его.

— Почему-то мне кажется, что всё будет сложнее, чем два пальца.

— Так и есть, тем более, сюда прибудет наши американские «друзья», они захотят захватить Метал Снейка живым. Так что надо успеть до их прихода.

Внезапно Стелла вспомнила:

— Слушай, а ты можешь дать мне оружие какое-нибудь? Для обороны?

Рокер молча открыл бардачок и сунул ей шоковый пистолет с несколькими батареями.

— Ух ты, — удивилась Стелла, — это же Тазер [87]!

— Так и есть. Хоть на какое-то время почувствуй себя копом. А теперь давай повторим весь план.

Они оба повторили порядок действий и когда русский спросил, остались ли вопросы, британка решила воспользоваться:

— Какая вероятность, что у нас все получится?

— Фифти фифти.

— Не слишком обнадеживающе, — её голос дрогнул.

— Зато честно, — парировал Дима, а затем, сделав глубокий вдох, будто отгоняя сомнения, добавил: — Ладно. Надежда — наш главный актив. Держись за неё.

Он наклонился к бардачку и извлёк пузырек с обезболивающими таблетками и тяжёлый пистолет с накрученным глушителем. Проглотив пару таблеток, он вышел из машины двинулся прочь, но её шаги догнали его.

— Подожди! — Стелла схватила его за руку. — Перед тем, как мы туда войдем, я хотела поговорить, насчёт того, что случилось в гостинице… То как я себя повела… Я не должна была...

— Ты имела полное право. Тут больше виноват я, — он обернулся, его взгляд был твёрд, но без упрёка. — Но давай обсудим после. Сначала — твой сын.

— А как же свои слова? Что «другого момента может не быть»?

— Значит, создадим новый, — его губы тронула почти невидимая улыбка. — Обязательно. Мы справимся.

Дима уже собрался идти, но внезапно замер, будто вспомнив что-то важное.

— Нет, все же должно быть, как в кино, — сказал он то ли с усмешкой, то ли с серьезностью.

И прежде, чем британка успела что-либо понять, он резко наклонился и поймал её губы в короткий, властный поцелуй, дающий уверенность и заботу. В её глазах мелькнул шок, но отпора не последовало — лишь мгновенное замирание. Он вскоре отстранился, его лицо вновь стало сосредоточенным.

— Главное — не подставляйся под пули. Мне еще тебя на концерт Poets of the fall водить.

— Ловлю на слове, — ответила Стелла. — И билеты — только с самым видным местом.

— Договорились.

Они обменялись быстрыми улыбками, которые тут же сменились холодной решимостью. Дима достал оружие уверенным движением, и его тон стал ледяным и чётким:

— Пошли. Устроим им мастер-класс по миротворчеству.

Затем, сделав шаг вперёд навстречу опасности, он бросил в небо хриплую цитату:

— Let the bodies hit the floor! [88]

***

Двое охранников стояли у южных ворот высокого забора, пристально вглядываясь в бескрайнюю степь, где уже целый час не было ни малейшего движения. Внезапно на горизонте появился Дима, который, казалось, что-то искал. В этот момент раздался резкий окрик:

— Стоять! Ни с места!

Второй охранник, более крепкий, тут же направил оружие на Диму:

— Руки! Кто такой? Покажи руки!

Дима замедлил шаг, поднимая ладони в примирительном жесте, его лицо выражало растерянность и беспокойство.

— Я... я, кажется, заблудился. Навигатор, видимо, сломался. Не подскажете, как добраться до Сальтильо? Похоже, я случайно свернул не туда.

Первый охранник, высокий и раздраженный, нахмурился:

— Убирайся отсюда. Это частная территория. И быстро!

Его напарник, не опуская оружие, процедил сквозь зубы:

— Я проверю его. Ты оставайся на месте.

Первый охранник кивнул и продолжил наблюдать за окрестностями, его взгляд был напряженным и подозрительным. Второй грубо толкнул Диму и начал обыскивать его, внимательно проверяя каждый карман.

В этот момент из-за угла раздался глухой стук, и камень с глухим звуком ударился в плечо первого охранника. Он резко развернулся, направив автомат в сторону шума:

— Кто там?

Его голос стал жестче, и он сделал несколько осторожных шагов, отходя от ворот. В этот момент из-за угла выскользнула тень, и раздался сухой щелчок. Короткий электрический звук — и тело охранника обмякло, рухнув на землю без единого звука.

Второй охранник заметил, что его напарник лежит, и резко обернулся. В этот момент Дима, действуя быстро и точно, нанес удар в основание черепа второго охранника, который даже не успел понять, что произошло. Затем он подошел к воротам, где его уже ждала Стелла, держа в руках Тазер.

— Молодец, — похвалил Дима. — Первая кровь уже есть.

— Не первая, — ответила она с легкой ноткой сожаления. — Я успела застрелить нескольких, когда они пытались меня задержать, когда я сбежала на твоей машине. Странное ощущение... как будто я прирожденная убийца.

Дима положил руку ей на плечо, чувствуя напряжение в ее мышцах:

— Это была самооборона. Такое не считается. Не думай об этом.

Он быстро огляделся, проверяя периметр. Тишина пока была на их стороне, но она могла в любой момент нарушиться.

— Пошли. Нет времени прятать тела. Их все равно быстро найдут.

Войдя на территорию особняка, едва увернувшись от скользящего взгляда патрулирующего бойца, Дима и Стелла рванули за высокую живую изгородь. Они мчались, пригнувшись, заглушая шаги лишь бешеным стуком сердец. Короткий рывок через освещённую солнцем площадку – и вот они уже внутри старого амбара, где густой воздух пропитало машинным маслом и землёй.

В углу стояли массивные ящики. Дима вскрыл один – и его руки мгновенно выхватили оттуда предмет, похожий на контроллер, а в глазах вспыхнула искра.

— Отлично. Сейчас устроим им сюрприз.

Уже через пять минут из амбара с рёвом вырвался боевой дрон. Охрана не успела и глазом моргнуть, как пулемётная очередь скосила их, словно смерч. За считанные секунды территория особняка опустела, усеянная бездыханными телами.

Стелла замерла, не в силах оторвать взгляд:

— С ума сойти... Такое только в кино показывают!

Дима отключил дрона, и в уголке его губ мелькнула резкая усмешка.

— Наша реальность, Стелла, даст фору любому блокбастеру. Глядишь, скоро и по улицам андроиды пойдут, как Коннор или Маркус [89]. — Он резко встряхнул головой, отбрасывая мысли. — Но не будем забегать вперёд. Пошли. Нас уже ждут.

Они снова рванули вперёд — навстречу следующему испытанию по пути к убежищу Метал Снейка. С силой распахнув парадные двери, русский и его британская напарница мгновенно укрылись по обе стороны от проёма. Особняк ответил им многоголосым эхом перестрелки и дребезжанием разбиваемых стёкол. Действуя с хладнокровной методичностью профессионала, Дима принялся зачищать вестибюль первого этажа. Каждый его выстрел был выверен и безошибочен. Стелла, прижавшись к стене, с трудом успевала следить за его стремительными действиями. Вмешаться и помочь она не пыталась — в данной ситуации её тазер был бесполезен.

Когда после очередного выстрела воцарилась тишина, Дмитрий рискнул выглянуть из укрытия. Убедившись, что угроз на первом этаже больше нет, они поднялись по лестнице. Второй этаж встретил их длинным коридором с множеством дверей. И сразу же взгляд выхватил то, что нужно: массивную стальную дверь, резко контрастирующую с остальными. Сбоку тускло поблёскивала панель цифрового замка.

— Вот она, — чётко, но беззвучно произнесла мисс Палмер, положив ладонь на холодный металл. — Здесь Вик. Я отлично это помню.

Молча подойдя к панели, Дима подключил к ней компактный взломщик. Экран устройства замигал, запустив алгоритм подбора. Секунды тянулись мучительно долго, пока не сменились резким красным сигналом ошибки.

— Черт, — сквозь зубы выдохнул он, отбрасывая устройство в сторону. — Не поддаётся. Защита криптографическая, уровня военных объектов. А взрыв — самоубийство. Даже направленным зарядом ударная волна пройдёт сквозь стену. Мальчика если не убьёт, то контузит наверняка.

Зайдя в соседнюю открытую дверь, он обнаружил спальню и тут же обернулся к Стелле:

— Укройся здесь и не выходи, пока я не позову.

Не дожидаясь возражений, Дмитрий оценивающе окинул взглядом коридор: массивные бра, картины в золочёных рамах, дверь в кабинет на дальнем конце.

— Ключ должен быть где-то рядом. Охране или прислуге нужен был доступ. Я найду способ.

С этими словами он двинулся дальше, оставив девушку одну в спальне.

***

Иосиф торопливо складывал документы и личные вещи хозяина в кожаный чемодан, когда сзади раздался низкий, жёсткий голос, режущий воздух испанской речью:

— Медленно повернись, чтобы я тебя видел.

Щелчок снятого предохранителя прозвучал чётко и неумолимо, как щелчок замка. Иосиф замер, его пальцы разжались, и стопка бумаг бесшумно сползла на пол. Сопротивляться было безумием. Он медленно, почти церемониально, развернулся, поднимая в знак покорности дрожащие руки. В одной из них белел мобильный телефон.

Перед ним, в полумраке кабинета, стоял Дмитрий. В его руке, вытянутой вперёд, бесшумный пистолет смотрел на дворецкого холодным глазом-дулом.

— Я не знаю, кто вы. — Голос Иосифа дрожал, как лист на ветру, — Но клянусь, я не соучастник. Я… я заложник этой ситуации. Я не поддерживаю того, что он делает.

Дмитрий не моргнул. Сколько таких «невинных» он уже видел — за маской добродетели и испуганных глаз всегда пряталась либо ложь, либо трусость. Хотя этот, с морщинами страха на лице и в безупречном, но поношенном костюме больше походил на верного пса, послушно выполняющего команды «подай» и «принеси». Но рисковать было нельзя. Доверие здесь стоило больше, чем жизнь.

— Где Виктор Дональд Палмер?

— Вы про маленького сеньора? — спросил в ответ дворецкий. — Он в своей личной комнате. Хозяин велел запереть его там на пару дней. Но я… я против! — в голосе прорвался искренний порыв. — Я носил ему еду, воду. Дверь на кодовом замке. Код знаю только я и хозяин.

Взгляд Дмитрия скользнул по телефону в дрожащей руке старика. Резким движением он выхватил аппарат. Экран был без пароля. В разделе вызовов, на самой вершине списка, горел знакомый десятизначный номер. Тот самый.

— Три минуты назад. Стелла Палмер. Зачем звонил ей? Она телефон свой оставила в машине.

— Хозяин выехал сюда, — слова полились из Иосифа путаным, но искренним потоком. — Он хочет собрать вещи, забрать мальчика и бежать. В Эмираты. Я хотел… я надеялся успеть, пока его нет, отвезти сеньора Виктора в отель к сеньорите Палмер. Тайком. Но она не отвечает…

Дмитрий внимательно вглядывался в его глаза, ища малейшую тень обмана. Не нашёл. На мгновение тишина стала ещё гуще, прежде чем он, движением резким, но теперь уже не угрожающим, опустил пистолет. Он быстро, профессионально ощупал карманы фрака дворецкого, убедился в отсутствии оружия, и затем, почти небрежно, вернул телефон.

— Веди к мальчику, — его голос стал тише, но в нём зазвучала сталь. — И помни: никаких резких движений. Патроны ещё не кончились.

Иосиф кивнул. Его руки дрожали, но он не мог остановиться.

«Я служил тебе годы, Паоло, — думал он, делая шаг вперёд. — Но я не могу смотреть, как ты разрушаешь жизнь этого мальчика. И его матери. Сегодня я выбираю их сторону».

Он развернулся и повёл Дмитрия по коридору.

***

Стелла тем временем осторожно открыла дверь, которая вела в ту самую спальню, где ей приказал отсиживаться Дима. Было подозрительно тихо и она, затаив дыхание в глубокой нише, не услышала крадущихся шагов по полу. Лишь резкий скрип половицы за спиной заставил её обернуться – и она увидела массивного человека в чёрной форме. Инстинкт сработал быстрее мысли. Она, не целясь, всадила два разряда из тазера ему в живот.

Охранник взвыл, судорожно изогнувшись, его тело задёргалось в конвульсиях. Он отчаянно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, пятился назад – и спиной налетел на старинные мраморные перила. Старый материал с громким, сухим хрустом поддался его весу. Тело тяжело рухнуло на мраморный пол холла внизу, с глухим, отвратительным стуком. И прежде, чем затихло эхо падения, со стены сорвалась массивная сувенирная дамасская сабля в дорогой оправе. Она перевернулась в воздухе, описала короткую зловещую дугу и вонзилась остриём в шею охранника с тихим, влажным звуком.

Стелла застыла, не в силах оторвать взгляд от этой немой картины внизу. Ужас ледяной волной накрыл её с головой. Её пальцы онемели, ноги стали ватными. Она даже не почувствовала, как из рук выскользнул шокер. Именно в этот миг из-за угла выскочил второй охранник. Он бросился на неё, не пытаясь достать оружие – его задачей было обездвижить и заткнуть рот. Жесткие пальцы впились ей в руки, тяжёлое тело прижало к стене, перекрыв дыхание. Стелла судорожно забилась, но её сопротивление было слабым, запоздалым, а он был сильнее, безжалостнее.

Раздался короткий, сухой хлопок. Над виском боевика появилась маленькая аккуратная точка. Его хватка внезапно ослабла, тело обмякло и сползло на пол, открыв взору Стеллу Дмитрия. Он стоял в конце коридора, пистолет с глушителем в руке, дымок ещё растворялся в воздухе. Он быстро подбежал к англичанке и помог ей прийти в себя.

— Ты как? Это моя вина… Мне не следовало оставлять тебя одну.

Мисс Палмер, бледная, с усилием перевела взгляд с бездыханного тела у своих ног. Её дрожащие пальцы нашли опору на его плече.

— Всё… всё хорошо, — выдохнула она почти беззвучно. — Он… он ничего не успел...

Их прервали быстрые шаги. К ним, с лицом, искажённым беспокойством, приближался Иосиф.

— Сеньорита Стелла? Вы в порядке?

Дима молниеносно развернулся на звук, автоматически направив дуло на вновь прибывшего. Но мягкое, но настойчивое прикосновение руки Стеллы к его предплечью остановило его.

— Нет! Опусти оружие! Он на моей стороне! Он помогал мне, когда я была здесь в плену! — её голос, всё ещё дрожащий, прозвучал твёрдо.

Дима на мгновение задержал взгляд на её лице, читая в нём уверенность, затем коротко кивнул. Его палец плавно сошёл со спускового крючка, но пистолет он опустил не сразу, переводя взгляд на Иосифа.

— Открой дверь в комнату.

Иосиф, не произнося ни слова, бросился к панели с электронным замком. Его пальцы, чуть дрогнув, уверенно набрали код. Раздался мягкий щелчок, и массивная дверь беззвучно открылась в сторону.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тяжелые шторы, золотили спину Вика, который лежал, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить в себе обиду от разговора с Паоло и тревогу, когда в дверь постучали.

— Сеньор Вик, к вам пришли! — голос Иосифа прозвучал необычно оживленно.

Прежде чем Вик успел подняться, дверь распахнулась. На пороге, окрашенная светом из коридора, стояла Стелла. На мгновение мир замер, а затем рухнул граница между «до» и «после».

— Вик! — ее голос сорвался, превратившись в сдавленный, счастливый крик.

Он сорвался с кровати, и они сошлись в объятии посреди комнаты, таком крепком, что, казалось, сдавят друг друга. Он, зарылся в нее лицом ее плеча. Она, вся, дрожа и сидя на коленях, прижимала его к себе, ладонью гладя по взъерошенным красным волосам.

— Вик, мой мальчик! Мой родной! Солнышко моё! — слова лились сквозь обрывочные и горячие слезы. — Я думала… я думала, что потеряла тебя навсегда! Скажи, что с тобой все в порядке? Он не причинил тебе зла?

— Все в порядке, мамочка, честно. Он не успел. Я цел.

— Никогда больше, — прошептала она с железной решимостью, отстранившись, чтобы взглянуть ему в лицо и ладонью поймать его щеку. — Никогда больше я не позволю тебя увести. Ни за что на свете.

В дверях, прислонившись к косяку, стоял Иосиф. На его обычно бесстрастном лице светилась редкая, умиленная улыбка, пока он наблюдал за трогательным воссоединением.

Как только мисс Палмер вытерла мальчику его влажные глаза, Вик наконец заметил в тени коридора другую фигуру.

— Стелла, а это кто? — он кивнул в сторону незнакомца.

Русский сделал спокойный шаг вперед, входя в комнату и присел на корточки перед мальчиком.

— Дмитрий Александрович, — представился он, слегка кивнув. — Я приехал со Стеллой, чтобы помочь вытащить тебя из этой… позолоченной клетки.

— Да, Вик, он с нами, — подтвердила Стелла, и в ее голосе зазвучала неподдельная благодарность. — Без него я бы не справилась. Он… он очень хороший человек.

Дима усмехнулся:

— Ты явно преувеличиваешь мои сомнительные достоинства, — парировал он с легкой, самоироничной усмешкой.

Стелла лишь выразительно закатила глаза, но улыбнулась ему. Однако атмосфера моментально сменилась, когда Дима выпрямился по-деловому

— Ладно. Теперь вам двоим нужно исчезнуть отсюда как можно скорее. Пока Гонсалес не вернулся и не накрыл всех нас медным тазом. Дворецкий, — он повернулся к Иосифу, — здесь есть машина? Исправная и быстрая?

— Есть, в подземном гараже.

— Отлично. Бери ключи и отвези Стеллу с Виком туда, куда они скажут. В безопасное место. В гостиницу, на квартиру, неважно. А я, — Дима обвел взглядом комнату, — останусь здесь. Мне здесь нужно кое-что… завершить.

— Ты с ума сошёл, Чифиров? — глаза Стеллы расширились от ужаса. — Паоло, когда вернется, тебя в клочья разорвет!

— Не разорвет, — коротко и уверенно парировал Дима.

— Мы не можем тебя просто так оставить! — в голосе Стеллы зазвучали панические нотки.

Вик, все еще держась за руку матери, посмотрел на Дмитрия с серьезностью не по годам:

— Может, я могу чем-то помочь, мистер Дмитрий Александрович?

Дима посмотрел на мальчика, и его взгляд на мгновение смягчился:

— Вы поможете мне больше всего на свете, если прямо сейчас, без лишних слов, уедете в безопасное место. Если я буду знать, что вы в порядке, мне будет гораздо легче и спокойнее. Это и будет самая ценная помощь.

— Но… — начала Стелла.

— Поезжайте! — его голос, не повышаясь, приобрел такую плотную, командирскую интонацию, что стало тихо. — Каждая минута на счету. Вам надо бежать. Понятно?

Стелла закусила губу, в ее глазах боролись страх за него и понимание логики его плана. Наконец, с горькой покорностью, она кивнула.

— Хорошо… Хорошо, мы едем.

— Дворецкий, — Дима бросил последний приказ, — в дорогу. Быстро и тихо.

— Слушаюсь, — без тени сомнения ответил дворецкий и скрылся в коридоре.

Вик, на пороге, обернулся. Его глаза, полные доверия и тревоги, встретились со взглядом Дмитрия.

— Вы же… вы же потом приедете? Вы найдете нас?

Дима позволил себе небольшую, обнадеживающую улыбку.

— Не переживай. Обязательно увидимся. Тем более, Стелла мне сказала, что здорово играешь на ударных. Покажешь мне потом мастер-класс?

Лицо Вика осветилось:

— С удовольствием!

Дима шагнул к нему и, по-дружески, коротко потрепал его по волосам. Этот простой жест был красноречивее любых слов, обещая: "Всё будет хорошо", и вызывая у мальчика ответную дружелюбную улыбку.

Стелла приблизилась к Дмитрию, положив руку на рукав его футболки.

— Ты уверен в этом? Абсолютно? — прошептала она, ища в его глазах хоть тень сомнения.

Она не нашла. Только холодную решимость.

— Прошу, Стелла, не спорь. Так надо. Иначе все зря.

Она поняла. Вместо ответа Стелла резко потянула его к себе и крепко, стремительно поцеловала в губы. Это был поцелуй-клятва, поцелуй-благодарность и поцелуй-страх перед возможной разлукой, продлившийся лишь мгновение. Затем она развернулась и, оглянувшись напоследок, взяла Вика за руку, увлекая за собой к коридору, где их уже ждал Иосиф.

Их шаги затихли на мраморной лестнице. Дима прислушался к звуку удаляющихся шагов, и только тогда его плечи чуть опустились, сбрасывая маску абсолютной уверенности. В опустевшей комнате он достал из внутреннего кармана рацию:

— Алло, Вакула. Ты на связи? Мне нужен удаленный доступ. Можешь взломать ноутбук в кабинете на втором этаже? У нас совсем мало времени.

Глава 32. Битва

Внедорожник мчался с такой скоростью, что создавалось впечатление, будто он способен снести любое препятствие на своем пути. Стрелка спидометра стремительно приближалась к максимальному значению, а мощный рев двигателя усиливал напряжение в воздухе.

Внезапно вдалеке появились огни взлетно-посадочной полосы и очертания зданий аэропорта. Паоло понял, что у него есть шанс успеть на последний рейс до Эмиратов и выбраться из этой ситуации. Он бросил взгляд на часы и решил, что нужно проверить, все ли готово.

Он достал рацию и произнес:

— Иосиф, вы уже в аэропорту?

Рация молчала, не издавая ни звука. В этот момент Паоло охватило тревожное предчувствие. Он начал обдумывать худший сценарий: что, если Скорпионы добрались до особняка?

— Черт, там же Вик! — воскликнул он, осознавая всю серьезность ситуации.

Не доехав до аэропорта, внедорожник резко развернулся, описав широкую дугу. Паоло вдавил педаль газа, и машина рванулась в обратном направлении, устремившись к дому.

Особняк встретил его гробовой тишиной. На лужайке перед домом лежали тела охранников, разбросанные по всей территории. Одни лежали у самого входа, другие — в тени живой изгороди, окрасив её кровью, третьи — у мини-фонтана и так далее. Все они, казалось, не ожидали нападения. Неподалеку валялся отключенный боевой дрон, из которого торчал пулемет.

Паоло осторожно достал пистолет, проверил его и двинулся к дому. Внутри ситуация была не менее мрачной: все охранники были мертвы. Но самое шокирующее зрелище ждало его в холле под лестницей на второй этаж. Опытный боевик лежал на спине с остекленевшим взглядом, устремленным в потолок. Из его шеи торчала рукоять сабли, словно зловещий памятник.

Паоло нервно сглотнул и поднялся по лестнице, которая скрипела под его весом, будто предупреждая о надвигающейся опасности. Наконец, он достиг двери своего кабинета. Его рука, держащая пистолет, была влажной от пота. Он замер на мгновение, прислушиваясь к тишине, а затем резко толкнул дверь плечом.

Дверь кабинета с треском распахнулась. Паоло, тяжело дыша, замер на пороге, ствол его пистолета искал цель. Внутри, в мягком свете настольной лампы, возле его рабочего стола стоял Дмитрий, одетый в черный тренчкот, явно из гардероба Паоло. Руки лежали на столе рядом с открытым ноутбуком, а рядом с ним лежал пистолет системы «Гюрза».

— Ты! — хриплым от ярости голосом сказал Гонсалес. Дима медленно повернул голову на него и спокойно произнес:

— О, а вот и наш хозяин. Я уже начал думать, что ты не придешь. Надеюсь, не против, что примерил твой тренчкот? У тебя отменный вкус, кстати. Хорошая, плотная ткань.

Паоло прищурился своим единственным глазом, вспоминая калейдоскоп образов: гулкий зал, крики, запах пороха и острую, обжигающую боль:

— Я… тебя вспомнил. Тот самый оперативник. Из Оперного. Ты… ты прострелил мне глаз. И увёл заложников прямо у нас из-под носа.

— Ценю твою память. — притворно вежливо кивнул русский. — Прошло столько лет, столько лиц должно было стереться. Но ты — не забыл. Это лестно.

— Зачем?! Зачем ты снова в моей жизни? — Паоло сделал пару шагов вперед, направляя пистолет в центр лба рокера. — Как ты посмел вломиться сюда, в мой дом?!

— Всё это мы обсудим. Но для начала — сядь. — Дима указал на мягкое кожаное кресло. — Пожалуйста. Вести важный разговор стоя — это как-то… неряшливо. Мешает сосредоточиться. И опусти пистолет, он тебе сейчас не понадобится.

Гонсалес лишь тяжело вздохнул, затем, не сводя глаз с Дмитрия, медленно, словно через силу, подошел к столу и опустился в кресло, положив пушку перед собой. Дмитрий устроился с противоположной стороны. Воздух сразу же запах напряжением от начинающегося противостояния.

— Вспомни, с чего все началось. Едва ты принёс клятву «Царю скорпионов», как тебе тут же доверили первую крупную операцию - захват оперного театра в Новосибирске. Задача была чёткой и дерзкой: взять под контроль заложников и поставить город на колени, выдвинув ультиматум. Либо каждый житель выплачивает неподъёмную контрибуцию, либо власти насильно отменяют результаты выборов в совет депутатов. Главной мишенью был Юрий Андреевич Малиновский — его авторитет был как кость в горле и для вас, и для ваших теневых покровителей. Ты был уверен в успехе, ведь среди заложников была его дочь, Олеся. Её жизнь должна была стать неоспоримым аргументом в вашу пользу.

Но операция, которую ты считал безупречной, обернулась катастрофой. Хотя Олеся Малиновская погибла в перестрелке, спецназ сумел освободить остальных заложников. Ты тогда чудом выбрался из того ада, истекая кровью и принеся с собой не победу, а сокрушительный провал, что заставил «Царя скорпионов» уйти в глубокое подполье. Вы перестроились, сменили тактику: вместо громких атак — тихие перевороты, невидимые щелчки шестерёнок в теневой политике, которые даже спецслужбам было не разглядеть.

И вот в этом году грянул гром. Ситуация изменилась кардинально. Ваши ключевые союзники были ликвидированы. А важные помощники в поставке и логистике, братья Сальвадор и Габриэль Санчес, отказались от сотрудничества с вами. В штате Коауила к власти пришёл новый губернатор — бывший офицер службы безопасности, который знал о вашей организации не понаслышке. Он поклялся стереть всех вас с лица земли. Более того, его людям удалось вычислить приблизительные координаты вашей главной базы — «Тескатлипока». Над вами нависла реальная угроза полного уничтожения.

Именно тогда ты предложил тот самый, отчаянный и безумный план. По сути — блестяще сыграть на повторении новосибирского сценария, но уже на мексиканской земле. Вы захватили заложников в концертном комплексе «Чичен-Ица» и тайно вывезли их на «Тескатлипоку». Начался шантаж в двух направлениях: вы угрожали жителям штата, требуя либо колоссальный выкуп, либо свержение ненавистного губернатора. Параллельно вы надавили на министра обороны страны, заблокировав возможность отправки элитного спецназа.

Твоя стратегическая игра была грандиозной. Ты рассчитывал, что-либо народный гнев сместит губернатора, и вы поставите на его место свою марионетку, получив рычаги управления всем регионом. Либо тонны наличных, полученные в качестве выкупа, позволили бы нам вооружить частную армию и поднять вооружённое восстание, чтобы в итоге перекроить карту власти в стране. Ты даже просчитал международный фактор: уверенность, что ЦРУ не рискнёт вмешаться из-за хрупких отношений между США и Мексикой, где любая интервенция могла разжечь пожар.

Ты учёл всё. Абсолютно всё. Кроме двух роковых деталей.

Во-первых, правая рука Венома Скорпиона, Тарантул, оказался кротом. Все эти годы он по ниточке сливал все ваши секреты ЦРУ.

Во-вторых, твой расчёт на изоляцию операции оказался фатальной ошибкой. США, получив неопровержимые доказательства от своего агента, заручились поддержкой России и Казахстана. А ликвидация братьев Санчес и обнаружение у них вашего уникального оружия стали последней уликой, которая и привела штурмовые группы прямиком к воротам «Тескатлипоки».

А что было дальше, я полагаю, ты знаешь.

— И теперь ты здесь, чтобы свести старые счёты? — горько усмехаясь, спросил Паоло. — Чтобы отомстить за ту оперу, за гибель той девушки? Или ты просто послушный пёс, выполняющий приказ своих хозяев? Что ж, молить о пощаде не буду. Стреляй. Я готов. Считай, что окажешь мне величайшую услугу — избавив от необходимости смотреть в глаза гонящимся за мною псам.

Не обращая внимания на эти слова, Дима в последний раз бросил взгляд на экран ноутбука. Зелёная полоска загрузки достигла конца. Резким, чётким движением он извлек флешку, и она исчезла в его кармане. После этого он поднял холодный, рассудительный взгляд:

— Прям таки и «услугу»? Паоло Хуан Гонсалес де ла Ричардс, он же «Метал Снейк», не просто в жопе, а в её абсолютном эпицентре, если говорить прямо. Его делами сразу же заинтересовались иностранные спецслужбы. Бизнес по производству оружия, который был заложен ещё твоим отцом, сейчас в полном упадке. «Тескатлипока» уничтожена вместе со всеми партиями товара. Террористическая группировка "Царь Скорпионов", выдававшая себя за ЧВК, теперь требует с тебя большую компенсацию за провал операции и смерть лидера. Денег у тебя нет, поскольку теперь согласно международной конвенции, все твои денежные средства в банках будут заморожены Интерполом, включая счета в Мюнхене, Варшаве, Дубае, Мехико и Вашингтоне. Спецагент ЦРУ майор Гибсон имеет право на это. Насколько нам известно, прокуратура Мексики завела на тебя уголовные дела по незаконной торговле оружием, организации терроризма и неуплате налогов. Чтобы откупиться от них, нужна большая сумма. Улик много, а денег нет.

Паоло слушал молча, и на висках его каменного лица и линии сжатых губ читалось напряжение и усталость от спокойствия.

— Убивать тебя нерационально. — без капли иронии продолжал Дима. — Мои коллеги предлагают тебе программу по защите свидетелей высшей категории. Капитан Тусулбаев из КНБ Казахстана лично готов предоставить тебе неприкосновенность и новую личность на своей территории. Их комитет безопасности очень интересуется всеми делами «Царя Скорпионов», и твои показания могут стать ключом, который переломит ход этой тихой войны. Всё, что от тебя требуется... — он медленно повернул ноутбук к мексиканцу экраном, где были открыты документы... — это поставить пару подписей. И начать всё с чистого листа.

Паоло замер. Его глаз, прилипший к мерцающему экрану, видел маячивший призрак спасения, столь желанный и столь же отвратительный, ибо он означал окончательное предательство всего, на чем держалась его жизнь. Дмитрий, наблюдая за этой немой борьбой, почти отстраненно и спокойно ответил:

— Не нравлюсь я тебе? Как угодно. Но ты подумай, как следует над нашим предложением. Ведь в твоём случае убежище под флагом нейтральной страны - хоть какая-то надежда на спасение от стольких Дамокловых мечей с потертыми тросами.

— Убежище лучше подходит тем, кому грозит ядерный взрыв. — глухо ответил Паоло.

— А тебе он как раз и грозит. — парировал русский. — Только взрыв этот будет не мгновенным, а медленным. Твой мир рассыплется на части тихо и беззвучно. Так что выбирай!

Паоло ответил лишь гневной тишиной. И тогда Дмитрий, словно разыгрывая последнюю, козырную карту, добавил:

— И еще одно условие! Виктор Дональд Палмер поедет со мной. Он гражданин США. Мы договорились с ЦРУ. Вопрос решен и не обсуждается. — Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Я понимаю, ты зол. Обижен. Мечтаешь о мести. Твой мир раскрашен в чёрное и белое. Но реальность состоит из оттенков серого. И даже это не даёт тебе права отнимать ребёнка у самого близкого человека. У того, кто любил его, растил, вытирал слёзы и сидел ночами у кровати, пока кое-кто… — голос Дмитрия стал иронично-нарочитым, — пока кое-кто отсутствовал, погрязнув в своих грязных, кровавых делах, прикрываясь громкими словами о «высокой цели».

— Это не твое сучье дело! — наконец взорвался Паоло, а глаза его пылали ненавистью. — Ты ни хрена не знаешь о том, что было! И не смей ее защищать! Она сама загнала себя в эту ловушку! Ни ей, ни тебе я своего сына не отдам!

— Куда ты денешься, змеёныш! — не повышая голоса, сказал Дима сдавленным, напряженным шепотом. — У тебя нет выбора! Ты непременно его отдашь! Ты уже отдал!

Ловким движением он встал из-за стола, спрятал свой пистолет в кобуру и направился к выходу:

— Честь имею!

Едва его плечо миновало дверной косяк, за спиной у Дмитрия раздался резкий, металлический лязг - безошибочный звук отводимого в боевое положение затвора, и тут же сухой, чёткий щелчок снятого предохранителя. Времени на раздумья не было. Инстинкт сжал пружину в его мышцах. Он резко рванулся вправо, укрываясь за массивной стеной в коридоре. В следующий миг пуля со звоном прилетела в люстру, висящую в холле. Русский не медлил: он быстро вытащил свой пистолет из кобуры и, не теряя ни секунды, вставил магазин и передернул затвор.

— Ты сам лишаешь себя выбора, Гонсалес! — его голос прозвучал в гробовой тишине после выстрела. — Я дал тебе шанс уйти. Живым.

Из-за угла, из комнаты, донёсся сдавленный, полный ярости крик:

— Твой «шанс» — это забрать у меня сына?! Никогда!

— За всё в этой жизни рано или поздно приходится платить! — бросил Дмитрий, краем глаза оценивая дистанцию до лестницы.

Ответом был новый выстрел, загнавший пулю в каменный мешок потолка.

— Тогда нам и правда не о чем говорить, русский! — проревел Паоло, и в его голосе слышалась уже не просто ярость, а отчаянная решимость загнанного в угол зверя.

Клубы порохового дыма еще висели в воздухе, когда Паоло вылетел из кабинета. Его взгляд сразу же поймал фигуру Димы, быстро спускающегося по парадной лестнице. Началась лихорадочная, хаотичная перестрелка — пули со звоном отскакивали от мраморных ступеней и вонзались в стены, не причиняя никому вреда.

Дима нырнул за массивный кожаный диван в холле, превратив его в баррикаду, и продолжил отстреливаться, прижимаясь к обивке. Паоло, укрывшись за холодной каменной колонной, методично вел огонь, его лицо было искажено холодной яростью. Игра в кошки-мышки прервалась, когда у Паоло заклинило пистолет — щелчок в тишине прозвучал громче выстрела.

Почувствовав момент, Дима резко выглянул из-за укрытия, целясь в противника. Но в тот же миг острая, жгучая боль, будто от удара раскаленным железом, пронзила его левое предплечье. Рана от того выстрела дала о себе знать. Рука предательски дрогнула. Стиснув зубы, он спустил курок, но выстрелы были в молоко, а через мгновение раздался сухой щелчок — магазин опустел.

Быстро и бесшумно, как тень, Паоло оказался рядом. Дуло его пистолета уперлось Диме прямо в лоб, и, глядя ему в глаза, он с театральной медлительностью дослал патрон в патронник. Звук затвора прозвучал как приговор. Дима, стиснув зубы от боли в руке, опустил свой пистолет на пол и начал поднимать руки — правую быстро, левую, превозмогая судорогу, с мучительным усилием.

— Последнее желание будет? — голос Паоло был сладок, как яд.

— Да, — язвительно ответил Дима, не отводя взгляда. — Проверь лучше спину.

— Думаешь, шутки тебе помогут?

Внезапно за спиной Паоло раздался хриплый, но твердый голос, налитый давней ненавистью:

— Отойдите от него, Гонсалес-младший!

Паоло резко обернулся, и его глаза расширились от изумления. На пороге стоял Иосиф, морщинистыми, но не дрогнувшими руками вцепившись в тяжелое охотничье ружье, ствол которого смотрел прямо в грудь его «хозяина».

— Иосиф? Ты что это делаешь? Против меня идешь?

— Я устал терпеть! — выкрикнул дворецкий, и его голос задрожал не от страха, а от гнева. — Мне больно смотреть, как вы ломаете жизни! Как издеваетесь над сеньором Виком, над его матерью! Как впутались с этими подонками-террористами! Моя служба для вас закончена! И это ружье — мое последнее слово!

Паоло с яростным хохотом выхватил из-за пояса второй пистолет и навел его на Иосифа:

— Ну, давай, старичок! Попробуй!

— Убери ствол от Димы! — прозвучал новый голос, женский, пронзительный и полный решимости.

Паоло отшатнулся, его взгляд метнулся в сторону. Рядом с Иосифом, вцепившись в пистолет обеими руками, стояла Стелла. Ее лицо было бледным, но губы сжаты в тонкую, непоколебимую линию. Увидев ее, в углах рта Димы дрогнула тень улыбки.

— Стелла? Ты? — прошипел Паоло, не веря своим глазам.

— Я сказала, убери его! — ее голос не дрогнул.

— Смешно! Ты даже держать-то его не умеешь!

Ответом был оглушительный выстрел. Пуля, выпущенная Стеллой, с визгом ударилась в стену в сантиметре от головы Паоло, осыпав его штукатурной пылью. Он инстинктивно пригнулся, и в эту секунду Дима, собрав всю волю, рывком поднялся и поднял найденный на полу пистолет — теперь уже его оружие смотрело в Паоло.

— Поверь, — голос Димы был низким и опасным, — в следующий раз она не промажет.

Паоло запаниковал. Он начал метаться, размахивая пистолетами, направляя их то на Диму, то на Иосифа, то на Стеллу. Его глаза бешено бегали, а голос сорвался на нервный, истеричный крик:

— Нет! Нет, нет, нет! Вы не можете! Вы не посмеете!

И тогда, словно последний гвоздь в крышку его гроба, раздался тонкий, но ясный крик:

— Отстань от нас, Паоло!

Паоло замер и медленно, как в кошмаре, повернул голову. На лестнице стоял Вик. Лицо мальчика было мокрым от слез, но маленькие руки крепко сжимали трофейный заряженный арбалет, стрела которого была направлена прямо в Паоло.

— Оставь нас! Я не хочу твоей богатой жизни! Я хочу жить с мамой, я люблю её! Я жертва, а не хищник, как ты! — кричал Вик, и в его словах была вся боль от этих двух тяжелых дней.

Контроль Паоло над собой рухнул. Он, тяжело дыша, вращался на месте, пистолеты в его дрожащих руках описывали безумные круги. Наконец, его голос взорвался горькой, надрывной яростью:

— Да как вы смеете?! После всего, что я для вас сделал! Иосиф! Стелла! Вик! Всё, всю свою жизнь, я положил на вас! Чтобы вы жили как короли! И это… это ваша благодарность?!

В наступившей тяжелой тишине заговорил Дима. Его слова падали, как удары молота, размеренно и неумолимо:

— Прежде чем «делать» для других, нужно спросить, чего они хотят. Ты же не спрашивал. Ты навязывал. Это не забота, Гонсалес. Это — тщеславие. Ты хотел доказать самому себе, что ты не монстр. А в итоге стал им в глазах всех, кто мог бы тебя любить. Теперь пришло время ответить.

Паоло обвел взглядом их всех — Диму с застывшей болью и строгостью в лице, непреклонного Иосифа, храбрую Стеллу и плачущего, но не сломленного Вика. Он искал хоть искру сожаления, каплю сомнения. Не нашел ничего. Лишь пустоту, где когда-то была его власть.

Он выдохнул, словно из него выпустили весь воздух. Его плечи обмякли, ярость в глазах сменилась холодным отчаянием. Со слабым, безжизненным стуком оба пистолета упали на паркет.

— Ваша взяла. Я сдаюсь.

Не спуская с Паоло взгляда, Дима убрал оружие в кобуру. Затем, стиснув зубы от пронзительной боли в раненой руке, он сделал шаг вперед, грубо схватил поверженного врага и с силой, на которую еще был способен, скрутил ему руки за спиной. Железная хватка была не только физической — это был акт окончательного правосудия.

***

Глухой щелчок замка прозвучал финальным аккордом в этой пьесе. Дима, прислонившись лбом к косяку двери, на секунду закрыл глаза, пытаясь заглушить пульсирующую боль в предплечье.

— Я думал, вы прикончите его, — тихо, почти без интонаций, сказал Иосиф.

Дима обернулся медленно. На его усталом лице мелькнула кривая улыбка.

— Хотелось. Очень. Но передумал. Решил предоставить эту честь моим… «звездно-полосатым друзьям». Они скоро будут здесь, — его голос был уставшим и напряженным. Он прищурился, глядя на пожилого дворецкого. — А вы? Я был уверен, что вы уже в пути — в аэропорт или гостиницу.

— Так и есть, — кивнул Иосиф. — Но сеньорита Стелла и сеньор Вик… Они уговорили меня вернуться. Помочь вам остановить Гонсалеса-младшего. Уговаривали почти отчаянно.

Стелла, стоявшая чуть поодаль, сделала шаг вперед.

— Да, это, наверное, было безрассудно, — выдохнула она, — но я не могла уехать. Не могла оставить тебя одного разбираться с этим.

Рядом с ней Вик, пытаясь казаться взрослее, твердо добавил:

— Вы спасли меня. И маму. И… вы обещали послушать, как я играю на барабанах.

Иосиф мягко улыбнулся, его взгляд переводил с одного лица на другое.

— Видите, сеньор? Какие у вас рядом люди. Настоящие.

Дима окинул их всех долгим, оценивающим взглядом. Уголки его губ дрогнули.

— Что ж, — глухо произнес он, — вижу. Все хорошо, что хорошо кончается.

В этот момент он невольно дотронулся до раны и резко зашипел, сжимая зубы.

— Дима! Что с рукой? — Стелла мгновенно оказалась рядом, ее пальцы осторожно коснулись его локтя.

— Ничего страшного. Пустяк, — сквозь зубы пробормотал он, отводя взгляд. — Просто нужно обезболивающее.

— Ничего не пустяк! — в ее голосе зазвучали те самые строгие учительские нотки, которые в крайних случаях помогали приструнить непослушных учеников. — Мы тебе поможем. Иосиф, проводи нас, пожалуйста, в комнату. Нужна аптечка, бинты…

Они почти что втолкнули его в гостевую спальню. Дима, не сопротивляясь, опустился на край кровати. Стелла помогла ему стянуть запачканный пылью тренчкот. Под ним обнаружилась футболка, под рукавом которой голое предплечье обнажало покрасневший от крови бинт.

Иосиф, ловко управляясь, нашел на полке встроенного шкафа компактную аптечку.

— Вот, держите. Давайте я…

Он осторожно снял повязку и замер, увидев воспаленную рану.

— Ох, сеньор… Это же пулевое. И относительно недавнее. Вы с этим все время дрались и бегали? — В его голосе звучало неподдельное уважение, смешанное с ужасом. — Ничего, сейчас все обработаем. Вот, примите это, поможет с болью и воспалением.

— Позвольте мне, — тихо попросила Стелла, уже протягивая руку за антисептиком.

Иосиф, мгновенно уловив тон и взгляд между ними, мудро кивнул.

— Конечно, сеньорита. Сеньор Вик, а вы со мной. Пойдемте на кухню, я найду что-нибудь сытное. Вы должны быть измотаны. Не переживайте, — он обернулся на пороге, бросив Диме лукавый, почти отеческий взгляд, — он в самых надежных руках.

Стелла села рядом с Димой, ее колено почти касалось его. Она сосредоточенно, с хирургической точностью, очищала рану. Пальцы ее, привыкшие к тонкой работе с ручками и тетрадями, сейчас были удивительно тверды и нежны одновременно.

— Потерпи, — шептала она, и ее дыхание коснулось его кожи. — Сейчас будет немного жечь… Вот так. Все, обработала. Сейчас обмотаю покрепче.

Дима молчал, лишь мышцы на его скулах слегка играли, когда тампон с антисептиком касался воспаленной плоти. Но постепенно острая боль сменилась глухой, а затем ее начало вытеснять странное, проникающее в самое нутро тепло — не от лекарства, а от легкого прикосновения ее рук, от ее сосредоточенного, хмурого от усердия лица, от запаха ее волос, смешанного с аптечной строгостью.

Закончив, она откинулась назад, чтобы оценить свою работу, и глубоко, с облегчением выдохнула. В этом выдохе вырвалось все, что копилось:

— Я так боялась… Боялась, что мы не успеем. Что он… что Паоло… — она не договорила, сглотнув ком в горле.

— Но успели, — тихо сказал Дима. — И теперь он точно никому не навредит. Во всяком случае, нам.

Он пошарил в кармане тренчкота и достал свою любимую фляжку.

— Вот, держи. Выпей. Не волнуйся, там не Russian vodka.

Стелла взяла фляжку, сделала небольшой глоток. По ее лицу разлилось удивление.

— Это… мятный чай? Ты и в перестрелках с собой чай носишь?

— Привычка. Сильнее меня. Бросить пить — плевое дело. Бросить курить — сложнее. А вот с чаем… с ним я бессилен.

Она вернула фляжку, и их пальцы ненадолго встретились. Этого легкого касания было достаточно, чтобы плотина внутри нее прорвалась.

— Дима, я… виновата перед тобой, — слова потекли сами, горячие и несвязные. — Прости меня. За то, что накричала, что прогнала, что не поверила… Я была вне себя от страха, от того, что уже раз обожглась, и мне казалось, весь мир хочет меня обмануть, и ты тоже… Я…

— Эй, — он перебил ее мягко, но твердо, положив руку ей на плечо. — Все в порядке. Я понимаю. После такого предательства доверять снова — все равно что танцевать на стеклах. Я не сержусь. Совсем.

Это окончательно сломало ее защиту. Она прижалась лбом к его здоровому плечу, и тихие, сдержанные рыдания потрясли ее тело. Дима не говорил больше ничего, просто обнял ее, осторожно притягивая к себе, и его ладонь медленно гладила ее по спине, как ребенка.

— Просто… не верится, что это кончилось, — всхлипывала она, уткнувшись глазами в ткань его футболки. — Хочется проснуться и понять, что это был самый страшный кошмар в моей жизни.

— Теперь можешь просыпаться, — прошептал он ей в волосы. — Кошмар закончился. Ты можешь выдохнуть. Вы оба — в безопасности.

Она успокоилась, отодвинулась, смахивая с ресниц непослушные слезы.

— Знаешь, я так долго злилась на него внутри, на Паоло, за то, что он меня бросил девять лет назад. Наверное, поэтому… поэтому я и не сказала ему о Вике правду. Это была и месть, и защита одновременно.

— Все мы совершаем ошибки, руководствуясь старыми обидами, — сказал Дима, будто вспоминая что-то свое. — Но тайное всегда становится явным. А плата за его сохранение часто оказывается выше, чем мы готовы заплатить.

— Это самый тяжелый урок в моей жизни, — призналась Стелла, и в ее голосе звучало не только горе, но и какое-то новое, горькое понимание.

— Но урок усвоен, — он снова посмотрел на нее, и в его глазах засветилась твердая уверенность. — И теперь вам с Виком ничего не угрожает. А обо всем остальном даже не думай. Вы — жертвы в этой истории. Никаких улик, никаких вопросов к вам не будет. По крайне мере я позабочусь об этом.

Она посмотрела на него — на его усталое, бледное, но спокойное лицо, на эту нелепую фляжку с чаем, лежащую рядом, на аккуратную повязку на его руке, которую она сделала сама. И это зрелище переполнило ее теплой, щемящей благодарностью. И она приблизилась и коснулась легко губами его бородатой щеки.

— Спасибо тебе, Дима. За все. За все, что ты для нас сделал.

Он на мгновение замер, затем его рука сжала ее ладонь.

— Всегда пожалуйста, Стелла.

Она внезапно вспомнила:

— Я кстати, хотела узнать, а какое у тебя на самом деле имя?

Дима честно ответил:

— Такое же, как и в удостоверении. Дмитрий Александрович Чифиров. Это мое личное удостоверение, которое я использую в своей части. По легенде я – американец с латинским корнями, Карлос Ортис.

— А почему ты вообще сказал мне своё имя? В аэропорте. Мог бы назваться Карлосом.

После недолгой паузы Дима признался:

— Я и сам не знаю. Вылетело.

— Вылетело?

— Ну… Ты спросила. А я не хотел врать.

Стелла молчит. Потом тихо с еле заметной улыбкой:

— Ты мне тогда вообще ничего не был должен. А не соврал.

Он не отвечает. Но это первый раз, когда он не жалеет.

Тишину в комнате нарушили осторожные шаги и запах свежей еды. Иосиф и Вик вернулись. Мальчик выглядел спокойнее, с румянцем на щеках и более уверенным взглядом.

— Ну что, Виктор? Подкрепился как следует? — спросил Дима, с усилием приподнимаясь с кровати.

— Да, спасибо. Иосиф сделал отличные бутерброды с сыром, — кивнул Вик, стараясь говорить так же буднично, пусть его глаза все так же бегали.

— Отлично. Значит, силы для дороги есть, — вздохнул рокер. — Нам пора отсюда убираться. Скоро здесь будет небезопасно - прибудут ребята, которым наше присутствие совсем не обрадует. Надо исчезнуть раньше, чем они начнут задавать вопросы.

— Погнали, — бодро, хотя и немного неуверенно, отозвался Вик.

Они вышли в прохладный вечерний воздух, пахнущий степью и гарью. У самых ворот, ведущих за территорию этого особняка, Иосиф остановился. Не говоря ни слова, он положил на обе руки небольшой, но увесистый алюминиевый чемоданчик. Защёлки щёлкнули с тихим, властным звуком, внутри, аккуратными пачками и в бархатных мешочках, лежали деньги и холодный блеск драгоценностей.

— Прежде чем мы разойдемся, я должен выполнить последний приказ, — тихо сказал Иосиф, и его взгляд был устремлён на Вика. — Сеньор Паоло… Гонсалес-младший… оставил распоряжение. Если с ним что-то случится, это должно перейти к вам, сеньор Вик. Пятьсот тысяч долларов и фамильные ценности. «Чтобы у мальчика было будущее», — так он сказал.

Воздух словно застыл. Вик, широко раскрыв глаза, смотрел на лицо матери. В их молчаливом диалоге, в этой мгновенной, почти телепатической связи, и был дан ответ. Вик первым покачал головой, его детское лицо стало не по годам взрослым и твёрдым.

— Нет. Я не возьму эти деньги. Они выжжены. Они пахнут всем, от чего мы только что избавились. Они тебе нужнее, Иосиф.

Стелла положила руку на плечо сына, и в её голосе звучала не только поддержка, но и гордость.

— Я согласна. Наше будущее мы построим сами. Чистыми руками.

Иосиф смотрел на них несколько секунд, а потом медленно, с каким-то странным облегчением, закрыл крышку чемодана и поставил его на землю.

— Как прикажете, — произнёс он уважительным шёпотом.

Вик сделал шаг вперёд.

— Прощай, Иосиф.

Дворецкий опустился на одно колено, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. Его морщинистые руки мягко сжали плечи Вика.

— Прощай, мой маленький лев. Расти. Расти большим, сильным и добрым. Помни: настоящая смелость — не в кулаках, а в том, чтобы оставаться человеком. Никогда не сдавайся. И никогда не теряй себя.

Их объятие было крепким и долгим. Иосиф похлопал мальчика по спине, а когда отпустил, в уголках его глаз блеснула влага, видную даже сквозь очки.

Затем он выпрямился и повернулся к Стелле.

— Прощайте, сеньорита. Берегите его. Он — ваше самое большое сокровище.

— И спасибо вам, Иосиф. За вашу заботу. За вашу честь, — голос Стеллы дрогнул. Их объятие было быстрым, но в нём была вся глубина благодарности.

— Стелла, Вик, — тихо сказал Дима, указывая головой на ворота, — Пройдите к машине. Заводитесь. Мне нужно несколько слов наедине.

Они послушно направились в указанную сторону, оборачиваясь на прощание. Дима дождался, когда ворота захлопнутся, и повернулся к Иосифу.

— Куда теперь держишь путь? У меня есть возможности. Могу обеспечить тебе новое лицо, биографию, крышу над головой.

Иосиф тихо рассмеялся, и этот смех был похож на шелест сухих листьев.

— Нет, сеньор. Не надо. Для побега нужна цель, а мне… мне уже не так много пути осталось. Я поеду туда, откуда начал. В свой старый городок в степи. Там меня помнят мальчишкой. Там меня никто не найдёт, да уже, пожалуй, и искать не станут.

Дима долго смотрел на него, а потом кивнул - коротко, с пониманием, - и положил руку на крышку чемодана.

— Тогда сделай так. Возьми это. Не для себя. Потрать на ремонт своей школы. Или на новый колокол для церкви. На детскую площадку. На любое доброе дело, которое останется после тебя. Пусть от всей этой грязи прорастёт хоть один чистый цветок. Бог тебе в помощь, Иосиф.

Он крепко, по-мужски, с благодарностью и уважением пожал руку. Не сказав больше ни слова, Дима развернулся и твёрдым шагом направился к воротам. Иосиф стоял неподвижно, с чемоданом в руке, и смотрел вслед ему. Когда ворота закрылись, на его суровом лице появилась лёгкая улыбка.

— Да будет так, русский. — прошептал он тихо вечернему ветру, а потом, повернувшись, медленно зашагал в сторону гаража, к своей машине, которая отвезёт его домой.

Дверь внедорожника открылась с тихим шипением, и Дима устроился внутри. Сразу же на него пахнуло теплом работающей печки.

— Всё в порядке? — спросила Стелла, повернувшись к нему.

— Да. Он уезжает. Возвращается туда, где всё начиналось, — Дима откинулся на спинку сиденья, и в его голосе прозвучала нота завершенности. Его брови внезапно поползли вверх, когда он осознал, что не за рулем.

— А ты… зачем сидишь здесь? Это же моё место за штурвалом.

Стелла метнула на него быстрый взгляд, полный заботы и решимости. Её пальцы уже лежали на руле.

— С твоей перевязкой? Ты не поведешь машину одной рукой, даже если захочешь. Садись сзади, рядом с Виком. Выпей чаю и постарайся не дёргаться на каждой кочке.

Дима хотел было возразить, привычное «я справлюсь» уже вертелось на языке. Но он посмотрел на её упрямо сжатые губы и на аккуратную белую повязку. Вместо слов он лишь одобрительно, с лёгкой иронией, хмыкнул и послушно перебрался на заднее сиденье, с трудом скрывая облегчение от того, что можно наконец расслабиться.

— Куда держим курс, шкипер? — спросил он, глядя на её отражение в зеркале заднего вида.

— Сначала в мой отель. Нужно собрать чемоданы — я не планировала здесь оставаться так надолго. А потом — к моей подруге Кейт. У неё за городом есть дом. Тихое, безопасное место. Там мы сможем… прийти в себя.

— Логично. Что ж, давай, Даника Патрик [90], покажи класс, — сказал шутливо Дима. Стелла в ответ лишь иронично закатила глаза, но не смогла сдержать короткий смешок, радуясь его прежним плоским шуткам. Она повернула ключ зажигания, и двигатель отозвался уверенным, глухим рокотом.

Машина тронулась, увозя их от мрачного особняка в вечернюю жизнь города. Вик, который до этого молча смотрел в окно, наконец обернулся к Диме.

— А вы… правда музыкант? — спросил он тихо, как будто проверяя какую-то важную гипотезу.

Дима посмотрел на него:

— Музыкант — это громко сказано. Скорее, ученик. Я учусь играть на гитаре. Медленно, с трудом, но учусь.

— А вы можете рассказать… о вашей музыке? — в голосе Вика послышался неподдельный интерес. Это был вопрос не из вежливости, а попытка понять человека, который сочетал в себе мастерское обращение с оружием и умение держать в руках музыкальные инструменты. Дима на секунду задумался, глядя на потолок салона, будто подбирая нужные слова.

— Хорошо. А что именно тебе интересно? — спросил он, поворачиваясь к мальчику. — Про то, как брать аккорды, или про то, зачем вообще это нужно?

Вик задумался, его брови сдвинулись.

— И то, и другое. Но больше… зачем.

В зеркале заднего вида Стелла поймала взгляд Димы. На её губах расцветала мягкая, счастливая улыбка. Она видела, как стена неловкости между ними начинает таять, уступая место чему-то новому - простому дружескому человеческому разговору. Она тише прибавила газ, давая им время, и направила машину в сторону города.

***

«Внимание всем! Готовимся к атаке! Наша цель – найти и нейтрализовать Метал Снейка! Убивать только если вам угрожает смертельная опасность! Поняли?! Вперед!»

Ударная группа американского спецназа тихо пробралась на территорию особняка, но её слаженные движения тут же остановились. Воздух, густой от запаха пороха и крови, ударил в нос раньше, чем они успели понять, что происходит.

— Нихрена себе... Ты только посмотри на это, — прошептал один из бойцов, готовя автомат. Внутренний двор выглядел как место кровавой бойни. Повсюду, в жутких позах, лежали тела боевиков. Ни стонов, ни хрипов – только полная, мертвая тишина.

— Твою мать! Кто-то уже здорово тут поработал до нас, — процедил командир сквозь зубы, его глаза лихорадочно искали хоть какое-то движение. Боевая готовность сменилась полным недоумением. — Двигаемся дальше. Но будьте начеку. Этот «кто-то» может быть еще здесь.

Ворвавшись в особняк, они замирали на пороге каждой комнаты. Картина повторялась: шикарные залы, изрешеченные пулями, и безмолвные тела.

— Первый этаж чист!

— И здесь одни трупы! Что, черт возьми, тут вообще творится?!

Лестница на второй этаж. Длинный коридор. И наконец — единственная дверь, оказавшаяся запертой. Из-за неё не доносилось ни звука, но сама её замкнутость была красноречивее любого крика.

— Здесь кто-то есть! Ломаем!

Дверь с грохотом поддалась под напором плеча. В кабинете, пропитанном запахом кубинских сигар и страха, их встретила сюрреалистичная картина. В центре, рядом с длинным переговорным столом стоял перевёрнутый, сломанный стул, с болтающимися обрывками верёвок. Неподалеку застыла фигура Паоло в потрепанном тренчкоте. В его руке, дрожащей от напряжения, был пистолет, направленный в пол.

— Это Метал Снейк! — раздался жёсткий оклик командира.

— Он вооружён! — автоматически среагировал второй боец, десяток лазерных точек метнулся к груди цели.

Паоло окинул взглядом кольцо стволов, сжал челюсть. В его взгляде мелькнула молниеносная цепочка: шок, понимание безвыходности, горькая насмешка над абсурдом ситуации. Вместо того чтобы опустить оружие, он резко вскинул голову и выкрикнул хриплым, сорванным голосом, вкладывая в слова всю свою ярость и поражение:

— ¡Váyanse a la mierda! [91]

Его рука с пустым пистолетом дёрнулась вверх – не как прицел, а как последний, отчаянный жест неповиновения.

Решение в мозгу командира созрело за долю секунды.

— ОГОНЬ!!!

Залп, короткий и сокрушительный, разорвал тишину кабинета, смешав грохот выстрелов со звоном падающего стекла и пронзительным эхом, заполнявшим коридор.

Когда дым рассеялся, тело Паоло лежало на полу. Глаза его были открыты. В них не было страха. Только странное, почти спокойное облегчение — как у человека, который наконец-то избавился от непосильной ноши.

Командир подошёл к нему, проверил пульс. Мёртв.

— Он сделал это специально, — тихо сказал один из бойцов. — Он хотел, чтобы мы застрелили его.

— Знаю, — ответил командир. — Он предпочёл смерть позору.

Он наклонился и закрыл Паоло глаза.

— Упакуйте тело. И доложите на базу: Метал Снейк нейтрализован. Операция завершена.

***

Вечернее небо, словно теплое одеяло окутывало дом Кейт, когда машина, наконец, остановилась у калитки. Стелла, выключив двигатель, облегченно выдохнула.

— Вот мы и приехали.

Дима медленно вышел из автомобиля, глядя на ухоженный фасад, утопающему в зелени сада. В голосе прозвучало неподдельное удивление, смешанное с ироничной ноткой.

— Хороший домик. Неужели простая психологиня может позволить себе такой?

— Она не одна заработала, — пояснила Стелла, выходя. — У неё муж — пилот. Вот и смогли накопить.

Вик, нетерпеливо ёрзавший на заднем сиденье, высунул голову в окно.

— Стелла, можно я войду уже внутрь? Посмотрю, как там миссис Кейт?

— Мы сейчас туда вместе пойдем. Дима, пошли.

Она открыла багажник и вытащила свою сумку. Дима, с иронией взглянув на свою простреленную и перевязанную руку, горько усмехнулся, вспоминая её замечания:

— В этот раз не буду вырывать сумку у вас из рук, мисс Палмер.

Стелла поддержала его тон, легкая улыбка тронула её губы.

— А я и не прошу, мистер Чифиров.

Он сделал паузу, его взгляд стал отстранённым.

— Идите вперёд, я вас догоню.

Стелла вопросительно наклонила голову.

— Мне надо побыть одному, — тихо, но твёрдо добавил он.

— Хорошо, — кивнула она, поймав что-то неуловимое в его глазах. — Только знай, мы тебя ждем.

Как только фигуры Стеллы и Вика растворились в дверном проёме, Дима облокотился на холодный капот. Тяжёлый вздох вырвался из его груди. Прошедшие дни, штурмовая операция, опасность, кровь, неожиданное спасение и хрупкое чувство, возникшее между ними — всё нахлынуло разом, требуя осмысления. Мысли его были прерваны резким, тревожным треском рации.

— Мастер Чиф слушает, — автоматически ответил он, голос снова стал собранным и глухим.

— Дима, где сейчас находишься? — прозвучал сухой, начальственный голос Лебедева.

— Товарищ генерал-майор, я на краю Леопандо.

— Ты был в особняке Метал Снейка?

— Нет. Меня там не было.

— А почему тогда американцы при штурме обнаружили гору трупов? — в голосе начальника зазвучало жёсткое, испытующее давление.

Дима стиснул зубы и защитился горькой иронией:

— Не могу знать. Может, тут какая-то эпидемия холеры гуляет, которая террористов косит.

В ответ воцарилась ледяная тишина, а затем последовал сокрушающий всё приказ:

— Ни слова больше. Немедленно возвращайся на базу. Никаких возражений. Считай это приказом!

— Принято.

Связь прервалась. Дима тяжело вздохнул, с силой сжав рацию в ладони. Ему очень не хотелось уезжать отсюда, с этого порога, за которым оставалось тихое тепло и человек, ставший за эти дни невероятно дорогим. Но путь назад, к жёсткой реальности долга, отчетов и возможного наказания, был неизбежен. Плечи его под невидимой тяжестью опустились. Медленно, почти машинально, он залез во внедорожник, набрал короткое сообщение в телефоне и только после этого повернул ключ зажигания.

***

В доме пахло корицей и свежей выпечкой. Стелла, поставив сумку в прихожей, прошла на кухню. Там её ждала трогательная картина: Кейт, маленькая и хрупкая, обнимала Вика, доходившего ей примерно до груди.

— Какой ты большой, маленький панк!

— Я быстро расту!

Заметив подругу в дверях, Кейт широко улыбнулась, глаза её наполнились слезами облегчения.

— Стелла!

В их объятии было столько невысказанного — разлука, тревога и радость возвращения.

— Я так переживала за тебя! Думала, что ты улетела! — отстранившись, Кейт взяла Стеллу за руки. — Может быть, ты мне наконец расскажешь, что случилось?

— Конечно, Кейт, я всё тебе расскажу! — пообещала Стелла, но в этот момент в её кармане тихо прозвучал сигнал входящего сообщения.

Она достала телефон, пробежалась глазами по строчкам — и лицо её помертвело. Не говоря ни слова, она резко развернулась и бросилась к выходу.

— Стой, ты куда! — окликнула её Кейт.

Стелла выскочила на крыльцо. Вечерняя прохлада встретила её пустотой. Ни внедорожника, ни его водителя. Только следы шин на гравии да слабеющий рокот двигателя где-то вдалеке.

— Дима!!! — её крик, полный отчаяния и непонимания, затерялся в наступающей темноте.

Она снова посмотрела на экран, перечитывая слова, которые обжигали глаза:

«Мне нужно уехать. Начальство вызывает для серьезного разговора. Буду на связи. Когда будешь улетать, сообщи мне, и я встречу тебя в аэропорту. Я придумаю что-нибудь, звёздочка. Твой Дима.»

Стелла сжала телефон до боли в костяшках пальцев. Глубокий вдох. В её глазах, ещё секунду назад полных паники, медленно зажглась твёрдая, непоколебимая решимость. Она прошептала в безответную тишину, словно давая обет:

— Я буду ждать тебя, Дима.

Глава 33. Дыши со мной

Прошло три недели

12:13, 20 июля, объединенный полевой лагерь ГРУ, ЦРУ и СВР Казахстана.

«В эфире — эксклюзивный репортаж с 5 канала. В студии Кристина Ла Пенья Ньето. Сегодня мы раскроем все детали героической операции по освобождению заложников в концертном комплексе "Чичен-Ица". У нас в гостях — новый министр обороны…»

Резкий, пафосный голос ведущей наждачной бумагой скребнул по нервам. Дима резко дернул головой в сторону телевизора, и йо-йо в его руке застыло на мертвой петле.

— Черт, Скиф, выруби это дерьмо!

Комната в бараке лагеря была аскетичной: голые стены, железная койка, один стул. Дима, одетый в потертую милитари-футболку и камуфляжные штаны, сидел на краю кровати. За три недели его волосы, обычно собранные, теперь свободно спадали на плечи. Йо-йо в его руке — единственный способ унять дрожь, которую никто не должен был видеть.

Прошедшие дни висели над ним тяжелым свинцом: допросы, давление трибунала. Лишь железная воля и неожиданное покровительство генерала Лебедева превратили угрозу в единственный шанс - увольнение «по состоянию здоровья». ЦРУ забрало все лавры, раздув операцию по спасению заложников и ликвидации лидеров «Царя скорпионов» до масштабов голливудского блокбастера. Дима лишь пожимал плечом – ему было уже абсолютно индифферентно. Левая рука, уже не ныла, а пальцы послушно сжимали ось игрушки.

На пороге застыл рядовой.

— Младший лейтенант Чифиров, вас срочно вызывает генерал-майор Лебедев.

Дмитрий молча кивнул, отложил йо-йо на одеяло и, поправив футболку, вышел.

Кабинет генерала старой мебелью и табаком. Лицо генерала было серьезным, но в глазах светилась нехарактерная теплота.

— Вызывали, товарищ генерал-майор? — Чифиров замер по стойке «смирно».

— Да, Дима. Заходи. Как рука? — голос генерала был отеческим, без привычной строгости.

— Спасибо, товарищ генерал-майор. Заживает. Уже и гитару могу обнять.

— Это хорошо. Присаживайся.

Как только Дима опустился на жесткое сиденье, генерал положил перед ним аккуратную, но внушительную папку с документами.

—Поспешу тебя обрадовать. — Лебедев облокотился на стол, сложив руки. — Совет рассмотрел наш рапорт. Согласие получено. Отныне ты уволен по состоянию здоровья, в связи с ранением. Все выплаты, премиальные — получишь сполна. Еще неделя-другая бумажной волокиты, и ты станешь абсолютно свободным человеком. - Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. - Это был максимум, что я смог сделать, чтобы вырвать тебя из-под трибунала. Кэмпбеллу, конечно, это придется не по нраву. Пусть давится своей злобой. Зато хоть раз один из лучших бойцов не понес наказания за чужие грехи лишь потому, что так захотелось какой-то далекой «шишке». Вопросы есть?

В груди у Димы что-то оборвалось и освободилось, оставив после себя легкую, почти непривычную пустоту.

— Никак нет, товарищ генерал-майор. Благодарю вас. За все.

— Что теперь будешь делать? — с неподдельным интересом спросил Лебедев.

И тут лицо Димы впервые за долгое время озарилось живым, настоящим светом.

— Жить. — сказал он просто. — Заниматься музыкой. Писать песни, которые копил в голове все эти годы. Давать концерты. И… И возвращаться к человеку, ради которого теперь хочется дышать полной грудью. Ради которого есть ради чего просыпаться.

— Рад за тебя, сынок, — слова сорвались с языка Лебедева неожиданно мягко. - Наконец-то твоя жизнь будет принадлежать только тебе. Свободен.

Дима собрался с силами и отдал честь, уже направляясь к выходу. Но тут его окликнул генерал-майор Лебедев. Обернувшись, Дима увидел, как начальник преобразился: из строгого командира он стал похож на уставшего, но мудрого отца. Голос генерала, тихий и глубокий, произнес:

— У меня был сын, офицер. Погиб в Дамаске. Мы с женой хотели еще одного, но родилась дочь. Прекрасная девочка. Но если бы судьба подарила мне другого сына... я бы гордился, если бы он стал таким, как ты.

Глаза Лебедева блестели, когда он смотрел на Диму. У Димы перехватило дыхание. Все слова благодарности казались ничтожными. Он выпрямился, как натянутая струна, и отдал честь с искренней глубиной, какой не делал никогда. Затем он шагнул вперед и крепко, по-мужски, пожал руку генерала. Ладонь Лебедева была сильной и теплой.

— Спасибо вам... Отец, — прошептал Дима, и это было важнее любых званий. — Служу России.

Генерал-майор Лебедев кивнул, ответив на рукопожатие.

— Честь имею.

В этих словах звучало и прощание, и благословение, и горькая, но светлая радость.

Последние прощания в лагере остались позади, растворившись в густом утреннем воздухе, пахнущем пылью и сосновой хвоей. Дима успел обойти почти всех, не застал только Коннора: тот уже был в небе, на пути в Штаты, и лишь призрачный след от реактивного лайнера таял высоко в безоблачной синеве.

Брокера успешно прооперировали; рана, едва не ставшая роковой, затягивалась быстрее, чем ожидалось. Он быстро пошел на поправку, и вскоре его вместе с Шугаром и Хантером уже не было на территории лагеря. Ходили сдержанные слухи, что им предложили работу в ЦРУ — тихую, но конкретную, с чистыми документами и ясными задачами. Они согласились. Перед отъездом, не став устраивать официальных проводов, они оставили Диме сложенный вчетверо листок, лежавший в его личном шкафчике.

В коротких, честных строчках они благодарили его за то, что он позволил им быть частью операции, и — словно угадав тяжесть, что давила ему на плечи, — твердо написали, что он не виноват в гибели Армора и Гатора. «Не твоя вина», — было выведено уверенным почерком Шугара. Эти слова звучали как разрешение, которого Дима никогда не просил, но отчаянно в нем нуждался.

Теперь же, перед самым выходом в новую жизнь, шаги Дмитрия замедлились у комнаты медпункта. Он сделал глубокий вдох и вошел.

В стерильном, пропахшем лекарствами воздухе царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.

— Лена, — мягко позвал он.

Из-за ширмы мгновенно появилась Елена, с переполненным от волнения лицом.

— Да, Дима. Я здесь, — голос ее дрогнул, выдавая сдерживаемые чувства. - Я слышала новость. Искренне рада за тебя. По-настоящему.

— Спасибо. Теперь главное — понять, каково это. Дышать, не оглядываясь. Жить, а не выживать.

— Значит, вернешься к музыке? — спросила она, прислонившись к стеллажу с медикаментами, будто ища опоры.

— А что мне еще остается? — Дима развел руками, и в этом жесте была вся его сбивчивая, но твердая решимость. - Буду пробиваться. По камушкам, по щебню, но к своей мечте. Хватит уже сжимать в руках цевье... Пора вспомнить, как держатся струны.

Пауза повисла между ними, плотная и многозначная.

— А что насчет... той девушки? — выдохнула Елена, почти негромко.

Дима встрепенулся:

— Про Стеллу?

— Да, — Елена обернулась, и ее взгляд стал пристальным, немного печальным. — Неужели и теперь будешь отнекиваться? Или наконец-то примешь то, что видно всем со стороны? Попробуешь построить с ней что-то настоящее?

— Лена... — его голос прозвучал не как отпор, а как тихая просьба о пощаде. — Дай мне самому с этим разобраться. Пожалуйста.

— Как скажешь.

С глубоким вздохом, словно сбрасывая бремя прошлого, Дима выпрямился. В его позе появилась нарочитая, почти шутливая торжественность.

— Ну что ж, доктор Елена Сергеевна Иванчикова. Позвольте откланяться до лучших времен. Дай Бог, еще увидимся на этой земле!

Елена, шагнув навстречу, прошептала:

— Пока, Дима. Я буду очень скучать. И надеяться. Изо всех сил.

Они бросились в крепкие, долгие объятия, забыв о субординации. Дима ощущал ее дрожь, ее пальцы, вцепившиеся в его куртку. Она, уткнувшись в его плечо, отчаянно сдерживала слезы. Осторожно отстранившись, он на мгновение задержал взгляд в ее влажных глазах, затем развернулся и ушел, не оборачиваясь.

Елена осталась одна, обхватив себя руками, словно от внезапного холода. Ее взгляд, прикованный к двери, выражал тихую боль и горькое осознание: годы неразделенных чувств оставили неизгладимый шрам в ее душе.

С оглушительным треском дверь распахнулась, словно вторгшись в ее хрупкий мир одиночества. На пороге стоял Рома.

— Лена, у меня опять живот... — начал он, но его слова замерли, когда он увидел ее. — Ты что, плачешь?

Елена резко провела тыльной стороной ладони по щеке, смахивая предательскую влагу, и, отвернувшись, направилась к аптечке.

— Нет, Вакуленко, это спирт такой едкий, — ее голос вновь обрел деловую ровность, лишь легкая хрипотца напоминала о пережитой буре. — Инструменты дезинфицировала.

Когда ее пальцы, привыкшие к твердости и точности, потянулись к флакону, они на мгновение дрогнули.

***

12:13, дом Кейт.

Утро в квартире Кейт было пропитано легким, но ощутимым напряжением. Кухня, залитая мягким дневным светом, служила фоном для Кейт. В своей сочно-зеленой футболке, которая выгодно оттеняла потертую джинсовую юбку, она, склонившись над смартфоном, сосредоточенно изучала карту с проложенными маршрутами, проводя по ней пальцем.

В это же время у зеркала в прихожей суетился Феликс. Его руки, привычно и ловко, доводили до совершенства узел галстука на безупречно отглаженной белой рубашке. Его отражение демонстрировало мужчину среднего роста, стройного, с аккуратной модельной стрижкой. Прямой нос удерживал тонкую оправу очков, а под ними виднелись аккуратно подстриженные, короткие усы. Времени до вылета в Гавану оставалось всего четыре с половиной часа, и каждая минута была на счету.

— Сегодня, кажется, зелёная волна на всём пути. Должны спокойно успеть. — сказала Кейт, не отрывая взгляда от экрана.

Феликс бросил ей в зеркале быструю, самоуверенную улыбку:

— Да я даже если пробки будут, домчу. Знаешь мои навыки.

— Осторожнее, Феликс. Твоя «Тойота» десятилетней давности — это тебе не Боинг за штурвалом и не болид «Формулы-1».

Феликс повернулся к ней, поправляя манжеты. В его тоне звучат гордость и лёгкая обида:

— Я всегда аккуратен, дорогая. Иначе меня бы никогда не взяли в самую престижную авиакомпанию штата, ты же знаешь.

— Ой, пожалуйста, только нос не задирай слишком высоко. Мы оба прекрасно помним, что тебя взяли не с первой же попытки.

— Ну, а ты в медицинский институт тоже не с первого захода поступила, если память мне не изменяет.

— Какой же ты всё-таки остряк неисправимый.

Феликс сделал шаг вперёд, ласково обнимая её за плечи. Его запах — лёгкие ноты одеколона и свежего крахмала — смешался с ароматом её кофе.

— Именно за это ты меня и любишь, малышка.

Кейт прижалась на мгновение к его щеке:

— Что есть, то есть. Признаю.

Их момент прервал шум распахивающейся двери и в комнате оказался Вик, одетый в гибридный стиль: сверху — клетчатая рубашка нараспашку над футболкой с принтом The Clash, снизу — простые треники. За спиной у него набитый до отказа рюкзак.

— Тётя Кейт, я в полной боевой готовности! Всё своё добро упаковали!

— Молодец, Виктор. – одобрительно кивнула Кейт. - Теперь только Стеллу дождаться...

— А я уже здесь.

Когда Стелла возникла на пороге, комната замерла в молчании, словно очарованная. Её появление было подобно внезапному лучу летнего солнца, осветившему пространство. На ней было лёгкое белое платье из хлопка, украшенное крупными, будто ожившими, подсолнухами с бархатистыми чёрными серединками. Наряд, струящийся чуть ниже колен, обнажал загорелые плечи и руки, поддерживаемый тонкими, изящными бретелями. Каштановые волосы свободно ниспадали на спину, лишь небольшая их часть была собрана в небрежный, но при этом удивительно приятный пучок на затылке. В руках она держала элегантную дорожную сумку.

Вик, застыв с открытым ртом, восхищённо сказал:

— Ух ты, мама! Выглядишь просто... вау! Как с обложки!

Кейт заскользила по платью взглядом, в котором спряталась смесь одобрения и лёгкого недоумения:

— Это... очень эффектно, Стелла. Но скажи честно, почему именно такое платье?

Щёчки Стеллы залил легкий румянец, а в глазах вспыхнул тёплый, сокровенный огонёк:

— Просто... захотелось надеть то, что точно понравилось бы одному человеку, будь он сейчас рядом.

— О Боже, опять эти твои сладкие грёзы про загадочного парня из России, который взял, да и исчез в никуда. – тяжело вздохнула Кейт, складывая руки на груди. - Стелла, прошло уже три недели, а он даже весточку не послал...

— Он не испарился! У него были важные причины. Он вернётся, обязательно вернётся, вот увидишь! – в её голосе прозвучала сталь.

— Ну что ж, пока что-то не видно твоего «Карлсона», готового оценить этот... безусловно, красивый наряд.

Тут вмешался Феликс, мягко кладя руку на плечо жены:

— Кейт, ну перестань. Она постаралась, выглядит потрясающе, а ты вместо поддержки... Давай просто порадуемся за неё.

— Я и не говорю, что плохо! Платье — чудо. И правда, чудо. Просто... я волнуюсь.

Вик подошел ближе, разглядывая узор, с детской непосредственностью:

— А мне нравится! Особенно эти жёлтые цветы с такими большими чёрными пуговицами посередине.

— Это подсолнухи, милый. – засмеялась Стелла. - Символ солнца и верности.

Феликс бросил взгляд на часы и хлопнул в ладоши, возвращая всем ощущение времени:

— Так, команда, пора сниматься с якоря! А то мой реальный рейс в Гавану улетит без меня, а твой мифический русский «Карлсон», Стелла, так и будет ждать у накрытого стола в одиночестве. В путь!

В доме снова воцарилась суета, перетекающая в последние проверки, взмах руки на прощание зеркалу и уверенные шаги к выходу.

14:43, международный аэропорт Сантильо.

Машина плавно притормозила у самого входа в аэропорт, и ее пассажиры неспешно вышли на тротуар, окутанный гулом машин и далеким гулом авиадвигателей.

— Ну что, котята, на этом и разойдемся, — произнес Феликс, поправляя пилотный китель и обводя взглядом собравшихся. Стелла, удивленная, уточнила:

— В каком смысле? Я думала, ты проводишь нас до выхода на посадку.

— Я бы с радостью, Стелла, но мне уже пора на медосмотр и таможню. Полёт до Гаваны неблизкий. Да и, знаешь ли, я не люблю все эти долгие прощания. Не моё это.

Кейт, скептически фыркнула:

— Легко сказать пилоту, который сам каждый раз улетает в неизвестность.

Феликс же, мягко улыбнувшись, подошел к ней:

— Но я же всегда с тобой. Мыслями я всегда здесь, даже если я в Париже или Сиднее.

— Ой, Стелла, смотри, какой подхалим летучий! — театрально воскликнула Кейт.

— А говорит это мнительная девчонка, которая вечно ищет подвох, — парировал Феликс, игриво щурясь. В этот момент Кейт пристально посмотрела на него:

— А ты, я смотрю, опять усы отрастил. Тебе же по уставу нельзя с бородой и усами.

Феликс, проведя пальцами по щетинистым усам, с видом ценителя ответил:

— А что не так? Мои усы делают меня более мужественным. И начальнику, между прочим, нравится.

Стелла, подтолкнув подругу локтем, вмешалась:

— Ну же, Кейт, твой муж решил сменить имидж. Я думала, ты его поддержишь. Как меня тогда, когда я надела это платье.

Кейт в ответ показала ей едва заметный, но выразительный фак, что вызвало общий смех и на мгновение развеяло напряжение прощания.

— Честно говоря, мне жаль вас отпускать, — признался Феликс. — Хотелось бы, чтобы вы ещё погостили.

Стелла покачала головой.

— Мы и так у вас задержались, да ещё и загрузили внезапными хлопотами. Спасибо вам за гостеприимство.

— Пустяки, — отмахнулся он. — Когда ещё выпадает такой шанс — встретиться с одноклассниками жены, словно время не прошло.

Стелла шагнула первой.

— Пока, Феликс.

— Пока, Стелла.

Они по-дружески, по-европейски, коснулись щеками и обменялись лёгкими поцелуями в воздух. Затем Феликс повернулся к мальчику.

— Пока, Вик.

— Пока, дядя Феликс!

Феликс сделал ироничную мину.

— Я не твой дядя.

— Когда приедешь к нам в Кливленд, я тебя свожу на ипподром, покатаемся на лошадях, — с серьёзным видом пообещал Вик.

— С огромным удовольствием. Я обожаю лошадей. — с энтузиазмом ответил пилот. Он снял свою форменную фуражку и, надев ее на голову мальчика, сказал:

— А это тебе на память. Будешь в ней ходить — все девчонки будут твои, проверено.

— Спасибо! — просиял Вик, почтительно поправив трофей.

— Феликс! — в голосе Кейт вновь прозвучало легкое раздражение.

— Что? — невинно спросил он. — Мы же именно так и познакомились, моя любимая. Ты тогда в такой же фуражке влюбилась в меня.

Кейт только закатила глаза, но её пальцы сами потянулись к нему, чтобы заботливо поправить слегка перекосившийся галстук.

— Ты обязательно будь на связи. И ни капли выпивки в полёте, слышишь

— Конечно, зайчонок, — прошептал он, наклонившись и нежно поцеловав ее на прощание.

— Пока, ребятки, — бросил он напоследок, прежде чем развернуться и зашагать к служебному входу, не оглядываясь.

Кейт проводила мужа взглядом, и в этот момент до нее донеслось сдержанное хихиканье Стеллы.

— Ну и что тебя так развеселило? — спросила Кейт, изображая обиду. — Может, я действительно не в восторге от его усов. Они так мешают при поцелуях.

Стелла лукаво прищурилась, словно что-то знала.

— Никогда бы не подумала, что жизнь в Мексике сделает тебя такой… чувствительной. Я думала, будет наоборот.

— На что ты намекаешь, Палмер? — фыркнула Кейт, но уголки ее губ непроизвольно дрогнули. Стелла в ответ лишь загадочно улыбнулась, и Кейт, уже по привычке, закатила глаза.

Маленький Вик, сосредоточенно неся фуражку, озадаченно посмотрел на маму.

— Стелла, а у меня тоже будут усы, когда я вырасту большой?

Стелла ласково потрепала его по волосам.

— Конечно, мой золотой. Обязательно будут, если не захочешь их сбривать. Но для начала тебе нужно немного — совсем немного — подрасти.

Едва переступив порог, они оказались в прохладном, бурлящем море человеческих голосов и объявлений. Кейт, быстро взяв себя в руки, сосредоточенно устремила взгляд на табло.

— Ну что, пора на регистрацию? Не будем тянуть.

Но Стелла, мягко коснувшись её локтя, не отрывала взгляда от мелькающей толпы.

— Давай немного подождём, не будем торопиться.

Кейт нахмурилась, проследив за направлением взгляда подруги.

— Мы кого-то ждём?

***

15:13, международный аэропорт Сантильо.

Пыльный внедорожник плавно заглох на залитой солнцем парковке аэропорта. В его прохладной тени, контрастирующей со зноем за окнами, сидели Дима и Берик.

Русский, откинувшись на потертом кожаном сиденье, был воплощением сдержанной силы. Его черная футболка «Slipknot» подчеркивала плечи, скрытые под потертой косухой. Темные джинсы, практичные и грубые переходили в массивные берцы. Лицо обрамляла аккуратная, короткая подстриженная борода с усами, а волосы, собранные в плотный хвост, открывали четкую, бритую окантовку висков. В его спокойствии чувствовалась усталость воина, решившего наконец сложить оружие.

Казах же был его полной противоположностью – вихрем красок и света. Его кричащая желтая гавайская рубашка с нелепыми цветами намекала на тропики, которых здесь никогда не было. Желтые зеркальные очки и панама с широкими полями делали его похожим на призрачного Рауля Дюка [92], затерянного в среднеазиатской степи. В его позе чувствовалась нервная, привыкшая к риску энергия.

Берик хрипловато цокнул языком, глядя на строгое здание терминала.

— Ну вот он, красавец. Дорога в твою новую жизнь.

Уголки губ русского дрогнули в легкой усмешке.

— Это что. Ты еще мой родной аэропорт «Толмачево» не видел. Вот там, брат, красота неимоверная. Суровость, простор… В нем дух чувствуется.

— Ой, брось, — Берик махнул рукой, и часы на запястье звякнули о дверцу. — Никто из моих знакомых так самозабвенно Новосибирск не нахваливал, как ты. Про «столицу Сибири» только ты один и заговариваешь.

— Любой кулик свое болото хвалит, — Дима пожал плечами, — Но, как говорится, глупа та птица, которой свое гнездо не мило.

Барс не стал спорить, лишь внимательно посмотрел на друга сквозь зеркальные линзы.

— Уверен на все сто, что не хочешь остаться? В разведке? Еще не все хвосты «Царя Скорпионов» подчищены. Работа есть.

Чифиров резко, почти болезненно, покачал головой.

— Нет уж. С меня хватит. Пора уже не разрушать, а строить. Приносить миру хоть какую-то мирную пользу. Помнишь, у Юры Хоя: «Лучше молодым любить, а не воевать, не убивать» [93]. Я еще успеваю любить.

— Что верно, то верно, — тихо, почти про себя, согласился Барс, и в его голосе слышалась тень зависти и грусти.

— А ты? — Дима повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул искренний интерес. — Не хочешь завязать? Мне, знаешь ли, в группе барабанщик нужен. Ритм-секция. Ты с твоей реакцией — идеально бы вписался.

— Мое время отдыхать от войны, к сожалению, еще не пришло. — горько улыбнулся Берик. — Оно, похоже, только к тебе постучалось. Вот и пользуйся своим шансом, брат. А я… я пока добью этих последних тараканов, которые могут спокойно спать нам всем помешать.

— Смотри, не увлекись. Чтобы не стать тем, с кем боролся.

Берик промолчал, глотая ответ. Но через секунду его лицо озарила хитрая, мальчишеская улыбка.

— Кстати, у меня для тебя кое-что есть.

Одновременно распахнули двери, и жаркий воздух асфальта ударил им в лицо. Дмитрий вытащил из багажника свой любимый, наполненный рюкзак. Берик тем временем достал из салона длинный узкий чехол.

— Держи! — Он протянул его рокеру с театральным пафосом.

Тот расстегнул молнию, откинул ткань — и замер. В его руках лежала гитара. Резонаторная, цвета грозового неба, темно-серая, с холодным блеском металлического корпуса. Она ловила солнце и отражала его слепящими бликами.

— Да ладно… — выдохнул Дима, и его голос дрогнул. Он провел пальцами по струнам, извлек тихий, медный, вибрирующий звук.

— Ну а что ты с той своей акустической лопатой все время ходил? — засмеялся Берик, — Пора уже инструмент с характером. С душой. Этот, брат, будет слышно на всю округу. Пусть американцы знают, чей это рок-н-ролл!

— Спасибо, братишка… — Голос рокера сел. Он шагнул вперед, и они крепко, по-мужски, обнялись, похлопывая друг друга по спинам. — Спасибо.

Они отпустили друг друга. Чифиров, аккуратно убрав гитару в чехол, как самое ценное сокровище, и повесив за спину с рюкзаком, сделал шаг к стеклянным дверям. Затем обернулся:

— Помни мое предложение. Если вдруг насквозь пропитаешься порохом и захочешь сменить автомат на барабанные палочки — только маякни. Место за тобой зарезервировано.

— С превеликим удовольствием. Когда-нибудь.

Они замерли друг напротив друга, и тишина снова повисла между ними, но теперь она была светлой. Затем, почти синхронно, махнули руками в характерном, уважительном жесте.

— Сау болыныз [94], Берик Азаматович!

— Сау болыныз, Дмитрий Александрович, — так же формально и так же тепло ответил Берик.

Дима кивнул в последний раз, перекинул ремень гитары через плечо рядом с рюкзаком и решительно направился к зданию аэропорта. Берик, не двигаясь, смотрел ему вслед, пока стеклянные двери не поглотили знакомую, уходящую в новую жизнь фигуру. Затем он глубоко вздохнул, поправил свои нелепые желтые очки и полез в карман гавайской рубашки за сигаретами.

***

— Ты ему звонила?

— Нет.

— Почему?

Стелла ответила тихо:

— Боялась услышать, что он не вернётся.

Кейт посмотрела на неё:

— А он тебе звонил?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. Может, боялся того же. — Она подняла глаза. — Мы оба трусы, Кейт.

Кейт усмехнулась.

— Нет. Вы оба — идиоты.

Устав от бесконечного ожидания невидимого гостя Стеллы, Кейт решила сменить обстановку. Она размялась, снимая напряжение.

— Ладно, Стелла, — вздохнула она, — Если твой гость всё не спешит, я пока пойду в буфет перекусить.

Услышав это, Вик тут же оживился:

— Тётя Кейт, можно с вами?

Кейт кивнула матери:

— Спроси у мамы, солнышко.

Стелла, оторвавшись от своих размышлений, мягко улыбнулась сыну:

— Конечно, можно. Только будьте осторожны и держитесь вместе!

— Обязательно, — пообещала Кейт, протягивая руку Вику.

Они направились в ярко освещённый, шумный буфет, контрастирующий с сонным вокзалом. Воздух здесь был наполнен ароматами выпечки и кофе. Вик, выбрав столик недалеко от кассы, важно уселся.

— Посиди здесь, я подойду к кассе, — сказала Кейт, поправляя сумку. — Что тебе взять? Сок, пирожок, булочку?

— Вишнёвое мороженое! Пожалуйста! — выпалил он с детским восторгом.

— Хорошо. Вишнёвое, так вишнёвое, — с улыбкой согласилась Кейт и направилась к прилавку.

Вик, оставшись один, принялся наблюдать за людьми, болтая от нетерпения ногами. Вдруг, словно из ниоткуда, мелькнула знакомая стремительная тень. Это был Дима, который подкрался к столику на цыпочках, словно готовя неожиданный сюрприз. Его появление было настолько внезапным и тихим, что Вик сначала вздрогнул, а потом застыл в полном изумлении.

— Ух ты! — выдохнул мальчик, и его глаза стали круглыми, как блюдца. — Мистер Дмитрий Александрович!

Дима, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком, тепло поприветствовал его:

— Привет, Виктор!

— Я так рад вас видеть! — выпалил Вик, его слова полились бурным потоком. — Я думал, вы уже далеко-далеко уехали!

Рокер мягко хмыкнул, и в его глазах мелькнула какая-то сложная, взрослая грусть.

— Ну что ты, юный Декстер Холланд. Я ненадолго вернулся. Мне очень нужно поговорить с твоей мамой. А где она? И почему ты здесь один?

— Она там, в зоне ожидания, всё ждёт, — Вик махнул рукой в сторону зала. — А я здесь. Тётя Кейт мороженое мне покупает, вишнёвое!

— Вишнёвое — это отличный выбор. Надеюсь, оно не будет с перцем, — одобрил Дима, его взгляд на секунду задумчиво скользнул в сторону, откуда они пришли. — Отлично. Тогда я сейчас пойду к Стелле, а ты, как настоящий мужчина, побудь здесь за старшего. И, главное, присмотри за моим багажом, хорошо?

Он осторожно поставил на пол возле столика чехол с гитарой и рюкзак. Вик почти благоговейно посмотрел на гитару, а затем поднял на Диму полный надежды взгляд.

— А вы научите меня потом на ней играть, мистер Дмитрий Александрович?

Дима наклонился ближе, его лицо стало серьезным, почти торжественным.

— Конечно, научу. Но только при условии, что ты будешь называть меня просто Дима. Без всяких «мистеров». По рукам?

На лице Вика расцвела счастливая, победоносная улыбка:

— По рукам!

Их кулачки, взрослый и маленький, мягко стукнулись, скрепляя договор. Дима поднялся, легко потрепал Вика по волосам и быстрым, решительным шагом направился обратно в зону ожидания. А Вик, оставшись один с гитарой и обещанием, чувствовал себя хранителем великой тайны и будущим музыкантом, терпеливо дожидаясь своего любимого лакомства.

***

Стелла стояла, облокотившись о прохладные перила, и её взгляд, полный тоскливого ожидания, терялся в толпе аэропортного трафика. Каждый звук шагов за спиной заставлял её сердце сжиматься от робкой надежды, которая уже начинала угасать. И вдруг — голос, который она ждала услышать.

А вскоре перед ней оказался Дмитрий, насмешливо напевая:

— Bawitdaba, da-bang, da-bang, diggy-diggy-diggy said the boogie, said up jump the boogie [95]!

— Дима?.. — её голос сорвался на шёпот, полный недоверия и щемящей радости.

Он сделал шаг навстречу, скрыв свою напряженность маской беззаботности:

— Here I am, rock you like a hurricane [96]!

Буря внутренних противоречий наполняла девушку: ослепительная радость от его внезапного явления тут же была пронзена острой, накопившейся за дни разлуки обидой и яростью. Чисто инстинктивно её рука взметнулась для отчаянной пощечины. Но Дима, словно прочтя её мысли, успел перехватить её запястья в воздухе и крепко, без лишней грубости обхватить их.

— Эй-эй-эй, без рук! — в его голосе мелькнула искорка старого баловства, пытаясь снять напряжение. — Я только что из барбершопа!

— Зачем? — вырвалось у неё, и голос задрожал, выдав всю накопившуюся тревогу. — Зачем ты тогда просто сбежал? Я.… я испугалась, что ты бросил меня. Навсегда.

— Зря боялась. Как я мог бросить самую красивую англичанку в мире? В этом самом красивом на свете платье, и с этими глазами, в которых сейчас столько огня...

— Всё, хватит, — она попыталась отвести взгляд, смущённая и растроганная, — а то я начну думать, что ты отъявленный подхалим!

— Ты права, — внезапно согласился он. - Меньше слов. Больше дела.

И прежде, чем она среагировала, Дима ещё сильнее приблизился и секунду спустя его теплые и уверенные губы плавно накрыли её. Однако, вместо привычного действия отстраниться, её тело, будто помня его лучше разума, отозвалось. Она аккуратно высвободила руки из его захватов и опустила их на спину и плечи, крепко вцепившись в них и притягивая его еще ближе. И даже когда Дима, считая момент исчерпанным, начал осторожно отстраняться, она не была готова к этому, и потянулась за ним, продолжая касаться его губ, щек и скул, словно пытаясь удержать эту реальность.

Когда наконец их дыхание, спутанное и частое, разделилось, нежные поцелуи уступили место столь же нежному и глубокому объятию, похожее на то, как в детстве хватаешь в охапку огромную, долгожданную плюшевую игрушку, погружаясь лицом в её мягкость, чувствуя, как уходит всё напряжение мира. Дима медленно водил ладонью по её спине, ощущая под пальцами шёлк кожи и сложную, чуть шероховатую ткань платья, облегающего её талию.

— Прости меня, я не должен был исчезать вот так. Это был не мой выбор. Начальство вызвало — срочно, без вариантов.

— Я не злюсь, — тихо ответила Стелла, её лицо всё ещё было прижато к его плечу. — Главное, что ты здесь. Целый. Живой. Я вижу, с твоей рукой всё в порядке... И что тебя не посадили. Хотя мне всё ещё не верится в это.

— Меня отправили в отставку, — выдохнул он, и в этих словах была и горечь, и огромное облегчение. — Уволен в связи с ранением. Придётся слетать на родину ещё пару раз, чтобы завершить все бумаги. И на этом — я свободен. По-настоящему.

— Я так за тебя рада.

— И я рад, — рокер отстранился, чтобы посмотреть британке в глаза. — Рад, что успел к тебе, пока вы не улетели. Хотя... мне до сих пор стыдно, что из-за меня твой отпуск оказался испорчен.

— Забудь. Это не последний отпуск в моей жизни.

Но вскоре радостный взгляд её изменился и уступил место глубокой, щемящей грусти. Она смотрела на него так, словно уже прощалась.

— Ты теперь свободный, — тихо произнесла Стелла, и её пальцы слегка дрогнули на его плече. — Ты пришёл... чтобы попрощаться?

Дима покачал головой, его взгляд стал твёрже.

— Не совсем. Я пришёл, чтобы все решить раз и навсегда. Признаю - я не идеал, я не Ален Делон, не Уолтон Гоггинс и не Брэд Питт. И то, как мы с тобой познакомились и сблизились - не сюжет для кино. И что мы представители двух разных наций, которые всегда были на ножах. И, конечно, я могу уехать в Россию, заниматься своим любимым делом, кайфовать. Но... Я не хочу. Не хочу все это пройти один. Потому что... С тобой как-то веселее и приятнее что ли. Все это время я думал только о тебе. О тебе, о твоем мальчишке, о твоей безопасности. Даже сейчас, когда я просто говорю с тобой и держу твои пальчики, я испытываю неземную радость, которая никакими стихами не передастся. Поэтому, прежде чем мы разойдёмся, хочу сказать - я... Хотел бы провести дальнейшее время вместе с тобой. И поэтому я хочу сделать тебе предложение - давай попробуем. Быть вместе. Неважно где. В России, США или Великобритании. А если ты против, то давай решим все вопросы и разойдемся каждый по своим делам.

Стелла молчала, и в её молчании читалась борьба. Глаза светились от радости услышанного, но в их глубине таилась тень сомнения, груз прошлых ран и страхов.

Дима, приняв её молчание за отказ, сделал лёгкое движение, чтобы отступить.

— Я понимаю, ты ...

Он не успел закончить. Стелла резко шагнула вперёд, хватая его за руку.

— Никуда ты не пойдёшь! — в её голосе прозвучала не просто просьба, а приказ, заряженный внезапной силой.

Русский попытался возразить, но британка мягко, но решительно прижала ладонь к его губам.

— Всё. Теперь моя очередь! Ты помолчи и послушай меня!

Дима лишь покорно кивнул, заворожённый её внезапной переменой. Она начала, и её голос, сначала твёрдый, стал теплее и глубже:

— Я тебя никуда не отпущу. Потому что, несмотря на столь короткое время, ты сделал для меня очень многое. Даже больше, чем, всё мои родственники. Благодаря тебе, я многое поняла и переосмыслила. Я научилась быть осторожнее с доверием, но и перестала терпеть плохое отношение. А ещё ты заставил меня стать более уверенной. А все благодаря тебе. Я до сих пор с упоением вспоминаю наш поцелуй и наш момент любви в гостинице. И все наши лучшие мгновения. И я увидела в тебе то, что ты сам в себе не хочешь замечать — ты добрый, заботливый и очень хороший человек. Ты не чудовище. Ты — самый настоящий рыцарь, готовый защищать честь и достоинство. Я тебе не раз скажу, что ты мне очень нравишься. Поэтому у меня встречное предложение. Я хочу провести своё будущее только с тобой. Никакие отговорки не принимаются. Даже если это страсть, увлечение, а не любовь — неважно. Проживём этот момент вместе. Если нужно, ты можешь переехать ко мне в Кливленд. Если надо — поедем в Россию. Я выучу русский. Вик к тебе привыкнет, вы и так отлично ладите. Я только прошу… не уходи. Никуда не уходи.

Дима смотрел на неё, и напряжение в его плечах наконец растаяло:

— Тогда тебе не о чем беспокоиться. Я же теперь свободен. И я рад что наши планы совпадают, и что мы сможем строить их вместе.

Стелла облегчённо выдохнула, и по её лицу расплылась лучистая, сияющая улыбка, сметающая все остатки тревоги.

— Пообещай мне.

— Что?

— Пообещай, что не сбежишь больше вот так. Никогда. Дай слово.

— Стелла, ты что, прикалываешься? — усмехнулся Дима. — Я же тебя люблю. И ты меня. Нафиг нужны все эти формальности?

Стелла усмехнулась, и её взгляд опустился к его губам. Она приподнялась на носочках, уже готовясь к поцелую, но вдруг замерла, насторожившись.

— Что это за звук?

Дима молча достал из кармана телефон. На экране светился плеер, и в шуме аэропорта, постепенно набирая громкость, лилась гитарная линия и хрипловатый вокал — песня Amatory «Дыши со мной».

— Решил создать подходящую атмосферу, — с лёгкой, чуть виноватой ухмылкой признался он.

Стелла закатила глаза, но в её взгляде не было раздражения, лишь безграничное умиление.

— Какой же ты чудак.

— Какой есть, — парировал он, мягко обнимая её талию. Стелла ещё раз взглянула в его глаза и выдохнула лишь пару слов:

— Let’s make out [97]! — сказала она, и в её глазах плескался океан, в котором он готов был утонуть.

И он утонул.

Дима шагнул к ней, и в этом движении не было ни спешки, ни сомнений. Его рука скользнула по её талии, притягивая к себе, а пальцы второй запутались в каштановых волосах на затылке. Стелла привстала на цыпочки, обхватывая его шею ладонями, и он почувствовал, как она дрожит — не от холода, не от страха. От того, что всё, о чём она боялась мечтать, вдруг стало реальностью.

Их губы встретились — сначала робко, словно пробуя на вкус то, что давно хотели попробовать. Но секунды хватило, чтобы робость сгорела.

Поцелуй стал глубже, настойчивее. Стелла прильнула к нему всем телом, чувствуя, как его руки крепко сжимают её, будто он боялся, что если отпустит — она исчезнет, растворится в воздухе, как мираж. Дима приподнял её, и она обхватила его ногами, чувствуя, как он держит её уверенно и твёрдо, будто она была самым ценным, что он когда-либо держал в руках.

Где-то вдалеке объявляли посадку, шумела толпа, гудели двигатели. Но они ничего не слышали. Только стук сердец, слившийся в один ритм. Только дыхание, смешавшееся в единое целое.

Это было похоже на первый аккорд песни, которую ждали годами — неидеальный, дрожащий, но до боли настоящий. Музыка, которая играла у них в душах, наконец-то зазвучала в полную силу.

Когда он отстранился, её глаза были влажными. Она улыбнулась — так, как не улыбалась никому и никогда. В этой улыбке было всё: счастье, облегчение, обещание и вера в то, что теперь всё будет хорошо.

— Теперь ты никуда не денешься, — прошептала она, касаясь пальцами его щеки.

Дима усмехнулся, наклоняясь к её виску и вдыхая запах её волос.

— Я и не собирался.

***

Кейт присоединилась к Вику за столиком, с беззаботным видом протягивая ему мороженое.

— Вик, вот, держи. Подкрепись.

— Спасибо, — машинально ответил Вик, поглощенный любимым вишневым сладким. Едва он проглотил последний кусочек, как взгляд Кейт упал на неприметные прежде предметы рядом со стулом: потертый рюкзак и… длинный черный футляр для гитары.

— Подожди, а это что такое? — ее голос стал осторожнее, палец указал на футляр.

— Это Дима попросил посторожить. — отмахнулся Вик. — Ушел о чем-то поговорить со Стеллой.

Произнесенные только что слова зажгли в глазах Кейт мгновенную тревогу. Ее брови поползли вверх.

— Что? Какой еще Дима? И что значит — “поговорить”? — Она вскочила, и в ее тоне прозвучала стальная нота. — Ну-ка, показывай, куда он подался. Быстро!

Они собрали вещи и направились в зону ожидания. Им даже не пришлось долго искать. В прозрачном пространстве зала, у перил, словно на сцене под софитами, стояли, страстно целуясь, Стелла и незнакомый парень.

Кейт замерла с лицом, отражавшее от шока до возмущения.

— Что??? — вырвалось у нее шепотом, больше похожим на шипение.

Вик отметил:

— Кажется, они сосутся.

Его научное наблюдение Кейт проигнорировала. Саркастический ритм ее шагов сопровождал приближение к паре. Подойдя вплотную, она пронзила воздух голосом, сладким, как отравленный сироп:

— Ой, смотрите-ка! Не успела я отлучиться на пять минут, как Вик уже успел сообщить, что какой-то таинственный красавец подкараулил мою подругу. А я вижу – вы тут целый мелодраматический эпизод разыгрываете! Прямо как в кино.

Пара разомкнулась. Парень, ничуть не смутившись, даже ухмыльнулся:

— Насчет красавца вы явно преувеличиваете, — парировал он, обнимая Стеллу за талию. — Лично мне больше по душе сцена поцелуя в фильме «Предложение». Она как будто более проникновенная.

Стелла, вся сияя, игриво толкнула его плечом:

— Да ладно тебе, Дима. Ты куда привлекательнее Райана Рейнольдса.

— А ты, моя дорогая, — парировал он, — Настоящая конкурентка для Блейк Лайвли в борьбе за титул эталона.

Они оба рассмеялись, снова сплетаясь в объятии, на этот раз "киношной души". Эта идиллия вызвала у Кейт лишь сухое недоумение и руки, скрещенные на груди.

— Мы, вообще-то, вам не мешаем? — спросила она, ее голос звучал как сухой лист, шуршащий под ногами.

Дима повернулся к ней с оценивающим и заинтересованным взглядом:

— Стелла, ты нас познакомишь с этой грозной прелестной дамой?

— Конечно! Это моя подруга, Катрина.

— А вы, я так понимаю, — тот самый легендарный Дима? — в голосе Кейт зазвучала ледяная учтивость. — Стелла о вас… много рассказывала.

— Надеюсь, только хорошее, — он подмигнул. — Ах, да! Где же мои манеры?

С этими словами он аккуратно высвободился из объятий Стеллы и совершил несколько театральных шагов по направлению к Кейт, превратившись в гибрид джентльмена викторианской эпохи и агента 007.

— Чифиров. Дмитрий Александрович Чифиров. Русский. Рок-музыкант и исследователь миров, временно осевший в этом аэропорту. Я много наслышан о вас, сеньорита.

Кейт с трудом подавила смешок.

— Сеньора, — поправила она его, поджав губы. — Или просто Кейт.

— Упс! Виноват, занесло, — он шлепнул себя ладонью по лбу с комичным раскаянием. — Исправлюсь, обязательно исправлюсь! Ну, что ж… Значит, летим в Кливленд? Все вещи в сборе?

— Да, — Кейт протянула ему рюкзак и футляр, — включая ваш… инструмент.

Дима принял футляр с такой заботой, будто это была священная реликвия.

— Дорогая моя Кейт, это не просто инструмент, — с пылом заявил он. — Это настоящее произведение искусства, душа, запечатленная в дереве и струнах!

С этими словами он щелкнул замками, извлек гитару необычной формы и, демонстративно перебрав струны, извлек мощный, резонирующий аккорд. Вик, который до этого молча наблюдал, с детской непосредственностью указал пальцем на корпус:

— Дима, а зачем тебе кастрюля в гитаре?

— Кастрюля?! — изумленно воскликнул Дима. — Юный друг, это резонатор! Он нужен, чтобы гитару могли услышать даже те, кто плохо слышит! Вот, послушай!

И, без всякой паузы, он заиграл знакомый каждому мотив из "Отчаянного". Его голос, хрипловатый и нарочито пафосный, заполнил пространство:

— Я мужчина благородный -

Благородство мне не в лом:

Женщин я не обижаю

Ни любовью, ни баблом!

Закончив с пафосным финальным «Ай-ай-ай!», он уставился на Вика:

— Фильм смотрел?

— Нет, — честно признался мальчик.

— Что ж, не беда! — Дима махнул рукой. — Тогда споем ту, которую ты точно знаешь! Все знают!

Внезапно раздался бешеный гитарный рифф "Pretty Fly (For a white guy)". Дима, подмигивая, затягивал слова, а Вик, сначала смущенный, но затем все более вовлеченный, вторил знаменитому "Give it to me, baby". Их марш по холлу привлек удивленные и веселые взгляды попутчиков.

Неподалеку Кейт и Стелла стали свидетелями этого эксцентричного перформанса. Кейт повернулась к подруге, ее лицо говорило само за себя: в нем смешались жалость, ужас и едкий юмор.

— Стелла, скажи честно… Мне одной кажется, что твой новый… исследователь миров… немного странноват? Что он… чудак?

Стелла же, напротив, смотрела на Диму, скачущего с гитарой, с искренним восхищением, как на самое прекрасное зрелище. Ее глаза сияли неподдельным восторгом.

— Нет, не кажется, — ответила она с безмятежной улыбкой. — Он именно такой. И знаешь что? Именно такой мне и был нужен.

Кейт на секунду зажмурилась, сделала глубокий вдох и подняла руки, сигнализируя о капитуляции.

— Хорошо. Я все поняла. Молчу.

Они продолжили молча наблюдать за этим абсурдным, ироничным и по-своему гармоничным дуэтом, осознавая, что полет в Кливленд обещает быть совершенно незабываемым.

Эпилог

15 ноября, 13:40, Cuyahoga Community College, Огайо, США

Ноябрьское небо позвало на свидание солнышко и вместе с ним освещало наполненную студентами аудиторию, внимательно слушающую преподавателя.

— И именно поэтому Лиззи Беннет в итоге выбрала мистера Дарси, — тихо произнесла Стелла, обводя взглядом учеников, словно это было ее личное откровение. — Не из-за его состояния, не только из-за его благородного поступка с Бингли. А потому что её собственное сердце, наконец, пробилось сквозь толстую стену гордыни, слепых принципов и, в конце концов, предубеждения. Она просто поняла, что любит его. По-настоящему [98].

Она поправила галстук на своей белой рубашке, откинув прядь распущенных волос, и подвела к концу.

— На сегодня всё. Жду вас всех в пятницу, каждого с докладом.

Аудитория оживилась, и студенты один за другим потянулись к выходу, пока в почти пустом классе не остался только Чаки. Он нерешительно приблизился к англичанке, его лицо светилось сдерживающим волнением.

— Мисс Палмер, — начал он, и в его голосе звенела неподдельная радость. — У меня потрясающие новости. Я выложил свой рассказ на Реддит [99], и… со мной связался один издатель из Чикаго. Ему понравилось! Он говорит о возможном сотрудничестве.

— Вот видишь, — сказала она с мягкой, материнской гордостью. — А ты ведь сомневался. Говорил, что слог не тот, что не дотягиваешь. Главное — верить в свой голос, Чаки. Не оглядываться на других. Если история в тебе живая, она обязательно найдет дорогу к сердцу читателя.

— Да, вы правы. Спасибо вам.

После этих слов он и не удержался — сделал шаг вперед и крепко, по-дружески обнял её.

Стелла на мгновение замерла, а затем ответила на объятие, ласково похлопав его по спине.

— Спасибо огромное, — Чаки отступил, смущенно улыбаясь. — Мне пора, у меня скоро пара начнется.

— Конечно, не опаздывай. Удачи.

Он уже взял свою сумку, собираясь выйти, но внезапно спохватившись, обернулся на пороге:

— Ах, да! Чуть не забыл самое странное. В актовом зале вас ждет… мужчина. Бородатый, с длинными волосами. Просил передать, что вы точно поймете, о ком речь.

— Поняла, спасибо, Чаки.

Не торопясь, она закрыла дверь кабинета и направилась в актовый зал. В воздухе пахло старым деревом и пылью, которую подняли после недавней уборки. В последнем ряду её ждал Дима. Он сидел, развалившись в кресле, и его небрежный вид — рубашка в клетку навыпуск поверх простой футболки с принтом — резко контрастировал с торжественной пустотой помещения.

— Привет, — сказал он, заметив её, и в его голосе прозвучала лёгкая удивлённая нота. — Я думал, что у тебя пары сейчас.

— Нет, у меня как раз перерыв. Привет, — её лицо наконец озарила тёплая, живая улыбка.

Они встретились в проходе между рядами, обнялись, и её щека на миг коснулась его бороды в лёгком, привычном поцелуе.

— А ты что здесь делаешь? — спросила Стелла, отступая на шаг, но не отпуская его рук. — Разве у тебя сегодня выходной?

— Нет, — Дима кивнул головой в сторону сцены. — Меня ваш педагог-организатор позвал проверить акустику. И могу сказать, что здесь с ней всё более-менее нормально. Для нового инструмента — пойдёт.

— Нового инструмента? — брови Стеллы поползли вверх.

В ответ Дима лишь молча взял её за руку и повёл к сцене. Поднявшись на несколько ступеней, он сделал широкий, почти театральный жест рукой. На тёмном полированном полу стоял рояль, его глянцевый корпус отражал тусклый свет софитов, словно чёрное зеркало.

— Ух ты! — вырвалось у мисс Палмер, и её глаза загорелись детским восторгом. — Рояль!

— Да, его привезли не так давно, нужно было узнать, как он звучит, — объяснил рокер, наблюдая за её реакцией с улыбкой. — Правда, в основном проверял ваш педагог, я-то на клавишах не умею.

Стелла без промедления заняла место за инструментом. Подняв тяжелую крышку, она на миг замерла, ощущая прохладу клавиш под кончиками пальцев. Затем, набрав воздуха, она начала играть. Нежные, чистые звуки "Kiss Me" группы Sixpence None the Richer заполнили пространство, откликаясь легким эхом под высоким потолком. Дима слушал, затаив дыхание, и когда последний аккорд растворился в тишине, он лишь покачал головой, пораженный.

— Не ожидал, что ты тоже музыкальна, — прошептал он с искренним удивлением.

— Не только ты полон сюрпризов, — усмехнулась Стелла, чувствуя легкое смущение. — Я просто в детстве немного занималась музыкой, а потом, уже после учебы, брала уроки игры на клавишных для собственного удовольствия.

— Может, стоит возобновить? — с энтузиазмом предложил Дима, приближаясь. — Я могу помочь достать рояль, если захочешь.

— Нет, спасибо! — рассмеялась она, отмахиваясь. — Мне и так хватает ваших с Виком музыкальных уроков, иначе я точно сойду с ума.

— Ты уже немного того, — тихо произнес он, обнимая ее со спины и уткнувшись губами в ее волосы. — Раз встречаешься с русским.

Она с наслаждением прижалась к нему, ощущая его надежную поддержку.

— И не говори. Похоже, сумасшествие у нас, Палмеров, передается по наследству.

— Но разве это плохо? — его голос, теплый и бархатистый, прозвучал прямо у ее уха. — Как пел мой один соотечественник «Сумасшедшим жить легко» [100].

— Это круто! — уверенно ответила она, поворачивая голову и целуя.

В этот момент дверь зала с громким скрипом распахнулась. На пороге замер директор Мастерс, держа в руке бутылку вина в подарочной упаковке. Увидев их, его самодовольная улыбка мгновенно сошла с лица.

— Стелла, мне сказали, что ты в актовом зале. Я тут вспомнил, что сегодня... — его речь оборвалась, а взгляд, перебегая с неё на Диму, стал холодным и оценивающим. — Что здесь происходит?

Дима медленно повернулся к нему.

— Здесь происходит то, что бывает в здоровых, адекватных отношениях, — прозвучало спокойно и чётко, без тени сомнения.

— Вы кто вообще такой? — голос Мастерса зазвенел от возмущения. — И что вы делаете в моём колледже?

— Я? — Дима слегка приподнял брови, и в его глазах мелькнула опасная искорка. — Простой звукарь в студии звукозаписи, музыкальный репетитор и по совместительству рок-музыкант. Я не очень богатый человек, но зато без комплексов. И мне не надо покупать всякую роскошь, чтобы казаться круче. А вот вы кто такой?

Он медленно отпустил девушку и подошёл к Мастерсу, который был на голову ниже его. Тот выпрямился, пытаясь вернуть себе уверенность.

— Я вообще-то директор этого колледжа. Кандидат филологических наук.

— Ааа, — протянул Дима с наигранным пониманием. — Так это вы тот самый человек, который скрытно флиртует с моей девушкой, хотя она явно даёт понять, что занята. Ещё и вино грузинское взяли. Моё любимое. Сильно.

Он сделал шаг вперёд, и его поза вдруг стала собранной, почти хищной.

— Только предупреждаю вас: когда я узнаю, что кто-то продолжает преследовать мою женщину, количество его беззаботных дней резко уменьшается. Ни на что не намекаю, просто констатация факта.

Директор замер, его лицо побледнело, губы зашевелились, но он не мог найти слов.

— Хотите, чтобы я ушёл? — продолжил русский, и его тон вновь стал почти беззаботным. — Да не вопрос, я уже закончил здесь. И поэтому удаляюсь. А вино я заберу себе — так, на всякий случай. В учебном заведении, знаете ли, пить запрещено.

Он ловко выхватил бутылку из рук директора и направился к выходу. На пороге он обернулся с убийственным взглядом.

— И да, мой вам совет. Поменьше налетайте на мучное. А то скоро превратитесь в двойника Алана из «Мальчишника в Вегасе».

С этими словами он вышел, оставив за собой молчание, полное напряжения. Мастерс стоял, потрясённый, его глаза были широко раскрыты, а челюсть отвисла, как будто он получил невидимый удар.

— Кто… кто этот тип? — наконец выдохнул он, обращаясь к Стелле, в голосе которого смешались ярость и унижение.

— Мой парень, — твёрдо ответила Стелла, чувствуя, как смесь страха и торжества бурлит у неё внутри. — Я, пожалуй, пойду. А то скоро перерыв кончится, а я ещё не пообедала.

— Да-да, конечно, — пробормотал директор, всё ещё не в силах прийти в себя.

Стелла, почти выскочив из зала, настигла Диму в тихом коридоре, где воздух был пропитан запахом мела и старого линолеума.

— Ну как я его? — спросил он, в его голосе звучало предвкушение.

— Ты его просто уничтожил, — выдохнула она, смех облегчения вырвался из её груди. — Но я боюсь, что теперь он захочет меня уволить за это.

— Давай верить, что этого не случится, — Рокер обнял её за плечи, мгновенно сделав мир вокруг более прочным. — Где ещё он найдёт такого преподавателя литературы? К тому же, есть и другие колледжи, где тоже нужны люди. Так что мы справимся. Обещаю.

Стелла прижалась к нему, и часть её беспокойства улетучилась, растворяясь в его непоколебимой уверенности.

— Очень надеюсь.

— В любом случае, теперь он точно перестанет к тебе приставать, — сказал он, и его голос стал удивительно мягким. — Как я мог остаться в стороне, когда такое происходит?

— За это я люблю тебя, Дима, — искренне произнесла она, поднимая на него взгляд.

— Надеюсь, когда ты освоишь русский, ты не будешь мне весь день эту песню про Диму и самолет напевать.

— О чём ты говоришь?

— Потом объясню, — пообещал он с таинственной улыбкой. — А пока, не соблаговолите ли вы, мисс Палмер, разделить со мной обед в столовой? Я слышал, там сегодня что-то вроде кулинарного эксперимента.

— Конечно, соблаговолю, мистер Чифиров, — ответила она, с удовольствием играя в его игру и чувствуя, как сердце наполняется радостью.

Они двинулись по коридору, плечом к плечу, и даже аромат свежеприготовленной еды, доносившийся из столовой, казался теперь частью их маленькой, но такой настоящей победы.

***

17:30, дом Стеллы Палмер

В комнате уже полтора часа стоял гулкий шум. Дима сидел на стуле с акустической гитарой, перебирая ритм, а Вик, примостившись за ударной установкой, пробовал отбивать партию.

— Нет, нет. Так не годится. Ты слишком напряжён, всё тело скованно, — мягко заметил русский.

Вик, чуть насупившись, парировал:

— Все так делают на концертах. Бьют что есть силы!

— Но мы же с тобой не на концерте. Мы учимся, — терпеливо объяснил Дима. — И поверь, даже когда опытные ударники исполняют скоростные партии, их руки и плечи остаются свободными. Потому что от расслабленности напрямую зависят и звук, и чёткость ритма. Вот смотри.

Он подошёл к установке, взял палочки и сначала сыграл короткий грубый ритм, двигаясь резко и зажато, а затем — тот же рисунок, но плавно и легко, с гибкостью в кистях. Звук стал глубже, ровнее, а дробь — словно текучей.

— Чувствуешь разницу?

Вик внимательно кивнул, глядя на палочки:

— Чувствую. Звучит… по-другому.

— Поэтому давай расслабимся. Всё начинается с основ: правильно садимся, правильно держим палочки, — с ободряющей улыбкой сказал Дима.

Он помог Вику поправить посадку, развернуть плечи, показал, как распределить вес. Мальчик попробовал снова — и на этот раз удар прозвучал увереннее, а движение выглядело естественнее.

— Вот, уже лучше! Значительно, — бородач одобрительно хлопнул его по плечу. — Давай теперь попробуем сыграть всю партию.

— Опять «Seven Nation Army»? Кажется, мы играем её уже целый месяц.

— А ты хочешь сразу соло Майка Портного осилить? — рассмеялся Дмитрий. — Надо с простого начинать. Сначала «I Won’t Back Down [101]», потом «Seven Nation Army». А там, спустя время и тренировки, будешь уже настоящий хардкор «мочить».

— А что будем играть в этот раз? — оживился Вик.

Дима хитро приподнял бровь:

— Кое-что посложнее. «Feel Good Inc.». Давай, соберись.

Они устроились поудобнее и начали — сначала неуверенно, сбиваясь, но постепенно находя общий пульс. Гитара и барабаны начали сплетаться в знакомый ритм, как вдруг в комнату вошла Стелла. Она замерла в дверях, слушая, а на губах появилась тёплая, одобрительная улыбка.

— Ох ты! У вас тут альтернативной рок звучит.

— Как говорится: «Не бывает плохих жанров — бывают плохие песни», — философски ответил Дима, откладывая гитару. — Вик, на сегодня всё. Отдыхай, заслужил.

— Есть, капитан! — мальчишка игриво отдал честь.

Стелла перевела взгляд на него:

— Вик, а уроки ты выучил?

— Конечно! Быстро и уверенно. Мне Дима помог.

Дима смущённо махнул рукой:

— Да кого там помог. Он всё сам сделал. Я лишь с немецким немного подсказал.

— Какие вы у меня молодцы, — Стелла расплылась в улыбке. — Ладно, давайте ужинать, пока всё не остыло.

После ужина, когда на кухне воцарилась уютная тишина, Дима вдруг таинственно улыбнулся и подозвал Стеллу:

— А у меня для тебя кое-что есть!

Англичанка на мгновение замерла, и по её лицу пробежала тень невольного воспоминания о том, как когда-то приглашение обернулось ловушкой:

— Если это приглашение на концерт, проходящий в твоей родной стране, то нет… Я, пожалуй, воздержусь.

— Ты почти угадала. Только ехать так далеко не надо.

В его руке появился тонкий конверт. Мисс Палмер, охваченная смесью предвкушения и опасения, вскрыла его. Мгновенно её глаза распахнулись, а пальцы, сжимающие билеты, задрожали.

— "Poets of the Fall"? — вырвался у неё едва слышный шепот, полный неверия.

— Твоя любимая группа? — переспросил Вик, внимательно наблюдая за реакцией матери.

— Да… Я их обожаю с самого детства, — прошептала она, не отрывая взгляда от заветных листков. — Но… Как? Они же не приезжали в Америку годами. Как тебе это удалось?

— Во-первых, организаторы смогли договориться с финнами о полноценном туре по Штатам, — объяснил рокер. — А во-вторых, меня пригласили в качестве звукорежиссёра. Я подумал, почему бы не воспользоваться моментом и не достать билеты для тебя и Вика.

Стелла молчала, захлёбываясь эмоциями. Её взгляд метался между билетами и Димой, не находя слов. Он, словно угадав её мысли, спокойно добавил:

— Не волнуйся, я всё проверил. Спрашивал у коллег, изучал информацию. Никаких инцидентов не планируется. Охрана будет на высшем уровне, всё под строжайшим контролем.

— Я… — британка сглотнула комок в горле. — Я даже не знаю, что сказать.

— И не нужно ничего говорить прямо сейчас, — мягко остановил её Чифиров. — Я не тороплю. У вас есть время подумать. — Он повернулся к Вику: — А ты бы хотел пойти? Увидеть настоящий большой концерт?

Вик пожал плечами, но в его глазах читался неподдельный интерес:

— Не знаю. Я никогда на таком не был. Немного страшно, но… и очень интересно.

— Никто не торопит, — повторил Дмитрий. — Решайте. В любом случае, билеты у вас в руках.

Стелла отвела глаза в сторону, её пальцы нежно перебирали углы конверта. В тишине комнаты её голос прозвучал тихо, но очень чётко:

— Дима… если вдруг… ты сможешь достать ещё один, третий билет?

***

20 января, 19:25, концертный зал «Imaginarium», Кливленд, Огайо

У перил VIP-площадки, откуда открывался превосходный обзор сцены, стояли Стелла, Кейт и Вик. Стелла, одетая в обычную белую майку, потертую джинсовую жилетку и облегающие брюки, производила впечатление спокойствия и умиротворения. Ее волосы были собраны в хвост, а на шее висела цепочка с золотой иконкой, подаренной Димой. Кейт же, напротив, выделялась своим экстравагантным стилем: футболка с психоделическим принтом была настолько яркой и насыщенной, что казалась почти живой. Ее пепельные волосы были аккуратно уложены, а в ушах поблескивали серьги-гвоздики. Вик, одетый в футболку с логотипом The Offspring и джинсы, нетерпеливо переминался с ноги на ногу, его взгляд был прикован к сцене, а руки покоились на перилах.

— Даже не верится, что твой русский решил достать третий билет для меня, — голос Кейт дрожал от сдерживаемого волнения. — Мне казалось, я ему не понравилась тогда, в аэропорте.

Стелла обернулась к подруге с теплым взглядом:

— Как видишь, ты здорово ошиблась.

— И слава Богу! Я мечтала попасть на их концерт ещё задолго до тебя, но они не прилетали ни в Америку, ни в Мексику. А тут такой шанс выпадает... просто судьба!

Искренняя, широкая улыбка озарила лицо Стеллы.

— Ты не представляешь, как я счастлива. Совсем по-детски, до мурашек.

Прикованный к пустой сцене взглядом, Вик вдруг нарушил разговор вопросом:

— Стелла, а где сейчас Дима?

— Он в кабине звукорежиссера, — пояснила Стелла, ласково положив руку ему на плечо. — Оттуда он будет управлять всем звуком. Можешь не волноваться, ему оттуда всё прекрасно видно, он ничего не упустит.

Кейт, задумчиво покачивая баночку с колой, прислонилась к барьеру.

— Стелла, я всё никак не могу понять. Почему Вик называет тебя по имени, а не "мама"? Это так необычно.

Легкое смущение промелькнуло на лице Стеллы.

— Знаешь, я и сама до сих пор не привыкла к мысли, что я мама, хотя мне уже двадцать шесть. Поэтому он и зовет меня по имени. У нас такие отношения... скорее, как у самых близких друзей.

— А ты, Вик? — Кейт перевела взгляд на мальчика. — Тебе не хочется назвать ее мамой?

Вик отрицательно покачал головой, его взгляд был твердым и ясным.

— Не знаю. Мне "Стелла" больше нравится. Это красивое имя. И она никогда не сердится из-за этого.

— Именно так, — кивнула Стелла, ее голос звучал мягко и убедительно. — Пусть называет меня как хочет. От этого моя любовь к нему не станет меньше. Ни на секунду.

— И я тебя люблю, — тихо, но отчетливо ответил Вик, на короткое мгновение прижавшись к ее руке.

В этот момент он вздрогнул и выпрямился:

— Ой, смотрите, начинается!

Зал погрузился в темноту, прорезанную лишь тревожным гулом ожидания. И вот мощный удар по барабанам разорвал тишину, и сцена вспыхнула огненным шквалом света и звука. Концерт начался.

Пролетело полчаса неистового драйва, и вот вокалист группы, Марко, подошёл к краю сцены, вытирая лоб.

— А теперь у нас для вас сюрприз, дорогие мои! — его голос, хриплый от песен, раскатился по залу. — Для следующей песни сюда приглашается один талантливый местный музыкант, который попросил меня помочь ему спеть кое-что особенное. Встречайте — гитарист и вокалист, Дмитрий Чифиров!

Из-за кулис на ослепительный свет вышел Дима в рокерской рубашке с короткими рукавами и с гитарой в руках. Из темноты кулис на яркий свет сцены вышел Дмитрий. Его рокерская рубашка с короткими рукавами облегала фигуру, а гитара в руках казалась продолжением его самого. Распущенные волосы развевались, создавая вокруг него ореол загадочности и харизмы. Он выглядел сосредоточенным и в то же время счастливым.

— Стелла, смотри, там же Дима! — Вик вскрикнул и схватил её за жилетку, подпрыгивая на месте.

Кейт и Стелла в один миг обернулись к сцене, их лица застыли в абсолютном, немом изумлении.

— Что?.. — выдохнула Кейт.

Стелла, поймав на себе её ошарашенный взгляд, только развела руками, глаза её были огромны от неожиданности.

— Он... он ни слова не говорил мне об этом! Ни намёка!

Тем временем Дима уже был готов к выступлению: гитара на плече, микрофон подправлен.

— Всем привет! Я так рад вас видеть! — его голос, такой родной и знакомый, теперь звучал мощно и уверенно, заполняя собой весь зал. — Марко, спасибо тебе за эту возможность. Мы сыграем песню из одной очень любимой многими компьютерной игры, но сегодня она посвящается самым важным людям в моей жизни. Марко, давай!

Как только зазвучали первые, узнаваемые и пронзительные аккорды "War", сердце Стеллы пропустило удар.

— Моя любимая... — прошептала она, и её губы сами собой растянулись в широкой, полной трепета улыбке. В этот момент, не замечая ничего вокруг, по её щеке скатилась одна-единственная, сверкающая в свете софитов слеза.

— Стелла, ты чего? — с беспокойством спросил Вик, осторожно касаясь её щеки.

Она притянула его к себе в объятия и рассмеялась, сквозь новые, хлынувшие слезы, которые она уже не пыталась остановить.

— Это от радости, мой маленький! От такой огромной, чистой радости!

Дима и Марко тем временем в унисон пели песню:

Do you remember standing on a broken field

White crippled wings beating the sky

The harbingers of war with their nature revealed

And our chances flowing by

If I can let the memory heal

I will remember you with me on that field

When I thought that I fought this war alone

You were there by my side on the front line

When I thought that I fought without a cause

You gave me a reason to try! [102]

***

Концерт превзошел все ожидания, став настоящим шедевром. Зал, объединенный единым порывом, с невероятной теплотой и восторгом принимал культовую финскую альтернативную группу. Аплодисменты, крики и скандирования были настолько искренними и мощными, что музыканты, глубоко тронутые, выходили на бис целых три раза, полностью погружаясь в эту волну всеобщей любви.

Однако, даже на фоне этого всеобщего ликования, трое зрителей выделялись особенно ярко, их лица стали живым отражением происходящего чуда. Их эмоции были настолько чистыми и сильными, что создавали вокруг них особую, почти материальную атмосферу.

Первым был рок-гитарист русского происхождения, для которого мечта внезапно обрела реальность. Его пригласили на сцену для совместного выступления, и в его глазах читалось не просто волнение, а глубокое, благодарное потрясение. Это был не просто выход на сцену, а момент полного единения с музыкой и публикой, о котором он, вероятно, грезил долгие годы.

Второй была милая девушка из Британии, которая не пыталась сдержать нахлынувших на нее чувств. По ее щекам безостановочно текли слезы, но это были слезы чистейшей, переполняющей радости. В ее рыданиях не было и намека на грусть – только абсолютная, освобождающая эйфория, преодолевшая любые языковые и культурные барьеры.

Третьим был маленький мальчик лет восьми, сидевший рядом с ней. Его восторг был бурным и безудержным. Его лицо, озаренное широкой улыбкой, сияло неподдельным изумлением и счастьем, словно он стал свидетелем самого волшебного события на свете.

В эту ночь они, такие разные, испытали нечто большее, чем просто удовольствие от отличного концерта. Они прикоснулись к тому самому редкому и подлинному состоянию, к той самой магической полноте бытия, которую некоторые не встречают за всю свою жизнь.

Это было истинное счастье.

Примечания

Глава 1. Капканы

Песня: Звери - Капканы

1. Марко Сааресто — финский музыкант, наиболее известный как солист и фронтмен рок-группы Poets of the Fall. Пишет лирику, часто философскую, с метафорами и глубоким смыслом.

2. Строчки из стихотворения «Заповедь» Редьярда Киплинга

3. Уэйн Статик (настоящее имя — Уэйн Ричард Уэллс) — американский музыкант, наиболее известный как фронтмен, гитарист и вокалист индастриал-нью-метал группы Static-X. Его фирменный образ — высокая стоячая прическа.

4. «Smash» — это культовый альбом американской панк-рок группы The Offspring. Выпущенный 8 апреля 1994 года на лейбле Epitaph Records, этот альбом стал настоящим прорывом, выведшим панк-рок в мейнстрим в середине 1990-х.

5. Трэвис Баркер — один из самых влиятельных и известных барабанщиков современности, прославившийся своей мощной, быстрой и техничной игрой. Наиболее известен как барабанщик американской панк-рок группы blink-182.

6. Строчки из песни «Savior» американской панк-рок группы Rise Against. Перевод:

«Так скажи же сейчас,

Если это не любовь, то, как нам выбраться?

Потому что я не знаю.

И тогда она сказала: «Я не ненавижу тебя, парень, я просто хочу спасти тебя,

Пока ещё есть что спасать!»

И тогда я сказал ей: «Я люблю тебя, девочка, но я — не ответ

На вопросы, что у тебя ещё остались!»

7. "Tears Don't Fall" — это культовая песня британской металкор-группы Bullet For My Valentine. Она является главным хитом с их дебютного альбома «The Poison», выпущенного в 2005 году, и по сей день остается визитной карточкой коллектива.

Глава 2. Holiday

Песня: Scorpions - Holiday

8. Пикси - короткая женская стрижка, характеризующаяся объемом на макушке и очень короткими (иногда выбритыми) висками и затылком. Она подчеркивает черты лица, шею и выразительные глаза.

9. Брайан Молко —лидер и бессменный вокалист, гитарист и автор песен альтернативной рок-группы Placebo. «Every You Every Me» - Один из главных хитов группы, визитная карточка.

Глава 3. Тревога

Песня: Сплин - Тревога

10. Яд вечен (лат.)

11. Строчки из песни «Have you ever seen the Rain» американской рок-группы Creedence Clearwater Revival. Перевод:

Знать хочу: видал ли ты дождь,

Знать хочу: видал ли ты дождь,

Что струится в ясный день?

12. All Eyezon Me - двойной студийный альбом Тупака Шакура, один из самых важных и коммерчески успешных в истории хип-хопа.

13. Body Count — это американская метал-группа, основанная в 1990 году в Лос-Анджелесе. Её бессменный лидер — Ice-T, знаменитый рэпер и актёр. Группа совершила революцию, создав стиль рэп-метал (позже — кроссовер-трэш), смешавший трэш-метал, хардкор-панк и социально острые тексты в духе андеграундного хип-хопа.

14. «Хлеб с ветчиной» - полуавтобиографический роман американского писателя Чарльза Буковски.

15. Имелась в виду обложка самого коммерчески успешного альбома «One-X» канадской рок-группы Three Days Grace.

Глава 4. Russian Grizzly in Amerika

Песня: Slaughter to Prevail – Russian Grizzly in Amerika

16. Добро пожаловать в Мексику! (исп.)

17. «Vulgar Display of Power» - второй (шестой) альбом грув-метал группы Pantera, значительно повлиявший на всю тяжелую музыку.

18. Йорги и «Анархия-99» - главные антагонисты фильма «Три икса», русские анархо-террористы.

19. Цитата Сальвадора Дали

Глава 5. All for nothing

Песня: Linkin Park – All for nothing

Глава 6. Russian Roulette

Песня: Kiss – Russian Roulette

20. Скэт-вокал — это импровизационная вокальная техника в джазе и иногда в роке, где вместо слов используются бессмысленные слоги, звуки и ритмические паттерны.

21. «Follow the Leader» - третий студийный альбом американской нью-метал группы Korn.

22. Имелся ввиду Дюк Нюкем, главный герой популярной серии компьютерных игр.

23. Братья Орловы – главные герои фильма «Оружейный барон», контрабандисты из Одессы.

24. Хвостатый (исп.)

25. Имелась в виду песня «Another brick in the Wall» рок-группы Pink Floyd.

26. M7 – автоматическая винтовка на вооружении армии США.

27. Имелась ввиду песня «Take me out» шотландской инди-рок-группы Franz Ferdinand.

28. Купюра в десять долларов США.

Глава 7. Killing Machine

Песня: Judas Priest – Killing Machine

29. Неизлечимо, нет противоядия (исп.)

Глава 8. Between Angels And Insects

Песня: Papa Roach - Between Angels And Insects

30. Дерьмовый придурок (исп.)

Глава 9. Про панка

Песня: Йорш – Про панка

31. Уоррен Баффет – американский инвестор, один из самых богатых людей мира.

Глава 10. Natural born killer

Песня: Emmure – Natural born killer

32. Metal Gear — культовая серия видеоигр в жанре стелс-экшена, созданная гениальным (и эпатажным) японским геймдизайнером Хидэо Кодзимой.

33. Шэбяо – китайское холодное оружие, появляющееся в Assassin’s Creed 3. Состоит из металлического ударного груза в виде дротика, закреплённого на верёвке.

Глава 11. Refuse/agree

Песня: Sepultura – Refuse/resist

34. Александр Михайлович Горчаков (1798 – 1883) — дипломат, министр иностранных дел Российской империи, восстановивший её влияние после Крымской войны. Андрей Андреевич Громыко (1909 – 1989) — министр иностранных дел СССР, который во времена Холодной войны жёстко отстаивал интересы страны на международной арене.

Глава 12. Дорога

Песня АукцЫон - Дорога

35. Квест из компьютерной игры «Heavy Rain». Чтобы пройти его, главному герою нужно ехать по встречной полосе с максимальной скоростью.

36. Народный анекдот-присловье, который используется для описания ситуации, когда все усилия оказались напрасными из-за досадного упущения. На самом деле, это была картина Льва Соловьева «Монахи. Не туда заехали»

37. X-Zibit – американский рэпер, прославившийся, как ведущий телепрограммы «Pimp my ride» («Тачку на прокачку» в русском переводе)

38. Цитата Эриха Марии Ремарка.

Глава 13. Dirty Deeds Done Dirt Cheap

Песня: AC/DC - Dirty Deeds Done Dirt Cheap

Глава 14. I’m a believer

Песня: Smash Mouth - I’m a believer

39. Имелся в виду комедийный фильм «Борат» про казахстанского журналиста.

40. Закк Уайлд (настоящее имя — Джеффри Филлип Уайленд) —гитарист-виртуоз, певец, автор песен и фронтмен хеви-метал-группы Black Label Society.

41. Gogol Bordello — это американская джипси-панк группа, основанная в 1999 году в Нью-Йорке выходцем из Украины Евгением Гудзем.

42. Гэвин Россдейл — это британский музыкант, певец, автор песен и актёр, наиболее известный как вокалист и ритм-гитарист рок-группы Bush, а также как бывший муж певицы Гвен Стефани.

43. Это известные бас-гитаристы и вокалисты из мира рок- и хэви-метал музыки.

Том Арайа — бас-гитарист и основной вокалист легендарной трэш-метал группы Slayer. Известен своим агрессивным рычащим вокалом и виртуозной игрой на басу на огромной скорости.

Гедди Ли — бас-гитарист, клавишник и вокалист прогрессив-рок-группы Rush. Обладает очень высоким, узнаваемым голосом и считается одним из самых техничных и влиятельных басистов в истории рока.

Джон Купер — бас-гитарист и вокалист христианской рок-группы Skillet. Один из основателей группы, известен мощным вокалом и энергичными выступлениями.

Лемми (Иэн Фрейзер Килмистер) — основатель, бас-гитарист и вокалист культовой хэви-метал группы Motorhead. Его хриплый, горловой вокал, уникальная манера игры на бас-гитаре (как на ритм-гитаре) и образ «крепкого орешка» сделали его иконой рок-н-ролла.

Все они являются «поющими басистами» — редкой и очень важной ролью в группе, где один человек одновременно обеспечивает и гармоническую/ритмическую основу (бас), и ведет вокал. Это требует выдающихся музыкальных и исполнительских способностей.

44. Уилки Коллинз — знаменитый английский писатель XIX века, один из основоположников детективного и сенсационного романа.

45. Дамплинги (от англ. dumplings — «пельмени», «клецки») — это общий кулинарный термин, объединяющий огромное разнообразие блюд из теста с начинкой (или иногда без неё), которые готовятся методом варки, приготовления на пару, жарки или запекания.

46. Строки из песни «Дыши со мной» российской металкор-группы Amatory.

47. Чед Крюгер — это канадский музыкант, наиболее известный как вокалист, гитарист и основной автор песен рок-группы Nickelback.

48. «Yummy down on this» - песня американской рэп-рок группы Bloodhound gang, известной своими юмористическими песнями с сексуальным подтекстом.

49. Стелла в переводе с латинского означает «звезда»

50. Звездный свет (англ.)

Глава 15. Iron Man

Песня: Black Sabbath – Iron Man

Глава 16. Wake up

Песня: Rage Against The Machine – Wake up

51. Керамбит — это нож с характерным серповидным лезвием и кольцом для пальца на рукояти.

52. Дымный рыцарь – один из сложнейших боссов в Dark Souls 2.

53. «Chocolate Starfish and the Hot Dog Flavored Water» - третий студийный альбом рэп-метал группы Limp Bizkit, один из самых коммерчески успешных альбомов жанра.

Глава 17. Цветут цветы

Песня: Танцы минус – Цветут цветы

54. Имелась ввиду басня Ивана Андреевича Крылова «Гуси».

55. Песня «Supermassive black hole» британской альтернативной группы Muse. Перевод:

Ох, детка, разве ты не видишь, как я страдаю?

Ох, детка, разве не слышишь, как я стону?

Ты поймала меня на ложных обещаниях —

Как долго ещё продержишь, прежде чем отпустишь?

Ох, ты душу мою зажгла,

Ох, ты душу мою зажгла!

Ледники тают в кромешной тьме,

И суперзвезду затянула сверхмассивная…

56. Легоши и Хару – пара из манги «Beastars», волк и крольчиха, испытывающие друг к другу чувства. Ghoulcy – фанатский шиппинг, основанный на взаимоотношениях Купера Говарда/Гуля и Люси Макклин из сериала «Fallout».

57. Николас Спаркс — современный американский писатель, сценарист и продюсер, один из самых известных в мире авторов в жанре любовного романа.

58. Имелась в виду песня «Love is for suckers» американской глэм-метал группы Twisted Sister.

59. Даймбэг Даррелл, легендарный гитарист группы Pantera, был убит 8 декабря 2004 года во время выступления своим же психически нездоровым фанатом.

Глава 18. War Pigs

Песня: Black Sabbath – War Pigs

60. Я доберусь до тебя, лицемерный сукин сын! (исп.)

Глава 19. Say Goodbye

Песня: Theory of a Deadman – Say Goodbye

61. Очень хорошо (ит.)

62. Доктор Уилсон – лучший (и единственный друг) Доктора Хауса.

63. Больница, в которой работает Доктор Хаус.

64. Название наемных убийц в Латинской Америке.

Глава 20. Down with the sickness

Песня: Disturbed - Down with the sickness

Глава 21. War?

Песня: System of a down – War?

65. Цитата казахского национального поэта Абая Кунанбаева. Перевод: "Воля, ты сильна, но пусть тебя ведет сердце."

66. Крак де Шевалье — это одна из самых знаменитых и хорошо сохранившихся крепостей эпохи крестовых походов в мире. Крепость выдержала множество осад, но была взята не штурмом, а хитростью.

67. Не понимаю (исп.)

68. Я ничего не скажу. Никогда (исп.)

69. Чеглок — это хищная птица из семейства соколиных, один из самых ловких соколов.

Глава 22. Dark. Past

Песня: Manapart – Dark. Past.

70. Маркиз де Сад (полное имя Донасьен Альфонс Франсуа де Сад, 1740–1814) — французский аристократ, писатель и философ, пропагандирующий абсолютную свободу, чьё имя стало нарицательным и дало начало термину «садизм» (получение удовольствия от причинения боли, страданий или унижения другим).

71. «Герника» - картина Пабло Пикассо о бомбардировки испанского городка Герника в ходе Гражданской войны.

72. Имелась в виду «Молодые спартанки, вызывающие на состязание спартанцев» — картина французского художника-импрессиониста Эдгара Дега

73. «Большая одалиска» - картина французского художника Жана Энгра, с изображением обнажённой женщины в восточном интерьере.

74. Фостерный отец (от англ. foster father) — это мужчина, который временно исполняет роль отца и опекуна для ребенка, переданного ему по договору с государственными органами опеки.

75. Лайми – оскорбительное прозвище англичан.

Глава 23. Bulls on parade

Песня: Rage Against The Machine – Bulls on parade

76. Рик Аллен – барабанщик хард-рок группы Def Leppard, известен умением играть на ударных одной рукой (второй он лишился при аварии).

Глава 24. Paradise Lost

Песня: Evanescence – Lost in paradise

Глава 25. Sad but true

Песня: Metallica – Sad but true

77. Строка из песни «Break stuff» группы Limp Bizkit.

78. Энрике Иглесиас и Анна Курникова.

79. Более известный как Альваро Морте.

Глава 26. Crushcrushcrush

Песня: Paramore - Crushcrushcrush

80. Обложка первого одноименного студийного альбома группы System of a down.

81. Терренс Малик – американский кинорежиссер, известный своей затворнической жизнью и долгими перерывами между выходами картин.

Глава 27. Sky is falling

Песня: Anti-Flag – Sky is falling

82. Не называй меня китайцем! (каз.)

Глава 28. Boys don’t cry

Песня: The Cure - Boys don’t cry

83. Строчка из сказки Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

Глава 29. Sleep Now in the Fire

Песня: Rage Against the Machine - Sleep Now in the Fire

84. Ты умрешь со мной! (порт.)

Глава 30. Creeping death

Песня: Metallica – Creeping death

85. Будьте вы все прокляты! (исп.)

Глава 31. Bodies

Песня: Drowning Pool - Bodies

86. Splinter Cell — это культовая серия стелс-экшен игр, главным героем которой является Сэм Фишер, оперативник секретного подразделения АНБ «Third Echelon».

87. Тазер — это электрошоковое оружие, которое временно парализует цель с помощью электрического разряда.

88. Строчка из песни «Bodies».

89. Главные герои компьютерной игры «Detroit – Become human».

Глава 32. Битва

Песня: Ария - Битва

90. Даника Патрик — это знаменитая американская автогонщица, самая успешная женщина в истории американских автогонок. Она добилась беспрецедентных результатов в двух ведущих сериях — IndyCar и NASCAR.

91. Идите вы все нахер! (исп.)

Глава 33. Дыши со мной

Песня: Amatory - Дыши со мной

92. Рауль Дюк – главный герой романа «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» Хантера С. Томпсона.

93. Строчка из песни «Пора домой» группы Сектор Газа.

94. До свидания! (каз.)

95. Строчки из песни «Bawitdaba» Кида Рока

96. Строчка из песни «Rock you like a hurricane» группы Scorpions.

97. Давай поцелуемся! (англ.)

Эпилог

Песня: Poets of the fall - War

98. Речь идет о романе «Гордость и предубеждение» Джейн Остин.

99. Reddit — платформа, сочетающая элементы форума, новостного агрегатора и социальной сети. Основная идея — одни пользователи публикуют контент, а другие комментируют и оценивают его. Распространена в англоязычной среде.

100. Песня российской рок-группы Пилот.

101. I Won’t Back Down – песня американского рок-музыканта Тома Петти, чаще всего разучиваемая у начинающих барабанщиков.

102. Перевод:

Помнишь, как мы стояли на искалеченном поле,

Белесые хромые крылья бьют в небесный свод,

Предвестники войны, чья сущность раскрыта,

А наши шансы уносятся вразброд.

Если смогу я дать памяти зажить,

Я вспомню тебя со мной на том поле вновь.

Когда я думал, что веду эту войну один,

Ты была рядом со мной на передовой.

Когда я думал, что сражаюсь без причины,

Ты дала мне повод не сдаться, быть живой!

Благодарности

Эту книгу я писал не один. Даже когда казалось, что я сижу за клавиатурой в полном одиночестве, рядом были люди, без которых этот роман никогда бы не появился на свет.

Даше — спасибо тебе огромное. За то, что верила, даже когда я сам не верил. За то, что говорила жёсткие слова, когда я витал в облаках. За то, что не боялась меня останавливать и направлять. Ты была тем голосом, который говорил: «Пиши. У тебя получится». И я писал. Спасибо.

Лизе — за то, что была рядом на расстоянии тысяч километров. За твои «I miss you too» и «A hug to you». За то, что научила меня, что дружба не знает границ.

Марие — за огромную поддержку и веру в то, что стоит только начать и преодолеть страх.

Всем, кто читал, ставил лайки и просто был рядом — спасибо. Вы — моя команда.

И конечно, Диме и Стелле. Вы жили в моей голове несколько лет, и теперь я отпускаю вас в мир. Надеюсь, вы найдёте тех, кто вас полюбит так же, как я.

И потихоньку — моей музе. Той, что вдохновляла, даже не зная об этом. Той, чьи глаза, улыбка, красота и нежность стали сердцем этой истории. Ты есть — и этого достаточно.

март 2025 - февраль 2026

Michael J. Hedgehog