Метагерой

Глава α

— Разумеется, я не хочу умирать! — заявила Саша импозантному мужчине в золотой маске шакала. — И буду крайне не против воскреснуть! Неужели ты мне поможешь по доброй воле и без побочек мелким шрифтом?

— В своём мире ты уже умерла, — он сочувственно опустил длинный нос маски, — поэтому я отправлю тебя в другой. Насчёт акклиматизации не беспокойся. Ты сможешь разговаривать на местном языке и станешь по-настоящему живой: не ходячим мертвецом, не бездушным телом, и даже в своём нынешнем возрасте — перерождаться в младенца не придётся.

Пожалуй, это слишком походило на известный мем, где представители трёх религий собираются, чтобы узнать, кто же из них был прав насчёт посмертия, а встречает их господин в египетском облачении. От шутки реальность отличало сразу два аспекта: во-первых, Саша была ярой атеисткой, во-вторых, мужчина не слишком походил на божество, скорее на проводника между мирами.

— Стой, подожди… Умерла?.. — до Саши слишком медленно доходила информация.

— Убита Леонардом, тем самым, с которым ты заигрывала и на кого натравливала другого своего парня. Как у вас говорят, «ради фана», — «божок» сверился с небольшим папирусом в ладони. — Ну да не мне тебя судить. Наоборот, предлагаю легально новую жизнь начать.

— А плата? Обычно в таких случаях что-то требуются сделать, если я правильно помню весь фанфикшен про попаданцев, который успела прочитать за свою жизнь…

Странно, у неё даже силы шутить нашлись… Известие о своей смерти она восприняла как-то совершенно отстранённо, наверное, потому что не мучилась особо. И странным образом не могла вспомнить, отчего именно померла… Удар ножом? Яд? Что-нибудь менее прозаичное? И в каком состоянии сейчас её тело там, на Земле? Здесь-то вроде всё с ним в порядке…

— Да, попрошу поработать курьером, — он свернул папирус и протянул из другой руки исцарапанную медную монету. — Вот это послание нужно передать Кире. Кто это — для пользы дела тебе знать не стоит. По этой же причине я выбрал женщину из другого мира — тебе проще будет выдать себя за испившую из реки забвения покойницу, на самом деле не зная, что вокруг происходит.

— Кира… — Саша порылась в памяти. — Я для интереса кое-что изучала по древней мифологии, но особо точно не могу вспомнить. Это какая-то богиня? Муза?

— Нет. Человек, смертная. Но, согласно плану, ты и адресата не должна выдавать. Эта монета, по легенде — просто плата лодочнику… на чью лодку ты решила не заходить.

Что у высших существ за привычка, говорить загадками… Наверное, это как-то связано с их всемогущей сущностью, они подсознательно упускают часть информации, которую представляют как само собой разумеющееся!

Саше пришлось потратить немало времени, расспрашивая, как выглядит Кира и каким образом её найти в новом мире, где ей ещё и предстоит играть амнезию — зато это, вроде бы, понравилось проводнику, потому что никакого раздражения в ответ на её вопросы он не проявлял, видел, что девушка отнеслась к заданию с ответственностью.

— План простой, и всё для его воплощения я тебе обеспечил, — завершил своё объяснение маска, отдавая Саше три пахнущих булочной буханки хлеба без привычных поперечных углублений сверху на корке. — А теперь в путь, Александра! Даже у мёртвых нет времени всего мира!

Девушка решила больше не испытывать судьбу длительными разговорами, а то как бы не начал этот странный… Человек? Сердится на её любознательность. И так уже голова кругом шла, не хватало только ещё с какой-то странной репликацией Смерти ссориться!

Девушка вышла из ниши пещеры в сторону более оживлённых туннелей, по которым унылой вереницей волочились покойники. Стойко стискивали зубы солдаты в потрёпанных жилетах, ревели на ходу девушки, старики пытались утешить их, не сбавляя тягучий шаг. Но большая часть мертвецов была просто шокирована и валила вперёд, мало чем отличаясь от зомби.

Туннель расширился, будто подземный переход наконец довёл до станции метро, только вместо платформы пассажиры последнего пути толпились у берега подземной реки. Слегка светилась золотом вычурная ладья без вёсел и парусов, только по трапу на неё заходило пара человек от силы, остальные продолжали кучковаться у края воды и мешать проходить другим.

— Девушка, не будет лишней монетки? — Сашу испугал раздутый и подгнивший утопленник. — Меня просто так и не нашли, а при себе даже серебряного крестика не было…

— Простите, но нет, — прошептала девушка едва слышно непослушными губами, и поспешила прочь от страшного безбилетника.

Она пошла ровно в тот коридор, куда остальные боялись заходить — откуда слышался лай спорящих друг с другом пастей трёхголового пса. Успеть пробежать мимо, пока он был занят терзанием будок, предполагалось самой опасной частью плана. Все три головы резко прекратили друг с другом лаяться, и обратили внимание всех шести глаз на гостью.

— Ой… Хороший пёсик… — проговорила Саша, останавливаясь. В голове проносились дурацкие советы из интернета, как вести себя при встрече с собаками, только вряд ли они могли пригодиться при встрече с демонической собакой! Саша вместо этого положилась на совет золотой маски и швырнула булки в сторону трёхголового. Гигантский пёс отвлёкся на летящие в него хлеба и занял все три пасти, терзая по батону в каждой. Это было комичное зрелище, но только на пару секунд, которыми Саша воспользовалась и пробежала мимо охранника подземного мира.

Подземный туннель плавно поднимался тоннель, а в конце него забрезжил свет. Вряд ли тот самый, о котором говорят вернувшиеся из клинической смерти, ведь никто из них не упоминал трёхголового пса перед ним. Но Саша радовалась этому свету не меньше, потому что он сулил ей жизнь, и бежала к нему не многим медленнее, чем от сторожа душ.

Саша вырвалась из пещеры и только на свежем воздухе остановилась. Пробуя отдышаться и трогая собственное лицо, плотное и живое, она крутила головой. Солнце стояло низко, мягким багрянцем заката освещая одни горы, пока другие были сокрыты в холодной голубоватой тени. Через широчайший каньон с угрожающими отсветами лавы на дне дугой протянулся каменный мост, неровный и потресканный, больше похожий на окаменевший позвоночник титанической змеи с острыми шипами в несколько ростов высотой. В отдалении, километрах в трёх, виднелись строгие постройки с колоннами и треугольными крышами, похожие на Парфенон.

Саша задумалась бы, где оказалась, поразмышляла бы о планах на первое время, но Кербер оказался не единственным стражем подземного мира. Из зева пещеры слышался всё громче стук преследовавших лошадиных копыт — из-за эхо непонятно было, один всадник хочет нагнать беглянку или целый отряд.

Мост показался девушке надеждой на спасение — выглядел он так, что конь обязательно оступится, если рискнёт проскакать по нему, а потому она кинулась к каньону.

Копыта гремели уже оглушительней грома. Из пещеры наружу выбрались два всадника в чёрных туниках и оскаленных золотых масках. Они были весьма похожи на того, кто разговаривал с Сашей, и такие же высохшие и почерневшие телом. Кони под ними хрипели от испуга и мыла, но вскочили на мост-хребет, не боясь переломать ноги, и поскакали за Александрой со скоростью антилоп и ловкостью горных козлов. Саша едва не сверзилась с середины моста, а как кони прыгнули за ней, так и вовсе упала на четвереньки и вцепилась в камень, чудом не улетев в пропасть.

Лошади почти врезались в Сашу, но всего за несколько скачков до неё подкосились их ноги от врезавшихся в их шеи стрел. И кони, и всадники свалились в пропасть кто с отчаянным ржанием, кто с душераздирающим воем отчаяния.

Сердце Саши рухнуло куда-то вниз, однако разум или инстинкт подстегнули девушку, заставив её ползти вперёд, дальше по мосту, на тот край пропасти. Какая-то дурацкая часть её сознания настойчиво думала, что лучше получить стрелу на твёрдой земле, чем потом ещё и в пропасть падать!

Она остановилась только увидев, как кто-то протягивает ей жилистую руку:

— Обзавидовались те двое, что ты живой покинула Эреб? Держись, помогу встать!

Саша протянула руку, одновременно поднимая взгляд, и сощурилась от блеска чешуек нагрудных лат, в которые был обряжен явно мужской силуэт.

— Спасибо… Кажется, вы спасли мне жизнь…

Поднявший её парень был одет в простой шлем по голове и довольно улыбался. Мускулы у него имелись, но не такие, которые нарабатывают в спортзале или пищевыми добавками, а естественные, как у солдата или альпиниста. Саша уже рассчитывала, что герой возьмёт её на руки и так донесёт до той стороны ущелья, но он ограничился тем, что поддерживал девушку, и то больше психологически.

Всю оставшуюся часть моста Саша глядела только под ноги, на неровную опору, и на сандали этого парня — с кожаными ремешками и деревянной подошвой. Ремешки были подогнаны прямо по ноге, хотя всё равно натёрли кожу, а вот подошва была плоской и превратила всю стопу в одну крепкую мозоль.

Встав на твёрдый камень, Саша осмелилась наконец перестать смотреть только под ноги и увидела ещё двух людей в античного вида броне. Один из них, ещё более крепкий, практически статуя Геракла, в алом плаще с золотой фибулой размером с блюдце, сидел на коне и держал арбалет. Видимо, спасением от преследователей Саша была обязана в большей степени этому бородачу. Вторая оказалась сурового вида брюнеткой. Нагрудник у неё выпирал чуть сильнее, чем у мужчин, чтобы вместить грудь, но был отделан совершенно без эротики и молодых ценителей фэнтези не порадовал бы.

— Кто ты есть, беглянка? — спросила воительница звонко и зычно.

— Са… Александра, — девушка вспомнила, где находится, и решила, что полное имя будет звучать здесь привычней. — И кажется, это единственное, что я помню, и то не уверена, что меня зовут именно так…

— Посмотри на своё одеяние, — предложила женщина уже более мягким голосом. — Оно необычное весьма, может быть, напомнит о чём-то.

— Сразу в дело ты, Фелисата… — бородатый перезарядил оба болта в арбалете, сверху и снизу, и сдвинул рычажок на его торце. — Александра, рады приветствовать тебя в мире живых! Я — Никифор из клана Волков, а со мною ловкач Филемон.

Уже отпустивший руку Саши, но всё ещё улыбавшийся парень слегка поклонился. Девушка в ответ тоже широко улыбнулась, а затем последовала совету Фелисаты:

— Ну, эта чистая рубашка и обтягивающие штаны явно говорят, что к лазанию по горам я не готова… и вообще в целом к цивилизации привыкла. Не проводите ли до города, если вам не трудно?

— И верно… — Фелисата осторожно потрогала ворот Саши, она не успела отстраниться. — Саван не шёлк и не лён.

— Саван, — Филемон подозрительно посмотрел на Сашу. — Что же, к нам и мертвецы стали возвращаться?

— Но она без маски, — подметила Фелисата. — Не подгнившая и не полупрозрачная. Даже не прячется за иллюзиями, а я их различаю. Очень всё странно…

— Отведём её к Кее, — решил Никифор, слезая с коня. — Она многое читала и искусна в гаданиях, может, ответит она. Садись верхом, Александра, если трудно ходить.

Сидеть на коне тоже было нелегко, и Саша всю дорогу с трудом удерживалась на спине животного. К счастью, конь словно бы понял неумелость наездницы и шёл спокойно в поводу у Никифора. Чтобы отвлечься от укачивания, Саша крутила головой, осматриваясь. Сжимая в пальцах гриву коня, она как могла в таком положении старалась вобрать весь пейзаж мира, в котором очутилась, а посмотреть тут было на что. Горы, окутанные покрывалом тумана и сумрака, приводили в трепет душу городской девушки, ранее забиравшейся в такие дикие места разве что в играх с открытым миром. Уже охолодевший воздух приятно дотрагивался до тела, к открытым участкам кожи и через одежду; горячее тело коня вступало в резонанс с этими ощущениями… Да, точно так же, как голос разума пытался противостоять тому, что видели её глаза, начиная от пейзажа и заканчивая античными латами и одеждой её спутников…

Поднявшись по заросшему жухлой травой склону на чуть более ровный участок плато, провожатые остановились у небольшого форта: квадратных стен, окружающих военный лагерь. Никифор крикнул маячившим из-за зубцов на вершине стены головам:

— Видите женщину на моём коне? Небывалый случай, кто-то живым из Эреба вернулся! Пусть сменят нас на посту, я её отведу в Сто́ю лично и сам допрошу.

Угораздило же Сашу попасть сразу к какому-то большому начальнику — он и пост самолично покидает, и целым фортом распоряжается… Но зачем тогда он охранял этот мост, когда с таким статусом должен был из форта командовать? Спрашивать прямо, разумеется, было боязно. Саша продолжила наблюдать молча.

Форт засуетился, на стены выбежало глазеть немало народа в облегающих шлемах, а из-за стен грянула зычная и непоэтичная ругань, призывавшая новобранцев вернуться к обязанностям. Никифор повернул коня на тропинку от форта, держа животное за уздечку то ли с медными, то ли с бронзовыми пряжками — Саша слабо разбиралась в малодрагоценных металлах. Вьясь между небольшими утёсами и острыми камнями в пожухлой траве, вытоптанная тропа поднялась ещё выше, на кромку между пропастью к бурной горной реке и скромными, уже убранными полями, ютившимися на условно-плодородной земле между слишком твёрдых для земледелия скалистых обломков. Город теперь был прямо спереди, он растянул свои высокие строгие стены во всей красе, только твердыня на скале чуть выше будто бы горделиво отстранялась. Треугольные крыши храмов выглядывали и-за мощной ограды и словно глядели на Сашу с тем же любопытством, как недавно стражники форта.

Только ещё через час, когда солнце уже не заставляло блестеть песчанник стен и построек, а отряд подобрался вплотную к городу и домишкам у его стен, понятно стало, насколько титанические его стены. Возможно, их даже не возводили, а вытесали прямиком из скалы — высота выходила не меньше, чем у девятиэтажного дома. По обе стороны от ворот вперёд выступали ответвления стен, превращая подход к городу в охраняемый коридор. Очередь из одетых в грубые желтоватые ткани людей посторонилась, пропуская пафосный эскорт Саши, но таращась больше на неё саму. От этого непрошенного внимания нельзя было укрыться, негде спрятаться, и потому Саша почувствовала немалое облегчение, когда толпа народа осталась позади, ограждённая несколькими воинами, а её ввели под защиту каменных стен, увешанных некоптящими аккуратными факелами. Здесь Саше помогли слезть с коня, и она с трудом устояла на подрагивающих и подкашивающихся после такой поездки ногах.

Громадный город внутри воспринимался тесным. Даже главные улицы были исключительно пешеходные, а на самых широких — только метров восемь в ширину — центр занимали ряды потемневших от времени грандиозных статуй воинов с фигурными щитами и парадными гребнями на шлемах. Переулки и вовсе едва достигали двух метров в ширину, а с полноценной высотой домов-усадеб, сравнимой с доходными домами родных столиц, это превращало город в мифический лабиринт. При всём этом мозаичный пол был красив, чист и безо всяких следов помоев, какие, говорят, бывали в таких вот тесных средневековых городах.

— Красиво у вас тут… — вырвалось у Саши. Впрочем, это тоже хорошо сочеталось с потерявшей память воскресшей.

— Это лучший полис Аркадии, — коротко ответил Никифор. — Иди за мной.

Хотя Саша была больше поражена видом города и его населения, она всё-таки заметила, что её спаситель несколько насторожен. Одно дело — спасти от смерти молодую девушку, другое, вести с ней беседу, добиваясь ответов. Могло быть, что она вражеская шпионка, разыгравшая потерю памяти? Вполне. Но вопреки страхам, Сашу отвели не в мрачные подвалы каземат, а в приютившийся между доминами заросший зеленью дворик-колодец. Посреди деревьев, чья крона создавала свод городской пещеры, прятался деревянный сарай с уютным подрагивающим светом из слюдяных окошек.

Никифор дал ей время полюбоваться на красоту сада, после чего провёл её к сараю и первой пропустил внутрь. Зайдя следом, он запер дверь на простую щеколду, совсем не ожидая от девушки сопротивления или побега, а сам прошёл мимо к видавшему виды, но многократно починенному столу, за которым ужинала хлебом и чаем темноволосая женщина в бело-синем хитоне и с богатым золотым нагрудником. Такое одеяние слабо вязалось с бедным убранством домишки, битком забитым шкафами-ячейками со свитками и горстями трав, свисающих с потолка.

— Уже поздно, я не принимаю, — она недовольно подняла взор на вошедших.

— Обстоятельства сейчас такие, что придётся нарушить правила, — с заметной долей почтения произнёс Никифор. — Вернувшаяся с того света, и телом, и душой.

Саша устремила взгляд в пол, не зная, что ей делать и как себя вести. Определённо, сидящая за столом девушка обладала каким-то особым положением. Невольно обращал на себя внимание и напиток, память Саши подкинула, что чаем в древнем мире баловались немногие — хотя кто знает, может, конкретно в этом мире он не входил в разряд уникальных напитков…

Но это других вещей не отменяло, и сейчас девушка ощущала себя как на приёме в многофункциональном центре, где далеко не такая же красивая и молодая женщина отдавала ей первый в жизни паспорт…

Темноволосая заинтересовалась и отложила чай:

— В самом деле, любопытный случай. Доброго вечера, странница! Никифор, с тебя три динара.

Бородатый, ворчал, снял с пояса мешочек и вынул оттуда золотые монетки:

— За подобных гостей это тебе доплачивать следует.

— С меня амброзия, — женщина налила Саше и Никифору «чай». Вкус у напитка оказался крайне специфический, будто воду настояли на сене. Тем не менее, ощущения от неё были приятными, бодрящими, и Саша заставила себя растянуть губы в улыбке — ей хотелось расположить к себе девушку перед началом диалога.

— Меня зовут Александра. А вас?

— Кира, — она назвала то самое имя, которое упоминал давший монету.

Теперь Сашу зажгло нетерпение — что, если попробовать передать монету именно сейчас? Но она тогда вызовет внимание у Никифора, а послание для того и было тайным, чтобы его не показывать! Впрочем, она всё-таки аккуратно достала её и зажала между средним и указательным пальцем, показывая только Кире.

Она прищурилась, заметив собственное имя, выскобленное на ребре.

— Александра, ты что-нибудь помнишь о прошлом? Хотя бы откуда ты получила оплату для паромщика.

— К сожалению, я ничего не помню, или почти ничего, — произнесла девушка. Внезапно в голове у неё щёлкнуло, и она придумала, как ей поговорить без свидетеля. Девушка постаралась принять самый смущённый вид, на который была способна — школьные спектакли даром не прошли! — А одну вещь я могу рассказать только женщине.

— Оставь Александру ночевать у меня, — Кира забрала у Никифора недопитую амброзию. — Улицы Стои всегда полны стражи, с нами ничего не случится и мы никуда не денемся.

— Завтрашним утром я навещу вас, — Никифор столь наглому обращению не расстроился.

— До свидания! — сказала ему вслед Саша. Дверь мягко закрылась, и тогда она повернулась к Кире, протянув ей монету.

— Это дали для вас.

К монете Кира проявила даже больше внимания, чем к самой Александре. Повертела в руках, присмотрелась к шифру на обоих сторонах, потом достала металлический диск с буквами и стала его крутить, присматриваясь к посланию:

— Кто же это так заморочился с криптографией?

— Он выглядел как мужчина в маске… Не знаю, шакала? Немного похоже на Егип… — она запнулась, подумав, что в этом мире Египта может и не быть. — На вот это животное.

— Егип? — Кира отвлеклась на секунду?

— Из Египетской мифологии… — решилась договорить Саша. — У них там всякие шакалы, анубисы и прочие собачатины были в почёте…

— Что-то из твоего прошлого мира? — догадалась Кира. — Будет, о чём поговорить…

— Откуда… Я…

Саша начала было, да замолкла: и так понятно, что эта женщина знает по крайней мере то, что никакая она не воскресшая.

— Тот человек в маске сказал, что мне будет легче в вашем мире выдавать себя за потерявшую память.

— Хитрец, — Кира наконец отстала с расспросами, подобрав шифр и принявшись его записывать на обрывок папируса. — «Скрыт от смертных и богов, в склепе Ко́лпоса гниёт». Это двустишие из стасов забытому богу Эрмию, покровителю воров, шпионов и обманщиков. Среди Вернувшихся — тех, кто сбежал из Эреба — много его последователей. Эрмий сам — первый из Вернувшихся.

— Не такой он и забытый, раз вы о нём помните, — хмыкнула Саша.

— А вторую часть расшифровать не получается, — Кира перевернула монету. — Для этого шифра уже нужен ключ. И, думаю, как раз в склепе Колпоса он и находится.

Что-то заставило Сашу при этих словах напрячься. Наверное, само слово «склеп», которое в повседневной жизни встречается не слишком часто, а может, и то, что такие вещи обычно не говорят посторонним.

— Кто этот Колпос такой?

— Легендарный человек из древних времён, в молодости промышлял воровством, а потом стал Оракулом того самого Эрмия, — Кира убрала монету в небольшую шкатулку с замком. — Умел предсказывать, кто из мертвецов вернётся с того света.

Значит, здесь воскрешения — не такая и редкая вещь... Но Сашу больше пугала иная догадка:

— И… вы хотите сказать, что хотите послать меня туда?

— Я бы и сама с удовольствием сходила туда, если б на мне весь этот полис дураков не держался. Но одну тебя нельзя отправлять, опасно для тебя. Тебя Никифор сопроводит, раз он такой неугомонный. Ну а пока устраивайся отдыхать. А эти египтцы, они сами с собачьими головами или у них просто такие животные-покровители?

Глава β

Выспаться на сенном матрасе не получилось. Саша чувствовала себя разбитой и усталой, ночью её ещё мучили мысли о том, что она оказалась в каком-то безумном сне: мужчины в масках, воины в доспехах, трёхглавые псы… Но реальность происходящего для неё ни на миг не исчезала, и потому новые испытания она более-менее была готова встретить.

Кира, спавшая на полу, встала с рассветом как огурчик, а потом ещё и вчерашние солдафоны заявились — отдых окончательно отменился.

— Вот карта, на которой я отметила ваш путь до склепа Колпоса, — Кира отдала свиток Никифору. — Идти придётся через горы, пешком, это займёт два дня в одну сторону. Ответ, с какой миссией Александра явилась к нам, лежит именно там.

— А как насчёт завтрака? — чуть жалобно проговорила девушка. После неудобного сна тело нужно было восстановить, хотя обычно на завтрак она обходилась одной лишь чашкой кофе. Сейчас, по-видимому, о кофе нечего и думать.

— Есть будем у меня, — Никифор свернул карту. — Полноценное мясо полезнее перед долгой дорогой!

Вот и архетип современного мужчины, сразу и без разговоров тянет женщину в дом… И ведь не откажешь!

Это был не завтрак, а полноценный обед. Во внутреннем дворе каменного особняка - больше похожем на гладиаторскую арену из-за песчаного пола, трибун на ярусе второго этажа и многогранной, почти круглой формы - расставили деревянные столы в несколько рядов, вывалив на них целиковые туши мяса, мягкие от соуса и вина, корзины с овощами и амфоры виноградного сока и оливкового масла. Стены с простенькими геометрическими росписями покрывали длинные знамёна со схематичными волками, волки были на плащах некоторых рассевшихся за скамьями вельмож. И слуги, и почтенная публика обернулась на Сашу, стоило ей только войти, отвлекаясь на её белую нежную кожу и чудные одежды — отвлеклись даже от делегации в тогах, выглядящей больше похоже на римлян, чем на греков. Судя по всему, это был церемониальный обед или даже приём послов, а Саша не то что местных традиций, она и в земном этикете была не безупречна. Впрочем, здесь от неё церемониала не потребовали, а все труды по представлению взял на себя Никифор:

— Все боги нас любят! Зрите ли вы эту деву чудесную, чьи одежды не тканы, ни шиты, а руки, подобные пене морской, не знали труда и мозолей? Только вчера убежала она из Аидовой хватки, я сам её спас от Вернувшихся ярости. Быть может, это сама Персефона, что в облике смертной нас посетить соизволила, но женщина эта представилась нам Александрой, что значит «заступница людям». Не разбавляйте вино и пируйте сегодня в честь нашу! Мы сами к вам лишь ненадолго, нас путь ждёт неблизкий.

Речь не вызвала аплодисментов, но зато подняты были кубки, и Саша быстренько присела за стол, чтобы больше не привлекать к себе внимание. К счастью, и за столом постепенно стали больше обращаться к иным гостям, хотя на Сашу то один, то другой всё же бросали взгляды.

Саше подали широкую глиняную тарелку, расписанную чёрно-красными сюжетами: девушка отвергала старого правителя ради молодого война, старый правитель собирал легионы, шла война двух отрядов… Такой экспонат больше музею приличествовал, Саша откровенно смущалась есть с подобного произведения искусства, но соседи, не размышляя, мызгали свои расписные блюда жиром и маслом. Трапеза оказалась обильной и далеко не изысканной, а голод уж тем более подтолкнул Сашу последовать общему примеру. Специи и соуса играли свою роль во вкусе мяса, а прожарка оказалась на прекрасном уровне. Вместо обычного счётчика калорий в голове у Саши невольно закрутились мысли, сколько такие блюда могли стоить в оставленном ею мире, и колоссальные цифры только подстёгивали её аппетит.

Никифор закончил с поглощением довольно быстро, и потом больше болтал с одетыми в тоги:

— Для чего вам постоянное представительство на агоре? Вас всегда приглашают торговать и всегда вам рады и так.

— Будучи с вами постоянно, мы можем понимать лучше, какие ресурсы вам полезнее привозить, что к вашей же выгоде приведёт…

Да, у них тут пришелица из загробного мира, а они по-прежнему о деньгах! Несколько обидевшись на это, Саша постаралась прислушаться к диалогу. Выходило так, что представители Мелет, иной страны или королевства, она так и не поняла за шумом трапезы, были готовы торговать, добиваясь взаимовыгодного сотрудничества. Но вскоре делегаты обратили и на неё внимание. Один из них, что помладше и с кудряшками, спросил, улыбнувшись:

— Радостно встретить тебя в жизни, а не в смерти! Как тебе удалось избежать её хватки?

— Я и сама этого не помню. Во всяком случае, до того момента, как погнавшихся за мной чудищ остановили воины Никифора, — девушка посмотрела в пол. — Признаться, до сих пор моя память очень сильно страдает, и я многое позабыла.

— О, как это было! — в беседу встрял подошедший Филемон с кубком в одной руке и бараньей ножкой в другой. Саша обрадовалась, что кто-то отважился переключить на себя внимание, а то выдумывать и изгаляться пришлось бы ей. — Она выбегала из пещеры Эреба на последних лучах закатного солнца, прыгая как убегавшая от своры гончих лань, а за ней — отвратительные Вернувшиеся, их золотые маски ухмылялись, как живые, и это была единственная хоть сколько живая часть их мертвецких фигур. Я поднимаю копьё и метаю его, как на годичных аресийских играх. Оно летит через половину Корифограммийского моста и встречает злодеев ровно посередине, прокалывая вестников смерти обоих за раз!

— Воистину смелы и сильны герои стоянские, — заинтересовался рассказами делегат старше, с длинной белой бородой, похожий на бюсты геометров в кабинете математики. — Только по описаниям твоим вернулись из царства Аида те ходячие трупы в масках — их потому и зовут Вернувшиеся. Они теряют воспоминания, личность и само лицо, пересекая реку забвения Лету. Александра всё это сохранила, значит, и не умирала!

— Я в речку не окуналась, — ответила Саша. Голос её звучал вполне искренне, ведь про себя-то она знала, что умерла, пусть и в своём мире. — Вы судите о посмертии, сами там не побывав.

— Это и не требуется, благо об Аиде собрано множество свидетельств, достаточных для статистического анализа, — седобородый углублялся в научное занудство, но Никифор его оборвал:

— Есть статистика, гражданин из Мелит, а есть чудо! Если бы чудеса творились на каждом шагу, или их бы не было вовсе, каков был бы мир?

— Я не стану спорить с вами, — добавила Александра, задетая неверием. — Вы можете верить или не верить, но это действительно так. Я не хочу за этим столом говорить о полуразложившихся трупах и церберских слюнях, но если вы пожелаете, то после мы можем встретиться и вы убедитесь как в моей амнезии, так и в том, что я действительно побывала там, за чертой смерти!

— Но встреча произойдёт не сегодня, — Никифор ухмыльнулся. — Как всякую исключительную личность, Александру ждёт предназначение в склепе Колпоса. А если вы хотите задокументировать всё собственными первыми руками, не желаете ли вы нас проводить в этой опасной миссии?

— Нет уж, не в мои годы по таким трудным дорогам шагать, — отказался чуть усмирённый старик. — Но всё же после вашего возвращения мы встретимся с "Вернувшейся". Может быть, её рассказ поможет скорректировать статистику, а может, обличит её во лжи, что только подтвердит наши знания о посмертии.

— Мой сын за свои слова отвечает, — заявил седой, но коротко стриженый мужчина во главе стола. — А, значит, и Александра ответит. Будьте уверены, мелетийцы, Стоя превосходит ваш полис в чудесах.

— Зато мы неплохо разбираемся в торговле, — парировал, но без упора, один из членов делегации. — Так что выпьем за наше сотрудничество и будущее процветание!

— Здравствовать! — Никифор поддержал тост. Но позже, когда до отвала наевшаяся Саша выходила из-за стола, пробормотал ей: — Какие выскочки, а? Но мы им покажем, нам сомневаться не в чем. Делать — куда благороднее, чем записывать и оценивать.

Для выхода в поход всё было готово, кроме самой Саши — мало того, что местная пища после голодного утра заставила её несколько сомлеть, так ещё ей предстояло снова забраться на коня, чтобы затем отправиться в путь на его мохнатой спине. Конечно, это было легче, чем топать своими ногами, но и новое животное вызывало беспокойство, и вообще этот вид транспорта с джипом конкурировать не мог…

— Нельзя её без сандалей отправлять, — Фелисата заключила, осмотрев Сашу во вчерашнем. — Штаны прекрасны, туника сойдёт, но с этими колышками на подошве по горам не пройти.

— Почему ты раньше про это не подумала? — Филемон в сердцах хлопнул себя по бедру. — За ночь бы ей всё справили по ноге.

— Только утром узнала, что её опять в путь отправляют, ещё и без лошади. Вы это тоже раньше знать не могли, — Фелисата погрозила пальцем высокомерно отвернувшемуся Филемону и хмыкнувшему Никифору.

— Возьмём тебе, Александра, на агоре, — старший показал в сторону оживлённой площади. — Не по меркам, как твои благородные туфли, но не жалко будет сносить.

— Даже не представляю, как мне с вами потом расплатиться. Спасибо.

Саша мало расстроилась смене обуви. Она вообще не очень туфли любила, носила только для эффекта, а уж по скалам в них скакать уж точно не годилось.

Агора Стои не отставала в величественности от остального полиса. На холме, с которого виднелись не только дома рядом, но и у самых оборонительных стен, рыночная площадь соседствовала с амфитеатром. Каменные плиты были отполированы мириадом шагов до такой степени, что отражали солнце, но приглушённо, даже уютно и тепло. Торговцы в рядах по периметру перекрикивали друг друга, споря, потратит свои монеты проходящий мимо человек на свежие кушания или добрую одежду. В центре струился фонтан, и часто к нему подходили испить воды прямо из горсти ладоней. Это всё было совершенно ново для Саши и чуть ли не более удивительно, чем трёхглавые псы и живучие покойники. К тому же, в душе её зажглось самое женское желание, и несмотря на то, что она лично не имела ни единой монетки, взгляд девушки метался между различными прилавками, оценивая товар.

Филемон направился к одному из немногих ремёсленников, кто был слишком занят, чтобы рекламироваться — лысому и полноватому мужчине со столь куцей бородой, что она больше походила на волосы в подмышках.

— Эо, Елпидифор! Если бывает чудо из чудес среди ботинок, так они одеты на эту девушку!

Сапожник отвлёкся от деревянного чурбана, обтёсанного в форме стопы, по которому он сшивал кожаные, похожие на мокасины носки, и намётанно глянул на туфли Саши:

— Ерунда какая, оно даже между камней мостовой застрянет. Очередная мелетская безвкусица.

Несмотря на внутренний толчок, Саша решила не спорить — определённо, мастер был в чём-то прав, её обувь не для древнего мира и каменных пустошей… Тем более, что мастер явно был способен предложить ей нечто лучшее, а начнёшь спорить — так ещё и цену завысит.

— Вот и я о том же. Покажи, есть ли по её ноге готовые сандали, — Филемон дал кивком знак Саше разуться.

Сандали без стелек воспринимались просто досточками, всё равно что ходить босиком. Не заработать бы плоскостопию и не натереть бы ничего… Но выбора не было, а в крайнем случае, если Саша прямо нужна этой братии за горами, будут её на руках нести. Сама Саша не очень понимала, зачем её так далеко ведут, но спорить с Кирой боялась.

Так или иначе, её возвращения ждали, а это немного успокаивало. Даже если ждущий был противным неверующим старикашкой.

Группа вышла из города позднее, чем рассчитывали спутники Саши, почти к полудню. Климат, вполне близкий к средиземноморскому, радовал природными звуками ветерка и птиц и напрягал жгучими лучами. Коней пока вели в поводу, не спешили тратить силы животных перед дальней дорогой, тем более, что особых сроков у них не было. Саша, по словам Никифора, «заново привыкала к миру живых», а на самом деле к иному миру, и всё её тело, все органы чувств буквально с ума сходили от необычности всего вокруг, начиная от звуков и заканчивая запахами. Саша так глазела по сторонам, что спутники — или, точнее, эскорт — не решались прерывать её созерцание и вступать с ней в диалог, пусть их и жгло любопытство. Поэтому они вступили в разговор друг с другом.

— Вернувшиеся в последнее время рассвирепели. Бродят, ищут чего-то, нападают даже… Это может быть связано с нашей гостьей?

— Кто знает… Она так смотрит на горы и кусты, словно впервые их видит, но разговаривать умеет.

— Не к добру всё это.

— Спокойней, — произнёс Никифор, хорошо слышавший все эти перешёптывания, но не собиравшийся вмешиваться без нужды. — Её проверила Кира, всё в порядке. К прочим вернувшимся она отношения не имеет.

— Кира упоминала её великую судьбу, героическую, — мечтательно вздохнул Филемон. — Если так, то и нам получится прославиться наравне!

Настрой воинов по отношению к Саше улучшился — пусть некоторая подозрительность во взглядах и осталась.

Лошадей отпустили, когда холмы уже настолько перешли в скалы, что большим копытным существам просто уже не пробраться. Сюда не вели дороги, и всё пространство между острых камней занимала пожухлая трава по колено с редкими вкраплениями мелких цветов, по которым лазали дикие пчёлы.

День переходил в вечер, но солнце стояло ещё высоко, а приятный дух природы помогал Саше продолжать путь. Втянувшись в поход и подгоняемая зримым примером своих спутников, Саша перестала ныть о неудобных сандалях и остановилась на привал вместе со всеми, как только они дошли до мелкого, лазурно-голубого пруда между скал, куда впадал родник из нескольких дыр в камнях, похожих на плачущее лицо пьяницы с грубыми чертами лица. По берегам пруда качали ветвями тонкие деревья, похожие на ивы и липы, хотя Саша не могла точно сказать, что это и были привычные ей растения, а не местный подвид.

— Это первая веха на нашем пути, Воды Эпифимейты, — садясь на берегу, Фелисата рассказывала не только Саше, но и мужчинам. — Если выпить, дают видения о потаённых желаниях, а иногда даже их исполняют.

— Почему же тогда здесь нет толп желающих исполнения желаний?

Фелисата задумалась, но не успела ответить на этот вопрос Саши, вместе с остальными она повернулась на громкий звук хлопающих крыльев. Людей окружили три существа, искорёженные помеси женщин и грифов.

— О, путники! Знаки этих видений нужно ещё правильно истолковать, чтобы они сбылись. Испейте воды, а мы, сёстры толковательницы, объясним вам их пророчества! — захихикав, крылатая переглянулась с двумя своими подругами, отвечавшими что-то на непонятном клокочущем наречии.

Пока странные существа говорили, Саша попятилась, чтобы сбежать, не в силах отвести взгляд от этих чудовищ. Остальных они не смутили, но то ведь аборигены, а у самой Сами чуть ли сердце не выскакивало от вида чудищ!

Глава γ

Гарпии не вызывали доверия: Никифор взялся за арбалет, Филемон отступил на несколько шагов, Фелисата поворачивала голову то на одну крылатую женщину, то на другую, явно ожидая, что они нападут.Саша не знала, чего от этих крылатых бестий ожидать, насколько они разумны и чем питаются — но рассудила, что раз они не напали сразу, а ввязались в разговор, то были вполне разумными существами.

— Ну, раз вы толковательницы, — Саша наконец преодолела смущение и обратилась к гарпиям, — то вам и стоит эти воды пить? Чтобы мы не служили испорченным телефоном, то есть, это, вы сразу же видели предсказание и правильно его интерпретировали, нет?

Что Саша не добирала в красноречии, то компенсировала в логике. Прежде молчавшая гарпия нагнулась к воде и хлебнула горсть жидкости, голубоватой даже в ладони. Слегка покачиваясь, она хрипло заговорила:

— Кишки… Целый рот внутренностей… Печень и почки, селезё-онка!

— Предсказание о хорошем улове! — взлетела та, что говорила первой.

— И вкусном! — третья тоже прыгнула на людей.

К несчастью для твари, люди были готовы к отпору, и стрела Никифора поразила гарпию в крыло. К несчастью для людей, приземлившись на четыре конечности, гарпия ринулась на Никифора с не меньшей резвостью. Филемон выскочил наперерез, прикрыл арбалетчика щитом и ударил копьём самую резвую из гарпий, налетевшую первой. Она с хрустом нанизалась на остриё грудью, попыталась оцарапать когтями щит и вытащить копьё челюстью, но тщетно.

— Зевс, защити! — воскликнула Фелисата, поднимая руки к небесам. Громыхнуло будто от близко ударившей молнии — и это при ясном небе. Мужчины присели, едва не упав, а гарпий откинуло и разбросало в разные стороны — после этого их тела ещё дрожали несколько секунд, а потом затихли.

Саша взвизгнула, но тут же обеими руками закрыла рот, замолчав. Согнувшись напополам, она отчаянно пыталась удержать внутри обед, потому что от запаха и вида тел обожжённых гарпий он очень сильно хотел вырваться наружу.

— Собственные внутренности они и увидели, — Филемон, обтирая копьё о прибрежный песок, заметил реакцию Саши. — Эо, ты чего?

— Прости… Мне просто нужно немного в себя прийти… — девушка дрожащей рукой утёрла лоб, сама удивившись тому, как быстро вспотела. — Не ожидала я такого.

Нифига себе, новый мир! Ладно мутанты с крыльями, но молния с небес по призыву!.. Это было что-то…

Фелисата догадалась, что так поразило Сашу:

— Бог ответил сразу, ещё и без жертвы, значит, сам имел неприязнь к этим гарпиям.

— Да ко всему их виду, — Никифор вырвал болт из мёртвого тела. — Нередко эти стервятницы собирают кровавую дань с путешествующих отрядов.

— И мы пошли прямо через них? А если бы они… Они… — Саша не находила слов.

— Нередко — но не всегда. К тому же, гарпии естественным образом вытесняют многих других опасных существ, — Никифор почти с сожалением посмотрел на обугленный труп. — Что теперь тут вместо них поселится — вопрос.

Именно эту ночь в долинке провели сами путешественники. Тела они скинули в озеро — сами не собирались оттуда пить и других предостерегли бы.

Саша долго не могла заснуть, крутилась с боку на бок и снова прокручивала в голове события сегодняшнего вечера. Какой же странный мир… Но она уже не чувствовала особого страха, вместо этого проснулся даже некий интерес; старая земная жизнь была предсказуемой и уж никакого волшебства в себе не содержала, а тут оно встречалось на каждом шагу. И пусть пока ей попадалось лишь что-то кошмарное — живые мертвецы, церберы, гарпии — всё равно интересно было бы пуститься в дальнейший путь и встретиться с новыми удивительными вещами!

С необычным существом она встретилась и на следующий день, когда шла по высохшему руслу ручья между осыпающихся холмов. За очередным поворотом она услышала надрывный кашель. Из-за холма вышел потрёпанный минотавр в лохмотьях и серебристой короне: один рог был наполовину обломан, шерсть плешива, а секира волочилась по песку на дне русла. Спутники Саши удивились не меньше, чем она, ведь помимо всего этого минотавр обладал ростовой амфорой, которую носил привязанной ко спине.

— О, путники! — быкоголовый устало сел, отложив оружие и отвязывая амфору с мастерской росписью сражавшихся воинов, к которым неумело пририсовали рога. — Мы встретились, и это воля самих богов.

— Возможно, — не стал спорить Никифор. — Однако, хотелось бы знать, с кем именно мы встретились. Как твоё имя?

— Знайте, что я — царь Прокруст Антигонский, и правлю землями в неделе пути отсюда, за горами Ореад. А печальный мой вид — воля Тифона, нашего бога. Я ослушался своих военных советников и своим наследником объявил сына, как того требует обычай. Он слаб телом, но умён и образован. Но ни совету, ни богам не понравилось моё решение, лидер обязан быть идеален телом! И теперь я брожу в поисках достойного наследника, и, только обретя его, буду свободен от своего проклятия. Муж, ты выглядишь достойным! — минотавр показал на Никифора, а потом на сосуд. — Если кто-то поместится в амфору ровно, до самого горлышка, но не высовываясь, тот и будет тем самым идеалом, что мне велено отыскать!

— К сожалению, у нас своя судьба и своя миссия, царь, — ответил Никифор, не желая ни проверять амфору, ни покупаться на откровенно странную речь Минотавра. — Может, если нас действительно свела судьба, мы встретимся вновь на обратном пути.

— Хорошо, — Прокруст утомлённо опёрся спиной об амфору. — Буду ждать вас здесь!

— Неужели ты и вправду собрался полезть в амфору? — шепнула Саша Никифору, когда минотавр остался позади. — По-моему, я что-то насчёт этого читала… Слышала, — она быстро поправилась, не зная, есть ли в этом мире книги. — Залезешь, он тебя пробкой закроет и на съедение унесёт.

— Я, как человек, всё равно не смог бы править минотаврами, — Никифор смотрит на небо. — Так что обратно мы пойдём иной дорогой и докажем, что моя судьба — править родным полисом.

— Но ведь Стоей руководит клан Баранов, а не Волков, — заметила Фелисата, но Филемон усмехнулся:

— У них сейчас тяжело с лидерами. Патриарх не оставил наследников, матриарх пропала без вести, а регентша — не столь достойный человек.

Для Саши все эти слова были туманы и путаны, но она старалась запоминать информацию: если ей придётся жить в этом мире, то нужно знать его правила…

Следующую ночь путешественники провели у жертвенника на вершине холма. Фелисата зажгла на нём огонь и скормила часть походных запасов в благодарность Зевсу, упомянув его с массой эпичных эпитетов. Ещё часть запасов разделили между собой.

Кое-что взвалили и на Сашу, благо идти оставалось недолго, судя по количеству груза. Она не возражала, тем более что на тюк с продовольствием было очень приятно прилечь, лучше, чем на голые камни или походные циновки.

И в самом деле, ко входу в катакомбы у высохшего русла реки, по которому тёк лишь крошечный ручеёк, они добрались уже к завершению следующего дня.

Путь пролегал через странную местность — им не попадалось никаких живых существ, и ладно бы минотавров или гарпий, с этим ещё можно было мириться… И даже радоваться. Нет, дорога была пустынной, в небесах не видно ни одной птицы, даже насекомых не попадалось. Саше вспомнились прочитанные ею книги различного фэнтезийного жанра и почему-то представилось, как кони в этих местах, если бы они могли сюда добраться, всхрапывают и пытаются вырваться из-под узды своих хозяев…

Нет, это было не ощущение зла или страха, как в тех же книгах при соприкосновении с тёмной магией — просто казалось, что чья-то сильная воля изгнала с этих земель всех любопытных и мешающих…

Из покрытых высохшей грязью камней выдавался простой фронтон подземного храма: только каменная плита, поддерживаемая притолокой на колоннах. Фелисата с опаской показала на копошение в мокрой части приречного ила:

— Амфисбена.

Саша невольно сжалась, предчувствуя встречу с новой тварью этого странного мира. Да, по сравнению с проблемами Земли это было какое-то адское измерение!

Глава δ

— Не будем лезть на рожон, — прошептала Саша. Ей битв уже через край! Хотелось бы наконец переходить к романтике, обретению сокровищ, открытию древних загадок и прочим вкусным частям попаданчества, монстры уже откровенно утомляли. И хотя местные люди были привычнее к своему миру, в чём-то они разделяли настрой Александры, раз послушались её совета.

Пришлось выбрать кружной путь, обходя опасное место и не тревожа обитательницу реки, которая продолжала копошиться под илом, то ли обустраивая себе в нём нору, то ли готовя место засады. Воображение Саши нарисовало ей мерзкого крокодила с длинными кротовыми лапами, однако проверять, как на самом деле выглядит амфисбена, ей отнюдь не захотелось. Скорее наоборот — Амфисбена решила показаться.

На Никифора, кто из всей четвёрки ходил наиболее грузно, метнулась разворачивающейся пружиной двухголовая змея — с питона разером, но при ядовитых клыках. Шипя, головы вонзили челюсти в пятки воителю, он с воем нестерпимой боли подкосился, хлюпая в грязь наколенниками. Филемон подоспел, перерубая лезвием копья хребет змеюке сразу под местом, где соединялись две шеи, но тварь свой урон уже нанесла — Никифор морщился и мычал сквозь зубы, пока его подчинённые выводили его на берег суше и обрабатывали раны смоченными в вине тканями.

— Проклятье на мне за трусость… — процедил Никифор, когда к нему вернулась возможность говорить. — Мне стоило смело броситься в бой с этим ничтожным гадом, а не пытаться его обойти! Теперь мне лучше сторожить лагерь, чем входить в храм… Какой позор!

— Это не так! — пылко произнесла Саша, склоняясь над воителем. Руки её дрожали, но она всё равно схватилась за плечи Никифора. — Ты не виноват в том, что случилось, никто не знал, что эта гадина на нас кинется!

— Судьба, видно, знала. Хотел поступить хитроумно, но не пристало мне так, — Никифор задумался на секунду, пристально глядя на Сашу. Она поняла, что он думает: ведь именно она, собственно, предложила избежать очередного боя, чтобы минимизировать риск. Тем не менее, Никифор не стал её упрекать. — Ладно, не беспокойся обо мне. Чувствую я, не здесь суждено мне погибнуть, я ещё получу сполна позор в родной Стое.

— Не скажем об этом никому, — Филемон ударил в грудь. Фелисата кивнула.

— Надо бы нам укрытие найти, — сказала Саша, вспомнив прочитанные рассказы в жанре «выживания». — Я, как понимаю, Никифор некоторое время идти несмолетц, так? Надо придумать, на чём его нести…

— Завтра уже очухается, — Фелисата заявила с невероятной уверенностью. — Если бы не яд, смог бы бегать уже с первыми звёздами.

— Всё равно. Может, поближе к храму перенесём? — и, вспомнив недавние слова воина, добавила. — Пусть боги видят, что невзирая на рану и яд ты всё же добрался до храма.

— Не таскайте туда-сюда, — Никифор отмахнулся. — Лучше поднесите сухое топливо и припасы. Хотя бы чем-то буду полезен.

За топливом пришлось отправиться вдоль реки, к чахлым, зато сухим кустарникам. Филемон остался с раненным, а вот Фелисата врубилась в кустарник и навалила всё, что отрубала, на руки Саше, которой пришлось в этот раз поработать. Впрочем, она и не возражала, только на обратном пути чувствовала некоторое волнение — ветви мешали ей смотреть на русло, вдруг там в иле ещё какая гадина шевелится?

К её возвращению Филемон и Фелисата помогли Никифору обустроить какой-никакой лагерь и счищали засохшую придонную грязь с каменной двери, на которой выбит был барельеф в виде феникса в человеческой маске, поднимавшегося из костра с костями.

— Не очень вдохновляющий вид… Выглядит как предупреждение туда не лезть, — поёжилась Саша.

— Склеп для живых и не предназначен… — вздыхал Филемон, — обычно.

— Храм посвящён богу Вернувшихся, — Фелисата показала на маску, что действительно напоминала маски тех, кто гнался за Сашей. — Если Кира обещала, что здесь мы найдём разгадку твоей судьбы, Александра, то я не смогу назвать место, которое бы открыло нам эту тайну лучше.

— Раз Кира сказала, то ладно, — девушка взглядом оценила дверь. — Но вот эта штука выглядит очень тяжёлой. Как её открыть, каким-нибудь заклинанием?

— Главное глину из щелей расклеить. Нажмём! — Филемон надавил на створку, девушки помогли, и, постепенно поддаваясь, не столь тяжёлая дверь открылась в тёмный зал, откуда пахнуло тёплой сыростью и гнилью.

Саша поморщилась от этого «аромата» подземелья, но всё-таки пахло не так плохо, как можно было ожидать. Впрочем, всё равно чувство брезгливости современной девушки наложилось на первобытный страх перед мертвецами, и она попятилась ото входа.

— Фу, ну и ужас. Пахнет не лучше, чем у Аида.

— Значит, что-то оттуда ты помнишь, — Фелисата запалила факел, осторожно входя в мрачную комнату с опавшей со стен мозаикой и толстым неровным слоем глиняной грязи на полу.

— И куда нам дальше? — Филемон смотрел то на ещё одну каменную дверь-плиту в противоположной стене, то на ступени, уходившие вправо и вниз.

— Наверное, по ступеням? — предположила Фелисата. — В крайнем случае, по лестнице потом вернёмся и дверь откроем!

Лестница спускалась в катакомбы, частично затопленные грязной водой. В нишах по краям коридора лежали завёрнутые в истлевшие покрывала тела, впрочем, их части и фрагменты лежали на полу ли плавали на поверхности.

— По-моему, дальше идти смысла нет, — покашливая, сказала Саша.- Мы тут просто задохнёмся или нахватаем гнили в сандалии.

Она вернулась в основной зал, а тот внезапно преобразился. Мозаики на стенах восстановились, вернули себе цвета и насыщенность. На них герой с хитрым лицом клал в мешок солнце, сиявшее над заросшим парками и лозами городом, улыбался трёхголовому псу, что пытался съесть сам себя, вырывал сердце у морской твари с щупальцами и уплывал на лодочке от гнавшейся за ним фигуры в тёмном капюшоне. Причём судя по тому, как остальные отправились к оставшейся закрытой двери, Фелисата и Филемон этого изменения не увидели. Навалившись на тугие тяжёлые створки, они открыли проход в основное святилище — обширное, с куполом, составленным будто из пересекавшихся арок.

Там было так же грязно и много трупов, как в катакомбах, только кости тёмной в жиже вокруг алтаря или гроба принадлежали животным, да и на крышке-столешнице хватало оплывшего воска погасших свечей и давно сгнивших подношений. Из ниши в противоположной стене тянула руки большая статуя мужчины в мрачной маске шакала.

Существо, которое стояло между статуей и алтарём, подняло голову на вошедших. Оно выглядело одновременно жутко и прекрасно, походило на покрытого мшистой корой человека, только эта оболочка была расколота в нескольких местах, а из неё тёмным туманом дымилось звёздное небо.

— Ваша помощь будет кстати, — оно прошептало. — Откройте саркофаг, и мы по воле Аида вернём в его царство беглеца Колпоса.

Саша буквально приросла к месту, не имея возможности двинуться, поражённая видом этого создания и всего помещения в целом. Хоть и привыкала она к чудесам этого мира, больно неожиданными некоторые из них были.

Глава ε

Её спутники не решились ослушаться посланника богов. Но как бы они не пытались сдвинуть крышку-столешницу алтаря-гроба, она оставалась на своём месте.

— Та, ради которой вы явились сюда, она должна вам помочь, — звёздно-древесное существо посмотрело на Сашу.

Словно во сне, будто сомнамбула, Саша подошла к саркофагу и положила руки на его крышку. Всё происходящее на фоне монстров и божественных проявлений было не таким уж и удивительным, однако она с трудом владела своим телом.

Втроём им уже удалось открыть саркофаг. Скелет в глиняной маске, будто испуганный, и в погребальных украшениях Саша ожидала увидеть. Неожиданным оказался полупрозрачный дух в такой же полупрозрачной маске, что веял и трясся над останками. Древесно-звёздный схватил эту душу, вытащил её из гроба, словно невесомое покрывало, и продолжал смотреть на Александру:

— Хочешь ли знать, почему за Колпосом Аид отправил меня, а за тобой — нет, хотя вы оба покинули подземное царство?

— Если честно, то нет, — ответила Саша, стараясь унять дрожь рук, возникшую вовсе не от усталости.

Таинственный собеседник неожиданно поклонился — может быть, мудрости Александры, а, может быть, торжественно прощаясь. А потом повернулся к стене — она в тот же миг пошла трещинами и раскололась, открывая проход в ещё более глубокие пещеры, куда это существо и скрылось вместе с захваченным призраком.