Место под солнцем

Глава 1

Весной в этой северной провинции было поистине прекрасно. Всё еще заснеженные верхушки небольших гор переходили в могучие склоны, покрытые хвойными деревьями, а в просторных ущельях короткими дневными часами бывало даже задувало с юга, делая продвижение по здешним дорогам приятным времяпрепровождением. По самим же дорогам, находящихся на склонах гор, нередко проезжали караваны, отдельные путешественники или жители близлежащих деревенек.

Тело падало с обрыва. На фоне первобытной красоты рельефа этих мест был слышен лязг металла и человеческие крики, то взывающие к бою, то к милосердию отдельно взятых личностей. Последнее, что успел запечатлеть мальчик, летящий в пропасть, было лицо до боли знакомого и близкого человека, пара ударов о скалы, чувство свободного падения и пустота.

***

Сыро и холодно. Эти два ощущения были первыми, посетившие очнувшееся сознание ребёнка лет десяти. Открыв глаза, он увидел берег реки с редкими островками гальки и саму реку, виновника холода. Сознание прошибло командой подорваться и отойти подальше, но дальше головы указание никуда не достигло. Казалось, болело всё тело целиком, начала подходить легкая паника. Вдохнув поглубже, отрок стал откашливаться от набитого во рту мокрой земли, гальки и…

«Откуда здесь песок?»

На языке было противно. Перевернувшись, выживший подполз на четвереньках к реке и, опустив лицо в реку, стал прочищать рот, после чего утолил жажду. Головная боль, присутствующая после пробуждения, начала отходить, а мышцы, ужасно болевшие, как ему казалось, от падения в эту самую реку — с чего бы им еще болеть в этом месте! — стало отпускать. Казалось, жизнь уже не приносила крупных неудобств, и можно встать и разбираться в том, что здесь, черт возьми, произошло.

Частично перенеся вес на руки, парень попытался встать в позу, что подобает человеку разумному, нежели обезьяне. Привычная высота встретила его головокружением и временным потемнением. Устояв и дав себе право продолжить гордое стояние на своих двух, он выбрался из устья, в котором, по его внутреннему ощущению, пролежал по меньшей мере несколько недель, хотя и понимал, что если бы так оно и было, встать бы с такой «легкостью» не вышло.

«И почему я не утонул?» — подумалось ему с наигранной досадой.

На берегу было усеяно кое-где еще голыми деревьями и кустарниками. Зайдя, за один из кустов с него ростом, парень быстро снял с себя всю одежду, выжал её и развесил по веткам, решив наконец избавиться от этой влаги. Выйдя из природного барьера и обойдя дерево несколько раз, его обдало холодным ветром, а по рукам, ногам и спине побежали мурашки.

— Север, — вслух определил по месту с большим количеством мха на стволе, после чего очередной порыв ветра обдал его голое тело. — «Снимать одежду было не лучшей идеей…»

Вернувшись к легкому укрытию после определения времени суток — дело было к полудню, парень расчертил направления и выделил северное направление окружностью. Еще раз пробив от влаги одежду и небольшую наплечную сумку, в которой на удивление хорошо сохранилась записная книжка и карандаш, вставленный в пружину для переплёта, он, полистав блокнот, нашел помимо пары интересных миниатюрных рисунков, разных символов и легких математических формул, также и ежедневные задачи, последняя из которых была датирована первым числом третьего месяца. Однако, самым интересным являлся конвертик из дорогой бумаги.

"Как часто люди теряют память." — усмехнулся он и начал разглядывать себя. "А также в росте и весе."

Начав натягивать заметно высохшие походные рейтузы с кожаной обшивкой в районе голени и бёдер, мальчика вновь обдало ветром, начало чувствоваться першение в горле то ли от волнения, то ли от начавшегося раздражения слизистой.

«В интеллекте, по всей видимости, тоже».

На детское тело легла льняная футболка с длинными рукавами, уплотненный кожаный жилетик на шнурках, поверх закреплен сложный пояс-ремень, к которому сзади должен крепиться меч для переноса, но из оружия был найден только кинжал в ножнах, закрепленный сбоку, и пол-литровая фляга. Заканчивало торжество гардероба — простое плотное кимоно-накидка с четырьмя ромбами на спине и закрытые кожаные походные сапоги.

«Точно не крестьянин… но на носки денег, видимо, уже не хватило».

Вытащив из кобуры каплевидный обоюдоострый кинжал с полуторной заточкой и лезвием около пятнадцати сантиметров, отрок аккуратно разрезал листик, проверив заточку, результат оказался приемлемым, хоть клинок и был увесистым. Засунув оружие обратно в ножны, подошел к наплечной сумке пятнадцать на двадцать два и достал то, что его заинтересовало больше всего. После открытия клапанов конверта он протёр руки о штаны и аккуратно достал содержимое.

«Официальное приглашение Юичи Такеда в Конохагакуре-но-Сато… на обучение в Главный корпус Академии шиноби… пятый курс…» подпись: «канцелярия Третьей Тени Огня». Чудесатее и чудесатее!

«Что мы имеем? Отличную от привычной письменность, хотя что это за «привычная» еще предстоит выяснить. Имя. Юичи Такеда. Возьму на себя великую ответственность впредь нести его. Некое «Селение, скрытое в Листве»… А это что-то около коллегии, отбирающей всяких ребятишек или конспиративная квартира… А слово «скрытое» случаем не намекает, чтобы найти эту «коллегию», мне нужно будет пройти испытание по поиску. Найдём хотя бы обычное поселение, а потом уже разберёмся с загадочными! Третья Тень Огня. Здешние явно ещё большие поклонники пафоса чем наши с Грозными, Смелыми и Стальными…кстати, кто это?»

Громко проурчал желудок. Мокрая одежда всё еще липла к телу, поэтому всё-таки задачей первостепенной важности стало нахождение укрытия и сотворение огня.

Следующие полчаса были потрачены на поиск подходящего места, ставшим небольшим углублением в горе, огороженное с трёх сторон земляным барьером, и небольшой ямкой на полметра. Никаких пещер или выемок, к большому разочарованию, найдено не было, но зато были добыты древесные муэры и немного зимних опят у реки, рогоза, крапива и берёста, складываемые в снятое кимоно.

Ветки, рядом стоящей ольхи, пали жертвой клинка. Юичи в тот момент надеялся, что не встретит кузнеца, выкавшего это чудо, так неблагодарно пущенное в расход. Отдельно найденные сухие прошлогодние ветки и трава также украсили временное обиталище. Отрезав часть рукава рубахи, парень разделил отрезанное на три полоски. Сделал узел и начал плести стандартную косу, получая довольно прочную веревку. Привязав полученное к эластичной палке толщиной с его большой палец, получил подобие промышленного лука. Ольха была поломана на несколько частей, одна из них пошла на розжиг, прорезав в ней маленький треугольник, подложив под него оторванный листочек из блокнота, во второй части деревяшки просверлил маленькое отверстие, смазав его крапивным листком и получив очередной ожог; из наименьшей было сделано сверло.

После подготовки небольшой ямки для костра отрок придавил первую деревяшку левой ступнёй, в левую руку была вложена вторая часть с небольшим отверстием, а сверло обмотано самодельным огненным луком, взятого в свободную руку, и со словами: «ни пуха, ни пира», Юичи стал водить рукой из стороны в сторону. Влево-вправо. Влево-вправо. После сорокового повторения рука начала подавать первые признаки усталости, после семидесятого стала забиваться, и только после сотого показался дымок, открыв второе дыхание. Сверло стачивалось, мелкие угольки-опилки сыпались на бумагу, а дым всё усиливался. Он аккуратно отложил лук со сверлом, словно боясь спугнуть пришедшее чудо, взял листочек с мелкими углями и повернулся к подготовленному костру, но лёгкое дуновение ветра имело свои видения, разрушив хрупкие угольки, измельчив их в пыль и раскидав по землянке.

— А-а, сука! — взвыл Такеда, пнув по сложенному розжигу, который в ответ лишь разлетелся по укрытию.

Встав, малец потряс вновь заболевшей рукой, стряхивая напряжение с дельтоиды, и начал делать наклоны, разминая затёкшую спину. Переведя раздраженный взгляд на устроенный бардак, он медленно вдохнул свежего воздуха в диафрагму и быстро выстрельнул им перед собой, после чего стал собирать опилки, палки и сухую траву в одну кучку. Только потянувшись к листу из блокнота, Юичи одёрнул руку и взял вновь собранный розжиг и подложил его под деревянную опору. Влево-вправо. Влево-вправо. Знакомый дым. Влево-вправо. Плечо немело от боли.

— Дава-а-ай! — ускорился он на порядок, активно вдыхая и выдыхая.

Тёмно-серый дым стал знаком, позволяющим ему вновь отложить лук со сверлом. Взяв массу из травы и опилок в обе ладони, Юичи стал дуть внутрь примитивной конструкции. На очередной вдох лёгкие отдали болью, а мальчик начал откашливаться. Однако настроению не суждено было испортиться, ведь технология, разработанная древними предками, показала свои плоды в виде огня. Не вставая, Юичи положил конструкцию в ямочку, начав складывать поверх более крупные палочки. На лице паренька заиграла лёгкая улыбка, а сам он облокотился спиной, позволив себе насладиться моментом. В его глазах виднелся огонь. Было ли это отражение от костра или зарождение внутреннего пламени — он еще сам не понимал.

***

Перестановка капкана была завершена. Три самодельной ловушки разной сложности предназначались для жертв разных размеров. О последнюю, самую сложную, созданную под кого-то уровня дикого вепря, Юичи чуть сам не убился. Натянутая веревка являлась спусковым механизмом, выпрямляя эластичную палку с привязанными к ней заостренными деревянными пиками, чуть не проткнувшие несчастное тело выжившего. После этого происшествия отошел к запримеченной возвышенности, с которой открывался вид на квадрат долины, где были выставлены его поделки.

Такеда знал, что охота является самой сложной частью выживания в диких условиях. Источник знания и обстоятельства его получения он, конечно же, и представить не мог, но были навыки, и на этом спасибо. Именно благодаря им, после первой своей победы в виде костра он соорудил из бересты и палок посудку, в которой с помощью раскаленных у костра камней разогрел воду, где приготовил грибную похлебку, а найденные коренья скорцонеры были оставлены на закуску. Остаток вечера отрок провёл за плетением верёвок из сушенных ранее лоскут, смастеренных из собранной крапивы и рогозы. Утром, не смотря на легкое недомогание и тошноту, он вновь разжег огонь из имеющегося инвентаря, приготовил вторую порцию грибной похлебки, ещё меньшую чем было. Хотя сказать, что он не наелся первой, значило ничего не сказать. Решив хоть как-то добавить густоты, Юичи закинул в «суп» корни ветреницы и прочей травы, которую только смог найти и которая, хоть чуть-чуть не пахла как то, что убьет почки, желудок и его самого. После завтрака изготовил капканы, поверив в свои непонятно откуда вспомненные навыки.

«Сколько я еще раз совершу дурость?» — пронеслось у Юичи в голове, сидя в засаде и теребя рукоять от кинжала, после чего напел. — Я не верю судьбе, а себе — еще меньше.

Затекли ноги. Это был уже второй день, когда Такеда выходил на проверку своих поделок, изучение звериной тропки с умным видом, будто бы что-то понимая и уходя собирать провиант, под конец возвращаясь с целью проверки. В первый раз в конце вылазки у него чуть не случилась истерика, когда изголодавшийся организм увидел порванную веревку и несработавший механизм. Тогда уже стемнело, поэтому переделка ловушки была отложена. Полночи он не мог заснуть, чувствуя пустоту в животе и поступавшие легкие спазмы. Заливание желудка кипяченой водой с крапивой не помогало вовсе, лишь на время заставляя прекратить болезненные сокращения. Он проклинал прошлого Юичи, из-за которого вынужден сейчас страдать. Проклинал и себя за свою оплошность, лишившись того, что могло его обеспечить едой и теплотой

После же потекли слёзы. Хотелось, чтобы кто-то ему помог, обнял, успокоил. Хотелось, чтобы все проблемы решились. Единственное, что его спасало, был блокнот. Там была, как ему казалось, нормальная жизнь, её обрывки, с нормальными заботами, а не выживание и боль голодного желудка.

***

По солнцу было непонятно, сколько уже прошло времени. Откуда вообще мальчугану от силы лет десяти знать такое? Единственное, до чего он смог дойти в плане времени было то, что сейчас ранняя весна при условии. Что он на юге умеренного пояса. По внутренним ощущениям же прошло то ли полчаса, то ли полдня. В горле сильно першило и слипались глаза. Но не из-за желания сна. Всё сильнее хотелось вернуться и позволить себе отдохнуть, полежать, вновь поизучать блокнотик бывшего владельца. Но либо нежелание принимать окончательное поражение в охоте, либо остатки эфемерной силы воли заставляли сильнее укутываться в накидку и наблюдать.

Обостренный до предела слух уловил несвойственные для этих мест треск и резкий разрыв веревки, рассечение воздуха и глухой чавкающий удар. Юичи чуть не подпрыгнул на месте, устремив свой взгляд на свою «любимую». Удача?

«Нет! Плоды труда!»

Несчастный визг кабана стал заменой стартового пистолета, и Такеда подорвался, вытащив нож из кобуры. «Сто метровку! Бегом-арш!» — пронеслось на периферии сознания. За двадцаток метров до места малец притормозил у толстого ствола, чуть не поскользнувшись. Как по методичке осмотрелся и, стараясь не издавать шума, покрался дальше.

Здоровый дикий вепрь ростом с самого Юичи неистово бился, пытаясь разорвать оковы, и, увидев правым глазом ребёнка, резко остановился. По истечении секунды в момент переломил палку разворотом корпуса, встав лицом к отроку, излучая максимум опасности. Такеда оцепенел.

Кабан, будто бы и не имел торчащий у себя в правом боку пики, побежал на виновника своего текущего положения, кивая мордой с длинными клыками. Юичи же старался не показать страха и не двинуться с места раньше времени, и как только, как ему показалось, что пора, отпрыгнул от мчащегося на него вепря в сторону, резанув вскользь. Животное пробежало еще несколько метров, издав болезненно-злобный рык, и развернулось. На морде осталась глубокая царапина, идущая по мохнатой шкуре до передней ноги. Поняв, что это работает, отрок приготовился к повторению маневра. Разозлившийся зверь, как считал Юичи, был глуп и не понимал, что уже проиграл. Похрамывя, вепрь вновь начал ускоряться, оголяя кусок висящего мяса, неприкрытого шкурой, но уже через пару-троек шагов перестал, подхваченный адреналином. Юичи отпрыгнул, нанося скользящий удар, и при приземлении поскользнулся на собственной вспотевшей ноге в сапоге, сдирая мозоли на ступне в кровь. От боли он вскрикнул и повалился на землю, а оказавшийся рядом кабан толкнул своей челюстью, заставляя отлететь на полметра. Воздух выбился при ударе и последующем падении. Понимание, что он будет раздербанен всеядным вепрем, заставило привстать сквозь вспрыснувшие слёзы и оттолкнуться от земли. Перекатившись, позволил лезвию прочертить очередную линию.

Животное, оступившись из-за подрезанного сухожилия и мышцы, снова взвыло. Нога подломилась, и кабан вспахал мордой землю. Такеда издал связками нечто отдаленно похожее на боевой крик, подскочил и засадил двумя руками лезвие сверху-вниз, помогая себе корпусом. Вепрь оттолкнул назойливую, как ранее воспринималось, добычу и, желая отступить, хромая, побрел от опасности.

«Кинжал!»

Стараясь не наступать на сорванную подушечку, Юичи бросился вдогонку. Но, к сожалению, четвероногое по своей сути было быстрее похрамывающего мальчика. Расстояние между ними увеличивалось. В глазах парня отчетливо виднелась туша удаляющегося кабана.

«Нет! Нет! Нет!»

Опираясь всей плоскостью стопы на ёрзающий правый сапог, Юичи сглотнул слюну в больное горло, резко смахнул слёзы и ускорился. И только когда расстояние было максимально возможное для успешного прыжка, накинулся, схватившись за нож и потянув его на себя, упав с животного.

Он валялся с кинжалом в руке и землей во рту, чувствуя по вибрации поверхности, как от него удаляется его добыча. Это было не обидно и не больно. Хотя слово «боль» являлось однозначно тем чувством, которое идеально бы описало всё его состояние. Значительная часть левого бока онемела и уже начала болеть. Тошнота, итак присутствующая до всего этого, многократно усилилась. Юичи откашлялся.

Вставал он с успевшим упасть настроением, однако поднялся уже подстёгнутый, заприметив на земле редкие следы копыт и крови. Кружилась голова. Чуть не упав, почти в бреду Такеда пошел по следам, полностью отключившись от остального мира.

***

Юичи смотрел на почти обезглавленную тушу вепрю, расположенное вверх ногами на коротком склончике недалеко от убежища. При вспоминании о путешествии от места у реки, где развалился полуживой кабан, до своего убежища у него начинались фантомные боли в спине и рёбрах. Хотя нет, рёбра болели по константе.

Смотря на след на земле, оставленный от волочения туши, в голову Такеда пришла мысль, что по нему его смогут отследить недоброжелатели. Он часто размышлял о возможном сценарии, при котором попал в реку, и сейчас к нему в голову пришла новая: что если он был жертвой убийц, а тело было скинуто в реку.

«Что только больному сознанию в голову не придёт!»

Этот вариант отпал сразу же, ведь на его теле не было найдено смертельных ран или что-то хоть как-то похожее на то, отчего можно умереть. Скорее всего об этом говорило его разгоряченное подсознание, только недавно пережившее смертельную схватку.

«Так ведь и шизофреником стать можно…» — сплюнул он.

Передохнув, Юичи вспомнил причину начала охоты, поднялся и с болью по всему телу направился к мертвому дикому кабану. Достав кинжал с полуторной заточкой, он провел по той стороне, где заточка не доходила до гарды, той самой стороне, с помощью которой и изготавливал все свои поделки. Было видно — нож заметно притупился. Пожалуй, снятие шкуры и разделка кабана окончательно убьют, как уже выяснилось, исключительно боевой нож.

Подойдя к туше, отрок удостоверился, что большая часть крови из надрезанного горла и задранной головой слилась в вырытую канал-ямку, после чего неуклюже обошел тело с разных сторон, думая, с какой стороны подойти к делу.

— Я же не мясник, — простонал вслух Юичи сморщившись и приблизил кинжал к дальней ноге. — Логично же, что должен получиться коврик, а значит… значит надо начинать с внутренней стороны ног и резать по пузу!

Юичи резал и резал. Ему казалось, что кровь животного везде. Хорошо, что нет зеркала, ведь он определенно не хотел видеть себя в отражении. Такеда очень бы хотел бросить на сегодня это дело, изрядно измучившись, но понимал, что туша может привлечь внимание хищников, да и есть хотелось неимоверно. Болели руки, ноги, спина и левый бок, но он продолжал отделять жир, куски мяса и сухожилия, пока не получил измученную и изодранную шкуру. С головой он так и не разобрался, решив оставить на десерт. Говорят, в голове барана находятся все необходимые питательные элементы. Может в кабане не меньше? При разделке пропало столько мяса, которое от сильного голода и жадности сразу летело ему в рот. Лишь поздней ночью Юичи смог похвастаться полноценным ужином — свиным бульоном, который съел с большим трудом. Дневная тошнота усилилась в разы и болела голова. На лицо было отравление, но между лечением несчастного желудка и пищеварения он всё-таки выбрал лечение всего остального, зная, что тогда ему станет еще хуже. И только после того, как затолкал в себя ужин, мгновенно заснул.

***

Бывает так, что просыпаешься от кошмарного сна, и тебя накрывает восхитительная волна облегчения, когда ты понимаешь, что все виденные тобой ужасы — всего лишь призраки, а на самом деле ты лежишь в своей теплой постели, и тебе ничто не угрожает. Бывает и вовсе наоборот, когда сон является единственным спасением от реальности.

У Юичи же получилось скомбинировать всё сразу. Всё, кроме хорошего.

Ему снилось что-то из прошлого в каком-то очень далеком месте. Потом он ощутил холод, зарывающийся в сердце, как бы он ни старался свернуться клубком под шкурой кабана. Следом пришла боль в натруженных ногах и спине, и принялся ворочаться на сырой твердой земле. И наконец — голод. Хотя ел он ещё вчера ночью. Юичи со стоном пробудился.

Открыв глаза, он увидел над собой серое небо, ветви деревьев, поскрипывающие на ветру. А еще последствия работы своего желудка, распластанные на земле вокруг него. Он поставил руку рядом с собой и попытался встать, но конечность соскользнула, оказавшись испачканной в выделениях.

— Вот дерьмо!

Юичи вновь попытался встать.

— ВОТ ДЕРЬМО!

Рейтузы были полны экскрементами, а резкая боль в рёбрах заставила схватиться за бок. Такеда аккуратно снял штаны с прилегающими хлопковыми трусами, стараясь несильно задействовать сломанные рёбра, с трудом поднялся и бросил поножи вне углубления. Он взял флягу, но понял, что пуст, и бросил вслед за штанами. Жадно выпив оставшийся противный холодный бульон, засобирался к реке с грязной одеждой.

Вернувшись к убежищу всё еще полуголым, Юичи отрезал относительно целый кусок с начавшего гнить кабана и вновь принялся за готовку, собираясь сегодня больше никуда не выходить.

Пробуждение следующим днём оказалось более приятным. В голове продолжали звучать голоса прошлого, затянутые рёбра болели меньше, а над лесными холмами стояло яркое солнце. Изрезав вчера целые части туши и завялив их маленькие полоски, он понял, что оставаться на одном месте больше нельзя. Отрок собрал все свои нехитрые пожитки в сумку и сложенную в кулёк накидку, привязанную к лямкам сумки, и отправился от крупных гор вниз по возвышенности, прислушиваясь к каждому шороху.

Каждый шаг правой ногой отдавался болью в рёбрах. Найденная палка лишь усилила боль и была отправлена в полёт к реке. Юичи шёл и шёл. Стараясь напевать незамысловатую песенку из своего слегка прояснившегося прошлого.

В один момент слух зацепился за писк, подобный детскому лепету, и Юичи резко замолчал, аккуратно направившись в сторону шума у крупного булыжника. Подойдя поближе к звуковому источнику, он смог наблюдать милую картину, резвящихся медвежат. Они то дело приставали друг другу, борясь друг с дружкой, то падали и расходились, начиная грызть всякие коренья и веточки. Их мелкая моторика лап настолько походила на человеческую, что Юичи не смог удержаться от хоть какой-то разумной компании и аккуратно выглянул из кустов.

Медвежата, заприметив чужака, разом остановились и с любопытством уставились четырьмя парами глаз. Такеда как можно сильнее принял безобидную стойку и улыбнулся, приподняв ладони на уровне головы. Ребятня раздумывала между тем, чтобы броситься утекать или выйти на контакт со странным пришельцем. Курёзность взяла верх, и один из медвежат направился к новому лицу, а за ним и все остальные. Юичи аккуратно присел и слегка протянул ладонь. Самый смелый подошел, обнюхал, а потом ни с того ни с сего легонько укусил её, отбежав на метр. На лице Юичи отразилось крайнее удивление, но, заметив хитрый огонёк в глазах медвежонка, сам улыбнулся и протянул руку следующему. И в какой-то момент он заметио, что уже во всю резвится с ними, аккуратно кувыркая их своими руками, стараясь не беспокоить больное тело.

Счет времени сбился. Юичи улыбался и смеялся, медвежата задорно пищали. Вдруг зверьки вновь остановились как при виде вторженца и радостно выбежали из полумесяца кустов. Такеда с веселым подозрением привстал, но тут резко побледнел. Медведь в метрах двадцати-тридцати зафиксировал свой взгляд исподлобья на нём.

Юичи без резких движений выпрямился и вытянул ладони, стараясь не двигаться. Взрослая особь сделала четыре шага вперёд. Нервы отрока были на пределе, отчего, не контролируя себя, повторил движения зверя в обратную сторону, оперевшись. Медведь же сильнее наклонил нос вниз и зашагал уже увереннее.

— Твою мать, — зашипел он, вспоминая, что любое движение может спровоцировать зверя.

Такеда понимал, что уже совершил ошибку, поэтому всё также аккуратно пытался выйти через кусты, надеясь, что это задержит животное.

Преодолев преграду, он зашел за булыжник выше его размером и ускорился вниз по склону, продолжая наблюдать за кустами. И только преодолев почти десять метров, кусты сломались, а из-под них вылезла морда медведя.

Нервы не выдержали и Юичи побежал.

Он прекрасно понимал, что никак не оторвется от медведя, но и знал, что ничего хорошего ждать от него не стоит, а разгон у тяжелого зверя гораздо дольше. Понимал, что если бы продолжил тогда стоять, то может быть был какой-то шанс. Даже притвориться мёртвым было бы куда эффективнее. Но что сделано, то…

Нога Юичи потеряла опору и, поскользнувшись на грязи, больно упал на плечо и покатился вниз, слегка удаляясь от реки.

Обычно в такие моменты разум не посещают никакие мысли. Возможно только мысле-образы, протекающие на грани сознания, и рефлексы, вылетающие из нервной системы. Он то цеплялся за сырую землю и мокрую траву, то старался беречь голову, но каким-то неведомым чудом он думал о том, что сейчас будет обрыв или он смертельно ударится о камень, и только тогда догнавший его медведь отстанет от него.

«Хочу жить!» — стрельнуло сознание.

Кувырки прекратились, а весь воздух мгновенно вышел из него. Юичи влетел животом в дерево. Он хотел было встать, но не осталось ни сил, ни воли к сражению. И последним образом стал его собственный расстрел в упор на конспиративной квартире.

Послышался лай и Юичи отключился.

Глава 2

Юичи Такеда лежал и смотрел на потолок минки[1], не в состоянии понять, то ли он невероятно везучий, то ли великий неудачник. Он прокрутил в голове и вспоминал всё пережитое за последнее время: свое недовыживание бредовое состояние, когда решился поиграть с дикими зверями. Вспомнил и сон.

Сцены из прошлого обеих жизней чередовались.

Тренировки с боккеном перемешались со стрельбами в армейской учебке, лица друзей малолетнего Юичи и ненавистная работа из той жизни, клановое обучение и всеобщая мобилизация, времяпрепровождение со старшим братом и фронт.

Затем шло только из другой жизни: осколочное ранение, госпиталь, роман с доктором, обещание расписаться сразу, как кончится война, повторная отправка на передовую, военный переворот, капитуляция, дробление страны, оккупационные зоны, тотальная безработица и бандитизм. Вступление в ряды подпольного сопротивления, атаки на конвои и блокпосты оккупационной полиции и… расстрел на конспиративной квартире.

"Мда, я знал, на что шел".

Жизнь самого Юичи так и оставалась в большей степени покрыта тёмными пятнами. Последним воспоминанием было сражение каравана на горной дороге, лицо врага, искаженное яростью и полёт с обрыва. Бред сна прерывался смутными проблесками, когда некая старушка заливала ему в рот снадобья и бульоны.

"Я определенно проклят," — резюмировал Юичи.

Воевать он не любил, да и кто в здравом уме любит? Но это единственное, что умел делать лучше всего. Какая же злая ирония, что даже после смерти, ему удостоена жизнь потомственного убийцы и диверсанта.

Вне здания послышался разговор на повышенных тонах.

— Шиэдеха, ты сошел с ума? — донёсся мужской голос на повышенных тонах. — Я не позволю тебе отдать его головорезам!

— Ты печёшься о каком-то оборванце из леса, а мог бы подумать о нашей деревне! — ответил второй мужчина более спокойно. Говоривший был не молод. Юичи не нравилось, к чему ведёт он. — Это наименьшая из жертв! Ко всему прочему мы могли бы сэкономить на «налоге». Натура у них ценится больше.

— Не тебе говорить о благе деревни, — выплюнул первый. — Не строй из себя заботящегося старосту. Хотя бы не при мне, "братец".

«В гробу видал таких родственников" — пролетело в голове у Юичи

На улице ненадолго стихло, но напряжение никуда не делось. Такеда лишь сильнее прислушивался к происходящему, готовый бороться за свою жизнь до последнего — судьба была слишком мила с ним до этого, чтобы снова полагаться на неё.

— Какие вы нежные! Что ты, что твоя старая шалава ведьма.

— Не нарывайся, Шиэдэха. Если бы не мы…

— Вот именно, что лучше бы "не вы". Хватит мне мешать!

— Что вы здесь устроили?! — грянуло третье действующее лицо.

— Чиеко-сан! — поприветствовал первый.

— Мне нужно проведать мальчика. Если ваша аура повлияет на его выздоровление, то с ночного горшка не слезете до конца жизни.

Если Юичи и стало хуже, то только от самой Чиеко. Растерявшись, первое, что пришло в голову ему, было бесшумное падение на футон и притвориться спящим, что он и сделал, закусив внутреннюю часть щеки от боли в боку. Сёдзе шумно проскользнуло по трущейся перекладине. Вибрация ходьбы приблизилась к лежащему.

— Наш гость ещё спит? — наигранно удивилась женщина.

"Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу." — всплыло у Юичи, продолжив играть спящего. — Должно быть, он жутко обезвожен. Оставлю отвар из шиповника здесь.

Почувствовалось, как пришедшая изменила своё местоположение в пространстве, как соприкоснулось глиняное основание с чем-то твёрдым, а после источник шума удалился. За окном тоже стихло. По правде говоря, Юичи не мог точно знать, кончилась ли та перепалка сейчас или ранее, но с приходом незнакомки вся концентрация была направлена на внутреннюю обстановку минки.

Такеда схватил глиняный стакан с тёмно-красным варевом и отпил ещё тепленькую почти безвкусную жидкость. А потом осушил стакан до дна, чувствуя, что жажда всё еще не удовлетворена. Взгляд зацепился за аккуратно сложенную неподалёку одежду.

Послышалась тихая поступь и парень вновь притворился спящим.

— Вставай! Я вижу, что ты не спишь, — рядом оказался самый первый говорящий в том споре.

Юичи болезненно открыл глаза во второй раз и увидел перед собой короткостриженого темноволосого мужчину средних лет. Встретившись взглядами, лицо мужчины слегка разгладилось, а сам он попытался улыбнуться. Вышло криво.

— Я — Хироши, — он кивнул головой. — Здешний охотник, верноподданный Кадо Гакуры-сама. Видел твой интересный способ охоты на медведя, я скажу. Поделишься опытом как-нибудь?

Юичи улыбнулся. Разгневанного охотника, которого он услышал по первой, сейчас было не узнать.

— Юичи Т… — заткнулся отрок и сымитировал кашель. — Я — Юичи. Спасибо за ваше гостеприимство, Хироши-сан! Я вам обязан жизнью.

Такеда только сейчас заметил, что всё это время был в одной рубахе, явно на порядок больше его самого.

— Вижу уже выпил отвар Чиеко. Как встанешь, на очаге найдешь котелок. Ещё теплый. Зайдёшь потом к Чиеко-сан, её дом на самом краю деревни у леса. Это в сторону гор — поспрашиваешь у деревенских, если что.

— Спасибо за заботу, но мне так неудобно объедать вас, — это была ложь. Юичи сходил с ума в желании опустошить целый продовольственный склад, но лишь всплывшие знания этикета заставляли отчеканивать каждую фразу.

— Ты даже не думай! — строго пригрозил пальцем Хироши, улыбаясь, но продолжал глазами оценивать лежащего. — Чиеко-сан столько о тебе заботилась. Она нас отравит, если это всё спустится в ствол Кодаме[2] ! На-ка! — охотник подал стакан с водой. — Да и не мог я оставить тебя в беде там. Кем бы человек ни был среди людей, в лесу мы все братья и должны держаться вместе.

Юичи с ещё более широкой улыбкой принял очередной глиняный стакан и вновь залил в себя содержимое.

— Ну, будь! Эта комнатка пока на тебе. Мне надо ещё со своими делами разобраться. Но до темна буду тут. Наша целительница, думаю, найдет, чем тебе заняться и куда пристроиться, так что не скучай.

— До свидания, Хироши-сан!

Охотник подмигнул и выскочил из дома, свиснув. За окном послышался лай и топот собачьих лап.

Юичи поднялся, взял свою одежду и направился в центральное помещение, где над тлеющими углями висел котелочек с рыбной похлёбкой. Рядом нашлась глиняная тарелка с ложкой. На глаза навернулись слёзы. Такеда не понимал, снится ли ему сейчас сказка, или произошедшее до этого было всего лишь кошмаром.

***

Юичи шёл по протоптанной дороге. Горно-лесистая местность являлась удивительным украшением для, по его мнению, крохотной деревеньки с довольно специфическим архитектурным стилем, расположившейся в долине близ речушки. Скотины совсем немного, и лишь огромные вспаханные поля, на которых виднеются проблески хозяйственных культур, намекали на основной вид деятельности местных и их материальное состояние.

Идя к пункту назначения, Юичи не мог не пройти мимо одного из полей. Он заприметил, как девушка, стоявшая с большущей деревянной миской с белым содержимым, и парень, дёргавший сорняки, активно обсуждали на повышенных тонах то ли неурожай, то ли спорынью, сожравшую часть урожая. Когда отрок прошёл мимо, они резко замолчали, покосившись на него.

— Здравствуйте! — почти церемониально поклонился он и продолжил свой путь.

Глаза парочки округлились. И только когда Такеда отошел на некоторое расстояние, услышал, как девушка огрела молодого паренька.

— Дурак ты! Какой он демон леса? Он же при-и-инц леса, — передразнила она. — Кто будет учить призрака этикету? Ах, был бы он постарше…

— Ну всё-всё! Не издевайся, дура!

Юичи притормозил и прислушался к разговору.

— Да и ничего это не объясняет. Это же призрак! — прошипел парень. — Он может быть кем угодно, чтобы нам понравиться. Но помяни моё слово: Му-Онна придёт по наши души, чтобы забрать пропащее дитятко! Так Шиэдаха-сан говорит!

— Да? Ну не знаю. Я увадаю Шиэдаху-сан, но как-то это всё странно…

Дальше Юичи уже не слышал, покинув границы распознавания внятной речи.

«Что за чертовщина? Как бы от меня местные шарахаться не стали.»

Раздумывая о чрезмерном суеверии местных, Юичи заприметил домик на окраине. Само строение напоминало смесь архитектуры крестьянских домов Восточной Европы и местную Дальневосточную.

«Восточная Европа...» — моментально стрельнуло сознание. От боли Юичи схватился за голову и скрючился, принимая новые "старые" воспоминания. "Где я чёрт побери оказался".

Отдышавшись, Такеда вытер выступившую испарину. Выпрямился, выдохнул и пошел напрямую ко входу, пообещав себе разобраться с воспоминаниями перед сном. Юичи постучался и, дождавшись «входи», открыл дверь.

— Доброе утро, Чиеко-сан…ма… — Юичи удивился, завидев старуху перед собой, а потом поклонился. — Моё имя Юичи! Спасибо, что позаботились обо мне! Я вам сильно задолжал.

«И это она — обладательница того женственного голоса. Я думал, она будет не старше Хироши, а тут…»

— Здравствуй, Юичи-чан, — седеющая женщина далеко за шестьдесят что-то перебирала на полках, заставленных колбами. — Ты удивительно быстро поправляешься.

Обладательница когда-то рыжих выцветших волос повернулась к вторженцу и устало улыбнулась.

— Что неудивительно, — вернулась за работу она. — Зная, что у тебя есть родословная.

Такеда напрягся и неосознанно оглядел себя. Он потерял свою накидку при побеге от медведя, следовательно понимание, что он может принадлежать знатному роду снижается. Безусловно, если порыться в сумке, то можно найти прямое тому подтверждение. К тому же на нем довольно богатая по местным меркам одежда и клинок в придачу, за который могли и спросить с безродных крестьян. Если Юичи, конечно, что-то не путает, и здесь также распространяется запрет на хранение оружия у крестьян. Его главная проблема была в том, что он очень мало знает, оттого рамки, в которых он мог спокойно маневрировать, серьёзно сужались.

Он не любил врать. Но и пренебрегать жизнью от незнания, как к нему могут отнестись люди из другого сословия, он тоже не хотел. Принципы или собственная голова?

Женщина бросила рукой на вешалку. На ней висела хаори с отличительным знаком на спине.

«Нашлась пропажа…»

— Подойди-ка сюда. Поможешь.

Юичи подошел к старухе, стоявшей на табурете и перебирающей горшочки на полке. Она зашаталась и хотела резко облокотиться на него рукой, но на рефлексах Такеда почувствовал угрозу, инстинктивно отскочил на пару шагов. Но уже после запереживал за женщину, которая могла ненароком свалиться и поспешил назад.

Однако, к его удивлению, старушка довольно бодро устояла на неустойчивом табурете. Выглядело это чрезмерно грациозно даже для молодого Юичи, что и отразилось на его лице.

— У каждого есть свои секреты, не так ли? — хитро улыбнулась она. — Держи. Положи это на стол. А то боюсь, не пойдет мне на пользу лазанье туда-сюда.

Юичи с сомнением посмотрел на человека, так бодро манипулировавший своим телом в таком возрвсте. Но всё же подошёл и начал помогать перекладывать склянки с различным содержимым на стол.

— Ты выделяешься здесь, — во время одной из передач Чиеко, как ни в чём не бывало, начала разговор. — Расскажи о себе, Юичи-тян?

— Я… — продолжил парень принимать груз, запнувшись, не зная, о чем именно следует поведать женщине. — Многое не помню. Проснулся у реки в горах в ужасном состоянии. Выживал. Наткнулся на медведя. Постарался уйти, но… Оступился, покатился вниз и ударился о камень, после чего потерял сознание.

Только сейчас, прокрутив те события, Юичи понял, как ему повезло. Оступись он на метр до или после и тогда бы он переломил себе хребет. А если бы он бежал левее? Ударился бы головой с понятными последствиями. Ему стало дурно. Как и в любой другой раз, когда рефлексируешь о пережитом боестолкновении.

— Ну, хорошо, — иронично хмыкнула старуха.

Такеда поставил очередные склянки на стол и начал поворачиваться, как шестым чувством обострённый организм уловил движение летящего на него объекта. Юичи увернулся, избегая столкновения, но увидел обычную склянку, которую тут же поймал.

— Ох, я стала такой неуклюжей в последнее время!

Ехидная улыбка играла на лице женщины. Юичи заприметил в ней что-то почти зловещее. Но, оглядев старуху, понял, что её взор не был направлен на что-то конкретное, и сначала успокоился, а потом словно почувствовал, что ничего хорошего его всё равно не ждёт.

— Хорошо, что ты не пострадал, — начала она спускаться. — Ладно, поиграли в шиноби и хватит.

Такеда всё сильнее начинал чувствовать себя некомфортно в обществе пожилой травницы. Однако уйти ему не позволяло воспитание и уважение к человеку, столько заботившемуся о нём, поэтому он пересилил себя и вернулся, подав руку женщине, продолжающей спускаться.

— Скажу прямо, дорогой, — спустившись и убрав руку, женщина посмотрела в глаза слегка сверху-вниз, будучи лишь ненамного выше отрока. — Я знакома с представителями твоей профессии. И я была бы не против воспользоваться услугами, которые ты потенциально можешь предоставить мне.

— Не до конца понимаю, о чем вы, — продолжил он гнуть свою линию. Вестись на провокации, раскрываясь, он не собирался, пока не узнат больше. — Могу лишь обещать, что постараюсь выполнить любую вашу просьбу, если просвятите меня в курс дела.

Такеда заметил, что её говор как и словарный запас сильно отличаются от ранее встреченных в лучшую сторону. Женщина встала полу-боком и начала переставлять баночки в только ей ведомом порядке.

Юичи не понимал, что он упускает. Организм всё ещё был далёк от нормы, но на скорость вычисления «соображалки» не жаловался. Сон помог частично предоставить часть картин прошлого нового Юичи, а поверхностный анализ потенциального рода деятельности нынешнего давал достаточно.

«Что мы знаем из ежедневника и воспоминаний? Поручения. Домашние задания. Я где-то учился, что уже недурно. Была семья, тренировки с холодным оружием и... своим внутренним телом и разумом одновременно? Но конкретики мало. Определенно я принадлежал к классу воинов. Записывал бы прошлый владелец больше, то и проблем бы не наблюдалось!..»

Мысли в голове Юичи сменяли одну за другой, пока он не вспомнил о…

«Конверт! Академия шиноби Конохагакуре!» — пришел Юичи и тут же скривился.

В голову будто бы вошла раскалённая игла. Такеда не смог удержаться от шипения. В глазах ещё сильнее помутилось и связь с реальностью начала пропадать. Юичи попытался облокотиться на стол, но рука задела миску и соскользнула.

Чиеко, до этого занятая своими мыслями, дёрнулась от резкого звука глухого удара. Юичи лежал с открытыми глазами, а потом рассмеялся.

"Слишком реалистичный бред. Какова вероятность, что я окажусь в мультике, который когда-то смотрел в детстве. Чувства слишком реальны для бреда. Да и не похоже, что я сошел с ума." — Юичи опять ухмыльнулся. "Читал я как-то во время войны разные книжки, когда казалось, что сойду с ума. Весьма помогало. Но никогда не думал, что сам окажусь в ситуации, в которой оказывались подобные герои."

Юичи осмотрел уютное жилище, мазнул по обеспокоенной женщине.

"Я же почти ни черта не помню об этом мире. Какие-то демоны-животные, суперсила, ниндзя и тому подобное." — начал было он расстраиваться, но отогнал мысли от себя. "Нехер раскисать! Мне дали вторую жизнь там, где я хоть что-то помню, а это невероятное везение! Работаем с тем, что есть."

Такеда начал вставать, когда обеспокоенная Чиеко почти подбежала к нему. Успокоив травницу, она усадила его за низкий стол. Сама же начала чуть ли не церемониально разливать с кипящей глиняной кастрюльки чай по пиалам, после чего села напротив. Юичи устав быть с ней ведомым, пошел в нападение.

— Вы что-то скрываете, — утвердил он, начав издалека.

— Как и ты, — кивнула Чиеко. — Я понимаю твоё опасение. Сейчас неспокойное время. Война. Люди перестали доверять шиноби, которые словно лавина проходит по крестьянам. Но мы живём в труднодоступной долине. Война навряд ли дойдет до нас. Разве что наш господин увеличит налог или очередная шайка отщепенцев решит откусить наше добро. В такое время никто не следит за порядком внутри, а стоило бы! Но куда там — "миссии временно не принимаем" или "у нас нет свободных людей на вашу глушь", — она театрально сплюнула.

— Вы хотите, чтобы это сделал ребёнок? Я понимаю, что вам кажется, что любой... шиноби справится с разбойниками, но мне десять. О чем разговор, но я даже с кабаном не сумел справиться.

Чиеко подозрительно и как-то удивленно скосила глаза на него. Отпила чай и поводила пальцем по ободу стакана. В глазах у женщины загорелся огонь. На секунду Юичи показалось, что она сбросила десяток лет: очи потеряли тусклый оттенок, позеленев, волосы словно насытились, напитавшись рыжетой.

— Мне не кажется. Я знаю, — её аура пошла во все стороны. — Такеда тренируют своих с измальства. Может ты и не справишься один, но не все согласны с властью шайки преступников. Да, это не владения вашего клана, Такеда-сан, но говорят, что вы сохранили добрые самурайские традиции. А здесь есть люди, готовые дать отпор этим выродкам.

Чиеко смотрела на отрока, а он в свою очередь лишь сильнее потерялся.

"Кто она такая? Какие к чёрту самураи? Вроде то был мультик про ниндзя. Да, я многое не помню и не смотрел его до конца, но этого вроде не было. Как не помню ничего про Такеда. Какой-то малый клан? А разве они все находились не в Деревнях? Ладно, спасибо тётке за разговорчивость. Политпросвет мне не помешает. К тому же не думаю, что я попал в мультфильм. Такого не бывает. Жизнь не может быть окружена рамками одного сценариста. Потом обдумаю это. Сейчас вживаемся."

В подполье он много раз был вынужден принимать разные роли. Он подумал, что посмертие удачно отправило его туда, где его навыки могли отлично подойти. Возможно Юичи больше порадовался бы мирной жизни актёра, тренера боевых искусств или на худой конец дачника, но опять жаловаться на бытие не хотел. Толку?

— Что от меня требуется, Чиеко-сан?

*********

[1] Минка — деревянное жилище крестьян в японии. Что-то похожее на наш терем. Сделан из того, что попадется под руку. Небольших размеров, но с большой крышей, чтобы дым от очага уходил наверх, а не отравлял всех угарным газом. В основном в минке одна комната, но при желании можно огородиться бамбуковыми стенками.

[2] Кодама — Дух леса или звук леса — крик кодамы. Это духи, населяющие деревья, хотя деревья еще называют Кодама. Согласно японским легендам, эти растения могут проклясть лесоруба, осмелившегося срубить их, поэтому многие японцы молятся деревьям о разрешении и прощении, прежде чем срубить их.

Глава 3

Повозка остановилась.

— Приехали! — прикрикнул немолодой токубецу-джонин. — Вылезаем из телегии строимся.

Из повозки по одному начали выпрыгивать мужчины и реже женщины разных возрастов, одетые в серые робы. Молодой джонин спрыгнул последним, но из-за больной и отекшей ноги свалился на грунтовую дорогу, подняв пыль. Встать помогли ему недавно вылезшие соратники по несчастью, а после, похрамывая, сам дошел до строя.

— Начнем с приятного, — речь держал всё тот же смугловатый офицер. — Поздравляю всех с прибытием на родную землю! Каждый из вас пережил многое в плену у черножопых подстилок. Но это не отменяет факта, что вы провинились перед родиной, попав к врагу. Тебя, Сору, это меньше касается, — кивнул он пареньку с пустым взглядом, лет семнадцати.

— Казнят… — поникши пробубнил кто-то из толпы, но джонин услышал.

— Отставить! — больше разочаровано прикрикнул он. — В плену забыли как по уставу из строя отвечать? — а потом спокойно продолжил он. — Нет. Проведём стандартную процедуру. Расположитесь в «четвертой» казарме, вас будут вызывать, а дальше. Дальше с вами побеседуют, и уже тогда всё решим.

Токубецу-джонин взял переданный ему планшет от невзрачного чунина, побегал глазами и сверился с присутствующими, после чего начал зачитывать имена, а построенные в шеренгу подтверждать своё присутствие…

— …Я!

— Сатори Когетава.

— Я! — ответил парень с больной ногой. Офицер ещё раз просмотрел список, поставил подпись и вернул планшет чунину.

— Все за мной!

Весь вечер и ночь Сатори не мог уснуть, не в силах даже отойти в уборную, считая, что после допроса его прирежут засевшие в тенях практики контрразведчика из Конохи. Он вспоминал свой отряд, скорее всего перебитый по его вине; захваченные документы одного из южных штабов Кумо, и карателей Молнии, перехватившие его. Вспоминал свою семью, опозоренную, будучи попавшим в плен; дом, где жил вместе с родными. Вспомнил, как ему выдали новое звание за неделю до злосчастной миссии, карьеру и даже первую и последнюю любовь из Академии, так и оставшуюся нераскрытой.

— Когетава, на выход! — раздался голос практика в казарме.

Есть — машинально ответио Сатори, постаравшись отодвинутт переживания на задний план.

Практик в безликой маске привёл его в бетонное укрепление. Они спустились в подземное сооружение, где неизвестный в плаще запустил его в плохо освещенную комнатку, закрыв её на ключ извне.

— Сатори Когетава. Двадцать два года. Джонин ранга С. Отправлен на задание по захвату или уничтожению ценных бумаг на железодобывающее предприятие «Тетсу-хикимасу». При захвате обязан передать объект «хамелеонам» и запутать следы. Сатори Когетава был вызволен из плена Кумогакуре двадцать восьмого дня второго луноисчисления. Сегодня же, второго дня третьего — вы у меня в гостях, — вслух зачитывал инквизитор поставленным плотным тенором, держа пергамент и успевая что-то записывать на лежащем на столе документе, а закончил же он, улыбаясь, отложив все бумаги и сложив руки в замок. — Всё верно?

— Да. Вроде всё верно, — неуверенно кивнул головой и сглотнул слюну, начавшую обильно выделяться от волнения. — «И надо было сходить в туалет.» — Только я не уверен в датах, — он перевел взгляд со стола на мужчину тридцати-сорока лет и увидел улыбающегося контрразведчика, решив нервно добавить. — Но в остальном всё верно! А как к вам обращаться?

— Отлично! — инквизитор хлопнул в ладоши. — Обращаться? — и не задумываясь сразу же ответил. —Как хотите. Кстати, да, отряд «хамелеон» найден уничтоженным на месте передачи. Соболезную вашей утрате, наверняка вас будет мучать совесть, а сон ухудшится. Вы ведь учились на одном потоке?

— Но! — сначала воскликнув, допрашиваемый значительно убавил в громкости. — Они должны были появиться в назначенное время всего на десять минут. Их не могли...

— Вы их заложили?

— Нет! Я тянул, как мог… — его глаза вновь изучали стол. — Я надеялся, они придержутся плана и уйдут в назначенное время.

— О да, думаю, они до конца верили в ваш успех! — радостно кивнул мужчина, что-то записав, после чего переключился на злобно смотрящего на него Когетаву. — Что вы рассказали в плену?

— Я… — начал было Сатори, но резко прервался, понимая, что за признание разглашения военных тайн врагу его точно казнят. — Я…

— Что же вы сделали такого? — будто бы искренне не понимая спросил контрразведчик.

Когетава боялся. Он хотел жить. Если раньше он был готов отдать жизнь за свою родину, находясь в горячке боя, то, побывав в плену в ожидании кончины от любого неверного шага, он перегорел, и пыл на геройства поубавился. Нет, он всё так же был готов пойти ради общего блага. К тому же скрывать ему было нечего. Кроме факта, что он разкололся и рассказал всё. И всё же он боялся. Пожалуй, больше всего юноша боялся, что он опозорит имя своего маленького клана, только начавшего подниматься с социального низа Конохи. Он не хотел, чтобы все его друзья и знакомые вспоминали о нём как о предателе, ведь он действительно старался молчать до конца. По крайней мере первые десять минут работы группы. Тогда вся его закалка утонула в «милых уговорах» кумовцев. Но ужасало Когетаву другое — наигранность дознавателя, догадываясь, что за ней скрывается…

— Я рассказал им всё! — выпалил он на одном дыхании.

— Что «всё»?

— Я вступил в бой, — с болью говорил он. — Сопротивлялся. Но только потом уже понял, что против отряда ликвидаторов, у меня не было шансов. Они даже толком не атаковали меня, просто истощив меня. Сказали, что это последний шанс говорить по своей воле. Я молчал. Они говорили, что всё и так узнают, но я не поверил, — продолжал Сатори, решив, что сделает последнее благое дело для родины, а именно расскажет всё этому «улыбчивому». — Я молчал, когда они довели меня до полусмерти, вновь предупредивших, что это последний шанс. Думал, что боль для меня не страшна, — замолчал он. — Но их терпение оказалось небезграничным…

— Меня не интересует, сколько вы держались, пока были биты и какое мужество проявляли. Что вы конкретно выдали? — холодно спросил допросчик. Сатори ненадолго замолчал.

— Расположение штаба С3. Примерное количество личного состава гарнизона. Посты разведчиков с 7 по 15, потому что случайно увидел бумагу на столе начальника штаба. Цели нашей боевой группы, личный состав подразделения, точку встречи. Назначение и причину захвата бумаг на рудник в глуби Молнии. Но я и сам многое не знал о целях. После я очнулся где-то под землей.

— Прекрасно! Можете расслабиться, — бросил дознаватель, улыбаясь, смотря в глаза. — С этого момента вы можете рассказывать всё в мельчайших подробностях. Скажите, что происходило в лагере для пленных?

Когетава перевел взгляд на допросчика, но тут же отвел его. Горло уже пересохло, хотя ранее мог болтать гораздо дольше, не останавливаясь. Правая нога начала отбивать ритм двести ударов в минуту.

— Меня вызывали на допросы. Обещали содержание как высокопоставленного командира в случае моего содействия. Но я ответил категоричным отказом. Лишь после меня посетила мысль, что я мог бы водить кумовцев за нос, но вид других соотечественников не позволял мне бросить их. И после этого я решил им рассказывать о настроениях в камере. Само собой скрывая о реальных идеях и словах, которыми мы делились друг с другом.

— Звучит как солидарность. — кивнул контрразведчик, а потом ухмылка вылезла вновь. — Или же боязнь осуждения. А может недостаток гибкости? Почему отказались от первой идеи сотрудничества? Почему решили сдавать сокамерников после?

— Я был в нелучшем состоянии, чтобы быстро прийти к такому решению с самого начала, — Сатори сделал вид, что не заметил провокацию. — Потом мне неоднакратно намекали, и после долгих уговоров и "угрызений совести" я согласился.

— Да-а-а, с таким опытом в плену вас надо было прикончить сразу после освобождения, — буднично сообщил контрразведчик. Лицо Когетавы вытянулось.

— Но как же... Ведь одной группе удалось сбежать? Я сделал всё, чтобы у них это удалось, — после чего начал выкладывать все свои действия и слова в плену по отношению к охране.

— Да шучу я, шучу, — особист тихо смеялся, отложив карандаш. — Не реагируйте так остро. Мы знаем это. Группа успешно добралась и сообщила о вашем вкладе. И да, именно благодаря им, нашим людям удалось вас всех вызволить.

Сатори немигающе посмотрел на оперативника, но сдержал все рвущиеся наружу маты. Между тем опер продолжил.

— Хорошо, что с вами сделали после их побега?

Взгляд Когетавы остекленел. Через десять ударов сердца он взял себя в руки и продолжил говорить

— Они быстро выяснили нюансы их побега, и меня перевели в карцер. Через несколько дней пришел представитель особого отдела Кумогакуре и со мной проводились "беседы". Когда по какой-либо причине я не говорил или не знал, что ответить... — Сатори замолчал. — Там были все способы вытягивания информации. Мне ломали одно и то же колено каждый раз, — он перевёл взгляд на свою кисть и, вновь увидев сорванные ногти, убрал руки с плотными кожаными наручами, подавляющие чакру, под стол. — Местный ирьенин подстегивал естестенную регенерацию, но оно сращивалось неправильно. Тогда меня вновь вызывали и в конце очередного тупика снова ломали колено. Я думал, что привыкну к боли. "Ожидаемый удар — менее болезненный" — горько вспомнил он слова сенсея. — Но нихера подобного... Вскоре меня просто бросили в металлическую коробку на… на целую вечность! Я рассказал им всё! Всю свою жизнь! Не понимал, чего они ждут услышать ещё. Тогда я вновь оказался в яме…

Выражение лица дознавателя с начала монолога перестало излучать эмоции. Когда Когетава замолчал, оперативник не стал торопить его, ожидая продолжения действий допрашиваемого. Но не от проснувшейся эмпатии, а как ожидает дикий зверь, когда потенциальная добыча сделает очередной шаг.

— И тогда правда кончилась. Я стал придумывать. Лишь бы это всё кончилось.

— Вы переживали о том, что будет с вами при возвращении на родину? О чем вы вообще задумывались, когда появлялась минутка?

— Я мечтал об этом. Но потом я мечтал, чтобы моё колено перестали ломать из раза в раз… и вода. Я мечтал попить.

— Что вы чувствуете к вашим пленителям?

Сатори хотел было сказать банальное «ненависть», но удивление такому глупому вопросу моментально остановило его.

«Что можно к ним чувствовать, о́ни тебя дери?! Симпатию?! Любовь, может? О да, я бы оттрахал их сестёр на их же спинах. Та ещё любовь» — взорвался внутри Когетава, но ничего из этого озвучено не было.

— Понимание, — выдал он после долгого молчания. — Я их понимаю.

— Понимаете? — впервые искренне удивился дознаватель.

— Это же их работа…

Мужчина напротив, казалось, даже искренне улыбнулся. Но, вернувшаяся на лицо, ухмылка вмиг выветрила этот довод из головы.

Контрразведчик ещё долго гонял Сатори по вопросам. Его выводили обратно в "четвертую казарму", где он проводил дни и ночи, затем вызывали повторно. Некоторые вопросы особист повторял из раза в раз, иногда перефразируя их. Парень уже думал, что сойдёт с ума, но тут контрразведчик поставил точку на, казалось бы, сотом листке, поблагодарил, сказав, что его товарищи на самом деле живы, здоровы и будут рады увидеть его целым и, посмотрев на ногти Сатори, почти невредимым. После чего лично выпроводил его из комнатки. И только оказавшись на своём новом койко-месте в другой казарме, Когетава разревелся в подушку, стараясь быть неуслышанным среди других отдыхающих после заданий или дежурств товарищей. Он помнил, что некоторые уходящие к оперативнику выходили ещё более помятыми, а кто-то не возвращался вовсе. Окончательно морально высохнув, Сатори заснул.

***

Когетава и остальные были привязаны к штрафному отряду, выполняя тяжёлые физические задачи. Он в меньшей степени — всё-таки не рядовой чунин. Кого-то из них вырывали из рабочего процесса на очередные допросы. Сатори мог дойти закрытыми глазами до штаба и обратно. Он пересказал всю историю с десяток раз, но под конец относился к этому более философски и смиренно.

Вскоре всё кончилось. Набралась колонна в Коноху, и заметно приубавившаяся группа бывших пленных — некоторые чунины или представители крупных кланов убывали быстрее — которой выдали стандартную военную форму без знаков отличий, была вновь построена, и уже через десяток минут находилась в пути на юг — в сердце военной мощи Страны Огня. Находящиеся в повозке когда-то самые несчастные люди на свете, уже травили анекдоты и новые подслушанные байки и истории, предвкушая запах привычной жизни. Однако Сатори как ни старался переключиться на лад компании, его душа кричала, что ничего хорошего дома его не ждёт.

— …так вот этот земляк мне и говорит, что в каждое полнолуние у их поста начинают слышаться шорохи, вскрики и лязг металла где-то в трёх чо[1]. Подрываются на помощь, кто в соседние посты — предупредить; кто в бой. А как прибегают, то пусто… — эмоционально прошептал под конец мужчина ближе к сорока, Когетава так и не запомнил его имя. — Кто-то говорил, что на свету Кагуи появляются тени воинов, по коже начинают бегать мурашки, а чувство такое… будто за спиной кто стоит. Оборачиваются! Никого.

— Болтай больше! — огрызнулся черноглазый и аристократично выглядящий молодой шиноби, всю беседу косившийся на говорящего. — Это вас в глуши учат верить всем слухам и бредням?

— Да! Пади скучно им на западной позиции, вот и придумывают всякое, — подхватил кто-то.

— Да что вы понимаете!

— Побольше твоего, деревенщина!

— Мы вообще-то все из Деревни! — отчаянно одернул он, но в глазах были смешные искорки. Кто-то в ответ хохотнул, с другого конца телеги подкололи в ответ.

Дальше Сатори их не слушал, углубляясь в свои мысли, стараясь не обращать внимание на то, что очередной безродный подвергнется нападкам выходцев из кланов и богатых семей.

***

У КПП при главных воротах Конохагакуре собралась толпа.

Поставленные еще в плену сдерживающие печати, а после поменянные на «родные» «в целях, сука, безопасности», были давно сняты с наставлением при любом дискомфорте с чакрой сразу же идти в медпункт. Окончательное пробуждение очага должно произойти через двенадцать часов, но ещё в дороге многие готовы были вернуться на поле боя или взять ещё миссию. У большинства чакра вновь пробудилась на подъезде в Коноху. Однако вся энергия у бывших пленных в итоге ушла на встречающую толпу близких, собравшихся у ворот. Сатори редко радовался возвращению колонны из фронта. Нет, когда его отец возвращался живым и здоровым, он был счастлив, но уже через считанные минуты замечал разочарованные лица, продолжающих искать близких в толпе.

Так было тогда. Так есть и сейчас.

Хотя в данный момент его беспокоил факт, что он не понимает, почему все снявшие печати моментально производят эффект заново родившихся. Сатори пытался дотянуться до почти забытого ощущения внутренней силы, но резко обхватившие маленькие ручонки отвлекли его.

— Сатори-они-сан!

— О! Здорово, мелкий, — поудобнее перехватил он двоюродного брата, моментально забыв обо всех невзгодах. — Сдал все экзамены? Уже готов меня «побить»?

— Знай, я без дела не сидел! — Когетава-младший извернулся и попытался ударить ногой сверху-вниз, оттолкнувшись другой от плеча брата, но джонин легким движением перехватил его. — Сенсей сказал, что с третьего курса нас будут обучать работе с чакрой, и тогда я тебя точно сделаю!

— Сатори-кун! — в толпе показалось лицо матери с раскрасневшимися глазами.

Парень перехватил младшего после нескольких неудавшихся его комбинаций, а потом посадил брата на свои плечи. Сатори только шагнул навстречу, как был прерван:

— Когетава-сан, прошу прощения, что прерываю ваше семейное воссоединение, — подошел уже знакомый ему контрразведчик. Джонин как можно сильнее постарался скрыть неприязнь, всё-таки немного отсвечившуюся на его лице. — Не уделите ли мне минуточку вашего времени?

— Я уже уделил вам достаточно своего времени, — бросил он и отвернулся, отвлекшись на борьбу с младшим.

— Когетава Сатори-сан, я любезно настаиваю на недолгом разговоре, — холодно просипел оперативник на ухо и мило улыбнулся подошедший матери. — Ну право! Это не займёт много времени.

Сатори спустил ребёнка, извинился и отошел вместе с представителем «Тёмной стороны».

— Моя рекомендация, — протянул он двумя руками конверт с незнакомым черным штампом. — Нам выдалось неспокойное время, не так ли? Нам всё чаще нужны новые мозги, — инквизитор осмотрел собеседника с ног до головы и легко улыбнулся. — Ну или, хотя бы, руки. Больно часто мы их… лишаемся. А ещё лучше, чтобы все конечности были на месте, если вы понимаете, о чем я.

— Спасибо за приглашение, э-э-э…

— Моно Цуруи, — поклонился он как старший младшему, но добавил. — К вашим услугам.

— Моно-сан, — нехотя поклонился в ответ. — Я собираюсь идти вверх, а не вниз, — сделал акцент на последнем слове парень.

— Это уже как получится, — загадочно улыбнулся тот. — Советую не останавливаться на вашем пути. А то знаете ли судьба отставных не самая завидная. Но я обязан сообщить, что мы будем рады вас видеть. А вообще знаете, с глубины лучше видно, на чем держится «верх».

Когетава одной рукой взял конверт и, уже обернувшись, небрежно махнул другой на прощание.

«Заебал!»

***

— Прошу прощения, а разве моя страховка «кланового» не обеспечит меня таким лечением? — Сатори округлил глаза, перебив медсестру, рассказывающей о методах и стоимости лечения. — К тому же, я — джонин! Хоть и был на неофициальном боевом задании, вы должны это учитывать, — тыкал он на толстую папку с документами.

Ему приходилось часто бывать в подобных заведениях, и знал, что будет его ждать, поэтому первым делом, когда он убедился в своей недееспособности как шиноби, обошел канцелярию, соблюдя все нормы приличия бюрократии высшего мира, чтобы идти в госпиталь полностью боеготовым.

— Я понимаю, но с недавних пор такие медицинские операции для офицеров ниже ранга «В» больше не предоставляются по вашему страховому полису, — молоденькая девушка опустила голову. — К тому же вы не находитесь на постоянной службе.

— А принадлежность к клану?

Медсестра в приёмной доводила эту информацию далеко не в первый раз. Но каждый раз было одно и то же — очередной шиноби не из верхов сталкивается с "несправедливым обслуживанием".

— Для кланов категории «В» и «С» больше не предоставляется ряд государственных привилегий по указу номер сто шестьдесят два от… — монотонно проговаривала она, но Сатори уже не слушал.

Когетава взял кожаную папку и поудобнее перехватил трость. Отошел на пару метров за угол, стараясь не морщиться на каждом шаге, и плюхнулся на лавку. Его мир рушился на глазах. Он знал, что почти потратил весь резерв чакры в схватке с перехватчиками, но он и ни раз сжигал больше. На обследовании говорили про перманентное состоянии опустошенности очага из-за печати. Что шансы на восстановление есть, если провести лечение. Сейчас его уровень выработки и контроля чакры был схож с учеником академии со спонтанными выбросами. Сатори был раздражён фактом, что на какое-то время выпадет из оборота. Но когда узнал, что операция стоит как недвижимость в центре Конохи, чуть не упал. Он даже представить не мог, что когда-нибудь окажется в ситуации, о которой только слышал от то необеспеченных однокурсников, то от коллег по ремеслу, а сейчас… А сейчас он сам оказался в таком положении, когда подвергся натуральному вымогательству, по ошибке названной «медицинским обслуживанием». Да, Когетава мог бы в теории попросить помощь у клана, но стоимость чуть ли не больше трети от кланового оборота. Даже если отец пойдет на это, а он мог пойти, клану лучше от этого не станет.

Сатори всегда восхищался своей сокурсницей, которая старалась себя обеспечить еще с Академии, работая в семейном кафе, оттого и стремился походить на неё ещё тогда. Теперь же он не мог даже брать нормальные миссии, осознавая свою ущербность. Безусловно он был в состоянии разобраться с вооруженной шайкой крестьян, но уже тройка опытных бандитов представляла собой серьезную угрозу.

Мимо прошёл ирьенин со знакомой волнистой каре.

— Нобуко-сан… — попытался он негромко окликнуть старую знакомую, но передумал, не желая пользоваться связями в святом месте. Тем более всё равно осознавал, что будет выслушивать то же самое, и она не сможет ему помочь.

Она и не услышала.

***

— Когетава-сан, это не самый лучший вариант. Это, во-первых, не приоритетное направление в данный момент, но и маршрут выбран рядом со «стратегичной магистралью». Нас ждет дополнительное налогообложение. Риск нападения разбойников, конечно, снижается, но убытки! А еще возможны диверсии, или ещё что… Да, у нас нет излишков металла, но этого вполне хватит на полгода экономного пользования, а их цены в начале промышленного сезона разорят наш бюджет. Сейчас мудрее будет поставить на первый план уголь. Он ведь только-только упал в цене из-за новых поставок с только открывшегося месторождения! Можно закупить с запасом, заработав на экономии, и уже после приобрести дешевый металл через несколтко месяцев.

— Да, сенпай. Я учту это в следующий раз, — кивнул Сатори. — А почему, кстати, нас обложит налогом государство, если мы и есть часть этого государство?

— Ох Когетава-сан! Я всё забываю, что вы занимались до этого в… несколько другом секторе, и у вас наблюдается недостаток знаний, — руководитель группы почесал лоб. — Долго объяснять. Мы по сути не являемся частью одной структуры, хоть и получен тендер и оперириуем с государственной поддержкой, однако мы защищены не всеми словями: и тем кто "сверху" неважно, откуда будет поступать, назовем это, финансирование. Законом это не разрешено, но и не запрещено.

— Но я ведь слышал, как кланы, тот же Сарутоби, — тихо после оглядки добавил бывший шиноби. — проходит без налогообложений. Почему компания Рисуто Чихаку-сама, поставляющая товары напрямую на фронт, дополнительно облагается? Разве руководство Конохи не заинтересовано в этом?

— Э, — в глазах начальствующего коллеги читалась растерянность. — О делах других кланов непринято говорить. Просто каждый зарабатывает как может. В меру своего положения и сил, конечно же.

— Но ради общего дела же стараемся! — искренне продолжал не понимать такую политику Сатори.

Коллега лишь неловко пожал плечами, словно лично он виновен в несвоевременных поставках и ошибках системы в целом.

«Вот же бардак!»

***

— А почему так мало? — выпалил во время раздачи заработной платы Когетава так громко, что рядом находившиеся работники компании покосились на него. — Прошу прощения, — смутился он и неловко поклонился всем, кто стоял за ним в очереди.

Сатори скинул полученные купюры рё в кошель, вложил его во внутренний карман плаща и быстро отправился в отдел кадров, клацая тростью о плитку и стараясь сильно не облокачиваться на больную ногу.

«Я на этом даже месяц не прожил бы! Какая к черту операция?»

Тем же вечером, проходя не самый благополучный район, Сатори наткнулся на шайку вымогателей и лишь чудом отбился. В последующие три дня он то ли с горя, то ли от безысходности спустил большую часть заработанные денег в кабаке.

***

— Тоцупу-доно, — зайдя в ухоженную комнату-кабинет с картой Хи-но-Куни и картинами с пейзажами страны, Сатори глубоко поклонился и закрыл за собой сёдзе.

— Сатори-кун! — со стола, заполненного бумагами, поднялся коренастый мужчина без единого намёка на седину. — Что же ты так официально, сынок. Рад тебя видеть! Почему так редко заходишь? Прости ещё раз, что не встретил тогда — работы меньше не становится.

При слове «сынок» Когетаву-младшего внутренне передёрнуло. Брат отца после его смерти действительно пытался взять на себя эту роль. Сатори уже заканчивал академию, и неловкие попытки дяди выглядели нелепо, хотя парень никогда не позволял себе показать это, зная, что Тоцупу переживает потерю если не сильнее его самого, то совершенно точно не меньше.

— Понимаю. Как у нас обстоят дела? — спросил ранее перспективный шиноби, сам не понимая, какой ответ хочет получить.

— Спасибо, что спросил, — глава клана сел обратно и закопался в раскиданных документах. — Решаем демографические проблемы.

— Успешно?

— Ожидаем появление седьмой семьи, — подмигнул глава.

— Кто?

Глава глазами хитро стрельнул в сторону комнаты наискосок.

— Да ладно? — материальные проблемы резко отошли на второй план. — Онэ-чан же каждый раз орала, что в жизни не выйдет замуж. Я вообще думал она это самое… — Сатори тактично умолчал. — С кем?

— Мы все так думали, — Тоцупу откинулся на спинку, достал сигареты и закурил. Сатори поморщился. — Семейник. Подаёт надежды.

Закончив с прелюдиями, глава клана переменился в лице.

— Но на этом хорошие новости кончились. Я слышал, ты бросил карьеру шиноби и работаешь в коммерции. Кто он, напомни? Бывший торгаш, стрельнувший на перекупе?

— Рисуто Чихаку. Работал, — поправил Сатори, с раздражением вспомнив четыре недели ада за копейки. — Да и не бросил я. Скорее взял перерыв, я же рассказывал, — Когетава-младший так и не поведал о серьёзности травмы, твердя о долгой реабилитации.

— Мне бы не помешал профессионал в том деле. Удерживать новых клиентов клана всё сложнее. А ты вон, практики набрался. Обещаю, даже рекомендательного письма с предыдущей работы не спрошу, — улыбнулся глава. — Так не хочешь ли…

— Со всем уважением, отец, но вы и так понимаете, что я больше спец в других делах…

— Жаль. Нам бы не помешала улучшенная логистика. Всё сложнее не скатиться в убыток на этих перевозках.

Сатори услышал то, что ему требовалось. Как бы он не хотел просить средства у клана, возможности как таковой всё равно не было. Работать в тылу, да еще и заработать на этом не позволяла ограниченность его познаний. А там, где и была возможность, заставляла тешиться мизерной получкой. Но тогда о возвращении в строй можно было даже не думать.

Факт того, что клан испытывает финансовые трудности, удручал. И Когетава не смог просто попрощаться с дядей, поэтому провел оставшийся вечер с главой, помогая в разных делах, а также делился открытиями на прошлом месте работы.

— …тут, кстати, теперь нас обложат налогами, — показал он пальцем на контракт, после чего показал на новую магистраль на карте, а потом словно выплюнул. — Только «Высшим» дозволено, да прочим «табакопроизводящим».

Тоцупу перевёл удивлённый взгляд на племянника, а потом улыбнулся.

— А говорил, что только зазря занимал там место!

Уже ночью, лёжа на футоне, Сатори всё чаще посещали дурные мысли, касающиеся его здоровья, бесперспективного будущего и, как вишенка на торте, молнии, пришедшей вчера с донесением об увольнении в запас и необходимости переаттестации на звание Джонина.

«Хотя бы не придется деньги вымогать — их всё равно у нас нет».

Много вариантов «как быть дальше» у него не было.

***

Сатори плутал по одной и той же улице уже полчаса и не знал, куда ему идти. В письме не было ничего значащего. Ни адреса, ни кого искать. Конохагакуре лишь формально продолжала называться деревней. На самом же деле это вполне себе город-крепость, расположившийся между лесистыми холмами в чаще прямо перед невысоким горным образованием Канояма, хотя похвастаться могуществом с другими горами северных стран конохские не могли.

Заблудиться в Конохе — дело не самое трудное. Даже прожив здесь больше двадцати лет, Сатори до сих пор забредал в места, о существовании которых даже не догадывался. Встреченный ранее патруль военной полиции подсказал возможное направление.

И вот Сатори стоит напротив входа в трёхэтажное здание Службы Безопасности Конохи.

«Я думал полиция на это есть. Кажется, я потерял часть мира, держа в руках кунай и складывая печати.»

Войдя на территорию, Когетава с трудом прошел через КПП. Он размахивал бумагой как обезьяна взрывтегом, но охрана лишь разводила руками, пока проходящий мимо невзрачный мужчина вежливо не попросил дежурного пропустить его.

— Тебе же в четырёхсотый, не так ли? — спросил мужчина в стандартной военной форме Конохи уже в здании.

— Честно говоря, я и сам не знаю, — виновато улыбнулся Сатори, протягивая бумагу. — Мне бы сюда как-нибудь…

— Четырёхсотый, — заключил мужчина, почесывая щетину. — Мне всё равно в том направлении идти. Я провожу.

Дойдя до конца коридора, неизвестный шиноби потянул за ручку тяжёлой двери и пропустил Сатори вперёд.

— Мы идём вниз? А разве не наверх?

— Если сумеешь пробраться на четвёртый этаж, то здесь о тебе будут ходить легенды! — хлопнул его по плечу незнакомец.

Проходящая мимо девушка прыснула в кулачок, когда шиноби подмигнул ей после своей реплики. Спустившись, мужчина проводил его до одной из сотен подобных дверей, пожелал удачи и ушел.

Когетава постоял с минуту. Отрепетировал приветствие. Проиграл разные сценарии в голове, выдохнув, отбил незамысловатый ритм тростью по полу, постучался, открыл дверь и вошел в помещение, тускло освещённое двумя настенными лампами. Взгляд зацепился за огромный стол и начавшего седеть мужчину со шрамом на лбу.

— Я… — из головы вылетело всё. — это… прибыл... По рекомендации!

Сидящий перевёл тяжёлый взгляд со своих бумаг на Сатори с конвертом в руке.

— Что за дегенерата привёл этот писклявый мудак сегодня?

«...» — растерянный взгляд Сатори был ему единственным ответом.

*****

[1] 1 чо = 327 метров

Глава 4

Девочка, сидевшая на крыше сарая, увлечённо писала на дешёвом свитке-пергаменте. Завидев уже знакомого парня на года три старше её, она отложила чернила с пером и спрыгнула на кучу рубленного дерева, скатившись вниз, не особо заботясь о безопасности. Юичи дотащил сани, гружённые брёвнами, и бросил канат, намотанный на его кисть. Утерев пот с лица и закашляв, он начал перекидывать груз в кучу рядом.

— Юичи, смотри! — девочка протянула бумагу. — Я написала «что сегодня видела». Во всех подробностях!

— Ты молодчинка, Сузуми-чан, — парень аккуратно взял развёрнутый свиток, взобрался на сани и присел, греясь на солнце. Девочка встала рядом, глядя то в свиток, то на отрока. — Но запомни, необязательно писать всё. Зачем мне знать, сколько гор и деревьев ты видела? Нужно показывать события и действия в первую очередь. Самое важное и интересное!

Такеда продолжил читать текст, написанный довольно аккуратным почерком. Вспомнив о возрасте учащейся, он не забыл похвалить её, упомянув это.

— Спасибо, но ты же сам рассказывал, что важны… как их там? Детали! Вдруг это окажется важным, а я это упустила?

«С такой логикой сложно спорить.»

С момента, когда Юичи очнулся, прошла почти неделя. В тот день, когда он пришел в себя, сильно удивился, узнав, что Хироши ушёл обратно в лес. Чиеко организовала ему размещение дома у плотника, у которого раньше была довольно большая семья, но теперь там живёт только сам старик и его внучка. Травница просить много не стала, потребовав выполнять поручения плотника и по вечерам заходить к ней "принимать лечение", во время которого обсуждали детали будущей защиты селения от очередной ходки местной шайки и судьбы старосты, вошедшего в преступный сговор с ними. Лично с ним Юичи ещё не встречался, но первое впечатление о нём было слишком сильным. Обсуждать его с кем-то кроме травницы парень пока не решался.

Юичи читал вслух и делал устные исправления, где по его мнению были ошибки, показывая их в тексте Сузуми. В какой-то момент он дочитал до фрагмента «…увидела старосту Шиэдэху-сама, который шёл к дому достопочтенной целительницы, которая обязательно будет моим сенсеем, потому что она такая крутая, Чиеко-самы…».

— Когда ты это заметила?

— Ну-у, до того, как ты пришёл.

— Это-то понятно. За сколько минут до этого? — поторапливал Юичи.

— Минут? Не знаю, нам ещё не рассказывали про времена.

— А-а… — Такеда запнулся, не зная, как еще спросить, чтобы определить примерное время случившегося.

Парень торопливо пробежался по количеству написанного, вспомнил, когда ушел в сарай, и прикинул приблизительное время.

– Солнце где было? На том же месте, что и сейчас?

– Не знаю, – беззаботно пожала плечами. – Ты же сам сказал детали неважны.

— Держи, потом проверю до конца, — Юичи скрипнул зубами, выругав себя, вернул пергамент и уже хотел броситься в след узнать, что нужно подозрительному старосте от его лечащего врача и возможно гаранта безопасного нахождения в деревне? — Ты же закончила с этим?

— Эм, нет ещё, — как на глупого посмотрела Сузуми. — День ведь ещё не кончился!

Такеда резко остановился и развернулся, понимая, что, когда рукопись попадёт к жене старосты, занимающейся грамотой детей, к нему будут вопросы.

— А ты напишешь, как я пошёл за старостой?

— Коне… — девочка прервалась, поняв, что настало время чего-то интересного. — Не знаю. Ты же меня учил писать только самое важное. А это вроде совсем неважно… для них.

— Помнишь, Сузуми-чан, — начал было он в попытке договориться. Манипулировать и врать он не любил. — Я тебе рассказывал про одного известного на моей родине шиноби, который должен был попасть в деревню врага, сделать так, чтобы эти враги подумали, что он верный и свой человек, стать их шиноби, но продолжать служить своей родине.

— Помню. Чтобы рассказывать своим о… планах врага. Как его звали?.. Сучиру Рицу[1]

— Да. Так вот представь, что я теперь он.

— Хорошо, — начала было кивать, но непонимающе спросила. — Но, если они враги, то кому ты будешь докладывать?

— Враги? — эти рассуждения могли сыграть злую шутку. — Нет! Скорее наши соперники. Они не должны узнать, что мы шиноби-шпионы.

— Мы?

— Именно! Ты мой союзник, которому нужны эти сведения, — подмигнул он.

— Так чего же ты ждешь? Они могут уже… ну, как это... переговариваться!

— Слушаюсь, Сузуми-химе!

***

— …если ты пришёл просто для того, чтобы узнать, как моё здоровье, то я уже ответила. Что ж ты всё воду мутишь своими намёками? Избавь меня.

— Прямо так прямо, — ответил староста. — Могла бы и не грубить.

– … — Чиеко косо посмотрела на него.

— Я хочу сказать, что нам всем было бы лучше показать им жест доброй воли. А с нас может меньше возьмут?

— Ты же понимаешь, что с ним сделают?

— А что с ним сделают? — старался искренне показать недоумение Шиэдэха.

— Не делай вид, будто бы не понимаешь. Тем более, зная тебя…

— Так ведь он призрак! — иронично стрельнул он. — С ним ничего не сделается, а мы отведём от нашего пристанища Му-Онну.

— И не стыдно? — травница горько смотрела на седого мужчину. — Да и к тому же, когда я его поила, он был вполне материален.

— Значит, ты не поддержишь меня?

— Сколько таких «призраков» ты уже загубил?

— Вот только не надо опять начинать! Хватит этих бредней! Ты уже немолода и должна понимать и контролировать себя. Для нас всех было горе, когда мы потеряли твоего сына! Всё сложилось бы лучше, будь мы под его управлением. Попасть на разбойников — с каждым могло случиться. Тут нет чьей-то вины.

— С каждым! — передразнила его женщина. — Это уж точно.

— Я тебя услышал, достопочтенная Чиеко-сан.

Юичи, до этого подслушивающий за дверью, тихонько оббежал дом и укрылся за сосной. Дверь хлопнула и послышался шелест травы. Такеда отсчитал пять минут, прислушиваясь к звукам,затем пошел к Чиеко.

— Изменения? — бросил он без приветствия.

— Всё в силе, — лишь коротко кивнула женщина, которая на вид постарела ещё на десять лет.

Юичи вышел из дома, обошёл полдеревни по широкой дуге и вернулся к дому плотника.

— О! Юичи-кун! — поприветствовал его плотник. — Гляжу, сани здесь, не выгружены, а тебя нет. Спрашиваю Сузуми, а она молчит аки шиноби на миссии.

— В туалет отходил, — кивнул Такеда в сторону леса.

— А-а, вон оно что! Всё никак не хочешь в наш ходить. Не понимаю, чего ты стесняешься? Ладно, давай закончим! Со всех окрестных деревень уже заказы посыпались. У кого дверь вышибло зимой, кому инструмент новый подавай. И правда, весна — пора жизни.

***

Юичи не понимал, что делать. Конверт намекал, что его явно ждут в милитаризированном городке Страны Огня. И при нормальных условиях он бы даже мозговать не стал — вижу цель, не вижу преграды. Однако, с возникшими переменными всё перевернулось верх-дном. Это только в дурацких книжках бывает, когда человек с Земли попадает в другие миры и эпохи, и начинает творить всякое, взбираясь на верхушку пищевой цепи. Да и о каком величии можно говорить, если его кошмарят даже лесные неразумные обитатели. А что будет, попади он в деревню специалистов по убийствам и шпионажу? Он понимал! Его убьют, раскроют, засудят и ещё раз убьют, но уже серебряным клинком. На всякий пожарный случай, так сказать.

Был вариант добраться до крупного города, найти подобие справочного бюро и телеграфировать на родину, что было бы самым разумным решением, ведь неизвестно, что случилось в пути. Маловероятно, что Юичи путешествовал в одиночку. Это значит, что ИХ атаковали! Первое, что приходит на ум — это нападение на процессию. А «что было при них» и «кто мог пострадать ещё» были как раз-таки самыми важными аспектами. Нужно поставить в известность! А потом уже можно ждать ответ с дальнейшими инструкциями.

События, произошедшие на неделе яро твердят: «ничего хорошего не жди». Тут не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, против него играют недружественные силы. Староста опасен лично для него.

За ужином Юичи попытался аккуратно спросить об, интересующей его, личности у плотника, на что тот неоднозначно скривил лицо, услышав его имя, но промолчал. Такеда не хотел просто сидеть и дожидаться дня «Икс», когда придут разбойники. Нужно подготавливать почву. Кто встанет на их сторону, а кто будет "подкулачниками", как мысленно он прозвал местного предпринимателя.

Такеда никогда не был силён в планировании и стратегии. А вот импровизация и тактика — другое дело. В другой жизни ему приходилось сталкиваться и с одним, и с другим, и долгосрочное планирование всегда подводило его. Слишком много переменных, которых не видно на стадии подготовки, и только в момент настоящий тебе показываются, если не все, то большинство факторов, способные обрушить всю стратегию. Поэтому он был тактиком. Управлять малым количеством ресурсом в настоящее время, понимая назначение каждого, позволяли маневрировать, быстро перестраиваясь. Да, для этого нужен серьёзный анализ, научный подход, звериная чуйка и холодная голова. Юичи относился к тому типу людей, которые паниковали на стадии планирования, смотря огромными от страха глазами на проблемы, но, когда дело доходило до горячки, мозг начинал работать на максимум, впадая в боевой транс. То, что всегда помогало и спасало его. Кроме одного раза.

«Всего лишь статистическая погрешность.» — Легкомысленно выдал он, планируя придерживаться старых и отработанных методов.

Дома послышались шорохи. Тело мгновенно оцепенело, проводя анализ окружающей среды всеми органами чувств. Сознание, до этого представляющее не самые приятные моменты его жизни, сразу настроилось на наихудший расклад.

«Пришли!»

Юичи как можно тише полез под подушку, расчехляя кинжал, недавно заточенный методом, подсмотренным у местного кузнеца.

«Общая заточка пострадала с прошлых использований, но остроты на первое время должно хватить.»

Положение наиболее удобное для резкого подъёма корпуса. Шаги слышны у сёдзи в его комнату. С секунды на секунду покажется вторженец. Сердце бешено заколотилось. Легкое оцепенение. Вот оно, состояние, когда его организм был способен на всё. Его знакомые в шутку называли его берсерком. Они были правы. Был ли он адреналиновым маньяком? Возможно. В такие моменты он не задумывался об этом. Только цель и только средства решения.

Сёдзе открылись.

— Юичи, ты спишь?

Девочка сжимала в руках подушку и одеяло. Юичи тихо выдохнул, стараясь сбросить напряжение, и убрал кинжал в чехол. Он закашлялся. Давление в груди вновь охватило его.

— Мне снились кошмары…

Грохот в грудной клетке, добравшийся и до головы, начал успокаиваться.

— Знаю, что уже не маленькая! Но… Так спокойнее, — девочка замялась и, поняв, что наговорила при, по сути, постороннем человеке, хотела было извиниться и пойти обратно.

— Я не против.

Девочка, потянувшаяся за дверной ручкой, улыбнулась в ночи и тихо потопала к футону парня. Такеда не горел сильным желанием делить с кем-то постель, но нынешнее настроение требовало разгрузки. А кто, если не другой человек, может с этим помочь.

— Расскажи, что тебе снилось? — отрок хотел отвлечь прилёгшую рядом девочку, но прикусил язык, осознав, что сделал только хуже.

С десяток секунд они лежали молча.

— Ты ушёл. Вместе с какими-то незнакомцами.

— Как это ушёл? Куда? Вместе с ними?

— Нет. В разные стороны, — Сузуми будто бы не было страшно обсуждать свои страхи. — Но было страшно. Я осталась одна во всей деревне. А ещё была Чиеко-сама и… какой-то человек рядом с ней. Нет, это был онрё (((«Мстительный дух». Призрак (юрэй), который способен причинять вред в мире живых, ранить или убивать врагов или вызывать стихийные бедствия ради мести за несправедливость.. Безликий.)))

— Жуть, — Юичи представил длинного безликого монстра с щупальцами. Кажется, в лес он больше не пойдёт никогда. "Ну, конечно". — И тебе совсем нестрашно?

— Страшно! — громким шёпотом возмутилась она. — Но ты дома. А злых духов не бывает! Их придумали, чтобы пугать невоспитанных малышей.

— Что прямо совсем не бывает? Да и я вроде не малыш, но боюсь, — подыграл Такеда.

— Ты ничего не боишься! — легонько толкнула его. — Я видела, как ты таскал ту бандуру. Вот это было страшно! Я её даже с места не могла сдвинуть. А малыши… Я так называю всех, кто боится.

— Даже взрослых?

— Нет, — хитро посмотрела на него Сузуми. — Их же нельзя так называть.

— И что, все твои друзья боятся призраков?

— У меня нет друзей! — гордо заявила она. — Все ребята, кто здесь живёт, неинтересные!

— А может это ты неинтересная для них?

— Да хоть сто раз! Мне до них нет дела. Во все игры мы поиграли, все истории пересказали по сотни тысяч десяток тысяч разов!.. Да! Я хочу путешествовать! Как ты!

— Я ведь пока что здесь.

— Что, навсегда? — она искренне удивилась.

— Нет.

— Вот и я про то же!

— А как же «достопочтенная» Чиеко-сама? У неё ведь больные колени, — вспомнив о стандартной отговорке проворной «пенсионерки», Такеда иронично хмыкнул. — А дедушка? Ты его одного оставишь?

— Дедушка уже взрослый, и я почти тоже. Он всё поймет. А Чиеко-сама… да-а, это будет проблемой… Придётся делать ей палки. Или коляску. Дедушка как-то делал кому-то из другой деревни. Ой, а если она не захочет…

— Пока подумай об этом. Утром составишь устный доклад.

Юичи развернулся и плотнее покрылся — ночи всё ещё холодные. Воздух задувал сквозь щели и насвистывал свою мелодию. Это напомнило ему о прошлом. Образы сменялись один за другим, пока не перемешались. В общую картину бреда экспромтом залетела средневековая конница и пехтура. Блокпост, пару дней назад который занимала наименее радикальная группировка на дороге к городу, поменял прежних обителей — безликих шиноби. «За свободу!» — кричали они, завидев казённое имущество…

Топот копыт.

Юичи открыл глаза, почувствовав, как дрожит земля.

— Просыпайся. Землетрясение, — спокойно оповестил парень, потреся за плечо девочку.

Сузуми проснулась, огляделась и встала, начав собираться, последовав примеру Юичи. Послышалось, как заржала лошадь. Такеда остановился, прислушиваясь.

— Не землетрясение, — девочка кивнула.

— В погреб!

— Нет! Он в сарае на улице. Там нас увидят, — Юичи закрепил кобуру на рейтузах и просунул туда кинжал. — Прячься здесь. Я буду у входа. Не спорь!

Парень оделся в свои личные вещи, в которые он не облачался вот уже неделю. Перепроверив экипировку, точнее её отсутствие, он подошёл к выходу, прислушался и приоткрыл дверь на улицу.

«Серьёзной защитой от разбойников, или кого там принесло в ночь, она не станет. А вот барьером от случайного взгляда…»

Не было видно нихрена. Дом старосты был с другой стороны. «Скорее всего «гости от бога» пойдут именно туда.» — думал отрок. Из сарая в сторону двери бежал плотник, спотыкаясь. Юичи пошире приоткрыл дверь.

— В сарай! Быстро!

— Успеем? — ответа он не дождался.

Старик забежал в комнату Сузуми, но, не найдя её, так же выбежал и позвал её. Юичи, следивший за обстановкой в округе, увидел орду. Именно такой он её представлял из школьного курса истории. Ревущая, ужасающая, с факелами в руках. Человек десять всадников и с двадцаток пеших.

«А там же исчислялось тысячами.» — он мысленно отдал должное организации Темучина.

Первая группа вошла в деревню и сразу же подожгла один из домов. Послышались крики. В проходе показались дед с внучкой, и во взгляде плотника было видно осознание. Они не успели. Он что-то шепнул младшей и подбежал к отроку.

— Позаботься о ней, — положил старик руку на плечо и побежал к дому старосты, находящийся в полсотни метрах от их минки.

***

— Весна-весна! О, чудная пора! Живность просыпается и начинается очередной этап выживания, — перед выстроенной толпой шагал низкорослый средних лет и неприятный человек на лошади. — Кто-то умнее и хитрее расправляет плечи и начинает охоту. А кто-то вынужден прятаться от охотников и подстраиваться под их величие, — он забегал глазками по толпе в поисках подходящей жертвы. Он всегда старался держать себя в руках, но последняя их симпатичная пленница скончалась зимой от какой-то холеры. От его, как ему казалось, задорной речи разыгралось либидо. Он смотрел на редких вылезших из норок молодых крестьянок.

— Ну, не наводи ужас на бедолажек, — спрыгнул с коня их лидер. — Волку не престало ругать глупых овец. Они вынуждены быть ими, дроча в сторонке, пока охотник не удовлетворит себя.

Первый оратор скривил рожу, когда его перебили. Этот длинноногий идиот всегда прерывал его триумф. С каждым днем он всё сильнее убеждался, что объединяться с его бандой была ошибкой. Бывший ростовщик ненавидел быть под кем-то, а теперь у него был мало того, что такой «партнёр», так ещё и оябун в законе, перед которым банда должна была отчитываться.

Это он должен быть оябуном всех.

Высокий обнажил свой ржавый меч. Он был единственным, кто обладал серьёзным оружием. Главарь подошёл к крестьянам, провёл рукой с факелом над их головами и улыбнулся. Не один банкир страдал от недотраха. Он бросил светило в стоящий рядом дом и резко вытянул из толпы девушку, потянув её в сторону одного из домов, рядом с которым в тени стоял спрятавшийся Юичи.

— Мой дом! — кто-то крикнул из толпы и побежал к строению, но залп из луков в его тело умерил пыл несчастного крестьянина.

Толпа охнула.

Визжащую девушку отрок узнал сразу же. Та самая невеста, которая удобряла поле костной мукой. Разбойник подхватил её на руки и запрыгнул на бочку.

— Молчи, сука! — ударил он девушку, поставив рядом с собой.

Из толпы слышался надрывный крик. В первые ряды выбился жених, которого всеми силами пытались удержать соседи.

— Эвоно как! — хищно улыбнулся бандит. — Гер-р-рой! Ну давай! Пади сюда!

Главарь толкнул девушку к своим соратникам, а сам убрал меч в ножны.

— Давай, самурай. На честь и возлюбленную. Кулачный бой!

Парень хоть и был здоровым для крестьян, но явно уступал бандиту как в росте, так и в весе, которому явно не приходилось экономить на еде. Крестьянин засучил рукава рубахи и вышел вперёд.

— До смерти.

Юичи, передвигавшийся короткими перебежками из тени ближе к тылу шайки, был уже готов. "Рано... Где сигнал?"

— Стой! — крикнул староста и шагнул вперёд. — Не делай этого. У нас есть чем удовлетворить вас.

Главарь перевёл раздражённый взгляд на него.

— У меня твоё пшено уже вот здесь сидит. Даже весь оставшийся скот не порадует нас. Хоть я был бы не против перекусить. Но всё же не думаю, что ты сможешь меня удивить.

— Мальчик. Хороший. Беленький. Вы бы хоть посмотрели, господин! Пожалуйста, не трогайте моих людей.

— А мальчик не твой, что ли?

— Нет, господин! — Шиэдэха почувствовал твердую опору под ногами. — Вы только представьте, какие это перспективы! Девушку вы можете найти везде, а вот ребёночка. Это же чистый лист! Воспитывайте его. Приказывайте ему. Он же будет только рад. Всему, — намекнул староста на двусмысленность. Толпа возмущённо зашепталась. — Да тихо вы!

Разбойник ненадолго задумался, осмотрев всех девушек и уже взятую.

— А какая разница, если я могу взять и то, и другое, и даже больше?

— Я уверен, господин понимает, что если собрать весь урожай, то на следующий сезон добычи будет меньше. Я знаю вас, господин, вы расчётливый, поэтому уверен вы тоже видите выгоду в моём предложении.

— Ладно, старый пиздолиз. Убедил меня. Хорошее предложение. Вернёмся к нему позже. Знай, нравишься мне ты! — разбойник подошёл вплотную к старосте и обхватил его через шею, взъерошив волосы с оазисом на лбу. — Ну что, стадо, нравится вам ваш пастух? Конечно нравится! Чтоб вы делали без него? Ой, лучше молчите. Не развиваешь ты своих. Не воспитываешь как подобает, дорогой! Но ты не переживай, сильный хищник не боится конкуренции, поэтому мог бы научить тебя, слабенького и убого, — он выпустил из объятий старика, опрокинув его, и пошёл в сторону толпы, но, сделав пару шагов, остановился. — Мог бы. Вот только для начала надо воспитывать шавку, а потом уже кутят. Тебя не учили, что кусать барскую руку нельзя? — главарь развернулся и в два стремительных шага, пнул по голове старосты,

— Шиэдэха-сан! — ахнул кто-то.

— «Целуй до старости жопу старосты», да? Слепой скот не видит или не хочет видеть, как из табуна пропадают овечки, — сказав, главарь поднял за шкирку старосту и заставил встать. — Продолжал бы наёбывать свою грязь и жил бы, не зная бед. Так рисковать, когда любимая доченька так далеко…

— Нет! — возразил он и получил второй удар.

— Молчать! Так далеко и так зависима от папочки. Мы же не изверги врываться домой к девочке и силой заставлять её. Мы любим взаимность. Это так романтично. Когда она будет на дне, как думаешь, что ей останется делать? Она сама придёт к нам.

— Это должно быть ошибка! Я не… я никогда вас не обманывал!

— Не врать! — третий удар. — А кто нам рассказывал сказки про спорынью, а сам вывозил пшеницу? Ладно бы если мы были извергами, но нет — забирали только излишки! Мы ведь любили тебя, Шиэдэха… Ох, если бы не один благоразумный человек, во время сообщивший нам, — он посмотрел куда-то в толпу. — Мы бы общались со-о-овсем по-другому.

Глава шайки поставил старосту на колени перед толпой.

— Неблагоразумный Шиэдэха. У каждого лидера должна быть опора. Нельзя повернуться сракой ко всем. Если ты плюнешь на мир, ничего не случится, а вот если мир плюнет на тебя… — главарь собрал слюну и плюнул в лицо. — С чьей помощью твоя доченька поступила в высшую школу? — удар. — Кто пошёл к нам проситься убрать избранного старосту? — ещё удар. — А ведь ты посягнул на законную власть народа, — хрюкнул от смеха разбойник. — Заставил нас убить любимца народа, — главарь демонстративно приложил руку ко рту и покачал головой. — Купиться на твои сказки про преданность, про процент. А отплатил чем? Обкрадывал своих. Ну и этих… В общем, отвернулся от мира. А мир?

Главарь развернулся, быстро запрыгнул на ту бочку и начал толкать очередную речь,от которой у Юичи сильнее чесалось схватиться за кинжал. Кисти сжались до белизны. Отросшие ногти больно впивались в кожу. Он часто видел такие сценарии, но не понимал, почему никто не противиться такому отношению к себе и себе подобным. Юичи был взбешён. Взбешён и наивен…

— Ты врёшь! Это всё неправда! Где доказательства? — кричали из толпы подкулачники, но больше половины молчало, отводя взгляд в сторону.

— Я — свидетель!

Из неорганизованного строя вышла травница. Казалось, что на мгновение она позволила себе улыбку, но свет от огня, мазнувший по её лицу, прервался тенью, и ухмылка пропала.

— Я всё видела! Это чистая правда! Тогда, четыре дня назад, ночью, я видела, как кто-то, и не один, шёл к амбару, неся мешки. Я решила посмотреть, кто на ночь глядя собрался, «неужто воры» — думала я, а там…

— Не ври, шлюха! — кричал мужчина из толпы. — Ты была с нами!

— Молчать! — остановил, начавшую выходить из-под контроля, толпу главарь. — Идёт независимый и неполживый суд! — заржал он. — Свидетель, продолжайте.

— Если бы я была с вами, стала бы сейчас рассказывать о содеянном? Получила бы долю и молчала, — ехидно улыбнулась Чиеко. — Так вот. А потом увидела, как другие мешки вытаскивали, относили к дороге и увозили.

— Вот это я понимаю девичья верность! — эмоционально проговорил главар, а затем под нос добавил. — Хоть и от старой шалавы.

— Поэтому и приняла такое решение. Простите, что не рассказала сразу при первых подозрениях, — она виновато опустила взгляд. — Я хотела как лучше. А мой сын… тот, кто и должен был… — на глазах Чиеко появились слёзы.

— Шиэдэха, — самопровозглашённый судья посмотрел на старосту. — Примешь ли ты вину на себя, огородив своих сообщников? — молчание. — Нет? А что, если вся деревня в сговоре? Какая досада! Обманывать и водить за нос тех, кто вас защищает. В такое-то время… Когда наша отчизна воюет и не может выполнять свои истинные функции — защиту своего населения, мы вынуждены взять на себя это бремя. За это мы и взимаем с вас налог. А вы… Вы посягаете на власть. Власть это не потерпит…

— Шиэдэха! Шиэдэха, мать твою! Чего ты молчишь, мразь! — толпа забузила. — Шиэдэха, какого чёрта?

— Что, одному страшнее отвечать? Хочешь, чтобы за тобой отправились остальные?

Гомон толпы усилился.

— Это правда!

Из собравшихся вышел плотник. Все удивленно перевели внимание на него. Даже староста и те, кто сохранял молчание в толпе, не ждали.

— Я был вместе с ним. Я подтверждаю сказанное из уст Чиеко-сама, — он посмотрел на «судью». — Позвольте мне не закладывать остальных. Они невиновны. Они делали то, что мы им говорили. Он сказал, что если об этом хоть кто-то узнает, то отдаст моего внука вам. Прошу, не забирайте его. Я учил его всему, что знаю сам, он — мой наследник.

— Но я же всегда... — староста не понимал, что за самодеяльность устроили затего спиной, и начал скакать с темы на тему, кланяться в ноги и лепетать.

Вокруг воцарилось недолгое молчание.

— Полагаю, следует в такой момент декларировать «Что и требовалось доказать». — хмыкнул разбойник. — Честно, вы меня удивили. Я был неправ. Вы мне нравитесь! Мальчишка, так и быть, ваш. Но перед тем, как я нареку на вас своё благословение освобождения, мы осудим нечестного правителя! Но что я? Предательство друга мне не впервой. Мне важна воля народа! Предательство лидера есть тяжкое бремя. Что же вы думаете?

— Казнить предателя! Казнить ублюдка!

— Тише-тише! Мы же цивилизованные люди Хи, а не пустынные дикари с запада. Поднимите руки те, кто голосуют за смертную казнь за измену обществу.

Большинство воздерживалось от каких-либо действий, но когда руки начали поднимать подставные, остальные, видя, куда дует ветер, проголосовало «за». Шиэдэха молчал, склонив голову. Главарь подозвал к себе одного из бандитов и что-то шепнул ему. Тот улыбнулся, кивнул и удалился.

— Не трогайте мою дочь, прошу вас, — тихо умолял староста. — Она ни о чем не знала.

— На всё воля народа, — главарь волной указал на толпу, улыбаясь. — Но её судьба, как и судьба отважного старика решится позже. Итак, всенародным голосованием собравшихся судьба изменника, предателя, лжеца и казнокрада была решена. К сожалению, кодекс я читал давненько, ещё когда сам ходил с пикой во славу даймё... Ох, и давно ж это было. но где-то там было про посажение на кол… Не уверен, что это хоть как-то связано с твоим случаем, там что-то про падерозию было, но что-то я уже давно не наказывал так.

Глаза старосты округлились, а сам он запротестовал. Двое из шайки схватили старика, сразу начавшего брыкаться и умолять. Ещё двое вынесли стол из чьего-то дома, а пятый шёл с тонким длинным канатом и топором. Старосту раздели за считанные секунды и обратно опустили на колени. Стол был частично разобран и внешне напоминал больше плот. Конечности приговорённого обвязали, а концы каната привязали к креплению сзади, распяв его.

Юичи смотрел на это с широко открытыми глазами, не веря в происходящее. Он многое видел на войне, но такого. Он перевел взгляд на рыжую травницу. Та, казалось, как и все стояла напряженная, но он видел, что в отличие от остальных, у нее оцепенение было... предвкушающим.

До этого держащую девушку отвели чуть ближе к основной толпе, чтобы успокоить деревенских и, стоящего на взводе, паренька, но уйти далеко не позволили.

В центр деревни вбежал скакун, с которого спрыгнул бандит с длинной металлической палкой. Наконечник изделия представлял собой небольшой шар, а в метре от наконечника была деревянная самодельная перекладина. Двое взяли «плот» со старостой и поставили под небольшим углом на импровизированную подставку, продолжая удерживать, чтобы конструкция с привязанным не скатилась.

Приехавший опёр кол на землю, наконечник подставил к заднему проходу "изменника". Староста закричал, умоляя остановиться. Толпа кричала. По ним не было понятно, испытывали они отвращение и осуждение или удовлетворенно перекрикивали осуждённого, увлеченно наблюдая за процессом. Так оно и бывает. Неорганизованная толпа сначала боготворит тебя, а потом, когда это перестаёт быть выгодным для них, всё вмиг забывается.

Глаза приговорённого бегали по собравшимся. Взор зацепился за злорадно улыбающуюся травницу. Он всё понял. Мятеж. Староста не был готов принимать свою участь, ничего умнее придумать не смог:

— Сука! Ты — сука! Подстилка Гакуры! — кричал он главарю, хрипя. — Кадо так перетрахал тебя, что решил отдуваться на остальных? Цепной пёс феодала! Сдохни! Сдохните вы все! Я попаду в ёми[2] и найду твоего сына! Слышишь, найду в ебучем Ёми-но-Куни и сделаю тоже самое!

Лицо главаря ошалело смотрело на насаждаемое тело. Этот концерт не входил в его планы. Он развернулся, оглядев толпу. Та была поражена в очередной раз за сегодня. Они понимали, что не должны были слышать то, что только что было открыто. Говорят, что знание — сила, но почему-то эти умники редко добавляют, что любая сила опасна и накладывает ответственность даже за обладани.

Державшие конструкцию приослабили хватку. И в одного из них влетела стрела. Секундой позже следующий снаряд нашёл вторую цель.

Юичи выскочил из тени и рванул к главарю.

Староста без поддержки опустился на пику и истошно заорал. Но никто уже не слушал.

В эту же секунду Такеда оттолкнулся от стоящего рядом стола и лезвием прошелся по горлу лидера банды. Внутри него разгорелось какое-то тепло, словно напитывающее всё тело силой.

Несколько мужиков, уже схватившись за вилы, вышли на сближение с конными, втыкая в бочину или в самих разбойников, если дистанция позволяла.

Такеда, уже этого поменявший своё расположение ближе к заложнику, подошёл с занесённым кинжалом в правой руке к разбойнику с длинными волосами. Юичи уже ни о чем не думал. А, стоявший, ещё не до конца понял, что предпринять, резким движением отрока за волосы, наклонился назад и глупо замахал руками. Он не успел даже толком возмутиться, как лезвие вновь обогрянилось кровью. Стоящая в двух метрах следующая цель с дубиной замахивалась на парня-героя, как несколько ударов кинжала пришлись на его бок. Он выронил дубину, а жених, ловким движением подобрал ее и с размаху опустил на голову раненому.

Форы больше нет. Как и шансов на мирное урегулирование сложившейся неловкой ситуации.

Толпа только сейчас опомнилась и в попыталась разбежаться. Но стоявшие ближе всех разбойники уже начали бить по спинам. Стрелы летели по конным. Слышался знакомый собачий лай. Один из злыдней навис над девушкой, но подскочивший жених выставил дубину перед нет. Удар отсушил руку, заставив героя-любовника выронить оружие.

Юичи побежал в их сторону, но расстояние слишком велико. Второй удар пришелся по голове жениха. Девушка горестливо закричала. И только тогда Такеда добрался до цели и с прыжком вонзил лезвие в шею убийце.

Девица ошарашено смотрела на отрока, беззвучно открывая рот. Юичи прочитал по ним повторяющееся "Му-Онна". Он отступил, сердце разрывалось на части, но нужно было действовать. Оглядел деревенскую площадь.

Крестьян было больше, но лишь немногие могли вооружиться хоть чем-то. В лучшем случае это были дубины, вилы и рабочий инвентарь, малопригодный для настоящего сражения. Но именно это оружие поднималось, когда перегнувший палку лорд начинал испытывать терпение подданных. К сожалению или к счастью, только настоящее оружие могло угомонить взбунтованных. А ещё желательно было иметь тактику, обученных солдат и полководца. Ничего из выше перечисленного у наёмников не имелось.

— Босс мёртв! Гато-сама! — растерянно прогремел громила, обращаясь к низкорослому всаднику.

Деревня была в огне. Крестьяне несли серьёзные потери, но даже так они скорее раздавят вторженцев чем подохнет последний местный.

— Командуй отступление! — крикнул низкорослый, обрушивая топор на череп, подошедшего слишком близко, насколько он помнил, признавшего вину за остальных старика. — Нужно подкрепление! Сожжём здесь всё к ебеней матери!

— А Гакура-сама? Нельзя допустить, чтобы хоть кто-то уцелел…

— Нахуй Кадо! Всем назад! Того, что есть, хватит, чтобы начать новую жизнь, — средств было впритык. Об этом Гато знал, но их отряд значительно уменьшился. Этого хватит на покупку пару списанных кораблей. Война и бардак когда-нибудь кончатся, и за них возьмутся всерьёз. Поэтому к миру нужно подготовиться и заиметь легитимное дело. Он давно думал о морских перевозках — дело, конечно, опасное, но логистика во время войн — это золотая жила.

Катавасия хаоса была прервана всесильной мелодией отступления, исполненной трофейным командирским рогом. Кто мог, спасался бегством, до остальных долетали редкие стрелы одиночного стрелка или, взявшие их в окружение, крестьяне, показывающие величие их гнева. Некоторых находил кинжал Юичи.

Эта ночь надолго запомнится в здешних краях.

Уцелевшие жители деревни бежали в горящие строения спасать своих детей и хоть какие-то значимые вещи. Хаос не закончился, без руководства он лишь сменил характер. И во всём этом торжестве безумия нашёлся единственный человек, сфокусировавший всё своё внимание на одном объекте — насаженным голым убийце её сына. Тот умудрился опрокинуть конструкция, лежа на земле.

Женщина стояла и улыбалась. Сейчас никто бы и не узнал в этой рыжей девушке престарелую травницу. Она сложила несколько ручных печатей, и в бывшего старосту влетел огненный поток. Крик сгораемого оборвался за несколько секунд.

Юичи, увидевший эту картину, не мог оторвать взгляд. Через мгновение женщина перевела взгляд на него и снова улыбнулась. Между ними проскачила лошадь с низкорослым всадником, подняв пыль. А когда она улеглась, рыжеволосой уже не было.

***

— Сузуми! — Юичи вбежал в горящий дом, на который при отступлении банды попал горящий факел. — Сузуми, одевайся!

— Юичи? — из печи вся в саже вылезла девочка. Парень бы умилился, если бы не пережитое. — Что…

— Бой, — отрезал Такеда, оббежав весь дом, проверяя не забыл ли он чего. — Быстрее же. У нас мало времени!

— Мы уходим? Где дедушка? С остальными всё в порядке? Как Чиеко-сама? — тараторила девочка, мельтеша в попытках собраться.

Юичи остановил девочку, наклонившись, чтобы быть на одном с ней уровне. К нему в голову пришла мысль, что она будет сильно задерживать его в пути, но тут же одёрнул себя, поняв, какую глупость выдал его разум.

— Дедушка останется здесь. Он защищает нас, — смотря в глаза, спокойно выговаривал каждое слово отрок, а в голове застыл образ с размажженным черепом. — Спокойно. Одевайся и мы отправимся в путешествие. Он одобрил. Помнишь, я тебе рассказывал про человека, увидевшего и жаркие пустыни, и влажные джунгли, и места, вечно покрытые снегом?

— Д-да…

— Мы пойдём за ним и лично проверим, как бы он нигде не ошибся и не соврал в своих книжках.

— Хорошо, я сейчас соберусь, — она забежала за стенку. — Но все же дедушка...

— Юичи! — послышалось с улицы, и в дом влетел Хироши. Они встретились глазами, пока девочка за стеной быстро накидывала своё хаори. — Юичи, забирай Сузуми и уходите, у старика вместо головы каша... —

Такеда судорожно покивал головой в сторону стенки, за которой перестал издаваться шорох. Глаза Хироши широко раскрылись, через несколько секунд он собрался, кивнул и, развернувшись, добавил.

— Деревенским лучше не попадайся. Хреново сработали, "призрак", — после чего сплюнул и ушёл.

Эту ночь в близлежащих местах запомнят надолго…

*****

[1] — Кто отгадает? :)

[2] — Ад в синтоизме)

*****

Напоминаю, что автор любит комментарии, они дают мощнейшую мотивацию на выход скорейшего продолжения. Всех люблю!𑒙cyv>

Глава 5

Половину оставшейся ночи Юичи и Сузуми шли по лесу недалеко от тракта. Девочка сильно утомилась, поэтому оставшуюся ночь и почти всё утро Такеда нес ее на своей спине. Ноги отказывали, спина не гнулась, но останавливаться было нельзя. Неизвестно, будет ли засада на бежавших крестьянах, встретятся ли ещё разбойники в этой глуши, и не замёрзнет ли Сузуми в такую погоду? Только когда солнце стояло уже достаточно высоко, а Сузуми проснулась и смогла пойти сама, они вышли к небольшому городку. Хотя на вид это была почти такая же деревня, лишь чуть больше в размерах, а центр огорожен небольшим забором.

Перед уходом из деревни в горевшем доме была найдена только одна заначка, а плотник, видимо, не хранил все сбережения в одном месте. Поэтому денег было катастрофически мало. Также он успел забрать своё хаори в доме травницы, из которой уже было вынесено всё ценное, самой целительницы в деревне можно было уже не искать.

Юичи заплатил в единственном постоялом дворе за одно койко-место в общей комнате, на котором он с Сузуми в обнимку моментально уснул. Та не была против.

Ближе к вечеру отрок проснулся, разбудил девочку и вместе позавтракали водянистой рисовой кашей, после чего вдвоем пошли на рынок. Там они узнали у местных направление в сторону Хаконэ, города который бы вывел их на юг в сторону Конохи. Почему юг? Насколько он мог помнить, в самой Скрытой деревне не было таких гор и обилия еловых. В Хаконэ Юичи заодно планировал хоть как-то подзаработать, обзавестись нормальной картой и по возможности связаться с кланом.

Вторую ночь в целях экономии они тайком спали в тёмном углу конюшни, куда набросали сена. Перед сном он прокручивал в голове события в сгоревшей деревне. Могли они сработать лучше? Однозначно! Да, ему несвойственно планировать, но это был не тот случай, когда можно было действовать на авось. И был результат его халатности. Юичи, как бы не был привычен, но ненавидел смотреть на трупы, особенно если знал их лично. А ещё у него проскальзывала мысль, что, если бы он дождался сигнала, а не лично рванул на главаря, то обошлось бы с меньшим количеством жертв.

"Почему Чиеко не сообщила, что она шиноби? Как она вообще оказалась в этой деревне? Она беглянка? На преступницу не очень похожа. Но ведь можно было избежать такого количества жертв. Значит, не хотела показывать навыки. А её сын был шиноби? Как тогда его убили разбойники? Хотя меня бы наверняка тоже убили, сразись я в прямом бою даже с четверкой. Столько вопросов, и очень навряд ли, что опять увижу её, чтобы найти ответы. Одно я уяснил точно — надо срочно становится сильнее."

Юичи мысленно потянулся внутрь живота, чтобы вновь ощутить ту теплоту, которая его обволокла в момент боя. Почувствовав её, он со спокойной душой и лёгкой улыбкой уснул.

Перед уходом он насыпал в сумку несколько горстей найденного зерна, шепотом извинившись перед скакунами и отсутствующим хозяином, чтобы Сузуми слышала.

"Нечего ребёнка плохому учить."

Целый день они шли с небольшими перерывами, пока их не нагнала груженная повозка.

— Эй, — возница сбавил темп, поровнявшись. Такеда увидел, как тот хотел что-то резко крикнуть, но рядом сидевший мужчина побогаче, возможно купец, увидел эмблему на спине накидки и, поменявшись в лице, ткнул локтем возницу и начал говорить. — Доброго дня, молодой господин! Позвольте узнать, куда вы держите путь со своей спутницей?

— Юичи Такеда, а это, — он перевел взгляд на девочку. Не зная всех тонкостей, но решил выбрать такое поведение: — Сузуми Такеда. Направляемся в Хаконэ. По правилам доброго тона хотелось бы знать, с кем говорю.

— Ох, простите моё дурное воспитание, Такеда-сан, госпожа, — он, привстав, поклонился. — Я — Иошиэки, торговец из Окутамэ. Позвольте искупить свою вину и подвезти вас как почетных гостей.

Юичи выдержал несколько секунд и с достойным видом, будто оказывает услугу, кивнул. Он объективно не был силён в манерах, но решил рискнуть, выбрав такое поведение. Такеда примерно представлял средневековый этикет западной Европы, но Японии... Вдруг, с его клана потом могут просить ответную услугу? "У японцев вроде принято отдариваться?" Но мысль как пришла, так и ушла. Невозможно было смотреть на Сузуми, которая шла из последних сил, да и сам он порядком устал, поэтому они торопливо забрались в открытую повозку и устроились на мешках с товаром.

— Позвольте поинтересоваться, Такеда-сан, что вас заставило одних оказаться в этих Ками забытыми местах? — спросил Иошиэки, когда перелез к ним.

"По всей видимости не по масти ему говорить с военной аристократией вполоборота. И ни в коем случае не показываем слабость."

— Я и моя подопечная направляемся в Коноху. Что касается нашей скромной компании, то это не проблема. Наш клан бы ни за что не отправил нас, если не был уверен в нашей безопасности, — Юичи словно бы случайно поправил хаори так, чтобы на поясе мелькнул кинжал в футляре.

— Само собой, Такеда-сан, — охотно кивал купец. — Выходит мне с вами очень повезло. В последнее время дороги стали опаснее, но словно сами боги позволили нашей встрече случиться. Не думаю, что всякое отребье решится атаковать благородный северный клан Хи-но-Куни.

— Вы абсолютно правы, — хотел было поморщиться Юичи, но удержал лицо. Ещё одной встречи с разбойниками ему не хватало. Заодно решил на всякий случай заранее разобраться с долгом. — Будем считать, что вы меня наняли в сопровождение.

— Согласен, — кивнул слегка разочаровано.

"Хотел всё-таки обыграть эту ситуацию в дальнейшем. Предприимчивый какой!"

Оставшуюся часть дороги провели беседуя. Говорили о торговле, войне, увеличившей риски, но и поднявшей выручки его дела; о городах, в которых бывал купец; немного о шиноби и снова о войне. Юичи узнал, что в войнах частенько участвует ополченье, особенно для контроля территории, но судьба их не завидная, если на их пути встанет даже маленький отряд шиноби, поэтому на службу отправлялись как на смерть, и в основном только если совсем нет другой работы или призвал господин. Узнал, что даже невоенная аристократия зачастую имеет чакру, хоть по силе из-за отсутствия постоянных тренировок они редко превосходят даже генинов. Когда речь заходила о клане, Юичи аккуратно уводил на другую тему, но всё же удалось выяснить, что это древний клан, берущий своё начало ещё в эпоху до становления шиноби, несколько раз сражался против Конохи в Первую Войну Шиноби, а вошёл в состав Хи-но-Куни только после Второй, когда тайно вступил в сговор с Хокаге. Это позволило без боев присоединить небольшой регион на Северо-Востоке, позжнее вошедший в состав префектуры Кентана. За это клану осталась преференция владения землей, но и появилось обязательство в виде несения гарнизона и устройства обороны в регионе.

Незадолго до заката они без происшествий въехали в Хаконэ. Проезжая центральную улицу, Сузуми с восторгом изучала всё подряд, а Юичи пытался навскидку определить эпоху, в которой оказался. Сильной грязи нет, особенность японского менталитета, но нищета, простые деревянные минки на окраинах и каменное зодчество в центре, масляные фонарные столбики, кустарные мастерские и торговые лавочки, легко одоспешенные аристократы с мечами на поясе. Позднее средневековье пришел бы к выводу Такеда, если где-то в далеке не коптили две мануфактуры. Это явно говорит о начале промышленной революции. Недолог тот час, когда бывшие разорившиеся мастера-кустарщики побегут на мануфактуры, если не успеют зарекомендовать себя как толковые инженеры для промышленников.

На центральном рынке их пути разошлись. Иошиэки сказал, где его можно будет найти, а Юичи и Сузуми спешно направились искать дешевое жильё. Лишь в рабочем районе удалось найти более-менее приличное место за адекватную цену. Опять одна кровать на двоих. Был ещё совсем зверский вариант спать стоя, облокотившись на натянутую веревку, но он был сразу отброшен, как и совсем грязные местечки на сомнительных улицах.

(Одна из улочек Хаконэ)

На следующий день Юичи проснулся с температурой. Сказывалось незавершенное лечение. Кое-как собрашись, он с Сузуми направился на рынок, где нашел доску объявлений. Работа на один раз была только на одной записке, нужно было помочь с переездом. Он быстро сорвал объявление, чтобы никто не успел откликнуться раньше, и вместе пошли на точку, узнав у стражника направление.

На месте оказался зажиточный горожанин, который с сомнением оглядел парочку, Такеда предусмотрительно спрятал Хаори в сумку, однако, когда Юичи с трудом и использованием внутреннего источника силы всё-таки поднял целый шкаф, работодатель подозрительно покосился, но взял их, когда Юичи сказал, что до этого был грузчиком. Сузуми же помогала таскать лёгкие коробки. Ужасно вымотавшись, сумели закончить за день. Горожанин попросил зайти за оплатой на следующий день. Юичи валился с ног, сильнейшие приступы кашля и температура не давали идти прямо. Кое-как и где-то с помощью Сузуми, когда Такеда чуть не рухнул посреди улицы, они дошли до ночлега, потратив последние деньги. Отрок надеялся, что полученных средств хватит на письмо в клан.

Но следующий день принёс лишь разочарование. Их просто кинули. Юичи хотелось зарезать горожанина-ублюдка, но сдержался, даже когда его вытолкнули из дверного прохода. Сузуми беззвучно плакала. Месть он откладывать надолго не стал.

Такеда взял за руку Сузуми, успокаивая, пошел в постоялый двор, где собрал вещи, и вывел её за город к рощице, где обустроил лежанку, наказав оставаться там до тех пор, пока не придет за ней.

— Прости, что разревелась, — начала она, паникуя. — Я больше не буду плакать, никогда, честно-честно!

— Сузуми, бака, — положил Такеда ладонь на голову девочки. — Что ты себе напридумывала? Я просто с ним вежливо поговорю, а ты постой здесь на случай, если он окажется убедительнее. Ни с кем не разговаривай и никому не показывайся кроме случаев, если тебе кто-то будет угрожать.

— Угрожать? Мне? — девочка вскинулась. — Да я сама кому угодно буду угрожать!

— Верю, — Юичи улыбнулся, еще взлахмотил волосы Сузуми и, откашлившись, отправился обратно.

****

Дом, в который переехал недобросовестный горожанин, находился в весьма благополучном районе, но слоняющихся людей здесь было немного, а стража проходила довольно редко. Перед тем как он добрался до него, Юичи потренировал длинные и высокие прыжки с использованием чакры. Выходило слабовато, но сам принцип был несложным. Потянуться к очагу, а с каждым разом это выходило быстрее, направить тягучий поток вниз к ногам, и в момент прыжка выбрасывать энергию под давлением. Сначала выходило откровенно хреново. Он чувствовал, что тело и старый Юичи явно умел это делать, но, когда он осознанно пытался принаровиться, получалось криво. То слишком мало чакры выпускал, то слишком много, отчего земля втаптывалась, а он терял концентрацию и перетал место желаемого приземления, то из-за неравномерной подачи улетал в сторону. За полчаса он худо-бедно удовлетворился результатом. Выходило слабенько, но зато контролируемо.

И вот он сидит на дереве, прикрывшись густой кроной, недалеко от дома горожанина. Он крутил в голове способы проникновения и выхода, а также внутреннюю планировку. В дом кроме хозяина, его жены и домработницы никто больше не заходил. Юичи помнил, что хозяин дома резко отреагировал, когда Сузуми начала складывать книги в коробки. Тогда он прогнал их в другую комнату, чтобы начали с неё, а сам потом постоянно таскался с книжкой в зеленой обложке. Избавился от неё он только в новом доме, оставив её где-то в спальне. Следовало начать именно с этой комнаты, если хозяин ещё не раскидал заначку по новым местам. Но попробовать точно стоит.

Было рискованно, но в прошлой жизни он уже врывался в дом. Правда, было это вечером, и дом был больше, но сейчас он сам по себе меньше, а ворваться можно всего за несколько секунд, если не промахнуться и попасть прямо в окно второго этажа.

Юичи осмотрел улицу. Никого. Выдохнул. Сконцентрировался и прыгнул, чакра вышла неидеально. Прыжок смазался, но приземлился на крышу первого этажа. Короткий рывок, и он уже у открытого окна. Перепрыгнул. Пустой длинный коридор. Спальня была рядом, но оттуда доносился шум. Точнее тяжелое дыхание и женские стоны.

"Вот так вовремя!"

Решил проверить рабочий кабинет, куда перетаскивались книги, но перед этим прочесал весь первый этаж, чтобы убедиться в текущей диспозиции домработницы. Нигде её не было. "Может у них там тройночок?" Еще раз обошёл все комнаты, вернулся на второй этаж. Стоны продолжали литься. "Либо она ушла, либо всё-таки тройничок" — скорее как шутка пронеслось в голове.

Такеда приоткрыл дверь в кабинет и вошёл, тихо до упора закрыв за собой дверь. Развернулся и оцепенел. За столом, закинув раздвинутые ноги на стол, расположилась домработница с закрытыми глазами. Она тяжело дышала и... мастурбировала.

"Охуеть..."

Девушка подходила к концу, тихонько запищав. И, не успев ничего сделать, когда глаза горничной приоткрылись, Юичи встретился с ее замутненным взглядом. Только через несколько секунд она осознала ситуацию, ещё раз пискнула, но уже испуганно и стыдливо. Отрок от смущения направил слишком много чакры к ногам и чуть ли не влетел в девушку, по пути опрокинув незаженный подсвечник, и зажал ей рот. Перебрался ей за спину и пережал ей дыхательные пути. Такеда старался не представлять, как он выглядит со стороны. Вскоре девушка обмякла, и Юичи её выпустил, аккуратно уложив голову на стол, будто дремлет. "Сексуальный маньяк, мать его".

За стенкой возня прекратилась. Юичи ускорился, пробежался по книжным полкам, выхватывая книги с похожими обложками. Переместился за стол, быстро раскрывал, пролистывал все зеленые книги и быстро бросал в неаккуратную стопку. В какой-то момент ему повезло, несколько бумажек общей суммой в семьсот рё. Этого хватило бы на несколько дней экономного пользования, но на транспорт и карту нет.

Отрок оббежал стол, начал выдвигать ящики. Пусто. Обошёл полуголую служанку. Ящики с другой стороны. Первый. Какие-то бумаги. Второй сверху. "Джекпот!"

Юичи вытащил небольшую позолоченную коробочку, которую аккуратно открыл, благоговенно обтерев ладошки о рубаху. Внутри были золотые механические карманные часы на цепочке!

"Нет, просто позолота, но за такое добро могут и убить в подворотне. Что ж, гражданин аферист, от имени клана Такеда накладываю на вас штраф в размере одних часов со шкатулкой в комплекте за неисполнение устного соглашения по оказанию трудовых услуг. Обязываю выплатить штраф сейчас же! Сиё минуту, Такеда-доно. С вами приятно иметь дело, гражданин аферист." — закончил он поясничать.

Соседняя дверь хлопнула и в коридоре послышались шаги.

— Уже заждалась, дорогуша? — весело прикрикнул хозяин дома.

Юичи чуть не подпрыгнул, удержав вырывающийся кашель. Скинул шкатулку в сумку и побежал открывать окно.

Дверь открылась. Отрок распахнул створки. Хозяин удивленно уставился на открывшуюся картину. Такеда ту же секунду выпрыгнул в окно сразу на дорогу, перелетев небольшой ухоженный участочек.

Приземлившись, столкнулся с тройкой стражников, опрокинув одного из них. Не став ждать, пока те придут в себя, перепрыгнул через ещё один забор. За спиной послышалось: "Держи вор-р-ра!"

Юичи бежал на всю скорость. В глазах темнело, грудь сдавливало, но останавливаться нельзя. Через несколько минут ворвался на рынок. Там нашёл лавку Иошиэки, за которой стоял незнакомый торговец. Оббежал и влетел внутрь.

— Куда? Нельзя сюда!

— Я по делу к Иошиэки! — рявкнул в ответ.

Внутри нашёлся искомый купец, растерянно таращившийся на Юичи.

— Иошиэки-сан, срочно, купите часы! — отрок в спешке достал из сумки шкатулку, раскрыл и положил на стол. Юичи сильно закашлялся, выплевывая кровь из лёгких.

— Такеда-сан? Вы что? — и после тихо без агрессии зашипел, но глаза не отрывались от находки. — Я не скупщик краденного. Вы подставите меня! С вами всё в порядке?

— Вы купили эти часы у какого-то пьяного дворянина в пути далеко отсюда через несколько дней. Меня вы не знаете, — глаза купца широко раскрылись. — Но клан Такеда в лице меня запомнит вас и ваши невероятные торговые способности. Я умею быть благодарным.

— Но у меня нет столько денег на их покупку! Всё в обороте, — Иошиэки закрыл коробочку и бросил в полупустой мешок.

— Считайте это инвестицией. Сколько есть сейчас?

Торговец легонько побежал к тайнику, откуда достал с десяток купюр разного номинала. С улицы слышался лязг легких пластинчатых доспехов.

— Тут три тысячи сто, — он двумя руками засунул деньги в ладонь Юичи, положил руку на спину отроку и, подталкивая, скоро направился вглубь помещения. — Здесь задний выход. Поспешите, Такеда-доно. Я не забуду то, что вы сделали. Я окажусь в большом долгу перед вами, если нас не поймают.

Юичи боялся представить реальную стоимость этих часов. Но не до этого сейчас. Он выбежал и направился к выходу из города, петляя по улочкам и стараясь сильно не привлекать внимания.

Иошиэки вышел через главный, столкнувшись со стражей.

— Вы хозяин? Ваш работник сообщил, что здесь был подозрительный мальчик.

— Что вы, уважаемый! — картинно возмутился Иошиэки. — Отродясь здесь не было оборванцев. Всякие отщепенцы только мешают моей честной торговле. Эй, где ты его видел, — он страшно посмотрел на подчиненного торговца.

— Ой, уважаемые, он кружил столь стремительно, что я мог не углядеть. Сначала показалось, что он перевернет всю лавку вверх-дном, но, кажется, я перепутал, и он побежал дальше.

****

Сузуми лежала на шерстяной накидке, укрытая в мягкое хаори Юичи. Она даже представить не могла о существовании таких мягких тканей. Девочка не могла нарадоваться. Её жизнь из скучной деревенской в одночасье превратилась в сплошное приключение. Даже в самых лучших снах не могла представить, что ее могло ждать. Юичи появился в её жизни словно настоящий благородный самурай, забравший принцессу. Она много ещё не понимала до конца, но знала, что теперь у нее есть такой классный братик. Девочка покраснела. Сузуми много думала, пока лежала в роще. Иногда прорывалась тоска по дедушке и Чиеко, но она гнала эти чувства. Сейчас у нее остался только один близкий человек. И она обещала ему не плакать.

Из кустов послышался треск. Сузуми напряглась и прижалась к лежанке.

— Сузуми! — голос Юичи.

Девочка радостно выдохнула и резко встала.

— Братик Юичи! — но оборвалась, когда увидела бледного Такеда с сильной отдышкой.

— Уходим, - он облокотился на дерево, тяжело дыша и откашливаясь. — Тридцать секунд!

Она оглядела названного брата, убедилась, что тот прямо сейчас не помрет, и побежала складывать одежду.

Через минуту она уже сидела на спине Юичи, который прыгал с одной ветки на другую. Иногда он промахивался, но приземления были больше удачными чем нет. В таком темпе двигались с полчаса, пока Такеда не захрипел и во время очередного прыжка не потерял сознание. Юичи упал и прокотился по земле метр, лишь чудом Сузуми удержалась. Она испуганно смотрела на отрока. Встала на четвереньки и перевернула его на спину.

— Братик Юичи! — она затрясла его. — Братик, проснись!

На глаза наворачивались слёзы. Она их упорно смахивала и продолжала тормошить Юичи.

— Не уходи!

Сузуми бросилась к лежащей сумке, вспомнив, о чем говорил братик во время их долгих пеших переходов. Она нашла флягу, открутила крыжку и вылила часть холодной воды на лицо.

Юичи рефлекторно дернул головой. Сузуми с большей силой начала трясти его. Тут отрок с трудом открыл глаза и опять закашлялся.

— Братик! — крепко обняла она. — Не уходи. Никогда не уходи. Не оставляй меня.

Юичи положил руку ей на спину. Через некоторое время, лёжа, он потянулся к торбе.

— Если что, — открыл он сумку. — Здесь несколько тысяч рё. Доберись до ближайшего поселения. Найди повозку, которая отвезёт тебя в Коноху. Найди кого-нибудь из моего клана и расскажи им всё. Они... они помогут. Только доберись... — сил уже не оставалось. Он что-то слышал на переферии, но уже не реагировал.

****

— Мы сможем. Я тебя не брошу, — надрываясь, девочка тащила на себе парня старше её в сторону дороги. — Мы вместе посмотрим на чудесные страны и невиданные земли, про которые ты рассказывал.

Ноги отрока волоклись по земле. Сузуми спотыкалась, но каждый раз вставала и продолжала идти вперед вместе с грузом. Она бы никогда не поверила, что сможет унести столько на себе, но непонятно откуда-то взявшееся тепло в животе давало ей невероятное чувство силы и уверенности в себе.

Она сможет.

Глава 6

Сегодня у Сатори выходной. Последние две недели пролетели за один миг. Он будто опять очутился в Академии. Шесть дней в неделю по утрам он ходил на курсы, где обучали углубленному искусству разведки и шпионажа. Пары по истории, литературе, экономике, диалектам общего языка, ораторскому мастерству, естественным наукам и даже музыке. После обеда была практика и обучение самообороне. И всё это без использования чакры.

Да, он посещал до этого джонинские курсы, но это и близко не стояло по уровню подготовки. Там был упор на самоподготовку, здесь же... Ему было интересно. За долгое время он почувствовал себя живым и действительно нужным. Даже без чакры. Все на его потоке проходили подобную подготовку, в том числе и те, кто не лишился сил как он. Но никто не возмущался. Их группа поняла, с чем имеет дело, когда инструктор по бою персонально развесил тумаков всем скептикам, не используя ни йоты внутренних сил. Это было потрясающе.

На прошлых выходных Когетава целый день провалялся дома, но сегодня решил наверстать упущенное. Выполнив лёгкую разминку, он вышел с клановой территории в сторону парка Конохи. По пути встречались счастливые парочки, студенты Академии, чьи каникулы подходили к концу, мамаши с колясками. Жизнь продолжается.

На мосту через речку, облоктившись, стояла знакомая фигура. Сердце ускорило свой ход. Минори Саикенсу отстраненно смотрела на воду и пыталась найти в этом покой, который словно вода обволок бы её внутренний пыл. Сатори подошёл и встал рядом с девушкой.

— Не припоминаю за тобой навыков в гендзюцу, Мина, — дал о себе знать бывший джонин. — К тому же, иллюзии не действуют на воду.

— Зато навыки ближнего боя по прежнему со мной, — вяло как от мошки отмахнулась она.

— Это нужно проверить, — ухмыльнулся Когетава, но прикусил язык. "Без чакры, ну-ну."

— А давай! — мгновенно собралась Минори. — Давненько я не валяла тебя в пыли, Са-чан.

Прозвище из Академии заставило улыбнуться его, но уже в следующий момент уворачивался от летящей в него ноги. Их схватка плавно перешла на берег, где Сатори пропускал каждый пятый удар. Раньше у нее бы этого не вышло. Поняв, что старым стилем не победить, он переключился на тот, что преподавали последнюю неделю. Для не-шиноби. Контратака, подсечки, ложные выпады и снова контратака. Всё, чтобы использовать атаку противника против него самого.

Мина решила закончить всё одним движением, но Сатори присел над вылетившим хайкиком и почти подсёк опорную ногу девушки. Та ловку подпрыгнула, закручивая вторую ногу для удара сверху, но Когетава перехватил её, опрокинув девушку через себя. Он оказался сверху, но почувствовал упирающийся в живот кунай.

— Я победила, — хищно улыбнулась Саикенсу.

— Ну конечно, — встал Сатори, ухмыльнувшись. — В рукопашном бою побеждает тот, у кого кунай, не так ли?

— Или тот, у кого чакра, — кивнула она. — Кстати, что случилось с твоей? Я её совсем не чувствую.

Когетава грустно улыбнулся. Подал руку Минори, и они вдвоём пошли в сторону лавочек. Он не знал, что ей сказать. Что инвалид? "О да, герой-любовник, именно такого она будет рассматривать как партнера. Наверно из жалости." Но и врать ей не мог.

— Травма, — бросил он, перебирая темы для смены диалога.

— Что? Тебя не вылечили? — она остановилась, но сразу же продолжила путь. Только сейчас она заметила, что Сатори едва заметно прихамывает. — Какого Óни?

Он вкратце пересказал всё с момента возвращения в Коноху, умолчав про разведку-контрразведку. И что возможность излечения есть, надо просто поработать. "До смерти".

— Немыслимо! — взорвалась она. — Мы рискуем жизнью, тратим здоровье ради блага кучки богатых кланов, а взамен получаем что? Ни лечения, ни пенсии, ни-хре-на!

— Не так громко, Мина, — шикнул он на девушку. — Сейчас не то время, чтобы об этом кричать на всю Коноху.

— А когда время, Са-чан? — они сели на скамейку. — Я не могу вспомнить ни дня, когда что-то делалось для нас. Кто первые идут в бой? Кто принимает на себя основной удар? С кого берут больше всех налогов? Это никуда не годится. А Третий всё об одном — "Воля Огня", "сплочение" и "одна семья". Только в этой семье любят старшенького.

Сатори не знал, что ответить. Она права во всём, но говорить об этом вслух было непринято. За это он её и любил. За прямоту и дерзость. Но сам так не умел.

— Наверно они заслужили, — пожал он плечами. — Целые поколения трудились для их нынешнего положения.

— А остальные должны на коленях ползать от этого? — холодно спросила она. — Я меньше других старалась? Я ленивее их? Да мы ходим на официальные миссии чаще клановых.

— Я не говорил про лень, — он знал, что это её больная тема. Минори работала с самого детства. Казалось, она может отдохнуть только в Академии между занятиями.

— Тогда почему в шоколаде те, кому просто повезло родиться в правильной семье? Ты был сильнее большинства клановых! Джонин С-ранга в 21, когда многие выходили на D только по выслуге лет! Это несправедливо!

— А что мы можем? — грустно хмыкнул Сатори. — Вежливо попросить их? Или перерезать великие кланы? Над первым — они поржут, а над вторым — уже будут смеяться наши враги. Так что?

— Выход есть всегда, — тихо сказала Саикенсу. — Вопрос лишь в том, что ты готов пожертвовать ради него.

Разведчик тоже умолк. Забавно, что те, кто пришел бы за ними за такой крамольный разговор, сами придерживаются подобной позиции. Кланы у многих застряли словно тромб в сосуде нездорового организма целой деревни. Кланы — это гарант силы, но кланы — это и жестокая несправедливость и чуть ли не сословные ограничения. На парах по истории часто говорят об этом полунамёками, на экономике рассматривают всё хозяйство комплексно с практическим анализом, как бы использовать ресурсы более эффективно.

"Тот, кто придумывал учебную программу, был настроен оппозиционно. Но раз его не прикопали где-то, то этот кто-то очень высоко и сочувствует нам. Как жаль, что Мина не учится со мной. Приятно, когда вокруг единомышленники. Возможно тогда она не была бы столь категоричной."

— Я ухожу.

— Что прости? — не до конца понял мысль, застрявший в рассуждениях Сатори.

— Ты слышал, — Минори смотрела на плывущие облака. — Ты единственный, в ком я уверена, что не сдашь меня.

Мир Когетавы рухнул. Он не верил, что это происходит с ним. Такая преданная и верная ранее идеалам Минори говорит, что станет отступником. Его первая и единственная нераскрытая любовь разрушится.

— Зачем?

— Я больше не могу и не хочу тратить свою жизнь на тех, кто использует нас как расходный сюрикен. Я сделаю всё, чтобы изменить этот "порядок".

— А как же семья? Твоя сестра? — Сатори до сих пор не верил в происходящее. Он как будто герой дешевой книги. Он проснётся, и всё будет хорошо как раньше. Совместные миссии и тренировки, квалификационные экзамены. Бои спиной к спине с врагами. Чувство боевого единения, когда они на грани поражения чувствуют друг друга словно один организм.

— Они справятся, — ровно сказала Минори. — Я уйду на миссию и "умру".

— Понятно.

Бывший Джонин знал, когда она говорит так, значит всё уже решено, и ничего не поменяешь. Они сидели молча минуту. Весеннее тёплое солнце приятно бегало по коже, согревая. Люди проходили вдалеке от них. Коноха просыпалась после серой зимы. Где-то вдалеке слышались веселые голоса. Отвратительно хорошая погода для такого дня.

— Я люблю тебя, Мина, — буднично вкинул он, словно сообщил, сколько кунаев купил на миссию.

— Я знаю, — кивнула она, слегка покраснев.

Сатори задержал дыхание. Призрачная надежда на что-то положительное ещё оставалось у него на душе. Были сотни мгновений, когда эти слова были уместнее, но тянуть больше смысла нет.

— Но я не могу принять твои чувства, — закончила она. — Нам обоим будет лучше так, Са-чан.

Контрразведчик сидел, боясь пошевелиться. Когда его ломали кумовцы на душе было не так паршиво. Он грезил и лелеял мечты. Ждал, что его ждёт счастье и любовь, когда он вернётся. Даже когда он осознал, что останется без чакры, его вытягивала нить прозрачной надежды.

"Она ведь не сказала "нет", не так ли?"

— Прощай, Са-чан...

Он опять задумался, но вдруг его губы почувствовали лавандовый привкус на губах. Он закрыл глаза поддаваясь чувствам, но в следующую секунду по губам прошлась обидная пустота и легкий весенний ветер. Открыв глаза, Мины рядом не было. В горле стоял ком.

— До встречи, Мина

****

После обеда Сатори сходил на музыкальное представление. Раньше его не особо интересовало искусство, но благодаря урокам музыки, он мог сравнительно неплохо ориентироваться в классике последних нескольких сотен лет. Случайно попавшая на глаза афиша с выступлением ансамбля из Отакуку и бессмертными произведениями одного именитого музыканта что-то щекотнуло в его сердце. Он купил билет в середине зала, мог себе позволить с предыдущих миссий, и полтора часа получал неведомое ранее наслаждение. Что такое музыка для не музыканта? Что-то прикольное, на фоне играет, не мешает и хорошо. Что такое музыка для музыканта, хоть и начинающего? Это величие и возможность прикоснуться к прекрасному. Барабаны бё и симэ давали импульс его телу, словно само естество приводило его в движение. Бас обволакивал его и толкал вперёд, вгоняя в транс. Ритм сямисэна — это драйв и настрой, заряжая. Соло струн кото говорила с ним, открывая ему тайны его собственной души — он слышал свой голос в нём, и он его понимал. Когетаве страшно было представить, сколько нужно приложить сил и времени, чтобы весь оркестр в едином порыве сыграл это. Он ощутил собственную низость, но не подавляющую, а мотивирующую. Какой мир он потерял будучи шиноби?

Покинув завершенное представление, он бесцельно слонялся по дорогам Конохи. В ушах жо сих пор звенела игра сямисэна. Он зашел в первую попавшуюся кафешку. Вроде как там делали сносный данго, и он несколько раз ел его здесь вместе с командой, еще будучи генином. Сатори заказал данго на четверых и сел за столик. Он смотрел на команду генинов за соседним столиком, те о чем-то болтали. Бывший джонин встал, подошел к ним и угостил троицу. Те покосились на него, но с благодарностью приняли. Сел на своё место. Пальцы левой руки бессознательно набивали ритм, услышенной на концерте песни.

К нему подсели.

— Сатори-сенпай? — удивленно воскликнул знакомый голос. — Какая приятная встреча!

— ... — вернувшись в реальность, Когетава узнал кохая, с которым частенько попадал на миссии. — О, Кадзу, привет! Давненько не виделись.

Кадзу был талантливый мечник. Его клан специализировался на разных видах холодного оружия. Неудивительно, что в группе он выступал как ударная сила ближнего боя. К тому же сам по себе он смышленый малый. Он уже на уровне токубецу-джонина, поэтому недолог тот день, когда он получит очередное повышение. Вступать с ним в ближний бой даже на пике своих прежних сил было делом очень рискованным.

— Слышал, вы были в плену, сенпай, — сочувственно покивал Кадзу. — Я рад, что всё кончилось благополучно.

"Благополучно" — хмыкнул про себя экс-джонин.

— Спарринг? Когда ты свободен? — откусил кусочек данго кохай.

— Боюсь, я разочарую тебя, Кадзу. Я до сих пор не восстановился после ранения. Предлагаю прогуляться. Помню, ты говорил, к вам должен был приехать новичок из клана.

Лицо кохая посмурнело. Он отложил данго на тарелку и уставился в окно. Кажется, Сатори в очередной раз что-то пропустил.

— Его больше нет, — безжизненным голосом декларировал Кадзу.

— Мои соболезнования, — Когетава мало, что чувствовал на самом деле по отношению к смертям незнакомых людей, но было до невозможности тяжело смотреть на тех, кому они были небезразличны. — Близкий?

— Мой брат, — на одном дыхании выпалил чунин, а после полуутвердительно произнес. — Прогуляемся?

— Только за, — было уже не до сладкого.

Они гуляли по Конохе, Сатори уводил тему на что-то нейтральное, потом рассказал про своё состояние с очагом. Тема потери сил была одной из самых тяжелых для шиноби, поэтому Кадзу быстро переключился со своего горя на чужое. Потом обсудили последние новости, тренировки кохая и дал пару советов по стихийным преобразованиям. Так они прошли половину деревни, пока перед ними шуншином не появился полицейский.

— Такеда-сан, — легко поклонился патрульный. — Вас желали бы видеть на северо-восточном КПП. Какая-то девочка представилась как Такеда. Почти требует вас. Говорит, там ваш брат.

Глаза Кадзу расширились. Он каркнул: "скорее, сенпай." И шуншином отправился в сторону северных ворот. Сатори буркнул вслед, что вообще-то больше не может развивать такую скорость, но всё-таки побежал за ним. Может и успеет к концу разбирательства. Заняться всё равно было нечем.

Через десять минут он прибежал, не запыхавшись. Колено постреливало. На руках у Кадзу был исхудавший ребёнок, на его глазах блестели слёзы радости. Рядом стоявшая девочка что-то активно щебетала ему. А дежурные по КПП пытались остановить бардак. Пропускной режим всё-таки, а не день открытых дверей в Академии.

Девочка, достала из сумки конверт и передала его дежурному. Тот недолго изучил его, что-то чиркнул в журнале и смотрел на Кадзу, что-то ожидая от того.

— Пропустите эту девочку, — он достал своё удостоверение и передал дежурному. — Выпишите ей пропуск как желанной гостье клана Такеда. Сатори-сенпай? — чунин заметил отставшего. — Ох, простите, сенпай, вы же говорили... Всё из головы вылетело...

— Ничего страшного, я всё понимаю, — вымученно улыбнулся Когетава. — Как твой брат?

— Критическое состояние, ему нужно срочно в госпиталь. Сатори-сенпай, ты бы мог позаботиться о гостье и сопроводить до моего дома?

— Ну уж нет! — топнула ногой девчонка чем привлекла к себе внимание. — Я не оставлю братика Юичи, пока не буду знать, что он будет жить!

Все находящиеся рядом неловко переглянулись. Девочка хмуро глазела на Кадзу, от нее исходило слабое ки. Никакого серьезного эффекта эта аура не вызывала, но само умение в столь малом возрасте было поразительным.

— Ладно, Сузуми-чан, — устало кивнул головой кохай и обхватил её свободной рукой. — Прошу прощения, сенпай. Заходите в гости в любое время. До встречи!

Кадзу исчез. Бывший джонин запрокинул голову наверх, всматриваясь в облака и начавшее краснеть небо.

"Какой удивительный день."

Сатори порядком подуставший пошел в сторону дома.

****

На следующий день он проснулся с рассветом. Быстро совершил все процедуры и через полчаса уже находился в учебном корпусе Центральной Разведки. Полистал несколько параграфов, цепляясь за основные тезисы и дождался входа куратора.

— Сегодня вас будут распределять по направлениям. Теория останется общей для всех, но практику вы будете проходить в специализированных группах. С этого дня я могу гордо называть вас своими младшими коллегами, господа. Поздравляю, — довольно сухо закончил он свой монолог и легко поклонился.

"Из джонинов в практики. Немногим лучше генинов, но новое начало положено."

После обеда они отправились в названный их руководителем кабинет, где их уже ждал виденный им в первый день пребывания в здании Центральной Разведки мужчина со шрамом на лбу. Тот, не вставая, указал взглядом на пустые места, и группа заняла свои места.

— Меня зовут Канрюга Цуруши, — сообщил он, сразу же как сел последний. — Скажу сразу, вам не повезло, ведь вы попали ко мне. А это значит, что вас ждет самая грязная работа, – он криво улыбнулся. — Вы будете рыться в грязном белье каждого, на кого я укажу вам пальчиком. Если будет надо, вы будете считать, сколько раз в день посрал тот или иной человек, делая мне подробный отчёт, сколько граммов дерьма из него вышло, и что он ел перед тем, как субъект решил загадить очко. Я понятно изъясняюсь?

— Хай, — ровным хором ответила группа.

— Хотелось бы порадоваться понятливостью, но я очень сомневаюсь в степени вашей доступности для понимания, маленькие вы личинки контрразведки, — без особой агрессии выдавал Канрюга. — А теперь первое задание. Выясните, кто из вас шпион из Кумо, и принесите мне его голову до четырёх часов. В противном случае вы все отправитесь по домам. Хотя скорее вы перебьёте друг друга раньше, облегчив ему работу, обезьяны вы зелёные.

Цуруши обвёл взглядом каждого и исчез.

Глава 7

Кадзу сидел в коридоре приемного отделения несколько часов. Успевший мысленно похоронить брата, когда тот улетел со склона после нападения на клановый караван, не мог поверить своему счастью. Но вид Юичи был ужасен. Иногда трупы выглядили более живыми чем еле дышащий младший брат.

Рядом, облокотившись на стену, тихонько сопела Сузуми. Ещё одна загадка для чунина. Бывшая сельчанка с её слов спасённая Юичи, в итоге сама боролась за его жизнь. Каким-то чудом сумела дотащить потерявшего сознание Такеды до тракта, активировав до этого спящий очаг чакры. Остановила попутно направляющийся караван, договорилась об их взятии в качестве пассажиров, весь путь ухаживала за умирающим, не давая тому окончательно уйти в Ёми. Даже в госпитале пришлось чуть ли не силой отрывать её, чтобы ирьенины[1] могли провести операцию. Но был один момент. Она представилась главе колонны как Такеда. Почти непростительное сословное нарушение для крестьянки, но она сообщила, что сам Юичи так представил её другому торговцу. Это прибавляло целый ряд проблем. Но сейчас важнее была жизнь брата. Правда, был ещё и второй момент. Лечение.

В период войны бесплатная медицина в Центральном Госпитале Шиноби была положена очень немногим. Для этого должно иметься джонинское звание S, A или B ранга. Принадлежность клану категории А — это кланы основатели, кланы, принявшие от 1 Хокаге приглашение в течение трех лет после основания Конохи, студенты Центральной Академии Шиноби Конохи и сами ирьенины. Возможно был кто-то ещё, но об этом Кадзу не знал. Юичи Такеда ещё не числился в списках студентов, поэтому не проходил ни по одному случаю. Клан мог бы оплатить лечение, но ответ ждать придётся довольно долго. Если цена не окажется чрезмерно дорогой, то его сбережений может и хватить.

Из палаты вышла ирьенин Накано Нобуко с папкой в руке. Она увидела их уставшими глазами с глубокими мешками и направилась в их сторону. Сузуми проснулась, увидела врача и встала вместе с Кадзу.

— Такеда-сан, — спокойно начала она. — Состояние Юичи-сана стабилизировано. Его жизни ничего не угрожает. Но он находится в искусственной коме и будет в ней ещё больше суток.

— Его можно проведать? — неуверенно уточнил Кадзу.

— Я бы не рекомендовала. Огранизм Юичи-сана слишком слаб, а любой человек — переносчик разного рода вирусов и бактерий.

— Что с ним, Накано-сенсей[2]?

— Ничего, что бы мы не смогли вылечить, — спокойно ответила ирьенин. — Довольно распространенный случай. Болезнь лёгких, осложненная чакроистощением, — увидев непонимание в глазах чунина, она продолжила. — Как вы можете знать, чакроистощение весьма неприятное явление, но зачастую несмертельное. Всё же в детстве многие на тренировках падали от него. Но именно в этот момент организм наиболее восприимчив к болезням, особенно во время острой стадии их течения. Благоприятная среда для развития вредных микроорганизмов и вирусов. В данном случае — бактериальная пневмония. Обычно требуется несколько лет без лечения, чтобы появились смертельные симптомы, но при обилии использования чакры и опустошения резерва бактерия быстрее размножается и поражает больше клеток. Ещё бы сутки, и лёгкие — на выброс. А остальные органы на трансплантацию живым.

Кадзу злобно вытаращился на доктора. Опомнившись, ирьенин дернулась.

— Извините, Такеда-сан, — глубоко поклонилась она.

— Забыли, — буркнул чунин. — Сколько займет лечение?

— В обычных условиях от трёх дней до недели после пробуждения, но в связи с загруженностью не дольше трёх дней после выхода из медикаментозного сна, — Нанако открыла папку, достала бумагу и протянула Кадзу. — Прошу еще раз меня извинить, меня ждут другие пациенты. Отнесите это в регистратуру для улаживания всех формальностей.

Такеда осмотрел бумагу. Отчёт о проведенной операции. Он перевел взгляд на девушку, но она уже ушла. Посмотрел на растерянную Сузуми, кивнул ей, чтобы следовала за ним, и направился в регистратуру. Там его ограбили на семнадцать тысяч рё. Примерно столько же он получил бы за выполнение несколькодневной миссии ранга "С" в составе малой группы. Себя он успокаивал, что лучшая в мире медицина и должна стоить дороже всех. Помогало слабо, но деваться некуда. Оплатил. На свою дурость спросил:

— Это всё?

— После выписки нужно будет оплатить больничное место за проведенные дни и другие мероприятия.

— Сколько? — скрипнув зубами уточнил.

Ответ ему не понравился.

****

Резиденция Такеда в Конохе представляла из себя закрытый участок в хорошем районе Конохи и двухэтажный коттедж в смешанном стиле. Единовременное количество жильцов редко превышало даже пять человек. Несколько человек, ходящих на миссии, один-другой в клановом оружейном магазине, клановцы, приехавшие по делам. Но в основном большая резиденция почти пустовала.

Кадзу и Сузуми встретила клановая горничная, раскланялась, проводила на кухню и сытно накормила прибывших. Такеда хотел было переместиться в гостиную, чтобы в очередной раз расспросить девочку, но, увидев её соннные глаза, сжалился, приказал экономке постелить Сузуми в свободной спальне, а сам отправился в кабинет. Клановые обязанности как специального посланника Такеда с него никто не снимал.

Просмотрел бухгалтерскую книгу магазина, пролистал отчёты. Ничего нового. Даже письма не приходили. Он достал чистый лист и принялся писать в клан о появлении Юичи, в конце просил о дальнейших инструкциях по Сузуми. Когда закончил, запокавал бумагу в свиток, отправился в голубятню на территории поместья, отправил птицу и вернулся в дом.

Сон не шёл. Мысли сами вернулись к девочке-приблуде. Как и написал в письме, девочка могла быть весьма полезной. Уже сейчас проглядывается талант к мастерству шиноби. Если взять над ней даже не опекунство, а просто кураторство или наставничество, то мог бы получиться неплохой агент влияния.

"Ладно, в совете клана придумают что-то явно толковее. А завтра придётся побегать, учебной год уже начался."

****

Пробуждение было тяжёлым. Юичи разлепил глаза и уставился на белый потолок. Запахи медицинских учреждений одинаково опознаются в любом мире. В палате было ещё трое больных. Один читал книжецу, а двое юнош тихо переговаривлись о результатах прошедшей миссии. Было небезинтересно. Он то слушал их разговор, то сам вспоминал последние эпизоды до того, как очутился здесь.

"Сузуми справилась." — это успокаивало. Но новые мысли шли одна за другой. — "Что стало с ней самой. Что будет дальше со мной? Что делать в Конохе? Какую бюрократию предстоит пройти? Как найти девочку? Может она тоже в больнице? Надо узнать у врача."

Будто бы услышав его, в палату вошла девушка в халате. Та осмотрела палату, задержавшись взглядом на каждом из присутствующих, и подошла к Юичи.

— Такеда-сан, я — Накано Нобуко, ваш лечащий ирьенин. Вы меня понимаете?

— Да, Накано-сан, — немного напрягся Юичи от слова "понимаете". Неужели он как-то выдал себя?

— Отлично! Как ваше самочувствие? Есть ли жалобы?

Юичи немного отпустил параною, начав отвечать на дежурные вопросы. Небольшое обследование. Закончив, врач собирая все бумаги резюмировала.

— Я сообщу вашему брату о вашем пробуждении. Полагаю, уже завтра я вас выпишу, Такеда-сан.

— ..., — Юичи почти крякнул от удивления. "Брат... он точно может увидеть сильные изменения в моём характере. Надеюсь, получится списать это на сильное потрясение."

Ирьенин выдала пилюли, попращалась и направилась к оставшимся пациентам. День на удивление быстро. После осмотра генины обратили на него внимание, принявшись выяснять его историю. Такеда рассказал без лишних подробностей, но этого хватило, чтобы впечатлить молодых генинов.

— Хоть у них и не было чакры, но даже так видно, что из тебя выйдет неплохой шиноби, — подытожил один из них.

После он слушал их рассказы об Академии, миссиях и экзамене на чунина, в котором их команда принимала участие, но никто так и не получил повышение. Картина мира выстраивалась в голове. Чем больше у него будет информации, тем меньше вероятность выглядеть белой вороной в обществе.

На следующий день после утреннего осмотра пришёл Кадзу вместе с Сузуми. Последняя побежала обниматься сразу, как заметила Юичи. Такеда-старший подошел и положил руку на плечо.

— Я переживал, — немного нервно поделился Кадзу. — Своими глазами видел, как ты несколько раз ударился о скалы. После такого не выживают.

— Я тоже, — ответил Юичи, не до конца зная, как общаться с родственниками в этом мире, но решил не строить лишние стены. — Знаешь, довольно тяжело было добраться до тебя. Мог бы и проверить моё состояние. Я довольно крепкий.

— Ха? — вытаращил глаза Кадзу, а затем рассмеялся. — А ты все такая же язва, мелкий! И вообще-то я искал тебя, но ты упал в реку. Мы опасались повторного нападения, поэтому пришлось быстро выдвигаться.

— Вот как? — Юичи задумался. Почему после пробуждения на нем не было следов ударов? Его должно было размазать. — Настолько ценный груз, что решил бросить брата, м?

— Ты чего!? — задохнулся чунин.

— Шучу я, — постарался ткнуть кулаков в плечо брата. — Хорошо то, что хорошо кончается. А ты чего молчишь? — Юичи взлахмотил простую карэ Сузуми.

— Эй, — она отстранила руку больного. — Я же тоже переживала за братика.

Кадзу нервно дрогнул губой.

— Об этом тоже нужно будет поговорить, — оглядел палату. — Дома.

Юичи серьезно кивнул. Лицо Сузуми дрогнуло, но ничего не стала говорить. Оба Такеда заметили это.

Юичи переоделся в принесенную братом одежду, слабо отличавшуюся от той, в чем он был в дороге. На регистратуре Кадзу выдали бумагу, которую тот быстро осмотрел, покраснел от злости и положил в карман. Он попросил подождать его на улице, пока тот оплатит счёт. Недалеко от входа в госпиталь Юичи взял за руку нервничающую Сузуми.

— Не переживай. Я не оставлю тебя. Всё будет хорошо.

Та смущённо посмотрела на него и, отведя глаза, кивнула.

— Как тебе Коноха? — перевел тему. — Не нравится?

— Что? Нет! — клюнула Сузуми и возмущенно затресла головой. — Такой огромный город! Столько людей! А ваш огромный дом? Я там чуть не потерялась, пока играла в прятки с Нэнэ-сан! Она такая добрая!

— Это здорово! — улыбнулся Юичи. — Тогда покажешь мне дом, как вернемся, раз ты побывала в нем раньше меня.

— Мгм, — бодро кивала Сузуми с важным видом. — Предоставь это мне.

Через открытые двери госпиталя вышел Кадзу и направился к ним. Юичи заметил его раздраженное состояние.

— Обещаю больше не болеть, — утвердил Юичи.

— Что? — не сразу понял Такеда-старший. — А, нет. Они не приняли подтверждение о твоём зачислении в Академию, ведь ты попал в госпиталь до этого. Но теперь, если хочешь, можешь хоть поселиться там. За твоё здоровье теперь ответественна Коноха. Как и за твоё, Сузуми-чан.

— Что? — удивилась она. — Но я ведь не шиноби!

— Это так, — кивнул Кадзу. — Но теперь ты будешь учиться на него. С завтрашнего дня.

— Чего-о?! — уронила челюсь Сузуми.

— Где твои манеры? — Юичи пальцем захлопнул рот девочке. — Ты же не хочешь, чтобы тебя называли деревенщиной в Академии?

— Пускай пробуют, — Сузуми показала кулаком куда-то в небо.

— Ох, за что мне это? — Кадзу показушно схватился за переносицу.

По пути они продолжили весело переговариваться. Зашли в несколько магазинчиков, где Кадзу приобрёл им всё необходимое для местной школы. Если считать только дорогу, то путь до дома занял чуть больше часа неспешной прогулки. Уже в поместье после обеда Кадзу попросил молодую экономку Нэнэ присмотреть за Сузуми, а сам повёл Юичи за собой в кабинет. Расселись. Чунин переплел кисти в замок и серьезно посмотрел на Юичи.

— Рассказывай всё с самого начала.

Кадзу принял показательно расслабленную позу. Собрался с мыслями. "Мы не враги" — повторил он себе и начал.

— Я очнулся на берегу реки в долине...

Через полчаса, когда он дошёл до побега и потери сознания, горло уже изрядно пересохло. Кадзу задумчиво потирал подбородок.

— Воровать нехорошо, — заключил он.

— Я тоже так считаю, поэтому забрал своё, — кивнул Юичи.

— Я серьёзно, — строго посмотрел Кадзу на брата. — Ты правильно сделал, что не представился своим именем, но ты уверен, что тот торговец не сдаст тебя.

— Нельзя быть уверенным в ком-либо. Даже в себе. Но он определённо сможет получить больше выгоды от нашего дальнейшего сотрудничества. Ему выгодно, а значит шанс предательства меньше.

Кадзу кивнул, принимая его слова. Рассуждения брата ему понравились.

— Ты прав. Сотрудничество достигается, когда у обоих есть интерес. Как клан, занимающийся торговлей в том числе, мы должны это всегда учитывать, — решил он похвалить перед разносом. — А теперь перейдем к ошибкам. Как ты любишь, — съехидничал Кадзу, зная, как тот не любил критику, но Юичи лишь собрался, приготовившись внимать. — Почему в самом начале решил обустроиться, а не идти по реке? Ты мог умереть во время охоты, не справиться с добычей еды или банально замерзнуть во сне.

— Я не знал, как далеко ближайшее поселение, — немного смутился Юичи.

— В Хи-но-Куни? — удивился такеда. — С каких пор у тебя проблемы с географией? Идя вдоль любой из рек нашей страны, за день ты выйдешь к людям. А за день ты точно не умрёшь от жажды и тем более от голода. И как итог тебе пришлось задержаться в деревне, обзавестись сомнительным знакомством с кем-то из беглых Узумаки и косвенно сжечь целую деревню. Хоть и ради благих намерений.

— Узумаки? — смутно знакомая фамилия заставила задуматься.

— Да, клан, чья деревня Узушио была уничтожена во время Второй войны. Остатки бежали и расселились кто где. Большинство уцелевших перебралось в Коноху, но они лишь тень от былого величия. Та женщина была из слабосилков, но всё же с твоих слов, даже она сохранила их родовую молодость, хоть и в урезанном виде.

— Невероятно, — прошеплат Юичи. — Клан, победивший старение? Но почему она решила остаться в глуши, а не перебраться в Коноху?

— Не совсем. Они медленнее, но стареют. Нередкость, когда их представители проживали более сотни лет. Но чаще всего их конец, как и у любого воина, был в бою. А по поводу её решения, — Кадзу отвел глаза. — Спроси у нее.

— Да? — подозрительно посмотрел младший. — Ты же что-то знаешь.

— Что-то знаю, — хмуро подтвердил чунин. — Но это лишь слухи, а слухи, как известно, болезнь торговок, бордельных шлюх и бедняков.

— И всё же предупрежден, значит вооружен.

Кадзу удивленно посмотрел на брата.

— Интересное выражение. Не слышал такое. Но так уж быть. Есть версия, что уничтожение Узушио не обошлось без вмешательства Конохи. Об этом не принято говорить, так что держи рот на замке.

— А ты как думаешь? — с интересом посмотрел Юичи.

— Никак не думаю, — раздраженно рявкнул Кадзу, но Юичи было больше смешно. Пацан, ещё юноша, пытается быть строгим. — И тебе говорю, чтобы не думал. Вслух.

— Есть, Такеда-сан!

Чунин хмыкнул. Пообсуждали другие ошибки Юичи. Кадзу сначала удивлялся, как тот спокойно на них реагирует, но списал это на взросление и сильный стресс, который закалил брата.

— И ещё, — Кадзу встал, вышел из комнаты и через минуту вернулся с катаной. — По возможности больше не теряй.

Глаза Юичи загорелись. В прошлой жизни он не был большим фанатом холодного оружия, но для любого мужчины оружие — желанная игрушка. А в мире бесконечных войн это ещё и гарант повышенной выживаемости.

— Я сохранил его как напоминание о своей слабости, но полагаю, что с практической точки полезнее будет вернуть его тебе, — заметив, как Юичи смотрит на оружие, добавил, — И не смей его брать в Академию — в Конохе студентам запрещено носить оружие.

— Дикари! — решил вкинуть Юичи, раз брат сделал акцент на Конохе. Видимо, в их поселении такого не было.

— Хе-хе, — Кадзу умилился. — Ничего, ты привыкнешь. Здесь нравы другие чем на границе. Тут люди не ждут атаки каждый день.

Посидели, пообсуждали оружие.

— И да. Твоя главная ошибка, — Такеда-старший снова посерьезнел. — Ты представил безродную крестьянку нашей фамилией.

— Как того требовал случай, — оправдался Юичи.

— Это так, но это было необязательно. К тебе бы и так не было вопросов. Но об этом уже знает КПП, а те обязательно распустят слух. Ты понимаешь, что будут последствия?

— Понимаю, — Юичи не понимал.

— А раз понимаешь, то теперь Сузуми полностью твоя ответственность.

— Хорошо, я готов.

— Больше обусловенного денег высылать тебе не станут, так что все траты на неё будут из твоего кармана. Надеюсь, вы вдвоём не опорочите честь клана, ходя как оборванцы.

— Конечно, — заверил Юичи, складывая имеющееся в голове. — Это значит... — риторически начал он, но не дождался продолжения от брата и вынес предположение. — Она теперь... Такеда?

— Да, — подтвердил Кадзу. — Клан вышлет официальное принятие в клан через неделю. Пока же она под моей личной опекой. Но знай, заварил кашу — сам расхлёбывай.

— Принял, брат.

— Вот и славно, — расслабился Кадзу и откинулся в кресле. — Завтра я отведу вас обоих в Академию.

*****

[1] — шиноби, специализирующийся на лечении. (Для тех, кто не видел оригинал. Такие читатели, как оказалось, есть)

[2] Обращение сенсей употребляется не только к учителям, но и к деятелям культуры, творческим личностям, мастерам и докторам.

Каюсь за долгую невыкладку. Много дел. Не могу обещать, что следующая глава выйдет быстро. Но через неделю свободного времени должно быть больше. Всех обнял!