Место которое есть

Глава 1

Счищая о порог квартиры слой грязи с когда-то зелёных и целых кроссовок, ещё живой Патлатый, держал в руках коричневую ветровку и смотрел на выходящего из кухни Ромео, аккуратно пьющего горячий чай. В то время Патлатый носил своё имя без иронии, преследовавшей его с "школьной юности под ноль", которая была всего год назад.

-Ненавижу осень, - сказал он, закрывая входную дверь,- Я вышел из дома - было холодно, а пока к тебе подходил, думал умру от жары.

Он повесил ветровку на крючок с одинокой курткой Ромео

-Так а на кой ты так тепло оделся?

-С утра холодно было, говорю же, -сказал Патлатый и сел развязывать испачканные осенними лужами шнурки, - А ещё с утра у меня кроссовки были чистыми. Сука.

Он поставил обувь к одинокой паре аккуратных кед Ромео и протянул другу руку для приветственного рукопожатия.

-Никак, -сказал Ромео и шумно отхлебнул из чашки, находящейся в его правой руке. Он развернулся и вернулся обратно на кухню,- Футболку надевать не буду, можешь и не просить.

Ромео присел на подоконник, оперевшись спиной на прохладное стекло, за которым виднелись проезжающие машины с высоты седьмого этажа. Он поднял взгляд на небольшой телевизор над холодильником.

В эфире рассказывали об очередном случае школьной стрельбы. Довольно молодая учительница с темными волосами под каре говорила о том, каким спокойным и неконфликтным был мальчик-виновник эфира.

-Ты прикинь, пацан взял отцовское ружьё с патронами, пришёл в школу и начал шмалять по каждому мимопроходилу. Потом заперся в кабинете и ещё по полиции приезжающей стрелял, пока патроны не кончились. Точнее пока один не остался - его он в голову пустил.

-Охуеть

-Ага... Мы в свое время на такое не решились бы, - Ромео снова отхлебнул, -И это за неделю уже второй случай.

-А жертв сколько?

-Десяток наповал, ещё несколько в больнице.

-Короче мы с тобой столько за всю жизнь не убили.

-Ну говори за себя,- с довольной улыбкой хлебнул Ромео, наблюдая за репортажем о торжественном открытии нового кинотеатра,- Вчера Лизонька моя весь вечер спрашивала, почему мы уже месяц как вместе, а живём порознь, хотя у меня квартира есть.

-И?

-Сказал, что не готов к такому. Обиделась. Не скажу же я ей, что я периодически людей избиваю, правда?

-С летальным исходом избиваешь

-Тем более, -Он сделал последний глоток, оставив в кружке немного чая с осадком накипи, открыл окно и выкинул в него чайный пакетик, следом полетели и остатки чая - Эпилептик вчера умер, слышал?

-От чего?

-В ванной утонул, -Ромео взял с подоконника пачку сигарет, резким движением вытряхнул последнюю, и закурил, выдыхая дым прямо в квартиру, -Язычник сказал.

-Приступ?

-Говорят, да.

-Пиздец, - сказал Патлатый, запустив пальцы в волосы и подняв голову, -Вчера ж только видел его.

-Вы ж не очень общаетесь? -стряхивая пепел в окно, спросил Ромео

-Он мне позвонил, сказал что хочет поубивать. Я пришел, мы всё сделали, разошлись и как бы всё. Меня даже коцнули вчера ножом по ноге, - он показал на бедро, но из-за джинс это было бессмысленно, - Дай ка.

Патлатый взял из рук Ромео сигарету, сделал большую затяжку и щелчком выкинул окурок в окно.

-Куда, -Ромео рефлекторно попытался поймать бычок, но не смог, - Там ещё курить и курить было.

Он свесил торс с подоконника в бессмысленной попытке разглядеть упавший окурок с высоты седьмого этажа. Его тело обдал прохладный осенний ветер, от чего по нему пробежала дрожь и он поспешил зайти обратно в квартиру и закрыть окно.

-Ты просто так что-ли пришёл,-обхватив плечи, спросил Ромео, -Попиздеть?

-Не. Мне вчера Эпилептик сказал, что тебя полиция ищет.

-А он откуда знает?

-Понятия не имею, но тебе лучше некоторое время не высовываться

Глава 2

-Не работает анархия,- энергично сказал Эпилептик, хотя всё его тело источало усталость. Большие синяки под его глазами сильно выделялись на бледном лицо, а длинные, но довольно тонкие руки бросали на асфальт ещё более длинные и тонкие тени от почти зашедшего солнца, -Для неё нужны порядочные люди, а у нас нет таких. Вот ты порядочный человек?

-Хочется верить в это, -сказал Патлатый, остановившись возле павильона, чтобы выкинуть в урну окурок и пустую пачку от сигарет.

-Да хуй там плавал. Ты хоть и не мусоришь, но как человек говно. И я говно. Знаешь, когда чай пьёшь, на дне осадочек с накипью остаётся? Вот мы и есть этот осадок. Ублюдки.

-Моронсы, - поправил его Патлатый.

-Однохуйственно. Вот нам нельзя людей убивать, потому что закон, а мы делаем это, а если закон убрать, то мы ведь даже вчетвером можем херни понатворить такой, что никто никогда её не разгребёт. Мы, как всадники апокалипсиса. Как тебе та девушка?

-Скучно.

-А мне и не надо, чтоб весело - мне надо хоть кого-то.

-Ты раньше говорил, что только тупых и ненужных убивать хочешь.

-Знаешь то чувство, когда ты настолько голодный, что уже не чувствуешь вкуса еды, а просто кайфуешь от того, что желудок наполняется? Вот у меня сейчас такая же ситуация. Я вообще никого даже пальцем не трогал с того раза... а хотелось бы.

-Скучно стало?

-Да конечно. Ебланская жизнь, ебланская квартира, ебланская работа, чтоб её оплатить, а зачем, если ничего не радует? Ладно бы хоть ужасное что-то произошло, так хоть интереснее было бы, но нет.

-Вот у меня так же, только убийства ебланские и скучные. Может того?

-Мне всё равно, я говорил же.

-Тогда его, -сказал Патлатый, нащупал в кармане раскладной нож и отдал его Эпилептику

Мужчина в светлом свитере шёл по вытоптанной тропинке, которую не освещало даже полностью зашедшее солнце. Он шел возле небольшого гаражного комплекса с редкими вкраплениями нецензурщины на стенах. Он смотрел себе под ноги и думал о вечном. Когда он увидел приближающихся людей, которые убьют его через некоторое время, он не запаниковал и даже не побежал - он достал из кармана красивый нож-бабочку и, полностью готовый защищать свою жизнь, неловко раскрыл её и неуверенно сжал рукоятку.

-Здравствуйте, -сказал Патлатый, подходя к мужчине, пока Эпилептик обходил его сзади.

Мужчина робко кивнул. Неловкость в сжатии рукоятки ножа увеличилась, дрожь в руках пришлось сдерживать так же, как пришлось сдерживать предательски подступающие слёзы.

-Хорошая погода, не правда ли?

Ответить мужчине не дал Эпилептик, со всей силы ударивший ногой по его внутренней стороне колена. Ноги подкосились и он упал на землю. Он решительно полоснул Патлатого по ноге, но из-за трёх ударов складным ножом в спину, мужество покинуло его вместе с криком боли, и он полностью упал на землю, где тут же получил удар ногой Патлатого по лицу, после чего Эпилептик решительным движением перерезал ему горло.

Эпилептик вытер с ножа кровь мужчины об его свитер и вернул оружие Патлатому.

-Охуенно, -шёпотом восхищался он, подпрыгивая на месте.

После крепкого прощального рукопожатия с Патлатым, он сказал:

-Чувак, я вчера узнал, что Ромео ищут. Если встретишь его, передай.

-Хорошо.

Эпилептик в последний раз посмотрел на мужчину в свитере и счастливый пошёл домой, стараясь не сорваться и не побежать. Пройдя несколько метров, он свернул к павильону, проходя мимо которого, пересёкся взглядом с светловолосой женщиной. Она шла прямо по тропинке мимо гаражного комплекса к мужчине в свитере.

Эпилептик проводил её взглядом, панически осмотрел себя на присутствие крови, и, не найдя ничего, продолжил путь до дома, на этот раз стараясь не упасть от отключившихся ног, вдруг ставших ватными. Дрожь в руках пришлось сдерживать так же, как пришлось сдерживать предательски подступающие слёзы.

Он пошёл к безлюдному светофору, но, не желая долго ждать, пропустил одну машину и перебежал дорогу, оказавшись совсем рядом с домом.

"Убивать возле дома - тупо"- подумал он, заходя в подъезд после того, как с огромным усилием открыл входную дверь, ставшую слишком тяжёлой. Он поднялся на свой второй этаж, нашёл ключ, прохрустел им в скважине и открыл дверь.

Квартира встретила его привычным гудением холодильника и уютом, в котором хотелось остаться навсегда, укутаться в его воздух и не выходить отсюда так же, как не выходил до этого почти год.

Не убивать, не красть, не дебоширить.

Повторяя эти слова, как мантру, Эпилептик разделся и зашёл в ванную, заткнул слив, включил теплую воду и, абсолютно расслабленный, лег в неё, ощущая её тепло каждой клеткой тела, к которой она прикосалась. На него накатила сонливость, которую он попытался сбить, умывшись водой, шумно бегущей из крана и резонирующей в пространстве, после чего снова лёг и постарался расслабился, но чувство тревоги никуда не исчезло. Когда вода полностью скрыла ноги, всё его тело сжали судороги, ударявшие его о ванную и всплескивающие воду. Начался приступ.

Эпилептик барахтался в воде, как лягушка из той самой басни. Он закинул голову, в его нос тут же затекла противно обжигающая вода, которая вскоре набралась и в рот. Приступ паники от недостатка кислорода охватил его не совсем функционирующий разум. Перед глазами, которые тоже жгла вода, проступили яркие разноцветные вспышки. Наступила полная слабость, а тело всё так же билось в судорогах, которые тоже в скором времени прекратились.

Далеко не самое толстое или накачанное тело эпилептика с довольно тонкими и длинными руками и темными синяками на бледном лице лежало на дне ванны, через края которой уже текла вода.

Утром тело нашли затопленные соседи.

Глава 3

Проводив уходящего Патлатого до двери, Ромео впервые в жизни закрыл её изнутри на ключ. Это давно делали его соседи по лестничной площадке, подъезду, дому, району и городу, но страх нежелательного визита появился в нем только сейчас.

Убедившись, что глухие шаги Патлатого уже не были слышны, Ромео попытался повесить ключ на крючок с ветровкой, но уронил его. После этого он выбежал из прихожей в комнату, служившей и гостиной, и спальней, чтобы как можно быстрее задёрнуть окно плотной шторой. Его уже ищут, а значит следят. Если не следят, значит будут следить.

Новый приступ паники настиг его, когда он вбежал в кухню, где никогда не было штор, из-за чего всё было в свете зевающего, но ещё не собиравшегося укладываться за горизонт солнца. Он был здесь, словно герой телевизионной передачи, которую смотрит товарищ майор, пока Ромео сам смотрит передачу. Его окутал параноидальный страх однажды увидеть самого себя на экране. Надо прогнать этот страх, как можно быстрее.

В этот момент могла пригодиться скатерть, но её не было.

Ковёр слишком тяжелый для этого, да и его тоже нет.

Объятый гениальной идеей, Ромео вошёл в ванную и, не желая терять ни мгновения, сдернул занавеску и начал придумывать варианты её крепления к стене, чтобы закрыть окно и лишить полицию любого шанса на слежку за квартирой.

Он встал посреди кухни, лишившись сил действовать. Мысли, в которых он моментально утонул, приковали его взгляд к белой батарее, ещё не гревшей квартиру.

-Конченный, блять, -проговорил он себе под нос, выходя из комнаты. С каждым словом его голос становился всё громче и громче -На кой хуй им следить за твоей квартирой, когда они могут просто зайти и арестовать тебя, ублюдка.

Он кинул занавеску обратно в ванную, думая, что скоро повесит её обратно. Странно утомившийся от собственной паники, он рухнул на диван и, поглощая желание уснуть, попытался дотянуться до подоконника, на котором лежал его телефон. Ничего не вышло, поэтому пришлось встать.

Отдёрнув штору, чтобы не сорвать её, он сел на подоконник, зашёл в соцсеть и напечатал своей девушке-Лизоньке сообщение:"Солнце". Однако, придумать, как написать ей, что они долгое время не увидятся, он не смог.

Стерев написанное, он зашёл в телефонные контакты и позвонил ей. Трубка была поднята почти моментально

-Алло, -ласково прозвучало из неё.

-Привет, -Ромео улыбнулся и приоткрыл штору, наблюдая за проезжающими мимо машинами,-Как ты там?

-Живая, вроде, -рассмеялся голос из динамика.

-Вроде?

-Ага. Ни-че-го не происходит. Весь день пролежала, зато проснулась, как назло, в пол шестого.

-Ебланишь значит? - Ромео слез с подоконника и начал ходить по комнате.

-Получается, ебланю

-Ну это святое дело, если не злоупотреблять. Ты не злоупотребляешь случайно?

-Бывает иногда

Повисла неловкая тишина. Ромео перестал шагать по комнате

-Лиз

-Что?

-Тут такое дело... Мы некоторое время не сможем видеться.

-Почему? -радость в её голосе исчезла.

-Пока не могу объяснить. Но, как только встретимся, всё расскажу. Честно.

-И надолго это?

В дверь Ромео несколько раз постучали. Сильные удары пробежали по квартире, входную дверь которой шёл открывать её хозяин.

-Я не знаю. Наверное, на неделю, -сказал Ромео, пытаясь найти ключ на крючке и в кармане ветровки. Удары повторились.

-Это точно так важно и обязательно?

Ромео ногой задел звякнувшие ключи, после чего поднял их и открыл дверь, за которой стоял Язычник.

-Точно. Если б я мог, я б обязательно это всё поменял,- Ромео пожал руку гостя, после чего махнул ей в квартиру,- Но я не могу

-А общаться сможем?

-Конечно... Ладно, мне идти надо. Я чуть позже перезвоню. Хорошо?

-Хорошо

-Давай, люблю целую

-И я тебя

Ромео бросил трубку и посмотрел на Язычника

-И чего ты улыбаешься?

-Умиляюсь, - прозвучал спокойный и густой голос гостя, проходящего на кухню. Он снял кофту, скрывавшую до этого момента вытатуированный "рукав" на левой руке, состоявший из узоров, механизмов, слов, чисел, электрических схем и проводов. На пальцах было набито "Логос", а из плеча выходило три линии: к сердцу, трахее и бритому затылку.

Пройдя на кухню, он кинул кофту на подоконник, из под крана набрал воды в чайник и поставил его кипятиться.

-У тебя кофе есть? -сказал он, открывая кухонные шкафчики.

-Ты у меня жить будешь что-ли?

-Да. У тебя только растворимый?

-Ага

-Не хорошо... Мне Патлатый сказал, что тебе сейчас лучше нигде не появляться, и я решил, что тебе нужна будет помощь. Хотя бы, чтоб сходить в магазин за нормальный кофе.

-В таком случае, спасибо.

-Не за что, -ответил язычник, насыпая сахар в кружку.

-Но херовый кофе ты всё равно будешь пить? Или ты решил не портить мои говёные будни привкусом говна на зубах, и сам сейчас всё выпьешь?

-Нет. Я хочу что-то пить, а между чаем из пакетика и растворимым кофе я выберу меньшее зло.

-В мажоры записался?

-Мажор в твою квартиру побрезговал бы входить, -Язычник налил дымящийся кипяток в кружку, от чего комнату наполнил крепкий запах кофе, -Ты расскажи мне, как ты так попался, что тебя полиция ищет?

-Честно? В душе не ебу

В кухне повисла густая тишина, прерванная громким хлюпаньем Язычника.

-Нет, я это пить не могу. Ты будешь?- он протянул кружку Ромео.

-Нет, спасибо

-Значит в помойку, -сказал Язычник и вылил всё в раковину.

-Ты не против, если я посплю?- спросил Ромео

-Против. Ты ведь у меня в гостях, а не наоборот.

-Ну хер тебя знает, может для тебя это неприлично, - говорил Ромео, уходя к дивану.

-Неприлично не говорить, что ты не покупаешь кофе, а мышиное говно в банке коллекционируешь, а потом запариваешь, чтоб взбодриться

-Нахуй иди, - ответил Ромео, лег на диван и, несмотря на тревожащие его мысли, довольно быстро уснул

Глава 4

В дверном проёме своей гостиной лежал Эпилептик и бился в приступе.

До этого он сидел на кухне, продавливая пол взглядом, устремлённым вникуда.

А до этого он рассказывал полиции о преступлениях своего некогда лучшего друга Ромео.

А до этого Эпилептик устал.

Он день за днём открывал остопиздевшую дверь остопиздевшей квартиры, в которой ему было по-странному душно от скопившейся и невыветриваемой скуки, бьющей по печени и голове. Жизнь в ней, освещалась несколькими проблесками хороших дней и событий, которые всё равно меркли по сравнению с лазером одного дня, выжигающим глаза. День, когда он в первый и последний раз убил человека и когда у него случился приступ, стал для него, по сути, пожаром, который он прогонял в голове, вспоминая или, возможно, придумывая новые подробности и мелочи. Он радовался мелочам из того дня, а мелочи собственной квартиры выводили его из себя.

Его бесил компьютерный стул, на котором нельзя было нормально сесть или хотя бы откинуться на спинку, потому что она грозила в любой момент сломаться. Бесил компьютерный стол, на котором по неведомым причинам всегда появлялся срач в виде кружек, пакетиков чая, мятой бумаги или даже еды. Бесил слишком хороший шкаф, который был белым пятном на фоне уныния квартиры. Однажды Эпилептик избавил шкаф от своей хорошести, отломав ему ручку, исцарапав ножом, ударив ногой по открытой дверке, из-за чего петли пришлось перекручивать, но шкаф бесить его не перестал. Бесил диван, кухонный стол, окна, обои, обувь в прихожей, дверные проёмы, ноутбук, стены, люстра, потолок, подъезд, район, город, страна, жизнь.

Единственное место, где он любил находится - это ванна, наполненная теплой водой.

Эпилептик уживался с унынием, словно с токсичной девушкой, угрожающей суицидом в любой конфликтной ситуации.

Почти через год, в день, когда он лежал в дверном проёме и бился в приступе, он несколько раз ёбнул эту метафоричную девушку об дверной косяк.

Этим метафоричным косяком была сдача Ромео полиции. Это вызвало стресс, а стресс вызвал приступ.

Всё кончилось. Эпилептик ещё некоторое время лежал в дверном проёме с взглядом, устремлённым вникуда, не способный ничего сдвинуть, сжечь или испортить. Он не мог двигаться и нормально соображать, поэтому квартира перед его глазами перестала быть ужасной, а превратилась в обычную квартиру.

Через некоторое время сознание стабилизировалось и всё вернулось на круги своя. Эпилептик сначала встал на четвереньки, а потом, оперевшись на диван, встал и подошёл к компьютерному столу, на котором лежал его телефон.

Позвонить Патлатому оказалось очень сложно, потому что Эпилептику понадобилось время, чтобы вспомнить, кто такой Патлатый и что нужно ему сказать.

-Какие люди, -прозвучал безразличный голос Патлатого из динамика, -Что-то случилось или просто побеседовать захотел?

-Хочу человека убить

-Ты...-Патлатый задумался, пытаясь найти нужное оскорбление,- Ну не по телефону же о таком говорить. Сейчас я подойду. Ты всё там же живёшь?

-Да

-Только адрес не называй, прошу тебя, -сказал Патлатый и повесил трубку.

-Жду, -попытался докричаться сквозь гудки Эпилептик. Он некоторое время стоял, приложив телефон к уху со своим вновь отсутствующим взглядом. Он заблокировал экран телефона, положил его в карман и пошёл в ванную, пытаясь втереть остатки возобновляющегося сознания с помощью холодной воды.

Спустя пол часа, Эпилептик полностью пришел в норму.

Примерно в это же время приехал Патлатый, нацарапавший слово "Хуй" возле двери Эпилептика своим раскладным ножом, перед тем как позвонить в дверь, которую почти моментально открыл Эпилептик. Он был ещё более худой, чем раньше. Синяки под глазами и замученность лица так же стремительно развивались.

Эпилептик протянул одну из своих тонких и длинных рук для приветствия. Патлатый, немного опасаясь, пожал её.

Он кивнул в сторону коцанных дверей соседей, отбитой штукатурки и опрокинутой пепельницы, сделанной из банки кофе, из которой ещё неслась тонкая струйка дыма.

-Анархия и Хаос - родители порядка, -сыронизировал он.

-Заткнись и пошли, -ответил Эпилептик, захлопнув дверь и цокнув языком, увидя нацарапанное Патлатым слово.

Глава 5

Ромео проснулся и тут же почувствовал головную боль, похожую на удар кирпичом. Он открыл глаза и увидел до боли незнакомые черты чужой квартиры. Ужас, заключённый в словах:"Где я?", чуть не произнесенных вслух, стал вторым кирпичом. Стены, обои, лампочка будто прятали в своих гранях лавкрафтианского монстра.

Осознав, что это его привычная квартира, он захотел встать, но не смог.

Во время убийств тело будто исчезало, оставляя чистый комок довольного сознания Ромео, но сейчас тело давило и угнетало, создавая невыносимую закованность и напряжённость. Руки хватались за мышцы и кожу, словно пытаясь освободиться от этого ощущения, но в итоге Ромео полностью отдался ему, обхватив свои колени подрагивающими руками.

Страх окутал его, словно тяжелый кисель, гремящий при падении каждой своей капли. Сейчас время течёт ужасно медленно, но потом, когда это пройдет, будет казаться, что вечность длилась от силы пять минут. Максимум пять с половиной.

Ситуация, в которой оказался Ромео, душила его, как запах палёных волос. Никакого запаха, конечно, не было; был только густой голос Язычника, желающий доброго утра. Голос, не заметив страданий Ромео, прошёл на кухню, из которой в скором времени донёсся крепкий запах кофе, слегка взбодривший Ромео.

Он сел на край дивана и крикнул "Доброе утро". Его взгляд зацепился за куртки, лежащие на полу его комнаты и укрытые одеялом. Ромео стало неловко от того, что он заставил гостя спать в таких условиях, но потом он осознал, что этим одеялом он изначально укрывался, а потом не мог найти его.

Он резко встал и прошел на кухню. В глазах темнело, но он продолжал идти, чтобы наехать на Язычника.

-Ты на кой хуй у меня одеяло посреди ночи забрал?

-А мне святым духом от холода защищаться по твоему?- спокойно ответил язычник на возмущения Ромео.

-Ты ж аскет и стоик вроде как - мог и потерпеть.

-Философия - одно, а наказать человека за хуёвое гостеприимство - другое, - Язычник искренне улыбнулся, -Я кофе нормальный купил, вон кружка стоит. Пей и не выёбывайся.

Ромео взял кружку и сделал небольшой глоток. От того, насколько кофе был крепким, его передёрнуло.

-Не, спасибо, я не настолько сонный, чтобы такое пить, -сказал он Язычнику, спокойно хлебавшему кофе большими глотками.

-Ты зачем шкафчик открыл? -сказал Язычник

-Ты бредишь? Я не открывал ничего.

-Ты на моих глазах только что открыл шкафчик и встал, будто ничего не было. Не сонный он блять.

Ромео попытался возмутиться, но Язычник прервал его возмущение фразой "Пей и не выёбывайся", чего Ромео, однако, делать не стал, поставив кружку на подоконник. Приоткрытое окно обдало его руку слабым сквозняком. Он взял с подоконника пульт и включил телевизор.

Язычник посмотрел на загоревшийся экран и сказал:

-Ты правда смотришь

-Зомбоящик?

-Если тебе так приятнее, называй это зомбоящиком, -он посмотрел на кружку на подоконнике, -Кофе остынет, кстати, и будет, как моча.

-Хуй с ним, вылью.

-В мажоры записался?

-Нахуй иди, -сказал Ромео, щёлкая каналы, -Тут новости интересно смотреть. Всегда или мужик какой-нибудь по-пьяне четырех собутыльников убьёт, то взрыв в метро устроят, то пожар где-нибудь начнется, а на технику безопасности всё хуй ложили, поэтому умирает херова гора людей. Хорошо хоть в СМИ честные люди работают. Пока что... О, вот и новости, -краем зрения он видел, что язычник смотрит скорее на стынущий кофе, чем в телевизор, поэтому начал пересказывать происходящее на экране, по своему интерпретируя тихий голос ведущего,- Мужик выехал на тротуар, сбил к чертовой матери женщину, попытался уехать оттуда, его начали догонять ДПС, и в итоге этот мужик на огромной скорости намотал машину на столб.

-У тебя есть что-нибудь покушать? -сказал игнорирующий весь этот рассказ Язычник.

-В холодильнике посмотри

-Я смотрел, там мышь повесилась

-А на кой спрашиваешь тогда?

-Ну может ты три яблока где-нибудь заныкал?

-Не, я таким не занимаюсь.

-А жаль, -сказал язычник, выходя из кухни, -Где тут у тебя ближайший магазин?

-Да я сам схожу, чё-ты

-Чтоб тебя потом на столбе разматывали, как того лихача?

-Ааа, меня ж ищут.

-Ага. Так где магазин то?

-Где остановка знаешь?

-Ну

-Вот возле неё.

Язычник вышел из квартиры, а Ромео испытал приступ паники, осознавая, что всю ночь он спал, не заперев дверь на ключ. Второй менее сильный приступ паники он испытал, вспомнив, что так и не сдержал своё обещание, перезвонить своей девушке. Он нащупал телефон в кармане, достал его и позвонил Лизоньке. Проиграв мелодию гудков до конца, телефон автоматически сбросил трубку, заявив, что никто не отвечает. Новый рой параноидальных мыслей залетел к нему в голову, и начал строить там осиные гнёзда, которые тут же сбила перезванивающая Лизонька.

-Аллооо, -донесся из динамика её полумурлычащий голос.

-Привет, -ответил довольный Ромео, рухнувший на диван, чтоб с улыбкой смотреть на потолок,- Не знаю почему, но я испугался, когда ты не взяла трубку

-У меня просто руки растут не оттуда, откуда надо.

-Всмысле?

-Всмысле я суп на себя пролила, а ты позвонил как раз пока я переодевалась.

-Ну хорошо... Не обожглась?

-Неа. Суп вчерашний, только из холодильника, - рассмеялась она.

-Хех... А у меня дома есть нечего. Язычник вот только в магазин ушёл за похавать.

-Язычник это...

-Чувак с пиздатыми татуировками.

-Всё, вспомнила. А почему он у тебя дома?

-Это часть той истории, из-за которой мы не видимся, но которую я тебе обязательно расскажу.

-Вы там гей свадьбу что-ли устроили? Или подожди, неееет. Гей-оргию на целую неделю, -Лизонька громко засмеялась.

-Ты нас раскусила, - подыграл ей Ромео, -Надеюсь, ты не ревнуешь?

-Нет, конечно. Я ж знаю как это приятно, когда тебя дерёт толпа красивых мужчин.

Лицо Ромео выразило сильное удивление.

-Шучу, -успокоила его Лизонька, -Ладненько, мне идти надо.

-Куда?

-Учиться. Я и так первую пару пропустила.

-Ну значит ещё пропустишь

-Если ты хочешь, чтоб меня потом драла толпа преподавателей и деканат, всегда пожалуйста, -весело ответила Лизонька.

-Нет, спасибо.

-Тогда пока?

-Пока.

Ромео сбросил трубку и остался в одиночестве, смотря в потолок и слушая гул холодильника.

Через некоторое время к гулу присоединись удары по входной двери. Ромео подошёл к ней.

-Кто? - сказал он, прислушиваясь к тому, что за дверью был не один человек, а значит следует быть аккуратным.

-Менты, блять, -послышался голос Патлатого, -Пришли расстреливать тебя в собственной квартире.

Ромео открыл дверь и увидел Патлатого, Язычника с черным пакетом в рукаэ, а также какую-то связанную девушку, с темными волосами, сидящую без сознания возле подъездной стены.

-Вы конченные?! -закричал Ромео, смотря на девушку.

-Не шуми, -ответил Язычник, отдал Ромео пакет и взял новую знакомую за ноги в грязных джинсах и кроссовках. Патлатый же обхватил её под мышками, ощущая мягкую теплую кофту, слегка забрызганную кровью.

-Она хоть живая?, -спросил Ромео, закрывая дверь за товарищами, занесшими девушку в квартиру.

-Вроде да, -ответил Патлатый, -Куда её?

-На кухню давай, -ответил Язычник вместо Ромео.

Они посадили её под подоконником.

Ромео начал разбирать пакет, вытащив оттуда пачку макарон и две банки тушёнки.

-Пока должно хватить, -сказал Язычник и ушел в гостиную.

Девушка пришла в себя и открыла глаза, что тут же заметил Патлатый. Он подошёл, посмотрел ей в мокрые глаза, держа её за подбородок. Её рот был заткнут какой-то тряпкой. Он отпустил её голову и ударил кулаком по лицу. Слёзы хлынули из её глаз, лицо исказилось до нелицеприятного лица плачущего человека, а из горла попытался вырваться крик, превратившийся в вой. Патлатый улыбнулся и ушел в гостиную, вслед за Язычником.

Ромео подошёл к девушке, сел на пол и крепко обнял её, запустив пальцы в её темные волосы. Девушка уткнулась в его грудь, сотрясаясь во всхлипах продолжая рыдать, а Ромео шептал ей на ухо, пытаясь успокоить что-то банальное вроде "Не плачь" и "Всё хорошо".

Он отстранил её голову от себя и тыльной стороной ладони убрал волосы с её лица, чтоб посмотреть на синяк, оставленный Патлатым. Он поцеловал место удара, после чего поцеловал её в губы, но не встретил взаимности. Он встал, оперевшись на холодильник.

-Ты не обижайся на них. Тебе ещё повезло, что они оставили тебя в живых, -Он посмотрел на кружку возле окна, -Кофе будешь? Он правда холодный и слишком крепкий, но это уже что-то.

Девушка кивнула. Она потихоньку успокаивалась, но моментами продолжала всхлипывать.

Ромео взял кружку, сел на корточки и взял тряпку у неё во рту двумя пальцами.

-Если закричишь, я тебя об батарею ёбну, -сказал Ромео, вытащил тряпку и дал ей в связанные руки кружку с кофе.

Девушка отхлебнула и шёпотом сказала:"Спасибо".

Ромео встал, попытался найти на подоконнике пачку сигарет, вспомнил, что потратил её вчера, и вышел в гостиную. Вернувшись на кухню сжимая в зубах сигарету, добытую у Патлатого, он открыл окно.

-Тебе не дует, -спросил он у девушки.

-Нет, -всё так же тихо отвечала она.

-Хули нет то, если да, -он забрал у неё кружку, поставил её на стол и помог ей сесть на стул, -Развязывать я тебя пока не буду, хорошо?

-Хорошо

-А от этих ублюдков я постараюсь тебя защитить, не бойся.

Он поджег сигарету, сделал затяжку и выпустил дым, максимально высунув голову из окна, чтобы девушка не чувствовала его запах.

-Тебя как зовут, кстати? -спросил Ромео, посмотрев девушке в глаза и оставив руку с сигаретой на улице.

-Вика

-Виктория... Победа, значит?

Девушка пожала плечами.

-А я Рома, -сказал он и пожал одну из связанных рук девушки.

Глава 6

Накрапывал небольшой вечерний дождь, служившим одним из знаков того, что лето уходит. На мокром асфальте дорог и тротуаров было полно "лунных дорожек" от света фонарей, редких проезжающих машин и ярких магазинных вывесок. Возле одной из таких вывесок, гласившей, что под ней находится вход в супермаркет, остановился Эпилептик, прижав исписанный лист бумаги носком чистого, несмотря на лужи, кроссовка.

-Сигарет, - читал он вслух, - бумагу, лук

-Иди уже,- перебил его Патлатый, свесивший свои намокшие волосы над телефоном, экран которого не хотел его слушаться из-за попавших на него капель дождя, некоторые из которых стекали с самого Патлатого.

-Как тот бар называется?

-Кукиес, -он поднял на Эпилептика взгляд с налипшими на него волосами, -Как кукиш, но на англицком.

-Неплохо, -улыбнулся Эпилептик.

-Ага, -Патлатый снова погрузился в телефон, отлипляя волосы от лица одной рукой, а второй пытаясь вытереть экран телефона о штаны. Неожиданно его телефон нормально заработал, -Так, нам надо повернуть направо. Точнее надо было.

Они развернулись. Снова проходя мимо супермаркета Эпилептик попытался разглядеть продолжение написанного на листке, но у него не получилось. Они прошли мимо супермаркета, мимо булочной и газетного киоска.

Патлатый повернул направо и, увидев дорогу, остановился, слушая смех Эпилептика за своей спиной. Осознав свою глупость он сам рассмеялся и повернул в нужную сторону.

Они шли мимо пустого из-за дождя и темного времени суток двора, где только в одной беседке лежала пара, получающая удовольствие от совместного одиночества.

-Саняяяя, -услышал Патлатый женский голос из беседки, обращённый к нему, -Саня, йобана.

-Пошла нахуй, я не Саня, - прокричал Патлатый.

-Я тоже, - ответил голос, рассмеявшись, после чего она произнесла тихое "Это не Саня", обращённое к парню.

Они прошли двор и прошли мимо девятиэтажки, оказавшись возле лестницы в подвальное помещение, возле которой стоял Язычник, на корточках моющий руки из водостока, и Ромео, показывающий друзьям телефон со словами

-Я вам только звонить собрался.

Все обменялись рукопожатиями и спустились вниз, к двери под красной вывеской со словом "Kookies" и плохо нарисованной баллончиком такой же красной рукой, показывающей фигу.

Внутри долбила громкая музыка неизвестной никому из компании, довольно банальной, но агрессивной рок-группы.

-Как люди в этом доме живут вообще? -пытаясь перекричать музыку спросил Патлатый у Язычника.

-Дом нежилой, -Язычник увидел на лице друга зараждающийся вопрос, -Почему не ебу.

-Ок, -произнес почти про себя Патлатый и увидел главное помещение бара.

На сцене стояло трое и один сидел (Это был барабанщик, в порванной серой майке показывающей почти весь торс музыканта.) Остальные участники коллектива тоже выделялись одеждой. Гитарист, усиленно высекающий квинты из своего инструмента мелькающей рукой, был в светло-голубой рубашке с застегнутой верхней пуговицей. Вокалист был в сером свитере по горло, у которого отсутствовал один из рукавов. Он удивительно мелодично и медленно пел

"Не выходи из комнаты, тебе не понравится."

А басист, бухой в такой хлам, что нормально играть было невозможно, был только в самодельных джинсовых шортах, держащихся на армейском ремне. Всё его остальное тонкое тело он показывал публике в количестве семидесяти человек, беснующиэся возле сцены под гитарные рифы, режущие плоть и душу; басовые линии, непопадающие в ритм, но разбирающие внутренности на части; удары барабанов, пробивающие насквозь и мелодичность пения.

Эпилептик и Язычник прошли в эту толпу, в которой также поддались коллективному хаосу. Ромео удивился безумию танцев Язычника, которого он считал довольно спокойным и, вместе с Патлатым подошёл к барной стойке, где сидела лишь одна девушка, которая, по мнению Ромео, была единственной в этом помещении вообще.

-Ты хули тут забыла? - прокричал он ей, чтоб перебить музыку.

-Я думала будет весело.

-Я тоже... Пойдем выйдем, поговорим.

-Всмысле?

-Тут громко слишком

-Ну пошли. Я Лиза, кстати, -она протянула ему руку.

-Ромео, -ответил он, поцеловал ей руку и рассмеялся.

-И о чем же будем говорить?

-Такие вопросы нельзя задавать, а то будет не разговор, а хуйня из под коня.

Не отпуская её руку, он пошёл на улицу.

-Это мы получается уже пара?-спросил она, пока Ромео открывал дверь.

-В любовь с первого взгляда веришь?

-Не особо.

-Значит ещё не пара

На улице было тихо, и всё ещё лил дождь. Не успело даже стемнеть за время, проведенное Ромео в баре.

-А ты веришь?- оперевшись на стену возле лестницы, спросила Лиза

-Во что?- оперелся Ромео в ответ.

-В любовь. С первого взгляда.

-Не верил, пока не встретил тебя, -нарочито театрально ответил Ромео, смотря в глаза Лизы, цвет которых не мог различить, после чего рассмеялся.

По дороге, вдоль которой стоял дом, пронеслась машина, пользующаяся отсутствием своих собратьев. Она проехала по луже, чуть не забрызгав Ромео и Лизу.

-Пидор, - звонко крикнула Лиза и показала уходящему водителю средний палец, -Как можно быть таким конченным?

-Я вчера в новостях видел, как один такой гонщик в кафешку втаранился.

-Убило кого-нибудь?

-Нет, -чуть не добавив "К сожалению" ответил Ромео, -Даже сам почти не пострадал.

-Говоришь так, будто это был ты, -улыбнулась Лиза.

-Не, я не настолько отбитый. Мои друзья могли бы это сделать, а я нет.

-Ну ладно...

-Может нахер этот разговор Обнимемся? - Ромео озвучил мысли обоих.

Ответом послужил кивок, но, когда он только начал сжимать её плечи в порыве непонятной для самого себя нежности к практически незнакомому человеку, из бара вышел Патлатый, вытирающий одной рукой окровавленные губы, а второй убирающий с лица не успевшие нормально высохнуть за время его нахождения в баре волосы. Проходя мимо Лизы и Ромео, он перестал бурчать под нос оскорбления, и попрощался с обоими, после чего снова вернулся в свой поток ненавидящих и не щадящих его самого мыслей о конченности своей личности и скуке, которая вынуждает его быть таким. Пройдет время и он снова будет жить, будто этих мыслей нет, хотя они и долбят его тело каждое мгновение.

Ромео проводил взглядом его и спустился в бар, где он увидел парня с избитым в кровь лицом и лежащим рядом деревянным барным стулом, испачканным в крови.

-Он оскорбил волосы Патлатого, -пояснил произошедшее Язычник, относящий стул обратно к барной стойке.

Ромео прошел в главное помещение, где всё ещё бесновалась толпа под прекратившее быть мелодичным пение. Вокалист извергал из своего рта

"Я нацист, пидорас и ублюдок,

Большой брат и, конечно, Иуда."

И всем это нравилось.

-Веселые у тебя друзья, -сказала Лиза, когда песня закончилась и музыканты взяли небольшой перерыв, -А у него, -она указала на Язычника, - пиздатые татуировки.

Ромео кивнул и увидел, как Эпилептик залезает на сцену, отбирает у вокалиста микрофон и начинает говорить в него, гордо расправив спину и обращаясь к залу

Анархия и хаос - родители порядка,

А я их подкидыш,

Или выкидыш,

Или вкладыш, как в жвачках "Love is..."

Или вошь.

Он шумно выдохнул и запрокинул голову

-Мы все рабы своей свободы, -сказал он в микрофон, после чего взял его за шнур двумя руками и, размахнувшись, попытался ударить им вокалиста, но промахнулся. Громкий звук удара микрофона о сцену врезался в уши, как автомобиль, истошно вопящий тормозами. Не желая мириться с поражением, он накинулся на него с голыми руками, но вокалист толкнул его и Эпилептик упал, медленно утопая в руках толпы, пришедшей в восторг от новых ударов бочки, новых пробирающих до костей басовых линий, аккордов и голоса будущего кумира.

Вечер продолжался.

Глава 7

На плите бурлила кастрюля с макаронами. Язычник ножом подковырнул вырезанную им крышку консервной банки, открыл её и вывалил темные куски тушёного мяса с замёрзшим на них жиром на сковородку. Мясо зашипело, а Язычник вилкой разламал слишком большие куски, помешал их, равномерно распределив по сковороде и принялся открывать вторую банку.

Рома курил в вечернее небо. Увидев вошедшую Вику, он высунул руку с сигаретой на улицу, но она подошла, приобняла его и забрала сигарету. Она поднесла руку с красным следом на запястье к слегка опухшим от ударов губам, сделала затяжку и вернула сигарету Роме.

-Не знал, что ты куришь, - он сделал финальный затяг и выкинул бычок в окно.

Она, одетая в найденную и наиболее понравившуюся футболку Ромы и шорты Лизоньки, села за стол, положив свои бледные ноги на вторую табуретку. Изначально Патлатого не устраивала свобода девушки, но потом он смирился и даже начал испытывать к ситуации интерес.

-Я пыталась бросить, пока вас троих не встретила.

-Четверых, -чуть не поправил её Рома, но вовремя спохватился. Вместо этого он сказал,- Седьмой этаж, кстати. Окно открыто.

-Ты к чему это?

-Можешь выпрыгнуть, если хочешь.

-Да вы, вроде, добрые, чё от вас сбегать.

Язычник хехекнул.

Спустя минуту, Вика и Рома уже сидели за столом, от голода, практически не жующие и от этого не успевающие почувствовать вкус еды, но тем не менее чувствующие запах, раззадоривающий их аппетит. Язычник сидел на подоконнике, изредка вытирая жирные губы тыльной стороной ладони и кричащий Патлатому, что еда готова.

-Скучно, -прозвучала в голове Патлатого роковая мысль. Даже "пленная" Вика не разгоняла скуку.

Он положил порцию в тарелку, однако, оставил её и пошёл к выходу.

-Вам в магазине надо что-нибудь?- спросил он, надевая куртку, но, не дождавшись ответа, вышел, захлопнув за собой дверь.

В одиночестве лифта он радовался и улыбался, но, как только двери разъехались, он провел рукой по лицу, чтоб убрать улыбку, которую он никому не хотел показывать.

Теплый ветер тут же принял выходящего из подъезда Патлатого в свои объятия, чем чуть снова не надел на парня улыбку. Патлатый был доволен ветром, несмотря на то, что он бил его собственными волосами по лицу, шумно задувал в ухо и, судя по стремительно заполняющемуся тучами небу, готовил сильный дождь.

-Символичненько, -шёпотом сказал Патлатый сам себе и увидел проходящую в метрах пятидесяти от него девушку. Ей было за тридцать, она сохранила свою рыжеволосую красоту и она шла домой, когда к ней подбежал Патлатый, заправляющий волосы за ухо и говоривший:

-Здрасте. Видите тот дом? -Он указал на девятиэтажку, в которой жил Ромео.

-Ну да, -ответил удивлённая таким вопросом девушка, -А не должна?

-Проспект Павла Белова 15, квартира 27. Там три парня удерживают похищенную девушку, избивают её, возможно даже, -Он наклонился к уху девушки, -ебут.

Улыбка Патлатого предательски вылетела на его лицо вместе с довольным смехом. Девушка махнула на него рукой и продолжила свой путь домой.

-Вы не смотрите, что я дурачок, -он зашёлся небольшим приступом смеха, после которого немного пробежался до девушки, -Знаю, по мне не видно, но я серьёзен. Я не шучу шутки, тем более не флиртую, я говорю чистейшую правду, на седьмом этаже этого дома уже почти семь не очень счастливых часов находится похищенная девушка. Я даже имя её знаю - Вика.

Девушка остановилась

-Я сам один из них

-Тьфу, -она продолжила свой путь, -Я то думала ты и правда серьезно сейчас.

-Могу въебать, если не веришь, что я на такое способен. У меня почти ресторан;могу из лица мясо с кровью сделать, могу фарш.

На лице девушки появились слёзы.

-Так что звони в полицию. Адрес, надеюсь, помнишь, - Патлатый развернулся и пошёл в сторону подъезда, дрожащий от волнения. Ему не хватало воздуха, а слезы предательски выступили на глаза.

Он подошёл к подъезду и набрал в домофоне цифру 27.

-Кто?- послышался искаженный голос Ромы.

-Патлатый

-Быстро ты в магазин сходил

-Я передумал

Прозвучал звуковой сигнал открытия двери.

Проехав на этаж, пройдя несколько метров по подъезду, он захлопнул за собой дверь квартиры и прошел на кухню, где Рома сидел на подоконнике в обнимку с Викой и смотрел телевизор в ожидании интересных новостей, которых, на удивление, не оказалось. Патлатый взял первую попавшуюся кружку и набрал в неё воды из-под крана.

-Это что было? -спросил у него Рома.

-Ты о чём? -Патлатый маленькими глотками попивал холодную воду, от которой начинали болеть его зубы.

-О походе в магазин. Ты водички захотел купить, но вспомнил, что есть кран?

Патлатый кивнул

- Из-под крана вредно пить, -сказала Вика, вылезая из объятий Ромы и кладя в рот незажённую сигарету.

-Похуй, -Патлатый поставил кружку возле раковины и ушёл в зал, где на диване лежал Язычник, с закрытыми глазами слушающий музыку в своих наушниках.

Язычник открыл глаза и, увидев друга, сел, поставив музыку на паузу.

-Иди сюда, -хлопнул он по дивану два раза, -Я тебе сейчас такое включу, ты охуеешь.

-Что такое?

-"Тотальный джаз". Ты когда-нибудь слышал, чтобы песня звучала, как асфальт, освещенный яркими фарами? А это именно она.

Патлатый воткнул наушники. Его уши тут же заласкал гитарный перебор с медленно нарастающим жужжащим звуком трубы, делающей надрез в ушах. Словно скальпелем по горлу начала работать медленная электрогитара и сердечные удары барабанов. Пока труба продолжала накручивать музыкальные петли, а все остальное набирало темп, лицо Язычника искажало удивление. Патлатый выдернул наушники и услышал повторившийся звонок в дверь. Он подбежал к ней и посмотрел в глазок, где увидел четырех людей в полицейской форме.

Трясущимися руками он открыл дверь и впустил "гостей" внутрь. Язычник, Рома и Вика окаменели при виде заходящего довольно дружелюбного на вид дяденьки, оставившего остальных в подъезде.

-Двадцать седьмая, так?

-Да, -ответил Рома

-Поступила жалоба, что девушку похитили, держите и избиваете. Правда?

Все, включая даже пленную Вику, собрались возразить, но Патлатый, ударом полицейскому по лицу, подписал и себе, и друзьям, приговор. Добрый дяденька со словами "Ты чё, сука" достал пистолет, которым начал угрожать Патлатому. Остальные полицейские вошли в квартиру, угрожая каждому оставшемуся, закрывая своими телами "ломающего" Патлатого дяденьку, который ловко нацепил на парня наручники. Язычник спокойно сам протянул руки для оков, а Рома настолько погрузился в собственный водоворот плохих мыслей, что нацепить наручники на него было не проблемой. Заковали даже Вику, кричащую, что она и есть жертва.

Спустя несколько минут вся компания была в СИЗО.

Глава 8

Язычник окунул свою левую руку в прохладное течение небольшой июньской реки. Он несколько секунд понаслаждался потоками между пальцами, на костяшках которых он недавно набил слово "Logos". После этого он окунул свой бритый череп в реку, из-за чего рюкзак вместе со всем его содержимым съехал со спины, чуть не нырнув вслед за затылком хозяина. Язычник встал и вытер лицо любимой кофтой, после чего повязал её вокруг пояса, оставив на верхней половине своего тела только майку и обгоревшие за вчерашний день плечи.

-Взбодрился? -спросил его Эпилептик и начал подниматься обратно к дороге, чтоб пересечь реку через мост, а дальше, возможно, поймать долгожданную попутку.

-Да, вроде, -ответил Язычник и, задержав дыхание и зажмурившись, опрыскал голову ядрёным средством от комаров и прочей гадости, которой летом в лесах было достаточно много.

А в это время Эпилептик уже шёл по мосту, вытянув тонкую длинную руку с оттопыренным большим пальцем, смотрящим прямиком в ясное небо с чересчур палящим солнцем. Его желудок издал протяжный вой с просьбой дать нормальной еды, но его диета в виде бутербродов и энергетиков осталась непреступной и непоколебимой. Запыхавшийся и натягивающий на себя выцветшую кепку Язычник догнал его и тут же мимо них пролетела черная машина, водитель которой проигнорировал жест Эпилептика, просящего подвести.

-Раньше чаще, по-моему, останавливались

-Так и есть, -ответил Язычник, -Да и хуй с ними, пусть варятся в своей черноте.

-У них кондёр есть наверняка

-Вот не надо на больное, а.

-Кстати, ещё вчера хотел спросить.

-М?- издал вопросительный звук язычник, делая небольшой глоток из наполовину опустевшей бутылки теплой минералки.

-Чего ты со мной в это приключение отправился, а не с Патлатым? Ты с ним же, вроде, больше общаешься

-А чего ты со мной отправился, а не с Ромео?

-Ромео - хуй, -лаконично ответил Эпилептик, но всё же решил объясниться, -Он в последнее время только об убийствах и говорит, какой он молодец, сколько жизней отобрал, а я это слушать не могу.

-Завидно?

-Ну. Я ж после того раза вообще ни-ни.

-Не, Патлатый, конечно иногда становится Падлатым, но, в целом, норм. Просто он хуй пойдет в приключение, где надо сутками идти, ехать, а потом по новой. Мне хорошо, я природой наслаждаюсь, а ему что-нибудь повеселее надо.

-Понимаю

-Пока мы приключаемся, никакого насилия или дебошей, помнишь?

-Помню

-Вот, -мимо них проехала ещё одна, на этот раз серая машина, -Вот поэтому я с тобой и поехал. Патлатый бы нахуй это всё послал и делал бы все, как он хочет.

Мимо проехала ещё одна серая и довольно старая машина и, когда губы Язычника были близки к оскорблению, она остановилась. Парни подбежали к ней и заглянули в окно, в котором сидел мужичок лет пятидесяти, которому было по пути.

Язычник сел на переднее сиденье, а Эпилептик улёгся на заднем, наслаждаясь тем, что уставшие ноги наконец-то могут отдохнуть. Дремота почти моментально захватила его разум и он уснул

-Еду я значит спокойно, -сказал мужчина, стартуя, -И вдруг вижу двух автостопщиков. А я их видел в последний раз, по-моему, лет двенадцать назад. Молодцы парни.

-Спасибо, -ответил Язычник, открывая окно, обдувающее его прохладными потоками воздуха.

-А чего вы так решили на попутках ездить? Автобусы ж лучше.

-Этот приключения любит, - он показал на спящего друга,- А я считаю, что на автобусах природу не понаблюдаешь, да и людей толком тоже.

-Город не любишь?

-Честно? Ненавижу. Я даже вены вскрыть пытался, -он показал татуированное левое предплечье, -Вот забил его, чтоб шрамы не было видно

-А чего ты так? -задал ещё один вопрос взволнованный водитель.

-Ощущение было, будто кто-то всё заранее на плёнку записал и пустил перед глазами. Всё ненастоящее, плоское, ужасное. А на природе ничего так, только комаров хоть жопой жуй, но жить можно.

-Хех, -водитель был способен только на такой ответ, так как ожидал обычный разговор, чтоб не было скучно, а нарвался на такие откровения.

-Меня даже друзья Язычником назвали за эту любовь к природе, хотя я в одного бога то не верю, а тут о нескольких речь.

-А татуировка означает что-нибудь? - попытался сменить тему водитель

-Конечно. Смотрите, -он отодвинул майку, показав красную линию, ведущую к сердцу, после чего указал пальцем на трахею и бритый затылок, -Сердце, трахея, затылок или жизнь, дыхание, разум. Всё это проходит некоторые изменения, -он повел пальцем по набитым шестерням, электронным схемам, математическим формулам, -А потом всё обретает форму Логоса, то есть слова.

-Я тоже в свое время хотел татуировку, но мать отговорила, -водитель улыбнулся, -Сказала, что имя Вика, лучше не бить, потому что Вика уйдет через два дня

-Она была права?

-Неа. Вика ушла на следующий же день.

Язычник улыбнулся и посмотрел в окно на мелькающие деревья, которые ему и Эпилептику предстояло увидеть ещё несколько дней.

Глава 9

Ночь в СИЗО была ужасна.

Каждому из компании выделили личную камеру и, возможно, личную пытку. И если Патлатого просто пиздили об бетон стен и пола, взявшись за его волосы, то Рома пережил кое-что иное.

Ночь для него длилась вечность, света в камере не было и никаких мер времени, кроме крика из соседних камер тоже не было. Рома просто лежал на кровати, слушал всё, что происходит вокруг, но всё довольно быстро затихло и тогда он погрузился в свои мысли, которые в большинстве своем были обычным самобичеванием. Он повторял раз за разом: "Не убивать, не красть, не дебоширить", но с каждым новым кругом все меньше верил, что он не будет всё это делать из-за собственного исправления, так как его смерть в камере наступит быстрее. Когда он не самобичевал себя, он погружался в воспоминания. Пытаясь подражать герою одной книги, он вспоминал один момент жизни в мельчайших подробностях, но у него не всегда это получалось, а когда выходило, он думал, что это было не воспоминание, а никчёмно короткий сон. В итоге из-за всего стресса у него поднялась температура, колотившая его ознобом и забравшая остатки сил, а с ними и надежду развлечь себя хотя бы бессмысленной ходьбой по камере. Но больше всего пугало безвременние. Страх остаться в моменте навсегда, страх вечности объял его знакомым тяжёлым киселём. В один момент он даже захотел умереть, но это желание, как и любое другое сейчас, было словно недостижимая детская мечта долететь до Луны на самолёте или желание построить утопичное государство, где все будут счастливы и довольны. Единственным приятным моментом для Ромы за эту ночь была мысль, что раз утопия переводится, как "место, которого нет", то антиутопия - это "место, которое есть". Грустная и от этого смешная мысль чуть не выдавила из него слезу, но ничего не вышло. Рома многое бы отдал за то, чтоб просто вырыдать весь накопившийся груз.

Язычник в это время сходил с ума от давящих стен, затхлого воздуха и от бездушного бетона.

Вику, подобно Патлатому, тоже били. Не так сильно, конечно, но били, пытаясь узнать у неё имена всех членов компании и, хоть она всё сразу сказала, продолжали наслаждаться властью и насилием над ней.

Часа в четыре утра в камеру Ромы завели темноволосую красивую рыдающую девушку - Лизоньку. В камере было четверо человек в полицейской форме, двое из которых пытались держать Рому, который нарочно не сопротивлялся, а двое усаживали Лизу возле одной из стен. Силой убрав одну из рук, которой она закрывало плачущее лицо, один из них ударил её кулаком, от чего плач перешёл в крик. Вторым держащим Лизу был "дяденька", знающий, что Язычник уже вскрыл вены, а Патлатый близок к тому, чтобы умереть от полученных травм. Он посмотрел на Рому, устроивший драку с людьми в полицейской форме. Рома вцепился зубами в лицо одного из полицейских, но второй, слыша крик товарища и крик девушки, развернулся и вышел за дверь. За ним вышел и дяденька.

-Ещё шаг и я тебе хуй отстрелю, -послышался полурыдающий крик полицейского. Выстрел, ставший последним актом насилия для этого полицейского, всё-таки прозвучал, и прозвучал он практически насмерть, что можно было понять по тяжёлому дыханию "дяди".

А Рому, бившего кулаками по лицу укушенного, ударили по лицу ногой в тяжелом ботинке, который после этого ударил парня в горло, заставив его жадно хватать воздух. В лицо Ромы снова прилетел ботинок, но на этот раз он принадлежал укушенному.

Слёзы хлынули из его глаз, но он не прекращал своё сопротивление со слабой надеждой на победу.

Глава 10

Эпилептик и Ромео шли по августовскому вечеру прошлого года. Это было время, когда не было убийств на улицах, а о стрельбе в школах никто и не мог подумать, но на улице уже начинало темнеть, а Эпилептик держал в руках биту, говоря своему другу:

-Мне сегодня Патлатый предложил, так сказать, внести небольшие радикальные изменения в окружающую действительность

-Так и сказал?

-Нет, конечно, но расценил я это именно так, -Эпилептик улыбнулся и вытянул биту на длинной тонкой и прямой руке перед собой, словно целясь из неё. Сегодня он своровал эту биту из спортзала школы, из которой он выпустился три месяца назад, -Он предложил человека убить.

-На кой?

-Просто так. Убить и всё.

-А кого?

-Похуй

-Сегодня что-ли?

-Да

-С вами можно? -сказал Ромео, вспоминая, что ни он, ни кто-то из его знакомых не был способен на такое. Максимумом насилия для него была единственная за одиннадцать лет драка с Эпилептиком, которая закончилась, не успев начаться, так как была прервана пацифистичными и добрыми одноклассниками.

Эпилептик сказал:"Да, можно", поэтому Ромео пришёл домой в квартиру, которую ему купили родители, когда он переезжал в город для учёбы, и ждал, когда пройдут те два долгих часа, через которые ему нужно было пойти к своим друзьям.

Он включил телевизор в попытке скоротать время, но там шли ненавистные им новости, которые представляли собой сплошной поток хвалебных репортажей о ещё большем улучшении жизни. К сожалению, эти новости не лгали и даже не утаивали трагедий, потому что трагедий не было вовсе.

Ромео выключил телек. Он решил дойти до места назначенной встречи пешком.

На ходу он накинул кофту и запер за собой дверь, выйдя в подъезд, в котором даже нельзя было написать нецензурное слово. Не потому что все сразу же узнали б, что это ты, а потому что все относились к подобному вандализму без одобрения, но с излишним пониманием. Он вызвал томительно и тревожно шумящий лифт, в котором было идеально чисто и не пахло разлитым кислым пивом или мочой, не потому что тут сразу же убирались, а потому что никто не творил подобное, так как поводов нажраться до состояния вездессущего и вездесорящего животного не было. В лифте так же не было горы объявлений, слоящихся друг на друга, как слои старых обоев, объявлений с затертыми надписями, с дешёвой и никому не нужной рекламой. Тогда Ромео не знал, что лифт может быть настолько неприятным местом, но он хотел, чтобы лифт был таким, и, вскоре, так и случилось. Он проходил мимо серых панельных, но аккуратных домов, которые давили своей безвкусностью, но из которых все надеялись выбраться и надеялись не напрасно. Он проходил мимо детской площадки, где, несмотря на вечернее время, не сидели пьющие люди, горланящие песни и падающие от подкашивающихся ног лицом на асфальт. Он прошел мимо мусорных баков, в которых никто никогда не рылся, возле которых никогда не лежали кучи мусора и черные пакеты и из которых не воняло, так как их довольно часто вывозили. Он прошел мимо остановки, где стояли приличные люди, ожидавшие автобус с вежливой кондукторшей, чтоб поехать по ровным дорогам, по своим делам. Он перешёл через дорогу, немного погрустнев от того, что в это время горел зелёный, потому что ни один человек, даже опаздывая, не решился бы перебежать, а если бы и решился, то его бы не осудили. Он свернул в сквер с клумбами, из которых никто не рвал цветы, лавочками, на которых никто не стоял и мусорками и возле них, в которые все попадали и которые никто никогда не переворачивал. Он увидел торговый центр, в котором был чистый клуб, чистые этажи, чистые супермаркеты и прочее.

Он увидел голубей. Он разбежался, чтобы шугануть их и врезался в четврехлетнего ребенка, которого он каким-то образом не заметил. Пиздюк упал и зарыдал, а Ромео, пытаясь не смотреть в глаза причитающей матери и пытаясь сдержать улыбку, развернулся и пошел дальше, чтоб увидеть новые панельки, новые дворы, новые скверы и торговые центры и чтоб дойти до совсем стемневшего двора, в котором собралась вся компания. Патлатый, бритый под ноль, сидел на скамейке палкой рисовал на песке. Язычник наблюдал за ним, а Эпилептик нервно ходил из стороны в сторону, сжимая в руках "свою" биту. Ромео подошёл и они обменялись рукопожатиями.

Патлатый достал из кармана складной нож и, указав им на Ромео, сказал:

-Число от одного до пяти

-Пять, -ответил удивленный, как и все остальные, Ромео.

-Число от одного до пяти, -указал Патлатый на Эпилептика

-Четыре

-Число от одного до четырех, -указал Патлатый на Язычника

-Один.

-Пошлите

-Это что было? -спросил у Патлатого Эпилептик

Патлатый ответил и компания пошла в пятый подъезд, поднялась на четвертый этаж и остановилась возле первой, если смотреть против часовой стрелки, квартиры.

-Вы уверены, что там только один человек? -спросил Ромео

-Нет, -за всех ответил Язычник и открыл дверь.

Первым забежал Эпилептик. Увидев горящий на кухне свет, он зашёл туда и со всей силы ударил битой по лицу мужчины лет сорока, нашего суп после трудового дня. От удара он упал с табурета, пролив набранные в ложку щи себе на футболку. Не успел мужчина понять, что происходит, как в его голову прилетела тарелка, которой Ромео ударил его, пролив остатки еды и раскрасив лицо мужчины полосами кровавых порезов. Мужчина попытался отползти от компании, но упёрся спиной в батарею под окном, о которую его дважды ударил Язычник, пробив голову хозяина квартиры насмерть.

-Сука, -сказал Патлатый, державший в руках нож, -Я ж тоже хотел.

-Ты убил его ещё когда предложил нам все это, -сказал Эпилептик, открывший окно и пытавшийся поднять труп мужчины на подоконник, в чем ему тут же помог Язычник и Ромео, -Ты, как убийца, нажавший на курок пистолета.

Чувство неясной тревоги наполнило Эпилептика. Они вытолкнули труп мужика из окна, услышав после этого глухой удар тела о тротуар.

Этим действием они начали разрушение реалий мира, в котором они жили. Реалии вернутся, но вернутся и такие же нетерпящие их четыре ублюдка, всадника апокалипсиса, превратившие "землю, которой нет" в "землю, которая есть".

Патлатого, режущего скатерть, печалила скоротечность этого момента и собственная бузучастность в нем. Он желал как можно скорее повторять эту скоротечность, которая в будущем ему быстро надоела.

Язычник задумался о том, к чему может привести этот поступок, и ни одна мысль не была про светлое будущее и это радовало его, потому что светлое будущее ему не было нужно. Он радовался, как это совершенно искренне делал Ромео, нашедший в холодильнике питьевой йогурт, от которого у него остались белые "усы".

Эпилептик был доволен, но он упал на подоконник в мучительном приступе, сжимающим его в конвульсиях и кинувшим его на пол, от которого он поклялся остатками выключающегося сознания больше не повторять подобное.