Месть расцветает в полночь

Глава 1

Минцзин столица империи Да Сюань.

Вторая дочь клана Сянлю. Линь

Императорский сад был наполнен смехом и беззаботными криками маленьких принцев.

Мои племянники – наследный принц и младшие ван-цзы – запускали бумажного змея в форме дракона, служанки в длинных зеленых одеждах то и дело всплескивали руками, ловя упавшую бечеву. Единственная племянница в красивом платье гонялась за бабочками, сама похожая на одну из них.

Сестрица иногда отвлекалась на них, и её прекрасное лицо озарялось тёплой, материнской улыбкой, так не свойственной ей на дворцовых советах.

Впрочем, я тоже предпочитала наблюдать за их беспечными играми, чем в сотый раз перебирать в уме донесения тайной стражи нашего клана.

Ветер доносил запах цветущей магнолии, смешанный с ароматом дорогих благовоний из павильона, но даже эта идиллия не могла скрыть моей тревоги.

Три клана империи — рыбы, журавля и панголина — опять принялись за старое.

Их попытки расшатать устои и посеять раздор между нашим кланом Гидры и императорским кланом Лун не прекращались никогда, но в последнее время они действовали тоньше и изощрённее.

Говорили, что старый глава клана журавля тайно встречался с даосскими монахами с горы Ишань, а это значило только одно: готовится удар не столько мечом, сколько ядом и клеветой.

— Опять задумалась о делах, младшая сестра? — голос императрицы вывел меня из раздумий.

Я сделала глубокий поклон, сложив руки в широких рукавах хуаньшоу.

— Да, Ваше Величество. Ситуация накаляется. Отец считает, что вам стоит покинуть столицу. Отдых в отдалённом защищенном поместье пойдёт на пользу и детям, и вам.

Красивое лицо моей сестры, обрамлённое тяжёлым головным убором, нахмурилось, в глазах блеснул стальной холодок.

— Отец хочет спрятать меня? — переспросила она недовольно, сжимая в кулак пальцы, унизанные кольцами с бирюзой. — Лучшего мечника клана Гидры?

Я позволила себе легкомысленную улыбку, прищурившись:

— Отец хочет, чтобы императрица и наследники были в безопасности. И... сестра, — я театрально вздохнула и, изобразив на лице сожаление, покачала головой, — ты уже не лучший мечник. Брак, рождение детей... всё это наверняка отразилось на твоей технике.

Я окинула оценивающим взглядом её фигуру, затянутую в алое верхнее платье – даосюй на ней сидел великолепно, но я цокнула языком, словно увидела недостатки.

— Бёдра стали шире, грудь больше... Нет, теперь ты точно уступаешь мне, — подлила я масла в огонь, притворно вздыхая.

Императрица вспыхнула.

Не обращая внимания на этикет, она схватила с подноса пирожное и с силой швырнула его в меня.

Я ловко увернулась, приседая, а она уже легко, одним плавным движением, поднялась с расшитой подушки.

— Старший евнух Ли! — голос императрицы прозвенел, как натянутая тетива. — Принесите сюда мечи из зала Тайцзи! Живо! Хочу размяться.

Старый евнух в чёрной шапке уша низко поклонился, касаясь пальцами пола, и мелкой дробью поспешил выполнять поручение.

Я довольно рассмеялась — старшую сестру всегда было легко спровоцировать. Она забывала о троне, о детях, о политике и превращалась в ту самую девчонку, с которой мы когда-то ночами пробирались в оружейную чтобы поиграть.

Мечи были поданы.

Два прямых клинка цзянь с бронзовыми гардами, украшенных узором «семь звёзд».

Мы встали друг напротив друга на каменной площадке у воды, ветер стих, будто сам сад затаил дыхание.

— Ну что ж, сестра, — усмехнулась императрица, легко приседая в стойку всадника, — покажи, чему ты научилась без меня.

Я ответила поклоном оружия: подняла цзянь перед лицом и отвела клинок в сторону. Затем сделала выпад — наши клинки встретились с пронзительным звоном, от которого с магнолий взлетели испуганные птицы.

Шелковые одежды развевались при движениях, мечи скрещивались и вновь расходились, ища брешь в защите. Мы кружились по каменной площадке у воды, как две тени.

— Не так ты и хороша, мэймэй, — улыбнулась императрица и, резко оттолкнувшись, взмыла в воздух на пару чжан.

Перевернувшись, она понеслась на меня, вытянув меч в прямой руке. Я почувствовала, как сила собирается в даньтяне, и, оттолкнувшись, бросилась ей навстречу. Мечи встретились вновь; удар был такой силы, что нас отбросило в разные стороны.

Мы рассмеялись, глядя друг на друга. Но вдруг лицо сестры застыло, улыбка исчезла, а взгляд стал холодным и отстранённым. Я обернулась.

Около десяти воинов императорской стражи в полном облачении приближались к нам. Их сапоги почти не стучали по мокрому камню, но воздух вокруг сразу стал тяжелее.

Стражники остановились в десяти шагах и, прижав кулак к ладони, склонились в поклоне.

Недостаточно низко. Слишком поздно.

— Ваше Величество, — произнёс старший, — Его Величество император повелел сопроводить вас в Жемчужные покои.

Сестра бросила на меня тревожный взгляд, потом посмотрела на детей с няньками, замершими в десяти метрах.

— Император прислал для этого стражу? — тихо спросила она. Голос был ровным, но пальцы уже легли на рукоять меча.

— Приказы Сына Неба не обсуждаются, — ответил старший. — Мы проводим Ваше Величество.

Я напряглась.

Что-то было не так. Рука сестры твердо сжалась на рукояти — она тоже это почувствовала.

— Нет, — сказала императрица. — Я сама поговорю с государем.

Стражники переглянулись. Стоявший справа чуть подался вперёд, другой коснулся эфеса. Старший криво усмехнулся.

Глава 2

— Дерзость! — рявкнул стражник. — Именем императора: при сопротивлении увести силой.

Он сделал шаг вперёд.

Краем глаза я заметила, как от дальних ворот к нам спешат ещё воины — и не из дворцовой стражи. Или не та, что должна была здесь быть.

— Не верю! — Императрица бросила взгляд на детей и встала в боевую стойку. — Государь не мог отдать такого приказа!

Я уже стояла рядом с сестрой, с сожалением глядя на наши короткие цзяни. Два клинка против толпы императорской стражи… которой вообще не должно было быть в этом саду.

Маленькая Синсин всхлипнула. Нянька поспешно закрыла ей лицо широким рукавом, а второй рукой потянулась к спрятанным в поясе кинжалам.

— Неподчинение воле Сына Неба карается смертью, — рявкнул стражник.

И они бросились вперед.

Это были хорошие бойцы.

Не выдающиеся, как мы с сестрой, но очень хорошие и умеющие правильно биться вместе.

Их клинки шли низко, коротко, без лишнего замаха. Один прикрывал другого, второй ждал ошибки.

Мы кружились, отражая удары, уходили в сторону, били по кистям и древкам.

Шелк рвался, сталь пела, капли крови ложились на белый песок.

Три из восьми нянек принцев бросились нам на помощь, эти девушки тоже были воинами из клана Гидры, но слишком легко вооруженные сейчас. Против стражи в полном доспехе их короткие кинжалы и метательные ножи мало что могли сделать.

Но мы бы справились. Если бы не подкрепление, что всё прибывало и прибывало. А потом…

Руку пронзила острая боль. Я посмотрела на окровавленный рукав своего платья.

На землю падали служанки, пронзённые стрелами и мечами. Остальные уводили детей прочь, закрывая их собой. Ещё одна стрела впилась в камень у моего сапога.

Я перебросила меч в другую руку и рубанула ближайшего противника. Кровь брызнула на его доспех.

— Их слишком много, — сказала сестра. — Беги, мэймэй.

— Цзецзе? Нет! — выдохнула я, шагнув к ней.

— Не спорь со своей императрицей, мэймэй! — Голос сестры, пронзительный и резкий, прозвучал как приказ. — Бери Синсин и беги под защиту клана. Если это воля Сына Неба, то наследников не тронут!

А если это не воля Сына Неба?

Мысль обожгла холодом страха, я должна была повиноваться.

Не потому, что сестра была императрицей и носила фэнгуань, а потому, что она была лучшим стратегом клана Гидры.

Она всегда видела на три шага дальше меня. Она знала лучше, но я позволила чувствам взять верх, не смогла ее бросить.

— Уходи ты, я задержу их.

Раненая рука немела, но я стиснула зубы, сделала обманный выпад, пропустив Ци через клинок, и, не ожидая ее ответа, бросилась вперед на врагов.

Сестра, проклиная мое упрямство, бросилась прочь, туда, куда увели ее детей, а я изо всех сил старалась не дать никому из стражников броситься за ней следом.

Я выкладывалась как никогда раньше в своей жизни, но один меч не мог сдержать столько врагов, я видела как несколько воинов бросились вслед за сестрой к детям.

— Цзецзе, сзади! Я развернулась и бросилась вслед за ней и тут же почувствовала толчок.

Удар одного из мечников в мою незащищенную спину.

Кровь пошла горлом и, падая на землю, я с ужасом наблюдала, как лучники расстреливают мою сестру издалека.

Она вертелась и уворачивалась, отбивая стрелы мечом, но не успевала, потому что все еще рвалась к детям.

Няньки, прикрывавшие собой детей, не успев добежать до укрытия в скалах, одна за другой падали пронзенные стрелами.

Душераздирающий крик сестры и мои племянники тоже оседают на землю неподвижными безжизненными куклами. А сестра, отбросив меч, забыв обо всем, бросается к ним, падая на колени.

Перед глазами все поплыло, я собрала последние силы, всю жизненную силу, концентрируя ее внизу живота, и произнесла слова древнего призыва.

Шум стих и мутная пелена сформировалась сначала в два ярких глаза.

Потом я почувствовала, как мое тело приподнимается в воздух, а в голове раздался тихий шипящий голос прародителя.

— Неправильный выбор, дитя.

Огромная белая змея медленно становилась еще больше, превращаясь в гидру. И все пары глаз ее многочисленных голов уставились на меня.

Перед глазами медленно пронеслись все события сегодняшнего дня.

Я заворожено наблюдала со стороны за нашим с сестрой боем, за каждым удачным выпадом и каждой совершенной ошибкой.

Наконец. я заметила откуда стреляли – лучники тоже были в форме императорской стражи. И сестру, с последним вздохом тянущую окровавленную руку к дочери.

— Эта девочка – шанс клана Гидры, она станет императрицей, но ты должна сберечь и обучить ее, ты готова?

— Но…

Ответом мне было лишь недовольное шипение, а потом мир вздрогнул и я поняла, что снова сжимаю меч в свой руке, а сестра стоит рядом.

Я умерла, но вернулась…

Глава 3

— Их слишком много, — как и в прошлый раз сказала сестра, а я поняла, что снова могу дышать полной грудью. — Беги, мэймэй.

— Цзецзе? Нет! — выдохнула я, шагнув к ней и тут же испуганно прикрыла рот рукой, нет, я не должна делать тоже самое…

— Не спорь со своей императрицей, мэймэй! — Голос сестры, пронзительный и резкий, прозвучал как приказ.

— Бери Синсин и беги под защиту клана. Если это воля Сына Неба, то наследников не тронут!

В голове все путалось.

Я снова жива, и сестра, и принцы с маленькой принцессой все еще живы. Прародитель Сянлю дал мне второй шанс.

Я никогда не верила в то, что прародитель может творить такие чудеса, я считала все эти рассказы красивой семейной легендой…

Слова призыва были просто словами, которые заставляли учить каждого ребенка нашего клана.

В прошлый раз в этот момент я заколебалась и сделала по-своему, но теперь я точно знала, как должна поступить.

Я должна сделать, как говорит сестра, и спасти маленькую Синсин, как того потребовал предок.

Раненая рука немела, но я стиснула зубы, сделала обманный выпад, пропустив Ци через клинок, и тут же откатилась в сторону.

Сестра подхватила с земли меч павшего врага, крутанулась и вклинилась в строй убийц, уводя их удары на себя.

Я перекатилась, уходя с её линии, и бросилась за служанками.

Нужно спасти племянницу, нужно спасти Синсин.

Служанки в зелёных одеждах все еще вели детей к пористым каменным гротам — там можно было спрятаться, затаиться в тени, как ящерицы в щелях.

Забрав маленькую принцессу, завернутую в накидку, у няньки, я подтолкнула остальных в тёмный проход грота и обернулась.

Трупы усеивали землю, кровь впитывалась в белый песок.

Моя сестра сдерживала убийц из последних сил.

Как Сын Неба мог отдать такой приказ?

Неужели клевета на этот раз была столь чёрной, что он повелел умертвить свою любимую жену? Он всегда уважал и ценил её…

Что будет с моими племянниками?

Что будет с нашим кланом после такого?

Мысли метались, как заполошные птицы. Прошлый раз, всего несколько минут назад, в пылу боя я не могла поверить, что сестру действительно пытаются убить.

Тогда мне казалось, они хотят взять её живой. Теперь всё стало очевидно, я знала, что и её, и всех наследников именно убивали.

Я отчетливо ощутила момент, когда она тоже это поняла.

Мне показалось, что на секунду она посмотрела прямо на меня и на маленькую девочку в моих руках.

Сердце пронзило болью…

Она не просила меня спасти всех, потому что знала: всех не спасти.

Она не просила меня спасти наследника, потому что уже тогда поняла то, что я осознала только сейчас.

Она попросила меня забрать свою единственную дочь, потому что знала – отомстить за её смерть сможет только она.

Моя сестра отбросила мечи.

Замерла на миг, вскинув руки, словно подставляя ладони небу.

Её тело тут же пронзила сталь, но она лишь едва вздрогнула и запрокинула голову.

Я беззвучно шевелила губами, повторяя вместе с ней слова древнего призыва предка-покровителя, и кожей ощутила вибрацию ци — тяжёлую, как землетрясение.

А потом тело сестры исчезло в ослепительной белоснежной вспышке, и на её месте появилась белоснежная гидра.

Именно так и должен срабатывать призыв, это было описано в древних свитках клана, а то, что случилось со мной – этого не должно было произойти, я не знала, почему это произошло именно со мной.

Гигантская гидра Сянлю издала воинственный оглушительный рев, а я опомнилась и побежала со всех ног прочь из Императорского сада, прижимая к себе маленькую Син.

Я знала, что будет дальше.

Умрут все, в ком нет крови нашего клана Гидры. Сестра заплатила своей жизнью за призыв покровителя нашего клана.

У моих племянников теперь оставался шанс выжить. Напавшие погибнут — покровитель Сянлю не пощадит никого чужого.

Оставшихся служанок тоже, но дети останутся живы. А потом… если это был не приказ Сына Неба, а дело изменников, государь найдёт их и покарает, а детей укроет.

Так думала я, с разбегу перелетая через садовую стену и удерживая ци в даньтяне.

Я пробиралась через дворики и сады прочь из дворцовой ловушки, в город, к столичной резиденции нашего клана — к отцу, главе нашего клана и его воинам.

Они должны узнать, что произошло во дворце. Я не понимала, что творится.

На улицах тоже было неспокойно: факелы, крики, топот стражи.

Я шла домой не как благородная барышня, а как преступница, укутавшись в накидку и прячась в толпе от городской стражи, низко опустив лицо и прикрываясь рукавом.

Синсин за всё это время не издала ни звука. Только смотрела на меня пронзительно тёмными глазами на серьёзном личике, она не плакала, не звала маму, только один раз протянула грязную ручьку и, прижав к моей мокрой от слез щеке, произнесла, — Линь.

— Всё будет хорошо, Синсин, тетя Линь позаботится о тебе, — прошептала я, оглядываясь по сторонам и целуя её в макушку.

— Как только ворота резиденции цзуфу закроются за нашими спинами, мы будем в полной безопасности. Клянусь предками Гидры.

Мы были уже близко.

Глава 4

Обычно тихий квартал знатных домов сейчас бурлил толпами какого-то сброда. Я шла, скрываясь среди них. Толпа сама несла нас в нужную сторону. Людей становилось всё больше.

– Смотрите! Резиденция Гидры! – крикнул кто-то впереди, тыча пальцем.

– Говорят, сам Сын Неба повелел вырезать род! – подхватил другой.

– Брешут! Государь не мог... – начал третий, но его тут же дёрнули за рукав.

– Тише, глупец! За такие слова язык вырвут!

– Дорогу! Дорогу! Стража идёт! – пронеслось по толпе.

– Что там? – вытягивала шею торговка.

– Сегодня клану Гидры конец! – усмехнулся мужчина с корзиной.

– Вчера ещё ворота стояли, а ныне... – пробормотал старик.

– Не толкайся! Я первый пришёл смотреть!

– Там остался хоть кто-то живой? – спросила какая-то женщина, и никто ей не ответил.

– Молчи. Не наше дело, – шикнули на неё.

А потом мы оказались у ворот.

Я замерла и сжала племянницу так, что она пискнула. Огромные створки из чёрного железного дерева, окованные бронзой, были разбиты и лежали на земле, как сломанные крылья. Табличка с иероглифами «Сянлю» валялась в пыли, расколотая надвое. Двор резиденции был залит кровью, а мёртвые братья и сёстры лежали на земле…

…Прошло пятнадцать лет.

Город Хайюэ, отдалённая приморская провинция империи Да Сюань.

– Барышня, из дома градоначальника опять прислали подарки, – моя служанка стрельнула глазами на одну из старших тётушек, та делала вид, что увлечена завариванием чая, и, расхрабрившись, Мо позволила себе тихий смешок.

Я лениво водила пальцем по гладкому тельцу Ше, свернувшейся кольцом на моих коленях, и смотрела, как над чашкой поднимается пар.

– А что батюшка? – поинтересовалась я.

– Господин принял, но в ответ послал ещё более богатые дары, в подтверждение дружбы наших домов, – прыснула Мо, пряча улыбку за рукавом.

Дом градоначальника всё пытался посвататься к пусть не самому знатному, но самому богатому роду в провинции, а отец мастерски увиливал.

Впрочем, нам недолго осталось оставаться здесь. Шпионы уже донесли, что в столице готовятся к смотру невест для принцев, а значит, мы скоро отправимся в путь.

Тётушка считала, что мне предназначено судьбой стать невестой наследника. Всю мою жизнь, начиная с трёх лет, меня готовили к этому.

И я была готова.

Наследник прекрасно играл в го – и я старательно училась. Он много читал и был ценителем живописи – я прилежно рисовала и читала те же трактаты, что и он. Даже не видя его ни разу в своей жизни, я знала его лучше, чем родная мать.

Мне нанимали лучших учителей, и каждый из них считал меня своей лучшей ученицей. Мои тщательно отобранные служанки так же росли, обучаясь совсем не тому, что должна уметь прислуга. Впрочем, как и мои таланты – они совсем не ограничивались положенными благородной барышне навыками.

Моя семья за пятнадцать лет сделала всё, чтобы я стала самой подходящей невестой для наследника престола, а наш род из нищей побочной ветви клана Рыб превратился в самую богатую семью империи.

– Наконец-то всё это притворство закончится, Синсин, – Мо плавно поднялась с колен, расправляя складки платья.

Я строго посмотрела на неё.

– Закончится? Всё только начинается. И больше не зовите меня Синсин – пора уже вести себя как положено настоящей прислуге.

Мо хмыкнула, бросив взгляд на остальных девушек, и все дружно опустились на колени, касаясь лбами пола.

– Простите, молодая госпожа, нерадивых рабынь за неподобающее поведение, мы достойны смерти, – взвыла Мо.

– Девочки, я надеюсь, в столице вы прекратите такие выходки. Даже наедине! В императорском дворце и у стен есть уши. Если наш план провалится от того, что служанки ведут себя неподобающе, тётушка вас не пощадит.

Мои служанки, а точнее тщательно отобранные на эту роль с детства сёстры уничтоженного клана Гидры, вмиг стали серьёзны.

– Не бойся, Синсин, это в последний раз, – тихо сказала Мо, поднимаясь. – Мы живём ради этой мести. Ты можешь положиться на нас.

– А-Син, – в комнату вошла тётушка Линь, и девушки тут же испарились, каждая мгновенно нашла срочное дело где-то подальше от её строгого взгляда. – Мне нужно с тобой поговорить.

Я кивнула и последовала за той, кто заменила мне мать. Та, что играла её роль в этом доме, так и не смогла меня полюбить как своё дитя. Матушка относилась ко мне с трепетом, почти с благоговением. Зная о моём предназначении, она, потерявшая в той резне в столице пятнадцать лет назад мужа и своих настоящих детей, так и не смогла увидеть во мне просто ребёнка. С самого детства я чувствовала, что она смотрит на меня как на острый клинок, которым свершится долгожданная месть. И думает только о том, как бы понадёжнее пропитать его ядом.

Почти все вокруг так относились ко мне. Прародитель Сянлю пообещал, что я стану императрицей, и они все ждали этого от меня. Ждали, чтобы получить возможность уничтожить все три клана, посмевшие ради власти напасть на нас.

Только тётушка иногда вспоминала о том, что, помимо моего предназначения, у меня есть еще и собственные чувства и желания.

Только она по-настоящему любила меня.

Усадив меня на подушки у окна, тетушка села напротив. Когда служанка бесшумно поставила перед нами чайник и удалилась, закрыв за собой створки дверей, она сняла с лица тонкую короткую вуаль, всегда прикрывающую половину ее лица.

– Ты знаешь, что сначала мы считали, что это император и его клан решили избавиться от императрицы, – начала она, разливая чай. – Но позже мы во всём разобрались.

– Тётушка, я слышала эту историю тысячу раз, – устало вздохнула я, принимая чашку обеими руками.

– Ничего, послушаешь в тысячу первый. – Она смотрела на меня поверх чашки, и в её глазах не было ни капли тепла. – Я понимаю, ты была слишком мала, чтобы помнить. Но ты не должна забывать о том, что они сделали с нами. О нашей мести и твоём предназначении.

Тётушка ошибалась. Да, я была мала, но я всё прекрасно помнила. Тот день, когда убили мою мать и братьев, отпечатался в моём детском сознании намертво. Мне казалось, встреть я сейчас тех воинов, что напали на нас в императорском саду – узнаю каждого.

– Теперь мы род из клана Рыб, – продолжила тётушка, ставя чашку на низкий столик. – Оставь Ше дома, не нужно вызывать подозрений.

– Нет!

Глава 5

– Нет! – повторила я, и чашка в моей руке звякнула о блюдце. – Ше останется со мной.

Тётушка медленно поставила свою чашку.

В комнате стало тихо, только слышно было, как за окном ветер шевелит листья магнолии.

Она смотрела на меня долго, не мигая, и я выдержала этот взгляд.

– Ты понимаешь, что это значит? – наконец спросила она. – В столице, во дворце, среди чужих глаз. Змея, которая знающим напомнит о клане Гидры, если ее кто-то увидит...

– Ше умеет прятаться, – я опустила ладонь на тонкое тельце, и змея тут же скользнула мне на запястье, обвивая его, как браслет.

Чешуя её засветилась и стала почти серебристой. – Она чувствует опасность лучше любого шпиона, никто не поймет, что это живое существо.

Тётушка поджала губы.

Она знала, что когда я так упираюсь, спорить со мной бесполезно. Знала она и другое: Ше была не просто змеёй.

В ту ночь, когда пала резиденция клана Гидры, тётушка Линь вынесла из города не только меня.

Браслет на моей руке в виде маленькой нефритовой змейки, подаренный мне матерью, внезапно ожил…

Тётушка считала – это знак. Я считала – это моя сестра.

– Хорошо, – тётушка вздохнула, и в её голосе впервые за долгое время мелькнула усталость. – Но если она выдаст нас...

– Не выдаст, – я улыбнулась и поднесла руку к лицу. Ше высунула тонкий чёрный язычок и коснулась моей щеки. – Она знает, зачем мы едем.

Тётушка поднялась.

Она всегда так делала, когда разговор был окончен: поднималась первой, показывая, что сказано достаточно.

– Через три дня мы выезжаем, – сказала она, одёргивая широкие рукава. – Юй Син, дочь купца Юй Вэньчжао, должна стать невестой наследника и будущей императрицей. Ше спрячь под одеждой и не выводи на свет. Мо и остальные девушки будут с тобой, а я прибуду в столицу отдельно, на два дня позже, если что-то случится в пути...

– Я знаю, что делать, – я встала, и Ше скользнула обратно на моё запястье, сворачиваясь кольцом вокруг тонкой жилки. – Ты учила меня с трёх лет, тётушка. Я не подведу наш клан.

Она посмотрела на меня и в её взгляде снова мелькнуло то, что я видела всю жизнь.

Не любовь. Не нежность.

Что-то острее, твёрже.

– Клан Гидры не прощает предательства, – сказала она тихо, почти неслышно, – и не забывает долгов. Помни это, А-Син.

Она вышла, закрыв за собой створки дверей, а я осталась одна в комнате, где пахло чаем и магнолией, и долго смотрела на своё отражение в гладкой поверхности столика.

Ше шевельнулась на моём запястье и тихо, одобрительно зашипела.

Я улыбнулась.

– Знаю, – прошептала я. – Ты тоже её не подведешь.

Три дня пролетели, как один вдох.

Утром четвертого дня во дворе нашего дома уже стояли повозки, гружённые сундуками с шелками, чаем и дорогой утварью. Для чужих глаз – торговый обоз купца Юя, отправляющийся в столицу за новыми заказами, для нас – караван, который вёз в столицу империи месть.

Мо подошла ко мне, когда я стояла у ворот, глядя на дом, ставший мне родным за пятнадцать лет. Она была одета как простая служанка: скромное синее платье, волосы убраны в низкий пучок, лицо спокойное.

– Пора, барышня, – сказала она негромко, но без насмешки, она умела это – держать лицо даже наедине.

Я кивнула.

Поправила белую накидку, с вышивкой по краю, и шагнула в повозку. Ше лежала у меня на груди, под двумя слоями ткани, и её тепло разливалось на коже, как второе сердце.

Тётушка Линь стояла на крыльце.

Она не подошла, не обняла, не сказала ни слова, только смотрела нам вслед – прямая, как клинок, в своём тёмно-синем платье.

Я обернулась и поклонилась ей низко, касаясь пальцами лба. Так кланяются перед дальней дорогой и она ответила едва заметным кивком.

Повозки тронулись в долгий путь до столицы.

Дорога вилась вдоль берега.

Слева шумело море. Свинцово-серое утром, оно к полудню становилось синим, как небо, и чайки кружили над мачтами рыбацких лодок.

Хайюэ оставался позади, таял в дымке, как сон.

Я сидела у окна и смотрела, как проплывают мимо рисовые поля, деревни с черепичными крышами, придорожные кумирни с поблёкшими от дождя иероглифами.

Мо дремала напротив, подложив под голову свёрнутый платок. Остальные девушки ехали в следующей повозке.

Ше выползла из-за пазухи и устроилась у меня на коленях, глядя на проплывающий пейзаж чёрными бусинами глаз. Она редко показывалась при свете, но здесь, в дороге, среди своих было можно.

– Красиво, – тихо сказала я, поглаживая её по голове.

Ше не ответила.

Но мне показалось, что она чуть приподняла голову – туда, где на горизонте, за полями и холмами лежала столица.

Минцзин. Нефритовый Стольный град, где стоял дворец, ждал меня наследник и наша месть.

Я сжала пальцами тёплую чешую и закрыла глаза.

– Скоро, – прошептала я. – Скоро они заплатят за смерть моих настоящих родителей и братьев.

К вечеру второго дня мы остановились на постоялом дворе у развилки. Хозяин – старик с седой бородой и хитрыми глазами – вышел встречать нас с фонарём в руке.

– Куда путь держите, господа хорошие? – спросил он, кланяясь и заглядывая в повозки.

– В столицу, почтенный, – ответила Мо, выступая вперёд. – С товаром, есть у вас свободные комнаты?

– Для вас найдём, – старик улыбнулся, обнажая редкие зубы. – Как раз для благородных гостей покои наверху. А товар ваш... – он покосился на сундуки, – приглядим, не извольте беспокоиться.

Я вышла из повозки, накинув на голову платок. Ше спала под одеждой, как всегда свернувшись на груди, старик бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд и тут же отвёл глаза, кланяясь ещё ниже.

– Прошу, госпожа, прошу.

Комната наверху оказалась чистой, с широкой деревянной кроватью и окном, выходящим во двор. Я отпустила Мо и остальных, велев отдыхать, а сама села у окна, глядя как в темнеющем небе зажигаются первые звёзды.

Ше выползла на подоконник и замерла, глядя на север.

– Знаю, – прошептала я, отвечая на её немой вопрос. – Я тоже чувствую, что-то опасное ждёт нас там.

Вздохнув, я закрыла окно и легла на кровать, не раздеваясь.

Завтра будет новый день, новые дороги. А пока можно было просто лежать и слушать, как в темноте тихо шипит на моём запястье змея, оставленная мне мамой, которая умерла, пытаясь спасти меня.

Глава 6

Минцзин.

Столица показалась на рассвете четвёртого дня.

Сначала это была лишь тонкая золотая полоска на горизонте – там, где небо встречалось с землёй. Потом полоска стала шире, и я разглядела очертания стен.

Они поднимались из утренней дымки, как хребет спящего дракона. Серые, могучие, увитые по гребню сторожевыми башнями с загнутыми кверху черепичными крышами.

Над воротами в утреннем свете тускло поблёскивала позолота иероглифов: «Минцзин».

Тётушка Мэй проснулась и села, поправляя платок. Она была старшей из женщин, кто сопровождал меня в столицу.

– Приехали, – выдохнула она тихо.

Я кивнула.

Ше под моей одеждой шевельнулась, обвивая запястье плотнее, у городских ворот стояла длинная очередь.

Крестьянские телеги с овощами, купеческие караваны, носилки знатных господ, всадники в форме городской стражи. Над всем этим стоял ровный гул – голоса, скрип колёс, ржание лошадей, лязг оружия. После тихого Хайюэ это казалось оглушительным.

– Кто такие? – подошёл к нам стражник в кожаном доспехе с нашивкой клана Панголина на плече. – Что везёте?

– Торговый обоз купца Юй Вэньчжао из Хайюэ, – тётушка Мэй уже стояла у повозки, склонив голову в вежливом поклоне. – Шелка, чай, утварь. Есть грамота. И сопровождение его дочери – кандидатки в отборе.

Стражник взял свиток, пробежал глазами, потом заглянул в повозку. Я сидела, опустив лицо, накидка прикрывала голову. Ше замерла на моей груди, не издавая ни звука.

– Проезжайте, – наконец сказал он, возвращая грамоту. – В городе сейчас тесно. Смотр невест дело такое, сами понимаете. Всем места мало.

Тётушка поклонилась ещё раз, и повозки тронулись.

Я приподняла край накидки и впервые за последние 15 лет увидела Минцзин.

Город был похож на живое существо.

Улицы текли, как реки. Широкие проспекты сменялись узкими переулками, где дома стояли так близко, что крыши почти смыкались.

Над головами висели гирлянды красных фонарей, их ещё не зажгли – утро только начиналось – но даже так они придавали улицам праздничный вид. Вдоль дорог тянулись лавки: чайные, шелковые, ювелирные, книжные.

Над дверями висели таблички с иероглифами, вырезанными по дереву и залитыми золотом.

Пахло иначе, чем в Хайюэ.

Там был запах моря и соли, а здесь благовоний, жареного теста, свежескошенной травы и лошадиного пота. Всё смешивалось в один густой аромат, от которого слегка кружилась голова.

– Смотр невест – большая радость для постоялых дворов, – язвила тётушка Мэй, пока мы ехали.

Она сидела напротив, выглядывая в окно. – Город действительно переполнен, хорошо, что господин заранее купил для вас усадьбу.

– Скорее для вас, – улыбнулась я кончиками губ.

Тётушка кивнула, – Они не могут тебя не выбрать, ты войдешь во дворец, а потом и мы.

Я сжала пальцы, и Ше тихо, успокаивающе сжалась в кольцо на моём запястье, меня беспокоил только начальный этап, там, где девушек отбирали по родословной.

– Вы справитесь, барышня, – тихо сказала тётушка Мэй, заметив моё лицо. – Все документы в порядке, вы богатая наследница, это перевесит то, что вы всего лишь побочная ветвь клана Рыбы, главные ветви тоже пришлют невест, но они и в подметки вам не годятся.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пропуская воздух через даньтянь, как учила тётушка Линь. Страх – плохой советчик. Я это знала.

Повозки свернули с главной улицы в тихий переулок и остановились у ворот большого дома. Это была столичная резиденция нашей ветви клана, рода Золотого карпа, купленная несколько лет назад, обустроенная и ждавшая нас.

Для всех вокруг – дом богатого торговца из провинции. Для нас – штаб.

Двор был вымощен светлым камнем, вдоль стен стояли кадки с карликовыми соснами. Слуги все свои, из клана Гидры, встретили нас молчаливыми поклонами.

– Госпожа, ваши покои готовы, – сказала старшая служанка, женщина лет сорока с сухим, строгим лицом. – Отдохните с дороги, вечером прибудет госпожа Линь.

Я кивнула и прошла за ней в комнату на втором этаже.

Окна выходили на запад, туда, где за крышами домов угадывались очертания императорского дворца. Я долго стояла у окна, глядя на золотые крыши, блестевшие в лучах заходящего солнца.

Ше выползла из-за пазухи и устроилась на подоконнике, тоже глядя на дворец.

– Красиво, – тихо сказала я. – И опасно.

Змея повернула голову и посмотрела на меня. В её глазах, чёрных и глубоких, я увидела отражение золотых крыш.

– Завтра мы поедем во дворец и если всё пройдёт хорошо, через несколько дней я войду в императорский сад.

Ше моргнула.

– Тот самый сад, – прошептала я, и голос мой дрогнул. – Где умерла моя мать.

Ше медленно сползла с подоконника и обвилась вокруг моего запястья.

Её чешуя чуть засветилась в полумраке, серебристо и мягко. Говорят, змеи холодные, но я всегда чувствовала, как от неё идёт тепло, и это тепло было живым. Как будто кто-то далёкий, но родной держал меня за руку.

Закрыв глаза, я медленно выдохнула.

– Я справлюсь, – прошептала я. – Ради тебя, мама. Ради братьев и ради всех, кого они убили.

Тем же вечером приехала тётушка Линь.

Она вошла в дом так тихо, что я услышала её шаги, только когда она уже поднималась по лестнице. Одета она была просто – тёмное дорожное платье, вуаль на лице. Но держалась так, что слуги расступались перед ней, не поднимая глаз.

– А-Син, – она вошла в мою комнату без стука. – Показывай.

Я подняла руку. Ше, сидевшая на моём запястье в виде браслета из белого нефрита, подняла голову и посмотрела на тётушку рубиновыми глазами, постепенно становящимися черными.

Тётушка долго смотрела на неё.

Потом медленно кивнула.

– Хорошо. Она и вправду умеет прятаться, никто не подумает, что это живое существо.

Она прошла к столу и села, жестом пригласив меня сесть напротив.

– Завтра ты отправишься во дворец, – сказала она без предисловий. – С тобой поедут Мо, Цин и Бай. Я пока останусь здесь, если что-то пойдёт не так, ты знаешь, что делать.

– Знаю.

– Хорошо. – Тётушка помолчала, глядя в сторону окна. – Отдыхай, Синсин, завтра важный день.

Она ушла, а я осталась сидеть, глядя на закрытую дверь.

Глава 7

Первый этап

Я проснулась до рассвета – привычка, выработанная годами. За окном Минцзин тонул в белой дымке, что ползла с реки, затягивала улицы, стирала очертания домов.

Сквозь эту белизну едва проступали золотые крыши императорского дворца. Сегодня я увижу их вблизи.

Послышался шорох и в мои покои вошла Мо, а за ней Цин и Бай.

– Госпожа, пора собираться, – Мо подала мне платье, выбирали мы его долго и придирчиво.

Не слишком роскошное, чтобы не выглядеть недавно разбогатевшими выскочками. И не слишком скромное, чтобы не сойти за бедных родственниц из глуши.

Шёлк цвета молодой листвы, вышивка серебряной нитью по вороту и краю рукавов, пояс с бледно-зелёными нефритовыми подвесками. Платье, которое говорило: «Мы не из главной ветви, но у нас есть деньги и достоинство».

Бай заплела мне волосы – гладко, без излишеств – и заколола двумя серебряными шпильками с маленькими жемчужинами, Цин подала накидку, Мо окинула меня взглядом и кивнула.

– Хорошо. Никто не скажет, что мы бедны или что слишком много о себе думаем.

Ше на моём запястье шевельнулась. Сегодня она была особенно тихой, как будто понимала, что день важный.

Тётушка Линь ждала нас во дворе, она стояла у ворот прямая и строгая, с непроницаемым лицом.

– Сегодня первичный осмотр у ворот, смотреть будут на рост, телосложение и симметрию лица. Всё остальное потом. Держись ровно, не сутулься, не опускай голову слишком низко. Ты – дочь купца, а не рабыня.

– Я знаю, тётушка.

– Знаешь. – Она помолчала. – Что бы ни случилось, не выдай себя раньше времени ни взглядом, ни жестом.

Я кивнула.

Тётушка посмотрела на меня долго, будто прощаясь, потом коротко поклонилась, так, как кланяются старшему, и отступила в сторону.

Паланкин уже ждал нас у ворот.

Дворец я увидела через полчаса.

Он вырос из тумана внезапно. Сначала серые и необъятные стены, потом ворота с позолотой, потом многоярусные крыши с загнутыми краями, покрытые золотой черепицей.

Над всем этим висел флаг захватчиков – журавль на алом поле.

У ворот стояла очередь: повозки, носилки, всадники. Девушки в лучших нарядах, их служанки, их тётушки и матери – кандидатки, мои соперницы.

Мо помогла мне выйти, а Цин и Бай встали по бокам, как и положено служанкам. Мы пошли к воротам, где стояли стражи в полном облачении.

– Имя, род, документы, – коротко сказал один из них.

– Юй Син, дочь купца Юй Вэньчжао из Хайюэ, – ответила Мо, подавая свиток. – Кандидатка на смотр невест.

Стражник взял свиток, развернул, прочитал, потом посмотрел на меня оценивающе, с головы до ног. Я стояла прямо, лицо спокойное, взгляд чуть опущенный, как учили.

– Проходите, – сказал он наконец. – во внутренний двор, вас встретят.

Внутренний двор перед воротами был залит утренним светом и гудел, словно улей.

Нас выстроили в длинные ряды по сто девушек в каждом.

Я стояла в третьем ряду, а перед нами, на возвышении из резного дерева, сидели трое старых евнухов в тёмно-синих халатах с вышитыми серебряными журавлями.

Старший из них – сухой старик с гладко выбритым черепом и глазами, похожими на две чёрные бусины – медленно обводил нас колючим взглядом.

В руке он держал длинную бамбуковую палку с красной кистью на конце.

– Тишина, – произнёс он негромко, но голос разнёсся по всему двору.

Все девушки замерли, даже служанки перестали шептаться.

– Вы приехали во дворец Сына Неба, – продолжил евнух, и красная кисть качнулась, описывая круг над нашими головами. – Здесь нет места ни гордыни, ни спеси. Здесь смотрят не на ваши платья и не на ваши украшения, а на то, что дано вам от рождения.

Он сделал паузу.

– Встаньте ровно, выпрямите спины.

Сотни девушек выпрямились как одна.

Евнухи на возвышении переглянулись.

Старший поднял руку, и помощники – молодые мужчины с бесстрастными лицами – сошли вниз и пошли вдоль рядов.

Они рассматривали нас, иногда чуть заметно качая головой.

Девушку из первого ряда – высокую, почти на голову выше остальных, сразу увели в сторону.

Помощник приближался ко мне, и сердце заколотилось, но не от страха, а от сосредоточенности.

Я прекрасно знала, как держаться.

Тётушка Линь репетировала со мной это сотни раз: ровная спина, чуть опущенные плечи, лёгкий наклон головы, спокойное лицо, мне не нужно было особенно стараться, мой рост был идеален.

Евнух остановился передо мной и, почувствовав его взгляд, я спокойно опустила ресницы.

Он смотрел на меня долго, потом коротко кивнул и пошёл дальше.

Мо едва слышно выдохнула.

– Прошла.

Я не ответила, внутри всё ещё было напряжение, как тетива, которую натянули и пока не отпустили.

Евнух на возвышении поднял вторую руку.

– Проверка телосложения, снимите накидки.

По двору прошёл шелест – сотни тканей скользнули с плеч.

Я расстегнула застёжку и позволила служанкам подхватить падающую накидку.

Под ней было моё зелёное платье – простое, но хорошо сидящее.

Помощники ходили между рядами, оценивали каждую из нас, слишком худых и слишком полных, уводили в сторонку.

Я спокойно стояла и ждала, потому что всю жизнь ела ровно столько, сколько нужно, и двигалась столько, сколько нужно.

Помощник подошёл ко мне.

Посмотрел на мои плечи, на талию, на то, как я стою, взгляд задержался на секунду дольше, чем нужно, я поняла, что он заметил что-то. Что именно? Мозоли на пальцах от занятий с мечом? Слишком прямую спину? Что-то в том, как я держу вес тела?

Но евнух ничего не сказал, кивнул и пошёл дальше, а я перевела дыхание.

– Третья проверка, – голос старшего евнуха стал жёстче. – Симметрия лица – поднимите головы, барышни, и посмотрите прямо.

Мы подняли головы.

Солнце светило нам в глаза, но никто не жмурился. Все знали: жмуриться – значит показать страх.

Старший евнух сам сошёл с возвышения.

Он шёл медленно, и палка с красной кистью стучала по камню, когда он останавливался перед очередной девушкой и смотрел.

Иногда долго, иногда почти не задерживаясь взглядом, но после каждого его взгляда кто-то уходил.

А потом старший евнух подошёл ко мне.

Я смотрела прямо.

Не в его глаза, чуть выше, на точку между бровями, так меня учила тетя: не вызов, но и не покорность.

Евнух смотрел на моё лицо, потом наклонил голову чуть вбок, как будто проверял что-то.

– Хорошо, – сказал он наконец и пошёл к следующей девушке.

Я стояла, не двигаясь, сердце билось ровно и лицо было спокойным.

Но внутри, где-то глубоко, все дрожало.

– Третья часть пройдена, – прошептала Мо, когда евнух отошёл достаточно далеко. – Осталась четвёртая.

Из нашего ряда увели уже больше сорока девушек. Половина, как и говорила тётушка.

Старший евнух вернулся на свое возвышение, теперь он стоял, опираясь на палку, и смотрел на нас – тех, кто остался.

– Четвёртое, – сказал он. – Походка, пройдите по кругу пятьдесят шагов.

Это было сложнее, чем казалось. Идти по кругу под взглядами множества глаз и не сбиться с шага, не опустить голову, не ускориться.

Я шла ровно, как ходила по стенам усадьбы в Хайюэ, когда тётушка Линь заставляла меня балансировать на узких камнях с чашей воды в руках.

Девушка передо мной споткнулась и её тут же увели.

Когда круг закончился, старший евнух кивнул своему помощнику и тот поднял руку.

– Все, кто прошёл, – идите в следующий двор, остальные – свободны.

Я обернулась к Мо.

Она смотрела на меня, и в её глазах – впервые за всё утро – блеснуло что-то тёплое.

– Прошли, барышня.

Я кивнула.

Мы двинулись к воротам во второй двор, из трёхсот девушек, что стояли в этом дворе, прошли меньше половины. Теперь нас ждало следующее испытание.

За воротами я на секунду обернулась.

Позади остались плачущие девушки, уведённые в сторону, и евнухи, уже выстраивающие следующий ряд из тех, кто только что приехал.

Дворец был огромен и он только начинал проверять нас.

Глава 8

Второй этап.

Второй двор оказался меньше первого, а вот стены были выше — с трёх сторон его окружали галереи на резных колоннах, а в центре, на невысоком помосте, стояло кресло под балдахином, пока пустое.

Нас опять выстроили в шеренги.

Теперь девушек было куда меньше — я насчитала около сотни. Ждать пришлось долго, так долго, что у некоторых девушек уже ноги тряслись, я тоже устала, но не настолько, чтобы это было заметно окружающим.

Наконец из боковой галереи неторопливо вышли трое: двое евнухов в тёмных халатах и немолодая женщина с гладко зачёсанными волосами.

Одета она была просто, без украшений, но держалась так, что сразу стало ясно: это не прислуга, а Наставница. Одна из тех, кто учит дворцовых жён этикету и правильному поведению.

Женщина подошла к нам и медленно прошла вдоль шеренги. Она не смотрела на лица, острый взгляд скользил только по рукам и осанке.

— Второй этап, — произнесла она ровным голосом. — Осанка, положение рук, походка – всё то, что отличает благородную девицу от торговки.

Она остановилась напротив одной из кандидаток — высокой девушки в голубом платье — и чуть заметно поморщилась.

— Спина.

Девушка вспыхнула, но выпрямилась, а Наставница пошла дальше.

— Теперь пройдите по одному, от меня до той колонны и обратно, начинаем с левого края.

Девушки шли одна за другой. Наставница не говорила ни слова, но после каждого прохода едва заметно кивала евнуху, стоявшему рядом, а тот делал пометку на свитке.

— Имя? — спросила она, когда я проходила мимо нее.

— Юй Син.

Наставница чуть наклонила голову, посмотрела на мои руки. Я знала, она ищет следы грубой работы, мозоли, что-то, что выдало бы низкое происхождение.

У меня были мозоли, но только от меча, да и те едва заметные, специальные мази, ванночки, уход. Сейчас мои пальцы выглядели почти как пальцы девушки, которая занимается вышиванием, а не тренировками с оружием.

— Хорошо, — сказала наставница, кивнула евнуху и отошла в сторону.

Следующее испытание было сложнее.

Наставница велела нам сесть прямо на каменные плиты, подстелив лишь тонкие подушки. Сидеть полагалось на коленях, спина прямая, руки на бёдрах, сколько мы будем так сидеть, нам не сказали.

Первый час показался вечностью. Камень холодил ноги, спина затекла, колени начали ныть. Я слышала, как кто-то рядом тихо всхлипнул. Наставница ходила между нами и заставляла поднимать подбородки, расправлять плечи.

— Терпение, — говорила она. — Дворцовая жизнь — это умение ждать. Ждать, пока тебя заметят, пока тебе позволят говорить. Ждать, пока тебя выберут.

Я закрыла глаза и представила, что я не здесь. Что я дома, в Хайюэ, на стене усадьбы, и тётушка Линь стоит рядом с чашей воды в руках, а я балансирую на узком камне.

Когда истекло пару часов, Наставница наконец-то велела нам подниматься. Ноги онемели, но я поднялась ровно, без единого лишнего движения. Несколько девушек не смогли, и их увели в сторону.

Потом была проверка голоса. Каждой из нас велели прочитать вслух небольшой отрывок из «Канона сыновней почтительности». Строки, которые я знала с детства. Голос должен был быть ровным, не слишком громким, не слишком тихим, без запинок и дрожи. Девушек с низкими голосами или слишком высокими тоже выгоняли.

К полудню второй этап был закончен и наставница объявила:

— Прошедшие второй этап допускаются к третьему, он состоится завтра. Список имён будет вывешен у западных ворот. Свободны.

Мы вышли из дворца, и только тогда я позволила себе облегченно выдохнуть.

— Сколько осталось? — тихо спросила я у Мо.

Она оглянулась назад на поредевшую толпу девушек, выходящих из ворот.

— Меньше половины, — ответила она. — Точнее узнаем завтра.

Я кивнула.

На следующий день нас собрали в западном крыле дворца, там, где начинались покои внутренних служб.

Я шла по длинному коридору, и с каждым шагом воздух становился будто тяжелее. Мо, Цин и Бай остались за дверями — дальше служанок не пускали.

— Госпожа, — шепнула Мо на прощание, — не поубивайте их там, они делают свою работу.

Я кивнула и вошла, мне предстояла самая неприятная часть этого отбора.

Комната была длинной, с высоким потолком, вдоль стен стояли ширмы, за которыми виднелись медные тазы, кувшины с водой, свёрнутые полотенца.

В центре был длинный стол, за которым сидели три женщины в годах и один евнух-лекарь с длинной седой бородой. На столе лежали свитки, кисти, чернильницы и бамбуковые линейки.

Женщина посередине подняла голову и обвела взглядом десять вошедших девушек.

— Раздевайтесь, — сказала она без предисловий. — Полностью, до последней нитки.

По комнате прошёл шорох.

Кто-то замер, кто-то побледнел. Я расстегнула застёжку и позволила платью упасть, рядом со мной девушка в голубом залилась краской и, прижав руки к груди, разрыдалась – её тут же увели.

— Кто не может раздеться — выйдите сразу, — сказала женщина.

Я разделась до конца, сложила одежду и выпрямилась. Руки опущены вдоль тела, спина прямая, взгляд перед собой, как перед тётушкой Линь, когда она проверяла мою стойку.

Женщины поднялись и пошли нас осматривать.

— Хорошая кожа, — произнесла она, рассматривая меня. — Чистая. Родинок и шрамов нет

Глава 9

Женщина взяла мою руку и перевернула ладонью вверх, потом другую, посмотрела на ногти — коротко остриженные, чистые, без заусенцев. Кивнула.

— Волосы, — сказала она.

Я распустила косу — Бай специально заплела её утром совсем не туго, волосы упали мне на плечи.

Женщина пропустила прядь между пальцами. Потом ещё одну, велела наклонить голову и долго смотрела на кожу под волосами — искала вшей, перхоть, следы какой-нибудь болезни.

— Густые и шелковистые, — сказала она наконец. — Хорошо.

Как племенной кобыле проверили зубы и десна, и отправили на осмотр у лекаря.

Евнух с седой бородой подошёл ко мне, и я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

Это был старый евнух, но всё же — мужчина, а я стояла голая перед ним, и это было ужасно.

Он послушал моё дыхание, проверил пульс на запястье и шее. Потом заглянул в глаза, велел поднять руки, опустить, наклониться, выпрямиться. Проверил живот, спину, бёдра.

— Здорова, — сказал он наконец и отошёл.

Я перевела дыхание.

Но это был ещё не конец…

Женщина, с сжатыми в нитку губами, подошла ко мне последней, в руках у неё был чистый белый платок и бамбуковая палочка.

— Последняя проверка, — сказала она тихо, так, чтобы слышала только я. — Ты понимаешь, о чём речь.

Я кивнула, краснея. Проверка чистоты.

— Ляг на кушетку.

Кушетка стояла у стены, за ширмой, женщина поставила рядом таз с водой, разложила платок и взяла палочку.

Её движения были быстрыми, точными, без лишней грубости, но и без жалости, она просто делала свою работу.

А я закрыла глаза и представила, что я не здесь. Что я в Хайюэ, на стене усадьбы, и тётушка Линь стоит рядом.

Что небо синее, а море шумит внизу и всё это — просто ещё одно испытание, которое нужно пройти и забыть поскорее.

Когда всё закончилось, женщина поднялась и посмотрела на платок, потом на меня.

— Чисто, — сказала она. — Одевайся.

Я села.

Ноги чуть дрожали, но я не позволила себе показать это. Встала, подошла к своей одежде, надела платье — слой за слоем, застегнула застёжки, неторопливо поправила пояс.

Женщина уже писала что-то в свитке. Закончив, она подняла голову и посмотрела на меня.

— Юй Син, род Золотого карпа, Хайюэ, — произнесла она. — Вы прошли дальше.

Я поклонилась низко, как положено, и вышла.

За дверью ждали Мо, Цин и Бай. Мо бросилась ко мне первой.

— Госпожа?

— Всё хорошо, — сказала я тихо.

Мо выдохнула, Цин улыбнулась, а Бай молча кивнула.

Мы пошли к выходу, коридор ведущий к покоям, в которых мы должны были ожидать, был длинным, и в конце его, у самых дверей, я увидела фигуру в платье, вышитом знакомыми узорами, Юй Лань. Вторая кандидатка от нашего клана стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня.

— Побочная ветвь, — презрительно произнесла она, когда я поравнялась с ней. — Прошла?

— Прошла, — ответила я, не останавливаясь.

— Что ж, — улыбнулась она. — Посмотрим, как ты пройдёшь следующий этап, говорят, там проверяют не только тело, но и ум. А ум, знаешь ли, у побочных ветвей... не всегда в порядке.

Я остановилась. Обернулась.

— Благодарю за заботу, сестра, — сказала ровно. — Я постараюсь быть достойной нашего клана.

И пошла дальше.

Проверки, в которых от меня ничего не зависело, закончились, теперь начинается веселье…

Когда девушек, прошедших проверку, стало пятеро, нас провели через западные ворота во внутренние покои дворца.

За воротами начинался лабиринт: коридоры, повороты, галереи с решётчатыми окнами, снова коридоры.

Я шла, стараясь запоминать дорогу, Мо шла за мной, Цин и Бай следом. Мы молчали, говорить здесь не полагалось.

Наконец, нас привели в большой двор, окружённый со всех сторон стенами.

В стенах находились двери, каждая с номером. Посередине — колодец и несколько чахлых деревьев, над всем этим висело небо, обрезанное по краям черепичными крышами.

Как в колодце…

— Здесь вы будете жить до окончания смотрин, — сообщил нам евнух с бесстрастным лицом.

— Павильон «Нефритового спокойствия». Покидать пределы этого двора запрещено. Выходить за ворота — запрещено. Передавать записки, разговаривать с внешними — запрещено. Видеться с родными — запрещено.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— Нарушившие будут немедленно исключены, без права вернуться.

Он поднял руку, и из тени галереи вышли евнухи-надзиратели — четверо, с одинаковыми лицами, одинаковыми палками в руках и встали у ворот и у каждой двери.

— Ваши служанки остаются с вами. Но к каждой из вас будет приставлена дворцовая служанка — для надзора, она будет находиться в ваших покоях днём и ночью. Кормить вас, следить за порядком, сопровождать в трапезную и на прогулку.

Я почувствовала, как Мо едва заметно напряглась за моей спиной, но мы и не рассчитывали остаться здесь без шпиона рядом.

— Комната тринадцать, — евнух кивнул в сторону одной из дверей. — Юй Син, род Золотого карпа.

Я поклонилась и пошла к двери.

Комната оказалась небольшой, но чистой: деревянная кровать с тонким матрасом, стол, два табурета, сундук для вещей, да ширма в углу. Окно было с решёткой… В углу стоял маленький пустой алтарь с табличкой предков.

— Госпожа, — тихо сказала Мо, — мы не одни.

Я кивнула.

Дверь снова открылась, и вошла девушка лет двадцати с гладко зачёсанными волосами и пустым, ничего не выражающим лицом.

Одета она была в форму дворцовых служанок: серое платье, белый фартук, волосы убраны под косынку.

— Госпожа Юй, — она поклонилась, — меня зовут Сяо-Лань. Я приставлена к вам для услуг и надзора, если вам что-то нужно, просто скажите, я передам просьбу.

Я посмотрела на неё. Молодая, но очень спокойная, глаза как у рыбы, круглые и немигающие. Мой персональный дворцовый соглядатай.

Она будет слушать, смотреть, запоминать и доносить.

— Благодарю, — я мило улыбнулась. — Мы только с дороги и просто хотим отдохнуть.

— Конечно, госпожа. — Сяо-Лань поклонилась и отошла в угол, к ширме. — Я буду здесь, если понадоблюсь — позовите.

Она села на табурет и замерла, как статуя.

Глава 10

Вечером нам принесли еду: рис, тушёные овощи и чай. Ели мы в своих комнатах, потому что выходить в трапезную сегодня не полагалось.

Сяо Лань сидела в углу и смотрела… даже не ела, просто сидела и смотрела так, что кусок в горло не лез.

Цин пыталась заговорить с ней, спросить, давно ли она служит во дворце, но Сяо Лань отвечала односложно и тут же замолкала, разговор совсем не клеился.

– Она как тень, – шепнула Цин, когда Сяо Лань вышла на минуту.

– Тише, – оборвала Мо. – Стены здесь тоже слушают.

Я сидела у окна и смотрела на двор, за окном темнело и в соседних двориках зажигались тусклые желтые огни, в окне напротив мелькнула фигура девушки.

– Сколько нас осталось? – тихо спросила я у своих сестер.

– Около ста тридцати, – ответила Мо. – Точнее узнаем завтра, после первой ночи много отсеется.

Сто тридцать.

Я закрыла глаза.

Тётушка предупреждала, что как только нас разместят во дворце, никаких записок, никаких передач до появления нашего человека.

Я прилегла на кровать, Сяо Лань вернулась и снова села в углу, Мо, Цин и Бай устроились на полу – им тоже не полагалось кровати.

Я закрыла глаза и приказала себе уснуть.

Первое утро в павильоне «Нефритового спокойствия» началось со звука колокола.

Тонкий серебристый звон пронёсся по двору, ударился о стены, отразился от черепичных крыш и стих где-то в вышине, оставив после себя звенящую тишину.

Я открыла глаза и несколько мгновений лежала неподвижно, глядя в потолок.

Балки были старыми, тёмными, с трещинами, в которых вилась паутина, никогда не замечала, какие красивые бывают трещины, если смотреть на них долго.

– Барышня, вещи из вашего дома доставлены, – Сяо Лань уже стояла у моей кровати. Тихая, собранная, с кувшином воды в руках, я не слышала, как она подошла: ни шага, ни шороха одежды. Просто была и всё.

Как будто всю ночь простояла здесь, у изголовья, и смотрела, как я сплю, возможно, так оно и было, правила отбора мне были известны. Всех, кто храпит или скрипит зубами во сне, выгоняли сразу.

– Я помогу вашим служанкам разобрать вещи, их уже досмотрели, здесь только то, что разрешено. Госпожа, поднимайтесь, пора, – монотонно бубнила дворцовая служанка. – Через час общая трапеза, затем будут занятия.

Я села, откинув одеяло, утро было прохладным, видно, ставни открыли уже давно. Цин потянулась, разминая спину, Бай молча складывала постель, Мо уже держала в руках мой халат.

Я умылась, оделась. Сегодня мне полагалось простое домашнее платье – без украшений, без вышивки, без блеска шёлка.

Смотр невест официально ещё не начался, но испытание уже шло, и пока я не хотела выделяться.

Общая зала оказалась просторной, с длинными столами, застеленными белыми скатертями. За столами уже сидели девушки, около сорока барышень со своими служанками, а у дверей замерли евнухи-надзиратели, неподвижные, как изваяния.

Я заняла место у окна, Мо встала за моей спиной прислуживать за едой. Цин и Бай остались в моих комнатах разбирать вещи, доставленные из дома – на завтрак полагалось приходить только с одной служанкой.

Сяо Лань осталась с ними, здесь и так было достаточно глаз, чтобы за мной следить…

Напротив меня сидела девушка в голубом платье, она подняла на меня испуганные глаза и тут же опустила, я сделала вид, что не заметила.

– Юй Син, – раздался язвительный голос слева.

Я обернулась. Юй Лань сидела за соседним столом – прямая, как бамбуковая палка, с идеальной спиной и идеальной улыбкой.

Сегодня она была в розовом с золотом – цвет главной ветви клана Рыб.

– Приветствую, сестра, – я немного наклонила голову.

– Странно видеть тебя в таком скромном платье. – Юй Лань отломила кусочек лепёшки и отправила в рот, прожевала медленно, не сводя с меня глаз. – Решила прикинуться бедняжкой? Уже скучаешь по своим лавкам?

– Благодарю за заботу, пока не скучаю, – ответила я, беря палочки. – Делами лавок занимаются управляющие, но если сестру так интересует торговля, я могу дать ей несколько уроков.

Юй Лань прищурилась.

Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент в зал вошла Наставница.

Госпожа Чжао, одна из тех, кто учит дворцовых жён этикету и поведению, она медленно обвела нас взглядом и негромко произнесла:

– С этого дня начинается месяц испытаний. Вы будете жить здесь, в павильоне, и за вами будут наблюдать.

Она сделала паузу.

– Мы должны знать, как вы ведете себя, когда никто не смотрит, а так же в конце каждой недели будет испытание для того, чтобы каждая девушка могла продемонстрировать свои таланты.

Я внимательно слушала и не позволяла лицу дрогнуть.

– Начнём с простого, – продолжила госпожа Чжао. – После трапезы, занятие по этикету, затем вышивка. После обеда будет живопись, а вечером чтение сутр. Сон с закатом, подъём с рассветом. Через три дня, когда основная часть девушек отсеется, начнем подготовку к выступлению перед принцами.

Она замолчала, потом чуть улыбнулась уголками губ.

– И запомните, нам разрешено применять наказания и таким изнеженным барышням, как вы, они не понравятся, так что старайтесь.

После завтрака нас оставили в том же зале, где мы ели, и госпожа Чжао велела нам пить чай, повторяя за ней каждое движение.

Правильно держать чашку и кланяться, правильно разливать чай, каждое движение под взглядами младших наставниц.

Госпожа Чжао ходила между нами, её мягкие, обтянутые войлоком туфли почти не издавали звука по деревянному полу.

Она останавливалась за спинами то одной, то другой девушки, и даже сквозь затылок я чувствовала её взгляд.

Как будто кто-то проводил холодным пальцем вдоль позвоночника.

– Барышня Юй Лань, – не повышая голоса произнесла Наставница. – Слишком резко ставишь чашку, это чай, а не печать на указе.

Юй Лань вспыхнула, её аккуратные ушки, с маленькими жемчужными серьгами, ярко покраснели, она опустила ресницы и чуть наклонив голову выдавила из себя:

– Простите, наставница, я исправлюсь.

– Исправься, – согласилась госпожа Чжао и пошла дальше, не оборачиваясь.

Я не улыбнулась, но внутри шевельнулось легкое злорадство, с Юй Лань мы встречались всего дважды и оба раза она была до отвращения высокомерной. Все время кичилась своей принадлежность к главной ветви клана Рыб и пыталась командовать всеми окружающими.

– Юй Син, – госпожа Чжао остановилась у моего плеча. – Покажи ещё раз.

Я медленно взяла чашку, как учила тётушка, большим и указательным пальцами за край, средним поддерживая донышко, отпила маленький глоток и плавным движением поставила на стол без звука. Наставница коротко кивнула и отошла, сказав.

– Хорошо.

Мо за моей спиной едва слышно выдохнула и подлила мне чая, я не обернулась, но почувствовала её облегчение спиной, как тепло от очага.

После чаепития нас повели в соседний зал – длинный, с высокими окнами, забранными решёткой.

Свет падал косыми полосами на длинные столы, и в этих полосах медленно кружились мелкие пылинки. На столах уже лежали пяльца с натянутым на них шёлком, иглы в бархатных подушечках и мотки разноцветных нитей.

– Вы должны продемонстрировать свой уровень вышивки, – объявила госпожа Чжао. – Цветок лотоса, времени у вас до полудня. Начинайте, не старайтесь сделать что-то сложное, вы должны правильно рассчитать время и сдать законченную работу.

Я села у окна, разложила пяльца, выбрала нить, игла легко пошла в ткань, стежок за стежком, узор ложился ровно и быстро. Лепесток. Второй. Третий.

Одна из женщин клана учила меня вышивать с четырёх лет. «Это не ремесло, – говорила она, сидя рядом со мной на низком табурете. – Это умение держать руки занятыми, пока голова думает, Императрица должна уметь вышивать так, чтобы никто не понял, о чём она думает в этот момент».

Сейчас я не думала ни о чём, просто вышивала стежок за стежком, и золотые лепестки лотоса раскрывались на алом шёлке.

Девушка в голубом платье сидела напротив меня. Она тоже вышивала быстро, но криво – нить ложилась неровно, лепестки получались кособокими, и я видела, как дрожат её пальцы. Наставница подошла к ней, посмотрела на работу и ничего не сказала. Просто отошла. Девушка закусила губу и снова склонилась над пяльцами.