Месть Модеста

Глава 1

Осень 2019

Наше измерение

Милан

– С днём рождения! – произнесла по-итальянски женщина.

– Спасибо… – мужчина взял паузу и вопросительно посмотрел на подошедшую.

– Задание было в центральной Америке. Я Фрида.

– Спасибо, Фрида. А я в этом месяце Юрген.

Женщина кивнула и села за столик. Дата рождения – вот всё, что знал каждый агент друг о друге. Ни настоящего имени, ни национальности. Общались всегда на языке той страны, где проходила встреча с хранителями. Если место было экзотичным, обходились английским.

Новое дело, новое имя. Две-три встречи в год, во время которых агенты докладывали результаты и получали очередное задание. Наедине можно говорить только о погоде. Таким образом никто не сближался, хотя все агенты знали друг друга с семнадцати лет. В день семнадцатилетия, юноши и девушки, отобранные хранителями среди землян ещё в младенчестве, официально становились агентами пространственно-временной службы контроля.

– Дальний столик? – спросила Фрида, изучая меню.

В углу сидел холёный седой мужчина в солнцезащитных очках.

– Да. Я подошёл семь с половиной минут назад, – ответил Юрген, не отвлекаясь от телефона. – Объект здесь не меньше двух часов. Это видно по крошкам от печенья на столе и поверхностными взглядами на помещение. Всё уже изучил, начинает скучать и смотрит только за входом.

– Почему он на меня не обратил внимание?

– Я его отвлёк.

Фрида кивнула. Значит, скоро в кафе найдут труп седого мужчины в солнцезащитных очках. Все серьёзные властные структуры планеты догадывались, что существует какой-то особый игрок, который вмешивается в их планы. Но попытки выйти на связь проваливались. Как только натыкались на след и выставляли слежку, нити обрывались.

Юрген обнаружил сотрудника спецслужб, как только зашёл в кафе. Скорей всего МИ-6. Не зная ничего конкретного, ни места, ни время, ни кого они ищут, разведка отправила человека. Ничему их жизнь не учит. Если твоих людей постоянно находят мёртвыми, очевидно же, что не хотят с тобой общаться.

Поняв, что придётся уничтожать, Юрген первым подошёл к мужчине и заговорил с австралийским акцентом, строя из себя полоумного туриста. Трюк удался. Седой мужчина перестал видеть в жизнерадостном кенгурятнике того, кого ищет. Серьёзная ошибка.

– Бабушка с внучкой, – прочитал Юрген, сломав печенье с предсказанием.

Женщина разломила своё, принесённое официантом за их столик, как только она пришла.

– Четвёртый вагон.

Таким образом они узнали место, где состоится встреча с хранителями.

– Ты даже не попробуешь?

Мужчина мельком посмотрел на небольшой тортик с двумя свечками и отрицательно мотнул головой.

– Пошли.

Юрген подхватил Фриду под руку и они, громко смеясь, направились к угловому столику.

– Эй-эй-эй! – заорал Юрген, как полоумный, обращаясь к мужчине. – Нам повезло. Моя школьная подруга Синди тоже в Милане! Синди, ты должно обязательно выпить с этим… Как тебя, приятель? Извини, опять забыл имя. Я такой дурак! Ха-ха-ха!

Когда официант вернулся к столику, где сидели мужчина с женщиной, то обнаружил нетронутую еду, деньги и до сих пор горящие свечки с цифрами четыре и два. Посетители ушли.

А через час итальянская полиция установила, что неизвестный седой мужчина, по документам гражданин Португалии, умер от внезапной остановки сердца. Прямо за столиком кафе. Смерть так непредсказуема.

– Здесь, – кивнула Фрида спутнику и зашла в купе.

Внутри сидели две негритянки. Морщинистая бабушка и внучка лет семи. Напротив улыбался молодой китаец. Закрыв дверь, Юрген сел между Фридой и китайцем.

– Боеголовка деактивирована, покупатели уничтожены, – завершил китайский юноша свой доклад. – Две предыдущие были проданы с территории бывшего СССР, а эта произведена по ту сторону Атлантики.

Бабушка посмотрела на внучку.

– Как ты и предупреждал, – произнесла негритянка басом. – Воспользовались эйфорией от победы в Холодной войне и продали.

– Фрида, что у тебя? – забасила в свою очередь внучка, обратившись к женщине.

Хранители в облике землян принимали отчёт от подчинённых. Людей, которых ещё младенцами отбирали путём психо-генетического теста. Убедившись в потенциале, забирали в закрытые академии и обучали. Четыре десятка языков, математика уровня докторов наук, абсолютный слух, эйдетическая память и многое другое достигалось с помощью межгалактической фармакологии. Боевые навыки подкреплялись тяжелыми тренировками. Пространственно-временная служба контроля делала всё, чтобы подготовить местных агентов. Ни в одном измерении, ни в одной вселенной, ни в одной галактике, никто не оставлял развитие жизни без присмотра. Чтобы дикари не уничтожили себя и соседей в каждой локации работали агенты присмотра. Где-то получше, где-то похуже, но с обязательным существенным бонусом в интеллектуальном и физическом развитии. Так пространственно-временной континуум оберегал себя от коллапса.

– Бароном поставила своего человека, – ответила Фрида. – Теперь наркокартели центральной Америки начнут междуусобную войну в день, который мы им укажем. Государства региона подключатся к усмирению и не станут занимать ни чью сторону в грядущей делёжке мира.

– Юрген? – обратилась девочка к мужчине.

– Операция прошла успешно. Все цели выполнены. Отклонений нет. Только…

Мужчина сбился и в купе повисло напряжение. Все знали, что Юрген, как звали мужчину сегодня – лучший агент за последние пять веков. С младенчества и до выпуска он сначала удивлял преподавателей в академии. А последние двадцать пять лет чёткость выполнения заданий поражали уже коллег по службе. Восемьдесят один процент успешности – лучший показатель среди ближайших галактик и временных измерений. Юрген, бывало, ошибался. Всё-таки человек. Но мужчина никогда не сомневался. То, что агент смутился, говорило о чрезвычайной ситуации.

Юрген заморгал, прокашлялся, а потом, глядя прямо в глаза девочке, чётко произнёс.

– Увольнение.

Молодой китаец не сдержался и с шумом выпустил воздух. Хранители и женщина замерли. Юрген решил закончить карьеру и воспользоваться перерождением. Каждый агент после двадцати пяти лет службы имел право уйти на условную пенсию. Только вместо пожизненного содержания, хранители возрождали агентов в новом теле. Знания и умения, приобретённые во время подготовки, весь боевой и коммуникативный опыт существенно урезались. Но оставшегося хватало, чтобы агент в новом теле имел серьёзное преимущество в развитии.

Однако тех, кто увольнялся после такого малого срока ещё не было. С учётом модернизации организма, агенты служили по сто, сто двадцать лет и только после этого пользовались правом перерождения. Больше опыта, больше знаний, больше умений – больше сохранится для новой жизни.

– Причины? – спросила бабушка.

– Я устал от убийств и вечной борьбы. Да, мы уничтожаем плохих людей, спасая жизни миллионам. Но… Больше не могу. Я хочу тихой спокойной жизни. Я хочу неведения. Думаю, честным трудом заслужил синюю таблетку.

Аналогия с популярным фильмом оказалось уместной. Мужчина решил выйти из правды и погрузиться в грёзы обывательской жизни. Конечно, он будет помнить о службе контроля, но знания останутся поверхностными.

– Где?

– На Земле.

– Даже так? – удивилась девочка.

Если Фрида ещё помнила случай, когда хранитель удивлялся, то для китайца это было впервые. Безэмоциональные хранители, чья ДНК закручивалась не по спирали, а состояла из торо-октаэдера Мёбиуса удивлялись раз в три столетия. А сейчас произошёл уже второй случай за сорок лет. И оба раза причиной стал один человек. Неслыханно! Действительно, Юрген был особенным агентом.

– Ты можешь выбрать любой мир, любую итерацию…

– Хочу переродиться на Земле, – уверенно произнёс мужчина. – Примерно в это же время, но в другом измерении.

Хранители переглянулись. В службе не любили пустые слова и уговоры. Специфика работы приучила к быстрым продуманным действиям. Раз принял решение, значит, принял. Девочка собиралась отдать приказ, но мужчина добавил.

– И ещё! Я не знаю, откуда вы меня взяли. Но… Если можно, верните в страну, где я родился. Кроме семьи, хочется Родины.

– Конечно, – пробасила девочка и улыбнулась. – Благодарю за службу. И поздравляю с днём рождения. Фрида, помоги ему.

– Как? – спросила женщина Юргена.

– Шея.

Несмотря на тесноту в купе, женщина быстрым движением рук свернула шею мужчине. Юрген мог отбить нападение, но перед смертью лишь улыбнулся.

Увольнение.

– Тело утилизировать. Проследите, чтобы разум попал в желаемое измерение, – девочка отдала приказ старушке и обратилась к агентам. – Вам новое задание. Нужно предотвратить пандемию.

– Опять? – удивился китаец. – За последние два года в четвёртый раз. Москва, Хьюстон, Каракас и Мумбаи.

– Перед очередной делёжкой мира они хотят проверить управление населением с помощью вируса. Боюсь, что в этот раз не справимся. У нас информация о двух точках. Успеем только в одну. Если угадаем, то отсрочим пандемию лет на пять, а, значит, и тяжесть грядущих войн.

– А если ошибёмся?

– Тогда пандемия начнётся уже через два месяца. Выбирайте. Китайский Ухань или болгарский Пловдив.

– До Пловдива ближе, – задумчиво произнёс китаец.

– Согласна, – кивнула женщина.

– Хорошо. Значит, туда. Надеюсь, что ковид они решили запускать через Европу.

Дата не определена

Наше измерение + 1 магическая итерация

Пермь

Очнулся я лежащим на траве. Последний год перед увольнением часто представлял себе этот момент. Меня убивают, я перерождаюсь в новом теле, и… Хранители предупреждали, что знаний и умений останется мало, но нам всегда было интересно – а насколько мало? Никто же не возвращался, точной информации получить было не от кого.

Убила, кстати, хорошо. Движения точные. Так быстро сломать шею могла только… Как же её звали? Надо же. Забыл. Не помню ни одного её имени. А меня? Как звали меня в той жизни агента службы… Стоп! О чём ты думаешь?! Ты же переродился!

Я вскочил на ноги и осмотрелся. По привычке мобилизовал ресурсы организма и моментально стал считывать информацию. Угрозы? Первую вижу. Отложить. Она очевидна и уже не опасна. Что дальше? Высокие плотные кусты и боярышник. Можно расслабиться, меня не видно. Верхушки пятиэтажек. Судя по отсутствию подъездов, задний двор между домами. Темнеет, вечер. Лето, но воздух прохладный. Название улицы на доме. «Пушкарская». Кириллица. Значит, средняя полоса России. Может, Урал. Вторая половина августа.

Хм, интересно. Меня взяли из русской семьи? Отлично! Всегда любил задания в России.

Что по телу? Судя по состоянию кожи и худобе, подросток. Может, студент. Карманы? Пусто. Вообще ничего. Я осмотрел землю и увидел следы волочения. Понятно. Значит, бросили здесь, чтобы спрятать тело, а потом обчистили. Я прислушался. Никаких подозрительных звуков. Только шум проезжающих машин и смех из дальнего окна дома напротив.

Ну что же, пора вынимать. Первые шесть часов новое тело, по сути, мертво и человека нельзя убить. Так что ни боли, ни крови. Идёт адаптация разума к новому организму. Чувства притуплены, бывают слуховые и визуальные галлюцинации. Конечности могут временно отказывать. Ещё бы. Новому хозяину нужно привыкнуть к очередной оболочке.

Я аккуратно вынул кусок арматуры, торчавшей у меня из груди. На футболке осталось пятно крови, но рана, я почувствовал, быстро затянулась. Арматура обычная, без заточки. Вошла в грудину. Или ярость, или глупость. Специалист не будет пользоваться таким ненадёжным способом. Значит, убили случайно. Ну правильно, у паренька тельце дрыща. Многого не нужно. Удар, да помер. Отнесли в кусты и обчистили. Обычный грабёж. Надеюсь, в этом мире он редок.

Вспомнил, как в академии службы мы практиковались на улицах России 90-х. Удобно для тренировки боевых навыков. Разгул криминалитета. Тут тебе и рукопашные схватки, и разборки бандитов, где можно было прокачивать реакцию в ближнем огневом бою. Такие семинары я обожал, но не хотел бы повторять. Надоело. Навоевался. Хочется спокойной жизни.

Ладно. Выходим.

Я немного постоял и вышел из кустов. Левую ногу тут же свело судорогой.

– А! – крикнул я от боли, но моментально замолчал.

Э, братан, так нельзя. Разум адаптируется к новому телу, системы ещё не настроены. Прошлый хозяин, видимо, не привык к боли, но я-то опытный воин. Нельзя палиться на простых вещах. Подумаешь, боль. Гаси импульсы, здоровее будешь. Лучше быть замолчавшим, но живым, чем прооравшимся, но убитым. Эх, впереди много работы по прокачке неподготовленного организма. Хотя, чего это я? Я же больше не воин! Зачем мирному человеку боевые навыки? Буду наслаждаться спокойной жизнью и не…

– Попался!

Я почувствовал удар в спину и плюхнулся на землю. Слух пока подводит, поэтому не услышал приближение человека. Но реакции хватило, чтобы зацепить рукой и повалить противника за собой. Успел сгруппироваться и откатился на полметра. К счастью, судорога в ноге прошла. Я вскочил и уже замахнулся для удара, как услышал обиженный женский голос.

– Чё ж ты падаешь-то сразу, Ермолов? Блин, джинсы из-за тебя запачкала. Помоги встать, чё уставился?

Силуэт девушки. Я подал руку и помог подняться. Пока она отряхивалась, я присмотрелся. Стройная, длинные вьющиеся волосы, упругая грудь. Лет 18-20. Интересно, красивая или нет? Ну-ка посмотри на меня. Девушка закончила отряхиваться и обернулась. Я стоял спиной к окнам, поэтому свет падал на её лицо. О, да! Красивая!

– У вас у бояр так принято? – всё ещё сердилась девушка.

Бояр? Нихера себе. Куда ж я попал?

– Ты не отмалчивайся давай. Видела, как ты замахнулся.

– Извини, пожалуйста. Я не думал… Тут темно. Ты так внезапно налетела, – затараторил я подавленным голосом и осёкся.

Пока разум осваивал новое тело, реакции на происходящее выдавал ещё прошлый хозяин. Видимо, паренёк был тем ещё задротом, который вечно извиняется. Надо исправляться.

– Боже, ты такая красивая! – уверенно сказал я. – В свете вечерних городских окон твои глаза особенно прекрасны.

– Ну… Ты это, – девушка ещё по инерции хмурилась, но стало заметно, что слова достигли цели. – Это… В общем…

Заулыбалась. Девушка, конечно, огонь. Интересно, он подкатывал к ней?

– Я что хотела-то…

Неожиданно она обхватила меня за шею и поцеловала в губы долгим поцелуем.

Хе. Значит, подкатывал.

Точно! Вспомнил! Её зовут Юля.

– С днём рождения, Мод!

Мод? Что за Мод? Ладно, позже выясним.

– Спасибо, Юль.

– Дай-ка посмотрю на именинника, – она стала поворачивать меня к свету окон. – Семнадцать лет. Ещё год и станешь совершеннолетним. Ты извини, не могла днём позвонить, поэтому… Кровь?! Ты ранен?

Юля показала на футболку. Да, неловко получилось.

– Где? Ах, это. Это так, лёгкая царапина.

– Может, тебе домой нужно?

– Домой?

– Ты в порядке? – забеспокоилась девушка.

Так, Модест, не тупи. О, вспомнил! Меня зовут Модест. Мод, очевидно, это сокращение. Хватит пугать девушку. Нужно успокоить подругу и идти праздновать. У меня же день рождения. Стоп! День рождения? Серьёзно? Из одного дня рождения в другое? Из сорока двух лет в семнадцать. Хранители всех так удачно закидывают или только для меня подгадали? Ладно, уже не узнать.

– Милая, всё хорошо, – начал я, но мысли путались, да и речь была какая-то прыгающая. Разум настраивал тембр и привыкал к голосовым связкам. – Сама понимаешь, день рождения. Такой день.

– Выпил уже? – нахмурилась Юля.

– Неет, ты чего? В смысле… Это так. Это… Того… Ммм… Как сказать… Или выпил?

Да что ж такое-то! Надо бы побыстрей оседлать новое тело. Иначе мычанием дегенерата первое, что я сделаю в новой жизни, это потеряю красотку.

– Короче, понятно. Нахерачился с друзьями, потом не дошёл до дома и уснул тут в кустах. Я права?

Версия, конечно, так себе. Никаких признаков опьянения я не ощущал. Но это лучше, чем сказать правду. «Знаешь, Юль. Меня тут убили. А потом в моё тело пересадили разум сорокадвухлетнего мужика из параллельного мира. Опытного агента, чей основной вид деятельности – убийство людей. Хочешь мороженое? Или в киношку сходим?»

Врать не хотелось, но отнекиваться от удобной версии не стал. Да и мычать больше не собирался. Поэтому я просто виновато посмотрел под ноги. Её реакция меня удивила.

– Ладно, – вполне дружелюбно сказала она. – В такой день можно. Давай так. Ты ступай домой, а я позже подойду. Хорошо?

Это меня устраивало.

– Конечно, Юль.

– Тогда родителям привет. Я побежала.

Она действительно чуть ли не бегом направилась в соседний двор. У угла дома обернулась и помахала.

– С днём рождения, Модик!

Ух, какая красивая девушка! Мне определённо повезло. Парень, может, и подкаблучник, но если у него такая подруга, то я совсем не против.

Юля права. Нужно зайти домой и переодеться. Заодно тщательней осмотрю тело, может, где ещё какие раны есть. Да и глупо ближайшие шесть часов бродить по улицам. Организм ещё не контролирую. Так что домой. А где же я живу-то? О, вспомнил. Мне в эту сторону.

Я шёл по дворам и оценивал обстановку. Панельки семидесятых. Кстати, интересно, какой сейчас год? Если бы мне показали фотографию этих мест, я бы уверено заявил, что это Россия нулевых. Много магазинов в домах первых этажей. Похожие машины. Люди несуетливые, незашуганные, как в девяностые. Женщина только что спокойно прошла мимо меня. А вот и паренёк, школьник. Меня не испугался. Значит, в темень ходить не боится. Отлично! Неплохое начало. День рождения. Семнадцать лет. Красивая девушка. И знакомая обстановка. Простой, работящий люд. Всё, как и хотел. Ух, хорошо!

– Э, пацанчик, стопэ! – услышал я голос и два молодых парня быстрым шагом появились из-за дерева. – Есть сигареты?

Да ладно! Гопники?! Эх, надо было у хранителей Швейцарию попросить.

Глава 2

Обоим лет восемнадцать. Первый перекаченный. Очевидный химик. Колется стероидами или чем тут увлекаются. Обтягивающая майка, чтобы подчеркнуть мускулатуру, а вот ноги прячет. Видимо, недоволен объёмами. Движения приторможены, реакция ниже среднего. Второй худее и резче. Глаза прыгают по двору, считывает информацию. Похвально. Ошибка в том, что на меня не смотрит. Заранее присвоил минимальную степень угрозы и думает лишь о том, как бы кто не заметил.

Сначала нанести удар в левое колено качку. Пока будет осознавать, что произошло, хватать за шею второго и придушить. Потом к первому и в затылок. Обоим хватит. Придут в себя и молча свалят домой, предпочитая забыть о позоре. Ещё бы, какой-то дрыщ им навалял.

– Ты чё замер, чепушило?

Так, надо вспоминать. У нас была отдельная практика, как разговаривать с гопотой в России. Проходил несколько раз и всегда успешно. Как же там? Спокойно поздороваться. Сделать два уверенных шага навстречу, показывая, что это ты к ним подошёл, а не они к тебе. Вежливо, но с вызовом смотря в глаза, спросить… спросить… Нет, не помню. Ай, пофиг. Время на них ещё тратить. Понятно же, что не курить хотят.

Я сделал вид, что достаю сигареты из кармана. Семенящей походкой стал подходить к качку, но в последний момент резко выпрямил ногу и ударил в колено. Вторым движением зашёл худому за спину и завёл руку для того, чтобы обхватить шею… Что за хрень?! Худой исчез! Я бросил взгляд на стонущего качка, валявшегося на земле, и почувствовал толчок в бок. Худой оказался сзади – как?! – и вонзил нож мне в печень. Верная смерть. Так лихо, что я восхитился. В службе надзора нас таким трюкам не учили. Чувак, это было круто, признаю. Но ты не учёл один момент. Я уже мёртв. Точнее, ещё не жив.

– Нихера ты ниндзя, – произнёс я, когда удивление прошло.

Настало время опешить моему противнику. Но игру в удивление пора прекращать. Я вынул из своего тела нож и всадил его в печень худого. Что, поплохело тебе, браток? Значит, фокусы закончились. Поняв, что он вот-вот умрёт, я обернулся к качку. Тот наконец поднялся.

– Вот какого хера, а? – моя досада была искренней. – Ну я же хотел мирной, спокойной жизни! Вот откуда вы такие дурачки взялись?

– Чё?

Два удара ножом и качок замертво упал на землю. Нельзя оставлять в живых. Кто знает, может этот боров тоже умеет внезапно исчезать.

Не доходя до своего подъезда, я остановился. Досадно, конечно, начинать жизнь мирянина с двойного убийства, но, с другой стороны, я ещё не жив. Пока разум не настроил тело, будем считать, что убийства на совести агента пространственно-временной службы надзора. А Модест Альбертович Ермолов, молодой человек семнадцати лет просто сегодня празднует день рождения. У него есть красивая девушка. Отец, мать, братик и сестрёнка. Хм, я вспомнил состав семьи. Отлично. Нужно радоваться перерождению. Кроме того, у меня есть лучший друг Панкраш. Вот он, сидит на скамейке, меня ждёт.

– Здорово, Панкраша. Чего такой грустный?

– Мод!

Толстячок с кудрявыми волосами поднялся со скамейки. Странно, в его взгляде я уловил не радость, а удивление. Панкраш не ожидал меня здесь увидеть? Я подъездом ошибся? Эдик Панкратов не дал обдумать эту странность и задал вопрос.

– Ты получил мои сообщения на пейджер?

Пейджер? Ага, понимаю. Это измерение напоминает Россию конца девяностых, начала нулевых. Значит, сотовая связь ещё не повсеместна. Да и интернет только набирает обороты. Ого-го-шеньки! Знал бы ты, Панкраш, сколько у меня инсайдерской информации о том, во что нужно вкладывать деньги. Мы разбогатеем! Эх, хорошо. Инвестиции, куда лучше убийств. Нет, всё-таки здорово, что я переродился.

– Ты не поверишь. Я просрал свой пейджер.

– Как?!

– Потерял где-то. Давай не будем о грустном. У меня ведь день рождения.

– Ой, извини. Ты прав, – Эдик почему-то смутился. – А подарок тебе… завтра подарю. Хорошо? Просто я там… Понимаешь, долго искал...

– Да забей ты! – настроение у меня было хорошее. – Пойдём, мой любимый толстячок. Приглашаю тебя на день рождения. Отметим с родней. А завтра уж отвяжемся по полной.

Мы собирались зайти в подъезд, как Эдик показал на футболку.

– Ты чего в крови?

– Не боись. Не моя, – засмеялся я в ответ. – Кстати, можешь одолжить рубашку? А то родителей не хочу пугать.

– Конечно, – засуетился друг.

Я надел рубашку Эдика, и мы зашли в подъезд.

– А! Вот и именник!

Дверь открыл отец. Я сразу почувствовал нежность к этому невысокому человеку с добрым лицом. Альберт Осипович был в кухонном фартуке.

– Товарищ твой? Ой, Эдуард. Не узнал вас, извините. Проходите, молодые люди. Я пока хлопочу над стейками. Ребята, как же я нам завидую! Удалось по дешёвке достать замечательного аргентинского мяса. Ну проходите, проходите.

– Модя!

В коридор влетела девчушка лет шести и радостно обняла меня за ногу.

– Поздравляю-с-днем-рождения-ты-пришёл-ура-ура-ура-я-тебе-приговила-подарок-мама-сказала-чтобы-я-подождала-а-я-уже-не-могу-где-ты-так-долго… – затараторила малышка, постоянно дёргая меня за ногу.

Голубые влюблённые глазища смотрели на меня снизу вверх. Я готов был лопнуть от счастья! Учителя, академия, тренировки. Вот всё, что я видел в детстве. Тридцать секунд, проведённые в коридоре этой квартиры дали мне в сто раз больше, чем десятки лет прошлой жизни.

– Позвольте представиться, – к нам подошёл мальчик лет девяти. – Корней Альбертович Ермолов. Боярин, – с достоинством произнёс он. – Изучаю волновое излучение проколов. Планирую жизнь посвятить науке. Как и мой отец. Известный учёный.

Он поклонился сначала Эдику. Потом мне.

– Ты чего, Корней? Мы же знакомы, – усмехнулся Панкраш.

– А это он тренируется! – звонко закричала девочка. – Он в сентябре идёт в новую школу, вот и хвастается.

– Ничего я не хвастаюсь! – пискнул Корней, растеряв всю напыщенность.

После чего топнул ногой и ушёл к себе в комнату.

– Влада, ну всё, хватит. Дай брату переодеться, – в коридор вошла женщина с теплыми глазами. – Эдик здравствуй.

– Здравствуйте, Мира Анатольевна.

– Сынок, с днём рождения, – она поцеловала меня в щеку. – Умывайтесь и проходите с гостиную. Скоро за стол сядем. Отец, действительно, достал отличное мясо.

Думал, что после объятий сестры лучше стать не может. Но простой поцелуй этой женщины, её тёплые слова, добили меня окончательно. У меня теперь есть мама. Если бы в службе контроля давали возможность пережить эти три минуты, а потом сказали «служи добросовестно», клянусь, я бы двести лет отпахал без выходных, лишь бы оказаться в этой семье. Как же я правильно сделал, что уволился.

– Ух, какая у тебя мама горячая! – произнёс Эдик, когда мы остались наедине.

Я долгим взглядом посмотрел на Панкраша.

– Чего? – смутился он. – Я же так… Шутя.

– Держи свою рубашку, – холодно прозвучал мой ответ.

– Если мы сможем затянуть альфа-контуры проколов и зафиксировать их на наши электростанции, то не только перекроем доступы нечисти из другого измерения, но и получим бесплатную энергию. Понимаете?

– А какой мощности эта энергия?

– О, молодой человек, – засмеялся отец на вопрос Панкратова. – Мой редуктор, который снижает давление тёмной энергии прокола, может полностью питать город… например, такой как наш.

– Всю Пермь? Один редуктор?!

– О, да.

– Но это же в теории.

– Нет, что вы. Стал бы я рассказывать, если бы не добился, наконец, положительного результата в контрольных тестах Императора.

– Альберт, ну хватит тебе о работе, – перебила мужа Мира Анатольевна. – Так секреты все выдашь.

– А чего? – засмеялся отец. – Здесь все свои.

Мы сидели за большим столом. Родители, брат с сестрой и я с Эдиком. Юля ещё не пришла. На столе салатики, шампанское и ощущение праздника. Стейки были съедены под общее и неподдельное восхищение. Отец был разговорчив, мама обходительна, Влада вертлява, а мой младший брат Корней серьёзен до умиления. Я наслаждался моментом, правда изредка замечая нервозность Панкратова. Эдик был суетливо-дёрган.

– Может, перейдём к магии? – спросила мама. – Семнадцать лет. Возраст пред-инициации.

– Ах, да! Модест? Что же ты выбрал?

Чего? Магия? Мы точно не в России начала нулевых. Но я не сильно удивился. Знал, что есть измерения, где существует магия. Пожалуй, мой бывший мир, в котором не было ничего магического, был даже исключением. Значит, я там, где правят Гендальфы? Ха! Интересно. Надо бы скрыть свою радость и побольше выяснить наводящими вопросами.

– Выбрал?

– Мод, не прибедняйся, – сказал Панкраш. – Формально у тебя есть выбор, но я уверен, что ты возьмёшь атлетику. Атлетика – это сила и ловкость. Это власть над другими. Представляешь, у тебя, по сути, свои собственные рабы. На столько они боятся твоей мощи. Хватит сурового взгляда, как они кинутся исполнять любое пожелание. А при случае, ты можешь так вломить, что… Красота! Какой дурак будет отказываться? Я обязательно выберу атлетику. Жаль, у меня нет аристократичного прошлого, как у вашей семьи. Было бы больше возможностей применить власть.

Чем дольше я общался с Эдиком, тем меньше он мне нравился. Если выбор девушки Модеста я одобрил, то с другом ситуация хуже. Обрадовало, что реплику Эдика никто не поддержал. Если дети в силу возраста никак не отреагировали, то по лицу родителей я понял, что они тоже не разделяют мнение Панкратова. Как говорится, раб не хочет быть свободным. Раб хочет иметь своих рабов.

– Мама владеет магией атлетики, – сказала Влада.

– Я уверена, что и сенсорика, и магия подобия тоже отличный выбор, – ответила мама на слова дочери.

– Но у меня же есть время подумать? – осторожно спросил я, стараясь не выдать своего незнания. Память пока никакой информации на этот счёт не выдавала.

– Вот это правильно! – обрадовался отец. – В любом случае до совершеннолетия магия будет в начальном состоянии. Её и не разовьёшь толком. Есть целый год, можно не торопиться с выбором. А насчёт власти…

Папа вышел из-за стола и прошёлся по комнате. Я понял, что он хочет сказать что-то важное. Отец не был согласен с мнением Панкратова, однако старался подобрать слова, чтобы не обидеть моего друга. Настоящий представитель древнего боярского рода.

За те полтора часа, что я провёл со своей новой семьёй – со своей первой семьёй! – я понял, что Альберт Осипович Ермолов был образцом уходящей аристократии. Куда эта аристократия уходила, почему именно я так решил, этого сказать пока не мог. Тут смешался опыт прошлой жизни и обрывочные эмоции Модеста.

Отец считал, что дружелюбие, воспитанность, трудолюбие и образование – вот основа аристократического рода. Лучше прожить тихую спокойную жизнь, помогая обществу и стране по мере сил, чем выпячивать богатство и строить интриги. Да, он не богат. Кроме доброго имени и древнего рода, который входит в пятёрку древнейших родов России, никаких других богатств у Ермоловых нет. Зато есть преданность науке, родине и любящей семье.

Примерно это произнёс отец в своей короткой речи, обращённой, конечно, не к Панкратову, а к нам, его детям. Ох, отец. Как же я тебя понимаю! Именно этого и хотел. Спасибо хранителям. Не подвели. Забросили, куда просил.

– Ни кола, ни двора, – пробубнил Панкраш, когда в комнате мы остались одни. Дети ушли на кухню, чтобы помочь родителям зажечь свечки на праздничном торте. – Тесная халупа в пятиэтажке, да род, о котором все забыли. Хотя столько возможностей получить в удел… Да хотя бы Пермь! А то и весь Урал. Мда. Папаша у тебя, конечно, тюфяк.

С Эдиком мне всё стало ясно. Даже спорить не буду. Мы очень далеки друг от друга по мировоззрению. Пора прекращать общение. Хотя кое-что можно выяснить. Кажется, он увлекается вопросами магии.

– Скажи, Панкраш. А что за магия, когда человек внезапно исчезает. Шапка невидимка, что ль, какая?

Эдик задумался.

– Исчезает? Такого не знаю. Может, блинк? Это когда быстро перемещаешься с одной точки в другую.

– Как телепорт?

– Нет. Телепорт на большие расстояния. А блинкеры на несколько метров.

– Это у них магия такая?

– Умение. Или обучаешься, или с артефакта получаешь. Но артефакты с блинком очень дорогие. Такие только богачам по карману.

Понятно. Значит, перец, который всадил мне нож в печень, высматривал не прохожих, а место для блинка. Не денег они хотели, а моего убийства. Это не простой гоп-стоп. Да и не гопники они. Плохо, Модест, плохо. Эти два покойничка ждали именно меня. При этом, они были не первыми. Так как убили Модеста Альбертовича Ермолова тоже не случайно. Неужели кто-то…

Мои размышления прервал звонок в дверь.

– Модест, открой! – раздался голос мамы из кухни. – Это Юля пришла.

Я вышел в прихожую. Открыв дверь, мне хватило мгновения, чтобы осознать опасность. Но сделать ничего не успел. Мощной волной меня отбросило в стену. Я рухнул на пол и посмотрел на свою грудь. Черное обугленное месиво. Интересно, чем они так? Даже без звука. В квартиру забежали трое. Первое, что сумел отметить – все в масках. Это хорошо. Если собирались убивать, то лица бы не скрывали. Хотя нет. Меня же убили. Или не убили? Но я вижу собственные рёбра. Такое оружие используют не для оглушения.

Ботинки. Высокие ботинки со шнуровкой. Зачем привлекать к себе внимание? Я бы выбрал бесшумную обувь. Или такие сейчас носят? Или парней доставили на машине? Розетку в коридоре нужно поменять. Отец со своей наукой запустил. Странные мысли у меня. Это последствия оружия? Интересно, оно магическое? В голове зашумело.

Кажется, понял, что происходит. Меня убили в третий раз за последние пару часов. Разум бунтует и пытается починить тело. Рецепторы плохи до невозможности и переплетены с реакциями прошлого хозяина. Поэтому я так спокойно открыл дверь, ничего не проверив и не почувствовав. А сейчас нахожусь в полукоматозном состоянии.

Крики затихли… Я слышал, как вскрикнула Влада. Потом один из нападавших. Отец дал отпор? Скорее мама. У ней же магия атлетики.

Надо собраться. Надо встряхнуть туман перехода. Избавиться от шума в голове.

Опасность! Опасность! Твоя семья на грани гибели!

Очнись! Очнись!

Я лежал на полу и пытался сосредоточиться. Взгляд сфокусировал на груди. Помогло. Рана стала заживать. Я чувствовал, как дрёма спадает, ум начинает работать с обычной скоростью, а конечности постепенно оживают.

Двое внутри квартиры, один передо мной в прихожей. На силу своих рук надеяться пока нельзя. Нужно оружие. У бандита нож на поясе, но я не уверен, что успею его достать. Необходимо что-нибудь такое… Что-нибудь такое… Вижу! Плоская расчёска с длинной ручкой лежит на столике. Хватаю и бью в ухо. Это на глушняк. Потом отбираю оружие, которым он меня убил. Надо разобраться с управлением. Что тут похоже на пусковую скобу? Средний палец отставлен, значит вот эта хрень под ним. Не хочет случайно выстрелить. Ага, понятно.

Значит, вскакиваем. Хватаем расчёску, бьём в ухо. Перехватываем оружие. Если получится тихо, то не спешим. Пара секунд будет, чтобы осмотреться. Если нашумлю, то отступаю, чтобы заманить одного из них в прихожую. Потом нейтрализация, а дальше, как пойдёт.

Ну всё, Модест. Давай, родимый. Нужно спасать семью. Остаётся надеяться, что моё тело, занятое в данные момент переходом нового сознания, не подведёт.

Я вскочил на ноги и кинулся к расчёске. Но удар нанести не получилось. Два толчка в спину отбросили меня в сторону. Я упал и увидел Панкраша. Мой дружок Эдик Панкратов направил на меня пистолет. Странно работает человеческий ум. Вместо того, чтобы подумать о предательстве, я обрадовался знакомому оружию. О! Это мне знакомо. Это я знаю, как убивает.

После чего получил два выстрела в голову.

Глава 3

Я очнулся от громкого смеха.

– Она мне. «Малыш, ты где? Я вся горю». А я на унитазе вспоминаю шаурму на трассе. Дурень, мог ведь и до города подождать! Не сдержался и получил дрист вместо секса. С толчка слезть не могу. Навонял так, что…

– Ха-ха-ха!

Удаляющиеся голоса двух мужчин. Я открыл глаза. Темно. Первая секунда обнадёжила. Я жив. И не просто жив, а чувствую себя великолепно. Прилив сил, как после разминки перед сложной тренировкой или штурмом дворца очередного наркобарона. Понятно. Значит, переход в новое тело завершён. А где это я?

Повертев головой, я заметил полоску света под дверью. Видимо, палата в больнице, правда кровать жесткая. Чтобы не искать выключатель, я подошел к двери и осторожно её приоткрыл. Вдруг соседи по палате спят, не нужно будить. Света стало больше, можно присмотреться.

Во-первых, я голый. Раны на груди и в боку полностью зажили. Молодая кожа, худое тело. Парень, конечно, дрыщ, но не безнадёжный. Судя по строению, мышцы нарастить будет не сложно. Я потрогал голову. Цела. Значит, от пуль, выпущенных засранцем Эдиком, организм уже избавился. А, может, и врачи достали. Главное, что регенерация перехода сделала своё дело и я выжил.

Во-вторых, палата. Окон нет, да и народу много. Сына древнего боярского рода могли бы и отдельно положить. Стоп, это нары? Почему все друг на друге? Я приоткрыл двери пошире и свет из коридора полностью осветил помещение. На жестких металлических столах вповалку лежали трупы. Морг.

– Перемать! Алкашня закамская, где он?! – послышался злой голос.

– Чё алкашня-то сразу? Мы сегодня это… Не успели ещё.

– Я спрашиваю, куда дели пацана, только что привезённого ментами?

– Дык это. Как обычно.

– Два дебила, – глубокий вздох и указание. – Возьмите тело и аккуратно. Я повторяю, аккуратно отнесите на вскрытие. Через час здесь будут столичные.

– Кто будет?

– Валера, перемать… В Перми суматоха. В Империи суматоха. Убита семья Ермоловых. Древнейший род. А вы его к ханурикам.

– А чё?

– Быстро. Взяли. Тело. И. Аккуратно. Отнесли. Понятно?! – раздался громкий рык по коридору. – А потом вытянуться по струночке и стоять у входа. Остальная семья на подходе.

Мне хватило секунды, чтобы оценить положение и составить план действий.

Что имеем? Знатную семью Российской Империи, чьей род входит в пятёрку древнейших в стране, убили из-за того, что глава семьи, тихий безобидный учёный, изобрёл редуктор, дающий колоссальное преимущество любому властному клану планеты. В причинах убийства я не сомневался. Отец… Альберт Осипович, так будет лучше. Пока никаких эмоций. Альберт Осипович успешно прошёл имперские тесты, то есть убедил всех в том, что редуктор работает, а на следующий день был убит случайными грабителями. Кроме того, умерли его наследники. Таких совпадений не бывает.

В убийстве замешан друг сына Альберта Осиповича. Некто Эдик Панкратов, гаденыш ты жирный. Однако для организаторов преступления есть две новости. Одна не очень приятная, а другая катастрофическая. Неприятно, что Модест Ермолов, новый глава рода, выжил. Катастрофа же в том, что Модест обладает навыками спецагента, которого готовила с младенческого возраста группа высших существ. А самое важное – Модест решил отомстить за смерть семьи. Решение принялось легко. Жизнь мирянина придётся отложить. Побуду ещё немного машиной для убийств.

Подсчитаем баланс. Минусы. Меня пытаются убить. При этом, я не знаю, кто друг, а кто враг. Незнакомый город, незнакомая страна, незнакомое измерение. Голое худое тело. Нулевые знания о магии и почти нулевые воспоминания Модеста. Кое-что помню, что-то ещё продолжу вспоминать, но пока скудно. Плюсы. Разум спецагента и желание мести. А ещё я потенциально самый богатый наследник не только страны, но и планеты. Даже не знаю, куда отнести. Скорее в плюсы, но торопиться не будем.

План действий. Начнём с преимущества, которое можно применить прямо сейчас. Никто не знает, что я выжил. Пусть считают мёртвым, это на время остановит сафари по мою голову.

– Видел, какой злой?

– Сейчас перенесём.

Голоса приближались. Окон нет, хранилище трупов находилось в подвале. Оставался один вариант. Я оставил дверь открытой и кинулся к дальним стеллажам. Никаких красивых холодильников из детективных сериалов. Простые полки сурового морга России девяностых. Я выбрал нужный труп и быстро прилёг рядом. Уф. Сюда не сунутся. Мой сосед с таким пропойным лицом и при жизни-то крепко вонял, а сейчас скипидарил на весь этаж. Да уж. Надо было у хранителей Альпы попросить.

– В смысле, украли тело?

– Но не сбежал же он.

– Так аварийный выход заперт! – кипятился начальник.

– Ну мы это… Как бы сказать…

Наконец-то повезло. Санитары-разгильдяи держали черный вход открытым, периодически бегая в кустики догоняться припрятанным спиртом. Начальник убедился, что выход открыт, наорал на подчинённых и увёл всех наверх. Предстояло объяснение со столичными. Шутка ли, из морга пропало тело наследника.

«Тело» второго шанса ждать не стало. Когда сотрудники ушли, я выбежал из здания. Скоро рассвет, нужно поторапливаться. Голый паренёк на улицах города рано или поздно попадёт в руки местной полиции, что в мои планы пока не входило. Тут повезло второй раз. Морг находился рядом со старым кладбищем. Нужных мне людей я нашел через двадцать минут.

– Дай мелочь на опохмел, а?

Трое. Летом бомжи любят тусоваться в парках и на кладбищах. Эти были изрядно пьяны. Мой голый вид нисколько не смутил мужиков и один из них начал с привычной мантры о мелочи.

– Откуда я тебе её достану? – улыбнулся я. – Давай лучше сбегаю. Где тут водки можно купить?

– Ык! – бомжи синхронно обрадовались моему предложению.

– Только мне не в чем пойти. Поможете с одеждой? Литр за мной.

– О-о-о!

– Ык!

– А-а!

Троица радостно загудела и стала стягивать с себя футболки и джинсы. Скорей всего подцеплю чесотку, но бегать по пустынным улицам в поисках сердобольных прохожих, которые помогут с одеждой, было опасней. Быстрей встречу патруль, чем понимание. А бомжи обо мне забудут через десять минут после ухода.

– Очистим Империю от позорных элементов!

Из-за деревьев выбежало четверо молодых людей. Их «подкрадывание» я услышал за полминуты до появления. Топали, как носороги. Тоже мне разведка.

– Шухер! Нацики!

Один из бомжей попытался убежать, но запутался в полуснятых джинсах и рухнул на траву. Двое других протяжно сматерились.

– Пришла ваша смерть, отбросы общества! Во славу народа россейского, что править мирами поставлен!

У каждого в руках по увесистому ножу. Тёмные одежды, высокие ботинки, на лицах банданы, как у разбойников Дикого Запада моего мира. У главаря на бандане метка. То ли руна, то ли чихнул кто. Маскарад какой-то. Гопник с блинком был опасней. С этими всё ясно. Местные национал-идиоты. Силёнок банду сколотить не хватило. Иначе придётся территорию делить с настоящим криминалитетом, а те и покалечить могут. Зато дохляков бомжей ножами резать, да в момент, когда они по уши пьяны, это можно. Тут смелости хватает. Опасность для алкашей смертельная, для меня шуточная.

– А ты что здесь делаешь? – вожак обратил на меня внимание. – Продаёшь тело? Не верю, чтобы такие отбросы силой заставили. Значит, сам пришёл. Как зовут?

– Полгода назад меня звали Абдулла, – нисколько не соврал я, вспомнив задание на Ближнем Востоке.

– Понятно. Чёрножопый. Значит, умрёшь первый.

Вожак подал знак и двое парней двинулись в мою сторону. Наученный опытом блинка, в этот раз я был готов к любому проявлению магии. Да и новое тело, наконец, полностью слушалось. Я упал на траву и кувырком добрался до рубашки, снятой одним из бомжей. Схватив её, я мигом поднялся и скрутил первому нападавшему руку с ножом.

Ух, хорошо! Переселение разума действовало лучше, чем я ожидал. Вместе с умом переселились шаблоны нейронных связей. Тех связей, что в бытность агента нарабатывались не столько тяжелыми тренировками, сколько космической фармакологией. Девяносто процентов аксонов и дендритов землян находятся в тёмном состоянии. О тёмной энергии и тёмной материи наука знает, а о тёмном состоянии нейронов нет. Космофармакология переносит скрытые части нейронов ребёнка в состояние, привычное для текущего измерения. После чего ребёнок учится всему гораздо быстрей и организм работает эффективней. У кого-то из агентов больше тёмных нейронов стали действующими, у кого-то меньше. У меня было много, поэтому считался лучшим агентом последних нескольких веков. Видимо, это отразилось при переселении в новое тело.

У Модеста теперь реакция агента, аналогичная скорость считывания и обработки информации. А значит, и способность к обучению. Мышцы слабые, но даже сейчас они в разы сильней, чем у юноши аналогичного телосложения. Опять же из-за оживших тёмных нейронов. Мозг выжимает из мышц максимум. Готов спорить, что одолею половину участников чемпионата мира по армрестлингу. А что будет, когда подкачаюсь?

Я на долю секунды замер, восхищаясь сохранившимися способностями. После чего зафиксировал руку нападавшего рубашкой и полоснул чужой рукой в сторону лица второго противника. Парень увернулся, но мне этого хватило. Я ударом ноги попал третьему в подбородок, пока тот наблюдал фокусы с рубашкой. Пацан рухнул. Я выхватил нож и всадил его в печень хозяина. Рубашка больше не нужна. Один в нокауте от хай-кика, другой убит собственным ножом. Осталось двое.

– Салам Аллейкум, черти, – произнёс я на арабо-уральском.

По опыту агента я знал, что в такой момент местные бандиты из мастеров единоборств превращались в олимпийских чемпионов по бегу. Но в новом измерении оставался ещё один вариант инстинкта самосохранения. Небольшой электрический разряд между пальцами главаря я заметил сразу. Тупить, как с блинком не стал, поэтому одновременно с прыжком в сторону запустил нож в голову противника. Сзади меня раздался грохот.

– Ох, нихера себе! – восхитился я мощи. – А если бы в меня попал? Так же и убить можно!

Я поднялся с земли. Ствол дерева, что росло за моей спиной, украшал ветвистый обугленный узор.

– Ты смотри-ка! В этом месте прямо на сквозь прошло, – я вёл себя, как школьник на уроке химии. – Это реально молния? Класс!

Я был расслаблен. Бой выигран. Хай-кик в подбородок оказался смертельным, парень получил перелом шеи. А вот ножом я чуток промазал. Лезвие ушло вправо вниз, хотя целился в глаз. Нож пробил артерию и теперь главарь, лежа на траве, пытался остановить обильное кровотечение, держась за шею. Хотя мы оба понимали, что это всё.

– Слушай, как это он так? – подошёл я к последнему выжившему. – Нужно какое-то заклинание произносить?

Четвёртый нападавший, увернувшийся от удара ножом с рубашкой, словил паническую атаку. Он сидел на коленях и испуганно моргал глазами. Бомжи разбежались, главарь умер, мы остались одни. Я подошёл и снял глупый платок, скрывавший лицо. Блин, совсем юнец лет пятнадцати. Остальные старше на три-четыре года.

– Первое дело? – парень закивал. – Обряд принятия? – опять кивок. – Взяли, чтобы повязать кровью.

– Я не знал… Я думал, мы только испугаем…

Пацана потрясывало.

– Посмотри на меня, – строго начал я. – Видел, что могу? – пацан кивнул и замер в испуге, тряска прошла. – Сейчас ты ответишь на мои вопросы. Потом поможешь подобрать одежду. После чего спокойно уйдёшь домой и забудешь мою внешность.

Через тридцать минут я получил то, что хотел. Во-первых, одежду без вони, клопов и прочих сюрпризов. Джинсы сняли с главаря, остальное с других погибших. Во-вторых, получил информацию о магии.

В день семнадцатилетия каждый человек получал способность к магии. В течение года способность росла постепенно, чтобы неопытный подросток пока осваивал новый дар не поубивал ни себя, ни окружающих. Три вида магии – атлетика, основанная на силе и скорости; сенсорика, влияющая на органы чувств, и магия подобия, управляющая стихиями и окружающим миром. Именно магией подобия главарь держал в страхе банду. Точнее одним заклинанием молнии. Штука в том, что набором прокаченных заклинаний, как в видеоиграх и фильмах моего мира, обладали единицы из миллионов. Вот тебе блинк, который человек качал десятилетиями. Вот тебе молния. Вот тебе обоняние, как у собаки. И всё. Остальное в зачаточном состоянии. Магического дара не хватит, чтобы развить.

На помощь приходят артефакты и ворожба. Проблема в том, что это или дорого, или крайне дорого. К тому же качественные зелья и вещи изготавливали особенные травники и кузнецы, дружбы с которыми искали все сильные мира сего. Поэтому голые кулаки, ножи, кастеты, пистолеты оставалась востребованным в этом измерении также, как и в моём мире.

Если в драке понял, что человек кидает огненные шары, знай, что противник летать не сможет. В подавляющем большинстве случаев это единственный скилл. Конечно, если он не богач с припрятанными зельями или артефактами.

– А как выбрать тип магии? – спросил я паренька.

– Никак. Качаешь понравившуюся и всё.

– Чёт, не понял. Можно же всё прокачать!

– Нельзя. Как только начинаешь бустить другое умение, первое теряет в силе и времени отката. Есть такие, кто хорошо владеет двумя, но это редкость. Во всём городе таких, думаю, не больше трёх человек. В охране Императора говорят есть мужик, кто владеет пятью. Тут другая анатомия организма нужна, чтобы прокачивать сразу несколько умений, да ещё разных видов магии.

Другая анатомия говоришь? Ха! Кажется, это мой случай.

– А как вызывать умение? И как его вообще качать?

– Это у каждого по-разному. Наш, – пацан кивнул на труп главаря, – часами пальцами размахивал да в грозу медитировал, связь искал.

– Лихо накачал, – показал я на дерево.

– Да, но… Этот разряд очень сильный. Если бы ты его не убил, нам бы пришлось его на руках домой нести. Большой откат.

Ага, понятно. Значит, у каждого умения есть побочка. Чем сильней применил, тем больше сил потратил и дольше откат. Хм, интересно.

Я отпустил пацана. Мне показалось, что он обрадовался не только тому, что выжил, но и тому, что «друзья» погибли. Не хватало духу выйти из банды, а тут всё само собой разрешилось. Ну что же, вот тебе второе рождение. Используй новую жизнь с умом. Кстати, о перерождении.

Чтобы начать новую жизнь, мне для начала нужно отомстить. Одежда есть, теперь бы крышу над головой. От парня я узнал адрес ночлежки. Главарь мамкиных нацистов серьёзно был повёрнут на «очищении России», поэтому знал адрес социального пункта, где давали приют «заблудшим душам». Накормят, предоставят койку и не зададут лишних вопросов. Отлично! Шикарные условия, по сравнению с тем, что я имел час назад. Голая жопа и заброшенное кладбище.

Но для начала нужно осмотреть место моего убийства. Понятно, что домой я соваться не буду, сейчас там все журналисты страны тусуются. Но вот место возрождения, там, где меня прикончили арматурой, нуждается в осмотре в дневное время. Было там что-то нелогичное. Какая-то упущенная мною деталь. Увиденная, но пока не осознанная.

Нормально, блин. Модест Альбертович Ермолов-Холмс расследует своё убийство.

Разговор двух неизвестных

– Это запись с камеры отделения имперского банка. Тут плохо видно. Вот. Силуэт.

– Ну и? Голый пацан убегает от внезапного вернувшегося мужа любовницы.

– Дело в том, что отделение находится недалеко от городского морга. А заснято это три часа назад, когда по заявлению начальника у него выкрали труп Ермолова.

– Хм.

– Я напомню, что Модест выжил от удара арматуры. А потом ещё двух наёмников уложил.

– Что думаешь?

– Возможно, зелье, но я считаю, что артефакт. Отец Ермолова изобрёл же редуктор, усмиряющий тёмную энергию проколов. Значит, и здесь что-то придумал, что воскрешает носителя артефакта через некоторое время после смерти.

– Что за ерунда? Никогда о таком не слышал.

– Я тоже. Но у нас два варианта. Верить, что на видео любовник, убегающий от мужа. Забыть про трупы наёмников, а случай с арматурой из грудины просто проигнорировать. И второй. Принять рабочую версию, что парень, мать его так, бессмертный. Из-за хрен пойми какого артефакта.

Последовало долгое молчание.

– Это же рушит все планы.

– Да. Придётся с ним подружиться.

– Хм.

– А потом, конечно, убить.

– И как войдём в доверие?

– Есть у меня один план…

Глава 4

Первое, что я заметил, подходя к родному району, это микроавтобус серого цвета. Внутри салона на козырьках от солнца надпись: «Имперское телевидение». Нет, наличие журналистов меня не удивило. Поразило то, что надпись я прочитал, находясь за три квартала до машины.

Сенсорика! Ах вот, как это работает. Умение само себя проявляет. Ну-ка, попробуем сфокусироваться и увидеть ещё что-нибудь. Нет, не выходит. Теперь и микроавтобуса не замечаю. Суперзрение ушло, я больше не видел на таком расстоянии.

Получается, что можно всю жизнь оттачивать навык острого зрения или, например, обоняния. Как это пригодится в бою? Да никак! Значит, мир, в который я попал, не такой уж воинственный. Вполне себе мирные навыки. Теперь понятно, почему Панкраш хотел себе атлетику, а моя семья удивлялась его выбору. Пока кто-то улучшает зрение, чтобы заниматься микробиологией, разглядывая вирусы, как мы разглядываем монетки, такие, как Эдик качают силу удара. Ну ничего, засранец. Мы ещё силёнками померимся.

– Дядя, достань! – девочка лет пяти дёрнула меня за рукав.

Я стоял в небольшом сквере недалеко от дома, где уничтожили мою семью. На той стороне дороги много народу и общая суета от новости о массовом убийстве. Автобус с надписью «Милиция» и оцепление по периметру двора убедили, что к дому лучше не подходить.

– Вон там. Достань. Дядя. Там.

Девочка показала на дерево. На ветках висела кукла.

– Как же ты так, малышка? – улыбнулся я, подпрыгнув и достав застрявшую куклу.

Девочка взяла игрушку и отнесла на лавку. Я вернулся к размышлению о том, как добраться до места моего первого убийства.

– Дядя, достань!

Опять она и снова показывает на тоже самое место. Я оглянулся. Утро, пустой сквер. А где её родители?

– Вон там. Достань. Дядя. Там.

Я посмотрел наверх. Что за?.. На ветках висела кукла. Аналогичная, но в другом платье. Я кинул взгляд на лавку. Первая игрушка на месте.

– Хи-хи-хи, – девочка захихикала. – Достань. Там.

Сняв вторую куклу с веток, я осмотрел её. Обычная игрушка. Это розыгрыш? Плохо. Не хотелось бы попасть на камеры. Пока я стрелял глазами по сторонам, выискивая пранкеров, девочка вырвала куклу и засмеялась. После чего вернулась к лавке, уселась и вылупилась на меня.

Не нужно быть агентом пространственно-временной службы, чтобы осознать, что происходит какая-то хрень. Внимание, Модест! Соберись! Я кинул взгляд на ветку, чтобы поймать момент появления третий куклы, но тут же почувствовал, как меня дёрнули за рукав.

– Дядя, достань! – девочка оказалась рядом со мной.

Твою мать! Признаюсь, я испугался. И дело не только в молодом организме Модеста. От такого фокуса, я бы и в прошлой жизни мог накидать кирпичей. И это при моём-то боевом опыте! Не привык ещё к миру с магией.

– Вон там. Достань. Дядя. Там.

Девочка показывала на другое дерево. Дерево, в ветвях которого застряла очередная кукла.

Не успел я обдумать происходящее, как заметил идущую к нам девушку. Это… Юля! Точно, она. Юля слегка наклонила голову, насупилась, и быстро приближалась. Странно, что с ней?

На её правой руке висел кардиган. Юля дёрнула рукой… Не может быть! Так, стоп. Думай, Модест, думай. А что, если предатель не один, а двое? А что, если Юля была в сговоре с Эдиком и сейчас собирается убить меня? До нас с девочкой оставалось шагов тридцать, как я увидел, что Юля сняла с руки кардиган. Пистолет! Вот, сволочь.

Полсекунды для анализа ситуации. Один кувырок у меня есть из-за эффекта неожиданности. Второй, вряд ли. Начнёт стрелять, а спрятаться негде. Осталось дерево, но это самоубийство. Сидеть, как куропатка я не хотел. Вижу! Камень! Это выход. Запустить гадине в голову. Но камень далеко. Два-три выстрела пропущу. Ну хоть что-то. Может, промахнётся.

Я уже собирался сделать кувырок, как замер. Во-первых, я осознал, что прошло не половина, а от силы одна десятая секунды. Я быстрей соображаю? Вряд ли. Наверно это сенсорика. Навык замедления времени. Он продлился недолго, десятые доли секунды. Для землян текущего измерения это ничто. Чтобы получить заветные две-три секунды нужно качаться и качаться. Но моему особому организму и такого мизера хватит. Отличный буст!

Во-вторых, я осознал, что до камня, который находился в семи метрах от меня я допрыгну одним прыжком. Атлетика! Значит, в чрезвычайной ситуации организм активирует магию, подсказывая возможности организма. Ух, хорошо! Мы ещё повоюем! Второго прыжка не будет, наступит откат, но мне достаточно. Камень в красивое личико эта засранка получит.

Как и почувствовал, я одним прыжком допрыгнул до камня, перекатом схватил его, развернулся и… замер. Юля, не обращая на меня внимания, подошла к девочке и выстрелила ей в голову. После того, как ребёнок рухнул на землю, Юля выпустила оставшуюся обойму в тело девочки. Чего?!

– Мод, бежим! – заорала Юля и кинулась из сквера.

Никаких умственно-отсталых мыслей о том, что моя девушка заманьячилась и завалила невинного ребёнка у меня не возникло. Фишка с внезапным перемещением, отсутствие родителей, куклы на деревьях – это тебе не утренник в детском садике. А тот факт, что Юля, выпустив целую обойму патронов в хилое тельце… кинулась наутёк, оставлял мне только один вариант. Беги, Модест! Потом разберёшься.

Я бросился за Юлей. Несмотря на хладнокровие, с которым девушка стреляла, в выборе направления она запуталась. Если бы Юля побежала в мою сторону, то мы бы скрылись. Но мне пришлось бежать за ней мимо трупа ребёнка. Вот здесь-то меня и зацепило. Неведомая тварь ожила!

Сперва она брызнула в меня зелёной жидкостью. Хорошо, что я услышал шипение и успел увернуться. Но во второй атаке оплошал. Пятилетний ребёнок с дырками от пуль по всему телу, из которых, кстати, ничего не сочилось, набросился на меня, как обезумевшая чихуахуа. Такие же вылупленные глаза и ярость. Я сгруппировался и нанёс дьяволице прямой удар в переносицу. Зря. Я почувствовал сопротивление, как от удара в боксерскую грушу и рука моментально онемела. Тварь же отлетела на полметра, не больше. Хотя я готов был покляться, что приложился так, что супертяж бы рухнул в нокауте.

– Не трогай её! Они гашенные! – раздался крик Юли.

Я не нашёл в памяти Модеста значение слова «гашенные», но по обездвиженной руке, повисшей вдоль тела, понял, что лучше не трогать. Интересно, я потерял управление рукой временно или навсегда?

Тем временем тварь, увидев, что я обездвижен, побежала к дереву за третьей куклой. Надо же, сама можешь достать, маленькая ты симулянтка! Но поведение её объяснилось. Детские ножки громко хрустнули и вместо них из маленького туловища выросли две задние лапы, похожие на ноги саранчи. С коленями назад. Тварь подросла и схватила куклу, застрявшую на ветке.

Я, наконец, сообразил, что происходит. Это прокол! Точнее тварь из прокола, с которыми борются земляне. Именно от таких пришельцев изобрёл редуктор мой отец. Ну что же, теперь понятно, почему я могу стать самым богатым человеком планеты. Пойди-ка усмири такую гадину!

– Не успели, теперь не убежать. Она соединила стойки, – Юля подошла ко мне и пояснила происходящее. – Мне отец рассказывал. Нас накрыло защитным куполом прокола. Видишь?

Тварь держала в детских ручонках куклы и что-то шипела им в волосы. Вокруг нас диаметром метров на сто образовалось розовое свечение.

– Это разведчик. Его задача установить прокол, через который в наш мир попадают охотники. Разведчику нужно несколько суток, чтобы подготовить площадку для приёма, поэтому они являются в облике детей. Меньше подозрений и никто не обращает внимание на странную речь и нелогичное поведение.

– Как её убить?

– До контакта с первой стойкой прокола…

– Стойкой?

– Обычно они в форме кукол, чтобы не вызвать подозрения.

– Стойка это и есть кукла. С помощью них устанавливается прокол. Ок. Понял.

– До того, как разведчик заденет куклу, его можно убить, как любого ребёнка.

– А сейчас?

– Ты же видел, – Юля кивнула на мою онемевшую руку. – Это локальный паралич. Он у тебя пройдёт, как только прокол будет установлен.

– То есть тварюга бессмертна?

– После того, как касается куклы и до полной установки прокола она неуязвима к физическому воздействию. Если заденешь, получишь паралич. Пули тоже не берут, ты же видел. Да ещё плюётся ядом.

– Физическому воздействию? Значит, магией можно?

– Можно. У кольщиков есть специальные зелья, которые гасят разведчиков. Но через защитный купол они сюда не пройдут.

– Кто такие кольщики?

– Видишь, что делается?

Юля показала на мой дом. Толпа, которая минутой ранее с жадностью следила за домом и обсуждала массовое убийство, мигом поредела. Люди бежали прочь от образовавшегося купола.

– Сейчас будет эвакуация населения. Ни армия, ни милиция не справятся. Охотников могут одолеть только кольщики. Это особо обученные воины для борьбы с иноземцами.

– А чего паника, если кольщики такие крутые?

– Их мало, – вздохнула Юля. – Если охотников будет несколько, то кольщики справятся. А если сотня? И такое бывает. Тогда всё. Городу конец. По периметру строится полоса отчуждения километров на сорок. Прокол становится зоной. Минут через десять узнаем, сколько их прилетит.

Понятно. Мало того, что меня пытаются убить властные кланы, так приходится ещё выживать среди потусторонних тварей. Если охотников будет десяток, то наши кольщики справятся. А если сотня и больше, то всё. Пермь превратится в отчужденную зону на долгие века.

Или не превратится?

– Слушай, – мне пришла в голову мысль. – А если разъединить стойки?

– В смысле?

– В прямом. Отобрать у этой саранчи-переростка куклы. Не убивать её, а просто отобрать. М?

Девушка задумалась.

– Теоретически купол исчезнет и тогда…

– … подъехавшие кольщики загасят тварь зельем! И никаких тебе сотен охотников, – закончил я мысль за Юлей.

Девушка принимала решение. Не было паники, мол, как так? Нападать на потустороннюю хрень, которая плюётся ядом и неуязвима для физического урона. Ай-ай-ай, больно-страшно. Нет. Моя боевая подруга уже выпустила в невинное детское личико десяток патронов. Такую не испугаешь.

– Ты прав, – кивнула Юля. – Попробуем.

– Тогда не отвлекай меня минуту. Я сосредоточусь.

Для боевой рекогносцировки мне хватило бы и двух секунд, но для того, чтобы прочувствовать тело на магические умения, потребуется больше времени. Я присел на соседнюю лавку и прислушался к организму. Потусторонняя дьяволица по-прежнему не обращала на нас внимание, занятая шептанием заклинаний для кукол.

Ох, ничего себе, какая потенция у пацана! Всё-таки семнадцать это не сорок два. Так, отставить! Не до этого сейчас. Это мы обязательно проверим, но потом. Исследуем дальше. Я сфокусировался на ощущениях в теле, но ничего не получалось.

– Юля, отойди, пожалуйста. Ты своими феромонами не даёшь сосредоточится.

– Ой, подумаешь! Мужики всегда такие? – фыркнула девушка, но отошла.

Я заметил, что несмотря на вздернутый от обиды носик, ей понравилось.

Через минуту усиленной концентрации я обнаружил три умения. Во-первых, уже известный мне прыжок. Сейчас я понимал время отката и количество попыток. Три раза с паузами по тридцать секунд, или два раза подряд, но без дальнейших попыток. До тех пор, пока полностью не перезарядишься. А это займёт полчаса. Не густо.

Во-вторых, звуковой нокаут. Точнее, я думаю, что это звуковой нокаут. Я почувствовал мощь в голосовых связках. Хватит на один громкий крик. Зачем он? Явно не для пения. Будем считать, для оглушения противника. На сколько хватит? Да хрен знает. Может, на разведчика и не подействует.

В-третьих, и в последних. Что-то стихийное. Я чувствовал, что, соединив пальцы рук, получу исходящий всплеск энергии. Магия подобия? Наверно. Сложность в том, что правая рука у меня онемела. Умение есть, но не совсем понятно, какое оно и им нельзя пользоваться.

– Ты что умеешь? – резко спросил я девушку.

Согласен, вышло грубо. Но я был расстроен скудным уловом от диагностики организма и немного зол на себя, что сразу не спросил о её возможностях.

– Мне, вообще-то, шестнадцать.

Ну и дурак ты, Модест. Не помнил, что девушка молода для магии. А ещё накричал на ту, что тебе жизнь спасла. С голым пистолетом на такую-то тварь. А ведь Юля видела, что девка уже задела куклу, но не побоялась атаковать разведчика.

– Извини, – искренне извинился я. – Сама понимаешь, что за обстановка.

Я вскочил и стал отдавать приказания.

– А теперь не до сантиментов. Твоя задача ловить бросаемые мной куклы и раскидывать их в разные стороны. Никаких больше геройств с твоей стороны. Поняла?

Юля кивнула.

– Кстати, а оружие у тебя ещё есть?

– Патроны закончились.

Хм. А откуда у шестнадцатилетней девушки пистолет? Ладно, потом спрошу. Пора за работу.

Прокаченные тёмными нейронами ноги и без магии прыжка были резвы. В этом, по сути, и состоял мой план. Пользуясь, что разведчик был занят настройкой прокола и не обращал на нас внимание, я разбежался и с размаху засадил по куклам, стараясь не задеть руки девочки. Если словлю паралич ног, считай, проиграно.

Попал удачно. Одна игрушка осталась в руке, зато две другие упали на землю. Я подскочил к одной из них и пнул в сторону купола. Вторую поднял и показал разведчику.

– Твоя подружка? Хочешь поиграть? Чё смотришь, таракан с кудряшками? Давай! Вот он я. Попробуй отни…

Ох, перемать! Я ожидал увидеть открывающийся рот, но мерзкая ядовитая слизь как-то вдруг и сразу полилась в мою сторону прямо из кожи разведчика. Реакция не подвела, я увернулся кувырком, сохранив прыжок для другого случая. Тварь ринулась на меня, но я швырнул куклу Юле. Разведчик остановился.

Ага, думает, сволочь. Детская головка вертелась из стороны в сторону, смотря на куклы. Одна у края купола, вторая у Юли. Разведчик оценил расстояние и повернулся к девушке.

– Бросай!

Юля отбросила куклу в сторону. Но хитрая тварь не остановилась и продолжила переть на девушку. Вот же умная гадина! Разведчик понял, что я подвижней Юли. Значит, её поймать будет легче. Проще убить девушку, чтобы не дать ей снова и снова швыряться куклами. Умно. Надо вмешиваться. Я подбежал к камню, которым недавно хотел раскроить череп своей девушки, и запустил им в детские кудряшки. Ага! Взвизгнула! Значит, умереть ты от физического воздействия не можешь, но боль чувствуешь и реагируешь.

Провокация удалась. Разведчик бросил Юлю и побежал на меня. Сейчас начнёт поливать. Так и произошло. Я стал уворачиваться от льющейся в меня ядовитой слизи и выжидал момента, когда не успею. Поняв, что от очередного пучка не увернуться, я активировал прыжок. Ещё в полёте осознал, что рано радовался. Разведчик напрягся и запустил особо широкую волну ядовитой слизи. Я понял, что, приземлившись, не успею увернуться. Придётся тратить сразу второй заряд прыжка.

Я оттолкнулся и избежал урона по площади. Всё. Прыжки кончились. Неужели накроет? Но, к счастью, яд у разведчика оказался не бесконечным. Ага!

– Ну что, пуста коробочка? Кончились патроны?

Нужно продолжать дразнить таракана. Разведчик оказался между мной и Юлей. Причём, расстояние до меня было раза в три больше. Если тварь решит убить девушку, я не успею среагировать.

– Это ищешь? – я показал на куклу, лежащую недалеко от меня.

Разведчик посмотрел наверх. Купол стал спадать! Отлично! Наш план работал. Ещё чуть-чуть продержаться.

– Дядя, дай. Она. Жить. Дай. Дядя.

Ах ты ж, умная скотина! Она шантажирует меня. Демоница на своих саранчовых лапах стала медленно подходить к Юле, показывая на неё руками. Хочет получить куклы в обмен на жизнь девушки! И что теперь делать?

У меня осталось последнее средство. Я прокашлялся, настраивая голосовые связки и громко крикнул в сторону разведчика. Ничего. Ни единого звука. Я просто открыл рот и ничего не произошло. Кажется, я запорол последний шанс. Неужели ошибся в диагностике?.. Подождите! Я увидел, как разведчик и Юля пошатнулись и рухнули на землю. Блин, понял! Это же инфразвук. Его тупо не слышно. Зато работает.

Я подбежал к Юле. Жива, но без сознания. Огляделся вокруг, купол спал. Спасены! Поздравляю тебя, Модест, с первой уничтоженной потусторонней тварью. А вот и кольщики. Я заметил, как в нашу сторону приближаются два человека в униформе с буквой «К» на груди. Они шли неспешно, видимо, оценивая обстановку.

Хорошо, что Юлю сохранил. Всё-таки красивая у меня девушк… Стоп! Сохранил. Жива. Только без сознания. Её на время оглушил инфразвук. На время. А с чего я решил, что тварь убита? Я заметил, как кольщики яростно замахали мне. Повернувшись, я увидел знакомую девочку на саранчовых лапах.

– Дядя. Больно. Дядя. Умрёт.

Рано радовался, Модест. Рано.

Глава 5

Кольщики неслись на помощь, потусторонний разведчик согнул ноги для прыжка. Яд закончился, ко мне тянулись детские ручонки. Сейчас прыгнет, заденет грудь и сердце у меня остановится. Я непроизвольно выставил правую руку перед собой… Чего? Руку? Точно! Купол спал, и правая рука вернула подвижность. У меня есть третье умение! Я соединил пальцы рук и направил их в сторону разведчика.

Вместо ожидаемой молнии, ледяных стрел или огненного шара из рук вылетел… мыльный пузырь. Чего?! Он вырос в размерах и полностью поглотил разведчика. Тварь забилась внутри него, пытаясь выбрать наружу, но стенки пузыря плотно удерживали добычу. Хм. Надо признаться, я ожидал чего-то более разрушительного. Ладно. Сойдёт. Не так эффектно, зато эффективно. Значит, я могу выпускать удерживающую ловушку, внутри которой… Ох, мать-перемать! Раздался грохот, пузырь лопнул и разведчика, как пушинку, подбросило высоко вверх. Готов поклясться, что тело за мгновение достигло высоты сорокового этажа. Ничего себе мощь!

Значит, я могу выпускать что-то на подобие катапульты. Фиксировать объект, а потом отбрасывать его на большое расстояние. Здорово! Но и силёнок забирает прилично. Я упал на землю, почувствовав сильнейшую усталость. На восстановление до обычного состояния уйдёт не менее часа, а откат на катапульту, я почувствовал, занимал аж сутки.

Да и с разведчиком не покончено. Любое живое существо планеты аналогичного веса, рухнув с такой высоты, неизбежно бы умерло. Однако физический урон на разведчика не действовал. Упав на землю, тварь быстро поднялась на ноги. Но, милая моя демоница, приземлилась ты в неудачном месте. Прямо рядом с кольщиками. Бойцы моментально кинули в тварь пробирки с зельем. Хлопок и миссия разведчика по установке прокола окончательно провалилась. На земле в магическом ожоге догорало обезображенное детское тельце и тараканьи ноги.

– А где вы взяли одежду? – спросил мужчина с орлиным носом и внимательно посмотрел на меня.

Моё инкогнито было раскрыто. Сложно остаться незамеченным, когда без сил лежишь после боя с потусторонней тварью, а навстречу бежит радостная толпа. Во главе которой журналисты, часом ранее транслировавшие мою фотографию на всю Империю с заголовками про исчезновение трупа из морга.

Милиция быстро оградила меня от зевак, но информация просочилась. Модест Ермолов, потенциально самый богатый человек планеты, по ошибке был признан погибшим во время покушения, в котором убили его семью. В шоковом состоянии покинул морг и отправился домой, на подходе к которому завалил потустороннего разведчика. Тем самым предотвратив установку прокола в центре одного из ключевых городов Империи. Мда уж. Вся Россия говорила только обо мне. После сорока двух лет секретной жизни такое внимание было крайне непривычно.

По личному распоряжению Императора меня перевели в лучшую гостиницу города, предоставив целый этаж. После применения «мыльного пузыря» я был слаб и не сопротивлялся. Юля успела крикнуть, что обязательно меня найдёт и исчезла по срочным делам. А спустя несколько часов отдыха, плотного обеда и сна, наступившим вечером вторых суток пребывания в новом мире, передо мной в просторной гостиной императорского номера сидел следователь Особой Канцелярии Его Величества. Орлов Пётр Петрович.

– Модест Альбертович, я понимаю, что у вас шок из-за событий последних суток, – сказал мужчина. – Но ответьте на вопрос. Где вы достали одежду?

У меня было много времени, чтобы придумать объяснение произошедшему. Поэтому ответил спокойно.

– Я уже говорил, что не знаю. Последнее, что помню, как во время празднования моего дня рождения раздался звонок в дверь. А потом я очнулся под деревом. Маленькая девочка тянула меня за рукав.

– И после такой амнезии, после того как в вас всадили несколько пуль, вы не только выжили, но и обезвредили разведчика. Разведчика, с которым без необходимого зелья справится не каждый кольщик, – орлиный нос следователя Орлова слегка наморщился.

Версия, конечно, полная хрень. Тут ты прав, дорогой Пётр Петрович. Я бы на твоем месте тоже не поверил. Но дело в том, что я не подозреваемый, а богатый наследник древнего боярского рода. Жертва преступления. Потерявший всю семью семнадцатилетний юноша. И, кстати, герой, спасший город. В принципе, я могу просто выставить тебя за дверь. По кудахтанью вокруг моей персоны я понял, что круче меня во всей Империи сейчас только Его Величество. Но норов показывать не стал. Во-первых, меня по-прежнему пытаются убить. В мире очень больших денег и околовластных кланов без этого никуда. Зачем же сразу ссориться? Вдруг Орлов союзник? А во-вторых, мне нравился образ застенчивого юноши, которому просто повезло.

– Сам поражаюсь, на сколько мне повезло, – с милой улыбкой ответил я Орлову. – Как считаете, мне стоит прокачивать умение катапульты? Это же ответственный шаг. Один магический навык на всю жизнь. Правда, я хотел по стопам отца. Что-нибудь из науки. Не люблю причинять боль другим. Насилие – это не моё.

Я видел, что Орлов не верит ни одному моему слову. Однако он услышал удобную для всех властных кругов версию. Растерянный юноша, который не хочет внимания, а желает, как и его отец, тихо заниматься наукой. Я не лезу во власть, слушаю старших. А вы не лезьте с лишними вопросами.

Пётр Петрович кивнул. Отлично! Кажется, договорились. Мне действительно сейчас было наплевать на власть и деньги. Меня занимал один вопрос – месть. Поэтому я аккуратно спросил, пытаясь выудить информацию об Эдуарде Панкратове.

– Скажите, Пётр Петрович. Ко мне друзья должны были прийти на день рождения. Их тоже… того?

Он ответил деликатно, но прямо и по существу.

– В квартире мы обнаружили вас в бессознательном состоянии и четыре трупа. Альберт Осипович и его жена Мира Анатольевна. Их сын Корней и неизвестный мужчина, убитый заклинанием ярости Мирой Анатольевной. Очевидно, один из нападавших. Больше никого не было.

Что?!

– А Влада? – оживился я.

– Владиславу Альбертовну Ермолову, девочку шести лет, мы нигде не обнаружили. Более того, магический анализ показал, что в квартире применяли ворожбу забвения. Рабочая версия – девочку похитили.

Похитили?! Значит, она жива! Вот это новость! Я сидел и переваривал информацию. Надо же, я опять обрёл сестру. Обязательно найду малышку, чего бы мне этого ни стоило.

– Кстати, вы уже ознакомились с интернатом, куда вас отправят?

– С интернатом? – неподдельно удивился я.

– А как же! Вы несовершеннолетний. Опекуна, на сколько мне известно, у вас нет. До восемнадцати лет поступаете под опеку Имперской Службы Отрочества.

Так. Надо пользоваться моментом и вытянуть побольше информации. Я задал вопросы, и картина получилась следующая. Меня отправят в интернат, где до совершеннолетия буду жить с другими воспитанниками. Пока ведётся следствие, все активы переходят под личный контроль Императора. После чего наследство поделится между мной и сестрой. «Если к тому моменту девочка будет жива. И если вы, естественно, не будете замешены в убийстве», – добавил безэмоционально Пётр Петрович.

Следователь собирался уходить, но в дверях задержался.

– Вот ещё что, господин Ермолов. Как хорошо вы знаете Эдуарда Панкратова?

И опять навострил свой острый нос в мою сторону. Я напрягся.

– А что?

– На сколько я знаю, он собирался прийти на ваш день рождения. Мы хотели побеседовать с ним, но… Дело в том, что Панкратов пропал.

– Да? Странно.

Мужчина подождал, не добавлю ли я ещё что-нибудь и, не дождавшись, попрощался.

– Напоминаю, что меня зовут Пётр Петрович Орлов. Следователь Особой Канцелярии Его Величества. Моя визитка на вашем столе. Если что-нибудь вспомните, звоните. А лучше посылайте сообщение на пейджер. Я сам перезвоню. Поправляйтесь, Модест Альбертович.

Когда следователь ушёл, я кнопкой вызвал горничную. Панкратов исчез, Влада жива, я буду жить в интернате. Надо хорошенько обдумать дальнейшие действия.

– Будете ужинать? – спросила горничная, зайдя в номер.

– Да, принесите, пожалуйста, что-нибудь посытнее.

Интересно, куда исчезла Юля? Мне бы сейчас пригодилась информация, а то память Модеста снабжала только частичными данными.

– Салат из шампиньонов, оленина под соусом из лесных ягод и десерт, – горничная вкатила в номер тележку. – А вишнёво-сливовый сок лично от меня. Сама делала.

На последних словах горничная засмущалась и торопливо покинула номер. Сама делала? Странно. Я пожал плечами и приступил к еде. Обычно начинаю с сока, но голод от катапульты накрыл по второму разу, поэтому мигом налетел на оленину.

– Закончили? – горничная вернулась.

– Да, закончил. Спасибо.

Я уже собирался выпить сок, но женщина по-своему трактовала мои слова о том, что ужин закончен.

– Ну что же вы, господин Ермолов. В вашем состоянии витамины фруктового сока крайне полезны. Выпейте.

Стоп, Модест! А вот это уже не просто так. Я повернулся на стуле и, уперевшись толчковой ногой, спросил с милой улыбкой.

– Может, у меня аллергия на вишню? А есть яблочный?

– Конечно есть! – обрадовалась женщина. – Принести?

Я собирался вторым вопросом захлопнуть ловушку, чтобы убедиться в своей версии, но этого не понадобилось. Смотря на стакан с соком, я почувствовал резкий противный запах. Даже не запах, а вонь. Как будто в стакан напихали тухлятины и выставили на солнцепёк. Она что, не чувствует? Я непроизвольно скривился и зажал нос.

– Марат! – крикнула горничная. – Марат, у него сенсорика!

Пригодились опорная нога. Я активировал прыжок раньше, чем ледяной шип воткнулся в спинку стула. Увидев меня на противоположной стороне большой гостиной императорского номера, горничная изумилась лишь на мгновение. Тут же выхватила пистолет и открыла стрельбу. Второй прыжок и я оказался в спальне. За спиной глухие хлопки. Глушитель. Я обрадовался. Раз не хочет привлекать внимание, значит, ей есть кого боятся в гостинице. Значит, остались те, кто меня охраняет.

– Он в спальне, – женщина доложила обстановку вошедшему в номер подельнику. – С сенсорикой я ошиблась. Яд наверно просроченный, поэтому завонял. Парень атлетик. Активировал два прыжка. Считай, пуст. Магии больше нет. Сейчас ликвидируем.

– У него есть оружие?

– Точно нет. Наш человек на допуске и осмотре.

И плохо, и хорошо. Плохо, что теперь их двое. У одной есть пистолет и умение ледяных шипов. Второй тоже явно не пустой. Хорошо то, что они меня недооценивают. Катапульты нет, ещё не восстановилась, прыжок потрачен, однако есть инфразвуковой нокаут и боевой опыт в молодом теле, подкреплённым ожившими тёмными нейронами.

Мудрить не стал и сразу настроил голосовые связки. Оглушу, как зайдут, а потом ликвидирую. Раздались шаги. Уверенные, не таящиеся. Мужик ступал размеренно, а женщина топала, как корова. Я вдохнул, готовый к инфра-крику. Как только в дверях показался мужчина, я расслабил гортань. Мужика повело, он сделал два коротких шага в бок, после чего рухнул на пол. Однако женщины в проёме не оказалось.

Вот гадина! Ладно, сам виноват. Недооценил противника. Из каждого утюга лилась информация, что я удерживал разведчика до прихода кольщиков. Дураку понятно, что без уникальных способностей не справиться. Значит, у меня больше одного умения. А значит речь про то, что я пуст предназначалась не напарнику, а мне. Чтобы я расслабился. И топала горничная специально, чтобы поверил. Подсунула живца, а я купился и потратил ещё одно умение. Теперь выскочит добивать.

Хорошо, что анализ ситуации по привычке занял мгновение. Ещё до того, как бессознательное тело мужика коснулось пола, одеяло с постели уже летело в проход. На этот раз не ошибся. В проёме появились женские руки и из них вылетел пучок ледяных шипов. Меньшего размера, однако количеством больше десяти. По площади бьёт, логично. Но брошенное мной одеяло отвлекло горничную. Я успел подбежать к проёму, схватил женщину за запястья и отработанным движением сломал их.

Баба не успела закричать от боли. Не зная, сколько подослано убийц, я предпочел не привлекать внимание лишним шумом. Короткий удар в гортань и вместо крика – глухое бульканье. Эх, допросить не получится. Скоро умрёт. Ничего, есть мужик. Я повернулся и увидел, как из ушей у мужчины вытекла струйка крови. Проверил пульс. Ага, понятно. Две новости. Хорошая. Мой навык оглушающего крика улучшился. Я теперь могу убивать им. Но плохая в том, что контроля никакого. Не могу настроить ни дальность, ни точность, ни силу.

Что имеем? Очередное покушение. Два трупа и подельник где-то на контроле. Скорей всего не один. Что-то мне подсказывает, что императорский номер пора оставить. Спасибо за оленину и шампиньоны, но я сваливаю.

Да, но как? Через центральный вход не желательно. Перед гостиницей журналисты, а в холле, не сомневаюсь, куча шпионов от разных властных кланов. Кроме того, нельзя забывать об убийцах. Вылезти в окно? Я посмотрел на улицу. Десятый этаж. Теоретически можно забраться на крышу, но проблема с выходом из гостиницы останется.

Я огляделся. На той стороне широкого проспекта находились пятиэтажки. С них-то можно выйти незамеченным, но как туда попасть? Прыжок! Я могу просто перепрыгнуть на соседнее здание! Жаль, что здесь далеко. Ну-ка, а что с торца гостиницы? Я посмотрел в другое окно. Офисный комплекс на пару этажей пониже, и крыша метрах в десяти от меня. То, что надо!

Так, у меня откат. Что со временем? По ощущениям до появления прыжка оставалось минут двадцать. Ждать? А почему бы и нет. Если кто зайдёт, будем действовать по обстановке.

Когда до появления прыжка оставалось пять минут, в номере зазвонил телефон. Чёрт! Брать, не брать? Я всё-таки поднял трубку, но ничего говорить не стал.

– Алло, господин Ермолов? Вас беспокоят с ресепшена. Алло, вы меня слышите?

Я уже хотел положить трубку, как услышал на заднем фоне голос Юли.

– Что он говорит?

– Дайте девушке трубку. Живо! – тут же приказал я. – Алло, Юля?

– Модест!

– Тихо! Слушай меня внимательно. Выходи из гостиницы и сделай вид, что возвращаешься домой. Но потом подойди к офисному зданию, которое стоит с торца. Зайти во двор и жди там. А сейчас наори на меня в трубку, как будто мы поссорились.

Умнице Юле второй раз повторять не пришлось. Она моментально включилась в игру. Я услышал, как в трубку вселилась фурия.

– Ну и трахайся со своими шлюхами, гадина! Я к тебе больше не приду!

После чего раздался громкий стук и короткие гудки.

Телефонный разговор по секретной связи

– Ермолов исчез из гостиницы. В номере обнаружили два трупа. Средней руки наёмника и женщину. Лет семь назад мы пользовались её услугами. Чрезвычайно эффективна в устранении.

– Только не говори мне, что это Модест.

– Больше не кому.

– Семью, думаешь, тоже он?

– Уверен, что нет, – Пётр Петрович Орлов потёр переносицу. – Вы знаете мою сенсорику. Парень искренне удивился, узнав, что его сестру похитили. Я вообще думаю, что все его мысли только о том, чтобы отомстить убийцам и найти сестру.

– А потом?

Орлов тяжело вздохнул.

– Не знаю. Альберт Ермолов встал на нашу сторону. Почему бы сыну этого не сделать?

– А если заартачится?

– Придётся ликвидировать.

– Ликвидировать. Легко сказать. У наших врагов, как видишь, не получается.

– В любом случае, наша задача пока просто наблюдать.

– Вот и наблюдай. Тебе поручено дело, хотя мы знаем убийц и похитителей. Ты знаешь, что до них нам пока не добраться. Несмотря на то, что с некоторыми даже за руку здороваемся. Тьфу! – мужчина помолчал. – Ладно. Делай вид, что расследуешь и присматривай за пацаном. Убьют, так убьют. Нет, будем вербовать. Всё. Конец связи.

Глава 6

– Как твои шлюхи?

– Обе мертвы. Не волнуйся, ты опять моя девушка, – улыбнулся я и поцеловал Юлю.

Прыжка хватило, и я спокойно спустился во двор офисного здания. Услышав историю очередного покушения, Юля нахмурилась.

– Так и знала. Не зря я не поехала с тобой в гостиницу, а сразу… А! Вот и он. Пошли.

Мы подошли к автомобилю, за рулём которого сидел купный мужчина с седой бородой. Перед тем, как сесть внутрь, Юля показала мне знаками: «Молчи. Залезай на заднее сиденье и пригнись».

На мгновение я подумал, что это может быть ловушкой. Длительность моих отношений с Юлей была гораздо меньше, чем у Модеста, поэтому мог себе позволить рассуждать без эмоциональной привязанности. Но я быстро отогнал эти мысли. Слишком много людей хотят меня уничтожить. Долго прятаться по кладбищам не получится. Нужно кого-то выбрать и довериться.

– Мужчина, – обратилась Юля к водителю, когда мы сели в машину, а я пригнулся на заднем сиденье. – В аэропорт. Нам нужно успеть на рейс до Тобольска. И побыстрее, пожалуйста. Мы опаздываем!

Через полчаса быстрой езды я почувствовал, что мы свернули на грунтовку. Потом в окнах увидел деревья. Свернули в ближайший лесок?

– Ну раз вы решили заправиться, мы с Модестом купим что-нибудь перекусить.

Юля повернулась ко мне и сделала знак. Я поднялся и вышел из машины. Никакой заправки. Вокруг деревья и плотный кустарник. Трассу слышно, но нас с неё не видно. Седой мужчина вышел из машины, надевая на руку перчатку ярко-розового цвета, которая светилась, как в ночном клубе. Юля встала на колени, согнула голову и завела руки за спину. Потом ткнула на меня пальцем. Мол, делай вот так, как показала.

Стоп! Ребята, это уже не смешно. Я раздвинул руки в стороны, мол, что происходит. В ответ получил кислое лицо Юли. Мол, хватит упрямиться. Делай, что говорят. Я задумался. Хотели бы убить, придумали бы что-нибудь попроще. Пожалуй, нужно довериться. В противном случае это будет самая стыдная смерть среди агентов пространственно-временной службы. Надеюсь, Юля никому не расскажет.

Я встал на колени, согнул голову и заломил за спину руки. Мужчина подошел ко мне, задрал футболку и со всей силы хлопнул по спине ярко-розовой перчаткой.

– Терпи! – тут же заорал он.

Надо признать, что крик помог. Потому, что я испытал дичайшую боль. Услышав предупреждение здоровяка, осознал, что поддаюсь какой-то процедуре очищения и её нужно вытерпеть. В прошлой жизни меня пытали два десятка раз, поэтому нейроны были подготовлены. Но, признаюсь, боль от розовой перчатки я бы отнёс в топ-5. Хорошо, что процедура вскоре закончилась.

– Молодой человек, моё почтение! – удивлённо произнёс мужчина. – Я был готов спорить на годовое жалование, что ты потеряешь сознание. Хорошо, что никто не поддержал пари.

Мужчина засмеялся и снял с руки перчатку, которая вся почернела.

– Держи. Сахар снимет боль, – Юля протянула мне литровую колу.

Пока я жадно пил, она объяснилась. Только что я подвергся обряду очищения от магии анатомической прослушки. В России найдётся не больше трёх травников, кто может приготовить такое зелье. А ингредиенты для него достать ещё сложнее. Поэтому магию анатомической прослушки используют только очень богатые и влиятельные люди, да и то в крайнем случае.

– Добавляется через воздух в помещении. Сенсорикой не обнаруживается. После внедрения в организм, владелец артефакта в курсе всех передвижений завороженного объекта и его разговоров. Какой-то влиятельный клан решил следить за тобой.

– Учитывая, что я могу стать самым богатым человека планеты, экономить не стали.

– Верно, – кивнула Юля. – А теперь до завтрашнего утра они будут считать, что мы с тобой улетели в Тобольск.

– А почему до утра?

– Утром ты сам объявишься. Подпишешь бумаги в присутствии регального нотариуса и получишь относительно безопасное место для проживания. Да и сам факт подписания умерит пыл тех, кто желает твоей смерти.

– Что за бумаги?

Юля подошла к мужчине и обхватила его могучую руку.

– Модест, я как-то всё откладывала этот момент. Познакомься. Это мой отец. Вожеватов Игнат Олегович. Кстати, замечательный травник-зельевар. Вытянуть магию анатомической прослушки непростая задача.

– Использовал кое-какие наработки, – улыбнулся Игнат. – К сожалению, побочка в виде сильной боли, но ты, я вижу, парень крепкий. Рад познакомиться.

Мы пожали друг другу руки.

– Но я не до конца… – до сих пор не понимал я.

– Игнат Олегович не только мой отец, но и директор пермского дома-интерната при Императоре. Ну как? Пойдёшь к нам жить или вернуть тебя в гостиницу?

Поздним вечером я смотрел из окна интерната на автомобиль, остановившийся рядом с зданием.

– Дворянин из Карелии, – пояснила Юля. – Из добора. Большая часть воспитанников прибыла в интернат. Но папа в конце августа добирает ещё несколько человек.

Мы находились в номере для гостей. Чтобы не затягивать подписание документов, а точнее, чтобы по пути не убили регального нотариуса, вызванного Вожеватовым из столицы, меня пока расположили в крыле для посетителей. Подальше от посторонних глаз.

– Я думал, что интернат только для сирот.

– Когда-то так и было. Но через пять лет после назначения моего отца директором, об интернате заговорили по всей Империи. Во-первых, сильные учителя, собранные отцом по связям из прошлой жизни.

– А кем он был в прошлой жизни?

Юля проигнорировала мой вопрос.

– Во-вторых, сильнейшая подготовка курсантов. Упор делается на боевые навыки. Выпускники интерната стали крайне востребованы. И вот последние несколько лет отец стал набирать семнадцатилетних юношей и девушек из разных аристократических семей. Бояр и дворян. Те платят большие деньги за обучение. Отцу предлагают в сотни раз больше, чтобы приняли их сыночку или дочурку. Однако папа строг. Отбирает только лучших.

– А граждане?

– Простолюдины, как я, ты хотел сказать?

Я подумал, Юля обидится, что напомнил ей о неблагородном происхождении, но она лишь улыбнулась.

– Этих отец набирает бесплатно. По правде говоря, лучшие в интернат попадают только из граждан. А вот среди бояр и дворян встречаются всякие. Тут уже приходится учитывать клановые интересы.

– Не сомневаюсь, что ты лучшая, – выразительно посмотрел я на Юлю.

Девушка была в лёгком платье с глубоким вырезом. Упругая грудь третьего размера и стройные ноги. Я подошёл и аккуратно снял с неё платье через голову.

– Даже так? – улыбнулась Юля. – Несколько дней назад я спала с застенчивым пареньком, который каждое прикосновение сопровождал неловким извиняющимся взглядом. Что же изменилось?

– Ты разве не в курсе? Меня убили, – я легко подхватил девушку на руки. – Больше никаких нелепых стесняшек. Теперь я воин. Такая львица, как ты достойна лишь сильного.

Я положил Юлю на кровать.

– Ох, – простонала девушка.

Я заметил, как моментально она возбудилась. Красивые ноги чуть согнуты, спина выгнулась. Юля закусила нижнюю губу. Действительно, после того как мы побывали на грани смерти, основной инстинкт захватил нас полностью.

Подписание документов прошло по плану. Мы сделали общую фотографию для журналистов и выпустили заявление. Модест Ермолов изъявил желание до наступления совершеннолетия находиться в пермском доме-интернате под руководством Игната Вожеватова. В связи с тем, что убийство семьи Ермоловых находится под личным контролем Императора, в опекуне молодой наследник рода не нуждается. По окончанию следствия и до совершеннолетия Модест Альбертович будет находиться под покровительством Его Величества. Через год Император с большой честью лично поздравит господина Ермолова с его восемнадцатилетием и передаст все активы рода новому наследнику.

– Если, конечно, следствие не установит причастность господина Ермолова к убийствам, – зачитал вполголоса оставшуюся часть регальный нотариус. – Но не беспокойтесь, Модест Альбертович, это только юридическая формальность. Я не сомневаюсь, что убийц вашей семьи скоро поймают. Позвольте ещё раз пожать руку столь храброму молодому человеку!

Теперь у меня появилась крыша над головой, а главное фильтр от наёмников. На входе в интернат система допуска. Незнакомый человек сразу заметен. Это не значит, что нельзя подкупить сотрудника, но на вербовку понадобится время. Кроме того, Вожеватов подчиняется Императору напрямую. Поэтому даже генерал-губернатор не может приказывать Игнату. Давление тоже не окажешь. Отец Юли очень властный человек. В чём я мог убедиться, стоя в спортивном зале интерната.

– Как ты посмел пронести в наш общий дом эту гадость?

Вожеватов, крепкий мужчина в возрасте с богатырским телосложением, но невысоким ростом, держал в руках пакет с порошком и тряс им перед курсантом. Парень имел аналогичную гору мышц, однако был на две головы выше директора.

– Мой отец заплатил большие деньги за обучение, – с вызовом ответил новенький. – Не думаю, что боярин должен отчитываться перед простолюдином.

– Ах, ты боя-я-ярин, – проворковал Игнат. – Извините-простите, господин хороший. Вы у нас второй день. Я по глупости не признал. Каюсь. Бью челом и смиренно унижаюсь.

Вожеватов комично затряс бородой. Новички заулыбались, а вот в глазах старшекурсников я заметил тревогу. Что-то будет.

Игнат перестал кривляться и неожиданно влупил пощёчину курсанту. Парень опешил. Когда удивление прошло, он сжал кулаки и хотел было кинуться на директора, но сдержался и отступил.

– А чего так? А? – среагировал Вожеватов. – Ну давай! Один на один. Чего? Боишься последствий? Так все видели, что я, простолюдин Игнатушка дал пощёчину боярину. Если ты меня покалечишь, любой суд встанет на твою сторону. Или зассал, что старикашка тебе задницу надерёт?

Слова действовали, парень закипал.

– Всё равно боишься? Дежурный! Жгут!

Один из курсантов кинулся в тренерскую и принес широкий жгут. В зале находилось человек сто. Мы, новички, в ожидании занятий по единоборствам. И второкурсники, которые остались после тренировки, как только увидели разъярённого директора, вбежавшего с пакетом порошка в руках.

– Плотно привязывай! – приказал Вожеватов и опустил левую руку вдоль туловища.

Дежурный примотал руку директора к телу.

– Смотри, боярин. Теперь я не только старик, в три раза старше тебя и на две головы ниже. У меня к тому же одна рука, – Игнат попытался подвигать левой рукой, но бестолку. Она была плотно зафиксирована. – Мало тебе? Эй, курсанты! Даю слова Вожеватова, что в драке с этим… боярином не буду использовать магию, – напряжение в зале достигло пика. – Моё слово крепче самой матушки-земли. Решился? Как ты здесь учиться планируешь, если промолчишь? Аль не ответишь плебею?

Парень не сдержался. Он закричал и выпустил вперёд руки. Из них вырывалось пламя. Небольшое, но мы все непроизвольно отпрянули. К всеобщему удивлению, Игнат не шелохнулся.

– Огневик, значит, – усмехнулся он, хлопая себя по лицу и туша подпалённую бороду. – Вот нюхаешь всякую гадость, оттого и жара нет. Член, поди, такой же вялый.

Чаша переполнилась. Парень кинулся на директора и стал наносить мощные удары. Вожеватов с грацией кошки лихо от них уворачивался. Выждав паузу, Игнат поймал могучей кистью руку курсанта, использовал инерцию его тела и повалил противника на пол. Я заметил, что директор мог провести болевой приём и заставить сдаться. Но вместо этого Вожеватов завел руку боярина до упора и переломил её в районе локтя. От болевого шока парень потерял сознание.

Наступила гробовая тишина.

– Передай отцу этого дебила, – Игнат встал и обратился к тренеру по рукопашно-магическому бою, – что в качестве извинений интернат примет в дар один из четырех торговых комплексов. Он перепугается и предложит все, но скажи, что хватит одного. Отчизна не забыла его преданную службу и прощает ему просчёт в воспитании старшего сына, – Вожеватов показал на лежащего на полу бывшего курсанта. – Этого в лазарет. Снять болевой шок и подлечить. Как поправится, всыпать сорок плетей и выставить за дверь. Дежурный, сними с меня жгут.

Лихо, ничего не скажешь. Я отметил, как Вожеватов умно воспользовался случаем, чтобы утвердить свою власть. Не стал вызывать виновника в кабинет. Специально спровоцировал на поединок, чтобы показать свою отличную физическую форму. И всё на глазах новичков. Чтобы сразу поняли, какой здесь порядок. Крепко держит дисциплину Игнат. Крепко.

– Второй курс! Почему не на занятиях? – грозно спросил Вожеватов, когда раненого унесли.

Старшекурсники тут же кинулись на выход. Игнат вышел на середину зала и осмотрел новичков. Девушек было процентов сорок. Парни разного роста и комплекции. Все с восхищением смотрели на директора. Я стоял в общем строю и, признаюсь, тоже с уважением разглядывал отца Юли.

– Егор Ильич, начинай. Я в сторонке посижу, понаблюдаю за молодником.

Казалось, директор хотел произнести речь, но в последний момент передумал. Слово взял наставник по рукопашно-магическому бою.

– Никого не представляю, сами перезнакомитесь после занятий. Так как клятву курсанта ещё не произнесли, спрос с вас небольшой. Но он есть. Обращаюсь к тем, кто был на прошлом занятии. Кто хочет провести первый бой? Кто не упустит шанс проявить себя перед директором? Кто заявит о своих лидерских качествах?

– Я!

Из строя вышел темноволосый парень с нахальным взглядом. Обычно мне не нравятся такие типы, но было в нём что-то харизматичное, что-то надёжное.

– У Талгата сегодня освобождение, – вмешался директор.

Парень покачал головой и послушно вернулся в строй.

В итоге на поединок вышло два курсанта. Парень-сирота, отобранный для интерната лично Вожеватовым. И заносчивый дворянин. Мне показалось, что он не хотел драться, но узнав, что соперником будет простолюдин, тут же вбежал в круг, опередив других желающих. Тренер предупредил, что бой ведётся среди новичков, на приобретённой в этом году магии и физической силе. Соперники поклонились и бой начался.

Я ожидал подсмотреть что-то новое, но поединок разочаровал. Дворянин моментально достал из кармана небольшой камень и направил на противника. Раздался хруст, и пацан упал на пол, вскрикнув от боли. Нога была сломлена в районе голени.

По залу тут же раздались возмущённые голоса о том, что нельзя применять артефакты. Но парень нисколько не смутился.

– И что вы мне сделаете? – хорохорился он. – Я Святослав Букреев. Дворянин и сын Бориса Букреева, самого богатого человека на Рязанщине. По закону имею право носить любые артефакты. Если у какого-то босяка нет денег на хороший артефакт, пусть не суётся в благородный поединок.

– Перед поединком были озвучены правила, – из толпы вышла девушка. – Сражение идёт только на магии, полученной в этом году. Значит, никакого оружия и никаких артефактов.

Ух, какая! Девушка говорила тихим голосом, но злость придавала силу словам. Спортивное тело, сразу видны регулярные тренировки, ярость в глазах и красивое, очень красивое лицо.

– Я приобрёл артефакт в этом году. Он магический, – возразил Букреев. – Всё по правилам. И вообще. Кто это у нас? Берта подподольная. У подкидыша голосок прорезался?

На этих словах часть публики одобрительно загудела. Ага, эти за Букреева.

Я ожидал многого. Девушка психанёт, заплачет, обидится, уйдёт, проигнорирует, подойдёт к раненному, нажалуется учителям или, скорей всего, ответит своей колкостью. Но девушка Берта неожиданно сняла футболку, оголившись по пояс и показав всем упругую грудь. Чего?! Я так опешил, что не сразу обратил внимание на странную реакцию однокурсников. Вместо того, чтобы заулюлюкать или радостно вылупиться, все без исключения тревожно замерли. Я видел, что парни жадно смотрели на Берту, но в глазах всё равно чувствовалась тревога. Букреев же и вовсе перепугался.

Сняв кроссовки, девушка подошла к побледневшему Святославу и спокойно произнесла.

– За честь. На ножах. До смерти.

Глава 7

Разобраться в сложившейся ситуации помогли знания Модеста. В этом измерении дуэли были узаконены. Обычный вызов не отличался от честной драки моего мира. До первой крови, до увечья, до признания поражения, до нокаута и так далее. Вокруг зрители. По итогу радость победы одному и заслуженное уважение обоим бойцам.

Другое дело голые дуэли. В древние времена, когда русские воины понимали, что ключевое сражение проиграно, что маячит неминуема гибель, они раздевались по пояс и шли в последний бой. Ритуал снятия доспехов говорил противнику: «Все ресурсы закончились. Всё потеряно, кроме чести. Иду на смерть с тем, с чем пришёл в этот мир».

Поэтому каждый подданный Империи, аристократ или простолюдин, если считал, что задета его честь, мог вызвать другого на голую дуэль. Или «на голяк», как прозвали поединок в народе. Соперники раздевались по пояс, выбирали оружие и бой шёл до смерти.

Чтобы пресечь массовое уничтожение подданных и остудить горячие головы, соблюдалось правило. Необоснованный вызов на голую дуэль карался смертью, а всё имущество инициатора доставалось тому, кого вызвали. Таким образом вызовами не разбрасывались.

Однако сейчас десятки человек слышали оскорбление Букреева. Никаких шансов на необоснованный вызов. Понимая, что вляпался, Святослав засуетился.

– Не имеешь права! Все и так знают… Да, я человек новый в интернате. Но тебя же подкинули. Это известно. Игнат Олегович, – голос Букреева стал подводить, срываясь на фальцет. – Скажите ей! Это необоснованно. Нужно отменить! Запретить! Я в свою очередь закрою глаза на произошедшее и не буду требовать компенсации за необоснованный вызов.

– Подкидывают, молодой человек, дрова в костёр, – спокойно ответил Игнат. – Семнадцать лет назад неизвестные верные подданые Империи, столкнувшись с трудными жизненными обстоятельствами, попросили защиты Императора и анонимно доверили ему воспитание своего ребёнка. Младенец получил имя Берта, отчество Ивановна и фамилию в честь города, Пермякова.

– Но я плачу деньги! То есть, мой отец заплатил большие деньги за обучение в интернате. Вы должны охранять честь воспитанников. И жизнь! Да, да! И жизнь курсантов! Тем более, я дворянин. А она…

Он собирался добавить что-то о безродности, но икнул и перепугано осёкся.

– «Подкидыш», «подподольная», – покачал головой Вожеватов. – Святослав Борисович, я не сомневаюсь, что ваш отец, уважаемый купец любимой мною Рязанщины, не учил вас так разговаривать с дамами. И он поддержит решение сына ответить за свои слова в честном поединке на смерть. Дежурный, ножи!

Один из курсантов мигом кинулся исполнять приказание. Поняв, что поединка не избежать, Букреев забегал глазами по однокурсниками. Я понял, что он кого-то ищет, но не находит.

– Святослав Борисович, снимите футболку и про артефакт не забудьте, – сказал Игнат, осматривая принесённые ножи. – Берта Ивановна?

– Право выбора предоставляю противнику.

– Выбирайте нож, Ваше Благородие.

Букреев совсем поник. Он поднёс дрожащую руку к ножам, но так и не выбрал. Рука бессильно упала вдоль тела, Святослав заплакал.

– Помогите ему, – жёстким голосом без капли жалости приказал директор.

С Букреева сняли футболку и забрали камень, заворожённый как артефакт. Не с первого раза, но всё-таки впихнули нож в руку. Публика жадно ждала. Берта была собранна и… подавляюще красива! В прошлой жизни я часто видел людей, идущих на смерть. Но такую спокойную уверенность встречаешь редко. Я заметил, что все мужчины в зале давно перестали пялиться на грудь девушки. Их аналогично заворожили лицо и глаза Берты.

– По правилам дуэли чести, – тяжело вздохнул Вожеватов. Что? Он расстроен? – Я предлагаю вам примирение.

– Нет! Насмерть! – быстро крикнула девушка.

– А? Что?

Букреев сначала завертел головой, как болванчик, а потом, не веря своему счастью, рухнул на колени и заголосил.

– Я прошу простить меня, Берта Ивановна. Признаю, что сам потерял остатки чести, достоинства… Я не ожидал, не хотел… Это не я! То есть я, но… Такая ситуация… Простите! Простите! Я виноват! Простите!

– Вот болван, – вырвалось у меня, впрочем, довольно тихо.

– Нет! Не прощаю! Драка! – заволновалась девушка.

По разочарованной реакции курсантов и Вожеватова я понял, что бой не состоится. Игнат Олегович скривился и вынес приговор.

– Следуя правилам голой дуэли, с учётом публичного извинения, по праву старшего признаю дуэль законченной. Святослав Борисович Букреев, дворянин, признался, что оболгал подданную Императора Берту Ивановну Пермякову. Прилюдно признал себя трусом и попросил прощения. Он должен выплатить компенсацию Берте Ивановне в размере годового содержания в доме-интернате.

– Но я не принимаю… – начала было девушка, недовольная исходом.

Видимо, за то время, что Букреев находился здесь, он её порядочно достал. А судя по реакции курсантов, достал не только её.

– Молчать! – заорал Игнат.

Наступила тишина. Да уж, директор держит всех в строгости. Слышались только всхлипывания Букреева. Он всё ещё плакал.

– Дуэль окончена, – отрезал Вожеватов. – Урок отменяется. Дежурные, уберите ножи на место.

– Одну минуточку!

Все повернулись к дальнему концу зала. С лавки поднялся молодой человек. Ростом под два метра, мясистый. По животу понятно, что в спорте предпочитает тяжёлую атлетику, а не бодибилдинг. Этакий деревенский бычок. Добряк, с которым, впрочем, никто не хотел бы сойтись в рукопашной.

– Господин Ермолов? – парень подошёл и неожиданно обратился ко мне. – Нас не представили, но я видел фотографию в новостях. Соболезную вашей утрате, – он подождал пару секунд и продолжил. – А теперь к делу. Меня зовут Станислав Борисович Букреев. Я брат, – здесь она запнулся и кивнул на Святослава, – вот этого молодого человека. Я заметил, как вы позволили себе усмехнуться и произнести фразу «вот болван», когда мой брат приносил извинение даме. Господин Букреев выполнил правила дуэльного кодекса. Он совершил ошибку и публично признал её. Ваше замечание считаю неуместным и воспринимаю его, как оскорбление чести моей семьи. Я вызываю вас на дуэль!

Зал охнул. Ах, вот кого искал глазами Святослав! Я активировал быструю рекогносцировку, добавил усиленную логику и через полторы секунды имел полный расклад.

Старший сын дворянского рода успешно учится в доме-интернате. Стас показывает успехи, имеет уважение и готов к выпуску. Но неделю назад отцу удаётся протолкнуть в интернат второго сыночка. Задирист, глуповат, надменен и, как показала дуэль, труслив. Кстати, надо будет выяснить, зачем Вожеватов его принял?

Младший Букреев начинает вести себя, как сволочь, то есть, как привык у себя дома. Это тяготит старшего брата, но он ничего не может сделать. Во время вызова Стас даже уходит на другой конец спортзала, чтобы не терпеть позора. По случайности он считывает по губам мою фразу и решает воспользоваться случаем. Думал, что брат помужественней и не ожидал, что тот так унизит себя. Стас пользуется поводом и вызывает меня на дуэль. Понятно, что не «на голяк», так как моё оскорбление на смертельный бой не потянет.

Что хочет Стас? Подправить заголовки жёлтых газет. Вместо «Сын Букреева опозорил фамилию и расплакался перед девчонкой-простолюдинкой», Стас хочет увидеть «Наследник потенциально самого большого состояния на планете был унижен в первом же дуэльном поединке». О позоре брата не забудут, но он пройдёт незамеченным. Сейчас весь хайп вокруг фамилии Ермолова.

Умно. Не зря Букреев-старший имеет авторитет. Посмотрим, какой он в драке.

Во время вызова Стас смотрел под ноги. Говорил на автомате, без толики гнева. Значит, понимает, что вызов обоснованный, но, по факту, несправедливый. Значит, совесть у пацана есть. Хорошо, учту. Обойдёмся без унижений.

Степень опасности противника. Поступь мягкая, есть резкость. Быстрей, чем кажется для таких габаритов. У правой подошвы стёртость наружу больше, чем у левой. Значит, таз немного завален и центр тяжести смещён. Учтём.

– Я принимаю вызов! Дерёмся по правилам, которые в прошлом поединке не стал соблюдать твой брат, – я решил вывезти противника из себя, а то он слишком спокоен.

Публика загудела – драке быть!

– Бой идёт до перелома, вывиха, нокаута, увечья или принятия поражения, – наставник по рукопашно-магическому бою в этот раз зачитывал правила поединка максимально подробно. – Кровь без обильного кровотечения не является поводом для остановки боя. Разрешены любые удары по любой части тела. Противники могут использовать только навыки рукопашного боя и магические способности. Артефакты и ворожба запрещены. Случайное убийство не наказуемо. Умышленное убийство беззащитного или сдавшегося противника карается каторгой. Принимаете условия дуэли?

Два коротких «да» и бой начался.

Букреев-старший сразу кинулся в атаку. Никаких ударов. Он бросился ловить меня, чтобы придушить в партере. Я был не против. Сгруппировавшись, я подставился под его удушающий, сделав вид, что ошарашен натиском. Однако в последний момент легко выкрутился и надавил на болевую точку в районе колена. Стас вскрикнул. Ага, новое измерение, но болевая точка на месте. Отлично.

Я мог бы закончить бой, не дав противнику прийти в себя, но мне нужна была практика. Я вскочил и обратился к сокурсникам.

– Ребята, привет! Я новенький. Разрешите представиться. Модест Ермолов. Как у вас тут?

Согласен, меня понесло. Начал красоваться. А почему бы и нет? На пенсии же. Тем более публика обрадовалась. Мало кто верил, что выживу в бою с тушей Букреева-старшего. А я вон какой! Ещё подшучиваю.

Стас тем временем поднялся и стал быстро сжимать и разжимать пальцы рук. Понятно, готовит магию. Это ещё одна причина, почему я продолжил поединок. Нужно вынудить Стаса на магию. Блинк пропустил, от молнии и ледяных стрел увернулся, пора знакомиться с другими уловками.

В этот раз противник не кинулся, а в боксерской стойке аккуратно сблизился и ударил джебом. Замах я видел, опасности никакой, спокойно уверну… Попал! На мгновение я опешил. Готов поклясться, что оставил запас в десяток сантиметров от своей головы до кулака Стаса, однако удар попал точно в переносицу. Кровь хлынула, я поплыл.

Боевой опыт пригодился, я заработал ногами и отбежал от противника. Чтобы отвлечь Букреева и быстрее прийти в себя, я подмигнул девушке. Голубоглазая красавица с короткой стрижкой явно мне симпатизировала.

– Не пугайтесь, милая барышня. Когда вижу красивую девушку, у меня всегда подскакивает давление и идёт кровь из носа.

Так. В себя пришёл, магия опознана. Букреев накачал в кулаки силовое поле, чем не только увеличил дальность, но и добавил мощи. Слишком сильный джеб для его комплекции. Ну давай, браток, кидайся на меня. Видел же, что я поплыл.

Так и произошло. Окрылённый успехом, Стас кинулся добивать. То, что нужно. Уворачиваясь и закрываясь руками, я исследовал дальность и интенсивность силового поля. Ух, отличный буст! Немного снижает скорость, но мощи кулакам добавляет существенно. Изучив бонус, я решил усмирить противника. Пусть покажет что-нибудь ещё. Я уже выбрал серию ударов, которым оглушу Букреева, как почувствовал пощипывание в пальцах. Что за хрень? А! Разбитый нос мобилизовал организм и на помощь пришла сенсорика. Вообще, шикарно! Ладно, попробуем.

Проще сказать, чем сделать. Как применять-то? Я дёргал пальцами, кидался невидимой солью, даже похлопал в ладоши, но ничего не происходило.

– Да просто задень его! – подсказала девушка с короткими волосами и задорно рассмеялась.

Я поверил красотке и коснулся пальцами руки Стаса. Зрачки противника тут же потемнели. Ага, он ослеп! Круто. О, опять видит. А ещё раз? Нет, не работает. Заряд кончился. Понятно, запомним – ослепление на две с половиной секунды. В равном бою это вечность.

Я собирался продолжить тренировку по изучению новых навыков, но заметил, как Игнат Олегович показал мне знак. Мол, заканчивай давай. Пожалуй, он прав. Покрасовался и хватит. Я сблизился, отвлёк ложным выпадом и ударом в подбородок отправил Букреева в нокаут. Зал радостно заревел.

– Дуэль закончена. Победил Модест Ермолов!

– Поздравляю. Врагов у тебя стало больше, – ко мне подошла голубоглазая девушка, подсказавшая про магию ослепления.

– Вроде справляюсь, – ответил я, зажимая разбитый нос полотенцем.

– Ха! Стас не противник. Так, кое-что умеет да габаритами пугает впечатлительных курсантов. Воин из него жиденький. Тебя Святослав не простит.

– Это который на коленях извинялся?

– Эх, Модест, Модест. Глаза у тебя умные, – девушка положила руку на моё плечо и, закрыв глаза, немного помолчала. – Психологический возраст гораздо старше семнадцати, я это чувствую. У меня тоже сенсорика. Только не знаешь ты таких барчонков. Он унижения никогда не простит. Обязательно мстить начнёт. А богатый, униженный и капризный дворянин, завидующий боярину – опасный враг.

– Спасибо, буду осторожен. Как тебя…

– Рогнеда. Боярыня Рогнеда. Рудники, кораблестроение и так, по мелочи, грузоперевозки всякие. Илья!

К девушке подошёл мрачный молодой человек.

– Сходи за шампанским. Вечером отметим мое определение на факультет.

– Разве алкоголь не запрещён на территории интерната? – спросил я.

– Ты же никому не расскажешь? – прошептала Рогнеда и громко засмеялась.

О, да. Здесь сразу видна порода. В отличие от хвастающего богатством Букреева-младшего, Рогнеда привыкла к роскоши. Слова о рудниках были стандартным приветствием в её круге общения. Она говорила не хвастаясь, а констатируя факт. Валерий, плотник. Елена, бухгалтер. Рогнеда, рудники. Уверенно держится, много смеётся. Зачем ей интернат, где учат единоборствам и держат в строгости? Вызов. Думаю, девушка заскучала от изнеженной жизни, хорошо изучила историю рода и впечатлилась подвигами предков. Интересно, на долго её хватит? Первый сломанный ноготь и запросится домой?

– Курсант Ермолов! Ко мне в кабинет, живо! – прозвучал по громкой связи голос директора.

– Какой он злой. Надеюсь, тебя не выгонят, – Рогнеда опять засмеялась. – Ладно, до встречи.

Девушка подмигнула и… сделала с места сальто назад. Приземлилась, щёлкнула пальцами и взмахнула рукой в сторону боксёрских груш на другой стороне зала. Самая тяжелая из них резко подскочила вверх и с грохотом ударилась об потолок.

– Вечером приходи на шампанское. Если не испугаешься.

Тяжеленная груша, как бешенная, продолжала раскачиваться из стороны в сторону, боярыня Рогнеда пружинистой походкой покидала спортзал, сзади шёл верный слуга Илья.

Надолго ли её хватит?! О, да. Девка-огонь!

– Следователь Орлов, – сказал Вожеватов и протянул мне трубку.

В кабинете он был один. Игнат Олегович собирался выйти, но я сделал знак, чтобы остался. Не видел смысла скрывать содержание разговора со следователем, тем более секретные вещи по телефону не обсуждают. Вожеватов кивнул и остался.

– Добрый вечер, Модест Альбертович. Как вы себя чувствуете? – услышал я знакомый голос.

– Спасибо, лучше.

– Не могли бы вы заехать ко мне завтра утром? С десяти до одиннадцати я буду ждать вас в своём кабинете по адресу, указанному на визитке.

– Зачем?

– Для дружеского разговора. Я понимаю, вы мне не доверяете. Тогда сообщу важное обстоятельство. Мы опознали труп. Бандит, убитый вашей мамой, учится… то есть учился в доме-интернате, где вы сейчас находитесь. Я не сомневаюсь, что другие нападавшие тоже курсанты, а, может, даже ваши сокурсники. Алло? Вы меня слышите? Вам интересно, Модест Альбертович?

Да, чёрт возьми! Мне стало интересно.

– Утром приеду, – отрезал я и положил трубку.

Глава 8

Убийцы из интерната. Ежу понятно, что не самостоятельные. Заставить или вдохновить мог только властный человек. Значит, Игнат или кто-то подобный. А, может, внешний? Нужно узнать, как часто курсанты покидают интернат.

Юля? Букреев-старший? Рогнеда со своим пажом? Талгат, которому не дал вступить в поединок директор. Кстати, почему? Для чего-то берёг? А ещё есть старшекурсники и те, кто выпустился в этом году. Да уж, подозреваемых дофига. Хорошо то, что в отличие от неуловимого Эдика Панкратова, я теперь знаю, где искать.

– Опознали одного из убийц, – ответил я на вопросительный взгляд Вожеватова.

Я следил за реакцией. Безрассудно вычёркивать Игната из числа возможных заказчиков убийства. Главный человек в интернате, которого боятся и слушаются все курсанты.

– Эдичка Панкратов, – стукнул по столу Игнат. – Крысёныш.

А вот это неожиданно! Директор тут же объяснился.

– Ты на Юлю мою не злись. Она после убийства чувствует вину и боится тебе рассказывать. Призналась, что видела, как Панкратов последние дни следил за твоей квартирой. Не обратила внимание, а вон как вышло… По своим каналам я выяснил, что милиция ищет Панкратова, он пропал. Вот и сопоставил. Верно? Он был в квартире?

– Да, – кивнул я. – В меня стрелял.

– А опознанный убийца… Сейчас.

Вожеватов полез в шкаф и достал личное дело курсанта.

– Думаю, это Колчанов Виктор, – он показал фотографию молодого человека. – Четвертый курс. Не явился в интернат на утро после покушения. Сначала я не придал значение. Молодой, загулял. Думал, как вернётся, применим дисциплинарное взыскание. Но вчера вечером узнал, что его последние дни видели в компании с Панкратовым. А утром мне Юля рассказала про Эдика. Я собирался звонить в милицию, чтобы проверить версию, но найденный уборщицей порошок отвлёк. А теперь вот звонок следователя опередил.

– И с кем дружил Виктор Колчанов? – задал я самый очевидный вопрос.

Вожеватов встал и начал расхаживать по кабинету. Видно, что принимал важное решение.

– Ну что же, – решился Игнат, – я сам виноват. Воспитал, а потом прошляпил и упустил. Пойдём, Модест.

– Куда?

– Кажется, нам с тобой придётся предотвратить покушение на Императора. Убийство твоей семьи было лишь первым актом.

Мы стояли у хозяйственной постройки. Забор вдоль интерната заворожен имперским заклинанием строгой отчётности. Невозможно не только взломать, хоть бульдозером упрись, но и находящиеся на территории люди невидимы с улицы. Прохожим заметны только постройки. Таким образом соблюдается приватность охраняемого объекта при сохранении внешней эстетики. Здания есть, людей не видно.

– Я не сразу обнаружил, потому что с такой ворожбой встретился впервые, – не без восхищения сказал любитель зельеварения Игнат, держа меня за плечо. – Нужно правильно встать и дождаться, когда на линии угла постройки и во-он того столба появится живой организм… Есть! Смотри.

Когда по нужной линии прошла пожилая пара, перед нами появился портал.

– Это гениально! Каждый раз восхищаюсь. Эх, не умеют сейчас так ворожить, – Игнат взял меня за руку и шагнул в портал.

Мы оказались в огромном бункере. Потолок на уровне третьего этажа, на стенах зажжённые факелы. Их мало, но пространство освещено полностью. Без магии не обошлось. Центр пуст. Вдоль стен кресла, стулья, диваны, кое-где столы. По дизайну понятно, что вещам несколько сотен лет.

– И никто не знал, что на территории интерната есть вход в бункер времён Ольговичей.

– Ольговичей?

– О, это было золотое время в истории Империи, – заулыбался Вожеватов. – Триста лет назад клан Ольговичей, названный в честь основательницы боярыни Ольги, был самым могущественным не только в Империи, но и на всём континенте. Ты смотри, какую красоту строили! Хрен обнаружишь.

– А зачем им бункер в Перми, а не в столице?

– А мы не в Перми. Мы находимся в междувременьи. Бункер просто название. Этот зал вообще вне нашего измерения. А вот портал, – он показал рукой на круг, из которого мы пришли. – Портал в интернате. Кто-то из опального ныне клана Ольговичей установил его. И только по сверхъестественной случайности мне удалось обнаружить это место.

Вожеватов достал из нагрудного кармана небольшой клочок бумаги.

– К сожалению, как только попал внутрь, я напоролся на сторожок. Люди получили сигнал. Они узнали, что бункер обнаружен. Никого поймать не удалось, и сюда они больше не сунутся. Однако, я нашел вот это.

Он протянул листок. «Первые тесты пройдены успешно. Дальний родственник наш человек. Нужно устранить наследников». А внизу печатными буквами девиз. «И со смертью Императора вернём могущество».

– Под успешными тестами подразумевается редуктор, – прокомментировал я записку. – Значит, в стане заговорщиков, которые хотят убить Императора, есть человек, готовый предъявить права на наследство Ермоловых. А чтобы заполучить редуктор, нужно устранить отца и наследников.

– Именно.

В общем, расклад я понял. Если выживаю, то со временем стану самым богатым человеком на планете. Если меня завалят, то сестра. Если и её убьют, то дальний родственник из клана Ольговичей. Тех, кто хочет уничтожить Императора. Именно они через курсантов интерната организовали убийство моей семьи.

Вожеватов подчиняется Императору, верит ему и хочет предотвратить покушение. Я собираюсь отомстить за убийство семьи. У нас общий враг. Ольговичи.

– И какой план, господин директор?

– Для начала нужно подготовить тебя к вечернему распределению на факультет.

Вожеватов достал из кармана небольшой латексный шарик, внутри которого светилась красная жидкость. Он кинул шарик на другой конец бункера и через пару секунд на месте приземления материализовался тигр, высотой в холке больше двух метров.

– Чего стоишь? Он скоро набросится на тебя.

Игнат улыбнулся и моментально запрыгнул на диван, стоявший рядом с ним. Диван тут же подлетел вверх, а я увидел свисающие на уровне третьего этажа ноги директора.

– Да ты не на меня смотри, – крикнул Вожеватов сверху. – Вон твоя проблема.

Он ткнул пальцем в тигра и, вот ведь жук, задорно рассмеялся.

Животное не торопилось. Большая кошка, ну очень большая кошка, помотала головой, потянулась, а потом встала за задние лапы и стала точить когти о стену бункера. Лапы доставали до потолка. Передо мной находился громаднейший тигр размером с трёхэтажный дом.

– Молодой человек, вместо того, чтобы восхищаться, продумали бы план спасения. Ты так до распределения не доживёшь.

С одной стороны, Игнат прав. Надо готовится к бою. С другой, это же тренировка. Не стал бы Вожеватов подставлять меня под убийство. Ладно, господин директор. Раз настаиваешь, покажу на что способен.

Я огляделся в поисках оружия. На столе вилки с ножами. Хоть что-то. Я схватил пару ножей и решил атаковать первым. Эффектно увернусь пару раз, представление закончится, Игнат усмирит тигра и займёмся, наконец, поиском убийц.

– Модест, – крикнул Вожеватов сверху. – Мечи в резном шкафу.

– Круто! Спасибо. А где шкаф?

– Вон там, – он показал пальцем в дальний угол, находящийся за спиной тигра.

Значит, так. Аккуратно подхожу, пока животное спокойно. При первой нервозности, активирую прыжок до шкафа и хватаю меч. Потом лупану инфра-звуком и если сразу не завалю насмерть, то добью мечом.

Но не успел я сделать и шага, как в тигра вселился бес. Он зарычал, одним прыжком допрыгнул до меня и стал молотить лапами, как это обычно происходит во время внезапной бесоты любого кота. От первого удара увернулся кувырком, от второго меня спас стол, превратившийся исполинским когтём в щепки, а на третий пришлось активировать прыжок на другой конец бункера. Адреналин рубанул по венам, «тренировочность» ушла, я мобилизовался. Кажется, это серьёзно.

Пока тигр рычал позади меня, я кинулся к шкафу и схватил подходящий меч. Ух, какой хороший баланс! Ну давай, полосатый, нападай. Проверим, у кого усы крепче. Животное опять одним прыжком оказалось рядом со мной. Я не стал ждать приземления, и запустил мечом в глаз тигру. Попал! Животное заревело и стало молотить лапами во все стороны. Я не успел активировать прыжок и получил когтём по плечу. Ключица хрустнула, левая рука повисла вдоль тела.

Из-за критического положения активировалось замедление времени. Десятую часть я потратил на холодную злость от действий Вожеватова. Совсем спятил старик, так подставляя курсантов. Ну и сам разгребай с Ольговичами. Схоронюсь где-нибудь до совершеннолетия, разбогатею и наворожу толпу тигров, чтобы промассировали твою седую простату.

После того, как злость прошла и я взял себя в руки – ха! в сломанную руку! – я выпустил в тигра инфра-шок. Звуковая волна ещё не достигла ушей животного, как я бежал к шкафу за мечом, собираясь заколоть противника. Однако я впервые промахнулся. Повернувшись с мечом к тигру, я увидел, как мохнатая лапа рассекла воздух и переломила мне правую руку. Я упал и увидел, как из предплечья торчит кость. Открытый перелом. Кажись, всё.

Надо мной возвышался тигр. Диван, с которого Игнат наблюдал за поединком был пуст. Может, есть куда спрятаться? Ноги целы, вдруг получится? Не успел я оглядеться, как могучие руки подняли меня с пола, и я моментально оказался на другом конце бункера рядом с порталом. Блинк! Вожеватов блинкер! Мы шагнули в портал.

– Ты не проверил противника. Не пересмотрел слабые места животного, учитывая непропорциональный рост и смещение болевых точек, – отчитывал меня Вожеватов. – Никак не использовал подручные средства. Мебель, выбоины в полу, выступы на стенах. Промахнулся звуковым нокаутом. С задержкой использовал известные тебе магические навыки и совсем не искал новые. Я видел Модеста против Букреева. Глаз у меня намётанный. Это был собранный боец, изучающий противника. Боец, из которого получится лучший воин Империи. А в бункере Ермолов превратился в туриста, привыкшего, что ему насаживают рыбу на крючок.

Я лежал на земле. Мы находились на улице, рядом с тем же углом хозяйственной постройки. Недалеко о чём-то весело галдели курсанты.

– Не волнуйся, нас не слышно и не видно. Пока портал горит, он скрывает своих посетителей. Осталось десять секунд.

Я подумал, что Вожеватов имел ввиду, что через десять секунд портал исчезнет и нас заметят. Увидят переломанного курсанта и грозного директора над ним. Но неожиданно почувствовал прилив сил. Полностью здоров! Я вскочил на ноги.

– Круто, да? – улыбнулся Вожеватов. – Все несмертельные раны заживают через минуту после того, как человек покинет бункер. Кстати, магические умения тоже перезаряжаются.

Я почувствовал, что звуковой нокаут ко мне вернулся, отката нет, хотя после применения прошло минут пять.

– Потому что бункер вне нашего измерения, – продолжил Игнат. – Очень удобно для тренировок. Говорю же, умели Ольговичи ворожить!

Я посмотрел на директора и чеканя слова произнёс.

– Ещё. Один. Раз. Возвращаемся!

– Вот это по-нашему! Теперь передо мной воин, а не турист.

Он схватил меня за руку, и мы шагнули обратно в портал.

Я смотрел на тушу убитого тигра. Моя правая щека была разодрана и свисала клочком, оголяя зубы. Игнат кивнул, давая понять, что, выйдя из портала, всё заживёт. Вообще, директор был крайне доволен. Во второй раз мне снова пришлось покинуть бункер, правда, уже на своих ногах и только для того, чтобы перезарядить умения и начать с начала. Игнат в третий раз кинул красный шарик, и я вступил в третий бой, на этот раз завалив-таки тигра-переростка.

– Откат ослепления уменьшил до сорока минут, а мощность звукового нокаута увеличил в полтора раза. Такого быстрого роста умений я ещё не встречал, – радовался Игнат. – А главное, сенсорика проявила себя в запахе!

– Сомневаюсь, что запах лимона испугает каких-либо бандитов. Жидкости-то не было, даже не ослепить.

– Ничего, Модест. Сейчас лимон, смутивший на мгновение тигра, а через десяток лет научишься пахнуть, как противник. Представляешь, сколько собак обманешь?

– Как считаете, сколько умений я смогу развить до высокого уровня?

Вожеватов задумался.

– Я бы поставил жизнь, что три. Но надеюсь на четыре.

– До пяти не дотяну? – улыбнулся я.

– Уф, Модест, – скривился Игнат. – Ты бы не улыбался с такой щекой. Ладно, пошли. На сегодня хватит. В кабинете расскажу, что тебя ждёт сегодня.

Бодрый, здоровый и со всеми активными умениями стоял я среди первокурсников на торжественном вечере распределения.

– Меня зовут Ирина Яновна Шклярская. Но обращаться ко мне по имени-отчеству имеют права только коллеги. Для курсантов я мадам Шклярская. Или интендант Шклярская.

На учительском балконе у микрофонов стояла строгая женщина с ожогом в пол-лица. Мы находились в главном спортзале интерната. Он был в два раза больше того, где произошел мой первый поединок. Никаких ворот, баскетбольных колец и волейбольной сетки. Груши, маты, два ринга, места для дуэлей и тренажёры. Интернат делал упор на магическо-силовую подготовку выпускников, поэтому на территории находилось несколько спортзалов, два тира и три полосы препятствий. А для масштабных занятий за интернатом также числился загородный стрелковый полигон.

– По давней традиции перед распределением на факультеты состоится ежегодный смотр выпускников. Чтобы те из вас, кто случайно попал в число курсантов, до принятия клятвы мог спокойно покинуть стены нашего интерната.

– Какой дурак откажется от лучшего интерната страны? – услышал я тихий голос паренька, стоящего недалеко от меня.

Мадам Шклярская вскинула руку и увесистый снежок, пролетев сто метров с огромной скоростью угодил точно в нос, посмевшего перебить её. Парень схватился за лицо, но сдержался и даже не застонал.

– Я согласна с тем, что наш интернат лучший в стране. Но если ты ещё раз перебьёшь меня, я запущу в тебя льдиной. Не уверена, что молодой череп выдержит мой гнев. Если я сказала тишина, значит, это тишина, а не шёпот. Всем ясно?

– Так точно, мадам Шклярская! – дружно проорали все старшекурсники.

– Для первокурсников повторю свой вопрос. Всем ясно?

– Так точно, мадам Шклярская! – не так дружно, но мы спохватились и повторили за старшеками.

– Замечательно. А теперь к смотру!

На балконе появились двое мужчин в знакомой униформе. Кольщики. Зал с уважением замер, смотря на храбрых воинов. Каждый год лучшие выпускники интерната имели право показать свои умения в присутствии кольщиков. При успешном прохождении, курсант поступал стажёром в ряды лучших бойцов Империи. Но статистика была неумолима. За последние семь лет, только три человека удостаивались чести стать стажёром. И только один из них в итоге стал кольщиком.

– Имеют право? Странная формулировка. Интересно, какой конкурс? Все человек на место? – пытался шутить я в кабинете директора, когда Игнат готовил меня к вечеру.

– Конкурс один к одному, – серьёзно, даже сурово ответил Вожеватов. – Кто вызвался, того и берут на смотр.

Я вскинул брови.

– Именно, – кивнул Игнат. – Смертность тридцать процентов.

После того, как кольщики получили заслуженные аплодисменты, мадам Шклярская, мелькнув обожжённым лицом, призвала к тишине. В моментально затихшем зале раздался голос Вожеватова.

– Смотр кольщиков проводится только в одном учебном заведении на всю нашу трехсотмиллионную Империю. Обычно лучшие воины отбираются среди действующих сотрудников спецслужб. Поэтому, не нужно объяснять, какая честь выпала нам. Сейчас я задам, возможно, самый важный вопрос в вашей жизни. А для кого-то он может оказаться и последним, – Вожеватов взял паузу, чтобы для каждого дошёл смысл сказанного. – Кто готов пройти испытания?

В наступившей тишине раздался первый голос.

– Я! – из строя выпускного курса вышел молодой человек. – Алексей Сергеевич Гурьев. Дворянин.

Гурьев вышел в центр зала и поклонился кольщикам.

– Кто готов пройти испытания? – повторил вопрос Игнат.

– Я! Олег Викторович Фролов. Гражданин.

Он также дошёл до центра зала и поклонился кольщикам.

– Кто готов пройти испытания? – опять та же формулировка от директора.

Возникла пауза. Никто больше не решался. Ну что же. Действуем по плану.

– Я! Модест Альбертович Ермолов. Боярин.

Глава 9

– Смертность тридцать процентов для выпускного курса. И вы предлагаете мне, первокурснику, поучаствовать в смотре?

– Не делай вид, что испугался, – усмехнулся Вожеватов. – Когда сосредоточен, ты лучший воин, что я видел. По крайней мере разумом. Я вообще иногда думаю, что кто-то приворожил к взрослой голове тело подростка. Ты даже не представляешь, какой у тебя потенциал!

Я представлял.

– А теперь слушай, что предлагаю.

Вожеватов рассказал о кольщиках. Они являлись особой кастой людей, не подчиняющейся никому из мировых правителей. Боевые навыки были подкреплены моральными качествами. Кольщики принимали в свои ряды только честных людей, чью честность измеряли простым критерием. Не сдержал данное слово, лишаешься статуса кольщика. Учитывая период взросления и ошибки детства, верность слову начинали учитывать с семнадцатилетнего возраста. Когда у человека появлялась магия. Кстати, желающих пройти смотр всегда было на пару человек больше. Но они потеряли свое слово, поэтому не подходили под критерии.

Кроме того, кольщики принимали обет. Они клялись, что их деятельность будет направлена только на усмирение потусторонних тварей и сохранение жизни на нашей планете. Никаких посягательств на власть, никаких нравоучений о «праведном» образе жизни. Только уничтожение разведчиков, проколов и контроль роста зон отчуждения там, где прокол устанавливался.

– Дайте угадаю, – решил пошутить я. – Главным у них зелёный ушастый малыш? И прокол этот уничтожить ты обязан, юный падаван.

– Чего? – не понял юмора Игнат. – Слушай, я не понимаю современных шуток.

Понятно. В этом измерении культового фильма не было. И правда, зачем им сказки о световых мечах, когда есть магия?

Приносимая клятва и моральные качества были важной частью контроля за деятельностью кольщиков. Потому что они получали всё, что хотели. Лучшее оружие, лучшую экипировку, все передовые технологии. Не говоря уже о бесконечных деньгах. Зачем им деньги, когда избранный воин мог «посоветовать» императору, падишаху или, например, цезарю построить в течение месяца защитный форт вот в этой точке на карте. Потому что совет кольщиков пришёл к выводу, что тут повышенный риск появления прокола. Слову воинов верили и начинали строить.

Второй частью контроля за деятельностью была их малочисленность. Если кольщики бы спятили и решили, что проще уничтожить всю землю или захватить власть над народами мира, то им бы просто не хватило сил. Слишком малочисленны. Поэтому текущий статус кольщиков был оптимальный. Он устраивал и граждан всех стран, и аристократов, и все властные кланы.

– Раз их слушают, значит, они могут задавать любые вопросы, заходить на любую территорию, – начал догадываться я о задумке Вожеватова. – А раз так, то у меня появится возможность расследовать убийство своей семьи. То есть, выйти на Ольговичей. А значит, предотвратить покушение на Императора. Но это политика. Прямое нарушение клятвы кольщиков.

– Модест, – вздохнул Игнат. – Во-первых, я не прошу тебя найти Ольговичей и вступать в политические игрища. Во-вторых, стажёр не приносит клятву. Если ты попадёшь в стажёры, то будешь заниматься прямыми обязанностями. Охрана землян от потусторонних тварей. Но каждый кольщик должен бережно относиться к оружию. А жизнь воина и есть его главное оружие. Поэтому любое покушение на тебя будет вызовом не только кольщикам, но и всему миру. Сам факт твоего назначения усмирит пыл Ольговичей. Никто не захочет идти против избранных воинов. Потому, что одно дело убить Императора. Ты всегда найдёшь союзников, что внутри страны, что заграницей. Другое, завалить кольщика. Против тебя восстанет весь мир.

Вожеватов говорил убедительно.

– Да, я хочу выйти на убийц твоей семьи. Да, я хочу помочь тебе найти сестру. В конце концов, я не хочу, чтобы убили парня моей дочери. Человека, который может стать лучшим воином в истории Империи! Но я не призываю помогать мне в предотвращении покушения на Императора. Просто эти шакалы начали так шустро действовать, что я не успеваю. Твое назначение их задержит. А потом решишь, с кем ты. Со мной ищешь тех, кто покушается на власть в Империи. Просто мстишь за убийство семьи. Или вообще уходишь в кольщики.

Игнат меня убедил. Но перед тем, как дать согласие, я решил воспользоваться моментом и снять все подозрения.

– Кстати, о поиске сестры. Я знаю, что ваше слово также крепко, как у кольщиков, – Вожеватов напрягся. – Дайте мне слово, что вы не причастны к похищению Влады.

Прошла целая минута. Игнат Олегович долго смотрел на меня, а потом произнёс.

– Я даю честное слово Вожеватова, что не задумывал и не похищал Владиславу Ермолову. Я даю частное слово, что помогу тебе в поиске тех, кто её похитил. Я даю слово, что сам желаю найти и покарать людей, что ворвались в квартиру и убили твою семью. Я даю слово, что на твоей стороне.

Сенсорика во мне отозвалась – Вожеватов говорил правду.

Мы втроём стояли в центре зала. По бокам расположились курсанты, на балконе преподаватели. Рядом с преподавателями на почётных местах кольщики.

– Опустить ограждение! – раздался приказ Шклярской.

Из-под потолка тут же появилась… плетённая сетка. Эм, чего? Обычная сетка, которой ограждают зрителей от шайб на хоккейном матче. Она закрыла всю площадь по периметру от потолка до пола.

– Ваша задача продержаться тридцать минут, – пояснила мадам Шклярская. – Тех, кто останется в живых, ждёт именная табличка на Аллее Славы нашего интерната. Те из вас, кто в конце смотра будет держать в руках руну прокола, станет стажёром многоуважаемых кольщиков. Кроме того, наши почётные гости могут выбрать себе коллегу на стажировку по своему усмотрению, – женщина немного помолчала и добавила. – Покой тем, кто погибнет. Затраты на похороны и денежная компенсация родственникам за счёт интерната.

После чего жестом передала слово кольщикам. Один из них поднялся со своего места.

– Контроль над разумом, контроль над силой. Во благо всех живых существ земли.

Он достал какой-то предмет и бросил в нашу сторону. Не долетая до земли, предмет застрял на уровне трёх метров от пола и начал быстро вращаться. Через минуту остановился. Я увидел трёх сплетённых между собой… игрушечных пупсов. Чёрт, это действительно будет прокол! Только куклы в этот раз поменьше.

– Увидимся и услышимся после боя! – крикнул Вожеватов. – Пацаны, я в вас верю!

Первые тёплые слова без всякого официоза. Игнат Олегович взял телескопическую указку с набалдашником на конце и коснулся сетки. По ней пробежалось свечение и… люди пропали. Ни изображения, ни звуков. Только голые стены зала. А, понял! Та же охранная магия, которой заворожен забор интерната. Мы теперь не видим и не слышим тех, кто по ту сторону. Сетка к тому же стала прочна так, что ничем не прошибёшь. Ни одна тварь не взломает. Зрители нас видят и слышат, но огорожены от монстров, а мы не сможем получать подсказки. Справляться придётся своими силами.

– Пламя с откатом в минуту. Одна паутинная ловушка, – громко и быстро доложил Гурьев.

– Силовая броня сферическим диаметром пять метров. Тридцать-сорок касаний, – подхватил Фролов.

Они посмотрели на меня. Ага, понятно. Пацаны делятся умениями, чтобы я понимал из возможности. Парни уже видели смотр в прошлых годах, поэтому повторяют привычную тактику. Чтобы выжить, курсанты предпочитают объединиться.

– Ослепление касанием на две с половиной секунды с откатом в пять минут, – я начал делиться своими умениями. – Прыжок. Три по тридцать секунд или два раза подряд и всё, – смысл говорить о получасовом откате прыжков не было, если через полчаса смотр закончится. – Одна силовая катапульта. Умение нестабильно.

Я не стал продолжать. Меня слышит весь интернат. Незачем выпячивать способности. Звуковой нокаут, неизведанное пока умение запаха, а главное, замедление времени сразу не заметишь. Про инфразвук и запах знал Игнат. Кольщики во время моей борьбы с разведчиком были далеко. Значит, видели только прыжок. Про замедление времени вообще никто не знает. Вот и не нужно хвастаться. Мало ли врагов сейчас за мной наблюдают. А то, что они есть, я не сомневался.

– Береги патроны и умения, – подсказал мне Гурьев. – Сначала сражаемся холодным оружием. Самые сильные монстры будут в конце.

Из прокола на пол упало оружие. Три пистолета с запасной обоймой. Три меча и парные ножи к ним. Ага, значит прокол не совсем подлинный. Заворожен по определённым правилам. Но после истории с тигром я не сомневался, что враги будут хоть и слабее потусторонних охотников, но настоящие. А тридцатипроцентная смертность говорила, что залечить раны магическим способом не получится. Переломают, так до больничной койки. Убьют, так навсегда.

Первыми из прокола появились… карлики. Чего? Шесть человек по два на каждого. Они приземлились на пол и начали бегать вокруг прокола. Что за цирковое представление? Но пробежав два круга, они кинулись на нас, как ошалелые мячики. Помня о фокусе разведчика с параличом, первого малыша я встретил прямым ударом ноги, а второго с разворота. Оба отлетели на пару метров, но тут же вскочили с пола и моментально трансформировались в огромных мужиков.

Изо рта тварей раздались чавкающие звуки и, заработав руками, как мельницей, два качка попёрли в мою сторону. Ну, бокс, так бокс. Я ставил блоки, уходил от ударов и двигался между ними на полусогнутых. Раздавал джебы, апперкоты и боковые. Получалось, вроде, не плохо.

– Модест, ты чё творишь?! – заорал Гурьев. – Руби их к ху…

Он не закончил, отвлёкшись на противника. Я впервые обратил внимание на других. Оба курсанта с окровавленными мечами зарубили уже по пятому карлику. У их ног лежали, как маленькие тельца, так и две туши взрослых бойцов. Видимо тех, кто, получив несмертельный удар, использовал энергию чтобы трансформироваться в огромного мужика. Я своим боксом только подпитывал противников. Пока пацаны фаршировали новые партии прибывающих из прокола тварей, я устроил вечер бокса.

– Мой косяк! – крикнул я и схватился за меч.

Подгоняемый небольшой досадой и желанием загладить свою вину, я заработал мечом, как ошалелый. Сначала зарубил своих, а потом кинулся помогать пацанам. Закончилось тем, что, стоя у самого прокола, я ловил карликов на лету. Пока парни восстанавливали дыхание, я резал потусторонних пришельцев на комочки. Приземлялись они уже мёртвыми.

– У нас есть минута до появления следующей твари, – сказал Гурьев, когда карлики закончились. – Раны есть?

Мы заверили, что все целы.

– Тогда убираем трупы!

Гурьев стал кидать остатки тел к сетке. Логично. Не хватало только запнуться в решающий момент схватки. Мы успели расчистить зал до появление следующего противника.

– Осиная матка! Прячьтесь за меня!

Из портала появилась каракатица. Скорее она была похожа на пьяных аниматоров, запутавшихся в своих костюмах. Существо неуклюже расставляла конечности и трясла головой, похожей не самовар.

– Фокусируется, – пояснил Гурьев. – Первую атаку я отобью, потом будет минута отката. Тут уж, пацаны, каждый за себя.

– Может, силовую сферу? – предложил Фролов, напоминая о своём умении.

– Ни в коем случае! Береги на концовку. Даже если нас подстрелят. А то, что подстрелят, я не сомневаюсь. Готовьтесь к боли, пацаны.

Каракатица, наконец, устаканилась на полу. Тряхнула головой и оправдала данное ей прозвище осиной матки. Из «самовара» вылетел рой ос, каждая из которых величиной с кулак. Гурьев подождал момент, когда они подлетят на нужное расстояние, и выпустил струю пламени. Комочки закоптились и попадали на пол, издавая предсмертный писк.

– Теперь разбегаемся. Через минуту встречаемся на этом же месте! – скомандовал Гурьев и кинулся прямо на матку.

Смелый парень. Решительность, четкие действия, отличные боевые навыки. Умеют в интернате подготавливают бойцов. Умеют. Теперь я понимаю, почему кольщики устраивают смотр. Единственное учебное заведение на всю планету. Надеюсь, парни выживут. Ну что, Модест? Готовимся к боли и следим за пацанами.

Гурьев воспользовался моментом и проскочил мимо матки на другой конец зала. Мы с Фроловым не стали медлить и тоже разбежались в разные стороны. Это отвлекло каракатицу на несколько секунд. Она помотала мордой, выбирая направление. И не выбрав, задрала свой самовар наверх. Из пасти вылетел второй рой. Осы пожужжали немного, а потом разделились на три кучки и спикировали на нас.

Я понял, что имел ввиду Гурьев, когда говорил о боли. Эти твари стреляли жалами. Недолетая до жертвы, они выпускали жало, размером с пулю. Только острее и тоньше. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что ото всех не увернёшься. Я выждал подлёт и в последний момент активировал прыжок вверх. Жала с глухим звуком ударились в завороженную сетку, я приземлился обратно. Осы «в рукопашную» не кинулись. Они начали разворачиваться на второй круг.

Ага, понятно. Сейчас наберут дистанцию и опять выстрелят. Нужно действовать. Я снял рубашку. Специальное обмундирование, выданное нам до начала боя. Множество карманов и плотная ткань. Главное не дать им выстрелить. Я был уверен, что рубашка не выдержит. Мне нужно было накрыть переростков-насекомых до их атаки.

Получилось. Хватило обычного прыжка с разбега, и я накрыл свою часть роя рубашкой. Не всё же им иметь плюсы. Были и недостатки. Размер ос не позволял им быстро летать. А кроме того, они кучковались. Поэтому рубашки хватило. Я уронил её на пол и заработал ногами. Осы лопались под ними, как снежки.

– Ааа!

Я услышал крик и обернулся. Гурьев работал мечом. У него остались две осы, остальные валялись убитыми. Правда грудь курсанта была в мелких ранах и кровоточила. Часть жал достигло цели. Но кричал не он, а Фролов. У него было хуже. Осы заходили на очередной круг, вся спина пацана была в жалах. Похоже, он пропустил два налёта, и все выстрелы попали в цель.

Тридцать секунд прошло, поэтому я подобрал рубашку и активировал второй прыжок, чтобы накрыть рой. Получилось успешно. Под моими ногами дохрустывали оставшиеся осы.

– Пацаны, осталось два роя.

Увидев, что Фролов ранен, Гурьев подбежал к нам и приготовился к третьей атаке. Осиная матка снова выпустила своих деток. Гурьев аналогично выждал момент и выжег тварей на подлёте.

– Всё, мужики. Последний рой. Держитесь.

Гурьев приготовил меч и бросился обратно на другой конец зала. Осиная матка в этот раз задумалась надолго. Она заметила, что один из нас держит меч и готов к рою. Но два других её противника кучковались вместе. И один из них лежал раненым на полу. Матка помотала головой и выпустила весь рой в нашу с Фроловым сторону.

Я заметил две вещи. Первая то, что Фролов запаниковал. Я видел, что он готов применить сферическую броню. Наверно это магическое поле, которое выдержит заданное количество атак противника. Сколько он говорил? Тридцать-сорок? Это как раз весь рой. Они выстрелят один раз залпом, после чего сфера пропадёт. Сфера, которая может выдержать сорок атак, например, африканского слона-мутанта. Сравните удар бивнем и жало осы. Понятно, что тратить сферу на ос нельзя.

Вторая вещь, которую обнаружил, это новое умение. Как обычно в критическую минуту организм предоставил возможность. Появилось то, что спасёт нас от разъярённых ос. Но для начала нужно не дать Фролову поставить сферу.

Я наклонился к нему.

– Братан, ты меня извини, но выхода нет.

После чего отработанным ударом отправил его в нокдаун.

Бей своих, чтобы чужие боялись. Надеюсь, прямо сейчас я не умру. Иначе Вожеватов не сможет объяснить кольщикам, почему он допустил до смотра первокурсника-идиота, который сначала устраивает вечер бокса, а потом лупит по своим.

Глава 10

Я упал на колени, закрыл глаза и сосредоточился. «Круг, круг, круг», – зашептал я, как заведённый и усиленно представлял окружность вокруг своей головы. Понимая, что умение новое и слабое, помогал себе, как мог. Сработало.

Перед самым выпуском жал, осы повиновались. Они сбросили скорость, подлетели ко мне и стали медленно кружиться вокруг головы. Разновидность магии подобия, которая действовала на чужой разум. Я водил хоровод и отчитывал время.

– Лёха! – крикнул я Гурьеву, когда заветная минута прошла. – Ваше Благородие, жги давай!

Парень быстро сориентировался, подбежал поближе и выпустил в ос пламя. Поджаренный рой с предсмертным писком рухнул на пол. К удивлению, я нисколько не устал. Если после использования катапульты я свалился, как подкошенный, то сейчас чувствовал себя хорошо. Правда, умение исчезло и время отката тоже не определялось. Кажись, пропало надолго.

Я достал меч и приготовился к атаке осиной матки, но Гурьев остановил.

– Не, не. Я сам. Она слабая. Помоги лучше Фролову.

Гурьев пружинистой походкой приблизился к каракатице. Дважды увернулся от медленных лап матки, а потом быстрым ударом снёс ей голову. Самовар рухнул на пол, испытание осами закончилось.

– Что случилось?

– Ты запаниковал, пришлось вырубить.

– Я? Модест Альбертович, прошу простить… Минутное помутнение… Я заверяю вас, что…

– Тише, тише, – успокаивал я разволновавшегося Фролова. – Береги силы. Смотр ещё не закончен. Как твоя спина? Ходить можешь, позвоночник не задет?

Фролов поднялся, но тут же вскрикнул.

– Что? Ноги?

– Нет. Просто боль от жал, – поморщился он. – Конечности целы. Пацаны, я в порядке. В порядке.

Мы с Гурьевым переглянулись. Парень был ранен, движения заторможены. Мы оба поняли, что придётся помогать. Гурьев кивнул на пистолет. Я согласился. Пусть прикрывает тылы.

– Олег, – обратился я к Фролову, доставая его пистолет из кобуры. – Тебе особое, очень ответственное задание.

– Да, да, да. Я всегда. Да, да.

– Стой здесь у сетки, держи пистолет наготове и прикрывай наши спины. Как только крикну, включишь сферу и спасёшь нас. Всё понял?

– Так точно!

Вроде ожил. Хотя на лице Фролова я разглядел какой-то морок. Не может быть, чтобы ошалел от серьёзного боя. В интернате уже на первом курсе устраивают такие испытания, что психику быстро закаляет. Тут что-то другое.

– Олег, давай проверим координацию, – я решил подстраховаться. – Закрой, пожалуйста, глаза и встань на одну ногу. Давай пистолет подержу.

Фролов подчинился, так как был уверен, что справится с заданием. Он закрыл глаза, поднял ногу и раздвинул руки в сторону.

– Видели, Модест Альбертович? Говорил же, что я в порядке! – он засмеялся.

– Убедил! Настоящий воин!

Я вернул парню пистолет. Без обоймы. И запасную я прихватил с собой. Патрона в патроннике тоже не было. Гурьев заметил это. Он хотел было возразить, что оставил курсанта без оружия, но его опередил Фролов.

– Ща мы их завалим, пацаны! Пермский интернат! Е-е! Сила!

Он стал позировать оружием, как для фото на постер. Махать рукой невидимым зрителям и посылать воздушные поцелуи. Парень не заметил, что пистолет был без обоймы. Гурьев с досадой покачал головой и кивнул, согласившись с моими действиями. Чтобы не стал стрелять по своим, пришлось обезоружить. Фролова, как бойца, мы потеряли.

Тем временем прокол пришёл в движение. Из него по очереди выпало восемь огромных жуков. Опять бой с карликами? Жуки, издав глухие отрывистые звуки, скучковались.

– Чего ждём? Может, завалим пока они к бою готовятся?

– Не торопись, Модест, – одёрнул меня Гурьев. – Существа из прокола многолики. Если нанесёшь урон не там, не так или не тем оружием, станет только хуже.

Я похвалил себя, что не бросился в атаку, а послушал опытного товарища. Конечно, боевой опыт у меня в сотни раз больше, чем у молодого аристократа, но знания о потусторонних тварях околонулевые.

Пока первые жуки кучковались, из прокола выпало ещё восемь штук и присоединились к оргии.

– Детка, смотри! Детка, это бицепс! Хоп-хоп!

Фролову становилось хуже. Такой воин уже не жилец. Я с опаской думал о том, как бы он нам не навредил. Тем временем жуки окончательно перемешались. Выделяя задними лапками субстанцию, похожую на глину, насекомые превратились в большой шар. Шар загудел и трансформировался в голема. Очень много глины и шестнадцать светящихся панцирей по всему телу.

– Навозник, – пояснил Гурьев. – Его только пулей. Видишь, панцири светятся?

Действительно, жуки ритмично мигали тремя цветами: розовым, фиолетовым и зелёным.

– Экономь патроны и стреляй только в розовый цвет. Если попадёшь в другой, голем наколдует какую-нибудь гадость. Наша задача погасить всех жуков. Тогда навозник пропадёт.

– Он медленный?

– Да. Это наше единственное преимущество. Однако он умеет…

Гурьев недоговорил. От голема оторвался кусок глины, величиной с футбольный мяч и полетел в нашу сторону. Мы спокойно увернулись. Алексей подошёл к снаряду, всю мощь которого поглотила защитная сетка.

– Килограммов десять, – постучал по снаряду Гурьев. – Это сейчас навозник медленный. Но с каждой минутой броски будут быстрей и мощней.

– Значит, разбегаемся и стреляем по жукам?

– Да.

– А Фролов?

– Он уже не наш, – сказал загадочную фразу Гурьев и достал пистолет.

В смысле не наш? Но обдумать сказанное я не успел. Навозник запустил шары, мы начали уворачиваться и выцеливать розовое свечение. Облегчало задачу то, что каждый жук мигал с одинаковым интервалом. Можно поймать момент и выстрелить в розовый. Однако были панцири, которые мигали гораздо быстрей. А один из жуков, находящийся в правой подмышке голема, вообще симафорил с бешенной скоростью. Мало того, что скрыт глиняной рукой, так в него ещё придётся стрелять наугад. А если попадёшь не в тот цвет?

Увидеть, какие будут последствия, пришлось скоро. Сначала мы удачно погасили несколько медленно мигающих панцирей. Атаки голема заторможены, у нас было время прицелиться. Но постепенно скорость летящих в нас шаров нарастала. Время на подготовку к выстрелу сокращалось, а пульс учащался. Первые промахи обошлись без последствий. Удар об глину и ничего. С учётом запасных обойм у нас имелось шестьдесят выстрелов на шестнадцать панцирей. Вроде, неплохо. Но голем ускорялся, шаров становилось больше, дыхалка сбивалась, оставшиеся жуки мигали чаще. Побегай-ка как кегля от шаров от боулинга. Так себе развлечение.

Первый промах по другому цвету пришелся на зелёный. Моментально из пасти голема вылетел пучок лиан. Они равномерно распределились по залу и свернулись клубочком.

– Не трогай их! – крикнул Гурьев. – Это капканы.

Понятно. Мало того, что подстреленный в другой цвет жук остался жив, так мы получили на полу десяток травяных ловушек. Навозник швырялся камнями всё быстрей. А уворачиваться теперь приходилось, смотря под ноги. Нам удалось подстрелить ещё два панциря, как Гурьев задел-таки ловушку. Лиана моментально выпрямилась, обхватила ногу курсанта и намертво пригвоздила к себе. Обнаружив это, голем усилил поток шаров в Гурьева, впрочем, не забывая про меня. Алексей больше не отстреливал жуков, а пытался выжить. Каждый третий шар попадал по корпусу, и я видел, как силы покидали курсанта.

Выждав момент, я достал нож и кинулся на помощь. Прежде чем перерезать лиану и освободить Гурьева, я пропустил два шара, один из которых рассек мне бровь, чуть не отправив в нокдаун. Чтобы нас не накрыло парным снарядом, пришлось схватить Гурьева и активировать последний прыжок.

– Прыжков больше нет, – констатировал я. – Ослепление не поможет. Катапульта тоже. У меня осталось три патрона.

Пока голем разворачивался, мы сверили навыки.

– Пламя на него не подействует, – сказал Гурьев. – У меня есть паутинная ловушка. Может спасти от большого залпа шарами. У голема осталось два жука. У меня два патрона.

– Значит, пять выстрелов на два панциря. Один из которых светится с огромной скоростью, – я не стал говорить о звуковом нокауте и запахе, так как они против голема всё равно бесполезны. – Жука, что под мышкой предлагаю убить с близкого расстояния. Ты отвлекай навозника, а я в это время…

Но договорить не успел.

– Эй, жучила! Оставь моих друзей в покое! – Фролов очнулся от своих танцев с публикой. – Друзей, говорю. Друзишек. Братюней. А-е! Кореша. Пацаны, вы в порядке? Порядок там, да? Оп-па! Порядок. Делаем волну. Тыц-тыц.

Фролов бредил. Из тихого сумасшедшего он превратился в наркомана, решившего взорвать танцпол. Удивительно, но голем впервые обратил на него внимание. Пока Фролов тихо сходил с ума и не участвовал в перестрелке, навозник не запустил в него ни одного камня. Но услышав слова о помощи братюням, голем метнул шар. С головой у Фролова был бардак, но реакция оставалась отличной. За то время пока шар летел, курсант успел «выстрелить» из пистолета, понять, что патронов нет и метнуть ножи. Перед тем, как каменный мяч угодил в голову Фролова, отправив парня в нокаут, ножи легли точно в цель. Боевая подготовка выпускника пермского интерната дала о себе знать. Оба ножа угодили в центр панциря. К несчастью, жук в этот момент светился фиолетовым.

Голем тут же выпустил кувшиночника. На земле известен, как плотоядное растение в виде кувшина, привлекающего вонью различных насекомых. Букашки забираются внутрь, там и дохнут. В версии потусторонних захватчиков, кувшиночник имел ядрёный фиолетовый цвет и высоту в полтора метра. Растение, как болванчик, покачалось на полу, нашло равновесие, устаканилось и пошире открыла створки. Из них с интервалом в одну секунду стали вылетать фиолетовые капли, размером с бейсбольный мяч. Они падали вниз и с опасным шипением разлетались по полу. Кувшиночник плевался жгучим кипятком по всей площади спортзала.

Голем, метающий глиняные шары, весом под десять килограммов. Лианы-ловушки, которые цепляют тебя и не дают уворачиваться. Дикий кувшин, брызгающий кипятком. В такой чехарде нужно загасить пятью патронами два оставшихся панциря.

Первым я промазал, инстинктивно уворачиваясь от кипятка. Осталось два патрона. Гурьев учёл мою ошибку и замер. Он увернулся от шаров, прицелился, а падающую сверху каплю специально проигнорировал. Жидкость коснулась головы, и я увидел, как правая часть лица Гурьева в районе уха моментально покрылось волдырями. Но то, что он не отпрыгнул, дало возможность на выстрел. Правда, от сильной боли произошёл промах. Молодой аристократ ждать не стал и сразу выстрели вторым. Попал в розовый цвет. Отлично!

Алексей показал мне, что пуст и сосредоточился на защите от шаров и капель. Остался последний жук, самый мигающий и спрятанный в подмышке у голема. Я долго не решался на выстрел. Уворачиваясь от глиняных снарядов, я старался найти момент понадёжней, но он не наступал. Так. Ладно. Пора. Иначе конец. Я выстрелил. Зелёный! Чёрт. Пучок лиан вылетел из навозника. Но не успели они приземлиться, как я выстрелил последним патроном. Фиолетовый. Через пару секунд на полу раскачивался второй кувшин.

Гурьев заметил, что оба мимо и по суровому взгляду я понял, что он уже принял поражение. Воин готов встретить смерть. По моим расчётам до конца получасового смотра мы не дотянем. Интенсивность шаров возрастает слишком быстро. Да и лиан стало больше, а через полминуты капли начнут покрывать всю площадь. Мы просто сваримся заживо.

Ножи! Я вспомнил, что первый кувшиночник был вызван попаданием ножа Фролова в панцирь. А почему тогда Гурьев сказал, что жуков возьмут только патроны?

– Лёха, как часто ты видел голема?

– Сегодня второй раз! – крикнул Гурьев, уворачиваясь от капель.

– Как его уничтожили в первый?

– Никак. Навозник убил последнего участника и смотр закончился.

Так вот оно что! Просто никто до этого к голему не подходил. Все стреляли из пистолета. Это шанс. Наш последний шанс. Я подготовил умение замедления времени. Экономить больше нельзя. Я стал высчитывать траекторию. Рассчитав путь, понял, что за два метра до голема придётся активировать умение. В той точке сойдутся две капли и очередной шар. Без магии не пройду.

Всё. Пора. Достал нож, готов. Ждём три секунды до нужного момента. Три. Два. Один. Пошёл! Увернулся. Ещё раз. Капля мимо, вторая. Третья задевает левое плечо, дикая боль, но жертва была предусмотрена. Бегу дальше. За два метра активирую задержку, чтобы не попасть в пересечение капель и шара. Я проскочил и замахнулся для удара. Признаться, я не выбирал цвет. Чертов жук мигал так часто, что вынуждал лупить до тех пор, пока не попаду. Нож не патроны, можно не беречь. Получилось с первого же раза! Панцирь лопнул, голем моментально замер. Последние капли упали на пол, лианы распутались. Ещё несколько секунд и навозник с грохотом рухнул на пол, моментально рассыпавшись на множество мелких глиняных черепков.

Ух, Модест. Это было круто! Вокруг стояла тишина, но я наделся, что за сеткой звучали овации.

– Я оглох на правое ухо. Сильный ушиб левого колена, что снижает мобильность, – Гурьев докладывал состояние. – Интенсивность пламени из-за общей усталости уменьшилось в два раза, откат увеличен до трёх минут. В запасе паутинная ловушка. По моим расчётам, нам нужно продержаться семь минут.

– Ожог плеча. Скорость реакции с левой стороны понижена, – в свою очередь ответил я. – Осталось ослепление и нестабильная катапульта. Контроля над разумом больше не чувствую. Откат неизвестен.

Гурьев подошёл к Фролову и стал измерять пульс.

– Что с ним?

– Без сознания. Нам всем будет лучше, если он больше не придёт в себя.

– Слушай, а чего он так спятил? Неопытный, что ли? – задал я Алексею вопрос, мучавший меня.

– А ты разве не в курсе?

– В курсе чего?

– Ты думаешь почему кольщиков так мало, и они… Тихо! У нас гости.

Под проколом в центре зала появились три тёмных силуэта. Как будто художник нарисовал черной краской три фигурки. Нашего роста, аналогичной комплекции. Хорошо видны руки, ноги, туловище, даже причёска. Но всё контуром, как трафарет. Внутри экстремально черный цвет.

– Охотники, – спокойно произнёс Гурьев.

Чего?! Это охотники? А до этого, кто был? Ученики-первоклашки? Типа разминка? Ох, мать-перемать. Вожеватов со смертностью не напутал? Может, она не тридцать, а семьдесят процентов?

– И как их? – спросил я Алексея.

– Рукопашка и магия. Мечи и ножи при контакте с телом бьют хозяина током.

– Сильные?

Гурьев неожиданно рассмеялся. Чего это он? Нервное?

– Сильные ли охотники? Хорошая новость в том, что они не сильнее тебя. Плохая, что не слабее.

– Не понял.

Гурьев снял с себя рубашку и остался голым по пояс. Ого, пошёл «на голяк»! Значит, считает бой последним в жизни.

– Скоро поймёшь. Вообще-то охотники на смотре появляются очень редко. Я, например, их ещё не встречал, а только слышал по рассказам. Прокол высчитал наши возможности и подготовил особо сильное испытание. Я это понял, когда навозник появился сразу после матки. Обычно такая мощная тварь появляется минут за пять до конца. Ну что же, спасибо тебе прокол за комплимент.

Алексей повернулся ко мне и протянул руку.

– Рад был сражаться с тобой, Модест. Шансы на то, что мы оба выживем близки к нулю.

Я пожал руку Гурьеву.

– Для меня честь сражаться с таким храбрым воином.

– Мой слева.

Алексей принял стойку и попёр на одного из охотников. Я задумался, не снять ли мне тоже рубашку, как произошла трансформация, заставившая меня замереть. Силуэты охотников мигнули несколько раз и превратились… в нас. Слева стоял вылитый Гурьев. Кроме идентичной внешности охотник полностью скопировал одежду. На голом торсе аналогичные царапины, штаны в таких же пятнах. Правое ухо в ожоге, небольшая хромота. Существо же по центру смотрело на меня не очень знакомым лицом. К внешности Модеста я ещё не привык, но сомнений не было – вылитый молодой боярин Ермолов.

Нормально! Чтобы выжить, мне придётся навалять самому себе. Хороший вы тамада, Игнат Олегович. И конкурсы у тебя интересные. Я встал в стойку и пошёл на охотника.

Глава 11

Самый странный бой в моей жизни. Как игра в шахматы с самим собой. Сколько бы не притворялся, ты знаешь следующий ход, и знаешь защиту «соперника». Никаких сюрпризов. Можно, конечно, задуматься и просчитать различные варианты, но на каждое предположение, ты сам генерируешь ответный ход. Думаю, это идеальный поединок для кинематографа. Мы били друг друга со всей силы, но уворачивались и ставили блоки аналогично эффективно. Синхронность на максимуме. Танец двух якодзун, перемать.

Гурьев был прав. Я не сильнее, но и не слабее. Проблема в другом. Я чувствовал, как силы покидают меня. А охотники? Они устают? Я отступил и решил побегать вокруг потустороннего Модеста.

– Нет! Чем реже ты по ним бьёшь, тем сильней они становятся, – закричал Гурьев и выкинул очередную серию ударов по корпусу двойника.

Я сблизился с охотником и осознал правдивость слов Алексея. После паузы удар анти-Модеста стал сильней. Чёрт! Надо признаться, я растерялся. Тупо. Не. Знал. Что. Делать. Если перестать бить, они становятся сильней. Если держать темп, то ты постепенно устаёшь, а демонический косплеер нет. И чего? Ждать окончания смотра? Семь минут рубки на максимальном пульсе? Мда уж. Гурьев прав, шанс почти нулевой, но другого выхода я не видел.

– Зажигаем, пацаны! Я не вижу ваших рук!

Фролов!

– Собрались, братишки! Это бицепс, детка!

Ещё один!

Тёмные нейроны помогли и между обоюдными джебами я считал информацию с другой стороны зала. Фролов очнулся и танцующей походкой двинулся навстречу охотнику. Или, наоборот. Кто из них настоящий я не различил. Пара обменялась ударами, показушными подбадриваниями и воздушными поцелуями для публики. Неожиданно один из Фроловых побежал в нашу сторону. Он влетел в спину Гурьева, который не был готов к нападению. Алексей отлетел в сторону, а Фролов бросился на меня.

Я развернулся и встретил психа встречным ударом, но в последний момент Олег повис на моей руке, яростно зашептав.

– Больше не могу. Это не я. Сферу. Нужно. Быстро.

До меня дошло. Схватив Фролова, я прыгнул к Гурьеву.

– Врубай! – заорал я, как только мы приземлились.

Олег активировал защитный купол. Он быстро вырос, отодвинув охотников на несколько метров. Фролов собирался что-то сказать, но затряс головой и начал агонизировать. Тело дёргалось в конвульсиях, изо рта вместо пены пошёл черный дым. Агония отразилась на магии. Купол начал медленно, но неумолимо сжиматься.

– Это магическая конвульсия прокола, – чеканил слова Гурьев. – Модест, – он сделал паузу, – нужно болевым шоком привести его в сознание. Фролов в любом случае умрёт, но, придя в себя, он восстановит купол.

– Болевым шоком?

– Колени. Одновременно.

Гурьев схватил Олега за правую голень, упёрся своей ногой в колено Фролова и холодно посмотрел мне в глаза. Ого-го-шеньки! Чтобы восстановить защитный купол, нам придётся синхронно выломать колени сокурснику. Чтобы адская боль сбила магический морок. Чтобы последние мгновения своей недолгой жизни Олег Викторович Фролов, гражданин Российский Империи, молодой парень двадцати одного года, испытывая дичайшие муки, перед смертью установил защитную сферу. Тем самым повысив шансы на выживание своих товарищей с полупроцента до десяти.

– На счёт три! – времени на раздумья и сантименты не было, я согласился. – Раз. Два. Три!

Мы выкрутили колени, раздался хруст, а потом дикий вопль Фролова. Он орал не переставая. Купол, подпитываемый остатками жизненной силы владельца, вырос до прежних размеров. Кончив кричать, Олег часто задышал.

– Да, да. Правильно, мужики. Да. Молодцы. Всё верно, – он побелел и плевался словами, не отрывая глаз от переломанных ног. – Я справлюсь, я продержусь. Стоим. Стоим. Интернат. Братство. Вместе.

Мы с Алексеем крепко держали за руки нашего боевого товарища.

– Чуть-чуть. Ещё. Так. Сейчас. Я не подведу. Ещё. Чуть. Чуть. Чу… Чу…

Олег Викторович Фролов коротко вздохнул последний раз и умер.

Я посмотрел на купол. Удивительно, но он остался на месте.

– Будет стоять, пока не собьют, – пояснил Гурьев. – Олежек успел его зафиксировать, – он положил руку на лоб Фролова. – Прощай, брат. Ты спас нам жизнь.

Я тоже попрощался с погибшим. Согласен, без купола Олега мы бы выдохлись раньше, чем закончились испытания.

– Смотри, Модест, – показал Гурьев на защитную сетку по периметру зала. – Колышется. Значит, минут через пять спадёт и смотр закончится.

– Однако последнего боя нам не избежать.

Я кивнул на охотников. Они просчитали действие магии и стали наносить частые удары по куполу. При каждом ударе сфера давала отпор, поэтому били охотники с паузами, чтобы восстановить силы. Ага! Эти сволочи всё-таки чувствуют урон.

– Скоро взломают. У нас останется минуты три, – оценил Алексей. – На последний раунд. Чемпионский.

Значит, будем вести себя по-чемпионски. Я просканировал умение. Никакого улучшения в управлении катапультой я не почувствовал, но главное, магия была доступна. Нужно захватить охотников в пузырь. Во-первых, их может отбросить так, что потеряют сознание. Или вообще убьёт. Во-вторых, пузырь их задержит. Мы получим несколько секунд форы. Больше шансов на выживание.

Хорошей новостью было то, что охотников осталось двое. Двойник Фролова исчез, поэтому места в пузыре для обоих должно хватить.

– Встанем рядом, – пояснил я Гурьеву. – Запущу в них катапультой. Пузырь невелик. Нужно, чтобы они тоже держались вместе.

Получилось. Охотники аналогично сблизились, продолжая лупить по сфере. Последние удары и защитный купол исчез. Потусторонние твари побежали к нам, я сложил руки и выпустил катапульту. Как и в прошлый раз, эффект от применения умения напоминал не боевую магию, а комедийный фильм. Вместо протяжного гула, весёленький плюх. Вместо угрожающей волны, переливающийся праздничным цветом мыльный пузырь. Зато сработало! Сфера схватила врагов. Они забились внутри, однако стенки прочно удерживали добычу.

– В смысле, куда? – спросил я Гурьева.

– Чего?

Контроль! Умение прокачалось. Позыв в выборе направления, принятый мной за вопрос Алексея, был новой возможностью катапульты. Теперь мне нужно указать сторону, куда бросить жертву. Просканировав тело и поняв, что не могу установить задержку выброса, что не контролирую силу катапульты, я решил использовать время в пузыре по максимуму. Я мысленно выбирал направления, но в последний момент менял их на противоположное. Тем самым продлевая нахождение охотников внутри ловушки. Но вечно держать не мог. Через полминуты пузырь сам лопнул и охотников отбросило в сторону. Удар был ожидаемо мощный. Меня аж прибило к полу силовой волной! Хотя нет. Как и в прошлый раз, я просто потерял силы и рухнул от усталости.

Я пошевелил руками, увидел недалеко от себя меч и пополз к нему на всякий случай. Тем временем Гурьев осторожно осматривал тела охотников. Они ударились о защитную сетку и упали на пол. Умерли? Оглушены? Я схватился за меч, но сил даже присесть не осталось.

– Твою мать! – Гурьев подскочил ко мне и принял боевую стойку. – Минута, не больше. Ща, браток, я их задержу.

Охотники встали. Что там Лёха говорил? Мечом нельзя, начнёт бить током? Жаль. Как же их теперь? Гурьев с двумя не справится. А если бросить меч? Или метнуть ножи? Правда, как метнёшь-то, если у меня нет сил. Что же делать? Я судорожно искал варианты. Но неожиданно вместо того, чтобы напасть, охотники снова превратились в контуры. Неужели конец? Или очередная гадость?

Я почувствовал жжение в левой ладони и навязчивую мысль о глазах. Сил у меня не было, но соображал хорошо. Это улучшение какого-то умения. Организм даёт подсказку. Глаза на ладони? Что за бред? А! Ослепление. Если раньше нужно было коснуться противника, то теперь… Дистанционно? Я вытянул руку в сторону контуров. Они синхронно мигнули, а я на всякий случай активировал умение. Глаз у охотников не было, но стало понятно, что перед тем, как применить заклинание, мой бывший двойник поймал выпущенное мной умение и временно ослеп.

Это помогло. Брошенный в мою сторону луч сбился и ударил правее. Раздался хлопок, а на полу образовался выжженный круг, над которым колыхался чёрный дым. Кажись, пронесло. Правда Гурьеву повезло меньше. Заметив боковым зрением, что я поднял левую руку, он инстинктивно повторил движение. Луч вместо горла попал в кисть Алексею.

Контуры тут же исчезли, а на их месте образовался портал. Он почернел и призвал выпущенные охотниками лучи обратно. С моей стороны он втянул лишь облако дыма, а вот Гурьева зацепил. Алексея дёрнуло за левую кисть, и он полетел в портал. Гурьев вот-вот должен был исчезнуть, но успел выстрелить паутинной ловушкой. Она ударилась об пол и прочно прилипла. Алексей успел вцепиться в паутину, тем самым остановив полёт.

Я лежал на полу. Алексей повис между чёрным порталом, тянувшим его в потусторонний мир и паутиной, прочно удерживающей в нашем измерении. В паутине я не сомневался, а вот в силе руки… Было видно, что постепенно паутина ускользала из напряженных пальцев Гурьева. Левая кисть курсанта уже полностью погрузилась в портал.

Я собрал последние силы. Опираясь на меч, поднялся и шатающейся походкой подошёл к Алексею.

– Мод, руби! – закричал Гурьев. – Руби кисть. Я не удержу. Без костюма в портал нельзя, я погибну. Руби мне кисть. Руби её к чертям! Не ссы, братан!

Настоящий воин и дворянин Алексей Сергеевич Гурьев ошибся. Я не боялся отрубить ему руку. Я боялся, что у меня не хватит сил. Он верно оценил положение, другого выхода нет. Замахнувшись, я вложил в удар всю оставшуюся мощь. Гурьев закричал от боли и рухнул на пол. Он остался жив. Черный портал исчез вместе с левой кистью молодого дворянина.

По моим ощущениям я пролежал на полу спортзала пермского интерната не менее часа. Я не терял сознание. Всё видел, всё слышал и чувствовал, как билось сердце. Силы постепенно возвращались. Видел, как через пару минут после исчезновения чёрного портала, Гурьев достал из кармана штанов плоскую банку. Ворожба первой помощи, выпускаемая лимитированным тиражом по спецзаказу имперских служб. Использовалась только кольщиками и спецназом. Выделялась интернату специально для смотра под строгую отчетность. Снимает боль, моментально останавливает кровотечение, обеззараживает раны и повышает регенерацию организма в несколько раз. Правда работает только вне активного действия прокола. Фролову бы не помогла.

Гурьев приложил банку к культе. Кровь остановилась, и я заметил на лице Алексея облегчение. Он также намазал обожжённое ухо и немного втёр в ушибленное колено. После чего молодой аристократ с отстранённой улыбкой лежал на полу, смотрел пустым взглядом и думал о чём-то своём.

Через час силы частично вернулись ко мне. Я смог подняться на ноги.

– Прокол ускорил для нас время, – пояснил Гурьев, увидев, что я встал. – Посмотри на купол. Снаружи остались те же полминуты до окончания смотра. С того момента, как ты спас меня от портала.

Самочувствие моё было на троечку. Драку я сейчас не выдержу, но ходить могу, головокружения нет, разум почти ясный.

– Ускорил для нас время? Надо же, какой гуманист этот прокол!

– Не язви, – улыбнулся Гурьев. – Это лишь машина. Не робот, конечно, но… Впрочем, я не знаю, как точно устроено. Нам Игнат Олегович много рассказывал, но понял я только сегодня. Когда сам прошёл смотр, – он помолчал и продолжил. – Смысл в том, что учебный прокол, вот этот, с маленькими куклами, устраивает испытания для каждого участника на грани его выживаемости. Он, как зеркало. Его не обманешь. Даёт лишь то, что по силам. Что человек в принципе может преодолеть. Если преодолеет себя, то пройдёт испытание. У нас, как видишь, получилось.

Гурьев опять улыбнулся. Удивительно, в нём не было ни капли разочарования.

– Ты радуешься?

– Конечно, – кивнул Алексей. – Мы выжили! Мы смогли! Это победа над собой. А кисть… – он посмотрел на руку. – Знаешь, я многое передумал за этот час. С самого детства хотел стать воином. Если повезёт, то, естественно, кольщиком. Много для этого учился, тренировался. Но весь мой род, особенно по отцовской линии, служит Отечеству другим способом. Отец не отговаривал меня от смотра, но я видел, что он недоволен. И что в итоге? – он опять помолчал. – Есть такое выражение: на роду написано. Точно! Значит, мой родовой путь проходит в другом месте.

– Алексей Сергеевич, – решил я поддержать товарища, впрочем, нисколько не преувеличивая. – Ты всё равно великий воин. Поверь, я опытней, чем тебе кажется.

– Верю, Модест.

Мы немного помолчали.

– Значит, мне тоже нужно хорошенько обдумать своё будущее? – улыбнулся я. – Для этого прокол выделил нам час?

– Не нам, а тебе. Прокол подстроился только под тебя. Я со своими размышлениями так, побочка. Проколу нужно, чтобы ты вернул себе силы и был готов к руне.

Да вы издеваетесь! Ещё одно испытание?!

– Ваша Благородие, умоляю, только не говори, что опять придётся лупить ошалелых карликов!

Алексей засмеялся.

– Нет уж. На сегодня хватит. Обернись.

Я повернулся. На полу лежал небольшой плоский камень с непонятными письменами.

– Прокол выбрал того, кто готов к последнему испытанию. Он выбрал тебя. У тебя есть одна попытка, чтобы поднять руну. Если поднимешь, возьмут в стажёры.

Сил у меня ещё было мало, но не настолько, чтобы не оторвать какой-то камушек от земли.

– А в чём подвох?

– Не знаю, – пожал плечами Гурьев. – У каждого своё испытание. Никто не говорит. Не волнуйся, больше никаких ловушек. Ты не умрешь, не пострадаешь. Отвоевались, – он потряс культей и опять засмеялся. – Модест, сейчас всё просто. Или поднимешь, или нет.

Я с сомнением посмотрел на руну. Странно, что прокол выбрал только меня. А Гурьев? Разве не достоин? Он сражался не хуже, а знания о противниках вообще сыграли ключевую роль. Без него я бы не выжил. Да, кольщика из него не выйдет, но хотя бы сам факт признания.

– Боярин Ермолов! – крикнул Алексей, уловив моё настроение. – Отставить сомнения. Ты заслужил. Подними её! Подними её за всех нас.

Тем временем прокол резко снизил свечение, хоть и остался на прежней высоте. Защитное поле по периметру зала почти спало. Я стал замечать людские очертания, но звуков не было. После увиденного, всех накрыла тишина. К тому же осталась последняя интрига: подниму, не подниму?

Я подошёл к руне. Перед тем, как нагнуться услышал голос.

– Убей себя! Убей! Смерть – это избавление! Убей!

Оп-па! Что за хрень? Я огляделся, никого рядом не было. Хм. Ладно, попробуем второй раз.

– Убей Гурьева! Он враг! Убей! Убей!

Что за?.. Голос исходил изнутри. Он как бы сидел в моей голове. Я нахмурился и активировал тёмные нейроны, чтобы просканировать тело. Голос исчез, и я почувствовал, что теперь навсегда. Ага. Кажется, понял. Прокол или охотники, сами или через руну действуют на разум землян. Фролов поддался внушению и спятил. А поднять руну, значит, преодолеть действие потусторонних сил. Призывы к убийству были пропущены молодым телом Модеста. Но тёмные нейроны моей прошлой жизни, во-первых, не поддавались внушению в бою. Во-вторых, прогнали голоса прямо сейчас.

Мне стала понятна суть смотра. Кроме проверки боевой и магической подготовки, кольщики выискивают тех, кто сможет поднять руну. Тех, кто сможет противостоять внушению охотников. Ну что же. Я смог. Вот ваша руна.

Я нагнулся, чтобы поднять её, но камень неожиданно отлетел в сторону. Зал разочарованно охнул. Прокол тут же мигнул, засосал в себя руну и исчез. Смотр был окончен. Один труп. Один калека. И ни одного стажёра для кольщиков.

Глава 12

Кольщики совещались уже третью минуту. Воины, чьё немногословие стало предметом добрых шуток, а быстрота принятия решений примером для армий всех стран, на этот раз засомневались.

После того, как прокол исчез и защитное поле спало, прозвучал окрик Шклярской.

– Смотр закончен! Всем курсантам оставаться на своих местах до объявления результатов. Многоуважаемые кольщики, прошу вас.

Вот здесь-то и произошла заминка. Обычно один из кольщиков с легендарной лаконичностью поздравлял выживших и отдавал уважение погибшим. Если стажёр поднимал руну, то воины спускались вниз и лично вручали жетон победителю. Если победителей не было, то после скудной речи воины сразу покидали интернат. Сегодня же кольщики вполоборота обернулись друг к другу и, по привычке экономя слова, зашептались.

К тишине и порядку никого не нужно было призывать. Курсанты с напряжёнными лицами смотрели то на меня, то на Гурьева, но чаще на тело Фролова. Наконец кольщики встали, но вместо обращения к курсантам, сразу пошли вниз. Вожеватов переглянулся со Шклярской, кивнул мужчине с белой повязкой на шее, и они втроём последовали за воинами.

– Телекинез? – спросил один из кольщиков, подойдя ко мне.

Одному чуть за тридцать, второй постарше. Тихие спокойные лица, уникальная, узнаваемая во всём мире форма с вышитой буквой «К». За их спинами директор, интендант Шклярская и грозный мужик с перебинтованной шеей.

– В конце смотра я почувствовал, что умение ослепления могу применять дистанционно, – ответил я. – Другой магией перемещения на расстоянии не владею.

Кольщики синхронно кивнули и подошли к Гурьеву.

– Вы лучший воин из тех, кого судьба не пустила в кольщики, – они по очереди протянули руки дворянину, и Алексей с ошалевшим от счастья лицом пожал их.

– Игнат Олегович, – тихим голосом произнёс тот, что постарше, – вы понимаете, да?

– Понимаю.

– До встречи в следующем году, воин, – посмотрел на меня один из кольщиков.

Они мне нравились. Честно. Сенсорика и боевой опыт подсказывали, что передо мной легендарные воины. Обет служить человечеству, немногословность, решимость, повальное уважение. Но их безапелляционная уверенность, что я обязательно буду участвовать в следующем смотре наложилась на мою усталость после боя. Поэтому я заершился и съязвил.

– Это ещё посмотреть надо. Может, не захочу? У вас такая морока с приёмной комиссией! Пока сдавал заявление на поступление, весь измаялся. Видите, аж степлером досталось, – я показал на бровь, разбитую камнем навозника.

Кольщики улыбнулись, а один из них повторил.

– До встречи в следующем году, воин.

Они подошли к телу Фролова и приклонили колено. Все в зале повторили этот жест. Через минуту, не говоря ни слова, кольщики покинули спортзал. Слово взяла Шклярская.

– Объявляется осознанный выбор! – крикнула она грудным голосом. Вблизи он звучал ещё строже, а ожог в пол-лица усиливал впечатление. – Все курсанты вне зависимости от возраста должны собрать вещи и покинуть интернат. Вы обязаны разбрестись по городу и не находиться ближе двух километров от главного корпуса. Кроме того, запрещено общение между курсантами и нахождение друг от друга ближе, чем на сто метров. Через два часа ворота откроются для возвращения. Если вы примите решение покинуть интернат и не вернётесь, то никто… Я повторяю никто! – она рыкнула и сделала паузу. – Никто не будет осуждать вас. Страх присущ каждому из нас. Однако струсить в бою чревато не только своей гибелью, но и смертью товарищей. Поэтому уход из интерната во время осознанного выбора мы рассматриваем, как поступок взрослого человека, трезво оценившего свои силы.

Она помолчала и продолжила.

– Перед выходом первокурсники должны сдать распределительные браслеты. Через два с половиной часа встречаемся здесь же на вечере распределения. Заселение в корпусы произойдёт с учётом оставшихся курсантов. На этом всё. Разошлись!

Лихо! Интересно, это Вожеватов придумал? После демонстрации тягот учёбы, а смерть и увечье определенно производят впечатление, администрация даёт шанс сдать назад. У курсанта будет время отказаться от обучения. А чтобы снять общественное давление, курсантов выгоняют, запрещая переговариваться между собой. Никто не осудит твою трусость. Никто не поддастся на сиюминутные бравурные речи. Будет время на взвешенное решение. К тому же вещички уже собраны, всех выгнали. Можно незаметно уехать домой. А если уж вернулся, то до следующего смотра и следующего осознанного выбора. Таким образом интернат оставляет самых мотивированных. Толково. Очень толково.

– Тебе надо прилечь, – Вожеватов посмотрел на меня.

– Зачем?

– Скоро узнаешь. Познакомься, это наш интендант…

Но женщина демонстративно перебила директора и обратилась к Гурьеву.

– Ближайший месяц по ночам ухо будет жечь. Мне пришлось пережить несколько бессонных ночей, прежде чем найти выход, – она повернулась ко мне. – Твоего плеча тоже касается, курсант Ермолов. От боли спасёт обычный черный чай. Чем крепче заварка, тем лучше. Просто нанесите на место ожога и боль пройдёт, – Шклярская опять обратилась к Гурьеву, повернувшись ко мне обожжённой стороной. – Когда целилась в жука, я наклонила голову, чтобы увернуться от камня. Поэтому капля накрыла всю правую половину лица.

– Вы тоже участвовали в смотре? – удивился Алексей.

– Нет. Скандинавская зона отчуждения, – она посмотрела на Вожеватова. – Игнат Олегович, дорогой, не злись на меня, что перебила. Не нужно церемониться. Дай курсантам отдохнуть. Тем более Модеста скоро накроет. Гай Иванович, пойдёмте. Нужно сообщить родителям Фролова о героической гибели их сына.

– По правде сказать, я не сразу понял, а догадался позже, – говорил я Игнату, удобно улёгшись на кровати.

Я чувствовал себя отлично, но послушался и прилёг в выделенном мне номере. Гурьева же отправили в медицинский блок.

– Если кольщики не страшны властям, – продолжил я, – потому что любая армия мира уничтожит их, то почему бы армию не кинуть зачищать проколы?

– Потому что все люди рано или поздно подвергаются психическому воздействию проколов, – продолжил за меня Вожеватов. – Кого-то накрывает сразу, как Фролова. Кого-то, через две-три встречи с охотниками. Поэтому кольщики используют практику стажёрства. Если поднял руну, не значит, что во второй раз не накроет.

– Все люди? Подождите. Получается, что кольщики тоже подвержены воздействию, только оно отсрочено?

– Именно. Чаще кольщики просто не доживают до того момента, когда воздействие сработает. Раньше думали, что у них полный иммунитет. Но за последние несколько лет произошло два случая, когда опытных воинов накрыло. Одного пришлось уничтожить, второго сумели нейтрализовать. Сейчас под присмотром. Живёт по люксовому классу с круглосуточным уходом, но с головой у него плохо.

– Получается, что кольщики смертники? Или погибнешь в поединке с охотниками, или поймаешь помутнение рассудка. Никакой тихой спокойной старости.

– Да. Поэтому во всём мире их так уважают и беспрекословно слушаются.

Мы немного помолчали.

– А почему вы сразу не сказали о психическом воздействии прокола?

– По той же причине, почему первокурсники не знают, что будет на смотре. Они пришли сегодня возбуждённые и весёлые. В ожидании увидеть захватывающую дворовую драку. А получили правду жизни, – голос Вожеватова был твёрд. – Посмотрим, сколько вернётся. Кстати, на старших курсах тоже люди уходят. В этом и состоит главное испытание дня. Определится стажёр или нет. Сколько участников смотра выживут, а сколько умрут, это всё второстепенно. Выпускники уже взрослые мужики, состоявшиеся воины. Зачем с ними нянчиться? Мне, Модест, новых людей для Отечества нужно готовить. Необходимо через реакцию на смотр отсеять слабых.

– Меня к выпускникам записали… Значит, я взрослый и состоявшийся? – улыбнулся я.

– А разве нет?

Вожеватов серьёзно посмотрел на меня.

– Ладно, этот вопрос выяснили, – я решил сменить тему. – Вот, что меня ещё волнует. Почему кольщики спросили о телекинезе?

– Потому что в интернате поселилась сволочь, – Вожеватов тяжело вздохнул. – Понимаешь, руна или накрывает человек так, что он подойти не может. Или курсант её спокойно поднимает. Она никуда никогда сама не отлетает.

– Ничего себе! – догадался я. – Значит, кто-то из присутствующих в зале использовал телекинез, чтобы отодвинуть от меня руну. Он не хотел, чтобы я стал стажёром.

– Да. Именно об этом шептались кольщики. Стоит ли принять тебя в стажёры, учитывая, что… Оп, оп. Модест! Осторожно. Сейчас тебя…

Дальше не разборчиво. Я уронил голову на подушку и отключился.

– Поздравляю с новым навыком!

Передо мной сидела улыбающаяся Юля Вожеватова.

– Что произошло?

– Вставай. Сейчас у тебя должен быть прилив сил.

Действительно, я почувствовал бодрость и поднялся с кровати.

– Пошли, по дороге расскажу. В зале уже начался вечер распределения.

Оказалось, что у навыка воздействия на чужой разум есть откат. Один из видов магии подобия, когда подчиняешь чужой ум, явление не такое уж редкое. В год появления магии два-три первокурсника умели подчинить себе жучка-паучка или птичку-невеличку. Но все, по понятным причинам, забрасывали прокачку. Можно через двадцать лет тренировок подчинить себе медведя. Но толку? Да и занимались этим в других имперских подразделениях.

Контроль за человеческим разумом ценился иначе. Людей с такими способностями моментально отбирали спецслужбы. За ними охотились по всей планете. И вообще, такой талант предпочитали не афишировать.

У навыка подчинения был особенный откат. После применения контроля над чужим разумом, человек терял контроль над своим. Простыми словами, падал в обморок. И делал это не сразу, а через несколько часов. Таким образом магия предоставляла «хозяину» возможность выйти из боя.

Моего умения хватило на ос. Кстати, курсанты и преподаватели восхитились. Осиный мозг маленький, но рой-то был большой. Для первого раза отличный результат. Зная, что я поймаю откат, Игнат и положил меня в номер.

– Папа думал, что ты проваляешься до полуночи. А сейчас только начало десятого. Быстро восстанавливаешься, – улыбнулась Юля. – Всё, пришли. Смотри, двоих уже выбрали.

И тут я получил первое разочарование мира, в котором переродился. Если раньше каждый день, да что там, каждая час приносил мне новые захватывающие события или знания, то определение на факультет оказалось экстремально скучным. Распределительные браслеты, надетые на первокурсников во время смотра, уже сделали своё дело. Они считали реакцию курсантов и засветились определённым цветом. Синий – факультет мадам Шклярской. Красный – к директору. Белый – Гай Иванович Сологуб. Тот самый мужчина с белой повязкой на шее.

– А чем факультеты отличаются друг от друга?

– Ничем, – пожала плечами Юля. – Папа говорил, что застал ритуал в таком виде, и не стал ничего менять.

Это объяснимо. Игнат считает главным то, сколько человек вернулось в интернат. Об этом я тоже спросил Юлю.

– Не вернулась треть. Это хороший результат. Смелый набор получился. Обычно половина уезжает домой. А из старших курсов не знаю. Может, один-два человека уехали.

– А ты почему не распределяешься?

Юля удивилась.

– Мне шестнадцать. Сколько раз повторять? Я только в следующем году.

– Модест Альбертович Ермолов!

Преподаватель-распределитель достал последний браслет. В отличие от других, он был изначального чёрного цвета, потому что я его не надевал.

– Так как вы участвовали в смотре, то имеете право выбрать факультет сами.

Выбор с Игнатом мы обговорили ещё днём. Чтобы найти людей Ольговичей, мне нужно плотней общаться с сокурсниками. Вожеватов, как декан красного факультета, своих будет видеть часто. Поэтому условились, что мне лучше поступить на любой другой.

– У тебя, как участника смотра, будет выбор, – объяснил Игнат. – Ты уж по обстоятельствам смотри, куда идти.

После испытания я решил, что пойду к Сологубу. Как только увидел этого человека с перебинтованной шеей. Если психотип Шклярской был понятен, то Гай Иванович привлекал загадочностью. С одной стороны, он был грозен. С другой, не покидало ощущение, что он добродушен и хитёр одновременно. Так бывает? Вот я и хотел разузнать подробней, распределившись к Сологубу.

Но одно обстоятельство заставило изменить решение.

– Буду иметь честь обучаться на факультете мадам Шклярской! – громко произнёс я.

Мне, как и всем, поаплодировали. Я почтительно кивнул строгой женщине с обожжённым лицом. Получил из её рук жетон курсанта синего факультета пермского интерната. После чего встал в строй к сокурсникам. Где во втором ряду, не привлекая внимания, с опущенной головой и смиренным взглядом стоял Святослав Букреев. Тот самый, кто испугался голой дуэли и извинялся перед Бертой. Он вернулся! Такой-то трус? После утреннего унижения? Очень странно. Нужно всё выяснить.

В ночь после смотра и распределения. Разговор неизвестных.

– Наш человек оттолкнул руну от Ермолова.

– Отлично. Против кольщиков мы пойти не можем. Что теперь?

– План сближения запущен и работает. К тому же Модест определился на удобный для нас факультет. Однако я предлагаю перестраховаться.

– Убить?

– Да. Он же не стажёр. Да и девочка-наследница у нас. Не получится завалить, так подружимся.

– Хорошо. Действуйте.

Центр города. Здание имперской службы безопасности.

В полдесятого утра я посмотрел на здание, где работал Орлов. Следователь, конечно, работал не здесь, а в столице, но пригласил именно сюда. Вечером нас распределили по корпусам. От шампанского Рогнеды пришлось отказаться. Во-первых, сомневаюсь, чтобы она действительно закатила вечернику. Во-вторых, боярыню определили на факультет Игната. Ну а в-третьих, несмотря на временный прилив сил, мне хотелось выспаться. Сначала дуэль с Букреевым-старшим, потом тигр из бункера, переломавший мне кости, и, наконец, смотр. Я нуждался во сне больше, чем в сексе. Не то, чтобы я думал о Рогнеде в этом плане, рассчитывая на моментальный успех. Не то, чтобы я планировал изменить Юле. Но… Мужчины поймут.

И вот я стоял полный сил и по-прежнему жаждущий мести. Перед тем, как зайти к следователю, я решил подставиться. Ольговичи знали, что я уеду в город к Орлову. Откуда? Да хоть откуда! Такого уровня враг точно знает. А раз так, пусть попробуют напасть. Мне нужна информация. С удовольствием пообщаюсь с напавшими. Если выживут, конечно.

Я посветил лицом перед входом, с умным видом посмотрел на часы. Делая вид, что стесняюсь заходить раньше срока, пошел прогуляться. Куда идти выяснил заранее. Как это нередко бывает, один из злачных районов города находился недалеко от здания имперской службы безопасности. Отличное место для нападения. Давайте, мужики, не упускайте случая.

Неспеша свернув в несколько переулков, я заметил, наконец, подходящих личностей. Они не были наёмниками по мою душу, но конфликт возникнет и шума не избежать. Под это дело с удовольствием вмешаются настоящие преследователи. Убийство боярина во время попытки ограбления. Красота же.

– Говорю, её нужно мочить!

– Дык, это, вроде, любкина.

– Ты чо, дурак! Она минипри… минифри… мимикрикирует под нас. Или как там? Короче! Давай убьём и всё.

Собеседник сомневался.

– Нас наградят!

– Наградят?

– Конечно! Ещё деньгами дадут.

– Ну, тогда давай.

Два обдолбыша неопределённого возраста маячили по середине двора. Небольшой квартал двухэтажных бараков, не первый год стоящих в очереди на снос. Я зашёл в самую глубь, давая возможность преследователем спокойно подойти ко мне. По правде сказать, слежку я так и не заметил, но надеялся, что она присутствует.

– Дядя Толя, это же я. Вы меня не узнаёте? Вы вчера у нас ночевали. А я в туалете спряталась.

Обдолбыши обступили ребёнка. Маленькая девочка лет пяти.

– Слышал, Серый? Толя. Какой я Толя, я Колян!

– Точно. Значит, тварь оттуда! Мочим!

Заметив меня, девочка жалобно крикнула.

– Дяденька, помогите, пожалуйста! Мне страшно.

И прижала к груди небольшую куклу.