Месть и пепел

Глава 1. Пепел Валлории и сумасшедшая с окраин

В ту ночь небо над Осмией не было ни чёрным, ни белым - оно полыхало багровым пеплом, отражая огонь великого пожара. Пламя лизало горизонт, и казалось, будто сама земля стонет от жара. Великий герой сидел на краю своего ложа, глядя в пустоту глазами, которых уже не было. В его слепоте таилась странная ясность — он видел не предметы, а тени судеб, сплетавшиеся в тугой узел. На полу валялась опрокинутая свеча; её воск растёкся неровными каплями, похожими на застывшие слёзы. Золотое сечение на его руке вспыхнуло в последний раз — тонкая вязь металла на миг озарилась изнутри, будто откликнувшись на зов приближающейся смерти. Прежде чем огонь и пепел сомкнулись на его теле, даруя долгожданный покой, он успел прошептать одно-единственное слово, растворившееся в рёве пламени.

Мир думал, что он ушёл — но у судьбы были другие планы.

Глава 1. Пепел Валлории и сумасшедшая с окраин

Ветер над пепелищем пах озоном, горелой полынью и тем особым сладковатым чадом, какой оставляет после себя только затухающая нечисть. Земля под тяжелыми подкованными сапогами Алатеи хрустела: мелкий битый кирпич, щебень, костяные осколки тварей, что еще час назад рвали на части оборонительный редут.

Девушка резко вскинула клинок и одним коротким движением стряхнула с лезвия маслянистую черную жижу. Лязг стали, вошедшей в кожаные ножны у бедра, прозвучал сухим, злым аккордом.

Алатея шумно выдохнула сквозь зубы. Мышцы плеч ныли от дикого перенапряжения, по виску под кожаный шлем сползала горячая капля пота, смывая слой серой дорожной копоти. Ей было едва за двадцать, но глаза смотрели так, будто она уже успела похоронить половину этого чертова мира — и, по правде говоря, была недалеко от истины.

Валлория медленно поднималась из братских могил. После того как пала проклятая Осмия, после резни, которую узурпаторы устроили на землях трех сопредельных королевств, мир не стал ни чище, ни спокойнее. Границы трещали. В пробитые бреши лезли Тени — порождения дикого магического распада. Каждый день для стражей рубежа превращался в бесконечную грязную бойню.

Взгляд Алатеи скользнул по развалинам сторожевой башни и наткнулся на сгорбленную фигуру в сером рваном плаще, копошащуюся у обугленной стены.

— Эй! Ты что там забыла? — голос Алатеи прозвучал громче, резче, чем ей самой хотелось бы. В нем звенела не просто привычная командирская властность, а глухая, сосущая усталость. — А ну отойди от завала, шальная! Сейчас перекрытие рухнет!

Старуха, которую в здешнем гарнизоне и во всех окрестных деревнях звали не иначе как безумной бабой Моррой, даже не вздрогнула. Ее костлявая спина оставалась неподвижной, а сухие узловатые пальцы продолжали быстро и методично перебирать куски грязной холстины.

— Эй, ты что, оглохла совсем на старости лет?! — Алатея шагнула вперед, ощущая, как внутри вспыхивает горячая, едкая волна раздражения. Рука машинально легла на оголовье меча.

Она привыкла, что ее команды выполняются мгновенно. Она привыкла, что гражданские жмутся к стенам от одного звука валлорийской боевой трубы. А эта корявая бабка просто игнорировала ее существование.

Старуха неторопливо повернулась, поднимаясь с колен. Движение вышло плавным, странно тягучим для разваливающегося от дряхлости тела.

И перед Алатеей открылась картина, от которой злость в груди осела, словно сбитая ведром ледяной воды.

Морра перевязывала мальчишку. Паренек, не старше десяти лет, с разорванным плечом и запекшейся коркой крови на щеке, лежал прямо на сырой земле. Его колотила мелкая дрожь, но он не кричал. Сухие, искривленные ревматизмом пальцы старухи обматывали глубокую рану чистой полосой ткани с поразительной точностью. Ни единого лишнего жеста. Никакой бабьей суеты, никаких причитаний и всхлипов. Только холодная, каменная уверенность лекаря, который перевязал больше распоротых глоток и вспоротых животов, чем все командиры Валлории вместе взятые.

В этих жестких движениях сквозила простая и пугающая забота — редчайшая вещь среди этих проклятых руин.

— Ну чего разоралась, птаха звонкая? — проскрипела старуха.

Голос был дряхлым, надтреснутым, но внутри него прокатился странный металлический гул — такой низкий и тяжелый, что у Алатеи вдоль позвоночника вздыбились мелкие волоски.

Морра затянула узел на повязке мальчика и подняла подслеповатые, затянутые белесой мутью глаза прямо на воительницу:

— Рано ты свой клинок об штаны вытерла. Ох, рано... Всё самое дурное у тебя еще впереди, девонька.

«Замолчи ты уже, Морра. Не пугай девчонку. Она еще слишком молода, чтобы знать цену твоим карканьям», — раздался внутри старушечьего черепа совсем иной голос.

Он не принадлежал гниющей плоти. Это был глас из бездны — глубокий, царственный, бархатный и смертельно усталый. Тайрион, бессмертный дух Первопредка, едва сдерживал ядовитый визг бабки, метавшейся в темных закоулках их общего сознания.

«Пусть сдохнет эта щеглятина! Все они пусть подохнут!» — визжала Морра внутри, царапая когтями памяти его волю. —

«Они уничтожили наш дом! Они вырезали нашу кровь под корень! Дай мне проклясть ее семя до седьмого колена!»*

«Ты глупа, женщина. Ее семя здесь ни при чем. И твоей великой империи больше нет, не из-за нее», — холодно осадил ее Тайрион, набрасывая на ее истерику невидимую узду своей железной воли.

Снаружи же Алатея шумно втянула воздух. Обида обожгла горло.

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! — выпалила девушка, чувствуя, как краска заливает щеки. — Ты хоть знаешь, кто я такая?!

В этих словах выплеснулась не столько спесь, сколько отчаянная, никогда не заживающая рана.

Алатея была дочерью генерала Вальдомара — того самого, что возглавил последний таран против легионов Этерны и сгорел заживо на крепостной стене, покупая миру еще один день жизни. Для нее это имя было щитом и знаменем, за которым она прятала страх остаться никем в пустом, разоренном королевстве.

— Да плевать я хотела на твои шевроны... — осклабилась Морра желтыми зубами, делая шаг вперед.

Но тут старуха осеклась. Ее челюсть судорожно щелкнула, а по дряблому телу прокатилась глубокая, видимая глазу судорога. Это выглядело так, будто невидимый великан схватил бабку за загривок и прижал к земле.

«Я же просил», — снова прозвучал в тишине сознания голос Тайриона. Ровный, непреклонный, тяжелый, как гранитная плита склепа.

Плечи Морры мгновенно опустились. Лицо исказилось гримасой бессильной злобы, но сопротивляться она не могла. Старуха сплюнула в дорожную пыль, развернулась на стоптанных башмаках и зашагала прочь, в сторону разбитых торговых рядов, волоча за собой побитый молью край плаща.

— Ты думаешь, тебе это просто так с рук сойдет?! — закричала ей в спину Алатея, делая два быстрых шага следом. Клинок наполовину выскользнул из ножен с металлическим визгом. — Стой! Ты кем вообще себя возомнила, безумная?! Стой, я кому говорю!

Ее голос звенел от бешеного напряжения. В нем плескался застарелый детский страх быть проигнорированной, остаться неуслышанной в мире, где никого больше не волновали подвиги ее погибшего отца.

«И я бежал за тобой три дня и три ночи, чтобы сказать, как ты мне безразлична», — лениво и с неприкрытой горькой насмешкой отозвался Тайрион где-то на самом краю сознания бабки.

«Тайрион, заткнись! Чтоб черви сожрали твою память! Я расколю твою спесивую душу на тысячу осколков, клянусь жертвенной чашей!» — зашлась в беззвучном лае Морра.

«Можешь попытаться. Но сначала оглянись. Я-то абсолютно спокоен, меня трудно удивить сопливыми воительницами. А вот эта девица... она сейчас снесет тебе твою дряхлую башку. Ты этого добиваешься?» — невозмутимо парировал древний царь.

«Если ты такой благородный и умный — сам с ней и говори!» — со злобным отчаянием огрызнулась ведьма, неожиданно сдавая позиции и уступая контроль над голосовыми связками.

Старуху внезапно передернуло всем телом, голова запрокинулась. Алатея невольно замерла на полушаге, испугавшись, что дряхлую каргу прямо сейчас хватит апоплексический удар от ее криков.

Но когда Морра медленно повернула голову обратно, это был уже другой человек.

Взгляд выцветших старушечьих глаз изменился до неузнаваемости. В нем больше не плескались бешенство и паранойя безумной отшельницы. Из-под нависших седых бровей на молодую девушку смотрела непостижимая, тысячелетняя глубина. Это был взгляд абсолютного покоя — так смотрят древние утесы на бешеную морскую пену, разбивающуюся у их подножия.

— Мне действительно неизвестно, кто ты, дитя, — произнес Тайрион.

Его интонации текли через дряхлое горло бабки мягким, тихим шепотом, но каждое слово обладало весом отлитого из чугуна колокола.

— Но позволь мне попросить прощения за резкость. Старость редко бывает вежливой. Я лишь пыталась помочь этому мальчишке. После всего того огня, что прошел по этим землям... всем нам приходится нелегко.

Алатея замерла с приоткрытым ртом. Меч со звоном соскользнул обратно в ножны.

Она ожидала проклятий, визга, брошенного камня — чего угодно, но только не этой ледяной, царственной вежливости, исходящей от нищенки в обносках.

— Не... не смей так разговаривать, — уже куда тише, сбиваясь, пробормотала девушка, отступая на шаг под давлением этой невидимой ауры. — Мое имя Алатея. Мой отец — генерал Вальдомар. И никто на этих заставах не имеет права пренебрегать памятью тех, кто лег костьми за этот гарнизон.

— Вот как... — губы старухи тронула слабая, едва заметная тень печальной усмешки. — Дочь Вальдомара. Достойная кровь. Тем более странно видеть, что дочь столь великого защитника не научилась главному правилу воина: проявлять почтение к немощным и уважение к тем, чьих битв она не застала.

Алатея вспыхнула до самых корней волос. Это было прямое попадание. Ее хлестнули не мечом, а сухой правдой, и в груди больно кольнуло стыдом — чувством, которое молодая командирша всеми силами выжигала из своего сердца последние три года.

— Ты... просто замолчи, — выдохнула она, отводя глаза и скрещивая руки на нагруднике, словно пытаясь закрыться от пронзительного старческого взгляда.

«Тьфу! Ну и дрянь мягкотелая!» — зашипела Морра внутри. — «Давай я перехвачу пальцы! Один взмах ногтем по ее сонной артерии, и ее благородная кровь напоит корни бурьяна!»

— Сколько же в тебе яда скопилось за эти годы... — не сдержавшись, вслух пробормотал Тайрион, уставший от ядовитого шепота в собственной черепной коробке.

Алатея вскинула подбородок, приняв реплику на свой счет:

— Яда?! Во мне?! Да я... да я из всех сил держу этот рубеж, чтобы такие, как ты, могли собирать свои травы и бинтовать сирот! Я добрейшей души человек, ясно тебе?!

— Оно и видно, дитя, — невозмутимо отозвался Тайрион, и в уголках морщинистых глаз на миг блеснула искра теплой насмешки. — Тебе стоит научиться дышать ровнее. Слишком много огня в твоих жилах. Огонь без печи сжигает того, кто его несет.

Алатея сжала кулаки так, что захрустели кожаные перчатки. Она кипела, но сделать ничего не могла. В словах этой безумной старухи не было ни вызова, ни страха. В них читалось нечто монументальное: «Я видела, как рушатся небеса, девочка. Твоя маленькая буря для меня — не больше, чем шорох сухой листвы».

— У каждого из нас свой дозор, — спокойно подвел черту Тайрион, слегка склонив седую голову. — Твой — охранять живых снаружи. Мой — собирать тех, кого ты не успела прикрыть.

— Надеюсь... больше мы не столкнемся на этой заставе, — выдавила из себя Алатея.

Голос прозвучал глухо. Злость окончательно испарилась, оставив после себя лишь серый осадок тяжелой, нескончаемой усталости. Развернувшись на каблуках, девушка зашагала обратно к казармам, чувствуя между лопаток странный, колющий холод, словно вслед ей смотрел не один человек, а целая армия павших призраков.

А Тайрион стоял на пыльной дороге, глядя на ее удаляющуюся спину сквозь мутные зрачки старухи, и в груди его впервые за долгие десятилетия что-то шевельнулось. Память. Проклятая, въедливая память о временах, когда он сам вел за собой полки, веря, что мечом можно построить вечный рай.

«Глупая сопливая девка», — процедила Морра.

«Нет, — мысленно ответил ей император, отворачиваясь к мальчику. — Она просто еще верит, что мир можно спасти. Пусть верит. Скоро от этой веры не останется даже пепла».

Глава 2. Сближение душ

Тайрион слонялся в теле старухи ещё долгие часы, что тянулись до следующего рассвета. Морре это уже изрядно надоело, но при этом душа тайрона на все её вопли отвечала полным игнорированием. Он и бровью не вёл в момент её жалоб и причитаний, от её проклинаний всего, уже и без того потрёпанного мира.

-И как долго ты собираешься расхаживать в моём теле? Я уже устала слоняться по собственному разуму не вправе контроля над телом!

-У меня уже от тебя голова болит…

-Моя голова болит – перебила старуха Тайриона- е твоя…

Не успела страха продолжить свои причитания, как вдруг раздались душераздирающие вопли тёмных тварей. Тайрион не стал долго раздумывать и сразу бросился на крик. Морра не оценила данного поступка и вновь начала причитать своим мерзким хриплым голосом.

-Эй, ты что, ополоумел? Хочешь чтобы мы оба лишились физической оболочки? Или ты решил так от меня избавиться.

«Да угомонись ты» подумал Тайрион, но не учёл факт того, что все его мысли слышить и Морра.

-Ты жалкий сопляк. Хочешь, чтобы я заткнулась?

Тайрион вновь начал игнорировать старуху. Все его мысли сомкнулись только на одном – если с этими тварями находятся люди – их нужно спасти.

Как только он добежал до места воплей он увидел Алатею. Девушки лёгким манёвром руки снесла голову одной из тёмных тварей. Гримаса жалкого порождения тьмы скривилась в диком вопле и с ним же упала на землю. Красные глаза закатились за глазницы и чёрная кровь окропила землю. Тело тёмного начало биться в конвульсияк, все 6 конечностей начали дёргаться. После чего язык вывалился изо рта, что ещё больше придало ужасу.

Алатея не повела и глазом как принялась уничтожать других тварей. Она словно кружилась в танце, её одежды и волосы развеивались по ветру, тем самым предавая ей динамичности.

Тайрион решил не отставать и помочь девушке, подобрав палки с земли, возле сгоревшего дерева – он бросился в бой.

-Эй, карга старая, ты что, смерти захотела? Пошла прочь от сюда – тебе здесь не место – закричала на Тайриона Алатея. Но он благополучно её проигнорировал.

Боевые навыки парня были намного лучше, чем у Алатеи, даже сражаясь обычной палкой в теле старухи - он убивал тварей быстрее. Его движения были более резкими и точными. Все твари убитые им были убиты либо ударом в лоб, либо в сердце. Если оно конечно у них было.

Алатея была поражена боевыми способностями старухи. В её голове не укладывалось, как какая-то бабка может сражаться столь хорошо. На мгновение она вспомнила поединки своего отца – генерала _______. Могли ли его боевые навыки сравниться с навыками этой старухи? «Нет – это полный бред! Этого не может быть!». Она не верила в то, что видят её глаза. Из-за погружения в собственные мысли Алатея пропустила удар тёмной твари, тёмный повалил её на землю выбив меч. И казалось, что вот-вот оторвёт ей голову, как онга ранее это сделала с его сородичем. Но Тайрион успел схватить тварь и одной рукой вырвал тёмному сердце. Его рука прошла на сквозь тела твари и он сжал сердце твари в кулаке прямо перед лицом девушки. Глаза девушки округлились, она и сама не понимала от чено больше, от страха, проигрыша твари или же от удивления.

Она не стала долго раздумывать как в прошлый раз, резким, но при этом безумно плавным, движением подалась вперёд и разрубила пополам последнюю живую тварь.

Алатея повернулась к старухе, не понимая, что говорить. Тайрион начал первым:

-Ты не ранина? –спросил он низким, хриплым голосом. Алатею удивило, что после такого напряжённого боя старуха даже не запыхалась. У неё не было отдышки. Лишь немного растрепались седые волосы.

«-Надо было бросить эту суку здесь подыхать! Они все – все они виноваты в падении нашей Родины. Дай я прикончу эту мерзавку!

-Успокойся уже. В падении империи – виновата сама империя и никто больше. Мы ведь об этом уже говорили.»

-Да, со мной всё хорошо – спустя какоето время ответила Алатея. Не смотря на внутринний диалог Тайриона и Морры для девушки всё это время была тишина, не считая морозного ветра, что пронизывал до костей. Тайрион одобрительно кивнул головой.

-Нам необходимо развести костёр. Прошло слишком много времени. Близится ночь, на улице становиться холоднее – подметил Тайрион. Девушка изогнула тёмную бровь, в её глазах можно было считатьнедополнимание.

-Ты считаешь, что если спасла меня – то я пойду с тобой? Слишком много чести.

— Ой, да ладно тебе. Пойдем вместе, и, если будешь хорошо себя вести, я научу тебя паре приемов, — Тайрион не удержался и коротко рассмеялся.

Смех прозвучал хриплым, каркающим надрывом — так звучали связки Морры. Но сама фраза, сказанная с интонацией великого полководца, в теле дряхлой старухи выглядела настолько нелепо, что Тайрион на миг забыл о своей вечной депрессии. Это было смешно. По-настоящему, до колик в больном боку.

Алатея замерла, недоверчиво вскинув брови. Она смотрела на эту согбенную фигуру, на эти трясущиеся руки и лохмотья, и в её голове никак не укладывалось, как эта карга только что раскидывала Теней с ловкостью матерого наёмника.

— Знаешь что? — девушка тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Одна я буду разводить костер до самого рассвета, так что... я принимаю твоё предложение. Но никаким приёмам меня учить не надо. Я и сама всё знаю.

Она солгала, не моргнув глазом. На самом деле Алатея всё еще пребывала в немом восторге от того, что увидела на дороге. В её ордене учили бить сильно и точно, но старуха двигалась так, словно сам воздух помогал ей уклоняться от ударов. Но признаться в этом — даже самой себе — значило признать, что девчонка-гвардеец проигрывает побитой молью отшельнице.

На заставу быстро опускалась ночь. Солнце, уставшее смотреть на руины, поспешно скрылось за горизонтом, и на смену ему вышла холодная, безучастная луна. Валлория в темноте становилась еще более зловещей: тени удлинялись, превращая обломки домов в оскаленные пасти чудовищ.

Они молча собирали дрова — обломки старых телег, сухие ветви придорожного кустарника и куски почерневшей, иссеченной магией древесины. Тайрион чувствовал, как каждое движение отдается ноющей болью в пояснице Морры. «Проклятое корыто, а не тело», — ворчал он про себя.

— У меня нет кресала, — Алатея с досадой бросила охапку веток на землю и свела густые брови к переносице. — Всё осталось в сумке, а сумку сожрала та тварь в начале боя.

Тайрион на мгновение задумался. В карманах Морры, кроме сушеных крысиных хвостов и каких-то пахучих кореньев, тоже ничего не было. Но зато у него была магия. Та самая искра, что когда-то жгла плоть Дракона.

«Не вздумай, старый дурак!» — завизжала в голове Морра. — «Она увидит! Она поймет! Магов здесь вешают на первых же воротах!»

«Успокойся. Магов здесь полно, — отозвался Тайрион. — Но настоящую силу они всё равно не отличат от дешевого фокуса».

— Ничего страшного, — он выдохнул, чувствуя, как внутри ворочается тяжелая, золотая энергия. — У меня есть кое-что покруче кремня.

Алатея коротко хохотнула:

— Какие модные слова нынче старики знают! «Покруче»... Ну давай, удиви меня.

Она присела на корточки, глядя на старуху с вызовом. В этот момент она вдруг осознала, что до сих пор не знает, как называть свою странную спутницу. Называть её «каргой» после того, как та спасла ей жизнь, язык больше не поворачивался.

— Назови своё имя, — потребовала девушка.

Тайриона этот вопрос застал врасплох. Назваться Моррой? Но тогда любой гвардеец поймет, что она родом из Осмии — из того самого проклятого гнезда узурпаторов. Алатея, верная своей присяге, тут же проткнет это дряблое тело мечом. Назвать свое истинное имя? Тайрион?

«Мужское имя у бабки? Гениально, Ваше Величество, просто гениально!» — издевательски захохотала Морра.

— Моё имя... Таи, — произнес он первое, что пришло в голову, сократив свое имя до неузнаваемости.

— Таи? — Алатея прищурилась. — Ты меня обманываешь. Звучит как-то... слишком просто для такой, как ты.

— Никак нет, — Тайрион позволил себе легкую полуулыбку. — Как я могу обмануть столь прекрасную девушку?

Алатея от неожиданности густо покраснела. Она ожидала ворчания, жалоб на спину или новых пророчеств о смерти, но только не комплимента. Её лицо залилось багровым румянцем, и она поспешно отвернулась, делая вид, что поправляет сапог.

— Я... я сказала что-то не так? — Тайрион решил закрепить успех. — Когда я была в твоем возрасте, я была столь же красива. Если не краше.

«Врешь и не краснеешь, бородатый сухарь!» — фыркнула Морра. — «Я в молодости была похожа на сушеную воблу, зато кусалась больнее собаки!»

Алатея наконец не выдержала и вскинулась:

— Эй! Говоришь, что я красива, да еще и добавляешь «недостаточно»?

— Мне показалось, что ты сама так считаешь, — невозмутимо парировал Тайрион.

Девушка надула губы, и Тайрион поймал себя на мысли, что она напоминает ему его младшую сестру из той, бесконечно далекой жизни. Длинные темные волосы Алатеи рассыпались по плечам, отражая робкий свет луны. Она снова села у кострища и проворчала:

— Кто-то говорил, что знает способ разжечь огонь.

— Знаю.

Тайрион протянул руку. Сухие, узловатые пальцы Морры взяли одну из мелких веток. Он не стал читать заклинаний. Он просто посмотрел на дерево так, как смотрел когда-то на свои легионы. Короткий щелчок пальцами — и ветка в его руке вспыхнула ярким, чистым пламенем.

Глаза Алатеи расширились настолько, что длинные ресницы коснулись бровей.

— Так ты... ты колдунья? — прошептала она.

— Именно так, — с легкой ухмылкой подтвердил он.

— Хотя для твоего возраста я бы сказала — ведьма.

— Ха-ха-ха! — он снова рассмеялся своим «новым» голосом. — Драматично. Очень смешно.

Алатея смотрела на огонь, который быстро пожирал хворост, и её страх постепенно сменялся любопытством.

— Так что там по поводу приемов? Научишь?

Тайрион почувствовал, как тело Морры протестующе отозвалось резкой болью в коленях. Сражение не прошло даром — старушечья плоть требовала покоя, а не тренировок.

— Давай не в этот раз, дитя. Мои кости сегодня поют свою собственную погребальную песню.

— Хей, ты мне обещала, Таи!

Тайрион вздрогнул. Новое имя в устах девушки прозвучало странно, почти нелепо.

— Старость вообще-то уважать надо, — проворчал он, кутаясь в плащ. — Я старая женщина, или, как ты там говорила — карга. У меня всё тело болит.

— Хах... Я понимаю. Мой отец тоже был не слишком-то уж и молод, когда уходил на последний бой.

— Почему ты не с ним?

— Он умер.

Над костром повисла тяжелая, густая тишина. Морра внутри Тайриона начала было злорадствовать — «Туда ему и дорога, очередному гвардейцу!», — но он подавил её всплеском воли так сильно, что бабка затихла, забившись в самый дальний угол сознания.

— Прости, — тихо сказал Тайрион. — Я спросила, не подумав.

— Ничего страшного.

— Расскажешь, каким он был человеком? — он подбросил ветку в огонь. Ему вдруг стало важно знать, кого именно уничтожила его Империя спустя века.

— Он был потрясающим, — голос Алатеи дрогнул. — Генерал гвардии Валлории. Он пал, защищая нашу свободу от этих... от последователей Осмии. Мне все говорят, что мы с ним похожи. Я никогда не забуду тот день...

Её голос начал надрываться. Она старалась держать лицо, сжимала челюсти, но глаза предательски заблестели в свете пламени.

— Его многие уважали. Он был... он был всей моей жизнью.

— Тебе не стоит говорить, если тебе тяжело, — мягко перебил её Тайрион. — Я тебя понимаю.

Он не выдержал. Его бессмертная душа, запертая в этом убогом теле, рванулась навстречу её боли. Страшные, костлявые руки Морры потянулись к девушке и неловко, но крепко обняли её за плечи.

Алатея сначала задеревенела от неожиданности. От старухи пахло травами, пылью и старым костром. Но в этом объятии было столько неподдельной, мужской силы и отеческой нежности, что плотина рухнула. Девушка уткнулась лицом в плечо «Таи» и беззвучно зарыдала.

Через пару минут она отстранилась, поспешно вытирая слезы рукавом.

— Я... я не должна была про это спрашивать, прости меня.

Алатея шмыгнула носом:

— Нет, ничего, всё правда хорошо. Ты тоже прости меня.

— За что?

— За старую каргу.

Тайрион грустно усмехнулся, глядя в огонь глазами, которые видели гибель миров, но сейчас сострадали одной маленькой человеческой душе.