Месть Берилла (Анналы Чёрного Отряда, Вторая книга Костоправа)

Глава 1 Скорпионы

В те годы Отряд служил синдику Берилла.

С момента нашего прибытия в Берилл прошёл почти год, а город до сих пор ещё зализывал раны после нашествия Танцора. И часть этих ран до сих пор ещё кровоточила.

Прежде всего, речь идёт об остатках танцоровских банд, которые ещё встречались, как в ближних, так и дальних окрестностях Берилла. Мало того, часть несостоявшихся завоевателей засела и в самом городе. Прежде всего, речь идёт о мятежном Сквозняке, где обосновалось большинство бывших танцоровцев. Ну и какая-то их часть теперь обитала в не менее мятежном Стоне.

Стон — местные трущобы, Сквозняк — полутрущобы. Боевые действия там уже прекратились. Не осталось даже баррикад. Однако, это были самые неспокойные места в городе, и большая головная боль для магистрата и местных префектур.

Вообще, нашествие Танцора было самой кровавой катастрофой за всю историю города. Когда количество трупов перевалило за 20 тысяч, синдик приказал запретить вести дальнейшие подсчёты. Но, тем не менее, можно смело заявить, что это вторжение стоило Бериллу от 30 до 40 тысяч загубленных жизней. Выгорели целые кварталы, многие из которых до сих пор представили из себя сплошное пепелище и руины, где обитали одни лишь бродячие животные, да гнездились птицы-падальщики.

Но были и кварталы, которые отстраивались заново. Отстраивались в основном за счёт беженцев, набившихся в город из его окрестностей. Вот так, за счёт новых жителей Берилл и восполнял свои потери.

А в целом, криминальная обстановка в городе значительно улучшилась. Обусловлено это было тем, что практически весь криминалитет (как коренной, так и пришлый) за время прошедших событий награбил столько добра, что сейчас был занят исключительно тем, что спускал награбленное в кабаках и борделях. Чем, кстати, оживлял подорванную экономику города.

А вот брезгующие кровью мошенники, наоборот, оживились. Виной тому понаехавшие в город селяне-беженцы. Ну и, естественно, любой порядочный горожанин (речь конечно же идёт о мошенниках) считал своим долгом облапошить селянина. Ибо селяне, как говорят жрецы всех богов, созданы для того, чтобы давать остальным хлеб насущный. Вот пускай и дают, да побольше.

Что же касается политической ситуации в городе, то она была менее радужной, чем криминальная. Хотя, с другой стороны, в Берилле практически никогда не было нормальной политической обстановки. И уж тем более сейчас, когда в городе чуть не вспыхнула гражданская война между северной и южной частями древнего полиса.

Городских боёв больше не было, но отдельные случаи нападения на представителей власти и солдат Городских Когорт случались. Несколько раз в южной части города были попытки поджогов префектур.

В северной части города деструктивным элементом являлись люди Попугая, представлявшие из себя как профессиональных пиратов Архипелага, так и вставших на путь пиратства военных моряков Берилла, которые вернулись в родную гавань. Ну и естественно, что последние вернулись в эту самую родную гавань не с самыми лучшими манерами. Естественно, что вся эта попугайская публика, сойдя на берег, вела себя крайне буйно, а любое их появление на юге города заканчивалось резнёй и бойней. Всё дело в том, что мятежники южных кварталов, а также осевшие у них танцоровцы считали людей Попугая предателями, поэтому последних в тех широтах сразу же насаживали на ножи. Ну и естественно, что любая потерявшая своих товарищей команда тот час же бросалась мстить. Трупы после таких столкновений вывозили целыми фургонами.

А вот у кого дела шли просто прекрасно, так это у нас! Чёрный Отряд возрождался и достигал наивысших высот за последние как минимум 50 лет. Наша численность перевалила за тысячу, и мы стали по-настоящему главной опорой престола синдика. Естественно, нашим отцам-командирам теперь было где развернуться во всю ширь. Отряд реформировался и перековывался. Естественно, что-то мы перенимали у местных, но в целом Ростовщик, Оглобля, Сикатый и Ильмо подгоняли новичков под наши стандарты.

Однако, чтобы более наглядно объяснить все наши новшества, придётся углубиться в древнюю военную историю Берилла в частности, и Самоцветных Городов в целом.

Когда-то в Берилле была два легиона, каждый из которых был полностью самодостаточной армией. В каждый легион входило по 10 когорт, плюс артиллерийский парк — 12 тяжёлых баллист и 4 больших онагра, плюс кавалерия — три эскадрона тяжёлой конницы и один эскадрон лёгкой. В каждой когорте, помимо тяжёлой пехоты, было подразделение и лёгкой пехоты, а также батарея из шести лёгких колёсных скорпионов. Соответственно, в подобном виде легион мог выполнять абсолютно любые боевые задачи. И повторюсь — таких легионов у города было два. Это был период расцвета военной мощи Берилла.

Однако, с тех пор утекло очень много воды, и былая боевая слава города осталась где-то там, в глубине веков. Период кровопролитных полномасштабных сухопутных войн стал достоянием историков, бардов и всяких прочих бумагомарак, которые любят копаться в древнем прошлом Самоцветных Городов. Осады и штурмы городов стали большой редкостью, и тяжёлая артиллерия ушла на второй план и, как правило, покрывалась густой пылью в арсеналах. Уже не одно столетие прошло с тех пор, как основным театром военных действий вместо суши стало Море Мук. Нет, бои на суше конечно же велись, но только носили они, как правило, вспомогательный характер. Чёрный Отряд ещё не вышел из легендарного Хатовара, когда на первые роли в вооружённых силах Самоцветных Городов вышли боевые корабли и морская пехота.

Однако, вернёмся в Берилл. В те стародавние времена, когда у города было два легиона. Древнее, как мир, противостояние Красных и Синих неизбежно сказалось и на вооружённых силах города. Выражалось это в том, что каждая из этих политических сил облюбовала один из легионов. В итоге дошло до того, что один легион стал Синим, а второй Красным. Таким образом, каждая из политических партий получала свою собственную армию. Соответственно, каждая из этих армий защищала уже не город, а интересы своей партии, в том числе и на поле боя. Так начался период самых жестоких берилльских гражданских войн. Естественно, что подобная ситуация могла привести лишь к падению города, и в итоге, легионы были расформированы.

На тот момент деградации подверглась и лёгкая полевая артиллерия. В условиях практически перманентной гражданской войны, в её городских боях скорпионы потеряли свою актуальность, и трибуны просто перестали их таскать за ненадобностью. Если изначальнов каждом легионе было по 60 скорпионов, то на момент расформирования в каждом соединении было по 24 боевые машины, которые теперь находились в подчинении легатов, а не трибунов, как ранее. Вот так на смену легионам и пришли Городские Когорты, главной задачей которых стала защита синдика от его же собственных подданных.

Естественно, в подобных условиях в Городских Когортах ушла в небытие и лёгкая пехота. С тех пор, когорты полностью состоят из одних лишь только тяжело вооружённых солдат.

Изначально, когорт было 20. Однако, в ходе боёв (прежде всего со своим народом), из-за огромных потерь две когорты были временно расформированы. А ведь всем давным давно известно, что нет ничего более постоянного, чем что-то временное. В общем, так когорты заново никто и не сформировал. Мало того, ещё две когорты были переданы в морскую пехоту. Вот так у Берилла и осталось всего 16 когорт.

Ещё большей деградации подверглась кавалерия. Поскольку, полномасштабные сухопутные боевые действия уже давно не велись, то после расформирования легионов лёгкую конницу перестали нанимать за ненадобностью. А тяжёлую…

Тяжёлую кавалерию Берилла (как и большинства Самоцветных Городов) составляли аристократы. Ну, а поскольку большинство знатных людей ушло на море, кто во флот, а кто и в торговлю, то в итоге из шести эскадронов тяжёлой кавалерии осталось лишь три. Вот эти три эскадрона и стали личной гвардией синдика, его Дворцовой Стражей.

Что же касается командной структуры, то несмотря на расформирование легионов, в вооружённых силах Берилла остались два генерала в звании легатов. Также имелись: командующий Вооружёнными Силами, командующий Городскими Когортами, два его заместителя, начальник штаба. Итого: на 16 когорт было 7 генералов.

Так выглядела картина на момент нашего прихода в Берилл. А теперь ещё прибавились и силы флота. С корабельным составом всё было очень плохо. Настоящих боевых кораблей, способных пересечь Море Мук, было по пальцам пересчитать. Также было несколько торговых судов, переделанных в боевые. Основная же и подавляющая масса вымпелов адмирала Попугая представляла собой сборище всевозможных каботажников.

Когда-то, до мятежа адмирала Тоу, у Берилла была бригада морской пехоты. Затем вся эта бригада ушла вместе с вышеозначенным флотоводцем. Ну, а далее остатки этого соединения вернулись вместе с Танцором и Попугаем. Часть из бывших морпехов легла под стенами города. Часть ушла к нам. Из того, что осталось, сформировали батальон. Правда, весь этот батальон находился на кораблях в качестве абордажных команд. Да и вообще, командующий ВМФ Берилла адмирал Смоп не доверял всей этой попугайской сволочи. В итоге, Смоп занялся формированием своей собственной морской пехоты, которая впоследствии должна была заменить всю эту пиратскую банду. Может быть в дальнейшем у адмирала и были планы возродить бригаду, но пока формировался только один батальон.

Ну, а сейчас коротко пробежимся по вооружённым силам Самоцветных Городов, а потом уже перейдём к нашему весёлому коллективу садистов-затейников. По данным разведки, у нашего главного врага — Яшмы, был один легион, несколько городских когорт и два батальона морской пехоты. У не очень дружественного Топаза: один легион и два батальона морской пехоты. У Агата: один легион и один батальон морской пехоты. У Опала: два легиона, городские когорты и бригада морской пехоты. У Гранта: два легиона и бригада морской пехоты.

Единственное, стоит добавить, что всё вышеперечисленное, это регулярные войска. А во время войн привлекались ещё и всевозможные наёмники, добровольцы, ополченцы, из которых формировались вспомогательные иррегулярные части. Ну и, как правило, именно этих иррегуляров и посылали в самую задницу. Именно одной из таких штурмовых бригад одно время и командовал Танцор, когда был на службе у Граната.

Ну, а теперь переходим к нашему сборищу мудаков, дегенератов, дебилов, пьяниц, бабников, картёжников и всякой прочей прямо и криво ходячей военной сволочи, ну или, проще говоря, к Чёрному Отряду — последнему из Свободных отрядов Хатовара.

Как уже говорилось выше — от былой мощи у нынешних синдиков осталось всего лишь три эскадрона кавалерии. Половину этих прекрасных парней Носатый угробил, отражая вторжение Танцора. И пока восполнить потери не очень удавалось. Однако, поскольку теперь именно мы главная надежда и опора престола, то потери гвардейской конницы удалось неким образом компенсировать за счёт развития кавалерии Отряда. Да-да, у нас теперь есть собственная кавалерия!

Прежде всего, речь идёт о взводе конной разведки. Теперь под командованием Леденца было не полтора, а два с половиной десятка всадников. Ну и два взвода теперь уже на постоянной основе числятся конной пехотой, ну или драгунами, если угодно.

В эти самые драгуны перевели 8-й взвод Кастета. Тут всё было предельно ясно. Взвод Кастета на пару со взводом Оглобли уже играл эту роль, гоняя ссаными тряпками по всем окрестностям передовые части Танцора. Кастет вообще здорово поднялся в нашей иерархии. В городских боях он командовал собственной бригадой. И командовал вполне успешно. Этот опыт не был забыт, и теперь Кастет, помимо командования своим взводом, начальствовал над всей нашей кавалерией, коей у нас было 130 сабель. Правда, самих сабель у наших всадников было не много, но кавалерию почему-то принято считать именно в саблях.

А вторым взводом, переведённым в драгуны, был… Барабанная дробь… Да-да-да. Вы угадали. Именно он. Именно 4-й взвод Ильмо. Почему взвод Ильмо, а не Оглобли? Ну тут всё просто — 9-й взвод потерял больше половины личного состава, а большинство из нынешнего пополнения сидело в седле, как мешок с говном. Что поделаешь, урбанистический образ жизни наших новых солдат давал о себе знать. Именно поэтому выбор и пал на 4-й взвод.

И да, я больше не называю взвод Ильмо своим. Всё дело в том, что я, мягко выражаясь, не большой любитель верховой езды. А учитывая, что наша кавалерия постоянно была в рейдах и походах, то волей-неволей мне пришлось избавить 4-й взвод от своего общества. Как сказал по этому поводу Капитан:

— Наконец-то это говно отвалилось от хвоста Ильмо.

Вот таким вот подлым способом (имеется ввиду перевод 4-го взвода в кавалерию) Капитан добился своего — теперь я полностью сконцентрировался на обязанностях начмеда, а не таскался везде за Ильмо. В общем, наше подлое и гадкое начальство меня прогнуло. Вот только зря оно считает, что победило. Да, я прогнулся. Но прогнулся так, что теперь я — самый свободный и независимый человек Чёрного Отряда. Мне теперь сам чёрт не брат. Теперь я живу полной жизнью, и беру от неё всё, что пожелаю.

Я занимаюсь лечебной практикой, веду приём больных, веду Анналы, провожу еженедельные Чтения. Регулярно посещаю дворцовую библиотеку, где, как правило, отсыпаюсь после ночных похождений. А походить с теми деньгами, что нам платит синдик, есть где… В Берилле масса увлекательнейших заведений на любой вкус. Ну и плюс, одна импозантная мадам с большим удовольствием пускает меня к себе в постель. Теперь у меня было то, что называется — не «жизнь, а малина». Один сплошной кайф. Если до этого я считал, что подмахнув контракт с Чёрным Отрядом, я совершил самую большую глупость в своей жизни, то теперь сбылись все мои мечты.

Ну, так что, господа хорошие, сломали старину Костоправа? Фигушки! Клянусь всеми глубинами проктологического ада — старина Костоправ ещё всем вам клизму вставит!

Ладно, вернёмся к нашим, закованным в кирасы, баранам. Не обошлось без реформирования и в нашей пехоте. Общеизвестно, что наши первые три взвода традиционно числятся пикинерскими. До прихода в Бериллэто было скорее данью традиции, поскольку сарисы в бою мы практически не использовали. Фактически, это было парадное оружие, которое мы таскали за собой на всякий случай. Таким образом, эти самые первые три взвода были обычными линейными подразделениями. Однако, в боях за Берилл мы столкнулись с большими массами конницы, и наши сарисы вновь напились крови. К тому же, не было никаких гарантий, что мы вновь не столкнёмся с конницей. Таким образом, орясины вновь стали основным вооружением первых трёх взводов. Тем более, что и против пехоты построение пикинеров тоже вполне себе плясало. Правда, при этом терялась манёвренность, но всё-таки не все же наши взвода перешли на орясины, так что маневрировать было кому.

Далее, во всех, без исключений, пехотных взводах теперь было по пять отделений. Даже у Фитиля в его пешей разведке. Хотя, у последнего до победы над Танцором всегда было три отделения. А теперь Капитан натолкал в подразделение Фитиля лучших бойцов нашей старой доберилльской гвардии. Угодили бы туда и Масло с Ведьмаком, и тут уже даже сам Ильмо ничего бы не сделал. Однако, как оказалось, балбесы были отличными наездниками, таким образом ничто не смогло разлучить мамашу Ильмо с её птенчиками.

Об истории берилльской артиллерии я начал говорить совсем не просто так. Напомню лишь, что когда-то парк обоих легионов Берилла выглядел следующим образом: 120 скорпионов, 24 тяжёлые баллисты и 8 больших онагров. Честно говоря, аж дух захватывает от такой мощи. Сейчас же, от всей этой силищи осталась лишь бледная тень. Какое-то количество баллист и онагров в разобранном виде хранилось в арсеналах, однако на сколько это всё было пригодно к эксплуатации, было совершенно неизвестно.

Чуть лучше обстояли дела с лёгкой артиллерией. Общее количество скорпионов нам было тоже неизвестно, но вряд-ли их было более полусотни. Скорее, даже меньше. И лишь половина (в лучшем случае) из них была в боеспособном состоянии.

Так вот, получив от Носатого бумагу с большой синдиковской печатью, в которой заверялось, что податель сего может творить любую х… (гм… ну, в общем, вы поняли), наш Старик всуропил её Лейтенанту и отправил последнего в Арсенал Баллистерии. Лейтенант оказался большой шутник, поскольку он не придумал ничего лучше, как взять с собой «дохлятину». Дохлятина — ещё одно прозвище «мордоворотов», ну то есть Бугая и его доходяг. Ну в общем, в сопровождении этих прекрасных джентльменов Лейтенант заявился в закрома Баллистерии, где тыкая в хари арсенальных крыс подписью синдика и корча страшные рожи, изъял 8 находящихся в самом исправном техническом состоянии скорпионов.

Вот таким вот нехитрым способом у Чёрного Отряда появилась собственная артиллерия. Радости было — до-жопы. Мы, как дети, облепили диковинные машины. Ещё бы! Первые пятьдесят лет в жизни мальчика самые интересные, поэтому каждый из нас лично хотел поиграть в столь обалденные игрушки. Пришлось Лейтенанту лично нас разгонять. Ну а в итоге, верховным баллистиарием всея Чёрный Отряд был назначен Сикатый — наш главный арбалетчик.

Хоть ваш покорный слуга и был человеком далёким от артиллерии, но всё-таки, скажу без ложной скромности, являясь личностью образованной, просвещённой и с высокой душевной организацией, я не мог не разделять щенячий восторг Сикатого, а также Лейтенанта по поводу наших боевых машин.

Скорпион — прекрасен сам по себе. Отличная машина поддержки пехоты. А уж при наличии любого, самого элементарного полевого укрепления (хотя бы даже повозок, поставленных в круг), скорпион преображался в неумолимого бога войны, несущего смерть любому, на кого укажет командир расчёта. Поэтически выражаясь: скорпион — ангел смерти полевых сражений.

Однако то, что сделали со скорпионом берилльцы, вызывало множественные оргазмы у любого военного. Во-первых — сама торсионная система была доведена до абсолютного совершенства. Во-вторых — все деревянные детали, которые было возможно заменить на металлические, были заменены. Таким образом, берилльский скорпион стал более лёгким и более убойным. Ну и в-третьих — берилльцы поставили это чудо-оружие на великолепный лёгкий колёсный лафет. Нет, я не правильно выразился. Не поставили на лафет. А колёсный лафет сам по себе являлся частью корпуса машины. То есть, скорпиона не надо было больше возить на телеге в разобранном виде и собирать лишь перед боем. Теперь это собранная раз и навсегда боевая машина, находящаяся в постоянной боевой готовности. К тому же, машина легко транспортируемая. В скорпион можно было впрягать любую клячу, либо любых, назначенных командирами, прямоходящих добровольцев. Также, машину можно было легко буксировать с помощью любой повозки, телеги, фургона и тд. и тп…

К примеру, если какая-то условная воинская часть, имеющая на вооружении обычные скорпионы, подверглась нападению на марше, либо ей предстоит вступить в бой с марша, то применение этих боевых машин в подобных условиях исключено. А вот берилльский колёсный скорпион может вступить в бой сразу же. В любых условиях.

Отсюда и весь наш щенячий восторг по поводу этих великолепных боевых машин. И одним только восторгом мы не ограничились: Лейтенант предложил изготовить лёгкие колёсные зарядные ящики под дротики и свинцовые пули, а Капитан выбил у Носатого лошадей под всё это дело, включая расчёты орудий. Таким образом, наша артиллерия стала ещё и высокомобильной, конной, мать её.

А вам, дорогие пришедшие нам на смену потомки, я хочу пожелать следующее: искренне надеюсь, что эти скорпионы доживут до ваших времён. Если же нет, то Лейтенант прихватил документацию, а я подшил её к первому тому своих Анналов. Так что, с помощью этих чертежей вы сможете построить эти машины, и по достоинству оценить их в бою.

Удивительный парадокс. Судя по прочитанному в Анналах, наши черножопые предки великолепно умели пользоваться всеми видами осадных орудий. Однако, почему-то лёгкую полевую артиллерию они игнорировали. Так что, дорогие мои чёрноотрядовцы будущего, не просрите, пожалуйста, наш опыт.

Глава 2 Аграрный сектор и форвалаки

А у нас опять пополнение. До полусотни здоровенных молодых лбов. И все селяне. Точнее, бывшие селяне. Хотите сказать — откуда такой наплыв аграриев в Чёрный Отряд? А вот я возьму и отвечу! Как уже говорилось выше — из-за нашествия банд Танцора очень много сельских жителей бежало в Берилл, где теперь и обосновалось.

Вообще, как еженедельный чтец Анналов, я стал большим любителем читать лекции, как в прямом, так и в переносном смысле. Так что сейчас, дорогие мои, вы вляпались в лекцию по социологии от старины Костоправа.

Как известно, сельские семьи отличаются большим количеством детей, ибо поле требует большого количества рук. В городских семьях всё иначе — большое количество детей является обузой, поскольку родителям постоянно приходится ломать голову — куда бы пристроить своих отпрысков? В традиционном сельском укладе такой вопрос не стоит вообще. Ибо любой аграрий, едва научившись самостоятельно снимать штаны (дабы погадить), сразу же отправляется пасти коров, доить свиней, ковыряться в долбанной земле, дегустировать навоз и чем там они ещё занимаются… В общем, селянину с младых ногтей и до самой седой старости работы хватает. Кстати, я тут подумал насчёт штанов… А зачем вообще селянину штаны? Они же — селяне, как мне рассказывали, и гадить то ходят на огород или в поле, дабы удобрить почву. Так что штаны аграрию определённо не нужны. Они ему даже лишние. А без штанов селянину куда лучше и удобнее. Вышел в поле (или огород), задрал подол рубахи, опростался в мать-сыру-землю, вытер жопу рукавом и пошёл себе поднимать с колен аграрный сектор. И опять же, если сэкономить на штанах, то получается солидная прибавка к семейному бюджету. В общем, одни сплошные плюсы. Где-нибудь на старости лет, годам к тридцати, завоюю себе какое-нибудь королевство и займусь вплотную реформой сельского хозяйства, а то чувствую, что это самое сельское хозяйство без старины Костоправа совсем загнётся.

Так вот, у понаехавших в город селян возникли проблемы с трудоустройством. Оно конечно же, почтенные отцы воняющих навозом аграрных семейств, куда могли, пристроили свою молодую поросль в качестве подмастерьев. Однако, рынок труда Берилла не располагал необходимым для бывших селян количеством рабочих мест. Вот и потянулись деревенские парни кто в когорты, кто на флот (как торговый, так и военный), а кто-то и к нам.

Кто-то может подумать, что у меня идиосинкразия к аграриям. Вовсе нет, я, как любой городской житель, очень люблю окинуть взором родную сердцу пастораль. Скорее, это ответная реакция на заносчивость некоторых сельских жителей. Нагляделся я на них и у себя в Паноре, и здесь в Берилле. Продаст некий фермер корову и думает, что он бога за яйца поймал. Ну и естественно гонору, как у аристократа, у которого родословная, как рулон туалетной бумаги. А потом, когда этого сельского дурня облапошат и разденут до исподнего, он ходит и сопли на кулак наматывает, но при этом всех городских по-прежнему считает дураками.

Что же касается наших сельских призывников, то у них было много плюсов, которых не имели наши урбанистические новобранцы. Прежде всего, селяне знали с какой стороны подойти к лошади, что уже делало их пригодными для службы в наших драгунах. Также, юные аграрии уверенно чувствовали себя в лесу, что очень важно для разведчика. В общем-то, наши конные и разведывательные подразделения и комплектовались, как правило, именно бывшими сельскими жителями. Городских же вставили в строй линейных взводов. Ну, а тем, кто в силу возраста и здоровья уже не мог наравне со всеми махать алебардой, был прямой путь в ездовые, а также на всякие прочие тыловые должности. Отряд умел использовать все полезные навыки своих, в том числе и престарелых, братьев, коих при нашей опасной профессии было совсем немного. Да даже если бы от кого-то совсем уже не было толку — но не выкидывать же на улицу заслуженного ветерана Отряда?! Что нам тарелки каши жалко? Или кружки доброго эля? Пенсий Отряд не платил. Да как платить, если сегодня мы здесь, а завтра там? Да и вообще, из Отряда уходили только ногами вперёд. Именно поэтому Отряд — навсегда теперь наш дом. Да и, честно говоря, другого дома никому из нас уже и не надо.

А с чего это меня вообще в тему сельского хозяйства понесло? А-а-а… Вспомнил! Всему виной сегодняшний утренний диалог Лейтенанта с трибуном Лойтом — командующим гвардией синдика.

А дело было так. С утра милейший старина Оглобля путём тяжёлых физических упражнений прививал той самой полусотне сельских новобранцев любовь к воинской службе вообще, а также к последнему Свободному Отряду Хатовара в частности. За этим незабываемым зрелищем наблюдал Лойт.

Конная гвардия синдика комплектовалась исключительно представителями аристократии. Какие там у них, у аристократов, отношения — я не знаю. Однако, видимо, весь тот цинично-матерный задор, с которым сержант подходил к делу, вызвал у благородного трибуна крайне неприятные эмоции. Видимо, из аристократов делают солдат более гуманными способами, отсюда и полное непонимание к увиденному.

Вот тут из офицерской столовой на белый свет вышел Лейтенант. Наш второй командир сытно зевнул и потянулся так, что затрещали все его богатырские кости. Тут к нему и подрулил трибун.

— Лейтенант, я ни в коем случае не ставлю под сомнение боевую эффективность Чёрного Отряда. Однако же, для чего ваши сержанты так издеваются над солдатами?

— Издеваются?! — Лейтенант опешил от услышанного, — да что вы, трибун, это совсем не издевательства. Старина Оглобля лишь помогает новобранцам осознать, что они теперь в армии. Сержант лишь делает мужчин из вчерашних девочек. Только и всего.

— Но почему это всегда выглядит так садистки грубо?

— Садистки грубо?! Вы находите? А-а-а, я начинаю понимать вас, трибун. Видите ли, сударь, любой аристократ, ещё сидя на горшке, уже учится владеть оружием, изучает тактику, читает «Записки об Опальской войне». Поэтому, люди к вам приходят уже подготовленные, образованные, и всё, что вам нужно, это научить этих людей действовать в составе коллектива. А у нас ситуация диаметрально противоположная. К нам приходят дебилы, которые не знают, какая у них нога левая, а какая правая, и чем отличается голова от жопы. Какое уж тут владение оружием… Или взять к примеру этих милых фермерских сынков. Конечно же, они владеют рядом весьма полезных для военной службы навыков. Однако, их природное сельское тугодумие сводит на нет все имеющиеся у них плюсы. Вот и приходится им ума вкладывать через задницу. А что касается издевательств, то есть у нас один блаженный полудурок по имени Костоправ. Найдите его, и он вам расскажет о нашем прошлом. О тех славных временах, когда Отряд был полностью черножопым. Вот там — да. Там не то, что издевательства, там с новобранцами творили такое, что волосы на члене дыбом встают, когда читаешь. Если бы те наши черножопые предки увидели бы нас сейчас, они бы сказали, что мы — бабские бабы в бабских трусах, а не солдаты. Так что поверьте, трибун, Оглобля — милейший парень, который нежно и трепетно любит своих подопечных, — закончив свою тираду, Лейтенант гордо удалился по своим делам.

Трибун, отвесив чавкалку и почёсывая бронированный зад, остался переваривать услышанное.

К слову сказать, трибун Лойт действительно подходил ко мне с подобным вопросом. Правды я ему сказал не много. Совсем не много. Но уж поверьте, впечатлений я ему оставил. Как бы бедняга трибун теперь энурезом страдать не стал на нервной почве.

Хотите сказать — за что это я так с ним? Отвечу. Это была маленькая месть Бериллу за мои нынешние ночные кошмары.

Хотя, за то, что я теперь вздрагиваю по ночам и жру горстями седативные средства́, мстить полагалось Там-Таму, но этого мелкого ублюдка пойди ещё напугай.

Всему виной страхи Там-Там относительно Некропольского холма. Копаясь в архивах библиотеки синдика, я нашёл причину нездорового внимания чернокожего коротышки к Некрополю. Лейтенант оказался прав — там действительно были захоронены самые настоящие чудовища. Точнее даже не захоронены, а погребены заживо.

Было это в период древнего царства, в самый расцвет военной мощи Берилла, когда город располагал двумя полнокровными легионами. На престоле тогда восседал некий синдик по имени Ниам. Сей видный государственный деятель наладил контакты с Нунду — вождём одного из чернокожих племён саванны К’Хлата, на предмет поставки в Берилл слоновой кости. И всё было хорошо и замечательно — обе стороны оставались очень довольны взаимными торговыми отношениями.

Однако, получив доступ к прямым поставкам дорогого и в тоже самое время очень востребованного в Самоцветных Городах товара, синдик Ниам лишил прибыли одного влиятельного господина по имени Кафунданга. Сей чёрный, как сволочь, господин был шибко могучий колдун (бокор) и большой мастер в вопросах некромантии и чёрной магии. Обитал господин Кафунданга в джунглях Д’лок-Алока, половину из которых он уже подмял под себя. Жизненные интересы господина Кафунданги распространялись не только на джунгли, но и на прилегающий к ним север саванны. Сей колдун распространял свою власть путём подчинения себе вождей племён. Основными статьями доходов Кафунданги были: слоновая кость и работорговля. Таким образом, этот загребущий колдун был одним из основных поставщиков слоновой кости в Самоцветные Города.

А теперь весь бизнес мистера Кафунданги летел в тартарары. Синдик Берилла не только стал главным конкурентом чернокожего колдуна, но он ещё и опустил цены на слоновую кость. Таким образом, господин Кафунданга терял не только прибыль, но и уважение среди вождей. Оно конечно же, трудно поверить, что колдун смирился бы с потерей прибыли, но даже если бы и случилось подобное чудо, то потеря авторитета (а вместе с ним и власти) была для некроманта совершенно неприемлема. Кафунданга выбрал двух самых сильных воинов и отправил их посланниками в Берилл. Однако синдик не стал слушать каких-то черножопых дикарей, и по его приказу посланников обоссали и выкинули из города.

Кафунданга огорчился. Пять Великих Барабанов не смолкая гремели 55 дней, сообщая волю бокора Кафунданги всем джунглям. Под пляски воинов и измазанных кровью обезглавленных куриц обнажённых женщин барабанщики сменяли друг друга, на давая замолкнуть Великим Барабанам, чьи магические ритмы подхватывали там-тамы по всему Д’лок-Алоку. Когда по истечении 55 дней наступило полнолуние, Кафунданга вокруг священного столба-митана осыпал большой магический круг. Палочками из костей выкидыша колдун чертил кровью летучих мышей колдовские знаки и произносил страшные заклинания. Затем воины привели 55 связанных девственниц. Всех девушек разложили вокруг магического круга, а одну из них Кафунданга привязал к столу и перегрыз ей горло. Выпив кровь своей жертвы, бокор отведал священной Ибоги, после чего оплодотворил труп, вскрыл обсидиановым ножом тело и сожрал сердце и печень несчастной. Так были призваны форвалаки.

Форвалака — леопард-оборотень, к тому же людоед. Очень страшная, чудовищно сильная и практически неубиваемая (если верить Одноглазому и Там-Таму) херня. Когда я поведал эту историю нашим отрядным колдунам, то Гоблин и Молчун совершенно никак на это не отреагировали. А вот Одноглазый и Там-Там побледнели от ужаса. Вы видели когда-нибудь, как бледнеют негры? Жуткое зрелище, доложу я вам. Два наших чернокожих коротышки посерели и наперебой и с трясущимися губами начали истерить по поводу того, что нам нужно срочно всё бросать и бежать прочь из города. И никакие доводы относительно того, что все эти события произошли за долго до выхода Чёрного Отряда из Хатовара на наших маленьких негров не действовали.

Как оказалось, Одноглазый и Там-Там прекрасно знали, кто такие форвалаки. До этого момента от них невозможно было и слова добиться об их прошлом, а тут, видимо с большого перепугу, Там-Там проболтался, что в юности они были учениками Великого Хунгана Н’Гамо. По утверждению чернокожей парочки, этот самый Н’Гамо был на порядок сильнее всей нашей четвёрки боевых магов. Так вот, этот самый Н’Гамо с помощью своего самого сильного колдунства попытался убить форвалаку, а в итоге сам остался без руки и ноги, а тварь спокойно ушла.

А затем, ваш покорный слуга был вызван на ковёр к Капитану. Так долго и по-садистски меня ещё не имели. Я целых два часа стоял по стойке смирно, с ног до головы забрызганный слюной. Чего я только за эти два часа не услышал. И чего я только о себе не узнал. До сих пор жалею, что не имел тогда возможности всё записать. Ибо в тот раз Капитан превзошёл самого себя. Да что там себя — он превзошёл Лейтенанта! Самого первого матершинника Отряда. Когда Старик немного успокоился, то я смог ответить на его вопрос касательно того, что нам теперь делать, когда половина наших колдунов полностью выбыла из строя и продолжает перманентно истерить. Я предложил Капитану отвлечь чернокожую парочку следующим образом — высокое командование Чёрного Отряда на некоторое время попадзакроет глаза на внеслужебную деятельность наших смуглых коротышек. Естественно, речь шла о спекуляциях на чёрном рынке и незаконном обороте контрабандного товара. Капитан согласился. Это я сейчас так просто взял и написал — «согласился», а на самом деле это было очень непростое и сложное решение. Старик вполне отдавал себе отчёт, к каким последствиям это может привести. И действительно, дорвавшись до незаконной коммерческой деятельности, Одноглазый и Там-Там могли впутать Отряд в очень большой блудняк. К тому же, неизбежно возникнет конфликт с Гоблиным, который не поймёт, почему это Одноглазому разрешили погрузиться в любимую стихию наших колдунов, а ему нет. Почесав репу, наш командир пришёл к выводу, что и Гоблину придётся выдать индульгенцию на несколько противозаконных сделок. Ну, а что касается нытья по этому поводу Рассола, то его Капитан брал не себя — уж ему-то командир сможет заткнуть рот.

Да, я же не рассказал, чем закончилась история с форвалаками. В общем, призвал господин Кафунданга 54 оборотня, скормил им жертвы и направил этих чудовищ в Берилл — мстить синдику и городу. Что же касается Нунду и его племени нгангуэла, то по приказу колдуна несколько племён саванны объединились и напали на торговых партнёров синдика Ниама. Битва была недолгой. Атакующие смяли нгангуэла и началась резня. Правда резня частичная, поскольку Кафунданга решил продать всё племя нгангуэла в рабство, дабы возместить убытки от упавших продаж слоновой кости. Месть местью, а о бюджете кровожадный колдун тоже не забывал.

Когда форвалаки прибыли в Берилл — в городе начался кровавый ад. По количеству погибших это была самая кровопролитная трагедия в истории города. Была до вторжения Танцора, который переплюнул даже оборотней-людоедов. Вот только в отличие от Танцора, победить форвалак в бою было совершенно нереально. За время всех кровавых событий ни одна форвалака не была убита, а легионы потеряли более двух тысяч солдат убитыми и три тысячи ранеными. Потери мирного населения приближались к двадцати тысячам.

Спас город прибывший из Агата колдун по имени Сумрак. Этот самый Сумрак встретился с генералитетом, а также вождями Синих и Красных, и убедил их поднять мятеж и схватить синдика, дабы использовать последнего в качестве приманки для форвалак. Поскольку оборотни-леопарды пришли мстить синдику, то другого способа избавиться от этих тварей просто не было. Таким образом, за ради спасения города и порешили большие мужчины пожертвовать Ниамом. В общем, синдика схватили и поместили в специально оборудованный склеп, куда и заманили всех форвалак. Как только все оборотни забрались вовнутрь помещения, то там их и замуровали, а Сумрак наложил на склеп страшной силы заклинания. Вот так и закончилась история с кровавым нашествием.

А знаете, что было потом с господином Кафундангой? Спустя полтора столетия после описываемых событий этот страшный колдун был убит Чёрным Отрядом. Таким образом, замурованные форвалаки, это нам привет из нашего далёкого прошлого. Привет от самого Кафунданги. Всё-таки дотянулся проклятый. Самое поразительное, что Одноглазый и Там-Там на полном серьёзе говорят, что твари могут быть живы до сих пор. Жуть.

Глава 3 Выборы

Сегодня у меня не было ни одного пациента. И знаете, от безделья устаёшь ещё больше, чем от работы. Вот и решил я снять трудовую усталость, а также сопутствующий ей нервный стресс и направил себя в «Крота», дабы пропустить кружечку другую… Вот там в «Кроте» ко мне и подсел уже порядком поднабравшийся Гоблин. Жабомордый коротышка по старой дружбе (и по пьяни) поведал мне, что Одноглазый теперь всем хвастается, как он лихо всё так подстроил, что сам лопух-Костоправ кинулся ходатайствовать за него перед Капитаном, чтобы последний разрешил самому старшему брату Отряда поправить свои финансовые делишки на чёрном рынке Берилла.

Вот же говна кусок. Насру когда-нибудь в его поганую шляпу. А с другой стороны, ну а чего ещё можно ждать от Одноглазого? Ну не благодарности же в конце-то концов. Ну, а если отбросить эмоции и плюнуть на Одноглазого, то можно констатировать следующий факт: мой план сработал — чернокожие коротышки теперь в полном порядке. А это значит, что об этом можно доложить Капитану, пока мы все не оказались по уши в дерьме. Хотя… Затем докладывать самому? Можно просто поделиться своими выводами с Ильмо. Ильмо — хороший сержант, именно поэтому он обязан будет передать эту тему по команде.

А Гоблин — дурак. Хотел подгадить Одноглазому, а в итоге сам себе в штаны наложил. Капитан же прикроет лавочку не только Одноглазому, но Там-Таму и Гоблину.

Ну, а теперь поговорим о вещах более серьёзных. Как уже говорилось выше — с момента нашествия Танцора прошёл целый год. Берилл до сих пор зализывал раны после тех кровавых событий. Однако, одним только зализыванием Берилл не ограничивался. Носатый был намерен отомстить Яшме. И поэтому, город усиленно готовился к войне.

А вот с подготовкой были проблемы. Нет, то, что касалось сухопутной составляющей — тут всё было более-менее. А вот с военно-морскими силами были большие проблемы. С пиратским сбродом Попугая выступать против ВМФ Яшмы было полнейшим безумием. Необходимо было строить боевые корабли. Вот только денег на все эти удовольствия в казне не было. Носатый кинул клич. И вы знаете — Берилл откликнулся. Основную лепту внёс бизнес, но и простые горожане (в основном из северных кварталов) тоже не остались в стороне. Как бы там ни было, а на полтора десятка боевых кораблей (половина из которых тяжёлые) деньги насобирали. Полноценным флотом это конечно же было трудно назвать, однако вместе с вымпелами Попугая вполне возможно было потягаться с флотом Яшмы.

Яшма тоже готовилась к войне и искала союзников. Прежде всего речь шла о Топазе — древнем противнике Берилла. Если бы гонцы Яшмы прибыли в Топаз перед нашествием Танцора, то восточные соседи Берилла скорее всего сразу бы согласились на такой союз. Однако, после разгрома орды Танцора топазовцы крепко перебздели и боялись прямой конфронтации со своим западным союзником. Агат тоже был напуган победой над Танцором и от войны уклонился, хотя набирать наёмников на своих землях позволил. Находящиеся по другую сторону Моря Мук Опал и Гранат не только откровенно симпатизировали Бериллу за уничтожение Танцора, но и считали его наиболее надёжным партнёром в Гранатовых Дорогах. В общем, с союзниками у Яшмы получалось как-то не очень. Но тем не менее, западные соседи Берилла усиленно вербовали наёмников и вели переговоры с южными городами.

Берилл союзников не искал. Носатый уверовал в непобедимость Чёрного Отряда и считал, что ему теперь сам чёрт не брат. Ну и в общем-то правильно считал. Мы действительно можем порвать пасть кому угодно. Особенно в нынешнем нашем состоянии, когда Отряд переживает свой ренессанс.

Несмотря на то, что реальной властью я практически не обладаю, но тем не менее, в нашей иерархии моё положение очень высокое. И это моё высокое положение позволяло мне иметь доступ к некоторым гостайнам, частью из которых Капитан (который теперь ближайший из приближённых к Носатому) делился с узким кругом руководства Отряда. Так вот, исходя из исходящей от синдика информации, я был информативно проинформирован о том, что война начнётся не раньше середины зимы, а может даже начала весны. Таким образом, как ни крути, а до начала боевых действий был ещё целый год.

Правда, о том, что война начнётся именно в этот временной отрезок, знал в Берилле самый последний дурак и самая подзаборная рвань. Но одно дело знать, и совершенно другое — знать из первых рук! Чувствуете разницу? Нет? Да вы просто завидуете.

В общем, у обоих сторон конфликта был практически год на подготовку к войне. Однако… Ну в общем, вы и так все знаете, чем заканчиваются все человеческие предположения.

Случилось неожиданное. В «Саду Фламинго» зарезали Попугая. «Сад Фламинго» — это жутко дорогое и просто обосраться какое фешенебельное заведение Берилла. Одно из самых престижнейших. Если не самое из престижных. Зарезали адмирала внаглую, посреди белого дня. Убийца переоделся официантом, и охрана даже пискнуть не успела, как Попугаю вскрыли горло от уха до уха. Самое смешное, что убийца смог сбежать. Когда информация об убийстве адмирала дошла до Отряда, то вся наша четвёрка колдунов кинулась на поиски киллера. Однако было уже слишком поздно, и следы убийцы затерялись в порту.

Естественно, следственные органы тут же начали расследование. Помимо Яшмы, подозрение пало и на банды «южан», многие из которых имели ярко выраженные танцоровские корни. Ну и, естественно, нельзя было исключать и внутрипиратские разборки.

Но это всё у следствия, а вот город сразу объявил единственного виновника — Яшму. И с этим уже ничего поделать было нельзя. Да член бы с ним с городом, но вся пиратская братва тоже определила в виновные Яшму. И не просто опередила. Страсти в этом не очень дружном, но очень вспыльчивом коллективе кипели такие, что эту кипучую энергию необходимо было срочно куда-то направить, иначе она просто взорвёт город.

В данной ситуации Носатый уже не мог не реагировать. Командующий ВМФ Берилла адмирал Смоп (накатив для храбрости и оставив завещание) заявился в пиратскую клоаку под названием «Чёрная каракатица».

Клоака бурлила. Именно на борту этого видавшего виды боевого корыта и собрались делегаты от всех команд. И кольчуга под мундиром адмирала была совсем не лишней. К счастью для Смопа, он прибыл в тот момент, когда бывшие пираты выбирали нового вожака. Однако, счастье адмирала заключалось не в самих выборах, а в том, что моряки к моменту прибытия Смопа вязали шкертами к рундуку Малютку Билла. Малютка Билл — жуткого вида громила, был ещё здоровее, чем наш Бугай. Правда, наш Бугай в мирной обстановке отличался чисто коровьим флегматизмом, а вот психопат Малютка был наглухо отморожен на всю свою башку. Кстати, нам очень сильно повезло, что в прошлом году Попугай придерживал Малютку в резерве, а иначе этот дурак без всякого тарана вынес бы ворота. А уж чего бы понатворил в городе этот человек-гора, даже страшно представить. И я сомневаюсь, что его бы смогло остановить колдунство Там-Тама, или какая-нибудь когорта. Да там бы и Отряду знатно перепало на орехи — список навсегда оставшихся в Анналах был бы не маленький. Вообще-то, любого другого подобного шарахнутого психопата пираты давно бы зарезали по-тихому, однако этот был незаменим в бою. Когда на абордаж выпускали Малютку, то тут уж без вариантов — сушите вёсла, джентльмены.

Надо сказать, что меры предосторожности были приняты весьма своевременно, поскольку, едва Малютка увидел адмирала, то он взревел так, что даже утопленники повсплывали из морских глубин:

— Шакалья крыса! Кишки наружу! Кишки наружу говноеду! Кишки наружу!

— Джентльмены, попрошу вносить кандидатуры, — громогласно заявил выполняющий роль председательствующего капитан «Каракатицы».

— Длинного! Длинного в адмиралы!

— В жопу себе засунь Длинного!

— Костлявого! Даёшь Костлявого!

— За борт Костлявого!

— В котёл Костлявого! На бульон!

— Без контрабандистов обойдёмся! Долой торгашей и маркитантов! Даёшь Тюленя!

— Тюленя! Тюленя на бочку!

— В гальюне утопить Тюленя! Даёшь Рынду!

— Рынду! Рынду в адмиралы!

— За борт Рынду! Братва, голосуй за Тюленя!

— Без бывших офицеро́в обойдёмся! Хватит, натерпелись! Братва, за Длинного! Только за Длинного!

— Гальюнный глист твой Длинный!

— Да в жопу всё! Айда домой — на архипелаг!

— Какой архипелаг, дурень? Там кругом гарнизоны Граната!

— Верно! Там давно по нам верёвки сохнут!

— Полундра! Кишки наружу! — внёс свою лепту в избирательный процесс мистер Малютка.

— Джентльмены, кончай аврал, — дунув в боцмантский свисток, председательствующий прекратил галдёж, — у нас имеются четыре кандидатуры: Длинный, Костлявый, Тюлень и Рында. Объявляю прения по кандидатурам! Кандидаты выступают по порядку поступления. Первым слово получает Длинный!

— Братва, — обратился к пиратскому народу долговязый флибустьер в алой бандане, — я не буду вам толкать баланду! Мне до смерти надоел Берилл! Я хочу в море! Хочу вольный ветер в паруса! Вольный ветер! Хватить ползать на брюхе перед синдиком, чтоб его клопы сожрали! Пора на волю, братва!

Братва одобрительно загудела. Следующим перед избирателями выступил человек ярко выраженной арестантской худобы:

— Братва, Длинный хорошо сказал про волю. Вот только, братва, я так считаю, что сперва нам надо отомстить за Попугая, обоссы его акула. Сперва месть, братва! Сперва месть! Все, кто хочет мстить — голосуй за меня!

Часть братвы поддержала кровавую инициативу Костлявого.

— Следующим слово получает Тюлень! — прогремел председательствующий.

— В жопу твоего Тюленя!

— Ага, сейчас начнётся — «взвешенное решение, взвешенное решение». В жопу Тюленя!

— В жопу! В жопу!

— По доске Тюленя! По доске!

— Не хотим Тюленя! Не хотим!

— В гальюн Тюленя! В гальюн!

— Кишки наружу! Кишки наружу! — не умолкал Малютка.

Махнув рукой и обложив всех собравшихся нехорошими словами, грузный Тюлень снял свою кандидатуру. Следующим выступил жутко рыжий и страшно конопатый тип по имени Рында:

— Привет, гальюнные сидельцы, обоссы вас каракатица! А я соглашусь с предыдущими ораторами! Мне тоже остахерело болтаться на берегу, как вялый фаллос в рукомойнике! И мне срать, что там думает синдик! Пусть ему — мудаку носатому — евонный кок в кастрюлю нассыт! Маня тошнит от бабской мочи, которую местные слизняки называют ромом! Меня тошнит от местных портовых шлюх! Я хочу солёный ветер в харю! Я хочу шарить в чужих трюмах!

— Кишки наружу! Кишки наружу! — продолжал веселиться связанный Малютка.

— Вот! Вот слова настоящего мужчины! Кишки наружу! Ты абсолютно прав, мой психический брат! Именно кишки наружу! Давно пора вспороть брюхо жирным членососам из Яшмы! Эти калаеды кинули нас на честно нами заработанное бабло! Эти калаеды убили старину Попугая! Этот одноглазый мудак был такой же конченной пьянью, как и вы все! И его трудно назвать хорошим человеком! Однако, этот пердун никогда не кинул ни одного моряка! И он был хорошим командиром! А теперь, его насадили на кортик, как тунца на гарпун! Братва, мы и это проглотим? И как после этого выйти в море! Да нам чайки в глаза нассут! Я уж молчу, что о нас скажут люди! Брат-Малютка, скажи своё слово! Вынеси вердикт! — рыжий как котяра Рында окинул взором согласно кивающую братву.

— Кишки наружу! — не подвёл Рынду Малютка.

— Кишки наружу! — взревел рыжий.

— Кишки наружу! Смерть Яшме! — подхватила пиратская братва.

— Рынду! Рынду на бочку!

— Рынду! Рынду! Рынду!

— Качай адмирала, братва! — подвёл итог выборов капитан «Каракатицы».

— Братишки! А ить у нас казённой в гостях! Пусть скажет слово, растудыть его!

— Давай, казённой, говори!

— Да не ссы, казённой, не зарежем!

Смопа чуть ли не силой вытолкали в круг. Тем не менее, скорчив важную рожу и приняв гордый вид, адмирал громогласно обратился к собравшихся:

— Джентльмены! Я немедленно доложу Его Величеству о пожеланиях… мнэ… мнэ… братвы, и…

— Чё, в штаны навалил?

— Да заткнись ты! Дай сказать человеку!

— На рею казённого!

— По доске его! По доске!

— А ну захлопнули гоготальники! — рявкнул свежевыбранный Рында, — кончай травить, братва! А то я сам тут кое-кого по доске пущу!

— Кишки наружу! — было не очень понятно в чью именно поддержку в этот раз выступил Малютка.

— Продолжайте, адмирал, — по-хозяйски произнёс Рында.

— Благодарю вас, коллега. Так вот, джентльмены, от себя лично я хочу поздравить господина Рынду с избранием на столь высокую должность, и я нисколько не сомневаюсь, что Его Величество с не меньшим уважением отнесётся к выбору братвы и официально утвердит Рынду в адмиральском звании. А теперь, я сей же час отправляюсь к Его Величеству и предлагаю господину Рынде присоединиться ко мне, дабы мы втроём обсудили сложившуюся ситуацию и выработали план дальнейших действий.

— А казённой дело говорит! Пусть Рында проветрит Носатому котелок да вконопатит ему — почём треска в порту Граната! — вынес своей вердикт Костлявый, и братва в ответ одобрительно заулюлюкала.

Естественно, Носатый утвердил Рынду в звании адмирала. А дальше… А дальше был достигнут компромисс. Удержать пиратскую братву от немедленных действий было совершенно невозможно. Хотя конечно, вся эта пришедшая вместе с покойным Попугаем сволочь достала уже весь город и соблазн одним махом избавиться от всего этого сброда был очень велик. Однако, в предстоящей войне против Яшмы без пиратов было не обойтись, а это значит, что хочешь-не-хочешь, а терпеть их придётся. А это значит, что и отпускать братву в поход на Яшму было нельзя, поскольку в одиночку у пиратов нет шансов на победу, а строящиеся корабли будут готовы выйти в море не раньше, чем через четыре месяца. В общем, Носатый предложил свой (и надо отдать должное — не дурственный) план действий…

Как уже неоднократно говорилось выше — основная масса пиратских судов являлась каботажниками. Так вот, синдик предложил Рынде следующее — натрамбовать по максимуму личного состава в команды тех немногих морских кораблей, что имелись у пиратов, и атаковать один из яшмовских караванов на Гранатовых Дорогах.

Причём, от того, что именно предложил синдик, даже у видавшего виды головореза Рынды волосы встали дыбом. А всё дело в том, что Носатый предлагал не просто грабительский набег, а запредельную (даже для пиратов) в своей жестокости акцию. Братве предписывалось захватить по возможности максимальное количество судов и доставить их в Берилл. Вся добыча с кораблей каравана доставалась пиратам, а сами суда — Бериллу. Причём, за захваченные корабли синдик обещал расплатиться с пиратами по рыночным ценам. Те же корабли, которые невозможно будет доставить в Берилл, надлежало затопить. Также, пиратам надлежало убить всех, кто будет в этом караване.

Естественно, подобных зверств Море Мук ещё не знало. Однако, подобная акция вполне вписывалась в концепцию мести. Причём мести двойной: как за кидок в плане денег за сожжённый флот Берилла, так и за убийство Попугая.

Предложенным планом действий оказался удовлетворён даже кровожадный психопат Малютка, не говоря уж про остальных. Да и наименее кровожадной части пиратства план понравился, поскольку он сулил братве очень неплохие барыши.

Стоит добавить, что после оглашения этого плана у пиратов изменилось мнение о синдике. Если раньше братва считала Носатого обычной сухопутной бесхребетной падалью, то после предложенного им невиданного злодейства пиратская публика невольно зауважала правящего монарха Берилла.

Правда, был в этом деле один никому не известный ньюанс. Всё дело в том, что сам план принадлежал совсем не синдику, а нашему Старику.