Месть

Глава 1

Синева прозрачного неба манила к себе. Но Кара смотрела вниз – на разноцветную землю. Болид снизился до пятисот метров. Внизу она никого не увидела. Остров негодяев казался необитаемым.

Даже странно. Никто не стреляет по машине из допотопных автоматов. Никто не машет руками и не посылает страшные проклятия пилоту-разведчику.

Задание у Кары простое донельзя. Совершить облет острова, провести наблюдение за преступниками и вернуться на базу для доклада. Все как обычно. Рутина.

Большой остров в виде кляксы вольготно раскинулся посреди океана. Зеленые леса, бурые холмы, заросшие дикой травой поля – природа радовала глаз и поражала разнообразием и буйством красок.

Следов деятельности человека вроде бы нет. Но это обман. Не видно результатов созидающего труда. Но это не значит, что здесь не ступала нога человека.

На острове живут люди. Осужденные за тяжкие преступления. Отбросы общества и разная мразь. Но они тоже люди.

Им некуда деться из этой естественной тюрьмы. Из этой островной зоны, где нет охраны. Преступники сами себя охраняют. А также самоотверженно сражаются за место под тропическим солнцем. И с удовольствием убивают друг друга – в жесточайшей драке за еду, оружие и возможность выжить.

Кара перевела болид на автопилот и откинулась в кресле. Опасности никакой, ну разве что машина выйдет их строя. Но это практически невозможно.

Пули не страшны, а ракет и лазеров на острове негодяев нет. Аборигенам сбрасывают устаревшее стрелковое оружие. И продукты, конечно. Кто первый доберется до оружия, тот и хозяин острова. Пока есть боеприпасы. И пока кто-то более проворный и наглый не опередит. Тогда власть меняется. Выживают только самые сильные и хитрые.

Прозрачная полусфера кабины позволяла видеть все. Бортовой компьютер выводил на монитор всю необходимую информацию. Кара равнодушно смотрела вниз, но думала о своем.

Ей хотелось поскорее вернуться на базу, доложить начальству и сдать смену. Потом скорее домой, где ее будет ждать с ужином любимый муж. После свадьбы прошло всего полгода, и молодая жена еще не успела разочароваться в семейной жизни.

Кара невольно улыбнулась и представила, как Рол бросится к ней навстречу. Обнимет в дверях, зацелует и подхватит на руки. И понесет в гостиную, где уже давно заждался влюбленных праздничный ужин. Глупости, а так сладко думать об этом и вспоминать!

Девушка стряхнула гривой каштановых волос и едва коснулась пальцами сенсорного дисплея. Болид сразу же почувствовал хозяйскую руку и рванулся вниз. Машина прошла несколько километров на бреющем полете, оглушая ревом окрестности.

И вдруг из лесной чащи ударила огненная струя. Ракета стремительно пронзила напоенный травами воздух и понеслась к болиду.

Откуда у этих ублюдков переносной зенитно-ракетный комплекс? – успела подумать Кара. Она бросила ревущую машину в немыслимый вираж и почти ушла от смерти.

Но ракета взорвалась рядышком с болидом. Смертельно раненная птица устремилась к земле. Это был крах!

И страшная смерть. Кара так испугалась, что у нее перехватило дыхание. Она на секунду представила, что попадет в руки бандитов живой. Сердце под темно-синим летным комбинезоном забилось в сумасшедшем ритме. И оборвалось вниз вместе с подбитым болидом.

Уж лучше разбиться насмерть. Но мгновенно сработала система спасения. Кресло с пилотом катапультировалось – и Кара медленно опустилась среди деревьев, ломая ветки.

Как только отстегнулись спасательные ремни, девушка вскочила на ноги. Но выхватить пульсатор не успела. На нее изумленно глядел какой-то заросший мужик лет тридцати в рваных джинсах и красной рубашке. В лицо напуганной и взволнованной Каре смотрел ствол старого АК-74 с разбитым деревянным прикладом.

– Ну, иди сюда, красотка! Знакомиться будем. Добро пожаловать на остров негодяев…

Глава 2

Распахнув дверь, Рол зашел в просторный кабинет начальника военной базы. Чуть раскосые глаза полковника напряженно смотрели на капитана ВВС и одного из лучших пилотов.

– Присядь, Рол… У меня для тебя очень плохая новость!

В лице подчиненного не дрогнул ни один мускул. Рол бесстрастно глядел в глаза своего шефа и ждал. Садиться не пожелал и остался стоять навытяжку. Парня только что вызвали из дому на службу. Что-то стряслось, иначе почему старик смотрит так виновато.

– Два часа назад над островом негодяев был сбит наш разведчик. Судя по всему, зенитная ракета. Ручной комплекс… Как у них оказалась ракета? Пока мы этого не знаем… Аппарат пилотировала Кара. Она успела катапультироваться! Но выжить там практически невозможно. Ты это знаешь…

Да, он это хорошо знал. И то, что если его жена попадет живой в руки этих тварей, то она пройдет через все круги ада. Одни конченые ублюдки вокруг, и пленная женщина станет для них желанной добычей. И сексуальной рабыней.

Рол заскрипел зубами. Но быстро взял себя в руки.

– Я понимаю тебя, сынок… Но ты не можешь ничего сделать! Мы не имеем права посылать туда наших бойцов… И уже поздно что-то делать. Поэтому успокойся – и не делай глупостей! Жизнь проклятая штука, и нам ее не изменить…

Капитан молча выслушал своего полковника. Рол знал, что ему никто не поможет. Кроме него самого.

– Я вас понял, господин полковник. Разрешите идти?

Тот несколько мгновений внимательно изучал окаменевшее лицо Рола. Потом вздохнул устало.

– Иди, сынок… Даю неделю отпуска. Потом к нашему психологу. Ты пойми, я не могу допустить тебя к полетам в таком состоянии. Ты должен успокоиться…

Капитан вдруг улыбнулся. И эта гримаса испугала полковника.

– Так точно. Успокоиться и жить дальше. Я вас понял, сэр…

Четко повернулся через левое плечо и почти строевым шагом вышел в приемную. Дальше по коридору вперед – и ему оборачивались вслед. Все уже знали, что жена Рола попала в передрягу. И никто не рискнул выразить ему сочувствие. Слова лишние, когда плачет душа.

Но душа капитана не плакала. Она горела адским пламенем и требовала мести. Кару уже не спасти – это Рол понимал очень хорошо. Но отомстить за ее муки он просто обязан.

Рол плевал сейчас на карьеру, на службу и даже на свою собственную жизнь. Душа требовала чужой крови. И он вышел на финишную прямую.

Лифт спустил его в подземный ангар. Вот он – его штурмовик. Его боевой товарищ. Машина поражала гордым очерком линий. И излучала опасность.

Пора, брат! Сегодня у нас с тобой последний вылет. Начинается наша война. Моя война.

Люк гостеприимно раскрылся, и Рол нырнул внутрь. Включил систему, проверил боеготовность. Личное оружие, медицинский блок, продуктовый запас – все на месте.

Дурак ты, господин полковник! Нужно было отправить Рола домой под караулом. А теперь поздно.

Прозрачные створки крыши разошлись в стороны – и болид подпрыгнул вверх. Заработал реактивный двигатель. Машина устремилась в небеса. Внизу, на базе, уже сработал сигнал тревоги. Не успеете, ребята!

Остров появился через пятнадцать минут. Рол сделал круг над этой кляксой и выругался. Где-то там внизу мучилась или умирала его жена, а он был бессилен ей помочь.

Капитан коснулся пальцами сенсорного экрана. Набрал комбинацию цифр. Теперь можно катапультироваться. Штурмовик сам долетит до базы на автопилоте и совершит посадку. Ну, вот и все. С Богом.

Кресло пилота резко пошло вверх, а потом медленно спланировало вниз. Свистел воздух, захватывало дух. И неслась навстречу чужая земля. Земля лишних, где выживают одни ублюдки. Но он должен выжить. Чтобы отомстить. Чтобы успокоить израненную душу.

Рол упал на лесную полянку. Пока все складывается удачно. Где-то там, в небесах, нещадно палит тропическое солнце. А здесь, в чаще, полумрак и спасительная тень. И пряный запах темно-зеленых деревьев, которые кажутся живыми существами.

Переплетающиеся стволы и ветви, густые кроны смыкались над головой. И обостренное чувство опасности. Словно Рол сразу же угодил в ловушку.

Мягкая и жирная земля под ногами, тяжелый воздух. И страх одиночества. И почти безумное желание увидеть чистое небо, прозрачно-голубое и вечное, успокаивающее мятущуюся душу.

К черту все!

Ремни отстегнуты, в руках пульсатор, аварийный блок за спиной. Попрыгал немного на месте, проверил, удобно ли идти. И сделал первый шаг по неизведанной и опасной земле острова, где нет нормальной жизни. И где существуют одни подонки. По земле, которая забрала у него любимую женщину. И которая может легко стать его могилой.

Рол успел пройти метров сто по узенькой тропе. И услышал характерный металлический лязг – это передернули затвор автомата.

– Стой! Оружие на землю, а руки за голову! Быстро!

Глава 3

– Бля, мы попали! Сбили пса проклятого! Вау, посмотрим – может, пилот еще живой. Катапультировался, гнида! Щас достанем, развлечемся, братва… – радостно закричал стрелок, растрепанный худой мужичонка лет сорока.

Ракетный комплекс не подвел. Нужно было только поймать цель в лазерный прицел, а все остальное сделала автоматика. Хорошую «стрелу» подогнали им с воли. Вот теперь крику на Большой Земле будет! Пусть ищут, кто оружие в Зону подкидывает и зачем.

Вокруг радостно загоготали мужики. Никто не ожидал, что удастся так легко поразить штурмовик. И теперь заросшие бородами плохие парни надеялись быстро пленить пилота и устроить себе кровавую забаву.

Потрясая оружием, бандиты бросились к месту падения пилота. Десяток преступников – кто с видавшими виды «калашами», кто со старыми автоматическими винтовками, кто с пистолетом и ножом – все они быстро бежали по лесной тропе.

Все видели, как из подбитого болида выкинуло пилота. Он медленно спускался на острые вершины деревьев, а потом скользнул вниз, ломая ветки.

Когда кресло упало на землю, ремни безопасности автоматически отстегнулись. Стройная девушка в темно-синем комбинезоне вскочила на ноги. Правая рука ее сразу потянулась к пульсатору, закреплённому на левом бедре.

Изумленные мужики стояли, разинув рты. Но их главарь Бон, заросший мужик лет тридцати в рваных джинсах и красной рубашке, не растерялся. Он сразу взял пилота на прицел. Старый «калаш» смотрел прямо в красивое лицо своей жертвы.

– Ну, иди сюда, красотка! Знакомиться будем. Добро пожаловать на остров негодяев…

Наконец-то, бандиты пришли в себя. И заулыбались нагло, предвкушая сладкое развлечение с женщиной. Вот это дар судьбы! Настоящая баба. С неба прямо им в жадные лапы.

– Это баба, братва! Ни хрена себе… Вот это подарочек! Спасибо тебе, Господи…

– Тут Бог не при чем. Благодарить надо тех мудаков, что нам зенитную ракету подогнали…

– Все это херня. Главное – у нас теперь своя шлюха будет. Сейчас эту телку и распробуем! Кто первый? Небось, атаман захочет стать первопроходцем? Давай, Бон, воткни ей поглубже…

Парни снова дико загоготали. А Кара мгновенно побледнела – дикий страх парализовал всю ее волю. И выхватить пульсатор она уже не могла. Рука не слушалась, повиснув безвольной плетью.

Но тут зарычал Бон, презрительно глянув на своих бойцов.

– А ну тихо! Прикончу каждого, кто прикоснется к девке без моего разрешения… Кто не врубился, желудки?

Парни сразу врубились. Кто-то ворчал, а кто замолчал. Знали, что Бон легко пристрелит за неповиновение.

Главарь подошел к пленнице и забрал пульсатор. Потом рванул молнию – и комбинезон распахнулся на груди. Белый топ почти не скрывал двух упругих полушарий с торчащими розовыми сосками. Девушка вскрикнула и прикрыла обнаженную грудь руками.

Бон ухмыльнулся. Красивая баба! Боже, как давно у него не было настоящей женщины. И как безумно хочется запихнуть в эту девчонку одновременно язык, пальцы и член.

Но братва напряглась. Парни стоят и ждут его решения. И он не может не отдать им эту девку. Тогда озверевшие мужики разорвут его на куски. И трахнут бедную девчонку во все щели. И порвут насмерть. От голодухи.

– Бабу забираем в лагерь. Там разберемся, что к чему. И кто будет первый… Никуда она от нас не денется – всем перепадет, братва! По очереди. А кто решил, что он крутой перец и станет тут махать членом – сразу кастрирую. Оторву хер и яйца!

Все притихли. Закивали головами согласно.

– Правильно решил, атаман. По справедливости будет. Мы же все бабу хотим, аж с концов капает! Но по чесноку, по очереди. Мы нежно ее трахать будем, Бон. Не сомневайся даже. Такую телку беречь надо. Чтобы надолго хватило. И на всех…

Бон повернулся к дрожащей пленнице.

– Пойдем! Пора сматываться. А то сейчас набегут сюда ублюдки разные. А узнают, что мы бабу зацапали, тут такая бойня будет, что мама не горюй. Рвем когти, братва…

Несчастную Кару сразу окружили со всех сторон. И погнали вперед по тропе, изредка похлопывая по напряженной попке. Тяжелое дыхание возбужденных самцов соприкасалось с прерывистым дыханием испуганной девушки. Позади своей банды шествовал Бон. Как всегда, он прикрывал тыл.

И думал. Конечно, бабу трахнуть хочется всем. Но ведь начнут грызть друг другу глотки из-за этой самки. Убивать будут, чтобы лишний раз член в киску засунуть. Будут с ума сходить, идиоты! Как тут контролировать ситуацию, если телка рядом и каждому сунуть в нее охота?

Девчонку не жаль – она сама напросилась в этот полет. Наверняка, героиней себя чувствовала. И бабки хорошие получала за то, чтобы за ними следить. И стреляла бы в них, если бы знала про ракету.

Минут через двадцать они прибыли в лагерь. Уютная поляна в лесной глуши. Небольшой барак из почерневших бревен. Горит костер, и кто-то уже колдует над булькающим казаном. Запах каши с мясом забивает ноздри, но мужики уже забыли про свои голодные желудки. Бандитов будоражит присутствие красивой женщины. И они с нетерпением ждут, что скажет атаман и когда разрешит метать жребий.

Кару подтолкнули в центр полянки, ближе к костру. У повара вылезли на лоб глаза от вида живой бабы.

У девушки дрожали губы. А глаза были дикие. И слезы прозрачными ручейками катились по бархатистым щечкам. Ей было очень страшно.

– А девка-то смирная нам досталась. И правильно – кричать уже поздно, а злить нас не надо. А то больно сделаем! Ты, главное, расслабься. И нам способнее будет, и тебе не так больно… – посоветовал Каре один из бандитов.

Их было человек двенадцать. Они радостно окружили пленницу и жадно ее рассматривали. Члены их уже дымились – и Кара вздрогнула, на мгновенье представив свою будущую судьбу.

Кто-то грубо дернул ее за рукав.

– Чего вылупилась? Ты наша добыча. Трахать сейчас тебя будем. Как только Бон даст отмашку, так и сразу приступим. Соскучились мы за бабами! Так засадить хочется…

Это прозвучало почти мечтательно.

Атаман подошел к девушке, взял за подбородок. Долго смотрел в заплаканные васильковые глаза.

– Забудь прежнюю жизнь. Ты теперь наша шлюха. Тебя все равно будут трахать. И никто тебе не поможет. Это твоя судьба! Но ты можешь облегчить ее. Если будешь послушной и ласковой с моими ребятами, то будешь неплохо жить. Пытать мы тебя не станем, калечить тоже. Трахать до смерти не будем, не бойся. Ты слишком ценный товар! Ты будешь жить – и никто тебя не тронет без моего приказа. Все слышали?

Братва услышала. Все согласились, хотя не всем это понравилось. Стояли с ошалевшими от возбуждения глазами. И у всех члены рвали штаны, неистово желая немедленно войти в эту чёртову девку.

– Бросайте жребий, парни! – приказал Бон. И тут же предупредил жестко:

– Она нам нужна живой! Если под кем-то из вас она умрет, я лично того трахну, а потом выпущу кишки…

Взгляд главаря на миг стал безумным. И все резко опустили похотливые глаза.

– Да понимаем мы все, атаман! Беречь будем бабу эту. Давайте уже начинать, а то сил нет. Кончу сейчас прямо здесь…

Все заржали, и напряжение схлынуло. Бон отошел к бараку и закурил. Братва стала метать жребий. Мужики начали спорить и ругаться, но потом успокоились.

Бон сделал затяжку в полсигареты – и попытался вспомнить, когда он спал с женщиной. И не смог вспомнить. Проклятая жизнь! Если ты забываешь, когда был счастлив.

– Бон, ты будешь первым? Мы решили тебе уступить. Ты же атаман наш…

Он покачал головой и выкинул окурок.

– Нет, мужики. Я последний буду… Она ваша добыча! А впереди я буду в драке. И в смерти тоже. Иначе какой с меня атаман…

Парни с уважением смотрели на Бона. Все-таки он справедливый мужик. Не барыга. Человек.

Глава 4

– Бросай оружие! И руки за голову! Стреляю!

Эта жесткая фраза подстегнула Рола. Он не раздумывал. Прыгнул в сторону, в густые заросли дикого кустарника. Перевернулся, залег и нацелился пульсатором в ту сторону, откуда прозвучал голос. Какой-то интересный голос. Вроде бы женский. Что за чертовщина?

– Эй ты, ублюдок! Я сказала – бросай оружие и руки за голову! Иначе сделаем из тебя решето… Ты окружен! И бежать тебе некуда…

Точно баба! Голос женский. Резкий такой голос, жесткий и напряженный. А что ты хотел? Нежное сопрано? Тут земля лишних, и здесь убивают и мучают. Но откуда здесь женщины?

Из-за толстого дерева метрах в пяти от Рола осторожно выглянуло круглое лицо в черной бандане. Точно, баба!

Вот тебе и нежданчик. Оказывается, на остров негодяев высылают не только мужиков, но и представительниц прекрасного пола. Может, Кара попала к ним? Тогда есть надежда, что его жена еще жива. Но если она оказалась в руках отморозков, то ее ждет ужасная судьба.

Рол представил, как его любимую женщину тискают чужие похотливые лапы. И заскрежетал зубами. Как бросают Кару на грязную землю и насилуют толпой, наслаждаясь ее криками и мольбами. Как они делают ей больно, разрывая все ее щелочки.

Он тут же вспомнил чью-то мать, тихо выругавшись сквозь зубы. Как спасти любимую женщину? А тут еще засада. Твою мать…

– Ты полностью окружен! Мудак, сдавайся скорее! А то продырявим тебя…

Рол очнулся от бешеного потока мрачных мыслей и вскинул руку с пульсатором.

– Да пошла ты!

Он снова прыгнул в заросли, уходя с линии обстрела. Не хватало еще поймать шальную пулю от шальной бабы. Тихонько подполз к замшелому пню, осторожно выглянул.

И замер. Было от чего. В нескольких шагах от него стояла высокая худенькая девушка в старой пятнистой униформе.

Девчонка держала Рола на прицеле. В его лицо грозно смотрел укороченный ствол автомата, выпущенного лет сто назад.

– Дернешься – убью!

Вот так коротко и ясно высказалась лесная фея, следя за мужчиной напряженным взглядом. И Рол сразу же поверил девочке. И опустил руку с пульсатором.

Ровный прямой носик, огромные синие глаза. Глубокие, как озера. Плотно сжатые губы. И ненавидящий взор. Видно, к мужикам у дамы есть свои счеты.

Треснула ветка – и справа возникла уже знакомая круглая физиономия в бандане.

– Надурить нас вздумал, урод? Не уйдешь, сука! Сейчас землю жрать будешь. И умолять, чтобы прикончили поскорее. Но ты не надейся – умирать будешь долго…

Можно было молниеносно упасть и стрелять с положения лежа. Шансы – пятьдесят на пятьдесят. Но Рол решил не дергаться. Раз нарвался на женщин, то это уже хорошо.

Почти удача. С дамами всегда можно договориться. И эти островные амазонки могут оказаться надежными союзницами.

– Земля тут у вас невкусная. Жрать ее неохота. Но я бы что-нибудь покушал. Скажем, порцию сочного бифштекса и бокал красного вина. Ну, или коньячку, на худой конец…

Круглолицая амазонка была плотной и коренастой. В ней угадывалась большая физическая сила и крепкий духовный стержень.

– Совсем охренел, бля! Шутник нашелся. Счас посмотрим, какой у тебя конец – худой или толстый. Нам бы потолще член, правда, бабоньки?

И девчата весело засмеялись.

Рол кожей почувствовал, как отпустил всех напряг. Боевая обстановка разрядилась, и ненависть во взглядах лесных фей сменилась интересом.

– Ты кто такой будешь, пижон? Не похож ты на местных ублюдков. Ухоженный весь какой-то. И вежливый до тошноты…

Девушки обалдело рассматривали Рола и его темно-синюю военную форму с оранжевыми шевронами.

– Слышь, это левый какой-то тип. Он явно не из тех пиндосов, которые коптят здесь небо по приговору общественного трибунала…

– Да хрен поймешь их, может, и этот такой же. Только комбинезон пилотный где-то хапнул. Щеголяет теперь перед нами… Эй, парень! Бросай пистолет на землю. И медленно подходи к нам…

Круглолицая валькирия снова напряглась. Указательный ее пальчик почти нежно лег на спусковой крючок автомата. Неужели выстрелит?

Нет, конечно. Женщина сначала утолит свое любопытство, а потом будет убивать.

– И руки подними, гнида!

Худенькая девушка повелительно качнула стволом. Даже чуть раздраженно. И Рол снова почувствовал себя неуютно под прицелом двух древних «калашей». Эти бешеные бабы на самом деле могли его прихлопнуть, как комара.

Однако фамильярность не украшает женщин. Как и первобытное хамство.

– Давайте повежливее, дамы! Я ведь никого не оскорблял. И не хамил пока… И вообще, я здесь проездом. Ненадолго по своим личным делам… И оружие я вам не отдам! Да и не сможете вы им пользоваться без меня. Это же пульсатор, а не раздолбанный «калашников», которого уже и в музеях давно нет… Значит так, девочки мои хорошие! Хотите – убивайте меня. Но лучше давайте опустим стволы – а то это меня здорово нервирует…

Круглолицая чернавка захлопала ресницами. Но ствол опустила.

– Смотри, какой он нервный… Не, ну парень точно не из наших уродов. Чужак. Видно, сбросили сегодня… Но почему он с оружием и в военной форме? Херня какая-то получается…

Рол не успел ничего объяснить, как из зарослей выпрыгнули еще четыре валькирии в армейском темно-зеленом камуфляже. Очень удобном для странствий по этому густому лесу.

Комбезы старые, не раз заштопанные, но чистые. И у всех короткоствольные автоматы. Старое надежное оружие давних эпох. На поясах подсумки с запасными магазинами. Опасные девочки, я вам скажу!

Рол вздохнул. Теперь у него никаких шансов уйти живым. От шестерых баб и так тяжело уйти, а если они еще и вооружены – то все, кранты.

– Кто такой? – сразу же спросила невысокая широкоскулая женщина лет сорока с властным взглядом. Наверное, главная среди них.

Рол выпрямился, щелкнул каблуками. И командирским голосом четко доложил, словно бы своему начальству.

– Капитан военно-воздушных сил Космической Федерации Рол. Только что прибыл на остров негодяев для выполнения специальной миссии. Надеюсь на вашу помощь и всевозможное содействие, уважаемые дамы. Честь имею!

После этой серьезной тирады у лесных фей округлились глаза. От удивления и беспримерной наглости чужака. А у некоторых даже рты раскрылись. Такого они еще не видели и не слышали.

Ахренеть!

– Добро пожаловать на остров негодяев, капитан!

Главная дама чуть заметно улыбнулась. И опустила ствол.

Рол резко бросил правую руку к черному берету, приветствуя девочек.

– Благодарю, сударыня! Очень рад нашей встрече. Разрешите сопровождать вас?

Широкоскулая предводительница местных амазонок рассмеялась. Девчата тоже опустили стволы, с интересом рассматривая Рола.

– Разрешаю. А что за секретная миссия у вас, капитан?

Лицо Рола сразу напряглось. Искрящиеся смехом глаза его вдруг заледенели. Он отвел напряженный взгляд.

– Несколько часов назад над островом сбили штурмовик. Его пилотировала моя жена. Она спела катапультироваться. Это все, что я знаю… Мое командование умыло руки и отказалось мне помочь. Поэтому я решил действовать самостоятельно. Плюнул на все – и на службу, и на карьеру, и на саму жизнь. Хочу найти и спасти свою жену! Вот такие дела, сударыня…

Женщина долго изучала окаменевшее лицо Рола. Только сейчас он заметил, что у этой валькирии большая тяжелая грудь, которую не мог ни уместить, ни скрыть армейский комбинезон.

– Ты зря здесь высадился, капитан! Уже поздно спасать твою жену…

В ее чуть сощуренных глазах медленно плескалась грусть. И какая-то непонятная тоска. Может быть, тоска по нормальной человеческой жизни.

– Мы видели, как сбивали болид. Это случилось на территории банды Бона, километрах в пятнадцати отсюда…

Рол было дернулся, но лесная фея с грустными глазами остановила его взмахом руки.

– И не думай даже! Ты в одиночку туда не доберешься. Непроходимая чаща. Заросли, болота, ямы… И тропинок наших ты не знаешь. Или в ловушку попадешь, или нарвешься на бандитов. Хорошо, если сразу убьют. Ну, а попадешь в плен – замучают до смерти. Умирать будешь медленно и в муках. Ты просто не знаешь этих тварей так, как знаем их мы! Нелюди…

Девчонки переглянулись. И в этих взглядах Рол увидел такую жгучую ненависть, что ему стало страшно. Куда ты попал, капитан?

Видно, девчата на себе испытали все прелести жизни в плену у этих отморозков.

– Скорее всего, твоя жена попала в руки Бона. Сам он парень неплохой. Но его ублюдки сразу захотят твою жену. Надеюсь, что Бон их немного усмирит и не позволит порвать женщину на куски… В любом случае ее немедленно пустят по кругу!

Рол зарычал от бессильной злобы. Если бы он мог добраться до лагеря Бона! Если б знал, то выбросился бы на пятнадцать километров севернее. И, возможно, уже освободил бы Кару.

А может, уже лежал бы с простреленной башкой. Или корчился бы в муках под наглый смех бандитов.

Что теперь делать? Как спасти любимую?

За ним внимательно наблюдали лесные феи. И старшая сказала, словно бы о давно решенном.

– Пойдешь с нами. Пока поживешь в нашем лагере, а потом решим, как выручать твою жену… Не бойся – Бон не даст измываться над ней. Он по-своему парень честный. Но она станет их наложницей… Успокойся, капитан! Мы все через это прошли, когда впервые попали на остров негодяев. Просто нам повезло – каждая из нас смогла убежать от бандитов. Но твою девочку они не отпустят!

Рука Рола крепко сжимала пульсатор. Он буквально плавился от ненависти в этот миг. И женщины понимали, что с ним творится. И молча наблюдали. Даже сочувствовали парню. По крайней мере, никто из них не позлорадствовал.

– Пойдем! Надо до темноты добраться и сварить что-нибудь на ужин. Сегодня ты все равно не сможешь ничего сделать. По крайней мере, без нашей помощи… Их слишком много, этих уродов. Человек двенадцать-тринадцать. Ты сам не справишься… Идем, парень!

Рол криво улыбнулся. И кивнул головой.

И представил, как он будет убивать насильников Кары. Не пульсатором. Ножом. Своим надежным десантным ножом.

Он медленно выпустит им кишки. Он отомстит за жену. Иначе умрет от разрыва сердца!

Но это случится не сегодня. К сожалению…

Глава 5

Пленницу почти ласково завели в барак. Но пол бросили несколько матрасов и подтолкнули Кару. Мол, раздевайся поскорее.

Каштановые волосы ее растрепались, лицо стало жалким. Она села и прижала колени к груди. Маленький зверек, доставшийся в добычу свирепым хищникам.

Парни с разных сторон ухватили Кару и быстренько сняли комбинезон, чуть не разорвав молнию. Девушка осталась в белом топике и белых трусиках. Она закричала от страха, но чья-то потная и вонючая ладонь закрыла ей ротик.

Жадные и сильные мужские пальцы с наслаждением стянули с нее нижнее белье. Руки связали над головой, а ножки раздвинули так широко, что распахнулось соблазнительное женское лоно.

Аккуратно подстриженный черный треугольник, раскрытая розовая щелочка. Забытый аромат женщины.

– Да у нее там сухо. Смазать чем-то надо, иначе порвем бабу. Тогда Бон нас порвет… Давай крем какой-нибудь!

– Где тебе крем взять? Там масло было, тащи сюда…

Круглыми от ужаса глазами Кара смотрела, как первый бандит смазал свой член, а потом щедро увлажнил ее лоно. Бородатый лесной мачо начал целовать ее соски, а тем временем раздвинул ее нижние губки и рывком вошел внутрь.

Пленница застонала. Не от боли, а от отвращения и безысходности. И мерзости. И крепко зажмурила глаза. По щеке медленно скатилась слезинка.

Насильники сопели, по очереди яростно загоняли истосковавшиеся по бабам члены в девичью киску. От возбуждения парни кончали так быстро, что им самим стало стыдно за сексуальную скорострельность.

– Слышь, атаман, мы того, управились уже. По одному разу, как договорились. Может, у тебя подольше получится… Эх, еще бы разок попробовать попозже! Там у нее течет все, как у последней сучки…

Бон усмехнулся и вытолкал последнего насильника из барака.

– У меня получится, не сомневайся. Идите на перекур, парни. И мне не мешайте…

Он заглянул в мокрые от слез глаза изнасилованной пленницы. На белом теле появились синяки и ссадины от грязных лап лесных братьев. Вот сволочи! Предупреждал, что девку беречь надо.

Бон вдруг понял, что кончит прямо сейчас, не успев войти в женское лоно. Возбуждение его достигло пика – и атаман ударил кулаком по кособокому столу. Это помогло.

Он расстегнул ширинку и достал инструмент. Бабе понравится, размер еще тот. Бон завис над девушкой на вытянутых руках, чтобы не придавить. Что говорить, он не знал.

Утешать не собирался, а ругать тем более. Молча сделать свое мужское дело, пожрать и спать.

Кара всхлипнула. Не хотела показать свою слабость, но не выдержала. Через нее прошла дюжина бандитов, подлецов и насильников.

И теперь она такая же грязная, как и они. Не достойная быть женой Рола. И вообще не достойная называться женщиной и человеком. Ведь теперь она шлюха.

Скорее бы это все закончилось. А потом хорошо бы спокойно умереть.

Бон словно бы почувствовал ее ужасное состояние. Словно бы прочел мысли.

– Ты не переживай так. У нас тут все бабы через круг проходят. Если попадают к нам в руки… Многих трахают до смерти. Но я тебя не отдам на растерзание! Жить можно и здесь… Человек ко всему привыкает. Даже к насилию… А ты красивая!

Кара не ожидала таких слов от главаря разбойников. И даже мельком удивилась – ведь Бон первый сделал ей комплимент в этом аду.

В нее медленно вошел мощный член атамана. И заполнил женское лоно полностью. Мужчина не спешил, чтобы не извергнуться раньше времени. И двигался очень осторожно.

И вдруг обнял несчастную женщину. И поцеловал в распухшие губы, искусанные от безнадеги.

Бон стонал от удовольствия. Как сладко обжимают его набухший член эти нежные складочки кожи. Как тесно у нее внутри – даже после того, как в ней побывала вся его банда.

Он был на удивление нежным любовником. Она первобытным инстинктом самки почуяла, что Бон не сделает ей больно. Он один может защитить ее от посягательства других самцов.

За него нужно держаться, чтобы уцелеть в этом аду. Хотя бы уцелеть!

И Кара не отвернулась от Бона, как отворачивалась от его соратников. И даже чуть-чуть дрогнули ее губы, словно отвечая на страстный поцелуй атамана.

А тот буквально растягивал удовольствие, как растягивал своим членом вагину Кары. И проникал в самую потаенную глубину, и полностью выходил из ее розовых недр, влажных и горячих.

Минут через пятнадцать девушка не выдержала. И задвигалась навстречу мужчине, которого она не могла назвать насильником.

Все те, кто брал ее до Бона, были насильники и ублюдки. А он был любовником, потому что умел жалеть.

И понимать. И умел успокоить женщину.

Ей было стыдно, что главарь бандитов сумел ее раскрыть. И даже возбудить. Неосознанно Кара начала двигаться в такт движениям Бона. Как-то даже в унисон.

И тут мужчина вдруг закричал, полностью заполнив пленницу. И долго извергался, выгибаясь и неистово тиская податливое тело. И затих, не выходя из ее лона…

– Какая ты сладкая! У меня никогда не было такой женщины…

И снова поцеловал Кару. Как-то очень нежно.

– Ты отдыхай, девочка. Понимаю, что после всего этого тебе не хочется жить. Все пройдет! Ты только не делай глупостей разных… И помни – без меня тебя никто не тронет. Не бойся, я с тобою…

И Бон выскочил из барака, оставив Кару наедине со своими мрачными мыслями.

Глава 6

Рол молча смотрел на огонь. Пламя костра рвалось вверх, к далекому звездному небу. Возле огня сидели лесные феи. Они искоса взглядывали на мужчину и тихо переговаривались между собой.

Он не вслушивался в чужой разговор. Сидел и тупо глядел на мятущееся пламя. Как поскорее добраться до лагеря Бона? И захочет ли ему помочь главная валькирия?

– Меня зовут Ирма. У нас своя бригада. Все мои девочки побывали в плену в разных отморозков, пока вырвались на волю. Нам просто повезло, что сумели сбежать. А других женщин безжалостно затрахали эти ненасытные кобели. Они же не знают жалости… – объяснила Ролу широкоскулая бригадирша.

– За что же сюда ссылают женщин? – поинтересовался он.

Ирма хмыкнула, рассыпав по плечам черные волосы. Некрасивое лицо ее сразу же преображалось в улыбке, а небольшие глаза распахивались и пленяли темной глубиной. И тогда главная амазонка острова становилась чертовски привлекательной.

– Тут все сидят за убийства. Женщины тоже. Я, например, убила обкуренного подонка, пытавшегося изнасиловать мою маленькую племянницу… Мои девочки тоже убивали – кто садиста-мужа, кто маньяка-начальника, а кто неверного любовника. Одна замочила хулигана во время драки. Загнала заколку в шею… В общем, мы не паиньки. Мы плохие девочки, Рол. Так что ты попал в плохую компанию…

Рол немного помолчал, наблюдая за своевольными языками пламени. Потом решился спросить.

– А сколько на острове банд?

Ирма внимательно посмотрела на парня. И поняла его вопрос правильно.

– Пять или шесть бригад. Человек по десять-двенадцать в каждой. И наша женская бригада – шесть девочек. Остальные женщины погибли в плену. Их просто затрахали до смерти, если тебя это интересует…

– Интересует! – злобно выкрикнул Рол. – Меня все интересует на этом проклятом острове…

Ирма инстинктивно положила ладонь на кобуру. Этот жест отрезвил Рола. Нечего срываться на бабах. Они же не виноваты, что кто-то на материке решил сделать из этого острова землю лишних людей, обреченных на муки и страдания.

Да, его теперь интересует все, что происходит на острове негодяев. Чей-то случайный выстрел из ракетного комплекса перечеркнул всю жизнь капитана ВВС. Он потерял службу, социальный статус, нормальную жизнь. И любимую женщину он потерял тоже.

Значит, бандитов примерно шесть десятков. И шесть женщин. Понятно, что они здесь на вес золота. Бедная Кара!

– И еще, капитан… Количество ублюдков постоянно уменьшается. Банды воюют друг с другом, безжалостно уничтожая себе подобных. За каждый сброшенный с Большой Земли контейнер идет настоящая война. За оружие, еду, одежду… И за каждого новенького! И особенно за новенькую… Но почему-то давно никого не сбрасывали. Поэтому твоя жена будет самой желанной добычей для бандитов Бона… Но женщина всегда желанная добыча на острове негодяев!

Лицо Ирмы снова стало некрасивым. По нему пробежала тень давних страданий. И боли невыносимой – изнасилованного тела и измученной души.

– Скоро на острове начнется кровавая бойня, Рол… Как только другие банды узнают про пленницу, вспыхнет такая свара, что мама не горюй. Остальные бригады тоже захотят заполучить твою жену… Поэтому очень скоро Бон вместе со своими волками окажется в западне! Это и хорошо, и плохо… Хорошо, потому что твою жену будут беречь и защищать. А плохо, потому что банду Бона могут уничтожить. И тогда твоя Кара может попасть в лапы настоящих беспредельщиков…

Рол опустив голову, не выдержав тяжелого взгляда Ирмы. Бросил в костер сухую ветку. И пламя затрещало, пожирая добычу.

– Пусть убивают друг друга! Мне это на руку. И вам тоже. Но как освободить Кару до того, как начнется война?

Ирма вздохнула. И расстегнула комбинезон на тяжелой груди. С наслаждением вдохнула напоенный травами воздух.

– Даже не знаю, как тебе помочь, Рол… Мои девочки сочувствуют тебе, жалеют. Ибо все понимают… Но идти на смерть ради какой-то чужой бабы не станут. И я не пойду!

Рол вскинулся и хотел что-то возразить. Но Ирма мягко положила ладошку на его плечо.

– Тихо ты, не бушуй… Мы не обязаны умирать ради твоей жены. Это твоя беда, Рол, не наша. Но мы можем устроить засаду на ребят Бона. Чтобы захватить у них оружие и жратву… Мы так часто делаем. Охотимся на охотников. Надо же где-то брать стволы, патроны и консервы… Ради добычи мы будем драться! Но даже и не заикайся, что мы должны тебе помогать… Тем более, что твоя жена военный летчик, а значит, наш враг. Который еще сегодня смотрел на нас сквозь лазерный прицел…

Рол зарычал от отчаяния, сбрасывая руку Ирмы.

– Тогда я тоже ваш враг! И вы должны меня убить. И забрать пульсатор, нож, медикаменты и комбинезон. Давайте, девочки, начинайте! Ведь я же легкая добыча для шестерых убийц…

Лесные феи заволновались, опасливо поглядывая на разгневанного Рола. И лишь Ирма оставалась спокойной. Она сидела рядом с мужчиной и чувствовала его резкое дыхание. И мощный всплеск энергии она тоже почувствовала.

– Ладно, не гоношись… Убить тебя мы всегда успеем. Шутка это, не бойся… – проворчала Ирма.

И прикоснулась к Ролу, накрыв его вздрагивающую ладонь своей загрубелой ладошкой.

Девчата переглянулись и заулыбались. Но ничего не сказали. Видно было, что их начальница положила глаз на этого ладного мужика.

Странного парня, способного рискнуть жизнью ради любимой женщины…

Глава 7

Кара долго лежала на полу, приходя в себя. Растоптанная чужой волей и загнанная в угол.

Хотелось помыться. И смыть с себя чужую похоть. И чужую сперму. И стереть с себя эту вонь. Но просить насильников не хотелось.

Хотелось заснуть и больше не просыпаться.

Никто не заходил в барак. Мужики сидели вокруг костра и жрали кашу с мясом. И пили брагу. И смеялись, и громко нахваливали ее женские прелести.

Громко стукнула дверь. Вошел Бон и направился к пленнице. Он принес баклагу с теплой водой.

– Успокойся. И вот тебе вода. Помойся, ведь этого тебе хочется. Смой все, что можешь. И начинай новую жизнь. Забудь мужа, детей и всех, кого любила раньше. Теперь ты другая… Прости, но большего я тебе не могу дать! Только жизнь и безопасность. Но и это немало. На этом страшном острове…

Кара всхлипнула. И размазала по лицу горькие слезы.

– Ладно, не реви… Ничего уже не изменить. Надо жить!

И Кара согласно кивнула. Он угадал ее мысли. Нужно выжить, чтобы отомстить за насилие.

И вернуться в нормальную жизнь. К Ролу. Если он захочет ее видеть.

– Тебе придется делать то, что не нравиться. Обслуживать моих парней! Смирись с этим. По-другому не будет. Я не могу тебя спрятать или отпустить. Даже если мы тебя отпустим, то другие плохие ребята тебя все равно поймают и затрахают до смерти. Так что ты останешься с нами… Понимаю, что ты никогда не собиралась быть шлюхой. Но выбора нет! Смирись – и тебе станет легче. И нам всем будет легче…

Девушка взяла баклагу и твердо глянула в глаза атаману. Слезы ее уже высохли. А во взгляде промелькнула ненависть.

– Выйди, я хочу помыться. И я не шлюха! Вы просто меня изнасиловали…

И Кара отвернулась от Бона. Тот пожал плечами и вышел.

Она не хочет обслуживать этих тварей! И сделает все, чтобы обрести свободу. Но без главаря этой грязной шайки ей действительно не выжить.

И смиряться она не будет. Разве что для вида. Чтобы обмануть бандитов. Надо что-то срочно придумать, чтобы избежать участи лагерной шлюхи.

Спрятаться за Бона!

Если кто-то и поможет ей, то только он.

Кара вспомнила, как сама двигалась ему навстречу, раскинув ножки. И как осторожно отвечала на поцелуй. И ей действительно было хорошо с ним. После тех тварей Бон показался ей человеком. Способным понять и пожалеть.

И в нем чувствуется страшная сила. Не только физическая. Есть в нем характер – иначе его бы не боялись и не слушались бандиты.

И он единственный пытался утешить ее.

Правильные черты лица, темная бородка, скептический прищур карих глаз. И пронзительный взгляд, которого не выдерживали его соратники.

Ты не прав, Бон. У меня есть выбор. Это – ты.

Кара вытерла слезы. Надо жить, девочка. И драться за свое место под этим палящим тропическим солнцем. Будь оно проклято!

Девушка начала обмываться. Так приятно, когда к измученному телу прикасается смоченный теплой водой платок. Конечно же, лучше бы залезть сейчас в ванну. Но где ее взять в этой клоаке?

После омовения Каре стало легче. Она оделась и решила побороть свой страх. И вышла из барака, нарочито громко хлопнув тяжелой дверью.

Все на полянке сразу умолкли, оценивающе поглядывая на свою добычу.

– Эй, вы! Я тоже хочу есть. И пить… Пошевелитесь, иначе уйду от вас, желудки!

Парни заржали. Кто-то упал на траву, держась за живот. Напряженность растаяла в воздухе, и все расслабились. Словно не было мерзости и грязи, боли и унижения. Словно никто не насиловал эту упрямую девку в том грязном бараке.

Что же, жизнь продолжается.

– Молодец, баба! Наша подруга, ничего не боится… Эй, кок, насыпай ей каши. И мяса побольше! А то девушка рассердится и действительно убежит от нас… Давай сюда, красотка, поближе к нам…

Бон удивленно смотрел на Кару. Даже с невольным уважением. И сделал приглашающий жест, усаживая возле себя.

Ей насыпали полную миску. Кара попробовала варево с некоторой долей брезгливости.

Есть не хотелось, но нужно привыкать и к этой грубой пище, и к этим бородатым животным, которые когда-то были нормальными людьми. Еще в той, безумно далекой жизни.

Под скабрезные шутки девушка съела половину порции. На удивление, каша оказалась вкусной и сытной.

– Это посылка из Большой Земли. Крупа и тушенка… Нам сбрасывают продукты, медикаменты, одежду и оружие. А дальше начинается грызня за все это! Все банды бегут к месту падения капсулы – и завязывается такая бойня… Поэтому нас на острове все меньше и меньше становится. Истребляем друг друга… Сами себя охраняем, сами себя убиваем. А на материке только радуются нашим смертям. Твари…

Бон зло сплюнул в костер и закурил сигарету. Курево наверняка тоже сбрасывали патрульные катера.

И вдруг кто-то напротив жестко глянул на Бона.

– Атаман, у нас снова дымятся концы… Больно девка сладкая! Дай ее трахнуть снова… Один раз живем. Может, завтра в заварухе очередной голову сложу. А сегодня хоть бабу живую пощупаю и засажу по полной… Мы же одна семья, а значит, эта телка нам всем принадлежит. Или я что-то не то погнал?

Его сразу поддержала вся братва. Бон вздохнул.

– Все правильно. Баба наша. И все в теме. Но уговор – беречь ее, как зеницу ока. Она теперь своя!

И опять парни согласились со своим вожаком.

– Без обид, девочка. Ты наша добыча. И ребята жаждут любви и секса. И нежности тоже. Не делай глупостей – и прими все, как оно есть…

Бон виновато улыбнулся.

И отвернулся, не желая смотреть, как его бойцы подхватили Кару под белые ручки и снова потащили в барак. Не хватало еще перестрелять друг друга из-за бабы!

Глава 8

Рол – ценная находка для всей женской банды. Тут нечего и спорить. Он подготовленный боец и хорошо вооружен.

К тому же умный мужик. И симпатичный.

Ирма улыбнулась, все так же осторожно поглаживая нервную ладонь капитана ВВС.

А что, если и в самом деле обрушиться на Бона и замочить хотя бы половину его ребят?

И забрать эту чертову девку, если ее не затрахают звери атамана. Чтобы Рол успокоился и перестал нервничать.

Два пульсатора – это сила. Это такая мощь, что можно легко уничтожить все банды на острове негодяев. И, может быть, удастся вырваться из этого ада на Большую Землю.

На волю…

Брось мечтать, девочка! Кто вас выпустит из этой Зоны?

Уничтожат сразу.

Ладно, то потом. А сейчас спать. А потом прикинуть хрен к носу. И нанести удар. Внезапный удар – и рассчитаться с Боном за старые обиды.

Ирма чувствовала мощный поток энергии, струящийся из Рола. А парень не прост.

Особенный парень. Чем-то на Бона похожий. Характером, наверное. Тот тоже умел смотреть так, что душа уходила в пятки.

– Все – поругались немного и хватит! Есть у меня одна задумка. Завтра обсудим. А сейчас поесть, обмыться – и спать… – подвела итоги нелегкого разговора главная валькирия.

Рол понял Ирму с полуслова. Да, вместе они – сила. Семь бойцов вместе с ним, пульсатор, способный разрушить любое укрытие.

И ненависть к врагам. Это самое главное. Без ненависти и уверенности в себе нечего и рыпаться.

Он чувствовал женское смятение Ирмы. Но не убирал свою ладонь из-под ее руки.

Скуластое лицо женщины вдруг стало мечтательным. Даже мягким. Сгладились упрямые черты лица, неправильные и жесткие. Какая-то затаенная нежность просматривалась на лице Ирмы.

О чем задумалась главная амазонка острова негодяев?

Глаза ее на миг затуманились, а потом заискрились радостно. Длинные черные волосы распущены, как у русалки из любимой сказки Андерсена.

Такая необычная стала Ирма, что даже девчата удивились. И коренастая фигура ее неожиданно обрела женственность.

С чего бы это вдруг?

После ужина лесные феи дружно направились вглубь лагеря, к трем хижинам. Там они всласть поплескались в теплой воде, нагретой в большом казане.

Рол не стал оборачиваться, чтобы насладиться прекрасным зрелищем обнаженных женщин.

Он проголодался. И жадно ел густую мясную похлебку из большой миски, хрустя твердыми галетами. И смотрел в огонь, думая о своем.

Ирма принесла капитану металлическую флягу. Отвинтила крышку и протянула парню.

– Выпей… Это сок дикой вишни. Почти вино… Помогает расслабиться и забыться…

Что ж, забвенье – это то, что так необходимо Ролу сейчас. И он отхлебнул из фляги.

Сладкая тягучая жидкость приятно охладила пересохшее горло. И чуточку обожгла. Вкусно. Похоже на вишневую наливку.

Еще глоток. И еще. Голова внезапно захмелела. И так хорошо стало Ролу, что он улыбнулся.

И действительно забыл, зачем и почему он здесь находится.

– Эй, парень, осторожно! Много не пей – свалит с ног. Хмелеешь быстро, но и трезвеешь скоро. Незаменимая вещь для забвенья…

Рол неохотно вернул флягу Ирме. Они поднялись.

– Там есть теплая вода. У девочек в казанке. Обмойся, если хочешь… Туалет у нас в зарослях за хижинами. Сам понимаешь, цивилизация у нас другая… Спать будешь в моей хижине. Место есть – напарница моя сегодня ночью будет охранять лагерь. Пойдем, поздно уже…

Подчиненные Ирмы не стали спорить по поводу, где будет ночевать нежданный гость. Дисциплина тут у них почти армейская. Это хорошо, подумалось мимоходом.

Рол пролез в низкую хижину вслед за Ирмой.

– Ты извини, но поселить тебя отдельно я не могу. Вдруг среди ночи ты захочешь нас прирезать. Или пристрелить… Поэтому давай свой пульсатор и тесак сюда, ко мне. Так будет надежней. Утром заберешь… Ложись в углу, там старое одеяло есть, укроешься. Не замерзнешь, ночи здесь теплые…

Рол с большой неохотой отдал оружие. И почувствовал себя совсем беззащитным. Но куда деваться?

Правила игры здесь устанавливает не он. К сожалению…

Парень не стал стесняться женщину. Расстегнул комбинезон, аккуратно сложил на табуретку. Лег на топчан, отбросив одеяло.

Ирма молча за ним наблюдала. Она лежала в противоположном углу хижины. Сон не шел, хотя оба они чертовски устали за этот день.

Рол смотрел в потолок. Сквозь щели пробивался слабенький свет далеких звезд. Где-то в чаще тревожно закричала ночная птица.

Ни о чем не хотелось думать. Голова гудела от назойливых мыслей. Время давило на плечи, а он еще не решил, что делать дальше. Если Ирма ему не поможет, он обречен на поражение. В одиночку здесь не выжить. И не победить.

– Не спится? – неожиданно спросила Ирма.

– Не могу уснуть… На новом месте я всегда плохо сплю. Тем более, когда всюду опасность… Да и голова распухла от мыслей. Работает на пустых оборотах… И на душе какая-то пустота непонятная. Тоска…

Рол на мгновенье закрыл глаза. А когда открыл их, то увидел взволнованное лицо Ирмы. И вцепился взглядом в ее глаза – распахнутые, глубокие, ждущие.

В этих загадочных женских глазах тоже плескалась тоска. Тоска по утраченному счастью. По большой и настоящей любви. По беспредельной нежности, дарующей забвенье.

Эти шальные глаза о чем-то просили Рола, умоляли его и звали окунуться в тайну. Глаза дикой кошки, превратившейся в ласковую и послушную девочку рядом с сильным и умным котом.

Рол даже испугался. Той неизбежности, что стала для них судьбой. И того, что может вспыхнуть между мужчиной и женщиной, созданных друг для друга.

Ирма дышала взволнованно. Соблазнительно подымалась и опускалась ее большая грудь с огромными вишневыми сосками. Волна ее волос нежно закрыла Ролу лицо.

И он вдруг задохнулся от запаха женщины – такого соблазнительного, такого сладкого и терпкого, такого пьянящего. Такого необыкновенного запаха, от которого можно очень даже просто захмелеть и сойти с ума…

Глава 9

На это раз ребята забавлялись с пленницей значительно дольше. Совали по очереди, но осторожно. Бон снова вошел в барак последним, готовясь впихнуть толстый ствол в эту киску.

Что-то такое отразилось в глазах Кары, когда она посмотрела на Бона. Что-то тревожное и ожесточенное. Словно она перешла невидимый рубеж и приняла последнее решение.

Она встала с ложа любви полностью нагая. Прекрасная и соблазнительная. И решительно направилась к атаману. Тот даже растерялся.

– Ты чего там удумала, девочка?

Она подошла к Бону. И взяла его за руку. Повернулась к остальным членам лесной шайки. И твердо произнесла, упрямо глядя в одну точку поверх косматых голов.

– Я теперь женщина Бона. И буду спать только с ним! Кто не понял, того он пристрелит сразу же. Я свое слово сказала, парни! Теперь слово за Боном…

Обалдевшие лесные братья пожирали взглядами Кару. И с опаской посматривали на своего главаря.

Тот вообще выпал в осадок. Хитро сделала эта телка! Лучше не придумаешь. Заявила всей братве, что она желает трахаться лишь с одним самцом. А всех обслуживать не будет.

И что теперь ему делать?

Отказаться от этой сладкой дырочки он не в силах. Отдать ее просто так на весь кагал, когда можно иметь бабу постоянно и на законных основаниях.

А хрен вам, парни!

Телка сама сказала, с кем хочет трахаться. Отдать ее теперь – значит плюнуть самому себе в лицо.

Какой он вожак, если добровольно отдает другим кусок такого сладкого мяса?

И Бон жестко улыбнулся. И положил широкую ладонь на пульсатор, отобранный сегодня у пленницы.

– Она сама сделала выбор, братва. Кто не согласен, может сказать это мне в лицо. Пристрелю, как собаку!

И снова хищно оскалился.

– Значит так, парни. Я буду жить теперь в хижине, чтобы не смущать вас. Если кто тронет ее без моего разрешения, убью медленно и очень больно… Все врубились? Конечно, если она сама захочет с кем-то перепихнуться по доброй воле, тогда у меня вопросов нет. Ее право… Я все сказал!

Парни возмущались очень тихо, искоса поглядывая на пульсатор в руке атамана.

– Так не пойдет! Баба – наша общая добыча. И мы тоже хотим ее иметь во все щели… А ты, Бон, не иди против всех. Порвем тебя, а потом эту телку, из-за которой тут все готовы передраться. И перерезать глотки друг другу… У меня есть право на ответный удар!

Невысокий крепыш с русой бородой и сломанным носом боксера вышел из толпы и стал напротив главаря. Остальные мужики зашумели, поддерживая товарища.

Бон скривился. Не хватало ему бунта в этом закрытом котле. Он бы с радостью отдал бы им эту девку.

Но теперь поздно. Она закрылась его авторитетом, как щитом. Придется драться, а так не хочется свары среди братвы.

И деваться уже некуда. Ему бросили предъяву в лицо, и нужно отвечать. Причем немедленно.

Кровь все равно прольется – только сейчас Бону придется убивать не ради женщины, а чтобы наказать бунтаря и упрочить свой имидж.

Атаман должен быть один. И повиноваться ему должны беспрекословно.

– Хорошо. Пусть будет так. И победит сильнейший!

Бон мгновенно выхватил тесак. Точно такой же клинок внезапно появился в правой руке противника.

Парни одновременно сделали выпад. Ножи поцеловались со звоном, а бандиты окружили дерущихся бойцов и начали подбадривать их криками и свистом.

Бон пристально смотрел в суженные глаза товарища. Того самого, кто не раз прикрывал его в бою, а вот сейчас захотел сам стать атаманом. Его право, которое нужно подтвердить кровью.

Убей или умри сам! Проклятая жизнь на острове негодяев диктовала свои правила. Поэтому Бон не стал раздумывать.

Шаг вперед, прямой удар ножом. Шаг в сторону, разворот и ложный замах. Клинок врага со свистом рассекал тяжелый воздух барака. Вокруг сгрудились его парни, жадно наблюдая чужую бойню.

И в нескольких шагах замерла голая пленница, которая умудрилась в первый же день перессорить их всех. И заставила драться насмерть. Вот сучка!

Тесак неожиданно возник возле самого его лица, и Бон поднырнул под руку врага. И всадил клинок в печень.

Русобородый вдруг замер, а потом тяжело осел на утоптанный ногами пол. Жалкий стон. И жалкий взгляд, напрасно цепляющийся за уходящую жизнь. Так не хотелось умирать!

Бон придержал парня и осторожно положил того на спину. Рука поверженного противника крепко сжимала тесак. Бон не стал разжимать сведенную смертной судорогой руку.

Кто-то закричал, а кто-то зло сплюнул. Все по чесноку – атаман доказал, что он самый крутой парень в их банде. Но ради пленной шлюхи убивать своих – это уже чересчур.

Кара наблюдала за поединком молча. Стояла обнаженная, даже не делая попытки одеться. В любом случае она достанется победителю. Ее возьмут тут же, разорвав одежду.

Если удача улыбнется Бону, она станет его наложницей. И другие будут облизываться на нее, не смея тронуть.

А если победит русобородый, то ее ждет судьба общей шлюхи. Господи, помилуй и сохрани!

И Кара радостно вскрикнула, когда Бон нанизал своего врага на тесак. Тело убитого бессильным куском мяса лежало у ног победителя.

Атаман устало вытер пот со лба. А потом обтер окровавленный клинок о рваную клетчатую рубаху мертвого соперника.

Нагая женщина бросилась к настоящему лидеру.

– Ты самый сильный! И самый лучший… Я теперь твоя навсегда!

В этот миг Кара сама верила в то, что говорила. Она уже отреклась от прошлой жизни. И стерла с памяти любимого мужа.

Она искала спасения – и нашла его в этом бандите. Ни Кара, ни Бон – никто из них не выбирал судьбу. Она сама выбрала их.

Пленница жадно целовала мужчину, только что защитившего ее от нового насилия. И плевать, что Бон такой же ублюдок, как его головорезы. Он дрался ради нее, рисковал жизнью и стоял против всех.

Теперь он снова непререкаемый авторитет. И на его женщину никто не покусится.

– Никогда не говори навсегда. И никогда не говори никогда… Мы же тут стали очень суеверными!

Глаза Бона смеялись. А руки его, только что убившие соперника и друга, жадно обнимали чужую женщину. Которая теперь принадлежит только ему.

Прошлого нет – есть только сегодняшний день. И этот день принадлежит победителю.

– Эй, парни! Нечего горевать. Смерть всегда ходила за нами по пятам. Это был честный бой. И я хочу немного отдохнуть и развлечься… Брата похороним, и пусть земля ему будет пухом. Брага еще осталась, помянем его по-человечески. Он заслужил… Я к себе, и меня без надобности не дергать. И еще скажу – братва, я не хотел убивать! Это его судьба. Если я не прав, выстрелите мне в спину…

Он подхватил Кару на руки и вынес из барака. Осторожно занес свою добычу в хижину.

Бон спиной чувствовал ледяной холод. И угрюмое молчание своих парней. Но в спину ему никто не выстрелил…

Глава 10

Он испугался безумия, которое могло внезапно вспыхнуть между ними.

Рол попытался подняться, но сильные руки Ирмы уперлись ему в грудь. И мягко уложили на ложе.

Полностью обнаженная валькирия опустилась на колени возле Рола. Тяжелая женская грудь осторожно легла на грудь изумленного мужчины. Два больших полушария удобно расположились на чужом теле, которое теперь обречено стать своим и родным.

Рол шумно выдохнул воздух. Его руки чуть дрожали. Но так же дрожали и руки Ирмы.

Мужчина и женщина словно бы боялись сделать резкое движение, чтобы не вспугнуть тишину. И чтобы не вспугнуть тайну, которая могла возникнуть между ними.

Рол вдруг потерялся среди этого непознанного мира. Затерялся в чужой вселенной. Задохнулся от хмельного запаха женщины – непонятной и далекой, как этот страшный остров.

Горячее взволнованное дыхание. Мягкие большие мячики женской груди. Глубокие темные глаза, мерцающие звездами и обещающие забвенье. И предчувствие сумасшедшего полета.

И дыхание рот в рот. Тягучее и сладкое, как вишневая наливка. И трепетная напряженность чувств, словно до предела натянутая струна.

Боже, зачем это все?

Ласковые губы Ирмы нашли жесткие губы Рола. И он не посмел отвергнуть эту затаенную нежность. Которая непонятно как сохранилась в этом жестоком мире, насквозь пропитанном насилием.

Мягкие полные уста чужой женщины как-то щемяще робко накрыли губы Рола. И от этого сладкого прикосновения к неизведанной тайне у парня снесло крышу. Он опрокинулся в безумие, забыв на время о жизни и смерти. И даже о любимой женщине, ради которой он перечеркнул всю свою прошлую жизнь…

Очень осторожно руки Ирмы начали исследовать тело Рола. Валькирия постепенно возбуждалась все больше. А потом не выдержала, начала лихорадочно ласкать парня.

И когда эти настойчивые руки как бы нечаянно коснулись его вздыбленного члена – мужчина застонал. Ирма словно ждала этого. И застонала с ним в унисон.

Рол очень осторожно, чтобы не обидеть женщину, полностью распахнутую для него, отвел ее руки от себя. И встал с ложа, увлекая за собой Ирму.

Так они стояли – друг против друга. Почти касаясь разгоряченными телами. У Рола член стоял колом. Даже на Кару у него так мощно не поднимался болт.

Что за чепуха?

– Послушай, Ирма… Я прощу прощения, если что-то пошло не так… Ты не обижайся, пожалуйста…

Она тяжело дышала, прижимаясь к горячему мужскому телу. Их бил озноб, словно они впервые познавали любовь. Запретную и сладкую любовь. Тайну, известную лишь двоим.

И крупные темные соски Ирмы тяжело вжимались в грудь Рола.

– Не нужно слов, Рол… Словами только все испортишь… Просто люби! Отпусти себя хоть ненадолго… Отпусти себя и прошлое… Слушайся своего тела. Оно не обманет…

Ирма лихорадочно обнимала Рола. Полными неги и соблазна устами женщина легко, как-то невесомо даже, касалась его губ. Нежно и проникновенно целовала в их краешек.

Подвижный ее язычок, теплый и шершавый, свободно проник в его рот. От чего эрекция у Рола усилилась неимоверно.

Ирма чувствовала мужскую мощь Рола. И снова коснулась быстрыми ласковыми пальчиками его члена, прорывавшегося на волю из тесной ткани трусов.

Рол чуть не сошел с ума. И чуть не прикусил язычок Ирмы. Неимоверным усилием воли он еле сдержался, чтобы не кончить тут же.

– Ты ведь хочешь меня? Хочешь забвения? Я подарю тебе его… Только ты и я. И нежность… Сладкий мой! Тебе будет очень хорошо… Так просто познать счастье… Ласкать, любить – и ничего не говорить. И не жалеть ни о чем… Просто люби. Иди ко мне!

И он послушно кивнул головой, соглашаясь с Ирмой.

Это так просто. Дарить любовь и принимать ее. Отдавать и брать. И не требовать ничего взамен.

Это так просто – найти общий язык между мужчиной и женщиной. И они нашли его.

Язычки Ирмы и Рола сплелись воедино. Они резвились, игрались, нежно касаясь друг друга. Вездесущий язычок Ирмы чувствовал себя хозяином во рту Рола. Такого натиска он явно не ожидал.

Оказывается, Ирма не только в бою валькирия. Она и в любви такая же.

Черт побери! Рол забыл в этот миг обо всем на свете от этой сумасшедшей и сладкой игры языками.

Внезапно Ирма отпустила Рола. Ее губы начали постепенно изучать его лицо, шею грудь и живот.

Жаркая, как южная ночь, женщина медленно опустилась на колени. Ее руки без стеснения исследовали мужское тело. Сильные пальцы Ирмы осторожно стянули с Рола трусы.

Рол переступил ногами, как стреноженный конь, сбрасывая ненужное белье. И напрягся в предвкушении запретных ласк. И женщина подарила ему это наслаждение.

Ее пальчики быстро пробежали по его набухшему стволу. А губы Ирмы легонько коснулись головки члена. Рол застонал. И вцепился в волосы Ирмы. Нежно так вцепился, бережно.

– О, Господи! Ирма, что ты со мной делаешь?

Она не ответила. Губы ее раскрылись – и мгновенно вобрали в ротик вздыбленную мужскую плоть. Шершавый язычок облизал пульсирующую головку – и Рол зарычал на весь лагерь!

Он рывком поднял Ирму с колен.

– Какая ты красивая! Особенная… Но я не имею права. Я должен…

Рол не успел сказать, что и кому он должен. Ирма впилась в него жадным поцелуем. И в парня перехватило дыхание.

Жаркая, страстная и влажная, эта женщина знала, что хотела от жизни. И от мужчин.

Долгий яростный поцелуй полностью выбил Рола из седла. Ошеломил.

А вкус женских губ опьянил. Вкус женщины. Вкус соблазна. Вкус тайны.

Ирма двумя руками взяла правую руку Рола и прижала ее к своему разгоряченному лону. Там было так жарко и так влажно, что мужчина поразился.

– Я сейчас вся истеку… Будет одна большая лужа! И ты хочешь спрыгнуть… И тебе все равно, что рядом с тобой несчастная женщина изнемогает от желания… Здесь столько было насилия! А хочется немножко любви. Или хотя бы нежности… Только посмей отвергнуть меня! Изнасилую тут же…

И Рол не посмел оттолкнуть женщину. Прости, Кара! Изменяю тебе с другой бабой.

Он боялся признаться самому себе, что на собственную жену у него член так не стоял. А эта лесная фея завела его так, что торчащим болтом можно проткнуть небеса. И ведь не красавица эта Ирма. А стояк неимоверный. В чем же дело?

Рол буквально опрокинулся в безумие, жадно лаская Ирму. А их стоны внимательно и завистливо слушали остальные амазонки, давно проснувшись от неистового вихря страсти, разыгравшегося в хижине главной валькирии….

Глава 11

Бон занес притихшую и послушную Кару в хижину. Осторожно опустил на грубо сбитый топчан.

– Какого хера ты меня подставила?

Атаман взял девушку за подбородок и заглянул в глаза. Ей показалось, что он сейчас ударит ее. Но Кара выдержала пронзительный взгляд Бона.

Тот сдержался. Только облизал пересохшие губы, оценивающе посмотрев на голую девушку.

– Красивая ты! Стерва… Ты понимаешь, что нас обоих могли убить? Тут же все голодные на баб! Ты это понимаешь?

Кара потянула на себя чью-то грязную рубашку, прикрываясь от слишком откровенного мужского взгляда.

– Не кричи… Все я понимаю. Но раздвигать ноги перед всей твоей бандой я не желаю. Слышишь? Я не хочу так. Я не шлюха…

Ее уже дважды сегодня пропустили по кругу. И удовлетворять похоть этих тварей Кара не хотела даже под страхом смерти.

И Бон это понял. И застонал от бессилия что-то объяснять этой девке.

– Дура! Если мои парни взбунтуются, я не смогу их остановить… Сначала они убьют меня. Потом до смерти затрахают тебя… Ты этого хочешь?

Кара в ужасе замотала головой.

– Нет, конечно! Но ты же атаман. Ты их всех держишь в кулаке…

Бон вздохнул, присаживаясь рядом с Карой.

– Это я раньше их держал в кулаке. Пока ты не появилась… И теперь все пошло наперекосяк! Сейчас парни никого не послушают. Потому что баба появилась. Со сладкой дырочкой между ногами… И теперь каждый мечтает воткнуть свой горячий член в твою влажную киску. И я тоже об этом мечтаю… И как прикажешь остановить моих ребят? Перестрелять всех? Теперь у них ты атаман! Если пообещаешь мужикам каждодневный трах, то они любого за тебя порвут. Даже меня…

Главарь сердито махнул рукой.

– Ну, где ты взялась на нашу голову? И на наши члены… Жили спокойно, горя не знали – и на тебе. Свалилась, как снег на голову… Теперь из-за тебя мы все перегрыземся. И поубиваем друг друга… Все зло от баб!

Но Кара не согласилась с ним.

– Все зло от вас, мужиков! Привыкли силою решать, не спрашивая… А на силу мужскую всегда хитрость женская найдется. Неужели без насилия нельзя было обойтись? А если б я была твоей сестрой или женой? Тоже отдал бы своим ублюдкам?

Бон чертыхнулся.

– Ладно, кончай пустой базар… Что сделано, то сделано! Не хотел я убивать… Но ты парней моих не дразни! Меньше на глаза попадайся. Пока так, а потом что-нибудь придумаю… Все равно братва вопрос ребром поставит – или ты подставляешь щелочку, или война будет. И что с тобой делать?

Кара сразу ответила на этот коварный вопрос.

– Любить! Не трахать, а именно любить. И жалеть. И беречь… Иначе женщину можно потерять…

Ошалевший Бон не нашелся с ответом. И Кара взяла инициативу в свои ласковые ручки.

Она коснулась его лица. И провела тоненькими пальчиками по груди, расстегивая верхнюю пуговицу. И потянулась полураскрытыми губками к губам Бона.

Когда с тобой красивая баба, которую ты добыл в честном поединке – не нужно долго размышлять. И сомневаться не надо. Просто любить до потери пульса. Как в последний раз. Потому что завтра можно попасть в лапы костлявой старухи по имени Смерть.

И атаман отбросил все сомнения. И жадно впился в губы женщины, готовой радостно принять в себя мужчину, защитившего ее от насилия.

У Бона пересохло в горле от безумного желания. Никогда он еще так сильно не хотел бабу. Это бушует страсть после только совершенного убийства друга. Который тоже безумно желал эту стерву. Но отправился на небеса.

А он выжил. И доказал, что лучший. И теперь будет трахать чужую красивую женщину, которая уже стала своей.

Бон жадно и даже грубо тискал Кару, всасываясь в ее раскрытый рот. Поймал ее нежный розовый язычок и долго мучил. Девушка чуть не задохнулась от этого натиска.

Атаман ласкал упругие мячики женской груди. Вишневые сосочки затвердели и стали невероятно чувствительными. Острота прикосновений заставляла обоих стонать.

Загрубевшие мужские руки. Мягкие ладони женщины. Глаза в глаза, когда ничего не видишь, а только чувствуешь. Невероятная близость, когда два разных тела сливаются в одно целое. Забываешь обо всем.

Долгая прелюдия – явно не конек Бона. Он первым не выдерживает предварительной любовной игры. Бросает Кару на скрипучий топчан, лихорадочно раздевается.

Но пистолет и пульсатор осторожно опускает на пол – на расстоянии вытянутой руки. Так, на всякий случай. А они, эти случаи, разные бывают на острове негодяев.

Бон нетерпеливо запускает руку между стройных ножек Кары. Прикасается к сладкому женскому лону. К той волшебной дырочке, из-за которой все его парни готовы перестрелять и перерезать друг друга.

Там горячо и влажно. Там томительно пульсирует какая-то волнующая тайна. Тайна, которую так хочется раскрыть и познать. И которая даже после жадного познания все равно остается самой главной женской тайной.

Шершавые пальцы Бона касаются пылающего клитора Кары. И она не выдерживает. Стонет и закрывает глаза, опрокидываясь назад и разрывая затянувшийся безумный поцелуй.

Атаман осторожно изучает огненное женское лоно, пытаясь быть нежным. Но страсть захлестывает, а похоть властно толкает вперед. Член парня уже давно изнемогает от острого желания войти в эту удивительную женщину и полностью ее заполнить.

Кара течет так, словно похотливая сучка, приманивающая желанного кобеля. И Бон рычит, словно настоящий самец, догнавший и заваливший свою самку.

Он резко входит в женщину. Властно и легко. И это новые ощущения для распластанной на ложе любви Кары. С мужем у нее такого не было, хотя она его очень любит.

А этот бандит и насильник так легко и просто довел ее до сладкого безумия. Матерь Божья, помилуй и спаси! И прости грешницу.

Кара яростно подавалась навстречу Бону, забыв обо всем. Даже о том, что она находится в плену. Пленница с наслаждением насаживалась на твердый мужской стержень.

А Бон долбил, долбил и долбил распахнутую настежь свою добычу. Пронзал ее насквозь. Трахал, как последнюю уличную девку. Жестко и размашисто. И тоже забыл про этот проклятый остров.

Им обоим казалось, что по венам течет чистый огонь. В пламени которого сгорали обида и боль. И рождалась нежность.

Тысячи сияющих брызг. Пространство и время переплелись, как их горячие тела. Пульсация до последнего предела. Их стоны сливаются в один страстный крик.

Бон и Кара содрогаются от мощного оргазма, накрывшего их почти одновременно. Его загрубелые пальцы запутались в ее волосах. Губы в губы, неровное дыхание, дрожь. И невозможно оторваться друг от друга.

Бон осторожно выходит из Кары. Со стоном ложится рядом, не разжимая объятий.

– Я никогда не был так счастлив…

Она трется щекой о его грудь.

– Я тоже…

Это так сладко. И так вкусно. Новая бездна чувственности. Взрыв за гранью порока и острейшего удовольствия. И полет к звездам.

И жестокий мир, в котором они все обречены…

Глава 12

Остановись, Рол! Ты не любишь Ирму. Ты ее видишь первый раз в жизни – и почему-то твой болт рвется на волю, как бешеный.

Что такого в этой бабе? Чем она заводит тебя?

Она старше, ее трудно назвать красавицей. Ирма жесткая, сильная и безжалостная. И фигура не та, и глаза, и лицо.

Ты любишь другую женщину!

Но до безумия хочется трахнуть именно эту бабу.

Ее взгляд. Ее запах. Ее прикосновения. На хрена тебе эти проблемы, капитан? Возьми себя в руки.

Только уже поздно. Потому что Ирма взяла в руки твой воспламенившийся член. И никуда ты не денешься.

Ты не забыл, зачем высадился на остров негодяев? Спасти любимую жену. Но этой ночью ты трахнешь другую женщину.

Проклятый соблазн. И у тебя уже нет выбора, капитан…

Рол рычал, позабыв обо всем на свете. Здесь живут одним днем. И завтра может никогда не настать. Поэтому люби, пока жив и есть такая возможность.

Кстати, лесные феи давно уже проснулись. А вернее, не успели заснуть. Полночи они внимательно слушали рычания Рола и стоны Ирмы. И тихо матерились. Ругалась сквозь зубы и напарница Ирмы, которая охраняла лагерь амазонок.

Девчонки медленно, но уверенно истекали влагою. И в красках представляли то, что творилось в хижине Ирмы. Затем они исступленно ласкали друг друга, мечтая о мощном мужском члене, способном доставить острое удовольствие без насилия и унижения.

Рол словно сорвался с цепи. Схватил Ирму, жадно тиская, и бросил на свой топчан. Широко развел ее полные ножки – и рывком вогнал член в горячую женскую киску, истекающую сексуальной влагой.

Вогнал по самое некуда! Пронзил женщину на всю глубину ее огненного лона.

Теперь уже на весь лагерь застонала Ирма. И завистливо вздохнули девчата в своих хижинах. И отвлеклась от ночного дежурства напарница Ирмы. И только далекие звезды равнодушно мерцали в ночном небе.

Рол взорвался в недрах Ирмы, как только пронзил ее. До самого конца. Или до самого истока.

Всего лишь краткий миг продержался мужчина в женском лоне. И взорвался, запульсировал, извергаясь в потаенную глубину Ирмы.

Этого мига хватило и ей. Вобрав в себя полностью набухший член Рола, она не выдержала. Ни этого напора, ни этой остроты.

Это было так сладко и так безумно. Так долго ждала Ирма этого мгновения любви, так страстно желала нежного и мощного мужского напора – что женщина кончила одновременно с Ролом.

Такого с ней еще не было! И с ним тоже…

Чужой мужчина. Чужая женщина. Случайные любовники. Почти враги. И все в унисон. Разве так бывает?

Бывает и не такое в этой жизни.

Рол давился стоном, извергая сперму. И ее с радостью принимала Ирма, широко разведя ноги и обхватив Рола дрожащими от возбуждения руками.

И в это миг истины они оба забыли и о своих любимых, и о лесных феях, и об острове негодяев.

И о том, что они обречены, они тоже забыли.

Валькирия жадно обнимала чужака. И с каждым его толчком резко двигалась навстречу. И они так глубоко проникали друг в друга, что не хватало дыхания. И любви тоже.

Рол опустошил себя полностью. Но долго не выходил из Ирмы. Приходил в себя после взрыва, познавал женское лоно, привыкал к нему. А Ирма тоже не желала отпускать мужчину.

Член Рола вошел в женскую киску, как клинок в ножны. И не хотел покидать уютное местечко.

Они долго лежали, не размыкая объятий. И молчали, ибо слов не было. Да и не нужны слова, когда их тела уже нашли общий язык.

А потом Рол снова рванулся вперед. И таранил лоно Ирмы, не обращая внимания на ее крики. Целовал очень нежно, изучал языком ее ротик. И в это же время жестко долбил вагину. Чавканье истекающей соками плоти, наверное, было слышно всем девчонкам.

Когда закончилось это безумие, они не знали. Счастливые часов не наблюдают. Прерывистое дыхание. Нежность. Забытье. Что еще нужно двоим для полного счастья?

Жаркие, влажные и потные, они тихонько выбрались из хижины уже глубокой ночью. Вокруг костра молча сидели все лесные феи во главе с дежурной валькирией.

Что за херня?

Рол чуть не споткнулся от неожиданности и застыл, полностью обнаженный. Быстро прикрыл свое мужское достоинство руками, глянул на Ирму. Та подала ему полотенце. И сама прикрылась таким же куском ткани.

– Вы чего не спите, девочки? – ласково поинтересовалась Ирма.

Кто заворчал, а кто-то нагло улыбнулся.

– Хер тут заснешь с вами! Голубки новобрачные…

Голос говорившей не предвещал ничего хорошего. И Рол сразу же напрягся. Не хватало еще бабских разборок!

– Таких стонов и криков мы еще не слышали… Даже в порно! Колись, Ирма, классно тебе было? Ну, еще бы! Орали вы славно. Особенно ты старалась… Мы тут все обзавидовались тебе, подруга. Какого черта ты устроила этот эротический спектакль?

Женская зависть – страшная штука. У Рола побежали мурашки по коже. Конфликт среди лесных девочек никак не входил в его планы.

Ирма вздохнула – не то грустно, не то счастливо. И поправила полотенце, стараясь прикрыть и тяжелую грудь, и влажные бедра.

– Простите, девочки… Не удержалась. Так захотелось нормального мужика! Капельку нежности. И немного любви…

Тут ухмыльнулась напарница Ирмы – та, что охраняла лагерь.

– Ничего себе немножко! Никому спать не дала. И мужика, небось, загоняла до смерти…

Все девчонки рассмеялись этой грубоватой шутке. Они лукаво посматривали на полуобнаженного Рола, явно смутившегося под их откровенными взглядами.

Но напряжение еще витало в ночном воздухе. Одна из валькирий тронула себя за грудь, обтянутую маечкой, и заявила:

– Это несправедливо, Ирма! Парень этот всем нам принадлежит… Он пленник наш, а не твой! Это понятно?

Ирма напряглась, словно перед боем. Полотенце соскользнуло и открыло два больших полушария ее груди с еще торчащими от недавнего возбуждения сосками.

– Мужик – наша общая добыча. А пользуешься ты одна! Так вот я и спрашиваю – где справедливость?

Ирма молчала. Рол тоже. И все остальные. Кроме одной лесной красавицы, которая вышла и стала перед Ирмой. В обтягивающей маечке и камуфляжных штанах. Правая рука ее легла на кобуру, а в глазах вспыхнул недобрый огонек.

Бля, не хватало еще кровопролития – чертыхнулся про себя Рол.

– Думаешь, нам не хочется немножко любви? Хочется – и много…

Девчонки еще сидели у костра, но тоже были готовы вскочить. Это не бунт, конечно. Но уже конкретная предъява. Но проигнорировать своих боевых подруг Ирма не имела права.

Тот факт, что они ласкали друг друга, не имеет значения. Девчонки хотят заполучить в постель нормального парня – и это справедливо.

– Ирма, ты или сама не трахайся с ним, или поделись с другими. А то, знаешь, нам совсем не нравится сидеть полночи у костра и слушать твои счастливые стоны. Сидим, как последние дуры, течем, облизываемся и страдаем. Может, мы тоже соскучились по нормальному мужскому члену…

Рол обалдело смотрел на рассерженных валькирий, а Ирма опустила голову.

И что теперь делать?

Глава 13

Они долго не могли заснуть. Бон ласкал Кару как-то очень нежно. И удивлялся самому себе.

Трахнуть бабу, особенно красивую – это само собой разумеется. Это дело понятное. Тем более, когда не видел женщин пять лет.

Просто тупо совать член в мокрую женскую киску. И кончать поскорее. Ради быстрого удовольствия.

Но балдеть от того, что просто целуешь женщину – этого Бон за собой не замечал раньше. Просто целуешь ее всю, изучаешь языком, губами и пальцами.

И получаешь от этого такое острое удовольствие, что охренеть.

Атаман не выпускал свою добычу из объятий. Кажется, он изучил пленницу всю – от верхних и до нижних губ, от макушки и до пяток, от упругих небольших мячиков груди и до такой же упругой попки.

И все равно раз за разом Бон жадно целовал все тело Кары. Обнаженное, открытое и беззащитное тело.

Нельзя расслабляться, атаман! Ты же это сам знаешь. Иначе можно легко потерять власть, авторитет, свободу и саму жизнь. Тем более, здесь. В этом аду.

Но если ты устал от крови и потерь, если за тобой сожжённые мосты, а впереди мрак, то плевать на все условности и запреты. Глотнуть свежего воздуха побольше, да поглубже нырнуть в омут страсти с красивой бабой, да забыть этот проклятый остров – и почувствовать себя свободным и счастливым человеком.

Они сейчас вдвоем. И пусть весь мир подождет. И его мрачные парни, и ее любимый муж, и все бандиты острова негодяев. И тот большой мир, который выбросил его на этот остров мучиться и умирать.

– Я хочу тебя…

Он шепчет эти слова ей на ушко, а огрубевшие его пальцы вдруг стали невероятно чуткими. Они бегают по всему женскому телу, словно играют на клавишах любви. Или на струнах страсти. И разврата тоже.

Кара мгновенно отзывается на каждое его прикосновение. Их стоны переплетаются. Боже, как хорошо! И как сладко.

Его голос чуть охрип от возбуждения. И ей становится жарко от этих проникновенных слов. И не имеет значения, что она пленница, изнасилованная бандой ублюдков.

Сейчас Бон ее самый страстный и желанный любовник. И уже не насильник, а защитник. И пусть простит ее любимый муж, оставшийся в той, прежней, жизни. Такой далекой и ненастоящей. Потому что настоящая жизнь теперь у нее здесь.

– Спасибо тебе… Это так сладко! Какая ты красивая…

Это было сказано так нежно, так проникновенно, что Кара удивилась. Правильные черты мужского лица исказились резкой судорогой страсти. И совсем не похож Бон на главаря бандитов, убийцу и насильника.

Лицо его действительно преобразилось. Не было в нем похоти и желания унизить женщину. А была непонятная тоска, не выразимая словами.

И Кара вдруг сама подалась навстречу мужчине. Целуя грудь и живот, добралась до самого сокровенного мужского естества. И обхватила губами этот напряженный, рвущийся на волю стержень.

По своей воле. Чтобы подарить Бону настоящее наслаждение. Острое и запретное.

Он сразу же задохнулся от переполняющих его чувств. Он рычал и чуть не плакал, потому что женщина всегда может довести мужчину до последнего предела. Если сама этого захочет.

Наконец, Кара отпускает на свободу трепещущий мужской ствол, который уже пульсирует и едва не извергается в нее.

Бон почти безумен. Его снова захлестывает мощная волна похоти. И он снова врывается в женское лоно. На всю его влажную глубину. Пронзает Кару почти насквозь.

И взрывается, наполняя ее своим соком…

Они заснули лишь под утро. Тесно обнявшись. И было им хорошо. И снились счастливые сны. Сны, в которых каждый из них любил и был любим. Кара видела себя в объятиях мужа, а Бон обнимал свою жену.

И все это было в прошлой жизни. Которую уже нельзя вернуть. Но еще можно вспоминать.

…Грохот выстрелов сорвал их с жесткого топчана. Бон еще витал в облаках, а руки по привычке искали оружие. Кара испуганно вскочила и прижалась к атаману.

– Что случилось?

Он уже натягивал на себя джинсы и любимую красную рубаху.

– Одевайся скорее! И возьми пистолет…

Бон сунул Каре свою девятимиллиметровую «беретту». Сам схватил укороченный «калаш» и пульсатор Кары. И еще подсумок с гранатами.

Кара уже оправилась от страха. Быстро одела чьи-то камуфляжные штаны и зеленую клетчатую рубашку. А что делать – ее форменный комбинезон остался в бараке.

Бон подтолкнул Кару к задней стенке хижины. Там был запасной выход. Они выскочили в предрассветный полумрак и, пригибаясь, рванули к диким зарослям.

Пули летели со всех сторон. Крушили бревна барака. Насквозь пробивали стенки хижины. Раздались два взрыва подряд в центре их лагеря – прямо у еще не потухшего костра.

Кто-то кричал от боли. Невыносимо визжал. Кто-то ругался матом. И победный клич стоял над местом схватки. Это невидимые враги атаковали парней Бона.

Причем нападали со всех сторон. Сколько же их всего? Должно быть много, иначе не рискнули бы связаться с их бандой.

Чертыхаясь, Бон тянул за собой ошалевшую Кару. В зарослях дикой малины они наткнулись на трех бандитов. Все они были в камуфляже и вооружены короткоствольными автоматами.

– Ахренеть! Так это ж баба, братцы… Точняк говорил старшой – и телку заберем, и оружие, и жратву. Эй, стоять! Руки за голову!

Бон дал короткую очередь, не раздумывая. Всего на два патрона. С пяти шагов пули «калашникова» отбросили придурка назад – на второго мужика. Они упали. Третий успел повернуть ствол на Бона. И тут же получил свою порцию свинца.

Из-под убитого бандита выкарабкался его товарищ. Но выстрелить не успел. Кара почти в упор наказала подонка, сделав красную дырку в его голове. Искаженное страхом и болью небритое лицо с распахнутыми покрасневшими глазами тупо смотрело в светлеющие небеса.

– Суки бешеные! Откуда они узнали, что ты у нас? Кто нас предал?

Бон забрал в убитых запасные магазины с патронами и три гранаты. Потом подхватил Кару, и они исчезли в кустарнике. Не высовываясь, наблюдали за разгромленным лагерем.

– Ты же говорил, что на стоянки вы не нападаете? Воюете только за продукты и оружие, когда на остров сбрасывают контейнеры… Кто это может быть?

Бон внимательно изучал место боя. Было понятно, что их лагерь атаковали не меньше трех десятков бойцов. А то и больше. А это значит, что объединились, по крайней мере, две банды. Чтобы перебить шайку Бона. И забрать женщину. И все остальное, если получится.

– Я не знаю… Тут две группы, не меньше. Быстро они прознали, что ты у нас… И все полетело к чертям! Бабу живую хочется всем. А заодно моих парней завалить вместе со мной… Ты понимаешь, что будет, если попадешь в их лапы? Тебя не пожалеют. Замучают до смерти…

В глазах атамана застыла боль. И страх за судьбу этой чужой женщины, вдруг ставшей своей и родной за прошедшую ночь.

Кара поежилась, на мгновенье представив такое. И протянула руку к Бону.

– Я живой им не дамся! Если ты не защитишь… Дай мне пульсатор!

Бон сжал рифленую рукоять оружия.

– Я сам хочу испытать эту вещь…

Кара покачала головой, не соглашаясь.

– Ты не сможешь! Это личное оружие. Настроено под мою руку. Только я могу им пользоваться… Давай сюда! Иначе мы погибнем. Их слишком много…

Бон вздохнул. И вложил в руку Кары ее пульсатор.

– Хорошо. Действуй по обстановке…

Глава 14

Ирма тряхнула головой. И волна черных волос прикрыла ее обнаженную грудь.

– Виновата, девочки… Не смогла удержаться… Не хочется скандалов! Нельзя нам ссориться. Уничтожат сразу… А Рола я не могу заставить спать с вами. Если он захочет, то я не против. Имеете право на любовь…

Рол нервно засмеялся. И поправил полотенце, обмотанное вокруг бедер.

На его груди синела татуировка – пикирующий штурмовик. Лесные феи с интересом изучали мускулистое тело капитана.

И ему показалось, что девочки были не прочь хоть сейчас потащить его трахаться.

– Красавицы, милые вы мои!

При этих словах девочки оживились, а глаза их ну просто загорелись дивным огнем. Рол чуть не поперхнулся.

– Прекрасные дамы! Заставить меня обслуживать вас вы, конечно, можете. Под дулом автомата. Но удовольствие в таком случае будет весьма сомнительное. И все же я готов любить вас всех – если вы поможете мне найти жену. Я должен ее спасти! Вы же сами знаете, что такое плен у бандитов…

Женщины нахмурились, вспомнив свои мытарства в плену.

– Помогите мне, девочки… Без вас я сам погибну. И не спасу Кару…

Лесные феи переглянулись. А Ирма толкнула Рола в плечо.

– Ты смотри, герой постельный выискался! Всю бригаду мою обслуживать желает. Меня спроси сначала... И еще условия нам ставить будет! Молчи лучше, а то сейчас пойдешь пахать в постели – удовлетворять моих девочек…

Рол недоверчиво покосился на главную валькирию. И понял – она не шутит.

– Воля ваша, красавицы… Но прошу вас – помогите разгромить банду Бона! Я заберу жену, а вам достанется богатая добыча. Оружие, продукты, одежда… Да мы вместе огромная сила! Если Кара будет с нами, то у нас будет два пульсатора. А это страшное оружие! Весь остров под себя подомнем… Решайтесь, девочки!

Все молчали. И смотрели на Ирму. И понимали, что она не хочет отбивать Кару. Потому что тогда потеряет Рола.

И он тоже это понял. И опустился на колени перед ними всеми. И тоже молчал. Какие тут могут быть слова?

– Ладно, давайте теплую воду. Обмыться нужно… Пойдем, герой-любовник! Нечего девчат соблазнять голым торсом…

Да, веселая выдалась ночка. По крайней мере, Ролу не отказали. Он рывком поднялся с колен, взял баклагу с теплой водой и пошел за Ирмой в хижину.

– Все, пора спать, девочки. Утро вечера мудренее. Там решим, что делать…

Утром не выспавшиеся феи ворчали друг на друга. Но споров не было, когда их собрала Ирма у костра. Наскоро позавтракали, привели себя в порядок. Девчата лукаво поглядывали на Рола, строили ему глазки. Он вымучено улыбался.

– Собираемся, девочки. Проверить оружие, боекомплект. Идем к лагерю Бона! Вызволим эту девку, а заодно и рассчитаемся с ублюдками…

Собрались быстро и молча. Рол пристегнул к поясу кобуру с пульсатором, проверил десантный нож. Приладил на спину аварийный блок. Там пищевые концентраты, аптечка, запасные обоймы для пульсатора.

Лесные феи очень даже неплохо смотрелись в камуфляже. Женщина соблазнительна и в военной форме. Если у нее горят глаза. И хочется жить. И любить.

Узкая тропа. И они идут вслед друг за другом. Ирма замыкает группу, а перед ней топчет цепкую траву Рол. Над ними переплетаются темно-зеленые ветви деревьев. Полумрак. И тихий шорох леса.

Каждый час – привал. Тяжело пробираться сквозь завалы. Тропа то поднимается вверх, к каменистым холмам, то резко опускается в низины, густо заросшие жесткой травой. Которая цепляется за ботинки и не хочет никуда отпускать своих путников.

К лагерю Бона они добрались лишь к обеду. Часов шесть шли. Все мокрые, потные. Феи жадно пьют воду из фляг. Рол тоже делает несколько больших глотков.

Он напряженно смотрит на разгромленную лесную поляну. И ничего не понимает. Рядом Ирма. Они присели за толстым стволом упавшего дерева. И осторожно разглядывают место недавнего побоища.

– Что-то у них случилось! Смотри – вместо барака выжженное место. Хижина продырявлена, как решето… С двух сторон тоже покромсанная земля. И трупов почти нет…

– Это следы пульсатора. Значит, Кара жива! Только она могла стрелять… Жива моя девочка!

Эти радостные слова Рола омрачили лицо Ирмы. Хотела бы она, чтобы Рол ее называл девочкой. Причем своей. Но вслух не сказала ничего.

Они осторожно подобрались поближе. И в зарослях дикой малины наткнулись на три мертвых тела.

– Узнаете этих тварей? – обратилась Ирма к остальным феям. – Знакомые морды… Давно с ними хотела встретиться на узкой дорожке. Вот и встретились… Наверное, твоя Кара постаралась. Молодец, девка! Будет из нее толк…

Рол внимательно осмотрел остатки бандитского лагеря. Вышел на поляну, плюнул в потухший костер.

– Кара стреляла по двум группам нападавших. Вот эти две плеши. Это работа пульсатора. И вместо барака тоже плешь. Это значит, что Кара уничтожила не только чужих бандитов, но и отморозков Бона…

Ирма согласно кивнула, поправляя ремень короткоствольного автомата.

– Отомстила, значит… Правильная у тебя жена, капитан! Рассчиталась с ублюдками. Сделала всю работу за нас… А мне нравится твоя Кара! Хорошая из нее получится лесная фея. Как думаете, девочки?

Боевые подруги заулыбались.

– Найдем девку – возьмем к себе. Нам такие нужны! И Рол тогда с нами останется…

Капитан с удовольствием смотрел на женщин. Они настоящие красавицы. И в камуфляже, и в неглиже. И на привале, и в бою.

– Рано радоваться. Кары здесь нет. Как думаешь, куда она могла скрыться?

Ирма подумала немного, глянула на изрешеченную пулями хижину.

– Твоя жена жива… Потому что стреляла из пульсатора. И уничтожила такую кучу тварей, что мама не горюй… Знатно подчистила остров негодяев! Человек тридцать завалила, не меньше! Считай, половину бандюков прикончила. Ай да молодец!

Девчата быстро осмотрела остатки лагеря и подошли к Ирме. Она умница и может выдать любой расклад по этой заварухе.

– Но без Бона твоя Кара не управилась бы. Точняк! Я Бона знаю – парень хороший, не беспредельщик. И то, что твоя жена жива, да еще и воюет классно – это заслуга атамана… И не бычься, Рол! Ревновать уже начал… Не до ревности сейчас. И ни к чему тут твои душевные страдания… Тут главное – выжить! Если ты еще не понял, капитан…

Рол отвел от нее обрезанный взор. Сглотнул. И снова упрямо посмотрел в тревожные глаза Ирмы.

– Я все понял… Ты права. Не до слюней сейчас. Думаешь, они ушли вместе?

Главная валькирия прекрасно поняла тревогу Рола. Он теряет жену. Потому что рядом с ней настоящий мужик. Потому что Бон уцелел сам и спас Кару. И будет спасать и дальше.

Потому что барак уничтожен, а хижина нет. И в этой хижине наверняка ночью спали Бон и Кара. Спали вместе. И зная атамана, Ирма уверена на все сто, что Каре было очень хорошо. На любовном ложе с Боном. Даже если это грубо сработанный топчан.

– Прости, Рол. Но они были вместе в эту ночь. Бон и Кара. Спали в этой хижине. Молоток, атаман! Не отдал бабу своим парням на растерзание… Он спас ее, понимаешь? Не кинул трахать на толпу, а отбил девку для себя. А то я не знаю Бона… И оружие ей отдал, потому что их осталось двое. И надо было пробиваться на волю… И тех трех уродов Бон захерачил, не иначе. Так что твоей жене повезло, что рядом с ней настоящий мужик. Они уже давно ушли отсюда… И нам пора тоже!

Рол заскрипел зубами. Ирма права. А он не прав. И ревность его неуместна. Нахера она здесь – его ревность? Его чувства.

Но, Боже мой, как болит душа! Как она плачет…

– Да, ты права, моя девочка… Нам пора. Уходим!

И первый шагнул на лесную тропу.

Глава 15

Их просто расстреливали. Со всех сторон. Беспощадно и цинично.

Бон скрежетал зубами, разглядывая сквозь колючие зеленые кусты, как нападавшие убивают его парней. И не мог ничем помочь.

Если он бросится на помощь ребятам, его убьют и заберут Кару. А ее отдавать он никому не будет! Пусть прикончат его сначала.

Если бы не эта баба! Он рискнул бы прорваться к бараку. Но поздно.

Братву не спасти – обложили со всех сторон, суки. Нужно уходить. Чтобы хоть свою шкуру сберечь. И Кару.

Бля, все проблемы из-за баб. Не было этой телки, так жили, как люди. Получили сладкую дырочку – и сразу запахло кровью. И смертью.

И что теперь делать?

А ничего. Уходить вместе с Карой. Искать новое пристанище. Жить дальше. И драться за теплое местечко под этим тропическим солнцем.

Пока так. А там будет видно. Если уцелеем сегодня.

Бон поймал на мушку кряжистую пятнистую фигуру возле продырявленной насквозь хижины. Плавно нажал на спусковой крючок. Одиночный выстрел никто не услышал в грохоте боя. Враг споткнулся и навсегда лег на вытоптанную траву.

Атаман успел завалить еще одного мудака. А потом оглянулся на Кару – и чуть не охренел. Выражение ее лица испугало его. Так могла смотреть сама Смерть, если бы перевоплотилась в человека.

Растрепанные каштановые волосы, суженые глаза. Чувственные губы сжаты в тонкую линию. И ненавидящий взгляд.

Кара опустилась на одно колено, двумя руками зафиксировав пульсатор. Говорят, это страшное оружие. Как бы девочка и его не прикончила под горячую руку. Вместе с остальными бандитами.

С востока лагерь атаковала большая группа отморозков. Человек пятнадцать. Они двигались короткими перебежками, стреляя на ходу. Оставшиеся в живых ребята Бона отстреливались из окон барака, стараясь не подпустить врагов на расстояние гранатного броска.

Атаман едва не заплакал, бессильно наблюдая за тем, как беспощадно убивают его товарищей. Он прикончил еще двоих в суматохе боя, но изменить ситуацию не мог.

За него это сделала Кара.

Выстрел пульсатора не заметил никто. Да и не было выстрела. Просто большой кусок пространства вдруг скомкало исполинской рукой. И вся группа нападавших исчезла, буквально растворившись в предрассветной мгле.

Огромная плешь украсила тот участок, откуда атаковали бандиты. Словно бы и не было там ничего. И никого.

Обалдевший Бон в каком-то оцепенении следил за тем, как Кара быстро перевела ствол в другую сторону. Оттуда тоже бежали бойцы, пытаясь прорваться к бараку с запада.

Как в страшном сне, наблюдал атаман, как пульсатор Кары проел плешь среди нападавших. И снова чужаки исчезли, растворились, пропали бесследно. Твою мать!

Кара тяжело дышала. То ли от гнева, то ли от страха. Но не от страсти, это точно. Грудь ее подымалась и опускалась, губы приоткрылись. Она неосознанно провела кончиком язычка по губам – и Бон вспомнил, как эти мягкие губки могут ласкать и доводить до исступления.

Слова застряли в пересохшем горле Бона. Он увидел, как девушка взяла на прицел барак. Хотел что-то крикнуть, предостеречь – и застыл истуканом.

Что-то неуловимо промелькнуло, как молния. И вместо барака мгновенно возникло пустое место. Выжженная земля.

И все. Больше нет никого – ни друзей, ни врагов. Несколько уцелевших бойцов из числа нападавших удирали с места побоища со всех ног.

Тишина. Утро. И солнце взошло над островом негодяев. И местных ублюдков стало гораздо меньше.

Вот так, значит. Девочка отомстила своим насильникам. И не только им. Теперь его очередь.

Бон даже не удивился, когда увидел наведенный на него ствол пульсатора. Атаман выпрямился, оставив на траве подсумок с гранатами. Автомат в правой руке смотрел в землю. Которую сегодня щедро полили кровью.

Кара смотрела на него пустыми глазами, широко открытыми и равнодушными. Она уже включила программу убийства. И тут уже трудно остановиться.

Это была чужая женщина. И она не ласкала его этой ночью. И она не спасалась в его объятиях. Теперь она вершила его судьбу. Теперь она судила и карала.

Это смерть!

И Бон вдруг понял, что жить ему осталось всего лишь миг. Аж задохнулся от безысходности. И жалости к самому себе, так и не успевшему пожить по-человечески.

Он засмотрелся в далекое голубеющее небо. И подставлял лучам солнца заросшее окунувшее лицо. И жадно вдыхал свежий утренний воздух. И все равно не хватало воздуха.

Уже не хватало жизни. Бон оглянулся на разгромленную хижину, где он был так счастлив всего полчаса назад. И не будет больше ни любви, ни ненависти. И никогда он не обнимет женщину. И не выпьет вина. И не увидит света.

И не выдержав всего этого, Бон зарычал, как во время недавнего секса. Но не от страсти, а от обреченности.

– Ну, стреляй! Не тяни жилы…

В глазах Кары гасли и рождались какие-то искорки. Уж не смеется ли она над ним?

– Страшно умирать, атаман?

Ее голос тоже изменился. Стал жестким, уверенным, насмешливым. Что же, она выиграла этот бой. А он проиграл. Значит, нужно уходить. Значит, нужно платить по счетам.

– Страшно… Но ты не тяни. Все сказано. И все сделано… Я дурак! А братву жаль…

Кара улыбнулась. И на миг стала прежней. Но ствол не опустила.

– Хочешь меня перед смертью?

Бон разозлился. Она еще издевается!

– Нет! Я ничего не хочу… Лишь поскорее умереть. Уйти вместе со своими ребятами… Женщина всегда приводит за собой беду. Если бы можно было все изменить!

Девушка вздохнула. И повторила слова Бона.

– Если бы можно было все изменить! Я бы вернулась с полета, сдала дежурство и помчалась бы домой. Там меня бы ждал любимый муж. И праздничный ужин. И очень нежный секс. И много слов о любви…

Атаман расстегнул пуговицу на рубашке, словно ему стало жарко. И перевел взгляд с высокой девичьей груди на отстранённое лицо Кары.

– Но это вы меня сбили! Вы бросили меня на этот проклятый остров… И кто я теперь – после вашего гостеприимства? После всех ваших грязных членов и таких же слов? После похотливых рук и наглых взглядов? И кому я теперь нужна…

В ее голосе не было ненависти. Просто усталость. После всего, что произошло в этом аду.

Она права – они все теперь другие. И никому не нужны.

– Если муж тебя любит, то будет счастлив увидеть тебя снова. Тебе есть к кому возвращаться! А у меня никого – жена отказалась. В том мире я никому не нужен. И в этом тоже…

Кара смотрела сквозь Бона. И вымученная ее улыбка ранила его сердце. Казалось, уже одичавшее и зачерствевшее сердце.

– Муж будет счастлив? Навряд ли… Он тоже все понимает. И будет знать, через что я прошла… И я уже другая! Наполовину прежняя романтическая девочка. А наполовину лагерная шлюха… Спасибо тебе и твоим ребяткам, атаман!

Бон криво улыбнулся. И медленно опустил автомат на землю.

– Это пустой разговор, девочка… Ты хочешь мести – это твое право. Никто не виноват, что так случилось! Сама знаешь, судьбу не обмануть… Я хотел тебя спасти. И уберечь. Но без насилия здесь невозможно… Убей меня – и смирись. Если тебе так будет легче…

Кара опустила ствол. Бон удивленно наблюдал за ней. Неужели Кара его пощадила?

Да, женщина всегда остается загадкой. Никогда не знаешь точно – погубит она тебя или спасет. Бросит в бездну или вознесет на небеса.

– Не будет легче… Ты прав, атаман. Теперь уже все будет по-другому…

Она подошла к Бону и уткнулась ему в грудь. Шмыгнула носом. И вдруг он ощутил на себе ее горячие злые слезы.

– Ну, что ты, девочка… Родная моя! Самая красивая. И самая желанная… У тебя еще все впереди – и жизнь, и любовь, и работа. И мужчины тебя будут любить! И бабы завидовать…

Он обнимал ее трясущиеся плечи. И легонько целовал в висок. И твердо знал – судьбу не обмануть…

Глава 16

Рол мчался по лесной тропе напролом, ничего не замечая. Какие-то папоротники, густые заросли – и едва заметная дорожка посреди первозданной чащи.

Ирма едва поспевала за ним. Нижние ветки скособоченных деревьев хлестали по лицу. Колючий кустарник цеплялся за одежду, пытаясь остановить нежданных гостей.

Они все уже устали. Чертовски устали. Дорога назад давалась трудней. Поэтому все с радостью повалились на траву посреди маленькой полянки, едва Ирма скомандовала «Все, привал!».

Девочки побросали на землю вещмешки. Закинули на них разбитые ноги.

Рол снял пропотевший берет и присел возле главной валькирии.

– Я должен ее найти! Но как? Помоги мне… Ты же знаешь остров, как свои пять пальцев. Куда они могли податься?

Густая крона деревьев над ними закрывала солнце. Уютный полумрак расслаблял тела. Но нежиться на этой земле было опасно. Поэтому лесные феи отдыхали вполглаза, внимательно следя за любым шорохом.

Ирма смотрела на капитана змеиным немигающим взглядом. И это Ролу не понравилось. Сейчас еще и бросится, как кобра. От такого сравнения женщины со змеей капитан улыбнулся.

– А ты чему радуешься, парень? Думаешь, твоя женушка ждет тебя с распростертыми объятиями? Да рядом с ней такой мужик, что закачаешься. Любая баба ей позавидует… По сравнению с Боном любой другой самец – полное ничтожество!

Рол дернулся, как от неожиданного удара. Но Ирма продолжала больно бить его жестокими словами.

– Ты думаешь, что она спит и видит в снах, как ты ее спасаешь? Да рядом с ней Бон! А это такой головорез, который сам ее спасет от кого угодно… Не тебе с ним тягаться, капитан! Бон защитит твою Кару от любого отморозка. И от тебя тоже… Свято место пусто не бывает. Баба всегда найдет себе достойного самца. Даже на острове негодяев…

Рол смотрел перед собой пустыми глазами. Где-то там, в их пронзительной синей глубине, что-то мерцало, искрилось и медленно гасло. Наверное, боль. Или ненависть.

– Ты специально делаешь мне больно, Ирма. Зачем?

Затем, дурачок мой ненаглядный, что не хочу тебя терять. Не хочу отпускать тебя к другой бабе. Даже к собственной жене. Но тебе это знать незачем.

– Забудь ее, Рол! У нее теперь другая жизнь… И другой мужчина! Ты ничего не сможешь изменить. И не надо ничего менять… Так легла карта. И в этом раскладе никто не виноват! Ни ты, ни Бон, ни тем более твоя Кара… Судьбу не обмануть! Даже если тебе повезет и ты найдешь их – то погибнешь… Бон не отдает своих женщин. А твоя Кара уже стала его женщиной! И все его враги умирали нехорошей смертью… И что ты им скажешь, когда найдешь? Вы уже чужие, потому что другие. Потому что здесь иная жизнь… Забудь прошлое, отпусти Кару – и начинай новую жизнь!

Дурачок ты мой, мы теперь повязаны с тобой любовью и кровью. Мы теперь должны быть вместе. Даже если тебе не хочется. Даже если ты не понимаешь ничего в этой заварухе.

Рол упрямо сжал губы. И долго смотрел в напряженное злое лицо Ирмы.

Не хочешь ты меня отпускать, девочка моя! Ох, не хочешь… Понравилась тебе прошедшая ночь. Ты и сейчас бы отдалась мне. Прямо здесь, на полянке, на жесткой траве. И даже своих боевых подруг не постеснялась бы.

– Ладно, это мое дело. И мое право. Я должен найти Кару – и я ее найду! Если суждено погибнуть, как ты говоришь – значит, так и будет… Ты поможешь мне их найти?

Ирма с равнодушным видом изучала свой пистолет. Выщелкнула обойму, проверила патроны, снова загнала на место.

– Где их искать? Прочесать весь остров мы не сможем… Да они где угодно могут прятаться! Поэтому не дури, капитан… Мы возвращаемся в лагерь! И ты с нами… Если повезет, то встретишь свою Кару. Если повезет еще больше – никогда ее не увидишь. Забудь! Другая у тебя теперь жизнь… Ты теперь гражданин этого проклятого острова. И чтобы просто выжить, тебе нужно держаться нас… Сейчас отдохнем, пообедаем – и домой!

Рол покачал головой. И надел берет. И потянулся за своим ранцем. И вдруг заявил:

– Я никуда с вами не пойду! Буду искать Кару… У меня своя дорога, у вас своя. Нам не по пути…

У Ирмы потемнели глаза. То ли от гнева, то ли от ярости.

– Я сказала – ты пойдешь с нами!

И от этого ее резкого и громкого окрика всполошились лесные феи.

Рол вскочил на ноги. Подскочила и атаманша.

– Ты пойдешь с нами – или я пристрелю тебя прямо сейчас!

Твердый прохладный ствол неожиданно возник возле его левого виска.

Все растерянно замерли. И только легкий ветерок пытался остудить разгневанное лицо Ирмы.

Она тяжело дышала – и высоко поднималась ее большая грудь, стесненная камуфляжем. Бандана упала вниз, на траву. И стянутые в «конский хвост» черные волосы валькирии затрепетали на ветру.

И тревожил запах дикой чащи – густой, пряный, хмельной. И чуть дрожал у виска пистолетный ствол. И пронизывали Рола бешеные глаза Ирмы.

И неуверенно переглядывались между собой девочки. Они не верили, что Ирма может убить этого мужчину. Но все может быть.

– Стреляй!

Рол спокойно отвечал на яростный взгляд женщины, которая не так давно обмирала в его руках и страстно кончала от его проникновения.

Ситуация резко изменилась – и теперь любовь может переплавиться в жгучую ненависть. И ее пальчик легко потянет спусковой крючок. И весь мир может взорваться в его воспалённом мозгу.

Ирма кусала губы, а Рол как-то отрешился от происходящего. А может, он просто устал. Или вдруг понял, что Кара в надежных мужских руках. И больше не нуждается в его защите. А может, и не нуждалась никогда.

– Стреляй… Наверное, это лучший выход из этой чертовой ситуации. Так просто – взять и уйти навсегда…

И он сам ткнулся виском в прохладный ствол.

И почему-то Ирма вдруг опустила пистолет. И вздохнула. И сделала шаг к мужчине, которого хотела удержать возле себя любым способом. Как никого другого в своей жизни.

И Рол понимал это. Но ничего не мог изменить. И девочки тоже это понимали.

– Дурачок… Упрямый мой… Все будет хорошо! Но отпустить тебя я не могу. Не могу и не хочу… Нам нужно держаться вместе!

И Рол потянулся губами к губам Ирмы. И она с такой готовностью ответила на поцелуй, что буквально обожгла парня.

Странные существа эти женщины. Кто их поймет? Они так легко могут подарить тебе целый мир. А потом так же легко отберут его вместе с твоей жизнью.

– Возвращаемся домой. А там будет видно… – поставила последнюю точку в их разговоре Ирма.

И девчата облегченно вздохнули, опустив стволы.

Сквозь темно-зеленый шатер переплетенных между собой верхушек деревьев на маленькую полянку наконец-то пробились лучи далекого солнца…

Глава 17

– Теперь мы с тобой, как Адам и Ева – одни в целом мире. Жаль, что на острове еще кто-то есть. А так бы жили, как в раю – только ты и я. И никого больше…

Бон любовался стройной фигуркой Кары. Даже в мешковатых камуфляжных штанах и чужой грязной рубахе навыпуск девушка смотрелась очень эффектно. Соблазнительно очень.

Он желал ее сейчас еще больше, чем вчера в бараке. Кара была теперь совсем другая. Не испуганная жертва насилия, а боевая подруга.

Уверенная в себе красивая и сексуальная дама. Сладкая баба, которая знает себе цену. И знает, что очень нравится мужикам. Причем всем.

– Хочешь быть Евой? Первой и единственной женщиной на Земле… – весело поинтересовался атаман уничтоженной банды.

Кара улыбалась – без особой на то причины. Просто от полноты чувств. И от того, что все хорошо закончилось. Что они оба живы, а все остальные ублюдки погибли. Сдохли, твари!

Это она их убила. Своими руками. Отомстила за все. И за себя, и за других женщин.

Она была высшим судией сегодня утром. И наказала насильников и убийц. А Бона пощадила – единственного мужчину, способного любить и защищать. И он это тоже понимал. И смотрел на нее совсем другими глазами.

– Первой женщиной была Лилит, созданная Господом из танцующих лепестков пламени… Хочу быть Лилит, а не Евой! – шутливо закапризничала Кара.

Ей очень нравилось, как смотрел на нее бывший главарь разгромленной шайки.

– Почему Лилит?

– Потому что ее все боялись – и люди, и ангелы, и демоны. И сам Господь ее опасался…

Кара улыбалась – такая легкая, веселая, раскрепощенная. И свободная, как мифическая Лилит.

Теперь она не рабыня, а гордая валькирия. И Бон уже не атаман и не насильник, а влюбленный мужчина, готовый нести ее на руках сквозь эту чащу. Готовый драться и умереть за нее.

Они хорошо отпахали сегодня – полдня отчаянно пробирались в этой глухой сельве, уходя подальше от уничтоженного лагеря. И от возможных мест обитания других бандитских кланов.

Пульсатор остался у Кары. И Бон не посмел потребовать его назад. «Беретта» тоже осталась у девушки.

Атаман нес два короткоствольных «калаша» и два подсумка – с запасными магазинами и гранатами.

Но у них не было продуктов. А значит, на первый план выскочила новая проблема – где взять жратву, чтобы не умереть с голодухи.

– Я тоже начал тебя бояться. После того, как ты прикончила такую кучу народу…

Бон хмыкнул, вспомнив смертельные плеши и ненавидящий взгляд Кары. И ее голос, в котором прозвучал приговор.

А девочка не так проста, как кажется на первый взгляд. Не только красавица, но и очень опасная львица. Нужно быть с ней осторожнее. Если получится.

– Ладно, ты посиди немного, отдохни. А я пройдусь, поохочусь. Надо что-то добыть на обед. А то уже жрать хочется…

Бон не стал уточнять, что ему хочется не только набить желудок. Очень хочется снова взять эту чертову девку. Но это пока ему не светит. Ведь прикончит, если полезет к ней нахрапом.

Он подмигнул Каре и быстрым шагом ушел по тропинке. С собой взял один ствол и нож. Для охоты более, чем достаточно.

Беглецы расположились возле огромного камня, из-под которого вытекал ручей. С удовольствием напились холодной чистой воды, прозрачной до невозможности.

Валун этот уютно разлегся на вершине пологого холма, заросшего кривыми деревьями и колючим кустарником. И отсюда хорошо просматривались все подходы. Лучшего места для стоянки не найти.

Сначала Бон насобирал сухих веток и распалил костер. Огонь вспыхнул и весело затрещал, пожирая сухостой.

Кара сидела на маленьком камне и подбрасывала новые ветки в огонь. Прозрачно-желтые языки пламени словно бы лизали ей руки, и девушка улыбалась огню, как старому другу.

Бон исчез в чаще. Это его дело – он мужик и должен добывать пищу. А ее дело – направлять самца и идти своей дорогой. Нужно выбраться из этого проклятого острова в большой мир.

Одиночный выстрел глухо прозвучал где-то в отдалении. Через полчаса из-за толстого раскоряченного дерева на тропинку выскочил радостный Бон. В левой руке у него покачивалась туша зверька, чем-то неуловимо напоминающего зайца. Правая рука небрежно держала автомат.

– Крысу поймал? – невинно поинтересовалась Кара, увидев вблизи ушастого монстра.

Бон шутку принял, рассмеялся. И бросил тушку возле костра.

– Почти. Местный деликатес! Пожиратель падали. Вонючий, как скунс. Еще вонючее… Но сытный, гад! Тебе понравится…

Кара поверила серьезному тону Бона и недовольно скривила лицо. Парень расхохотался.

– Шучу, красавица… Очень вкусное мясо. Пальчики оближешь…

Он вытащил нож и начал разделывать тушку.

– Жареное на костре мясо – это такая вкуснятина! Не то, что просроченные консервы, что сбрасывают нам твои друзья с Большой земли. Небось, никогда не пробовала такой свежатины…

Бон ловко разделывал зверька и при этом сыпал словами, как горохом. Искоса поглядывал на девушку, оценивая ее нынешнее состояние.

Кара уже полностью успокоилась после утренней бойни. Страх рассасывался, исчезал, растворялся в глубине души.

На женщину уже не давил чудовищный моральный пресс бандитского лагеря. И не мучил липкий тяжелый страх группового насилия, после которого чувствуешь себя использованной ветошью.

Кара была свободная и сильная. И Бон не был уже хозяином положения. И вершителем ее судьбы. Они сравнялись в могуществе.

Больше того. Она сохранила ему жизнь. И Бон догадывался, почему. Но это ничего не меняло. Она была другая. И он тоже стал другим.

У него правильные черты лица. И почти аккуратная черная борода. Надо заставить Бона побриться. Тогда будет выглядеть моложе. Хотя ему и так хорошо.

Кара исподтишка внимательно изучала бывшего главаря бандитов. Да, она не ошиблась. Это сильный и жадный до жизни самец. И он поможет ей выбраться из этой западни.

Но всему свое время.

Закатав рукава любимой красной рубашки, Бон быстро орудовал ножом. Распластанные ломти кровавого мяса истекают пряным соком на пляшущем огне. Какой запах!

Кара сглатывает слюну. И видит все понимающие, насмешливые глаза Бона. Почерневшие, как ночь.

– Я почему-то так счастлив сегодня! Как никогда до этого в своей долбанной жизни… И ты рядом. Красивая такая… Единственная! И никого больше не надо…

Кода умный и сильный мужчина смотрит на тебя такими шалыми глазами – трудно остаться равнодушной. И сохранять олимпийское спокойствие.

Кара облизала губки. Увидев кончик ее розового язычка, Бон чуть не сдурел. Он наверняка кончит, если только прикоснется к ней.

Осознание своей красоты, чувственности и сексуальности тешило мятущуюся душу девушки. Странно, но она не помнит – смотрел ли так жадно на нее Рол?

А Бон смотрел – и плавился от желания. И распалял Кару. Но не спешил почему-то.

Эта молчаливая чувственная игра взглядами заводила Кару не хуже самых изощренных ласк.

Но вот Бон отвел глаза. И подал ей на листьях соленого дерева горячее вкуснейшее жареное мясо. У Кары потекли слюнки.

У Бона тоже могли потечь слюнки. Но по иному поводу.

Они жадно впились зубами в сочащуюся мякоть. Только сейчас поняли, как они проголодались.

– Я хочу обмыться. Нагрей мне воды… – то ли приказала, то ли попросила Кара после того, как они утолили первый голод.

И Бон кивнул.

– Сейчас сделаю, девочка моя…

И продолжал сидеть у костра. На расстоянии вытянутой руки – от автомата и любимой женщины.

Той женщины, которую можно взять силой. И потерять навсегда.

Или опьянить страстью. И все равно погибнуть.

В любом случае.