Мессир Константин 2: Кукла и ее хозяин

Ep. 01. Самая красивая женщина столицы (I)

- А давайте все сделаем по-братски…

Услышав такое, мы с Глебом переглянулись. У пижона явно не было братьев. Ни один из наших, например, не стал бы с нами делиться по-братски. Это же верный шанс остаться без всего.

- Ну давай по-братски, - усмехнулся я.

Мужчина немного растерялся, удивленный, что мы так быстро перешли на “ты”. А что ты хотел? Братья друг другу не выкают.

- Ну что, веди нас в дом, брат, - хмыкнув, Глеб хлопнул нашего нового брата по плечу.

Надо же, какое позитивное начало. А ведь когда солнечным утром мы подъехали к старинному особнячку на Литейном проспекте, где еще вчера жил один не в меру зарвавшийся колдун, мы даже и подумать не могли, что прием окажется настолько радушным. Однако на крыльце, аж потирая руки от нетерпения, уже топтался внучатый племянник Змееуста.

- Господа, - он с удовольствием обратился к нам, - так здорово, что вы приехали!

Он был удивительно мил и искренне радовался, что мы избавили его от родственничка.

- Вы можете думать, что я рассержен, но я не рассержен! Дядюшка вообще был тот еще урод. Так что мстить за него я не собираюсь…

Да я видел, что не собираешься. Внешность наследничка буквально говорила это за него: по-девичьи отполированные ногти, лоснящиеся на солнце щеки, по-модному прилизанные волосы и небольшое брюшко, выдающее любителя вкусно поесть и поразвлечься, но никак не сильного колдуна. Одним словом - пижон.

- Дядька вообще меня от семьи оттереть собирался! Говорил, что будет жить вечно. Вечно, ага, - усмехнулся наследничек, поглядывая на перстень Змееуста на моей руке, который я пока не спешил ему передавать. - Говорил, что еще меня переживет. Обряды какие-то мутные делал…

Ну тогда тем более готовься постараться, чтобы получить это богатство. По правилам Синьории, он должен выкупить гербовое кольцо у меня, и только потом сможет вступить в наследство. Если же мы не договоримся о цене, то Синьория может заморозить имущество до дальнейшего урегулирования вопроса - а вот это уже реально может быть вечно. Судя по обильному дружелюбию, будущий хозяин все это прекрасно понимал и сам.

- В общем, мне не нужны конфликты, мне не нужны проблемы, - деловито заявил он. - Мне не нужно вот это все. Мне нужен только гербовый перстень. Так что все утрем, все порешаем…

- Ну так дверь тогда открывай, - хмыкнул рядом Глеб.

- А вы кто, простите? - племянник Змееуста учтиво повернулся к нему.

- А я Дед Мороз, - еще шире ухмыльнулся друг, потряхивая пустым мешком в руке.

Правда, подарки не принес - он их отсюда унесет.

- Брат, - пояснил он. - И личный секретарь его, то есть мессира Константина…

Мессира Константина… Почему же из твоих уст это звучало не так почтительно? Надо научить тебя, поганца, уважению. Но это потом, сейчас не ты первый в очереди.

- А давайте и мы все сделаем по-братски, - вдруг додумался наследничек до гениальной идеи. - Обойдемся без Синьории, зачем она нам? Мы же взрослые люди…

О, узнаю этот елейный, доверительный тон - с таким обычно планируют кого-то поиметь. Ну удачи, брат.

- Синьория в любом случае зафиксирует факт урегулирования возникшего конфликта и перехода прав, - пробубнил знакомый писарь, который стоял тут же на крыльце и с опаской поглядывал в мою сторону, словно ожидая, что из моей тени вылезет гигантская костлявая ручища и наваляет ему по старой памяти.

Не став откладывать приятное на потом, в присутствии Синьории я назвал сумму, в которую оценил ущерб, причиненный его внучатым дядюшкой.

- А может, снизите? По-братски, - наш новый брат сразу же начал торговаться. - Хотя бы на платежи в Синьорию и Синод. Сами же знаете, как дорого нынче вступать в наследство. А взамен, - расщедрился он, - можете взять из дома все, что вам захочется…

“Он кого пытается перехитрить? - мысленно хохотнул Глеб. - Нас или себя?”

- По рукам, - охотно согласился я. В доме колдуна всегда есть что-то подороже денег.

В таком настроении и такой компании мы поднялись по крыльцу и вошли в особняк Змееуста. Мрачная гостиная оказалась настолько затхлой, будто прямо тут недавно поднимали трупы. Сколько уже замечал, жилище обычно соответствовало хозяину. А любой некромант рано или поздно превращал свой домишко в кладбище. Наследничек еще потратится, все это проветривая и очищая.

В центре гостиной в золотой раме висел огромный портрет Змееуста. На холсте почивший был запечатлен совсем не таким, каким его прибрала Темнота. С картины смотрел зрелый мужчина без пигментных пятен и глубоких морщин, зато с десятью пальцами - видимо, еще не встретился с моим отцом - и гербовой печаткой на безымянном, которая сейчас была на мне. Нетерпеливо поглядывая на это кольцо, наследник устроил нам обзорную экскурсию по дому. А учитывая, что старый хрыч оказался любителем роскоши, наша прогулка обещала быть весьма увлекательной.

Начали мы с гостиной, где на дубовых полках стояли старинные кубки, украшенные резьбой и цветными камнями. Роскошная коллекция, из тех, которые собираются годами. Из некоторых, если верить будущему хозяину, пили викинги. Ну вот зачем он это говорит? Будто сам приглашает взять.

- Не, ну это не бери, - торопливо произнес он, когда Глеб потянул руку к одной из полок. - Это прям семейная ценность, это еще мой прапрапрадед…

После фразы “не бери” друг, конечно же, взял один из кубков - тот самый, к которому прикладывались викинги.

- Все, что нам захочется, - напомнил он, крутя вещицу в руке. - Разве тебе жалко, брат?

Прапраправнук аж воздухом подавился. Вот интересно, когда он предлагал брать из этого дома все, что нам захочется, он что думал, что мы как воспитанные люди не воспользуемся предложением? Мы не настолько воспитанные.

- Если что, - раздался за спиной писклявый голосок, - вы всегда можете подключить Синьорию, и мы поделим все максимально честно, - выдал писарь.

Ага, еще скажи бескорыстно. Если звать Синьорию, она и себе непременно кусочек потребует - а то и вовсе кусище. Стоит обратиться к ним, как половина имущества мигом рассосется в воздухе - всплывут какие-то старые долги, бумаги, обязательства. Синьория с легкостью может описать все имущество и как спорное заморозить до окончания процедуры, а такие процедуры могут длиться месяцами, а то и годами, а то и десятилетиями - смотря насколько ценным окажется имущество, которое Синьория взяла на сохранение.

- Не надо, - спешно отрезал наследник, - мы сами.

- Вот и отлично, - подытожил Глеб, и семейная реликвия скрылась в мешке.

Пижон с тоской проводил ее глазами.

- А кабинет где? - спросил я.

Немного подрастеряв недавний энтузиазм, будущий хозяин повел нас вглубь богатого особняка. Стены украшали картины в золоченных рамах, полки с коллекционной мелочевкой, старинные фарфоровые вазы, сверкающие рыцарские доспехи по углам - тут были прямо музейные экспонаты. Время от времени под тягостные вздохи наследника Глеб утаскивал то одно, то другое в мешок, словно назло выбирая то, от чего наш провожатый вздыхал громче всего. На время дом колдуна будто стал нашей личной копилкой, сокровищницей, из которой можно взять что угодно. Это как девчонок снимать в клубе, когда заранее уверен, что любая даст - только подойди. Интересно, по скольки таким домам ходил ты?

Кабинет почившего обнаружился прямо под крышей. В самом центре стоял массивный мраморный стол, похожий на внушительный монумент. Однако, несмотря на габариты, внутри не нашлось ничего стоящего - только одна трофейная коробочка, совсем крохотная по сравнению с отцовской, которая тут же исчезла в недрах нашего мешка. Если бывшие хозяева захотят выкупить хранящиеся там колечки, пусть теперь идут ко мне.

- Но… - начал было внучатый племянник.

- Будь благодарен тому, кто сделал тебя наследником, - напомнил я.

Мой новый брат издал тяжелый вздох, но промолчал, прекрасно понимая, что печатка на моем пальце стоит куда больше.

- Если вам угодно подключить Синьорию… - снова влез писарь.

- Спасибо, мы сами, - опять отрезал наследничек, однако уже не так уверенно, как в первый раз.

Под его напряженным взглядом, словно опасающимся, что мы унесем слишком много, я повернулся к пыльным книжным полкам и принялся за дело. Библиотеку Змееуста я обыскал особенно тщательно, точно зная, что ищу. В конце мануала, который когда-то давно отец составлял для меня из обрывков других книг, был список трудов, которые он хотел, но не сумел достать. Вот от них бы я не отказался.

Однако, несмотря на густо заставленные полки, тут стояла сплошь какая-то ерунда. Большинство книг с пространными изысканиями и мудреными терминами на деле напоминали фантазии тех, кто с Темнотой соприкоснулся лишь одним пальчиком. В общем, в этой библиотеке я не нашел ничего ценного. Хотя чего можно ожидать от человека, добровольно вытащившего из себя часть души? Он, по ходу, вообще ничего не ценил.

Покинув кабинет, всей компанией мы посетили кладовую неподалеку, где нашлось коллекционное вино, на вид такое же старое, как и его бывший хозяин - только если второму время шло не на пользу, то вину как раз наоборот. Глеб с довольным видом утащил парочку бутылок в заметно располневший мешок, начавший приятно булькать при ходьбе.

Затем мы прошествовали в спальню почившего. Просторное помещение оказалось очень темным, словно старик прятался здесь от дневного света. Шторы были не просто задвинуты, а скреплены в нескольких местах большими прищепками, чтобы ни один луч не потревожил покой. В центре комнаты стояла огромная разворошенная кровать с множеством перин, рядом - шкаф с нелепыми костюмами и колпаками. А на самом видном месте на комоде расположилась шкатулка с драгоценностями, точно не ожидавшая, что к ней потянет руки хоть кто-то, кроме хозяина. Наследничек аж простонал сквозь стиснутые зубы, когда Глеб ее подхватил. Мог бы, к нашему визиту он бы спрятал ее куда подальше, но, похоже, боялся даже заходить в свой будущий дом без меня. В дом мертвого колдуна вообще опасно заходить, если у тебя нет на это прав. А такое право сейчас имелось только у меня, носившего печатку хозяина - что, собственно, и давало мне права на все остальное.

Некоторое время, пересыпая из рук в руки, мы осматривали содержимое шкатулки: кольца, серьги, кулоны, браслеты, брошки - все оказались самыми обычными, без малейшего намека на колдовство или запрятанную внутри силу. Просто побрякушки - вроде тех, что Глеб раздавал сенным девкам, обналичивая их нас секс.

- Ну украшения-то не бери, - не выдержал наследник, когда друг пересыпал их обратно в шкатулку, - а то баба моя загрызет. У тебя же баба есть? Ты же знаешь, как с ними сложно! Отдал какую цацку, они истерику устроили, у них же все наперечет. Каждое колечко помнят…

Вот это прокол. Неужели еще не догадался? Скажи Глебу, что чего-то нельзя, и ему тут же это понадобится - прям из принципа. Принцип вредности - так и называется.

- Слушай, ну у всех есть бабы, - он зачерпнул из шкатулки горсть и закинул в мешок.

- Но это же фамильные ценности! - возмутился тот. - Еще моя прабабка носила!

- А мы разве теперь не братья? - напомнил Глеб. - А братья делятся… Так что без обид, брат.

Наследника, чье наследство таяло на глазах, заметно перекосило. На этом моменте, разумеется, снова влез писарь, предлагая услуги Синьории, и снова получил отказ. В конце концов, в выборе между потерять немного и потерять много - первое всегда кажется предпочтительнее.

Следом мы заглянули в ванную колдуна. Комната оказалась очень пафосной - с золотым умывальником, золотым унитазом (это ж надо так себя любить) и пузатой ванной на позолоченных ножках. Правда, смотреть на последнюю было противно - внутри, как короста на гноившейся ране, налипла чернота от засохших разводов скверны. Ее присутствие ощущалось даже в воздухе. Пижон стремительно побледнел и сглотнул, сдерживая подступающую тошноту - такова цена малой силы. Изрядно же ему придется попотеть, отскребая всю эту красоту.

Закрыв дверь поплотнее, мы вновь вернулись в коридор. Однако не успели уйти далеко, как я заметил на стене под обоями проступающую черноту, будто пятна плесени рвались наружу. Я остановился, рассматривая, и они еле заметно дернулись в мою сторону, словно почувствовав, у кого сейчас хозяйское кольцо.

- А там что? - уточнил я.

- Да стена обычная, - отозвался наследник, то ли не понимая, то ли усиленно делая вид, что не понимает.

Благо, имелся верный способ это проверить. Поднеся печатку Змееуста к стене, я поскреб гербом по черным пятнам. Миг - и они стали увеличиваться в размерах, надуваясь как пузыри прямо из стены, а потом со звонкими хлопками полопались, окончательно сбрасывая иллюзию. Темнота послушно отступила, и на ее месте обнаружилась дверь, которая ловко маскировалась под обои. Наконец хоть что-то реальное ценное.

Сжав холодную ручку, я провернул ее, и дверь мгновенно отворилась. Внутри висел густой мрак, уводящий вглубь узкого каменного коридора - прямо настоящие катакомбы посреди обычного дома.

- Наверное, не стоит туда заходить, - торопливо предостерег наследник. - Вдруг там что-то опасное…

“Как мило, брат заботится о нас,” - с сарказмом заметил Глеб.

- Можешь зайти первым, - любезно предложил я будущему хозяину, - и предупредить нас, если там что-то опасное.

Наследничек аж губу прикусил, принимая нелегкое решение: с одной стороны, он боялся туда заходить, с другой - боялся, что мы зайдем без него, найдем что-то ценное и оберем его, не сказав ни слова. Внутренняя борьба двух страхов закончилась тем, что он повернулся к писарю.

- Может, вы тоже зайдете? И зафиксируете, что там?

- Сотрудники Синьории, - отчеканил тот, настороженно косясь на дверь, - не ходят в запечатанные Темнотой комнаты. Во избежание травмоопасных ситуаций.

- Может, и вам не ходить? - внучатый племянник повернулся к нам, робко топчась у двери. - А если там что-то смертельное?

- Только слабаки боятся умереть, - с ухмылкой изрек Глеб.

О да, этот ходячий мертвяк знает, о чем говорит.

Видя, как в глубине темного коридора что-то сверкнуло, я шагнул к порогу - и тут же наследничек выскочил вперед, загораживая дорогу.

- А разве это уже не перебор? - пропыхтел он.

Серьезно? Ты останавливаешь меня? И чем - своей холеной тушкой?

- Что именно? - я перехватил его взгляд.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.

- Если не опускают глаза, когда ты смотришь, - учил меня когда-то давно отец, - значит, ты неправильно смотришь…

А потом пижон отвел глаза, косясь на печатку своего ныне покойного дядюшки на моей руке и, видимо, вспоминая, как мне досталось это колечко. Следом он отступил в сторону, решив не связываться - а то мало ли, вдруг для всего этого богатства придется искать другого наследника поуступчивее.

- Конечно, проходите, если угодно… - пробормотал он.

Пройдя мимо этой тушки, мы с Глебом шагнули в узкий каменный коридор, куда едва протиснулся располневший мешок. Наследник потоптался за порогом еще немного и все-таки за нами не пошел, очевидно решив, что здоровье дороже. Оставалось загадкой, чего он теперь боялся больше: того, что за дверью, или меня.

Узкий коридор закончился еще одной дверью с посеребренной ручкой, чье сверкание я и заметил ранее. За ней обнаружилась еще одна комната - настолько крохотная, что внутрь вошел только я, а Глеб остался по ту сторону порога. Окон здесь не было, а из мебели имелся лишь один сам собой горящий торшер, от которого тянулась длинная тень по каменному полу и стенам, скручиваясь и сворачиваясь, словно с трудом умещаясь внутри. Стоило мне зайти, как тень тут же начала свиваться толстыми кольцами у моих ног. Миг - и из плоской она стала выпуклой, материализовавшись в огромную темную змею, способную оплести человека с головы до ног. Ну конечно, что еще может храниться в тайнике у Змееуста.

Глеб за порогом ахнул, однако я не ощущал опасности - тут читалось совсем другое желание. Темные кольца плотно обвились вокруг меня, но не стягивая, а мягко, еле ощутимо касаясь. Когда голова аномалии оказалась на уровне моей, мне в глаза заглянули ее глаза, ярко-желтые, как янтарь, показавшиеся удивительно разумными. Во всяком случае я знал, о чем она хочет спросить.

Всем формам Темноты нравится жить в реальном мире. Но без хозяина они как бездомные собаки, чувствуют себя потерянными - поэтому любая аномалия хочет найти хозяина. Я прямо-таки увидел в эти янтарных глазах отчетливое желание мне служить. Разве можно такое не поощрить? Аномалия в хозяйстве лишней не бывает.

- Служи мне и подчиняйся, - сказал я.

Змеиная голова ласково легла мне на плечо, а затем очень плавно тушка из выпуклой снова стала плоской и растворилась уже в моей тени. Я даже почувствовал приток энергии, пришедшей вместе с ней. Тень - это просто тень у обычных людей, а у колдуна - это часть его Темноты, этакое личное хранилище с быстрым доступом, где можно держать своих питомцев. Правда, капризная грабля туда пока что идти не хочет, а вот змейка нырнула бодро - хоть одна умная аномалия наконец.

- А я уж испугался, - хмыкнул за порогом Глеб, - что в мешок не поместится…

Осматривать в этом тайнике было больше нечего, и мы вернулись обратно.

- Ну и что, было там что ценного? - сразу же поинтересовался наследничек, не решившийся даже нос сунуть за порог.

Для тебя - точно нет.

Еще немного мы прошлись по дому, пополняя мешок. Размахивая им как корзинкой в супермаркете, Глеб запихивал внутрь все, что счел хоть сколь-нибудь ценным. Со словами “в хозяйстве пригодится” там исчез набор серебряных столовых приборов и фарфоровый чайник с золотым ободком, который наверняка целым не доедет. Будущий хозяин дома все задумчивее поглядывал на представителя Синьории, словно прикидывая, а не зря ли он от отказался от их услуг - вдруг бы они обобрали меньше.

Наконец, обойдя весь особняк, мы свернули в гараж - довольно просторный, но при этом пустой. Лишь в самом центре стоял на вид совершенно новенький черный кадиллак. Помнится, я его однажды видел неподалеку от своего дома.

“Всегда хотел кадиллак,” - изрек среди моих мыслей Глеб, хотевший сегодня буквально все, что попадалось на глаза.

Хотя почему нет? Гараж у нас большой, и третья машина точно не повредит.

- Нет, - отрезал наследничек, верно угадав направление наших мыслей. Вот как успел изучить своих новых братьев. - Нет, - еще раз повторил он.

Но я по глазам уже видел, что “да” - лишь бы от нас отвязаться. Он уже и сам понял, что единственный способ нас выпроводить - это нам хорошенько заплатить.

- По-братски, - я протянул руку, - и забирай печатку.

На несколько мгновений гараж окутала тишина, а потом наследник тяжело вздохнул.

- Ладно, по рукам, - и протянул руку, причем весьма спешно, а то вдруг мы захотим еще разок пройтись по дому.

- И не забывай говорить всем, - напомнил я, - благодаря кому ты получил наследство.

Он взглянул на меня с видом “забудешь как же”. Вот из таких мелочей и складывается репутация.

- На том и остановимся, - подытожил писарь и поставил в этом деле точку.

Пожав руки, мы расстались по-братски. Правда, судя по лицу, этот новый брат желал нас больше никогда не видеть. В принципе, не жалко - у меня и так достаточно братьев.

- Мы всегда рады, - напоследок добавил писарь с кислой миной, - когда стороны находят полюбовное решение и без нас.

В кортеже из двух машин и с кучей имущества мы покинули этот щедрый домишко, вполне довольные полученной компенсацией. И финансовой, и моральной.

Ep. 02. Самая красивая женщина столицы (II)

- Мессир! - окликнул меня Савелий, едва я вышел из машины.

Следом приказчик деловито отчитался о том, что я видел и сам. Дом как по колдовству успел вернуться к нормальному облику. Только это колдовство подпитывалось не Темнотой, а золотыми имперскими рублями, чью силу тоже признавали все. В итоге всего за пару часов выбитые стекла заменили новыми, которые теперь ярко сияли на солнце, а покореженную лестницу в гостиной починили. В общем, с задачей экспресс-ремонта приказчик справился быстро и без лишних хлопот, в очередной раз доказав, как правильно я сделал, когда вернул ему гербовое кольцо.

- Рабочий процесс тоже налажен, - сообщил он. - Вынужденный простой закончен.

И это я тоже видел, подъезжая к дому. У наших ворот стоял грузовичок с гербом Волкодава на капоте. Савелий рассказывал, что одно время грузовичок был обычным, без опознавательных признаков, и пару раз его даже грабили. Все-таки скверна - товар ценный. Так что прежнему мессиру приходилось выезжать разбираться лично, чего он очень не любил, если речь шла о мелочах - вроде мелких воришек. Решив сэкономить время, добавили герб на капот, и все проблемы отпали сами: желающим поживиться за чужой счет стало достаточно одного взгляда на дерущихся собачек и желание проходило. Не удивлюсь, если этому грузовичку даже дорогу уступают.

- Доброе утро, мессир… - то и дело раздавались рядом голоса.

По двору бесшумно шныряли люди в рабочих комбинезонах, вынося из подвала коробки со скверной на продажу и сгружая в транспорт. Савелий с ними ловко управлялся, мне же они просто кланялись, робко здоровались и торопливо исчезали, стараясь не мозолить глаза. В конце концов, для них ничего не изменилось - один мессир Павловский сменил другого, и проверять такой же у меня дурной характер, как у отца, или еще хуже не рвался никто.

Оставив рабочий процесс работать, мы с Глебом и пухлым мешком вошли в дом. После ремонта в гостиной было довольно грязно, но скоро должны прийти нанятые Улей уборщики и навести порядок. Главное - успеть встретить их до Харона, который обожал знакомить моих гостей с газоном. Поганца, кстати, не было видно ни на улице, ни в доме, но это еще ничего не значило. Он умел появляться в самый неподходящий момент в самых неподходящих местах, чтобы делать самые неподходящие вещи - как и подобает поганцам.

Первым делом Глеб вытряхнул содержимое мешка на диван и, подхватив серебряный кубок, из которого пили викинги, водрузил его на каминную полку - рядом с урной с прахом, аж дернувшейся от такого соседства. Казалось, даже ухмылка на портрете бывшего хозяина слегка потухла. А что ты думал, ты единственный можешь привозить в этот дом трофеи?

- Теперь каждый заходящий сюда, - довольно выдал друг, - будет понимать, что мы любим роскошь. И если она у него есть, то с нами лучше не связываться… Интересно, а тарелки викингов у кого-нибудь имеются?..

Внезапно внутри меня будто колыхнулась теплая волна - живой порыв еще одного попавшего в мою власть существа. Опустив глаза, я заметил мягкое шевеление в моей тени. Темные кольца плавно расползались по полу вокруг меня - с любопытством и одновременно осторожностью, не спеша сунуться дальше. Моя новая аномалия очевидно учуяла место скверны, так необходимой ей для жизни, но нагло обследовать не решалась. Я словно чувствовал не заданный вопрос - “можно?”. Похоже, эта змейка не только умная, но еще и воспитанная.

- Выходи, - разрешил я.

Кольца стремительно становились все шире, больше и толще, материализуясь. Всего за пару мгновений из моей тени вылезла огромная темная змея и неторопливо поползла по полу, осматриваясь. Тут же от стены отделилась другая тень, умело маскировавшаяся под жирную кляксу - и наперерез моей новой аномалии кинулся Харон, явно узревший конкурента. Грабля дерзко набросилась на змею, прижимая ее к полу, ловя, заталкивая длинную тушку под костлявую ладонь, словно пытаясь сжать в комок и растереть до черной жижи. Однако конкурентка ловко вывернулась и, проскользнув среди гигантских пальцев, обвила их темным кольцом.

Аномалии бывают искусственные, а бывают природные. Первые были живыми существами до того, как в них проникла Темнота, вторые же никогда ими не были. Первые легче приручаются, они не могут без хозяина - вторые же способны выделываться. Кто сильнее? Отец говорил, что природные, бабушка Агаты - что зависит от аномалии. Причем не столько от силы, сколько от мозгов. Наблюдая за дерущимися питомцами - если их так можно назвать, - я довольно легко оценил, у кого мозгов больше.

Пока грабля, не понимая, куда все идет, продолжала борзо кидаться, змея уверенно выбиралась из темной ладони, проскальзывала между пальцами и стягивала их, как бы связывая своими кольцами. Битва продолжалась недолго, и закончилась для главного агрессора довольно бесславно. После череды нападок все пальчики оказались крепко спутаны. А затем змея резко дернула хвостом и опрокинула эту заносчивую пакостную махину. Харон неуклюже плюхнулся ладонью на пол, со звоном отбивая ее - надеюсь, его морда именно там.

- Может, мне ее на охрану поставить? - наклонился я к распластавшемуся поганцу.

Грабля с досадой отмахнулась - мол, я тут только развлекаюсь - и свалила обратно в тень, словно опасаясь, что мы попросим еще один демонстрационный спарринг.

- Аномалия?..

За спиной раздался голос, и, сверкая голубым крестом на рукаве, из глубины дома появилась Дарья, привлеченная возней на полу.

- Зачем тебе еще одна аномалия? - спросила она, сурово глядя на новую постоялицу.

Змея мгновенно отползла ко мне, свиваясь кольцами у ног, будто ожидая моих указаний и не нарываясь сама. Такая милаха. Так бы и потрепал за ушком, если бы они у нее были.

- А ты бы разве отказалась от такой красоты?

- И на что способна эта красота? - подозрительно прищурилась наша мадам. - Надеюсь, не проползет ночью в комнаты и не передушит всех?

Всех точно не передушит - а вот тех, на кого укажет хозяин, вполне. Хотя вопрос, конечно, хороший. Змея у моих ног медленно подняла голову, словно понимая, что речь о ней. На что ты еще способна, крошка? Каждая аномалия может чем-то удивить.

Пару мгновений я вглядывался в удивительно разумные янтарные глаза, а затем в голове будто само собой прошелестело слово, складываясь в ответ.

- Правда. Она говорит, что может узнать правду.

- И какую правду? - не понял Глеб.

- А давай проверим, - предложил я и повернулся к Дарье: - Участвуешь?

“Давай спросим, - мигом оживился друг, - какого цвета на ней трусы!”

Дарья с подозрением покосилась на него, словно читая эти мысли. Весь вопрос лишь в том, что победит: здравый смысл или любопытство.

- Ладно, - наконец согласилась она, - но только один вопрос.

- Но любой, какой захочется, - вкрадчиво протянул Глеб и, пока она не одумалась, галантно вызвался первым.

Я послал мысленный приказ моей новой аномалии, и она начала неспешно свиваться вокруг него кольцами - не настолько сильно, чтобы причинить вред, но довольно плотно, чтобы он не вырвался. Темные кольца оплели Глеба от ног до груди, как толстые веревки - снаружи остались только шея и голова.

- Да меня так бабы не обнимают… - пробормотал он, немного опешивший от подобного расклада.

Глядя на эти прочные путы, я ненадолго задумался, чтобы спросить. Нужен вопрос, на который ему захочется соврать. Проблема в том, что Глеб в принципе мало врет, выдавая через рот все, что созревает в мозгах - причем без фильтрации. В детстве я даже думал, что у него мозг сросся с языком.

Пока я размышлял над вопросом, меня опередила Дарья.

- А тебя посещает мысль о том, чтобы пробраться ночью ко мне в комнату, когда я сплю, и надругаться надо мной? - выдала она.

- Посещает, - без раздумий ответил друг.

Могла бы и так спросить, он бы то же самое сказал.

- Так и знала, - проворчала она, пока кольца плавно сползали с Глеба.

- А зачем ты это спросила? - приосанился он. - Дверь откроешь?

- Еще один замок поставлю!

Вот же мадам неприступность.

- Твоя очередь, - я повернулся к ней. Посмотрим, что ты скрываешь.

- Один вопрос, - напомнила Дарья, складывая руки вдоль тела. - Один!

Однако, не спеша к ней приближаться, аномалия немного нервно взглянула на меня, будто спрашивая, что делать. Если Глеба обвила сразу без всяких колебаний, то здесь застыла, чувствуя силу Темноты. Крошка явно не для проверки сильных колдунов - их безнаказанно этой змейкой не попытать. Но для кого-то слабенького и обычных людей вполне подойдет.

Однако раз уж устроили минутку откровенности, то сейчас можно. Я отправил мысленный приказ, и аномалия осторожно обвила нашу мадам толстыми темными кольцами, словно взяв в плен.

“Спроси, - тут же завелся Глеб, - интересую я ее как мужик или не интересую. Или еще проще: хочет она меня или не хочет?”

“Давай с этим ты разберешься сам.”

“Тогда спроси, когда у нее был первый раз!”

Я же выбрал вопрос, на который ей будет ответить честно еще сложнее.

- Почему тебя в Синоде отправили в отпуск?

Дарья поморщилась.

- Лучше бы спросили что-то непристойное, - несколько секунд она медлила, будто борясь с собой, а потом вздохнула и не стала сопротивляться: - За попытку застрелить бывшего начальника. Все, - с легкой досадой бросила она змее, - уйди!

- О, а ты оказывается плохая девочка, - ухмыльнулся Глеб.

- И за что пыталась? - уточнил я, пока темные кольца торопливо сползали к моим ногам.

- Один вопрос, - ворчливо напомнила наша мадам. - И теперь твоя очередь.

Желая сравнить ощущения, я разрешил, и змея послушно обвила меня, касаясь очень нежно, словно не желая надавить лишний раз и доставить дискомфорт. В этом коконе из колец оказалось удивительно уютно и приятно, как в одеяло закутался. Янтарные глаза взглянули на меня, будто спрашивая, удобно ли. Конечно, такое спец-обслуживание только для хозяина - с остальными она не была так щепетильна.

“Какую бы гадость, - сразу же задался вопросом Глеб, - у тебя спросить?”

“Ты уж как-нибудь определись, - с иронией отозвался я. - Или мне тебе подсказать?”

Но любую его гадость опередила Дарья.

- Как ты на самом деле относишься к отцу?

Отличный вопрос. Миг - и голову сжало тугим кольцом, словно поскребло чем-то острым по извилинам и вытянуло, как щипцами, наружу мысли, о которых я даже и не думал. А затем потянуло и слова. В принципе, я мог и не говорить, остановить этот поток силой, но не хотелось делать змейке больно. Она ведь для меня старалась.

- Мне кажется, я всегда его любил больше, чем он того заслуживал. И может быть, где-то в глубине души до сих пор люблю. И ненавижу, что ничего не могу с этим поделать.

Договорив, я слегка кивнул, и аномалия плавно сползла к моим ногам. А хороша чертовка. Я, может быть, даже самому себе бы так не ответил. Сообразив, что команд больше не будет, крошка неспешно слилась с моей тенью. Конечно, размерами на крошку она не тянула, но была такой милой и отзывчивой, и хотя без труда могла придушить кого угодно, все равно прижималась за защитой ко мне. Особенно мне нравилось, как ласково она смотрела на меня и как нежно растворялась в моей тени.

С улицы внезапно донеслась волна испуганных вскриков. Во двор зашли дородные тетушки со швабрами и ведрами, и тут же, видимо, желая реабилитироваться за недавнее поражение, из тени вылетела загребущая грабля и помчалась на них.

- А ну, кыш! - прикрикнул я на поганца в окно.

Он дернулся и с обиженным видом исчез за углом. Из плюсов - стал понимать приказы гораздо скорее и без дополнительных тумаков.

К счастью, тетушки оказались не из робких и испугаться не успели - лишь сплотились, выставив швабры перед собой, и боевым отрядом ринулись к крыльцу. Похоже, за утроенную плату кое с чем они готовы смириться. Не успели работницы войти в дом, как в моем кармане задергался смартфон. Звонил знакомый лавочник из Лукавых рядов, чтобы сообщить, что амулет, который я заказывал для Ули, готов и его можно забрать в любой момент. В общем, жизнь стремительно налаживалась.

- Мессир, - во всей этой суматохе ко мне подошел Савелий с наисерьезнейшим видом, - мы можем поговорить?

Дозрел-таки. Еще во дворе я заметил это его выражение крайней обеспокоенности, будто весь мир вот-вот схлопнется, как карточный домик. Любит же он драматизировать.

Вдвоем мы прошествовали в мой кабинет, и я закрыл дверь.

- Мессир, - едва мы остались без лишних ушей, заговорил приказчик, - у нас есть специальные люди для обеспечения безопасности и решения конфликтов, которые иногда возникают в работе. Всякое бывает, сами понимаете. Если сочтете нужным, я могу перенаправить их к вам сюда.

Да, действительно такие люди у нас есть - они охраняют склад со скверной и сопровождают поставки. Вот только если про Савелия отец говорил, что колдун он “никакой”, то про этих “ну хоть какие-то”. Оно и неудивительно: сильные колдуны на такие задачи попросту бы не пошли.

- И что, твои специальные люди смогут справиться с сильным колдуном?

- Ну вы же знаете, они не такие сильные, - отозвался приказчик.

- А с мощной аномалией?

Савелий практически дословно повторил предыдущий ответ. Тогда на хрена они вообще здесь нужны? Только если полчища обычных людей придут, чтобы разгромить мой дом, с вилами и граблями - но до такой стадии народной любви я доходить не планирую. Если же речь о базовой безопасности, то для этих целей у меня есть Харон - настолько, насколько ему хватает мозгов, а он вообще-то не такой тупой, каким себя обычно выставляет. И его одного вполне достаточно, чтобы раскатать по траве всех твоих специальных людей.

- Насколько помню, - заметил я, - у отца не было охраны.

- Да мессир… гм… Григорий Маркович, - Савелий все еще немного путал, кто у него теперь мессир, - не хотел, чтобы вокруг дома была охрана.

- И почему? Напомни.

- Он говорил, - продолжил приказчик без особого энтузиазма, уже уловив подвох, - что если у колдуна есть охрана, значит, этого колдуна никто не будет уважать.

Ага, если колдуна вынуждена защищать охрана, то это хреновый колдун. Слава колдуна в его личной силе. А отец знал, о чем говорил - от него одного шарахалось пол-столицы. Его пример наглядно показывал, что ничего не помогает от дурных людей так, как дурная репутация. Да и не он один так считал: охрана у колдуна - это как бы намек для местного комьюнити, что ты не способен защитить свое жилище самостоятельно, и одновременно приглашение потоптаться по твоему газону. Кто ж устоит? Предложи ты такое отцу, сразу бы получил в лоб - и охрана бы потребовалась уже тебе.

- Но вам не нужно с ним соревноваться, - осторожно произнес Савелий. - Все-таки он такой человек был. Не берег себя…

А что с ним соревноваться? Он умер, а я жив. И вообще, охрана и безопасность - две разные вещи, чего мой приказчик, похоже, не понимал.

- Если вы так заботитесь о моем здоровье, - заметил я, - то подберите мне подходящего учителя.

- И чему вы хотите научиться? - слегка напрягся он.

О, список того, чему мне хотелось научиться, был намного длиннее, чем список того, что я уже умел. Отец считал, что сначала я должен освоить главное, с чем родился, а потом уже все остальное - но до всего остального его педагогический процесс так и не дошел. В случае со сколопендрой я прекрасно отдавал себе отчет, сколько в этой победе моих сил, а сколько везения - и соотношение было не таким, которое меня устраивало. Иными словами, если бы я клеил девушек с такой же вероятностью, то до сих пор остался бы девственником.

В общем, я был готов снова погрузиться в учебу и даже расставил приоритеты. Восстановить прежние навыки смогу и сам, свою главную силу тоже смогу прокачать самостоятельно, а вот кое для чего другого мне нужен опытный учитель. Однако тут вырисовывалась загвоздка: просто так зайти в интернет, найти подходящего специалиста и вызвать на дом не получится. Ни школ, ни курсов для колдунов тоже нет. Существовало что-то там специальное у Синода для своих, да некоторые ведьмы иногда собирали закрытые группы - опять же для своих. Ну и разумеется, родители обучали детей - тоже, конечно, своих. Вот и все. Свои же учат своих. А хорошие колдуны скорее удавятся, чем поделятся своими умениями с кем-то чужим - а если уж и поделятся, то за хороший ценник. Благо, с этим у меня загвоздок не было.

- Хочу засунуть Харона в тень, - обобщил я, - и еще пару вещей по мелочи.

- Ваш отец его туда не засовывал, - отозвался Савелий. - Он ему вообще был не слишком нужен.

А кто ему вообще был нужен? Видимо, именно поэтому у грабли такой несносный характер - не слишком приятно быть не нужным. Однако вместо того чтобы послушно залезть ко мне в тень, поганец выделывается. Что он правда думает, что я оставлю его в покое?

- Значит, навыки работы с тенью… - приказчик задумчиво потер подбородок. - Я понял, мессир. Поищу по своим каналам.

На этом мы с Савелием и разошлись. Он пообещал подобрать мне лучшего столичного преподавателя, какого только сможет, и мы с Глебом поехали в Лукавые ряды - этакую колдовскую барахолку, чтобы забрать амулет для Ули и прикупить кое-что еще. Все-таки охрана и безопасность - вещи разные, и о второй никогда не лишне позаботиться.

Ep. 03. Самая красивая женщина столицы (III)

- Говорят, аж печь визжала, когда Волкодав горел… - донеслось из-за ближайшего угла с разноцветными лавками, предлагающими защитные обереги на все случаи жизни и смерти.

- Тихо! - шикнули следом, когда мы за этот угол свернули. - Сын его идет…

Два лавочника в узком проулке Лукавых рядов, где продавали скверну, торопливо мне поклонились.

- Мессир Павловский…

Я коротко кивнул в ответ и прошествовал дальше.

- Говорят, - донеслось уже из-за спины, едва мы с Глебом свернули за еще один угол, - Змееуста до горстки пепла высушил…

- И кто он теперь, новый Волкодав?

- Говорят, даже хуже… Подчищает за отцом…

Следом один из собеседников нервно выдохнул, видимо, вспоминая, не было ли у него долгов перед прежним мессиром.

Всегда поражался скорости сплетен: важную информацию в чужие мозги надо вдалбливать, а сплетни залетают в уши и будто сами застревают среди извилин - со скоростью света, а то может, и еще быстрее. Хотя в Лукавых рядах эти слухи и были важной информацией - им же надо знать, откуда могут прийти проблемы.

Куда ни сверни, сегодня я ловил взгляды повсюду. Лавочники смотрели на меня с благоговейным ужасом, еще не понимая, чего ожидать, но уже на всякий случай опасаясь - так же смотрели в детстве, когда я вернулся в школу после долгой болезни, когда буквально вырвал душу Глеба из небытия. Чтобы меня никто не трепал расспросами, перед моим возвращением он сказал всем, что я сотворил летом нечто ужасное и сам Святейший Синод взял меня под контроль. Одноклассники повелись, и ко мне никто ни с чем не цеплялся - в первую неделю даже разговаривать со мной боялись. Потом их, конечно, отпустило, когда поняли, что я никого убивать не намерен, но тогда я оценил силу сплетен.

“Ну у тебя тут и репутация,” - заметил Глеб, прислушиваясь к очередной версии моей победы над Змееустом за очередным углом.

Отличная репутация - именно такая и нужна, чтобы ни одна сколопендра больше не сунулась в мой дом.

Под аккомпанемент из шепота, вздохов и опасливо-любопытных взглядов мы дошли до нужной лавки, где меня ожидал готовый амулет и крайне теплый прием - в отличие от предыдущего раза.

- Константин Григорьевич, - расплылся в улыбке хозяин лавки, - пройдемте внутрь, пожалуйста. По вашему заказу все готово…

Из общего зала, где толкались у прилавка другие покупатели, он проводил нас в небольшой кабинет. Внутри стояли несколько кожаных кресел и круглый столик с пачкой каталогов, предлагающих изучить ассортимент с максимальным удобством. Прямо вип-зона для особых клиентов.

- Не желаете чая? - услужливо предложил мужчина, похоже, стремясь окончательно реабилитироваться в моих глазах. - Моя племянница заваривает лучший травяной настой во всех рядах, если вам угодно.

От лучшего обычно не отказываются. Пока его племянница заваривала расхваленный чай, лавочник протянул мне бархатную коробочку. Внутри лежал серебряный кулон на витой цепочке. Изящная вещица для изящной девушки - работа оказалась весьма тонкой. В аккуратном кружке красовалось тиснение моего герба с собакой, треплющей волка. Стоило чуть подержать амулет, и холодное серебро потеплело в руках, будто почувствовав своего хозяина. Я сжал кулон в ладони, и Темнота внутри меня откликнулась, одобряя качество.

- Всем довольны, мессир? - спросил хозяин лавки.

Похвалив работу, я убрал вещицу обратно в коробочку. Следом распахнулась дверь, и с подносом в кабинет вошла Илона - ведьма, делавшая мне массаж в прошлый раз и оказавшаяся по совместительству племянницей хозяина.

- Чай для посетителей, - проворковала она.

Томно поглядывая на меня, девушка поставила на столик фарфоровые чашки и вазочку с печеньем, а затем удалилась, соблазнительно покачивая бедрами, как бы приглашая пойти за ней. Но нет, у меня пока дела. И ее дядюшка, организовавший нам отдельный кабинет и угощение, это отлично понимал и очень надеялся, что хотя бы часть моих дел осядет в его лавке и я стану постоянным клиентом. Даже сказал, что много лет работал с моим отцом, как бы намекая, что с выбором лавки я не прогадал. Отец предпочитал лучших. Что ж, посмотрим, сумеешь ли ты заинтересовать и меня.

- Может, вам угодно что-то еще? - аккуратно поинтересовался он.

Дальше, пока Глеб трескал чай с печеньем, мы с лавочником обсуждали, что мне угодно еще. Ремесленник, которого звали Лаврентий Александрович, оказался услужливым, сговорчивым и сведущим. Когда речь зашла о вопросах безопасности, у него обнаружился целый список вариантов. Первым делом мне были предложены оконные стекла со специальной защитой от мелкой нечисти. Но, как показал опыт, мелкой нечисти мой дом не слишком интересен - только крупной.

- А что-то посолиднее есть?

В идеале я бы хотел организовать вокруг дома силовое поле как у Зимнего дворца, однако и без лавочника понимал, что это хлопотно и дорого. Даже не так - это очень-очень хлопотно и очень-очень дорого. Во всей империи подобная защита есть лишь у единиц - тех, кто, собственно, и рулит империей. Остальным же надо включать мозг.

- Я могу предложить другие варианты, - пообещал хозяин лавки.

Перебрав с десяток довольно любопытных вариантов, наконец мы нашли один, подходящий и по качеству, и по срокам, и по цене. Задачу упрощало, что в моем доме уже была комната, которую облюбовала Темнота: кабинет хозяина. Так что с помощью специальных оберегов и связующих заклинаний там можно без особых проблем создать локальный аналог силового поля. Если все выйдет как надо, кабинет превратится почти что в бункер, где можно будет пережить любую неприятность - хоть нападение аномалии, хоть ядерную войну. В итоге я разместил первый заказ, на который мне тут же предложили скидку и заверили, что выполнят в кратчайшие сроки и в лучшем виде.

Затем мы обсудили, как увеличить время, которое прислуга могла проводить в моем доме без риска для здоровья. Амулеты принадлежности, как для Ули, в данном случае были неуместны. Требовалось нечто простое, но одновременно эффективное, что не даст Харону их лапать, а скверне отравлять. В итоге сошлись на защитных брошках, ставших вторым заказом.

Напоследок лавочник с покаянным видом протянул мне сверток из грубой желтой бумаги, туго перевязанный бечевкой и скрепленный сургучной печатью, и несколько раз извинился, что забыл отдать в мой первый визит.

- Это мне передали для вашего отца, мессир, - торопливо пояснил он. - Его заказ издалека. Но поскольку Григорий Маркович не смог забрать, отдаю вам… - добавил он, глядя на сверток так, будто внутри лежала бомба.

Я забрал посылку, и ремесленник аж выдохнул с облегчением, что больше не придется хранить невесть что. Вид у свертка был нетронутым: печать даже не пытались вскрывать, бечевка не порезана, бумага не повреждена. На ощупь внутри лежала какая-то коробка, довольно массивная, но при этом не слишком тяжелая. Хозяин лавки выдохнул второй раз, когда понял, что я не стану вскрывать это здесь. Все-таки заказ моего отца вряд ли был безобидной безделушкой.

Наконец, завершив все дела, мы с Глебом попрощались с лавочником и покинули кабинет. Однако стоило вернуться в торговый зал, как мне навстречу в коротком синем халатике выскочила Илона, вертя баночку скверны в руке.

- Мессир Константин, - выдохнула она, без стеснения пожирая меня глазами, - а вы не желаете массаж?..

Тот массаж, который она мне устроила в прошлый раз, я отлично помнил и не отказался бы повторить. Так что на этом моменте мы с Глебом разошлись. Решив провести время не хуже, он пошел в соседнюю лавку, где тоже могли сделать массаж.

“Может, и меня обслужат,” - воодушевленно бросил друг, выходя на улицу.

Ну тебя и может - а меня наверняка. Только я шагнул в процедурную, только дверь захлопнулась за мной, как ведьма сразу начала расстегивать пуговицы своего рабочего халатика - не то что без прелюдий, даже без разговоров. Да что ж ты такая быстрая? Твоя ценность была бы гораздо выше, будь ты помедленнее - а так мне даже трусики снимать с тебя не нужно. А когда с девушки не надо даже трусики снимать, думаешь, есть хоть какой-то шанс, что в памяти останется ее лицо?

- Не спеши, - остановил я, устраиваясь на кушетке. - Сначала разомни мне спину.

- О, какая у вас выдержка, мессир, - прищурилась Илона, уже успевшая полностью обнажиться.

А ты что думаешь, я так мало женских тел видел, чтобы кидаться едва кто-то оголится?

Не став накидывать одежду, она открыла баночку и начала втирать пляшущие черные змейки мне в кожу.

- Можете заезжать ко мне, когда вам нужно, мессир, - ворковала блондинка, мягко вбивая скверну пальчиками. - Для вас я доступна в любое время дня и ночи…

- В любое не потребуется. Для этих целей у меня и собственная ведьма есть.

И теперь ей ничего не мешало приехать вместе с Ульяной.

- А, у вас есть… Ну конечно, у вас есть… - с легкой грустью в голосе протянула моя массажистка и, будто опомнившись, вернулась к игривому тону: - Но вы же не оставите всех остальных без вашего внимания?

- Всех - это кого? - усмехнулся я.

Ведьм, стремящихся прокачаться за мой счет?

- Всех желающих доставить вам удовольствие, - протянула Илона, чувственно поглаживая мою шею.

Вот как заговорила - умница. А то в прошлый раз начала не с того.

- И как, почувствовала себя после прошлого раза сильнее?

Хотя ее валяющиеся на полу трусики уже как бы были ответом. Если не нравится, добавки обычно не просят.

- Позвольте мне и в этот раз вас порадовать, - прощебетала она.

Не став лишать девушку подобной радости, я охотно перевернулся на спину и позволил. Ведьма, которая искренне верит, что если давать колдунам, станет сильнее, в наши дни не редкость, но все равно каждый такой благой порыв надо поощрять.

Бодрый и довольный после сразу двух сеансов массажа, я наконец покинул эту гостеприимную лавочку. Одновременно со мной из соседней с кислым видом вышел Глеб.

- Ну что, обслужили тебя? - поинтересовался я.

- Нет, не обслужили, - проворчал друг. - Только скверной намазали. А по поводу всего остального сказали, что слияние проводят только с колдунами… - произнес он таким тоном, словно передразнивал кого-то. - Не нравятся мне эти Лукавые ряды!

Да? А мне вот местечко пришлось вполне по вкусу.

Получив все, за чем приехали, мы направились к выходу, сопровождаемые длинным шлейфом из сплетен и взглядов, отслеживающих сегодня буквально каждый мой шаг - любопытных, опасливых, напряженных. Мало ли, что я еще спалю.

- Мессир Павловский, добрый день! - сбоку вдруг раздался незнакомый чуть писклявый голос.

Ко мне бодро подскочил мужчина средних лет с лысиной, брюшком, кривой улыбкой и девятью золотыми перстнями на десяти пальцах. Странно, что и последний не занял. Так обильно обычно украшаются очень амбициозные, но при этом слабые колдуны, пытаясь произвести впечатление хоть чем-то.

- Я работал с вашим отцом, - с важным видом пояснил он.

Работал, пожалуй, громко сказано. Честнее будет - платил ему. За глаза таких колдунов называют подписчиками, поскольку они рассчитывают на твое покровительство и платят тебе за право прикрываться твоим именем. Иными словами, подписываются на твои услуги и твои условия.

- И теперь я согласен работать с вами, - еще более напыщенным тоном выдал мужчина и слегка склонил голову.

В смысле - ты согласен? То есть это ты оказываешь честь мне?

“Может, станцуем от радости?” - с иронией протянул Глеб.

Если только на этой наглой тушке. Стоял тут, просил взять его к себе - а голову еле склонял, будто шею заклинило, чтобы не выражать подобающего почтения. Взгляд нахально скользил по мне, словно ожидал, что я тут же вскину руки к небу и возоплю, какая радость, что хрен пойми кто соизволил просить моей защиты. Вот только проситель забыл, что просит тут он.

- Твое имя? - уточнил я.

Он еле заметно поморщился от такого обращения, но проглотил. Что поделать, право “тыкать” имел не тот, кто старше, а тот, кому можно больше. Достав смартфон, я набрал приказчика и уточнил, что это вообще за тип. Тип оказался тем еще жуком, и если при моем отце сидел смиренно и тихо, то сразу после его смерти, когда Савелий предлагал перезаключить договор со мной, нынешний проситель без раздумий нагрубил и отказался от услуг.

- Послал меня, мессир, - добавил приказчик.

- И куда послал? - уточнил я, видя, как с горе-подписчика, который прислушивался к обрывкам разговора, слетает недавняя спесь.

Казалось, пол-улицы вокруг затихло, прислушиваясь вместе с ним.

- Туда, куда приличные люди не посылают, мессир.

Закончив вызов, я вернулся к заметно поскромневшему собеседнику.

- Мой приказчик говорит, что ты ему нагрубил.

- Небольшое непонимание… - спешно проблеял тот.

- Если вдруг возникло непонимание с тем, кто носит этот знак, - я показал свою печатку, - то непонимание возникло и со мной. И это уже мне решать, насколько оно небольшое.

- Но…

- Хочешь непонимания со мной?

Он аж сглотнул застрявшие поперек горла оправдания и нервно переступил с ноги на ногу, понимая, что если продолжит выделываться, ему потребуется уже не моя защита, а защита от меня.

- Извинись перед моим приказчиком, - подытожил я. - Причем так, чтобы он проникся. Тогда я решу, что с тобой делать дальше. И будь готов, что процент станет выше.

- Конечно, мессир, - на этот раз проситель глубоко поклонился. - Я так и сделаю, - и проворно скрылся.

Люди вокруг тут же вернулись к своим делам, усердно изображая, что не подслушивали и не подглядывали - но, судя по лицам, зрелище вышло именно таким, какого они и ждали. Взгляды в рядах проводили нас до самого выхода. Вот она, доля мессира - нигде не оставаться незамеченным. Репутация - вещь не быстрая, она не зарабатывается сразу, но одной сколопендры оказалось вполне достаточно, чтобы запустить процесс.

Скоро каждая псина будет в курсе, что новый мессир Павловский намерен продолжить славные традиции старого. Так что продолжайте уважать и бояться.

Пообедав, мы приехали домой. Пустая гостиная сверкала чистотой - работницы навели порядок и ушли, и, похоже, обошлось без происшествий. Дарья в гостиной тоже не обнаружилась. Нашлась она неожиданно там, где ее не должно быть в принципе - в моем кабинете, у моего стола, с моей книгой в руках, которую я вообще-то держал в ящике - опять же моем. Ибо этот самодельный томик явно не для твоих пытливых глазок.

- А в Синоде разве не учат не трогать чужое? - уточнил я.

Захлопнув книгу, наша мадам торопливо повернулась ко мне. Однако вместо растерянности или смущения, подобающих случаю, в ее глазах лишь назидательная суровость.

- Как сотрудник Святейшего Синода, - известила она, - в пределах своей компетенции, а этот дом - моя компетенция, я могу делать все что угодно, в том числе и проводить обыск.

Ничего себе заявочка. Лучше бы кухню обыскала, обнаружила что-нибудь в шкафу и приготовила ужин. Подойдя, я выдернул книгу из ее загребущих пальчиков.

- Все, обыск закончен.

Дарья задумчиво проводила томик, перекочевавший из ее рук в мои.

- Судя по тому, что я там прочла, - после паузы выдала она, - твой отец хотел сделать из тебя монстра.

Можешь радоваться, он бросил эту затею - вместе со мной.

- Я не буду спрашивать, - тоном заботливой старшей сестрички продолжила она, - что эта книга делает здесь. Это и так понятно. Просто имей в виду, большинство из того, что в ней написано, - высокоуровневое колдовство, на освоение которого люди тратят десятки лет. И если рискнешь применить это без надлежащей подготовки, это может тебя убить.

Ха. Напугала. Да я уже треть всего этого применяю без надлежащей подготовки, и, как видишь, все еще жив - причем не я один.

- А здесь что? - Дарья с подозрением уставилась на сверток у меня под мышкой.

- И это хочется обыскать?

- Порой с тобой невозможно разговаривать, - пробурчала наша мадам.

- Разговаривать со мной намного легче, - заметил я, - если начинать разговор не с обыска. Имей в виду.

Вместо ответа она закатила глаза и наконец покинула мой кабинет. Я же положил сверток на стол, сорвал печать и, сняв бечевку, развернул хрустящую бумагу. Под упаковкой обнаружилась небольшая деревянная коробочка с резными стенками. Я осторожно открыл ее, готовый прибить крышкой и чернотой с пальцев все, что бы оттуда не вылезло. Но ничего не вылезло - внутри лежало лишь овальное зеркало с изящной серебристой окантовкой, отлично бы смотревшееся на стене будуара столичной модницы. Сзади красовались две сплетенные буквы “СК” - видимо, инициалы мастера. Некоторое время я крутил находку в руках, потирал серебро, вглядывался в свое отражение - однако ничего необычного так и не ощутил. Никаких явных признаков Темноты. В подарок, что ли, кому готовил?

Отложив зеркало, я взял шкатулку, купленную сегодня в одной из лавок, и засыпал в нее все перстни Змееуста, которые у меня остались, а так же те, которые утром вывез из его дома. А затем убрал ее в верхний ящик, заставив отцовскую коробочку немного подвинуться. Интересно, сколько столичных колдунов вынужденно хранят свои побрякушки в моем столе? Забрать свое пока рвался только один. Остальные очевидно умнее.

Сев в кресло, я подхватил грубо сплетенную книгу, ставшую поводом для недавнего разговора. Монстра, говоришь…

- А что это? - спрашивал в детстве я, когда отец с треском вырывал страницы из другого томика, готовясь вшить сюда.

- Это твое будущее. Освоишь это - и станешь самым крутым.

- Круче тебя?

- Вот как освоишь, - ухмылялся он, видимо, в принципе не веря, что такое возможно, - так и посмотрим…

Иронично, но эта книга сама по себе напоминала монстра, сшитого из разных кусков и стянутого толстой нитью в одном грубом переплете. Внутри была настоящая мешанина из обрывков множества других книг. Различались шрифты, картинки, высота и ширина страниц, их цвет и состояние - одни были белые хрустящие, другие пожелтевшие, словно совсем древние. Но все безжалостно выдергивались из первоисточников и вшивались отцом в этот самодельный мануал. Некоторые листы были на иностранных языках - порой попадались даже вязь и иероглифы. Он собирал эти кусочки по всему миру во время своих бесконечных разъездов. На полях постоянно мелькали комментарии, сделанные знакомым корявым почерком - “начать отсюда”, “выучить в первую очередь”, “отлично для нападения”. Вот только для кого это все? Для меня или для себя?

Я листал отцовскую книгу и не знал, радоваться или огорчаться. У него на самом деле были на меня планы - хотел превратить меня в свое секретное оружие, временное вместилище душ, которые выгодны ему. Ведь так удобно убить врага и сделать своей послушной марионеткой, а потом расщепить его душу и отдать Темноте, когда он больше без надобности. Сколько таких душ можно вместить? На одних страницах заявляли, что до десяти, на других обещали гораздо больше - никто не знал наверняка.

Жнец, душелов, душеприказчик - у дара, который мне щедро отсыпала Темнота, много названий. У каждого языка, пожалуй, свое - настолько нет единого понимания. Сходились все лишь в том, что этот непонятно кто может удерживать души - этакий вокзал для завтрашних мертвецов. Камера хранения на короткий срок, а не банковская ячейка на века. Я же хранил душу Глеба очень долго и собирался хранить еще дольше, что обычно не принято.

На эту тему даже обнаружилась целая страница, измалеванная корявым почерком, словно отправляющим послание в пустоту: “Только идиоты будут держать чужую душу долго!” А что ж ты это не вырвал-то и не отправил мне в конвертике? Вдруг бы я проникся.

Вообще, Темнота не слишком в восторге, когда кто-то надолго удерживает чужую душу. Этот занудный шепоток “отпусти ее, станешь сильнее” как раз отсюда. Зараза ждет, что принесешь ей жертву, но чтобы держать, да еще годами… Удерживать у себя души - это прерогатива Темноты, и она не особо любит конкурентов. Однако своим человеческим порождениям иногда дает такие возможности. Будь иначе, не превращала бы девушек в пифий и не подкладывала бы под тех, от кого желала наследников.

А самое ироничное во всем этом, что то, что отец вырывал у Темноты с трудом, она мне дала просто так, щедрым бонусом. А он никогда не задумывался, вдруг Темнота выбрала его только для того, чтобы он стал моим отцом? Скажи я ему такое, получил бы самый смачный подзатыльник из всех.

Еще некоторое время я листал книгу, которую отец дополнял и после того, как послал меня. Для кого? Хотел меня вернуть, надо было по-другому. Хотя о чем это я? Ничего он не хотел.

Рядом задергался смартфон, словно возвращая в реальность, где я нужен. Уля прислала новый снимок, в открытую намекая, что уже вся извелась без меня. Лукаво улыбаясь, она стояла перед зеркалом в моей прежней спальне в дядином доме. Темные волосы игриво рассыпались, скрывая плечи - зато все остальное было открыто, и из одежды на ней имелись только черные чулки в крупную сеточку.

Уля: “Угадай, что я только что делала на твоей кровати…”

На снимке за ее спиной виднелась моя смятая кровать, как бы давая подсказку. Усмехнувшись, я нажал вызов, чтобы обрадовать мою развратницу, что наконец-то все то же самое можно делать и со мной. Интересно, сколько времени ей нужно, чтобы собраться?

Ep. 04. Самая красивая женщина столицы (IV)

В окошке видеосвязи мгновенно появилось милое хитрое личико с чуть прищуренными серыми глазами. Темные пряди игриво разлетались по подушке. Держа смартфон в вытянутой руке, Уля лежала на моей кровати, которую уже успела хорошенько помять. В кадр так же попадали голые плечи и темная ложбинка, уводящая в то, что пока недоступно для просмотра - словно требовало кодовой команды, чтобы это открыть.

- А дальше что?

Вместо ответа Ульяна медленно повела камерой вниз по телу, показывая, что из одежды на ней, как и на снимке, только чулки. Люблю, когда реальность соответствует обещаниям.

- Угадай, что я только что делала на твоей кровати… - игриво протянула моя прелестница, возвращая камеру на лицо.

- Угадал, - в тон ей отозвался я, - и что мне за это будет?

- Зависит от того, что ты мне скажешь…

- Зависит от того, как ты себя вела…

- Я вела себя очень-очень плохо, - шаловливо прищурилась она. - И буду еще хуже, если пожелаешь, - камера снова проехалась по обнаженному телу.

Ох, если б только было такое колдовство, чтобы через экран тебя можно было перетащить сюда - прямо в этот кабинет, прямо на этот стол.

- За такое плохое поведение надо хорошенько наказать, - подытожил я. - Собирай чемодан.

Кровать на той стороне резко скрипнула.

- Правда? - Уля аж подскочила на месте. - Уже можно?

- Только имей в виду, все, что делала на моей кровати, придется повторить и на мне.

- Какие суровые условия, - довольно отозвалась она. - А чем-нибудь еще я там буду заниматься?

- А зачем тебе заниматься чем-то еще?

- Я не хочу быть просто содержанкой, - серьезно заметила Ульяна. - Хочу быть тебе полезной.

Ну здесь ты по адресу. Этот дом только и ждет ту, кто захочет быть полезной. Работу даже придумывать не надо, она буквально из каждого угла сама выпадает. Пугать тебя просто не хотел.

За следующую минуту Уля уточнила, нужно ли захватить что-то еще из моих вещей, а параллельно, будто демонстрируя навыки отличного менеджмента, умудрилась купить билеты на завтрашний рейс на себя и Агату, чью перевозку в новый дом тоже внесла в свои обязанности - видимо, включила ведьмочку в список моих вещей. Чемодан же у моей умницы, как оказалось, стоял собранным уже несколько дней - вот как сильно кому-то не терпится ко мне.

Сразу после я позвонил Агате, но там разговор быстро перешел в одни междометия. Подруга пищала от радости, местами переходя на ультразвук. Похоже, малышка и правда опасалась, что мы оставим ее в родной глуши. Наедине с любимой бабушкой. Все закончилось суровым окликом от последней, и внучка стремительно сорвалась собирать чемодан, который, в отличие от Ули, предусмотрительно не подготовила. Мелочь, а намекает, кто будет полезным сам, а кого придется наставлять.

Стоило отложить смартфон, как в кабинет без стука ворвался Глеб, сияя словно обмотанная гирляндой елка. Казалось, слегка надави на него - и он начнет пищать от радости, точь-в-точь как ведьмочка.

- У меня для тебя две новости! - выпалил он, держа руку за спиной. - Одна хорошая, а от второй ты обалдеешь!

- В каком смысле? - спросил я, пытаясь разглядеть, что он там прячет. - В хорошем или плохом?

- В охренительном! - пообещал друг, пряча это еще дальше. - Ну что, с какой начать?

- Давай со второй. Хочу сразу охренеть.

- Не, - тут же мотнул он головой, - тогда первая будет не очень. В общем, я начинаю с первой!

Стоило ли вообще спрашивать?

- Мы идем в театр! - торжественно возвестил Глеб.

- В смысле - в кабаре? - уточнил я.

- Не, в реальный театр! - аж захлебываясь от восторга, выдал он. - Ну там где сцена, занавес и все такое.

- То есть кабаре переехало в театр?

Должны же быть какие-то веские причины. Театр был местом, куда Глеба не загонишь в принципе. Уступала ему разве что филармония.

- Не, серьезно, мы идем в театр, - повторил друг. - На балет!

Я даже невольно хмыкнул.

- Ты хоть в курсе, что такое балет?

- А то! - следом ухмыльнулся и Глеб. - Помнишь, дед нас водил на “Спящую красавицу”?

Я-то помню. Удивительно, что помнишь ты - потому что, пока на сцене выписывали фуэте, наша спящая красавица громко сопела во втором ряду партера. Дед попросил тебя разбудить, я с удовольствием отвесил тебе подзатыльник. Зевая, ты попытался отвесить в ответ, люди вокруг возмущенно зашикали, и все вернулись к своим занятиям - и до конца представления твой сон больше никто не тревожил. Однако точно так же можно выспаться и дома. Сейчас-то ты чего там забыл?

- Ты же не фанат балета, - заметил я.

- А мы идем смотреть не балет, - довольно, чуть ли не подпрыгивая на месте, отозвался мой полудурок. - Мы идем смотреть на самую красивую женщину столицы! Так тут пишут, - и бросил передо мной цветастый журнал, который усердно прятал за спиной. - Обалденно, да?

Ну это многое объясняло. Усмехнувшись, я подтянул к себе журнал, издатели которого в женской красоте отлично разбирались - ведь именно на ней этот глянец и зарабатывал, заталкивая на страницы так много полуголых девичьих тел, что удивительно, как листы еще не слипались от всей этой сладости. На обложке, обещавшей, что внутри будет еще жарче, застыла в сложном прыжке, словно взмывая ввысь, стройная девушка - в одних пуантах. Вокруг гибкого абсолютного обнаженного тела изящно вилась широкая красная лента, закрывая его лишь в самых пикантных местах. “Ника Люберецкая - прима Императорского балета” - поясняла надпись, сделанная аккурат между раскинутых в прыжке ног. А не слишком ли откровенно для примы Императорского балета? Видимо, новый способ заманивать людей в мир искусства.

Чуть ниже были указаны номера страниц, где разместилось интервью с ней. Правда, текста там оказалось немного - журнал был для тех, кто предпочитает буквам картинки. Так что интервью представляло собой коротенькие глубокомысленные вопросы (по типу: трахают ли тебя в балетных позах), на которые прима не менее коротко отшучивалась, и огромные фотографии, ни для одной из которых ее не потрудились одеть. Я пролистал несколько страниц - все снимки балансировали на грани эротичности и непристойности. Опусти ленту чуть ниже - и вышла бы откровенная порнография. Фотограф явно был профессионалом, хоть кое-где и казалось, что снимал одной рукой.

- А порнушку с ней никто в сеть не сливал? - задумался рядом Глеб и, не теряя времени, полез в смартфон.

Но, увы, тут ему не перепало.

- Ты же понимаешь, - я откинул журнал, - что в театре она будет танцевать не в таком виде?

- Ты сначала почитай, - отозвался друг, протягивая в качестве аргумента свой смартфон.

На экране обнаружилось сразу с десяток вкладок с госпожой Люберецкий - то ли как у увлеченного фаната, то ли как у обычного сталкера. Внутри статьи о ней, желтенькие новости, интервью разной свежести и опять же фотографии. Оказывается, именитая балерина умудрилась за последние полгода раздеться для всех модных мужских журналов, став прямо-таки кумиром местных инцелов. Звезда Имперского балета, икона стиля и секс-символ столицы - вот как ее окрестили за такую щедрость восхищенные поклонники. Кое-где даже называли самой красивой женщиной Петербурга. А что сразу не целой империи? Для этого, наверное, надо раздеваться целиком.

- Тут пишут, - Глеб ткнул в очередную вкладку на экране, - что полстолицы готовы из штанов выпрыгнуть, лишь бы до нее добраться. По слухам, некоторым даже перепало. Кто знает, может, и мне перепадет…

И правда - все снимки и все статьи словно усиленно пытались убедить, что она шикарная и как бы доступная. Этакая дама полусвета, готовая дать шанс любому достойному спонсору. Вот кто-то и повелся.

- С каких пор тебе нравятся недостижимые цели? - я вернул ему смартфон.

- Это столица, здесь все возможно, - бодро возразил друг. - К тому же секс-символ я еще не трахал. Вот было бы символично, да?

Мой взгляд снова упал на обложку. Не сказать, что статус совсем уж не заслуженный. Тут было, на что посмотреть: хрупкая грациозная фигурка, собранные в тугой пучок светлые локоны, правильные до идеальности черты лица, сочные коралловые губы и огромные голубые глаза, будто с вызовом смотрящие в ответ на зрителя.

- А ты уверен, что это твой типаж?

- Намекаешь - твой? - прищурился Глеб. - Да брось, какой типаж! Посмотри, какие большие глаза…

Ой, только не говори, что в девушках тебя вдруг стали интересовать глаза. Большими, по-твоему мнению, должны быть не глаза. Мне-то не заливай.

- Так что мы сегодня идем на балет, - он аж потер руки в предвкушении. - Самый легкий способ до нее добраться!

- И как же планируешь добираться? - полюбопытствовал я. - На сцену полезешь?

- На месте разберемся, - ухмыльнулся он. - Ну, как тебе план на вечер?

Балет, значит? А почему бы и нет. В отличие от тебя, я-то любил искусство. Взгляд опять прошелся по фигурке на обложке. Тем более здесь в столице оно такое изысканное.

Спектакль должен был состояться через пару часов в одном из Императорских театров. Мы немного подискутировали по поводу мест. Глеб прямо-таки рвался в партер, причем в максимально первые ряды, чтобы рассматривать женские ножки как можно ближе. Я же предпочел бы ложу с отдельным входом, чтобы наблюдать за происходящим сверху, а не снизу. К тому же если ты опять уснешь и начнешь сопеть, будет не так комично, а если одумаешься и захочешь уйти, это можно сделать в любой момент. Однако реальность обломала оба плана: мест в продаже не было. Вообще никаких - даже самых захудалых боковых кресел.

Косясь на обложку, явно не желая оставлять приму этим вечером без нашего внимания, Глеб упрямо обзвонил парочку перекупов, готовый на любую цену. Такое бы рвение да в благое дело. Но билетов не было даже там. Похоже, на выступление кумира и правда подтянулась вся столица - вон сколько надеющихся, что им перепадет.

- Такое чувство, - проворчал друг, сбрасывая очередной неудачный вызов, - что в этот театр попасть можно только по блату…

- Ну а что, у нас своего блата нет?

Глеб взглянул на меня и расплылся в понимающей ухмылке. Вообще-то у нас был свой блат - точнее, брат. Тесть нашего средненького возглавлял столичный департамент культуры и устроил зятя туда же на непыльную должность. Так что с некоторых пор в нашей семье Женька стал самым культурным человеком.

- Ага, щас, - пробурчал наш культурный человек, когда мы изложили по телефону свою просьбу, - разбежался для вас стараться! В театр им захотелось, видите ли, так купите билеты как нормальные люди, пока они еще есть в продаже! - выдохнул он по громкой связи на весь кабинет.

- Ну мы же по-хорошему просим, - миролюбиво протянул Глеб, - а ведь можем и по-другому…

- И как же? - воинственно буркнул братец.

- Поужинать к тебе заедем, - напомнил я. - Вечер же у нас свободен.

- Соскучились уже, - аж причмокнул Глеб. - У вас такая вкусная домашняя еда…

- Да я отцу позвоню, пожалуюсь! - привел Женька свой главный аргумент.

- Ну тогда и мы тоже позвоним, - ответил я. - В гости младших братьев не приглашаешь, помочь не хочешь, общаться не желаешь, даже накормить отказываешься…

“В таких формулировках, - мысленно заметил Глеб, - мне нас даже жалко стало…”

На той стороне раздался тяжелый вздох.

- Как же вы бесите… Ладно, ждите, - капитулировал братец.

Перезвонил он через четверть часа и гордым тоном сообщил, что через кузена свата какого-то коллеги удалось-таки найти ложу, которую готовили для важных гостей, но поскольку они не успевают сегодня прибыть в столицу, вакантное место без всяких проблем и доплат досталось нам. Вот она сила блата - вернее, брата.

- Ради вас пришлось звонить даже в дирекцию Императорских театров, - привычно бурчал Женька, хотя по голосу было слышно, что он доволен собой. - Что дальше? Опера или цирк?

И тут же пожалел, потому что Глеб заинтересовался цирком.

В общем, братец откупился от нас билетами и обещанием, что следующий наш прием домашней еды будет не раньше чем через полмесяца и с предварительным звонком - чтобы он успел морально подготовиться. Стоило закончить вызов, как смартфон тренькнул, сообщая, что на почту пришли билеты. Ложа для важных гостей оказалась на первом ярусе практически посередине зала, обещая просто отличный обзор. Похоже, у нас и правда сегодня культурная программа.

- А знаешь, что нужно для похода в театр? - я перевел взгляд Глеба.

- Букет?

- А если еще подумать?

- О, нет… - мигом напрягся он. - Ты не заставишь меня это нацепить!

О, да. Еще как заставлю.

- Что главное для аристократа?

- Манеры, - Глеб сделал вид, что не понимает.

- Так, а если с этим плохо?

- Бабло? - отозвался он, все еще делая вид, что не понимает.

- Костюм, - усмехнулся я.

Дед всегда так говорил, а он никогда не выходил из дома без накрахмаленной идеально отглаженной рубашки.

- Если идешь в людное место, - поучал он, - где собирается общество, надо выглядеть с иголочки. Если же оденешься неподобающе, в глаза, конечно, тебе ничего не скажут, но будут по-снобски смотреть и своим не посчитают. А если хочешь чего-то добиться от людей, то они должны считаться с тобой…

Дед, буквально из обломков построивший семейный бизнес, вообще не любил мотать и учил экономить - но на костюме, по его мнению, экономить нельзя и надо брать самое лучшее. Поэтому одежду мне он всегда заказывал у портного - все с иголочки и по последней моде. Отец бесконечно ухмылялся, что он делает из меня пижона. Он-то мог прийти в чем угодно куда угодно, и никто бы слова не сказал. Только вот в чем загвоздка: по театрам он вообще не ходил. Да и своим тоже нигде не был.

- Какая разница, как ты одет, - небрежно бросал отец, - если тебя боятся. А если боятся - значит уважают…

В общем, один привычно говорил одно, другой - другое, максимально противоположное, не заботясь, что рвут мне мозг. А истина как всегда лежит где-то на золотой середине - именно так и назывался бутик в центре столицы, куда мы зашли, толкнув огромную стеклянную дверь.

Колокольчик над входом звонко огласил наш приход, и симпатичные девочки-консультанты, как мотыльки, тут же облепили со всех сторон, интересуясь, чего господа изволят, и лучезарно улыбаясь. Но, вопреки традиции, кое-кого не проняло.

- Я не полезу в эти саркофаги, - ворчал Глеб, перебирая вешалки со смокингами и фраками. - Я туда иду не для того, чтобы задохнуться!

Честно, я до сих пор не понимал, зачем ты туда идешь. Маловероятно, что какая-то балерина вдруг сбежит со сцены, чтобы тебе дать. Мне же, наоборот, вдруг очень захотелось на балет. Театр был одним из любимейших развлечений деда, и в детстве, в отличие от тебя, побывавшего там разочек и уснувшего, я ходил туда частенько. Дед показывал мне и балет, и оперу, и оперетту, и всевозможные спектакли от комедии до драмы, словно стремясь привить вкус разом ко всему. Над этим отец, кстати, тоже ухмылялся, говоря, что мы занимаемся ерундой. Но если он хотел, чтобы по вечерам я занимался чем-то другим, наверное, надо было быть рядом со мной по вечерам - а дед, в отличие от него, всегда был.

Разумеется, жизнь в Родном поле наложила отпечаток - и от искусства, и от одежды с иголочки в нашей глухомани я отвык. Даже сделал сейчас мысленную пометку найти портного, а пока что подобрал наряд из имеющихся - тем более ассортимент в этом бутике оказался достойным. Выбрав темно-синий, почти черный костюм, белоснежную хрустящую рубашку и аккуратную бабочку, я остался вполне доволен своим отражением. Изящно, но при этом солидно и не слишком вычурно - как и подобает аристократу. Не хватало только аксессуаров.

- Ну и зачем это все, - ворчал у вешалок Глеб, морща нос от всего, что ему предлагали. - Люди должны любить нас такими, какие мы есть…

- Мы в свет идем, - напомнил я, примеряя понравившиеся часы, которые мне услужливо протянула девочка-консультант.

- Я иду не на какой-то свет смотреть, - не унимался он. - Там будет обалденная балерина, и что ты мне скажешь, что твои часы позволят ее соблазнить? Ага, так и вижу!

Как там говорят? Можно вывезти девушку из деревни, но вот вывезти деревню из девушки нельзя. С парнями все точно так же.

- Да плевать, - отмахнулся от очередного смокинга этот полудурок. - Мое главное украшение - это мои татушки! Вот надену безрукавку и заявлюсь так, чтоб руки было красиво видно!

Я даже знал, откуда у него это тонкое чувство стиля - в Родном поле безрукавка была фирменной одеждой пахарей. Но даже они не надели бы ее в театр.

- Прикалываешься?

- Да с чего, - хитро отозвался он, - ты же хочешь произвести впечатление на весь свет…

Судя по ехидной ухмылке, которая у него появилась, этот поганец реально собирался так поступить. А ведь он уже не раз заявлялся в неподобающем виде на важные мероприятия - типа открытия нового магазина и юбилея отца - шокируя всех своим видом. Из приличных мест его раскрашенные руки прокатили только на Женькиной свадьбе с подружками невесты, но там были особые обстоятельства.

- А вот были бы у тебя тату, - довольно изрек Глеб, - заговорил бы по-другому. Придете вы все в смокингах, фраках, с дорогими часами, а ей, может, мужика хочется. Настоящего…

Ага, пахаря. Хотела бы пахаря, поехала бы в Родное поле, а не танцевала бы на одной из главных имперских сцен.

- То есть ты думаешь, что в театре впечатлишь женщину татуировками?

- Именно, - нахально кивнул друг.

Ну что ж, мы решили устроить проверку этой сомнительной гипотезы. Девочки-консультанты, готовые потакать клиентам в любой прихоти, нашли простую черную майку без рукавов, и Глеб с триумфальным видом натянул ее, выставляя татуировки на руках напоказ. Еще раскраски у него были на груди, спине и ногах. И как только не додумался пойти в одних трусах, чтобы уж сразу впечатлить всем своим богатством? Не став подавать насколько гениальную идею, я достал смартфон и приступил к проверке. Уля ответила мгновенно. Сначала не поверила, что мы идем в театр, потом, когда я показал, в каком виде туда собрался Глеб, не поверила еще больше.

- Деревенщина? - уточнил я.

- Не то слово, - отозвалась она.

Мой же вид полностью одобрила. Для чистоты эксперимента я набрал и Агату. Итог был таким же - только она над нашим общим другом еще и посмеялась.

- Конечно, - отмахнулся он, - спросили твою группу поддержки. Давай кого-нибудь более беспристрастного.

Никого более беспристрастного, чем Святейший Синод у нас не нашлось. Вот ей и позвонили.

- То есть так в театр? - переспросила Дарья, разглядывая Глеба, который выразительно поигрывал разрисованным бицепсом.

- Деревенщина? - подвел к мысли я.

- Нет, - медленно отозвалась она, - я бы не сказала, что это первая ассоциация.

- Видишь, - довольно произнес друг и показал ей другую руку, словно напрашиваясь на комплимент.

- Я бы сказала, что городской сумасшедший, - пояснила наша мадам.

Глеб мигом растерял энтузиазм.

- И если уж хочешь знать, - добила Дарья, - в таком виде в театр не пускают.

- Да ну вас всех, - сдался он. - Несите ваш гребаный фрак!

Хорошо хоть, девочки-консультанты опомнились и сразу же начали выполнять свою работу, уверяя его, как отлично он выглядит в костюме. Под напевными женскими комплиментами друг немного оттаял и даже согласился на бабочку. Я же снова повернулся к витрине, выбирая часы.

- Ты, конечно, можешь купить приличный костюм, Павловский, - вдруг раздался за спиной знакомый голос, пришедший из далекого детства, - но в приличное общество тебя все равно не пустят…

Ep. 05. Самая красивая женщина столицы (V)

- Потому что таких, как ты, Павловский, в приличное общество не пускают…

Голосок был таким же писклявым, как и в детстве, хотя его обладатель за прошедшие годы изрядно вырос. Задирая одновременно нос и подбородок, за моей спиной культурно топтался бывший одноклассник из столичной гимназии, куда в целях светского образования меня запихнул дед. Вот только имя этого щеголя я не помнил. Лишь фамилию - Рокотов, сын статского советника. Больше тут не имелось ничего примечательного.

“Это кто?” - Глеб мигом отвлекся от выбора костюма.

“Представитель приличного общества,” - пояснил я.

“По-хорошему или сразу как обычно? - мысленно уточнил друг. - Как там в приличном обществе принято?”

Не помню точно, что этот умник делал в гимназии: раскатывал губу или задирал нос - но что-то из этого я ему разбил. Судя по всему, понимать по-хорошему он так и не научился. Как прискорбно-то, когда тушка выросла, а мозги - нет.

- Слушай, Рокотов, - я перехватил не в меру дерзкий взгляд, - не помню, как тебя там зовут…

- То есть не помнишь? - аж взвился он. - Меня не помнишь?

Ну да, это же я тебе что-то разбил, а не ты мне - чтобы помнить. Видимо, и хрупкое эго в процессе задел - до сих пор вон подчинить не можешь.

- Шел бы ты обратно в свое приличное общество, - посоветовал я. - К тебе туда никто и не ломится.

- Да что ты вообще забыл в столице! - нахохлился он. - Думаешь, ты здесь хоть кому-то нужен? Ты даже близко не твой отец!

Вот за это в детстве он и получал по лицу: болтал много, забрызгивая пространство словами как слюнями.

“Вот же фрукт,” - прищурился Глеб.

“Просто фрукт еще не понимает, что фруктом быть лучше, чем овощем.”

Пожалуй, дам короткую демонстрацию - в честь старого знакомства. Я послал всего одну мысленную команду - и моя тень мгновенно зашевелилась, расширяясь кольцами, прокрадываясь по полу, сплетаясь вокруг ног болтающего дурачка. Миг - и, став чуть осязаемее, кольца резко сжались и уронили его на пол, будто он сам шагнул вперед со связанными шнурками. Оставшись незамеченным, темный хвост плавно исчез в моей тени, которая тут же уменьшилась в размерах. Чисто сработано, крошка.

- Опять эти фокусы, Павловский! - буркнул с пола бывший одноклассник, явно переживая дежавю.

- Мессир Павловский, - поправил я, глядя на него сверху вниз, как и смотрел обычно. - Очень советую не путать детские игры и взрослые разборки. Вторые могут быть гораздо больнее.

Он открыл рот, чтобы вякнуть что-то еще.

- И гораздо смертельнее, - чуть проникновеннее добавил я. - На случай, если ты мазохист и боль тебя не пугает.

Захлопнув рот обратно, Рокотов вскочил и, возмущенно топая, ринулся к двери.

- Я это так не оставлю! - уже на самом пороге пообещал он.

А может, и правда мазохист? Я взглянул в его сторону, и все приличное общество стремительно растворилось за дверью, избежав добавки. В детстве этот смельчак улепетывал точно так же.

- А прикинь, - фыркнул Глеб, провожая глазами убегающую фигуру в окне, - если он сделку с Темнотой заключит, чтобы это так не оставить.

- Это не так работает, - я вернулся к примерке часов. - Темнота предпочитает одержимых, он же нарывается скуки ради. Вот ты бы пожертвовал своей душой, чтобы просто кому-то напакостить?

А разбитый в детстве нос - по-моему, это все-таки был нос - того точно не стоит.

Затянув бабочку, я надел пиджак и в последний раз взглянул в зеркало. Вид был вполне светский - дед бы во всяком случае одобрил. Собравшись, я вышел из комнаты в пустой коридор. Глеб еще возился у себя, то и дело из-за его двери раздавались недовольные охи, будто залазил не в костюм, а в доспех. Не став вмешиваться в процесс, я спустился в гостиную, в самом центре которой на новеньком диване сидела Дарья и что-то задумчиво рассматривала на смартфоне - настолько погруженная, что даже не услышала мои шаги. Весь ее экран занимало незнакомое мужское лицо, самым выразительным в котором были лазурно-голубые глаза, словно их выделили специально для большего эффекта. О, надо же - нашу мадам интересуют мужчины, а то я уж думал, что она святая дева своего Синода. Не так уж все и безнадежно.

- Кто это? - спросил я.

Дарья подскочила на месте, только сейчас заметив, что больше не одна.

- Вообще-то заглядывать в чужие телефоны нетактично, - заявила она, спешно заталкивая смартфон в карман.

- Примерно так же, как и в чужие книги, - напомнил я. - Что прячешь? Неужели сайт знакомств?

Хотя, если искала быстрого секса, могла обратиться и к Глебу. Он уже сотню раз изъявил желание ей с этим помочь.

- Это никто, - отрезала наша мадам.

Однако щеки слегка заалели, разжигая мое любопытство.

- А правда, - я оглядел ее внезапный румянец, - есть у тебя кто? Друг, парень, жених?

Вместо ответа она крепко поджал губы.

- Собака? Кот? Рыбки в аквариуме?

- Я не буду отвечать на это, - проворчал наш Святейший Синод. - Даже не рассчитывай!

- Так он не для себя, - вбросил Глеб, спускаясь по лестнице. - Может, для меня…

Рука Дарьи мигом улетела к лицу.

- Если по отдельности каждого из вас еще хоть как-то можно переносить, то когда вы вместе…

Друг тем временем спустился в гостиную - в купленном сегодня светлом костюме и темной рубашке. Даже бабочку нацепил - хоть и криво, но нацепил. Но главное - ни одна татуировка не прорывалась наружу. Увидь дядя Николай это чудо сейчас, он бы прослезился от умиления - оказывается, и его младшенький может прилично выглядеть, если поднапряжется.

- Ну как мы? - спросил Глеб, крутанувшись на месте.

- Теперь вы похожи на аристократов, - изрекла Дарья, оценивающе переводя взгляд с него на меня.

Ах, какой изящный комплимент. Мы с ним даже усмехнулись.

- И еще больше будете похожи, - продолжила она, - если не доставите там никому проблем.

- И кому, по-твоему, мы можем доставить проблем там? - полюбопытствовал я.

Ее глаза вновь прошлись между нами - только уже не оценивающе, а скептически.

- Вы двое? Да кому угодно…

Всегда приятно, когда кто-то в тебя верит. Если уж так хотела, чтобы мы никому не доставляли проблем, могла бы пойти с нами - тем более мы звали. Но наша мадам отказалась, заявив, что не в настроении для искусства - могла бы и честно сказать, что не любит балет и боится уснуть.

Оставив Дарью коротать вечер в компании неизвестных голубых глаз, мы поехали в театр. У ворот заблаговременно ждал наш спорткар, который после доплаты за срочность доставили из ремонта прямиком к дому. Тачка выглядела безупречно, аж сияя новизной - о столкновении с Александровской колонной сейчас напоминала только выписка с банковского счета.

- Светские львы прибыли на охоту, - возвестил Глеб, когда мы добрались до цели.

- Убери этот пафос, - я распахнул дверцу. - Лично я просто на балет пришел.

Поправив уезжающую на бок бабочку, он вытащил из багажника огромный букет, который купил по дороге. Не скажу, как насчет львиц, но парочку коров накормить этим веником точно можно.

На входе нас встретил работник театра и с услужливым видом проводил в ложу на первом ярусе. Стоило усесться, как нам тут же подали шампанское - место на вечер было забронировано для важных гостей, которых тут готовились ублажать по полной программе. И хотя сами гости поменялись, программа осталась неизменной - поскольку абы кого на такие места не сажают. В ложу Императорского театра вообще невозможно купить билеты, если ты не дворянин - причем чем ниже ярус, тем выше статус. Мы же сейчас сидели на самых престижных местах, обзор с которых открывался просто отличный - не только на сцену, но и на зал.

Театр - это светский зоопарк, где по тому, как ты выглядишь и где сидишь, общество решает, кто ты: хищник или травоядное. Едва мы расположились в креслах, как с десятки биноклей, сверкая стеклами, сразу же навелись в нашу сторону, рассматривая, кто мы и что из себя представляем. В пронесшемся по ярусам шепоте я с легкостью уловил свою фамилию. Хорошо же отец потрудился, делая ее известной. Часть взглядов сразу потухла и опустилась на колени вместе с биноклями. Остальные же, чуть посмелее, продолжали дотошно изучать нас, будто ища, к чему придраться - но, судя по вскоре наступившей тишине, так и не нашли. В общем, не зря мы нарядились.

- Начало мне уже нравится, - беспечно заявил рядом Глеб. - Билеты на балет стоят как в хороший стрип-клуб, я ожидаю зрелища не хуже.

Ладно тебе, нам они вообще бесплатно достались - так что можешь понизить ожидания.

Наконец после третьего звонка потух свет и поднялся занавес, из оркестровой ямы прогремела музыка, и все любопытство с нас переключилось на сцену. Я тоже откинулся на спинку кресла, ожидая появления примы. Если она хоть на треть окажется так же хороша, как на журнальной обложке, то скучать не придется.

Глеб рядом на удивление не уснул - ни в первом акте, ни во втором после антракта, за время которого мы тщательно исследовали местный буфет. Наоборот, после пары бутербродов с икрой лишь еще голоднее провожал глазами изящные женские фигурки, объявив, что балет - приятное разнообразие стриптизу. Ага, а если бы они еще и раздевались под прыжки и фуэте, тут бы вообще были аншлаги - из таких ценителей, как ты.

Сама прима, чье первое па было встречено бурными овациями зала, тоже не разочаровала. Звезда и правда оказалась великолепна, восхищая и грацией, и гибкостью, и глубиной эмоций, которые передавала без слов. Она металась по сцене как маленькая птичка по клетке - беспомощно и одновременно до безумия чувственно. Смотреть на нее было невероятно приятно. В одно из таких мгновений я вытянул из кармана смартфон и сделал снимок, запечатлев момент, когда она, как заводная куколка из шкатулки, совершала пируэт.

- Ты же обычно не делаешь фотки тех, кого не трахаешь, - влез Глеб. - Что, даже тебя проняло?

Я покосился на его букет, лежащий сразу на двух сидениях за нами - на одно этот веник не поместился. Вот как кто-то подготовился к встрече с секс-символом столицы.

- Даже не думай, - быстро произнес друг. - Букет мой!

- Реально понесешь?

- А что? Вдруг удастся познакомиться. В гримерку пустит…

- Ага, - усмехнулся я, - прямо со сцены заметит, какой ты классный, и позовет к себе в гримерку.

- Это столица, - со встречной усмешкой отозвался он, - тут все возможно! К тому же там в букете еще и записка есть с моим номером.

Тем временем местная икона стиля совершала поворот за поворотом, словно готовясь сорваться с места и взлететь, под полную тишину восхищенной публики. Тысячи глаз - или сколько их тут в театре - неотрывно следили за ней.

- То есть ты думаешь, - уточнил я, - что вот такая женщина даст просто за букет?

- Главное же внимание, - отозвался Глеб.

- По-твоему, ей не хватает внимания?

В этот момент фигурка замерла, грациозно вскинув руки, и зал взорвался аплодисментами. С десяток роз полетели на сцену к ее пуантам.

- Не сбивай настрой, - отмахнулся друг. - А букет вообще-то роскошный!

- Ну удачи.

Сразу после спектакля Глеб все-таки поперся к ее гримерке, пробираясь сквозь покидающую театр толпу.

- Не делай вид, что тебе не интересно, - фыркнул он, пробивая дорогу цветами. - Я же тебя отлично знаю!

- О да, мне очень интересно посмотреть, как ты будешь позориться. Люблю на это смотреть.

В поисках ее гримерки мы немного поблуждали по коридорам, где висели фотографии с примами разных лет. Ника Люберецкая была и здесь на самом видном месте - гораздо в более пристойном виде, чем на глянцевой обложке.

- Мы к приме, - Глеб с важным видом обратился к работнику театра. - Куда идти?

Не удивившись вопросу, тот повел нас по запутанным внутренностям театра - любезно и обстоятельно, будто экскурсовод, сопровождающий нас к главной местной достопримечательности. А чего билеты и туда не продают? Могли бы собирать кассу не меньше, чем с основного действа. В коридоре перед искомой дверью с золотой табличкой обнаружилась длинная очередь поклонников - причем одних мужиков. Все с цветами, все рвались вперед - от совсем еще юнцов до еле стоящих на ногах стариков. Надо же, сколько жителей столицы надеются, что секс-символ столицы даст за букет.

- И что, реально будешь стоять? - отвернулся я.

- А чего такого? - пожал плечами друг.

Да ничего - просто к тому моменту, как дойдет твоя очередь, у примы уже начнется аллергия и на букеты, и на их дарителей.

Неожиданно из глубины коридора, где были гримерки звезд поменьше, появился наш недавний знакомый - княжеский сынок Алексей Вяземский, в крайне довольном, но при этом помятом виде. Смокинг расстегнут, рубашка выбилась из брюк, а бабочка вообще торчала из кармана, словно ему, бедняге, только что пришлось впопыхах одеваться. Он заметил нас и удивился примерно так же, как и мы ему - на особого любителя балета этот мажор не тянул.

- Еще один театрал, - хмыкнул я. - Что, пришел насладиться искусством?

- Ну почти, - ухмыльнулся он в ответ. - Я тут одну балерину трахаю.

- Люберецкую? - мигом заинтересовался Глеб.

- Не, конечно, не Люберецкую, - мотнул головой тот.

- Что, настолько недостижима? - с иронией уточнил я.

- А вы чего тут ловите? - прищурился Вяземский. - Госпожу Люберецкую, насколько я слышал, интересуют мужчины постарше и посолиднее.

Ага, даже термин специальный есть для таких благодетелей - папики. Такие дарят не букеты, а сразу машинки.

- Так что тут точно нечего ловить, - подытожил мажорчик, заправляя рубашку в брюки.

Оно и заметно, как ты тут ничего не поймал.

- И чего, - насел на него Глеб, - каково это, трахать балерину?

- Да обычно. Ничего особенного.

- Это потому что ты не приму трахаешь, - с сарказмом заметил я.

- Так и ни один из вас ее не трахает, - парировал Алекс. - Может, уже поедем туда, где девочки подоступнее? Знаю клуб, где у некоторых такая растяжка, что даже Люберецкая позавидует…

Что-то сомневаюсь, что звезда императорского балета позавидует танцовщицам гоу-гоу. Но он сказал два ключевых слова - “девочки” и “доступнее” - так что Глеба не пришлось уговаривать. Сообразив наконец, что тут ничего не светит, друг оставил букет работнику сцены с указанием обязательно передать приме. Втроем мы покинули театр и отправились исследовать, что такое развратный Петербург, проводником по которому с радостью вызвался Вяземский. Что ж, сравним, чем его разврат отличается от нашего.

Привез он нас в “Золотую ложку” - пафосное заведение, куда нам не удалось пройти в прошлый раз. Как и тогда, сейчас у входа стояли два ряженых лакея, а двери были гостеприимно закрыты, приоткрываясь лишь для своих. Но в этот раз и мы оказались в числе своих. Несмотря на громкое название, клуб внутри не удивлял. Гигантская хрустальная люстра в центре зала, позолоченные круглые столики, обтянутые золотистым бархатом диванчики, сверкающая позолотой обшивка стен - все было дорого, кричаще дорого, но при этом без особого вкуса. Как сказал наш проводник, интерьер декоратор позаимствовал из будуара императрицы - видимо, взял все, что блестело, и добавил к этому еще больше золота, оправдывая название.

Не успели мы сделать и пары шагов, как воздух вокруг аж загустел от кокетливого хлопанья десятков нарощенных ресниц. Накачанные губы, грозясь с шумом схлопнуться, натянулись в улыбках, силиконовые шары чуть не выкатились из платьев навстречу. Соски тут были пафоснее, чем весь интерьер вместе взятый. Такое чувство, что за годы тренировок у местных девиц развилось рентгеновское зрение, благодаря которому они даже издалека могли залезть гостям клуба в кошелек и пересчитать, сколько внутри купюр. И если, по их мнению, средств было достаточно, то девичьи глазки загорались словно счетчик в такси, предлагая их вовсю обкатать. Вот только ни один из предложенных вариантов пока не вызвал подобного желания - слишком много тюнинга, на мой вкус. Миновав основной зал, втроем мы поднялись на второй этаж, где располагались столики вип-зоны.

- Я угощаю вас с ужином. Не спорьте, - заявил Вяземский, усаживаясь. - Я все еще твой должник, - поймал он мой взгляд.

Да кто же будет спорить, когда так рвутся возвращать долги.

Официанты расторопно заставили стол дегустационными сетами, тарталетками с морепродуктами, строганиной, тартарами из говядины и тунца, а под конец принесли копченые свиные уши. Подкачали только ложки, которые, несмотря на название заведения, были весьма обычными, однако наслаждаться ужином это не помешало. Деликатесы отлично пошли под разговор. Княжеский сынок оказался таким же тонким ценителем искусства, как и Глеб, и на балет притащился, только чтобы трахнуть балерину. Разоткровенничавшись, он тоже посетовал на духоту своего смокинга. Неудивительно, что идея Глеба с безрукавкой мигом нашла поддержку - вот так деревенщиной может отказаться даже тот, кто ни разу в деревне не был. Ну а дальше, закатав рукава, эти двое, как две макаки, начали сравнивать свои тату. Наш мажор тоже оказался весь изукрашен.

- А это что за татушка? - друг кивнул на три связанных витиеватым узором кружка, начинающиеся сразу за ремнем часов на запястье.

Два были пустыми, а один раскрашен такими же витиеватыми крючками. Однако добивание явно шло дополнительно - узор внутри был чуть ярче основного контура.

- А это моя любимая, - довольно отозвался Вяземский. - Счетчик дырок принцессы.

- Чего?

- Ну вот смотрите, - охотно пояснил он, - тут три отверстия. Одно я уже занял, а два добью по ходу. Как побываю в них, так и добью. Тот еще челлендж, скажу я вам: каждая новая дырка дается все с большим трудом. Будто уровень в игре беру. Но я планирую побывать во всех.

Ну надо же, он тут прямо купоны собирал с какой-то принцессы - видимо, чтобы потом всю жизнь смотреть и гордиться своими достижениями.

“А у тебя таких глубокомысленных тату нет,” - прокомментировал я.

“Так я и не жду, - парировал Глеб. - Я все сразу пробиваю.”

- И у какой принцессы? - уточнил он уже вслух.

- Так я вам и сказал, - Вяземский бережно закатал рукав. - Их пять - сами гадайте.

Было бы, над чем гадать. Двадцать пять лет назад император заключил династический брак, который был всем хорош, кроме лица императрицы. Так что получившихся принцесс сложно назвать первыми красавицами - их вообще сложно назвать красавицами. Но любители, как я вижу, находятся.

- Замуж ее за меня вряд ли выдадут, - продолжал разглагольствовать наш мажор. - Принца какого-нибудь французского найдут или немецкого. А вот трахнуть ее первым вполне возможно. Надо только время и место подогнать, чтобы ни один из папочек не помешал…

- А мне вот отец не запрещает трахать тех, кого хочется, - ехидно вставил Глеб.

- Потому что ты не хочешь трахнуть принцессу, - наставительно отозвался Алекс. - А вот хотел бы, были бы те же проблемы.

Да нет, явно не те же.

“Может, и мне принцессу найти? - тут же задался вопросом друг. - Вот батя удивится, если я привезу принцессу из Зимнего дворца в Родное поле. Все как в сказке будет!”

“Вряд ли получится. Если забыл, к Зимнему дворцу нам настоятельно рекомендовали не приближаться.”

- О, - вдруг оживился Вяземский, повернув голову к лестнице, - заявился!

К столику бодро шагал его приятель, который был с ним в машине в вечер нашего знакомства.

- А это Ярик, - пояснил наш мажор. - Он знает все злачные места столицы. А еще он колдун.

Вот только таких позитивных колдунов я еще не видел. Этот спешил к нам аж сияя весь, будто летел навстречу к лучшим друзьям, с которыми его разлучила несправедливая судьба, и вот наконец-то они снова вместе.

- Ну что, парни, - с ходу выдохнул он, - хотите развлечься по-настоящему?..

Ep. 06. Развратный Петербург (I)

Развлечься по-настоящему? Мы с Глебом скептически оглядели подошедшего пижона: безупречную стрижку, гламурную бородку, отполированные ногти - не хватало только надписи на лбу “люблю себя”. Модник прямо просился на обложку журнала - вот только какого: женского или мужского? Ох уж эта столица…

- Не-не, - мотнул головой друг, - мы по бабам.

- Так и я по ним, - не уловив сарказма, приятель Вяземского плюхнулся за столик. - Такое место знаю, там такие куколки…

- Э, Ярик, притормози, - наш мажор выразительно хлопнул его по плечу. - Ты бы без этих парней вообще голову разбил. Может, начать разговор надо с другого?

- Ой, точно… - протянул тот. - Спасибо большое, парни! А в качестве благодарности поехали в одно место. Там такие куколки…

- Ярик, сказал же: притормози, - перебил Вяземский с легкой досадой. - Давай сначала представлю вас по-нормальному…

Дальше он нас как полагается познакомил. Ярик неожиданно оказался Ярополком - его назвали в честь древних воителей, чтобы будущий колдун вырос мощным и сильным. Но что-то не сработало - и в итоге получился не колдун, а мелкий фокусник. Откуда я это знаю? Самое ироничное, что все это наш новый знакомый рассказал о себе сам с шутками и прибаутками и без малейшей застенчивости - даже без тени сомнения, что эта информация может быть неловкой или бросающей тень на его доброе имя. Вот как он им дорожил.

- А еще у Ярика своя группа, - добавил Алекс.

- Чистый андеграунд, - охотно кивнул тот. - Не абы что, конечно, но люди тащатся. Пою я все-таки лучше, чем колдую…

Собственно, группа так и называлась - “Сказки колдуна”. Выступала по мелким барам и всяким забегаловкам и имела небольшую, но довольно сплоченную кучку преданных фанаток, которых в свою очередь имел Ярик. А самая его знаменитая песня-баллада “Принес нечистого домой” даже как-то попала на радио. Как же хорошо, что я не слушаю радио.

Под конец Ярик - рубаха-парень - даже пригласил нас на какой-то квартирник в каком-то клоповнике, видимо, чтобы мы воочию оценили, насколько он крут. Хотя, конечно, самым крутым в его жизни был его папа. Тот оказался влиятельным колдуном, почетным членом Синьории и любителем работать исключительно с высшей аристократией. Ярику же, которому не хватало талантов для семейного дела, он отвел представительские функции - чтобы через сынка у дворянства появился быстрый выход на папу. Все, что для этого надо делать самому Ярику, - много болтать, хорошо выглядеть, дружить со всеми и развлекаться, не включая мозги. Парень прямо-таки нашел свое место.

- А я знал твоего отца, - посреди разговора выдал он, глядя на мою печатку.

- Лично?

- Не, ну не прям лично, но с папой они часто разговаривали. Да и в Синьории видел его…

Да я уже понял, что тут каждый его знал. А кто не знал - видел. А кто не видел - слышал. Всюду наследил, а мне теперь разгребать.

Вдруг я словно почувствовал на затылке чей-то прожигающий взгляд - точнее, два пылких взгляда. В глубине вип-зала за небольшим столиком у стены обнаружились знакомые близняшки. Светлые волосы привычно уложены в толстые косы. Сочные фигурки туго, как бандаж, обтягивали одинаковые платья, из которых почти все прелести - опять же одинаковые - выпадали наружу. Перед сестрами снова стояло по вазочке с мороженым - любят же они сладкое. Наши глаза встретились, и, синхронно вскинув ручки, обе помахали. Интересно, а что еще они могут делать синхронно?

- Эти-то стервы что тут забыли, - неожиданно проворчал Вяземский. - Гнать их отсюда надо!

- Знаком с ними? - заинтересовался Глеб, активно махавший близняшкам в ответ.

- Еще как! Вы бы только знали, во сколько мне встало это знакомство!

А дальше наш мажор поведал душераздирающую историю, как эти милые девочки его поимели - отнюдь не в том смысле, в котором он хотел. Если коротко, он продавал небольшой бизнес, который вел втихаря от папы, вот только покупателей выбрал неудачно, поведясь на сладкий бонус, который они ему пообещали.

- В общем, так меня и обобрали, - горько закончил он. - Опоили какой-то дрянью, я и подписал все не глядя. А бонусом оказалось то, что они оставили меня без всего. Так что бонус вышел сладким не для меня, - Алекс с досадой взглянул в их сторон. - Вот же ведьмы!

К тому же ведьмы чистокровные - что я уже знал и сам. На днях по моей просьбе Савелий принес досье на всех сколь-нибудь значимых поставщиков столичного рынка скверны. И папа этих милых девочек оказался одним из них. Однако к семейному бизнесу он готовил не дочек, а младшего сына - так что сестрички, видимо, самостоятельно искали, чем бы себя занять.

- Ну а колдуна с собой взять?

- Я вообще-то взял, - Вяземский выразительно кивнул на приятеля, - его.

- Ну… - Ярик развел руками. - К слову сказать, опоили нас двоих. Ведьмы все-таки…

А ты, конечно, не колдун.

- А семейного колдуна привлечь?

- Я вообще-то не во все свои дела хочу посвящать папашу, - отозвался Алекс.

И, похоже, во всех, в которые не посвящаешь, тебя сливают.

Неожиданно к нашему столику подошел официант и, извинившись, что прерывает разговор, положил передо мной чайную ложку.

- Это вам просили передать девушки вон за тем столиком, - пояснил он, показывая на близняшек. - Сказали, что у них есть к вам предложение.

Выставив обтянутые платьями формы вперед, сестры снова игриво помахали. Ложка ярко поблескивала в свете висящей над столом лампы - идеально чистая, словно ее только что вытерли чьи-то пухлые губки. Даже интересно, что еще они могут мне предложить. Не став откладывать приятное на потом, я направился к близняшкам. Глеб само собой подорвался следом.

- Я просто не могу это пропустить, - заявил он.

- Что это?

- Да что угодно, чтобы это ни было…

Мы подошли к столику, и две пары одинаковых глаз уставились на нас. Однако различить сестричек было легко: одна радушно улыбалась - Василиса, чьи прелести друг частенько вспоминал; другая же смотрела деловито и даже цепко - Анфиса, чей мозг главенствовал в этой парочке.

- И что же вы мне хотели предложить? - я сел напротив нее.

- А что же ты не сказал, что колдун? - она облокотилась на столик, открывая шикарный обзор в самую глубину своего декольте.

- Ну да, колдун, - не став скромничать, я немного пошарил там глазами, - и что это меняет?

- А мы тоже ведьмы, - кокетливо протянула Василиса, покачивая ложечкой от мороженого, за которой севший напротив Глеб неотрывно следил, словно ожидая, что та снова плюхнется на пол.

“Как думаешь, она сегодня в трусах?” - задался вопросом друг.

- В общем, - перешла к делу Анфиса, - мы бы хотели, чтобы ты стал нашим покровителем.

Иными словами, хотели стать моими подписчиками и прикрываться моим именем. Чтобы аристократов было легче обирать?

- А чего с этим вопросом не к папе? - уточнил я.

- Мы не ведем дела через папу, - отозвалась она.

Сколько же в этом городе самостоятельной молодежи.

- Отлично, - сказал я и озвучил свой процент.

- А может, скидочку дашь? - тут же протянула Василиса и, причмокнув, облизала ложечку от мороженого. - А мы взамен тоже дадим… Сладкий бонус.

- Тем более уже все готово, - Анфиса достала из сумочки заполненный договор на мои услуги и протянула мне, - осталось только подписать, - и невинно хлопнула ресничками.

- И бонус будет очень сладким… - с придыханием пообещала ее сестричка.

- Ну что, за сделку! - поторопила другая.

Следом близняшки подвинули к нам два бокала, подготовленных так же заранее, как и договор. За хрустальными стенками, на первый взгляд, плескалось обычное красное вино, однако, даже не прикасаясь, я ощущал, как густо от него веет Темнотой. Пара глотков - и она вмажет по мозгам, отключая все лишнее: самоконтроль, здравый смысл, а затем и сознание. Вот только если возлагаете такие надежды на свое коварное пойло, то, может, стоит его получше маскировать? Девчонки, вам еще учиться и учиться. Лучше б предложили мне слияние - говорят, для ведьм это полезно.

Подхватив листы, я пробежал их глазами - а тут было, что маскировать. Договор оказался составлен грамотно - так, что и не подкопаешься. Особенно мне понравился раздел “Права и обязанности”, по которому выходило, что права есть только у близняшек, а обязанности только у меня. Что же касается оплаты моих услуг, то скидочка составляла все сто процентов. Вот такой я щедрый - по их версии.

- Если есть какие-то вопросы, - задергалась Анфиса на той стороне стола, - то я с радостью все поясню, - и с завидным упорством придвинула мне бокал.

Да какие вопросы: здесь все и так понятно.

“Ну вот хоть бы раз попытались поиметь нас по-нормальному, - посетовал Глеб, читавший этот опус вместе со мной. - И как дальше?”

“Как? - отозвался я. - По-деловому, конечно.”

Не зря же девчонки старались - документ вышел просто идеальным. Если с ним пожаловаться в Синьорию, что какой-то колдун обещал тебя защищать, а потом вдруг отказался (оценив размеры скидочки), то можно еще и неустойку получить. А неустойку сестрички вписали очень даже неплохую - смотрю, они реально себя дорого ценят. Что ж, я тоже их ценю.

- Отличный договор, - похвалил я близняшек. - Готов подписать прямо сейчас. Ручка есть?

- Правда? - дружно выдохнули они, даже не сразу поверив, что кто-то может подписать это без их пойла.

Словно опасаясь, что я одумаюсь, Анфиса торопливо протянула мне ручку.

- Только надо добавить один пункт, - сказал я.

- Там некуда добавлять, - быстро возразила она.

- Не волнуйся, я найду место.

Нашлось оно в разделе с обязанностями сторон, куда я размашисто вписал, что на время действия сего договора обе сестры - Анфиса и Василиса Карамзины - переходят в мое личное сексуальное рабство.

- Вот это и будет платой по договору, - пояснил я, выводя последние буквы.

- Круто, - едва не заржав, прокомментировал Глеб. - Поделишься?

- Конечно, - невозмутимо отозвался я, - все мое - твое.

А чтобы этот пункт нельзя было вычеркнуть просто так, я приложил рядом с ним печатку и, влив немного Темноты, выжег знак Волкодава на бумаге. В колдовском мире печатка - это не просто украшение. Она символизирует волю того, кто ее поставил - волю, с которой следовало считаться. Я поднял глаза на девчонок, обалдевше смотревших на новое условие. А чего вы хотели? Вы же подписывали договор не с каким-то аристократом, а с колдуном.

- Ну что, подписывайтесь, - я протянул им бумагу, - и оформим сделку.

Анфиса медленно перевела взгляд с бумаги на меня.

- Можешь выпить, - я любезно подвинул к ней бокал, содержимым которого она рвалась напоить меня, - легче будет решиться.

С шумом выдохнув, ведьма схватила договор и порвала на части. Белые клочки, как хлопья снега, разлетелись по сторонам.

- К какому колдуну не подойди, - она сверкнула глазами в мою сторону, - все всегда предлагают одно и то же! Но ты… Ты просто хуже всех!..

Стулья напротив синхронно скрипнули, и, возмущенно цокая каблуками, две одинаковое фигурки скрылись в полумраке клуба.

Что ж, сочту за комплимент. Предложили бы что нормальное, глядишь, и встреча бы закончилась по-другому - ко всеобщему удовольствию. А так, опять девочки сами себя поимели. Даже жаль бедняжек. Правда, и нам из сладкого бонуса досталось только их мороженое. Голодными мы вернулись к компании двух парней, прикидывая, что немного не так хотели бы провести остаток вечера.

- Ну и где обещанный разврат? - Глеб плюхнулся обратно на диванчик.

- Так за развратом надо не сюда, - мигом оживился Ярик. - Знаю я одно местечко. Там такие куколки…

Ага, которых ты весь вечер впариваешь с настойчивостью пушера. Ладно, давай оценим твоих куколок.

Куколки, которых обещал наш новый знакомый, жили в “Кукольном домике” - именно так назывался элитный мужской клуб в самом центре столицы.

- Были там с кузеном неделю назад, шикарно отдохнули, я штаны не успевал снимать и надевать обратно! - вовсю рекламировал его сопровождавший нас Ярик.

До места мы добрались втроем. Вяземский отвалился еще в самом начале пути - после звонка отца - и, пожелав нам хорошо оторваться, отправился к себе на Васильевский остров. На входе в клуб не было ни пошлых вывесок, ни неоновых силуэтов полуголых девиц - лишь изящная мозаика из черного мрамора, как бы говорящая что этому домику плевать, обратишь ли внимание ты - вопрос тут в том, обратят ли его на тебя.

У массивной двери топтались два охранника отнюдь не кукольной наружности, и не было никакой очереди. Очередь - это символ надежды. Здесь же случайным людям шанса не давали - прямо перед нами охранники завернули двух весьма не дешево выглядящих господ, которые ушли, громко возмущаясь, что вообще-то у них есть средства. Мы же прошли без всяких проблем в сопровождении Ярика, которого тут знали в лицо, а еще больше знали золотую членскую карточку, продемонстрированную им на входе.

Сразу за дверью обнаружился ресепшн с двумя милыми девочками в черных кожаных платьях, за спинами которых в золотой рамочке висел совет “Оставь приличия всяк сюда входящий”. Не скажу, как насчет приличий, а вот реквизиты карточки мы тут оставили. Сверкая улыбками, сотрудницы заявили, что дальше мы можем уже ни о чем не думать. Клуб сам посчитает, сколько ты потратишь, и сам это спишет.

- Говорят, некоторые тут бешеные суммы тратят, - поделился наблюдениями Ярик. - Но так даже удобнее. Девочкам выгодно нас баловать как можно больше. Поэтому каждый тут желанный, любимый клиент…

С которого они получают комиссию.

Покончив с формальностями, мы вошли в основной зал, где царил расслабляющий полумрак и летала эротичная музыка. Клуб внутри, как и ожидалось, был довольно пафосным, словно пытался с порога показать, что это исключительное место для исключительных людей. Обтянутые бордовой тканью стены, обитые кожей в тон диванчики, столики из черного мрамора, причудливые светильники - интересно, чей будуар пытались скопировать здесь? Уж не самого ли императора?

Однако свое название клуб оправдывал - в этом домике и правда было полно куколок. В глазах мгновенно замелькало от множества девичьих прелестей разных форм и размеров, выставленных на показ, как товары на витрине супермаркета. Со всех сторон раздавались звон бокалов, цоканье каблуков, хихиканье и щебетание - тут будто шло соревнование, чей наряд заслужит коктейль, чья улыбка откроет кошелек и чье хлопанье ресничек получит чаевые. Этакий шведский стол, по которому разгуливают девочки на любой вкус, а мужики за эти блюда платят. Кого хочешь выбирай, подходи, общайся. Воздух аж загустел от восхищенно-удивленных придыханий девиц, которым сказать в ответ в общем-то нечего, а слушать приходится. Зато все как с картинки - видимо, проходили строгий отбор.

Стоило сесть за столик, как к нам тут же подскочила красотка в платье из черной кружевной сетки, под которой отлично проглядывалось белье. Спереди болтался короткий белый фартучек, словно давая право первой заигрывать с гостями, не дожидаясь, пока те дозреют самостоятельно.

- Могу ли я вас обслужить? - проворковала она, а дальше последовала многозначительная пауза, которую можно было занять чем угодно, даже членом. - Или просто принести напитки?

- Напитки, - с видом завсегдатая изрек Ярик.

Приняв заказ, девица застучала каблуками в сторону бара.

- А чего такую куколку отослал? - Глеб проводил глазами обтянутые черной сеткой бедра.

- Да их тут полно таких, выбирать замучаешься. Сначала надо осмотреться, - голосом знатока пояснил наш новый знакомый. - Ну а с кем понравится, с той можно поболтать, угостить, а там, глядишь, и на приват-беседу договориться. Хозяин клуба такое поощряет, а девушки вообще тут легкие…

Даже не сомневаюсь. Каждое семяизвержение приносило клубу бабло - даже мысленное. Так что, конечно, местные куколки заинтересованы и в поболтать, и в угостить, и во всем остальном.

- С днем рождения тебя… - донеслось из-за столика по соседству, где гуляла компания друзей.

Напевая, две девочки в узких шортиках подкатили к изменнику здоровенный бутафорский торт, самым вкусным в котором была начинка. В следующий миг крышка с треском отскочила, и наружу, радостно раскинув руки, выпрыгнула красотка с огромными красными бантами на груди и бедрах, мастерски повязанными поверх обнаженного тела.

- А это подарок от заведения, - пояснил Ярик, - членам клуба.

Смотрю, тут просто шикарная программа лояльности. У нас в провинции по такому случаю дарили только бутылку шампанского.

- И как можно получить сюда членство? - само собой заинтересовался Глеб.

- А кто его знает, - отозвался Ярик. - Меня сюда тоже привели, а потом оказалось, что я уже член.

“Вот везучий козлина,” - прокомментировал друг.

- И как вам тут? - оглядел нас везучий козлина.

- Великолепно, - с сарказмом отозвался я.

- А девчонки как?

- Прекрасные. Обожаю женщин, которые спасают мужчины от лишних денег.

У нашего знакомого удивленно вытянулось лицо.

- Не обращай внимания, - бросил ему Глеб. - Костя любит только на халяву.

- Ну если на халяву, - мигом пришел в себя завсегдатай, - то все, кто в масках, это не работницы, а посетительницы. Они пришли сюда специально развлечься. Так сказать, за острыми ощущениями…

Мой взгляд прошелся по залу, то и дело находя в полумраке очередную кружевную маску. Светские женщины - а сосок попроще сюда не пустят - стыдливо скрывали свои лица, дабы не подпортить репутацию - вот только все остальное у них было так же открыто, как и у местных куколок. Конечно, просто так отдаться первому встречному зазорно, а вот с маской - почему бы и нет?

- В общем, девочки тут есть на любой вкус, - подытожил Ярик. - Вот вообще на любой, даже на самый извращенный.

- Блин, вот это сиськи, - протянул Глеб, уставившись куда-то вглубь зала. - Даже у деревенских таких не было. Все, я пошел! - и резво подорвался с места.

Конечно, не было - такие только в столице и закачивают специально для таких как ты. Которых интересуют только глаза. Ведь именно за такими буферами глаза легче всего и рассматриваются.

Следом и Ярик нашел девицу по вкусу и растворился в полумраке клуба, пожелав мне отличного отдыха. Что ж, посмотрим, что может предложить этот кукольный домик мне. Красотки неподалеку оживились, выставляя навстречу моему взгляду все достоинства, которыми пытались удивить: голые ножки, голые плечики, декольте аж до самых пупков. Реально удивили только дамы в масках: почти все оказались возрастными - такими, которых без масок уже и не захочешь.

Не находя ничего интересного, я огляделся в очередной раз, и вдруг сердце забилось в охотничьем азарте. Меньшей удачей было бы найти яйцо Фаберже в курятнике. Она-то что тут делает? Последняя девушка, которую я в принципе ожидал увидеть в подобном месте. Честно говоря, я вообще не ожидал увидеть ее хоть где-то, кроме сцены - ну и, разумеется, обложек мужских журналов.

Госпожа Люберецкая собственной персоной, сложив нога на ногу, сидела у барной стойки, а рядом лежала ажурная черная маска. Светлые локоны свободно рассыпались по плечам. Вместо пуант на изящных ножках красовались каблуки. Гибкую фигуру обтягивало золотое нечто, которое даже платьем сложно назвать: просто два коротких лоскута, скрепленных по бокам тугой шнуровкой - прямо поверх голого тела. Как там - “оставь приличия всяк сюда входящий?” Она, видимо, оставила. Прима была одета весьма фривольно даже для этого места, словно оправдывая статус секс-символа. И вот этот секс-символ сидела за барной стойкой совсем одна.

Как же неосмотрительно со стороны поклонников оставить свою звезду без присмотра. А если кто-то захочет воспользоваться? Даже интересно посмотреть, какие пируэты она может выписывать в постели. С этими мыслями я и направился к барной стойке, рассматривая ее с каждым шагом все ближе. Идеальный профиль, чистые голубые глаза - вживую балерина казалась еще красивее, чем на снимках. Она напоминала ангела, но, судя по наряду, в котором сюда пришла, ангел был падшим - отчего к этому ангелу тянуло еще сильнее.

Задумчиво глядя перед собой, прима вертела в руке опустевший бокал - словно сама давала повод.

- Чего-нибудь изысканного вон для той девушки, - подозвал я бармена.

- Извините, конечно, - после паузы выдал он, - но эта девушка не вашего уровня. Мой вам совет: остановите выбор на ком-то еще.

Что? Я повернулся к нему.

- Ты ничего не попутал?

Он встретил мой взгляд - и невольно поежился. Глеб как-то говорил, что в мгновения, когда я недоволен, от черноты моих глаз веет могилой. А сейчас я был не слишком доволен.

- Прошу меня извинить, господин, - бармен мигом переобулся и зачастил: - Я просто хотел вас предупредить. Просто подумал о вашей безопасности…

О своей бы подумал - любитель давать непрошеные советы.

- Ты заказ не понял?

- Сию минуту, господин…

Аж отскочив к бутылкам, стараясь больше не пересекаться со мной глазами, он торопливо наполнил бокал, подал его госпоже Люберецкой и указал в мою сторону. Та, до этого явно пребывавшая в своих мыслях, медленно повернула голову и с легким удивлением взглянула на меня. Я отсалютовал ей своим бокалом, и после секундной заминки она коротко кивнула, принимая и напиток, и мою компанию.

Уровень был вполне моим.