Мешочек целебных трав

Глава 1. Вечер на двоих

По этажам одиноко стоящей на холме Башни, именуемой "Тёмной Башней", пронёсся мелодичный звон колокольчика, висящего над входной дверью. Этот радостный звук казался чем-то странным и невозможным для этого мрачного места, где смех в страхе разбивается на тысячи осколков и замолкают голоса, едва сказав первое слово. В глубине Башни послышался стук чего-то упавшего на пол, затем раздались шаркающие шаги и заспанный голос произнёс:

— Если эти недоумки вновь пришли, чтобы сжечь меня, я собственноручно скину их с крыши Башни!

Уличная дверь с тихим скрипом приоткрылась ровно наполовину. Перед хозяином дома стояла девушка, облачённая в чёрный походный плащ с глубоким капюшоном, который скрывал добрую половину лица. Гостья звонким голосом поинтересовалась:

— Кого это ты собрался с башни скидывать?

Она сбросила с головы капюшон и по её плечам водопадом заструились белоснежные локоны, напоминающие свежевыпавший снег. У незнакомки были ясные тёмно-голубые глаза, что придавало ей ещё большее сходство со Снежной королевой из детской сказки, светлые тонкие брови, румяные щёки и острый подбородок.

— Оливия? – слегка удивлённо сказал хозяин дома, всё также оставаясь в тени, из-за чего не представлялось возможным разглядеть его черты лица и фигуру. — Снова любовное зелье я тебе варить не стану.

Девушка, названная Оливией, усмехнулась и ответила, приглаживая волосы:

— Да я и не за этим пришла. Я тебе поесть принесла, а то ты же из дому носа не показываешь. Того и гляди, с голоду помрёшь.

После недолгого размышления хозяин дома пошире открыл дверь, отступил в глубь дома и без должного гостеприимства в тоне бросил:

— Заходи.

Гостья благодарно кивнула и зашла в помещение, прикрыв за собой дверь. Оливия сняла с себя плащ с дорожной сумкой и повесила их на один из крючков, рядком расположенных на стене у двери. Когда она оказалась внутри Башни, к её сердцу подкралось, подобно дикому зверю, чувство холода, хотя здесь было достаточно тепло; и ощущение того, будто она очутилась в маленьком замкнутом пространстве, где не хватало воздуха, хотя потолок комнаты был достаточно высоким, а позади девушки находилась дверь, через которую она в любой момент могла сбежать. Но бежать она не собиралась, ведь пришла сюда по доброй воле и знала, что ей не причинят вреда.

Гостья обернулась, желая заговорить с хозяином дома, но поняла, что осталась совершенно одна. Что ж, возможно, так даже лучше: она успеет неторопливо привыкнуть к обстановке, как она делала каждый раз, когда приходила сюда.

Оливия огляделась. Комнату, в которой она находилась, можно было условно поделить на две части. Левая часть была чуть побольше правой, просторной и уютной. Здесь имелось кресло с высокой спинкой, перед которым располагался выложенный из тёмного камня камин, где жарко горел огонь. Алые языки пламени шипели, будто злые змеи, с аппетитом облизывая и поедая сухие поленья. На подлокотнике кресла был небрежно брошен шерстяной плед, уголком своим спадая на пол. Видимо, до того момента, как Оливия позвонила в дверь, хозяин дома мирно спал как раз здесь, укрывшись пледом. А когда проснулся от шума и понял, что ему нужно впустить не званного гостя, он в спешке скинул с себя ткань и пошёл к выходу, не заметив того, что плед упал в опасной близости к огню.

Слева от камина стену закрывал деревянный книжный шкаф внушительных размеров, почти достигающий потолка. Многочисленные полки были сплошь заставлены книгами с разноцветными корешками: миниатюрные сборники и тяжёлые фолианты. На удивление, книги были в отличном состоянии – чистые, аккуратно выставленные по названию и разделам, на них не было видно ни пылинки.

Правая часть комнаты была, хоть и меньше, но такой же безупречно прибранной. Здесь находился деревянный прилавок, за которым имелся шкаф со стеклянными дверцами, за которому ровными рядками, как на подбор, стояли различные баночки и флакончики. Их содержимое было весьма разнообразным: в одних находились серые порошки, в других цветные жидкости, а в прочих – плавало нечто склизкое и нелицеприятное.

Справа на стене висели пучки различных засушенных трав и цветов, а рядом, в застеклённых рамках булавками были закреплены бабочки, жучки и прочая мелкая живность, которая ранее ползала или летала. Из комнаты на верхние этажи вела лестница, сейчас погружённая в полумрак...

— Еда, о которой ты говорила, находится здесь? — спросил хозяин дома, внезапно возникший прямо перед лицом Оливии, указывая на корзинку в её руках.

Это был молодой юноша среднего роста с поразительными ярко-рыжими, подобно закатному солнцу, отросшими волосами, собранными в низкий хвост на затылке с помощью тонкой чёрной ленты, и бледной как у свежего мертвеца кожей. У него были красивые глаза цвета пихтового леса, нос с небольшой горбинкой и красиво очерченная линия густых бровей. Пальцы изящных рук были длинными, тонкими и такими же бледными как лицо, чей владелец крайне редко бывал под солнечными лучами. Глаза в обрамлении пушистых ресниц смотрели настороженно и холодно, видя в каждом человеке врага, но их обладатель внешне выглядел расслабленно и безразлично.

— Д–да... — с запинкой ответила Оливия на заданный вопрос.

Парень кивнул, забрал корзинку из рук девушки и практически бесшумно удалился в другую комнату, которая пряталась где-то в глубине дома. Его ладони, на мгновение случайно коснувшиеся пальцев девушки, были холодны как лёд. Во время ходьбы молодой человек ровно держал спину, как юный принц старого королевства.

Гостья проводила хозяина дома слегка испуганным взглядом и с напряжением, что поселилось в её плечах, прошла к камину, чтобы согреться, так как на улице в свои права полным ходом вступила осень. Присев на корточки, Оливия протянула руки к огню, ощущая приятное тепло на кончиках пальцев. Яркие языки пламени напоминали слегка вьющиеся пряди волос юноши.

Через некоторое время в комнату вернулся хозяин дома, нёсший в руках большую белую тарелку, на которой лежали спелые груши, румяные пирожки, домашний хлеб и пряники. За ним без посторонней помощи по воздуху неторопливо летели четырёхногая табуретка и две чашки с тёмной парящей жидкостью. Юноша легонько махнул рукой и табуретка по его велению опустилась на пол подле кресла, перестав шевелиться, будто слуга или ручной зверёк, ожидающий дальнейших указаний своего господина. После он, не глядя, поманил пальцем, будто позвал кого-то, и из тёмного угла комнаты плавно выплыл низкий столик и послушно встал рядом с табуреткой. Чашки чая, дождавшись своей очереди, приземлились на столе, где парень уже поставил тарелку с горой съестных припасов, которые достал из корзины Оливии. А плед, ранее свисавший с подлокотника, поднялся в воздух, самостоятельно сложился в несколько раз и улетел в неизвестном направлении.

Девушка, всё это время с интересом наблюдавшая за "воздушным представлением" круглыми глазами, поднялась на ноги. Долгое мгновение парочка молча смотрела друг другу в глаза, словно читая там ответы на какие-то вопросы. Это мгновение показалось Оливии крайне неловким и она, пройдя к уличной двери, достала из своей сумки тёмный свёрток. Затем под прицелом прохладного взгляда она вернулась к креслу и, остановившись перед юношей непозволительно близко, набросила ему на плечи тяжёлую, но мягкую ткань.

— Эту шаль я связала для тебя, — смущённо объяснила она и, опустив взор, скромно присела на краешке кресла.

Внимательно рассматривая цветочный узор на шали, хозяин дома произнёс короткое "спасибо" и сел на табурет, с достоинством держа осанку. Повисло молчание. Оливия думала над тем, чем лучше всего заполнить тишину, а парень безучастно смотрел на трещащее пламя. Девушка заметно ссутулила спину, по-прежнему чувствуя себя неуютно.

— Ты здесь хоть чем-то питаешься? — осторожно спросила наконец носительница белёсых волос, когда тишина начала давить ей на уши.

Гостья всё время украдкой поглядывала на юношу. С их последней встречи он значительно похудел. Белая рубашка, заправленная в тёмные брюки, только подчёркивала эту худобу.

Сквозь тонкую кожу на руках на внешней стороне ладоней чётко просматривались синеватые сосуды и округлые косточки, особенно когда их обладатель сжимал пальцы в кулаки.

— Как повезёт, — честно ответил тот бесцветным голосом.

Не то, чтобы у него не водилось денег, просто парень считал покупку еды на базаре ближайшей деревни крайне нудной и неприятной затеей. Тем более, он научился долгое время обходиться без еды, питаясь одним только чаем.

— Кстати, — вдруг сказал юноша, потерев кольцо с драгоценным камнем на среднем пальце левой руки. — Благодарю за принесённую еду, но твои пирожки я есть не буду.

Оливия в миг оживилась и возмущённо встрепенулась:

— Это ещё почему?

— Мне хватило прошлого раза, — ответил хозяин дома и в уголке его губ задрожала едва заметная улыбка. — Признай наконец, что кулинария это не твоё.

Девушка обиженно надула губы, решительно забрала с тарелки один из румяных пирожков и демонстративно укусила его.

— Приемлемо я готовлю, — с набитым ртом пробубнила она. — Это просто у тебя желудок слабый.

Парень не стал возражать, а гостью словно прорвало и заполненный тестом рот её ни чуть не смущал:

— Нашёл кого ругать за неумение готовить. Сычом сидишь здесь и на всё тебе плевать. Тебе двадцать третий год идёт, а ни невестой, ни друзьями так и не обзавёлся.

— Подобное меня не интересует, — прозвучал бесстрастный ответ.

Оливия неодобрительно фыркнула: она знала, что тот так скажет. Девушка чувствовала себя так, словно кидалась в стенку сухим горохом, а этой самой стенке было совершенно всё равно на её действия. Гостья вполне привыкла к этому, и в любой другой раз не стала бы попросту сотрясать воздух, но сегодня поведение парня по непонятной ей причине начало её откровенно бесить. Пирожок с картошкой её собственного приготовления действительно оказался не очень-то вкусным, но девушка намеренно не подала виду и, будто всем назло, упрямо доев его до последней крошки, строго наставила на собеседника указательный палец и проговорила:

— Мне ли не знать, что кроме зелий да заклинаний тебя ничего не интересует. Люди от тебя как от Смерти шарахаются, а ты и рад тому.

Юноша снова ничего не ответил и лениво взял с тарелки красное яблоко с зелёным бочком, без особого аппетита надкусив его. Плод оказался не только приятным на вид, но и сладким на вкус. Трапезничать парень сегодня не собирался, но подозревал, что гостья разозлится пуще прежнего, если он за весь вечер на её глазах так ничего не съест, поэтому стал неторопливо вгрызаться в яблоко. В свою очередь немного успокоившаяся после недавнего оскорбления насчёт кулинарии Оливия уже не надеялась получить хоть какую-то реакцию на свои слова, но всё же беспомощно добавила:

— Хоть бы ученика себе какого на обучение взял. Чего торчать в полном одиночестве?

Обладательница белых волос отпила из своей чашки ароматного цветочного чая, дабы перебить вкус неудавшейся выпечки. На её удивление реакция не заставила себя долго ждать и хозяин дома, отложив в сторону огрызок от съеденного плода, сложил перед собой руки и серьёзно перечислил причины:

— От детей много шума и мало толку. Возиться с ними бессмысленно. Из-за возраста их невозможно заставить усидеть спокойно на месте и пяти минут. Что уж говорить что-либо о том, чтобы научить их чему-то путному?

При этом выражение его лица перестало быть совершенно безразличным, хотя и явные эмоции на нём также не проступили. Уловив, что юноша заметно разболтался, обрадовавшаяся девушка ухватилась за эту тему разговора как за спасительную соломинку и продолжила с энтузиазмом её развивать, чтобы в воздухе вновь не повисла угнетающая тишина:

— А кто говорит о детях? Возьми себе подмастерье. Вы, маги, вроде, так делаете.

На короткий миг по виду парня можно было подумать, что он заинтересовался в обсуждении, но тот закатил глаза и сказал, нагло съехав с темы:

— Я ведь просил, чтобы ты больше не приходила.

Девушка собиралась добавить что-то ещё и уже открыла рот, но почти тут же его закрыла. Глянув на собеседника из-под густой светлой чёлки, она обиженно надула губы и нарочно сделала вид, что не расслышала и переспросила:

— Чего не делала? — а после добавила. — Не припомню такого.

И вдруг...улыбнулась. Тепло, ласково и непринуждённо, словно всё было как прежде. Словно между ними обоими не было той непреодолимой пропасти, которая безвозвратно отделила их жизни друг от друга; расколола на момент "до" и "после". Сердце юноши на мгновение замерло, но на его лице не дрогнул и мускул. Он отвёл взгляд куда-то за спину девушки и бесцветно проговорил, не обвиняя, но цитируя факты:

— Ты всегда делала, что хотела.

На левую половину его лица падал свет, создаваемый пламенем из камина, в то время как правая половина тонула в темноте. Алый камень в кольце парня ловил в себе отблески огня и пускал в стороны радужные блики, словно зеркальное озеро, в котором купались солнечные лучи.

— Может теперь что-нибудь о себе расскажешь? — вновь подал голос хозяин дома, зябко кутаясь в подаренную шаль.

Глядя на вечно мёрзнущего юношу и сравнивая его у себя в голове с тусклым образом хрупкого парнишки из собственных воспоминаний, Оливия была готова простить сидящего перед ней человека и за грубоватый тон, и за плохие манеры. Она поставила локти на стол, уложила голову на ладони, тем самым поддерживая подбородок, и стала неторопливо рассказывать о своей повседневной жизни, которая ничем не отличалась от жизни любой другой девушки её возраста.

Это было неким обычаем, традицией: Оливия навещала одинокую Башню юноши примерно раз в два-три месяца и парочка за неторопливой беседой проводила вечер, деля принесённую еду на двоих.

Спустя пару часов, когда остатки чая на дне кружек остыли, а настенные часы пробили восемь часов вечера, гостья встала со своего места, поблагодарила за ужин и направилась к уличной двери. Не говоря ни слова против, парень поднялся из-за стола вслед за ней, придерживая рукой на груди уголки шали. За время беседы, он больше выступал в роли слушателя, нежели в роли говорящего. Он внимательно выслушивал всё то, что ему почти непрерывным потоком говорила Оливия, лишь иногда односложно отвечая на вопросы. Девушка была той ещё болтливой сорокой, но она также являлась единственным человеком, чьим рассказам юноша был готов внимать практически без передышек. Без разницы, о чём та говорила: об очередном своём воздыхателе, новом платье или чём-то ещё — он слушал всё и ему было... интересно? Это уже совсем другой вопрос, но по крайней мере голос девушки не будил в нём чувство раздражения и ему не хотелось, чтобы та замолкала.

Тем временем Оливия уже набросила на плечи плащ, взяла в руки сумку и открыла было дверь, как вдруг парень окликнул её. Девушка остановись у распахнутой двери и озадаченно обернулась. Откуда-то неспешно вылетела плетёная корзина, которую Оливия отдала хозяину Башни, когда только пришла сюда. Корзинка плавно подплыла по воздухе к недоумевающей девушке и мягко, но настойчиво ткнулась ей в руки, подобно домашней кошке.

— Я положил туда настойку от головной боли и насыпал целебный чай, который сам засушил, — неторопливо объяснил юноша, когда гостья наконец приняла свою корзину обратно. — Ты ведь до сих пор мучаешься мигренью?

— Ты такой внимательный, братец, — благодарно улыбнулась Оливия, переступив порог дома.

Парень кивнул и спросил напоследок:

— Если я попрошу тебя больше не приходить, ты ведь не послушаешься меня?

Девушка замерла спиной к дому и его хозяину, немного помолчала, а после бросила через плечо:

— Не хворай, Лестер. До встречи.

И ушла. Лестер проводил удаляющийся силуэт взглядом, пока тот не растворился в темноте, и...улыбнулся. Она ещё не раз вернётся. Всегда возвращается. На самом деле, несмотря на совершенно противоположные слова, юноша с особым трепетом сердца ожидал каждый следующий визит сестры.

***

После ухода Оливии за окном разыгралась непогода: дождь лил как из ведра, а ветви ломились под натиском сильнейшего ветра, издавая звуки, напоминающие вой дикого раненого животного.

Глава 2. В объятиях прошлого

На следующий день после прихода Оливии Лестер в действительности решил последовать совету сестры: написал письмо главе Конклавда с прошением прислать ему кого-нибудь в ученики. Конкретных характеристик для кандидата он не указывал, лишь попросил, чтобы это непременно был мальчик, не младше пятнадцати лет. Ведь они более неприхотливы нежели девочки, с которыми могут возникнуть разного рода проблемы. На самом деле, он особо ни на что не рассчитывал: какой родитель в здравом уме захочет добровольно отослать своё ненаглядное дитятко "на растерзание тёмному магу-отшельнику", проживающему где-то на отшибе цивилизационного мира? Вот именно, никакой. Поэтому юноша отправил письмо, по большей части, лишь для того, чтобы очистить свою совесть перед сестрой. Дабы в следующий раз ему не пришлось врать, глядя ей в глаза, если вдруг девушка задаст ему вопрос: шевельнул ли он хоть пальцем для того, чтобы ему прислали кого в ученики?

Жить в полном одиночестве для Лестера Кеннеда последние семь лет было также естественно как дышать. Он привык просыпаться и отходить ко сну, зная, что за стенкой никого нет; привык завтракать, пить чай и читать, не слыша поблизости чужого дыхания; привык, что помимо его собственных вещей и одежды дома нет ни единого постороннего волоска. Он не собирался менять свои привычки ради чьего-либо удобства, и также не считал необходимостью, чтобы кто-то подстраивался под него самого, ведь под одной крышей с ним уже давно никто не жил. Его всё устраивало. Правда. Либо же он попросту занимался самообманом и не желал смотреть правде в лицо, предпочитая думать, что всё и так в порядке...

За каждым магом на постоянной основе пристально следил Конклавд - Международная организация магов; каждое действие и передвижение строго контролируется. А также данное объединение предоставляет всем своим подопечным полную защиту от каких-либо угроз извне. Ну, или почти всем. На словах всё это звучало отлично, но Кеннед не водил с организацией дружбу. А всё дело состояло в том, что Лестер в своё время отказался сотрудничать с Международная организация магов по определённым причинам, и теперь Конклавд пребывал в невероятном гневе на юношу из-за того, что не имеет возможности наблюдать за его деятельностью. Следовательно, и вверять ученика ему никто не станет. Вообще, удивительно, что Конклавд не приставил к нему кого-нибудь для постоянного надзора или не наведался с проверкой лично. Однако, и сам маг держал на них давнюю обиду, поэтому обе стороны поддерживали взаимную неприязнь, прикрытую фальшивым добродушием и уважением. Ведь Международная организация магов в своё время нисколько не озаботился сохранением жизней членов семьи Кеннеда.

Семья Кеннедов изначально состояла из пяти человек: отец, мать, двое сыновей и дочь. Глава семьи и второй по старшинству из детей - Лестер - обладали природным талантом к магии, а остальным троим членам семьи обращение с магией давалось труднее. Но все пятеро искренне любили и поддерживали друг друга в любой ситуации. Казалось, не было в мире чувств чище и бескорыстнее, чем те, что были между ними.

Они жили в небольшом, одиноко стоящем доме на берегу реки. А на другой стороне водоёма, в некотором отдалении, находилась небольшая деревня. Кеннеды мало общались с местными жителями, но если к ним обращались с какой-либо просьбой, они с радостью отзывались и помогали. Скрывая своё происхождение, они вели вполне обычный образ жизни. Отец весь день работал в поле, а дети помогали матери в лекарском деле: собирали в ближайшем лесу нужные травы, сушили их, варили снадобья, делали лекарственные настойки и продавали плоды своих трудов. Их снадобья пользовались неплохим спросом, многие жители заречной деревни приходили к ним лечиться. Также мать брала своих детей на вызовы на дом к больным, чтобы те набирались опыта в сфере врачевания. Но несмотря на их добрые дела, вокруг их семьи стали постепенно расползаться дурные слухи, подобно змеям с ядовитыми языками.

В народе матушка Лестера прослыла невероятной красавицей. Девушки со всей деревни ходили к ней за омолаживающими настойками, в шутку называли её "доброй волшебницей бессмертия". Снадобья разлетались как горячие пирожки. Но, к сожалению, чуть позже эта слава показала своей обладательнице другую сторону монеты.

Жители деревни переговаривались между собой, разнося вести о том, что красавица-лекарь на самом деле является посланницей нечистых сил. Иначе как ещё можно объяснить то, как ей с лёгкостью удаётся варить настойки, которые убирают с лица все морщины до единой, и поднимать на ноги больных людей, вырывая тех из лап самой Смерти? А если эта женщина замешана в подобном, то и дети у неё такие же, ведь она наверняка уже успела их всему обучить. Также во все времена из уст в уста ходила одна пословица: муж и жена - одна Сатана. Поэтому люди решили, что и отец в самую первую очередь замешан во всех тёмных делишках семейства. Правда в этих словах хоть и имелась, но Кеннеды даже не думали причинять кому-либо вред, и даже не подозревали, что о них отзываются в столь дурном свете.

Первым их покинул отец. Одним из вечеров он просто-напросто не вернулся домой с работы в полях, хотя обычно всегда приходил вовремя. Остальные члены семьи уже были дома и ждали своего главного кормильца, но тот всё не появлялся. Когда муж не вернулся и к утру, мать Лестера забила тревогу: она отправилась в деревню, дабы разузнать у местных мужиков, которые работали вместе с отцом, не знают ли те что-нибудь о его исчезновении. Но работяги только пожимали плечами, мол, ничего не знаем и знать не хотим.

На просьбы о помощи никто не откликнулся. Всем было откровенно плевать, никто даже не сделал вид, что им жаль бедную женщину, которая не спала несколько ночей и изрыдала себе все глаза. Лестер с сестрой пытались искать папу собственными силами, но от мужчины не осталось и лоскутка одежды: он просто исчез, растворился в воздухе. Даже заклинание Поиска, которое несколько раз использовал Лестер, нисколько не помогло. Это могло означать лишь одно - доброго отца и любящего мужа на этом свете больше нет. После подобных новостей мать закрылась в себе, почти перестала есть и спать, только тихонько плакала у себя в комнате да звала мужа по имени. Невозможно было её утешить. Также бросила она и работу лекаря, поэтому её троим детям пришлось трудиться самостоятельно, дабы прокормить себя и скорбящую мать.

Спустя два месяца бессонных ночей и пролитых слёз матушке всё же постепенно пришлось смириться со своей утратой. Она возобновила работу, но это уже не приносило ей прежней радости. Казалось, она умерла также как и её муж, и превратилась в духа, который влачёт своё существование и не может упокоиться с миром.

Детей произошедшее также не оставило равнодушными: мысли об отце не покидали их даже во все. Громкие разговоры и задорный смех перестали звучать в доме, уступив место угнетающей тишине и унынию.

Иногда вечерами Лестер сбегал из дома к реке, дабы хотя бы ненадолго перестать ощущать это болезненное чувство, что тяжёлым грузом давило у сердца и мешало спокойно дышать. У тихого течения прозрачной реки росли фруктовые деревья, а в их ветвях пели птицы. В высокой траве шумели сверчки и кузнечики. Это помогало немного прийти в себя, но совсем ненадолго: стоило мальчику вернуться домой, как лёгкие снова будто сдавливала невидимая рука.

Как известно, беда не приходит одна. Спустя примерно полгода несчастье вновь постучалось в дом семьи Кеннед.

Поздней ночью матушка разбудила детей и велела им срочно одеваться. Спросонья ребята не поняли, что происходит и почему мама так встревожена. Через несколько минут с улицы послышались крики, а в дверь начали настойчиво стучать в несколько рук. Мама проворчала себе под нос что-то вроде: «Чёрт, они уже здесь!» До Лестера стала медленно доходить суть происходящего, но он не успел что-либо предпринять: удары в дверь стали прилетать всё громче и всё яростнее.

Вдруг мать, ничего не говоря, подбежала к детям, быстро обняла и поцеловала их по очереди, а напоследок дрожащими руками одела Лестеру на палец кольцо с рубином, в котором позже парнишка узнал то самое украшение, которое его отец подарил жене в знак своей истинной любви к ней.

— Лестер, защити брата и сестру! — крикнула мать мальчику, прежде чем по мановению её руки дом объяло оранжевым пламенем, а сама женщина бесстрашно вышла навстречу разъярённой толпе местных жителей.

Это было первое и последнее мощное заклинание, что она сотворила за свою недолгую жизнь.

Огонь перекинулся на деревянные шкафы и тумбочки, занавески и бесчисленное множество книг в цветных перелётах - горело всё, что могло гореть. Сверху раздался треск потолочных балок, готовых в любой момент обрушиться. Дым распространялся с невероятной скоростью, нещадно проникая в лёгкие трёх детей, которые в страхе жались друг к другу и надрывно кашляли, безуспешно закрывая руками рты и носы. Пламя обступило бедняжек смертоносным полукругом, отрезая все пути к бегству, подобно диким зверям, загоняющим свою жертву в ловушку.

— Братик, сделай что-нибудь! — взмолилась перепуганная Оливия, стоявшая за спиной Лестера.

— Я стараюсь! — отозвался тот, пытаясь направить духовную силу на создание барьера.

Но толи он чересчур нервничал, толи не мог хорошенько сконцентрироваться, однако привести заклинание в действие всё не получалось. Огонь съедал на своём пути всё и с каждой секундой подступал к детям ближе и ближе. Пот катился по лицу и спине мальчика, сердце стучало как сумасшедшее. Руки, которые приходилось держать на весу, начали затекать. Справа раздался оглушительный "бум!" и на пол грохнулся один из книжных шкафов: у него полностью сгорели ножки и основание, потому он больше не мог сохранять вертикальное положение. Почерневшие книги лавиной посыпались с полок. Дети вскрикнули и подскочили на месте, прижавшись к единственной уцелевшей стене и друг к другу, как маленькие беспомощные котята.

— Брат, скорее! — сквозь слёзы воскликнула Оливия, пряча в объятиях самого младшего из братьев, который готов был вот-вот упасть в обморок от недостатка кислорода.

Наконец заклинание сработало как нужно: на полу вокруг детей заблестели лиловые искорки, через пару мгновений образовав непрерывный круг, этакий заслон, не позволяющий огню навредить ребятам. Языки пламени будто из раза в раз натыкались на невидимую преграду. Дым перестал проникать в дыхательные пути троицы и те вздохнули с облегчением. Однако расслабляться было ещё рано: вокруг по-прежнему горел огонь, а дом в любой момент мог обрушиться. Лестер крикнул:

— Скорее! Выйдем через заднюю дверь!

Из последних сил удерживая барьер, он вывел брата и сестру через чёрный вход.

Спустя некоторое время трое детей сидели прямо на голой земле в тени раскидистых деревьев, с головы до ног перепачканные в саже. Из их укрытия, расположенного на опушке леса, хорошо просматривался горящий на холме дом и отдалённо были слышны крики людей, столпившихся у строения. Самих детей видно не было, да и не заботило никого их существование, ведь люди решили, что ребятня непутёвой мамаши-ведьмы померла в огне. Как бы ни так!

— Мама ведь больше не вернётся?

Эта фраза по тону, которым её произнесли, больше напомнила утверждение, нежели вопрос. Говорившим был худенький мальчик одиннадцати лет со светлыми волосами и водянистыми глазками. Его звали Микас и он являлся самым младшим в семье Кеннедов. Он был одним из тех людей, о которых принято говорить "сам себе на уме". Лестер, конечно, любил брата также сильно как и старшую сестру, но с рождения Микас был не сильно разговорчивым ребёнком, а потому скрытная личность мальчишки не особо жаждала общения. Он всегда с особым усердием помогал родственникам, но делал это молча и не стремился быть шумным ребёнком. Когда отец брал сыновей на работу в поле, в то время как Оливия оставалась помогать матери по дому, Микас мастерски управлялся с серпом, но когда Лестер пытался с ним заговорить, то получал лишь односложные ответы: либо «да», либо «нет».

Работать в тишине было достаточно комфортно, но, ясное дело, за разговором было бы куда веселее и быстрее.

Оливия и Лестер обеспокоенно переглянулись, и сестра, выдавив мягкую улыбку, сказала успокаивающим голосом, обращаясь к Микасу:

— Ты всегда был догадливым. Мама сделала так, как посчитала нужным, чтобы защитить нас. Она не могла поступить иначе.

Могла она поступить иначе или нет — никто теперь не мог сказать наверняка. Сейчас это уже не имело никакого значения. Мальчик посмотрел на сестру совершенно нечитаемым взглядом, а после кивнул и уткнулся подбородком в руки, сложенные на коленях. В его белёсых глазах отражался огонь горящего дома.

Глава 3. "Ты мой...ученик?"

Очередной день не принёс ничего нового. Так считал Лестер, протирая пыль с книжных полок. Любви к идеальной чистоте он не питал, но несмотря на это книжный шкаф у него всегда содержался в порядке. Вероятно, эту привычку привил ему его отец, вечерами после работы любивший сидеть в кресле у окна и читать книги. В то же время, когда Лестеру было примерно шесть лет, у него впервые проявились скрытые магические силы. В попытке как можно больше походить на своего папу, Лестер с упоением зачитывался сборниками заклинаний и справочниками, содержащими рецепты различных зелий. Как и многие мальчишки его возраста, он считал родителя идеалом и стремился достичь его уровня. Сейчас уже сложно добраться до планки этого человека, разве что последовать его примеру и покинуть этот мир...

Когда дом Кеннедов сгорел в пожаре, который устроила мать, не уцелело ни одной книги из всей той богатой коллекции отцовской литературы. Покидая той треклятой ночью лесную опушку, Оливия сожалела об утраченных платьях и украшениях; Микас горевал о вырезанных его рукой из дерева фигурках; а душа Лестера больше всего болела за шкаф с редчайшими книгами, которые огонь проглотил в первую очередь.

После того дня троица сироток облюбовала заброшенный дом на другом конце леса, расположенный достаточно далеко от того места, где они проживали ранее. Кто бы стал искать здесь никому ненужных отбросов?

Для троих детей восстановить полуразрушенный годами домишко было задачей не из простых. Там протекала крыша, здесь в окне отсутствовало стекло, а тут вообще – входная дверь держится на одной петле. Но благодаря общим усилиям крышу достаточно быстро подлатали найденными в чулане сухими досками; окно на скорую руку заколотили и всунули в щели тряпки, дабы холодный ветер не проникал внутрь; а дверь приладили на её законное место.

На самом деле, дом был достаточно прочным да и его внутреннее убранство почти не пострадало: по центру главной светлой комнаты стояли дубовый стол, скамья и табуретка, а у стены имелась каменная печь такого хорошего качества, что она лишь покрылась толстым слоем пыли и на ней ничуть не сказались года. В соседней комнатке поменьше присутствовала кровать, на которой даже вполне можно было спать, а в углу стоял платяной шкаф. Двое братьев на ночь располагались на скамейках, позволив сестре занять узкую кровать.

Жизнь в такой лачуге сахаром не назовёшь, однако, крыша над головой спасала от дождя и ветра, за что уже было бы наглостью не сказать «спасибо».

Поблизости от нового пристанища тоже располагалась небольшая деревушка. Там сестра с братьями продавали грибы, ягоды и свежие цветы, собранные в лесу. Наученные жестоким опытом, они больше не брались за приготовление лекарств, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Теперь троица беспризорников старалась обходить стороной всё, что обычные люди могли посчитать "паранормальным". На полученные деньги едва ли можно было купить необходимое количество продуктов питания. Причин для жалоб хватало с лихвой, но каждый из Кеннедов понимал, что слезами горю не поможешь.

Унылое молчание за завтраком нагоняло ещё большую тоску, однако, никто не желал первым нарушать траурную тишину, которая, казалось, въелась в кости намертво и затянулась уже на целую вечность.

Лестер стал всё чаще покидать дом и бесцельно бродить по лесу в одиночестве. Атмосфера давила на плечи, душила, царапая горло изнутри. Ненавязчивый шум ветра и шуршание листьев под ногами убивали в душе всё.

Уж лучше бы кругом стоял невыносимый гомон, чтобы заглушить эту пустоту внутри!!!

Да что б оно всё горело синим пламенем!! Почему?! Почему всё сложилось ТАК?! За что...

Но словно назло, мир вокруг тонул в тиши.

Надежды не осталось ни на что. Это была не жизнь, а жалкое существование. Плакать или смеяться – вот, в чём главный вопрос. Но слёзы замирали, лишь создавая пелену перед глазами, а смех в груди умирал, не успевая родиться.

Бывало, Лестер возвращался с уловом – тушкой пойманного зайца или кого покрупнее, но чаще всего юноша приходил домой уже за полночь с пустыми руками. Мокрый и продрогший до костей, бледней самой Смерти и с равнодушным выражением лица. Оливия трясла его за плечи, безуспешно просила не уходить одному. Ответом ей служил безразличный взгляд пихтовых глаз.

А что ему стоило сказать? "Прости, я больше так не буду" или может "Сегодня я снова хотел покончить с жизнью"? Нет. Зачем доставлять сестре лишние хлопоты? Разве так должен поступать любящий брат?

Поняв, что уговорами ничего не добьётся, вскоре Оливия отстала от младшего брата, только украдкой бросая в его сторону взволнованные взгляды. Да и чем она могла помочь? Фраза "Всё будет в порядке" уже давно стала лишь пустым звуком: в её чудодейственные силы уже никто не верил. Беспокойство сестры Лестеру было предельно понятно, но со своим душевным состоянием он не мог бороться.

Ясно было одно: в порядке уже ничего не будет.

***

Не далее, чем полчаса назад Лестер проснулся, а четверть часа тому назад помыл кружку, из которой пил чай, поэтому сонный разум не сразу отреагировал на стук в дверь. Вырванный из собственных дум внезапным шумом, маг бросил растерянный взгляд на стоящую на полу стопку книг, которую он ещё не успел расставить на нужные места, и не хотя отправился к уличной двери. В замочной скважине дважды громко щёлкнул ключ, распахнулась дверь и Кеннеда едва не ослепило солнечным светом, ударившим ему прямо в лицо. Не ожидавший подобной подлости, парень тут же зажмурился с такой силой, что в темноте закрытых век поплыли жёлтые круги.

– Сегодня неприёмный день, – по привычке сказал Лестер, всё ещё пытаясь справиться с гневом неожиданно яркого небесного светила и открыть глаза, но это ему всё никак не удавалось, только брызнули внезапные слёзы. – Попробуйте зайти в другой день...

Маг было решил, что явился посетитель и собрался как всегда выпроводить его, ибо нечего приходить так рано. Когда он уже порывался закрыть дверь и заняться своими делами, посторонний голос торопливо возразил:

– Постойте! Я не за лекарством пришёл!

Кеннед подумал, что не так понял, ведь кто к нему ещё может приходить кроме как жители ближайшей деревни, чтобы приобрести лечебные настойки?

– Правда? – нахмурился он. – А кто же ты в таком случае?

Спустя несколько провалившихся попыток ему наконец удалось открыть слезившиеся глаза и взглянуть на пришельца, после чего его брови недоумённо поползли вверх. Перед ним на фоне залитого солнечным блеском холме стоял невысокий парнишка на вид лет восемнадцати с крутящимися в беспорядочные колечки светлыми волосами, по цвету напоминающие спелую рожь, серыми глазами на незагарелом лице и улыбкой, которая ослепляла не хуже полуденного светила. Под левым глазом юнца имелась аккуратная точечка—родинка, а брови почти сливались по оттенку с кожей, которая была не такой бледной как кожа Лестера, но, явно, на порядок светлее, чем кожа людей, весь день пашущих на поле под открытым небом, как проклятые. Одежда на незнакомце была неброской, но её хорошее качество было видно сразу: под невзрачной походной накидкой прятались тёмные брюки и белоснежная рубашка из плотного материала. Простые жители из деревень обычно не ходят в такой чистой и выглаженной одежонке, привыкнув к грязной работе. Так что за молодой господин заморочился и лично явился в такое неприглядное и далёкое место?

– Я ведь не ошибся, вы тот самый маг из Тёмной Башни? – снова подал голос гость, заживо пожирая Лестера взглядом, полным предвкушения.

«Мое нутро чует подвох,» — настороженно подумал Кеннед, едва услышав эти слова.

Он уже окончательно отошёл ото сна, а глаза привыкли к свету, и теперь его прежде рассеянный взгляд стал тяжёлым и далеко не радушным.

– Вопросы здесь задаю я, – холодно произнёс маг, одной рукой придерживая дверь, чтобы незнакомец не смог так просто проникнуть в дом. – Так кто ты такой?

Под этим суровым взором мальчишка стушевался и его улыбка заметно поблекла, а решительный настрой упал и закатился куда-то под порог дома. Ощущая себя теперь крайне неуютно и сжимая пальцами ремень сумки на плече, словно та была спасительной соломинкой, парнишка всё же собрался духом и выдал на одном дыхании:

– Я прибыл сюда по указу главы Конклавда на обучение!

После этого его запал снова закончился и он боязливо втянул голову в плечи.

Лестер нахмурился, а после наконец вспомнил о недавнем прошении, которое отправлял, и мысленно выругался. Он ведь и не надеялся, что ответ в принципе придёт. А тем более, так быстро. Что-то здесь не чисто.

«Его действительно прислали по просьбе из моего письма?» – промелькнуло в голове у хозяина Башни. – «Но правда ли это? Можно ли ему верить? Даже если его прислали в качестве моего ученика, высока вероятность, что ему велели следить за мной и присылать отчёты прямиком в Международная организация магов. Но он выглядит каким-то…хиленьким. Не думаю, что для своих планов Международная организация магов могла выбрать его. Тогда откуда этому мальчишке известно о том, что я ищу ученика? Мог ли он как-то это подслушать, если, например, его родители работают в организации? Вполне возможно. Однако, если Конклавд и правда желает что-либо узнать, кто сказал, что это им удастся?»

Кеннед удивлённо склонил голову на бок и заново осмотрел мальчишку от кончиков волос до ног, а после... громко рассмеялся, прикрыв свободной ладонью лицо. Сквозь смех гость разобрал слова:

– Оказывается, у главы Конклавда неплохое чувство юмора! Чем же ты им так не угодил?!

Гость непонимающе уставился на хозяина Башни, не зная, что и думать: сошёл ли этот отшельник с ума от одиночества или...да что ещё здесь можно было подумать?! Тот, наконец отсмеявшись, убрал руку от лица и глянул на парнишку так, что у юнца со страху затряслись поджилки, и сказал с холодной усмешкой:

– Если это такая шутка, то советую тебе убраться отсюда как можно быстрее, пока у меня хорошее настроение.

Поражённый такой быстрой сменой эмоций, мальчишка замер как громом поражённый, не в силах выдавить и слова, слегка приоткрыв рот толи от изумления, толи от страха.

Лестер в свою очередь больше не хотел тратить своё время на глупости и вновь попытался закрыть дверь, но когда он протянул руку к ключу, торчащему из замочной скважины, мальчишка схватился за дверную ручку со своей стороны и обеими руками резко дёрнул её на себя. Бедная дверь с жалобным скрипом опять распахнулась, а Кеннед чуть не поздоровался носом с порогом собственного дома. Растерянно и одновременно разозлённо зыркнув на наглого гостя, который полминуты назад был готов со скоростью света сбежать прочь поджав хвост, а теперь решил сорвать дверь с петель, маг сквозь зубы прорычал, бросаясь искрами из глаз:

– Ты что творишь?!

Парнишка мгновенно отпустил ручку и извиняющимся тоном затараторил:

– Простите, я не хотел! Я...я случайно! Но я вам не соврал, клянусь! Меня правда прислали к вам от имени главы Конклавда. У меня…у меня есть письмо... С его подписью!

Он сунул руку в сумку и стал возиться, перерывая содержимое. Через некоторое время мальчишка воскликнул победное «Нашёл!» и протянул Кеннеду смятый конверт. Маг выгнул бровь, мол, и зачем мне это нужно?

– Пожалуйста, прочтите, – взмолился парнишка. – И вы поймёте, что я вам не вру.

Говоря это, он выглядел так жалко и жалобно, напоминая своим видом брошенного на произвол судьбы щеночка. Слепящее Солнце, на фоне которого тот стоял, подсвечивало светлые пряди волос, из-за чего вокруг головы пришельца образовывалась фантомная аура...подобно сияющему нимбу ангела.

"Да что с ним не так? Он так отчаянно рвётся ко мне в ученики, будто от этого напрямую зависит его жизнь."

Кеннед не знал, что произошло в тот момент, но его рука будто обрела собственное сознание: сама по себе приняла и вскрыла послание, написанное на плотной бумаге, а в следующий миг Лестер уже мельком читал содержимое письма. Больше прочего его удивил тот факт, что гость ему не соврал и в письме действительно говорилось об ученике. До конца он читать не стал.

Маг вернул бумажку мальчишке и тот бережно свернул её, после чего спрятал. Кеннед прошёл обратно в дом и уже не так враждебно бросил через плечо:

– Что ж, раз ты не побоялся прийти, милости просим.

Позади послышались торопливые шаги и хлопок закрываемой двери.

– Меня зовут… – начал было парнишка, но маг резко повернулся к нему лицом, сложив руки на груди, и безжалостно перебил:

– Я не спрашивал твоё имя. К чему мне это знать? Вот если не сбежишь отсюда в течении трёх недель, тогда я подумаю.

Поначалу гость стушевался, но после согласно кивнул. Как говорится: в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Так что лучше всё же послушно принять правила и молчать.

– Моё имя Лестер Кеннед… – продолжил хозяин дома, однако на этот раз перебили его самого.

– Я это знаю! Я много слышал о вас!.. – воскликнул юнец, но тут же закрыл рот, поняв, что может остаться без языка.

Строгий взгляд из-под приопущенных пушистых ресниц приковал к месту и лишил дара речи. По коже прошёлся холодок. Наставительным тоном Кеннед проговорил:

– С этих пор забудь о существовании таких фраз, как «я знаю» и «мне это известно». Отвечай коротко и по существу: «да» или «нет». Понял?

– Да, -- тут же отозвался юнец, глядя на человека перед собой как на высшее существо.

– Можешь называть меня «учитель» или «господин».

– Да, господин.

Уголок губ Лестера невольно приподнялся: понятливый попался, это облегчит многое.

"Нужно ему с порога показать, что шутки здесь не приветствуются."

Маг прочистил горло и начал:

– А теперь слушай внимательно, потому что дважды одно и тоже я повторять не стану. В этом доме тебя никто не держит и в любой момент ты можешь уйти: дверь в той стороне, так что скатертью дорога, если тебя что-то не устроит. В твои обязанности будет входить: мытьё полов, протирание пыли, а также ты должен на постоянной основе следить за количеством дров. Цветы на верхнем этаже трогать не смей, их поливаю я в определённое время. Просыпаюсь я в десять часов утра и ложусь спать примерно в двенадцать часов ночи, часто работаю по ночам. Пока я занят, запрещаю меня беспокоить под любыми предлогами. Создавать шум и много болтать также нельзя. В свободное время я буду учить тебя магии и искусству зельеварения.

Когда маг замолчал, юноша кивнул и ответил короткое "Понял". Посчитав, что рассказал всё, что необходимо знать новому жильцу, Кеннед решил, что на этом достаточно. Тем более, что книги сами себя на место не расставят. Да и долгие бессмысленные разговоры он не любил: они его раздражали.

– С завтрашнего дня приступаешь к своим новым обязанностям.

Мальчишка снова кивнул и осторожно спросил:

– А где мне... можно будет спать?

– А, точно... – задумчиво протянул Лестер, потерев щёку. – Комната на третьем этаже пустует, так что можешь расположиться там.

– Спасибо, господин! – искренне поблагодарил юнец, склонившись в лёгком поклоне, выражая уважение и покорность.

Тем временем Кеннед уже развернулся и небрежно махнул рукой, мол, не стоит благодарностей, и ушёл, полностью предоставив новичка самому себе. Он больше не видел смысла здесь задерживаться.

Глава 4. "Это не должно тебя волновать"

С прихода в Тёмную Башню нового жильца прошло три дня.

Казалось, Лестера не сильно заботило, что в его доме стал жить кто-то ещё.

"Это то же самое, если бы здесь завелись вредители в лице крыс или тараканов," — отстранённо думал он.

Единственное, что мага не устраивало, — шум. С появлением "ученика" в некогда тихой обители пришлось забыть о существовании слова "тишина": что бы мальчишка не делал, любое его перемещение сопровождалось либо звоном, либо стуком. Когда он смахивал пыль на полках с книгами, с грохотом падали тяжёлые фолианты; когда он протирал шкафы со стеклянными бутылочками, хотя бы одна тара обязана была разбиться.

Создавалось впечатление, что следующим на пол с оглушительным треском полетит сам ученик. Возникал вопрос: в этом ему поможет его же неуклюжесть или "заботливая" рука учителя?..

Поначалу Кеннеда всё это жутко раздражало, выводило из себя вплоть до нервного тика. Он часто бранил своего подопечного за неаккуратность, повышал тон в его адрес, хотя обычно был достаточно сдержан и спокоен. Потому что, ну как можно быть таким растяпой?! Но спустя десяток вдребезги разбитых склянок, молодой человек понял, что ругань попросту бессмысленна: от волнения ученик рассыпался в бессмысленных извинениях и случайно причинял дому ещё больший урон. Поэтому Лестеру при очередном звуке падения чего-либо, оставалось только терпеливо молчать, закатывать глаза и беспомощно сжимать пальцы в кулаки. Максимум, что он мог сделать – это бросить в мальчика ледяной взгляд. Но и это не приносило проку.

По причине небрежности со стороны подопечного Лестеру было элементарно страшно даже допускать мысль о практическом обучении первого. Неудивительно будет, если от простейшего зелья или заклинания, исполненного мальчишкой, Башня не выдержит и взлетит на воздух... Поэтому молодому человеку приходилось ограничиваться просьбами о том, чтобы ученик читал каждый день стандартные сборники по зельеварению, при этом не исключая варианта, что тот с ними уже давно ознакомился. Ведь не вчера же он родился, в конце концов, и что-то знать-то должен.

Маг не мог похвастаться хорошим навыком общения с детьми. Единственный опыт – редкие разговоры с младшим братом, но последняя подобная беседа случилась так давно, что он почти ничего не помнил. Да, ученику уже исполнилось около восемнадцати лет, но это мало что меняло: он в любом случае был младше своего учителя.

Лестер изначально считал задумку об ученичестве провальной, а теперь так вообще – хотел всё бросить, выставить мальчика вон и написать письмо главе Конклавда о том, что парнишка не поддаётся обучению. В такие моменты ему казалось, что Конклавд просто решил потешиться, подшутить над магом–отшельником и подбросить ему какого-то бестолкового дурачка. Вероятно, сейчас они сидят и едва не лопаются от безудержного смеха, хватаясь за животы и во всех красках представляя, как там Кеннед мучается! От подобных мыслей в голове у Лестра, подобно грибам после дождя, один за другим выростали красноречивые бранные выражения. Единственное, что охлаждало его пыл, было обещание, данное Оливии тем дождливым холодным вечером. Хотя, признаться честно, порой хотелось наплевать и на это чёртово обещание!

Также в голове на постоянной основе Кеннед держал одно: этого "ученика" подослал Конклавд, чтобы следить за магом, поэтому доверять парнишке точно было нельзя, уж тем более, подпускать его к себе слишком близко. Вполне возможно, что тот только прикидывается этаким неумехой. Или же свою роль сыграло полное недоверие Лестера к людям...

Маг не хотел об этом думать. Он твёрдо решил для себя: если в ближайшее время ситуация и дальше будет развиваться в таком же духе, то гори оно всё синим пламенем! Он не обязан это всё терпеть, поэтому в любом момент может свернуть лавочку наста́вничества. И ничто ему не помешает.

Однако нужно было отдать должное и ученику. Видя хмуро сведёные над переносицей брови своего учителя и понимая, что совершил очередную ошибку, он торопился исправиться. Да, многое выходило из рук вон плохо, но он старался и это было главным. В любом человеке Кеннед прежде всего сильнее прочих качеств ценил стремление стать лучше, а упорства в ученике было хоть отбавляй. Направить бы ещё это упорство в нужное русло, так цены бы парнишке не было...

Что ж, ученики учениками, но ведь не только этим занимался маг. В одной из своих комнат, оборудованных под лабораторию, он изготавливал снадобья с различными свойствами, чтобы потом продавать их. Ведь золотые монеты с неба не падают, а чувство голода после приёма пищи покидает ненадолго. Раздражал ещё и тот факт, что в Башне на один рот стало больше.

Одним из немногих мероприятий, во время которых Кеннед проявлял поразительное терпение, являлся процесс создания настоек. Он мог часами сидеть в небольшом помещении лаборатории без окон и за закрытыми дверями сосредоточенно отмерять нужное количество сока целебных трав и измельчать прочие ингредиенты. В это время он забывал обо всём: мог по несколько дней не есть и не пить.

Будь то точность уже существующих рецептов, записанных в древних книгах, или свобода собственного воображения для изобретения новых зелий – Лестеру в равной мере нравилось и то, и другое. Ведь помимо сборников заклинаний и элексиров, у молодого мага дома хранилось множество справочником, составленных его рукой. Часть его трудов была запечатлена в письменном варианте, и в них периодически вносилась уйма правок; вторая же часть была скрыта в самом надёжном месте – в голове мага: пёстрое разнообразие формул и составов.

Лестер почти не терпел рядом с собой присутствие людей, но одновременно с этим отдавал всего себя, чтобы отыскать способ вылечиться от ужасных болезней или изготовить снадобье по каким-либо личным просьбам его посетителей: пилюли от простуды, снотворное или мазь против прыщей. Да, многие простые люди относились ко всем магам с презрением, недоверием или даже страхом, но находились и те, кто не боялся обращаться к Кеннеду за помощью.

"Мой муж ни с того ни с сего начал кашлять кровью! Прошу, помогите ему!"

Или:

"Мой сын по ночам встаёт с постели и начинает ходить по дому. Я боюсь, что однажды он может случайно навредить себе!"

И прочее.

Со всеми необъяснимыми проблемами, с которыми люди не могли справиться самостоятельно проверенными народными методами, они шли к Лестеру. Так, юноша обрёл славу "Мага из Тёмной Башни". Каждый выбрал для себя что-то одно: кто-то кликал его "Сыном дьявола", а кто-то – "Небесным спасителем". Каждый верил в свою истину, которая не подвергалась сомнениям и парень не собирался как-либо влиять на мнение окружающих о себе. К чему ему лишние хлопоты?

Вот и сейчас над чугунным котлом средних размеров витала сладковатая серебристая дымка. Кеннед смахнул со лба пот и облегчённо выдохнул: настойка против сыпи на коже для наружного применения была готова; на днях за ней должны прийти. Маг достал с полки пустой стеклянный флакон и аккуратно перелил в него содержимое котла, после чего плотно закупорил его пробкой. Откинув назад отросшие рыжие пряди, падающие на глаза, он прихватил склянку и наконец вышел из лаборатории.

Юноша не мог точно сказать, сколько времени на этот раз он провёл в закрытом помещении, но едва не задохнулся, когда отворил дверь и ему в нос ударил поток свежего воздуха без каких-либо примесей с запахом травяных лекарств. Лестер поперхнулся и закашлялся. Он не привык к тому, что все комнаты, кроме его лаборатории, теперь регулярно проветривались. Да и дверь в лабораторию тоже распахивали, как только маг покидал помещение. Раньше в Башне обычно стоял несколько затхлый воздух, так как Кеннед часто забывал открывать в свободное время окна. А тут появился ученик, который внезапно этим озаботился... Непривычно.

Маг постоял с полминуты на месте с зажатой в руке бутылочкой, растерянно размышляя об этом, как вдруг из-за угла высунулась несколько лохматая белёсая макушка.

— Вы закончили с приготовлением зелья? — внезапно громко для этого тихого места поинтересовался ученик и, не дождавшись ответа, проворно шмыгнул за спину Кеннеда и открыл нараспашку дверь в лабораторию.

Он облачился в синие брюки и тёмную рубашку навыпуск. Выражение его лица буквально кричало о готовности помочь. Чрезмерная активность отчасти действовала на нервы.

Всё ещё не привыкнув к подобной вольности со стороны этого парнишки, Лестер некоторое время молча смотрел на него, прежде чем произнести короткое:

— Да.

Ученик просиял улыбкой и сообщил:

— Господин, я приготовил вам поесть.

Кеннед смерил мальца строгим взглядом, под которым улыбка мальчишки стремительно померкла. Маг направился в сторону уличной двери, где располагался прилавок для приёма покупателей, и небрежно бросил на ходу:

— Не припомню, чтобы я просил готовить мне ужин. Я не голоден. Поэтому благодарю, но откажусь.

Парнишка последовал за ним хвостиком и нерешительно ответил:

— Да, вы не просили, но... Вы не ели со вчерашнего завтрака. Голод не приводит ни к чему хорошему. Вы...вы можете упасть в обморок прямо во время работы...

В его тоне явственно звучало беспокойство.

Лестер убрал ещё тёплый флакон с зеленоватой жидкостью, что держал в руке, в шкаф со стеклянными дверцами и, не оборачиваясь, проговорил с расстановкой:

— Я ведь сказал, что не хочу есть. Забота обо мне – это очень мило с твоей стороны, но это не входит в твои обязанности. Я живу подобным образом уже не первый год, и до сих пор живой, как видишь.

Он на пару мгновений скрылся за деревянным прилавком, а после вынырнул обратно с уже другим флакончиком между пальцами и добавил:

— Лучше приступай к чистке моего котла, в котором я сейчас готовил настойку.

Ученик грустно вздохнул, но всё же послушно ответил:

— Как скажете.

И поплёлся обратно к лаборатории. Печально, конечно, что его стряпню в очередной раз не оценили, но делать было нечего.

Когда Кеннед снова остался один, он глянул на флакон с голубоватой жидкостью, напоминающий кусочек бескрайнего океана. На бумажке желтовато–старого оттенка на стеклянном боку бутылочки мелким аккуратным почерком значилась надпись: "От суставов".

Задумчиво вращая стекляшку между тонкими изящными пальцами, маг подошёл к камину, в котором огонь в любой момент был готов потухнуть. Он щёлкнул пальцами свободной руки и пламя тут же разгорелось с новой силой: яркие алые искры принялись с аппетитом поедать сухие поленья, подобно маленькому пожару.

Огонь всегда возвращал Лестера в прошлое и юноша уже давно перестал сопротивляться этим мыслям, из раза в раз позволяя им завладевать своим разумом. Эти думы превратились во что-то настолько обыденное, что маг прекратил обращать на них внимание. Будто всё это не имело значения.

Парень сморгнул отражение языков пламени в своих глазах и вылил часть содержимого флакончика в котелок, подвешенный над огнём. После он принёс немного воды, добавил её к настойке и сел ждать в кресло напротив камина, периодически помешивая жидкость металлической поварёшкой.

Ожидание долго не продлилось: вскоре вода закипела и настойка была готова к использованию. Маг перелил разбавленное снадобье в медный таз и поставил его на принесённую к камину табуретку. Кеннед устало встряхнул кистями рук, словно за весь день на них скопился огромнейший груз, который ему наконец удалось сбросить. В помещении стоял полумрак, с трудом разгоняемый подсвечником с тремя свечами, что находился на каминной полке, поэтому парень не сразу понял, что перестал быть единственным живым существом в комнате.

— Господин, у вас болят суставы? — проницательно заметил ученик, внезапно возникший прямо за спиной мага. — Позвольте сварить вам отвар моей семьи. Он помогает снять напряжение...

Лестер развернулся к мальчишке вполоборота и недовольно на него зыркнул, слегка приподняв брови: сколько раз ему было велено не появляться так резко!

— Это не то, что должно тебя волновать, — холодно отрезал он, вновь повернувшись к огню.

Пламя на его лице рисовало замысловатые дрожащие тени и выделяло тёмные круги от недосыпа под глазами. На фоне бледной кожи последние выражались особенно чётко. Усталость невозможно было не заметить.

Маг действительно не нуждался в помощи, ведь у него дома на постоянной основе хранился раствор собственного изготовления от ломоты в суставах, так как подобное происходило с ним далеко не в первый раз: после долгой и напряжённой работы, он часто не чувствовал рук или мучился от боли в шее. Хотя внешне Кеннед никак не выдавал тот факт, что ему больно: он не морщился, и не охал.

Тем более, Лестер не собирался доверять "семейным отварам" человека, которого знал меньше недели.

Ученик приоткрыл рот, дабы возразить, но почти тут же его закрыл. Он понимал, что не в праве спорить: всё равно его мнение даже не примут во внимание. Парнишка не обижался на угрюмый нрав своего наставника, так как догадывался, что тот не собирается проявлять тёплые чувства к человеку из Международной Организации Магов, поэтому того можно было понять.

— Как пожелаете, господин... — покорно склонил голову он, краем глаза всё же обеспокоенно глянув на руки учителя.

Перехватив этот осторожный взгляд, маг сердито цокнул языком и проговорил:

— Кстати, ответь-ка мне на один вопрос: почему мой котёл всё ещё не сияет чистой?

Позади него послышалось нервное копашение и робкий голос ответил:

— Сейчас всё будет сделано.

— Надеюсь на это, — кивнул Кеннед и снова отвернулся. — Хотя бы на подобного рода поручения у тебя должно хватить мозгов. А теперь ступай и не отвлекай меня.

Ученик скрылся за дверью лаборатории, дабы приступить к исполнению своих обязанностей, и в комнате вновь воцарилась умиротворяющая тишина, прерываемая лишь хрустом огня в камине.

Удобно расположившись в кресле, маг погрузил ладони в таз с тёплой водой и тут же издал тихий протяжный вздох, полный удовлетворения и облегчения. По венам и самым тоненьким сосудикам распространялся приятный жар. Лестер ощущал, как расслабляется каждая косточка и каждый суставчик. Пальцы до сих пор немного подрагивали, но напряжение уже почти сошло на нет. Было так хорошо, что юноша едва не заурчал от удовольствия, подобно коту, которому на обед посчастливилось полакомиться сметаной. От этой процедуры веки сами собой слипались, клонило в сон...

***

Когда Лестер пробудился от недолгого сна, то обнаружил себя полулежащим в кресле. Он был заботливо накрыт неизвестно откуда взявшимся пледом, а таз с водой, ранее стоявший перед ним на табуретке, пропал, как и сама трёхногая табуретка. Маг недоумённо вздёрнул левую бровь. Небрежно скидывая с себя плед и поднимаясь с нагретого местечка, он подумал:

"Раз у него хватает времени, чтобы заниматься подобным, значит, нужно поручить ему побольше заданий и увеличить нагрузку. Чтобы его голова не была занята всякими глупостями."

Глава 5. Поход в город

— Неужели наши запасы муки и ниток закончились? — неверяще спросил Лестер, проверяя содержимое ящиков.

На полках шкафа, находящегося справа от камина, лежали припасы разного типа и совершенно неожиданные вещи: от пуговиц и тарелок до ножей, специй и сушёных пучков трав. Маг время от времени проводил перерасчёт провизии и других предметов, чтобы понимать, запасы чего именно подошли к концу и что нужно докупить. Однако в последнее время, по причине появления в Башне "новой проблемы", Кеннед совсем позабыл о привычной проверке.

— Закончились? — переспросил подошедший на голос мага ученик.

Парнишка заглянул через плечо учителя на полку и изумлённо подтвердил опасения Лестера:

— Действительно, закончились. Странно, разве ещё только вчера здесь не стоял мешок муки? А нитки?..

Озадаченный ученик, вероятно, принялся сосредоточенно пересчитывать количество припасов, и когда все цифры у него в голове сошлись, его лицо просветлело, а мальчишка произнёс:

— Всё–таки, никаких неточностей нет. Всё верно. Мука ушла на выпечку хлеба, а нитки — на зашивку ваших одежд. Помните, на днях вы прожгли зельем рукав рубашки и подол накидки, и..

— Да–да, я вспомнил, — раздражённо перебил Кеннед и неосознанно взлохматил себе волосы надо лбом.

"Чёрт, получается, нужно идти на базар, — мысленно мученически простонал маг. — "Снова на меня будут смотреть как на исчадие ада! А оно мне нужно?! С этим учеником сплошные убытки!.. Хотя, если..."

Лестер, закусив нижнюю губу, немного постоял в раздумьях, а после, не медля ни мгновения, унёсся из комнаты куда-то на верхние этажи, подобно небольшому урагану. Вскоре послышался отдалённый хлопок дверью.

Ученик, тем временем, остался недоумённо смотреть учителю в след, так и не сумев разгадать замысел второго. Кеннед почти никогда не делился своими мыслями с парнишкой, к чему тот уже успел привыкнуть.

А также маг в совершенно неожиданный момент, например, вовремя ужина или чтения, мог подорваться с места и убежать либо в лабораторию, либо в спальню, запереться там и долго чем-то заниматься. Такие моменты ученик для себя прозвал "озарением", но их он ещё не научился воспринимать как в порядке вещей. Ведь любому сразу станет не по себе, когда во время трапезы сидишь за столом, и этот самый стол неожиданно вздрагивает, слышится звон летящей на пол посуды и человек, спокойно сидящий до этого напротив, без объяснений удирает в неизвестном направлении.

В таких ситуациях ученик из раза в раз ломал голову над тем, что же за такие мысли снисходят на его учителя, что тот убегает с такой скоростью, будто за его спиной разгорается лесной пожар. Из этого можно было сделать только два вывода: либо его новый наставник является невероятным гением, либо — последним сумасшедшим. Парнишка ещё не решил, к какому умозаключению стоит склоняться больше, поэтому в подобные моменты "озарения" он продолжал заниматься тем, над чем работал ранее. Сейчас же он предпочёл вернуться к изучению очередного сборника трав, который Лестер всунул ему с раннего утра.

***

Спустя пару часов учитель так и не появился, поэтому ученик начал переживать и решил его проведать: мало ли что могло случиться. А в случае с Кеннедом — могло случиться всё что угодно.

Проверив лабораторию и не обнаружив там мага, юноша поднялся на второй этаж и в нерешительности остановился перед единственной дверью в коротком коридоре. Это была спальня Лестера и дверь по обыкновению была заперта изнутри. Ученику прежде никогда не приходилось заходить в эту комнату, поэтому он не знал, можно ли ему это сделать теперь. Что если учитель ещё занят своими важными делами, а он его потревожит и получит нагоняй? Но если им необходимо идти на базар, то желательно заняться этим до наступления вечера. А время, как известно, ждать их не будет.

Медленно вдохнув и выдохнув для храбрости, ученик всё же поднял руку и постучал в дверь костяшками пальцев:

— Господин, я подумал: раз местные жители не жалуют вас, то быть может, мне стоит сходить за необходимыми вещами одному?..

Не успел он договорить, как дверь сама собой резко распахнулась и юноша едва успел отскочить в сторону, дабы его не зашибло. Да так и замер, как громом поражённый.

На пороге спальни стояла юная привлекательная девушка, на вид лет девятнадцати—двадцати. Её рыжие волнистые волосы были заплетены в толстую косу, спадающую к груди, а густая чёлка слегка касалась красиво очерченной линии бровей. Чарующие зелёные глаза показались юноше смутно знакомыми и одновременно чужими. Её одеяние было не броским, но и не бедным — по стройной фигуре почти до щиколоток струилось платье из плотной ткани цвета сочного тёмного винограда, подчёркивающее аккуратную талию, а на ногах незнакомка носила удобные массивные сапоги.

От юной особы так и веяло элегантностью и внутренней силой. Пока она расправляла складки на рукавах своего наряда, на задворках сознания ученика, зачарованно глядящего на незнакомку, едва не уронив челюсть, возник вопрос: "Откуда в Башне взялась эта девица?"

Девушка небрежным, но одновременно изящным движением руки поправила пышную чёлку и с кокетливой ухмылкой спросила у юноши, который остолбенело пялился на неё:

— Что, уже передумал сопровождать меня?

Парень задумчиво нахмурился, пытаясь сложить пазл у себя в голове. Тут ему на глаза вдруг попалось кольцо с рубином на среднем пальце левой руки девицы. И он тут же всё понял. Он слегка покраснел и поспешно воскликнул, заикаясь:

— Да!.. То есть, нет! Я иду с вами, господин!

Лестер в образе девушки усмехнулся и сказал:

— Выходим через четверть часа. Если опоздаешь, по возвращении будешь на протяжении трёх дней учиться без перерыва на еду и сон.

Его голос теперь звучал выше и звонче, нежели раньше, что сбивало с толку даже его самого. Что уж говорить о шокированном ученике, который совсем не ожидал от мага подобного хода?

— Понял вас, господин! — крикнул мальчишка и с жутким топотом убежал на третий этаж собирать вещи в своей комнате.

***

Как маг и сказал, через четверть часа он в женском обличье стоял на улице, облачившись в чёрную походную накидку с капюшоном. Капюшон болтался на спине, а мелкие рыжие прядки колыхались у лица на лёгком ветерке. На бледное лицо набегали тени тяжёлых облаков, из-за которых иногда робко выглядывало солнце.

"Так непривычно снова ощущать свежее дыхание природы на коже," — рассеянно подумал маг, в ожидании наблюдая за листьями, падающими на дорожку перед домом.

Через время, которого хватило бы на то, чтобы вскипятить котелок воды, из распахнутых дверей Башни вылетел тяжело дышавший ученик. Он также надел поверх прочей одежды на накидку, а на боку к него болталась небольшая кожаная сумка.

— Нет нужды так носиться по лестнице, — заметил Лестер, мельком глянув на мальчишку, утирающего рукавом пот со лба.

Парнишка взволнованно потёр нос и неловко улыбнулся. На дне его глаз блестели искорки. Вероятно, он был рад наконец выйти наружу. Теперь он напоминал непоседливого щенка, которого выпустили порезвиться на воле.

Запирая дверь и пряча ключ в сумку, что висела на плече, Кеннед проговорил:

— Кстати, я передумал: сейчас мы отправимся не в деревню, а в соседний город. Там продаются продукты качеством получше.

Магу не симпатизировала идея тащиться в деревню, где каждая подзаборная собака знала в лицо почти все его личины, поэтому принял решение наведаться в близлежащий город. Там, конечно, тоже пронеслись слухи об "ужасном и коварном маге, что забирает души простых смертных", но город Лестер посещал намного реже и надолго там не задерживался. Так что, даже если его кто-то начнёт узнавать, можно сказать, что человек обознался, и ему с лёгкостью поверят на слово. И уж точно никто не станет гоняться за ним, чтобы предать огню. Естественно, Кеннед способен обезвредить пламя, но не хочется каждый раз, выходя в люди, заниматься этим. Да и неприятно само по себе ощущение того, что тебе здесь, мягко говоря, не рады. Хотя маг уже давно привык к этому чувству. Ему мало где были рады.

Размышляя подобным образом, Лестер вновь посетовал на необходимость покидать Башню. Здесь хотя бы нет этих назойливых и шумных людей, которых постоянно что-то не устраивает в нём...

Ученик, отвлекая мага от мрачных дум, с сомнением возразил:

— Но ведь город находится далеко: пешком до него идти почти целый день. А до деревни рукой подать.

Кеннед, не оборачиваясь, безразлично бросил:

— Если боишься, что твои ноги подведут тебя, то так уж и быть, можешь остаться в Башне.

— Нет, я пойду вместе с вами, — не задумываясь ни на миг, ответил парнишка.

Лестер уже в который раз за утро тяжело вздохнул и стал неторопливо спускаться с холма, всей душой искренне желая лишь одного: оказаться под пледом в кресле у камина с кружкой чая и книгой в руках...

Слыша за спиной спешные шаги, маг с неким облегчением подумал, что на сей раз он хотя бы выбирается из дома не в одиночку. Подивившись тому, что он в принципе об этом задумался, Кеннед с трудом удержался от того, чтобы обернуться и взглянуть на человека позади себя: вдруг ему только почудилось чужое присутствие, а на самом деле он опять один? Но он не стал этого делать и заторопился к виднеющейся невдалеке темнеющей линии леса, который тусклое осеннее солнце ещё не успело толком осветить.

***

— Господин, — осторожно позвал ученик.

Уже как пару часов Лестер с парнишкой покинули Башню и шагали по узкой протоптанной дорожке.

Слева и справа от тропинки, где многочисленные ноги безжалостно примяли жухлую траву, росли ягодники и мхи. Сюда жители деревни ходили за грибами и прочими дарами природы. Крупные животные здесь почти не водились: к зиме их отстреливали местные мужики для мяса и меховых шубок. Лиственницы стояли нагишом, завидуя пышному наряду елей и сосен, что развесили рукава зелёных платьев во все стороны. По их веткам иногда прыгали рыженькие белки, любопытно опускающие свои аккуратненькие мордочки, дабы взглянуть на путешественников.

Установившаяся в лесу тишина прерывалась только пением птиц да шуршанием одежд, поэтому ушедший в себя Кеннед, услышав громкий звук постороннего голоса, незаметно вздрогнул от неожиданности.

— Почему ты сразу не сказал мне, что хочешь махнуть рукой на всю мою маскировку? — маг внезапно остановился посередине тропинки, демонстративно упёр руки в бока и глянул на ученика, приподняв тонкую левую бровь, будто тем самым стараясь на что-то намекнуть.

Шедшему позади юноше пришлось резко затормозить, дабы не врезаться в человека перед собой. Он недоумённо моргнул, не понимая, чего от него хотят и к чему клонит учитель. Парнишка снова и снова смотрел на мага под разными углами, но догадаться у него всё никак не получалось. Спустя некоторое время в его взгляде постепенно возникли проблески осознания и тот спешно исправился, обратившись по-новому:

— Госпожа!

Лестер закатил глаза и возобновил ходьбу, но теперь пошёл помедленнее и спросил:

— Что?

Маг решил, что юнцу следует заранее начать привыкать называть его в женском роде: мало ли тот случайно допустит ошибку на публике и всё полетит коту под хвост. Кеннеду не только не хотелось, дабы его маскировка по неосторожности была раскрыта, он не желал даже того, чтобы хоть единственная душа, пусть на короткий миг, подверглась сомнениям в истинности его поддельной личины.

Ученик прочистил горло и с искренним энтузиазмом поинтересовался, разбивая на осколки спокойствие лесной глуши:

— Если вы можете принимать любое обличье, так отчего же вы не делаете это в прочие дни? И почему сейчас вы решили принять образ девушки?

Лестер бросил в сторону парнишки прищуренный взгляд лисьих глаз и, словно расстроившись услышанному, поджал пухлые губы и тоном обиженной девицы спросил:

— Неужели мой истинный облик тебе не по нраву?

Ученик быстро замахал руками и в панике зачастил, смущённо краснея:

— Нет—нет, вовсе нет! Это совсем не то, что я имел ввиду!..

Маг усмехнулся, развеселённый реакцией юнца, и охотно разъяснил:

— Всё просто: этот образ кажется мне вполне удобным и неприметным по сравнению с другими. А частая смена телесной оболочки отнимает немалую часть магических и духовных сил, поэтому я стараюсь не заниматься этим слишком часто. Из-за этого в момент настоящей опасности есть вероятность того, что я устану раньше времени и не смогу отразить возможную атаку. — он немного помолчал, а после добавил. — Возможно, ты также думаешь, почему, в таком случае, я не сменил облик, когда бы мы приблизились к городу? Всё потому, что данный процесс требует концентрации и времени. Поэтому я не мог обратиться посреди леса.

Ученик понимающе покивал и больше не стал что-либо спрашивать, впитывая теоретический урок. После полученных объяснений, однако, он частично остался при своём мнении.

Парнишка не считал, что выбранный его учителем облик является таким уж незаметным, как тот думал. Наоборот, эта телесная оболочка была достаточно запоминающейся и будет сильно выделяться среди серой массы людской толпы. Хотя, нужно было отдать учителю должное: в теперешнем облике Лестер чувствовал себя уверенно, легко и, будто привычно. Лёгкая походка от бедра ничем не отличалась от женской, а прочие движения были также изящны и неторопливы как у самой обыкновенной девицы. Не представлялось возможным уловить и каплю неуклюжести или скованности. Незнающий всей правды человек невооружённым глазом даже не заметил бы подвоха.

Внезапно ученик невольно поймал себя на мысли, что бессовестно пялится на своего учителя: невинным взглядом скользит по складкам колыхающегося от ходьбы одеяния, в попытке уловить изгибы тела. Он спешно отвёл глаза, залившись густой краской и в тайне радуясь тому, что маг идёт чуть впереди, а потому не видит, как на него смотрят. Паренёк никогда не посмел бы признать этого вслух, но скрыть от самого себя данный факт не представлялось возможным: теперешний образ Кеннеда был весьма...симпатичным. Собственно, как и его истинная форма, что признать было ещё более смущающе, ведь он не девушка, чтобы думать о нём в подобном ключе.

"Однако, отчего же и парень не может выглядеть в глазах окружающих привлекательным и...красивым?"

Посчитав последнюю мысль достаточно убедительной и вполне приличной, ученик смог наконец успокоиться.

Глава 6. Опасности, что скрываются в глубине леса

Тусклое солнце уже давно висело в вышине серого неба, однако его лучи были не в силах пробиться сквозь плотную занавесу из кроны деревьев.

Уверенно ступая по жухлой листве, Лестер отодвигал в сторону колючие ветви, неспешно шагая вперёд, ведомый внутренним "компасом", так как прежде много раз бывал в этих местах.

Маг будто всего лишь вышел на лёгкую прогулку, не испытывая дискомфорта, даже находясь в женском облике. А вот его спутник не мог похвастаться таким же спокойствием: чем дальше они углублялись в чащу леса, тем неуютнее чувствовал себя ученик. Ему казалось, что за ним следит каждый куст и каждая сухая травинка.

Мальчишка боязливо оглядывался почти на каждом шагу, вертя головой туда-сюда, словно опасаясь, что какая-нибудь злобная тварь может выскочить на него из-за соседнего дерева в любой момент, стоит ему лишь на мгновение ослабить бдительность. Но несмотря на внешнее несколько испуганное состояние, он был уверен, что сможет ждать отпор. А ещё...он волновался, что это "неизвестное нечто" может навредить его наставнику, хотя сомнений в силе того у него не возникало.

Стараясь не отставать от учителя, парнишка торопился и по неосторожности то проваливался ногой в ямку, то полами походного плаща цеплялся за низко растущие ветки, то спотыкался за корни деревьев и едва не падал на землю. Но он тут же каждый раз поднимался и нагонял Кеннеда, который время от времени оборачивался на него, дабы проверить, всё ли с тем в порядке. Ученику, неприспособленному к выживанию, подобного рода "прогулки" были в новинку.

Вдруг Лестер замер на месте, подобно каменной статуи. Шедший позади мальчишка едва успел затормозить, чуть не вписавшись лбом в спину мага.

— В чём дело, господин? — удивлённо спросил он, отряхивая с колен налипшую грязь.

Последние несколько часов они шли без остановок и передышки, а тут учитель внезапно решил без предупреждения остановиться.

Кеннед, тем временем, вскинул руку, призывая ученика к молчанию, а сам стал прислушиваться к окружающим звукам. И вот, что было удивительно — прислушиваться было не к чему: лес незаметно для путников погрузился в безмолвие. Это и было странным. Если раньше щебетали птицы, а по веткам прыгали резвые белки, то теперь установилась давящая на уши тишь.

Лестер нахмурился. Чутьё подсказывало ему, что несмотря на отсутствие звуков здесь они были не одни. И дело было далеко не в белках, птицах или прочих мелких грызунах. Это было не обычное животное. Ученик, внимательно оглядываясь, тоже смутно почувствовал, что что-то изменилось, но не успел он что–либо понять или задать очередной вопрос, как маг быстро произнёс:

— Закрой глаза и уши! И ни в коем случае ничего не говори, что бы ты ни почувствовал!

Парнишка поспешил выполнить приказ: зажал уши ладонями и крепко зажмурился, всё ещё не понимая, что произошло и почему учитель так внезапно отреагировал.

Кеннед, велев мальчишке выполнить данный ряд действий, однако сам не поспешил следовать своим же указаниям. Прищурившись, он продолжал вглядываться в просветы между стволами деревьев, чувствуя, как по коже головы побежали мурашки.

В следующий момент пространство вокруг стало постепенно терять очертания: воздух начал заполняться плотной серой дымкой, которая не походила на обычный туман. Уровень видимости падал до тех пор, пока маг не перестал видеть кончики собственных пальцев. А затем в уши парня будто поместили по десятку крошечных колокольчиков, которые синхронно начали звонить в стенках черепа, образовывая бессвязный раздражающий шум.

"Так и думал," — мысленно проворчал Лестер, сжимая руки в кулаки и морщась от этой жуткой какофонии. — "Кровавый Звонарь."

Навязчивый звон в ушах путал мысли, не позволяя сосредоточиться на чём-то конкретном и это не могло не выводить из себя. Это являлось своеобразной уловкой, направленной на то, что сбить жертву с толку, тем самым ослабив её.

"А где мальчишка?!" — вспомнил маг, резко крутанувшись на месте и прищурившись, но это ему никак не помогло, ведь сквозь дымку НИ–ЧИ–ГО нельзя было рассмотреть. — "Он всё ещё здесь или уже куда-то пропал?.."

— Эй!.. — окликнул было Кеннед, но его голос тут же оборвался.

Лестер нехотя подумал, что незнание имени ученика всё-таки приносит некие неудобства: например, того нельзя даже попросту позвать. Маг тихо чертыхнулся. Однако тот факт, что никто не откликнулся на зов, а откликнуться мог только ученик, ибо в лесу из живых тварей никого больше не было, так как Звонаря нельзя было назвать "живым", могло лишь лишний раз доказывать, что юноша послушен в исполнении приказов учителя. А это, в какой-то степени, не могло не радовать. Ведь если бы тот что-либо сказал в ответ, ему бы пришлось ослушаться и открыть рот, чего делать было нельзя. Пойди он наперекор словам Лестера — и беды было не миновать: парнишка стал бы лёгкой добычей для тёмной твари, которая была слепа, но обладала исключительным слухом и обонянием, а также могла уловить резкие скачки духовных волн вокруг мага, если тот предпримет попытку пустить в ход магию.

Избавиться от этой твари, конечно, представлялось возможным: необходимо было лишь найти её слабую точку и как следует ударить по ней духовной энергией. Однако, при использовании данного способа имелся риск ранить ни в чём неповинное существо: то есть, можно было навредить ученику, так как магов и тёмных тварей окружает схожая по природе аура. Различие между этими двумя аурами имелось лишь одно: Кровавый Звонарь будет излучать непреодолимую жажду убить свою жертву, дабы отомстить за свои прошлые обиды, что он накопил во время человеческой жизни. Главное, чтобы подобное желание не посетило самого ученика, иначе можно ошибиться и...устранить не того. Но пока мальчишка молчит и не пытается пользоваться магией, он пребывает в относительной безопасности.

Делать было нечего, стоило как можно скорее предпринять хоть какие-то меры. В противном случае Кровавый Звонарь проглотит душу юнца за один укус, чего допускать не очень-то хотелось: Кеннед, как минимум, не горел желанием прибираться в Башне самостоятельно.

Лестер провёл рукой наискосок, ладонью словно разрубая воздух перед собой. Пространство рядом с ним едва заметно заискрилось светом, будто рассыпали тысячи крупинок золотого песка — возник защитный барьер, который не позволит ничему и никому извне приблизиться к магу чересчур близко. После Кеннед достал из сумки короткий нож, закатал левый рукав своего женского одеяния чуть выше локтя и с совершенно равнодушным выражением лица коротко полоснул им себя по предплечью. Кровь буйным потоком хлестнула из раны и маг с насмешкой подумал:

"Ну же, глупый Звонарь, я жду тебя, выходи!"

Пустив себе кровь, юноша тем самым решил приманить тварь, ведь не зря Звонарь зовётся "кровавым". Что-что, а аромат свежей крови непременно должен свести тварь с ума и та станет действовать менее осмотрительно.

После Лестер опустился прямо на землю, уселся в позу лотоса и вытянул перед собой обе руки ладонями вверх. Прохладный ветерок запутался в длинных волосах, собранных в косу, и охладил слегка вспотевший лоб. Маг медленно выдохнул через рот и закрыл глаза, концентрируясь на ощущениях и колебаниях воздуха. Будто отрастив себе дополнительную пару ушей, которые способны заприметить то, что не может услышать обычный слуховой орган человека, парень уловил где-то поблизости не громкий, но отчётливый и ритмичный стук.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Размеренное сердцебиение его ученика.

"Отлично, значит, с ним всё в порядке", — с облегчением подумал маг.

Стук не мог являться чем-либо другим, например, звуком сердца Кровавого Звонаря, так как его сердце мертво. А сердцебиение иной мелкой живности, к примеру, белки или зайца, что здесь обитают, обычно звучит тише и не так чётко. Удостоверившись в своей правоте, Кеннед продолжил внимательное "наблюдение".

Внезапно воздух неподалёку едва уловимо колыхнулся странной волной, от которой донёсся гнилостный запашок. С замиранием сердца Лестер резко сжал пальцы в кулаки и сделал такой жест, словно жестоко свернул кому-то шею. Едва он провёл эту махинацию, округа на мгновение погрузилась в тишину. Ранее непрерывающийся звон внезапно затих, а затем... лес чудом не взорвался от душераздирающего вопля, который просто не мог принадлежать человеку. Он был наполнен ненавистью и невероятной болью.

Лицо мага скривилось от оглушительного звука, от которого едва не лопнули его барабанные перепонки, но уголок губ дрогнул в удовлетворённой ухмылке: тварь попалась — он практически услышал хруст ломающихся позвонков. Хотя у подобных созданий не имелось чётко обозначенной телесной оболочки как у человека, а их сердце не билось, можно было отыскать главный приток их духовных сил, который концентрировался в таком районе их неосязаемого тела, именуемом "шеей".

Когда крик Звонаря постепенно затих в кроне деревьев, потревожив отдыхающих птиц, что испуганно вспорхнули с верхушек елей, Кеннед неторопливо поднялся на ноги и отряхнул полы платья. Через пару мгновений видимость значительно улучшилась, а спустя ещё некоторое время серая дымка рассеялась окончательно: силуэты деревьев вокруг снова стали чёткими, а в нескольких метрах от себя магу без труда удалось разглядеть одинокую фигуру. Это ученик послушно стоял на месте, зажмурив глаза и закрыв уши. Маг приблизился к нему и легонько тронул парнишку за плечо. Тот вздрогнул от неожиданности и осторожно приоткрыл веки, через щёлочки проверяя обстановку, но увидев перед собой учителя, в тот же миг отнял руки от ушей и радостно произнёс:

— Господин, вы в порядке! Какое облегчение! Вы одолели ту тварь?

— Да, одолел, — спокойно кивнул Лестер, вдруг ощутив, как очертания леса перед его глазами легонько поплыли, но почти сразу зрение пришло в норму.

Он чуть встряхнул головой, сбрасывая с себя чувство наваждения. Ученик в свою очередь продолжал сорить словами:

— Как хорошо, что всё закончилось. Я беспокоился, что с вами может случиться что-нибудь дурное. Я безмерно благодарен вам за спасение, учитель!

Кеннеду вся эта болтовня начала действовать на нервы, вызывая головную боль в области висков, поэтому он предпринял попытку прекратить этот словесный фонтан. Он бесстрастно произнёс:

— От твоей смерти я бы не получил никакой выгоды, так что прекрати рассыпаться в благодарностях.

По лесу медленно распространялся лёгкий запах крови, уносимый прочь поднявшимся ветром. Лестер прикрыл глаза, медленно вдыхая и выдыхая. Запах проник в нос и от этого запершило в горле. Чувство было не из приятных.

— Господин!.. — воскликнул ученик.

Маг был в состоянии держать себя в руках. Он знал, что не упадёт в обморок, но дабы сосредоточиться на восстановлении собственных сил, будет лучше, если вокруг установится тишина. Но мальчишка из раза в раз эту тишину нарушал, тем самым сбивая Кеннеда. Головная боль усилилась, но всё ещё была терпимой. Маг размеренно проговорил, сдерживая желание рявкнуть, чтобы спутник немедленно закрыл свой рот:

— Я же просил: когда я в женском обличии, зови меня...

Но парнишка не унимался и, повысив голос, перебил:

— Вы ранены! Та тварь задела вас?!

Лестер резко распахнул глаза, почти видя, как наяву отвесил генератору шума звонкую оплеуху. Он гневно уставился на парнишку, но его взгляд почти тут же погас, подобно вспыхнувшему огню, что залили чаном ледяной воды.

— Это... — маг осёкся на полуслове, отведя взор. — Царапина. Пустяки, не стоит об этом волноваться. От такой раны я не умру...

Будто отрицая его слова и желая напомнить о себе, порез на руке, который до этого момента не доставлял никакого дискомфорта, начал саднить.

Маг торопливо одёрнул рукав одеяния, но ученик внезапно поймал его за здоровую руку и вновь перебил:

— Вашу рану нужно обработать! Неважно, насколько она серьёзная. Я не позволю, чтобы вы страдали по моей вине!

В голове Кеннеда на длинное мгновение зазвенела мёртвая тишина. В тот момент все ругательства, которые он собирался обрушить на голову бесячего мальчишки, разом пропали, стёрлись, словно разбежались в страхе. Маг словно лишился дара речи и молча стоял с поражённым выражением лица: напротив него находилась пара глубоких глаз цвета утреннего тумана, глядящих на Лестера прямым строгим взглядом. Маг сглотнул и облизал внезапно пересохшие губы. Таким взглядом на него прежде смотрели только два человека — Оливия и...мать. Его сердце будто извлекли из грудной клетки и подвесили в холодной пустоте, что пощипывала чем-то родным.

— Неважно, насколько твоя рана серьёзна, — сказал в голове далёкий, почти стёртый временем голос. — Если не обработать её, неизвестно, чем всё может обернуться. Запомни, только ты должен волноваться о своём здоровье, потому что в твоей жизни это никому больше не нужно...

Призрачный голос повторил слова ещё раз и замолчал. В попытке догнать исчезнувшую иллюзию, маг подался немного вперёд, но тут же замер: на своём плече он ощутил фантомное прикосновение заботливой руки. В горле застрял ком...

Тем временем ученик заново осторожно закатал рукав платья Лестера и извлёк из своей дорожной сумки белоснежный платок и какой-то флакончик. Кеннед тогда уже вернулся из собственных воспоминаний и немного насторожился из-за действий юнца, но вслух возражений не высказал: решил посмотреть, что тот будет делать дальше. Парнишка сложил платок в три раза, откупорил крышечку флакона и щедро пропитал центр ткани содержимым стеклянного пузырька. В той настойке бирюзового цвета Кеннед благодаря своему острому нюху сразу же узнал Центеллу, которую иначе называют "Тигровой травой". Ученик, сдув упавшую на его чуть побледневшее лицо мешающую тонкую прядку, аккуратно, не прикасаясь к ране, наложил повязку на руку своего учителя, закрепив её с помощью небольшого узелка.

— Удивительно: оказывается, ты на что-то всё-таки способен, — с наигранным изумлением проговорил Лестер, оценивающе осматривая свою перевязанную конечность.

Работа была выполнена не по высшему разряду, но её вполне можно было оценить как "удовлетворительно" или даже "выше ожидаемого". Маг поднял на ученика довольный взгляд, мол, не плохо для первого раза. Мальчишка на это неловко улыбнулся и, убирая флакон с настойкой обратно в сумку, смущённо сказал, пряча глаза за веерами ресниц:

— Я ведь должен был научиться у вас хоть чему–нибудь за всё то время, что вы меня обучаете.

После того, как Кеннед одолел злобную нечисть и немного пришёл в себя, его настроение несколько улучшилось, поэтому он не удержался, чтобы не подтрунить над учеником. Придав своему тону серьёзности, он, чеканя каждое слово, спросил с наигранной угрозой в голосе:

— То есть, это единственное, чему ты у меня успел научиться?

Боясь гнева учителя, парнишка замахал руками и принялся отчаянно оправдываться, чуть ли не обливаясь холодным потом:

— В–вовсе нет! Это лишь малая часть! Я...я к–каждый день постоянно только и делаю, что тренируюсь в магии и зельеварении!..

Помимо паники в его голосе звучали ещё и некое возмущение вперемешку с несправедливой обидой.

Получив реакцию, которой добивался, Лестер скинул напускную маску строгости и достаточно добродушно усмехнулся:

— Не переживай, я шучу. Я знаю, что ты упорно занимаешься и многого достиг, но даже не думай останавливаться на этом.

На этот раз настал уже черёд ученика изумляться. Он вытаращился на мага, а в мыслях неверяще спросил сам себя:

"Он только что...похвалил меня?.."

Сражение с Кровавым Звонарём отняло у Кеннеда немалую часть духовных сил, особенно, если вспомнить о том, что он ещё и был "ранен". Но времени на отдых не было: нужно было как можно скорее попасть в город, чтобы передохнуть уже там. Ученик упорно настаивал на том, чтобы маг хоть немного перевёл дух, однако тот лишь махнул рукой, упрямо сказав, что он в порядке. Хотя и чувствовал небольшую усталость и лёгкое головокружение. Вопреки этому путники вновь отправились в дорогу, рассчитывая добраться до места назначения до наступления темноты.

Глава 7. Трапеза на постоялом дворе

— Госпожа, я вижу там людей! — с нескрываемой радостью и облегчением в голосе воскликнул ученик, который немного опередив Лестера, взобрался на небольшую возвышенность и теперь указывал в просвет между деревьями.

Некоторое время назад он с трудом держался на ногах от усталости, но сейчас у него будто открылось второе дыхание и вновь появилось желание жить.

Однако воодушевление подопечного не передалось магу. Озвученная новость заставила его лишь лихорадочно набросить на голову капюшон, дабы заранее скрыться от недоброжелательных взглядов, и нервно потеребить пальцами край плаща. После прикусив губу, он всё-таки снова стащил капюшон с головы, решив, что в толпе таким образом он только привлечёт к своей персоне ещё больше внимания да вызовет подозрения и интерес. Эта его далеко не первая подобная вылазка, но несмотря на это эмоции неожиданно взяли над юношей верх.

Кеннед старался скрыть своё волнение, но внимательный взор ученика заприметил даже лёгкую дрожь в чужих бледных пальцах и едва заметную напряжённую морщинку между бровями. Парнишка спрыгнул со своего высокого места и, приблизившись к магу, с лёгкой улыбкой произнёс мягким тоном:

— Не переживайте. Всё будет в порядке, я рядом.

— Кто это ещё здесь переживает?! — тут же возмутился маг и все внешние признаки беспокойства исчезли с его лица. — Я?! Да ни в жизни!

Он раздражённо взмахнул полами чёрного плаща и без особого энтузиазма велел:

— Идём.

Лестеру не пришлось по вкусу, что его так быстро раскусили: это привело его в замешательство. Защитной реакцией его были грубость и резкость, поэтому он отреагировал именно так. Оценивший реакцию на собственную поддержку ученик однако совсем не обиделся, только удовлетворённо отметил про себя, что его наставник всё же контролирует свои чувства и способен идти дальше.

Выйдя из-под кроны леса и покинув прохладную тишину, Кеннед с учеником спустились с холма и оказались в низине. Перед ними возвышались величественные ворота — прямой вход в город, окружённый высокой каменной стеной, наверху которой располагались смотровые площадки. С высоты птичьего полёта вооружённой страже со стены открывался отличный обзор на всех новоприбывших и покидающих город гостей. Перед самими воротами также располагался пункт досмотра.

Встав в очередь рядом с наставником для того, чтобы их пропустили в город, парнишка принялся с любопытством рассматривать людей. Сюда многие приезжали издалека — кто-то для приобретения чего-либо, кто-то для продажи собственного товара. Некоторые добирались на своих двоих, другие же предпочли быстроногих лошадей или целые повозки. Здесь были и мужчины разного возраста, и женщины с корзинами, и даже дети.

— Прекращай глазеть по сторонам, иначе потеряешься в толпе, — строго предостерёг Лестер юнца, что с изумлённо открытым ртом разглядывал телегу мужчины, который вёз на продажу шумных куриц в клетках.

Через некоторое время наконец пройдя осмотр и получив у хмурого стражника разрешение, Кеннед с учеником прошли под аркой ворот и их мгновенно поймал в свой кокон людской шум. Лестер поморщился и, кивнув своему подопечному, чтобы тот не отставал, нырнул в цветную толпу. После ворот начиналась городская площадь, где развернулась ярмарка: слева и справа от улицы были расставлены торговые лавки и шатры с разнообразными изделиями и продуктами питания. Вырезанные из дерева фигурки, посуда, украшенная рисунками цветов и птиц, одежда, овощи, фрукты — одним словом кто во что горазд. От столь большого выбора глаза разбегались.

Здесь было шумно и многолюдно, лавочники предлагали свой разношёрстный товар, — от капусты до шёлковых платков — подзывали любопытных зевак, а последние в свою очередь с интересом разглядывали изделия и прочие диковинки. Казалось, на этой главной улице есть всё.

Жизнь кипела в своём головокружительном ритме, и если ты не успевал вклиниться в общий поток, то тебя вполне могло снести с ног. В прямо смысле.

Чуть наклонившись, чтобы его губы оказались на одном уровне с ухом ученика, дабы его было можно услышать, Кеннед спросил, силясь перекричать гомонящую толпу:

— Как думаешь, сначала лучше перекусить или купить необходимые вещи?

— Давайте поедим, — предложил тот, пытаясь говорить как можно громче.

Маг согласно кивнул, решив, что раз сейчас самый разгар ярмарки и многие лавочки ещё даже не открылись, они вдвоём ничего не потеряют, если найдут, где можно отдохнуть, а уж позже займутся всем остальным. Сам он есть особо не хотел, но мог предположить, что ученик сильно проголодался после столь долгой прогулки.

По памяти — так как посещал этот город ранее — Лестер повёл их дальше по главной улице, старательно прокладывая себе путь сквозь извивающееся многорукое и многоногое чудовище под названием "толпа".

Когда они покинули городскую площадь, маг ощутил некое облегчение: неконтролируемый гул остался позади и до них теперь долетали только отголоски этого шума. Ровная плитка под ногами вывела их в более тихую часть города. Здесь уже располагались жилые дома, таверны, трактиры и постоялые дворы. Люди тут не носились как умалишённые, а лишь неторопливо прогуливались парочками и небольшими группами. В округе стояли скамейки, росли деревья и на клумбах цвели благоухающие цветы жёлтых и красных цветов.

Выбор пал на трёхэтажное здание с приятным взгляду фасадом. От заведения исходила домашняя атмосфера чистоты и уюта. Зайдя внутрь и поднявшись на второй этаж, гости выбрали свободный столик у окна и сели, ожидая, когда их обслужат.

Лестер снял с себя походный плащ, что успел покрыться дорожной пылью, и положил его рядом с собой на соседний стул. Устало проведя рукой по лицу и поправив волнистые волосы, он тяжело вздохнул. Его конечности не болели от пройденного расстояния, но магу уже хотелось вернуться домой.

— А что это за город? — поинтересовался ученик, который, судя по всему, не разделял чувств наставника и был полон энергии. — Как он называется? Может быть, здесь случилось нечто необычное?

Маг глянул на юнца из-под опущенных ресниц и принялся неторопливо вещать:

— Город называется «Фриуфия». Ныне тихий и спокойный городок с рациональным и мудрым правителем, — Кеннед чуть понизил тон, дабы прочие гости за соседними столиками не услышали его речей. — Раньше из-за близкого расположения к лесу местные жители на протяжении долгого времени страдали из-за частых нападений тёмных тварей. Город обнесли стеной и снабдили охраной, но это, конечно, не принесло никакой пользы: нечисть продолжала бесчинствовать. Тогда к прошлому правителю тайно явился человек из Международной организации магов и по приказу Конклавда предложил свои услуги, пообещав спасти город от тварей. Правитель сначала сильно испугался, но так как иных вариантов не имелось, он согласился на помощь МОМа.

Лестер сложил руки на груди и отклонился на спинку стула. В воздухе пахло выпечкой и пряностями. Маг подумал, что всё-таки немного обманул самого себя, а на самом деле не отказался бы что-нибудь съесть.

— И что было дальше? — не дождавшись продолжения повествования, подался вперёд ученик.

Маг нахмурился:

— Дальше? — юноша пожал плечами. — Ничего необычного не случилось. Ночью над городом был установлен барьер и жители перестали мучиться от покушений. А тот правитель спустя пару десятков лет унёс тайну о своём сотрудничестве с МОМом прямиком в могилу, дабы не пугать никого тем фактом, что водился с "нечистой силой".

— А что же с этим барьером сейчас? — продолжил расспрос ученик. — Он и теперь защищает город?

— А ты чувствуешь его ауру? — приподнял бровь Кеннед.

Ученик прикусил губу и смущённо опустил взгляд, не желая признавать низкий уровень своих магических способностей. Угадав в этой реакции отрицательный ответ, маг хмыкнул и произнёс:

— Ты не можешь чувствовать того, чего попросту нет, — и пояснил. — Эти действия МОМа мне не до конца понятны, но сейчас Конклавд перестал поддерживать защитный барьер над Фриуфией. Это занятие само по себе бесполезно: требуется немалое количество сил для защиты целого — хоть и небольшого — города, а какая с того выгода Конклавду? Никакой. Но в воздухе по сей день ощущается присутствие магии, что может означать лишь одно: время от времени МОМ всё-таки присылает сюда людей, чтобы отпугивать нечисть.

Лестер фыркнул, развеселённый своими же словами: "..отпугивать нечисть" — словно собака, что послушно охраняет дом хозяина от воров. Им это подходит.

Ученик нахмурил брови и задумчиво приставил к нижней губе указательный палец. Немного помолчав, переваривая услышанную информацию, он произнёс:

— Получается, что, если бывший правитель разговаривал с человеком из МОМа тайно, то больше никто об их связи не знал. Тогда зачем Конклавд спрашивал разрешение на помощь городу у правителя? Разве Конклавд не мог по собственному усмотрению установить барьер и никому об этом не говорить, зная, что теперь жители в безопасности?

У мага изначально не имелось особого интереса в обсуждении данной темы, а теперь ему хотелось закончить этот бессмысленный разговор как можно скорее. Поэтому он коротко бросил:

— МОМ не является благотворительной организацией. Логично предположить, что они заключили выгодную для Конклавда сделку, но какую именно, мне не известно.

— Откуда вы всё это знаете? — не мог не удивиться парнишка, а после его настигла догадка. — Неужели...Конклавд поручал это задание с барьером вам?

Кеннед поморщился и подумал:

"Как подобная глупость могла прийти ему на ум?"

Но он был вынужден ответить, дабы ученик не стал и дальше строить новые более нелепые гипотезы:

— Этого мне не хватало! Я на них не работаю, с чего бы им мне такое "поручать"? У меня есть свои каналы информации.

Под "своими каналами информации" Лестер подразумевал Оливию, которая, хоть и не вникает в дела магической части мира, но порой приносит в Башню действительно любопытные вести. Но о сестре своего наставника юнец ещё не знал, а маг не собирался того в это посвящать.

Наконец к их столику подошёл официант и, сам о том не подозревая, спас Лестера от дальнейшего развития этой бессмысленной беседы, которая в любой момент могла свернуть в неприятном для мага направлении.

— Юный господин, — обратился он к ученику. — Что я могу предложить вам и вашей очаровательной спутнице?

Кеннед в облике девушки, будто временно исчерпав свой запас слов, сдержанно кашлянул в кулак, подавая своему подопечному знак, чтобы тот не мешкал с выбором. Парнишка в свою очередь немного смутился из-за слов официанта, но не стал тянуть и сделал незамысловатый заказ:

— Будьте добры, принесите нам запечённый картофель с мясом и чайник чая.

— Отличный выбор! — дружелюбно отозвался официант. — Наш повар непременно сделает всё по высшему разряду. Может вы изволите что-нибудь ещё?

— Благодарю, но пока что это всё, — с кивком сказал парнишка, которому, видимо, не терпелось вернуться к прежнему обсуждению, но по одному взгляду на своего спутника разочарованно осознал, что такая манна небесная на него больше не упадёт.

Маг, подперев подбородок ладонью, безразлично разглядывал в окне неторопливо плывущие по небу почти прозрачные облака. Бледное солнце приближалось к наивысшей точке небесного купола и лениво освещало выцветшую крышу дома, что располагался напротив постоялого двора. На самом её коньке сидел облезлый рыжий кот, и Лестеру казалось, что это бесхитростное животное намного приятнее, чем бродящие внизу люди.

Скоро всё тот же официант принёс готовый заказ и поставил две порции с горячей парящей едой перед гостями.

— Быть может, милая особа желает что-нибудь ещё? — внезапно обратился мужчина к Кеннеду. — Столь прекрасная девушка сидит такая грустная, что у меня на душе сделалось так печально! Я могу порадовать вас вкусным десертом?

Маг не удостоил надоедливого официанта даже мимолётным взглядом и нисколько не изменил скучающе—отстранённое выражение своего лица. Он даже не сильно-то прислушивался к его пустой болтовне, которая всё лилась и лилась. Если бы его бессмысленные речи были водой, то все посетители давно бы уже утонули, а само заведение по самую крышу погрузилось под воду.

Игнорировать людей рядом с собой являлось одним из почти профессиональных умений из нескромно длинного списка Лестера, поэтому он снова никак не отреагировал. Зато взволнованный ученик, явно, собрался что-то предпринять и уже было открыл рот. Как вдруг послышался громкий приближающийся голос:

— А ну, живо за работу, бездельник!

Едва отгремели первые слова, а фраза ещё не успела подойти к своему логическому заключению, официант подхватил поднос, бросил короткое "Позвольте откланяться!" и ретировался со скоростью молнии, бьющей в высокое дерево во время жуткой грозы.

Через пару мгновений к столику приблизился владелец голоса. Им оказался мужчина средних лет с бородой, но возраст для него, вероятно, не являлся помехой. Судя по всему, он приходился хозяином заведения. Вдогонку своему непутёвому подопечному мужчина закричал, чудом не срывая голос:

— Не припомню, чтобы платил тебе за пустую болтовню с гостями! Хлебом не корми — дай языком почесать! Да ещё хватает наглости, чтобы приставать к занятым девушкам — ты что, не видишь: она пришла с кавалером! Я тебе за такое зарплату урежу, бесстыдник!

А после он, как ни в чём не бывало, с вежливой улыбкой принёс гостям свои извинения за принесённые неудобства спокойным миролюбивым тоном и удалился.

"Видимо, для этого места это обычное явление," — подумали все присутствующие на этаже гости и продолжили беседу вместе с трапезой в привычном темпе.

Маг с невозмутимым видом взял со стола принесённую официантом тканевую салфетку голубоватого цвета, сложенную в четыре слоя, и уже собрался постелить её себе на колени, как вдруг из её складок на пол упал клочок бумаги. Ученик уже занятый поглощением еды, ничего не заметил.

Кеннед сделал вид, будто что-то уронил, наклонился и поднял находку. Бумажка была пожелтевшего оттенка, мятая и с неопрятными краями. Похоже, её вырвали из какой-то старой книги. Подгоняемый возникшим интересом юноша торопливо развернул находку у себя на коленях и увидел, что бумага испещрена небрежными буквами, написанными размашистым почерком чёрными чернилами. В записке неровным почерком значилось:

"Лестер, буду ждать тебя на заднем дворе."

Маг изумлённо замер, изучая послание со всех сторон.

"Лестер?!" "На заднем дворе?"

Что за глупый розыгрыш? Юноша украдкой оглядел зал. Быть может, это ловушка и ему не следует туда идти? Но тогда откуда отправителю известно его имя? По коже побежали мурашки и у Лестера внезапно возникло мерзкое ощущение того, что за ним пристально следят.

Ведомый смешавшимися в единый клубок мыслями, юноша сжал в кулаке клочок бумаги. Затем он поднялся со стула и, оправив складки на платье, бросил через плечо своему ученику:

— Мне нужно ненадолго отлучиться.

И неторопливо направился в сторону лестницы, ведущей на первый этаж заведения. Недоумевающий парнишка проводил учителя удивлённым взглядом, но послушно остался на месте.

Сердце по не совсем понятной причине застучало быстрее, а ладони слегка вспотели. Темп шага Кеннеда неуловимо ускорился чуть ли не до бега, и придерживая рукой подол платья, маг миновал лестницу. Чего он ожидал от этой встречи? Но что бы ни произошло, он сможет за себя постоять.

Выйдя на улицу, Кеннед, следуя указаниям в записке, завернул за угол заведения и оказался на небольшом дворике, где обычно мыли посуду и отдыхали местные работники. Перед ним предстал молодой человек, которого только сейчас изумлённо замерший на месте Лестер решил разглядеть более подробно.

Светлые волосы, белёсые глаза, мускулистое телосложение, однако вместе с этим присутствовало и некое изящество в движениях этого человека. С трудом угадывались прежние черты. В этом широкоплечим высоком мужчине почти невозможно было узнать того молчаливого скромного мальчика с грустными глазами, но сердце не обманешь. Мутные и блёклые воспоминания о нём практически стёрлись из памяти.

В последний раз юноши виделись примерно лет пять назад, когда Оливия однажды привела за ручку с собой Микаса в Тёмную Башню, дабы проведать брата. Теперь же...это словно был совершенно другой человек.

— Так вот, как ты теперь выглядишь, — вдруг сказал Микас, оценивающе оглядывая родственника с ног до головы.

В его тоне отсутствовали те приветливые нотки, которые звучали, когда тот обслуживал Лестера и его подопечного в обеденном зале постоялого двора. Сейчас голос прозвучал почти холодно и практически — возможно, магу это только показалось — неприязненно. По коже под одеждой побежали мурашки, но внешне Кеннед–старший остался бесстрастным. На подобное заявление он ничего не ответил, тем более, было неясно, что следовало сказать на подобный выпад. К чему была произнесена эта фраза, с какой целью? На насмешку или издёвку не было похоже... Или это обычное констатирование факта?..

Пока Лестер терялся в догадках, Микас скрестил руки на груди и как бы между прочим спросил, глядя куда-то в сторону:

— Кто тот парень, который пришёл с тобой?

Маг выгнул левую бровь: и это первое, что он спросил при их встрече спустя столько лет? Это единственное, что его беспокоит? Забавно. Однако смеяться совершенно не хотелось.

— Какое тебе до того дело? — Кеннед–старший по непонятной причине не смог сдержать едкость в тоне. Толи свою роль сыграла обида, толи он действительно разозлился — этого не понимал даже он сам.

— Хочу знать, кто ошивается рядом с тобой, — не отступал Микас, всё же подняв на собеседника глаза. В них отражалось сомнение и...что-то ещё.

— Это что, такое подобие заботы? — усмехнулся Лестер, но, тут же придал своему выражению былую серьёзность. — Тебя это волновать не должно.

— Так кто он?

— Он обучается у меня магии.

Слова были произнесены с нотками отмщения и теперь их владелец с наслаждением наблюдал за последовавшей реакцией. Брата передёрнуло при упоминании последнего слова, однако он взял себя в руки и спросил снова:

— Так он твой...ученик?

Маг невольно почувствовал, что их отношения теперь сильно отличались от тех, которые были между ними прежде. Раньше они, хоть и не очень часто говорили по душам, но, по крайней мере, сохраняли позицию взаимного уважения. Сейчас же сложно было сказать, как им стоило общаться. Теперешнее положение дел казалось неправильным; послышался отчётливый звук опустившейся между братьями фантомной каменной стены, подобной непреодолимому заслону. Сердце неприятно сжалось. Не этого Лестер ожидал, не на это рассчитывал. Спустя некоторое время молчания он наконец ответил:

— Можно и так сказать.

Утолив любопытство, Микас успокоился и, видимо, начал обдумывать услышанное. Кеннеду были безразличны размышления брата. Утеряв интерес к разговору, маг больше не видел смысла здесь задерживаться и уже совершенно холодно сказал:

— Если это всё, что ты хотел мне сказать спустя сколько времени, то я, пожалуй, позволю себе вернуться к своему ученику.

Он намеренно выделил интонацией последнее слово и, с нескрываемым раздражением взмахнув подолом одежд, развернулся и молча покинул задний двор.

Ощущая по всему телу неизвестно откуда взявшуюся тяжесть, маг, медленно переставляя ноги, поднялся по ступенькам на второй этаж заведения и вернулся к столу.

— Госпожа, вы вернулись! — радостно улыбнулся ученик, завидев наставника.

Лестер молча кивнул и, пряча утомлённость за маской безразличия, опустился на стул. Блюдо, заказанное ранее, к которому маг даже не успел прикоснуться, неминуемо остыло. Юноша украдкой дотронулся ладонью до тарелки и применил заклинание, дабы разогреть пищу. Все его думы были заняты недавней "беседой", хотя маг и пытался отвлечься на что-либо другое.

Как получилось так, что Микас сильно изменился за столь короткий промежуток времени? Как так вышло, что поменялось его отношение к брату так резко? Неужели из-за того давнего случая со смертью родителей Микас возненавидел магию и всё, что с ней связано? Значит ли это, что он теперь затаил злобу на самого Лестра, так как тот является магом? Но ведь Лестер не виноват в случившемся! Они оба тогда были лишь детьми. Что они могли сделать?..

Вдруг ученик, сидящий напротив Кеннеда, о существовании которого второй благополучно позабыл, погружённый в собственные душевные терзания, с любопытством задал вопрос:

— Вы отходили поговорить с тем официантом, верно?

Лестер изумлённо вскинул брови: его всегда поражали проницательность и догадливость этого парнишки. Маг кивнул и без особого аппетита отправил в рот запечённую картошку. Ученик с блеском в глазах вновь поинтересовался, подавшись немного вперёд, слегка навалившись на стол со своей стороны:

— Кем он вам приходится?

— Знакомый, — даже не моргнув глазом, соврал Кеннед.

Видя, что учитель пребывает не в лучшем расположении духа, юнец поспешил прекратить всякие расспросы и продолжил трапезу, уставившись в свою тарелку и лишь изредка осторожно бросая в сторону мага обеспокоенные взгляды.

"Интересно," — размышлял он. — "Что же с учителем случилось на самом деле?"

Но все его предположения без исключения были далеки от истины, а так как маг явно дал понять, что не намерен развивать данную тему дальше, парнишке оставалось лишь бессмысленно ломать над этим голову в полном одиночестве.

— Бурда, — несколько раздражённо проворчал Лестер, помешивая чайной ложечкой мутную воду, которую "чаем" назвать язык не поворачивался, и брезгливо отодвинул от себя стакан. — Бросили в стакан сорной травы, залили её водой и назвали это чаем — возмутительно!

И действительно, это можно было назвать чем угодно, но никак не "Чаем из цветков персика", не этим благородным напитком. На дне чашки плавали мелкие веточки, нелицеприятные соринки и прочий мусор неизвестного происхождения, которого там быть, явно, не должно.

— Госпожа, хотите я налью вам чистой воды? — предложил паренёк, видя недовольное выражение лица у своего учителя и желая хоть как-нибудь поднять ему настроение.

— Будь добр, — чуть растерянно согласился тот.

Маг краем глаза бросил взгляд в окно, на шумную улицу, которую в час пик заполонили люди, и, заранее убедившись в том, что внизу в тот момент никого нет и мутная вода не попадёт какому–нибудь случайному прохожему на голову, незаметно опрокинул туда содержимое своего стакана. Впрочем, даже если бы там кто–то и оказался, Лестер не сильно бы расстроился.

Ученик достал из сумки флягу, поднялся из-за стола и щедро наполнил стакан Кеннеда водой почти до отказа.

Глава 8. Глаза демона и разговор по душам

После трапезы Лестер со своим подопечным вернулись на главную площадь Фриуфии. Людей там меньше не стало: даже яблоку упасть было негде.

Проталкиваясь через толпу, маг ходил от одной лавки к другой, приобретая необходимые продукты и вещи: нитки, муку, свежие фрукты и овощи, и далее по списку. Желая как можно скорее покончить с неприятной рутиной, Кеннед складывал купленное в сумку. И сколько бы он в неё ни клал, место в ней не заканчивалось. Всё дело было в том, что маг заранее наложил на свою сумку чары Расширения, поэтому теперь в ней поместилась бы хоть целая Башня и тот постоялый двор, и даже осталось бы ещё свободное место. А внешне кожаное изделие выглядело как обычно и нисколько не привлекало к себе ненужное внимание.

Таким образом всё нужное было куплено, а тем временем на город медленно спускался вечер, выкрашивая небо в тёмные тона и рассыпая по нему мерцающие точки звёзд. В окнах домов зажигался свет, многие заведения спешили закрыться на ночь.

В изначальные планы Лестера входило задержаться во Фриуфии на одну ночь, — так как они чисто физически не успели бы вернуться в Башню до темноты, а ночевать в лесу им не сильно улыбалось — поэтому маг без лишних раздумий принял решение вернуться на уже знакомый постоялый двор.

За стойкой размещения их встретила молодая девушка с густыми русыми волосами, заплетёнными в замысловатую косу. Она с вежливой улыбкой поприветствовала гостей и спросила, чем может помочь. Подойдя к ней, Кеннед сразу же произнёс:

— Нам нужно две комнаты.

За день он сильно вымотался, поэтому сейчас даже забыл уступить ведущую роль своему ученику — как делал это ранее, так как был вынужден притворяться девушкой — и взял слово самостоятельно, что со стороны выглядело немного не женственно. Но Кеннеда в тот момент это волновало в самую последнюю очередь. Единственным его желанием было умыться и лечь в кровать. Девушка за стойкой слегка удивилась его словам, но с прежней улыбкой вручила им ключи и указала, что их комнаты находятся на третьем этаже.

Пройдя в указанном направлении и поднявшись на нужный этаж, гости без труда отыскали закреплённые за ними комнаты. Ученик на мгновение замер перед коричневым прямоугольником двери, не решаясь повернуть её ручку. Лестеру была непонятна его медлительность, поэтому маг спросил:

— Что-то не так?

Юнец вздрогнул от этого голоса, прозвучавшего в тишине длинного коридора громче ожидаемого, и неловко помотал головой, отчего-то покраснев:

— Нет, всё в порядке.

Кеннед смерил его внимательным взглядом и толкнул дверь, что находилась напротив него, бросив через плечо:

— В таком случае, я пойду отдыхать. Проводив наставника глазами и услышав тихий щелчок закрывшейся за ним двери, ученик немного постоял перед закрытыми дверьми в молчании, а после зашёл в соседнюю комнату.

Тем временем Лестер оказался в небольшой уютной комнате с одним окном, в которой присутствовали кровать, шкаф, чайный столик и стул. Вазы, картины и тканевые салфетки добавляли помещению домашней атмосферы. На низком столике стояла керосиновая лампа и ароматизированные свечи, от чего по комнате растекался ненавязчивый цветочный запах. А за окном с лёгкими бежевыми шторами на улице уже стемнело.

Маг оставил сумку, умылся заранее приготовленной слугами водой из таза, снял верхнее фиолетовое платье и, оставшись в белом нижнем одеянии, распустил косу. Волосы заструились по спине Кеннеда, даря чувство расслабленности. Кожу головы приятно покалывало.

Женский облик был вполне удобен, но всё же маг в действительности являлся представителем мужского пола, а потому и ощущал Лестер себя несколько странно: снизу кое-чего не хватало, зато сверху — явный перебор. Сначала юноша собирался сменить поддельный облик на истинный на время сна, но после решил не рисковать: мало ли, что может случиться и кто-нибудь случайно увидит его в женском обличье, хотя ранее уже видел в мужском.

От этих перевоплощений голова шла кругом, но необходимо было терпеть до возвращения в Башню.

Лестер сел на уже застеленную постель в позу "лотоса", дабы восстановить циркуляцию духовной энергии в своём организме. Сосредоточившись на внутреннем потоке магии, он закрыл глаза. Магия по его венам текла всегда безостановочно и являлась привычным делом для Кеннеда, как дыхание. Он не обращал на это внимания в прочие моменты, но сейчас почувствовал, как приятно тепло распространяется по сосудам вместе с кровью. Необычно было буквально слышать бурные потоки магии внутри собственных вен.

На самом деле, медитацией юноша занимался крайне редко и не особо любил этот ритуал: последний раз данный обряд он проводил около четырёх месяцев назад, хотя этого было чрезвычайно мало. Ведь для поддержания необходимого уровня магической подготовки необходимы постоянные тренировки тела и духа. Поэтому с непривычки магу не сразу удалось настроиться на нужные волны: в голову лезли мысли, мешая полностью сконцентрировать внимание. Наконец через силу очистив сознание, молодой человек на некоторое время перестал шевелиться.

Странным было ощущение не держать в голове десятки дум, что, подобно яростным пчёлам, из раза в раз раздражают своим навязчивым жужжанием. Не слышать вечный гул было непривычно, но это успокаивало. Тишина обволакивала со всех сторон, подобно защитному барьеру...

Вдруг лёгкие будто сжали в ледяных тисках. Лестер с шумом втянул воздух через рот, едва не задохнувшись от фальшивого ощущения, что его душат. Резко выйдя из медитации, что могло плохо сказаться на потоке духовных сил, юноша надрывно закашлялся, приложив ладонь ко рту. В каждую вену будто за раз вонзилось по десятку острых игл. Внутренние органы чуть ли не рассыпались на кусочки, а из глаз брызнули слёзы. Горло разрывало от жуткого кашля, и парень с трудом сдерживался, чтобы не начать царапать ногтями кожу на груди от испытываемой боли.

"Неужели снова!?.." — обречённо подумал маг, чьё тело сотрясалось от приступов, которые так долго обходили его стороной, но явились сейчас как гром средь ясного неба.

Вцепившись свободной рукой в спинку кровати с такой силой, будто собираясь пальцами раскрошить дерево в труху, Кеннед достиг пика мучений и ему чудом удалось пересилить кашель. Он сделал осторожный вдох, проверяя, точно ли всё ещё способен дышать. Каждый глоток кислорода причинял боль. В груди ныло, но выплёвывать собственные внутренности больше не хотелось.

Лестер отнял руку от лица и мутным из-за пелены слёз взглядом увидел на бледных пальцах алую кровь. Он тихо чертыхнулся и чистой рукой смахнул со лба выступивший холодный пот. Волосы в районе висков намокли и теперь сосульками падали на глаза, мешаясь.

Маг рывком поднялся с кровати, намереваясь найти ткань, которой можно вытереть кровь и, пошатнувшись на ровном месте, едва не упал. От резких движений голова закружилась. Парень, покачиваясь из стороны в сторону, словно пьяный, не без труда добрался до стола и обнаружил на нём аккуратно сложенные бежевые тканевые салфетки. Взяв одну, он вытер с ладони кровь, и тут его взгляд случайно скользнул по небольшому круглому зеркалу в грубой рамочке, лежавшему рядышком. Глаза выловили в зеркальной глади бледное лицо с посиневшими губами, из уголка которых к подбородку сочилась струйка крови. Всё бы ничего, но... Глаза. Их радужка, некогда зелёного цвета, приобрела лиловый оттенок, напоминая магический огонь.

Кеннед замер и недоумённо моргнул, думая, что ему показалось, но, когда он распахнул глаза снова, их цвет не изменился. Это была не игра воображения.

Двойник из стеклянной страны, будто насмехаясь над чужим горем, отзеркалил выражение лица мага, которое сквозило ужасом со всевозможными оттенками паники. Пальцы юноши невольно разжались, и испачканная в крови ткань плавно упала на дощатый пол.

Нет, нет, нет, нет, нет.... Нет!

Лестер попятился, запнулся обо что-то и спиной с шумом влетел в деревянный шкаф. Его било мелкой дрожью, а губы шевелились, словно что-то беззвучно говоря. Ноги подкосились и юноша осел на пол.

Спиной прижимаясь к прохладной дверце шкафа, маг с силой зажмурился и обхватил голову трясущимися руками, мечтая, чтобы всё это обратилось лишь жутким сном. Он хотел только незначительной малости: свернуться в маленький комочек в каком-нибудь дальнем углу и пролежать там без сознания до самого утра.

Кеннед из раза в раз пытался вновь сосредоточиться на потоке духовных сил, но память каждый раз безжалостно подкидывала одно и то же воспоминание: лиловые глаза в отражении зеркала. Нежные стенки горла саднило из-за недавнего приступа кашля, а всё тело сковало огненными сетями от сбившегося потока магической энергии, которому требовалось время на восстановление...

— Что же со мной происходит?.. — в полумраке комнаты прошептал юноша, рывками глотая воздух и взлохмачивая на голове рыжие пряди, в которых запутались тонкие бледные пальцы.

Вдруг в дверь постучали и голос ученика из коридора приглушённо позвал:

— Госпожа...

Лестер вздрогнул от неожиданности и перестал дышать, будто боясь, что звук дыхания вместе с его безумным сердцебиением действительно можно было услышать с той стороны стены. Сжав пальцы с такой силой, что на внутренней стороне ладоней образовались алые полумесяцы от ногтей, маг, молясь всем высшим силам, подумал:

"Чёрт, как же он не вовремя! Может, если я буду молчать, он подумает, что я сплю и уйдёт?"

Но его надежды не было услышаны Небесами и ученик снова позвал:

— Господин, я слышал шум из вашей комнаты. С вами всё порядке?

— ...

Раз парнишка всё-таки слышал его передвижения по комнате, отпираться и притворяться спящим уже было поздно и как минимум...глупо. Если сейчас же не ответить, ученик может заподозрить неладное, у него возникнут ненужные вопросы, на которое маг не сможет дать ответы, и тот попытается войти в комнату, дабы выведать всё самостоятельно. Этого точно нельзя допустить! Так что лучше его успокоить и благополучно спровадить.

Придав своему голосу сонливых ноток, будто тот до этого момента действительно спал, а ученик только что его разбудил, Кеннед отозвался:

— Ты почему не спишь?

— Моя комната находится по соседству, — обрадованный полученным ответом, спешно объяснил парнишка. — Я услышал грохот из вашей комнаты и решил проверить, всё ли с вами хорошо.

Сохраняя в голосе спокойствие, Лестер продолжил своё глупое представление:

— Не переживай, я в порядке. Просто я...проснулся средь ночи из-за жажды. Я хотел взять со стола графин с водой, но в темноте не заметил какую-то шкатулку и случайно смахнул её на пол, поэтому ты и слышал шум. Мне жаль, что я потревожил твой сон. Можешь возвращаться обратно в постель: утром нам придётся рано вставать, чтобы успеть вернуться в Башню до темноты.

Маг замолчал, затаив дыхание: поверит ли ученик в эту наглую ложь, придуманную на ходу? Будь он сам на месте юнца, в жизни бы не повёлся на столь глупую отговорку...

Некоторое время в коридоре было тихо, а потом ученик за дверью с воодушевлением произнёс:

— Я рад, что с вами не случилось ничего серьёзного. Ничего страшного, вы не разбудили меня своими действиями: я всё равно никак не мог заснуть.

Кеннед облегчённо выдохнул, но тут же снова напрягся. Почему ученик не может заснуть? Кошмар приснился?

Лестер понимал, что сам он находится в не лучшем состоянии и уж точно сейчас не время для того, чтобы решать чужие проблемы: ему самому нужно было хотя бы найти силы прийти в себя и пережить эту ночь. Но что-то дёрнуло его за язык спросить:

— Тебя гложат какие-то тревожные мысли?

Тем временем ученик в коридоре, прислонившись спиной к стене рядом с дверью и обхватив себя руками за плечи, отрешённым взглядом смотрел в потолок. Вокруг было темно, только вдалеке у лестницы, ведущей на нижние этажи, горел тусклый свет, а окон здесь не было. Так что парнишка в полумраке не видел даже своих пальцев. До этого момента он лежал у себя в комнате на кровати с открытыми глазами, а сотни дум в голове мешали отойти ко сну. Как вдруг он услышал жуткий грохот в комнате наставника и, подорвавшись с постели, сразу же прибежал сюда, даже позабыв обуться.

— На самом деле... — начал было ученик, но тут же замолчал, специально прикусив себе кончик языка, передумав говорить на эту тему.

Немного помолчав в раздумьях, он сказал несколько другое, нежели то, что собирался произнести сначала:

— Знаете, учитель, я очень рад, что меня обучаете именно вы, а не кто-то другой.

— ... — маг ничего не сказал и ученик посчитал это разрешением говорить дальше, надеясь, что его слушают и слышат.

— У меня много чего не получается, я всё роняю и, вообще, в магии не силён. Не стоит этого отрицать, я и сам знаю, что практически бесполезен и мало что могу...

На некоторое время за дверью установилась тишина, и Лестер даже сначала подумал, что ученик ушёл, но его удаляющихся шагов он не услышал, поэтому решил ещё немного подождать.

Вдруг за стеной послышался тяжёлый вздох. Он был таким грустным и наполненным тоской, что сердце Кеннеда дрогнуло от взявшейся из ниоткуда печали. Поняв, что ученик никуда не ушёл, маг собрался было сказать что-нибудь ободряющее, но в следующий миг парнишка снова заговорил:

— Своего отца я не знал, а мать бросила меня, когда я был ещё ребёнком, посчитав, что я чересчур слаб и бесполезен. Конклавд нашёл меня и воспитал, я рос под их постоянным наблюдением и почти ни на минуту не оставался один, но ни разу за то время не почувствовал себя нужным и любимым. Меня воспитывали как обычного рядового мага, не задумываясь о моих чувствах. Я был ребёнком без рода и родственников, поэтому на мой счёт в действительности особо не тревожились и не возлагали больших планов. Меня пробовали отдать на обучение местным свободным наставникам из МОМа, но ни один не принял меня по-настоящему и не пытался обучить каким-либо тонкостям лекарского дела, поэтому мои знания о магии и зельеварении достаточно скудны и поверхностны. Я старался учиться самостоятельно, но получалось плохо, ведь без наставника трудно постичь истинные глубины магии. Когда от меня отказался уже седьмой по счёту наставник, я совсем отчаялся и даже думал: а может будет проще жить как обычный человек? А потом главе Конклавда пришло письмо, в котором говорилось, что один маг ищет себе ученика. Я тогда мало на что рассчитывал, но глава Конклавда предложил мне попробовать ещё раз, а я не мог отказать ему, ведь он уже и так потратил на меня много времени. И я пришёл к вам.

За открытым окном чирикали птицы, стрекотали кузнечики и слышались прочие отдалённые звуки, свойственные спящему городу, а Лестер, сидя на полу и прислонившись спиной к стенке шкафа, внимательно слушал слова парнишки за дверью: буквально ловил и пропускал через себя каждый его приглушённый вдох.

— Как я уже говорил, — продолжил тот. — У меня многое не получалось и я доставлял вам немало проблем, но вы не отвернулись от меня, не сказали, что я необучаемый глупец, а терпеливо ждали и были рядом. Я знаю, что вы предпочитаете покой и тишину, а я только нарушаю ваше спокойствие. Но вы ни разу не прогнали меня прочь, не сказали, что из меня ничего не выйдет, как мне...говорили раньше другие. И я правда бесконечно благодарен вам за это. Спасибо вам, учитель, за то, что не отвернулись от меня.

На Кеннеда внезапно навалилось осознание того, что этой ночью мальчишка впервые за всё время назвал его "учителем". Раньше он только говорил "господин" да "господин", будто являлся лишь преданным слугой мага, а сегодня... Сегодня Лестер почувствовал, что его признали. Что всё это было не просто так; что он тоже сыграл немало важную роль; что парнишка считает его своим наставником.

Раньше все только называли мага "чудовищем" и "исчадием Ада", гнали прочь и в страхе старались не пересекаться с ним. И только этот мальчишка не боялся находиться с ним рядом.

Почти позабыв о недавней боли и цвете своих глаз, Кеннед тихо усмехнулся и у себя в мыслях подвёл итоги:

"А ведь, если подумать, мы с ним похожи. Родители его бросили, а все кругом лишь прогоняют. Чем моя ситуация отличается от его? Только тем, что родители меня не бросили, а покинули. В остальном мы с ним почти одинаковые: непризнанные и непонятые, от которых все хотят избавиться..."

Они были словно две одинокие снежинки в ужасной пурге, что затягивала сильными потоками воздуха, грозясь раздавить их.

Маг сглотнул и негромко, но чётко произнёс, оторвав взгляд от собственных пальцев, мирно лежащих на коленях:

— Не бойся совершать ошибки, бойся потерять время зря в бездействии. Умение и опыт придут только в том случае, если постоянно практиковаться и совершенствовать свои навыки. Хищник не был рождён с умением охотиться: он этому учился. Его этому научили. Так что не бойся того, что не сможешь чего-то не достичь.

— Благодарю учителя за наставления! — отозвался ученик, в тоне которого теперь слышалась радостная улыбка.

"Какие же это наставления," — усмехнулся про себя Лестер. — "Это же обычная истина! Я же не сам это выдумал, чтобы говорить мне за это "спасибо"."

Но всё же ему немного польстили эти глупые слова. Внутри, под кожей около сердца приятно защекотало.

Тем временем Кеннед уже успел слегка замёрзнуть: по полу крался голодный сквозняк, грозясь цапнуть холодными острыми когтями за обнажённые щиколотки. Маг уже собрался было подняться с пола и забраться на кровать под тёплое одеяло, но юнец за стеной вновь осторожно подал голос:

— Вы ведь планируете покинуть Фриуфию завтра утром?

— Да, — настороженно ответил Лестер, нахмуренно сведя над переносицей брови.

— А вам бы не хотелось задержаться здесь... ненадолго? — снова спросил ученик, явно, ведя свои речи к чему-то конкретному.

— Какой в этом смысл? — недоумевал маг, не в силах понять, что имеет ввиду мальчишка. — Мы ведь уже всё купили, а иных причин здесь находиться я не вижу. Или ты хочешь что-то предложить?

Ученик за дверью слегка улыбнулся неосведомлённости учителя и принялся неловко объяснять:

— Сегодня, пока вы уходили поговорить с тем официантом, я случайно подслушал разговор гостей за соседним столиком. Они говорили, что завтра состоится праздник "Лунных огней". Вечером на главной площади пройдёт праздничная ярмарка, будут запускать фонари и...говорят, зрелище стоящее. Вам бы не хотелось...сходить туда?

Складка между бровями Кеннеда понемногу разгладилась:

— А ты хочешь посетить это мероприятие?

— Раньше я никогда не участвовал в подобных событиях и...мне было бы любопытно взглянуть.

Лестер немного помолчал, обдумывая услышанное, и, наконец поднявшись на ноги, ощущая, что его конечности слегка затекли от долгого пребывания в одном положении, отряхнул одежды от несуществующей пыли и проговорил:

— Что ж, если ты хочешь сходить на праздник, тогда мы можем задержаться здесь ещё на один день.

Ученик в душе обрадовался так сильно, словно исполнилась его самая заветная мечта, но в слух он лишь неуверенно уточнил:

— А вы уверены? Не хочу доставить вам неудобства...

— Я не против сходить, — пожал плечами маг. — Тем более, важных дел в Башне не намечается. Признаться честно, я тоже никогда не бывал на таких праздниках.

Чувствуя, что ещё немного и его лицо треснет от счастливой улыбки, парнишка, с трудом сдерживая довольство в голосе, заметил:

— Значит, это станет новым опытом для нас обоих.

— Получается, что так, — понимая, что добившись своего, ученик теперь тянет время, Кеннед ощутил усталость и решил, что пора заканчивать. — А теперь пора спать, иначе ты не выспишься и не видать тебе никакого праздника...как ты там сказал..? Лунных огней, вот. Так что иди в свою комнату.

— Желаю вам доброй ночи, госпожа! — сказал напоследок ученик, а в следующий миг в коридоре послышались его спешные шаги и хлопок закрывшейся поблизости двери.

— Да...и тебе того же, — тихо пробормотал Лестер в пустоту, зная, что его уже не услышат. Но ему было достаточно и этого.

В тот момент маг не мог точно сказать, что ощущал помимо тяжёлой всепоглощающей усталости, от которой подкашивались ноги, но чувство того, что он сумел подарить своему подопечному хотя бы капельку радости, было...это чувство было лёгким, тёплым и мягким, похожим на облегчение после пребывания в холодной чёрной пустоте. После разговора с учеником в его душе остался только искрящийся свет, затопивший собой всё остальное, — и боль, и страх, и небольшую долю от огромной пропасти одиночества. Добрый голос, сам о том не догадываясь, бережно залечил кровоточащие раны на сердце Лестера и собрал обратно воедино из крохотных частей отравленную ядом боли плоть.

Пусть Кеннед предпочёл не рассказывать парнишке о произошедшем с ним этой ночью, но он ощущал, что рядом с ним всё же находилось существо, которое заботилось о его удобстве и безопасности. И пусть Лестер даже не смел просить о чём-либо ещё, ему было достаточно и этой малости.

Глава 9. Праздник Лунных огней

Объятое серой дымкой утро незаметно обратилось в пыльный, словно просёлочная дорога, день, что, в свою очередь, по щелчку пальцев осел на крыши домов Фриуфии пёстрым вечером.

Лестер и его ученик наскоро поужинали лёгкими закусками на постоялом дворе, где остановились на ночлег, и последовали примеру остальных жителей города, которые отправились на главную площадь, стекаясь на праздник со всех закутков и уголков городка, подобно маленьким речушкам в многоводную реку. Как им услужливо поведала приветливая девушка со стойки размещения, празднество длилось всю ночь и делилось на две части — основную и завершающую. Сперва на главной площади жители и гости слушают торжественную речь от главы Фриуфии и тратят свои сбережения на праздничной ярмарке, а затем всё действо ближе у двум часам ночи переносится за пределы городской стены, где расположилась река.

Кеннед со своим подопечным явились чуть позже нужного, а потому успешно пропустили "важные" речи главы, решив, что им это не так уж и интересно, ведь они не являются местными жителями с преданным чувством патриотизма в венах вместо крови. А ещё эти двое задержались по той причине, что...Лестер увидел на клумбе перед одним ухоженным домом россыпь красных цветов, что знающие зовут "Алым жемчугом". Это растение было известно своими чудодейственными свойствами: пары капель сока достаточно для того, чтобы вывести человека из бессознательного состояния, если на того воздействовали магическим путëм. Но вот незадача: произрастало оно мало где, а потому встретить, собрать, а после пустить его в ход было трудно.

Поэтому маг не стал упускать такую замечательную возможность и, склонившись над красиво оформленной клумбой, позволил себе сорвать с десяток маленьких цветков с жёлтыми сердцевинками и кроваво–красными лепестками размером в ноготок младенца.

— Их нужно куда-нибудь завернуть, чтобы не повредить, — задумчиво протянул Кеннед, ища нечто подходящее в своей сумке.

— Может быть, это подойдёт? — вдруг предложил ученик и протянул тканевую салфетку, тем самым по доброй воле соглашаясь на небольшое преступление наставника.

Лестер вынул сосредоточенный взгляд из недр вместительной сумки, которую везде предпочитал носить с собой на всякий случай, и удивлённо уставился на парнишку. На самом деле, он ожидал услышать от него насчёт своих действий что угодно, — например, нравоучения о том, что брать чужое нехорошо, как любила говорить мать, а позже и Оливия — но никак не предполагал, что его задумку поддержат подобным, почти трогательным образом.

Испытав на себе этот оценивающе–настороженный взор, ученик попытался неловко оправдать одновременно и себя, и своего учителя:

— Я читал про это растение: в естественной среде его редко можно найти. Хозяева этого дома, наверняка, даже не догадываются о его полезных свойствах, поэтому оно отцветёт и пропадёт зря. Но если мы возьмём несколько штук ничего страшного не случится...правда, ведь?

Он был не до конца уверен в правильности своих слов и действий, однако искренне хотел помочь и сделать так, чтобы его наставник не чувствовал себя брошенным и преданным. Хотя о последнем он мог не волноваться: Кеннеда в тот момент угрызения совести совершенно не мучили.

Левый уголок губ мага приподнялся в хитрой ухмылке и юноша в женском обличье благодарно принял свёрнутую ткань со словами:

— Я тоже так подумал.

Ученик смущённо улыбнулся и помог наставнику аккуратно сложить хрупкие стебельки на ткани и спрятать их в сумку мага. Перед этим Кеннед наложил на сорванные цветы заклинание, чтобы те не завяли и их можно было в целости и сохранности донести до Башни, при этом не утеряв ни капли их целебных свойств.

Так, незаметно для занятых другими делами окружающих Лестер со своим подопечным провернули воровство и как ни чём не бывало пошли дальше. Им повезло, что хозяева дома, который они "ограбили" столь наглым образом, уже давно находились на главной площади и наслаждались праздником. То же самое относилось и к их соседям.

Когда путники, наконец, добрались до городской площади, они сделали очередной вывод: сюда можно было не приходить. Сей вывод особенно подчеркнул для себя Кеннед, так как это оказалась самая обыкновенная ярмарка с шумихой людей, но увидев краем глаза воодушевлëнное выражение на лице ученика, не решился сказать что-то против: вчера перед сном он же сам на это согласился, так что отказываться от собственных слов было поздно и нечестно по отношению к парнишке. Юнец весь этот день ходил в приподнятом настроении и в слух гадал, что же будет на празднике — какие развлечения, угощения и прочее. Жестоко будет портить ему настроение теперь.

Маг беззвучно вздохнул: несколько часов он в состоянии потерпеть.

Однако, в общих чертах всё обстояло не так уж и плохо. Должное внимание стоило уделить праздничному оформлению: на каждой палатке, торгующей безделушками и лакомствами, гордо значилось по красному фонарику из бумаги. А некоторые владельцы лавок, дабы привлечь к своим товарам побольше зевак, развесили на своих шатрах по три, а то и больше фонарей, освещающих пространство приглушëнным алым свечением.

В центре площади был установлен фонтан. Вернее, он всегда здесь располагался, но функционировал только по праздникам, из соображений экономии средств на воду. В остальное время он лишь занимал собой лишнее пространство и нуждался в частой чистке, так как глупые дети от безделья бросали на его пустое дно листья, ветки и прочий мусор, а взрослые не успевали следить за своими чадами.

Этой же ночью фонтан находился в полной готовности и радовал окружающих своей красотой, извергая из своей сердцевины блестящие в красноватом свете фонариков струи воды. К нему–то Лестер и направился, пробираясь сквозь толпу.

Удобно устроившись на широком каменном бортике фонтана, Кеннед лëгким движением расправил складки платья и поправил причёску.

Сегодня перед выходом с постоялого двора ученик неожиданно изъявил желание помочь наставнику уложить волосы. Маг, поначалу, насторожился, но видимых причин для отказа придумать не смог. Да и сам он устал возиться с этой длинной и непослушной гривой: в своëм истинном облике волосы у него были многим короче, а перед выходом из Башни Лестер не рассчитывал, что они задержатся в городе на лишний день, а потому не мог предвидеть, что волосы за столь длительный срок сумеют ему надоесть. Если бы он заранее предвидел подобный расклад, то, конечно, добавил бы своему поддельному образу не такую проблемную шевелюру.

Около часа тому назад сидя к своему подопечному спиной, маг едва заставил себя не засыпать под аккуратными умелыми движениями пальцев юнца, копающегося в его волосах и приводя их в божеский вид.

Прошлой ночью Кеннед так и не смог нормально поспать: его мучали то внезапные вспышки магической энергии внутри организма, то головная боль. И едва ему удавалось заглушить боль, найти удобную позу и провалиться в зыбкое забытье, как случалось то одно, то другое. Смирившись с тем, что сна ему не видать, маг в темноте комнаты сел в позу лотоса и провëл в медитации остаток ночи, что, в конце концов, помогло привести духовную энергию в порядок. Да и глаза на утро, к счастью, порадовали юношу своим нормальным зелёным оттенком, когда тот, скрепя сердце, решился взять в руки зеркало. Иначе бы ничто не заставило его выйти из комнаты, так как ученик до сих пор находился в наивном неведении о ночных проблемах наставника.

А сейчас пальцы Лестера нащупали изящную воздушную косичку, идущую по кругу его головы, на манер диадемы. Конечного результата работ ученика маг так и не увидел, так как по близости не оказалось зеркальных поверхностей, но подопечный заверил, что новая причёска тому очень идёт. И Кеннед не стал спорить, доверившись словам юнца...

Вдруг вынырнув из потока собственных мыслей, маг огляделся и понял, что ученика рядом с ним нет. Сначала Кеннед взволнованно подорвался с места, намереваясь сию минуту отыскать подопечного, но на краткий миг замер.

"Он, ведь, не несмышлëнный ребëнок и не собака, чтобы вечно держать его на привязи," — подумал он, однако, зорким взором всë-таки осмотрев цветную толпу, в надежде увидеть знакомую светлую макушку. — "Он просил меня пойти на этот праздник, явно, по той причине, что сам хотел развеяться. Кто в здравом уме захочет по собственной инициативе сидеть круглые сутки в четырёх стенах Башни над пыльными книгами? Кроме, меня... А он здоровый весëлый юноша, в венах которого бурлит горячая кровь. В его возрасте молодые люди жаждут приключений на голову и знакомств, так пускай хоть немного времени проведëт в кругу своих сверстников...и сверстниц."

Решив так, Лестер невольно прикусил губу и снова осел на бортик фонтана. Ему внезапно стало стыдно из-за того, что он так сильно контролирует своего ученика. Если так подумать, то кем он, по сути, ему приходится? Ни мать, ни отец, ни даже старшая сестра. Маг ему никто, просто практически чужой человек, ненадолго возникший в жизни парнишки. Да и не факт, что тот не сбежит от Кеннеда при удобной возможности, не выдержав его скверного характера и нестандартного метода обучения, если его действия вообще можно назвать "донесением знаний до молодого поколения".

Лестер вздохнул. Если его подопечный действительно скоро уйдëт, нет смысла к нему привязываться и привыкать к его постоянному присутствию. Маг мотнул головой, одëргивая самого себя:

"Кто это здесь к кому привязался?! Он всего лишь живëт со мной под одной крышей, да и не вижу я его каждую минуту: я же почти всегда занят с экспериментами в лаборатории. Когда он уйдëт, я не стану его удерживать: его жизнь — не моë дело!"

Осознав, что самокопание — быстрый способ погружения в тëмные дебри, из которых потом будет сложно выбраться, Кеннед прекратил любые размышления в том направлении. Захотев слегка развлечься и поднять себе настроение, он сунул руку в сумку и извлëк маленький флакончик с серым порошком. Высыпав себе на ладонь несколько крупинок этого тусклого "песка", маг убрал склянку обратно, а ладонь с порошком разжал над водой в фонтане и незаметно высыпал туда содержимое.

Спустя пару секунд из толпы послышались изумлëнно–восхищëнные возгласы:

— Смотрите! Это настоящее чудо!..

Жители города один за другим оборачивались к фонтану и принимались поражëнно тыкать пальцами куда-то Лестеру за спину, толкать локтями своих спутников и разивать рты от увиденного.

Маг сделал вид, будто ничего сверхъестественного не случилось, со спокойным выражением лица поднялся с места и отошëл от предмета интереса окружающих.

— Госпожа, я оставил вас на пару минут, а вы уже успели устроить переполох? — прозвучал смешливый голос за спиной Кеннеда, который поднëс к лицу ладонь, пряча удовлетворëнно–хитрую улыбку.

Услышав знакомое обращение, маг тут же обернулся. Теперь ему стало не до смеха.

— Ты куда подевался? — скрывая растерянность за раздражением, с напускной строгостью спросил Лестер у ученика, оказавшегося как раз перед ним.

Во-первых, маг не думал, что его небольшую шалость так быстро раскроют; а во-вторых, он переживал об ученике, хоть и пытался подавить в себе это волнение. А потому он почувствовал себя несколько неловко: с него будто живьём содрали кожу, обнажая и выставляя на всеобщее обозрение его хрупкую душу.

— Я отходил посмотреть, какие сладости здесь продают, — послушно ответил юнец, продемонстрировав учителю две палочки с засахаренными фруктами. — И купил вам попробовать. Говорят, это вкусно.

С этими словами он протянул одну из палочек озадаченному Кеннеду, а сам, как и большинство остальных участников празднества, заглянул магу за спину и проговорил:

— Очень красиво получилось.

И ослепительно улыбнулся Лестеру. Маг, машинально приняв и сжав в пальцах приподнесëнный ему презент, словно то была спасительная соломинка в бескрайней бездне, залюбовался этой очаровательной улыбкой с милой ямочкой на правой щеке. Отведя взгляд, он крутанулся на каблуках и тоже оценивающе посмотрел на творение своих рук.

Ранее самый обычный фонтан, бросающий в воздух брызги воды, теперь заиграл новыми красками. В прямом смысле. Прозрачная вода окрасилась в разные цвета радуги, сменяя оттенки каждую секунду, напоминая стëклышки в калейдоскопе. Бурые потоки воды вспыхивали то фиолетовым, то зелёным, то розовым, то оранжевым цветами.

— Что это за заклинание? — негромко поинтересовался ученик, приблизившись к уху Кеннеда, чтобы в толпе восторгающегося народа его было слышно только наставнику.

— Это порошок. Называется "Радуга на ладони", — без промедлений отозвался маг. — Но его действие скоро закончится и всё будет как прежде.

— Вы сами его придумали? — снова спросил парнишка.

Лестер просто кивнул.

"Как он догадался, что создателем этого зелья являюсь я?"

— Я раньше не видел такого, — словно отвечая на мысленный вопрос мага, признался ученик.

"Много ли зелий ты видел за свою жизнь с твоими–то скудными познаниями в магии?" — закатив глаза, фыркнул про себя Кеннед и отправил сладость себе в рот.

Ему на язык попал сладкий виноград. Маг обычно не сильно жаловал сладкие блюда, но фрукты в сахаре он всë же охотно съел, вскоре оставив деревянную палочку пустой. Заметивший это ученик, сжал губы в тонкую линию, дабы сдержать улыбку, но от комментариев воздержался.

Пока местные жители Фриуфии давались диву, Лестер со своим спутником под шумок затерялись в толпе и вынырнули уже на противоположном, более тихом краю площади.

— Скоро праздник подойдёт к концу, — заметил ученик, глянув на большие башенные часы. — Предлагаю сразу пойти к реке, пока там не скопились люди и туда ещё можно спокойно добраться.

— Я не против, — согласился маг, отряхивая с ладоней крупинки сахарного песка.

В праздник Лунных огней путь к реке вëл не через центральный ворота, а через задние, расположенные в отдалëнной части города, дабы не создавать заторы в многолюдные дни. В прочее время эти ворота были закрыты, так как сделаны для экстренной эвакуации жителей города на случай какого-либо бедствия.

Спустя меньше получаса они дошли до нужных ворот, у которых на ночь Лунных огней была усилена охрана. Стража в форме пропустила Кеннеда и его сопровождающего мимо себя, не сказав им ни слова.

Выйдя за городскую стену, путники оказались на зеленеющей поляне, купающейся в голубоватом лунном сиянии. А в нескольких шагах от них в бескрайнюю даль тянулась серебристая лента реки, неширокая и местами виляющая по сторонам, словно резвая юная девица, игриво прячущаяся в лесу, меж стволов деревьев от догоняющего еë парня.

У реки группками росло несколько деревьев, к ним–то Лестер с учеником и направился.

Полная желтоватая Луна висела в небе в окружении звёзд. Вода ловила еë свет и раскидывала его тысячей бликов.

— Хорошее место для праздника выбрали, — между делом заметил ученик, осматриваясь.

Маг только рассеянно кивнул. Он вспомнил о своëм первом доме — том самом, где они жили впятером: он, Микас, Оливия и мать с отцом. С тех пор почти десяток лет минул, но сейчас казалось, что это было только вчера. Как они с Оливией беззаботно бегали друг за дружкой вдоль реки; как Микас спасал упавших в воду беспомощных божьих коровок; как вечерами матушка с отцом вдвоём гуляли под Луной, думая, что дети мирно спят в кроватях, в то время как те тайком подглядывали за счастливыми родителями в окошко...

— Вы сегодня не в пример часто вздыхаете, — проговорил парнишка, обеспокоенно поглядывая на притихшего наставника, который сам того не заметив, снова протяжно выдохнул воздух, чуть затуманенным взором глядя куда-то в пустоту перед собой.

Отвлечëнный от дум, Кеннед моргнул и ворчливо съязвил:

— А что, у нас установлен лимит на вздохи?

— Нет, конечно, — чуть ссутулился юнец. — Просто я волнуюсь...

— О чëм же ты там волнуешься? — прищурился Лестер.

— О вас. Вы плохо себя чувствуете? Мы можем вернуться на постоялый двор пораньше.

— Моë состояние в норме, — отмахнулся маг. — Просто...я вспомнил кое-что.

— И что же? Можете поделиться, если хотите. Так у вас на душе станет легче.

— Нет нужды. То дела давно минувших дней. Нет смысла это обсуждать и ворошить прошлое.

"Да и не хочу я об этом думать. Честно."

Светлые воспоминания имели свойство причинять своему владельцу боль, а Кеннед не желал, дабы единственные крохи света в его жизни омрачались тоской и печалью. В худшем случае они перестанут быть светлыми, и тогда у мага совсем не останется тëплых воспоминаний, греющих сердце.

Взгляд Лестера безразлично гулял по земле, как вдруг...

— Это же "Слëзы мертвеца"! — с этим восклицанием маг спешно опустился на корточки и его пальцы дотронулись до лепестков белых цветов.

Когда очередной редкий экземпляр попал в его коллекцию, Кеннед вновь выпрямился в полный рост, убрав выбившиеся из причёски мелкие прядки за ухо.

Ученик прыснув в кулак со смеху, окинув наставника тёплым взглядом.

— Что? — переспросил маг, вскинув брови. — Что-то не так?

— Нет–нет, всё в порядке! Просто у вас в волосах мусор застрял.

Лестер уже хотел сделать всё самостоятельно, но не успел и глазом моргнуть или что-то сказать, как вдруг ученик оказался к нему непочтительно близко. Привстав на носочки, юнец поднял руку и аккуратно извлёк что-то из слегка спутавшихся волос мага. Однако, выбросив посторонний предмет прочь, он почему-то не отошёл.

Глядя на человека перед собой, маг сглотнул от чёткого осознания этой близости, врезавшегося в его разум стрелой с острым наконечником: он мог пересчитать тонкие светлые реснички парнишки, а также с лёгкостью разглядеть искрящиеся золотистые вкрапления и замысловатые узоры на радужке чужих глаз. Свежее дыхание ученика опалило кожу на щеке мага, а сам Кеннед на длинный миг перестал дышать...

Так близко, что кожа головы начала неметь!..

Так близко, что отстраниться почти невозможно...

Всё дело в том, что в женском обличье его ощущения обострились до предела? Или же всё в разы проще и у него больные мысли?!

Думы в голове закружились как сумасшедшие. В висках поселилась боль.

А ученик, в свою очередь, сам не мог толком объяснить, почему как истукан замер на месте и не уходит. Но...вблизи маг показался ему ещё красивее. Особенно его глаза: они напоминали вытянутые резные листья с прожилками или даже целый лес!.. Или это потому, что тот был в девичьем теле? Но точно ли этот факт играл такую уж важную роль?

— Смотрите, смотрите! Как красиво!..

Громкий голос разорвал неловко повисшее в воздухе молчание и Лестер с учеником одновременно отпрянули друг от друга, будто прямо между ними в землю ударила молния. Предпочитая сделать вид, будто ничего не случилось, юноши отвернулись в разные стороны, однако уже через секунду их взоры вновь смотрели в одном и том же направлении: на реку, по которой поплыли первые желтоватые фонарики из промасленной бумаги.

Это действительно было красиво. Хрупкие с виду фонари мягко скользили по водной глади, напоминая храбрые кораблики, стремящиеся в дальний путь навстречу приключениям. Внутри каждого такого "судна" находился специальный фитиль, а потому фонарики светились почти также ярко, как жемчужины звёзд, рассыпавшиеся по небесному куполу. И теперь в реке отражались не только далëкие звёзды, но и плывущие фонарики, а потому водоëм стал похож на Млечный Путь.

У реки начали собираться люди, разговаривать, смеяться...шуметь.

Кеннед отошёл к берегу под предлогом того, что захотел посмотреть на фонарики поближе. Он присел максимально близко у воды, подтянул колени к груди и, обняв их руками, уложил сверху голову. В его глазах отражался яркий свет луны и фонарей.

"Что это только что было там, под деревьями? ТАК ведь быть не должно, верно?.."

Он провёл ладонью по волосам, в попытке поймать тепло, что затерялось в прядях. Так и не поймал.

"Действительно ли в моих волосах что-то было или он коснулся меня просто так?.. Нет, глупости. С чего бы ему меня трогать без причины? Я лишь опять себе надумал."

Уже спустя несколько минут у воды негде было упасть яблоку.

— Всë-таки я рад, что вы согласились задержаться в городе, — проговорил ученик, усаживаясь на траву рядом с Лестером, но предусмотрительно оставляя между ними небольшое пространство. — И пришли со мной сегодня сюда. Правда рад, хотя поначалу думал, что всё пройдёт не так гладко, как мне хотелось бы.

— Мне... — маг откашлялся, ведь у него в горле пересохло, и ответил вполне искренне, но избегая смотреть в лицо собеседника. — Мне тоже понравилось.

***

Когда Лестер и его ученик ранним утром следующего дня покидали постоялый двор, у самого выхода их окликнул Микас, подметавший неподалёку пол. Он, видимо, намеренно поджидал их.

Маг и его подопечный послушно остановились. Подойдя ближе, брат с виноватым видом протянул Лестеру большой тканевый свёрток. С осторожностью приняв его, маг ощутил исходившее от презента тепло и запах чего-то съестного, напоминающего аромат свежей выпечки. Судя по всему, Микас несмотря на вчерашний разговор и его резкие грубые слова, не хотел заканчивать их встречу на столь печальной ноте.

— Удачной дороги, — произнёс он на прощание с неловкой улыбкой.

Кеннед–старший с лёгким кивком поблагодарил и, велев своему ученику следовать за собой, покинул заведение.

Глава 10. Твоё имя

В тихой лаборатории Башни над столом висела лампа, ярко освещая пространство вокруг себя. Ловкие тонкие пальцы бледных кистей рук Лестера по очереди насыпали в чугунный котелок порошки то из одного флакона, то из другого. Котёл стоял прямо на деревянном столе; огня под ним не было, однако содержимое сосуда медленно приближалось к стадии кипения, подогреваемое наложенным на него заклинанием, что беспрерывно поддерживал маг. Такие простые чары не требовали особых усилий, поэтому Кеннеду это не доставляло дискомфорта и никак не мешало.

Вдруг Лестер между делом спросил, ожидая, пока в котле перед ним смешанные порошки выдадут нужную ему реакцию:

— Кстати, как тебя зовут?

Ответ на свой вопрос он получил не сразу, но тишина держалась в воздухе не долго.

— Что? — шокировано произнёс ученик, до этого момента тихо протирающий позади мага верхние полки шкафа, где стояли пустые склянки и котелки.

Раньше Кеннеда порядком напрягало чужое присутствие в лаборатории, пока он занимался своими экспериментами, но со временем привык к молчаливой компании подопечного, который хорошо уяснил, что мага не следует отвлекать пустыми беседами.

Сейчас ученик решил, что вопрос ему послышался, а от удивления едва не выронил из рук флакончик, с которого старательно смахивал пыль.

"С чего это наставник захотел поболтать? Тем более, на такую странную тему..." — озадаченно подумал он. — "Во время работы он обычно молчит, да и мне запрещает шуметь."

У мага с утра держалось приподнятое настроение, поэтому он, растягивая слова, медленно и с расстановкой объяснил причину своей внезапной разговорчивости, помешивая с помощью серебряной поварёшки зелье в небольшом котелке:

— Прошло уже больше месяца, а ты всё ещё здесь, не сбежал. Это весьма храбро с твоей стороны, а я ценю в людях данное качество. Так что хочу узнать твоё имя.

Сказав это, он ни разу не обернулся и даже не бросил в сторону собеседника короткого взгляда, а потому не подозревал, какой отклик получили его слова.

Тем временем парнишка с тряпкой в руках совершенно ошарашенно уставился на спину своего учителя. Ему...не послышалось? Юноша так привык, что наставник не зовёт его по имени, да и вообще — даже не знает этого самого имени, что заданный вопрос показался ему чем-то невероятным, из ряда вон выходящим. Он сглотнул скопившуюся от волнения слюну и обескураженно ответил, не заставляя мага ждать:

— Меня зовут...Кайл. Кайл Луц.

Это действительно было его имя, не псевдоним, не тайное прозвище. Его слова искрились лишь правдой, словно кристально чистая вода из прохладного источника, но слегка одеревеневший язык во рту ученика, что испытал на себе предпоследнюю стадию шока, с трудом смог воспроизвести эти пару слов. Юнец ощутил себя так, будто только что произнёс не собственное имя, а неизвестное ему заклинание на чужеземном языке, которое видел впервые.

На самом деле, ученик достаточно долго не слышал, как кто-то называет вслух его имя, а потому и сам уже начал забывать, как именно оно звучит и ощущается. За последний месяц, что он жил под одной крышей с Кеннедом, для парнишки стало привычкой отзываться на «Подойди сюда», «Слушай» и иные подобные словосочетания в свой адрес со стороны наставника. Отсутствие конкретного обращения к себе его ничуть не смущало. Он думал так:

"Раз учитель не желает знать, как меня зовут, то пускай так и будет."

В этой Башне, где всë подчинялось только законам, созданным лично Лестером, сам ученик чувствовал себя очередной вещью в умелых руках мага, который смог найти предназначение для никому ненужной безделушки и пустить еë на благо полезного дела, — как, например, стеклянный флакон под зелья. Ведь Кеннед принял мальчишку, от которого отказывались все кому не лень, а те, кому было лень, только игнорировали его существование. Ученик сравнивал себя с ненужным предметом, с которого по-своему заботливая рука Лестера аккуратно вытерла пыль, отполировала и позволила почувствовать себя действительно важным, необходимым и...небесполезным. Словно бриллиант, что был тусклым камнем, но засиял новыми красками, попав в опытные руки мастера.

А потому парнишке было не принципиально, как его зовут и зовут ли вообще, или же просто используют по отношению к нему «Посмотри сюда». Ему было достаточно и того, что от него не отвернулись в очередной раз, не сказали, что он "необучаем".

— Малыш Кайли, значит, — спустя молчаливую паузу без задней мысли произнёс маг, продолжая увлечённо мешать варево, которое уже начало булькать и вскипать.

Постепенно из светло-зелёного оно стало приобретать иные оттенки, пока наконец из ярко-жёлтого, а после пурпурно-розового не окрасилось в насыщенный фиолетовый. Глаза Кеннеда довольно блеснули: ему удалось–таки достичь необходимого результата.

Кайлу повезло, что его учитель был чересчур занят и не оборачивался в его сторону. У парнишки на лице за полминуты разом сменился почти весь спектр эмоций — от ужаса до радости. Его сердце билось как обезумевшее, щёки покрылись алыми пятнами.

Ещё недавно юнец думал, что ему всë равно, с помощью какого обращения наставник зовëт его, но теперь в один миг всë стало ясным, как день, и встало на свои места. На самом деле, произошедшее слишком многое значило для него, а потому реакция оказалась непредсказуемой и выбила его из колеи. А ещё ученик осознал, что был не готов к подобному повороту событий.

— Позвольте отойти, — севшим от смешавшихся в клубок чувств голосом пискнул он.

И не дождавшись разрешения, вылетел из комнаты, по неосторожности громко хлопнув дверью.

Едва в помещении Лестер остался один, он перестал мешать содержимое котла и отложил черпак в сторону. Юноша прислонился поясницей к столешнице, а пальцы правой руки запустил в волосы, которые неминуемо растрепались. Маг прикрыл веки и издал протяжный вздох, стараясь успокоиться. Затем резко распахнул глаза и уставился на дверь, за которой пару мгновений назад скрылся его подопечный. Как он мог его ТАК назвать — малыш Кайли?! Что за ерунда, чëрт возьми!? Маг запоздало осознал, какая неуместная глупость только что слетела с его языка!

— Похоже, я схожу с ума, — прошептал юноша с лёгкой усмешкой.

"У нас с ним разница в возрасте четыре года, так почему же я тогда отношусь к нему как к десятилетнему ребёнку, когда он, на самом деле, на девять лет старше?!"

***

После того, как столь позорным образом, поджав хвост, сбежал из лаборатории от дальнейшего разговора с наставником, Кайл, не долго думая, выскочил на улицу. Как был — в одной тонкой рубашке и брюках, даже не подумав хоть что-нибудь накинуть на плечи. А зря: на улице оказалось достаточно прохладно — как-никак осень подходила к концу и приближалась зима. Тëмные тучи давили, властной рукой прижимая к земле пожелтевшую траву, а ветер, обретая силу, зашумел кронами деревьев ближайшего леса.

Но Луц только на это и рассчитывал. Он надеялся, что холод поможет ему остудить горячую голову, снимет с его лица, подобно уродливой маске, красные пятна и приведëт в порядок мысли. Иначе, в таком виде он не решится предстать перед судом Кеннеда. А еще он думал, что за время его отсутствия маг забудет об импульсивной реакции своего эмоционального подопечного и ситуация перестанет быть такой неловкой.

"Хотя, конечно, было бы лучше, если он ничего не понял и решил, что мне просто приспичило отойти...например, по срочной нужде!" — судорожно думал Кайл, наворачивая круги вокруг Башни, дабы успокоиться. — "Главное, чтобы он теперь не придал особого значения моему побегу..."

Спустя примерно полчаса Луц смог прийти в себя и позволил себе вновь пересечь порог Башни и вернуться под всезамечающий взор Кеннеда.

Однако, ни в лаборатории, ни на первом этаже юноше не удалось отыскать своего учителя, поэтому оставался лишь один вариант, где тот мог находиться, ведь на улицу он не выходил. В ином случае, находившийся как раз в то время на улице Кайл заметил бы, что маг покинул пределы дома.

Считалось, что Башня состоит из трёх этажей, но имелся ещё один, что для себя Луц прозвал "чердаком". Но это был не совсем "чердак". На верхний этаж вела деревянная лестница из четырёх ступеней, которая заканчивалась небольшой прямоугольной дверцей с щеколдой в потолке. Ручки не было.

Ученик вскарабкался по этой лестнице и обнаружил, что щеколда не заперта. С лёгкой улыбкой он бесшумно откинул люк и выбрался наверх.

Помещение, в которое попал мальчишка, напоминало небольшой круговой балкон. Чердак располагался под самой крышей и при необходимости мог продуваться со всех сторон ветрами, так как от середины стены и до самого потолка здесь были вставлены прозрачные окна, которые можно было открыть все разом и создавалось ощущение, будто ты стоишь на земле на открытой местности и тебя за волосы трепет ветерок, а в лицо светит солнце. Отсюда открывался прекрасный вид: с одной стороны на бескрайний лес, с другой — на высокие горы–великаны. Сбоку от леса, внизу неподалёку от Башни виднелось скопление маленьких, будто бы игрушечных, домиков — то была ближайшая деревня. Всем этим пейзажем с высоты можно было любоваться бесконечно, чем юноша и занимался, когда в тайне от учителя время от времени проникал сюда, когда появлялась свободная минутка.

Большим количеством места верхний этаж похвастаться не мог, но здесь было очень уютно. Пол был выстелен досками, а почти каждый его сантиметр был заставлен горшками с различного рода растительностью. Тут были и растения с множеством ярких цветков, и небольшие деревца с листьями причудливой формы, и свисающие с потолка зелёные лианы с мелкими соцветиями, и вьюны, цепляющиеся за любой выступ, и кактусы с острыми колючками, и совершенно обычные посадки вроде укропа и листового салата в продолговатых горшках на широких подоконниках.

Именно всю эту живность маг строго на строго запретил поливать своему ученику, когда последний только явился в Башню на обучение.

Кайл будто переместился в сказочный заброшенный сад, в котором всё росло по собственным законам и правилам. Однако здесь имелся свой неповторимый фен-шуй. И среди всей этой зелени спиной к люку на коленях сидел Лестер. Появление незванного гостя он не услышал, как решил Кайл, так как увлечённый своим занятием, тот никак не отреагировал.

Не без труда пробравшись сквозь зелёные насаждения, при этом стараясь не зацепиться о беспорядочно расположенные тела растений и ненароком не уронить какой-нибудь горшок или не наступить на усики цветов, ученик приблизился к Кеннеду и замер в полуметре от него. Осторожно заглянув магу через плечо, он увидел закатанные по локоть рукава рубашки и запачканные в земле пальцы.

— Ты чего со спины подкрадываешься? — равнодушно подал голос Лестер, после того, как услышал звук тихо скрипнувшего люка, ведущего в его теплицу. — Что-то недоброе задумал?

Кайл от неожиданности вздрогнул, не думая, что его присутствие так быстро заметят, ведь он передвигался достаточно бесшумно, как ему самому показалось.

— Я не нашëл вас с лаборатории и пришёл проверить здесь, — честно сказал юнец.

Не поворачиваясь к подопечному лицом и не поднимая головы, маг коротко угукнул себе под нос, мол, понятно.

— Чем вы занимаетесь? — полюбопытствовал ученик, предпринимая попытку разрядить напряжëнную атмосферу.

Кеннед с прежним безразличием неторопливо отозвался, не прерывая свою работу:

— У одного из экземпляров Алого жемчуга, что мы с тобой нашли во время вылазки в пределах Фриуфии, обнаружились корни. Вот я и решил попробовать посадить его в землю и посмотреть, приживëтся ли он. Было бы славно, если в моей коллекции представителей флоры окажется подобный объект.

Луц понимающе покивал, а потом запоздало осознал, что маг его кивков затылком видеть не может, и поспешил добавить:

— Это растение действительно полезное. Если оно приживëтся, вам больше не придётся волноваться о его запасах.

— Верно.

"И снова он замолк!" — у себя а мыслях с досадой проворчал Кайл. — "Он всегда замолкает в таких неловких ситуациях, и из-за этого я чувствую себя последним дураком. Или происходящее кажется неловким только мне? Ему правда...всë равно или он только делает вид, чтобы сохранить лицо?"

Под чужим пристальным взором Лестер без спешки закончил пересаживать маленький росток Алого жемчуга в отдельный цветочный горшок, щедро полил его водой из металлической лейки, а затем поднялся с колен и стал вытирать от земли ладони серой тряпкой, которую достал откуда-то.

— Почему ты так внезапно сбежал? — тщательно очищая от липкой грязи кожу, бесстрастно спросил маг.

Всë это время нервно заламывая себе пальцы, Кайл вышел из оцепления.

"Вот он, тот вопрос, которого я боялся. И почему я не ушëл отсюда раньше? Что мне теперь ему говорить?.."

Луц поджал губы, лихорадочно соображая, и наконец выдал максимально идиотское из всего того, что смог придумать:

— Я... Всë дело в вашем зелье, которое вы тогда готовили!

Он тут же пожалел о своих словах, видя, как выражение лица учителя из отстранённого становится хмурым. Глаза Кеннеда опасно сощурились и парень спросил:

— А что с ним не так?

Без остановки чертыхаясь про себя и ясно поняв, что вырыл своими же руками себе яму, Кайлу не осталось ничего, кроме как идти по острому лезвию ножа дальше на свой страх и риск, балансируя над пропастью:

— Оно ужасно пахнет и мне стало нехорошо. Вот я и вышел подышать свежим воздухом...

— Что за глупости? — маг с каждым словом темнел лицом всë сильнее. — У него нет никакого плохого запаха.

— А вот и есть! — Луц нëс полную околесицу с совершенно серьёзным выражением, лишь едва заметно дрожал его голос. — Наверное, вы просто привыкли к его запаху, поэтому он вам и не кажется таким противным.

Обычно ученик не разрешал себе грубостей в адрес учителя, а уж тем более, не смел наговаривать на опыт Кеннеда в отношении магии, а потому теперь начал считать мгновения до своей верной кончины.

"Своей смертью мне, видимо, умереть не суждено..."

— У тебя на холоде мозг замëрз, пока ты на улице находился? — брови Лестера возмущëнно подскочили. — Можешь оскорблять что угодно и кого угодно, но плохо отзываться о моих зельях я тебе не позволяю.

Кайл сделал шаг назад и уже собирался полностью признать свою неправоту, но зачем-то продолжил это путешествие в один конец:

— Но это правда!..

Не добрый огонь в глазах Кеннеда сиял всë ярче. Пальцы мага сжались в кулаках, а воздух вокруг его тела исказился от колебаний магической энергии, которая была готова вырваться наружу для атаки в любой момент. Губы Лестера выгнулись в кривую полосу и юноша сквозь зубы проговорил:

— Сейчас схлопочешь у меня заговор на понос!

Юнец, секунду назад почти дрожащий от страха перед праведным гневом наставника, не сдержался и прыснул со смеху.

— Что смешного я сказал?! — не выдержал маг, сверкая глазами.

— Ничего! — открыто смеясь, Луц перескочил через разбросанные лозы, откинул крышку люка, юркнул в возникшую дыру и был таков.

— Ах ты, мелкий гадёныш! — крикнул тому вдогонку Лестер, но остался стоять на месте.

Кеннед, конечно, не собирался гоняться за паршивцем по всей Башне, да и не держал он на него настоящего зла. Ему самому же не четырнадцать лет, чтобы оскорбляться из-за глупых фраз, поэтому, раздражëнно закатив глаза, маг только сморщил нос и успокоил вспышки магии на кончиках собственных пальцев. Лишь одно ему осталось непонятным: почему Кайл неожиданно сказал тот бред? То зелье ведь, правда, не имело плохого запаха...

Глава 11. Богиня Тьмы

— Где же эта формула?.. — самозабвенно бормотал Лестер себе под нос, тонкими пальцами с шуршанием листая жёлтые страницы древнего фолиáнта, лежащего перед ним на столе.

Книга была слишком тяжëлой для того, чтобы долгое время держать еë на весу. Пока одна рука мага в спешке перелистывала страницы, пальцы второй держали стеклянный флакон с раствором тëмно–зелëного цвета.

— Здравствуй, Лестер. Чем занимаешься?

— Что?.. — не сразу сориентировавшись, грубо бросил маг, нахмурив брови и продолжив шуршать книгой.

— Давно я к тебе не приходила. Ну что, соскучился по мне?

Голос прозвучал не извне, а прямо в голове Кеннеда, отражаясь от стенок черепа эхом, будто с далëкого, и одновременно близкого расстояния! Он был бархатистым, ласковым, растягивал слова и принадлежал женщине.

Пальцы Лестера дрогнули от неожиданности и выронили флакон, что упал на стол аккурат возле раскрытой книги и разбился вдребезги, со звоном разбрасывая повсюду мелкие осколки стекла. Капли зелья, ранее заточëнные в стеклянной тюрьме, ощутили свободу и яростно вырвались наружу, окропив ветхие страницы. Тëмные уродливые пятна и брызги, подобно злым духам, заполонили поверхность хрупких листов. Чернила смазались, а сами страницы книги, в тех местах, куда попал раствор, с тихим шипением начали истончаться и покрываться сквозными не ровными дырами, будто на рукопись воздействовал огонь.

"Нет, только не это! Только не снова!" — с ужасом пронеслось в голове мага.

Но испугался он далеко не за важнейшую древнюю реликвию в виде фолианта, что только что пришëл в полную негодность и безвозвратно испортился...

Дыхание сбилось, кровь стыла в жилах. Животный страх охватил всё существо Кеннеда. Обычно юноша сохранял невозмутимое спокойствие перед лицом любой опасности, но сейчас чувство собственной беспомощности поглотило с головой, порождая панику на грани безумства.

— Можешь не отвечать — вижу, что нет.

— Это не так, госпожа! — воскликнул Лестер, едва успевая хватать воздух ртом, подобно выброшенной на сушу рыбе. — Связь с вами – само по себе невероятное благословение для меня!..

Богиня Тьмы — так её называли. О ней мало что было известно: лишь то, что она любила проникать в сознание заинтересовавших её магов, которые впоследствии из-за этого сходили с ума. Никто не видел её собственными глазами, да и желающие были в дефици́те.

Явление Богини Тьмы — дурное предзнаменование; такое и врагу пожелать страшно. Никто не знал, кем она являлась, — она даже не позволяла увидеть свой истинный лик — но на всех без исключения наводила настоящий ужас: ведь в мысли любого мага не так просто попасть, так как они надёжно скрыты от посторонних с помощью множества наложенных защитных заклинаний, а она проворачивала это совершенно беспрепятственно, и никакие чары на неë не действовали. Мало кто выживал после разговоров с ней, и Лестер являлся одним из этих счастливчиков. Хотя словом "счастливчик" его сложно было описать: как и остальные, он предпочëл бы избежать этих приватных разговоров.

Слышать посторонний голос в собственной голове — как минимум страшно, само по себе. А регулярные повторы этой процедуры — ещё хуже.

— До меня дошёл слух, что ты взял себе в ученики какого-то парнишку.

Фраза прозвучала пренебрежительно по отношению к тому, о ком шла речь, но также всё-таки полнилась неким прикрытым интересом, который совершенно не понравился Кеннеду даже сквозь призму испытуемого испуга. С одной стороны маг понимал, что утаивать от неё что-либо — это всё равно что копать самому себе могилу, а с другой стороны — он не хотел навлечь на ученика беду: тот это ничем не заслужил. Поэтому юноша в спешке подумал, что сказать в неопределённой форме будет самым лучшим решением:

— Госпожа как всегда так внимательна к деталям и видит сразу полную картину. Вы так быстро обо всём узнали — эта ваша способность всегда вызывала во мне смесь удивления и восхищения. Только вы на это способны!..

Смех прозвучал в ушах, и параллельно с этим — в некотором отдалении, а после женщина с наслаждением проговорила:

— Твои сладкие речи столь приятны моему слуху, так бы и слушала до скончания веков.

"В таком случае, лучше сразу убейте меня!" — мысленно завопил Лестер, в тайне радуясь тому, что Богиня, по какой-то причине, не торопится читать его мысли как в открытой книге. — "Впрочем, вы можете мне не помогать: я по собственной воле наложу на себя руки без посторонней помощи..."

— Но на этот раз я пришла к тебе по важному делу, — продолжил голос в голове. — Мне действительно стало любопытно, кого же ты приютил под своим крылом. Ты бы не стал брать себе кого попало — мне это известно лучше, чем кому бы то ни было. Так что я ожидаю услышать подробности, мой милый маг.

Еë голос звучал, подобно ласковому шёпоту ветра; угрозы в нëм было не больше, чем в звонком весеннем пении пташек. Но эти спокойствие и благодушие в тоне являлись лишь временной маской, которая в любой момент могла треснуть и явить магу свою истинную натуру. Хоть прежде Кеннеду никогда не доводилось вызывать гнев у Богини Тьмы по отношению к себе, этого он боялся сильнее всего. И ещё не малый страх пробуждал тот факт, что магу было неизвестно, где именно проходит эта тонкая грань между полем умиротворения и необъятной пропастью неистовой злости, после пересечения которой сразу же отрезаются все пути к бегству. Предположительно, он знал, какие слова в беседе допустимы, однако опять же, распускать язык было чересчур опасно. Потому он не позволял себя различных вольностей.

Последние слова Богини Тьмы также вызвали у Кеннеда изумление и растерянность. Обычно раньше она являлась к нему, чтобы справиться о простых мирских делах — уровне, котором тот достиг и прочей повседневной ерунде, будто вовсе и не водила мага по острию ножа, и тому подобное. А сейчас вдруг озаботилась тем, кто находится у него в учениках? С чего бы эта тема могла привлечь внимание с еë стороны? Да и откуда она вообще могла об этом узнать?

Обдумывая это, Лестер призвал к себе все оставшиеся крупинки собственных сознания и разума, пытаясь сохранить хотя бы чуточку самообладания, рассыпа́вшегося на тысячи осколков. Думать в тот момент ему действительно было достаточно трудно, так как страх заполнил собой все клеточки его тела, но ему удалось собраться с мыслями. И, кстати говоря о мыслях: Богиня Тьмы, как предполагал юноша, могла проникнуть в самые потаëнные уголки его мозга и уже оттуда извлечь всю необходимую ей информацию, элементарно прочитав мысли мага. Так почему она этого не делала при всей своей необъятной мощи? Что еë останавливало? Или же ей было приятнее смотреть на страдания мага?

— Почему же вас это заинтересовало? — с неприсущей ему осторожностью спросил Кеннед, стараясь не разозлить не постоянную собеседницу.

— Мне многое в тебе интересно, — тут же отозвалась Богиня с тем же дружелюбным тоном. — Не пойми меня превратно. Мне лишь нравится наблюдать за жизнью столь талантливого мага. Так что, поведаешь мне эту тайну?

Лестер поморщился и не хотя ответил:

— Не сказал бы, что это является тайной, но раз вы так сильно жаждете узнать...

Дабы не утомить Богиню Тьмы долгим повествованием, маг изъяснялся коротко и исключительно по делу. Женщина не перебивала, только изредка задавала лаконичные вопросы, на которые получала такие сжатые ответы, и слушала дальше.

Спустя несколько минут рассказа, Богиня, наконец, удовлетворила своë любопытство, вежливо поблагодарила за потраченное на неë время и кокетливо попрощалась, пообещав вернуться в скором времени.

Едва чужой голос покинул пределы его черепа, Кеннед не выдержал — со всего размаху с шумом хлопнулся на колени, так как из его ног за раз полностью ушли все силы. Мага било крупной дрожью, в ушах раздавались оглушительные удары сердца, словно кто-то неустанно стучал в огромный барабан. Всепоглощающий ужас сдавил горло. Кровь в венах забурлила, а грудную клетку сжало в сильнейших тисках.

Лестер с сильной закашлялся до боли в рёбрах. Голова жутко разболелась, казалось, ещё немного и она расколется на две половинки, подобно грецкому ореху. Зрачки сузились до маленьких точек, беспорядочно забегавших из стороны в сторону. Юноша ловил ртом воздух, прерывисто дыша. От перенапряжения из уголка его губ алой струйкой вытекла кровь, что скатилась по подбородку. Пара капель упало на дощáтый пол. Эта жидкость создавала поразительный контраст на фоне светлой кожи мага, что стала ещё белее, чем прежде.

Внезапно в глубине Башни раздались торопливо приближающиеся шаги, но Кеннед их уже не слышал.

Спустя пару мгновений дверь в лабораторию порывисто распахнулась и с грохотом ударилась о стену: на пороге стоял запыхавшийся Кайл. В одной руке юноша держал тряпку; видимо, он убирался до этого момента, а когда внезапно услышал шум, поспешил проверить, всё с наставником в порядке. Увидев коленопреклонённую фигуру, Луц бросил тряпку куда-то в угол и торопливо подбежал к Лестеру. Присев рядом с магом на корточки, он заглянул тому в лицо и, увидев кровь, с беспокойством воскликнул:

— Господин! Что случилось?!

Тот не отозвался, продолжая вздрагивать всем телом и пустым, совершенно безжизненным взором смотреть в одну точку. Кайла настигла паника, он не представлял, что ему делать в сложившейся ситуации и как помочь учителю. Парнишка беспомощно оглядел комнату, но не увидел ничего, что могло бы принести пользу — его взгляд лишь на краткий миг ухватился за обезображенную книгу на столе, прочитать содержимое которой уже не представлялось возможным.

— Господин! — снова позвал он. — Что с вами, учитель!

В ответ последовала всё та же тишина. Совершенно растерянный Луц поднял руку и дотронулся до покрывшегося испариной лба Лестера. Почти тут же отдёрнув руку, будто коснулся не кожи, а раскалëнного до бела металла, мальчишка воскликнул:

— У вас жар!..

Только сейчас он заметил, что губы мага едва заметно шевелятся, словно тот говорит что-то очень–очень тихо. Кайл изо всех сил прислушался и уловил едва различимые слова:

— Она придёт... Она вернётся... Я ей нужен... Вернётся...

— Учитель, о ком вы говорите? — озадаченно спросил ученик. — В Башне только мы с вами...

Но Кеннед по–прежнему не слышал ни единого звука вокруг себя и словно в забытии бормотал одни и те же слова, демонстрируя взору своего подопечного достаточно жуткую картину. Вскоре его тело обмякло и начало клониться в сторону, веки потяжелели и Лестер потерял сознание. Кайл в последний момент успел на лету поймать мага в объятия, прежде чем тот поздоровался лицом с полом.

***

Когда Луц переносил учителя на руках из лаборатории в спальню на втором этаже, кожа мага едва ли не горела под осторожными касаниями пальцев. Ученик аккуратно уложил Лестера на заправленную постель, подложив под голову того взбитую подушку.

Присев на краю кровати, Кайл бережно сжал ладонь Лестера в своей руке и сконцентрировался на магии, циркулирующей по чужим венам.

Оказалось, что вся магическая энергия в теле Кеннеда утеряла всякий покой и баланс: теперь она напоминала море во время сильнейшего шторма, чьи волны гневно бьются о скалы. Собственная сила, что обычно приносила магу пользу, сейчас находилась вне контроля и доставляла своему владельцу только боль, муки и вред, грозясь уничтожить "сосуд" изнутри.

Кайл отнял пальцы от чужой руки, закончив поверхностный осмотр и с взволнованностью во взгляде посмотрел на бледное лицо Лестера. Даже прибывая в бессознательном состоянии, юноша морщил переносицу и поджимал губы, словно ему снился очень неприятный кошмар. Его лоб пронзила горизонтальная складочка, по которой хотелось аккуратно провести пальцем, дабы еë разгладить, чтобы та не смела портить столь прекрасное лицо. Светло–лиловые веки мага подрагивали, а рыжие ресницы легонько трепетали, выдавая напряжение.

— Что же с вами происходит, учитель? — негромко вопросил Луц, не рассчитывая получить ответ.

Глава 12. "Ты ведь...не уйдëшь?"

Кайл решил для себя, что когда маг проснëтся, он первым делом спросит, что же случилось. Для него это было важно и он сам не понимал до конца причину этой важности. Но юнцу казалось, что всё станет проще, когда он узнает правду. Возможно, он даже сможет как-то помочь. Нет, не так... Он сделает всё, чтобы магу стало легче, чтобы он больше не мучился и не падал в обмороки на ровном месте.

Ученик не подозревал, что причина потери сознания мага так неоднозначна и тяжела, что помочь ему будет такой же не простой задачей. Однако, как и прежде наделся на лучшее.

***

Лестер проспал почти весь день и начал подавать признаки жизни только ближе к часу ночи: то дëрнется во сне, то проворчит нечто не разборчивое, хотя долгое время совершенно не шевелился и, тем самым, напоминал свежий труп.

Тем временем Кайл всë время находился рядом. Раз в полчаса он менял наставнику охлаждающий компресс на лбу и измерял пульс Кеннеда, дабы понять, приходит ли его состояние в норму. В остальное время Луц сидел на стуле у изножья деревянной кровати и растерянно пролистывал Сборник заклинаний, пытаясь запомнить хоть что-нибудь, но в столь волнительной ситуации ему это плохо удавалось: каждый неровный вдох Лестера мгновенно привлекал внимание подопечного.

Когда стрелка на часах тяжело перевалилась через отметку с цифрой "три", ученик уже вовсю клевал носом и с трудом держался, чтобы не уснуть. В отличие от своего учителя, Кайл соблюдал режим и в одиннадцатом часу ночи обычно уже лежал в постели, в то время как на Кеннеда могло снизойти озарение и он до пяти часов утра мог проторчать в лаборатории, забыв о существовании понятия "сон".

Луц похлопал себя по щекам, стараясь взбодриться и краем глаза заметил шевеление на кровати. Веки Лестера легонько задрожали, а пальцы рук, лежащие поверх тëплого одеяла, чуть согнулись, предвещая скорое пробуждение мага.

Спустя пару минут маг, наконец, медленно приоткрыл веки, но тут же зажмурился, наткнувшись на яркий свет. Кайл подорвался с места и переставил подсвечник, стоящий ранее на прикроватной тумбочке, как можно дальше от постели, дабы огонь не раздражал ослабшее зрение. Когда он вернулся, Лестер уже вновь открыл сонные глаза и в оцепенении морщил переносицу, ощущая некий дискомфорт и тяжесть во всëм теле. Его сознание было мутным и принадлежало будто не ему. Расфокусированный взгляд уставился в пустоту в районе потолка, свидетельствуя о том, что маг ещё не до конца пришëл в себя, находясь на тонкой границе сна и реальности.

— Как вы себя чувствуете, господин? — взволнованно спросил Луц, встав у изголовья кровати.

Услышав рядом с собой чужой голос, Кеннед вздрогнул, но осознав, что звук исходит вне его черепа, чуть успокоился. Не прекращая морщиться от болей в висках, что встретили его сразу по пробуждении, маг немного повернул голову на подушке влево, в сторону источника шума и не без труда сосредоточил взор на расплывающемся силуэте, что вскоре обрëл очертания и принял образ ученика.

— ...Ды... — с бульканьем в горле приглушëнно сказал Лестер, хотя в это тихое и неразборчивое сочетание букв сложно было описать словом "сказал". Здесь бы больше подошло "с трудом выдал на выдохе".

— Что? — с готовностью переспросил Кайл, напрягая слух.

— Воды... — с трудом прохрипел маг, казалось, потратив на этот простой звук все свои силы.

Если обычно он даже не задумывался о таком естественном процессе в организме, как "дыхание", то сейчас он прилагал все усилия просто на то, чтобы элементарно рывками вдыхать воздух. Кеннед ощущал себя так, словно его недавно выловили из холодного озера: в горле саднило, голова болела, конечности сводило судорогой, голос отнимался... В общем, полный набор.

Ученик помог наставнику принять удобное сидячее положение, торопливо налил из графина полный стакан освежающей воды и поднëс его к сухим губам бледного мага. Тот сделал несколько жадных глотков и перевëл дыхание.

Луц помнил, что собирался задать Кеннеду несколько важных вопросов, но видя теперь его измученный, слабый и полуживой облик, не решился сказать лишнего слова и терпеливо ждал, пока маг заговорит первым. Но тот не спешил прерывать тишину.

Сидя в кровати и опираясь спиной на вертикально стоящую подушку позади себя, Лестер ощущал себя самым беспомощным созданием в мире — даже воды попить самостоятельно не может! Он злился за это на себя, но памятуя о разговоре с Богиней Тьмы, нервно сглатывал и благодарил судьбу за то, что до сих пор жив.

"Почему это происходит именно со мной?.." — в мыслях сокрушался маг.

Его не отпускало ощущение голоса, звучащего внутри его головы. Кеннед хотел восстановить заклинания Защиты разума, но с досадой обнаружил, что сейчас неспособен даже зажечь маленький огонëк на кончиках пальцев. Магия в его организме циркулировала с задержками, еë колебания едва ли можно было уловить.

"Какой я жалкий. Ничего не могу предпринять. Так вот просто ОНА подавила мою энергию и я потерял сознание. Я ничтожен, несмотря на все свои знания и умения..."

Лестер являлся одним из самых способных магов своего времени, но теперь по силе мог сравниться только с дождевым червяком. И то не факт, что червь не одолел бы его... Это убивало юношу, раня и без того травмированные и покалеченные сознание и душу.

От этого мерзкого бессилия защипало в переносице. Маг поджал губы.

Кеннеда переполняли совершенно различные эмоции и он чувствовал, что ему необходимо выговориться, иначе маг попросту не выдержит, сломается. Все не сказанные до сей поры слова рванули наружу непрерывным потоком, будто пробив плотину, которая всё это время их сдерживала. Наверное, ему стоило прикусить язык и замолчать в тот же самый момент, как только из его рта вырвалось первое слово, но дрожащим голосом он говорил сбивчиво, без остановки, словно от этого зависела его жизнь, глядя остекленевшими глазами куда-то в пустоту перед собой:

— Почему ты всё никак не покинешь меня?.. Я это не в том смысле, что устал от тебя или что-то в этом роде... Я просто не понимаю, для чего ты ещё здесь... Я ведь столькому тебя подверг, столькое заставил пережить. У меня ужасный характер и по моей вине ты столько всего терпел. И когда я думаю, что ты уйдёшь, просыпаюсь очередным утром, а ты до сих пор здесь. Ты всё это время оставался рядом несмотря на моё плохое отношение к себе... Возможно, у тебя есть свои мотивы, чтобы оставаться здесь, но я говорю тебе "спасибо". Спасибо, что не оставил меня одного; спасибо, что был рядом. В противном случае... я бы сошёл с ума...

Лестер издал нервный смешок, по-прежнему не глядя на человека перед собой. Кайл не смел проронить и слова, боялся даже слишком громко дышать, только внимательно слушал все эти слова, обращëнные к нему. Он желал лишь одного — спасти мага от всех этих болезненных мыслей и скрыть его от всех опасностей мира, чтобы никто более не смог тому навредить. Но сейчас Луц чëтко понимал, что на данный момент может помочь лишь одним простым, но одновременно сложным действием — выслушать.

— Я... уже не помню, какого это, когда ты небезразличен человеку, — чуть тише продолжил Кеннед, борясь с дискомфортом в горле. — В этом мире почти не осталось людей, которые не желали ли бы мне смерти. Мне всегда было всё равно, что они обо мне думают. Я мог жить с этой их ненавистью, мог бы ненавидеть их в ответ... Но после появился ты... Ты... — он на миг замолчал, передумав говорить то, что хотел. — Я так и не смог выбраться из своего кошмара. Я искал несуществующее спасение, но только ты решил протянуть мне руку. Скорее всего, если ты отпустишь меня, то я больше не смогу подняться самостоятельно... Я знал, что если привяжусь, то отпускать будет больно, а потому даже не стал узнавать твоё имя. Знаешь, я не хочу...не хочу, чтобы ты меня ненавидел...

Лестер с ужасом осознал, что скажи он ещё хоть слово — и не сможет сдержать слёз. Он замолчал, до боли прикусив нижнюю губу, и отчаянно зажмурился. В темноте закрытых век к нему тянулись сотни фантомных ледяных рук, которые всё норовились схватить его и утянуть на дно неизвестной пустоты, а там — разорвать его. И в этом непроглядном мраке маг был совершенно один.

В свою очередь неуверенный в правильности своих действий Кайл приблизился к учителю и осторожно обнял его за плечи. Его сердце невыносимо сжималось от одного только взгляда на совершенно раздавленного наставника. Юнец ожидал, что его оттолкнут прочь, но маг только сильнее прижался лбом к чужой груди, вздрагивая всем телом. В конце концов ему так и не удалось сдержать слёз — прикосновение ученика стало последней каплей. Луц неторопливо гладил Кеннеда по мягким спутавшимся прядям, негромко приговаривая:

— Учитель, всё в порядке. Я рядом с вами. Всё будет хорошо. Вы утомились, вам следует отдохнуть.

Ученик было отстранился, собираясь принести учителю воды, но Лестер, боясь, что тот покинет его, из последних сил вцепился тонкими бледными пальцами в рукав его рубашки, удерживая того на месте. Он поднял на него свои покрасневшие глаза, наполненные слезами, и тихо спросил срывающимся голосом:

— Ты ведь...не уйдёшь?

Кеннед сейчас был очень слаб и при желании Кайл мог с лёгкостью вырваться из его хватки, но не стал этого делать, только на мгновение удивлённо замер, а после слегка улыбнулся и мягко ответил:

— Не беспокойтесь, я никогда вас не покину. Я здесь, всё хорошо.

Эта улыбка озарила мрачную комнату, проникая в самое потайные уголки души.

Лестер судорожно вдохнул через рот, сдерживая рвущиеся наружу всхлипы, и кивнул. Ощущая на плечах тёплые ладони, он постепенно успокоился. Чувство того, что за его сознанием следят, медленно, но верно пропадало.

Кайл не ожидал, что когда-нибудь увидит учителя... таким. Ему приходилось лицезреть его равнодушным, спокойным, расстроенным, раздражённым, печальным, разозлённым и даже радостным, но таким он видел его впервые. Сейчас его душа была полностью обнажена и юноше позволили увидеть то, что несколько лет подряд скрывалось под этим каменным панцирем, который маг никогда с себя не снимал. До этого момента. Однако Лестер снял его не по собственной воле, долго сдерживая линию обороны. И вот броня в конечном итоге попросту не выдержала: с треском развалилась на части, и требовалось некоторое время, чтобы собрать её из осколков обратно, в единое целое.

Сейчас маг на краткий миг напомнил Кайлу избалованного ребёнка из богатой семьи или принца — этакий комнатный цветочек, который впервые встретился с трудностями большого и жестокого мира и прибежал к матери, чтобы та его утешила, но... он был вовсе не против такого Лестера.

Луц знал, что его учитель очень сильный, но, как известно, даже у самых сильных людей порой бывают моменты слабости, во время которых им необходимо плечо поддержки. И в этом нет ничего постыдного. Необходимо лишь принять предлагаемую помощь, — хоть это и было трудно для него — и маг её принял, потому что больше ему больше ничего не осталось.

— Господин, вам нужно отдохнуть. Прошу, ложитесь, — ученик помог тому принять горизонтальное положение, удобно устроившись на постели.

Кеннед привык, что ему всегда и все не рады. Люди из деревни, рядом с которой он жил, его ненавидели; МОМ вечно вставлял палки в колёса; даже Микас — родной брат — его не жалует.

Когда маг ненадолго покидал Башню, а после возвращался, он привык, что дома его никто не ждёт. Тишина холодных каменных стен давно стала привычной.

После того, как Лестер семь лет назад покинул Оливию и Микаса, он знал, что дома его не будут ждать с зажённой свечой. И если он не вернётся, никто о нём не будет волноваться и не станет не спать до полуночи, ожидая его возвращения, чтобы с улыбкой вручить магу кружку с горячим чаем и тëплый плед, дабы тот не заболел.

Но сейчас, хоть его мозг работал с перебоями, а сам он чувствовал себя невероятно утомлённым, маг чётко осознал, что так больше не может продолжаться несмотря на всë его сопротивление. Кеннед устал жить в одиночестве. Он больше с этим не справляется. Он понял, что нуждается в человеке, которому будет не всё равно, будет ли Лестер ночевать в тепле, хорошо ли он поел, устал ли после своих экспериментов.

А ещё он понял, что, если Кайл захочет стать для него таким человеком, то он не станет его отталкивать и позволит ему оставаться рядом. Если тот того пожелает... Если не же нет... На думы об этом сейчас совершенно не было сил.

Проваливаясь в тёмную, но тёплую пустоту сна, Лестер краем уха услышал отдалённый голос, произнёсший ласковое:

— Добрых снов.

Маг не успел разобрать, кому принадлежал этот голос — его ученику или одному из призраков прошлого: сознание быстро ускользнуло от него, подобно золотому песку сквозь пальцы.

Глава 13. Постельный режим

Из-за внезапного появления Богини Тьмы и её сильной ауры, вторгшейся в сознание Кеннеда, магическая основа Лестера покачнулась, а сам маг...заболел. Ничего серьёзного: только насморк, кашель и практически непрерывные боли в висках. Да и редко он мог...выплюнуть кровь, пока кашлял. Но на самом деле, головные боли доставляли ему больше хлопот, нежели обычное кровохáрканье.

Проснувшись следующим утром, Кеннед хотел лишь одного — быстрой и безболезненной смерти, чтобы не терпеть эти мучения.

Подобное с Лестером уже случалось ранее, поэтому он нисколько не волновался, зная, что ему нужно только отлежаться и не напрягаться пару деньков — и всё пройдёт. А вот Кайла новость о внезапной болезни наставника повергла в шок, за которым последовали паника и непреодолимое желание окружить мага заботой, чтобы тот ни в чём не нуждался и поскорее приходил в себя. Он взволнованно с шумом бегал по лестнице с первого этажа в комнату мага и обратно, нося то горячий чай, то еду, то различные лечебные настойки, то охлаждающие компрессы.

Однако Кеннед, который терпеть не мог, когда вокруг него носятся, будто у постели человека, готового отойти в мир иной, не оценив этих беспокойств в полной мере, быстро и настойчиво выпроводил ученика за пределы своей спальни, напоследок убедительно чихнув и с шумом захлопнув дверь перед чужим носом. Поэтому опечаленному Кайлу ничего не осталось, кроме как от скуки приняться за уборку Башни, так как не мог заставить себя сесть за пустое, по его мнению, чтение магических сборников, желая принести учителю хоть какую-то пользу, пока тот болеет и находится в не лучшей форме, неспособный позаботиться о себе самостоятельно.

***

Во входную дверь Тëмной Башни настойчиво постучали. Луц, услышав этот звук, оставил в углу половую тряпку и пошëл проверить, кого принесло на крыльях северного ветра.

"Учитель не предупреждал меня, что сегодня должен прийти посетитель," — озадаченно думал юноша, поворачивая ключ в замочной скважине. — "Может забыл? Хотя обычно подобные вещи он держит в голове..."

Дверь гостеприимно распахнулась, с улицы пахну́ло прохладным дыханием осени. Кайл, одетый только в брюки и тонкую рубашку, невольно поëжился от низкой температуры, подавив в себе желание закрыть дверь, дабы не выпускать тепло помещения, и на миг потерял дар речи от увиденного.

На пороге нежданно–негаданно обнаружилась молодая девушка с волосами, напоминающими льющийся с небес белый свет Луны, и тëмно–голубыми глазами, подобными двум льдинкам. Поверх простенького, без вычурных украшений платья зелëного цвета на лëгком, но дующем с севера ветру, колыхался плотный плащ. Капюшон с еë головы был толи намеренно сброшен бледной рукой, толи его смахнул разбушевавшийся ветер, но привлекательное лицо юной девы можно было с лëгкостью рассмотреть, чем Луц как раз занялся. Она действительно была красива, а ещё еë черты показались мальчишке смутно знакомыми.

"У меня такое чувство, будто эта девушка пришла не за настойкой или мазью. И почему меня не покидает ощущение, что ранее я уже с ней встречался, хотя не имею даже приблизительного понятия о том, кто она такая?"

— Добрый день, — вопреки своим мыслям вежливо поздоровался Кайл. — Сегодня маг не принимает посетителей. Пожалуйста, приходите в другой день...

— Ой, а ты кто такой? — без должного приветствия беспардонно перебила гостья.

— Я?.. — ученик опешил, изумлённый тем, что гость решил озаботиться существованием его личности, ведь обычно приходившие люди только окидывали его взглядом, полным презрения, а едва узнав о том, что Кеннед сегодня никого не принимает, сразу же разворачивались и уходили прочь, бормоча себе под нос недовольства, которые не решались высказать в слух из-за боязни, что на них могут обрушить настоящее проклятье, поэтому они старались возмущаться там, где Лестер их не услышал бы, так как несмотря на свою неприязнь к нему, они всë же порой нуждались в его помощи. Как известно, не следует плевать в колодец, из которого потом придётся пить. В особенности, они не желали навлекать на себя гнев тëмного и злого — как они считали — мага.

Но эта девушка стояла на своём и совершенно не боялась последствий. Недоверчиво прищурив льдистые глаза, что сейчас были холоднее температуры на улице, она снова спросила:

— Да, кто ты? Обычно здесь никого, кроме Лестера, нет.

Луц удивился ещё сильнее: эта девушка назвала его наставника по имени? Таким образом, на памяти ученика, посторонние люди Кеннеда ещё ни разу не называли...

— Я... помощник мага... — неуверенно произнёс Кайл и решил повторить уже сказанное им ранее. — Сегодня он не принимает посетителей, поэтому, пожалуйста, приходите...

Недовольным, почти скандальным тоном его вновь перебили:

— Не принимает? С чего это? Чем таким важным он занят? Он же явно дома! Куда он мог деться?!

Казалось, эта беззастенчивая девушка либо не знала, на какие неприятности могла нарваться, отзываясь о маге в подобном ключе, либо...что с ней вообще не так? Почему она говорит так, словно Лестер ей задолжал два мешка золота и к тому же собственноручно учинил жестокую расправу над еë родственниками?

— ...

В край растерявшийся юнец в нерешительности замер на месте, пальцами обеих рук сжимая металлическую дверью ручку, словно то была последняя вещь в мире, что была способна его спасти. Он мог закрыть дверь прямо перед носом этой не видящей границ девушки, но с его стороны это было бы крайне невежливо и очень некрасиво, и если Кеннед ещё мог позволить себе такое сделать, то Кайл – нет, считая подобный поступок верхом наглости и бесстыдства.

Видя, что своими резкими словами и напором испугала мальчишку, гостья вдруг замолчала, а после поспешила извиниться и объясниться:

— Ох, прошу прощения! Я не хотела сбивать тебя с толку. Я... — она на миг задумалась, старательно подбирая более подходящие слова. — Я пришла проведать Лестера. Хотела узнать, как он поживает и всего лишь. Никаких злых намерений я не таю, честно.

— Почему я должен вам верить? — с сомнением спросил Луц.

Обычно он не был склонен к недоверию, являясь достаточно искренним и наивным человеком, но когда опасность начинала напрямую угрожать Кеннеду, он проявлял крайнюю бдительность. Тем более, возможно, эти перемены появились из-за продолжительного проживания под одной крышей с вечно настороженно и скептически настроенным по отношению ко всему и вся магом, который никому не открывал своë сердце и почти в каждом видел недоброжелателя. Ведь как говорится: "С кем поведешься от того и наберёшься".

— Почему? — растерялась девушка, хлопнув ресницами. Ветер сдул на еë прекрасное лицо пару светлых прядок. — Я... Можешь не верить мне, это твоë право. Я подожду, а ты пока сходи к Лестеру и сообщи о моëм визите.

Одарив гостью растерянным, но по-прежнему опасливым взглядом чуть прищуренных глаз, Кайл впустил девушку в Башню и попросил еë оставаться на первом этаже. Минув пролëт деревянных ступеней, юнец предупредительным стуком в дверь сообщил о своëм прибытии и зашëл в комнату, надеясь, что в него ничего не швырнут. Например, подушку. Ведь учитель вполне доходчиво обозначил свою позицию, чëтко дав понять, чтобы его не беспокоили по мелочам.

Спальня с белыми стенами не выглядела вычурно и не была сильно большой. Из мебели здесь было только самое необходимое: кровать с деревянной спинкой, шкаф для одежды, столик у стены с парой книг на нëм и стул рядом. А ещё в дальнем углу комнаты можно было заметить чëрный сундук, обитый кожей и украшенный металлическими элементами. На нëм висел замо́к. И, пожалуй, эта вещь была самой необычной и загадочной в этом помещении. Тем более, Луц даже предположить не мог, что же там лежит. Что такого мог спрятать его учитель, так отчаянно желая скрыть от посторонних очей?

Бежевые занавески, расшитые золотистой нитью, на небольшом окне легонько взметнулись в воздух, когда дверь в спальню неожиданно распахнулась.

Лестер лежал в кровати, укрытый тëплым одеялом по грудь, и читал какую-то книгу в коричневом переплëте, перелистывая страницы тонкими пальцами. Его, подобные жарким языкам пламени, волосы не были привычно собраны в хвост при помощи ленты, а свободно спадали по плечам, напоминая огненный водопад. Бледнее обычного лицо мага поднялось от книги и Кеннед вопросительно взглянул на своего подопечного, мол, в твоих же интересах должно быть, так ли важна причина, по которой ты потревожил мой покой.

Немного помявшись в дверном проёме под этим внимательным взглядом прохладных глаз цвета леса, над которым повисла мрачная последождевая дымка, Луц прочистил пересохшее горло и проговорил:

— Господин, к вам пришёл гость, — видя, что Лестер уже готов разразиться злобной тирадой, ученик спешно вскинул руки, останавливая его. — Но прежде чем вы начнёте ругаться, я думаю, важно уточнить, что это не "гость", а "гостья", которая пришла справиться о вашем здоровье.

Правая бровь Кеннеда в жесте полного недовольства взлетела ко лбу, а пряди волос, обрамляющие лицо, казалось, взаправду обратились огненными демонами. Последние слова ученика не произвели никакого успокаивающего эффекта. Сидя в кровати, маг, оторванный от мирного чтения, упёр руки в бока и принялся ворчать в голос:

— Что?! Кому какая разница, в каком я состоянии?! Хоть умер, хоть цвету и пахну – это только моё дело! Скажи, что меня нет дома и пускай..!

Но прежде чем последующие слова успели сорваться с его губ, фигура с белыми волосами шустрой тенью обогнула стоящего частично в коридоре, частично в спальне ученика и, встав посреди комнаты, насмешливо проговорила:

— "Нет дома"? Лестер, разве ты не знаешь, что врать плохо? Чему ты только учишь своего ученика, а?

Увидев перед собой знакомую стройную фигуру, на лице Лестера появилось нечитаемое выражение, и он раздражëнно закатил глаза, как бы немо говоря: "Пришла беда, откуда не ждали". Увидев у учителя такую реакцию, Кайл в панике поспешил извиниться и объясниться:

— Простите, господин! Я правда просил посетительницу подождать внизу...

— Ничего страшного, — махнула рукой девушка, тихонько пробравшаяся на второй этаж Башни вслед за Кайлом, обратившись к мальчишке. — Он не станет на тебя за это ругаться.

Луц поджал губы и перевёл взгляд с мага на девушку и обратно, явно сомневаясь в правдивости прозвучавших слов. Видя, что ученика не убедили её речи, гостья настойчиво добавила:

— Твоей вины здесь нет. Если кто и виноват, так это я, так как не послушалась тебя и самовольно пришла в эту комнату. А на меня ругаться он не станет, поверь мне.

Лестер ничего не сказал на столь самонадеянное заявление, но был готов вновь закатить глаза.

— Почему вы в этом так уверены? — отчаявшись, спросил Кайл, жалея, что вообще пустил гостью, обеспечив себя проблемами по самые уши.

Девушка, ухмыльнувшись, скосила глаза в сторону Кеннеда, который хмуро прищурился и перехватил этот взгляд, и ответила, поправив причëску:

— Ты когда-нибудь видел, чтобы братья ругались на своих старших сестёр, как бы не рады они им ни были?

Казалось, на мгновение Кайла успокоили её слова, но через секунду его глаза изумлённо округлились, когда юнец в полной мере переварил первую часть предложения девушки. Поражённый вскрик ученика, уставившегося на Лестера, едва не снёс с Башни крышу:

— Она в–ваша сестра?!

— Ой–ей, — осуждающе покачала головой Оливия, скрестив руки на груди и глянув на брата. — Неужели ты ему даже обо мне ничего не сказал? Лестер, тебе самому–то не стыдно?

Маг, минуту назад готовый взорваться от злости, теперь едва ли не покраснел от смущения и неловкости происходящей с ним ситуации, спрятавшись под одеялом с головой, подобно маленькому пугливому и беззащитному лисëнку, лёг и отвернулся от присутствующих на другой бок. Ему стало очень некомфортно от того, что сразу две пары глаз в упор смотрят на него, ожидая ответа. Слишком много внимания к его персоне за раз! А что он, собственно, мог сказать им? В голове было пусто, слова не желали складываться в связные предложения, а ладони предательски вспотели. Ещё немного — и маг предпочтёт выйти в окно с третьего этажа Башни, нежели отвечать на какие-либо вопросы.

Тем временем, Оливия в свою очередь, уже успела перекинуться с Кайлом парочкой фраз, видимо, объясняя тому ситуацию, — Лестер не слушал их разговор — и произнесла:

— Я бы хотела поговорить с твоим...наставником наедине. Если ты не против.

Кайл, напоследок глянув на расположившуюся на кровати кочку из одеяла, в которой спрятался его учитель, спешно кивнул и тактично вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Оставшись с сестрой с глазу на глаз, маг испытал некое облегчение и расслабленность. Дело было не в том, что он стеснялся своего подопечного, просто ему было многим проще общаться с одним человеком за раз, нежели с несколькими: так его не перебивали и не встревали поперëк его речей. Вероятно, в такой форме говорить будет легче любому человеку, но и при шуме можно не прерывать свой монолог, однако для Лестера было важно, действительно ли собеседник его слушает и слышит.

С серьёзным видом маг сбросил с головы одеяло, демонстрируя во всей красе вставшие дыбом волосы на макушке, откинулся на подушку и в ожидании того, пока Оливия подойдёт ближе, посмотрел в окно, расположенное напротив кровати. За стеклом поднялся ветер, срывающий с ветвей деревьев в округе листву и унося еë вдаль. Солнце то робко выглядывало из-за пышных туч, то снова пряталось.

Девушка приблизилась к постели и подняла с пола книгу, которую недавно читал Лестер, но из-за шумихи по неосторожности уронил еë и забыл поднять. Заботливо положив чтиво на тумбочку так, чтобы больной мог без труда до неë дотянуться, Оливия присела на краю кровати. Постель под ней легка прогнулась, и юноша обратил свой ясный взор к сестре.

Маг держал лицо в любой ситуации, поэтому сейчас его трудно было назвать "тяжело больным" человеком. Скорее уж, создавалось впечатление, что парень только недавно проснулся и ещё не успел встать с кровати. Если бы не его чрезмерная бледность и чуть красные белки́ прекрасных глаз, его можно было посчитать вполне здоровым. Но Оливия слишком хорошо знала брата, а потому точно могла сказать, что тот не станет валяться в кровати только по причине собственной прихоти, хоть Кеннед и любил порой поспать подольше.

Какое-то время брат и сестра просто смотрели друг другу в глаза, будто у каждого из них на дне зрачков были выведены аккуратные строчки мыслей, а потому эти двое нуждались во времени, дабы прочитать этот замысловатый текст.

Озеро, скованное вековыми льдами, и пи́хтовый лес, укрытый туманом, вновь встретились. Чем дольше длилась игра "в гляделки", тем очевиднее становилось, что лëд, будто под натиском тепла костра, разведëнного странником, устроившемся на ночлег, с краëв озера начал подтаивать, образовывая полыньи, а макушки деревьев в бескрайнем лесу постепенно сбрасывали с себя пелену морока, становясь чище и ярче, обретая краски жизни, словно омытый весенним дождëм и высушенный солнечными лучами.

Пересëкшиеся взгляды, подобные двум острым клинкам, не желающим уступать другому победу в смертельной схватке, под конец смягчились. Камни в море изначально были тоже остры́, но вода сточила их, со временем обратив в гладкую гальку, не способную кого-либо ранить. В итоге остались лишь безграничное беспокойство — со стороны Оливии, и всепоглощающая усталось — со стороны Лестера.

Наконец, девушка вздохнула и спросила, теребя пальцами ткань своего платья:

— Ну и? Что с тобой снова творится? Почему ты валяешься здесь едва живой? На какие проблемы ты нарвался? — еë взволнованный голос на миг дрогнул, но сестре удалось сдержать эмоции и продолжить. — Почему я либо почти каждый раз вижу тебя в состоянии на грани жизни и смерти и ты истекаешь кровью, либо узнаю, что ты ввязался в паранормальные действия и пострадал?

Юноша поморщился он такого безудержного потока вопросов, с досадой ощутив, как у него снова начала болеть голова, хотя, только недавно пульсация в висках на пару часов заметно стихла, перестав пожирать мага изнутри и позволив вздохнуть свободно несмотря на периодическое клокотание в груди. Маг прикрыл глаза, в попытке сдержать боль, но это не помогло. Лишь наоборот, перед мысленным взором закрытых век поплыли тошнотворные жëлтые круги, поэтому глаза пришлось открыть.

Любой такой допрос и последующее мозгоправство сестры каждый раз начинались практически одинаково: Оливия приходила, оценивала плачевное состояние брата и начинала его отчитывать. Словно заведëнная деревянная игрушка. Маг понимал, что она делает это исключительно из беспокойства и заботы, но так как одно и тоже повторялось из раза в раз, такое начинало выводить мага на негативные эмоции. Он не срывался на сестру, помня о еë доброте по отношению к нему, но сдерживать под крышкой лаву внутри жерла вулкана становилось всё сложнее.

Юноша боялся, что однажды не сумеет совладать с гневом, и случайно обидит девушку. Такую любящую и добросердечную... Нет, он не может себе такого позволить. А если кто-то другой расстроит и ранит чувства Оливии? Что если, Лестера не будет рядом, чтобы защитить еë? Но...если честно, он почти никогда не оказывался рядом в нужный момент... Но ведь сестра справлялась! Она сильная, как и их покойная матушка.

— Почему ты здесь? — спустя некоторое время тишины и безуспешных попыток Оливии прочитать мысли брата с его бледного лба, утомлëнно сказал маг, вялым движением руки убрав с лица пряди и пригладив волосы.

Сейчас он не желал разжигать пожар ссоры: ни на это, ни на что другое у него почти не осталось сил и он не хотел тратить последние крупицы на бессмысленный скандал.

Полученный ответ вселил в Оливию толику упрямства:

— У меня было нехорошее предчувствие и я решила ненадолго заглянуть к тебе.

Лестер громко фыркнул и отозвался:

— Я всегда поражался этому твоему "предчувствию", вот серьёзно. Интересно, что случится, если я внезапно помру? Как на это отреагирует твоё великолепное "предчувствие"?

— Не говори глупостей, — отрезала девушка, нахмурившись. — Ты мой брат, и я очень за тебя переживаю. Считай, что это сестринский инстинкт.

Маг вскинул брови и посмотрел на неё взглядом, мол, "не могла придумать что-нибудь получше?".

Посидев ещё немного, и, видимо, ощутив себя не в своей тарелке, Оливия поднялась с кровати, и оправив одежду, придумала себе предлог, чтобы дальше не находиться в спальне брата:

— Что ж, я пойду поближе познакомлюсь с твоим учеником, а ты отдыхай.

— Признателен за заботу, — бросил вслед сестре Лестер, хотя благодарностью в его тоне почти не пахло.

Девушка ничего не ответила и ушла, прикрыв дверь.

Толи причина была в чуть язвительном тоне юноши, толи в чëм-то ещё, но мало кто мог продолжительное время непринуждённо разговаривать или находиться с ним в одном помещении. Обычно скоро человеку становилось некомфортно под этим насмешливо–прохладным взглядом зелёных глаз и он спешил покинуть общество мага. Кеннед ненамеренно всех отпугивал, словно воздух рядом с ним был отправлен, а стоять поблизости — смертельно опасно для здоровья и несовместимо с жизнью.

Вновь оставшись в тишине четырëх стен, Лестер с минуту нагружал свою голову мрачными мыслями, но тут виски прошило особо сильной болью. Ладонь метнулась ко лбу, глаза зажмурились как от яркого света. Длинные ресницы затрепетали, будто крылья бабочки.

Маг сконцентрировался на том, чтобы очистить разум и нормализовать разбушевавшиеся потоки магической энергии внутри своего организма, а после временно запечатал бóльшую часть своих сил, дабы те не мешали выздоравливать, ведь магия в ослабленном теле причиняет только неудобства и дискомфорт, так как еë невозможно контролировать полностью. Болеющий организм пытается в кратчайшие сроки реабилитироваться, а магия, словно вода в дырявом сосуде, — вытекает и не даëт сосредоточиться на главном.

Проделав эту процедуру, Кеннед поднял руку и попытался собрать немного энергии на ладони, дабы проверить, насколько всë плохо и способен ли он сейчас хоть на что-нибудь. С помощью лëгкого заклинания он хотел призвать лишь маленький огонëк на кончиках пальцев... Как вдруг его запястье пронзило жуткой болью! Запечатанная магия наружу не вышла, но желая всë же оказаться на свободе, она изо всех сил старалась отозваться на зов хозяина, пытаясь просочиться на поверхность.

Ощущение было таким, будто Лестер сунул руку навстречу открытому огню. Несуществующие языки пламени лизнули кожу, едва не прожигая плоть дьявольским огнëм изнутри! Правая рука от кончиков пальцев до плеча полностью онемела, юноша попросту перестал еë чувствовать. Из глаз чуть ли искры не посыпались. Одновременно с этим к горлу подступила мерзкая тошнота, но желудок мага с прошлого вечера был пуст, подобно высохшему колодцу в пустыне, поэтому то всколыхнулась лишь желчь, которую парень, скривившись, поспешил проглотить.

— Зря я решил проверять себя на прочность, — с досадой вслух произнëс он, с отвращением пробуя на языке привкус кислоты и ощупывая здоровой рукой пострадавшую конечность.

Глава 14. Кто больше беспокоится за волка–одиночку?

Пока Лестер пускал все силы на то, чтобы успокоить свою разбушевавшуюся магическую энергию и не развалиться на кусочки от пожирающей изнутри боли, что нещадно прошивала череп разрядами молний, в Тёмной Башне этажом ниже его спальни работа кипела во всю.

Кайл с видом человека, знающего своё дело лучше кого бы то ни было, посы́пал поднос тонким слоем белоснежной муки. Затем на металлический лист для выпекания были выложены небольшие бледные кусочки теста, напоминающие пугливых кроликов, старающихся спрятаться от хищника. А после вся эта конструкция была установлена над жарким огнём камина на безопасном расстоянии от огня, дабы тесто не сгорело за считанные секунды. Отряхнув руки, Луц, чьи раскрасневшиеся от работы щёки во время готовки по неосторожности немного запачкались в муке, обернулся к девушке, которая до этого момента недвижимой статуей сидела у камина на табуретке без спинки и наблюдала за отточенными до совершенства действиями юноши.

Несколько смущённый таким пристальным взглядом со стороны Оливии, Кайл неловко потёр кончик носа и, убирая грязную после готовки посуду, объяснил, пытаясь скрасить мрачную атмосферу и давящую на уши тишину:

— Наставник не увлекается кулинарией, поэтому, как видите, печки в Башне нет. Так как в последнее время готовка всецело легла на мои плечи, я выкручиваюсь как могу. Чтобы разнообразить рацион, приходится импровизировать. К счастью, господин не против, пока это напрямую не мешает ему.

В комнате помимо камина было зажжено с десяток свечей, дабы разогнать полумрак помещения. Лестер обычно так не делал, так как его полностью устраивал приглушённый свет, однако для готовки сейчас хорошее освещение стало необходимой мерой. Оранжевое пламя свеч, расставленных здесь и там, время от времени колыхалось, пуская гулять по стенам причудливые тени разнообразных форм.

Оливия, скрестив руки на груди, сосредоточенным взглядом продолжала изучать человека перед собой. Обычно её сложно было заставить вести себя тихо хотя бы пару минут, но в этот раз девушка поставила личный рекорд по молчанию, проронив за последний час не более трёх коротких фраз. Из-за этого Луц чувствовал неловкость, словно это он без спроса заявился в гости к этой снежной красавице, хотя на самом деле всё произошло в точности до наоборот. Юнец привык при учителе выражать свои мысли вслух, не рассчитывая порой получить ответ на свои слова, но сейчас боялся сказать лишнее.

Кайл ещё не до конца понял, что из себя представляет сестра мага, поэтому относился к ней с настороженностью и опаской, однако вёл себя предельно вежливо и учтиво, дабы самому ненароком не упасть в глазах гостьи, а вместо этого доказать, что он достоин своего положения ученика мага. Оливия же в свою очередь также не спешила делать первый шаг, ведя наблюдение издалека, словно определяя силы противника. Ей было необходимо удостовериться в том, что человек, находящийся рядом с её младшим братом, не причинит тому вреда и является, как минимум, более-менее не плохим. Изначально девушка пришла лишь привычно проведать брата, однако теперь её цель несколько изменилась.

Стоило юноше наконец нарушить тишину, прерываемую лишь хрустом сухих поленьев в камине, Оливия наконец тоже осмелилась подать голос:

— Повезло тебе: мою еду Лестер признавать отказывается.

Её речи звучали отстранённо, девушка прощупывала почву, осторожно прокладывая себе дорогу через болото загадок и недосказанностей.

Луц решил, что тянуть время бессмысленно, поэтому взял инициативу на себя и постарался с дружелюбием развить затронутую тему, тем самым надеясь заполучить расположение девушки со снежными локонами:

— Вы так плохи в готовке?

Девушка, чьи льдисто–синие глаза загадочно блеснули в свете огня, пожала плечами:

— Так или иначе, узнай брат, что еда приготовлена мной, есть он её точно не станет. Я вот ем спокойно, а ему плохо становится. Ума не приложу, в чём дело – в слабом желудке Лестера или в моём низком уровне готовки.

Повернувшись к собеседнице всем корпусом, юноша предложил:

— Если вы хотите, я могу дать вам парочку советов, чтобы улучшить ваши навыки.

Юный маг стоял на фоне камина и его волосы подсвечивались ярким племенем, из-за чего казалось, что вокруг его светлых волос образовался сияющий божественный ореол. Словно ангел спустился на землю, освещая путь заблудшим душам в этом грязном мире, полном лжи, зависти и предательств...

— А ты правда можешь? — красивые глаза Кеннед–старшей недоверчиво прищурились, она заинтересованно подалась на табуретке вперёд.

Улыбнувшись самой искренней, доброжелательной и очаровательной улыбкой, Кайл мягким, располагающим к себе тоном заверил:

— Да, мне не сложно. Буду рад помочь.

Постепенно напряжение из плеч парня и девушки исчезло так же, как и тяжесть, повисшая в воздухе между этими двумя. Уже спустя краткий промежуток времени в комнате лились непринуждённые речи, звучали шутки и весёлый смех. Двум совершенно незнакомым людям теперь казалось, что они знают друг друга уже очень давно, и, являясь близкими по духу людьми, словно вновь встретились спустя долгую разлуку.

— ...Значит, в выпечку для вкуса можно добавлять корицу, ваниль и мускатный орех? — уточнила Оливия, внимательно слушая разъяснения Кайла, прислонившегося спиной к каминной полке и время от времени проверяющего готовность своего кулинарного шедевра.

— Всё верно, — кивнул Луц. — Но в этом деле главное не переборщить, иначе вкус специй перебьёт основной вкус блюда. И не добавляйте всё из перечисленного за раз, это будет перебор.

— Да, я запомнила. В следующий раз попробую так сделать.

Чутьё Оливии подсказывало, что этот парнишка с дружелюбной яркой улыбкой, волосами цвета ржи, крутящимися в беспорядочные колечки, и родинкой под левым глазом добр и чист душой. Мало вероятно, что он прячет камень за пазухой, желая навредить как-либо Лестеру. Её прежняя настороженность растворилась без следа в воздухе, в котором повис аромат свежей выпечки.

Оливия, сидя на табуретке, упёрлась локтями в колени и уложила лицо в чашу из собственных ладоней, заинтригованно проговорила:

— Давай, рассказывай.

— Что...вы хотите, чтобы я рассказал? — не понял Кайл, переворачивая металлическими щипцами пирожки на подносе над огнём, дабы те хорошенько пропеклись со всех сторон.

Воздух в комнате нагрелся, а рядом с камином сидящему на корточках юноше стало ещё жарче. На его лбу выступили первые жемчужины пота, из-за чего мелкие прядки волос у висков намокли и прилипли к коже. Свободной рукой убирая назад волосы, Луц ощущал на душе приятное чувство лёгкости.

Оливия не отставала, намертво вцепившись в свою жертву:

— Как проходит обучение? Мой брат тебя не обижает? Не заставляет заниматься всякими глупостями?

— ...

У девушки был предельно любопытный и пытливый вид, словно вот-вот она узнает невероятно интересные сплетни, а если нет — то еë разорвëт на части от негодования. Её брат был немногословен, но Кеннед рассчитывала извлечь из его ученика чуть больше информации, пока первого не было рядом и он не мог что-либо возразить.

Видя сомнение во взгляде юноши, Оливия заверила:

— Брат мне всецело доверяет, у него нет от меня тайн, так что можешь делиться со мной всем, что у вас здесь происходит.

Кайл невольно метнул короткий взгляд в сторону лестницы, уходящей на верхние этажи, и скептически подумал:

"Он сам сказал вам насчёт своего доверия или вы самостоятельно так решили?"

Рассказывать ему было особо нечего, а если подобное и было, то юнец предполагал, что наставник хотел бы держать это в тайне и не распространять за пределы Башни, ведь у каждого мага есть свои тайные знания, которыми он не готов делиться с посторонними. Он боялся сболтнуть лишнего, а потому решил, что лучше пускай учитель сам расскажет сестре всё то, что посчитает необходимым. Луц же не желал брать на себя столь серьёзную ответственность, вставая между двумя Кеннедами. Что если, он скажет то, чего говорить не стоило, и тем самым ненароком поссорит брата с сестрой?..

— Моё обучение под началом наставника проходит хорошо. Чаще всего я занимаюсь сам, но когда у него есть время, он посвящает его моему образованию в сфере магии, за что я безгранично ему благодарен, — единственное, что сказал ученик, посчитав эти слова вполне безобидными.

Кайл пошевелил пальцами левой руки и, повинуясь его воле, белая тарелка, будто прекрасная бабочка, спорхнула с полки и зависла перед юношей. Использовав простое заклинание Левитации, Луц попытался отойти от почти поставившего его в ступор вопроса девушки к более безопасной теме и как бы между прочим спросил:

— А вы пользоваться заклинаниями умеете?

В конце концов получив неполный ответ на свой вопрос, Оливия расплылась в удовлетворённой улыбке, словно хитрая лисица с белым мехом, и не стала больше давить: так или иначе она уважала брата и понимала, что существуют вещи, которыми тот не хочет с ней делиться по каким-либо причинам даже несмотря на родство. Вместо этого девушка позволила увести себя в другое русло разговора и, задумчиво намотав на указательный палец предку волос, со вздохом отозвалась:

— К сожалению, почти нет, только самая базовая магия мне под силу. Я уже долгое время не практикуюсь, поэтому многие навыки забылись. Да и я с детства не была такой же одарëнной, как мой брат, — чуть помолчав, видимо, предаваясь приятным воспоминаниям из беззаботной юности, она чуть погодя с улыбкой продолжила. — Лестер всегда отличался упорством, и если хотел добиться успеха в том или ином деле, всегда шёл до конца, так что не удивительно, что в конце концов ему удалось познать глубины многих трудных магических техник. Хоть я и беспокоюсь за него, я одновременно с этим и очень горжусь его успехами. Как бы опасно это ни было, я не в праве запретить ему заниматься магией. Но я знаю, что он уже взрослый мальчик и может самостоятельно позаботиться о себе. Мне лишь остаётся время от времени навещать его и надеяться на то, что он выберет верный путь и не собьётся с него.

Такая внезапная откровенность не могла не вызвать у Кайла удивление, но стоило ему увидеть лёгкую нежную улыбку на губах гостьи, когда она с таким теплом и любовью говорила о своём младшем брате, Луц не смог сдержаться: уголки его собственных губ сами собой поползли вверх, отзеркаливая увиденное. Он понял, что этими словами и улыбкой, Оливия добровольно позволила ему заглянуть себе в душу, отворила запретную дверцу в потайные уголки своего сознания, выставляя на показ то, чем дорожила больше всего. Обычно люди поступают таким образом крайне редко. Юный маг вдруг почувствовал, что словно узнал то, что узнавать ему не позволено, и увидел то, чего он видеть не достоин. И быстро отвернулся к камину.

Кайл так резко мотнул головой, что шейные позвонки неприятно хрустнули. Но уж лучше потерпеть немного боли, чем и дальше наблюдать, как перед ним медленно, но верно оголяется чужая душа. Ведь он уже видел такое и не был уверен, что сможет пережить это вновь. Когда Лестеру на днях вдруг стало плохо, а после пробуждения он начал говорить очень много странных и непонятных вещей, тогда дверца в его душу не просто приоткрылась, позволяя заглянуть внутрь одним глазком, а её едва ли не сорвало с петель шквальным ветром! Видеть, как небезразличный тебе человек мучается прямо на твоих глазах, собственноручно разрывая свою душу на куски, и не иметь при этом возможности ему помочь, — зрелище не для каждого...

Луц не горел желанием и дальше развивать эту тему, но зачем-то произнёс, пялясь на подрумянившиеся пирожки, которые уже пора было снимать, дабы те не подгорели:

— Вы очень заботитесь о моём наставнике. Ему повезло, что у него есть такая хорошая сестра.

Кеннед–старшая, находясь в задумчивости, не ожидала, что получит ответ на свои мысли, и медленно подняла глаза на спину мальчишки перед собой. Нет, назвать человека перед ней "мальчишкой" было почти преступлением. Это был уже полностью осознанный юноша, что в состоянии со всей серьёзностью оценивать чужие поступки и ловко считывать эмоции. Под хруст дров в камине Оливия с прежней улыбкой насмешливо отозвалась:

— Ценил бы он ещё мою заботу.

Не смея поднять глаза на собеседника, Кайл принялся с помощью магии перекладывать горячие ароматные пирожки: юноша, сидя на корточках, держал в руках тарелку, а аппетитные кусочки теста самостоятельно плавно прыгали с подноса на своё новое место обитания. Теперь запах свежей выпечки повис в воздухе будто плотная завеса, её не ощутил бы только человек, беспросветно лишённый обоняния. Закончив с этим занятием и поставив блюдо с горкой выпечки на низкий столик рядом с креслом, возле которого сидела девушка, Луц неторопливо проговорил:

— Я думаю, что он ценит, хоть и не показывает этого.

Кайл не мог точно сказать, откуда в нём и его этих дерзких словах внезапно возникло столько уверенности и самодовольства. Юноша также не мог знать наверняка, правда ли Лестер дорожит заботой Оливии и как тот вообще относится к регулярным посещениям Башни сестрой. Они с учителем ни разу не затрагивали эту тему.

Если так подумать, Луц почти ничего не знал о своём наставнике: ни того, как он пришёл к своему уровню мастерства; ни о том, почему маг живёт в отдалённой от цивилизации одинокой Башне; ни кем были его родители и живы ли те вообще. Даже о существовании старшей сестры Кеннеда ученик узнал сегодня по счастливому стечению обстоятельств: не реши девушка заглянуть к брату в гости, Кайл даже не догадался бы о том, что у мага есть родственники. Но несмотря на сдержанность и скрытность, Луц не ошибся как минимум в одном насчёт своего учителя: тот ценил и любил свою сестру, хоть и скрывал эмоции за маской безразличия. Так ему подсказало сердце.

Зрачки льдистых глаз расширились, а затем на самом их дне что-то отдалённо сверкнуло, напоминая утерянную драгоценность на дне мутного озера. Оливия мысленно признала, что ей бы очень хотелось, чтобы слова подопечного брата оказались правдой, но на этот раз она самостоятельно приняла решение больше не возвращаться к прежней, не очень жизнерадостной теме и заговорила уже о другом:

— А заклинаниями ты владеешь также хорошо, как готовишь?

Смущëнный Кайл неловко почесал в затылке. Он ожидал услышать этот вопрос и даже заранее продумал, как именно на него следует ответить, чтобы его не посчитали ни выскочкой, ни чересчур скромным, ни скрытным молчуном. Юноша уже открыл было рот, собираясь произнести не длинную заготовленную речь, но его внезапно перебили, из-за чего губы юного мага тут же быстро сомкнулись.

Глава 15. Забота, что пахнет булочками с вишней

— Если бы он владел магией так же хорошо, как управляется с поварëшкой во время готовки, цены бы ему не было.

От неожиданности Кайл и Оливия подпрыгнули на месте и почти одновременно обернулись на раздавшийся сзади чуть хрипловатый голос, который ворвался в комнату словно из другого мира, принеся с собой лёгкую прохладу, хотя дверь и окна были плотно заперты.

В полумраке неосвещённой части комнаты, возле лестницы, ведущей на верхние этажи, стоял босоногий Лестер. Его чуть лохматые волосы по-прежнему не находились в объятиях привычной ленты и свободно спадали по плечам, придавая своему носителю некий "домашний" вид. На груди маг придерживал рукой плед, в который завернулся словно куколка шелкопряда. Непонятно, почему он не потрудился натянуть сапоги, — толи забыл, толи ему было элементарно лень, — нефритово–белые ступни беззащитно стояли на далеко не тёплом полу. А сам молодой человек взирал на присутствующих непроницаемым взглядом из-под приопущенных ресниц.

Оливия нахмурилась. Вскинув брови и не забывая о том, что является строгой старшей сестрой, она сурово произнесла:

— Лестер? Ты почему встал с кровати?

Кайл поднялся с корточек и встревоженно осмотрел наставника на предмет внешних повреждений, словно знал о повторном приступе резких вспышек магической энергии внутри организма мага:

— Господин, зачем вы вышли из своей комнаты?

Оба вопроса прозвучали до пугающего синхронно. Оливия и Кайл с расцветшими на лицах ухмылками заговорщически переглянулись между собой, а затем снова уставились на Лестера, ожидая от него ответы.

Маг, в свою очередь, поморщился от шума голосов и окинул эту парочку оценивающим взором. Видимо, покидать спальню до ухода сестры из Башни было не самой лучшей идеей, но отступать было слишком поздно.

"Эти двое уже спелись, пока я прозябал в своей комнате," — закатив глаза, подумал он и с ленцой ответил на оба вопроса за раз:

— Я за весь день ничего не ел, а запахи вашей готовки успели достичь моей спальни.

По идее, эта фраза должна была придать сказавшему её несколько жалкий вид голодного попрошайки, однако невозмутимый тон, с которым её неспешно произнёс маг, и его прохладно–бесстрастное выражение на лице при этом, добавили Лестеру облик оскорблëнного короля.

— Поэтому я спустился проверить, не сожгли ли вы мою кухню дотла, — добавил юноша, дабы окончательно стереть из сознания собеседников свой болезненный образ.

Оливия, не переставая улыбаться, обратилась к Кайлу как бы между делом чуть шутливым тоном:

— Почему он за весь день ещё ни разу не поел?

Она не хотела обвинять в этом недочëте Кайла по-настоящему, поэтому с еë улыбкой вопрос прозвучал больше как насмешка в адрес брата, мол, бедненького и голодного братика не кормят, какой ужас!

Лестер на завуалированный выпад сестры предпочëл никак не реагировать и вместо этого глянул на ученика, чуть выгнув левую бровь, как бы говоря:

"Да, действительно, почему мне до сих пор не принесли поесть, раз ты знаешь, что я болею и не могу сделать этого самостоятельно?"

Кайл, на которого внезапно переключилось внимание присутствующих, окруживших его с вопросами со всех сторон, нервно потеребил верхнюю пуговицу на своей рубашке, и неловко ответил на вопрос девушки:

— Господин наотрез отказался от всей еды, что я ему предлагал...

Оливия снова перевела взгляд на брата, но на этот раз смешинки уже пропали. С напускной хмуростью она проворчала:

— Я думала, в этой ситуации виноват Кайл, а оказалось, что он здесь ни при чём. Лестер? Позволь узнать, почему ты снова ничего не ешь?

Почувствовав себя не в своей тарелке, маг опустил голову и буркнул:

— Тогда я правда был не голоден. А сейчас... — в следующий миг он вскинул голову и возмутился. — И вообще, почему это я должен оправдываться в своëм же доме? Тогда я не хотел есть, а сейчас хочу! Если вам нечего предложить мне, тогда я снова пойду спать и умру во сне голодной смертью.

Он развернулся к лестнице и сделал вид, будто собирается уйти, но было вполне ожидаемо, что его остановят. Так и случилось: Кайл тут же окликнул его, боясь, что учитель сейчас действительно уйдёт и останется голодным:

— Господин, вы пришли как раз вовремя! Еда почти готова, вы можете присаживаться.

Маг, стоя вполоборота, глянул на парочку сообщников исподлобья и фыркнул, всем своим видом олицетворяя слово «недовольство», но всё же подошёл к своему излюбленному креслу, стоящему у камина, и сел: уж больно сильно от продолжительного голода у него свело живот, хоть он упрямо не подавал виду, что это не доставляет ему дискомфорт. На самом деле, из-за разбушевавшейся энергии у него немного кружилась голова, а продолжительное нахождение в вертикальном положении нисколько не способствовало улучшению его самочувствия.

Луц снова начал хлопотать: из отставленного в сторону и ожидающего своего часа котелка в глубокую тарелку юнец с помощью поварёшки налил свежеприготовленный суп, в котором плавали кусочки мяса, морковки, лука и чего-то ещё. На низкий столик он также поставил плоскую тарелку с горкой ароматных пирожков, кружку горячего чая и ложку.

Когда ученик протянул Лестеру тарелку с супом, Оливия не удержалась от комментария:

— Знаю, что моим кулинарным способностям ты не доверяешь, но на этот раз я только помогала, а всё остальное сделал лично Кайл. Так что за свой хрупкий желудок можешь не волноваться.

Хоть в голосе её звучала ирония, всё же девица действительно желала успокоить, будто всерьёз боялась, что брат сбежит, едва узнав, что девушка прикасалась к котелку или хотя бы стояла с ним рядом. Вопреки опасениям Оливии, Лестер на слова сестры только презрительно закатил глаза и принял тарелку из рук ученика. Сейчас маг был слишком голоден, поэтому предпочёл поверить сестре на слово. Осторожно помешав ложкой горячее содержимое тарелки, детально его изучая, будто хищный кот, который присматривался к своей жертве, наворачивая вокруг неё круги, Кеннед всё же попробовал кушанье. Желудок заурчал, требуя добавки, и, прежде чем продолжить трапезу, Лестер сдержанно отметил:

— Довольно хорошо на вкус.

Кайл просиял довольной улыбкой и уселся на трёхногий табурет рядом, подперев подбородок руками и с довольным видом наблюдая за тем, как его наставник наслаждается долгожданной пищей. Оливия устроилась на другом табурете.

Следующие полчаса прошли в умиротворённой обстановке. Комната наполнилась звоном ложек о тарелки, непринуждёнными разговорами на отвлечённые темы и задорным смехом. На этом фоне несколько болезненный вид Лестера уже не так сильно бросался в глаза: щёки юноши чуть порозовели, а из взгляда пропала мёртвая отстранённость. Сестра и ученик не могли этому не радоваться, время от времени бросая друг на друга полные облегчения взоры.

Особенно вкусными оказались булочки с вишней, что были невероятно нежными, а оттого буквально таяли во рту. Их Лестер под шумок съел за раз сразу несколько штук, не заметив довольного взгляда Кайла, направленного на мага.

Наевшись, Лестер отставил тарелку в сторону и вытер губы тканевой салфеткой. Теперь у него в животе было не так пусто и холодно.

Луц убрал посуду и вернулся, внезапно оказавшись за спиной наставника. Ощутив чужое присутствие в своём личном пространстве, маг насторожился, и напряжение в его плечах только возросло, когда он почувствовал лёгкое прикосновение к своим волосам. Молодой человек не любил, когда к нему лезли, пытались похлопать по плечу или приобнять, а трогать свои волосы он не позволял никому: это вызывало у него неприятную смесь эмоций и чувств — от мурашек по спине до неприязни и желания сломать человеку пальцы. Но...сейчас Кеннед прислушался к своим ощущениям и осознал, что не испытывает отторжения... Ему не было неприятно.

Лестер повернул голову к ученику, нахмурился и вполне спокойно спросил:

— Ты... Что ты делаешь?

Ответ Кайла едва не убил мага наповал своей логичностью и очевидностью:

— Расчёсываю ваши волосы. После сна на них смотреть больно.

Лестер не удержался от язвительного замечания:

— Так не смотри на них.

Несмотря на резкие слова маг не предпринял попытки отдалиться или увернуться от ловких рук ученика и не остановил того от подобных действий. Поэтому Луц принял это за безмолвное разрешение и принялся аккуратно пропускать спутанные пряди через зубчики гребня, приводя те в божеский вид.

Оливия, смерив обоих удивлённым взглядом, потеряла дар речи:

— ...

Её взор метался от резно́го деревянного гребня в руках Кайла, которым юноша старательно расчёсывал волосы мага, к невозмутимому выражению на лице Лестера, а после — к старательно поджатым губам ученика и прикрытым векам наставника.

"Что происходит?" — у себя в мыслях Оливия попыталась разобраться с происходящим. — "Насколько у этих двоих близкие отношения? Обычно брат никого к себе не подпускает так близко. За время совместного проживания они просто привыкли к обществу друг друга или..?"

Додумать эту мысль до конца ей не дал Лестер, который сладко потянувшись, будто довольный кот, поднялся с места и разморенный теплом огня камина и сытным ужином, пробормотал:

— Всё было очень вкусно. После трапезы я немного устал, пойду прилягу в своей комнате...

Кайл, закончив приводить волосы мага в порядок, убрал гребешок в карман и тоже поднялся с места вслед за наставником, вызвавшись добровольцем:

— Я подготовлю вашу постель ко сну.

Он тут же шустро поднял упавший с плеч мага плед и помог Кеннеду поплотнее закутаться, а после проследовал за учителем на второй этаж, придерживая край ткани, дабы тот не волочился по полу, собирая на себя пыль и мелкий мусор. Внезапно Лестер остановился на нижней ступеньке и, не оборачиваясь, небрежно бросил недоумевающему ученику через плечо:

— Вытри, наконец, щёку от муки. Весь вечер так ходишь.

Луц замер с приподнятой в воздухе ногой, не успев поставить её на первую ступеньку, а после спешно утёр с кожи пыль муки при помощи рукава рубашки. Затем оба юноши начали подъём в полумраке неосвещённой лестницы, пока их гулкие шаги где-то наверху не стали тише, раздаваясь далёким эхом.

Оливия также встала с насиженного места и, словно под воздействием заклинания Подчинения Воли, в состоянии некой прострации побрела вслед за парнями. Девушка пришла в себя только когда оказалась в спальне брата, резко выплывая из водоворота собственных спутанных мыслей. Моргнув дважды, она обнаружила, что Кайл уже поправил постельное бельё и маг успешно уселся на кровать, собираясь вновь принять горизонтальное положение.

— Если вам что-нибудь понадобится, лучше не вставайте, а позовите меня, — попросил Луц, надеясь, что ему не придётся вылавливать наставника по всей Башне.

Лестеру было слишком лень спорить, поэтому он просто кивнул и юркнул под одеяло. Удостоверившись в том, что магу пока что ничего не требуется, Кайл вышел из комнаты, предположив, что родственники хотели бы переговорить наедине.

Когда дверь за юношей закрылась, Оливия задала вопрос, который мучил её весь вечер:

— Так что случилось с тобой на самом деле? Кайл рассказал мне, что нашёл тебя в лаборатории в...безумном состоянии, а после ты почти сразу потерял сознание. Из-за чего это произошло?

Лестер недовольно скривил губы, не желая отвечать на этот неприятный вопрос, но понимая, что без внятных объяснений сестра Башню не покинет, маг вздохнул и начал:

— Это была....

Вдруг половица в коридоре скрипнула под не осторожной ногой. Лестер тут же замолчал на полуслове, бросив подозрительный взгляд в сторону не плотно закрытой двери, и с неодобрением подумал:

"Кайл вздумал подслушивать?"

Маг собрался было уличить ученика в столь не благородном деле, но Оливия неожиданно повысила тон и громче необходимого произнесла:

— Так ты просто переутомился? Так и знала, что допоздна сидишь со своими экспериментами.

Маг изумлëнно воззрился на сестру, мол, зачем ты это делаешь? На это Оливия вскинула брови и стрельнула глазами в сторону двери, имея в виду, чтобы брат не говорил того, чего не следует. Девушка торопливо махнула рукой, и Лестер, раздражëнно цокнув языком, одними губами совершенно беззвучно произнëс всего два слова: "Богиня Тьмы". Глаза Оливии на краткий миг поражëнно распахнулись, но девушке удалось подавить бурную эмоциональную реакцию. С секунду она молчала, переваривая то, что прочитала по губам брата, а после медленно и понимающе кивнула. В её взгляде беспокойство возросло до невероятных размеров, затопив зрачки и синюю радужку, и Лестер уже успел дважды пожалеть, что решил открыть правду и вздохнул.

— Вот тебе и стало плохо, — в прежней чересчур громкой манере добавила девушка, косясь на бедную дверь, прекрасно зная, что еë слова в коридоре будут отчëтливо слышны. — Совсем ты себя не бережëшь!

А после Оливия снова красноречиво глянула на брата, и тот, закатив глаза, нехотя проворчал:

— Да, я просто слишком устал... Впредь буду осторожен.

Когда импровизированное представление закончилось, в коридоре снова стало тихо: теперь успокоенный Луц в действительности ушёл заниматься своими делами.

Дабы не беспокоить лишний раз моральное состояние Кайла, Оливия поступила так, и заставила брата подыграть ей. Незачем парнишке знать столь жестокую правду, иначе вдруг по ночам не сможет спать, в страхе шарахаясь от любого звука и каждой тени.

Дело было в том, что Богиня Тьмы уже являлась к Лестеру, когда тот был намного моложе. В те времена они впятером с родителями и Микасом жили в домике у реки. И только старшая сестра знала истинную причину того, почему периодически Лестер становился таким тихим и из него словно вытягивали краски жизни. Только Оливии юноша решился рассказать о голосе в голове, заранее попросив сестру не говорить об этом больше ни единой душе, в особенности — родителям. По сей день сестра держала обещание и послушно молчала, за что Лестер был ей благодарен: меньше людей знает правду и не задаëт магу вопросы — меньше проблем.