Мёртвый опер (Мёртвый узел 2)

Глава 1. 20 марта, вечер.

Сколько себя помню, всегда мечтал быть полицейским. Ещё со школы, с первого класса, когда смотрел советские фильмы про милицию. Правда, тогда я мечтал быть милиционером, но потом, в начале девяностых, засматриваясь в видеосалонах боевиками про крутых полицейских, я мечтал, что в один прекрасный день, как Грязный Гарри, буду наказывать и убивать воров и бандитов. Вот и сбылись мечты идиота, вот он, перед тобой, этот психопат и бандит, а может, и вор. Карай его, Грязный Гарри! Только, по честному, грязный был не я, этот тип, который оторвался от лежащей на земле женщины у подъезда, и развернулся на мой окрик. Женщина зажала рукой прокушенную щёку, вскочила на ноги и убежала в открывшуюся подъездную дверь, а я остался стоять напротив этого… Маньяка, что ли, бомжа? Не знаю, как назвать это существо, стоящее передо мной. От него воняло помойкой и трупами, в грязном черном пальто, с растрепанными волосами, лет тридцать на вид, рожа вся в крови, оскаленная пасть, и глаза… Да, глаза очень странные, как у наркомана, что ли, этот взгляд покойника, который пробирает до дрожи в коленях.

Мощным ударом носком ботинка пробил точно в пах, удар у меня поставлен еще со школы, с секции карате. Не раз выручал меня на улицах в конце девяностых, да и в двухтысячных, бывало, приходилось так бить. Но на этот раз вышла промашка. На точное попадание в причинное место мужик никак не отреагировал, продолжил свой путь и почти схватил меня правой рукой за ворот куртки, но я отскочил и пробил снова, на этот раз лоу-кик, чётко в коленный сустав. Удар прошел как надо, звонко и хлёстко. Все то же самое, никакой реакции. И почему-то страх, подло и глубоко, проник в мое подсознание. Интуиция никогда меня не подводила, именно благодаря ей, я и выжил, не спился, не вылетел с работы и не сел в тюрьму, как многие из моих коллег, точнее, теперь уже бывших коллег. И не раз это чувство спасало мне жизнь. И вот сейчас, подчиняясь своему чутью, своей интуиции, я не стал наносить удары, а выхватил отработанным движением из поясной кобуры пистолет «Макарова», дослал патрон в патронник и хладнокровно сказал.

- Ещё шаг, и стреляю.

На мои, слова, конечно же, не последовало никакой реакции. И это не просто алкоголь или наркотики, это что-то другое. Уж за двадцать пять лет службы я насмотрелся на наркоманов, поверьте мне. Тусклый блик фонаря над подъездом осветил окровавленный рот этого упыря, и я выстрелил. Чисто из инстинкта самосохранения стрелял в правое бедро, «Макаров» громко кашлянул, и пуля, я просто уверен, выбила кусочки плоти из бедра этого странного маньяка, иначе и не назовешь это тело, но никакой реакции не последовало. Может быть, чуть-чуть он замедлился, но снова рванул ко мне, и тут я выстрелил в голову. Сам не знаю, почему, никогда так раньше не делал. Табельное оружие применял, и неоднократно, в командировки на Кавказ четыре раза ездил, и стрелять умею, но вот так, сходу, выстрелить в голову с близкого расстояния, это нужно сильно разозлиться и не опасаться последствий. Напавший на меня мужчина по инерции шагнул, дернул головой назад и рухнул передо мною, сложившись в коленях.

Хлопнуло окно на втором этаже девятиэтажного дома, вдалеке залаяла собака, завыла сигнализация на припаркованном автомобиле, а я поставил оружие на предохранитель, вздохнув, набрал номер дежурной части.

- Шестое отделение полиции, дежурный капитан Спирин! – бодро ответили мне.

- Константин, - чуть дрожащим голосом, проговорил я в телефон, - старший опер Коровайкин, - у меня двухсотый. Записывай адрес…

Подробности я сообщил не много, их и так и сяк выпытывал дежурный, и сейчас ко мне сюда на всех парах летит опергруппа, будет время, что бы подготовиться. Осмотрелся, никто не видит, обычный двор передо мною, детская площадка, мусорные контейнеры, время то уже почти десять часов вечера, люди по домам сидят, и так с этой пандемией все напуганы. Я осторожно достал нож из внутреннего кармана куртки, обычный китайский складень, именно для подобного и ношу с собой. Разложил, протёр рукоятку, а то достало ОСБ своими «потожировыми» следами, и аккуратно вложил в руку лежащими трупу. Вот теперь полный порядок, теперь можно и рапорт спокойно писать. Только нож оказался в руке у трупа, а теперь передо мной лежал труп. Сомнений быть не может, как рядом сразу раздался вой сирены полицейской автомашины.

- Сергей Васильевич, - следователь Следственного Комитета, невысокий худощавый паренек, лет двадцати пяти, буравил меня своим въедливым взглядом, - давайте ещё все с самого начала. Вы шли домой с работы, услышали крики, подбежали, и увидели, что убитый напал на женщину и кусает её за лицо, всё верно?

- Именно так, - кивнул я головой.

Молодой, ретивый, землю рыть будет. Я и сам был таким в двадцать пять лет. Тоже старался докопаться до сути в ясных и очевидных, казалось бы, вещах. Сейчас следователь зацепился за то, что потерпевшей женщины пока нет, не установлена, и что кто-то из окон видел, что я подходил к телу после выстрелов и что-то положил в руку убитому. Самое странное. Что смерть наступила несколько часов назад. Нет, все верно, прошло уже три часа с того моего выстрела, только эксперт, прибывший на место происшествия, вынес решение, что смерть наступила несколько часов назад, то есть тело уже лежало несколько часов, и было мертвее мёртвого. Выходило, что я убил труп. А причина смерти пока не установлена, но, скорее всего, сердечный приступ. И в голову я выстрелил уже мёртвому, вот такие дела.

- Вы закричали ему, что из полиции, нападавший оставил женщину и пошёл на вас, все верно? – не унимался следователь.

- Да, - с раздражением ответил я и отвернулся в сторону.

Не привычно мне, вот так, сидеть и давать показания. Обычно я колю жуликов, развалившись на стуле и внимательно ловя на неосторожном слове, а тут, выходит, ловили меня. Причем, ловил молодой сопляк опытного матерого опера.

- А в какой момент вы разглядели нож у него в руке? - задал следователь вопрос и внимательно посмотрел на меня.

- В тот самый, как он бросился на меня, - не моргнув глазом, я выдержал этот пытливый и внимательный взгляд холодных серых глаз, - знаете, насмотрелся я на эти блестящие рыбки в руках у преступников. Вы на рыбалку ходили? – спросил уже я.

- Нет, - замотал головой следователь.

- Так вот, как блеснет на солнце она, яркая такая, серебром отливает, а ты стоишь и холодным потом обливаешься. Потому что одно неверное движение, и эта блестящая рыбка тебе в ливер залетит, - спокойно проговорил я, и следователь отвернулся.

- Идите, на сегодня все, свободны, - буркнул он, и я поднялся со стула.

Я только привстал, как зазвонил телефон на рабочем столе у следователя. Тот снял трубку, потом изменился в лице, посмотрел на меня, на только что подписанное мое объяснение, именно что объяснение, не протокол допроса, а значит, никакого уголовного дела пока не возбуждено.

- Да что это такое сегодня, - покачал головой следак, - третье применение оружия за сутки, мне додежурить спокойно дадут или нет?

Я не стал слушать его причитания. Вышел из кабинета, спустился на первый этаж, там миновал турникет, кивнул дежурному полковнику. Я еще на входе удивился, почему в здании областного следственного комитета, куда меня привезли для дачи объяснения, дежурят целые полковники юстиции, вышел на улицу, прошелся по длинной дорожке до КПП, на котором уже несли вахту обычные ЧОПовцы, кивнул им, и вышел в холодный мартовский вечер. Ну вот зачем меня привезли сюда? Дал бы объяснение в полиции, тоже мне, велика птица, расколоть меня хотел, что ли? Я зло сплюнул и достал смартфон, что бы вызвать такси. Как назло, свободных машин по близости не было. Наконец, яндекс направил ко мне черный «Хюндай Солярис», который будет через пятнадцать минут, и я, закутавшись в теплую куртку, встал в тени КПП. Мимо с мигалками пролетела дежурная расписная «газелька» Следкома. Наверняка этот следователь поехал на новое место происшествия, ну а мне сейчас ехать домой, завтра я крайний раз иду на работу, а с понедельника официально в отпуске.

Сегодня целый день сидел и шил дела в своем кабинете, причем, шил в прямом смысле, белыми нитками. А после отпуска, вполне возможно, я выхожу на пенсию. Мне уже сорок пять лет, для майора предельный возраст. Рапорт на продление написал, но новый начальник ясно дал понять, что продлять мне службу никто не собирается. Да, завтра мне исполнилось сорок пять лет, а праздничного настроения нет, только одни неприятности, хотя, это смотря с чем сравнивать. Все те, с кем я начинал службу в конце девяностых, давно уже того… Либо на кладбище, либо… Да, веселые времена были, ничего не скажешь. Я хлопнул себя по карману куртки, в поисках пачки сигарет, но вдруг вспомнил, что в очередной раз бросил курить несколько месяцев назад. Немного постояв, я решил, что в честь дня рождения, можно закурить. Такой маленький компромисс с самим собой. Чуть в стороне от здания Следственного комитета стоял продуктовый магазин, прямо на первом этаже жилого дома, и я направился к нему.

Звякнула входная дверь, и молоденькая продавщица посмотрела на меня, не мигая. А когда то в магазинах ставили железные решётки, и не оставляли молодых девушек работать ночью. Только было это очень давно, я тогда только начинал свою бурную карьеру с должности опера. Не прошло и двадцати пяти лет, и теперь я старший опер.

- Пачку «Винстона», и зажигалку, - протянул я несколько купюр.

Это тоже одна из привычек. Всегда хранил деньги наличкой, ну не люблю я эти банковские карты, хотя и обязали получить зарплатную карту «МИР». Да, удобно, не спорю, но вот такой я консервативный человек, не доверяю банкам.

- Что ни будь еще? – услужливо спросила меня девушка, и я, немного подумав, решился.

- Спиртное можно купить?

Та осмотрела меня с ног до головы, кивнула.

- Наличкой, и чуть дороже.

Надо же, не боятся нарушать, прямо около здания Следственного Комитета, хотя, готов поспорить, что основные покупатели как раз оттуда. Взял бутылку «Немирова» с перцем. Такая же горькая, как вся моя жизнь. Сегодня четверг, завтра пятница. Завтра иду сдавать дела, сдаю оружие… Стоп, оружие уже сдал, у меня его на экспертизу забрали, так что остались только дела. А дела все равно у меня примут, не зря я сегодня весь день их подшивал. По этому поводу стоит выпить. Я вышел из магазинчика на улицу, откупорил крышку бутылки и глотнул прямо из горлышка. Горилка еле-еле текла из пластиковой пробки-ограничителя, я чуть намочил губы, крякнул, закрыл пробку и потянулся за сигаретами.

- С Днём Рождения меня, - с ухмылкой громко сказал я, и щелкнул зажигалкой.

Докурить я не успел, приехала такси, и я, выбросив окурок в лужу, побрел к стоящей машине. Водитель, неприветливый узбек с перевязанной рукой, ничего не сказал, молча надел маску, и мы поехали по пустынным ночным улицам.

- Что у вас с рукой, - произнес я знаменитую фразу, ну надо было о чем-то поговорить, хотя бы и с таксистом.

- Да сука, - на ломаном русском ответил водитель, - за шаурмой заезжал, какой-то бухой кусаться начал. Прямо за руку тяпнул, урод, его потом менты застрелили.

Надо же, то же самое, что и у меня… Неадекватно ведущий себя человек бросается на людей и кусает. Бешенство? Похоже на то. А значит, укусы заразные. Вот же чёрт, наверняка новая эпидемия начинается. Я поёжился, как будто от холода, и больше не сказал ни слова. Мы проехали по мосту, потом свернули на набережную, поднялись в гору и выехали на площадь, а около пятиэтажек машина остановилась. Я протянул три мятые купюры по сто рублей, вышел и снова потянулся за сигаретой. На часах двадцать три минуты второго ночи. Я с обеда ничего не ел, и дома никакой еды, скорее всего, нет. Круглосуточного магазина у меня нет в окрестностях, хоть тресни, хоть с голоду помирай. Открыл магнитным ключом подъезд, поднялся пешком на пятый этаж, отпер свой тамбур, потом входную дверь, и здравствуй, моё унылое жилище. Первым делом снял обувь и протер её после уличной грязи. Если ты живешь один, как я жил уже много лет, то самое главное – содержать квартиру и вещи в чистоте. Не сказать, что я был на этом повернут, но холостая жизнь ко многому обязывает. Поел – вымой посуду, испачкал одежду – постирай, заправь кровать, вымой пол, эти простые правила позволяли не превращать квартиру в свинарник.

Квартира у меня не большая – две комнаты, но мне одному вполне хватает. Эта квартира, автомашина «Нива Шевроле», ружьё «Мурка», или МР – 155, стоящее в сейфе, и составляло всё мое богатство. Как говориться, всё, что нажито непосильным трудом за долгие годы службы. И ещё триста тысяч в оружейном сейфе наличкой, это мой уставной капитал. Когда выйду на пенсию, буду жить на эти деньги. Или разом потрачу на что-нибудь, вот, хотя бы баню на своём садовом участке построю, а то без бани не камильфо там отдыхать. Умылся, прошлепал босиком на кухню и залез в холодильник. А вот это хорошо, пельмени остались в морозилке. Быстро налил в кастрюлю воды из-под крана, вскипятил её, бросил двенадцать пельменин, всё, что осталось на сегодня, дал себе слово завтра же пойти в магазин, точнее, уже сегодня. Сегодня двадцать первое марта, мой день рождения. Налил себе стопку «Немирова»

- С днём, Серёга, - и махнул.

Хорошо пошла, теперь пельмени, обожгло нормально так горло, перцовка идеально сочеталась со вкусом пельменей «Демка». Всегда брал эту марку и не жалею ничуть, отличное качество. Напиваться не входило в мои планы, но внезапно нахлынули воспоминания, и я, не задумываясь, налил себе вторую стопку. Употреблять при такой работе спиртное – верный путь к тому, что бы спиться, но не употреблять тоже нельзя. Я прошел к шкафу в спальне, достал фотографию с полки, рядом с медалью «За отвагу» в пластиковой коробочке, и принес её на кухню. Вот он, мой выпуск со школы милиции. Двадцать три молодых и жизнерадостных сотрудника, все при погонах, в парадке. Пять девушек и восемнадцать парней. Трое из девчонок вышли замуж и уволились, две, по-моему, работают, но точно где и кем я не знаю, эта вот, Света, скорее всего, тоже уволилась, проблемы, слышал, у неё были по службе. Из восемнадцати пять уволились сразу в первый же год после выпуска, где они и что с ними, не знаю. Четверых со снимка уже нет в живых, вот этот, Валька Котов, умер в сорок один год, инфаркт. Сёмка и Петька погибли в Чечне в двухтысячном году, мы все на их похоронах собирались тогда. Кирилл Столяров поехал крышей, бомжевал, зарезали его пять лет назад. Вот Мишка Перов молодец, на Петровке, тридцать восемь работает, полковника получил. И Санька Максимов нормально устроился, заместитель министра в Республике Тыва. Лешка Асманов в Севастополе начальником управления. А я карьеры не сделал, старший опер, майор. Собственно, я её и не делал. Работал на совесть, раскрывал грабежи, кражи, и мокрухи, когда информация попадалась. Больше по имущественным преступлениям работал, но всякое случалось. Всю жизнь на отличном счету был, начальники менялись, приходили и уходили, а я работал.

Но теперь этот выскочка, Стасик Молодцов, не знаю, кто он такой и где ума разума набирался. В штабе, наверное, оперативную кухню плохо знает, но связи и знакомства имеет, просто так начальниками управлений полиции не становятся. Закусился я с ним, в общем. В первый раз за всю службу, серьезно закусился, и сказал мне этот Стасик, тридцати пяти лет от роду, что бы уходи я на пенсию. Можно, конечно, было бы наступить на горло своей гордости, но я, почему то, плюнул на все и вот итог, рапорт у него на столе и подписан, а я сдаю дела. Прошу вас отправить меня в очередной отпуск, с последующем увольнением на пенсию. Подсуетился бы немного – и в Главк ушел бы, и в Москву к Мишке Перову, но не стал я суетится, гордый слишком. Написал рапорт, подшил все дела оперучёта, подготовил их к сдаче, только ствол не сдавал, привык к нему за столько лет службы, на постоянке у меня оружие, сколько себя помню. И вот, сегодня, точнее, вчера вечером, применил табельное в очередной раз.

Я снова налил себе в стопку перцовки. Понюхал горький напиток и опрокинул в рот, поморщился, закусил пельменями, и закрыл глаза. Жизнь пролетела как сон, что у меня в остатке? Свадьба, развод, сын, в армии служит. Точнее, не в армии, а на северном флоте, на ракетоносце. Автомобиль «Нива», под окном стоит, участок дачный десять соток с домом, квартира две комнаты, и ружьё. Охоту я полюбил в последнее время, вот и лицензию на нарезное себе выправил, только не купил пока ничего. Куплю – сын из армии вернётся, вместе будем на охоту ходить. А больше у меня ничего нет. Куда мне дальше идти и что делать, после того, как выйду на пенсию, я не представлял. Коричневой жидкости в бутылке осталось треть, я посмотрел на неё и голова закружилась, я закрыл глаза, и сам не помню, как оказался на кровати.

Звонок телефон прогремел как гром среди ясного неба. Я открыл глаза, протёр веки руками и потряс головой. Чёрт возьми, почему так хреново? Голова болит, и как будто кошки во рту нагадили. Я, вроде бы, не пил особо, а похмелье жуткое. Наверняка, перцовка паленая оказалась. Дрожащей рукой я взял со стола телефон и буркнул в трубку.

- Алё…

- Василич, это я, Костян, - знакомый голос затараторил в динамике, - срочное дело, встретиться нужно.

Костян – это мой осведомитель, или агент, как модно говорить. Наверняка очередную информацию собирался сообщить, только мне до лампочки сейчас на все. Раскрою очередную кражу, и что толку? Одной больше, одной меньше, в моём положении это все равно, что цепляться руками за дверной косяк, когда тебя пытаются вытащить на улицу из кабинета.

- Костя, я не могу, заболел я, - хриплым голосом ответил агенту, - давай в другой раз, - и положил трубку.

Посмотрел на часы – одиннадцать часов. Ёшкин кот, проспал! Наверняка хватились меня уже на службе. Но, если хватились, то почему не звонят? Набрал телефон начальника уголовного розыска Савина Дмитрия. Молодой парень, тридцать три года, возраст Христа.

- Дим, привет, это Сергей Васильевич, - не смотря на то, что он начальник, а я старший опер всего на всего, называл я его по имени, а он меня – по имени отчеству, с уважением, - я заболел сегодня, плохо себя чувствую, давай в понедельник дела передам?

- Сергей Васильевич, не до вас сейчас, никто сейчас ничего принимать не будет, выздоравливайте, - выпалил Дима и отключился.

Я вздохнул, потер виски руками, и прошлепал в ванную. Там долго стоял под теплым душем, потом вытерся полотенцем, оделся, и пошел на кухню, пить кофе. Еды дома не было, вчера последние пельмени доел, придётся в магазин топать. Пока обжигаясь, пил горячий кофе, зазвонил телефон.

- Пап, здорова, с Днем рождения! – пробасил сын в трубку, - счастья, удачи, продвижения по службе и всего всего - всего! Бывай, мы в плавание уходим. Обнимаю!

Сын с севера позвонил, вот это радость! Не забыл, значит. Нужно и мне подарок ему приготовить, через полгода дембель, эх… Я порылся в ящике стола и нашел разрешение на покупку нарезного оружия. Уже два месяца лежит, пылиться. Сбегал в магазин, закупился на целую неделю, заодно и бутылку нормально Сормовской водки взял, вдруг кто вечерком зайдет на огонёк? Пожарил яичницу с колбасой, не спеша перекусил, потом включил компьютер, и начал смотреть обзоры на разные ружья. Так и залип на несколько часов, и внезапно наткнулся на прямую трансляцию. Паренек один, с лысой головой, Саня Спецназ, стрелял с ВССа. А что, отличный подарок! Внезапно в кадре попало животное, и я с интересом стал смотреть на экран. Мёртвая собака? Почти как тот мужик вчера у подъезда дома. Эпидемия? Да это просто чертовщина какая-то. Я ещё посидел, обдумывая увиденное, но в одном я был уверен чётко, когда набирал номер магазина «Тактический стрелок». Мне точно нужен ВСС, и не этот, Ланкастер, а боевой, девять на тридцать девять.

Сказано – сделано. Бумажка разрешение на покупку нарезного оружия розового цвета легла в паспорт, деньги в сумме ста тысяч рублей перекочевали из сейфа в стакан куртки, я побрызгался одеколоном, что бы скрыть остатки вчерашнего алкоголя, и вышел из дома. Серенькая «Шевроле Нива» пискнула после нажатия кнопки брелка сигнализации, я сел в машину, завёл её, и, пока двигатель прогревался, вышел постоять под тёплым весенним солнышком, закуривая сигаретку. Вод ведь, какая зараза, вроде бы бросил, а стоит только один раз снова затянутся, и всё, пиши пропало. Снова та же история на недели, месяцы, а может, даже на год. Нет ничего проще бросать курить, как говорил Марк Твен. Я усмехнулся, осмотрел двор, в котором машин уже почти не осталось. Детская площадка, лавочки, несколько кленов, песочница. Сегодня пятница, жители моего дома ещё рано утром разлетелись по делам. Это я провалялся до обеда в кровати, забил на службу, да и вообще на всё я сегодня забил. Мне можно, у меня сегодня день рождения.

«Нива» уверенно съехала с газона, где я припарковал машину позавчера. Зёленая трава еще не окончательно пробивалась сквозь весеннюю грязь и мусор, зато на голой земле отчётливо виднелись следы выгула собак – убирать за своими питомцами у нас так и не научились. Филигранно объехав снова сдвинутый с места мусорный контейнер, я проехал по узкой дорожке, выехал из нашего уютного дворика, и направился в сторону главной дороги. Люди спешили, сигналили машины, пешеходы перебегали дорогу перед капотом, словом, обычный пятничный суетливый день. Но что-то неуловимо и неотвратимо витало в воздухе. Я не мог понять, что это такое, просто беспокойство, фатализм, рок, неизбежность. Как будто всё в этом мире уже обречено, и каждому прописан свой сценарий.

- Привидится же такой, - помотал я головой и сплюнул в приоткрытое окно на дорогу.

Наверняка видения из-за того, что меня выгоняют на пенсию. Снова глубоко вздохнул, обогнал еле плетущийся в правом ряду автобус. Потом, возле заправки, включил поворотник, свернул на противоположную полосу, ещё немного проехал и припарковался около отдельно стоящего здания оружейного магазина. Времени было только около трёх часов дня, но народа в магазине было очень много. Люди выходили с оружейными чехлами, с рюкзаками, мерили одежду, о чем-то спорили друг с другом, торговались с продавцами, словом, торговля шла очень бойко. Подождав минут десять, пока худощавый парень в жёлтой майке продавца освободился, я спросил.

- Покажите мне ВСС-М под девять тридцать девять, нарезной, вон тот, - и показал пальцем на витрину из толстого пластика, попутно достав из кармана розовую лицензию на покупку.

Карабин легко лёг мне в руку, деревянный приклад, планка на крышке ствольной коробке, цевье, рукоятка, всё говорило о том, что это оружие очень прикладистое и удобное. У меня никогда не было спецоружия. В командировке, в Чечне, я бегал с обычным АК-74. Службу в городе нёс с ПМ, в армии тоже ходил с АК, но мечта любого пехотинца хоть чуть-чуть прикоснуться к специальному оружию, почувствовать себя особенным и крутым. Вот и я, вместо того, что бы взять, допустим, обычный АКМ, или, на худой конец, СКС, ну там «Сайгу» в триста восьмом, мечта любого охотника, я беру эту вещь. И выкладываю за неё немалые деньги, целых шестьдесят три тысячи. Ещё двенадцать тысяч, и прицел ПСО занял свое место на столе рядом с коробкой от ВСС. Гулять, так гулять, покупать так покупать.

- Может, сразу патронов немного продадите? Мне же отстреливать его нести? – закинул я удочку, но продавец покачал головой.

- Нельзя.

Нельзя так нельзя. Я взял ещё чехол, засунул в него свои покупки, и, довольный собой, вышел из магазина. Когда сел в машину, набрал телефон Быкова. Сан Саныча я знал давно, наверное, лет двадцать. Он командир роты ОМОНа. Когда то со мной проходил учебку, а сейчас командует ротой, тоже, можно сказать, карьеру сделал. Хотя, какая к чёрту это карьера?

- Саныч, приветствую, Сергей Васильевич с розыска беспокоит. Ты у себя сейчас? Подскочу, дело есть важное.

Саныч был у себя, и я поддал газку, что бы успеть доехать до пробок, сегодня пятница. База ОМОНа находится на противоположном берегу. У нас и так город разделён как будто на две части, верхняя и нижняя. Все офисы и торговые центры как будто скопились в верхней, а все заводы и базы – в нижней, вот и пробки на мостах возникают постоянно. То люди утром на работу в верхнюю часть едут, то вечером с работы в нижнюю. На мосту я, как обычно, немного постоял в пробке. Там гаишники и скорая помощь стояли, вынимали какого-то потерявшего сознания мужика из «Тойоты Камри» с московскими номерами. «Тойота» врезалась в ограждение моста, встала боком и перегородила проезжую часть, вот её по встречной полосе и объезжали все машины. Я включил левый поворотник, и перестроился следом за «Ниссаном», потом, почему-то замедлил движение и притормозил. Мне показалось что-то странным в действиях врачей скорой помощи. Один выскочил из машины, закричал другому и зажал руку, из которой потекла кровь.

Гаишники тоже в недоумении стояли и громко переговаривались по рации. Я припарковался чуть в стороне, вышел из машины и направился к стоящим машинам. Снова это нехорошее предчувствие, будто звоночек. Как раз в этот момент из дверцы «скорой» вышел мужчина, и, покачиваясь, посмотрел на орущего врача.

- Стреляйте, стреляйте! – кричал врач и размахивал окровавленной рукой.

Гаишник в звании старшего лейтенанта, в форменной куртке с надписью «ДПС» на спине, не спеша, вытащил из белой кобуры пистолет и скомандовал вышедшему мужику : « На землю, лицом вниз!»

Тот и глазом не повёл. Развернулся и попёр на сотрудника полиции, и тогда гаишник выстрелил. В живот, в грудь, снова в живот. Выстрелы прозвучали как хлопки из выхлопной трубы сломанного автомобиля, потонули в шуме двигателей и автомобильных клаксонов. Никто из водителей не обратил на случившееся внимания, даже тот самый мужик, в которого стреляли, не пошатнулся, а продолжал медленно идти на сотрудников, только я подскочил к полицейским, заходя сбоку, что бы не вставать на линии огня, и закричал.

- В башку стреляй, в башку!

Полицейский замешкался, и этот странный мужик, как зомби, с протянутыми руками на негнущихся ногах подошёл к нему, схватил за воротник куртки и вцепился зубами в лицо. Сцепившись, оба упали на асфальт.

- А-а-а-а! – заорал полицейский, выронил пистолет и стал пытаться сбросить с себя этого упыря, смешно дрыгая ногами в форменных ботинках.

Я быстро подскочил, схватил упавший на дорогу «Макаров», приставил ствол к уху напавшего на полицейского мужика, подождал, что бы пуля ушла в сторону, мимо головы гаишника, и нажал на спуск. Фонтанчик мозгов и крови брызнул с противоположной головы этого мужика, и его тело обмякло. Матерясь на чём свет стоит, гаишник вылез из под тела, и зажал окровавленное лицо руками. Я передал пистолет напарнику, который не пострадал, и поспешил удалиться. Только ещё одного объяснения в следственном комитете мне сегодня не хватало. Никто не пытался меня задержать. Врачи оказывали помощь пострадавшему гаишнику, напарник вызывал кого-то по рации, а я быстро прыгнул в свою «Ниву» и был таков. Моя серая машина быстро затерялась в плотном потоке, я проехал мимо Ярмарки и выехал на Московское шоссе. Оставалось ещё немного проехать, и я на месте. Припарковался около магазина «Карусель», позвонил Быкову, и он встретил меня у КПП.

- Здорова, Серёга, - протянул командир роты мне свою крепкую ладонь, - какими судьбами, да ещё так срочно, как на пожар приехал. Случилось что?

- Слышал, что твориться? – кивнул я за спину головой, как будто творилось все это прямо сзади меня.

Странно, но Саныч меня понял и молча кивнул.

- Слышал, «писец» наступает, но медленно, будем надеяться, справимся. Только бы там, - поднял свой указательный палец в небо майор, как будто имел в виду тех, кто наблюдает за нами с облаков, - решимости и воли хватило.

- Не хватит, - покачал я головой, - поэтому я к тебе за патронами, - сразу перешёл я к делу, - ВСС купил гражданский, а патронов нет к нему, девятку «СПшную» дай?

- Девятку? – переспросил Быков, потёр переносицу, - подожди, - наконец, решился он и пошёл в сторону базы.

Сан Саныч скрылся за дверью контрольно-пропускного пункта, а я похлопал себя по карманам, достал пачку сигарет и затянулся. Все, пиши пропало, снова эта вредная привычка меня зацепила. Ворота открылись и куда-то поехали два «КамАза» с решетками, в которых сидели бойцы ОМОНа. Наверняка на заявку по охране общественного порядка, значит, началось.

Быков вернулся минут через десять, когда я уже докуривал вторую сигарету. Невысокий, крепкий, в своём омоновском камуфляже из синего атакса, с колодкой наградных планок на кителе. Карманы брюк у него заметно оттопыривались.

- Вот, держи, - оглядевшись по сторонам, сунул он мне в руку три бумажные пачки с патронами, - сколько смог взять, сам понимаешь, у нас они на учёте, спецпатрон все таки.

- Спасибо, дружище! – я спрятал патроны в карман куртки, которая сразу стала тяжелее, - выручил, обращайся, всегда помогу, чем смогу!

Говорить о том, что я ухожу, точнее, что меня выгоняют на пенсию, не стал. Пока ты в системе, ты свой, ты такой же, как и все. На тебя можно положиться, у тебя есть связи, и ты всегда можешь оказать ответную услугу. А как только ты уходишь на гражданку, отношение к тебе у многих может резко поменяться. Я надеялся, что Быков не из таких людей, но проверять это, на всякий случай, не стал.

- Зря ты его взял, - покачал головой Быков, явно имея в виду карабин, - чем плох старый добрый АКМ? И патрон ходовой, и ствол надежный. А это - одно название, - показал он в сторону чехла на заднем сидении в моей «Ниве», - все преимущество подобного оружия – бесшумность. А тут, в гражданской версии, ствол изменили, и всё, утеряно это качество.

Я ничего не ответил, но слова Быкова запали куда-то на подкорку. Мы пожали друг другу руки и разбежались, каждый по своим делам. А мне, собственно, бежать было и некуда. Домой, в сейф спрятать оружие, или… Я решил или… У меня был небольшой участок земли в пригороде, сад десять соток и дом. Два года назад я построил там домик в немецком стиле, меленький, всего восемьдесят метров, два этажа, зато близко от города, пешком полчаса и выйдешь на остановку автобуса, ещё десять минут и ты в городе. Это, конечно, если без машины едешь. На участке росли яблони, смородина, вишня, да и много всего разного, садам то лет тридцать, если не больше. Рядом уже выросли домики побогаче. Каменные, высоченные, пока ещё не дворцы, но уже вполне себе частные дома, в которых можно было проживать круглосуточно, что некоторые и делали. Я то всего лишь на лето сюда перебирался, и, глядя на то, что творилось в городе, решил поехать туда. Я только неделю назад свой дом проведывал, как только снег сошел. Ну а как же, нужно посмотреть, не взломали ли двери, не утащили ли чего, да и вообще, стоит ли дом, не сгорел.

В городе уже началась обычная пятничная суета, машин на дороге стало заметно больше, и я, прибавив газу, постарался проскочить до часа пик через мосты. Сейчас мне надо перед виадуком свернуть на улицу Кузбасскую. По ней, мимо когда-то знаменитых шашлычных, до моста, переехать через мост и всё, я почти на месте. Там нужно просто на выезде из города свернуть в дома, потом проехать мимо гаражей и вот оно, наше садоводческое товарищество. Я прибавил газу, стараясь держаться в потоке, и включил новости по радио.

- Завтра всем рекомендуется не покидать без необходимости свои дома, - вещала диктор женским приятным голосом по радио, - в городе высокая вероятность заражения, всех нарушителей будут задерживать.

Ну, задержаний я не боялся, служебное удостоверение пока со мной, всегда можно сослаться на интересы службы, поэтому я и не переживал за патроны к оружию, что переложил в бардачок «Нивы». Нарушаю, что тут сказать, но в другое время бы не стал так делать. Сейчас сам не знаю, почему, без оружия просто чувствую себя очень неуверенно, как будто в баню собрался, разделся, и тут же все на меня смотрят. МР 155 в сейфе стоит дома, и патроны там имеются, штук пятьдесят пулевые, и столько же дроби. Теперь ещё нарезняком обзавелся, правда, есть одно но…

Я было обрадовался, что так быстро доеду до дачи, но на мосту капитально встал в пробку. То ли авария, то ли все одновременно поехали за город, но в три полосы машины, в основном легковые, встали и двигались очень медленно. Я вытащил смартфон из кармана и от нечего делать забил в поиск «как сделать бесшумным гражданскую версию ВСС». Сразу же появились несколько видео, смотреть которые я, конечно же, не стал, ибо за рулем. Но вот под одним из них была ссылка на группу в контакте, куда я и прошёл. Удивительно, парни делали ДТК на ВСС, которое позволяло снизить звук выстрела. Сразу набрал номер телефона, не люблю я все эти интернет переписки. Лучше позвонить и всё обсудить лично, тем более, похоже, что спешить мне сейчас некуда. Машины в пробке встали капитально, почти без движения.

На третий гудок трубку на том конце сняли, и хриплый голос ответил.

- Мастерская «Рубеж пятьдесят два», слушаем вас.

- Добрый вечер, я посмотрел ваше видео по поводу ДТК на ВСС, нарезной, девять миллиметров, я могу его у вас купить? – спокойно спросил я.

На часах уже почти пять часов, конец рабочего дня, наверняка сейчас мне скажут что-то типа «приходите завтра», или «мы уже заканчиваем»…

- Да, без проблем, приезжайте, но лучше с карабином. Сразу подгоним по месту, - сказал мне этот мужчина спокойным голосом, и продиктовал адрес.

Ехать мне нужно было в противоположную сторону, в центр города. Пробка продолжала медленно двигаться, и я, развернувшись через двойную сплошную, поехал в противоположную сторону. Этот район я знал очень хорошо, когда то начинал тут работать оперативником. Сейчас вдоль трамвайных путей, потом мимо затона и невысоких деревянных домиков, по разбитой дороге, справа тянулась Молитовка – один из самых неблагополучных районов в городе. Рядом с деревянным домом стояла машина скорой помощи и несколько человек в защитных белых костюмах и в масках выносили носилки с кривого деревянного крыльца. Очень странно, никогда раньше «Скорая» трупы не вытаскивала, а тут тело на носилках полностью укрыто белой простынёй, и несут его вперёд ногами. Водитель автомашины вышел навстречу врачам, и я заметил в руке у него бейсбольную биту. Носилки поставили на землю, и водитель, здоровенный лысый мужик лет пятидесяти, со всего размаху врезал битой по голове трупу. Я не стал останавливаться, поехал дальше, это же Молитовка, тут и не такое бывает. Но чехол с карабином на всякий случай переложил с заднего сидения вперед, достал магазин, и решил, что забью его патронами при случае. Нужно быть ко всему готовым, очень мне не нравиться всё происходящее вокруг, просто жуть как не нравиться.

Глава 2 21 марта, вечер

Глава 2. 21 марта, вечер.

Телефонный звонок заставил меня вздрогнуть, когда я в машине поднимался по мосту. Пробки тут не было, этот мост не вел на окраину города, просто соединял верхнюю и нижнюю части. Машины поднимались в гору плотно, но не медленно. А вот навстречу мне, на спуске, небольшая пробка была, но пять же, ключевое слово небольшая. Я посмотрел. Кто звонит, поморщился, но всё же ответил.

- Привет, Сережа, с Днём Рождения тебя, - промурлыкала Татьяна.

Татьяна – это моя бывшая. Не в смысле жена, ту я давно не видел, ну лет пять точно, разошлись наши пути-дорожки, только с сыном постоянно общался, а с ней – нет. Снова замуж вышла и пропала с моего горизонта. А с Татьяной, что сейчас звонила, год как расстался. Она дознаватель в нашем отделе полиции, невысокая, стройная, но с небольшими намётками на полноту, хотя в целом – симпатичная брюнетка. Однако ворошить прошлое у меня не было желания. Это понятно, что когда большую часть своего времени проводишь на работе, то и отношения начинаешь искать там же. Точнее, те ты начинаешь, они сами тебя находят. У меня было правило – на работе интрижек не заводить. Один раз нарушил – вот итог, звонки до сих пор.

- Спасибо, но извини, я сейчас за рулём, не могу говорить, - холодно отозвался я.

- Давай я позже перезвоню, - не успокаивалась женщина.

- Тань, не надо, я же сказал, что всё закончилось. Извини, но это так, - и я прервал разговор и убрал телефон в карман.

Некогда пояснять просто, в двух словах, не хочу разрушать жизнь ни себе, ни ей. Она молодая, всего тридцать шесть, правда, женщины в полиции быстро стареют. Пришла такая молодая, красивая, а потом дежурства, ночные выезды, жулики, трупы, глядишь – уже и курить начинает, и сутулится, и лексикон меняется. Это только Волк на экране выглядит красавицей, та самая Волк, из пресс службы МВД. Потому что у генерала Волк нет ночных дежурств, нет ночных выездов, трупов и допросов. У Татьяны всё впереди, не в смысле, что карьера генерала, как у Волк, а старение, курение, и прочие прелести. И ещё, два мента под одной крышей не уживаются, это я понял за год наших встреч.

Так, кажется, приехал, вон это место, а вот табличка, только не «Рубеж 52», а «Магазин военного снаряжения Легион 52». Наверное, и мастерская где-то рядом. Припарковался около входа, благо, что свободные места были, что редкость у нас в центре города в пятницу. Вышел, забрал карабин в чехле, немного подумал, и сунул в карман пачку патронов с магазином, пусть со мной будет, так как-то спокойнее. Открыл дверь в магазин, спустился в подвал, и сразу попал в большой и просторный зал. Да тут много всего интересного, нужно будет осмотреться потом.

- Здравствуйте, чем могу помочь? – услужливо подошёл ко мне молодой человек в белой футболке и с пистолетом за поясом.

Я скосил глаза, вроде «Ярыгин». Хорошо тут, уютно, продавцы с оружием встречают.

- Я звонил минут тридцать назад, мне бы в мастерскую, по поводу ДТК ( Дульный Тормоз Компенсатор), - уточнил я.

Продавец ничего не сказал, постучал в дальнюю дверь в зале, которая была закрыта, и через несколько секунд оттуда вышел невысокий мужчина лет пятидесяти, худой и с морщинистым лицом, с грязными руками, как будто он только что чистил оружие, причем, не ветошью, а голыми руками. Пахло от него сигаретами и оружейным маслом.

- Добрый вечер, - протянул я руку этому мужику, не побрезговал. А что. Я никогда не брезговал поздороваться с работягами, к ним я испытывал больше уважения, чем к офисным клеркам. Тот вытер руку о штанину и пожал мою.

- Вот, - показал я чехол, в котором лежал ВСС, - мне бы звук выстрела уменьшить.

Мужчина кивнул, вышел ненадолго в свою кандейку, и вернулся с короткой и толстой металлической трубой серебристого цвета.Эта деталь не была похожа ни на обычные глушители, ни на ДТК. Взяв у меня карабин из рук, он примерил банку на ствол ВССа, и сказал.

- Минут десять подождите, я сейчас, - забрал он с собой карабин и я остался в магазине.

По идее, так нельзя делать – давать постороннему в руки оружие. В мастерской всё оформляется официально, с бланками, с протоколами. Если, конечно, у мастерской есть разрешение на работу с оружием. Но сегодня мне почему то спрашивать про эти формальности не хотелось. Очень многое менялось в мире, в том числе и эти правила. Я прошёлся по магазину, посмотрел на подсумки и снаряжение. Раньше я такое видел на бойцах СОБРа и ОМОНа, но сам никогда не надевал вот такие бронежилеты. Кстати, почему бы мне для себя не прикупить бронежилет? Времена смутные, по службе нам ничего не выдавали. Нет, в дежурке валялись старые тяжелые «Модули», но их надевала только дежурная смена, и то по приказу руководства. Никто таскать такую тяжесть по доброй воле не хотел. Сам бронежилет, который висел на витрине, стоил шесть тысяч пятьсот рублей, но это без плит.

- А плиты имеются? – спросил я продавца, и тот кивнул.

- Конечно, вот, - показал он на стеклянный стеллаж, за которым стояло несколько металлических плит, - вот это первый класс, это четвёртый, это пятый. Это Е-сапппи, - ругнулся он непонятным мне словом, - это Гранит.

В итоге, через десять минут, когда мастер вынес мне мой карабин, я уже примеривал бронежилет с подсумками цвета олива, и с двумя бронеплитами. Нужная вещь, пригодится, и стоит все это добро всего пятнадцать тысяч.

- Готово, - протянул мне карабин этот худой грязный мужик с трехдневной щетиной, который был на удивление трезв.

- А реально глушит? – с сомнением спросил я, уж больно маленькая банка была навернута на ствол.

- Попробуйте, - развел руки в стороны мастер.

Я улыбнулся и вынул патроны. Стреляли мы в металлическую трубу в мастерской. Не сказал бы я, что выстрел стал бесшумным. Ощущение, что что-то громко упало и стукнулось об пол, и затвор лязгал сильно, но всё равно, намного тише, чем стреляла моя «Мурка».

- Тут можно совсем ствол заменить, но дело подсудное, - пояснил мне мастер, - хотя, за тридцать тысяч, я возьмусь, и станки нужные имеются, и опыт, - подмигнул он мне, но я покачал головой.

- Спасибо, пока и так устраивает, но если надумаю, я позвоню.

Мы расстались довольные друг другом. Я получил карабин, который относительно других стрелял тише, а мастер получил несколько купюр. Поднявшись наверх и бросив чехол с карабином и бронежилет в «Ниву», я прыгнул за руль и уже хотел ехать, но в это время у меня зазвонил телефон.

- Здорова, Серёга, с Днём Рождения! – звонкий голос принадлежал не кому-нибудь, а целому федеральному судье Олегу Лебединскому, - удачи тебе, карьерного роста, много денег и счастья в личной жизни.

С Олегом мы были давно знакомы, ещё с девяностых, когда он работал следователем в прокуратуре. Вместе раскрывали преступления, вместе ходили в спортзал после работы, ну а через несколько лет разошлись пути. Я перевелся в другое подразделение, а Олег перешел на судейское поприще, и, по-моему, нисколько об этом не сожалеет. За прошедшие двадцать лет нашего знакомства мы оба успели жениться, развестись, и оба остались холостыми. Хотя, жили то с одной, то с другой. Короче, товарищи по работе и по совместному досугу.

- Спасибо, дружище, - обрадовался я звонку, - рад слышать.

- Ты меня можешь не только слышать, но и видеть, - продолжил Олег, - давай, дуй в «Кракен», посидим, поболтаем, справим твою днюху. Тут уже Андрюха подтянулся и Роман.

«Кракен» - это пивной ресторан на моей территории, почти рядом с отделом полиции. Пиво там всегда свежее, это правда, и управляющий рестораном – мой знакомый, Саня Алексанов, всегда мне хорошую скидку делал. Андрюха – начальник отдела в Следственном Комитете, а Рома – из областного суда, я его знал постольку поскольку, он все больше с Лебединским да с Андрюхой Карташовым общался, но, поскольку эти двое были моими друзьями, значит, и Роман Сергеевич тоже стал им.

- Слушай, я на машине сейчас, - засомневался я и вспомнил про Алексанова.

Теперь это не проблема, не хочешь ехать пьяным и бросать машину – есть услуга трезвый водитель, а Саня, управляющий рестораном, быстро решит эту проблему. На худой конец, машину можно оставить около ресторана, ничего с ней за ночь не случиться.

- Хорошо, сейчас подъеду, минут десять, - принял я решения, - пива с колбасками на меня возьмите, - предвкушая веселое застолье, улыбнулся я.

Сказано – сделано! Двигатель привычно заурчал, я сорвался с места, пропуская идущий впереди пустой автобус, чуть спустился вниз, к посту, а потом свернул направо, на разворот, проехал мимо пожарной части МЧС, где почему то заметил скопление машин, которые перегородили дорогу. Слева управление МЧС, открытые ворота, и машин десять стоят на выезд, одна за другой, и головная стояла прямо поперёк дороги. Ни объехать, ни проехать. Постоял, подождал, пару раз посигналил, а потом плюнул, переехал через бордюр, и справа, прямо по трамвайным путям, идущим параллельно главной дороге, поехал. Вот оно, преимущество «Нивы». На какой-нибудь пузотерке я бы стоял тут по морковкиного заговора, а на внедорожнике раз, и по шпалам, по шпалам. Главное, что бы трамвай мне на встречку не попался, но повезло, или трамваи не ходили сегодня. Спокойно проскочил этот участок, дальше по Ильинке, тут тоже машин немного, свернул к мосту, но у самого спуска повернул направо, и поехал прямо на набережную. Машин мне попадалось мало, удивительно, но в пятницу, вечером, в центре города машин почти не было. Почему это так? Не понятно.

Уже стемнело, но гуляющих людей и на набережной не прибавилось, улица была пустынная, не смотря на яркие рекламные вывески ночных клубов и стриптиз баров. Эта часть города считалась чуть ли не главной улицей развлечений в нашем центре. Днём парковка вдоль дороги платная, пятьдесят рублей в час, но сейчас пятница, шесть часов вечера, и я спокойно нашел свободное место прямо перед баром «Кракен». Припарковался прямо между «Тойотой Раф 4» и «БМВ Х 6», осмотрелся, слева и справа длинная вереница двухэтажных домиков с яркими вывесками. Оставлять оружие в машине я не стал, взял чехол в виде ракетки для тенниса с собой, и магазин с патронами на всякий случай бросил вместе с карабином в кармашек чехла. В нужном мне месте было тихо, дернул массивную дверь с железной ручкой – заперто. Постучался тихонько, никакого эффекта. Стукнул ногой несколько раз, за дверью послышался шум, а через мгновение она открылась. Высокий громила в черном пиджаке с наглой рожей и бритой головой со шрамом на лбу презрительно поглядел на меня и буркнул.

- Мы не работаем.

- Александра позови, - поставил я ногу в вот-вот захлопнувшуюся перед моим носом дверь и чуть надавил на неё.

- Какого? – спокойно спросил охранник, и я назвал фамилию.

- Алексанова.

- У вас забронировано? – переспросил громила, сменив тон, и я кивнул, после чего был пропущен внутрь, поднялся по высокой лестнице на второй этаж и оказался в просторном зале, сбоку у стены столики с голубой скатертью, а прямо посередине зала бассейн, посередине которого была небольшая деревянная площадка.

За столиками уже сидел народ. Почти все были заняты, а на двух, с краю, стояла табличка «Зарезервировано». Я поискал глазами по залу и увидел машущего мне рукой Лебединского, и пошёл в дальний угол за большой столик.

- Здорово, Серёга, ты что, из спортзала к нам? – спросил Олег, протягивая мне руки и приподнимаясь из-за столика.

- Типа того, - усмехнулся я, убирая чехол на скамейку рядом с собой, и снимая куртку.

- Давай, присаживайся, - потер руки Карташов, - у нас сегодня много поводов для того, что бы употребить.

На столе быстро появились жареные колбаски, которые поставила толстая официантка в белом халате, поднос с пивными кружками, и несколько пустых стопок. Подмигнув нам, Лебединский достал откуда-то из под стола бутылку с коричневой жидкостью.

- Вот, смотрите, собственного изготовления, - с гордостью поставил он бутылку с яркой этикеткой на стол, - ирландское виски.

- Аппарат купил, уже несколько месяцев сам гоню, дубовые бочки, рецепты, все дела, пробуем, - пояснил он, открывая пробку.

- Ну, Серёга, за твой день рождения! – сказал тост Роман и поднял свою стопку.

- Сколько тебе уже? – спросил задумавшийся о чём-то Карташов.

- Сорок пять, - грустно улыбнувшись, ответил я и опрокинул коричневую жидкость в рот.

А что, довольно неплохо. Мягкий вкус, приятный, и чувствуется, что в дубовых бочках напиток настаивался.

- Я в понедельник в Хабаровск улетаю, - выпив и закусив колбаской, поставил меня в известность Андрей, - начальником Следственного Комитета хабаровской области. Пока временно исполняющим обязанности.

- И вот за твоё назначение мы поднимаем второй тост, - радостно потерев ладони, схватил бутылку Лебединский.

- Тоже мне, назначение, - буркнул Карташов, - наказание, я бы сказал.

Развивать эту тему он не стал, но и так нам всем было понятно, что лететь на другой конец географии, мало кому захочется, начинать жизнь с нуля, снимать квартиры или служебное жилье. Пускай скоро получишь служебную квартиру, но тут ты жил всю жизнь. Тут ты уже всё знаешь и ко всему привык, а как там всё сложиться? С другой стороны, всё равно это новые перспективы в жизни, шанс сделать карьеру, и не маленькую. У меня вон – совсем не сложилась карьера. Правда, с 1998 по 2002 года я поработал в отделе борьбы с бандитизмом в РУБОП (Региональное Управление по Борьбе с Организованной Преступностью), был на хорошем счету, и казалось, что ещё немного, и… И РУБОП расформировали, а я приземлился туда, откуда начинал – в район опером. Правда, в другой район. Был вариант остаться в создаваемом на базе РУБОПа ОРБ, или оперативно-розыскном бюро, но я, как обычно, закусился с новым начальством. Это уже такая традиция стала, как приходит новый начальник, так пытается поставить на место самого уважаемого сотрудника. Ладно, не будем о грустном, вон, стопка виски стоит, нужно о хорошем думать. Например, о женщинах, точнее, о девочках.

Женщиной назвать эту красотку, которая вертелась на импровизированном подиуме в центре зала, у меня язык не поворачивался. Невысокая, стройная, в длинных восточных шароварах и обвешанном ряшечками купальнике, она старательно выделывалась под восточные мотивы, и все мои друзья хлопали в такт её движениям. Как правило, в этом ресторане никакого стриптиза не было, обычная шоу-программа, не навязчивая и легкая, так, что бы публика не скучала. Собственно, сейчас все было то же самое. После этой танцовщицы на сцену выбежала другая девушка с факелами. Фаер шоу – так, по моему, это называлось. Она старательно вертела огнём под музыку. Что мы все, как завороженные, следили за её движениями. Я посмотрел в лицо сидящего напротив меня Лебединского, и мне показалось, что огоньки факелов блестят в его голубых глазах.

Не знаю почему, отвернулся и потёр виски, сильно заболела голова, то ли от волнения, то лит от духоты. Из за горящего огня в зале стало меньше кислорода и запахло серой. Нехороший запах, злой. Огненное шоу закончилось, девочка убежала со сцены, и мы снова навались на еду и выпивку, а тут ещё пиво принесли. Пиво в «Кракене» отличное, настоящее, из Чехии, «Зубр».

- Короче, скоро всё накрывается медным тазом, нужно валить, - подвел итог сказанного Олег Лебединский.

Среднего роста, коренастый, спортивный мужчина сорока четырех лет, с чуть наметившимся двойным подбородком на, в принципе, красивом, по мужским меркам, лице. Острый нос, узкие скулы, трехдневная щетина, волосы зачесаны назад. Карташов чуть стройнее, может даже показаться худощавым, с широкими скулами, светлыми волосами, и всегда в строгом костюме, я его в спортивной одежде даже не представлял, хотя, в спортзал он ходит регулярно, лишнего веса при сидячей работе у Андрея не наблюдалось. Роман был им под стать, только волосы с сединой и постоянно в очках, наверное, зрение подводило. Я среди друзей был самым высоким, и, пожалуй, самым крупным, рост сто восемьдесят и вес девяносто пять килограммов. Ничего яркого в моей внешности не было, среднестатистическая рязанская рожа, но это и помогало мне в работе. Я из категории увидел и не запомнил, второй раз встретил - не узнал. Как мы все познакомились? Да по работе с 1998 года. Я тогда опером РУБОПа был, парни в прокуратуре следаками работали, сдружились, с Лебединским в спортзал вместе ходили, стрелять я их водил, ну отдыхали вместе. Годы шли, кто-то делал карьеру, кто-то переводился, но дружба сохранилась на года. Наверное, потому что мы все внутри одинаковые, настоящие, поэтому и сдружились. Я раньше и не видел никогда, что бы судья и начальник СК большого города сидели в обычном ресторане за одним столом с простым районным опером, пусть и старшим, пусть и заслуженным и опытным.

- Не болтай, - перебил Лебединского Карташов, - наладится всё. Подумаешь, пандемия – и не такое проходили, двадцатый год вспомни. Президент объявит чрезвычайное положение…

- Умер твой президент, - жуя колбаску, перебил Карташова Роман, - и всё окружение его власть сейчас делит, реально там бардак начался, всё может быть, - и запил свои слова пивом.

- Умер президент? – переспросил я, - откуда такая информация? Не по этому ли завтра митинги по всей стране начинаются?

А реально, по всем новостям передают – оставайтесь дома, не ходите, чрезвычайное положение. Сторонники завального выходят на улицы, берегите себя, и все в этом духе. А тут вон оно что, президент умер и власть делят, а завальный под этот шумок пытается ухватить свой кусок пирога, да только не выйдет у него ничего.

- Да всё оттуда, - прожевал, наконец, Роман, и снова отхлебнул пиво из кружки, - фейсы сегодня заходили, материалы на прослушку подписывали, они и сообщили.

- И куда валить? – скептически хмыкнул я.

- Куда угодно, - быстро ответил Лебединский, - в деревню, на дачу, в тайгу, подальше от всего этого бардака!

Мы засмеялись, а Карташов даже похлопал товарища по плечу за пламенную речь.

- Ну что там, шоу должно продолжаться! – с воодушевление сменил тему разговора Лебединский и полез за второй бутылкой домашнего виски. Вообще в ресторанах не принято распивать принесённые с собой спиртные напитки, но для нас сделали исключение. Я посмотрел, не много ли мне, и решил, что не много. Мы уже больше часа сидим, часа два, наверное, а выпил я всего грамм сто виски и одну кружку пива. Нет, за рулём я сегодня точно не поеду, оплачу такси водителю, Саня Алексанов поможет с доставкой. Я выдохнул и протянул руку к стопке, но как раз в это время раздался пронзительный женский крик из зала.

Ресторан «Кракен» находился на втором этаже двухэтажного старого здания. В одном зале, большом, сидели мы, второй зал, малый, был для ВИП персон. Вход к нам из служебного помещения проходил через малый зал, оттуда-то и послышался этот крик. Не просто женщина кричала, типа скандалила, она точно кричала от боли. Нет, не кричала, орала! Все в нашем зале повскакивали со своих мест и побежали в тот, малый зал ресторана, кроме нашей компании. Ну скажите мне, зачем этот толстяк с худой девушкой в вечернем платье побежал на крик? Он что, первую помощь умеет оказывать? Он медик? А эта компания мажоров, трое парней и трое девок, они что ломанулись туда? Тоже помогать женщине?

Столик, за которым мы сидели, стоял чуть в стороне, сразу за сценой и бассейном с водой, нам всем четверым не было видно, что там происходит. Крики, визги, звуки ударов, словом, обычный шум драки. Но почему то мне сразу стало ясно, что это не обычная драка. Два случая, что я сам наблюдал, вселяли мне такую уверенность. Наверняка это снова восставшие мертвецы, или зомби, как их все окрестили. Трое моих друзей сидели на месте, никуда не вскакивая, с каменными лицами. Они тоже все поняли, просто спокойно сидели и ждали, ну не бежать же нам в толпу? Выход находился как раз в той стороне. Куда все побежали одновременно, и где началась давка. Олег Лебединский все же поднял находящуюся у него в руке стопку и сказал.

- Началось, пацаны! Выпьем за нас, что бы не в последний раз так собирались!

Роман протянул руку, взял стопку, чёкнулся с Олегом и выпил. Андрей Карташов проделал то же самое, а следом за ними я. Лебединский достал из кармана стопку смятых купюр и бросил на стол.

- Моя штука, кто сколько может, скидываемся.

Карташов похлопал себя по карманам и виновато посмотрел на нас.

- У меня только карта.

Роман хмыкнул и выложил на стол две бумажки по тысяче рублей. Я тоже полез в карман, но внезапно остановил руку. Прямо в проходе между залами стояла сегодняшняя танцовщица и смотрела на меня, не мигая. Я уже помнил этот взгляд, видел его вчера вечером, взгляд рептилии, или мёртвого человека. Без эмоций, без страха, без чувств. Просто взгляд твари, которая хочет тебя сожрать, для которой ты просто кусок мяса. Моя правая рука вместо кармана потянулась к чехлу с оружием. Девушка была в тех же широких синих штанах, с растрепанными обгоревшими волосами, но без лифчика, с голыми торчащими маленькими грудями, с окровавленным ртом и с перегрызенным горлом. Да, именно перегрызено, вместо шеи у неё была разорванная окровавленная кожа, лоскутами свисавшая с плоти. Она ускорилась и пошла в нашу сторону. Я быстро схватил чехол в руки, но молния заела, как назло. Рванув её по краям, схватил карабин и магазин с патронами, быстро вставил магазин. Снял оружие с предохранителя, дослал патрон в патронник, и как раз, когда до нас оставалось около метра, и тварь готовилась к последнему прыжку, я вскинул ВСС и выстрелил ей в голову.

Глава 3. 21 марта, ночь.

Глава 3. 21 марта, ночь.

Выстрел прозвучал почти не слышно в этом всеобщем хаосе, и первое чувство у меня было гордость за то, что владею таким аппаратом. Может быть, в идеальной тишине, в помещении, был бы другой эффект, но на фоне криков, ударов и возни, что доносилось из малого зала, можно сказать, что глушилка сработала на все сто процентов. Девчонка, точнее, то, во что она превратилась, упала прямо в воду, и брызги полетели на меня, и на стоящих за мной друзей. Я сделал несколько шагов вперёд, и прикинул, что осталось восемь патронов. Да, я слышал, что не нужно считать патроны при огневом контакте, работаешь спокойно, потом экстренная перезарядка. Вот только не будет у меня перезарядки, ни экстренной, никакой. Патроны лежат в бардачке «Нивы», а магазин у меня всего один, вмещает он десять патронов, один я выстрелил для проверки «банки» в мастерской, второй сейчас.

На входе показалась ещё одна девица, та самая, из фаер шоу, голова вся обгорела, кожа почернела, струпья ожогов на теле, остатки сгоревшей одежды, и страшная улыбка на оскаленном рте, и кровь. Кровь текла прямо изо рта и спадала на голую обгоревшую грудь. Нет, такое шоу нам не надо! Я выстрелил второй раз, точнее, третий. Хорошо, что ПСО не поставил на ВСС, куда с ним стрелять в помещении, дистанция метра три, не промажу даже без пристрелки. Снова хлопок и лязг затвора, выстрел я услышал на этот раз, но не так что бы очень громко, скорее, сильный хлопок в ладоши. Голова зомби – девушки лопнула как арбуз, и та упала на колени, а потом рухнула прямо попёрек входа к нам. Я глянул вперёд – свалка, ничего не понятно, дым стоит, как будто там пожар начался, и крики. Женщины орут, мужчины стонут, и весь этот гам сливается в один страшные рёв.

- Не пройти там, - обернувшись, бросил я своим товарищам через плечо.

Краем глаза я увидел, что Андрей схватил стул за ножки, Рома нож со стола, а Олег отломал ножку от журнального столика, стоявшего неподалеку. Так себе оружие, слабовато против оживших мертвецов.

- Я в полицию звоню, - тихо сказал Андрей, поставив стул на стол, прямо на то место, где только что стояла тарелка с баварскими колбасками.

Полиция полицией, а выбираться нам надо. Ещё раз попробовал пройти вперед и отшатнулся сразу же. Крики стихали, но явно повалил густой дым, пожар усилился. А это значит, остался один выход – в окно. Это поняли все, и Олег схватил стул, подскочил к окну, с размаху разбил его, а потом отбил острые края стекла ножками стула. Подоконник невысокий, залезть на него с пола очень легко, само окно широкое.

- Высоко, - покачал товарищ головой, посмотрев вниз.

- Там машины стоят, прыгай на них, - посоветовал подошедший сзади Роман.

- Эх, держите меня семеро, - крикнул Олег, перекрестился и полетел вниз.

Следом в окно сиганул Роман, а потом подошёл и Андрей.

- Что ты стоишь, давай за нами, - крикнул он мне, и я кивнул.

- Прыгай, я следом.

Андрюха исчез в темноте за окном, а я задумался на пару секунд. С одной стороны, там же люди, в горящем зале, и им надо помочь, я же полицейский. Сделал несколько шагов в противоположную от окна сторону, и отшатнулся назад. Языки пламени уже показались из дверного проёма, и прямо в дыму, покачиваясь, на меня шла странная фигура. Что-то было в ней неумолимо знакомое, и в то же время странное. Вглядевшись, я узнал Саню Алексанова. Это шёл тот самый управляющий ресторана, с обгоревшими волосами, рваной одеждой и перегрызенным горлом. Увидев меня, мертвец остановился, протянул вперед руки и оскалился в своей дьявольской ухмылке. Не долго думая, я вскочил на подоконник, посмотрел вниз, и прыгнул прямо на крышу черного джипа под окном. Крыша уже была сильно помята, наверняка владелец выставит потом нам счёт. Если он, конечно, остался в живых в этой суматохе. Но счёт это не страшно, страшно то, что этот счёт, скорее всего, никто никому и никогда не выставит.

С крыши я прыгнул на асфальт и сразу вскочил. Андрей и Роман стояли около моей «Нивы», а Олег разговаривал по телефону.

- Что значит нет машин? – кричал он, краснея, - тут люди погибают, пожар идёт! Под суд пойдёте!

- В пожарную часть звоните! – раздался голос в его телефоне.

Выслушав ответ, он чуть было не зашвырнул свой айфон в стену, но сдержался и убрал устройство в карман пиджака.

- Сволочи, нахер меня послали, - пояснил он своё поведение.

Настала моя очередь взяться за телефон, благо, дверь в заведение так и оставалось закрытой, а из окна валил густой чёрный дым. Пожарные откликнулись сразу, а вот в моём родном отделении в дежурке долго не снимали трубку, наконец, я дозвонился до начальника уголовного розыска и описал ему ситуацию.

- Понял тебя, Василич, - угрюмо ответил тот, группы зашиваются, пятьдесят заявок сейчас висит, у меня народа столько нет, всего тридцать оперов по штату, из них три рапорта уже написали на увольнение, пятеро на больничном, двое в отпуске, - жаловался мне начальник нашего уголовного розыска, - ты бы вышел завтра, помог.

- Я, возможно. и выйду, - с готовностью ответил ему, - да ты хоть патрульку пришли сюда!

- Нет патрулек, на заявках все, - вздохнув, ответил мне Дима, и я в сердцах положил трубку.

Пятьдесят заявок? За один вечер? Это серьезно. В самое пиковое дежурство, на сколько я помню, у нас висело пятнадцать заявок, и это в лихие девяностые. А сейчас, в спокойные и стабильные года, в условиях этой грёбанной пандемии и самоизоляции, да ещё чрезвычайного положения, вечером в пятницу – пятьдесят заявок о преступлении! И это наверняка начальник бытовуху и хулиганку не считал. Ждать тут бесполезно, никто не приедет как минимум до утра. Самим спасать людей? А там остались люди? Что то же все равно делать надо, но вот что? Подошёл к двери, дернул за ручку, закрыто. Сколько там человек было? Пятнадцать – двадцать, не меньше. Охранник, повара, официантки, посетители, танцовщицы… Никто не вышел, все там остались. И я ничего для них не смог сделать. От бессилия я снова стукнул по двери, и в этот момент она открылась. Кашляя и выставив вперёд руку, на меня навалился тот самый сотрудник службы безопасности, что встречал меня на входе.

- Олег, помоги ему, - крикнул я, положил охранника на дорогу, а сам, подняв кофту на лицо, пошел вперед, в дым.

Долго я там находится не смог. Ничего не было видно, дым валил со всех сторон, глаза слезились, я закашлялся и выбежал назад. Вышел на улицу, протёр глаза и облокотился на капот разбитого джипа. В этот момент раздались завывания сирены, и вдоль по улице показалась пожарная машина. Парни в пожарной униформе быстро растянули шланги, и вода хлынула в разбитое нами окно второго этажа и в дверь.

- Осторожно, мужики, там зараженные были, - сказал я пожарным, убирая карабин в чехол.

Оружие лучше не светить, мало ли что. Вроде как, на законных основаниях, а патроны то всё равно не мои, статья.

- Заражённые? – переспросил высокий пожарный со шлангом, - мертвецы что ли?

- Ну да, - кивнул я, и тот сделал знак стоявшему рядом товарищу, который принес топорик из машины.

- Понятно, в дом не соваться, - крикнул второй, с топориком, остальным, а мы отошли к моей «Ниве».

- Серёг, надо сваливать отсюда, - резонно заметил Олег, и остальные его поддержали.

«Шевроле Нива» завелась сразу, и, не прогревая двигатель, я двинул в сторону моста. Из головы вылетело, что я пил спиртное. Да и само спиртное улетело, что пил, что не пил, это стресс сказался, знакомо уже подобное чувство. Формально, вроде, еду в нетрезвом виде, а фактически, трезв, как стекло. Дорога к дому Андрюхи шла через мост. Машин на нем было мало, видно, что люди сидят по домам, или покинули город. Все эти преступления, о которых заявлено в отделе полиции, это капля в море одного района. В каких-нибудь бразильских фавелах, такую мелочёвку даже регистрировать не будут, так что, в целом, можно сказать, что на улицах было спокойно. Зомби не бросались под колеса моей машины, жулики не стреляли и не грабили прохожих, только самих прохожих почти не было. Вон, девушка проехала на электросамокате, их сейчас полно по улицам расставили. Как снег сошел, так самокаты и появились. Приложил к ним банковскую карту, и поехал.

- Да наладится всё, - сам себя и нас успокаивал сидящий впереди Карташов, оглянувшись на дым от пожара по ту сторону моста, - наведут порядок.

- Не так всё просто, - возразил я и крутанул руль налево, что бы повернуть на второстепенную дорогу – личного состава не хватает. Придется усиливать полицию военными. А как там дальше эта чёртова эпидемия пойдёт, одному богу известно.

Карташов жил в Московском районе, вдали от центра города, но зато ближе к выезду из него, что могло пригодиться в будущем. Выходя из машины у подъезда, он бросил нам.

- Завтра на работу скатаюсь и табельное получу, с пистолетом спокойнее.

Я знал, что у Следственного комитета тоже было табельное оружие, только почти никто его не получал, на дежурство только брали, и все. Андрюха оружие и вовсе не носил, а сейчас сама жизнь заставляет вооружаться. Карташов зашел в подъезд панельной девятиэтажки, а я развернулся, чуть не задев мусорный бак, объехал стоявшую передо мной машину такси по бордюру, и вырулил снова на главную дорогу. Теперь отвезти Лебединского, он жил тоже в нижней части города, причем, в неблагополучном районе, в котором я раньше начинал службу - в Ленинском. Но вся неблагополучность осталась в прошлом, только за Олегом захлопнулась железная подъездная дверь с кодовым замком. Последний оставшийся в машине приятель – Рома, жил в нагорной части, так что мне было по пути. Мы миновали Мызинский мост, потом поднялись в горку и свернули в сторону проспекта Гагарина, а возле Мызы я свернул на прилегающую, и тут, около Приокского отдела полиции, нас остановили люди в форме сотрудников ГИБДД.

- Чёрт, сейчас спиртное унюхают, - со злость ударил я рукой по панели машины.

- Спокойно, - Рома показал мне рукой и, открыв дверцу, вышел из машины.

- Здравия желаю, областной суд, судья Нестеренко, какова причина нашей остановки? – обратился он к опешившим сотрудникам, предъявляя своё удостоверение.

- Да это, нам понятые нужны, тут труп осматриваем, мужчина кидался на сотрудников, и его застрелили, - запинаясь, промямлил старлей, но Роман перебил его.

- Извините, мы не подходим на роль понятых, водитель тоже имеет отношение к правоохранительным органам. Так что вы лучше фиксируйте всё на видеокамеру, тогда, если случай исключительный, как все сейчас, осмотр будет вполне законным, - прочитал судья краткую лекцию гаишникам, развернулся и сел на своё место в машине, громко хлопнув дверцей, - поехали, - это он уже мне сказал.

До дома Романа было всего ничего, он жил почти рядом с отделом полиции. Выходя, судья бросил мне.

- Достану свое ружье, уже лет пять не чистил, а времена сейчас очень даже крутые начинаются.

Я хмыкнул в ответ и поехал к себе домой. Дорога была почти пустая, на улицах никого, прибавив газу, но, так, что бы не попасть под видеокамеры, фиксировавшие превышение скорости, я доехал до своего района, а потом решил срезать путь через частный сектор. Тут, казалось, всё было по старому. Свет в окнах, вечерние гулянки, шашлыки на улицах. Невысокие деревянные домики соседствовали с коттеджами, в которых, в основном, и светились окна. В одном доме топили баньку, это я понял по запаху из окна, и сразу пожалел, что не доехал сегодня до дачи. Впрочем, на моём участке пока бани не было. Около своего пятиэтажного дома я притормозил, ища место для парковки, и, не найдя его, как обычно, поставил прямо на газоне. Да, знаю, самому неприятно, но куда деваться? Дворик маленький, машин много, а парковочных мест почти нет. Захватил чехол с оружием, свой бронежилет, и пошел в подъезд.

Вот так, сегодня я первый раз за много лет снова катался по городу пьяным. Последний раз такое было в конце девяностых, но тогда всем было по барабану, и менты, и бандиты колесили по дорогам под шофе. Решить вопрос можно было либо корочкой, либо бабками, либо связями. Похоже, старые добрые времена возвращаются. Я разделся, умылся, и включил компьютер, что бы посмотреть последние новости. Пока ничего интересного, эпидемия, митинги завтра, массовые беспорядки, в Москву вводят войска. Зашел на канал этого Сани Спецназа, лысый парень показывал интересное видео, разбойное нападение в оружейном магазине, как раз в том, где я купил ВСС, и мёртвые оживают. А потом он застрелил своего умершего и ожившего соседа. Точно, эпидемия подтверждается. Ещё немного полазил по новостным сайтам, не найдя ничего интересного, решил почистить оружие. На полноценную чистку желания не хватило, ограничился тем, что разобрал, залил маслом и оставил детали в таком виде, завтра протру насухо и соберу.

Когда ложился спать, в голове почему то стояли крики тех людей, в ресторане. Я закрывал глаза, и передо мной появлялась та танцовщица, которой я выстрелил в голову. Молоденькая совсем, а смерть очень сильно изменила её лицо. Как будто это моя вина была в том, что случилось. Конечно, моей вины тут не было, но я же шел на службу служить и защищать этих людей, разве не так? Конечно, всё так, но я уже одной ногой на гражданке, рапорт написан, я в отпуске, да, в конце концов, меня выгоняют со службы! Новый начальник подписал рапорт, и… Разве этот выскочка и карьерист меня брал на работу в милицию, а потом в полицию? Нет, он не имеет к этому никакого отношения. Может, я погорячился, написав рапорт в такой ответственный момент? Решено! Завтра же, в субботу, 22 марта, иду на службу, а там решу, как быть дальше. С этими мыслями я сразу уснул.

Снилась мне Чечня. Она уже давно мне не снилась, та самая, двухтысячного года. Зима, метель, я стою на посту у ПВД, снег залезает в глаза, пробирается под ворот бушлата, и я внезапно замечаю движение, прямо перед воротами нашей базы. Кто-то быстро спрятался за машину, как будто тень промелькнула и затихла.

- Стой! – кричу я и вскидываю автомат.

Тут же мне прилетели две пули в грудь, но бронежилет всё выдержал, а я, устояв на ногах, не смотря на запреградную травму, дал очередь в ответ. Перед глазами только спина, в которую одна за одной, медленно вонзаются пули из моего АК – 74. Но почему тот чеченец не падает, он поворачивается и смотрит на меня глазами мертвеца? Потом тычет в меня пальцем и что-то угрожающе кричит. Я целюсь снова и на этот раз, попадаю точно в голову. На лбу убитого мой появляется красная точка, он дёргает головой, какое-то время ещё стоит. А потом беззвучно падает и что-то шепчет мне мёртвыми синими губами.

Проснулся я без будильника, четко в семь часов утра. Протёр глаза, умылся холодной водой, а потом выполнил комплекс упражнений. Я всегда, каждое утро старался его выполнять, кроме выходных. Сегодня суббота, выходной, но я вчера ничего не делал, вот сегодня 50 раз отжался, 50 раз сделал разножку, 50 армейских пружин, 50 раз пресс и 15 раз подтянулся. Это традиция, привычка, если хотите. Когда-то давно хотел переводиться в СОБР, вот и готовился. Перевод так и не состоялся, СОБР наш расформировали вместе с РУБОПом, а я оказался в районном отделе оперативником. После легкий завтрак – гречневая каша с сосиской, сосиски я люблю. Это, конечно, не колбаски, но почему то нравится их греть в микроволновки до того состояния, что бы они распухли и стали коричневые, а потом намазать горчицей и есть с чёрным хлебом. После завтрака вспомнил, что не дочистил карабин, но решил, что сделаю это потом, выбежал на улицу, хлопнул себя по карману – ключи от машины на месте.

Пока грел двигатель у «Нивы», полез за сигаретами, но в последний момент передумал. Наверное, комплекс упражнений сказался, прочистились легкие после вчерашнего курения, да и общее самочувствие стало отличным, а я боялся, похмелье будет. Хотя, с чего бы ему быть? Грамм сто пятьдесят виски домашнего производства и пара кружек пива, всё равно. Что слону дробина. Выехал с газона, оставляя за собой черные следы. Все равно пока ничего не растет, травы нет, только экскременты от собак, да мусор на земле валяется, подумаешь, на газон заехал. Вон, бабка с первого этажа в окно пялится, наверняка опять звонить будет, любит она всем подряд жаловаться.

Машин на дороге почти не было, оно и понятно, без пяти минут восемь, субботнее утро. Мельком увидел, что слева на дороге стоит пост ГИБДД, сотрудники в касках и с автоматами, и внизу, на Нижней набережной, тоже пост, только на этот раз вневедомственная охрана, она теперь подчиняется Росгвардии, тоже по полной выкладке ребята упакованы. Ну конечно, сегодня же митинги оппозиционера этого, будь он не ладен. И около входа в отдел тоже стоит полицейский в броне и каске, с новомодным пистолетом пулемётом ПП 2000. Мне этот аппарат не очень нравился, зачем такое в полиции? На мой взгляд, лучше уж помповое ружьё, как в США вооружают. Револьвер и помпа – вот лучшее оружие ближнего боя. Двенадцатый калибр ломает двери, хорошо останавливает и заставляет пораскинуть мозгами многих нападавших. А вот пули из этого ПП 2000 летят струёй хрен пойми куда, учитывая, что многие сотрудники ППС банально стрелять не умеют. А пули из АКСУ летят ещё дальше и имеют ещё больший пробивающий эффект, это, на мой взгляд, тоже перебор для городского полицейского.

Стоявший на входе сержант, наверное, узнал меня, так как сразу кивнул и с расспросами не полез. Ещё бы, оперов у нас всего ничего, а сержантов ППС… Собственно, я не знал, сколько у нас сержантов в роте ППС. Думаю, тоже немного, некомплект везде.

- Сергей Васильевич! – окликнул меня сразу дежурный Андрей Белов, и замахал рукой.

Мгновение до того, как я вошёл в дверь отдела, он спорил с помощником дежурного, старлеем, фамилию которого я не помнил, о чём то очень важном, и тряс бумагами, но увидев меня бумаги полетели на стол, а сам он побежал открывать дверь на выход из дежурки. У нас сейчас повсюду двери, железные, с магнитными ключами, что бы никто посторонний не мог, так сказать, проникнуть в святая святых, в отдел полиции. Вот и сидят недовольные граждане на деревянных стульях напротив пуленепробиваемых стёкол дежурной части. Девушка с перевязанной рукой и бледным лицом, сидящая там, мне сразу не понравилась, и не понравился мужичок с пластырем на носу. Краем глаза посмотрев на них, я приложил магнитный ключ к турникету и прошел ко входу, где меня и перехватил Белов, высокий капитан, лет тридцати.

- Василич, выручай! – набросился на меня он, - два опера дежурных на выездах, с заявителями работать некому, только заступил, и тут завал сплошной, помогай, друг! – чуть ли не взмолился он.

- Савина просил? – хотел было отказаться я, но дежурный схватил меня за руку и взмолился.

- Не отвечает твой Савин, и начальник отдела тоже «вне зоны доступа», а меня с главка уже чехвостят, ну Сергей Васильевич, ну Христом богом прошу…

- Хорошо, - решился я, а то Белов, того гляди, на колени встанет, - только в группу меня включи, как Савин появится, ему сообщи, и оружие выдай.

- Давай, всё сделаю, - чуть не запрыгал от радости капитан Белов, - у тебя девятнадцатый кабинет? Сейчас к тебе заявителей пошлю.

- Этих, укушенных? – показал я глазами на сидевших перед дежуркой мужика и девушку.

- Нет, - замотал головой Белов, - ими дознание сейчас займётся, потеряшка у нас, заявители звонят во все инстанции. Нужно срочно принять меры, а пока принять заявление от них.

- Хорошо, минут через десять ко мне присылай, - кивнул я головой, приложил магнитный ключ к очередной двери и потопал в свой кабинет на третьем этаже в дальнем конце коридора.

Кабинет я делил с двумя операми, Димой Малышевым, молодым летёхой, и Тимофеем Баженовым, опером возрастом под сороковник. Тимофей постоянно был на больничном, или в запоях. Вообще, он уже выслужил свой минимальный срок до пенсии, и увольнение его было делом времени. Но пока до больного Баженова у нового начальства руки не доходили, его не было видно, а я был на виду, больничные я не брал и в запои не уходил. Первую дверь я открыл ключом, предварительно сорвав печать с неё, вторая была не заперта. По приказу положено в кабинетах оперативников иметь двойные двери и опечатывать их. Сразу включил свой компьютер и вошел в базу отдела. Не у каждого есть доступ к внутренней сети, по которой передаются служебные документы. Я такой доступ на свой компьютер сделал, и сейчас первым делом стал изучать оперативную сводку.

Этому меня научили старые опера, когда я только-только начинал свой путь. Пришел утром на работу, первым делом посмотри оперативную сводку, сразу будешь в курсе всего, что твориться в районе. А еще бывает, что ночью установили преступника, но не задержали его. Мало ли что, жена ударила ножом мужа, знакомый ограбил знакомого, таких преступлений тоже хватало. Тогда я, в далеких девяностых, брал из сейфа табельный «Макаров», потом брал ноги в руки, и бежал по адресу. Часто пробегался в пустую, но, бывало, и задерживал фигуранта. А кто задержал, тому и ставят раскрытие преступления. Вот так и я, будучи молодым лейтенантом, раскрывал за месяц по пять преступлений, при норме на сотрудника два преступления в месяц.

Сегодня сводка пестрела от преступлений и происшествий, и я стал внимательно её изучать. Нападение на наряд полиции, нападавший убит, сотрудник получил лёгкие телесные – укус мягких тканей. Таких случаев было пять за ночь, многовато. Заявление о грабеже – целых восемь, совсем уличная преступность распоясалась. Тяжкие телесные – двадцать случаев, и это уже на бытовуху не спишешь. Шесть убийств, из них два – в магазине «Тактический стрелок». Весело живём, ничего не скажешь. Пожар вчера вечером в сводке отражен мельком, там пока ничего не ясно, я так понял, группа туда ещё не выезжала, работали пожарные дознаватели. Можно сказать, что наш район просто взбесился за прошедшие сутки, и то ли ещё будет! И это я не считаю имущественные преступления средней тяжести, кражи угоны и прочее, а так же средней тяжести и лёгкие телесники, а вот где латентно могут быть заражённые. Выводы неутешительные. Нападения на сотрудников становятся нормой, имущественные преступления растут. Полиция бездействует. У неё просто сил и средств на всё сейчас не хватает, больше половины личного состава задействовано в охране общественного порядка в связи с этим митингом. То есть, мне теперь без ствола никуда.

В дверь постучали, и я оторвался от монитора. Вошла женщина моих лет с мужчиной, чуть постарше, сразу видно, что люди обеспеченные, дорогая одежда, манеры. На мужчине, ростом чуть выше среднего, дорогие очки и часы, модный плащ и туфли.

- Здравствуйте, нас к вам послали, у нас дочь пропала вчера, - уверенным тоном сказал мужчина.

- Присаживайтесь, - показал я на стул, - почему сразу пропала? Вчера пятница была, могла она загулять с подружками?

- Нет, что вы, - замотала головой женщина, она у нас домашняя, никуда не ходит, погуляет и домой, а вчера не пришла, телефон выключен, и…

Женщина закрыла лицо руками и заплакала. Мужчина стал успокаивать её.

- Наташа, ну перестань.

А я вздохнул и протянул бланк на «потеряшку». Образец заявления, приметы, паспортные данные, фотография. Бытует мнение, что заявлять надо после трех дней безвестного отсутствия человека, но это не так. Чем быстрее заявят. Тем больше шансов найти пропавшего живым. Я мельком глянул документы, которые положила женщина на стол. Паспорт на имя Верещагиной Татьяны Николаевны, семнадцати лет. Ну ёлки палки, ещё и малолетка, конечно, немедленно объявят в местный розыск.

- Фотография в паспорте сделана давно, а девочки сильно меняются с возрастом, - резонно заметил я, - есть у вас более свежие фотографии?

- Да, конечно, - женщина взяла себя в руки и выложила передо мной несколько фотографий.

Я глянул и чуть не высказал вслух непристойности. С фотографии на меня смотрела вчерашняя танцовщица в «Кракене», та самая, которой я выстрелил в голову.

- Она вместе с подружками была, их тоже дома нет, мы обзванивали, - донёсся до меня откуда-то издалека голос мужчины.

- Что с вами? – удивлённо спросил он, - вы её знаете?

Я чуть было не сказал «знал», но вовремя взял себя в руки и старался сохранить спокойное выражение на лице.

- Нет, откуда? – пожал я плечами, - у неё ведь не было проблем с законом?

Женщина и мужчина синхронно покачали головами, а у меня зазвонил телефон.

- Слушаю, - ответил я в трубку.

Никогда не представлялся, мало ли кто позвонит? Может быть, мой телефон найдут у осведомителя, а я сразу и выдам его.

- Здравствуйте, с кем имею честь? – молодой голос в телефоне, на жулика не похож, интонация не та.

- А я с кем имею честь, доброе утро.

- Шаманский, с Главка, - представился мой собеседник, - вам поручили заниматься розыском Верещагиной, у меня есть информация, что вместе с ней пропало четыре девушки. Все из танцевальной школы. Понимаете, дело серьезное, если найдете девчонок, сразу в приказ о поощрении, понимаете?

- Понимаете, понимаете, - передразнил я звонившего, но тот как будто не понял этого.

- Если получите какую информацию, сразу звоните, мой номер, - и Шаманский продиктовал телефон, который я записал на отрывном блокноте, мало ли что?

Положив трубку рабочего телефона, я встал из-за стола, бросил потерпевшим, что бы заполняли заявления, а сам быстрым шагом вышел из кабинета, и остановился рядом с дверью в кабинет Савелова. Мне показалось, что там что-то упало. Его кабинет располагался через один от моего, по этой же стороне стены. Деревянная дверь с большой красивой табличкой – «Начальник уголовного розыска Савин Д.Е.» Дернул входную дверь, заперта. Может быть, Дима просто спит у себя в кабинете? Так бывает, устал после ночного дежурства и остался ночевать. Ладно, потом всё это выясним. Быстро спустившись на первый этаж, постучался в дежурку к Белову.

- Андрюх, я нашел всех пятерых потеряшек, - сказал я дежурному.

Но по моему голосу и выражению лица Белов сразу понял, что радоваться нечему. Он был уже многоопытным ментом, не смотря на относительно молодой возраст, спокойно смотрел на меня и ждал.

- Пожар вчера был в ресторане «Кракен», эти красотки там танцевали. Сгорели, скорее всего, все пятеро, там один охранник выжил.

- Информация верная? – переспросил дежурный, теребя в руках шариковую ручку.

- По одной точно верная, Верещагина мертва, остальные, процентов на девяносто, нужно перепроверить и опознавать погибших на пожаре, - подтвердил я, - к тебе посылаю родителей, давай дальше сам. Я свою работу сделал, пусть на опознание едут. И это, ствол мне выдай.

В это время снова зазвонил телефон. Белов снял трубку, выслушал истерику и спокойно ответил.

- Если оружие есть, в башку ему стреляйте, это их убивает, если нет – запритесь и сидите дома. свободных экипажей сейчас нет, может, приедем чуть позже… В течении трёх часов, не раньше.

- Видал, - показал он мне на телефон, - они там думают что-то делать с этой эпидемией? У меня все машины по таким заявкам катаются.

- А на опознание Шаманского с Главка позови, - продиктовал я телефон звонившего мне дежурному по памяти, - скажи, информация новая появилась. Он сам на своей машине их отвезёт. Очень парень в бой рвётся, пусть в морг для неопознанных трупов сам катается с родителями.

Неприятную процедуру я проводить не хотел, и перешёл сразу ко второму вопросу.

- Так что там на счёт ствола?

- Ствола, ствола, - зазвенел Белов железными ключами, открывая дверь в оружейку.

Телефон снова зазвенел, но на этот раз дежурный проигнорировал звонок, видимо, уже надоели ему эти сообщения за пару часов дежурства. Через некоторое время из оружейки донесся его громкий голос.

- Василич, а твоего табельного нет на месте!

- Ясен пень, - подтвердил я, - его же на экспертизу изъяли.

- Так, а чем тебя тогда вооружать? – переспросил Белов, выглянув из оружейной комнаты.

- Автомат давай, - спокойно произнёс я, слушая телефонную трель за пультом дежурного, это уже второй телефон названивает, внутренний.

- Легко сказать дай, - вышел капитан из комнаты и почесал подбородок, - я все ГНРам выдал (группа немедленного реагирования), только СВД две штуки осталось, хотя, - немного подумав, он снова зашёл за железную дверь, и через минуту вышел с «Кедром» в руках, - вот, получи и распишись, ПП «Кедр», два магазина, на двадцать и тридцать патронов, пятьдесят патронов.

- То, что надо! - потёр я руки, принимая пистолет-пулемет из рук дежурного и расписываясь в журнале.

- Пистолетов полно осталось, но они все за кем-то закреплены, а у меня не склад. Я сам то, - похлопал себя Белов по маленькой кобуре, - с ПСМ хожу, он легче, правда, патрон не такой убойный, но в голову нормально зайдёт.

Я закинул «Кедр» через плечо, убрал магазины в карманы куртки, и хотел было уходить, но Белов остановил меня.

- Сергей Васильевич, отличная работа. Как ты узнал, что потеряшка на пожаре погибла? Мы сейчас галочку поставим и в ГУ МВД передадим, хоть что-то положительное, - похлопал меня по плечу дежурный.

Парадокс. Люди погибли, а работа положительная. Но это с непривычки может показаться человеку. Свою часть полиция выполнила, нашла человека. Точнее, почти нашла, осталось опознать трупы. Не бог весть какая, но палка.

- А надо на территории больше бывать, - ответил я Белову, - не сидеть в кабинетах.

- У нас тяжёлый день сегодня, давай никуда не отлучайся, будь на месте, если ты уедешь, я тут совсем один останусь, - покачал головой дежурный.

И он оказался прав, сутки выдались такие – врагу не пожелаешь!

Глава 4 22 марта, суббота, день.

Глава 4. 22 марта, суббота, день.

До обеда я принимал заявителей, которых ко мне пачками приводил помощник дежурного, вернувшийся с утренней заявки. Никогда раньше помдежи не выезжали на сообщения о преступлении, и вот опять… Ничего удивительного, заявок очень много, Белов по телефону всем звонившим говорил, что оперативная группа на выезде, приходите в отдел писать заявление, вот и нагнал сюда народа, мама не горюй. За дверью кабинета люди занимали очередь и ругались между собой. Сразу вспомнил больницу с этим «мне только спросить». Три человека заявили о пропаже родственника, один ребенок семи лет. Принял все как положено, оформил и передал Белову. Увы, на этот раз помочь я реально ничем не мог. Два заявителя сообщили об угоне автомобилей, ну тут тоже всё просто, подали машину в розыск, и дело с концом. На место происшествия я выезжать не собирался, что мне там осматривать, пустую улицу? Следака не было, наверное, был на других преступлениях, и я сам накатал два осмотра места происшествия, чисто по памяти, всё равно никто читать их не будет. Потом принял заявление и записал показания, всё не выходя из кабинета. Машины угоняли необычные, одна «Мицубиши Л-200», вторая старый «Ниссан Патрол». Вот уж действительно, кому он понадобился? Заявитель ещё описал, что машина тюнингованная для гонок по бездорожью. В нормальное время нашли бы быстро, а сейчас… Сейчас хорошо, если на стационарном посту ДПС остановят. Остается только принимать заявление и успокаивать бывшего владельца. С другой стороны, полиции на улицах полно, только чем она занята – совершенно не понятно.

- Разрешите! – не успела входная дверь в мой кабинет закрыться за заявителем, как на пороге появилась женщина лет тридцати, в длинном белом плаще, блондинка, и довольно симпатичная.

- Да, конечно, присаживайтесь, - чуть смутившись под пристальным взглядом голубых глаз, показал я на стул перед собой.

Не знаю почему, но эта красотка мне понравилась сразу. Есть что-то такое непосредственное и искреннее в дамах, что заставляет смотреть, не отрываясь, и слушать, что они говорят. Я поправил «Кедр», висящий на спинке стула, немного прокашлялся, взял в руки ручку, готовясь записывать. А она сидела и молча оглядывалась в моём кабинете, то на сейф посмотрит, то на шкаф у стены, а потом на портрет Дзержинского уставилась. Это я для прикола повесил, но на людей действовал совершенно правильно, придавал официальный вид и внушал уважение.

- Слушаю вас, что случилось? – прервал я неловкое молчание, и, наконец, она заговорила.

- Я звонила дежурному, но он сказал, что бы сюда приехала. Ну вот, - девушка опустила глаза, как бы, не решаясь продолжать, - я приехала, а у вас там очередь…

- Ничего страшного, говорите, фамилия имя отчество ваше как? – задал я сам наводящие вопросы.

Самой говорить, особенно, если тема деликатная, не так просто. А когда тебя спрашивают, отвечать всегда легко, вот я и начал спрашивать её, что бы понять причину обращения в полицию.

- Семёнова Екатерина Александровна, - уверенно ответила женщина, и я сделал вид, что записал. Хотя, не сделал, на самом деле записал.

- Год рождения? Номер телефона?

Она назвала, и я понял, что ошибся с возрастом. Тридцать шесть лет, но выглядит явно моложе, я бы больше тридцати не дал, и живет тут рядом, Суетинская улица. Когда с формальностями было покончено, я снова посмотрел на неё и спросил.

- Екатерина Александровна, что же, всё-таки, у вас стряслось?

- Понимаете, я живу одна, а вчера, в пятницу, мы с подружками пошли в кафе… - путаясь и запинаясь, начала гражданка Семёнова свой рассказ.

Я слушал, не перебивал, иногда кивал головой, типа поддержать её, и в итоге, понял следующее. В кафе Катя познакомилась с молодым человеком. Оба были выпимши, и парень напросился проводить её до дома. А у подъезда на них напал какой-то пьяный. Молодой человек по имени Михаил, ударил напавшего несколько раз по голове, но должного эффекта не достиг, пьяный хулиган продолжал свои действия. По описаниям. Это как раз и был самый настоящий зомбак. Однако, они забежали в подъезд и закрыли железную дверь, там без кодового замка в подъезд не войти. Пьяный, или мертвец, остался снаружи, а Михаил поднялся к ней в квартиру, что бы обработать рану на руке. Через некоторое время Михаилу стало хуже, и он прилег на диван. Утром Екатерина поднялась, а Миша был мёртв.

- Точно? – переспросил я, и Екатерина кивнула головой.

- Пульса не было, он уже остывать начал.

Пока она звонила в полицию, мёртвый Михаил поднялся и напал на неё. Неуклюже хватал руками за одежду, но Семёновой удалось выбежать в коридор и закрыть дверь.

- Ну вот, вздохнула она, - теперь я тут, а он там.

- Скажите, он вас поранил? – строго спросил я, - может, зубами схватил?

- Нет, - неуверенно покачала она головой, - только он вскочил, и руками начал пытаться хватать, я сразу дверь в комнату закрыла и убежала. Там дверь деревянная, на защелку закрывается, пока он барабанил, я одевалась. Минут через пять он только дверь сломал, а я уже вышла в тамбур и заперла квартиру. Что теперь делать, а? – спросила женщина, и слеза потекла у неё из глаза.

Только сейчас я заметил, что Екатерина Александровна была без косметики. Есть такой тип женщин, они без косметики выглядят даже лучше, чем намазав лицо, и сидящая передо мной как раз к этому типу и относилась. В другой ситуации я бы поручил дежурному послать освободившуюся патрульную машину по её адресу, но тут, почему то, захотелось помочь самому. Ну да, понравилась она мне, что тут такого? Я снял я трубку внутреннего телефона и набрал Дежурную Часть.

- Андрюх, я выеду на полчасика с заявительницей.

- Сергей Васильевич, да у нас и так дел куча, пусть ждёт, - начал было умничать Белов, но я оборвал его.

- Тогда я на обед отключаюсь, давай, бывай, - положил я трубку старенького кнопочного телефона, снял со стула «Кедр», подмигнул сидевшей напротив девушке и бодро сказал, - поехали к вам домой, посмотрим на месте.

Я выпустил Екатерину вперёд, закрыл обе двери и пошел по коридору. Сидящие на лавках люди начали было возмущатся, но я приложил палец к губам. Что за такое? Снова мне показалось, что кто-то ударился об дверь в кабинете начальника розыска… Махнув рукой и бросив ожидавшим людям: «Скоро буду», я быстро пошел к лестнице. Заявительница чуть отставала от меня, она была на шпильках, а на них быстро ходить не получится. Не самая практичная обувь для критических ситуаций. Даже не знаю, как её удалось на таких коблучищах выскочить из квартиры и спастись от зомби. Я специально притормозил, что бы пойти рядом с ней. Даже на шпильках Катерина была ниже меня сантиметров на десять, а мой рост сто восемьдесят, значит, она где-то сто шестьдесят с чем то. Мы вместе спустились вниз в Дежурную часть, я кивнул Белову, который снова разговаривал по телефону, а навстречу мне шли двое сотрудников ППС, и вели мужика в наручниках. Я присмотрелся, и узнал старого знакомого.

- Здорова, Петя Рыжий, - улыбнулся я ему, - ты давно откинулся?

- Неделю, - поднял на меня глаза жулик и тоже улыбнулся в ответ, - а вы, Сергей Василич, совсем не изменились, всё такой же.

- Да ты что, - развёл я руками, - сколько же лет назад это было?

- Одиннадцать, - напомнил мне Петя, которого на самом деле звали Андрей.

Высокий, худой и жилистый, он был в авторитете, вроде даже получал что-то с торговых точек и с нелегальных стоянок, Правда, это было очень давно. Сел за мокруху, ударил ножом залётного баклана в кабаке, вот, значит, освободился неделю назад и снова за решку. Патрульные стояли, не мешали нашему разговору, и я коротко бросил задержанному.

- Ладно, я через час приеду, потолкуем ещё за жизнь, - и прошёл мимо на улицу.

Постовой на входе всё так же скучал и курил, легкий ветерок заставил запахнуть полы куртки, всё же, не месяц май. Редкие машины проносились мимо, не останавливаясь, а я направился к стоянке через дорогу. Екатерина быстро шла за мной, переставляя свой ножки и цокая каблучками. Я посмотрел налево, потом направо, машин не было, взял девушку под локоть и пошёл переходить дорогу в неположенном месте. Не то, что бы я так понтовался, просто идти к светофору метров сто, а это с такими высокими шпильками не совсем комфортно. Сейчас мы быстрым шагом почти перебежали четыре полосы дороги, и вот уже стоит моя серенькая «Нива Шевроле», трёхлетка, почти нулевая, пробег меньше сотни. Пиликнул брелок сигнализации, я открыл пассажирскую дверцу, подождал, пока Катя усядется на переднее сидение, обошёл сам машину спереди, сел за руль и резко развернувшись, через двойную сплошную, покатил в горку. Район этот я знал хорошо, ещё бы, мало того, что живу тут, так ещё и работаю. Сейчас поднимемся по Похвалинскому съезду немного, потом сразу сверну у церкви, поднимусь на набережную Федоровского, и я почти на месте. Там потом между домами немного проехать, и всё, Суэтинская улица. Машин почти не встретил, прохожих тоже было мало. Все, как и сообщали по радио и телевизору, на самоизоляции по домам. Но стоило мне только подняться на набережную по крутой узкой дороге, я сразу вдавил ногой на педаль тормоза. Прямо перед машиной пробежали человек десять, по виду митингующие, у двоих в руках я заметил биты, у одного кусок арматуры. На меня внимание эти хулиганы не обратили, но я всё же позвонил в Дежурную Часть, что бы проинформировать Белова, но только зря потратил время. Трубку, как обычно, никто не снимал.

- Вон там налево, - прервала долгое молчание моя пассажирка, и я повернул в нужном направлении, проехал немного вдоль домов и оказался в нужном дворе.

Обычные панельные дома, как повсюду в городе. Обычный подъезд, машины припаркованы. Детская площадка, на которой никто не гуляет, мусорные бачки. А самое главное, я почувствовал запах весны. Вот так неожиданно ходишь, ходишь по улицам, чего-то ждешь, страшного и ужасного, а вместо этого приходит весна. Ты сидишь в машине рядом с красивой женщиной, от которой приятно пахнет, и едешь к ней домой. Картина красивая, только… Только ты едешь совсем по другому поводу, и тут особо радоваться нечему. У нужного подъезда я остановился, вышел из машины. Немного подумал, и свой новый плитник надевать не стал, не к чему. Поправил «Кедр» на шее и первым пошел к подъезду.

Запиликал магнитный замок на двери, и я сделал шаг в холодную темноту подъезда. Тут совсем другие запахи, весной уже не пахло, пахло кошачей мочёй и окурками. Осторожно, смотря под ноги, я поднялся на четвёртый этаж, и остановился перед нужной дверью, потом прислушался, никого.

- Открывайте, и сразу в сторону, - шепотом произнес я, досылая патрон в патронник.

Когда дверь открылась, у меня вдруг возникла мысль, что, возможно, этот «Кедр» списанный, или неисправный, вот и валялся в нашей оружейке. Стало сразу не по себе, но я всё же пересилил свои фантомы и шагнул в прихожую. Так, зеркало сразу перед дверью, шкаф, запах духов, сразу понятно, что тут женщина живет. Но к этому запаху неуловимо добавился другой. Несло мертвечиной, какой-то гнилью, которая появилась и сразу испортила все впечатления от женских ароматов. Направо ванная и туалет, потом кухня, налево комнаты, куда идти? Вон дверь открыта, наверное, её зомби и выломал. Немного постоял, не решаясь идти дальше, а потом взял и разложил со щелчком приклад пистолета-пулемёта. Снова тишина, и я тихонько постучал по железной двери прикладом «Кедра». На этот раз в комнате кто-то зашевелился, и прямо на меня, не спеша, покачиваясь из стороны в сторону, вышел полуголый парень, лет двадцати пяти, худощавый, черноволосый, с синюшным лицом и мутными глазами. Я попятился назад и как следует прицелился. У «Кедра» очень специфическая мушка-целик, маленькое круглое колечко, а в прихожей очень темно. Я подождал, пока дистанция сократится до метра, и плавно вдавил на спуск.

Выстрел прозвучал довольно громко, немного резануло по ушам, но попал я сразу в голову. Мертвец завалился на меня, и я едва успел отскочить назад в коридор. Голова стукнулась об порог, и зомби разлегся прямо в дверном проёме. Я подождал немного, но мертвец лежал без движения, попал я точно в лоб, наверняка мозг поражен, а без мозгов не могут жить даже тупые ходячие мертвецы. Теперь осталось вытащить это тело на лестничную площадку, оттащить чуть в сторону, и вызвать труповозку. Дежурному я сам сообщу об этом. Кстати, что теперь писать в рапорте? Патрон то мне нужно будет списать. Застрелил живого ходячего мертвеца? Нужно уточнить этот вопрос, и узнать, какой сейчас правовой статус у этих зараженных. А то привлекут самого. Кстати, кто-то будет проводить экспертизу, я в живого или в мёртвого стрелял? А если вот так убить живого человека, а потом сказать, что стрелял в зомби?

- Там одежда его осталась, - услышал я робкий голос из-за спины.

- И хрен с ней, - взял я труп за ноги и развернул головой назад, в квартиру, а потом потащил на лестничную площадку.

Голова стукнулась о дверной порог, и коричневая жидкость оставила грязный след на бетонном полу. Я потащил тело в сторону, потом спустил с лестницы, и на каждой ступеньке раздавался глухой удар костей черепа о бетон. Страшный хруст, видно, что кости переломаны и мозги вытекают мутной кровавой жижей. Бросив труп между этажами, я выдохнул и посмотрел на Катю. Она стояла, кусала губы и глядела то на меня, то на труп.

- Вы на обед ехали, давайте я приготовлю чего-нибудь? – выпалила она невпопад.

- Благодарю, - покачал я головой, - аппетита нет, если вот на ужин…

- Заходите на ужин, я буду ждать, - улыбнулась девушка, но как то кисло.

Мы расстались, недовольные друг другом, и я побежал вниз по ступенькам. Не знаю почему, мне вдруг стала неприятна эта женщина. Наверное, как увидел этого полуголого зомбака – юношу, так сразу симпатия и пропала. Ну зачем такого домой тащить? Вроде красивая, умная, совсем, что ли, кризис в отношениях? Он же моложе её лет на десять. Как только я спустился на первый этаж, у меня зазвонил телефон. Кто говорит? Нет, не слон, дежурный Белов.

- Сергей Васильевич, как там дела?

- Нормально всё, зажмурил очередного зомбака, еду писать рапорт, - угрюмо буркнул я ему.

- Не торопись, Василич, - как обычно, своим бодрым голосом протараторил Андрей, - тут ещё заявочка нарисовалась, набережная Федоровского, дом десять, у человека в тамбуре заражённый мертвец, выйти не может.

- Мертвец не может выйти? – съязвил я.

- Нет, - спокойно отреагировал Дежурный, - заявитель не может выйти.

- Так пусть дома сидит, нехрен шастать, - усмехнулся я, - что теперь, Сергей Васильевич в каждой бочке затычка? – перспектива снова заходить в подъезд и отстреливать ходячие трупы мне не улыбалась.

- Василич, очень прошу, - жалобно затянул дежурный, - с Москвы звонили, там этот орёл в Администрацию Президента написал.

Я вздохнул, попросил ещё раз продиктовать адрес и установочные данные заявителя, и сел за руль. Ехать было недалеко, я остановился перед нужным домом, обычная старая пятиэтажка, сталинка, по моему. Высокие потолки, надежные стены, и красивый вид на Волгу. Нужный подъезд был оснащен кодовым замком, и я набрал номер квартиры, в которой жил заявитель. После первого же гудка мне ответили.

- Полиция, откройте, - произнес я банальную фразу, и дверь запищала.

А вот дальше произошло непредвиденное. Сразу, как только я открыл дверь, на меня бросилась старуха с растрёпанными волосами и мёртвыми глазами. Я отбросил, точнее, постарался отбросить ходячего ударом ноги, но та пошатнулась и снова атаковала меня. «Кедр» висел на шее, я вскинул пистолет-пулемет и левой рукой передёрнул затвор, забыв о том, что патрон уже был в патроннике. Затвор заклинило, так как патрон перекосило в выбрасывателе. Я снова и снова дергал за рукоятку затвора, но безуспешно. Пришлось опять быстро толкнуть ногой мёртвую старуху, на этот раз я хорошо вложился в тайский удар «тип», зомбачка отлетела в подъезд, и дверь автоматически закрылась. Я вынул магазин, снова оттянул затвор в пистолете-пулемёте, вытащил патрон, убрал его в карман и по новой привел «Кедр» в боевое положение для стрельбы одиночкой, вставив магазин и дослав патрон. Опять звонок в нужную квартиру, и опять недовольный голос.

- Что на этот раз?

- Откройте, полиция.

- Я вам уже открывал, в чём проблема? – раздраженно сказал молодой человек.

- Ни в чём. Не открываете, я ухожу, без каких либо проблем, сидите дальше в квартире, - усмехнулся я и хотел разворачиваться, когда дверь запищала во второй раз.

Я быстро распахнул её, вскинул пистолет-пулемет и всадил пулю точно в лоб стоящей на входе старухе. Зомби по инерции упала прямо на меня, пришлось ещё раз ударить «тип» и уложить её так, что бы не мешала открытию двери в подъезд. А мне понравилась эта машинка, «Кедр», точно кладёт, удобно сидит в руках, и весит всего ничего. Правда, точно такое понятие, стрелял то я практически на сверхблизких дистанциях. Осторожно осмотрел подъезд, труп у стены, лестница дальше, двери, почтовые ящики. Оставил входную дверь открытой, подложив камень под неё.

- Вы там совсем, что ли? Я три раза звонил в полицию, мне не ответили, написал президенту, и прислали какого-то мудака в гражданке? Да я, знаете, куда сейчас напишу, - продолжал истерить юнец откуда то сверху, и я увидел видеокамеру прямо над входом. В слова этого придурка я не вслушивался, а слушал то, что происходит в подъезде, любые посторонние звуки, голоса, топот ног, скрежет зубов, дыхание. Хотя, какое у мёртвецов дыхание?

Поднялся на первый этаж, тишина. На второй, тут тоже тихо. Только на третьем я заметил его, спрятался за углом у стены, и стоит, не шевелится, как будто ждёт меня. Это зомби, точно зомбак, больше некому.

- Эй, приятель, выходи! – сказал я, но мертвец так и остался стоять за стеной.

Попасть ему в голову так было нельзя, или подходить ближе, или выманивать его.

- Выходи, кому сказал! – чуть громче повторил я, и уже совсем разозлившись, закричал, - выходи, кому говорю, скотина! – и топнул ногой.

Как ни странно, дверь на третьем этаже открылась, и какой-то парень в джинсах и серой футболке, в очках и с длинными волосами, близоруко щурясь, вышел в тамбур. Мертвец сразу оживился, сделал два шага по направлению к нему, я уже вскинул «Кедр», но не стал стрелять, так как парень и мертвец были на одной линии огня.

- Мудак, свали, - зло крикнул я выбежавшему студенту.

- Вы это мне? – гневно произнёс он, поправляя очки.

- Тебе, кретину! – крикнул я, узнав тот самый голос из домофона.

- Да как вы смеете… - гневно начал свою речь заявитель, но я не стал его слушать, сместился вправо и выстрелил в затылок зомбаку.

Ещё бы мгновение, и он схватил этого дурака. Выстрел прогремел в подъезде очень сильно, ударил мне по перепонкам, и сразу запахло пороховыми газами. Вышедший на площадку парень сразу присел на корточки, а мертвяк, медленно повернувшись в мою сторону, стал падать вниз с лестницы, прямо на меня. Я отскочил в право, дав ему пролететь дальше, и посмотрел на того мажорика, что вызвал полицию.

- Что… Как… Зачем? Да как вы смеете… убийцы, твари, - разразился он братью.

Я просто развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел спускаться вниз по ступенькам. Достало уже всё это за сегодняшний день. А мог бы и по роже ему съездить, очень хотелось, кстати.

- Нет, вы просто так не уйдёте! – крикнул мне вслед осмелевший юнец, - вы мне фамилию свою назовите, и немедленно!

Я остановился на несколько секунд, посмотрел на тело мертвеца под ногами. Уже начал вонять, следом укусов не видно, не понятно, откуда этот красавчик взялся в подъезде, вроде бы одет прилично, пальто длинное черное, волосы причесаны, брюки на нём, ботинки кожаные черные, дорогие, наверное. Какой-нибудь госслужащий, или адвокат, они так одеваются. Как раз госслужащие и адвокаты, а так же прочие офисные клерки – самая уязвимая для эпидемии прослойка общества. Интересно, почему он охотился именно на этого парня? Не на меня, не стремился выйти из подъезда? Пришёл сюда и ждал, пока тот выйдет, не спроста всё это.

- Слушай, а ты кем трудишься? – обернулся я к орущему парнишке.

- Айтишник я, на дому работаю, а что? – неожиданно ответил он мне.

- Этот к тебе шёл? – показал я на труп.

Очкарик посмотрел на тело, пожал плечами и сказал.

- Наверное, это коллекторы, я им денег якобы должен, а я ничего не должен, они просто твари…

- Ничего себе… Оружие есть в доме? – так же без эмоций спросил я.

- Нет, - покачал он головой, - а зачем оно мне?

- А затем, что бы в следующий раз самому в башку этому, - пнул я ногой лежащее тело, - выстрелить, а не писать херню всякую президенту. И долги отдавать нужно вовремя!

Я сплюнул под ноги и пошел спускаться по лестнице, не обращая внимания на визги за спиной. Придурок блин, всё настроение испортил. Целый день мне сегодня не везёт. Но странное поведение зомби-коллектора меня заинтересовало. У них что, память какая-то остается после смерти? Выходит, что так. Очень интересно.

Когда я садился в машину, мой телефон затрезвонил вновь. Немного проехав, я переключился на нейтралку, нажал на тормоз и посмотрел, кто звонит. Конечно же, дежурный Белов. А вот пошел бы ты нафиг, товарищ капитан, не буду отвечать на звонок, скоро сам приеду к тебе. Сбрасывать я не стал, просто убрал телефон назад в карман куртки, поставив на беззвучный режим. Включил первую передачу, поехал в сторону отдела и…

И проехав метров двести, свернув за угол дома, чуть не врезался в толпу. Несколько человек с битами в руках дрались с ОМОНом. Я видел, как одному сотруднику попали прямо по шлему, тот упал и остался лежать на асфальте. Омоновцев было человек десять, а хулиганов – около двадцати, причем. Реально здоровых и подготовленных бойцов, и к ним уже подтягивались еще пяток, одетых в непонятные яркие куртки, как будто футбольные хулиганы устраивают беспорядки на матче. На меня, сидящего в «Ниве», они, слава богу, пока внимания не обращали. Я достал вибрирующий в кармане телефон и ответил.

- Василич, там гоблины (сотрудники ОМОНа) помощи просят, ты же с оружием, подтянись, стрельни в воздух, а?

Простота, блин. Ну стрельну я в воздух, и что? Кого я этим остановлю? Влезать в массовые беспорядки по гражданке – хуже нет. Замесят и свои, и протестующие. Но ситуация показалась мне критической. Сотрудников почти взяли в кольцо. Двое остались лежать на земле, и я сам чётко видел, как вокруг головы одного из лежавших растекалась большая лужа крови. Плохо с резиновыми дубинками драться против бит и арматурин, особенно при численном перевесе нападавших в два раза.

Я рванул на машине назад и в сторону, вышел и выхватил «Кедр» из-под куртки. Автомобиль оставил повернутым в противоположную от драки сторону, с работающим двигателем. Это на случай, если придется быстро удирать отсюда. Разложил приклад, прицелился, и выстрелил. Попал точно в бедро одному из нападавших, как раз тому, кто пинал лежащего сотрудника Росгвардии. Выстрел остался незамеченным в пылу борьбы, и я, прицелившись снова, всадил пулю в спину одному из командиров этих «повстанцев», здоровому парню в красной толстовке с буквой «С» посередине. Тот заорал и упал на колени, и тут же на меня обратили внимание. Теперь не мешкать, или ближайшую, или самую опасную цель. Ближайшим оказался невысокий крепкий паренёк с битой в руках. Повернувшись ко мне, он сразу слёг на асфальт с пулей в животе.

Выцеливать по ногам мне было некогда. Я не великий стрелок, и, скорее всего, тупо потеряю время на точный выстрел. А корпус – вот он, метров пятнадцать, не промажу. Ещё двое драчунов свалились с криками, и перевес в драке явно стал склоняться в сторону блюстителей закона. Меня уже заметили эти бандиты, или кто они там, но, почему-то не побежали в психическую атаку, а бросив своих раненых, нападавшие рванули в сторону домов. Омоновцы преследовать их не стали, что понятно. Старший у бойцов, с погонами прапорщика, высокий и худощавый паренёк в каске, с разбитым забралом, тяжело опустился на асфальт. Я поставил пистолет пулемёт на предохранитель, бросил на ремень и вытащил из кармана удостоверение в развернутом виде.

- Старший опер Коровайкин, свои, мужики, полиция!

Мало ли что, какие непонятки могут возникнуть, тут себя сразу обозначить нужно. Один боец ОМОНА был мёртв, второй в тяжелом состоянии. И почти у всех мелкие травмы.

- Слушай, опер, отвези до больницы нашего сержанта, - обратился ко мне тот самый долговязый прапорщик.

Я показал на четыре тела, лежащих на асфальте. Тот, раненый в бедро, смог убежать следом за остальными.

- А с этими что делать?

- Похрен, - буркнул прапор, - вызовем скорую, только нифига она не приедет, сегодня с ума все по сходили. Нас высадили тут, сказали перехватить группу малолеток, а тут эти, с битами, выскочили…

Впрочем, раненый пришел в себя, и с поездкой в больницу решили повременить до прибытия своего доктора. Первую помощь своим раненым оказали, но даже бинтов на всех не хватило, у одного из омоновцев была аптечка, но на всех оказалось мало. Четверым раненым хулиганам так вообще ничего не делали, двое просто лежали и истекали кровью. Я позвонил в дежурку, и Белов обещал прислать группу и скорую, но сказал он это как-то неуверенно. Ничего, будем ждать, мне теперь спешить некуда, славная была охота. Как бы не закрыли меня теперь с этой стрельбой. На первый взгляд, все основания есть, нападение на сотрудников Росгвардии, убийство одного из них при исполнении служебных обязанностей. Подождём, как всё обернётся.

Глава 5. 22 марта, суббота, вечер.

Глава 5. 22 марта, суббота, вечер.

Напрасно я волновался, следователь так и не приехал, вместо этого озвонил мне на сотовый. Наверное, Белов ему мой номер дал. Спросил, как все произошло, почему применил оружие, какие были основания, задал несколько уточняющих вопросов, потом я передал трубку старшему у ОМОНа. Следак пообщался с ним минут пять, потом снова попросил меня, и сказал, что бы я сам писал осмотр места происшествия, а так же допросил этих подозреваемых и ОМОНовцев.

- Отдельное поручение я по факсу вышлю, - с умным видом заявил следователь по фамилии Блинов, - выехать сейчас не могу, завал у нас, на митинге куча трупов.

Следователю виднее, но и мне тоже чужую работу выполнять резона нет. Снял на сотовый место происшествия, записал кратко на видео показания сотрудников ОМОНа, потом приехал здоровый «КамАз» с красной полосой и надписью «Росгвардия» на боку, он увез раненых в больницу, всех, и наших, и тех, кого я подстрелил. Я только мельком успел записать показания одного из подозреваемых, невысокого крепыша в фирменной куртке болельщика. Кстати, никакой он, как выяснилось, не болельщик, маскарад всё это. Это я уже понял, когда решил немного спросить этого ухаря про футбол. Сам носит куртку «Спартака», а болеет за «коней», как он выразился. Не будет настоящий болельщик так путаться, «кони» - это ЦСКА, Спартак – «мясо». Подставные это футбольные фанаты, подстроено всё. Правды от раненого так и не услышал в тот вечер.

- Мы шли, они тут типа стояли, ну мы и хотели просто мимо пройти, и вот, - морща лоб, повторял задержанный.

Я поправил ему повязку на груди, видимо, легкое ранение, оклемается быстро. Хотя, кровь вон, проступает через бинт, и ИПП, приложенный к ране, весь в крови. Это уже приехавшие на «КамАзе» росгвардейцы помощь оказали, так что, скорее всего, жить будет. В этой ситуации спрашивать его дальше смысла не было, и я плюнул, а потом крикнул сотрудникам.

- Увозите!

Машины уехали, раненых и убитых увезли. Омоновцы тоже все прыгнули в подъехавший микроавтобус белого цвета с красной полосой, и умчались в неизвестном направлении. Я в гордом одиночестве остался стоять на набережной, разглядывая пятна бурой крови. Потом я посмотрел на Волгу, и залип минут на пять. Бетонные перила-поручни местами начали осыпаться, но красоты это не портило. Огромный стадион затих на противоположном берегу Волги, как будто грозная крепость перед штурмом. Несколько льдинок плыло по течению, чайки кружились в небе и кричали, легкий ветерок трепал мне волосы, а я вот так стоял и не мог оторвать взгляд. Как будто вижу всё это в последний раз. Вот сегодня стою, и никуда не спешу, а завтра уже просто не смогу такого себе позволить. Я тряхнул головой, прогоняя дурные мысли, и почувствовал зверский голод. Обычно на «сутках», или на суточном дежурстве, я много не ем, забегу в магазин, накуплю булочек и йогурта, и так перехвачу до вечера. Не стал изменять традициям и сейчас завел машину и доехал до ближайшего продуктового магазина. Охранник на входе неприветливо глянул на меня, сжимая в руках туристический топорик, но «Кедр» под одеждой не разглядел, и я прошёл в сам магазин. Набрал свежих булочек и две банки йогурта, рассчитался наличным на кассе без особых проблем, и решил поехать в родной отдел.

Конечно, глупо я поступил, объяснения с сотрудников не взял, с подозреваемых тоже, ограничился видеозаписью на свой смартфон. Раньше, в подобной ситуации, когда дело касалось лично меня, я всегда педантично и тщательно все документировал. Сам не знаю, что на меня нашло. С одной стороны, сейчас схватится этот следователь Блинов, прилетит, начнёт метать громы и молнии, почему стрелял, да какие основания… Но я, как ни странно, был уверен, что не прилетит. Наступили времена, когда стрельба на улицах стала нормой. Да, это страшно звучит, но, скорее всего, так оно и есть. Самые мрачные прогнозы, самые страшные истории про апокалипсис, начинают становиться явью. Полиция, Росгвардия, даже ФСБ - никто из этих структур больше не сможет защитить простых горожан на улицах города. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Наш корабль, или город, страна, весь наш мир, в конце концов, подобно «Титанику», уже столкнулся с айсбергом, вода хлынула через переборки, но судно пока остаётся на плаву. Как долго оно продержится в таком состоянии, и сколько народу спасется, рассевшись по шлюпкам, зависит сейчас от нас. И от меня в том числе, как бы это не пафосно звучало.

Не удержавшись, я полез в пакет и хрустнул булкой, а потом продолжил смотреть вперёд, на реку. Пока тут ни одного суденышка, навигации нет, только льдины плывут, медленно уменьшаясь в размерах. Плывёт такая громада и тает. Метров сто, ещё сто, потом ещё, и уже чуть меньше стала льдина. А через тысячу метров, глядишь, станет в два раза меньше. И секунды её жизни стремительно тают вместе с твёрдой основой. Не находите, очень на нас похоже? Я ведь тоже, как и многие сейчас, плыву по течению. Пока я твердый духом, но становлюсь все податливее, и скоро растаю, принимая новый правила игры, новые законы этого погибающего мира.

Горячая булка исчезла, растворилась в моих руках, растаяла во рту, а я открыл зеленую бутылочку йогурта и поднёс к губам. Хорошо, сразу захотелось поспать немного, но, увы, поспать мне сегодня вряд ли придётся. Подъехав к отделу, я увидел несколько стоявших машин с характерной надписью «Полиция». Два «Патриота» и одна «Веста». Постового у входа не было, и вообще, дверь оказалась заперта, и я постучал ногой несколько раз. Открыл мне сам Белов, быстро затащил внутрь и захлопнул входную дверь, заперев ей на замок.

- Осторожнее, - зашипел он, - новый приказ из Москвы пришел, переходим на казарменное положение. Никого посторонних в здание управления не пускать, всех осматривать на предмет укусов и прочих ранений.

- Спохватились, - скривился я уголком губ, - а сегодня у тебя двое укушенных тут сидели, где они? – показал я на пустые лавки напротив дежурки, но Белов только пожал плечами в ответ.

- Бегать я, что ли, за ними буду? Ушли куда то… Ладно, - хлопнул он меня по плечу, - пошли, что покажу.

Он постучал в бронестекло, и помощник дежурного, невысокий старлей, открыл железную дверь, отделявшую Дежурную часть от входа в отдел. Я прошёл следом за ним, а Белов взял с пульта красную папку, полистал и достал листок бумаги.

- Вот, «ШТ» пришла, - бережно протянул он мне шифротелеграмму, - читай!

- Всему старшему начальствующему офицерскому составу территориальных Органов Внутренних Дел. С двадцать второго марта сего года объявляется круглосуточное дежурство всех без исключения сотрудников в зданиях ОВД. Сотрудники полиции, находящиеся в отпусках, подлежат немедленному отзыву и включению в рабочий график дежурств. Необходимо усилить группы немедленного реагирования для выездов по обращению граждан с целью ликвидации очагов заражения. Табельное оружие в отношении зараженных разрешено применять в упрощенном порядке, - я отвлёкся от текста «ШТ» и посмотрел на Дежурного.

- Читай, читай, там дальше, - ткнул он пальцем в бумагу и достал из пачки сигарету.

Я не видел раньше, что бы Белов курил. Сейчас вообще с этим строго, борьба с курением в полиции развернулась не на шутку, все курилки позакрывали, полный запрет на эту пагубную вредную привычку в здании полиции, а тут сам Дежурный, практически главный, после ответственного от руководства, человек в отделе полиции, курит в Дежурной части, на виду у… Впрочем, в Дежурке было пусто, только я, Белов, и его помощник. Безусловно, видеокамера под потолком работала и выводилась в закрытый канал, ответственный от руководства мог спокойно увидеть это безобразие и…

- Кто сегодня ответственный? – неожиданно спросил я.

Белов затянулся, выпустил кольцо дыма перед собой и произнёс.

- С утра полковник Васин был, развод провел и свалил, на звонки не отвечает, - он ещё раз затянулся и, немного подумав, сказал, - думаю, он совсем свалил. Два автомата у меня схватил и пистолет, расписался за стволы, как положено, сел в свой «Мерседес» и адьюс, амигос.

- Мда, дела, - покачал я головой.

- Ты дальше читай, - ткнул снова в бумажку Белов рукой с дымящейся сигаретой и чуть не прожег её.

- Всем сотрудникам, несущим службу, с двадцать второго марта установить ежесуточную надбавку в размере 10 (десять) тысяч рублей. Служебные обязанности исполнять круглосуточно, не считаясь с личным временем.

- О как! – поднял палец в вверх Белов, - бабки всем обещают, а смены не будет. Я теперь бессменный дежурный, а ты бессменный опер. Если, конечно, завтра смена не придет.

- Придёт, - неуверенно ответил я, - куда они все денутся? За десятку выйдут.

- Заплатили бы её, эту десятку, - буркнул Белов, затушил о подошву ботинка окурок, выбросил его в корзину для мусора и направился снимать трубку очередного трезвонившего телефона.

- Отдел полиции номер шесть, дежурный, капитан Белов, - вяло ответил он.

Я присел рядом на вращающийся стул, у пульта и снял трубку другого трезвонившего телефона.

- Полиция, слушаю вас.

- У вас там что, перерыв? Второй час дозвониться не могу! – мужской голос в телефоне гневно собирался высказать мне претензии, - у нас тут мертвец по подъезду ходит, никто выйти не может, он бросается!

- Оружие есть в доме? – спокойно спросил я.

- Чего? – непонимающим голосом переспросил звонивший, - я говорю, приезжайте срочно и уберите его.

- Я повторяю, огнестрельное оружие у вас есть? – все так же спокойно и четко повторил я.

- Нет, а почему вы спрашивайте? – опешил незнакомец.

- А потому, что вы мудак, - не повышая голоса, ровным тоном продолжал я, – мудак и кретин, раз оружие до сих пор себе не завели. Топорик, молоток, бита – берите всё, что найдете. Выходите и бьете его по голове, только бить нужно сильно, что бы мозги вылетели. Тогда он будет нейтрализован.

- Почему вы хамите? Я сейчас на вас такую жалобу напишу! Быстро фамилию свою назвали! – завизжал голос в трубке.

- Я так и знал, что вы не мужик, а баба, - рассмеялся я, - моя фамилия слишком известная, что бы называть вам её. Короче, вы поняли, бейте по голове, выехать к вам никто не сможет, ночью мы не выезжаем, личного состава нет в наличии. Диктуйте адрес, возможно, утром прибудут новые сотрудники и кто-то к вам приедет, а пока сидите дома, если такой с… - я не договорил до конца, звонивший повесил трубку.

Телефон зазвонил снова, но я не стал отвечать. Не моя это работа, пусть Белов отвечает на звонки. Но дежурный, по видимому, тоже устал от подобной деятельности и следующий звонок проигнорировал. Помощник дежурного, старлей с лицом ребёнка, что-то мямлил в третий телефон, и я решил тоже подымить.

- Андрюх, дай закурить? – хлопнул я по плечу усталого Белова.

Тот полез в карман, достал мятую пачку «Винстона», выбил одну сигарету, протянул мне и щёлкнул зажигалкой. Дымок приятно обжёг легкие, я затянулся ещё разок и спросил.

- А что у тебя за машину стоят у входа? Куда все разбежались с маршрута?

Белов посмотрел на меня тревожным взглядом, встал, взял с пульта связку ключей, открыл один из железных сейфов и достал оттуда бутылку коньяка.

- Лозань, ответь семьсот четвёртому! – внезапно ожила, до того молчавшая рация.

- На приёме Лозань, - быстро ответил Белов.

- Мы возвращаемся, все нормально, минут через десять будем.

- Ждём с нетерпением, семьсот четвёртый!

- Уф, - перевёл дух дежурный, откупоривая уже початую бутылку.

Аромат дорогого коньяка тут же заполнил всю дежурную часть, перебив запах табачного дыма, оружейного масла и сгоревшей проводки. Или мне это просто показалось? Ужасно захотелось выпить алкоголя, вот прямо сейчас, смакуя, пригубить чуть-чуть, для начала, а потом жахнуть сразу грамм сто пятьдесят.

- Группа с заявки возвращается, - пояснил капитан и плеснул в кружку из под чая коньяку, - четыре часа на связь не выходили. Там разбойное нападение, вроде, задержанный есть. Ну, будем, - поднял Белов кружку с коньяком и протянул мне вторую.

Я влил в себя обжигающую жидкость, совершенно не почувствовав вкуса. Все это напомнило мне далекие девяностые годы, тогда именно так и было, заявки и звонки по телефону сыпались, не переставая, дежурный и опера бухали на стуках, а проверок не было совсем. Вот и вернулись весёлые времена!

- А машины стоят перед входом, это кто? – спросил я, глубоко вздохнув. Закусить коньяк было нечем, но это и не требовалось, слишком он мягкий был, такие не покупают, такие только дарят. А Белов начал наливать ещё понемногу нам в кружки, и даже достал откуда-то два яблока и протер их листком бумаги.

- Завтра весь личный состав собирают, всех-всех, - откусив кусок от яблока, поведал он, - особо важные объекты будем охранять. Со штаба ГУ МВД звонили, машины наши, отделовские, просто из гаража выгнали все, что на ходу. Военных поднимут и нам в усиление дадут. Надеюсь, у них оружие будет, а то у нас в оружейке, - он выдохнул, поднял кружку, и залпом выпил, - шаром покати. Несколько стволов осталось и всё.

- Подожди, - протянул руку я за своей долей, - там же наверняка пистолеты табельные остались, не весь же личный состав вооружился?

- Да, закрепленные есть, - кивнул капитан и снова потянулся за сигаретами, - но как я их выдам? Вдруг хозяин придет?

Пауза повисла в дежурке, которую вновь нарушила трель телефонного звонка. Но даже помощник дежурного плюнул и со стаканом в руках пошел к нам.

- Слушай, Сергей Васильевич, там же задержанные в клетке сидят, следак сотку (задержание в порядке ст. 91 УПК РФ) так и не выписал, да и не выпишет, наверное, - внезапно вспомнил Белов, - ты бы разобрался с ними, кого нагнать, а на кого рапорт по мелочи (мелкое хулиганство)?

- Оно те надо? – скривился я.

Очень уж не хотелось разбираться с этим дерьмом. Это что выходит, натаскали в камеру разного отребья, хулиганов, жуликов всех мастей, следователя нет, теперь мне нужно принимать решение? Если что, то виноват окажется тот, кто отпустил. Но и держать дольше положенного времени нельзя, в этом случае виноватым будет дежурный. С другой стороны, сейчас такой бардак твориться, что семь бед – один ответ.

- Давай, - решился я, – маякни там своему помощнику в КАЗе (комната административно задержанных), что бы мне выдал все документы, рапорта, и жуликов на принятие решения.

Белов начал звонить по внутреннему телефону, а я нажал на кнопку внутренней двери и направился по коридору налево. Перед железной дверью с окошком – кормушкой я остановился и нажал на кнопку звонка. Через некоторое время лязгнул замок, и дверь открылась передо мной настолько, насколько позволяла натянутая железная цепь – специальное устройство в камерах. Я шагнул в отрывшуюся щель, и поприветствовал высокого и здорового сержанта.

- Здорова, Вадик, - протянул я ему руку.

Фамилии Вадика я не знал, только слышал, что он деревенский, работает тут сутки через трое и уезжает к себе куда-то в область. Вадик как раз уплетал сало на столе и запивал молоком. Наверняка парное, свое. Ростом Вадик был под два метра и широк в плечах, если бы не живот, который выпирал из-под служебной рубашки с галстуком, вполне бы мог сойти за атлета. А так было понятно, что он – обычный деревенский рыхлый вахлак, проводящий большую часть жизни в праведном грубом сельском труде, а не в спортзале. Красное лицо было тому подтверждением.

- Здоровее видали, - пожал Вадик своей мозолистой пятернёй мою ладонь и тут же вытер её о свои форменные штаны.

- Что тут у тебя с книгой жулья? У кого сроки подходят? – протянул я руку и взял со стола журнал учета задержанных.

- Да у всех почти, - быстро закивал головой сержант, - следователя нет, Белов молчит, а крайний я останусь. Как завтра сменюсь, так прокуратура и набежит. Вам все равно, а меня посодють.

- Не боись, не посодють, - передразнил я его.

Так, эти семейные, то есть, дома подрались, ждут суда, что бы получить свои пятнадцать суток, но суда сегодня не было, можно выпускать. Вот эти пятеро сегодня на митингах задержаны, пусть сидят до утра. И двое по уголовке, Петя Рыжий и еще один, крадун, с этими нужно что-то решать. У Пети снова сто одиннадцатая статья, тяжкие телесные. Материалы у Белова лежат, но следователя нет. Нужно его забрать на время к себе в кабинет, оформив, что отпустили, а потом, через некоторое время, снова привезти. Типа напился и хулиганил около отдела.

- Давай этого мне, - ткнул я пальцев в знакомую фамилию, - с концами.

Вадик пожал плечами, взял со стола связку ключей, шаркая ногами в сланцах, прошел до двери в камеру, посмотрел в глазок, потом открыл дверь и крикнул.

- Пономарёв, с вещами на выход!

Петя рыжий, привычно заложив руки за спину, вышел из камеры, встал лицом к стене и ждал, пока сержант запрет железную дверь. Вадик быстро управился, коротко бросил задержанному.

- Вперёд!

Петя послушно повернулся и вошел в ту комнату, где сидел я. Надо сказать, он сильно не удивился, расписался, забрал ремень, шнурки, сигареты «Мальборо», зажигалку и три тысячи рублей денег, потом, не вставляя шнурки и ремень, неся всё охапкой, пошел впереди меня на выход. Мы прошли по всем коридорам, поднялись на третий этаж, пошли к моему кабинету, и мне снова показалось, что в кабинете начальника уголовного розыска кто-то есть. Как будто шаги услышал и срежет за дверью. Я прошел мимо, открыл свою дверь ключом, включил свет и запустил вперед Рыжего.

- Присаживайся, Андрюха, - указал я ему на стул для задержанных.

Вот так, почти под полтинник человеку, а всё «Андрюха». Нет бы по имени – отчеству, да, видно, не заслужил, не смотря на свою бурную биографию. Все стулья у нас с железными ножками и спинками, а этот – деревянный, перемотанный скотчем. Садясь на него, человек чувствует себя неуверенно, на кого-то эти психологические трюки действуют. На Петю рыжего не действовали совсем, он и не на таких стульях сиживал. Пономарев спокойно уселся на стул, держа в руках свои нехитрые пожитки.

- Да вон туда положи, - указал я на стоящий рядом стульчик, нормальный, с железными ножками.

Мы сидели какое-то время, а потом я спросил сам неожиданно даже для себя.

- Закурим, что ли?

Курить в кабинетах строго воспрещалось, у нас даже видеокамеры поставили, не для того, что бы ловить курильщиков, а что бы следить за операми, как они проводят опросы задержанных и свидетелей. Не дай бог, ударят кого-то. Только эти все камеры давно не работали, говорят, что мыши перегрызли провода. Возможно, мыши тут не при чём, но все равно, камера, что сейчас висела у меня в кабинете под потолком, никуда изображение не передавала, и вообще была выключена. Мы затянулись с Андреем Петровичем Пономарёвым, авторитетом уголовно-преступной среды по прозвищу Петя рыжий, вместо пепельницы я использовал старый грязный стакан. В это стакан обычно наливали воды подозреваемым, если было опасение, что они больны туберкулезом. Конечно, стакан мыли, но все же…

- Как оно на воле то? Ты же одиннадцать лет отмотал? – задал я первый вопрос.

- Да я не понял пока. Неделю всего и погулял, - охотно отозвался Пономарёв, - но поменялось всё, конечно.

- Да уж, были времена, - кивнул я головой, потом встал и распахнул окно в кабинете.

Свежий весенний воздух сразу ворвался к нам сквозь железные решётки, которые были обязательны в оперативных кабинетах. Запахло рекой, прелой травой и почему то свежими булочками. Наверное, рядом заработала недавно открытая пекарня. Единственное окно в кабинете выходило во внутренний дворик, и никаких красот я в него не увидел, только стена нашего здания, да дома высоко на откосе. К тому же, явно было мало света, фонари практически не горели, а на улице уже стемнело.

- Знаешь, Василич, я смотрю на тебя, а ты тоже карьеры то не сделал, - усмехнулся «Петя», - в шестом отделе был, а сейчас простым опером в районе бегаешь. Наверное, на пенсию начальство выгоняет?

- Что есть, то есть, - кивнул я головой, затянулся, и затушил окурок в стакане, - но по любому, это лучше чем в полтинник снова на зону топать, да ещё по особо тяжкой статье, - парировал я.

- Верно говоришь, - вздохнул Пономарёв, - мы ведь как, пока там, за решкой, только и ждёшь, что выйдешь на волю. А как вышел, вроде бы оказывается, что оно тут не для тебя всё, и снова назад идёшь. Да и у вас, Василич, не лучше.

На философию потянуло старого жулика, но так даже лучше. Наверное, нужно мне с него явочку (явка с повинной) оформить, на всякий случай, и дежурному Белову дать. Только Пономарёв авторитетный жулик, не будет он, скорее всего, писать на себя признание. Вроде бы и не отнекивается, не как малолетки борзые, я не я, докажи. С достоинством обычно держался, что моё, типа, то беру, но лишнего на себя не позволю накинуть. Да и брал как – вроде подписывал, но и всё, подробностей не говорил, ни кто подельники, ни куда что дел.

- Тоже, небось, как пёс на цепи, всю жизнь о свободе, то есть, о пенсии мечтаешь, - продолжал рассуждать Пономарёв, доставая из пачки вторую сигарету, - а как вот она, свобода, нет больше цепи – так не идешь никуда за периметр, привык.

Разговоры с жуликом, это такое дело. Долго, тяжело, муторно, но очень необходимо. Вот просто чувствую, что сейчас расколю этого матёрого волка. Оно и так всё понятно, есть потерпевший, есть свидетели, только в материалах дела их показаний нет, отпустить придется этого Петю-рыжего завтра, если следователь не подсуетится. Да и не рыжий он совсем, седой весь, как лунь. Ну а мне то какая выгода с того, что засажу этого жульбана? По идее, никакой, но свою работу нужно все равно сделать качественно и до конца, я так привык, это мой девиз. Встал, открыл сейф ключом, достал бутылку водки. Хорошая, «Сормовская», хоть и дешёвая, для таких случаев берегу всегда, взял две стопки из ящика стола, на закуску булочку свою оставшуюся положил, разломив пополам на бумажном листе с протоколом допроса. Зубами открыл крышку на бутылке, ловя жадные взгляды Пономарёва. Разлил по стопарям огненную жидкость и сделал знак глазами жулику.

- За встречу, что ли?

- Давай, - сразу согласился тот, протянул руку с наколотыми перстнями, статья за кражу и за разбой обозначали эти наколки.

Чокаться мы не стали. Каждый выпил за своё молча, молча же отломили каждый свой кусок от булки и закусили.

- Я ведь, Василич, - начал Пономарёв, - и жил то по настоящему в девяностых. Вот там жизнь была, а сейчас что? – развел он руками, видно, на старые дрожжи попала водка.

Я свою водку не допил, да и наливал себе в два раза меньше, снова взял в руки бутылку и повторил, себе немного, Пете – полную стопку. Снова выпили, и авторитета понесло.

- Тогда порядок был, люди за базар отвечали, беспредела не было. Нет. Бывало, - осёкся он, - но мы следили. А сейчас? Молодой баклан не следит за словами и с кулаками лезет. Нехорошо в авторитетной компании грязно ругаться. Ну проткнул я ему ливер, раньше бы он и вякнуть на меня не посмел бы, а сейчас? Сейчас он типа блатной, а бежит вам заяву писать. Что твориться в мире, а, Василич? – пьяно посмотрел на меня жулик.

- А сейчас то же самое, что и в девяностых твориться начинает, - ответил я Пете, и еще, я тут не говорил, но ты вокруг-то смотрел сегодня? Мертвецов на улицах видел? – я так и не притронулся к своей стопке, Пономарёв пил в этот раз один.

- А что на них смотреть, они постоянно там ходят. В центре, у вас тут, поменьше, да, а ты куда-нибудь на «Щитки» сходи, там, где бараки деревянные, там эти мертвецы постоянно с утра на «мерзавчик» стреляют.

- Да нет, - покачал я головой, - настоящие мертвецы, зомби то есть.

Петя пожал плечами и отвернулся. Я налил ему третью, и последнюю на сегодня стопку, закрутил пробку на бутылке, убрал её в сейф, звякнул ключами и положил их себе в карман, поправив на груди висевший «Кедр».

- Смотри, расклад такой, - начал я финальный итог своей комбинации, - ты сейчас сам все описываешь. Как, куда, за что, куда нож выбросил… Подожди, не перебивай, - поспешил я, видя, что Пономарев скривился в злой ухмылке, - я все это кладу в папку, а завтра, если следователь, - тут я запнулся, не зная, как пояснить жулику всю трагичность ситуации.

- Короче, есть шанс, что ты завтра своими ногами отсюда пойдешь дальше гулять по этой грешной земле. И это не разводка оперская, ты же меня знаешь, - показал я открытые ладони, - ситуация такая в городе. Нам приказ пришел не задерживать за ерунду, а проникающее ножевое по новым временам – ерунда. Под подписку пойдешь, а может, и совсем чистоганом выйдешь. Я что про зомби то разговор завел…

Короче, через пятнадцать минут Петя рыжий писал явку с повинной, а я курил у окна. Вроде бы, все нормально, но чувство выполненной работы у меня не было. Что-то тут не так, что-то неправильно, тяжесть на душе. Не из-за Пети и моего обещания отпустить его, вовсе нет. Тут всё глубже и серьезнее. Я действительно думал, что никакого следователя утром не будет и Пономарёва придется выпускать, тут дело в другом. Когда меня самого выпустят из этого районного отдела полиции. Не застрянем ли мы тут вместе с Петей рыжим надолго? Хотя, почему с Петей? От то выйдет, а я?

- Василич, попроси, что бы меня в отдельную хату определили, - оторвался от своей писанины Петя, - а то с бакланами сидеть всю ночь неохота, поспать хочу.

Я молча кивнул, затушил окурок, прочитал его художества, убрал в папку и мы пошли на выход, снова в камеру. Рапорт о хулиганских действиях гражданина Пономарёва я написал и приложил, пусть Вадик протокол составляет о мелком хулиганстве и появлении в пьяном виде. Внезапно моё внимание снова привлек странный звук в кабинете начальника розыска. Как будто там что-то упало. Я подошел к двери, прислушался. Точно, ходит кто-то. Ломать дверьжелания не было, и я посмотрел на Пономарёва.

- Открыть сможешь? - ткнул я пальцем в замок.

Тот склонился, посмотрел пару секунд, хмыкнул и сказал.

- Инструмент есть?

Мы зашли обратно в мой кабинет, и я вытащил перед жуликом несколько изъятых отмычек. Тот выбрал парочку, посмотрел на них внимательно, потом подошел к двери запертого кабинета, повозился минут пять, замок щелкнул, и дверь с табличкой открылась, не просто открылась, а как будто что-то ударило в неё изнутри. Петю рыжего спасло то, что в кабинете было две двери. Вторая дверь на какое-то время задержала мертвеца, и я успел вскинуть «Кедр», и, не раскладывая приклад, дослать патрон в патронник.

- В сторону! – заорал я, Пономарев отскочил вправо, а в дверном проёме показался Дима, мой начальник розыска, теперь уже бывший.

На мертвенно бледном лице покойника блестели странные мутные глаза, костюм на груди был заляпан непонятными бурыми пятнами. Правая рука, которой он хватался за дверную ручку, была перевязана бинтом. Вскинув пистолет–пулемет, я выстрелил точно в лоб, и зомби откинуло назад, на вторую дверь, которая тут же оказалась забрызгана его мозгами. Покойник медленно осел в дверном проёме, а Пономарёв громко выругался. Я осмотрел кабинет – стол, портрет, сейф, диван, на столе фотография Димы с женщиной и ребёнком, семья, наверное. Потом быстро хлопнул труп по боку, забрал из оперативной кобуры табельный ПМ и один запасной магазин, сунул себе за пояс пистолет, а магазин положил в карман, ещё раз бегло осмотрел кабинет, всё чисто.

- Бери его за ноги, и давай, топай вперёд, - сказал я Пономарёву, беря труп Дмитрия за одежду около головы.

Глава 6 22 марта, ночь.

Глава 6. 22 марта, ночь.

Дима Савин и при жизни был грузным человеком, а после смерти казался совсем тяжеловесом. Килограмм сто, не меньше, наверное, было в нём. На лестнице, возле второго этажа мы остановились перевести дух, облокотившись на железные перила. Я сам мужик не хилый, метр восемьдесят, около девяносто килограмм, да и Пономарёв не слабый детина, но почему-то оба сильно устали. И еще труп постоянно норовил выскользнуть из рук, пальцы не слушались и разжимались, а куртка, за которую я тащил тело, трещала по швам. На площадке ковровая дорожка, покрашенные в желтый цвет стены и пластиковая дверь на второй этаж, где располагались кабинеты дознавателей. Дверь была закрыта на магнитный замок, теперь так модно всё перекрывать в отделе, что бы посторонние лица не ходили. Открыть такую дверь можно только приложив магнитный ключ, или нажав кнопку на пульте у дежурного. Ну или ударив ногой, но это в самом крайнем случае, и с первого раза не сработает, раза три нужно сильно приложиться. Свет на этаже горел, и я заглянул за дверь, в длинный коридор. Тут же кто-то побежал от моего взгляда в дальний конец и скрылся за углом, в неосвещенном месте.

Я видел только спину в форменной полицейской куртке, кто это был, не узнал. Интересно, кому понадобилось убегать от меня в своём отделе? Или у сотрудника поехала крыша, или перепил. Был ещё вариант, что это тоже зомби, как и Савин, укусили на заявке, решил отлежаться в кабинете и обратился, но зомби не бегают, а у сотрудников, что спят в кабинетах, есть хорошая привычка запирать за собой дверь. По крайней мере, я всегда так делал, да и быстрых мертвяков ещё не встречал. В любом случае, хорошо, что все этажи и отделы перегорожены дверьми, просто так эту пластиковую перегородку не сломать, как уже говорил, бить нужно сильно по ней, а мозгов у мертвеца приложить магнитный ключ точно не хватит.

- Понесли, немного осталось, - вытерев рукавом пот, сказал я Пете рыжему.

Тот кивнул, взял бывшего начальника уголовного розыска за ноги, и потащил следом за мной вниз по лестнице. У дежурной части мы опустили тело на пол на глазах изумлённого Белова так, что голова покойника с треском ударилась о плитку.

- Это что за номер? – удивленно вытаращил он глаза.

Я вкратце пояснил ситуацию. Белов присвистнул, крикнул помощника, и они вдвоём оттащили труп к выходу из отдела.

- Положим тут, я утром труповозку вызову, - непонятно к кому обращаясь, сказал Андрей.

Я отвел Пономарёва назад в камеру, благо тот шнурки и ремень так и не надел, положил в карман, опытный арестант, и сейчас достал их и понес в руках.

- Все равно сейчас отберут, - пояснил он.

Я выложи на стол перед Вадиком рапорт о том, что вышедший час назад из камеры гражданин Пономарёв напился и громко орал матом прямо перед входом в отдел полиции, за что и был мною задержан до принятия решения о назначении административного наказания. Утром ответственный по отделу должен был расписать протокол, или штраф, или в суд, для вынесения сурового приговора о нескольких сутках административного ареста. Не забыв просьбу жулика, попросил Вадика определить его в отдельную камеру. Сержант молча кивнул, и открыл дверь в свободную клетку.

- Эй, начальник, выведи в туалет, сил нет терпеть! – услышал я голос из КАЗа.

- Сейчас, подожди немного, - крикнул ему Вадик, а я покинул это душное помещение, с грохотом захлопнул за собой железную дверь и пошел к Белову в дежурку.

В это время на входе забарабанили в дверь, и дежурный открыл её. В отдел ввалились трое патрульных с автоматами. У одного рука была перебинтована, и сквозь повязку проступали капли крови. Следом завели двоих задержанных с наручниками за спиной, молодые парни лет двадцать – двадцать пять, худые, с характерной кавказской внешностью. Последним зашёл опер, Виталик Захаров, паренёк двадцати шести лет от роду, выпускник нашей академии МВД. Уже два года он работал в нашем отделе, но так никакого авторитета себе не наработал. Зато катался на новенькой «Тойота Камри» и ходил с айфоном последней модели. Вот оно, молодое поколение ЕГЭ. Я показал Белову, что поднимаюсь к себе в кабинет и буду на телефоне, и пошел. Разбираться с очередным задержанным в мои планы не входило. Силы не беспредельны, я планировал запереться в кабинете и поспать до утра, хотя бы часов до шести. Это молодой я бегал всю ночь, а потом ещё утром, чуть ли не вставляя в глаза спички, носился по району, дорабатывал материалы. Сейчас я знал, что ничего толкового ночью ты не сделаешь, лучше выспаться, как следует, и со свежими силами утром идти в бой. Или на убой, это уж кому как повезёт.

Проходя мимо двери в отдел дознания, я снова прислушался к посторонним звукам, и снова мне показалось, что кто-то ходит там. Наверняка мертвяк, нужно сообщить Белову. Поднялся выше и позвонил, но, как обычно, трубку телефона Белов не снимал. На моём, третьем этаже, было всё спокойно. Двери в кабинеты заперты, в туалете тоже чисто, никого не видно и не слышно, посторонних не замечено. Сейчас Виталик наверняка придет в свой кабинет, он себя на дежурстве работой не любил перегружать. Я запер дверь к себе, разложил диван, скинул куртку и ботинки, но прежде, чем завалиться спать, достал из ящика стола поясную кобуру под ПМ и осмотрел трофейный савиновский ствол. Восемь патронов в одном магазине, восемь в другом, Дима не выстрелил ни разу, но, тем не менее, мертвец его укусил. Сдавать оружие Белову я не буду, в суматохе про него забудут, а мне второй ствол пригодиться. Пистолет в кобуру, «Кедр» на спинку стула, свет выключить, окно закрыть, и спать.

Я умел себя заставить засыпать в любой ситуации, нужно подавить своё волнение, отвлечься от реальности и представить что-то успокаивающее и приятное. Я представил. Как мы с Татьяной ездили в отпуск, в Крым. Море, солнце, лазурный берег, горы на горизонте, и Татьяна в купальнике тащит меня за руку в воду.

- Сережа, ну пошли, Серёжа, ну пошли!

- Серёга! Серёга! Серёга, открывай!

Я открыл глаза и сразу вскочил с дивана, прямо в носках. В дверь колотили снова и снова.

- Василич, твою мать, мент поганый, ты живой? – голос Белова я сразу узнал и крикнул в ответ.

- Сам такой.

Потом быстро обулся, подумав, что хорошо бы сменить носки. К аромату сигарет прибавился не совсем приятный другой запах, исходящий от моих ног. Ещё бы, сутки на ногах уже. Я всегда, приходя домой с дежурства, менял бельё и принимал душ. Казалось, этот запах такой въедливый, что проникает повсюду, в одежду, под кожу, в волосы. Особенно запах из тюремных камер, этот я ни с чем не спутаю, это навсегда. Шлёпая ботинками по холодному полу, я открыл сначала одну, потом вторую дверь.

- А я уж было подумал, что ты тоже, как Савин, - выдохнул влетевший в комнату Белов.

Лицо у него было опухшее, глаза красные. Похоже, что капитан так и не прилёг за прошедшую ночь, и я мысленно снова похвалил себя, что успел выспаться. Посмотрел на часы, половина седьмого, а лег я около одиннадцати, почти семь с половиной часов, хорошо поспал.

- Пожрать есть чего? Может, кофейком угостишь? – зевнув, присел на стул дежурный.

Я молча достал из пакета парочку купленных вчера булок, себе на завтрак берег, ну да чего для хорошего человека не сделаешь, включил чайник, взял «Кедр» со стула и, по стариковски шаркая ногами, отправился в туалет на этаже, оставив Белова в кабинете одного. В туалете всё, как обычно, так и бывает после дежурства в выходной день. Все чисто, бумаг в корзине для мусора немного, запахов посторонних не прибавилось. Я умылся, прополоскал рот, зубной пасты у меня с собой не было, обходился пластинками «Орбита». Посмотрел на себя в зеркало, немолодой мужчина, строгие черты лица, легкая небритость и тяжелый взгляд. Не сказать, что прямо с рекламного плаката, но и не урод. Помахал руками немного, изобразив бой с тенью, что бы окончательно проснутся, и пошел назад.

Белов уже хозяйничал, размешивал кофе в кружке, звеня ложкой. Пачка сигарет вместе с зажигалкой валялась на столе, а булки мои были все съедены, до крошки.

- На меня кофе хоть догадался сделать, - усмехнулся я, доставая из его пачки сигарету и щелкая зажигалкой.

Сизый дым быстро наполнил комнату, и я снова открыл окно. Солнце уже встало, птички чирикали на ветках деревьев, пока еще ветки голые, но вот-вот появятся первые листики. Пусть пока меленькие и едва зеленые, но с каждым днём они будут все больше и больше, и скоро весь вид за окном мне перекроет одна большая ветка. Если я, конечно же, доживу до этого момента, или останусь работать в этом кабинете. Белов подвинул ко мне чашку с дымящимся кофе и тоже чиркнул зажигалкой.

- Усиление прибыло, рота солдат из Шумиловской бригады, взвод спецполка ДПС и шестая рота полка ППС, с Главка майор заявился, сейчас будем разводить по местам боевой славы, - пояснил мне Белов.

- Ну, а я тут при чём? Такие славные спецподразделения должны без меня справляться, - подавил я зевок и затянулся сигаретой.

Горький дым приятно обжег легкие, и я вспомнил это давно забытое чувство, когда после суток, отпахав все как лошадь, выходишь из управления и закуриваешь первую за утро сигарету, красота, свобода!

- При том, что ты вместо Савина теперь начальник Уголовного розыска, - с пафосом произнёс Белов.

- Эт кто меня так повысил? Что, Тушкин с перепою явился? Ай… – я обжёг губы горячем кофе и чуть не пролил его себе на брюки.

Тушкин – это Тушин, наш новый начальник отдела, тот самый, кто хотел меня спровадить на пенсию.

- Нет, - покачал Белов головой, - товарищ полковник так и не соизволил явиться, это с ГУ МВД по области так постановили, Коровайкин самый старший сейчас в отделе, и по званию, и по возрасту, пусть вступает в должность исполняющего обязанности.

- А меня спросили, - усмехнулся я и затушил сигарету в том самом стакане, куда и вчера кидал бычки, - согласен я вступать в должность?

- Хорошо, - кивнул головой Белов, - у нас тут Виталик Захаров, Ринат Мустафин и Коля Балашов, все летёхи. Весь, так сказать, личный состав. Давай Виталика командиром поставят, он уже вчера с три хрена накрутил, пусть тобой покомандует?

Поступать в распоряжение Захарова мне не хотелось, и я промолчал. Пусть будет так, все равно, чувствую, командовать мне недолго, или с Главка кого пришлют, или…

- Что он вчера натворил, - лениво зевнув, спросил я.

- В своём стиле, - зевнул Белов в ответ, - с кавказской диаспорой хотел вопросы решать, задержанных разбойников отпускать. Я сказал, что ты утром придешь и сам решение примешь. Обиделся, ты что… - усмехнулся дежурный.

Я улыбнулся вместе с ним. Такое за Захаровым водилось, на счет срубить деньжат по лёгкому он мастак, это ведь не глухари раскрывать, это раз, и бабки на кармане. Только обычно подобные сотрудники долго не задерживаются в розыске, или на зону, или на гражданку уходят.

- То есть, решено, вступаешь в должность? – хлопнул легонько меня по плечу Белов, и я кивнул.

- Вот и отлично, пошли, сейчас развод будет, а потом…

Что будет потом, товарищ капитан не договорил, в коридоре раздался выстрел. И мы оба, не сговариваясь, вскинули стволы. Я «Кедр», а Белов свой ПСМ, который смешно смотрелся в его грубой лапе. Я быстро распахнул входную дверь и выглянул в коридор, стараясь сильно не подставляться. Прямо посередине лежало тело непонятного вида, в форменной куртке, полы раскинуты, без обуви, а рядом с телом стоял незнакомый мне сержант в форме и с АКСУ в руках.

- Что тут происходит, товарищ сержант? – грозно спросил я, и опустил свой пистолет-пулемёт.

- Да псих появился, я за ним, а он побежал по лестнице, вот, около вашей двери догнал его и успокоил, - виновато развел сержант в стороны руки, в одной из которых был зажат автомат.

Белов вышел из моего кабинета, убрал пистолет в кобуру, посмотрел на стоящего сержанта, потом на лежащий труп, подошел к нему и, взявшись за погон, перевернул. Сержант попал точно в затылок, коричневая жидкость растекалась по полу, но лицо у мертвеца было необычное. Зубы, как мне показалось, были чуть крупнее, и черты лица острые.

- Откуда он выбежал? – поднял Белов голову на сержанта.

- Из под лестницы, - виновато ответил тот, - меня за вами послали. Тут все двери открыты были, - показал он рукой на лестничный пролёт, - я пошел, а он выскочил на меня, я оружие вскинул, а этот, - показал он на труп, - бежать, ну я за ним. Он же мервец, так?

- Вроде так, - согласился с сержантом дежурный, - только мертвецы не бегают.

- Не бегали пока, - поправил его я, - вчера видел этого, на втором этаже от меня убегал, я подумал, что кто-то из наших, белочку поймал. Тебе звонил, не дозвонился, хотел предупредить.

Лицо этого мертвеца показалось смутно знакомым, наконец, Белов хлопнул себя по лбу и сказал.

- Это тот самый росгвардец, к дознавателю поднялся, опрашивали его, только это вчера утром было.

Я снова положил руку на рукоять «Кедра» и кивнул стоящим рядом Белову и незнакомому сержанту.

- А ну, пошли на второй этаж, посмотрим, что там происходит.

Ничего особенного, лестничный пролет, распахнутая дверь, как будто кто-то открыл её изнутри, видимо, ударил сильно, или просто прыгнул с разбега. И, самое главное, запах. Оттуда, из коридора, воняло мертвечиной. Я крепче перехватил в руках «Кедр», разложил приклад, уперев его в плечо, и, осторожно выглянув в коридор, пошел вперед.

- Белов, левая сторона коридора, открывай каждую дверь, - тихо скомандовал я дежурному, - если не открывается, оставляй её и иди дальше.

Белов кивнул, сжал в руках свой маленький пистолет и смешно, по киношному, как в западных боевиках, начал передвигаться вдоль стены.

- Сержант, - крикнул я застрявшему в дверях патрульному, - контролируй тыл.

У него АКС – 74 У, самый мощный из того, что у нас сейчас есть. С таким не стоит идти вперед, рикошеты будут, да и куда пуля полетит. Одному богу известно. Пробъёт дверь, может, и стены. Так что пусть стреляет только в самом крайнем случае, или когда никого рядом нет.

- Андрюх, - не поворачиваясь, сказал я идущиму чуть левее меня Белову, - в башку сразу бей, если что, тут близко, не промахнёшься!

Белов кивнул, и я толкнул очередную дверь, которая сразу распахнулась. Тут же в нос ударили зловония, как будто я снова оказался в морге для неопознанных трупов, там так же воняло, как сейчас в этом кабинете. На полу бумаги разбросаны и бурые пятна, а прямо посередине, рядом с разбитым и перевернутым столом, лежит обглоданный труп в форме старшего лейтенанта, женщина. Лицо все в рваных ранах, похожих на укусы. Глаз нет, пустые глазницы бестолково смотрели на меня, длинные волосы растрёпаны и все в запёкшейся крови, так как половины черепа не было, как будто кто-то ударил по голове кувалдой. На груди форма разорвана и грудная клетка как будто выпотрошена, внутренности валялись вокруг, и белые обломки рёбер торчали из-под формы. Ноги в рваных колготках раскинуты в стороны, с одной стороны вырван большой кусок мяса. Я отвернулся на долю секунды, и это меня спасло. Я успел отскочить в сторону и прижаться к стене.В следующее мгновение вырвало Белова, который стоял следом за мной, и его блевотина полетела на пол.

- Блин, предупреждать надо, - зло выругался я и вышел из кабинета, вытащив блюющего Андрея за собой.

Дверь я захлопнул, потом быстро проверил остальные кабинеты – все были заперты, в туалете тоже никого. На лестнице послышался топот ног, и к нам ввалилось человек пять ППСников, вооруженных автоматами.

- Что, кто, когда? – послышались их выкрики, но я сразу взял ситуацию под контроль.

- Внимание, бойцы, не толпиться тут, - властным голосом стал я раздавать команды, - двое, ты, - показал я на того самого сержанта, который и застрелил бегущего к нам зомби, и ты, я направил палец на крепкого и высокого прапорщика с красной рожей, почти как у Вадика, дежурного КАЗа, - берете тело на площадке и вытаскиваете на улицу, потом, - я сделал паузу, осмотрел стоящих бойцов еще раз, и передумал.

Не стоит заходить в этот кабинет, закроем дверь лучше, потом, когда все разойдутся по рабочим местам, я из камер возьму задержанных и заставлю их там прибраться.

- Потом все на развод и работать, - закончил я свою мысль и сам первый, поставив оружие на предохранитель, пошел спускаться в Дежурную часть.

Андрюха уже немного отошел, повеселел, что ли, и открыл другую бутылку коньяка. Сколько же у него там этих запасов? Представитель ГУ МВД был в форме, с погонами майора, лет ему было около тридцати, невысокий толстый штабной служащий, привыкший перекладывать бумажки с одного конца стола на другой, это было сразу видно, от моего цепкого взгляда такое не спрячешь. Майор уже пытался строить Белова, на что тот послал его и снова полез за бутылкой.

- Успокойтесь, не видите, нервный срыв у человека, - вежливо пояснил я, - у нас тут двое сотрудников погибло на втором этаже, а вы со своими планами лезете.

- Все равно, в первую очередь нужно выделить десять человек на охрану Кремля, - стукнул кулаком по пульту майор из Главка, - мне Копытов несколько раз на этом внимание заострял, там эвакуация проводится сейчас, нужно…

- Драпают, значит, суки - не дал ему договорить помощник дежурного с красными от усталости глазами, - наше все руководство свалило, никого нет, теперь эти бегут, а мы их охранять должны?

- Что? – майор выпучил глаза, - что ты сказал? Да я сейчас…

Тут он запнулся, ибо было не ясно, что он сейчас сделает.

- Так, все, товарищ майор, мы примем ваши указания к сведению, а сейчас, пожалуйста, покиньте помещение Дежурной части, у нас развод начинается, - вмешался я в этот спор и быстро стал отодвигать чужака к двери.

Наконец, железная дверь захлопнулась, и майор оказался снаружи, где уже толпилось несколько сотрудников в форме.

- Я этого так не оставлю, вы ответите! – строго погрозил он кулаком через бронестекло и, хлопнув дверью, вышел на улицу.

- Андрюх, куда личный состав расставлять, - спросил я сидящего на стуле и смотрящего в одну точку Белова.

- Решай сам, - отмахнулся он, - ты тут теперь самый старший по званию, по должности, и по возрасту.

- Ну, хорошо, - кивнул я головой, - карту района давай!

Развод проводили на улице, разместить всех в актовом зале было бы проблематично, а тут все как раз на своих местах, расставлены по подразделениям. Военных прибыло два полных автобуса и один тентованный КамАЗ, итого около роты, как я насчитал, почти двести человек. Солдатики стояли на солнце, о чем-то говорили между собой, переминались с ноги на ногу и поправляли свои форменные береты оливкового цвета, но меня больше обеспокоило другое. Они все были без оружия, только у троих офицеров я заметил пистолеты на ремнях. Вместо оружия у солдат на поясных ремнях висели резиновые дубинки, или ПР. Для пресечения беспорядков сгодится, для отстрела ходячих мертвецов – совсем нет. Что делать? Отправить их назад, в часть? Сказать, что бы выдавали оружие? А если они больше не появятся тут? Ладно, поставлю их вместе с полицейскими, у тех-то оружие есть, до вечера выживут – завтра с автоматами вернутся. Не в том смысле, что отберут у кого-то, а в том, что выдадут оружие в части.

Хотя рота ППС и называлось ротой, в ней от силы было человек сорок, и все они сейчас стояли передо мной. Взвод ДПС это еще девять человек, три автомобиля, и хорошо, что и те, и те вооружены огнестрельным оружием. Правда, у ДПС все больше пистолеты, только у одного я АКС –У заметил. У ППС – автоматы и пистолеты – пулеметы ПП - 2000. Я сразу отобрал несколько бойцов из ППС и оставил их в резерве, а так же на охране отдела полиции. Кроме тех двух бойцов, что сейчас вытащили труп на улицу и аккуратно положили прямо под деревянные подмостки, которые стояли на фасаде соседнего с отделом здания, такого же старинного, как и сам отдел, я отобрал ещё четырех человек. Всех с АКСУ, в шлемах и в бронежилетах. Собственно, почти весь личный состав ППС был так снаряжен. Остальных просто построил в линию, и для усиления придал каждому по двух бойцов из Шумилово. ДПСники должны были дежурить на главных направления к выезду из города, мост и Казанское шоссе, а так же контролировать ситуацию на автозаправках.

- Основная задача – дать людям спокойно покинуть город. Что бы без пробок и ДТП, а так же пресекать мародерство и бандитизм на трассе! – высокопарно сказал я и понял, что на стоящих передо мною сотрудников ГИБДД эти слова не произвели никакого впечатления.

Вот этот молодой лейтенант в белой рубашке ещё хоть вполуха слушает. А капитан с толстым животом стоит и ждет момента, что бы свалить. И я точно знаю, что поедет он не по моему заданию, а по своим, шкурным, делам. Трясунов ловить и капусту рубить. Но сделать я сейчас ничего не смогу, я и не командир им вовсе. Просто, как сказал Белов, больше некому, я самый старший остался.

Трех офицеров из Шумилово я отправил патрулировать улицы перед отделом, придав каждому по три бойца их же собственной роты. Они особо и не возмущались, покривили лица для виду и отдали под козырёк.

Таким образом, у меня осталось тридцать мобильных групп, которых я стал распределять по продовольственным магазинам, записывая позывной каждого. Обеспечить подвоз личного состава к местам несения службы так же должны были сотрудники ДПС, но у патрульных имелось несколько своих машин, на которые мы и усадили оставшиеся тройки.

- Несем службу до темноты, - начал я общий инструктаж, - потом выходим на связь и мы высылаем транспорт за вами. Особое внимание на ходячих мертвецов – отстреливать их точно в голову! За патроны и за выстрелы можете не отчитываться, как говориться, все спишем на текущую ситуацию.

Вот после этих слов повисла тишина. Не было ещё такого, что бы на инструктаже личный состав призывали применять табельное оружие, и никак не отчитываться за его применение.

- Главная задача сейчас – обеспечить людей всем необходимым, а именно продуктами питания, избежать беспорядков, мародёрства и грабежей, - продолжал я с волевым выражением лица, аж сам чуть не прослезился от своей речи, - и запомните, мужики, - чуть понизив голос, сказал я, - вы все крутые парни, я бы сказал, вы крутые полицейские. Когда руководство бросает личный состав в такой ответственный момент, вы вышли на службы по защите общественного порядки и личной безопасности граждан. Несите свое гордое звание «полицейский» с честью, и я надеюсь, что очень скоро, неделя, может, две, наступит время, когда закончится эта эпидемия, а вместе с ней и неразбериха. Все вернётся на круги своя, и вам выплатят положенное приказом вознаграждение в десять тысяч рублей за каждый день службы в особых условиях.

И снова ответом мне было торжественное молчание. Капитан ДПСник даже немного втянул свой живот, видимо, проникся моими словами, но сумма в десять тысяч рублей его явно не впечатлила. Странно, что он вообще сегодня сюда приехал.

- Все по местам несения службы, при возникновении внештатной ситуации – немедленный доклад. Удачи вам, парни, берегите себя! – и я дал команду по машинам.

Отвозили в несколько заходов, сначала тех, кто нес службу поближе, потом на окраины. В итоге, развод и расстановка личного состава заняла около двух часов. Но на какое-то время в районе, по крайней мере, в каких-то его частях снова наступила видимость порядка. Послышались одиночные выстрелы, это ликвидировали ходячих мертвецов. По рации стали доноситься знакомые доклады о заступлении на дежурство в заданной точке, о выстрелах по зомби…

Я теперь занимался созданием резервной группы и группы немедленного реагирования. Двух оставшихся ППСников и одного опера я определил в комендачи, или оставил на охране здания, и сразу поставил задачу по зачистке отдела полиции от посторонних и проверки на предмет наличия ходячих мертвецов. Выдал им ключи от всех кабинетов нашего отдела, которые нашел в сейфе у дежурного, а одного патрульного с автоматом и троих оперов определил в группу немедленного реагирования, благо, заявок с ночи было столько, что адреса не убирались на двух листах формата А четыре. А телефон в дежурке тем временем, все трезвонил и трезвонил. Отпустив Белова отдохнуть пару часов вместе с помощником и отправив группу по адресам, я в гордом одиночестве уселся за пульт дежурного и снял трубку телефона.

- Отдел полиции номер шесть, ответственный майор Коровайкин!

- Помогите, нас убивают, - тут же раздалось в телефоне.

Молодой женский голос громко кричал, что бандиты ломятся к ним в дом, а у них маленькие дети.

- Женщина, адрес говорите, и что за бандиты, сколько человек. Вооруженные или нет? – стал я задавать уточняющие вопросы.

Адрес был на окраине, частный дом почти на границе города, рядом деревня Афонино. Ехать группе туда около двадцати минут, но на этом направлении должны были быть экипажи ДПС, с которыми я тут же связался по рации.

- «Берёза один», «Берёза два», ответь «Лозани»! – громко проговорил я в рацию и повторил три раза.

- На приёме «Берёза два», - наконец, отозвался один из экипажей. Слышно было плохо, радиообмен шёл с помехами.

- Северная улица, дом двести пятьдесят два, разбойное нападение, срочно окажите помощь, - стараясь говорить чётко, передал я адрес, - преступников трое, вооружены гладкоствольным оружием, ломают двери и окна в доме. Заявитель – женщина с двумя маленькими детьми, как понял, «Бёреза»?

- «Лозань», принял, выдвигаюсь, - без особого энтузиазма отозвался мне экипаж ДПС.

Понятно, они больше пьяных водителей привыкли задерживать, а не вооруженных преступников, те не отстреливаются, а бабки предлагают. И оружие у сотрудников ДПС так себе, и опыта мало. Но больше посылать некого, не послать экипаж на такой вызов я права не имею. Пусть едут и работают, в конце концов, они такие же полицейские, как и остальные.

Я снова снял трубку телефона, представился и услышал в ответ.

- Мусора, скоты грязные, волки позорные, вам конец, отпустите немедленно Рамазана и Магомета, твари!

Глава 7. 23 марта, день.

Глава 7. 23 марта, день.

Голос в динамике служебного телефона продолжал грязно ругаться, периодически мешались нецензурные слова и мусульманские имена, я даже на несколько секунд убрал трубку от уха, а потом, когда словесный понос прекратился, спокойно ответил.

- Немедленно отпускаем, приезжайте и встречайте своих друзей. Приносим вам глубочайшие извинения!

Звонивший на том конце провода опешил, а я положил трубку. Голос был молодой, наверняка, дружок этих разбойников звонил, если совсем дурак, то приедет, а мы его тут встретим. Меня больше другое волновало. Раньше, в другой жизни, полицию, хоть немного, но боялись. Вот так открыто звонить, зная, что сотовый, с которого ты передаёшь свои угрозы, установят, не решались. А сейчас что-то произошло в сознании людей. Даже не что-то, а безнаказанность пьянила. Я сам чувствовал, как город остается беззащитным перед лицом новой опасности. Зомбей становиться все больше, этот понятно, но зомби не разумные. Их можно застрелить, как диких зверей на охоте, они не вооружены и не стреляют в ответ. На них можно охотиться, как на тех же волков или медведей, достаточно иметь огнестрельное оружие и патроны. При чем, что медведи поопаснее зомбаков будут, но почему то медведи не захватывают наши города, а просто прячутся в лесу. А вот эти двуногие дикие звери, бандиты и разбойники, могут сами охотится на людей, причем, они быстро собьются в стаи, и начнут искать добычу.

Снова звонок телефона отвлёк меня от мрачных мыслей, и я вздрогнул. Теперь я понял, как себя чувствует дежурные за пультом и почему они все такие дёрганные. Вроде бы, на первый взгляд, ничего сложного, сиди себе и отвечай на телефонные звонки. А вот нет, нервное напряжение очень большое, просто постоянно ждешь этот звонок, который точно не несет ничего хорошего. А вдобавок еще рация оживилась.

- Лозань, ответь «ноль сорок второму».

Я уже снимал трубку телефона, поэтому, ответить в рацию не успел. И снова на меня посыпался поток информации, на этот раз от кого-то и ГУ МВД.

- Главное Управление МВД, генерал-майор Таранов, - важно представился мне товарищ в телефоне, - с кем говорю?

- Ответственный по отделу полиции номер шесть майор Коровайкин, - ответил я, поняв, что забыл представиться, подвела дурная привычка.

- Коровайкин, срочно собирай личный состав, и давайте по следующему адресу, Верхнепечорская, дом…

- Какой личный состав? – перебил я звонившего, - нет у меня никакого личного состава, я да полтора землекопа в отделе.

- Ты что, не понял? – грозно, с раскатом, как будто оперный певец на распевке, заголосил генерал, - я тебе говорю немедленно…

- Нахрен пошел, говорю, - резко возразил я.

В другой ситуации я ни за что не стал так дерзить. Разбудил бы Белова, переложил с себя ответственность, мало ли кто он такой, этот генерал. Наверное, сказалось все, недосып, нервное напряжение, отсутствие руководства и сама ситуация. Достали меня все уже, сделай то, сделай это… А к московским генералам я особой любви точно не испытывал.

- Ты не понял, - снова начал свою песню генерал, - я тебе приказываю немедленно…

- Да всё я понял, нахрен, говорю, пошёл, - я положил трубку и начал шарить в ящике стола в поисках пачки сигарет, я видел, как Белов её убирал туда. Сигареты нашлись, я чиркнул зажигалкой и выпустил дым себе под ноги. Снова зазвонил телефон, и снова я снял трубку, на этот раз представившись.

- Слушай, майор, я по-хорошему пока прошу, - опять затянул свою песню генерал Таранов.

Несколько минут я слушал, как какому-то большому товарищу нужно срочно выйти из квартиры, а в подъезде ходят зомби, оружия нет, и он просит оказать хоть какую-то помощь. На этот раз я отказывать генералу не стал, записал адрес, по возможности, передам экипажам. Нужно связаться с «Берёзой», они всех ближе, но ДПСники на разбой выехали, и пока связи с ними не было.

- «Лозань», ответь «Ноль сорок второму», - от раздумий меня отвлекла радиостанция.

- На приёме «Лозань», - схватил я рацию, все же это кто-то из наших патрулей вызывает.

- Тут сотрудник ФСБ застрелил одного насильника, - начал меня грузить по рации один из наших патрульных.

Я внимательно выслушал и ответил.

- Документы проверьте, если всё подтверждается, то пусть сами разбираются. И ещё, - спохватившись, добавил я, - как мёртвые встанут, добейте, понятно? И оружие заберите, у убитых.

Ну вот, началось, хорошо хоть вооруженных сотрудников на улицах полно. По радио говорят, войска ввели в город, только не уточнили, в какой город. Хотя, чего тут гадать, в Москву всех потащят, в Москву. Первым делом спасаем Москву. А вот Кутузов, что бы спасти Россию, сжег Москву.

- «Лозань», ответь «Берёзе», - ожила рация снова.

- На приёме «Лозань», - ответил я и сразу насторожился.

Уж больно голос дрожал у вызывающего меня сотрудника ДПС, не смотря на помехи, это было хорошо слышно.

- «Лозань», я ранен, Ваня погиб, три двухсотых у нас ещё.

Это как ушат холодной воды на меня сейчас вылили. Нет, понятно, я сам послал ребят на эту заявку, но что бы сразу вот так… Я думал, может, не поедут они. Откосят, или шуганут просто этих грабителей, так ведь нет, пошли ребята на задержание, до конца…

- Что с тобой, «Берёза»?

- Дробь животом поймал, кровью истекаю… - еле слышно, ответили мне.

- «Берёза», все понял, оставайся на месте, сейчас будем! – я вскочил, стукнул в дверь комнаты, где отдыхал Белов с помощником и закричал, - Андрюха, подъём, я на выезд срочно.

Около минуты я безуспешно пытался доораться по рации до ГУ МВД по Новогородской области. Позвонил к ним в дежурку, тоже без толку. Потом схватил громкую связь и закричал в матюгальник на весь отдел полиции.

- Внимание, всем, задействованным в осмотре помещений, с оружием собраться в Дежурной части!

Я повторил это раза четыре, а сам проверил магазины у «Кедра». В итоге, остался один на тридцать патронов, второй пустой. Ну и ПМ ещё, два магазина и шестнадцать патронов. Примерно через восемь минут ко мне спустились трое оперов и два ППСника.

- Так, Коля и ты, - показал я на сержанта с АКСУ и на одного из оперов, со мной в машину, вы все остальные, - я обвел взглядом парней.

Вид, прямо скажем, не бравый. Усталые глаза, оружие у кого в кобуре, в ППСника на ремне автомат, дежурный Белов в белой форменной рубашке с черной полоской вокруг воротника…

- Сюда звонил какой-то мудак, сказал, что бы мы выпустили двух козлов ночных из КАЗа, повнимательнее. Мы выезжаем на помощь нашим ДПСникам, у них один двухсотый, один трёхсотый.

Я буквально выбежал из отдела и быстрым шагом полетел к своей «Ниве». Не привык я брать служебную машину, на своей привычнее завсегда. Та или сломается, или заглохнет в неподходящий момент, а моя ласточка не подведёт. Нажал на кнопку брелка, сел за руль, завел двигатель. Рядом плюхнулся Коля, невысокий худощавый парнишка двадцати пяти лет от роду, выпускник Академии МВД. Сержант с автоматом занял заднее сидение, и я, не прогревая двигатель, погнал по шоссе. Свой район я хорошо знал, и где, примерно, находится этот злополучный адрес, тоже представление имел.

Сейчас прямо вдоль речки и набережной, так быстрее получиться, и машин тут почти нет, потом сверну направо, в частном секторе, поднимусь в горку, и почти на месте, останется только по узкой асфальтовой дорожке вырулить к нужному дому. Солнце светило в глаза, но козырек у «Нивы» не спасал. Как то предательски, сбоку светит. Тёмные очки у меня имелись, но на данный момент находились дома. Не готов я был пока к апокалипсису, ой не готов. Даже свой новенький, купленный недавно плитник, на заднем сидении оставил, не надел. Слева разлилась Волга, медленно неся свои мутные воды в попутном с нами направлении. Справа возвышалась громада монастыря. Отреставрированные белые стены поражали своим величием и богатством. Но я не стал засматриваться на них, не до этого было. На улице прогрело до пятнадцати градусов, если верить термометру на панели, так что мне даже стало жарковато, и я чуть приоткрыл окно.

Сидевшие в машине опер и ППСник всю дорогу молчали, только во все глаза смотрели по сторонам, да Коля изредка поправлял свой пистолет на поясе. Когда я свернул с асфальта на грунтовку, засыпанную щебнем, и стал смотреть на номера коттеджей, которые пошли по обе стороны дороги, двухэтажные, из красного кирпича, все, как на подбор, с яркими фасадами и решётчатыми заборами, он неожиданно дослал патрон в патронник.

- Что случилось? – я оторвался от разглядывания названия улиц и номеров домов и посмотрел вперед, на дорогу.

Шатаясь и кивая головой, нам на встречу шёл сотрудник ДПС, в рваной форменной куртке нараспашку и в заляпанной кровью белой рубашке. Кровь бурым пятном отсвечивала в районе живота, но казалось, что полицейский совсем не замечал этого, что было не удивительно, так как он был мёртв. По моему, я видел этого гаишника сегодня на разводе, и, скорее всего, именно с ним я разговаривал по рации. Машина резко дернулась вперёд. Это я нажал педаль тормоза, и, сидевший впереди, Николай, чуть не ударился головой в лобовое стекло.

- Пристёгиваться нужно, - сквозь зубы бросил я, и выскочил на улицу.

Следом за мной хлопнули дверцы, это вышли двое моих подчинённых.

- Ты направо, ты налево и тыл, - указал я рукой сектора для наблюдения, а сам, спокойно разложив приклад у «Кедра», прицелился и выстрелил в голову идущему на нас зомби.

Как раз в этот момент тот споткнулся, и пуля попала в плечо, выбив небольшой кусок плоти. Ходячий мертвец чуть пошатнулся, но снова зыркнул своими мёртвыми глазами в нашу сторону, клацкнул зубами и чуть ускорился. Я прицелился во второй раз, и выстрелил. Метров двадцать было до цели, на этот раз попал точно, голова дернулась, зомби сделал шаг вперёд, и нога как будто провалилась в пустоту. Звук падения мёртвого тела гулко отозвался в голове, вот выстрелы воспринимались мозгом как нечто обыденное. А когда этот парень, или кем он там стал, рухнул на щебенку, стало не по себе. Одно дело, когда стреляешь в анонимных и незнакомых покойников, и совсем другое, когда убиваешь человека, с которым только что разговаривал, и которому отдавал приказы. Собственно, из-за твоего приказа он и погиб. Я встряхнул головой, подбежал к лежащему телу и похлопал, преодолев брезгливость, по кобуре.

Пистолета в ней не было, и я снова поднял голову в сторону, откуда этот зомбак вышел. Метров пятьдесят в сторону, дом так сразу и не виден от того места, где мы бросили машину. Тут много домов, и все разной планировки, но высокий трёхэтажный дом выделялся на общем фоне. Резной заборчик, деревья в палисаднике, балконы фигурные, стекла разноцветные в окнах. Сразу было понятно, что люди в нём жили достаточно обеспеченные. И прямо по дороге лежали три тела. Один, вроде как, в форме, точно наш. А вот двое других, скорее всего, бандиты. Ворота были распахнуты настежь, во дворе примыкающий к дому гараж открыт, и следы шин автомобиля на грунтовке перед воротами. Причем, проехалась машина прямо по трупу, который, ко всему, ещё и открыл глаза и пытался посмотреть в мою сторону, но как то странно. Скорее всего, ему позвоночник машиной перебило, где то в районе шеи, голова сдвинута неестественно. А зомби с перебитым позвоночником ходить и шевелится не может.

- Кххххххааа…..Крхххппшааа, - раздалось из открытого обезображенного рта у валяющегося зомби, что я не выдержал, подошёл к нему, вскинул пистолет-пулемет и пристрелил.

- Зря патрон потратил, - сказал мне подошедший сержант.

Картина, в целом, была ясна. Неизвестные подошли к дому, пытались войти внутрь, но на окнах массивные решетки, дверь железная. Тогда они стали болгаркой пилить дверь, вон пила валяется, видимо, у хозяина в гараже лежала, они и провод оттуда протянули к двери. Нападавших было двое, по виду не похожи на бандитов. Тот, кого я пожалел и добил, в синей рабочей спецовке, другой в истёртом камуфляжном костюме, старая армейская стекляшка. Бандиты так не одеваются. Совершенно не понятно, с чего им нужно было ломиться в этот богатый дом. Рядом с трупом второго нападавшего я заметил ружьё. Обычная двухстволка, «Иж – 43». Я думал о такой, когда выбирал себе оружие для охоты, но в итоге, взял полуавтомат. Поднял ружьё с земли, откинул стволы, выбросил стрелянные гильзы. Пошарил по карманам у трупа и нашел коробку с патронами. Двенадцатый калибр, пулевые, техкримовские, самые дешевые, рублей по тридцать они. Для охоты так себе выбор, но тут, видно, мужики явно не на охоту собирались. В другом кармане рваного камуфляжа я нашел еще шесть патронов, и всё сунул себе в карман.

Пока я шарил по карманам, труп зашевелился и открыл глаза.

- Твою же мать! – тихо выругался я, отскочил назад, откинул стволы ружья и вставил два патрона.

Я совсем забыл, что теперь все трупы будут вставать и продолжать свою грешную жизнь в виде зомби, если их не упокоить выстрелом в голову. Своих табельных патронов мне было жалко, кто знает, когда я пополню боекомплект? А вот испытать трофейное ружьё и патроны в самый раз. Щёлк, - поставил я стволы на место, вскинул ружьё и вдавил спуск. Выстрел прозвучал заметно громче и отдача непривычно, после «Кедра», толкнула приклад в плечо. Я привык уже к нарезняку, а с гладким стволом все немного по другому. Зато эффект от выстрела был гораздо круче. Голова зомби буквально лопнула у меня на глазах. Определенно, гладкий ствол имел свои преимущества. Подошёл ко второму телу, и на всякий случай тоже выстрелил в голову.

- Прощай, коллега, - тихо сказал я после выстрела.

Честно говоря, я просто не представлял, что делать дальше. Двери дома распахнуты, возможно, там ещё кто-то есть, может даже и живой, но оснований заходить туда у меня не было, а самое главное, не было желания. Мне совсем не понятна было, из-за чего произошла вся эта бойня. Несколько раз я пытался дозвониться в дежурную часть, но трубку никто не снимал, что было вполне естественно. Носимая радиостанция не добирала до отдела. Правда, стационарная станция должна была быть в машине ДПС, но почему то самой машины нигде не было видно. Наверное, те, кто уезжал из этого дома, прихватили и эту машину. Зачем? А кто его знает? Теперь могут выдавать себя за сотрудников полиции. Мне всё больше и больше начинало не нравиться все произошедшее. Не именно всё то. Что творилось в городе, это само собой никому не нравилось, а вот та самая ситуация. В которую мы сейчас попали. Что-то тут не так.

- Николай, сходи, осмотри дом, - принял я, наконец, решение, - а ты его подстрахуй! – бросил я сотруднику с автоматом. Который был в форме, а сам остался у открытых ворот.

Домики тут не бедные стоят, все больше по индивидуальной планировке, с высокими заборами и крепкими ставнями. Зачем отсюда убегать? А главное, как этим двум мужикам взбрело в голову нападать именно на этот дом? Опер с ППСником пошли в открытую дверь, а я внимательно поглядывал по сторонам. Не прошло и трёх минут, как я услышал шум двигателя приближающегося автомобиля. Благоразумно сразу отбежал назад от ворот и спрятался за угол дома, продолжая оттуда вести наблюдение.

- Внимание, к нам гости! – крикнул я в открытую дверь особняка, а сам залег за углом.

Времена наступили такие, что не понятно, чего ожидать сейчас от незнакомцев. Даже на полицию нападают, чего уж говорить о жуликах? На всякий случай, перезарядил ружье и бросил его за спину, оставив в руках «Кедр». Сообщать о происходящем своим сотрудникам, находящимся в доме я уже не мог, связи не было, и это было отвратительно, так как подъехавший черный джип, марку которого я не успел разглядеть, остановился прямо входа в дом, где мы находились. Дверцы распахнулись, и наружу выскочили четверо бойцов в черной форме с автоматами «Витязь» в руках. Я было перевел дух, и хотел уже выйти и представиться, но насторожило что-то в поведении этих людей. Я видел много сотрудников различных спецподразделений, но те, что сейчас вышли из машины, были не похожи ни на одно из них. Не знаю, но было что-то неуловимо неправильное в них. Черные балаклавы на лицах, форма с наколенниками на брюках и налокотниками на куртках, легкие бронежилеты, похожие на тот, что у меня валялся на заднем сидении «Нивы», брошенной метрах в пятидесяти отсюда, запасные магазины в подсумках… Вроде все так, все правильно. Эмблемы никакой не было на рукавах, и надписей не было. Обычно любая силовая структура старается сразу обозначить себя, надписи «ОМОН», «СОБР», «СПЕЦНАЗ», «ФСБ» сразу ярко выделяются на форме, а тут никаких опознавательных надписей. И форма слишком чистая, как будто вчера надели. У реальных бойцов она всегда потертая, поношенная, подогнанная, а у этих – новье из магазина. Нет, это точно не бойцы. Что мне делать? Выскочить из за угла и…

А тем временем, четверка боевиков уже подошла к входу в дом. Один против четверых я не справлюсь. Полоснуть очередью сразу? Нужно или по ногам бить, что бы стреножить, или точно в голову метить. Они все без шлемов. Мой пистолет – пулемет не пробьет броню. Да и какие основания у меня сейчас для открытия огня на поражение? Вдруг это сотрудники ФСБ, ФСИН, или ещё какого ведомства? Мало ли какие у них дела в этом адресе могут быть? Крикнуть громко «полиция»? Тоже не вариант. Сейчас меня не видно за углом, а тут сразу стану мишенью. Мою позицию подавят огнём и спокойно обойдут сзади. Затаиться и жать? Но в доме двое моих сотрудников, и кто знает…

Мои сомнения закончились, когда кто-то из моих бойцов в доме заорал: «Полиция!», а боевик в чёрной форме, стоявший у входа, громко заорал: «Контакт!», и дал длинную очередь в дверной проём. Кто бы не были эти люди, они уже не правы, первые открыли стрельбу. Я прицелился и дал длинную очередь на полмагазина, целясь по ногам. Трое бойцов сразу упали, один заорал и покатился по земле в сторону, выронив автомат из рук, второй просто шлепнулся за кучу мусора и принялся опустошать магазин, целясь во все стороны. Несколько пуль отрикошетили от стены, за которой я прятался, и кирпичные крошки обожгли мне лицо. Я прицелился и выстрелил в голову этому стрелку. Не промазал, точно уложил, тут метров двадцать было, не больше. Стрельба стихла, и я начал методично выцеливать остальных подраненных мною бойцов. Вот только режим огня нужно перевести, очередями сейчас не постреляешь, патронов мало осталось. В доме тоже шла интенсивная стрельба, там явно АКСУ работало, мат отборный долетал до моих ушей, а значит, это наши, значит, живы.

Вот я поймал лежащего противника в маленький круглый целик, подвел небольшую мушку на голову третьего бойца в черной форме, плавно надавил на спуск, пистолет-пулемет немного дернулся, железный приклад чуть заметно ударил меня в плечо, и кровавые брызги полетели на дорожку из гравия, куда уткнулась голова этого стрелка. Выстрелы в доме стихли, но зато послышался гул двигателя автомобиля. Кто-то подъезжал к нам, и это не могли быть наши. Наших, полицейских, тут нет, и по звонку соседей никто не приедет на выстрелы. Скорее, к нашим противникам приехала подмога, а это было не очень хорошо. Точнее, это было критично для нас. Темный силуэт промелькнул у ворот, и автоматная очередь легла прямо передо мной, взбив фонтанчики грязи. Я надавил на спуск в ответ, но выстрела не последовало. Патроны в магазине «Кедра» закончились. Тут же перекатился за стену, встал на колено, отомкнул магазин и все, остался только пистолет в кобуре и ружье. Скинув ружье со спины, я снял его с предохранителя, спокойно направил в сторону перезаряжающего магазин противника и дважды выстрелил. Того отбросило назад, это вам не игрушки. Это двенадцатый калибр.

В это время я услышал шум позади себя, обернулся и как раз во время. Тянув ко мне окровавленные руки и лягая челюстями, передо мной стоял мертвяк. Грязный и оборванный мужчина средних лет в рабочем комбинезоне. Не долго думая, бросил ружьё, выхватил из кобуры трофейный пистолет, дослал патрон в патронник и выстрелил в голову мертвецу. Зомбак рухнул мне под ноги, но проблемы это не решило. Я слышал чёткие команды за воротами дома, и понимал, что скоро нам хана. Мало того, что патронов осталось только в магазине пистолета, ну и ружьё еще, так и не понятна судьба своих товарищей. Можно, конечно, броском добежать до каменной стены, перемахнуть через неё и уйти. По-моему, сейчас это был единственный выход.

Послышался звук открываемого окна, и прямо передо мною, выпрыгнув вниз, оказался Николай, старший лейтенант из уголовного розыска.

- Толян готов, - прошипел он, сжимая в правой пистолет, а в левой держа чехол от ноубука, - эти козлы форму видели, но всё равно стрелять начали, суки.

Лицо опера было красным, струйка пота стекала по лбу, а левая кисть кровоточила. Решение я принял мгновенно.

- К забору, за мной! – быстро прошептал я, схватил Колю за плечо и толкнул вперёд.

Чуть не споткнувшись о тело под ногами, сам пробежал десять метров до красного крипичного забора на предельной скорости, а когда сзади послышалось тяжелое дыхание Николая, встал спиной к стене, чуть согнув ноги, и подставил ему скрещенные руки как ступеньку.

- Давай, ногой упирайся и прыгай.

Коля поставил свой грязный ботинок мне на руки, убрал пистолет в кобуру, схватил меня за плечи правой рукой, и я чуть привстал, давая ему толчок вверх, и опер, не выпуская ноутбук из рук, ловко перемахнул через забор, а потом спрыгнул на другой стороне. Я огляделся вокруг. Прямо впереди стена дома, слева, откуда я стрелял только что, обзор закрыт, справа кусты, нас не видно за домом, но в любой момент эти непонятные люди в черной форме могут показаться из-за угла и открыть огонь. Я прислушался, и услышал команды. Похоже, они медленно группировались на той стороне дома, не спеша идти на штурм. Повернувшись лицом к забору, я схватился руками за край стены, уперся ногой в кирпичи, подтянулся на руках и перемахнул через стену.

С другой стороны забора стоял недостроенный дом из белых квадратных блоков, с пустыми глазницами окон, повсюду глина и строительный мусор.

-За мной, - тихо скомандовал я и побежал параллельно дороги, по которой мы приехали к дому.

Калитка на прилегающей к дому территории оказалось открытой. Мы выбежали на улицу и по грунтовке добежали до того места, где дорога уходила направо. Еще немного по ней, и я увидел свою «Ниву», которую бросил, когда стрелял в зомбей. На стоящую у домов машину никто из приехавших боевиков не обратил внимания, мало ли кто тут может быть, и я ещё раз похвалил себя за то, что не стал брать служебную машину. Метрах в пятидесяти стоял черный микроавтобус, но никакого движения около него я не увидел. Видимо, бойцы зачищали дом, из которого мы только что убежали. Осторожно вдоль забора мы пробрались к машине. Я открыл переднюю дверцу и проскользнул на сидение водителя, а Коля рухнул на заднее пассажирское место. Сидеть мне мешал Иж – 43 за спиной, про который я почти забыл. Быстро скинул его на пассажирское сидение справа от себя, начал шарить в карманах в поисках ключей. Не хватало ещё ключи от машины потерять сейчас. Вот они, как обычно, в правом кармане брюк. Теперь заводим машину и спокойно, не спеша, поехали отсюда.

Нам это удалось! Мы без проблем выехали на главную дорогу, и я погнал в сторону отдела.

- Вызывай наших, - бросил я рацию Коляну назад, и тот начал бубнить.

- Лозань, Лозань, ответь, на приеме…

Глава 8. 23 марта, день-вечер.

Глава 8. 23 марта, день – вечер.

Вызывали без толку, никто не отвечал. Только Колян собрался бросить рацию, как в эфире прозвучало.

- Всем кто слышит, срочно помощь, сотруднику полиции нужна помощь, нападение зараженных, Фруктовая дом три, магазин «Магнит».

- На приёме, сейчас будем! – отозвался Коля в рацию и посмотрел на меня.

Нет, я всё понимаю, своим нужно помогать, но вот какого хрена? Сейчас срываться и … Ехать нам было несколько минут. Я прибавил газу, на сколько только способна была моя «Шевроле Нива», гнали под сто двадцать километров в час, и вскоре мы свернули на нужном светофоре направо, а потом быстро подкатили к нужному магазину. Слева от нас стоял длинный панельный угловой девятиэтажный дом, потом несколько разбитых киосков и сразу начиналась новая, панельная, серая девятиэтажка, стоящая перпендикулярно дороге. К торцу этой девятиэтажки и примыкал нужный нам магазин «Магнит». Прямо у входа шло пиршество. Несколько мертвецов, дружно чавкая, склонились над телом и жрали, разрывая руками куски плоти. Я резко затормозил на «Ниве», Колян дернулся вперёд, а после вцепился руками в панель.

- Че сидишь то, иди помогай! – зло прокричал я, доставая ружье.

Тот, первый, мертвяк, что был без одного глаза и в рваной одежде, посмотрел на меня, прежде чем я снёс ему башку. Тут и целится не нужно, вскинул Ижака на уровень его головы и надавил на спуск. Картечь разнесла ему голову, и я прицелился во второго, нажал на спуск, и тот же результат. Потом откинул стволы, выкинул дымящиеся пустые гильзы, залез в карман и вставил еще два патрона. Тощая тётка – мертвячка резво вскочила на ноги, я уже не успевал прицелится ей в голову, и выстрелил просто по силуэту. Зомби упала на асфальт и задергалась, видимо, я перебил позвоночник. Злость накатилась жуткая, прицелившись, застрелил ещё одного подростка – зомби, потом перезарядил и добил эту тётку. Правое плечо слегка побаливало с непривычки, все же отдача сильная у ружья.

- А вон ещё, Сергей Васильевич, - указал мне рукой Коля, который, неожиданно, появился рядом со мной. Видимо, надоело смотреть за результативной стрельбой по мертвякам из машины.

- Далеко, - махнул я рукой, нажимая рычаг на ружье, что бы откинуть стволы, - и патронов уже нет.

Кстати, я чего я торможу то? Я живу тут недалеко, и дома у меня как раз патронов около сотни двенадцатого калибра, то, что надо, двенадцать на семьдесят, вон как здорово мертвяков из ружбайки валить. Патроны, конечно, мои собственные, не служебные, но ради хорошего дела не жалко. В этот момент стеклянные двери магазина открылись, и наружу вышел сержант с пистолетом в руках. Страховочный штатный кожаный ремешок тянулся от поясного ремня до рукояти «Макарова», а сам ПМ стоял на затворной задержке.

- Вы как раз вовремя, - затараторил сержант, - а то я уже не знал, что и делать. Солдатов моих сожрали эти, - указал он на трупы.

- А ты где был в это время? – сплюнул я на асфальт.

- Так патроны все, - виновато начал оправдываться сержант, - они пошли, я начал стрелять, - показал он в сторону, где метрах в двадцати лежали еще два трупа, наверняка, те самые зомби, что шли, - так двоих завалил, а остальные… Солдаты с дубинками кинулись, да куда там.

Я разглядел среди трупов, добитых мною из ружья, куски мяса в камуфляже. Точно, солдатиков они и жрали. А с сержантом все понятно, расстрелял боекомплект по зомбакам, стрелять толком не умеет. Да с ПМа и на двадцать метров в тире не все попадали по мишеням, а тут в движении, и в голову. Ближе подпускать надо, ближе, и наверняка бить. Это только в кино бравые полицейские стреляют как спортсмены, а патронов у них бесконечное количество.

- Если патронов нет, то снимайся с поста. Пусть они, - кивнул я в сторону маячевшего за дверью охранника в черной униформе, - своими силами дальше.

- Есть! – обрадовался полицейский, и мне это слово напомнило о том, что я сам давненько ничего не ел.

- Кстати, о еде, - в дробовике оставалось два последних патрона, и я сунул его Коле, - контролируй тут пока, я в магазин, - а сам нащупал пистолет в кобуре.

Пусть восемь патронов будет, все же лучше, чем два. Перешагнул через гору мяса под ногами у входа, и чуть не поскользнулся на кафеле. Выругался, и вытер ноги о тряпку перед дверью, но все равно красные следы за мной оставались.

- Магазин работает? – спросил я у оробевшего охранника с топором в руках и у двух продавщиц, женщин лет около сорока.

- Работает, - кивнул одна, - только карты не принимаем.

Наличка у меня была, я взял одну из пустых тележек и покатил между рядами. Товаров уже стало заметно меньше, но мне на еду все равно хватит. Вот макароны, консервы, рис, каши быстрого приготовления, это то, что надо. Вот «Доширак», тоже сгодится, приеду в отдел, перекушу. Водка в бутылках, надо взять несколько штук. Хлеб уже несвежий лежит, не буду его, вот хлебцы для фитнеса есть, их беру. Накидал почти полную тележку, зарулил на кассу. Мне быстро все пробили, и я отдал три пятитысячные купюры.

- Эх и ничего себе, у вас цены поднялись? – расплачиваясь, покачал я головой, а продавщица в ответ просто пожала плечами.

Молча я выкатил тележку ко входу, открыл дверь, по пандусу спустил на дорогу, объехал трупы и покатил к своей машине.

- Сергей Васильевич, я сбегаю тоже? – спросил меня Николай, показывая на магазин, и я кивнул. Пока убирал все купленное в багажник «Нивы», подвинув трофейный Колин ноутбук, мой подчиненный прибежал назад.

- Сергей Васильевич, там карты не принимают, налички не дадите взаймы?

Протянул ему три купюры по пять тысяч, и обратил внимание, что зомби, те самые, что маячили метрах в трехстах, уже подошли совсем близко. Скоро придется снова стрелять.

- Коля, дай ружьё, - остановил я метнувшегося было к магазину опера, забрал свой ИЖ 43 и вздохнул.

Сержант забился в машину и нетерпеливо поглядывал из окна, периодически повторяя.

- Блин, долго он там?

Николай не спешил, а я стоял и наблюдал, как припадая на одну ногу, ко мне направляется пожарный в комбинезоне. Голова у него была в крови, на одной ноге был надет ботинок, другая нога шлепала босиком по большой луже на дороге. Именно на эту босую ногу зомби и прихрамывал. Поэтому так долго этот мертвец шел к нам. Сзади маячил второй, но тот, к моему удивлению, не спешил обгонять первого, пожарного, именно что тащился сзади него, постоянно прячась от меня за спиной идущего впереди. Ерунда какая-то, не могут же зомби быть настолько разумными? Когда осталось всего метров двадцать, и я уже вскинул ружье, что бы выстрелить, дверь в магазин открылась, и оттуда выбежал Николай с двумя корзинами продуктов. Я выстрелил, и точно попал в голову пожарнику. Сзади него странный зомби, с горбом на спине, тут же метнулся в сторону, за магазин, в кусты. Я не стал тратить последний патрон двенадцатого калибра, пятясь спиной, подошел к машине. Как только увидел, что Коля вместе с корзинками прыгнул в «Ниву», приземлившись рядом со мной, заведя двигатель, дал по газам.

Горбатый зомби было бросился за нами вдогонку, но я прибавил газу, и он отстал. Бежал этот мертвец очень странно, немного опирался на задние и передние конечности, как обезьяна, потом развернулся и поскакал в сторону магазина. Машина как раз проехала мимо пожарной части, и слева мы пролетели большое трёхэтажное здание, с огромными воротами. «Предупреждение, спасение, помощь» - такая надпись красовалась на пожарной части. Тишина, никого в нём не видно, только две пожарные машины стоят у входа, и этот факт, почему то, мне запомнился. Интуиция подсказала, что пригодится. Машины большие, проходимые, мощные. Дальше дорога была вся перекопана, и раздваивалась. Я поехал вниз, под уклон, по улице Яблоневой. Так мне нужно было выехать на Высоковский проезд, а там и до моей пятиэтажки рукой подать.

- Коля, бери рацию, и давай всем отбой, - повернулся я к оперу, всем группам. Пусть снимаются и по своим делам. Оружие можно не сдавать сегодня.

Я принял решение. Если ментов уже стреляют и жрут на улицах, то ничего мы не сделаем, никого не спасём. Парни охраняют магазин, а владельцы, вместо того, что бы помочь хоть чем-то, взвинтили цены. Руководство полиции все непонятно где, а отдуваться за них приходится вон мне, Николаю, и обычным патрульным. Николай бубнил в рацию, кое-кто даже отозвался ему, по-моему, около четырех позывных я слышал. В ответ было только одно.

- Вас поняли, уходим.

Утром у нас было тридцать экипажей, сейчас ответили четыре, и пятый, точнее, то, что от него осталось, ехал с нами в машине. Мимо пролетали невысокие домики, народу на улицах почти не было. Только кое-где я видал шатающиеся зловещие фигуры. Пару встречных машин пронеслись мимо нас уже на Высоковском проезде, у церкви. Осталось еще немного, и все, вот он, мой двор. Свободного места было вдоволь, но я снова заехал на газон. Тротуары узкие, так сподручнее, дальше от подъезда, свободное пространство есть между домом и машиной.

- Патроны имеются? – повернулся я к сидящим рядом полицейским, и те одновременно, синхронно покачали головами.

Вот он, мой подъезд, зайти, подняться на пятый этаж, открыть дверь и все. Я под защитой железной двери и каменных стен. В сейфе стоит МР 155, на тумбочке разобранный ВСС-М, и патроны. Сколько у меня патронов гладких? Думаю, сотня должна быть, и дробь, и картечь, и пулевые. На зомбаков, конечно, пулевые лучше всего, но, думаю, башку и тройка дробь снесет, с близкого расстояния, конечно. А сейчас у меня с собой ружье и один магазин для ПМ. А в ружье один патрон, так что…

Я вышел на улицу и прислушался. Ветра нет, солнце скрылось за тучами, на улице похолодало. Градусов восемь, наверное. И тишина вокруг. Никто не открывает окна, алкаши не сидят на лавочке возле подъезда, дети не бегают на детской площадке. Брать с собой в подъезд этих двух? Нет. Пусть в машине сидят, мало ли, что.

- Держи, - достал я магазин из пистолета и протянул Николаю, - стреляй только в самом крайнем случае, лучше тихо в машине сидите. Я быстро, домой сгоняю, патронов наберу к ружью, и назад.

Коля взял протянутый магазин, вставил его в свой табельный «Макаров», и молча кивнул. А я, тихо закрыв за собой дверцу машины, отправился в сторону подъезда, сжимая в руках ружьё. Не опрометчиво я поступил? А тут иначе никак. Не оставишь им патронов, так сожрут моих друзей-товарищей. Вместе пойдем ко мне домой, так потом снова выходить нужно будет, и мало ли, что с машиной случиться. В ней полно продуктов, а продукты по нашим временам дороже денег. Дверь со скрипом открылась, и я окунулся в прохладу и сырость. Приклад Ижака упёрся в плечо, я тихо стал подниматься по ступенькам. Первый этаж, все хорошо. Второй этаж, тоже все тихо, та же лестница, закрытые двери, открытые окна на площадке. Третий этаж… В это время что-то послышалось мне на втором этаже. То ли дверь открылась, то ли ещё что то. Как не осторожно я поступил, сейчас нападут и спереди, и сзади, а у меня только один патрон в стволе.

Страх подогнал меня вперёд, и я, чуть ли не бегом, проскочив четверный в несколько прыжков, залетел на свой пятый этаж, достал из кармана ключи, быстро открыл входную дверь, зашел во внутрь и сразу захлопнул её за спиной. Все, теперь можно выдохнуть. Ноги подкосились. Захотелось запереться дома и никуда больше не выходить. Не разуваясь, я прошел на кухню, поставил ружье в угол, снял куртку, потом «Кедр», положил на стол. В холодильнике все равно пусто, а жрать очень хотелось. Появилась мысль вскипятить чайник, но я сразу отверг её. Напился холодной воды, прямо из под крана, потом умылся, и сразу к сейфу. Вот ящик с патронами, сначала его открыть. В черном полиэтиленовом пакете пачки патронов. Быстро отсортировал пулевые, картечь и дробь отложил в сторону. Потом открыл основной сейф и достал МР – 155. Её с собой брать? А вдруг сын сюда приедет? Мало ли, как там у него на службе сложится, возьмет и вернётся. Да и я точно должен сюда вернуться. Нет, лучше дома что-то оставить. Поставил ружьё на видное место, положил две пачки патронов, дробь и картечь, потом подумал, и добавил десять штук пулевых. После достал свой патронташ и рассовал в него пулевые. Непослушные цилиндрики никак не хотели залезать в патронташ. Я остановился и заметил, что пальцы у меня дрожат.

Вот гадство, плюнул на пол, сбегал на кухню, достал открытую бутылку из холодильника, набулькал себе немного в стакан и залпом выпил. Вроде полегчало, но не сильно. Доснарядил патронташ и надел его на пояс, остальные патроны рассовал по карманам. Все, пора, внизу меня ждут. Огляделся, не забыл ли чего дома? Почему то появилось чувство, что сюда я больше не вернусь. Может, забрать свою МРку? Вот еще что, не хватало мне еще для службы свое оружие таскать. Ладно, патроны, ладно, ВСС, но «Мурку» я оставлю на черный день. Решительно взял чехол с ВСС, потом «Кедр» накинул на плечо, выдохнул, зарядил второй патрон в ижака и распахнул дверь.

В подъезде тишина, вроде бы, все хорошо. Спускаюсь, стараясь ступать тихо, вот четвёртый этаж, три железные двери, вот площадка между этажами. В это время «Кедр» на плече стукнул о перила, и как будто кто-то на третьем этаже бросился вниз. Странно, вроде бы никого не было, когда я поднимался. Сжал чуть сильнее ружьё в руках, палец на спуск. Точно, дверь в квартиру хлопнула, кто-то выходил из нее.

- Эй! – крикнул я.

Ответа не последовало, и я хотел было идти, но в это время дверь тихонько открылась, и на меня посмотрел подросток, лет двенадцати. Это Лешка, парень со второго этажа. Я его видел иногда, гулял тут, во дворе, в школу ходил.

- Леш, ты чего выглядываешь? Мамка с папкой где? – тихо спросил я, опустив ружье стволами вниз.

- Мамки нет с отцом, не вернулись в пятницу с работы, - буркнул Алексей, - а я уйти отсюда хочу, а там мертвые бродят, дядя Серёжа.

Я услышал шорох на первом этаже, резко повернулся и вовремя, на меня бежал обезумевший дядя Петя, алкоголик с нашего подъезда. Волосы растрепаны, глаза мутные, руки тянет, на пальцах кровь, а шея перегрызена, лоскутами кожа слезает, только кровь из артерии не бьёт. Остановилась кровь, умер наш дядя Петя, и сейчас хочет меня сожрать. Я вскинул ИЖ-43, и грохот выстрела на несколько секунд оглушил меня в подъезде. С двух метров промахнуться невозможно, мозги этого бывшего алкоголика забрызгали всю стену, а Лешка даже не закричал. Спокойно смотрел, как убитый мною зомбак сползает по стене и катится вниз по лестнице.

- Вот что, парень, пошли со мной, что-нибудь придумаем, - решился я.

Уговаривать соседа два раза не надо было. В чем был, в спортивных штанах и куртке, выбежал за мной из подъезда, немного перепачкавшись в мозгах на стенке. Дверь открыта, осторожно выглянул наружу. Чёрт, не удобно с этим длинным ружьем в подъездах, нужно пистолет, конечно же, или «Кедр». А тут пока ствол выглянет за угол, десять раз сожрать могут. Слева чисто, справа чисто, машина стоит на месте, прямо перед подъездом на газоне.

- Давай, за мной, - сказал я дышавшему мне в спину пацану, - быстро на заднее сидение прыгаешь и едем.

- Куда? – переспросил паренёк, но я не стал отвечать.

Быстрым шагом, смотря по сторонам, и держа ружьё стволом вверх, я пошел к машине, открыл дверцу водителя, убедился, что сосед запрыгнул на заднее видение, рядом с полицейским сержантом, убрал ружье себе под ноги, чуть левее, что-бы не мешало рулить, бросил чехол с ВССом назад, в руки сержанту, повернул ключ в замке зажигания, и тронулся с места.

- В кого стреляли? – спросил Коля, когда мы выехали со двора на небольшую асфальтовую дорожку.

- В мертвяка, - спокойно отозвался я, и Коля кивнул.

Стрельба давно стала обычным явлением сейчас, мы стреляли, в нас стреляли. Никто не проводил проверки по поводу применения оружия, правомерно это было или нет, кто первый выстрелит, тот и прав. Только патронов у нас маловато. Нужно как то этот вопрос порешать. В Дежурной части наверняка есть патроны, храниться же там некий неприкосновенный запас? На стрельбы, насколько я помню, мы патроны оттуда брали. Оружейного склада у нас в отделе нет, все оружие в дежурке, и патроны все тоже только там. Значит, сразу, по приезду, нужно поднять этот вопрос.

Мы выехали на главную улицу, прогнали на скорости мимо неработающего светофора, и я немного притормозил перед зданием ГУ МВД по городу. Ворота закрыты, на КПП. Вроде, никого нет, машин на территории тоже не видать. Как будто все повымерли. Завернул под знак и остановился у железных ворот. Раньше бы такой манёвр наверняка заметили бы, и кто-то точно вышел к нам на встречу с криками и руганью, но сейчас – гробовая тишина.

- Коль, звякни туда, ты же всех в Главке знаешь? – обратился я к сидящему рядом оперу.

- Уже звонил, пока тебя ждали, - поежился на переднем сидении опер, - Санька Воронин ответил, он на даче со своими, свалил. Нет там никого, и так половина оперов – бабы. А начальство всё еще вчера срулило, куда – никто не знает.

- Понятно, - кивнул я головой, пропустил летящую по дороге красную «Ауди» с тонированными стеклами, развернулся через две сплошные линии, и поехал в наш отдел.

Все, правила больше не соблюдаются нигде. За один сегодняшний день город остался без полиции. Точнее, почти без полиции, мы то пока тут, правда, без патрон. Хотя, и патроны у меня есть, личные, и автотранспорт тоже личный, вот такой я шериф – альтруист. На площади я увидел, как какие-то люди через разбитую витрину тащат банкоматы из здания банка. Даже немного притормозил и подумал, что делать. Небольшая тентованая газелька стояла прямо у входа, и два типа в рабочих спецовках грузили банкомат ярко- зеленого цвета в кузов машины, а третий стоял с ружьем типа «Вепря» рядом.

- Смотрите, банк грабят! – громко сказал Лешка с заднего сиденья, и мы переглянулись.

С одной стороны, трое полицейских сидят в машине и наблюдают явное беззаконие. С другой, а пошел он нахер, этот банк. Нам то что с того? Явно работяги это, не шпана и не уличные грабители. Вот только зачем им банкомат? Ну, пропотеют, добудут из него купюры, дальше то что? В магазин поедут продукты покупать? Так и магазины скоро все закроются. Лучше уж не банкоматы, а продуктовые магазины сразу грабить. Или базы.

- И пофиг на эти банки, - не останавливаясь, покатил я дальше.

У сидящего рядом Николая раздался вздох облегчения. Вот, народ уже в мелкие группировки сбивается, а мы? Мы тоже как бы группировка, и совсем не мелкая, даже оружие имеем, только мы не такие. Никогда полиция не станет бандой. Потому, что потому. Отдельные полицейские могут входить в группировки, даже возглавлять их, а вот так взять и вместо полиции стать бандой – такое невозможно. У всех свои семьи, своя жизнь, изначально совсем другой склад характера. Да и не девяностые сейчас. Кто сейчас в полиции служит? А, говорить не хочется.

Я проехал мимо чкаловской лестницы и услышал звуки выстрелов. Да. Стреляли прямо около нашего отдела. Холодок пробежал по спине, я резко вывернул руль вправо и объехал труп, лежащий прямо на дороге. Не было его тут, когда мы ехали, несколько часов назад, а сейчас? Что такое произошло в городе, что уже полицию отстреливают? Николай, сидящий рядом, вжался пальцами в сиденье одной рукой и правой достал из поясной кобуры пистолет. Да, один магазин у него есть. Я сам давал.

- Что там происходит? – спросил с заднего сидения сержант, и тут раздались пулеметные очереди.

Нет, против пулемета мы ничего не сделаем, нужно уходить. Но я решил, что можно просто спокойно проехать мимо, если что. У нас обычная «Нива», не «канарейка», полицейская машина. Никто внимания не обратит. С другой стороны, убегать, когда наших расстреливают, тоже подло. Снизив скорость, я покатил в крайнем правом ряду вперед.