Мертвый Город: Москва

Часть 0: Карнавальная биология

Глава 0: Карнавальная биология

2 февраля 2020 года, 22:47 Сектор "Антей", подземная лаборатория "Terra Group", 14-й км Рублёвского шоссе

Холодный синеватый свет светодиодов отражался в лакированных полах седьмого подземного уровня. Алексей Семёнович Калинин, доктор биологических наук, нёс в руках чашку с остывшим кофе — третий за эту ночь. На экранах его мониторов мерцали кривые роста культур, данные секвенирования и трёхмерные модели белковых структур. Совершенно обычная ночь в совершенно необычном месте.

— Ты видел последний отчёт из Ухани? — раздался голос из-за спины.

Алексей обернулся. В дверном проёме стоял Михаил, его коллега по отделу вирусологии, держа в руках распечатанные страницы с пометками военного образца.

— Видел, — Алексей усмехнулся, отпивая горечь кофе. — «Новый коронавирус неизвестного происхождения». Забавная формулировка. Особенно учитывая, что у половины «неизвестных» вирусов в коллекции Цзянъяня есть паспорта и инвентарные номера.

— Они прозевали, — Михаил вошёл в кабинет, бросил бумаги на стол. — Лаборатория третьего уровня биобезопасности, а меры предосторожности как в студенческом практикуме. Неизолированная центрифуга, вентиляция без фильтров HEPA, работа с образцами без респираторов... Я вчера показывал эти фото новичкам как пример того, как НЕ НАДО.

Алексей откатился на кресле к соседнему монитору, вызвал файл с данными. На экране возникла трёхмерная структура — знакомая, почти родная.

— S-белок, — он провёл пальцем по воздуху, вращая модель. — Рецептор-связывающий домен. Смотри, как элегантно он взаимодействует с ACE2. Почти как ключ, который десять лет подбирали к замку.

— И выпустили через окно, — мрачно добавил Михаил. — Знаешь, что самое смешное? Если бы они просто соблюдали протокол, мы бы сейчас обсуждали успешное сдерживание. Вместо этого — карантин на одиннадцать миллионов, паника и экономический коллапс на горизонте.

— Карнавальная биология, — Алексей закрыл файл. — Они играют с тем, что не до конца понимают, и называют это наукой. Помнишь конференцию 2018-го? Их доклад о химерных коронавирусах? Они тогда хвастались, как «успешно преодолели видовой барьер». Я спросил про сдерживание. Мне ответили, что «протоколы соблюдаются». Очевидно, протоколы были где-то в другом месте.

За окном лаборатории — вернее, за монитором, транслировавшим вид с уличных камер, — Москва засыпала. Обычный февральский вечер. Люди шли по домам, не подозревая, что где-то в Китае уже запущен часовой механизм, который изменит всё. И уж точно не подозревая, что под землёй, на глубине, равной высоте девятиэтажного дома, учёные в стерильных халатах уже месяц анализируют то, что скоро назовут COVID-19.

— Самое ироничное, — продолжал Алексей, подходя к холодильнику с образцами, — что они сами себя загнали в угол. Теперь весь мир будет требовать ужесточения контроля, аудитов, ограничений. А наши проекты...

Он не договорил. Михаил и так понимал. В секторе «Антей» шли другие работы. Не над коронавирусами, вызывающими ОРВИ. Их интересовали иные механизмы — нейротропные штаммы, влияние на высшую нервную деятельность, пределы регенерации тканей в условиях системного воспаления. «Terra Group» финансировалась из источников, которые предпочитали не афишировать свои имена, и задачи ставились соответствующие.

— Наш контейнер «Цербер» в десять раз безопаснее их картонных коробок, — проворчал Михаил. — У нас тройная система фильтрации, отрицательное давление, автономное энергоснабжение. У них — открытое окно.

Раздался мягкий звук — на экране одного из мониторов появилось уведомление. Алексей наклонился, прочитал.

— Пришло подтверждение. Образцы из Ухани будут здесь через сорок восемь часов. Военные доставят.

— Для сравнения?

— И для изучения. Заказчик хочет понять, насколько быстро распространяется штамм в городских условиях. Ухань — идеальная модель.

Они помолчали. За стенами лаборатории гудели вентиляционные системы, поддерживающие стерильность. Здесь, в этом подземном мире из нержавеющей стали и стекла, всё казалось подконтрольным. Каждая молекула учтена, каждая капля изолирована. Здесь не было места «карнавальной биологии».

Алексей снова взглянул на экран с трансляцией. Москва спала. Скоро она проснётся в другом мире — мире масок, дистанции и страха. А он и его коллеги будут наблюдать, анализировать, делать выводы. Учёные в башне из слоновой кости, стоящей на четырнадцати подземных этажах бетона и стали.

— Знаешь, что меня больше всего бесит? — сказал Алексей, уже обращаясь скорее к самому себе. — Что из-за их халатности теперь все вирусологи будут восприниматься как потенциальные Пандоры. Как безответственные дети, играющие со спичками в пороховом погребе. А настоящая наука, настоящая осторожность...

Он махнул рукой в сторону рядов герметичных боксов, где в криогенном сне спали образцы, собранные за двадцать лет работы в самых отдалённых уголках планеты.

— ...она останется здесь. В подполье. Буквально.

Михаил кивнул.

— Ладно. Работа зовёт. У меня ещё три часа с секвенатором.

Он вышел. Алексей остался один в синеватом свете мониторов. Он снова открыл модель S-белка, вращал её, изучал. Совершенная машина заражения. Элегантная и смертоносная. И выпущенная на волю из-за открытого окна в лаборатории, которая не потрудилась поставить сетку.

«Карнавальная биология», — повторил он про себя.

На соседнем экране мелькали новости: первые случаи за пределами Китая, паника в аэропортах, раскупленные маски. Часовой механизм тикал. И где-то глубоко под Москвой, в лаборатории, которая считала себя неприступной крепостью, Алексей Калинин не мог избавиться от мысли, что все они — и халатные коллеги из Ухани, и осторожные учёные из «Terra Group» — просто по-разному крутят винтики одной гигантской машины. Машины, которая рано или поздно выйдет из-под контроля.

Он отпил последний глоток холодного кофе и переключился на отчёт по проекту «Левиафан». Были дела поважнее коронавирусов.

**** Холод здесь был иного качества. Не административный, кондитерский холод коридоров, а густой, живой холод глубин, сохранённый и воссозданный системами криостабилизации. Воздух в боксе Б-7 пах озоном и слабым, едва уловимым запахом моря — не свежего, берегового, а того, что веками копился под толщей воды и давлением в сотни атмосфер.

Алексей стоял перед главным изолятором, внутри которого в суспензии мерцал бледно-голубой раствор. «ЛСД-7», как в шутку называли его между собой лаборанты. Лекарство Седьмого Дня. Официальный шифр — «Левиафан». Проект, на который ушли десятилетия и финансирование, сравнимое с бюджетом небольшой страны.

— Гляди, — Алексей не отрывал глаз от колбы. — Квинтэссенция абиссального адаптогена. Получена из слизистых желез Pseudoliparis swirei — рыбы-улитки, обитающей на глубине восьми тысяч метров в Марианской впадине. Чтобы добыть один миллилитр этого вещества, потребовалась автономная глубоководная станция, три срыва миссий и жизнь одного оператора. Цена — космическая. Результат...

Он сделал паузу, подбирая слова. Михаил, стоявший рядом, закончил за него:

— ...сверхъестественный. Универсальный клеточный адаптер и активатор врождённого иммунитета. Он не атакует вирусы или бактерии напрямую. Он... учит клетку быть неприступной крепостью. Делает мембраны нерастворимыми для любого известного литического фермента, ускоряет репарацию ДНК в сто раз, доводит систему интерферонового ответа до состояния перманентной боевой готовности. Это не вакцина в классическом понимании. Это тотальный апгрейд биосистемы на фундаментальном уровне.

— «Абсолютная защита от патогенов», — процитировал Алексей меморандум заказчика. — Грипп, ВИЧ, гепатит, мутировавшая чума, сибирская язва, искусственно созданные химерные штаммы... Все доклинические испытания на приматах показали стопроцентную эффективность. Организм становится стерильным для инфекций. Но, как справедливо заметил наш спонсор, «от пули, ножа или падения с десятого этажа оно не защищает».

Он взял в руки планшет, вызвал файл с гистологическими срезами. На экране — ткань легкого макаки, подвергнутая воздействию аэрозоля с вирусом Эбола. Клетки были идеальны. Ни признаков некроза, ни воспаления. Вирусные частицы, отмеченные флуоресцентными метками, лежали мёртвым грузом на поверхности клеток, не в силах проникнуть внутрь.

— Идиллия, — прошептал Михаил. — Мечта человечества. Конец всем пандемиям.

— Вот именно, — голос Алексея стал суше. — «Конец». А теперь смотри на вкладку «Побочные эффекты».

Михаил коснулся экрана. Первый пункт заставил его бровь дрогнуть.

— Контагиозность... Воздушно-капельная передача модифицированных клеточных экзосом, несущих активный компонент «Левиафана». Вакцинированный становится... распространителем. Пассивным, неосознанным. Дышит — и иммунизирует всех в радиусе нескольких метров. Цепная реакция.

— Самовоспроизводящаяся вакцина, — кивнул Алексей. — Мы создали не лекарство, а биологический вектор. Он распространяется сам, как простуда. За полгода может иммунизировать всю планету без единого укола. Этично ли это? С точки зрения общественного блага — возможно. С точки зрения индивидуальной свободы... Это биологический тоталитаризм в чистом виде. Ты не имеешь права остаться восприимчивым к болезням. Твой сосед по автобусу своим дыханием решит это за тебя.

— Второй пункт, — Михаил пролистал ниже, и его лицо побледнело. — «Постмортальная активность. При биологической смерти носителя (прекращение мозговой деятельности и сердечного ритма) компонент «Левиафан-V1» в течение 2-4 Минут подвергается каскадной молекулярной перестройке в версию V2. Цель: поддержание клеточного гомеостаза и базовых метаболических функций любой ценой...»

Он поднял глаза на Алексея.

— «Любой ценой»? Это что значит?

— Это значит, — Алексей тяжёло вздохнул, — что «Левиафан», запрограммированный на сохранение жизни, отказывается признавать смерть. Он начинает действовать как... разумный патоген. Запускает анаэробный гликолиз в мышечных тканях, перестраивает нервную систему на примитивные рефлекторные дуги, секретирует нейростимуляторы, чтобы поддерживать минимальную активность ствола мозга. Труп не разлагается. Он... продолжает функционировать. На примитивном, базовом уровне. Двигается. Реагирует на стимулы. Пытается питаться.

— Зомби, — выдохнул Михаил. Термин, запрещённый в отчётах, но витавший в коридорах «Левиафана» с момента первых результатов на трупах грызунов.

— Биологически реанимированный некротический организм, — поправил Алексей без особой уверенности. — V2 — это уже не защитник. Это паразит, одержимый одной идеей: сохранить свою среду обитания, то есть тело, от окончательного разрушения. Он агрессивен ко всему, что воспринимает как угрозу этому телу. И, судя по всему, передаёт V2 через укус, так как слюнные железы становятся основным депо для репликации штамма.

Они молча смотрели на голубоватую суспензию. Тишину нарушало только гудение оборудования. Эта субстанция в колбе была величайшим благом и абсолютным проклятием одновременно. Ключом к бессмертию от болезней и дверью в кошмар, который затмит все пандемии истории.

— Заказчик в курсе? — тихо спросил Михаил.

— В курсе о контагиозности. Это их даже обрадовало. Представь: один пациент в аэропорту — и через месяц весь город неуязвим для гриппа и туберкулёза. О «постмортальном синдроме»... полный отчёт лёг на стол только вчера. Реакции пока нет.

— Что будем делать?

Алексей отложил планшет, его пальцы сжали край стола до побеления костяшек.

— Мы учёные, Миша. Мы открыли ящик Пандоры. Наша задача теперь — найти способ закрыть его. Или, на худой конец, придумать инструкцию по обращению с тем, что уже вырвалось наружу. «Левиафан» слишком ценен, чтобы его уничтожить. И слишком опасен, чтобы выпустить. Значит, нужно найти «золотой ключик» — отключить контагиозность и блокировать переход в V2. А до тех пор...

Он посмотрел на герметичный бокс с его многослойными стёклами и тройными шлюзами.

— ...до тех пор он остаётся здесь. Глубже, чем та впадина, из которой мы его достали.

Спустя несколько часов, когда Алексей возвращался к своим мониторам с коронавирусными моделями, его не оставляло чувство жуткой иронии. Там, наверху, мир сходил с ума из-за утечки одного вируса из плохо оборудованной лаборатории. А здесь, в недрах, под бдительнейшей охраной и по строжайшим протоколам, лежало нечто, что могло сделать все вирусы безвредными... ценой превращения смерти в нечто гораздо более ужасное.

«Карнавальная биология», — снова подумал он, глядя на данные по Уханю. Но теперь это определение звучало уже не как насмешка над коллегами, а как горькое прозрение. Все они, в какой-то мере, были участниками этого карнавала. И музыка только начинала играть.

Сквозь толстое, слегка зеленоватое триплексное стекло бокса «Омега-3» мир казался нереальным, застывшим в сиянии холодных хирургических светильников. Алексей и Михаил стояли молча, вглядываясь в пластиковый лабиринт, где обитали Подопытные Объекты 7-12.

Три из них — контрольная группа «Левиафан-V1» — мелькали в колесе, быстрые и ловкие, как ртуть. Их неуязвимость к патогенам дарила им невероятный тонус. Совершенная жизнь.

Другие три мыши были чем-то иным.

— Объекты 10, 11, 12, — голос Алексея был монотонным, как зачитывание протокола вскрытия. — Трансформация в V2 завершена 72 часа назад.

Объект 10 не рыскал по лабиринту. Он стоял. Неподвижно. Его серая, облезшая шкурка тускло блестела под лампами. Лишь едва заметное подрагивание боков выдавало какую-то внутреннюю работу. Его движения, когда они происходили, были мучительно медленными. Он не бежал и не прыгал. Он плелся. Одна лапа отрывалась от пола, замирала на секунду в воздухе, словно забыв о цели, и лишь затем с тяжёлым, неловким шлепком опускалась обратно. Его поворот к миске с едой занял почти полминуты — плавное, лишённое всякой резкости смещение центра тяжести, больше похожее на падение в нужном направлении, чем на осмысленное действие. От него вёл резкий, химический запах, похожий на перегар и формалин.

— Кинетика классического некро-организма, — прошептал Михаил, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Как в тех дешёвых фильмах. Только… настоящее.

— Именно, — Алексей вызвал на планшете график нейронной активности. — Скорость передачи импульсов упала в 15 раз. Мозг функционирует на уровне базовых стволовых рефлексов. Нет ловкости. Нет скорости. Только одно неумолимое, примитивное стремление. Они не охотятся. Они… натыкаются. Если цель движется быстрее шага — они её теряют.

Чтобы продемонстрировать, Алексей легонько постучал ногтем по стеклу рядом с Объектом 11. Мышь отреагировала с задержкой почти в три секунды. Её голова, с одним мутным глазом, повернулась к источнику звука. Не рывком, а с медленной, почти механической плавностью старого робота. Она сделала один шаг в сторону стекла, потом второй… и остановилась, будто забыв, зачем пошла. Её внимание переключилось на собственную переднюю лапу, которую она несколько секунд бессмысленно разглядывала.

— Координация на нуле. Высшие отделы мозга отключены, — прокомментировал Алексей. — Они реагируют только на непосредственный, очень сильный стимул в непосредственной близости. Запах пищи, громкий звук прямо над ухом, физический контакт.

Он переключил изображение на запись эксперимента с кровью. На экране Объект 12, полностью обескровленный, лежал неподвижно почти час. Потом его лапка дёрнулась. Ещё через двадцать минут он перевернулся на живот. Процесс вставания на все четыре лапы занял почти десять минут — неуклюжее, тяжелое поднятие, с несколькими срывами обратно в лежачее положение. Но в конце концов он встал и с той же сонной, неотвратимой медлительностью поплёкся вперёд, натыкаясь на стенки.

— Без кровообращения они ещё медленнее. Межклеточный обмен — процесс чудовищно неэффективный. Он даёт энергию, достаточную только для этого… вегетативного передвижения. Для поддержания тела в состоянии, противоположном разложению. Вот смотри.

Алексей снова активировал распылитель с гнилостными бактериями. Контрольные мыши даже не чихнули — их иммунитет сжёг угрозу мгновенно. Объекты V2 отреагировали. Медленно. Через несколько секунд их шерсть и кожа начали выделять маслянистый белесый секрет. Запах «некролизного дыхания» усилился, ударив в нос даже через систему фильтров. Они не отряхивались, не пытались убежать. Они просто позволили процессу идти, отвечая на химическую угрозу автоматической химической же защитой — консервацией самих себя.

— Самое страшное не в их силе, — тихо сказал Михаил, глядя, как Объект 10 пытается добраться до миски. Его мордочка с глупым, отсутствующим выражением медленно опустилась к еде. Процесс еды был таким же — неторопливым, лишенным жадности, чисто механическим. — Самое страшное — в их… инертности. В этом абсолютном, тупом упрямстве. Они не злятся. Не торопятся. Они просто есть. И будут есть. Пока физически не рассыплются в пыль. И чтобы рассыпаться, им нужно десятилетие, учитывая их консервацию. Пуля в голову остановит мозг, и они рухнут. Но если не добить… они просто будут лежать. И ждать. Пока что-нибудь не шевельнётся рядом.

Алексей выключил свет в боксе. В темноте, подсвеченные аварийными красными лампочками, три серые фигуры не засуетились. Они просто замерли на месте, превратившись в неясные, дышащие химией тени. Движение для них было не целью, а побочным эффектом существования.

— Мы ошиблись в самой основе, — сказал Алексей, выходя из зоны. — Мы хотели победить смерть от болезни. А создали то, что саму смерть делает… бессмысленной, затянутой и нелепой. Не стремительной и яростной, а медленной, неловкой и вечной. Самый страшный зомби — не бегущий. Он тот, что просто никогда не упадёт.

За ними, в герметичной тишине, три фигуры продолжали стоять. Медленные. Неповоротливые. И от этого — бесконечно более жуткие, чем любая кинематографическая нежить. Потому что они были не фантазией, а холодным, лабораторным фактом. Фактом, который теперь нужно было удержать в четырнадцати подземных этажах.

Воздух в боксе «Саркофаг» был густым от запаха: едкий химический «аромат» консервации V2 смешивался с терпким духом сырого мяса. В центре, под безжалостным светом ламп, стоял Объект 14 — бывшая лабораторная крыса, теперь носитель V2. Она была неподвижна, как трофей плохого таксидермиста, с серой, натянутой на каркас костей кожей. Обычный, медленный зомби-грызун.

— Протокол «Прометей», фаза «Ксенопротеин», — голос Алексея был лишён эмоций, будто он зачитывал инструкцию к посудомоечной машине. Манипулятор аккуратно опустил в клетку кусок стерильной говядины.

Реакция была типично медленной. С задержкой в двадцать секунд морда крысы развернулась. Потом — неуклюжий, тяжёлый шаг к кормушке. Она начала есть. Механически. Но по мере поглощения чужеродного мяса в её движениях появилась чуть большая определённость. Она закончила есть и не замерла на месте, а начала бродить по клетке. Её походка была всё такой же плетущейся, но теперь в ней проскальзывали редкие, чуть более резкие повороты головы на звук. Она стала чуть быстрее. Не значительно. Может, на 10-15%. И в её тупом взгляде иногда вспыхивала искорка чего-то, отдалённо напоминающего раздражённое любопытство, когда она несколько секунд пялилась на мигающий светодиод датчика.

— Незначительный прирост моторных функций и сенсорной настороженности, — констатировал Михаил, глядя на данные. — Инородный белок даёт прирост энергии. Он становится… чуть менее сонным. Чуть более назойливым. Но не более того.

— Теперь своё, — сказал Алексей, и в его голосе впервые зазвучало напряжение.

В кормушку упал окорок лабораторной мыши. Запах, видимо, был другим. Более… знакомым. Объект 14 дернулся к нему быстрее. Не прыжком, но резким, коротким броском, который заставил её тело пошатнуться. Она вцепилась в мясо, и в её поглощении появилась жадность, которой не было с говядиной. Кости хрустели под её зубами.

И она изменилась. Изменение было не разительным, но заметным. Её движения потеряли часть своей меланхоличной плавности. Они стали отрывистее, резче. Наблюдая за движущимся манипулятором, она теперь поворачивала голову не с трёхсекундной задержкой, а почти сразу. Её «ходьба» превратилась в нечто среднее между шарканьем и быстрым ковылянием. Если раньше она напоминала очень пьяного человека, то теперь — пьяного, который куда-то очень опаздывает. Она начала биться в стенки клетки не просто так, а с каким-то упрямым, тупым намерением. Агрессия была примитивной, но сфокусированной.

— Это уже другая скорость, — прошептал Михаил. — Она достигла, может быть, 50% от двигательной активности живой, здоровой крысы. И смотри на нейромонитор. Всплески в стволе мозга участились. Похоже на… на примитивную охотничью гиперстимуляцию. Свой белок — это не просто еда. Это… команда. Команда «активизироваться».

Алексей молча кивнул. Самое страшное было впереди. — Фаза «Абсолютный порог». Вносим расчётную массу.

Манипулятор начал свою мрачную работу. Окорок. Ещё окорок. Целая тушка мыши. Вторая. Третья. Объект 14 пожирал всё, и её брюхо начало раздуваться, растягивая серую кожу до прозрачности. Когда масса съеденного превысила 30% её собственного веса, началось.

Сначала это был треск. Тихий, как ломающиеся сухие ветки. Кости её конечностей начали удлиняться, делая её выше, неестественно долговязой. Позвоночник выгнулся горбом. Когти, уже почерневшие, выросли в длинные, серповидные крючья, царапающие металл. Но это было только начало.

Манипулятор продолжал кормить. Четвёртая мышь. Пятая. Шестая.

Челюсти крысы начали массивно утолщаться и удлиняться, превращаясь в гигантские, почти не закрывающиеся клещи, усеянные рядами мелких, игольчатых зубов. Хвост, ранее тонкий и облезлый, начал пухнуть у основания, покрываясь твёрдыми хитиновыми пластинами, а на его кончике, с противным хлюпающим звуком, прорезалось жало — костяной шип, покрытый липкой, чёрной слизью. Её размеры начали увеличиваться. Рост. Увеличение мышечной массы, которая просвечивала под лопнувшей и снова сраставшейся кожей. Когда была скормлена десятая мышь, в клетке стояло уже нечто иное.

Объект 14 был размером с небольшую чихуахуа. Её спина была покрыта гребнем из острых, костяных шипов. Лапы, удлинённые и мускулистые, оканчивались когтями, способными, судя по глубоким бороздам на металле, резать его, как фольгу. Морда превратилась в настоящую ловушку, способную, казалось, перекусить палец. А тот самый хвост-жало извивался за её спиной, как пятая конечность, нацеливаясь с медленной, но зловещей точностью. Но самое жуткое — это был её взгляд. Тупая мгла в глазах рассеялась. Теперь там горел тусклый, жёлтоватый огонёк примитивного, животного ума. Она не просто смотрела. Она оценивала. Её взгляд скользнул по стеклу, по манипулятору, по вентиляционной решётке, будто ища слабое место. Она издала звук — не писк и не рык, а низкое, булькающее шипение, исходящее из глубины её изменённой грудной клетки.

Она двинулась. И это движение было не быстрым, но невероятно мощным и целенаправленным. Она не ковыляла. Она переставляла свои длинные лапы с тяжёлой, хищной грацией. Она подошла к стеклу и, не спеша, с расчётом, ударила по нему не головой, а когтистой лапой. Удар был не бешеный, но сконцентрированный, полный скрытой силы. Стекло дрогнуло, и новая трещина присоединилась к старой.

— Морфирование пропорционально потреблённой массе родственной биомассы, — голос Алексея был сдавленным. — Чем больше съест… тем сильнее изменится. Это не случайная мутация. Это… запрограммированная адаптация. V2 использует генетический материал своего вида как чертежи и стройматериал для апгрейда. Он строит лучшего хищника. Более сильного, более живучего, более… специализированного для охоты на себе подобных. Это эскалация. Биологическая гонка вооружений, которую ведёт сам вирус.

Чудовищная крыса с хвостом-скорпионом отступила от стекла и, медленно повернув голову, уставилась прямо на них — на двух учёных за стеклом. В её жёлтых глазах не было страха. Только холодное, безэмоциональное изучение. Оно видело в них не людей. Оно видело… потенциал. Возможную биомассу. И, возможно, угрозу, которую нужно было проанализировать, а затем устранить.

Михаил отшатнулся, почувствовав на себе этот взгляд. — Мы создали не просто зомби, Алексей… Мы создали принцип. Принцип пожирающей себя жизни, которая эволюционирует через каннибализм. И этот принцип… он масштабируется. От мыши до…

Он не договорил. Договорить было невозможно. Импульс ужаса, посетивший их в тот миг, был слишком ясен. Они смотрели не на крысу-мутанта. Они смотрели в микроскоп на будущее всего человечества, если эта штука вырвется на волю и найдёт достаточно… «строительного материала». Тишину в комнате разорвал звук — скрежет когтей по металлу. Чудовище начало методично, с пугающим терпением, царапать сварной шов в углу клетки. Медленно. Неутомимо. Нацелено.

Глава 1: Начало конца……..

30 марта 2020г. Юг Москвы 7:00 Святослав Сычов.

Этот въедливый рингтон опять меня разбудил. Мышечной памятью нащупал кнопку выключения будильника на телефоне, после чего подтащил его к лицу. Посмотрел на экран. Пара уведомлений от приложений, а циферблат показывает 7:00. Хотелось спать, а объятия Морфея всё никак не хотели отпускать. Покрутившись в постели, всё же нашёл силы, чтобы встать. Скинув одеяло и сев на кровать, осмотрелся. Комната как комната. Кровать, письменный стол с компьютером и ноутбуком. Кресло — кожаное, не вычурное, геймерское, да пара стеллажей с книгами и шкаф с одеждой. Выглядело это всё заурядно, но неплохо. Оторвав зад от кровати, подошёл к окну и отдёрнул шторы. На улице была чудесная мартовская погода... ну как мартовская, аномально мартовская, под стать концу апреля или началу мая. Сделав глубокий вдох, я ощутил этот манящий запах весны. Красота, гуляющие солнечные зайчики. Присмотрелся к дереву, что было перед окном, и присвистнул. Уже начали появляться первые почки на дереве. Ляпота одним словом. После чего неспешно направился в туалет, а потом в ванную, подвергнув себя мыльно-рыльным упражнениям. После которых более или менее пришёл в себя.

Дома уже во всю кипела жизнь. Отец сидел в спальне и что-то читал на своём планшете, а мать на кухне готовила завтрак. Я же не стал всем мешать, лишь поздоровался и ушёл в свою берлогу. Неспешно собрал рюкзак, закинул туда лишь пару тетрадок, небольшой пенал для ручек, если пригодится. А в главный отсек — ноутбук. Небольшой 11-дюймовый Acer на i5 из начала 10-х. После двух пар поеду на работу… Настроение от этого было не самое лучшее. Нужно было немного посидеть над проектом по работе, но это можно сделать и на паре.

Потом был завтрак, в принципе прошёл он как обычный. Только отец был до жути озадаченный и всё время бубнил на тему того, что нужно сегодня быть аккуратным. Ибо много пишут о том, что на улице бешеных много появилось и устраивают беспорядки. Я же прослушал всё в пол-уха и неспешно всё доев, пожелал всем удачи и пошёл одеваться на учёбу.

Выйдя из подъезда, осмотрелся: было довольно немноголюдно. Как для такого времени. Обычно дети шли в школу неровными кучами, куда-то торопились остальные взрослые, во дворе постоянно колесили машины… Но ничего такого не было: с десяток школьников, да сосед, который с большим чемоданом неспешно шёл к своему Логану. Странно это, вроде как каникулы только-только прошли, а тут вот оно как. Ладно, не моего ума дела. Сделав глубокий вдох и наполнив лёгкие свежим воздухом, пошёл к машине.

Обойдя дом и выйдя к парковке, я увидел его. Красавца. Серебристый Great Wall Safe. Моя первая машина. Как многие бы сказали, а на хрена молодому парню в 20 лет здоровый старый китайский джип? Купил бы Приору и был бы на стиле. Честно, ответ прост. Практичность. В условиях нашей зимы полный привод куда как полезнее какой-то переднеприводной телеги-пузотёрки, да и в придачу, как ни крути, это почти Тойота и вполне себе неплохая в задумке. А этого вполне достаточно, чтобы считать тачку не убиваемой. Правда, китайские машины никогда не славились живыми кузовами, но эта на удивление не была гнилым дуршлагом, а вполне себе живой. Брал я её у какого-то мужика за 40 лет, он на ней ездил лишь на дачу и никуда более, а зимой она стояла в гараже. Потому и сохранилась плюс-минус в идеале.

Заведя мотор, достал тряпку из подстаканника — дурная привычка деда, передавшаяся мне. Что если машина постояла, то обязательно нужно протереть ей стёкла, иначе они будут в пыли, и через них будет хуже видно… Честно, по началу считал это старческим маразмом, но нет. Так действительно лучше. Но теперь стёкла и в правду кажутся куда как чище и менее пыльными.

Сев в салон, покрутил крутилки климата, и в лицо ударил тёплый воздух. Далее начал копошиться с приёмником: честно, можно было бы включить музыку через AUX, раскручивая этот закрученный кабель, но возиться совсем не хотелось. Включил по классике дорожное, в салоне заиграла раскатистая попса родом из 90-х. Пристегнувшись, врубил первую и тронулся с места. В сторону хордового проезда, что идёт параллельно Бесединскому шоссе. Вообще в колледж можно было бы поехать и на метро или даже автобусе, но хотелось понтануться перед одной из девчонок. Второкурсницей Настей, с которой я познакомился в начале года на одном из учебных мероприятий, куда меня насильно затащила кураторша… В общем, если не вдаваться в подробности, то я к Настене клею ласты и надеюсь удачно. По крайней мере, мы с ней довольно много общаемся в последнее время и по вечерам зависаем в Дискорде, где болтаем обо всём. Так вот. Пока есть возможность, стараюсь подбрасывать девушку до колледжа.

Пока ехал до неё, обратил внимание, что на улице как-то странно: на дороге крайне мало машин, будто бы сейчас в разгаре не утренний час пик, а утро первого января. Странно... Стоп. Это что сейчас было? Воздух разорвало пару хлопков, видимо пистолетных… Бред. Послышались они со стороны многоэтажек, с той стороны шоссе. При том хлопков 5–10 было. Пиздец одним словом. Аж вжался в сиденье. Подъезжая к полицейскому участку возле въезда в Братеево, оторопел: там был какой-то сбор автомобилей, и расхаживали «покемоны» в полной боевой амуниции, на каждом был... новенький в пластике АКС-74У… Стоп, в пластике? Видимо Витязь? Да ну... Бред... Что тут происходит? Надо бы побыстрее проехать, не привлекая внимания. Немного даже напрягся: вообще странное чувство, когда перед законом ты совершенно чист, но есть всегда такое дёрганное ощущение перед служителями правопорядка. Светофор сменился на зелёный, и поехали дальше.

Пока ехал, также обратил, что по дороге то и дело летали машины скорой помощи, полиции с включёнными проблесковыми маячками… Пока доехал до станции метро Шипиловская, ещё пару раз слышал хлопки и стрекотание автоматных очередей во дворах. Это напрягало. Может, ну его нахер и поехать домой? В принципе логично. Но если не отмечусь на учёбе, то с меня три шкуры спустят. Так что остаётся только терпеть и ехать. Всё это казалось ненормальным. И даже странным, при том было ощущение, будто бы в городе идёт КТО и пытаются кого-то поймать, напрягает. А по радио ни слова. Сука. Пока спал, стрельбы не было. Ну или я не слышал... Сворачиваю по улице Мусы Джалиля и еду вдоль шоссе до Красногвардейской и вниз, проезжая мимо вокзала, вижу народ, но мало. Сворачиваю на Воронежскую, а там вторая шестнадцатиэтажка одноподъездная. С мелкими магазинчиками внизу. Обычно в это время здесь кипела жизнь, народ бежал к метро по своим делам, на удивление поток здесь уже был, но не такой оживлённый, сильно поредевший. Припарковавшись возле Судороги, откинулся в кресле, наслаждался музыкой.

Где-то в далеко что-то хлопало. И это вообще настроения не делало. Решил новости почитать. Там как раз и писалось что-то про беспорядки на улице. При том не только в Москве.

Про то, что президент опять с визитом уехал во Францию. Про какую-то болячку, которая массово распространилась в Китае. А также про то, как от неё ищут спасения во всём мире. Даже у нас. Только пока пишут о том, что вирус уже потихоньку выполз за пределы Китая. Даже у нас уже пару туристов с ним слегли, есть даже смертельные случаи. Так что всё может вылиться в ещё ту пандемию а-ля Испанка, которая скосила немало народу в начале 20-го века.

А вот и она, невысокая девочка с русым каре, слегка дистрофичная, с острыми, милыми чертами лица и красивыми голубыми глазами. Одета вполне себе обыденно: в джинсах, в кофточке, а сверху в джинсовке.

— Good morning, — сказал ей, не забыв отщёлкнуть центральный замок.

Она ловко запрыгнув на подножку, села на пассажирское.

— Ты это видел?

— С добрым утром.

— Ни черта не доброе. Ты это видел?

Она достала свой Galaxy A3 и быстро открыла один из новостных пабликов а-ля Топор, а там новость с прикреплённым роликом. На кадрах видосик, крайне шакальный, снятый из окна одного из спальников: ролик, где мужик сидел посреди двора в грязи и жрал какую-то собаку, а вокруг него стояло полицейских. Они подходят к парню, а тот на них не реагирует, а стоило одному из служителей порядка дотронуться до плеча, как мужик, извернувшись, вцепляется зубами в мента. Потом идёт потасовка, но мужику всё равно. Он не отпускает. И тут один из них открывает огонь по нападавшему, но тому пофиг… Он опять цепляется зубами, но уже в другого.

— И там такого навалом, свежего в комментариях сущий трындец, — продолжила она говорить. — Вообще повсеместно. Будто бы вспышка весеннего обострения!

— Насть, весна — дело такое. Плюс обострение у шизоидов, — я начал выруливать из двора и направился к колледжу. — При том ты знаешь, что у них все рефлексы самозащиты вырубаются. Да и боль притупляется, вот и танкуют урон.

— Ага. Ещё скажи, что наркоманы, — сказала она, продолжая искать ролики там же.

— Ну да, вполне себе. Солевые отбитые, как и под спидами.

— А это тоже наркоман? — продолжила она.

Показывая ролик, как где-то на Авиамоторной у ж/д путей мужик грыз тучную бабу.

— Не похоже…

— Я и говорю. Зомби.

— Зомби-апокалипсис? Ты веришь в такое? Как неживой может грызть живого. Это антинаучно, — уверенно сказал прописные истины, но девушка не поверила.

— Да только ты видишь: люди грызут друг друга.

— Абсурд. Ну значит не зомби, а бешенство какое-то.

— Зомби. Ты что, «28 дней спустя» не смотрел? Там же зомби.

— Смотрел, но там не зомби, там именно бешенство же было.

Около колледжа было немноголюдно, обычно народ шёл в это время толпами, а сейчас небольшими группками. Припарковав машину возле дома напротив от учебного заведения, я не спеша заглушился. Выбрался на улицу. После чего щёлкнул машину на сигнализацию.

На небольшом пятачке между двух отделений стоял полицейский Logan, а рядом стояли два полицейских в полном боевом обмундировании, будто бы сегодня какой-то митинг и они стоят в оцеплении. У одного из них, что щеголял погонами младшего сержанта, свисал пистолет-пулемёт «Кедр». Редкий зверь, никогда с такими их не видел. Обычно они все поголовно либо с Макаровыми, или же с укороченными Калашами. А тут с такой диковинкой. Интересно.

— Чего это они тут? — спросила Настя, рассматривая их. — ...И вообще полиции много...

— Не знаю, насчёт бешенства, но надеюсь, всё-таки решили бороться с нелегалами или разгонять сраных либерахов?

— А зачем полиция, чтобы их разгонять, они и сами разбегутся…

— Либерахи — да, а вот нелегалы — нет. Вот там проблем полно.

Шутки шутками, но в последнее время что тех, что тех развелось как мышей после дождя. И если типичный либераха, который за всё хорошее против всего плохого, веселил лишь бескрайней тупостью представителей и инфантильностью их же личностей. То вот вторые были как раз большой угрозой. Все сплошь верующие и верующие оголтело. Нет, я не ненавижу мусульман, среди них есть и толковые ребята, с которыми можно поговорить. К примеру... Тамерлан, который с нами вместе учился на 3-м курсе, был толковым парнем, хоть и верил, и хоть за слово в адрес своей религии не лез за ножом, чтобы прирезать, а вёл интеллектуальный спор. Я про тех радикалов, которые образуют свои религиозные секты вокруг мечетей, слушают своих лжеимамов и сбиваются в диаспоры. Вот плохую их часть я бы сжигал напалмом, ибо это будущие террористы... как и все те, кто потом оказывались в рядах тех же игиловцев или талибов. А решать проблему нужно и нужно не завтра, а уже вчера, пока они не вышли на улицы и не начали устраивать кровавый джихад для окружающих… Но что-то меня несёт на эту тему.

А вот и холл первого этажа, на удивление вся администрация, что в теории существует, была здесь. Стояла очень своеобразная атмосфера, все были в марлевых повязках, в резиновых перчатках, будто бы тут распространение какой-то вселенской хвори.

— Укусы, царапины и прочие травмы есть? — спросил «Антресолька», так мы называли начальника по безопасности, здорового мужика под два метра ростом и комплекцией шкафа.

— Нет, — практически одновременно ответили мы с Настей. И пошли к раздевалкам, оглядываясь на «братию».

— Слышал, не пустой бред, — сказала она. — Значит, точно что-то есть в этом.

— Ага, согласен. Полиция в полной боеготовности. Тут проверка на укусы. Тьфу, бешенство что ли.

— А может зомби.

— Мозгиии, дай твои мозги, — я изобразил из себя тупого зомби из фильма 70-х и попытался её схватить и шуточно цапнуть, на что она, извернувшись, встала передо мной в позу. — Ладно.

— Не смешно!

— Ага, всё равно есть нечего.

— Как будто у тебя есть что есть, — она тут же поправила средним пальцем очки.

— Ну-ну.

Куртку я решил не вешать в раздевалке, а взять с собой. В здании было на удивление прохладно. Несмотря на то что на улице уже во всю бушевала весна, а батареи ещё никто не отменял. Возможно, дело в старых деревянных окнах, которые всё никак не могут поменять на пластик, зато вот директриса всего учебного заведения вполне себе легко смогла купить новенький Прадик пару месяцев назад. Откуда деньги? Я даже не представляю…

Расправившись с Настеной в холле 2-го этажа, направился на пары, до начала которых оставалось минут пять, не спеша направился на 3-й этаж к кабинету, где заседал старый как сама земля дед, который должен был додать нам численные методы.

По пути я подметил аудиторию сетевого и системного администрирования, как обычно студенты стояли вдоль неё и ждали своего препода, а Селезень всё никак не шёл к своим студентам, я точно мог предположить, что он сейчас сидит с сисадминами и попивает тот экзотический синий чай... кхм. Ладно. Вообще, Селезень — странный мужик, никогда на переменах свою аудиторию не закрывает на ключ, лишь в начале и в конце дня. Дескать, кому что воровать в кабинете, но на моём веку парочка человек уже во всю воровала там оперативную память. А вот и нужная мне аудитория. И около неё лишь пара человек. Кайф, все решили под конец на пару забить и забить капитально, а кому какая разница, всё равно оценки нарисуют. Но чтобы нарисовали что-то красивое, нужно ходить, иначе тройка. Вот к аудитории не спеша прошёл невысокий дедушка лет 70, изрядно лысый и седой, с носом клювом и в очках с диоптриями больше, чем спутников у Юпитера. Недолго повозившись с замком, он жестом всех нас запустил, а сам не спеша поковылял к столу.

Жёлтые слегка обшарпанные стены, новенькие, только в прошлом году установленные парты без совдеповского антуража, а также большая электронная доска в половину стены.

Помню, как зимой препод на ней во время сессии гонял в Quake… А никто и не мог поверить. Прозвенел звонок. Пара началась. Я в пол-уха слушал старого деда, прокручивая в голове слова Насти о зомби. Не ну в теории и на практике звучит как бред сумасшедшего. Живых трупов не бывает. А вот штамп бешенства вполне себе да. Только зачем друг друга так остервенело жрать. Интересно. От чего вирус так спешно передаётся может? Бред, конечно, но всё же разное случается. Вот к примеру в Китае уже как несколько месяцев идёт вспышка странного вируса, от которого люди пачками мрут... Как он там? COVID-19? Вообще страшная штука, поговаривают, что вспышка у них началась из-за того, что кто-то съел летучую мышь... Бред, это точно из какой-нибудь лаборатории, где как раз эти вирусы и делают, сбежало. Как всегда кто-то нарушил технику безопасности.

Витя опять опоздал, он зашёл минут через 10 после звонка и аккуратно занырнув, уселся на своё место слева от меня, успев устроить небольшой спор с препом на тему тайм-менеджмента и уважения к старшим. Их спор мне был крайне неинтересен, потому я его прослушал, а сам шуршал непишущей частью ручки по столу, вырисовывая очень странного и жирного кота, как вдруг Витя уселся слева от меня.

Как всегда волосат, щетинист и издающий запах пота вперемешку с хреновым дезодорантом. Как всегда в своей красной замызганной рубашке с узором в точку… если я не ошибаюсь, на первом курсе она была белая... и джинсами... Нда, прям красавец...

— Ты вообще слышал, что происходит? — спросил Витя, показывая рукой в окно. — Кажись, началось.

— Ты про COVID? Да? — сказал я, так как последние несколько дней как эта зараза уже всё никак не выходила из новостей, про неё все кричали, что это новая пандемия, которая выкосит процентов 90 населения... ну-ну, посмотрим.

— Какой к чёрту ковид? — Виктор нахмурился, было видно, что ему никак не в кайф. — У меня пару подъездов менты заблокировали. Говорят, там соседи друг друга жрут. Понимаешь, о чём я?

— Ты там точно не пил или тяжелее чего-то принимал? — И этого понесло.

— Слав, блять, при мне они какого-то мужика в упор расстреляли с Ксюхи.

— В смысле? — я сказал громче обычного, и все обернулись, теперь уже тише: — Бешеный?

— Мне откуда знать, но на ментов он шёл как танк на ежа. В одного даже зубами вцепился.

— Пиздец. Не говори мне…

— Возможно.

За окном буквально в десятке метров было слышно стрекот автоматического оружия, а потом буквально через пару секунд 8 последовательных хлопков, все подскочили. Это было неожиданно.

— Вот видите, до чего доводит современная безалаберность! — спокойно говорил дед-преподаватель. — Вот если бы весь этот народ в нужное место отправили и делом пришили, ничего такого не было.

И опять началась 5-минутная тирада на тему сравнения России, Америки и менталитетов. Честно хотелось послать его, да вот только сил и желания, а главное воли на такое у нас не было. Как вдруг репродуктор, висевший на стене, не начал хрипеть, пытаясь что-то сказать.

30 марта 2020г. Юг Москвы 9:15 Полицейский патруль

— Чего с ним? Обдолбан?

Младший сержант Терентьев показал пальцем на ковыляющего вдоль забора парня, он шёл крайне странно, по раскисшему газону параллельно асфальтированной дороге, шёл покачиваясь и приближался хоть и не спеша, но уверенно. Хотя его походка была очень странной, в раскачку.

— Да наверное, пускай поближе подойдёт, посмотрим, — сказал сержант Сергеев.

Спустя 4 минуты парень своей странной походкой доковылял до полицейского Логана и тупо уставился на патрульных.

Парень был одет довольно странно: во всё чёрное, чёрную куртку-бомбер со значком Stone Island, подвернутые джинсы в обтяжку и изгвазданные кроссы Nike. Очень бледный, лицо полностью измазано кровью, как и вся одежда, а с правой кисти капала кровь, и капала она уверенно и в больших количествах, считай текла.

— Твою мать, похож на тех с видосов, которые во всём городе… Что у него с глазами?

— Обдолбанные. Наркоман закинулся чем-то, раскроил себе руку и ходит, точно под транквилизаторами. Похож. Ладно, страхуй меня с Кедром. Он хоть мелкий, но делов натворить может.

Сергеев, обойдя Логан, направился к «наркоману», а его коллега чуть в стороне раскладывал приклад своего пистолета-пулемёта. Сержант же взял поудобнее свою дубинку и, отходя в сторону, не перегораживал сектор своему товарищу.

— Добрый день! Предъявите документы к осмотру!

Остановленный никак не реагировал на окрик, просто таращась на Сергеева. На что сержант начал сближение, стараясь не перекрыть сектор огня Терентьева.

— Документы предъявите! Оказываете сопротивление досмотру документов? — На эти слова парень ускорился и начал агрессивно щёлкать челюстью.

Красивый удар снизу вверх угодил чётко по нижней челюсти остановленного, обычно такого удара хватало, чтобы вырубить любого, а этому было буквально насрать, он лишь как-то чуть менее уверенно начал хлопать слегка потрескавшимися зубами. Второй удар прилетел сверху вниз по голове, заставив укушенного наклониться вниз, но не сбавляя скорости он всей своей массой навалился на Сергеева, тот от неожиданности повалил на землю дубинку и прикрылся руками. Пытаясь отбиться от оппонента, но тот, поймав момент, вцепился зубами в кисть сержанта с такой силой, что аж проступила кровь. Но тут сержанту повезло. Чей-то сапог со всей силы прилетел в голову твари, а потом и тело та прокрутившись упало на землю плашмя.

Сергеев выхватил из кабуры свой старенький и изрядно потрёпанный годами ПМ. А вот его коллега навёл Кедр на вурдалака. Короткая очередь из Кедра, буквально 3 маленьких пистолетных пули упёрлись в корпус нападавшего, тот от страшного удара завалился на спину, но через 10 секунд он начал вставать обратно на ноги, игнорируя все повреждения.

— Кто ты? Как? — крикнул Терентьев. — Я же видел!

— Вот тебе! — рявкнул Сергеев, выпуская один за одним патроны из своего ПМ. Один прошёл в сторону и попал в берёзу, что была через дорогу. Второй попал в плечо упыря, того лишь слегка развернуло. Третий — в таз. Четвёртый угодил чётко в лоб. Нападавший упал на спину, будто погашенный. После чего Сергеев, кое-что поняв, подошёл ближе и в упор всадил остаток магазина в голову парня.

Нападавший лежал не шевелясь.

— Вот так и больше не вставай… — сказал Сергеев, смотря то на труп, то на ПМ, то на коллегу. — Ха, учись, салага… Наших вызывай. Срочно.

И тут он кинул взгляд на свою руку и обомлел: на ней виднелся ровный кровавый след от зубов твари.

— А ещё и бинты, и чем обработать, а то он меня затрёхсотил, сука.

Бинтов и медикаментов в машине не оказалось. Внутри вместо содержимого было пару пузырей с водкой и больше ничего. Ничего не оставалось, как пойти попросить помощи у колледжа, там-то точно должна была быть и медсестра, и бинты, и средства. А то рука начинала сильно болеть, а также бросало то в жар, то в холод.

— Ладно, я пойду в колледж, там посмотрю, у них должны быть аптечки…

30 марта 2020г. Юг Москвы 9:25 Сержант Сергеев

Рука пульсировала, будто в неё вонзили раскалённый гвоздь. Каждый шаг отдавался в висках, кровь стучала так, что я едва слышал собственное дыхание. Терентьев остался у машины, а я, стиснув зубы, направился к главному входу колледжа. Решётка была опущена наполовину, но боковая калитка приоткрыта. У двери топтался охранник — здоровый детина в форме, глаза у него были как у кролика перед удавом.

— Эй, ты! — рявкнул я, подходя ближе. Голос вышел хриплый, будто горло набили наждачкой. — Открывай полностью, я внутрь.

Он уставился на мою руку — кровь уже просочилась сквозь пальцы, капала на асфальт.

— Сержант, так нельзя же..

— Заткнись и открывай, — я выхватил корочку, сунул ему под нос. — Полиция. Укушенный, нужна медпомощь. Сейчас же.

Он побледнел, но ключи уже звякнули в замке. Калитка со скрипом отъехала в сторону. Я шагнул внутрь, и тут же обернулся:

— Закрывай за мной. На ключ. И не вздумай открывать никому, кроме полиции. Понял?

— Д-да, товарищ сержант...

Металл лязгнул, решётка опустилась. Я остался в полутёмном холле — запах пыли, старого кафеля и чего-то медицинского, резкого. Людей почти не было. Голова кружилась, в ушах звенело. Нужно найти медпункт. Быстро.

— Где медсестра? — гаркнул я на охраника.

— В-второй этаж, налево, конец коридора... — пробормотал он и отшатнулся.

Каждый шаг — как по битому стеклу. Рука горела, жар расползался по венам, до плеча, до шеи. Пот лил градом, рубашка прилипла к спине. "Держись, Сергеев, держись, это просто укус, перекисью зальют, антибиотик вколют — и домой..."

Второй этаж. Коридор пустой, двери закрыты, где-то вдалеке крики, но приглушённые. Медпункт — табличка на двери, белый крест. Толкнул — открыто. Внутри женщина лет пятидесяти, в халате, маска на лице, перчатки. Она обернулась, увидев меня, глаза расширились.

— Вы... укушенный? — голос дрожал.

— Да, — я протянул руку, кровь уже текла по запястью. — Обработайте. Быстро. И бинт.

Она кивнула, указала на кушетку:

— Садитесь. Я сейчас... йод, перекись...

Я рухнул на кушетку, мир поплыл. Жар накатывал волнами — то в холод, то в огонь. Она суетилась: ватка, бутылочка, шипение перекиси. Боль пронзила, но я зашипел сквозь зубы.

— Держите, не дёргайтесь...

Её руки дрожали. Я смотрел в потолок — лампы мерцали, как в бреду. Пять минут? Может, меньше. Время растянулось, как жвачка. Жар добрался до головы, виски сдавило обручем. Зрение помутилось — всё в красной дымке. Голос медсестры стал далёким, эхом:

— ...температура высокая, нужно вызвать...

А потом — щелчок. Внутри что-то лопнуло. Боль ушла. Всё ушло. Остался только голод. Дикий, звериный, раздирающий нутро. Запах — свежий, тёплый, манящий. Мясо.

Я рывком встал. Она обернулась:

— Эй, вам плохо? Лежите...

Мир сузился до её шеи, до пульсирующей вены под кожей. Рык вырвался сам собой — не мой, чужой. Прыжок. Она вскрикнула, но поздно. Мои руки вцепились в халат, потащили вниз. Удар — её голова хлопнула об край стола, хруст, как арбуз. За дверью тишина. Но это не важно. Только мясо. Только голод...сознание покидает

30 марта 2020г. Юг Москвы 9:20 Виктор Власов

По громкоговорителю пару раз прохрипев, издал из себя что-то сначала нечленораздельное, а потом, то ли пропердевшись, то ли ещё что, начал выдавать послание. Хотя качество и было не из лучших, как из наушников за 50 рублей:

«Внимание! Всем немедленно пройти в актовый зал!

Внимание! Всем немедленно пройти в актовый зал!

Внимание! Всем немедленно пройти в актовый зал!

Дорогие студенты и сотрудники! Сегодня сложилась крайне опасная ситуация вне стен нашего учебного заведения. Из-за массовых беспорядков на улице мы вынуждены принять меры предосторожности. Просьба соблюдать спокойствие и следовать инструкциям преподавателей и администрации колледжа. Все группы будут организованно перемещены в актовый зал — самое безопасное помещение нашей образовательной площадки. Запрещается покидать здание самостоятельно или предпринимать попытки выхода наружу без сопровождения преподавателя или сотрудника охраны. Следуйте указаниям ваших наставников и сотрудников колледжа строго и оперативно. Мы заботимся о вашей безопасности и сделаем всё возможное, чтобы минимизировать риски и обеспечить комфортные условия ожидания окончания угрозы. Помните, ваша жизнь и здоровье — приоритет номер один. Спасибо за понимание и сотрудничество!»

Дед быстро по-армейски заставил нас построиться попарно, да пар набралось с избытком, нас-то было человек 9 из 25. Мощно. Я конечно встал с Виктором, позади нас стоял Игорь и о чём-то шутил с ребятами, при том шутил крайне чёрно и на тему зомби и того, что нас пожрут всех там.

— Ну и? Что думаешь? — сказал Слава. — Сгоняют на убой?

— Не знаю, увидим, — спокойно ответил я, выпрямившись.

— Если вся вспышка правда, то сгонять людей в маленькое помещение... Звучит крайне глупо?

— Ага, чтобы кто-нибудь взял и начал жрать других, — Слава лишь призадумался.

— Может, ну его всё в пизду? — сказал он, лишь почесав голову. — Свалим как-нибудь и по домам отсидеться.

— Свалить? Звучит интересно. Только когда я заходил, уже всё было перекрыто. Антресолька ради меня дверь входную с ключа открывал.

— Пипец... Кстати, при входе спрашивали об укусах. Но если это так и есть, то куда они покусанных и прочих девали?

— В актовый зал сгоняют, — съязвил Славка.

— Серьёзно. Странно это, наверное, они где-то здесь уже сейчас бродят или их в каком-нибудь кабинете собрали.

— Справа от меня, — сказал Игорь, идущий позади нас.

— Игорь! — с долей возмущения в голосе сказала Нина, девушка этого самого Игоря, невысокая, похожая на еврейку девушка с тёмными собранными в хвост волосами. — Это не смешно!

— Что ты сразу, — просто отметил тебя для себя… вдруг захочешь кого-нибудь съесть первым делом. Игорь громко рассмеялся, остальные тоже улыбнулись, хотя смех звучал нервно. Все понимали, что ситуация серьёзная, но пока ещё держались на позитиве.

Зал встретил нас уже небольшой наполненностью, первые ряды были полностью заняты младшенькими, и лезть туда совершенно не хотелось, потому я решил расположиться на последних. Прям к стене жаться не хотелось, выбрал второй ряд с конца, а также максимально близкое место к проходу.

Двери актового зала распахнулись неожиданно резко, и внутрь зашёл высокий мужчина в форме охранника колледжа. Лицо его выглядело напряжённым, глаза бегали, словно искали что-то подозрительное среди собравшихся.

— Быстро садитесь рядами! Следите за дистанцией между собой! Никаких контактов, никаких разговоров! Нам предстоит важная информация…

Охранник остановился возле сцены, оглядел присутствующих, потом снова заговорил: — Все укушенные находятся в изолированных помещениях, двери закрыты и заклеены скотчем. Повторяю, никто не должен покидать здание, оно находится под охраной сил правопорядка. За попытку несанкционированного выхода последует немедленное задержание.

— Зашибись, звучит так, будто нам намекают сидеть смирно и ждать конца света.

Рядом кто-то хмыкнул, а потом раздался весёлый голос Игорька.

— Вот теперь точно ясно: нас решили собрать в одном месте, чтобы потом было проще переловить и скормить зомби.

Но тут же из-за кулис вышла женщина средних лет, видимо директор колледжа. Её голос прозвучал твёрдо и спокойно: — Убедительная просьба ко всем: соблюдаем тишину и слушаем внимательно. Вся информация проверяется компетентными органами. Запрещено распространять слухи и паниковать. Всё под контролем. Цирк уродцев в сборе. Откинувшись в кресле, я посмотрел на бетонный потолок.

— Ну что же. Ситуация набирает обороты. Только сДа?

— Ага, как страпон в жопе, — сказал Слава. — День не задался.

Послышалось какое-то бормотание сзади, только с другого угла зала:

— Контроль? Хрена лысого контроль! Вас давно надо закрывать нахрен, один чёртов 1984, а не колледж кругом! Директор повысила тон: — Кто это сказал?! Кто позволяет себе подобные высказывания?! Вы что, хотите устроить массовое столкновение прямо здесь? Наступило молчание. Люди переглядывались, многие заметно занервничали. Краем взгляда я заметил, как Настя потянула Славу за рукав и тихо ему сказала: — Давай тихонько попробуем выбраться отсюда, а? Пока не поздно… — звучала она жалобно. Честно, её крайне поддерживаю. Учитывая закрытые двери и охрану снаружи, пришлось отказаться от этой идеи. В любом случае бежать сейчас означало рискнуть жизнью, вдруг решат отправить в аудиторию с зомби. — Очень рискованно, — Слава был очень взволнован и тоже всё понимал. — Подождём чуть-чуть, если начнётся, что сразу деру дадим. Пока продолжалась эта странная сцена в актовом зале, я заметил краем глаза движение слева от сцены. Кого-то вели по коридору к дверям зала, накрыв руки клеёнкой, а лицо замотано марлей. Похоже, это была одна из тех жертв инфекции, которую вовремя успели поймать и заточить внутри.

И тут прошла вся наша администрация.

Начальник безопасности, глядя серьёзно на собравшихся в актовом зале студентов и сотрудников, начал свою речь сдержанным голосом: — Уважаемые коллеги и друзья, мы собрались здесь сегодня в непростых обстоятельствах. Информация поступила буквально несколько минут назад... На улицах города начали происходить необъяснимые события. Люди теряют контроль над собой, ведут себя агрессивно и опасно. Кто-то утверждает, что причина этому — вирус, который распространяется мгновенно, особенно через укусы. Директор колледжа взял слово, пытаясь сохранить спокойный тон голоса: — Мы приняли решение собрать вас здесь именно потому, что считаем вашу безопасность превыше всего. Важно сохранять спокойствие и чёткое следование инструкциям наших сотрудников службы безопасности. Если вы почувствуете малейшую тревогу или заметите подозрительные изменения среди окружающих, сообщайте нам сразу же. Начальник безопасности продолжил, теперь уже повысив голос: — Каждый из нас должен понимать всю серьёзность происходящего. Возможно, некоторые из вас слышали слухи о людях, которые начинают вести себя странно и становятся угрозой обществу. Давайте убедимся, что никто из нас не станет причиной распространения инфекции. Затем директор добавил: — Сейчас мы хотим попросить вас оставаться в помещении и избегать выходов из здания. Постарайтесь держаться группами, поддерживать друг друга морально и физически. Наш медицинский кабинет готов оказать помощь пострадавшим, но пока признаков заражения среди присутствующих замечено не было. — И это была отчасти ложь, насколько я успел узнать, уже всех прокушенных собрали в цокольном этаже. И что там сейчас должно происходить, одному чёрту известно. Начальник безопасности подчеркнул важность соблюдения порядка: — Повторяю, важно сохранять хладнокровие и действовать рационально. Наши специалисты делают всё возможное, чтобы обезопасить вас и предотвратить распространение вируса. Держитесь рядом с нами и выполняйте наши инструкции.

И тут из раскрывшейся двери вышел мужчина в полицейской форме, во всём его виде было что-то противоестественное. Пошатывающаяся неестественная походка и быстрые дёрганые движения тела, прямо как у тех заражённых из The Last of Us с наростами на лице. Он был весь залит кровью, был на четвереньках. И крутил головой из стороны в сторону. Осматриваясь. Меня аж взяла дрожь. Я не мог пошевелиться, всматриваясь в это существо. Гробовая тишина говорила о том, что для всех этот гость был нежеланный и негаданный.

Начальник безопасности резко выпрямился и закричал: — ВСЕМ НА ЗЕМЛЮ! Немедленно укройтесь за стульями! Этот человек представляет смертельную опасность! И тут монстр отреагировал на безопасника буквально в один прыжок, повалил нашу Антресольку и впился ему в шею зубами, брызнул фонтан крови, я машинально подскочил. По залу раскатисто пронёсся визг присутствующих дам.

Что за херня, такого я ещё не видел, чтобы люди друг друга жрали в прямом смысле этого слова. Да с таким остервенением.

Откусив смачный кусок от Антресольки, он кинулся на директрису, опешившую и визжащую, и вцепился ей прямо в предплечье. Всё, с меня хватит, кто куда, а я по съёбам. Пока вставал, быстро окинул взгляд в сторону. Слава тоже уже осознав весь пушистый песец, дал заднюю и собрался идти со мной вместе… После чего, пока не начался всеобщий дёр, я рванул к двери, зазывая Славу с собой, а тот и не против, и обузу свою с собой тащил... ну-ну.

Да начнётся великий побег!

30 марта 2020г. Юг Москвы 10:00 Слава

В таких ситуациях у любого организма срабатывает ступор, который должен перемениться на один из двух: бежать или драться. Мозг решил выбрать максимально правильный вариант. Бежать. Я взял руку Насти и со всей силы её потащил за собой, а второй уже накидывал за спину рюкзак. И что есть силы дёрнул к выходу. На удивление Власов сам оторвал свой зад и зазывал жестом за собой, и мы рванули.

— Галопом в 201, Гусь никогда свою аудиторию не закрывает! — крикнула Нина, голос знакомой одногруппницы, и мы побежали за ней следом. Вверх по лестнице, буквально перепрыгивая ступеньки на ходу. Такого ещё никогда в моей жизни не было. Даже тогда, когда я со своей двустволки два раза промахнулся мимо кабана.

Мы практически синхронно выбежали из актового зала следом за Ниной и Игорем. Пробежали по узкому хорошо освещённому коридорчику крыла администрации, с толчка открыли дверь, ведущую в холл 3-го этажа, теперь налево в большом холле, здесь не было ни души, лишь стук шагов, что был за спиной… Пробега по маленькому «предбаннику» — коридорчику, соединяющему центральный холл и левое крыло, полностью остеклённому с двух сторон. И тут увидел, как в кусте «папоротника» кто-то кого-то грыз. Может показалось, но откуда тут это и откуда он сбежал. Все твари же где-то закрыты. И вроде их кто-то стал оставлять тут? Это удивило, как и почему, я чуть было не оторопел, как меня тут же потянула вперёд Настя, я чуть было не споткнулся и лицом не поцеловал пол, но всё же, придя в себя, побежал с ней.

Наш путь оказался быстрым благодаря хорошему знанию расположения кабинетов. А вот и аудитория. Так быстро-быстро. Мы всей гурьбой навалились на крайний компьютерный стол и с сильного рывка сдернули его с места, буквально в 2–3 толчка перекрыли им дверь.

А потом сверху ещё немного хлама из аудитории, хлама было прилично.

Осмотрелись. Кабинет как кабинет, будто бы ничего в нём и не происходит. Слева раскинулись шкафы с разными вещами, все двери были глухие, и сквозь них ничего не было видно. Стоял ряд столов с системными блоками в виде буквы П. Преподский стол украшал ноутбук, подключённый к проектору. И сейчас на его экране красовалась какая-то схема из Cisco Packet Tracer, замысловатая.

— БЛЯТЬ!!! Что это было? — начал Вова, который был до одури возбуждён, я видел, как его трясло. По крайней мере, руки у него были как у бухого разнорабочего.

— Зомби. Я же была права! — сказала Настя, дернув меня за рукав. — А ты всё хихи, хаха. Ты видел? Он прям глотку ему откусил!

— Да. — Я не знал, что сказать. Ибо реально. Кто ожидал увидеть такую картину. Я видел испуганное выражение на её лице.

— И что ты радуешься? — сказал Игорян, смотря на кого-то.

Я перевёл взгляд на Вову, наблюдая, как парень пытается справиться с охватившей его паникой. Его руки действительно тряслись, и он тяжело дышал, словно бежал марафон.

А на лице была глупая улыбка.

— Ну ладно, ладно, успокоимся, — вмешался Виктор, пытаясь разрядить напряжение. — Никто не умер, пока мы добрались сюда целыми и невредимыми. Теперь самое важное — решить, что делать дальше.

Напряжение слегка ослабло, и девушки подошли ближе, присаживаясь на столы. Настя, стоящая рядом со мной, мягко положила руку на мою, давая почувствовать её тепло и уверенность. — Нам нужен план, — уверенно сказала Наташа, выглядя собранной и решительной. — Где будем прятаться? Как обеспечим питание и воду? Есть ли возможность связаться с кем-то извне? Вопросы посыпались градом, вызывая чувство тревоги. Однако я чувствовал необходимость принять инициативу и предложить возможные решения. А то такой балаган действовал мне на нервы. — Замолчали! Первое правило — сохраняем спокойствие, — решительно произнёс я, обращаясь к каждому члену группы. — Мы находимся в относительно безопасной комнате, закрытой изнутри мебелью. Прежде чем думать о следующем шаге, давайте оценим ситуацию. Игорь, сложивший руки на груди, кивнул, признавая справедливость моих слов. Виктор занял позицию у окна, внимательно наблюдая за происходящим на улице. Через закрытую дверь проникают приглушённые крики и шум драки в коридоре. Совсем не понятно, откуда идёт весь этот шум, будто бы он вокруг. Но точно ясно, что это из коридоров. Кажется, кто-то пытается выбить дверь другой аудитории. Стучат ногами и кулаками, раздаются треск дерева и скрежет металла. Все молча слушали, пытались собраться с мыслями, это пугало.

— Окей, предположим, вирус продолжает распространяться, — продолжал рассуждать я. — Значит, рано или поздно их здесь будет критическое кол-во, и без еды, воды, оружия нам тут настанет карачун. Поэтому мы должны подумать о пути эвакуации и средствах защиты. Чтобы хотя бы отталкивать тварей.

Виктор повернулся к нам, задумчиво поглаживая подбородок:

— Ага, палкой против той скотины ты навоюешь много… но мысль разумная. Думаю, придётся воспользоваться подручными средствами. Всё же швабры, мы тут пару штук найдём, ну или вооружимся какими-нибудь предметами, типа стульев или палок.

Идея показалась перспективной, и остальные поддержали её одобрительными звуками. Наташа поднялась и осмотрела стены аудитории:

— Тут есть аварийный выход, ведущий на крышу. Можно попробовать туда забраться и осмотреть окрестности.

— Нет, рискованно, — перебила Настя, — у нас нет прямого выхода на крышу. С третьего этажа такого нет.

— Есть и другие варианты. — Неспешно пошёл к окну, нужно было оглядеть двор. За которым и так следил Витя.

Подойдя к окну, которое выходило на главный вход, сердце сжалось: двери были закрыты опущенной решёткой, и никто выбраться не мог. Также напрягали разбитые окна и пара шатающихся тварей во дворе... Откуда они, я так понять не мог. Спрыгнули с окна головой вниз или ещё какие-то индивиды… А сквозь решётки я видел чьи-то руки и лютую вакханалию, что там происходила. Не хотелось бы там оказаться. Хорошо, что Витя заранее предупредил, а Нина так вовремя напомнила про аудиторию. Много везения, или же ситуация сама настянула в мышеловку, я не знаю, но то, что происходит вокруг, совершенно оптимизма не давало. Конечно, находиться в забаррикадированной аудитории куда как лучше, чем быть по ту сторону, бегая как полоумный. Но долго наше сидение тут продолжаться не могло. Я прекрасно уже сейчас понимал, что без припасов и питьевой воды нам конец. И потому начал пока крутить планы по побегу. Раньше с Витей мы уже продумывали все варианты, как бы мы действовали в такой ситуации… И если честно, любой разбор любой ситуации до её происхождения не работает, и вот тут. Все они звучат крайне суицидально и крайне невыполнимо.

— Пиздец, — сказал подошедший к нам Игорь, свесившись из окна, выражение у него было мрачнее тучи. — Что же это такое.

— Зомби? — сказала смотревшая в другое окно Наташа, голос у неё был до одури позитивный, странно это.

— Пха, зомби? Ты книжки читала? — сказала Нина, рассматривая это, стоя между мной и Игорем. — Они существовать не могут. Мёртвый организм не может работать. Может бешенство?

— Ага, а что же тогда это? — Я показал пальцем на ползущего невозмутимо по асфальту парня. — Бешенство? На бешеного не похоже, они бы кричали и визжали. А этот тихий.

— Аффект, были же случаи, когда — перебила.

— Аффект с такими переломами не заставил бы даже встать. — Игорь показал на парня с вывернутой ногой, который де-факто стоял на кости и пошатывался.

— Ну…

— Баранки гну. Тут всё и так видно. Зомби!

Мысль, что мы имеем дело с настоящими зомби, напрягала и пугала, но и одновременно отрезвила. Реальность оказалась настолько абсурдной, что сложно было поверить собственным глазам. Несмотря на сомнения, реальность диктовала свои условия, и приходилось адаптироваться.

— Хорошо, если это зомби. То они должны быть до одури тупые и неподвижные. — В голове было два основных несоответствия. — Если мы сейчас в окно видим таких, то тогда вопрос. А что, мать вашу, было в актовом зале?

— Может мутант какой-то, — выплюнула Наташа.

— А я думал Сова, — спокойно перебил Виктор. — Может быть, это была одна из разновидностей тварей? Ну в том аспекте не понятно, как они обращаются и как их болячка на них воздействует.

Повисла тишина, вопрос Виктора был интересный, ибо в теории за стеной таких инфицированных одному чёрту известно сколько. И сам факт происходящего демотивировал окончательно.

— Ладно, допустим это зомби. — Наконец вступил Игорь, поднимаясь с подоконника. И отходя от окна. — Тогда возникает закономерный вопрос: откуда вообще взялась эта зараза? Утром всё было нормально.

Наташа, до сих пор напряжённо всматривающаяся в окно, обернулась и посмотрела на Игоря с лёгкой усмешкой:

— Да какая разница, откуда?! Главное, что делать мы сейчас будем?!

Вопрос был чертовски правильным, ибо сидеть тут — это верная смерть. Хорошо, просидим мы тут пару часов, подождём, пока станет тише, и что? Нас эвакуируют? Вряд ли. Я хорошо утром видел, что все службы подняты по тревоге, и им самим скорее всего не до нас.

Так ещё и тварей через несколько часов будет полный колледж. Бежать надо отсюда и не оглядываться.

Настя, до этого момента державшая моё плечо, вдруг резко вскинула голову:

— Подождите-ка... А что, если это вовсе не классический зомби-вирус? Что, если это нечто новое, неизвестное науке? Или экспериментальное биологическое оружие?

— Что-то нас ведёт не туда. Вообще все эти теории строить можно долго. Сейчас важнее другое: как выжить и выбраться отсюда. Предлагаю действовать поэтапно. Сначала попытаемся дозвониться до родных и близких. Сообщить им о происходящем. Пока можно приврать, что мы в порядке. Чтобы не переживали, но расписать им, что происходит.

Далее, а можно и в параллель, обследовать аудиторию на наличие разного рода ништяков:

Как минимум того, с помощью чего можно будет как раз оттолкнуться от тварей, и ещё можно было бы найти то, с помощью чего мы могли бы защититься от попадания жидкостей и прочих биоматериалов на слизистую и кожу. Хер знает, как эта болячка передаётся.

Ну и далее определим наиболее безопасный путь эвакуации.

— А если там «этих» полно? — нерешительно спросил Вова, нервно теребящий воротник футболки.

— Их теперь везде полно будет, — ответил Виктор твёрдо и чётко. — Работаем группой, поддерживаем друг друга. Без паник и истерик.

Все вроде без истерик и согласились… Далее началась подготовка.

Глава:2 Мертвый колледж, но не рождество...

30 марта 2020г. Юг Москвы 10:XX Псих

Системный блок системный блок, так а что это? Крышечка? Да крышечка крутим крутим болтик, так хыть хыть хать хать. И крышечка в руках...Так что тут у нас? О 1155-ый, вкусно вкусно, так две планки оперативки? ЖИР, у этих жидов хватило ума двухканал реализовать...Простите нет, не будет. Сдерну ка плашку о да. Зеленная, самсунг, 1600мг. То что надо. Ловко я придумал, пока они там на этом сраном занятии. То смогу спокойненько пособирать запчастей. Так блять. Планку в сумку, да бля… как же тяжело лезет я ебал меня пососали суки, не ну нет это не так тяжело, так это сюда, кулек туда. Треснет пизда, но ладно на авите по 500 подниму за планки и пожалуй одну себе вставлю и заживем. Так бля второй корпус, это интереснее, так кулек. Медный Башня, не, берем так… отвертка. Отвертка в кармане пиджака, так круууутим, открутили. Отлично. Все готова, так солфетки. Бля в кармане штанов поюзаные, похуй. Сморкнусь потом как термуху ебну...Во во заебись, аж запахи почуял. Так бля…. Это ещё че за хуета? Что там за визги. В актовом зале кого-то ебут? Да точно. Похуй. Сьебываю нахуй от сюда. Так выходим с аудиториии. Да ебаный 19б так коридор… длинный не. В пизду, в холле поймают, глаз в очко засунут, дам ка по сьебам через лестницу в центральный хол…. Бля визги свисты….Да ну его нахуй, там уже глаз в пизду суют, потерпим подаждем тута, вотак вот ...О шкафчики, шкафчики...А пиздорез пиздец.Да похуй постою потуплю тут чуть чуть, крики визги пройдут и пойду, Отхожу в сторону приоткрытой двери на лестницу, в душе не ебу куда ведет, но постою подышу. Сучьи визги реально, кого там ебут так, что все орут?Подожду подожду

Крики прошли, а теперь пойду. В холле будто бы манголы нашествие устроили, все разьебано и разбросанно. Пиздец, а на лестнице вниз прям пизда какая-то идет обойду ка я нахуй от этого

Коридорчик, коридорчик, а что тут у нас...Ооооо девка вся всклакоченная идет шатаеся, спиной ко мне пробегаю рядом и толкаю её плечем в сторону не сильно, не хочу что бы опять эта пизда старая визжала, что я тут балагрю, прыжка из окна хватило, что бы такой пизды схватить, а это было из окна первого этажа.

Нихуя себе, у этой пизды укус на шее засос блять что надо, но сиськи что надо прям я бы ей вдул, но вот ебло страшное, шо пиздец, бледное, а глаза такие мутные и грязные будто бы в них кто-то наспускал...ебаный врот а пошла ты нахуй. Не иди ко мне!!! Я сказал не иди пизда. Получи...НЕ НУ ХУЛИ тЫ вцпилась в пиджак, Засосать хочешь? Я САМ ТЕБЯ ЗАСОСУ ТВАРИНА ТЫ ЕБАННАЯ….Бляяя ты зубы не чистишь или хуи таджиков сосешь бля…Блять блевать в рот бабе...Ну бля 2-герлс ванкапнахуй, заебись. Четко.Сука АААААБЛЯ ТЫ СУКАФРАНЦУЗКАЯ ЯЗЫК МОЙ БАЛЯ!!!! ТОЛКАЮ СУКА НИХУЯ БЛЯТЬ!.в ЖЕЛУДКЕ АШ БЛЯТЬ ЗАКРУТИЛО ЗАВЕРТЕЛО ПИЗДЕЦ, ЕБАНЫЙ БЛЯТЬ!

Пизда, что со мной. Ебаный в рот этого казино Блять. Я чувствую как залеваю эту пизду рвотой, а ей похуй будтобы в кайв. А желудок из себя выплевывает все что есть!!! Пизда таким засосам. Хватаю Отвертку и на на на на на ПОЛУЧАЙ Пизда. Отвертка приятно залетает межд ребрышек, Ебать, без сопративления залетает я хуею. Но ей поху!!! Эта пизда даже не кашляет, а просто скулит! Отскок Ебат!!! Смотрю в низ протира лицо рукой все в крови, а эта сучка смотрит на меня с тем же похуизмаамТвоим ребрам пизда, легким пизда, сердцу пизда Когда я также отхуярил бомжа он подох нахуй. А ты в смысли нихуя.Ахуела. Беру отвертку в покрепче

-Кхаже ЭбЕ на это Похуууу? ЙА Эбе ха лас выбьу вагкхь.

Отверткой на нахуй прямо в глазницу со всего маху на, ты совсем ебнутая? Глаз приятно хлестнул жижей, сука верткая Схватила за руку и вцепилась, а я отвертку выдернуть не могу!1! БЛЯ!!! Получай скулака ББПЕ!!! ШЛЮХА, ААААААААААБЛЯТЬ ПРЯмо моя кровь.

А ты что за хуй? СО спины кто-то навалился…. И вгрузся в шею!Ебанный свинктер и я падаю на пизду….Сука!…. Говно из жопы блять струячит, сука все темнеет сколько же крови бляяяя.

Так на 3-ем этаже в стеклянном коридоре появился третий заражённый….

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

30 марта 2020г. Юг москвы 10:24 Виктор Власов

В аудитории повисла гробовая тишина, всем требовалась передышка и я это прекрасно понимал. Не каждый день ты увидишь, как Мент, начнет "Драть " на сцене вашу директрису, и откусит кадык безопаснику... Денек уже не задался, а следовательно, дальше он будет только ухудшаться. Похоже началось….Как в том анекдоте котороый начинался с «Отец знакомого работает в ФСБ. », а заканчивался «Не знаю что происходит, но мне кажется началось... », только теперь можно дополнить — вспышка бешенства.

Пока все звонили родителям и близким я тоже не остался в стороне и обзвонил всех своих близких и ситуация у них была никак не лучше моей.

Отец - был на работе и тоже подтвердил про вспышку бешенства. Он работал при центре мчс старшим механиком и занимался ремонтом местных пепелацев и рассказывал, что вернувшийся с выезда из экипажей был крайне башенный и кидался на всех и его самого смог укусить и сейчас отец спрятался от бешеных в комнате отдыха и чувствовал себя совсем не хорошо.

Мать — Трубку просто не взяла

А младший брат в такой же жопе как и я, только в школе….

Заебись? Заебись! А что делать? А что-то делать надо и надо срочно.

Закончив обзвоны, плюхнулся на один из стульев, что был в конце аудитории, что бы внимательно осмотреть, окружающих. Так как нужно было сваливать от сюда максимально быстро и дел у меня теперь выше крыше, а команда с которой придется бежать одна из не самых лучших. Из всех них, маломальски, хорошими поморниками в побеге возможно могут стать, Слава и Игорь.

Слава такой же отбитый, как и я, а второй местный спортсмен в хорошей физ форме, что мог спасти зад в случае чего.

А вот с остальными, я бы не стал срать на одном поле. Я не сексист, но посмотрев на девушек, что с нами, я могу уверенно сказать, что они точно могут стать обузой.

-Черт, обзвонил всех кого смог из близких. Такая задница сейчас во всем городе.- Спокойно начал говорить Слава

-Да ты кэп- Сказала Прилипала. Но Слава не заметив её язвительности продолжил.

-Звонил Отцу, он владеет небольшим оружейным, на Братиславской.

-Оружейным? - сидевший в стороне, Игорь влез в разговор.- А чего ты раньше этого не рассказывал?

- А о таком нужно распространяться? - Флегматично в голосе сказал мой товарищ.- Если о таком на каждом углу говорить, можно привлечь нежелательное внимание...-После чего продолжил- Говорит, что они сворачиваются и пакуют все товары, тавары в магазине. Так как, в городе происходит черти что и полиция вообще не справляется как и в принципе органы правопорядка.

-В смысле сворачиваются и пакуются?-Настя была удивлена.

-В прямом, отвезут все что есть на дачу и будут там выжидать, так как ситуация полная задница. Тоже самое подтвердил Крестный, он у меня участковым работает, сказал, что тоже с работы сваливает так как с 2-х часов эта ситуация идет и у него уже сил нет и понимание идет, что все летит в тар тарары. Потому, я бы сейчас поехал бы домой, у меня там сейчас есть пара стволов. И как собрался бы ,рванул бы на дачу и переждал бы там. Она просто полностью окружена лесом и вряд ли бы какие сволочи туда бы пробрались бы.

-Так! Стоп, нам еще выбраться надо - Влезла Прилипала.- Но мы тут заперты в этой аудитории, а по зданию десятки вот этих. - Она показала за окно.

-Ну так свалить от сюда надо.- Сказал молчаливый Вовчик.

-Гений на Воване.- Влез Игорь- На чем? На елде?

-Ну. Почему? У нас же здесь есть

-Может через спортивный зал? Он же на уровне первого этажа?-Предложила Настя, хм её вариант имел смысл.

Обговорили его, но все же по большей степени план был шансом 50/50 и если главная дверь ведущая в физкультурный зал открыта, то шанс на выход высоки ибо просто спуститься по лестнице и зайти в сам зал, а там выйти и через окно легко. Но в ином случае, мы можем и в мышеловку попасть.

-Ладно. Тогда план таков. - подытожил Слава.- Сейчас, мы пробираемся в спортзал, а от туда через окно выходим за пределы здания. И мы на моей машине с начала рвем к Витьку и забрав его Ружьишко едем вас всех развозить по домам. План устраивает?

-А у него ружья от куда?- Уже не удержалась прилепала.

-От верблюда. Получил лицензию в 18 лет. - пояснять ей тупые вещи не хотелось.

-Стоп, у нас в группе было два потенциальных Колумбайнера!- Прилипала не унывала.

- Ага, и 1000 потенциальных зомби в колледже. - Влез Игорян, пытаясь успокоить свою барышню.

На план все согласились. Даже я, а то совсем без оружия было прискорбно учитывая какие твари начали выползать из всех щелей.

Теперь начался подбор подходящего оружия для осуществления плана «Экстракшен», В шкафу с хоз имуществом были найдены две хорошие, крепкие деревянные Швабры, видавшие наверное ещё Горбачева. Выглядели они не плохо, крепко и без следов гнили. Далее там же была найдена китайская, новенькая швабра для уборки пола с резиновой губкой и функцией отжима, губки она лишилась буквально через 10 секунд как оказалась в руках у меня. А последним интересным элементом стал старый металлический савок, темно оранжевого света. Он был увесистый, а края слегка заострены, не известно зачем и почему, но сейчас это было нам на пользу .Остальное имущество, что находилось в Хоз шкафу было мало пригодно для чего-то, чем можно было бы обороняться. Веником, ты вреда оппоненту вряд ли нанесешь...Как и прочим тряпьём и моющим средством.

4 из 7 человек уже в теории были вооружены, теперь нужно было дербанить аудиторию, а дербанить было особо нечего. Но одна из девченок… второкурсница… та у которой язык помелом был, взяла и сорвала с жалюзи металлические пруты управления оными. 2 небольшие металлические палки длинной в сантиметров 75, стоили, нам огромного шума и рухнувших на компьютеры жалюзи… Сука, это пиздец, я хотел бы ей объяснить, что от удара такой палкой, она разве что её погнет, чем нанесет урон. Но ладно Спасибо, нашему завхозу, что не выкидывал старые стулья из аудитории, потому полые металлические арматуры, длиной сантиметров 50. Стали 2-мя хорошими подспорьями для некоторых из нас.

Теперь процесс распределения:

Для себя я выбрал совок, прочное, крепко и острое оружие. Как раз для меня, и менять его мне не хотелось ни на что из того, что мы тут нашли… Правда, слишком уж оно для ближнего боя. Но мне хватит, главное бить не в лицо, а со спины в затылок. Тогда эффект будет.

Деревянные швабры, ушли Славе и Игорю, им они были под стать и в принципе, они могли натворить с ними больших делов. К примеру помыть пол.

Палостмаска, ушла к Насте, она просто её быстрее забрала, как и Наташа, которая единственная взяла свои «Жалюзи».Ебанутая...

А наш колобок и Прилипала Игоря, взяли элементы стульев. Выглядели мы все конечно жалко. Но на безрыбье и жопа соловей.

-Так, а теперь тактика.- Сказал я ставя перед дверью Славу.

-В смысле тактика? -Недоуменно посмотрела «Штора»- Зачем? Главное добежать и все.

-Ага, добежишь, может и добежишь, булки у тебя, что надо, а вот этот.-Я ткнул на Вову или вот эта, уже досталась прилипале.-Я не уверен, что не то что отжаться или подтянуться не могут, но и бегать.

-Да пошёл ты!-Сказала прилипала.

-Труууу.-Встрял Слава.-Витя, хоть и мудак которого поискАТЬ- За слова я его ущипнул за руку.-Ну Дело точно говорит, нам нужно действовать слаженно если хотим выбраться.

-Вот и Славно. Предлагаю, что бы первыми шли мы со Славой. Банально потому что мы вечно работаем в паре.

30 марта 2020г. Юг Москвы 10:37 Святослав Сычов

То дело сжимая и разжимая швабру в правой руке, я осмотрел окружающих, у всех было тотальное выражение страха на лице. Страх неизведанного всегда самый пугающий

-Ладно, попробуем прорваться в физкультурный зал,- сказал я, голос казался более или менее уверенным.- пойдем по нашему этажу, расстояние минимальное буквально 2 коридора…-Первым иду я, Витя за мной, помнишь что ты прикрываешь в случае если кто из-за двери выпрыгнет. Игорь идёшь последним, будешь прикрывать в случае, угрозы с тыла, остальные идем в центре и аккуратно, но быстро. Стараемся не шуметь лишний раз. Всем ясно?

Все кивнули. Повторить план имело смысл, что бы все усвоили.

-Так...Я открываю, Игорь, сразу за мной и на право, я на лево. Проверим, все ли в порядке.

Сделав глубокий вдох, чуть ли не до вентиляции легких, открываю замок, стараясь не шуметь и не дышать, замок легко поддался и аккуратно потяну дверь вперёд осматривая проход, прямо передо мной, чисто . Взявшись покрепче за швабру, второй рукой я начал сильнее раскрывать дверь, и осматривать сектора, было на удивление чисто, только в конце коридора, кто, то неподвижно стоял, при том в той части коридора куда нам нужно было идти. По силуэту, этот человек, был похож на невысокую девушку, со спины особо не скажешь, оно смотрела в сторону, «Перехода» c одним большим окном. Открыв дверь до конца и оказавшись полностью за пределами аудитории я показал Игорю 2 знака. Тише и за мной. Тот аккуратно вышел и тоже заметил фигуру девченки. После, чего жестом показал ему, что бы он закрыл дверь ведущую в противоположный коридор, на что Игорь буквально на цыпочках прошагал к двери и аккуратно её прикрыл и показал жест - «ok». Теперь вторым жестом зазываю всех остальных, они аккуратно вышли особо не издавая грохота, это радовало, что кто со мной прятались небыли дебилами. Буквально через 15 секунд, аудитория была совершенно, пустая. Все видели девушку, в конце коридора, но я сразу их осёк жестко, жестом. Шуметь не хотелось совсем ибо было понятно, что она скорее всего из этих ибо здоровый человек, так стоять не будет.

Жестом показываю, что пошли вперед… и Черт не знаю почему, но вместо шага перехожу на бег, видимо дело в страхе и желании поскорее от сюда свалить.

И вот мы двинулись всей толпой вперед и к сожалению наш бег напоминал скорее топот из-за чего я аж почувствовал движение пола.

Вообще бег в такой ситуации был опрометчив, в округ было много дверей и черт знает, что за ними скрывается. Потому я прекрасно понимал, что если кто-то там есть и захочет нами полакомиться, то он этому будет рад….

Фигура в конце коридора от нашего топота развернулась и неуклюже поковыляла к нам, очень странной пошатывающей походкой, точно тварь.

Я держал швабру на изготовке развернув её так, что бы её наконечник был в горизонте. Если эти заражённые и в правду зомби, то бить их нужно в голову. А лучший удар тут будет снизу в челюсть, если не выбью все зубы то хотя бы сильно оттолкну наше препятствие.

Приближаясь к девушке я смог её получше рассмотреть. Это была одна из первокурсниц и если не ошибаюсь она училась на бухгалтерии после 9-го. Вся её одежда была залита кровью, на правой руке у неё отсутствовал весомый кусок мяса демонстрирующий кости, да и по телу было видно, что укусить её пытались и пытались старательно. Было видно, что также её кто-то цапнул за шею. Вся толстовка девушки была изорвана и испачкана кровью, джинсы были не лучше, одна балетка на правой ноге отсутствовала...Мда видок не лучший. Приближаясь к ней я рассмотрел лицо, когда-то красивое, а сейчас зареванно мертвецки бледное, а глаза… это пиздец. Как у какого-то монстра, пусты и совершенно не живые….

До неё оставалось пару метров, я сделал богатырский замах шваброй, как какой ни будь Овечкин, клюшкой в финале чемпионата мира и когда до неё осталось чуть больше метра. Я со всей силы рванул на неё нанося удар всей массой в нижнюю челюсть, будто пытался ударить по шайбе. Раздался страшный, треск, не понятно, что это было или клюшка или челюсть , но удар пришёлся туда куда я и хотел, маленькую не высокую девушку аж подкинуло в воздух. Она рухнула плашмя на пол, а я чуть не упал, поскользнувшись, на разлитой из глубокой раны крови….

-Бляяяяяя,- кое как торможу и что бы удержать равновесие, на скользком полу, бью девушку в живот шваброй, используя свое оружие как дополнительную точку опоры.

Зомби пыталась встать, было видно, что её нижняя челюсть была сломана, а часть зубов от удара повылетала вместе с бреккитами, картина не из лучших скажу честно….Быстро перехватив швабру под стать кирке. Замахнулся и нанес второй удар по голове девушки. Удар прошёл вскользь, по её лбу, но та опять улеглась, но опять попыталась встать. Но вот уже контрольный 3-й удар с не менее богатырским хватом, был лучше, боковой черенок швабры вошел ей прямо в правую глазницу. И, застрял в её голове, только я наступил, на девушку пытаясь вытащить свое оружие, как почувствовал, что меня кто-то оттолкнул влево и вперед, я чуть было рыбкой не улетел вперед. Обернувшись направо я заметил, Виктора, который , сам с замаха своим совочком ударил стоящую в дверном проеме туалета фигуру. От удара та опрокинулась на пол куда-то во внутрь вроде как женского туалета, после чего Витя, с рывка хлопнул по двери с ноги закрыв её. Оставив там тварину.

Я посмотрел на свою жертву, она спокойно лежала распластавшись на полу не подавая признаков жизни. Живучая сука.

Честно, только сейчас до меня дошло, что только что я впечатал в пол и раздробил череп юной девушке… черт...но это все таки уже не совсем та кем она была...

-Собрались, Вперед!- Гаркнул я. Непонятно, кто должен был собраться, наверное я.

В предбанник я заходил по широкой траектории, чуть ли не прижимаясь к левой стене, где была одна единственная дверь в аудитория, а Витя проскользнул следом и контролил металлическую дверь ведущую на первый этаж, в коридоре было пусто и потому можно было рвануть вперед, к закрытой двери ведущий в холл физкультурного зала, Тут не было ни одной твари. Несколько ступенек, пролетели буквально в вприпрыжку. Жестом, я показал Вите, который шел рядом, готовиться, рвать дверь на себя, а Игорю, подлететь поближе, чтобы в случае чего был готов прикрывать, на удивление Игорь, наш язык понял практически мгновенно и пробившись сквозь толпу наших товарищей встал плечом к плечу,. Настя заняла место Игоря и начала контролить, то место от куда мы пришли. Молодец, понимает без слов.

-Раз — это начал отсчет Витя

- Два- Все приготовились

-Три- Виктор дергает ручку двери, на себя и мы с Игорем совместно заходим во внутрь с оружием на изготовке…. Тут оказалось на удивление тихо и спокойно. Несколько столов для настольного тенниса, скамьи и...

Парень….

30 марта 2020г. Юг москвы 10:45 Первокурсник Рома.

-Серьёзно? Откройте ДВЕРЬ- кисть обожгла боль от удара об толстую металлическую, дверь она совершенно не подалась.- Ну Миша, Женя!!!! Я в порядке!!!1

-Ага, Ты мне еще попизди!- раздался гулкий голос с той стороны, это был Мирон из моей группы

-Я серьёзно, у нее 2 зуба во рту она лишь поцарапала, сломав последний!

-Рома, прости, но нет это укус, так что, мы не можем рисковать.

- Ну Женя!!!! Я не хочу тут с этими оставаться, их тут полно!

- Ага, а хули ты пендаля этой бабке дал?-Мирон сказал с долей ехидства.

- Она на дороге стояла и мешала!!! -Ну впустите….- Я начал стучать ещё настойчивее в дверь пытаясь призвать к ним. Гулкое эхо разносилось на весь хол. Тут я был один. Ну как один. С правой от меня стороны, была пластиковая полу стеклянная дверь, зафиксирована нами на старую швабру, за ней были те от кого мы сбежали…. Пятерка покусанных препов и студентов… Но вот вторая дверь металлическая была закрыта и с той стороны слышался страшный топот.

-ДА БЛЯТЬ! ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ!!! СУКИ! - Я дергал дверь со всей силы на себя и от себя и продолжал стучать….- ЭТИ ТВАРИ УЖЕ С ДРУГОЙ СТОРОНЫ ПРУТ.

-Нет, мы не будем рисковать.- Спокойно сказал Миша, он был главный в нашей группе.- Ладно, пошли….- Послышался удаляющийся топот с той стороны двери. А с другой усиливающийся.

-Да блять!- Я со всей силы зарядил в дверь с кулака, по металлу. Двери было начихать, а вот боль была на столько сильной , что на глаза проступили слезы.

-ДА блин….

Звуки топота с коридора стали стихать… послышался, стук и скрежет, плюс возгласы с той стороны. Коридора, я никого не видел и это напрягало….

Упав на пол я сжал кулаки, все костяшки на руках были сбиты и кровоточили….Было до жути обидно, что они меня кинули…И кинули из-за сранной царапины. Подтянув порчину я посмотрел на лодыжку. Выглядела она довольно плачевно…. Была небольшая рванная царапина буквально пару сантиметров в ширину, вся воспалилась и выглядела совсем не важно.

- СОБРАЛИСЬ! ВПЕРЕД!- Послышался мужской голос из-за двери

Живые. Это хорошо, может они смогут, помочь в сложившейся ситуации. С большим трудом, чувствовалась слабость как при температуре 38.И немного кружащую голову.

И тут сюда залетала целая группа ребят их было 7-ро

4-ро парней и 3-е девчонок. Каждый держал какой-то мусор, все были какими-то взъерошенные. Пацаны точно были старшекурсниками, про девушек не скажу. Впервые их вижу.

У одного из парней был изогнутый и сильно помятый совок запачканный кровью. А у другого такая же швабра тоже в крови...крови? ЧЕЛОВЕЧЕСОКОЙ? Я почувствовал как сразу взмок от страха. Эти двое выгладили как маньяки. Я вжался в стену. А они смотрели на меня таким взглядом недоверия, что было даже страшно, что они меня тут забивать начнут/

- Не похож, на больного.- Сказала девчонка явно задротского вида.

-Так, ты кто такой? - Сказал очкарик сжимающий в руках деревянную швабру.- Дверь закрыта?- Он направил на меня свою швабру, как меч.

Вопрос был крайне тупой если бы была открыта, то меня бы тут с вами не было. Я показательно подергал ручку. Но она не реагировала

-Как видишь.

- Дерьмо….- Второй швабродержатель стукнул своим приспособлением по полу , оставив кровавый след на нем.- Ну что же, меняем план.

- Ну и какие дальнейшие планы?- Сказала девушка с карешкой- Проход закрыт. Может попробуем через соседнюю дверь?- Она показала пластиковой шваброй на дверь, что рядом

-Нет не вариант.- Сказал Очкарик.-Здесь замки очень прочные, да и дверь хрен выбьешь.

И это правда, дверь была такая же металлическая и тяжелая как и в спортзал.

-Хэй, а ты не знаешь, что с той стороны и почему дверь забаррикадирована?- Спросил парень с совком в руках, он вытирал своё орудие преступления об жалюзи окна.-Не с проста ты туда ломился и тут один сидишь. М?

-Мои одногруппники, обозлились на меня и вот, это...выгнали- пытался сфальшивить я.

-Обозлились?- Одна бровь парня поднялась вверх.- За что же?

-Эм… Ну это… как бы я...- В дверь, что была с другой стороны холла кто-то очень яростно начал стучаться, и было ощущение, что её наровят выломить. И это похоже спосло меня от распросов.

-Что там?- Сказал парень, похожий на пивной боченок по телосложению.

-Эти….Ну шизанутые.

- Пипец. Так Вов, Игорь, столы для пинпонга тащим, перекрывать дверь. Срочно.- Сказал Швабрист

-Слава, а кто тебя командиром сделал?- Сказал человек с Совком.

-Ты сам, а теперь а давайте посмотрим от сюда, как там обстановка.- Сказал тот, кого Назвали Славой.- У кого из вас камера получше?

-У меня.- Решил понтануться я и достал из Кармана свой новенький iphone XS, не забыв включить камеру, ко мне подошла девушка с карешкой и взяв телефон вместе с остальными пошла к окну и начала снимать. Играясь с зумом.

И то что мы там увидели, подвергло в шок, в холле первого этажа было с десяток если не больше статичных, фигур, только в холле второго этажа, ниже их должно быть значительно больше. Также были нюансы и на лестнице, по всей высоте, было несколько фигур измазанных в крови...Также в боковых коридорах виднелись эти твари. Настроение у всех улетучилось.

-Да от куда их тут столько? - Сказала девушка с каре Возвращая мой телефон.- Ведь прошло 30 минут и многие же должны были уже успеть разбежаться. А они все здесь.

-А где им быть. Вспомни, в начале дня всех, с любыми травмами ссылали в отдельное помещение.- «Карантин». Ну вот, как охрана закончилась, так и разошлись….И скорее всего по всему зданию+ ещё кого-то задавило покусало в Актовом зале и они расползались+ Мы не знаем, что творилось на первом этаже. Все выходы там были заблокированы….

Повисла тишина Ребята задумчиво смотрели на дверь в физкультурный зал.

-Ну и какие предложения?-Сказала девушка, что до этого меньше всех говорила.

-Вернемся обратно обмозгуем, а что дальше то.- Сказал парень с кровавой шваброй

-А с этим что делать будем?- Влезла Девушка в очках. Парень призадумался

-Пусть с нами пойдет. Какая к черту разница.

И мы пошли, я шел вместе с девушками и пухлым пареньком, что дышал мне в спину, удовольствия в этом было не много, плюс ко всему самочувствие ухудшалось, появлялась тошнота и головная боль…

Оказавшись в коридоре, я чуть не проблевался увидев труп лежащий посреди коридора, под ним было много крове, а голова была изуродована, но не долго я наблюдал за трупом меня кто-то толкнул и мы пошли вперед.

Пока шли, я плюс минус узнал кого как зовут, по тихим шёпотам и переговорам

После чего мы забежали в длинную аудиторию, где столы стояли в виде буквы «П» в аудитории царил самый настоящий бедлам, все шкафы были открыты, все содержимое была разбросанно по аудитории, а ряд компьютеров возле окна был наглым образом сбит висевшей сверху шторой.

-Дом, милый дом.-Съязвил парень в красном. Это был Виктор Располагайся.

-Так, представься и расскажи про дела с той стороны и чего твои тебя бросили? -Слава выглядел не очень миролюбиво. Было в его голосе много настороженности

- Я Рома Брагин группа Исис 1-1...-что рассказать то… повисла тишина.- Ну в общем… Вот.- Я закатываю штанину и показываю им порез.

От увиденного все тут же повыскакивали похватав, весь свой хлам и пацаны начали окружать. Взяв свои швабры на изготовку.

-Укушен? Как давно? - Сказал Слава.

-Когда мы поднимались по лестнице, с моими, я зацепился ногой за перила, нижняя часть острая, вот и вспорол ногу. Сами знаете какие они у нас.

-Да только, такая травма так быстро не восполняется- Сказала девушка с длинными распущенными волосами.- Так что не ври

-Не вру, честно.

-Тебя бы твои не выгнали бы без укуса. Говори сразу.-Сказал Виктор, сжав совок и обходя меня вдоль ряда.

Я сел на стул, спорить совсем не хотелось, да и мне не победить нет сил, да и их больше.

- Да, меня укусили. -голос звучал как будто со стороны.- Простите, только не убивайте.

-Поподробнее. -Сказал Слава опустив швабру.- И если ты не будешь честен, мы тебя будем убивать.

От этих слов мне стало не по себе.

- ВЫ ЖЕ ЛЮДИ! Вы вообще себя слышите?

- А ты уже почти из этих. Так что успокойся...- Голос парня звучал кране металлически.

-Меня процарапала своим одним зубом, преподша, старая бабка математичка. Я ей зубы выбил когда она попыталась напасть на Женю, а эта шла по коридору будучи вот этой вот…. Она меня и цапнула, когда я её повалил. Простите...

-За что?- недоумевающе сказала девушка с короткими волосами.- Ты же не виноват

-НЕТ Я ВИНОВАТ! Я не хотел, вот этого, хотел помочь, а тут. Эти зомби ебаные!

-Успокойся не у прокурора на допросе.- Сказал, Слава сжимая в руках швабру

Усталость и слабость продолжала, расстилаться по всему телу, хотелось просто лечь и уснуть, уснуть раз и на всегда…

-Нет, БляТЬ.- пот проступил по всему организму.-Я НЕ СТАНУ ТАКИМ.

- Ты че?- Сказал парень в красной рубашке. Виктор

-Я не оброщусь.Я.. нет не стану.

С большим трудом поднявшись со стула поковылял к широко открытому окну. Не не не.

-Стой, ты куда?- Сказал Девушка в очках

-Закончить все это..- С большим усилием сажусь на подоконник задницей. И смотрю на этих странных дурней. -Вы пытаетесь выжить, бред. Вы тоже сдохните, но чуть позже. А я не хочу жить таким, а если вы хотите, живите, я нет. Отошли нахуй, иначе я вас укушу.

Они просто стояли с швабрами на изготовку...Дураки, дураки...Пхахахаха

Чувствую, что вот вот силы меня покинут, так что тормозить нельзя. Это точно

И опрокидываюсь назад в распаханное окно вкладывая в это все свои оставшиеся силы….Приятный ветерок в спину… какой приятный, чувство не весомости… Объятия ветра так прекрасны...Как же хорошо и будто бы срабатывает переключатель и тут, лопатки и спину обдает страшной болью и бесконечная тишина. Боли больше нет, мгновенное отпускание. Блаженство...Боли нет.

Глава 3: Побег

Глава 3: Побег

30 марта 2020г. Юг Москвы 11:02 Виктор Власов

И этот мелкий, все же сиганул в окно. Честно, был удивлен, что у него хватило яиц на такое. А не нам тут пришлось его гасить палками, до удори.

Вместе с остальными, за компанию подхожу к окну и вижу, как наш горе первачок приземлился спиною на каменную ступеньку-лавочку, что была внизу, было видно что он поломался, по крайней мере, выжить так нельзя. Он лежал так около минуты, в позе распятого, как вдруг стал слегка двигать конечностями порываясь встать… Но у него это не получалось. Ладно, друг я помогу. Отхожу от остальных, которые наблюдают за первачком. Беру первый же монитор, который вижу, выдергиваю его из сети и взяв в руки иду к окну и со словами:

-Поберегись!- Кидаю вниз, на парня, монитор выписывая кульбит и в правду приземляется на перевернувшееся тело, что норовит подняться на руки, но монитор ударяет его по спине из-за чего, тот мгновенно обнимается с землей повторно, но опять невозмутимо начинает уже ползти вперед.

-Витя, что за хуйня?- Сказал явно возмущенный Игорь.- Зачем?

-Это эксперимент.- Сказал я растянувшись в улыбке от уха до уха.- Если бы он после такого удара, перестал бы совершенно двигаться, то можно сделать вывод , что их состояние здоровья играет роль, но как видим, им пофиг на любые травмы. Простите, но надо повторить.

И бегу за вторым чем ни будь тяжелым теперь это стал стул и кидаю повторно. В парня и… попал вскользь плечу, но тот такого удара не почувствовал. И пополз дальше

-Убедился?- Сказал с издевкой Игорян.

-Угу. На боль им насрать.

-А до этого ты убедиться не мог?- От прилипалы аж ощущалось это вот чувство желчи и неприязни.

-Мог, но той обгрызенной мне отнюдь не хватило.

За окном резко прозвучала короткая очередь. Потом еще одна, и еще одна. Стрельба шла от главного входа. Огонь шел очень даже уверенно, пока не прекратился в один момент также внезапно, как и начался. Мы пытались рассмотреть, что происходит, но угол обзора не позволял рассмотреть центральный, вход, но было заметно, что тот, кто стрелял бил именно по зомби. Так как одна из тушек, что стояла у колонны при подходе к центральному входу, поймав несколько пуль в туловище и одну в голову, как выключенная упала ничком к земле, навечно упокоившись.

-Ну, в теории остается только вариант через библиотеку.- Сказала «Жалюзи», которая успела к этому моменту уже сесть на один из стульев.- От туда можно на крышу забраться, а по крыше к пожарным лестницам.

-Ага, только не забывай, что она находится прямо над холлом 3-го этажа. А мы сбегали считай от туда и вот этих- влезший в разговор Слава показал рукой в окно- там должно быть полным полно.

-Полно? А разве они все не разбрелись по зданию?

-Ты все видела, на камере. Их много в холлах и особенно на первом этаже.-добавил свои 3 копейки.- Смотри, толпа по своей сущности будет искать самый простой и очевидный вариант. И как ты думаешь они побегут?

Девушка напрягла мышцы на лице. Было слышно как в её голове зашуршали камни.

-Они побегут к центральному выходу на первом этаже или к главному выходу как к самым очевидным выходам?- сказал Вовчик стоявший рядом.

-Молодец. Наташа, ты права!- съязвил.

-Да пашел ты!!!-Было видно как Вова разозлился, ему не хватало только ножкой топнуть.

- Успокойтесь.- Наша главная моралистка Настя смотрела на нас обоих.- Может через окно выйдем?

-Прошу!- Показываю совком на открытое окно-Тебя там первачок ждет!

-Я не про него,- она показывает на ряд который раскинулся вдоль ряда из 3-х больших двух рамочных окон.- Там же деревья растут можно на них прыгнуть и потом вниз спуститься по ним?

- Насть, ты прости, но там нет деревьев.- Сказал Слава.-вдоль дороги их нет сама посмотри.

-Я же на паре когда сидела, в окно смотрела и там они были.

-В прямом посмотри. Вот ни одного.- не выдерживаю я Ты в какой аудитории была?

- 105-ой..ой.- Она осознала свою глупость

-Яой блять. Она на внутренний двор смотрит. Там деревья как раз есть. Но мое ехидство не заметили.

Настя покраснела, явно смутившись своей ошибки, но я решил не добивать её дальше. Время поджимало, а стоять и спорить, пока зомби где-то там шатаются по коридорам, было не лучшей идеей. Я бросил взгляд на остальных: Игорь всё ещё выглядел так, будто хотел мне врезать за мой «эксперимент» с монитором, Слава задумчиво чесал подбородок, Вовчик сидел в углу в состоянии полного тильта. Нина, стояла С Игорем, а Наташа, что-то искала в телефоне.

- Ладно, хватит трындежа, - сказал я, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание. -Через библиотеку, значит. Но Слава прав: там, скорее всего, толпа этих тварей. Надо думать, как проскочить тихо. Есть идеи?

-Тихо? - Игорь фыркнул. - Ты только что монитор в окно швырнул, а теперь про «тихо» заговорил?

- Это был научный подход, - парировал я, не сдержав ухмылки. - А теперь давай по делу. Как проходим холл третьего этажа?

Наташа оторвалась от телефона и подняла взгляд.

-Там есть служебный коридор, - сказала она. - За библиотекой, где обычно уборщики швабры таскают. Он узкий, но выходит к лестнице, которая идёт на крышу. Если зомби и правда в основном в холле, то в коридоре их может не быть.

- «Может»? - переспросил Слава, скептически приподняв бровь. - Это не план, это лотерея.

- Ну это лучше, чем прыгать в окно, как этот, - Влезла в разговор Нина которая кивнула в сторону разбитого стекла, где недавно исчез наш «первокурсник». - Или ты хочешь повторить его подвиг?

- Давайте без сарказма, -вмешалась Настя, всё ещё красная от недавнего конфуза. -Если коридор пустой, мы сможем пробраться. А если нет… ну, будем отбиваться.

- Отбиваться? - Игорь хмыкнул. - Будет тяжко, нужно оружие получше.

-Ну мы можем по нашему плюс минус чистому крылу пройтись и поискать что ни будь. Можно зайти в Мужской туалет, там же шкаф уборщиц есть. Швабры или что-то полезное там быть точно должно!- Сказал Слава..

Да, вариант не из лучших, но пробовать стоит еще немного собравшись с мыслями мы решили все же пойти на этот экстраординарный шаг.

Аккуратно, выползаем на очередной рейд из аудитории, в этот раз идем уже в сторону холла третьего этажа. Я держусь за Славой, на удалении метра и прижимаюсь ближе к стене, он же идет, по центру коридора. Тактика более оптимальна, остальные же как стадо по всей ширине, лишь Игорь идет четко по центру. Оглядываясь.

Прижавшись к стене, я первым захожу в смежный коридорчик, соединяющий крыло и холл, небольшой коридорчик с окнами по обе стороны. Только вот, количество зараженных здесь великовато, для того, что бы сразу сюда переть. Жестом стопорю Славу, тот лишь голову и швабру просунул в перед. И тоже осмотрел коридор. 3-е зомбаков, но дальше их еще больше, так что нужно было что-то делать. А самое простое это поискать что-то из вооружения, а то так как мы сейчас собраны нам будет очень не сладко. Без лишних слов отходим к остальной группе.

-Тварей много.- показываю рукой на коридор.-Если сейчас полезем туда вот так, то точно сожрут.

Мужской, туалет встретил нас прежним амбре… Застоявшейся мочи и сигаретного дыма вперемешку с говном. Пока Слава и Настя проверяли часть с сортирами, Я и эта игоза Наташа подлетели к двери с хозимуществом, что была рядом с умывальниками. Дверь была из тех паршивых, картоннобумажных и изрядно поношена, местной конъектурой, так что вскрыть её не стоило большого, труда, с 2-3х толчков. Только дверь открылось тут же начался процесс шмона.

Опять перевооружение, это хорошо.:

Швабра пластиковая, паршивая, с возможностью отжима и метла..., которые оказались у Вовы и Присоски… А для себя я нашел правильную швабру, выглядела она неплохо, но крайне безхозно. Она тут же оказалось у меня. Я кинул печальный взгляд на измятый и покореженный совок.

-Прощай друг. Ты был мне дорог.

В это же мгновение я подошел к окну с открытой верхней форточкой и выбросил в него совок. И опять словил недоумевающие взгляды сопаротийцев.

-Власов, можешь без своих фокусов?- Сказал обозленный Игорь контролирующий Выход и перебиваясь пальцами пальцами по швабре.

-Фокусы? Я их ещё не начинал. А это так прощание с боевым другом.

И тут издался звук щелчка зажигалки и звук освежителя воздуха. И огненная, струя уткнувшаяся в кафельную стену, это была Наташа

-Наташа...-Сказала подошедшая к ней прилипала и забрала освежитель.- Ты сдурела? -Вот это фокусы!!!- ухмыльнулся я, но никто не оценил.

-Нет, я просто, задумалась в одном из фильмов я видела, что зомби бояться огня. А эти боятся? Вдруг да? То в таком случае мы сможем уйти с наименьшим сопротивлением

Дальше, каждый из нас надел резиновые перчатки для мытья пола, конечно,они не гарантировали, защиты от укуса, но от крови и прочей жижи вполне себе.

После того как каждый надел перчатки, то сверху, мы их замотали скотчем, для того что бы они не слетели, следом надели марливые маски на лицо, что бы максимально уменьшить шанс попадения крови, слюны и прочего на слизистую.

Теперь можно было выдвигаться в путь. В проходном холле третьего этажа было трое. Девушка лет 17 с прокушенной кистью, и кучей ран на теле, а в её глазнице торчала отвертка. Дальше был 2-х метровый дылда похожий на кощея, худой весь в крови и прочих субстанциях организма, с огромным следом укуса во всю шею, а вся его одежда была залита смесью из крови и блевотины. А третим был невысокий дрыщеватый парень, одетый крайне не приметно, но с зияющим следом на ладышке, а все его лицо было измазано кровью, а его движения были более энергичными чему двух остальных. Потому он и станет моей жертвой.

-ух, Резня, кайф!!!!- Выкрикнул я подбегая к дрыщавому парню Привлекая его внимание

Замах и удар!!!! Движение было как в хоккее клюшкой по шайбе. Только вместо шайбы была голова . «Острая часть» пришлась четко в нижнюю челюсть близко к месту её крепления к черепу. Хруст был что надо. Заражённый завалился в сторону Окна и головой влетел в враму , хвала богу, стекло, что там было не посыпалось, парень просто упал на жопу оперившись рукой за батарею. Теперь, был второй удар тупой стороной в переносицу, от такого удара нос должно быть должен был сломаться….И пиздец, умирать он совсем не хотел. Также и у Славы и Насти Дела не лучшим образом. Они пытались потушить своего опонента. Они бились с 2-х метровым дрыщом… это был местный сумашедший. И выходило это у них тяжко. Слава прижал его к стене, постоянно атакуя его в голову и шею, но он был неваляшкой и падать не хотел, а Настя долбила заражённого своей пластиковой шваброй по всему телу…. И выходило у них не очень то и хорошо.

А Игорек вместе с «Пончиком» забивали свою девку, У неё была под необычным, углом изогнута нога. Видимо кто-то из них переломил ей коленку, хорошим ударом, молодцы.

Мой тем временем попытался встать, но я нанес ему ещё один удар в голову, он опракинулся назад…. Все пора кончать! Бью его опять в переносицу шваброй. После чего добивочный. Прыжок на швабру, как на попрыгунчик ногами иииии…. Голова треснула как арбуз, вместе с ней и захрустела швабра и теперь она могланапоминать собой матыгу из майнкрафта….Готов!

-Вы чего сиски мнете!- Крикнул я на двух стоящих в стороне девушек, помогайте блять остальным!

В два прыжка я подскакиваю к Славе и бью его заражёного в живот и делаю Славе медвежую услугу. Заражённый выскальзывает из его захвата и падает на пол стукнувшись головой об пол. А швабра Славы со звоном ударяет в батарею.

-Витя. ЁБ Твою мать.

-Сказал бы спасибо, что жопу прикрываю….

Подбегаю и начинаю долбить шваброй по ебалу «Дылду». Честно, не будь бы апокалипсису, я бы его тоже так задолбил. Но сейчас, это было вполне легальное действие. Пока удары проходили слабо 2, 3 4. Отскок и разворот швабры под углом на манер кирки…. ИИИИ Брызги Швабра вошла в нос, Второй замах, по зубам, и следующий в глаз. Пробило, тело обмякло. Я побежал К парням, а те уже закончили со своей. Вогнав отвертку до конца в голову. И тут из холла вывалилось очередное тело, это бы, парень изрядно потлатый в когда-то серой толстовке и в когда-то белых штанах, а теперь всех красных с перегрызенной сонной артерией.

- Не стой, отталкиваем. Так мы тут и до утра не успеем!- Крикнул, догоняющий меня Слава. Логично от него это было услышать.

Потому я начинаю быстро и энергично бить заражённого по телу как профессиональный, фехтовальщик, от чего парень отшатывался, зона удара не достаточно сильная и точечная.

И тут в него богатырский удар острой частью. Это был Игорь и зомби падает в холл . И тут уже Вовчик влетает в зараженного, Его швабра напоминала уже больше копье, так как передняя часть была изломана и с первого удара наш малыш попал четко в глаз. Вызывает уважение.

Сектор был зачищен. И это не могло не радовать. Дальше мы двинули в основной коридор. А вот там уже было куда как ближе к тому что относят к хорорам, все было раскиданы диваны, ГРЯЗЬ, КРОВЬ И МУСОР. В коридоре было несколько зараженных, которые шли в нашу сторону . Жопа...из актового зала неспешно в нашу сторону двигалось подкрепление для тех тварей,тварей, что уже здесь были, а также сжималось очко от мысли, что та тварь напавшая, на антресольку возможно попрежнему там.

-Оталкиваем. В бой не вступаем.-Взял инициативу я на себя. А на кого ещё Ха- Иначе тут и поляжем.

В левом углу была тварь и тут я вижу пшик, это была Наташа со своим огнеметом. И на удивление её действие сработало, тварь отшатнулась , Несколько шпиков в ту сторону и огонь попал на тварьи та вспыхнула и как-то странно заскулив начала отступать после чего упала всем телом на стоявший за ней пуфик, продолжая ползти не обращая, что вся одежда на ней горит.

«Огонь работает», запомним.

На лестнице, осмотр, внизу был пацан с изрядно обглоданным ебалом и без одной кисти….Мда, заметив меня, он заковылял...Я показав ему фак, схватил получше швабру и со всей дури, огрел того в голову, ну тот и упал вниз, приятно так хрустнув.головой об кафель

Теперь лестничный пролет с входом в библиотеку...Опять мимо. Дверь была забаррикадирована и не поддавалась.

-Дерьмо! - Крикнул Игорь

И тут раздался хлопок, похожий на взрыв гранаты. Я обернулся и увидел, как Наташа, с диким криком, рухнула на пол, вцепившись в свою руку. Её баллон с освежителем воздуха лопнул, и струя газа вырвалась наружу. Тварь, которую она только что подожгла, всё ещё горела, но это не помешало ей броситься на девушку. Она навалилась на Наташу, клацая зубами.

- Блядство! - выругался Слава, бросаясь к ней.

Я хотел помочь, но в этот момент из тени вынырнул ещё один заражённый — старик, это был один из бывших преподователей, он был весь в крови, с погрызаным лицом. Он шёл прямо на Наташу, которая отбивалась от горящей твари. Мы с Игорем попытались оттолкнуть его, но он был на удивление тяжёлым. Удары швабрами не помогали - он просто падал вперёд, прямо на девушку.

- Она кончена! - крикнул я, отступая. - Бросай её, это балласт!

Слава замер, глядя на меня с ужасом, но я уже принял решение. Наташа кричала, но её вопли заглушались рычанием заражённых. Я вскинул швабру и с силой ударил по спине горящей твари, надеясь хотя бы отвлечь её. Но было поздно старик добрался до Наташи, и её крики оборвались.

— Валим! — рявкнул я, подталкивая остальных к лестнице. — К крыше, быстро!

Мы рванули вверх, перепрыгивая через ступеньки. Сердце колотилось, как барабан, а за спиной раздавались звуки разрываемой плоти и хруст костей. Пока они её жрут мы выиграем время как не крути, да жестоко, но выбора нет. Я не оборачивался. Не хотел видеть, что там происходит.

На верху мы уткнулись в железную решетку, которая отгораживала нас от от выхода на основную крышу, а также боковую дверь ведущую в столовую, которая оказалась закрыта.

Железная решётка перед нами выглядела как насмешка судьбы. Окрашенные белой эмалью прутья, замок, который, похоже, не открывали со времён постройки здания, и звуки шарканья доносящиеся снизу , не оставляли нам много времени на раздумья. Я ударил шваброй по замку, но он даже не дрогнул.

- Твою же мать, что теперь? — Игорь был на грани. Его швабра дрожала в руках, а глаза метались между решёткой и лестницей, откуда доносились шаги заражённых.

- Спокойно, - бросил я, хотя сам чувствовал, как пот стекает по спине. - Смотрите, боковая дверь в столовую. Если она открыта, мы сможем обойти.

Слава подскочил к двери и дёрнул ручку. Заперто. Он выругался, пнув её ногой, но дверь только жалобно скрипнула. Настя, тяжело дыша, прижалась к стене, её глаза были полны паники.

- Они идут! - прошептала Нина, указывая вниз.

Я бросил взгляд через перила. Твари лезли по лестнице — медленно, но упорно. Их было не меньше пяти, и среди них я заметил того самого горящего зомби, которого Наташа пыталась поджарить. Огонь на его одежде почти потух, но он всё равно ковылял, волоча за собой обугленные лохмотья.

- Ломай решётку! - крикнул Вовчик, впервые за последние минуты подав голос. Он схватился за прутья и начал трясти их, но без толку.

- Не выйдет, -сказал я, оглядываясь.

От таких тренировок по фитнесу, мы со Славой начинали выдыхаться. Потихоньку отступая к верху, не давая заражённым забраться выше. Мы были на один пролёт ниже основной группы. Ударами наотмашь отправляли тварей кубарем вниз. Удар, удар, удар. Но суки прут, а с ними подкрепление. Положение, мягко говоря, дерьмо.

- Дверь открыли! - раздался сверху голос Анастасии.

Я бросил взгляд на Славу, который только что отправил очередного заражённого вниз ударом швабры в грудь. Его лицо было красным от напряжения, пот стекал по лбу. Я тоже чувствовал, как руки наливаются свинцом, а швабра в руках кажется всё тяжелее. Но времени отдыхать не было.

- Валим наверх! - рявкнул я, подталкивая Славу к лестнице.

Мы рванули вверх, перепрыгивая через ступеньки. Настя и Вовчик уже протиснулись в узкую дверь, ведущую в столовую. Игорь держал её открытой, махая нам рукой, чтобы поторопились. Заражённые внизу рычали, их шаги становились громче, а запах горелой плоти от обугленного зомби бил в нос, как напоминание о нашей неудаче с Наташей.

30 марта 2020г. Юг москвы 12:20 Святослав Сычов

А вот и столовая, большая просторная с высокими потолками и большими окнами, окна были покрыты пылью все же на такой верхотуре врятли кто-то их намеренно будет мыть с улицы, особенно после зимы и во время учебного года. Столики были сдвинуты к окнам освобождая пространство по центру, а также часть столов была придвинута к входной дери баррикадируя её, вполне так толково.

Народ был разношерстный, около двух десятков, кто сидел, кто стоял прислонившись к стенам. Несколько ребят выглядели неряшливо и одеты довольно спортивно это были местные гопники, ну или офники как это модно говорить. Человек пять, но один из них меня удивил это был кавказец лет 18 державший в руках пистолет. Было видно, что это не боевой ствол, а какая-то травматическая херня, а понятно это было по форме и виду этой безделушки, я хоть не эксперт, но это был 2-х ствольный...Стражник, Оса,Эгида если честно, в душе не знаю, но даже такую хрень направленную на себя видеть совсем не хочется.

-Травмат отпусти- Спокойно ответил я- Мы тут с миром, от тварей сваливаем. Их сейчас и до вас нам никого дела нет.

Кавказец посмотрел, на другого парня лет 20-22 внешне второй производил впечетление уверенного и решительного человека, коротко стрижен, выбрит, спортивная фигура и строгие серые глаза. Было видно, что он тут главный. Парень лишь кивнул. От чего кавказец опустил ствол.

-С миром? А сколько тварей за дверью. На мир это не похоже. И слышишь они уже долбятся в дверь. Спасибо, за мир во всем мире.

Честно я с ним даже согласен, они тут со всеми удобствами расположились, а мы сюда ворвались беспардонно и с таким хвостом.

-Да с миром. Внизу совсем задница происходит. Тварей на первом этаже столько, что волосы на жопе шевелятся, да и выше их становится все больше и больше. И сюда мы не от хорошей жизни добрались ибо дверь в библеотеку заперта и кто-то из живых там все еще сидит. А за дверью сейчас штук 30 этих. Дверь металлическая крепкая, да барикада у вас неплохая, так что выдержит.

Пока я говорил, парень меня внимательно слушал оценивающе осматривая особенно с любопытством швабру. На кончике которой было много крови.

-Дерьмо.- произнес он твердо.- Хорошо, что думаете дальше делать?

Виктор влез в разговор.

- Бежать и бежать как можно дальше. Ибо с каждой секундой это место превращается все в большую душегубку. Скоро от сюда уже выбраться нельзя будет, когда все за дверью обротяться.

Ребята в столовой оживились, начали перешёптываться, понимая, что Власов прав. Главный, которого, как я позже узнал, звали Артём, нахмурился и кивнул.

- Логично, - сказал он. - Но бежать некуда, пока эти твари штурмуют дверь. Есть идеи, как их отвлечь или прорваться?

Я оглядел столовую. Помещение большое, но выхода, кроме забаррикадированной двери, не видно. Окна - вариант, но мы на четвёртом этаже, а прыгать, как тот первокурсник, я не собирался. В дальнем углу я заметил ещё одну дверь, частично заваленную ящиками и какими-то коробками.

- Что там? - спросил я, указывая на неё.

- Склад, - ответил Артём. - Но там тупик. Проверяли. Только коробки, консервы и всякий хлам. Выхода нет.

- А если через вентиляцию? - предложила Настя, всё ещё бледная, но пытающаяся держать себя в руках. - В фильмах всегда через вентиляцию лазают.

Кавказец с травматом хохотнул, но Артём бросил на него взгляд, и тот заткнулся.

- Вентиляция тут узкая, - сказал Артём. - Даже ребёнок не пролезет. Проверяли.

- Тогда нужно отвлечь тварей, - сказал Игорь, сжимая швабру. - Может, шум устроить где-нибудь в другом месте? Увести их от двери?

- Шум? - переспросил один из гопников, худощавый парень с татуировкой на шее. — Они и так сюда прут. Больше шума - больше тварей.

- Не факт, - возразил я. - Если устроить что-то громкое в другой части здания, они могут рвануть туда. Они же тупые, идут на звук.

- И как ты это устроишь? - скептически спросил Артём. - Пойдёшь стучать по батареям?

- Есть идея, - сказал Виктор, и его глаза загорелись. - В столовой есть динамики, да? Для объявлений. Если включить что-то громкое — музыку, сирену, да хоть матюгальник, — можно попробовать увести их к другому выходу.

- Динамики? - Артём задумался, потом кивнул. - Есть. Но мы не включим их, они включаются из администрации, а администрация на 3-м этаже.

- Администрация на третьем? - переспросил я, чувствуя, как надежда на лёгкий план рушится. - Там же сейчас ад. Полно тварей.

- Ну, не всё так плохо, - сказал Артём, задумчиво потирая подбородок. - Есть ещё один вариант. За кухней, что совмещена со столовой, есть хозяйственная лестница. Она ведёт вниз, до первого этажа. Мы туда не совались, но, может, через неё можно выбраться.

- Хозяйственная лестница? - оживился Виктор, его глаза снова загорелись. -Это же то, что надо! Если она чистая, мы сможем спуститься и свалить через задний выход.

- Если, - подчеркнул Артём. - Мы не знаем, что там. Может, там тоже твари. Надо проверить.

- Тогда идём на разведку, - сказал я, сжимая швабру. - Я, Витя, ты, - я кивнул на Артёма, - и твой парень с травматом. Остальные держат баррикаду.

Кавказец, которого, как выяснилось, звали Рустам, хмыкнул, но кивнул, перехватывая свой пистолет поудобнее. Игорь посмотрел на нас с сомнением, но возражать не стал. Настя и Вовчик выглядели так, будто хотели остаться подальше от любой движухи, но молчали.

- Держите дверь, - бросил Артём остальным в столовой. - Если что, кричите.

Мы вчетвером двинулись к кухне, которая примыкала к столовой. Дверь туда была приоткрыта, и оттуда тянуло запахом подгоревшей еды и моющего средства. Кухня была в относительном порядке: будто бы и нет того треша, что происходит внизу.... Пока что...

- Где лестница? - спросил Виктор, оглядывая помещение.

- Вон там, - Артём указал на узкую металлическую дверь в углу, заваленную парой ящиков. - За ней.

Мы быстро растащили ящики, и Рустам первым толкнул дверь. Она скрипнула, открывая тёмный лестничный пролёт. Лестница была узкая, с крутыми ступенями, А лестница была освещена маленькими лампочками по всей длине.

- Похоже, тут давно никто не ходил, - пробормотал я, вглядываясь в темноту. - Еду же доставляют по лифту, а это место как запасной вариант. Это уже плюс.

- Не расслабляйся, - буркнул Артём, держа наготове металлическую трубу, которую он где-то подобрал. - Идём тихо.

Мы начали спускаться, я шёл первым, за мной Виктор, потом Артём и Рустам. С каждым шагом,, я молился, чтобы звуки шагов не привлёк внимания тварей. На втором этаже всё было тихо, но, когда мы добрались до площадки первого этажа, я замер. Через мутное стекло двери внизу виднелись силуэты - десятки заражённых, бродящих туда-сюда, как муравьи в развороченном муравейнике. Их вид сквозь закрытую дверь пугал.

- Дерьмо, - прошептал Виктор, выглядывая из-за моего плеча. - Их там как в супермаркете в чёрную пятницу.

- Выбраться не выйдет, - сказал Артём, его голос был напряжённым. - Слишком много.

Рустам, стоявший сзади, тихо выругался на своём языке, но пистолет не опустил. И мы поплелись обратно, как вдруг я заметил, что были двери же и на второй и на третий этаж и о блажь, дверь ведущая в библеотеку тут тоже была.

- Смотрите, - я указал на дверь. - Это же в библиотеку. Если мы зайдём туда, можно вернуться к изначальному плану -через крышу и пожарные лестницы.

- А если там тоже твари? - спросил Рустам, скептически приподняв бровь.

- Тогда будем драться, - отрезал Виктор, его ухмылка вернулась. - Но это лучше, чем сидеть в столовой и ждать, пока нас сожрут.

Артём кивнул, соглашаясь.

- Проверяем, - сказал он. - Но тихо. Если там засада, сразу валим обратно.

Я осторожно толкнул дверь. Она поддалась с лёгким скрипом, открывая тёмный коридор, ведущий в библиотеку. Запах старых книг и пыли ударил в нос, но никаких звуков рычания или шагов не было. Пока.

- Чисто, - прошептал я, делая шаг вперёд. - Идём.

Мы двинулись по коридору, держа оружие наготове. Коридор был узким, заставленным старыми шкафами и коробками, но вёл прямо в главное помещение библиотеки. Когда мы вышли туда, я замер. Полки с книгами были перевёрнуты, на полу валялись разорванные страницы, но заражённых не было. Только тишина и слабый свет, пробивающийся через зашторенные окна.

- Похоже, сюда они ещё не добрались, - сказал Артём, оглядываясь. - Или кто-то уже зачистил.

- Тогда надо двигать к крыше, - сказал Виктор, указывая на лестницу в углу, ведущую наверх. - Если там пожарные лестницы, мы сможем спуститься.

- А если там тоже твари? - Рустам всё ещё держал травмат наготове.

- Тогда, брат, - я хлопнул его по плечу, - будем махать швабрами, как в последний раз.

Мы двинулись к лестнице, но где-то за полками послышался шорох. Я замер, подняв руку, чтобы остановить остальных. Шорох повторился, ближе. Кто-то - или что-то - было здесь с нами.

Я медленно повернулся, сжимая швабру, готовый к тому, что из-за полок выскочит очередная тварь. Шорох стал громче, и я услышал приглушённый шёпот. Не рычание, не стоны - человеческий голос. Я жестом показал остальным замереть и осторожно двинулся к источнику звука, обходя перевёрнутый стеллаж.

За одной из полок, в углу, притаились трое. Пожилая женщина в строгом пиджаке - явно библиотекарша, судя по её виду и значку на груди - и двое студентов, парень и девушка, прижавшиеся друг к другу. Они выглядели перепуганными, но живыми. Библиотекарша сжимала в руках тяжёлый том энциклопедии, как будто собиралась отбиваться им, а парень держал металлическую линейку, явно не понимая, как ею пользоваться в бою.

- Эй, - тихо сказал я, опуская швабру, чтобы не напугать их ещё больше. - Мы свои. Не заражённые.

Библиотекарша посмотрела на нас с подозрением, но, увидев, что мы не бросаемся с зубами, слегка расслабилась.

- Кто вы? - спросила она, её голос дрожал. - Откуда здесь?

- С четвёртого этажа, - ответил Артём, выступая вперёд. - Пытаемся выбраться. А вы как здесь?

- Заперлись, как только началась эта... эта бойня, - сказала девушка, её глаза были красными от слёз. - Закрыли дверь на ключ и сидели тихо. Слышали, как они там, в холле, рычат... Мы думали, нас уже не найдут.

- Молодцы, что заперлись, - сказал Виктор, оглядывая помещение. Но сидеть тут дальше - не вариант. Твари рано или поздно выломают дверь. Надо валить.

- Куда? - спросил парень, его голос был полон паники. - Везде эти... монстры!

- Через крышу, - ответил я. - Там есть пожарные лестницы. Если доберёмся, спустимся и свалим из этого ада.

Библиотекарша покачала головой.

- Лестница на крышу в дальнем углу, но она старая. Не знаю, выдержит ли. И там, в холле, их слишком много.

- Мы знаем, - буркнул Рустам, всё ещё держа травмат наготове. - Поэтому и ищем обходной путь. Ваш ключ от двери ещё цел?

- Да, - библиотекарша похлопала по карману пиджака. - Но я не отдам его чужакам.

- Мадам, - Виктор ухмыльнулся, но в его голосе чувствовалась сталь, — или вы даёте ключ, или мы все тут подохнем. Выбирайте быстро.

Она посмотрела на нас, потом на студентов, которые кивнули, и нехотя вытащила ключ из кармана. Артём взял его, проверил и кивнул нам.

- Похоже, план возвращается к жизни, - сказал он. - Идём обратно в столовую, соберём остальных и двинем через библиотеку на крышу.

Мы помогли библиотекарше и студентам подняться. Они были на грани, но держались. Парень, представившийся как Дима, всё ещё сжимал свою линейку, а девушка, Лена, цеплялась за его руку. Мы двинулись обратно тем же маршрутом.стараясь не шуметь.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 12:45. Виктор Власов

Вернувшись в столовую, мы быстро объяснили ситуацию. Толпа в помещении оживилась, но паники не было — все понимали, что сидеть на месте равносильно смерти. Артём рассказал про библиотеку и ключ, а я добавил про лестницу на крышу. Народ зашумел, но Игорь поднял руку, требуя тишины.

- Если мы идём через библиотеку, надо сделать так, чтобы твари не попёрлись за нами, — сказал он. - Идея со звуком всё ещё в силе?

- Пожарная сирена, - предложила Настя, которая уже была в состоянии боевой готовности. - Если включим, может, отвлечём их.

- Проверяли уже, - сказал один из гопников, тот, что с татуировкой. - Сирена не работает. Электричество то включается, то вырубается.

- Тогда делаем по старинке, - сказал я, оглядывая столовую. - Закидаем пролёт между третьим этажом и библиотекой мебелью. Столы, стулья, всё, что найдём. И основную дверь библиотеки тоже укрепим. Если твари полезут, это их хоть немного задержит.

Артём кивнул, и мы принялись за работу. Часть ребят из столовой начала таскать стулья и столы к лестнице, другие искать, что-точто можно использовать как оружие. Я, Слава, Рустам и ещё пара парней побежали обратно в библиотеку, чтобы подготовить путь. Библиотекарша, Дима и Лена шли с нами, показывая дорогу к лестнице на крышу.

В библиотеке мы начали сбрасывать стулья и мелкие шкафы в лестничный пролёт, ведущий к третьему этажу. Грохот эхом разносился по зданию, и я молился, чтобы это не привлекло ещё больше тварей. Основную дверь библиотеки мы укрепили, подтащив к ней тяжёлые стеллажи и забивая их ящиками с книгами. Ключ от двери был у Артёма, и он уже прикидывал, как будем запирать её, когда все пройдут.

- Сирену всё же попробуем, - сказал Слава, заметив панель управления пожарной системой на стене. — Вдруг заработает.

Он дёрнул рычаг, но, как и ожидалось, ничего не произошло. Только тишина и слабое потрескивание проводов.

- Дерьмо, - выругался Рустам. - Ладно, баррикада - наш лучший шанс.

Мы вернулись к проходу к крыше. Где стояла старая металическая дверь

- Похоже, нормальна, - сказал я, оборачиваясь к остальным. — Все сюда, но по одному. Не толпимся.

Группа из столовой уже начала подтягиваться в библиотеку. Всего нас было около двадцати человек, включая библиотекаршу и студентов. Каждый сжимал что-то в руках — кто швабру, кто стул, кто ножку от стола. Артём и Рустам шли последними, прикрывая тыл.

Чуть чуть повозившись с замком, он все же поддался и я толкнул дверь вперед. Она поддался с трудом, но открылась, и свежий воздух ударил в лицо. Мы выбрались на крышу, и я сразу заметил пожарные лестницы в двух краях которые введут с обоих крыльев здания. Они вели вниз, к заднему двору, где, судя по всему, было чище, чем у главного входа.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 13:00. Святослав Сычов

Крыша встретила нас холодным ветром и запахом гари, который, казалось, пропитал всё вокруг. Мы стояли, оглядывая два крыла здания: левое и правое, каждое с пожарной лестницей, ведущей вниз. Группа из двадцати человек, включая библиотекаршу, Диму и Лену, нервно переглядывалась. Все понимали, что спуск — это наш единственный шанс выбраться из этого кошмара.

- Надо разделиться, - сказал Артём, его голос звучал твёрдо, несмотря на напряжение. — Две группы, по одному крылу. Так быстрее, и если одна лестница не выдержит, вторая группа сможет продолжить.

- Согласен, - кивнул я, крепче сжимая швабру. - Кто куда?

- Большинство пойдёт к левому крылу, - сказал Артём, оглядывая толпу. - Там лестница выглядит крепче. Слава, ты берёшь свою группу и идёте к правому. Встречаемся внизу, у заднего двора.

- Договорились, - сказал я, чувствуя, как адреналин снова начинает пульсировать в венах. - Мы справимся.

Мы быстро разделились. Левая группа, человек четырнадцать, во главе с Артёмом, Рустамом и библиотекаршей, двинулась к пожарной лестнице на левом крыле. Мы - я, Виктор, Игорь, Настя, Вова и Нина — направились к правому. Шаги гулко отдавались по крыше, и я старался не думать о том, что может нас ждать внизу.

Едва мы дошли до правой лестницы, как сзади раздался оглушительный треск. Я обернулся и увидел, как дверь, через который мы выбрались на крышу, разлетелся в щепки. Из тёмного проёма полезли заражённые - десяток обычных зомби и один, который заставил моё сердце пропустить удар. Это был не просто зомби….это был тот самы полицейский, которого мы увидели в актовом зале, только теперь он был уже еще более страшным: Его тело сильнее изгебалась, а поза напоминала животное хищное и страшное.Мутант одним словом. От одного его вида кровь стыла в жилах.

— Блядь, что это за херня?! — выкрикнул Игорь, отступая назад.

- К залу! - заорал Виктор, но твари уже рванули за группой Артёма, которая начала спуск по левой лестнице. Мутант зомби двигался быстрее остальных, буквально их раскидывая ему на них было начихать, снося всё на своём пути, как танк.

С левого крыла раздались крики. Я бросил взгляд и увидел, как лестница под группой Артёма начала шататься. Один из парней, тот самый гопник с татуировкой, попытался ускорить спуск, но ступенька под ним обломилась. Он полетел вниз вместе с куском лестницы, его крик оборвался, когда он рухнул на асфальт. Заражённые,ринулись к остальным, привлечённые шумом. Лестница продолжала трещать, и я понял, что левая группа в ловушке.

- Они не выберутся! - крикнула Нина, её голос дрожал от ужаса.

- Не останавливаемся! - рявкнул Виктор, подбегая к стене — Спасаем себя!

Я стиснул зубы, понимая, что он прав.

Картина не из лучших, слава богу, наш отряд пошёл подругой стороне крыши и мы были на против входа в физкультурный зал , а точнее вечно пустующей его части. Той второй аудитории, про которую мы вспомнили когда стояли с первогодком, холле.А также лестнице введущей вниз, но черт, там тоже уже было пару тварей. Хотелось выругаться как в последний раз от увиденного прийдется идти в в аудиторию рядом сфизкультурным залом.

И все что нас отделяло от входа, так это большая пластиковая форточка откидывающаяся в низ, которая была слегка приоткрыта. Кинув взгляд на соседню половину крыши и увидев весь тамошней свинорез. Ничего не оставалось, как просто взять и выламать окно просто выбив его вперед с небольшим усилием, оно просто ввалилось во внутрь.

Встав на колено, под подгоняющие и взволнованные возгласы товарищей я посмотрел во внутрь. Помещение было до удори темное и страшное, тут никого не было, лишь куча столов, стульев и свеже привезённые системники.. Стены были недавно выкрашенны в ядовитый оранжевый цвет и выглядели как апельсин … Достав телефон из кармана, и в пару щелчков ключив фонарик. я положил его в нагрудный корман, рубашки, карман был достаточно глубоким, что бы телефон не вывалился

Спрыгнув во внутрь помещения я осмотрелся фонариком было тихо и не души. После чего быстро пробираясь сквозь столы переместился к входной двери и щелкнул переключателем света и люминицентые лучи осветили аудиторию, выглядела она монструозно, большой зал. Тут бы спокойно, учитывая кол-во техники можно бы было разместить аудитории 2-3 на 30 + человек...Интересное место. Ладно тут было тихо и безопасно. А это главное. Я скомандовал остальным:

-Чисто, прыгаем.

После чего мы уверенно пошли к дальней части аудитории, там была новенькая белая пластиковая дверь пару раз её дернув. Мы оказались в маленьком коридорчике, от куда шла неширокая лестница, вниз, по своей форме ужасно напоминая, ту которая ведёт в спорт зал, но эта была раза в 1.5 уже и темнее.

Шли аккуратно, так как вот тут света не было совсем. И лишь фонарики телефонов кое как пробивали мрак....Там где лестница заканчивалась мы обратили внимание на.2 двери. 1 точно ввела в спорт зал, а вот вторая непонятно куда. Я дернул пару раз ручку, в физкультурный зал….Не густо. Дверь заперта. Как в тот же момент раздалась барабаннаяя дробь с другой стороны

-Откройте!!!

Это была девушка и поголосу невероятно испуганнаяи радостная

-Кто там?- Сказала Нина подошедшая к двери и приложив ухо к ней.

-Живые. Тут все закрыто. Снизу эти твари и сверху. Нам пришлось забарикадироваться, афизкультурный зал закрыт. ПОМОГИТЕ!…

Голос девушки за дверью звучал отчаянно, но в нём сквозила надежда, будто она действительно верила, что мы сможем её спасти. Я замер, сжимая швабру, и бросил взгляд на остальных. Виктор нахмурился, Игорь нервно переступил с ноги на ногу, а Настя с Ниной переглянулись, будто спрашивая друг друга, что делать. Вова стоял ближе к лестнице, его лицо побледнело, и он явно был не в восторге от идеи ввязываться в очередную заварушку.

- Открываем? - шёпотом спросила Нина, всё ещё прижимая ухо к двери.

- Ты слышала, что там творится? - отрезал Виктор, кивая в сторону крыши, откуда доносились приглушённые крики и треск ломающегося металла. - Эти тоже в дерьме как и левая группа, а эта дверь, — он постучал по металлической двери в физкультурный зал, — заперта. Если мы начнём ломать эту или другую, привлечём всех тварей с первого этажа. И этот мутант там, - он понизил голос, - он нас порвёт.

- Но там люди! - возразила Настя, её глаза сверкали от смеси страха и упрямства. -Мы не можем их просто бросить!

- Можем, - жёстко сказал я, чувствуя, как внутри всё сжимается от собственных слов. - Если мы сейчас начнём геройствовать, то подохнем все. У нас нет времени, и сил, чтобы драться с толпой заражённых.

Игорь кивнул, хотя его лицо выражало отвращение к моему решению.

- Слава прав, - буркнул он. - Если они забаррикадировались, у них есть шанс продержаться. А мы должны валить, пока дорога чистая.

- Чистая? - Нина фыркнула, но её голос дрожал. - Ты видел, что там на крыше творится? И вообще кругом. Если мы не поможем, они все умрут!

- А если мы останемся, умрём мы, - отрезал Виктор, его голос был холодным, как сталь. - Дверь в физкультурный зал не открыть, а ломать её — это подписать себе приговор. Вторая дверь, - он кивнул на другую, более узкую металлическую дверь в углу коридорчика, - может быть выходом. Надо проверить.

Я кивнул, соглашаясь с Виктором. Чувство вины грызло изнутри, но я знал, что он прав. Всем мы в этом мире к сожалению не поможем.

— Проверяем вторую дверь, — сказал я, стараясь говорить уверенно. — Если там выход, мы уходим. Быстро.

Нина посмотрела на меня с осуждением, но промолчала. Настя опустила глаза, её руки дрожали, но она тоже не стала спорить. Вова молча сжал свою швабру, готовый следовать за нами. Игорь первым двинулся к узкой двери, осторожно толкнул её. Она скрипнула, но поддалась, открывая тёмный коридор, ведущий куда-то вперед.

- Чисто, - прошептал Игорь, включив фонарик на телефоне и осветив узкий проход. - Похоже, это служебный выход. Может, к заднему двору.

- Тогда идём, - сказал я, бросив последний взгляд на дверь в физкультурный зал. Голос девушки всё ещё доносился, но теперь он был тише, почти заглушённый звуками шагов и . Я стиснул зубы и шагнул в коридор.

Мы двигались быстро, но осторожно, держа оружие наготове. Коридор был узким, с облупившимися стенами и ржавыми трубами вдоль потолка к нашему облегчению, заканчился у двери с мутным стеклом, через которое виднелся задний двор. Силуэтов заражённых там не было.

- Похоже, удача на нашей стороне, -пробормотал Виктор, заглядывая через стекло. - Но надо быть готовыми. Если там твари, драться будем до последнего.

Я кивнул, проверяя ручку двери. Она была не заперта, но слегка приржавела. Пришлось навалиться плечом, чтобы открыть её. Холодный воздух двора ворвался внутрь.

Мы вышли наружу, оглядываясь по сторонам. Задний двор в нашем секторе был относительно пуст, если не считать несколько зомбарей стоявших у пожарной лестницы, один из них был похож на нашего дворника, а второй на рабочего...

Мы аккуратно обежали их и пошли вдоль забора, который отгораживал колледж от гигантского Тц. Сейчас можно было оценить, масштабы. К счастью где мы шли тварей не было. Подойдя к огромному стекляному окну закрытому решоткой мы обомлели, , окна были сильно разбиты, а на нас смотрели твари навалившиеся на решотку, сломать её они не могли,в два счета.

Мы замерли у разбитого окна, глядя на заражённых, что скребли решётку с другой стороны. Их было с десяток, их пустые глаза и окровавленные рты вызывали тошноту, но решётка держалась крепко, не давая им шанса прорваться. Я чувствовал, как пот стекает по спине, а швабра в руках становится всё тяжелее. Виктор, стоявший рядом, прищурился, его взгляд скользил по двору, будто он уже прикидывал наш следующий шаг.

- Решётка их держит, - прошептал Игорь, его голос дрожал от напряжения. - Но если они начнут шуметь, сюда сбегутся другие.

- Тогда не стоим, - отрезал Виктор, кивнув в сторону забора, который отделял двор колледжа от переулка. - Перелезаем и валим, пока чисто.

- А если там, за забором, тоже твари? - Нина сжала свою швабру так, что костяшки побелели. Её глаза метались между нами и заражёнными за решёткой.

- Тогда будем разбираться, - буркнул я, стараясь не думать о том, что творится на крыше с группой Артёма. - Но здесь оставаться нельзя. Двигаем.

Мы двинулись к забору, стараясь ступать тихо. Забор был высоким, метра два, с ржавыми металлическими прутьями наверху, но для нас это был единственный путь наружу. Виктор первым подскочил к нему, зацепился за выступ и ловко перемахнул на другую сторону. Я последовал за ним, помогая Насте и Нине перелезть. Вова и Игорь замыкали, пыхтя от напряжения. Когда мы все оказались по ту сторону, я облегчённо выдохнул — пока всё шло гладко.

Но, как только мы приземлились в переулке, моё сердце снова пропустило удар. Прямо перед нами, в нескольких метрах, стоял заражённый. Это был полицейский, но не тот мутант, которого мы видели на крыше. Этот был обычным зомби - медленным, неуклюжим, с пустым взглядом и огромным укусом на кисти, из которого сочилась чёрная кровь. Его форма была порвана, а на ремешке всё ещё висел пистолет-пулемёт «Кедр», слегка покачиваясь при каждом его шаге. Из кобуры торчал пистолет Макарова, будто дразня нас. Рядом с ним, на асфальте, лежали два других заражённых, их головы были размозжены, а тела покрыты кровью похоже, этот полицейский успел с ними разобраться, прежде чем сам обратился.

- Твою мать, - прошептал Вова, отступая назад. Его швабра дрожала в руках.

- Тихо, - шикнул Виктор, его глаза загорелись, как у хищника, почуявшего добычу. — Это наш шанс. Видите? Он тупой и медленный. Я могу его завалить и забрать оружие.

- Ты с ума сошёл? - прошипела Нина, её голос был полон паники. - Если ты промахнёшься, он нас порвёт!

- Он не порвёт, - отрезал Виктор, уже пригибаясь и сжимая швабру. — Смотрите, он еле шевелится. Дайте мне пару секунд, и мы будем с пушками.

Я бросил взгляд на заражённого. Он действительно выглядел неуклюже, его движения были вялыми, а рычание - едва слышным. Похоже, укус на кисти сделал его слабым, или он просто был «свежим» и ещё не вошёл в полную силу. Виктор был прав — это был наш шанс.

- Хорошо, - сказал я, понизив голос. - Но я прикрываю. Если что, бей по ногам, чтобы он упал. Остальные, держитесь позади и не шумите.

Виктор кивнул, его ухмылка стала шире. Он двинулся вперёд, низко пригибаясь и обходя зомби по дуге. Я держался в паре метров за ним, готовый в любой момент вмазать шваброй, если что-то пойдёт не так. Настя, Нина, Вова и Игорь замерли у забора, их взгляды были прикованы к Виктору.

Зомби-полицейский медленно повернул голову, заметив движение, но его реакция была заторможенной. Виктор воспользовался моментом - он рванул вперёд и с силой ударил шваброй по коленям твари. Заражённый издал хриплый стон и рухнул на асфальт, его руки беспомощно заскребли по земле. Виктор не стал терять времени - он прыгнул ближе и нанёс ещё один удар, на этот раз по голове. Хруст был глухим, но эффективным - зомби обмяк, его тело дёрнулось пару раз и затихло.

- Готов, - выдохнул Виктор, бросив швабру и наклоняясь над телом. Он быстро отстегнул «Кедр» от ремня и вытащил Макарова из кобуры. Проверив магазин пистолета, а также удосужился сразу взять по еще одному запосному магазину как к пистолету так и к ПП он удовлетворённо кивнул. - Полный боекомплект. Теперь мы не с голыми руками.

- Молодец, - буркнул Игорь, подходя ближе. - Но не расслабляйся. Если этот шум услышат другие, нам конец.

- Не услышат, - отмахнулся Виктор, закидывая «Кедр» на плечо и держа Макарова наготове. - Они заняты на крыше. Слышите? - Он кивнул в сторону колледжа, откуда всё ещё доносились приглушённые крики и звуки ломающегося металла. - Это даёт нам фору.

Как вдург с крыши колледжа прыгнуло что-то юркое инаправилось к забору рне долго думая я крикнул.

-За мной!….

Глава 4: Школа мертвецов(Власов)

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 13:20. Виктор Власов

Крик Славы разрезал воздух, как нож, и я тут же понял, что дело дрянь. Я обернулся, сжимая Макарова в одной руке и «Кедр» в другой, и увидел, как что-то юркое, тёмное, с неестественно вывернутыми конечностями, прыгнуло с крыши колледжа и рвануло к забору. Это был тот самый мутант, которого мы видели в актовом зале — быстрый, жуткий, с глазами, горящими пустотой. Он двигался, как зверь, не как те медленные зомби, что мы только что завалили. Сердце заколотилось, адреналин ударил в голову, но я уже знал, что делать.

— За мной! — заорал Слава, бросаясь к дороге введущей к дворам. Настя, Нина, Вова и Игорь рванули за ним, их шаги гулко отдавались по асфальту.Слава, как всегда, был впереди, его фигура мелькнула последней, и я знал, что он вытащит их. Он всегда тащил всех на себе.

Но я не побежал за ними. Мой взгляд упал на полицейский Logan, припаркованный в нескольких метрах от забора. Подбежав к нему увидел ключи,что торчали в замке зажигания, как чёртов подарок судьбы. Это был мой шанс - не просто выбраться, а добраться домой, и спости братта из такой же жопы в которой я был сейчас.К дому, к месту, где я мог бы окопаться и переждать первые пару дней. Слава справится с отрядом, я в этом не сомневался. Он сильный, упрямый, всегда знает, что делать. А я… я должен выжить.

— Витя, ты чего?! — крикнул Игорь, уже Перебежавший дорогу.

— Я за машиной! — рявкнул я, срываясь с места. — Слава, держи их! Я догоню!

— Ты охренел?! — заорал Слава, его голос был полон ярости, но я уже не слушал. Мутант приближался к забору, его когтистые лапы скребли по асфальту. Я знал, что у меня есть пара секунд, пока они не доберутся до меня.

Я рванул к Logan’у, чувствуя, как пот заливает глаза. Дверь машины была не заперта, и я прыгнул на водительское сиденье, захлопнув её за собой. Ключ в замке, поворот — двигатель закашлял, но через секунду взревел. Я посмотрел вперед ребята уже скрылись из поля зрения. Посмотрел назад, а мутант, заметив движение, повернул голову в мою сторону. Его глаза, чёрные, как провалы, уставились прямо на меня, и я почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Пошёл ты, — пробормотал я, вдавливая педаль газа. Logan рванул вперёд, визжа шинами. Мутант прыгнул, но я уже вывернул на дорогу, оставляя его позади. Заражённые у забора лишь скалились, но были слишком медленными, чтобы угнаться за машиной. Я гнал, не оглядываясь, сердце колотилось, а руки крепко сжимали руль. В зеркале заднего вида мелькали фигуры тварей, но они быстро исчезли из виду.

Я знал, куда еду. Домой , а до дома всего ничего. 5 минут максимум на машине. Быстро вырулил на широкую двух полосную дорогу и полетел домой на полном газу, пролетев возле магазина Перекрестк, того самого, который раньше назывался Островом и один полоумный мент пострелял посетителей...

На улице Ни одной живой души, ни одного зомби, лишь у магазинов можно было увидеть скопление людей, а люди воокруг озирались по сторонам — и это пугало больше, чем их рычание. Я свернул в соседний двор, подальше от своего дома, чтобы не привлекать внимания. Припарковал Logan за старым гаражом, заглушил движок и вылез, держа Макарова наготове.

Перед тем как идти, я решил обыскать машину. Открыл бардачок — пусто, только какие-то бумажки и пачка жвачки. Проверил под сиденьями — ничего. Но в багажнике нашёл джекпот:несколько коробока с патронами, около двух сотен, к «Кедру» и Макарову. Я закинул коробки в рюкзак и сам кедр туда же, все на удивление влезло, проверил магазины. К кедру они были пустые, а вот Макаров полностью заряжен, плюс запасные магазины. Теперь я был не просто с шваброй, а с реальной огневой мощью. Это немного успокаивало.

Дворы были пустыми, как будто весь мир вымер, лишь пара тройка человек что оглядывались попадались. Да и несколько тупых зомбарей местами. Я двигался быстро, прижимаясь к стенам домов, оглядываясь по сторонам. Это было странно — после того хаоса в колледже я ждал, что улицы будут кишеть тварями. Но тишина, прирываемая оружейным огнем и звучащими серенами машин полиции и дпс давила ещё сильнее, будто город затаился перед чем-то похуже.

Я дошёл до своего подъезда старой панельной 17-ти этажки где каждая трещина на стенах была мне знакома. Дверь в подъезд была закрыта это радовало, значит внутри тварей могло и не быть Я вошёл, держа «ПМ» наготове, и начал подниматься по лестнице.пёрся пешком на третий этаж, перепрыгивая через ступеньки. Сердце колотилось, но не от усталости — я боялся того, что могу найти в квартире.

Дверь в квартиру встретила меня тишиной, замок был цел, как будто никто его не трогал. Я повернул ключ, вошёл и сразу задвинул щеколду, чувствуя, как пот стекает по вискам. Внутри было тихо, только запах старой мебели и сырости бил в нос. Я скинул рюкзак с патронами на пол, бросил «Кедр» на диван и, не теряя времени, рванул к своему шкафу в спальне. Сейф стоял там, где я его оставил — в углу, за стопкой старых свитеров. Дрожащими руками я набрал код, молясь, чтобы всё было на месте.

Дверца сейфа открылась с лёгким щелчком. Внутри лежали два ствола: Иж-18 12-го калибра, старый, но надёжный, как танк, и ВПО-209, мой личный фаворит. Рядом — пара коробок с патронами, дробь и пулевые, около сотни штук. Я вытащил оба ружья, проверил затворы, зарядил Иж-18 и повесил ВПО-209 на плечо. Теперь с Макаровым, «Кедром» и двумя ружьями я чувствовал себя не просто выжившим, а готовым к войне. Но внутри всё равно грызло: где отец, мать, брат? Почему квартира пустая?

Дом...Милый дом. Скидываю обувь на ходу и целенаправленн

Достаю свой Иж-18 в 12-м калибре на 75-м стволе, для неё что-то около 250 патронов, 1/3 пулевые, остальное картечь и дробь. А также свежекупленную ВПО-209 под колибр 366ТКМ, буквально 2 недели назад и небольшой запас патронов в 200 штук. Так 3 магазина, 2 родных и один, комплектный, но допиленный до 30 зарядного...и слава богу никто об этом не знает…

Я вернулся в гостиную, положил ружья на стол и сел на диван, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились звонки, которые я делал ещё в колледже, пока мы сидели в аудитории, запершись от заражённых. Отец тогда ответил, его голос был хриплым, будто он сдерживал боль. Он был на работе, в центре МЧС, чинил их машины. Рассказал, как один из экипажей вернулся с выезда — парень из команды был «башенный», кидался на всех, рычал, как зверь. Укусил отца в руку, прежде чем его заперли в подсобке. Отец спрятался в комнате отдыха, говорил, что чувствует себя хреново, но держится. «Сиди тихо, Витя, — сказал он. — Это не просто вирус, это что-то хуже». Я пытался перезвонить позже, но связь уже умерла.

Мать не ответила. Трубка молчала, и я не знал, где она А младший брат...был в школе, висело сообщение в мессенджере, видимо, ещё до того, как связь у него отвалилась, пришло сообщение от брата: «Вить, я в кабинете биологии, второй этаж. Нас тут пятеро, с училкой и ребятами. Дверь держим, но твари близко. Вытащи меня, пожалуйста». Время отправки час назад. Сердце сжалось. Он жив, но времени мало. Школа в сотне метров, но с этими тварями и мутантом, которого я видел в колледже, это расстояние могло стать непреодолимым.

Надо было готовиться. Промедление смерть, а брат единственный родной человек, которого я мог вытащить. Я встал, отбросив чувство вины за Славу и остальных. Они справятся, а я должен сосредоточиться на вылазке.

Я разделся до трусов, бросив одежду на пол. Время превращаться в танк. Достал из кладовки рулон скотча и начал обматывать ноги — толстым слоем, от лодыжек до колен. Отдирать это потом будет ад, но лучше депиляция, чем быть покусанным. Поверх натянул подштанники и старые зимние джинсы — плотные, почти непробиваемые. На верх — красная рубашка, без неё никуда, и старая кожаная куртка отца, которую нашёл в его шкафу. Она была чуть тесновата, но кожа толстая, грубая — такую хрен прокусишь. На ноги — резиновые сапоги, спасибо Славе за охотничьи вылазки. Сверху обмотал голенища скотчем, чтобы держались намертво.

Теперь оружие. Из сейфа я взял ВПО-209 под калибр .366 ТКМ свежекупленное, считай подарок на новый год, но уже проверенное в лесу на стрельбище. К нему - два родных магазина на 10 патронов и один кустарный, допиленный до 30-зарядного, о котором никто не знал. Патронов к ВПО-209 было около 200, самые дешовые FMJ-ки. Иж-18 оставил дома, слишком длинное и неудобное оружие для узких коридоров школы да и перезарядка после каждого выстрела была бы не лучшей идеей. Макаров с двумя запасными магазинами засунул в нагрудный карман охотничьей разгрузки кабуру у мента не взял, дурак, побрезговал. К «Кедру» патроны были, но я решил оставить его в квартире Хоть и хорошее оружие для тесных помещений и шасы на рикашеты минимальны...Но все же не то, не то оружие которое я хотел бы сейчас использовать, жалко его.

В разгрузку закинул всё, что могло пригодиться: два 10-зарядных магазина к ВПО-209 в грудные карманы, 30-зарядный в карабине. В правый карман сброса - две бутылки с бензином, бутылка из-под водки с загущённой смесью (спасибо LURK за уроки по «коктейлям Молотова») и старая наволочка для фитиля. В левый карман — фонарик, нож и зажигалка, а также на ремне небольшая кабура для маленького тапорика.

Я проверил всё ещё раз, стоя перед зеркалом в прихожей. Выглядел как чёртов Рэмбо, только без повязки на голове. ВПО-209 на плече, Макаров в разгрузке, лицо осунувшееся, но глаза горели. Брат ждал меня, и я не собирался его подвести.

Школа была в 100–150 метрах, через два двора. Я знал её как свои пять пальцев — сам там учился пару лет назад. Кабинет биологии на втором этаже, рядом с лестницей,

План был рискованным, но простым: пробраться в актовый зал, зачистить его по возможности, забаррикадировать лишние выходы. Потом выйти в коридор, ведущий к кабинету биологии, и уложить всех заражённых, которые попадутся. Если коридор будет кишеть тварями, зажгу «коктейль» и устрою фаер-шоу, чтобы расчистить путь. Главное — добраться до брата и его группы, вытащить их и свалить обратно домой. Рискованно до чёртиков, но выбора не было. Брат — всё, что у меня осталось.

Я прикинул, что в 16:20, когда начнёт смеркаться, будет лучшее время для вылазки.Менты не будут обращать внимание. К тому же в школе все еще горит свет

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 16:20. Виктор Власов

Я вышел из подъезда, держа ВПО-209 наготове, с Макаровым в разгрузке и «коктейлями Молотова» в кармане сброса. Дворы были почти пустыми — пара человек мелькнула вдалеке, быстро перемещаясь куда-то, оглядываясь, как затравленные звери. Зомби попадались, но редко, по одному-два, шатались у мусорок или в тени деревьев. Они были медленными, тупыми, и я обходил их, прижимаясь к стенам домов. Школа была в 100–150 метрах, через пару дворов, и я молился, чтобы не нарваться на мутанта, как в колледже.

Дойдя до школы, я остановился у забора. У главного входа стояла пара родителей, нервно стучащих в двери. Они кричали что-то про продлёнку, про детей, но школа молчала. Никто не отвечал, и это их бесило. Я не стал подходить — лишний шум мне был не нужен. Перемахнув через забор в стороне, я оказался на школьном дворе. Тишина, только далёкие сирены и редкие выстрелы где-то в городе. Я двинулся к уличному складу у школы — старому сараю, где хранили спортинвентарь и всякий хлам. Там могла быть лестница покрепче моей, да и что-нибудь полезное.

Склад был закрыт, замок висел.Вскрыть его удалось просто просто стукнув по нему прикладом ВПО-щки и он поддался, легко слетев. Внутри — бардак: перевёрнутые ящики, мячи, какие-то швабры. Я нашёл алюминиевую лестницу и прихватил ломик и верёвки — пригодится. Взяв Лестницу в руки двинулся к крыше кухни, примыкающей к актовому залу. План был тот же: забраться через окно, зачистить зал, пробраться к кабинету биологии на втором этаже, где прятался брат с училкой и ребятами.

Крыша кухни была низкой, и я быстро забрался по лестнице. Окна актового зала светились, но внутри было пусто. Я подполз к окну, держа ВПО-209 наготове. В каморке рядом было темно, хоть глаз выколи, но зал освещён, и ни одной твари. Странно, но мне это на руку. Достал ломик из рюкзака и начал выламывать фиксатор окна. Металл скрипел, но через пару минут поддался. Я аккуратно открыл раму и перелез внутрь, приземлившись на ламинат зала.

Сев в центре, я достал из разгрузки бутылки с бензином и загущённой смесью. Перелил бензин в бутылку из-под водки, заткнул её куском наволочки — «коктейль Молотова» готов. Второй оставил в резерве. Щёлкнул фонариком, осмотрелся: зал пуст, только перевёрнутые стулья и разбросанные листы. Я двинулся к двери, ведущей в коридорчик, соединяющий актовый и спортивный залы.

В коридорчике стоял заражённый парень лет пятнадцати, зумер с идиотским чубом, в палёном стонике и обтягивающих джинсах. Кроссы на ногах, а на ключице глубокий укус, будто его грызла здоровенная тварь. Он шатался, не замечая меня. Вопрос был: где та сука, что его так отделала? Я надеялся, что не встречу её. На полусогнутых, стараясь не дышать, я прокрался к двери в спортзал и обмотал её верёвкой, завязав морским узлом. Если твари полезут оттуда, это их задержит.

Вернувшись к зумеру, я взял топорик из кобуры на поясе. Подкрался сзади и с размаха врезал обухом по его голове. Хруст, но тварь не упала заскулила, повернувшись ко мне. Ещё один удар, уже острием, расколол череп, но топор застрял. Третий, добивающий, и тварь наконец рухнула. Я выдернул топор, забежал в зал и вытер его о шторы и двинулся к главному коридору.

Дверь в коридор была приоткрыта, поддалась легко. Но перед лестницей на третий этаж стояли двое заражённых: девочка лет десяти в школьной форме, вся пожёванная, и парень лет тринадцати с обглоданной ногой. Я отступил обратно в зал, прикидывая, как их отвлечь. Телефон брать не хотелось — единственная связь с миром, если сеть вернётся. Но у зумера, которого я завалил, был вполне мог быть телефон. Я вернулся к его телу, поморщившись,обшарилл его и в кармане брюк нашел iPhone 5S . Тач-айди, к счастью, был отключён — кнопка сработала. Чудеса.

Открыл YouTube, выбрал ролик с громкой речью - «10 часов звуков из порно». Поставил на максимум громкости, подкрался к двери и швырнул телефон по коридору. Он заскользил, остановившись в середине. Заражённые тут же поплелись на звук, как тупые марионетки. Я выглянул - в коридоре их было уже штук десять, все медленно двигались к телефону.

Я выскользнул из зала, рванул к двери на лестницу и быстро перевязал её верёвкой. Только успел затянуть узел, как в дверь начали долбиться - твари с лестницы почуяли меня. Я отскочил, вскинул ВПО-209 и оглядел коридор. Кабинет биологии, 205-й, был недалеко. Твари столпились у телефона, пялясь на него, как на идола. Я начал стрелять, целясь в головы.

Первая пуля попала в девчонку, похожую на винишко-школьницу, прямо в лоб, и она рухнула. Следующая в толстую тётку с прокушенной шеей. Первый выстрел ушёл в стену, разбив окно в конце коридора, но второй пробил ей лоб, и она упала. Твари заметили меня и начали двигаться в мою сторону. Я отступал, стреляя аккуратно, по одной-две пули на цель. Десять заражённых легли на пол, пока я не упёрся спиной в окно.

Лестничный пролёт был забит тварями они давили на дверь, но верёвка и лавочка, которую я приставил к ручкам, держались. Одна из них, похожая на географичку, стучала по стеклу, пялясь на меня мутными глазами. Я показал ей средний палец и достал «коктейль Молотова». Поджёг тряпку и швырнул бутылку в толпу заражённых что выползла в противоположной части в коридора. Она разбилась, разливая огонь по линолеуму. Пламя лизнуло шторы в конце коридора и охватило одну из тварей — девчонку лет двенадцати, чей свитшот вспыхнул. Она замерла, щёлкая челюстью, пока остальные начали пятиться от огня. Спасибо Наташе, что рассказала про их страх перед пламенем.

Пожарная сирена завыла, но система тушения не сработала как в колледже утром. Дежавю. Я рванул к 205-му кабинету и забарабанил в дверь:

- Открывайте, это Власов! Я за вами!

С той стороны послышалась возня, потом голос физрука:

- Власов? Ты где автомат достал?

- Швабру опусти, мы горим! - рявкнул я. - Кто хочет жить, за мной!

Дверь распахнулась. Внутри - человек двадцать: физрук с шваброй(Вот это я ванга), училка биологии, пара других преподов и куча детей, в основном 7–9-е классы, плюс несколько мелких в физкультурной форме. Мой брат, Лёха, стоял в углу, бледный, но живой. Я поймал его взгляд, кивнул.

- Бегом в актовый зал! - скомандовал я, направляя толпу. Они побежали, спотыкаясь, неорганизованно, что бесило до чёртиков. Я подгонял их, держа ВПО-209 наготове. Последний пацан влетел в зал, и я увидел, как дверь с лестницы начала поддаваться твари ломились всё сильнее.

Я дал еще пару выстрелов пока патроны не закончились, роняя одного заражённого, и рванул в актовый зал. Дети, к счастью, не были идиотами и физрук успел их организовать уже тащили стулья и столы, баррикадируя дверь. Через пять минут перед ней вырос приличный завал. Дым от пожара в коридоре начал просачиваться в зал, а сирена била по ушам.

Я подбежал к пианино, сорвал нотную тетрадь, порвал её на куски и накидал на стул. Прислонил стул к жалюзи, поджёг бумагу зажигалкой. Огонь весело побежал вверх, охватывая ткань. Теперь пожар горел в двух местах коридор и зал. Школа была обречена, как и заражённые внутри. Это был плюс: твари сгорят, и окрестности станут чище.

- Все к окну! - крикнул я, указывая на выход через актовый зал. Дети и учителя рванули к окну, где стояла лестница. Физрук помогал мелким перелезать, училка биологии кричала, чтобы не толпились. Лёха был рядом, я схватил его за плечо:

- Держись меня, понял?

Он кивнул, глаза блестели от страха, но он держался. Я вывел всех на крышу кухни, потом спустил по лестнице во двор. Дым валил из окон, пожар разгорался. Мы отбежали от школы, держась группой. Заражённые у главного входа, привлечённые сиреной, ломились в двери, не замечая нас.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 16:45. Виктор Власов

Мы стояли во дворе школы, дым валил из окон, а пожарная сирена всё ещё надрывалась, заглушая далёкие выстрелы и звуки сирен машин ДПС. Группа из двадцати человек - физрук, училка биологии, ещё пара преподов и куча детей, в основном 7–9-е классы, плюс несколько мелких - жалась друг к другу, оглядываясь по сторонам. Лёха стоял рядом, бледный, но живой, его рука дрожала, когда он схватился за мой рукав. Я проверил ВПО-209 патронов в 30-зарядном уже небыло, но два 10-зарядных были полны. Макаров в разгрузке, топорик на поясе, одна бутылка с «коктейлем Молотова» в запасе. Мы выбрались, но я знал, что это только начало.

Физрук, здоровый мужик с красным лицом, вдруг шагнул ко мне, всё ещё сжимая свою дурацкую швабру.

- Власов, ты что наделал?! - заорал он, тыча в меня пальцем. - Ты поджёг школу! Там могли быть другие выжившие! Дети, учителя! Ты их всех заживо спалил, псих!

Я посмотрел на него, чувствуя, как внутри закипает злость. Дети вокруг замерли, училка биологии попыталась его успокоить, но он отмахнулся. Я шагнул ближе, сжимая ВПО-209, но не поднимая ствол.

- Слушай сюда, - сказал я, стараясь держать голос ровным. - Если бы я не поджёг коридор, эти твари разорвали бы нас всех. Ты видел, сколько их там было? Они ломились в двери, как черти. Огонь их остановил, и мы выбрались. Живые. Ты хочешь назад лезть, искать других? Валяй, я тебя не держу. Но я брата вытащил, и мне этого хватит.

Физрук открыл рот, но слов не нашёл. Училка биологии положила руку ему на плечо, качая головой. Дети молчали, глядя то на меня, то на горящую школу. Я видел в их глазах страх, но и понимание. Огонь спас нас. Если кто-то остался внутри, их уже не вытащить. И я не собирался рисковать своей жизнью или Лёхиной ради призрачной надежды.

- Хватит с меня, - сказал я, повернувшись к Лёхе. - Мы идём домой. Кто хочет - с нами, но я не нянька. Решайте быстро.

Лёха кивнул, всё ещё держась за мой рукав. Я заметил, как одна из девчонок, его одноклассница, худенькая, с длинной косой и рюкзаком, шагнула вперёд. Её звали, кажется, Маша я видел её пару раз, когда забирал Лёху из школы. Она жила в нашем доме, но в соседнем подъезде.

- Вить, можно с вами? - спросила она тихо, но твёрдо. - Я… я не хочу оставаться тут. Мои родители… их нет, я звонила, не отвечают.

Я посмотрел на неё, потом на Лёху. Он кивнул, будто подтверждая, что за неё можно поручиться. Я вздохнул.

- Ладно, идёшь с нами. Но держись рядом и не отставай. Я не буду за тобой бегать.

Она кивнула, подтянув рюкзак. Физрук всё ещё смотрел на меня, но уже без прежней ярости. Училка биологии заговорила:

- Мы останемся тут, попробуем найти других выживших. Может, полиция или МЧС придут. У нас есть телефоны, попробуем дозвониться.

- Удачи, - бросил я, не особо веря в их шансы. - Если что, мой дом в двух дворах, третий этаж. Но не рассчитывайте, что я открою каждому.

Я повернулся и махнул Лёхе и Маше, чтобы шли за мной. Остальные остались у школы, глядя на дымящееся здание. Я не чувствовал вины - я сделал, что мог, и вытащил брата. Это было главное. Остальные - их выбор.

Мы двинулись через дворы, я шёл впереди, держа ВПО-209 наготове. Лёха и Маша шли следом, стараясь не шуметь. Заражённые пока не попадались, но я знал, что тишина обманчива. Вдалеке всё ещё слышались сирены и выстрелы, а дым от школы поднимался всё выше. Город умирал, и я не собирался умирать вместе с ним.

Дорога до дома была недолгой - 100 метров, два двора. Мы обошли пару брошенных машин и одного заражённого, который шатался у мусорки. Я не стал тратить патроны - он был слишком далеко и не заметил нас. У подъезда я остановился, проверил, чисто ли. Дверь была закрыта, как я оставил. Я открыл её, пропуская Лёху и Машу внутрь.

- На третий этаж, быстро, - скомандовал я. Они рванули по лестнице, я за ними, держа оружие наготове. В подъезде было тихо, только запах сырости и мусора. Мы поднялись к квартире, я открыл дверь и завёл их внутрь, сразу задвинув щеколду.

В квартире было так же, как я оставил: рюкзак с патронами и «Кедр» на диване, Иж-18 в углу. Я бросил ВПО-209 на стол, проверил Макарова и повернулся к Лёхе и Маше.

- Лёха, ты как? - спросил я, глядя на его бледное лицо.

- Норм, - буркнул он, но голос дрожал. - Спасибо, Вить. Я думал, всё, мне конец.

- Не конец, - сказал я, хлопнув его по плечу. - Теперь держись меня, понял?

Он кивнул. Маша стояла у двери, глядя на нас. Её рюкзак валялся на полу, а сама она выглядела потерянной.

- Маша, ты как? - спросил я, стараясь говорить помягче.

- Не знаю, —- тихо ответила она. - Мои… я не знаю, где они. Что теперь делать?

- Остаёшься с нами, - сказал я. - У тебя второй подъезд, да? Если хочешь, можешь пойти туда, но я бы не советовал. Лучше окопаемся здесь. Еда есть, оружие есть. Переждём, пока всё не уляжется.

Она кивнула, не споря. Я прошёл на кухню, достал из морозильника пачку пелеменей и положив её на стол.

- Варите, -сказал я, ставя всё на стол. - поужинаем хоть. Ночью никуда не суемся. Завтра решим, что дальше. У меня и так есть пока пара идей на тему завтрашнего дня.

Лёха и Маша сели за стол, а я подошёл к окну, чуть отодвинув штору. Дым от школы всё ещё поднимался в небо, а внизу, у соседнего дома, мелькнула фигура заражённого. Я проверил ВПО-209, вставил новый 10-зарядный магазин. А сам дозаряжал 30-ку. Брат был жив, Маша с нами, квартира укреплена. Но я знал, что это затишье. Город превратился в ад, и нам предстояло выживать дальше. Я сжал рукоять оружия и глубоко вздохнул. Любой ценой.

Глава 4.5 История одного полицейского

30 марта 2020 года, 03:47 Юг Москвы, Шипиловская улица

Сон был тяжёлым, липким. Как всегда после тех снов. Не Чечня, нет. Сны про Чечню были чёткими, как прицельная сетка: запах пыли, горящей солярки и полыни, холод приклада на щеке. Эти же сны были другими — смутное чувство потери, далёкий смех девочки и пустота в левой половине кровати, которая уже десять лет как была просто неиспользуемым пространством.

Я открыл глаза не от звука, а от его отсутствия. Ночная Москва за окном нашей панельки была непривычно, гробовой тиха. Ни рёва моторов с МКАД, обычно доносившегося сюда низким гулом, ни визга тормозов. Тишина.

И тут мой личный, тяжёлый, как кирпич, служебный телефон на тумбочке взорвался вибрацией. Глянул на экран — «Дежурная часть». Нажал принять.

— Ковалёв, подъём. Тут такое... — голос Сергеича, нашего дежурного, звучал необычно — в нём не было привычной усталости, было что-то другое. Растерянность, что ли? — В общем, аврал полный. По району толпы буйных, звонки пачками. Даже не знаю, как объяснить... Люди на людей кидаются. Ты близко, давай дуй в отдел. Подробности на месте.

— Понял. Выезжаю, — бросил я коротко и отключился.

Родителям звонить не стал.Да и смысл? Накануне они, к моему облегчению, укатили на дачу в Молоково — «на воздух, подальше от этой городской суеты ». Там и печка добрая, и свой огород который они решили уже готовить к сезону, и тишина. Лучшее место сейчас.

Быстро облачился в форму. Мысль о том, что оружие должно быть в части, конечно, сверлила мозг. Нарушение. Серьёзное. Но в голосе слышалось нечто такое, что заставило этот пункт устава померкнуть. Подошёл к тяжёлому сейфу в прихожей. Щелчок кодового замка. Полка с документами, а под ней — в серой смазке лежал мой табельный ПМ. Рядом, в чехле — турецкое помповое ружьё Hatsan, купленное пару лет назад как вполне себе интересное оружие для самообороны. И моя «гордость» — старый, но ухоженный карабин "Тигр", который я купил ещё в 2003 и довёл до ума. Задержал на нём взгляд. Взял магазин зарядил его, потом второй, взял пистолет, зарядил его , засунул в кобуру на поясе. Закрыл сейф осмотрелся дома и пошел на работу

Выйдя на улицу, я остановился как вкопанный.

Меня оглушила тишина. Не та благодушная, предрассветная тишина спального района. А гнетущая, абсолютная. Ни гула МКАДа, всегда висевшего низким басом. Ни лая собак. Ни скрипа шин. Ничего. Только моё собственное дыхание и далёкий, призрачный вой одной-единственной сирены где-то за горизонтом. Воздух был тёплым, неестественно тёплым для конца марта, и пах не весенней сыростью, а чем-то сладковато-металлическим, будто кто-то разлил в округе тонну дешёвого парфюма.

Эта тишина никак не складывалась в картину с паническим звонком из дежурки. Если такой аврал, должны быть крики, гул моторов, сирены. А тут — ничего. Словно город замер, затаился, втянул голову в плечи.

Я сел в свою «Ниву», завёл двигатель. Звук мотора в этой тишине показался кощунственно громким. Вырулил на пустынную Шипиловскую. Ни машин, ни людей. В окнах домов горел свет — много света, будто никто не спал. На одном из балконов заметил неподвижную фигуру человека — просто стоял и смотрел в ночь.

На выезде на Каширское шоссе наконец увидел признаки жизни — нет, не жизни, признаки события. По встречной полосе, визжа всеми колёсами, неслась «скорая» с включённой мигалкой, но без сирены. Она мчалась так, словно за ней гнался сам дьявол, лихо выруливая, подрезая несуществующих попутчиков. Я инстинктивно притормозил. «Скорая» пронеслась мимо, и в свете моих фар на мгновение мелькнуло её заднее стекло. Оно было изнутри заляпано чем-то густым и тёмным.

Холодок пробежал по спине. Эта картина — истерично мчащаяся машина и мёртвая тишина вокруг — была хуже любого шума. Я нажал на газ, и «Нива» понеслась к отделу, разрывая зловещее безмолвие пустынных улиц.

04:20 Отдел МВД России по району Орехово-Борисово Северное

Контраст оказался ошеломляющим. Если улицы были немы, то здесь царил сдавленный, кипящий хаос. Двора отдела был забит машинами, коллег и служебных. Свет фар и мигалок резал глаза. В воздухе стоял гул голосов, хлопанья дверей, нервных смешков и ругани. Но не было той деловой суеты, что бывает при масштабной операции. Была лихорадка.

Я припарковался, прошёл к входу. У дверей стояли двое в бронежилетах, лица напряжены. Молча пропустили. Внутри пахло потом, табаком и страхом. Дежурка гудела, как растревоженный улей. Диспетчерша, с лицом, застывшим в маске ужаса, пыталась отвечать на нескончаемые звонки.

— Ковалёв! К начальнику! — крикнул кто-то.

В кабинете майора Крюкова царила атмосфера штаба в первые часы катастрофы. Крюков, с расстёгнутым воротником и взъерошенными волосами, говорил одновременно по двум телефонам.

— Повторяю, резервов нет! Держитесь сами! — бросил он в одну трубку и, увидев меня, резко махнул рукой, показывая сесть. Отложил второй телефон. — Андрей Александрович. Спасибо, что быстро. В курсе вообще ничего?

— Дежурный сказал — аврал, буйных много. По дороге — тишина мёртвая. И одна «скорая» неслась как угорелая.

— «Буйных» — это мягко сказано, — Крюков понизил голос, глаза бегали по карте на стене. — Что-то не так с людьми, Андрей. Не пьяные, не наркоманы. Нападают без причины, молча. Очень упорные. Очень… живучие. Стрелять приходится. Сообщения одно другого диче: кто-то говорит про укусы, кто-то — что их не остановить. Верить во всё — с ума сойти. Приказ сверху — любыми средствами наводить порядок, обеспечивать работу экстренных служб. Координация — ноль. Связь работает урывками. — Он ткнул пальцем в бумагу. — Твой первый вызов. Дом на Мусы Джалиля. Врач «скорой» вызвал помощь. Приехал к бабке с температурой, та на него набросилась. Он забаррикадировался в ванной, слышны шум, крики из квартиры. Поедешь с Ибрагимовым. Задача — вытащить медика, нейтрализовать угрозу. Всё ясно?

— Ясно, — кивнул я, чувствуя, как тяжелеет пистолет в кобуре. Картина снаружи и эта тревога внутри отдела начинали складываться в нечто очень нехорошее.

— Тогда вперёд. И… Андрей… — Крюков на секунду встретился со мной взглядом. — Будь осторожен. Что-то тут… не по-людски.

Я вышел из кабинета. Проходя мимо дежурки, услышал, как диспетчерша, почти плача, говорила в трубку: «…он же её муж… он же её муж… что вы мне говорите?..»

Во дворе меня уже ждал сержант Ибрагимов, молодой, но не зелёный. Молча кивнул, и мы направились к патрульной машине. Тишина за стенами отдела снова обволокла нас, но теперь она казалась не пустой, а налитой угрозой. Что-то шло. Или уже пришло. И теперь нам предстояло идти навстречу этому «чему-то».

Моя «Нива» мягко катилась по пустынным улицам Братеево. Тишина за окном теперь казалась не просто странной, а зловеще натянутой, как струна перед обрывом. Рация в машине периодически шипела обрывками фраз, но внятной картины не складывалось.

— Говорят, в Чертанове перекрыли выезд... — начал было Ибрагимов, но замолчал, глядя на проплывающие мимо тёмные окна.

Подъезжая к нужному адресу, я первым делом увидел «скорую». Она стояла у подъезда, как обычно, но что-то было не так. Свет в салоне горел, двигатель работал на холостых, глушитель подрагивал, выпуская струйки выхлопа в неестественно тёплый воздух. Но мигалки были выключены.

Я притормозил. Водительское окно «скорой» было опущено. За рулём сидел парень в синей куртке, уперев локти в руль. В свете плафона было видно, как он сидит в смартфоне и пролистывает какие-то дуратские видео. Лицо искажено раздражением.

— Стоим, — бросил я Ибрагимову и вышел из машины.

Приближаясь к «скорой», я услышал его ворчание: «…да куда ж он, сука, делся? Час, блин, прошёл! Вызовов до черта, а он тут в гостях у бабульки чай пьёт, что ли?»

Я постучал костяшками пальцев по крыше. Водитель вздрогнул, резко обернулся. Увидев полицейского, его выражение сменилось с раздражения на растерянность.

— Ой… Здравия желаю.

— Вы с этого вызова? — кивнул я на дом.

— Ага, — водитель, представившийся Алексеем, нервно убрал телефон. — Приехали на вызов к бабке, плохо ей, температура. Фельдшер мой, Сашка, пошёл наверх. И… всё. Пропал. Не отвечает ни по рации, ни на телефон. Уже сорок минут. Я ему звоню — он трубку не берёт. А с диспетчерской орут: вызовов как дерьма после дождя, всех раскидывают! Мне тут сидеть и ждать его? Или ехать одному на следующие? Непонятно ничего!

Алексей был на гране. Не от страха, а от бессильной злости и хаоса, в котором оказался.

— Квартира? — Третий этаж, пятьдесят шестая, кажется. Людмила Семёновна. Ну, бабка там одна живёт.

Я кивнул. История простейшая: фельдшер задерживается на вызове. Такое бывает. Но в контексте сегодняшней ночи, тотального аврала и зловещей тишины вокруг — это звучало как очень тревожный звоночек.

— Ждите здесь. Мы поднимемся, разберёмся. — Да я уже и сам не рад, что жду, — пробурчал водитель, снова хватая газету, но уже не читая, а просто сминая её в руках.

Мы с Ибрагимовым вошли в подъезд. Дверь закрывалась неплотно. Внутри пахло старым линолеумом, сыростью и… опять этим сладковатым, чуть химическим шлейфом. На лестнице было тихо. Слишком тихо.

Поднявшись на третий этаж, мы увидели, что дверь в квартиру 56 приоткрыта. Ни криков, ни стонов. Я жестом велел Ибрагимову приготовиться и толкнул дверь.

Прихожая была в беспорядке: сбитая с ножек вешалка, разбитая рамка с фотографией. И тишина. Гробовая тишина. Я двинулся вглубь, прижимаясь к стене, пистолет наготове.

Первое тело я увидел в проёме комнаты. Пожилая женщина в халате. Лежала ничком. Но неестественно. И вокруг её головы — тёмная, растущая лужа. Вторая фигура в белом халате — фельдшер Саша — лежала на пороге ванной. Тоже не двигался. На его спине, чуть ниже лопаток, зияло небольшое, но явно смертельное отверстие. Огнестрел. голова тоже пробита, но видно, что из ружья пулей били

— Чёрт… — выдохнул Ибрагимов у меня за спиной.

Это была не сцена нападения «буйной бабки». Это было место убийства. Двойного убийства. И свежего — кровь ещё не успела загустеть.

В этот момент раздался скрип из-за спины. Из соседней квартиры, номер 55.

Я резко развернулся.

— Полиция! Выходи!

Дверь медленно открылась. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, бледный как полотно, весь в поту. В трясущихся руках он сжимал старый двуствольный охотничье ружьё, стволы смотрели в пол. Глаза его были полны ужаса, но не безумия.

— Я… я их… — голос его сорвался. — Они… они уже не люди были… Она на меня кинулась… а потом он… из «скорой»… тоже…

— Положи оружие! На пол! Сейчас же! — скомандовал я, целясь ему в центр груди.

Мужчина, словно проснувшись, покорно наклонился и поставил ружьё на пол.

— Я Никита… сосед… Я всё видел… — Он начал захлёбываться словами, рассказывая ту же дикую историю про укусы, про то, как бабка и фельдшер с пустыми глазами пошли на него, про панический побег за ружьём. Речь путалась, он тыкал пальцем то в одну квартиру, то в другую, то на свою грудь, где на майке виднелся свежий разрыв ткани и царапины — следы зубов или когтей. — Я стрелял… чтобы они не встали… Больше некуда было… Простите…

Он был в глубоком шоке, но на сотрудничество шёл сразу, с какой-то отчаянной готовностью. Пока Ибрагимов осторожно обыскивал и успокаивал его, я вышел на лестничную клетку и связался с водителем «скорой» по рации, что нашел у фельдшера.

— Алексей, слушай внимательно. Твой фельдшер… он мёртв. Стреляли. Есть задержанный, говорит о самообороне. Тебе сейчас главное — не паниковать. Поднимись сюда, нужен будет твой… формальный опознание. И приготовься к тому, что мы все отсюда никуда не уедем ещё долго.

В трубке несколько секунд было тихо, потом раздался глухой, подавленный стон: «Боже… Сашка… Ладно… Поднимаюсь».

Я отключился. Стоял на лестничной площадке, глядя на открытую дверь с двумя трупами и на дрожащего соседа. Простой вызов на «буйную бабку» обернулся двойным убийством. Но почему этот Никита, явно не маньяк, стрелял? Что он на самом деле увидел? И главное — какая связь между этим локальным кошмаром в отдельно взятой хрущёвке и тем всеобщим, тихим ужасом, что окутал весь город?

Ответов не было. Было только нарастающее, леденящее чувство, что правила, по которым существовал мир до этой ночи, отменили. И новые правила пишутся сейчас, на лету, кровью и безумием.

Допрос Никиты Семёновича мы устроили прямо на лестничной площадке. Усадили его на нижнюю ступеньку. Он дрожал, пот с лица не высыхал, только выступал новыми каплями, смешиваясь с пылью на щеках. Я пытался вытащить из него внятные детали, но он тонул в собственных воспоминаниях.

— Глаза… как будто из стекла… не моргали, — бормотал он, уставившись в грязный линолеум. — А идёт… не идёт, а плывёт как-то… медленно… но если рядом… ой…

Он схватился за голову. — Всё плывёт… Андрей Александрович, мне… мне плохо. Сердце колотится… и в глазах темно… — Речь стала совсем сбивчивой. Он начал тяжело, с хрипом дышать, будто ему не хватало воздуха.

— Успокойтесь, Никита Семёнович, — сказал Ибрагимов, стоявший чуть поодаль, но голос его прозвучал неубедительно даже для меня.

Водитель «скорой», Алексей, стоял ниже, прислонившись к стене. Лицо серое от шока после опознания коллеги. Он смотрел на соседа с тупым отстранением.

— Надо бы ему давление померить… — машинально пробормотал Алексей, делая шаг вперёд. Профессиональная привычка взяла верх над отвращением и страхом. — Эй, дядя, давай руку, пульс посчитаю…

Никита поднял на него мутный взгляд. На слова не отреагировал, только дыхание участилось, превратившись в серию коротких, шумных вдохов.

Алексей осторожно присел перед ним, взял его запястье. Подержал несколько секунд. Брови его поползли вверх.

— Чёрт… Пульса нет…

Он наклонился ближе, пытаясь прислушаться к дыханию или нащупать пульс на сонной артерии. В этот момент Никита Семёнович открыл глаза.

Они были теми же, но… другими. Мутная пелена в них застыла, превратившись в нечто абсолютно пустое и одновременно невероятно сфокусированное. На Алексее, склонившемся над ним.

С хриплым, булькающим звуком, который никак не мог вырваться из человеческого горла, Никита рванулся вперёд. Это не было движение ослабшего человека. Это был резкий, мощный бросок, как у зверя. Он впился зубами в предплечье Алексея, и тот закричал — не от боли, а от ужаса и неожиданности. Послышался глухой хруст.

— Отвали! — заорал Ибрагимов, бросаясь вперёд. Он схватил Никиту за плечи, пытаясь оттащить. Но тот держался мёртвой хваткой, мотая головой из стороны в сторону, разрывая плоть. Алексей дико кричал, брыкался.

Ибрагимов, недолго думая, ударил Никиту стволом своего АКСУ по голове. Тот наконец разжал челюсти и отлетел на пол, ударившись спиной о перила. Алексей, схватившись за окровавленную руку, отполз в угол, лицо его исказила гримаса невыносимой боли и паники.

Но Никита уже поднимался. Не как человек, который только что получил удар по черепу, а с той же медленной, неотвратимой механичностью, которую сам описывал. Голова его была неестественно вывернута, на виске виднелась вмятина, но его это, кажется, не беспокоило. Пустой взгляд теперь был прикован к Ибрагимову.

— Стоять! На землю! — закричал сержант, вскидывая автомат.

Никита не остановился. Он зарычал — низко, хрипло — и пошёл на него, выставив вперёд окровавленные руки.

Ибрагимов отступил на шаг, прижался спиной к стене. Когда Никита был уже в двух шагах, сержант выставил перед собой автомат, как барьер. Мужик наткнулся на него грудью, схватился за ствол и цевьё мёртвой хваткой и потянул к себе, пытаясь дотянуться до Ибрагимова зубами. Сила была нечеловеческая. Сержант, упираясь изо всех сил, почувствовал, как собственные пальцы начинают разжиматься.

— Андрей Александрович!

Я всё это время стоял в нескольких шагах, пистолет был наведён. Сцена разворачивалась с такой дикой, невозможной скоростью, что мой мозг, заточенный под снайперское, выверенное действие, на секунду отказался верить. Но теперь сомнений не было. Это был тот самый «кошмар», про который кричали по рации.

— Отойди! — крикнул я Ибрагимову.

Тот из последних сил рванул автомат на себя и отскочил в сторону, падая на ступеньки. Никита, потеряв опору, шатнулся, но тут же стабилизировался и снова двинулся — теперь уже ко мне.

Я выстрелил. Два раза. Чётко, в центр массы, как учили. Пули ударили Никиту в грудь. Он отшатнулся, на его халате мгновенно расползлись тёмные пятна. Но он не упал. Даже не остановился. Словно два маленьких комариных укуса, лишь на секунду отвлёкших его внимание. Он сделал ещё шаг. Окровавленный рот был приоткрыт, из него капала слюна, смешанная с чем-то тёмным.

Холодный ужас, знакомый только в самые худшие моменты в горах, сковал меня. Я выстрелил ещё раз, в живот. Результат тот же — шатание, пауза, и снова это тупое, неотвратимое движение вперёд. Расстояние сокращалось. Уже слышно его тяжёлое, хриплое дыхание.

В голове у меня щёлкнул выключатель. Опыт, инстинкт — перезаписали панику. Голова. Только голова.

Я прицелился уже не в тело, а выше. В эту пустую, безумную физиономию, в эти остекленевшие глаза. Вспомнились слова Крюкова: «...только при попадании в голову...»

Выстрел прозвучал гулко в замкнутом пространстве подъезда.

Пуля вошла чуть выше переносицы. Голова Никиты дёрнулась назад. Тело замерло на месте, словно потеряв команду. Потом, медленно, как подкошенное дерево, оно сложилось и рухнуло на пол, замерши окончательно.

Тишина, наступившая после выстрела, была оглушительной. Её нарушал только тяжёлый, прерывистый храп Ибрагимова, поднимавшегося с пола, и сдавленные стоны Алексея, прижимавшего к груди окровавленную, неестественно вывернутую руку. Из прокушенного предплечья густо сочилась кровь, но что было страшнее — по лицу водителя «скорой» уже расползалась серая, восковая бледность, а глаза стали терять фокус, смотря куда-то внутрь себя.

Я опустил пистолет, рука дрожала. Смотрел на три тела: два старых, в квартире, и одно свежее, здесь, в подъезде. И на одного ещё живого, но уже, кажется, обречённого. Я только что стрелял в человека. Точнее, в то, во что этот человек превратился. И единственный способ остановить это — был выстрел в голову.

Медленно поднял рацию. Голос мой звучал чужим, металлическим, даже для меня самого.

— Дежурный… Ковалёв. На месте происшествия… ситуация критическая. Один нейтрализован. Один медик тяжело ранен, укушен. Повторяю — укушен. Угроза, похоже, передаётся через укус. Требуется немедленная изоляционная эвакуация для пострадавшего и… особый порядок обращения с телами. И передайте майору… всё, что он подозревал… это правда. И это хуже.

Мысли метались, как пойманные в ловушку птицы. Оставить раненого водителя просто так? Невозможно. Вести с собой в машину — самоубийство. Сдавать в обычную больницу, где нет ни понимания, ни защиты от того, во что он превращается — преступная халатность.

Алексей сидел на холодном кафеле, прислонившись к стене. Дыхание его стало шумным, прерывистым, а взгляд, прежде полный паники, остекленел и был направлен куда-то внутрь. Он тихо бубнил одну и ту же фразу: «Пусто… везде пусто…»

— Надо его зафиксировать, — безо всяких эмоций констатировал я. — До приезда спецбригады. Если он встанет и пойдёт — будет хуже.

Идея была чудовищной в своей простоте. Но других не было. Мы с Ибрагимовым осторожно подняли Алексея. Тот почти не сопротивлялся, тело его было тяжёлым и вялым. Завели его в квартиру 56, минуя лежащие в прихожей тела, и усадили на пол в маленькой кухне, возле старой чугунной батареи.

Я достал свои наручники. Стальные браслеты холодно блеснули в свете дешёвой лампочки. Защёлкнул один браслет на запястье правой руки Алексея — той, что не была искусана. Второй — крепко обхватил вертикальную трубу батареи. Металлический щелчок прозвучал необычно громко в тишине квартиры.

Алексей дёрнул рукой. Наручники брякнули о чугун, но держали намертво. Он посмотрел на стальное кольцо на своём запястье, потом поднял на меня свой помутневший взгляд. В нём не было ни просьбы, ни осознания. Было лишь пустое, животное недоумение. Он снова дёрнулся, сильнее, заставив батарею жалобно звякнуть. Но это было всё.

— Прости, — тихо сказал я, не зная, кому адресую эти слова: ещё живому парню или уже чему-то другому.

Мы вышли из кухни, прикрыв дверь. Теперь нас сковывала не только тревога, но и тяжкий груз принятого решения. Мы приковали человека. Не преступника. Пострадавшего.

И тут рация на моей груди взорвалась. Не просто сообщением, а срывом, истерикой, вложенной в хриплый голос майора Крюкова:

— ВСЕ СВОБОДНЫЕ ЭКИПАЖИ, СРОЧНО НА БОРИСОВСКИЕ ПРУДЫ, ШЕСТОЙ ВТОРОЙ! ТОЛПА БУЙНЫХ ШТУРМУЕТ ПОДЪЕЗД! ЛЮДИ В ПАНИКЕ, НЕ МОГУТ ВЫЙТИ! ПРИМЕНЯЙТЕ ВСЕ МЕРЫ! ВСЕ! КТО СЛЫШИТ, ОТЗОВИТЕСЬ! СРОЧНАЯ!

Я нажал на передатчик, перекрывая фон других голосов:

— Ковалёв, на связи. Нахожусь на Мусы Джалиля. Ситуация частично под контролем. Три трупа. Один пострадавший в критическом состоянии, изолирован на месте. Готов выполнить приказ.

В эфире — резкая пауза, затем голос Крюкова, всё ещё срывающийся, но пытающийся взять себя в руки:

— Ковалёв, всё бросай. Немедленно на Борисовские Пруды. Там ад. Нужны люди с оружием и с мозгами. Немедленно выдвигайся!

— Понял. Но здесь требуется передача дел, криминалисты, медики… особые. — Я кого-нибудь пришлю! Скорее туда!

Связь оборвалась. Я взглянул на Ибрагимова. Тот всё слышал.

— Я с вами. — Нет. Ты остаёшься здесь, — голос мой не допускал возражений. — Ждёшь подкрепление. Никого не подпускаешь к кухне. И к трупам — тоже. Никаких самостоятельных действий. Это приказ. Ключи от твоей машины.

Ибрагимов, после секундного внутреннего сопротивления, молча кивнул и протянул ключи от служебной «Лады». Дисциплина и понимание масштаба происходящего взяли верх.

Я в последний раз бросил взгляд на дверь кухни. Оттуда доносилось лишь металлическое поскрипывание — звук наручников, в которых медленно двигалась рука того, кто переставал быть человеком. Затем развернулся и почти бегом спустился вниз.

Через минуту патрульная машина с выключенными проблесковыми маячками, но на предельной скорости, неслась по безлюдным улицам Братеево в сторону Борисовских прудов. Я чувствовал холодную тяжесть пистолета у бедра и пустоту в магазине, которую нужно было срочно восполнить. Впереди была «толпа». А у меня был единственный доказанный способ остановки: выстрел в голову. И приказ «применять все меры». Я мрачно понимал, что эти два факта скоро могут столкнуться в самой чудовищной пропорции.

30 марта 2020 года, примерно 05:55 Борисовские пруды, 6к2

Я подъехал к указанному адресу, заглушил двигатель за пару десятков метров. В голове рисовались картины осады: толпа, давка, крики, попытки штурма. Но меня встретила та же гнетущая, предрассветная тишина, что и в Братеево. Многоэтажки стояли немыми тёмными громадами. Ни толпы, ни криков, ни даже сирен. Только странная, тёплая тишина, нарушаемая шелестом голых ветвей в парке у прудов.

Я вышел из машины, пистолет в опущенной руке. Осмотрелся. Подъезд №2 был передо мной. Дверь в него была... закрыта. Ни следов взлома, ни толп людей. Может, всё уже кончилось? Или это ложный вызов?

И тут я её увидел. Из-за угла соседнего подъезда, шатаясь, вышла собака. Породистая, похожая на сибирскую хаски или лайку, с густой светлой шерстью. Она двигалась не как живое, здоровое животное. Походка была плетущейся, неуверенной, будто её качало на волнах. Голова низко опущена. На мгновение я подумал, что она ранена или больна.

Собака заметила меня. Она не залаяла, не вильнула хвостом. Она просто медленно, с той же качающейся походкой, развернулась и пошла прямо на меня. И когда она приблизилась на несколько шагов, я понял, что не так.

Правая передняя лапа собаки была неестественно вывернута и выглядела жутко измочаленной, будто её долго и методично грызли. А вся её пасть, морда и грудь были залиты тёмной, уже подсохшей кровью. Но не её собственной. На поводке, волочившемся по земле, тоже были бурые пятна.

Животное подошло ближе. Я увидел её глаза. Ту же пустую, остекленевшую муть, что была в глазах Никиты и накатывала на Алексея. Из приоткрытой пасти медленно капала слюна, розовая от крови.

Я без колебаний поднял пистолет. Это уже не была собака. Это была та же самая угроза, только в другом обличье. Выстрел в голову прозвучал коротко и сухо, эхом раскатившись по спящим домам. Собака рухнула на бок, дёрнула лапами и затихла.

Я опустил оружие, сердце колотилось не от страха, а от леденящего осознания. Это расползалось. Быстрее, чем я думал. Я подошёл и потянул за поводок. Обычный карабин. Хозяин. Где хозяин?

Начал осматривать территорию. В паре подъездов от нужного, у низкого декоративного заборчика, окружавшего клумбу, увидел ногу в дорогом кроссовке. Мужчина. Лет пятидесяти, в спортивном костюме хорошей марки, весь в грязи и прошлогодней листве. Лежал ничком, запутавшись в голых ветках кустарника, будто упал сюда сверху, через забор. На обнажённом предплечье зиял свежий, рваный укус. И вокруг головы — характерное, небольшое отверстие. Огнестрел. Кто-то уже «успокоил» его до меня.

Значит, была борьба. Хозяин выгуливал собаку. Что-то случилось. Собака его покусала. А потом кто-то пристрелил мужчину. Или он сам... Нет, входное отверстие было со стороны затылка. Значит, кто-то другой.

Я осмотрелся. Ни души. Окна в домах тёмные, но мне показалось, что где-то на верхних этажах мелькнуло движение — чьё-то лицо, тут же скрывшееся от окна.

«Толпа, штурмующая подъезд». Этого я не видел. Но видел собаку-зомби и её пристреленного хозяина. Может, толпа была, но её уже... разогнали? Или она ушла? Куда?

Я чувствовал себя слепым. Враг был везде и нигде. Проявлялся в отдельных, страшных, но точечных вспышках безумия и насилия. Достал из багажника патрульной машины чёрный полиэтиленовый тент — часть аварийного комплекта. Молча, без лишних эмоций, накрыл им оба тела — собаки и человека. Пусть хотя бы не на виду.

Затем взял рацию. Голос мой был ровным, но усталым.

— Дежурный, Ковалёв. На месте по адресу Борисовские пруды, 6к2. Толпы нет. Ситуация на момент прибытия следующая: обнаружены и нейтрализованы два заражённых организма — собака и человек. Оба с признаками укусов. Человек уже был убит до моего прибытия, предположительно другим лицом. Следов массового скопления или штурма подъезда не наблюдаю. Возможно, инцидент уже исчерпан или информация была неточной. Запрос дальнейших указаний. Повторяю, угроза заразная, передаётся через укус, нейтрализуется только поражением головного мозга.

Я отпустил кнопку и ждал, глядя на тёмные очертания домов. Ответа не было несколько долгих минут. Потом рация хрипло ожила. Голос был не Крюкова, а неизвестного диспетчера, звучавшего так, будто он говорит из бункера:

— Ковалёв... принято. Данные... зафиксированы. Оставайтесь на месте. Ожидайте... прибытия группы. Не вступайте... в контакт с людьми. Повторяю, избегайте контакта.

«Контакта. С людьми». Инструкция звучала так, будто каждый человек теперь был потенциальной миной.

Я прислонился к машине. Смотрел на тихий, тёмный подъезд, за которым, возможно, прятались десятки перепуганных жителей. На накрытые тентом тела. На пустой поводок, валявшийся на асфальте. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и без ответа: как это началось здесь? Кто и что принесло эту заразу в этот спокойный спальный район? Но ответа, как всегда, не было. Была только нарастающая уверенность, что это — лишь первые, робкие щупальца того чудовища, которое уже проснулось где-то в самом сердце города. И скоро оно расползётся повсюду.

30 марта 2020 года, примерно 06:15 Борисовские пруды

Я всё ещё ждал обещанную группу, когда мой личный, не служебный телефон завибрировал в кармане. На экране — «Дамир». Хороший парень, тоже участковый, из соседнего Орехово-Борисово Южного. Мы вместе когда-то в спортивной секции по стрельбе занимались. Ему я пару лет назад, когда обзавёлся турецким «помповиком», продал своё старое, но верное ружьё Иж-81. «Бери, — сказал тогда, — у меня новый карабин есть, а оно просто лежит». Дамир был рад.

Но сейчас голос Дамира в трубке был не просто уставшим. Он был сдавленным, плоским, без обычного юмора.

— Андрей, ты где? — спросил он без предисловий.

— На Борисовских прудах. Дежурю. Что случилось?

— Жопа полная, брат. Меня тоже с утра пораньше подняли. Вызов на Ореховый бульвар, 61, корпус первый. Квартира. Там, в общем, наркоманы. Соседи кричат, что кто-то кого-то режет. Я приехал… — Он сделал паузу, и в ней послышалось тяжёлое дыхание. — Я в дверь постучал — тишина. Потом… потом стали слышны звуки. Не крики. Как… чавканье какое-то. И стоны. И ходьба. И дверь вроде не заперта. Я заглянул в глазок соседний… Андрей, там человек восемь-десять. И с ними… что-то не так. Они медленные, как во сне, но… я видел кровь на полу. Много.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Описание было слишком знакомым.

— Один я туда не полезу, — продолжил Дамир. — Вызову помощь — будут ехать час, а то и больше, если верить тому, что творится по рации. Ты свободен? Подъедешь? Силой хоть двоих будет больше, да и… — Он снова замолчал, и в его голосе прорвалась тревога, которую он до этого сдерживал. — Мне страшно, Андрей. Это не похоже на обычную наркоманию.

Я посмотрел на накрытые тенты, на тихий подъезд. «Ожидайте прибытия группы». Эта группа могла ехать ещё долго. А Дамир был моим другом. И ситуация звучала как пороховая бочка.

— Ладно. Держись там, не суйся внутрь. Я… оторвусь тут и приеду. Дай бог, минут через двадцать.

— Спасибо, браток. Буду ждать у подъезда. Без тебя — ни ногой.

Я отключился. Ещё раз осмотрелся. Никаких машин. Тишина. Быстро достал рацию: «Дежурный,Ковалёв. Получил информацию о критической ситуации в соседнем районе, требующей немедленного вмешательства. На моём месте пока спокойно. Покидаю пост для оказания помощи коллеге. Координаты оставляю».

Я не стал ждать ответа или одобрения. Иерархия и дисциплина в эту ночь рушились быстрее, чем всё остальное. Сел в машину, но вместо того, чтобы ехать прямо на Ореховый бульвар, резко развернулся и направился обратно, к своему дому на Шипиловской. Решение созрело мгновенно, как вспышка.

Пистолет с полупустым магазином — для того, что я уже видел и что, возможно, ждало меня у Дамира, было катастрофически мало. Нужна была сила. И надёжность.

Я влетел во двор своей пятиэтажки, заглушил двигатель и почти бегом поднялся в квартиру. В прихожей стоял сейф. Щелчок кодового замка. Первым делом достал свой карабин Тигр. Старый, но ухоженный, с отлаженным механизмом и знакомым, почти родным весом в руках. Проверил патронник, зарядил обойму на десять патронов и сунул ещё две в карман куртки.

Затем — турецкое помповое ружьё Hatsan. Быстро зарядил его крупной картечью, идеальной для ближнего боя в помещении. Пару дополнительных патронов — в разгрузку, которую я наспех нацепил поверх куртки.

Я стоял посреди квартиры, слушая гул тишины снаружи. В одной руке — карабин, симметричный ответ любой угрозе на расстоянии. В другой — «помповик», гарантия выживания в тесноте. Пистолет в кобуре. Я был больше не просто участковым. Я снова стал тем, кем был много лет назад: солдатом, идущим на неизвестную, но смертельно опасную территорию.

Я выключил свет, вышел, запер дверь. Спускаясь по лестнице, металл оружия холодно и тяжело упирался в тело. В голове не было паники. Была холодная, ясная решимость. Я ехал выручать друга. И знал, что еду не на переговоры с буйными наркоманами. Я ехал на войну с тем, что уже начинало пожирать город. И на этой войне полицейского пистолета было уже недостаточно.

Я подъехал к пятиэтажке, почти идентичной моей собственной. У подъезда, зажав в руках обычный служебный ПМ, нервно курил Дамир. Увидев мою «Ниву» и меня, выходящего с карабином через плечо и помповым ружьём в руках, он выпустил струю дыма и медленно опустил пистолет.

— Андрюх… это что за арсенал? — спросил он, с явным недоумением вглядываясь в оружие. — У нас же план «Перехват» не объявляли. Или объявили, а я проспал?

Я поставил «помповик» на капот машины, проверяя затвор карабина.

— А как иначе, Дам? Ты же сам сказал — человек восемь-десять, с ними что-то не так. Пистолетом против толпы? Да и патронов в двадцати обоймах не хватит, если они… — я запнулся, подбирая слова, — если они невосприимчивы к боли.

Дамир нахмурился.

— К боли? Ты о чём? Наркоманы, они под чем-то тяжёлым, вот и не чувствуют. Но стрелять на поражение… у нас же нет приказа…

— Приказ, — перебил я его, глядя прямо в глаза другу, — сохранить свою жизнь и нейтрализовать угрозу. А угроза, судя по всему, передаётся через укусы. Я уже сегодня двоих таких «нейтрализовал». Один из них был наш коллега, водитель скорой. После укуса.

Лицо Дамира стало серьёзным. Шутки кончились.

— Ты серьёзно? — Как никогда. Дверь в квартиру открыта? — Приоткрыта. Я не совался. — Дамир кивнул на подъезд. — Но прямо в лоб лезть… Они все в гостиной, судя по силуэтам за занавеской.

Я осмотрел фасад. Стандартная хрущёвка. Балконы, «связанные» друг с другом тонкими перегородками.

— Есть вариант. Зайдём через соседский балкон. Должно быть пусто — соседи наверняка сбежали или заперлись. Проберёмся к ним и войдём неожиданно. У нас будет элемент внезапности и фланговый выход.

План был рискованным, но иного не было. Соседняя квартира, как и предполагалось, оказалась пуста — дверь незаперта, хозяева в панике бежали, бросив всё. Мы тихо прошли через чужую гостиную, осторожно открыли балконную дверь. Холодный предрассветный воздух обдал лица. Перебраться по узкому бетонному парапету на соседний балкон было делом тридцати секунд для двоих физически подготовленных мужчин. Балконная дверь в квартире наркоманов тоже оказалась не заперта.

Я жестом велел Дамиру приготовиться, сам взвёл затвор «помповика». Медленно, бесшумно отодвинул дверь.

Запах ударил в нос сразу. Медный, тяжёлый запах свежей крови, смешанный с тем же сладковато-химическим шлейфом, что преследовал меня всю ночь. И ещё — запах разложения, хотя трупы, судя по всему, были свежими.

Мы оказались в маленькой, захламлённой комнате. Дверь в коридор была приоткрыта. Оттуда доносились звуки. Не крики. Не музыка. Монотонное шарканье ног. Глухое, настойчивое постукивание обо что-то. И то самое «чавканье», о котором говорил Дамир.

Я показал пальцем: «Я вперёд». Шагнул в коридор, ведущий в гостиную. Картина, открывшаяся мне, была хуже любых ожиданий.

Гостиная напоминала бойню. На полу, на разодранном диване, на опрокинутом столе — везде были брызги и лужи тёмной, почти чёрной крови. И посреди этого ада медленно двигались фигуры. Их было семеро. Молодые парни и девушки, одетые в то, что носят дома — спортивные костюмы, майки. Но теперь эта одежда была пропитана кровью. У некоторых зияли страшные раны — вырванные куски мяса на плечах, шеях, руках. Но они не обращали на это внимания.

Они не были «медленными и неповоротливыми», как старуха на моём первом вызове. Это было что-то новое, может, из-за молодости организма, может, из-за наркотиков в крови, которые странно среагировали с инфекцией. Они двигались рывками, быстрыми, некоординированными, но зловеще целеустремлёнными. Одна девушка методично билась головой о стеклянную дверцу шкафа, оставляя кровавые разводы. Двое парней медленно, но упорно толкали стену, будто пытались проломить её. Ещё один сидел на корточках над тем, что было когда-то человеком, и… «трапезничал».

Увидев их, я не стал кричать «Стоять! Полиция!». Я понял, что это бесполезно. Просто поднял ружьё.

— Огонь! Только в голову или в ноги, чтобы свалить! — крикнул я Дамиру и сам выстрелил.

Грохот «помповика» в маленькой квартире был оглушительным. Заряд картечи ударил в ближайшего, рывково идущего на нас парня. Его снесло с ног, отбросив к стене. Но он сразу же начал вставать. Дамир, побледнев, но не растерявшись, выстрелил из пистолета. Пуля попала другому в ногу, тот рухнул, но пополз в нашу сторону, хватая воздух зубами.

Началась адская сумятица. Эти твари (другого слова я уже не находил) бросились на нас со всех сторон. Не с криками, а с тихим, жутким рычанием. Их движения были неловкими, но быстрыми и сильными. Одного я остановил выстрелом в упор в лицо, второй заряд картечи разнёс череп девушке, которая уже почти дотянулась до Дамира. Тот, отстреливаясь, отступал к балкону.

— Не давай окружить! — орал я, перезаряжая ружьё. Чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Мы с Дамиром стояли спиной к спине, отстреливаясь от наседавших со всех сторон тварей. Выстрелы гремели, стёкла звенели, падала мебель.

Нам повезло. Повезло, что мы вошли не в лоб, а сбоку, не дав себя окружить сразу. Повезло, что у меня было мощное ружьё, а у Дамира — хладнокровие и меткость. Повезло, что в тесноте коридора и гостиной они мешали друг другу.

Последнего, ползущего по полу с перебитым позвоночником, но всё ещё пытающегося укусить за ноги, я добил прикладом карабина, размозжив ему череп.

Внезапно наступила тишина, ещё более оглушительная, чем грохот выстрелов. В квартире пахло порохом, кровью и смертью. Дамир, прислонившись к косяку, тяжело дышал, его пистолет дымился. Я медленно опустил ружьё, осматривая ужасающие результаты.

Семь тел. Ни одного укуса на нас с Дамиром. Чудом.

— Что… что это было, Андрей? — прошептал Дамир, глядя на кровавую кашу, которая минуту назад была человеком. — Это же… люди. Молодые. Как…

— Это уже не люди, — глухо ответил я, вытаскивая из «помповика» гильзу. — Это болезнь. И она здесь, в этом доме, уже вовсю хозяйничает. И нам нужно срочно понять, откуда она пришла в эту квартиру. И куда может уйти дальше.

Тишина после боя всегда особенная. Не мирная, а густая, тяжёлая, наполненная отзвуками только что прозвучавших выстрелов и стонами в памяти. Здесь, в залитой кровью квартире, эта тишина была ещё и сладковато-трупной.

Дамир опустился на корточки, опершись спиной о стену. Руки его дрожали. Он смотрел не на тела, а в пол, пытаясь осмыслить случившееся.

— Мы только что… убили семерых. Семерых человек, Андрей. По закону это…

— По закону это самооборона против невменяемых, вооружённых… чем угодно, — жёстко перебил я, проверяя, не осталось ли в квартире ещё угроз. Говорил больше для себя, чтобы заглушить тот же вопрос. — И они уже не были людьми в полном смысле. Ты же видел. Они бы нас загрызли. Без раздумий.

— Но как? — Дамир поднял голову, в глазах его была смесь ужаса и непонимания. — Наркотики? Новый дрянной спайс? Психоз?

Я подошёл к окну, осторожно отодвинул занавеску. На улице начинал брезжить серый, безрадостный рассвет. По-прежнему пусто.

— Хуже. Я не знаю, что это. Но это заразно. Как бешенство. Передаётся через укус, через кровь. Человек, которого укусили, сначала слабеет, теряет сознание… а потом встаёт. И становится таким. Медленным, или быстрым, как вот эти… но всегда — агрессивным ко всему живому. И остановить их можно только одним способом.

Я показал пальцем на свой висок.

— Только так. В тело — бесполезно. Я сегодня уже проверял.

Дамир медленно кивнул, впитывая информацию. Его полицейский ум отчаянно пытался найти логику, классификацию.

— Значит, эпидемия. Биотерроризм?

— Не знаю. Но она уже здесь. И она, похоже, распространяется. Эта квартира… — я оглядел хаос. — Они кого-то принесли сюда? Или кто-то из них пришёл уже заражённым? Надо искать… следы. Первого. Нулевого пациента.

Но времени на расследование не было. Семь выстрелов из ружья и несколько пистолетных в тихой хрущёвке на рассвете не могли остаться незамеченными. И они не остались.

Сначала послышался осторожный стук в стену из соседней квартиры. Потом — приглушённые голоса в подъезде. Потом — отчаянный, срывающийся крик женщины: «Что там происходит? Кто стрелял? Вызовите полицию!»

— Чёрт, — прошептал Дамир. — Соседи.

Я тяжело вздохнул. Подошёл к входной двери, всё ещё приоткрытой. В глазок было видно, как на лестничной площадке собралось несколько человек — перепуганные, в ночных одеждах.

— Придётся успокаивать, — сказал я. — Но никого сюда не пускать. Ни под каким предлогом.

Мы вышли в подъезд. Вид у нас был соответствующий: оба в крови (брызги были везде), у меня в руках — грозное ружьё. Люди отшатнулись.

— Полиция! Всё под контролем! — громко, командирским голосом заявил я, показывая удостоверение. — В квартире произошло… ЧП. Нападение особо опасных преступников в состоянии сильного наркотического опьянения. Угроза нейтрализована. Всем необходимо срочно вернуться в свои квартиры и не выходить!

— А кровь? Откуда столько крови? — крикнул пожилой мужчина с верхнего этажа.

— Были жертвы, — сухо ответил Дамир, стараясь не смотреть людям в глаза. — Пострадали сами нападавшие. Сейчас на место выезжает следственная группа. Вам всем опасно здесь находиться. Возможна… опасность заражения.

Последнее слово сработало как электрический разряд. В свете новостей про коронавирус оно било наотмашь.

— Каким заражением? — завопила женщина. — Что вы скрываете?

— Всю информацию вам предоставят после завершения операции! — уже почти кричал я, теряя терпение. Я шагнул вперёд, и мой решительный, даже яростный вид заставил толпу попятиться. — Сейчас же по домам! Это приказ в условиях чрезвычайной ситуации! Кто не зайдёт — будет задержан за препятствование!

Ибрагимов, стоявший сбоку, поднял пистолет, не целясь, но явно демонстрируя готовность. Это, наконец, подействовало. Люди, бормоча проклятия и испуганно оглядываясь, начали расходиться. Последней захлопнулась дверь лифта, куда втиснулась семья с чемоданами — видимо, собиравшаяся бежать.

Когда подъезд опустел, Дамир обернулся ко мне.

— Заражение… Ты же не про ковид?

— Нет, — тихо ответил я, глядя на дверь в ту самую квартиру. — Про нечто похуже. И мы только что устроили тут массовое убийство, прикрыв его наркоманами. Как долго мы сможем так врать, Дам?

Дамир не ответил. Ответа не было. Мы стояли в пустом, пахнущем пылью и страхом подъезде, охраняя дверь в ад, который сами только что создали. А за тонкими стенами прятались десятки людей, для которых этот рассвет стал первым днём новой, непонятной и страшной реальности. Реальности, в которой полицейские с ружьями стреляют в соседей, а слово «заражение» звучит уже не как медицинский термин, а как приговор.

Глава 4.5 Самый длинный день(продолжение)

Фрагмент воспоминаний: Магомед, коллектор

Мы с Асланом пришли за долгом. Квартира на первом, мужик задолжал триста тысяч за машину, которую разбил. Хозяин не открывал, но мы знали - он дома, свет горел. Аслан уже хотел ломать дверь, когда в подъезд вошёл этот мент. Здоровый, с дробовиком и карабином, глаза как у зверя. Я понял беда. Но Аслан полез с понтами.

- Эй, брат, ты кем будешь? - начал он, а я потянулся к ножу. Думал, припугнём, заберём его стволы.

Но мент не трындел. Выстрел и Аслан орёт, держась за колено. Я дёрнулся за травматом, но поздно второй выстрел, и в тазу огонь. Боль адская, в глазах темнота. Аслан кричал, но мент добил его одним выстрелом. Я пытался ползти, умолять, но он посмотрел на меня, как на мусор, и… всё.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 12:40. Андрей Ковалёв

Зайдя в подъезд, я сразу стал свидетелем сцены: напротив одной из квартир первого этажа стояли двое чеченцы, сразу видно по козьим бородкам и жидким усикам. Они долбились в дверь, орали про долги, угрожая выломать замок. Один держал нож, второй тянулся к чему-то под курткой. Коллекторы, мать их. В нормальное время я бы вызвал подкрепление, но не сегодня.

- Эй, брат, а ты кем будешь? - начал круглолицый, с шапкой волос на голове, отвлёкшись от двери. Второй, худой, начал заходить сбоку.

- С охоты возвращаюсь, - отшутился я, держа Hatsan наготове.

- А зачем тебе такое ружьё? - спросил он, и я заметил, как оба потянулись к карманам.

Понял сейчас полезут. Не раздумывая, навёл дробовик на круглолицего. Выстрел. Грохот в подъезде оглушил, дробь влетела ему в колено, нога подкосилась, и он с размаху впечатался мордой в ступеньку и покатился вниз . Худой дёрнулся к куртке, но я передёрнул цевьё и навёл на него. Второй выстрел. Дробь попала в таз, он взвыл, хватаясь за промежность, и рухнул, скорчившись.

- Эбала, ты охуевший, ичхала! - заорал одноногий, пытаясь ползти.

- Заткнись, морда вахабитская, - рявкнул я, досылая патрон. Выстрел. Голова говоруна разлетелась, кровь брызнула на стену.

- Ух, сука, бала, за что, брат? - завизжал второй, корчась на полу.

- Не брат ты мне, - буркнул я, досылая пулевой патрон. Выстрел. Пуля пробила шею, и он затих, дёрнувшись напоследок.

Я выдохнул, проверяя подъезд. Тишина, только запах пороха и крови. И пошел дальше, не забыв подобрать гильзы от выстрелов.

Я позвонил в дверь Веры три коротких, два длинных. Она открыла сразу, лицо бледное, но глаза цепкие. Вера, как всегда, держалась, несмотря на ад вокруг. Сумка с медикаментами и едой уже стояла у двери.

- Андрей, слава богу, -выдохнула она. - Что там?

- Зомби, - ответил я коротко. - Город тонет. Славы нет?

- Звонил, идёт с выжившими из колледжа, - сказала она. - Надо ждать.

- Ждём, но недолго, - сказал я, проверяя Hatsan. - Если не появится скоро, едем на дачу.

Вера собрала ещё вещей, я разложил патроны по разгрузке. День тянулся медленно, каждый шорох заставлял хвататься за оружие. Но когда Слава ввалился с потрёпанной компанией, я выдохнул.

--------------------------------------------------------------------

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 13:20. Святослав Сычов

Крик мой разрезал воздух, как автоматная очередь, и я рванул к дороге, ведущей во дворы. Настя, Нина, Вова и Игорь мчались за мной, их шаги гулко отдавались по асфальту. Виктор, этот псих, остался у забора, бросившись к какому-то полицейскому Logan’у. Я орал на него, но он уже не слушал, прыгнув в машину. Мутант, тот самый, что выскочил с крыши колледжа, двигался к забору, как чёртова молния, его вывернутые конечности мелькали, будто у паука. Я знал, что у нас секунды, чтобы свалить, пока эта тварь не переключилась на нас.

- Бегом, к моей тачке! - рявкнул я, указывая на свой Great Wall Safe, припаркованный у соседнего двора. Мой старый китаец, верный, как собака, стоял в ста метрах, за углом. Мы неслись, перепрыгивая через бордюры и мусор. Настя споткнулась, но Игорь подхватил её, не давая упасть. Вова пыхтел сзади, сжимая свою швабру, а Нина бежала молча, её лицо было белее мела.

Мы выскочили к машине, и я дёрнул ключ из кармана, нажимая кнопку на брелке. Двери щёлкнули, и я заорал:

- По местам!

Я прыгнул за руль, Игорь плюхнулся на переднее сиденье, а Настя, Нина и Вова ввалились на задний диван, чуть не раздавив друг друга. Китаец завёлся с пол-оборота, двигатель заурчал, как довольный кот. В салоне заиграло радио «Ретро FM», мать его, с весёлой мелодией «Чингисхана». Я крутанул ручку громкости, вырубая этот цирк, и врубил первую передачу, плавно нажимая на газ. Машина рванула вперёд, визжа шинами по асфальту.

Дорога была пугающе пустой. Понедельник, разгар дня, а ни одной машины. Только пара брошенных тачек у обочины, одна с разбитым лобовым стеклом. У дороги валялись тела — пара заражённых, один в оранжевом жилете дворника, другой в рваной куртке. Их головы были расколоты, будто кто-то уже прошёлся по ним ломом. Возле станции метро «Шипиловская» стояли два полицейских LADA Largus, мигалки молчали. Где-то в стороне, у перехода, хлопнули выстрелы — короткие, резкие. Я не стал сбавлять скорость, только крепче сжал руль.

- Куда едем? - выдохнул Игорь, оглядываясь назад, будто ждал, что мутант выскочит из-за угла.

- Ко мне домой, - отрезал я. - Там мать и дядя Андрей. Они знают, что делать. У дяди оружие, и он уже решил валить на дачу. Там окопаемся.

- А Виктор? - пискнула Настя с заднего сиденья. - Он же остался!

- Виктор сам выбрал, - буркнул я, не отрывая глаз от дороги. - Он в тачке, с пушками. Если не идиот, догонит. Или нет. Его дело.

Я свернул по улице Мусы Джалиля, объезжая памятник поэту. Крюк делать не хотелось, поэтому я решил срезать через парк. Дорога была узкой, но Great Wall пролез, подпрыгивая на кочках. Мимо промелькнула детская поликлиника - там твари толпились у входа, их было не меньше десятка. Они шатались, рыча, но нас не заметили. Я вдавил педаль газа, и мы выскочили во дворы, к оранжевому магазину, а оттуда - к моему дому.

Мы подкатили к подъезду. Я заглушил движок и вылез, сжимая швабру - единственное, что у меня осталось. Игорь, Настя, Нина и Вова вывалились следом, оглядываясь, как затравленные звери. Двор был пуст, но тишина давила, как перед бурей. Я махнул рукой, указывая на подъезд.

- Внутрь, быстро!

Мы влетели в подъезд, и я сразу замер. В холле лежали два тела - оба разодранные, как будто их кто-то из дробовика растрелял. Один без ноги, с расколотой головой, второй с дырой в шее, всё ещё щёлкал челюстями, пытаясь ползти. Не думая, я схватил сапёрную лопатку, которую прихватил из машины, и с размаха вмазал по его башке. Хруст, и тварь затихла.

- Чёрт, -выдохнул Вова, отступая назад. - Это что, уже и здесь?

Я не ответил, заметив на безногом партупею. Подойдя ближе, скинул подол его куртки и увидел кобуру. Внутри — ИЖ-71, 9х17 мм, урезанный ПМ для ЧОПовцев. Два полных магазина. Не бог весть что, но лучше, чем швабра.

- Игорян! - я показал ему пистолет. - Красавец! Осмотри второго, может, тоже не голый.

Игорь, морщась, обшарил второго. У того нашёлся травмат MR-353, .45 Rubber, с одним магазином на 10 патронов. Я хмыкнул резинострел против зомби? Смешно, но лучше, чем ничего.

- Вова, держи, я кинул ему MR-353.Я помнил, когда нас посылали в Досаф, от колледжа, то Вова стрелял не хуже меня или Виктор Не ахти, но вдруг пригодится.

Вова поймал пистолет, глядя на него, как на гранату без чеки. Я забрал ИЖ-71 себе, проверил магазин и сунул его обратно, держа пистолет в руках мысленно сказал: « Теперь пора было наверх.»

Мы поднялись на пятый этаж, к моей квартире. Дверь была закрыта, но я услышал шаги внутри. После чего начал звонить в дверной звонок. Дверь распахнулась, и на пороге стояла мать, Вера Николаевна, старшая медсестра. Её лицо было напряжённым, но глаза живые, цепкие. Она была в отпуске, и, похоже, это спасло ей жизнь. За её спиной маячил дядя Андрей, мой дядька, ветеран первой чеченской, бывший снайпер, а ныне участковый. Его помповое ружьё Hatsan Escort Marine Guard висело на плече, а на поясе болталась кобура с пистолетом Ярыгина. Рядом, у стены, стоял карабин «Тигр», сделанный под СВД, с оптикой и полной обоймой.

Слава, чёрт тебя дери, где ты был?! -рявкнула мать, но тут же смягчилась, увидев нашу потрёпанную компанию. -Это кто?

- Выжившие, - коротко ответил я, пропуская всех внутрь. - Из колледжа. Там ад, мама. Зомби, мутанты, всё как в кино, только хуже.

Дядя Андрей шагнул вперёд, оглядывая нас. Его взгляд остановился на ИЖ-71 в моей руке.

- Где взял? - спросил он, прищурившись.

- В подъезде, на трупе, - ответил я. - Там ещё один, травмат, у Вовы.

Андрей хмыкнул, но кивнул, будто одобряя. Он выглядел так, будто уже успел насмотреться дерьма за эту ночь и утро. Его форма была мятая, на рукаве - пятно крови, но не его.

- Ясно, - сказал он. - В городе хаос. Менты, МЧС, Скорая, Пожарки - все в разнос. Половина станций превратилась в бойню. Я утром был на дежурстве, видел, как эти твари рвут людей. Решил - валим на дачу. Там безопаснее, и оружия хватит.

Мать кивнула, её руки всё ещё теребили край фартука, но взгляд был собранный, как у человека, привыкшего держать себя в руках в любой ситуации.

- Я собрала всё, что могла, - сказала она, указывая на две большие сумки у двери. - Еда, медикаменты, вода, одеяла. Но Андрей прав - в городе оставаться нельзя. По моим каналам уже во всю кричат, что Москва уже превратилась в ад, но по новостям ничего. Надо ехать на дачу, и быстро.

- А батя где? - просил я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Отец, владелец оружейного магазина, был не из тех, кто сидит сложа руки, особенно в такой ситуации.

Андрей и мать переглянулись, и дядя ответил первым:

- Твой отец уже на даче. Как только этот ад начался, он понял, что дело дрянь. И с коллегами начали соберать все что у них было. Созвонилсятвоим дедом, и они начали вывозить всё из магазина. Оружие, патроны, снаряжение — всё, что было на складе. Он приехал на своём УАЗ-3303, загрузили по максимуму и уже сделали пару рейсов. Сейчас они там, укрепляют дом. Дед сказал, что будет ждать нас, но велел не тянуть.

- Дед Саныч? - я невольно усмехнулся. Старик был крепким, как дуб, и упрямым, как танк. Если они взялись за дело, то дачу уже скоро, наверное, превратят в крепость.

-Да, - кивнула мать. - Он сказал, что если мы не приедем до вечера, он сам поедет нас искать. Так что шевелитесь.

- Тогда не тянем, - сказал я, поворачиваясь к своей группе. - Собираемся за пять минут. Я беру оружие из сейфа, вы помогите матери с сумками.

Я метнулся в свою комнату, к сейфу, стоявшему в углу за шкафом. Набрал код, повернул ключ, и тяжёлая дверца открылась с лёгким скрипом. Внутри лежал мой арсенал не то чтобы огромный, но для такого дня более чем подходящий. Первой я вытащил Сайгу-12 030, подарок отца на совершеннолетие. Она была в лёгком тюнинге: пистолетная рукоятка, коллиматорный прицел, рельсы на цевье и крышке ствольной коробки. Пять магазинов: два на пять патронов, один на восемь и два на десять. Я проверил её, вставил магазин на десять с пулевыми патронами и повесил на плечо. Это была моя главная надежда в этом аду.

Рядом лежала охотничья двустволка ИЖ-43КН, с курками и экстрактором, стволы 510 мм. На прикладе красовался чёрный кожаный патронташ, вмещавший пять патронов. Ружьё было старое, купленное у какого-то деда за пять тысяч рублей, но надёжное, как советский танк. Я решил отдать его Игорю он выглядел так, будто справится, да и ствол был не из самых страшных.

- Игорян, держи, - сказал я, протягивая ему ИЖ-43. - Это тебе, временно. Не подведи.

Игорь взял ружьё, оглядев его с уважением, и кивнул.

- Не подведу, - буркнул он, проверяя патронташ и засовывая туда несколько патронов из коробки, которую я ему кинул.

В сейфе нашлось пять коробок патронов: две с пулевыми, три с дробью - одна мелкая, 5.25 мм, и две с магнумом 8.5 мм. Ещё была вскрытая пачка травматических патронов 12/70, десять штук. Для Сайги я отложил пулевые и крупную дробь, а для ИЖ-43 - коробку с мелкой дробью и остатки травматики. Не идеально, но против зомби должно сработать.

Я быстро переоделся: надел свою охотничью «Горку» в раскраске «Флора», берцы и разгрузку с Алиэкспресса - не топ, но три подсумка под магазины, один под нож и один под сбросник делали своё дело. Выглядел я как какой-то партизан, но в этом хаосе это было только в плюс. Игорю досталась моя старая «Флора» из военторга - немного великоватая, но сидела сносно. На пояс я ему повесил свой старый патронташ, и он стал похож на охотника-срочника из нулевых. Вова остался в чем был, но получил старую куртку что бы не замер и конечно же стравматом. Настя нацепила старую кожаную куртку матери, а на пояс я ей прицепил кобуру от моего старого пневматического Макарова, куда идеально вошёл ИЖ-71. Нина получила свитер и ремень с ножом негусто, но лучше, чем ничего.

- Тогда погнали, сказал Андрей, поднимая свой Hatsan. Я первый, Слава за мной, Вера с сумками в центре, вы, он кивнул на Игоря, Настю, Нину и Вову, — держитесь рядом. Если твари, стреляю я или Слава. Вы не лезьте.

Мы спустились в подъезд. Андрей шёл впереди, его помповик был наготове, я следовал за ним с Сайгой, за нами мать, Настя, Нина и Вова с сумками потом, а Игорь замыкал с ИЖ-43. Трупы в холле лежали, как мы их оставили, но запах крови и гниения стал ещё сильнее. Мы вышли на улицу, и тут же справа раздался крик:

- А ну, оружие бросили! Быстро! - голос был резкий, слегка гэкающий.

Я замер, переводя взгляд. У соседнего подъезда стояла полицейская «четырка» ВАЗ-2114, а рядом двое сержантов, явно не местные, судя по их форме и акценту. Наверное, пригнали из области для усиления. В руках у обоих — автоматы Калашникова, укороченные, скорее всего АКСУ. Они целились в нас, их лица были напряжёнными, но не паническими. Видно, что уже успели навидаться дерьма, но всё ещё пытались держать порядок.

- Не вздумайте опускать стволы! - рявкнул Андрей, его Hatsan смотрел прямо на старшего сержанта. Я тоже навёл Сайгу, держа палец у спускового крючка. Напряжение повисло в воздухе, как перед дракой в баре.

- Что вам нужно? — спросил Андрей, его голос был спокойным, но с ноткой стали. - Мы свои, уходим из города. Видите, что творится?

- Сдайте оружие, предъявите документы, — отрезал старший сержант, кривясь от света фонарика на Сайге. - Вы стреляли в подъезде, мы по вызову.

- Ещё чего пожелаешь? - Андрей прищурился, не опуская ружьё. - Сержант, ты что, с луны свалился? В подъезде зомби, мы их добили. А вы тут власть корчите?

- Оказываете сопротивление? - сержант шагнул вперёд, его автомат чуть дёрнулся. - Вы что, в полицию стрелять собрались?

- Сержант, - Андрей вздохнул, но его голос стал ещё холоднее, - нет уже вашей полиции. Скоро вообще ничего не будет. Формой своей только ворон пугать. Народ теперь сам за себя, раз государство не защищает. А насчёт разоружения… - он усмехнулся, - ты смешной. Лучше не начинай, а то народ нынче нервный. Мне, к примеру, твой «ксюха» нравится, пригодился бы.

Сержант побагровел, его напарник нервно перехватил автомат. Я чувствовал, как пот стекает по спине, а палец на спусковом крючке Сайги напрягся. Настя и Нина замерли за нами, Вова сжал лопатку, а Игорь медленно поднял ИЖ-43, но пока не целился. Мать стояла молча, но её взгляд был острым, как скальпель.

— Опустили автоматы! Кто такие? — рявкнул второй сержант, но в его голосе уже чувствовалась неуверенность.

И тут сзади раздался топот. Я чуть не дёрнулся, но голос, раздавшийся следом, заставил всех замереть:

- Стоять, всем стоять! - громкий, уверенный, с хрипотцой. Я обернулся и увидел капитана, старого друга дяди Андрея. Он бежал к нам от соседнего двора, в руках - помповое ружьё ИЖ-81, на поясе - кобура с Макаровым. Его форма была мятая, лицо усталое, но глаза горели решимостью. - Свои, мать вашу! Сержанты, опустите стволы, это Андрей, мой!

Сержанты переглянулись, старший неохотно опустил автомат, его напарник последовал за ним. Андрей тоже чуть расслабился, но Hatsan не опустил.

- Черт, вовремя ты, - буркнул Андрей, кивая капитану. - Эти орлы решили нас разоружить.

- Да какие они орлы, - капитан сплюнул, подходя ближе. - Из области пригнали, зелёные ещё. Слушайте, сержанты, валите отсюда. В городе бойня, а вы тут за порядком следите? Зомби людей жрут, а вы с выжившими воюете?

- Нам приказ… -начал старший сержант, но Капитан с помпой его перебил:

— Приказ? Какой, к чертям, приказ? ОВД уже нет, связь рвётся, центр молчит. Берите свою «четырку» и валите за город, пока целы. Или хотите остаться и с этими тварями разбираться?

Сержанты молчали, их лица были смесью злости и растерянности. Наконец, старший кивнул напарнику, и они, не говоря ни слова, забрались в ВАЗ-2114. Машина взревела и рванула прочь, скрывшись за углом.

- Большое спасибо — сказал я, опуская Сайгу. — Без вас бы...

-Не за что - наш гость махнул рукой. -Андрей, вы куда?

- На дачу, - ответил дядя. - Там отец Славы и Саныч уже всё готовят. Едешь с нами?

Капитан покачал головой.

- Не могу. Мне ещё жену с работы вытаскивать, так что извиняйте. Но вы валите, не теряйте время. Если что, найдёте меня на старом месте. Удачи.

Он хлопнул Андрея по плечу, кивнул мне и побежал обратно в сторону двора, сжимая ИЖ-81. Мы проводили его взглядом, а потом Андрей повернулся к нам:

- Хватит стоять. Грузись в машины, едем.

Мы быстро загрузили сумки в багажники Great Wall и «Нивы». Моя группа: Игорь, Настя, Нина и Вова забралась в китаец, я сел за руль, Игорь рядом. Мать и Андрей прыгнули в «Ниву», дядя за руль. Двигатели взревели, и мы рванули из двора, направляясь к трассе, ведущей к даче.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 14:00. Святослав Сычов

Мы выехали на Бесединское шоссе, и дорога по-прежнему была пугающе пустой. Лишь изредка мелькали брошенные машины, некоторые с открытыми дверями, другие с разбитыми стёклами. Вдалеке, у заправки, я заметил несколько заражённых, шатающихся без цели. Андрей вёл «Ниву» впереди, я держался за ним, стараясь не отставать. Напряжение в машине висело, как тяжёлый туман, но никто не говорил — все понимали, что сейчас не до разговоров.

- Надо заехать в Ашан, - сказал я, бросив взгляд на Игоря. - Еды у нас мало, а на даче нас будет человек двадцать, если не больше. Надо затариться, пока есть шанс.

- Ашан? - переспросила Настя с заднего сиденья, её голос дрожал. - Там же наверняка твари.

-Может, и твари, - ответил я, - но без еды мы долго не протянем. Дядя Андрей знает, что делает. Если что, прикроет.

Андрей, услышав наш разговор по рации, которую мы прихватили из квартиры, кивнул через стекло «Нивы» и показал большой палец. Через десять минут мы свернули к гипермаркету. Ашан стоял, как крепость: огромный, с массивными стёклами, окружённый парковкой, на которой уже толпились машины. У входа стояли несколько человек в чёрной форме ЧОПа, вооружённые Сайгами-20К и ПКСК-10. Они выглядели напряжёнными, но держали периметр крепко. На парковке валялись тела заражённых, явно недавно добитых - головы разбиты, кровь растеклась по асфальту.

Мы припарковались недалеко от входа, и один из охранников, здоровый мужик с Сайгой-20К, подошёл к нам, подняв руку.

- Назови себя и цель, -рявкнул он, держа ружьё наготове.

- Святослав, - ответил я, вылезая из машины. — Нужно закупиться едой и водой

- Оружие сдайте, - отрезал он, кивая на Сайгу у меня на плече. - или оставьте в машине Без стволов внутрь пускаем. У нас тут порядок.

Я стиснул зубы, но спорить не стал. Взглянул на Андрея, который вышел из «Нивы» с «Тигром» в руках. Он кивнул, мол, делай, как говорят, но сам остался у машины.

- Мы с ИЖ-71 и травматом у Насти спрячем, - шепнул я матери. - Остальное сдаём.

Я аккуратно засунул ИЖ-71 в разгрузку, под куртку, чтобы не было видно. Настя спрятала MR-353 под своей кожанкой, сделав вид, что поправляет волосы. Андрей, Игорь и Вова остались у машин, держа оружие наготове: Андрей с «Тигром», Игорь с ИЖ-43, а Вова с травматом и сапёрной лопаткой, которую я ему передал. Мать, Настя, Нина и я направились к входу. Охранник окинул нас взглядом, но ничего не заподозрил и пропустил.

Внутри Ашан был похож на осаждённую крепость. Полки частично «разграблены», но еды ещё хватало. Люди, в основном семейные и небольшие группы, толпились в очередях, но паники не было ЧОПовцы держали ситуацию под контролем. Мы схватили тележки и начали затариваться: консервы, крупы, макароны, бутылки с водой, сухое молоко, шоколад, соль, сахар всё, что могло храниться долго. Мать, как всегда, действовала чётко, составляя список на ходу. На двадцать человек на неделю мы набрали четыре полные тележки: тушёнка, рыбные консервы, гречка, рис, овсянка, около тридцати литров воды, плюс батарейки, спички и несколько упаковок сухого горючего. В аптечном отделе мать добавила бинты, антисептики, обезболивающие и антибиотики. Очереди двигались медленно, но кассиры работали, и через полчаса мы расплатились и покатили тележки к выходу.

Когда мы вышли на парковку, я заметил, как несколько фигур в строительных жилетах мелькнули за стоявшей рядом газелью. Их было пятеро, и они явно следили за нами. Я напрягся, но не подал виду, шепнув матери:

- Кажется, за нами хвост. Будьте наготове.

Настя сжала руку Нины, а я поправил разгрузку, чтобы ИЖ-71 был под рукой. Мы направились к машинам, но фигуры начали приближаться, обходя нас с флангов. Я заметил, что у них нет стрелкового оружия — только ножи, куски арматуры и один с обрезком трубы. Похоже, это были строители с соседней стройки, решившие поживиться за счёт выживших.

Азамат Бедоев юг москвы день.

Я, Азамат, и мои братья по бригаде: Рустам, Джамал, Салим и Бек сбежали со стройки, когда эти твари полезли через забор. Мы работали на стройке у Бесединского, когда всё началось. Сначала крики, потом кровь, потом эти… зомби. Начальник наш, бригадир, попытался отбиться ломом, но его разорвали за секунды. Мы пятеро успели спрыгнуть с лесов и рвануть через поле к Ашану. Оружия у нас не было, только ножи да арматура, что нашли на стройке. Еды тоже не было, после увиденного нужно было бежать от сюда и бежать домой, а для этого нужна еда, вода и транспорт.

У Ашана было людно, но ЧОПовцы никого с оружием не пускали. Мы решили ждать у парковки, высматривать тех, кто выходит с тележками. Люди слабые, напуганные легко забрать их добро. Мы уже отобрали пару сумок у какой-то семьи, пока ЧОПовцы не видели. И тут я заметил их парень в охотничьей куртке, две девушки и женщина постарше, катят тележки, полные еды. Джекпот.

- Смотри, - шепнул я Рустаму, кивая на них. - Еды на неделю, а то и больше. Идут к машинам, там ещё трое, но мы справимся. Их много, но они не ждут.

- Без стволов? - уточнил Джамал, сжимая нож.

- Похоже, без, - ответил я. - ЧОПовцы не пускают с оружием. Берём быстро и валим.

Мы начали обходить их, держась за машинами. Я шёл впереди, сжимая кусок арматуры. Рустам и Бек держались слева, Салим и Джамал справа. План был простой: окружить, припугнуть, забрать тележки и свалить. Но когда мы вышли из-за фургона, парень в охотничьей куртке резко остановился и повернулся к нам. Его рука нырнула под куртку, и я увидел ствол пистолет, чёрт возьми. Девушка рядом, в кожанке, тоже вытащила что-то из-под одежды похоже, на пистолет. Я замер.

- Назовись, - рявкнул парень, его голос был холодным, как сталь. - И вали отсюда, пока цел.

Я хотел ответить, но тут сзади послышались шаги. Обернувшись, я увидел, как трое из их группы мужик с карабином, парень с двустволкой и ещё один с лопаткой начали обходить нас с флангов. Тот, что с карабином, смотрел, как волк, готовый рвать. Я понял, что мы влипли.

- Спокойно, - поднял я руки, отступая. - Мы уходим, без проблем.

- Быстро, - буркнул парень с пистолетом. - Ещё раз увижу - пожалеете.

Мы попятились, а потом рванули за угол, к заброшенным машинам. Сердце колотилось, как молот. Мы думали, что они лёгкая добыча, но эти ребята были готовы к бою. Надо было искать других, послабее.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 15:20. Святослав Сычов

Я смотрел, как пятёрка строителей улепётывает за угол, и опустил ИЖ-71. Настя всё ещё держала травмат, её рука дрожала, но она не спускала глаз с убегающих.

- Молодец, - шепнул я ей. - Держалась ровно.

- Я чуть не обделалась, - выдохнула она, пряча травмат обратно под куртку.

Андрей подошёл ближе, держа «Тигр» наготове.

- Это кто такие? - спросил он, кивая в сторону, куда сбежали строители.

- Местные строители, - ответил я. - Хотели наши тележки увести, но не ожидали, что мы с сюрпризом.

- Хорошо, что не пришлось стрелять, - буркнул Андрей. - Грузи тележки, и валим. Здесь слишком людно.

Мы быстро загрузили продукты в багажники Great Wall и «Нивы». Я сел за руль, Игорь рядом, Настя, Нина и Вова сзади. Андрей с матерью заняли «Ниву». Двигатели взревели, и мы рванули дальше по Бесединскому шоссе, к даче. Город всё ещё дымился где-то позади, а впереди нас ждали отец, Саныч и, я надеялся, хотя бы временное убежище. Еда, оружие, люди у нас было всё, чтобы выжить. Но я знал, что этот день ещё далеко не закончился.

Мы мчались по Бесединскому шоссе, оставляя позади дымящуюся Москву. Great Wall подпрыгивал на неровностях, но держал дорогу уверенно, а «Нива» Андрея шла впереди, как танк, прокладывая путь. Заражённые на обочине встречались всё реже, но я не расслаблялся слишком свежи были воспоминания о мутанте у колледжа и мародёрах у Ашана. В машине царила тишина, только Вова с заднего сиденья иногда бормотал что-то про «чёртов апокалипсис». Настя с Ниной сидели, прижавшись друг к другу, а Игорь проверял патронташ на ИЖ-43, будто это могло успокоить нервы.

- Надо заехать в «Глобус», — сказал Дядя Андрей, нарушая тишину, рация немного исказила его голос. — В Ашане мы взяли много, но не всё. Газовые баллоны, инструменты, тёплые вещи на даче это пригодится. Плюс топливо проверим, баки надо полные.

- «Глобус» между Подольском и Климовском? - уточнил я - Это же крюк сделать надо?

- Небольшой, - ответил он -И там, похоже, поспокойнее, чем в Москве. Если всё нормально, заскочим быстро и рванём дальше. До дачи.

Услышав план по рации, кивнул через стекло и показал большой палец Дяде. Через полчаса мы свернули к гипермаркету «Глобус», что стоял на трассе между Подольском и Климовском. Ситуация здесь и правда выглядела лучше, чем в Москве. На парковке было много,как в обычный день. У въезда стоял полицейский УАЗ с мигалкой, но без сирены. Двое полицейских в бронежилетах лениво курили у машины, держа автоматы на плечах. Зомби поблизости не видно, только пара подозрительных теней мелькнула у дальнего края парковки, но быстро исчезла.

- Похоже, тут ещё держатся, - буркнул Андрей, вылезая из «Нивы» и оглядывая окрестности. - Но не расслабляйтесь. Слава, берёшь своих, идёте в магазин. Я остаюсь у машин, присмотрю.

- Понял, - кивнул я. Настя, Нина, мать за мной. Игорь, Вова с дядей Андреем, держите периметр.

Я спрятал ИЖ-71 под разгрузку, Настя сунула Травмат под куртку. Сайгу я оставил в машине полицейские у входа могли создать проблемы, а рисковать не хотелось. Вова сжимал Hatsan, Игорь держал ИЖ-43, а Андрей стоял с «Тигром», готовый к любым сюрпризам. Мы с матерью, Настей и Ниной направились к входу.

Внутри «Глобус» работал почти как в мирное время. Полки были сравнительно полные. Люди ходили спокойно, без паники, хотя в их глазах читалась тревога. Охрана, похоже, была минимальной пара сотрудников в жилетах у касс, без оружия. Мы схватили тележки и быстро набрали недостающее: два газовых баллона для плитки, пару коробок с инструментами (отвёртки, молотки, гвозди, пила), тёплые одеяла, спальные мешки, несколько упаковок батареек, фонарики и моток верёвки, сахар,соль,мука,картошки. Мать добавила ещё медикаментов йод, перекись, пластыри и пару упаковок антибиотиков. На всё ушло еще минут сорок, очереди были небольшие, и кассиры работали быстро.

-Это что, и правда всё ещё работает? - удивилась Настя, пока мы катили тележки к выходу. — - Как будто тварей нет.

-Пока есть, - ответила мать, её голос был спокойным, но твёрдым. - Но это ненадолго. Надо торопиться.

Мы вышли на парковку, загрузили покупки в багажники. Андрей, Игорь и Вова стояли у машин, оглядывая окрестности. Полицейские у УАЗа бросили на нас взгляд, но ничего не сказали — видимо, решили, что мы не угроза. Я заметил, что один из них держал рацию, но связи, похоже, не было, судя по его раздражённому виду.

- Топливо проверим? - спросил я Андрея.

- Да, - кивнул он. - Заправка рядом, баки до полного.

Мы подъехали к заправке у «Глобуса». Она работала, хотя очередь из трёх машин уже выстроилась. Заправщик, усталый мужик в оранжевой жилетке, махнул нам, мол, подъезжайте. Мы залили полные баки в Great Wall и «Ниву», плюс я прихватил две канистры по 20 литров — на даче топливо будет на вес золота. Пока мы заправлялись, я заметил, как вдалеке, у лесополосы, мелькнула фигура то ли заражённый, то ли человек, но она быстро скрылась. Я не стал говорить остальным, чтобы не нагнетать.

- Всё, погнали, - сказал Андрей, садясь за руль «Нивы». - До меньше двадцати минут, если без сюрпризов.

Мы рванули дальше. Дорога к поселку была спокойнее, чем в Москве. Заражённых почти не встречалось, только пара одиночных фигур бродила у обочины, но они не обращали на нас внимания. Пейзаж становился всё более сельским: поля, перелески, редкие дома. Напряжение в машине немного спало, но я всё равно держал ИЖ-71 под рукой. Настя и Нина начали тихо перешёптываться, Вова смотрел в окно, а Игорь проверял патроны в ИЖ-43.

Денек был действительно длинный... уже было темно...

Глава 5: Неожиданный вечер(Власов)

Глава 5: Неожиданный вечер(Власов)

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 18:00. Виктор Власов

Я сидел на диване, всё ещё держа ВПО-209 на коленях, когда телефон в кармане завибрировал. Лёха и Маша возились на кухне, звеня кастрюлями, — пельмени уже кипели, наполняя квартиру знакомым запахом. Я достал телефон, думая, что это, может, отец или мать, но экран показал сообщение от Арины девчонки из Кемерово, с которой мы познакомились в интернете пару месяцев назад. Она училась в Москве на ветеринара, жила недалеко от метро «Коломенское» и пару раз звала меня на кофе, но я всё отмазывался учёба, работа, да и не особо верил в эти онлайн-знакомства. Но сейчас её сообщение заставило меня замереть.

«Витя, я в беде. Одна в квартире, за дверью твари. Они ломятся, не знаю, сколько продержусь. Помоги, пожалуйста. Коломенская, дом 15, корпус 2, 7 этаж, кв. 32.»

Время отправки 17:45. Сердце снова заколотилось. Арина была не просто знакомой я знал её историю: девчонка из шахтёрского городка, приехала в Москву за мечтой, жила одна, снимала однушку. Если она заперлась в квартире, а зомби уже у двери, времени у неё мало. Я посмотрел на Лёху и Машу, которые уставились на меня с кухни.

- Что там? - спросил Лёха, заметив моё лицо.

- Надо идти, - ответил я, вставая. - Знакомая в беде, у «Коломенской». Зомби у её двери. Я должен её вытащить.

- Ты серьёзно? - Лёха округлил глаза. - Вить, ты только что из школы вернулся, там ад! Может, лучше тут сидеть?

- Не могу, - отрезал я. - Она одна, Лёха. Если не я, то кто?

Маша молчала, но её взгляд был тяжёлым. Она понимала, что спорить бесполезно. Я рванул к шкафу, проверил свой арсенал. ВПО-209 оставлю дома все же вот в подьезде его патроны будут избыточные, тут нужно дробью. Вместо него взял ИЖ-18, старое, но надёжное ружьё 12-го калибра с длинным стволом, что минус. Зарядил дробью, в разгрузку закинул десяток дробовых и пулевых. Макаров, как всегда, в нагрудной кобуре, два запасных магазина к нему. Из родительской заначки, спрятанной в жестяной банке из-под печенья, вытащил двадцатку на обратном пути надо будет заскочить в магазин, еды на троих, а теперь ещё и на Арину, может не хватить. «Коктейль Молотова» оставил в подъезде поджигать опасно. Напоследок прихватил топорик и фонарик.

- Лёха, Маша, вы остаётесь, - сказал я, надевая кожаную куртку отца и обматывая ноги скотчем для защиты. - Дверь не открывайте, даже если менты. Если что, стреляйте через глазок. Где оружие знаете.

Лёха кивнул, хотя выглядел он так, будто хотел меня остановить. Маша просто сжала губы и отвернулась. Я вышел из квартиры, запер дверь и спустился к своему «Москвичу» старому «Святогору» с мотором 2.0, который я купил за копейки у соседа. Машина была не новая, но крепкая, как танк. Завелась с пол-оборота, и я рванул в сторону «Коломенской».

Дорога до метро заняла минут пятнадцать. Я ехал осторожно, объезжая муссор и редких заражённых, шатавшихся по обочинам. Проезжая мимо нашего колледжа, сбавил скорость, чтобы глянуть на обстановку. Здание выглядело как после войны: окна выбиты, у входа валялись тела пара заражённых, один с размозжённой головой, другой с оторванной рукой. Мутанта, которого я видел утром, не было, но следы его когтей виднелись на асфальте у забора.

Дом Арины, панельная девятиэтажка, стоял в двух минутах от метро. Я припарковал «Москвич» во дворе, подальше от дороги, и вылез, держа ИЖ-18 наготове. У подъезда было тихо, только мусор валялся под ногами. Дверь оказалась открытой плохой знак. Я вошёл, включив фонарик. В подъезде воняло сыростью и чем-то гниющим. На первом этаже, у лифта, лежал заражённый пожилой мужик в спортивном костюме, с разорванной шеей. Он ещё шевелился, щёлкая челюстью. Я не стал тратить патрон, просто врезал ему топориком по черепу. Хруст, и тварь затихла.

Подниматься на седьмой этаж пешком было не в кайф, но лифт я не рискнул застрять с зомби не хотелось. На четвёртом этаже услышал шорох. Замер, вскинув ИЖ-18. Из тени лестничного пролёта выполз заражённый женщина в халате, с вырванной щекой. Она заскулила, но медленно, не как мутант. Я выстрелил, дробью та пробила ей голову, и она рухнула, забрызгав стену. Перезарядил ружьё, дослав дробовой патрон, и пошёл дальше.

На седьмом этаже, у квартиры 32, было тихо. Я постучал условным сигналом два коротких, один длинный. Дверь тут же приоткрылась, и я увидел Арину. Её лицо было бледным, глаза красные от слёз, но она держалась. В руках у неё был кухонный нож, а за спиной баррикада из стульев и стола.

- Витя? - выдохнула она, чуть не уронив нож.

- Я, - буркнул я. - Собирайся, быстро. Уходим.

Она кивнула, бросилась в комнату, схватила рюкзак и куртку. Я оглядел квартиру маленькая, чистая, с кучей учебников по ветеринарии на столе. Арина была готова через минуту, нацепив кроссовки и натянув капюшон.

- Там твари? - спросила она, её голос дрожал.

- Была была парочка, но больше их нет, - ответил я. -Идём тихо, держись за мной.

Мы двинулись вниз по лестнице. Я шёл впереди, держа ИЖ-18 наготове, Арина за мной, сжимая нож

Тишина в подъезде давила, но я держал фонарик и ружьё, готовый к любому шороху. На втором этаже раздался скрежет, и я замер, подняв руку, чтобы Арина остановилась. Из тени у мусоропровода выползли две твари зомби-собаки. Первая, чихуахуа, была перегрызена пополам, без задних лап, ползла, волоча брюхо, но зубы клацали, как капкан. Вторая доберман, уже начал мутировать: глаза мутные, лапы неестественно длинные, шерсть клочьями, а челюсть выпирала, будто у крокодила. Они заметили нас и рванули вперёд.

Я вскинул ИЖ-18, выстрелил. Дробь разнесла чихуахуа в клочья, её тушка отлетела к стене, оставив кровавый след. Перезарядил, дослав ещё один дробовой патрон, и выстрелил в добермана. Попал в грудь, тварь взвизгнула, но продолжала бежать, хромая. Второй выстрел, прямо в голову, и она рухнула, дёрнувшись пару раз. Арина ахнула, но тут же зажала рот рукой, её глаза были полны ужаса.

- Спокойно, - прошипел я. - Их больше нет. Погнали.

Мы выбежали из подъезда, и я сразу направился к «Москвичу», припаркованному во дворе. Арина прыгнула на пассажирское сиденье, я завёл двигатель, и машина рванула со двора. Напряжение всё ещё держало меня, но я знал, что надо двигаться дальше.

- Надо в магазин, - сказал я, глядя на дорогу. - Еды у нас мало, а теперь нас четверо. Ашан на Бесединском шоссе ещё работает, заскочим туда. Он на отшибе, думаю там тварей не будет.

- Ашан? - переспросила Арина, её голос был слабым, но она старалась держаться. -Там безопасно?

- Не особо, - ответил я честно. - Но там ЧОПовцы держат периметр. Если что, прорвёмся.

Дорога до Ашана заняла минут десять. Я ехал осторожно, объезжая брошенные машины и редких заражённых, которые шатались у обочин. У гипермаркета было людно, но не так, как утром. На парковке стояло несколько машин, у входа ЧОПовцы, наудивление вооруженые с Сайгами и странныме кедрами. Один из них, здоровый мужик с бородой, шагнул к нам, подняв руку.

- Назовись и цель, - рявкнул он, глядя на ИЖ-18 в моих руках.

- Виктор, - ответил я, вылезая из машины. - Еда, вода, на четверых. Это всё.

Он окинул меня взглядом, потом посмотрел на Арину, которая стояла рядом, всё ещё сжимая нож. Мой Макаров под курткой он не заметил, и я не стал его светить.

- Оружие сдайте, - сказал он. - Без стволов пускаем.

Я стиснул зубы, но спорить не стал. Арина посмотрела на меня, я кивнул ей, мол, всё нормально. ЧОПовец, заметив её состояние, смягчился.

- Ладно, - буркнул он. -Ружьё можешь оставить, но не свети им. И веди себя тихо, понял?

- Понял, - ответил я, вешая ИЖ-18 на плечо. - Спасибо.

Мы с Ариной вошли в Ашан. Магазин был почти пуст: полки разграблены, но кое-что ещё осталось. Мы схватили тележку и начали затариваться: консервы тушёнка, рыба, фасоль; крупы гречка, рис; несколько бутылок воды, сухое молоко, пара пачек печенья и шоколада. На всё ушло минут десять. Очередь была маленькая, кассирша работала быстро. Двадцатки из заначки хватило, чтобы расплатиться, даже осталось прилично.

Мы с Ариной выкатили тележку из Ашана, нагруженную консервами, водой и медикаментами. Парковка была почти пустой, только редкие машины мелькали в темноте, а ЧОПовцы у входа лениво перекуривали, не обращая на нас внимания. Я держал ИЖ-18 на плече, Макаров прятался под курткой в нагрудной кобуре. Арина сжимала свой кухонный нож, её глаза настороженно бегали по сторонам. Мы дошли до моего «Москвича», и я уже начал грузить сумки в багажник, когда заметил движение за брошенным фургоном. Пятеро мужиков в оранжевых жилетах явно строители, с ножами, арматурой и недобрыми взглядами. Я их раньше не видел, но по тому, как они двигались, понял не за хлебом пришли.

Азамат, строитель Вечер 30 марта

Мы с братьями — Рустамом, Джамалом, Салимом и Беком — уже разжились неплохо. После неудачи днем мы нашли старый Renault Kangoo, угнали его у какой-то семьи, пока те грузили сумки. В багажнике было полно еды, пара тысяч рублей и даже какие-то дешёвые цепочки, которые Салим забрал, думая, что они золотые. Но нам этого было мало. Стволы и баба — вот что нужно, чтобы жить по-королевски в этом хаосе. Мы решили вернуться к Ашану, высматривать лёгкую добычу.

И тут я увидел их, парень с ружьём и девка с тележкой, полные продукты. Парень похож на того, что днем был, но пониже и пошире, да и одет не так, но девчонка, симпатичная, в куртке и с рюкзаком. Джекпот.

- Смотри, - шепнул я Рустаму, кивая на них. - Ствол у него один, девка безоружная. Берём их, забираем ружьё, тележку и её. Она нам скрасит дорогу.

- А если он начнёт палить? — спросил Джамал, сжимая нож.

- Не начнёт, - ответил я. - Мы быстро, с флангов. Окружим, припугнём, он сдастся. Девку в машину, ствол и еду тоже.

Мы начали обходить их, держась за машинами. Я шёл впереди с арматурой, Рустам и Бек слева, Салим и Джамал справа. План был прост: окружить, приставить нож к горлу девки, забрать всё. Но парень, похоже, был не из простых.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 20:30. Виктор Власов

- Арина, держись за мной, - шепнул я, чувствуя, как адреналин снова бьёт в голову.

Они вышли из тени, окружая нас полукругом. Один, здоровый, с обрезком трубы, ухмыльнулся, глядя на Арину. Другой, худой, с ножом, уже прикидывал, как забрать мою тележку. Я знал, что такие, как они, сейчас, в этом хаосе, ищут не только еду, но и всё, что можно украсть деньги, шмотки, а то и хуже. Их глаза говорили, что Арина для них не просто попутная добыча.

- Не дёргайся, - тихо сказал я Арине, сбрасывая ИЖ-18 на землю, чтобы отвлечь их. Они расслабились, думая, что я сдаюсь, но я уже выхватил Макарова из разгрузки. Первый выстрел в здоровяка с трубой. Пуля попала в грудь, он захрипел и рухнул. Второй выстрел в худого с ножом, пуля пробила ему плечо, и он заорал, падая. Третий, с арматурой, рванул ко мне, замахиваясь, но Арина, не растерявшись, схватила ИЖ-18 с земли. Она вскинула ружьё и выстрелила, дробь разнесла башку тому, кто уже занёс нож надо мной. Его тело осело, забрызгав асфальт.

Четвёртый попытался зайти сбоку, но я выстрелил из Макарова дважды в живот и грудь. Он упал, корчась. Пятый, мелкий, с перекошенным от страха лицом, рванул к их Renault Kangoo, стоявшему в стороне. Я не стал стрелять патронов к Макарову оставалось мало, а он уже не угроза. Арина, всё ещё держа ИЖ-18, тяжело дышала, её руки дрожали, но она не отводила взгляд от тел.

- Ты как? - спросил я, подбирая ружьё и проверяя его.

- Жива, - выдохнула она, её голос был хриплым. - Это… это было…

- Не думай, - отрезал я. - Они хотели нас убить. Ты спасла мне жизнь.

Мы быстро и уверенно начали грузить вещи в сумки, и раскладывать все в багажник, так чтобы влезло.

Но тут я заметил движение. Двое из строителей, которых я завалил выстрелами в грудь, начали дёргаться. Их глаза помутнели, рты раскрылись, издавая низкое рычание. Они оживали, превращаясь в заражённых. Я замер, сердце заколотилось. Не в голову значит, не до конца мёртвые. Арина тоже это увидела и вскинула ИЖ-18, но я остановил её.

- Береги патроны, - сказал я, подходя к «Москвичу». Сейчас разберёмся.

Я завёл машину и медленно подъехал к телам. Двое заражённых уже вставали, шатаясь, их руки тянулись к нам. Я вдавил газ, и «Москвич» с хрустом переехал их, раздавливая черепа. Третий, которого Арина прикончила дробью, лежал неподвижно дробь разнесла ему голову, и он не ожил. Четвёртый лежал и тоже выл, ну я и его переехал за компашку. . Я вылез, проверил точно не встанут. Арина смотрела на это, её лицо было бледным, но она молчала.

Арина села на пассажирское сиденье, всё ещё сжимая нож. Я завёл двигатель и направился к заправке у въезда в Братеево. Баки были почти полные, но я долил до краёв и взял канистру на 10 литров — на случай, если придётся валить на дачу. Заправщик, усталый мужик в оранжевой жилетке, молча взял деньги, даже не глядя на нас.

Мы вернулись в мой дом через двадцать минут. Двор был пуст, только дым от школы всё ещё висел в небе, а где-то вдалеке слышались выстрелы. Мы затащили сумки в квартиру, Лёха и Маша встретили нас у двери. Лёха обнял меня, Маша посмотрела на Арину, но промолчала.

- Всё? - спросил Лёха, глядя на сумки.

- Всё, - ответил я, ставя ИЖ-18 к стене и проверяя Макарова. - Еда, патроны, стволы - мы готовы. Но эти твари… они оживают, если не бить в голову. Запомните это.

Арина опустилась на диван.. Она смотрела в пол, но я видел, что она не сломалась. Лёха сел рядом с ней, пытаясь что-то сказать, но она только кивнула. Я подошёл к окну, чуть отодвинул штору. Город тонул в хаосе, и я знал, что эта ночь будет длинной. Но мы были живы, вооружены и вместе. Это уже было кое-что.

Город умирал, зомби бродили по улицам, а мародёры, как те строители у Ашана, становились не меньшей угрозой. Оставаться в квартире было безопасно, но только на время. Надо было понять, кто ещё в доме жив и готов держать оборону.

- Лёха, Маша, Арина, - сказал я, вставая. - Я пройдусь по подъезду, проверю, кто остался. Может, найдутся те, кто готов драться или хотя бы не подставит. Вы сидите тут, дверь не открывайте. Если что, стреляйте через глазок.

- Вить, ты опять? - Лёха нахмурился. - Только вернулся, а уже лезешь куда-то.

- Надо, - отрезал я. - Если мы будем сидеть, как мыши, нас либо твари сожрут, либо такие, как те у Ашана, придут за нами. Лучше знать, кто рядом, и держать подъезд под контролем.

Арина посмотрела на меня, кивнула. Она всё ещё была бледной, но в её глазах я видел решимость. Маша просто пожала плечами, а Лёха вздохнул, но спорить не стал.

Я взял Макарова, засунул его в карман куртки Вышел из квартиры, запер дверь и начал спускаться по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. Подъезд был неожиданно людным на площадках курили мужики, кто-то выглядывал из приоткрытых дверей, где-то слышался детский плач. Паника ещё не захватила всех, но страх висел в воздухе.

На первом этаже я постучал в пару квартир. В одной открыл старик, лет семидесяти, с трясущимися руками. Он сказал, что его сын уехал утром и не вернулся, а он сам боится выходить. Я посоветовал ему забаррикадировать дверь и не открывать никому, кроме меня. В другой квартире открыла женщина средних лет, с двумя детьми за спиной. Она слышала про заражённых, но думала, что это слухи. Я рассказал, что видел, и она побледнела, но обещала держать дверь на замке.

На пятом этаже мне повезло. Дверь открыл мужик лет сорока, крепкий, с короткой бородой и татуировкой на предплечье явно бывший военный. Звали его Олег. Увидев мой Макаров, он прищурился, но не дёрнулся. Я объяснил, кто я, и что хочу собрать тех, кто готов держать подъезд. Он кивнул и показал свою Сайгу-410, лежавшую на столе. К ней у него было три магазина по 10 патронов негусто, но лучше, чем ничего.

- Согласен, пацан, - сказал он, хотя в его голосе был скептицизм. -Но ты, в свои двадцать, собрался нами командовать?

- Не командовать, - ответил я. - Организовать. Если твари или мародёры полезут, одному мне не справиться. А ты с Сайгой - уже сила.

Он хмыкнул, но согласился. Мы обошли ещё несколько квартир, и к нам присоединились ещё трое: парень лет тридцати, Серёга, с монтировкой, но без оружия; тётка лет пятидесяти, Люба, которая работала медсестрой и могла помочь с ранами; и молодой пацан, Ваня, лет семнадцати, который принёс кухонный тесак и выглядел готовым драться, хоть и был на нервах.

Мы собрались на площадке третьего этажа. Я рассказал, что видел на улице: зомби, мутанты, мародёры. Про школу, про Ашан, про то, как оживали те, кого не убивали в голову.

Олег слушал внимательно, остальные — со смесью страха и недоверия. Но когда я показал Макарова и рассказал, как завалил собак и мародёров, скептицизм у них поубавился.

- План такой, - сказал я. - Держим подъезд. Дверь внизу закрыта, но если твари полезут, стреляем. Олег, ты с Сайгой, я с Макаровым и ИЖ-18. Если кто-то из жильцов решит валить из города, сопровождаем до машины, но только если они готовы делиться - едой, патронами, чем угодно. Остальным - баррикады в квартирах, не высовываться.

- А если менты или военные придут? - спросила Люба, теребя край своего халата.

- Ментов почти не осталось, - ответил я. - Видел их машины брошенными. Военных пока не видел, но если придут, будем говорить. Главное не открывать дверь, пока не убедимся, что это не мародёры.

Олег кивнул, добавив:

- Я могу дежурить первым. У меня Сайга, 30 патронов. Если твари близко подойдут, положу. Но патроны экономим, бьём в голову.

- Согласен, - сказал я. - Я беру вторую смену. Серёга, Ваня, вы с нами, но без оружия — на подхвате. Люба, готовь аптечку, если кто ранен, ты в деле.

Все кивнули, хоть и не без напряга. Я чувствовал, что мне, двадцатилетнему, доверять им тяжело, но выбора у них не было. Олег был единственным с оружием, кроме меня, и его опыт явно добавлял веса моим словам.

Мы договорились: дежурим по четыре часа, я и Олег по очереди, Серёга и Ваня помогают следить за окнами и дверью. Если кто-то из жильцов хочет уехать, собираем группу сопровождения, но только с условием, что они делятся ресурсами. Люба обещала обойти соседей, собрать медикаменты и еду для общего запаса. Арина, Лёха и Маша остались в квартире, но я велел им быть наготове Лёха знал, где лежит ВПО-209, и мог прикрыть, если что.

Я вернулся в квартиру, проверил оружие. Арина сидела на диване всё ещё напряжённая. Лёха и Маша разбирали продукты, раскладывая консервы по полкам.

-Что там? - спросил Лёха, глядя на меня.

- Организовали оборону, - ответил я. - Нашли мужика с Сайгой, ещё пару человек. Будем держать подъезд. Если твари или мародёры полезут, встретим. Но вы всё равно не расслабляйтесь.

Арина посмотрела на меня, её глаза были усталыми, но в них мелькнула искра.

- Ты правда думаешь, что мы выживем? - спросила она тихо.

- Выживем, - ответил я, сжимая рукоять Макарова. - Главное держаться вместе и не давать слабину.

Глава 5.5:Медведь Козел и Сыч

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 05:00. Антон Мамаев 25 лет кличка медведь

Телефон завибрировал на тумбочке, выдернув меня из сна. Пять утра, мать его. Я потёр глаза, пытаясь сфокусироваться. Звонил бригадир, Сёма, голос хриплый, будто всю ночь пил.

- Медведь, подъём, - рявкнул он. - Есть дело. Майнер один, дебил, набрал долгов на три ляма, прогорел. Надо навестить, припугнуть, вытрясти, что осталось. Адрес я скинул, бери Лёху и вали. К восьми утра доложишь.

Я буркнул что-то в ответ, бросил телефон и встал. Работаю коллектором в конторе микрозаймов, выбиваю долги из таких, как этот майнер. Жизнь не сахар, но своя Lada Priora 2009 года, чёрная, с тонировкой, и револьвер Нагана, купленный на Царицынском радиорынке из-под полы, давали чувство контроля. Семь патронов 7.62х38, ещё десяток в кармане разгрузки - не Сайга, но в ближнем бою хватит.

Я натянул спортивки, чёрную куртку, засунул Наган в кобуру под мышкой. Позвонил Лёхе, своему напарнику, он был уже на ногах, привык к ранним вызовам. Через полчаса он ждал меня у подъезда, курил, стоя у моей «Приоры». Лёха - мелкий, жилистый, с вечно хитрой рожей, но в деле надёжный. Вооружён только ножом, зато языком трепать умел лучше всех.

- Куда едем? - спросил он, затягиваясь.

- К майнеру, - ответил я, садясь за руль. - На Каширку, дом 48, корпус 3. Должник, три ляма просрал. Сёма сказал, вытрясти всё, что есть.

- Ох, блин, утро весёлое, - хмыкнул Лёха, запрыгивая на пассажирское. - Этот майнер, небось, уже в штаны наложил.

Я завёл «Приору», мотор заурчал, и мы рванули через тёмный город. Улицы были пустыми, только редкие сирены выли вдалеке и толи стрельба толи питарды кто-то взрывал во дворах. Доехали до Каширки за двадцать минут. Дом был старой панелькой, подъезд вонял мочой и пивом. Мы поднялись на шестой этаж, к квартире 27. Дверь была приоткрыта плохой знак.

- Лёха, наготове, - шепнул я, вытаскивая Наган. Он кивнул, сжимая нож.

Я толкнул дверь, и нас встретил запах гнили и чего-то металлического. Внутри было темно, только свет от уличного фонаря пробивался через окно. На полу валялись компы, провода, видеокарты майнерская хрень. А в центре комнаты стояли двое. Один - мужик лет тридцати, в рваной футболке, с серой кожей и мутными глазами. Второй - баба, лет сорока, в халате, с перегрызенной шеей. Оба зарычали, как только нас увидели. Майнер, мать его, и, похоже, его соседка. Зомби.

- Твою ж… - выдохнул Лёха, отступая.

Майнер рванул на нас, быстрее, чем я ожидал. Я выстрелил из Нагана - пуля попала в грудь, но он даже не замедлился. Вторая пуля, в голову, и он рухнул, как мешок. Баба кинулась на Лёху, он успел полоснуть ножом по её руке, но она вцепилась зубами в его предплечье. Лёха заорал, оттолкнул её, и я выстрелил ещё раз - пуля разнесла ей череп. Она осела, но Лёха уже корчился, держась за руку. Кровь текла между пальцев, укус был глубокий.

- Антон, сука, это… это что за херня?! - прохрипел он, глаза полные паники.

- Зомби, - буркнул я, оглядывая квартиру. - Как в фильмах или играх! Надо валить в больницу, быстро.

Я подхватил Лёху, помог ему спуститься к «Приоре». Он был бледный, пот лил градом, но держался. Я вдавил газ, направляясь к ближайшей больнице на Бакинской. Дорога была пустой, только пара встречных и попутных машин. Лёха тяжело дышал, его рука начала синеть, вены вздулись, как у наркомана. Он бормотал что-то про жену и сына, но голос слабел.

- Держись, брат, - сказал я, сжимая руль. - Ща до больницы доедем, там разберёмся.

Но на полпути он начал дёргаться. Его глаза помутнели, изо рта пошла пена, а руки зашарили по сиденью, как будто он меня не узнавал. Я понял он обращается. «Приора» вильнула, когда он попытался вцепиться в меня. Я ударил его локтем в лицо, откинув к двери, и приставил Наган к его виску.

- Прости, Лёха, - выдохнул я. Выстрел. Пуля пробила голову, и он обмяк, кровь залила сиденье. Я остановил машину на обочине, вытолкал тело наружу. Сердце колотилось, но я знал - это уже не Лёха. Это тварь.

Я обыскал его карманы - нож, зажигалка, пачка сигарет. Забрал всё, пригодится. Потом завёл «Приору» и рванул обратно к своему дому. Больница теперь не вариант если Лёха обратился так быстро, там, скорее всего, уже ад. Надо было окопаться, переждать, понять, что вообще творится. Наган лежал на пассажирском сиденье, оставшиеся патроны звякали в кармане. Город просыпался, но это уже был не тот город. Это был ад, и я, Медведь, собирался выжить любой ценой.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 10:00. Антон Мамаев

Я сидел в своей однушке на диване, уставившись в стену. Кровь Лёхи всё ещё пачкала рукав моей куртки, Наган лежал на столе, рядом - пачка сигарет, которую я забрал у него. В голове крутился весь этот ад: майнер, превратившийся в зомби, соседка с перегрызенной шеей, Лёха, которого я пристрелил, как собаку. Радио в углу бормотало про беспорядки, карантин, заражённых, но я уже знал, что это не просто вирус. Это конец света, мать его. Надо было шевелиться, а не сидеть, как лох. И я знал, к кому идти.

Максим, по кличке Шульц, был моим корешем с детства. Крепкий, с бритым затылком и татуировкой свастики на плече, которую он прятал под рубашкой. Крайне правый, вечно трындел про «чистоту нации», пока его не попёрли из ментовки за пьяный дебош. Теперь он охранял «Пятёрочку» на районе, пил по-чёрному и жил в «хрущёвке» в марьино. Но главное у Шульца было оружие: помповая MP-133 и карабин СКС, оба с патронами. Если кто и мог помочь разобраться в этом дерьме, то это он.

Я закинул Наган в кобуру, натянул чистую куртку, чтобы не пугать кровью, и рванул на «Приоре» к Шульцу. Доехал за пятнадцать минут город был пустой, только сирены выли, да пара заражённых шаталась у мусорок. Я припарковался у его подъезда, поднялся на четвёртый этаж и забарабанил в дверь.

- Кто там? - раздался хриплый голос Шульца.

- Медведь, открывай, - рявкнул я.

Дверь скрипнула, и он появился - в мятой футболке, с красными глазами и запахом перегара. Увидел меня, ухмыльнулся.

- Чё, Антоха, опять должников бьёшь? - спросил он, пропуская внутрь.

Квартира была завалена пустыми бутылками, на столе стояла недопитая «Белуга». В углу, на вешалке, висела его охранная форма, а рядом, в шкафу, я знал, лежали его стволы.

- Сядь, - сказал я, садясь на стул. - Это не про должников. Город в жопе. Зомби, мать их. Лёху сегодня утром загрызли, я его сам пристрелил, когда он обратился.

Шульц заржал, будто я шучу, но, увидев моё лицо, заткнулся.

- Ты гонишь, - сказал он, но уже без ухмылки. - Какие, нах, зомби?

- Такие, что майнера, к которому мы ездили, и его соседку разорвали. Лёха укус получил, через полчаса сам стал тварью. Я не шучу, Макс. Это реально.

Он уставился на меня, потом на бутылку, но пить не стал. Вместо этого встал, достал из шкафа MP-133, проверил затвор.

- Допустим, - буркнул он. - Но я своими глазами не видел. Поехали, проверим.

Мы спустились к моей «Приоре», Шульц прихватил помпу и коробку патронов. Я рванул по району, к ближайшему месту, где утром видел заражённых - у заброшенной стройки на Шипиловской. Доехали за пять минут. У забора шатались двое: пацан лет пятнадцати, с пожеванным лицом, и тётка в рваном платье, с мутными глазами. Оба рычали, заметив нас.

- Видишь? - сказал я, останавливая машину в стороне.

Шульц молча смотрел, потом вылез, вскинул MP-133 и выстрелил. Дробь разнесла голову пацану, он рухнул. Тётка рванула к нам, но Шульц выстрелил ещё раз, и она осела, забрызгав асфальт. Он повернулся ко мне, лицо белое, но глаза горели.

- Верю, - сказал он. - Это пиздец, Антоха. Что делаем?

- Надо больше стволов, - ответил я, сжимая руль. - У тебя MP-133 и СКС, у меня Наган, но этого мало. Менты сейчас в агонии, участки пустеют, беспорядки по всему городу. Можем разжиться их арсеналом.

Шульц ухмыльнулся, его старый ментовской азарт вернулся.

- Грабить мусоров? - сказал он. - Это по мне. У меня есть пара ребят, из старых знакомых. Серый и Вован, тоже бывшие менты, сейчас на вольных хлебах

Мы с Шульцем сидели в моей «Приоре», припаркованной у заброшенной стройки на Шипиловской. Кровь заражённых всё ещё блестела на асфальте, а в воздухе висел запах гари и пороха. Шульц, сжимая MP-133, смотрел в окно, его лицо было мрачнее тучи. Я знал, что он поверил в зомби, но план грабить ментовский участок пока был только в зачатке. Нам нужны были стволы, и не пара ружей, а что-то серьёзное. И тут мне в голову пришла идея.

- Макс, - сказал я, крутя Наган в руках. - Прежде чем звать Серого и Вована, надо заехать к одному человеку. Мой отчим, Вадим. Живёт в Бирюлёво, на Элеваторной. Развёлся с матерью два года назад, но мужик был норм, относился ко мне, как к своему. Только я его терпеть не мог.

Шульц прищурился, затягиваясь сигаретой.

- И чё, Антоха? Хочешь с ним обняться и поплакать про зомби?

- Не, - хмыкнул я. - У него есть пара стволов. Вепрь-12 и МР-18 под винтовочный патрон. И патроны к ним. Он хвастался, что держит их для охоты. Похер на него, но стволы нам пригодятся. Заедем, заберём.

Шульц ухмыльнулся, его глаза загорелись.

- Грабанём твоего отчима? Жёстко, Медведь. Я в деле.

Я завёл «Приору», и мы рванули в сторону Бирюлёво. Доехали за двадцать минут - город был мёртвым, только редкие заражённые шатались по обочинам, да где-то вдали выли сирены. Дом Вадима, кирпичная пятиэтажка, стоял в тихом дворе. Я припарковался подальше от подъезда, чтобы не светиться. Шульц взял MP-133, я проверил Наган - пять патронов в барабане, ещё семь в кармане.

- Если что, бей быстро, - сказал я, когда мы поднимались на третий этаж. - Вадим не лох, может быть наготове.

- Расслабься, - буркнул Шульц. - Я знаю, как таких ломать.

Я постучал в дверь. Вадим всегда открывал на него. Дверь приоткрылась, и я увидел его - крепкий мужик лет сорока пяти, в спортивках и майке, с усталым лицом. За его спиной мелькнула его мать, старуха лет семидесяти, в халате, с чашкой чая в руках.

- Антон? - удивился Вадим, но тут же нахмурился. - Чё надо?

- Поговорить, - сказал я, толкая дверь и входя. Шульц следовал за мной, держа помпу наготове.

- Это кто? - Вадим кивнул на Шульца, его рука потянулась к тумбочке, где я знал, лежал его Вепрь.

- Не дёргайся, - рявкнул я, выхватывая Наган и наставляя на него. - Стволы твои, Вадим. Где они?

Он замер, его мать ахнула, уронив чашку. Шульц шагнул к ней, приставил MP-133 к её груди.

- Тихо, бабка, - сказал он. - Без шума.

- Антон, ты что творишь? - прорычал Вадим, но я видел, как его глаза забегали. Он понял, что дело серьёзное.

- Мир сдох, - сказал я. - Зомби на улицах, менты разбежались. Мне твои ружья нужны. Показывай, или башку прострелю.

Вадим стиснул зубы, но кивнул на шкаф в углу. Я открыл дверцу - там лежали Вепрь-12 и МР-18, аккуратно сложенные, с коробкой патронов: дробь и пулевые для Вепря, 7.62х54 для МР-18. Я закинул их в спортивную сумку, которую нашёл рядом. Но Вадим не выдержал - рванул к тумбочке, где, видимо, был ещё один ствол. Я выстрелил из Нагана, пуля попала ему в шею, он захрипел, падая. Старуха закричала, Шульц, не думая, выстрелил из помпы. Дробь разнесла ей грудь, она рухнула, забрызгав стену.

- Жёстко, - сказал Шульц, глядя на тела. - Но чисто.

- Похер, - буркнул я, закидывая сумку с оружием на плечо. - Они бы нас не пожалели.

Мы обыскали квартиру: забрали патроны, пару банок тушёнки, бутылку воды и немного денег из заначки Вадима. Я не чувствовал вины - Вадим был мне чужим, а его мать просто попала под раздачу. Мир рушился, и выживать надо было любыми средствами.

Мы спустились к «Приоре», закинули добычу в багажник и рванули к Борисовским прудам, где нас ждали Серый и Вован. Доехали за десять минут. Они стояли у заброшенного гаража, оба без оружия, только с ножами и монтировкой. Серый, худой, с татуировкой змеи на шее, сплюнул, увидев нас. Вован, здоровый, как шкаф, кивнул, но выглядел настороженно.

- Чё, Шульц, это твой Медведь? - спросил Серый, оглядывая меня. - Где стволы?

- Тут, - я похлопал по багажнику. - Вепрь-12, МР-18, патроны. Но этого мало Мужики, - сказал я, закуривая Лёхину сигарету. - Город в агонии, магазины пустые, народ разбегается. Давайте прокатимся по району, посмотрим, что можно взять. Еда, бабки, шмотки - всё, что плохо лежит.

Шульц ухмыльнулся, его глаза заблестели.

- Мародёрка? - спросил он. - По мне, так норм. Но если твари полезут, не трынди, что не предупреждал.

- Стреляем в голову, - буркнул я. - Серый, Вован, держитесь рядом. Стволы вам дадим, но пока ножами работайте.

Серый кивнул, Вован хмыкнул, но оба были в деле. Мы запрыгнули в «Приору», я за руль, Шульц с СКС на переднем сиденье, Серый и Вован сзади. Рванули по району, вдоль Шипиловской. Улицы были пустыми, но вдали мелькали фигуры то ли заражённые, то ли просто перепуганные люди. На перекрёстке я заметил малолитражку, какую-то «Матиз», которая медленно ползла, объезжая мусор. За рулём сидела тётка, лет сорока, с перекошенным от страха лицом.

- Абордаж! - рявкнул Шульц, высовываясь из окна с СКС. Он выстрелил, пуля пробила лобовое стекло, и «Матиз» вильнул, врезавшись в столб. Я поддал газу, подлетел ближе. Тётка была жива, но в шоке, пыталась открыть дверь. Шульц выстрелил ещё раз, в голову, и она обмякла. Серый и Вован выскочили, обыскали машину: сумка с продуктами, кошелёк с парой тысяч рублей и ключи от квартиры.

- Хлипкий улов, - сплюнул Серый, закидывая сумку в багажник.

- Это разогрев, - сказал я, глядя на дымящийся «Матиз». - Погнали дальше.

Мы рванули к ближайшему салону сотовой связи, «МТС» на углу Орехового бульвара. Дверь была открыта, внутри лежали коробки с телефонами и аксессуарами. За прилавком прятался пацан, лет двадцати, в фирменной футболке. Он поднял руки, увидев мой Наган.

- Не стреляй, брат, бери всё! - заорал он.

- Заткнись, - буркнул я и выстрелил в упор. Пуля попала в грудь, он рухнул, захлебнувшись кровью. Шульц, не говоря ни слова, добил его выстрелом из СКС в голову - на случай, если оживёт. Серый и Вован начали сгребать всё с полок: десяток смартфонов, пауэрбанки, наушники. Я нашёл в подсобке кассу - тысяч десять наличкой, забрал.

- Ещё один, - сказал Шульц, кивая на второй салон через дорогу, «Билайн». Там было то же самое, но в углу пряталась девчонка, продавщица, лет двадцати пяти. Она попыталась бежать, но Вован догнал её, ударил монтировкой по затылку. Она упала, он добил её ударом в висок. Мы забрали остатки телефонов, зарядки и ещё немного налички из кассы.

- Нормально, - сказал Шульц, закидывая добычу в багажник.

Багажник «Приоры» уже трещал от добычи: смартфоны, зарядки, немного налички, еда из «Матиза», Вепрь-12, МР-18, патроны, тушёнка и деньги из квартиры Вадима. Шульц, сидя на переднем сиденье, перезаряжал СКС, ухмыляясь, как будто мы только начали. Серый и Вован на заднем сиденье перебирали трофеи, прикидывая, сколько можно выручить за телефоны. Город вокруг превращался в свалку: дым, крики, заражённые, шатавшиеся по переулкам. Но мы были на волне - хаос был нашим союзником.

- Мужики, - сказал я, выруливая на Каширское шоссе. - Это только разминка. Похер на участки, давайте ещё покрутимся. Где бардак, там и добыча.

- Похер, Медведь, - хмыкнул Шульц. - Веди, где что плохо лежит - берём.

Мы катили по району, высматривая цели. Через пару минут я заметил инкассаторскую «Газель», припаркованную у банка на Домодедовской. Дверь задняя была приоткрыта, внутри мелькали фигуры - двое в бронежилетах, с Макаровыми в руках, пытались отбиваться от трёх заражённых, которые лезли внутрь. Водитель лежал на асфальте, с разорванной шеей, уже не шевелился.

- Джекпот, - сказал я, тормозя в стороне. - Инкассаторы. Там бабки и стволы.

- Абордаж, - рявкнул Шульц, хватая MP-133. - Серый, Вован, за мной. Медведь, прикрывай.

Я выскочил из «Приоры», держа Наган наготове. Шульц вскинул помпу и выстрелил, дробь разнесла голову одному из заражённых. Вован с Вепрем-12 добил второго, пуля пробила его череп. Серый, с МР-18, прикончил третьего. Инкассаторы, увидев нас, наставили Макаровы, но я был быстрее - два выстрела из Нагана, оба в голову. Они рухнули, не успев даже крикнуть. Заражённых больше не было, и мы залезли в «Газель».

Внутри был хаос: мешки с наличкой, пара коробок с патронами 9х18 и два ПМ, валявшихся рядом с телами. Мы сгребли всё: около миллиона рублей в пачках, два пистолета и патроны. Шульц забрал один Макаров, второй взял Вован, сунув свой нож в карман. Серый закинул мешки с деньгами в нашу машину, ухмыляясь.

- Миллион, мать его, - сказал он. - Это уже не мелочь.

- Двигай дальше, - буркнул я, садясь за руль. - Ещё найдём.

Мы рванули по району, петляя по пустым улицам. На перекрёстке у метро «Орехово» я заметил полицейский ВАЗ-2114, который медленно ехал, объезжая брошенные машины. Внутри сидели двое ментов в форме, оба с автоматами - похоже, АКСУ, и, скорее всего, с Макаровыми в кобурах.

- Ещё абордаж, - сказал Шульц, перезаряжая СКС. - Стволы их - наши.

Я поддал газу, догнал «четырку» и подрезал её, заставив остановиться. Менты выскочили, один вскинул автомат, но Шульц был быстрее - выстрел из СКС в голову, и первый мент рухнул. Второй попытался вытащить Макарова, но Вован выстрелил из Вепря, пуля разнесла ему грудь. Я добил его выстрелом из Нагана в висок, на случай, если оживёт. Серый и Вован обыскали машину: два АКСУ, два Макарова, четыре магазина к автоматам и пара коробок патронов 9х18. Всё пошло в багажник.

- Теперь мы банда, - хохотнул Шульц, закидывая АКСУ на плечо. - Медведь, ты был прав. Хаос - наше время.

- Не расслабляйтесь, - сказал я, проверяя Наган. Осталось два патрона в барабане, три в кармане и коробка в машине - Заражённых всё больше, а менты, если остались, будут злее. Надо окопаться, прикинуть, что дальше.

Мы запрыгнули в «Приору», багажник уже не закрывался от добычи: миллион наличкой, четыре Макарова, два АКСУ, патроны, телефоны, еда. Я вырулил на дорогу, направляясь к заброшенному складу на Борисовских прудах, где можно было затаиться и переждать. Город горел, заражённые рычали в переулках, но мы были вооружены до зубов и с бабками. Я, Медведь, Шульц, Серый и Вован стали королями этого ада, и никто не собирался нас останавливать.

Багажник «Приоры» уже не закрывался толком, вещи выпирали, как будто мы ограбили банк. Шульц на переднем сиденье перебирал патроны к Макарову, Серый и Вован сзади делили смартфоны, прикидывая, сколько за них выручат. Но я чувствовал - тесно. Четыре здоровых лба в одной тачке, плюс хабар, - это не дело. Если нарвёмся на толпу заражённых или ментов, не манёвренно.

- Мужики, - сказал я, сворачивая на Братеевскую. - Нам нужна ещё одна машина. Эта уже на пределе. Валим в Марьино, там тачку найдем, народу там побольше будет.

- Норм идея, Медведь, - кивнул Шульц, заряжая СКС. - А то в этой консервной банке задыхаемся. Ищем тачку посвежей, с багажником.

Серый хмыкнул, Вован просто кивнул - они были в теме. Мы рванули в Марьино, петляя по улицам. Район был тихий, но хаос уже добрался: разбитые витрины, брошенные машины, пара заражённых шаталась у мусорок. Мы объезжали их, не тратя патроны. Через десять минут я заметил его - чёрный Toyota Land Cruiser 200, новенький, как с салона, блестит под фонарём. У тачки стоял мужик из 90-х: бритый затылок, кожанка, золотая цепь на шее, вид как у братка с рынка. Он вёл под руку старую бабку на двух костылях и деда, такого же дряхлого, с палкой. Похоже, вывозил родню из города.

- Вот оно, - буркнул я, сбавляя скорость. - Тачка жирная, и хозяин не проблема.

- Абордаж? - ухмыльнулся Шульц, хватая MP-133.

- Да, - ответил я, подруливая ближе и останавливаясь рядом. Мужик заметил нас, его глаза сузились, но он не успел дёрнуться - я выскочил с Наганом и выстрелил ему в грудь. Пуля вошла ровно, он захрипел, отпуская бабку, и осел на асфальт. Бабка заверещала, дед попытался поднять палку, но Шульц вышел из машины и выстрелил из помпы - дробь разнесла деду грудь, он рухнул, дёрнувшись. Бабка, визжа, попыталась отползти на костылях, но Вован подскочил и ударил монтировкой по голове - хруст, и она затихла.

- Чисто, - сказал Серый, оглядываясь. - Стволы есть?

Я обыскал мужика: в кобуре под курткой - АПС, автоматический пистолет Стечкина, с двумя магазинами. В багажнике - витиеватое двухствольное ружьё, явно коллекционное, с гравировкой, под 20-й калибр. Забрал оба, патроны к АПС - 9х18, коробка в багажнике Крузака. Сумка с деньгами - тысяч сто долларами, плюс цепь с шеи. Бабка и дед ничего ценного не имели.

- Тачка наша, - сказал я, открывая дверь Крузака. - Перекладываем часть хабара сюда. Серый, садись за руль, поедешь следом.

Мы быстро перекинули мешки с деньгами, патроны и телефоны в багажник Крузака - он был огромный, проглотил всё без проблем. Я оглянулся - тела лежали неподвижно, но дед вдруг дёрнулся, его глаза помутнели. Он начал ползти к телу мужика, вгрызаясь в него, как зверь. Он жрал трупы.

- Твою мать, - выдохнул Шульц, вскидывая СКС. - Это что за херня?

- Валим, - рявкнул я, прыгая в «Приору». - Не трать патроны, пусть жрёт.

Мы рванули, Серый на Крузаке следом. Монстр-дед рычал позади, но мы уже были далеко. Теперь у нас две машины, куча бабла и стволов. Город был нашим, и мы собирались взять ещё больше.

Мы рванули по району, петляя по пустым улицам, пока Шульц не сказал:

- Мужики, хватит на сегодня. Моя хата в Марьино, трёшка, небольшая, но влезем. Там окопаемся, переждём, пока не стемнело. А то уже как селёдки.

- Норм идея, - кивнул Серый, перекладывая АКСУ на коленях. - И бухла найдём, отметить наш джекпот.

Я свернул в сторону Марьино, к хрущёвке Шульца на Люблинской. Доехали за пятнадцать минут - город был в агонии, движение почти нулевое. У дома Шульца я припарковал «Приору» во дворе, подальше от дороги. Мы вылезли, таща сумки с хабаром, и поднялись на четвёртый этаж. Квартира была типичной - три комнаты, заваленные хламом, бутылками и старой мебелью. Шульц открыл дверь, пропуская нас внутрь.

- Располагайтесь, - буркнул он, кидая ключи на стол. - Я в одной комнате, вы в других. Кухня общая, не гадьте.

Мы разложили трофеи: телефоны на зарядку, патроны по коробкам, деньги в пачки. Серый и Вован заняли одну комнату, я и Шульц - вторую, третья осталась для хлама. Я проверил Наган, Шульц чистил MP-133, а ребята перебирали смартфоны, прикидывая, как их толкнуть, если мир не кончится.

- Надо бухла, - сказал Вован, потирая руки. - Без него никак.

- У дома магазинчик, - сказал Шульц. -«Красное&Белое». Вскроем, возьмём, что нужно.

- Пошли, - кивнул я, хватая Наган. - Серый, Вован, остаётесь, стережёте хату. Мы быстро.

Мы с Шульцем спустились, магазин был в соседнем подъезде, дверь заперта, но стекло хлипкое. Шульц врезал прикладом MP-133, стекло разлетелось, сигнализация завыла, но в этом хаосе на неё всем похер. Мы залезли внутрь, сгребли бутылки: водка, пиво, коньяк - всё, самое дорогое что стояло на полках. Ещё забрали все сигареты, зажигалки, закусь весь что был и пару банок энергетиков. Сотрудников не было - наверное, свалили, когда начался ад.

Вернулись в квартиру, разложили бухло на кухне. Шульц открыл бутылку «Джека», разлил по стаканам.

- За наш джекпот, - сказал он, поднимая стакан.

Мы чокнулись, выпили. Жжение в горле вернуло к жизни, но я не расслабился знал, что это ненадолго. Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться, я достал телефон и набрал брата - Дениса, по кличке Шило. Он был младше меня на два года, такой же антисоциальный, как я, но с своей бандой из трёх отморозков: Коляна, Пашки и Димыча. Они шатались по району, промышляли мелким грабежом, но Шило был хитрым - не попадался. У него была своя «девятка», и он всегда был готов к делу.

- Шило, это Медведь, - сказал я, когда он ответил.

- Братан, чё там? - голос Дениса был бодрым, но настороженным. - Город в дерьме, слышал?

- Слышал, - ответил я. - У меня команда. Хабар есть, стволы есть. Нужна ещё люди. Присоединяйся с твоими.

Он помолчал, потом рассмеялся.

- Сейчас? - спросил он. - Норм, Медведь. Мы в деле. Где встречаемся?

- У Шульца, Марьино, Люблинская, 15, кв. 42. Приезжай с ребятами, но без шума. И привози, что у вас есть.

- Будем через час, - сказал он и отключился.

Я положил телефон, посмотрел на Шульца.

- Брат подтянется с тремя своими. Ещё одна машина и руки.

- Норм, - кивнул Шульц. - Чем больше нас, тем веселее.

Мы ждали, потягивая пиво. Через час раздался стук в дверь. Я открыл, и ввалился Денис с бандой: Колян с ножом, Пашка с монтировкой, Димыч Топором. Они принесли пару сумок - еда, сигареты, бутылки.

- Медведь, братан! - обнял меня Шило. - Расскажи, что за херня творится?

Я рассказал про майнера, зомби, Лёху. Они слушали, сначала с ухмылками, потом серьёзно. Когда закончил, Шило кивнул.

- Верю. У нас днем пацан из бригады обратился после укуса. Пристрелили. План какой?

- Грабить и кутить!- Сказал я ничего не скрывая.

- По рукам, - сказал Шило, и мы чокнулись бутылками. Банда выросла до восьми человек, с оружием и планом. Ад продолжался, но мы были готовы взять своё.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 08:30. Илья Петров

Я проснулся от кашля Алины, который эхом разнёсся по маленькой спальне. Голова гудела, как после пьянки, горло саднило, а нос был забит, будто бетоном. Грипп, мать его, подхватил вчера, и Алина тоже. Родители уехали в Липецкую область к бабушке с дедом, оставив нам квартиру. Мы с Алиной валялись в постели, пили чай с лимоном и смотрели сериалы, не выходя из дома. Новости не включали - какая разница, что там в мире, когда температура 38?

- Илюх, дай таблетку, - простонала Алина из-под одеяла. Она была энергичной девчонкой, с короткой стрижкой и вечной улыбкой, но грипп сломал даже её. Мы познакомились на первом курсе колледжа, где я учусь на инженера-проектировщика. Я - ленивый, но сообразительный, она - огонь, с чувством юмора, которое разряжало любые ссоры.

- Держи, - буркнул я, протягивая пачку парацетамола. Сам встал, потянулся - тело ломило, но сидеть дома надоело. - Может, в «Пятёрочку» сходим? Еды нет, только чай да сухари.

- Ага, герой, - хихикнула Алина, но кивнула. - Ладно, пошли. Только быстро.

Мы оделись потеплее - куртки, шарфы, - и вышли в подъезд. Лифт работал, но мы спустились пешком, чтобы не рисковать. Двор был обычным, только обычной суеты не хватло. «Пятёрочка» в соседнем доме выглядела как обычно: свет горел, дверь открыта, внутри мелькали покупатели. Мы зашли, взяли корзину и набрали продуктов: хлеб, молоко, йогурты, пару пачек чипсов, апельсины - на витамины, пелемени, сосиски макароны. Все стандартно. Кассирша, тётка лет пятидесяти, чихнула, но улыбнулась.

- Грипп? - спросила она.

- Ага, - ответила Алина. - Всё чихают.

Мы расплатились и вышли. На улице было холодно, ветер дул, но солнце уже проглядывало. По пути назад, у мусорок, я заметил мужика, валявшегося в грязи. Он был грязный, в рваной куртке и пытался встать. Глаза мутные, рот в пене, руки шарили по земле.

- Илюх, смотри, бомж какой-то, - шепнула Алина, ускоряя шаг.

Мужик вдруг зарычал, как зверь, и рванул к нам, ползя на четвереньках. Я замер от ужаса - это был не бомж, а… чёрт знает что. Глаза как у мертвой рыбы , кожа серая, изо рта кровь. Алина завизжала, и мы рванули к подъезду, не оглядываясь. Забежали внутрь, захлопнули дверь. Мужика видно небыло.

- Что это было?! - выдохнула Алина, когда мы влетели в квартиру и заперли дверь.

- Хрен знает, - ответил я, тяжело дыша. - Может, наркоман или псих. Но рычал, как собака.

Мы сели на кухню, пытаясь успокоиться, и тут телефон трынкнул. Сообщение от Славы: «Ребят, это не шутка. Зомби везде. Колледж в осаде, мы тут ловушке. Сидите дома, не выходите. Город в аду. Если что, после повторного сообщения звоните.»

Мы переглянулись. Слава не из тех, кто врёт. Алина включила новости в телеграмме - там говорили про «массовые беспорядки», «карантин», но ничего про зомби. Но после того мужика у мусорок… мы заперли дверь и решили не высовываться.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 11:30. Евгений Козлов

Я проснулся от головной боли и вибрации телефона на тумбочке. Голова гудела - вчера перебрал с пивом, пока отец был в командировке. Дом пустой. Я, Женя Козлов, 20 лет, раздолбай по жизни, но друг верный. С Славой с первого класса, с Ильёй тоже дружим. Лежал в постели, не хотелось вставать, но телефон не унимался - сообщения от Славы и Ильи.

Сначала от Ильи: «Жень, ты в курсе? На улице какой-то псих рычал, как зверь. Мы с Алиной дома, грипп подхватили. Слава писал про зомби в колледже. Ты жив???»

Потом от Славы: «Жека, это пиздец. Зомби реальные. Сиди дома, не высовывайся. Если что, звони. Мы на дачу валим.»

Я сел, потирая глаза. Зомби? Это что, прикол? Включил телек - тухло как и всегда, в интернете интересннее, в телеге вообщезадница какая-то. Но Слава не шутит такими вещами. Я выглянул в окно — двор как двор, только у помойки какой-то черт шатался . Весь в грязи. Не разобрал. Решил позвонить Илье.

- Илюх, это правда? - спросил я, когда он ответил.

- Жень, да, - голос Ильи был хриплым от гриппа. - Мы видели одного у «Пятёрочки». Рычал, как собака. Слава писал, что в колледже такие же. Ад. Ты дома?

- Дома. Отец в командировке, так что на универ я забил. Пойду полежу.

- Сиди тихо, - сказала Алина, видимо, подхватив трубку. - Мы тоже дома.

- Лады, - ответил я. - Не высовывайтесь.

Я отключился, но тишина в доме давила. Решил переждать до вечера, а потом рвануть к ним. Друзья в беде - это не по-нашему. Главное - не нарваться на этих… зомби.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 12:30. Илья Петров

К обеду грипп будто испарился. Голова больше не гудела, горло не саднило, нос дышал, как новенький. Я потянулся на диване, чувствуя себя так, будто заново родился. Алина, сидя за кухонным столом, пила чай и выглядела не хуже - щёки порозовели, глаза снова блестели её фирменной искрой.

- Илюх, ты как? - спросила она, отставляя кружку.

- Как будто не болел, - ответил я, потирая шею. - Давай температуру померим, вдруг глюки.

Мы достали градусник - 36.6, у обоих. Странно, вчера под 38 было, а сегодня как ни в чём не бывало. Алина нахмурилась, глядя на экран телефона. Телеграм гудел от сообщений: каналы пестрели видео с заражёнными, которые рвали людей на улицах, фото брошенных машин, слухи о карантине и военных кордонах. Кто-то писал про «вирус», кто-то - про «зомби». После того мужика у мусорок я склонялся ко второму.

- Это не грипп нас отпустил, - буркнул я, глядя на Алину. -Магия?

- И что делать? - Алина нервно крутила ложку в руках. - Сидеть тут? У нас ни стволов, ничего. Если эти твари полезут, что мы им - чаем угощать будем?

Она была права. Я никогда не держал оружия считал, на кой оно мне, на кого охотиться? На мух? Да и лицензию получить геморойно. Максимум чем я владел так это - ножом на кухне да молоток в кладовке. Мы перерыли квартиру родителей. В ящике нашёлся тяжёлый молоток, с которым отец чинил мебель, и мясной топорик - небольшой, но увесистый. Алина взяла топорик, я - молоток. Хреновое вооружение, но лучше, чем ничего.

- Надо к Славе, - сказал я. - Он писал, что на дачу валят. Если у него есть план, лучше с ним, чем тут сидеть.

- А Женя? - спросила Алина. - Он же рядом, на Бесединском. Позвони ему.

Я набрал Женю, но он не ответил - видимо, всё ещё отходил от вчера. Оставил сообщение: «Жень, мы с Алиной дома, грипп прошёл. Зомби реальные, видел сам. Собираемся к Славе, если что - вали к нам»

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 13:00. Евгений Козлов

Я сидел на кухне, глуша кофе и пытаясь собрать мозги в кучу. Голова всё ещё гудела от вчерашнего пива, но сообщения от Славы и Ильи не давали покоя. Зомби? Серьёзно? Я снова выглянул в окно - двор казался пустым, но тень за углом дома двигалась. Не человек, точно - слишком дёрганая, как марионетка. Я вспомнил фильмы про зомби, и мне стало не по себе. Славу я знал с первого класса, он не тот, кто паникует без причины. Если он говорит, что колледж в осаде, значит, дело дрянь.

Телефон завибрировал - сообщение от Ильи: «Жень, мы с Алиной дома, грипп прошёл. Зомби реальные, видел сам. Собираемся к Славе, если что - вали к нам»

Я встал, прошёлся по квартире. Отец в командировке, дома пусто. Оружия - ноль, только кухонный нож да бейсбольная бита, которую я брал прикола ради, да и то не уверн настоящая она. Психолог во мне говорил: «Спокойно, разберись, что к чему», но раздолбай орал: «Вали к друзьям, пока не поздно!» Я схватил рюкзак, кинул туда бутылку воды, батон хлеба, пару консервов и биту. Нож сунул в карман джинсов. Если зомби реальные, сидеть одному - верная смерть.

Я выглянул в подъезд - тихо. Спустился, держа биту наготове. У выхода заметил соседку, тётю Любу, но она не ответила на приветствие - просто стояла, глядя в пустоту, с серым лицом. Я ускорил шаг, сердце колотилось. Добежал до дома Ильи и Алины за пять минут, избегая открытых мест. Постучал в дверь их квартиры условным стуком - три быстрых.

- Женя? - Алина открыла дверь, держа в руке мясной топорик. За ней стоял Илья с молотком. - Ты живой!

- Пока да, - буркнул я, входя. - Что за хрень творится? Слава писал про зомби, вы тоже видели?

- Видели, - кивнул Илья. - У мусорок, утром. Рычал, как зверь, глаза красные. Мы с Алиной думали, грипп, а он как рукой снял. Странно это.

- Славу надо найти, - сказала Алина. - Он писал, что на дачу едут. У него, небось, стволы есть, а у нас только это, - она подняла топорик.

- У меня бита, - сказал я. - Но если зомби, как в фильмах, то без огнестрела нам хана.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 14:00. Илья Петров

Мы сидели в квартире, на кухне, окружённые, пачками чипсов и Молоток лежал у меня на коленях, Алина крутила топорик, а Женя держал свою биту под рукой, как будто она могла спасти нас от того, что творилось снаружи. Телеграм пестрел новыми сообщениями: кто-то выкладывал видео, где заражённые рвали людей у метро, кто-то писал про какой-то теракт на севере Москвы. Официальные каналы молчали или несли чушь про «усиление карантина». Мы с Алиной и Женей пытались сложить пазл из того, что видели и знали.

- Это не просто вирус, - сказал я, глядя на экран телефона. - Тот мужик у мусорок был не человеком. Он двигался, как зверь, и глаза… как у демона из фильмов.

- Слава не врёт, - добавила Алина, нервно теребя рукоять топорика. - Он писал, что колледж в осаде. Если там ад, то сюда доберётся скоро.

Женя потёр виски, его лицо всё ещё было помятым после вчерашнего.

- Я видел тётю Любу у подъезда, - сказал он. - Она стояла, как статуя, с серым лицом.

- Надо к Славе, - повторил я. - Но на улице твари, а у нас только молоток, топор и бита. , но пробки и зомби на дорогах - не вариант.

- Давайте до завтра подождём, - предложила Алина. - Может, станет понятнее. Если военные зайдут или менты порядок наведут, будет шанс выехать. А пока окопаемся тут.

Женя кивнул, хотя выглядел неуверенно.

- Ладно, - сказал он. - Но если ночью эти твари начнут ломиться, что делать будем?

- Забаррикадируем дверь, - ответил я. - Диван, шкаф, всё, что тяжёлое. И будем надеяться, что Слава что-то придумает.

Мы проверили квартиру: закрыли окна, задвинули шторы, подтащили диван к двери, чтобы в случае чего подпереть. Еды хватит на пару дней, воды - тоже. Но без оружия я чувствовал себя голым. Сидеть и ждать было паршиво, но бежать наобум с молотком против зомби - самоубийство.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 23:00. Илья Петров

К одиннадцати вечера мы уже устали листать телеграм и спорить. Алина готовила бутерброды, Женя пил чай, а я пялился в потолок, крутя молоток в руках. Телефон завибрировал - звонил Слава. Я схватил трубку, поставил на громкую связь.

- Слав, ты где? - спросил я, стараясь не орать от волнения.

- Ребят, я на даче, в СНТ «XXX», - голос Славы был хриплым, но спокойным. - Мы с семьёй и Андреем, братом, выбрались. Тут пока тихо, но город в жопе. Зомби реальные, Илюх. Мы видели, как они людей рвут. У нас стволы есть, Сайги, ИЖи, патроны. Вы где?

- У меня дома, с Алиной и Женей, - ответил я. - Грипп прошёл, но оружия нет, только молоток и топор. Видели одного зомби утром, у «Пятёрочки». Чуть не загрыз.

- Сидите там, - сказал Слава. - Ночью не суйтесь, кто знает вдруг они активнее. Мы как сможем попробуем к вам пробиться, если получится. У вас еда есть?

- На пару дней, - сказала Алина. - Но без стволов нам хана, если твари полезут.

- Понимаю, - буркнул Слава. - Держитесь, ребят. Если что, баррикадируйтесь и бейте в голову. Завтра свяжемся.

Он отключился, и мы переглянулись. Его слова про стволы и дачу дали надежду, но ночь впереди пугала. Я проверил дверь - диван стоял крепко, замок заперт. Алина сжала топорик, Женя крутил биту.

- Завтра решим, - сказал я. - Если Слава приедет, поедем с ним. А пока спим по очереди.

30 марта 2020 г. Юг Москвы, 23:30. Евгений Козлов

Только мы улеглись - Алина на диване, Илья в кресле, я на матрасе в комнате - как мой телефон снова завибрировал. Звонил Захар, наш общий кореш из Новосибирска. Он был на срочке в Росгвардии, где-то под Москвой. Я ответил, поставил на громкую.

- Жека, вы там живы? - голос Захара был напряжённым, на фоне слышались команды и шум техники.

- Живы, - ответил я. - С Ильёй и Алиной у них дома. Что за хрень творится?

- Пиздец, брат, - выдохнул Захар. - Это не беспорядки, это зомби, мать их. Полиция не справляется, их просто рвут. Нас, Росгвардию, сегодня вводят в город, будем сдерживать. Кордоны ставим, но твари лезут из метро, из подвалов. Стволы у нас есть, но патронов не бесконечно. Вы где?

- Марьино, у Ильи, - сказал я. - Оружия нет, только бита и молоток. Слава на даче, говорит, утром попробует за нами приехать.

- Сидите тихо, - сказал Захар. - Если увидите наших, не дёргайтесь, но и не надейтесь особо - мы сами по уши в дерьме. Если до утра доживёте, пробуйте к Славе. Дачи пока безопаснее, там заражённых меньше.

- А ты? - спросил Илья, подойдя ближе.

- Я с ротой, - ответил Захар. - Нас кинули на юг, где-то к Домодедовской. Если что, пишите, но связь может пропасть. Держитесь, пацаны.

Он отключился. Мы молчали. Росгвардия, кордоны, зомби из метро - всё это звучало, как фильм, но было реальностью. Я посмотрел на Илью и Алину - они были напуганы, но держались.

- До утра, - сказал я. - Спим по очереди. Я первый.

Я сел у двери с битой, а Илья с Алиной легли отдыхать. Ночь была тихой, но я знал - это затишье перед бурей.

30 марта 2020 г. СНТ «XXXX», 16:00. Святослав Сычов

- Скоро приедем, - сказал я, больше для себя, чем для остальных. - Дача в центре СНТ, там безопасно.

- Если там не как в городе, - буркнул Вова, не отрываясь от окна.

- Дед с батей не дадут развести бардак, - ответил я. - Они уже всё укрепили, небось.

Дорога вывела нас к воротам СНТ - Выкрашенным в черный цвет. У шлагбаума стоял охранник, мужик лет шестидесяти, с седой бородой и в старой камуфляжной куртке. В руках он сжимал ТОЗ-БМ, двустволку, видавшую виды, но явно рабочую. Его глаза, цепкие и насторожённые, пробежались по нашим машинам. Я опустил стекло, высунулся.

- Славка? - прохрипел он, узнавая меня. - Твой батя предупреждал. Проезжай, только быстро. В округе шныряют какие-то мрази.

- Зомби? - спросил я, стараясь звучать спокойно.

- Хрен знает, - он сплюнул. - Два часа назад видел одного, шатался у забора. Похож на тех, о ком твой отец талдычил. Не лезет пока, но я наготове.

- Держись, дядь Коля, - кивнул я. - Если что, зови, у нас стволы.

Он махнул рукой, поднимая шлагбаум, и мы проехали внутрь. Дорога в СНТ была ещё хуже - ямы, засыпанные гравием. Дома и участки мелькали по сторонам: деревянные заборы, теплицы, старые «Жигули» у ворот. Людей почти не было, только пара соседей мелькнула вдали, таская доски к своему участку. Похоже, все уже знали, что дело дрянь, и готовились к осаде.

Мы подъехали к нашему участку, в самом центре товарищества. Дом был старый, но крепкий - двухэтажный, из бруса, с верандой и железной крышей. Рядом - гараж, сарай и небольшой огород, обнесённый металическим забором из листов. Во дворе стояло уже несколько машин: УАЗ-3303 деда, «Газель» с логотипом его оружейного магазина, старенький отцовский Patrol и еще несколько незнакомых машин, шнива лансер9 и новенький салярис . У ворот нас встретил отец, Алексей Сычов, в охотничьем жилете и с Сайгой-9 на плече. Рядом стоял дед Саныч, в своей неизменной безрукавке и с ТОЗ-106 в руках.

- Славка, живой, чёрт! - отец шагнул вперёд, хлопнув меня по плечу. - А это кто?

- Ребята из колледжа, - ответил я, кивая на Игоря, Настю, Нину и Вову.

- Молодцы, что выбрались, - сказал дед, оглядывая нашу потрёпанную компанию. - Но расслабляться рано. В округе уже видели заражённых, пока одиночные, но это ненадолго.

Мы начали разгружать машины, и я поразился, сколько всего отец с дедом успели притащить. Из УАЗа и «Газели» выгружали ящики с патронами, для гладких и нарезных стволов, коробки с оружием,обвесами для них,спецадеждой и обовью акже канистры с водой, инструменты, газовые баллоны и даже пару армейских спальников. В гараже обосновался Дамир, коллега отца, здоровый татарин с густой бородой. Он уже разложил на верстаке свой арсенал: Целый склад всевозможных охотничьх Бум-палок. Дамир занимался в магазине ремонтом и тюнингом оружия, и сейчас его навыки были на вес золота.

- Здравствуйте, как дела? - спросил я, заходя в гараж. Он возился с разобранным MP-153, протирая затвор.

- Нормально, Слав, - ответил он, не отрываясь от работы. - Оружие в порядке, патронов хватит. Но если эти твари полезут толпой, придётся попотеть.

Рядом с Дамиром стояли ещё двое коллег отца - Степан и Леонид, оба здоровые, как медведи. Степан, с рыжей бородой, чистил «Remington 870», а Леонид держал новенкий карабин ADAR по магазину что лежал на столе было видно, что он под како-то промежуточный патрон, а сам мужчина устанавливал на ствол коллиматор. Их семьи - жёны и дети - суетились у дома, помогая бабушке раскладывать еду и медикаменты. Всего нас набралось человек двадцать: отец, дед, бабушка, дядя Андрей, мать, я, моя группа из колледжа, Дамир, Степан, Леонид и их семьи. Похоже, дача превращалась в настоящий лагерь.

- Арсенал в гараж, - сказал отец, подходя к нам. - Там уже всё готово. Дамир отвечает за оружие, Степан с Леонидом - за периметр. Саныч с Андреем будут держать связь с соседями, у них есть рации. Слава, ты с Игорем и своим толстяком, - он кивнул на Вову, - поможете укреплять забор.

- А девчонки? - спросил я, глядя на Настю и Нину.

- Помогут с кухней и медикаментами, - ответила мать, ставя ящик с консервами на веранде. - Работы хватит всем.

Мы принялись за дело. Я с Игорем и Вовой потащили доски и гвозди к забору, начиная прибивать дополнительные рейки. Дамир в гараже сортировал коробки с патронами, раскладывая их по по полкам Степан с Леонидом ходили по периметру, проверяя слабые места. Андрей с дедом настроили рацию, ловя сигналы толи полицейской волны толи военных - пока всё было тихо, но напряжение висело в воздухе.

- Слав, - позвал отец, когда я прибивал очередную доску. - Если твари полезут, держи Сайгу наготове. Бей в голову. И не геройствуй, понял?

- Понял, - кивнул я, проверяя магазин в Сайге. - А что дальше? Сидим тут и ждём?

- Пока да, - ответил он. - Пока поболтал с соседями, заражённых в округе мало, но они появятся. Если Росгвардия или военные порядок наведут, хорошо. Если нет - будем держать оборону. Завтра еще раз попробую по делам в москву прорваться. Мы еще не все вывезти успели из магазина. Там еще двое наших с семьями остались. На охране.

Я посмотрел на наш участок: дом, гараж, забор, люди, оружие. Это было не так уж плохо для первого дня апокалипсиса. Но я знал, что этот день ещё не закончился, и твари где-то рядом. Вопрос только - когда они придут.

30 марта 2020 г. СНТ «xxx», 21:00. Святослав Сычов

К вечеру мы закончили укреплять забор, и запах еды потянул нас в дом. Бабушка с матерью и жёнами Степана и Леонида организовали ужин на веранде. Стол ломился от простых, но сытных блюд: тушёнка с гречкой, консервированная кукуруза, картошка, запечённая на газовой плитке, и чай из термоса. Дети, которых было пятеро от семей коллег отца, шумели, но бабушка быстро их угомонила, раздав каждому по куску хлеба с маслом. Мы расселись на веранде, кто на стульях, кто на ящиках, и принялись за еду. Тишина, нарушаемая только звяканьем ложек, была непривычной после всего, что мы пережили за день.

- Завтра надо проверить соседние участки, - сказал отец, отхлебнув чай. - Надо бы повскрывать соседние дома, а то нашего маловато для всех будет.А если кто приедет из соседей, то вернем обратно дом им.

- Я с утра поговорю с соседями, - кивнул дед Саныч. -Если что, можем с ними оружием поделиться, а они снами чем нибудь.И вообще мы тут вместе с ними застряли.

- А мы? - спросил Игорь, ковыряя гречку. - Нам что делать?

- Стрелять учиться, - отрезал дядя Андрей, сидевший с «Тигром» у стены. - Вы, молодняк, кроме Славы, с оружием, как с гранатой без чеки. После ужина пойдём к дальнему концу СНТ, там пустырь. Устроим тир, потренируетесь.

- На чём? - удивился Вова, глядя на Андрея с опаской.

- Для начала на воздушке, - ответил тот. - У нас тут есть MP-512 и пневматический «Макаров». Потом попробуем мелкашку. Если не будете тупить, дам пострелять из чего посерьёзнее.

Настя и Нина переглянулись, явно не в восторге от идеи, но спорить не стали. Я только кивнул - дядя Андрей был прав. Если твари полезут, шваброй уже не отмашешься.

После ужина мы, как было сказано, двинулись к дальнему концу СНТ. Пустырь за последними участками был заросшим, но открытым, с парой старых яблонь и кучей сухой травы. Андрей притащил ящик с мишенями - жестяные банки и куски фанеры, которые он с дедом заготовил заранее. Дамир принёс MP-512 и пневматический «Макаров», а дед приволок старую мелкашку ТОЗ-8, с потёртым прикладом, но в отличном состоянии. Это мелкашка была сдана в магазин. Пол года назад так скажем по Trade-in, но потом никому не оказалась нужна. Все же мелкашки сейчас были не в лучшей форме из-за тупого закона приравнивающего их к нарези из-за чего доступ к ним открывается через 5-ть лет. А нам то что? А нам и так сейчас хорошо.

- Сначала воздушка, - сказал Андрей, ставя банки на пень в двадцати метрах. - Слав, начинай.

Я взял MP-512, прицелился и выстрелил. Пуля ушла чуть левее, но вторая попала в банку, сбив её с пня. Андрей кивнул, одобряя. Следующим был Вова. Он, пыхтя, взял винтовку, долго целился, но первая же пуля угодила точно в центр банки. Все удивились, включая его самого.

- Вова, ты где так наловчился? - спросил я, хмыкнув.

- Ну...В деревне сам много стрелял из воздушки, - буркнул он, краснея.

Игорь стрелял хуже из пяти выстрелов попал дважды, но для новичка сносно. Настя угодила в мишень один раз, больше мазала, нервно теребя куртку. Нина была совсем плоха - ни одного попадания, и она чуть не уронила винтовку, когда её перезаряжала. Андрей только головой покачал.

- Ладно, с винтовкой разобрались, - сказал он. - Теперь пистолет.

С пневматическим «Макаровым» дела пошли не лучше. Вова снова показал себя - три из пяти в цель, я попал дважды, Игорь один раз, а Настя с Ниной опять мазали, причём Нина чуть не выстрелила себе в ногу, пока перезаряжала. Андрей забрал у неё пистолет, пробурчав что-то про «опасность для всех».

- Теперь мелкашка, - сказал он, протягивая ТОЗ-8 Вове. - Ты первый, снайпер.

Вова, уже увереннее, взял винтовку и с первого выстрела сбил банку. Я попал дважды из пяти, но мои пули легли кучно. Игорь опять показал середину - одно попадание, а Настя с Ниной вообще не смогли нормально прицелиться. Нина, краснея, отдала винтовку Андрею, буркнув, что «это не её».

- Вова, ты молодец, - сказал Андрей, хлопнув его по плечу. - Слав, тоже ничего. Остальным учиться и учиться. Если твари полезут, держитесь за нами.

Мы вернулись к дому, когда уже темнело. Отец с дедом собрали всех на веранде, распределяя дежурства на ночь. Периметр СНТ разбили на четыре зоны: ворота, северный забор, южный и восточный. Дядя Коля остался на воротах с ТОЗ-БМ, Степан с Леонидом взяли южный и восточный заборы, а мы с Андреем, Игорем, Вовой и Настей поделили северный и ночные смены у дома. Нине доверили помогать матери с дежурством по рации.

- Слав, ты с Настей на первую смену, с полуночи до трёх, - сказал отец. - Дед даёт ей свой ИЖ-5,

- Понял, - кивнул я, а Настя побледнела, но взяла старенькую одностволку, которую дед протянул ей с суровым взглядом.

30 марта 2020 г. СНТ ,Ночь. Святослав Сычов

Ночь была холодной, но ясной. Звёзды пробивались сквозь редкие облака, а лес вокруг СНТ шумел тихо, словно затаился. Мы с Настей стояли у северного забора, у дальнего угла участка. Я держал Сайгу, Настя сжимала ИЖ-5, её пальцы нервно теребили приклад. Фонарь на поясе светил тускло, но достаточно, чтобы видеть метра три вперёд. Тишина давила, только изредка доносились шорохи из леса - то ли ветер, то ли что похуже.

- Слав, - тихо начала Настя, оглядываясь. - Ты как думаешь, сколько это продлится?

- Без понятия, - ответил я, проверяя магазин. - Если военные не вмешаются, долго. А может, и навсегда.

Она вздохнула, её дыхание вырвалось облачком пара.

- Мои родители… они дома остались.... Я звонила им перед дежурством, они живы, забаррикадировались. Но я боюсь, что… - она замолчала, глядя в темноту.

- Надо их вытащить, - сказал я, понимая её. - Но сейчас в город соваться - самоубийство. Подождём пару дней, посмотрим, что будет. Если Росгвардия или армия порядок наведут, поедем за ними. Если нет… придумаем что-нибудь.

- Спасибо, - прошептала она, и её голос чуть дрогнул. - Я просто… не знаю, как без них.

- Знаю, - кивнул я. - Мои тоже могли там остаться, если бы не дядя Андрей и расторопность Отца. Держись, Настя. Мы справимся.

Она кивнула, крепче сжав ружьё. Мы замолчали, прислушиваясь к ночным звукам. Где-то вдали треснула ветка, но я решил, что это, скорее всего, зверь. Зомби так тихо не ходят.

Я достал телефон, проверяя связь. Сигнал был слабый, но ловил. Набрал номер Илюхи - с которым мы жили по соседству.

- Слав,ты где? - голос Илюхи был усталый, но живой.

- Ребят, я на даче, в СНТ «XXX», - ответил я, включая громкую связь, чтобы Настя слышала. - Мы с семьёй и Андреем, братом, выбрались. Тут пока тихо, но город в жопе. Зомби реальные, Илюх. Мы видели, как они людей рвут. У нас стволы есть, Сайги, ИЖи, патроны. Вы где?

- У меня дома, с Алиной и Женей, - сказал он. - Грипп прошёл, но оружия нет, только молоток и топор. Видели одного зомби утром, у «Пятёрочки». Чуть не загрыз.

- Сидите тихо, - сказал я, повторяя свои же слова от утра. - Ночью не суйтесь, кто знает вдруг они активнее. Как сможем попробуем к вам пробиться, если получится. У вас еда есть?

- Понял, - ответил он. - Алина с Женей тут, тоже слушают. Спасибо, Слав.

- На пару дней, - сказала Алина. - Но без стволов нам хана, если твари полезут.

- Понимаю, - буркнул я. - Держитесь, ребят. Если что, баррикадируйтесь и бейте в голову. Завтра свяжемся.

Я отключил звонок, сунул телефон в карман. Настя посмотрела на меня, её глаза блестели в свете фонаря.

- Правда поедем за ними? - спросила она.

- Правда, - кивнул я. - Но сначала убедимся, что тут безопасно. И что у нас хватит сил.

Она кивнула, и мы снова замолчали, вглядываясь в темноту. Ночь была длинной, а твари где-то рядом. Но пока мы держались, и это было главное.

Глава 6: План надежный как швецарские часы(Власов)

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 06:00. Виктор Власов

Утро встретило меня запахом кофе, который Маша варила на кухне. Лёха спал на диване, свернувшись калачиком, а Арина сидела у окна, глядя на дым, всё ещё поднимавшийся над школой вдалеке. Я не выспался - ночь прошла в напряжении, дежурство с Олегом было спокойным, но нервы были на пределе. Подъезд держался, никто не ломился, но я знал, что это затишье временное. Зомби, мародёры, мутанты - они никуда не делись. А у нас патронов было не так много, как хотелось бы. Особенно к моему ВПО-209. И тут я вспомнил про Миродара.

Миродар был тем ещё фруктом. Лет тридцати пяти, тощий, с длинными волосами, собранными в хвост, и вечно параноидным взглядом. Жил в частном доме в деревне Красный Путь, на окраине Домодедово. Я познакомился с ним на стрельбеще в прошлом году, когда тренеровался со своим ИЖ-ом. Он тогда хвастался своим арсеналом: десять ружей и карабинов, два травмата, куча патронов и даже самодельные гранаты, которые он, по его словам, “держал на случай мировой заварушки”. Миродар был помешан на теориях заговора от рептилоидов до чипирования через 5G. Мутный тип, но стволы у него были, и сейчас они мне были нужны. Все.

Я решил, что поеду к нему один. Рассказывать Олегу или остальным про Миродара не хотелось меньше знают, меньше шансов, что кто-то испортит планы. Мой план был прост: предложить обмен - “Кедр” на патроны 12-го калибра и .366 ТКМ, а потом завалить Миродара и забрать всё, что у него есть. Десять стволов, патроны, может, ещё что полезное - это могло дать нам фору в этом аду. Но для этого надо было всё сделать чисто.

Я встал, проверил оружие. Макарова засунул в нагрудную кобуру, так же и товар в лице “Кедр”-а. ИЖ-18 взял для вида все же не с пустыми руками домой ехать собрался и отбиваться от зомби. ВПО-209 оставил дома, заряженным, на случай, если Лёхе или Арине придётся обороняться. В разгрузку закинул два магазина к Макарову, десяток патронов 12-го калибра (половина дробь, половина пулевые) и топорик на пояс.

На кухне я быстро проглотил десяток пельменей, запил кофе и повернулся к Лёхе, который уже проснулся и тёр глаза.

- Еду по делам, - сказал я, стараясь говорить как можно нейтральнее. - Вернусь к обеду. Держите дверь закрытой, оружие под рукой. Если что, Олег на пятом этаже, он прикроет.

- Куда ты опять? - нахмурился Лёха. - Вить, что-то удумал?

- Да - отрезал я. - Есть шанс раздобыть патроны и стволы. Без них мы долго не протянем. Лёха, ты за старших. Девочки слушайте его.

Арина кивнула, её взгляд был серьёзным. Маша просто пожала плечами, но я видел, что она тоже не в восторге. Я не стал объяснять - меньше знают, лучше спят. Вышел из квартиры, запер дверь и спустился к “Москвичу”. Двор был пуст, только пара заражённых шаталась у соседнего дома. Я обошёл их, держа ИЖ-18 наготове, сел в машину и рванул в сторону Домодедово.

Дорога до Красного Пути заняла около сорока минут. Город был мёртвым: попадались одиночные аварии, машины что куда-то неслись, перевёрнутые мусорки, редкие зомби, которые не успевали среагировать на мой “Москвич”. На выезде из Москвы видел армейскую газель на черных номерах, всю разбитую она стоял пустой, с открытой дверью. Рядом лежал солдат с разорванной грудью и двух зараженных что в нем копашились, на Мкаде же Видел военную технику которая куда-то ползла. Я не стал останавливаться, просто вдавил газ.

Красный Путь был тихой деревней: десяток домов, пара сараев, поле за околицей. Дом Миродара стоял в стороне, обнесённый высоким забором из профнастила, с камерой над воротами. Паранойя у него была на уровне - он всегда ждал, что за ним придут “люди в чёрном”. Я припарковал “Москвич” в сотне метров, за одним из домов, чтобы не светиться, и пошёл пешком, держа ИЖ-18 в руках. “Кедр” под курткой тёр поясницу, но я знал, что он будет моим козырем.

У ворот я позвонил в сигнализацию. Камера повернулась, и через минуту ворота скрипнули. Миродар стоял на крыльце, в камуфляжной куртке, с MP-153 в руках. Его глаза, как всегда, бегали, но он ухмыльнулся, увидев меня.

- Власов? Живой, мать твою, - сказал он, спускаясь. - Чё надо? Мир сдох, я ж говорил, что это всё ЦРУ и их вирусы.

- Не начинай, - буркнул я, поднимая ИЖ-18, чтобы показать, что не пустой. - Есть дело. Хочу обмен. У меня “Кедр”, почти новый, два магазина. Нужны патроны - 12-й калибр и .366 ТКМ. Дашь?

Миродар прищурился, оглядывая меня. Он явно не доверял, но жадность в его глазах победила.

- “Кедр”? - переспросил он. - Покажи.

Я аккуратно положил ИЖ-18 на землю, чтобы не спугнуть его, и медленно расстегнул куртку, показывая “Кедр” у пояса. Вытащил его, держа за рукоять, и показал, не подходя ближе. Миродар кивнул, но его Мурка всё ещё смотрела в мою сторону.

- Норм, - сказал он. - У меня есть 12-й, дробь и пулевые, штук триста. И .366 ТКМ, сотня где-то. Заходи, посмотрим.

Он повернулся, махнув рукой, чтобы я шёл за ним. Я подобрал ИЖ-18 и двинулся следом, держась на расстоянии. Дом Миродара был как бункер: окна забраны решётками, дверь стальная, с тремя замками. Внутри пахло оружейной смазкой и потом. На стенах висели плакаты про “мировой заговор” и фотки с Миродаром в камуфляже на полигоне. В углу стоял сейф, здоровый, как шкаф, и я знал, что там его арсенал.

- Садись, - сказал он, кивая на стул у стола. - Ща принесу патроны, глянешь.

Он поставил полуавтомат у стены, но я заметил, как его рука скользнула к поясу, где в кобуре торчал травмат - похоже, “Оса”. Я сел, держа “Кедр” на коленях, будто расслабился, но пальцы были на рукояти. Миродар повернулся к сейфу, начал набирать код. Это был мой шанс.

- Слышь, Миродар, - сказал я, вставая. - А что там по гранатам? Хвастался же.

Он обернулся, ухмыльнулся, но его глаза были настороженными.

- Гранаты? - хмыкнул он. - Есть пара, самодельные. Но это не для обмена, Власов. Ты…

Я не дал ему договорить. Резко выхватил “Кедр” c колен и выстрелил трижды - в грудь, шею и голову. Пули 9х18 пробили его насквозь, он рухнул, не успев даже дотянуться до “Осы”. Кровь растеклась по полу, заливая его дурацкие плакаты. Я подскочил к телу, проверил пульс - мёртв. Голова прострелена, оживать не будет.

Не теряя времени, я рванул к сейфу. Код он уже набрал, но не успел открыть. Я повернул ручку, и дверца скрипнула. Внутри - джекпот: десять стволов, аккуратно разложенных. Не считая MP-153 из гладкого:

1)Сайга-410 под богомерзкий 410 каллибр который по убою хуже автоматного.

2)Старая советская двустволка 16 калибра ИЖ-58

3) Сайга-20 под 20-ый калибр в легком тюнинге.

4) Такой же ВПО-209 как и у меня, только конечно обвешанный по самое не балуйся.

Далее пошла нарезь тоже 5-ть стволов.

1)Сайга 5,45

2)Карабин Молот Вепрь ВПО 132 под 9x19 неоычный ствол который никогда раньше не видел

3)Карабин Baikal МР 161К-02 22LR. Мелкашка полуавтомат тоже зверь своеобразный.

4)Штуцер МА-18 МН-8 223 Rem, 40SW, 45AUTO, 5,45x18, 5,45x39, 6,5 Grendel, 7,62 Nagant, 7,62x25, 7,62x39, 9x18, 9x19…. От этой штуки Даже Виктор выпал ибо это считай кладезь разрешения на все калибры… нахрена это было Миродару нужно, но патронами под него Тот запасся с избытком, что даже немного напугало

5)Карабин Сайга-308 С оптическим прицелом...

Два травмата - “Оса” и “Есаул”. Патронов - целая гора: сумарно тысяч 10 патронов только для гладкого и столько же для нарези.

Плюс три самодельные гранаты, похожие на банки с гвоздями, и ящик с армейскими сухпаями.

Я начал сгребать всё в спортивные сумки, которые нашёл в доме Стволы, патроны, гранаты, сухпаи Проверил дом: в кладовке нашёл пару канистр бензина, ящик консервов и старый бронежилет класса 3, слегка потрёпанный, но целый, который тут же попытался на себя налепить и убил минут 30 на подгонку Забрал всё, что мог унести.

Тащить добычу к “Москвичу” пришлось в несколько заходов. Пришлось разобрать салон и выбросить задний диван и пассажирское кресло. Я грузил сумки как в последний раз, сердце колотилось от адреналина. Миродар был мёртв, его арсенал теперь мой. Это меняло расклад - с таким запасом оружия и патронов мы могли не просто выживать, а держать целый район. Я завёл машину, вырулил на дорогу и рванул обратно в Москву, к своему дому.

На обратном пути я заскочил на заправку, на удивление она все еще работала, долил бак и канистру. Заражённых стало больше - они шатались у обочин, но на “Москвич” не кидались. Доехал до дома за полчаса, припарковал машину во дворе и начал перетаскивать сумки в подъезд. Олег встретил меня на лестнице, увидев сумки и стволы, присвистнул.

- Ты где это разжился? - спросил он, оглядывая все что я нес.

- Не спрашивай, - буркнул я. - Главное, теперь у нас есть чем отбиваться. Собери ребят, надо раздать стволы и патроны. Подъезд держим любой ценой.

Мы затащили добычу в мою квартиру. Лёха, Маша и Арина уставились на гору оружия, как на сокровища пиратов. Я разложил стволы на столе:

------------------------------------------------------------------

- Так, мужики, - начал я, оглядывая всех. - У нас теперь есть чем воевать, но это не значит, что мы раздаём стволы направо и налево. Каждый получает своё, и за каждый патрон отвечаете головой. Понятно?

Олег кивнул, его глаза блестели - он явно ждал свою долю, патронов я ему точно отсыплю. Серёга и Ваня переглянулись, но промолчали. Лёха смотрел на меня с тревогой, а Арина и Маша просто ждали, что я решу. Я начал раскладывать оружие.

- Олег, тебе 580 патронов и вот эта сайга-410, - сказал я, пододвигая к нему два ствола. - К Сайге - три магазина по 10 патронов, по сайге проверь какая лучше и оставь себе.

Олег взял ствол, проверил затвор, хмыкнул.

- Сойдёт, - буркнул он. - Но патронов маловато.

- Экономь, - отрезал я. - Бей в голову, не трать зря.

Серёге я отдал Иж-58.

- Это тебе, - сказал я. - под неё патронов прилично, старая классическая двухстволка. Надежная как камень.И держи монтировку наготове, если патроны кончатся.Латунные гильзы выбрасывать нельзя, в них еще переснаряжать можно

Он кивнул, взяв ружьё с осторожностью, будто боялся, что оно само выстрелит. Ваня, пацан с тесаком, получил травматы - “Осу” и “Есаула”.

- Ваня, это твоё, - сказал я, протягивая ему два пистолета. - Патронов к ним 1000 штук 9PA и к осе 2 коробки. травматические. Бьёшь в упор, если твари близко. Не вздумай палить на дальняк, это не боевое.

- Понял, Вить, - ответил он, но его руки дрожали, когда он брал “Осу”. Я знал, что он зелёный, но выбора не было.

Теперь свои. Лёхе я протянул МР-153.

- Бери, брат, - сказал я. - 12-й калибр, надёжное, как танк.Вот потранташь - дробь и пулевые. Стреляй аккуратно, перезарядка медленная.

Лёха взял ружьё, его лицо посерьёзнело. Он кивнул, не споря. Арине я отдал ВПО-132 под 9х19 - редкий зверь, но для неё в самый раз.

- Арина, это тебе, - сказал я. - Лёгкое, точное, для ближнего боя. Два магазина. Отдача минимальная, думаю справишься.

Она взяла карабин, проверила магазин….нужно будет её еще поднатаскать. Её глаза были серьёзными. Маше достался мой ИЖ-18.

- Маша, держи, - сказал я, протягивая ей ружьё. Иж-18 — Конечно было бы для тебя лучше если бы оно было 20-го каллибра, но ладно. - Стреляешь только дробью, Стреляй только в крайнем случае, оно однозарядное, второго шанса быть воможно в случае опасности не будет.

Маша взяла ИЖ-18, её руки чуть дрожали, но она кивнула.

- Я справлюсь, - тихо сказала она.

Остальное я оставил себе: Сайга все 3-и оставшиеся сайги, ВПО-209 (тот, что у Миродара, с обвесом), штуцер МА-18 МН-8 с кучей калибров и мелкашку МР-161К-02 под .22LR. Патронов к ним было в избытке: тысячи 5,45х39, .308, .366 ТКМ, 7.62х54R и куча .22LR для мелкашки. Самодельные гранаты спрятал в сейф - слишком опасно раздавать. Бронежилет надел на себя, он сидел плотно, но давал хоть какую-то защиту.

- Всё, - сказал я, оглядывая всех. - Теперь мы не просто сброд, а отряд. Подъезд держим, как крепость. Олег, ты и я - главные стрелки. Серёга, Ваня - на подхвате. Лёха, Арина, Маша - вы моя команда, держитесь рядом. Если твари или мародёры полезут, бьём без разговоров. В голову.

Все кивнули. Я знал, что они не бойцы, но выбора не было. Надо было учить их стрелять, и быстро.

- Собирайтесь, - сказал я. - Идём на крышу. Потренируемся на мелкашке, чтобы патроны не жечь зря. Заодно посмотрим, что творится во дворе.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 12:00. Виктор Власов

Мы поднялись на крышу нашей семнадцатиэтажки через чердачный люк. Я нёс мелкашку МР-161К-02, два магазина по 9 патронов .22LR и пару пустых банок из-под тушёнки, которые нашёл в мусорке. Лёха - МР-153, Арина - ВПО-132, Маша - ИЖ-18

Крыша была пустой, только ветер гнал мусор по бетону. Во дворе внизу шаталось пятеро заражённых - медленных, тупых, как те, что я видел вчера. Они бродили по двору, не замечая нас. Я поставил банки на парапет, примерно в 30 метрах от нас - для мелкашки это была нормальная дистанция.

- Так, - начал я, вскидывая МР-161К-02. - Мелкашка — одна из лучших пушек для тренировок. Бьёт тихо, патронов много, отдача слабая. Смотрите, как надо.

Я прицелился в банку, задержал дыхание и плавно нажал на спуск. Пуля .22LR тихо щёлкнула, и банка отлетела с парапета, звякнув о бетон. Заражённые внизу даже не дёрнулись - звук был слишком слабым.

- Лёха, твоя очередь, - сказал я, передавая ему мелкашку. - Целься в банку. Дыши ровно, спуск плавный.

Лёха взял ружьё, его руки чуть дрожали. Он прицелился, выстрелил - пуля ушла в парапет, сантиметрах в десяти от банки. Он выругался, но я хлопнул его по плечу.

- Норм, брат, - сказал я. - Ещё раз. Не дёргай ствол.

Второй выстрел попал ближе, но всё равно мимо. На третьем он задел банку, и она качнулась. Лёха улыбнулся, его лицо немного расслабилось.

- Арина, давай, - сказал я, передавая мелкашку ей.

Арина оказалась лучше - её первый выстрел попал в банку, сбив её с парапета. Она посмотрела на меня, слегка улыбнувшись, и я кивнул.

- Молодец. Маша, теперь ты.

Маша была не в своей тарелке. Она долго возилась с прицелом, её выстрел ушёл в небо. Второй попал в парапет, третий - в банку, но слабо, она только дрогнула. Маша нахмурилась, но я видел, что она старается.

- Олег, покажи класс, - сказал я, передавая мелкашку ему.

Олег, с его военным прошлым, не подвёл. Два выстрела - две банки снесены. Он хмыкнул, возвращая мне ружьё.

- Сойдёт для пацанов, - сказал он. - Но против тварей надо что посерьёзнее.

- Серьёзное прибережём, - ответил я. - Серёга, Ваня, вы пока без стволов, но смотрите и учитесь. Если что, бьёте монтировкой или тесаком, но только в голову.

Теперь зомби. Я прицелился в одного из заражённых внизу - здорового мужика в рваной куртке, шатавшегося у детской площадки. Дистанция метров 50, для мелкашки не проблема, если бить точно. Выстрел - пуля вошла…., и он рухнул, не издав ни звука. Остальные зомби даже не посмотрели в его сторону.

- Лёха, попробуй, - сказал я, передавая ему мелкашку.

Лёха прицелился в тётку в халате, метрах стоящую у автобусной остановки. Первый выстрел ушёл в плечо, тварь дёрнулась, но не упала. Второй - в голову, и она осела. Лёха выдохнул, его руки всё ещё дрожали, но он справился.

Арина сбила следующего зомби с одного выстрела - пуля вошла в лоб, и тварь рухнула. Маша промахнулась дважды, но на третий попала в шею, и зомби споткнулся и упал, дёргаясь. Я добил его из мелкашки, чтобы не мучился.

- Хватит на сегодня, - сказал я, глядя на пустой двор. - Патронов .22LR ещё много, но не тратим зря. Возвращаемся, готовимся к ночи. Олег, ты на дежурстве первый, я сменю в два часа.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 14:00. Виктор Власов

Мы спустились с крыши, оружие на плечах, пустые банки и поваленные зомби остались позади. В квартире Лёха, Арина и Маша занялись новостями и интернетом, а я сел за стол, проверяя ВПО-209. Арсенал от Миродара давал нам шанс, но мысли о родителях не отпускали. Я знал, где они работали, и не мог сидеть сложа руки, не выяснив их судьбу. Отец был в центре МЧС на юге Москвы, чинил их машины. Мать работала медсетрой недалеко от метро «Кантемировская». Оба не отвечали на звонки с вчерашнего дня, и это грызло меня, как ржавый гвоздь. Я должен был проверить.

- Лёха, - сказал я, вставая. - Я еду за родителями. Надо узнать, что с ними. Остаёшься за старшего. Держите подъезд, оружие под рукой. Олег на пятом, если что, зови его.

Лёха замер, его глаза расширились.

- Вить, ты серьёзно? - спросил он. - Там же ад. Может, лучше дождаться, вдруг они сами…

- Нет времени ждать, - отрезал я. - Если они живы, я их найду. Если нет… я должен знать.

Арина посмотрела на меня, её взгляд был тяжёлым, но она кивнула.

- Будь осторожен, - тихо сказала она.

Маша промолчала, но её руки, сжимавшие ИЖ-18, выдали волнение. Я не стал их успокаивать - слов не хватит, чтобы снять этот страх. Вместо этого я проверил снаряжение. ВПО-209 с 30-зарядным магазином, полный патронов .366 ТКМ, повесил на плечо. Макарова засунул в нагрудную «кобуру», два запасных магазина к нему. Топорик на пояс, фонарик в карман разгрузки.

Я спустился к «Москвичу», припаркованному во дворе. Двигатель завёлся с пол-оборота, и я рванул в сторону «Кантемировской», где была больница . Дорога заняла минут двадцать - город был все еще живой,живых я на улице не видел, но вот машин были летая то тут то там, что интересно машины все шли из центра, но в центр ехал только. Все больше и больше в дворах слышался стрелковый бой. Народ не здавался. Я объезжал зараженных, хоть и был соблазн сыграть ими в боулинг.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 16:30. Виктор Власов

Бизнес центр стоял на пустынной улице, окружённая брошенными машинами скорой помощи. Окна первого этажа были выбиты, двери распахнуты, а внутри царила тьма. Я припарковал «Москвич» в стороне, за углом, чтобы не привлекать внимания, и вылез, держа ВПО-209 наготове. У входа лежали два тела - медсестра в разорванном халате и старик, чья голова была размозжена. Оба давно мёртвы, не оживут. Я перешагнул через них, включив фонарик, и вошёл внутрь.

В холле воняло кровью и гнилью. Пол был усыпан бумагами, перевёрнутыми стульями и битым стеклом. Я двинулся к регистратуре, где мать обычно сидела, оформляя карты пациентов. Там было пусто, только кровь на стойке и следы когтей на стене. Я стиснул зубы, чувствуя, как сердце сжимается. В дальнем конце коридора послышался шорох. Я вскинул ВПО-209 и медленно пошёл на звук.

В кабинете, где делали уколы, я нашёл троих заражённых - двух женщин в белых халатах и мужика в больничной пижаме. Их глаза были мутными, движения медленными. Они повернулись ко мне, зарычав. Я выстрелил трижды, целясь в головы. Пули .366 ТКМ разнесли их черепа, и они рухнули, забрызгав стены. Я проверил кабинет - пусто, только шприцы и бинты валялись на полу. Мать здесь не было.

Я обошёл ещё несколько кабинетов, но везде одно и то же - кровь, перевёрнутая мебель, заражённые. В ординаторской нашёл ещё одного, врача, с оторванной рукой. Он полз ко мне, щёлкая челюстью. Один выстрел в голову, и он затих. Я обыскал столы, шкафы, но никаких следов матери - ни сумки, ни её синей куртки, которую она всегда носила. Либо она сбежала, либо… я не хотел думать о худшем. Время поджимало, и я решил ехать к отцу.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 18:15. Виктор Власов

Центр МЧС находился в получасе езды, на окраине Братеево. Я гнал «Москвич», объезжая брошенные машины и редких зомби, которые шатались по дороге. У одного перекрёстка заметил армейский КамАЗ, но он был пуст, с открытыми дверями. Рядом валялись тела солдат, разорванные, будто их рвал мутант. Я не стал останавливаться, заметив в кузове очень не здоровое движение, такое точно люди там делать бы не стали. вдавил газ.

Здание МЧС выглядело как крепость - высокий забор, ворота на замке, но внутри было тихо. Я припарковал «Москвич» у бокового входа, где обычно стояли машины для ремонта. Ворота были приоткрыты, и я протиснулся внутрь, держа ВПО-209 наготове. Во дворе стояла пара легковушек и отцовский Renault Kaptur - его я узнал сразу по наклейке с WOT на заднем стекле. Сердце ёкнуло, но я заставил себя двигаться дальше.

В ангаре, где отец чинил технику, было темно. Я включил фонарик, освещая помещение. Инструменты валялись на полу, ящики перевёрнуты, а в углу лежало тело. Я подошёл ближе, и горло сжалось. Это был отец. Его лицо было серым, глаза мутными, а на руке - глубокий укус, о котором он говорил по телефону. Он шевельнулся, повернув голову ко мне, и издал скуление. Он был заражён.

- Пап, - выдохнул я, но он уже вставал, его движения были нечеловеческими. Я отступил, сжимая ВПО-209. - Прости.

Я выстрелил. Пуля вошла в лоб, и он рухнул, не издав больше ни звука. Я стоял, глядя на его тело, чувствуя, как внутри всё рвётся. Слёзы жгли глаза, но я не дал им вырваться. Не время. Я подошёл к нему, проверил карманы. Нашёл ключи от Renault Kaptur, и его старый нож, который он всегда носил. Я забрал всё, не глядя на лицо.

Ангар был пуст, только в дальнем углу шатались два заражённых - похоже, коллеги отца. Я уложил их двумя выстрелами, целясь в головы. Проверять дальше не стал - здесь больше нечего было искать. Я вышел во двор, сел в Renault Kaptur и завёл двигатель. Машина была новее и мощнее «Москвича», с полным баком. Я решил оставить «Москвич» здесь - он своё отслужил, а Kaptur даст больше шансов на дороге.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 19:30. Виктор Власов

Дорога домой заняла меньше получаса. Renault Kaptur шёл плавно, и я старался не думать о том, что только что сделал. Заражённых на улицах стало больше, но они не успевали среагировать на машину. Я припарковал Kaptur во дворе, подальше от глаз. Потом поднялся в квартиру, где меня ждали Лёха, Арина и Маша.

Лёха сразу заметил новую машину через окно.

- Это чё, батин Kaptur? - спросил он, его голос дрогнул.

Я кивнул, ставя ВПО-209 к стене.

- Его. Нашёл его в МЧС. Он… он был заражён. Пришлось.

Лёха замер, его глаза покраснели, но он не заплакал. Арина положила руку ему на плечо, Маша отвернулась, пряча лицо. Я не стал ничего объяснять - они и так всё поняли.

- Маму не нашёл, - добавил я. - Поликлиника пуста, только зомби. Может, она сбежала. Будем надеяться.

Я сел на диван, чувствуя, как усталость наваливается свинцом. ВПО-209 лежало рядом, патроны в разгрузке, топорик на поясе. Мы были вооружены, у нас была еда, машина, но я потерял отца, а мать… её судьба была неизвестна. Город горел, зомби рычали, а мародёры рыскали по улицам. Но я смотрел на Лёху, Арину и Машу и знал, что мы не сдадимся. Мы будем драться. Любой ценой.

Часть 7: Преступление и наказание

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 07:00. Антон Мамаев

Утро ввалилось в квартиру Шульца на юге Москвы, как незваный гость - с тяжёлым запахом перегара, пота и вчерашнего «Джека Дэниэлса», который всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с пылью и сигаретным дымом. Квартира выглядела как после бомбёжки: обои отклеивались от стен, пол усыпан пустыми бутылками, окурками и обрывками упаковок от чипсов. За окном, обычно шумный Марьино с его бесконечным потоком машин, гудками и криками дворников, теперь было мертвенно тихо - только выстрелы эхом отражались от панелек, и изредка доносились хриплые, нечеловеческие вопли, которые могли быть ветром или... чем-то похуже. Небо было серым, затянутым дымом от пожаров где-то в центре - вчера по телевизору ещё мелькали новости о "странной эпидемии", а сегодня мчсники и военные заполонили улицы, но ясно, что такая шляпа теперь вокруг. Весь город словно вымер. Зомби-апокалипсис начался пару дней назад: сначала слухи о вирусе, потом паника, хаос на улицах, военные ночью загнали в город, а теперь - беззаконие, и мы в этом отчасти и способствовали. Нет полиции, нет законов, только выжившие, зомби и те, кто берёт своё силой. Это не конец света, думал я, глядя в окно на пустынный двор, где обычно бабки на лавочках сплетничали, а теперь валялись перевернутые мусорные баки и одинокий труп у подъезда, и парочка бредущих зомби, обглоданные, но подвижные. Это начало. Время стать королём или сдохнуть в канаве. Для нас есть только один вариант - стать королями, потому что слабые уже корм для тварей.

Мы проснулись на полу, на матрасах, вповалку - восемь человек в трёхкомнатной хате, как селёдки в банке, тела переплетены в куче из одеял и курток. Шило храпел в углу, уткнувшись в подушку, его татуированные руки сжимали Макаров даже во сне - парень всегда был параноиком, особенно после той драки в баре год назад. Шило думает, что оружие во сне защитит его от всего, но в этом мире паранойя - это выживание. Колян дрых за кухонным столом, голова на скрещенных руках, рядом пустая бутылка водки; Пашка и Димыч - на диване, прижавшись друг к другу, как братья, хотя вчера они чуть не подрались из-за пачки сигарет. Я, Шульц, Серый и Вован заняли комнаты: я на кровати с АПС под подушкой, Шульц в кресле с MP-133 на коленях. Хабар лежал повсюду: пачки денег на подоконнике, стопками по десять тысяч, смартфоны на зарядке (хотя смысл в них, так как скоро все равно сеть умрет), стволы на столе - АКСУ, Макаровы, СКС, MP-133, Вепрь-12, АПС, ружьё. Патроны в коробках, золото в сумках - цепочки, кольца, слитки, награбленные вчера из ювелирки на Люблинской. Мы были богаты, вооружены и пьяны вчерашним «Джеком», но адреналин уже бил в кровь, разгоняя похмелье. Сколько это продлится? Размышлял я, потирая виски. Город мёртв, но ресурсы не бесконечны. Нужно брать, пока другие в шоке. А потом от ресурсов и плясать - построим свою империю на руинах.

Я встал первым, голова гудела, как после удара молотом, но возбуждение перекрывало боль. Город за окном был полумертв: машины на проезжей части были, но обычно забитые пробками они были пустыми, ни людей у магазинов, только редкие крики и выстрелы вдали, эхом от панелек. Да бегущие пешеходы. Вчера мы видели, как военные в масках расстреливали толпу бомжей у метро «Марьино» - крики, кровь, дым от гранат. Теперь улицы забиты тварями, ковыляющими в поисках плоти: бывшие офисные клерки в порванных костюмах, бабки в своих древних пальто, подростки с рюкзаками. Их глаза - мутные, пустые, мычание - как из ада. Беззаконие. Время брать своё, пока другие прячутся в страхе.

- Подъём, суки! - рявкнул я, пнув Шило в бок. Он вздрогнул, схватился за Макаров, глаза дикие.

- Чё, Медведь? - прохрипел он, протирая глаза, глядя на меня снизу вверх. Шило всегда был мелким, но злым, как крыса. Думает, что если с ножом, то король. Но без меня он бы уже сдох, и он это знает, хоть и злится иногда.

- Работаем, - сказал я, заряжая АПС с щелчком. - Сегодня мародёрка по полной. Делимся на два отряда. Один остаётся тут, стережёт хату и хабар. Второй - едет по городу, грабит всё, что движется. Нельзя всем рисковать. Если всех порвут - конец банде, и тогда все наши планы рухнут.

- Я с Шульцем. Крузак тачка тяжелая, в нём не страшно, - пробормотал Вован, потягиваясь. Вован всегда выбирает безопасность, но в рейде он полезен - меткий стрелок.

Серый, худой, с татуировкой змеи на шее, закурил, дым клубился в полумраке комнаты:

- И я. Дома скучно, твари не полезут. Серый - снайпер в душе, любит дистанцию. Боится близкого боя, но меткий, сука. Он думает, что в рейде больше шансов на жирный куш.

Колян проснулся, сел за столом, потирая голову, глаза красные:

- А мы чё, лохи? Мы вчера с Шилом хабар тащили! Хочу в рейд, стволы новые взять. Колян - жадный, всегда за бабки. Вчера чуть не пристрелил пацана за кошелёк, и теперь жаждет большего.

Пашка, просыпаясь на диване, буркнул, зевая:

- И я. Дома сидеть - для баб. Пашка - импульсивный, любит адреналин. Без драки - как без воздуха, он живет для этого хаоса.

Димыч, с топором в руках, кивнул, молча - он вообще тихий, но надёжный в бою. Димыч не много говорит, но его топор говорит за него - надежный в ближнем бою.

Я поднял руку, останавливая гвалт, голоса эхом в тесной комнате:

- Заткнитесь все. Спорьте - время теряем. Шило, ты хочешь в рейд с своими - нормально. Но Крузак мой, я за рулём. Шульц, Вован, Серый - со мной в рейд. Вы четверо - Шило, Колян, Пашка, Димыч - на «девятке» дома. Стережёте хату, хабар, если твари или мародёры - валите. созвон каждые полчаса. В 15:00 встречаемся здесь. Если мы не вернёмся - то просто окапывайтесь. Но в этом аду ничего не просто. Зомби, военные, другие банды - все хотят кусок, и наш план должен учесть это.

Шило нахмурился, но кивнул, сплёвывая на пол:

- Ладно, Медведь. Твой план. Но если вы джекпот сорвёте, а мы тут просидим - не обижайтесь, если половину заберём. Он злится, но знает: я вожак. Без дисциплины - все сдохнем, и он ценит это, хоть и бурчит.

Шульц заржал, хлопнув по столу:

- Договорились, мелкий. Но если твари хату сожрут - ваша вина. Шульц - весельчак, но жестокий. Любит дробь, любит кровь, и шутки - его способ справляться с напряжением.

Колян сплюнул:

- Не сожрут. Мы не лохи. Колян уверен в себе, но я знаю: без меня они бы уже разбежались.

Я хлопнул в ладоши, эхо в комнате:

- Решено. Рейд: я, Шульц, Вован, Серый - на Крузаке. Дом: Шило с бандой на «девятке». Патроны полные, ножи на поясе. Военных объезжаем, зомбарей - в голову. Погнали. Сердце колотится. Это жизнь теперь - охота или добыча, и мы выбрали охоту.

Мы быстро собрались. Я - АПС и Вепрь-12, Шульц - MP-133 и СКС, Вован - АКСУ, Серый - Макаров и МР-18. Дверь захлопнулась, лестница в подъезде воняла гнилью - сосед снизу, наверное, уже зомби. Нужно будет зачистить подъезд позже, чтобы не рисковать.

- Удачи, брат, - сказал Шило, чокаясь бутылкой пива, пена на губах. Он завидует, но держится - знает, что его очередь придет.

Крузак урчал во дворе, двор пустой, только ветер гоняет мусор и один зомби у гаражей, ковыляет медленно. Мы рванули в ад, шины визжали по асфальту, усеянному битым стеклом и брошенными машинами. Каждый выезд - как игра в русскую рулетку, но без этого мы не выживем.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 08:15. Антон Мамаев

Крузак катил по пустынным улицам Марьино, как танк по минному полю - двигатель урчал низко, багажник пустой, место для новой добычи. Улицы, обычно забитые «Газелями» и маршрутками, теперь были завалены брошенными тачками: «Лады» с открытыми дверями, «Инфинити» с разбитыми стёклами, даже автобус у обочины, полный трупов внутри, окна в крови. Дым от пожаров клубился над горизонтом, запах гари проникал даже в салон. Шульц на переднем сиденье перезаряжал СКС, патроны звякали; Вован с АКСУ на коленях смотрел в окно, глаза прищурены; Серый курил, держа МР-18 между ног, дым клубился. Команда слаженная, но каждый думает о своем: Шульц о трофеях, Вован о безопасности, Серый о сигаретах.

- Пока тихо, - сказал я, сворачивая на Перерву, где обычно толпы у рынков, а теперь - тишина, только вороны каркают над трупами. Тишина обманчива. Зомби прячутся в подъездах, выжившие - в квартирах. Нужно быть быстрее, иначе нас сожрут или обстреляют.

Шульц ухмыльнулся, зубы желтые от никотина:

- Как в тире. Только мишени живые. Он любит это. Вчера рассказал, как в детстве охотился с отцом. Теперь люди - дичь, и это его возбуждает.

Первая цель появилась через пять минут - у заброшенного ларька на углу, вывеска «Шаурма 24/7» висела криво, внутри - разбитые витрины. Двое зомбарей: бывший алкаш в рваном пальто, лицо в язвах, и бабка с сумкой-тележкой, глаза мутные, руки тянутся. Рычали, ковыляли к нам, слюна капает. Эти твари - напоминание, что мир изменился навсегда. Убивать их - как чистить зубы, рутина выживания.

- Мои, - сказал Вован, высовываясь в окно. Дал короткую очередь из АКСУ - тра-та-та! Черепа в кашу, тела рухнули в лужу грязи, мозги разлетелись по асфальту. Вован меток, но тратит патроны зря - нужно напомнить.

- Экономь патроны, - буркнул я. - Это не тир. Патроны - валюта теперь. Без них - мясо для зомби, и мы не можем позволить себе роскошь.

Дальше - двор на Люблинской, панельки с балконами, увешанными бельём, теперь пустые, окна разбиты. Трое зомбарей: подростки в школьной форме, с оторванными руками, униформа в крови. Шульц выстрелил из MP-133 - бах! Дробь разнесла двоих, картечь в мясо; третий дошёл до бампера, рыча. Я вылез, добил выстрелом из АПС в висок - пфф, тихо, кровь брызнула на капот. Подростки... Когда-то это были дети, но теперь - угроза. Нет места жалости.

- Чисто, - сказал Серый, сплёвывая окурок в окно. Он спокоен, но я вижу: руки дрожат. Первый день - все герои, второй - реальность бьет по нервам.

Через двадцать минут - люди. Мужик лет пятидесяти, в костюме, тащил чемодан на колёсиках, рядом баба с рюкзаком, лица бледные, глаза бегают. Бежали к новенькому кросоверу от «Альфы», припаркованному у подъезда, машина с открытым багажником. Заметили нас, замерли, как олени в фарах. Они - лёгкая добыча. Богатые, наверное, из центра эвакуировались поздно, и теперь их вещи - наши.

- Стой, - рявкнул я, выходя с Вепрем, ствол на них.

Мужик поднял руки, голос дрожит: баба завизжала. Шульц подошёл, обыскал грубо: кошелёк толстый, часы, телефон. Чемодан - шмотки брендовые, пара тысяч наличкой, мятые купюры.

Я кивнул на бабу:

- Рюкзак.

Она отдала, дрожа, слёзы по щекам. Внутри - еда в вакуумных пакетах, вода в бутылках, аптечка с антибиотиками. Серый сгрёб всё в мешок. Я подошел к их тачке и открыыв капот, пару раз выстрельнул по мотору. Тачка хоть и дорогая, но кому нахуй нужны такие ломучие ведра.

- Валите, - сказал я. Мужик схватил бабу за руку, они побежали, спотыкаясь о мусор. Мы не стреляли - не стоили патронов. Жалость? Нет. Просто экономия. Они расскажут другим - страх работает лучше пуль.

Ещё через полчаса - джекпот. Парочка на «Рено Логан», пытались выехать из двора, машина забита сумками, двор завален перевёрнутыми велосипедами и детскими колясками. Мужик за рулём, девка рядом, багажник набит. Я подрезал их Крузаком, бампер в бампер, заставил остановиться. Это то, что нужно - жирный куш, чтобы банда уважала меня еще больше.

- Выходи, - сказал Шульц, вскидывая MP-133, голос грозный.

Мужик вылез, руки вверх, лицо в поту. Девка плакала, всхлипы. Вован обыскал машину: сумки с едой (консервы, крупы), одеждой, ноутбуком новым, тысяч десять наличкой в пачках. В бардачке - травмат «Оса» с патронами, чёрный, блестящий.

- Мои, - сказал Серый, забирая «Осу», ухмылка. Серый рад - новое оружие, как игрушка для него.

Покрутив травмат в руках, шульц всадил 4 выстрела в мужика от чего тот рухнул на асвальт, я как гуманист выстрелил из АПС в грудь - пфф, он затих, кровь на асфальте. Девка закричала пронзительно, Шульц добил её выстрелом из СКС в голову - бах, мозги на лобовом стекле. Убивать легко, когда мир сошёл с ума. Но потом... нет, потом ничего. Выживание - это все, что осталось.

- Чисто, - сказал Вован, закидывая сумки в Крузак, руки в крови.

Мы покатались ещё минут двадцать. Постреляли пятерых зомбарей у метро «Братиславская» - станция забаррикадирована мешками, тела у входа, запах разложения. Забрали у одного нож складной и пачку сигарет «Парламент». Убили ещё одного беглеца - пацана лет двадцати, с рюкзаком, бежал по тротуару. Внутри - консервы тушёнки, фонарик на батарейках, зажигалка Zippo. Мелочь, но каждая вещь - шаг к доминированию.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 09:15. Антон Мамаев

Крузак стоял у обочины на тихой улочке, двигатель остывал с шипением, вокруг - брошенные машины, одна с открытой дверью, внутри скелет в ремне безопасности. Мы курили, глядя на дымящиеся тела зомби, дым смешивался с гарью от далёких пожаров. Небо потемнело, ветер нёс пепел. Пауза нужна, чтобы перевести дух, но не расслабляться - город полон сюрпризов.

- Весело, - сказал Шульц, сплёвывая, глаза блестят. - Но мелочь. Патроны тратим, хабар - копейки. Он прав. Нужно больше. Банки, магазины. Иначе банда развалится от голода, и моя власть ослабнет.

- Точно, - кивнул Вован, перезаряжая. - Пора за серьёзным. Ломбарды, ювелирки, банки. Или оружейку на Братиславской. Вован мечтает о большом. Вчера говорил о золоте, чтобы после апокалипсиса быть богом - амбициозно, но реалистично.

- Оружейка - риск, - сказал я, глядя на карту в телефоне (сеть еле ловит). - Но если тихо - джекпот. Сначала ломбард на Перерве. Потом решим. Риск - часть игры. Без него - скука и смерть, но рассчитанный риск - ключ к успеху.

Серый ухмыльнулся, туша окурок:

- Погнали. Время денег. Он думает о будущем? Или просто о дозе? В любом случае, он полезен.

Я завёл Крузак. Районная разминка закончилась. Пора за настоящим. Улицы мелькали: разбитые витрины «Магнита», тела у входа, кровь на асфальте. Каждый поворот - потенциальная засада, но мы готовы.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 09:30. Антон Мамаев

Город не спал - он корчился в агонии. Выстрелы гремели где-то на Каширке, эхом отражались от панелек, как гром; дым поднимался над Домодедовской, чёрные столбы от горящих машин; в переулках мелькали военные «Уралы» с пулемётами на крыше, солдаты в противогазах, лица скрыты. Мы шугались их, как чумы: объезжали кварталами, глушили мотор, прятались в подворотнях с граффити «Вирус - ложь!». Один раз КамАЗ с солдатами пронёсся в ста метрах - мы затаились за мусорными баками, переполненными гниющими отбросами, запах тошнотворный, пока он не ушёл, пыль за ним. Военные - как чума, они думают, что наведут порядок, но только мешают нам.

- Если нарвёмся, - буркнул Шульц, потирая ствол, - нас порвут. У них АК, РПК, гранаты. Мы - не армия. Военные - угроза номер один. Они думают, порядок наведут. Мы - хаос, и это наша сила.

- Знаю, - ответил я, выруливая на тихую улицу с брошенными детскими площадками, качели скрипят от ветра. - Держим дистанцию. Но если они полезут - ответим. Сила на силе, и мы не сдадимся.

Первая серьёзная цель - аптека «Ригла» на Новочеркасском, здание с разбитой вывеской, решётка наполовину опущена, свет мигает внутри, как в ужастике. Дверь приоткрыта, внутри - никого, полки в беспорядке, коробки разбросаны. Аптека - золото в этом мире, где инфекции убьют быстрее зомби.

- Джекпот, - сказал Вован, вылезая с АКСУ, глаза горят. - Лекарства, антибиотики, кодеин. Можно варить. Наркота - валюта. Выжившие заплатят за забвение, и мы станем королями черного рынка.

Мы ворвались, ботинки хрустят по стеклу. Полки наполовину пустые, но в подсобке - золото: коробки с трамадолом, кодеиносодержащими, промедолом, шприцы в пачках, бинты, спирт медицинский. Серый сгрёб всё в мешки, руки дрожат от возбуждения. Я нашёл в сейфе кассу - тысяч двадцать наличкой, мятые, и пару упаковок «Лирики», белые таблетки. Это не просто лекарства - это власть над болью и зависимостью.

- Будем варить «крокодил», - ухмыльнулся Шульц, закидывая коробки в Крузак, рессоры скрипнули. - Продавать выжившим за еду и патроны. Гениально. Контроль над болью - контроль над людьми, и это укрепит нашу банду.

- Сначала сами попробуем, - сказал Вован, голос хриплый. Зависимость? Плевать. В апокалипсисе все равны в аду, и немного забвения не повредит.

Грузили быстро, снаружи - тишина, только ветер воет в разбитых окнах. Зомбарей не было, военных тоже. Вывезли всё: мешки просели Крузак. Богатство. Но сколько продержимся? Нужно больше, всегда больше.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 10:45. Антон Мамаев

Оружейный магазин на Братиславской, улица усеяна телами, асфальт в лужах крови, запах пороха и гнили. Мы подъехали с тыла, через переулок с гаражами, покрытыми ржавчиной. У входа - картина ада: десятки растреляных зомби, тела в лужах, внутренности наружу, мухи жужжат; запах пороха висит тяжёлый. Дверь забита досками грубо, но изнутри - голоса приглушённые, стук затворов, шаги. Это не просто магазин - это крепость, и мы рискуем, но награда стоит того.

- Там люди, - шепнул Серый, прищурившись через прицел. - Вооружённые. Камуфляж, броня. Не мародёры. Выжившие, окопались. Умные, но мы умнее - возьмем их врасплох.

Я выглянул осторожно: трое в разгрузках, с Сайгой, один с «Тигром» на крыше соседнего дома, бдит. Охрана магазина. Держат оборону за баррикадами из прилавков и мебели.

- Прорвёмся, - сказал я, адреналин в крови. Рискованно, но стволы - сила. Без них мы мясо, а с ними - короли.

Мы вышли тихо, воздух тяжёлый от запаха смерти. Я вскинул Вепрь, шагнул к входу, сердце стучит.

И тут - ад разразился.

Из окон, с крыши, из-за баррикад - шквал огня. Дробь, пули 7.62, свист над головой, доски разлетелись щепками, стекло брызнуло осколками. Я нырнул за «Приору», припаркованную у входа, кузов в вмятинах. Шульц выстрелил из MP-133 - бах, дробь ушла в стену, рикошет. Вован дал очередь из АКСУ - тра-та-та, но пули отлетали от баррикад, искры. Серый крикнул, голос панический:

- Валим, суки нас порвут! Он прав. Это не рейд, это мясорубка, и мы недооценили их.

Крузак стоял в двадцати метрах, за углом. Мы рванули, отстреливаясь на бегу, ноги по лужам крови. Пуля пробила заднее стекло с треском, другая - боковое зеркало, осколки в лицо. Я выпустил пару из Вепря - бум-бум, прикрывая отход, картечь разнесла зомби-труп рядом. Шульц добежал, прыгнул за руль, руки в крови. Вован и Серый - следом, запыхавшиеся.

Двигатель взревел. Мы рванули, пули стучали по кузову, как град: дзынь-дзынь. Заднее стекло в паутине трещин, боковые зеркала - в хлам, вмятины на дверях, краска облезла. Но живы, сердца колотятся.

- Бля, - выдохнул Шульц, вытирая кровь с виска - царапина от осколка, жжёт. - Это не магазин, это крепость. Чуть не сдохли. Нужно умнее планировать, иначе потеряем всех.

- Живы - и ладно, - сказал я, проверяя Крузак: движок цел, колёса целы, но кузов дырявый. - Домой. Хватит на сегодня. Урок. Не все цели - наши, иногда отступление - победа.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 11:30. Антон Мамаев

Домой вернулись целые, но Крузак - в шрамах, как ветеран: заднее стекло выбито, кузов в пробоинах, зеркала болтаются, кровь на сиденьях. Двор панелькитихий, но у подъезда - свежий труп зомби, голова размозжена. Хорошо, что ребята на страже - иначе нас бы ждали сюрпризы.

Шило встретил с ухмылкой на крыльце, пиво в руке:

- Живые? А мы думали, вас порвали. Здесь тихо, только один зомби полез - Димыч топором. Шило рад, но завидует - хочет в рейд, чтобы доказать себя.

- Почти, - сказал я, вываливая мешки на пол кухни, коробки звякают. - Но с лекарствами. Будем варить. И стволов не взяли - там крепость. Завидует, вижу. Но делим поровну, чтобы не было бунта.

Шульц хлопнул Вована по плечу, смех:

- Зато живы. И машина на ходу. Близко было. Думает о мести? Но сейчас - отдых.

Мы расселись в комнате, открыли пиво холодное из холодильника (электричество ещё держится), пена шипит. Город горел вдали, дым за окном, но мы - с добычей. Апокалипсис продолжался, а мы - в игре, смех эхом. Это наш мир теперь - выживание с привкусом триумфа.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 12:00. Антон Мамаев

Крузак, хоть и живой, выглядел как после войны: заднее стекло в паутине, кузов в дырах, зеркала болтаются, следы пуль блестят. Мы сидели в квартире Шульца, курили «Беломор», пили пиво, перебирали аптечный хабар на столе: таблетки сортировали, сиропы ставили рядами. Шило с ребятами ухмылялись, глядя на мешки, глаза блестят от жадности. Они ждут доли - нужно мотивировать, чтобы не взбунтовались.

- Хватит отдыхать, - сказал я, вставая, мышцы ноют. - Город ещё не обчищен. Едем дальше. Крузак на ходу - покатаемся по дворам, постреляем зомбарей, пошарим по машинам. Может, найдём что-то жирное. Нельзя расслабляться. Пауза - смерть, и я не дам банде заскучать.

Шульц кивнул, заряжая MP-133 патронами:

- Я в деле. Вован, Серый - тоже? Он не устал. Любит охоту, и это держит его в форме.

- Конечно, - буркнул Вован, проверяя АКСУ, затвор щёлк.

Серый ухмыльнулся:

- Погнали. Деньги сами не придут. Серый мотивирован - знает, что без хабара мы никто.

Шило поднял руку, голос недовольный:

- А мы? Домой сидеть? Опять ноет. Хочет долю без риска, но я не позволю.

- Сидите, - отрезал я. - Хабар стерегите. Если что - телефон. В 17:00 все дома. Дисциплина. Без неё - хаос, и я вожак.

Мы вышли, солнце пробивалось сквозь дым. Крузак завёлся с третьего раза, кашляя, но поехал. Рванули по дворам Марьино, где обычно дети играли, а теперь - тишина, только качели скрипят. Дворы - как минное поле, но здесь мелкая добыча, чтобы размяться.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 12:30. Антон Мамаев

Дворы были полем боя, асфальт в трещинах, мусорные баки перевёрнуты, граффити свежие: «Спасите!» на стенах. Зомби шатались кучками: бывшие жители, одежда в грязи, лица искажённые. Выжившие прятались в подъездах, шторы задернуты, иногда выстрел из окна. Это наш охотничий угодья - берем, что хотим.

У одного подъезда, с облупившейся краской - трое зомбарей, бывшие дворники в оранжевых жилетах. Вован высунулся в окно, дал очередь из АКСУ - тра-та-та, три черепа в кашу, тела рухнули у лавочки. Минус три угрозы - рутина, но необходимая.

- Минус три, - сказал он, перезаряжая, улыбка. Наслаждается. Как в игре, но это реальность.

Дальше - «Лада Калина», брошенная с открытым багажником, ключи в замке. Внутри - сумки с едой (хлеб чёрствый, консервы), водой, инструментами (молоток, отвёртки). Серый сгрёб всё, мешки тяжёлые. Мелочь, но полезная - инструменты пригодятся для ремонта.

У другого двора, с детской площадкой в песке - выживший, мужик лет сорока, тащил тележку с вещами, лицо измождённое. Заметил нас, побежал, тележка опрокинулась. Шульц выстрелил из СКС - бах, пуля в спину, мужик рухнул в пыль. Обыскали: кошелёк с мелочью, нож кухонный, пачка сигарет.

- Мелочь, - сплюнул Серый. Разочарован. Хочет больше, как и все мы.

Мы продолжали, мотор урчит. Постреляли ещё пятерых зомбарей у гаражей, забрали у одного рюкзак с консервами (рыба в томате). Убили ещё одного беглеца - бабу с сумкой, бежала по тропинке. Внутри - аптечка базовая, деньги в кошельке, телефон разбитый. Каждый убитый - минус конкурент, плюс ресурсы.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 13:15. Антон Мамаев

На выезде из двора, у шлагбаума - военные. Два «Урала» зелёные, БТР с пушкой, солдаты с АК в бронежилетах, лица в масках. Отстреливали зомбарей очередями, дым от стволов. Заметили нас, один солдат вскинул автомат, крикнул через мегафон:

- Стой! Назовись! Они - закон. Мы - вне, и не подчинимся.

- Валим! - рявкнул я, вдавливая газ, педаль в пол.

Крузак рванул, визг шин. Пули засвистели, пробили задний бампер с лязгом, выбили стекло осколками. Шульц выстрелил из MP-133 в ответ - бах, дробь не достала. Вован дал очередь из АКСУ - тра-та, пули ушли в воздух. Мы петляли по дворам, за заборами, военные погнались на «Урале», мотор ревёт.

- Быстрее, сука! - заорал Серый, лицо бледное. Паника - нормально, но мы уйдем, как всегда.

Я выжал всё, Крузак ревел, но двигатель начал кашлять - пуля задела радиатор, пар валит. Мы вырвались на главную, военные отстали, занятые толпой зомбарей, рычание.

- Живы, - выдохнул Шульц, вытирая пот. - Но тачка дохлая. Чудом ушли. Военные - враги теперь, и мы будем избегать их впредь.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 13:45. Антон Мамаев

Крузак дымился у обочины на пустыре, радиатор пробит, масло течёт чёрной лужей, запах горелого. Мы вышли, огляделись: вокруг - поле с сорняками, вдали панельки. Напротив - автосалон, разбитый, витрины в осколках, но в углу стоял Mercedes G-Class, чёрный, новенький, на пьедестале. Гелик - это знак, что удача на нашей стороне.

- Гелик, - сказал я, ухмылка. - Наш. Судьба. Лучше Крузака, и это повысит наш статус.

Дверь салона открыта, внутри - офис в беспорядке, бумаги на полу. Вован обыскал - ключи на столе, брелок мерседесовский. Гелик завёлся с пол-оборота, мотор рычит мощно. Багажник огромный, броня, движок - зверь.

- Перекладываем хабар, - сказал Шульц, руки в саже. Быстро, пока не нагрянули другие.

Мы сгребли всё из Крузака: аптека в мешках, еда, деньги, стволы. Гелик проглотил без проблем, багажник захлопнулся. Крузак бросили - дохлый, дымит. Старый друг ушел, но новый лучше - прогресс в апокалипсисе.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 14:30. Антон Мамаев

Гелик летел по улицам, как танк, подвеска глотает ямы. Мы объехали ещё один военный пост - КамАЗ с пулемётом НСВ, солдаты в окопах. Спрятались в переулке за контейнерами, подождали, сердца стучат, ушли тихо. Умно - не лезть в бой, когда можно обойти.

В 15:00 я сказал, глядя на часы:

- Хватит. Домой. Но сначала - КБ на Бесединском шоссе. Там пиво, закуска, может, касса. Последний куш. Риск, но награда - для расслабухи вечером.

Шульц кивнул:

- Я и Вован. Заскочим. Ты с Серым - домой. Встречаемся в 17:00. Разделимся. Умно, чтобы не рисковать всеми.

- Понял, - сказал я.

Мы разделились на перекрёстке, пыльном. Я с Серым на Гелике рванули к Шульцу. Шульц и Вован - к КБ,а что бы им было не опасно, мы реквезировали Санату у каких-то пенсионеров. Надеюсь, они справятся - потерять их будет ударом,если что я про ребят, а не пенсию

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 15:30. Антон Мамаев

Гелик влетел во двор панельки Шульца, как король на трон, шины визжат по асфальту в трещинах. Я с Серым вылезли, таща мешки с хабаром: аптека тяжёлая, еда, мелочь с дворов. Шило, Колян, Пашка и Димыч встретили нас с пивом в руках на лавочке - хата цела, никто не лез, только один зомби у мусорки, Пашка добил. Хорошо охраняют - банда крепнет.

- Где Шульц с Вованом? - спросил Шило, заглядывая в Гелик, глаза любопытные.

- В КБ на Бесединском, - ответил я, вываливая мешки на пол, пыль поднялась. - Пиво, закуска. Скоро будут. Надеюсь. Тишина в рации нервирует, но, наверное, просто задержались.

Серый открыл бутылку «Джека» из хабара, разлил по стаканам мутным:

- За Гелик. И за то, что живы. Он пьёт, чтобы забыть страх от перестрелки.

Мы чокнулись, стекло звякнуло. Я глотнул - жжение в горле разогнало усталость. Шило включил музыку на старом магнитофоне - шансон, громко, чтобы заглушить выстрелы за окном и стоны зомби вдали.

- Патроны проверьте, - сказал я, но никто не слушал. Пили, курили, считали деньги пачками. Расслабуха. Опасно, но нужно - чтобы сплотить команду.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 18:00. Антон Мамаев

Солнце садилось красным за панельками, город горел вдали, дым подсвечивался. Шульц и Вован не вернулись. Телефон на столе , молчит. я пытался дозвониться по телефону - гудки, потом тишина, сеть сдохла? Что-то не так - они надежные, не опоздали бы без причины.

- Хрен с ними, - буркнул Шило, открывая ещё пиво, пена на усах. - Может, в пробке зомбарей. Он не верит. Я вижу страх в его глазах - потери пугают всех.

Но я знал: что-то не так. Злость кипела, но алкоголь уже бил в голову, мир плыл. Серый предложил, глаза красные:

- Бабы нужны. Праздник же. Отвлечение. В апокалипсисе секс - редкость, и это поднимет моральный дух.

Я ухмыльнулся. Достал телефон, обзвонил три агентства - те, что знал по старым временам, номера наизусть. Гудки, автоответчики, тишина. Мир сдох, а с ним и сервис.

- Похер, - сказал я. - Знакомые есть. В Марьино, пара тёлок с района. Ленка и Светка. Работали в сауне на Люблинской. Заберём. Насильно? Да. Закон - мы, и они станут частью нашей "семьи".

Шило заржал, пиво брызнуло:

- Насильно? По-старому! Возбуждён. Любит силу, и это его стиль.

- А как ещё, - ответил я. - Гелик есть, стволы есть. Поехали.

Мы взяли Гелик: я, Серый, Шило, Колян. Пашка и Димыч остались стеречь хату, лица серьёзные. Рванули к сауне - здание тёмное, но свет в окнах мигает, а значит кто-то есть. Дверь выбили ногой, дерево треснуло.Перебили сутенера и его охраника. Внутри - Ленка и Светка, в халатах потрёпанных, с перепугу, лица бледные. Других баб небыло, те успели разбежаться

- Медведь? - пискнула Ленка, глаза широкие.

- С нами, - рявкнул я, хватая её за руку грубо. Светку - Серый. Они не сопротивлялись - знали, кто мы, из старых времён. Они понимают: сопротивление - смерть, а с нами - шанс выжить.

Забрали в хату. Насильно, но без крови - запугали стволами. В Гелике - музыка из динамиков, пиво, девки прижались, поняли намёк, слёзы высохли. Трофеи - для удовольствия и статуса.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 20:00. Антон Мамаев

Хата превратилась в притон ада: музыка гремела шансоном, деньги летали по столу пачками, бутылки пустели с бульканьем, дым от сигарет и варива «крокодила» висел тяжёлый. Ленка и Светка плясали на столе в нижнем белье, мы пили, курили, варили «крокодил» из таблеток - первый раз, шприц в вену Шило, он зажмурился от кайфа. Это забвение - способ забыть потери, но завтра реальность вернется.

К двери постучали громко. Я с АПС в руке открыл - свои. Трое знакомых бандюганов: Гарик, Толян, Марат. С района, с ножами и пистолетами ТТ, лица в саже.

- Слышали, о вас, - сказал Гарик, ухмылка. - Давайте присоидиниться, как видишь не обидим.

- Заходите, - ухмыльнулся я. - Бабы, бухло, деньги.

Они ввалились, шумно. Теперь нас одиннадцать, тесно. Пили, кололись, девки визжали от "внимания". Шульца и Вована не ждали - забыли в угаре.Плевать. Выживает сильнейший, и новые пополнят ряды.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 15:10. Шульц

КБ на Бесединском шоссе выглядело мёртвым, как весь район: фасад в грязи и пыли, вывеска «Красное & Белое» висела криво, одна буква отвалилась, болтается на ветру; стеклянная дверь - в паутине трещин от ударов толи молотком толи еще чем, рядом на асфальте - упавшая табличка: «Здесь зомби!», нацарапанная маркером, буквы кривые, как от дрожащей руки, кровь рядом засохла. Улица пустая, только ветер гоняет пустые бутылки, вдали дым от пожара. Вован хмыкнул, пнув табличку носком ботинка, эхо.

- Кто-то пугал, - сказал он, перехватывая АКСУ, ствол холодный. - Пусто, как в жопе. Но внутри кольнуло. Тишина - засада? Нужно быть осторожным.

Я кивнул, но внутри кольнуло тревогой: тишина - плохой знак в этом аду, где обычно гремят выстрелы. Но пиво, водка, касса - наше, слюна побежала. Дверь скрипнула жутко, когда я толкнул её MP-133, дуло вперёд. Внутри - полумрак, свет мигал в глубине, полки наполовину пустые, но за кассой - золото: бутылки водки, коньяка, ящики пива, банки энергетиков. Джекпот - это то, что нужно для праздника, но осторожно, не расслабляться.

- Эй, суки! - заорал я, входя, голос эхом отразился от стен. - Выходите, или мы всё заберём! Провокация. Пусть выйдут, если есть.

Вован заржал, вскинул АКСУ и дал очередь в потолок - тра-та-та-та! Лампы взорвались искрами, штукатурка посыпалась дождём, запах озона.

- Никого! - крикнул он, шагая по коридору, ботинки по стеклу. - Пусто, Шульц! Как в могиле! Возбуждён. Думает о добыче, но я чую неладное.

Я пошёл следом, MP-133 наготове, пот по спине. Коридор узкий, запах - пиво пролитое, сигареты, трупный запах из глубины. Касса впереди - стойка высокая, за ней полки с водкой, коньяком, пивом. Я ухмыльнулся, адреналин.

- Валим кассу, - сказал я. - Всё наше. Джекпот. После - праздник, но сначала убедиться, что чисто.

Вован кивнул, вскинул АКСУ и дал очередь - тра-та-та-та! Бутылки лопнули с хлопками, стекло брызнуло, водка хлынула рекой на пол, банки с энергетиками взорвались пеной, как гранаты. Я присоединился - дробь из MP-133 разнесла ящики - бах-бах, пиво пенилось, коньяк стекал по стойке ароматно.

- Ха! - заорал я, подходя ближе, сердце стучит. - Джекпот! Легко. Слишком легко? Может, засада...

И тут - БАХ! Громко, как гром в помещении.

Куча искр в глазах. Кто… Засада! Я знал... - мысль оборвалась, тьма.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 15:11. Вован

Шульц рухнул, как мешок с дерьмом. Голова - каша красная, кровь на стене брызгами, куски мозга. Я замер, сердце остановилось. Блядь… Друг. Напарник. Мёртв - как так быстро?

- Шульц! - заорал я хрипло, но он не шевельнулся, глаза пустые.

Из-за кассы - фигура внезапно. Из-за прилаква.Парень в сииней грязной куртке и с капюшоном, а в руках ПМ, глаза - безумные, красные от недосыпа или наркоты. Он прицелился дрожа. Пуля просвистела у головы Засадники!

Я побежал, паника в ногах. Ноги несли сами по осколкам. Дверь, асфальт прохладный воздух, АКСУ выскользнул из рук , упал с лязгом в кусты,в грязь. Черт, оружие! Но бежать - шанс выжить. Тачка в двадцати метрах, манящий. Выстрелы за спиной - бах! бах! - дробь, пули свистели, били по округе. По крикам, я слышал троих и двое были с пушками, сука!

И тут - жжение адское. В груди, как раскалённый прут проткнул. Я упал на колени, задыхаясь, кровь во рту металлическая, в лёгких булькает. Голова - как молотом, мир кружится. Не так... Не от какого-то лоха... Нужно было быть осторожнее. Мир потемнел, тьма поглотила.

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 09:00. Антон Мамаев

Голова раскалывалась, как после гранаты или литра водки, виски пульсируют. Я проснулся на диване, воняющем потом, перегаром и рвотой. В хате - тишина гробовая, только храп Шило и стоны Ленки, прикованной к батарее наручниками старыми, ментовскими - цепь звякает. Светка - рядом, тоже в наручниках, глаза красные от слёз, лица опухшие. Музыка выключена, бутылки пустые на полу, деньги разбросаны, хабар в беспорядке. Гарик, Толян, Марат - спят вповалку на матрасах, тела вповалку. За окном - утро серое, дым от ночных пожаров, выстрелы редкие, зомби воют вдали. Вчера кутёж, сегодня - похмелье и пустота. Шульц? Вован? Пропали - это не к добру, нужно проверить.

Где Шульц? Вован? Р Телефон - нет сети, экран чёрный. Вчера кутёж до утра, сегодня - реальность бьёт.

- Подъём! - рявкнул я, пнув Шило в бок сильно. Он вздрогнул, схватился за Макаров инстинктивно.

- Чё, Медведь? - прохрипел он, глаза мутные.

- Шульц и Вован не вернулись. Едем к КБ. Серый, Колян, Гарик - со мной. Остальные - зачистить подъезд. Всех - на улицу или в расход. Пашка, Димыч, Толян, Марат - идёте по этажам. Баб стеречь. Злость. Потери - слабость. Найду убийц - порву, и зачистка подъезда укрепит нашу базу.

Я достал наручники из ящика - старые, ментовские, холодные. Приковал Ленку и Светку к батарее на кухне плотно. Они не сопротивлялись - знали, что бесполезно, глаза пустые.

- Сиди тихо, - буркнул я Ленке, она кивнула дрожа. - Вернёмся - продолжим. Они - трофеи. Мотивация для ребят.

Гелик ждал во дворе, чёрный, блестящий. Мы запрыгнули: я за руль, Серый с АКСУ, Колян с Вепрем, Гарик с СКС. Рванули к Бесединскому, мотор рычит. Месть - если их убили, район заплатит.

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 09:30. Антон Мамаев

КБ выглядело как после войны или бомбы: дверь закрыта, стекло разбито и около неё топтались парочка трупов, табличка «Здесь зомби!» валялась в луже засохшей крови. На асфальте, у дороги, – Вован. Лежал на спине, грудь разворочена дробью, лицо разорвано и обглодано – зомби или собаки ночью, куски мяса оторваны. А перед ним парочка зомби грызут труп: один, бывший мужик в рваном пуховике, вгрызался в живот Вована, кишки тянул зубами, чавкая; второй, баба с вырванным глазом, жрала бедро, кровь стекала по подбородку, рычание низкое, хриплое.

– Бля… – выдохнул Серый, лицо побелело. Шок. Вован был его корешем, и это бьёт по всем.

Я вышел, злость вскипела как вулкан. Вован. Мой напарник по старым делам. Мёртв. Кто заплатит? Это не случайность – засада.

Зомби учуяли нас: первый оторвался от живота, башка повернулась медленно, пасть в кровище, глаза мутные, белёсые. Второй зарычал, зубы клацнули, встал на четвереньки, потом на ноги – шатко, но рванул к нам, руки тянулись.

– Убейте тварей, – рявкнул я, выхватывая АПС. Серый уже вскинул Вепрь, Колян – пистолет Макарова.

Первый зомби-баба добралась ближе всех – метра три. Я влупил короткую очередь: три пули в грудь – дыры фонтаном крови и гнили, она отлетела назад, но ещё дёргалась, ноги скребли асфальт. Серый бабахнул из дробовика по второму: картечь разнесла башку в кашу – череп лопнул, мозги брызнули на капот ближайшей тачки, тело рухнуло безвольно, ноги подергивались. Колян добил бабу выстрелом в висок – пуля вошла с хрустом, вышла с другой стороны, вынеся глаз и кусок мозга, она затихла окончательно.

Дым из стволов висел в воздухе, вонь пороха смешалась с гнилью и кровью. Я подошёл ближе, пнул труп Вована ногой – холодный, жёсткий.АКСУ Вована волялся у входа в кустах Осмотрел зомби: у бабы на шее следы укусов старые, кожа серая, вены чёрные; мужик – свежий, но уже перешёл, рана на руке от дроби

– Чисто, – выдохнул Колян, перезаряжая. Серый стоял, глядя на Вована, кулаки сжаты, глаза красные.

Перед самым ходом в кб убили еще 3-х тварей что хотели зайти внутрь

Внутри - бардак полный: полки разбиты в щепки, касса в хлам, бутылки в осколках повсюду, водка впиталась в пол, запах алкоголя и крови. Шульц - у стойки. Голова - каша, дробь снесла полчерепца, мозги на стене. MP-133 рядом, пустая

- Кто-то был здесь, - сказал Колян, кивая на угол, голос дрожит. Два старых трупа: один в форме мента, лежал пару дней, вонял разложением, мухи; второй - мужик в капюшоне, с помпой в руках, дробь в груди.

- Суки, - прорычал я, кулаки сжаты. - Убили наших. Месть. Кровь за кровь. Банда слабеет, но я укреплю - район узнает страх.

Злость жгла как огонь. Мы вышли, не трогая тела, решили проводит Шульца как истиного викинга. Потому подожгли к херам этот кб.

Гелик рванул по району, скорость. Теперь - хаос, чтобы отомстить.

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 10:00. Антон Мамаев

Район - наш теперь, ярость ведёт. Мы стреляли по машинам без разбора. «Лада» на обочине - очередь из АКСУ, водитель рухнул на руль, кровь на стекле. «Форд» у светофора - дробь из Вепря, стекло в хлам, крики внутри. Каждый выстрел - за Шульца и Вована, чтобы все знали: тронешь наших - умрешь.

На перекрёстке, красный свет мигает бесполезно - «Хёндэ Солярис». Семья: папа за рулём, мама рядом, две дочки лет шестнадцати сзади, лица в ужасе. Я подрезал резко, заставил остановиться бампером.

- Выходи! - рявкнул я, выходя с АПС.

Папа вылез, руки вверх, бормочет. Мама плакала навзрыд. Я выстрелил из АПС - пфф в голову, он рухнул. Мама закричала, Колян добил из Вепря - бум, тело в машину. Дочки визжали пронзительно, слёзы. Мы связали их верёвками грубо, закинули в багажник, они бились. Они - замена девкам, и трофеи для мести - пусть страдают, как мы.

- Поедут с нами, - сказал Гарик, ухмыляясь садистски. Трофеи. Замена, и это поднимет дух.

Рванули дальше, дым за нами.

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 10:30. Антон Мамаев

Задонский проспект, широкий, заваленный мусором. Впереди - УАЗ-3303, подготовленный: колёса в грязи, кузов закрыт листами металла, спереди - «Солярис» голубой.

- Стой! - заорал я, стреляя в воздух из АПС - пфф-пфф.

Они не остановились, газанули. УАЗ ускорился, пыль. Я высунулся, хотел дать очередь - и тут боковое окно в кузове открылось с лязгом.

Тра-та-та-та-та! Автоматный огонь плотный.

Пули пробили Гелик с визгом. Серый - в голову, мозги брызнули; Колян - в грудь, хрип; Гарик - в шею, кровь фонтаном. Кровь брызнула в салон, запах железа. Я успел нырнуть за руль. Дочки в багажнике визжали безумно. Засада! Кто они? Но я уйду, отомщу позже.

Гелик вильнул неуправляемо, влетел в гаражи боксы, удар громовый. Тьма поглотила, боль везде. Конец? Нет, я выживу...

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 10:00. Шило

Медведь уехал, а мы - в подъезд. Пашка с АКСУ, Димыч с топором, Толян с ТТ, Марат с СКС. Я - с Макаровым и ножом. Подъезд - наш. Зачистка - чтобы обезопасить базу, никто не должен угрожать нам изнутри.

Этаж за этажом. Дверь за дверью.

Квартира 3: бабка с кошкой. Я выстрелил - в висок. Кошка мяукнула, убежала. Жалко? Нет, она могла быть заражена или позвать помощь.

Квартира 7: мужик с ружьём. Пашка - очередь в грудь. Жену выгнали в окно. Сопротивление - смерть. Просто.

Квартира 9: пацан с битой. Димыч - топор в шею. Девку - на улицу. Молодой, но угроза - лучше убрать.

Квартира 15: семья. Толян - нож в папу, Марат - СКС в маму. Ребёнка - в окно. Семьи - слабость, но в нашем мире нет места слабым.

Подъезд чист. Теперь безопасно - наша крепость.

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 11:00. Шило

Вернулись в хату. Ленка и Светка - прикованы, дрожат. Пашка и Димыч - на лестнице, у металлической двери на этаж. Ключ у меня. Они - дежурят. Охрана - ключ к выживанию.

Я, Толян, Марат - к девкам. Ленка визжала, Светка плакала. Мы пили, кололись, ебались, все как надо. Это наша награда - власть над ними, забвение в хаосе.

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 16:00. Шило

Антон не вернулся. Нервы. Пашка курил на лестнице, Димыч чистил топор. Что с Медведем? Если он мертв, я возьму власть.

- Может, порвали их, - буркнул Толян.

- Заткнись, - рявкнул я. - Живы. Но страх грызет - без вожака банда развалится.

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 16:30. Шило

Стук в металлическую дверь. Громкий, настойчивый.

- Открывайте! - крик мужской. - Бабушка здесь?

Пашка выглянул в глазок: девка и парень лет двадцати. Оба с оружием - она с пистолетом, он с АК в красной рубашке. Бабка. Та, что я грохнул в первую ночь. В квартире 3. Это месть?

- Убьём тихо, - шепнул я. - Открываем, валим. Не дать им шанса - наша территория.

Пашка кивнул, ключ в замке. Дверь приоткрылась.

Звук затвора. Пашка.

Тра-та-та-та!

Очередь сквозь дверь. Марат - в грудь, я - в живот. Падаю, кровь хлещет. Пашка кричит, Димыч - топор вверх. Его взяла девка на мушку, и тот стоит, на нее смотрит. Засада! Они подготовлены - ошибка, недооценили.

Парень врывается. Красная рубашка, черная кожанка и разгрузка… А глаза…. глаза - лёд. Безэмоциональные. Кидает что-то в коридор, откуда слышны шаги - Взрыв. Осколки. Кто-то ухнул.

Вторая граната. Кто-то из наших визжит. Третья, очередь. Ленка и Светка - кричат.

Он идёт. АК наготове. Пашка - очередь, но парень нырнул, выстрелил - в голову. Пашка рухнул.

Димыч - топор, но пуля в горло. Толян - уже мёртв.

Я лежу, кровь в лёгких. Кто он… Профессионал? Мы ошиблись, расслабились.

Парень подходит. Смотрит. Не добивает. Девка за ним - отмыкает Ленку и Светку.

- Бабушка… - шепчет она.

- Видимо ублюдки убили и избавились, - говорит парень. - Собираем стволы, патроны и этих… хотя хер знает, что с ними делать.

Сознание проподало... Я чувствовал себя все хуже и хуже...

-Слышишь? Где бабка?- Сказал парень в красном толкая меня. Если бы я мог пошевелить рукой я бы убил бы его.

-Отсос...

Тяжелый удар кирзоча окончательно выбил из меня все силы...

-Вить!- Сказала девушка...

-Он скоро обратиться....

Тишина блаженная тишина...

Часть 8 Маленькие истории большого апокалипсиса

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 07:00. Илья Петров

Я проснулся от скрипа дивана – Женя ворочался во сне, бита валялась рядом на полу. Ночь прошла тихо, без стуков в дверь,лишь в подьезде был какой-то дикий рев один раз и все, но сон был дерьмовый: снились те серые рожи из телеграма. Алина уже сидела на кухне, варила кофе, топорик лежал под рукой. Грипп не вернулся, тело было в норме, но внутри всё сжималось от неопределённости. Я проверил телефон – связь держалась, но батарея на 20%. Сообщение от Славы пришло пару минут назад: «Живы? Мы на даче, тихо.Сегодня по ситуации посмотрим, надеюсь договорюсь с отцом.Завтра в 10:00 ждите, если сами не приедем, то к веччеру вы сами попробуйте. Держитесь.»

-Илюх, смотри, – Алина кивнула на окно. Шторы были приоткрыты, и оттуда виден двор: пусто, только ветер гонял мусор по асфальту. Но у дальнего подъезда стоял фургон с открытыми дверями, внутри кто-то копошился. Не разобрать – человек или... то же самое. Мы разбудили Женю, он сел, потирая глаза, и сразу схватил биту.

-Тихо было? – буркнул он.Пока да, – ответил я. – Но давайте телек включим. Может, хоть что-то прояснится.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 08:00. Евгений Козлов

Кофе горчил, но бодрил. Мы втроём уселись перед старым телеком родителей Ильи – пульт работал как часы. Первый канал, как всегда, с утра пораньше вешал лапшу: ведущая с каменным лицом говорила про «массовые беспорядках введении карантина из-за эпидемии COVID-19». Мол, в Москве и Питере люди в панике, дерутся за продукты, полиция вводит комендантский час. Ни слова про зомби, только «агрессивные группы хулиганов, возможно, под воздействием наркотиков». Показали кадры: толпа у супермаркета в центре, разбитые витрины, ОМОН в масках разгоняет. Но я-то видел в телеге другие видео – те же «хулиганы» с серой кожей и кровью изо рта.

-Врут, суки, – сплюнул я, переключая на Россию-24. Там то же дерьмо: «Беспорядки распространяются на Европу и США. В Нью-Йорке и Париже введено чрезвычайное положение из-за уличного насилия. Президент США обратился к нации, призвав к спокойствию». Кадры из-за бугра: баррикады в Лондоне, танки на улицах Рима, но опять – «мародёры и провокаторы». Ни одного упоминания о мертвецах, которые встают и жрут живых. Зато внизу бежала строка: «По всему миру фиксируются случаи агрессивного поведения, связанного с неизвестным вирусом. Соблюдайте карантин». Алина фыркнула:

-Вирус? Это они наш «грипп» имеют в виду? Который за ночь прошёл? Мы переглянулись. За окном послышался шум – рев мотора, потом визг тормозов. Я подполз к окну: во двор влетела легковушка, врезалась в бордюр и замерла. Дверь открылась, вывалился мужик в костюме, весь в крови, орал что-то неразборчивое. За ним из машины полезла женщина – нет, не полезла, выползла на четвереньках, рыча как зверь. Мужик рванул через двор, но она догнала, вцепилась в ногу. Крик, хруст – и тишина. Мы замерли, не дыша....Фургона кстати, уже не было на месте, странно это все ....

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 09:30. Илья Петров

Телек мы выключили – тошнило от вранья. Перешли на телеграм: каналы взрывались. Официоз молчал, но народные – видео со всей Москвы, к примеру у Речного вокзала: толпы заражённых у метро, рвут прохожих, машины горят. Кто-то писал: «Военные стреляют, но патроны кончаются. Зомби не умирают от пуль в тело, только в голову». Ещё канал : «Нью-Йорк пал, Центральный парк – сплошной ад». Европа: «Берлин в огне, канцлер эвакуирован». По всему миру – то же: «беспорядки», но с видео, где «хулиганы» жрут людей заживо. Правительства твердят про «террористические атаки» и «психотропные вещества в воде», но народ не дурак – хэштеги #ZombieApocalypse и #RealDead в топе.

Смотрите, – Женя показал экран: прямой эфир с Красной площади. Камера дрожит, оператор шепчет: «Здесь ОМОН, но они... они не справляются». На видео – солдаты палят по толпе, но «толпа» не падает, лезет дальше. Вдруг связь обрывается, чёрный экран. За окном двор ожил: со стороны где больница вывалилось трое – все грязные, шатающиеся, в литрах крови. Они шатались по асфальту, нюхая воздух, как собаки. Один заметил брошенную машину, врезался в неё лбом – стекло треснуло, но он не остановился. Алина сжала топорик:

-Они множатся. Утром один, теперь трое. Я выглянул в подъезд через глазок – тихо, но на лестнице валялась чья-то сумка, разорванная. Кровь на стенах? Или показалось.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 11:00. Евгений Козлов

Сигареты кончились, надо было раньше купить...а я дурак не стал... – нервяк брал своё. Мы по очереди дежурили у окна, молоток, топор и бита наготове. Телеграм не умолкал: сообщение от Захара: «В вашей этой Москве жопа. Твари, бандюганы и прочие лезут из всех щелей. Мы тут у садовода дорогу держим и этопиздец, уже наши не выдерживают...Домой дизертируют ибо у них в городах та же шляпа. Если можете – валите из города, Москва тонет.В этих ебучих тварях» Потом тишина. Новости по телеку эволюционировали: теперь «международный кризис», «глобальные беспорядки в 50 странах». Показали карту мира – красные зоны везде: от Токио до Лос-Анджелеса. Президент России выступил: «Мы контролируем ситуацию, армия на улицах». Ни слова про мертвецов. Но фото из Кремля: пустые улицы, только военные и... силуэты в тени.

За окном – рев мотора. Во двор влетел Урал Росгвардии, камуфляжный. Двери распахнулись, выпрыгнули четверо в полной экипировке: шлемы, бронники, автоматы. Из подъезда напротив выскочила группа соседей – человек семь, с пакетами и детьми на руках, орали что-то про «помогите». Пятеро зомби, что шатались по асфальту, рванули к ним, рыча как собаки.

Бойцы не дрогнули – короткие очереди, глухие хлопки. Два заражённых упали сразу, головы разлетелись, как арбузы. Третий добрался до одного из военных, вцепился в ногу, но напарник добил его прикладом и очередью в упор. Четвёртый и пятый – тоже в голову. Гражданских быстро загнали в кузов Урала, бойцы запрыгнули следом. Тот, кого укусили, хромал, но махнул рукой – мол, ерунда, и захлопнул дверь. Машина рванула с места, оставив на асфальте пятна крови и три дымящихся трупа.

Алина выдохнула, сжимая топорик:

– Это что сейчас было?- Алина тупо смотрела в окно с негодованием.

– Свои семьи эвакуируют?, – буркнул я, глядя, как Урал исчезает за углом.

– Но если слова Захара правда...может, мы в жопе. Мир кончается, – пробормотал Илья. – А мы тут с битой. Слава, где ты, чёрт... Двор затих, только ветер и дым. Но мы знали – это ненадолго. День только начинался.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 10:45. Квартира 47, 8-й этаж

Маша прижалась к Владиславу в комнате с балконом, дверь за ними была наспех забаррикадирована стулом и комодом. В коридоре рычал отец Влада – только что он вернулся с работы, показал небольшой укус на руке и буркнул: «Крыса в подъезде цапнула, ерунда». Прошло полчаса: жар, кашель кровью, потом глаза помутнели. Мама бросилась к нему, он рванулся, повалил её на пол. Удар об комод – хруст черепа, кровь на линолеуме. Мама не шевелилась, но не вставала зомби.

Влад с Машей кинулись отталкивать отца – тот не реагировал, рычал, щёлкал зубами в сантиметре от их рук. Еле отшвырнули, захлопнули дверь комнаты. Теперь он ломился: удары по дереву – как кувалдой, дверь дрожала. Из квартиры доносились прыжки, скрежет когтей по паркету, будто монстр носился по стенам.

– Влад... – прошептала Маша, дрожа. – Тихо, – выдохнул он, сжимая кухонный нож. Снизу донёсся рёв Урала – тот самый, что мы видели. Выстрелы, крики. Зомби-отец на миг замер, потом ударил снова. Дверь треснула.

Дверь хрустнула, и в проёме возникло оно. Не отец. Руки – как у бодибилдера после стероидов, вены лопнули, кожа натянута до блеска. Челюсть выдвинулась вперёд, зубы – как у акулы, в два ряда. Одежда висела клочьями, рубашка лопнула по швам. Существо скользнуло внутрь, гибкое, как кошка, но с массой в полтора раза больше прежнего.

Влад успел только вскинуть нож – монстр прыгнул. Удар – хруст позвонков. Голова Влада отделилась от шеи, покатилась по паркету, глаза ещё мигали. Зубы вонзились в череп, вырвали кусок мозга с хлюпаньем.

Маша завизжала – звук резанул по ушам, как нож по стеклу. Монстр повернулся, кровь стекала по подбородку. Два толчка – дверь балкона вылетела с петель. Маша отшатнулась, споткнулась о порог, упала на бетон.

Существо нагнулось над телом Влада, чавкая, рвя мясо.

Маша пришла в себя – в ушах звон, в глазах красные пятна. Балкон восьмого этажа. Внизу – асфальт, Урал уже уехал, двор пуст. Она встала на колени, потом на ноги. Монстр всё ещё жрал.

Прыжок. Тело ударилось о козырёк подъезда, хрустнуло, скатилось на землю. Тишина.

31 марта 2020 г. Москва, элитная башня напротив РАНХиГС, 34-й этаж

10:15. Вадим

Вадим стоял у панорамного окна в одних боксерах, ноут на барной стойке мигал красным: Binance, Coinbase, Kraken — все биржи уже отлагали, графики заморожены на последнем тике. BTC — 0.00$. USDT — 0.00$. – Всё… – выдохнул он, ладонью по стеклу. – Восемь лямов баксов… в ноль. Яна сидела на диване в его футболке, колени к груди, телефон в руке. В инсте — сторис из Нью-Йорка: Таймс-сквер в дыму, люди бегут, кто-то снимает с крыши. Ни одного репоста от инфлюенсеров, только живые трансляции.

– Вадь, там танк на Кутузовском, – тихо сказала она, показывая экран.

Он не обернулся.

– Танк? Да хоть ядерка. Мой портфель мёртв, Яна. Мёртв!

Она закусила губу. Вспомнила Святослава: двадцать лет, она его хоть и не любила то особо, но он очень любил её и хоть они растались уже как пол года, но та знала,что это было напрасное её решение вспоминала его байки про то как, как на медведя ходил. И она верила, так как у того было пару ружей...а этот… этот сейчас начнёт рыдать над графиками.

– Я вчера ещё маржу закрывал! – он ударил кулаком по стеклу, оно задрожало. – Думал, дно… а тут конец света!

На улице взвыла сирена, потом выстрелы – короткие, автоматные. Внизу, у РАНХиГС, бронетранспортёр выехал на тротуар, солдаты в чёрных масках оттесняли толпу. Кто-то из толпы упал, и на него накинулись трое – быстро, как собаки.

Яна встала, подошла к окну.

– Они… едят его.

Вадим наконец посмотрел вниз. Лицо побелело.

– Это… это монтаж?

– Нет, – она покачала головой.

– Это реал. В её голове всплыл Святослав: «Поехали ко мне на дачу, там воздух, природа птички». А она тогда посмеялась: «И ружье? Зачем мне твоя дача,если у меня Вадим с лофтом».

Он рухнул на колени, схватился за голову.

– Яна, что делать? У меня только наличка в сейфе – триста тысяч рублей! На неделю! Она молчала. Внизу БТР дал очередь – тела разлетелись. Один из солдат упал, на него накинулись свои же.

– Я пойду за водой, – сказала она, натягивая кроссовки.

– Куда?! – он вцепился в её руку.

– В кухню, Вадь. Успокойся. Она вырвалась. В голове крутилось:Вот я влипла тут.

Вадим снова у окна.

Внизу – горящий «Гелик», рядом владелец в костюме Brioni отбивается монтировкой. Не отбивается – его рвут.

– Яна! – крикнул он вглубь квартиры.

– Яна, мы умрём! Она вышла с двумя бутылками воды, поставила на стол. – Нет, – тихо сказала. – Ты умрёшь. А я – подумаю.

За окном небо затянуло дымом. Сирены стихли. Только треск горящего металла и далёкий вой.

Яна рванула дверцу встроенного шкафа в прихожей, металл лязгнул. Внутри — чёрный рюкзак DUBAI 2019, подарок с конференции её горемычного. Молния заела, она дёрнула сильнее. Высыпала содержимое на пол:

паспорт Вадима с заграном;

две банки Red Bull

пауэрбанк на 20 000

ключи от «Эмки», которая уже, наверное, горел внизу. Она быстро перекинула всё в свой маленький городской рюкзак, добавила бутылку воды из холодильника и ножницы из ящика.

Вадим стоял посреди гостиной, босой, в одних боксерах Gucci. Глаза красные, волосы взъерошены.

– Яна, мы не можем… просто так…

– Можем. Идём.

Она сунула ему монтировку — холодный металл, 60 см, с красной ручкой. Он взял, но руки дрожали.

Яна выдвинула ящик, достала тесак Wüsthof — 20 см лезвие, рукоять из чёрного пластика. Провела пальцем по кромке: острый, как бритва. Сунула за пояс джинсов.

– Ты готов?

– Нет. Но пойду.

Железная дверь, три замка. Яна повернула ключ в верхнем, потом в нижнем. Щёлк-щёлк. Вадим надел кроссовки без шнурков, схватил куртку с вешалки.

– Телефон?

– 12%. Хватит.

Дверь открылась с тяжёлым вздохом. Коридор — мрамор, светодиодные лампы, запах дорогого освежителя. Лифт — табло «7-й этаж» и ноль реакции на вызов будто бы он там и застряд. Лестница вниз. Широкая, с ковролином.

Они спустились на площадку. Тишина. Только гул вентиляции где-то в шахте. Яна впереди, тесак в правой руке. Вадим сзади, монтировка на плече, как бита.

Поворот. И тут — он. Стоит спиной. Бывший сосед — кажется, тот, что всегда здоровался в лифте. Костюм Brioni, но теперь в крови и грязи. Галстук съехал набок, рубашка разорвана на груди. Голова медленно повернулась. Лицо — серое, как бетон. Глаза — мутные, без зрачков. Рот приоткрыт, из него капает слюна с кровью.

– Бери его! — прошипела Яна, но голос сорвался. Зомби шагнул. Нога хрустнула — кость, видимо, сломана, но он не чувствует. Рык. Низкий, гортанный, как у собаки с простреленным горлом.

Вадим отступил, споткнулся о ступеньку. Монтировка звякнула о перила. Яна рванула назад, схватила его за куртку:

– Вверх! Быстро! Они побежали. Ноги скользили по ковролину.

Ключ в замке — дрожащие пальцы Яны попали со второго раза. Щёлк. Дверь распахнулась. Они ввалились внутрь. Вадим захлопнул — БАМ! Задвижка. Цепочка. Плечом к двери.Оба дышали, как после спринта.

– Он… он один был, — выдохнула Яна, прижимаясь к стене. Вадим прислонился лбом к двери:

– А если ещё? Если они всё подъезд заполнили? За дверью — тишина. Потом — шорох. Медленный. Шаркающий. Топ… топ… По мрамору. К их двери.

Яна приникла к глазку. Пусто. Но шаги — ближе. Топ… Остановились. Прямо у двери.

Вадим сжал монтировку так, что побелели костяшки. Яна прижала тесак к груди. За дверью дыхание. Тяжёлое. Хриплое. Потом удар. Не кулаком. Лбом? Плечом? Дверь вздрогнула.

– Мы не выйдем, — прошептал Вадим. Яна отошла к окну. Внизу — дым, вспышки, крики.

– Пока — нет.

Она посмотрела на рюкзак. На тесак. На Вадима. Святослав бы уже спустился. С ружьём. Но здесь только они. И оно за дверью.Они подтащили диван. Потом — журнальный столик. Вадим включил свет — электричество ещё было. Яна открыла сейф, достала оставшиеся деньги. – Если прорвётся… — начал он. – Не прорвётся, — отрезала она. Но голос дрогнул.

За дверью — тишина.

Диван стоял поперёк двери, как баррикада из IKEA-мечты. Журнальный столик сверху — стекло треснуло от удара ножки. Яна вытерла ладони о джинсы, тесак лежал на ковре, рядом рюкзак с деньгами и водой. Вадим ходил кругами по гостиной, босой, в боксерах Gucci, монтировка в руке болталась, как лишняя конечность.

– Оно ушло? – спросил он в пятый раз, голос срывался на визг.

– Не знаю, – ответила Яна, не глядя. Она сидела у окна, ноги на подоконнике, смотрела вниз: дым стелился по проспекту, вспышки выстрелов, фигуры бегали, как муравьи в кипятке.

Вадим остановился, ткнул монтировкой в воздух.

– Яна, послушай. Это... это временно. Биржи вернутся. BTC не может быть нулем навсегда! Это хак, или... или правительственный шатдаун! Мой портфель... ! Я вчера ещё в марже сидел, думал, отскок...

Яна повернулась, глаза узкие.

– Вадь. Внизу людей жрут. Живьём. А ты про битки.

– Потому что это моя жизнь! – он швырнул монтировку в стену – металл звякнул, оставил вмятину в гипсокартоне. – Без крипты я никто! Квартира в ипотеке, "Эмка" в кредите, всё на марже! Как я теперь? На работу в офис? Кофе носить? Я трейдер, Яна! Миллионер!

Она встала, тесак в руке.

– Миллионер в трусах. С тремястами тысячами рублей. И зомби за дверью.

Вадим схватился за голову, волосы взъерошены.

– Ты не понимаешь! Это не просто деньги! Это свобода! Я мог в Дубай слетать, сесть в любую тачку, в... в... – голос сорвался, он зарыдал, сполз по стене на пол. – Как жить? Без всего? Я... я конченый...

Яна подошла ближе, голос холодный.

– Жить? Ты о житье думаешь, когда мир кончается? Почему ты не задумался о нашей безопасности.Ружье бы взять мог Деньги же позволяли!

– Ты про своего бывшего что ли вспомнила ? – Вадим вскинул голову, глаза красные. – Этот твой охотник-неудачник? Шаражник ебанный? Ты ж его бросила ради меня! Ради лофта!

– Ради твоих денег, – выплюнула она. – Которые теперь ноль. И лофт скоро сожгут. Или зальют кровью.

Он вскочил, лицо исказилось.

– Ах, вот как? Ты жалеешь? Жалеешь, что ушла к "успешному"? А теперь я – неудачник? – он ударил себя в грудь. – Я тебе Дубай обещал! Яхты! А он – что жить в говне?

Яна отступила, тесак подняла.

– Дубай в дыму, Вадь. Как и Москва. И медведи сейчас безопаснее твоих бирж.

– Пошла ты! – заорал он, голос эхом по квартире. – Сиди с своим Святославом в голове! А я... я не могу! Без денег я – ничто! Пустое место! – он схватил ноут с барной стойки, швырнул в окно – экран треснул, но стекло выдержало. Графики всё ещё мигали нулями.

Яна покачала головой.

– Мы в заднице, Вадим. В полной. Зомби за дверью, город горит, а ты истеришь про портфель. Расти вверх, или сдохни.

– Расти? – он рассмеялся, истерично, слёзы по щекам. – Без крипты? Я... я лучше прыгну! ! – он рванул к балкону, но Яна перехватила за руку.

– Не смей! Ты мне ещё нужен. Как мясо для отвлечения.

Он вырвался, оттолкнул её – она упала на диван.

– Отвлечение? Вот я кто для тебя? Мясо? – голос дрожал, перешёл в визг. – Я любил тебя! А ты... ты жалеешь о деревенщине!

Яна встала, рюкзак на плечо.

– Любил? Ты любил только трахаться. А теперь – сиди. Истери. Я подумаю, как выбраться.

Она пошла в спальню, захлопнула дверь. Замок щёлкнул.

Вадим остался в гостиной. Упал на колени перед ноутом, пальцы по клавиатуре – экраны мёртвые.

– Восемь... лямов... – шептал он, качаясь. – Как... без... этого... жить... Я никто... никто...

Слёзы капали на ковёр. За дверью – тишина. Но в голове – нули. Бесконечные нули.

В спальне Яна сидела на кровати, тесак на коленях. Рюкзак открыт: деньги, вода, пауэрбанк.

"Мы в заднице", – подумала она. "Полной. Без выхода. Святослав... если б не ушла..."

Она легла, не раздеваясь. Глаза в потолок. За стеной – всхлипы Вадима. Истерика не кончалась.

Москва горела. А они – сидели по комнатам. Как в клетке.

Часть 9. Разведка Дач

31 марта 2020 г. СНТ "XXX", Подмосковье, 06:30. Святослав Сычов

Утро встретило меня тёплым дыханием Насти на шее. Она спала, прижавшись ко мне под старым шерстяным пледом, вообще это меня очень удивило учитывая что засыпала она отдельно от меня. Ночь мы провели в моей комнате на втором этаже — после вчерашнего хаоса в колледже, побега и долгой дороги до дачи и патруля сил хватило только на то, чтобы рухнуть в постель. Настя дышала ровно, её русые волосы разметались по подушке, а я лежал и смотрел в потолок, прислушиваясь к тишине за окном. Ни выстрелов, ни рычания — только птицы и шелест деревьев. Но внутри всё сжималось: что с Москвой? С Виктором, Игорем, остальными?

Я аккуратно выбрался из-под её руки, чтобы не разбудить. Настя пошевелилась, пробормотала что-то во сне и снова затихла. Оделся тихо: в горку. Ружьё — затюненая сайга стояла у стены, патроны в разгрузке. Пока спускался испытывал странное ощущение. Всей ситуации что происходит уже более суток, с этим чертовым апокалипсисом, который не должен был в природе случиться.

Внизу, пахло кофе. Дядя Андрей, здоровяк, кивнул мне от окна:

— Слав, помоги. Позицию на балконе хочу укрепить. Тут домик есть, Въезд просматривается идеально. Так еще и заброшенный на сколько я знаю владельцев 5 лет никто не видел.

Колхоз задачу поставил, значит нужно помогать и пошел вместе с дядькой этому самому домику. Это был небольшой домик из пеноблоков, по фасаду было хорошо видно, что дом был не из дешовых, но вот только по грязи на отделки понятно, что небыло тут людей лет 200. Андрей по хозяйски открыл калитку и провел меня к входу с вскрытым замком

Мы вышли на балкон второго этажа.Вид от туда на вьезд был шикарен, на небольшом растоянии от балкона уместно был расположен большой обеденный стол, с накидкой, что бы в положении лежа можно было оглядывать округу. Ловко он придумал. Мешки с землёй и гравием уже были собраны и их нужно было перетащить на балкон с улицы — дядя видимо вообще не спал готовился. Я таскал по одному мешку, пот лил градом несмотря на утреннюю прохладу. Обкладывали внутреннюю сторону балкона: нижний ряд плотно, без зазоров, сверху ещё слой. Дядя утрамбовывал все, Потом занял позицию на своей "Лежанке" и изучал округу

— Вот так, — бурчал он. — Пуля не пробьёт. Еще какой нибудь ненужной тканью или брезентом накрыть и красота.... Если полезут — сниму как куропаток.

Через полчаса позиция была готова. Я вытер руки, спустился. Проведать девушку в нашем домике, Настя уже проснулась — стояла у окна в старой толстовке, волосы растрёпаны, глаза сонные, но улыбка тёплая.

— Доброе утро, — сказала она тихо, подходя ближе. — Тихо хоть здесь.

— Пока да, — ответил я, держа в руках ружье. — Но день только начинается.

Завтрак собрал всех за большим столом в доме отца: каша с тушёнкой, чай, хлеб. Мою семью,коллег Атмосфера напряжённая, но с ноткой надежды — мы вырвались из ада Москвы. Отец откашлялся:

— Слушайте. Еды на неделю, вода есть, оружие — в порядке. Дядя Андрей — снайпер на балконе. Мама с тётей Людой — припасы, готовка. Нина — помогаешь, учишься раны обрабатывать. Игорь, Вова — патруль по периметру. Слава, ты с ними, но главная задача — разведка. Ближайшие СНТ: "Лесной" и "Родник". А также поселок "Радиотехник" Тихо пройдитесь, посмотрите: люди, зомби, мародёры? Без контактов — только доложите. Подойдите к Дамиру он вас оружием снарядит, патроны и бинокль выдаст. Через час выходите

Я кивнул. Настя грустно смотрела в телефон переписываясь с родителями. Вова сидел с лицом будто "Куда я попал.....". Игорь молчал, но был готов.

Мы только отставили ложки, когда в кармане у отца запищала рация. Старая «Моторола»,одна из тех, что часто можно было увидить в фильмах 90-х. Он поднёс к уху, нажал кнопку:

— Сычов слушает.

Голос Николая Дмитровича, охранника на посту у въезда, прохрипел сквозь помехи:

— Алексей, у ворот два рефа. Белые «КамАЗы». Водила — Николай с третьей линии, с четырьмя пацанами. Оружия почти нет: у одного одностволка, у остальных — топор и арматура. Говорят, мирно. Что делать?

Отец нахмурился, глянул в окно — сквозь сосны виднелись белые кузова. — Стой на месте. Не открывай. Мы подходим.

Он выключил рацию, встал: — Димыч на посту. Сосед с какими-то рефрижераторами приехал. Идём, поговорить.

Дядя Андрей кивнул, взял Тигра и не спеша — пошёл к своему балкону, чтобы прикрыть сверху. На всякий случай. Я схватил на автомате Двухстволку, что до этого я давл Игорю, тот с недопониманием на меня посмотрел, пришлось вернуть и взять все же свою сайгу. Настя шепнула:

— Я с вами?

— Нет. Сиди с мамой.

Мы вышли втроём: отец, я, Игорь, а Также Степан и Леонид, что вышли следом. Вова остался у дома— на всякий.

У ворот — Николай Дмитрич, ружьишко на плече, с ним рядом стоит мужчина вылитая его копия только лет на 20 младше в такой же старой камуфляжной куртке, но с помпой Рядом — два рефрижераторных «КамАЗа», двигатели заглушены, выхлоп ещё тянется.

Дядя Коля — Колян, сосед с участка в двух улицах от нас, — вылез из кабины, поднял руки: — Сергей Иваныч, свои! Не палите.

Отец подошёл ближе, "Ак" на изготовку, но палец не на спуске. — Колян. Откуда с рефами? И что в кузовах?

— Из Москвы, — Колян вытер лоб. — Магазин мой на районе… пока не разграбили, всё в кузова загрузил. Мясо, крупа, консервы, овощи замороженные. Два кузова — под завязку.

— Оружие? — отец кивнул на парней.

— Только это, — Колян показал на одностволку, короткая, пластиковая, какой-то турок в руках одного из грузчиков. — У остальных топор и арматура. Больше ничего.

— На дачу приехал перекантоваться? — отец прищурился.-А семьи где?

— Здесь тихо, — Колян кивнул на лес. — А в Москве… твари. Мародёры. Думаю, здесь потише будет...А тут как я вижу вы — мужики с оружием, да и участок мой рядом.

Дядя Андрей с балкона, голос спокойный: — Сектор чист. Никого сзади.

Димыч кивнул: — Я проверил. Пусто.

Отец глянул в кузов — приоткрытая дверь, холодный пар, ящики: — «Говядина тушёная», «Гречка», «Картофель замороженный».

— Сколько? — коротко.

— На месяц, если экономно, — ответил Николай. — Может, на полтора. Плюс молочко, сыр, масло.

Отец кивнул:

— Согласен. Делим пополам. Вы — еда, руки. Мы — охрана, место, порядок. Правила наши: дисциплина, оружие на учёт, никаких пьянок.

— По рукам, — Николай хлопнул отца по ладони.

Димитрич открыл ворота полностью.

Машины загнали в дальний угол товарищества в прохладное место между деревьев и подключили к сети рефрежираторы, что бы пока гонял холод

Отец собрал нас:

— Разведка — по плану. Слава, Игорь, Вова — собирайтесь. И тихо тихо проезжаете по маршруту, старайтесь не отсвечивать оружие, спрячте в рыболовные сумки для удочек. Из ружей берете Славины. Также каждый берет по травмату. Вова, ты только с травматом.Кардон.

Потом мы пошли к Дамиру Тот дал каждому из нас по 50 патронов. А также реквестировали 3 велосипеда что у нас были

Ружьё в мешке на плечо. Мы выехали из товарищества. В чертову неизвестность..

Мы катили по разбитой проселочной дороге, где асфальт давно превратился в сплошные рытвины и лужи, заполненные талой водой. Велосипеды скрипели, цепи звенели, а я то и дело матерился про себя, когда переднее колесо проваливалось в яму. Сайга в чехле от удочек болталась на плече, травмат в кабуре,то и делал что отягивал карман. Игорь ехал впереди, Вова сзади — парень выглядел так, будто вот-вот свалится велосипедистом он оказася херовым. Тишина вокруг была обманчивой: лес по бокам шептал ветром, но ни машин, ни людей. Только вороны каркали где-то вдали.

Через 15 минут выехали к въезду в "Радиотехник" — небольшой поселок, смесь старых пятиэтажек и частных домов с покосившимися заборами. На въезде у гаражного корпаратива, валялась разобраная старая тойта, обычная картина для здешних мест. Мы притормозили, переглянулись.

-Тихо, как в могиле, — пробормотал Игорь, вытирая пот со лба.

Решили заехать в гаражный кооператив сбоку — ряд железных боксов, ржавых и обшарпанных. Покрутимся, посмотрим, что к чему, и дальше. Без шума.

Заехали внутрь, велосипеды катили тихо по бетону, лишь шелест покрышек. В принципе, пусто: двери закрыты, снаружи хлам— старые покрышки, банки из-под краски, грязь. Ни зомби, ни мародеров. Я уже подумал, что можно валить дальше, в глубь,но тут из одного гаража, в конце ряда, усиливалась музыка — громкая, какая-то старая попсовая хрень из 90-х, с характерной плохой электронщиной. И крики. Женские. Отчаянные, с хрипом.

Игорь замер, кивнул туда. Мы подкрались ближе, прижались к стене. Через вентиляционную решетку он заглянул внутрь я заметил, как его лицо перекосилось.

-Двое мужиков... насилуют девчонку. Лет двадцати, не больше. Одежда разорвана. И оружие у них — калаш, и винтовка. висят на стене. Патроны на столе.

Я выдохнул, сердце заколотилось.

-Блин, Игорь, валим отсюда. Наша задача — разведка, не геройство. Отец сказал: без контактов. А тут он точно будет.

Вова кивнул так, что голова чуть не оторвалась.

-Точно! Это не наше дело. Зомби кругом, а мы в чужие разборки? Она, может, сама с ними... ну, не знаю. Уходим!

Игорь повернулся, глаза горели:

-Вы что, сдурели? Они её насилуют! Прямо сейчас! Мы с оружием, они — уроды. Спасём — и всё. Ебать вы трусы....

Я схватил его за рукав.

-Трусы? Рационалисты! Ты не думал,что они нас положить могут? У них ружья! И зомби могут набежать на шум.А может и соседи. Вова прав — мы не копы, не армия. Мы простые шаражники с ружьями и то не все у нас легальное

Но Игорь не отводил взгляд. Вова мялся, но в итоге буркнул:

-Ладно... чёрт. Если план — то да. Но без глупостей.

-Хер с вами, только делаем по уму с планом, а то поляжем тут из-за пизды...

Собрались с духом, разработали на скорую руку. Вова приманка: стучит в дверь изо всех сил, орет про зомби, просит укрытия. Мы с Игорем с другой стороны, у боковой двери, ждём, пока один выйдет. Я с сайгой, Игорь с двустволкой.

Вова подошел, кулаком забарабанил

-Эй! Откройте! Зомби! Толпа прёт! Мне укрытие нужно, срочно! Помогите!

Криичал он так и тарабанил минуты 2-3.

Музыка внутри притихла. Шаги. Дверь приоткрылась — здоровый детина в грязной майке, с сайгой в руках,только без изысков, рожа красная от пьянки.

-Чё орёшь, придурок? Какие зомби? Йо.....

Я не стал ждать. В упор, с двух метров — четыре выстрела крупной дробью. Дробь, а еще домашняя это особая форма экзекуции это считай как пули дум-дум только меньше. Грудь, живот — он сложился, как тряпка, кровь брызнула на дверь, тело осело на порог.

Я не успел осознать того, что совершил, так как Игорь заорал:

-Граната!— и швырнул кирпич внутрь, через проём. Кирпич грохнулся о стоящую в гараже древнюю бэху, но никто не запаниковал — второй насильник, голый по пояс, схватил девчонку, прижал к себе, нож к горлу:

-Не подходите, суки! Убью её! Бросайте оружие!

Перепалка понеслась:

-Отпусти её, урод! — кричал Игорь.

-Отсоси мой хуй ! Это моя жена! — орал тот, нож дрожал у шеи девушки, она хрипела, кровь уже текла по руке.

-С-спасите.

Игорь не выдержал выстрел. Но двустволка дуплетом бабахнула сразу голова маньяка разлетелась мозгами по стене, тело осело. А пуля... вторая зацепила девчонку в шею. Артерия. Кровь хлестнула фонтаном, она захрипела, глаза закатились, упала. С ним следом

-Блять!!! КАКОГО ХУЯ!!!— заорал Игорь, врываясь внутрь. И тут сразу же легкий хлопок. Это был Вова.

Первый, которого я завалил, зашевелился — зомби, мать его. Вова, сзади, не растерялся: травмат в упор — бах! В голову. Труп и упал обратно на упоре в голову и травмат пушка.

Мы стояли в гараже, музыка всё ещё орала из магнитолы. Девчонка хрипела на полу, кровь пузырилась. Я склонился:

-Держись... бинты...-Но поздно — глаза остекленели, тело обмякло.Это был пиздец

Игорь побелел:

- Я... хотел спасти... чёрт!

Тишина ударила по ушам. Мы только что убили двоих. И её — случайно.

Я стоял над телом девчонки, кровь всё ещё текла из шеи, но уже медленнее, как будто сердце сдалось. Игорь присел рядом, руки дрожали, он пытался зажать рану ладонью, но пальцы скользили в красном. Вова стоял у двери, травмат опущен, глаза круглые. Музыка из магнитолы вдруг показалась громче какой-то старый «Мираж» .

И тут она дёрнулась.

Не как человек. Как зомби. Голова мотнулась, глаза мутные, белёсые, рот открылся — зубы клацнули. Она попыталась подняться, руки царапали бетон. Я не думал — сайга уже в руках, приклад к плечу. Выстрел в шею, крупная дробь разорвала позвоночник, хрустнуло, тело обмякло окончательно. Голова свесилась под неестественным углом.

-Добил, — выдохнул я, голос чужой. Вова кивнул, не говоря ни слова.

Мы быстро собрали гильзы мои пять от сайги, две от двустволки Игоря, одну от травмата Вовы. Карманы, пол, под машиной — всё подмели. Нельзя оставлять следов. Игорь молчал, лицо белое, глаза в пол. Я хлопнул его по плечу

-Игорь, послушай. Ты хотел спасти. Она уже была при смерти. Мы не врачи, не хирурги. Ты сделал всё, что мог. А если бы не выстрелил он бы её и так зарезал. Хорошие концовки только в фильмах, а тут вот так.

Он кивнул, но я видел, что не дошло. Пока. Потом дойдёт. Или нет. Я не знаю, чужая голова сложная голова.

В гараже стояла старая Е30 универсал, синяя, ржавая по аркам, но на ходу. Ключи в замке зажигания. Мы выкатили её наружу, мотор завёлся с пол-оборота. Трупы — двоих мужиков и девчонку — скинули в яму в гараже и я опешал вспоминая тех двух чеченцев из подьезда.Девка тут же вцепилась зубами в труп безмозголого...Но решили забить на это. Мы же ей мозг не вынесли... Засыпали мусором: старые покрышки, доски, банки. Больше никто не дёргался.Ну по крайней мере мы не видели.

В гараже Джекпот. Патроны: коробки .410 и пара коробок мелкашки .22 LR. Инструменты: молотки, отвёртки, гаечные ключи, даже сварка. Всё в багажник Е30. Оружие: Сайга-410, длинное весло, с 2-мя магазинами на 5 патронов, и болтовая мелкашка, старая ТОЗ. Вове: "Выбирай". Он взял мелкашку, сунул в чехол от гитары, что валялся в углу.

Гараж закрыли на замок, который был на двери. Маркером на железе вывели: "ВНУТРИ ЗОМБИ". Крупно, жирно. Пусть думают.

Машину оставили перед гаражом, на обратном пути заберем.

Выезжая из кооператива, я краем глаза заметил движение на трассе. УАЗ наш, старый, с тентом — и отцовский Патрол. Едут в сторону Москвы. Быстро. Без остановки. Я притормозил, поднял руку. Игорь и Вова остановились рядом.

"Куда они?" — спросил Вова.

"Не знаю", — ответил я, глядя, как машины исчезают за поворотом. "Но если в Москву то самому интересно".

Мы переглянулись. И поехали дальше.

Мы катили дальше по "Радиотехнику", не спеша, оглядываясь по сторонам. Посёлок будто вымер: ни зомби не шаталось по улицам, ни людей толпами. Только пара фигур вдалеке - один мужик тащил мешок из подъезда, другой выглянул из окна пятиэтажки и тут же скрылся за шторой. Тишина давила, как ватой в уши. Ветер шевелил мусор на асфальте, где-то хлопнула форточка. Странно всё это. После Москвы, где ад творился, здесь — будто другой мир.

-Может, вирус сюда не дошёл? — буркнул Вова, крутя педали сзади. Мелкашка в чехле от гитары болталась у него на спине, как у рокера.

-Или все попрятались-, — ответил я, не отрывая глаз от окон. - Или съели друг друга. Не расслабляйся.

Игорь молчал, лицо всё ещё хмурое после гаража. Я не лез — пусть переваривает.

Проехали центр типичный сельский: пара магазинов, аптека с забитыми окнами, автобусная остановка с облупленной краской. Один продуктовый был открыт нараспашку. "Магнит" или что-то местное, вывеска кривая. Мы переглянулись и заехали на великах прямо ко входу.

Внутри свет горит, холодильники гудят. Продавщица за кассой, лет сорока, в халате, волосы крашеные. И дед-охранник у двери лет восемьдесят, с одностволкой на плече, сидит на табурете, глаза прищурены. Цены на полках космос. Киллограм картошки — 1000 рублей, хлеб — 250, бутылка молоко — 450. Нормально так, апокалипсис в действии.

-Дорого-, — сказал я, беря пачку муки с полки и вертя в руках за 750

-А что вы хотели? Доставки нет и неизвестно когда будет— фыркнула продавщица. — Берите или валите. Наличкой только.

Мы прошлись по рядам — консервы, крупы, всё на месте. Но покупать не стали. Зачем, если у нас рефы с мясом? Вышли молча.

-Странные-, — сказал Вова уже на улице. Как будто ничего не случилось.

-Или знают что-то, чего мы не знаем, — ответил Игорь, первый раз за долгое время.

Поехали на другой конец посёлка. Там ещё гаражи, поменьше. В одном дверь открыта, изнутри доносится смех, стук шашек по доске. Заглянули краем глаза: трое мужиков за столом, пиво, водка, шашки. Один в тельняшке, другой в робе. Обыденно, как в мирное время. Не заметили нас — или сделали вид.

-Мешать не будем, — сказал я тихо. Крутанули педали и выехали.

Дорога на выезде оказалась неожиданно хорошей свежий асфальт, без ям. Вывела нас за посёлок, в поля. Слева лес, справа дачи. Ветер усилился, небо затянуло тучами. Я достал бинокль, который Дамир выдал, оглядел горизонт.

-К 'Лесному' или 'Роднику'?" — спросил Игорь.

-'Лесной' ближе. Километра три. Поедем туда".

Мы катили по свежему асфальту, ветер бил в лицо, тучи нависали всё ниже. Поля по бокам пустые, только вороны кружили над чем-то в траве. Я уже прикидывал, как доложим отцу: "Радиотехник — тихо, люди есть, но прячутся. Магазин работает, цены — космос". Но тут впереди, метрах в двухстах, блеснуло что-то в кювете.

Притормозили. Полицейская Škoda Octavia, белая, с синей полосой и мигалкой на крыше, лежит на боку, колёса в воздух. Передняя часть смята, лобовое в паутине трещин,. Ни крови снаружи, ни тел.

"Бля", — выдохнул Вова. "Менты".

Подъехали ближе. Из салона — рычание. Два зомби в форме: один в синей рубашке, второй в бронежилете. Оба пристёгнуты, но ремни не спасли. Один тянется к окну, пальцы царапают стекло. Второй — за рулём, голова болтается, фуражка на полу,но видно, что обратился.

-Вов, мелкашка, — сказал я тихо.- Вали.

Вова кивнул, слез с велика, чехол скинул. ТОЗ на плечо, прицелился. Пук — первый в висок, тело обмякло. Пук — второй, в затылок. Тишина.

Мы подошли. У водителя — укус на кисти, глубокий, мясо вырвано. У второго — шея погрызена, и рука артерия порвана. Понятно: один обратился, покусал напарника, тот за руль дернул— и в кювет.

-Проверим, — сказал Игорь, уже спокойнее. Открыли багажник — два ящика патронов: 5.45 для калаша, 9×18 для ПМ. Два АКСУ-74У, короткие. Два ПМ, один с потёртой рукояткой. Бронежилет полицейский, лёгкий. Две рации "Моторола", как у отца.

-Джекпот, — выдохнул я.- Игорь, за БМВ. Быстро.

Игорь кивнул, оседлал велик и унёсся обратно в "Радиотехник". Мы с Вовой пока всё в кучу свалили: оружие, патроны, броник, рации

Через 18 минут — звук мотора. Е30 подкатила, Игорь за рулём, лицо красное. Перегрузили хабар в багажник Утрамбовали велики, сами кое как влезли, я на переднее посажирское.

-Номера с БМВ тоже сбей , — сказал я. Вова взял камень — хрясть-хрясть, цифры вмятины.

-Теперь мы мобильная группа, — усмехнулся Игорь, впервые за день.

Двигатель рычал тихо, но уверенно. Поехали дальше по асфальту, в сторону "Лесного". В зеркале — Octavia на боку, как памятник.

Мы катили по асфальту, Е30 урчала ровно, Игорь за рулём, я рядом с сайгой на коленях, Вова сзади с мелкашкой у окна. Велосипеды в багажнике гремели на кочках. Дорога петляла между полями, потом нырнула в лес сосны высокие, тени длинные. "Лесной" СНТ, как наше, но побольше, забор деревянный, ворота приоткрыты. Вывеска кривая: "СНТ ЛЕСНОЙ", буквы облупились, но чистые.

Притормозили в ста метрах. Я в бинокль: въезд пустой, шлагбаум поднят, будка охранника закрыта, но стекла целые. Ни машин, ни людей. Ни дыма, ни звуков.

-Заезжаем, Тихо.

Игорь кивнул, выжал сцепление, покатились накатом. Въехали. Улицы узкие, дачи старые, но ухоженные газоны чистые, заборы покрашены. Ставни закрыты, калитки на замках, машины под навесами — пара "Лад", "Нива", "Газель". Всё как в обычном СНТ перед дачным сезоном, москвичи еще не приехали, остались только постоянные или пенсионеры, но и те, похоже, не высовываются.

Магазинчик на центральной площади закрыт, табличка "Выходной". Детская площадка пустая, качели не скрипят. Ни собак, ни кошек. Только ветер гоняет жёлтые листья по асфальту и где-то вдалеке стучит ставня.

-Как будто ничего не случилось, — прошептал Вова. Просто… Весна.

Крутанули по кругу — ни души. На одном участке дымок из трубы, но окна занавешены, дверь на запоре. На другом — машина с московскими номерами, но пустая. Ни зомби, ни мародёров, ни следов паники. Просто спящее СНТ, как в сентябре, когда дачники разъехались.

-Чисто. Вымерло по-дачному, — сказал я.

Развернулись. Выехали теми же воротами. Дорога обратно — та же, без сюрпризов. Е30 катила уверенно, мы молчали. В зеркале — пустое СНТ, как фотография из прошлой жизни.

Через двадцать минут — въезд в наше "XXX". Димитрич на посту махнул рукой, пропустил. Подкатили к дому отца. Мотор заглушили.

-Докладываем, — сказал я, вылезая.- Всё тихо. Пока.

Глава 10: Шопинг

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 11:30. Илья Петров

Урал исчез за поворотом, оставив после себя только эхо выстрелов и запах пороха, который, наверное, просочился даже через закрытые окна. Мы втроём прилипли к подоконнику, как мухи к стеклу, не в силах оторваться. Двор опустел – ни зомби, ни людей, только разбитая легковушка с открытой дверью и лужа крови, которая уже начала подсыхать на солнце. Ветер шевелил обрывки пакетов у мусорок, и где-то вдалеке, за домами, послышался одиночный выстрел – сухой, как хлопок.

– Они увезли своих, – прошептала Алина, всё ещё смотря во двор. – А нас? Мы кто для них – расходный материал?

Я не ответил. В голове крутилась мысль о родителях в Липецкой области. Достал телефон связь еле держалась, одна палочка. Набрал маму. Гудки... длинные, бесконечные. Потом – "Абонент временно недоступен". Папа то же самое. Сердце сжалось, как кулак. Они уехали пару дней назад, чтобы проведать родственников . А теперь... что там, в деревне? Те же твари? Или хуже? Или их там еще нет?

– Давай я попробую, – сказал Женя, выхватывая свой телефон. Он набрал отца – тот в командировке где-то под Питером. Гудки, тишина... – Блин, никто не берёт. Может, сети глушат?

Алина кивнула, её глаза были красными – не от гриппа, а от слёз, которые она сдерживала.. То же дерьмо, она попыталась позвонить "Связь прервана". Мы сидели на кухне, уставившись в экраны, как в пустоту. Телеграм всё ещё работал у: сообщения от незнакомых людей – "Помогите, в подъезде зомби", "ТЦ Варшавский – мясорубка", "Военные стреляют по всем". Но родные молчали. Это убивало сильнее, чем вид зомби во дворе. Что если они... нет, не думать. Просто сети перегружены, вот и всё.

– Слава хотя бы ответил утром, – буркнул я, чтобы разрядить тишину. – Может, помощь придёт. Захар? Ну или Слава не бросят же.

Но в голосе не было уверенности. Женя курил у окна – он нашёл пачку в шкафу родителей, – пуская дым в форточку. Алина варила чай, но руки дрожали.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 12:00. Евгений Козлов

Чай остыл, никто не пил. Мы по очереди дежурили у окна, а двое других тыкали в телефоны, пытаясь дозвониться. Я набрал отца раз десять – ничего. Вспомнил, как он звонил, ругался на пробки в Питере. А теперь – тишина, а может... Блин, не думать. Но внутри всё кипело. Друзья – это одно, а семья...

За окном двор ожил снова. Из-за угла выползла старуха – соседка с третьего этажа, баба Нина, которая всегда кормила голубей. Только теперь она не кормила. Шаталась, как пьяная, платье в крови, лицо серое, глаза мутные. Она остановилась у той легковушки, понюхала воздух и зарычала – низко, гортанно. Потом полезла внутрь машины, через разбитое окно. Хруст, чавканье. Мы отвернулись.

– Ещё один, – прошептал я. – Они из домов выходят. Скоро весь двор кишеть будет.

Алина села на пол, обхватив колени.

– Может, – эхом отозвался Илья, но голос был пустым. Он снова набрал родителей – гудки, обрыв. – Тоже свалим. Или ждём пока твари дверь выломают?

Я выглянул в окно – баба Нина вылезла из машины, жуя что-то красное. Отплюнулась и зашаталась к нашему подъезду. остановилась куда то смотрела, как-будто зафиксировалась

Мы переглянулись.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 14:00. Илья Петров

К полудню нервы были на пределе. Мы жрали бутерброды механически, не чувствуя вкуса. Телеграм показывал апокалипсис: видео из Шереметьево. Правительство эвакуирует элиту в бункеры. Официоз по телеку: Ситуация стабилизируется, говорят о вводе карантина, что твари не пройдут. Введутся страшные дебаты по тв что народ нужно разружить или наооборот разружить точнее цирк. Н ценные советы уже во всю говорят. Оставайтесь дома, держить квартиру под замком. Если видите укушенных избегайте их. Также Что ззаражены могут быть не только люди, но и собаки, крысы, вороновые .

-Никто не берёт трубку, – сказала Алина тихо, её голос дрожал. – Мама, папа... Что если они пытались дозвониться, а мы...

– Не каркай, – огрызнулся Женя, но сам был бледным. Он снова набрал – ничего. – Москва тонет.

Я выглянул: баба Нина исчезла видимо кудато отковыляла. Но из соседнего дома донёсся крик – короткий, оборванный. Потом тишина и несколько длинных автоматных очередей Двор пустел, но угроза росла. Еды было немного, вода еще была, но на долго ли?. Сидеть – значит, ждать, пока твари накопятся или помощь не придёт. А если не придёт?

– После обеда выходим, – сказал я вдруг. Все замерли. – К "Пятёрочке". Еды наберём, может, что полезное найдём. Аптека рядом – лекарства, батарейки. Сидеть тут сдохнем от голода или от них. Соберем еды как можно больше, а потом завтра после обеда прорваться попробуем.

– Ты сдурел, Илюха? – Женя аж бутерброд выронил, уставившись на меня, будто я предложил прыгнуть с крыши. – Выходить? Сейчас? Мы только что видели, как баба Нина жрала кого-то в тачке! А если их там десяток? Бита, молоток, топорик – это смех, а не оружие!

Алина кивнула, прижимая топорик к груди, словно он мог её защитить. – Жень прав. Утром один был, теперь трое, а к вечеру… Мы даже до «Пятёрочки» не дойдём. Лучше сидеть и ждать. Может, военные вернутся.

Я встал, прошёлся по кухне, молоток тяжело болтался в руке. – А если не вернутся? Москва тонет, патроны кончаются, дезертиры. Еды на пару дней – и всё. Вода кончится, свет вырубят. Сидеть – верная смерть. Медленная. А в «Пятёрочке» консервы, вода, батарейки, может, ножи получше найдём. Аптека рядом – антибиотики, бинты. Быстро туда-обратно, пока светло и их мало.

– Мало? – Женя фыркнул, тыкая пальцем в окно. – А если в магазине кто-то заперся и тоже заражённый? Или мародёры? Мы втроём, без стволов – мясо.

Алина закусила губу.

– Я боюсь. Сердце колотится. Но… ты прав. Еды мало. Что жрать будем? Сухари? А вода? Вчера ещё нормально, а завтра… И родные не отвечают. Может, в магазине связь лучше поймает.

Мы замолчали. Женя курил вторую сигарету, дым ел глаза. Алина теребила топорик. Я смотрел в пол, крутя молоток. Страх грыз изнутри зомби, кровь, рычание. Но голод и неизвестность пугали не меньше.

– Ладно, – буркнул Женя наконец. – Но только если тихо. Разведка. Если увидим больше трёх валим назад. И оденемся, так что бы не прогрызли. Тепло, чтоб не мёрзнуть, и чтоб не цапнули.

Я кивнул, чувствуя, как внутри что-то отпустило.

– Договорились. После обеда, в 14:40. Светло ещё. Маршрут: двор, мимо мусорок, прямо к «Пятёрочке». 200 метров. Быстро.

Алина выдохнула. – Я боюсь. Но согласна. Лучше попробовать, чем сдохнуть здесь.

Решение принято – спор угас, но страх никуда не делся. Мы начали готовиться, как к рейду в ад. Я перерыл шкафы родителей: нашёл старую кожаную куртку отца – тяжёлая, но плотная, влезла поверх свитера. Шарф намотал на шею. Руки в перчатках – рабочие, толстые. Молоток за пояс, рюкзак пустой на спину – для добычи.

Алина оделась в мою старую пуховку – до колен, капюшон большой. Джинсы заправила в ботинки, шарф до глаз. Топорик в руку, как продолжение. – Если цапнут за ногу – отобьюсь, – сказала она, но голос дрожал.

Женя в свою синюю куртку с капюшоном – свою любимую, с логотипом какого-то бренда. Натянул поверх толстовки, капюшон на голову, завязал тесёмки.

– Чтоб морду не видели, – буркнул он. – И тепло. Бита в руку, нож в карман. Рюкзак на плечи.

Мы стояли в коридоре, как солдаты перед атакой. Маски на лица – от "гриппа", но теперь от вони и крови, хотя защита так себе. Я проверил дверь – диван отодвинули, но наготове.

– Правила, – сказал я тихо. – Идём цепочкой: я впереди с молотком, Женя сзади с битой, Алина в середине с топором. Не шуметь. Если зомби ,обходим и избегаем, выбора нет бьём в голову, сразу. Если много – бегом назад. Не геройствовать. Главное – еда и выжить.

Женя кивнул, капюшон скрывал глаза.

– Если нарвёмся – я прикрою. Но, блин, страшно.

Алина сжала мою руку. – Пошли. Пока светло.

Мы переглянулись последний раз. Сердца колотились, как барабаны. Дверь скрипнула – и мы шагнули в подъезд, прижимаясь к стене, как тени. Открыли дверь Воздух был холодный. Двор казался шире, чем обычно – пустой, но полный угрозы. Я шёл первым, молоток в правой руке. Женя замыкал, бита на плече. Алина – между нами, топорик наготове.

Первый зомби появился сразу.

Баба Нина. Она стояла у мусорки перед подьездом, спиной к нам,её нога сияла страшного видом укусом. Я поднял руку стоп. Мы замерли. Она не слышала. . Я кивнул – вперёд, тихо. Обходим по дуге, вдоль ограды.

Шаг. Ещё шаг. Сердце колотится так, что, кажется, она услышит. Но нет. Она рыгнула и пошла в другую сторону, к дороге.

– Вперёд, – шепнул я.

Мы проскочили мимо урны. Под ногами хрустнула ветка – я наступил на неё. Звук как выстрел. Баба Нина дёрнулась, повернулась. Глаза мутные, рот в крови.

– Бежим! – выдохнул Женя.

Мы рванули. Не оглядываясь. 50 метров до угла дома пока бежали видели валяющегося на земле зомби, девушку с изрядно переломаной спиной, она видимо упала с высоты и ели ели ползала, увидев нас она неспеша поползла к нам, но она нам не опасна. Нина зарычала, но медленно пошла к нам не догняла. Мы влетели за угол, прижались к стене. Дышали, как после марафона.

Мы не стали бежать дальше сердце колотилось, но силы надо было беречь. Прижались к стене, подождали, пока баба Нина отстанет, и двинулись дворами, между домами, где тень и узкие проходы, но и обзор получше.

– Тихо, – шепнул я. – Не по прямой. Обходим.

Женя кивнул, капюшон сполз на глаза. Алина держалась за мой рукав.

Первый двор. Пусто.В далеке пару тварей, но тихо.

Второй. Маленький пекинес. Шерсть свалявшаяся, бок разодран до рёбер, глаза мутные. Он сидел в грязи рядом с дорогой поводок валлся рядом, он молча стоял на 3-х лапах и смотрел на площадку. Когда мы подошли, повернулся к нам коротконого, неуклюже поплелся. Я оттолкнул Алину, Женя махнул битой как клюшкой – пёс отлетел в кусты,безвучно, лишь звук поломанных костей.

– Животные тоже, – выдохнула Алина. – Блин…

Мы прошли дальше.

Третий двор. Двое зомби мужик в пиджаке и женщина в спортивной одежде для пробежки. Шатались у подьзда. Мы обошли по краю, пригибаясь за машинами. Они не заметили.

Четвёртый. Ещё один – пацан лет десяти, лицо в крови, нога вывернута. Полз по асфальту. Мы обошли его стороной – он тянул руки, но медленно.

– Не смотри, – сказал я Алине.

Наконец, магазин. Тот, что ближе к прудам. Дверь нараспашку, свет внутри мигает. Но у входа – толпа Десятка два. Шатаются, рычат, жрут кого-то на земле. Кровь по всему крыльцу.

– Нет, – прошептал Женя. – Не пройдём.

Я кивнул. Развернулись. Тихо.

– Следующий, – сказал я. – Тот, что в соседнем доме. Может, там чище.

Обошли кругом дом, что бы не нарваться на зомби .

Второй магазин. Меньше, уютнее. Дверь закрыта, но перед ней – один зомби. Бывший охранник, в форме, с разорванным горлом. Стоит, шатается, нюхает воздух.

– Один, – сказал Женя. – Можем…

– Нет, – оборвала Алина. – Внутри неизвестно сколько. А если он нас заметит – шум.

Я посмотрел на часы. 14:45. Свет ещё есть, но нервы на пределе.

– Домой, – сказал я. – Хотя бы КБ проверим. На первом этаже. Под нами.

Мы развернулись.

КБ на Бесединском шоссе выглядело мёртвым, как весь район: фасад в грязи и пыли, вывеска «Красное & Белое» висела криво, одна буква отвалилась, болтается на ветру.

Красная вывеска ещё горела, хотя внутри было темно. На стеклянной двери была вывеска жирная надпись маркером: «ВНУТРИ ЗОМБИ».

– Опять это, – буркнул Женя, прижимаясь к стене у входа. – Кто-то явно хотел отпугнуть.

– Или предупредить, – сказала Алина, но уже приглядываясь. – Смотрите: решётка не опущена. Только дверь на замке. И ключ торчит изнутри.

Я выглянул в окно, а там лишь стопки с разными банками и бутылками. и пустата.Лишь фидно стопку ключей вставлиных в дверь.

– Если там твари, – прошептал Женя, – то почему тихо? Ни рычания, ни стука.

– Может, врут, – сказал я. – Полки через окно видно – целые. Бутылки стоят.

– А если за дверью засада? – Алина сжала топорик.

– Тогда валим. Но ключ внутри – значит, кто-то закрылся и… не вышел.

Мы переглянулись.

– Голосуем, – сказала Алина. – Я за. Лучше рискнуть, чем голодать.

Женя выдохнул. – Ладно. Но если что – я первый бью.

Женя встал на стрёме, бита наготовку. Я к двери. Алина за мной.

Сначала окно. Ударил молотком по стеклу в двери – стекло хрустнуло, удар-удар-удар осыпалось внутрь. Запах – своеобразный, но пахло гилью не как от зомби, плюс вперемешку с запахом типичного магазина

– Ключ, – шепнул я.

Протянул руку в дыру. Пальцы нащупали холодный металл. Ключ в замке.

– Поворачивай, – выдохнула Алина.

Щёлк.

Дверь поддалась.

Запах ударил – тяжёлый, сладковато-гнилостный, будто кто-то оставил мясо в тепле на неделю. Но не свежий: кровь уже засохла, превратившись в чёрную корку на полу, и даже мухи не гудели.

Внутри только гул холодильников. Лампы под потолком мигали тускло, отбрасывая тени на ряды бутылок.Два тела.

Первое – работник. Молодой парень, лет двадцати пяти, в красной униформе «К&Б». Лежал лицом в пол, руки раскинуты, как будто пытался уползти. Затылок – дыра размером с кулак, края вывернуты наружу, мозг вытек и засох в луже. На полу рядом – гильза от дробовика.

Второе – полицейский. Майор, форма мятая, погоны чистые в ошметках мозгов. Сидит у кассы, спиной к холодильнику с пивом. Голова откинута назад, половина черепа снесена. Кусок челюсти висит на коже. Помповое ружьё – лежит у него на коленях, ствола на полу.

Правая рука укус. Два глубоких следа зубов, кожа разорвана, мясо почернело, вены вздулись фиолетовыми жгутами. Запястье опухло, как шар. На форме – значок «МВД», потемневший от крови.

На полу рядом патронташ с патронами. И записка, придавленная им: «Эта гнида меня Укусила. Не ждите. Добейте, если не убью себя сам. Патроны – вам.»

Запах висел под потолком, как густой туман, но уже не рвал ноздри — просто напоминал: здесь умерли.

– Майор, – выдохнула Алина, присев рядом с полицейским. – Он… продавца добил, а потом себя.

– Записка, – Женя поднял бумажку, поднёс к свету. – «Эта гнида меня укусила… Патроны – вам».

Я присел на корточки у работника. Униформа вся в крови, но карманы целы.

– Обыщем, – сказал я. – Брезгливо, но надо.

Алина отвернулась. Женя кивнул.

Полицейский. Я осторожно оттянул кобуру на поясе. ПМ – пистолет Макарова. Холодный, тяжёлый. Два магазина в подсумке – по 8 патронов каждый.

– Женя, – я протянул ему. – Ты стрелял на сборах.

Он взял, щёлкнул затвором, проверил.

– Заряжен. Один в патроннике.

Работник. В кармане – ключи от кассы, пачка сигарет, зажигалка. Ничего полезного.

Ружьё. ИЖ-81 лежал у майора на коленях. Я поднял. Приклад тёплый. Один патрон в магазине – красный.

Патронташ на поясе – пять красных, два синих.

– Беру, – сказал я. Вставил патрон в магазин. Щёлк-щёлк. Затвор встал.

– Тяжёлое, – заметил Женя, глядя на ПМ. – Но лучше, чем бита.

– Теперь мы не голые, – сказал я.

Алина встала.

– Полки, – тихо сказала она. – Давайте быстрее.

Мы разошлись.

Мы разошлись по магазину, как тени в полумраке: Алина к полкам с консервами и водой, Женя к энергетикам и сигаретам, я — к кассе, где валялись батарейки, зажигалки и пачки чипсов. Ружьё висело на плече, тяжёлое, но успокаивающее — теперь мы не просто мясо с молотками. ПМ у Жени, дробовик у меня. Патроны в кармане куртки отцовской, холодные, как лёд.

Заполняли рюкзаки молча, только шорох пакетов и гул холодильников. Алина сунула мне банку тушёнки — «На, Илюха, это тебе» — и улыбнулась впервые за день, но улыбка вышла кривой, как трещина в стекле. Женя нашёл ящик пива, но оставил: «Не до праздника».

И тут — звук. Сначала тихий, как скрежет металла по асфальту, потом громче: двигатель. Машина. Остановилась прямо у входа, двери хлопнули. Голоса — грубые, с матом, смех. Двое, минимум.

— Бля, прячемся! — прошипел я, сердце ухнуло в пятки.

Женя нырнул под прилавок, как ящерица, ПМ в руке, глаза огромные. Алина метнулась в зал, за стеллаж с вином — тень проглотила её. Я рванул за угол, к холодильникам с пивом, прижался спиной к холодному металлу, ружьё на изготовку. Палец на спуске, дыхание — через раз.

Дверь скрипнула. Шаги. Тяжёлые ботинки по стеклу.

— Эй, суки! — заорал один, голос хриплый, как наждак. — Выходите, или мы всё заберём!

Очередь в потолок — тра-та-та-та! Лампы взорвались искрами, штукатурка посыпалась на пол, как снег. Запах пороха ударил в ноздри, смешался с вонью засохшей крови.

Я выглянул из-за угла — мельком. Двое. Один с автоматом коротким, АКСУ, другой с дробовиком, MP-133. Кожанки, лица красные, глаза бешеные. Мародёры. Не военные, не полиция — просто гопники с пушками.

- Никого! - крикнул автоматчик, шагая по коридору, ботинки по стеклу. - Пусто, Шульц! Как в могиле!

Заржал, вскинул автомат и дал очередь по полкам — тра-та-та-та! Бутылки лопнули, водка хлынула рекой, коньяк стекал по стойке, как кровь. Запах спирта ударил в голову.

— Ха! Джекпот! — заорал тот, что с дробовиком.

Я сжал ружьё так, что костяшки побелели. Они шли прямо к кассе. К Жене.

— Валим кассу, — сказал первый.

И тут Я не выдержал. Только увидев рожу лысого с ружьем. Хорошо, что я уже загнал патрон в ствол

БАХ!

Выстрел оглушил. Дробь из ружья. Пуля вошла в голову .

-Шульц — я услышал, как второй заорал его имя. Голова лопнула, как арбуз, кровь брызнула на стену, куски мозга на пол. Тело рухнуло, как мешок.

Второй — замер. Глаза выпучены.

— Шульц! — заорал он.

Женя Высунулся из прилавка всклокоченный выстрелил — мимо, пуля ушла в стену. Я рванул из укрытия, ружьё к плечу.

— Стой! — крикнул я, но голос сорвался.

Вован побежал. К двери. АКСУ мудака выскользнул из рук, упал в кусты. Я выстрелил — БАХ! Дробь разнесла дверной косяк, стекло посыпалось. Алина выскочила из зала, топорик в руке, я её остановил.

Вован выбежал на улицу. Я побежал за ним, ружьё наготове. Женя за мной, ПМ в руке.

Вован упал. На колени. Кровь хлестала из груди — моя дробь? Или Женина пуля? Не важно. Он кашлял кровью, глаза стекленели.

— Бля... — прохрипел он. — Не так...

Я стоял над ним, ружьё опущено. Сердце колотилось, как молот.

— Ты... — начал я, но не знал, что сказать.

Он смотрел вперед.Я не видел его лица. Выстрел. Потом голова раскрывшаяся как цветок упала. Мёртв.

Мы стояли в тишине. Только ветер гонял пустые бутылки по асфальту.

Алина вышла, бледная, как мел.

— Илья... — прошептала она. — Мы... убили.

Я кивнул. Глотнул воздуха.

— Они бы нас.

Мы вылетели из «Красного & Белого» с рюкзаками, набитыми под завязку: консервы, вода, батарейки, ножи. Патронташ от помпы на плече, ружьё в руках. ПМ у Жени. Алина с Битой. Ноги несли сами. Мародёры остались позади, но в голове крутилось: мы убили людей.

Двор встретил ветром. У подъезда ползла переломанная девка – спина выгнута, ноги волочились, рука тянулась. Глаза мутные.

– Не смотрите, – буркнул что бы друзья услышали вскинул ружьё. БАХ! Дробь оторвала руку по локоть. Она даже не завыла, что говорить про попытку встать.

– В подъезд! – крикнул я.

Баба Нина вынырнула из-за мусорок. Я выстрельнул первый дробью вышибив ей все кишки она лишь облакотилась в очень неудобной позе об мусорку, а Потом контрольный в голову, в фарш

Мы рванули к двери. И тут – треск, будто весь дом раскололся сверху. Из окна одного из подъездов вырвалось оно. Не выпрыгнуло – вырвалось, как демон из ада, пролетев вниз в клубах пыли и осколков стекла. Приземлилось на четыре конечности с таким ударом, что асфальт взорвался паутиной трещин, куски бетона отлетели в стороны, а земля под ногами задрожала, как при землететрясении.

Оно было не человеком. Не зомби. Это была ходячая мясорубка, вырвавшаяся из кошмара. Рост – два метра, но не просто высокий: гротескно раздутый, как будто тело взорвалось изнутри и продолжало расти. Кожа – не кожа, а разлагающаяся плоть, серо-зелёная, покрытая гнойными пузырями, которые лопались при каждом движении, выпуская жёлто-чёрную жижу, воняющую гнилью, мочой и серой. Местами кожа отслоилась, обнажив красное мясо, пронизанное чёрными венами, пульсирующими, как черви под кожей. Кости торчали наружу – рёбра, ключицы, позвоночник – выпирали, как шипы, покрытые слизью, и кровоточили чёрной кровью, которая шипела, испаряясь на воздухе.

Голова – чудовищная. Череп деформирован, вытянут назад, как у рептилии, но с человеческими чертами, искажёнными до полного безумия. Челюсть – нижняя выдвинута на полметра, верхняя расколота, из трещин торчали зубы в три ряда: криво, остро, как у пираньи, некоторые сломаны, но остальные – идеальные треугольники, покрытые жёлтым налётом, кровью и кусками мяса. Пасть – от уха до уха, . Язык – длинный, раздвоенный, чёрный, как у змеи, высовывался на метр, капал слюной, которая разъедала асфальт, оставляя дымящиеся дыры.

Глаза – два раскалённых котла ада, красные, без зрачков, но не просто светящиеся – пульсирующие, как сердце, излучающие жар, от которого воздух дрожал. Веки отсутствовали, глазные яблоки выпучены, покрыты плёнкой, из которой сочилась кровь. Когда оно моргало – не моргало, а глаза втягивались в череп и выкатывались обратно с хлюпаньем.

Шея – отсутствовала. Голова сидела прямо на плечах, но плечи – два валуна мышц, лопающихся по швам, из которых выпирали костяные пластины, как у динозавра. Руки – не руки, а клешни: длинные, до колен, суставы вывернуты назад, когти – чёрные, загнутые, как серпы, длиной с локоть, с крючьями на концах, оставляющие борозды в бетоне. Пальцы – шесть на каждой руке, с перепонками, покрытые чешуёй, сосуды пульсировали под ними.

Грудь – вздымается, как кузнечные меха, но не дышит – хрипит. Соски отсутствуют, вместо них – дыры, из которых вытекает чёрная слизь. Спина – горб, покрытый костяными шипами, как копья.

Ноги – обратные суставы, как у зверя, бедра раздуты, икры – сплошные мышцы, ступни – лапы с когтями, пять пальцев, с перепонками, оставляющие кровавые следы. Кожа на ногах отслаивается, обнажая сухожилия, которые двигаются сами по себе.

Рёв – не звук, а вибрация, проникающая в кости, разрывающая уши, от которого кровь пошла носом. Из пасти вырвался не пар, а чёрный дым, пахнущий смертью. Запах – не гниль, а концентрированная смерть: сладковато-кислый, как разлагающийся труп в кислоте, с примесью серы и металла.

Движение – не бег, а прыжки: на четвереньках, спина изгибается, как у кошки, позвоночник хрустит, каждый прыжок – землетрясение. Когда оно повернулось, я увидел лицо – не лицо, а маску ужаса: кожа содрана на щеке, обнажив череп, глазница пустая, но глаз висит на нерве, качается, как маятник.

– Бежим! – заорал я. Ноги подкосились. Ружьё выскользнуло, упало. Монстр рванул к нам – скорость нечеловеческая. Замешкался на секунду, врезался лапой в ружьё – хруст, ствол согнулся пополам, отлетел в кусты, искры и чёрный дым.

– Внутрь! – Женя толкнул дверь. Мы ввалились в подъезд в последний момент. Дверь захлопнулась.

БУМ! Первый удар – металл взорвался внутрь, вмятина глубиной . БУМ! Второй – петли устояли, дверь прогнулась, Третий –,в металический лист и такая же вмятина

Мы побежали к квартире Монстр рычал, как адский зверь, крутился у входа, бил кулаками по стенам. Потом замер, понюхал воздух, голова дернулась к Москва-реке. Рёв – и рванул прочь. Топот, как гром, прыжки через машины, вой затихал вдали, оставляя за собой дым и запах смерти.

Мы отползли к окну, прижались к стеклу. Смотрели, как оно несётся к реке – огромная тень, исчезающая за домами, оставляя за собой след

– Что это было… – прошептала Алина, голос дрожал.

– Мутация, – выдохнул Женя. – И ружья нет.

Я подобрал патронташ.

– Поднимаемся, – сказал я. – Баррикаду усилим. И думаем, как выбраться. Это только начало.

Глава 11 : Безумный Макс

Подкатили к въезду в "XXX", Е30 тихо заурчала и встала у ворот. Николай Дмитрич, охранник на посту — махнул рукой, чтоб заглушили. Рядом с ним стоял его сын, лет тридцати, в старой камуфляжной куртке, помповое ружьё на плече, глаза прищурены. Я вылез первым, сайга в чехле, ноги затекли. Игорь и Вова следом, велики в багажнике гремели.

— Ну, разведчики? — буркнул Димыч, подходя ближе. — Живые? Докладывайте, пока Андрей не спустился.

Сын его кивнул на машину:

— Откуда? -Голос был прокуренный не из приятных

Я коротко:

— Махнул не глядя.... —После чего продолжил— "Радиотехник" тихо, люди прячутся по домам, в сельпо космические цены.Тачку в одном из гаражей нашли, с буйными владельцами. Не поверите, нашли полицейскую шкоду в кювете — два АКСУ, ПМ, броник, рации.А СНТ-шки вымерли, ни души. Чисто. Видимо еще народ на исход не пошел

Димыч почесал затылок:

— Молодцы. А отец твой... уехал. за людьми и за тачками. Знают отшиб у Симферопольского шоссе — автомобильный отстойник от автосалонов, Нивы, Газели, УАЗики новые стоят. Плюс коллеги в магазине застряли, с оружием. УАЗ и Патрол взяли, полные баки. К вечеру вернутся, если повезёт.

Сын добавил:

— Андрей за старшего. Все в глубине, на четырёх участках вокруг вашего дома. Мама, тётя Люда, Настя, Нина — сортируют что-то из рефов. Не высовываются.

— Ладно, — кивнул я. — Хабар в гараж, к Дамиру завезем. Но в начале доложим.

Димыч открыл ворота полностью, мы въехали. Е30 покатила по центральной улице, но свернули сразу — напротив въезда стоял тот заброшенный домик из пеноблоков. Дядя Андрей уже спускался, Тигр на плече, борода растрёпана.

— Заходите, — буркнул он, кивнув на дверь. — Докладывайте подробно.

Внутри пахло пылью и кофе. Мы втроём влезли, Вова с мелкашкой в чехле. Я повторил всё: гараж с насилием (опустил детали, сказал "зачистили мародёров"), джекпот с тачкой и оружием, Шкода, "Лесной" пустой.

Андрей кивнул:

— Нормально. Вовчик, со мной. На балкон. Тренировка по мелкашке буду учить растояние определять до обьектов.

Вова вгрустнул, но согласился и потопал за ним вверх.

— А вы двое, — Андрей ткнул в нас с Игорем, — к деду. В гараж на нашем участке, в глубине. Он ковыряется, помощь нужна.

Мы вышли, Е30 оставили у домика. И с полученным оружием пошли к Дамиру Пешком по товариществу

Гараж Дамира бывший сарай, переделанный под оружейку. Дверь приоткрыта, свет "Люстры" пробивается. Дамир, здоровяк с татуировкой «ВДВ» на предплечье, сидел за столом, чистил СКС. Увидел нас — встал, кивнул:

— Ну, разведка? Показывай, что притащили.

Мы вывалили всё на верстак: АКСУ аккуратно, ПМ рядом, броник сверху, патроны коробками. Дамир взял первый АКСУ, щёлкнул затвором, глянул в ствол на свет. Присвистнул:

— Бери выше, пацаны. Практически новые. Ни пылинки ни нагара, как с завода. Проверю номера... — он провёл пальцем по металлу. — 1989 год выпуска. Полицейские, складские. Ни царапины.

Гараж деда — кирпичный, в углу нашего участка. Дверь открыта, внутри искры от болгарки. Дед в очках, над верстаком, чертежи: машины с решётками, усиленными дверями.

Второй АКСУ — то же самое. ПМ: один с потёртой рукояткой, но ствол чистый, пружины тугие. Второй — вообще в масле....

После чего, Дамир отложил все и достав из под стола MP-71

— Вот небольшой презент для тебя. Травматы сдать., — буркнул Дамир, Забирая их у нас. — Броник лёгкий, 2-й класс, не от тварей, а от писталета или дроби на излете спасет. Рации — «Моторолы», заряжены, канал 1 наш. Патроны... — он открыл коробку 5.45, — полные, 9×18 тоже.

Я кивнул на сайгу-410 из гаража:

— Эта тоже новая, два магазина.

Дамир взял, повертел: — Ижевск, Кому отдадим?

— Вове мелкашку, эту... пусть Андрей решит.

Он записал всё в тетрадь: серийники, количество.

— Ладно. В сейф. А вы — к деду. Он уже орёт, профили ищет.

Мы вышли, оружие сдали. Дамир хлопнул по плечу:

— Молодцы. Теперь точно мобильная группа.

Дальше — к деду. Гараж на нашем участке, дверь нараспашку. Дед в очках, над чертежами

— Внучек с корешем, — буркнул он. — Славно. Бегом по всему товариществу. Сетка-рабица рулоны. Металлические профили трубы, уголки, что валяются. Для тачек: окна забьём, двери обшить, от зомби защита. Чтоб не пролезли. Минимум два рулона и двадцать метров профилей. Живо! И не шумите.

Взяли тележку, выскочили. Товарищество большое — бегали от участка к участку. Первый у въезда — пустой, сарай: доски, но сетки нет. Второй : рулон рабицы у забора, ржавый. Забрали. Профили в куче — уголки, штук десять.

Третий — заброшенный в центре: ещё рулон сетки, свежий, трубы метров пятнадцать. Пот лил, но тащили.

Четвёртый — у соседей в глубине: профили дополнительные, трубы квадратные.

Ветер шевелил сосны, где-то вдалеке банка звякнула — Вова, наверное, тренируется.

Мы покатили тележку, колёса скрипели по гравию, а Игорь шёл рядом, но будто в метре позади. Руки его сжимали ручку так, что костяшки побелели. Я чувствовал, как он дышит — коротко, через нос, будто сдерживает что-то внутри.

— Игорь, — сказал я тихо, не глядя на него. — Скажи хоть слово. Ты как зомби сейчас.

Он остановился. Тележка дёрнулась, труба чуть не соскользнула. Я обернулся. Лицо его было мокрым — не от пота. Глаза красные, но сухие, будто слёзы высохли ещё в гараже.

— Я её убил, Слав, — выдавил он сквозь зубы. — Не он. Не нож. Я. Пуля. Вторая. В шею. Я видел, как она... как кровь... как глаза... — Голос сорвался. Он ударил кулаком по тележке — металл звякнул. — Я хотел спасти! А стал... таким же.

Я шагнул к нему, схватил за плечо — крепко, чтоб почувствовал.

— Послушай меня. Ты не насильник. Ты не мародёр. Ты — человек, который сделал выбор. Плохой? Да. Но единственный. Нож у горла. Секунда — и она мертва. Ты дал ей шанс. Маленький. Но дал. А если б промедлил — он бы нас всех. Или она бы стала... одной из них. И жрала бы нас.

Он покачал головой, оттолкнул мою руку.

— А если бы мы ушли? Просто ушли? Она бы... может, выжила. С ними. Или без. Но не от моей пули.

— С ними? — я почти крикнул, но осёкся, оглянулся — тихо вокруг. — Ты видел, что они с ней делали. Разорванная одежда. Кровь на ногах. Она уже не человек была. Тело. Которое ещё дышало. А ты... ты дал ей конец. Быстрый. Без боли. Без того, чтобы стать... — я махнул рукой в сторону леса, где где-то рычали твари.

Игорь опустился на корточки, уткнулся лбом в колено. Голос глухой:

— Я вижу её глаза. Когда пуля вошла. Не злость. Не страх. Пустота. Как будто... поняла. Что всё. И это я. Я — конец.

Я присел рядом. Земля холодная. Ветер шевелил волосы.

— Игорь. Вчера мы из Москвы бежали. Сегодня — убили двоих. И её. Завтра — ещё кого-то. Это не кино. Нет героев. Есть только выжившие. И мёртвые. Ты выбрал выживших. Нас. Вову. Меня. Нину, на худой конец. Семью, думаю твою мы вытащим. А она... она уже была в другой колонке.

Он молчал. Потом поднял голову — глаза влажные, но уже не пустые.

— А если я сломаюсь? Если в следующий раз... не выстрелю? Из-за неё?

— Тогда я выстрелю, — сказал я твёрдо. — Или Вова. Или Андрей. Мы — не один. Но если ты сейчас сломаешься — она победит. Те уроды победят. А мы — проиграем.

Он вытер лицо рукавом, встал. Голос хриплый, но уже твёрже:

— Ладно. Пошли. Дед ждёт. И... спасибо. За то, что не дал утонуть.

Мы покатили дальше. Тележка скрипела. Но уже ровно. Внутри Игоря что-то треснуло — но не сломалось. Пока.

Тележка въехала в гараж с грохотом, как будто везла не металл, а целый танк. Дед уже стоял у верстака, болгарка в руках, очки на носу. Он глянул на груду и хмыкнул:

— Ну хоть не с пустыми руками. Ставьте сюда, рядом с УАЗиком… Был бы он тут, чёрт бы побрал этих «спасателей»!

Он пнул воздух, где ещё утром стоял его старый УАЗ-головастик, теперь угнанный отцом на Симферопольское. Голос деда дрожал от злости и тоски одновременно.

— Мою красавицу увели, а мне тут на Дастере кататься прикажет? Ладно, начнём с того, что есть. Кровати делаем.

Я хихикнул

— Не для сна, идиоты, для окон! Чтоб зомби не влезли, чтоб можно было сверху стрелка посадить. Поняли?

Мы с Игорем переглянулись и кивнули. Дед уже разложил чертёж: прямоугольник из уголка 40×40, внутри сетка-рабица, приварена внахлёст. Высота — 40 см, длина — под кузов ширина морде машины.

Я взял рулетку, отмерял, Игорь зажимал в тисках. Дед орал:

— Точнее, мать вашу! Это не забор для кур, это броня!

Через двадцать минут первая рама лежала на полу — четыре уголка, сваренные в квадрат. Дед проверил уровнем, сплюнул:

— Криво, но жить будет. Теперь сетку. Растягиваем, как кожу на барабане!

Мы с Игорем тянули рабицу, дед прихватывал сваркой — капли металла шипели, запах горелого железа забивал ноздри. Сетка легла плотно, без зазоров.

— Вот так, — бурчал дед, вытирая пот. — Теперь вторая. И третья. поменьше для окон кабины. Планы наполеоновские есть на машину. Можно задний кузов снять и обшить сеткой и сделать, шаровую опору под пулемет. Или оставить как есть и переделать под техничку и дом на колесах...

Он снова пнул воздух, потом схватил следующий уголок.

— Дед, — сказал я, пока резал, — вернётся отец, вернёт УАЗик. С новыми тачками.

— Вернёт, как же, — фыркнул он. — С новыми, говоришь? А эту кто мне починит? Я её двадцать лет латал, знал каждый винтик. А они — «забираем». Ладно, работай, философ.

Вторая «кровать» пошла быстрее. Игорь уже не молчал — руки работали, но глаза всё ещё где-то в гараже с «Миражом». Я видел, как он сжимает сварочную маску, будто это приклад.

— Дед, — вдруг сказал он тихо, — а если… если мы не справимся? Если они не вернутся?

Дед замер, опустил маску. Глаза старые, но острые, глянул на Игоря так, будто тот только что предложил сдаться зомби добровольно.

— Слушай сюда, мальчишка, — прорычал он, тыкая сварочной горелкой в воздух. — Пессимизм — это для тех, кто уже в могиле. А мы пока дышим, значит — работаем. Руки заняты — голова молчит. Понял? Пока ты металл режешь, сваркой воняешь и потеешь, у тебя нет времени думать, вернётся УАЗик или нет. Нет времени думать, кто там в гараже остался. Есть только «вот этот уголок кривой» и «вот эта сетка рвётся». Всё остальное — потом. Когда выживем.

Он снова опустил маску, зажёг дугу — синяя вспышка, шипение.

— Я в девяносто первом без работы остался, прокрутился уаз купил развозом занимался, — буркнул он сквозь шум. — И в девяносто третьем танки на прудах Борисовских видал. И за Андрея переживал, когда он в Чечню попал... ну, не суть. Думал тогда: «Всё, пиздец». И ушел в работу. Никто в семье не голодал, двум детям образование дал две дачи построил.... Так что хватит ныть. Режь.

Игорь кивнул, сжал губы, взял болгарку. Искры полетели чаще. Я видел — помогает. Руки заняты, мысли уходят.

Третья рама пошла ещё быстрее. Для окон кабины — поменьше, аккуратные, с усилением по краям. Дед придирался к каждому шву, но уже без мата — просто бурчал: «Плотнее... вот так... не дыши на сварку, а то пузыри...»

К сумеркам всё было готово: три «кровати» — две длинные, одна короткая. Лежали у стены, как новенькие гробы, только для живых. Дед обошёл, потыкал носком ботинка, хмыкнул:

— Нормально. Как вернётся мой УАЗик — вставим. А не вернётся — на Твою китайскую телегу. Главное чтоб зомби не пролезли, а мы пролезли.

Он снял очки, протёр лицо тряпкой, чёрной от копоти.

— Всё. Свободны. Идите к Андрею. Скажи ему: дед сказал — если УАЗик не вернёт, я ему сам таран приварю. К башке.

Мы с Игорем вышли. Солнце уже скрылось за соснами, небо серое, с красной полосой на западе. В гараже пахло металлом и победой — маленькой, но своей.

Дошли до домика напротив въезда. Дядя Андрей сидел на крыльце, Тигр рядом, Вова рядом с ним — мелкашка на коленях, глаза горят.

— Ну что, кузнецы? — буркнул Андрей. — Дед не съел?

— Не успел, — ответил я. — «Кровати» готовы. Для УАЗика.

Андрей кивнул, глянул на Игоря — тот уже не дрожал.

—Дед говорит, если УАЗик не вернётся, он тебе таран к башке приварит.

Продолжил я, на что Андрей хохотнул коротко, потёр бороду.

— Пусть попробует. Я ему тогда на балконе пулемётную точку устрою. Из его же сварки. — Он глянул на Вову.

— Ну, как, снайпер? Попал хоть раз?

Вова поднял мелкашку, гордо:

— Три банки из пяти. На сто метров. Дядя Андрей сказал, что для начала — «не позор».

— Для начала «не позор», — подтвердил Андрей. — Завтра на двести. И по движущимся. Бутылки на верёвке. Чтоб зомби не скучали.

Игорь молчал, присел на ступеньку, уставился в землю. Я сел рядом.

— Ты как? — спросил Андрей тихо, не глядя.

— Жив, — ответил Игорь. — Дед помог. Сказал: «Руки заняты — голова молчит».

Андрей кивнул:

— Дед — мудрый. Я в Чечне то же самое делал. Чистишь автомат — и не думаешь, кто рядом лёг. Потом думаешь. Когда время есть.

Вова вдруг встрепенулся:

— Слышите? Моторы.

Мы все повернулись к воротам. Сначала тихо, потом громче — урчание дизелей, скрип подвески. Фары мелькнули между соснами.

— Колонна, — прошептал Андрей, вставая, Тигр в руках. — Димыч, открывай!

Димыч уже бежал к воротам, сын за ним. Шлагбаум вверх.

Первая — Патрол отца, грязный, но целый. За ним — УАЗ-головастик деда, с новыми царапинами на борту. Следом — две Нивы-коротышки, свежие, с автосалона, номера ещё в плёнке. Потом — Газель полноприводная, белая, с логотипом «АвтоВАЗ» на боку. Буханка — старая, но бодрая, с усиленным кузовом. И замыкающий — УАЗ-Хантер, зелёный, с тентом, на крыше — ящик с патронами.

Семь машин. Полноприводные. Живые.

Отец вылез первым, лицо усталое, но глаза живые. За ним — коллеги из оружейки: Виктор, Игорь-старший, ещё двое. И парни дяди Коли — все целые, все с оружием.

— Живые! — крикнул отец, разводя руки. — Все живы!

Мама выбежала из глубины, Настя за ней. Объятия, крики, слёзы. Дед выскочил из гаража, увидев УАЗик:

— Мою красавицу вернули! — и тут же к отцу: — А таран где? Я же просил!

Отец рассмеялся:

— Таран в Ниве. И ещё три АК. И ящики патронов. И... — он открыл дверь Патрола, — коллеги. Все. С семьями в Газели.

Андрей подошёл, хлопнул отца по плечу:

— Молодец, Лёха. А мы тут... — кивнул на нас, — мобильную группу вырастили. Е30, АКСУ,

Отец глянул на меня, на Игоря:

— Горжусь. Вечером— совещание. А сейчас — ужин. И спать. Завтра новый день. И новые планы.

После ужина все собрались в гостиной нашего дома. Стол убрали, стулья сдвинули к стенам, на диване — мама, Настя, Нина. Дед устроился в кресле, УАЗик свой уже осмотрел и теперь чистил тряпкой царапины. Дядя Андрей стоял у окна, Тигр на коленях. Вова с мелкашкой — в углу, глаза горят. Игорь рядом со мной, на табурете. Коллеги отца — на стульях, дядя Коля с работниками тоже.

Отец включил ноутбук, подключил к телевизору. Экран мигнул, появился рабочий стол.

— Тишина, — сказал он. — Покажу, что видели. Чтобы знали, с чем имеем дело.

Первое фото — Москва, Симферопольское шоссе. Толпа зомби у одного из тц при вьезде в город.

— Это въезд в город, — отец кликнул дальше. — Мы шли объездом, по отсечке. Там тихо. Но вот...

Следующее — Марьино. Многоэтажки, двор. Посреди — чудище. Фото размытое, но видно: ростом с тигра, кожа серая, бугры мышц, конечности длинные, когти. морда...Глаза,пугающие

— Это... человек был? — выдохнула Настя.

— По меху был похож на лабрадора.

Дед сплюнул:

— Чудище, мать его. Тараном давить.

Следующее фото — зомби-собака. Овчарка, но... не овчарка. Шерсть клочьями, челюсть выдвинута, зубы как у акулы, глаза мутные. Размер — около волкодава.

— Метро 2033, — прошептал Вова. — Прямо как носач.

— Хуже, — сказал отец. — Быстрая. Прыгает. Мы ели завалили из Тигра. Три выстрела в голову.

Отец откинулся на стуле, вытер ладонью лоб — усталость всё-таки пробивалась сквозь глаза.

— Ладно, фото — это цветочки. Теперь по делу. На обратном пути, у «Лукойла» на Симферопольке, наткнулись на военных. Блокпост. БТР-80, два Урала, два взвода. Оцепили заправку. Зомбей отщёлкивают.

— Командует ими полковник Ковалёв. Служил со мной в 94-м, в Чечне. Узнаёт — обнимает, как брата. Говорит: «Лёха, ты живой, сука!» — отец усмехнулся. — Они из Подольска. Часть 112-я, мотострелки. Часть большая. Склады целые, топливо есть, патроны — горы. Организовали узел: заправка, медпункт, эвакуация. Помогают людям уехать из Климовска и Подольск. Лагеря для эвакуированых создают, да себе народ подбирают.

Дед поднял бровь:

— И что, просто так бензин раздают?

— Для тех кто эвакуируется из города ровно 1 бак по горлышко, — отец покачал головой. —План есть. Завтра к Ковалёву в часть поеду. На УАЗе. Обсудим. Мы помогаем людям из заражённых домов, зачищаем подъезды, прикрываем. Они — патроны, топливо, еда, оружие со складов.Что интересно, говорит, что уже слухи ходят,что Старые АК, СКС, мосинки с ппш раздавать будут. Говорит: «Народ вооружаем. Кто может держать — тот и держит».

Андрей шагнул вперёд, Тигр в руках:

— А что за часть? Сколько их?

Я глянул на Игоря. Он кивнул — глаза загорелись.

— Значит, работаем на них? — спросил я.

— Пока — да, — ответил отец. — Завтра встреча. Я, Андрей, Дамир — едем. Остальные — готовим машины.

Дед встал, откашлялся — голос как наждачка.

— Лёха, раз уж по утру в Подольск, то мне надо в Москву. На дачу. И в гараж на Задонской. Там инструменты есть, все необходимое для постройки машин. Плюс инструменты, запчасти. Без этого мы — кузнецы с молотком из камня. А ещё — два механика. Дядя Саша и Витька. Старики, но руки золотые. Один — на ЗИЛах всю жизнь, второй — на КАМАЗах. Без них мы тут только болгаркой махать будем.

Отец нахмурился, но кивнул:

— Дача — Молоково, не лучшее место. Наверное там людно будет. Гараж.... Опасно. Но... нужно. Ладно. Бери пропуск. — он вытащил из кармана жёлтую карточку с печатью «112-я часть. Пропуск. Эвакуация». — Покажешь на блокпосту. Скажешь — по заданию Ковалёва. Оборудование для мастерской.

Дед ухмыльнулся:

— Славу и Игоря беру. Помогали — знают, что тащить.

Я с Игорем переглянулись. Игорь кивнул — глаза стальные.

Тут в дверь влетела Настя, лицо красное, глаза на мокром месте.

— Папа! Родители! Они На Воронежской! . Мама терапевт, папа нейрохирург. Брат — тринадцать лет. Звонили вчера зомби в подъезде. Дверь держат. Надо вытащить! Они врачи! Нам нужны!

Отец вздохнул, потёр виски.

— Настя... У нас план. УАЗ деда для оборудования. Но... — он глянул на маму, та кивнула. — Ладно. Вчетвером. Дед — старший. Слава, Игорь прикрытие. УАЗ-головастик. Полный бак. Оружие с Дамиром обсудите.... «Кровати» приварите. Что бы были готовы выехать в шесть. К девяти — обратно. С врачами. Или без. Но живыми.

Настя бросилась обнимать отца. Дед хмыкнул:

— Значит, тащим станки, механиков и врачей. Полный кузов. Пошли, пацаны. Защита на окна — сейчас.

Мы выскочили. Гараж деда светился. Болгарка, сварка, искры. Дамир уже там — приваривал «кровати» к УАЗу.

— Быстро! — рявкнул дед. — Окна — сетка. Двери — уголки. Кузов под груз очистить. Слава — меришь. Игорь — держишь. К утру — танк!

Завтра обещал быть очень жаркий день

Глава 12: 4 трупа или новая надежда (Власов)

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 06:40. Виктор Власов

Мы с Олегом сидели в подъезде на первом этаже, прямо напротив входной двери. Старый диван из моей квартиры тащили сюда ещё ночью: теперь на нём дежурили, положив ноги на перевёрнутый ящик из-под консервов. На столике из подъездного хлама — термос с кофе, пачка печенья и Сайга-410 Олега, стволом к двери. Я чистил затвор ВПО-209, когда телефон в кармане завибрировал. Сеть еле дышала, но номер высветился знакомый — из старых контактов. Сергей. Серёжка-Козёл, который жил в соседнем доме на Ореховом бульваре, напротив больницы. Всего в десяти минутах ходьбы от моего подъезда. Мы не общались пару лет — после девятого класса он пропал из радаров, а я забил.

Я ответил, ухмыляясь в полумраке подъезда. Олег поднял бровь, но промолчал.

— Власов. Кто беспокоит выжившего в шесть сорок утра?

— Витя, это Серёга! — голос дрожал, будто он шептал в подушку. — Серёга из соседнего дома, помнишь? Мы в одном классе с первого по девятый учились! Слушай, брат, мы в полной жопе! Я в квартире, Ореховый бульвар, 14, подъезд 2, пятый этаж. С мамкой, батей и… и моей Ленкой — она на седьмом месяце, беременная! За дверью твари ломятся, штук пятнадцать, рычат, царапают дверь. Машина во дворе, "Лада Веста", ключи у меня. Помоги, Витя, вытащи нас! Мы заплатим, едой, бензином, чем угодно! Пожалуйста, чувак, мы же соседи, кореша с детства!

Я откинулся на спинку дивана, еле сдерживая хохот. Олег поставил термос, глядя на меня с укором. Ленка? Беременная? Ни хрена себе новости. Последний раз я видел Серёжку, когда он в девятом классе хвастался, что «бабы — не проблема». А теперь семья, ребёнок на подходе…

— О, Серёжка-Козёл! — протянул я, растягивая слова, как жвачку. — Конечно, помню. Как же не помнить того гения, который в третьем классе мне в ботинок жвачку засунул, и я потом по всему классу размазал? Или в пятом, когда ты мой дневник в унитаз утопил, а я от директора люлей получил? А помнишь седьмой класс, сука? Мой велик, который я на день рождения получил, ты спёр и пропил на пиво с пацанами! "Кореша", говоришь? Ты мне тогда должен был, падла, и до сих пор должен. А теперь звонишь, как будто вчерашний день. Беременная Ленка, говоришь? На седьмом месяце? Это кто такая вообще? Ты ж пару лет назад говорил, что «семья — для лохов». Карма, Серый, чистой воды. Сиди там, жди, пока твари дверь выломают. Может, ребёнок родится зомби-гибридом — будет тебе за все подлянки.

Сергей заикаясь пытался вставить слово, его голос дрожал от слёз или злости.

— Витя, ну ты чё, серьёзно? Это же апокалипсис! Я извиняюсь за всё, за велик, за всё! Помоги, брат, ради старых времён! Мы не продержимся, они уже стену царапают!

— Старые времена? — я фыркнул, закатывая глаза. — Старые времена — это когда ты мне в раздевалке трусы спрятал, и я голый по школе бегал? Или когда на дискотеке ты мне слабительное в колу подмешал? Ой, прости, "кореш", но у меня тут свой цирк. Подъезд на обороне, брат, девчонки, отряд. А ты со своей беременной Ленкой сидишь и ноешь. Может, батя твой наконец-то тебя ремнём отходит, как в детстве обещал? Ладно, шутка. Но серьёзно, Серый, иди на хер. Сам выкручивайся, как в школе выкручивался, когда учителя тебя за уши таскали.

Я уже собирался сбросить, но Олег вдруг вырвал телефон у меня из рук. Его лицо было красным, как у физрука вчера в школе.

— Власов, ты охренел? — рявкнул он тихо, но жёстко. — Это не время для школьных разборок, пацан! Мир кончается, люди мрут, а ты ближнему помощь отказываешь? Я в Афгане видел, как такие, как ты, своих бросали — и потом жрали сами себя. Помоги, мать твою! У них семья, ребёнок нерождённый! Соседи, чёрт возьми, в десяти минутах ходьбы! Или ты хочешь, чтобы на твоей совести это висело? Мы отряд, а не банда мародёров. Давай, бери стволы и вали туда. Я с тобой, если надо.

Я уставился на него, злость кипела внутри. Олег был прав, чёрт возьми, но признавать это не хотелось. Серёжка всегда был козлом, но сейчас… ладно, хер с ним. Я выхватил телефон обратно.

— Ладно, Козёл, — буркнул я нехотя. — Сиди тихо, не шуми. Я приду, вытащу твою задницу. Но запомни: за велик ты мне ещё ответишь. И за всё остальное. Подъезд 2, пятый этаж, да?

Сергей затараторил благодарности. Я сбросил, встал и потянувшись оставил ВПО-209 у дивана. Поправил кобуру, топорик на пояс. Нацепил бронежилет от Миродара сел как влитой.

— Один пойду, — бросил я Олегу. -Вытащу жопу этого засранца.

Я вернулся в квартиру на цыпочках — Лёха храпел на диване, Арина дремала у окна, Маша свернулась калачиком в кресле. Всё тихо, как в морге. Подошёл к сейфу, открыл его бесшумно. Сайга-20 лежала сверху, гладкая, ухоженная, с лёгким тюнингом от Миродара. Затвор щёлкнул, как по маслу. Вставил два 10-зарядных магазина: один дробь №3, второй — пулевые. В разгрузку закинул две коробки по 20 патронов — по одной дроби и пулевых. Макаров уже в кобуре, топорик на поясе.

Вышел на улицу. Утро было серым, дымным, в воздухе висел запах гари. Зомби уже не по одному — группками шатались у мусорок, у управы, у подъездов. Десятка два, не меньше. Пешком не пойдёшь разорвут. Сел в Renault Kaptur, завёл с пол-оборота. Двигатель заурчал тихо, как кот. Выехал со двора, объезжая перевёрнутую «Газельку» и пару тел на асфальте, которые уже во всю грызли твари, но по телам было видно, что грохнули не живых, а трупов.

Поездка заняла четыре минуты. По пути заметил странное: на детском садике, что стоял в ста метрах от дома Серёги, в окне второго этажа висела бумага. Белая, А4, приклеена скотчем. Надпись чёрным маркером, крупно:

СПАСИТЕ, ЗДЕСЬ ЖИВЫЕ.

Я хмыкнул. Кто-то ещё держится. Умные. Отложил в голове — потом разберёмся. Сейчас приоритет — Козёл и его беременная принцесса.

Припарковался у подъезда 2. Три бабки-зомби тут же потянулись к машине, шаркая тапками по асфальту. Одна в халате, другая в пальто старом советском, третья — довольно дорого богато. Вылез, вскинул Сайгу-20. Первый выстрел — дробь №3 в упор, бабку в халате повалило на повал. Вторая получила пулевым в лоб — рухнула, как мешок. Третья упрямо ползла, я выругался и добил дробью — с третьей попытки, пуля ушла в плечо, потом в висок. Спать меньше надо, Власов.

Домофон. Код... хрен вспомнить. 12Б? Нет. 15? Бесполезно. На третьей попытке — #1975# — щёлкнуло. Год постройки дома, мать его. Дверь открылась.

В подъезде воняло кровью и мочой. Свет мигнул и погас — фонарик в зубы, Сайга на Плечо, пм в руки. Поднимался медленно, ступая по центру ступеней. На площадке между вторым и третьим — двое.

Мужик лет сорока в трениках, весь искусанный, шея в крови. Рядом — девчонка лет семи, рука отгрызена по локоть, кровь запеклась. Глаза мутные, но узнаваемые. Отец и дочь. Сложил два плюс два — он пытался её вытащить, она укусила, он не добил. Теперь оба здесь.

Не стал думать. Две пули — по одной в лоб. Хруст, тишина. Поднялся выше.

Пятый этаж. Дверь 47 — Серёгина. За ней слышался шорох, приглушённые голоса, плач. Я постучал условно — два коротких, один длинный.

— Серёга, открывай. Это Власов. И без сюрпризов — ствол у меня наготове.

Шёпот за дверью был слишком тихим, слишком нервным. Не похоже на «спасибо, брат, ты нас спас». Правая рука сжимала Макаров так, что костяшки побелели. Левой я держал Сайгу на плече — в узком коридоре она была бы только помехой. Пятнадцать зомби? Да хер там. Серёга всегда врал, как дышал. И звал меня не просто так.

Щелчок замка. Дверь приоткрылась — и Серёга вылетел, как чёрт из табакерки, с кухонным ножом в руке. Глаза безумные, слюна на губах. Первый удар — в живот. Второй — туда же. Бронежилет принял оба, как пощёчины. Я даже не дёрнулся.

— Сукин ты сын, — выдохнул я и выстрелил. Дважды. 9×18 в живот. Серёга сложился пополам, нож выпал, кровь хлестнула на линолеум.

Из глубины квартиры топот. Отец Серёги, здоровый мужик с топором в руках. Глаза такие же безумные. Я не думал. Выстрел пуля вошла в лоб, вышибла мозги на стену.И тот как выключенный рыбкой в пол. Топор звякнул.

Серёга ещё дёргался. Я пнул нож в сторону, приставил Макаров к виску — и контрольный. Хруст. Тишина.

Вопль. Мать Серёги выскочила из кухни, волосы дыбом, руки в крови. Кричала что-то нечленораздельное. Я выстрелил дважды — на автомате. Первый в грудь, второй в голову. Она осела, как кукла.

Адреналин схлынул. Руки дрожали. Что за херня? Я стоял в луже крови, глядя на три трупа. Серёга. Его отец. Мать. Они не заражённые. Они живые. И хотели меня.

Гул в ушах. В квартире — тишина. Только всхлипы из комнаты. Я шагнул внутрь, Сайга наготове. Шкаф в спальне. Дверца приоткрыта. Внутри девчонка. Ленка. Беременная. Сидит на полу, колени подтянуты, руки на животе. Глаза огромные, слёзы текут. Дрожит.

— П-пожалуйста… — шепчет. — Не надо…

Я замер. Она видела. Всё. И если я её вытащу она меня прикончит при первой возможности. Или заманит в ловушку. Или просто сломается и всех нас подставит. Она не выживет. И я не выживу с ней.

Сайга поднялась сама. Первый выстрел — в голову. Второй — в живот. Для верности. Тело осело. Кровь на обоях. Тишина.

Я стоял, глядя на неё. Четыре трупа. За минуту, рекорд блять. Руки не дрожали. Только пустота внутри. Это не я. Это они. Но голос в голове шептал другое.

Я стоял посреди квартиры, глядя на четыре тела. Кровь уже начала густеть, липнуть к ботинкам. В голове крутилась одна мысль: они хотели меня. Не зомби. Не заражённые. Просто люди. Люди, которые звали на помощь, а сами держали нож за спиной.

Ленка. Последний выстрел в живот — перестраховка. А вдруг ребёнок уже мёртвый? А вдруг он обратится внутри и… Бред. Полный бред. Но я сделал. И теперь это не отменить.

Не время рефлексировать. Зомби скоро почуют кровь. Надо усложнить им доступ.

Я схватил Серёгу за ноги — тяжёлый, сука. Потянул в ванную. Потом отец. Мать. Ленка — аккуратно, но быстро. Втащил всех в ванну, уложил друг на друга. Нашёл в шкафу хлорку — полпакета высыпал сверху. Духи, одеколон, средство для унитаза — всё, что воняло. Вытяжку заклеил скотчем, сверху — пищевой плёнкой. Дверь в ванную захлопнул.

В коридоре — комод, стул, старый телевизор. Подтащил к двери, забаррикадировал. Окна — шторы задернул, щели заклеил скотчем. Вытяжки в кухне и комнате — тоже. Чтобы запах не тянулся.

Магазин в Макарове — доснарядил до восьми. Сайга — десять дроби. Дверь квартиры — на два оборота. Ключи в карман.

Сбежал вниз. Рено стоял нетронутый. Зомби шатались вдалеке — не заметили. Завёл, выехал. По пути — ни одной живой души. Только твари. И бумага в окне садика. СПАСИТЕ, ЗДЕСЬ ЖИВЫЕ. Уже не смешно.

Дома 08:40. Олег дремал на диване в подъезде, Сайга-410 на коленях. Я прошёл мимо, не говоря ни слова. Он приоткрыл глаз:

— Ну что, вытащил?

Я молча кивнул. Поднялся к себе.

Квартира — тихо. Лёха, Арина, Маша — спят. Сбросил бронежилет, разгрузку, ботинки. Кровь на руках не моя. Пошёл в душ.

Горячая вода. Мыло. Скреб, пока кожа не покраснела. В зеркале ехидная рожа. Глаза пустые. Четыре трупа. За десять минут.

Вышел из душа, пар ещё клубился за спиной. Чистая одежда, бронежилет, разгрузка. Сайга-20 на плечо. Спустился вниз — Олег всё так же на диване, Сайга-410 на коленях, глаза полузакрыты.

— Ну что, вытащил? — спросил он, не поднимая взгляда.

— Вытащил, — выдохнул я, голос хрипел. — Только не так, как ты думал.

Он резко встал, термос упал, покатился по полу.

— Что значит «не так»? Говори, Власов!

— Потом, — отрезал я. — Сейчас другое. Слушай. Детский садик. Тот, что в ста метрах от Серёги. В окне второго этажа — бумага. СПАСИТЕ, ЗДЕСЬ ЖИВЫЕ. Крупно. Скотчем приклеена. Вчера её не было. Значит, кто-то ещё дышит. И, мать твою, Олег, дети.

Он замер. Глаза расширились.

— Дети?! — почти карикатурно он начал изображать меня. — Ты с ума сошёл?! У нас еды на неделю, бензина — полбака, зомби — как грязи! А ты хочешь сгонять в садик?! Это… — он ударил кулаком по дивану, — бесполезная трата ресурсов, Власов! В обычной жизни ты бы первым сказал: «Нахер, пусть сами выкручиваются»!

Я шагнул к нему. Лицо в лицо.

— В обычной жизни, Олег! — рявкнул я, голос сорвался. — В обычной жизни я бы сказал: «Пусть воспитатели их вывозят, у них зарплата, у меня — выходной»! А сейчас?! Сейчас это не «трата»! Это дети, мать твою! Они не Серёга с ножом! Не предадут! Не ударят в спину! Они — будущее! И если мы их бросим — мы хуже зомби! Ты понимаешь?! ХУЖЕ!

Он отступил. Глаза в глаза. Дыхание тяжёлое.

— Ты… — выдохнул он. — Ты изменился, Власов.

— НЕТ! — я ударил себя в грудь. — Я просто понял: если мы начнём отбирать, кто «достоин», а кто «нет» — мы сдохнем. Не от зомби. От самих себя. Поедем. Посмотрим. Если пусто — уйдём. Если живые — вытащим. Но детей не бросаем. Это не обсуждается!

Олег молчал. Потом кивнул. Медленно. Глаза влажные.

— Ладно, — буркнул он, голос дрожал. — Но если там засада — ты первый идёшь.

Мы сидели на диване, Лёха ещё не спустился — Арина пошла будить. Олег курил, глядя в пол. Я — тоже. План надо было вылизать до блеска. В голове крутилась картинка: двор садика. Маленькие фигурки. Только не бегают, не смеются. Шатаются. Глаза мутные. Руки тянутся. Дети-зомби.

— Слушай, — начал я, голос низкий. — Во дворе их полно. Маленькие. Метр с кепкой. Но уже не дети. Зубы, когти, всё как у взрослых. Только быстрее двигаются. Я видел, когда ехал к Серёге.

Олег кивнул, не поднимая глаз.

— Значит, не стреляем в упор. С крыши.

— Точно, — я ткнул пальцем в воздух. — Подъезжаем на Кaptur’e к проходной. Тихо. Без фар. Я за рулём. Ты — на крышу. Берём мелкашку. Патронов — коробку.

— MP-шка полуавтомат? — уточнил Олег.

— Да. Лёгкая, тихая. С оптикой — как раз. Ты ляжешь на крышу, снимешь всех во дворе. Детей. Воспитателей. Кто там ещё. По головам. Без промахов. Я — на земле. Прикрываю. Если кто подойдёт — Сайга-20, дробь.

Он кивнул. Затянулся.

— А внутри?

— Вдвоём. Я — Сайга, ты — Сайга-410. Заходим через главный вход. Зачищаем этаж за этажом. Если зомби — стреляем. Если живые — кричим: «Свои! Выходим!» Если молчат — не рискуем.

— Дети в багажник? — Олег поднял бровь.

— Да. Багажник Кaptur’а — большой. В тесноте, да не в обиде. Положим матрасы из садика, если найдём. Все влезут. Если нет — на крышу привяжем. Но вытащим.

— А если там засада? — он посмотрел мне в глаза.

— Тогда уходим. Без детей. Но стреляем первыми.

Молчание. Потом он кивнул.

— Понял.

Я встал. Проверил магазины.

— Через десять минут — Лёха. Арина с Машей — подъезд. Мы — в садик.

— В садик, — эхом повторил Олег.

И мы пошли.

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 09:30. Анна

Кабинет «Ромашки», второй этаж детского сада № xxx

Я сидела на полу, прижав к себе семерых малышей так крепко, что чувствовала их крошечные сердечки, бьющиеся о моё. Младшая группа. От трёх до четырёх. Семь пар глаз огромных, мокрых, полных ужаса. Они смотрели на меня, как на Бога. А я… я просто Аня. Двадцать четыре, ничем не примечательная лохушка со сплашными неудачами по жизни как и весь этот звиздец. Всегда стеснялась всего. А сейчас — нет. Сейчас я — мама.

Рядом — тётя Валя. Повариха. Пятьдесят два года. Руки в мозолях. Глаза красные. В руках — половник. Как оружие.

Дверь. Забаррикадирована. Столы. Стулья. Матрасы. Всё, что смогла.

Окно. Вчера. Руки тряслись. Маркер выскальзывал. СПАСИТЕ, ЗДЕСЬ ЖИВЫЕ. Скотч рвался. Слёзы капали на бумагу. Но приклеила.

Дети.

Миша. Три года. Плачет беззвучно. Губы дрожат.Даша. Четыре. Кукла в руках. «Мама…» — шепчет.Ваня. Три с половиной. Спит. На моих коленях.Катя. Саша. Лёня. Настя. Они прижались. Как котята.

Тётя Валя. — Аня… они идут? — голос хрипит.

Я выглянула. Сердце остановилось.

Двор.Мои дети. Те, кого я учила считать до десяти. Те, кого кормила кашей. Шатаются.Глаза — мутные.Руки — тянутся.Зубы — белые.

Выстрелы.Тихие.Хлоп. Хлоп. Хлоп.Машина какая-то останавливается у проходной.Мужчина на крыше. Стреляет. В моих детей.Другой рядом. С дробовиком. Защищает.Они пришли.Я прижала малышей ещё крепче.

— Тихо… тихо… сейчас спасут… — голос дрожит. Но не плачу.

— Тётя Аня… страшно…-сказала Маша

Я поцеловала его в макушку.

— Знаю, зайчик. Но мы вместе. Мы — сильные.

Тётя Валя. Слёзы текут.

— Аня… если не успеют…

— УСПЕЮТ.

Я верю.Я должна. Пожалуйста…Пусть успеют…Пусть мои малыши увидят завтра…Дверь дрожит.Шаги в коридоре. и стрельба... Приближающаяся

Глава 13: перед рейдом

31 марта 2020г. СНТ- "XXX" 20:30 Святослав Сычов.

Комната на втором этаже нашего дома в была моей крепостью — или, по крайней мере, так казалось до всего этого дерьма. Стены, обклеенные старыми плакатами с играми вроде "Сталкера" и "Метро 2033", теперь казались пророческими. На столе — разобранная Сайга-12, моя верная подруга, которую я чистил с методичностью маньяка. Масло, тряпка, щётка — движения автоматические, чтобы не думать о завтра. Рейд в Москву. В самую пасть ада. Дед, Игорь и я — за кучей инструментов и прочего строй материала, чёрт возьми, родителями Насти. Звучит как план из дешёвого фильма, но это наша реальность.

Настя сидела на диване, скрестив ноги, и заряжала потранташь для ЗК — той самой, что дед выдал ей "для самообороны". Она уже закончила, просто сидела и смотрела в окно, где за соснами темнело небо. Её глаза были усталыми, но решительными. Я знал, о чём она думает: Хотелось её обнять, да как-то не знаю робко и решительности нет у меня на это.

Чуть в стороне, в старом деревянном крессле, которое скрипело при каждом движении, сидел Игорь. Он разбирал мою двустволку Иж43 и чистил ее, кажется так же сп спорил с Ниной, которая устроилась на подлокотнике, нервно теребя подол кофты. Они были парой, но сейчас это выглядело как перепалка в окопах перед боем. Нина — невысокая, с тёмными волосами в хвосте, всегда напоминала мне еврейку из старых фильмов, — была против всего этого. Игорь, волосатый и щетинистый, как всегда, отстаивал план, но в его голосе сквозила неуверенность.

— ...и ты серьёзно думаешь, что это хорошая идея? — шипела Нина, наклоняясь ближе к Игорю. — Рейд в Москву? Завтра? Когда на улицах эти... твари мутируют, как в твоих дурацких играх! Мы еле выбрались из колледжа, а теперь обратно лезем? За станками? За механиками? Да на хрена нам это, Игорь? Мы здесь, в СНТ, относительно в безопасности. Стены, ворота, люди с оружием. А вы трое — дед, Слава и ты — полезете в город, где всё кишит зомби!

Игорь отложил щётку, вытер руки о штаны и глянул на неё исподлобья. Его голос был низким, но твёрдым, как будто он убеждал не только её, но и себя.

— Нина, милая, ты не понимаешь. Без оборудования мы здесь долго не протянем. Дед прав: станки, инструменты — это не прихоть. Машины сломаются, патроны кончатся, а без мастерской мы — сидячие утки. И механики они не просто старики. Они знают, как из хлама сделать танк. А родители Насти... — он кивнул в сторону дивана, — они врачи. Врачи, Нина! Если кто-то из нас ранен, если инфекция, если... чёрт, да если ребёнок родится у кого-то в лагере — они спасут. Это не "целесообразность", это выживание!

Нина фыркнула, скрестив руки на груди. Её глаза блестели — то ли от злости, то ли от слёз.

— Выживание? А если вы не вернётесь? Ты подумал об этом? Ты, Слава, дед — вы трое полезете в улий с тварями, в подъезд! Настя, прости, но твои родители... они могут быть уже... — она осеклась, глянув на Настю, но та только сжала губы и продолжила полировать ствол, не вмешиваясь. — Ладно, даже если они живы, как вы их вытащите? С братом тринадцатилетним? А если засада? А если мутировавшие, как полицейский из колледжа? Вы рискуете всем ради... ради чего? Близких? Но мы все здесь — близкие теперь! Семья — это не только кровь, Игорь. А если ты не вернёшься, что с мной? С нами?

Я не выдержал, отложил тряпку и вставил слово, не отрываясь от Сайги. Затвор щёлкнул, когда я его собрал обратно.

— Нина, ты права. Риск огромный. Но сидеть здесь и ждать, пока всё само рассосётся, — это самоубийство. Помнишь, что отец сказал на совещании? Военные в Подольске — они организуют. Блокпосты, эвакуацию. Если мы поможем им, они помогут нам. А без оборудования, без врачей — мы просто толпа с ружьями. И про родственников... — я глянул на Настю, она слабо улыбнулась. — Настины родители — не чужие. Они могут спасти нас всех. Мой брат? Нет, у меня нет. Но если бы был — я бы полез. Как Игорь за свою семью полез бы, если б знал, где они.

Игорь кивнул

— Вот именно. Нина, помнишь, как мы из колледжа бежали? Если б не рискнули — нас бы там сожрали. А теперь... да, страшно. Но завтра мы должны управиться быстро. И пропуск от военных — это не бумажка. Мы заедем, заберём, что нужно, и назад. К девяти утра — здесь. С врачами. С механиками. С надеждой.

Нина вздохнула, опустилась на пол рядом с креслом и положила голову на колени Игоря. Её голос стал тише, почти умоляющим.

— А если нет? Если это ловушка? Или просто... не повезёт? Я не хочу тебя терять, дурак. И Славу. И деда. Мы только-только собрались, а вы опять в пекло. За станками — ладно, но за людьми... Настя, скажи хоть ты. Стоит ли оно того? Твои родители — они сильные? Они держатся?

Настя наконец отложила ЗК и села прямее. Её голос был спокойным, но в нём звенела сталь.

— Держатся. Звонили час назад — дверь баррикадировали, еда есть, вода. Подъезд — ад, но они на пятом этаже. Брат... он боится, но папа с ним. Они врачи, Нина. Они видели дерьмо и похуже. И да, стоит. Потому что если мы не поможем им — кто поможет? Зомби не разбирают, кто родственник, а кто нет. А мы... мы должны. Ради себя. Ради всех.

Комната погрузилась в тишину, прерываемую только скрипом кресла и щелчками затворов. За окном где-то вдалеке послышался рёв — может, мутировавший, может, просто ветер.

Я только вставил магазин в Сайгу, щёлкнул предохранителем и откинулся на стуле, когда Нина вдруг выпрямилась, как будто её током ударило. Её глаза метнулись к окну, потом обратно к Игорю.

— Мутации, — выплюнула она, будто это слово само по себе было ядом. — Вы хоть понимаете, о чём отец говорил? Это не просто бешеные наркоманы, которые кусают и встают. Это... это эволюция в реальном времени! Те фото с Симферопольского шоссе — вы их видели? Чудище размером с тигра, кожа серая, когти как ножи, глаз на нерве болтается! А собака-овчарка с челюстью, как у акулы! Это не вирус, это... это биологическое оружие! Или эксперимент, который вышел из-под контроля! И вы туда полезете? Завтра? Когда они уже не просто медленные зомби, а... а эти?

Игорь замер с тряпкой в руке. Его ружье лежало на коленях, но он её больше не чистил.

— Нина, ты преувеличиваешь. Да, мутации есть. Но это единичные случаи. На фото — одно чудище. Одна собака. А на улицах — всё те же медленные, тупые, которые в колледже нас чуть не сожрали. Мы их видели. Они не бегают, не прыгают. Просто идут. И если в голову — падают.

— Единичные?! — Нина вскочила, её голос сорвался на визг. — А помните, что отец говорил про военных? Они из Подольска. У них БТР, Уралы, взводы. И даже они отстреливаются с трудом! Если бы это были просто "медленные зомби", они бы уже зачистили всё! А вместо этого — блокпосты, эвакуация, "народ вооружаем"! Потому что эти твари меняются! Быстрее. Сильнее. Умнее! А вы на УАЗе с "кроватями" из сетки-рабицы туда поедете? Сетка, Игорь! От чудища, которое БТР переворачивает?!

Настя отложила ЗК и встала. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь.

— Нина, успокойся. Я видела видео. Вчера. В телеграм-канале "Москва в агонии". Не то, что отец показывал. Там... там целая стая. В Марьино. Бежали. Прыгали через машины. Один — с руками, как у гориллы. Другой — без кожи на лице, но глаза... глаза светились. И они не просто кусали. Они... координировались. Как волки. Один отвлекал, другой нападал сзади. Это не единичные случаи. Это... это следующая стадия.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Сайга лежала на столе, но я её больше не трогал.

— Насть, ты серьёзно? — я повернулся к ней. — Я думал, это фейки. Как в "28 дней спустя". Бешенство. Агрессия. Но не... не эволюция.

Она покачала головой.

— Не фейки. Я проверила. Канал ведёт бывший военный. Координаты совпадают. Время совпадает. И... и там было ещё одно видео. Из Солнечногорска.Тварь в 1 в 1 как мы видели в колледж пришла. Укушенная. Он... он изменился.

Игорь выругался.

— Блять. А я думал, это просто инфекция. Как грипп. Только с укусами. А если это... если это как в "The Last of Us"? Грибок? Или паразит? Который в мозг проникает и... перестраивает? Тогда да. Мутации. Быстрые. И завтра мы туда поедем. На Воронежскую. Где их сотни. И если хотя бы один мутировавший...

Нина схватила его за руку.

— Вот именно! А если ваш УАЗ застрянет? А если "кровати" не выдержат? А если мутировавший проломит крышу? Вы даже не знаете, что там! Может, они уже не просто кусают. Может, они... заражают по-другому. Воздухом. Или через взгляд. Или... я не знаю! Но вы туда полезете. За станками. За моими родителями, — она глянула на Настю, — прости, но это правда. И за механиками. А если там уже не люди? А если там... гнёзда? Как в фильмах? Где они размножаются? Или эволюционируют?

Я встал. Подошёл к окну. За стеклом — темнота. Но я знал, что там, за соснами, шоссе. Москва. И где-то там — Воронежская. Подъезд. Родители Насти.

— Нина, — сказал я тихо, не оборачиваясь. — Если мы не поедем — мы проиграем. Не завтра. Послезавтра. Когда мутировавшие придут сюда. Когда они научатся открывать двери. Или перелезать через забор. Или... охотиться стаями. Мы не можем ждать. Мы должны ударить первыми. Пока они не организовались. Пока военные несут потери. Пока есть шанс.

Игорь кивнул. Его голос был твёрдым.

— И у нас есть преимущество. Пропуск. Военные. Они знают. Они видели. Ковалёв — друг отца. Он расскажет. Что работает. Что нет. Серебро? Огонь? Кислота? Мы не слепые. И УАЗ — не просто машина. Дед его усилил. "Кровати" — не просто сетка. Это сталь. Сварка. И мы не идиоты. Мы заедем, заберём, уедем. Быстро. Как в колледже.

Настя подошла ко мне. Положила руку на плечо.

— И мои родители... они врачи. Они видели. Они знают. Может, они уже нашли что-то. Лекарство. Или слабость. Мы не просто за людьми. Мы за информацией. За надеждой.

Нина опустилась обратно на пол. Её голос был тихим.

— А если надежды нет? Если это... конец? Если мутации — это не остановить? Если завтра вы не вернётесь, а послезавтра они придут сюда? И мы будем сидеть. Ждать. Пока они не научатся говорить. Или летать. Или...

Игорь опустился рядом с ней. Обнял.

— Тогда мы умрём. Но не как трусы. Как люди. Которые пытались. Которые не сдались. И если мутации — это правда... тогда завтра мы узнаем. И вернёмся. С ответами. Или не вернёмся. Но сидеть и ждать — это не вариант.

Тишина. Только скрип кресла. И далёкий рёв. Ближе, чем раньше.

Я взял Сайгу. Проверил магазин.

— Завтра в шесть. УАЗ. Полный бак. Полные магазины. И молитва. Если кто-то верит.

Нина уткнулась лицом в плечо Игоря.

— Я верю. В вас. Но если вы не вернётесь... я сама пойду. За вами.

И в этот момент я понял: спор закончен. Не словами. А страхом. И решимостью. Завтра мы едем. В мутировавший ад. За станками. За врачами. За будущим. Или за смертью. Но не за страхом.

Спор утих, как костёр под дождём. Нина с Игорем ушли вниз — «поговорить», сказал он, хотя все знали, что это значит: обняться, поплакать, уснуть в обнимку. Настя свернулась на диване, ЗК под подушкой, глаза закрыты, но дыхание неровное. Я остался один. Сайга на столе, патронташ рядом, телефон в руке.

Экран светился синим. Сеть еле дышала, но держалась. Я открыл чат «Три клоуна» — Женя, Игорь (другой, не наш), Алиса.

Я набрал быстро, пальцы дрожали:

Слава:Рано утром буду. 06:00–06:30. УАЗ с усилением. Будьте у окна, 9-й этаж, балкон. Вещи — минимум. Оружие — если есть. Максимальная готовность. Не шуметь. Не открывать никому, кроме меня. Условный стук — 2 коротких, 1 длинный. Ждите.

Женя ответил сразу: Женя:Понял. Живы. 3 человека. Алиса, Игорь, я. Оружие — нашли ПМ в магазаине. Балкон чист. Спасибо, брат.

Алиса добавила: Алиса:Слав… я знала, что ты придёшь. ❤️

Я выдохнул. трое. Плюс родители Насти — семеро. Плюс механики — девять. УАЗ-головастик вместит. Если не будет задержек.

Я перешёл в журнал вызовов. Яна — 27 пропущенных. Последний — 19:44. Яна — 11 пропущенных в Telegram.Яна — 7 в ВК.

Сердце сжалось, как кулак. Я открыл Telegram.

Яна (18:12): Слав, ты жив? Пожалуйста, ответь. Яна (18:15): Я в На юго-западной. в подьезде зомби Мы держимся. Яна (18:30): Слав, я боюсь. Яна (19:01): Ты где? Яна (19:44): Если ты жив… пожалуйста… приди.

ВК — то же самое. Голосовые. Я не стал слушать. Яна (голосовое, 19:12):шёпот, плач Слав… я не знаю, что делать… Вадим кричит… за дверью рычат… если ты это слышишь… я… я люблю тебя…

Я закрыл чат. Палец завис над «заблокировать». Нет. Просто закрыл приложение. Выключил телефон.

Грудь болела. Как будто кто-то воткнул нож и провернул. Яна. Девушка, с которой я провёл лето 2019-го. По которой у меня очень болит сердце досихпор, хоть и прошел уже

Я не могу. Не сегодня. Не завтра. Может, никогда.Я положил телефон на стол. Лицом вниз. Как труп.Сайга рядом. Патронташ. Рюкзак. Завтра в 05:30 — подъём. 06:00 — выезд.

Я лёг, раздевшись до ковты и подштаников. Глаза в потолок. Сердце стучит: Яна… прости…

Но я не ответил. И не отвечу. Потому что если отвечу — поеду за ней. А если поеду за ней — не вернусь. И не спасу остальных. Да и не любит она меня....раз выбрала деньги

Завтра. Только завтра. И только тех, кого обещал.

Глаза распахнулись сами. Будто кто-то щёлкнул выключателем в голове. За окном ещё ночь, но уже серая, предрассветная. В комнате пахло порохом, маслом. Сайга стояла у стены, разгрузка на стуле. Я сел. Сердце колотилось, как после спринта.

Настя спала на диване, свернувшись калачиком, ЗК был на полу. Я тронул её за плечо.

— Насть. Подъём.

Она открыла глаза мгновенно. Ни стона, ни «ещё пять минут». Просто кивнула. Мы оба знали: сегодня нет права на слабость.

Я натянул свой "Мультикам". Настя — то же самое из запасов привезенных из отцовского магазины . Зубы почистили в ванной на первом этаже, по-военному: щётка, паста, плевок, готов. Вода из бутылки

На кухне Игорь уже ждал. В руках — моя лупара, на поясе — топор. Глаза красные, но взгляд твёрдый.

— Нина спит, — шепнул он. — Не будил. Проще так.

Я кивнул. Проще.

Мы вышли в холодный воздух. СНТ ещё спало. Только собака где-то тявкнула и замолчала. Сарай Дамира — в конце участка, за яблонями. Дверь приоткрыта, свет фонаря пробивался щелью.

Дамир не спал. Сидел на ящике, курил мальборо. Перед ним — два чёрных чехла.

— Опоздали на три минуты, — буркнул он, но без злобы. — Берите. Сайга-410. Две. По двадцать патронов на ствол. Для мужиков. Лёгкие, надёжные. Не подведут.

Я взял одну, проверил затвор. Игорь — вторую.

— Спасибо, Дамир.

— Идите. УАЗ у ворот. Дед уже там. И… — он затянулся, выдохнул дым в потолок. — Не геройствуйте. Живыми вернитесь.

Он пожал нам руки. Крепко. По-мужски. И пошёл к кушетке в углу — спать.

Мы вышли.

У въезда в СНТ стоял УАЗ-головастик. Дед в кабине, мотор урчал на холостых. «Кровати» из сетки-рабицы блестели в свете фар. Бак полный.

Дед вылез. В руках — Тоз-106, и охотничий желет

— План простой, — сказал он без предисловий. — Сначала заедем в гараж. Механики. Потом Воронежская, подъезд. Родители Насти. И потом на мою дачу. Без остановок.

Я кивнул.

— Дед, надо заехать в Братеево. Подъезд 12, 9-й этаж. Трое. Друзья. Ждут.

Дед нахмурился.

— Не по плану.

— По плану, — сказал я. — Я их знаю лет десять. Без них — не уйдём.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом на Игоря. На Настю.

— Ладно. Но если задержка — бросаем.

— Не будет.

Мы сели. Дед — за руль. Игорь— рядом с ним. Я и Настя — в кузов, на лавочки.

Мотор взревел. Ворота открылись.

СНТ осталось позади.

Впереди — Москва.

Мутировавший ад.

И трое на балконе, которые ждут.

Глава 14: садик

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 09:05. Олег Петрович.

Kaptur катил по разбитому асфальту, мотор урчал тихо, как кот на печке. Я сидел справа, МР-161К-02 на коленях, оптика в чехле. Власов за рулём — руки на десяти и двух, глаза вперёд. Ни слова. Улица — как после войны, хотя все и не так уж и плохо. Было с чем сравнить особенно с августом восьмого: перевёрнутые тачки, тела, зомби шатаются группами. Уже не одиночки. Много их становится....

— Пара минут, — буркнул я, не отрываясь от окна. — Садик за поворотом. Тихо, без фар. Я на крышу. Ты — отгоняй.

Власов кивнул. Лицо каменное. После Серёги он стал другим — тише, жёстче. Я не спрашивал. Знаю, что там было. Хоть он особо не рассказывал, но по лицу читалось. Когда "спасение" заканчивается пулей в висок. Четыре трупа — не шутка. Но сейчас не время для исповедей.

Поворот. Забор садика — яркий, с мишками. Теперь в крови. Во дворе — фигурки. Маленькие. Шатаются. Дети. Бывшие. Сердце сжалось — племянник, пять лет, если б не авария в девяностых.

— Стоп, — шепнул я. Власов заглушил мотор у проходной. Вылезли. Я забрался на крышу — спина ноет, но держусь. Лёг животом, оптику на глаз. Власов внизу, Сайга-20 наготове.

Двор — песочница, качели, горка. И они. Двадцать штук. Малявки в курточках, шапочках. Глаза мутные, рты в крови. Шаркают, тянут руки. Пацанёнок лет четырёх ковыляет к нам, рычит тихо. Жаль. Но жалость — смерть.

Хлоп. .22Lr в лоб. Упал. Девчонка у горки — хлоп, в висок. Падает в песок. Твари оживились — трое к машине. Власов: бабах! Голова глаза. Пулевой в грудь, добил. Третий — бабах по ногам, топором по черепу. Работает чётко. Я прикрываю: хлоп — у забора, хлоп — ещё.

Методично. Как на стрельбище. Восемь, десять, двенадцать. Малявки падают. Пожизненое: прицел, дыхание, спуск. Только здесь — дети. Бывшие. Рука твёрдая. Жизнь научила.

Власов внизу отгонял настырных. Группа из пяти подвалила с угла взрослые, наверное, родители или персонал. Бабах! Дробь разнесла двоих. Пулевой — третьему в лоб.Четвертому в колено. Пятый — бабах в упор. Кровь на капот. Вытер рукавом. Хороший напарник.

Пара минут — двор чист. Двадцать три тела. Тишина. Сполз с крыши, ноги гудят.

— Чисто, — буркнул я. Власов кивнул, Сайга дымится.

Забор низкий, но шипы сверху — кто-то пытался удержать. Перелезли через капот Kaptur’а: я первым, зацепился бронежилетом, но перевалился. Власов — следом, легче, молодость. С той стороны — ещё пара резвых. Не дети. Взрослые, но быстрые — бегут, рычат, руки вперёд. Один — в халате воспитательницы, лицо разодрано. Второй — мужик в куртке, нога вывернута, но прёт.

Власов: бабах! Дробь в грудь первой — отбросило, но встала. Я — мелкашка, хлоп в висок. Упала. Мужик на меня — топор в руках, замахнулся. Власов добил: пулевой в глаз. Хруст. Тишина.

— Резвые, суки, — выдохнул я, вытирая пот. — Не как вчера.

Власов кивнул. Пошли к входу.

Вошли. Дверь приоткрыта. Темнота. Коридор — игрушки, кровь. Первый этаж — пусто. Тела, но мёртвые по-настоящему.

Второй этаж. Шаги. Рычание. Холл — и он. Зомби. Здоровый. Армянин — борода, нос горбатый. В бинтах, как мумия. Укусы везде — руки, шея, ноги. Отец, наверное. Пришёл за ребёнком. Не успел.

Власов: бабах! Дробь в грудь. Отбросило, встал. Я — Сайга-410 по ногам. Ползёт. Активный. Руки скребут пол.

— Голова! — рявкнул я. Власов: пулевой в лоб. Хруст. Обмякло.

Тишина. Вытер пот.

— Отец, — буркнул я. — За ребёнком. Не успел.

Власов кивнул. Пошли дальше.

Коридор второго этажа пах кровью и прочими выделениями. Мы подошли к двери группы «Ромашка» — обычная деревянная дверь, с цветной табличкой и парой детских рисунков на уровне глаз.

Я постучал костяшками — по двери, аккуратно и ретмично

Тишина.

Потом — шорох за дверью. Детский всхлип. Голос женщины, хриплый, но живой:

— Кто?

— Свои, — ответил я тихо, но чётко. — По бумажке пришли. Открывайте.Меня Олегом звать, — буркнул я. — Это Виктор. Мы своих вытаскивали и тут увидели вашу записку в окне. Пришли вытащить.

Она моргнула. . Дверь распахнулась медленно, будто боялась шума.

Сначала пахнуло тёплым молоком, детской поллеклиникой и страхом. Свет из окна падал на пол, где лежали перевёрнутые стульчики, разбитая ваза с пластиковыми цветами, пустые бутылки из-под воды. В углу — шкаф, дверцы приоткрыты, внутри — одеяла, подушки, следы крошечных ног.

Женщина стояла в дверях, бледная, в мятом халате с выцветшими ромашками. Волосы в хвосте, прядь выбилась и прилипла к щеке. В руках — половник, как оружие.

— Анна, — представилась она быстро. — Воспитательница. Это тётя Валя, повариха.

Тётя Валя — крепкая, лет пятидесяти, с засученными рукавами — кивнула, не отпуская хлебного ножа.

А дети…

Они сидели на полу, прижавшись друг к другу, как цыплята под наседкой. Семь малышей.

Миша, три с половиной, в синей курточке, сжимал плюшевого зайца без уха.Даша, четырёхлетняя, с косичками, смотрела огромными глазами, губа дрожала.Кирюша, самый маленький, спал у Анны на руках, соска во рту, щёчка в слезах.Лера, в розовом платье, держала смятый рисунок — домик, солнышко, мама, папа.Близнецы Артём и Алёшка — одинаковые курносые носы, одинаковые шапки с помпонами.Соня, худенькая, с перевязанной рукой (царапина, не укус).

Никто не плакал громко. Только тихие всхлипы.

— Вы… правда пришли за нами? — прошептала Анна. — Мы думали, никто не увидит.

— Увидели, — сказал Власов, присел на корточки. — Я Власов. Просто Власов. А это Олег Петрович. Мы своих не бросаем.

Миша поднял голову.

— А мама? — спросил он еле слышно.

Анна сглотнула.

— Мама… пока не может, — сказала она. — Но мы её найдём. Потом.

Власов достал из рюкзака пачку печенья, шоколадку, пару яблок. Положил на стол.

— Это вам. Пока.

Глаза у детей загорелись. Даша потянулась, но Анна остановила:

— Потом. Когда поедем.

Я оглядел комнату. Баррикада — внутри: столы, матрасы к двери. На подоконнике — крошки, пустые йогурты.

— Укусы есть? — спросил я.

— Нет, — быстро ответила тётя Валя. — Закрылись сразу. Двое воспитателей… не успели. Детей — в шкаф. Потом баррикаду.

Я кивнул.

— Сидите здесь, — сказал я. — Дверь закроете. Мы проверим здание. Если чисто — уходим. Не шуметь. Не открывать никому, кроме нас. Условный — два коротких, один длинный.

Анна кивнула. Тётя Валя сжала нож.

— Мы справимся, — сказала она. — Спасибо… Олег Петрович. Власов.

Кирюша проснулся, потёр глазки, посмотрел на меня.

— Дядя… ты полицейский?

— Нет, — ответил я. — Но защищу.

Он кивнул. И снова уснул.

Мы вышли. Дверь за нами — щёлк, замок.

- Первый этаж, — шепнул я. — Потом подвал. Потом крыша. Полная зачистка.

И мы спокойно спустились вниз Первый пункт кухня.

Кухня пахла прогорклым маслом и кровью. Два тела на кафеле: повары белом колпаке, о. Оба улеглись с рванными отверстиями во лбу. Мы с Власовым переглянулись

Медпункт цел. Аптечка на месте, бинты, йод, шприцы — всё нетронуто. Власов взял только пару упаковок антибиотиков, остальное оставил: не воры.

Рекреация. Дверь приоткрыта. Мягкий свет, ковры, игрушки, кровь. Два маленьких тела в углу укусы. Не встали, кто то им неплохо так проломил черепушки. Прошлись по всему зданию пока не зашли в одну из спален, спльня была закрыта с внешней стороны на ключ. Дверь мы взломли.

Шорох. Под кроватями — два живых глаза.

Девочка в жёлтом комбинезоне, лет трёх, пальцы во рту. Мальчик постарше, в свитере с оленем. Он встал, закрывая её.

— Тихо, — шепнул я, опуская ствол. — Свои.

Мальчик не дрогнул.

— Вы… за нами?

— За всеми, — ответил Власов, приседая. — Идёмте. Домой.

Двое новых. Девочка – Настя, мальчик – Петя. Оба дрожали, но шли сами. Мы вывели их в «Ромашку». Анна ахнула, прижала к себе. Тётя Валя перекрестилась. Девять малышей теперь.

Власов вытер пот со лба.

— Kaptur не потянет, — сказал он. — Девять детей, две женщины, мы.

Я кивнул. Во дворе стояла «Газель» детсада – желтая с текстом, "Дети" . Бак думаю полный, видел её, когда заезжали.

— Ключи у охраны, надеюсь. — буркнул я. — Каморка у входа.

Власов пошёл со мной. Каморка – крохотная, стол, мониторы чёрные, кружка с недопитым чаем. На гвозде – связка. «ГАЗЕЛЬ ДС № 127» – бирка.

— Есть, — сказал он.

Вернулись к детям.

— Тихо, как мыши, — шепнул я. — По одному.

Анна взяла Кирюшу и Соню. Тётя Валя – близнецов. Власов – Мишу и Дашу. Я – Леру и Петю. Настя сама пошла, держась за мой ремень.

Двор чист. «Газель» стояла у дальнего забора, ключи подошли с первого раза. Мотор завёлся тихо, как вздох.

Дети влезли и запас места было крайне много никто не прижимался друг к другу. Анна и тётя Валя – впереди,я за руль.

Власов за руль. Я – рядом, мелкашка на коленях.

— Домой, — сказал я.

Газель тронулась. Зомби у ворот не было. Москва горела, но мы ехали. С живыми.

Дом встретил тишиной. Лёха и Арина выбежали, открыли ворота. Подъезд вздохнул с облегчением.

Девять малышей. Две женщины. Мы.

Живые.

Вырулил «Газелью» к воротам садика, мотор урчал ровно. Дети в салоне молчали Видно что в шоке, кто смотрел в окно кто-то прижавшись к Анне тихо плакал. Тётя Валя гладила близнецов по головам.

Kaptur стоял у проходной, где мы его оставили. Власов выскользнул из «Газели», Сайга на плече.

—А мог бы подбросить!— сказал я. — Рено твой там, за углом.

Он кивнул.

Двор чист, но улица за забором уже шевелилась: трое зомби ковыляли от соседнего подъезда, учуяли нас. Власов вышел за ворота, я смотрел внимательно. Но знал, что с зомбарями он справится Да и вообще хорошо подготовлен он как для 20 летнего парня.

Бабах! Дробь разнесла первому голову. Второй прыгнул – Власов вскинул Сайгу, пулевой в висок. Третий подполз, но тут же выстрел – хруст, и тишина.

Власов махнул – чисто.

Рено стоял в тени, Сияя свежей краской. Он прыгнул за руль, ключ в замке – заводится с пол-оборота. Фары не включал.

Я тронулся первым. «Газель» мягко покатила по разбитому асфальту. В зеркале – Рено Власова, в полкорпуса позади.

Дети не шумели. Москва горела.

Но мы ехали домой. Две машины. Одиннадцать душ. Живые.

Глава 15:Улицы Москвы Утро(Слава)

1 Апреля 2020 г. Юг Москвы, 06:17. Святослав Сычов.

УАЗ выкатился за ворота СНТ, и сразу ударил холодный утренний воздух — сырой, с запахом сосен и свежести. Дед крутанул руль, и мы покатили по грунтовке, потом по асфальтированной дороге что вела к старой Симферопольке. В кузове трясло, будто бы мы не на машине,а на каком-то осле едем Я сидел спиной к кабине, Сайга-12 между коленей, Настя рядом, крепко вцепившись в поручень. Её лицо было бледным, но глаза горели — с её слов она не спала почти, только дремала урывками.

— Держитесь, — буркнул дед по рации. — Дорога будет... интересной.

Вообще ситуация с этой рацией была очень и очень забавная, мы их приготовили еще вечером 3 штуки самы простые и дешовые из тех, что привезли с магазина отца. В теории для связи с кузовом салоном и еще одной машины этого будет вполне достаточно.

Первый Зомби появились на выезде с лесополосы. На старую симферопольку Сначала один — ковылял посреди дороги, в в одежде дорожного работника и куртке нараспашку. Дед притормозил, но не остановился. Бумп — УАЗ слегка дёрнулся, тварь ушла под колёса. Хруст костей, и всё. Настя отвернулась.

— Первый!— спокойно сказал Игорь спереди.

— Но не последний. — Буркнул дед продолжая рулить дальше

Старая Симферополька встретила нас тишиной. Обычно здесь даже в шесть утра фуры гудели, дачники на «Логанах» ползли в многокиллометровой пробке. А сейчас — пусто. Только редкие машины на встречу на обочине: одна «Калина» с открытой дверью, внутри силуэт, очень странный силуэт мягко скажем. Проехали мимо — не останавливались. Дальше — перевёрнутый «КамАЗ», который на полном ходу протаранил старый пункт ДПС на пересечении с Бетонкой. кабина грузовика была смята, как консервная банка. Вокруг него рассыпано содержимое песок. Неприятная картина. Да и пункт весь раскурочен с заваленной кладкой.

Дед свернул направо, на Московское малое кольцо — бетонку. Здесь дорога была шире, но и мрачнее: Асвальт здесь был разбит и продавлен фурмаи, что постоянно здесь ползали, но теперь это все дополняли следы от шин, где-то в крови и фрагментах от разитых машин, будто кто-то пытался удирать зигзагами. Свет фар выхватывал куски реальности, которые лучше бы не видеть.

Слева — длинный ряд брошенных машин, вытянувшихся из Москвы. Вообще внутренняя полоса здесь всегда была забита из-переезда что был чуть дальше от перекрестка, что мы только проехали.ПРоклятое место раньше здесь можно было потерять пару часов...Ну а теперь здесь люди потеряли жизнь. Народ явно пытался свалить на юг, когда всё только начиналось. Двери нараспашку, багажники открыты, чемоданы вывалены прямо на асфальт. Детское кресло валялось посреди дороги — пустое, с разорванными ремнями. Настя сжала мою руку так, что ногти впились в кожу.

— Они не успели даже выехать, — тихо сказала она. — Просто бросили всё и… побежали?

— Или их вытащили, — ответил я, не отрывая взгляда от дороги.

Об этом говорили зомби, что ползали и ходили вдоль дороги. На нас они реагировали лишь вращением своих голов и безвучными щелчками челюстей.

Справа — поля, лесополосы, а дальше — дым. Много дыма. Горелло и мощно сразу несколько посёлков либо Гривно либо МИС. Небо на востоке уже розовело, и весь дым стелился низко, как туман.

Съезд на Симферопольку оказался перекрыт наглухо. Чёрный G-Class, ещё блестящий, будто вчера из салона, влетел в отбойник на такой скорости, что металл скрутило гармошкой и вывернуло на все три полосы. Номера 05 региона, тонировка в ноль, внутри двое — водитель и пассажир — уже давно не люди. Бились головами в лобовое, оставляя на стекле жирные кровавые разводы. Дед только выругался и, не снижая скорости, свернул на съезд,. УАЗ подпрыгнул на яме, но прошёл даже не заметив. Конечно хорошо, что встечного движения не было от слова совсем.

На самой Симферопольке — странная, почти сюрреалистичная картина. Полосы из города были забиты машинами...ну как забита машин хватало не плотный поток, но ручеек из машин напоминал. А вот в город — почти пусто. Пара тройка попутных машин попадалось.

Проехали мимо заправок «Роснефть» и «Лукойл», что стоят друг напротив друга у поворота на Расторгуево. Обе под контролем военных. У каждой — по БТР-80, по паре «Уралов», солдаты в полной экипировке, масках, с пластиковыми калашами на изготовку. На одной заправке даже очередь из гражданских машин — человек десять, не больше. Нас заметили, но не тронули: Просто соправадили взглядом при том удивленным. Один из солдат показал большой палец. Значит, пока ещё порядок есть. Хотя бы здесь.

— Заправки держат, — сказал дед по рации. — Топливо — это жизнь. Пока бензин есть, ещё повоюем.

До МКАДа доехали спокойно. Ни одной стычки. Только смотреть на всё это было тяжелее, чем стрелять.

Проехали мимо ТЦ «Вегас». Парковка — море машин, и море зомби между ними. Тысяч пять, не меньше. Шатаются рядами, как покупатели в чёрную пятницу. Некоторые ещё в нормальной одежде: кто в костюме, кто с пакетами из «Ашана», кто с детской коляской, в которой уже давно не ребёнок. У главного входа горит огромная вывеска «VEGAS» — буквы горят все и сразу, подсвечивая всю эту толпу красным. Красиво, мать его. Как декорация к фильму, который никто не хотел бы смотреть.

Настя прижалась ко мне боком.

— Помнишь, мы сюда перед новым годом ездили? — почти шёпотом сказала она. — На новый год. Ты мне альпаку плюшевую большую подарил.... Такая красивая

— Помню, — ответил я, не отрывая глаз от парковки. — Сейчас бы туда не зашёл даже за миллион.

Рация проперделась голосом Игоря

— Ребят, а там внутри… сколько их может быть? Десятки тысяч? Они же все в ТЦ побежали, когда началось. Типа «там безопасно, охрана, крыша».

— Теперь там самый большой муравейник в Москве, — буркнул дед. — Да и двери вроде закрыты, так что давайте не трогать его. Мы мимо.

УАЗ прибавил ходу. Вегас остался позади, красные буквы мигнули в последний раз и погасли.

Съехали на домодедовское шоссе и чисто...Покрайней мере до пересечения с Ясеневой улицей. Конечно были зомби, но не много. Чем ближе рынок тем их становилось больше проехав рынок. Мы ехали до Плазы проехали рядом с колледжами. Я попросил Деда подьехать посмотреть поближе на все.

От здания остались только чёрные остовы стен и коробка из бетона, обугленная до чернее ночи. Крыша провалилась полностью — видны были только обгоревшие балки перекрытий, торчащие вверх, как рёбра сожжённого зверя. Всё, что могло гореть, сгорело дотла: деревянные окна, пластиковые рамы, мебель, линолеум, даже металлические двери покоробились от жара.Стены первого этажа стояли, но были чёрные, в копоти, с огромными трещинами. Второй и третий этажи частично обрушились: плиты лежали одна на другой, как сломанный торт. Над всем этим висел запах — тяжёлый, сладковато-удушливый запах горелого бетона, пластика и… мяса. Все твари стояли во дворе и тупо смотрели на нас. В здании скорее всего их не осталось. Все сгорели. Да и на улице было много подгоревших тварей.

Настя ахнула и закрыла рот рукой.

— Это… всё? — прошептала она. — Как? Мы это устроили?

— Короткое замыкание, — глухо сказал дед по рации. — Или кто-то специально поджёг, чтобы твари не вырвались. Или бензин разлили. Не важно. Здесь уже никого.

Мы не рассказывали не про нашу горящую девочку не про то что там происходило...Но картина была выдающаяся.

Я смотрел на то место, где был актовый за. Те, кто собрался там в первый день по громкой связи… все они сгорели заживо. Или уже мёртвыми.

И то, и другое — не важно. Главное — никто не выбрался...Из тех кто был заражон. Все твари...мент...и мент, что сбежал меня очень сильно пугал.

— Блять… это же… сколько их там было? Тысяча? Полторы?- Сказал Игорь. Охреневая от увиденного

— Меньше, — ответил я. Голос чужой. — С младшими курсами, с преподавателями… Человек пятьсот максимум в тот день было, наверное.

Дед молча развернул УАЗ. Колёса снова загудели по асфальту

Я смотрел в стенку кузова. Чёрный остов здания дымился на фоне розовеющего неба. Как огромный надгробный памятник.И это наводило на глубокие рассуждения.

Я достал из кармана старый Xiaomi, старый, прошедший со мной 3 курса этого дуратского колледжа, с треснувшим углом экрана и наклеенной на задней стороне с текстом «Don’t touch my phone».

Вставил наушники , что с микрофоном, провод уже перекрученный в узлы. Но падла живые как никогда. Пальцы сами нашли плейлист «когда всё плохо».

Голова была пустая и тяжёлая одновременно.

Три дня назад я сидел в аудитории, готовился к написанию диплома материл коллегу, что скидывал на меня свои трудности и думал, как бы поскорее наступило воскресенье, и как я мог бы с друзьями до пройти borderlands 3 .

Три дня назад мир был логичным. Физика работала. Мёртвое — оставалось мёртвым. Нейроны не регенерируют. Сердце остановилось — привет, трупное окоченение. Всё просто.

А теперь…

Теперь я еду по Москве, где трупы встают. И не просто встают — ползают, ходят, бегают, прыгают, кусаются. Я сам видел, как человек,от маленького укуса в ногу, через пять минут на пофиг выдержал падение из окна. Сам стрелял в тех, кто ещё вчера был людьми. Сам учавствовал косвенно в поджоге колледжа, чтобы выбраться из того ада.Группа...Этого как его там с которым мы выбирались из колледжа, горящая библиотека брррр....

Это невозможно. Это нарушает всё, чему нас учили. Всё, что я знал о мире.

Вирус? Паразит? Грибок? Химия? Радиация? Биооружие? Я перебирал варианты, как чётки, и каждый раз приходил к одному: Наука говорила — такого быть не может. А оно есть.

Значит, либо наука врет, либо мы чего-то не знаем. И второе страшнее.

Три дня — и всё, что я считал реальностью, превратилось в пепел вместе с тем колледжем. Я — человек, который всегда гордился тем, что верит только фактам, что умеет считать, анализировать, что смеётся над «зомби-апокалипсисами» в кино. А теперь я еду на УАЗе как в безумном Максе с дробовиком между ног и думаю, сколько ещё таких колледжей сгорело по всей стране. По всему миру.

Я — убийца. Я стрелял в людей. Да, они уже не были людьми, но я нажимал на спуск.Да и живых я убивал. Тех насильников к примеру.

Я почувствовал, как внутри всё холодеет. Как будто кто-то выключил свет в груди. Хочется просто лечь на дно кузова, закрыть глаза и исчезнуть. Пусть всё закончится. Пусть кто-то другой разбирается. Я устал. Я не герой. Я никогда им не был.

И тут щёлкнуло.

Не громко. Не драматично. Просто внутри что-то переключилось, как тумблер, который давно заржавел, но всё-таки повернулся.

Я не герой. Но я живой. И пока я дышу у меня есть выбор. Каждую секунду.

Лечь и сдохнуть это тоже выбор. А встать, зарядить магазин, поехать в этот ебаное Борисово, вытащить Женю, Алису, Игоря, потом родителей Насти, потом механиков — это тоже выбор.

И я его уже сделал. Ещё вчера вечером, когда выключил телефон и лёг спать. Когда встал в пять тридцать. Когда сел в этот УАЗ.

Мир кончился? Отлично. Тогда начинается новый. И правила в нём пишу я. Не вирус. Не мутации. Не военные. Не судьба. А я.

Я выдернул наушники. Посмотрел на Настю.

— Дед, — сказал я в рацию. Голос был мой. Настоящий— Мы не опоздаем? Сколько еще до борисово ехать?

— По прямой минуты 2-3, — спокойно ответил дед. — Соориентируй, где твои иждевенцы живут.

—У Шоссе прямо, дом с Кб,на первом Этаже.

***

УАЗ мягко затормозил у знакомого дома на Борисовских прудах. Двигатель заглох, и в ушах сразу зазвенела тишина. Только «Звери» из наушника тихо шипели: «Танцуй для меня Танцуй по огням Танцуй для меня Танцуй»

Я рывком переключил трек на «Танцуй» и выдернул один наушник. Громкость на максимум.

Дед по рации, спокойно, будто на рыбалке:

— Слав, слева от подъезда, метрах в десяти. Ползёт. Девка. Ноги перебитые, рука оторвана. Не шумите пока.

Я уже стоял в кузове. Задний борт — щёлк, вниз. На асфальте, прямо у бордюра, ползла она. Одета по домашнему. Лицо разбито, но видно — молодая. Падала с высоты. Спина изогнута странно, не естественно ноги сияют открытыми переломами. Левая рука заканчивалась обрубком чуть ниже локтя — рванно, будто бы будто картечью снёс. Глаза мутные, рот открыт. Увидела меня — заскулила низко, хрипло.

Я спрыгнул на асфальт. Сайга уже в руках. Громко, в такт музыке, подпев:

— Только для меня-а-а… танцуй, танцуй!

Палец нашёл спуск.

БАХ!

Голова разлетается красным веером. Тело дёрнулось и затихло.

—Слава! Тихо это без стрельбы пока!- Сказал дед зло.

Я повернулся к Насте, протянул руку.

— Давай, принцесса.

Она спрыгнула рядом, ЗК тут же был ею взведен.

Дед вышел из кабины, ТОЗ-106 на плече. Два шага — и два выстрела подряд. Два зомба в спортивках, что грызли застреленную бабку у подъезда, уже пытались идти ко мне из слепой зоны,но дед их успокоил, рухнули с простреленными башками. Тишина.

—Их нужно было в начале снять, а потом уже эту убивать, она все равно не опасна была.

На земле валялось ещё одно ружьё — Иж-81 «Ягуар», ствол погнут, приклад треснут, но вроде целое. Дамир бы мог с ним разобраться

— О, — Игорь присел, поднял. — Кто-то отчаянно отстреливался.

— В УАЗ, — коротко сказал дед. — Пригодится.

Я подошёл к подъездной двери. Металл был вмят внутрь, как будто по нему ударили кувалдой. Нет, не кувалдой. Кулаком. Очень большим кулаком. Вмятины глубиной сантиметров пять, металл выгнут внутрь, как бумага.

— Это… не человек делал, — выдохнул Игорь.

— Уже делал, — ответил я. — Или будет. Хотя существо,что это делало было тупым, так как тут стекла какие, оно бы могло их вышибить...Ладно. Пошли.

Дед кивнул на Подьезд

— Ставлю УАЗ кузовом к подъезду. .Что бы вы сразу могли запрыгнуть в машину в случае чего.

Потом посмотрел на меня:

— Ты и Игорь — рации, обе Сайги-410, патроны. Поднимаетесь. Вооружаете своих оболтусов. Я и Настя держим низ. Как только все на месте — кричите «поехали», гружу всех в кузов. Понял?

— Понял.

Я перекинул через плечо свою Сайгу-12, взял одну 410-ую на плечо.

Игорь взял курковку 43-ю в руки, а на плече висела сайга.

Настя осталась с дедом, в кабине

Я улыбнулся. Впервые за три дня по-настоящему.

— Пора танцевать, — сказал я и шагнул в подъезд.

Музыка в одном наушнике всё ещё играла. «Танцуй… пока молодая…»

Мы шли по лестнице, как будто нас снимали на видео для тиктока: я впереди, Сайга у плеча, нога на ступень, корпус вперёд, ствол смотрит вверх. Игорь за мной, пытается копировать, но у него выходит криво: то приклад заденет стену, то он споткнётся.

— Бля, Игорь, ты как слон в посудной лавке, — шепчу я.

— Зато громко, — огрызается он.

— Если кто выскочит, сразу обосрётся от страха.

Вспомнил, как мы с Власовым в КЗБ по лестнице «по-тактически» бегали. Прям в снаряге как настоящие спецназовцы с приводами... Смеялись до слёз.

Зомби в подъезде не было. Ни одного. Только вонь — моча, хлорка, горелый пластик, все как всегда Добравшись до нужной двери...

Условный сигнал...

И послышалась возня с той стороны. Дверь распахнулась и в нас уставилось 2 калаша и одинокий ПМ....

Глава 16: Внезапные гости

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 21:00. Евгений Козлов

Я сидел на табурете у окна, курил в форточку и смотрел, как во дворе медленно ковыляет старый дворник с гигантским укусом во все плечо. Она уже часа три ходила кругами вокруг детской площадки, будто искала внука, которого там давно нет. Каждый раз, когда она проходила мимо лавочки, я мысленно говорил: «Ну же, , упади уже», — но он не падала. Упрямые они, суки.

Илья сидел на кухне, спиной ко мне, и тупо смотрел на пустой патронташ, который остался от того майорского ИЖа. Ружьё, которое он держал в руках всего пару часов, теперь лежало где-то во дворе гнутой железкой. Он не говорил ни слова с тех пор, как мы забаррикадировали дверь второй раз и подтащили к ней ещё и холодильник. Просто сидел, крутил в руках ремень патронташа и выглядел так, будто кто-то выключил внутри него свет.

Я понимал его. Это ружьё было не просто оружием, это был первый раз, когда мы почувствовали, что не совсем мясо. А потом пришло ЭТО, и пару выстрелов в упор. Я до сих пор чувствовал, как у меня в ушах стоит тот рёв, будто кто-то включил адский сабвуфер прямо в черепе. И запах… Блин, этот запах до сих пор сидел в носу, как будто я уткнулся лицом в разлагающуюся собаку.

Алина спала в комнате, свернувшись калачиком на диване, обняв топорик, как плюшевого мишку. Она держалась дольше всех, но после того монстра просто вырубилась, будто организм сказал: «Всё, ребят, я пошёл в отключку, сами разбирайтесь».

Я докурил, выбросил окурок в форточку и пошёл на кухню. Поставил чайник, хотя пить не хотелось. Просто надо было что-то делать руками.

Илья даже не повернулся.

– Илюх, – тихо сказал я, – не парься. Найдём ещё ствол. Главное, что живы.

Он только кивнул, не отрывая взгляда от патронташа.

– Это пиздец, Жек, – наконец выдавил он. – Я не ожидал, того, что случится. По людям из спиженого ружья стрелять

– Да ты двум мародёрам башку снёс. Один точно твой. Так что ты, это, блин, Рэмбо районного масштаба.

Он криво усмехнулся, но глаза остались пустыми.

И тут телефон завибрировал. На экране – Захар.

Я схватил трубку, поставил на громкую.

– Захар, ты живой, сука?! – почти заорал я.

– Живой, Жека, – голос у него был уставший, но твёрдый. На фоне гул мотора и чьи-то команды. – Слушай сюда. Наша часть валит из города. Командир дал команду «каждый сам за себя», официально, мол, «передислокация», а по факту все драпают. Я с Юрцом, моим корешем, на БТР-е. Едем к вам. Через час будем. Готовьте место, мы не с пустыми руками.

– Серьёзно? – я чуть не выронил телефон.

– Серьёзнее не бывает. У нас цинк патронов, пару стволов, НЗ. Перекантуемся у вас ночь, а завтра вместе валим из этой помойки. Готовьте чай, алкаши.

Связь оборвалась.

Я посмотрел на Илью. Он уже стоял рядом, глаза горели.

– Захар едет. С БТРом. С оружием.

Илья впервые за вечер улыбнулся. По-настоящему.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 23:07. Евгений Козлов

Гул мотора мы услышали ещё издалека, тяжёлый, дизельный рык, который перекрывал даже ветер. Потом свет фар прорезал темноту двора, и во двор вполз БТР-80, весь в грязи и свежих вмятинах, будто его футболили зомби-гиганты.

Люк открылся, и оттуда вылез он, Захар. Двухметровый детина в разгрузке, с калашом на груди и такой знакомой ухмылкой, которую я не видел с прошлогодней нашей встречи когда он в Москву приезжал в гости. За ним мелкий, метр семьдесят с кепкой, Юрец, как он сам себя называл, худой, но жилистый, с таким же калашом на плече и ящиком в руках.

Захар посмотрел вверх, на наше окно, поднял руку, привет, мол.

Я высунулся:

– Поднимайтесь, третий этаж, дверь открыта!

Они подхватили ящик, ещё пару сумок, и БТР повернул башню и дал пару встрелов по детскойплошадке порвав дворника на части, а полетевшими дальше снарядами повредил горку, рыкнув напоследок, уехал в ночь, оставив облако сгоревшей соляры на прощание

Через минуту в дверь постучали. Мы отодвинул холодильник, открыли дверь.

Захар ввалился первым, обнял меня так, что рёбра хрустнули, потом оттолкнул, окинул взглядом комнату, будто проверял, всё ли на месте, и только после этого выдохнул:

– Ну вы и воняете, братва. Как будто 3 дня в поле окопы рыли

– Сам пришёл, – буркнул я, но улыбка сама лезла на лицо.

Юрец прошёл следом, аккуратно поставил ящик у стены, снял кепку и вытер пот рукавом. На вид ему было лет двадцать пять, лицо острое, глаза быстрые, как у крысы, которая всю жизнь выживает.

Алина уже стояла в дверях комнаты, топорик оставила, но руки всё ещё дрожали. Захар подошёл, обнял её по-родственному, без лишнего, но крепко.

– Жива, мелкая? – Пока да, – тихо ответила она и уткнулась ему в грудь на секунду.

Илья молча пожал Захару руку, потом Юрцу. Всё без слов. После такого дня слова и не нужны.

Захар плюхнулся на табурет, который жалобно заскрипел под его двумя метрами и ста двадцатью килограммами, расстегнул разгрузку, достал флягу.

– Держите, – протянул мне. – Виски. Для дезинфекции души.

Я отпил. Глотку обожгло, как напалмом. Хорошо.

– Рассказывай, – сказал Илья, садясь напротив. – Что у вас там было?

Захар откинулся к стене, закурил «Беломор», который достал из нагрудного кармана, и начал, не торопясь, будто вспоминал вчерашний футбол.

– Тридцатого нас подняли по тревоге. Говорят: «массовые беспорядки, по всей Москве, усиление». Приезжаем на Домодедовскую, а там уже не люди Этих тварей полно. Сначала думали – наркоманы на новой херне. Потом один наш лейтехант подходит к такому «наркоману» с криком «на колени, сука!», а тот ему горло вырывает одним движением. Как бумагу.

Захар затянулся, выпустил дым в потолок.

– В первую ночь мы держали кольцо вокруг метро. В начале стреляли травматикой по тварям, но им нарать. К утру тридцатого уже поняли: это не люди. Они не падают, пока не попадёшь в башку и то из боевого. И ещё: укушенные встают. Наши начали психовать. Кто-то дезертировать, кто-то просто застрелился, чтоб не вставать потом.

Юрец молча кивнул, подтверждая.

– Сейчас ехали на нас тварь напала практически как халк. Т – Захар ткнул пальцем в окно, будто она всё ещё где-то рядом. – Думали из зоопарка горилы разбежались, что странно вроде зоопарк далековато от вас находится А потом он на БТР прыгнул. Прям на броню. Один удар – броня прогнулась аж , как из пластилина. Водила газу дал, руля так она слетела мы по нему из 20-ки в упор. Пятнадцать снарядов 23-го калибра дали изрешетили знатно после этого он и помер.

Он замолчал, отпил из фляги.

– Это не зомби, братва. Это уже следующая стадия. Мутация. Через пару дней таких будет не один. И БТРы им уже не особо страшны.

Я посмотрел на Илью. Он сидел белый, как стена.

– То есть та херня, что у нас ружьё сломала… вы её всё-таки добили?

–Вы с ней встречались и выжили? – Захар удивился – Но если их будет больше… я не знаю, что тогда.

Юрец впервые заговорил, голос тихий, но чёткий:

– В части говорили, что такие появляются там, где тварь отожраться на мясе своего вида может. Типа вирус у таких мутирует. На Каширке рядом с МИФИ их уже три штуки видели. Все разные, но все – пиздец полный.

Захар допил из фляги, крякнул и поставил её на стол.

– Короче, – сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. – БТР уехал. Ребята из нашей роты решили всё-таки валить на нём на север, пока коридор держится. Мы с Юрцом у вас сосскочили, что нам к родне нужно. Они поняли. Дали нам ящик, пару стволов, НЗ и пожелали удачи. Так что броня ушла без нас. Сейчас мы, как и вы, пешие отряд.

Юрец кивнул, разложил на столе потрёпанную карту Москвы и области.

– Машины искать будем утром, – продолжил Захар. – Здесь, во дворах, полно тачек. Главное, чтоб бак был не пустой и аккумулятор живой. Вскрыть и завести сможем если не сложные

Захар закончил фразу и замолчал, ожидая, что кто-то сейчас скажет: «Без проблем, я шарю за угон».

Тишина повисла такая, что слышно было, как в холодильнике компрессор щёлкнул.

Я почесал затылок.

– А кто-то сможет из вас машину угнать?

Алина подняла бровь:

– Вы серьёзно? Решили угнать стоячую машину не разбираясь в том как её завести...

Юрец вздохнул:

– Я на «УАЗике» в армии ездил, там ключом или отвёрткой, но современные тачки… там чипы, иммобилайзеры. Без ключей хана.

Захар хлопнул себя по колену:

-Пу-пу-пу

Илья, который всё это время молчал, вдруг поднял голову и тихо сказал:

– Завтра нас заберёт Слава.

Все повернулись к нему.

– Чё? — переспросил Захар.

– Слава утром написал, — Илья достал телефон, открыл чат. — Вот, смотрите. С 6:00 ждать нужно и они надеюсь подьедут. У них грузовой УАЗ

Захар прочитал сообщение, потом ещё раз, медленно.

– То есть… мы тут ломаем голову, как «Тигуан» вскрывать, а у вас уже эвакуация намечается?

– Я думал, он пока только планирует, — Илья пожал плечами. — Но если он написал «готовимся выезжать», значит, серьёзно. Они оружейные фанатики а Отец Славы вообще владеет оружейным магазинчиком

Алина выдохнула, будто ей камень с груди сняли.

– То есть мы просто… доживаем эту ночь и утром нас заберут?

– Если они доедут, — Захар почесал подбородок. — Но УАЗ— это сила. Высокий, проходимый, в салон влезем все, плюс шмотки и оружие. И главное — ключи у них есть.

Юрец усмехнулся впервые за вечер:

– Получается, мы с Захаром просто притащили вам бонусное оружие и патроны к приезду такси.

Захар заржал, хлопнул Илью по плечу так, что тот чуть со стула не слетел:

– Ну ты и тёмная лошадь, Петров! Сидел тут грустил, а у тебя уже VIP-трансфер заказан!

Илья наконец-то улыбнулся нормально, без кривоты.

– Я просто… не был уверен, доедет ли он. Думал, если не получится, тогда будем думать. Но теперь… теперь точно дождёмся.

Захар встал, потянулся так, что хрустнули позвонки.

– Всё, план поменялся. Никаких утренних угонов. Спим до шести, ждём Славу. Если он опоздает или не выйдет на связь до десяти — тогда уже будем думать, как «Патриот» вскрывать. Но я верю в вашего Славу. Он всегда был упёртый.

31 марта 2020 г. Юг Москвы, 06:00. Евгений Козлов

Будильник на телефоне заорал в шесть ноль-ноль. Я вскочил первым — спал в одежде, автомат рядом на полу. В комнате было душно

– Подъём, суки! – рявкнул Захар так, что Алина подпрыгнула на диване. – Такси едет!

Через десять минут мы уже были как огурцы: рюкзаки набиты, оружие проверено, рожки вставлены, предохранители сняты. Я накинул свою любимую синюю куртку, Илья — куртку поверх свитера, Алина — мой старый пуховик до колен. Захар и Юрец выглядели как всегда — будто только что из окопа, но довольные.

– На улицу не выходим, – командовал Захар. – Ждём тут их., за машинами. Как Слава подъедет — сразу в кузов. Если что-то пойдёт не так — отходим в подъезд и держим дверь.

Далее был долгий час ожидания.

И тут мы услышали звук. Сначала далёкий, потом всё ближе — характерный скрежет УАЗовского движка. Из-за поворота выкатил Небольшой грузовичок с кунгом цвета хаки, с самодельным кенгурятником и дополнительными фарами на крыше. А на окна были наварены какие-то кровати, похожие на те что Танкисты на Т-34 в конце войны вешали. Мягко затормозил прямо у нашего подъезда, Мастерски.

Двигатель заглох. Тишина.

Задний борт опустился. Оттуда спрыгнул Слава — в наушнике, с Сайгой-12 на груди, одетый толи как охотник толи не до страйкболист.

Слава поднял глаза на нас, улыбнулся своей фирменной ухмылкой и громко, под музыку, пропел. Было неразборчиво.

И тут мы увидели, как он в упор расстреливает ползущую по асфальту девку с оторванной рукой. Ту что Илья недобил. БАХ! Голова — красный веер.

За ним Настя, девчонка его, с ЗК наготове. Дед вышел из кабины с каким-то странным обрезом , И какой-то парень с ружьем.

Мы собрались у двери на улице прозвучало пару выстрелов. Послышался гул шагов по лестнице, что активно Поднимался к нам.

Захар встал у двери, автомат наизготовку. Я рядом с ПМом, Илья чуть позади, Юрец Со своим автоматом и Алина прикрывают с флангов.

Уусловный стук.

– Открывай, – шепнул я.

Отодвинули засов, рванули дверь на себя.

На площадке стоял Слава — в наушниках, с Сайгой-12 на груди еще одна за спиной, со скалящейся физиономией, но живой и довольный. За ним — парень, которого я сначала не узнал. , коротко стриженый, лицо знакомое, глаза светлые, почти ледяные. Отдаленно напоминающий Тесака. В руках — двустволка , на плече болтается калаш.

– Ну чё, пидоры, соскучились? – Слава широко улыбнулся, снял один наушник. Из него орёт «Кровосток» — «Москва область».

– Ты опоздал на сорок семь минут, мудак, – выдохнул я и обнял его так, что Сайга между нами звякнула.

Парень за его спиной молча кивнул нам, прошёл внутрь, аккуратно закрыл дверь ногой. Глаза сразу начали сканировать квартиру, как у профессионала.

– Это Игорь, – Слава махнул рукой. – Мой одногрупник. Не пугайтесь рожи, он нормальный.

Игорь коротко хмыкнул, протянул мне руку — хватка железная.

– Привет, – сказал он глухо. –Видел, что у вас с подъездной дверью. Живые остались — уже хорошо.

Захар опустил автомат, но не до конца.

– А где дед твой? И Девченка?

– Внизу, – ответил Слава. – Дед за рулём, Настя на стрёме.Разговоры по дороге. А то тварей на улице уже плотно так.

Он прошёл в комнату, увидел ящик с цинками, который принёс Захар.

– О, серьёзно, – присвистнул. – Это вы откуда? Из арсенала Росгвардии?

– Почти, – ухмыльнулся Захар. – Я и Юрец с части.

– Ну всё, тогда мы теперь банда, – Слава хлопнул в ладоши. – Пять минут на сборы. Кто не успел — тот пешком до Подольска.

Через четыре минуты мы уже бежали вниз по лестнице.

УАЗ стоял кузовом к подъезду, двигатель работал. Дед Просигналил нам. Мы запрыгнули.

Борт захлопнулся.

– Поехали, Газуй Газуй Газуй! – крикнул Слава по рации что у него была на разгрузке .

УАЗ рванул с места так, что всех нас швырнуло к заднему борту. Дед, не глядя в зеркало, врубил передачу и выжал газ до полика.

– Куда прём?! – крикнул Захар, пытаясь удержаться за скамейку.

– В гаражи! – отозвался Слава. – Там нужные нам запчасти есть. И инструменты.

Мы вылетели на проезд, мимо Участка и перевёрнутого автобуса. По асфальту ползли, ковыляли, бежали, твари. Дед просто обьезжал их, не сбавляя скорости. Хруст костей, под колесами видно кого-то добил.

– Слева! – крикнула Настя по рации её голос звучал искаженно

Дед крутанул руль, УАЗ вильнул, меня чуть ли не вдавило в стенку....

– Чуть в боулинг с тварями не сыграл.– Отозвался дед....

– Почти приехали! – Слава показал рукой вперёд.

УАЗ влетел в ворота гаражного кооператива, те что у шиномантажки чуть не снеся шлагбаум,который был поднят. Дед притормозил у будки охраны и тихо выругался:

– Бля… жалко Саблина. Хороший мужик был.

Внутри будки стоял бывший охранник — теперь уже тварь , с изгрызаным лицом. Он тупо тыкался лбом в стекло, оставляя на нём кровавые разводы.

– Не тратим патрон, – коротко сказал дед и плавно поехал дальше по узкому проезду между рядами боксов.

Там было тихо. Ни криков, ни выстрелов, ни шума. Только ветер гонял мусор по асфальту да где-то вдалеке каркала ворона.

– Какой гараж? – спросил Захар, уже держа автомат на коленях.

– Сорок седьмой, – ответил Слава. – Дедовский. Там всё, что нам надо.

УАЗ остановился у серо-зелёного бокса с цифрой «47», нарисованной белой краской. Ворота были закрыты на обычный навесной замок.

Дед вышел первым, достал из кармана ключ, щёлкнул замком.

Дед поднял ворота до конца и отступил в сторону.

– Та-ак… – выдохнул он, глядя внутрь.

Гараж был забит под завязку. Реально до потолка. Старые колёса, коробки с запчастями, банки с краской, мешки с цементом, какие-то железки, доски, пара древних велосипедов, ящики с инструментом, мотки проводов, даже старый холодильник «ЗИЛ» стоял у стены. Всё это громоздилось в три яруса, и прохода почти не было.

– Ну чё встали, красавцы? – дед усмехнулся, потирая поясницу. – У меня спина застужена ещё с восемьдесят пятого, когда в Силламяэ зимой ездил . А вы — молодёжь, руки-ноги целые. Разгребайте.

Слава закатил глаза:

– Дед, ты серьёзно? Тут же всё рухнет, как только мы тронем.

– Не рухнет, – отрезал дед. – Я сам это всё складывал. Сначала вот эти коробки слева снимаете, потом колёса, потом до канистр доберётесь. Работаем, я отсортирую

Захар вздохнул, перекинул автомат за спину и шагнул первым.

– Ладно, пацаны, поехали.

Мы полезли в этот хлам, как археологи в египетскую гробницу. Коробки летели на улицу, колёса катились, пыль стояла столбом. Игорь молча работал, как автомат, Слава матерился, Алина таскала лёгкие коробки, Настя не отставала...

Глава 17: Гараж имени Ильича

1 апреля 2020 г. Москва, гаражный кооператив, утро. Святослав

Пыль стоит такая, что дышать нечем. Я тяну очередной ящик с надписью ГБЦ, матерюсь вполголоса и ставлю его к стене. Дед сидит на стареньком раскладном кресле, что было в гараже:

— Не туда, правее, аккуратнее, это же головка, а не кирпич!

Захар с Игорем уже выволокли два блока цилиндров от «Волги» — тяжеленные, суки, будто из чугуна сделанные. Юрец нашёл три комплекта гаечных ключей «КамАЗ», один вообще новый, будто только с завода но выштампка СССР 1983 говорила совсем о другом . Алина с Настей таскают коробки поменьше, там всякая мелочёвка: прокладки, сальники, ремни генератора.

Я лезу глубже, в самый угол, где свет от фонарика едва достаёт. Нога задевает что-то твёрдое, металлическое. Тяну — небольшой чемоданчик, обычный ничем не примечательный старый, потёртый, с двумя защёлками. На крышке выцарапано память

– Дед, это чё у тебя? – кричу, поднимая находку.

Дед прищуривается.

– От отца достался. Открывай, не бойся.

Щёлк. Внутри — тканевая простенькая подложка, потертая самодельная. В углублении лежит Люгер P-08, чёрный, с потемневшей от времени рукояткой из бакелита. Рядом два магазина и три коробки патронов: две жёлтые, картонные, с немецкой орлом и датой «1943», и одна новенькая TullAmmo, FMJ, 9×19 Para.

Я беру пистолет в руку — тяжёлый, холодный, будто сам по себе живой. Затвор ходит идеально, без люфта. Даже спустя восемьдесят лет.

Я поворачиваю Люгер в руках, смотрю на деда.

– Откуда он у нас, деда? По-честному.

Дед откидывается на спинку раскладного кресла, Закидывает руки за голову и потянувшись начинает.

– С деревни, Славка. Из-под Оржица, это Брянская область. Помнишь я рассказывал про Ефимыча. Дядька здоровый, кузнец, у которого прадед по молодости подмастерьем был. Тот что еще по пьяне когда на него мужики драться полезли, он их между ног зажимал, что те пошевелиться не могли. В войну в партизанах ходил, потому все схроны в лесу знал, где что припрятано было, потому после войны целый арсенал насобирал и немецкого, и нашего, и самопал какой-то делал. Перестволивал, помню предлагал мне револьвер под мелкашку подарить если я расскажу где отец этот Люгнр прятал.

Дед зевнул, щурился , вспоминая.

– Ну и видимо после войны, прадед твой, царствие ему небесное. И взял у Ефимыча этот ствол для самообороны. Сам представь после войны голод разруха. В совхозе рассчитывались не деньгами, а продукцией: кому пшеницей, кому картофелем или чем другим. Прадед твой, поехал в город продавать мешок пшеницы — надо было дом строить. Продал, деньги получил, обратно идёт ночью через жд станцию. А тогда бандюки шалили, людей обворовывали. Трое на него вышли: «Кошелёк или жизнь».

Дед хмыкает, тычет сигаретой в воздух.

– А у прадеда в кармане вот этот самый Люгер лежал. Ефимыч ему за два мешка пшеницы и бутылку самогона отдал — сказал: «Бери, пригодится». Прадед рассказывал: вытащил он его, курок взвёл — щелчок этот характерный, все сразу присмирели. Дальше не помню, говорил ли он, что стрелял или просто показал и ушёл. Но живым вернулся, деньги целы.

Я молчу, глажу холодную рукоятку.

– Потом он его всю жизнь прятал, – продолжает дед. – То у себя в кузнице,Потом дома. Помню как в детстве он меня с поджигой поймал, так сразу вой поднял сказал, что от этой игрушки и помереть могу. А он лучше мне ружье даст или пистолет. Я потом весь дом перерыл в поисках пистолета. Найти не смог. Потом узнал, что в старом доме он был удачно спрятан в щели куда, я даже не смог догодаться пролезть. Мне отдал перед самой смертью. Я почистил, смазал, пару раз в лесу попробовал — бьёт как надо, только патроны уже к черту через один стреляют. И спрятал сюда, в гараж. Думал, может, никогда и не пригодится… Но на всякий случай купил коробку патронов у отца твоего. А он и не возникал зачем мне они.

Дед встал с небольшим крехтением и показал в дальний угол гаража:

– Вон тот большой фанерный ящик, с надписью «Пальто зимние». Под низом, в тряпках, кабура к нему лежит. Кожаная, немецкая, ещё из тех времен.

Настя уже там. Откидывает старые куртки, телогрейки, достаёт потемневшую кожаную кобуру-плечёвку с тиснением «Waffenamt». Пахнет старым маслом и кожей.

Передаёт деду.

Тот, разминает плечи, надевает кабуру через плечо. Люгер входит в неё идеально, будто вчера оттуда вынимали. Дед достаёт два магазина: один заряжает «тульскими», второй немецкими. Щёлк — пистолет в кобуре, под левой рукой. Дед поправляет ремень, ухмыляется:

– Ну вот, теперь я снова в форме.

Захар хлопает в ладоши:

– Всё, романтика закончилась. Грузим остатки и думаем, что дальше.

Через тридцать минут кузов забит под завязку: канистры, колёса, блоки, инструмент, полезный хлам. Дверь гаража закрыта, замок щёлкнул.

Собираемся у кабины.

Дед берёт слово:

– Кооператив большой, боксов триста. И тут много полезного есть, знаю точно. У Сереги электрика в сто двадцать пятом генератор бензиновый стоял, пять киловатт. У деда Миши в девяносто втором — сварка и баллоны с пропаном. Плюс склад с инструментами в конце второго ряда, охрана там всяуий дворнеческий хлам хранит. Надо пройтись, пока тихо.

Разбиваемся.

Группа 1 — Слава, Игорь, Захар: идём вглубь, до конца второго ряда.

Группа 2 — Юрий, Илья, Жека: первый ряд и склад охраны.

Охрана машины — Я и Девушки. Если что — два длинных сигнала клаксона, все бегом обратно.

Дед добавляет:

– Десять минут на всё. Больше не тянем, солнце выше — твари активнее. И тихо, без стрельбы, если можно.

Все кивают.

Группа 1 Святослав:

Мы идём по второму ряду: я впереди, Игорь слева, Захар справа. Тишина, только наши шаги по битому асфальту да где-то вдалеке ворон каркает. Боксы закрыты, замки целые, ни следов крови, ни криков. Уже думали, что тут пусто.

И тут видим: ворота сто тридцать восьмого нараспашку. Внутри полумрак, пахнет самогоном, сигаретами и чем-то тухлым.

Внутри — три силуэта. Деды. Один в старой робе механика, второй в вязаном свитере, третий в аляске с оторванным рукавом. Стоят спиной, медленно переваливаются, будто после третьей бутылки. На полу — перевёрнутый стол, осколки стаканов, пустые «полторашки» из-под «Столичной», колбаса валяется в луже рассола.

Пахнет самогоном, сигаретами и уже начавшейся гнилью.

– Все трое — ходячие, – шепчу.

Игорь без слов поднимает двустволку, Захар щёлкает переводчика на одиночные.

Выманиваем.

Я стучу прикладом Сайги по железу ворот — звон разносится по всему ряду.

Три головы синхронно поворачиваются. Глаза мутные, рты чёрные, кровь запеклась на подбородках. Рычат тихо, но идут.

Отходим на открытое место.

Как только все трое выбрались на свет. Я — первому, картечь в упор, череп разлетается красным веером. Захар — второму, одиночным в висок, падает как подкошенный.Игорь — третьему, двустволка рявкает, отрывает пол-лица.

Три тела на асфальте. Тишина.

Заходим внутрь.

У стены — красавец «Honda EU20i», почти новый, 2 кВт, инверторный. Рядом канистра бензина на пять литров, полная. На верстаке — ящик электрика: мультиметры, кримперы, бухты провода, клеммы, изолента мотками. В углу — два 27-литровых баллона пропана и горелка.

– Вот это я понимаю — пенсия пошла впрок, – ухмыляется Захар, хватая генератор.

Я подбираю канистру и горелку.

– Видимо, в день эпидемии отмечали что-то, – киваю на стол. – Один схватился за сердце, умер, встал, покусал остальных. Классика жанра.

Игорь перезаряжает двустволку, сплёвывает:

– Три патрона — три деда. Эконом-класс.

Так же в гараже была и машина синий «Солярис» первого поколения. Краска выгорела, левое крыло помято, лобовое в трещинах, но стоит ровно, на всех четырёх колёсах. Ключ в замке зажигания.

– О, – говорю, – это меняет расклад.

Захар уже внутри, крутит ключ. Двигатель чихает, потом схватывает — работает ровно, бак показывает чуть больше половины.

Мы выкатываем «Солярис» из 138-го бокса и тихо подруливаем к нашему УАЗу. Дед стоит у кабины, Настя в кабине на пасажирском, Алина свесив ноги с грузовога борта на коленях лежит топорик. Увидев вторую машину, дед поднимает бровь.

Я выхожу, Захар и Игорь следом, тупо улыбаемся.

Дед сразу:

– Это чьё?

– Было троих дедов из сто тридцать восьмого, – отвечаю, заталкивая генератор в багажник «Соляриса». – Теперь ничьё. Хозяева внутри остались, в вертикальном положении уже не нуждаются.

Дед подходит ближе, осматривает «Солярис», хмурится:

– Угон, значит.

– Дед, – я выпрямляюсь, – девять человек в одном кунге плюс весь этот хабар. Задохнёмся. На «Солярисе» четверо поедут спокойно, вещи распределим. Пока по Москве катаемся — идеально. Потом бросим или хозяину вернём, если найдём живого.

Захар поддакивает, перетаскивая баллоны:

– Да мы ж не воровать, мы выживаем. Это не угон, это реквизиция военного времени.

Дед смотрит на развалюху и смотрит на меня как на идиота.

– А ключи где?

– У меня, – я показываю связку. – Как доедем до безопасного места, можете поставить её на стоянку, чтоб не бросалась в глаза. Обещаю.

Дед тушит окурок о подошву, вздыхает тяжело:

– Совсем вы меня в преступники записали… Ладно, чёрт с вами. Только колонной идём: Вы впереди, я четко за вами и не отрываемся сильно, а то менты живые какие найдутся — сами будете объяснять.

– Принято, – улыбаюсь. – Спасибо, командир.

Дед машет рукой, лезет в кабину УАЗа.

– Загружайтесь, бандиты городские. Ждем вторую группу и отчаливаем

Группа 2 Илья:

Мы втроём — я, Юрец и Жека — идём по первому ряду. Тишина такая, что слышно, как у Юрия автомат на плече поскрипывает. Солнце уже поднялось, но в проезде между боксами всё ещё холодно и сыро.

Первые двадцать боксов — пусто. Замки целые, ни крови, ни следов борьбы. Только в одном гараже дверь приоткрыта, внутри стоит старый опель с открытым капотом и разобранным движком. Видимо, кто-то до последнего пытался починить и не успел.

Доходим до конца ряда, поворачиваем к складу охраны.

Склад — это длинный кирпичный сарай с железной дверью. Замок висит расстёгнутый. Юрец толкает дверь ногой — петли визжат, как в фильме ужасов.

Внутри пахнет мышами, бензином и старым деревом. Стеллажи до потолка.

Первое, что видим — ящик «Тульских» пряников, килограмм десять, ещё в заводской плёнке. Рядом — три коробки растворимого кофе «Нескафе», банка сгущёнки и два ящика «Балтики-9» по двадцать бутылок. Видимо, охрана тут «культуру» поддерживала. Жека уже роется дальше. Женя заглядывает за стеллаж и тихо матюкается от восторга:

– О, пацаны, смотрите! Тут целый музей совка!

На полках и на полу три коробки с новогодними гирляндами «Москва-80», ещё в советской упаковке,стопка пластинок «Мелодия» (включая «Ласковый май» и «Кино»),два ящика стеклянных ёлочных игрушек, половина уже битая, старый пылесос «Ракета» без шланга, куча пластмассовых солдатиков и машинок «сделано в СССР», целая коробка настольного хоккея с оторванными штангами, пять банок краски «серебрянка» засохшей ещё при Брежневе,и главное сокровище: коробка из-под телевизора «Рубин», а в ней — двадцать пять упаковок лампочек 60 ватт, все целые.

Юрец берёт одну лампочку, крутит в руках:

– Это ж теперь валюта. За одну такую в деревне корову дадут.

Жека достаёт из-под стола огромный портрет Брежнева в раме, пыльный, но целый.

– Вот это я повешу в кунге. Для антуража.

Я ржу:

– Давай ещё серп и молот найдём, сразу колхоз организуем.

В углу стоит старый магнитофон «Весна-202», кассеты рядом: «Modern Talking», «Ария» и какой-то самопал с надписью «Свадьба Коляна 1987».

Юрец нажимает play — плёнка крутится, но звук мёртвый.

Больше ничего полезного. Ни оружия, ни патронов, ни еды нормальной. Только ностальгия тоннами.

Жека закидывает на плечо мешок с лампочками и пару пачек пряников:

– Всё равно берём. Лампочки — свет, пряники — еда, Брежнев — моральный дух.

Юрец хватает портрет Леонида Ильича:

– А это — талисман. Пока он смотрит — нас не тронут.

Я беру коробку с ёлочными игрушками:

– На Новый год украсим УАЗ. Будет красиво.

Выходим из склада, хохоча как идиоты. В руках — куча бесполезного, но чертовски родного хлама.

1 апреля 2020 г. Москва, гаражный кооператив, ближе к 10 утра. Святослав

Мы стоим у машин, я уже за вел Салярис «Соляриса», Игорь рядом, Захар на заднем сиденье. Дед в кабине УАЗа, мотор греется. И тут из-за угла появляются Илья, Юра и Женя — как три Деда Мороза из 1985-го.

Жека тащит на плече огромный портрет Брежнева, Юрец — мешок с лампочками и коробку ёлочных игрушек, Илья — ящик пряников и пачку гирлянд «Москва-80» под мышкой.

Дед высовывается из окна УАЗа, смотрит секунды три, потом лицо краснеет:

– Это что за цирк, мать вашу?! Вы там склад охраны грабили или музей Ленина?!

Женя, не моргнув глазом, поднимает портрет выше:

– Это трофей! Генсек лично будет нас охранять!

Дед выскакивает из кабины, подходит, тычет пальцем в портрет:

– Ты мне тут Брежнева в кузов тащишь?! И зачем он нам? У меня и так машина как баржа.

Юрец пытается вставить:

– Лампочки полезные…

– Полезные?! Двадцать пять пачек по десять штук?! У нас генератор два киловатта, мы не ночной клуб открываем! И ёлочные игрушки на хрена?! Мы что, в новогоднюю сказку едем?!

Илья тихо ржёт, прячет гирлянду за спину.

Дед поворачивается ко мне:

– Слава, это ты их командир или кто? Почему они вместо нормальных вещей этот хлам притащили?!

Я поднимаю руки:

– Дед, я их в первый ряд не посылал, они сами…

Дед уже орёт на всех троих:

– Пряники — ладно, сожрём. Лампочки — десять пачек максимум, остальное на землю! Гирлянды, игрушки, пластинки, пылесос этот ваш «Ракета» — всё выкидываем! И портрет, мать его, Брежнева тоже! Я не собираюсь с Леонидом Ильичём по апокалипсису кататься! У меня в кунге люди сидеть будут, а не экспонаты из музея революции!

Жека делает грустное лицо, прижимает портрет к груди:

– Ну дед… он же талисман…

– Талисман у меня вот тут! — дед хлопает по кобуре с Люгером. — А Брежнев пусть в гараже остаётся, там ему и место!

Пауза. Все молчат. Потом дед вздыхает, машет рукой:

– Ладно… одну пачку лампочек берите, пряники все, портрет… чёрт с вами, в кузов киньте. Но если ещё раз увижу, что вы вместо патронов советскую власть таскаете — лично заставлю обратно нести! Всё, грузимся, клоуны, поехали!

Мы ржём в голос, быстро скидываем лишнее в угол, оставляем только то, что дед разрешил.А дед тем временем себе под нос бормочет.

– Уж лучше бы Сталина притащили. В текущей ситуации от него пользы бы больше было.

Через минуту колонна готова: синий «Солярис» впереди, УАЗ с портретом Брежнева в кунге — сзади.

Дед хлопает ладонью по кузову УАЗа — сигнал «все ко мне».

Собираемся полукругом.

– Слушать сюда, – говорит дед, оглядывая нас, как старшина молодняк. – Время дорого. Рассаживаемся так:

– «Солярис» ведёт Евгений Илич, У тебя со слов моего любезного внука есть права. Слава спереди — штурман, дорогу знаешь лучше всех. Сзади — Анастасия и Алина, девчонки лёгкие.

Я киваю, и показываю Жеке на водительское.

– В УАЗе: я за рулём, – продолжает дед, – рядом со мной в кабине Игорь, он здоровый, если что — поможет. Остальные — Захар, Юрий, Илья — в кузов, на ящики и колёса. Аккуратно будьте и слетите в форточку за дорогой в бок, всякое можете подметить

Жека тихо ржёт:

– Леонид Ильич будет смотреть, чтоб нас сзади не догнали.

– Следующий пункт — родители Насти, – я показываю на карте в телефоне. – В принципе ехать 5 минут в худшем случае. Объедем по кругу. Прочерчиваю. Тут Больница рядом с расстояния посмотрим на обстановку

Все молча кивают, занимают места.

«Солярис» заводится сразу, УАЗ рычит басом. Колонна трогается: синяя тачка впереди, зелёный УАЗ в десятке метров позади.

Выезжаем на Задонский проезд — пустой, только ветер гоняет мусор по асфальту. Только вот по попутной полосе в нашу сторону очень быстро летел Гелентваген....

Глава 18: Пятый этаж, без лифта

Я сидел на переднем сиденье «Соляриса», Отодвинул кресло до конца назад, стараясь не убить сидящую позади Настю, Сайга между колен. Евгений вёл ровно, девчонки сзади молчали. В зеркале — наш УАЗ, дед держит дистанцию.

И тут с боковым зрением вижу догоняющий нас чёрный G-500, старомодный, квадратный, на огромных дорожных колёсах. За рулём не понятно, какой у них настрой, но точно не дружеский по отношению к нам. Вижу Как какой-то парень высовывается из кабины и что-то кричит стреляя в воздух из пистолета.

Гелик идёт на таран, пытается прижать УАЗ к обочине. Классический гоп-стоп на ходу.

– Держись! – ору Жеке.

Дед резко уходит влево, УАЗ вильнул, но Гелик уже впритирку.И тут боковые форточки кунга УАЗа открываются.

Тра-та-та-та-та-та-та!

Захар, Юрец и Илья в три ствола открывают шквальный огонь. Очереди короткие, но плотные. Стёкла Гелика взрываются, пули утыкаются в кузова, пронзая машину как нож масло. Блин, я бы это сравнил с тем как и-16 повреждает какой-то мессершмидт и тот раненым зверем падает к земле, но тут картина немного другая. Гелик вильнул, водитель в панике вдавливает газ до пола, машина прыгает вперёд, как раненый зверь, и летит дальше по проезду, не разбирая дороги.

– Куда он… – начинает Жека.

Гелик улетает до конца проезжей части и влетает в ряд железной стены гаражей. Удар — металл визжит, ворота сминаются, машина врубается и отскакивает к проезжей части преграждая нам дорогу. Гелик стоит поперёк дороги, дым валит из-под капота, передок смятый, стёкла в крошке.

– Тормози, – командую Жеке.

«Солярис» встаёт в десяти метрах. УАЗ за нами тоже останавливается. Дед уже вылез, Тозик на изготовке.

– Игорь, Захар, со мной. Быстро досматриваем, если зомби — добиваем. Остальные — периметр, глаза по сторонам.

Мы трое подбегаем к Гелику, стволы наизготовку.

Внутри Четверо

Водитель — лет двадцати пяти, непонятно кто, лицо в крови, челюсть разворочена, плечо прострелено, спина тоже. Хрипит, но ещё жив. Рядом главный — русский, коротко стриженый, безусая бородка «под мусульманина», лет двадцать пять, в адидасовском костюме. Пуля в бедре, без сознания, кровь хлещет.

Третий — уже труп, голова в потолке, мозги по обивке. Четвертый, что был ближе тоже израненый весь, но с контрольным в голове

В багажнике кто-то стонет. Открываем — там две девчонки, лет шестнадцать и четырнадцать, явно сёстры, связанные скотчем, рот заклеен, глаза красные от слёз. Живые.

– Девчонок в УАЗ. —Поворачиваюсь к нашим Алине и Насте и коротко говорю. — Помогите им

Игорь уже вытаскивает и , передаёт их деду.

Я наклоняюсь к водителю — тот ещё дышит, булькает кровью.

– Жалко, – Захар поднимает АК.

Тра-та. Два в голову. Хрип прекратился.

Главного вытаскиваем на асфальт. Кровь течёт, но живой. На руке тату «A.C.A.B», на шее цепура золотая толстая.

Нашёл вчера в полицейской «Октавии» наручники — щёлк, приковываю его руку к внутренней ручке двери Гелика.

Из его кармана достаю наган, старый, но ухоженный, семь патронов в барабане.

В бардачке нахожу пол-литра «Столичной». Открываю, выливаю ему на лицо.

Парень вздрагивает, визжит, глаза распахиваются. Кровь, водка, боль — приходит в себя мгновенно.

Парень на асфальте дышал тяжело, кровь из бедра текла толстой струёй, пропитывая адидасовские штаны.Я небыл мясником и всеже решил взять жгут из разгрузки и перетянул ему ногу под его визги. А то вытечет еще Водка стекала по щекам, смешиваясь с кровью и грязью. Он визжал, как резаный поросёнок, дёргался в наручниках, цепь звенела о дверную ручку Гелика.

Я присел рядом, наган уткнул ему в висок. Холодный металл заставил его заткнуться.

– Имя, – коротко сказал я.

– Антон… Мамаев… – прохрипел он, глаза бешеные. – Не убивай, брат, всё скажу…

– Кличка есть?

– Медведь… все так зовут…

Я ударил его пару раз кулаком по ребрам – глухо, что-то хрустнуло. Он завыл, согнулся, насколько позволяла рука в наручниках.

– Ты, сука, на нас полез. Зачем? Какое зло мы тебе сделали? Стрелял в воздух, таранить хотел. Зачем?

Он кашлял кровью, сплёвывал на асфальт.

– Мы… мы просто… тачку вашу увидели… УАЗ старый, но с хабаром… думали, лёгкая добыча… девок у нас в багажнике… новые… хотели домой…

Я снова ударил – на этот раз встав и размахнувшись ногой по его челюсти. Голова мотнулась, зуб вылетел с кровью.

– Врёшь, мразь. Есть в тебе что-то от спортика или коллектора. Долги выбивал? Сейчас мародёром стал. Сколько людей угробил за эти два дня?

Он завыл, но уже тише, глаза забегали.

– Я… я не… брат, мир кончился… все так делают…

Удар ногой в живот. Он свернулся, хрипел, как рыба на суше.

– Говори по порядку. С тридцатого марта. Всё. Или я тебе вторую ногу прострелю и оставлю зомбям.

Он зарыдал, сопли и кровь на губах.

Он зарыдал, сопли и кровь на губах.

– Ладно… ладно… 30-го утром… с Лёхой к майнеру поехали… должник… нашли зомби… Лёху укусили… я его пристрелил… потом к Шульцу… бывший мент… потом отчима моего грабанули… Вадима… он не отдал стволы… я ему в шею… бабку его Шульц дробью… потом инкассаторов… ментов… ювелирку… аптеку… вчера в КБ Шульца и Вована замочили… какие-то лохи с дробовиками… я потом семью на Солярисе… папу-маму убил… девок связал… хотел домой… а вы нас…

Пока он все это рассказывал к нам подошёл Илья который внимательно прослушал весь этот монолог загнаного зверька и потом улыбнувшись подошёл вплотную, присел на корточки прямо перед ним, чтобы тот видел каждую чёрточку на лице.

–Так это твои мудаки на нас напали в красном и белом? – тихо спросил Илья, улыбаясь уголком рта. – Такой с татухой на шее ещё?

Мамаев замер. Глаза расширились.

– Ты… это был ты…

– Я, – Илья кивнул. – Мы пытались найти припасы, а твои ублюдки просто зашли и начали вести огонь во все стороны. Твой Шульц полез с помпой, я ему полчерепа снёс одним выстрелом. Мозги до потолка долетели. А второго твоего, Вована, уже на улице догнали. Две пули в спину — и всё. Собаке собачья смерть.

Мамаев было видно как он закипал, по венам на его лице. Илья выпрямился, плюнул на лицо ублюдка Мамаева.

– Так что привет им передавай, когда встретишь в аду.

Мамаев взвыл. Голос сорвался на визг, он рванулся в наручниках так, что запястье хрустнуло, кровь брызнула из-под браслета.

– Сука! Падла! Я тебя найду, мразь! На куски порву! Твою мать выебу, они блять охуеют я Им перфоратор в пезды вставлю! Гнида! Тварь! Я вас всех…

Оскорбления сыпались потоком, грязные, мокрые от слюны и крови. Он бился головой об дверь Гелика, пытаясь дотянуться зубами хоть до чего-нибудь.

Илья только усмехнулся, отошёл на шаг.

– Слышал, Слава? – громко сказал он мне. – Пёс лает, караван идёт.

Дед стоял рядом, лицо каменное.

– Оставляем, – коротко сказал он. – Прикованным. Пусть орёт. Трупы сожжём, а эта мразь пусть живьём поджарится или зомби его сожрут. По делам воздастся.

Захар уже выгребал из Гелика всё ценное АПС,Вепрь-12, 2 АКСУ-74 и один неплохой скс. А также коробки с патрономи для этого добра.

Захар захлопнул багажник «Соляриса», в который мы перекинули всё, что успели выгрести из Гелика: два АКСУ (один с деревянным прикладом, второй складной), Вепрь-12 с тремя магазинами, СКС с оптикой ПУ, коробки с 5,45, 7,62×39, картечь 12/70 и россыпь 9×18 для АПС. Себе в разгрузку закинул Наган. Так сподручне.

Мамаев всё ещё выл, дёргался на наручниках, кровь уже натекла лужей, смешалась с водкой и грязью. Юмора ради Захар достал из багажника Саляриса пилу по дереву(подарок от старых владельцев машины), ржавую, тупая, зубья сточены до блеска. И кинул её ублюдку.

– Пусть помучается, – бросил Захар, вытирая руки о штаны. – от кровопотери помрет или зомби помогут.

Со стороны автобусной остановки к нам уже шли Первые зомби, слетевшиеся на происходящее как мухи на говно: бывший дворник в оранжевом жилете, лицо разодрано до кости, и какая-то баба в разодранном пуховике, нога волочится за ней на сухожилии. Юрец с УАЗа коротко, экономно, два выстрела – оба в голову. Трупы упали, не доходя десяти метров до нас.

– Пора, – сказал Дед, хлопнув по бортику Уаза. – Уходим, пока не сбежалась вся улица.

И залихватски запрыгнул в Салон. УАЗа, мотор зарычал. Девчонки – те, что мы вытащили из багажника Гелика – сидели в кузове уаза к ним для Маральной поддержки села Алиса. У нас же экипаж машины поменялся. Женя сидел за рулем, я на пассажирском сзади Захар и Настя.

Жека тронулся плавно, УАЗ за нами. Проезжая мимо Гелика, я опустил стекло.

Мамаев уже не орал. Он хрипел, глядя на нас безумными глазами, пила в руке – он всё-таки дотянулся. Первый надрез на запястье был неглубокий, кровь текла тонкой струёй. Он рычал сквозь зубы, пытаясь пилить быстрее.

– Прощай, Медведь, – сказал я в открытое окно. – Короли в канаве не валяются. Они в ней сгнивают.

Он вскинул голову, хотел что-то крикнуть, но только захлебнулся кровью и своим же визгом.

Мы поехали прямо. В зеркале заднего вида вспыхнуло пламя – кто-то из ребят всё-таки плеснул остатки бензина на трупы у гаражей.

– Куда теперь? – спросил Жека, не отрывая взгляда от дороги.

– Сначала вытаскиваем родителей Насти. Воронежская улица XXXX— дальше по плану.

Настя сзади вздрогнула, крепче сжала мою руку.

– Слав… а если они… – голос дрогнул.

– Не думай пока. Едем и смотрим, – ответил я, хотя внутри всё сжалось.

Жека кивнул, не отрываясь от дороги.

– Понял. Десять минут, даже если еще на зомбарей наткнемся.

И тут слева замелькала 83-я больница или как её там сейчас переименовали. Синие буквы на ней не горели...нр вот варей воокруг неё хватало, даже от сюда было видно что перед её забором целый митинг из тварей разного масштаба собрался.

Жека сбросил газ, мы медленно проезжали мимо.

– Блять… – выдохнул Захар. – Это что, весь юг Москвы сюда стянулся?

И тут мы её сбили.Из-за стоящего у края дороги Грузовика вышла она Молодая девчонка, типичная неформалка — волосы крашеные в зелёный, пирсинг в губе, рваные колготки в сетку. И вся в крови. Выскочила прямо под колёса, будто специально. Удар был глухой. «Солярис» дёрнулся, она перекувырнулась через капот и осталась лежать на асфальте, голова под неестественным углом.

Настя вскрикнула, закрыла рот ладонью.

– Она… сама… – начал Жека, но я поднял руку.

– Видел. Она бежала на нас. Уже не живая была.

В рации сразу зашуршало. Дед, будто сидел и ждал.

– Славка, приём! Кого сбили?

Я нажал тангенту, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида, где висел уаз

– Зомби под колёса выскочила. Девка. Мы целы.

Голос деда ровный, но чувствуется, что напрягся:

– Точно?

– Только легкий испуг и вмятины.

– Понял. У вас там впереди ещё одна Полеклиника и автобусный вокзал. Если такая же толпа,то не полезем в лоб, дворами прийдется. И глаз с зеркал не спускайте, после такого шума из-за Гелика.

– Принял. Спасибо, дед.

– Не за что. Конец связи.

Жека прибавил газу, аккуратно объехал дтп.

– До Воронежской три минуты, – сказал он. – Адрес XXXX, да?

– Да. Пятый этаж, квартира 87. Лифт, скорее всего, не работает. Будем пешком.

Настя тихо, почти шёпотом:

– Если дверь закрыта… у меня ключи с собой.

Я кивнул, сжал её ладонь.

– Значит, зайдём. Если кто-то из родителей… заражён – сразу говорим. Без истерик. Поняла?

Она кивнула, глотнула воздуха.

Захар сзади передёрнул затвор громче обычного.

– Если там в подьезде толпа – я первый иду. У меня АКСУ и два рожка. Вы только прикрывайте лестницу.

Мы выкатились на перекрёсток у Красногвардейской. Справа— детская поликлиника и вход в метро слева — вход в метро и автовокзал и стройка муравейника. Всё кишело зомби. Десятки. Они медленно текли по площади, как густая чёрная смола.

А посреди этого месива стоял одинокий военный КамАЗ-5350 с тентом. Из кузова и кабины стреляли человек десять — в «ратниках», с АК-12 и парой РПК. Очереди короткие, чёткие, профессиональные. Трупы падали рядами, но на их место тут же вставали новые.

– Смотрите, армия ещё жива, – выдохнул Жека.

– Пока жива, – буркнул Захар. – Их там максимум взвод. Через час сожрут.

Я уже тянулся к рации, обратиться к деду, но тут она сама ожила.

– Славка, приём, – голос деда был жёсткий, без обычного спокойствия.

– На приёме.

– Только что говорил с твоим отцом. У него связь ещё держится. Он сказал дословно: Кровь из носу быть до 15:00 нужно пару машин подготовить для их дел с полковником этим его.

Пауза. Я услышал, как он переключил дыхание.

– Предлагаю так. Разделяемся прямо сейчас. Вы четверо на «Солярисе» — сворачиваете налево, на Воронежскую, забираете родителей Насти и сразу К нам. Я с УАЗом ухожу прямо и на домодедовское шоссе, на Видное, а оттуда в Молоково. Своих слесарей выручать.

Я посмотрел на Ребят. Те тоже все слышали и прекрасно поняли.

– Понял, дед.

– Тогда без сантиментов. Я сейчас ухожу. По рации — только в крайнем случае, канал 27.100, пароль «Вода мокрая». Всё, внук. Удачи.

– И тебе, дед.

УАЗ в зеркале заднего вида моргнул два раза дальним, потом поехал прямо, а мы свернули налево

Мы остались одни.

Жека выжал газ, «Солярис» рванул налево, мимо горящего автобуса. Военные у метро нас даже не заметили — им было не до того.

– Две минуты, – сказал Жека. – Воронежская уже за поворотом.

Настя сжала мою руку так, что костяшки побелели.

– Слав… если их нет… или если они… такие же… просто не говори мне ничего. Сделай быстро.

Я кивнул, перехватил Сайгу поудобнее.

– Обещаю.

Машина вылетела на Воронежскую улицу. Дом 12 корпус 3 стоял впереди, как островок тишины среди ада.

Жека загнал «Солярис» прямо к подъезду, уткнул носом в двери.

Я вышел первым.

– Пошли. Время пошло.

Жека заглушил мотор, но не выключил зажигание — стрелка тахометра подсвеченная индекатором упала до 0.

– Я останусь здесь, – быстро сказал он, оглядывая улицу. – Если начнётся движуха, покручу круги вокруг дома, посигналю отвлеку тварей на себя. Подъезд один, выйдете — сразу увидите машину. Не теряйтесь.

Я кивнул, уже закрывая дверь.

– Понял. Ключи у тебя, бензин есть. Если что — по рации.

Захар выскочил следом, АКСУ на груди, рожок полный, второй на поясе.

– Пошли. Я первый, ты за мной, Настя в середине.

Настя молча вышла, ключи уже в руке, пальцы белые от напряжения.

Жека коротко махнул рукой, и «Солярис» тихо отъехал от подъезда, развернулся и медленно покатил по двору, будто обычная машина в обычный день.

Мы втроем шагнули в подъезд.

Дверь за спиной захлопнулась с тяжёлым стуком. и в нос ударила вонь альтернативно живых. Сверху доносились звуки: то ли кто-то скрёбся когтями по бетону, то ли просто капала вода. Каждый шаг отдавался эхом, будто нас уже ждали.

Первый этаж прошли молча. Второй этаж.

Дверь квартиры 42 была нараспашку. Из темноты вывалился огромный мужик — килограмм под сто пятьдесят, в майке-алкоголичке, вся грудь в крови, лицо раздуто, глаза мутные. Он рычал, как медведь, которому на лапу наступили, и попёр прямо на Захара.

Захар успел только вскинуть АКСУ, но дистанция была два метра — не успеть.

Я вскинул Сайгу, не целясь — на звук. Грохот в замкнутом пространстве ударил по ушам, как молотом. Картечь вырвала мужику полбока, он рухнул на колени, потом лицом в пол, забулькал и затих.

Не успели мы выдохнуть, как сверху, с пролёта между вторым и третьим, прыгнула тварь.

Собака. Бывший лабрадор, но уже не совсем собака. Шкура лопнула по хребту, из разрывов торчали костяные пластины, как у ящера. Морда вытянулась, челюсти стали шире, глаза светились жёлтым. Размер — с мастива. Она летела на Захара, раскрыв пасть, в которой зубы были уже не собачьи, а как у акулы.

Захар вскинул автомат и вдавил спуск. Очередь — весь магазин за секунду. Пули вошли в грудь и шею, тварь дёрнулась в воздухе, но не остановилась. Она врезалась в Захара, сбила его на спину и вцепилась зубами в ствол АКСУ. Металл заскрежетал, как будто в мясорубку попал.

Захар орал, пытаясь оттолкнуть морду, но тварь была тяжелее его раза в два.

Я уже целился в тварь. Как тот зомби толстяк уже пытался встать пришлось добивать он был предательски близок к Захару.

Настя, стоявшая сзади, вдруг шагнула вперёд. В руках у неё была одностволка. Она в упор, не целясь, выстрелила прямо в горб на спине твари — туда, где у нормальной собаки позвоночник, а у этой был какой-то нарост.

Грохот. Дробь вошла в горб, будто в мозг попала. Тварь взвыла высоким, неживым голосом, отпустила автомат и рухнула набок, дёргая лапами. Из горба хлестала чёрная жижа.

И тут же из той же открытой квартиры 42 вывалилась ещё одна — жирная тётка в халате, вся в крови, с оторванной половиной лица. Она шла прямо на Настю, руки тянула.

Выстрел — почти в упор. Картечь разорвала ей грудь и шею, тётка отлетела назад, впечаталась в стену и сползла, оставляя на обоях жирный кровавый след.И Выщелкиваю из двери ключ, хлопаю дверью и закрываю её на ключ. Оставляя труп жирдяя лежать перед дверью.

Тишина.

Только наше тяжёлое дыхание и запах пороха.

Захар поднялся, вытирая лицо рукавом. Автомат весь в слюнях и крови твари.

– Блять… – прохрипел он. – Спасибо, Настюха. Я тебе должен.

Настя стояла белая, как мел, но руки не дрожали.

– Пошли дальше, – тихо сказала она. – Мама с папой ждут.

Мы двинулись вверх.

На площадке двое: бывший сосед в спортивках и старуха с клюкой. Захар короткой очередью положил обоих, не дав им даже зарычать. Гильзы звенели по бетону, как колокольчики.

Четвёртый этаж.

Из-под двери квартиры 68 сочится кровь. Я пнул дверь — она открылась. Внутри трое: вся семья, уже встали. Два выстрела из Сайги, один — из Настиного «ЗК». Закрыли дверь ногой, пошли дальше.

Между четвёртым и пятым — ещё один. Молодой парень в форме доставки, лицо разодрано, кишки волочатся за ним по ступеням. Я просто спустил курок, не останавливаясь. Картечь смела его вниз, он покатился, ломая себе оставшиеся кости. Пятый этаж. Чисто. Для верности решили подняться ещё выше — вдруг кто сверху спустится. Шестой — пусто. Седьмой — тоже.

Спустились обратно на пятый.

Квартира 87....

Глава 19: Дальняя точка

Дисклеймер: Автор осуждает межнациональную рознь.

Глава 19: Дальняя точка 1 апреля 2020 г., СНТ «XXX», 08:00. Дядя Андрей

Я лежал на балконе второго этажа, подстелив под себя кучу старых пледов. Под локтем мешок с песком, под щекой — приклад «Тигра». Карабин был мой, ещё с начала нулевых, но за эти годы я его переродил: ствол новый, ложе от СВД, прицел ПСО-1М2, сошка, даже газовый регулятор подогнал под патрон 7,62×54R. Получилось что-то среднее между «Тигром» и «Драгуновкой». Бьёт на семьсот уверенно, дальше — если Бог даст.

Рядом, прижавшись к перилам, сидел Вова — один из тех пацанов которых привел Славка. В руках — старая ТОЗ-8, повидавшая многое но вполне уверенная, с деревянным прикладом, потемневшим от рук. Прицел простейшая оптика установленная на кольца, но парень хорош, на удивление метко стреляет.

Утро было холодное, роса на траве, дымок от печек в товариществе. Внизу, у ворот — сторож дядя Коля и его сын Серёга. Оба с ружьями: у отца — двудулка, у сына — турецкая помпа. Стоят, курят, поглядывают по сторонам. Пока тихо.

Вова опять поёрзал, прижался щекой к прикладу своей мелкашки.

– Дядь Андрей, а если их много пойдёт? Толпой, как в кино? Тысяча-две?

Я не отрывался от прицела, медленно вёл стволом по дороге.

– Если толпой — не стреляем в кучу. Выбираем тех, кто ближе к воротам. Первый выстрел — мой, по переднему. Он падает — остальные спотыкаются, замедляются. Потом ты — по коленям следующему. Главное — не дать им разбежаться и добежать до забора. Забор у нас старый, но три секунды продержит. За три секунды мы успеем ещё по разу выстрелить. А там уже Коля с Серёгой из дробовиков в упор встретят. А потом помрем ибо такого количества зомби перебить нам патронов точно не хватит. Да и врятли их мы здесь столько найдем

Вова кивнул, но я чувствовал — не до конца верит.

– А если мародёры? С автоматами? На машинах?

– Если на машинах — сразу по колёсам и по мотору. Двигатель убьёшь — машина встанет. Дальше — по кабинам. Стекло бронированное только у военных, а у гражданских — обычное. Три-четыре пули — и водитель уже не рулит. Если пешие — то же самое: первый выстрел — командир, кто орёт и машет руками. Остальные без головы сразу теряются.

– А если их больше нас?

Я наконец оторвался от прицела, посмотрел на него прямо.

– Вов, я в девяносто пятом под Гудермесом с отделением в двенадцать человек держал высоту против двух сотен бородатых. Патронов было по два рожка на брата. Мы их положили, потому что они лезли толпой, а мы били по одному. Главное — не паниковать и не тратить патроны в воздух. Каждый выстрел — это чья-то жизнь. Твоя или их.

Вова проглотил, кивнул серьёзнее.

– А если… если свои предадут? Из наших?

Я усмехнулся криво.

– Тогда я сам первого пристрелю. И ты тоже. Договорённость простая: кто предаёт — тот уже не наш. Я двадцать лет в ментовке отработал, Вова. Видел, как люди за пачку сигарет друг друга сдавали. В такие времена проверяется, кто человек, а кто — просто мясо с языком.

Он молчал, переваривал. Я снова прильнул к прицелу.

– Пока тихо. Но день длинный. Смотри внимательно. И помни: если я скажу «огонь» — стреляешь без вопросов. Понял?

– Понял, дядь Андрей.

– Молодец.

Дорога была пустая. Пока. Только ветер шевелил ветки да где-то далеко каркнула ворона. Я поправил сошку, выдохнул. День только начинался.

1 апреля 2020 г., Подмосковье, трасса М2, 09:15. Юсиф Мерзоев

Хантер прыгал по разбитому асфальту, как бык на родео. Я сидел за рулём, в форме капитана полиции — погоны с рынка, но сшиты аккуратно, не подкопаешься. На груди — жилет кевларовый, трофейный, с надписью «ПОЛИЦИЯ» жирными буквами. Рядом Нарим — С калашом на коленях, глаза красные от бессонницы, но улыбка до ушей. Сзади Арслан и Мухаммед — оба с пистолетами макарова, магазины набиты под завязку.

Мир и мы поменялись по воле Аллаха.

Первый день — когда по телевизору ещё врали про «беспорядки», дядя Гасан собрал нас в кафе Пятьдесят человек, все свои. Сказал коротко:

— Режим кончился. Полиция разбежалась. Кто первый возьмёт — тот и хозяин.

И мы взяли.

Два участка в Подольске — один на Кирова, второй на Революционном. Людей почти не было — кто на выездах, кто просто сбежал. Мы вошли спокойно: кто с автоматами, кто с битами. Забрали всё: АК, пистолеты, броню, рации, даже ключи от машин. Двое ментов пытались сопротивляться — Нарим и Арслан решили вопрос быстро. Трупы в подвал, кровь отмыли. Теперь у нас три «Хантера», два «УАЗа» и куча полицейских легковушек и самое главное «Тигр» бронированный, который дядя Гасан лично пригнал.

На второй день — овощебаза на Симферопольском. Там уже было проще: охрана разбежалась, склады полные. Картошка, морковь, лук, яблоки — всё наше. Плюс склад с алкоголем и сигаретами. Дядя Гасан сказал:

— Теперь мы — власть. Кто с нами — живёт. Кто против — корм для собак.

И вот мы едем. Форма полицейская, мигалки включены, на борту — «ДПС». Люди видят — верят. Останавливаемся у дачных посёлков, у сёл. Выходим, представляемся:

— Постановление правительства. В связи с беспорядками всё оружие сдавать в полицию. Для вашей же безопасности.

Кто сопротивляется — бьём. Кто прячет — находим и бьём сильнее. Девчонки молодые — забираем «на содержание». Старики — если не нужны, оставляем. Еда, машины, топливо — всё наше.

Сегодня уже четвёртый посёлок. На этот раз СНТ «XXX».

Хантер трясло так, что зубы стучали. Асфальт кончился ещё три километра назад, теперь под колёсами — разбитая дорога засыпаная гравием, ямы, колдобины, корни. Машина прыгала, как бешеная коза.

– Бля буду, Гасан нас специально сюда послал, чтоб мы тут яйца отбили! – орал Нарим с пассажирского, держась за потолок. – Кому тут оружие сдавать? Белкам?!

Арслан сзади матерился на родном, Мухаммед просто сплюнул в окно.

– Топлива сожгли полбака, – буркнул я, вцепившись в руль. – А тут даже собаки бродячей нет. Деревня для пенсионеров, и та пустая.

– Давай назад, Юс, – сказал Мухаммед. – Зря катим.

– Нет, – отрезал я. – Дядя Гасан сказал: каждый посёлок проверить. Вдруг там склад или схрон. Потом скажет, что мы лентяи.

Ещё пять минут ада, и наконец показался шлагбаум. Кривая табличка «СНТ «XXX»». У ворот — два мужика. Один постарше, с двустволкой, второй молодой, с помпой. Стоят, курят, смотрят на нас спокойно.

Я выключил мигалку, вылез, улыбнулся широко.

– Добрый день, товарищи! Полиция, капитан Мерзоев. Постановление правительства: всё огнестрельное оружие сдать для учёта. В связи с беспорядками.

Старик прищурился, не спеша тушил окурок о шлагбаум.

– Какое ещё постановление? – спросил он спокойно. – Телевизор не работает, радио молчит. Вы первые, кого мы за два дня видим.

Второй рядом передёрнул затвор помпы — тихо, но слышно.

Я улыбнулся ещё шире.

– Не волнуйтесь, дедушка. Мы за вашу безопасность. Оружие сдадите — получите квитанцию. Потом вернём, когда порядок наведут.

Старик посмотрел на меня долго. Потом на Хантер, на форму, на автоматы.

– А если не сдадим?

Улыбка моя стала жёстче.

– Тогда придётся изъять принудительно. Не хочется портить отношения с местными.

Нарим уже вышел, автомат на изготовку. Арслан и Мухаммед тоже.

Старик вздохнул. Как-будто от какого-то шайтана услышал информацию

– Ребят, – сказал он громко, не нам, а куда-то вверх, – кажется, гости.

И тут — выстрел.

Громкий, чёткий, с балкона второго этажа соседнего дома.

Пуля вошла Нариму в шею, между бронежилетом и каской. Кровь брызнула фонтаном. Он схватился за горло, захрипел, упал на колени.

Я почувствовал удар в колено — будто кувалдой. Нога подкосилась, мир поплыл. Боль такая, что в глазах потемнело.

– Ложись! – заорал Арслан, падая за машину.

1 апреля 2020 г., СНТ «XXX», 9:15. Дядя Андрей

Я лежал на балконе, прицел «Тигра» медленно скользил по дороге. И тут показался он.Полицейский «Хантер». Мигалки горят, на борту «ДПС», остановился у ворот. Четверо вышли.

Я прищурился.

Форма новая, но сидит криво. Погоны блестят, будто вчера с рынка. Все четверо — кавказцы, лица одинаковые, глаза бегают. Один в капитанских погонах, но держит себя как базарный барыга. Второй автомат держит, как только что из рук вынул — палец на спуске, ствол вниз. Третий и четвёртый — тоже, оружие трофейное, явно не их.

Я сразу понял: не полиция.

– Вова, – шепнул я, не отрываясь от прицела. – Ряженые. Бандиты в ментовской форме.

– Точно? – выдохнул Вова.

– Точнее не бывает. Готовься.

В рацию:

– Коля, Серёга. Гости. Не наши. Огонь по моей команде.

Внизу «капитан» уже начал разводить руки, улыбаться, что-то говорить.

Я выдохнул.

Первый выстрел — мой.

Пуля вошла второму точно в горло, чуть выше бронежилета. Кровь фонтаном. Он схватился за шею, упал на колени.

В ту же секунду — хлопок ТОЗ-8. Вова попал «капитану» в колено. Нога подкосилась, он рухнул с криком.

Дальше — как по нотам.

Третий вскинул автомат — но Коля с Серёгой у ворот уже ждали. Двустволка и помпа рявкнули одновременно. Дробь снесла ему грудь и голову.

Четвёртый попытался залезть обратно в Хантер — Вова выстрельнул в спину. Тот осел на порог.

Тишина.

Только крик «капитана» разносился по посёлку — он катался по земле, держась за разбитое колено.

Я отложил Карабин. И сказал по рации. Если востанут в голову добейте. Капитана не трогать!

– Вова, чисто. Молодец.

Мы спустились вниз. Услышали два выстрела. Коля и Серёга уже у машины. Трое — трупы. «Капитан» живой, но без сознания от боли.

– Ряженые, – сплюнул Коля. – Форма новая, а лица… не наши.

– Обыскать. Всё ценное — в схрон. Машину — к складу. А этого, – кивнул на «капитана», – ко мне в домик. Привяжем. Поговорим, когда очнётся.

1 апреля 2020 г., СНТ «XXX», подвал дома № 27, 11:40. Юсиф Мерзоев

Голова гудела, как после трёх дней без сна. Глаза открыл — темно, только лампочка голая на проводе качается. Руки за спиной, но не холодно — что-то мягкое, меховое. Наручники, но обшитые мехом, чтоб не тёрли. Дополнительно синяя изолента — толстым слоем, к спинке стула. Ноги тоже к ножкам стула примотаны. Штанов нет — только трусы и носки. На раненом колене жгут, туго, но кровь не идёт. Кто-то обработал рану — йодом воняет, и бинт чистый.

Передо мной — мужик лет пятидесяти пяти. Седой, коротко стриженый, в свитере тёплом, на груди — старый шеврон ВДВ. Сидит на табурете, курит «Мальборо» голд, смотрит спокойно, без злобы.

– Проснулся? – спрашивает тихо, дружелюбно даже. – Болит сильно?

Я пытаюсь дёрнуться — изолента держит крепко. Горло сухое.

– Воды… – хриплю.

Он встаёт, берёт с полки пластиковую бутылку, отвинчивает крышку, подносит к губам. Пью жадно.

– Спасибо, – вытираю рот подбородком. – Я капитан Мерзоев, полиция. Вы кто? Почему я связан?

Мужик улыбается уголком рта, садится обратно.

– Андрей я. Дядя Андрей, можно просто. А ты, Юсиф, не капитан. Я в ментовке двадцать лет отработал, капитанов насмотрелся. Форма на тебе новая, но сидит криво, а глаза — не ментовские. И акцент южный. Так что давай по-честному, пока я добрый.

Он затягивается, выпускает дым в потолок.

– Кто вы? Откуда машина? Зачем оружие у людей отбираете?

Я собираюсь с мыслями. Голова кружится, но надо держать линию.

– Я сотрудник полиции, – повторяю твёрже. – Постановление правительства № 112 от 31 марта, пункт 4. Изъятие огнестрельного оружия у населения в связи с введением чрезвычайного положения. Вы нарушили закон, напав на сотрудников при исполнении.

Андрей смотрит секунду, потом тихо смеётся.

– Постановление 112… – качает головой. – Сынок, я вчера с Москвой по рации говорил. Никакого постановления нет. И чрезвычайного положения тоже. Всё, что есть — это вы, ряженые, в ментовской форме, с автоматами, которые из участков спёрли.

Он наклоняется ближе, глаза холодные.

– У меня в посёлке старики, дети, женщины. Вы пришли их разоружать. А потом что? Грабить? Девок забирать? Я таких, как ты, в девяносто пятом в Чечне видел. Только тогда они в другой форме были.

Я молчу. Сердце колотится.

– Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому, – говорит он спокойно. – У меня времени много. И инструментов в сарае хватает. Выбирай.

Он встаёт, кладёт сигарету в пепельницу, идёт к двери.

– Пять минут думай. Потом вернусь. И начнём по-настоящему.

Дверь закрывается. Щёлк — замок.

Дверь закрылась. Тишина.

Я дёргался, как рыба на крючке. Наручники меховые, но всё равно врезались в кожу. Нога горела, жгут давил. В голове крутилось одно: «Конец. От какого-то кефира с балкона помру. От русского деда в свитере. Позор».

Матюкался про себя на всех языках, какие знал. «Аллах, за что? Я ж почти королём стал… а тут… кефир… сука…»

Дверь открылась. Андрей вернулся. В одной руке — пачка соли «Экстра», в другой — старый кухонный нож с деревянной ручкой.

Я замер.

– Ну что, капитан Мерзоев? – спросил он спокойно, как будто чай предлагал. – Продолжаем про постановление 112?

– Я полицейский, – выдавил я, голос дрожал. – Отпустите… всё объясню…

Андрей рассмеялся тихо, по-доброму.

– Да-да, я тоже, когда «Дядю Стёпу» смотрел, хотел полицейским стать. В форме, с жезлом. А потом вырос.

Он подошёл ближе, присел на корточки. Ножом аккуратно поддел бинт на моей ноге.

– Не дёргайся, Юсиф. Сейчас проверим, насколько ты настоящий капитан.

Резкий рывок — бинт слетел. Рана открытая, мясо розовое, кровь сразу потекла.

Я завыл.

Андрей открыл пачку соли, медленно, как в замедленной съёмке.

– Знаешь, – сказал он, – в Чечне один такой же «капитан» мне рассказывал, что он из ФСБ. Я ему тогда соли в рану насыпал. Он через минуту всё рассказал. И про склад, и про командира, и всю свою биографию.

Он наклонил пачку.

Соль посыпалась прямо в рану.

Боль — как раскалённый прут в ноге. Я заорал так, что стены задрожали. Всё тело выгнулось, стул заскрипел, наручники врезались до кости.

– А-а-а-а, сука! Хватит! Я всё скажу!

Андрей остановился, отряхнул остатки соли с пальцев.

– Уже лучше, – сказал он спокойно. – Продолжай. С самого начала. Кто вы, сколько вас, где база, кто главный. И без вранья. Соли ещё много.

Я дышал ртом, как собака, слёзы и сопли текли по лицу. Соль жгла так, что казалось, нога уже не моя.

– Мы… мы из Подольска… просто патруль… – выдавил я, пытаясь выиграть время. – Нас послали… проверить посёлки… оружие изъять…

Андрей кивнул, будто поверил. Спокойно достал из кармана резиновые перчатки — медицинские, синие, новые. Натянул их медленно, с хрустом.

– Патруль, значит, – сказал он, как будто разговаривал о погоде. – А почему все четверо — азербайджанцы? Почему форма сшита на коленке? Почему на Хантере номера от другого региона?

Я открыл рот, чтобы соврать дальше, но он уже присел, взял мою ногу за лодыжку и без предупреждения всунул указательный палец в раневой канал.

Боль взорвалась белым светом.

Я заорал так, что голос сорвался. Палец крутил внутри, цепляя мясо, кость, нервы.

– А-а-а-а-а! Вытащи! Бля-я-я-я!

Он покрутил ещё секунду и вынул палец — в перчатке кровь и гной.

– Пиздежа не потерплю, Юсиф, – сказал он спокойно, снимая перчатку и вытирая её о мои трусы. – Ещё раз соврёшь — следующий палец будет толще. И без перчатки.

Я задыхался, слёзы текли ручьём.

– Не вру… клянусь… всё скажу… только не надо…

Он встал, скрестил руки.

– Тогда по новой. Имя, кто главный, сколько вас, где база, откуда оружие, что делали эти два дня. Всё. Быстро. Пока я добрый.

Я смотрел на него снизу вверх, слёзы жгли глаза, нога пульсировала, как живое сердце. Ненависть кипела внутри, чёрная, густая, как нефть.

– Ладно… – прохрипел я, сплёвывая кровь. – Слушай, русская свинья…

Андрей поднял бровь, но не прервал. Только нож в руке крутанул лениво.

– Нас пятьдесят человек. Все азербайджанцы. Гасан Алиев — главный, дядя мой. Два участка в Подольске взяли, всё оружие оттуда. Форму тоже. «Тигр» бронированный — его личный подарок. Овощебаза на Симферопольском — склад и база. Там всё: еда, водка, сигареты. Деньги, золото — всё туда.

Я говорил сквозь зубы, каждое слово — как плевок.

– Людей грабим. Стариков бьём, девок забираем. Русских особенно. Вы — свиньи неверные. Вы нас все годы угнетали своей властью сраной. Освободились так и продолжаете.Но теперь все по другому. Всё ваше теперь наше. Мир кончился, а вы, русаки, всё ещё думаете, что хозяева. Аллах видит, кто прав.

Андрей молчал, только смотрел. Холодно, без злобы.

– Продолжай, – сказал он спокойно.

Я сплюнул ему под ноги кровавую слюну.

– Всё сказал. Теперь убивай, русская мразь.

Андрей долго молчал, глядя на меня сверху вниз. Потом тихо спросил:

– Верующий, Юсиф?

Я сплюнул кровь и ухмыльнулся сквозь боль:

– Конечно. Аллах акбар, свинья. Я за веру умру, а ты сгоришь в аду.

Он кивнул, будто услышал то, что и ожидал.

– Хорошо, – сказал спокойно. – Тогда послушай, что в Коране написано.

Он взял нож со стола, подошёл ближе.

– Моджахед без ушей не станет шахидом. Потому что через уши мусульманин принимает Святое учение. И по Корану Аллах тянет праведников за уши на небо. Помнишь суру «Аль-Фуркан»?

Я замер. Глаза расширились.

– Ты… ты что… не смей…

Он присел, нож блеснул.

– Не сметь? А как ты посмел пойти против брата своего. Наш народ всегда жил с вашим вместе. Мы вместе с немцами воевали. Мы помогали вам, сторили заводы больницы школы. Помогали вам Сколько не целуй свинью везде жопа. Так и вы. Устроили "Черный январь", сколько долгов вашей стране прощаем досихпор. И прочие моменты, а вы так. В самый страшный периуд.

Ты уже не мусульманин, Юсиф. Ты — шайтан.

Первый надрез — левое ухо. Боль ослепительная. Я заорал, дёрнулся — стул завалился набок, я упал лицом в пыльный пол.

Второе ухо — он отрезал аккуратно, как мясник.

Кровь хлестала по щекам, горячая, липкая.

Он присел рядом, насыпал соль прямо в раны — щедро, медленно.

– Чтоб не болело сильно, – сказал он почти ласково.

Я рыдал. Не кричал — рыдал. Как ребёнок. Как женщина. Как всё, что я ненавидел.

Уши горели огнём. Мир сузился до боли и соли.

– Теперь ты точно не шахид, – услышал я его голос сверху. – И на небо тебя никто за уши не потянет.

Я лежал на боку, привязанный к стулу, кровь текла на бетон, и впервые в жизни понял: это конец.

Настоящий.

1 апреля 2020 г., Старое Симферопольское шоссе, вечер. Юсиф Мерзоев

Сознание возвращалось рывками, как плохой фильм. Холодный ветер бил в лицо. Голова висела вниз, плечи вывернуты, руки за спиной — верёвки врезались до кости. Я висел. Не на стуле — выше. Метра два над землёй.

Дорожный знак. Старый, ржавый, «Подольск 15 км». Я понял, где я — Симферопольское шоссе, участок, где раньше ГИБДД стояла. Теперь пусто, только ветер и трупы на обочине.

Рядом — мои. Нарим, Арслан, Мухаммед. Подвешены на тех же знаках, как висельники. Головы свешены, шеи вытянуты,. Мёртвые.

Я попытался крикнуть — рот забит. Кляп резиновый, с дырками, как из секс-шопа. Вкуса крови и резины. Дышать тяжело.

На шее что-то тяжёлое. Табличка. Фанерка на верёвке. Я скосил глаза — надпись маркером, крупно:

«Я — Юсиф Мерзоев, Претворялся полицейским. Грабил, насиловал, убивал. По делам моим — казнён.»

Ниже к ногам ещё одна : «Остальным — наука.»

Ветер качал меня медленно, как маятник. Табличка билась о грудь, цепь на шее холодила кожу. Кровь из ушей уже засохла коркой, нога онемела, но боль всё равно пульсировала, будто напоминала: ты ещё жив. Дальняя точка… Так мы называли это место, когда ездили на овощебазу.

Глава 20:Воссоединение в Обители Зла

1 апреля Юг Москвы. Святосла Сычов

Квартира 87. Дверь выглядела целой, без вмятин или следов взлома — уже хороший знак в этом аду. Мы стояли на площадке, прислушиваясь: изнутри доносились приглушённые голоса, шорох шагов. Живые. Настя, бледная как мел, потянулась к звонку и нажала кнопку. Раздался знакомый трескучий звук — электричество в доме ещё работало, и это вселило надежду. Захар кивнул мне, перехватывая АКСУ, а я вскинул Сайгу, готовый ко всему.

Дверь щёлкнула, приоткрылась на цепочку. В щели мелькнуло лицо — отец Насти, высокий, с седыми висками и очками на кончике носа. В правой руке он сжимал большую железную ложку для обуви, ту самую, что используют как импровизированный ломик, — держал её как дубинку, готовый ударить. Глаза его были настороженными, но, увидев Настю, он выдохнул, сорвал цепочку и распахнул дверь.

— Настя! — вырвалось у него, и он обнял дочь одной рукой, не выпуская ложку. — Живая… Боже, мы думали худшее.

Мама Насти выскочила следом из коридора, где горел свет — лампочка в прихожей работала, отбрасывая тёплый жёлтый отблеск на стены. Она была в медицинском халате поверх свитера, лицо осунувшееся, но глаза загорелись радостью. Она прижала Настю к себе, целуя в макушку, а потом оглядела нас с Захаром. Миша, брат Насти, выглянул из-за её спины — пацанёнок лет тринадцати, с рюкзаком на плече, глаза круглые от страха и облегчения.

Отец отстранился, но взгляд его сразу упал на наше оружие — Сайгу у меня, АКСУ у Захара, а особенно на Настину одностволку. Он опустил ложку, но не убрал её, просто переложил в левую руку, как будто оценивал, сможем ли мы быть полезны или представляем угрозу.

— Настя, это кто? — спросил он тихо, но с ноткой подозрения. — И откуда у вас… это всё?

Настя отцепилась от мамы, вытерла слёзы рукавом.

— Пап, это Слава и Захар. Слава — мой парень, он меня из колледжа вытащил. Они нас спасли. У нас машина внизу, мы за вами.

Мама Насти наконец отпустила дочь, глянула на нас с благодарностью, но отец не расслабился. Он кивнул, но глаза сузились.

— Спасибо, ребята. Вы… молодцы. Но давайте быстрее. Мы уже собраны. Рюкзаки, еда, лекарства. Миша, иди сюда. Мы едем на дачу в Тверскую. Там тихо, лес, колодец. Я машину в гараже у дома — старый "Прадо", полный бак. Миша, иди сюда. Помогите только выбраться отсюда, а дальше сами.

Я переглянулся с Захаром. Он молча кивнул — мол, твоя очередь говорить.

— Подождите, дядь Миша, — начал я, стараясь говорить спокойно, но твёрдо. — Мы не просто так приехали. У нас план. В СНТ под Подольском, где моя дача, уже всё укрепляют. Ворота, стены, люди с оружием. Там еда, вода, генераторы. Военные рядом, в Подольске, блокпосты ставят, эвакуацию организуют. Мы вас туда заберём. Вы врачи — там вас ждут. Нужны специалисты. За это домик выделят, нормальный, не сарай какой-то.

Отец Насти нахмурился, поправил очки. Мама замерла, глядя то на него, то на меня. Миша просто стоял, обнимая рюкзак, как щит.

— СНТ? Под Подольском? — переспросил отец, и в голосе сквозило недоверие. — Сынок, ты что, не понимаешь? Там юг Москвы, там всё кишит этими… тварями. Мы вчера из окна видели — стаи по улицам бегают, мутированные какие-то. А Тверская область — это север, леса, деревни пустые. У нас там дом крепкий, забор, подвал с запасами. Мы Настю заберём и поедем. Помогите только до гаража дойти, а дальше сами.

Настя шагнула вперёд, схватила отца за рукав.

— Пап, нет. Слава прав. В СНТ безопаснее. Они крепость строят. А в Тверской… это далеко, дороги забиты, зомби везде. Мы не доедем.

Отец покачал головой, глянул на меня исподлобья.

— Настя, милая, ты не понимаешь. Мы врачи, мы видели, что это за инфекция. Это не просто укусы — это мутации, эволюция. Через неделю эти твари будут умнее нас. Нам нужно уехать подальше от городов, от людей. В лесу переждать, пока всё не устаканится. А Подольск… там военные? Они и нас под ружьё поставят. Нет, спасибо. Мы на дачу.

Я почувствовал, как внутри закипает. Захар молчал, но автомат в руках перехватил поудобнее — на всякий случай. Мама Насти выглядела растерянной, но молчала, ждала, что скажет муж.

— Дядь Миша, — сказал я, шагнув ближе. Голос вышел жёстче, чем хотел. — Вы ошибаетесь. В Тверской вы одни будете. Без оружия, без поддержки. А если мутированные доберутся? Мы только что такую собаку видели — размером с телёнка, с костяными пластинами. Она автомат гнула зубами. Вы с ложкой против неё? А в СНТ — люди, патроны, мастерская. Мы станки везём, чтобы патроны делать, машины чинить. И вы нужны там — не как солдаты, как врачи. Раненые будут, инфекции, роды даже. За это вас примут с распростёртыми руками. Дом выделят, еду, охрану. Это не авантюра, это выживание.

Отец повернулся ко мне полностью, глаза вспыхнули.

— Сынок, ты молодой, горячий. Думаешь, ружьё и забор спасут? Я в девяностые через такое прошёл — бандиты, голод, хаос. Знаю, что в группе опаснее: предатели, болезни, драки за еду. А на даче — мы четверо, тихо, незаметно. Переждём. Настя с нами поедет, она наша дочь. Спасибо, что привёл её, но дальше — наше дело.

Настя заплакала тихо, но встала между нами.

— Пап, пожалуйста… Слава меня спас. Без него я бы… Я не поеду без него. И в СНТ правда безопаснее. Там военные помогают, пропуска дают. Дед Славы с ними в контакте. Поехали с нами.

Мама наконец вмешалась, положила руку на плечо мужа.

— Коля, может, мальчик прав? Мы же не знаем, что на севере. А здесь… если они укрепляются, и нас ждут…

Отец помолчал, глядя в пол. Потом поднял глаза на меня.

— Ладно. Докажи. Расскажи подробнее про это ваше СНТ. Сколько людей? Какое оружие? Что с едой? И если я скажу "нет" — Настя едет с нами. Без споров.

Я выдохнул, кивнул. Захар молча вышел в коридор — сторожить лестницу. Мы сели на кухне, и я начал рассказывать: про деда, про отца, про укрепления, про механиков, которых мы сейчас едем забирать. Про всё, что знал. Время шло, но я видел — отец слушает. Может, передумает. А если нет… чёрт, не знаю, что тогда. Настя моя, и я её не отдам.Я сидел за кухонным столом, напротив отца Насти — дяди Коли...много нынче Николаев в нашем мире, — и выкладывал всё, что знал про наше СНТ. Сколько людей — около пятидесяти, плюс те, кого мы эвакуируем. Оружие — охотничье, самодельное, плюс то, что удалось раздобыть по дороге. Еда — запасы из магазинов, консервы, плюс огороды и колодцы. Генераторы, мастерская, планы на укрепления. Он слушал внимательно, кивая иногда, но глаза его оставались скептичными. Мама Насти — тётя Лена — варила чай , электричество ещё работало, но она сказала, что бережёт, на всякий случай. Миша сидел в углу, жуя печенье из их запасов, и поглядывал на мою Сайгу с смесью страха и восхищения.

Когда я закончил, дядя Коля помолчал, потирая подбородок.

— Звучит солидно, Слава. Но риски… всё равно высокие. Ладно, предположим, мы поедем с вами. Но без оружия я не сдвинусь с места. У нас только ножи да эта ложка. А вы с автоматами расхаживаете.

Я улыбнулся про себя — момент подходящий. Снял с себя кобуру, где висел Иж-71 — служебный пистолет, который снял с двух чехов убитых дядей Андреем. Патроны 9×18, запасной магазин полный. Протянул ему.

— Держите, дядь Коля. Иж-71, надёжный, как Макаров. Заряжен, предохранитель здесь, — я показал на рычажок. — Магазин вставляете так, затвор дёргаете назад, и готово. Прицел простой, отдача небольшая. Стреляйте в голову, если на тварей, иначе не упадут.

Он взял пистолет в руку, взвесил, как будто вспоминал что-то. Повернул в ладони, проверил затвор — щёлк, плавно. Потом усмехнулся уголком рта.

— А ты думаешь, я в первый раз вижу? В молодости, на военных сборах в институте, нас с Макарова учили стрелять. Стрелял из него — мишени дырявил, правда, не в зомби. Нормально, разберусь. Спасибо, сынок. Запасной магазин — это хорошо, патронов мало не бывает.

— Точно, — кивнул я. — Макаров — классика, Иж на него похож. Если что не так — спросите, я подскажу. Но вы, видно, в теме.

Он вставил магазин, надел кобуру на пояс и кивнул, уже без скепсиса.

— В теме, в теме. Ладно, это меняет дело. С оружием хоть шансы есть.

Я повернулся к тёте Лене и Мише. Наган, который я снял с того ублюдка Мамаева, лежал в кармане разгрузки — старый, но рабочий, семь патронов в барабане, плюс горсть в коробке. Вытащил его, положил на стол.

— Тёть Лена, Миша, а вы? Кто хочет? Это Наган, револьвер, простой как валенок. Заряжается так, — я открыл барабан, показал. — Курок взводите, целитесь, жмёте. Не автомат, но от зомби отобьётесь. Я с бандита снял, но чистый, работает.

Тётя Лена глянула на револьвер, потом на Мишу, покачала головой.

— Нет, Слава, я пас. Я врач, не стрелок. Если что, ножом обойдусь или спрячусь. А Миша… он же ребёнок ещё.

Миша выпрямился, глаза загорелись.

— Мам, я возьму! Я в играх стрелял, знаю! Дай, Слав!

Я засмеялся тихо.

— Миш, это не игра. Но если хочешь — держи. Только осторожно, предохранителя нет, так что курок не взводи зря. И слушайся родителей.

Дядя Коля кивнул одобрительно, тётя Лена вздохнула, но не возразила. Миша схватил Наган, повертел в руках, потом сунул в карман рюкзака.

— Круто! Спасибо, Слав!

Атмосфера разрядилась. Дядя Коля допил чай, встал.

— Ладно, уговорил. Едем в ваше СНТ. Но если там не так, как ты говоришь — развернёмся и в Тверскую. Согласен?

— Согласен, — ответил я. — Не подведу.

Мы собрались быстро: рюкзаки на плечи, сумки с лекарствами и едой в руки. Дядя Коля надел кобуру с Иж-71 на пояс, проверил магазин ещё раз, Миша спрятал Наган в карман рюкзака, а тётя Лена просто кивнула — она взяла только аптечку и нож. Настя шла рядом со мной, ЗК в руках, лицо решительное, но глаза ещё влажные от недавних слёз. Захар замыкал, АКСУ наготове, слушая каждый шорох в подъезде.

— Пошли тихо, — шепнул я. — Лестница может быть нечистой.

Мы вышли из квартиры, заперли дверь — на всякий случай, хотя кто знает, вернёмся ли. Спустились на пятый этаж — чисто. Четвёртый — тоже, только кровь на стенах от тех, кого мы положили по пути вверх. Но на третьем дядя Коля замер, увидев труп доставщика с волочащимися кишками. Он побледнел, очки съехали на нос.

— Боже… это же… люди были, — прошептал он, отводя взгляд. Тётя Лена ахнула, прижала руку ко рту, Миша вцепился в её рукав.

— Не люди уже, — буркнул Захар. — Твари. Идём дальше, не задерживаться.

На втором этаже стало хуже. Трупы толстяка, тётки и той мутированной собаки валялись в лужах крови и чёрной жижи, запах стоял такой, что глаза резало. Дядя Коля остановился, уставился на развороченную морду пса, потом на простреленные тела.

— Вы… это вы сделали? — спросил он хрипло, голос дрогнул. — Как… как вы можете?

Настя взяла его за руку.

— Пап, они нас спасли. Без этого мы бы не дошли до вас.

Тётя Лена кивнула, но лицо её было белым, как простыня.

— Коля, пошли. Миша, не смотри.

Миша, конечно, смотрел — глаза круглые, но молчал, крепче сжимая рюкзак.

Мы уже собрались спускаться дальше, когда из квартиры 44, что на против 42, где мы заперли жирдяя, — послышался шорох. Дверь приоткрылась, и оттуда выглянул старик лет семидесяти пяти: седой, в старом свитере и штанах с подтяжками, лицо морщинистое, но глаза живые. За ним бабушка, помоложе, лет шестьдесят пять-семьдесят, в платке и пальто, с переноской для кошки в одной руке и поводком чихуахуа в другой. Пёсик тявкнул тихо, кошка мяукнула из переноски. У их ног стояли две сумки — видно, собрались в дорогу.

— Ребята, подождите, — сказал дедушка дрожащим голосом. — Мы слышали шум… вы… вы уходите? Возьмите нас с собой, а? До гаражей только. У меня "Пассат" там, старый, но на ходу. Не бросайте стариков.

Бабушка кивнула, прижимая переноску.

— Пожалуйста… мы одни не выберемся. Эти… эти монстры везде.

Я переглянулся с Захаром и Настей. Дядя Коля нахмурился, но промолчал. Мы и так набрали людей, но… чёрт, они же старики с животными. Бросить — как собак.

— Ладно, — пожал я плечами. — Идёмте с нами. Но тихо, и если что — не отставайте. Мы до гаражей вас доведём, а дальше сами.

Захар тоже пожал плечами, мол, почему нет. Старики закивали благодарно, схватили сумки. Чихуахуа тявкнул снова, но бабушка шикнула на него.

Мы спустились на первый этаж — чисто, только вонь от трупов. Вышли из подъезда осторожно, оглядываясь. Двор был относительно пустым, но вдалеке, за машинами, шатались несколько зомби. Я достал телефон — сеть ещё ловила, чудом, — и позвонил Жеке.

— Жек, приём. Мы у подъезда. Через пять минут будь здесь. У нас плюс двое — старики с животными. Нужно до гаражей их сопроводить, они машины заберут.

В трубке послышался шум мотора и далёкий рёв — Жека нарезал круги по двору, собирая за собой хвост из зомби.

— Понял, Слав. Я тут как магнит — уже десять-двадцать тварей за мной тащатся. Отвлекаю их на себя. Через пять буду, держитесь.

— Держимся. Конец.

Я убрал телефон, кивнул всем.

— Машина подъедет. Старики, гараж где?

Дедушка показал рукой — через двор, за углом дома.

— Там, рядом. Минуты две пешком.

Мы двинулись цепочкой: Захар впереди, я с Сайгой замыкаю, Настя с родителями и Мишей в середине, старики с животными посередине. Чихуахуа скулил тихо, кошка мяукала. Дядя Коля держал руку на кобуре, тётя Лена обнимала Мишу. Вдали послышался мотор "Соляриса" — Жека приближался, таща за собой "хвост". Нужно было поторопиться.

Мы дошли до гаражей без особых приключений — двор был относительно чистым, Жека своим "Солярисом" оттянул на себя основную толпу зомби, и они шатались где-то на другом конце. Старики пыхтели, бабушка шикала на чихуахуа, чтобы не тявкал, кошка в переноске мяукала жалобно, но мы двигались быстро. Дядя Коля держал руку на кобуре, тётя Лена обнимала Мишу, Настя шла рядом со мной, ЗК наготове. Захар впереди, сканируя углы.

— Захар, бери пенсионеров, проводи их до их гаража.Думаю, там тихо. А мы с семьёй Насти по первому — их гараж в конце. Встретимся у выезда.

Захар кивнул, не споря, и повёл стариков в сторону. Дедушка буркнул "спасибо, сынок", бабушка перекрестилась. Мы же нырнули в первый ряд: тени от боксов, запах бензина и ржавчины, асфальт в трещинах. Шли тихо, ступая осторожно, чтобы не шуметь. Только раз эхом донеслось — ба-бах! — одиночный выстрел из АК Захара. Видимо, наткнулся на одиночку-зомби, но не стал тратить очередь. Старики не закричали, молодцы.

Гараж родителей Насти был в конце ряда, бокс номер 15. Дядя Коля достал ключи, щёлкнул замком — ворота поднялись с скрипом. Внутри стоял их Land Cruiser Prado — чёрный, здоровый внедорожник, полный бак, как он сказал. Мы выкатили его вручную, чтобы не заводить мотор раньше времени. Дядя Коля сел за руль, я прыгнул на пассажирское рядом, Сайга на коленях. Сзади — тётя Лена, Настя и Миша с рюкзаками.

— Держитесь, — сказал дядя Коля, заводя двигатель. Мотор заурчал мощно, как зверь. — Выезд там, направо.

Мы покатили медленно по проезду, объезжая брошенные машины и мусор. У выезда нас уже ждал Passat B3 универсал — старый, но ухоженный, с тонированными стёклами. Захар вылез из него, махнул нам рукой, и в этот момент из-за угла выкатил "Солярис" Жеки. За ним, как хвост, тянулась толпа зомби — штук тридцать, не меньше: шатались, рычали, тянули руки. Жека нарезал круги, оттягивая их, но они уже близко.

Захар не растерялся — вскинул АКСУ и дал короткую очередь по передним. Три-четыре твари упали, остальные замешкались, спотыкаясь о тела. Он запрыгнул в "Солярис" на пассажирское — Жека газанул, машина вильнула, и они пристроились за нами.

— Колонна готова, — сказал я в рацию, которую дал Захару. — Двигаем в Молоково, на точку сбора с дедом. Пенсионеры на Пассате — за нами?

Дядя Коля кивнул, вырулил на улицу. Prado шёл первым, мощный, проходимый — пару зомби просто снёс бампером, без остановки. За нами "Солярис" с Жекой и Захаром, потом Passat со стариками.

Мы поехали в сторону Молоково — по Домодедовскому шоссе, объезжая брошенные тачки и баррикады.Машины уже начинали выбираться из города мертвых. Так мимо нас проехало пару всевозможных машин,примечательным был Матиз забитый до верху людьми, человек 10,а сверху огромный курдюк с вещами. Зомби попадались, но не стаи — одиночки, или маленькие группки.

Когда переезжали МКАД — там уже хаос, машины в кювете, дым от пожаров, — от нашей небольшой колонны отделился Passat. Старики мигнули фарами, дедушка высунулся из окна и крикнул "спасибо, ребята! Удачи!". Они свернули на север, по своим делам — видимо, в какую-то деревню или на дачу. Мы не стали уговаривать — их выбор. Помахали в ответ и поехали дальше.

В Молоково нас ждал дед с механиками — надеюсь, всё по плану. Я глянул на Настю в зеркало — она улыбнулась слабо, но решительно. Семья вместе, оружие есть, колонна едет. Выживем.

Глава 21:Когда-то мы были миллионерами, а теперь просто два ноуна в лутбоксе апокалипсиса(Филлер)

31.03.2020 Вечер Метро Юго-Западная Вадим.

Я сидел на полу гостиной, уставившись в разбитый экран ноутбука. Нули. Чёртовы нули везде. BTC – 0.–0.00. USDT – 0.–0.00. Всё, что я строил два года – сигналы, маржа, лонги, шорты – сгорело за сутки. Мир сошёл с ума вчера вечером, когда первые новости о "вирусе" просочились в чаты. Сначала думали, фейк, как с ковидом в декабре 19-го. А потом... бах. Биржи легли. Серверы, наверное, взломали или просто вырубили электричество в дата-центрах. 31 марта 2020-го, мать его. Я помнил дату, потому что вчера ещё закрывал позиции, думал, отскок после паники. А теперь – конец.

Телефон завибрировал на столе. Я даже не заметил, когда он упал. 12% заряда, и это всё. Экран загорелся: "Димон-крипто" в Telegram. Знакомый из чата, парень из Питера, который вложил полмиллиона баксов по моему совету. "Вадим, сука, где мои бабки? Ты говорил, биток в 100к к лету! Я взял кредит под твои сигналы! Если не вернёшь – приеду и вырву тебе яйца!" Я прочитал, и внутри что-то щёлкнуло. Истерика накатила волной. Я заорал, не сдерживаясь: "Да пошёл ты на хуй! Мир кончился, а ты про кредиты?!" Но ответил молча, в голове. Не стал набирать – руки тряслись.

Ещё вибрация. Теперь звонок. Номер незнакомый, но с кодом Москвы. Я взял трубку, голос хриплый, как после пьянки: "Вадик, это Серёга из группы. Ты меня втянул в эту хрень с альткоинами. Мои 200к эфира – в ноль! Я знаю, где ты живёшь, в том лофте. Если биржи не встанут через час – приеду с ребятами и устроим тебе анальный апокалипсис. Понял?" Я бросил телефон об стену. Он отскочил, экран потрескался, но не вырубился. "Суки! – завыл я, катаясь по ковру. – Это не я! Это зомби! Зомби жрут людей, а вы про бабки!" Слёзы текли, смешанные со слюной. Я бил кулаками по полу, пока костяшки не заболели. Восемь лямов. Мои восемь лямов. Я был королём, трейдером, который угадывал дно. А теперь – в трусах, в квартире, как в ловушке.

Вдруг – тишина в голове. Я сел, вытер лицо рукавом куртки, которую так и не надел. "Спокойно, Вадь. Это временно. Биржи встанут. Правительство вмешается, ФРС напечатает бабла, крипта отскочит. Зомби? Армия разберётся. Сутки всего прошло, хаос, но потом порядок." Я встал, прошёлся к окну. Внизу – дым, но выстрелы стихли. Может, уже чистят улицы. Я представил: завтра биржи онлайн, я шорчу хаос, выхожу в плюс. Улыбнулся даже. "Да, точно. Я гений. Просто переждать."

Но телефон снова зажужжал. Сообщения сыпались, как пули: "Вадим, ты мразь, верни мои инвестиции!" "Я влез в долг из-за твоих советов, теперь семья на улице!" "Приеду и засуну тебе твой ноут в жопу!" Ещё один звонок – от Коляна, партнёра по пулу. "Вадик, брат, что за хуйня? Мы потеряли миллионы! Ты говорил, диверсифицировать в стейблы! Теперь всё ноль! Я найду тебя, и ты заплатишь – кровью или баблом!" Я зарычал, схватил телефон и швырнул его в стену сильнее. Экран погас. "Заткнитесь! Все заткнитесь! Это не моя вина! Зомби! Зомби везде!" Истерика вернулась, сильнее. Я рухнул на колени, рыдая в голос. "Почему мне? Я же был на вершине! Дубай, яхты, бабы... А теперь – это!" Кулаки в волосы, тяну, больно, но не останавливаюсь. "Я никто без крипты. Никто!"

Дверь в спальню скрипнула. Яна выглянула, тесак в руке, глаза холодные. "Вадь, ты орёшь. Зомби услышат." Я вскинул голову, слёзы по щекам. "Они угрожают мне, Яна! Мои 'друзья' из чатов! Хотят меня убить за бабки, которых нет! А мир кончается!" Она вздохнула, подошла ближе, но не коснулась. "Успокойся. Телефон выруби, если бесит." Я кивнул, но руки не слушались. "Я успокоюсь. Да. Просто... подожди." Я вдохнул глубоко, встал. "Ладно. Давай думать. Электричество есть, вода течёт. Переждём. Армия придёт." Голос ровный, как на трейдерском стриме. Я даже улыбнулся. "Видишь? Я в норме."

Но внутри – буря. Ещё один шорох за дверью – или показалось? Я схватил монтировку, которую раньше швырнул. "Если оно вернётся – я разобью ему башку. За крипту мою." Яна закатила глаза, вернулась в спальню. А я сел у двери, слушая. Тишина. Только мой пульс в ушах. "Спокойно, Вадь. Биржи встанут. Всё наладится." Но в голове – нули. И угрозы. "Или нет..." Шепот сорвался в всхлип. Истерика подкрадывалась снова. Я сжал монтировку сильнее. "Нет. Держись. Ты трейдер. Выживешь." Но слеза капнула на пол. Москва горела, а я – ломался. Изнутри.

31.03.2020 Вечер Метро Юго-Западная Яна

Я посмотрела на Вадима через приоткрытую дверь спальни – он всё ещё сидел на полу, уткнувшись в разбитый ноут, бормоча что-то про "отскок" и "маржу", слёзы размазывались по щекам. Бедный идиот. В трусах Gucci, с монтировкой в руке, как будто это поможет против того, что творится снаружи. Я вздохнула тяжело, чувствуя, как воздух в груди сжимается, и тихо закрыла дверь. Щёлк замка эхом отозвался в голове. Заперлась. Не от зомби – от него. От этой истерики, которая только хуже делает.

Села на кровать, тесак положила рядом, рюкзак – у ног. Комната была идеальной: белые стены, минимализм, как в инсте. А теперь – клетка. 31 марта 2020-го. Вчера ещё всё было нормально – ну, почти. Ковид бушевал, но мы сидели в лофте, пили вино, смотрели графики. А потом... вспышка. Не вирус, а это. Зомби. Сутки с лишним прошло, а кажется – вечность. Я уставилась в потолок, мысли крутились, как в вихре. Как это началось? В новостях мелькнуло про "странные случаи" в Китае, потом в Европе, но все думали – фейк, как с 5G. А вчера вечером – бах. Люди на улицах начали кусаться, рычать, падать и вставать. Апокалипсис. Настоящий, мать его. Не кино, где герои с ружьями бегут по лесу. А мы – в центре Москвы, в высотке, с видом на хаос. Вспомнила родителей – они в Подмосковье, наверное, уже... Нет, не думать. Святослав. Его дача, ружья, его поездки на охоту и тир. Почему я ушла? Ради этого? Ради Вадима с его "миллионами", которые теперь нули?

Встала, подошла к тумбочке, включила телевизор – гигантский, смарт, который Вадим купил для "новостей о рынке". Электричество ещё было, сигнал ловил. Переключила на Первый канал – статический шум, потом картинка. Репортаж. Женщина-ведущая, лицо бледное, как мел, голос дрожит: "Граждане, оставайтесь дома. Власти вводят чрезвычайное положение. Вспышка неизвестной инфекции в Москве и других городах. Сообщения о... агрессивном поведении заражённых. Армия на улицах. Не подходите к подозрительным людям." Кадры: Кутузовский в дыму, танки, солдаты стреляют в толпу. Один "заражённый" – серый, глаза мутные – прыгает на военного, рвёт горло. Камера дергается, крики. Переключила на Россия-1: "Эвакуация в центре приостановлена. Аэропорты закрыты. Президент обратился..." Но речь прервалась – вспышка, и экран потух на секунду. Вернулся: хаотичные съёмки с дрона. Красная площадь – пустая, только тела и фигуры, шаркающие. Один зомби жрёт кого-то в форме. "Боже..." – прошептала я. НТВ: "Москва в осаде. Заражённые – не люди. Не поддаются лечению. Стреляйте в голову." Эксперт в студии: "Это не вирус, это... мутация. Сутки назад первые случаи в Вухане, но теперь глобально." Кадры из Нью-Йорка – Таймс-сквер в огне, как в сторис. Лондон, Париж – то же. Мир кончился. Выключила. Сердце колотилось. "Мы не выберемся. Не с ним."

Телефон, открыла Telegram. Святослав. Последний онлайн – вчера, 17:00. Пальцы замерли. "Зачем? Он меня бросил... Нет, я его." Но в голове – его голос: "Поехали на дачу, Яна. Там безопасно." Написала: "Слав, ты жив? Пожалуйста, ответь." Отправила. Ждала. Две галочки – доставлено. Минуты тянулись. Ещё: "Я в На юго-западной. в подьезде зомби Мы держимся." Снова. "Слав, я боюсь." Сердце сжималось. Включила диктофон, голосовое: шепотом, слёзы на глазах. "Слав… я не знаю, что делать… Вадим кричит… за дверью рычат… если ты это слышишь… я… я люблю тебя…" Отправилась. Перешла в ВК – то же. Пропущенные вызовы, сообщения. Звонила – гудки, потом сброс. "Ты где?" "Если ты жив… пожалуйста… приди." Журнал вызовов – 27 пропущенных от меня. Telegram – 11. ВК – 7. Он видел? Читал? Две галочки стали синими – прочитано. Но ответа нет. Ничего. Игнор. Как нож в спину. "Сволочь... Или мёртв?" Слёзы покатились. Утёрла рукавом. "Нет времени на это."

Встала, подошла к окну спальни. Дым густел, сирены выли вдалеке. Внизу – вспышки, крики. Рюкзак – готов. Деньги, вода, пауэрбанк. Тесак в руке. "Сама выберусь. Без них обоих." Но ноги не шли к двери. За стеной – всхлипы Вадима. Апокалипсис. А я – одна.

Я сидела на краю кровати, уставившись в телефон, как в последнего друга в этом аду. Сутки с лишним мы торчали в этой квартире – баррикада из дивана и столика всё ещё стояла у двери, Вадим то и дело проверял её, подпирая плечом, бормоча про "отскок рынка" и угрожая монтировкой любому шороху за дверью. Электричество мигало, но держалось, вода из крана текла мутная, но текла. Мы жрали консервы из холодильника – тунец, оливки, что-то из его "здорового" запаса для трейдеров, – и ждали. Чего? Чуда? Армии? Конца? Внизу крики стихали к ночи, но утром вспыхивали снова – выстрелы, вой сирен, иногда рёв моторов. Телевизор показывал одно и то же: "Оставайтесь дома", "Власти контролируют", но кадры говорили обратное – Москва в огне, зомби толпами, солдаты падают и встают уже не людьми. 1 апреля. День дураков. Ха, шутка судьбы.

Вадим то впадал в истерику, швыряясь вещами и рыдая над мёртвым ноутом, то успокаивался, садился у окна и фантазировал: "Биржи встанут, Яна. К вечеру. Я отобью всё." Я кивала, не споря, – пусть верит, хоть не мешает. Сама я не могла усидеть. Каждые полчаса-час хватала телефон – заряд падал, но пауэрбанк держал. Сигнал то пропадал, то появлялся слабый. Звонила Святославу. Гудки, гудки, сброс. Сообщения: "Слав, ответь." "Ты там?" "Пожалуйста." Читал – галочки синие – но молчал. Игнор. Как удар. "Сволочь, – шептала я, – или мёртв? Нет, онлайн был вчера." Вспоминала его дачу – лес, ружья, он бы уже баррикады строил, еду запасал. А я здесь, с этим... миллионером в трусах. Мучила телефон снова: набор, гудки, ничего. Легла, уставилась в потолок. Вадим стучал в дверь: "Яна, выйди, поедим." "Сейчас." Но не выходила. Ждала. Пыталась.

К обеду – где-то после полудня, солнце пробивалось через дым за окном – я снова набрала. Руки дрожали. Гудок. Ещё. Третий.И....клик

– Алло?

Голос его – хриплый, раздражённый, как будто я его разбудила от сладкого сна. Святослав. Живой. Сердце ёкнуло, слёзы навернулись. На фоне был слышан звук ветра и шум

– Слав! Слав, это я, Яна! Ты... ты в порядке? Я звонила, писала...

Тишина на том конце, потом вздох – тяжёлый, недовольный.

– Яна? Чего тебе? Я занят.

Занят? Мир кончается, а он занят?

– Слав, послушай, здесь ад. Зомби в подъезде, город горит, мы заперты с Вадимом в лофте на Кутузовском. Ты где? На даче? Приди, забери меня, пожалуйста... Я боюсь.

Он фыркнул – прямо в трубку, как будто я шутку рассказала.

-Забери? Ты серьёзно? Полгода назад ты меня бросила ради этого крипто-клоуна, а теперь 'приди'?

Я вцепилась в телефон так, что костяшки побелели.

– Слав, пожалуйста… я правда боюсь. Мы тут в башне, в подъезде их уже полно, Вадим… он не в себе. Забери меня, я всё объясню потом, я…

Он хмыкнул, будто я попросила подвезти до ТЦ.

– Забрать тебя? На чём? На «Гелике» твоего крипто-принца, который уже, наверное, горит внизу? Яна, ты серьёзно? Полгода назад ты мне в лицо сказала: «Слав, ты деревенщина, мне нужен уровень». Уровень, значит, нашёлся. Вот и сиди на своём уровне.

– Слав, я ошиблась, я…

– Ошиблась, да? А я тут, между прочим, не в лофте сижу. Я только что из Москвы вырвался. С Настей, своей девушкой, за её родителями в Москву матался. Понимаешь? По МКАДу, где машины горят, а эти твари прыгают на капот. Два раза чуть не перевернулись. Так что извини, принцесса, у меня сейчас другие приоритеты.

Я проглотила ком в горле.

– Ты… с девушкой?

– Ага. Нормальная девчонка, не ноет, не ждёт, что её на руках вынесут. И, кстати, она сейчас рядом сидит. Передай привет Вадиму, пусть тоже патроны считает, а не слёзы.

– Слав, я умоляю…

– Умоляешь? Слушай сюда внимательно, Яна. Сейчас на каждом выезде из Москвы военные блокпосты. На Ленинградке, на Киевке, на Щёлково, на Севастопольском шоссе на всех крупных заправках. Стреляют без предупреждения по тварям. Они организуют сбор людей и развозят по центрам временного содержания. Да и опять же скоро вечер и в темноте я бы не хотел с тварями перестреливаться. Так что даже если бы я хотел (а я не хочу), я бы не проехал. Поэтому сиди в своём лофте, держи дверь, и пусть твой миллионер наконец-то хоть раз в жизни что-то полезное сделает, а не графики рисует.

– Но…

– Но всё, Яна. Всё. Ты свой выбор сделала ещё тогда когда бросила меня. Ты тогда засмеялась. Смейся дальше. И не звони больше. Батарейка у меня тоже не резиновая.

Я вылетела из спальни, как пробка из шампанского, которое мы так и не допили вчера. Тесак в одной руке, телефон в другой, глаза мокрые, но уже не от слёз, а от ярости.

Вадим сидел у барной стойки, уткнувшись в разбитый ноут, и шептал: «…всё равно отскок будет, просто подождать…»

Я подлетела и пнула его прямо в бок, сильно, носком кроссовка. Он взвыл, перекувыркнулся на пол, монтировка звякнула.

– Ты, сука! – заорал он, вскакивая. – Ты что творишь?!

– А ты что творишь, а?! – я замахнулась тесаком, но не ударила, просто держала перед собой. – Я только что поговорила с человеком, который реально умеет выживать! А ты тут сидишь и дрочишь на нули! У него уже новая баба, у него ружья, у него родители спасены, а у меня, блять, ТЫ!

В трусах Gucci, который даже дверь открыть боится!

Вадим побагровел, шагнул ко мне:

– Ах, твой Святослав, да?! Этот колхозник с ружьишком?! Ты ему звонила?! Ты ему ныла?!

Он схватил меня за запястье, я дёрнулась, тесак звякнул о монтировку, которую он успел поднять. Мы закрутились. Он толкнул меня к стене, я врезала ему локтем в рёбра, он зашипел и отпустил. Я пнула его ещё раз, уже в голень, он взвыл и рухнул на колени.

– Да пошла ты! – прошипел он, держась за бок. – Иди к своему Славе! Пусть он тебя спасает, шлюха!

– Он меня не спасёт, потому что я сама себя тогда выкинула из его жизни! А теперь он с нормальной девкой, которая не ждёт принца на «Гелике»! А я осталась с тобой, сраным нытиком, у которого даже ножа нормального нет!

Я швырнула телефон ему в грудь, он отлетел к дивану.

Вадим схватился за голову, завыл, как раненый зверь:

– Я тебе всё дал! Лофт! Дубай! Деньги! А ты… ты…

– Деньги, которые ноль! – я почти сорвалась на визг. – Ты мне дал ноль, Вадим! Ноль! И трусы Gucci, в которых ты сейчас сидишь и плачешь!

Он рванулся ко мне снова, я выставила тесак, он замер в полуметре.

Мы стояли так секунды три, тяжело дыша. Потом он медленно опустил монтировку, отступил назад и сполз по стене в угол гостиной. Я отошла в противоположный угол, у окна, прислонилась спиной к холодному стеклу и тоже села на пол.

Минут пять молчали. Только тяжёлое дыхание и далёкие выстрелы за окном.

Потом он тихо, почти шёпотом:

– Я боюсь, Яна… я правда боюсь…

Я не ответила. Просто сидела, обняв колени, и смотрела на дым над городом.

Он свернулся калачиком у стены, уткнувшись лицом в колени. Я, в другом углу, сжимала тесак, как единственное, что ещё держит меня в этом мире.

Мы больше не разговаривали. Просто сидели по углам своей дорогой клетки и ждали, кто первый сломается окончательно. Я оказалась в полной заднице с настоящей тряпкой...

Глава 22: От Магнолий до Роснефти

1 апреля Московская область. Святослав Сычов

Prado мягко переваливался через выбоины Домодедовского шоссе, дядя Коля вёл уверенно, но аккуратно, проезжая вдоль Савхоза имени Ленина. Поприще Грудинина и выглядело оно довольно мертво. Ни народу ни кого, разве что пару тварей у местного перекрестка. В салоне пахло кожей, освежителем и лёгким напряжением: никто пока не знал, как разговаривать друг с другом в новой реальности.

Дядя Коля первым нарушил тишину.

— Слав, а скажи-ка по-честному, — он не отрывал взгляда от дороги, но голос был твёрдый, — зачем мы сейчас в это твоё Молоково прёмся? До Подольска рукой подать, можно было бы сразу в СНТ ехать. Что там за механики такие незаменимые, что мы время теряем?

Я откинулся на сиденье, Сайгу положил стволом вниз, чтобы не тыкала в потолок.

— Там двое стариков, дядь Коль. Шурик и Витор. Александр Сергеевич и Виктор Петрович, если полностью. Ровесники деду, по семьдесят пять каждому. Но руки — золото настоящее. Шурик всю жизнь на ЗИЛах проработал, в автобазе № 12, потом, перешел в какую-то инкассаторскую службу, был дежурным механиком, потом главным механиком отдела. Виктор — на КАМАЗах, в транспортной конторе, потом в автосервисе своём. Они любую технику с того света поднимут: хоть трактор, хоть БТР, хоть генератор японский. И станки любые — токарный, фрезерный, сверлильный — починят или переделают. Дед вчера с ними по рации связался: они сейчас все вместе на даче у Шурика сидят, с семьями. Ждут нас. Без них мы через месяц без патронов и без машин останемся, а с ними — свой маленький завод будет.

Настя с заднего сиденья подалась вперёд:

— Пап, Славин дедушка сказал, что они уже и инструменты собрали, и часть станков на прицеп погрузили. Только забрать надо, сами не поедут — возраст.

Дядя Коля хмыкнул, переключил передачу, объезжая перевернутый Унимог.

— Старики, значит… — протянул он с лёгкой усмешкой. — А если они уже еле ходят? Мы их на руках тащить будем?

— Не, — усмехнулся я. — Шурик вчера деду по телефону матом крыл, что «пока я жив, хоть на одном колесе, но доеду». А Витор вообще of road увлекается у него старенькая нива, но хорошо отлифтованная, как танк. Они не просто механики — они последние, кто ещё помнит, как всё это железо чинить без компьютеров и запчастей из Китая.

Тётя Лена тихо добавила:

— Если они такие мастера, там им точно место найдётся. И нам спокойнее будет — техника не встанет.

Дядя Коля помолчал, потом кивнул:

— Ладно. Посмотрим на ваших дедов-волшебников. Если действительно дело знают и люди нормальные — едем дальше вместе. А если нет — разворачиваюсь. Договорились?

— Договорились, — ответил я.

Мы въехали в «Молоково-2» без проблем: шлагбаум был открыт настежь, будка сторожа пуста, только на асфальте следы крови и пара перевёрнутых тележек из «Пятёрочки». Большинство участков ещё спали: ставни закрыты, машины нет, только ветер гоняет пустые пакеты. Но чем ближе к дальнему краю кооператива, тем живее становилось. На нужном участке кипела настоящая жизнь.

У распахнутых ворот стоял дедов «УАЗ-головастик» бортовой, с кузовом и разбитой форточкой, заделанной портретом Брежнева, уже наполовину груженый: ящики с инструментом, два токарных станка, мешки с запчастями, бочки с соляркой. Рядом старенькая, но бодрая «Нива» Вити на 35-х колёсах, лифт, шноркель, силовые бампера, и ничем не примечательный старый минивен от крайслера или доджа, что был довольно часто видим на наших дорогах. А во дворе, как на маленьком полевом лагере, суетились люди.

Шурик вышел первым. Я сразу его узнал, хотя видел только на старых фотографиях деда. Вылитый Александр Демьяненко из «Операции Ы», только постаревший лет на пятьдесят: худой, жилистый, очки-консервы, редкие седые волосы торчком. Синяя инкассаторская рубашка с погонами (видимо, до сих пор хранил форму), штаны хаки, охотничий жилет с кучей карманов, а на плече, как у пацана, висит АКСУ-74У с деревянным цевьём. В руках держал термос и улыбался во весь рот.

Я вылез из Prado, подошёл, пожали руки. Ладонь у него железная, несмотря на возраст.

— Александр Сергеич, здравствуйте. Спасибо, что дождались.

— Здравствуй проходи! — махнул он рукой. — помоги нам, генератор крутить. Пошли, познакомлю.

Во дворе нас встретила его жена, Тамара Николаевна, лет шестидесяти пяти, бодрая, в шапочке и тёплой куртке, уже разливала чай из огромного термоса. Дочь Лена, лет сорока пяти, в теплых штанах флиске, помогала грузить ящики. А рядом стоял внук, богатырь под метр девяносто, коротко стриженный, только-только с дембеля, в руках МР-27 двустволка вертикалка 12-го калибра. На груди тельняшка под расстёгнутой курткой.

Я обошёл «Ниву» и сразу увидел деда. Он и Виктор Петрович — здоровенный такой дед, с руками-ковшами и седой бородой до груди — вдвоём тащили пятикиловаттный бензогенератор Honda EU50i, красный, почти новый, на тележке-самокатке. Дед пыхтел, матюкался под нос, Виктор ржал и подбадривал:

– Давай, Саныч, не ссы, до пенсии дожили — и генератор утащим!»

– Дед! – крикнул я, подбегая. – Дай помогу, а то инфаркт схлопочешь.

Дед поднял глаза, вытер пот рукавом, ухмыльнулся:

– О, внук явился! А то я уже думал, ты там с девками застрял. На, бери за эту ручку, тяжёлый, сука, как грех.

Мы втроём подхватили тележку и покатили к УАЗу. Виктор сразу меня оглядел, протянул лапищу:

– Виктор Петрович. А ты, значит, Славка? Дед про тебя рассказывал — мол, пацан шустрый, с дробовиком не расстаётся. Добро пожаловать в клуб стариков-выживальщиков.

– Святослав, – пожал я руку, чуть не хрустнув пальцами. – Рад познакомиться. Без вас бы мы тут быстро загнулись.

Генератор встал в кузов УАЗа как влитой — Захар с Юрцом уже подкладывали доски, чтобы не болтался. Я оглянулся: двор превратился в муравейник. Жека с Ильёй таскали ящики с метизами, Алина с Настей помогали Тамаре Николаевне грузить какой-то мешок— «на чёрный день», как она сказала. Миша, брат Насти, крутился рядом с дембелем-внуком Шурика — тот показывал ему, как правильно держать вертикалку, и пацан светился от счастья.

Дед хлопнул меня по плечу:

– Слав, бери ребят, идём в мастерскую. У Шурика там ещё один токарный станок школьный, ТВ-4, лёгкий, но рабочий. И куча мелочёвки: тиски станочные, плашки, метчики, сверлильный маленький — всё заберём. Потом в сарай за сваркой и баллонами.

Мы вчетвером — я, дед, Шурик и Виктор — зашли в просторную мастерскую-пристройку. Пахло маслом, стружкой и старым железом. На верстаке лежал раскрытый ящик с надписью «Не трогать! Шурик злой». Внутри — коробки с патронами 12/70, самокрутные пули, картечь, жеканы. Я присвистнул.

Шурик только хмыкнул:

– На всякий случай держал. Думал, на кабана пойду, а тут на людей пришлось…

Станок ТВ-4 стоял у стены — компактный, советский, зелёный, с табличкой «1978 г.». Мы открутили его от пола (Шурик заранее ослабил болты), выкатили на тележку и потащили к «Ниве» — туда он влез идеально, между сиденьями и задней дверью. Заодно забрали тиски 200 мм, набор свёрл по металлу до 30 мм, коробку плашек и лерок, ручной пресс для релоадинга и ещё кучу всего, что «может пригодиться».

Пока мы таскали, дед отвёл Захара и Юрца в сторону. Я слышал обрывки:

– …вы, ребята, в камуфляже и с автоматами — как мишень на стрельбище. Если военные живые попадутся или наши же, нервные, — сразу огонь откроют. Переоденьтесь во что-то гражданское, пока есть возможность. У Шурика в доме барахло полно.

Захар сначала хотел было возмутить — мол, «я и так красивый», но дед только посмотрел на него тем самым взглядом, которым в детстве заставлял меня гречку доедать. Захар вздохнул и пошёл за Юрцом в дом.

Через пять минут они вышли — и я чуть не упал. Захар в старом синем спортивном костюме «Адидас» с тремя полосками, кроссовках «Рибок» девяностых и кепке «Forward Russia» — вылитый гопник с района, только двухметровый и с автоматом под курткой. Юрец — в клетчатой рубашке, джинсах и кожаной куртке, будто только с дачи приехал. Оба ржали друг над другом, но выглядели… нормально. Не как спецназ, а как обычные мужики, которые просто едут по делам.

– Ну всё, – сказал Захар, поправляя кепку, – теперь я — дядя Зоха с авторынка. Подходи, не стесняйся, всё оригинал.

Юрец только хмыкнул и затянул ремень потуже.

Дед удовлетворённо кивнул:

– Вот так бы сразу. А то ходят, как на парад.

Мы догрузили последние ящики. Шурик закрыл дом на все замки, Тамара Николаевна перекрестила порог. Внук-"десантник" сел в «Ниву» в минивен, Лена с мужем (я даже не успел познакомиться) — в минивэн. Семьи механиков влезли полностью.

Дед подошёл ко мне, тихо, чтобы другие не слышали:

– Всё, Славка. Колонна готова. Четыре машины. Ты Ильей Евгением и Алисой едите первыми — дорога тебе знакомая. Я на УАЗе второй. «Нива» третья, Настины родители на своем паркетнике. минивэн замыкает. По рации только в крайнем случае. Пароль тот же — «Вода мокрая». До СНТ сорок минут, если повезёт. Если нет — будем пробиваться. Еще надо на заправку к военным

Я кивнул, посмотрел на всех:

– Поехали домой, – сказал Дед.

Солярис тронулся первым. В зеркале заднего вида я видел, как остальные машины выстраиваются в колонну. Москва осталась позади — дым, крики, запах гари. Впереди — Подольск, СНТ и, может быть, будущее.

Я положил руку на подлокотник и уставился в окно. Мы ехали молча, я играл роль навигатора прокладывая маршрут. Но впервые за эти три дня я почувствовал: мы не просто выживаем. Мы возвращаемся домой.

1 апреля. Где-то между Молоково и Симферополькой. Святослав Сычов

«Солярис» шёл первым. Я сидел спереди, Сайга между колен, нога на ногу, чтобы не болталась. Жека вёл ровно, как будто не конец света, а просто в Видное за пивом едем. Илья сзади разложился максимально в удобной позе развалился, ноги на сиденье вытянул, Алина прижалась к окну и дремала.

На магнитоле Жекин старый телефон, провод в AUX вставлен, вообще любопытная приблуда, играет плейлист «для души». И тут вдруг из колонок:

«В краю магнолий плещет море…»

Жека аж поперхнулся, я заржал в голос.

– Бля, Жек, ты серьёзно? «В краю Магнолий»?

– Это не я, это плейлист сам переключил, – оправдывается он, но глаза уже бегают. – Но по кайфу же, признай.

Илья сзади басом подхватывает: «В краю магнолий… удовольствий море…»

Я чуть не подавился:

– Тихо, сука, это же саундтрек к «Грузу 200»! Помнишь, под эту песню мент с девушкой на мотоцикле ехали?

Жека скривился, но ржёт:

– Ну всё, теперь официально: мы едем в гробу. Только вместо мёртвого солдата — мы, живые, и генератор в багажнике. Балабанов бы одобрил.

– Только не забудь по пути в бутылку поссать, – добавляю я, – чтобы совсем аутентично было.

– И водки «Пшеничная» купим, – подхватывает Илья. – И мух наловим.

Мы ржали минут пять, пока песня не кончилась. Даже Алина проснулась и тихо хихикала, уткнувшись в плечо Илюхи.

По рации щёлкнуло. Голос деда, спокойный, как всегда:

– «Солярис», приём. Останавливаемся у картодрома через два километра .У «Нивы» бак практически пустой. Заправимся у военных. Там блокпост ещё вчера стоял. Конец связи.

– Принял, дед.

Жека сбросил газ. Мы свернули с шоссе к KFC, что был при картодроме, проехали мимо всех небольших хозпостроек около трассы.И встали так что бы видно было трассу длинные прямые, трибуны пустые, асфальт свежий и чистый.

Мы выкатились на пустой картодром и встали полукругом у старого KFC — здание целое, стекла разбиты, но внутри тихо. Ни военных, ни блокпоста, ни живой души. Только ветер гоняет по асфальту обрывки чеков и пустые стаканы из-под колы. Дед специально выбрал это место: ровная площадка, обзор на все стороны, и до ближайшего военного поста ещё километра три по шоссе.

Все повылазили из машин. Кто ноги размять, кто просто отдышаться. Дети сразу побежали к трибунам — кричат, что «как в Need for Speed». Тамара Николаевна достала термос, разливает чай в крышечки. Миша Настин с внуком Шурика уже носятся с деревянными палками, играя в «зомби против спецназа».

Дед дождался, пока все соберутся, потом поднял руку — все замолчали.

– Слушайте внимательно, – начал он, голос тихий, но все сразу напряглись. – Через пару километров — заправка «Роснефть», там военные. Вчера Ковалёв подтвердил: по приказу из Подольска гражданским без оружия выдают оружие с мобскладов, в основном самое старое что еще в войну было и поновее. несколько магазинов и пару пачек патронов на на человека . Поэтому делаем умно.

Он обвёл взглядом колонну.

– Всё наше оружие, кроме того, что у Шурика и у его внука, складываем в кузов УАЗа и за весь хлам. Подъезжаем двумя группами. Первая — УАЗ. В нём я, Слава, Игорь, Юрий и Захар. Мы — «охотники», оружия только легальное. Вторая группа — все остальные машины. У Шурика с внуком свои гладкостволы и АКСУ — это нормально, охотник и инкасатор мол. Остальные — чистые. Каждый, у кого нет ствола, берёт у военных оружие и патроны. Понятно?

Жека поднял бровь:

– А если не поверят?

– Думаю поверят, – дед пожал плечами. – Или вообще молчать. Лишний автомат и цинк нам не помешают. Через месяц за каждый патрон глотку перегрызём.

Я кивнул. Логика железная.

– По рукам.

Через пять минут кузов УАЗа стал арсеналом: все что собрали и имели, под ящиками с инструментом. Сверху для красоты — Мешки. Как будто так и надо.

Мы пятеро забрались в УАЗ: дед за руль, я рядом, Игорь, Юрец и Захар в кузове на ящики. Остальные расселись по машинам. Дед мигнул дальним — поехали.

Я сидел в кабине УАЗа рядом с дедом, окно приоткрыто, холодный воздух бил в лицо. Дед молча вёл, переключал передачи, иногда бросал короткие взгляды в зеркало заднего вида, проверяя колонну. Я молчал тоже. Просто смотрел вперёд, на пустую трассу, и в голове крутилась одна мысль, как заезженная пластинка.

Как же быстро всё завертелось.

Пять дней.

Пять ебаных дней, и я уже не студент, не пацан с дачи, не «Славка, который в игры режется». Я теперь тот, кто принимает решения. Кто говорит: «Оставляем его зомбям». Кто решает, кого спасать, а кого — нет. Кто везёт домой не просто друзей, а целую общину. Кто думает не о дипломе, не о лете, а о том, как сделать патроны, как починить генератор, как не дать всем сдохнуть зимой.

Я посмотрел в боковое зеркало: за нами Prado Настиных родителей, потом «Нива» Вити, потом минивэн. Все едут за нами. Доверяют. Надеются. Верят, что я, дед и эти старики-механики знаем, что делаем.

А я до сих пор не уверен.

Но уже нет пути назад.

Дед вдруг тихо сказал, не отрываясь от дороги:

– Думаешь, да, Славка?

Я не удивился. Он всегда чувствовал.

– Думаю, – ответил я. – Как быстро всё поменялось.

– А ты думал, будет по-другому? – дед хмыкнул. – Мир всегда так. Один день — всё спокойно. Второй — уже война. Главное — не растеряться. Ты не растерялся. Это уже полдела.

Я кивнул. Молча.

Потом добавил, почти шёпотом:

– Я просто… не думал, что буду таким.

– Каким?

– Тем, кто решает, кому жить, а кому нет.

Дед помолчал. Потом положил руку мне на плечо — тяжело, по-отцовски.

– А ты думал, выживание — это только стрелять уметь? Нет, внук. Это вот это. Решать. И жить с этим. И вставать утром. И ехать дальше.

Я выдохнул. Посмотрел вперёд.

На горизонте уже виднелась заправка. Красные колонны «Роснефти». Дымок над трубой. Фигуры в форме.

– А вот и пункт назначения – Дед хмыкнул и включив поворотник стал неспешно сьежать к заправке. Уаз очень натужно перевалился через лежачего полицейского и остановился напротив БТР-82 на броне которого сидел Капитан.

Глава 23:Полные баки и старое железо

1 апреля. Заправка «Роснефть» у Симферопольки. Святослав Сычов

УАЗ остановился напротив БТР-82А. Боевая машина была свеже выкрашенная в типичный камуфляж, решётки на стёклах наварены из арматуры, на башне — ПКТ, ствол смотрит в небо. На броне сидел капитан лет тридцати: лицо усталое, но глаза живые, сигарета в зубах.В стороне стояло три «Урала»-бензовоза, человек сорок военных, куча гражданских машин в очереди. Кто заправляется, кто просто стоит, кто с детьми на руках. Управляемый пиздец.

Дед вылез первым, поднял руки ладонями вперёд — мол, свои.И держит пропуск, что нам передал вчера отец. Я вышел следом, руки тоже поднял, хотя на плече уверенно свисала моя Сайга, пистолет валялся в кузове Уаза.

Капитан спрыгнул с брони, подошёл к деду взял у него листок бумаги вчитался в него покрутил в руках, Протянул обратно.

Дед, убрал пропуск в жилет и кивнул на всю эту движуху:

– Товарищ капитан, добрый день. Что тут у вас происходит, если не секрет?

Капитан затянулся, сплюнул в сторону, ухмыльнулся криво:

– Пиздец миру происходит, дед. Или через ваши решётки на машинах не видно?

Дед хмыкнул, не обиделся.

– Видно. Просто интересно, как вы тут держитесь.

Капитан оглядел УАЗ, потом меня. Усмехнулся шире.

– Держимся, потому что приказ. Держать заправки на всех выездах из Москвы и области. Пока бензин есть — люди едут. Как бензин кончится — всё, пиздец окончательный. Нефть сюда с Капотни везут, колоннами, под охраной. Вчера три бензовоза пришли, сегодня ещё ждём.

Дед чуть прищурился, глядя на капитана, и даже чуть отшагнул назад, будто его ветром качнуло.

– Ты, сынок, прямолинейный, как шпала железнодорожная, – сказал он, усмехаясь. – Обычно офицеры так не разговаривают.

Капитан постучал пальцем по свисающему автомату, который свисал перед военным.

– Так у вас, дед, пропуск лично от нашего командира части, полковника Ковалёва. Почерк его узнаю, и печати нашей бригады стоят. С такими бумагами можно и по душам поговорить.

Дед хмыкнул, потом кивнул в сторону заправки, где очередная «Газель» заправлялась под присмотром солдата.

– Раз по душам, скажи хоть что-нибудь, а? Что за вирус такой, откуда взялся? Хоть слухи какие?

Капитан достал сигаретку из разгрузки и ловко прикурив её од волшебным образом появившейся зажигалки затянулся. Для меня это выглядело сюрреалистично, но все же до воспламеняющихся веществ расстояние было приличным.

– Слухов — вагон. Официалки — ноль. Мне, капитану, который «только заправки охраняет», вообще ничего не положено знать. Но я же не слепой и радио слушаю.

Он понизил голос, хотя вокруг и так никто особо не прислушивался.

– По самой популярной версии, ночью с 29-го на 30-е в одной лаборатории, где вакцину от ковида ковыряли, то ли теракт, то ли авария, то ли ещё какая-то херня случилась. Утечка. И не только вируса, а ещё и животных, на которых опыты ставили. Типа всё разом вырвалось. Но, – он поднял палец, – если бы это была одна лаборатория и одна утечка, нас бы просто всех на карантин закрыли, выезды из Москвы перекрыли наглухо,. А тут… тут интереснее. С интервалом в несколько часов похожая херня вспыхнула одновременно в Новосибирске, Екатеринбурге, Питере, Ростове, Владивостоке… по всей стране. И не только у нас. Радисты ночью ловили обрывки из Европы, из Штатов — та же картина. Так что либо это самая согласованная диверсия в истории человечества, либо… – он пожал плечами, – кто-то очень хотел, чтобы это случилось везде и сразу.

Дед молчал секунды три, переваривал.

– То есть никто не знает, откуда точно?

– Никто. И, судя по тому, что нам до сих пор приказывают заправки держать, а не всех в карантин загонять, наверху тоже нихуя не понимают. Или понимают, но не говорят. Я вот что думаю, – капитан наклонился чуть ближе, – если это биологическое оружие, то оно охеренно умное. Потому что обычный вирус так не работает. А тут ещё и мутации, и скорость… Короче, дед, молись, чтобы до лета не дошло до полного вымирания, а то будет как в фильмах, только без хэппи-энда.

Дед не стал тянуть, сразу взял быка за рога, как всегда.

– А почему нельзя было всех этих тварей перебить в первую ночь? – спросил он, поправляя жилет. – Ведь подразделения в города вводили, армия у нас многочисленная, плюс Росгвардия. под миллион численностью, если не больше, с техникой, с авиацией. Раздавили бы всё это дерьмо, как тараканов тапком.

Капитан рассмеялся — коротко, горько, как будто шутка была про него самого. Он затянулся хмыкнул и выдохнув облако дыма говорить дальше..

– Ой, дед, вы меня рассмешили. Знаете, сколько раз я это слышал за эти три дня? Все смотрят фильмы про зомби — «28 дней спустя», «Ходячие мертвецы» — и думают: «Мы умнее всех! Раздадим оружие, построим баррикады, и через неделю порядок!» А на деле… на деле всё пошло как у дрочера-девственника перед первым сексом: руки трясутся, ничего не получается, и в итоге все в дерьме.

Он затянулся, выдохнул дым в сторону, чтобы не в лицо деду, и продолжил, уже серьёзнее.

– Разгильдяйство, дед. И непонимание. В первую ночь никто не понял, что это не просто «массовые беспорядки» или «наркоманы взбесились». Командиры ждали приказа сверху, сверху ждали отчётов снизу, а снизу уже зомби жрали патрули. Ввели войска — да, но разрозненно, по частям. Один полк в Москву, другой в Питер, третий в Екатеринбург. А связь? Связь через жопу — электросети просели,пытались связь глушить, потом перестали, радио забили паникой. Плюс, армия — это не монолит. Многие части стояли на местах, ждали уточнений, а когда поняли, что это не локально, уже поздно было.

Я стоял рядом, слушал, и внутри всё сжималось. Капитан говорил просто, как на кухне с корешами, но каждое слово било в цель. Я представил: вот день, когда мы из колледжа выбирались, а где-то в штабах генералы спорят, что делать.

– А дезертирство? – продолжил капитан, как будто читал мои мысли. – Вот где главная херня. Это же не война в полноценном смысле. Нет «плохих» и «хороших», как в учебнике: там враг, здесь свои. Здесь только зомби. И каждый солдат думает: «Пока я тут в Калуге тварей бью, в моём родном Коврове эти же твари мою маму, жену, детей рвут». И всё. Бросают позиции, хватают оружие и бегут домой. Половина рот так разбежалась в первую ночь. А те, кто остался, теперь вот заправки держат, да свои части, потому что приказ. Но если завтра скажут «отходим» — половина и из нас свалит.Хотя, у нас врятли. Командир просил и искал людей в часть из ближайших населенных пунктов.

Дед молчал, кивал. Я тоже не вставлял слово,что тут скажешь? Капитан докурил, бросил бычок под ботинок, раздавил.

– Короче, дед, мы держимся, но это не надолго. Зима, может, поможет — если вирус от холода сдохнет. А если нет… ну, тогда всем нам пиздец, с армией или без.

Дед кивнул на длинную очередь из машин и людей, которые ждали своей очереди к колонкам.

– А как тут у вас организовано? – спросил он. – Досмотр, выдача, всё по-честному?

Капитан хмыкнул, показал рукой на двух солдат у въезда — те осматривали подъезжающую «Ниву», заставляли всех выйти, закатывать рукава, штанины, светили фонариком в глаза.

– Досмотр на укусы обязателен. Кто с укусами — тех сразу в сторону. Без разговоров. В расход. Машины, вещи, топливо — всё переходит тем, кто дальше едет большими группами. Жёстко, но иначе нельзя. Один заражённый в колонне — и привет.

Я невольно сглотнул. Вот так просто. Укус — и ты уже не человек, а груз.

– А куда тех, кому некуда ехать? – спросил дед, глядя на группу человек сорок-пятьдесят, что стояли в стороне. Мужчины, женщины, дети, кто с рюкзаками, кто просто с пакетами из «Пятёрочки». У некоторых на лицах пустота, как будто они уже всё приняли.

– Центры временного содержания, – ответил капитан. – По области понаоткрывали: в школах, в спортзалах, в бывших общежитиях. Условия — не курорт, но крыша, койка, каша три раза в день и охрана по периметру. Раз в восемь часов автобусы подгоняем, собираем всех, кто без машины и без направления. Вот за теми, – он кивнул на группу, – через час «ПАЗик» придёт, заберёт в Климовск, там большой центр на базе ПТУ.

Дед кивнул, потом спросил про самое главное:

– Оружие как? Раздаёте?

– Раздаём, – капитан махнул в сторону стола под навесом, где прапор с планшетом что-то отмечал. – Всё со складов длительного хранения. В основном старьё: ППШ, Мосинки, СВТ, ППС, ТТ, наганы. СКС — это уже премиум, если повезёт — АКМ найдётся. Три магазина, две пачки патронов на ствол. Но только тем, у кого своего нет и кто чистый по базам. Пробиваем по планшету — судимости, розыск, всё сразу видно. У кого своё нарезное есть — патронами поможем, если калибр совпадает.

Я переглянулся с дедом. У нас как раз полкузова «своего». Но лишние патроны никогда не помешают.

Пока дед с капитаном отошли к БТР (видимо, договариваться о заправке без очереди), наши машины уже аккуратно вклинились в поток: «Солярис» впереди, потом Prado Настиных, «Нива» и минивэн. Капитан, похоже, посчитал нас отдельными группами выживших — не удивительно, четыре разные тачки, народ разный. Тем лучше.

Люди из колонны потянулись к столу выдачи оружия. Настя с родителями, Жека, Алина, Илья, даже Миша с наганом в рюкзаке — все пошли «официально» получать стволы. Дед перед уходом коротко бросил мне и Игорю:

– Вы вдвоём у УАЗа. Присмотрите за добром. Если что — я рядом.

Мы остались стоять у борта, курили....Ну Игорь уж точно, я нет. Мы молча смотрели на очередь, где прапор выдавал СКС и пачки 7,62×39, а солдаты проверяли паспорта и светили фонариками под мышки.

– Скоро и мы такими будем, – тихо сказал Игорь, кивая на военных. – Только без формы и без приказа.

– Уже, – ответил я, выдыхая дым в холодный апрельский воздух.

К нам подошёл парень лет двадцати пяти. Высокий, худой, но жилистый, лицо уставшее, глаза красные — явно не спал пару суток. На плече висел MP-18 простая одностволка, под .410 — редкая штука, я такую только на форумах видел. В руках — потрёпанная карта области.

– Ребят, не подскажете? – спросил он, голос хриплый, но спокойный. – Нам до Шараповой Охоты надо. Я Никита. Вот, – он кивнул в сторону старенькой Skoda Fabia синего цвета, у которой стояла девушка лет двадцати-двадцати двух, красивая, но тоже вымотанная до предела, и рядом с ней — точная её копия, только лет десяти, в розовой курточке и с рюкзачком «Хелло Китти». Девочка держала девушку за руку и смотрела на нас огромными глазами.

– Никита, – повторил он, протягивая руку. – Это моя девушка Лера и её сестра Маша. Мы из Бутово. Прорывались двое суток. Топливо на исходе, патронов почти нет. До Шараповой Охоты у Леры родители на даче. Хотим туда.

Я пожал ему руку, Игорь тоже.

– Святослав, – сказал я. – Это Игорь. Шарапову Охоту знаем. Отсюда два варианта: либо по Симферопольке до Большого кольца, потом на большое кольцо. А вот где искать вашу дачу это вы сами.

Никита кивнул, свернул карту и сунул её в карман куртки. Маша всё так же стояла с Лерой, но уже не так крепко — видимо, почувствовала, что мы не угроза. Лера слабо улыбнулась мне, спасибо мол, что не прогнали.

Игорь, как всегда, не стал тянуть с вопросами. Затянулся сигаретой, кивнул в сторону Москвы:

– А в Бутово как дела? Мы вот с ЮАО выбирались, но вы, вот замкадыши. Тварей много?

Никита вздохнул, почесал затылок, глянул на Леру — та чуть кивнула, мол, рассказывай.

– Первые сутки ещё терпимо было, – начал он. – Тварей мало, в основном одиночки ковыляют. Мы с Лерой и Машей в квартире просидели, дверь баррикадой загородили, из окна смотрели. Думали, военные зачистят, как в кино. А к вчерашнему вечеру… блин, их стало больше. Вроде на первый взгляд — пусто, улица чистая, а выйдешь — то из подвала выползёт, то из-за угла или куста выползет. Они уже не просто ходят, некоторые стаями собираются. Мы вот только выехали Два раза чуть не влипли.

Он похлопал по одностволке на плече и слабо улыбнулся.

– Хорошо, что я эту штуку в феврале в коисионке за полторы тысячи взял. Думал, пять лет в сейфе полежит, разрешение на нарезное возьму, а потом спортивной стрельбой займусь. А тут вот как всё сложилось. Думал, игрушка бесполезная, а оказалось — спасение. Картечью в упор — хоть что-то.

Я посмотрел на ружьё — простая Иж-18, потёртая, но ухоженная. Под .410 — не лучший калибр, но вблизи от человека-зомби оставит только воспоминания.

– Полторы тысячи? – переспросил Игорь, усмехаясь. – Дёшево отделался.

– Ага, – Никита кивнул. – Продавец ещё ржал: «Бери, пока не передумал, мелкашка считай только на белку». А я теперь думаю: белка бы меня точно не съела.

Он усмехнулся горько, похлопал по одностволке на плече.

– Зато теперь у нас есть чем встретить незваных гостей. Главное — до родителей Леры добраться. Там дом крепкий, забор высокий, сосед дядя Саша с «Сайгой». Если вместе — выживем.

Я кивнул, посмотрел на Skoda — маленькая, юркая, для города самое то. В багажнике, наверное, всё их имущество.

Никита пожал нам руки ещё раз, крепко, по-мужски.

– Спасибо, ребята.

Никита пожал нам руки, коротко кивнул, сказал «удачи» и пошёл обратно к своей Skoda. Лера с Машей уже сидели в машине, ждали. Парень поставил Fabia в общую очередь к колонкам, за какой-то «Ладой-Калиной» с треснувшим лобовым. Они сами по себе, мы сами по себе. Так и разошлись.

Мы с Игорем остались у УАЗа. Он докурил, бросил окурок, раздавил ботинком.

– Ну что, – сказал он, глядя на очередь, где наши уже получали стволы, – скоро в СНТ будем. Вечер как планируешь провести? Баня, шашлыки, пивко холодное? Или сразу на пост встанешь, герой-любовник?

Я хмыкнул, но улыбка вышла кривая.

– Сначала разгрузимся, потом деду помогу мастерскую организовать. Потом… не знаю. Спать, наверное.

Игорь ухмыльнулся шире, ткнул меня локтем.

– А с Настей что? Вы там в колледже вроде… ну, это самое… уже всё? Или ещё в процессе?

Я почувствовал, как внутри всё напряглось. Не хотел я сейчас об этом.

– Игорь, – сказал я спокойно, но жёстко, – отъебись.

Он поднял руки, типа сдаюсь.

– Понял, не лезу. Просто интересно, братан. Зомби-Зомбями, а жизнь продолжается.

Я отвернулся, посмотрел на заправку. Настя как раз выходила от стола с новеньким Карабином Мосина на плече, неловко, но гордо. Увидела меня, улыбнулась. Я кивнул в ответ.

– Жизнь продолжается, – повторил я тихо. – Пока продолжается.

Игорь больше не лез. Просто стоял рядом, молчал.

Капитан не соврал: нас действительно заправили без очереди. Полевая кухня оказалась неожиданно вкусной — гречка с тушёнкой, настоящий хлеб, компот из сухофруктов. Миша Настин уплёл две порции и попросил третью.

Мы поели, поблагодарили солдат, проводил взглядом шкоду и выкатились с заправки.

Дед по рации:

– Держим дистанцию сто метров. Едем до «Помпончиков» там еще здание с надписью МЕТАЛЛ . Там остановимся, соберёмся, проверим связь и дальше вместе до СНТ.

Дорога была почти пустая. Симферополька, когда-то забитая фурами, теперь выглядела как декорация к фильму-катастрофе: полупустая, дым вдалеке, ни одной живой души. Только вороньё каркало над полями.

Через пару минут показались знакомые жёлтые буквы «Помпончики». Кафе стояло целое, но пустое — окна целы, внутри темно. Зато площадка большая, обзор хороший. Дед дал команду — все машины встали полукругом, носами наружу.

Я вылез первым, Сайга на плече. Холодный апрельский ветер ударил в лицо. Настя вышла из Prado, подошла ко мне, Толкнула в плечо по доброму. Мы стояли и смотрели на пустую трассу.

Игорь подошёл, закурил.

– Ну что, командир, – тихо сказал он. – Домой приехали почти.

Я кивнул.

– Почти.

Дед уже обходил машины, проверял, все ли целы. Шурик с внуком осматривали минивен, Виктор Петрович курил у УАЗа, обсуждая с дедом, где мастерскую ставить. Жека Илья и Алина Просто вылезли подышать. На этот раз дальше я поехал в хёндае. Со мной бессменный Жека(Мехвод) и Алиса с Ильей. Илья уставился на полученный ППШ и был удивлен этому оружию дедов... И тут Практически у Самого съезда на нашу бетонку я увидел Как полицейская машина остановила знакомую фабию....

Глава 24:Дорожный патруль

1 апреля 2020 года. Симферопольское шоссе, съезд на Малую бетонку. Третий день после того, как Москва пала.

Я, Салман Радуев, стою у «Шкоды Октавии» с мигалками, в форме старшего лейтенанта ДПС. Братья рядом: Магомед высокий и статный марджахед с красивой бородой – АКСУ на плече. Мухаммед – племяник еще совсем безбородый, спокойный, как всегда, ПМ в кобуре и Коран в кармане.

Дорога забита. Люди бегут из Москвы, как будто за ними сам Иблис гонится. Машины, набитые детьми, бабками, чемоданами и слезами. Они думают, что едут в безопасность. А мы — их последняя проверка перед Судным днём.

«Шкода» с мигалками стоит поперёк съезда. Светит солнце, а в воздухе уже пахнет порохом и страхом. Мы знаем: километрах в пяти отсюда, у заправки, военные раздавали оружие всем, у кого есть паспорт и руки. Люди едут оттуда вооружённые до зубов и думают, что спаслись. А мы встречаем.

Подъезжает очередной «Рено Логан». За рулём мужик лет сорока, глаза красные, жена рядом плачет, на заднем сиденье двое детей. В багажнике — то, что нам нужно.

Я поднимаю жезл.

– Документы. И багажник откройте, гражданин. Эпидемия, досмотр.

Он вылезает. Руки не дрожат – уже не первый блокпост, видимо.

– Брат, – говорит тихо, – карабин один. СКС. На блокпосту дали. Семья…

– Покажи.

Открывает багажник. СКС лежит в чехле, рядом коробка с патронами 7,62×39, полная. Новенький почти.

Магомед уже рядом, молча берёт карабин, щёлкает затвором – работает. Мухаммед перекладывает патроны в наш мешок.

– Это всё, что у нас есть, – говорит мужик. Голос ровный, но в глазах – пустота.

Я киваю.

– Понимаю, брат. Но сейчас оружие нужно тем, кто будет стоять до конца. Ты детей вези. Да хранит вас Аллах.

Он смотрит на меня секунду, потом садится в машину и уезжает. Без скандала. Понимает.

К обеду у нас уже пятнадцать стволов в «Газели». Три ППШ – старые, но смазанные, Две трёхлинейки, пять СКС – все с военного склада .Остальное – гражданские «Сайги», «Вепри», пара ТОЗов и одна «Бекасовка».

Кто-то отдаёт сам: подъезжает, видит наши лица, бороды, форму – и молча кладёт ружьё на асфальт. Говорит: «Берите, братья, нам бы только до Калуги доехать». Кто-то плачет. Кто-то пытается спорить – тогда Магомед просто кладёт руку на цевьё АКСУ, и разговор заканчивается.

Я стою у обочины, смотрю на трассу. Машины то и дело проскакивают рядом. Вокруг то и дело слышны выстрелы – Люди доедают себя сами.

Магомед вытирает пот со лба, перекидывает АКСУ на другое плечо и сплёвывает на асфальт.

– Пятнадцать стволов – это хорошо, Салман, но на базе всего девять сестёр, и те половина замужем. Остальные – старухи да дети. Скоро братья начнут друг на друга коситься. Надо бы разжиться… свежим. Чисто для нужд уммы, конечно. Кяфирок ведь никто не считает.

Мухаммед молчит, листает Коран, но уши краснеют – молодой ещё, стыдится таких разговоров, но слушает.

Я киваю, прищуриваюсь на трассу.

– Иншааллах, даст Аллах. Главное – не спешить. Чтобы без греха большого. Но если попадётся… сам знаешь, война всё спишет.

И тут – словно по заказу – из потока выныривает синяя «Шкода Фабия». Маленькая, потрёпанная, но едет уверенно. Торможу жезлом.

Машина останавливается. За рулём парень лет двадцати пяти, высокий, худой, но жилистый, как кабель. Глаза красные – двое суток без сна точно. Рядом девушка – красивая, славянская, лет двадцати-двух, волосы светлые, спутанные, лицо осунувшееся. А на заднем сиденье – её точная копия, только лет десяти, в розовой курточке, прижалась к стеклу, смотрит огромными глазами.

Я улыбаюсь. Удача.

– Документы. Багажник. Досмотр.

Парень выходит, руки вверх показывает – привык уже.

– Оружие есть?

– Есть… одностволка MP-18, 410 калибр. Все легально, разрешение есть .

Магомед уже роется в багажнике, достаёт старенькое одноствольное ружьё, коробку с патронами. Кивает мне – всё, больше ничего.

Я качаю головой, делаю серьёзное лицо.

– Гражданин, а это что у вас? – достаю из кармана пустую пачку из-под сигарет, показываю. – Наркотики? Расфасовка?

Парень бледнеет.

– Да вы что… Это не моё! Я вообще…

– Всё, всё, – перебиваю. – На землю. Обоих взрослых – лицом в асфальт.

Магомед с радостью бросается исполнять. Парня я сам валю, защёлкиваю на нём наручники за спиной – настоящие, полицейские, с «Шкоды» взяли. Он дёргается, но я коленом прижимаю.

Девушка пищит, пытается закрыть сестрёнку, но Магомед уже хватает её за руки, заводит за спину, щёлк – наручники. Потом медленно, не спеша, проводит ладонью по её спине, опускается ниже, прижимается сзади и шепчет что-то на ухо. Она вздрагивает всем телом, слёзы текут, но кричать не может – боится за ребёнка.

Мухаммед отводит девочку в сторону, к обочине, становится спиной, закрывает её собой.

– Не смотри туда, доченька, – говорит мягко. – Сейчас всё закончится. Дяди просто проверяют.

Я приседаю рядом с парнем, наклоняюсь к самому уху:

– Тише, тише. Семью твою не тронем. Девочку – точно. А эту… – киваю на девушку, – эту мы с собой заберём. На пару дней. Потом отпустим. Если будешь умный – целую отпустим. А если дёрнешься – обеих здесь оставим. Выбирай быстро.

Он хрипит что-то в асфальт, пытается вырваться – я надавливаю сильнее.

Магомед уже ржёт, гладит девушку по волосам, шепчет:

– Спокойно, русская. Будешь послушная – приятно будет. Мы же не звери.

Девочка сзади начинает плакать. Мухаммед гладит её по голове, шепчет «биисмиллях» и «не бойся».

Я встаю, отряхиваю колени.

Сначала грохот. Не одиночный выстрел, а сразу очередь, будто кто-то рвёт железо пополам. Я даже не успеваю повернуться: в спину врывается удар, будто кувалдой по позвоночнику. Бронежилет принимает большую часть, но две дробины (точно двенадцатый калибр) проходят мимо пластины, разрывая мышцы между лопаток. Ноги подкашиваются мгновенно. Падаю лицом в пыль, ПМ вылетает из кобуры и катится по асфальту.

Рядом глухой стук: это тело Магомеда. Вижу боковым зрением: он стоит, ухмыляется, ладонь всё ещё на заднице девчонки, и вдруг его голова дёргается вперёд, борода взрывается красным. ППШ бьёт короткими, злобными очередями. Он падает навзничь, АКСУ гремит по бетону.

Мухаммед успевает выхватить свой ПМ, делает два выстрела в воздух (рука дрожит), и тут же получает в грудь из «Сайги». Падает на колени, смотрит на меня широко открытыми глазами, будто спрашивает: «Дядя Салман, это что?» Ещё один выстрел, уже в висок. Готов.

В ушах звон. Девчонки визжат так, что кажется, стекла в машинах трещат.

Надо мной склоняется парень. Похожий на военного. Лица не вижу, только ствол «Сайги-12» уткнут мне в затылок.

– Вы, суки, охуели совсем? Детей трогать? Женщин? – голос срывается, дрожит от злобы.

Пытаюсь что-то сказать: «Брат…Сам понимаешь», но выходит только хрип и кровь изо рта.

Он сплёвывает.

– Никакой ты мне не брат.

Тяжёлый выстрел. Мир гаснет не постепенно, а сразу, как выключатель щёлкнули.

Ни света в конце тоннеля. Ни гурий. Ни семидесяти двух девственниц. Только тишина и запах пороха.

1 апреля 2020 г. Окрестности Симферопольского шоссе, 15:45. Святослав Сычов

Мы ехали колонной: впереди наш "Солярис" — я, Жека за рулём, Алина на заднем сиденье с Ильёй, за нами Prado с Настей и её родителями, потом "Нива" Виктора и минивен Шурика с внуком, и замыкал УАЗ деда. Илья вертел в руках свой новенький ППШ, который ему всучили на заправке. "Дедовское оружие", — бурчал он, но глаза горели. Алина просто смотрела в окно, молчала. Жека, как всегда, рулил уверенно, но без лишней спешки. Дорога была почти пустой, только редкие брошенные машины по обочинам да вороньё над полями.

Вдруг впереди, метров за триста, у съезда на нашу бетонку, я увидел вспышки мигалки. Полицейская "Октавия" стояла поперёк дороги, перегородив проезд, а рядом — знакомая синяя Skoda Fabia. Та самая, с которой мы болтали на заправке. Никита, Лера и Маша.

— Стоп! — заорал я в рацию. — Всем остановиться! Не приближаться!

Жека резко ударил по тормозам, "Солярис" заскрипел шинами, но встал ровно. Остальные машины тоже замерли, как колона . Я схватил бинокль из бардачка и прильнул к глазку.

Сцена была как из плохого фильма. Никита лежал мордой в асфальт, руки за спиной в наручниках, над ним стоял мент в форме ДПС, с погонами старшего лейтенанта, и давил ему коленом в спину. Рядом второй коп — здоровый, бородатый — навалился на Леру, прижал её к капоту Skoda, и... блин, он её лапал. Прямо на виду, как будто ничего не происходит. Третий, молодой, с такой же бородкой, оттаскивал Машу в сторону, к кустам у обочины. Девочка визжала, вырывалась, но он держал её за руку железной хваткой.

Я почувствовал, как кровь ударила в голову. Это были не менты. Машина полицейская, форма ДПС, но все трое — не русские, с этими ваххабитскими бородками, как у чурок повернутых на своей религии. Лица смуглые, и вели себя не как копы, а как мародёры. Вокруг ни зомби, ни других машин — идеальное место для засады.

— Что за херня? —процедил я сквозь зубы. Менты были заняты своим дерьмом. Никита дёргался на асфальте, Лера пыталась отбиться, Маша плакала.

— Это не менты, — прошипел я в рацию. — Мародёры в форме. Как те псы на Гелике. Надо валить этих уродов.

Дед ответил сразу, голос спокойный, но жёсткий:

— Свят, не лезь в одиночку.

— Нет времени, дед! — отрезал я. — Они девчонку в кусты тащат. Мы с Ильёй сделаем. Жека, опускай стекла. Алина, пригнись и сиди тихо.

Илья уже передернул затвор своего ППШ, глаза загорелись — парень был готов. Жека кивнул, опустил боковые стёкла — моё и Ильи. Я схватил свою Сайгу, проверил магазин — полный, 10 патронов 12/76 все должны быть пулевыми. Жека аккуратно нажал на газ, "Солярис" медленно покатился вперёд, без лишнего шума, чтобы не спугнуть.

Мы подъехали метров на сто — достаточно близко, чтобы прицелиться, но ещё не в упор. Те трое всё ещё не замечали нас, увлечённые своим. Старлей над Никитой что-то орал на своём языке, второй лапал Леру, третий уже почти дотащил Машу до кустов. Ожиданиие было томительным, и вот как только мы оказались на против уродов, то как в старых добрых фильмах про мафию:

— Огонь! — скомандовал я.

Я прицелился первым — в спину старлею, тому, что в бронежилете. Два выстрела: хлоп-хлоп. Пули вошли в спину, он дёрнулся, но жилет выдержал — упал на колени, но не сдох. Обернулся, глаза бешеные, пистолет выпал из его рук на Асфальт.

Илья не ждал — дал очередь из ППШ по тому, что на Лере. Первая пуля ушла в голову — череп разлетелся, как арбуз. Остальные — в спину, тело затряслось, осело на асфальт.

Молодой чурка у кустов наконец заметил нас — выхватил ПМ, дал два выстрела в нашу сторону. Пули прошли мимо, одна царапнула по капоту "Соляриса". Я не дал ему шанса — прицелился, два выстрела: первый в грудь, второй в голову. Он отлетел назад, упал в кусты, дёрнулся и затих.

Я пулей вскочил из машины и подошел к старлею тот лежал на земле распластавшись.

– Вы, суки, охуели совсем? Детей трогать? Женщин? – голос срывается, дрожит от злобы. Я наклонился, над ним тот не мог пошевелиться. – Бгхлат...я...

Злость начинала закипать, сплевываю отстраняюсь и навожу сайгу на его голову

– Никакой ты мне не брат....

Тяжёлый выстрел. Превращает голову чурки в "переспелый арбуз и кувалду", смачно её раскрывая. – Гнида черножопая

Тишина. Только Маша плакала, Лера сползла по капоту на асфальт, Никита кашлял, пытаясь встать.

— Жека, подъезжай ближе! — крикнул я. — Илья, прикрой!

Остальные машины из нашей колонны уже приближались — дед дал газу. Я подбежал к Никите, перевернул его, сорвал наручники — ключи были в кармане у старлея. Никита поднялся, морщась, сплюнул кровь.

— Бля... спасибо, брат, — прохрипел он. — Эти уроды... остановили, типа проверка, а потом...

Лера уже обнимала Машу, обе тряслись. Я кивнул им, но времени на разговоры не было.

Я стоял над трупом старлея, кровь ещё растекалась по асфальту, смешиваясь с пылью. Голова его была разворочена моя "Сайга" сделала своё дело чисто. Вокруг тишина, только далёкие выстрелы где-то в стороне напоминали, что мир сошёл с ума. Никита уже встал, потирал запястья, где наручники оставили красные следы. Лера с Машей жались друг к другу у "Фабии", слёзы ещё не высохли. Наша колонна подъехала ближе: дед вышел из УАЗа, сжимая свой старый карабин, Жека и Алина выглядывали из "Соляриса", Илья держал ППШ наготове, оглядываясь по сторонам.

— Всем слушать сюда, — сказал я громко, чтобы все слышали. Голос вышел хриплым от адреналина. — В этой херне, что творится, никому верить нельзя. Никому, блядь. Военным на трассе — ладно, они хоть объекты держат, порядок какой-то. Но таким вот... — я пнул труп старлея ногой, ботинок врезался в бок с глухим звуком, тело дёрнулось, как тряпка. — Таким "полицейским" и подавно. Мародёры, бандюки в форме. Сегодня они тебя остановят за "досмотр", а завтра — глотку перережут. Разрозненные группы, одиночки — все на хуй подозрительны. Держитесь своих, и только своих. Поняли?

Никита кивнул, всё ещё кашляя. Лера подняла глаза, в них была смесь страха и благодарности.

Дед подошел ближе, осмотрел тела.

— Молодец, Свят. Чисто сработали. Но давайте не стоять тут как мишени. Осмотрим их — и валим.

Мы приступили к делу. Я перевернул старлея — карманы, пояс. кабура для ПМ-а, запасной магазин, ну и сам ствол с земли. У бородатого — АКСУ, полный рожок, плюс нож в чехле. Молодой имел только ПМ и Коран в кармане. Но главное — документы. У старлея паспорт: азербайджанский, имя Салман Радуев, фото с этой же бородкой. У остальных то же — азербайджанцы, не наши. А "ксивы" полицейские — рисованные, на принтере сделанные, даже ламинат кривой. Фальшивка чистой воды.

— Чурки, блядь, — сплюнул Илья. — Приехали грабить в хаосе.

В "Октавии" был джекпот: багажник забит оружием. "Газель" рядом — их, видимо, — тоже полная стволов. Мы насчитали пятнадцать штук: три ППШ, две "трёхлинейки", пять СКС, "Сайги", "Вепри", ТОЗы, "Бекасовка". Плюс патроны — коробочками. Всё это мы перетаскали в наши машины: в УАЗ деда, в "Прадо" Насти, в минивен Шурика. Не оставлять же добру пропадать.

Никита стоял рядом, смотрел на это всё жадными глазами. У него в "Фабии" была только та одностволка MP-18, которую эти уроды уже конфисковали.

— Ладно, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Тебе тоже надо чем-то отбиваться. Бери один ПМ — вот этот, от молодого. И два ружья: "Сайгу" и ТОЗ. Патроны — по паре коробок на каждое. Не отказывайся, брат. Время такое.

Он помялся секунду, но взял. Лера шепнула "спасибо", Маша просто кивнула, всё ещё всхлипывая.

— Ну что? Будете еще останавливаться если увидите полицию? — спросил Жека.

Никита пожал плечами.

— В пизду... Я что на ебнутого похож? Таких фокусов мне больше не надо.

Мы обнялись по-братски, быстро, без лишних слов. "Фабия" завелась, Никита дал газу, и они уехали на юг по симферопольскому шоссе в сторону серпухова. Мы же столкнули с трассы полицейскую октавию, что бы не мешала. Также закинули во внутрь труппы лже ментов что бы в случае чего зомби оказавшись здесь не разьелись на них. Расселись по машинам и колонной и покатили на юг, к дому. На пересечении Старой бетонки и старого симферопольского шоссе была картина вызывающая дежавю. Дорожный знак. Старый, ржавый, «Подольск 15 км», который мы ранее проезжали и на нем висели трое в рванной порезанной полицейской форме. Один из них похоже жив, только кляп во рту, а на шее табличка

«Я — Юсиф Мерзоев, Претворялся полицейским. Грабил, насиловал, убивал. По делам моим — казнён.»

Ниже к ногам ещё одна :

«Остальным — наука.»

А в стороне стоял и горел Полицейский Уаз и горел он так, что тушить смысла не было.

Алина тихо ахнула:

— То есть… кто-то специально одевает чурок в форму ДПС, даёт им машины с мигалками… и выпускает на дороги грабить людей?

Я почувствовал, как по спине побежали мурашки.

— Это не просто мародёры, — сказал я медленно. — Это тактика. Кто-то очень хитрый использует этих бородатых уродов как одноразовых собак. Грабанули полицейские участки, украл оружие, технику, и сказал: «Идите, грабь всех, берите всё, что хотите». Люди видят «полицию», останавливаются, отдаёт стволы ибо бояться и верят.

А потом, когда народ окончательно озвереет — вот такая вот «народная месть». Быть может и настоящих вешать начнут.

Глава 25:Тридцать семь

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 10:15. Виктор Власов

Газель Олега первой въехала во двор, я за ней мой Kaptur. Двор был всё ещё чист — те пятеро зомби, которых мы утром расстреляли с крыши, так и лежали у детской площадки, мозги растеклись по асфальту. Лёха и Арина уже стояли у подъезда, держа ВПО-209 и мой старый ИЖ-18. Маша стояла чуть позади с МР-153 на плече — выглядела как девчонка, которой впервые дали автомат, но глаза были серьёзные.

Я выскочил первым, махнул рукой — быстро. Олег открыл боковую дверь «Газели», и Анна с тётей Валей начали высаживать малышей. Дети не плакали — просто шли, держась за руки взрослых, как маленькие солдатики. Миша споткнулся, я подхватил его на руки — лёгкий, как пёрышко. Он уткнулся мне в шею горячим лбом и прошептал:

— Дядя Витя… а мама придёт?

Я проглотил ком.

— Придёт, мелкий. Обязательно придёт.

Мы влетели в подъезд за минуту. Дверь захлопнулась, Олег,зажал дверь арматурой как засовом и приставил к ней тот самый диван, на котором дежурили. Лёха обнял меня так, что чуть рёбра не хрустнули.

— Ты охренел, — про детей ничего не сказать, — прошипел он мне в ухо.

— Потом, — отрезал я. — Сейчас не до разборок.

Подъезд гудел. Люди выглядывали из квартир, кто-то уже спускался по лестнице. Увидели детей — и всё, тишина. Даже старик со второго этажа, который вчера матерился на всех, просто стоял и смотрел. Люба, медсестра, сразу взяла командование:

— Всех на третий этаж, ко мне в квартиру! Там просторнее, я одна живу. Быстро, быстро!

Мы загнали всех на третий. Квартира Любы — трёшка, пустовала после того, как её сын уехал в Питер и не вернулся. Пыль, старые обои в цветочек, но три комнаты и большой балкон. Идеально.

Пока женщины разбирались с детьми (молоко из сухпая, печенье, кто-то уже кипятил воду на газовой плитке), я с Олегом и Серёгой пошли вскрывать соседнюю квартиру — 25-ю. Хозяева уехали ещё 29-го, я видел, как они грузились в «Тигуан» и уматывали в сторону области. Дверь железная, но замок обычный. Два удара ломиком — щёлк, открыли.

Внутри — четырёхкомнатная, пустая, с новой мебелью. Джекпот. Две комнаты отдаём под детей, одну под женщин, одну оставляем прозапас. Балкон большой — можно будет дежурных ставить.

— Перетаскиваем всё сюда, — скомандовал я. — Матрасы из садика уже в «Газели». Заносим.

За час мы превратили 25-ю в штаб. Дети спали на матрасах в дальней комнате — Анна с тётей Валей укачивали их, пели колыбельные шёпотом. Люба проверяла на укусы, царапины, температуру. Всё чисто.

Я вышел на лестницу, закурил. Олег стоял рядом, тоже дымил.

— Второй подъезд молчит, — сказал он. — Но свет у них горит. Значит, живые есть.

— Пойдём, — кивнул я. — Пора объединяться. Два подъезда — одна крепость.

Мы спустились вниз, открыли дверь на улицу, обошли дом. Второй подъезд был буквально в 10 метрах, дверь закрыта, но кодовый замок мигал — электричество ещё было. Я набрал 1975# — щёлкнуло. Работает.

Внутри пахло жареной картошкой. Серьёзно. Кто-то готовил.

На площадке первого этажа стоял мужик лет сорока пяти, в спортивном костюме «Адидас», с двустволкой наперевес. Увидел нас — ствол опустил, но не убрал.

— Вы из первого? — спросил он хрипло.

— Да. Власов и Олег Петрович. У нас там дети. Девять штук. Только что из садика вытащили. Нужно поговорить.

Он посмотрел на нас долго, потом кивнул.

— Константин. Бывший мент, участковый. Наверху ещё семеро. Держимся. Проходите.

Мы поднялись на третий этаж второго подъезда. Квартира Константина — такая же трёшка, но уже обжитая: на столе гречка, тушёнка, бутылка водки недопитая. За столом ещё двое мужиков и женщина лет тридцати пяти с пистолетом ТТ в руках.

— Рассказывайте, — сказал Константин, наливая нам по стакану.

Мы рассказали. Всё. Про колледж, про школу, про Ашан, про Миродара (тут я промолчал про то, как именно «договорились»), про Серёгу (тут тоже промолчал про четыре трупа), про садик. Они слушали молча.

Когда я закончил, Константин кивнул.

— У нас тут двенадцать человек. Три ствола — все мои моя двустволка, одностволка у Светы, и у деда на пятом этаже травмат. Патронов мало. Еды на неделю. Воды — скважина во дворе, пока качает.

— Предлагаю объединиться, — сказал я. — Один дом — одна оборона. Обед — в 14:00 в моей квартире, первый подъезд, третий этаж. Приходите все, кто может ходить. Решим, как жить дальше.

Константин посмотрел на своих, потом протянул руку.

— Договорились.

Вернулись к себе. До обеда оставалось три часа. Мы с Олегом и Лёхой перетаскивали вещи из моей квартиры в 25-ю. Сейф с оружием поставили в дальней комнате, замаскировали шкафом. Патроны в ящики. Еду — на кухню. Детей устроили в двух комнатах: девять малышей + наши трое подростков (Лёха, Маша, Арина) — уже целая банда.

Арина с Машей кипятили воду, резали тушёнку, варили макароны из запасов Ашана. Анна помогала — она быстро нашла общий язык с девчонками. Тётя Валя взяла на себя кухню — у неё руки золотые, через час в квартире пахло нормальной едой, а не сухпаями.

Я сидел на балконе, курил и смотрел во двор. Зомби собирались — уже десятка три. Медленные, но упорные. Скоро полезут.

В 13:50 начали собираться.

Пришли почти все.

Из нашего подъезда: я, Олег, Лёха, Арина, Маша, Люба, Серёга, Ваня, старик со второго, ещё две женщины с четвёртого.

Из второго: Константин с женой, Света, дед, ещё четверо мужиков, среди них был армянин лет 40 и две женщины.

Всего двадцать восемь человек. Плюс девять детей — тридцать семь душ.

Мы расселись в зале 25-й квартиры: кто на стульях, кто на полу, дети в соседней комнате под присмотром Анны и тёти Вали.

Я встал посреди комнаты. Тишина.

— Короче, — начал я. — Ситуация такая. Город сдох. Связь почти мертва. Армия где-то воюет, но до нас не дошла. Зомби множатся. Мародёры уже есть. Мы — всё, что осталось на этом пятачке. Предлагаю жить по-человечески, пока можем.

Вопросы посыпались сразу.

Константин: — Еда? Вода? Электричество?

— Еды на две-три недели, если экономить. Вода — скважина во дворе работает, пока свет есть. Генератор нужен. У кого есть?

Дед из второго подъезда поднял руку: — У меня в гараже дизельный, на 5 кВт. Бензин есть.

— Отлично. Завтра ставим.

Света: — Оружие? У вас явно больше, чем у нас.

Я кивнул Олегу. Он вышел и принёс три сумки. Разложили на полу: Сайга-20, двустволка ИЖ-58, травматы, мелкашка. Патроны отдельно.

— Это не благотворительность, — сказал я жёстко. — Это общий котёл. Кто с оружием — в боевую группу. Кто без — на хозяйство, дети, дежурства. Патроны учитываем. Каждый выстрел — отчёт.

Мужик из второго подъезда, здоровый, с татуировкой ВДВ: — А командовать кто будет?

Все посмотрели на меня. Я не отвёл взгляд.

— Я. Пока я тяну, пока мы живы — я. Не нравится — дверь там. Но пока я вытаскивал детей, пока вы сидели по квартирам — я. Возражения?

Тишина.

Олег хмыкнул: — Пацан дело говорит. Я с ним.

Константин кивнул: — Поддерживаю.

Голосование не понадобилось.

Дальше по списку:

Оборона. Два подъезда соединяем. Прорубаем проход по крыше сейчас. Дежурства по 4 часа, три смены. Огневая группа — я, Олег, Константин, Серёга, ещё двое желающих.Дети. Анна и тётя Валя — главные по малышам. Люба — медик. Маша и Арина — помощницы.Еда. Общий котёл. Всё сдаём. Рацион — 1500 ккал в день на взрослого, дети — 1200. Кто ворует — пуля в лоб. Без суда.Вода и электричество. Генератор ставим завтра. Воду кипятим. Туалеты — вёдрами на улицу, пока канализация работает.Вылазки. Только по моему приказу. Одиночки — смерть.

Последний вопрос подняла Света:

— А если военные придут? Или полиция?

Я посмотрел в окно. Дым над Москвой поднимался столбом.

— Если придут нормальные — поговорим. Если мародёры в форме — встретим огнём. Мы теперь не гражданские. Мы — последние.

Все молчали. Потом Константин встал, протянул руку.

— За детей, — сказал он.

Я пожал.

— За детей.

Собрание закончилось в 15:30. Люди разошлись по квартирам — кто в шоке, кто с надеждой. Я остался на балконе, закурил последнюю сигарету.

Олег подошёл сзади, положил руку на плечо.

— Ты вырос, Власов.

Я выдохнул дым.

— Или сломался. Посмотрим.

Внизу, во дворе, зомби уже собирались у подъезда. Тридцать голов. Считал.

Завтра будем стрелять.

Но сегодня у нас есть крыша, еда и тридцать семь человек и девять детей, которые впервые за трое суток заснули без слёз.

Это уже победа.

1 апреля 2020 г. Юг Москвы, 17:40. Виктор Власов

Собрание разошлось, а я всё стоял на балконе и смотрел, как солнце клонится к закату. Тридцать семь человек. Девять детей. И всё равно мало. В голове крутилась одна мысль: мы ещё не всех вытащили.

Я знал, что если сейчас остановлюсь, потом уже не смогу тронуться с места.

Спустился в 25-ю квартиру. Дети спали. Анна дремала рядом на стуле, положив голову на сложенные руки. Тётя Валя варила кашу на плитка ещё работала. Маша сидела у окна, обняв колени, и смотрела на дым над школой.

Я присел рядом с ней.

— Маш, — тихо сказал я. — Родители твои… они в двух домах отсюда, да? Дом 11, второй подъезд?

Она вздрогнула, подняла глаза. В них сразу слёзы.

— Да… Я звонила 30-го утром, мама взяла трубку, сказала, что папа пошёл в аптеку за лекарствами, и всё… Потом связь пропала. Вить, я…

— Понял. Едем сейчас.

Она хотела что-то сказать, но только кивнула и сглотнула.

В этот момент из кухни вышла Арина с кружкой чая в руках. Услышала.

— Вить… если уже выезды, то… — она запнулась, голос дрогнула губами. — У меня бабушка в Марьино. Одна. Ей семьдесят два.Марьино, Люблинская, 15, кв. 36. Я ей звонила 30-го вечером, она сказала, что сидит дома, дверь на улицу не выходит. Потом гудки. Я… я не могу просто так сидеть.

Я посмотрел на неё. Глаза красные, но голос твёрдый. Она уже не та девчонка, что дрожала в квартире у «Коломенской».

— Ладно, — сказал я. Это будет последняя вылазка на сегодня. Ночь скоро, потом уже не сунусь. Едешь со мной. Маша, ты остаёшься, с малышнёй поможешь.

Маша хотела возразить, но я поднял ладонь.

— Не спору нет. Если твоих родителей не будет дома, я всё равно проверю квартиру и оставлю записку. Обещаю.

Она кивнула, вытирая щёку рукавом.

Через десять минут мы были готовы.

Я взял Сайгу-5,45 — ту самую, что у Миродара была с оптикой и тюнингом. Три магазина по 30 патронов, один в стволе, два в разгрузке. Макаров в кобуре, два запасных магазина. Топорик на пояс. Бронежилет сидел как влитой.

Арине отдал ИЖ-18 — лёгкий, однозарядный, но в руках у неё уже не дрожал.

— Дробь заряжай, — сказал я, подавая ей коробку. — Пулевые только если точно в голову. Поняла?

— Поняла, — тихо ответила она и сама дослала патрон в ствол.

Олег хотел было пойти с нами, но я остановил:

— Нет. Ты тут главный, пока меня нет. Если что, держите до последнего. Мы до темноты вернёмся.

Он только кивнул, хлопнул меня по плечу.

Renault Kaptur стоял во дворе, бак полный. Я выехал осторожно — зомби у подъезда уже толпились, но медленно, успели проскочить.

Первый адрес — родители Маши. Дом 11, двор знакомый до боли — я сам там в футбол гонял в детстве.

Двор был завален мусором, две машины горели, дым чёрный. Зомби — штук пятнадцать. У подъезда — «Лада Веста». Дверь водительская открыта. Плохо.

Я загнал Kaptur прямо к подъезду, фарами осветил толпу. Двое зомби сразу потянулись к нам. Я вылез, Сайга на плечо — три коротких хлопка, головы разлетелись. Арина осталась в машине, дверь закрыла.

Подъезд открыт. Внутри темно, воняет. На площадке первого этажа — тело. Мужчина, спина разорвана. Горло вырвано, но голова цела — видно тварь. Выстрел в голову. Посмотрел, а Рядом сумка из аптеки, вся в крови.

Поднялся на третий этаж. Дверь квартиры приоткрыта. Внутри — тишина.

— Есть кто? — крикнул я. — Это Власов, сосед!

Тишина.

Вошёл. Квартира разгромлена. На кухне — кровь на полу, следы волочения. В комнате — тело тёти Лены, матери Маши. Укус на руке, А сама она весит в петле, шея сломана. Но женщина обращена. Пришлось добить.

Вышел. Закрыл дверь. Внизу Арина ждала, ствол ИЖ-18 на коленях.

— Никого, — сказал я, садясь за руль. — Но записку оставил.

Она только кивнула. Но видимо понимала, что таам было.

Марьино было дальше — минут десять по прямой, если не считать объезды.

Мы выехали на Орехово-Борисово, и я сразу пожалел, что не свернул раньше. У Федерального медико-биологического центра было чёрным-чёрно. Сотни. Не преувеличиваю: сотни зомби толпились у главного входа, у заборов, у разбитых машин «скорых». Некоторые уже не просто шатались, а бегали короткими рывками, как те мутанты из колледжа. Свет в окнах горел, но стёкла выбиты, изнутри доносились крики и редкие выстрелы. Кто-то там ещё держался, но надолго ли, непонятно. Я вдавил газ и прошёл мимо, не сбавляя. Не наша война. Пока.

Арина прикусила губу, но промолчала.

Дальше, у поворота на Задонский проспект, дорога была перекрыта.

«Гелик» G-класс, чёрный, тонированный, ещё утром, наверное, стоил как моя квартира, теперь лежал поперёк проезжей части, врезавшись в ряд железных гаражей. Удар был такой силы, что передок смяло гармошкой, капот дымился, стёкла в мелкой крошке. Ворота одного из гаражей прогнуты внутрь, будто машина влетела и отскочила обратно. Двери все нараспашку, багажник открыт. Вокруг толпилось зомби: человек тридцать, тупо стояли и смотрели на машину. Три тела, обгоревшие, но ещё не до конца, лежали кучей метрах в пяти от машины; видимо, пытались поджечь тела, но не вышло. Зомби их прекрасно так доедали.

В салоне «Гелика» никого живого не было. Только кровь на сиденьях и пустые гильзы .

Я объехал эту мясорубку по тротуару, чуть не задев зеркалом столб. Колёса хрустнули по битому стеклу. Зомби повернули головы, но медленно, мы уже проскочили.

Арина тихо выдохнула:

— Это… несколько часов назад было?

— Наверное да, — ответил я, глядя в зеркало в зеркало. — Дым ещё идёт. Кто-то пытался прорваться, но не рассчитал.

Она сглотнула.

— У них наверняка стволы были… и всё равно…

— Всё равно, — кивнул я. — Поэтому мы не геройствуем. Едем тихо, забираем бабушку и домой. Без остановок.

До Марьино оставалось минут семь.

Люблинская, 15. Подъезд 4. Я сразу понял, что здесь что-то не так: ни одного зомби во дворе, окна второго этажа светятся, из них орёт «Бутырка» на всю улицу. Кто-то специально включил музыку, чтобы заглушить крики.

Оставил Kaptur задом к подъезду, мотор не глушил. Арина с ИЖ-18 рядом, глаза большие, но ствол не дрожит.

Поднялись на второй этаж. Дверь 36-я, стальная, с глазком. Я постучал громко, настойчиво:

Я постучал в дверь кулаком — громко, настойчиво, чтобы сразу было понятно: это не просьба, а требование.

— Открывайте! Бабушка здесь?

Тишина пару секунд. Потом за дверью щёлкнул затвор — чётко, профессионально. Автоматный. Я среагировал мгновенно: отскочил в сторону, вскинул Сайгу-5,45 и дал несколько Выстрелов в стену— три патрона, прямо в район замка и петель. Дерево разлетелось щепками, дверь сорвало с одной петли, и она распахнулась внутрь.

В коридоре — трое. Первый, здоровый пуля из моей очереди вошла ему в грудь, вторая в подмышку, он осел, хрипя. Второй, помельче, с пистолетом в руке — пуля в живот, сполз по стене, оставляя кровавый след. Третий, с топором, рванул на меня из комнаты, рыча как зверь.

Арина не растерялась. ИЖ-18 бабахнул — дробь №3 в упор, прямо в шею . Голова экстрагировалась от тела разнесло, топор вылетел из рук, тело рухнуло вперёд, чуть не задев меня.

Коридоры узкие, воняет сигаретами, потом и свежей кровью. Из правого коридора — топот, крики. Я выхватил из куртки «Корсар-8» — здоровенный петардный заряд, который ещё с Нового года с первого дня пиздеца храню их в куртке. Зажёг зажигалкой, швырнул в дальний коридор, откуда бежали. Взрыв — уханье, мат, кто-то заорал мужским басом. Следом второй «Корсар», потом третий. Женский крик — молодой, пронзительный.

Не дожидаясь, пока они опомнятся, я шагнул вперёд, Сайга на плече. Из комнаты выскочил ещё один — молодой, , с АК-74, явно лох. Дал очередь от пояса — пули прошили стену рядом с моей головой, штукатурка посыпалась. Я ушёл вбок, перекатом, и выстрелил один раз — точно в переносицу. Голова дёрнулась назад, тело осело.

Тишина. Только хрип раненого в живот и далёкий женский всхлип.

Я прошёлся по квартирам быстро, комнату за комнатой. Кухня — пусто, только бутылки и окурки. Спальня — бардак, матрасы на полу, шприцы, пакетики. Ванная — кровь в раковине. В дальней комнате — две девчонки, лет двадцати, прикованные наручниками к батарее. Обе в нижнем белье, лица в синяках, глаза красные. Одна дрожала, вторая смотрела пусто.

— Бабушки нет, — сказал я Арине, когда она вошла за мной. Голос вышел глухой. — Проститутки прикованные к батарее сказали, что эти упыри её сразу… как дверь открыла, так и зарезали. Тело в мусоропровод спустили.

Арина замерла в дверях. Губы дрожали.

— Бабушка… — прошептала она, и голос сорвался.

— Видимо, ублюдки убили и избавились, — сказал я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Собираем стволы, патроны и этих… хотя хер знает, что с ними делать.

Я повернулся к раненому в живот — тот ещё дышал, кровь пузырилась на губах. Глаза мутные, но пока живые.

— Слышишь? Где бабка? — спросил я, толкнув его носком ботинка.

— Отсос… — прохрипел он и попытался сплюнуть кровью.

Я со всей силы врезал ему кирзовым сапогом в лицо — хруст носа, зубы полетели. Он завыл, но тихо, сил уже не было.

— Вить! — крикнула Арина, шагнув ко мне.

— Он скоро обратится, — отрезал я. Голос был чужой.

Я прошёлся по телам. Контрольный каждому — в лоб. Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп. Четыре выстрела. Тишина.

Арина стояла у прикованных девчонок, ИЖ-18 опущен.

— Ключики у них в кармане, — сказала она тихо. — Я уже нашла.

Я кивнул. Мы освободили их. Обе молчали, только дрожали. Одна завернулась в найденную простыню, вторая просто сидела, глядя в пол.

— Одевайтесь, — сказал я. — Идёте с нами или остаётесь — решайте сами. Но здесь оставаться нельзя.

Они переглянулись. Одна кивнула.

— С вами, — прошептала та, что постарше.

Мы собрали трофеи быстро: ПМ, ТТ, полицейская Ксюха, СКС в легком тюнинге. Помпа mp133 с пистолетной ручкой.

Девчонок посадили на заднее сиденье Kaptur’а. Арина рядом с ними, ИЖ-18 на коленях.

Я завёл мотор. Двор всё ещё был пуст — музыка из окна уже затихла, кто-то выключил. Зомби потянулись на выстрелы, но медленно.

Глава 26 Можно перебраться к вам?

1 апреля 2020 г Святослав Сычов Остаток пути прошёл тихо — ни машин, ни людей, только ветер по пустой бетонке. Солнце уже садилось, окрашивая всё в оранжевый.

Когда въехали в посёлок Радиотехник, я сразу заметил перемену. Вчера, когда мы проезжали здесь на разведку, посёлок казался почти мёртвым, но спокойным: окна целые, ни криков, ни движения. Пару зомби можно было увидеть, но их было мало, и мы их просто объехали.Да и утром, вроде как их было не видно

А сейчас… твари были везде.

Они шатались по дворам, по проезжей части у автобусной остановки, вываливались из подъездов. Десятки по всему поселку. Некоторые свежие — кровь не запеклась, сравнительно чистые. Другие уже посиневшие, с оторванными кусками мяса. В воздухе стоял сладковатый запах гниения.

Вдоль дороги валялись тела — человек пять-шесть, явно убитые недавно: головы размозжены, грудные клетки пробиты. Рядом с одним из них сидела зомби-собака — здоровенная овчарка, глаза мутные, пасть в крови. Она рвала труп другого зомби, хрустела костями, рычала глухо.

Жека сбросил скорость.

— Смотрите… ПОхоже они и себе подобных жрут за обе щеки

Собака услышала мотор, подняла морду, оскалилась кровавыми зубами и тупо смотрела на нас. Жека не стал тормозить — просто прибавил газу. Удар был глухой, машина дёрнулась, в зеркале я увидел, как тело собаки отлетело в кювет и поползла обратно к трупу.

Алина отвернулась, закрыла лицо руками.

— Надеюсь это все дурной сон

Илья выглянул в окно, ППШ на коленях.

— Посёлок пал. Видимо, кто-то заражённый ночью пришёл или из своей квартиры вывалился, покусал соседей, и пошло по цепочке. Завтра здесь будет их еще больше.

Я кивнул.

— Значит, вирус всё-таки распространяется. Медленно, но верно. Москва пала, теперь очередь за Подмосковьем.

Жека объехал ещё одного зомби, который вышел на дорогу — бывший мужик в спортивном костюме, рука оторвана по локоть. Тот даже не успел повернуться — бампер задел, и он упал.

— До дома осталось километра 2, — сказал я. — Если повезёт минут через 5-10 будем.

Колонна прибавила ходу. Зомби провожали нас мутными взглядами, но не успевали за машинами. Посёлок остался позади, и тварей стало меньше ---------------------------------------------------------------------

Разбитая грунтовка до товарищества выбивала душу — ямы, колеи, корни деревьев под асфальтом, который давно рассыпался. «Солярис» трясло так, что зубы стучали. Радиатор после утренних приключений был помят, и стрелка температуры ползла в красную зону. Жека матерился тихо, но непрерывно, переключаясь на пониженную, чтобы не перегреть мотор.

— Держись, старушка, — бормотал он машине. — Ещё чуть-чуть…

Пар из-под капота уже шёл тонкой струйкой, но мы доползли. Последний поворот — и впереди шлагбаум СНТ «Рассвет». Знакомый, покрашенный в зелёный, с будкой сторожа.

Товарищество встретило нас настороженно. На въезде стоял дядя Коля — сторож, лет шестидесяти, в камуфляжной куртке, с двустволкой наперевес. Рядом его сын Сергей — здоровый парень, бывший десантник, с СКС на плече и биноклем на шее. Оба напряжённые, смотрят на нас, как на чужих.

Жека остановил «Солярис» у шлагбаума, я вылез, руки вверх показал — чтобы не дёргались.

— Это мы, дядь Коль! Сычовы и компания. Домой вернулись.

Дядя Коля прищурился, потом узнал, опустил ствол.

— Святослав? А ну-ка… Живые, слава богу. Чего так задержались-то? Мы уже волноваться начали. На пару часов опоздали, я Серёге говорил — может, поехать посмотреть.

Я подошёл ближе, остальные машины подъехали сзади. Дед вылез из УАЗа, кивнул сторожам.

— Долгая история, дядь Коль. Москва пала окончательно, дороги — ад. Мародёры в форме ДПС, зомби уже по посёлкам шатаются. В Радиотехнике вообще толпы.

Сергей присвистнул, опустил СКС.

— Да мы знаем про ряженых. Часа три назад сюда такие же заезжали. «Шкода» с мигалкой, трое бородатых в форме ДПС. Остановились у шлагбаума, типа «досмотр, эпидемия». Дядя сразу заподозрил — лица не русские, акцент кавказский, глаза бегают.

Дядя Коля сплюнул, продолжил:

— Я им: «Документы ваши покажите сначала». А они сразу за оружие. Ну мы с Серёгой не спали — он с чердака будки из СКС, я из двустволки. Двоих наповал, третий в машину полез — Серёга ему в двигатель очередь дал. Машина загорелась, он вылез — добили. Без потерь с нашей стороны, слава богу.

Я кивнул, глядя на них с уважением.

— Молодцы. Мы таких же на бетонке завалили. Техника у них фальшивая, паспорта азербайджанские. Кто-то их специально на дороги выпускает — чтобы народ разоружали и бесили.

Сергей хмыкнул.

— Мы тела в кювет скинули, машину сожгли. А форму и стволы забрали — пригодится. Патронов у них было — мама не горюй.

Дядя Коля поднял шлагбаум.

— Заезжайте, ребята. Дед ваш уже радио включил, всем по товариществу сказал — вы живые. Народ ждёт. И рассказывайте подробнее — чайку нальём, а то ночь впереди длинная.

Мы въехали. Знакомые домики, заборы, собаки залаяли где-то вдалеке. На душе стало чуть полегче — дома. Хотя бы на сегодня.

Дома — это, конечно, громко сказано. Наш участок превратился в маленький военный лагерь: ворота нараспашку, перед вьездом уже стояли УАЗ деда, «Нива» Виктора Петровича, минивэн Шурика, «Прадо» Настиных родителей, наш потрёпанный «Солярис», который Жека дотянул до товарищества окончательно помер на второй улице товарищества. Из капота шёл пар, скорее всего мотор словил клина. Мы вылезали из машин, как клоуны из тележки в цирке — уставшие, грязные, но живые. И кое как дотопали до нашего участка Настя выпрыгнула из «Прадо» первой и тут же подбежала ко мне, схватила за руку. Я не стал вырываться — пусть. Её пальцы были холодными, но сжимали крепко.

Из дома высыпали все: мать с отцом, дядя Андрей с балкона уже спускался, Дамир с гаечным ключом в руках, женщины из соседних участков, дети Шурика и Виктора. Нас окружили, хлопали по плечам, кто-то плакал, кто-то просто стоял и смотрел, как мы выгружаем из машин ящики с патронами, стволы, генератор, мешки с инструментом.

Дед, несмотря на усталость, сразу взял командование в свои руки.

— Всё в мастерскую! — рявкнул он, махнув рукой в сторону гаража Дамира. — Оружие — Дамиру на учёт, патроны — в сухой ящик. Генератор — к дому, завтра подключать будем. Людей — в дом, ужинать. Живо!

Мы начали разгружаться. Шурик с внуком сразу ушли к своему минивэну, вытаскивая токарные станки и ящики с метизами. Виктор Петрович уже стоял у «Нивы», открыв капот и что-то бормотал про масло и антифриз. Дамир с отцом перетаскивали стволы в гараж, пересчитывая, проверяя, записывая в потрёпанную тетрадь.

Я закинул на плечо свою Сайгу, взял под мышку ящик с патронами и пошёл к дому. Настя шла рядом, не отпуская мою руку.

В доме было тепло. Мать уже накрывала на стол — гречка, тушёнка, солёные огурцы из погреба, хлеб, который бабушка испекла ещё утром, и огромный чайник с травяным чаем. Запах еды ударил в голову так, что закружилось.

Мы расселись за длинным столом, кто на стульях, кто на табуретках, кто просто стоял у стен. Нас было много: моя семья, Настины родители, ребята из колледжа — Игорь, Вова, Нина, которую мы вытащили из Москвы, Жека, Илья, Алина, Захар с Юрцом, дед, Шурик с семьёй, Виктор Петрович, дядя Андрей. Человек двадцать, не меньше.

Отец встал, поднял кружку.

— За то, что мы живы. И за то, что вернулись.

Все подняли кружки. Кто-то сказал «ура», кто-то просто выдохнул. Я выпил чай залпом, обжигаясь, но не чувствуя вкуса.

Ели молча. Только звон ложек и редкие просьбы передать хлеб. Дети — Миша, внук Шурика, ещё пара пацанов — сидели за маленьким столом в углу и уплетали кашу так, будто не ели неделю. Вова рядом с Ниной, Илья с Алиной, Жека с Захаром — все просто жрали, забыв про разговоры.

Потом, когда тарелки опустели, начался разговор. Дед коротко рассказал про всю нашу поездку. Отец слушал, кивал, иногда задавал вопросы. Дядя Андрей, сидевший у окна с «Тигром» на коленях, добавил про ряженых «полицейских», которых они отбили утром.

Я сидел , допивая остывший чай, когда отец отодвинул пустую тарелку и поднялся. Шум за столом стих сам собой — все понимали: сейчас будет главное.

— По делу, — начал он коротко. — Утром я ездил в Подольск, к полковнику Ковалёву. Договорились. Они помогают нам — патроны, топливо, иногда прикрытие. Мы помогаем им — вывозим людей из тех мест, куда их силы уже не доходят.

Он обвёл взглядом комнату, задержался на деде, на мне, на мужиках из магазина.

— Завтра мы выезжаем. Шесть человек — я, Степан, Леонид, Дамир и ещё двое из магазина. Берём УАЗ с громкоговорителем и будем наматывать круги по Подольску и Климовску. Включаем запись, едем медленно. Если кто-то выбегает, кричит — останавливаемся. Если нужна помощь до машины — довозим. Если в подъезде твари — зачищаем, выводим людей. Обратно — в центр эвакуации или к нам, если сами захотят. За каждую душу — патроны, топливо, провизия.

Мать охнула, но промолчала. Дед только кивнул, будто ждал этого.

— А мы? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— А вы, — отец посмотрел на меня — завтра будете укреплять товарищество. Это не менее важно. Если мы уедем, а тут ворота нараспашку — возвращаться будет некуда.

Он развернул на столе лист бумаги с планом нашего СНТ.

— План такой. По периметру, где нет пруда, роем ров. Ширина — два метра, глубина — два. Чтобы твари просто падали и не могли выбраться. Экскаватора у нас нет, значит, лопатами. Работы на пару дней, но начать надо завтра же.

— Ров — это хорошо, — вставил дед, потирая ладони. — Но твари разные бывают. Не только зараженные. Так что Нужно сетку натянуть на внешний забор товарищества.

— Сетку и будем ставить, — кивнул отец. — Днём съездите в «Петрович» на трассе, там должны быть рулоны. Если нет — по гаражам пройдитесь. У кого-то точно есть. Забор по всему периметру обшиваем колючкой, в два ряда. Въезд укрепляем: ставим дополнительные ворота, мешками с землёй обкладываем, чтобы если что — было где укрыться.

— А блокпост? — спросил дядя Андрей, отрываясь от окна.

— Блокпост на въезде делаем капитально. Николай с Сергеем там, но одной будки мало. Ставим мешки, нарываем траншею, если успеете — колючку перед шлагбаумом растянете. Чтобы машину остановить, если чужая прет.

Я слушал и понимал: отец прав. Без нормальной обороны мы здесь долго не протянем, твари плодятся, мародёры рыщут. Если мы не превратимся в крепость — нас сметут.

— Завтра с утра, — подвёл черту отец. — Я со своими на выезд. Вы — по плану. Андрей за старшего. Слава, ты с Игорем и Захаром — на ров и сетку. Девчонки помогают с хозяйством и детьми. Вопросы?

Вопросов не было. Только тишина, тяжёлая, как мешки с песком, которые нам завтра таскать.

Отец достал из кармана помятую карту, разложил на столе, обвёл пальцем Подольск и Климовск.

— Вот где будем работать. С рассвета до темноты.

Мы расходились молча. Я вышел на крыльцо, закурил — дурная привычка, подцепил ещё в колледже. Звёзды над головой казались слишком яркими, будто город погас, и теперь нечем было заслонять небо.

Захар подошёл, встал рядом.

— Ну что, командир, — сказал он тихо. — Завтра мы тут крепость строим, а твой батя — по городу с рупором кататься. Не страшно?

Я выдохнул дым.

— Страшно. Но он прав. Без этого — никак.

Захар хлопнул меня по плечу, ушёл в дом.

Я остался один. В голове крутилось: ров, сетка, блокпост. И там, за горизонтом, — город, твари, люди, которые ждут, когда по громкоговорителю скажут, что они не одни. Мой отец едет в это дерьмо, а я буду копать. И это, наверное, самое правильное, что я могу сделать.

— Завтра так завтра.

Мы вышли из дома. После ужина, все разошлись по домам — но не по нашим, а по тем, что выделили для привезённых из Москвы. Дед с мужиками из обошёл ближайшие пустующие дома на внутренней улице. Те, что поближе к нашему участку, чтобы держать всё под контролём,замки мы аккуратно сняли, ничего не ломали. Настя с родителями заняли бревенчатый двухэтажный дом через два участка от нас. Я помог им занести вещи — рюкзаки, сумки с лекарствами, тот самый «Прадо» они поставили прямо у калитки. Дом оказался тёплый, с большой верандой и печкой-голландкой внизу. Да и обустроен вполне себе не плохо, мебель была новенькая, хотя вроде как на моей памяти Никто ничего сюда не завозил. Настина мать уже хлопотала на кухне, отец осматривал чердак и кладовку на момент полезных вещей. Механиков — Шурика с семьёй и Виктора Петровича — поселили в кирпичном доме в конце улицы. Тот стоял особняком, похожий на колодец: глухой, с маленькими окнами, но стены толщиной в полметра, крыша железом похожим на шифер покрыта. Вообще дом был монументальный, бывший владелец в свое время был толи прорабом толи еще кем и потому смог наворовать довольно много стройматериалов для строительства дома. Шурик сразу заценил:

— Вот это крепость. Если что — здесь и оборону держать можно.

Виктор Петрович молча таскал ящики с инструментом в сарай, прикидывал, где мастерскую разворачивать. Я помог им затащить токарный станок, который мы с трудом выгрузили из минивэна, и пообещал завтра помочь с остальным.

А домик для моих друзей стоял в самом начале улицы, метрах в пятидесяти от въезда, прямо за тем домом где распологалась "Фишка" которую для себя организовал Дядя Андрей. Летний, на два этажа, с верандой, увитой диким виноградом. Внутри пахло деревом и старыми вещами.

— Ничего так хата, — сказал Захар, оглядываясь. — Мы первый этаж забираем. Юрец, ты со мной?

Юрец молча кивнул, кинул рюкзак на диван.

Наверх вела крутая деревянная лестница. Там были две маленькие комнатки под самой крышей — в одной я оставил Алису с Ильёй, во вторую завалился Жека. Помог немного ребятам с обустройством.

На втором этаже оказалось тесновато, но уютно. В углу стояло старое красное кресло — советское, с облезлыми подлокотниками и пружинами, которые вылезали наружу, но сидеть в нём было удивительно удобно. Кресло явно повидало многое: несколько поколений дачников, бессонные ночи у телевизора, может, даже чьи-то слёзы и смех. Я рухнул в него, откинулся на спинку, и почувствовал, как усталость последних дней потихоньку отпускает.

Илья с Алисой устроились на раскладном диване у стены. Диван тоже старый, пружины продавлены, но они прижались друг к другу, и Алиса накинула на плечи плед, который нашла в шкафу. Илья сидел, обхватив её за талию, и смотрел в окно, где за тёмными ветками угадывалось чистое звёздное небо.

Жека сразу заметил компьютер. Он стоял на столе у окна — системный блок в пыльном корпусе, старый монитор-«пузырь», клавиатура с пожелтевшими клавишами. Жека нажал кнопку питания, и вентилятор загудел, как старый трактор.

— О, работает, — удивился он, когда на экране загорелась заставка Windows XP.

— Чего ты там надеешься найти? — спросил я.

— Да хрен знает. Может, фильмы. Или игры. Посидеть, отвлечься.

Он покопался в папках, нашёл «Мои документы» — там лежала куча семейных фото, пара текстовых файлов с рецептами, и в отдельной папке — фильмы. «Обитаемый остров», «ДМБ», несколько серий «Бригады», «Бумер». И игры: «Crysis», «NFS: Most Wanted», «GTA: San Andreas». Всё из конца двухтысячных, когда этот компьютер, наверное, был вершиной технологий.

— Классика, — усмехнулся Жека. — Сейчас бы «Crysis» запустить, проверить, как он тут пойдёт.

— Не пойдёт, — сказал Илья. — Там видюха слабая.

— А ты откуда знаешь?

— По корпусу видно, Белый старый Гроб с наклейкой Pentium.

Жека хмыкнул, но ничего запускать не стал. Просто оставил компьютер включённым, на экране замер рабочий стол с заставкой в виде бесконечных рандомных труб.

В комнате гудел обогреватель — старый гудел погромче компа Он равномерно отдавал тепло, и вскоре стало почти жарко, но это было приятно. За окном ветер шевелил ветки, где-то вдалеке ухнула сова. Если бы не последние три дня, можно было подумать, что это обычная дачная посиделка: друзья, старый дом, тёплый свет, запах дерева.

Я откинулся в красном кресле, чувствуя, как усталость разливается по телу. Жека уже ушёл в свою комнату, Алиса с Ильёй тоже . Остался только я, обогреватель и мерцающий экран старого компьютера с заставкой, а в ушах наушники и музыка.

И тут зазвонил телефон.

Вибрация резанула по тишине, как нож. Я потянулся к карману, уже зная, кого услышу. Яна. Она звонила уже раз двадцать за эти сутки, писала, умоляла ответить. Я не брал — и был прав. Не сейчас. Не после всего. Отправив её в черный список.

Но когда я взглянул на экран, пальцы замерли.

Виктор Власов.

Тот самый. С кем мы бежали из колледжа, кто остался у забора, прыгнул в полицейскую машину и укатил, даже не оглянувшись. Я тогда ещё подумал: ну и хрен с тобой. Сам выбрал.

А теперь он звонит.

Любопытство взяло верх. Я нажал «ответить», поднёс трубку к уху.

— Слушаю.

В динамике было тихо. Без выстрелов, без криков — только ровное дыхание. Потом голос Виктора — спокойный, даже слишком, будто он спрашивал, который час.

— Слав, — сказал он. — Можно перебраться к вам?... КОНЕЦ Первой Книиги.