Мертвые пионерки не плачут.

Глава 1. Палата

Вера открыла глаза. Серый свет просачивался сквозь трещину в потолке . Пыль висела в воздухе, будто застывший туман. Под спиной — холодный металл. Хирургический стол, покрытый пятнами засохшей крови. На запястьях — следы от кожаных ремней. Её только что кто-то удерживал. Или что-то.

Она медленно поднялась на локтях, ощущая, как дрожат руки. Где я?.. Кто я?

Только одно имя всплыло в памяти:

«Вера. Мое имя — Вера. Больше ничего не помню.»Большая заброшенная больничная палата, облупленные стены, инструменты, разбросанные по полу. Из дальнего темного угла доносится хрип. Прикованный к койке человек — или то, что когда то им было. Смирительная рубашка на месте, но цепь на одной руке уже лопнула. Глаза — безумные, злобные. Существо дергалось в судорогах, изо рта текла пена. Он издал жуткий, животный вой и рванулся вперёд.

Вера инстинктивно откатилась в сторону. На полу у стены, валялась старая ампутационная пила — проржавевшая, но всё ещё острая. Она схватила её, чувствуя, как вес пилы пробуждает силу в ослабевших руках.

Вера вскрикнула и ударила — первый раз по руке, с треском разрезая ткань и плоть. Существо заревело.

Второй удар пришелся по горлу. Лезвие вонзилось под подбородок и пошло сквозь него, как горячий нож сквозь сливочное масло. Хрип. Кровь фонтаном залила все вокруг. Существо упало, дергаясь в судорогах,а затем затихло.

Вера стояла, тяжело дыша. Пила дрожала в руке. Кровь капала с лезвия. Медленно повернувшись, Вера увидела на стене разбитое зеркало. Подойдя к нему, осмотрела себя. На ней была пионерская форма, кое-где забрызганная кровью только что убитого существа . Тело походило на сшитую тряпичную куклу, на шее — рубец, на запястье — длинный шрам, будто что-то туда вшили. Глаза красные, но не безумные. В них виднелся отблеск разума. Приглядевшись повнимательнее, она увидела себя более ясно: плечи узкие, кожа бледно-сероватая, с синеватым оттенком. Чёрные волосы до плеч, прямые, немного взъерошенные. Круглые очки на переносице. Лицо — невозмутимое, с почти ледяным выражением. На щеках и лбу — тонкие швы, аккуратные, как у куклы. Она выглядела изнеможенной , но сосредоточенной. В голову пришло одна мысль «Зомби, но не мертвец. С живой душой внутри.»

Недалеко, у стены, лежала старая потертая медицинская сумка с красным крестом. Вера повесила её на плечо. Сумка была тяжёлая, внутри что-то перекатывалось — бинты, возможно, инструменты, какие то баночки с лекарствами.

Она вышла из палаты.

Коридоры больницы напоминали кишечник гигантского зверя — темные, скользкие, с пятнами крови, мутной водой на полу. На стенах — обрывки советской агитации, выцветшие портреты вождей.

Вера пробиралась по коридору, скрываясь от шорохов и приглушённых стонов за дверями. По дороге на нее напало по одиночке ещё двое больных существ — первый получил пилой по ребрам, второй попытался схватить её за горло, но она резанула ему по глазам и втолкнула обратно в палату, захлопнув дверь.

Впереди послышались голоса и звуки. Но это была не человеческая речь. Кто-то что-то жевал со всхлипывающими звуками. Осторожно на цыпочках, стараясь не шуметь, Вера подошла к распахнутой двери в столовую.

Там толпились безумные существа в смирительных рубашках, сгрудившиеся над телом чекиста в фуражке. Они рычали, отрывая острыми зубами куски плоти от его тела. Один с жадностью грыз его руку. Другой уже начал вытягивать кишки.

И вдруг к ней из-за колонны подошла ещё одна девочка с белыми короткими волосами. Такая же бледно-серая кожа, красные глаза, швы по всему телу, пионерская форма в пятнах крови и грязи . Вера насторожилась. -Люба — представилась девочка.

Вздохнув, вера представилась: «Вера».

Недалеко от трупа девочки заметили маузер.

Люба, тихонько прокрась и подобрала его. Пистолет оказался заряжен.

Одно из существ неожиданно обернулось, увидело их и завизжало. Следом за ним обернулись и остальные. С визгом и воем толпа ринулась на них.

Люба прицелилась.

— Прикрой меня.— сказала она. Вера кивнула.

Люба нажала на спусковой крючок. Раздался выстрел. Вера рванулась вперед, размахивая пилой. Первая тварь упала от выстрела, вторая — от ударов пилы. Третья — метнулась к ним сбоку, но Вера ударила пилой по колену, а Люба добила выстрелом в голову. Началась резня.

Девочки сражались как одно целое. Маузер стрелял, каждая пуля — в цель. Пила рассекала воздух, плоть и кости. Крики, визг, запах пороха и крови.

Наконец последний упал. Девочки стояли среди останков, тяжело дыша.

— Ты неплохо дерёшься, — сказала Люба.

— А ты не плохо стреляешь — отозвалась вера. — Идем вместе. Иначе мы не выберемся.

Девочки кивнули друг другу и взявшись за руки двинулись дальше.

Глава 2. Кровавые медсёстры

Коридоры вели всё глубже и глубже. На стенах — старые облезлые, с выцветшими буквами таблички: «РЕНТГЕН», «ОТДЕЛЕНИЕ НЕВРОЛОГИИ», «ПРОЦЕДУРНАЯ».

Девочки вышли к лестнице. Она вела вниз — на первый этаж. К сожалению, лестница оказалась наполовину разрушенной, с обугленными краями и расплавленным бетоном как в аду .

— Здесь слишком высоко, — прошептала Люба,- Мы не сможем спустится. Нужно искать другую.

Они вновь пошли вдоль коридора по этажу, ища выход. Чем дальше они шли, тем зловоннее и уже становились коридоры. На полу валялись медицинский мусор, шприцы, окровавленные бинты. Где-то вдалеке впереди послышался неровный стук каблуков.

— Слышишь? — прошептала Люба, подняв маузер.

Из-за поворота вышла, шатаясь, медсестра. Или то, что когда то было ей. Белый халат насквозь пропитаный кровью, лицо закрыто хирургической маской. Под ней — холодное безразличие. Голова наклонена вбок, движения резкие, рваные, дерганые, как у сломанной куклы. Увидев девочек, медсестра рванулась к ним, держа в руках ржавый скальпель.

Люба выстрелила. Пуля пробила ей грудь. Медсестра дернулась, но не упала. Вера в этот момент рубанула пилой по животу медсестры. Внутренности вывалились на пол. Медсестра дернулась, потом с глухим звуком рухнула на пол.

Из за угла вышли еще две медсестры. У одной голова повёрнута на 180 градусов, другая поддерживала свою шею,так как будто та держалась на ниточке. Они напали внезапно, как тени из забытых кошмаров. Неровные пошатывающиеся шаги, шипение.

Одна из них кинулась на Любу, размахивая чем-то вроде капельницы, Вера в ответ ударила пилой по плечу — рука отлетела, брызнула черная кровь. Люба застрелила другую, едва та приблизилась к ним. Расправившись с ними, держась за руки, девочки двинулись медленно дальше по коридору.

По пути они встретили ещё одну медсестру, но та лишь шла , вглядываясь в пустоту. Девочки тихо и осторожно прошли мимо.

Наконец то они дошли до другой лестницы.

Но тут их ждали существа в рваных смирительных рубашках. Их тела были иссохшие, как у мумии, глаза — пылали яростью. Они издавали хриплые вопли и, бросившись толпой, пытались повалить девочек.

Вера двинулась первой. Одно из существ прыгнуло на неё, она рубанула пилой в его грудь и толкнула вниз по лестнице. Второй же набросился на Любу — она ударила его прикладом, сбивая с ног, затем застрелила в упор.

Ещё двое существ пытались сбить их с ног, злобно рыча, они били головами, пытались укусить. Вера махала пилой, как косой — направо и налево. Кровь хлестала во все стороны, треск костей сливался с предсмертными хрипами.

Когда последний из существ упал, девочки стояли, покрытые брызгами крови, тяжело дыша. Маузер в руках Люба дрожал. Вера прислонилась к стене.

— Они даже не чувствуют боли, — прошептала Люба.

— Они не живые. Но и не мёртвые. Они не такие как мы.

Перед ними простирался мрачный коридор приёмного отделения. И оттуда, вдалеке, доносился странный глухой шум. Девочки насторожились.

Глава 3. Приёмное отделение

Первый этаж встретил их гнилым, затхлым запахом мокрых бинтов и прогнившего мяса. Здесь было намного темнее. Стены облупившиеся и покрыты плесенью, пол покрыт липкой слизью. Повсюду гряз и мусор: клочья ваты, тряпки, истлевшие халаты.

Неожиданно из боковой палаты выскочило двое существ с обожженными лицами в смирительных рубашках, насквозь пропитанные гноем и кровью. Они бросились на девочек, нанося удары всем, чем могли: плечом, зубами, коленями. Люба непрерывно стреляла. Вера встречала нападавших пилой, разрезая их пополам.

Чуть дальше по коридору из-за угла показалась медсестра — высокая, худая, с перекореженным лицом под маской. В одной руке — скальпель, во второй — шприц. Она ,пошатываясь, рванула к ним, словно кукла на ржавых шарнирах, но Вера перерезала ее пополам. Следом из тени выпрыгнула вторая медсестра— Люба всадила ей пулю между глаз.

И тут коридор содрогнулся от грохота. Из глубины медленно выполз огромный силуэт. Это был санитар.

Огромного роста, с горой жира и мускулов, сшитой, опухшей, гноящейся плотью. Его лицо обвисло, губы разорваны в зверином оскале, показывая острые как у акулы зубы. Один глаз заплыл жиром, другой светится безумным желто-зеленым светом. Он смотрит на девочек как хищник на добычу. Вместо правой руки — сгусток щупалец, три мускулистых извивающихся отростка. Левая рука похожа на человеческую, неимоверно раздутая , с когтями, как у хищника.

Он издал гортанный рык, щупальца резко вытянулись и рванулись вперёд. Вера едва успела увернуться. Люба отпрыгнула назад и выстрелила. Пули вгрызались в плоть, но тварь двигалась дальше.

— Стреляй в печень! Справа у него шов! — крикнула Вера.

Она бросилась сбоку и ударила пилой в подреберье. Щупальце хлестнуло по её спине, разодрав рубашку. Люба прицелилась и выстрелила. Пуля вошла точно в открытую рану. Санитар взревел, задрожал и рухнул, раскинув конечности.

— Прислушайся — прошептала Люба. — Он не один.

И действительно, грохот шагов и шипение приближались.

Девочки переглянулись и побежали. Через несколько коридоров они добрались до главного вестибюля. Тёмный холл, где из потолка свисали провода и кое-где мерцали лампы. Перед дверью, ведущей наружу, их уже ждали.

Из двойных дверей вестибюля вышла процессия смерти. Впереди шёл Главврач — высокий, худой, с вытянутым лицом и маской из нержавейки и безумным взглядом. Его халат был зашит металлической проволокой, из-под него торчали две дополнительные механические руки. За ним — следовали две медсестры со ржавыми скальпелями, и один санитар с тремя щупальцами вместо правой руки. Сзади шли четверо пациентов в смирительных рубашка, как псы на поводке из бинтов, шатающиеся и рычащие.

Главврач поднял руку, и толпа расступилась. Его голос был хриплым и скрипучим, как не смазанные шестеренки:

— Не положено ! Подопытные не выходят живыми !!!

Вера крепка сжала пилу. Люба прицелилась.

— Готова?

— Да.

Битва началась.

Глава 4. Главврач

Первыми кинулись в атаку пациенты, дико рыча и пытаясь укусить. Один из них упал от точного выстрела Любы, второй наткнулся на пилу Веры. Ещё двое попытались обойти их, но были перехвачены слаженными действиями.

Затем санитар зарычал и взмахнул щупальцами, срывая дверь с петель. Сокрушая все на своем пути, он оттеснил девочек в глубь коридора. Одно из щупалец обвило Любу, как змея, и с размаху бросило в стену. Вера с криком вонзила пилу в бок твари, из раны хлынула темная кровь. Люба с трудом поднялась, пошатываясь, и выстрелила санитару в грудь. Он рухнул, придавив собой обломки.

Следом в бой двинулись медсестры. Они шли медленно, покачиваясь, как марионетки. Одна из них метнула шприц, вонзив его Вере в плечо. Вера выдернула иглу и с размаху разрубила голову медсестры напополам. Вторая медсестра оказалась проворнее, но Люба прикончила её выстрелом в висок.

И тогда в бой вступил главврач, шагнув вперёд. Его механическая рука с хрустом схватила Веру за талию и швырнула в сторону. Пролетев несколько метров, девочка с глухим ударом врезалась в стену. Люба выстрелила, но одна из механических рук заблокировала выстрел и погасила импульс. Врач подошёл ближе.

На его второй руке заработала циркулярная пила. Он ударил, рассекая воздух. Люба уклонилась от удара и выстрелила в грудь. Одна, две, три пули — рикошет. Тогда Вера поднялась и прыгнула на главврача сзади, ударив пилой по шее. Металл заскрежетал по металлу, шов дал трещину. Главврач взревел.

— Стреляй ему в спину! — крикнула Вера.

Люба всадила в раскрытую рану весь магазин. Одна из механических рук отвалилась. Главврач развернулся и схватил Веру за горло, приподняв. Люба, хромая, подбежала и выстрелила ему в лоб.

Первый выстрел. Второй. Третий. На четвёртом лоб треснул. На пятом — он наконец лопнул. На шестом — врач выпустил Веру и начал оседать. Механизмы скрипели и шипели. Он упал на колени.

Вера взяла Любу за руку. И шагнула в распахнутые двери. Ветер шевелил волосы. Снаружи был город. Мёртвый. Мутировавший. Живущий по законам джунглей.

Их путь только начинался.

Глава 5. Мёртвый город.

Они вышли из больницы и остановились осмотреться. Впереди —серый, мёртвый, вымерший город. Но не руины. Повсюду мусор и грязь. Холодный ветер завывал между домов, поднимая остатки мусора вверх. Это был всё тот же город , только как-будто застывший во времени, теперь в нём не было веселого смеха и не горели окна домов. Пятиэтажки стояли ровными рядами, глядя пустыми глазницами окон. На стенах висели выцветшие лозунги: «Партия — наш рулевой!»,«Вперёд к победе коммунизма!»...

Асфальт местами потрескался, сквозь трещины пробивались красноватые корни каких то растений, которые слегка пульсировали, как вены. Ларьки с «Газировкой» пусты, но автоматы все ещё стояли.

Первый, кого они встретили на улице, был мужчина в растянутой белой майке, по виду когда-то он был рабочим. Лицо серое, губы чёрные, глаза стеклянные, в руках — разбитая бутылка. Он зарычал и бросился на девочек, размахивая бутылкой. Люба выстрелила дважды — пули вошли в плоть, но мужчина продолжал двигаться. Вера бросилась вперёд, разрезав его пилой по диагонали — плечо, затем грудь. Послышался рев, тело разделилось надвое и упало.

Из-за угла вино-водочного магазина вышли ещё двое. Один с окровавленной табуреткой в руке, другой — босой, в рваных кальсонах, держа в руках какую-то палку. Люба выстрелила первому в голову, пуля пролетела насквозь и выбила кусок черепа вместе с кусками мозга. Вера двинулась вперед ко второму, нанося удары пилой.

Расправившись с этими двумя, девочки двинулись дальше по улице.

Из соседнего дома, пошатываясь , вышла женщина в ночной сорочке и в бигудях с безумным взглядом, с потухшей сигаретой в зубах. Увидев девочек, она оскалилась в безумной улыбке и направилась к ним. Люба выстрелила ей в живот — женщина дернулась и упала, но быстро встала. Вера со всей силы ударила ей по горлу. Голова отлетела, и из шеи брызнул фонтан черной крови.

И тогда девочки из-за спины услышали рычание. Они оглянулись. Из старого барака неподалеку выбежала двухголовая собака. Глаза светятся зеленым, пасть оскалившаяся, с зубов капает желто-зеленая слюна.

— Лежать! — скомандовала Вера.

Животное проигнорировало команду и бросилось на них. Люба выстрелила, но промахнулась. Собака прыгнула. Вера вытянула левую руку, защищаясь. Челюсти собаки сомкнулась. Вера вскрикнула от боли и тут же нанесла удар по голове. Вторая голова тоже пыталась укусить, но Люба пристрелила ее в упор.

Из подворотни на шум выбежали еще три таких же собаки: двухголовых, сшитых, окровавленных, кое-где у некоторых из разорванной плоти проглядывали кости, свисало гнилое мясо.

Первая собака прыгнула на Любу — Люба упала на спину и выстрелила вверх. Пуля попала в глаз собаки, Люба пинком ноги отшвырнула ее. Вера ударила вторую собаку в бок, выдирая кусок плоти. Собака завизжала, как тысячи чертей из преисподней и затем испустила дух. После этого на Веру бросилась третья собака и повалила ее. Вера рубанула пилой по брюху. Кишки вывалились наружу. Собака дернулась и затихла.

— Всё? — спросила Люба, тяжело дыша.

— Скорей всего, да — Сказала Вера и добавила, показывая вперёд. — Смотри, там свет.

Впереди на здании, с лозунгом «Спасибо партии за счастливое детство» с серпом и молотом, висела табличка:МЯСНАЯ ЛАВКА. В окне горел свет.

— Надеюсь,что это не иллюзия.

— Мы скоро узнаем.

Они медленно и осторожно пошли в сторону лавки. Ветер дул им в спину. Ветер мёртвого города, где даже лозунги больше не верили в победу.

Глава 6. Мясник.

Они подошли к лавке. Табличка над входом «МЯСНАЯ ЛАВКА» висела криво. В окнах горел тусклый свет. Окна засаленные изнутри, стекло все потрескалось. Запах стоял резкий: смесь прелого мяса, крови и дыма.

Дверь приоткрылась с жалобным скрипом. Внутри стоял полумрак, тяжёлые тени скользили по стенам. На крюках висели человеческие тела. Крупные, частично освежёванные. Некоторые еще шевелились. Из ран на пол с глухим звуком капала кровь.

— Это… — Люба замерла.

Вера кивнула. — Люди.

Из задней части лавки раздались чавкающие звуки. Стук ножа по разделочной доске. Потом гнусавый голос сказал:

— Гостьи… Пионерочки… такие стройные… такие свежие…

Из-за засаленной занавески вышел широкоплечий, массивный, высокий, с бледно-желтой кожей, на шее швы и пятна ожогов. Взгляд вечно улыбающийся и голодный. Это был хозяин лавки — мясник. На массивное тело был натянут фартук из человеческой кожи, в руках два мясницких ножа. Из правого плеча торчал шевелящийся отросток с крюком на конце.

Он облизнул губы, мерзко улыбнулся и спросил: — Хотите кусочек?..

Запах гнили из его рта был удушающим. Затем он бросился вперёд, как товарный поезд, быстро, с дикой силой.

Люба открыла огонь, пули попали в живот, как в желе, в плечо — без эффекта. Мясник взмахнул отростком с крюком, как плетью, рассекая воздух. Люба успела отпрыгнуть в сторону. Вера сбоку ударила по нему пилой. Мясник от боли хрюкнул, потом завизжал.

— Свежие, свежие, какие же свежие! Горячие! Сочные!

Он рванул вперед, взмахнув обоими ножами. Один из них задел Веру по животу, из разреза вывалились кишки. Она закричала, схватилась за живот, присела, кровь залила пол. Люба не успела выстрелить, лезвие рассекло воздух и с хрустом вонзилось ей в лицо, прямо по глазам. Раздался крик, кровь побежала по щекам. Она упала на колени, схватившись за глаза.

— Черт...не вижу...я ничего не вижу!

Мясник медленно подошел к Вере. Та стиснула зубы, поднялась на пошатывающихся ногах, прихватив выпавшие кишки рукой. Мясник наклонился вперед. Вера метнулась к нему и петлёй из собственных кишок обвила его шею.

— Люба! — крикнула Вера. — Стреляй!

— Но…но я ничего не вижу!

— Если веришь мне — стреляй!

Люба слегка замешкалась, подняла пистолет и выстрелила на звук, всадив весь магазин. Маузер громыхнул, пули пробили мяснику челюсть, затем глаза, затем висок. Он взвыл, начал медленно оседать. Последний выстрел попал точно в лоб. Его тело рухнуло с грохотом на пол. От вибрации трупы закачались на крюках.

Все вдруг затихло. Только кровь капала на пол.

— Ты жива? — Спросила Люба и нащупала Веру рукой.

— Жива, — Вера прошептала. — Сейчас… всё поправлю.

Она достала из медицинской сумки иглу, нитку, зажала рану и начала ее зашивать стежок за стежком, стиснув зубы. Руки дрожали. Рана на животе была зашита, кровотечение остановилось.

— Я найду тебе новые глаза, — сказала Вера. — Лучше прежних.

Люба кивнула, хоть и не видела. Вера достала бинты из сумки и сделала повязку на глаза подруги.

Вера вышла из лавки, держа подругу за руку. Позади осталась бойня. Впереди — дорога и неизвестность.

Глава 7. Школа

Вера медленно шла по мёртвым улицам, неся Любу, как рюкзак, на спине. Под ногами хрустели пожухлые листья, остатки мусора, битое стекло.

Над городом стояла гнетущая тишина, нарушаемая редкими щелчками старого динамика. Из ржавого репродуктора донёсся звук школьного звонка. Один короткий, словно по ошибке.

Вера подняла голову и посмотрела в даль.

Впереди была школа.

Мёртвая, с серыми облупившимися стенами. Табличка сорвана. Над дверью написано кровью:

«ПОСЛУШАНИЕ — ПЕРВЫЙ ШАГ К СПАСЕНИЮ»

Двор школы был пуст, только слышен был скрип ржавых качелей. Пожухлая трава, битое стекло и неясные разводы на стенах.

У калитки стояли две девочки.

Коричневые школьные платья, глаза завязаны бинтами, пропитанными кровью. Девочки стояли неподвижно, как статуи. На шеях у них были таблички:

«НЕ СМОТРИ»

«НЕ ВОПРОШАЙ»

— Ты наконец то пришла, — произнесла одна из них.

— Учительница ждёт. Она всегда ждёт, — сказала вторая.

Вера не ответила. Лишь крепче перехватила Любу и шагнула за калитку.

Школа внутри, почти как в воспоминаниях, только искажённая и чужая.

Длинные коридоры, освещённые мигающими лампами под потолком. На полах потрескавшийся паркет, с пятнами крови и следами когтей. На стенах кое где пооблупилась зеленая краска, из под нее виднелся розово-красный мясной слой, будто сама школа была живым организмом.

Девочки вошли в класс.

Там было тихо. Слишком тихо.

Парты стояли ровными рядами, за ними сидели ученицы. Все на своих местах. У доски висела старая карта СССР, кое-где проколотая чем-то острым. На стенах были лозунги:

«ХОРОШИЕ ДЕВОЧКИ НЕ ГОВОРЯТ НЕТ»

«ЕСЛИ СЛОМАНО — СОБЕРИ ЗАНОВО»

За учительским столом сидела она - учительница.

Ее кожа была пепельно-серого цвета с хирургическими швами. Глаза горели, как два раскалённых угля под стеклами прямоугольных очков. Учительница смотрела на девочек, не моргая. На ее губах играла улыбка, тонкая как лезвие бритвы.

Одетая в идеально выглаженную белую блузку, чёрный пиджак, узкую черную юбку-карандаш и чёрные колготки, она казалась слишком чистой для этого мира, слишком идеальной. ЕЕ тёмно-синие волосы, собраны в высокий хвост. У ее ног, как преданные сторожевые псы, сидели две девочки.

Одна из них облизывала её туфлю, с придыханием, как будто молилась. Другая - с ошейником на шее, дрожала.

— Мы все должны стремиться стать лучше, — говорила Учительница мягким и нежным голосом.— Вы ведь хотите стать совершенными, как я, правда?

Она наклонилась к дрожащей девочке.

— Ты станешь лучшей моим творением. Я сделаю тебя послушной, красивой, умной…

— …и тогда тебе больше не будет больно.

Затем, она выпрямилась и посмотрела прямо на Веру. Улыбка стала шире.

— Ах… Какие милые девочки пришли.- сказала она с придыханием. Она облизнула губы.

—Ах, они такие свежие… такие чистые…такие невинные — В глазах появился похотливый и безумный огонек.

— Я чувствую вашу боль, я вижу ваш потенциал, я сделаю вас совершенными.

Она поднялась из за стола и подошла ближе, стуча каблучками.

— Я — ваша Учительница.

— Я — ваш новый БОГ.

— Познайте мою любовь…

— Подчинитесь мне и я пересоздам вас, сделаю вас лучше, чем вы были до этого.

— Разберу и создам заново заново. С крыльями, с песней, любовью!

Обе девочки у её ног тоже поднялись. Одна была с зашитым ртом, у второй глаза, залитые воском. Они окружили Учительницу, как две преданные жрицы.

— Отдохните, мои дорогие, мои сладкие. Пока что — просто понаблюдайте. Вы скоро поймёте правила. - сказала она Вере тихим голосом.

— А потом… мы поговорим и поближе познакомимся.

С этими словами Учительница повернулась и направилась к задней двери класса. Две ученицы следовали за ней, шаг за шагом.

— Скоро, — сказала она на прощание, не оборачиваясь. — Очень скоро. Вы будете принадлежать мне.

Дверь закрылась.

Замок щёлкнул.

Люба очнулась и слабо дернулась на плече Веры, затем тихо прошептала:

— Нам надо уходить, не нравится мне здесь.

Вера прошептала - Мне тоже.

В классе остались только они и ученицы за партами, молчаливые, слишком спокойные.

Класс тихо наблюдал за ними.

Вера почувствовала их пронзительные взгляды. Так обычно хищник наблюдает за добычей.

Она медленно отступила ближе к двери, проверяя глазами выход.

Люба на спине Веры чуть заметно дрожала.

Вот-вот что-то должно начаться...

Глава 8. Побег

Вера почувствовала, как по спине побежал холод и опустила взгляд вниз, стараясь не смотреть в глаза сидящих учениц.

Она с Любой на спине осторожно вышла в коридор, стараясь идти быстро, но не бежать, сжимая в руке свою пилу и инстинктивно проверяя, где находятся ближайшие укрытие. Сказывался боевой опыт, пусть и короткий, но насыщенный. Она знала: иногда лучше идти мимо врага, как будто его нет, а иногда — бить первой.

Дальше по коридору у таблички «Подвал» была лестница вниз. Свет неровно мигал. Школьный коридор был сумрачным и казался всё менее реальным.

Около лестницы вниз стоял страж.

Это была девочка в изорванной школьной форме. На лице бинтовая повязка, туго намотанная на глаза. Видимо, она ослепла — или ей помогли. В руке — ржавая водопроводная труба.

— Посторонним вход воспрещен! — произнесла она бесцветным голосом и преградила путь трубой.

Вера не колебалась. Опыт подсказывал — медлить нельзя. Она первая рванула вперёд и ударила быстро и точно. Сначала под дых, девочка согнулась от боли и выдохнула с хрипом, потом — коленом в грудь. Та покачнулась, но не упала и наотмашь ударила трубой, Вера еле смогла увернуться.

Они сцепились в схватке. Труба едва не задела Любу. Вера зарычала, сжав пилу, и ударила в висок.

Один удар, второй. Тело ученицы обмякло и медленно осело на ступени.

На двери перед ними висела ржавая цепь с навесным замком.

Вера взмахнула своей пилой и ударила по цепи, затем начала пилить. Послышался скрежет металла. Искры вылетали с каждым движением. Пила шла туго, но уверенно.

Опыт подсказывал Вере, что и как делать. Она даже держала пилу так, чтобы если кто-то выскочит из темноты, сразу ударить.

Наконец цепь не выдержала и с хрустом лопнула.

Они ввалились внутрь. Вера споткнулась и чуть не уронила Любу. Затем захлопнула дверь, прижала её плечом и нашла рядом швабру, засунула её между ручек, блокируя вход.

Подвал встретил их затхлым, душным и влажным воздухом с запахом плесени. Внутри был полумрак и тишина

На стенах — потрескавшаяся плитка. Кое-где капала вода.

Вера аккуратно поставила Любу на пол, и устало облокотилась на стену.

— Спасибо… — прошептала Люба. — Не люблю школы. Особенно такие.

Вера все еще в напряжении держала пилу у бедра...

Глава 9. Подвал

Вера шла первой, крепко держа Любу за руку. Та осторожно шла за ней, боясь оступиться, крепче сжимая Веру за руку каждый раз, когда лестница скрипела.

— Ещё чуть-чуть, — сказала Вера шёпотом. — Погони не слышно. Похоже, они нас не преследуют.

Свет внизу был тусклым. Единственная лампа под потолком дрожала, будто ей было страшно освещать весь этот ужас.

Вдоль стен тянулись ржавые стеллажи, уставленные разными банками, коробками, мотками проволоки, инструментами и деталями от техники. Кое-где валялся мусор, разбитый и почерневший. Среди всего этого лежали части тел. Руки, ноги, со следами старых надписей на коже — «отбраковано», «не подошло», «повторно не собирать».

Вера вздрогнула.

— Тихо. Тут кто-то есть, — и посмотрела на стеллажи. Это был не просто склад. Это что-то вроде мастерской Франкенштейна.

Внезапно её взгляд зацепился за банку с мутной жидкостью. Внутри — пара человеческих глаз. Радужки были светло-красные, почти рубиновые. Один глаз слегка дрожал в жидкости, будто следил за ними.

— Люба, у нас может получиться вернуть тебе зрение.

Она поставила банку на стол, достала из сумки иглу с ниткой и стянула с лица Любы бинты.

— Я... готова, — сказала Люба тихо.

Вера аккуратно взяла глаз, промыла его физраствором, вытащила выступающий нерв пинцетом и начала пришивать. Пальцы слегка дрожали, но Вера уверенно двигала иглой. Потом — второй глаз.

Когда Вера закончила, Люба зажмурилась, затем открыла глаза и прошептала:

— Я вижу, я снова вижу.

— Теперь все будет хорошо, ты молодец — сказала Вера.

Позади них раздался непонятный звук. Вера резко обернулась и крепче сжала пилу.

На верстаке неподалеку , лежала девочка примерно их возраста с растрепанными каштановыми волосами до середины спины. На ней была пионерская форма, хоть грязная, но целая. Вместо рук и ног обрубки, аккуратно забинтованные, но при этом глаза были живые и внимательные.

— Вы... не она, — сказала девочка.

— Кто она? — спросила Люба.

— Учительница.—ответила девочка.— Я думала, что она пришла снова, чтобы что-то закончить.

Вера подошла ближе.

— Как тебя зовут?

— Надя, — сказала девочка.

Вера взглянула на полки а потом спросила. — Ты хочешь, чтобы мы помогли?

— Я... я не чувствую боли. Но мне страшно. Я не могу... даже шевелиться.

Вера обернулась. На одной из полок лежали две руки . Они выглядели так, как будто их ампутировали недавно. Далее — пара ног. Вера внимательно осмотрела их, затем принесла к Наде.

— Это займёт какое-то время, — сказала она. — Но я постараюсь.

Вера начала с рук. Совместила их с обрубками,затем укрепила проволокой, обмотала сустав и закрепила его куском жести, будто собирала марионетку. Суставы усилила шарнирами, взятыми из каких то старых деталей техники. Потом были ноги. Вскоре Надя впервые за долгое время смогла двинуться, медленно шевельнула конечностями.

— Ты настоящий инженер, — восхищённо воскликнула Люба.

— Я просто... собираю то, что разрушили другие, — тихо ответила Вера.

Надя села, слегка покачнувшись.

— Спасибо вам. Я должна найти сестёр. Свету и Катю.

— Сестёр?

— Да. Они мои лучшие подруги. Но друг другу они родные сёстры. Мы были вместе, а потом... потом нас разделили.

— Мы обязательно их найдём, — пообещала Вера. — Но сначала нам нужно выбраться отсюда.

Они подошли к узкому окну над потолком, где вместо стекла была старая решётка из ржавой арматуры. За окном ночная улица, заваленная мусором и обломками. Слабый свет от луны падал на потрескавшийся асфальт, вдали виднелся силуэт сгоревшего дома. Воздух снаружи был не такой затхлый и сырой как в подвале.

— Решетка старая, но крепкая, — сказала Вера. — Я начну пилить.

Пила пилила медленно и скрипела. Решетка поддавалась с трудом. Прошло несколько минут, но результат был практически нулевым.

— Это надолго. — сказала Вера.

— Попробуй этим, — Надя протянула трубу с шестерёнкой на конце. Труба была тяжёлая, с ржавыми зубьями, наверно от какого-то двигателя.

Вера отступила в сторону.

— Сможешь?

— Попробую.

Надя подошла, пошатываясь на новых ногах, сжала трубу двумя руками, и ударила по решётке. Решетка слегка покосилась. Второй удар. После третьего решётка рухнула на асфальт с глухим звоном.

— Быстро! — скомандовала Вера.

Они одна за другой пролезли наружу.

— Бежать можешь? — спросила Вера Надю.

— Постараюсь, — кивнула та. — Я всё могу. Пока вы рядом.

И они побежали. Втроём. Школа и подвал остались позади. Впереди была неизвестность.

Глава 10.Тупик

Улица была тиха и пуста. Девочки бежали. Гулкие шаги отдавались эхом. Под ногами были обрывки старых газет, какой-то мусор, чьи-то кости. Вера бежала впереди, крепко сжимая в руке ампутационную пилу. За ней, чуть позади была Надя с карданным валом в руке. Люба была замыкающей. Её глаза тускло блестели в полумраке,в руке она держала пистолет.

Позади них была погоня из школы.

Слышны были голоса и демонический хохот.

— Мы несём тебе любовь… мы ведём тебя домой…мы сделаем тебя счастливой!!!

Вера показала налево, в щель между домами. — Туда! Быстрее!

Они побежали в проулок, по обломкам бетона, между ржавыми трубами и заваленными входами в бомбоубежища. Над головой висели обрывки чёрных проводов.

— Не отставайте! — Вера обернулась. — Люба, ты как?

— Все в порядке. Готова стрелять, если надо.

Позади появились силуэты. Первые ученицы в порванных школьных формах, кое-где с сшитыми конечностями, кое-где преобразованными. У одной вместо руки штыковая лопата, у другой крюк.

— Стреляй! — крикнула Вера.

Люба выстрелила несколько раз. Глухой хлопок. Пуля попала точно в лоб. Девочка упала. Вторая — тоже. Третью Надя сбила, махнув трубой, с хрустом переломав ей шею.

Добежав до конца переулка, девочки поняли, что это тупик. Впереди была кирпичная глухая стена.

— Назад нельзя, — сказала Люба — Или вверх через стену, или...

Тут Вера заметила приоткрытую дверь подъезда. Краска на двери пооблупилась, но петли были целы.

— Живо! Внутрь!

Они вбежали в подъезд. Он встретил их облезлыми стенами и затхлым воздухом. Кое-где на ступеньках валялись детские ботинки, сломанные игрушки, кусок парика, погнутый пионерский значок. Шаги сзади приближались все быстрее и быстрее.

Захлопнув дверь и подперев его каким-то мусором, Вера крикнула : «Наверх, быстро!»

Они побежали вверх по ступенькам. Второй этаж. Третий. Четвёртый. Полуразрушенная лестница дрожала под их ногами. Снизу доносилось пение как молитва.

— Пойдём с нами... ты будешь как мы…Мы будем вместе...Мы будем единым целым...Во имя нашего бога...

В пролёте внизу появилась одна из учениц. Лицо все в шрамах, в руке — зубило. Вера была замыкающей, поэтому без колебаний шагнула вперёд и ударила пилой в грудь. Послышался хруст костей. Ученица рухнула.

Люба выстрелила, прострелив другой колено. Та завизжала и скатилась вниз по ступенькам.

Девочки побежали дальше. Наконец-то пятый этаж. Дверь на крышу. Вера пнула с размаху дверь ногой — она поддалась.

Снаружи дул сильный ветер. Крыша была грязная, вся в пятнах. Сломанная антенна, обломки трубы. С улицы снизу доносился вой.

За ними на крышу выскочили первые ученицы.

С пустым взглядом, как у марионеток. Кровь на галстуках. Руки, сшитые из нескольких частей. Одна с пилой, другая с молотком.

Вера бросилась вперёд и ударила пилой наотмашь. Люба стреляла прицельно: одна, другая, третья. Надя била трубой, сбивая учениц с ног.

Послышался крик и визг, скрежет железа. Под ногами было скользко от крови.

Затем - тишина. Только завывание ветра, и дикий вой где-то внизу, на лестнице. Девочки стояли, тяжело дыша дыша.

И тогда в проеме двери на крышу появились они.

Света и Катя.

Как сиамские близнецы, сшитые вместе на уровне пояса. Два туловища и одна пара ног: одна нога Светы, другая Кати. Обе в окровавленной пионерской форме. Света — с аккуратно заплетенной косой, переброшенной через плечо. Катя — с слегка растрёпанными волосами, длиной до лопаток.

В руках Светы флагшток с острым концом.

Они медленно подошли к троице.

— Теперь мы всегда будем вместе, — сказали сестры в унисон.

— Только посмотри, как Учительница нас любит.

Надя отшатнулась назад.

— Света... Катя... Мы ведь вместе сидели на уроках. Помните пионерский лагерь? Я вас не предавала...

Света глянула в упор бездушными глазами.

— Вернись, — сказала она.

— Учительница сделает тебя лучше, — добавила Катя. — Ты будешь счастливой. Она поведет нас к светлому будущему.

— Нет, нет, я не хочу быть такими как вы, — сказала Надя дрожащим голосом — Пожалуйста... Пожалуйста...Давайте уйдём вместе. Я помню, как мы строили плот на берегу, как вы пели у костра песни про небо...

После этих слов лица сестер исказились, как будто по команде.

— Не хочешь возвращаться? — прошипели они в унисон.

— Тогда нам придётся тебя заставить. — и бросились на девочек.

— У нас нет выбора. — Сказала Вера Наде, крепче сжимая пилу.

Бой начался...

Глава 11.Сёстры

Крыша была скользкой от крови. Ветер завывал порывами, проносясь мимо острых краёв бетона и ржавых антенн. Из окон нижних этажей тянуло трупным запахом.

Флагшток со свистом рассёк воздух, ударил в бетон рядом с Верой. Осколки бетона разлетелись в стороны, некоторые попали Вере в лицо. Затем Света, орудуя флагштоком как копьем, выбила из рук Любы пистолет, вторым ударом сбив ее с ног. Люба, пролетев несколько метров, упала на крышу и закашлялась кровью.

Надя бросилась на помощь Вере и Любе, размахивая карданным валом . Вал врезался в сросшееся тело сестер с хрустом. Света взвыла и дернулась, Катя же попыталась схватить Надю. Она вцепилась ей в волосы, дёргала, рвала, как будто хотела оторвать голову.

Вера с криком рванула вперёд, размахивая пилой. Света уклонилась, отразив удар флагштоком, послышался звон металла, затем ударила.

Вера уклонилась и ударила пилой по ногам — Сдохни, тварь!

Пила вошла глубоко, разрывая ткань и плоть, и наткнулась на что-то металлическое внутри.

Надя ударила карданным валом Катю в висок— один раз, второй. Та дёрнулась и отпустила ее волосы. Изо рта пошла кровь, лицо дергалось в нервном тике. Сестры пошатнулись. Сшитые ноги не выдержали, не смогли удержать равновесие.

И сделали шаг назад.

Шаг оказался фатальным, так как шагнули они на край крыши и, не удержавшись, упали с нее.

Надя бросилась к ним, пытаясь спасти, едва успела схватить Свету за руку. Катя висела ниже, пальцы царапали бетон. Обе посмотрели вверх. Взгляд не просил о помощи, он осуждал.

— Не отпускай… — прохрипела Света.

Надя стиснула зубы, напряглась и попыталась поднять их дрожащими пальцами. Почти...почти удалось...

Вдруг в воздухе блеснуло лезвие ножа, попав точно в сжатые руки девочек.

Надя застонала, пальцы разжались.

Сестры с глухим звуком упали вниз.

Надя застыла, рука всё ещё тянулась к краю крыши. Из глаз покатились кровавые слезы.

Со стороны входа на крышу послышался стук каблучков. Люба с трудом поднялась, кровь медленно капала с уголка губ. Пошатываясь она подошла к своему пистолету. Вера повернулась и увидела ее —Учительницу.

Высокая, стройная, как всегда безупречная. Идеально отглаженный костюм. Идеально собранные волосы в высокий хвост.

В руке она держала металлическую линейку с пятнами крови. В другой руке она держала на поводке ученицу.

Глава 12 — Последний урок

Вера, Люба и Надя стояли спина к спине, прижавшись друг к другу. Крыша под ногами гудела от шагов учениц. Ветер кружил пожухлыми листьями, обрывками газет, остатками мелкого мусора. Все было как в тумане, через который отчетливо проглядывались силуэты. Их было много. Слишком много.

Ученицы.

Исковерканные, перешитые, живые трупы, с пустыми глазами и слаженными движениями, как у роботов.

Позади всех стояла Учительница. Неподвижная, как надзиратель.

Учительница еще раз подняла линейку и щелкнула ей.

Ученицы синхронно задвигались, окружая троицу.

— Она управляет ими.— сказала Люба.

— Поэтому их так много, — согласилась Вера.

— Нам нужно уничтожить Учительницу, пробиваемся к ней — добавила Надя и крепко сжала трубу.

Кольцо из учениц вокруг них медленно сжималось.

Одна из учениц ударила цепью с шипованным шаром на конце. Надя отбила удар. Шар отлетел обратно к ученицу, разрывая плоть. Хлынула кровь.

Люба стреляла не переставая. Каждый выстрел — цель. Вера рубила пилой наотмашь, кромсая все на своем пути.

Но на место каждой убитой ученицы вставала новая.

— Вперёд!

— Руби их!

И тут в голове послышался голос. Не громкий, но липкий и повелительный. Это был голос Учительницы. Он как бы приказывал им подчинится. Девочки встряхнули головой.

Учительница стояла на месте и молча смотрела на них. Только раз за разом, щелкая линейкой. Щелчок — и ученицы ускорялись. Щелчок — и одна из них бросилась вперед, как бешеная собака. Щелчок — и несколько упали наземь, пытаясь схватить девочек за лодыжки.

Троица медленно продвигалась дальше. Патроны потихоньку таяли. Девочки были все в крови, не ясно чьей. Продвигаться было все сложнее и сложнее, спотыкаясь на каждом шагу.

— Сколько же их еще?! — закричала Надя, размахивая карданным валом.

— Не важно. Нам надо добраться до Учительницы. — прохрипела Вера. — Идём!

И они прорывались дальше отчаянным броском. По дороге Надя разбила голову еще двоим, Вера рассекла пилой третью. Люба выстрелила, и наконец сорвала маску с ползущей на поводке.

Ученица вздрогнула и закашлялась. Ее глаза снова стали осмысленными. Она медленно подняла голову вверх и посмотрела на Учительницу, затем резко вырвала поводок из её рук.

Учительница пошатнулась и потеряла равновесие, чуть не упав. Линейка задрожала в руках.

Щёлк.

Но ничего не произошло.

— Это наш шанс!— крикнула Вера.

Надя прыгнула вперёд и ударила трубой по ногам учительницы. Послышался хруст. Та упала на колени. Линейка выскользнула из рук.

Люба прицелилась и выстрелила в плечо. Учительница пыталась подняться, но тело ее не слушалось.

— Вы… не… понимаете…вы не можете меня убить... — прохрипела она. — Я Бог...Без четкой структуры и порядка… вы хаос…

— Нам не нужно ваше учение, — сказала Вера и рассекла пилой грудь. Лезвие прошло сквозь ткань и плоть. Внутри Учительницы не оказалось органов. Был только металл, пружины, какие то схемы и разбитые радиолампы. Учительница издала звук, как радио с помехами, и замерла.

Все ученицы вокруг застыли. Потом начали падать, как марионетки без ниток.

— Всё… — прошептала Надя и прислонилась к стене.

— Здесь да, — Вера посмотрела на доску, перекинутую на соседнее здание. — Идем.

Они шли по шаткой длинной доске одна за другой. Под ногами — пятнадцать метров пустоты. Позади — кровавая бойня. Крыша, на которой закончился урок.

Вера, шедшая последней, оглянулась.

Учительница была мертва. Ни одна из учениц не двигалась.

Перебравшись на другую сторону, девочки толкнули доску вниз. Та ударилась о стену и раскололась.

— Всё, — выдохнула Люба. — Больше никто не пойдёт за нами.

Впереди — новая дорога. Позади — школа, где учеников превращали в материал.

Глава 13. Пламя Революции.

Перебравшись на крышу другого дома, Вера первой спустилась по пожарной лестнице. За ней осторожно последовали Люба и Надя.

Лестница была облезлая и ржавая, будто готовая сорваться в любую секунду. Металл под ногами скрипел.

— Быстрее, — сказала Вера. — Нам нужно двигаться вперед.

Внизу был двор — мёртвый, безмолвный. Только кое-где ветер кружил мелким мусором, пожухлыми листьями и песком.

Сквозь шум ветра не вдалеке послышался выкрик:

— Сгори же в священном пламени революции, предатель!

Затем послышался резкий хлопок, и на мгновение небо озарилось яркой вспышкой, будто кто-то зажёг факел в самом сердце тьмы. Следом почувствовался запах горелой плоти.

— Это что сейчас было? — Люба прижалась к перилам, пытаясь разглядеть, откуда доносился шум.

— Я не знаю, — сказала Вера. — Но мы это скоро об этом узнаем.

Они спустились ещё на пару пролётов и сквозь пылевую бурю увидели фигуру во дворе.

Она стояла неподвижно посреди выжженной лужайки, как на старом агитационном плакате. Высокая, стройная, в пионерской форме, с двумя длинными косами ярко-рыжих волос, падающих на плечи. На чуть бледном утонченном лице — овальные очки, в левой руке она держала потрёпанный том марксистского учения, на раскрытой правой ладони горело пламя, как живое существо.

Ее окружала толпа зомби.

— Пусть пламя революции очистит землю от вашей нечисти! — крикнула она и швырнула струей пламени в зомби-алкаша. Зомби задергался, пытаясь сбить пламя, потом затих и рухнул.

Следующий зомби держал в руках обломок табурета, у другого в руках была разбитая бутылка.

— Похоже, она нам не враг, — сказала Надя, сжимая трубу.

— Давайте поможем, — предложила Вера.

Девочки рванули вниз и спрыгнули с пожарной лестницы. Вера с разбегу врезалась в спину ближайшему зомби, разрубив его ампутационной пилой. Надя с размаху наотмашь ударила карданным валом, сбив несколько зомби с ног и сломав их. Люба встала на колено, открыв прицельный огонь.

— Слева! — выкрикнула рыжеволосая, — Они пытаются обойти по флангу!

Вера обернулась. Трое мертвяков, пригнувшись, шли со стороны забора. Пламя метнулось к забору, спалив его, накрыв всех разом.

От ветра огонь еще сильнее разгорелся, охватив все большее количество зомби.

Ещё несколько полезли прямо через тлеющие тела. Один успел схватить девушку за рыжую косу, но Вера тут же ударила пилой, перерезав его пополам. Другого Надя ударила карданным валом в висок и тот завалился набок, глухо ударившись о бетон.

Девочки продолжали дальше отбиваться от толпы.

Запах горелой плоти стал густым и тошнотворным. Двор превратился в месиво из обугленных тел.

Когда последний зомби упал, над двором повисла звенящая тишина, нарушаемая только потрескиванием огня.

— Спасибо за помощь, — сказала рыжеволосая, поправляя очки. Её глаза сияли — слишком ярко, слишком одержимо. — Вы не из этих гниющих душ. Значит, из наших.

Девушка протянула руку и представилась:

— Зоя. Мой отец был ученым, который служил делу революции до конца своих дней. И да, я немного… — уголок её губ дёрнулся, — увлекаюсь огнём.

— Вера, — представилась та. — Это Люба и Надя. Мы... в пути. Давно.

Зоя едва заметно кивнула, словно делая пометку в воображаемом блокноте.

— В пути — значит, ещё не утратили искру. Это хорошо. Потому что из искры возгорится пламя и разожжет костер мировой революции!

Она достала из книги аккуратно сложенный лист.

— Перед смертью отец оставил мне письмо. Оно очень важное. Мы прочтем его в безопасном месте.

— Почему? — спросила Люба.

— Потому что некоторые слова загораются в памяти сильнее, чем в огне. И их слышать должны только те, кто готов сгореть ради правды и революции.

Она спрятала письмо обратно и обвела взглядом обгоревший двор.

— Пойдемте. Здесь скоро будут новые.

Вера, Люба и Надя переглянулись — и пошли следом за Зоей.

Глава 14. Письмо отца.

— Лаборатория недалеко, — сказала Зоя — Пойдёмте.

Маленькое здание у заросшего переулка было похоже на вытянутую бетонную трубу. На стене — полуистлевшая табличка с серпом и молотом, из которой кто-то выцарапал буквы. Дверь, поскрипывая, висела на одной петле, вход заплесневелый, пахло формалином и ржавчиной.

— Осторожно, — шепнула Вера, первой входя внутрь.

Зайдя внутрь, Зоя достала письмо.

Письмо пахло плесенью, кровью и сургучом. Красная печать была наполовину смазана, как будто её ставили дрожащей рукой.

Зоя развернула аккуратно сложенные вчетверо листы и провела пальцами по неровным строчкам.

— Это почерк отца, — тихо прошептала она.

Девочки встали полукругом.

Зоя начала читать вслух:

«Дорогая моя, дочь Зоя.

Возможно, ты будешь читать это письмо, когда меня уже не станет.

Мы во что бы то ни стало должны воскресить Ленина и вернуть ему законную власть. Для этого мы проводим Эксперимент «Возрождение». Это последний шаг к спасению страны.

Но я опасаюсь, что что-то пойдет не так, ибо многие высшие эшелоны власти не хотят воскрешения Вождя.

Что-то может пойти не так и вырваться наружу.

Я постараюсь сделать все, чтобы твой разум не был уничтожен излучателем, ибо ты - единственный чистый образец.

Прошу, доберись до Москвы. Найди Ленина. Помоги ему воскреснуть.

Дорогая дочь, прости меня.

Любящий тебя папа.»

Зоя молча сжала письмо так, что костяшки пальцев побелели. По щекам текли слезы.

Девочки молчали и не знали что сказать, не знали как подбодрить новую подругу.

Через какое-то время они вышли из оцепенения и решили осмотреться.

Внутри было темно. Стеклянные шкафы были опрокинуты, пробирки разбиты, в углу мерцал одинокий плафон. Посреди помещения было тело.

Когда-то это был человек. Сейчас — полуразложившийся труп в халате, лицо кое-где изъедено крысами. К груди приколота табличка: «Руководитель проекта — Г. М. Зорин».

— Папа... — Зоя сделала шаг задыхаясь.

Но вдруг послышался какой-то шорох и писк. Труп неожиданно зашевелился, и из-под него сначала выползло несколько крыс. Потом их стало десятки. Они лезли из дырки в полу под трупом. Чёрные, опухшие, с горящими безумными глазами. Все в шрамах, с острых зубов капала зеленая слюна.

— Назад! — скомандовала Надя, взмахнув карданным валом.

Почуяв свежее мясо, крысы бросились на них.

Люба открыла огонь. Зоя вскинула правую руку, и пламя вспыхнуло, облизывая стены. Крысы начали гореть и шипеть. Раздался запах паленой шерсти. Вера орудовала пилой, рассеивая тварей пополам.

Но одна крыса, самая крупная, не дралась. Она прыгнула на грудь трупа, схватила кулон с шеи мёртвого мужчины и сорвалась прочь.

— Стоять! — закричала Зоя и метнула в нее пламя.

Крыса уклонилась от огня и выпрыгнула через окно.

— За ней! — крикнула Зоя.

Сумрак города казался ещё тяжелее. Крыса неслась вперёд, петляя между бетонными развалинами, через мёртвые дворы и ржавые качели. Девочки мчались за ней, тяжело дыша, спотыкаясь о корни деревьев и обломки мусора.

Они почти догнали её, как вдруг крыса прыгнула сквозь железную решётку ливневки и исчезла в темноте.

— В канализацию,— хрипло сказала Зоя. Она стояла, тяжело дыша, кулаки дрожали. — Она унесла кулон вниз.

— Что в этом кулоне? — осторожно спросила Люба.

Зоя не ответила. Только отвернулась, будто сдерживая что-то. Плечи ее дрожали.

— Мы должны вернуть его. Мы должны узнать, что он там оставил, — сказала Вера, крепче сжимая пилу.

— Хорошо. Готовимся к спуску, — кивнула Надя. — Думаю крыс там будет больше в несколько раз, чем снаружи.

Хотя крыс было много, но кулон был важнее.

Девочки открыли люк и начали осторожно спускаться.

Глава 15 — Крысы

Люк за спиной захлопнулся, отрезав девочек от тусклого дневного света, оставив их в глухой, влажной тьме. Запах канализации ударил в нос густой волной.

Сводчатый потолок был низким, ряды ржавых труб тянулись в полумраке, изредка капая мутной жидкостью. Каменные стены покрывал толстый слой слизи и мха, а по воде, что местами затопила пол, лениво плавали листья и мелкий мусор.

— Ну и вонь… — тихо выдохнула Люба, прикрывая нос ладонью. — Осталось только встретить таракана размером с корову, и будет полный набор.

— Молчи, — одернула Вера, — тараканы нас хотя бы не сгрызут.

Из глубины тоннеля послышались шорохи. Сперва один, как лёгкий скребок по камню, потом второй, третий… и вскоре казалось, что весь тоннель ожил.

Вдали первой показалась крыса-разведчик. Серая шерсть клочьями свисала с костлявого тела. Она была размером с небольшую собаку, с длинным, голым хвостом, который изгибался, как змея. Морда вытянутая, с острым, вечно влажным носом, усы дрожали, а глаза — зеленые и блестящие, как бусины, следили за каждым движением девочек. Короткие, но мощные лапы позволяли ей двигаться рывками по изогнутой, резко меняя направление.

— Заметила нас, — тихо сказала Надя. — Скоро появятся остальные.

И правда, через пару минут из темноты вырвалась первая волна крыс.

Пять из них были разведчиками, две покрытые шипами и у одной мощные когти на лапах как у крота.

Шипованные выглядели как помесь крысы с дикобразом: вдоль спины торчали грязно-жёлтые шипы разной длины, местами обломанные и покрытые засохшей кровью. Их глаза были мутными и зловещими, а лапы — длиннее, чем у обычных, с жёсткими подушечками, чтобы было легче отталкиваться при прыжке. Когда они сворачивались в клубок, шипы торчали наружу и при ударе могли пробить кожу или даже дерево.

Крыса с мощными когтями была иной породы. Она передвигалась на задних лапах и была ростом с ребенка 5-6 лет. Передние конечности — вытянутые, мускулистые, с массивными кистями, из которых росли изогнутые когти длиной с небольшой кинжал. Шерсть у неё была тёмно-бурая, свалявшаяся, на груди виднелись старые шрамы, будто она уже пережила не одну схватку.

— Занять круговую оборону! — коротко скомандовала Вера.

Девочки встали спинами друг к другу: Люба с пистолетом, Вера с ампутационной пилой, Надя с карданным валом, Зоя зажгла огонь на ладони.

Первая шипованная крыса свернулась в клубок, раскрутилась и пронеслась по полу, оставляя глубокие царапины. Надя отбила ее карданным валом, как битой, и с громким хрустом несколько шипов сломались. В этот момент крыса разведчик решила обойти с фланга, но Люба выстрелила, кровь брызнула на стену.

Крыса с большими когтями рванулась прямо к Вере, когти царапнули по форме, разорвав ткань. Вера отбилась пилой, разрезав той лапу. Раздался треск, но зверь не отступил, только завизжал, пытаясь ударить второй. Зоя бросила в него полосу пламени, крыса отшатнулась, шерсть на боку вспыхнула.

Через несколько минут пол был усыпан мёртвыми и корчащимися тушами, но в темноте снова зашуршало.

Вторая волна была больше и злее: десяток разведчиков, четыре шипованные крысы и три когтистых. Разведчики разделились в пары, нападали с флангов, хватали девочек за ноги, форму, за волосы, и пытались утянуть в темноту. Шипованные катились по полу, как шары от боулинга, пыталясь сбить девочек как кегли, а другие прыгали сверху, с ржавых труб и пытались вонзиться шипами в спины.

Одна из шипованных пробила Зое плечо, и на ее голубовато-серой коже появилась густая тёмная кровь. Люба, прикрывая, успела застрелить двух разведчиков, прежде чем те достигли ног Веры.

Когтистые же крысы действовали хитро: одна отвлекала, нанося ложные удары, вторая наносила удары сбоку. Одна из крыс попыталась схватить Надю за шею, но Надя, перехватив трубу, с размаху ударила её по голове. Кость треснула, крыса упал в воду.

— Они нас выматывают, — выдохнула Люба, перезаряжая пистолет.

— Значит, нужно пробиваться с боем, — ответила Зоя. — Кулон все еще у них.

Третья волна была ещё более плотной. Разведчики бежали сплошным ковром серых туш, за ними катились шипованные крысы, подпрыгивая и ударяя шипами. Последними шли когтистые. Девочки продвигались вперёд, прорубая себе путь сквозь полчища крыс. Трупов становилось все больше и больше, но крысы не отступали, все лезли и лезли вперед.

Наконец-то они дошли до конца туннеля. Туннель впереди расширился в небольшой зал. Вода здесь была по щиколотку, мутная и грязная. В центре зала возвышалась старая ржавая решётка, ведущая в тёмную камеру.

На верхних перекладинах решётки сидели три огромные когтистые крысы. Их лапы были толстыми и мускулистыми, когти блестели от крови, а морды украшали свежие шрамы. Шерсть местами свалялась в комья, из которых торчали обломки чужих шипов. Они внимательно смотрели на девочек и не спешили нападать.

У самой решётки стояла та самая крыса-разведчик с кулоном в зубах. Её шерсть была гораздо чище, чем у остальных, глаза умнее, а хвост длиннее и гибче. Она повернулась и посмотрела на девочек, потом медленно попятилась в камеру.

— Ну что… — Вера крепче сжала пилу. — За ней. Но будьте осторожны, мы не знаем что впереди.

Из глубины темной камеры донёсся низкий, протяжный писк, и тьма внутри шевельнулась...

Глава 16.Крысиный король.

Темнота камеры будто ожила, когда крыса-разведчик с кулоном в зубах скрылась в глубине. Девочки переглянулись, каждая знала, что сейчас из темноты что-то появится и начнется бой, не виданный ранее.

— Вперёд, — тихо скомандовала Вера, крепче сжимая ампутационную пилу и шагнула вглубь. — Не отставайте.

Люба подняла свой пистолет, шагнула за ней, готовая выстрелить в любой момент. Зоя сжимала в левой руке свою книгу, а на правой руке танцевало ярко оранжевое пламя. Надя шла последней, сжимая в руках увесистый карданный вал, как дубину.

Пол камеры был склизким, пахло сыростью,гнилью и кровью. Девочки услышали впереди тихий шорох когтей по камню.

— Куда идет эта крыса? — пробормотала Зоя.

Ответа никто не дал — только шаги, глухие и напряжённые.

И тут раздался низкий тихий писк. Затем — утробное рычание, в котором было слишком много ненависти, чтобы это могло быть обычным животным. И тьма впереди пришла в движение.

Из мрака поднялось нечто огромное. Крыса в три человеческих роста, стоящая на задних лапах. Её спина была покрыта вся шипами, как будто изломанные металлические прутья проросли прямо из мяса. Изо рта торчали длинные, жёлтые бивни, как у кабана, а лапы заканчивались когтями-кинжалами, способными выпотрошить человека.

— …Мать твою, — вскрикнула Люба, и нажала на спусковой крючок.

Первая пуля попала в плечо чудовища. Крыса взвизгнула и свернулась в чудовищный, шипастый шар, который покатился на бешеной скорости.

— В сторону! — крикнула Вера.

Девочки рассредоточились в разные стороны. Шар пронёсся мимо, оставив глубокую борозду на полу. Крыса выпрямилась и резко развернулась, ударив когтистой лапой по бетону рядом с Зоей. Зоя, не задумываясь, метнула пламя прямо в морду крысе. Зверь взревел и махнул лапой еще раз, едва не задев девочку.

Надя обошла крысу сбоку и с размаху ударила карданным валом в бок твари. Вал с глухим звуком врезался в ребро, но крыса лишь взвизгнула и ударом хвоста отшвырнула Надю. Надя ударилась с глухим звуком об стену и выплюнула глоток крови. Затем девочка медленно сползла вниз, но все же поднялась, задыхаясь.

Вера бросилась вперёд, нанося серию быстрых, рубящих ударов пилой по лапам крысы. Густая черная кровь брызнула ей в лицо. Крыса взвизгнула и клацнула зубами, пытаясь схватить её, но Вера успела отпрыгнуть назад.

— Люба! — крикнула Вера, — Стреляй!

Люба прицелилась и выстрелила. Пуля попала в глаз твари. Глаз лопнул, брызнув мутной жидкостью. Крыса завыла от боли, начала метаться, круша всё на своём пути.

— Сгори же в Пламени Революции, мерзкая тварь! — крикнула Зоя, и огромная волна огня ударила в грудь мутированной крысы. Запах палёной шерсти и плоти мгновенно заполнил камеру.

Чудовищная крыса снова свернулась в шар, пытаясь задавить девочек всех сразу. Но в этот момент Надя, перехватив карданный вал как копьё, прыгнула сбоку и со всей силы вонзила острым концом карданного вала между шипов в спину твари. Крыса взвыла, распрямилась и пошатнулась.

Вера быстро ударила пилой по горлу животного. Из раны хлынула кровь. Зоя добавила еще пламени, и гигантская крыса, в последний раз взвизгнув , рухнула на пол.

Девочки осторожно осмотрелись вокруг. В углу было крысиное гнездо, где лежали разные блестящие предметы. На самом верху лежал тот самый кулон.

Вера подошла и осторожно взяла его. С кулона стекала кровь по цепочке. Крыса-разведчик была мертва.

Вера передала кулон Зое. Та открыла его.

Внутри была семейная фотография: Зоя в пионерской форме между отцом и матерью. Счастливая советская семья.

Зоя молча посмотрела на фотографию и сжала кулон в кулаке. На глазах выступили слезы.

— Надо выбираться, — тихо прошептала она.

В дальнем углу камеры оказалась лестница, ведущая вверх. Девочки, тяжело дыша, поднялись по скользким ступеням, и спустя некоторое время выбрались из канализации, вдохнув спертый, но всё же более свежий ночной воздух.

Глава 17. Пепел и сталь

Ветер гнал по улице клочья серого пепла, смешанного с сажей. Гари было так много, что воздух казался вязким. Пахло не просто гарью — пахло мясом, прожаренным на углях.

— Что-то здесь не так, — сказала Вера, прикрывая рот ладонью.

Где-то впереди, за серо-черной пеленой, клубился густой дым, поднимаясь в низкое серое небо. Воздух был раскален до предела, что аж дрожал.

Внезапно по мостовой раздался глухой звук ровных шагов, с тяжёлым металлическим звоном. Фигуры вышли из дыма, и девочки застыли от неожиданности.

Это были пожарные. Но не те, что на плакатах с лозунгами «Спасём и поможем!». Их форма была рваной и обугленной, пожарные ремни местами вплавились в тело. Лица закрыты полуоплавленными масками, через трещины которых виднелась бледная серо-синяя кожа. Там, где должны быть глаза, тлели тусклые красные огоньки, похожие на остатки углей в костре.

У первых двоих пожарных в руках были топоры. Лезвия топоров были широкие, стальные, с зазубринами и следами крови, словно ими рубили бетон и кости. У следующих двоих были черные огнеметы за спинами, с блестящими резервуарами, от которых тянуло горячим масляным запахом.

— Их всего четыре... — тихо сказала Люба, поднимая пистолет.

— Нет, послушай внимательно. Там сзади идут ещё,—ответила Вера.

В дыму проглядывались новые силуэты. Вскоре девочки увидели ещё как минимум шестерых пожарных: половина с топорами, половина с огнемётами.

— Они хотят окружить нас, — произнесла Зоя.

— Не дайте им это сделать, — Вера крепче сжала пилу. — Бьём быстро и уходим.

Первый удар по девочкам пришёлся от пожарного с топором, что шёл левее. Он размахнулся и ударил с такой силой, что лезвие врезалось в асфальт, разрубив его. Вера, отскочив в сторону, ударила пилой по руке в ответ, но пила срезала только часть ткани. Пожарный резко дёрнул топор назад и попытался задеть её по касательной.

Люба произвела три быстрых выстрела, и у пожарного отлетела часть каски, обнажив спекшуюся кожу, прилипшую к черепу. Тот слегка пошатнулся, потом рванул вперёд. Тогда Зоя метнула в него огненный сгусток. Пламя ворвалось под маску пожарного и вырвалось из прорези для рта.

Справа другой пожарный с топором обрушил свое оружие на Надю. Она вовремя успела подставить карданный вал, но удар был такой силы, что её отбросило на несколько шагов. Надя пошатнулась, но мгновенно восстановила равновесие и сделала ложный выпад, а затем со всей силы ударила по колену врага. Раздался хруст, нога пожарного сложилась под неестественным углом, как у кузнечика, но он всё равно попытался встать. Тогда Надя зарычала и ударила со всей силы по голове. Голова разлетелась на куски вместе с маской. Во все стороны разлетелись ошметки мозгов.

В это время пожарные с огнеметами открыли огонь. Один полил улицу широким веером огня, заставив девочек отступить к перевёрнутому грузовику. Асфальт шипел и плавился, а в воздухе витал запах жжёного битума. Второй же начал обходить девочек слева, пытаясь загнать их в угол.

— Если мы встанем в оборону, нас поджарят! — крикнула Люба.

— Значит, будем прорываться. Бьем первыми! — скомандовала Вера.

Они выскочили одновременно из укрытия . Зоя метнула огненный хлыст, зацепив сопло одного из огнемётов. Пожарный дёрнулся. В это время Вера вонзила пилу ему в бок. Надя со всей силы ударила по резервуару, и из трещины брызнуло топливо. Огонь воспламенил топливо. Фигура вспыхнула, превратившись в огромный огненный столб.

Но радоваться было еще рано. Из дыма вышли ещё трое пожарных с топорами. Они рассредоточились и решили окружить девочек.

Вера ударила по центральному. Люба и Надя работали с флангов. Пули вырывали куски ткани и плоти, но враги двигались, как бесчувственные машины, не чувствуя боли. Надя, увернувшись от топора, ударила в живот карданным валом. Послышался хруст костей.

Второй огнемётчик обошел их сзади и выпустил струю огня. Он стоял точно на их линии отступления. Зоя бросилась к нему, почти скользя по раскалённому асфальту, и выпустила из ладоней сразу два огненных шара. Один попал в маску, другой — в резервуар. Произошел взрыв, от которого стекла ближайших домов задребезжали и посыпались.

Бой затянулся. Девочки приняли круговую оборону: Вера прикрывала перед, Надя — левый фланг, Люба — правый, Зоя — тыл, отгоняя врагов пламенем. Но пожарные продолжали наступать. Удар — блок — выстрел — шаг в сторону — удар трубы — пламя — снова удар. Ритм боя был, как у барабана на марше.

Когда последний пожарный с топором рухнул, зарубленный пилой Веры, улица напоминала чистилище: асфальт оплавленный, витрины разбиты, огонь стелился по земле. Тела мертвых пожарных лежали обугленные, некоторые из них ещё тлели.

Девочки тяжело дышали. Пахло гарью, металлом и обугленной плотью.

— Они шли строем… и явно из одного места, — сказала Люба, перезаряжая пистолет.

— Рядом здесь пожарная станция, — Зоя поправила очки. — Там может быть ещё десяток таких же.

— Там мы можем достать транспорт, — добавила Вера. — Пешком до Москвы мы не доберёмся.

— Тогда идём туда, — сказала Надя, сжимая крепче карданный вал. — Но будьте готовы… там, возможно, будет жарче, чем здесь.

В воздухе стоял запах масла и гари. Они двинулись в сторону чёрного густого дыма, туда, где ждала следующая битва...

Глава 18. Огненное сердце

Девочки дошли до пожарной станции и остановились. Перед ними, у самых ворот, раскинулась небольшая бетонная площадка. По центру стоял красный грузовик с пробитым лобовым стеклом, весь перекореженный со спущенными шинами. Из его кабины клубился густой черный дым, а кузов был покрыт копотью и вмятинами, словно его били кувалдой.

Слева была кирпичная стена станции с огромными обгоревшими воротами, справа — небольшая гора покорёженных лестниц и катушек с пожарными шлангами. Пахло жженой резиной и металлом.

— Здесь мало пространства для маневра. Придётся биться в упор, — Вера крепче сжала пилу.

— Мне так даже удобнее, — сказала Зоя, и на пальцах вспыхнул огонь.

Из глубины станции послышались громкие шаги, и из-за покореженного грузовика показались пожарные. Их каски поблёскивали в отблесках пламени. Двое с пожарными топорами шли прямо, ещё двое, с громоздкими огнемётами, заняли позиции с флангов.

— Вперёд! — скомандовала Вера и рванула первой.

Первый удар пришёлся по топору противника — звон металла отозвался в ушах. Второй пожарный замахнулся на Надю топором, но Надя выставила карданный вал и отбила удар. Искры посыпались по асфальту. Люба метко выстрелила и прострелила колено одному из нападавших. Тот упал.

Но тут вспыхнул огонь — один из огнеметчиков полил площадку струей пламени. Зоя выпустила струю огня навстречу, заставив пламя вспыхнуть ещё ярче и ослепить нападавших.

— Держитесь ближе к грузовику! — крикнула Вера.

Девочки укрылись за грузовиком, скрываясь от огня. Краска на грузовике вздувалась и пузырилась, а запах жженой резины и масла бил в нос.

И тут из ворот станции вышел пожарный.

Он был гораздо крупнее остальных, с массивным щитом, сделанным из половины дверцы грузовика, и огромным топором с заклёпками. Он весь был покрыт металлическими пластинами, в тело кое-где были впаяны трубы и крепления. К правому плечу был прикреплен закопчённый огнемёт, сопло которого медленно повернулось в сторону девочек.

— Никуда вы отсюда не уйдёте, — из под маски раздался хриплый механический голос, и в ту же секунду из огнемета вырвалось пламя.

Жар ударил в лицо, воздух задрожал. Вера и Люба бросились в разные стороны, Зоя заслонила Надю огненным щитом. Асфальт у ворот начал плавиться от температуры. От пламени остальные пожарные тоже загорелись.

Вера первой рванула к гиганту сбоку и ударила пилой по щиту. Послышался звон, но щит выдержал. Зоя метнула пламя по его ногам, однако он увернулся от удара. Люба пыталась попасть в зазоры брони, но гигант всё время маневрировал от пуль.

Надя, тяжело дыша, зашла сзади, целясь в ноги, и ударила валом так, что металл зазвенел. Гигант резко развернулся и наотмашь ударил ее щитом. Надя отлетела к грузовику. Металлические крепления на ее конечностях жалобно скрипнули.

— Мелкая тварь, — прорычал он, — я тебя раздавлю, как муравья.

Он шагнул вперёд, намереваясь разрубить Надю топором, но Вера перехватила удар, ударив в ответ по руке гиганта. Зоя метнула пламя в огнемет на его плече, тот взорвался, ослепив и качнув пожарного. Люба прицелилась и выстрелила прямо в маску, одна из линз на маске треснула, обнажив прожжённую кожу.

— Сейчас! — скомандовала Вера.

Надя поднялась и со всей силы обрушила карданный вал на его колено. Послышался треск металла и кости. Гигант рухнул на одно колено. Вера, не теряя времени, вонзила пилу в сочленение брони на шее, и глухой металлический стон разнёсся по площадке перед пожарной станцией. Гигантский пожарный повалился, словно рухнувшая стальная колонна.

Наступила звенящая тишина. Лишь кое-где слышался треск краски на грузовике.

Надя попыталась сделать несколько шагов. Левая нога на шарнирах треснула и отвалилась. Затем упала правая рука.

— Кажется… я… разваливаюсь… — выдохнула она и горько улыбнулась.

Вера подхватила её тело, Зоя подняла руку и ногу, Люба держала пистолет наготове, проверяя, нет ли врагов поблизости.

— Мы тебя восстановим, — сказала Вера. — И сделаем еще сильнее.

— Ладно… только… быстрее, — прошептала Надя и прикрыла глаза.

Девочки двинулись к воротам станции, оставляя за спиной обугленные трупы и пустую, дымящуюся площадку.

Глава 19. Сталь и пружины.

Обгоревшая и проржавевшая дверь пожарной части, при открытии скрипнула так, что звук эхом прокатился по пустынным улицам. Девочки протиснулись внутрь, осторожно неся Надю.

Надя медленно приоткрыла глаза и с болью в голосе сказала,— Это всё из-за меня… я слишком слабая.

Вера осторожно усадила её в тёмной прихожей на пол, прислонив к закопченной стене. Вокруг пахло гарью и машинным маслом.

— Это не твоя вина, — сказала Вера, в глазах ее блеснули слёзы. Она присела рядом, положила ладонь на плечо подруги. — Ты не такая слабая. И ты сражалась с нами плечом к плечу до конца.

Надя отвела взгляд, чтобы скрыть накатившиеся слезы, но тут Зоя, как всегда прямолинейная, встала прямо напротив, уперев руки в бока и почти выкрикнула:

— Слабая?! Нет, товарищ! Ты не слабая! Ты — символ! Ты держала оборону, когда другие падали. Ты упала не от страха, а от силы врага. И теперь твоя стойкость стала символом революции!

Она наклонилась ближе, и её губы слегка коснулись уха Нади, голос прозвучал мягко, почти интимно:

— Я не позволю, чтобы тебя называли слабой. Даже ты сама не имеешь на это права.

Надя замерла, почувствовав жар её дыхания, и на мгновение между ними повисла странная, опасная тишина. На щеках Нади появился багряный румянец.

Вера встала.

—Присмотри за ней, — коротко бросила она Зое, — Я тут осмотрюсь, —и пошла по коридору, сжав рукоять своей ампутационной пилы.

Немного пройдя по коридору, Вера увидела комнату отдыха пожарных: старые койки, проваленные матрасы, покосившийся шкафчик с кружками и бутылками. На столе — стопка карт и множество окурков, в воздухе пыль и запах старого табака. Всё будто застыло в ожидании тех, кто уже никогда не вернётся.

Дальше по коридору было помещение со снаряжением: потускневшие каски, ремни, обожженные рукавицы, шланги, свёрнутые в кольца, и пустые кислородные баллоны. Всё это вызывало тоску и ощущение, что огонь уже давно победил.

И наконец — гараж. Там стояла огромная пожарная машины. Вера обрадовалась, глаза ее загорелись, но, подойдя ближе, она поняла — все безнадёжно: двигатель выдран, кабина пробита. Рядом валялись инструменты, гаечные ключи, карбюратор. В углу гаража была дверь, ведущая в слесарную.

Открыв её, Вера замерла.

Слесарка оказалась просторной: верстаки, хоть и ржавые, но крепкие, сверлильный станок, токарный станок, ящики с инструментами. На полу валялись детали машин, рессоры, какие-то пружины, куски арматуры. Это было именно то, чем Надю можно было спасти.

Вернувшись обратно в коридор, вера крикнула:

— Девочки! Тащите её сюда!

Девочки аккуратно принесли Надю в слесарку и уложили на холодный металлический верстак. Надя тяжело дышала, её тело дрожало, но она не издавала ни звука, будто боялась, что жалобы замедлят процесс.

— Держите её, — сказала Вера, и Люба вместе с Зоей накрыли Надю руками.

Вера достала рессоры, пружины, какие-то железные заготовки, и принялась за работу. Она пилила, сверлила, обтачивала, скрепляла детали, и каждый удар инструмента звучал, как колокол, возвещающий о возрождении подруги.

Когда от старых ног почти ничего не осталось, Вера закрепила металлические протезы ниже колена и усилила их пружинами. Теперь каждый шаг должен был давать мощный толчок, которого у Нади раньше не было.

Затем были руки. На них Вера прикрутила прочные накладки из стали, усилив суставы. Накладки блестели мрачно и угрожающе, словно доспехи средневекового рыцаря.

— Все готово. Надя, попытайся встать.

Надя медленно поднялась, опираясь сначала на руки. Металл скрипнул, пружины дрогнули, и наконец она встала на ноги. Она пошатнулась, но Зоя тут же подхватила её, и крепко прижала к себе.

— Вот так, товарищ, не торопись — прошептала она слишком нежно для своего обычного тона. — Теперь ты сильнее всех нас.

Зоя отпустила не сразу, задержав руки чуть дольше, чем требовалось. Сердце Нади, которое до этого было мертвым и холодным, почувствовало прилив тепла и нежности.

— Ей нужно оружие, — сказала Вера, отведя взгляд от парочки.

На противоположной стене висел пожарный топор. Вера взяла его, взвесила на ладони и пилой укоротила топорище, сделав его удобным для одной руки.

— Держи, — и она вложила оружие в руку Нади.

Потом, роясь среди обломков, нашла старый ржавый прямоугольный металлический люк. Закрепив на тыльной стороне простые кожаные ремни, она передала его Наде.

— Это щит. Теперь ты защищаешь не только себя, но и нас.

Надя посмотрела на подруг и впервые за долгое время улыбнулась. Улыбка была слегка усталой и кривой, но невероятно искренней.

— Спасибо… я… я не подведу вас.

Вера отвернулась, чтобы скрыть дрожь в голосе и навернувшиеся слезы.

— Ты никогда нас не подводила, — сказали девочки, — Никогда.

Зоя стояла рядом, и её взгляд пылал. Она положила руку поверх руки Нади и ободряюще пожала.

— Помни, — сказала она тихо, почти шёпотом, — отныне ты не слабость, а оружие. И если кто-то осмелится снова тебя ранить, я вырву его сердце своими руками.

Её глаза блеснули безумным светом. Надя вздрогнула, но вместе с тем, почувствовала странное тепло, словно в этих словах было не только безумие, но и забота.

Когда всё было готово, Вера сказала,— Пора идти. В администрации наверняка есть транспорт. — и направилась к выходу.

Люба последовала за ней. Зоя всё ещё держала Надю за руку, будто не хотела отпускать. А Надя, теперь с топором и щитом, с металлическими ногами и усиленными руками, выглядела совсем другой — не той девочкой, что лежала беззащитно в прихожей, а бойцом, готовым сражаться до конца.

Вместе они двинулись к выходу, туда, где впереди ждала городская администрация и новая битва...

Глава 20. Мертвый парк.

Дорога к администрации пролегала через городской парк. Парк встретил их ржавой аркой с полустёртой надписью «Парк имени…». Одна из железных звёзд над входом болталась на одном креплении и тихо постукивала о металл при каждом дуновении ветра.

Когда-то сюда, наверное, приходили семьями слушать духовой оркестр, танцевать вечером на площадке, кататься на лодках в пруду, устраивать небольшие пикники под сенью деревьев. Но теперь плитка аллеи вся потрескалась, заросла мхом, а густые кусты сирени источали приторный запах, перемешанный с гнилью. Повсюду веяло запустением.

—Эх, нравится мне это место… — мрачно сказала Зоя, поправив очки и оглядывая парк. — Красиво будет гореть.

Сквозь полутьму рассвета виднелись парковые скульптуры: пионер с горном, девушка с веслом и другие. Скульптуры были слегка повреждённые, кое-где простреленные, местами словно обгрызенные кем-то крупным. Некоторые были почерневшими от огня, на другие — изрешечены пулями.

В центре парка стоял фонтан. Вода в нём была чёрно-зелёной, поверхность была покрыта пленкой из сажи. Среди гнилых лилий плавало тело. Раздутое, в остатках гимнастёрки, с лицом, с которого кожа давно сошла. Пустые глазницы смотрели в небо, а волосы, спутанные и длинные, прилипли к поверхности воды.

Вера заметила какое-то движение в глубине аллеи, нарушившее тишину пустынного парка.

Из зарослей кустов ровным строем шаг за шагом вышли они.

Шесть красноармейцев-зомби, в выцветших гимнастёрках, с винтовками наперевес. Их движения были рваными, но пугающе слаженными, как у тех, кто всю жизнь провел на поле битвы. Серовато-белёсые лица, мутные глаза, почерневшие губы. При каждом шаге штыки на винтовках поблёскивали.

Позади них, с чуть медленнее, шла она.

Зомби-пионерка. Пионерская рубашка на ней была изодрана, юбка в пятнах бурой крови, на лице были серые бинты, скрывающие глаза. Но дуло ППШ в её руках смотрело строго в сторону девочек. Это была зомби со способностями. Ее глаза имели рентгеновское зрение, поэтому она обвязала глаза бинтами, ибо дневной свет резал глаза.

— Ложись! — крикнула Вера, бросаясь к пьедесталу женщины с колосьями.

Грохот очереди из ППШ прогремел в воздухе. Пули отскакивали от статуи, откалывая куски камня, осколки разлетались во все стороны. В тот же момент зомби-красноармейцы дали залп из винтовок, и три пули попали в памятник пионеру с горном, возле которого спряталась Зоя.

— Они стреляют как хорошо обученный взвод, — выдохнула Люба, прижавшись к подножию статуи.

Противник действовал слаженно, загоняя девочек в укрытие. При этом они двигались полукругом, постепенно сжимая кольцо.

— Если нас здесь окружат, то это конец , — бросила Зоя. — Нужно прорываться.

Вера кивнула и скомандовала.

— Надя, вперёд.

Надя подняла свой щит и шагнула на открытую аллею. Пули винтовок глухо забарабанили по нему, оставляя вмятины, но Надя, не останавливаясь, шла вперёд, вынуждая противника направить весь огонь на неё.

Люба выскочила слева, открыв ответный огонь. Один красноармеец рухнул, пуля пробила голову.

Вера в этот момент двигалась вдоль ряда статуй. Камень вокруг неё осыпался от выстрелов, но она успела добежать до ближайшего стрелка. Взмахнув пилой, Вера отрезала руку вместе с оружием.

Красноармейцы тут же перестроились — двое прикрывали школьницу, остальные сместились в сторону, чтобы обойти девочек.

— Они пытаются нас разделить! — крикнула Зоя.

И действительно: зомби пытались зайти с тыла, отрезав путь к арке, через которую они пришли. Солдаты загоняли девочек к фонтану, лишая манёвра.

Зоя метнула пламя, выжигая одного из них, другой открыл огонь, заставив её укрыться за статуей.

Надя, улучив момент, бросилась в сторону пионерки с ППШ. Щит звенел и дрожал под рикошетом пуль, но она все же добралась до одного из прикрывающих красноармейцев и ударом щита сбила его с ног, вонзив топор ему в шею.

Вера, укрываясь за статуями, обошла противника с фланга и зашла в тыл. Словно почувствовав угрозу, зомби-пионерка резко развернулась и дала короткую очередь из ППШ. Одна из пуль слегка задела Вере плечо, Вера уклонилась и прыгнула вперед, взмахнув пилой и отрезая руку с оружием.

Школьница резко дёрнулась и пронзительно завизжала, но Надя подоспела и ударом щита сбила её с ног. Люба подбежала , подняла с земли ППШ и, не целясь, всадила очередь в голову поверженной зомби-пионерки.

Оставшиеся солдаты тут же потеряли координацию. Один попытался выстрелить, но Вера перерубила ему винтовку вместе с кистью. Зоя добила последнего, охватив его голову пламенем.

Парк снова погрузился в тишину.

Люба с любовью осмотрела ППШ, провела рукой по еще тёплому прикладу, — Это моё! — и перекинула ремень через плечо.

Вера взглянула туда, где за деревьями виднелось здание администрации.

— Возможно, там будет хуже. Намного хуже.

— Значит, — Зоя поправила очки, — пора выдвигаться.

Они двинулись дальше, оставив позади себя мёртвых стрелков и холодную воду фонтана, где прошлое гнило и смотрело пустыми глазницами.