Мёртвые не спят

Глава 1. Рай и кураторство

Лето в этом году выдалось невероятно жарким. Температура редко опускалась ниже двадцати пяти градусов. Город изнывал от духоты, люди матерились сквозь зубы и прятались в кондиционируемых помещениях. В прошлом июне, помню, было холодно, все из-за этого страдали. Сейчас жарко – все опять ноют. Такова уж человеческая натура. В любой ситуации найдём повод для жалоб и недовольства.

Сегодня пятница. Уже шесть вечера, но жара ещё не спала. Асфальт отдавал накопленный за день жар, воздух был горячим, как в духовке. Лёгкое марево вибрировало над тротуаром, который, казалось, плавился под ногами. Ох… Поскорее бы добраться до квартиры, сполоснуть лицо холодной водой, налить себе что-нибудь, неважно, что именно, главное льда побольше, и включить вентилятор. Вот будет кайф!

Но это чуть позже, а сейчас мне надо сделать ещё одну остановку. Я как раз подошла к воротам школы. Мы договорились с Людой встретиться здесь в шесть часов и пойти ко мне лопать вкусняшки и смотреть фильм. Так что окончание паршивой недели обещало быть весьма приятным.

— Оля! — звонкий голос подруги вырвал меня из размышлений.

Она спешила ко мне через школьный двор, радостно улыбаясь. Я улыбнулась в ответ и помахала. Вот Люда приблизилась ко мне, обняла. От неё очень хорошо пахло, несмотря на жару. Что-то лёгкое, травяное, кажется, с примесью ромашки. Духи? Нужно будет спросить название, куплю себе такие же.

— Ну что, идём? — поторопила я.

— Конечно, — Люда подхватила меня под локоть. — Ох, ты не представляешь, что сегодня произошло! Директриса меня так разозлила! Заходит она, значит, в мой кабинет…

Подруга жаловалась на непростую учительскую жизнь, я честно старалась внимательно слушать и вставлять сочувственные комментарии «впопад», но постоянно ловила себя на том, что мыслями улетаю к долгожданной прохладе. Чёртова жара! У меня от неё скоро последние мозги расплавятся и вытекут через уши. Как тогда летнюю сессию сдавать буду? А там ИДЦ, античка, древнерусский.

К счастью, долго мучиться нам не пришлось, я живу совсем рядом со школой. Помню, как сильно это выручало меня в детстве. Я была очень ленивым ребёнком, с трудом просыпалась по утрам, и, если бы жила в другом районе, точно бы вечно опаздывала. А так нужно было лишь перейти дорогу, пройти немного по прямой — десять минут спокойным шагом, пять, если бегом, — и всё.

Мы как раз очень удачно подошли к переходу: горел зелёный, и оставалось целых десять секунд. Я уже собиралась рвануть вперёд, но Люда удержала меня за руку.

— Не беги!

— Почему? — я вздохнула. — Ну вот, красный. Теперь целую минуту ждать.

— Зачем? Давай перейдём во-о-он там.

— Там нет зебры.

— Ну и что? Зато так мы сможем выйти сразу к арке.

— А правила для кого писаны? — я уже начинала сердиться. У нас вечно возникали споры на этой почве. — Вот тебе переход со светофором, чуть дальше ещё один. Нет, она прётся ровно между ними, там, где переходить нельзя! На тот свет торопишься?

— Ой, ты иногда бываешь такой занудой! — Люда закатила глаза и отпустила мой локоть. — Ну же, идём.

— Собьют тебя когда-нибудь, попомни моё слово!

Но Люда не слушала меня. Вот она приблизилась к дороге, огляделась по сторонам и начала неспешно переходить. Я, затаив дыхание, наблюдала за тем, как хрупкая фигурка пересекает проезжую часть с двусторонним движением. Справа к ней стремительно приближался джип, моё сердце учащённо забилось. Только бы успел затормозить! К счастью, всё обошлось: Люда замерла, пропуская машину, и продолжила движение. Вот она очутилась на противоположной стороне, в безопасности, обернулась и показала мне язык. Я с облегчением выдохнула и сделала то же самое. Ну, теперь можно и самой переходить.

Сигнал на светофоре, правда, уже успел смениться два раза, так что сейчас снова горел красный. Я подошла к бордюру и стала терпеливо ждать. Люди, стоящие рядом и на другой стороне, тоже ждали, потом оглядывались и начинали переходить раньше. Я упорно оставалась на месте. Пусть фигачат на красный, пусть нарушают правила, их дело. А я зато точно останусь живой и целой.

Наконец, загорелся зелёный, светофор запищал, приглашая к переходу. Я двинулась вперёд, мысленно предвкушая, что скажу сейчас Люде. Что-нибудь такое про гарантию безопасности и здравомыслие. Ироничное и смешное, как коронные фразочки героев в моих любимых ситкомах.

Правда, дойти я успела только до середины проезжей части. Потом откуда-то будто издалека послышался пронзительный вопль: «Осторожно!», - свист шин по асфальту и гудок. За этим последовала вспышка резкой боли. И темнота. Всё.

***

Не знаю, сколько времени я была в отключке. Наконец, сознание начало потихоньку возвращаться ко мне. Что же произошло? Неужели меня сбила машина? На пешеходном переходе, когда горел зелёный свет. И – ирония. Чёрт, засудить этого говнюка нужно! Да только он уж скрылся наверняка. Или она.

Всё это пронеслось в моём мозгу буквально за несколько секунд. Ещё не открывая глаз, я начала мысленно ощупывать себя. Так, боли уже нет, это хорошо. Значит, удалось отделаться сравнительно легко. Всё-таки мне невероятно повезло. Но хватит рассуждать, надо подняться. Люда, наверное, в панике. Да и валяться посреди проезжей части не стоит.

Я открыла глаза и осторожно села. Боли по-прежнему нет, но лучше не совершать резких движений. Вдруг у меня внутренние повреждения? Может быть, всё же придётся ехать в больницу. Провела, называется, вечер с подругой. Но это вторая забота. Перво-наперво нужно встать и перейти с проезжей части на… Какого чёрта?!

Наверное, это был шок, потому что я даже не сразу заметила, что именно находится вокруг. Но сейчас внезапно осознала. Никакой Кирпичной улицы не было и в помине. Асфальт, высотные дома, магазины – всё это исчезло. Подо мной стелилась красно-коричневая каменистая почва, кое-где росли деревья с толстой тёмной корой и узловатыми ветвями. Тусклый свет, казалось, исходил прямо из сиреневых облаков, которые были не только далеко вверху, но и кружили совсем рядом, почти на уровне головы.

Пространство вокруг жило по своим непонятным законам. Островки земли с треском откалывались от общей массы, поднимались или опускались, снова соединялись, как кусочки в причудливом паззле. Совсем рядом землю пробороздила глубокая трещина, и отделившийся кусок полетел куда-то вправо. Я вскочила и опасливо отступила на шаг от края.

И ещё здесь было очень много людей. Они сидели возле деревьев, чинно прогуливались по островкам, перепрыгивали с одного клочка земли на другой или шли прямо по воздуху, словно забыв про гравитацию. Рядом я увидела девушку в длинном белом платье, она перебирала ногами, точно ступая по невидимой лестнице, и при этом действительно поднималась, всё выше, выше… Слышались голоса, смех, негромкая музыка.

Единственное, что выбивалось из общей сказочно-сюрреалистичной картины — попадающиеся то там, то сям письменные столы, стоящие прямо на голой земле, по одному или недлинными рядами. Некоторые были пусты, за другими работали на ноутбуках люди в белых одеждах.

Какого чёрта? Нет, это всё не реально, невзаправду. Просто галлюцинации. Наверное, я получила травму головы. Или это действие наркоза? Меня оперируют? Или я просто потеряла сознание? Тогда как же очнуться? Я похлопала по щекам. Ну, давай же, Орлова, давай, приди в себя!

— Это не поможет, уверяю вас, — послышался откуда-то сзади вежливый холодный голос.

Я резко обернулась. Передо мной стоял парень в белом костюме. Очень интеллигентный на вид, в очках в тонкой серебристой оправе. Он внимательно смотрел на меня со странной смесью иронии и настороженности. Будто не знал, чего можно ждать.

— Не понимаю, — еле слышно прошептала я.

— Вы и так находитесь в сознании, если это вообще подходящее выражение в данном случае, поэтому бить себя совершенно излишне.

— Где я? Где Люда? Вы кто?

— Я Уинстон, привратник, — ответил парень, начисто проигнорировав первые два вопроса. — Добро пожаловать в Рай.

— К-куда?

— Рай. Вальхалла. Аме́нти. Гхмаа́та-уда́н. Название не важно, главное, что вам нужно понять — это место, куда души из всех миров…

— Миров? — невольно перебила я. Ситуация становилась всё абсурднее и абсурднее. Что за дичь он несёт? Нет, это точно наркоз. Только под ним могут быть такие забористые глюки.

— А вы не слишком-то сообразительная, верно? — Уинстон поправил очки, прямоугольные стёкла при этом строго блеснули. — Или вежливая. Ну да, миров. Вы же не думали, что Земля единственная, это было бы слишком эгоистично, даже для людей. Так вот. Сюда души из всех миров попадают после смерти.

В ушах у меня вдруг зазвенело. Горло сдавило. Нет. Нет, я не верю! Это не могло произойти! Я оцепенела, не способная пошевелиться или произнести хоть слово. Уинстон терпеливо ждал. Наверное, так продолжалось не больше тридцати секунд, но по ощущениям будто целую вечность. Наконец, я нашла в себе силы заговорить:

— То есть, вы утверждаете, что я, — горло снова сжало спазмом, пришлось помедлить, пока не отпустило, — умерла?

— Да, — спокойно, без признаков сочувствия или каких-либо других эмоций ответил Уинстон.

— Нет, — я издала нервный смешок. Внутри начала подниматься волна паники. — Это, верно, шутка какая-то. Такого не может быть.

— Люди не могут умереть? — привратник изогнул правую бровь. — Увы, столкновение с машиной действительно оказалось для вас фатальным. Мне жаль.

— О, я, кажется, поняла, в чём тут дело. Понимаете, произошла ошибка. Я всегда очень аккуратна, перехожу дорогу только на зелёный свет. Меня не могли сбить. Посудите сами! — я не понимала, что несу, но остановиться не могла. Слова будто лились нескончаемым потоком. — Это же явно недоразумение. Я не должна здесь быть. Так что теперь, когда мы во всём разобрались, верните меня обратно.

— Никакой ошибки нет, — судя по голосу, Уинстон уже начал раздражаться.

— Есть! Я не должна быть здесь! Мне нужно домой, домой!

Я развернулась, собираясь бежать, что есть сил. Не знаю, куда, главное подальше от этого странного человека.

— Стоять! — Уинстон растопырил руки, будто вратарь, наверное, собираясь ловить меня.

Но это не понадобилось. Я сделала всего шаг и замерла на краю обрыва. Внизу открывалось бездонное пространство, в котором, насколько хватало глаз, плавали всё те же каменистые острова с деревьями и сиреневые облака. Да, бежать мне некуда. Можно рвануть в бок, но зачем? Сколько ни беги, а из этого странного мира-иллюзии не выберешься.

Пока я стояла в замешательстве, Уинстон сунул руку во внутренний карман пиджака, вынул горсть какой-то розоватой пыльцы и резко сдул её в мою сторону. Переливающееся перламутром облачко окутало меня. Сознание тут же поплыло, мысли начали путаться, движения стали заторможенными. Я чувствовала себя вялой, будто мне вкатили сильнейшую дозу успокоительного или какой-то наркотик. Дёргаться сразу перехотелось.

— Так-то лучше, — строго произнёс привратник. — Идёмте, нужно внести вас в базу.

Он поманил пальцем, развернулся на каблуках и двинулся вперёд. Меня потянуло за ним невидимой силой, как железку за магнитом. В прямом смысле «потянуло», я не шла сама, а будто плыла в сантиметре от земли. Не знаю, что это было, но моё сознание оставалось всё ещё слишком спутанным, чтобы я могла сопротивляться или хотя бы удивиться как следует.

Мы приблизились к ближайшему пустому столу. Уинстон опустил меня взмахом руки, сел за стол и жестом предложил устроиться напротив. Я безропотно села в кресло. В голове вяло толкнулась мысль: почему здесь не построили здание, или хотя бы навес? Если пойдёт дождь, весь этот мини-офис по системе оупэн спэйс зальёт к чёртовой матери. Неужели не жалко технику? Или в Раю нет осадков?

— Каждую новую душу необходимо оформить и внести в список, чтобы не было путаницы, — невозмутимо, будто это не он только что собирался гоняться за мной, сказал Уинстон, открывая ноутбук. — К счастью, я на должности не так давно, всего сотню лет, и не застал эпоху книг. Но старшие привратники рассказывают, что раньше все записи делались от руки. А представляете, как сложно отыскать что-либо в огромных пыльных томах? Всё-таки компьютеры значительно упростили нашу задачу. Сейчас создадим новый файл… Подождите, это не займёт много времени, — Уинстон начал вбивать текст.

Справа послышался громкий то ли вскрик, то ли всхлип, и я невольно повернула голову на звук. На соседнем стуле сидела блондинка лет сорока, одетая в летнее платьице, разрисованное крупными подсолнухами. Её голубые глаза блестели от слёз, кончик носа покраснел, она нервно заламывала руки и кусала нижнюю губу.

— Нет, не верю, — голос блондинки дрожал. — Всё невзаправду, так ведь? Это сон?

— Мне очень жаль, — её привратник сидел, подперев щёку ладонью, и, с выражением вселенской усталости на лице, клацал компьютерной мышкой, — но ничем не могу вам помочь, миссис Томпсон.

— Я не х-хочу, — женщина опять заплакала, её плечи судорожно вздрагивали, слова перемежались истеричными всхлипами. — Отпустите меня д-домой, к Джону и сыновьям, пож-жалуйста!

— Послушайте, — привратник наклонился к ней, наконец оторвав взгляд от экрана. — Вам нельзя возвращаться к семье, понимаете? Это запрещено.

— Жалко её, сердешную, — послышался голос слева.

Я повернулась к другой соседке. Рядом сидела пожилая дама, именно дама, назвать её бабулькой или старухой язык не поворачивался. Идеальная осанка, седые волосы уложены в затейливую причёску, серые глаза смотрят прямо и открыто.

— Так убивается, — продолжила моя соседка. — Неудивительно, всё вокруг для неё чуждое, непонятное.

Сама она выглядела слишком уж умиротворённой, причём это не походило на действие розовой привратнической пыльцы. Нет, тут была не вялость, а именно спокойствие. Эта дама вела непринуждённую беседу, будто сидела в кресле-качалке на своём дачном участке, а не перед непонятным существом в загробном мире.

— А вы понимаете, где находитесь? — спросила я.

Я вот не до конца. Хоть мне и сказали об этом прямым текстом. Но сознание сопротивляется и просто не желает верить.

— Да, понимаю, — на губах моей соседки появилась мягкая улыбка, от уголков глаз побежали лучики морщинок.

— То есть, вы осознаёте, что умерли? Неужели это вас совсем не пугает?

— Деточка, это должно было произойти, рано или поздно, — она ласково похлопала меня по руке. — Знаешь, сколько мне лет? Девяносто. Я давно уже была готова уйти. И дети мои были готовы расстаться со мной, и внуки, и правнуки… Так что никакой трагедии нет. Уверена, здесь будет хорошо.

— И вы знали, что после смерти попадёте в Рай?

— Конечно, нет. Я надеялась, что после смерти будет что-то ещё. Порой мечтала, рисуя в сознании картины зелёных лугов и бесконечных садов под ярко-голубым небом. Всё оказалось совсем не так, как в моих грёзах, но… грех жаловаться.

Она обернулась, окинув взором пейзаж, я сделала так же. Наверное, в её словах есть доля правды. Грех жаловаться, то есть, могло быть и хуже, верно? Мы могли попасть в какое-нибудь жуткое место, где подвергались бы бесконечным мукам, а тут, по крайней мере, спокойно и даже довольно красиво.

Девушка-привратник с азиатской внешностью прекратила печатать и позвала мою собеседницу:

— Роза Марковна, всё готово. Вы желаете остаться тут или перейти в другой мир?

— Тут. И ещё, пожалуйста, подскажите, когда я смогу встретиться с моим мужем? Он попал сюда десять лет назад.

— О, — лицо привратницы приобрело смущённое выражение. — Понимаете, дело в том, что Рай слишком велик. Это пространство не имеет физических границ. Поэтому мы не можем сказать, в какой именно точке очутился ваш муж после смерти. Сейчас вас могут разделять десятки световых лет. Так что соединить вас с супругом, — девушка осеклась, тяжело вздохнула, будто слова давались ей с трудом. — Боюсь, это не представляется возможным.

— Я… Что ж, я понимаю.

Плечи Розы Марковны горестно поникли. Мысль о том, что она, возможно, больше никогда не увидится с мужем и другими любимыми людьми, явно расстроила её куда больше, чем собственная смерть.

— Но вы можете перейти в парадиз, — поспешно сказала привратница. — Это своеобразные филиалы Рая в необитаемых мирах. Вот смотрите, — девушка развернула ноутбук так, чтобы её подопечной было видно экран. На мониторе красовалось изображение джунглей, только листья на деревьях были почему-то синего цвета, а вместо травы росли голубые кристаллы. — Это Пандрагория, одна из…

Роза Марковна внимательно слушала, иногда кивая или одобрительно хмыкая.

Ещё некоторое время я сидела, пялясь в пространство. Судя по ритмичному покачиванию ветвей, ветер гулял в кронах деревьев, но я не чувствовала его прикосновений. Неужели это навсегда? Неужели мне не суждено больше что-либо ощутить?

А может, это всё-таки нереально? Просто затянувшаяся галлюцинация, бред от наркоза, а на самом деле я сейчас лежу на операционном столе. Мама и папа ждут в коридоре, переживают за меня, но скоро к ним выйдет хирург, скажет, что повреждения были тяжёлыми, однако отчаиваться не стоит, пациент будет жить. Вскоре я буду переведена в обычную палату, а ещё через некоторое время родители заберут меня домой. И самой большой моей проблемой будет, как сдать историю древних цивилизаций страшной, суровой Гвоздевой. Да…

— Есть, — Уинстон прекратил печатать и удовлетворённо кивнул. — Оформление завершено. Кстати, Орлова Ольга Олеговна, на вас уже, оказывается, поступал запрос.

— Извините, вы о чём?

Уинстон вытащил из ящика стола конверт, а из конверта — мою фотографию. Судя по всему, снимок был сделан недавно. На нём я не позировала, даже в камеру не смотрела, шла по улице, засунув руки в карманы. Такое впечатление, что меня щёлкнули из-за угла, тайком.

— Это вы, — констатировал очевидное Уинстон, — вас она и просила.

— Кто она?

Уинстон, начисто игнорируя мой вопрос, сказал:

— Сейчас создам портал на Лаха́т-Тали́м.

— Подождите, какой ещё Тали́м? Разве не я должна выбирать место, где остаться?

— Ну… как сказать… просьба была о-о-очень настойчивой. Я бы не спорил. Слушайте, моё дело маленькое — доставить вас, а там уж разбирайтесь сами.

Отупляющее действие пыльцы сильно ослабло, поэтому я снова занервничала.

— Нет! Подождите! Я не собираюсь ни на какой Лахат или куда там. Если вы не отправите меня домой, останусь тут. Мне хочется найти бабушку и дедушку. И мне плевать, сколько световых лет нас разделяет!

— Успокойтесь! — прикрикнул Уинстон, грохнув кулаком по столу. — Или вы хотите, чтобы я вас утихомирил?

Я мигом заткнулась. Не знаю, что он имеет в виду под этим «утихомирить», но, думаю, лучше не испытывать судьбу и не проверять. Привратник не сводил с меня тяжёлого взгляда.

— Не хотите? Так и думал. А теперь я перенесу вас на Лаха́т-Тали́м.

Уинстон поднялся, обошёл стол и остановился вплотную ко мне. Вытащил из кармана брюк белый шарик размером с мяч для пинг-понга, но будто сделанный из мрамора.

— Вставайте.

Я послушалась. Уинстон сжал шарик в ладони, и всё окружающее исчезло во вспышке белого света.

Когда свечение угасло, я увидела, что мы очутились в центре большой круглой площади, вымощенной серой брусчаткой. Впереди возвышалось строгое здание, похожее на три поставленные друг на друга призмы из стекла. Сбоку от него через пару сотен метров брусчатка заканчивалась, начинался парк, дальше уже за кронами деревьев ничего не было видно.

Двери здания разъехались, и на площадь вышел человек.

— Наконец-то, — чуть ворчливо произнёс Уинстон. — Ну всё, моя часть работы выполнена. Теперь оставляю вас на его попечение. Удачи.

Не успела я опомниться, как привратник исчез.

Новый незнакомец тем временем уверенно двигался ко мне. Пока он шёл, я успела как следует его рассмотреть. Это был мускулистый чернокожий мужчина ростом под два метра. Одет по-спортивному: тёмные штаны, синяя футболка, кепка. На шее висел металлический жетон с резиновой окантовкой, как у американских военных.

Мужчина остановился передо мной и широко улыбнулся.

— Добро пожаловать, Ольга, — сказал он с искренней теплотой. — Меня зовут Деррил Смит.

Наверное, нужно что-то ответить? Да, просто промолчать было бы слишком невежливо. Я промямлила что-то вроде приветствия.

Деррил снова улыбнулся.

— Идём.

Какой удивительный день! Все со мной каким-то образом знакомы, одна я дура дурой, не могу понять, кто эти люди и что происходит вокруг. И каждый встречный норовит куда-то вести.

Мы двинулись ко входу в здание.

— Как самочувствие? — аккуратно поинтересовался Деррил.

Я повернула голову и посмотрела на него. На его лице отражалось искреннее участие. Надо же, кто-то сопереживает мне. Это… приятно, пожалуй.

— Не верю в происходящее пока что, — вырвалось у меня. Не знаю, почему, но с этим человеком хотелось быть откровенной. — Сбита с толку. Может быть, это всё-таки какая-то шутка?

Деррил сочувственно улыбнулся и покачал головой.

— Понимаю. Ничего, скоро станет легче. Знаешь, — внезапно сказал он, наверное, чтобы сменить тему, — я тебя по-другому представлял, — Деррил смерил меня оценивающим взглядом. — Более спортивной, что ли. Ну да не страшно, пара месяцев тренировок — и сможешь стать отличным куратором.

— Кем я смогу стать, простите?

Деррил резко остановился в метре от входной двери.

— Уинстон разве не сказал, кем ты будешь?

— Нет.

— Действительно, зачем выполнять работу до конца? Можно же просто скинуть тебя нам, даже не введя в курс дела. Ну, значит, сюрприз! Добро пожаловать в школу-офис кураторов.

Широкие двери из матового стекла разъехались, и мы оказались на пороге просторного холла. Я невольно замерла, оглядываясь. Здесь не было мебели и каких-либо украшений, всё максимально строго. Стены ослепляли белизной, мраморный пол отполирован так, что в нём можно было увидеть своё отражение, потолок терялся где-то в высоте. По всему периметру на равном расстоянии друг от друга располагались лифты в виде прозрачных желобов.

Холл был заполнен людьми. Все казались жутко занятыми, деловито ходили туда-сюда, кто-то возникал посреди помещения из портала или растворялся в пространстве. То и дело слышался равнодушный женский голос: «Код один один два один, Ниппу́р. Господин Кржевский, просьба зайти в научный отдел».

Деррил повёл меня к ближайшему лифту, на ходу говоря:

— Прежде всего, кураторство — это многовековые традиции, дисциплина и профессионализм. Наша задача – обеспечивать безопасность на территории подведомственных миров, — он будто по какому-то буклету шпарил. Хотя, кто знает? Может, так и есть. — Маленьких проблем не бывает. Так же, как и плохих способов для их решения.

Мы вошли в лифт. Деррил произнёс: «Обзорная», — и кабинка начала подниматься. Холл быстро остался внизу, перед нами замелькали белые коридоры с круглыми дверьми, просторные помещения, уставленные столами с колбами и ретортами.

— Как ты уже узнала, обитаемых миров на самом деле много. Тысячи, если уж на то пошло. Мир, в котором мы сейчас находимся, называется Лаха́т-Тали́м. Но начинается эта история совсем не здесь. Нашу школу основали пятеро выходцев из А́льба-Ло́нга. Четыре брата: Са́пьен, Формо́зус, Беллатри́кс, Орлего́ль. И их единомышленница, Кади́га. При жизни они были… ну, если переводить на земной язык, военными. После смерти, как и все души, прибывающие в Рай, основатели узнали о множественности миров. Эти пространства такие разные, но беды, грозящие им, на удивление похожи. Везде есть преступность, стихийные бедствия, дикие животные, нападающие на людей… Мёртвым опасности как раз не страшны, нас ведь нельзя убить. Значит, мы можем, не беспокоясь за себя, вмешаться и решить возникшую проблему. Так родилась идея кураторства.

Лифт затормозил, и мы вышли в круглый белый зал с куполообразным потолком. Здесь было пусто, ни окон, ни дверей, вообще ничего, свет, казалось, исходил прямо из стен. Деррил вывел меня в центр помещения и два раза хлопнул в ладоши. Всё освещение отключилось, стало так темно, что я не видела пальцев вытянутой руки.

— Итак, основатели сформулировали главные постулаты кураторства. Они взяли под свой контроль несколько миров, чтобы приходить на выручку их обитателям каждый раз, когда это необходимо. Но впятером многого не добьёшься. Им были нужны последователи. Тогда основатели решили создать на Лаха́т-Тали́м школу, где обучали бы всё новых и новых кураторов.

На чёрном куполе потолка зажглась светящаяся точка, похожая на звезду.

— Вскоре школа наполнилась учениками из самых разных миров. Постигнув мастерство куратора, они начинали помогать основателям и уже сами обучали следующие поколения. Сейчас наш офис контролирует двадцать миров: А́льба-Ло́нга, Землю, Алькада́р, Средимирье, Грат-Бара́тию…

Каждый раз, как Деррил произносил очередное название, на потолке зажигалась новая звезда, соединяясь с первой точкой яркой светящейся линией. В конце концов получилась фигура, напоминающая раскрытый веер.

— Впоследствии основатели узнали, что есть ещё десятки других школ, близких нашей по духу. Они занимались единым делом, пускай и называли его по-разному.

На чёрном полотне возникла россыпь новых искр.

— На собрании глав школ было решено учредить Магистрат — орган, руководящий всеми кураторами. Это название, кстати, прижилось. Магистрат закрепил за каждой школой миры влияния. Так и возникло кураторство.

А точки-звёзды всё зажигались и зажигались, соединяясь между собой линиями, пока потолок не оказался исчерчен полностью. Я заворожённо разглядывала раскинувшуюся надо мной сетку. Голова немного кружилась, Деррил говорил так быстро и так много, что я даже забыла, из-за чего именно попала сюда.

Деррил помолчал и негромко произнёс:

— Во тьме и при свете, с огнём и мечом, на страже миров мы смело встаём. Ну, что, поняла теперь, кем ты будешь?

Если честно, не очень-то поняла. Слишком… слишком много всего свалилось. Смерть, Рай, новый мир, кураторство… Казалось, будто меня перекормили информацией, я ещё не прожевала то, что было во рту, а мне уже пихают новую порцию. Но я кивнула, боясь, что если Деррил начнёт повторять всё, меня стошнит, причём отнюдь не фигурально.

Деррил хлопнул в ладоши, и свет включился.

— Теперь я покажу твою квартиру.

Мы снова вошли в лифт, на этот раз Деррил сказал:

— Двадцатый уровень, — и кивнул мне, — запоминай.

Створки закрылись, лифт поехал вниз. Через несколько секунд кабинка остановилась. Этот уровень оказался не похожим на всё, что я уже видела. Он был более уютным, напоминал гостиницу. На полу красный ковёр, на стенах полосатые обои, тёмные двери с позолоченными номерками, в простенках небольшие деревянные тумбы, а на них — вазы с цветами.

Мы прошли по коридору и остановились возле двери с номером двадцать четыре. Деррил нажал на ручку, но створка не поддалась, вместо этого равнодушный женский голос произнёс:

— Пароль.

Я посмотрела на Деррила.

— Скажи что угодно, это не важно, системе просто нужен образец твоей речи, — подсказал он.

— Пароль? — неуверенно повторила я. На большее сейчас фантазии не хватило. Да и желания что-то придумывать не было абсолютно.

— Пароль «пароль», — клянусь, на этот раз в компьютерном голосе появились иронические нотки. — Проходите.

Мы вошли, и дверь захлопнулась, оставив нас в темноте. Деррил провёл рукой по стене, под потолком зажглась лампа. Я огляделась: небольшая прихожая, встроенный шкаф, на правой стене маленькая сенсорная панель (наверное, при помощи неё и включается свет), левая стена зеркальная. Я посмотрела на своё отражение. Тело почему-то слегка просвечивало, если поднапрячься, можно даже разглядеть сквозь меня предметы, которые находятся сзади. Это что, я теперь, типа, призрак? Не может быть. Не верю…

В остальном моя внешность была вполне нормальной. На коже, как ни странно, ни царапинки, ни капельки крови, только волосы слегка растрепались. Я со вздохом отвернулась.

Из прихожей мы прошли в гостиную. В большой комнате стояли диван, два кресла, небольшой письменный стол возле широкого окна. У стены располагались три шкафа с книгами.

— Ну, вот, — Деррил обвёл помещение барским жестом. — Чувствуй себя как дома, потому что теперь это и есть твой дом.

Из гостиной вели ещё две двери. Так как я застыла посреди комнаты и даже не собиралась двигаться, Деррил сам толкнул одну из них, громко провозгласив:

— Ванная.

Комната была оформлена в разных оттенках синего. Просторно, без излишеств, всё практично и удобно.

— Кладовая, она же гардеробная, — сказал Деррил, открывая вторую дверь.

Я увидела довольно большое помещение. Оно было заставлено шкафами, комодами, коробками. Одну стену от пола до потолка занимали полки, часть из них пустовала, а на некоторых аккуратными стопками лежала одежда. Почему-то вся чёрного цвета. Насколько мне удалось разглядеть, конечно.

— Зачем одежда? — без особого интереса спросила я. — У меня даже тела нет… Кажется.

Я осмотрела свои руки с эфемерно-неплотной кожей. У Деррила всё иначе, он выглядит вполне обычно, материально.

— Так точно, — кивнул Деррил. — Пока нет. Но завтра тебе сделают новое тело. Чтобы ты могла брать предметы, касаться людей, пользоваться оружием. Хорошая новость, кстати: кураторы не чувствуют ни боли, ни жара, ни холода. И отдых тебе не нужен. Мёртвые никогда не спят.

— Стоп, как это — сделают новое тело?

— Это технология на стыке биоинженерии и магии. Знаешь ведь, что можно выращивать с нуля человеческие ткани и органы? Вот, примерно то же самое, только в больших масштабах. Если тебе интересны подробности, лучше расспроси завтра специалиста. Я ж не учёный.

На этом осмотр закончился.

— Ну как, довольна? — спросил Деррил, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Квартира… хорошая? Только она мне не понадобится. Завтра я уже очнусь дома, в своей кровати. Хотя нет, скорее на больничной койке. Но точно не здесь.

Деррил вздохнул, но комментировать мои слова никак не стал, просто перевёл тему:

— Кажется, я рассказал всё, что должен был. Ты не против, если я выпью пять капель в честь твоего прибытия?

— Да пожалуйста, — слегка смешалась я. Так странно, он спрашивает моего разрешения, будто я и впрямь хозяйка этой квартиры, а мне даже не было известно, что тут есть алкоголь.

Деррил зашёл в гардеробную-кладовую, открыл ближайшую картонную коробку, достал бутылку виски и здоровенный серебряный кубок. Это ещё что за Священный Грааль? Такое ощущение, будто его из музея спёрли. Интересно, все кураторы глушат вискарь из драгоценной утвари?

Деррил усмехнулся – наверное, очень уж у меня был удивлённый вид – и гордо продемонстрировал кубок, повернув его разными сторонами.

— Боевой трофей! Добыл его во время задания на Алькадаре. Но тебе он сейчас нужнее. Вдруг выпить потом захочешь. А наши посудой не обеспечивают. Ну, за прибытие!

Деррил плеснул немного виски и опрокинул залпом.

— Разве вы…

— К чему этот официоз? — перебил меня Деррил. — Обращайся ко мне на «ты».

— Хорошо. Разве ты можешь пить?

— Теоретически – да. Мёртвым это не нужно, мы не испытываем ни голода, ни жажды. Но желудок-то в теле имеется. Так что мы можем поглощать и еду, и питьё.

Деррил хлопнул ещё порцию.

— Вкуса вот, правда, мёртвые не чувствуют. Но я ведь помню, каким был вкус виски. К тому же, все кураторы любят спиртное. Это… нечто вроде протеста. Кажется, что так можно почувствовать себя живым, — он вздохнул. — Что же ещё… Я буду твоим наставником. Ты пройдёшь курс подготовки, затем приступишь к выполнению миссий. Занятия начнутся послезавтра. Ладно, хватит пока информации. Тебе и так пришлось узнать слишком много. Ты наверняка хочешь побыть наедине с собой, привести мысли в порядок.

— Ты уходишь? — всполошилась я. — Побудь ещё, пожалуйста!

Оставаться в одиночестве в этом непонятном месте абсолютно не хотелось. Да, Деррил чужой человек, но он был очень добр и терпелив, поэтому рядом с ним становилось как-то спокойнее.

— Не могу, у меня есть дела. Но я зайду утром. Не провожай.

Он вышел, хлопнула входная дверь. Я продолжала стоять, словно ожидая чего-то. Чужое присутствие поддерживало меня, если вели — я шла, если спрашивали — отвечала. Такие действия, пусть и совершающиеся чисто механически, отвлекали от мыслей, теперь же они «догнали» меня, накрыв огромной приливной волной. Вернулось беспокойство и грызущее чувство тоски, стены комнаты будто сближались, грозя раздавить.

Бутылка с виски начала казаться заманчивой. Интересно, мёртвые пьянеют? Я попыталась взять бутылку, но ничего не вышло. Просвечивающая рука не смогла коснуться стекла. Ну точно призрак, совсем как в фильме с Вупи Голдберг. Сесть тоже не получилось, поэтому я со вздохом опустилась прямо на пол.

Обычно люди находят утешение в том, что смерть не является концом, после неё тоже что-то есть. Меня это не успокаивало. В любом случае всё кончено, остался лишь огромный список «никогда». Мне никогда не вернуться домой, никогда не пройтись по Измайловскому парку, никогда не подержать на руках моего кота Бублика… От накатившей жалости к себе стало совсем тоскливо. Горло сдавило, я судорожно хватала ртом воздух, стараясь успокоиться.

Наконец, дыхание более-менее выровнялось. Нет, не буду думать о… о смерти. Так только хуже. Я попыталась вспомнить что-то светлое. Лучшего друга, первую влюблённость, семью… маму. При этой мысли к горлу снова подступил плотный ком, из груди вырвался полу-придушенный всхлип.

— Мам, — негромко позвала я.

Она нужна мне, нужна сейчас как никогда! В эту секунду я не чувствовала себя ни взрослой, ни самостоятельной, просто потерянным ребёнком, который очень хочет к маме. Вот если бы можно было хоть на мгновение прижаться к ней, вдохнуть знакомый запах. Но мамы нет рядом, и больше не будет. Никогда. Никто не обнимет меня, не пожалеет, не даст совет. Что же мне делать теперь, мёртвой, в чужом мире и совершенно одной? Я обхватила себя руками за плечи и завыла.

Глава 2. Новое тело и старые книги

Истерика наконец закончилась. Я сидела на полу, пялясь в пространство, моральных сил не хватало даже на то, чтобы пошевелиться. Всё казалось бессмысленным. Хотелось погрузиться в дрёму, сбежать от окружающей действительности, пускай ненадолго. Но мёртвые не спят. Только сейчас я в полной мере осознала суть сказанного Деррилом. Время сжалось в точку, потом расширилось до невиданных пределов и обрушилось на меня. Тысячи, тысячи лет, бесконечная череда мгновений, сменяющих одно другое, и все их я должна буду прочувствовать.

Вокруг что-то происходило. Школа с вечно бодрствующими обитателями существовала по своим законам. Из соседних квартир доносились голоса, музыка, смех. Порой слышался топот, словно кто-то пробегал по коридору, глухие звуки ударов, и пару раз, кажется, взрывы, как от петард. Но даже это не смогло заинтересовать меня настолько, чтобы я хотя бы сдвинулась с места.

Время текло медленно-медленно, будто клейкая смола. На стене размеренно щёлкали стрелки часов. Тик-так, тик-так, тик, так… Можно зацепиться за этот звук, сосредоточиться на счёте. Так гораздо легче ждать, когда же настанет утро.

Десятки тиков спустя в комнате начало постепенно светлеть. Все звуки стихли. Не знаю, что делали остальные ученики, но слышно их не было. Наверное, готовятся к очередному дню.

Когда стрелки показали пять утра, запищал электронный датчик на входной двери. Видимо, это пришёл Деррил, вряд ли система пропустила бы в квартиру кого-то ещё. И точно, из прихожей раздался басовитый голос:

— Как приятно это утро! Как невинно и светло́! Как же мило… что-то там…

Послышались неспешные, твёрдые шаги, и Деррил появился в гостиной. Не знаю почему, но возвращение человека, с которым мы и знакомы-то толком не были, подействовало на меня, как глоток свежего воздуха. Я даже постаралась улыбнуться ему, произнося:

— Доброе утро.

А вот изобразить радость в голосе не получилось, он прозвучал как-то сухо, отстранённо.

— Доброе. Как настрой, боец?

Я только пожала плечами. Настрой был так себе, после одинокой бессонной ночи осталось чувство горечи и опустошённости. Сознание до сих пор не желало принять новую реальность, в душе оставалась надежда, что весь этот кошмар скоро закончится. От этого становилось ещё хуже.

Деррил приблизился, сел рядом со мной на корточки. Заглянул в глаза.

— Ты что, просидела на полу всю ночь?

Я кивнула. Некоторое время Деррил молча разглядывал меня, нахмурившись, что делало его и без того суровую внешность ещё более устрашающей. Наверное, он недоволен чем-то или взволнован, а может, просто сосредоточен, не знаю, никогда не умела считывать человеческие эмоции. Потом наставник вздохнул, хлопнул себя по коленям и решительно встал.

— Поднимайся. У нас много дел. Для начала раздобудем тебе новое тело.

***

Кабинка лифта доставила нас на уровень под названием «Лаборатория-3». Двери открылись в просторное помещение с белыми стенами, заставленное всякими научными штуками: досками, исписанными формулами, компьютерами, аппаратами для синтеза химических веществ. Остальное пространство занимали письменные столы. На одних возвышались горы книг и стопки чертежей, на других были аккуратно разложены какие-то непонятные детали. Слышался равномерный электронный писк, под несколькими колбами горел огонь, разноцветные жидкости в них тихонько побулькивали. Но за всем этим никто не следил. В лаборатории, казалось, не было ни души.

Деррила, однако, это нисколько не смутило. Мы двинулись вперёд, пробираясь в лабиринте столов, что оказалось не так-то просто, слишком уж узкие проходы оставили между ними. Я-то просачивалась относительно легко, а вот крупному и мощному Деррилу приходилось двигаться боком, подняв руки повыше, чтобы случайно не смахнуть какой-нибудь прибор. Один раз он всё-таки ударился об угол столешницы, отчего пирамида из стеклянных сфер, стоящая на самом краю, опасно зашаталась. Сейчас всё грохнется! Я вскрикнула, машинально протягивая руки вперёд, но конструкция сама вдруг обрела равновесие.

— Ты чего? — Деррил обернулся на звук, увидел меня, застывшую с растопыренными руками, и выражение тревоги на его лице сменилось покровительственной улыбкой. — Не бойся, эти штуки точно не упадут. Их удерживает силовое поле. Смотри, — он снова толкнул пирамиду, сферы покачались и замерли в прежней позиции. — Неплохо, да? Одна из самых интересных разработок А́льба-Ло́нга.

— А как они попали сюда? — я выпрямилась.

— На Лаха́т-Тали́м? Так же, как и компьютеры в Эдем. Взаимообмен. Каждая душа приходит в Рай со своим «багажом», ведь пути развития миров уникальны. Где-то процветает магия, где-то технологии. Разные культуры, верования, даже мода. Встречаясь, они начинают проникать друг в друга. Мы делимся опытом, берём что-то из чужих достижений, соединяем со своими… Вот, например.

Деррил взял со стола небольшой, примерно сантиметр на сантиметр, кубик из полупрозрачного синего пластика. Внутри виднелись проводки и микросхемы.

— Это разработка с Грат-Бара́тии. Аккумулятор. Не суди по размерам, он способен прослужить сотни лет без дополнительной подзарядки. Буквально.

Я вспомнила недолгое пребывание в Раю, где было много компьютеров, но при этом не видно ни одного провода.

— То есть, если эту штуку каким-то образом вмонтировать в ноутбук, он будет работать веками?

— Так точно, — наставник поощрительно улыбнулся.

Интересненько. Пожалуй, так можно было бы решить проблемы с энергией на Земле, но, видимо, мёртвые не любят делиться.

— Ну, ладно, не будем больше отвлекаться, — Деррил положил кубик на прежнее место.

Мы прошли чуть дальше, к правой стене, и остановились у одного из аппаратов для перегонки, рядом с которым красовалось нечто вроде кабинки для душа, отделанной изнутри кафельной плиткой.

Деррил громко позвал:

— Док, ты где? — И гораздо тише добавил: — Вечно носит её…

Я нагнулась, изучая, как побулькивает в колбочке желтоватый раствор. Из трубки шёл густой пар, пахло яблоками. Сразу вспомнился аромат домашней шарлотки. Как мама готовила на кухне, а я, совсем ещё маленькая, крутилась рядом. Иногда мне даже давали мелкие поручения. Когда пирог был готов, папа заваривал чай и мы садились за стол. Было так хорошо, и спокойно, и…

— Смит, — послышался глухой хриплый голос за нашими спинами.

Я обернулась и застыла, приоткрыв рот от удивления. Перед нами стоял… Стояла… Стояло…

— Вот, доктор Си, как я и говорил. Надо «обмундировать» мою ученицу. Сделаешь?

— Управлюсь за час-полтора, — кивнуло нечто, окинув меня беглым взглядом.

Доктор Си была первым нечеловеческим существом, встретившимся мне в кураторской школе. Больше всего она походила на ящерицу, только ростом под два метра и стоящую на двух ногах. В остальном же точь-в-точь рептилия: хвост, зелёная чешуйчатая кожа, гребень, тянущийся от висков к затылку, жёлтые глаза. Поэтому её белый халат смотрелся довольно-таки комично. Тонкие прорези ноздрей едва заметно трепетали, раздвоенный язык облизывал безгубый рот. Мутно-белые веки закрывались вертикально. Даже когда доктор молчала, она издавала какие-то пощёлкивающие звуки, а при вдохах и выдохах слышалось влажное хлюпанье.

Конечно, от её внимания не укрылось моё замешательство, и она произнесла, саркастично усмехнувшись:

— Ты хочешь о чём-то спросить, девочка?

Да, мне много о чём хотелось спросить. Кто она, чёрт возьми? В их мире подобный облик — норма, или конкретно с ней что-то не так? Но это было как минимум нетактично, поэтому, подумав, я выдала вполне безобидное:

— Доктор Си? Это правда ваше имя или прозвище?

Несколько секунд она молчала, будто решая, ответить или послать, потом снова усмехнулась.

— Прозвище. Я родом с Грат-Бара́тии, девочка. Наш язык настолько сложен для чужаков, что моё настоящее имя вы не смогли бы выговорить. Меня зовут…

Дальше она издала длинную череду звуков, периодически скатываясь в неразличимое шипение и свист. То, что удалось более-менее расслышать, моё сознание интерпретировало как Сайхната-хаштабурия. Теперь понятно, почему Си.

— Ясно.

— Так «обмундировать», стало быть? — доктор постучала по колбе крючковатым когтем, затем подошла к соседнему столу, открыла ноутбук и принялась печатать.

— Что это значит? — поинтересовалась я.

— Тебе дадут новое тело, — пояснил Деррил.

— Но вы ведь сохраните мой облик, да?

— А что? — заинтересовалась доктор, даже на мгновение оторвавшись от своего занятия. — Хочешь что-то изменить? Грудь увеличить? Я могу.

— Нет-нет, не надо! — я замахала руками. — Пусть как раньше.

Конечно, можно было бы многое подправить. Но разве это не лишит меня индивидуальности, целостности? Мне поэтому и пластическая хирургия никогда не нравилась. Зачем стараться переделать себя? Я такая, какая есть, со всеми достоинствами и недостатками. Моё тело — это часть моей личности. И одна из немногих вещей, которые связывают меня с жизнью.

— Ладно, будет тебе как раньше.

Доктор отлучилась ненадолго, чтобы прикатить из дальнего конца лаборатории ширму, отгородила кабинку и скомандовала:

— Полезай внутрь.

Я неуверенно помедлила перед дверцей, но пересилила себя и ступила на кафельный пол кабинки. Из-за ширмы слышались голоса доктора и Деррила:

— Точно оставляем всё без изменений?

— Да, она же сказала.

— Мышечная масса? Может, нарастить немного?

— Пожалуй. Но не слишком, не делай из неё бодибилдершу.

— А волосы? Они будут путаться, мешать. Как по мне, лучше убрать вовсе.

— Хм… — Деррил замялся. — Не надо. Просто укороти.

Потом доктор подошла, закрыла кабинку, и все звуки как отрезало. Некоторое время я стояла, переминаясь с ноги на ногу. Чёрт, как же тут неуютно. Я с самого детства страдала от клаустрофобии, мне и к лифтам-то удалось привыкнуть с трудом. А уж провести в закрытом пространстве больше двух минут — настоящее испытание. Но сейчас выбора всё равно нет, поэтому нужно успокоиться, отвлечься. Например, подумать о чём-нибудь постороннем. Интересно, каково это — получать новую плоть? Они что, наденут её на меня, словно костюм? Не может быть всё так просто. Это же столько всего нужно восстановить: нервы, ткани, кровеносную систему, органы… А вдруг будет больно?!

Послышалось шипение и через едва заметные форсунки начал поступать густой жёлтый газ. Опять запахло яблоками. Вскоре кабинка заполнилась, вокруг не было видно ничего, кроме плотных клубов. Мне… мне нечем дышать! Здравый смысл подсказывал, что для мёртвых это не такая уж важная потребность, без которой я, за неимением лёгких, прекрасно обходилась, но нарастающую панику уже было не остановить. Больше всего на свете хотелось выскочить наружу. Волны ужаса накатывали одна за другой. Я медленно опустилась на корточки. Почти сразу раздалось потрескивание, будто кто-то поправлял микрофон, и прямо из стенок послышался недовольный голос доктора:

— Встань прямо, не шевелись! Если прервёшь процесс, нам придётся начинать всё с начала.

Я безропотно поднялась. Конечно, она права, лучше перетерпеть процедуру один раз, чем повторять снова и снова, но легко всё только на словах! Когда стоишь здесь, стараясь не сорваться в истерику, логика куда-то исчезает. Мне хотелось биться о дверь и царапать ногтями стены. Наверное, такие же чувства возникают у животного, попавшего в ловушку: неконтролируемый страх, ощущение безысходности и беспомощности. Разница только в том, что я вынуждена сама удерживать себя внутри.

Плотные клубы газа начали пронзать яркие световые импульсы, похожие на молнии в грозовых облаках. Сперва редкие, они возникали всё чаще и чаще, пока не начали сливаться в единый поток. Лучи перемещались снизу вверх, проникая внутрь меня и скользя по контурам тела, словно вырисовывая их.

— Голову прямо! — сердито прикрикнула доктор.

Я резво вытянулась, замерла и больше не могла видеть, что происходит с телом. А жаль, мне было бы интересно понаблюдать за процессом создания. Но доктор Си запретила поворачивать голову, так что пришлось полагаться исключительно на тактильные ощущения, которые вдруг начали возвращаться. Сперва тело налилось тяжестью. Я даже не осознавала никогда, какой груз таскает на себе человек, но теперь, на некоторое время избавившись от него, прочувствовала в полной мере.

Из-за герметичности кабинки в неё не проникали посторонние звуки, и, пока доктор не решала обратиться ко мне, я слышала лишь едва уловимый писк электронных датчиков. И вдруг раздался удар: бам! Бам-бам! Звук шёл не снаружи, а будто изнутри меня. Я напряглась, изо всех сил стараясь не вздрогнуть. Что это?! Удары продолжались, частые и громкие, они были похожи на шаманский барабан, такая же ритмичная пульсация. Потом поняла: это всего лишь моё собственное сердце, которое начало сокращаться. За день я успела настолько отвыкнуть от его биения, что теперь шум крови в ушах казался чересчур громким. Но как же сладок был этот звук! Словно радостный гимн жизни. Мне всегда нравилось слушать чужое сердцебиение, положив голову на грудь любимого человека, но никогда не думала, что буду настолько рада своему собственному.

Потом вернулась боль. То в руку, то в ногу отдавало резким ударом, будто током. Наверное, мозг проверял работоспособность нервной системы. Этот этап длился дольше всего. Наконец прорезались остальные чувства: кожу слегка пощипывало, запах яблок стал резче. Лёгкие, готовые к работе, настойчиво требовали кислорода. Вот только всё пространство кабинки до сих пор было заполнено жёлтыми клубами, поэтому с первым же вдохом я наглоталась газа. В горле запершило. Я изо всех сил держалась, пытаясь подавить приступ кашля и не дышать. Доктор Си ещё не разрешала мне двигаться, не разрешала! Но физиология оказалась сильнее. Из моей груди вырвался громкий лающий кашель, в открытый рот тут же попала новая порция газа, раздражая горло ещё сильнее. Я просто захлёбывалась от кашля, сотрясаясь в мучительных спазмах, казалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку. Глаза слезились, из носа текло. Колени подогнулись, и я шлёпнулась на кафельный пол. Воздух… мне нужен чистый воздух! Я толкнула дверцу, но она не поддалась. Как же отсюда выбраться?!

К счастью, послышался слабый шум под потолком — это заработала вытяжка. Газ начал потихоньку рассеиваться и вскоре исчез полностью. Когда Доктор Си подошла и открыла дверь, я буквально вывалилась ей под ноги, с жадностью глотая лабораторный воздух. Какое блаженство! После пребывания в тесной камере он казался мне невероятно сладким и свежим.

— Твоё новое тело готово, — послышался хриплый голос сверху. — Пользуйся. И вот, держи.

Зелёная когтистая рука доктора Си протянула мне бумажную салфетку.

— С… кхе… спасибо.

Я утёрла нос, промокнула салфеткой слёзы и поднялась с пола. Тело слушалось просто прекрасно, словно было моим всегда. Кожа больше не просвечивала. Я быстро переступила с ноги на ногу, всё-таки стоять босиком на кафеле было весьма неуютно.

Доктор Си уже протягивала мне вещи:

— Вот, одевайся в темпе.

Я быстро натянула бельё, футболку и джинсы. Когда зашнуровывала второй кроссовок, послышался нетерпеливый голос Деррила:

— Теперь можно?

— Да, — доктор отодвинула ширму.

Деррил окинул меня критическим взором и удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Отличная работа, док.

— А то. Мастерство не пропьёшь. Хотя, видит Сак-Ши, я пыталась.

— Можно посмотреть на себя? — попросила я.

— Конечно. Только зеркал у нас нет, извини.

Доктор переставила пузырёчки с серебряного подноса на стол и подняла поднос передо мной. Я взглянула на своё отражение в отполированной поверхности. Так, волосы стали короче, едва прикрывают уши, но про это Деррил говорил. Спасибо, что вообще лысой не сделали. А в остальном всё, правда, как раньше: синие глаза, острые скулы, нижняя губа пухлее верхней, даже родинка на шее осталась. Это моё тело, хоть и созданное искусственно.

Я перевела взгляд на доктора и сказала с искренней благодарностью:

— Спасибо.

— Не за что, — она пожала плечами и положила поднос.

— Теперь мы можем идти, да?

— Ишь, куда разбежалась, — доктор Си хмыкнула. — Это был только первый этап. Тело создано, а теперь мне нужно сделать несколько тестов. Необходимо проверить, хорошо ли работают мышцы, достаточная ли проводимость у нервов, всё ли в порядке с внутренними системами. Если есть какие-то ошибки, их гораздо проще отловить и исправить сейчас. Так что иди за мной.

Интересно, в который уже раз за последние два дня я слышу эту фразу?

Доктор Си повела нас в дальнюю часть лаборатории. Письменных столов и колб там уже не было, зато стояли какие-то незнакомые мне приборы, с помощью которых, наверное, и тестировали новенькие тела кураторов.

— Начнём со сканирования, — доктор Си остановилась возле большого белого экрана вроде тех, на которые обычно переносится изображение с проектора. — Надо посмотреть, что творится у тебя внутри. Встань вот сюда, — она указала когтем точку на полу.

Я двинулась к нужному месту и уверенно прошагала мимо.

— Куда собралась? — возмутился Деррил из-за моей спины. — Поворачивай назад, поворачивай!

Я и рада была бы послушаться, но совершенно потеряла контроль над собственными ногами, они продолжали нести меня дальше, пока впереди не выросла стена, в которую я и впечаталась. Хорошо не лбом, хоть руки успела выставить. Удивительно, но боли не было совсем. Это очень необычное ощущение.

Я отступила на шаг от стены. Вот тебе и идеально слушается… Рано радовалась, наверное, мне ещё долго предстоит привыкать к «обновке».

— Не понимаю, как это произошло! — оправдывалась я. — Мне ведь…

— Ничего, — перебил Деррил. Он терпеливо взял меня за плечи, развернул и подтолкнул в нужном направлении. — У всех поначалу бывают трудности с управлением. К новому телу нужно приноровиться.

— Поэтому мы и проводим тесты, — серьёзно кивнула доктор. — А теперь, может ты всё-таки встанешь, куда я сказала?

В итоге в лаборатории я застряла ещё часа на два. Меня сканировали, щупали, тыкали, обклеивали датчиками и заставляли бегать, прыгать, отжиматься… К концу тестирования пот градом катился по мне, одежда вымокла, а вот боль так и не появилась, хотя мышцы должны были бы ныть от интенсивных нагрузок.

Доктор Си осталась довольна результатом.

— Превосходно, — она широко улыбнулась, обнажая ряды мелких острых зубов. — Все системы работают идеально. Вот теперь ты свободна. В первые дни старайся побольше тренироваться. Но зачем я говорю? Уж это тебе наставник точно обеспечит.

Деррил серьёзно кивнул.

— Спасибо, док. А тебе сейчас нужно помыться, — он поморщился. — Так что сперва зайдём в твою квартиру. А как приведёшь себя в порядок, я покажу ещё одно место.

— Что за место?

— Увидишь.

Попрощавшись, мы двинулись к лифту. По дороге я оглянулась, желая поймать взгляд доктора Си, но она вернулась к своим колбам и, кажется, уже про нас забыла.

***

Деррил откопал в одном из ящиков в кладовой гель, шампунь, достал с полки чистую одежду и отправил меня намываться, а сам устроился ждать на диване в гостиной.

Я разделась и залезла в душевую кабину. Чёртовы кабинки! У кураторов какая-то нездоровая страсть к замкнутым пространствам. Ну неужели было сложно поставить нормальную ванную? После недавнего испытания созданием тела мне было не по себе от одной мысли о том, чтобы вновь запереться где-то. Но увы, ничего не поделаешь. Я вздохнула и потянула за ручку, дверь скользнула и с лёгким щелчком закрылась.

Так, ладно, быстрее приму душ – быстрее выйду. Только как включить воду? Что-то вроде лейки у потолка есть, а вот привычных кранов не наблюдается. А это что за экранчик? Я на удачу ткнула в него пальцем, и сверху обрушился целый водопад. Ой-ой! Как сделать послабее?

На экранчике было изображено два ползунка. Путём нехитрых манипуляций я выяснила, что верхний как раз регулирует напор. Нижний, наверное, отвечал за температуру воды (судя по пиктограммам с огоньком и снежинкой). Не могу сказать точно, я ничего не чувствовала. Это было очень странное ощущение. Будто… будто тело запаковано в толстый слой резины или плёнки. Ни жара. Ни холода. Ничего. Это неудобно, а вдруг я случайно обварю новенькую тушку? Или заморожу? На всякий случай поставила ползунок примерно посередине.

Стоя под тугими струями воды и натирая себя гелем с запахом корицы, я, конечно, вспомнила о доме. Мне всегда нравилось купаться, ещё с раннего детства. Ванная комната была для меня своеобразным местом силы, где можно расслабиться, почитать, подумать о вечном. Поэтому меньше, чем полчаса, мытьё не занимало. Здесь, конечно, всё совсем не то. Вот бы снова очутиться в собственной квартире, моей, а не кураторской. И вновь ощутить тепло…

От этих мыслей в носу защипало, горло сдавило. Вчера я не могла плакать, банально было нечем. Но сейчас у меня снова появилось тело, а значит и слёзные железы. Поэтому я разрыдалась, судорожно всхлипывая и икая. Не переставая, правда, при этом растирать пену по коже. Вот это называется тайм-менеджмент.

Помывшись, я вытерла лицо и тело, натянула одежду. Подошла к зеркалу над раковиной. Всё-таки разглядывать отражение в подносе было не слишком удобно, а сейчас мне удалось получше рассмотреть себя. Лицо, конечно, было заплаканным, глаза и кончик носа опухли и покраснели, - красотка, ничего не скажешь – но главное, что оно было моим, действительно моим, до мельчайшей чёрточки.

Несколько минут я стояла, поворачивая голову так и эдак. Ну, вот же, вот эта девушка, которая на протяжении двадцати лет каждое утро смотрела на меня из зеркала. Выглядит вполне живой, даже здоровой. Тогда почему все остальные пытаются убедить в обратном?

На глаза снова начали наворачиваться слёзы, но тут, к счастью, в дверь ванной постучали.

— Ольга? — раздался чуть обеспокоенный голос Деррила. — Ты выходишь?

— Да-да, сейчас!

Я поспешно провела ладонями по лицу и резко распахнула дверь, чуть не зашибив Деррила. Он стоял, слишком близко наклонившись ухом к створке. Пытался подслушивать, что там у меня происходит? От смущения Деррил разворчался:

— Чего так долго? Я уж думал, что тебя в канализацию смыло.

— Мне было нужно привести себя в порядок, — я вымученно улыбнулась. — Извини.

Деррил легонько коснулся моего плеча и спросил:

— Ты готова?

— Да, идём.

Мы спустились на улицу, пересекли площадь перед школой и ступили в парк. Удивительно, но кураторы умудрились даже это место сделать донельзя деловым. Дорожки покрыты чем-то серым, напоминающим бетон, деревья растут на одинаковом расстоянии друг от друга, ни одно не выбивается из строя. Трава тоже какая-то слишком уж ровная, не удивлюсь, если её измеряли по линейке. И ещё подкрашивали в зелёный цвет.

— Так что ты хочешь показать?

— Базар в местной деревне.

Деррил теперь постоянно придерживал меня, наверное, чтобы опять не ушагала не туда. Его ладонь сжимала мою руку крепко, но при этом мягко.

— Зачем? — не поняла я.

— Больше ничего интересного поблизости попросту нет, — Деррил почесал затылок свободной рукой. — Тем более, девушки ведь любят покупки? А здесь столько разных товаров, о которых на Земле и не слышали. Ты сможешь купить любую штучку, что пожелаешь.

Это было так мило. Видно, что Деррил пытается подбодрить меня. Правда, шоппинг — это не совсем то, что может сейчас поднять мне настроение. Он хорош в качестве средства от скуки, а не тоски по дому.

— Деррил, — тихонько позвала я, — можно мне увидеть родителей?

Никакого ответа.

— Деррил?

Он вздохнул, отвёл глаза и с сожалением произнёс:

— Прости, но нет. Нам запрещено посещать живых родственников.

— Почему? На других людей ведь это правило не распространяется.

— С живыми мы контактируем редко, только во время миссий. Когда дело касается близких, всё по-другому. Скажи, если бы ты увидела маму, смогла бы вернуться обратно сюда?

— Н-нет. Не смогла бы, — признала я.

— Теперь понимаешь? Мёртвым нельзя постоянно находиться среди живых и существовать так, будто ничего не произошло. Это противоестественно.

— Понимаю, — я немного помолчала. — А можно увидеть родных как-то по-другому, не посещая их лично? Может, существует хоть какой-то способ?

Деррил поморщился и нехотя ответил:

— Существует. Им пользуются в Раю. Слышала, может, люди частенько говорят: «Моя мама — тётя, троюродная бабушка — умерла, но я чувствую, что она присматривает за мной с небес». Неожиданно, но именно так всё и происходит. Души могут наблюдать за жизнью своих родных через компьютер. Не вмешиваться, не общаться с ними, просто смотреть.

— Ты сможешь организовать для меня такую штуку? — загорелась я.

Деррил опять тяжело вздохнул.

— Слушай, — вкрадчиво начал он, — не нужно тебе это, поверь. Всю душу разворотишь, только больнее станет, — и добавил негромко, — я пробовал…

— Но многие же этим пользуются, верно? Значит им такой способ помогает. Вдруг и мне поможет? Ну… ну, пожалуйста!

Деррил сердито пробурчал что-то себе под нос, но потом смягчился.

— Хорошо, я попрошу доктора Си или ещё кого-нибудь из учёных настроить тебе компьютер. Может, к вечеру будет готово.

— Спасибо! Ты даже не представляешь…

От волнения голос сорвался на писк, и я замолчала. Захотелось остановиться и обнять Деррила, но я решила не рисковать, мало ли, вдруг он плохо отреагирует на проявление эмоций. Подумать только! Неужели у меня появился шанс снова увидеть маму, пускай и на экране? Поскорее бы вечер!

Некоторое время мы шли молча. Я внимательно осматривалась, но пока не заметила особых отличий Лаха́т-Тали́м от Земли. Сразу за парком начинался луг, окаймлённый густым лесом, просёлочная дорога вела к деревне неподалёку. Небо — голубое, звезда — одна, вот только облака были другими. Не белыми, а цвета заварного крема. Ещё они казались более густыми на вид, уже не сладкая вата, скорее взбитые сливки. А в остальном всё было привычным и знакомым, даже немного обидно. Чужой мир, а так и не скажешь.

Ближе к околице деревни нам начали попадаться местные жители. Сначала девушка, ведущая за руку малыша, потом юноша, потом старик, опирающийся на палку. Выглядели они вполне нормально, как многие люди на Земле: смуглая кожа, совершенно обычный цвет волос, глаз. Правда, все мужчины бородатые. Может, на Лаха́т-Тали́м не изобрели бритву? Или это традиция? Одежда тоже не такая уж странная. Мужчины носили нечто вроде халатов или шаровары с жилетами, женщины в основном были в платьях, а те, что постарше, ещё замотаны тканью в несколько слоёв.

На нас местные не обращали особого внимания.

— Деррил, — позвала я, — а здешние жители знают, что мы мёртвые?

— Да, конечно.

— Неужели их это совсем не пугает? Почему?

— Понимаешь, этот мир магический. Обитатели таких миров с самого рождения знают то, что, например, землянам открывается только в Раю. Знают Лаха́т-Тали́мцы и о существовании после смерти. Поэтому и не боятся. Нет в нас ничего для них необычного.

Мы уже шли по узкой деревенской улочке. Дома здесь стояли очень близко, почти стена к стене. Никаких дворов, никаких заборов. Зато везде натыкано очень много факелов. Интересно, у кураторов в офисе ведь есть и электричество, и водопровод, почему же они не поделятся благами цивилизации с местными? И ещё вот странно: над дверью каждого домика висели пучки засушенных трав, стены были расписаны непонятными знаками. Зачем?

— Пришли, — сказал Деррил, выдёргивая меня из размышлений.

Базар находился на пересечении кривых улочек, в самом центре деревни. Круглая площадь была заполнена почти до отказа, и, если бы не Деррил, меня могли затоптать. К счастью, он легко раздвигал толпу, как ледокол холодные глыбы, а я шла сзади.

Вокруг царил разноголосый гомон. Люди прохаживались между лотками, прицениваясь к разложенным вещам, продавцы расхваливали свои товары, стараясь перекричать друг друга.

— Фрукты, свежие фрукты! — кричал один.

— Специи! — вторил ему другой.

— Зачарованные наряды! — предлагал следующий.

У этого лотка я остановилась. На деревянной столешнице была разложена одежда. Из всего разнообразия мне больше приглянулись шаровары и лиф из полупрозрачной розовой ткани. Заметив мой интерес, продавец заговорил ещё увереннее:

— Это не обычный танцевальный костюм! Да будет вам известно, что ткань, из которой он сделан, вобрала в себя магию Гамтэ́низас, богини утренней зари. Видите свечение? Будто лучи, пробивающиеся на восходе сквозь пелену облаков.

— Красиво вещает, — усмехнулся Деррил. — Хочешь такой наряд?

— Нет. Да и куда мне в нём ходить?

Продавец хотел что-то сказать, но тут сзади послышалось:

— Благовония, лучшие во всём Лаха́т-Тали́м!

Благовония? Это уже интересно! Обожаю всякие ароматические штучки! Я обернулась и подошла к следующему лотку.

— Милая девушка, выбирайте! — парень с чёрными вьющимися волосами и лукавым взглядом обвёл товар широким жестом. — Что вам угодно? Мыло, крема из редчайших трав? Масло из лепестков иртафа́рии?

Ох, сколько тут всего! Баночки, коробочки, хрустальные флакончики с разноцветными жидкостями. От смешения сильных запахов начала кружиться голова. Так сложно выбрать что-то!

— Нет-нет, вам явно нужно нечто особенное. Я знаю! Дымка.

Продавец с заговорщическим видом извлёк из резной шкатулки флакон и продемонстрировал мне. Казалось, что внутри заключён лиловый туман. Масса находилась в постоянном движении, то закручиваясь вихрями, то свиваясь в спирали.

— Что это? — полюбопытствовала я.

— Дымка. Лучшее из благовоний, понюхайте сами.

Он вынул пробку. Субстанция, как ни странно, осталась внутри флакона. Я осторожно принюхалась: похоже на сирень. Обычно это сильный аромат, но сейчас он казался нежным, почти невесомым.

— А как этим пользоваться?

— Очень легко! — парень встряхнул флакон. Из горлышка вырвалось небольшое облачко и повисло в воздухе на уровне моей груди. — Просто войдите в неё.

Я ступила в лиловый туман. Дымка окутала меня мягким шлейфом и будто слилась с кожей.

— Вижу, девушка впечатлена, — улыбнулся продавец.

Ещё бы, такие фокусы показывают!

— Мы это берём, — решительно сказал Деррил, посмотрев на моё восхищённое лицо.

Он расплатился, и я получила заветный флакон с дымкой.

— Храни вас Сак-Ши, — поклонился продавец, пряча деньги в поясной кошель.

— Надеюсь, это поднимет тебе настроение, — Деррил взглянул на циферблат наручных часов на внутренней стороне запястья. — Ох, сколько времени-то! Мне ведь ещё нужно явиться к директрисе, да и других дел полно. Лекции и тренировки начнутся завтра, так что до вечера ты снова предоставлена сама себе. Можешь прогуляться по школе или по окрестностям, только далеко не уходи. В общем, найдёшь, чем заняться, в конце концов, не дитё малое. Идём.

Я молча кивнула, стараясь не показать, насколько сильно меня расстроили его слова. Конечно, Деррил прав, и я далеко не малыш, которому нужен постоянный присмотр, но… чёрт, как же не хочется снова оставаться одной!

***

Деррил высадил меня из лифта на двадцатом уровне и поехал дальше, а я отправилась к своей новой квартире. Едва дверь захлопнулась за мной, как опять накатила волна тоскливой безысходности. Тихий писклявый голосок из глубин подсознания не преминул напомнить, насколько всё хреново, и услужливо предложил забиться в какой-нибудь укромный уголок, прохныкав там до прихода наставника. Что ж, звучит как план.

Я поставила флакон с дымкой на письменный стол и опустилась в кресло. Обвела комнату растерянным взглядом. И что дальше? Странное дело, в реальность происходящего мой мозг верил только в присутствии других людей. Наверное, это из-за того, что сознание переключалось на конкретные действия: ответить, спросить, последовать, выполнить просьбу. Стоило же мне остаться одной, как возвращалось настойчивое ощущение иллюзорности, фальшивости. Может, это всё-таки сон? Ну не верю, не верю, что моя жизнь оборвалась, вот так нелепо, в одну секунду! Не может такого быть! Не должно…

Самое ироничное то, что я всегда обожала фэнтези. Книги о приключениях, путешествиях, магии и, конечно, иных мирах. Попасть в другое измерение? Да это была моя мечта! Ну, вот, пожалуйста – чужой мир. Только я абсолютно этому не рада. Потому что в фантазиях мне не приходилось умирать. И в любую секунду можно было вернуться домой.

Я по привычке впилась зубами в нижнюю губу. Вспышки боли, конечно, не последовало. М-да, теперь нужно быть аккуратнее, так можно перестараться и откусить себе что-нибудь. Не хотелось бы портить новенькое тело. Новенькое… Я вытянула руку вперёд, внимательно осмотрела её, провела кончиками пальцев по смуглой коже. Мне вернули плоть, казалось бы, это хорошо, так? Сердце снова бьётся, кровь течёт по венам, лёгкие качают воздух. Очень похоже на второй билет в жизнь. Ан нет. Домой ведь меня не отправили. Я по-прежнему здесь, вдали от родного мира, в непонятной кураторской школе. Тогда зачем это всё? Зачем мне эти руки, если они больше никогда не обнимут любимого человека? Зачем нужны эти ноги, если их ступни больше не пройдутся по траве Измайловского парка?

Я снова начала плакать, судорожно вздрагивая и всхлипывая. Горло неприятно сдавило, голова закружилась. Спину и шею покалывало, будто по ним пустили разряд тока. Внутри будто скопился сгусток электрической энергии. Казалось, если её немедленно не сбросить, тело не выдержит. Это была моя обычная реакция на стресс. Хотелось вскочить и бежать, не останавливаясь до тех пор, пока в состоянии переставлять ноги. Бежать, всё равно, куда.

Я резко подорвалась и бросилась к входной двери. Пронеслась по коридору и принялась истерично тыкать в кнопку вызова лифта. Через несколько секунд кабинка остановилась, двери плавно разъехались. Я залетела внутрь, привалилась к стене, выпалив:

— Первый уровень!

Время тянулось мучительно долго, казалось, что спуск занял целую вечность. Наконец, кабинка остановилась, и двери открылись в просторный главный холл. По глазам сразу ударило ослепляющей белизной стен и пола, по ушам – волной разноголосого шума. От обилия света, цвета, звука, от постоянного мельтешения человеческих и нечеловеческих тел меня «накрыло» ещё хуже. Я рванула к главному входу и выскочила на улицу. Постояла несколько секунд, очумело крутя головой, потом изо всех сил припустила вперёд, через вымощенную брусчаткой площадь, через парк, к деревне.

Сама не знаю, почему меня понесло именно туда. Наверное, дело в том, что это пока единственное знакомое место. Вот я и бежала. Брусчатка быстро сменилась серыми парковыми аллеями. Высокие деревья заслонили кронами голубое небо с кремовыми облаками. Вскоре впереди должны были показаться луг и просёлочная дорога. Но я бежала, бежала, а никаких просветов так и не было видно. Парк, наоборот, становился гуще.

Аллея внезапно закончилась тупиком. Впереди были только кусты, пятачок травы и высокий забор, за которым темнел густой лес. Не особо задумываясь, я продралась к ограждению, протиснулась между прутьями – благо, пространства вполне хватило для моей тощенькой тушки – и продолжила бежать, не обращая внимания на хлещущие по бокам ветви. Настолько быстро, насколько позволяли нетренированные ноги и толстые корни деревьев. Будто так можно было улизнуть от всех проблем. От самой смерти удрать.

Конечно, такой фокус провернуть не удалось бы. Да и запас сил даже у нового тела не бесконечен. В конце концов я выдохлась и рухнула на землю у ближайшего дерева, привалившись спиной к толстому мшистому стволу. Посидела, машинально делая глубокие вдохи и выдохи, будто мне действительно требовалось восстановить дыхание после бега. Это было не обязательно, зато помогло немного прийти в себя. Свежий лесной запах мигом прочистил сознание.

Мне всегда нравились леса. Особенно их аромат, тёплый, землистый, с пряными нотками травы и листьев. Нравилось неспешно прогуливаться между деревьями, поглаживая ладонью шершавую кору, собирать грибы и ягоды, прислушиваться к голосам природы. Стоило мне ступить под зелёный полог, как все заботы смывало. У таких мест очень мощная энергетика, но при этом нежная и… дружелюбная? Да, пожалуй. Но здешний лес был совсем, совсем иным. От него веяло опасностью и смертью.

Только сейчас я заметила, насколько же темно вокруг. Почти ни одного лучика не пробивалось сквозь плотные кроны. Деревья словно тянули ко мне корявые чёрные сучья, похожие на пальцы злых ведьм. Даже звуки здесь были какими-то враждебными: скрип, сухое щёлканье, резкие крики птиц. Казалось, что в сплетениях теней под кустами прячутся монстры. Даже чёртов лес для меня абсолютно чужой!

Из глаз снова брызнули слёзы. Я закрыла лицо руками и тоненько заныла, готовясь как следует, со вкусом порыдать. Вдруг сзади послышался резкий звук, будто кто-то пробирался между деревьев. Это ещё что за напасть? Я опустила ладони и настороженно прислушалась. Потом выглянула из-за ствола. Фух, это всего лишь Деррил! Я села обратно на землю.

— Деррил! Что ты здесь делаешь? У тебя ведь были дела.

— Были, да. Но коллеги сказали, мол, Смит, там твоя подопечная по школе носится, как угорелая. Иди, лови.

Я отвела взгляд. Теперь моё поведение казалось мне глупым и постыдным. Дико неудобно, что это кто-то увидел. Не люблю, когда застают в минуту слабости.

— Как ты меня нашёл? — спросила, чтобы переменить тему.

— По следам. Там все ветки поломаны, будто лось продирался.

Ну уж, прям лось!

Деррил подошёл, сел на корточки рядом со мной.

— Значит, реакция на стресс «беги и прячься»? — в его голосе звучали одновременно сочувствие и ирония. — Не слишком-то по-кураторски.

— А я никакой и не куратор. Просто девушка, — я шмыгнула носом и угрюмо насупилась.

— Это пока. Но скоро всё изменится.

— Да куда уж ещё больше!

Я снова всхлипнула. Деррил, наверное, понял, как подействовали его слова. Он приобнял меня одной рукой за плечо и резко притянул к себе, так, что я оказалась прижата к широкому боку.

— Послушай, я знаю, насколько это непросто – лишиться всего, что было тебе дорого. Дома, семьи, друзей, привычной жизни… Сам через всё проходил. И, естественно, принял свою смерть далеко не сразу. У меня была и стадия отрицания, и гнев, и депрессия. Но в конце концов я смог двигаться дальше. Тогда постепенно, постепенно всё пришло в норму. Сейчас то же самое придётся преодолеть тебе. И поэтому вот первый совет от бывшего куратора будущему: чем больше ты будешь зацикливаться на мыслях об утрате, тем хуже тебе будет. Сосредоточься на том, что происходит здесь и сейчас. Учись. Тренируйся. Поняла?

— Да.

Не могу сказать, что я согласна абсолютно со всеми словами, но видно, что Деррил искренне хочет мне помочь. Это всё равно приятно.

— Хорошо, — Деррил отпустил меня.

Мы немного посидели рядом, думая каждый о своём.

— Спасибо. Ты очень добр. Хоть я тебе и чужая. Как только умудряешься терпеть капризы и закидоны двадцатилетней девчонки? — попыталась пошутить я.

Деррил усмехнулся и вместо ответа вытащил из заднего кармана джинсов кошелёк. Из отделения для купюр достал фотографию, протянул мне:

— Вот.

Я удивилась, — какое это имеет отношение к моему глупому вопросу? — но карточку взяла. На чёрно-белом фото были запечатлены трое человек: сам Деррил, красивая женщина примерно его возраста и девушка, на вид моя ровесница. Очень симпатичная, почему-то хотелось назвать её светлой, несмотря на темноту кожи. На лице у неё играла широкая искренняя улыбка, открывающая крупные зубки. Два передних росли чуть набекрень, но красоты это нисколько не умаляло. Пышные курчавые волосы задорно торчали в разные стороны.

— Это Мисси, — послышался над моим ухом голос Деррила. — Моя дочь.

Ох! Так он отец. Чёрт… Ему пришлось лишиться жены и ребёнка. Я хотела сказать что-нибудь сочувственное, например, «мне жаль», но Деррил, к счастью, заговорил первым:

— Так что о капризах и закидонах двадцатилетних девочек я знаю не понаслышке.

Я невольно рассмеялась. Эта не такая уж остроумная фраза мигом разрядила атмосферу.

— Тогда всё понятно. Мне повезло. И Мисси, — блин, зря ляпнула. Ну, ладно, раз начала уж, то и закончу. — Мисси тоже. Она очень милая.

— Согласен, очень, — Деррил забрал фото, аккуратно положил в кошелёк. Встал. — Ну, всё, пойдём обратно.

Он протянул мне руку. Я несколько секунд смотрела на розовую ладонь, потом доверчиво взялась за неё и поднялась с земли. Отряхнула джинсы. Эх, что ж, обратно, так обратно. Если только с Деррилом.

Пока мы шли к школе, Деррил начал воспитательный процесс:

— Ты пока в чащу леса одна не ходи. Особенно ночью! Ночью вообще из школы ни ногой! Пока не научишься защищаться. Днём можешь немного погулять, но недалеко, так, по опушке.

— Хорошо, — я пожала плечами. — А почему? Медведи?

Интересно, на Лаха́т-Тали́м есть медведи?

— Никак нет. Они только на Земле водятся, — подтвердил мою догадку Деррил. — Но лучше бы уж медведи. Местные твари намного, намного страшнее наших хищников.

Я вспомнила давящее ощущение, преследовавшее меня в лесу. Местные твари? Какие ещё? Брр, повезло, что я с ними не столкнулась. Всё-таки бежать, куда глаза глядят, было очень, очень плохой идеей, особенно в чужом мире. Ладно, в следующий раз постараюсь вести себя умнее.

Я думала, что Деррил снова отправит меня в квартиру и уйдёт, но всё обернулось иначе. У лифта он резко замер и посмотрел на меня с видом человека, у которого внезапно возникла гениальная идея.

— Скажи, ты книжки любишь?

— Кни… Что? — вопрос был неожиданным, поэтому я смешалась. Но быстро взяла себя в руки. — Люблю. Просто обожаю! Всегда была книжным червём.

— Отлично! Тогда у меня есть для тебя задание. Квест, если хочешь.

Квест? А, погодите, кажется, я понимаю, что Деррил пытается сделать. Наверное, он заметил, что мне становится хуже, когда я остаюсь в одиночестве. Вот и пытается отвлечь, переключить внимание на какое-то дело.

— Что за квест?

— Сходи в библиотеку. Она находится на сороковом уровне.

— Зачем? — не поняла я.

— Почитать что-нибудь возьми. Всё более полезное дело, чем гонки по пересечённой местности устраивать, — не удержался от шпильки Деррил.

Ладно, это действительно хоть какое-то занятие.

Когда двери лифта открылись перед нами, я первой ступила в кабинку и обернулась в ожидании, но Деррил заходить не спешил.

— Нет, — он покачал головой. — Давай сама. Привыкай к новому месту.

Ох… Опять одной оставаться. Хотя Деррил прав. Привыкать рано или поздно придётся. Не всё же меня за ручку водить.

— Сороковой уровень, — сказала я, и кабинка понеслась вверх.

Двери лифта открылись в просторный белый холл, в центре которого за длинной стойкой сидела женщина в больших круглых очках, наверное, местный библиотекарь. От холла лучами расходились узкие коридоры между стеллажами. Из-за обилия белого цвета помещение казалось очень светлым, создавалось ощущение лёгкости, воздушности. Полки с книгами тянулись вверх до самого потолка и разбегались в стороны, насколько хватало глаз. Казалось, что в этих лабиринтах вполне можно заблудиться. На стеллажах лежали свитки, глиняные таблички, многостраничные тома самых разных размеров: от огромных, которые даже на коленях удержать сложно, до совсем малюсеньких, не больше почтовой марки. Здесь пахло старой бумагой и сбывшимися мечтами.

Пока я осматривалась, женщина оторвалась от лежавшей перед ней книги и обратилась ко мне:

— Вы ищете что-то конкретное?

— Нет-нет, я просто смотрю. Знакомлюсь со школой, так сказать.

— Знакомитесь, — повторила женщина, поднимаясь из-за стойки и подходя ближе. — Стало быть, вы новая ученица?

Она чуть склонила голову набок, пристально изучая меня жёлтыми глазами-блюдцами, кажущимися ещё больше из-за стёкол очков. Её короткие серые волосы торчали в разные стороны, что придавало ей удивлённый и растерянный вид. В помещении было тепло, но женщина, видимо, отчаянно мёрзла, потому что постоянно куталась в пушистую накидку, обнимая себя руками за плечи.

— Верно. Меня зовут Ольга.

— Китабо́н ке Ракхава́ли, — важно кивнула женщина. — Значит, вы решили больше узнать об этом месте? Весьма похвально. И, кажется, я знаю, что именно вам нужно.

Не дав мне и слова вставить, она бодро посеменила к стеллажам, так что мне не оставалось ничего иного, кроме как идти следом.

— Ученики обычно заходят ко мне только когда преподаватели начинают гонять их за книгами, поэтому я и удивилась, увидев вас, — бросила Китабо́н на ходу. — Мало кто посещает библиотеку в первые дни пребывания в школе, это и понятно, книги им не интересны. Вояки, — она презрительно фыркнула.

— Среди учеников много бывших военных? — повторила я то, что сумела вынести из её короткого монолога.

— Да, почти все здесь при жизни были военными или наёмными убийцами. Иные в кураторы и не идут, разве что психи какие-нибудь, — Китабо́н подозрительно посмотрела на меня, словно пытаясь понять, уж не псих ли я часом. Я постаралась сделать как можно более милое лицо, и это, кажется, немного успокоило мою спутницу.

Пройдя ещё чуть-чуть вглубь библиотеки, Китабо́н остановилась возле одной из полок, бормоча под нос:

— Так-так-так, где же они… Не то, не то… Вспомнила! Верхняя полка!

Я подняла голову. Последние ряды книг терялись где-то в вышине. Интересно, как до них добраться? Тут даже лестницы нет. Впрочем, ответ на этот вопрос нашёлся сам собой. Китабо́н развела руки в стороны, и я увидела, что серо-пушистое нечто, показавшееся мне сперва накидкой, на самом деле её крылья. Женщина взмахнула ими и оторвалась от пола, мигом поднявшись к нужному ряду. На мгновение зависла, будто выбирая, и через секунду уже приземлилась обратно, сжимая в ладони толстую книгу в чёрной кожаной обложке.

— Почитайте сперва это. Тут много рассказывается об основателях нашей школы, и стиль повествования интересный.

— Спасибо, — я приняла увесистый том. На обложке серебряными чернилами было выведено название: «О великих и величайших». Выглядит многообещающе, но книга от меня теперь никуда не денется, а вот упустить возможность пообщаться с кем-то из местных — просто грех. — А вы можете рассказать мне что-нибудь о школе? Или кураторстве?

— Зачем? — искренне удивилась Китабо́н. При этом она нервно дёрнула головой, так что очки сползли на кончик крючковатого носа. Женщина поправила их указательным пальцем и продолжила: — Уже совсем скоро на занятиях сама директриса будет рассказывать вам о зарождении этой славной профессии. Лучше дождитесь её лекций, а если хотите узнать что-нибудь прямо сейчас — почитайте, — Она похлопала ладонью по кожаной обложке. — Все истории в этой книге записаны со слов основателей. А я всего лишь библиотечная мышь, зачем слушать мои рассказы, когда можно узнать всё из первых уст?

Я не успела что-либо ответить, потому что со стороны входа послышался громкий мужской голос:

— Бон! Бон! Где тебя черти носят?! Мне нужна книга для подопечного, я что, сам должен копаться в этих залежах?

Китабо́н меланхолично вздохнула.

— Видите, к тому же меня в прямом смысле зовёт долг. Ненавижу, когда кураторы не соблюдают тишину в моей библиотеке, — она ещё раз вздохнула и рявкнула не менее громко, чем посетитель: — Иду уже!

Что ж, значит пообщаться с ней спокойно мне всё же не удастся, будем тогда заниматься самообразованием.

***

Вернувшись в квартиру, я положила книгу на стол, рядом с дымкой. Посмотрела в окно. Уже вечерело, светило коснулось нижним краем линии горизонта, кремовые облака приобрели персиковый оттенок. Лес, кажущийся издалека таким обманчиво милым, шумел под порывами ветра. Красиво здесь всё-таки. Интересно, а звёзды на Лаха́т-Тали́м есть? Прошлой ночью мне было как-то не до них. По логике вещей должны быть, конечно. Но кто знает? Чужой мир всё-таки.

Деррил опять куда-то ушёл. Интересно, он ещё заглянет сегодня? Вроде обещал принести компьютер для связи с родными. Надеюсь, что с этим всё выгорит. Чем бы занять себя до прихода Деррила? Может, почитать? Хорошая идея. «О великих и величайших» пусть пока полежит, а начну с тех книг, которые уже были в квартире.

Я подошла к шкафам. На полках теснились ряды пухлых томов в кожаных и тканевых переплётах. Я провела пальцем по корешкам, бегло читая названия: «История холодного оружия», «Уход за пистолетом», «Магия от А до Я», «Единоборства для чайников»… Неужели мне действительно пригодятся все эти знания? В любом случае, тут всё слишком прикладное, никаких тебе путеводителей или местной художественной литературы. Ладно, значит, вернёмся к библиотечной книге. Я взяла её со стола и устроилась в кресле.

Весь вечер я провела, уткнувшись в книгу. Чтиво действительно оказалось весьма захватывающим. Здесь были собраны истории о первых миссиях основателей; на страницах книги они представали непобедимыми героями, смело бросающимися в самое пекло битвы. Что ж, если всё написанное — правда, и кураторы действительно такие отважные, сильные люди, я тоже хочу быть куратором! Спасибо той неизвестной, что захотела видеть меня в их рядах.

Когда за окном окончательно стемнело, в квартире появился Деррил с обещанным ноутбуком.

— Вот, — провозгласил он, водружая компьютер на журнальный столик, — как и обещал. Учёные загрузили нужную программу и настроили на твоих ближайших родственников.

— Спасибо! — я даже запищала от радости.

— Пожалуйста. Только, — Деррил сделал паузу и мягко продолжил, — не жди слишком уж много от этой штуки. И будь осторожна.

Деррил снисходительно выслушал новый поток моих благодарностей и ушёл. По его лицу было видно, что он совсем не одобряет эту затею. Но почему? Что плохого может случиться? Я увижу родных, по-моему, это прекрасно, хоть связь и будет односторонней.

Сгорая от нетерпения, я ткнула на кнопку «старт». Экран засветился голубым, и на нём появилась белая надпись: «Связь». Из динамиков зазвучал женский голос: «Вас приветствует система «Связь». На протяжении десятилетий мы обеспечиваем надёжный контакт с любыми мирами. Наша уникальная технология позволяет вам видеть и слышать всё, что происходит с вашими родными так чётко, будто вы сами находитесь рядом. «Связь» — оставайтесь на связи со своими любимыми».

Изображение сменилось. На экране появился список имён. Я увидела здесь маму, папу, сестру… всех, кто был при жизни дорог для меня. Под списком мигала чёрная надпись: «Выберите объект для наблюдения». Сердце учащённо забилось в предвкушении. Я сделала глубокий вдох, потом выдох, стараясь успокоиться, сплела и вытянула пальцы так, что хрустнули суставы. Поехали?

Глава 3. Первый друг и первые уроки

Деррил оказался абсолютно прав, наблюдение за родными не успокоило меня, а, наоборот, разбередило душевную рану. Даже не представляю, как другие это выдерживают. Может быть «Связью» нужно начинать пользоваться не сразу, а месяцев эдак через пять, когда поулягутся страсти, утихнет боль от потери? Сейчас же все эмоции ещё слишком острые. Мне хотелось бы видеть, что мои близкие двигаются дальше, спокойно занимаются повседневными делами, смеются, в общем, просто живут. Но открывшееся через экран компьютера зрелище и близко не походило на идеалистичные картинки, которые я нарисовала в воображении. Сразу же вернулись тоска и грызущее чувство вины, ведь когда видишь, как плачет твой любимый человек, ты просто не можешь остаться равнодушным.

Это было похоже на мазохизм, потому что упорное созерцание разворачивающейся драмы причиняло мне боль, но выключить компьютер я не могла. Так и сидела всю ночь, обливаясь слезами перед работающим экраном. Даже когда мама наконец уснула, я продолжала смотреть на неё, мысленно перебирая наши самые счастливые воспоминания. Как она читала мне вслух, как мы играли в куклы, а когда я выросла – вместе готовили, ходили по магазинам, путешествовали. И я представляла, что мы могли бы ещё пережить, если бы не…

Когда Деррил утром застал меня в таком виде – с красными глазами, опухшим носом, всхлипывающую и поскуливающую от жалости к себе, - он не на шутку разозлился. То есть реально пришёл в бешенство.

— Я ведь говорил! — рычал Деррил сквозь стиснутые зубы, потрясая кулаками. Его ноздри гневно раздулись, на скулах под тёмной кожей ходили желваки. — Предупреждал! Но нет, Ольга умная, Ольга знает лучше! — он резким движением перевернул столик, компьютер и книга полетели на пол. — Впредь ты будешь обязана беспрекословно слушаться меня, запомнила это? Хорошо запомнила?

Я лишь судорожно кивала, стараясь как можно сильнее вжаться спиной в диванные подушки. Эта вспышка ярости была столь внезапной и нелогичной, что совершенно сбила меня с толку. Деррил выглядел действительно пугающе в этот момент, казалось, он еле сдерживался, чтобы не ударить меня. Но из-за чего, право слово, тут психовать? Да, настояла на своём, не послушала человека, который уже сам через всё это прошёл, да, была не права, подумаешь. Деррил отреагировал уж слишком бурно.

К счастью, вскоре поток ярости иссяк. Деррил в последний раз сердито сверкнул на меня глазами и шикнул, не разжимая челюстей:

— Пшла собираться!

Не вынуждая его повторять дважды, я резво подорвалась и убежала в ванную. Пока натирала себя гелем, прислушиваясь сквозь плеск воды к доносящимся из гостиной звукам, в голове крутились мысли: что случилось с Деррилом? Его поведение сейчас так не походило на вчерашнюю отеческую заботу. Почему? Может быть, его кто-то вывел с утра пораньше? Или дело всё-таки исключительно во мне? Не знаю. И как-то страшновато это выяснять. Я поймала себя на мысли, что действительно боюсь выходить из ванной. Боюсь повторения этой сцены. Всегда очень плохо переносила, когда на меня кричат.

К счастью, опасения оказались напрасными. Когда я вышла в гостиную, всё уже было прибрано, Деррил сидел на диване, листая книгу «О великих и величайших». Лицо его выражало полнейшее умиротворение, словно не бушевала пару минут назад настоящая гроза с громом и молниями. Услышав шаги, Деррил оторвался от чтения и спокойно улыбнулся:

— Вижу, Китабо́н сразу выдала тебе книгу. И ты уже начала её изучать, молодец. Знания — это сила, столь же важная для кураторов, как и физическая, — он захлопнул том и положил его на столик. Встал, сделал движение мне навстречу, но я невольно отшатнулась. Деррил вздохнул. — Слушай, по поводу моей… вспышки. Извини, я вовсе не хотел тебя напугать. Просто справиться с гневом удаётся далеко не всегда. Ты поймёшь, когда сама станешь куратором.

Я кивнула. Не знаю, что означает последняя фраза, но это и не важно. Главное, что всё пришло в норму и передо мной снова терпеливый, спокойный Деррил. Можно расслабиться. Надеюсь только, что «вспышки» у него будут не слишком частыми.

— Всё в порядке, правда.

— Вот и славно, — Деррил улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Ну что, готова к первому дню?

Ох, точно, занятия ведь начинаются уже сегодня! Вчерашние переживания, боль от использования «Связи» и стычка с Деррилом совершенно вытеснили из головы остальную информацию. Готова ли я? Не уверена. Казалось, что, если я начну учиться на куратора, то признаю поражение в битве со смертью и застряну здесь уже навсегда. Не логично, да, но почему-то было именно такое ощущение. С другой стороны, мне становилось намного лучше, когда я была чем-то занята. Значит, уроки должны пойти на пользу.

— Да, — я решительно кивнула. — Ты будешь меня обучать?

— Не всему, только борьбе и владению оружием. Я ведь бывший куратор, а не профессор. Куда мне лекции читать? Держи, — Деррил протянул полупрозрачный прямоугольный экранчик. — Ученический планшет. Внимательно просмотри расписание занятий. Старайся никуда не опаздывать. И учти, узнаю, что где-то прогуляла — уши оборву!

Ух ты, какой гаджет. А кураторы, кажется, любят всё сенсорное. Но это выглядит современно и удобно, надо признать. Я пробежала взглядом по отображённому на экране тексту. Интересно, что за предметы изучают будущие кураторы? На сегодня значились история кураторства и география миров. Ещё в расписании были бестиалогия, минералогия, травология… Сколько всяких логий… Ведовство, стратегия и тактика, соранджи. А это ещё что такое? Через день лекции заменялись занятиями магией, и каждый вечер были тренировки с наставником. Насыщенное расписание.

— Сегодня первую лекцию ведёт Кади́га, наша директриса, одна из основателей школы. Вот на её занятия особенно не советую опаздывать, — Деррил выделил голосом слово «особенно». — А так как до лекции осталось, — он посмотрел на циферблат наручных часов на внутренней стороне запястья, — двадцать минут, советую тебе поторопиться.

Стоп, так мало? Вот же чёрт! Я ойкнула и заметалась по квартире.

***

Я откопала в одном из ящиков в кладовой сумку, кинула в неё планшет, – целый день таскать его в руках, думаю, будет не слишком удобно – быстро вытряхнула на себя немного дымки и поспешила на первое занятие в кураторской школе.

Лифт доставил меня на лекционный уровень. Мне казалось, что помещение снова будет единым, как лаборатория, но на деле я увидела длинный коридор со множеством одинаковых дверей. Ага… И что теперь? В расписании номер аудитории не указан. Как искать нужную? Нельзя же просто заглядывать во все подряд.

Я стояла, беспомощно крутя головой и пытаясь сообразить, куда сунуться в первую очередь.

— Потерялась? — послышался девичий голос.

Я обернулась и увидела уже третье – после доктора Си и Китабо́н – нечеловеческое существо. Нет, выглядела незнакомка почти как земная девушка. Только очень высокая, выше меня на голову точно. Но это бывает, верно? А вот дальше начинались различия. Кожа незнакомки была серой и какой-то… плотной, даже на вид. Абсолютно чёрные глаза без белков и радужки маслянисто поблёскивали. Ушей у неё не наблюдалось, зато грудей имелось аж целых три. Одета она была в серебристый комбинезон с длинными рукавами. Не знаю, что это за материал. Похоже на латекс.

Незнакомка разглядывала меня, слегка склонив голову набок.

— Да, — я улыбнулась, стараясь не показать, что меня удивляет её вид. — Только позавчера попала сюда, не успела освоиться.

— Так ты тоже новенькая, — кивнула девушка. — Прибыла почти к самому началу занятий. Повезло, а я тут уже целую неделю. Зато и узнать о школе побольше успела. Меня зовут… — она издала длинную череду свистящих и пощёлкивающих звуков, совсем как доктор Си.

— Извини, — я неловко рассмеялась. — Не поняла.

— Конечно, всё время забываю, что наш язык для чужаков чересчур сложен. Но не волнуйся, можешь звать меня так, как тебе удобно.

— М-м-м… Что насчёт… Сара? — первые буквы, по крайней мере, совпадают.

— Можно и так, — девушка растянула губы, демонстрируя мелкие клычки.

— Отлично! А меня зовут Ольга.

— О-льга, — она произнесла моё имя по слогам, будто пробуя его на вкус. — Я запомню. А теперь идём.

Сара приглашающе махнула рукой и поспешила дальше по коридору. Я старалась не отставать. Что ж, мне повезло, проблема разрешилась сама собой.

В аудитории ряды мягких откидных кресел располагались в виде амфитеатра, спускаясь к месту лектора перед голографической доской. Мы прошли к середине первого ряда и уселись. Я устроилась поудобнее, вытянув ноги, и принялась осматриваться.

Помещение постепенно заполнялось учениками. Насколько мне удалось увидеть, большинство из них выглядело как обычные люди. Но не все. Было ещё несколько ящероподобных, как доктор Си, были существа, похожие на мою спутницу. Прямо за нами сидела девушка с тёмно-зелёной кожей, расписанной золотистыми узорами; её волосы почему-то торчали вверх, пряди казались жёсткими, как тонкие ветви деревьев.

Я была настолько поглощена рассматриванием, что, ощутив на ноге мягкое прикосновение, отреагировала не сразу. Сперва услышала вкрадчивый голос, протянувший:

— Извиня-а-аюсь, — и только потом обернулась.

Передо мной стояла кошка. Вернее, существо кошачьей наружности в милейшем чёрном костюмчике. Серая шёрстка с разводами, жёлтые глаза. Уши едва заметно шевелились, хвостик покачивался из стороны в сторону. Даже стоя на двух ногах, она казалась удивительно маленькой, не выше меня, а ведь я сидела. Существо терпеливо ожидало моего ответа.

— За что вы просите прощения?

— Я мяуступила вам на ногу, — она провела лапкой по лицу, будто подкручивая усы.

— Ничего страшного. Всё хорошо, правда.

Кошка важно кивнула и двинулась к задним рядам.

— Кто это? — тихонько поинтересовалась я у Сары.

— Мию́ри. Она мао́ко из мира Мизу́ши. У их расы… как бы это сказать… пунктик на вежливости и приличиях. Если бы ты не подтвердила устно, что не обижена, она…

— Сделала бы харакири? — попыталась пошутить я.

Сара, конечно, последнего слова не поняла.

— Долго переживала бы. Но это вовсе не значит, что они мягкотелые. Просто трепетно относятся к церемониям.

Я кивнула. Интересно, вот вроде бы совершенно чуждое существо, а что-то привычное проглядывает.

Судя по всему, ученики ещё не успели перезнакомиться друг с другом. Сейчас они только оценивали обстановку, приглядывались к соседям, привыкая к необычному виду будущих коллег и прикидывая, с кем можно завязать беседу.

В нашей группе оказались существа не только разных видов, но и возрастов. Большинство выглядело лет на сорок пять – пятьдесят минимум, молодёжи было всего человек десять.

— Интересно, мне казалось, что все ученики будут примерно моего возраста, — протянула я вслух, особо ни к кому не обращаясь.

Впрочем, Сара решила ответить:

— Наверное, тебя сбило с толку слово «школа». На самом деле, в кураторы берут взрослых существ. Военных, наёмных убийц, магов… У них подходящий склад ума, они знают свою профессию, отлично умеют сражаться, их и учить практически ничему не нужно. Согласись, это гораздо проще и быстрее, чем вырастить куратора с нуля. Для молодых делают исключение, но редко. И никогда – для землян. Если честно, я очень удивилась, когда тебя увидела.

Забавно, оказывается, кто-то и меня может посчитать странной. А я думала, что буду среди всего разнообразия видов самой обычной и заурядной.

Я продолжала блуждать взглядом по аудитории. Интересно, ряды заполнены едва наполовину. Я насчитала всего тридцать людей и не-людей, маловато для школы кураторов.

— Это все ученики? — поинтересовалась я у Сары.

— Да.

— Просто когда я прибыла сюда, в главном холле было так много народу, и мне казалось…

— Что учащихся гораздо больше? Нет. Но ведь это школа-офис. Здесь ещё постоянно обитают учителя, наставники, действующие кураторы. И учёные, и целители…

— Целители? Зачем?

Сара хотела ответить, но не успела.

Дверь открылась, и в аудиторию вошла женщина. Не старая, лет пятидесяти на вид. Высокая, стройная. Платиновые волосы были гладко зачёсаны и собраны в узел. Когда я увидела её, моё новенькое сердце ёкнуло и забилось быстрее. Она завораживала и в то же время пугала; казалось, что за этой обманчиво холодной внешностью кроется непредсказуемая изменчивость стихии. В каждом её движении чувствовалась сила, даже не так, Сила, именно с большой буквы, до поры до времени дремлющая, но способная проснуться и вырваться наружу в любую секунду.

Женщина неспешно прошествовала к месту лектора и остановилась перед доской, разглядывая собравшихся. Мне тоже удалось как следует её рассмотреть. Зелёные глаза, длинный нос, чуть вытянутый подбородок и тонкие брови. Черты немного резкие и выражение лица строгое. Чёрный юбочный костюм идеально отутюжен, белая блузка застёгнута на все пуговицы. Почему-то женщина казалась мне смутно знакомой, словно мы встречались, но так давно, что я уже не помнила, где и когда именно.

Женщина выжидающе изогнула бровь, и ученики как по команде начали вставать. Меня тоже будто потянуло за шиворот невидимой рукой. Послышался нестройный хор голосов:

— Здравствуйте. Доброе утро. Здрасьте…

— Это Кади́га, — шепнула Сара мне на ухо. — Наша директриса. Приложи правую ладонь к сердцу и поклонись.

Я не знала, зачем, но решила последовать совету. Кади́га скользнула по нам равнодушным взглядом, махнула рукой, разрешая ученикам сесть, потом посмотрела на дверь — створка тут же захлопнулась — и сказала:

— Опоздавшие к занятию не допускаются. Начнём.

Послышался шорох — ученики доставали планшеты. Я вывела на экран клавиатуру и приготовилась записывать.

Лекция оказалась весьма интересной. Кади́га рассказывала о создании кураторства, основателях нашей школы, первых миссиях на Лаха́т-Тали́м. В аудитории царила тишина, нарушаемая лишь стуком когтей по экранам. Все завороженно вслушивались в слова, уводящие нас в невообразимую даль, на сотни и сотни лет в прошлое:

— И в Раю мы услышали множество историй, столь похожих на нашу. Большинство существ погибали насильственной смертью, от тех же бед, которые были знакомы нам по собственному опыту: войн, природных катастроф, диких зверей… Ежедневно в десятках миров страдали невинные живые, не способные защитить себя. Кто-то должен был им помочь! Раз привратники не желали напрямую вмешиваться в дела смертных, мы решили взять ответственность за них. Вернуться на А́льба-Ло́нга и по мере сил помогать нашим соотечественникам. К сожалению, в родной мир нам переместиться не позволили, сперва привратники хотели получить доказательства, что предложенная нами программа безвозмездного шефства над живыми, позже названная кураторством, действительно пойдёт на пользу обеим сторонам. Тогда в качестве первой цели был выбран Лаха́т-Тали́м.

А про это я читала в книге. После недолгого пребывания в Раю основатели направились сюда, защищать деревню, возле которой сейчас стоит наша школа, от нападений дракона. На Лаха́т-Тали́м их раньше много водилось, но, к счастью для местных, кураторы почти всех изничтожили.

— Дракон был убит, — продолжала Кади́га, — и увидели живые, что это хорошо. Они с радостью приняли наше предложение о помощи. Мы решили остаться на Лаха́т-Тали́м, построить здесь базу и нанимать местных жителей на службу. За каждым куратором закреплялось по два живых помощника; они рассказывали нам о своём мире, работали провожатыми и разведчиками, докладывая о любой замеченной опасности. Привратники, которым пришёлся по нраву результат нашего сотрудничества, согласились и дальше предоставлять мёртвым материальную оболочку, а также позволили взять под свою опеку ещё несколько миров. Но нас было всего пятеро, чтобы справляться с таким количеством работы, требовалось намного больше людей. Посовещавшись, я и братья решили искать и обучать желающих вступить в наши ряды. Так была основана эта школа.

Я внимательно слушала рассказ Кади́ги, но, так как большая часть информации уже встречалась мне в книге, сознание то и дело уплывало по волнам грёз. Почему-то директриса виделась мне в сияющих доспехах; я представляла, как её волосы развеваются на ветру, а узкая ладошка с тонкими музыкальными пальцами сжимает рукоять меча. И казалось невероятным, что столь хрупкая женщина может сражаться и убивать, но ощущение силы, исходящей от неё, смывало все сомнения. Она — может.

История длилась полтора часа, как обычная пара; после неё шло занятие по географии миров, которое тоже вела Кади́га. Времени на перерыв, кстати, нам не дали, видимо, считается, что мёртвым отдых не нужен.

В конце второй лекции Кади́га сказала:

— На сегодня всё. До завтра вы должны выучить первые три главы «О великих и величайших». Свободны.

Повезло, я уже четверть где-то прочитала. Наверное, Китабо́н потому и дала мне именно эту книгу, знала, что всё равно приду за ней после первой же лекции.

Ученики снова поднялись. Кади́га вышла из аудитории, и только когда дверь за ней закрылась, помещение наполнилось вознёй и разговорами.

Я убрала планшет в сумку. Забавно, вот уж не думала, что придётся сидеть на парах даже после… смерти. На душе снова стало тоскливо. Новая информация ненадолго отвлекла меня, но теперь, когда занятие закончилось, мысли снова вернулись к прошлому. Лекции Кади́ги напоминали об институте. А от этого ассоциации, конечно, перекинули меня к одногруппникам, потом школьным годам, друзьям, Люде… Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Ты в порядке? — Сара коснулась моей руки. По взгляду было сложно судить, но в голосе её читался неподдельный испуг.

— Да. Да, всё нормально, — я вытерла лицо.

— Я не понимаю этой физиологической реакции, — теперь Сара звучала обескураженно.

— Какой? — удивилась я. — Слёз? Разве ты никогда не плачешь?

— Нет.

— Оу… Ясно. Ну, это скорее эмоциональная реакция. Я просто тоскую по дому.

Сара некоторое время молчала, потом сказала:

— Сейчас должна быть тренировка, у каждого со своим наставником. А вечером приходи ко мне в гости. Я в двадцать шестой квартире обитаю.

— Спасибо, но… Может быть. Посмотрим.

Не думаю, что мне сейчас хватит ресурса на общение с кем-либо.

— Ты не поняла. Я не давала выбора. Уверена, тебе сейчас не стоит оставаться одной.

— Что ж, наверное, так и есть, — я горько усмехнулась. — Спасибо за заботу.

Снаружи возле двери меня уже ждал Деррил.

— Как первое занятие с директрисой? — Он посмотрел мне в глаза и тяжело вздохнул. — Понятно, не очень. Ладно, идём на тренировку. Не будем терять время.

Он повернулся и быстрым шагом двинулся к лифтам, я поплелась следом.

— Жду тебя вечером! — крикнула Сара мне в спину. — Приходи обязательно! Если не явишься, я сама тебя найду!

Я обернулась, помахала ей и вновь поспешила за наставником.

***

Лифт доставил нас на тренировочный уровень. Стены длинного коридора были ослепительно-белыми, как практически всё в школе, и гладкими, словно пластик. Похоже на какую-то космическую станцию из фантастического сериала. Насколько я успела заметить, здесь все помещения, кроме жилых уровней и библиотеки, выглядят слишком деловыми, военизированными. Будто кураторы постарались вытравить из них индивидуальность. Это производило довольно-таки удручающее впечатление. Лично мне становилось не по себе. Но теперь я буду существовать здесь, так что придётся привыкать.

Мы остановились у одной из дверей.

— Система, открыть вход, — произнёс Деррил. — Приоритет наставнический, полный доступ.

Послышался электронный писк, и створка отъехала вправо.

Помещение для тренировок оказалось очень просторным, как три школьных спортзала вместе. Пол был мягкий и чуть пружинил под ногами, будто прорезиненный, наверное, чтобы удобнее было падать. На стенах было развешано оружие. Я начала неспешно обходить зал по периметру, разглядывая ассортимент. Похоже на сокровищницу безумного коллекционера. Здесь мечи покоились на специальных подпорках рядом с пистолетами, луки соседствовали с моргенштернами. А это что, просто цепь? Неужели кураторы должны уметь всем этим пользоваться?

Одна «пушка» выглядела особенно внушительно. Размером почти с мой рост, да и в обхвате, наверное, в половину меня. Я видела такие только в компьютерных играх. Не думаю, что человек способен с этим передвигаться.

Я протянула руку, чтобы коснуться гладкого корпуса из чёрного металла, но Деррил меня одёрнул:

— Эта штука тебе не по размеру. Даже если сможешь её поднять, отдачей от первого выстрела тебя отправит через коридор в соседний зал.

Да я и не собиралась стрелять, просто пощупать хотела. Но нет так нет. Я послушно опустила руку.

— Скажи, а зачем всё это оружие нужно?

— Не понял.

— Кураторы ведь владеют магией, так? Раве не проще было бы, не знаю, — я неопределённо махнула рукой, — обрушить на противника огненный дождь?

Деррил фыркнул.

— Ну, во-первых, далеко не все кураторы могут колдовать.

— В смысле? Но в расписании…

— Стоят занятия магией, — перебил меня Деррил. — Верно. Вас попытаются научить, только не факт, что из этого что-нибудь выйдет.

— Почему не выйдет? — всполошилась я.

Мы так не договаривались! Да освоить магию – это единственное, чего я по-настоящему хотела бы. А теперь мне говорят, что и это может не получиться. Нет уж, не хочу быть маглом в мире Гарри Поттера!

— Потому что мозг довольно сложно перестроить, — пояснил Деррил. — Некоторые люди не могут переключиться и начать использовать магию, существование которой всю жизнь отрицали. Поэтому у них и не получается сотворить даже простенькое заклятье. Но некоторые, впрочем, переключаются довольно легко. Думаю, всё зависит от гибкости ума. И личного желания, конечно. Так что не расстраивайся раньше времени.

О, желание у меня есть, и ещё какое! В лепёшку расшибусь, а научусь колдовать. Деррил, между тем, продолжал:

— И возвращаясь к твоему вопросу: «Почему вы используете оружие, если магия проще?» Даже те кураторы, которым колдовство подвластно, далеко не всегда его используют. Понимаешь, через несколько десятилетий им становится настолько скучно, что об упрощении задачи и думать не хочется. Наоборот, кураторы начинают выпендриваться друг перед другом. Кто выполнит миссию быстрее, элегантнее, с меньшим количеством трупов или большим. Кто расправится с десятью вооружёнными бойцами, имея лишь один пистолет. Хотя, некоторые полностью отказываются от техники и уходят в магию. Такое тоже бывает. Обучаем мы всему, а дальше уже каждый сам выбирает путь. Ладно, не будем больше отвлекаться, начнём. Сегодня у нас скорее вводное занятие. Попробуем подобрать тебе программу тренировок.

Деррил внимательно осмотрел меня с ног до головы, будто прикидывая что-то в уме, потом перевёл взгляд на стену с оружием.

— Что же, что же… — пробормотал он. — Скажи, тебе при жизни нравился тир?

— Нет. Я оружие даже в руках не держала. Не люблю его. Да и с глазомером у меня проблемы.

— Угу. Значит, не это, — он снова повернулся ко мне. — А вообще какие-нибудь секции посещала? Может быть, восточных единоборств?

— Не-е, спорт – это не моё. Хотя, я сходила на одну тренировку по кунг-фу за компанию с другом. Правда, через полчаса почувствовала себя плохо и чуть не грохнулась в обморок. Пришлось уйти.

— Конечно, кто бы сомневался. Что же с тобой делать?

Деррил покусал нижнюю губу, почесал затылок. Он так напряжённо размышлял, казалось, что у него вот-вот пар из ушей повалит. Думает, как научить меня, безнадёжного задохлика, драться? Наверное, стоит упростить ему задачу. Всё равно я хотела поднять эту тему.

— Кстати, насчёт этого всего… мордобития, — я сморщила нос. — Это не совсем мой стиль. Не люблю драки. По-моему, любой конфликт можно решить мирно, не опускаясь до рукоприкладства. Если уж каждый сам выбирает путь, я бы хотела, чтобы моим был путь ненасильственного сопротивления. Геройствовать, никого при этом не калеча.

Деррил пару секунд рассматривал меня, чуть прищурившись, а потом расхохотался. Смеялся он долго и так обстоятельно, со вкусом, упершись руками в колени, смахивая выступающие слёзы и даже похрюкивая.

— Можно конфликт… пха-ха-ха!.. мирно… ха!.. разрешить, — еле выдавил Деррил. Но в следующее мгновение он внезапно стал абсолютно серьёзным и сказал уже без оттенка весёлости в голосе: — Я посмотрел бы, как ты попытаешься договориться с алькадарцем без рукоприкладства. Интересно, как далеко он захерачил бы твою оторванную голову? Ну, пошутили и будет. Нужно всё-таки выбрать для тебя какое-то направление. Ты должна уметь хотя бы защищаться. Насколько я понял, нам всё придётся изучать с нуля. На чём же остановиться? Бокс? Слишком жёстко, тебе нужно больше задействовать гибкость, а не мышечную силу. Вот кунг-фу как раз может подойти. Теперь ты в обморок не упадёшь, не бойся.

Я только пожала плечами. Кунг-фу так кунг-фу. Деррилу виднее.

— Перед тем, как начать тренировку, я хочу проверить твою реакцию.

Мы вышли на середину зала.

— Давай, ударь меня.

Деррила? Нет, не хочу! Я не люблю бить людей, а уж тех, кто мне симпатичен, тем более. Мозг твердил, что это глупо, потому что мёртвые-то боли не чувствуют, но эмоции пока перевешивали.

— Ударь! — повторил Деррил с нажимом. — Не бойся, не рассыплюсь.

Ладно. Но стукну легонько! Я выбросила кулак, метя в грудь Деррила. Он неуловимым движением перехватил мою руку и резко заломил мне за спину. Ох ты ж чёрт! Я невольно вскрикнула. Не от боли, конечно, скорее от неожиданности и по привычке.

— С реакцией явные проблемы, — голос Деррила звучал ровно, даже слегка скучающе. — Ты двигалась лениво и расслабленно. Помни, противник следит за тобой и не станет покорно ждать, когда его стукнут. Действуй быстро, всегда будь готова уйти от ответного удара.

Деррил выпустил меня. Я быстро отступила.

— Поздравляю, ты получила первый важный урок: куратор всегда должен быть начеку.

— Ты мог мне руку сломать, — недовольно буркнула я.

— Тебе разве было больно? Нет? Так прекрати жалеть себя. Во-первых, я был осторожен. Во-вторых, даже если и сломал бы, не велика беда. Твоё новое тело — всего лишь инструмент, белковая оболочка для взаимодействия с предметами. Сломалось — починим, вот и всё. Это, кстати, второй урок: никакие раны и повреждения не должны отвлекать куратора от его работы. А теперь продолжим.

Не знаю точно, сколько часов длилась тренировка. Я нарезала круги по залу, прыгала горным козлом, отжималась, качала пресс, подтягивалась. Ладно, болталась сосиской на перекладине. Пот лился ручьями, в висках стучало, сердце готово было выскочить из груди. Казалось, что сдохнуть во второй раз вполне реально. После упражнений были каты, а потом мы отрабатывали защитные приёмы.

Но мучениям пришёл конец. Деррил с улыбкой похлопал меня по плечу, сказал: «Всё плохо, но ты не расстраивайся», — и отпустил до завтрашнего дня.

Из зала я скорее вывалилась, чем вышла. Идти в гости не было никакого желания. Сейчас хотелось только принять душ и забиться в какой-нибудь укромный уголок с книжкой в обнимку. Надеюсь, Сара не обидится на меня. Хотя с чего бы? Мы познакомились только утром.

Как следует намывшись, я уселась в кресло в гостиной. Моим планом было взять «О великих и величайших» и выучить ровно три главы, как велела директриса. Или даже больше. Только вот я упустила из виду один важный факт: одиночество всё ещё отвратительно на меня действовало. Казалось, что тоскливая безысходность затаилась в углах комнаты и сейчас начала медленно подползать ко мне. Стены квартиры давили, ноутбук на журнальном столике напоминал о неприятной ночи. Нет, так не пойдёт. Чувствую, ещё немного – и кукушечка снова улетит. Может, всё-таки отправиться к Саре? Приглашение было весьма настойчивым. Да, так и сделаю.

Что бы взять с собой? Идти в гости с пустыми руками как-то неприлично. Еду? Так её нет, мы ведь не едим. Алкоголь? А Сара может его переносить? Судя по звучанию имени, она с Грат-Бара́тии, как доктор Си. Чем питаются грат-баратийцы? И не загуглишь ведь. Ладно, рискну.

Я покопалась в кладовой и нашла в одной из коробок бутылку вина. Не с пробкой, с крышкой, ура! Не нужно искать штопор. Вино вроде неплохое, красное полусладкое, как я люблю. Надеюсь, земной алкоголь не вступит в конфликт с грат-баратийским телом, и Сара сможет его пить.

Я взяла бутылку, том «О великих и величайших» - учиться ведь можно и вместе – и вышла в общий коридор. Хм, как там говорила Сара? Я обитаю в двадцать шестой? У меня квартира номер двадцать четыре, значит, это буквально через одну дверь. Хорошо, что не придётся далеко идти.

Я остановилась перед нужной дверью и постучала. Всё тот же компьютерный голос произнёс:

— Пароль.

— Я… это… я Ольга Орлова, пришла навестить Сару, — и, вспомнив фразу Деррила, неуверенно добавила: — Гостевой приоритет?

Ответа от системы не последовало. К счастью, почти сразу дверь открылась. На пороге стояла Сара.

— Ты пришла, хорошо, — она кивнула. — Прошу.

Я зашла в прихожую, огляделась. Да, как и думала, наши квартиры оказались абсолютно одинаковыми, вплоть до цвета стен и расстановки мебели. Что весьма логично для общежития.

— Это тебе, — весело улыбнулась я, протягивая вино.

Сара, впрочем, не спешила его взять. Она несколько мгновений бесстрастно разглядывала бутылку, потом снова перевела взгляд на меня.

— Зачем?

— Это дружеский жест, — я смутилась. — На Земле так принято. Приносить какой-нибудь пустячок, когда идём в гости.

Чёрт, неловко вышло. Может быть, в родном мире Сары совершенно другие правила этикета. А вдруг у них подарки даже считаются оскорбительными? Ох, вот дура! Ну как я не подумала об этом? Нельзя подходить абсолютно ко всем с земными мерками!

К счастью, Сара вроде бы не обиделась. Она лишь кивнула, будто принимая мои слова к сведению.

— У нас такой традиции нет. Но я понимаю, что для тебя это знак хорошего расположения, поэтому благодарю. Входи же.

Неловкость, кажется, была замята. Я протопала в комнату и плюхнулась на диван. Положила том «О великих и величайших» на журнальный столик, неуверенно повертела бутылку в руках.

— Может быть, ты всё же хочешь попробовать вино?

— Не уверена, что нам можно употреблять Земные напитки, — Сара подошла и опустилась в кресло. — Но теперь это не имеет значения, верно? Так что, — Она взяла бутылку, скрутила крышку и сделала большой глоток прямо из горла. Пожала плечами. — Какое оно на вкус?

Хороший вопрос. Никогда не думала, что мне придётся объяснять это кому-то. Кто знает, как она вообще чувствует вкусы? Но ладно, попробую.

— Терпкое. Немного кисловатое. Похоже на жгучий виноградный сок. А внутри потом становится тепло.

Сара сделала ещё глоток и передала бутылку мне, я тоже отпила.

— Это был интересный опыт, — она кивнула на стол. — Вижу, ты взяла книгу. Хорошо, подготовкой мы займёмся чуть позже. Сейчас давай просто поговорим.

— Давай, — я неловко поёрзала.

Никогда не умела поддерживать разговор. Вечно не знаю, что бы сказать. В итоге либо молчу, либо ляпаю что-нибудь неуместное. Поэтому и друзей у меня было мало. С ними поддерживать общение я научилась, но вот заводить новые знакомства – это просто катастрофа!

Сара, уютно устроившаяся в кресле, разглядывала меня. Наконец, она спросила:

— Как ты умерла?

Видимо, здесь это вполне обычный вопрос. Как «кем работаешь?»

— Меня сбила машина. Транспортное средство, — уточнила я и покрутила руками, будто держала в них руль. — А ты? Как погибла?

— В научной экспедиции. Меня растерзал, — опять много шипящих звуков. Наверное, название какого-то хищника. Интересно, почему я хорошо понимаю всю речь, кроме имён собственных? Что за глюк системы? Или это специально сделано?

— Так ты была учёной?

— Нет, наёмницей. Сопровождала учёных через джунгли. И обычно у меня это прекрасно получалось. Но в тот раз не повезло.

— Сочувствую.

— Чему?

— Как же? Ты страдала. А потом очутилась здесь, в непонятном месте, далеко от родины.

Сара два раза дёрнула подбородком.

— Не стоит. Боль быстро прошла. А школа мне нравится, я хочу быть куратором.

Неожиданная реакция. Но, оказывается, и так бывает.

— И неужели тебе совсем не было плохо?

— Нет. А тебе было?

— Да. И до сих пор плохо, — я почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, и быстро заморгала. Сделала пару глубоких вдохов. Вроде бы отпустило. Не хочу снова смущать Сару «физиологической реакцией». — Я очень тоскую по дому. По родным. Моя жизнь… существование… в общем, всё развалилось. Сейчас мне предстоит восстанавливать себя из обломков.

Произнося это, я нервно крутила в руках крышку от вина. Есть у меня такая дурацкая привычка – теребить что-нибудь, трогать, дёргать себя за волосы. Это помогало успокаиваться, поэтому и сейчас руки машинально потянулись к ближайшему предмету. Но мелкая моторика нового тела была развита ещё не слишком хорошо. Кисть вдруг дёрнулась, пальцы разжались, крышка шлёпнулась на пол и закатилась под диван.

— Ох! Извини, сейчас достану.

Я вскочила и собралась уже опуститься на колени, но Сара жестом остановила меня:

— Я сама.

Она встала, схватилась рукой за подлокотник и приподняла диван над полом. Ногой выпнула крышку в сторону. Лицо её при этом оставалось абсолютно расслабленным, казалось, будто ей вовсе не тяжело.

— Ого! — восхищённо выдохнула я. — Ты такая сильная!

Сара опять два раза дёрнула подбородком. Может быть, это аналог пожимания плечами?

— Пустяки. Это как для тебя поднять сухую веточку, — она спокойно опустилась в кресло. — Но всё же ты права, мы действительно намного сильнее землян. Поэтому я и говорила, что для нашей молодёжи делают исключение, помнишь? Может быть, нас надо учить чуть дольше, зато физическая сила и выносливость компенсируют недостаток опыта. У вас этого нет.

Сара долго и пристально смотрела на меня. Я даже смутилась и отвела взгляд.

— Почему ты здесь?

— Почему? — эхом откликнулась я. — Не знаю. Мне не дали выбора. Сказали, что кто-то желает видеть меня в школе кураторов, и отправили сюда.

— Кто же пожелал тебя видеть? — удивилась Сара.

— Н-не знаю.

За всеми переживаниями и страданиями я как-то забыла об этом. А нужно бы выяснить, наверное. Поставим мысленную галочку: спросить у Деррила, кому я понадобилась.

— Нужно заниматься, — внезапно произнесла Сара. Наверное, она заметила, что мне стало некомфортно. — Ты ведь помнишь, что директриса задала нам выучить первые три главы? Я посмотрела, это примерно половина тома.

— Половина? Серьёзно? — офигела я. — Не фигура речи, мы в прямом смысле должны выучить половину книги?

— Да. Первое, что мне рассказала наставница о директрисе — она не шутит. Никогда. Все её приказы нужно воспринимать буквально и как можно быстрее выполнять. Так что лучше нам приступить к чтению. Я тоже после тренировки посетила библиотеку, секунду.

Сара сняла с полки уже знакомую мне книгу. Я взяла свой том со стола, раскрыла его примерно на середине, тяжело вздохнула. Да, многовато запоминать. Но делать нечего, думаю, с директрисой лучше не ссориться.

— Начинаем читать? — спросила я.

— Начинаем.

Сара села рядом со мной. Интересно, как выглядят символы языка Грат-Бара́тии? Я заглянула через плечо Сары в книгу. Стоп! Тут же кириллица. Текст на русском языке. Ничего не понимаю!

— Что-то не так? — Сара, наверное, заметила, что я пялюсь в её книгу.

— Нет, — я смутилась. — Просто мне стало любопытно. Я была уверена, что эта книга будет написана на твоём родном языке.

Сара приподняла уголки губ.

— Я и вижу на страницах символы нашего наречия. В обоих томах, — она кивнула на книгу в моих руках.

— Как же? — не поняла я.

— Разница не здесь, — Сара коснулась строк, — и не здесь, — она дотронулась до уголка глаза, — а тут.

Сара приложила палец к виску.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда душа пересекает границу между жизнью и смертью, ей многое становится ведомо. В том числе и языки других миров. Правда, слышится и видится это так, будто вокруг нас лишь родная речь. Понимаешь?

Я кивнула. Удобно, не нужно ничего самостоятельно учить, раз – и всё уже известно. Вот бы можно было так же содержание книги запомнить. Эх… Ладно, нужно начинать зубрёжку, времени становится всё меньше.

Сара тоже погрузилась в изучение тома. Я хотела перелистать книгу сразу на то место, где закончила вчера, но потом передумала и открыла сперва эпизод боя с драконом. Больно уж он мне понравился, так хорошо в нём описывались храбрость и благородство кураторов. Я вдохнула аромат пожелтевшей от времени бумаги, — чёрт, наверное, никогда не смогу избавиться от этой идиотской привычки нюхать книги — провела рукой по строчкам и начала читать.

Итак, жителей деревни атаковал ужасный дракон. Пока Са́пьен, Беллатри́кс и Кади́га уводили людей и тушили дома, бесстрашный Орлего́ль призвал стихию воды и облил дракона. Формо́зус же наслал сильный мороз, превратив воду в лёд. Чудище оказалось поймано в ловушку. Тогда Кади́га схватила меч и полоснула по шее, одним ударом отрубив голову дракона. Счастливые жители бурными овациями приветствовали своих спасителей. Вот, даже картинка есть: четыре мужчины и женщина рядом с заиндевевшей тушей поверженного зверя. Ух, аж мурашки по коже! Будто прочитала отрывок из саги о рыцарях, которые мне так нравились в подростковом возрасте, только это всё происходило взаправду, что делало историю ещё круче.

Я перелистала книгу на нужное место, прикинула, сколько отсюда до середины. Всё равно многовато читать. Так, ладно, не отвлекаемся.

Глава 4. Сумасшедшая девочка и древняя богиня

Этот книжный марафон напомнил мне первую зимнюю сессию, как я пыталась за ночь перед зачётом выучить сорок билетов по истории древних цивилизаций. Но тогда я была живой, и мне дико хотелось спать. Сейчас хотя бы нет тяги ко сну.

Всю ночь мы старательно продирались через заросли дат, биографий и подвигов, прерываясь только на то, чтобы задать друг другу контрольные вопросы. У Сары процесс заучивания шёл намного легче, она скользила взглядом по строчкам и быстро перелистывала страницы. А вот я, как ни старалась, ровно три главы к рассвету осилить не смогла, до цели оставалось ещё пятьдесят страниц.

— Как думаешь, что будет, если я не смогу ответить директрисе?

— Сложно сказать, — Сара дважды дёрнула подбородком. — Наставница рассказывала, что однажды Кади́га превратила ученика в скунса на целый день. Но может это был сарказм? У землян другое чувство юмора, никогда не понимаю точно, шутите вы или всерьёз.

Скунс, значит? Как-то не вдохновляет меня эта перспектива. Ладно, не волнуйся, Орлова, мы молодцы, мы учили, удача на нашей стороне.

Мы договорились встретиться через пятнадцать минут в коридоре, и я отправилась домой, приводить себя в порядок.

Тишина пустой квартиры давила. Хорошо, что я всё-таки не осталась одна ночью. Сара не такая тёплая, как Деррил, но её присутствие тоже успокаивало. Не знаю, почему уж она решила пригласить меня, но спасибо ей. Я сейчас словно птенец, выпавший из гнезда: совершенно беспомощна и понятия не имею, как быть дальше. Вот и хватаюсь за окружающих, как за спасательные круги.

Рассиживаться было некогда, поэтому я сразу приступила к утреннему ритуалу: поплакать в душе, переодеться, собрать вещи, надушиться дымкой. Пока собиралась, пыталась вспомнить что-нибудь из выученного за ночь, но тщетно. Прочитанная информация спуталась в гигантский клубок. Попробовала «вытянуть» какой-нибудь отдельный факт — не получилось. Быть мне всё-таки скунсом.

В назначенное время я стояла в коридоре, лихорадочно стараясь дочитать злосчастные пятьдесят страниц. Конечно, это как мёртвому припарка. Какой, кстати, забавный каламбур получился.

Послышались чьи-то шаги. Должно быть, это Сара наконец вышла из квартиры. Я захлопнула книгу, собираясь пожаловаться на собственную бестолковость, но увидела вовсе не Сару. Передо мной стояла девушка лет пятнадцати, одетая в шаровары и коротенькую майку, не прикрывающую живот. У неё были карие глаза, огромные, почти как у персонажей из японских мультиков; каштановые волосы собраны в два пучка, напоминающие ушки. Незнакомка забавно почёсывала одной босой ногой другую. Она казалась очень милой, трогательно-беззащитной.

Девушка озадаченно крутила головой, будто не понимая, где находится и как сюда попала. Потерялась, бедняга. Я вчера тоже была не в своей тарелке. Хорошо, что Сара мне помогла. Хэй, да я ведь тоже могу предложить помощь! Да, так и сделаю.

— Привет, — я подошла ближе. — Ты заблудилась?

Незнакомка ничего не ответила, лишь склонила голову набок, удивлённо разглядывая меня. Казалось, она только сейчас заметила, что в коридоре не одна.

Не дождавшись ответа, я продолжила:

— Хочешь, провожу тебя до аудитории?

Незнакомка улыбнулась и покачала головой. Она собиралась что-то сказать, но тут пискнул электронный датчик, дверь распахнулась и в коридор вышла Сара. Увидев девушку рядом со мной, она поклонилась, приложив правую руку к сердцу.

— Доброе утро, госпожа Мэй-Мэй.

— Доброе, — девушка важно кивнула.

Стоп! Госпожа? И зачем Сара поклонилась? Так приветствовали только директрису. Неужели… Сара легонько пихнула меня в бок. Я вздрогнула, выныривая из размышлений, и тоже поспешно отвесила поклон.

Мэй-Мэй, увидев замешательство на моём лице, звонко рассмеялась:

— Ты забавная! Не волнуйся, я вовсе не заблудилась. Со мной иногда бывает такое: задумаюсь и забываю, куда шла. Ой, вспомнила! Я шла в свою квартиру. Ладно, до встречи!

Она лукаво подмигнула и вприпрыжку отправилась дальше. Я провожала её взглядом, пока Мэй-Мэй не скрылась за углом, потом потрясла головой, будто стряхивая с себя непонятную информацию.

— Что же сейчас такое произошло? — я окончательно растерялась. — Эта девочка… Разве она не новенькая ученица?

Сара покачала головой.

— Госпожа Мэй-Мэй — одна из лучших кураторов. Может оглушить любого противника за две секунды.

— Как?!

Образ хрупкой школьницы абсолютно не сочетался с тем, что говорила Сара.

— У неё свой метод борьбы. Мэй-Мэй использует против врага его же тело. Бьёт по определённым точкам, вот так, — Сара потыкала меня пальцем. — И противник уже валяется парализованный, в луже собственной мочи.

Я присвистнула. Да это офигеть как круто! Итак, ещё один урок: никогда не судить по внешности. Здесь даже девочка-подросток может оказаться куратором с многовековым опытом.

К тому моменту, как мы заняли места в аудитории, волнение окончательно вытеснило эпизод с новым знакомством. Я нервно грызла ногти, глядя в одну точку перед собой, и пыталась вспомнить хоть что-нибудь. Сара, наоборот, выглядела абсолютно спокойной.

— Почему ты так нервничаешь? Это всего лишь лекция. Или твоя реакция связана с тем, что может сказать директриса? Неужели для тебя слова Кади́ги настолько важны?

Я ничего не ответила. На самом деле Сара попала в точку. Есть у меня дебильная черта — сильная зависимость от чужого мнения. Особенно учительского. Наверное, это комплекс отличницы. Мне важно постоянно быть среди лучших, оправдывать надежды наставников, заслуживать их одобрение. Поэтому да, для меня принципиально важно, что подумает Кади́га. Я не могу ударить в грязь лицом! Но, чувствую, именно это скоро и произойдёт.

Кади́га вплыла в аудиторию, такая же строгая и устрашающая, как вчера. После приветствия, когда ученики расселись, она обвела нас ледяным взглядом и начала:

— Куратор обязан знать историю и черпать мудрость из опыта знаменитых предшественников. Посмотрим же, сколько информации сохранилось в ваших головах после сегодняшней ночи. На первый вопрос ответит… Вы, Ольга.

Ох, чёрт! Почему ж я невезучая такая! Ладно, успокойся, Орлова, ты всё знаешь. Окей, ты что-то знаешь, главное не нервничать. Я медленно поднялась.

— Кто заключил мирный договор с жителями Средимирья?

Так, про это было написано в самой первой главе. Но я не могу вспомнить! В голове ни крупинки полезной информации, только перекати-поле и корова с колокольчиком на шее: «Му-у!»

— Это… э-э-э…

— Э-э-э? — передразнила меня Кади́га. Её глаза недовольно сузились.

Думай же, думай, чтоб тебя! Я мысленно отвесила себе пощёчину, и, как ни странно, это помогло.

— Вы! Это сделали вы, госпожа.

Кади́га немного помолчала и милостиво кивнула:

— Верно.

Фуууух… Я осела в кресло, едва не стекая на пол, будто счастливое маленькое желе. На этот раз повезло, но пуля просвистела совсем рядом.

— А в каком году это было? Ответит… Ольга.

Шо, опять?! Я встала.

— Третий год века дракона по летоисчислению Средимирья.

— Верно. Не спешите садиться. Какой мир взяла под контроль наша школа сразу после Лаха́т-Тали́м?

В воцарившейся тишине, казалось, было слышно, как скрипят извилины у меня в мозгу.

— Алькада́р?

— Это вопрос или утверждение? — Кади́га поджала губы.

— Утверждение.

— Верно. Теперь можете сесть.

Я с облегчением опустилась на место. Спасибо, что скунсом не сделали. Глупый маленький мопс в моём подсознании прыгал на задних лапках и жалостливо подтявкивал, спрашивая: «Она довольна нами? Довольна, довольна?» А вот фиг его знает, по лицу Кади́ги ничего нельзя было прочесть. Кажется, в данную секунду она меня не презирала. Наверное, это тоже хорошо?

— Тема сегодняшнего занятия, — продолжила Кади́га, — объединение кураторских школ и создание Магистрата. Итак, в восемьдесят втором году огненного века по Лаха́т-Тали́мскому летоисчислению…

Когда Кади́га закончила занятие и ушла, Сара тут же повернулась ко мне.

— Не переживай, ты справилась достойно. И всё же интересно, почему директриса спрашивала лишь тебя?

— Не знаю. Не могла ведь я за один день накосячить.

Во всяком случае, надеюсь на это.

Следующим в расписании значилось занятие по тактике и стратегии. Его вела не Кади́га. Новый преподаватель ещё не появился, поэтому ученики ходили по аудитории, болтали, смеялись чему-то. Многие уже перезнакомились. Общая масса будущих кураторов начала разбиваться на небольшие группки. Как обычно и бывает в любых коллективах.

Сара тоже, оказывается, успела завести немало знакомств. Пока мы сидели, ожидая начала нового занятия, к ней постоянно кто-то подходил. Сперва пушистая Миюри, потом накачанный парень, потом красивая девушка с пышной чёрной шевелюрой… Здоровались, перекидывались ничего не значащими фразами, спрашивали, пойдёт ли она вечером на какую-то вечеринку. Всё было легко, непринуждённо. Эх, завидую белой завистью. У меня никогда не получалось так быстро преодолеть барьер и начать общаться с людьми. С большинством одногруппников я даже не здоровалась, слишком стеснялась. А они и не спешили завязывать общение.

Дверь открылась и в аудиторию вошла девочка. Меньше всего я ожидала увидеть ребёнка в школе кураторов. Я быстро сообразила, что хоть она и выглядит на девять, ей вполне может быть за тысячу лет, и всё равно, есть в этом что-то противоестественное, даже слегка жуткое. Интересно, кто эта девочка? Малышка тем временем уверенно прошла к месту перед голографической доской. Неужели она и есть наш преподаватель? Да нет. Или… Один раз сегодня я уже лопухнулась, не хочу повторять собственных ошибок. Я на всякий случай встала, вместе со мной поднялась ещё где-то половина учеников, в том числе и Сара. Малышка некоторое время смотрела на нас, теребя рукой подол платья, а потом рассмеялась.

— Молодцы, догадались. А те, кто остался сидеть, либо слишком ленивые, либо несообразительные. Эти качества куратора не красят. В следующий раз думайте лучше. — Она улыбнулась. — А сейчас приветствую вас, будущие коллеги, на занятии по тактике и стратегии. Я ваш преподаватель.

Теперь уже и остальные ученики поднялись с мест; мы все поклонились. Не подвела-таки интуиция! Сложно поверить, что этот ребёнок учит кураторов. Она выглядела по-кукольному: фарфорово-бледная кожа, чёрные волосы заплетены в косички с бантиками, белое платье, носочки и туфельки. Милота, да и только.

А наш преподаватель, тем временем, продолжала:

— Зовите меня профессор Мэ́днесс. Так все меня называют. На придуманные вами прозвища я буду обижаться и жестоко мстить, — она опять заливисто расхохоталась. Не знаю почему, но у меня от этого смеха по спине побежали мурашки. — Да садитесь, садитесь, уже можно. Начнём наше первое занятие. Сегодня мы выделим основные виды стратегий, которыми пользуются кураторы, так называемое СУИ – сокрушение, устрашение, измор. Итак…

Я включила планшет и приготовилась записывать.

Сегодня Деррил не встречал меня после занятий, так что я самостоятельно отправилась к тренировочному залу. Наставник ждал возле входа.

— Как прошёл день? — поинтересовался Деррил.

— Нормально. Слушай, я хотела спросить тебя кое о чём.

— Система, открыть вход. Приоритет наставнический, полный доступ. О чём же?

Мы вошли в зал, Деррил сел на маты у стены, всем видом выражая готовность слушать и отвечать на любые вопросы.

— Почему я здесь? Привратник сказал, что кто-то хотел видеть меня в школе. Кто?

— Так и сказал? — Деррил почему-то начал нервничать.

— Именно. Цитирую: тебя-то она и хотела. Кто она?

Деррил почесал затылок, постучал пяткой по полу. На лице его застыло виноватое и растерянное выражение, больше подходящее нашкодившему пацану, а не серьёзному мужчине, наставнику кураторов. Интересно, это реакция на мой вопрос? Но что же в нём такого заковыристого? Деррил, казалось, никак не мог решиться произнести что-то. Наконец, он глубоко вздохнул и относительно спокойно произнёс:

— Она – это Кади́га.

— Директриса? — удивилась я. — Директриса пожелала видеть меня здесь? Но… почему?

— Потому что… Хм, — Деррил замялся. Интересно, подбирает слова или придумывает на ходу? — Она сделала это, так как… Решила провести эксперимент. Да! Да, точно.

— Что за эксперимент? — прищурилась я. Как-то подозрительно это всё звучало.

— Сможет ли юная землянка стать куратором. Раньше мы не брали в обучение людей моложе сорока лет. А вдруг зря? Вдруг гибкость мышления сможет как-то компенсировать недостаток опыта и физической силы.

— Значит, я подопытная свинка? — не слишком-то приятно это осознавать. — Но всё же, почему именно я? Там заявка была на моё имя, и фотография, и…

— В Раю есть информация на все души, в том числе и фото, — перебил меня Деррил. — Мы отправили заявку с примерным описанием души, которая нам нужна. Просили немедленно прислать нам первый же подходящий объект. Думаю, это привратник и имел в виду. Но речь, конечно же, шла не именно о тебе, просто ты попалась под руку. Так совпало.

— Ничего себе совпадение! — возмутилась я. — Меня притащили сюда, не спросив разрешения. А теперь выясняется, что это ещё и эксперимент. Надо мной ставят опыты!

— Не передёргивай, — поморщился Деррил. — Тебя в здании никто не запирает. Хочешь уйти из школы?

— Ну…

В первый день я, возможно, ответила бы «да». Но сейчас… Не знаю, имеет ли смысл. Куда мне идти? Домой ведь всё равно вернуться нельзя, только обратно в Рай. И что меня там ждёт? Абсолютно чужие люди и нелюди, никого из родных найти не удастся. А здесь у меня появились Деррил, Сара. Я уже немного привязалась к ним. Да и к месту начинаю привыкать.

— Нет. Не хочу.

— И чего тогда? Всё, хватит болтовню разводить, — Деррил хлопнул себя по коленям и встал. — Сегодня мы будем учиться основам владения оружием. Начнём с выбора. Думаю, тебе подойдёт что-то небольшое, простое в использовании, но действенное. Например, пистолет.

Наставник снял с подставки оружие, немного повертел в руках.

— Да, макаров, идеальный вариант. Держи.

Уже? Не думала, что мы перейдём к этому на второй тренировке. Не рано ли? Тут хоть борьбу освоить бы для начала. Я гипнотизировала пистолет в руке Деррила, никак не решаясь взять его. Никогда не любила оружие, даже немного боялась. А сейчас от меня явно хотят, чтобы я стреляла в живых людей. И других существ. От одной мысли об этом становилось тошно. Ладно, забудем на секунду о моих личных принципах и убеждениях, как мне удастся освоить стрельбу с моим-то «сбитым прицелом»? Я даже бумажкой в урну с десяти метров не попадаю. А тут… Но спорить, думаю, бесполезно.

Я вздохнула и взяла пистолет. Никогда раньше не держала оружия, и это оказалось так странно: ощущать его тяжесть, чувствовать гладкость металла. А рукоятка неожиданно удобно легла в ладонь.

Деррил вытащил из кармана джинсов небольшой пульт, нажал кнопку, и в воздухе метрах в двадцати от нас возникла голографическая мишень.

— Не нервничай, первый раз пробный. Встань вот тут.

Я остановилась на указанном месте, подняла пистолет.

— Рука должна быть твёрдой, — командовал Деррил. — Представь, что оружие — это продолжение тебя. Смотри на цель, сосредоточься… и… стреляй!

Я зачем-то задержала дыхание и нажала на спусковой крючок.

Конечно, с первого раза попасть по мишени у меня не получилось. Но Деррил терпеливо повторял, что нужно делать, поправлял, подбадривал, а если я ошибалась, всё начиналось с начала. К концу тренировки мне уже стабильно удавалось попадать в цель, пускай и далеко от центра. Деррил был несказанно доволен.

Когда я вернулась в квартиру после тренировки, то опять столкнулась с той же проблемой: что делать целую бессонную ночь? Чем занять себя, чтобы не сойти с ума от тоски и одиночества? И ведь даже на учёбу отвлечься не получится. Завтра первый день занятий магией, никаких заданий нам, конечно, ещё не давали. Начать заучивать материал на следующую неделю? Или пойти к Саре? Но согласится ли она нянчиться со мной вторую ночь подряд? У неё наверняка есть планы, та же вечеринка, например. И уж точно меньше всего ей нужно носиться с полузнакомым существом из чужого мира. Мы ведь даже не подруги. Наверное.

От невесёлых мыслей меня отвлёк сигнал пропускной системы:

— Запрос на вход. Запрос на вход.

Неужели… Я встала и прошла к входной двери. На экранчик выводилось изображение коридора. Перед моей квартирой стояла Сара. Логично, конечно, кто ещё мог сюда прийти? Разве что Деррил, но его система пропустила бы. Всё же я была удивлена. И польщена. Не знаю, почему Сара возится со мной, но очень ценю это и надеюсь, что смогу чем-то отплатить.

Я распахнула дверь.

— Ты пришла! — надеюсь, это прозвучало не слишком жалко. Я хватаюсь за новую знакомую, как утопающий за спасательный круг. Печальное зрелище. — Проходи, проходи. Налить тебе что-нибудь?

— Ещё одна земная традиция? — Сара неспешно прошествовала в гостиную и опустилась в кресло. — Нет, благодарю. Почему ты не пришла после тренировки?

— Не знаю. То есть, — я даже немного смешалась и не сразу сообразила, что ответить, — не хотела надоедать. Да и приходить без приглашения не вежливо.

— Приглашение уже было. Теперь ты можешь приходить в любое время, когда пожелаешь. Это само собой разумеется, — она окинула комнату быстрым взглядом, потом повернулась ко мне. — Чем же ты собиралась заняться?

Почитать и порыдать, других планов не было. Вслух я, конечно, сказала:

— Да ничем. Даже не знаю. Не хочется сидеть всю ночь взаперти. Может, пройдёмся немного? Куда здесь стоит сходить?

Сара задумалась.

— Ты придерживаешься какой-либо религии?

— Что? — удивилась я. Очень уж неожиданный был вопрос. Непонятно, к чему он. — Нет. Я атеист.

— Жаль. Совсем неподалёку находится храм Сак-Ши, я думала, тебе будет интересно на него взглянуть. Но раз ты не веришь…

— Нет-нет! — перебила я. — Это как раз очень интересно! Тут не в вере дело. Это же в первую очередь отражение местной культуры. Я бы с удовольствием посмотрела на храм Сак-Ши. Она какая-то местная богиня? Её уже несколько раз при мне упоминали.

— Да. Сак-Ши – богиня плодородия. А ещё покровительница войны, проституции и гомосексуализма.

— Ого, так она за наших, — я усмехнулась. — Теперь мне ещё больше хочется познакомиться с ней поближе.

— Тогда идём. Храм совсем не далеко, за деревней.

Отлично, значит, дойдём быстро. А после «экскурсии» ещё что-нибудь придумаем. Так, глядишь, и ещё одна ночь пройдёт.

Мы вышли из офиса, пересекли площадь и парк. Светило уже наполовину опустилось за горизонт, небо окрасилось в розовые закатные тона, кремовые облака приобрели персиковый оттенок. Я вдыхала сладковато-пряный запах вечернего воздуха. Как же всё-таки хорошо! Ещё бы прогуляться ночью, полюбоваться звёздами.

Но почему-то кроме нас чудесным вечером никто не наслаждался. Немногие встретившиеся нам местные жители в спешке зажигали закреплённые на столбах факела и скрывались в домах, запирая двери и ставни. Мы дошли только до базарной площади, а на улице уже не осталось ни души, деревня будто вымерла.

— Чего это они все? — с недоумением поинтересовалась я. — Такой вечер дивный стоит, самое лучшее время для прогулок.

— Как раз наоборот. Лаха́т-Тали́м — вовсе не такой дружелюбный мир, каким кажется на первый взгляд. Ночью на охоту выходят страшные существа. Огонь отпугивает монстров, поэтому местные жители и зажигают столько факелов возле домов, но после наступления темноты на улице всё же находиться не стоит.

От этих слов мне стало не по себе. Вот уж «повезло» местным. Деррил говорил про каких-то жутких существ, но я думала, что они обитают только в лесу. Оказывается, нет, монстры являются даже в людские поселения. Нигде нет от них спасения. Но теперь понятно, почему местным постоянно нужна помощь кураторов.

Надеюсь, что мы сами успеем вернуться в школу до темноты. Не хотелось бы попасться в лапы лахат-талимским тварям. Конечно, мёртвым реального вреда никто причинить не сможет, но оказаться покусанным и исцарапанным – не самая радужная перспектива. Я всё ещё не умею ни защищаться, ни убегать. Правда, рядом невероятно сильная Сара, которая при жизни была наёмницей. Уж она сможет меня защитить. Но будет лучше, если до этого не дойдёт.

— Не хотела бы я оказаться на месте лахат-талимцев. Но кураторы ведь защищают их, убивают опасных существ?

— Конечно, — Сара чуть наклонила голову. — Некоторые особенно опасные виды даже удалось истребить. Драконов, например. Смотри, мы почти пришли.

Мы как раз выбрались за околицу деревни. Сразу за ней был мост, перекинутый через узкую речушку. Ну, как мост, скорее несколько брёвен, скреплённых верёвками, даже перил у него не было. На другом берегу дорога сворачивала к лесу, и на опушке, под широкими кронами могучих деревьев, стоял храм. Это было круглое здание из белого камня; ветви смыкались над куполообразной крышей, поддерживаемой колоннами, к широкой арке вела лестница из четырёх ступеней. Мы поднялись по ним и вошли.

Внутри царил полумрак, пространство освещалось только пламенем белых свечей, стоящих на полу возле стен. Сильно пахло благовониями. Приятный аромат, но незнакомый, наверное, это какое-то местное растение. Сейчас в храме никого, кроме нас с Сарой, не было, тишину нарушали лишь звуки наших шагов.

У противоположной от входа стены на небольшом постаменте располагалась высокая, почти до потолка, статуя женщины. Это, наверное, и есть Сак-Ши. Мы подошли вплотную, так что я смогла разглядеть её во всех подробностях. Богиня была очень красива. Кожа из молочно-белого камня, волосы и одежда — из чёрного. Скульптор ювелирно проработал каждый локон, каждую складочку на ткани. Казалось, что платье повторяет контуры хрупкой фигуры и собирается элегантными волнами у стоп. Ну и, естественно, как покровительнице плотской любви, её наряд сделали довольно откровенным: декольте опускалось почти до сосков выдающейся груди, от правого бедра шёл разрез, так что вся нога выставлялась на обозрение. Голова Сак-Ши была украшена налобной повязкой, шея — ожерельем из голубого камня, тонкие запястья заключены в золотые браслеты. Лицо богини выражало покой и умиротворение, чёрные глаза ласково смотрели сверху вниз, на алых губах играла улыбка. Статуя дышала жизнью, чудилось, что она в любой момент может сойти с постамента. У ног Сак-Ши лежали сундучки, шкатулки, мешочки, в специальной подставке курились благовония.

— Как-кая тонкая работа! Почти Бернини. Это земной скульптор, — пояснила я, бросив быстрый взгляд на Сару. — Мне кажется, его работы чем-то похожи, — я сделала глубокий вдох. — Очень красивый храм. Атмосфера здесь невероятная. Нет давящего ощущения, наоборот, здесь спокойно, уютно. Чувствуешь?

Сара дважды дёрнула подбородком.

— Хочешь зажечь благовония? — поинтересовалась она вместе ответа.

— Да, можно. Но как? — я огляделась в поисках столика или коробки. Где же лежат благовония? То, что находится у ног Сак-Ши, — это, думаю, приношения, дары. Вряд ли их можно трогать.

— Возьми из чаши щепоть порошка, — подсказала Сара, — и брось на нагревающиеся камни в подставке.

Я выполнила её указания. Раздалось шипение, над подставкой поднялось густое облако розоватого пара. Запах стал насыщеннее, резче. Вдруг у меня появилось странное ощущение: будто за спиной кто-то стоит. Не Сара, она была на виду, по левую руку. Кто-то или что-то иное. Чужое присутствие не казалось враждебным, наоборот, неведомый невидимый наблюдатель будто смотрел на меня с лаской и материнской нежностью. Потом моей щеки словно коснулась мягкая ладонь. Ого! Что это было? Неужели благословение от высших сил? Так недолго и в богов поверить. Хотя, если так подумать, существование после смерти и магия оказались правдой, значит, боги тоже могут быть реальны.

— Идём обратно? — спросила Сара. Кажется, ей уже поднадоело здесь.

— Да-да, конечно. Я уже увидела всё, что хотела.

Мы вышли на улицу. Воздух показался ещё чище после тяжёлого аромата благовоний. Голова кружилась от переизбытка эмоций, казалось, что сейчас мне удалось прикоснуться к чему-то высшему, неизведанному. Точнее, оно прикоснулось ко мне.

— Что дальше? — поинтересовалась я. — Сейчас стемнеет, значит, на улице оставаться нельзя. Но и в квартиру возвращаться не хочется.

— Это и не обязательно. Мы можем пойти в гости. Ученики сегодня собираются у Арктуса. Что скажешь?

Вечеринка? Даже не знаю. Никогда не любила шумные сборища. Очень неуютно чувствую себя в больших компаниях, особенно незнакомых. Мне комфортнее общаться с человеком тет-а-тет. Но, возможно, стоит перебороть себя. Хватит уже быть зашуганным мопсом, который вечно трясётся от страха в уголке. Пора вливаться в коллектив, заводить друзей. Да, здесь меня никто не знает, зато это отличный шанс начать всё с чистого листа. И Сара будет рядом, на крайний случай. Всё, решено.

— Скажу, что готова отрываться на сто процентов!

— Хороший настрой, — Сара растянула губы, показывая мелкие клычки. — Думаю, тебе понравится. Ученики здесь довольно дружелюбные.

Что ж, очень, очень на это надеюсь.

Когда лифт доставил нас на нужный уровень, я уже успела пожалеть о своём решении. Легко сказать «вливайся в коллектив», но как же сложно это сделать! Ну не умею я заводить знакомства, не умею. И поддерживать беседу мне сложно. Буду сидеть там, как дура, грустный воробушек-социофобушек посреди весёлой вечеринки. Может, ещё удастся сбежать?

К сожалению, было поздно. Мы уже остановились возле двери нужной квартиры, и Сара постучала. Я вздохнула. Улизнуть не удалось, придётся всё-таки пройти через пытку общением. Ладно, Орлова, не трусь, прорвёмся.

Нам открыл парень с белыми волосами и льдисто-голубыми глазами.

— Ты пришла, — он улыбнулся Саре. Потом заметил меня. — А это…

— О-льга, — перебила его Сара. — Она появилась в школе последней, за день до начала занятий.

— Очень приятно. Меня зовут Арктус, — парень сжал моё плечо. — Проходите же, чего стоять на пороге?

В гостиной уже собрались остальные ученики. Тут была, кажется, вся молодёжь курса. Когда мы вошли, разговоры стихли, все взгляды устремились на нас. Мне сразу стало не по себе от такого внимания, захотелось провалиться сквозь пол или сбежать куда-нибудь. А Сара была, наоборот, абсолютно спокойна.

— Приветствую всех, — она чуть склонила голову. — Знакомьтесь, это О-льга.

Я робко взмахнула рукой.

— О-льга, Мию́ри и Арктуса ты уже знаешь. Это Кали́м, она местная.

Симпатичная девушка с гривой чёрных волос важно кивнула.

— Лиана, друидка.

Девушка с зелёной кожей и коричневыми волосами, торчащими вверх, будто веточки деревьев, улыбнулась и помахала мне. Ах, так вот кто она! Друидка. Да, чувствуется в ней что-то природное, взять хоть сходство прядей с ветвями. Интересно, Лиана умеет повелевать растениями и животными? Надо будет спросить.

— Бут и Инди́ра родом из Средимирья, — Сара указала на мощного шкафоподобного парня и рыжеволосую красотку, сидящих на диване. — А Зи с Грат-Бара́тии, как и я.

Ящероподобное существо, похожее на доктора Си, подняло ладонь с растопыренными когтистыми пальцами. Интересно, Зи – это юноша или девушка? По внешности, одежде и имени непонятно. Не хотелось бы попасть впросак. Ладно, постараюсь в разговоре избегать упоминания пола и выбирать нейтральные формы глаголов.

— Очень рада со всеми познакомиться, — пискнула я.

Свободных мест уже не осталось, так что мы устроились прямо на полу, на подушках. Я нервно огляделась. Всё-таки мне очень, очень неловко. Чёрт, и алкоголя никакого нет. Да если бы и был, всё равно ведь опьянеть не удастся, так что какой в нём толк. Придётся справляться с волнением и нервами другим способом.

— О-льга, — обратилась ко мне Кали́м, — а ты из какого мира?

— С Земли.

— Как интересно! А из-за чего умерла?

— Меня сбила машина, — надеюсь, больше мне не придётся это повторять, а то уже начинают надоедать одни и те же вопросы.

— И как ты оказалась здесь, в школе?

— Меня хотели тут видеть.

— Кто же?

Я смутилась. Пересказывать то, что наболтал Деррил, абсолютно не хотелось. Признаться, что меня взяли в качестве подопытной свинки? Вот уж дудки! А другого объяснения не было. Что же делать? Соврать?

К счастью, обманывать никого не пришлось. Сара, наверное, почувствовала, что я не хочу это обсуждать, и пришла на выручку:

— А как ты сама стала ученицей кураторов?

— О, это очень интересная история! — мигом оживилась Калим.

Фух, ура, отвлекающий манёвр сработал! Все забыли про меня и стали слушать Калим. Затем и остальные начали рассказывать свои истории: кто кем был при жизни, как погиб, почему оказался в школе. Когда каждый высказался, беседа плавно перетекла в другое русло. Мы говорили об учёбе, впечатлениях первых дней, ожиданиях и надеждах.

Вскоре общая компания разбилась на несколько маленьких, как обычно бывает на вечеринках. Сара активно общалась с Калим, поэтому я, предоставленная сама себе, сидела и наблюдала за происходящим. Это была моя любимая тактика (если уж приходилось выбираться в люди) – занять выгодную позицию, желательно в углу, и, потягивая какой-нибудь напиток, прислушиваться к разговорам. Так было намного комфортнее, чем пытаться выдавить из себя что-то.

Вот и сейчас я сидела тихонько, поглядывая по сторонам. Вдруг ко мне подсела Мию́ри.

— Привет, — она потёрла лапкой мордочку. — Я заметила, что ты весь вечер одна. Тебе некомфортно?

— О, нет-нет, всё нормально. Сейчас мне как раз вполне уютно. Я такой, знаешь, человек-кошка.

Мию́ри удивлённо воззрилась на меня, и только тут я поняла, что ляпнула.

— Ой! Прости, неправильно выразилась. Не кошка в смысле кошка, конечно, — боже, что я несу? — Я только хотела сказать, что не очень люблю общение. Мне нравится быть наблюдателем. Понимаешь, как…

— О-льга! — позвала Сара. — Хочешь сыграть в магическую стратегию?

Спасительница моя! Уже во второй раз вытягивает меня из неловкой ситуации. Я с радостью повернулась к Саре.

— Конечно, хочу! А как в неё играют?

— Я объясню. Иди к нам.

Я подошла к Саре и Калим, села рядом. На полу между девушками лежала квадратная доска.

— Правила очень простые, — сказала Сара. — Сначала выбираем местность. Например, заброшенный город возле разлома.

Над доской возникло голографическое изображение полуразрушенного мегаполиса. Какая потрясающая детализация! Видны футуристические небоскрёбы, машины, ржавеющие на улицах. Даже трещины в асфальте! Даже мусор!

— Потом выбираем бойцов и вооружение. Допустим, две противоборствующие группы выживших, экипированные бластерами. У каждого игрока по двадцать солдат, чтобы поровну.

На доске возле меня и Сары появились изображения маленьких человечков. Они немного поозирались и мигом разбежались по укрытиям.

— А главнокомандующего выбирай сама. Из любой эпохи и мира.

— Пусть будет, хм… Сталин.

— Он с Земли? — уточнила Сара. — Хорошо. Тогда я беру, — она произнесла имя, которое я опять не смогла разобрать. Командиры заняли места среди бойцов. — Теперь мы должны, отдавая приказы солдатам через главнокомандующих, истребить отряд противника. Готова?

— Да, давай попробуем.

Игра оказалась довольно затягивающей, но непростой. Нужно было тщательно продумывать тактику и отдавать грамотные приказы. Самое интересное, что главнокомандующие могли не согласиться, они частенько предлагали свои варианты развития событий. Бойцы тоже порой упрямились и с криком улепётывали с поля сражения. Но это только добавляло драйва.

В первый раз я, конечно, продула. Но во второй партии — уже с Калим — мне даже удалось одержать победу. Потом к нашему развлечению присоединились и остальные. Это было очень весело! Причём наблюдать за чужими партиями оказалось так же интересно, как сражаться самой.

Мы играли, играли, и так незаметно пролетела ночь.

Глава 5. Первое испытание

На следующий день мы отправились на первое занятие магией. Оно проходило не в лекционной аудитории, а в просторном зале, похожем на тот, где мы тренировались с Деррилом. Ученики расселись по кругу прямо на прорезиненном пружинящем полу и стали ждать появления профессора.

Пожалуй, это было первое занятие в школе кураторов, которого я ждала с нетерпением. Магия – единственное, что меня заинтересовало. От нервов я была вся как на иголках. С одной стороны, хотелось уже поскорее начать колдовать. Произносить заклинания, делать замысловатые пассы руками, махать волшебной палочкой или как там это происходит. С другой стороны, было немного боязно. Деррил ведь предупреждал, что далеко не все кураторы умеют творить волшебство. Вдруг и у меня не получится?

Когда волнение, казалось, достигло предела, дверь распахнулась и в зал вошла женщина лет тридцати пяти на вид. Симпатичная, только внешность у неё была уж слишком агрессивная. Волосы короткие, чёрные с синими прядями. Яркий макияж, длинные алые ногти. Джинсы, кожаная косуха, сапоги с металлическими носами, шипастый ошейник. Неужели она землянка? Или жительница иного мира, которой понравилась наша мода?

Женщина вышла в центр круга и громко произнесла:

— Приветствую вас, коллеги. Меня зовут Мередит Коул.

Она подождала, пока стихнут голоса учеников, и продолжила:

— Сегодня мы начнём изучать магию. Я знаю, о чём думают многие из вас: зачем нам эта ересь? Кураторы – элитные военные, а не впечатлительные детишки. Зачем терять время на глупое размахивание волшебной палочкой? Так вот, если и в ваше сознание закрадывались подобные мысли, нам не по пути. Если вы не готовы вынуть голову из жопы, отказаться от навязанных шаблонов – в первую очередь это касается коллег с Земли – и со всей серьёзностью подойти к изучению сложнейшего и смертоноснейшего искусства, лучше уйдите сразу. С таким настроем у вас скорее всего не получится освоить даже кошачью царапку. Поэтому я не желаю тратить на бесплодные попытки драгоценное время. Вставайте и уходите. Прямо сейчас. Ну?

Некоторое время в зале царила тишина, ученики сидели неподвижно. Потом несколько человек действительно поднялись и молча вышли. Когда за последним захлопнулась дверь, Мередит удовлетворённо кивнула:

— Отлично, от балласта избавились, можно продолжать.

— Ну почему же сразу от балласта? — послышался голос откуда-то сзади.

Я обернулась. Эту фразу произнёс рыжеволосый мужчина лет пятидесяти на вид. Его лицо было исполосовано шрамами, на плече красовалась татуировка ВДВ. Хм, интересно. Землянин, военный, уже взрослый. Почему же он решил остаться на занятиях по магии?

— Думаете, без ваших занятий они не смогут стать хорошими кураторами? — продолжил мужчина.

Мередит усмехнулась.

— Я этого не говорила. Конечно, смогут, многие коллеги полагаются лишь на оружие и физическую силу. Но куратор должен обладать гибким умом, уметь быстро перестраиваться и играть по новым правилам. Многое изменилось, магия теперь реальна, смиритесь с этим. Отказываться от использования столь мощного инструмента просто-напросто глупо. Да, не у всех получится колдовать, но на моих занятиях каждый научится обезвреживать враждебную магию. А снобство и зашоренность куратора не красят. Ещё есть вопросы?

Мужчина покачал головой. Остальные промолчали.

— Отлично. Тогда начинаем, — Мередит выдержала паузу, прошлась туда-сюда. — Магия – это не глупое размахивание волшебной палочкой. Голливуд врал. Колдовать – не значит просто трясти руками и лепетать тарабарщину. Лишь со стороны волшебство кажется запутанным и хаотичным, на самом деле оно весьма точное, сродни математике. Как же творится магия? Забудем про внешние атрибуты, сосредоточимся на сути.

Мередит достала из кармана джинсов складной швейцарский нож.

— Наши миры пронизаны тонкими потоками. Их нельзя увидеть невооружённым взглядом, учуять или ощутить. Многим эта энергия неподвластна вовсе. Но некоторые способны обуздать её. Повернуть поток в новое русло, изменить порядок частиц, из которых состоят тела и предметы, перекроить ткань мироздания по своему желанию. Это и есть магия.

Мередит нажала кнопку, выбрасывая лезвие ножа, и резко полоснула себя по запястью. Я вскрикнула, но мигом зажала рот руками. Чёрт! Зачем? Она рехнулась? Так ведь можно серьёзно пораниться! Впрочем, ни у кого больше эта сцена не вызвала такой бурной реакции. Конечно, пугаться нечего. Мередит ведь даже больно не было. Но… Не знаю, неужели мне одной такое поведение кажется ненормальным? Кураторы – психи.

— А чтобы управлять энергетическими потоками, — продолжила Мередит как ни в чём не бывало, — нам как раз требуются слова и движения. Вот, смотрите.

Она провела рукой над запястьем – рана тут же затянулась. Ого! Я вытянула шею, стараясь рассмотреть получше. Даже малюсенькой царапинки не осталось, а ведь порез был довольно глубоким. Как она это сделала? Хочу научиться таким фокусам!

— Это лечебное заклинание. Я называю его «Гиппократ». Целебная магия не так престижна, как стихийная или боевая, но она тоже очень полезна. Например, если нас ранят во время миссии, «Гиппократ» поможет быстро вернуться в строй. Но довольно болтовни, пора уже переходить к практике. Сегодняшнее занятие посвятим как раз лечебным заклятьям. Разбейтесь на пары и как следует покалечьте друг друга. Помните: чем страшнее рана, тем нагляднее результат исцеления.

***

Постепенно я привыкла к существованию в школе кураторов. Всё, что было шокирующим и непонятным, стало будничным и рутинным. Лекции, тренировки с Деррилом, занятия магией. Конечно, тоска по дому ещё не исчезла, но слегка притупилась, отошла на второй план. «Связью» я пользоваться больше не пыталась, всё равно от этого становилось только хуже.

Выходных для учеников кураторов не предусматривалось. Мы ведь мёртвые, значит, скопытиться от переутомления не можем априори. Но иногда наставники баловали нас отгулами.

Учиться было интересно, хотя требовали от нас много. Но желания совершенствоваться и постигать новое это не отбивало.

Все «логии» и ведовство вела Вишу́д-Ува́й. При жизни она была ван-чудаль, – лесной ведьмой по-нашему – обитала в чаще, в гармонии с природой. На вид ей было не больше двадцати пяти лет. Она всегда носила шёлковые белые платья в пол, ходила босиком, в причёску вплетала цветы, на тонких запястьях постоянно позвякивали бесчисленные серебряные браслеты. Эдакое невесомое голубоглазое чудо с золотыми волосами. Казалось, что Вишу́д-Ува́й не способна вести себя строго, но на самом деле к своим предметам она относилась очень серьёзно, лени и раздолбайства не терпела, так что дисциплина на её парах была железная, практически как у самой Кади́ги.

На занятиях Вишу́д-Ува́й мы варили разные настойки и снадобья, плели обереги, заговаривали камни. Это уже больше походило на традиционные представления о ведьмах и колдунах. Было только одно отличие от потуг землянок играть в магию: все ритуалы действительно работали. Но даже несмотря на это многие ученики – из тех, кто постарше, конечно – относились к ведовству и прочим «логиям» с плохо скрываемым презрением. И очень зря. По словам Вишу́д-Ува́й, зелья, талисманы и руны могут обладать не меньшей силой, чем боевые заклинания и оружие. Главное – грамотно их использовать. Поэтому я изо всех сил старалась постичь ведьмовскую науку.

О, и соранджи, конечно, официальное наречие Альба-Лонга. На нём создавалось большинство заклинаний. Казалось бы, что может быть проще? Нужно лишь вложить нам в голову знания, как поступили со всеми остальными языками, но Кади́га была принципиально против этого. Не знаю уж, в чём причина, может в личной привязанности к родному языку, но Кади́га заставляла нас учить всё обычным способом, и мы покорно зубрили, продираясь сквозь трудности чужого наречия.

За обучение отвечала госпожа Исхи́ри Нэру́, землячка основателей, которую ученики ласково окрестили «маленький ужас». Она была пожилой даже на вид, а по слухам, её возраст уже перевалил за тысячу лет. Маленького роста, полненькая, с вьющимися каштановыми волосами ниже плеч. Госпожа Нэру́ носила традиционный костюм своей родины: платье в пол из тончайших топазовых нитей и длиннющая тканевая накидка, волочащаяся по полу при ходьбе. Внешне она казалась довольно безобидной, но характер… По характеру это был сплав дракона с носорогом. Она прицельно кидалась вещами, раздавала телепатические оплеухи и могла одной фразой опустить самооценку ученика на уровень дна Марианской впадины. Все боялись её, даже бывалые мужики-вояки. И, что самое странное, всё равно обожали. Я тоже благоговела перед Исхи́ри Нэру́, хоть и пугалась буквально до икоты. Зато страх стимулировал нас с тройным усердием вгрызаться в науку.

Но занятия магией всё ещё были для меня самыми интересными. На что-то серьёзное наших способностей ещё не хватало. Мередит показывала простейшие заклинания, в основном бытовые и лечебные. Кроме «Гиппократа» мы изучили «Огонёк». При помощи него можно было развести маленькое пламя, чьей мощности, впрочем, вполне хватало на приготовление пищи.

Даже с отработкой таких простых заклятий хватало курьёзных случаев. Мию́ри, например, всё никак не удавалось даже затянуть порез, хотя огоньки у неё выходили на славу. Впрочем, Мередит быстро поняла, в чём «затык»:

— Погоди-ка, ты анатомию хорошо знаешь?

— Нет, — Миюри потупила взор. Её уши виновато поникли.

— Всё ясно. Понимаешь, чтобы врачевать, ты должна очень хорошо, детально я бы сказала, представлять строение тела. Кто-нибудь, позанимайтесь с ней.

В другой раз я сама попала впросак: вложила в заклинание «Огонёк» слишком сильный посыл и подожгла свою же одежду.

— Соизмеряй силу! — Мередит отвесила мне подзатыльник. — Всего должно быть в меру.

Да, весело было. Иногда Мередит давала основы боевой магии, но дальше «Кошачьей царапки» — позволяет наносить врагу слабые повреждения бесконтактно — мы не ушли. Но и этим заклинанием мы располосовали друг друга — мама не горюй!

Мне и такие балаганные фокусы казались чем-то невероятным. Я тащилась от магии в любом проявлении. Жалко, что освоить её оказалось не так просто, как хотелось бы. На первых занятиях у меня не получалось ни-че-го, я даже начала бояться, что отношусь как раз к числу кураторов, не способных творить волшебство. От испуга начала стараться ещё сильнее и – вуаля! – недели через две заметила подвижки в лучшую сторону. Конечно, мои заклятия были ещё далеки от идеала. И даже ради такого результата мне приходилось впахивать втрое больше, чем другим ученикам, для которых магия с рождения была привычным элементом мира. Но я не сдавалась и упорно шла к своей цели.

Научиться колдовать стало моей идеей фикс. Я пахала на занятиях, с маниакальным упорством выполняла все домашние задания и в любую свободную минуту старалась оттачивать навыки. Например, переносить предметы при помощи телекинеза. Было трудно, но, к счастью, Сара с Деррилом и здесь меня поддерживали.

За всеми этими делами и заботами время летело совершенно незаметно. Так как я больше не спала, всё происходящее слилось для меня в один бесконечный день. Я могла забыть, когда произошло то или иное событие: вчера, позавчера, неделю назад? Время бежало вперёд, но при этом стояло на месте. Из-за этого возникало ощущение какой-то раздвоенности.

Сознание уже смирилось с тем, что всё произошедшее – суровая и необратимая реальность. На смену отрицанию пришёл гнев. Я безумно злилась. В первую очередь на водителя злосчастного авто. Он отнял чужую жизнь по глупости или неосторожности, а сам существует дальше, как ни в чём не бывало. И даже наверняка не понёс наказания. Это так несправедливо! Почему высшие силы – а они наверняка существуют, уверена уже на девяносто процентов – допустили подобное? Почему дурацкие законы мироздания не позволяют мне вернуться домой? Несправедливо, гадко и неправильно! Всё должно было быть совсем иначе.

Через некоторое время появилась ещё и злость на себя. Голос в голове укоризненно нашёптывал, что я могла всё предотвратить. Просто нужно было быть внимательнее. Или проворнее. А если бы я не стала выпендриваться и перешла дорогу вместе с Людой… Кто знает, вдруг до сих пор была бы жива. Получается, я сама во всём виновата? Это полностью моя ответственность? От таких мыслей становилось совсем хреново.

Сутки сменялись сутками, недели — неделями. Вот и наступила очередная круглая дата — сорок дней со дня моей смерти. Я уже почти смирилась с новым существованием, но родных мне очень недоставало. С одной стороны, хотелось знать, как они там, с другой — пока не хватало моральных сил снова воспользоваться «Связью». Родным ведь сейчас нелегко, особенно маме. Она уверена, что я исчезла насовсем, что осталась только могила на кладбище. Если бы можно было рассказать правду, всё стало бы намного проще.

Я решила написать письмо. Да, с родственниками нам контактировать нельзя, но мы и не увидимся, верно? Это просто бумажка. Деррил подбросит её в почтовый ящик — и дело с концом.

Я нашла в одной из коробок в кладовой письменные принадлежности, устроилась за столом и начала писать. «Здравствуй, мама. Это я, Оля. Не удивляйся, не пугайся, просто поверь мне на слово — это действительно я, твоя дочь. Пишу тебе из загробного мира. Смешно, да? Надеюсь, ты не слишком тоскуешь по мне. У меня всё хорошо, здесь мило. Скучаю, очень хочу вернуться. Правда, это запрещено. Но мы обязательно когда-нибудь встретимся, надо только немного подождать». Я решительно смяла лист.Потом расправила, перечитала написанное. Чушь. От такого послания будет только хуже, оно ничего не объяснит, лишь напугает и разбередит начинающие заживать раны. Наверное, мама подумала бы, что это жестокий розыгрыш. Да и Деррил не стал бы его передавать.

Я мысленно произнесла заклинание, и над моей ладонью заплясал крохотный язычок синего пламени. Поднесла к нему письмо, бумага тут же загорелась. Вот так. Решительно и быстро оборвать все нити.

Огонь уже подобрался к пальцам. Я отнесла письмо в ванную, бросила в раковину и просто смотрела, как пламя поглощает строчки. Наконец осталась только зола. Я вздохнула. Как говорит Деррил: «Нет смысла пинать мёртвую лошадь». Незачем ворошить прошлое. Пусть мои родные забудут меня. Для их же блага.

***

Первое серьёзное испытание ожидало меня в конце второго месяца обучения.

Начиналось всё вполне обыденно. На уроке ведовства, разбившись на пары, мы варили сонное снадобье. Вишу́д-Ува́й ходила между столами, заглядывая в котлы. Кого-то хвалила, кому-то делала замечания:

— Убавь огонь, снадобье не должно закипеть. Не переусердствуй с синюхой.

Пройдя полный круг, она остановилась, посмотрела на песочные часики, висящие на вощёном шнуре, как кулон.

— Время вышло, — торжественно провозгласила Вишу́д-Ува́й. — Все отлично поработали сегодня.

Два хлопка в ладоши — и снадобья мигом испарились, котлы заблестели чистотой, готовые к новым экспериментам. Обычно это служило сигналом к окончанию занятия, но сегодня вместо коронной прощальной фразы Вишу́д-Ува́й сказала:

— Попрошу ещё минуточку внимания. У меня важное объявление.

Поднявшийся было шум мигом стих.

— Пришло время показать себя. Вы должны применить новые знания на практике и доказать, что сможете стать хорошими кураторами. Испытание будет проводиться на местности, в чащах лахат-талимских лесов. Подробнее о нём расскажут наставники, я лишь хотела попросить об одной вещи, — Вишу́д-Ува́й тяжко вздохнула. — Будьте бережны с природой. Не берите у неё больше, чем нужно.

Будьте… Что? Ничего не поняла. Немного контекста не помешало бы. Но переспрашивать бесполезно, Вишуд-Увай любит напустить таинственности, а вот пояснять свои слова никогда не торопится. К этой фишке за два месяца я уже успела привыкнуть.

— На этом всё, — Вишуд-Увай благосклонно улыбнулась. — Теперь ступайте. Да будет ваш разум ясен, руки чисты, а сердце горячо.

К тренировочному залу я неслась, подгоняемая любопытством. Хотелось поскорее узнать, что же за испытание нас ждёт. Испытание! Не зачёт, не экзамен. Тут само название обещает что-то необычное, увлекательное. Звучит почти как квест. А я обожаю квесты! Компьютерные, живого действия, в помещении и на воздухе. При жизни это было моей страстью. Не удивительно, что слова Вишуд-Увай так сильно на меня подействовали.

— Деррил, Деррил! — я налетела на наставника, как ураган. — Нас что, скоро ждёт какое-то испытание?

— Система, открыть вход, приоритет наставнический, полный доступ. Откуда ты узнала? Я только сейчас собирался сделать объявление.

— Вишуд-Увай сказала, что нам предстоит пройти испытание в лесу. А какое? — от переизбытка эмоций я носилась вокруг наставника. — Мы будем охотиться за сокровищем? Разгадывать загадки? Искать подсказки?

Деррил вздохнул, подвёл меня к сложенным у стены матам.

— Тебе лучше сесть.

— Постою, спасибо. Так в чём заключается испытание?

Деррил некоторое время молчал, будто собираясь с духом, потом всё-таки ответил:

— Два месяца — это первый рубеж. Вы получили достаточно знаний, и теперь требуется показать их на практике. Ученик куратора должен убить монстра.

Я медленно осела на маты. В глазах потемнело, голова кружилась. Интересно, мёртвые могут упасть в обморок? Внутри поднялась волна тошноты. Не думаю, что меня реально вырвет, но по ощущениям очень похоже. Сквозь мутную пелену я увидела, как Деррил опустился рядом, потом почувствовала его руку на плече.

— Всё нормально?

— Как… Я не… Всё слишком… Слишком неожиданно. Не думаю, что смогу пройти такое испытание.

— Ты ведь понимала, что рано или поздно тебе придётся убить? — вкрадчиво спросил Деррил.

— На миссиях? Но разве это обязательно?

— В смысле? — опешил Деррил.

— Я не хочу никого убивать.

Деррил немного помолчал, глядя на меня так, будто впервые увидел, потом тихо произнёс:

— Как же ты тогда собиралась работать куратором? Помогать живым, защищать их от монстров, разбойников, террористов? Уговорами? «Пожалуйста-пожалуйста, не надо, прошу вас!» Мы солдаты, Оля. Нам приходится сражаться, чтобы обезвредить врага, и да, иногда убивать. Мне казалось, что это очевидно. Как же ты собиралась…

— Я вообще ничего не собиралась! — крикнула я. Слёзы злости хлынули по щекам. — Даже не помышляла о том, чтобы здесь учиться. Это всё ваши… штучки. Может быть, я вовсе не гожусь на роль куратора.

Деррил ничего не ответил. Мы просто сидели в тишине. Наставник расслабленно прислонился спиной к стене и смотрел в пространство, размышляя о чём-то. Я сжала кулаки и делала глубокие вдохи-выдохи, стараясь успокоиться. Когда волна гнева схлынула, мне, конечно, стало стыдно за эту вспышку. Деррил ведь ни в чём не виноват, наоборот, он всегда был очень добр, поддерживал меня. А я на него кричу.

— Извини, — шепнула я. — Наверное, мне просто стало страшно.

— Понимаю. Всё нормально, — Деррил потрепал меня по волосам.

— И ты прав. Иногда убивать, — я сглотнула, — это нормально. Даже правильно. Просто не думаю, что смогу это сделать. Чисто физически. Прошло ведь всего два месяца, я толком не научилась ни драться, ни стрелять, ни колдовать. Разве не рано давать такие испытания?

— Нет. Но обычно ученики уже умеют убивать. Ты особый случай.

Я вздохнула. Да уж, особеннее некуда. И что теперь делать?

— От испытания всё равно не отвертеться, правильно?

— Так точно.

— И как же?

Договорить я не смогла. К счастью, Деррил правильно понял направление моей мысли.

— Не переживай. Это испытание проходят не в одиночку. Ученики разбиваются на пары. Так что ты можешь идти вместе со своей подругой, как её… Сара?

— Ага, — я шмыгнула носом.

— Наёмница с Грат-Баратии. Уж с ней в команде у тебя проблем с прохождением испытания не возникнет, гарантирую. Ну что?

Всё равно не слишком радужная перспектива. Одна, не одна, какая разница? Отнять чью-то жизнь придётся, а именно этого мне не хочется. Но тут без вариантов. Силёнок у меня точно не хватит, чтобы пройти испытание самостоятельно. Деррил будто предлагает позволить Саре выполнить всю грязную работу, это как-то противно. Чувствую себя трусом, прячущимся за чужую спину. Но прятаться ведь не обязательно, верно? Я помогу, чем смогу. А проходить через этот ужас плечом к плечу с лучшей подругой действительно будет легче.

— Да, так и сделаю. Попрошу Сару быть моей напарницей.

— Вот и славно. Значит, завтра на рассвете встречаемся у главного входа. Я доставлю вас в нужное место. А сейчас начнём тренировку.

— Подожди! — я вспомнила ещё один вопрос, не дававший мне покоя. — Вишуд-Увай обронила такую странную фразу: не берите у природы больше, чем нужно. Что это значит? Причём тут наше испытание?

— Вот ведь, — Деррил фыркнул. — Каждый раз одно и то же. Всегда перед первым испытанием она говорит ученикам эту фразу. Мол, держите себя в руках, убили одного монстра – и хватит. А как по мне, лучше не мелочиться, истребить уж их всех скопом, — Деррил закатил глаза. — О коллегах плохо не говорят, но, по-моему, Вишуд-Увай всё-таки немного блаженная. Одно слово – друидка.

— А почему она не хочет, чтобы кураторы и ученики извели всех монстров сразу? — удивилась я. — Разве для жителей Лахат-Талим так было бы не лучше?

— Лучше. Но Вишуд-Увай очень трясётся за природное равновесие. Говорит, оно и так нарушено. Понимаешь, друидка считает, что разные монстры, против которых мы, кураторы, сражаемся, для природы Лахат-Талим важны ничуть не меньше разумных существ. Они ведь тоже дети мира, его неотъемлемая часть, нельзя их уничтожать подчистую. Чушь слоновья, как по мне.

— Почему же, — возразила я. — Вообще всё логично звучит. Сам ведь знаешь про экосистемы. Это очень серьёзно, а не слоновья чушь.

— Тебе бы тоже в друиды податься, а не в кураторы, — Деррил снова фыркнул. — Всё, хватит болтовни. Давно уже пора начать тренировку. Так что давай, двадцать кругов для разогрева.

Я вздохнула и покорно затрусила вдоль стены.

На следующее утро я, Сара и Деррил стояли перед входом в школу.

— Повторяю задачу: я переношу вас на несколько километров вглубь леса, вы находите подходящую цель, у… — Деррил посмотрел на меня и осёкся, — ликвидируете её и возвращаетесь в школу с доказательством победы. Всё понятно?

Понятно, что варварство это какое-то. Я недовольно передёрнула плечами, но кивнула. Сара степенно наклонила голову.

— Отлично. Вопросы есть?

— Сколько у нас времени? — поинтересовалась Сара.

— На всё про всё даётся два часа. Да, куратор должен быть быстрым. Ещё что-то хотите уточнить? Нет? Прекрасно. В таком случае, испытание началось.

Деррил взял нас под руки, и мир исчез во вспышке белого света. Это продолжалось недолго, всего несколько секунд; в какой-то момент я перестала ощущать прикосновение наставника, потом свечение погасло.

Мы стояли уже не на площади перед школой, а в чаще леса. Под ногами стелился ковёр из мха и прелых листьев, источающих сладковато-пряный запах, вокруг росли высокие деревья с толстыми стволами в несколько обхватов. Ветви так тесно переплетались над нашими головами, что почти не пропускали свет, из-за этого было темно, как поздним вечером. В довершение картины где-то закричала птица; её голос напоминал хриплый смех. В общем, обстановка довольно пугающая. Особенно, если вспомнить, кто здесь водится. На бестиалогии Вишу́д-Ува́й рассказала подробно о местных зверушках: гарпиях, оборотнях, бороти́-су́ли. Ни с одним из них мне не хотелось бы столкнуться. Но, увы, именно это нам и предстоит.

— Не самое радужное место, — я поёжилась. — Зато есть дополнительный стимул убраться отсюда. С чего начнём?

— Нужно выбрать цель. Конечно, мы не можем просто бродить по лесу, пока не наткнёмся на чьё-нибудь логово. Поэтому предлагаю сделать круг.

Этому приёму, позволяющему магам соединять и аккумулировать свои силы, нас обучили на первом занятии по ведовству. Совместными усилиями, как говорила Вишу́д-Ува́й, всегда можно добиться большего, чем поодиночке. Следовательно, чем больше человек, тем мощнее получится круг. Нас было всего двое, но для того, что мы собирались сделать — хватит.

Мы уселись на землю лицом к лицу в позе лотоса и взялись за руки. Для начала нужно было открыться, чтобы позволить партнёру пользоваться силой и самому черпать у него. Я выдохнула, стараясь успокоиться. Сара прикрыла глаза полупрозрачными плёночками век, её голова наклонилась вперёд, подбородок расслабленно коснулся груди. Некоторое время ушло на подготовку, всё-таки довольно сложно достичь нужного состояния в такой обстановке. Потом наши ладони потеплели, и между телами потекла тоненькая струйка энергии. Отлично, связь установлена, теперь можно слушать.

Это тоже был один из основных навыков. Конечно, имелось в виду не физическое слушание ушами. Например, сейчас вокруг тишина, ни шороха, ни дуновения ветра, что это может дать? Нет, здесь задействовался совсем другой слух. Куратор открывался навстречу окружающему миру и принимал потоки информации, идущие к нему с разных сторон: запахи, звуки, вибрации почвы, выплески энергии. В немагических мирах так можно было прощупать лишь ближайшую зону, но на Лаха́т-Тали́м куратор мог, как следует настроившись, почувствовать, как пахнет суп, закипающий в котле у какого-нибудь селянина, живущего в домике за десятки километров. Это очень помогало ориентироваться на местности; не нужно носить с собой карту, если она рисуется прямо в твоём сознании.

У учеников пока получалось не столь хорошо, как у опытных коллег, но кое-что и мы могли услышать. Я закрыла глаза и приготовилась довериться природе. Лес существовал в своём ритме; где-то вдалеке поскрипывали ветви от налетевшего ветерка, журчала вода, шелестели листья под лапками маленьких зверьков. От убежищ ночных хищников тянуло кровью и смертью. Неприятное ощущение. К сожалению, именно эти места нам и нужны.

— Чувствую хищника, — бросила я, не открывая глаз.

— Я тоже, — откликнулась Сара. — Даже нескольких. Ближайшее логово находится на юго-востоке, рядом с источником воды. Поток движется, значит, это не озеро, а река. Думаешь, это она протекает мимо деревни возле нашей школы?

— Не уверена. Но было бы удобно, если да. Можно было бы закончить, — я нервно сглотнула, — дело и вдоль русла дойти до школы. Ну, ладно, об обратном пути думать пока рано. Мы ещё с испытанием не справились. Идём?

— Идём.

Закрепив в сознании верное направление, мы разорвали круг и пошли к реке. Жаль только, что не удалось определить точное расстояние до цели. Но пока нам везло, идти было легко; так как кустарник здесь почти не рос, то и продираться сквозь него не приходилось. Правда, намного радостнее от этого не становилось. Мрачная атмосфера леса угнетала, поэтому общаться совершенно не хотелось. Я шла, глядя под ноги и не произнося ни слова. Сара тоже ничего не говорила. К счастью, её никогда не беспокоило молчание. Это ещё одна черта, которая мне очень нравилась в подруге.

Вскоре мы вышли к речушке. Я присела на берегу, зачерпнула пригоршню чистой воды, отпила. Наверное, вкусно, жаль, что мне не дано это почувствовать. Стряхнув капли с ладони, я огляделась: поток воды переливался на камнях, убегая всё дальше в тёмную чащу. И с другой стороны было ничуть не лучше. Но куда же надо двигаться?

— Куда дальше? — поинтересовалась Сара. — По течению или против?

— Чёрт, забыла, — я почесала затылок. — Вверх или вниз? А, пофиг, так можно долго гадать. Давай снова сделаем круг.

Это надёжнее, чем строить предположения. На этот раз голоса природы принесли нам новые вести: налево от нас, ниже по течению, почва вибрировала от множества шагов, слишком тяжёлых для зверят; ещё оттуда доносились еле различимые голоса. Совсем рядом с людьми чувствовался мощный водоворот магической энергии; такая аура бывает только у мёртвых. А чуть ближе явно ощущался большой сгусток тёмной, опасной энергии. Значит, мы нашли не только логово, но и школу. И идти нам надо…

— По течению, — подтвердила мои умозаключения Сара, поднимаясь и отряхивая комбинезон от налипшей грязи. — Идём быстрее, у нас есть лимит времени. Ещё неизвестно, сколько займёт само убийство. Так что лучше поторопиться.

Мы двинулись дальше. Следовать прихотливым изгибам речушки было куда интереснее, чем просто брести между деревьев. Но сполна насладиться игрой хрустального потока мне не удалось, слишком уж нервировала мысль о том, что нам совсем скоро предстоит сделать. Чтобы немного отвлечься, я предложила:

— Давай сыграем в съедобное – не съедобное?

— Как это?

— Очень просто. Показываешь растение и говоришь, можно от него скопытиться или нет. Вот, например, ягоды с этого куста — видишь, маленькие, чёрненькие? — есть можно.

— Хорошо, давай играть, — Сара дважды дёрнула подбородком. — Кстати, то, что ты показала — это кали́-анхо́. Вызывает галлюцинации, рвоту, боль в животе и медленную, мучительную смерть. Один — ноль.

Я насупилась.

— Допустим… Но вон те красные цветы, ру́я фу́ла, точно безопасны и используются в лечебных снадобьях. Один — один.

За таким занятием я успокоилась и почти забыла о том, зачем мы, собственно, сюда попали. Но бесконечно оттягивать момент икс, конечно, не удалось. Вскоре нам начали попадаться следы: то отпечаток лапы, то отметины когтей на коре, то обглоданные кости мелких зверьков. Значит, до цели оставалось всё меньше.

На краю очередной поляны я заметила простенькую верёвочную ловушку, прикрытую листьями. Интересно, это кто-то из местных пытался охотиться? Или она осталась здесь с прошлого кураторского испытания? В любом случае сделаю мысленную заметку.

Мы прошли ещё немного вперёд и в центре поляны увидели логово. Это была глубокая чёрная нора, откуда вдобавок дурно пахло и раздавались устрашающие звуки. Типичное место, от которого стоит держаться подальше. Но нам нужно, наоборот, приблизиться.

— Как думаешь, чья это нора? — спросила я, пытаясь заглянуть через край.

— Думаю, это жилище бороти́-су́ли.

Меня аж передёрнуло. Угораздило же нас из всех монстров наткнуться именно на него. Бороти́-су́ли – весьма неприятное существо, злое, сильное, клыкасто-кусачее и вечно голодное. Полный набор моих самых нелюбимых качеств. Бороти́-су́ли стоял первым в списке «надеюсь никогда с ними не встретиться».

Я схватила подругу за руку и оттащила подальше, за деревья.

— Мы нашли его. Какой у нас план?

— Выманим бороти́-су́ли из норы и убьём, — Сара дважды дёрнула подбородком. — Он довольно тощ, да к тому же слеп. Думаю, сложностей не возникнет.

Я вздохнула. Конечно, для наёмницы с Грат-Баратии это проще простого. Особенно теперь, когда нет риска умереть, а созданное искусственно тело не чувствует боли. Ей не страшны ни клыки бороти-сули, ни длинные когти. Если подумать, мне это было только на руку. Я могла просто переждать в сторонке, позволив нереально сильной Саре разобраться с монстром. И не пришлось бы самой никого убивать. Но совесть не позволяла поступить столь низко и трусливо. Нет, я должна сражаться наравне с Сарой. Но как можно быть наравне с существом, которое превосходит тебя физически раз в десять? Тут нужен детальный план. Если я хочу принести пользу, мне придётся выдумать для себя хоть какую-то роль.

— А может быть поступим по-другому? — я отломила ветку, присела на корточки и принялась чертить на земле. — В нескольких метрах от логова находится ловушка, постараемся заманить в неё монстра. Я порежу руку и выманю бороти́-су́ли запахом крови, а потом сыграю роль живца. Тварь выползет из норы, побежит за мной в сторону ловушки, попадётся, и, пока будет болтаться над землёй, ты воткнёшь ей в горло… — Я огляделась и отломила от ближайшего дерева длинный тонкий сук. — Остро заточенную палку. Как тебе план?

— Чересчур мудрёный. Зачем всё так усложнять?

Я прикусила губу. Затем, милая, что иначе мне нечем будет помочь. В испытании я стану лишь придатком, бесполезным, как аппендикс. Не самая радужная перспектива. Нужно попытаться объяснить это, но слишком стыдно. К счастью, говорить ничего не пришлось. Сара долго смотрела на меня; не знаю уж, о чём она думала, – в абсолютно чёрных глазах никогда не отражались эмоции – но в конце концов сказала:

— Впрочем, если ты хочешь попробовать этот план, я не против. Да. Так и поступим.

— Спасибо.

Ну какая она всё-таки прелесть! Повезло мне с подругой.

Реализацию плана решили не откладывать в долгий ящик. Саре не нужно было долго готовиться, а я боялась, что сорвусь, если буду слишком тянуть, и не смогу вообще ничего сделать. Меня и так уже трясло от страха, с каждой секундой становилось только хуже. Значит, нужно действовать немедленно, пока окончательно не расклеилась.

Сара заточила импровизированное оружие при помощи «Кошачьей царапки». Мы встали на позиции: я – справа от норы, Сара – слева, держа наготове палку.

— Готова? — я посмотрела на подругу. — Тогда начали!

Сперва нужно порезаться, чтобы выступила кровь. Её запах привлечёт монстра и заставит выползти наружу. Я взмахнула рукой, сложив пальцы на манер кошачьей лапы. На моём запястье появилась длинная ранка, из которой начала сочиться кровь. В глубине норы тут же послышалось ворчание и возня. Сейчас, сейчас вылезет…

И точно, на поверхности показался один из опаснейших обитателей Лаха́т-Тали́м — бороти́-су́ли. Тварь ростом метра под два, с волчьей мордой и телом, похожим на человеческое, только с непропорционально длинными конечностями. Плоть местами сгнила, кости торчали наружу, с оскаленных клыков свисала ниточка слюны, белёсые глаза слепо таращились в пространство. Он втягивал носом воздух и шевелил ушами.

Я уже видела его на картинках в учебнике, поэтому наивно полагала, что к встрече с монстром более-менее подготовлена, но, чёрт возьми, нет, это оказалось совсем не так. В жизни бороти́-су́ли был в сотню раз страшнее, чем можно представить по иллюстрациям или рассказам. Я застыла, не в силах даже развернуться и убежать. Совесть, должна участвовать наравне… Маленькая дура, что только творилось у меня в мозгу?! Бороти́-су́ли стоило просто взмахнуть лапой, и, уверена, длинные когти с лёгкостью перерезали бы мне горло.

Все эти мысли пронеслись в моём сознании буквально за пару секунд. Бороти́-су́ли пока изучал обстановку. Он не видел нас, зато слышал, чуял и в любой момент мог атаковать.

Так, сосредоточься, Орлова, сейчас не время для паники. Нужно действовать по плану: бежать к ловушке, чтобы монстр последовал за мной.

Я отступила на шаг, собираясь развернуться, но тут под моей ногой предательски хрустнула веточка. Услышав это, бороти́-су́ли махнул лапой, с удивительной точностью целясь по звуку, и лишь чудом не задел меня когтями. К счастью, мне удалось вовремя отскочить в сторону. Я вскрикнула и что было сил рванула прочь.

За спиной слышались грузные шаги. Ох, только бы добежать до ловушки, только бы добежать!

Я буквально ничего не видела от ужаса, неслась, не разбирая дороги, и сама угодила ногой в верёвочную петлю. Ловушка сработала. Отчётливо запомнился только голос подруги:

— О-льга, осторожно! — а в следующую секунду я уже качалась над землёй вниз головой.

Я видела — правда, вверх ногами — приближающегося монстра и Сару, спешащую следом. Подруга взмахнула рукой, сложив пальцы на манер кошачьей лапы. Верёвка, удерживающая меня, лопнула, и я шлёпнулась на землю. Бороти́-су́ли прыгнул. Я зажмурилась, приготовившись к тому, что острые когти вот-вот вопьются в тело, и… ничего.

Я медленно открыла глаза. Бороти́-су́ли завис надо мной в каком-то полуметре, его слюна едва ли не капала мне на лицо. Чуть позади стояла Сара, вытянув левую руку вперёд и закусив губу от напряжения; значит, это подруга удерживает монстра при помощи телекинеза. Правой рукой она швырнула мне оружие и крикнула:

— Давай! Я его долго не удержу!

Я схватила приземлившуюся рядом палку и ткнула монстра в горло между ключиц. Удар получился слабым, оружие вошло едва ли на пару сантиметров, но тут телекинетическая связь разорвалась, и бороти́-су́ли рухнул, насаживая себя на острие. Палка пробила его горло насквозь. Тело монстра ещё с минуту дёргалось в конвульсиях, а потом он окончательно замер.

Я оказалась погребена под воняющей тушей. От запаха и осознания, что на мне валяется чей-то труп, к горлу подкатила тошнота.

— Ты как? — спросила Сара, подходя ближе.

— Зашибись, как на курорте. Сними его с меня, пожалуйста!

Подруга лёгким движением стащила тушу. Я встала, отряхиваясь от земли и налипших листьев. Вся футболка теперь в слюнях и пятнах крови, но я цела. Ни одного укуса, лишь синяки. И это, надо признать, благодаря Саре.

— Спасибо, — я выдохнула, стараясь успокоиться. — Идиотский был план. Без меня… Без меня ты бы справилась лучше.

— Возможно. Но это не главное. Мы прошли испытание, вот что важно, — Сара потыкала бороти́-су́ли носком кроссовка. — Да, мёртв. Теперь можно возвращаться в школу.

— Конечно. Как потащим т… — я осеклась. Слово никак не хотело выговариваться, пришлось продолжить иначе, — трофей? Можно взять длинную толстую палку, связать лапы и…

Сара молча подхватила тушу и взвалила себе на плечи.

— А можно так, да, — я смущённо почесала нос. — Идём?

Мы двинулись в сторону школы. Меня ещё потряхивало от всего происшедшего, поэтому я была тише мыши. В сознании роились неприятные мысли. Формально испытание пройдено, но можно ли назвать это успехом? Сара держалась достойно, тут не поспоришь. А вот я облажалась. Внутри поднялась волна злости. Ну почему, почему я такая никчёмная? Не могу даже со страхом справиться, не то что с монстром. Вечно всё порчу. Вот как мне Деррилу в глаза смотреть? Как объяснить, почему его ученица не способна справиться с простейшим заданием? Наверное, он будет разочарован.

За этими невесёлыми размышлениями я не заметила, как мы преодолели весь путь до деревни.

Деррил ждал нас возле храма Сак-Ши. Выглядел наставник очень злым. Ой-ой… Плохи дела.

Когда мы подошли ближе, Сара сбросила тушу бороти-сули под ноги Деррилу и спокойно произнесла:

— Задание выполнено.

Деррил ничего не сказал, он просто смотрел на меня, но от этого взгляда становилось страшно. Его глаза были сужены, ноздри, наоборот, раздулись от гнева, челюсти крепко сжаты. Я виновато отвернулась.

— Вижу, — процедил он наконец. — Отнеси тушу своей наставнице. Она ждёт тебя возле главного входа.

Сара кивнула, подобрала бороти-сули и двинулась прочь, кинув на меня напоследок короткий взгляд. Остались только я и Деррил.

— Послушай, мне…

Не дав договорить, Деррил молча схватил меня за руку и телепортировался.

Наставник перенёс нас сразу в мою квартиру. Он выпустил мою ладонь и принялся расхаживать туда-сюда по гостиной, словно был не в силах усидеть на месте. Его лицо всё ещё было очень свирепым. Но что так разозлило Деррила? Я ведь не успела рассказать, как прошло испытание. Неужто он и сам всё знает? Но как?

Молчать дальше глупо. Нужно сказать хоть что-то.

— Прости меня, Деррил. Мне не удалось справиться с испытанием. Я очень старалась, правда, очень! Но всё пошло совершенно не так. Понимаешь, по плану…

— Я знаю, как всё происходило, — перебил меня Деррил. Он наконец перестал ходить и опустился на диван. — Не надо пересказывать.

— Знаешь? Откуда?

— Во время испытания наставники наблюдают за учениками через магический шар. Так что я всё видел. Всё.

Он замолчал и закрылся руками. Я ждала. Минуты текли медленно, медленно. Деррил сидел неподвижно, уткнувшись лицом в ладони. Наверное, так презирает меня, что не хочет и смотреть. Мне было невероятно стыдно. Я не справилась с заданием, подвела, оплошала.

— Деррил, ты разочарован во мне?

Деррил опустил руки и удивлённо посмотрел на меня, будто лишь сейчас разглядел как следует.

— Нет, не разочарован. А сейчас извини, мне лучше уйти.

Он поднялся и быстрым шагом покинул квартиру.

Глава 6. Вояки и психи

Толком прийти в себя после приключений в лесу нам не удалось, следующий же день принёс новое испытание. В начале занятия по тактике и стратегии профессор Мэднесс объявила:

— Сегодня пишем контрольную.

Я сразу напряглась. Как контрольная? Без предупреждения? У нас ведь даже не было времени, чтобы подготовиться! Но воображаю, что профессор ответила бы на эти вопросы: «Настоящий куратор обязан уметь быстро ориентироваться в ситуации и действовать без подготовки».

— Подключитесь к школьной сети при помощи ученических планшетов. Видите файл «Тактика и стратегия»? Скачайте его, откройте и приступайте к выполнению заданий. Готовую работу загрузите обратно. На всё про всё даётся полтора часа. Вопросы есть? Нет? Тогда можете начинать.

Я открыла файл с контрольной. На экране планшета отобразился текст. Не тест, к сожалению, — список вопросов с открытым ответом. Украдкой покосилась на Сару: подруга, прищурившись, сосредоточенно вчитывалась в написанное.

Ладно, приступим. Какой там первый вопрос? «Куратору поручено уничтожить террористическую группировку, захватившую театр. В зоне поражения пятьсот живых. Всех людей, находившихся в здании, согнали в зрительный зал. Сорок террористов, вооружённых автоматами, рассредоточены по помещению. На балконе и около сцены размещены две закладки с пластитом. На улице находятся сотрудники правоохранительных органов и журналисты. Как нужно действовать?»

Мне сразу вспомнился Норд-Ост. Это была страшная трагедия. Ей посвятили столько новостных программ и документальных фильмов, что каждый знал о случившемся чуть ли не в мельчайших подробностях. Но применять эту информацию сейчас точно не нужно. Я должна исправить ошибки соотечественников-землян, а не повторить их.

Так что же делать? Из трёх основных тактик СУИ сразу можно вычеркнуть измор. Здесь нужно действовать быстро, каждая секунда промедления может стоить кому-то жизни. Вспоминая, опять же, Норд-Ост, тогда люди действовали сами, медленно, и вон что получилось. Нет, так определённо не пойдёт. Устрашение тоже не сработает, нечем кураторам террористов пугать, нет рычагов давления. Остаётся сокрушение. Самая неприятная для меня тактика.

Я принялась дёргать прядь волос, как обычно в минуту волнения. Что сделал бы в этой ситуации настоящий куратор, бывалый вояка? Наверное, ворвался бы в зал и начал палить налево-направо. Только вот ничего хорошего из этого не получится. Нет, эффект неожиданности сработает, но в поднявшемся хаосе невинных людей могут ранить или даже убить, а этого нельзя допустить ни в коем случае. Необходимо найти такое решение, при котором ни один человек не пострадает.

Думай, Орлова, думай! Первым делом нужно обезопасить заложников, но как? Вывести наружу? Нет, их же пятьсот человек, это слишком долго. Перемещать придётся по одному, уже на втором десятке мои действия заметят, и всё, приплыли. Раскинуть защитный купол? Но ведь под него могут случайно попасть и террористы. Да если бы их и удалось «отсеять» от заложников, что с ними делать дальше? Убить? Просто отстреливать одного за другим, как бешеных собак? Будем честны с собой, я на это не способна ни морально, ни физически.

Но действовать всё-таки нужно. Должен быть какой-то выход! Ладно, если не применять силу, как тогда спасти людей? Уговорить террористов отпустить заложников? Очень смешно, так они и… Хотя стоп, подождите. Может быть, это не такая уж и плохая идея. Конечно, слова здесь не помогут, но в арсенале кураторов есть кое-что посильнее. Например, на одном из уроков ведовства нас учили варить дурманящее зелье. Очень сильная штука. Достаточно одного вдоха, чтобы человек погрузился в состояние, близкое к трансу.

Метод немного нестандартный, но главное, что рабочий, верно? В условиях задания не сказано, что можно использовать только оружие и боевую магию. Так? Так. Ну и отлично. Значит, план следующий: незаметно телепортироваться в зал, на всякий случай накинув на себя заклинание неприметности, при помощи левитации подняться повыше и разбить об пол штук десять колб с дурманящим зельем. Лучше даже больше, чтобы точно все надышались. Вуаля! В таком состоянии у меня террористы не то что сдаться полиции согласятся, они будут танец маленьких утят отплясывать, если я прикажу. Заложников затем выводим на улицу, а нападавших сдаём с рук на руки полицейским, дальше уж пусть они сами разбираются. По-моему, отличный план получился. Главное записать побыстрее.

Я принялась барабанить пальцами по экрану, перенося свои гениальные мысли в планшет. Так, с первым заданием разобрались. Даже жаль, что это всего лишь теоретический вопрос. В реальности кураторов никогда не привлекали к борьбе с террористами на Земле. И это очень грустно. Профессор Мэднесс подробно объясняла, что могло бы получиться, присутствуй на любом теракте хоть один куратор. Люди и сами худо-бедно справляются, конечно, но спасение заложников всегда проходит трудно, муторно, долго, страшно, с большими потерями. А мы могли бы решить всё в разы быстрее и проще! Счёт жертв шёл бы не на десятки, а на единицы, в худшем случае. Но, увы, кураторы редко работают в немагических мирах. Мёртвым, по идее, лучше туда не соваться, чтобы не раскрывать неподготовленным живым тайну загробного мира, так что привратники гоняют нас погаными вениками.

Но что-то мысли потекли не в то русло, нужно сосредоточиться на контрольной. Какой у нас там второй вопрос?

Из аудитории я выходила довольная, как слон. Мне удалось ответить на все вопросы, и в каждом задании невинные люди остались живы. Это ли не достижение для будущего куратора? Сара тоже выглядела весьма удовлетворённой.

— Я гений, гений! — от переизбытка эмоций я даже слегка приплясывала на месте. — Выполнила все задачи без жертв. А ты? Какой у тебя процент потерь?

— Ноль, — Сара важно склонила голову. — Ноль процентов.

— Молодец! — я и не сомневалась в подруге, но всё равно была рада за неё. — Это круто. Нет, правда, круто. И, по-моему, вполне заслуживает «дай пять».

— Чего заслуживает?

— Это наша, земная фишка. Дружеский поощрительный жест. Нужно поднять руку вот так, — я поставила ладонь Сары в правильное положение и шлёпнула по ней пятернёй.

— Забавно, — Сара растянула губы, демонстрируя мелкие клычки. — Постоянно узнаю от тебя что-то новое.

Я хотела поинтересоваться, какие жесты используют на Грат-Баратии, но не успела. Сара посмотрела куда-то за мою спину и спросила:

— А это не твой наставник?

Я обернулась. И правда, Деррил шёл к нам от лифта. Мне стало немного неловко. Это была наша первая встреча после вчерашней ссоры, и я не знала, как лучше себя вести. Извиниться? Сделать вид, что ничего не было?

Деррил приблизился, кивнул:

— Здравствуй, Ольга. Сара.

— Здравствуй, — ответила я.

Повисла неловкая пауза. Мне было всё ещё стыдно за проваленное испытание. Интересно, Деррил до сих пор злится? Или уже успел остыть? Он молчал, а по его лицу ничего нельзя было прочесть.

Сара, наверное, почувствовала, что нужно оставить нас.

— Мне пора, наставница будет недовольна, если я опоздаю на тренировку. До встречи, О-льга.

Она чуть поклонилась Деррилу и быстро двинулась прочь. Мы синхронно проводили её взглядом, потом наставник повернулся ко мне.

— Знаешь, — начал он, — я тут подумал, пожалуй, лучше забыть про вчерашний инцидент.

Я с облегчением выдохнула. Да, так определённо будет намного лучше. Сделаем вид, что провального испытания не было вовсе. А в следующий раз я уж постараюсь не ударить в грязь лицом.

— Давай сходим в деревенский кабак? — продолжал Деррил. — Прямо сейчас, вместо тренировки. Пообщаемся, пропустим по кружечке.

Тусить с наставником вместо того, чтобы потеть в тренировочном зале? Конечно, я за! Провести побольше времени с Деррилом – это уже радость, а тут ещё бонус в виде пропуска занятий. Просто праздник какой-то! Будто я не провалила задание, а справилась на отлично и заслужила награду. Интересно, кстати, почему Деррил решил поощрить меня? Наверное, хочет поднять мой дух.

— Ну что? — поторопил меня наставник.

— Идём, конечно, идём! Разве я могла отказаться? Смешной ты.

Деррил улыбнулся. Чёрт, я готова пойти на что угодно, лишь бы видеть эту улыбку почаще.

Единственный на деревне кабак находился рядом с базарной площадью. Это была та ещё дыра, понятно, даже если внутрь не заходить. Обшарпанные бревенчатые стены, окна помутнели, вывеска давно покрылась ржавчиной и грязью, так что осталось видно лишь «У …», второе слово было не разобрать. Но выбирать особо не из чего, другое питейное заведение в соседней деревне, в десяти километрах через лес.

Я толкнула дверь. В нос тут же ударил тяжёлый запах пота, спиртного и жаренного на углях мяса. Здесь царил полумрак, свет сквозь грязные стёкла почти не проникал. Из освещения только огонь в камине и свечи на столиках. Пол засыпан опилками, уже давно потерявшими свежий вид.

Мы прошли к угловому столу возле окна, разместились на лавках. Люди поглядывали на нас, некоторые спокойно, некоторые с явным неодобрением. Местные привыкли к кураторам, однако это вовсе не значило, что мы всем нравились. Но Кади́га рассказывала, что после подписания официального договора о сотрудничестве даже недовольные не рисковали лезть на рожон.

Деррил как-то странно посмотрел на меня. Похоже, что ему… неловко?

— Хочешь, можем телепортироваться в другое место, поцивильнее? — предложил наставник.

— Нет, здесь нормально.

Деррил кивнул.

— Сейчас принесу нам выпить.

Через минуту он уже вернулся с двумя глиняными кружками, полными пива.

— За первый совместный отдых! — сказал Деррил.

Мы чокнулись кружками, я отхлебнула немного. Интересно, какое оно на вкус? Действительно похоже на земное пиво? Точно мне, увы, не узнать, остаётся лишь подключить воображение.

Вдруг я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Мужчина, сидевший за столом напротив, смотрел на меня через зал с такой лютой ненавистью, словно я лично нагадила ему в кашу. От этого взгляда мне стало физически неуютно. Но мы ведь с ним даже не сталкивались раньше! Неужели того, что я мёртвая из школы кураторов, уже достаточно для столь сильной неприязни?

— Деррил, почему некоторые местные нас так не любят? Мы ведь помогаем им, стараемся защитить.

— Да, поэтому наше присутствие терпят, — наставник горько усмехнулся. — Но любви и признательности за это ждать не стоит. Неблагодарность, знаешь ли, характерна для человеческой натуры. Причём для людей из любых миров. А вообще, если хочешь побольше узнать об отношениях кураторов и жителей Лаха́т-Тали́м, лучше обратись к той, кто была здесь с самого первого дня. Спроси у Кади́ги.

Я чуть пивом не захлебнулась. Пришлось быстро поставить кружку и долго откашливаться, закрывшись руками. Деррил молча наблюдал за моими попытками восстановить дыхание.

— К самой Кади́ге? — прохрипела я наконец. — Даже не знаю, это как-то неудобно, нет-нет, не стоит отвлекать её такими мелочами.

Наставник смотрел на меня, иронически улыбаясь. Я понимала, что веду себя глупо, запинаясь и бормоча какую-то чушь, но не могла остановиться. Сама мысль о том, чтобы обратиться к Кади́ге с не относящимся к учёбе вопросом, напугала меня до чёртиков. Директриса казалась столь недостижимой, суровой и холодной, её взгляд вымораживал внутренности не хуже жидкого азота. Поэтому — нет, не стану я к ней подходить, плохая идея, плохая, фу!

— Давай сменим тему, — я помахала руками. — Расскажи о себе. Почему ты выбрал путь куратора? Китабо́н сказала, что ими становятся только вояки и психи. Ты из первых, верно?

Деррил рассмеялся.

— Бон, старая щипаная сова! Как ляпнет что-нибудь, — он покачал головой и тепло улыбнулся. — Да, ты права, я военный. При жизни служил в корпусе морской пехоты США. Но насчёт второго тоже не спешил бы отрицать. Все кураторы хоть немножко…

Он сделал характерный жест, покрутив пальцем у виска.

— Немножко сумасшедшие, — кивнула я и добавила, вспомнив сегодняшние занятия: — Как профессор Мэ́днесс?

— Да, вроде того. У этой женщины тяжёлая судьба, ей многое пришлось вынести, от такого у кого хочешь кукушку сорвёт.

— Кстати, давно хотела спросить, почему профессор Мэ́днесс так выглядит? То есть, ей ведь уже несколько сотен лет, она давно взрослая, хоть и умерла ребёнком. Тогда к чему все эти платьица, косички и прочее?

— Понимаешь, — Деррил тяжело вздохнул. — Мэ́днесс родом из Ниппу́ра. Кади́га уже рассказывала вам на лекциях об этом мире? Нет? Тогда я расскажу. В Ниппу́ре нет такого понятия, как детство. Чуть ли не с самого рождения детей учат бороться и убивать. Кто плохо сражается, тот долго не живёт. Ниппу́рский ребёнок — это маленькая боевая машина, крошечный солдат, и отношение к ним соответствующее. Поэтому, что значит быть ребёнком, Мэ́днесс узнала, лишь попав сюда. И ей понравилось. Всё детское ассоциировалось у неё с покоем, безопасностью, с тем, чего так не хватало при жизни. А так как существование куратора тоже мирным не назовёшь, она, как мне кажется, решила законсервироваться в образе невинной малышки. Это стало своеобразной защитой. — Наставник на секунду замолчал и, усмехнувшись, добавил: — А ещё мне кажется, что Мэ́днесс очень любит озадачивать студентов.

Я улыбнулась, хотя мне вовсе не было весело. Теперь понятно, почему профессор Мэ́днесс стала именно такой. Мне было очень жаль её и всех ниппу́рских ребятишек заодно. Впрочем, и на Земле такие судьбы не редкость. Самое ужасное, что подобное происходит с детьми. Взрослые могут бодаться друг с другом сколько им влезет, но у каждого ребёнка должно быть право на счастливое, мирное детство.

Деррил, заметив, что я погрустнела, поспешил сменить тему:

— Теперь твоя очередь рассказывать. Кем ты была при жизни?

— Да никем, — я пожала плечами.

— Такого не может быть.

Я покрутила в руках кружку.

— Была третьекурсницей. Хотела потом работать в издательстве. Ничего интересного.

— А ещё чем увлекаешься, помимо книг?

— Не знаю. Театр люблю. Отдых на природе.

— Под отдыхом на природе ты имеешь в виду охоту? — заинтересовался Деррил.

— Нет, нет, что ты! Просто туризм. Выбраться за город с палатками, запекать картошку в золе, петь под гитару у костра… Такая вот походная романтика. А охота мне всегда была отвратительна. Убивать ради забавы – что может быть хуже, верно?

— Ага.

Мне показалось, или наставника мой ответ разочаровал?

— А что ещё?

— Ещё… — Я принялась накручивать прядь волос на палец. — Путешествовать люблю. Особенно по Европе. Я была в Дании, Италии, Греции, Испании, Ан…

— Испании? — перебил меня Деррил. — Наверное, смотрела корриду?

— Фу, конечно, нет! Это даже хуже охоты. Бесчеловечная, мерзкая, отвратительная…

Я задохнулась от возмущения и замолчала. Темы, которые поднимал Деррил, были мне очень неприятны. Причём мы ведь давно выяснили, что я ненавижу насилие, так зачем снова и снова возвращаться к этому?

— А шахматы тебе нравились? — поспешно спросил Деррил, наверное, пытаясь отвлечь меня от грустных мыслей.

— Нет. Никогда не увлекалась ими, — я пожала плечами.

Деррил вздохнул. Такое ощущение, что он ожидал других ответов на свои вопросы. Но каких? Что мне нужно было сказать, чтобы порадовать его? Я с радостью подыграла бы, если бы понимала, во что мы вообще играем.

Какое-то время висело неловкое молчание. Деррил погрузился в свои мысли, я тоже не знала, что сказать. Дурацкая стеснительность! Вечно она всё портит!

— А ещё я мечтала обнимать панд в Китае, или попасть на би-би-эф-эс, — брякнула я сама не знаю зачем.

— Куда? — переспросил наставник, выныривая из раздумий.

— Биологическая полевая станция Бимини, там изучают акул.

— Никогда не слышал о такой. Расскажешь подробнее?

О, ну всё, друг, ты попал! Обычно я молчаливая, но если разговор вдруг коснётся моей любимой темы – это конец. Меня уже будет не заткнуть. О таких вещах я способна болтать часами. Даже немного жалко Деррила, хотя он сам подставился.

Я начала подробно рассказывать, что знаю об исследовательской станции Бимини. Как она возникла, кто там работает, чем они занимаются, что вообще интересного в акулах. Деррил не перебивал, только иногда в паузах задавал уточняющие вопросы. Казалось, что ему действительно интересно слушать мои разглагольствования. Или, по крайней мере, он достаточно умело притворялся.

Я же развлекалась по полной. Обсуждать любимую тему с интересным человеком – что может быть лучше? С Деррилом было очень комфортно. Только он и Сара стали мне действительно близки в школе. С остальными ребятами я всё-таки тушевалась. Даже с Миюри. Она, конечно, сладкая кошечка по внешности, но в то же время разумное существо по сути. Поэтому при ней я была вынуждена постоянно контролировать себя, сдерживаться, чтобы не сорваться и не оскорбить её излишним сюси-пуськаньем. Но меня не слишком расстраивало, что отношения с другими учениками устанавливаются медленно, мне вполне хватало и двух друзей.

Время в компании наставника летело незаметно. Беседа, как и пиво, лилась рекой. Но вдруг я увидела кое-что у барной стойки, и улыбка медленно сползла с моего лица.

— Ты чего? — Деррил обернулся, пытаясь понять, куда я смотрю.

Два местных мужчины, видимо, слишком раздухарясь от спиртного, начали приставать к девушке, разливающей напитки. Они сально улыбались и отпускали неприличные комментарии так громко, что слышали все в кабаке. Девушке это явно было неприятно. Она скромно опустила голову и что-то тихо отвечала. Знаю, это не моё дело, но мне почему-то захотелось вступиться, даже несмотря на то, что я гарантированно выхватила бы звездюлей от двух здоровенных мужиков. Молча смотреть на происходящее я не могла. Слишком много безысходной тоски было во взгляде подавальщицы.

Словами всё не ограничилось. Один из мужчин крепко сжал плечо девушки, пытаясь притянуть её к себе. Бедняжка вырывалась, уже громче упрашивая отстать. Остальные посетители начали поглядывать на них, но, судя по лицам, никто не горел желанием вмешаться. Я не выдержала и встала, но тут Деррил схватил меня за руку.

Он держал мою ладонь, а сам смотрел на разыгрывающуюся сцену. Его челюсти были стиснуты, глаза сужены, ноздри, наоборот, раздулись от гнева. Мне знакомо это выражение лица, оно означает, что наставник вот-вот психанёт. В такие минуты даже я начинала его побаиваться. Ох, что-то сейчас будет!

— Сиди, — процедил Деррил сквозь зубы. — Я сам разберусь.

Наставник вылез из-за стола, подошёл к стойке. Мужчины отвлеклись от девушки и уставились на него. Они выглядели озадаченными и рассерженными. Деррил сказал что-то, я не расслышала, что именно.

— Не твоё дело, — громко ответили ему.

Наставник ещё что-то произнёс, по-прежнему ухитряясь не повышать голоса, но мужчинам, кажется, не понравилось, что незнакомец посмел мешать им развлекаться. Один замахнулся. Наставник ловко перехватил его кулак и сдавил. Я отчётливо услышала, как хрустнули кости. Нападающий взвыл, сгибаясь от боли. Тогда Деррил стукнул его в челюсть, да так, что он, выплюнув зуб, рухнул на пол. Его товарищ замер в нерешительности, кажется, не зная, вступать в драку или убегать. Деррил схватил его за волосы на затылке и трижды приложил лбом о стойку. Второй мужчина кулём шлёпнулся рядом с первым.

Девушка взвизгнула и зажала рот руками, глядя на наставника со смесью страха и благодарности. В кабаке установилась полная тишина.

— Пейте, господа, — улыбнулся Деррил неожиданно спокойно. — Всё уже в норме.

Как ни странно, это подействовало. Буквально через минуту посетители снова болтали и смеялись, словно ничего и не было. Наверное, драки здесь часто случаются, вот местные и привыкли.

Наставник снова сел напротив меня.

— Спасибо. Ты заступился за неё, как настоящий рыцарь. Ох! — Я бережно взяла ладонь Деррила. — У тебя рука в крови. И… фу… в ней зуб застрял. Сейчас, подожди.

Я аккуратно вытащила зуб, потом наложила «Гиппократа» – ранки и ссадины тут же затянулись. Готово. Однако вместо того, чтобы отпустить пальцы Деррила, я принялась рассматривать их.

Мне всегда нравились руки темнокожих. Такой милый контраст между тыльной стороной и розовенькой ладошкой. Я провела кончиками пальцев по бархатистой коже, погладила грубую мозолистую ладонь. Внутри появилось уже забытое трепетное чувство. Казалось, что ещё чуть-чуть – и я заплачу от переизбытка нежности. Мне почему-то захотелось поцеловать руку Деррила. Боже, да что же я такое творю?!

Я резко выпустила ладонь наставника и спрятала руки под столешницу. Подняла взгляд. Деррил смотрел на меня с таким удивлением, будто впервые в жизни увидел. Чёрт, теперь нужно как-то оправдываться за эту нелепую сцену. И ни одного адекватного объяснения у меня, как назло, нет. Но наставника, оказывается, интересовало совсем другое.

— Зачем ты исцелила меня? — тихо спросил он. — Мы ведь не ощущаем боли.

Я смутилась ещё больше. А действительно, зачем? Да не знаю, мои действия были продиктованы чувствами, не логикой.

— Это привычка. Заботиться о тех, кто дорог. Извини.

— Тебе не за что просить прощения. Просто я уже отвык от заботы. Но спасибо, — Деррил откашлялся, возвращая себе громкий командный голос. — Ладно, идём обратно в школу. Отдохнули немного – и будет. Тебе ещё к завтрашним занятиям готовиться.

Я усмехнулась. Вот так лучше, образ немного ворчливого, но заботливого друга для меня привычнее. Неловкость сразу ушла. Только где-то в глубине души осталось немного того странного чувства, тёплого и волнительного.

Я с нетерпением ждала следующей лекции по тактике и стратегии, точнее, объявления результатов работы. Уверена, справилась я хорошо, профессор Мэ́днесс наверняка отметила, что мне удалось обойтись без жертв. А это было не так-то просто!

Профессор Мэ́днесс объявила, что проверенные работы уже выгружены на общешкольный сайт. Я чуть не подпрыгивала на месте, пока открывала файл с контрольной. Что же там, что же? Высший балл! Да, я знала, что старалась не зря! В низу страницы было приписано: «Данная работа нуждается в дополнительном обсуждении. Подойдите ко мне после занятия». Странно, оценка уже стоит, так чего тут ещё обсуждать?

Сара нагнулась, заглядывая в экран моего планшета, и растянула губы, демонстрируя мелкие клычки.

— Поздравляю, я в тебе не сомневалась. — Тут подруга, видимо, заметила приписку. — Не понимаю. Что же тут ещё обсуждать?

— Самой интересно. У профессора это и выясню. А у тебя какая оценка?

— Тоже высший балл. Но профессор написала, что хороший куратор сделал бы выбор в пользу разнообразия подходов и тактик, а не полагался лишь на собственную физическую силу.

Профессор Мэ́днесс пока молчала, давая ученикам минутку обсудить работы, но теперь захлопала в ладоши, требуя внимания. Аудитория стихла, занятие пошло своим чередом.

После окончания лекции, когда все покинули аудиторию, я подошла к профессору. Сейчас, когда мы стояли так близко, она смотрела на меня снизу вверх, а создавалось ощущение, что наоборот.

— Орлова, — профессор Мэ́днесс кивнула. — Давайте обсудим вашу контрольную. В целом работа мне понравилось, но кое-что наталкивает на тревожные мысли. Почитаем, что вы пишете. Защитный купол на людей, эвакуировать деревню, увести монстра подальше от местного населения. Каждое задание вы начинали не с нападения, а с тщательного выстраивания обороны, поэтому вам и удалось сохранить жизнь всем людям. Даже когда по условиям нужно было сделать выбор между гибелью пятнадцати человек или целого населённого пункта, вы предложили третий путь. А ещё ни в одном задании вы не использовали оружие или боевую магию, лишь дурманящие и усыпляющие зелья. Почему?

Я пожала плечами.

— Но это ведь сработало. Я справилась с заданиями, разве нет?

— Справились, верно. На бумаге всё получилось, но вы понимаете, что в реальности всё может пойти не по плану, даже если он детально продуман? И что эта самодеятельность может обернуться полным провалом миссии?

Я сжала губы. Не нравится мне слово «самодеятельность». И от принципа «убей нескольких, чтобы спасти многих» воротит. Я просто хочу помочь всем людям, неужели это так плохо?

— Стремление помочь всем похвально, — продолжила профессор, будто прочитав мои мысли, — в конце концов, в этом и состоит суть работы куратора — защищать живых. Но вы должны уметь вовремя отключать чувства, особенно жалость.

— Но ведь те пятнадцать человек погибли бы, — упрямилась я.

— А пятьсот выжили. Вам нужно научиться правильно расставлять приоритеты.

Некоторое время профессор Мэ́днесс смотрела на меня, не отводя взгляда и ни разу не моргнув. Бр-р, выглядит жутковато.

— Да, я узнаю всё это, — сказала она наконец, — определённо узнаю. Это упрямство, перфекционизм, стремление в лепёшку расшибиться, но спасти каждого человека. Не вы первая среди кураторов пробуете идти этой стезёй. Только ваши коллеги долго не выдержали, они «сгорели», израсходовав все внутренние ресурсы. И вы сгорите. А ради чего? Ведь в большинстве случаев живые даже не будут вам благодарны, — профессор Мэ́днесс помолчала немного, потом, не дождавшись ответа, кивнула: — Можете идти.

Я попрощалась и вышла из аудитории. Странно, на меня будто столбняк напал, ни одного слова не могла из себя выдавить, но ведь нужно, нужно было хоть что-то сказать! Например, что жизнь — это величайшее сокровище, которое необходимо сберечь любой ценой. Или что благодарность тут ни при чём, не ради неё мы работаем. Хотя, какая разница? Промолчала и промолчала, главное здесь не слова, не победа в споре, а выбор. И я выбираю не слушаться предостережений, а действовать в будущем так же, как на контрольной, чего бы мне это ни стоило.

«Они сгорели, — шепнул тонкий голос профессора в глубине подсознания. — И вы сгорите». На долю секунды, сама не знаю почему, мне вдруг стало дико страшно, по спине побежали мурашки. Но я постаралась как можно быстрее отогнать от себя дурные мысли.

***

Деррил только хотел постучать, как послышался суровый женский голос: «Войдите». Впрочем, так было всегда, Кади́га каждый раз опережала его на несколько шагов.

Деррил зашёл в кабинет. Кади́га сидела за письменным столом, от нетерпения постукивая пальцами по ручке кресла. Ей так хотелось услышать новую информацию, что она начала расспросы, даже не дав подчинённому сесть.

— Смит, вам удалось установить контакт с Орловой?

— Да, госпожа, — Деррил опустился на стул напротив директрисы. — Мы уже в приятельских отношениях. Даже дружеских, пожалуй.

— Уже? Так быстро? — удивилась Кади́га.

— Наставник и ученик много времени проводят бок о бок. Естественно, между ними выстраиваются доверительные отношения, иначе любая работа становится невозможна.

— Да, да, — Кади́га задумчиво покивала. — Докладывайте, что вы узнали.

Деррил вздохнул. К сожалению, новости он принёс не самые утешительные. И, если честно, побаивался реакции директрисы. Но говорить всё равно придётся, утаить что-либо от Кади́ги невозможно.

— Я расспросил Ольгу, — начал Деррил. — Конечно, с самого начала было понятно, что она сильно отличается от остальных учеников. Её случай совершенно особенный. А после откровенной беседы мои опасения лишь подтвердились. Ольга не обладает необходимыми качествами. У неё совершенно иной склад ума, нет стратегического мышления, нужных навыков и черт характера. Боюсь… Боюсь, что она не сможет стать куратором, как бы ни хотела.

«Даже если бы хотела, в чём я лично сомневаюсь», — прибавил Деррил мысленно.

— Не забывайтесь! — вспылила Кади́га. — Это уже мне решать. Ваша задача – тренировать Ольгу и регулярно отчитываться о проделанной работе.

Деррил смиренно кивнул, давая понять, что осознал ошибку и впредь будет помнить своё место.

— Как продвигается дело с обучением? — поинтересовалась Кади́га.

— Ещё не всё гладко. Теоретические дисциплины Ольге даются неплохо, а вот остальные, — Деррил покачал головой. — У неё не слишком-то большой физический потенциал, совершенно нет опыта и стоит мощный психологический блок на насилие. Я мало что могу сделать в таких условиях. Остаётся только ждать переломного момента.

— Значит, будем ждать.

Кади́га впала в глубокую задумчивость. Пользуясь её рассеянностью, Деррил рискнул спросить:

— Вы не боитесь, что будет как с… ну… как в прошлый раз?

Кади́га мигом собралась, строго посмотрела на подчинённого и отчеканила:

— Та ситуация не повторится. Я прослежу лично.

В способности Кади́ги контролировать окружающих Деррил не сомневался, но и Ольга была не так проста. В такой ситуации всего можно ожидать. Но Деррил предпочёл не вступать в споры с начальством, которое, как известно, всегда право.

— Вы свободны. Когда снова понадобитесь, я вас вызову.

— Да, госпожа.

Деррил встал, чуть поклонился и вышел из кабинета.

Глава 7. Как выбрать помощников

После разговора с профессором Мэднесс прошло ещё два месяца. У нас с Деррилом была очередная тренировка, практиковали стрельбу. У меня всё ещё не слишком хорошо получалось управляться с пистолетом. В мишень я попадала дай бог в половине случаев, да и то не в самый центр. Наставник вёл себя невероятно терпеливо, но всё равно было видно, насколько сильно его расстраивает каждый промах. Наверное, не о такой ученице он мечтал. Но что уж досталось. Назад не вернёшь.

Я стояла в центре зала, мишень парила в воздухе в десяти метрах от меня. Бах, бах, бах! Звуки выстрелов отдавались эхом от стен. Деррил, пристально наблюдавший за моими действиями, кивал, будто говоря: «Ага, ага, давай». Наконец он нажал кнопку на карманном пульте управления, мишень подплыла ближе.

— Неплохо, а? — спросил наставник.

Я критически оценила результат. Выстрелы легли не очень кучно, зато сегодня пятнадцать попаданий из двадцати. Новый рекорд!

— Молодец. Я вижу, как сильно ты стараешься, правда, — Деррил опять нажал кнопку, и мишень исчезла. — А сейчас давай попробуем кое-что посложнее.

Сложнее? Да я простое ещё не освоила! Но наставнику виднее, конечно. Я сжала пистолет, встала в боевую стойку и для пущего эффекта нахмурилась. Надеюсь, выражение лица получилось достаточно решительным.

— Давай, я готова!

Деррил клацнул кнопкой, и в нескольких метрах передо мной возник алькадарский боевик. Голограмма, конечно, но до чего же, блин, реалистичная! Видны складки на одежде, отдельные волоски в бороде, даже полопавшиеся капилляры в глазах. Человек-изображение стоял и спокойно смотрел на меня. Неужели Деррил хочет, чтобы?..

— Пора учиться стрелять по людям, — подтвердил мои опасения наставник. — Сосредоточься, не нервничай. Представь, что перед тобой обычная мишень. И помни: хочешь остановить — целься в ноги, убить — в голову.

Я тупо смотрела на свою новую цель. Руки, как обычно в минуты волнения, начали мелко трястись, во рту пересохло. Обычная мишень? Да он с ума сошёл! Деррил ведь прекрасно знает, насколько мне тяжело даже думать о таких вещах. И всё равно каждый раз…

Я покачала головой и опустила пистолет.

— Не могу.

— Почему?

— Я не буду стрелять в живого человека, Деррил!

— Это голограмма, — наставник закатил глаза. Он снова щёлкнул кнопкой, заставляя изображение исчезнуть и появиться.

— Ты понял, что я имела в виду, не прикидывайся, — отмахнулась я.

Внутри начало закипать раздражение. Сама не знаю, на кого я больше злилась в тот момент. Может быть, на идиотскую кураторскую систему, которая ставит учеников в слишком жёсткие рамки. Может быть, на Деррила, который не хотел или не мог понять меня. Может быть, на саму себя. Или на всё это вместе.

— Ладно, допустим, — Деррил поморщился. — Не буду сегодня тебя заставлять. Немного изменим тактику.

Ещё щелчок, и вместо алькадарского боевика возник бороти́-су́ли. Бр-р! До боли знакомая рожа. Та же шерсть, слепо таращащиеся глаза, нить слюны из пасти. На секунду показалось, что я даже вонь ощутила.

— С этим будут проблемы?

Нет, такую пакость точно не жалко! Я подняла пистолет.

— Вижу, ты решительно настроена, — Деррил усмехнулся. — Поэтому давай сделаем всё более, — наставник задумался, будто подбирая слово, — реалистичным.

Щёлк! Э… Деррил уже типа что-то сделал? По-моему, ничего не изменилось. Ну ладно. Я глубоко вдохнула. Давай, Орлова, соберись, всё получится. Не относись к бороти-сули как к животному. Он монстр, отвратительный, мерзкий, фу! Нам таких не жалко. Да, вот это настрой! Закрепим его. Теперь прицеливаемся, точно в центр лба. Ага… И… Огонь!

Дальше произошло то, чего я совсем не ожидала. Пуля прошла навылет. Бороти́-су́ли упал, по полу начала растекаться тёмно-красная лужа.

Я быстро отвернулась и зажала рот ладонью. Сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Фух, ложная тревога. Меня тошнило лишь в эмоциональном плане, не физически. Удобно, негоже куратору блевать на поле боя, стоя посреди тел убиенных врагов. Я опустила руку и проворчала:

— Мог бы предупредить об этих… спецэффектах.

— И пропустить такую живую реакцию? — Деррил хохотнул. Смешно ему, видите ли! — Тем более ты уже убивала бороти́-су́ли.

— К такому невозможно привыкнуть.

Я бросила быстрый взгляд на голограмму трупа. Нет, всё ещё слишком противно, не могу смотреть.

— Возможно, поверь, — Деррил глянул на циферблат часов на внутренней стороне запястья. — Ладно, на сегодня тренировка закончена. Потом продолжим практиковаться на животных. Глядишь, к концу недели на людей сможем перейти. Подожди! Куда рванула? У меня важное объявление. Завтра тебя ждёт первое задание в ином мире. Ты должна будешь выбрать двух помощников.

Что? Вся радость от слов «задание в ином мире» мигом испарилась. Ох… Ещё одна проблема. Я-то надеялась, что ученики столкнутся с ней намного позже.

Естественно, Кади́га рассказывала нам о помощниках. Это обычные живые люди, — ну, или другие существа — состоящие на службе у кураторов. Эдакие верные «хвостики», вроде рыцарских оруженосцев, которые сопровождают нас во время миссий. Помощники играют очень важную роль, не спорю. Кади́га рассказывала много историй, когда исход битвы решал именно помощник, вовремя подкинув своему куратору нужное оружие или переключив на себя внимание монстра. Важную, но опасную, ведь живым, в отличие от нас, ещё есть, что терять. Значит, мне придётся оберегать их, а я за собой-то уследить не могу, что уж говорить о двух людях?

— А можно как-нибудь без этого?

— В смысле? — Деррил прищурился.

— Совсем без помощников? Буду выполнять миссии в одиночку. Я справлюсь, честно.

— Да, конечно! Сотни лет кураторы пользовались помощью живых, но теперь пришла новая эра! Ведь Ольга Орлова, двадцатилетняя девочка без всякого боевого опыта, привыкла действовать одна. Сейчас она покажет всем, как нужно расшвыривать врагов мизинцем левой руки.

Деррил с иронией посмотрел на меня, и я стыдливо отвела взгляд. Да, возможно, это было слегка самонадеянное заявление. Особенно для человека, который до сих пор не умеет толком ни стрелять, ни драться. И не факт, что когда-нибудь научится.

— Если тебе мало аргументов, — продолжил Деррил, — подумай ещё вот о чём. Ты ведь представляешь, насколько щепетильно директриса относится к традициям и правилам? Особенно к тем, что ввела она сама. Когда Кадига узнает о твоём самоуправстве, она вцепится в тебя, как бульдог, и не разожмёт хватку до тех пор, пока не вытрясет всю душу. Тебе нужны неприятности? Уверена?

Эти слова заставили меня нервно вздрогнуть. Деррил прав, ссориться с Кади́гой — это последнее, чего мне хотелось бы. Но и взять на себя ответственность за жизни двух людей я не могу, это чересчур. Что же делать? Пока ситуация кажется безвыходной.

Я почувствовала, как от страха сжимается горло. Огромный тренировочный зал сразу стал казаться слишком маленьким. Захотелось убраться отсюда и бежать, бежать как можно быстрее и дальше. Спрятаться где-нибудь в укромном уголке, и чтобы никто меня не трогал.

Я быстрым шагом двинулась к двери.

— Ольга, ты куда? — занервничал Деррил. — Стой! Ольга!

Я выскочила в коридор и помчалась к лифту.

Ноги будто сами несли меня куда-то. Как и всегда в минуту стресса организм включил механизм «беги и прячься». Деррил очень точно подметил эту черту ещё в самом начале нашего знакомства. Уберись от проблемы и сделай вид, будто её вообще нет, — вот мой девиз. Не слишком-то подходящий для куратора.

Я и не заметила, как очутилась на улице. Остановилась у входа в школу, чтобы осмотреться и подумать. Прямо-таки дежавю. Ну, почти, с одним существенным отличием: в лес меня теперь и калачом не заманишь. Особенно после провального испытания. Куда же отправиться? Вариантов не очень-то много. После недолгих размышлений я решила пойти в местный кабак. Там, конечно, тоже можно встретить не самых приятных личностей, но они хотя бы не кусаются.

Я толкнула тяжёлую дверь из тёмной древесины и вошла в кабак. Сегодня здесь было людно, все столики заняты. Придётся сесть у стойки. Надеюсь, тут нет тех мужиков, которым Деррил в прошлый раз начистил физиономии. Не думаю, что они затаили злобу и мечтают отомстить, но лучше бы с ними не пересекаться. Так, на всякий случай.

Я протолкалась к стойке и увидела знакомую подавальщицу. Девушка сосредоточенно вытирала кружки. Интересно, она меня помнит? Наверное, нет. Забавно, мы опять встречаемся при не самых радостных обстоятельствах. Правда, на этот раз проблемы у меня.

Я улыбнулась подавальщице, высыпала на стойку горсть медяков – Деррил всегда давал мне немного денег на личные расходы – и попросила:

— Кружку пива, пожалуйста.

Пока девушка наливала напиток, я грустно размышляла, облокотившись на стойку и подперев голову руками. Что же делать? Отказаться нельзя, значит, придётся брать на себя ответственность за две человеческие жизни. А достаточно ли я сильна для этого? Смогу ли справиться? Положа руку на сердце, признаюсь, что вряд ли.

Другой важный вопрос. Кого выбрать в помощники? Местных? Этого мужчину, а может, вон ту женщину? Но они чужие для меня. Будет сложно сотрудничать с людьми, которых видишь впервые в жизни, да и большинство Лаха́т-Тали́мцев, мягко говоря, не придут в восторг от идеи работать с куратором.

Девушка протянула мне пиво, я рассеянно поблагодарила и снова погрузилась в размышления, изредка прихлёбывая из глиняной кружки. Тогда нужно искать помощников на Земле. Опять же, незнакомцы? А чем они отличаются от чужаков с Лаха́т-Тали́м? Кто-то из тех, кого я знала при жизни? Это будет подло по отношению к ним – подвергать столь большой опасности. Подло, безответственно и жестоко. Тупик. С какой стороны ни посмотри – сплошная жопа.

Вдруг на моё плечо опустилась чья-то рука. Я вздрогнула, чуть не расплескав пиво, и резко обернулась. Фух, это Деррил, конечно же.

— Как ты меня нашёл?

— Я был уверен, что в лес ты больше не подашься. А дальше не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, — Деррил уселся на соседний стул. — Ну что, полегчало, бегунья? Готова обсудить проблему?

— Да.

— Хорошо. Так почему тебе настолько противна сама идея использования помощников?

Я вздохнула и принялась накручивать прядь волос на палец.

— Мне не противна эта идея. Просто я боюсь, что не справлюсь. Что если этих людей из-за меня…

Продолжить было слишком трудно. Деррил молчал. Наверное, готовит убеждающую речь. Будет объяснять, насколько важны помощники, почему мы должны соблюдать традиции… Но наставник внезапно сказал совсем иное:

— Первые задания не будут особо сложными или опасными.

— Неужели? — от удивления я не нашла, что ещё сказать.

— Ага. Так, подай-принеси. Сперва ведь ученики должны втянуться в процесс, сработаться с помощниками.

Хм, а это хорошая новость. На первых порах я точно людей не угроблю. Уже что-то. Это, конечно, не решает проблему, лишь отсрочивает решение. Но выбирать сейчас не из чего, поэтому пусть будет хоть так. Однако это не единственная трудность. Я по-прежнему понятия не имею, кого именно взять в помощники.

— Кого мне сделать помощником? — озвучила я последнюю мысль. — Что бы ты посоветовал?

— Смотри, чаще всего помощников берут из местных. Находят прямо в том мире, где стоит школа.

— Но я же их не знаю! Как работать бок о бок с незнакомцами?

— Справедливо. Поэтому можно взять помощников из родного мира, даже кого-то из знакомых. Видимся мы не столь часто, а когда они не на задании, то находятся под влиянием вербовочного заклятия, так что это не считается нарушением правил.

— Ещё хуже. Даже если учесть, что первые миссии не опасны, жестоко выдёргивать людей из привычного мира, отрывать от семьи, — я недовольно поджала губы.

— Боже, ты говоришь так, будто увозишь их в полярную экспедицию на полгода, — Деррил закатил глаза. — Миссия больше недели не займёт.

— Неделя – это тоже немало. У людей ведь есть работа, дела. Как они должны потом объясняться с начальством?

— Пока помощники находятся под действием вербовочного заклятия, их отсутствия никто не заметит.

— Всё равно, — буркнула я.

Все аргументы наставника звучали очень убедительно, однако что-то продолжало тревожить меня. Оставалось какое-то неприятное, царапающее чувство неправильности. Интуиция вопила, что не выйдет из этой затеи ничего хорошего, не стоит даже начинать.

— Вижу, ты всё ещё колеблешься. Хорошо, как тебе такой довод: помощники работают не бесплатно.

Я мигом развернулась к Деррилу и навострила ушки. О, а вот это уже интересно. Об этом нюансе Кади́га, видимо, забыла упомянуть.

— Слушаю внимательно.

— Чувствую, с этого и нужно было начинать? — фыркнул Деррил. — Да, помощники трудятся на нас не из чистого альтруизма. Так что любые неудобства с лихвой покроются вознаграждением.

— Насколько большим? — я прищурилась и наклонила голову набок. — Если я, допустим, возьму в помощники бывших друзей. Сколько им заплатят за первую миссию?

— Ну… По серебряной монете точно.

— А в рублях это…

— Примерно пять тысяч. Каждому.

А что, неплохо. Не супер много, но всё равно, довольно ощутимая сумма. Лишними эти деньги точно не будут.

— Ладно, — я важно шмыгнула носом. — Возьму помощников с Земли.

— Ну, наконец-то. Проще уговорить маоко съесть плошку кошачьего корма, — Деррил сразу заметно расслабился. — Раз компромисс достигнут, значит, до завтра ты свободна. Может ещё по кружке? — Он махнул рукой. — Эй! Два пива сюда, пожалуйста!

На следующий день Деррил заявился ко мне ни свет ни заря.

— Ну что, готова? — он весь прямо-таки сиял от предвкушения, будто сам шёл на миссию.

— Как пионер, — я отложила книгу «Твари Средимирья: как их найти и как их убить». — Значит, сегодня мне нужно просто завербовать помощников?

— Так точно. Я загрузил в твой ученический планшет программу-навигатор, — Деррил отдал мне гаджет. — Почти как GPS, только показывает местонахождение людей. Теперь ты сможешь найти кого угодно, — он задумчиво нахмурился. — Что ещё? Вот, одноразовая сфера для создания портала, чтобы вернуться в школу. И, когда переместишься, надень этот перстень, иначе живые тебя не увидят.

Я покорно запихнула вещи в рюкзак.

— Сколько у меня времени на поиски?

— Деловой подход, растёшь, — Деррил одобрительно кивнул. — Один день. К полуночи должна вернуться в школу.

— Иначе что, превращусь в тыкву?

— Не ёрничай, Золушка. Не знаю насчёт тыквы, но звездюлей точно отхватишь. А если у Кади́ги настроение будет соответствующее, то она и превратить во что-нибудь может.

— Понял, не дурак.

Деррил достал из кармана джинсов чёрный кристалл и начал выводить в воздухе контуры прямоугольника. Наконец, границы замкнулись, портал был готов.

— Много времени не трать. Нашла помощника, произнесла вербовочное заклинание – и обратно. Поняла?

— Да.

— Хорошо. Координаты я задал московские, там сейчас начало мая. Кажется, теперь вся информация у тебя есть, — наставник подумал немного и кивнул, будто подтверждая свою мысль. — Вперёд.

Я помедлила секунду, раскачиваясь на мысках перед трепещущим голубоватым полотном, и шагнула в портал.

Не знаю, по какому принципу Деррил задавал конечную точку, но выкинуло меня в Камергерском переулке. Справа было здание МХТ, впереди – памятник Станиславскому и Немировичу-Данченко. Чёрт! Не думала, что когда-нибудь снова увижу это место. Сколько часов здесь было проведено, сколько спектаклей увидено. Каждая афиша, каждая плитка в мостовой уже казалась родной. И вот я вернулась сюда. Вернулась домой.

Я стояла посреди улицы, вбирая звуки, запахи, цвета. Мне хотелось одновременно смеяться и плакать. А ещё бегать, обнимать прохожих и кружиться в танце. Лахат-Талим, школа кураторов – всё это чужое. Но теперь я дома, дома, дома! Пускай и на такой короткий срок.

Я присела на ближайшую лавочку, чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок. Не ожидала, что визит на Землю станет серьёзным испытанием. Близость к дому очень повлияла на меня. Соблазн вернуться туда оказался слишком силён. Но так нельзя. Мёртвые не могут существовать среди живых, будто ничего не случилось. Как бы нам ни хотелось.

Я сделала глубокий вдох и медленный выдох. Ладно, вроде бы немного попустило. Нужно поскорее заняться делом, чтобы не дать себе шанса раскиснуть и натворить глупостей.

Люди шли мимо, абсолютно не замечая меня. Это нормально, живые и не должны видеть мёртвых. По крайней мере, в немагических мирах. Если я захочу с кем-то поговорить, придётся сперва надеть перстень с морионом. А до тех пор можно спокойно работать, никто мне мешать не будет.

Итак, кого же выбрать в помощники? Родственника, думаю, брать не стоит, это будет чересчур сложно и больно, причём для нас обоих. Лучше знакомого. Кто при жизни был мне ближе всех? Я улыбнулась. Женька Мамонов, конечно. Мы познакомились ещё в начальной школе; я ему списывать давала, он меня от одноклассников защищал. Сперва это было скорее взаимовыгодное сотрудничество, но с годами оно переросло в настоящую, крепкую дружбу. Женька был для меня почти как брат, я могла доверять ему абсолютно всегда и во всём. Так что тут и сомнений быть не может. Конечно, именно он кандидат номер один на роль помощника. Осталось только его найти.

Я вытащила из рюкзачка планшет, запустила закачанную Деррилом программу. На экране высветилась подробная карта; в верхней части мигало поисковое окошко. Наверное, здесь нужно набрать имя человека. Евгений Александрович Мамонов. Хм, таких в Москве оказалось тридцать штук. И что же теперь делать? Не могу ведь я проверять каждого! О, погодите, тут ещё можно возраст указать. Теперь Евгениев осталось десять. Не идеально, но уже намного лучше.

Я вывела список людей на карту. Двое оказались совсем неподалёку. Ещё шестеро были на самой окраине города. А это что? Знакомый адрес. Одна из точек сейчас находилась в моей старой школе. Бьюсь об заклад, что это как раз и есть нужный Евгений. Часы на столбе показывают три пятнадцать, значит, Женька забирает сестру после занятий или отводит на танцы. Если хочу застать его, мне надо поторопиться. Я убрала планшет, надела перстень и поспешила к метро.

Путь занял сорок минут, судя по электронным часам над входом. Я уже боялась, что опоздала, но тут Женька вышел из главных дверей и двинулся через школьный двор к воротам. Шёл он медленно, низко опустив голову и глядя под ноги, будто погружённый в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Так даже лучше, успею произнести вербовочное заклинание прежде, чем он испугается.

Я приблизилась к Жене сзади и быстро взяла его за руку, произнеся:

— Ты должен помочь.

Женя остановился и резко обернулся. Сначала его лицо было удивлённо-возмущённым, но, когда он увидел, кто перед ним, то побледнел и отшатнулся.

— Ты… — вырвался полузадушенный выдох.

— Да, — я примирительно подняла руки. — Всё хорошо, это действительно я.

Женя молча смотрел на меня, я ждала. Проходили минуты. Наверное, очень глупо мы выглядели со стороны: два человека, стоящие на месте и молча пялящиеся друг на друга. Наконец Женька протянул руку и коснулся меня, будто хотел убедиться, что я материальна.

— Чёрт! Ольга! Я сплю?

— Нет. Это долгая история.

— Попробуй всё же рассказать.

Я вздохнула и начала говорить. Как ни странно, всё заняло не так уж много времени, если пробежаться только по ключевым моментам. Когда история подошла к концу: «И вот я решила тебя найти», — Женя продолжал молчать, переваривая информацию.

Я разглядывала друга. Забавно, почему-то мне вспомнилось, каким он был в первом классе — маленьким и юрким, как мышонок. Потом, конечно, взрослел, менялся, и вот, что выросло — гора мышц на голову выше меня, руки забиты татуировками, густая бородища, хмурый взгляд из-под кустистых бровей. Мужик! Медведь! И не скажешь, что ему всего двадцать.

Женя кивнул, будто принимая какое-то решение, посмотрел на часы.

— У меня есть ещё минут сорок, пока сестра на танцах. Пойдём.

Это хороший знак, да? Заклинание сработало, мне верят. Я последовала за другом.

Женя купил в ближайшем ларьке две бутылки пива. Мы пошли в парк, сели на скамейке возле фонтана. Женька откупорил одну бутылку и протянул было мне, но отдёрнул руку:

— Извини, ты можешь пить?

— Да.

Женя всё-таки отдал пиво, открыл своё. Некоторое время мы пили. Напряжение не спадало.

— Значит, ты, как бы, — Женя замялся, — мёртвая?

Задавая этот вопрос, Женька не смотрел на меня. Он не отрывал взгляд от бутылки, водил пальцем по этикетке, очерчивая буквы.

— Да, — аккуратно ответила я.

— А это нормально, что мы можем общаться? Что я тебя вижу?

— Не совсем. Это всё морион, — я продемонстрировала серебряный перстень с овальным чёрным камнем. — Он рушит завесу между живыми и мёртвыми.

— Ясно. Так ты типа призрак? Или зомби?

— Нет и нет. Скорее, душа, обретшая новое материальное воплощение.

— Звучит неплохо. Не как что-то, что может съесть твои мозги.

Я усмехнулась. Представляю, насколько сейчас другу неуютно, непонятно, но он даже находит силы шутить. Заклинание играет не последнюю роль, конечно, без него было бы просто невозможно договориться.

— Почему нам никто не рассказал?

— О чём? — не въехала я.

— О жизни после смерти. Когда люди поняли, что там, дальше, есть другой мир, они должны были вернуться и сообщить тем, кто остался их ждать.

— Нельзя. Запрещено.

— Почему? Представляешь, как было бы здорово, — Женя глотнул пива и продолжил. — Никто больше не боялся бы умирать. Терять близких. Можно было бы устроить праздник, вроде испанского дня мёртвых, когда вы приходили бы нас навещать. Никаких драм у смертного одра. Проводы на тот свет походили бы на сборы в дорогу. Обнимались бы, обещали писать друг другу и обязательно ещё увидеться.

Я вздохнула. Действительно, Женька нарисовал довольно заманчивые картины.

— Не всё так просто. Правила устанавливались не нами. Ты всерьёз думаешь, что мы сможем их изменить? Законы, по которым существовали миры миллионы лет?

— Нет, конечно, нет. Так, размечтался просто, — Женя помолчал немного. — Значит, ты хочешь, чтобы я тебе помог? Путешествовал с тобой, выполнял миссии?

— Да.

— А это опасно?

Я посмотрела ему в глаза и серьёзно произнесла:

— Если бы было опасно, я бы ни за что тебя не выбрала.

— Ты обо мне заботишься, приятно. Слушай, — Женька устало потёр лоб. — Я не знаю, правда. Ты моя подруга и дорога мне. По-прежнему тусоваться вместе? Круто, конечно, хочу! Но слишком уж неожиданно всё получилось. К тому же у меня есть обязанности, сама понимаешь. Учёба, работа. Нельзя же просто исчезнуть на несколько дней.

— Твоего отсутствия никто не заметит. Пока помощник нужен куратору, он как будто выпадает из окружающей реальности, а потом возвращается, как ни в чём не бывало. Так что на работе и учёбе участие в миссиях не отразится, — Я помолчала немного. — А ещё это не бесплатно.

— Слушаю вниматочно, — в глазах Женьки сразу зажёгся огонёк.

Я усмехнулась. Так и знала, что этот момент его особенно заинтересует. И неудивительно. Женька ведь студент, живущий на мизерную стипендию и зарплату за подработки в рок-клубах. Естественно, он будет хвататься за любой шанс получить денег.

— Да-да, ты не ослышался. За приключения с подругой тебе ещё и заплатят пять тысяч.

— Вот знаешь, чем заманить, чертяка, — Женька рассмеялся.

— Чай не первый день с тобой знакома, — я улыбнулась, но быстро стала серьёзной. — И всё же ты не обязан решать сейчас. Подумай, как следует всё взвесь. Если решишь присоединиться…

Я стянула перстень-печатку с Жениного мизинца, зажала в ладони, пошептала над ним и вернула обалдевшему другу.

— Теперь он прочно связан со мной. Просто сожми перстень в кулаке, я почувствую и всё пойму.

— Хорошо, — Женя удивлённо посмотрел на перстень и снова надел на палец. — Значит, даже если я соглашусь, тебе нужен будет ещё один помощник? Уже определилась с выбором?

— Нет. Оказывается, это весьма непросто. А решаться надо как можно быстрее.

— Не думала насчёт Люды? — друг произнёс эту фразу нарочито небрежно, но я всё равно покраснела, нервно стискивая бутылку.

— Конечно, думала. Но это плохая идея. Мне не стоит показываться Люде. Ты ведь понимаешь…

— Да вот нет, не особо врубаюсь. Почему не стоит?

Я зажмурилась. Говорить об этом было невероятно больно. Но нарочно мучить меня Женька ни за что не стал бы, значит, до него правда не доходит. Ладно, скажу. Соберусь с силами и…

— Потому что Люда была рядом в тот день, — выпалила я. — Наверняка ей непросто, не хочу терзать её ещё больше. Ничем хорошим наша встреча не закончится.

— Не соглашусь, — упрямился Женька. — Понимаю, ты не знаешь, через что ей пришлось пройти. Но я-то всё видел. Люда винила себя в твоей смерти.

От этих слов я вздрогнула и болезненно сжалась.

— Да-да. Говорила, мол, это из-за неё ты оказалась на переходе именно в ту секунду и… В общем, уверен, ей станет только лучше, если она увидит тебя. Убедится, что ты в порядке, — Женька осёкся и окинул меня беглым взглядом. — Ну, относительно. Насколько это возможно в данной ситуации.

А может быть Женька и прав. Да, в его словах определённо есть смысл. Я обязана сказать Люде, что в случившемся нет ни капли её вины. А уж потом вернёмся к мысли о помощниках.

— Ну что? — поторопил меня Женька.

— Ты прав. Я пойду к Люде.

— Хорошее решение, — Женя посмотрел на наручные часы. — Мне как раз пора возвращаться в школу за сестрой, так что нам по пути. Идём.

Я встала, выкинула пустую бутылку в урну и решительно зашагала вслед за другом.

Перед школьными воротами я остановила Женьку, придержав за рукав. Друг удивлённо повернулся ко мне.

— Что такое? Передумала?

— Нет. Просто хотела предупредить. Я сейчас сниму перстень, чтобы пройти мимо охранника. Ты тоже перестанешь меня видеть, так что не пугайся, ладно?

— Ладно, — Женька пожал плечами.

Я медленно стянула украшение. Когда перстень соскочил с пальца, Женька не удержался и вскрикнул.

— Твою же ж! Криповая хрень! Никогда к этому не привыкну, — он несколько раз повернулся вокруг своей оси. — Ольга? Оля, ты ещё здесь? Блин, а может её вообще не было. Может у меня глюканы.

Я вздохнула и снова надела украшение.

— Нет. И да, я по-прежнему была рядом. Предупреждала ведь.

Женька выматерился.

— Предупреждала она! Это всё равно слишком стрёмно. Ладно, теперь я точно готов. Сымай и пойдём.

Со второго раза всё получилось лучше. До главных дверей мы дошли вместе, потом Женька остался на первом этаже ждать сестру, а я перепрыгнула через турникет и побежала по лестнице вверх.

Коридоры школы были пустынны, но на всякий случай я снова надела перстень лишь у кабинета русского языка и литературы. Постояла немного под дверью, прислушиваясь. Судя по возне и шагам, Люда здесь, наверное, собирается домой. На мгновение мне захотелось трусливо развернуться и улизнуть. Но Женя был прав, так нельзя. Ну, всё, Орлова, хватит откладывать. Вперёд, пока не передумала окончательно.

Я приоткрыла дверь, тихонько вошла, собираясь подкрасться к Люде и произнести вербовочное заклинание. Но в моём плане был серьёзный изъян. Люда, конечно же, услышала скрип двери и звук шагов. Она обернулась, увидела меня, вскрикнула, закатила глаза и рухнула на пол. Чёрт! Надо было сперва говорить заклятье, а потом уже снимать перстень. Вот дура!

Я бросилась к Люде, опустилась на колени рядом. Хоть бы она не сильно ударилась головой, пожалуйста, пожалуйста! На вид всё было нормально, никакой крови. На всякий случай я провела рукой над лицом Люды, накладывая «Гиппократа». Её ресницы затрепетали, и она открыла глаза.

— Ты должна помочь! — тут же выпалила я, не дожидаясь второго обморока.

Люда медленно села, не отрывая взгляда от моего лица.

— Не верю, — шептала она. — Не может быть. Я… Это нереально!

— Реально, — я сжала её пальчики, улыбаясь сквозь слёзы. — Это я, Ольга. Знаю, такое непросто осмыслить, но постараюсь объяснить. Дело в том, что…

Дальше я пересказала примерно то же самое, что и Жене. Когда история закончилась, Люда долго молчала. Потом она медленно подняла руку и… хлестнула меня по щеке.

— Эй! — воскликнула я.

Больно, конечно, не было, зато было очень обидно. Такого приёма я точно не ожидала. Тут человек, понимаешь ли, из загробного царства вернулся, а ему пощёчину. За что? Где же радость, слёзы, объятия?

Люда вскочила и теперь нависала надо мной.

— Ты хоть представляешь, насколько нам всем было тяжело? Я есть не могла, спать. Винила себя во всём!

Она нашарила на столе учебник и пульнула в меня. Я подняла руку, защищаясь, потом вскочила и на всякий случай отбежала к противоположной стене.

— Поэтому я и пришла. В том, что случилось в тот день, нет ни капли, ни крошки твоей вины. И… всё ведь в порядке, видишь?

— В порядке? — взвизгнула Люда. В меня полетел ещё один учебник. — Маме это скажи, которая у гроба твоего рыдала! Отцу скажи! Сестре!

Я лишь прикрывалась руками от летящих предметов. Не думаю, что сейчас нужно что-либо отвечать. Пусть Люда сперва выплеснет эмоции. Ей это нужно. А я потерплю, ничего страшного. Мёртвые всё равно не чувствуют боли.

— Твоя мама была просто раздавлена горем, раздавлена! И я тоже. Я столько часов провела на кладбище, стоя у этого идиотского камня, всё пыталась понять, как такое возможно? Почему Вселенная так несправедлива? А ты, оказывается, всё это время продолжала существовать в каком-то параллельном мире. И ничего, ничегошеньки нам не сказала, тем, кто остался горевать по тебе на Земле. Ты была обязана вернуться! — она подбежала и толкнула меня в грудь, так что я впечаталась спиной в классную доску. — Ух, я так зла на тебя сейчас!

— Пойми, я не могла! — воскликнула я с мольбой.

Конечно, мне тоже было трудно. Получается, что я стала причиной страданий любимых людей. Для меня было невыносимо тяжело думать об этом, а тем более видеть. Из-за этого ведь я и не могла пользоваться «Связью». Слова Люды причинили мне боль. Из глаз потекли слёзы.

Люда всхлипнула и порывисто обняла меня, уткнувшись в мою шею, её плечи судорожно вздрагивали. Я плакала и гладила её по спине. Потом Люда отстранилась, вытерла лицо ладонью. Кажется, ей уже было неудобно за такую вспышку эмоций.

— А теперь ты здесь. Во мне сейчас столько чувств: злость, неверие, радость. Я бы попросила тебя остаться, но это ведь невозможно, так?

— Да. Ты всё прекрасно поняла. Я не смогу остаться, — с сожалением произнесла я. — Но, если станешь моим помощником, мы будем иногда видеться. Сразу говорю, ты не обязана. Подумай.

Люда кивнула, всхлипнула и потёрла глаза. Этот жест получился каким-то трогательно детским и невероятно милым.

— Дай мне твой кулон, пожалуйста, — попросила я.

Люда поколебалась, но всё-таки сняла с шеи цепочку с подвеской в виде совы и протянула мне.

— Твой подарок, помнишь?

— Конечно, — я зажала кулон в кулаке, пошептала над ним и вернула Люде. — Всё, теперь он связан со мной. Если понадоблюсь, просто сожми его покрепче. Я почувствую и пойму.

Люда некоторое время рассматривала украшение. Потом подняла взгляд на меня:

— Хорошо. А сейчас тебе надо уходить?

— Да. Воспользуюсь одноразовой сферой и перемещусь в школу.

— Понятно. Слушай, в кабинете больше никого нет, так, может, сделаешь одолжение? Перенесись прямо отсюда. Покажи мне чудо, куратор.

Я поколебалась. А почему нет? Люда же под действием вербовочного заклятья, поэтому вполне можно исполнить её желание. Я достала из кармана молочно-белый мраморный шарик размером с мяч для пинг-понга и сжала его в ладони. Вокруг начало разливаться свечение. Некоторое время ещё было видно Люду. Она смотрела на меня, улыбаясь. Потом мир исчез во вспышке света.

Глава 8. Сюрприз в тайнике

На следующий вечер мы с Сарой сидели в моей гостиной, играли в магическую стратегию. На этот раз в нашем распоряжении были вооружённые наёмники и живописные пейзажи Грат-Баратии.

Сара пока что побеждала. Она надёжно спрятала бойцов в укрытии среди скал, так что незаметно подобраться невозможно. Едва мои наёмники пытались сунуться, их встречали градом пуль. Приходилось отступать. Но ведь должен же быть хоть какой-то способ добраться до Сары, должен! Необходимо лишь подумать хорошенько. Ну же, сосредоточься, Орлова. Действовать в лоб бессмысленно, пробовали. Значит, нужна хитрость, какой-то коварный манёвр. Но какой?

— Так ты нашла помощников? — продолжила подруга прерванную беседу.

— Нашла, и одновременно нет, — рассеянно ответила я, разглядывая поле. — Назовём это «помощники Шрёдингера».

— Не понимаю, — Сара чуть склонила голову набок.

— Я дала друзьям право выбора. Ещё неизвестно, согласятся ли они.

— А если нет? Что тогда будешь делать?

— Выкручусь как-нибудь.

— А наставник как отреагировал?

— Конечно, попыхтел сначала, потом успокоился. Расскажи лучше, сама-то завербовала помощников?

— Да. Из местных жителей, нашла их в ближайшем кабаке.

— Интересно. Как же ты собираешься работать с ними? Тебя не волнует, что вы даже не знакомы?

Сара дважды дёрнула подбородком.

— Нет. Я ведь была при жизни наёмницей, поэтому привыкла работать с разными существами.

— Да, наверное, тебе в этом плане проще. Ну же, трусы, прорывайтесь!

Фигурки на доске опять пришли в движение. К сожалению, и эта попытка атаковать Сару не увенчалась успехом.

Вдруг морион в моём перстне начал сиять ровным блеском. Это могло означать только одно: кто-то из друзей сжал своё украшение. Один помощник в деле.

— Это то, о чём я подумала? — Сара, конечно, всё заметила.

— Ага, — я машинально погладила чёрный камень. — Естественно, я навела чары связи на вещи друзей. И, вот, один сигнал уже пришёл.

— Как думаешь, от кого именно?

— Наверняка от Женьки. Он был моим лучшим другом при жизни. В каких только приключениях мы не участвовали! Женя очень лёгкий на подъём. «Всегда за любой движ, кроме голодовки», как он сам любит говорить.

— Тогда понятно, почему Же-ня так быстро согласился.

Я машинально кивнула, не сводя взгляд с игрового поля. Какая-то мысль начала оформляться в мозгу, но её всё не удавалось ухватить за хвост. Уверена, ответ совсем рядом. Что же, что же… Ну, конечно! Как я этого сразу не заметила?

— Тут есть козья тропа! Я могу подобраться к твоим бойцам с фланга. Парни, вперёд!

— Надо же, я уж думала, ты никогда не заметишь, — Сара не удержалась от крошечной шпильки.

Два отряда наконец сошлись, завязался рукопашный бой. Численный перевес всё равно был на стороне Сары, многих моих наёмников отстреляли за время неудачных попыток штурма. Но крошечный шанс на победу пока оставался.

Перстень снова начал мерцать. Второй сигнал, второй помощник в деле. Люда тоже захотела пойти на миссию. Это хороший знак, получается, она смогла простить меня. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Я очень сомневалась, что друзья согласятся присоединиться ко мне в непонятных магических приключениях. Хоть и старалась гнать эту мысль, но на душе всё равно скребли кошки. Всё же это серьёзный шаг, а не в соседний магазин за хлебушком выбежать. Нужно безгранично верить человеку, чтобы отважиться шагнуть за ним в неизвестность. Смогла бы я настолько довериться себе? Наверное, нет. Значит, и другие не смогут. По крайней мере, так мне казалось. Но я ошибалась.

Сегодня мне в очередной раз посчастливилось убедиться, насколько крепка наша дружба. Она прошла даже испытание смертью, а уж таким, думаю, мало кто может похвастаться. Как всё-таки здорово, что в моей жизни есть Женя и Люда! С ними всё становится намного лучше и проще.

Вот бы ещё было так же просто вернуться домой…

Теперь у меня был полный комплект помощников, а вот заданий для нас всё не поступало и не поступало. Я даже начала немножко нервничать. Очень уж хотелось поскорее увидеть Женю и Люду! Но прошла неделя, ещё одна – и ничего.

Многие ученики, между тем, уже начали получать назначения на первые миссии с помощниками. Сперва Миюри, потом Калим, Арктус и Индира. Они пропадали из школы на пару дней, а возвращались радостные и ещё долго делились рассказами о приключениях.

Первые задания с помощниками традиционно выполнялись в тайниках (специальных тренировочных площадках, скрытых от глаз посторонних). Они были не опасными, как и обещал Деррил, но очень увлекательными. Как квест живого действия, только ещё и с магией. Слушая восторженные истории однокашников, я невольно начинала завидовать. Ну когда же, когда же придёт моя очередь?

Наконец, день икс настал. После тренировки Деррил торжественно объявил:

— Завтра ты отправляешься на своё первое задание с помощниками.

Я заверещала от восторга и прыгнула Деррилу на шею. Наставник, уже привыкший к подобным выходкам, лишь смиренно вздохнул, отцепил меня и аккуратно поставил на пол.

— Да-да. Аллилуйя, дождались! Я уже не мог слушать твоё нытьё, — произнося это, он с трудом скрывал улыбку.

— А где будет задание, где? — я от нетерпения даже слегка подпрыгивала на месте.

— На Земле.

Эх, не в ином мире. Что ж, ладно, не всё сразу. На первый раз и родная планета вполне сгодится. Тем более, тайник может быть и не в России.

Но Деррил развеял мои мечты:

— Тайник находится в храме рядом с деревней Стрежа в Архангельской области.

— Стрежа? Никогда не слышала про такую.

— Ты ведь русская.

— И что? — я даже слегка обиделась. — Ты размеры России хорошо представляешь? Я ведь не могу помнить названия всего, что у нас находится.

— Ишь, как насупилась! Это была шутка, расслабься.

— Так что нам нужно сделать в тайнике? — я решила не спорить и сменить тему.

— Вы с помощниками должны отыскать одну книгу, забрать её и вернуться в Москву. Я бы сказал: «Вернуться в школу», - но ты ведь не бросишь помощников так далеко от дома, верно?

— Верно. А что за книга-то?

— Древний фолиант, написанный самим Орлего́лем.

Рукопись одного из основателей? Нехило! Интересно, почему она валяется на Земле? Или после ухода Орлего́ля из школы его вещи используют как тренажёры для учеников?

— Я дам тебе голографический слепок обложки, — продолжал Деррил. — Отправляешься рано утром. В десять по московскому времени у вас рейс из Шереметьево, билеты заберёшь завтра у нашего земного агента.

— Хорошо. Надо сообщить помощникам. Но… как?

Я только сейчас поняла, что абсолютно не продумала этот момент. Как связаться с друзьями, не перемещаясь на Землю? Сжимать кольцо в данном случае бесполезно. Таким способом можно лишь привлечь чужое внимание, призвать куратора или помощника. Но мне-то нужно гораздо большее.

Я уже начала размышлять, можно ли привязать к вещи звуковое послание, но тут Деррил прервал мои раздумья:

— Напиши им.

— Написать? Ты хочешь сказать, что можно пересылать сообщения между мирами?

— Смотря при помощи чего. Если притащишь сюда смартфон или обычный ноутбук, то они работать не будут, конечно. Так ты сообщение на Землю не отправишь. А вот слегка модернизированная версия программы «Связь» с этой задачей вполне справится.

— «Связь»?

Я нервно вздрогнула. Не пользовалась «Связью» с той страшной второй ночи в школе. И, если честно, не собиралась пока что снова пробовать.

— Какие-то проблемы?

— Нет, всё хорошо, — я сделала вдох, успокаиваясь, и улыбнулась.

Глупости какие, право. Меня ведь никто не заставляет наблюдать за родными и их мучениями. Нужно лишь сообщить Жене с Людой необходимую информацию, вот и всё.

— Ты сказал: «Модернизированная версия». Значит, программу нужно будет переустановить?

— Ага. Так что бери планшет и дуй к доктору Си. Скажешь, что наставник послал. Ну, чего ждёшь? Бегом!

С установкой программы никаких проблем не возникло. Доктор Си быстро наладила всё необходимое. Интерфейс особо не изменился, только у двух объектов – Жени и Люды – помимо наблюдения добавилась функция «общение». Теперь я могла писать им или даже звонить. Но вот за остальными по-прежнему можно было лишь смотреть. Это логично, родные ведь не находятся под действием вербовочного заклинания.

Вернувшись в квартиру, я устроилась в кресле и запустила обновлённую «Связь». Так, что бы написать? Сообщение должно быть коротким, но информативным. Я немного поразмышляла, стараясь получше сформулировать мысль, и принялась печатать Жене: «Привет! Завтра у нас первое задание. Встречаемся в восемь утра у входа в терминал Д аэропорта Шереметьево. Много вещей с собой не бери, на всякий случай сменный комплект одежды и еду». Точка. Отправить.

Я продублировала сообщение Люде и отложила планшет. Вздохнула. Всё, помощники оповещены. Теперь мне остаётся только надеяться, что друзья откликнутся на зов. Всё же предупреждаю их чуть не в последний миг. И я, если честно, никуда бы спозаранку не попёрлась. Но, вдруг приедут…

Деррил пришёл после рассвета.

— Держи, — он протянул мне часы, похожие на эппл вотч: чёрный пластиковый ремешок и электронный экран. — Видишь сбоку две кнопки? Верхняя выводит на экран текстовую информацию, сейчас в памяти устройства забит подробный план действий. Нижняя вызывает голографический слепок обложки книги. Попробуй.

Я протестировала гаджет. Работает.

— Итак, всё, что тебе нужно запомнить: я перенесу тебя к нужному терминалу. Там будет ждать наш человек, он отдаст билеты на рейс до Архангельска и обратно. В аэропорту прибытия возьмёшь машину со стоянки. Вот ключи. И ещё держи сферу перемещения, в конце миссии она поможет тебе вернуться обратно в школу. Если запутаешься, сверяйся с планом.

Я кивала, стараясь показать, что усвоила информацию.

— Вещи собрала?

— Да.

Я принесла из кладовки небольшой рюкзачок. Хорошо, что по совету наставника самый необходимый для заданий минимум упаковала заранее.

— Молодец. Положи ещё это: паспорт, командировочные, оружие, — Деррил протянул мне красную книжицу, пухлый конверт и пистолет Макарова.

— Уверен, что мне это понадобится?

Я ещё не слишком хорошо стреляла и никогда не опробовала оружие в полевых условиях.

— Нет. Но пусть будет. И ещё кое-что.

Деррил смущённо откашлялся, достал из заднего кармана джинсов и протянул мне небольшую картонную коробочку в синей обёрточной бумаге.

— Я тут перетрясал полки кладовой, избавлялся от хлама и вот что нашёл. Мне не пригодится, а тебе вполне. Пусть будет эдакий сувенир от наставника на первое задание.

Я разорвала бумагу, открыла коробку. Внутри оказался кинжал в чёрных ножнах. Серебряный, с затейливой вязью на клинке и большим рубином на рукояти. Как красиво!

— Спасибо! Мне очень приятно, правда, но я не могу принять твой подарок. Это очень дорогая вещь.

— Брось, — наставник фыркнул и махнул рукой. — Вот проживёшь пару сотен лет, ещё и не такое сможешь себе позволить. Для меня это пустяки, правда.

— Спасибо ещё раз.

Я обняла Деррила. Он похлопал меня по спине и смущённо отстранился. Откашлялся.

— Перстень у тебя?

— Да, — я надела украшение на палец и убрала оставшиеся вещи в рюкзак.

Деррил провесил для меня портал.

— Вопросы есть? — спросил он в последний раз.

— Нет.

— Тогда удачи.

Я кивнула и шагнула в мерцающее голубоватое полотно.

Выход из портала оказался на полметра выше земли, и я грохнулась на асфальт. Интересно, Деррил ошибся в расчётах или решил подшутить? С него станется.

Я поднялась на ноги. Как и говорил наставник, передо мной оказался вход в терминал аэропорта. Друзей ещё не было. Сверилась с часами в мобильном – без пяти восемь. Время есть. Внутренний голос предательски пискнул: «Ты всерьёз думаешь, что они появятся?», — но я решительно задавила ненужные мысли.

Минуты ползли медленно, как лахат-талимские пахеле́ти. Люди сновали вокруг, но ко мне никто не подходил. Вскоре появился мужчина в деловом костюме, молча вручил конверт с шестью билетами и так же молча исчез. А помощников всё не было и не было. Тревожный шёпот в голове перерос в полноценные панические вопли. Наверное, друзья за прошедшие несколько недель передумали «приключенствовать». Их право, понимаю, но как же это досадно! Я очень, очень хотела снова увидеть Женьку, Люду, чтобы всё было почти как в старые добрые времена. И как же миссия? Придётся ведь всё переигрывать, менять план буквально на ходу. Ненавижу, когда что-то идёт не по сценарию. Такие ситуации сильно выбивают меня из колеи. Отличный куратор, ничего не скажешь…

К счастью, страхи и волнения оказались напрасными. Минут через пятнадцать к тротуару подъехало жёлтое такси, первой из него вылезла Люда. Сегодня она оделась по-спортивному: джинсы, кроссовки, футболка, волосы стянуты в конский хвост, за плечами болтался рюкзачок. Люда покрутила головой, наверное, отыскивая меня, заметила и радостно улыбнулась. Я помахала ей. Фух, слава богу, друзья здесь, всё хорошо. А я-то, дурочка, напридумывала всякого, накрутила себя, как обычно.

Следующим на улицу вышел-вывалился Женя. Друг выглядел просто отвратительно: бледный, даже с каким-то зеленоватым оттенком, словно его одолевала морская болезнь. Он прятал глаза за тёмными стёклами солнцезащитных очков и страдальчески морщился.

Таксист уехал, друзья подошли ко мне.

— Отряд помощников к месту выполнения задания прибыл! — бодро отрапортовала Люда.

— Вижу, — я улыбнулась. — Спасибо. Вы, наверное, действительно долбанутые, раз согласились припереться сюда с утра пораньше.

— А то! — не менее бодро воскликнула она.

Женька только снова поморщился.

— Так, с тобой что? — я сочувственно посмотрела на друга. — Похмелье?

— Угу, — негромко откликнулся он.

— Вот кто пьёт перед заданием, скажи мне, пожалуйста?

— Во-первых, — Женя скривился от звука собственного голоса и повторил на полтона тише, — во-первых, я уже пил, когда ты написала. Прекращать было поздно. Во-вторых, не думал, что на утро будет так хреново. Ничего, скоро я оклемаюсь. Через пару часов буду как огурчик.

— Зелёный и в пупырышку? — я вздохнула. — Ладно, идёмте, времени не так много.

Летать при жизни мне приходилось часто, каждый год один или два раза мы с родителями выбирались на море, поэтому я уже почти сроднилась с вечной суетой аэропортов, бесконечными очередями, ароматами дьюти-фри. Привычными стали и такие маленькие неудобства, как дискомфорт из-за затёкших ног и отсиженной за долгое время полёта пятой точки. Но оставалась у меня голубая мечта — хоть раз прокатиться первым классом. Что ж, судя по плану наставника, сейчас удастся её исполнить.

Паспортный контроль мы прошли без проблем, на таможенном пришлось немного помухлевать — меня ни за что не пустили бы на борт с оружием. Поэтому я использовала заклинание отвода глаз: пока нас досматривали, твердила его про себя, словно оберегающую мантру.

Когда шасси самолёта оторвались от земли, я попросила у стюардессы стакан томатного сока — привычка, при жизни всегда пила его в полёте — и откинулась на спинку сиденья. Хорошо. Так, до Архангельска лететь два часа, можно передохнуть. Только сначала сверюсь с планом.

Я перечитала текст, забитый Деррилом в мои «часы»: встретиться с помощниками, сесть на нужный рейс. Сделано и сделано! По прилёте в Архангельск забрать машину со стоянки аэропорта, добраться до Стрежи. Ох, мне же придётся вести самой. Из груди вырвался вздох. Управлять автомобилем я научилась ещё при жизни. Ну, как… Каталась на семейном авто под папиным присмотром. Но мне никогда не приходилось ездить на такие большие расстояния, да ещё и по незнакомой местности. Карту наставник приложил, но, чёрт побери… А, ладно, справлюсь.

— Эй, — голос Люды прервал мои размышления, — расслабься, всё хорошо.

Она ласково погладила меня по руке, я улыбнулась.

— Спасибо.

Да, мне действительно нужно отвлечься.

— Никогда раньше не летала первым классом, — Люда оглядела салон. — Тут здорово. Но с чего вдруг такая роскошь?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Может быть, места выбирались случайным образом. Методом магического тыка. Или это подарок от наставника.

— Билеты, наверное, жутко дорогие, — не унималась Люда. — Кураторы что, печатают деньги?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Если честно, не задумывалась о том, откуда берутся монеты. Они просто были, и всё.

— Скорее наколдовывают, наверное.

— Понятно.

Люда взяла из кармана переднего кресла журнал и погрузилась в чтение. Лицо у неё при этом было не слишком довольным. Вот умеет же она обломать кайф своим занудством и привычкой докапываться до деталей! Типичная училка.

Я попросила у проходящей мимо стюардессы ещё сока, посмотрела, как дела у сидевшего сзади Жени. Он дремал, положив под голову свёрнутую куртку. Правильно, пусть отсыпается. Глядишь, к моменту посадки действительно оклемается.

Люда положила журнал, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Мне такая роскошь, как сон, была, конечно, не доступна. Поэтому я, наоборот, погрузилась в «увлекательный» мир светских сплетен.

Через два часа мы уже приземлились в аэропорту назначения. Едва взглянув на Женьку, я поняла, что все мои надежды пошли прахом. Друг, кажется, выглядел ещё хуже, чем в момент встречи. Придётся принимать решительные меры.

Я отвела помощников в сторонку, раскинула над нами купол неприметности.

— Чего мы остановились? — не поняла Люда.

— Хочу помочь Жене избавиться от похмелья.

— Но я ведь уже предлагала таблетку и…

— Не так, — перебила я. — Понимаешь, нас научили в школе паре фокусов, надеюсь, сработает.

«Гиппократ» довольно сильное заклинание, но у него несколько другая специфика. Раньше мне доводилось только стягивать порезы, заживлять ожоги, но не выводить из организма продукты алкогольного распада. Но попробовать нужно, не оставлять же товарища в столь бедственной ситуации.

Я положила руки на голову Жени, прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Главное чётко представить процесс. Что сейчас происходит в организме моего друга? Спазм сосудов. Значит, их нужно расширить. Обмен веществ — ускорить. Токсины должны быстрее выводиться.

Через минуту я убрала руки и открыла глаза. Люда чуть удивлённо наблюдала за моими манипуляциями.

— Как себя чувствуешь? — спросила она полушёпотом.

Женя прислушался к ощущениям, ойкнул, бросил:

— Извините, дамы, — и резво дунул в сторону мужского туалета.

— Это нормально, — ответила я на ещё один удивлённый взгляд. — Лишнее выходит.

Люда улыбнулась уголками губ.

Когда Женька вернулся, выглядел он значительно лучше.

— Не знаю, что это было, но похмелье прошло, — радостно сообщил друг. — Голова больше не болит, всё прекрасно. Как ты это сделала?

— Маги не выдают своих секретов. Что, продолжим наше путешествие?

На билетах в первый класс внезапная щедрость начальства и закончилась, потому что на стоянке нас дожидалась отнюдь не иномарка. На нажатие кнопки отключения сигнализации радостно мигнула фарами старенькая белая «Волга». В салоне воняло бензином и сигаретами. Коробка передач была, конечно же, механической, а я на такой ни разу не ездила. Попадос.

— Скажи, — начала Люда, пока я обдумывала сложившуюся ситуацию, — ты собираешься сама вести машину?

— Да, — мой голос прозвучал не слишком-то уверенно.

— Не думаю, что это хорошая идея. Просто…

— Мы ещё жить хотим, водила с Нижнего Тагила, — безапелляционно заявил Женька. Друг всегда мог высказать в лицо любую правду, даже самую жёсткую. — Ты-то померла, а нам ещё есть, что терять.

— Я справлюсь, — ещё менее уверенно сказала я.

Люда вздохнула и взяла у меня из рук ключи.

— Я сяду за руль. Это не обсуждается.

— Но…

— Не обсуждается, — пропела она, устраиваясь на водительском сидении.

Что я за куратор такой, если меня собственные помощники не слушаются?!

Женька уселся сзади, я — на переднем пассажирском месте. Люда провернула ключ в замке зажигания. Мотор натужно затарахтел, но всё же завёлся. Люда проверила зеркала, отрегулировала кресло.

— И куда ехать-то? — насмешливо поинтересовалась она наконец.

— Да, сейчас.

Покопавшись в настройках, я включила голографическое отображение маршрута с голосовыми подсказками. Положила «часы» на приборную панель. «После выезда с территории аэропорта поверните направо», — тут же произнёс женский голос, так знакомый мне по школьной технике.

— Чего? — недоумённо переспросила Люда.

Точно, здесь же забит стандартный «мёртвый» язык.

— Говорит, как из аэропорта выедем, направо поворачивать, — пояснила я.

Люда вдавила педаль, и «Волга» покатила со стоянки.

До Стрежи было около двух часов езды, но по моим ощущениям прошла целая вечность. Женька почти сразу захрапел. Это действие лечебных чар, организм отдыхает и восстанавливается. Так как друг спал, в салоне царило молчание. Я время от времени переводила реплики «навигатора», но между собой мы с Людой не общались, было слишком неловко. Думаю, Люда ещё не до конца свыклась с ситуацией. Подруга, погибшая на твоих глазах, вдруг возвращается, загробный мир и магия оказываются реальностью… Такое непросто осмыслить, понимаю. Поэтому я старалась не напирать. Уверена, если проявлю немного терпения, вскоре мы сможем общаться так же, как раньше.

— Через триста метров направо, — бросила я, в очередной раз ненадолго выныривая из раздумий.

Люда лишь молча кивнула. Не давить, главное не давить. А может быть, я опять накручиваю себя, и никакой неловкости нет, просто подруга не хочет отвлекаться. Дорога действительно была из рук вон, Люде приходилось маневрировать, объезжая ухабы. Всё её внимание было сосредоточено на этом, мышцы рук напряжены до предела. Тут уж не до светской болтовни.

Несмотря на старания Люды, трясло довольно сильно, «Волга» плохо справлялась с неровностями. Но всем мучениям рано или поздно приходит конец; впереди на возвышении замаячило здание храма.

Мы остановились у подножия холма, на котором стоял храм. Люда с тихим стоном разжала пальцы.

— Ты в порядке? — забеспокоилась я.

— Отвыкла ездить на отечественных машинах, руки устали, — Люда вымученно улыбнулась. — Но это ничего.

— Хочешь, сниму боль «Гиппократом»?

— Не нужно, само пройдёт.

— Ну смотри, — я повернулась к Жене. — Просыпайся!

Друг потянулся, зевнул и лениво почесал бороду.

— Мы уже приехали?

— Ага.

Женька окинул взглядом пейзаж за окном.

— Слушай, ты так и не сказала, что мы здесь делать-то будем?

— Просто заберём одну вещь, и всё.

— Вещь, значит. Но смысл-то в чём? Она, типа, суперважная?

— Нет. Мы сейчас просто тренируемся. Относись к этому как к квесту живого действия.

— О, квесты я люблю! — оживился Женька. — Погнали!

Мы поднялись на холм, немного постояли, переводя дух и разглядывая храм. Строение уже начало разрушаться, некогда голубая краска кусками отваливалась со стен, многие стёкла были выбиты. Кроны пихт и лиственниц закрывали купола с рвущимися вверх крестами. Было в этой картине что-то грустное, но величественное.

Дверь открылась легко. Едва мы переступили порог, пространство раздалось по всем измерениям. Перед нами оказался огромный зал, противоположная стена и потолок терялись в темноте. Два ряда полуразрушенных колонн, прочная каменная кладка стен, пол, отполированный до зеркальной гладкости, ни намёка на церковную атрибутику. Больше похоже на покои в средневековом замке. Створка захлопнулась, оставив нас в почти полной темноте; свет поступал только из небольших окошек под потолком. Я обернулась: сзади теперь были массивные двери, окованные железом.

— Что за хрень? — озадаченно спросил Женя.

Люда промолчала, но, судя по её лицу, думала она примерно о том же.

— Всё довольно просто. Небольшая игра с пятым измерением — и помещение раздвигается до желаемых пределов.

Ага, правда, если на секунду забыть, что эта самая «игра» относится к одному из сложнейших разделов магии.

— То есть, мы всё ещё в храме? — уточнила Люда.

— Да. Это всего лишь тайник. Комната внутри комнаты, как матрёшка. Кураторы создают такие штуки во многих мирах. Чтобы, пока ученики практикуются, их никто не отвлекал. Здесь устраивают всякие секретики, ловушки. Чтобы их обезвредить, мы должны применять полученные на лекциях знания.

— Ну точно квест! — восхитился Женя.

— И как отсюда выбираться?! — взволнованно воскликнула Люда.

Вместо ответа я открыла дверь. За ней по-прежнему был тёплый майский вечер, пихты, лиственницы, в общем, обычный русский пейзаж.

— Ага, — Люда кивнула, но тут же снова нахмурилась. — Подожди, а куда делись монахи? Кураторы что, выгнали их из храма?

— Нет, конечно, нет. Мы же не изверги. Максимум выкупили здание. Хотя скорее нашли уже заброшенное. Ладно, давайте сосредоточимся на поисках. Для начала добавим света. Смотрите, какой фокус нам в школе показывали. Огонь!

Над моей ладонью возник язычок пламени. Я легонько подула на него, огонёк разделился на десяток маленьких комочков, которые разлетелись по всему залу, цепляясь за закреплённые на колоннах факелы и свечные люстры под потолком. Помещение озарилось тёплым дрожащим светом. Теперь можно было осмотреться получше. Сейчас этот зал напоминал мне не замковые покои, а пещеру дракона. Вдоль правой стены тянулся ряд сундуков, возвышались стопки свитков и толстых книг, — долго же среди них придётся искать нужную — прямо на полу валялись россыпи золотых монет, драгоценных камней, кубки, блюда. Конечно, это наколдованное, но выглядит всё равно внушительно. В левой стене был ряд ниш, в которых стояли рыцарские доспехи, держащие в железных перчатках длинные мечи.

— Вот это да! — выдохнул Женька. — Ч-чёрт, я будто на съёмочной площадке «Хоббита». Нет, круче, в настоящей пещере Смауга!

— Я никогда не видела ничего более потрясного! — Люда аж пищала от радости.

Я и сама слегка ошалела. Мне ведь не было известно, что именно ждёт нас в тайнике. Но увиденное превзошло все ожидания. Это место словно сошло со страниц фэнтэзийного романа. Я бы раньше не задумываясь отдала руку за возможность увидеть нечто подобное в реальности. И мечта исполнилась! «Всего-то» понадобилось ради этого умереть и попасть в школу кураторов.

Но пора возвращаться с небес на землю.

— Займёмся поисками? Нужная книга выглядит вот так, — я нажала кнопку, вызывая голограмму обложки: кожаная, тёмная, с выдавленными на корешке символами стихий.

— Да подожди, — Женя отмахнулся. Он не спеша прошёлся по залу, остановился возле одного из доспехов, оценивающе изучая его. Потом повернулся ко мне. — Сколько у нас времени? Есть какие-нибудь ограничения?

Я задумалась.

— Обратный рейс завтра в девять вечера, но…

— Так у нас в запасе почти сутки и спешить особо некуда, верно? Это же клёвое место! Делами заняться мы ещё успеем, а сперва тут надо хорошенько покуролесить. Для начала я собираюсь сделать селфи с этим парнем.

Женька приобнял доспех, вытянул руку с телефоном, скорчил смешную рожицу и щёлкнул себя. Оценил результат.

— Круто! Надо залить в контакт.

— С ума сошёл?! — возмутилась я. — Никаких соцсетей! Это место тайником не зря называется, оно секретное.

— Ладно тебе, я пошутил, не буду выкладывать. Михална, тебя запечатлеть?

— Ещё бы!

Глаза Люды аж загорелись от энтузиазма. Она подбежала к доспеху, встала в позу, делая вид, что собирается чмокнуть шлем в щёчку. Женька щёлкнул её и повернулся ко мне:

— А тебя, Оль?

Я закусила губу. Во мне боролись чувство ответственности – миссию всё же надо выполнять – и желание поразвлекаться с друзьями. А, была не была! Женька прав, никуда от нас задание не денется. Времени предостаточно, так что немного повеселимся и займёмся поисками. Я подбежала к рыцарю и встала рядом, сделав ему «рожки».

Когда мы закончили фотографироваться, Женя аккуратно вытащил из перчаточной хватки меч, сделал несколько взмахов.

— Что, похож я на рыцаря круглого стола?

Женька поднял руку над головой и сделал выпад. Люда внезапно засмеялась и захлопала в ладоши:

— Я придумала! Бой, бой на мечах!

Она выхватила второй меч и попыталась с размаху ударить Женю, он выставил блок, клинки столкнулись. Друзья принялись скакать, изображая бурную драку:

— Защищайся, защищайся! А теперь подпрыгни, я под ногами крутану!

Я наблюдала за ними. Под сводами зала, многократно отдаваясь от каменных стен, звучал громкий хохот. Мечи скрещивались, издавая звон и высекая искры. Ох, они же так клинки попортят. Или, ещё хуже, себя!

— Прекратите! — заверещала я. — Прекратите немедленно, это опасно! Вы можете пораниться.

Ага, так меня и послушали. Не силой же их растаскивать, чай, не детсадовцы. Ладно, лечебное заклинание, если что, я знаю, подлатать друзей смогу. Пусть уж поиграют в рыцарей.

К счастью, друзьям довольно быстро надоело изображать сражение. Женька придумал для нас новую развлекуху. Мы носились по залу, «чокались» золотыми кубками, обвешивались украшениями с драгоценными камнями, копались в россыпях монет с криками: «Мы богаты!» Потом Женя вдруг подхватил меня и принялся скакать галопом по залу, изображая резвого коня. Я сидела у него на спине, потрясая мечом и вопя: «Но!» Люда, видимо, подумала, что к этому зрелищу необходим саундтрек. Она включила на телефоне песню «The Real McKenzies» «Chip». Громкая музыка, приумножаясь гулким эхом, заполнила своды зала, Женька принялся скакать с утроенной энергией, — и как не поскользнулся только! — я повизгивала от переизбытка эмоций, а Люда смотрела на нас и смеялась, смеялась, смеялась…

В конце концов, мы устали дурачиться и взялись за дело. Сперва облазили все сундуки и стопки книг, но нужной среди них не оказалось.

— Что же дальше? — поинтересовалась Люда. — Тут ничего нет, а ведь это единственный зал.

— Значит, не единственный. Помните, что я говорила про секретики? Чтобы пройти дальше, мы должны проявить смекалку. Давайте распределимся и будем искать любую вещь, которая говорила бы: «За мной скрывается потайной ход».

Мы разбрелись по залу. Я рыскала возле левой стены, Люда — возле правой, Женька прошёл к дальнему краю.

Довольно долгое время мне не попадалось ничего подозрительного. Все доспехи стояли в одинаковых позах, ни единого камешка не выбивалось из стройной кладки. Я тщательно ощупывала и простукивала каждый миллиметр, но безрезультатно. А это что? В одном месте стена между соседними нишами казалась грязной. Её всю покрывали чуть поблёскивающие отпечатки ладоней, будто кто-то вытирал о каменные плиты жирные руки. Бессмыслица какая-то. Нет, поняла! Это же слепки памяти!

Кураторы любят оставлять такие штуки всюду, куда ни занесёт их служебный долг. Они вкладывают в бездушные предметы частичку своих чувств, а коллеги смогут даже через сотни лет найти эти отпечатки и заново просмотреть воспоминания.

Я подняла голову, пробежав взглядом до потолка и обратно. Сколько же тут слепков! Сколько воспоминаний. Тут и огромные мужские руки, и более аккуратные женские, и характерные отпечатки лапок мао́ко, и перепончатые ладони жителей Грат-Бара́тии. А вот совсем крошечная ладошка, наверное, детская. Может, это след профессора Мэ́днесс? Интересно, что она решила оставить здесь для будущих коллег? Ну-ка, ну-ка, посмотрим.

Я приложила руку к отпечатку её ладони, и в ту же секунду окружающий мир нырнул в темноту. Меня дёрнуло куда-то вверх, потянуло и вышвырнуло в серый осенний день под косые струи дождя. Конечно, физически я никуда не переносилась, это всего лишь воспоминания; сейчас перед моими глазами разворачивалось то, что когда-то видела профессор Мэ́днесс, уши улавливали те же звуки, нос — запахи, а внутри поднимались те же эмоции.

Первое, что я ощутила — это ярость. Неудержимая, звериная, ослепляющая ярость. Мэ́днесс бежала, оскальзываясь на стремительно раскисающей земле, струи дождя лупили по телу, но она не замечала ни холода, ни боли в сбитых ступнях. Единственное, что сейчас занимало её сознание — враг, стоящий перед дверью сарая. Последнее препятствие, как внушали маленьким мальчикам и девочкам, отделяющее их от тепла, еды и безопасности. Она прыгнула на часового со спины, повиснув на шее, и впилась зубами в мягкую плоть. Мужчина вскрикнул, стараясь сбросить с себя ребёнка, закрутился на месте. Мэ́днесс продолжала цепляться за него руками и ногами, грызя крошечными клычками шею врага, стараясь добраться до сонной артерии. Тут чья-то рука грубо схватила её, оторвала от жертвы и швырнула на землю. Острый кинжал вошёл под ребро. Вода в луже обагрилась кровью. Умирая, Мэ́днесс даже не плакала, просто лежала, свернувшись калачиком и подтянув коленки к груди, и смотрела на низкие серые облака. В лёгких у неё что-то клокотало, булькало, вдыхать с каждым разом становилось всё труднее. Мир перед глазами расплывался, пока, наконец, не наступила темнота.

В следующем воспоминании был страх. Новое незнакомое место пугало её до чёртиков, а ведь чувство страха ей доводилось испытывать крайне редко. Но здесь всё было таким непонятным, неправильным, эти странные люди, летающие острова и фиолетовые облака. Она забилась под опустившиеся почти до самой земли ветви дерева и рычала оттуда на обступивших её людей в белых одеждах.

— Опять ребёнок с Ниппу́ра, — тяжко вздохнул один. Парень нагнулся и протянул руку, будто подманивая собаку. — Иди сюда, иди!

Она сердито щёлкнула зубами в сантиметре от его пальцев. Парень засмеялся, отдёргивая руку.

— Ишь ты, кусаться! А она дерзкая. Кажется, я знаю, кому такая могла бы пригодиться.

Новая картинка: она стоит в круглом белом помещении перед четырьмя мужчинами и женщиной. Странные незнакомцы с любопытством разглядывают её, без всякого стеснения совещаясь между собой, и лишь один молчит, грустно глядя ей в глаза.

— Ты не прав, Формо́зус, ниппурских детей чуть ли не с рождения учат убивать, — сказала женщина.

— Да я слышал. Это хорошо, конечно, но всё же взрослый оперативник подошёл бы куда лучше. Разве что в качестве эксперимента? Открой-ка ротик, — тот, кого назвали Формо́зусом, повелительно махнул рукой. Она недовольно зарычала, но просьбу всё же выполнила. Было в этих людях что-то, заставляющее признать их авторитет. Формо́зус улыбнулся. — Да, как и говорил привратник: клыки подпилены, чтобы лучше рвать плоть. Полезная модификация, может, оставим, когда будем делать для неё новое тело?

— Можно. Знаешь, мне кажется, она впишется. Добро пожаловать в школу, маленький коллега, — мужчина с длинными волосами и красивым лицом покровительственно улыбнулся ей.

Она горделиво вытянулась. Ей нравились эти обстоятельные люди, нравилось, как спокойно и даже уважительно они обращались с ней. Здесь, кажется, будет хорошо. А тот грустный мужчина почему-то причитал:

— Она же ребёнок. Сак-Ши великая, всего лишь ребёнок…

Следующее воспоминание. Мэ́днесс сидела на стуле, терпеливо ожидая, пока Орлего́ль закончит заплетать ей косы. Новое тело было не таким худощавым, как её настоящее, волосы не торчали в разные стороны гнездом. Впервые за долгое время она была ухожена и спокойна.

— И зря братья с Кади́гой психуют, вовсе я тебя не разнеживаю, — приговаривал Орлего́ль, завязывая ленту на второй косе. — Кураторство никуда не денется, но у каждого ребёнка должно быть хоть немного детства, верно? — он улыбнулся и подмигнул ей в отражении в зеркале.

Орлего́ль отошёл, а через некоторое время вернулся с целой охапкой непонятных вещей и начал выкладывать их на стол.

— Смотри, это кукла. Ей играют, понимаешь? Играют! А это набивной зверёк, пощупай, какой мягкий.

Мэ́днесс не понимала, чего хочет Орлего́ль. Не знала, что значит играть с куклой. Выглядело это довольно бесполезно, а зачем делать что-то бессмысленное? Оно лишь отнимает время и силы, нужные на борьбу за жизнь. Но сейчас бороться не надо, наверное. Она взяла лоскутного зверька, прижала к груди — мягко — и вдохнула аромат. Пахло пылью, а ещё почему-то травой и спокойствием.

Следующее воспоминание. Прошло триста лет с её появления в школе кураторов. Мэ́днесс уже была не учеником, и даже не обычным оперативником, а профессором Мэ́днесс. Её коллеги доверили ей параллельно с миссиями вести курс по тактике и стратегии. Казалось бы, это куда легче, чем убивать врагов, но на самом деле сдержаться и не укокошить тупого ученика было труднее. Она стояла перед кафедрой, слушала хамство очередного оболтуса и чувствовала, как внутри медленно поднимается ярость. Тогда она прижала к груди набивного мишку и глубоко вдохнула.

«Не злись, в конце концов, сколько ему? Двадцать лет? Только что умер, напуган, сбит с толку. Он ведь ребёнок, Сак-Ши великая, всего лишь ребёнок…»

На этом воспоминания заканчивались. Я отняла руку от стены, сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Чужие эмоции до сих пор кипели в крови. В сознании всплыла фраза Деррила: «У этой женщины очень сложная судьба, от такого у кого угодно бы кукушку сорвало». Неужели всем кураторам пришлось перенести нечто подобное?

В каком-то приступе исступлённого мазохизма я снова и снова прикладывала руку к отпечаткам чужих ладоней, ныряя в воспоминания. И каждый раз меня встречало примерно одно и то же: крики, взрывы, ярость, страх, боль.

— Оля, ты плачешь? — послышался сзади голос Люды, и на моё плечо легла рука.

Я вскрикнула, отшатываясь и выныривая из очередного видения чьей-то смерти. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы вернуться к реальности и понять, что происходит вокруг, потом я смогла ответить:

— Нет, нет, что ты.

Впрочем, судя по ощущениям, щёки у меня действительно влажные. Неужто сама не заметила, как начала реветь? Я провела по лицу, смахивая остатки слёз. Люда, конечно, всё это видела; в её взгляде отражалось искреннее беспокойство и участие.

— С тобой всё в порядке?

— Да. Просто…

К счастью, выдумывать, что именно «просто», мне не пришлось, как раз в эту секунду послышался Женин голос:

— Идите сюда!

— Пойдём посмотрим, что он там нашёл, — как можно более непринуждённо сказала я и потянула Люду за собой.

Мы приблизились; Женька молча ткнул в каменную кладку, указывая на высеченную в стене на уровне глаз надпись. Я наклонилась поближе. Судя по затейливой вязи букв, текст на соранджи.

— Это заклинание? — взволнованно выдохнула Люда.

— Нет. Не похоже. Переводится так: «Когда первый воин поднимет забрало, под сводами зала раздастся звон злата, а свет погаснет, проход откроется».

— Интересно, — Женя задумчиво почесал бороду. — Похоже на загадку. Мы пройдём дальше, если найдём ответ. Только вот что ещё за воин? И причём тут золото?

Люда обернулась.

— Может быть, речь о рыцарских доспехах? Злато – это монеты. А последнее… хм… наверное, имелось в виду, когда наступит вечер. Если все три условия будут соблюдены, появится тайная дверь.

— И как же, по-твоему, пустой доспех должен самостоятельно «поднять забрало»? — возразил Женька.

Люда хотела ответить, но я опередила её:

— Не самостоятельно. Все эти действия должны выполнить мы. Поднять забрало у шлема и… Что там дальше? Раздастся звон злата. Наверное, нужно бросить несколько монет на пол. Только вот заставить Солнце быстрее опуститься за горизонт никак не получится, придётся ждать.

— А может быть речь идёт не о естественном свете? — предположила Люда. — Может, надо погасить факелы и люстры?

— Да, это звучит намного логичнее. Молодец.

— Отлично! — Женя хлопнул в ладоши. — Раз всё понятно, начнём? Так, первым делом поднимем забрало воину. Судя по надписи, речь о крайних справа доспехах.

— Подожди! — я подняла руку. — Не торопись. Мне кажется, действия нужно выполнять не по очереди, а одновременно.

— С чего ты это взяла? — парировал Женька.

— Смотри: действий ровно три. И нас трое. Смекаешь? Уверена, что это не случайность. Испытание предполагает, что ученик не справится в одиночку, он должен работать с помощниками. Но задание пока простое. Так в каком случае мне понадобилась бы ваша помощь для его прохождения?

— Если всё необходимо сделать одновременно, — Женя кивнул. — Логично. Что ж, давайте разделим обязанности.

— Именно. Ты займись воином, Люда будет бросать монеты, а я погашу свет заклинанием. Всё понятно? Тогда вперёд!

Я подождала, пока друзья разбегутся по отведённым местам.

— Готовы? — мой голос гулко отдавался от каменных стен. — На счёт три! Один, два, три. Тьма!

Я взмахнула рукой, и весь огонь в помещении мигом погас, будто по залу пронёсся мощный порыв ветра. В наступившей темноте чётко раздался скрип поднимаемого забрала и звон золотых монет. И… всё осталось по-прежнему. Какое-то время мы стояли в тишине. Ничего не происходило. Неужели не получилось? Может, мы что-то неверно сделали? Или я всё-таки неправильно перевела надпись? Надо попытаться ещё раз.

Вдруг камни передо мной засветились призрачным зеленоватым светом. Потом кусок стены повернулся, а за ним обнаружился новый зал.

— Да! Мы справились! — я даже подпрыгнула. — Все сюда!

Я подождала, пока помощники, подсвечивая себе путь экранами смартфонов, подойдут ближе. Получается, это было первое испытание, проверка на знание соранджи. Мы её прошли.

Друзья резво бросились в открывшийся проход, я последовала за ними.

Новый зал оказался гораздо скучнее; абсолютно пустой, если не считать гобеленов на стенах. Но здесь хоть был выход — арка в противоположной стене, так что ухищряться с поисками пути не пришлось, мы прошли в неё, и всё. Дальше дороги расходились. Перед нами оказалось ещё три арки: одна вела прямо, к следующим покоям, за двумя другими были лестницы, наверх и вниз. Хм, куда бы пойти сперва?

— Надо разделиться, — прервала мои мысли Люда.

— Хорошая идея, — поддержал её Женька. — Нас трое, пути три. Если каждый начнёт проверять по одному, будет гораздо быстрее.

Да, он прав. И число вариантов действительно совпадает. Куратор, два помощника – трое, три возможных дороги. Это точно не случайность. Значит, создатели испытания предполагали, что мы разойдёмся. Так будем играть по правилам.

— Согласна. Давайте сделаем так: я пойду наверх, Люда — вниз, Женя — вперёд. Найдёте что интересное — зовите. Если нет, встретимся здесь же через пятнадцать минут. Да, если ход начнёт ветвиться, постарайтесь сильно не углубляться, лучше возвращайтесь. Поняли?

Условившись таким образом, мы разбрелись в разные стороны.

Я поднялась на два пролёта по крутой лестнице и очутилась в маленькой комнатке. Здесь было только витражное оконце, в рисунке которого угадывалось здание кураторской школы, да небольшой каменный постамент. И всё, никаких надписей, никаких секретов, действительно пусто. Здесь ловить нечего, нужно идти узнавать, как дела у помощников.

Тут снизу послышался истошный вопль. Люда! Я бросилась к ней, перескакивая через три ступеньки. Что же могло случиться, что? На середине пути мы встретились с Женькой и дальше бежали уже вместе. Сталкиваясь и чуть не падая, мы скатились по лестнице и влетели в зал.

Люда забилась в дальний угол, сжавшись в комочек и закрыв лицо руками. Перед ней стояла крыса. Всего одна, но здоровенная, размером с дворнягу. Такая, наверное, загрызёт человека за минуту.

Я сдёрнула с плеча рюкзак, выхватила пистолет и громко свистнула, заставляя крысу отвлечься. Про Люду тут же забыли, морда с острыми зубами и горящими красными глазами развернулась в мою сторону. Я нажала на спусковой крючок, выстрел прогрохотал, отдаваясь от стен. Крыса взорвалась облачком чёрного дыма. Морок. Ну, конечно же.

Женя, замерший позади, кажется, онемел. Было от чего, крысы сами по себе далеко не приятное зрелище, а уж таких размеров и подавно. Даже меня начало слегка подташнивать, к счастью, переизбыток адреналина не позволял окончательно расклеиться.

Люда медленно отняла руки от лица. Её всю трясло. Бедная! Люда боится мышей и крыс, у неё настоящая фобия, представляю, какого страху она сейчас натерпелась.

— А где… — Люда не смогла закончить.

— Крысы уже нет. Она была не настоящей, всего лишь морок. Не бойся, всё позади.

Я подошла, помогла подруге встать и обняла её. Погладила по волосам. Люда потихоньку отходила от пережитого потрясения. Тут «отмер» и Женька:

— Это уже какой-то хоррор-квест. Я чуть не обос… Кхм… Реалистичные у вас, короче, голограммы.

— Согласна, крыса получилась очень страшной. Но опасности ведь никакой не было. Это главное.

— И всё же отходить от тебя я больше не буду, — заявила Люда. — На всякий случай. И пистолетик того, не убирай, ага.

— Кстати, ты классно стреляешь, — заметил Женька.

Я удивлённо посмотрела на оружие, которое сжимала в руке. До меня только сейчас дошло, что мне удалось первым же выстрелом поразить цель. Это от страха за Люду, не иначе.

— Думаешь? Нас учат стрелять. Хотя до уровня «классно», поверь, мне ещё далеко. Ладно, идём дальше?

— Идём, — Люда решительно шмыгнула носом.

Это, стало быть, второе испытание, бестиалогия и одновременно боевые навыки. Что дальше? Здесь тупик, на моём пути — тоже.

— Женька, что у тебя было?

— Пустая комната, — он пожал плечами. — Правда, из неё арка вела дальше.

— Стало быть, туда и идём.

Мы двинулись наверх. Люда на всякий случай держала меня за руку, Женя вёл себя храбрее, лишь настороженно смотрел по сторонам.

Первая комната действительно оказалась пустой, мы прошли в следующую. Там, в противоположной от входа стене, красовался здоровенный камин, в таком, наверное, можно и носорога зажарить. Ещё, точно в центре, стоял трёхногий столик. На нём были кувшин и бокал. Я высвободила свою ладонь и подошла ближе, чтобы как следует всё рассмотреть.

— Что там? — поинтересовалась Люда.

От кувшина с красной жидкостью поднимался сильный спиртной дух.

— Вино, — ответила я.

— О, хлебнём винца? — обрадовался Женька. — Только вот сколько этот кувшин тут стоит? Или кураторы постоянно меняют реквизит?

— Нет. На этих вещах консервирующие чары. Могут стоять хоть сотню лет и не испортиться. Но с вином что-то не то.

Я взяла бокал в руки, медленно покачала из стороны в сторону. Жидкость была слишком тягучей и слишком тёмной, скорее цвета венозной крови. Я принюхалась. Угу, так и есть. Характерный аромат цветов папоротника семилистного. Да, на А́льба-Ло́нга это растение действительно цветёт, и там оно очень ядовитое.

— Отравлено, — я поставила бокал.

— Но зачем? — охнула Люда.

— Это третье испытание — травология и ведовство. Мы должны знать свойства растений, уметь различать их по виду, запаху. А также составлять разные настойки, в том числе яды. Идём дальше.

Мы блуждали, наверное, не меньше получаса. Залы следовали один за другим, все пустые, иногда только с колоннами или выцветшим гобеленом на стене. Больше никаких испытаний проходить не требовалось. Вскоре такое однообразие стало утомлять.

Преодолев очередную арку, мы оказались в небольшой комнатке. Последней, из неё выходов больше не было. Но нам дальше и не нужно. В центре помещения на небольшом постаменте лежала книга. Я подошла, сдула с неё пыль, взяла в руки. Толстая, в кожаной зелёной обложке, на корешке выдавлены символы стихий. Значит, это и есть цель нашего путешествия. Фух, нашли!

На постаменте лежал ещё один предмет — изящный кулон. На тонкой золотой цепочке висел небольшой бриллиант в форме капли, он светился ровным молочно-белым светом. Не только красивая, но и явно магическая вещица. Интересно, что она здесь делает? Деррил ничего не говорил про украшения, но думаю, что стоит отнести это в школу.

Я сунула кулон в карман и торжественно провозгласила:

— Всё, друзья, задание выполнено, можно идти назад.

«Бум!» — послышался громкий удар. Шум раздался с другой стороны дальней от входа стены. Но там же ничего нет! Звук повторился. Похоже, будто топает кто-то большой и тяжёлый.

— Оля, — испуганно протянула Люда, — это что, опять испытание?

Ответить я не успела. Раздалось приближающееся «бум, бум, бум!», и стена разлетелась под чьим-то мощным ударом. В комнату ввалился тёмно-синий дракон. Точнее, лишь частично ввалился, здесь он целиком не помещался, задняя часть осталась в соседнем зале. Дракон устрашающе заревел, но нападать не спешил, будто ждал, когда уляжется висящая в воздухе пыль. Видят они и так не слишком хорошо.

Конечно, самое время было убегать, но меня будто парализовало, я могла лишь стоять и смотреть в огромные жёлтые глаза. Люда впилась ногтями в моё плечо.

— Оля, — прошептал Женька, — он ведь не настоящий? Скажи, что не настоящий, пожалуйста.

Думаю, это от отчаяния. Конечно, Женя и сам прекрасно понимал, что голограммы стен не проламывают. Дракон абсолютно реальный. Но его не должно здесь быть! Их не используют в качестве тренажёра, даже кураторы не настолько сумасшедшие. Драконы — это очень серьёзно.

Я скорее рефлекторно, чем осмысленно, подняла руку с пистолетом и выпустила всю оставшуюся обойму. Пули не причиняли дракону ни малейшего вреда, они просто расплющивались о тёмно-синюю чешую и со звоном падали на каменный пол. Зверь опять заревел и раскрыл пасть, готовясь выдохнуть огонь.

— Бежим! — завопила я. — Скорее, скорее, скорее!

Мы бросились наутёк, не разбирая дороги и натыкаясь на стены. К счастью, у нас была малюсенькая фора — дракону с его размерами требовалось некоторое время на преодоление узких арок. Но монстр уверенно топал по пятам, шумно пыхтя и время от времени оглашая помещение рёвом. Нам дико повезло, что он ещё не решил пустить в ход своё главное преимущество. Струя драконьего пламени может достигать десяти метров, ему достаточно сделать выдох, и мои друзья поджарятся, как цыплята-гриль.

Впрочем, не успели мы миновать и половины залов, как дракону надоела эта беготня. Я вовремя услышала характерное покашливание, возвещающее о готовящейся атаке, и успела среагировать, оттолкнув друзей с траектории выдоха. Но вот меня всё же зацепило. К счастью, лишь по касательной, струя огня опалила только правую ногу. Я вскрикнула от испуга и шлёпнулась, проехав пару метров на животе.

Услышав мой вскрик, Люда обернулась и замерла.

— Не стой! — рявкнула я. — Убегайте отсюда, быстрее! Я задержу дракона.

Это был единственный выход. Друзьям повезло сейчас, но не факт, что повезёт снова. Во второй раз дракон может и не промахнуться. Значит, второго раза быть не должно. Я обязана отвлечь монстра и дать помощникам шанс спастись.

Судя по выражению лица, Люда явно собралась геройствовать. Помочь мне подняться или заслонить собой, не знаю уж, что именно она задумала. Но Женька оказался куда рациональнее, он просто-напросто закинул её на плечо и рванул дальше. Я улыбнулась, глядя, как друзья скрываются в соседнем зале. Молодец. Думаю, пока дракон провозится здесь, они успеют выбежать на улицу.

Я перевернулась на спину. Дракон приближался. Я стала отползать, пока не прижалась спиной к стене. Зверь подошёл и вытянул шею так, что его голова оказалась метрах в двух, на уровне моего лица. Меня обдало зловонным дыханием. А что делать дальше? Как мне самой выбираться? Чёрт! Эта часть плана как-то сформироваться не успела. Хана котёнку… Я крепче прижала книгу к груди и приготовилась к худшему. В глотке монстра разгоралось свечение — он аккумулировал огонь. Потом дракон выдохнул.

В эту секунду передо мной материализовался Деррил. С криком:

— Расступись! — он резко развёл руки в стороны.

Струя пламени, вырвавшаяся из пасти дракона, разделилась надвое и ударилась в стены по бокам от нас. Я невольно вскрикнула, прикрывая лицо рукой.

Морда дракона выглядела весьма озадаченно, казалось, он не понимал, что произошло. Но, прежде чем зверь снова попытался аккумулировать огонь, Деррил воскликнул:

— Уйди! — и сердито топнул на него ногой.

Как ни странно, это подействовало. Не знаю уж, в чём дело, в слове-заклинании или в энергетике, исходящей от Деррила (даже я могла ощущать вибрации гнева в воздухе), однако дракон заскулил, как побитая собачонка, и бочком выскользнул из зала.

Я тихонько сидела на полу, пытаясь прийти в себя. Страх уже почти исчез, его вытеснило иное чувство: восхищение. Я слишком привыкла к наставнику и совсем забыла, что когда-то он ведь сам был куратором, а до этого – военным. Сейчас мне впервые удалось увидеть, как сражается Деррил. По-серьёзному, а не на тренировке. И это оказалось потрясающе! В нём было столько силы, непрошибаемого спокойствия, твёрдости. Просто… вау. Никогда не подумала бы, правда, что Деррил колдует. Мне казалось, он скорее по оружию и рукопашке спец. Но тем не менее, ему, значит, и магия подвластна. Круто!

Не понимаю только, почему наставник до сих пор на меня даже не взглянул?

— Деррил, — я хотела поблагодарить его, но вместо этого у меня почему-то вырвалось: — Не знала, что ты так классно колдуешь!

— Серьёзно? — наставник наконец повернулся. — Тебя сейчас это интересует?

— Мне…

— Ну почему ты вечно вляпываешься в неприятности, Орлова? — перебил меня Деррил. — А я должен тебя спасать. Это наказание какое-то!

— Ты мог и не приходить, — обиделась я. — У меня всё было под контролем.

— Да, да, конечно, — Деррил закатил глаза и тяжко вздохнул. — Покажи.

— Что? — не въехала я.

— Ногу свою покажи, дубина!

Вот, ещё и обзывается. Мне же обидно, между прочим. Возмущённо сопя, я аккуратно перевернулась, опираясь на здоровое колено. Кхм, да… Всё плохо. Штанина висела обгорелыми лохмотьями, от самой задницы до голени тянулся ожог. Местами вздулись волдыри, местами виднелись глубокие раны. Кожа стремительно приобретала чёрный оттенок.

— Плохо дело, — Деррил нахмурился. — «Гиппократ» не поможет. Драконье пламя несёт в себе магию хаоса, она будет разрушать целебные чары. М-да… Заживлять такие ожоги очень непросто. Я точно не справлюсь, это задача для опытного целителя. Значит, нужно как можно быстрее доставить тебя в школу. Сейчас провешу…

— Подожди! А как же друзья? Мы должны вернуть их домой.

— Помощники? Да, точно, — Деррил почесал затылок. — Ладно, сперва займёмся ими. Идём.

Не успела я и пискнуть, как Деррил поднял меня и перекинул через плечо.

— Ты чего? Поставь меня, я пойду сама.

— С драконьим-то ожогом во всю ногу? Нет уж, лучше я тебя донесу.

— Но…

— Не спорь!

В голосе наставника зазвучал металл, и я благоразумно промолчала. Когда Деррил настроен так серьёзно, с ним действительно лучше не пререкаться. Придётся болтаться на его плече, словно мешок с картошкой. Позорище.

Весь обратный путь Деррил молчал. Наверное, злился на непутёвую ученицу. Я же выполняла свою часть работы – болталась, крепко сжимая книгу. Наконец, мы добрались до входа.

— Ну всё, — я принялась дрыгать ногами. — Пришли, отпускай.

— Ладно, ладно. Ставлю. Сак-ши великая!

Деррил аккуратно опустил меня на пол. Я подошла к дверям, приоткрыла тяжёлую створку и сразу же увидела друзей. Женя стоял боком ко входу, Люда вцепилась ему в плечи и трясла, как мягкую игрушку. До нас донёсся обрывок их разговора:

— … помочь! Иначе какие мы на хрен помощники?! — голос Люды то срывался на крик, то скатывался до возмущённого шипения. — Как можно было бросить её там, одну? С ней случится что-то ужасное, и я никогда себе этого не прощу!

— Давай рассуждать логически, — Женя старался говорить спокойно, но в его тоне слышались нотки вины. — Оля мёртвая, ничего плохого, то есть, ничего хуже с ней случиться не может. Уверен, она скоро нас догонит.

— Она была ранена! Нет, ждать мы не будем. Ты как хочешь, а я возвращаюсь.

— Ку-у-уда собралась без начальника? — как можно суровей спросила я, вываливаясь на улицу. Деррил встал сзади, придерживая меня за плечи.

Люда охнула и прижала ладони к лицу. В её глазах смешались радость и испуг. Женя расслабленно выдохнул, но потом выражение облегчения на его лице сменилось удивлением:

— Эт-то ещё кто?

— Ах, да. Знакомьтесь, это мой наставник, Деррил. А это мои помощники — Женя и Люда.

— Очень приятно, ага, — Женька, кажется, всё ещё был в шоке. — Извините, а как вы сюда попали?

— Телепортировался, конечно, — Деррил пожал плечами.

— Так можно было?! — друг схватился за голову. — А нас, значит, вы заставили полдня трюхать. Изверги кураторские!

— Что ты несёшь? — не выдержала Люда. — Какое это вообще сейчас имеет значение? Оля, милая, прости нас! Мы… Ты в порядке?

— Да, всё нормально, — я улыбнулась. — Небольшой ожог. А просить прощения вам не за что, вы правильно поступили. Это мне нужно извиняться. Я понятия не имела, что здесь будет дракон. А если бы знала об этом, ни за что бы не взяла вас сюда.

— Мы знаем, — мягко ответила Люда. — Давайте не будем…

— Нет, почему же, наоборот, давайте будем! — возмущённо перебил её Женя. — Мне вот очень хочется обсудить этот инцидент. Ольга обещала, что задание безопасное. Но тут был грёбаный дракон! Я бы на такое даже за миллион долларов не подписался, не то что за вшивые пять ка. Не хотите это прокомментировать? Какого хрена? — последнее явно относилось к Деррилу.

Наставник вздохнул.

— Здесь не должно было быть дракона.

— Но он был! — упрямился Женя.

— Не кричи, — мягко сказала я. — Деррил в этом точно не виноват. И вообще, воплями случившееся не исправить.

Друг насупился и замолчал. Люда с самого начала предпочла не влезать в спор.

— А теперь давайте вернём вас домой.

— Да ладно уж, не надо, — отмахнулся Женька. — Мы не маленькие, не пропадём. Машина есть, билеты на обратный рейс есть, как-нибудь…

Но я перебила его:

— Ты же сам жаловался, что это долго. А Деррил перенесёт вас сразу в Москву. Да ведь?

Наставник опять закатил глаза, но кивнул. Друзья переглянулись.

— Ну, если вас не затруднит, — скромно протянула Люда.

— Не затруднит.

Деррил вытащил из кармана одноразовую сферу перемещения. Я видела, что сейчас в артефакте нет магии, он не «заряжен», сперва необходимо задать ему место назначения.

— Великая Сак-Ши, даруй мне силу повелевать пространством. Перемести помощников к месту встречи с куратором, — произнеся последнее слово заклинания, Деррил протянул сферу Жене. — Вот. Просто возьмитесь за руки, сожмите это, и через секунду окажетесь в Москве.

— Что, прямо дома? — недоверчиво спросил Женя, принимая артефакт.

— Нет. В месте твоей первой встречи с Ольгой. Но это ведь достаточно близко, верно? Ах, да, чуть не забыл. Плата.

Деррил вытащил из заднего кармана джинсов бумажник, достал две купюры и протянул помощникам. Они помедлили, но деньги взяли.

— Спасибо, — буркнул Женька.

— А эта штука точно безопасна? — Люда недоверчиво взглянула на сферу.

— Точно. Не бойся. Отправляйтесь домой, — я успокаивающе улыбнулась. — Я свяжусь с вами потом.

Женя кивнул, взял Люду за руку, а в свободной ладони сжал сферу. Через секунду они исчезли во вспышке света.

— Довольна теперь? — вздохнул Деррил.

— Да. Спасибо.

Вместо ответа наставник вытащил кристалл и начал рисовать контуры прямоугольника. Когда портал был готов, я попыталась идти, но Деррил опять пресёк это:

— Я сам.

Наставник снова взвалил меня на плечо и шагнул в портал.

Глава 9. Ярость и стихии

Мы переместились не на площадь, а прямо в один из школьных холлов. Кажется, здесь я ещё не была. Помещение оказалось совсем небольшим, тут даже мебели не было. За спиной наставника — прозрачная кабинка лифта, в стенах пять дверей. Вот и всё.

— Госпитальный этаж, — прокомментировал Деррил.

Он поставил меня на пол, аккуратно придерживая, наверное, чтобы не упала.

— Спасибо, отпускай. Дальше я сама.

Наставник проигнорировал мои слова. Впрочем, двигаться он тоже не собирался, так и стоял на месте, не разжимая объятий. Я пошевелилась, пытаясь высвободиться, но почувствовала, как сильные руки крепче сжимаются вокруг талии. Мне почему-то стало волнительно и неловко, — хотя раньше я ведь частенько обнимала Деррила в порыве сильных эмоций — но, в то же время, не хотелось прерывать этот странный момент. Вот я и стояла смирно, как мышка, прижавшись к широкой груди Деррила и избегая смотреть ему в лицо. Мой нос улавливал запах мужского парфюма, что-то сладко-терпкое, обволакивающее. Раньше не замечала за наставником привычки душиться.

Когда ситуация перевалила за все мыслимые границы неловкости, Деррил, наконец, разомкнул объятия, подвёл меня к одной из дверей и постучал. Створка тут же распахнулась.

К школьным целителям мне пока обращаться не приходилось, так что знакома я с ними не была. Нам открыла полная дама с мягкими чертами лица. У неё была очень выразительная мимика, поэтому, в зависимости от выражения, морщины складывались в разные узоры, как осколки в калейдоскопе. Судя по одежде… сейчас, сейчас угадаю! Вместо платья широкая длинная полоса белой ткани, причудливо обвивающая тело, чёрные волосы с проседью схвачены золотым обручем в виде змеи, кусающей саму себя за хвост. Да, это целительница с Лаха́т-Тали́м.

Женщина окинула нас быстрым взглядом пытливых серых глаз и вздохнула:

— Очередная ученица с задания вернулась? Проходите. Посмотрим.

Она отошла, и Деррил ввёл меня внутрь.

Кабинет тоже был небольшим, здесь умещалась только кушетка и два шкафа. Не удивительно, целители в основном работают магически, много оборудования им и не нужно. Мятно-зелёный цвет стен действовал расслабляюще, за широким окном шумел сосновый лес. Интересно, это моё сознание придумало, или просто такой стандартный релакс-вид для больничного помещения?

Деррил помог мне устроиться на кушетке.

— Тут у нас… — но целительница прервала его решительным взмахом руки. Она профессионал, ей не нужны чьи-либо объяснения, сама всё прекрасно увидит.

Целительница наклонилась, взглянула на мою ногу и удивлённо приподняла брови.

— Драконье пламя?

Её удивление вполне объяснимо. На Лаха́т-Тали́м всех драконов давно извели, в других мирах — почти извели, нужно очень сильно постараться, чтобы наткнуться на них. Но я, блин, самая везучая.

Целительница негромко ругнулась.

— Это будет непросто, но я помогу.

Процедура исцеления сильно затянулась. Сначала женщина долго водила руками над моей ногой, шепча заклинания. Потом, когда кожа стянулась, взяла из шкафа банку тёмно-синей мази и принялась втирать, снова бормоча под нос. Деррил терпеливо ждал. Зачем, интересно? Мы уже в школе, тут я не пропаду. Или он хочет потом устроить мне взбучку?

Наконец целительница потёрла руки, будто смывая с них что-то, и произнесла:

— Всё, можешь идти.

Я посмотрела на ногу: кожа ровная, по-младенчески розовая, будто и не было ожога. Встала, уже твёрдо опираясь на обе ноги.

— Спасибо!

— Это моя работа, — женщина пожала плечами.

— Идём, — впервые за всё это время подал голос наставник.

Точно, сейчас меня ждёт взбучка.

Мы покинули кабинет, но, как ни странно, Деррил не спешил кричать. Несколько минут он просто разглядывал меня, потом сказал:

— Мне сейчас необходимо зайти к директрисе. Так что отправляйся к себе. Позже поговорим.

И всё. Не пойму даже, плохой это знак или хороший?

Я хотела заглянуть к Саре, поделиться новостями, но подруги дома не оказалось. Проходившая мимо Мию́ри сообщила, что она тоже на задании. Эх, жаль, придётся отложить рассказ.

Когда я осталась наедине с собой, меня начала грызть совесть. В голове крутилась лишь одна мысль: «Дура, ты чуть не угробила друзей». Чувствовала ведь, чувствовала, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Но нет, повелась на заманчивые обещания. Задание будет не опасным, ага, сейчас. Сплошное враньё!

Подумав об этом – сразу одёрнула себя. Конечно, нет, Деррил не стал бы обманывать. Он понятия не имел о драконе. Как и я. Но разве это имеет значение? Погибнуть по злому умыслу или по чистой случайности – разница не большая. А друзья могли сегодня из-за меня умереть.

Я закрыла лицо подушкой и заорала от бессильной злобы. Дура, дура, какая же дура! Захотела, блин, приключений с друзьями, чтобы всё как в старые добрые. Как можно быть такой тупой и эгоистичной? Ух, треснуть бы себя по башке со всей силы! Так ведь боли не почувствую… И даже если бы ощутила её, всё равно этого было бы недостаточно. Никакого наказания не будет достаточно. Моя вина перед друзьями слишком велика, её не искупить. Я тихонько заплакала.

Вскоре пришёл Деррил. Войдя в гостиную, он посмотрел на меня и нарочито бодро спросил:

— Что это, по какому поводу нюни?

Я уже немного успокоилась, но после его фразы слёзы полились ещё пуще.

— Я чуть не угробила друзей, Деррил! Они могли умереть, насовсем!

Наставник подошёл, сел на диван рядом и приобнял меня одной рукой.

— Насовсем? Как ты или я? Уж кому, как не кураторам, знать, что смерть не окончательна. И после неё всё не так уж плохо, — Деррил помолчал, словно проверяя мою реакцию, потом вздохнул. — В любом случае, твоей вины здесь нет. Наоборот, помощники остались целы и невредимы только благодаря тебе. Ты спасла их, подставившись под удар.

— Я должна была сделать хоть что-то. В моём поступке не было ничего особенного, — я шмыгнула носом.

— Нет, было! — горячо возразил Деррил. — Одно дело, когда в противоборство с драконом вступают великие маги, вроде основателей нашей школы. Но когда в драку рвётся ученик… Юная девочка без боевого опыта, не умеющая толком ни сражаться, ни колдовать, пятьдесят килограмм мяса на полторы тонны чешуи и пламени… Это было впечатляюще. Глупо, но впечатляюще.

— Ну, засмущал, — я чуть улыбнулась. — Говоришь так, словно я герой какой-то. Но на самом деле это было действительно глупо. Если бы ты не появился, мне пришлось бы туго. А я ведь даже не поблагодарила тебя. Спасибо, что защитил.

— Это долг каждого наставника.

Деррил похлопал меня по плечу и убрал руку. Мы немного посидели молча, каждый в своих мыслях.

— Книгу нужно передать в библиотеку? — поинтересовалась я наконец.

— Какую книгу? — не понял Деррил.

— Которую я искала в тайнике.

— А, её я отдам директрисе. Но, если вдруг захочешь почитать, думаю, Кадига разрешит.

Ага, конечно. Эта мысль настолько абсурдна, что даже комментировать её не буду.

— Ой, чуть не забыла! Я ведь ещё кое-что нашла.

Я вытащила из кармана кулон и вручила его Деррилу.

— Вот. Лежал рядом с книгой. Он магический, да? Я и подумала, что надо принести его в школу, вдруг пригодится.

Наставник рассеянно повертел украшение в руках и вернул мне.

— Оставь, если хочешь. Ученикам разрешается таскать с заданий всякие безделушки.

— Серьёзно, так можно?

— Да. И кураторы тоже собирают трофеи на миссиях. Поэтому через несколько десятилетий мы и обрастаем кучей всякого хлама.

Круто. А что, красивый кулон, пусть лежит. Мой первый боевой трофей! Я спрятала его в карман.

— Ты уже думала, что будешь делать с помощниками? — аккуратно спросил Деррил.

Я вздохнула.

— А что тут можно сделать? Я лично вижу лишь один выход из ситуации: работать одной, — я повысила голос и заговорила быстрее, чтобы Деррил не успел меня перебить. — Ты пытаешься выставить меня героем, но это не так. Да, сейчас каким-то чудом друзьям удалось уцелеть, но что, если в другой раз чуда не произойдёт? Я больше не имею права подвергать их жизни опасности. Или чьи-либо ещё. Поэтому не возьму помощников больше ни на одну миссию. Буду работать одна.

Я старалась говорить уверенно, готовая к любой реакции со стороны наставника: вспышке гнева, крикам. Но ничего такого не произошло. Деррил спокойно произнёс:

— Понимаю. Значит, ты так решила? Что ж, это твоё право. Но! И у меня есть одно условие: директрисе об этом сообщи сама.

Ох! Лучше бы он на меня наорал, честное слово.

***

Женя сидел за письменным столом в своей комнате, задумчиво разглядывая билет на самолёт до Архангельска. За стеной слышались приглушённые девчачьи голоса — сестрёнка смотрела любимый мультик про фей. Всё было как обычно. Ни родители, ни преподаватели, ни однокурсники, ни коллеги словно и не заметили его отсутствия.

Проснувшись утром, Женя даже подумал, что пережитые приключения — это просто красочный необычный сон. Только почему-то в углу стоял собранный рюкзак, а в кармане джинсов лежал использованный билет на вчерашний рейс и круглая мраморная штука размером с мяч для пинг-понга. Значит, встреча с Ольгой всё-таки была реальной? Или нет? Чёрт, ведь даже не проверишь никак.

Женя открыл ноутбук и зашёл на свою страницу ВКонтакте. Открыл переписку с Ивановской Людмилой. С чего бы начать? А, была не была, лучше написать правду, в крайнем случае можно сказать, что пошутил. Женя положил руки на клавиатуру и набрал сообщение: «Привет. Ну и денёк вчера был, да? Как мы от того дракона бежали, до сих пор ноги болят!» Отправить. Всё, теперь остаётся только ждать, пока Люда прочтёт. Может, чаю себе пока заварить?

Тут компьютер пискнул, оповещая о полученном сообщении. Женя снова приблизился к монитору и прочитал: «Привет. Надо же. А я думала, что мне всё приснилось». Женя усмехнулся. Значит, не его одного обуревали сомнения. И хорошая новость — он не сошёл с ума, потому что одинаковых галлюцинаций быть не может. Новое сообщение. «Не хочешь встретиться и обсудить всё? Часов в шесть, например?» Женя подумал секунду и напечатал ответ: «Давай. В «Шоколаднице» на Семёновской». «Хорошо, я приду».

Женя закрыл окно браузера и отключил ноутбук. Билет по-прежнему лежал на столе. Интересно, что будет, если его случайно увидят родители? Не возникнет ли у них сбой в программе? Кураторы халатно отнеслись к этому, все материальные улики должны бы самоуничтожаться через определённый срок. Женя порвал билет на мелкие клочки, выкинул в мусорное ведро и пошёл одеваться.

Людмила вошла в кафе ровно в восемнадцать ноль ноль. Она немного волновалась. Вдруг Женя не придёт? Вдруг это был просто розыгрыш, или ещё хуже, запущенные галлюцинации? Девушка внимательно осмотрела посетителей. Благо, в зале народу не много. За одним из столиков сидел её бывший ученик, а сейчас приятель, Евгений Мамонов. Людмила подошла к нему.

— Привет! Надеюсь, ты не долго ждал?

— Нет, всё нормально.

Людмила села, поставила сумочку на соседний стул. На некоторое время повисло неловкое молчание. Оба знали, что именно хотят обсудить, но будто не представляли, как к этому лучше подвести. Первым заговорил Женя:

— Давай определимся. Мы оба считаем, что не сошли с ума?

Людмила рассмеялась.

— Именно.

— Значит, — продолжил Женя, — всё, что было, происходило взаправду? Мёртвая, но вполне живая Ольга, согласие работать помощниками, задание в храме, который на самом деле замок, дракон и перемещение в пространстве?

— Получается, так, — Людмила улыбнулась.

Принесли чай, и беседа, как по команде, оборвалась. Когда официантка ушла, Женя огляделся и спросил:

— У тебя были проблемы, — он помедлил, подбирая слова, — с возвращением к обычной жизни?

— Нет.

— И у меня нет. Н-да, — Женя задумчиво побарабанил по столу. — Не соврала Ольга. Помощник, если он не нужен куратору, органично вливается в жизнь. Удобненько.

— Хотелось бы разобраться вот в чём: что делать дальше? — Людмила серьёзно посмотрела на друга.

Это весьма непростой вопрос. Женя задумался. Даже после одного задания предельно ясно, что быть помощником куратора — это не фигушки воробьям показывать. Готов ли он так рисковать? Да их на первой же миссии чуть не поджарил дракон! Правда, Ольга спасла друзей, сама подставилась под удар.

— Знаешь, мне было очень страшно, — призналась Людмила. — Это я просто в шоке была, иначе от моего визга у вас бы барабанные перепонки полопались.

Женя фыркнул.

— Не хотелось бы пережить это снова. Да и не уверена, что мы сможем это пережить. Но место, в котором оказалась Ольга, ужасно и жестоко. Я боюсь за неё. Вчера мне показалось, что ей действительно необходима наша помощь. Родные люди рядом, понимаешь?

Женя кивнул. Он и сам думал примерно о том же.

— Значит, останемся помощниками, — резюмировал он. — Да, мы и правда долбанутые.

— Точно. И по такому случаю предлагаю тост, — Людмила подняла чашку с чаем. — За нелёгкую службу помощников. Удачи нам!

— Удачи.

Они чокнулись и отпили по глотку.

Официанты, конечно, не слышали этого разговора. Они только видели, что за столиком сидят и оживлённо болтают два человека, на первый взгляд абсолютно разных, но их будто связывало нечто необъяснимое. Наверное, это «нечто» и называют судьбой.

***

Не знаю, почему, но Кади́га всё не вызывала меня на ковёр. В любом случае, мне это на руку, я тоже не спешила начинать серьёзный разговор. Конечно, рано или поздно придётся затронуть тему помощников. Но пусть лучше это произойдёт не сейчас. Я решила избегать проблемы так долго, как только возможно. И пока это вполне удавалось. С друзьями я не общалась. В другой мир мне сейчас выбраться никто бы не позволил, а писать им через «Связь»… Нет, думаю, лучше поговорить лично.

Вскоре с задания вернулась Сара. В первый же вечер мы отправились в гости к Миюри. Я уже привыкла к шумным ученическим посиделкам и чувствовала себя вполне уютно даже в самой большой компании. А в тот раз в «кошкином доме» — как я мысленно называла квартиру маоко — собралось действительно много народу. Вся молодёжь с нашего курса. Тем, кто только вернулся с первого задания, не терпелось поделиться впечатлениями, остальные хотели послушать о похождениях товарищей.

Как и всегда на вечеринках, общая компания быстро разбилась на маленькие группы. Парни играли в магическую стратегию за столом, Зи, Индира и Лиана расположились на диване, мы с Сарой, Калим и Миюри сидели на подушках в другой части гостиной. Подруга рассказывала нам о своих приключениях.

Сару отправили на Осамана, это небольшой магический мир, будто застрявший в Средневековье. Феодальные войны, гонения на ведьм, периодические эпидемии, полное отсутствие технологий и прочие радости жизни.

— Мне нужно было пройти через катакомбы до южной стены, сфотографировать фреску, на которой запечатлён момент сражения Снежной Ингрид с ковеном тёмных ведьм. Затем до восточной, сделать ещё одно фото. Потом вернуться ко входу, — Сара покачивала бокалом грат-баратийской настойки, иллюстрируя свои передвижения.

— А какие испытания у тебя были? — спросила Миюри. Её хвост подрагивал от любопытства.

— Первое на знание соранджи. Мне пришлось разгадать загадку, чтобы открыть дверь.

Интересно, эта часть, судя по рассказам учеников, для всех была примерно одинаковой.

— Второе и третье – бестиалогия и ведовство. В тайнике были грат-баратийские змеи. Одного помощника покусали, пришлось смешивать ему противоядие. Он проявлял много эмоций. Как ты называешь эту физиологическую реакцию, О-льга? Плач?

— Ага, — я смущённо почесала нос. — Или рыдания. Зависит от… хм… интенсивности.

— Тогда скорее второе. Криков и слёз было невероятно много, — Сара качнула головой. — Не понимаю этого. Он ведь взрослый мужчина.

Калим снисходительно фыркнула. Я поморщилась. Меня немного покоробило такое отношение к живому человеку. Но нельзя забывать о том, что у Сары совершенно другая физиология и психика, многие вещи ей действительно могут быть непонятны.

— Не будь так строга. Ты ведь сама знаешь, что яд грат-баратийских змей причиняет боль, — мягко напомнила я. — Это как расплавленный огонь в крови.

Сара дважды дёрнула подбородком. Мы немного помолчали.

— Эй, а как твоё задание прошло? — вдруг встрепенулась Калим. — Давай, нам нужны все подробности! — она чуть наклонилась вперёд, готовая слушать.

Точно, осталась лишь моя история. Остальные ученики уже поделились рассказами, теперь придётся и мне. Это будет очень стыдно. А, была не была! Я начала говорить. Сперва меня слушали только Сара, Калим и Миюри, другие были заняты своими разговорами. Но после слов: «И в зал ввалился дракон», - резко повисла тишина. Все взгляды устремились в мою сторону. Я так смутилась, что замолчала.

— Я не ослышалась? — переспросила Индира с другого конца комнаты. — Дракон в ученическом тайнике?

— Д-да, — кивнула я.

— Не может быть, — возразила Лиана. На жёстких, как веточки дерева, волосах друидки распустились мелкие красные цветы. Насколько мне удалось понять за время общения, эта реакция могла означать разные эмоции, например, гнев, тревогу, раздражение. Или недоверие. — Ты придумываешь, верно.

— Нет, — я даже немного обиделась. — Сама понимаю, что звучит это дико. Таких существ не используют для тренировки учеников. Но дракон там был.

Ох, как бы мне хотелось, чтобы его не было!

Больше никто не возражал. Всё-таки у меня была репутация честной и открытой девушки, не склонной к позёрству. Поэтому моим словам поверили. Ребята переглянулись, на их лицах читался интерес, удивление, что-то похожее на восхищение и даже восторг. Только чем тут восторгаться? Не понимаю.

— Настоящий дракон! — протянула Лиана. Цветы в её волосах стали белыми. — Их ведь истребили почти во всех мирах. Увидеть его – шанс один на миллион!

Ага, теперь всё ясно. Я постоянно недооцениваю остальных учеников из-за того, что мы ровесники (если переводить все года в земные). А ведь у большинства за плечами реальный боевой опыт. Что им какие-то секретики-загадки? Вот возможность сразиться с чудовищем они бы восприняли с интересом. Чёрт, и почему дракон попался именно мне?

Ребята приблизились к нашей группе и расселись вокруг, чуть ли не заглядывая мне в рот.

— Рассказывай, — пробасил Бут. — Какой он?

— Огромный, — я вновь представила дракона и невольно вздрогнула. — Синяя чешуя, жёлтые глаза, длинные острые когти и клыки.

— А крылья у него были? — пискнула Миюри.

— Крылья? Н-не знаю. Кажется, нет.

Надо же, за всеми событиями я действительно упустила этот момент из виду. Так была увлечена попытками спасти друзей, что не заметила, что у дракона на спине.

— А пламя… — начала было Индира.

Но Сара перебила её:

— Хватит вопросов, пусть О-льга сама расскажет историю.

Все замолчали и уставились на меня. Я окинула беспомощным взглядом слушателей. Бут сидел, скрестив ноги по-турецки, подперев голову руками и приоткрыв рот. Подвижная, как пламя, Индира ёрзала от нетерпения. Миюри распушилась от волнения. Лиана теребила подол платья, цветы в её волосах вновь стали красными. Более хладнокровные Арктус, Зи и Калим сидели смирно, но в их глазах тоже читалось любопытство. Народ жаждал услышать историю. Наверное, им хотелось бы получить рассказ о схватке с драконом, противостоянии льда и огня или оружия и животной мощи. Увы, мне придётся их разочаровать, реальность намного, намного банальнее. Даже не хочется говорить.

Я посмотрела на Сару. Подруга ободряюще качнула головой. Чувствовать её поддержку было очень приятно, это мигом придало мне сил и решимости. Так, ладно, тянуть дальше нельзя, а то выгляжу просто-напросто глупо. Я набрала в грудь побольше воздуха и начала рассказ.

Как и думала, никого моё повествование особо не увлекло. Но ребята вежливо дослушали до конца.

— Хорошая история, — снисходительно улыбнулась Калим, когда я замолчала. — Рада, что для твоих людей всё закончилось благополучно.

Ну, и на том спасибо. Народ начал постепенно расходиться, но тут Индира обернулась ко мне:

— А почему ты всё-таки не продолжила борьбу?

Все снова навострили ушки.

— Разве тебе не было интересно испытать себя в схватке с таким монстром?

Я открывала и закрывала рот, не зная, что ответить. Как объяснить им, что схватки вообще меня не прельщают, ни с кем. Что первостепенной задачей было спасти друзей, а не испытать силушку молодецкую. Да и нет у меня силёнок, если уж на то пошло, а опыта и подавно. В последнем было особенно стыдно признаться, не уверена, что кто-то кроме Сары знает об этом.

Подруга, кстати, быстро смекнула, что дело труба, и пришла на выручку:

— Не напирайте. Раз О-льга поступила именно так, значит, у неё были причины. Логично?

Индира пожала плечами, но больше вопросов задавать не стала. Все вновь занялись своими делами. Я с благодарностью посмотрела на Сару. Ох, и что бы я без неё делала?

***

После первого задания наше расписание изменилось. Теперь больше внимания уделялось физическим тренировкам и занятиям магией, из лекций остались только история и география миров, тактика и стратегия. Прочее можно было посещать факультативно, читайте: «на прочее все забили». Зато у нас появилось больше свободного времени.

Время. Я немножко потерялась в нём. Всё чаще ловила себя на мысли, что не могу вспомнить, когда произошло то или иное событие: вчера, месяц назад, а может, только сегодня утром? И вообще, какое нынче число, какая сейчас часть суток? Хорошо хоть у меня оставались календари, часы и верное светило за окном, потому что мой внутренний хронометр сломался напрочь.

Наверное, это из-за отсутствия сна. Сложно отсекать отрезки времени, когда оно сливается в бесконечный поток. И мы влипли в него, как мухи в смолу. Сперва нас такое состояние не особо-то и напрягало, наоборот, вдруг открылись новые, неизведанные горизонты. Оказывается, если не нужно каждые сутки выпадать из реальности часов на восемь, можно столько всего успеть! Но так было поначалу, а потом прошёл месяц, и ещё один, и мозг стал давать сбои. Теперь уже нам хотелось забыться сном, пускай всего на несколько минуточек, но — увы! Вот ученики и шарахались по школе, дёрганые, накачанные адреналином, как зайчики Энерджайзеры, готовые в любую секунду взорваться.

Да, мы стали ужасно нервными, я и за собой это заметила. Причём не просто ворчливыми, а по-настоящему психованными. Любая мелочь могла вызвать неадекватную реакцию; внутри вскипал гнев, готовый вырваться наружу разрушительной волной. Однажды меня выбесила чашка, обычная посуда, стоящая на краю стола. Я проходила мимо, заметила её краем глаза и вдруг так разозлилась! Резким движением сбила чашку со стола, а потом попрыгала по осколкам.

И это ещё были мелочи, психоз лишь набирал масштабы. Для школы стало абсолютной нормой, если идущий по своим делам ученик вдруг с размаху ударит по стене или заорёт в полный голос. Всё чаще вспыхивали драки, в коридорах регулярно можно было наткнуться на клубки сплетённых и яростно визжащих тел. Хорошо хоть мы все мёртвые, так что всерьёз никто не страдал. Через некоторое время на потасовки перестали обращать внимание, просто обходили сцепившихся и шагали себе дальше.

Теперь ясно, отчего у Деррила бывали вспышки гнева и столь резкие перепады настроения. Ох, как же я понимала наставника! Но он в большинстве случаев ухитрялся сдерживаться, как и другие опытные кураторы, что весьма радует — значит, со временем, всплески ярости должны поутихнуть настолько, что их можно будет хотя бы держать под контролем. Это помогало с надеждой смотреть в будущее, но пока что я оставалась психом. Значит, подожду, а что ещё остаётся делать, когда у тебя впереди целая вечность, верно?

Кади́га опаздывала на занятие. Такого ещё не случалось, она появлялась вовремя, секунда в секунду, по ней можно было часы сверять. А сейчас дверь аудитории закрыта, ученики столпились в коридоре, растерянно переглядываясь и перебрасываясь короткими фразами.

Если подумать, это не так уж странно, в смысле, Кади́га ведь управляет школой-офисом, в её подчинении не только ученики, но и кураторы, наставники, целители, учёные. Дел невпроворот. В любой момент может случиться что-нибудь, требующее от директрисы немедленного вмешательства.

Мы терпеливо ждали. Я и Сара стояли возле окна, привалившись к стене, лениво обсуждали последнюю заданную Кадигой книгу – «Культура и традиции Алькадара». Остальные ученики разбились на группки. Я не прислушивалась к их беседам, но тут юношеский голос с ленцой возвысился над ровным шумом:

— Слава Сак-Ши, что у нас больше нет занятий по соранджи.

Звук очень уж резко выбился из общего фона, поэтому мой взгляд невольно скользнул к говорящему. Это был высокий голубоглазый блондин. До сих пор не узнала его имени, он никогда не тусовался в общей компании, держался отстранённо и высокомерно. Мы сталкивались на занятиях, но за всё время совместного обучения не перекинулись и парой фраз. Меня это не расстраивало, мне вполне хватало общения с Сарой и другими ребятами. А этот блондинчик абсолютно не вызывал желания узнать его получше. Сама не знаю, почему. Такое бывает, с первого взгляда возникает резкая антипатия к человеку, и ничем потом это впечатление не перебить.

Блондин стоял, засунув руки в карманы и гордо оглядывая немногих привлечённых им зрителей. За этим ведь он и начал говорить громче — чтобы поиграть на публику. Девушка с зелёными волосами, к которой изначально было обращено последнее предложение, — Джанет, — смотрела на него с обожанием, чуть приоткрыв рот. Джанет, по-моему, единственная, кто общался с блондинчиком.

— Да, — подобострастно подтвердила зеленовласка, не отрывая от кумира восхищённого взгляда. — Госпожа Нэру́ такая строгая! До сих пор как вспомню, так вздрогну.

— Да какая она госпожа? — отвечал блондин. — У неё ни знаменитых предков, ни титула. Обычная старая маразматичка.

Меня это заявление покоробило. По-моему, говорить так про человека за спиной — низко. Сейчас аккуратно, вежливо намекну ему, чтобы держал язык за зубами, а то «маразматичка» его с лестницы спустит. Но Кали́м оказалась первой:

— Не боишься, что придётся отвечать за свои слова? — протянула она, откидывая назад гриву чёрных волос.

— Отвечать перед кем? Нэру́ ничего не слышит. Остальным всё равно. На родине наша семья была одной из известнейших и древнейших, так что я выше Нэру́ по происхождению и могу говорить, что захочу. Она шибанутая, стервозная невротичка.

И тут я почувствовала это — прилив необъяснимой ярости. Словно едва тлеющий огонёк, в который плеснули горючего, так что пламя взвилось на несколько метров вверх. Кровь бросилась к голове, в висках застучало, руки сами собой сжались в кулаки.

На большинство учеников, впрочем, его слова подействовали не так сильно. Некоторые недовольно покачивали головами, но что-либо говорить не спешили. Только Мию́ри сердито распушила хвост и зашипела; Калим угрожающе хрустнула шеей.

— Не понимаю, — продолжал блондин, — почему мы должны с уважением относиться к этой су…

Что произошло дальше, я и сама толком не осознала. Тело будто действовало отдельно от меня, оно рванулось вперёд, левая рука поднялась к подбородку в защитном жесте, а правый кулак смачно врезался в челюсть противного блондинчика. Он пошатнулся, отступил на шаг и уставился на меня с нескрываемым удивлением. Я тоже была в шоке. Даже ежедневные тренировки с Деррилом не смогли заставить меня привыкнуть к насилию, тем более полюбить его. Гнев я выплёскивала лишь на предметы. Но сейчас… Ударить человека по лицу, почувствовать мягкую плоть под рукой было так приятно. Ярость ещё не схлынула, она клокотала внутри, как кипящая вода в кастрюле, поэтому хотелось продолжения драки. Давай, скажи ещё что-нибудь, хорёк, дай мне только повод!

— Что это было? — протянул блондин.

— Ты оскорбил госпожу Нэру́ и должен извиниться. Сейчас же.

— Вот ещё! Я и у старой гадюки не попросил бы прощения, а уж у тебя и подавно.

Прекрасно, вот и повод! Тем более, мне действительно обидно за госпожу Нэру́.

— Возьми. Свои. Слова. Обратно, — отчеканила я.

— Нет.

Я снова размахнулась и двинула ему, на этот раз в нос. Блондин попытался ответить, но я блокировала его удар, потом пару раз стукнула по голове и принялась бить по корпусу, приговаривая:

— Будешь извиняться? Будешь? Будешь? Будешь?

Зеленовласка благоразумно молчала. Все молчали, соблюдая негласный закон кураторской школы: двое дерутся — третий не лезет.

Блондин лишь блокировал удары, не пытаясь пробить в ответ. Я уже думала, что вытрясу-таки извинения, но он резко выставил силовой щит, и меня отпихнуло назад. Не дав мне обрести равновесие, блондин поднял руки и обрушил на мои плечи гнёт. Это давящее заклинание. По ощущениям похоже, что на тебя свалилась бетонная плита. Я втянула воздух, изо всех сил стараясь устоять. Вот ведь гад! Я же применяла только физическую силу, без магии!

Как только драка перестала быть честной, Сара бросилась мне на подмогу, но её перехватила зеленовласка. Две девушки покатились по коридору единым матерящимся клубком. Остальные ученики, недовольно ворча, залезали на подоконники, чтобы убраться с дороги, но вмешиваться снова никто не спешил.

— Что, до сих пор хочешь, чтобы я извинился? — надменно поинтересовался блондин, надавливая сильнее.

— Да, — я с трудом выпрямилась, стараясь не обращать внимания на текущую из носа кровь. — И ты извинишься.

Блондин усмехнулся и открыл рот, наверное, чтобы ответить что-нибудь едкое, но так и не издал ни звука. Он просто стоял, глядя куда-то вправо, зато я почувствовала, как с плеч спал невидимый груз. Можно было перевести дух и спокойно встать во весь рост.

— Я не потерплю нечестной борьбы, — послышался женский голос.

В конце коридора стояла Исхи́ри Нэру́. Ученики зашептались и начали торопливо совершать кураторское приветствие, даже Сара с Джанет оторвались друг от друга и вскочили. Но госпожа Нэру́ не обращала ни на кого внимания. Она чуть прищурила глаза, и блондина распластало по стене, как лягушку на лабораторном столе.

Исхи́ри Нэру́ неторопливо двинулась вперёд, подол её накидки с лёгким шуршанием волочился по полу. Подойдя, она остановилась рядом со мной.

— Если бы не заклятье, эта девушка одержала бы победу. Старая гадюка всё видит.

Блондин не мог пошевелиться или вдохнуть. Он лишь молча таращился на женщину, которую недавно столь смело оскорблял.

— Так ты извинишься?

— Д-да, — с видимым трудом прохрипел блондин. — Простите.

— Не слышу, — она прищурилась сильнее, блондина ещё больше расплющило. Кажется, я даже услышала хруст костей.

— Простите, госпожа Нэру́.

Волшебница прервала зрительный контакт, и блондин шлёпнулся на пол, пытаясь откашляться.

— Надеюсь, это послужит уроком. За свои слова необходимо держать ответ.

Госпожа Нэру́ вытащила пробку из висящей на поясе бутылочки и сделала манящее движение, вытягивая струю воды. Жидкость следовала за её пальцами, повинуясь воле заклинательницы, словно кобра дудке гипнотизёра. Я даже залюбовалась. Это было больше, чем магия, перед нами творилось искусство. Все движения были плавными, как в танце. Исхи́ри Нэру́ описала руками круг, затем соединила перед грудью раскрытые ладони, запястье к запястью, и сделала резкий выпад, словно толкая что-то. Вода ринулась вперёд, но это уже была не тоненькая струйка, нет! Мощный поток, зарождающийся, кажется, прямо в коже, хлестал, как из брандспойта! Вода разлилась по всему коридору, заставляя учеников подпрыгивать. Вскоре на полу до самой дальней стены не осталось ни одного сухого места.

Госпожа Нэру́ «разомкнула» заклинание, повторив движения в обратном порядке. Поток иссяк, покорная, усмирённая вода вернулась в бутылочку. А волшебница начала делать взмахи, её руки плавно выгибались от плеч до пальцев. Поднялся сильный ветер; ещё один толчок открытыми ладонями — и струя воздуха устремилась вперёд, выморозив широкую дорожку льда на залитом полу.

Мы молча наблюдали за этим действом, никто не решался вмешиваться, даже блондин не рыпался. Госпожа Нэру́, уже не прибегая к стихийной магии, простым телекинезом, подняла его, как котёнка за шкирку, и швырнула вперёд. Блондин проскользил до конца коридора, ударился о стену, но быстро поднялся и с позором скрылся на лестнице. Чуть подумав, зеленовласка поспешила за ним.

Исхи́ри Нэру́ повернулась ко мне и строго бросила:

— Мне не нужна чья-либо защита.

— Простите, я…

— Но благодарю, — добавила она. — Из тебя выйдет хороший куратор.

— Спасибо.

Я поклонилась. Госпожа Нэру́ милостиво кивнула, взмахнула рукой, отменяя наложенные чары, и по уже сухому полу двинулась прочь. А когда последний сантиметр накидки, волочащейся за ней метров пять, скрылся за углом, учеников словно прорвало. В поднявшемся гуле голосов сложно было что-то разобрать. Калим хохотала, тряся меня за плечи, Сара улыбалась в своей манере, растянув губы и обнажив мелкие клычки, Мию́ри крутилась возле ног, пытаясь подпрыгнуть повыше. Все невероятно обрадовались, не знаю уж, чему больше — тому, что меня похвалила сама госпожа Нэру́, или тому, что блондин получил взбучку.

Я не была готова присоединиться к веселью, потому что ещё не разобралась толком, что чувствую. Ярость давно схлынула, но осталось нечто, похожее на удовлетворение. А ещё растерянность и какое-то смутное ощущение, пока непонятное мне.

Вдруг разговоры начали стихать, будто кто-то поворачивал регулятор громкости у радиоприёмника, и быстро сошли на нет. Ученики снова начали кланяться, на этот раз — директрисе. Я быстро совершила кураторское приветствие. Интересно, давно она здесь стоит? Много ли увидела?

Кади́га смотрела на меня, чуть склонив голову, выражение её лица было непроницаемым, как и всегда. Глупый мопс в подсознании принялся нервно тявкать и крутить хвостом: «Она сердится на нас? Сердится? Ох нет, только не это!» Но, кажется, сейчас он ошибся. Во взгляде Кади́ги не было злости, зато — готова поклясться! — в нём проскочила искорка любопытства.

Кади́га едва заметно кивнула мне. Я ответила тем же, но она уже отвернулась и как ни в чём не бывало прошагала мимо к двери аудитории.

Глава 10. Поиски силы

Мы заняли места в аудитории, и лекция началась как обычно, только в этот раз мне не удавалось сосредоточиться на рассказе Кади́ги. Я всё ещё находилась под впечатлением от случившегося, поэтому не обращала внимания ни на промокшие края штанин, ни на запёкшуюся кровь на лице. В голове пульсировала мысль: «Хочу так же! Я просто обязана научиться делать такие штуки!»

Кади́га говорила об Алькада́ре. На голографической доске за её спиной мелькали яркие картинки. Сразу вспомнился рассказ Сары о её первой миссии, как им с помощниками пришлось ходить и фотографировать фрески. Конечно, это всего лишь тренировка, но теперь понятно, откуда берутся снимки, которые нам показывают на лекциях: их делают сами кураторы.

Сейчас мы могли видеть безжизненные песчаные барханы и цветущие оазисы, кривые улочки столицы, жилища бедняков и резко контрастирующий с ними баронский дворец. Причём не только снаружи, куратор запечатлел и внутреннее убранство. Это лихо! Ему (или ей) ведь пришлось зайти в помещение, полное бешеных алькада́рских боевиков. Они тоже попали в кадр: перекошенные бородатые лица, хищные оскалы, блестящие лезвия клинков и распускающаяся у дула автомата огненная розочка.

— Перед вами покои для приёма любовниц, — комментировала Кади́га, встав полубоком к доске и указывая на очередное изображение.

Стены завешаны тканью, на полу толстые ковры и куча подушечек, тут же валялись опахала, перевёрнутые вазы из-под фруктов, чьё содержимое рассыпалось по полу: янтарные ягоды вперемешку с иссиня-чёрными плодами, напоминающими земные персики. Комнату явно покидали в спешке.

— Делая этот снимок, куратор получил пятнадцать огнестрельных ранений, — Кади́га щёлкнула пальцами, переключая изображение. — А это Список.

Она выделила голосом последнее слово, так что заглавная буква прозвучала даже на слух. Интересно, что в нём такого особенного? Это просто длинный пергамент в позолоченной рамке с перечнем женских имён.

— Барон Раби́ Альсара́ известен своей необычной коллекцией, — продолжала Кади́га. — Некоторые собирают оружие, некоторые — заклинания, а он коллекционирует любовниц из разных миров.

Фу, гадость! Разве можно относиться к девушкам, как к трофеям? Жуткое свинство! Я ещё раз посмотрела на экран. А список получился довольно разнообразным и длинным, молодец, мужик, уваж… Стоп, что?! Я помотала головой, будто желая вытрясти непрошенную фразу из уха. Откуда вообще последняя мысль взялась? Ужас, самой за себя стыдно.

После лекции я постаралась побыстрее собрать вещи и сбежать из аудитории, пока Кади́га не успела меня остановить. Вряд ли ей захотелось бы разговаривать с обычной ученицей, но всё же лучше перестраховаться. Иногда мне начинало казаться, что директриса может предвидеть будущее или читать мысли, настолько точно ей удавалось предугадывать события и людские поступки. Вдруг о моём решении отказаться от помощников Кадиге тоже известно? Я к этому разговору пока не была готова, поэтому и предпочла не искушать судьбу. Тем более, причина для спешки действительно была: нехорошо заставлять наставника ждать.

В тренировочном зале Деррил встретил меня буквально с распростёртыми объятиями.

— Наслышан, наслышан! — басил он, сжимая меня в удушающей медвежьей хватке. — Наконец-то, ты впервые подралась с кем-то не на тренировке, а просто так, потому что захотела! Моя маленькая ученица становится настоящим куратором. Горжусь тобой.

Ничего себе, нашёл повод для гордости! Хотя… будто на самом деле это меня удивило. Я уже давно привыкла к тому, что насилию здесь чуть ли не поклоняются. Поэтому вовсе не странно, что Деррил рад, а вот следующая фраза действительно слегка озадачила меня:

— Думаю, ты заслужила поощрение. Сегодня никаких скучных тренажёров и боевых программ. Будешь сражаться со мной.

Поощрение, по идее, означает что-либо хорошее, но что же тут хорошего для меня? Деррил опытный, сильный боец, он отделает меня, как щеночка, вот и всё.

— Это неожиданно, — выдавила я.

Деррил рассмеялся. Наверное, его позабавила моя кислая физиономия.

— Не волнуйся. Я знаю, что ты не сможешь победить. В бою — если он ведётся без применения магии и оружия — всё решает опыт. Но сейчас победа от тебя и не требуется. Мы просто повеселимся.

Да уж, весело будет — трындец.

— Уверен, теперь ты сможешь насладиться хорошей дракой.

Я вспомнила стычку с блондином и чувство удовлетворения. А что, если наставник прав? Нет, нет! Тогда меня просто накрыло очередной вспышкой гнева, и это же был противный незнакомец, а сейчас нужно драться с Деррилом. Милым, тёплым Деррилом, который с первого дня относился ко мне по-отечески, который держал меня в объятиях, который…

Наставник быстро выбросил руку, и его кулак врезался в мою скулу. Я не была готова, поэтому даже не успела сгруппироваться, так и рухнула на пол. В голове звенело, перед глазами плавали тёмные круги, но вместе с растерянностью внутри зарождалось ещё одно, уже знакомое чувство — ярость.

Я перевернулась и теперь лежала на спине, опершись на локти. Деррил низко склонился надо мной.

— Не очень хорошая реакция. Ладно, давай попробуем ещё раз, — он протянул руку.

В следующую секунду опять произошло нечто, чего я вовсе не хотела. Всё случилось очень быстро, я будто со стороны с ужасом наблюдала за собственной ногой, которая согнулась в колене, а потом резко выпрямилась. Подошва кроссовка впечаталась в лицо Деррила. Наставник отшатнулся, держась рукой за нос, из-под пальцев струилась кровь.

— Прости! — я вскочила, схватила его за плечи, заглядывая в лицо. — Боже, что я наделала, прости меня, пожалуйста!

Деррил убрал руку, и стало видно, что он улыбается.

— О чём ты? Это было здорово! Очень подлый приёмчик, молодец. Давай же, ещё!

Наставник снова размахнулся. На этот раз я на автомате блокировала удар и даже попыталась напасть в ответ. Деррил перехватил мой кулак и заломил руку за спину. Я, не глядя, пнула его по голени и кувырком откатилась в сторону. Замерла на долю секунды, чтобы перевести дух. Сознание слегка плыло, столько концентрированной агрессии выплеснулось в него за раз. Казалось, что от бездействия меня может разорвать на клочки.

Развернувшись, я прыгнула прямо из положения сидя — прыжок распускающегося лотоса — и ударила наставника правой ногой, но потом сама получила коленом под дых. Наверное, это было похоже на танец: отступить на шаг, увернуться, снова приблизиться, присесть, поднырнуть под ногу. В зале слышалось только наше дыхание и звуки ударов.

Я попыталась схватить Деррила за горло, но он изящным круговым движением сделал подсечку и опрокинул меня на пол. Потом наставник наступил мне на грудь, я чуть потрепыхалась для порядка и затихла. Только тогда меня отпустили.

Я села, наставник опустился на пол рядом. Довольно долго мы просто молчали, глядя друг другу в глаза и улыбаясь — чумазые, побитые, но довольные. Да, подумалось мне, всё-таки это поощрение.

После тренировки, когда я уже собиралась уходить, Деррил вдруг остановил меня:

— Погоди. Скажи, ты уже подходила к Кадиге? Сообщала ей о своём желании работать без помощников?

Вот чёрт! Вспомнил-таки. Я уж надеялась, что наставник не вернётся к этой теме, по крайней мере до следующего задания. Увы, нет, час расплаты пришёл. Теперь от меня ждут ответа. Но что сказать? Что боюсь директрису, как огня, и приближаться к ней хочу меньше всего на свете? Глупо. Я и сама прекрасно это понимаю.

— Ты ведь помнишь о нашем уговоре? — с нажимом произнёс Деррил. — Поступай, как хочешь, но проблемы с директрисой разруливай сама.

— Помню, — нехотя ответила я.

— И?

Я молчала. Деррил тяжело вздохнул.

— Понятно. Значит, опять включился механизм «спрячься от проблемы». А мне уж начало казаться, что ты постепенно перестраиваешься на другой тип мышления. Жаль. В общем, так, тянуть больше нельзя. Если желаешь работать в одиночку, иди и поговори с Кадигой. Сейчас же.

В голосе наставника зазвучали железные нотки. Ох, Деррил очень редко использовал этот тон. Значит, дело действительно серьёзное. Лучше и не пытаться спорить.

— Хорошо. Я пойду к директрисе.

— Вот и умница, — наставник благосклонно кивнул.

— Только сперва загляну домой, умоюсь. Не представать же перед Кадигой с окровавленным лицом.

— Ладно. Но не затягивай особо. «Сделал дело – гуляй смело», - так ведь у русских говорят? Самой же будет легче, когда этот разговор перестанет висеть над головой дамокловым мечом. Кабинет директрисы находится на шестидесятом уровне. После разговора заглянешь ко мне, доложишь, как всё прошло. Уровень тридцать, квартира тридцать восемь. Ну, всё, ступай.

Я молча развернулась и поплелась к выходу из зала. У двери меня догнал голос Деррила:

— Ни пуха ни пера.

К чёрту…

Через двадцать минут я стояла перед дверью в кабинет директрисы. Единственной на весь этаж, кроме неё в просторном белом холле ничего не было. Стояла и никак не могла набраться смелости, чтобы постучать. От волнения руки будто отнялись, во рту пересохло. Я сделала глубокий вдох, сжала кулаки и стиснула челюсти. Давай, Орлова, не глупи! Это просто разговор. Ну что Кадига может мне сделать? Разве только превратит в кого-нибудь в порыве ярости (если верить ученикам, подобное случалось, причём довольно часто). Или ударит. Или… В общем, много чего директриса может. И один вариант страшнее другого. Ох…

Вдруг сзади с тихим «дзинь!» остановился лифт. Я перестала гипнотизировать дверную ручку и обернулась. Из кабинки вышла госпожа Мэй-Мэй. Я поспешно отвесила ей поклон. Кураторша приблизилась и весело улыбнулась мне.

— Ждёшь Великую?

— Нет, госпожа Кадига в кабинете, я просто…

— О, тогда иди, — перебила Мэй-Мэй, — я подожду.

— Нет, что вы! — я отступила и указала рукой на дверь. — Проходите первая, госпожа. Я настаиваю!

Так мне удастся ещё на какое-то время отсрочить неприятный разговор. Глядишь, успею набраться храбрости.

— Ох, ну разве ты не душка? — кураторша подмигнула.

Если бы она знала истинные причины моего поступка, то так бы не говорила. Мне даже стало немного стыдно. Получается, будто я прикрываюсь госпожой Мэй-Мэй, прячусь за её спиной от сурового взгляда директрисы.

Кураторша, между тем, уверенно постучала.

— Войдите, — послышался холодный голос.

Мэй-Мэй распахнула створку и спокойно ступила в кабинет. Конечно, ей-то бояться нечего, не она собирается нарушить многовековые традиции, установленные ещё основателями школы. Я вздохнула и привалилась спиной к стене.

Входя, кураторша забыла запереть дверь. Я вовсе не собиралась специально подслушивать, но мне всё равно было слышно каждое слово. Не затыкать же уши пальцами.

— Приветствую, Великая.

— Приветствую. Задание выполнено?

— Да, госпожа. Я уничтожила монстра, который нападал на местных жителей.

— Прекрасно. Вам заплатили?

После этого вопроса я невольно насторожилась.

— О, да. Деревенские оплатили мои услуги в полном объёме. И даже добавили сверху.

Не верю! Просто не верю! И, тем не менее, всё происходит прямо у меня на глазах, сомнений быть не может. Сквозь щель между створкой и косяком я явственно видела, как Мэй-Мэй достала бархатный мешочек из кармана шаровар и протянула Кадиге. Директриса взяла мешочек, взвесила его на ладони.

— Всего получилось триста золотых монет, — бодро отрапортовала Мэй-Мэй.

— Замечательно. Вы свободны.

Вдруг Кадига посмотрела на дверь, и наши взгляды пересеклись. Чёрт! Я невольно вздрогнула. Чувствую, сейчас мне влетит. Шутка ли, попалась за подслушиванием. Такой проступок точно потянет минимум на превращение в скунса.

Но директриса, кажется, не разозлилась. Она лишь усмехнулась, отвела взгляд, бросила звякнувший мешочек в ящик стола и повторила:

— Свободны.

Мэй-Мэй вышла в холл. Проходя мимо, она с улыбкой кивнула:

— Твоя очередь.

Дудки! Теперь мне ещё меньше хочется туда идти. К счастью, не успела кураторша сесть в лифт, как из кабинки появился высокий накачанный мужчина с торчащими ёжиком волосами.

— К директрисе? — он ткнул пальцем в сторону кабинета.

— Нет. Вы проходите, проходите. Я лучше потом вернусь.

Я сделала один шаг от кабинета, второй, третий, потом развернулась и бросилась к лифту.

В голове у меня царил полный сумбур. Нет, я знала, конечно, что кураторы далеко не ангелы, но должны ведь быть границы! А это… Это не лезет ни в какие ворота.

Я постучала в дверь квартиры Деррила. Наставник открыл довольно быстро.

— Шустро ты управилась. Заходи, рассказывай, как всё прошло.

Я шагнула в квартиру, – планировкой она напоминала ученические – протопала к дивану и медленно села. Все действия выполнялись автоматически, будто в полусне. Заметив моё состояние, Деррил нахмурился:

— Что ещё стряслось?

— Ответь мне на один вопрос. Только не ври, пожалуйста. Кураторы что, берут деньги с живых?

— Причём тут это? — наставник удивлённо округлил глаза. Такого поворота он явно не ожидал.

— При том.

Я пересказала сцену, свидетелем которой невольно стала. Деррил спокойно выслушал и пожал плечами:

— Теперь понятно, почему всплыла тема денег. Ну да, за услуги кураторов платят. Как и за любую работу.

— И ты так легко об этом говоришь? — я даже подскочила. — Это же низко! Мне казалось, что кураторы помогают людям.

— Мы и помогаем.

— Нет, вы обдираете их! Наживаетесь на чужих бедах. А я-то думала… Бороться со злом, защищать слабых – это благородно. Но выставлять цену за свою помощь… Пятьдесят золотых монет за оборотня, сто – за бороти-сули… Ужасно. Мерзко.

Деррил смотрел на меня, чуть склонив голову набок. В его глазах читалась насмешка.

— Получается, ты врал!

— А вот это уже чересчур, — возмутился Деррил. — Я всегда был честен с тобой. Разве я утверждал, что мы никогда не берём плату?

— Н-нет, но…

— Вот и не разбрасывайся обвинениями почём зря.

— Извини. У меня просто слегка порвался шаблон, я и психанула. Мне казалось, что кураторы помогают живым из чистого альтруизма.

— Совершенно бесплатно? Ну, милая моя, — Деррил всплеснул руками, — а откуда тогда, по-твоему, мы берём золото? Чтобы поддерживать работу кураторской школы-офиса, требуется много вложений. Необходимо покупать оружие, ингредиенты для зелий, одежду, платить живым агентам и помощникам, финансировать исследования учёных… Где взять денег на это всё?

— Мне казалось, что кураторы наколдовывают необходимое, — промямлила я. Чувствую себя просто ужасной дурой.

— Нет. При помощи магии можно сотворить далеко не всё. Поэтому мы и берём плату за свой труд. Иначе школа не смогла бы держаться на плаву. Понимаешь?

— То есть вы помогаете только тем, кто может позволить себе оплатить услуги куратора? А какой-нибудь лахат-талимский крестьянин пусть помирает?

— Конечно, нет. Кураторы никому не отказывают в помощи. И мы не вытрясаем последние копейки у тех, кто не имеет за душой ни гроша. Но и не гнушаемся брать золото, если человек способен заплатить, — наставник немного помолчал. — Быть благородным рыцарем на белом коне, понятно, куда лучше. Но, увы, суровая реальность диктует свои правила.

— Наверное, ты прав.

Теперь, когда Деррил всё объяснил, увиденная ситуация начала восприниматься совсем по-другому. Н-да, глупо получилось. Даже неловко как-то. Я опять накрутила, устроила истерику непонятно из-за чего. Обвинила наставника во лжи. Молодец, нечего сказать. И когда уже научусь сперва думать, взвешивать все за и против, а только потом действовать?

— Да, до настоящего куратора тебе ещё расти и расти, — Деррил покачал головой. — Хорошо хоть догадалась высказать свои возмущения мне, а не сразу Кадиге. Кстати, о ней. Как прошла беседа?

Блин. За всей этой кутерьмой я совершенно забыла, что так и не выполнила поручение наставника.

— Эм…

— Да ты издеваешься! — Деррил крикнул так громко, что я подскочила от испуга. — Так и не поговорила с директрисой? Сколько уже можно тянуть кота за хвост? Учти, Орлова, моё терпение не безгранично.

— Понимаю, я всё скажу, всё сделаю, обязательно, только не сердись! — тараторила я.

— Сделаешь, конечно, куда же ты денешься, — произнёс Деррил уже спокойнее. — А теперь брысь отсюда, пока по шее не получила!

***

Я стояла над раковиной в ванной в своей квартире, умывалась. За последние несколько часов столько всего произошло: стычка с блондинчиком, бой с Деррилом, подслушанный разговор, неприятное открытие… В общем, рефлексировать было некогда. В душе был настоящий винегрет: эйфория от драки, удивление, злость, стыд. Но сейчас, когда я осталась наедине с собой, они отодвинулись на второй план и на смену пришёл страх. Липкое, гнетущее ощущение постепенно заполняло меня, вытесняя все остальные чувства. Мне не нравится, чёрт возьми, не нравится, во что я превращаюсь! Ещё каких-то несколько часов назад всё казалось правильным, было очень приятно понимать, что ты мог бы причинить другому боль. Глубокое, первобытное удовлетворение, почти сравнимое по остроте с сексуальным. Это ужасно. И прекрасно одновременно.

Я задумчиво смотрела, как тонкая струя, смешиваясь с мыльной пеной, утекает в трубы. Тут сквозь шум воды послышался женский голос из прихожей: «Запрос на вход. Запрос на вход».

— Открыть.

Я убрала руки от крана, вода тут же перестала течь. Бросила взгляд в зеркало, проверяя, достаточно ли чисто умылась, и вышла в гостиную.

Подруга уже удобно расположилась на диване.

— Рассказывай, — потребовала Сара, когда я села рядом. — Тебе же понравилось драться, да? Я по глазам видела, что понравилось!

Желудок опять сжался. Конечно, неприятно это признавать, но… При жизни я предпочитала все проблемы улаживать разговором. Даже когда в школе мама предлагала дать сдачи обидчику, говорила: «Зачем? Если можно так посмотреть на него, что он всё поймёт». А теперь, что случилось с той девочкой-одуванчиком? Но отрицать поздно.

— Да, понравилось.

— Значит, сегодня мы пойдём на бои? И ты примешь участие?

— Нет!

До этого я ещё не опустилась. Что бы ни говорили мне кураторские инстинкты, как бы ни вопили и ни требовали крови, я буду сопротивляться им так долго, как только получится.

— Хорошо.

Подруга не стала спорить, хотя явно не разделяла мою точку зрения. Ей-то нравились ученические бои. Смотреть на мордобой, принимать участие — всё, что угодно. И Сара постоянно пыталась вовлечь меня. Наверное, она надеялась, что после сегодняшнего случая это точно удастся, но опять облом. Чтобы увести разговор от скользкой темы, я сказала:

— Эй, а знаешь, что мне понравилось больше всего? Магия госпожи Нэру́.

— Да, она неплохо колдовала, — Сара легко переключилась на новую мысль.

— Неплохо? Да это было круто! Элегантно, мощно, красиво. Гораздо лучше, чем всё, что нам показывала Мередит.

— Она просто не давала нам такой сложный уровень магии. Да и опыта у госпожи Нэру́ побольше. За тысячу лет и не такое изучишь.

— Знаешь, это, должно быть, очень трудно, но… — я импульсивно сжала ладонь Сары. — Я хочу попросить Мередит научить меня стихийной магии. Как думаешь, я смогу её освоить?

— Конечно! Ни на секунду не сомневаюсь. Главное — не сдаваться. Меня магия не слишком интересует, сама знаешь, но тебя я с удовольствием поддержу.

— Спасибо. Ох, надеюсь, что у меня хватит решимости. А то я себя знаю, всегда бросала попытки после первой же трудности.

— Не под моим присмотром, — Сара растянула губы, демонстрируя острые клычки.

— Отлично. А теперь предлагаю отметить это знаменательное решение. Секунду.

Я поднялась и отправилась в кладовую за вином. А что, мы мёртвые, нам свои тела беречь уже не надо, можно и выпить. Но если бы у нас могла болеть печень, то она, с такими темпами, уже давно отвалилась бы к чёрту.

***

Я собиралась подойти к Мередит на следующем же занятии. Сперва хотела поговорить перед началом, но потом решила дождаться окончания урока. Тогда можно будет всё спокойно обсудить и — ну, вдруг? — даже сразу начать тренировки.

Сейчас Мередит рассадила учеников полукругом на полу зала.

— Поздравляю, — сказала она, прохаживаясь перед нами. — Вы пересекли важный рубеж в обучении. С первым заданием все справились. Но даже не думайте расслабляться! Самое сложное впереди. Сейчас вы должны выбрать специальность. У каждого куратора есть своя. Кто-то предпочитает рукопашный бой, кто-то – оружие и технику, кто-то – магию. Только вам решать, как именно работать. Поэтому, если вы посещали мои занятия лишь по необходимости, можете расслабиться. Основная часть обучения закончена. Дальше идут лишь те, кому хочется развиваться в качестве боевого мага. Остальные свободны. Ступайте.

Мередит дождалась, пока часть учеников покинет зал, а потом снова заговорила:

— Существует множество магических способностей или сил. Как вы понимаете, владеть всеми ими в равной степени мастерски почти что невозможно. На такое способно лишь очень малое число магов. Так называемые великие волшебники. Остальные же имеют одну главную способность. И ваша задача — найти свою силу.

— Выбрать любую? — неуверенно уточнила Индира. — Или тут можно ошибиться?

— Естественно, можно ошибиться, — Мередит раздражённо цокнула языком и закатила глаза. — Это очень важный выбор, тут нельзя просто ткнуть пальцем в небо! Действуйте не спеша, думайте. Если в вас нет предрасположенности к владению силами огня, они вам и не дадутся. Сколько ни бейтесь, ничего у вас не выйдет. Так что взвешивайте решения. Из тысяч сил вы обязаны найти именно свою.

— А если найдём неправильно? — протянул нахальный блондин. — Что тогда?

— Тогда, — спокойно ответила Мередит, — вас не посвятят в кураторы. И вы вылетите из школы так быстро, что даже не успеете возмутиться. Ещё вопросы есть?

Больше вопросов ни у кого не было.

— Тогда на сегодня всё. Пока я отсылаю вас думать. Когда примете решение, подойдите ко мне. Мы составим индивидуальный график тренировок. Будем овладевать основами выбранной силы. Занятие окончено.

Ученики начали постепенно расходиться. Когда все покинули зал, я приблизилась к Мередит. Тихонько кашлянула, обращая на себя внимание. Она обернулась, удивлённо изогнув брови.

— Вы что-то хотели? Учтите, подсказок по поиску силы не даю. Думайте сами.

— Нет-нет, подсказки не нужны. Я уже знаю, какой силой хотела бы овладеть.

— Неужели? — протянула Мередит чуть насмешливо и скрестила руки на груди. — Шустро.

— Н-наверное. Да. В общем, не могли бы вы, — я смущённо замялась, но собралась с силами и продолжила, — научить меня стихийной магии?

Некоторое время Мередит молча разглядывала меня, прищурив глаза и склонив голову набок. Потом задумчиво произнесла:

— Я так понимаю, вы говорите не о простеньких заклинаниях, позволяющих вызывать, например, крошечные комочки пламени. А примерно о том, что делают госпожа Нэру́, — она не смогла сдержать улыбки, — или наша директриса. О низвергающихся водопадах, землетрясениях, огненных бурях?

Почему-то только от этих слов у меня внутри уже всё затрепетало в предвкушении, я готова была то ли задохнуться от восторга, то ли захлебнуться слюной, как обжора при виде торта.

— Вижу, угадала, — Мередит кивнула и прошлась передо мной из стороны в сторону, сложив руки за спиной. — Скажу честно, это не мои способности. У меня звериная сила. Но я знакома с этим, в теории, и могу научить основам. А уж дальнейшее развитие зависит только от вас.

Я закивала, давая понять, что согласна на всё.

— Вы понимаете, что это очень сложная магия? И что, например, госпожа Нэру́ практиковалась веками, чтобы достичь своего уровня?

— Да.

— И что у вас может ничего не выйти, совсем?

— Да.

— И всё равно хотите изучать стихийную магию?

— Да! — я уставилась на Мередит с щенячьей мольбой во взгляде.

— Что ж, — она усмехнулась, — люблю упорных. Приступим.

Мередит принесла со стенда у стены небольшую сумочку.

— Как вы знаете, невероятно сложно сотворить что-либо из ничего. Если нужно создать лишь немного материи, то заклинателю достаточно чистой магической энергии, — она вызвала крошечный язычок огня и тут же отпустила его. — Но для чего-то более масштабного её не хватит. Поэтому маги, управляющие стихиями, должны иметь при себе ресурс. То, из чего они станут творить чары. Воздух и земля, естественно, всегда есть вокруг нас. Вот с двумя другими стихиями сложнее. Поэтому каждый уважающий себя заклинатель постоянно носит сосуд с водой, — Мередит достала из сумочки бутылку, — и источник огня, — следующими появились спички. — Но это не самое главное! Почему этот тип магии считается таким кропотливым и сложным? Здесь колдуют не словами, произнося их вслух или про себя. Для каждого заклятия существует цепь движений, выполняемых в строго определённой последовательности и строго определённым образом. Их очень непросто запомнить. Начнём с азов.

Я потянулась к бутылке, но Мередит резво шлёпнула меня по ладони.

— Пока никакой практики со стихиями! На первых порах мы будем отрабатывать движения. Запоминайте. Вот это называется «ри» и направляет стихию в нужную сторону.

Она сложила руки перед грудью, запястье к запястью, и сделала отталкивающее движение открытыми ладонями.

— Повторяйте за мной. Толкаем! Ри, ри, ри!

Я встала в позу и начала «толкать». Боже, со стороны смотримся, наверное, как две дебилки. Но, надеюсь, это поможет мне освоить стихийную магию.

К сожалению, мы потратили несколько часов на изучение «ри» и дальше пока не ушли. Но я поняла, что все старания не напрасны, когда осознала, что начала по-другому двигаться. Как волна, набегающая на камень. Вперёд-назад, вперёд, назад. Очень медитативное занятие оказалось.

— Неплохо, — сказала Мередит, завершая урок. — Завтра продолжим.

— Второй день подряд? А как же остальные ученики?

— У меня хватит времени на всех. До завтра.

Я поклонилась и пошла к выходу. У двери Мередит меня окликнула:

— Ольга, если вы хотите существовать в мире кураторов и не быть сожранной, вам пора прекращать делать это.

— Что «это»? — не поняла я.

— Думать о других.

***

Теперь свободного времени стало гораздо меньше. Даже по ночам мы тренировались. Я отрабатывала движения, показанные Мередит, а Сара, решившая отказаться от изучения магии, занималась стрельбой или рукопашным боем.

Ещё мы обе подолгу сидели в библиотеке, жадно поглощая любые доступные знания. Я возводила перед собой баррикады из книг и читала, читала, читала: кураторах, о знаменитых магах, избравших путь укротителя стихий. Залпом проглатывала многотомные биографии, часами рассматривала иллюстрации с набросками движений и поз. И казалось, что эти люди незримо присутствуют рядом. В такие мгновения всё окружающее будто исчезало, оставался только тёплый свет лампы, шуршание пожелтевших страниц и ритмичные взмахи десятков призрачных рук. Из этого транса даже не хотелось выходить.

Сара тоже не любила отвлекаться. Мы не разговаривали, только иногда перекидывались взглядами над стопками книг и улыбались. Слова казались лишними, нам обеим просто было уютно и спокойно от осознания, что подруга находится рядом.

В одну из ночей, когда у меня закончилась очередная порция книг, я отправилась на охоту за новыми. Было уже поздно, кроме меня и Сары в библиотеке никого не было, даже Китабо́н куда-то отлучилась. Я двигалась между длинными рядами стеллажей, ведя пальцем по корешкам. Что же выбрать? «Растения Средимирья» — здесь точно нет нужной информации. И тут тоже, и тут.

Вдруг одна книга привлекла моё внимание. На красном переплёте золотой нитью были вышиты имена основателей школы. Хм, а это интересно. Кади́га почему-то не любила говорить о себе и братьях. Нет, из её рассказов и других книг мы знали о том, как всё начиналось, о зарождении кураторства и первых миссиях. Знали, что через несколько веков Орлего́ль внезапно покинул школу и вернулся на родину, что Са́пьен, Беллатри́кс и Формо́зус перешли в магистрат. Но обо всём самом интересном Кади́га умолчала. Например, какие они, знаменитые братья? Какие у них были отношения? Может, в книге, стоящей передо мной, есть ответы?

Я взяла том и открыла на первой странице. Справа было нарисовано фамильное древо: четыре брата и Кади́га. Они не родственники, но по меркам кураторов узы, связывающие их, куда прочнее кровных. От Орлего́ля вниз тянулась линия к имени О́рга. Странно, обычно так обозначают потомков, но какие у мёртвых могут быть потомки? Хотя, если у Орлего́ля при жизни появился ребёнок, это вполне возможно. Значит, род основателей школы продолжился. Точнее, мог бы продолжиться; рядом с новым именем было ещё одно слово — упокоена. Сухая, лаконичная запись, которая говорила о многом.

Упокоение — сложный, требующий больших затрат энергии магический ритуал, с помощью которого можно прервать посмертное существование. От мёртвого, как и думает большинство людей, останется лишь пыль и воспоминания. Это отчаянная мера, к которой прибегают в крайних случаях. Что же натворила неизвестная мне женщина? Может, об этом написано дальше?

Я быстро пролистала книгу, но имя О́рга больше не встречалось. Здесь было только то, что нам уже неоднократно рассказывали, перетасовка известных фактов и ни крупинки новой информации. Разочарованно вздохнув, я поставила томик на полку. Нужно возвращаться, Сара, наверное, удивляется, где это меня носит.

Подруга настолько ушла в чтение, что даже не заметила моего отсутствия. Только услышав шаги, она оторвалась от выцветших чернильных строчек.

— Уже поздно, — сообщила я, сверившись с наручными часами. — Или, вернее сказать, рано? Мы просидели здесь почти всю ночь, представляешь? Скоро лекции начнутся. Идём?

— Конечно. Только возьму с собой что-нибудь.

Ожидая, пока Сара выберет свитки из сваленной на столе кучи, я на мгновение бросила взгляд в проход между стеллажами. Загадка нового имени ещё занимала моё сознание. Кто же ты такая, О́рга? Что ты натворила?

Через пару дней я сидела в гостиной с очередной биографией в руках. В библиотеку идти не хотелось, настроение было не учебным. Мысли то и дело разбегались, приходилось сгребать их в кучку и возвращаться к уже прочтённому абзацу, но информация всё равно не задерживалась в голове. Глаза просто скользили по строчкам. И вот, в конце концов, я поймала себя на том, что вместо написанного в книге думаю о чае.

Странно, да? Чувство голода и жажды исчезло сразу после смерти, поэтому я никогда не вспоминала о еде и напитках. Нет, ученики частенько прикладывались к спиртному, но это был скорее сознательный акт саморазрушения, своеобразная бравада неуязвимостью. Некоторые особенно безбашенные вообще перешли на яды. А вот мысли о нормальных продуктах ни у кого даже не всплывали.

Однако, сейчас я думала о том, какой у чая был аромат, вкус, разнообразие оттенков. О том, что его можно смешать с молоком или корицей, получится очень здорово. Конечно, мне не удастся ощутить этого, но, как говорил Деррил, я ведь помню, как всё было раньше. Решено!

Я прошла в кладовую и принялась рыться в ящиках. Где-то здесь должен быть чайник. Настоящий, китайский, глиняный. Старинный, а не какая-нибудь фигня с Али Экспресс. Это был подарок от Деррила. Как-то раз мы разговорились, и я проболталась, что очень интересовалась при жизни культурой Китая, в том числе чайными церемониями. Ну, сказала и сразу же забыла, подумаешь. А вот Деррил запомнил, выменял трофейный чайник у кого-то из коллег-кураторов и преподнёс мне. Просто так, чтобы порадовать. Это было чертовски мило. Только вспомнить бы теперь, в какую из коробок я сунула подарок наставника. Память как у золотой рыбки, блин. А, вот он! Отлично! Хм, только как быть с заваркой? За ней, наверное, придётся топать на рынок.

К счастью, идти никуда не пришлось. В одном из ящиков завалялась пачка чёрного чая. Я открыла коробочку и придирчиво осмотрела содержимое. М-да, это не листья, а скорее чайная пыль. Дрянь жуткая наверняка, но какая мне разница? Вкус-то всё равно не почувствую. Тут важен сам факт.

Так, чайник есть, заварка есть, вода есть. Только как её вскипятить? Кухни в ученических квартирах не предусмотрены. Казалось бы, надо оставить бессмысленную затею, но нет, меня понесло. Если уж я зациклюсь на чём-нибудь, то не могу остановиться, пока не получу желаемое.

Нет плиты? Пофиг, пляшем! Разожгу огонь сама! Не прямо на столешнице, конечно, соображалка-то работает. В посуде. Хм, что может подойти? Ни мисок, ни тарелок, ни блюд, к сожалению, не было. Из утвари в квартире имелись только подарочный чайник и притащенные Деррилом трофейные кубки. Ладно, придётся использовать, что есть.

Я отнесла вещи в гостиную и сгрузила на журнальный столик. Набрала воды, не забыв прихватить из ванной полотенце. Села перед столиком на пол. Теперь нужно разжечь пламя. Я подняла правую ладонь, повернула кисть по часовой стрелке, в нижней точке круга собрав пальцы так, словно достаю что-то из воздуха. В моей руке возник шар огня. Только тут до меня дошло, что я впервые колдовала не словом! Просто использовала одно из специальных движений стихийной магии, машинально, даже не задумываясь о том, что делаю. И у меня получилось! Уроки Мередит не пропали даром.

Я аккуратно поместила пламя в кубок. Хорошо, что это заклинание действует на чистой магической энергии, огонь будет гореть без подпитки топливом, поэтому его можно разместить в чём угодно. Сверху взгромоздила чайник (к счастью, кубок был достаточно широк, а чайник достаточно мал). Стоим? Отлично.

Я устроилась, скрестив ноги, и стала ждать, когда закипит вода. Скоро у меня будет настоящее чаепитие, прям как дома. В нашей семье это тоже была своего рода церемония. Над заваркой всегда колдовал папа. Он делал «английский», как сам его с гордостью называл, чай по какой-то особенной технологии. Потом заматывал чайник полотенцем или надевал сверху специальный колпак со смешным изображением собаки. Когда всё было готово, мы собирались на кухне и наслаждались напитком, попутно обсуждая события прошедшего дня или просто болтая ни о чём.

Хотя сейчас у меня скорее походные условия. Как во время подготовки школьного турслёта. Помню, воду мы кипятили в котелках над костром. В итоге получался ядрёный чифирь, но тогда он казался безумно вкусным!

Увы, надолго погрузиться в воспоминания не удалось, суровая реальность вмешалась самым гадским образом. Конструкция получилось слишком неустойчивой, одно неловкое движение – и всё опрокинулось. Чайник полетел на стол, крышка выпала, вода заструилась на мои колени. Кубок завалился на бок, и магическое пламя радостно начало расползаться по столешнице. Чёрт, чёрт, чёрт! Библиотечная книга!

Том я успела сдёрнуть, а вот полотенце уже загорелось. Я принялась шлёпать по нему ладонями, прибивая пламя. На руках появились ожоги, но плевать на них, потом вылечу. Блинский ёж! Ну не дура ли? Дура! С самого начала ведь было понятно, что ничего хорошего из этой затеи не получится. Нет! Стала заниматься какой-то фигнёй. Я с трудом погасила огонь и придирчиво осмотрела стол. М-да, ну и срач. Надо убрать поскорее.

Вдруг из прихожей послышался женский голос: «Запрос на вход. Запрос на вход».

Чёрт! Как же не вовремя всё. Так, ладно, надо открыть, нехорошо держать подругу в коридоре.

— Впустить.

Сара вошла в квартиру.

— Привет. Я решила сделать перерыв в тренировках, не хочешь… — она осеклась и замерла на пороге гостиной, как вкопанная. Демонстративно огляделась. — А… чем ты занимаешься?

— Чай завариваю, — с досадой ответила я, поднимаясь с пола.

— Завариваешь, — повторила Сара.

Взгляд её чёрных глаз скользнул от опрокинутого чайника к прожжённому пятну на столешнице, а от него – к обгорелому полотенцу. Не знаю, о чём думала подруга, но вслух она произнесла лишь:

— Зачем?

Хороший вопрос. Только вот я сама не знаю ответа на него.

— Не знаю. Просто это напомнило мне о доме. Наверное, я хотела почувствовать себя живой. Понимаешь?

Конечно, нет. Я и не ждала этого. Сара мыслит совершенно иначе. Во главе угла у неё всегда логика. Не уверена, что она вообще способна чувствовать, как люди. Лучшая подруга, наверное, осуждает меня за эмоциональность, которая в её понимании равнозначна слабости. Поэтому мне было очень стыдно, что Сара стала свидетелем такой неприятной сцены. И ещё больше смущало, что я стыжусь себя. А из-за этого я уже злилась. Внутри начала закипать знакомая ярость. Отлично, блин, только ученического припадка сейчас не хватало! Так, нужно успокоиться, успокоиться. Вдох, выдох…

Я развернулась и пошла в ванную. Надо умыться, иногда это помогает. Судя по звуку шагов, Сара последовала за мной. Когда я плескала водой в лицо, склонившись над раковиной, сзади послышался голос подруги:

— А знаешь, что позволяет мне почувствовать себя живой?

Я выпрямилась и посмотрела в зеркало. Сара стояла, привалившись плечом к косяку.

— Что же? — поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Бои.

Я цокнула языком и закатила глаза. Приутихшая было ярость начала разгораться с новой силой. Конечно, какого ещё ответа можно ожидать от бывшей наёмницы? Естественно, ей только драки по нраву. А я их ненавижу! Сколько можно повторять?!

— Думаю, пора пересмотреть взгляды, — сказала Сара, будто не замечая моей реакции. — Тебе это будет полезно.

С какого перепугу я должна что-то пересматривать? Это мой характер, моя суть. Уж простите, что отличаюсь от остальных учеников. И как Сара может говорить, что для меня будет полезно, а что – вредно? Она не смеет указывать мне! Я почувствовала, что сознание начало слегка плыть. Ой, нет-нет-нет, сейчас нельзя срываться! Давай же, Орлова, будь умницей, дыши, ты сможешь, ты…

Я рванулась к Саре и изо всех сил толкнула её раскрытыми ладонями в грудь. Конечно, подруга даже не пошатнулась. Для грат-баратийской наёмницы мой самый сильный удар наверняка слабее комариного укуса. Я отступила на шаг и толкнула ещё раз. Потом ещё и ещё! Сара не двигалась, просто стояла, бесстрастно наблюдая за происходящим. Конечно, она могла в любой момент отшвырнуть меня лёгким движением. Всё-таки её силы превосходят человеческие минимум в десять раз. Однако подруга не отвечала на удары, наверное, давала мне возможность выпустить пар. И я отрывалась на всю катушку: лупила её, царапала, совершенно по-девчачьи, будто забыв обо всём, что узнала от Деррила.

Сара терпела долго, но в один момент её, видимо, саму накрыло. Она схватила меня за плечи, подняла над полом и резко отшвырнула. Я врезалась спиной в стенку душевой кабины. От мощного удара стекло лопнуло и со звоном осыпалось. Я шлёпнулась навзничь в груду осколков. Не дав мне подняться, Сара уселась сверху и принялась бить по лицу. Потом сжала голову и приложила меня затылком об кафель. Снова и снова.

Даже в приступе бешенства она оставалась удивительно профессиональной. Все движения были отточенными, словно бой репетировался заранее. Вверх-вниз, вверх-вниз. Приподнять и об пол, об пол, об пол. Будто гвоздь молотком вколачивает. Чётко, методично. Я же от ярости совершенно перестала контролировать себя и свои движения.

Я беспорядочно махала кулаками, отчего половина ударов не достигала цели. Сучила ногами и верещала, как валяющийся в истерике ребёнок, вертелась, пытаясь высвободиться. Не тут-то было, вес Сары крепко прижимал меня к полу. Под её тяжестью стеклянное крошево впивалось в мою кожу. Из порезов начала сочиться кровь, размазываясь по поддону кабинки и кафелю.

Мне не удавалось ни как следует стукнуть подругу, ни вырваться. От осознания собственной беспомощности я начинала лишь сильнее злиться. Хотелось повалить Сару, разодрать серую плотную кожу, увидеть кровь, почувствовать её на языке. Это желание бурлило внутри, но реализовать его не получалось. Всё моё существо отчаянно протестовало, ярость затапливала сознание. Я набрала побольше воздуха в грудь и заорала.

Но вскоре волна бешенства начала спадать. Я трепыхалась всё тише, тише, постепенно успокаиваясь. Сара, конечно, почувствовала эту слабинку и прекратила придавливать меня к полу. Она встала, рывком подняла меня, схватила за волосы на затылке и резко наклонила, собираясь приложить головой о раковину. Но в последний момент остановила руку.

Я застыла, зажмурившись, почти касаясь щекой гладкого фаянса. Ярость уже окончательно схлынула. Разум очищался от красного тумана, и до меня начало доходить осознание случившегося. Боже, что такое творится? Мы подрались с лучшей подругой! Причём заварила кашу именно я. Это ужасно! Одно дело — набить морду противному типчику, защищая честь преподавательницы, и совсем другое — ударить подругу. Как я могла поступить так? Неужели мне действительно хочется драться с Сарой? Конечно нет.

Саре, наверное, тоже не хотелось бить меня. Она разжала ладонь и отступила на шаг. Я выпрямилась. Некоторое время мы стояли молча. Мне было стыдно смотреть в лицо подруге, и я опустила взгляд. Провела дрожащей рукой по белому фаянсу. Сама не знаю, зачем, наверное, просто чтобы хоть что-то сделать. Потом опёрлась на край раковины, будто пытаясь найти в нём какую-то поддержку.

Теперь, когда ярость ушла, появилось жгучее чувство вины. Даже не верится, что всего пару минут назад я всерьёз могла желать навредить подруге. Причём не просто ударить её, а разодрать, как дикое животное жертву. И тем не менее, мне действительно этого хотелось. А речь ведь идёт о Саре! О той самой девушке, которая взяла меня под крыло с первых дней пребывания в школе. Которая относилась ко мне, словно старшая сестра, всегда помогала и поддерживала. Сара – самое близкое (после Деррила) существо во всей школе. А я так отплатила ей за добро. Да что со мной творится?

Сара не произносила ни звука. Интересно, что она чувствует? Сердится, наверное. Или обижена. Я украдкой взглянула на подругу. По её чёрным глазам без белков и зрачков, по непроницаемому выражению лица нельзя было догадаться, о чём она думает. Но наверняка о чём-то неприятном. Я бы точно сейчас на себя злилась.

Но Сара преподнесла мне сюрприз. Она сказала:

— Прости, О-льга. Я не сумела сдержаться.

От удивления я даже не сразу смогла отреагировать, но потом быстро замахала руками и воскликнула:

— Нет! Нет, тебе не за что просить прощения! Это только моя вина.

Я старалась сдержаться, но не смогла и расплакалась. Подруге не нравится эта «физиологическая реакция», но сейчас плевать. Теперь мне не было стыдно.

— Прости, прости, пожалуйста. Не знаю, сможешь ли ты… — я не сумела продолжить и замолчала.

— Ничего. Я понимаю, что ты не испытываешь неприязни ко мне лично.

Сара протянула руку и аккуратно хлопнула меня по плечу три раза. О, это похоже на попытку утешения. Не ожидала от подруги такого уровня тактильности. Даже неловко как-то, хоть и приятно. Саре, кажется, тоже было некомфортно. Она отвернулась и окинула взглядом учинённый погром.

— Если бы мы сошлись в поединке на полу тренировочного зала, ничего этого не было бы. Тебе необходимо выпускать пар. Иначе неизвестно, что пострадает из-за вспышки ярости в следующий раз. Или кто, — подруга многозначительно посмотрела на меня.

— Ты права. Завтра мы пойдём на бои.

— Хорошо. А сейчас необходимо посетить целителя. У тебя могут быть увечья, я не соизмеряла силу.

Я много думала о нашей с Сарой драке. Всё не могла уяснить, как это так: получить травму и ничего не ощутить? А травмы оказались серьёзными, целительница сообщила, что у меня сотрясение и трещина в черепе (подруга несколько раз приложила затылком о пол). Это не считая ожогов, порезов от стекла, синяков, выбитого зуба. Но я чувствовала себя прекрасно! Не было ни боли, ни головокружения, ни тошноты. Если бы не слова целительницы, я бы, наверное, ходила, как ни в чём не бывало. Разве это возможно? Оказывается, да, ещё как.

Забавно, боли я не ощущала с первого дня пребывания в школе, а осознала все преимущества этого только сейчас, и то не в полной мере. Лишь начала прощупывать границы возможностей. Я нутром чувствовала, что в невосприимчивости к боли кроется огромная сила, но ещё не до конца понимала, как именно могу применить её в сражении.

Эти мысли не покидали меня ни на секунду. Я была погружена в них и на тренировке, поэтому работала хуже, чем обычно. Двигалась медленно, била слабо, часто отвлекалась. Конечно, Деррил заметил моё состояние.

— Что с тобой сегодня? — недовольно проворчал он. — Таскаешься по залу, как лахат-талимский слизень.

Из-за рассеянности я даже не обиделась на слизня.

— Да так, просто задумалась, — я махнула рукой. Не хочу грузить Деррила, он и так вечно разбирается с моими закидонами. Лучше переварю всё сама. Впрочем, долго я не выдержала. — Вчера произошло кое-что. Мы с Сарой подрались.

— С Сарой? — удивился наставник. — Из-за чего умудрились поссориться? Вы же не разлей вода.

— Это была не ссора. Началось всё с того…

Я пересказала события вчерашнего вечера, постаравшись аккуратно обойти тему неудавшегося чаепития. Когда закончила, Деррил сказал:

— И ты расстроена, что сорвалась на подругу? Переживаешь, поэтому не можешь сосредоточиться на тренировке?

— Нет.

Хотя это было бы вполне логично. Только вот чувство вины и сожаления прошло буквально через пару минут и больше не возвращалось. Тревожный звоночек. Я потрясла головой, отгоняя эти мысли, и продолжила:

— Нет, не переживаю, а усиленно размышляю.

— О чём же? — с интересом спросил Деррил.

— О наших телах. Это было так странно… Ну, не чувствовать боли даже от серьёзных травм. При жизни я с трудом её переносила. По этой теме и татуировки не делала, хотя они мне нравились чисто эстетически. Но выдержать несколько часов тыкания иглой не смогла бы.

— А сейчас боли нет, и тебе это нравится? — попытался угадать наставник.

— Верно. Но после драки с Сарой я подумала вот о чём. Наверняка отсутствие боли можно использовать в бою с противниками. Это ведь такое преимущество! Только как именно… Не совсем пока поняла. А ты что считаешь?

Деррил тепло улыбнулся.

— Мне кажется, что тебе удалось самой дойти до очень верной и важной идеи. Ты нащупала свою сильную сторону. Будем честны, у тебя нет ни опыта, ни физической силы, ни мышечной массы. Тело — это ресурс, из него нельзя выжать больше, чем оно способно дать. На что, казалось бы, в таком случае способна хрупкая девушка? Но! Мёртвые зато не чувствуют боли. Тебе теперь нечего бояться. Куратор словно танк, машина, которую невозможно остановить. Тебя будут травить, душить, жечь, топить, а ты идёшь вперёд, даже не замедляя шаг. Врагов это ужасает больше, чем любая демонстрация физической силы, поверь.

Я вспомнила слова Кади́ги: «Делая эту фотографию, куратор получил пятнадцать огнестрельных ранений». Значит, она не преувеличивала, в теле неизвестного мне человека действительно было пятнадцать пуль. Потом он просто заглянул к школьному целителю, или сам наложил Гиппократа, и взялся за новую миссию как ни в чём не бывало.

Конечно, мир кураторов жесток. И они все больные на голову, абсолютно точно. Но их самоотверженность и бесстрашие восхищают.

***

Люда сидела за учительским столом в школьном кабинете, крутя в руках кулон. С миссии прошло четыре месяца. Целых четыре месяца, а от Ольги до сих пор ни слуху ни духу. Это похоже на жестокую издёвку. Снова увидеть её, но всего на пару часов, чтобы тут же потерять. Осталась лишь пустота и сомнения: было это на самом деле? Не было? Почему, почему Оля не даёт о себе знать?!

И, что самое мерзкое, Люда с подругой связаться не могла. Единственная тонкая ниточка — кулон в виде совиной головы. Если сжать его в руках, куратор тут же почувствует. Конечно, Люда так и делала. О, как она стискивала этот несчастный кусок металла! Так что руки сводило, а на ладонях оставались глубокие следы от ногтей. Но ничего не происходило.

Сейчас Люда закрыла глаза и опять сжала кулон, просто так, без надежды на успех. Только в этот раз что-то изменилось. Она почувствовала чужое присутствие в комнате. Как источник тепла перед лицом. А звука шагов не было. Люда распахнула глаза, едва слышно выдыхая:

— Оля!

Но перед учительским столом стояла не её мёртвая подруга. Мускулистый темнокожий мужчина разглядывал Люду, набычившись и скрестив руки на груди. Осознание пришло почти сразу: это был наставник Ольги, тот самый, что отправил их домой после миссии. Но почему он откликнулся на призыв?

— Здравствуйте, — произнесла Люда и тут же спохватилась: а уместно ли желать мёртвому здоровья? — То есть, добрый день, э…

— Деррил, — кивнул мужчина. — Добрый день.

— Так… кхм… — Люда провела по векам, смахивая выступившие от разочарования слёзы. — Не ожидала вас увидеть.

— Вы пытались связаться с куратором, — Деррил вытащил из кармана джинсов перстень с чёрным камнем. — Но надеялись на встречу с Ольгой, верно?

— Да.

— Она, — Деррил на секунду замялся, — немного занята сейчас.

Некоторое время в комнате висело неловкое молчание.

— Как Оля? — начала Люда и оборвала себя, сообразив, что чуть не сказала «поживает».

— Всё нормально.

— Она же была ранена! — не выдержала Люда. Всё волнение и беспокойство, копившееся в ней месяцами, будто выплеснулось через этот вскрик.

— Вы понимаете, кто мы? Это, — Деррил шлёпнул себя по боку, — лишь оболочка. Как ваш пиджак. Ведь нет смысла устраивать трагедию, если рукав оторвётся, так? Надо просто пришить его, и всё.

— Вы странный.

Мужчина фыркнул.

— Возможно. Но поверьте, по-настоящему странным было бы, если бы я остался нормальным.

Люда кивнула. Примерно о том же она и думала. Это место испортит Ольгу, изменит до неузнаваемости, ей нужна помощь.

— Да садитесь, — спохватилась она, — в ногах правды нет.

Деррил устроился за первой партой. По сравнению с его внушительным телом мебель казалась хрупкой, словно игрушечная. Интересно, смог бы он пробить столешницу ударом кулака?

— Когда будут новые миссии? — нарочито небрежно спросила Люда.

— Никогда.

— То есть как это? — удивилась Люда.

— Я неправильно выразился. У Ольги будут ещё задания, и весьма скоро, но для вас всё закончено. Она больше не хочет прибегать к вашей помощи. Не хочет подвергать опасности.

Люда прикусила губу. Похоже на правду, это вполне в характере Оли — заботиться о друзьях и ставить чужие интересы выше своих. Но как же их с Женей план? Как же помощь и защита?

— Да, тяжко ей придётся одной, — Деррил вздохнул.

Люда решительно тряхнула головой. Подумаешь, мало ли чего там Ольга не хочет! У них свои мозги есть.

— Переубедите её! Вы же наставник. Скажите, что мы сами хотим быть помощниками.

— Не знаю, получится ли, — Деррил помолчал, обдумывая что-то. — Но попробовать можно. Только мне нужны доказательства.

— Какие? — встрепенулась Люда. Она была готова сделать что угодно, хоть в ту же секунду перенестись в школу кураторов.

— Берите листок и пишите.

Глава 11. Путешествие на Альба-Лонга

Ночные тренировки продолжались, и у меня начинало получаться всё лучше и лучше. Я освоила базовые движения, Мередит даже разрешила работать с настоящими стихиями. Значит ли это, что мне удалось с первой же попытки найти Силу? Не хочу хвастаться, но, думаю, да, так и есть.

Впереди маячило новое испытание — вторая миссия. Первые задания всегда проходят в тайниках; ученикам нужно сработаться с помощниками, показать, насколько хорошо усвоена информация с лекций. Вторые задания скорее теоретические, а не практические. Мы должны понаблюдать за работой действующего куратора, или просто послушать истории о нашей будущей профессии. Главное — как следует пропитаться духом кураторства.

Индира получила задание первая. Ей выпала честь сопровождать Снежную Ингрид, знаменитую волшебницу, управляющую стихиями воды и воздуха.

Ингрид служит в нашей школе, поэтому для встречи с ней не пришлось даже здание покидать. Это не так увлекательно, как путешествие в другие миры, и всё же по-своему интересно. Кураторы те ещё психопаты, но они чертовски хороши в своём деле, мастерства у них не отнять. Как и страсти к спецэффектам, но именно поэтому их истории интересно слушать, а за действиями — наблюдать.

Мне безумно хотелось поскорее услышать, как же всё прошло. К счастью, ждать пришлось не слишком долго. Ингрид и Индира провели бок о бок восемь часов, так что вечером ученики уже собрались в квартире Арктуса (вечеринки и посиделки обычно проводились именно здесь), приготовившись слушать рассказ.

— Это. Было. Супер! Она бесподобно крута! — вещала Индира. Её рыжие волосы, казалось, от восторга горели ещё ярче. — Сначала Ингрид рассказывала о прошлых миссиях, а потом разрешила посмотреть на себя в деле. Тут одних описаний не хватит, такое нужно видеть, — Индира захлёбывалась от эмоций, будто слов было слишком много, и они не умещались у неё внутри.

— А что за задание выполняла Ингрид? — поинтересовалась Миюри.

— Слышала про сынов леса? Банда разбойников здесь, на Лаха́т-Тали́м. Жители деревни наняли куратора, чтобы разобраться с ними. Ингрид, — Индира восхищённо вздохнула. — Чёрт, жаль, что вас там не было! Она просто нечто!

— А где были ваши помощники в это время? — спросила я, воспользовавшись паузой.

Ребята зашикали на меня, наверное, недовольные тем, что я отвлекаю рассказчицу ненужными, дурацкими вопросами.

— Да какая разница? — Индира махнула рукой. — Стояли вчетвером в сторонке, болтали о своей нелёгкой доле. Это роли не играет, не отвлекайся. Итак, шайка разбойников, десять человек. Ингрид раскидала их, как котят! О, подождите, вы ещё не поняли всей прелести момента! Попробуйте прочувствовать то, что я сейчас скажу. Задержите эту мысль в сознании, как хороший напиток во рту. Готовы? Ингрид не позволила никому даже приблизиться.

Индира сделала паузу, проверяя реакцию слушателей. И, судя по выражению лиц, все действительно были впечатлены. Я уж точно.

— Ингрид устроила настоящую снежную бурю. Земля вымерзла метров на десять вокруг, и никто не смог переступить эту границу. Некоторых попросту сдуло, некоторые оказались по уши заметены, некоторые покрылись ледяной коркой. Я думала, что описаюсь от восторга на месте, честное слово! А как Ингрид держится! В ней столько уверенности, силы, и хватка железная. Может, они с директрисой и госпожой Нэру́ посещали одни и те же курсы крутизны? Но, погодите, даже не это самое замечательное!

Она всё говорила и говорила. Малоэмоциональные грат-баратийки Зи и Сара слушали молча, но по мимике было видно, что им интересно. Калим улыбалась уголком губ и время от времени кивала каким-то своим мыслям. В волосах-веточках Лианы от переизбытка чувств распустились ярко-алые бутоны. Миюри распушила хвост и чуть не подпрыгивала на стуле от восторга, Арктус же, как всегда, сохранял ледяное спокойствие. Как заботливый хозяин, он умудрялся ещё следить за бокалами гостей и вовремя подливать напитки. Бут внимал рассказу с открытым ртом, даже забывая дышать. Я с любопытством прислушивалась к сбивчивой речи Индиры, время от времени отпивая глоток вина, и думала: кто же? Кто достанется мне?

Лишь одна вещь омрачала радостное предвкушение: передо мной вновь в полный рост встала проблема помощников, точнее, моего нежелания с ними работать. Я обещала Деррилу, что поговорю-таки с Кади́гой и, конечно, радостно забила на это. Но близилось второе задание, дальше откладывать неприятную беседу было попросту невозможно. Так что, когда после очередной тренировки наставник задержал меня и спросил: «Ходила к Кади́ге?», — я здорово перетрусила.

— Вечером пойду? Наверное, — промямлила я, глядя в пол.

Деррил помолчал немного и вкрадчиво поинтересовался:

— Может, ещё не поздно передумать? Возьмёшь помощников на миссию и всё, проблема решена.

— Нет! Я не собираюсь заставлять друзей рисковать ради меня!

— Заставлять? — Деррил задумчиво погладил подбородок. Странно он себя ведёт, слишком наигранно. Не нравится мне это. — Думаешь, добровольно они не согласились бы помогать?

— При чём тут… — Я сжала переносицу и сделала глубокий вдох, успокаиваясь. — Да, не согласились бы.

— Тогда что скажешь по поводу, — наставник жестом фокусника вытащил из кармана сложенный лист, — этого?

— Что это? — подозрительно произнесла я, беря бумагу.

— А ты прочитай.

Я развернула лист. Он оказался исписан мелким аккуратным почерком. Очень знакомым почерком. Я бросила взгляд на Деррила и начала читать.

«Привет, Оля. Так странно, писать на тот свет. Не думала, что у меня появится шанс снова с тобой поговорить, а тем более увидеться. Ты даже не представляешь, насколько это ценно! Но Деррил сказал, что мы лишимся этой возможности. Милая Ольга! Мы знакомы очень давно, и я никогда не пыталась учить тебя жизни. Извини, сейчас без этого не обойтись. Ты не имеешь права так поступать. Нельзя отбирать у людей только что данную надежду. Конечно, было куда проще думать, что смерть — это конец. Но я узнала правду, увидела тебя вновь. И потерять одного из самых близких мне людей уже во второй раз… Это слишком жестоко. Понимаю, ты хочешь защитить нас. Но я вправе сама решать за себя. И мой выбор таков — быть твоим помощником, как бы непросто и даже страшно это ни было. Надеюсь, ты прислушаешься. Люда».

На несколько минут я выпала в осадок. Наставник молча ждал моей реакции. Наконец, я произнесла неожиданно севшим голосом:

— Ты говорил с моей подругой?

— Да.

— Как тебе удалось получить это письмо? Боже, надеюсь, ты не давил на неё?

— Что? — Деррил нахмурился. — Знаешь, это даже оскорбительно. Кстати, с Евгением я тоже виделся. Вот, прочитай сама, — он протянул мне ещё одно письмо.

Я со вздохом приняла бумагу. Похоже на попытку манипулировать моими чувствами через друзей. Не хочется открывать. А, ладно. Я развернула лист. Второе послание было куда более лаконичным.

«Деррил рассказал мне о твоём «порыве». Спасибо, конечно, но не стоит. Не строй из себя защитницу всех слабых и ущербных. Быть помощником стрёмно? Да. Опасно для жизни? Возможно. Но я уж как-нибудь сам приму решение. Мы с Людой будем тебе помогать. И если ты вновь исчезнешь, или попытаешься игнорировать нас, клянусь этой вашей Сак-Ши, что я найду способ пробраться в кураторскую школу и надрать твою задницу. Ты меня знаешь, Орлова».

Я усмехнулась. Да, вполне похоже на Женьку, его манера изложения. Всё это так странно. Неужели друзья настолько дорожат мной, что готовы рисковать своими жизнями? Это безумно приятно, но я не могу пойти у них на поводу.

— Что скажешь? — поторопил Деррил. — Ты убедилась, что помощники не желают расставаться со своим куратором. И что это значит?

— Ничего. Это ничего не значит и не меняет моё решение. Наша работа слишком опасна.

— И что же, интересно, такого страшного в разговоре?

В разговоре, допустим, ничего, но после него ведь начнутся настоящие задания. С другой стороны, я могу взять друзей только на эту миссию-интервью и отложить решение проблемы на потом, ещё немножко отсрочив разборку с Кади́гой. А я люблю откладывать всё на потом, это прямо-таки мой конёк.

— Просто беседа? — я подозрительно посмотрела на Деррила.

— Просто беседа, — наставник широко улыбнулся.

Эх, была не была!

— Хорошо, я возьму с собой помощников. Но только один раз!

Деррил в ответ лишь пожал плечами, мол, «как хочешь».

— И когда мне предстоит идти на задание?

— Через две недели. Сначала я перемещу тебя на Землю, забрать помощников. А затем вы отправляетесь на А́льба-Ло́нга.

Ого, родина основателей!

— Ты «берёшь интервью» у Орлего́ля.

Что?! Я раскрыла рот от удивления, а потом громко заверещала. Божечки, божечки, не верю! Не может быть! Да, ученикам, конечно, приходится общаться с довольно знаменитыми личностями, так сказать, широко известными в узких кругах. Но это… Это же Орлего́ль! Один из четырёх братьев-основателей! Встретиться с ним всё равно что… Не знаю, от волнения даже нормального сравнения подобрать не могу. В общем, такой шанс выпадает не каждому. Но мне повезло!

Деррил недовольно поморщился и демонстративно прикрыл уши руками, защищаясь от визга.

— А-а-а, это офигенно! — я никак не могла совладать с эмоциями. — Но почему именно я?

— Приказ Кади́ги.

— Ага. Но Орлего́ль ведь давно отошёл от дел?

— И что? Кто же сможет лучше рассказать о кураторстве, чем человек, стоявший у истоков? Поверь, беседа с ним будет очень полезна. Особенно такому глупому запутавшемуся ребёнку, как ты.

Я была настолько взволнована, что пропустила мимо ушей довольно обидное замечание наставника.

— Свободна, можешь идти, — кивнул Деррил. — Предупреждай помощников, растрепли все подробности своей подружке. Или чем ты ещё собиралась заняться.

Чёрт, он угадал, даже с последовательностью действий. Тоже мне, умник.

Первым делом я действительно списалась с помощниками через «Связь», подробно рассказала им о предстоящем задании. Жаль, что ответить друзья мне не смогут, эту функцию наши учёные почему-то не добавили. Потом отправилась к Саре. Она искренне обрадовалась за меня.

— Поздравляю, — подруга растянула губы, демонстрируя мелкие клычки. — Встретиться с одним из основателей – огромная честь для каждого ученика. Насладись выпавшим шансом. И я желаю знать все подробности!

— Хорошо, — я рассмеялась от переполнявшего меня восторга. — Обещаю застенографировать весь разговор.

Две недели до задания прошли несколько суматошно. Я по-прежнему посещала лекции, сидела в библиотеке, заучивая новые движения, но все мои мысли уже были далеко от школьных дел, где-то там, на Альба-Лонга, рядом с Орлеголем.

Специально для этой миссии я наловчилась делать «защитный пузырь». Конечно, наставник клялся и божился, что мы не столкнёмся ни с какими опасностями, но в мире кураторов всё слишком непредсказуемо. В тайнике так-то не должно было быть дракона, и что в итоге? Нет, лучше уж перестраховаться. Если угроза всё-таки возникнет, я буду во всеоружии и сумею защитить друзей.

Ещё я таскалась за Деррилом по пятам, заваливая вопросами. К концу второй недели у наставника начал дёргаться глаз, но я ничего не могла с собой поделать, вопросы сыпались из меня, как зерно из порванного мешка.

— Какой он, Орлего́ль? Где обитает сейчас? Разве ему можно было возвращаться в родной мир? О чём нам говорить? А он захочет общаться с кураторским учеником?

Сперва Деррил терпеливо отвечал:

— Сама увидишь. Я дам тебе карту. А почему нет? А́льба-Ло́нга — магический мир, там все знают о существовании после смерти. К тому же, Орлего́ль почти не пересекается с живыми. Посмотришь по обстановке. Захочет, Орлего́ль поддерживает связь с Кади́гой, так что директриса договорилась о твоём визите.

Но, в конце концов, он не выдержал:

— Слушай, Орлова, отстань! Я всегда рад тебя видеть, но сейчас прекрати за мной таскаться. Скоро уже от одного звука твоих шагов вздрагивать начну.

Я пожалела наставника и больше к нему не лезла.

В назначенный день Деррил провесил мне портал на Землю. Я, с рюкзаком за спиной, смело шагнула в дверь между мирами.

К сожалению, при перемещении из мира в мир нельзя точно задать конечный пункт, слишком уж велико расстояние, поэтому и разброс точек выхода получается большим, до нескольких километров. Так что эпичного воссоединения с друзьями, когда белое свечение гаснет и я сразу вижу их счастливые лица, не получилось. До места встречи пришлось добираться на банальном автобусе.

Зато, когда мы увиделись, эмоций было выше крыши. Женька довольно лыбился, Люда шмыгнула носом, протянула руки, то ли собираясь кинуться навстречу, то ли готовясь ловить меня в объятия, и шепнула одними губами:

— Привет!

Я подбежала к помощникам и обняла обоих сразу. Странная штука: всё в моём существовании поменялось и встало с ног на голову, но рядом с друзьями это не чувствуется. Может, поэтому я не способна решительно отказаться от помощников? Потому что встречи с ними дают иллюзию жизни?

После приветствий Женька спросил:

— Ну, командир куратор, что нам предстоит в этот раз?

— О, у меня просто грандиозные планы, — я заговорщически улыбнулась. — Нам предстоит далёкое путешествие. И к нему необходимо хорошенько подготовиться. Вы взяли сменную одежду и удобную обувь, как я вам велела?

Друзья продемонстрировали мне туго набитые пакеты.

— Молодцы. Но нам ещё кое-чего не хватает. Так что сперва заглянем в туристический магазин.

— Туристический? — удивилась Люда. — Зачем?

— Мало ли, с чем мы столкнёмся. Может, придётся заночевать на улице. Или готовить еду на костре. А помощник — как пионер, должен быть ко всему готов.

На дорогу до магазина и подбор снаряжения мы потратили часа два. Пришлось попотеть, чтобы ухитриться взять всё необходимое, но при этом вещей не получилось слишком много. Судя по карте Деррила, идти довольно долго, и всё время нести поклажу в руках слишком утомительно, так что снаряжение должно уместиться в три рюкзака. Спальники, пенки, одежду, обувь, посуду и всякие мелочи вроде спичек как-нибудь, думаю, распихаем, а вот каны придётся подвесить к рюкзаку снизу. Компас я специально не стала брать, вряд ли он поможет ориентироваться в чужом мире. Фонарики тоже. Зря, что ли, Мередит обучала меня стихийной магии? Буду освещать дорогу огнём.

Женя умудрился даже сборы превратить в развлечение. Он ржал над товаром в отделе конного снаряжения, мол, «что ещё за БДСМ штуки?» и всё подсовывал разные спортивные игры: то бадминтон, то мяч, то фрисби.

— Ну, Женя! — сердилась Люда. — Мы же на миссию отправляемся! Это серьёзное дело. Некогда нам будет в волейбол играть.

— А во время привала? — не унимался друг. — Надо ведь и поразвлечься немного. Оль, давай я хотя бы гитару из дома захвачу?

— Ой, всё, отстань! — смеялась я.

Люда вела себя очень серьёзно. Она помогала мне выбрать снаряжение получше, тестировала палатки на предмет удобства, залезая в каждую по очереди и обстоятельно докладывая результаты «проверки».

— Как там, ревизорро? — хихикал Женя, пока подруга деловито копошилась в очередной палатке. Он сделал вид, что постучал по натянутому брезенту, словно по входной двери.

— А знаешь, вполне неплохо, — сказала Люда, высовываясь наружу. — Материал хороший, внутри довольно просторно. Она дешевле, чем предыдущая палатка, но меньше, только на двоих человек. А нам надо…

— Как раз на двоих, — перебила я.

— Почему? Ах, да, — подруга, видимо, и сама догадалась. — Тогда эта вполне подойдёт.

Вскоре всё необходимое было собрано, осталось только оплатить покупки. Казалось бы, что может пойти не так? Деньги у меня есть, перстень с морионом, чтобы общаться с живыми, есть. Разве могут возникнуть сложности? Но, конечно же, они возникли.

Мы уже стояли в очереди к кассе, когда я почувствовала это. Не знаю, что послужило толчком, может, манера продавщицы делать всё мучительно медленно, словно в полусне, может, какой-то посторонний звук или запах, такое тоже бывало. У меня начался ученический приступ ярости.

Я сделала глубокий вдох, стараясь подавить закипающее в крови раздражение. Нет, только не сейчас, пожалуйста! Я не могу позволить себе сорваться среди толпы живых, тем более на глазах у друзей. Нужно просто взять себя в руки и успокоиться. Дышим, дышим.

Продавщица жевала жвачку. Её челюсти ритмично двигались, слышалось мерзкое чавканье и чпоканье от лопающихся пузырей. Отвратительное зрелище, аж бесит! Девушка повозилась немного и крикнула, обращаясь к другой продавщице:

— Га-аль, подойди сюда, я не могу спальник пробить!

Я тебе сейчас голову пробью! Поток ярости уже готов был выплеснуться на окружающих, когда Люда легонько коснулась моей руки и тихо спросила:

— Ты в порядке?

— Да. Извини, мне нужно подышать свежим воздухом. Вот деньги, расплатитесь сами, ладно? Встретимся на улице, перед входом.

Я сунула ей пухлый конверт и быстро вышла из магазина. Остановилась возле входа, привалившись спиной к стене. Кажется, пронесло. Раздражение начало улетучиваться, но очень медленно. Пока я никого не побила и ничего не сломала, — исключительно благодаря Люде — но достаточно малейшей искры, чтобы произошёл взрыв. Опасность ещё не миновала, надо быть начеку.

Ох, наконец-то, вот и друзья! Они подошли и остановились рядом, как-то подозрительно глядя на меня.

— Вы посмотрите, сколько времени, — я ещё злилась, но старалась, чтобы голос звучал спокойно. — Нужно поторопиться. Давайте, распихиваем всё по рюкзакам и…

— Погоди-погоди, — Женька остановил меня жестом и покачал головой. — Ты уверена, что всё нормально? Видок у тебя был не самый приветливый.

Я вздохнула. И что ответить? Дело в том, что я превращаюсь в буйнопомешанную психопатку, способную в порыве злости вогнать нож человеку под ребро? И, пожалуйста, не волнуйся, всё абсолютно нормально, ведь именно это и называется «быть куратором».

— Всё в порядке, правда, — я выдавила из себя улыбку.

Вдруг сзади послышался громкий свист, мы невольно обернулись. Недалеко от нас стояли пятеро кавказских парней и пялились на Люду.

— Эй, красивая, — сально улыбнулся один из них, демонстрируя золотой зуб.

Только-только приутихшая ярость вновь вскипела внутри. Это было опрометчивое решение, козёл, весьма опрометчивое.

— Чё тебе? — крикнула я, сжимая кулаки.

— Не надо, Оль, — шепнула Люда. — Не провоцируй их. Пусть уйдут. Просто не обращай внимания.

Легко сказать. Прежняя Ольга могла бы спустить всё на тормозах, но ученица кураторов – нет. Мне было необходимо ответить. Парень, кажется, ещё не осознал, насколько серьёзна ситуация, а мою злость воспринимал, как шутку.

— Красавица, твоей маме зять не нужен? — насмешливо продолжил он.

Всё, капец тебе.

— Ольга, стой! — послышался Женькин голос, но я уже не смотрела на друзей и не слушала их, моё внимание было приковано к врагу.

Я быстрым шагом приблизилась к парням и замерла, злобно глядя снизу вверх.

— Чё, проблемы какие-то? — мой голос прозвучал неожиданно грубо, почти по-мужски.

Парни, видимо, настолько удивились моей наглости, что даже ничего не ответили. Просто смотрели, ожидая, что будет дальше. Я подняла руки и толкнула самого разговорчивого раскрытыми ладонями в грудь. На это уже реакция была. Парень не ударил меня, просто отпихнул, но так сильно, что я не удержалась на ногах и шлёпнулась на задницу.

Это стало последней каплей. Бурлившая внутри ярость будто взорвалась и резко затопила мозг. В глазах почернело, я буквально ничего не видела. А из-за шума в ушах ещё и не слышала. Потом… провал.

Наверное, сознание отключилось на какое-то время. Следующее, что я помню, — голос Люды, зовущий меня:

— Оля! Оля!

Чёрная завеса начала постепенно расходиться и довольно быстро исчезла совсем. Я огляделась. Парней рядом не было. Мы почему-то находились в другом месте, не у входа в магазин, а в каком-то дворе. Я сидела на скамейке, Женя и Люда стояли рядом, наклонившись ко мне. Лица друзей были испуганными и озабоченными. На асфальте рядом со скамейкой валялись наши вещи, наверное, друзья их перетащили.

— Почему я здесь?

— Разве не помнишь? — Женька удивлённо вытаращился на меня. — Я тебя увёл. На нас уже люди начали коситься. Мы с Людой испугались, что могут полицию вызвать. Или психушку. Вот и решили делать ноги.

— Психушку? Что вообще произошло?

Наверное, накостыляли мне знатно. Я осторожно ощупала лицо. Вроде не липко и нос цел.

— Да у тебя, мать, вообще память отшибло? — Женя покачал головой. — Совсем-совсем никаких проблесков?

Я только виновато пожала плечами. Друзья растерянно переглянулись. Женька присвистнул.

— М-да. Короче, дело было так. Ты подскочила и накинулась на этого чучмека, как разъярённый чихуахуа. Пиналась, кулаками била, пыталась царапаться. Я подумал: «Ну, всё, хана Оле. Сейчас убьют нафиг. Надо бежать на выручку». Но не пришлось. Ты была словно… Даже не знаю, как описать. Лицо перекосило, глаза бешеные. Орала что-то на непонятном языке, будто одержимые в ужастиках.

Чёрт! Я зажмурилась. Наверное, случайно перешла на соранджи. Только этого не хватало. Хорошо, что колдовать не начала, это вообще была бы катастрофа.

— Эти гаврики все перепугались и слиняли, — продолжал Женя. — Наверное, подумали, что ты псих. Я и сам перетрусил, если честно. На тебя реально смотреть было страшно, вот-вот на клочки порвёшь.

Неужели всё было настолько плохо? Я перевела взгляд на Люду. Она виновато закивала, подтверждая слова Женьки.

— Простите меня, пожалуйста! Я… ох, вы не должны были этого увидеть.

— То есть не «этого не должно было произойти», а «не должны были увидеть», — подруга хмыкнула. — Самому факту ты не удивляешься. Интересно. Что же с тобой происходит, Ольга? Объясни нам.

— И на этот раз ты своим «всё в порядке» не отделаешься, — веско добавил друг.

Я вздохнула. Хреново, что до этого дошло, но теперь, думаю, надо всё объяснить. Хотя бы попытаться. Я начала рассказывать про существование в нашей школе, про изменение характера, про неконтролируемые приступы бешенства. Старалась, конечно, не слишком пугать и опускать самые неприятные подробности. Насколько это было возможно. Когда закончила, Люда посмотрела на меня округлившимися от страха глазами и прошептала:

— Так ты что, сходишь с ума?

— Нет, нет! — я замахала руками, потом задумалась. Или всё-таки да? По всему похоже. Раньше просто впадала в ярость, теперь, вот, отключаться начала. Я вздохнула. — Это… Мне жаль, правда. Простите. Я понимаю, каким монстром, наверное, должна вам казаться. И если вы сейчас решите уйти, то…

Люда вдруг порывисто обняла меня и прижала к себе. Я настолько опешила, что даже умолкла. Женька положил руку мне на макушку.

— Не говори глупостей, Орлова, — сурово произнёс он. — Никакой ты не монстр. Ты наш друг. А друзей не бросают.

— Мы будем рядом, всегда, — Люда погладила меня по спине. — И сделаем всё, что в наших силах, чтобы защитить тебя.

О, это так мило! Они любят меня и переживают. А уж как я люблю этих балбесов!

Я отстранилась и вытерла выступившие слёзы. Мы немного помолчали. Ситуация всё ещё была неловкой. Нужно что-то сделать, сказать, но что именно? Опять извиниться? Да просила уже прощения, если акцентировать внимание на произошедшем, станет только хуже. Но и вести себя, как ни в чём не бывало, тоже не получается. Слишком совестно. К счастью, Женька взял ситуацию в свои руки:

— Ну что мы как на похоронах? Давайте повеселее как-то. У нас всё-таки интересная миссия намечалась. Орлова, что дальше делать?

— Уложить вещи – и в путь, — бодро ответила я, подстраиваясь под тон друга.

— Отлично! — кивнул он. — Тогда не будем больше тянуть кота за… подробности, собираемся.

Мы быстро распихали вещи по рюкзакам, и я достала из кармана одноразовую сферу перемещения.

— Готовы? — торжественно спросила я.

— Ты так и не сказала, куда мы, собственно, путь держим, — напомнила Люда.

— О, это самая интересная часть! Мы отправляемся на А́льба-Ло́нга, родину основателей нашей школы.

Друзья переглянулись, и Люда поинтересовалась:

— Я тебя правильно поняла? У нас есть шанс увидеть другой мир?

— Да, всё верно.

Я всё ещё была расстроена из-за своего срыва, но, глядя на счастливые, восхищённые лица помощников, невольно начала улыбаться. Они прямо как дети, которых мама пообещала сводить в Диснейлэнд. Забавно. Но я рада, что удалось как-то удивить их и скрасить неприятные впечатления.

— Такое приключение, и ты хотела оставить нас за бортом?! — возмутился Женька. — Может, это самое крутое, что я смогу сделать за свою жизнь!

— И сделаешь. Берите, — я осеклась. — Нет, рано. Чуть не забыла.

Я взмахнула рукой, раскидывая над нами купол неприметности. Так-то лучше. Во дворе пусто, но лучше перестраховаться. Тем более, люди могли увидеть нас из окон. А теперь безопасно, можно колдовать.

— Сперва нужно кое-что проверить. Замрите, не шевелитесь.

— Ты собираешься сделать с нами что-то ужасное? — усмехнулась Люда, послушно вытягиваясь по стойке смирно.

У меня внутри всё болезненно сжалось, но я постаралась улыбнуться:

— Нет, совсем наоборот. Эта штука может спасти вас. Жаль, что я не знала нужного заклинания во время первой миссии.

Я вспомнила, какой ужас испытала, когда увидела дракона. Как боялась потерять друзей. Но такого больше не повторится, теперь всё будет по-другому.

Я опять взмахнула рукой, произнося про себя нужное слово. Помощники взмыли в воздух и повисли в метре над асфальтом. Люда издала возмущённый писк, когда почва ушла у неё из-под ног. Она потеряла равновесие, но не упала, удерживаемая невидимой силой.

— Какого чёрта?! — Женя не на шутку рассердился. Он барахтался, нелепо перебирая руками-ногами, будто хомячок в шаре. Это выглядело довольно забавно. — Предупреждать нужно о таких вещах, Орлова! «Женя, ты не против, чтобы я тебя подвесила в воздухе? Против. О, ну ладно, тогда стой».

— Извини, — я всё-таки не смогла сдержать улыбку. — Конечно, надо было предупредить.

— Зачем это? — поинтересовалась Люда, ощупывая невидимые границы. — Мы словно в клетке оказались.

— Не в клетке, а в защитном шаре. Так вас никто не сможет достать. И если появятся малейшие признаки опасности, я — р-раз! — произнесу заклинание. А дальше хоть атомный взрыв рядом случись, вас не зацепит.

— Классно, классно, — проворчал Женька. — А теперь поставь меня.

Я отменила действие чар, и друзья плавно опустились на асфальт.

— Сейчас точно всё готово. Вещи упакованы, магия проверена. Еду мы прямо на месте купим. Можно выдвигаться. Возьмите меня за руку.

Люда сжала мою правую ладонь, Женя ухватился за левое плечо.

— Ой! Закройте глаза. Для торжественности момента. Пожалуйста!

Друзья выполнили и эту просьбу. Я проверила, чтобы их веки оставались плотно сомкнутыми, и сжала в свободной ладони сферу перемещения.

Окружающее пространство постепенно заполнялось белым свечением. Интересно, что предстанет перед нашими глазами в новом мире? Хоть бы что-то захватывающее, такое, чтобы сразу говорило: «Да, вы уже не на Земле».

Когда свечение угасло, я увидела, что мы стоим перед городскими воротами. На Альба-Лонга был уже вечер, светило наполовину опустилось за горизонт, небо окрасилось в изумрудные и аквамариновые закатные тона. Позади нас зеленели луга и шумели на ветру ветви деревьев, трепеща серебристыми листочками. Под ногами стелилась дорога, мощёная камнем, впереди, сразу за воротами, начиналась широкая улица, по обеим сторонам которой возвышались двухэтажные дома. Местные как ни в чём не бывало спешили по своим делам. Откуда-то доносилась весёлая мелодия, слышался слитный шорох десятков волочащихся по земле накидок, гул голосов и смех. Пахло пищей и благовониями.

— Можно смотреть, — разрешила я.

Друзья снова послушались. Я боялась, что они будут слишком расстроены недавним происшествием, чтобы оценить новый мир, но, к счастью, все опасения были напрасными. Их реакция оказалась именно такой, на которую я рассчитывала: Люда тихонько охнула, Женя присвистнул. Они осматривались, широко раскрыв глаза, будто хотели вобрать в себя как можно больше, не упустив ни единой мелочи.

— Добро пожаловать на А́льба-Ло́нга, — провозгласила я. — Да, ребята, вы уже не на Земле.

— Видим, — Женя со знанием покивал. — Куда дальше? Веди нас, куратор.

— Следуйте за мной, — нарочита торжественно произнесла я, потом рассмеялась и потащила друзей по улице.

Друзья крутили головами, смотря больше по сторонам, чем под ноги, поэтому мне приходилось следить, чтобы они не споткнулись, никуда не врезались и не столкнулись с прохожими. Местные не обращали на нас большого внимания, мы удостаивались разве что беглого взгляда или улыбки.

— Почему на нас не пялятся? — недоумевала Люда. — Они разве не видят, во что мы одеты?

— Всем пофиг. Это же магический мир. Здесь жители привыкли видеть путешественников из иных пространств. Иногда чужаки попадают на их территорию случайно, иногда появляются с какой-то целью. Но такие посещения нередки, поэтому наш вид и не вызывает удивления.

Я ещё столько всего могла рассказать! О традициях А́льба-Ло́нга, культуре, привычках. Информация, почерпнутая из книг и услышанная от преподавателей, рвалась наружу. В конце концов, я не удержалась:

— Обратите внимание, как одеты женщины. Это традиционный наряд А́льба-Ло́нга — платье из каменных нитей и накидка. Накидка особенно важна! По ней определяют социальный статус. Чем длиннее накидка, тем, соответственно, выше положение в обществе. Вот, глядите, — я показала на женщину, прошествовавшую мимо нас. Подол её одеяния тянулся метров на десять, и его бережно несли за хозяйкой четверо слуг. — Эта дама явно богата и знаменита. Аристократы даже используют специальных носильщиков, чтобы их накидка не запачкалась от дорожной пыли и на неё — не приведи бог! — никто не наступил.

Друзья, словно туристы на экскурсии, слушали и кивали. Не хватает только фотоаппаратов. Может, позволить им запечатлеть здешние виды на камеру смартфона?

Большинство местных выглядело как люди, но попадались и иные существа. Высокие, изящные; их стройные, гибкие тела двигались с непередаваемой грацией и размеренностью. Волос у них не было совсем, ни у мужчин, ни у женщин, зато головы покрывали затейливые тату в виде цветных узоров, так что это смотрелось как украшение, а не изъян. Цвет глаз варьировался от нежно-розового до пурпурного. Из плотной сиреневой кожи на плечах, руках, скулах и висках росли фиолетовые кристаллы.

Естественно, незнакомые существа очень заинтересовали друзей. Первым вопрос задал Женя:

— Кто это такие?

— Один из местных народов. А́льба-Ло́нга двурасовый мир. Здесь живут гуманоиды «да́ко» и «хала́ри», духи камня. Магические существа, воплотившие в себе спокойную и мудрую суть стихии земли.

— Ого! — послышался в ответ единодушный выдох.

Я засмеялась. Не над друзьями и не над ситуацией, а просто от переизбытка эмоций. Мне ведь и самой впервые довелось побывать в ином мире, слайды с лекций не в счёт. Поэтому сейчас меня переполнял восторг от обилия новых впечатлений, какая-то детская радость и наивная вера, что всё непременно будет хорошо. Хотелось хохотать, кружиться по улице, даже петь. И, главное, рассказывать, рассказывать, поражая воображение друзей. Этим я и занялась.

— Смотрите, у домов нет дверей, вход лишь занавешен тканью. Климат на А́льба-Ло́нга мягкий, тёплый и почти без осадков. А ещё здесь удивительно спокойный народ, практически нет преступности, поэтому для местных не имеет смысла прятаться и скрываться друг от друга. Они всегда рады пообщаться и готовы принимать гостей.

В дверном проёме одного из домов стояла девушка около двадцати пяти человеческих лет на вид. На ней было надето лишь платье, вовсе без накидки. И поза очень типичная: корпус отклонён назад, одна рука опирается на косяк, в другой длинная курительная трубочка. Незнакомка бросила томный взгляд в нашу сторону, с особым интересом задержавшись на Жене, подмигнула ему и медленно облизала нижнюю губу. Женька мигом оживился:

— О, смотри-ка, да я нравлюсь местным дамам! Та красотка явно проявляет ко мне интерес. Можешь побыть моим переводчиком? Хочу познакомиться, было бы круто зажечь с неземной девушкой.

Люда выразительно закатила глаза, будто говоря: «Мужчины!»

— Э-э-э, нет, зажигать мы с ней не будем, — я придержала уже собиравшегося рвануть в сторону коварной соблазнительницы друга.

— Почему? Мы чуть-чуть совсем пообщаемся. Это нас и не задержит почти.

Боже, почему даже на здравомыслящих мужчин женщины оказывают такое влияние? Женька чуть ли слюной мостовую не залил. А эта дама не так уж и сексуальна.

— Нет. Это проститутка. У нас не хватит золота даже на минуту «общения» с ней. Да если и хватило бы, всё равно не советую.

— Да? — Женя разочарованно сник. — А с виду обычная девушка. Ладно, идём.

— Фу, — Люда засмеялась. — Впервые попал в другой мир и тут же чуть не снял «ночную бабочку». Тебе должно быть стыдно!

— Кобель, — я произнесла это слово, замаскировав под кашель, но так, чтобы было предельно ясно, что именно было замаскировано. Потом, сжалившись, похлопала друга по плечу. — Не расстраивайся, с этой не повезло, но, обещаю, когда-нибудь я обязательно познакомлю тебя с симпатичной не земной девушкой. Которая не будет зарабатывать на жизнь торговлей телом.

— Замётано.

Мы скрепили наш договор «дай пять».

Судя по карте Деррила, мы должны были пройти город и выйти через ворота на противоположной стороне. За один вечер это сделать, конечно, не удалось. Когда позади осталось чуть больше половины пути, окончательно стемнело. Друзья выглядели уставшими и голодными. Нужно было делать передышку. Я решила остановиться в трактире на ночёвку, а заодно и поужинать там же.

Вот и подходящее заведение. Это здание выделялось среди остальных отделкой фасада из розового мрамора. Вывеска над входом гласила «У речного истока»; золотистая ткань была приглашающе откинута, из кухни доносились соблазнительные ароматы. Я заметила, что Люда невольно принюхивается к запаху еды.

— Так, думаю, на сегодня ходьбы достаточно, — сказала я, останавливаясь возле трактира. — У вас, наверное, уже ноги отваливаются. Отдохнём, а в путь отправимся утром.

— И то дело, — Женька сразу воспрянул духом. — А то жрать уже хочется, сил нет.

Мы вошли в трактир. По внутреннему убранству он напоминал скорее римские бани, чем едальню: высокий сводчатый потолок, в центре зала большой бассейн с низкими бортиками. В нескольких метрах над водой парили шары магического света, отбрасывая сетку бликов на поверхность. Вокруг бассейна были расставлены каменные столики с плетёными креслами, у стен — белые мраморные скамьи. На них гости не сидели, а полулежали. Помимо шаров пространство было освещено факелами и свечами.

Посетителей было не очень много, свободных мест хватало, так что нам повезло. Первым делом мы подошли к стойке в углу помещения. Сидящая за ней девушка-хала́ри с улыбкой приподнялась навстречу.

— Приветствуем вас «У речного истока», — её голос был мягким и мелодичным, как переливы воды на камнях.

— Приветствую. Нам с друзьями нужна комната на ночь. С двумя спальными местами.

— Конечно. Специальная для путешественников из иного мира?

— Да.

— Хорошо. Вот, — она сняла с одного из крючков позади себя ключ и протянула мне. — Второй этаж, первая комната справа. Камень хранит вас.

— Камень хранит вас, — кивнула я.

Друзья терпеливо ожидали завершения разговора, рассматривая интерьер.

Получив ключ, мы отошли чуть в сторону. Женька подёргал меня за рукав:

— Что это было? Ты опять какую-то тарабарщину несла, прямо как… ну… днём у магазина.

От напоминания о неприятном эпизоде я опять сжалась.

— Ох, да, этот момент вылетел у меня из головы. Для вас все языки других миров звучат абсолютно непонятно. Но не пугайся, я просто сняла специальный номер.

— А чем он отличается от обычного? — поинтересовалась Люда.

— В нём есть дверь. И замок. И кровати не каменные.

— А у местных жителей каменные кровати? — офигел Женька. — Они мазохисты?

— Нет, — хохотнула я. — Это традиция такая. Ой, у меня идея! Хотите, я могу поколдовать немного, чтобы вы тоже понимали местных? Это ненадолго, но…

— Не-а, не надо, — перебил Женька.

Люда покачала головой в знак отказа и добавила:

— Так даже интереснее. Появляется какая-то загадочность.

— Ну, смотрите. Если передумаете – скажете.

Мы поднялись в комнату, оставили вещи и снова спустились. Расселись в креслах за ближайшим столом. Вскоре подошла подавальщица. Я сразу обратила внимание, что её накидка всего лишь касалась пола, признак самого низшего социального класса.

— Приветствую дорогих гостей. Что желаете? Сегодня у нас подаются мясная похлёбка и пи́кис.

— Нам оба блюда и лепёшек.

— Кувшин вина?

— Да, тёмного.

Подавальщица улыбнулась, чуть поклонилась и ушла.

— Чего? — нетерпеливо поинтересовалась Люда. — Что сказала официантка? Нам скоро меню принесут? А то мой желудок уже к спине прилип.

— Здесь не существует «меню». В тавернах готовят по два блюда, каждый день разные. Официантки сообщают, что подаётся сегодня, из этого посетители выбирают. И напитки, но их не так много, все местные ассортимент наизусть знают. Я, кстати, уже заказала еду. Суп и пи́кис.

— Шо? — настороженно переспросил Женя.

Ох, он же не знает.

— Пи́кис — это тушёная белая рыба, вымоченная в вине, с кучей травок, приправ и овощей.

Пока мы ждали еду, друзья разглядывали посетителей. Мужчина за соседним столом поглощал похлёбку и одновременно читал, держа край свитка в левой руке; другой край лежал на полу. К бассейну приблизилась молодая парочка. Девушка присела на бортик, устроив подол накидки на коленях. Она принялась болтать рукой в воде, увлечённо рассказывая что-то и время от времени бросая многозначительные взгляды на спутника, юноша же с обожанием слушал, лишь изредка вставляя реплики.

Многие здесь курили. Точнее, это немного другой процесс, ближе к «парению», и использовался в нём не табак, а специальный порошок, который засыпали в курительную трубочку и подогревали магией огня. Отдалённо похоже на электронные сигареты, если подумать. Трубочку нужно было держать почти вертикально, выкручивая кисть и откидывая голову назад. В остальном всё по той же схеме: затянуться и выдохнуть дым.

Наконец вернулась подавальщица, левитируя перед собой миски, кувшин и бокалы. Посуду она так же без помощи рук опустила на столешницу и молча удалилась.

— Ура! Я думала, что не дождусь, — Люда склонилась над исходящей паром тарелкой с мясной похлёбкой и, прикрыв глаза от удовольствия, вдохнула аромат.

— Приятного мне аппетита, — Женька потёр руки в предвкушении.

Посмотрев на мужчину за соседним столом, он отломил кусок лепёшки и зачерпнул им похлёбку. Люда последовала его примеру. А они наблюдательные, быстро заметили, что приборами здесь никто не пользуется, и как именно нужно есть поняли, даже объяснять не пришлось.

Эх, забыла сказать, что нужно принести всего две порции. Жалко, пропадёт ведь еда. А вот бокала три — это правильно. Я потянулась к кувшину, потом передумала и взмахнула рукой, поднимая его в воздух телекинезом. А что, магический мир, имею право. Вино тягучей бордовой струёй полилось в бокал.

— Выпендрёжница, — пробормотал Женька с набитым ртом. — Ты есть будешь?

— Я, — мне стало неловко. Не хочется лишний раз показывать друзьям, насколько я теперь отличаюсь от них, — не буду, нет. Мне это больше не нужно.

— Замечательно, значит, твоя порция достанется мне, — Женя попытался передвинуть миски на свою территорию.

— Не-а, — возмутилась Люда, перехватывая миску. — Чур, пополам!

Наполнив все три бокала, я дождалась паузы в их перепалке и предложила:

— Тост! Давайте выпьем за путешествие в иной мир.

— За путешествие в иной мир!

Мы чокнулись бокалами и отпили по глотку. Люда покивала, будто говоря: «Неплохо, весьма неплохо», — и с благодарностью взглянула на меня.

— Спасибо, что всё-таки решилась взять нас на миссию. Ты подарила мне возможность увидеть чужие миры, снова увидеть тебя. Я так благодарна за это, спасибо.

Люда протянула руку через стол и сжала мои пальцы. Я смущённо опустила взгляд. После того, что произошло днём, это мне надо говорить спасибо, что друзья отважились отправиться куда-то с психованным куратором. Я и собиралась сделать это, даже открыла рот, но Женька перебил меня:

— Да, спасибо. Это правда классное приключение. А что началось оно не слишком гладко… ну, бывает. Просто не будем об этом говорить.

Люда согласно закивала. Что ж, если вы действительно хотите этого, то не будем. Я лишь сделала ещё глоток из бокала.

Остаток вечера прошёл весьма приятно. Мы пили вино, болтали, смеялись, будто встретились на посиделки в московском кафе, а не остановились в трактире по дороге к жилищу основателя кураторской школы. Всё было так обычно, нормально, как в старые добрые времена.

Трактир постепенно заполнялся, и на смену размеренному аристократизму пришло безудержное веселье. Музыканты с духовыми инструментами вроде наших дудок и флейт наигрывали весёлые мелодии. Тут же, рядом со столиками, расчистилась площадка для танцоров.

— Традиционная местная пляска, — заметила я.

Танцующие выстроились в две шеренги напротив друг друга. Под задорную мелодию они сближались, кружились, приобняв партнёра за талию, потом хлопали в ладоши, притопывали, подпрыгивали и снова расходились. Смотрелось это очень красиво. Танцоры двигались слаженно, как единый механизм, шлейфы накидок следовали по полу за своими владелицами, но, как ни странно, на них умудрялись не наступать и не путаться в них. Это зрелище напоминало кружение снежинок или быструю смену картинок в калейдоскопе.

Когда я поняла, что друзьям уже надоело местное веселье и они откровенно клюют носом, то расплатилась с подавальщицей, и мы поднялись наверх.

Комната была всего одна, зато с двумя спальными местами, как я и просила. Кровати походили на земные, так что лежать на них наверняка будет удобно. На лекциях нам показывали, чем пользуются местные. Это что-то вроде кушеток (во всяком случае, у них широкие сидения и асимметричная спинка с плавным изгибом), только сделанных из камня. Они скорее годились на роль скамеек в парке. На таком друзья точно не смогли бы заснуть.

— Эй, тут койко-мест всего два! А как… — Женька на секунду задумался и вздохнул. — Точно, ты же не спишь.

Я кивнула. Вот и очередное различие. Женя и Люда — обычные люди, живые, а я теперь — агрессивное неспящее мёртвое существо. Именно существо, тут даже слово «человек» больше не подходило. Мне показалось, что я увидела, как прозрачная стена, стоящая между мной и друзьями, стала выше на ещё один кирпичный ряд. На душе было погано, но я сумела найти в себе силы улыбнуться.

— Будем укладываться? — спросил Женька, чтобы снять неловкость. — Чур моя койка справа!

Друзья по очереди переоделись за ширмой в одежду для сна и нырнули под одеяла.

— Ох, какая мягкая кроватка! — простонала Люда. — Кайф. Я будто в коконе.

— Да, местные знают, как угодить гостям из других миров, — Женя широко зевнул, закинул руки за голову и прикрыл глаза.

— Кстати, а откуда им известно, что нравится землянам? — сонно пробормотала подруга.

— Не обязательно землянам, такие кровати не только у нас. Известно от кураторов и от туристов из других магических миров.

Я подошла к окну и раздвинула занавески, привязав их за тесёмки к вбитым в стену крючкам. Пусть будут открыты, на улице такая красота, зачем от неё отгораживаться? В комнату тут же ворвался ночной воздух с примесью сладкого запаха цветов.

— Альба-Лонга часто посещают ради торговли, ради путешествий. Местные быстро смекнули, что, если подстраиваться под нужды чужаков, можно получить больше денег.

Вдруг меня прервал громкий Женькин храп и Людино посапывание. Я прижала руку ко рту, пытаясь сдержать смех. Не хотелось будить друзей. Они, вон, настолько устали, что мигом вырубились под рассказ о жизни на Альба-Лонга. Пусть спят, набираются сил. Путь предстоит ещё долгий.

Я поймала себя на мысли, что чувствую прямо-таки материнскую нежность. Не знаю, почему, но моё сознание постепенно начинало воспринимать Женю и Люду не как друзей, а как детей. Наверное, потому что я, как куратор, должна заботиться о них, оберегать, защищать. Придумывать, чем бы покормить, где уложить, следить, чтобы не поранились и никто их не обидел. Такие мамкины заботы. Забавно.

Я вернулась к окну. Оно выходило не на улицу, а во внутренний двор. Здесь был разбит небольшой садик, мягко журчал декоративный водопад. Огонь не зажигали, но освещения более чем хватало, всё пространство было залито мерцающим фиолетовым светом ночных цветов.

Всю ночь я простояла возле окна, любуясь пейзажем и задаваясь разными вопросами. Что будет завтра? Мы дойдём до Орлего́ля, или придётся снова искать ночлег? Какой он, один из братьев-основателей?

Потом мысли исчезли, в голове осталась лишь пустота. Я просто смотрела на улицу, наполняясь видами и звуками. Казалось, что границы между внутренним и внешним стёрлись, моё тело настроилось на ритмы окружающего мира и стало как будто абсолютно едино с ним.

Постепенно цветы начали гаснуть, над крышами домов показалась изумрудная полоска. Начинался новый день.

Глава 12. Мудрый волшебник и юная ученица

Утро встретило нас лёгкой прохладой, искорками росы на траве и пьянящим ароматом цветов.

Люда проснулась довольно легко, а вот Женьку пришлось долго расталкивать. Наконец и этот засоня изволил выползти из кровати.

— Свершилось! — я закатила глаза. — Доброе тебе.

— Утро добрым не бывает, — Женя зевнул и почесал бороду. — Который час?

— Не знаю, мои часы по земному времени стоят. Только рассвело.

— Мы поднялись с рассветом? — возмутился Женька. — Ну ты изверг, Орлова! Заставить друзей вставать в такую безбожную срань…

— А ты собирался до полудня дрыхнуть? — вмешалась Люда. Она сидела на кровати, расчёсывая волосы и наблюдая за нашей перепалкой. — Мы здесь на миссии, не на отдыхе. Помнишь?

— Забудешь тут, как же, — буркнул друг, но спорить перестал. — Хорошо, убедили, нам правда пора идти дальше. После завтрака, естественно. И где можно морду лица освежить?

— Внизу есть умывальня. Идём.

Умывальня была одна на весь трактир. Сразу вспомнились шутки о российском сервисе, про душ на этаже. Помещения на мэ и жо здесь не делили, жители А́льба-Ло́нга не стыдились своих тел и не стеснялись показываться друг перед другом. Увидев это безобразие, Люда вся пошла пятнами от смущения.

— Да тут не только умываются. Ой! — она отвернулась, стараясь не смотреть на нижнюю половину прошедшего мимо мужчины-халари. — Какие все… кхм… раскрепощённые.

— Ладно тебе, мисс стесняшка, — я улыбнулась. — Будто ты никогда в баню не ходила.

— Это другое! У нас женщины всё-таки моются с женщинами, мужчины – с мужчинами.

— А мне нравятся местные традиции, — Женя расплылся в довольной улыбке. — Ай, чего ты щиплешься?

— В чувство тебя привести хочу, — я выразительно посмотрела на друга. — Скажи спасибо, что холодной водой не окатила. Всё, шутки в сторону, приводим себя в порядок и не отвлекаемся. Даю десять минут.

Кажется, в моём тоне стало проскальзывать что-то дерриловское. Не удивительно, с кем поведёшься, как говорится.

Умывались в итоге быстро, молча и не глядя по сторонам. «Освежив морды лица», как выразился Женька, мы отправились завтракать. Народу в зале почти не было, лишь за одним столом сидела компания женщин-халари. Остальные места пустовали, занимай любое. Я снова облюбовала столик у бассейна. Факела, свечи и шары магического света утром погасили, зато через овальное отверстие в потолке потоком лились солнечные лучи, отбрасывая красивые блики на поверхность воды. Думаю, завтракать в такой обстановке друзьям будет очень приятно.

Сразу же, будто материализовавшись прямо из воздуха, рядом возникла подавальщица.

— Доброе утро! Что желаете отведать? Сегодня на выбор сем и митсрана.

М-да, не лучшие варианты. Не знаю, станут ли друзья это есть. Но что делать? Придётся рискнуть.

— Нам по две порции каждого блюда, синий отвар и бокал тёмного вина.

Уверена, Женька не будет против того, чтобы «принять» с утра пораньше.

— Слушаюсь.

Подавальщица ушла. Повисла неловкая тишина. Друзья всё ещё были немного сонные, поэтому разговор пока не складывался. К счастью, пауза надолго не затянулась. Подавальщица быстро вернулась с нашими блюдами. При помощи левитации она опустила на стол кувшин, бокалы и четыре тарелки. В двух были порубленные листья, ещё в двух – полупрозрачное желе, отливающее перламутром.

— Чё это? — Женька недоверчиво потыкал субстанцию пальцем.

— Митсрана. В такой желешке есть все питательные вещества. Полезно, сытно, хватит на весь день. Одна тарелка – словно полноценная трапеза из трёх блюд. Альба-Лонгцы любят это блюдо на завтрак.

— Поздравляю их, а вот я лично предпочту отказаться, — Женя решительно отодвинул тарелку.

Блин, этого я и боялась. Люда вежливо промолчала, но по её лицу было видно, что она обо всём этом думает.

— А это как есть? — подруга кивнула на салат. — Не лепёшками же.

— Просто руками.

Женька первым схватил сочный зелёный лист, так обманчиво напоминающий земную капусту, и радостно им захрустел, но через секунду скривился.

— Фе! Он же горький шо пипец.

Люда, потянувшаяся было к миске, отдёрнула руку.

— Да ладно, неужели всё настолько плохо? — смутилась я.

— Ты сама попробуй, Орлова.

— Не могу. Я не различаю вкусов.

На несколько секунд повисла тишина. Прервал её Женя:

— Не, это есть решительно невозможно.

— Что, теперь митсрана кажется не таким уж плохим вариантом? Давай, попробуй хоть, — уговаривала я.

— Уболтала. Стоп! А у этой штуки какой вкус?

— Сам скажи, — улыбнулась я.

У митсраны есть одна забавная черта. Но подсказывать не стану, пусть будет сюрприз. Женька недоверчиво посмотрел на меня, зачерпнул желе и нехотя отправил в рот.

— Как оно? — спросила Люда испуганным шёпотом.

— На вкус как пиво и шашлык, — Женя с удивлением вытаращил глаза.

Я прыснула от смеха.

— Почему-то не удивлена. Митсрана – немного магическое блюдо. Вкус у неё для каждого свой. Что больше нравится человеку, то он и чувствует.

— Так чего ж ты сразу не сказала? — возмутился Женька.

Он принялся с аппетитом наворачивать. Я улыбнулась. Фух, ура, теперь можно не переживать, голодными не останутся.

Люда пока не ела, но она в принципе не завтракает обычно, только чай пьёт. За многие годы мне удалось хорошо изучить привычки подруги. Так что ей сейчас надо налить отвара. Я подняла кувшин телекинезом и наполнила бокал.

— У-у-у, синенький, — оживилась Люда. — Как тайский чай.

Я улыбнулась. Знала, что ей понравится. Люда взяла бокал, сделала большой глоток.

— Вкусно? — поинтересовалась я.

— Н-нормально, — подруга вымученно улыбнулась.

— Ага, — вклинился Женька, на секунду отрываясь от еды. — Да у тебя лицо было, как у Уилла Смита из мема. Дай сам попробую.

Он отпил немного из её бокала.

— Тьфу, кислятина! Аж скулы свело. Ну что началось? Вчера ведь всё прекрасно было.

— Извините, не думала, что такая подстава будет. Я-то местные блюда не пробовала, только слышала о них, — я смутилась. — Сейчас закажу тебе что-нибудь другое.

— Или могу поделиться своим, — предложил Женька.

— Нет-нет, не надо утруждаться, я могу выпить отвар. Меня всё вполне, — Люда тяжко вздохнула, — устраивает.

Мы с Женей многозначительно переглянулись. Типичная Люда. Всегда она так, боится побеспокоить кого-то, быть неудобной. Хочет, чтобы всем вокруг было хорошо, а свои интересы вечно заталкивает куда подальше. Но я уже научилась справляться с такими приступами излишней скромности.

Я подняла руки над головой и трижды хлопнула в ладоши. Подавальщица была рядом буквально через секунду. Вот это сервис!

— Принесите… — я задумалась. Спиртное Люда с утра пить не захочет. Выжимка из местных плодов? А вдруг это тоже окажется гадостью? Лучше взять самое простое. — Воды.

Девушка кивнула и исчезла. Вскоре она принесла ещё один кувшин и чистый бокал. Я налила воды, а мерзкий отвар убрала с глаз долой.

Люда осушила полбокала чуть ли не залпом, утёрла губы.

— Спасибо. Но не стоило утруждаться, правда.

— Утруждаться? — возмутилась я. — Если ты скажешь что-то подобное ещё раз, получишь по башке.

— Верю, — серьёзно кивнула подруга.

Я вспомнила про свой приступ бешенства и виновато опустила глаза. Да, в контексте вчерашних событий это прозвучало совсем не смешно. К счастью, Женька быстро разрядил обстановку:

— А чего сидим? Давайте что ли выпьем.

Друзья взяли бокалы, я выудила из-под стола злосчастный отвар.

— За второй день путешествия! Надеюсь, остальные сюрпризы будут поприятнее.

Мы чокнулись и выпили. Я задумчиво покрутила бокал в руках. Да, мне тоже очень хочется, чтобы впереди нас ждали только приятные сюрпризы.

Женя быстро сметелил всё желе, Люда немного поклевала свою порцию. Когда я убедилась, что друзья сыты, мы снова отправились в путь. Город только начал просыпаться. Улицы постепенно заполнялись прохожими, торговцы и трактирщики откидывали тканевые пологи, приглашая гостей. Сонно потягиваясь, проститутки выходили к порогам публичных домов, раскуривали трубочки, готовясь к приёму первых визитёров. На А́льба-Ло́нга кипела жизнь.

— Оль, нам ещё долго идти? — поинтересовалась Люда.

— Относительно, — я неопределённо покачала рукой. — До городских ворот совсем немного осталось, но от них до дома Орлего́ля довольно прилично. Может, придётся ещё раз заночевать здесь. Так что лучше запастись едой. Уверена, по дороге нам попадётся какая-нибудь продуктовая лавка. Нам даже от маршрута отклоняться не придётся, мы ведь идём по главной улице, значит – точно на что-нибудь наткнёмся.

И я не ошиблась, буквально через два квартала мы увидели дверной проём с зелёным пологом. Перед входом стояли ящики с овощами и фруктами, на косяках висели метёлки засушенных трав. Отлично, это как раз то, что нам нужно.

Мы вошли внутрь. Продавец был занят: собирал заказ по длинному списку. Покупатель терпеливо ждал, опершись на прилавок. Мужчина стоял спиной ко входу, укутанный в тёмно-серый плащ, голову закрывал капюшон, поэтому расу определить не удавалось. Дако это? Хала́ри? Непонятно. Но точно не женщина, у неё вместо плаща была бы накидка. Одежда старая, потрёпанная, можно подумать, что бедняк, но на тонких ухоженных пальцах сверкали золотые перстни. Интересный контраст.

На все эти наблюдения у меня ушло несколько секунд, потом я отвернулась и переключилась на полки, изучая товар. Что бы такое выбрать? Не слишком сложное в приготовлении, чтобы можно было состряпать ужин на открытом огне, но сытное. Наверное, возьму овощей для супа – надо только уточнить, какие они на вкус – и пару кусков мяса.

— Благодарю, — прозвучал мягкий голос. — Камень хранит вас.

— Камень хранит вас.

Покупатель забрал корзину и развернулся. Я мельком глянула на него, но лица опять не разглядела: капюшон был слишком глубоко надвинут. Затем мужчина вышел на улицу.

— Приветствую, — продавец-хала́ри вежливо поклонился нам.

— Да, приветствую, — я подошла к нему. — Нам мяса, два больших куска. И, — я оценивающе оглядела товар, — овощи не горькие?

Путь до ворот занял минут пятнадцать. Сразу за окружающей город стеной начинались поля и фруктовые сады; дорога вилась между участками возделанной земли и плодоносящими деревьями, кое-где попадались дома. Обычная такая сельская местность. Если не обращать внимания на зелёный оттенок неба и серебристость листвы, можно и забыть, что находишься в ином мире.

Местные жители усердно трудились. Мужчины, согнувшись над грядками, неустанно пололи и рыхлили, женщины обирали спелые фрукты с деревьев. Даже с большого расстояния было видно, что одежды дако потемнели от пота. Полуденная жара давала о себе знать.

Я, конечно, ничего не ощущала, а вот друзьям приходилось тяжко. Люда томно обмахивалась кепкой и почти не переставая пила. Женя сперва пытался бодриться, поддерживать общий дух шутками, но потом тоже сник и шёл, молча утирая пот со лба. А тени всё не было и не было, нам приходилось шагать по самому пеклу. Я даже начала бояться, как бы у помощников не случился тепловой удар.

Мне хотелось порадовать друзей, отвлечь их от мыслей об изнуряющем пекле. Но как? Вокруг не было решительно ничего интересного. Пейзаж абсолютно обычный, практически земной. Я крутила головой, стараясь высмотреть хоть что-нибудь экзотическое. К счастью, вскоре мне это удалось.

Местность постепенно стала меняться. Люди встречались всё реже, реже, и наконец одни мы шагали по утрамбованной почти до состояния камня земле. Некоторое время по бокам от дороги тянулись рощи, а потом впереди показалось кое-что интересненькое. Я невольно заулыбалась в предвкушении – вот, сейчас угощу друзей новинкой! – и ускорила шаг.

— Куда ты втопила? — послышался сзади недовольный голос Жени.

— Смотрите! — сказала я, не обращая внимания на его ворчание. — Смотрите, какая красота! Это пуховые луга.

Перед нами расстилалось большое пространство, покрытое мару-а-мару. Это одно из самых распространённых на Альба-Лонга растений. Я очень надеялась, что нам удастся его увидеть и, главное, потрогать. На ощупь оно невероятно мягкое, поэтому луга и называют пуховыми. А по виду соцветия напоминают белые пушистые облачка. Когда мару-а-мару начинает цвести, кажется, что небо сошло на землю. Ну красота же!

Я повернулась к друзьям. Они смотрели на представший перед ними пейзаж с совершенно постными лицами.

— Пуховые луга! — повторила я на всякий случай и сделала неопределённый взмах рукой. — Потому что… ну… мягонькие. На этих цветах хоть лежать можно, не провалишься. В массе они довольно плотные и немного пружинят. А ещё прикольно делают вот так, — я загребла горсть цветков и подкинула в воздух. Они осыпались на землю серебристыми искорками. — На Земле такого не увидишь! Разве не интересно?

— Что ты, очень интересно, — Люда вымученно улыбнулась и дотронулась до моего плеча. — Извини. Сегодня мы не очень отзывчивые слушатели. Просто трудно наслаждаться красотами, когда…

— Когда поджариваешься, как стейк на гриле, — перебил её Женя. Он в очередной раз утёр ладонью пот со лба. — Я лично мечтаю только о теньке.

— Да. Да, конечно, я понимаю. Идёмте дальше.

Настроение сразу упало ниже плинтуса. Мне было грустно и стыдно перед друзьями. Стыдно за то, что я легко всё переношу, а они мучаются. И, что самое обидное, у меня никак не получится облегчить их страдания. Вот госпожа Нэру или Кадига могли бы наколдовать дождь, облака или хотя бы прохладный ветерок. А моих познаний в магии стихий для такого пока слишком мало. Крошечные комочки огня да тонкие струйки воды – всё, на что меня хватает. Бесполезный, бесполезный маг. И ещё худший куратор.

— Не расстраивайся, — Люда выдернула меня из самобичевательных мыслей. — Нам же не всю дорогу придётся идти по самому пеклу. Верно?

— Да, — я на ходу сверилась с нарисованной Деррилом картой в ученическом планшете. — Совсем скоро будет переправа через Зеркальное озеро, а потом лес. В тени деревьев уж всяко станет полегче. Так что потерпите, пожалуйста.

— Потерпим, конечно, — важно кивнул Женька. — Слушай, а тебе разве самой не жарко?

— Нет, — я виновато пожала плечами. — Температуру мы не чувствуем.

Чёрт! Зачем сказала «мы»? Будто специально обособляю себя от друзей.

— Совсем? — Женя удивлённо вытаращил глаза. — Ни жары, ни холода?

— Угу.

— Но тело ведь у тебя есть. — Судя по выражению лица, у друга сейчас порвался шаблон. — Вполне обычное, мясное. Почему тогда у него половина функций не работает?

— Думаю, потому что делали его уже с модификациями. Чувство боли, голода, жажды – всё, что могло нам помешать, убрали.

— Разве эти функции мешают человеку? — Люда серьёзно посмотрела на меня. — Наоборот. Боль, например, предупреждает нас об опасности, не даёт себе навредить. Если ты обожжёшься, то сразу отдёрнешь руку. Мозг поймёт: «Горячо! Трогать нельзя! Иначе будет ожог!»

— Ну будет и будет, — я пожала плечами. — Для мёртвого это не критично. Наши тела словно…

— Костюмы, — перебила подруга. — Да, Деррил говорил это.

— И он был прав. Рану мы просто залечим, и двинемся дальше.

Женька внезапно хрюкнул.

— Что смешного? — не поняла я.

— Да нет, ничего. Просто представил тебя в роли непрошибаемого куратора. Это так странно. Я же помню тебя при жизни. Ты была ещё та неженка.

— Сам ты неженка! — возмутилась я.

Люда хихикнула и тут же закрыла рот рукой.

— Извини, но он прав. Я очень тебя люблю, только вот против истины не попрёшь.

— Да ну вас, — я показала язык. — Злые вы, злые люди.

За этой болтовнёй мы сами не заметили, как дошли до переправы.

Озеро и впрямь было похоже на зеркало: идеально овальной формы, такое же гладкое. Лёгкий ветер почему-то не создавал волн, поверхность застыла, как стекло, в своём неестественном спокойствии.

Я приложила руку козырьком ко лбу, вглядываясь в противоположный берег. Он был далеко, но всё же мне удалось рассмотреть, что дороги там нет. От кромки воды шла узкая тропинка, но и она довольно быстро терялась в густой траве, дальше начинался лес. Мостков не было вовсе. Создавалось впечатление, словно туда уже долгое время никто не переправлялся.

На нашем берегу возле причала неподвижно стояла лодка. Казалось, она влилась, вросла в эти доски, воду, сам воздух и была абсолютно неотделима от них. Перевозчик-хала́ри скучал без дела, судя по всему, уже давно. Увидев нас, он заметно оживился:

— Приветствую, путники.

— Приветствую. Нам нужно на ту сторону, — я показала рукой направление.

Юноша чуть нахмурился, размышляя. По Зеркальному озеру обычно просто катаются, оно живописное, скрыто от посторонних глаз растущими по берегам деревьями, идеальное место для романтических встреч. А вот моё желание добраться до противоположного берега явно было чем-то новеньким. Только что же в нём необычного?

Перевозчик ещё раз внимательно оглядел нас, и в его глазах мелькнула искорка понимания, как бывает, если человек долго мучился над вопросом и наконец нашёл ответ.

— Буду рад помочь, — он улыбнулся и сделал приглашающий жест.

Мы погрузились, лодка заскользила по озеру. Перевозчик стоял на корме; вёслами он не пользовался, паруса тоже не было, а двигалась лодка силой телекинеза, из-за этого гладкость водной поверхности почти не нарушалась. Такое странное ощущение: мы перемещались в пространстве, но в то же время словно оставались на месте.

Вот лодка ткнулась носом в мягкий песок. Друзья перебрались на берег, я чуть задержалась, чтобы поблагодарить и отдать перевозчику монетку, потом тоже сошла. Лодка, плавно развернувшись, заскользила обратно. Помощники терпеливо ждали меня.

— Идём? — позвала я.

— Слушайте, мне одной показалось, что лодочник очень странно на нас смотрел? — Люда подозрительно прищурилась. — И почему всё выглядит запущенным?

— Хороший вопрос!

Мне тоже это бросилось в глаза. Есть здесь какая-то неправильность, только не могу понять, в чём же она заключается. Что меня настораживает? Это… нет, не мысль, скорее, ощущение. Я втянула носом воздух. Не запах, не звук, не осязаемое и не видимое. Точно! Тут слишком много магии. Конечно, её во всём А́льба-Ло́нга много, такой уж мир, но в этой точке уровень прямо зашкаливает. Почему?

Я прошлась туда-сюда, напряжённо вглядываясь в пространство. Так, ощущение сильное, стабильное, значит это не просто след от использованной магии, а постоянное заклинание. Скорее всего, охранное, связывающее или отпугивающее. Такие чары можно даже увидеть, конечно, если знать, как смотреть.

Я постаралась расслабиться, чтобы зрение было не в фокусе. Окружающий мир слегка поплыл, зато за очертаниями предметов начали проглядывать скрытые от глаз хитросплетения энергий. Да, всё верно, это охранка. Мерцающее полотно, раскинувшееся над деревьями, переливалось четырьмя цветами: синие нити оставлены силой воды, красные — огня, голубые — воздуха, зелёные — земли. Завеса.

— Это завеса, — повторила я вслух. — Не даёт непрошеным гостям подойти слишком близко. Теперь понятно, почему на нас странно смотрел перевозчик, понятно, почему на этот берег давно никто не высаживался. Зачем? Чего здесь делать? Дальше кромки леса всё равно не пройдёшь. Но это хорошая новость — мы на верном пути.

— Но, если дальше пройти нельзя, как же нам быть? — Женька задумчиво почесал затылок.

— Мы просто попросим разрешения войти.

Я медленно тянула руку вперёд, пока пальцы не коснулись упругой невидимой преграды, приложила к ней ладонь и стала ждать. Сейчас маг, создавший завесу, получит сигнал — в ваши владения хотят проникнуть. И только ему решать, пустить нас или нет.

По преграде пробежала дрожь, и она расступилась. Нам дали разрешение.

— Идёмте, — я махнула друзьям и двинулась вперёд.

Едва мы ушли с солнцепёка в лесную тень, друзья сразу повеселели, взбодрились. Они уже не плелись, глядя только под ноги, а активно глазели по сторонам. И посмотреть было на что, Звенящие леса Альба-Лонга очень живописные.

На ветвях одних деревьев между серебристыми листочками росли крупные белые бутоны, пышные и нежные, словно сделанные из шёлка. Они источали сильный сладкий аромат, от которого начинала кружиться голова. С других гроздьями свисали мелкие голубые цветы, похожие на колокольчики. Эти пахли гораздо слабее, зато мелодично позвякивали на ветру (от них пошло и название лесов). К сожалению, названия растений запамятовала. Эх, Вишу́д-Ува́й поставила бы мне «неуд» за травничество.

— Сказка! — Люда охнула и прижала ладошки к щекам. — Я словно попала в сказку!

Я улыбнулась. Знала, что ей понравится. Женька только иронически хмыкнул:

— Да, миленько тут. Весь мир, я вижу, такой… розовый.

— В смысле? — не поняла я. Мы пока не встречали в пейзаже оттенков розового. Вроде бы.

— Ну, сладкий такой. Девчачий. Поля эти пуховые, леса с цветочками, города. Всё будто с картинки.

Женя приметил на земле круглый камешек и от души пнул его. Ох! Мальчишки. Всегда одинаковые, и в десять лет, и в двадцать, и в пятьдесят.

— Смотри при местных так не сделай, — я не смогла удержаться от замечания. — По шее получишь.

Люда фыркнула. Женька удивлённо округлил глаза.

— Понял. Принял.

— И, кстати, Альба-Лонга такой только на материке.

— А что за его пределами? — поинтересовалась подруга, на мгновение отвлекаясь от собирания цветов.

— Бурлящее море. Представь огромную массу воды, которая в прямом смысле бурлит, словно при закипании. И каждая третья волна по размеру, как цунами. Местные даже вынуждены были построить стену по всему побережью и укрепить её магическим щитом, иначе всё смыло бы. А не смыло, так какой-нибудь монстр выполз бы из глубин и дожрал уцелевшее.

— Другое ж дело! — воскликнул Женька с энтузиазмом. — Мир сразу намного интереснее стал.

— Да конечно! — я нахмурилась. — Постоянная интрига у людей: выживешь, не выживешь… Очень увлекательно!

— А интересное чаще всего опасно, — Люда внезапно встала на сторону друга. — Но для этого вы и нужны, верно? Чтобы прийти на помощь и спасти.

— Видишь? — Женя многозначительно поднял указательный палец. — Как гласит интернетская мудрость, устами зануды гундосит истина!

— Это я зануда? — возмутилась подруга.

— Конечно, ты же училка.

Я смеялась, слушая их перепалку. Боже, как хорошо, что у меня есть эти чудики! Без них было бы совсем тоскливо.

Поначалу мы шли довольно бодро. Много болтали, шутили. Люда всё останавливалась, чтобы сорвать очередной цветок и добавить к уже собранному букету. Женя, судя по виду, тоже получал удовольствие от прогулки. Ему всегда нравилось ходить пешком. В общем, настроение у всех было на высоте. Но постепенно энтузиазм иссяк, осталась только усталость от монотонной ходьбы. Друзья наверняка проголодались, время-то было обеденное. А дома Орлеголя всё не было видно. Ладно, ничего не поделаешь, придётся устроить привал.

— А не пора ли нам подкрепиться? — Женька словно мысли мои прочитал.

— Сейчас поедите, не волнуйся. Только место удобное найдём.

К счастью, довольно быстро нам попалась вполне подходящая полянка. Круглая, с довольно ровной землёй, так что можно будет даже палатку поставить, если понадобится. Неподалёку слышалось журчание ручья. Значит, сможем набрать воды и помыть посуду. Что ещё нужно простому туристу?

— Привал! — скомандовала я.

Женя и Люда с видимым облегчением сняли рюкзаки. Бедные, представляю, как друзьям было тяжко тащить вещи по жаре. Но ничего, сейчас отдохнут, поедят. Куратор позаботится о своих помощниках.

Первым делом мы набрали веток для костра. Я уже хотела развести пламя магически, но Женька буквально схватил меня за руки.

— Даже не думай! Никаких пассов, никаких «абракадабра»!

Тут даже Люда удивилась.

— Почему? Я бы вот посмотрела, как Ольга колдует.

— У меня своё колдовство.

Ах, конечно, в походах ведь именно Женя всегда был ответственным за костёр. Друг складывал дрова какими-то особенными способами и очень гордился, что мог разжечь огонь с одной спички, даже при сильном ветре. Что ж, не буду отнимать у него радость.

— Ладно, ладно, — я улыбнулась и примирительно подняла руки. — Не буду мешать. Творите искусство, маэстро.

— Спасибо, — важно кивнул Женька.

Пока друг занимался костром, мы с Людой взяли каны и пошли за водой. Ручеёк и правда был совсем близко от нашего лагеря, но он оказался таким мелким, что в нём с трудом удалось даже руки помыть.

— Да, так мы сто лет будем воду набирать, — вздохнула Люда.

— Не обязательно, — я лукаво подмигнула. — Ты же хотела посмотреть на магию?

Подруга уставилась на меня с таким восторгом, словно ребёнок на фокусника, вытаскивающего кроликов из шляпы. Хотя примерно так я для помощников и выгляжу, наверное. Забавно. И даже лестно, пожалуй. Постараюсь не ударить в грязь лицом.

Я встала у ручья, повернулась лицом по течению, сложила руки перед грудью, запястье к запястью, и сделала толкающее движение открытыми ладонями. Ри! Как учила Мередит. Тонкая струйка воды вдруг устремилась вперёд мощным потоком. Люда уронила каны и захлопала. Я рассмеялась.

— Благодарю, конечно. Но ты лучше воду набирай, пока я заклятье держу.

С помощью стихийной магии каны удалось наполнить за считаные секунды. Когда Люда закончила набирать воду, я повторила все движения в обратном порядке, отпуская заклятье. Поток начал утихать и постепенно вновь превратился в небольшой ручей.

Обратно шли медленно, тяжёлые каны оттягивали руки.

— Здесь всё-таки очень красиво, — сказала Люда, останавливаясь и опуская кан на землю. Я тоже замерла, давая подруге передышку. — И Женьке нравится, я знаю, он просто ворчит.

— Хорошо. Если вы рады, то и я счастлива.

— Куратором быть довольно интересно, а? Опасно, правда.

— А нам чего, мы уже мёртвые, — я заметила, что Люда недовольно поморщилась на это замечание, и поспешила исправить ситуацию. — Зато наша работа полезная.

— Это да, — подруга подхватила кан, и мы двинулись дальше. — А чем конкретно ты будешь заниматься на этих ваших миссиях? Настоящих, не учебных.

— Разными штуками, — уклончиво ответила я. Думаю, лучше бы свернуть этот разговор. На тонкий лёд мы ступаем.

— Наверное, будешь исцелять живых, помогать им отстраивать дома, используя магию. Почти как волонтёры, — продолжала рассуждать Люда.

— Нет, этим кураторы обычно не занимаются.

— А что же вы тогда делаете? — удивилась подруга.

Я на секунду отвела глаза, но потом собралась с силами и ответила:

— Мы убиваем.

— Оу…

— Только монстров! И разбойников всяких, — поспешно добавила я.

— Понятно. Это… тоже нужное дело? Наверное. Извини, я, видимо, неверно представляла вашу профессию.

К счастью, мы вышли к лагерю, и отвечать мне не пришлось.

Женька уже успел развести огонь. Мы повесили каны над костром и, пока закипала вода, принялись резать продукты. Потом в один кан засыпали овощи с мясом, в другой – сушёные травки (продавец клялся и божился, что не кислые). Примерно через час у нас были вполне приличная похлёбка и отвар.

Ели в тишине. Я молча цедила отвар и наблюдала, как друзья наворачивают похлёбку (как матёрые походники, обязательные КЛМН – кружку, ложку, миску, нож – они, конечно же, захватили из дома). Женька в этот момент был похож на жадного хомяка, Люда, наоборот, даже сейчас умудрялась выглядеть элегантно. Не понимаю, как у неё это получается. Я вечно либо перепачкаюсь, либо уроню что-нибудь. Поэтому при жизни очень стеснялась есть на публике. Но теперь хотя бы эта проблема отпала.

— Скажи, — спросил Женька, на секунду отрываясь от тарелки, — далеко ещё до дома этого Орлеголя твоего?

— Секунду, — я достала из рюкзака ученический планшет, сверилась с составленной Деррилом картой. — Он совсем близко на самом деле. Полчаса неспешным шагом, думаю. Но не боись, сегодня уже никуда идти не придётся. Палатка у нас есть, спальники тоже, так что заночуем прямо тут, на поляне.

— Зачем? — Женя пожал плечами. — Не, я-то не против побыть здесь подольше. Пары или туризм в ином мире? Конечно, второе, о чём речь вообще! Просто раз уж осталось чуть-чуть, не лучше ли сделать усилие и дотопать сегодня?

— Мне казалось, что вы устали, — я смутилась. — Да и спальники мы, получится, зря тащили.

— Но мы же не знали, сколько займёт путь, — мягко возразила Люда. — Так что не зря. А по поводу усталости… Думаю, ещё на полчаса ходьбы нас вполне хватит. Что скажешь, Жень?

— Беффомненно, — прочавкал друг.

— Фу, — я рассмеялась. — Всё заплевал. Хорошо, убедили, доедайте тогда и идём дальше.

Уже стемнело, когда между деревьями показался просвет. В траве зажглись первые ночные цветы. Я начала бояться, что неправильно прочла карту или плохо рассчитала расстояние, но тут мы вышли на большую поляну. Она была идеально круглой, словно прочерчена циркулем. В центре стоял одноэтажный дом из белого камня. Почему-то эта постройка казалась чужой, причём не только окружающему пейзажу, но и миру в целом. Наверное, потому что вход был закрыт тяжёлой дверью из морёной древесины, словно знак: «Здесь никого не ждут». Думаю, это и есть жилище Орлего́ля.

— Мы на месте, — торжественно объявила я.

— Наконец-то, — заворчал Женька. — Почему нас высадило так далеко? От города до сюда весьма порядочно идти.

— Перемещение между мирами — штука тонкая, — я важно покачала пальцем перед его носом. — Конечную точку можно задать лишь примерно. Расстояние слишком большое, вот и разброс получается большим, до нескольких километров. Считай, что нам ещё повезло.

— Вот твой куратор удивится, — не совсем впопад прокомментировала Люда. Она смотрела на меня поверх огромной охапки цветов, которую прижимала к груди, голубые бутоны-колокольчики едва заметно светились.

— Нет, с чего бы? Наша директриса ведь договаривалась с ним. Идёмте.

Мы пересекли поляну, поднялись по ступенькам крыльца. Я замешкалась на мгновение. Подумать только! Мне предстоит увидеться с самим основателем школы! Так о многом хотелось его спросить, а сейчас, как назло, ни одной мысли в голове. Ладно, сымпровизирую.

Свет в окне померк и тут же загорелся вновь, будто чья-то фигура на секунду загородила светильник. Или мне показалось? Я взялась за дверной молоток в виде головы дракона и трижды стукнула. Створка распахнулась сразу, словно хозяин дома ждал у порога.

— Приветствую, — послышался мягкий мужской голос. — Заходите. Я давно вас жду.

Я жадно впилась взглядом в незнакомца. Это был Орлего́ль, вне всяких сомнений. Лицо точно, как на портрете в учебнике, до мельчайшей чёрточки: те же синие глаза с лукавой искоркой, широкие скулы, длинные белые волосы. Одет один из братьев-основателей был в традиционный костюм своей родины: просторная рубашка и штаны из светлой ткани. Да, с мужской модой жители А́льба-Ло́нга явно не заморачивались.

Я совершила кураторское приветствие. Нужно было говорить, хотя бы поздороваться и представиться, но язык словно прилип к нёбу. В результате вместо членораздельной речи из горла вырвался какой-то сдавленный «мяк». Орлего́ль улыбнулся:

— Проходите же, к чему стоять у порога?

Он посторонился, пропуская нас. Мы вошли и нерешительно замерли в прихожей. Повисла неловкая пауза. Я никак не могла взять себя в руки, друзья, чувствуя мою неуверенность, тоже молчали.

Я огляделась. Внутреннее убранство было таким же, как и в других домах А́льба-Ло́нга. В интерьере преобладал камень: из него были сделаны и пол (со стыдом отметила, что на нём остаются комья земли с подошв наших ботинок), и стены. Под потолком парили шары магического света. Мебели не было вообще, из-за чего у меня невольно возникла ассоциация со школьным холлом.

Видя, что я и не собираюсь открывать рот, Орлего́ль заговорил сам:

— Вы ученица, о которой упоминала Кади́га, верно?

— Да. Меня зовут Ольга, о ве…

— Постойте, надеюсь, вы не собирались сказать «о великий»? — перебил меня Орлего́ль. Он засмеялся, откинув голову назад. — Полно, к чему формальности? Ко мне уже несколько веков никто так не обращался.

Я кивнула, принимая правила игры. А основатель куда проще, чем мне казалось.

— А это ваши помощники?

— Да, это Людмила и Евгений.

— Очень рад знакомству, — в произношении Орлего́ля что-то едва уловимо изменилось. Кажется, теперь он говорил не на стандартном языке мёртвых и не на соранджи, а по-русски, чтобы помощники его понимали. Мелочь, а приятно.

Друзья обменялись с магом рукопожатием. Кажется, их удивило, что древний куратор вдруг заговорил на земном языке. И одновременно польстило. Женька аж надулся от гордости, довольный тем, как с ним обращаются. Люда смущённо улыбалась.

— У вас красивый дом, — пискнула она.

— Благодарю, — ещё одна лукаво-кошачья улыбка. — Позвольте, я поставлю цветы.

Орлеголь вытащил из висевшей на поясе бутылочки пробку и «вытянул» наружу тонкую струйку воды. Ого, я и не знала, что он тоже стихийный маг! Украдкой посмотрела на друзей. Они пялились на основателя во все глаза. Женя даже рот раскрыл, а Люда, казалось, перестала дышать. Смешные. Интересно, у меня было такое же лицо, когда я впервые увидела мастерство госпожи Нэру? Наверняка да.

Орлеголь, между тем, делал мягкие пассы, формируя между ладонями водную сферу. Струйка из бутылки покорно свивалась в спираль и укладывалась виток за витком. Когда шар стал достаточно большим, Орлеголь развёл руки и заткнул бутылочку пробкой. Водная сфера осталась висеть в воздухе. Взмах ладони – и букет, мягко высвободившись из рук Люды, перелетел комнату и опустился в центр шара. Я думала, что цветы упадут, но нет, они держались крепко, ровно, как в вазе. Вот это мастерство! Вот это работа со стихиями! Хочется зааплодировать, но не буду, надо казаться крутой.

— В столовой вас уже ждёт горячий ужин, — сказал Орлеголь спокойно, будто ничего необычного сейчас не произошло. Хотя о чём я, для него магия как раз привычная вещь.

— Спасибо, но помощники сы…

— Ещё раз пожрать? — перебил меня Женька, мигом забыв про магическое шоу. — Это я всегда за!

Орлего́ль сжал губы, словно пытаясь сдержать смех, и кивнул:

— Тогда следуйте за мной.

Он пошёл вглубь дома, мы посеменили следом.

— Нас и покормить решили? — Женька удивлённо покачал головой, разглядывая роспись на стенах длинного коридора. — Чудеса-а-а… Надеюсь, что той горькой дряни больше не будет. Ай, чего ты щиплешься?!

Он ещё возмущается! Неужели непонятно, что Орлего́ль, идущий в метре от нас, прекрасно всё слышит.

— А ты не позорь меня, — прошипела я, скроив самое зверское лицо, на какое только была способна.

— Обижаешь, да я и так словно аристократ на приёме!

Чтобы не продолжать перепалку, я молча сжала его руку.

В центре столовой был длинный каменный стол и изящные стулья с подушечками на сиденьях. Интересно, Орлеголь специально для помощников их положил? Хотел, чтобы гостям было комфортнее сидеть на камне? На столе исходил паром горячий ужин: ломти тушёного мяса, густая похлёбка, в которой плавали моллюски. Из напитков были кувшин с вином и ещё один с чем-то незнакомым мне — искристая жёлтая жидкость, напоминающая медовуху. Освещалось всё теми же магическими сферами.

— Угощайтесь! — Орлего́ль жестом указал на стол. В блике света блеснули золотые перстни на тонких пальцах.

Друзья уже устроились, а я всё не могла двинуться, лихорадочно обдумывая появившуюся мысль. Перстни, рука, голос…

— Это вы! — неожиданно сказала я вслух. Получилось слишком резко и громко, Люда даже вздрогнула. — Вы сегодня покупали продукты в магазинчике, мы почти что столкнулись нос к носу!

— Да, это был я, — спокойно улыбнулся маг. Он прошествовал к месту во главе стола и опустился на стул, я уселась напротив. — Как вы можете знать по себе, в жилище мёртвого обычно не водится еды, но должен же я был чем-то накормить гостей.

— Конечно, — я слегка смутилась. Встретились мы днём и встретились, чего кричать-то? Чтобы замять неловкость, обратилась к друзьям: — Ешьте, ешьте, не стесняйтесь.

Но моё разрешение им и не было нужно. Женька вовсю зачёрпывал лепёшкой суп, причмокивая от удовольствия. Аристократ, ага, как же. Боже, куда в него только лезет? На привале ведь целую плошку похлёбки умял и отваром запил. Нет, пусть лакомится, мне не жалко, главное, чтобы плохо не стало. Люда, конечно, вела себя как леди, даже не забыла ополоснуть руки в специальной чаше. И ела она по чуть-чуть, наверное, не была голодна.

Я осмотрела расставленные на столе блюда. Выглядели они аппетитно, Орлего́ль постарался на славу. Наверное, очень трудно приготовить ужин, если сам ты не ешь, да и почувствовать вкус не можешь.

— Какие напитки вам больше по нраву? — спросил Орлего́ль. — Выбирайте — тёмное вино или пацеми́дия?

— Паце… А что это? — заинтересовалась Люда.

— Пацеми́дия, — Орлего́ль указал на кувшин с жёлтой жидкостью, — это традиционный напиток А́льба-Ло́нга из особого золотого сорта винограда и местных пряностей. Она содержит весь букет вкусов, от сладкого до острого. Но самое главное, за что её и ценят, это воздействие — пацеми́дия дарит покой и тепло. Идеально после тяжёлого дня.

— Нет, мне, всё же, вина. Пожалуйста.

Женя тоже не выразил желания попробовать новый напиток. Маг усмехнулся, наполняя их бокалы, но комментировать ничего не стал.

— А я, пожалуй, попробую пацеми́дию.

Какая мне разница? Всё равно я вкуса не почувствую, но, благодаря описанию, смогу представить.

— Хороший выбор.

Орлего́ль налил мне тягучей жёлтой жидкости, я взяла бокал и повертела его в руках, рассматривая на свет. Напиток искрился и переливался, казалось, что в нём плавают мелкие светящиеся частички. Выглядит красиво. Я отпила немного. Жаль, букет оценить не удастся, придётся полагаться только на воображение. Но сам факт – мне довелось попробовать напиток иного мира! – уже радует.

— Итак, — произнёс Орлего́ль, глотнув вина, — для традиционной беседы Кади́га решила направить вас ко мне.

— Ага.

Глубокомысленное замечание, ничего не скажешь. Ну ты просто молодец, Орлова! Орлеголь, кажется, не заметил моей оплошности. Он задумчиво глядел в пространство, наверное, размышляя о чём-то своём.

— Были же времена, — сказал основатель, подтверждая мою догадку. — Помню, как укоренялась эта традиция – чтобы ученики брали «интервью» у старших товарищей. Ничто не заменит опыт действующего куратора, тем более, раньше ведь не было столь чудесных технических новинок, боевых программ. С Грат-Бара́тией школа начала сотрудничать намного, намного позже.

И замолчал, предаваясь воспоминаниям. Но мне не это нужно! Как же начать разговор?

— Для меня большая честь познакомиться с вами и услышать историю кураторства из ваших уст. Не знаю, почему госпожа Кадига отправила меня именно к вам…

— О, это не удивительно. Как же иначе? Разве для такой беседы может быть лучшая кандидатура, чем ваш предок?

— Чем кто? — не въехала я.

— Предок, — повторил Орлеголь и, видя, что я до сих пор в замешательстве, пояснил: — Я ваш пращур, Ольга. Дедушка, можно сказать, правда, с очень большим количеством «пра».

Сказано это было мимоходом, как нечто само собой разумеющееся, а Орлеголь пристально следил за реакцией. Которая не заставила себя ждать. Люда застыла, нахмурившись и подавшись вперёд, будто пытаясь расслышать что-то, Женька замер, держа бокал у рта, вино тонкой струйкой стекало по бороде.

Я лихорадочно пыталась соображать. Это шутка? Или проверка? Что он имел в виду, называя себя моим дедом, этот мёртвый мужчина из потустороннего мира? Надо достойно отреагировать на непонятную ситуацию, а не молчать с тупым лицом.

— Не совсем понимаю вас, — я принуждённо рассмеялась и встряхнула волосами.

— Родственные узы так запутаны. Ниточки тянутся, тянутся сквозь века, между мирами. Все мы связаны, так или иначе. Если попытаться распутать клубочек, отмотать в прошлое поколений на десять, можно узнать весьма неожиданные вещи. А что дальше, за рубежом в тысячу лет? Тут уж приходится лишь гадать.

— Вы серьёзно? — перебила я. — У вас, куратора с А́льба-Ло́нга, был ребёнок на Земле?

Я хотела добавить что-нибудь вроде «невозможно» или «не смешите меня», но вспомнила про перечёркнутое имя в книге и осеклась.

— Не так прямо, — Орлего́ль покачал головой. — Это сложно объяснить, ведь, если начать перечислять моих потомков, на это понадобится несколько часов. Но на Земле был лишь один из них: твоя бабушка по материнской линии.

Звучит бредово. Да, моя мама была удочерена, так что реальных родственников с её стороны я не знаю, но чтобы ими оказались кураторы из другого мира?

— Вот это денёк! — прервал моё молчание Женя. — Увидел чужой мир, познакомился с волшебником, узнал, что моя подруга в родстве с боссом кураторов. Прямо Санта-Барбара с мясом!

Он аккуратно поставил бокал и принялся вытираться.

Орлего́ль только рассмеялся. Его, как и Женю, скорее забавляла эта ситуация, а вот Люда, кажется, была настроена менее оптимистично.

— Разве Ольга не должна была узнать об этом раньше? Почему ей не сообщили столь важную новость?

Хороший вопрос, кстати!

— Решение Кади́ги. Она уверена, что ученику лучше быть в неведении, чтобы не возгордиться случайно. Родство с основателями школы — это ответственность, а не привилегия. Сперва Ольга должна показать, кем является сама по себе. В принципе, я согласен.

— Тогда почему же всё мне рассказали? — не удержалась я.

— Чтобы ты узнала свою историю и не повторяла ошибок прошлого. Ведь именно за этим Кади́га тебя и прислала.

Я вздохнула. Слишком много дикостей в моём посмертном существовании. Что само по себе довольно дико. А ещё не покидает ощущение, что окружающие играют в меня, строят какие-то планы, подталкивают к решениям, посылают туда-сюда, лишь делиться информацией никто не хочет. Зачем? Им и так весело.

Что ж, и мы повеселимся. Я не должна повторить чьих-то ошибок? Прекрасно, не буду! Орлего́ль мой прадед? Просто замечательно, прямо мечтала о таком классном родственнике!

— Тогда выпьем за воссоединение семьи? — я подмигнула.

Орлего́ль молчал несколько секунд, серьёзно глядя мне в глаза, потом произнёс:

— А ты молодец. Нет, правда, молодец. Умеешь брать себя в руки, когда нужно — молчать, когда нужно — задавать вопросы. Прочу тебе большое будущее в мире кураторов. Если мои наклонности не возобладают. За воссоединение.

Он отсалютовал мне бокалом. Люда покачала головой, словно ей не нравилось происходящее, но комментировать не стала. Жене, кажется, было всё равно, однако друг не упустил случая выпить.

Остаток вечера прошёл степенно и чинно. Орлего́ль, как и принято на миссиях-интервью, рассказывал о кураторском прошлом. Было очень интересно послушать, хоть почти все истории я знала по лекциям Кадиги и библиотечным книгам. Ещё основатель подробно описывал свои колдовские приёмы, а мне, как будущему стихийному магу, такие штуки узнавать полезно.

Друзьям, естественно, на практике ничего из этих рассказов пригодиться не могло, но они слушали с интересом. Для них это, наверное, увлекательная фэнтези-история, как книги Толкиена или Лукьяненко. Впрочем, надолго их не хватило, вскоре усталость дала о себе знать.

— А где мы можем лечь? — бесцеремонно спросил Женька, широко зевнув.

— В моём доме нет постелей, ведь я не сплю, — судя по лицу Орлеголя, вопрос поставил его в тупик. Об ужине для живых он подумал, а этот момент упустил и сейчас явно чувствовал себя неловко. — В кабинете стоит диван, правда он…

— Каменный? — перебил Женя. — Да откуда у вас эти мазохистские наклонности?

— Всё в порядке, — быстро сказала Люда, выразительно зыркнув на друга. — Мы можем лечь на полу, у нас есть спальные мешки. Благодарим за гостеприимство и за чудесный ужин.

— Был рад услужить, — Орлеголь мягко улыбнулся и кивнул. — Позвольте я провожу вас в кабинет.

Пока хозяин показывал гостям комнату, я решила помыть посуду. Впрочем, оказалось, что это лишнее: тарелки и миски сами вылетали в соседнее помещение, откуда слышался плеск воды и шкрябанье (наверное, когда оттирались приставшие куски пищи). Хозяйственное заклинание, слышала о таком. Бытовая магия считается самым низшим разделом, куда менее престижным, чем боевая или стихийная, зато она полезная. Можно спокойно отдохнуть, потягивая вино, пока тряпка будет сама мыть полы, а утюг — гладить одежду.

В столовую вошёл Орлего́ль, и я мигом подобралась. Может, дедушка и простил бы мне лежащие на стуле ноги, а вот перед основателем школы неудобно.

— Что ж, — улыбнулся Орлего́ль, в очередной раз наполняя мой бокал, — спать нам не нужно, поэтому мы можем продолжить беседу. — Он сел поближе ко мне. — Что ещё ты хочешь узнать? Обо мне, о кураторстве, может быть о…

О чём ещё, он так и не договорил.

Я задумалась. Спросить, действительно, хотелось о многом, только с чего бы начать?

— Вы говорили, что перечислять всех потомков слишком долго. Но можете рассказать хотя бы о ком-то? С чего началась история вашей семьи?

— Хорошо, давай попробуем уместить тысячу лет в не слишком долгий рассказ, — Орлего́ль пожевал губами, подбирая слова. — При жизни я был… редэмптори́бус ми́литум… военный, сражающийся за деньги.

— Контрактник? — не удержалась я.

— Именно. И мои братья тоже. Мы служили вместе, в одном подразделении, там же познакомились с женщиной, которая впоследствии стала нашим боевым товарищем.

А это он про Кади́гу, я знаю, ага.

— У меня с ней была разница в возрасте в пять лет и глубочайшая пропасть в мировоззрении, — Орлего́ль тепло улыбнулся, наверное, воспоминания были ему приятны. — Мы почти ни в чём не могли согласиться, постоянно спорили и считались серьёзными соперниками, пока не осознали, что любим друг друга.

Ого! А вот это внезапно! Кади́га никогда не рассказывала о личных деталях своей биографии, поэтому я и представить не могла, что у одного из братьев был с ней роман. Какие страсти разворачиваются! Женька был прав, настоящая Санта-Барбара. Я подалась вперёд, затаив дыхание, боясь упустить хоть слово.

— Так получилось… Кхм… В общем, она забеременела. У нас родилась дочь, но мы абсолютно не были готовы к появлению ребёнка. Да и наш стиль жизни, постоянная опасность, переезды с места на место, до детей ли тут? Поэтому дочку отдали в приёмную семью. Решение оказалось весьма разумным, через пять лет я, Кади́га и мои братья погибли. Дальше ты знаешь, — Орлего́ль улыбнулся уголком рта. — Как мы оказались в Раю и открыли для себя множественность миров, как решили основать школу, как объединились в магистрат с кураторами из других миров. Раньше Кади́га заставляла учеников вызубривать это наизусть. Так что перейдём к тому, о чём она рассказывать не стала бы: нашей неудавшейся семье. Итак, пользуясь большой информационной сетью кураторов, мы следили за жизнью дочери, и внучки, и правнука. Пристально следили за судьбами всех потомков, потому что Кади́га надеялась, что среди них найдётся достойный продолжатель нашего дела. Но, увы, не каждый может стать куратором. Все наши потомки умирали уже в глубокой старости, от болезней и немощи, зато спокойно и в окружении любящей семьи. Так продолжалось до твоей бабушки, О́рги.

То самое имя из книги! Я жадно внимала, отмахиваясь от настойчиво стучащейся в сознание мысли.

— О́рга полюбила своего помощника, и у них появился ребёнок, твоя мать.

— То есть, мама родилась, уже когда О́рга стала куратором? Ещё раз уточню: родилась у мёртвой?

Чтобы у живой матери родился мёртвый младенец — возможно. Наоборот… Это совсем уж бред какой-то!

— Нет, конечно, наши тела хоть и функционируют почти как живые, но всё же не способны к зачатию и деторождению. Тут дело в другом. Бракосочетание О́рги и её помощника проводилось на Лаха́т-Тали́м, в храме Сак-Ши. Богине так понравилась их история любви, что она решила сделать молодым свадебный дар – ребёнка. Твоя мама была создана магически, а не рождена.

Жесть! Вот это новости! За сегодняшний вечер я, кажется, узнала больше шокирующих вещей, чем за всё своё существование. Интересно, а как бы отреагировала мама, если бы ей сказали, что она сотворена Сак-Ши? Наверняка не поверила бы. Мне самой до конца не верится, хоть я и знаю про магию и существование богов.

— Но живой ребёнок не мог находиться в кураторской школе, — продолжил Орлего́ль. — Сначала девочка жила с отцом, но после того, как О́ргу упокоили… — Орлеголь задумался на мгновение. — Я не знаю тонкостей и причин его поступка, но мужчина решил отдать дочь в приют. В своём родном мире – на Земле.

По крайней мере это совпадает. Мама росла в детском доме, пока её не удочерили. А так как узнать Орлего́ль об этом не мог, и совпадений подобных не бывает, значит, всё правда? Или затянувшийся розыгрыш с чтением мыслей. Но зачем ему придумывать столь складную историю, чтобы подшутить над ученицей? Глупо.

И вот теперь, когда рассказ был закончен, я позволила себе вернуться к тревожащей меня мысли. Орлего́ль мой предок, дочь у него от Кади́ги, значит, мы с ней тоже родня. Ох, это многое объясняет. Странное поведение Кади́ги, все эти полунамёки и недомолвки, то, почему я вообще стала куратором.

— Привратник сказал, что Кади́га пожелала видеть меня в своей школе. Зачем? Это всё из-за идеи найти преемника?

— Да. Понимаю, неприятно услышать, что у кого-то был план на тебя. Ты ведь человек, а не перспективный проект.

— Только не для Кадиги, — я нахмурилась. Мне вдруг стало горько, будто от килограмма альба-лонгского салата. Я ведь так глупо, по-щенячьи восхищалась и трепетала перед директрисой, а меня, получается, использовали.

Орлего́ль виновато развёл руками.

— Кадига старается не ради себя. Хочешь ты или нет, но в существовании кураторов всё завязано на политике. Продолжение династии, потомок основателя работает куратором – это такой престиж для школы! А нам нужно было восстанавливать подмоченную Оргой репутацию.

— Престиж, — я фыркнула. — Разве живым, которым мы помогаем, есть до этого дело?

— Нет. А вот другим школам и магистрату есть. Политика.

Я пожала плечами. Боюсь, никогда не пойму этих тонкостей и подковёрных интриг.

— И, мне кажется, пообщаться с тобой Кадига тоже хочет, — добавил Орлеголь.

Ну, это он уже выдумывает, пытается меня успокоить. А ведь было бы круто. Но я прекрасно понимаю, что у директрисы совсем другой характер. Не думала, что она в принципе способна на эмоциональную привязанность.

— Думаю, я рассказал тебе даже больше, чем нужно, — Орлего́ль рассмеялся, но быстро стал серьёзным. — Кади́га очень гордая женщина, не стоит уязвлять её самолюбие, это чревато опасными последствиями. Так что в школе веди себя как обычно.

Это мне подходит. Всё же я слегка теряюсь и пасую в её присутствии, поэтому оставаться на уровне отношений госпожа директриса — ученик будет куда легче, чем общаться с Кади́гой по-родственному.

Нужно спросить что-нибудь ещё, чтобы свернуть с неловкой темы.

— Вы сказали за ужином, что мне нужно не повторить ошибок прошлого. А в чём они заключаются, так и не пояснили.

Орлего́ль тяжело вздохнул.

— Это тоже связано с твоей бабушкой. О́рга – тёмная страница в истории нашей семьи. Нет, сперва всё шло гладко. Как и надеялась Кади́га, наш потомок стал отличным куратором. О́рга обладала большой магической силой, недюжинным умом и храбростью. Единственный минус – она всегда ставила интересы помощников выше своих, даже превыше миссий. На мой взгляд, это скорее плюс, но коллеги-кураторы со мной не согласились бы. И когда О́рга сошла с ума, Кади́га решила, что это произошло именно из-за чрезмерной привязанности к живым. Сейчас она видит подобные склонности в тебе и не хочет, чтобы снова повторилось та же история, что и с твоей бабушкой.

Я кивнула. Понятно. То есть не ясно, с чего Кади́га решила, будто из-за желания защитить живых можно сойти с ума. Это звучит не логично. Тут скорее от самого кураторского существования кукухой двинешься, что скорее всего и случилось. Но теперь понятно, от чего меня хотели предостеречь. И всё же у меня остались ещё вопросы.

— Почему вы ушли из школы?

— Я испугался, — просто ответил Орлего́ль. — Испугался перемен, которые начали во мне происходить.

Как его слова напоминают мои собственные переживания!

— В какой-то момент я почти перестал узнавать себя и решил уйти, пока не растворился в кураторстве окончательно.

— Скажите, у вас были приступы ярости?

— Конечно. Как у всех кураторов.

— А бывало такое, что вы, — я нервно сглотнула, — отключались в этот момент? Делали что-то, а потом не помнили, что?

— Да.

Орлеголь отвёл глаза. Его лицо исказилось. Ой! Явно больная тема, нужно поскорее заговорить о чём-то другом.

— А ваши братья? Почему они ушли?

— Им наскучила оперативная деятельность, в магистрате же открывались новые возможности. Кади́га другая по характеру, она прикипела душой к школе, это её детище, выстраданное потом и кровью. Мы вложили в неё равное количество сил, но только Кади́га сохранила тот запал, с которым мы пришли в кураторство.

Забавно это слышать. Кади́га, конечно, выдающаяся женщина, но мне всегда казалось, что её желание помочь живым идёт скорее от рассудка, чем от сердца, так о каком запале может идти речь?

— Не смотри на меня так. Кади́га на миссиях всегда выкладывалась на сто процентов. Другое дело, что она чётко проводила границу: куда вмешиваться, а куда нет. Например, вполне в её духе было защищать Лаха́т-Тали́мскую деревню от налёта дракона, а потом захлопнуть дверь школы перед носом оставшейся без крова семьи: «Идите к соседям, тут вам не ночлежка!» Надо признать, это свойственно многим кураторам – чёрствость, отсутствие такта. Но, право, не думаю, что их можно за это винить. К нам ведь попадают люди со сломленной психикой. Хотя кураторство и из абсолютно нормальных делает, — он вздохнул. — Ты и сама понимаешь.

Я кивнула.

— Наши припадки ярости… Мне кажется, это из-за отсутствия сна. Наш мозг всё время находится в состоянии боевой готовности, кураторство ведь связано с насилием, смертью. И так не день, не месяц, а десятки, сотни лет подряд, мы ведь не можем уснуть и «перезагрузить» сознание, как делают живые. Поэтому и становимся такими…

— Психами, — закончила я.

В принципе, у меня возникали примерно те же мысли. Но ещё кое-что оставалось непонятным.

— А что насчёт жителей Лаха́т-Тали́м? Я слышала, что, когда вы только основали школу, они относились к вам с уважением, с удовольствием помогали кураторам, но потом всё переменилось. Что же произошло? Откуда взялась эта ненависть?

Орлего́ль вздохнул.

— Произошло неизбежное. Всё пошло прахом после первой гибели помощника. Уверен, поведи мы себя как-то иначе, конфликта удалось бы избежать. Нам не хватило чуткости, дальновидности. Но какая теперь разница? Так вот, помощник Беллатри́кса, ещё совсем юный, едва вышедший из мальчишеского возраста, умер во время задания. Это была случайность, всего лишь трагическое стечение обстоятельств. Семья была раздавлена горем. Родители пришли к порогу школы. Они ведь доверили жизнь единственного сына куратору и теперь требовали возмездия, помощи, объяснений, хоть чего-нибудь. Имели полное право требовать, я считаю. Однако Беллатри́кс, с присущим ему цинизмом, ответил лишь: «Какая разница? Это всё равно произошло бы, рано или поздно», - и захлопнул дверь перед их лицами. Естественно, такой поступок породил волну недовольства. Задания, между тем, не становились менее опасными, люди продолжали погибать. Если бы мы только тогда услышали друг друга! Увы, все были глухи к чужим словам. Живые требовали, чтобы мы прекратили брать людей в помощники. Кураторы же твердили, что никого не заставляют, всё абсолютно добровольно, да и помощники уже взрослые люди, способные самостоятельно отвечать за себя. Живые настаивали, чтобы, по крайней мере, семьям погибших выплачивалась компенсация за невосполнимую утрату. «Почему невосполнимую? — взывали к их логике кураторы. — Вы же знаете, что смерть не является концом». Этот спор, казалось, длился вечность. Недовольство копилось, копилось, пока не переросло в открытую ненависть. Дошло даже до требований убрать школу кураторов с Лаха́т-Тали́м. Тогда мы решили…

Он вздохнул и замолчал. Я терпеливо ждала продолжения, но в конце концов не выдержала:

— Решили что?

— Мне кажется, чтобы понять нас, по-настоящему прочувствовать ситуацию, мало услышать рассказ. Лучше увидеть всё своими глазами. Я тебе покажу.

Орлего́ль положил руки мне на голову, нажав большим пальцем на точку в середине лба, и мир взорвался вспышкой непроглядной темноты. Вокруг ничего не было видно. Короткое падение, я дёрнулась, стараясь удержаться. Похожее чувство бывает, когда пересекаешь грань между сном и явью, словно ты споткнулся и летишь в пропасть. Затем все ощущения исчезли, тело, ладони Орлего́ля, комната – всё это осталось где-то далеко, сейчас было лишь парение в пространстве. Или я сама слилась с пространством?

Темнота обретала глубину и форму; вот она прорезалась дрожащим пламенем факелов. Тьма съёживалась, отступала, пока наконец не спряталась в углах комнаты, под потолком и каменными скамьями у стен. Теперь можно оглядеться. Это правда похоже на сон; я не присутствовала здесь, но одновременно была везде, незримый и бестелесный наблюдатель.

А вот и герои происходящего. За столом в центре комнаты сидели четверо мужчин, в них я без труда узнала Орлего́ля и его братьев. Кади́га стояла перед ними, вытянувшись по струнке, словно готовая защищаться или нападать, подол накидки был перекинут через руку, чтобы не мешался. Так странно видеть её в традиционном костюме.

— Люди не были бы так возмущены, — услышала я негромкий голос Орлего́ля, — поступи мы иначе в самый первый раз. Неужели так сложно посочувствовать чужому горю? Вспомни, Беллатри́кс.

Беллатри́кс причёсывался, гребень из дорогого розового дерева плавно скользил по золотистому шёлку волос. Впрочем, сейчас мужчина отвлёкся и внимательно посмотрел на брата.

— Оставь. Не пытайся выставить меня монстром. Ты не хуже знаешь, что в смерти нет никакой трагедии.

— Именно это я и хотел сказать: вспомни, как сам был живым, — Орлего́ль поморщился, недовольный тем, что его перебили. — Не пересекшие границу по-другому воспринимают гибель близких. Мы должны были проявить мягкость.

— Необходимо быть жёстче! — Формо́зус ударил кулаком по столешнице, будто впечатывая свои слова в камень. Его короткие волосы торчали в разные стороны, как иголки у ежа, ноздри гневно подрагивали, на висках вздулись вены. — Я ведь говорил, что нельзя делать поблажек местным. Но нет! В людях поддерживалась вера в их исключительность, важность. И что теперь? Сегодня они встали у нашего порога, требуя и обвиняя! Нужно преподать наглецам урок, чтобы впредь неповадно было бросать вызов кураторам.

— Успокойся, брат, — лицо Са́пьена всегда оставалось флегматичным, голос не повышался ни на полтона. — Мы не можем вступать в открытую конфронтацию с живыми. Во-первых, численное превосходство не на нашей стороне. Во-вторых, это всё же их мир. Если хотим, чтобы кураторская школа осталась здесь, необходимо искать компромиссы. Или ты всерьёз собираешься воевать со всем Лаха́т-Тали́м разом?

Формо́зус отвёл взгляд и бросил сквозь стиснутые зубы:

— Мы не сможем постоянно отсиживаться в этих стенах. Не хочешь борьбы? Думай же тогда. Ищи свои… компромиссы.

Последнее слово он произнёс с нескрываемым презрением, будто выплюнул.

— Нужно выплатить компенсацию семьям погибших, — вновь заговорил Орлего́ль. — И отказаться от использования помощников. Теперь, когда кураторы достаточно освоились здесь, можно…

— Мы не станем потакать их прихотям, — голос Кади́ги влился ледяной струёй в течение общего разговора. — Правила устанавливают те, на чьей стороне сила.

— Совсем отказываться от помощников — это уж чересчур, допустим, — спокойно произнёс Са́пьен. — Даже сейчас люди нет-нет, да стучат в наши двери, охотников до приключений всегда хватает. Что же, гнать их? А вот на компенсацию согласиться можно. Помощникам тоже будем платить. И пообещаем возвращать людей живыми.

— Ты прекрасно понимаешь, что мы не сможем всегда выполнять это обещание, — вновь вмешался Беллатри́кс. — Как бы ни старались. Или тебе кажется, что я не стараюсь вовсе? Что люди погибают из-за моей небрежности, нежелания защитить их?

— Конечно, нет, — Са́пьен примиряюще поднял руку. — А вот семьи помощников считают именно так. Что злые кураторы специально плохо выполняют свою работу. Мы пытались объясняться – не вышло. Что ж, если правде живые не поверили, придётся придумать для них красивую сказку. Надеюсь, это успокоит лахат-талимцев.

Орлеголь вздохнул. Врать людям, играть их чувствами – это низко. Но Сапьен прав, истине никто не верит. Значит, другого выхода нет. Придётся дать невыполнимое обещание. Как иронично, что желанную ложь люди наверняка примут куда охотнее, чем горькую правду. Хотя в глубине души прекрасно будут всё понимать.

— Нам ещё предстоит столкнуться с последствиями этого выбора, — Кадига покачала головой.

— Мы в любом случае столкнёмся с последствиями, — Сапьен развёл руками. — Но бездействовать тоже нельзя.

Формо́зус набрал воздуха в грудь, явно собираясь что-то сказать. Орлего́ль знал, что стоит дать кому-то вставить хоть слово возражения, и всё обсуждение придётся начинать заново, поэтому поспешил заговорить первым:

— Я согласен с братом. Кто ещё за то, чтобы предложить живым такие условия?

Он и Са́пьен, естественно, первыми подняли руки, Беллатри́кс и Кади́га нехотя присоединились. Формо́зус поворчал, но тоже вскинул кулак.

— Единогласно, — объявил Орлего́ль. — Тогда выйдем же и будем говорить.

Пять кураторов вышли на улицу и встали перед дверями плечом к плечу. Когда собравшиеся на площади люди увидели их, возмущённый гул перерос в шквал крика и брани. Оскорбления летели метко, как брошенные камни, и так же больно били.

Кади́га взмахнула рукой, огонь в стоящих на брусчатке чашах с рёвом взвился, на секунду отделив кураторов от живых высокой стеной пламени. Шум сразу сошёл на нет, над площадью повисла тишина.

— Мы готовы слушать, если вы будете говорить по одному, — Кади́га смотрела вперёд, поверх голов, будто не замечая собравшихся и думая о чём-то своём. Воплощённое спокойствие, лишь рука, сжимающая край накидки, подрагивала.

— Убийцы! — выкрикнул мужской голос. — Вы просили помощи, а сами ведёте наших детей на верную гибель!

— Вы прекрасно знаете, что смерть не является концом, — флегматично откликнулся Са́пьен. — Также знаете, что она неизбежна. Чего же вы хотите от нас?

Возмущение снова прорвало заслоны страха. На этот раз над общим гулом вознёсся женский крик:

— Убирайтесь из нашего мира, вас никто не звал!

— Будьте благодарны! — вспылил Формо́зус. — Разве мы не помогали вам, причём неоднократно?

— Да, — ответ не заставил себя ждать. — Только ваша помощь выходит нам боком!

Орлего́ль быстро переводил взгляд с толпы на стоящих рядом товарищей. Казалось, они уже забыли о том, что хотели предложить живым, а значит, нужно говорить самому:

— Заключим договор. Школа останется в этом мире, и вы не станете препятствовать нам. Мы же выплатим материальную компенсацию семьям уже погибших, а тех, кто пожелает стать помощниками впредь, будем возвращать живыми.

Когда разговоры в толпе поутихли, один мужчина выступил вперёд:

— Мы принимаем условия договора. Но как вам верить? Что станет подтверждением ваших слов?

Кураторы синхронно вскинули ладони, взывая к изначальным стихиям. Слова не произносили вслух, но их слышали, будто они рождались внутри каждого из присутствующих:

— Силой огня. Несгибаемой твёрдостью земли. Дыханием ветра. Водой и светом. Пять стихий станут свидетелями: да будет эта клятва вечна и нерушима. Кураторы сказали.

Глава 13. Кураторы на Алькадаре

Орлего́ль провешивал для нас порталы, мы терпеливо ждали. Процесс это недолгий, но создание сразу двух путей, причём в два разных мира, занимает чуть больше времени. Люда стояла у окна, любовалась видом леса, залитого лучами ласкового утреннего солнца. Женя лихорадочно пытался за рекордно короткий срок доесть остатки завтрака.

— Готово, — Орлего́ль убрал кристалл в ящик письменного стола. В воздухе перед ним висели два полотна, переливающиеся голубым светом. — Теперь вам не нужно будет тратить время на лишние перемещения. Один портал сразу отправит помощников на Землю, а другой – тебя, Ольга, на Лаха́т-Тали́м.

— Спасибо. Это очень мило с вашей стороны.

Разве он не чудо? А я, дурочка, ещё боялась сначала, стеснялась основателя школы. Орлеголь же оказался простым и добрым, почти как Деррил. Даже жаль, что задание-интервью подошло к концу, мне хотелось бы продолжить общение.

Женя дожевал последний кусок лепёшки.

— Было очень приятно познакомиться. Вы здорово готовите, жаль, что больше не удастся у вас поужинать.

Орлего́ль рассмеялся, наверное, его позабавила такая похвала.

— Если, конечно, Оля снова не возьмёт нас в этот мир, — подхватила Люда.

Снова? Нет уж, этого точно не случится. Я твёрдо решила, что на настоящие, опасные миссии друзей не возьму ни за какие коврижки. Пусть хоть двести писем настрочат.

Настал момент прощания, и нужно было сделать выбор, как себя вести: официально или по-семейному? Орлего́ль, конечно, родственник (если верить его словам), но невероятно дальний, а ещё он куратор, старший по рангу, и это куда ближе, ощутимее.

— Рад был тебя увидеть, — прервал затянувшуюся паузу Орлего́ль. — Не прощаюсь надолго, уверен, наши пути ещё не раз пересекутся.

Я хотела поклониться, но в последний миг передумала и протянула руку. Орлего́ль аккуратно сжал мои пальцы.

— Что ж, если госпожа Кади́га отправит меня с заданием на А́льба-Ло́нга, я обязательно загляну в гости. А теперь вперёд, бандерлоги!

Я проследила, как друзья по очереди переходят границу между мирами, и лишь потом ступила в соседний портал.

Начиналось всё привычно: с белого свечения, обволакивающего и заполняющего собой видимое пространство. И вдруг — бам! — резкий толчок. Мир затрясся, как самолёт, попавший в зону турбулентности. Вверх, вниз, влево, вправо, переворот, словно на безумной карусели. Что это? Что это ещё за хрень?! Я пыталась сохранить равновесие, но не совсем понятно, как это сделать, если вокруг ничего нет и держаться не за что.

Пространство корчилось в судорогах, мучительно сокращаясь, и наконец меня вышвырнуло наружу. Я вылетела в мир, шлёпнулась на что-то сыпучее и покатилась вниз. К счастью, этот спуск-падение был недолгим, скорость всё уменьшалась, уменьшалась, пока я не остановилась окончательно.

Теперь я лежала ничком на мягкой поверхности. Организм ещё не оправился от тряски, мир продолжал выделывать дикие вензеля, сыпучее нечто набилось в нос, рот, глаза, так что ничего не было видно. Я резко села, отплёвываясь, и попыталась продрать слипшиеся ресницы. Песок, конечно же, теперь совершенно явно ощущается, что это всего лишь песок. Уже какая-то информация, теперь надо понять, куда именно меня выкинуло.

Когда удалось прочистить глаза, я огляделась. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась безжизненная пустыня, длинные цепи барханов, сливающиеся на горизонте с небесной голубизной. Прекрасно, великолепно, только вот на Лаха́т-Тали́м нет пустынь.

Я встала, отряхнулась. Выгляжу, наверное, как чучело, но сейчас это не имеет значения, сперва необходимо разработать план действий. Хорошо, что рядом никого нет, можно спокойно подумать. Интересно, только моё телепортационное заклинание дало сбой? Надеюсь, с друзьями всё в порядке и они уже дома.

Сбоку послышалось шебуршание и кашель. Чёрт, накаркала! Всё-таки я здесь не одна. И как только умудрилась не заметить чужое присутствие? Ужасно, для куратора это настоящий позор. Будем исправлять ошибки. Если не удалось сразу раскрыть возможного противника, то, по крайней мере, сделаю так, чтобы и меня не увидели. Для начала займу выгодную позицию.

Я присела и крадучись двинулась вперёд, к вершине бархана. С верхней точки открывался хороший обзор. Ага! Теперь понятно, почему сразу не удалось засечь таинственного кашлюна. Незнакомец стоял на четвереньках в низине между двумя барханами, изначально нас будто разделяла песчаная стена. Но кто это?

Незнакомец, откашлявшись, поднялся на ноги и повернулся лицом в мою сторону. Ох!

— Женя! — я сбежала вниз и схватила друга за плечи. — Ты в порядке? Боже, только этого не хватало! Где Люда? Ты Люду не видел?

— Я не, — Женя кашлянул, — не знаю. Она шла сразу за мной, потом вдруг началась тряска, словно на американских горках. Так болтало, я самого себя чуть не потерял, не то что её.

— Здесь я, — послышался приглушённый писк откуда-то снизу.

Я села, отшвырнула в сторону рюкзак и принялась раскапывать песок. К счастью, много копать не пришлось, Люду только слегка присыпало сверху. Я быстро отряхнула её и осмотрела. Вся в песке, но вроде не ранена, только в шоке.

— Что случилось? — Женька напряжённо нахмурился. Непривычно видеть такое выражение на его лице. — Где мы?

Люда молча вцепилась в мою руку. Её трясло, будто от холода.

— Я не уверена, но могу предположить. Помните, я говорила, что путешествия между мирами очень тонкое и сложное дело? Иногда могут происходить сбои. Порталы создают возмущение в пространстве, видимо, сейчас они «почувствовали» друг друга, притянулись и перепутались. В результате нас выбросило на середине перемещения, в мире, одинаково удалённом и от Земли, и от Лаха́т-Тали́м.

— А где именно? Ты можешь определить? — Женя переминался с ноги на ногу. Наверное, нервничал.

Я вздохнула. Думай, Ольга, думай. Пустыни много где есть, хоть на той же Земле. Воздух здесь сухой, будто выжженный, но не из-за температуры и низкой влажности. Тут нет магии, совсем, ни капли, кто-то поставил барьер. И это как раз делают лишь в одном мире.

— Кажется, мы на Алькада́ре.

Почему удача отвернулась от меня? Из сотен миров попасть именно сюда, где не только опасно, но и я не могу колдовать, а значит, не сумею защитить друзей. Дура! Не нужно было слушать ни их, ни Деррила. Это просто разговор, ничего страшного… И вот как всё обернулось. Если с помощниками что-то случится, никогда себе этого не прощу.

— У тебя такой взгляд, — Люда нежно тронула моё плечо. — Не пугай меня. Неужели всё настолько плохо?

Я кивнула и не смогла подавить нервный смешок.

— Алькада́р – весьма неприятный мир. Так что мы в дерьме.

— Ты сказала «кажется», — Женя прищурился. — Значит, мы можем быть и в другом месте, да? Как определить точно? Наколдуй что-нибудь! Прочти заклинание, используй артефакт, не знаю… Не стой столбом!

Я не обиделась на друга, сейчас за него говорит страх. Женька нервничает, вот и срывается на мне. Пусть. Я заслужила. В конце концов, всё произошедшее на моей совести.

— Не могу, — я виновато опустила взгляд. — Тут стоит магический барьер. Типично алькада́рская фишка, больше его нигде не используют. Но не это самое плохое, — от волнения меня будто разрывало изнутри. Чтобы как-то обуздать эту энергию, я принялась расхаживать взад-вперёд. Люда не захотела отпускать мою руку, поэтому сейчас мотылялась следом, как шарик за Пятачком. — Нет магии – значит нет воды, нет еды, нет защиты. Я даже не могу связаться с кем-нибудь, чтобы нас вытащили. И сама создать портал не могу. Боже, что я наделала?!

— Стоп! — Люда резко замерла и дёрнула меня за руку, так что мне тоже пришлось остановиться. — Успокойся. Ты не виновата в случившемся, слышишь? Это не твоя ошибка. Уверена, всё будет хорошо, мы выберемся.

— Да если и нет, — подхватил Женька, — ты ведь умерла, и ничего, нормально вполне существуешь, не так всё плохо.

Быстро он сумел взять себя в руки. Приятно, что друг пытается разрядить обстановку в своей типичной шутливой манере, но вовсе не обязательно храбриться, чтобы я чувствовала себя лучше. Облажалась, так уж облажалась, будем называть вещи своими именами.

— Теперь давайте подумаем, что делать дальше, — Женька сплёл пальцы и хрустнул суставами. Он всегда делал так, когда переключался на серьёзный режим и готовился к решительным действиям. — У нас есть хоть что-нибудь из пищи?

— Нет. Все припасы мы съели ещё вчера.

— Чёрт, думал ведь прихватить что-нибудь от Орлеголя! А вода?

— Кажется, была.

Я подняла рюкзак и принялась копаться в содержимом. Кинжал, ученический планшет, сейчас абсолютно бесполезный, а вот и бутылка минералки.

— Не густо, — хмыкнул Женя, заглянув мне через плечо. — Плохо, она быстро закончится, а без воды на такой жаре мы долго не протянем.

Жара, конечно. Я-то не чувствую температуры, а вот друзья… Сколько они смогут продержаться? Хотя, боюсь, не пустынное солнце их погубит, а алькадарские боевики.

Я вцепилась руками в волосы и медленно осела на песок. Тупик. Будем оставаться на месте – друзья умрут от голода или жажды. Двинемся… да куда угодно – наткнёмся на боевиков, и Женю с Людой пристрелят. В любом случае им не выбраться отсюда живыми. Нет! Я не могу, не могу этого допустить! Но что же делать?

— Помощи ждать не от кого, — я так сильно нервничала, что начала бормотать вслух. — Надеяться придётся только на себя. Как переместиться в другой мир, не провешивая портал? Если только… Подождите… Воспользоваться естественным?

— Как это? — послышался над головой голос Люды.

Я вздрогнула, выныривая из мыслей, и подняла взгляд на подругу. Её лицо было озарено надеждой. Только, боюсь, радоваться ещё рано. То, о чём я подумала, всё равно слишком рискованно и скорее всего неосуществимо. Друзья тем временем ждали ответа.

— В некоторых местах грань между мирами настолько тонка, что можно ходить туда-сюда без всякой магии, — пояснила я. — На Алькада́ре есть такое место. Альбаваба́т алшама́лиа. Северный портал. Если доберёмся туда, то сможем перейти на Землю, или хотя бы в Лаха́т-Тали́м.

— И где он, этот портал? — Женька деловито упёр руки в бока и огляделся. — Логично предположить, что на севере. Но в какой стороне север?

Справедливое замечание. В пустыне по мху на деревьях стороны света не определишь, ждать появления звёзд слишком долго. Можно сориентироваться по светилу, если знать время суток, но куда удобнее, на мой взгляд, обратиться к слушанию. Круг, правда, собирать не из кого, но сейчас и моих сил должно хватить. Я устроилась поудобнее, скрестив ноги в позе лотоса, и закрыла глаза. Друзья молчали, наверное, поняли уже, что в минуты сосредоточенности меня лучше не отвлекать.

Я сделала глубокий вдох. Давай, природа, какие вести ты мне принесёшь? Пустыня молчала, лишь по песку временами пробегала едва ощутимая дрожь. Если открыться сильнее, можно почувствовать, как где-то там, возможно за десятки километров, землю будоражат шаги, как на неё давит каменная кладка стен. Но для такого нужна магия. Сложно работать совсем без неё, воздух будто мёртвый. Но вот порыв ветра донёс до меня крохотную частичку волшебства, чистого, не поддающегося воле творцов чар, но мощного. Значит, это дуновение со стороны портала.

— Нам туда, — я протянула руку в ту сторону, откуда прилетел глоток живительной магии, и лишь затем открыла глаза.

— На два часа, — задумчиво произнёс Женька, почесав бороду. — Как по мне, пустыня там не отличается от пустыни здесь. Ты уверена?

— Да, — я поднялась, забросила за спину рюкзак. — Идёмте.

Снова мы упорно топали вперёд. Почти что дежавю. Наверное, за эти три дня друзья прошли больше, чем за последние несколько месяцев в Москве. Люда опять сжимала мою руку, Женя лучше скрывал страх, но всё равно старался держаться поближе. Мудрая тактика в любой другой ситуации, но сейчас, без магии, я ненамного сильнее их, поэтому остаётся полагаться только на удачу. Вдруг всё-таки удастся дойти до портала, не попавшись местным?

Рациональная часть твердила, что вряд ли нам так сильно повезёт. Наверное, она права. Мне было стыдно смотреть в глаза Жене и Люде. О чём я вообще думала? Нужно признаться, в глубине души мне самой хотелось путешествовать по разным мирам не одной, а в компании друзей, иначе фиг бы Деррил смог меня переубедить. Вот к чему привёл эгоизм.

— Это просто неудачное комбо, — голос Женьки выдернул меня из грустных размышлений. — Попасть не только в опасный мир, но и в одну из опаснейших его частей.

— По-другому и не получилось бы. Весь Алькада́р – это огромная пустыня.

— Как же здесь люди живут? — ужаснулась Люда.

— В оазисах. Но сложно тут, конечно. В одном им повезло: в Алькада́ре есть естественный портал, поэтому сюда часто выкидывает путешественников из других миров, даже целые караваны. Местные за счёт этого и существуют.

— За счёт торговли? — наивно поинтересовалась Люда.

Ох, святая невинность.

— Нет. Грабежа. Почти всё мужское население – боевики. Они атакуют попаданцев, вещи отбирают. Как шакалы. Здесь каждый сам за себя. Хотя, вру, власть всё-таки на Алькада́ре есть. Барон, его дворец находится в столице, Аси́м-Ато́н.

— Знаешь, я передумал, предыдущий плюшевый мир мне нравился куда больше. Ну нахрен такие интересности, — Женька вздохнул. — Одного не пойму: если магия местным полезна, зачем ставить барьер?

— Чтобы защищаться от приходящих из других миров. Среди алькада́рцев маги никогда не рождаются, не знаю почему. Зато чужие волшебники здесь тоже становятся бессильны, и с ними можно справиться. Против кураторов, правда, это не сильно помогает, мы и так способны шороху навести. Поэтому мёртвых местные боятся. Замрите!

Я остановилась так резко, что Женька ткнулся мне в спину.

— В чём дело? — почему-то шёпотом спросила Люда.

Я молчала. Самой бы знать. Ничего необычного пока не видно, но ощущалось присутствие угрозы, даже волосы на затылке зашевелились. Я пригнулась, притягивая помощников к себе. Бежать поздно.

Грохнул выстрел. К счастью, пуля прошла мимо. В следующий миг мы будто оказались в аду.

Нас окружили десять боевиков: двое спереди, двое сзади, по трое с боков. Казалось, что они выросли прямо из песка. Перевес был на их стороне, но они явно нервничали. Вместо того, чтобы постепенно приближаться, затягивая петлю на наших шеях, нападающие метались, потрясая оружием. Мелькали перекошенные злобой лица, слышались крики. Тараторили боевики так быстро, что встроенный переводчик не успевал адаптировать речь, она сливалась в сплошной поток.

Люда вцепилась в меня, ища защиты. Женька поднял к подбородку сжатые кулаки, будто всерьёз собирался дать отпор. Я развела руки, стараясь закрыть друзей, хоть и понимала, что это бесполезно. Почему боевики не атакуют? Среди мешанины слов мой мозг вычленил повторившееся несколько раз «алкы́м эла́а», куратор. Выходит, они догадались, кто я, но не догадываются об одном: в отличие от моих коллег, я не смогу причинить им вреда.

Десять боевиков, один куратор, один кинжал. Неплохой расклад, если тебе нечего терять, если ни пулевое, ни ножевое ранение не причинит вреда. Но друзья… Без магии я не смогу оградить их, значит, нельзя давать боевикам повод применить оружие. Что же делать? Сара, например, смогла бы уронить помощников на песок, вырвать автомат у нападающего. У меня же не хватит физических сил тягаться со взрослым мужиком. И он скорее всего успеет выстрелить. Шансы слишком малы! Бежать некуда, сопротивляться чересчур рискованно. Придётся сдаться.

Внутри закипала уже знакомая ярость. Больше всего хотелось броситься вперёд, рвать противников на части, душить, царапать, ощутить на губах привкус крови! Я закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов. Сейчас мне это без надобности, только испорчу всё. Сознание вроде бы прочистилось, хорошо.

Я открыла глаза и снова оглядела боевиков. Они уже не метались, лишь пристально следили за мной. Наверное, пытаются понять, почему не нападаю и какую, исходя из этой информации, применять тактику. Значит, нужно действовать сейчас, на опережение.

Девятеро были вооружены кинжалами, один держал в руках автомат. Огнестрельное оружие здесь большая редкость, его можно только отнять у попаданца из иного мира, поэтому и ценится столь высоко, и доверяется далеко не каждому бойцу, лишь главным. С этим боевиком и надо говорить.

Я демонстративно медленно подняла руки и сказала по-алькадарски:

— Я не буду сражаться. Предлагаю сделку: не трогайте моих друзей и тогда вы сможете доставить меня к барону. Уверена, Раби́ Альсара́ будет очень доволен, заполучив куратора. Но если хоть волос упадёт с головы людей, — я сделала многозначительную паузу, — вы знаете, на что мы способны.

Они знали. И я не блефовала, сделка действительно выгодная, для любого алькада́рца безнаказанно поизмываться над куратором – просто мечта, ставшая реальностью. Ну же, соглашайтесь.

Боевики молчали. Соображают, прикидывают, не лгу ли я. Наконец тот, что с автоматом, подошёл ко мне и отвесил смачную пощёчину. Люда закричала, зажав рот руками, Женя дёрнулся было вперёд, но я остановила его, тихонько бросив:

— Не вмешивайся. Я не смогу справиться с ними силой, так что это часть плана. Пусть отрываются на мне, сколько хотят, я ведь не чувствую боли, зато вас не тронут. Просто. Не вмешивайтесь.

Убедившись, что сопротивления не будет, боевик с торжествующим видом обвёл взглядом товарищей и выкрикнул:

— Куратор в нашей власти!

Раздался робкий, какой-то недоверчивый смешок. Постепенно к нему начали присоединяться другие, и вот смех перешёл в слитный злорадный гогот. Весело им, дорвались, встретили куратора, который не может надрать их задницы.

Главный ударил снова, на этот раз кулаком в челюсть. Я шлёпнулась на песок, но подниматься не стала. Думаю, они ещё не наигрались, так что полежу пока.

Остальные подошли ближе, нависая над нами. Один пнул меня в живот, другой – по голове. Подошва рассекла кожу на лбу. Третий ударил под рёбра. Каждый норовил внести свою лепту, они будто хотели выместить на мне злость на всех кураторов. Ещё бы, сколько раз мёртвые психопаты приходили в их города, и никак было с ними не сладить, а тут такой шанс отомстить. Ладно, пусть тешатся, главное, что не трогают друзей, за меня же потом отомстит кто-нибудь другой.

Помощников я в этой куче не могла разглядеть, лишь слышала. Люда кричала, захлёбываясь слезами:

— Не трогайте её, она же не сопротивляется! Хватит, ну пожалуйста!

— Молчи, молчи, — бормотал Женя.

Женька молодец. Им лучше сейчас не отсвечивать, помочь они мне не смогут, – какая ирония – лишь разозлят боевиков, а я ведь затем и терплю побои, чтобы отвлечь от друзей внимание.

Слава богу, скоро боевикам эта забава наскучила. Меня рывком подняли, крепко связали по рукам и ногам. Я стерпела и это, но как только один из боевиков подошёл с верёвкой к Люде, возмутилась:

— У нас был уговор. Я не сражаюсь, если вы не трогаете людей.

Главный посмотрел на меня, я не отводила глаза. Сейчас идёт молчаливый поединок, кто кого «задавит», и важно выдержать этот взгляд. Наконец мужчина усмехнулся, показав неровные жёлтые зубы:

— Уговор есть уговор. Алькада́рцы имеют понятие о чести, — он насмешливо поклонился и отрывисто бросил, как гавкнул, — Не трогайте, пусть идут сами.

Главный схватил мой рюкзак и двинулся вперёд. Ноги мне связали очень туго, так что сама я идти не могла, поэтому меня закинул на плечо самый крупный боевик. Я только успела сказать:

— Придётся пойти с ними, так нужно, но я обязательно вытащу нас, доверьтесь мне. Всё будет хорошо.

— Мы верим, — сказала Люда. Её лицо было заплаканным, но голос оставался твёрдым. Женя лишь кивнул.

Боевик прикрикнул на друзей, махнул рукой, указывая направление (по иронии судьбы, как раз в ту сторону, куда мы изначально шли), и они послушно двинулись вперёд.

Боевики следовали за главным цепочкой. Меня несли предпоследней, потом шли помощники, замыкал колонну совсем молодой парнишка. Время от времени он пытался строить из себя крутого, подгоняя друзей и тыкая их рукоятью клинка в спины, но, наталкиваясь на мой взгляд, успокаивался.

Я мешком болталась на плече боевика, поэтому обзор был не самый лучший. Если не выгибать шею, видно только песок да маячащие перед носом ноги в бежевых штанах, но за друзьями я следила пристально. Они брели, уныло глядя вниз. Женя обнимал Люду за плечи, она то и дело всхлипывала. Во что же я вас втянула?

Плана у меня не было, только чёткое понимание: пока я выполняю условия сделки, нас не тронут. В пути, по крайней мере. А дальше всё зависит от решения барона. Из города сбежать будет непросто, разве что ночью. Главное сделать так, чтобы помощники дожили до ночи. Чёрт! В любом случае, нормальный план сейчас не составишь. Надо узнать обстановку, и тогда будет понятно, как действовать.

Путь до столицы Алькада́ра показался мне вечностью. Наши конвоиры были не из разговорчивых, поэтому по большей части шли в тишине.

Города строили в оазисах, вокруг источников воды, чаще всего озёр. Точнее, над ними: источник прятали под каменную кладку, а сверху делали колодец, откуда жители брали воду. Он и становился центром поселения, от которого разбегалась паутина улиц. Это я знала по фото кураторов, книгам и лекциям Кади́ги. Но сейчас, к сожалению, придётся всё увидеть самой.

Вскоре появились первые растения, каменный настил на песке, значит, мы совсем близко. Я изогнулась, стараясь рассмотреть, что впереди.

Аси́м-Ато́н был обнесён стеной, рядом с воротами возвышалась смотровая башня. Не то чтобы эти меры помогали защититься от кураторов, но алькада́рцы пытались.

— Стой, кто идёт? — послышался голос дозорного.

Колонна бойцов остановилась у ворот, главный сложил руки перед лицом и крикнул:

— Мы вернулись с добычей, и у нас дар для барона, — драматическая пауза. — Пленный куратор.

Дозорный аж перегнулся через перила.

— Не шутишь?

— Клянусь.

После недолгого замешательства дозорный расхохотался. Он подошёл к рупору, который служил для объявления тревог:

— Жители Аси́м-Ато́н, слушайте и не говорите, что не слышали. Сегодня знаменательный день! Нам удалось пленить куратора, — и уже обычным голосом кому-то внизу: — Впустить их.

Ворота открылись, боевики ступили в город. По бокам неширокой улицы, вдоль глиняных стен домов уже выстроились местные жители. В основном здесь были женщины, дети и старики. Понятия не имею, как все успели так быстро сбежаться, наверное, побросали дела и выскочили на улицу, чтобы поглазеть на эдакое диво. Они смотрели на нашу процессию, перешёптываясь и тыкая пальцами. Это было похоже на парад. Или, скорее, на тропу позора.

Боевики шли по кривым улочкам, и всюду нас сопровождали любопытные взгляды и шелестящий шёпот. Это продолжалось довольно долго, думаю, они специально выбрали не самый короткий путь. В конце концов мы вышли на площадь перед баронским дворцом.

Дворцовый комплекс тоже был обнесён стеной, только более низкой, укрепление внутри укрепления. По бокам от ворот стояли вооружённые охранники, очередь из местных жителей ручейком втекала во двор. Пришли к барону с прошениями?

Нас пропустили без всяких вопросов. В центре двора я увидела колодец. Ах, да, в столице он находится на территории дворца, и сейчас происходит ежедневная раздача воды. Точнее, происходила, теперь все отвлеклись, провожая боевиков взглядами.

А дальше возвышался сам дворец. Ну, как… Двухэтажный особняк из камня, без каких-либо украшений или пристроек, но по сравнению с глинобитными лачугами с дырками вместо окон и дверей он смотрелся роскошно. Боевики прошли через боковой вход, миновали короткий коридор и остановились в небольшом зале. Меня грубо скинули на пол, но тут же подняли на ноги. Главный развязал верёвки.

— Сейчас тебя покажут барону, как ты и хотела, — продолжая издеваться, сказал он. — Алькада́рцы держат слово. Пошла!

Боевик открыл дверь и пинком отправил меня в соседнее помещение, друзей втолкнули следом.

Я огляделась. Это был тронный зал. Потолок поддерживался двумя рядами колонн, стены расписаны затейливыми узорами, на полу расстелена ковровая дорожка, в конце которой, перед большим окном, стоял баронский трон. По бокам от него располагались две тумбы, на которых лежали алые бархатные подушечки.

Нас вывели на середину и поставили перед троном. Меня крепко держали за плечи с двух сторон, друзей тоже, на всякий случай. Главный бережно, словно обращался со святыней, положил автомат на одну из подушечек и удалился. Наверное, пошёл за бароном. Остальные боевики распределились вдоль стен.

Некоторое время мы провели в тишине. Наконец, сзади послышались медленные хлопки (я называю это «саркастические аплодисменты») и голос:

— Неужели правда? Куратор оказался в плену. Воистину, сегодня знаменательный день.

Я обернулась. Возле входа в зал стоял единоличный правитель Аси́м-Ато́н и всех прилегающих территорий, барон Раби́ Альсара́. Его сложно было не узнать, слишком уж запоминающаяся внешность: тёмные волосы, спадающие на плечи, тяжёлый взгляд из-под кустистых бровей, широкий шрам, протянувшийся от левого виска до подбородка, изогнувший в вечной полуусмешке уголок рта. Ещё один шрам пересекал горло, наверное, поэтому голос звучал так хрипло. На Алькада́ре всё решает сила, и Раби́ Альсара́ не раз в бою доказывал своё право на власть.

Барон медленно обошёл нас по широкой дуге, не отрывая пристального взгляда от моего лица, словно хотел запечатлеть в сознании эту картину с разных ракурсов: вид покорного куратора. Наконец, он остановился перед нами.

— Не часто мне приходится видеть в моём дворце столь высоких гостей, — насмешливо произнёс барон, и уже другим тоном, обращаясь к боевикам: — Вы обыскали пленников? Что у них было при себе?

Главный боевик с поклоном продемонстрировал ему добычу. Рюкзак и бутылка воды барона, естественно, не заинтересовали, планшет он повертел в руках и отложил в сторону. А вот кинжал барону весьма приглянулся. Ещё бы, настоящее серебро, рубин, качественная заточка лезвия. Альсара́ одобрительно поцокал языком, проверил пальцем остроту и сунул кинжал за пояс. Я только скрипнула зубами. Вот гад, подарок Деррила отжал!

Разобравшись с вещами, барон снова занялся мной. Он подошёл вплотную и наклонился, пристально вглядываясь в мои глаза.

— И всё же, что за игру ты ведёшь? Я видел не так много кураторов, иначе уже сам был бы мёртв, но кое-что понимаю. Тебя что-то сдерживает. Недостаток силы? Или нечто иное?

К барону приблизился главный и принялся что-то вполголоса говорить ему на ухо. В конце его тирады Альсара́ отступил на шаг и расхохотался.

— Серьёзно? Это правда? Твоим условием была жизнь людей? Как просто посадить тебя на цепь. Мне нужно всего лишь сохранить две жизни, но взамен я получу ручного куратора. Какие перспективы открываются!

Он похлопал меня по щеке. Я молчала и не двигалась. Ручного, ага, куда разбежался. Ты ещё не знаешь, дружок, насколько бесполезный куратор тебе достался. Но, пока у меня нет хорошего плана, пусть барон считает себя везунчиком, это заблуждение нам даже на руку. Пока что Женю и Люду трогать не станут, мы выиграли ещё какое-то время, а это самое главное.

— Что же мне сделать в первую очередь? — вслух рассуждал барон. Он явно наслаждался ситуацией. — Знаю. В моём списке ещё не было кураторов.

Ох! Я и забыла про чёртов список. Неужели мне придётся с ним… Нет, это слишком мерзко!

— Сперва необходимо привести тебя в порядок, — он резко развернулся и двинулся к трону, на ходу отдавая команды: — Людей бросить в темницу, кураторшу – вымыть и отвести в покои для любовниц.

Альсара́ сел, опершись на подлокотник. Пока боевики выводили нас из зала, я ощущала на себе обжигающий взгляд чёрных глаз.

Нас конвоировали по длинным и запутанным, как кишки, коридорам дворца. Друзья шли чуть впереди. Наверное, это сделали специально, давая мне возможность следить за ними, но в то же время напоминая: любое нежелательное телодвижение с моей стороны – и им придётся туго.

Женька чуть изменил шаг, стараясь незаметно сократить расстояние между нами, и негромко бросил через плечо:

— Какой у нас план? Мы сможем выбраться отсюда?

— Конечно. Я как раз работаю над этим, нужно только ещё немного потерпеть. Не волнуйтесь, вас они трогать не станут, им это невыгодно.

— А тебя? — спросила Люда.

Я собиралась ответить, но получила резкий толчок в спину.

— Молчать, не переговариваться, — рыкнул боевик.

Наверное, его нервирует непонятная речь. Мало ли, какие коварные планы мы тут обсуждаем. Ладно, не стану нарываться на конфликт.

Мы вышли на улицу, но не на главный двор, а во внутренний. Перед дворцом полукругом стояло три одноэтажных здания, их стены почти соприкасались, так, что небольшой участок утоптанной земли оказался закрыт со всех сторон. Я обернулась и посмотрела наверх: стены глухие, ни одного окна сюда не выходит. Удобное место, почти не просматривается. Нужно запомнить.

Один из боевиков подошёл к центральному зданию и распахнул тяжёлую железную дверь. За ней угадывалось пустое помещение, лишь на полу валялись охапки соломы.

Боевик указал пальцем в полутёмное нутро.

— Нам что, туда идти? — шёпотом спросила Люда.

— Да, придётся побыть здесь какое-то время. Но я вас вытащу, обязательно.

Друзья, оглядываясь на меня, неуверенно зашли в темницу, и дверь с лязгом захлопнулась за ними. Остаётся лишь надеяться, что здесь они будут в относительной безопасности.

Я думала, что меня поведут к отдельному помещению для омовений, но боевики притащили таз с водой и поставили прямо в центре двора.

— Мойся, — бросили мне.

Десять пар глаз пристально следили за каждым моим движением. Вы ждёте шоу? Пожалуйста, подавитесь! Я стащила футболку и швырнула на землю. Раздался одобрительный свист. Дальше, под общий гомон и улюлюканье, в пыль полетели кроссовки, джинсы, лифчик.

Мне было безумно противно оголяться перед этими похотливыми гиенами, но я ни за что не позволю себе проявить слабость. Куратор я или нет, чёрт возьми?! Кипящий внутри гнев помогал сохранить нужный настрой и не спасовать.

Стараясь не обращать внимания на ощупывающие каждый сантиметр тела взгляды, я деловито вымывала песок из волос, плескала на себя водой. Когда привела себя в порядок, демонстративно встряхнула мокрой шевелюрой и упёрла руки в бока:

— Что, теперь я достаточно чистая?

Боевики переглянулись, и один из них ответил:

— Да. Барон будет доволен, — он бросил мне кучу ткани. — Надень это.

При ближайшем рассмотрении атласное нечто оказалось кимоно. Не слишком удобно, тем более я не знаю, кто его надевал до меня, но всё лучше, чем расхаживать здесь голяком.

Со двора меня повели в покои для любовниц. Шли мы долго, петляя по длинным узким коридорам. Я старалась запоминать каждый поворот. Мало ли, вдруг потом пригодится. Наконец, боевик остановился перед одной из дверей, распахнул её и втолкнул меня в комнату.

Покои для любовниц оказались небольшой комнаткой с обтянутыми шёлком стенами. На пушистом ковре, среди разбросанных подушек, сидели девушки. Здесь были и темноволосые уроженки Алькада́ра, и блондинки, и хала́ри, и зеленокожие друидки. Увидев боевиков, они занервничали, прижимаясь друг к другу и стараясь убраться с пути. Боже, как же их запугали! Пока меня вели мимо, я ловила на себе взгляды, полные отчаяния и жалости.

Боевик откинул шёлковое полотно, за которым обнаружился проход в смежное помещение. Совсем крошечное, там умещалась только низкая кровать. Ясно, для каких целей используется. Меня оставили и удалились, но не далеко, через небольшую щель я могла видеть спину охранника, стоящего по ту сторону тканевого полога. Бдит, зараза.

Я вздохнула, прикрыв глаза и запустив пальцы в волосы. Думай, думай. Что делать? Как вытаскивать друзей? В ближайшее время сбежать точно не получится. Слишком много внимания на нас направлено, вокруг сплошные боевики, следящие за каждым движением. Сперва нужно, чтобы алькадарцы снизили бдительность. А конкретно сейчас барон слишком заинтересован моей персоной, точнее, пополнением списка. Значит, придётся дать ему то, что он хочет. Просто дать.

При мысли об этом внутри поднялась волна тошноты. Посверкать голой грудью – это одно, а когда тебя трогают потными лапищами, лезут… куда не надо… Не смогу, не думаю, что у меня получится. Я опустилась на пол, свернувшись калачиком. Помогите! Кто-нибудь…

***

День на А́льба-Ло́нга клонился к закату, небо окрасилось в изумрудные тона. Орлего́ль сидел за письменным столом в кабинете, доводя до ума новый рецепт целительного зелья. Вдруг раздался тонкий звон – это сработало охранное заклинание. Кто-то хотел проникнуть за барьер. Орлего́ль снял с полки магический шар, водрузил на столешницу и вгляделся в хрустальную глубину. Перед взором бывшего куратора возник высокий темнокожий мужчина. Судя по перстню с морионом, коллега. Но что он здесь делает? Неужели Кадига послала его? Зачем? Впрочем, есть лишь один способ это узнать. Орлеголь сделал пасс над шаром, разрешая незваному гостю пройти, и откинулся на спинку кресла. Теперь остаётся только ждать.

Ожидание было совсем не долгим, стук во входную дверь послышался буквально через несколько минут. Наверное, мужчина не шёл пешком, а телепортировался от кромки леса сразу к дому. Неужели дело, которое его привело, настолько срочное? Орлеголь встал и прошествовал в прихожую. Проходя через комнату, мельком бросил взгляд на висящую в воздухе водяную сферу. Цветы, собранные Ольгиной помощницей, так и остались здесь, в спешке сборов про них забыли.

Орлеголь распахнул створку. Мужчина, стоявший у порога, быстро совершил кураторское приветствие и произнёс:

— Приветствую, о великий.

Орлеголь поморщился. Он ненавидел все эти формальности, но сказать что-либо просто-напросто не успел.

— Приветствую. Войдите.

Хозяин посторонился, пропуская гостя. Мужчина шагнул внутрь и замер недалеко от двери. Судя по напряжённому выражению лица и позе, он явно не собирался оставаться в доме надолго.

— Что привело вас ко мне? Э…

— Деррил, — правильно истолковал замешательство Орлеголя мужчина. — Деррил Смит. Я наставник Ольги. Прибыл по поручению госпожи Кадиги.

Орлеголь кивнул. Конечно, по собственной инициативе он бы не явился. Но зачем Кадиге это понадобилось?

— Госпожа отправила меня за Ольгой, — продолжил Деррил. — На миссию было отведено трое суток. Сегодня истекает срок, Ольга должна была вернуться в школу днём, но до сих пор не появилась.

— Подождите, — Орлего́ль нахмурился. — Не может быть, я провесил ей портал к школе ещё утром.

— Но где она тогда?

В глазах Деррила читалось неподдельное беспокойство с примесью нежности. Интересно, сложно представить, что этот мужчина способен на подобные чувства. Наверное, он очень привязался к своей подопечной. И не удивительно, Ольга оказалась весьма милой девушкой. Беззащитная и трогательная, как неоперившийся птенец, она сразу располагала к себе. Даже сам Орлеголь быстро проникся к ней симпатией. Поэтому сейчас ему стало страшно.

Если бы сердце Орлего́ля ещё билось, оно наверняка пропустило бы несколько ударов. Произойти могло только одно – телепортационное заклинание дало сбой. Одной Сак-Ши известно, в какой из тысяч миров выбросило Ольгу с помощниками. И, если сейчас ей грозит опасность, виноват в этом только он сам. Все эти мысли пронеслись в сознании Орлего́ля меньше, чем за секунду.

— За мной.

Орлего́ль двинулся обратно в кабинет. Судя по звуку шагов, Деррил следовал по пятам.

Орлеголь вытащил из верхнего ящика стола чистый свиток пергамента, разложил его на столешнице и произнёс поисковое заклинание:

— Муйхэ дихао Ольга Батэйлего.

Когда надпись проявилась до конца, он прочёл вслух:

— Алькада́р.

Деррил шумно выдохнул, Орлего́ль нахмурился. Они оба знали, что Ольге не хватит ни опыта, ни сил, чтобы самостоятельно выбраться из столь опасного мира. Да ещё если принимать во внимание особенности её характера. Значит, Ольгу нужно выручать.

— Спасибо за содействие, великий, — Деррил чуть поклонился. — Я немедленно отправлюсь на Алькадар.

Он полез в карман, наверное, за кристаллом для порталов.

— Я отправляюсь с вами, — сказал Орлеголь.

— Правда?

Деррил настолько удивился, что даже забыл о субординации. Впрочем, Орлеголь и сам не ожидал от себя подобного решения. Но он чувствовал, что действительно хочет помочь Ольге. Должен так поступить.

— Да. Это моё заклинание дало осечку, значит, я обязан всё исправить.

Деррил лишь кивнул, подчиняясь его решению. Орлего́ль ещё раз бросил взгляд на пергамент. Эх, давно ему не приходилось брать в руки склянки с боевыми зельями.

Из-за магического барьера волшебник был лишён своего главного преимущества, поэтому приходилось тщательно выбирать подручные средства. Отвары и элексиры могут обладать удивительной разрушительной мощью, главное – правильно их подобрать. Так что напрасно многие кураторы пренебрегали курсом ведовства, но Орлего́ль-то знал толк в этой тонкой науке.

Он повесил на пояс сумку с боевым арсеналом. Теперь остаётся лишь последовать за Ольгой на Алькада́р и надеяться, что капризная удача забросит их не слишком далеко от нужного места.

***

Прошло не больше пары минут, как шёлковый полог вдруг откинулся и в комнатку вошёл барон. Я инстинктивно отодвинулась, прижимаясь спиной к кровати. Всё, приплыли.

Следующей мыслью было, что негоже куратору встречать опасность, дрожа от страха, мы должны стойко переносить любые лишения, смеяться в лицо врагам. Этого, впрочем, я делать не стала, просто поднялась и присела на край матраса, выпрямив спину и чуть приподняв голову. Интересно, видно достоинство в моей позе? А во взгляде? Надеюсь, что да, хотя внутренне я ощущаю лишь отвращение и ужас.

— Гордая куратор, — барон рассмеялся. — Глупая мёртвая девочка, которая не научилась применять свою силу. Мне это только на руку.

Он потянул за рукав, спуская кимоно и оголяя моё плечо. Я даже дышать перестала, тело будто сковало ледяной коркой, зато внутри разгорался уже знакомый огонь. Кураторские инстинкты просыпались, но какой от них сейчас толк?

Рука барона скользнула в вырез, коснулась моей груди. По моему телу пробежала дрожь. На глазах выступили слёзы, к горлу подступил тугой ком. Я не смогла сдержаться и тихонько захныкала. Эта реакция, страх жертвы перед насильником, казалось, только сильнее раззадорила барона. Он резко приподнял меня и швырнул на кровать. Стянул с себя рубашку, обнажая исполосованный шрамами торс. Я молча таращилась на него, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. Будто загипнотизированный удавом кролик.

Альсара наклонился, взял меня за запястья и прижал руки к кровати. Сейчас он был так близко, что я могла чувствовать запах его пота и дыхания. Барон глядел на меня с насмешкой. Наверное, сперва ему хотелось насладиться видом моего унижения. Думаю, это будет первый раз, когда алькадарец отымеет куратора, а не наоборот.

Альсара перехватил мои запястья одной рукой. Правую ладонь он положил мне на бедро и начал медленно поднимать вверх…

— Господин, — ткань отдёрнулась, показалось лицо боевика с выпученными от испуга глазами. — Господин, там…

— Что?! — рявкнул барон, нехотя отворачиваясь.

Он явно был недоволен, что его прервали. Тем не менее, боевик рискнул навлечь на себя гнев, нечто другое испугало его гораздо больше. Интересно, что? Впрочем, ответ не заставил себя ждать. В воздухе раздался низкий, протяжный рёв, словно трубили в огромный рог. Сигнал опасности?

Барон отшатнулся, прислушиваясь к тревожному звуку.

— Собрать всех бойцов, — он повернул ко мне искажённое яростью лицо. — А ты помни, что твои люди ещё у нас. Не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость.

Потом они убежали, оставив меня в одиночестве и полном замешательстве. Я посидела, остывая и отходя от всего перенесённого. Страх начал угасать, в душе зарождалась надежда. Кажется, мне не придётся спать с бароном.

Но что же всё-таки происходит? А, какая разница, главное, это случилось как нельзя вовремя. Тут не раздумывать нужно, а пользоваться случаем.

Я аккуратно выглянула из закутка. В соседней комнате было пусто, даже любовницы барона разбежались. Снаружи слышались крики, быстрые шаги. Хорошо, в такой суматохе будет очень легко остаться незамеченной.

В коридорах было пусто. Вначале я осторожно кралась, боясь натолкнуться на кого-нибудь, потом плюнула и побежала. Направо, налево, ещё раз налево и снова направо. Чёрт, надеюсь, это верная дорога, в этих хитросплетениях так легко запутаться!

Очередная дверь вывела меня в уже знакомый внутренний двор. Я пересекла его и распахнула тяжёлую железную дверь центрального здания.

Друзья сидели у дальней стены. Люда сжалась, будто пытаясь слиться с каменной кладкой, Женя, наоборот, поднялся на ноги, словно собираясь защищать подругу. Они оба моргали, пытаясь привыкнуть после темноты к яркому солнечному свету.

— С вещами на выход, — сказала я.

— Оля? — недоверчиво спросил Женя.

— А кто же ещё? Говорила ведь, что вытащу вас.

Люда подбежала и повисла у меня на шее.

— А ты быстро управилась, нас даже обедом покормить не успели, — пошутил Женька.

— Старалась. С вами точно всё нормально? Они вас не трогали? — я внимательно осмотрела друзей.

— Нет-нет, даже не подходили, — поспешила успокоить меня Люда. — Но что на тебе надето?

Ах, да, кимоно. Я и забыла про этот нелепый наряд. Как неудобно в нём всё-таки, постоянно норовит соскользнуть, подол в ногах путается. Где, интересно, моя собственная одежда? Во дворе её нет. Неужто выкинули? Ладно, сейчас некогда разыскивать шмотки.

— Это не важно. Идёмте, у нас не так много времени.

Друзья осторожно выглянули во двор.

— Где все боевики? — удивился Женька и вдруг с подозрением посмотрел на меня. — Это ты их поубивала, а трупы распылила на молекулы?

— Ага, конечно. Будь я способна на такое, разве мы попались бы в плен? Нет, они разбежались. Кажется, у них появились собственные проблемы, поважнее нас. Так что нужно пользоваться случаем и рвать когти отсюда. За мной!

Я нырнула в проход между темницей и соседним зданием, друзья не отставали ни на шаг.

— А ты знаешь, куда нам? — спросила Люда.

— Да. В школе нас заставили вызубрить карты баронского дворца и алькадарских городов. Боже, как хорошо, что я не филонила! Если правильно помню, следуя по этому ходу, можно покинуть территорию дворца. Потом останется выйти на главную улицу, а там уж точно не заблудимся.

Дальше мы шли молча, друзья не рисковали сбивать меня с мыслей. К счастью, за всё время петляния по закоулкам дворцового комплекса нам не встретилось ни одного боевика. Вот показалась арка, ведущая на главную улицу, значит, пока что правильно двигаемся.

Город будто вымер. На улицах ни души, все окна и двери занавешены. Странно. Но так даже лучше. Теперь главное – побыстрее проскочить город. От Аси́м-Ато́н до Северного Портала, насколько я помню, около трёх километров, есть шанс добраться туда, пока нас не хватились.

Я бежала настолько быстро, насколько это позволял длинный подол дурацкого кимоно, друзья не отставали. Наконец, городские ворота остались позади. Это хорошая новость, но была и плохая – наша скорость заметно снизилась, ноги увязали в песке, да и усталость не позволяла друзьям поддерживать такой бешеный темп.

К счастью, долго бороться с пустыней нам не пришлось, вскоре я увидела впереди серебристый отблеск.

— Это он!

— Кто? — с трудом выдохнул Женя.

Вместо ответа я быстро вскарабкалась на вершину очередного бархана и остановилась, друзья затормозили рядом. Пока они пытались отдышаться, я позволила себе полюбоваться открывшимся видом.

В воздухе прямо перед нами трепетало широкое мерцающее полотно. Больше всего оно походило на серебристо-синее Северное сияние, хотя, по сути, это скорее окно, если приглядеться, можно даже увидеть другие миры, а подойдя ближе – услышать их. Сотни измерений, все они там, лишь протяни руку.

— Поздравляю, мы достигли Северного Портала!

— Спасены, — прошептала Люда.

Женька засмеялся и обнял нас, даже чуть приподняв над землёй. Когда всплеск эмоций иссяк, мы спустились вниз, к порталу. Ого! Ну и энергия тут! Я кожей ощущала, как вибрирует пространство. Сейчас можно перейти в другой мир даже при наложенном барьере, просто сделав шаг. Только нужно шагать с ювелирной точностью, иначе опять не туда унесёт.

Я всматривалась в картинки, стараясь разглядеть нужный мир, но они были слишком маленькие, и ни одна не напоминала Землю. Чёрт! Мне нельзя ошибаться! Может, этот мир? Лес, горы, похоже вроде. Или этот? Необходим яркий ориентир. Опа, а вот тут я вижу здание нашей кураторской школы!

— Что-то случилось? — занервничала Люда. — Почему ты медлишь?

— Не могу найти Землю!

— А свой мир можешь? — Женька обернулся, будто ожидая погоню.

— Да, я…

— Тогда веди! — он схватил меня за плечи и встряхнул.

Фух… Ладно. Конечно, хотелось бы доставить друзей сразу домой, но раз не получается, то сбежим хотя бы на Лаха́т-Тали́м. Женька прав, сейчас главное убраться подальше с Алькада́ра. Что же, приступим? Моя ладонь окунулась в портал. Это задаст вектор движения.

— Держимся за руки, цепочкой, — сказала я. — И главное – идите точно за мной.

Люда взяла меня за руку, Женя был замыкающим. Я глубоко вдохнула и решительно шагнула вперёд.

***

Орлего́ль с Деррилом приблизились к столице Алькадара со стороны главных ворот. К счастью, портал открылся неподалёку, так что идти пришлось недолго.

Дозорный на городской стене, завидев их, принялся истерично бить в колокол, оглашая окрестности воплями: «Мёртвые идут! Мёртвые идут!» Не обращая на него внимания, Деррил остановился, с философским выражением лица разглядывая запертые ворота.

— Придётся перелезть стену, — сказал он в конце концов.

— Зачем же? Можно и по-другому, — Орлего́ль порылся в сумке и вытащил две склянки, с красной и белой жидкостью. — Настойка огнянки и искры-корня.

Деррил кивнул. Сильная вещь, с их помощью действительно гораздо быстрее получится войти в город.

Орлего́ль полил ворота красной жидкостью, затем вернулся к Деррилу и лишь с такого расстояния швырнул вторую склянку. Стекло разбилось о дерево, настойки соединились, вступая в реакцию. Шарахнуло так, что ворота просто-напросто снесло. Пламя взметнулось выше стен, быстро перекинувшись на ближайшие дома. Дозорный с воплями сиганул вниз, его одежда пылала. Многих боевиков, прятавшихся рядом, придавило обломками, остальные готовились отбиваться до последнего.

— Идёмте? — кивнул Орлего́ль.

Шли они хорошо, слаженно, Кади́га действительно поручила Ольгу хорошему специалисту. Деррил метко «снимал» противников, каждый его выстрел находил цель. Орлего́ль помогал ему, время от времени кидая в боевиков очередную склянку. Разбиваясь, они выпускали клубы дыма, парализующие всех, кто случайно вдыхал его. Мирные жители выбрали самую мудрую тактику: попрятались по домам, чтобы не попасть под раздачу.

Вот и дворец. Кураторы ворвались в тронный зал, который пыталась удержать последняя группа боевиков во главе с бароном. Орлего́ль, впрочем, быстро усмирил их своим зельем. Он с неудовольствием отметил, что сумка опустела. Рукопашный бой никогда не был его сильной стороной. Дальше придётся действовать Деррилу.

Барон, видимо, не сильно нанюхался паров зелья, поэтому ещё шевелился. Деррил подошёл, оторвал его от пола и припечатал к стене, специально постаравшись как можно больнее приложить затылком.

— Где Ольга? — рыкнул он. — Где куратор, ну?

— В покоях, — произнёс барон. Слова давались ему с видимым трудом. — Для любовниц.

Деррил отпустил жертву и быстро вышел из зала. Впрочем, вскоре он вернулся и снова поднял Альсара́.

— Не ври мне, её там нет!

Барон лишь сверлил его полным ненависти взглядом.

— Не думаю, что это была ложь, — задумчиво протянул Орлего́ль. — Скорее всего, Ольга просто воспользовалась поднявшейся суматохой и сбежала.

— Тогда она могла направиться только к Северному Порталу.

— Деррил! — предостерегающе сказал Орлеголь.

Но Деррил уже и сам заметил, как барон выхватил кинжал из-за пояса и замахнулся. Куратор машинально выставил блок, и лезвие вонзилось в его кисть, выйдя из ладони. Альсара́, потеряв оружие и лишившись последних сил, сполз на пол.

Деррил выдернул кинжал из руки. Очень знакомое оружие. Серебро, рубин в рукояти. Лицо куратора перекосилось от ярости, он оскалился и рявкнул:

— Это был подарок, мразь!

Деррил пнул врага в лицо.

— Не будем мешкать, — позвал его Орлего́ль. — Лучше вам вернуться на Лаха́т-Тали́м. Вдруг Ольга уже там?

Глава 14. Люди в кураторской школе

Мы стояли на покрытой мхом земле среди высоких чёрных стволов деревьев. В просветах между кронами виднелось закатное небо, но из-за того, что ветви переплетались слишком тесно, сюда, вниз, лучи почти не проникали, поэтому казалось, что уже наступила ночь.

На этот раз телепортация прошла удачно. Мы больше не на Алькадаре. По сравнению с тем миром любое место покажется Раем, хотя приятным новый пейзаж не назовёшь. Лахат-Талимские леса слишком мрачные: толстые узловатые сучья деревьев похожи на руки с острыми когтями, готовые в любой момент сцапать, пахнет гнилью и сыростью. А ещё здесь весьма опасно, так что расслабляться рано.

— Миленькое местечко, — Женька поёжился. Мёрзнет? В лесу может быть прохладно, особенно по сравнению с жаркой пустыней. Надеюсь, друзья не заболеют. — Но главное, что мы смогли унести ноги. Это ведь мир кураторов, да?

— Нет. Мир существовал задолго до нас. Мы не хозяева Лаха́т-Тали́м. Но здесь есть кураторская школа, если ты об этом, — я нервно оглянулась. Почему-то не покидает ощущение чужого взгляда, будто за нами следят.

— Ты в порядке? — Люда нахмурилась.

— Да. Да, всё нормально. Значит так, слушайте новый план: для начала нужно определить, где конкретно мы находимся. Подождите минутку.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Прекрасно, магии здесь хоть ложкой ешь. Она поможет видеть, станет моим проводником, главное – полностью открыться навстречу. На Алькада́ре этот фокус не получился из-за наложенного барьера, но сейчас… Я присела на корточки, положила руки на землю и почувствовала, как чуть прогибается, пружинит почва под ногами людей и лапами существ. Потоки воздуха принесли мне тепло горящих костров, запах душистых трав. В тот миг моё тело стало единым с миром, казалось, ещё чуть-чуть – и оно исчезнет, сольётся со Вселенной.

Но не время отвлекаться. Сквозь меня сейчас проходит много информации, среди которой нужно увидеть главное: где находится школа кураторов? И, соответственно, где мы относительно неё? Я слышу, что слева, где-то в километре от нас, лениво плещется вода, скованная берегами небольшого озера, чувствую, как постепенно просыпаются ночные обитатели леса. Это нечто дикое, опасное, у людей и человеческих жилищ другая «аура», более мягкая. Кураторы же не похожи ни на тех, ни на других, всё-таки мы мёртвые, а ещё используем очень много магии, поэтому вокруг школы образуются энергетические вихри, которые можно ощутить с большого расстояния. И, кажется, мне это удалось.

— Прямо, — уверенно сказала я, открывая глаза. — Километрах в пяти отсюда. Нас от школы отделяет только лес, значит, ходу будет пару часов.

— Ты самый охренительный в мире навигатор, — восхитился Женька.

Я очень волновалась, но не смогла сдержать улыбки. Вечно он как ляпнет что-нибудь!

— Это ведь хорошая новость, да? — не совсем уверенно уточнила Люда. — Нас смогут отправить домой, когда мы доберёмся до школы?

— Конечно, я первым делом попрошу наставника или кого-нибудь из кураторов провесить портал на Землю.

— Это же здорово! — Люда радостно захлопала в ладоши. — Ох, думаю, приключений мне хватит на ближайшие несколько месяцев, сейчас хочется в родную квартирку. Понежиться в горячей ванне…

— Сожрать что-нибудь вредное, жирное, — подхватил Женька. — Беляш там какой-нибудь, чебурек. Или шавуху!

Пока они мечтали, я лихорадочно думала. Рано друзья расслабили булки, мы ещё далеко не в безопасности. Природа Лаха́т-Тали́м не слишком дружелюбна. На Алькада́ре помощников могли застрелить, а здесь – сожрать. Конечно, в магическом мире у меня куда больше шансов их защитить, но рисковать не хотелось бы.

Ладно, будем рассуждать логически. Идти через чащу в темноте не стоит, телепортироваться я ещё не научилась, значит, нужно, чтобы нас забрали. Но как связаться с Деррилом? Ученический планшет остался в баронском дворце вместе с другими вещами. М-да. Это фиаско. Я снова сама по себе.

— Идём? — Люда дёрнула меня за рукав.

— Нет. Не знаю. Не думаю, что нам стоит двигаться с места, — я виновато потёрла шею.

— Почему? — удивилась подруга.

— Понимаешь, — я вздохнула, — по ночам здесь довольно опасно, много неприятных тварей вылезает на охоту, — я вспомнила бороти́-су́ли и невольно вздрогнула. — Короче, идти через лес прямо сейчас не самая лучшая идея.

— Думаешь? — Женька нахмурился. — Если это место такое страшное, разве нам не нужно как можно быстрее рвать отсюда когти?

— Нужно. Но я боюсь вести вас сквозь чащу. Вдруг мы кого-нибудь встретим? Нет, не так. Мы точно кого-нибудь встретим, даю гарантию.

— И что? Ты же сможешь сделать эти, как их, — Женя неопределённо махнул рукой. — Волшебные шары для хомяков.

— Смогу. Если успею. Нет, рисковать не будем. В идеале нам бы нужно надёжное убежище. Но где его найдёшь? Так что останемся тут, заночуем прямо на поляне. Двигаться в защитных шарах не получится, а вот спать – вполне.

Вдруг я услышала какой-то посторонний звук и напряглась, вглядываясь в сгустившиеся тени. Рядом определённо кто-то был. Слышалось тяжёлое дыхание. Возле одного из деревьев зажглись два жёлтых глаза.

Я сложила пальцы, приготовившись сотворить защитное заклинание, а другой рукой сделала заученное движение, призывая огонь. В моей ладони возник небольшой шарик пламени. Впрочем, этого вполне хватило, чтобы разогнать темноту. В неверных отсветах я наконец-таки разглядела, кто же скрывался среди теней.

Это был волк, довольно крупный, в холке он доходил мне до пояса. Но агрессивным зверь не выглядел, тёмно-серая шерсть не топорщилась, клыки не были оскалены. Волк спокойно стоял, чуть склонив голову набок и вывалив язык. Рядом с ним на земле лежала туша косули. На передних лапах хищника красовались золотые браслеты. Теперь всё понятно, значит, не дикий он, прирученный. Вот почему на нас не напали, охотничьи волки никогда не трогают людей. Но где же его хозяин?

И мне показалось или здесь действительно стало светлее?

— Вы кто такие? — послышался откуда-то справа низкий голос.

Я повернула голову на звук. Между деревьев стояла женщина. Она была довольно полной, высокой, изумрудные глаза изучали нас со смесью удивления и опасения. За её плечом парил шар магического пламени. В руках незнакомка держала заряженный арбалет.

Сперва я подумала, что по счастливой случайности наткнулась на кого-то из коллег, но нет, судя по одежде – длинное платье, плюс коричневые и зелёные полотна ткани, обёрнутые вокруг плеч и пояса – женщина местная. Это усложняет дело. Куратор куратору всегда поможет, а вот насчёт поведения живых я не уверена.

— Кто вы? — повторила незнакомка. Её взгляд скользнул по мне и задержался на перстне с морионом, большой рот искривился в пренебрежительной гримасе. — Ты куратор?

Вот, так и думала. Судя по всему, она не слишком хорошо относится к нам. Но какой смысл врать?

— Да.

Женщина кивнула. Ответ она получила, с куратором ей общаться явно не хотелось. К нам потеряли всякий интерес.

— Мгелита́р, к ноге.

Волк послушно поднял добычу и подбежал к хозяйке. Всё, сейчас она развернётся и пойдёт своей дорогой. Наверное, домой, куда же ещё может направляться местный человек в столь поздний час? Если он не самоубийца, конечно. Но я не могу позволить ей просто так уйти! Это наш последний шанс найти укрытие! Человеческое жилище – это защита, еда и возможность переждать ночь в относительном комфорте, как раз то, что нужно друзьям. Невежливо напрашиваться в гости к незнакомцам, но разве у меня есть другой выход?

— Постойте! Мне нужна ваша помощь!

Женщина, успевшая отойти на несколько метров, медленно развернулась.

— Воистину, наглость – кураторское счастье, — протянула она. — Мне искренне жаль тех людей, которым не посчастливилось стать вашими помощниками. Я же не…

— Жаль, потому что вы знаете, как опасна наша работа, так? — быстро перебила я. — Но ведь, согласитесь, живые ни в чём не виноваты. Поэтому прошу не за себя, за них.

Женщина слушала. Мне удалось завладеть её вниманием, это хорошо. Надо продолжать. Воодушевившись таким удачным началом беседы, я снова заговорила:

— Я всего лишь ученик. Мои способности не так велики, а этот лес очень опасен. Если есть хоть доля вероятности, что помощники пострадают… — К горлу подступил тугой ком, поэтому мне пришлось прерваться. Когда удалось восстановить дыхание, я продолжила: — Не хочу рисковать. Друзьям нельзя оставаться на улице ночью, понимаете? Если бы вы приютили их, всего лишь до рассвета… Пожалуйста.

Женщина пристально смотрела мне в глаза. Было видно, что в её сознании происходит кровопролитная борьба. Наверное, незнакомка не хочет уступать куратору, но при этом понимает, что людям действительно может грозить беда.

— Они меня понимают? — бросила женщина, взглянув на растерянные лица друзей.

— Нет.

— Значит, сделай так, чтобы поняли.

Хочет поговорить с помощниками, это хороший знак. Думаю, мне почти удалось её убедить.

Я вкратце перевела друзьям суть произошедшего.

— Значит, ты хочешь устроить нас на ночлег, — резюмировала Люда. — К этой странной вооружённой незнакомке. Так?

— Ты уверена, что это хорошая идея? — Женька скептически покачал головой. — Дамочка выглядит сердитой. Вряд ли согласится, даже если предположить, что она вообще адекватная и ей можно доверять.

— В немилости только я, у кураторов здесь не слишком хорошая репутация. Помощникам местные будут даже рады. Что касается доверия, у нас нет особого выбора, не находите? Либо она, либо ночёвка на улице. Я лично выбираю первое, но у вас тоже есть право голоса. Так что поговорите с ней и скажите, что надумали. Кто хочет знать – узнает, — произнеся это заклинание, я легонько щёлкнула друзей по лбам. — Теперь вы понимаете местный язык. Ненадолго, обучающие заклятия на живых дают лишь временный эффект, но до утра хватит. Они вас понимают, — обратилась я к незнакомке.

Женщина кивнула.

— Вам правда нужна помощь? — спросила она, пристально глядя на Женю.

Судя по взгляду, Женька был шокирован. Ещё бы, непонятные звуки внезапно обрели смысл. Друг неуверенно посмотрел на меня.

— Просто говори, — шепнула я.

— Да, нам нужна помощь, — осторожно, будто пробуя собственные силы, произнёс Женя и добавил уже уверенней: — Ольга сказала, что здесь довольно опасно.

— Мы понимаем, что вы видите нас впервые, — подключилась Люда, — и что вам не захочется впускать незнакомцев в свой дом, но…

— Но если бы я согласилась пригласить вас на ночлег, это спасло бы две жизни. Ваша куратор всё объяснила. — Женщина вздохнула и кивнула, принимая какое-то решение. — Моё имя Мекарэ́м. Вас-то как зовут?

Когда друзья представились, Мекарэ́м внезапно улыбнулась:

— Теперь мы знакомы. Ладно, не стоит и дальше искушать судьбу. Идёмте.

Она развернулась и уверенно двинулась вперёд. Волк трусил за ней, таща в зубах косулю. Я посмотрела на друзей. Женька явно не собирался отказываться от такого щедрого предложения, Люда с самого начала не была против, поэтому мы поспешили следом за Мекарэ́м.

Пока шли, я напряжённо думала. Интересно, почему эта охотница обитает на отшибе? Местные предпочитают селиться кучно, большими группами, а тут одинокий дом, в чаще леса. Мекарэ́м настолько бесстрашна и уверена в собственных силах? Или здесь что-то другое?

Минут через пять наша разношёрстная компания вышла на большую поляну. В центре стоял бревенчатый дом, слева от него – сарай. У правой стены была поленница, рядом – колодец, корыто с водой и будка (наверное, для волка). Забора не было, зато вокруг дома в землю воткнуты жерди с горящими факелами – отпугивать гарпий и прочих тварей. Я подошла к одному из них, присмотрелась. Всё верно, огонь магический. Такое простым ветром не задуешь. Интересно, защиту Мекарэ́м возводила? Видимо, да. В лесу с ней ведь тоже был шар волшебного пламени. Интересная она личность, и охотиться, и колдовать умеет. Чем-то напоминает кураторов, что весьма иронично.

Окна дома сияли мягким оранжевым светом, значит, охотница всё-таки живёт не одна, её явно ждут. Словно в ответ на мои мысли дверь распахнулась, и на крыльцо вышла девушка в длинном голубом платье.

— Мама, ты вернулась! — воскликнула она.

Мама? Хм, а ведь, если присмотреться, они действительно похожи. Девушка невысокая и худенькая, и черты лица более аккуратные, но большие оленьи глаза такие же изумрудные, как у матери, а длинные волосы – чёрные.

Девушка сделала движение, будто хотела подбежать и обнять маму, но потом увидела нас и плавно качнулась назад. Её лицо покраснело.

— Саганзу́ри, эти люди сегодня будут нашими гостями, — сказала охотница, заметив смущение дочери. — Так что начисть ещё клубней к ужину.

Девушка кивнула и скрылась в доме. Мекарэ́м забрала у волка добычу и махнула нам рукой:

— Входите, не стесняйтесь.

Волк, освободившись от ноши, побежал к корыту пить. Мекарэ́м же, ловко взвалив на плечо тяжеленную тушу, первая поднялась по ступеням и открыла дверь, пропуская друзей. Женя и Люда вошли, я было двинулась следом, но хозяйка преградила мне дорогу.

— А тебя никто не приглашал.

Тон её не предвещал ничего хорошего, поэтому я молча отступила на шаг. Люда растерянно смотрела на меня из-за широкой спины охотницы. Женька нахмурился и попытался протиснуться мимо Мекарэм, чтобы выскочить наружу.

— Стой! — цыкнула я. — Всё нормально. Оставайтесь в доме.

— Но… — попытался спорить Женя.

— В доме, — строго повторила я. — Не волнуйся, я буду совсем…

В этот момент Мекарэ́м захлопнула дверь перед моим носом.

— Рядом, — машинально закончила я.

Нате здрасте! Я вздохнула и почесала затылок. Меня оставили на улице, как вшивую псину. Это очень обидно, между прочим. Хотя, чего ещё ожидать? Мекарэ́м явно недолюбливает кураторов. Хорошо друзей согласилась пустить, это главное. Ради их безопасности можно совладать с гордостью.

Конечно, одна я могла бы дойти до школы, но не хочется оставлять Женю и Люду без присмотра. Всё-таки чужой мир, чужой человек. Нет, лучше находиться рядом, так будет спокойнее.

Я посмотрела в окно. Первое помещение оказалось нежилым. Здесь были только сундуки и люк в полу (наверное, внизу ещё имелся подвал). Дверь в противоположной стене вела в следующие комнаты. Ясно, значит, нужно подобраться с другой стороны.

Я спустилась с крыльца, обошла дом и снова заглянула в окно. С этого ракурса открывался довольно хороший вид. Просторная комната, в углу очаг, из мебели только два стола, полка и две скамьи, ещё одна дверь вела в соседнее помещение. На стенах висело оружие. Мекарэ́м разделывала тушу, её дочь сосредоточенно чистила клубни, напоминающие картошку, примостившись на углу скамьи. На другой скамье, спиной ко мне, сидели помощники. Лиц их, увы, не разглядеть, но, судя по позам, друзья чувствуют себя не в своей тарелке. Люда сжалась, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в край столешницы. Женька непрерывно ёрзал. Им некомфортно, может быть страшно, а я, блин, тут торчу, даже не слыша, что происходит внутри. Хорошая шумоизоляция, ни звука наружу не проникает.

Саганзу́ри встала, сказала что-то, – я видела, как шевелятся её губы – распахнула окно, находящееся за спинами друзей, и, прежде чем отвернуться, украдкой подмигнула мне. Я кивнула и шепнула одними губами: «Спасибо». В следующий миг девушка уже вернулась на скамью и продолжила работу.

Надо же! Дочь охотницы, ненавидящей кураторов, решила помочь заклятому врагу. Почему? Ну, в любом случае она сильно упростила мне жизнь. Теперь я хоть слышу происходящее и могу быть чуть ближе к друзьям. Да, заходить по-прежнему нельзя, но кто же запретит просто стоять снаружи?

— Оля! — Люда заметила меня и протянула руку. — Я ничего не понимаю, почему ты должна оставаться на улице? Ты же не животное какое-нибудь.

— У кураторов репутация хуже, чем у зверей, — я аккуратно пожала её ладонь. — Ничего, потерплю.

— Бред! — возмутился Женька. — Мы не так договаривались. Давайте уйдём. Если моя подруга не может войти, я тоже не хочу оставаться. И вообще эта Шмекарэ́м не имеет права не пускать тебя.

— Имеет. Это её дом и ей решать, кого приглашать, а кого нет. Давай скажем спасибо, что она согласилась помочь.

Женька нахмурился, но промолчал.

Мекарэ́м в это время стояла спиной к нам, совершенно не реагируя на наши перешёптывания. Её громкий голос лился ровно и уверенно:

— Проголодались, наверное. Эти мёртвые никогда не думают о нуждах помощников. Мол, если они не едят, значит, все обойдутся. Сейчас приготовим ужин. Знаете, какие блюда я делаю? Спросите любого, и он ответит, что лучшего рагу из косули, чем у охотницы Мекарэ́м, вам не попробовать во всём Лаха́т-Тали́м, клянусь честью!

Саганзу́ри молча отставила миску с начищенными клубнями, положила дрова в очаг и попыталась разжечь огонь, но ничего не получилось. И, казалось бы, что такого? Ну, не появилось пламя с первого раза, наверное, дрова отсырели. Значит, справится со второго раза или с третьего, не нужна тут помощь. Но на меня так повлиял жест с распахнутым окном, что захотелось как-то отплатить, сделать что-нибудь для Саганзури. Пусть даже такую мелочь.

— Огонь.

Над моей ладонью возник шарик пламени. Я подула, крохотный комочек перелетел через комнату к очагу и нырнул между поленьями. Древесина сразу занялась.

— Благодарю, — сказала Саганзу́ри.

Мекарэ́м только поджала губы.

— Моя дочь умеет ворожить, сама бы справилась, — она бросила выразительный взгляд через плечо в мою сторону.

Ах, так девушка, оказывается, волшебница, не Мекарэ́м. Интересно. Среди живых способности к магии – редкий талант.

Мекарэ́м говорила, уже повернувшись к друзьям и обращаясь к ним:

— Я-то не способна, а вот дед мой большую силу имел. И к Саганзу́ри этот дар перешёл. Она мечтает знаменитой волшебницей стать. А я не против, лишь бы от службы у кураторов судьба её уберегла.

Мекарэ́м ссыпала нарезанное мясо в котёл, потом добавила туда же клубни, какие-то травы и повесила над огнём.

— Вы так говорите, будто хорошо знаете кураторов, — осторожно произнесла Люда.

— Ясное дело, знаю. Мой сын помощником был. Так гордился, дурень. Всё рассказывал, в каких чудных мирах он был, сколько диковинного видел. Клялся, что все истории о жестокости мёртвых – враньё, мол, его куратор не такой. А когда попали в засаду, куратор не спас его. Умер сын мой, и где он теперь, не знаю. Домой им возвращаться запрещено, одна надежда, что, когда сама на тот свет уйду, встретимся ещё.

— Мне жаль вашего сына, но не все кураторы плохие, — Люда крепче сжала мою руку. — Ольга всегда ставит наши интересы выше своих.

— Хм… — Мекарэ́м скептически изогнула бровь.

— Оля рисковала ради нас, — горячо выпалил Женька. Он сурово нахмурился. Ох, знаю это выражение лица. Друг злится, и, несмотря на его обычную шутливость и дурачества, я бы не рискнула спорить с ним, когда он в таком состоянии. — Когда мы оказались в опасном мире, она терпела побои и унижения, чтобы…

— И как же вы оказались в том опасном мире?

Друзья так и не нашли достойного ответа. Мекарэ́м подождала немного и удовлетворённо кивнула.

Откуда-то из чащи послышался протяжный вой. Люда негромко ойкнула, Женька вздрогнул, а вот охотница и её дочка оставались абсолютно спокойными. Наверное, уже привыкли к подобным звукам.

— Ужас! — Люда передёрнула плечами. — Разве вам не страшно тут жить?

— Я в состоянии позаботиться о себе и своём ребёнке, — гордо ответила Мекарэ́м. — Мой дом идеально защищён.

Ну, в общем она права. Защита не идеальная, но довольно добротная. Факела отпугивают гарпий и прочую нечисть, боящуюся огня. Знаки на дереве берегут дом от злых духов. Интересно, Саганзури их вырезала? Оборона вполне крепка. Но всё же её можно ещё усилить. Эх, если бы на моём месте оказался куратор! Коллеги смогли бы возвести полноценный магический барьер, например. А у меня пока недостаточно сил и опыта. Хотя… Вдруг и я сумею что-то сделать?

На занятиях Мередит рассказывала об одном обряде на защиту жилища. Он не суперсложный, хотя и относится к более высокому разряду стихийной магии, чем огоньки и ручейки. Так что вполне можно испытать себя. Правда, практики у меня не было, я даже не видела, как проводится обряд, только слышала. Поэтому не уверена до конца, что смогу всё правильно сделать. Но, с другой стороны, попытка не пытка, верно? Хуже точно не станет.

Обряд этот обычно занимает много времени. Зависит от того, какую территорию надо оградить. Сейчас мне придётся обойти всю поляну по кругу и на каждом шагу останавливаться, чтобы прочесть заклинания. Работы на час точно. Так что начинать лучше немедленно.

Я высвободила руку и отошла от дома. Волк следил за мной взглядом, растянувшись на земле возле крыльца, но вставать не собирался.

Где же возвести защитный барьер? Наверное, как можно ближе к кромке леса, чтобы ни одна тварь к дому не подобралась. Я отошла к краю поляны и принялась произносить заклинание:

— Земля, дай нам стойкость противостоять нашим врагам.

У меня до последней секунды не было уверенности, что стихия ответит. Но земля задрожала, откликаясь на призыв. По ней словно провели тонкую невидимую черту.

— Вода, отдели нас от наших врагов. Воздух, дай нам гибкости в борьбе с нашими врагами. Огонь, огради нас.

Стихии вплетались в защитный полог. Когда все четыре заняли свои места, я сделала шаг в сторону и начала произносить заклинания заново:

— Земля...

Надеюсь, никто не решит напасть именно в этот момент.

— Огонь, огради нас.

Конец. Шаг в сторону. Заново. Да, сотворение барьера весьма долгое и муторное занятие, но оно стоит потраченного времени.

Так, метр за метром, на каждом шагу повторяя строчки заклятий, я обошла всю поляну. Когда вернулась в исходную точку, круг замкнулся. Теперь над поляной был раскинут невидимый постороннему глазу, но прочный купол. Получилось? Ха! Получилось! Пользуясь тем, что рядом никого, я даже станцевала короткий победный танец. А что, повод для радости есть: очередной рубеж в обучении пройден, теперь мне и защитные обряды подвластны. Этот получился, кажется, вполне славным. Люди смогут беспрепятственно пересекать границы купола, а вот тёмным тварям сюда не проникнуть. Это стойкое колдовство, его и без дополнительной подпитки на несколько десятков лет хватит. Теперь жилище Мекарэ́м действительно идеально защищено. Сплошные плюсы: и охотнице так лучше, и мне сидеть ночью на улице не страшно.

Я вернулась к окну. Друзья вместе с хозяйками сидели за столом, наворачивая знаменитое рагу из косули. Всё-таки удивительно отзывчивый человек эта Мекарэ́м, пустила чужаков под свою крышу, накормила. Я вот не уверена, что поступила бы так же на её месте. Поэтому защитный купол – самое малое, что я могу для неё сделать.

Стоять было лень, я села, привалившись спиной к бревенчатой стене. Не буду встревать в беседу, думаю, Мекарэ́м всё равно не захотела бы со мной говорить. А друзья… они знают, что я рядом.

И прекрасно их слышу, до меня чётко доносилось каждое слово. Конечно, подслушивать нехорошо, но они ведь не что-то секретное обсуждают, просто болтают за ужином. Поэтому я навострила ушки. Судя по всему, пока я возводила защиту, здесь начали перемывать косточки кураторам.

— Они ведь не просто так появились здесь, — сказала Люда. — Неужели кураторы не сделали ничего полезного?

— Полезного? — Мекарэ́м фыркнула. — Что-то не могу припомнить.

— Они уничтожили драконов, мама, — негромко сказала Саганзу́ри.

Послышалось сердитое цоканье, наверное, Мекарэ́м не понравилось замечание дочери. И точно, сразу за этим раздался голос охотницы:

— Всего лишь один вид из обитающих здесь тварей, а на Лаха́т-Тали́м их десятки! Из домов ночью высунуться нельзя, даже ваша кураторша понимает это.

Я вздохнула. Как ни прискорбно, но я начинаю всё больше понимать старших коллег. Это ведь настоящее свинство! Вспомнилась фраза Кади́ги: «В первый раз вас поблагодарят за помощь, во второй примут её молча, а в третий начнут требовать». Тогда мне не пришлись по душе эти слова, но есть в них жизненная правда.

— И ещё, — продолжала Мекарэ́м, — мне довольно часто приходилось видеть кураторов. Разных, начинающих и опытных, открыто жестоких и маскирующихся под добряков. Но объединяет их одно: они все сумасшедшие.

А это верно, не поспоришь, даже сами кураторы признают, что крыша за время службы слегка съезжает. Хорошо хоть я пока умудряюсь оставаться адекватной, или, по крайней мере, делать вид. Но Женька меня удивил:

— Кажется, я понял, о чём вы. — Он понизил голос, наверное, боялся, что я услышу. — По Ольге это тоже видно. Она стала жестокой. Многие вещи, которые сейчас Оля воспринимает и делает спокойно, раньше для неё были бы совершенно немыслимы. А ещё взгляд. Иногда в её глазах видится что-то хищное. Это даже пугает, пожалуй.

Я пугаю своего друга. Дожили. Докатились. Не знала, что произвожу впечатление такого психа. Адекватной остаюсь, ага. Интересно, Люда согласна с ним? А Женька всё говорил:

— Но это как раз абсолютно понятно. Что ни говори, а работа кураторов – настоящих, я имею в виду, не учеников, — очень опасна. Схватки с драконами, вылазки в миры, напоминающие зону боевых действий… Каждая «миссия», как это называет Ольга, будто сражение в войне. Никогда не заканчивающейся войне. Не удивительно, что рано или поздно у них развивается посттравматический синдром.

— Что? — удивилась Мекарэ́м.

— Извините, вы же этого не знаете, — Женя вздохнул. — Как бы объяснить, — он задумался, подбирая слова. — Участие в бою очень травмирует людей. Они становятся нервными, недоверчивыми, жестокими, агрессивными. И это не проходит, даже после возвращения в мирную жизнь. А для кураторов никакой мирной жизни нет, быть не может. Всё их существование, десятки, сотни лет или сколько там, — бесконечная война. Чтобы представить, что творится у кураторов в голове, берём всё вышеперечисленное и умножаем на сто. В итоге получается то, что получается. Я к чему веду. Может, кураторы здесь не виноваты?

Как загнул! Даже я прониклась, надеюсь, на охотницу речь тоже произвела впечатление. Некоторое время все молчали, потом Мекарэ́м сухо произнесла:

— Уже поздно, пора ложиться спать. Вы можете остаться в этой комнате. Лавки и весь пол в вашем распоряжении.

С другой стороны, некоторых людей уже ничто не переубедит.

Послышались шаги, звук открывающейся и закрывающейся двери, потом свет в окнах погас. До меня донёсся голос Люды:

— Что, доволен, умник? Посттравматический синдром! Теперь ты её обидел, а может, даже разозлил.

— А что, по-твоему, я не прав? — огрызнулся Женька.

— Прав, — после небольшой паузы ответила Люда.

Надо хоть пожелать друзьям спокойной ночи. Я встала, и как раз в этот момент Люда высунулась из окна.

— Оля, ты здесь? Может, зайдёшь всё-таки? Хозяйка спит в соседней комнате.

—Нет, — я покачала головой. — Мекарэ́м ясно дала понять, что ноги моей в доме видеть не желает.

— И не увидит, — вклинился Женька. — Давай, заходи. Не можешь же ты проторчать на улице всю ночь вместе с волком, это бред!

— Не стоит. Тем более, какая мне разница, где быть – внутри или снаружи? Я всё равно не сплю. Так что посижу тут, на крылечке. Погода хорошая, располагает к раздумьям.

— Как знаешь, — Женька пожал плечами и растянулся на лавке.

— Спокойной ночи. Отдыхайте и ничего не бойтесь, тут вы в безопасности.

— Спасибо, — Люда скрылась в комнате, прикрыв ставни.

Я обошла дом и села на ступеньки крыльца. Поудобнее вытянула ноги, откинулась, опершись руками на пол позади себя и глядя в небо. Уже совсем стемнело, зажглись звёзды. Жаль, что за деревьями их почти не видно.

Волк лежал неподалёку, я посвистела, подзывая его.

— Иди, иди сюда, парень.

Волк подошёл и устроился рядом, положив голову на ступени. Наверное, рядом с другим существом он чувствовал себя лучше, чем в одиночестве.

— Хороший мальчик, — я рассеянно гладила его по шерсти. — Что, одни мы с тобой остались, неспящие?

Вдруг совсем близко раздался полный исступлённой злобы вопль. Я вздрогнула и вскочила. Вопль повторился. Он был очень похож на человеческий, но это не сбило меня с толку, я прекрасно знала, кто кричал. Это был боевой клич гарпий. Да, спокойной ночка точно не будет.

Волк, разомлевший от ласки, вскочил и оскалил клыки, шерсть на его загривке встопорщилась. Вопль прозвучал в третий раз. Я обернулась на дом. Свет не загорался, Мекарэ́м и её дочь, наверняка, каждую ночь слушают такие концерты, вот и не реагируют. Друзья тоже предпочли не высовываться. Разумно.

Я снова повернулась к лесу и увидела их. Из чащи одна за другой вышли пять гарпий. С виду они были похожи на человеческих женщин, только с большими кожистыми крыльями. Их длинные белые волосы свисали почти до земли; никакой одежды на тварях не было, и почему-то даже это смотрелось угрожающе.

Сейчас проверим, чему я смогла научиться у Мередит. Выдержит ли наложенная защита?

Гарпии приблизились и остановились, будто натолкнувшись на невидимую стену. Они скалили клыки в бессильной злобе, чуть ли не пуская слюну при виде недоступной добычи, царапали преграду чёрными когтями, но пройти не могли, барьер держал. Ха! Что, выкусили? Кто здесь молодец? Ольга молодец!

Гарпии таращились на меня, шипя и закрываясь ладонями от отблесков пламени. Факелы явно нервировали, пугали их, но не настолько, чтобы заставить убраться. Впрочем, не думаю, что твари смогли бы приблизиться к самому дому. И всё же хорошо, что я решила усилить защиту.

Одна из гарпий опять завопила.

— Не ори, — сказала я. Это была бравада, твари не понимают речь, но от души отлегло.

Теперь нужно просто сидеть и ждать, когда они уйдут. Интересно, сколько им понадобится времени, чтобы понять: здесь ловить нечего? Наверное, не меньше часа, гарпии не отличаются сообразительностью. А что твари станут делать потом? Пойдут охотиться в деревню? Она совсем близко, буквально в двух часах ходьбы отсюда. Мекарэ́м в безопасности, но есть ещё множество людей, значит, эти гарпии могут убить кого-то другого. Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. И это будет на моей совести, я, получается, отпущу опасных хищниц на волю, если так и останусь выжидать на крыльце. Нет, не пойдёт! Мне терять нечего, я ведь защищена, у меня есть возможность применять магию и умение призывать пламя. Этого должно хватить. Если постараюсь, то число гарпий сегодня сократится хотя бы на пять штук. Думаю, для жителей Лаха́т-Тали́м это уже немало. И шанс такой предоставляется не каждый день, его нельзя упускать.

— Огонь!

Над моей ладонью возник комочек пламени. Интересно, хватит этого, чтобы подпалить волосы гарпии? Будем надеяться, что да. Я подула, отправляя малыша в полёт, к цели. Но не всё в моём плане оказалось идеально: огонёк долетел до границы купола, растёкся по стенке, заставив тварей отшатнуться, и погас. Чёрт, конечно! Защита не пропустит магию ни в ту, ни в другую сторону. Как я могла об этом не подумать?

По идее этим можно было бы ограничиться. Попыталась ведь? Попыталась. Не получилось, что поделать. Да, так было бы проще. Если честно, мне очень страшно выходить одной против пяти гарпий. Конечно, легче остаться здесь, в безопасности. Но нет! Так нельзя! Не время для трусости! В конце концов, я ведь куратор. Будущий. Это наша работа. Кто, если не мы?

Придётся выйти за границу защитного купола. Расклад не самый лучший, тварей больше. Зато у меня есть огонь, нечувствительность к боли и неспособность умереть. Сильное преимущество, если подумать. Теперь главное действовать быстро, чтобы не дать себе шанса передумать.

Я побежала к гарпиям, сначала медленно, потом быстрее, быстрее. Твари оскалились и зашипели. Я выскочила на свободный пятачок, призвала пламя и сдула комочек в ближайшую гарпию. На этот раз он достиг цели.

Длинные волосы легко вспыхнули, гарпия заорала и повалилась, катаясь по земле (хорошо хоть почва покрыта влажным мхом, а не сухой травой и листьями, не то всё могло закончиться лесным пожаром). Затушить пламя ей не удалось, колдовской огонь не так-то легко сбить. Остальные твари в панике метались, стараясь убраться подальше от превратившегося в огромный факел тела, но взмахи их крыльев только сильнее раздували пламя; вот и у другой гарпии занялись волосы. Ещё двух я подпалила сама.

Воздух звенел от отчаянных воплей. Расправа получилась слишком жестокой и болезненной, на секунду во мне даже проснулась жалость. Потом я вспомнила, что твари уж точно не стали бы жалеть ни меня, ни людей. Просто разорвали бы плоть клыками и когтями. Нет, гарпии вполне заслужили участи быть сожжёнными заживо.

Твари валялись на земле, уже молча и не шевелясь. Вот в тот момент мне надо было бы вернуться в безопасность, за границу купола, но я задержалась, пытаясь убедиться, что враги мертвы. Выглядели они дохлыми, по крайней мере. Я зажала нос и чуть наклонилась, разглядывая их. Одна гарпия, две, три, четыре… Стоп, а пятая где?!

Я даже обернуться не успела, всё произошло слишком быстро. Сзади поперёк груди меня перехватила бледная рука, перед глазами мелькнули чёрные когти. Чёрт! Я приготовилась вырываться, но тут что-то просвистело у самого моего уха. Хватка тут же ослабла, и гарпия шмякнулась на землю.

Я осторожно посмотрела назад: тварь лежала навзничь, таращась в пространство слепыми жёлтыми глазами, в центре её лба красовалась стрела. Это пять.

Я обернулась. Неподалёку стояла Мекарэ́м с арбалетом в руках. Она выглядела какой-то растерянной, словно привычный мир дал трещину. Интересно, почему? И что же сподвигло её помочь ненавистному куратору?

— Гарпии появляются каждую ночь, — заговорила Мекарэ́м. — Они не могут подобраться к дому из-за факелов и рун, поэтому прячутся в тенях, выжидают. Тех, кому удаётся прорваться и подойти слишком близко, добиваю я. Но сегодня… — Она посмотрела в пространство, будто могла видеть границу магического барьера. — Ты поставила защиту?

— Да.

— Зачем?

Я пожала плечами. Да просто так, сделала и сделала, чего теперь.

— Кстати, спасибо вам за…

Мекарэ́м, даже не дослушав, молча развернулась и пошла к колодцу.

— Помощь, — сказала я.

Неужто короткое перемирие кончилось? Меня снова игнорируют? Вот и твори добро. Я всё-таки вошла в границы защитного круга, посмотрела на гарпий. Что-то долго они горят. Может, снова поколдовать? Но проблема решилась гораздо проще: вернувшаяся Мекарэ́м выплеснула на ближайшую тварь ведро воды.

— Воняет на весь лес, — пояснила свои действия охотница. — Убери их куда-нибудь, нечего мне тут кладбище диких животных устраивать.

— Эм… хорошо.

Убери, легко ей говорить! Я подошла к потушенной гарпии, наклонилась. Блин, запах адский. И это же труп! Не хочется мне это трогать. Так, ладно, нужно просто задержать дыхание. Я схватила тварь за обгоревшие запястья и поволокла тело от дома. Фу, ощущения далеко не из приятных. Волосы ещё дымились, плоть под моими пальцами была покрыта волдырями. Гадость, гадость, гадость! Протащив гарпию несколько метров, я сдалась и бросила её. Брезгливо вытерла руки о подол кимоно. Нет, не могу, силы кончились. Отнести тварь дальше в лес у меня не получится, а сейчас расстояние слишком маленькое, вонь всё равно будет чувствоваться в доме. Придётся закапывать труп.

К счастью, за лопатой бежать не нужно, Мередит научила меня специальному движению стихийной магии. Я поставила у плеч руки открытыми ладонями к небу, поднапряглась, глядя на пятачок перед собой, и резко толкнула вверх. Ком земли подлетел и шлёпнулся в стороне. Я повторила движение. И снова. И снова. Фуф, какое долгое занятие! Сколько, интересно, ещё раз придётся это делать? Хорошо, что копать не надо, руки не устают. Так это просто скучно и монотонно.

Работа продолжалась долго, но наконец яма подходящего размера была готова. Я снова взялась за гарпию и спихнула её вниз. Ох, мне же ещё четверых притащить надо! А потом забросать землёй. Не должны кураторы подобной фигнёй заниматься. Лучше бы почти как у римлян: «Пришёл, увидел, убил, ушёл». Не-е-ет, надо прибирать после себя. Ладно, довольно болтологии, за работу.

Когда с гарпиями было покончено, я вернулась к дому.

— Оля! — Люда выглядывала из окна. Сонной она не выглядела, хотя как тут заснёшь, когда вокруг вопят? Просто обеспокоенной. — Ты в порядке? Такой шум был, потом охотница с арбалетом пробежала.

— Всё нормально, — я приблизилась и улыбнулась как можно спокойнее. Надеюсь, выражение получилось не слишком фальшивым. — Так, пришлось повозиться с гарпиями, ничего особенного.

— Ничего особенного? — в окне появилось лицо Жени. — Да ты раскидала их, как щенят! Это было прекрасно и одновременно жестоко до отвращения.

— Мы боялись за тебя, — Люда укоризненно покачала головой.

— Зачем? Со мной…

— С тобой ничего случиться не может, — перебила Люда. — Да-да, понимаю, но всё равно боюсь. Прости уж.

Я улыбнулась.

— Ложитесь спать. Теперь до утра ни одна тварь нас не потревожит.

Как ни странно, мои слова оказались правдой, до самого рассвета всё было спокойно. Я просто сидела на крыльце, настороженно вглядываясь в темноту. Никогда ещё ночь не казалась мне столь долгой.

Едва рассвело, я приблизилась к окну и постучала костяшками пальцев по деревянной раме. В доме не наблюдалось движения, значит, друзья по-прежнему дрыхнут. Пришлось постучать ещё раз. И ещё. Только после третьей попытки створки распахнулись, и в окне показалась хмурая физиономия Жени.

— Доброе утро, соня.

— Оля? — он зевнул. — Который час?

— Около шести.

— Рань несусветная, вон, даже волк спит. Я, пожалуй, тоже ещё часик…

Женька лёг обратно на скамейку.

— Нет! Прости, но никаких часиков, нам пора идти, — я перегнулась через подоконник. — Чем раньше попадём в школу, тем быстрее вас отправят домой. Да и гостеприимством Мекарэ́м злоупотреблять не стоит.

— А я вас пока не выгоняю.

Охотница стояла на пороге комнаты, привалившись плечом к косяку. Упс, неловко вышло. Я-то надеялась исчезнуть ещё до её пробуждения, чтобы лишний раз не пересекаться и не нарываться на ссору. Хотя стоило ожидать, что жительница леса поднимается с первыми лучами солнца. Впрочем, Мекарэ́м не выглядела сердитой. В её взгляде что-то неуловимо изменилось, он стал спокойнее.

— Пусть помощники твои позавтракают сперва, — немного ворчливо добавила Мекарэ́м, — а потом уйдёте.

Пока друзья приводили себя в порядок и ели, я узнала у Мекарэ́м дорогу до школы. С её слов выходило, что идти здесь относительно недалеко, часа за полтора должны добраться. После завтрака мы поблагодарили хозяек и отправились в путь.

Друзья, видимо, не до конца проснулись, поэтому шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Я прислушивалась к лесным звукам. Большинство обитателей попрятались по норам и логовам до следующей ночи, до моего слуха доносился лишь скрип ветвей да шелест листьев на ветру. Светило поднялось довольно высоко, но между деревьев всё равно царил сумрак. В этих жутковатых лесах никогда не бывает по-настоящему светло.

Не знаю, сколько мы так шли, по ощущениям, около часа. Вскоре стали попадаться следы человеческого присутствия: зарубки на стволах, силки, тропинки, протоптанные во мху. Значит, до деревни рукой подать. Ещё через некоторое время я увидела между деревьев знакомые мраморные стены храма Сак-Ши и ускорила шаг.

— Чего ты так припустила? — возмутился Женька, изо всех сил стараясь не отставать. — Или за нами опять кто гонится?

— Нет, просто хочу побыстрее попасть в школу. Мы почти на месте, осталось перейти ручей, миновать деревню и небольшой парк перед офисом.

— Как думаешь, твоя начальница сильно злится? — поинтересовалась Люда.

— Кади́га? О да, сильно – это ещё мягко сказано. Скорее всего, мне пипец при встрече.

До которой остаётся всё меньше времени. Мы уже миновали ручей и шли по просёлочной дороге к околице деревни.

— Несправедливо, — Люда явно расстроилась. — Хочешь, мы с Женькой сами расскажем ей, как всё было?

— Ой, нет! Вам точно лезть не нужно. Лучше Деррил сразу отправит вас домой, а потом…

— Кстати, — перебил Женька, — это часом не Деррил?

Друг остановился, вытянув руку вперёд. Я приложила ладонь козырьком ко лбу, стараясь разглядеть, на что же указывает Женя. И вправду, со стороны деревни к нам на всех парусах спешил наставник. Казалось, он с трудом сдерживался, чтобы не броситься бегом. Наконец Деррил приблизился и с возгласом:

— Ольга! — сграбастал меня в охапку.

— Как же рада тебя видеть, — с трудом прохрипела я. Объятия наставника больше походили на борцовский захват.

Впрочем, Деррил быстро опомнился и отпустил меня.

— Ты в порядке? А… Ой! Твоё… это… сползло.

Наставник почему-то смутился и отвернулся. Что его так шокировало? Я опустила взгляд. Кимоно действительно распахнулось, – наверное, от чрезмерных тисканий – рукав соскользнул, оголив плечо и правую грудь. Упс! Я быстренько поправила одежду.

— Извини. Я в порядке, да.

— Ну, слава Сак-Ши, — Деррил шумно выдохнул и посмотрел на друзей. — А помощники?

— Нормально, — неуверенно пискнула Люда.

— Живы – и на том спасибо, — фыркнул Женя.

Деррил обменялся с Женькой рукопожатием, а Люде даже по-джентельменски поцеловал ладонь.

— Рад, что с вами всё хорошо.

— Это во многом заслуга Оли. Да нет, я бы даже сказал целиком её заслуга.

— Ага, — наставник смерил меня каким-то странным взглядом. — Сейчас Ольга, наверное, попросит меня отправить вас домой. — Я даже вдохнуть не успела, как наставник продолжил: — Отправлю, не сомневайтесь, только чуть позже, после того как доложусь директрисе.

— Но… — я всё-таки смогла вставить словечко.

— Позже, сказал!

Деррил не кричал, но его голос звучал настолько твёрдо, что я не рискнула спорить. Ладно уж, думаю, ещё полчаса ничего не решат. Главное, что потом друзья окажутся дома.

Деррил телепортировал нас прямо к дверям моей квартиры.

— Жди здесь, а я пошёл к Кади́ге.

— Почему «жди»? — не поняла я. — Разве нам не вместе нужно идти?

— Нет, лучше сперва я один, прощупаю почву, так сказать, а потом уже ты. Так что жди.

Деррил поспешил к лифту. Ладно, наставнику виднее, я и сама не прочь оттянуть момент, когда придётся идти на ковёр.

Друзья тем временем разглядывали коридор.

— Это и есть знаменитая школа кураторов? — с лёгким разочарованием протянул Женька.

— Да, жилой уровень, тут находятся квартиры учеников. Всё самое интересное на других этажах. Даже жаль, что вы не увидели офис снаружи, он довольно-таки…

— О-льга! — послышалось сзади.

Я обернулась. Сара шла к нам, растянув губы и обнажив мелкие клычки, что у неё означало улыбку. Наконец она приблизилась и похлопала меня по плечу.

— Ты вернулась. Почему так долго? Мне казалось, время твоей миссии истекло ещё вчера.

— Да, там получилась небольшая… заминка. Нас выкинуло на Алькадаре.

— Алькадаре? — Сара широко распахнула глаза. — Пакх! Это… — она замолчала и покачала головой, наверное, не в силах подобрать слова.

— Да, та ещё была ситуёвина.

— А это кто? Неужели ты привела в школу помощников?

— Ага. — Я указала рукой на друзей. — Вот, знакомься: Люда, Женя. Друзья, это Сара.

— О-очень приятно, — томно протянул Женька.

Пялился он при этом куда? Ну конечно! На Сарины сиськи! Их же ещё и целых три, как на такое не посмотреть. Но, думаю, подруге не понравится, что её раздевают взглядом.

— Её глаза выше, — чуть слышно прошипела я, не разжимая челюстей.

Женя как по команде поднял взгляд на лицо Сары. Увидев абсолютно чёрные глаза, он заметно вздрогнул и отступил на шаг. Чёрт! Лучше бы смотрел, куда смотрел.

Люда всё это время как-то подозрительно молчала. Я покосилась на помощницу. Она разглядывала Сару испуганно и завороженно. Казалось, внешность неизвестного существа загипнотизировала Люду. Да что такое! Одна реакция хуже другой. Нет, это надо прекращать, любым способом.

— Познакомились? — прервала я затянувшуюся паузу. — Тогда давайте зайдём внутрь, надоело в коридоре торчать.

Не знаю, что думала о разыгравшейся сцене Сара, но она не стала ничего говорить.

Я произнесла пароль, и мы вошли в квартиру.

— А тут уютно, — сказала Люда, внимательно оглядываясь.

— Да, пожалуй. Располагайтесь, расскажите пока Саре про наши приключения.

— А ты? — занервничал Женька. Кажется, его напугала перспектива остаться наедине с Сарой. Плохо.

— Я скоро присоединюсь, только переоденусь. Задолбало меня уже это кимоно, сил нет!

Фух, наконец-то удалось избавиться от этой дурацкой одёжки! Не думала, что буду так сильно скучать по джинсам и футболке. Я быстро натянула чистые вещи. Кимоно хотелось символически сжечь, но было лень тратить энергию, в конце концов я просто затолкала его в дальний угол кладовой. В ванной в зеркале отразилась растрёпанная чумазая физиономия. Ну и видок, надо умыться хоть.

Когда я, приведя себя в порядок, вышла в гостиную, то обнаружила прямо-таки идиллическую картину: друзья сидят на диване, Сара слушает Людин рассказ, Женька время от времени вставляет уточняющие реплики.

— Потом барон приказал посадить нас в темницу и… — Люда осеклась, увидев меня. — Оля! Вот, пусть лучше она дальше рассказывает, мы всё равно толком ничего не видели.

— Ого, Люда многим успела поделиться, — я нервно усмехнулась. — А она уже сказала, что я… ну…

— Далёкий потомок основателей школы? — спокойно произнесла Сара. — Сказала.

— И что ты думаешь? — осторожно поинтересовалась я.

— Думаю, что это логично, — Сара дважды дёрнула подбородком. — Я всегда считала, что ты не слишком годишься на роль куратора. Но если госпожа Кадига взяла тебя по личным причинам, это всё объясняет.

Даже не знаю, обижаться или нет. В принципе всё сказанное абсолютно справедливо.

— И ты не против такого поворота? Не думаешь, что теперь что-то изменится?

— Нет. Ты не заносчива и не возгордишься. К тому же, статус потомка основателей – это не привилегия, а ответственность, — Сара важно кивнула.

Сказала почти слово в слово, как Орлеголь. Да, всё правда, и задирать нос я действительно не собираюсь. Главное, что наша дружба вне опасности.

Я улыбнулась и сказала:

— Налью-ка вина, после всех стрессов так выпить хочется.

— Дай мне тоже кубок, — попросила Сара. — И рассказывай дальше. Помощников посадили в темницу, а ты что?

***

Войдя в кабинет, Деррил совершил кураторское приветствие:

— Великая.

— Смит, — Кадига кивнула. — Садитесь. Раз вы здесь, значит, Орлова уже в школе?

— Да. И её помощники тоже.

— Что? — взорвалась директриса. — Какого чёрта она притащила сюда людей? Как вы это позволили? Куда смотрели?

— Великая, мне, — Деррил сбился, но быстро выправился. — Помощников ведь перенесло на Алькадар вместе с Ольгой, а оттуда на Лахат-Талим. Я не успел отправить их на Землю, спешил доложить вам…

— Да, да, поняла, — перебила Кадига. Она уже остыла и осознала, что обвинения были преждевременными. — Ну, докладывайте.

— Мне удалось сделать один любопытный вывод. Да, Ольга по-прежнему не отличается физической силой, плохо стреляет и не слишком дружна с боевой магией. Но! Даже несмотря на это она сумела вытащить с Алькадара помощников. Живыми! Видел своими глазами, на них и царапины нет.

Кадига вытащила из ящика стола курительную трубочку, засыпала внутрь порошок и подогрела магическим огнём. Затянулась. Конечно, для мёртвых нет смысла в этой привычке, у них ведь даже нет возможности почувствовать вкус, но в самом процессе вдыхания-выдыхания дыма было что-то медитативно-успокаивающее. А ещё курительные трубочки напоминали о родном А́льба-Ло́нга.

— Орловой повезло, — произнесла Кадига. — Вы её спасли.

— В этот раз да, — согласился Деррил. — Но тут важен сам факт. Я заметил это ещё после миссии в тайнике. Когда её друзьям угрожает опасность, Ольга проявляет недюжинную сообразительность. Она позволяет калечить себя, лишь бы защитить помощников. Это поразительно! Нечувствительность к боли – её единственный козырь, но уж его Ольга использует на все сто. Уверен, это можно применить в обучении. Мы просто не с той стороны подошли, нужно было…

— Значит, Ольга проявляет большие способности, когда помощником грозит опасность, — протянула Кадига, выпустив струю дыма.

— Что? — увлечённый рассуждениями Деррил даже не сразу смог перестроиться на её ход мыслей. — Нет. Я совсем не это пытался донести.

— Очень интересно, — директриса будто и не слышала его. — Живых пока не отпускайте. Я хочу провести эксперимент. Оставим помощников тут, хотя бы на некоторое время, и посмотрим, что из этого выйдет. Всё, ступайте.

Деррил кивнул и быстро ретировался. Аккуратно прикрыл дверь. Интересно, как на подобное заявление отреагирует Ольга?

***

Я только-только закончила рассказывать о наших похождениях, как вернулся наставник.

— Что сказала Кади́га? — спросила я, едва он вошёл. — Теперь моя очередь идти на ковёр?

Деррил только отмахнулся.

— Вы вернёте нас домой? — напомнила Люда.

— Простите, пока не могу, — взгляд наставника был виноватым. — Директриса велела, чтобы вы оставались в офисе, до особых распоряжений.

— В смысле? — чуть ли не хором выпалили мы.

— Зачем? — добавил Женя.

— Она хочет провести эксперимент.

— Какой на хрен эксперимент? — возмутилась я. Раньше директриса восхищала меня, пугала, удивляла, а сейчас я впервые разозлилась на неё. — Кади́га не может так поступить! Мы и без того подвергаем помощников опасности на заданиях. Жестоко выдёргивать людей из привычной жизни, отрывать от семьи. Они-то ещё не умерли! Нет, не пойдёт. Я всё ей выскажу, пусть хоть порвёт меня.

— Не надо. Лучше не зли Кади́гу, — Деррил положил руку мне на плечо. — Пусть будет, как хочет она. Голову даю на отсечение, скоро ей надоест, и всё вернётся на круги своя, надо только потерпеть.

Я вздохнула. Потерпеть. Легко ему рассуждать, а что делать друзьям? Им придётся жить в незнакомом мире, причём неизвестно сколько. Женя и Люда пока молчали, но по лицам было видно, что их эта перспектива вовсе не вдохновляет.

— Нет, не пойдёт. Я отправляюсь к Кади́ге, сию же минуту.

— Ольга Орлова! — сердито гаркнул Деррил. — Я запрещаю тебе… — но я, не дослушав его, уже вышла из квартиры.

Я быстро пересекла небольшой холл у кабинета Кадиги, на мгновение замешкалась перед дверью, но потом решительно постучала.

— Войдите, — послышался холодный голос.

Фух, ну, с богом! Я шагнула в комнату и замерла у порога. Кади́га сидела за столом, писала что-то в толстенной книге. Услышав шаги, она оторвалась от своего занятия и с удивлением воззрилась на меня.

— Ученик Орлова. Я не вызывала вас.

— Да, Великая, — я немного запоздало совершила кураторское приветствие. — Мне… мне нужно поговорить с вами.

— Что ж, говорите.

Ага, как будто это так уж легко! Я сделала несколько шагов, собираясь устроиться на стуле напротив Кади́ги. К счастью, вовремя сообразила, что садиться мне никто не разрешал, поэтому ловко вильнула в сторону, сделав вид, что с самого начала хотела встать у большого панорамного окна.

— Это касается моих помощников.

Кади́га молча поднялась и подошла вплотную ко мне. Чёрт, с такого близкого расстояния она выглядит ещё более угрожающе. В её глазах промелькнул недобрый огонёк, я невольно сглотнула. Интересно, а раньше кто-нибудь осмеливался перечить директрисе? И что стало с теми камикадзе? Ох, нет, нельзя трусить, правда за мной!

— Помощники не могут остаться в школе. Одно дело выдернуть людей из привычной среды на день или два, но держать их вдали от дома, от семьи дольше – это просто-напросто жестоко. Я так считаю.

Кади́га чуть отклонилась назад, будто желая рассмотреть меня получше, и насмешливо протянула:

— Вы, значит, счита-а-аете? А кто наделил вас правом обсуждать мои решения? Что должен делать куратор, когда ему дают приказ?

— Выполнять.

Вот и как тут вести конструктивный диалог? А чего я ожидала? Кади́ге плевать на людей и на мнение какого-то ученика тоже. Но друзья не должны страдать из-за её прихотей.

— Простите, но помощники здесь не останутся. Я, как ученик, не могу обойти ваш приказ, потому что нахожусь ниже по рангу, но ведь мнения двух основателей школы равны, а Орлего́ль, уверена, будет на моей стороне.

Лицо Кади́ги перекосилось от ярости. Ой-ой! Зря я это ляпнула! Если разговоры мне ещё могли простить, то открытое неповиновение – ни за что.

Кади́га схватила меня за горло и толкнула. Я потеряла равновесие и врезалась спиной в окно. Стекло треснуло и со звоном осыпалось на пол; часть осколков вылетела наружу. Директриса продолжала наступать, не разжимая хватки. Неужели она хочет сбросить меня вниз?!

Сопротивляться, конечно, было бесполезно, это ведь не драка между двумя учениками, а наказание за дерзость. Поэтому я молча покорилась. Секунду мои ноги ещё балансировали на самом краю, а потом соскользнули. Но я не упала, Кади́га держала меня на вытянутой руке. Не сама, конечно, физических сил ей бы не хватило, при помощи магии. Я чувствовала, как тело поддерживают тоненькие струйки воздуха.

Некоторое время длился безмолвный поединок взглядов, потом Кади́га прошипела:

— Какая неслыханная наглость! Идти против приказа, пытаться навязывать мне свои условия. Вам что, напомнить, кто главный в этой школе?!

Я молчала. Взгляд невольно скользнул вниз. Ух, а высоко тут. Шестидесятый этаж. На брусчатке блестело стеклянное крошево.

— Отвечайте!

— Простите, Великая, — с трудом выдавила я. На этом нужно было заткнуться, но у меня всё-таки вырвалось: — И всё же я с вами не согласна.

Тогда Кади́га молча разжала руку, и я рухнула вниз.

Полёт, наверное, был зрелищным, но недолгим. Я даже закричать не успела, как уже обнаружила себя лежащей на спине среди осколков. Было видно, что Кади́га ещё некоторое время смотрела на меня, а потом отошла вглубь кабинета.

Чёрт, прав был Деррил, не стоило её злить. В результате ничего не добилась, только получила по первое число. Живому человеку падение с такой высоты стоило бы жизни, хорошо хоть моё тело даже боли не чувствует. Я просто валялась, глядя в небо, как князь Болконский под Аустерлицем.

Что же теперь делать с друзьями? Как объяснить, что им нельзя отправиться домой и я не могу решительно ничего поделать? Час от часу не легче. Ладно, для начала нужно подняться. Надеюсь, у меня не сломан позвоночник. Боли кураторы не ощущают, но всё же наши тела вполне себе из плоти и крови, и со сломанной шеей даже мы бегать не способны. Я попыталась пошевелить рукой или ногой, но не получилось. Просто прекрасно, даже уйти сама не могу.

— Деррил! — завопила я, неизвестно на что надеясь.

— Ого! Ты чего тут? — надо мной вдруг склонилось милое личико госпожи Мэй-Мэй. Ох, как вовремя она проходила мимо! — Отдыхаешь?

— Нет. Госпожа Кадига выбросила меня из окна.

Мэй-Мэй важно покивала, мол, «понимаю, понимаю».

— Можете найти моего наставника, пожалуйста? — попросила я. — Пусть он придёт и отскребёт меня от брусчатки.

Мэй-Мэй, как ни странно, согласилась помочь. Деррил появился довольно быстро. Он подобрал меня и на руках отнёс к целительнице, которая срастила раздробленные кости, затянула порезы, залечила внутренние повреждения. Примерно через час мы снова сидели в моей квартире.

— Говорил же, не зли Кади́гу, — проворчал наставник.

Я молчала. А что тут скажешь? Друзья тоже притихли, переваривая неутешительные новости.

— Значит, — грустно произнесла Люда, — нас не отправят домой?

— Прости, мне не удалось переубедить Кади́гу, так что пока нет. Хотя есть ещё один вариант. Сделать это без её разрешения.

Деррил отвесил мне мощный подзатыльник.

— Даже думать не смей о том, чтобы делать что-то за спиной у Кади́ги! Она за меньший проступок тебя из окна выкинула.

— В каком смысле «выкинула из окна»? — Женька удивлённо уставился на Деррила.

— В прямом, — значительно произнёс наставник.

Друзья испуганно переглянулись. Наверное, им стало страшно за меня. Я уже хотела успокоить их, сказать, что цела же и всё нормально, но не успела заговорить, Люда меня опередила:

— А знаешь, нам действительно лучше остаться. Тем более, Деррил думает, что это ненадолго.

— Месяц-два, не больше, — кивнул наставник.

— Это не всего, а целых два месяца, разве не понимаешь разницу? — возмутилась я. — Как же ваша работа? Семья?

— Будем считать, что у меня незапланированный отпуск. А родные…

— Они даже не осознают, что нас нет рядом, — подхватил Женька. — Ничего, Орлова, прорвёмся.

Я молча сжала его руку. Похоже, других вариантов у нас не остаётся. Но как только Кади́га наиграется, друзья перестанут быть моими помощниками. Хватит с них, я и так перед ними в неоплатном долгу.

Надо бы перевести тему.

— Деррил, а ты знал, что Орлего́ль мой предок?

— Да.

— А мне почему ничего не сказал?

— Приказ Кади́ги.

Ясно, могла бы и сама догадаться. По-моему, практически всё, что происходит в нашей школе, можно объяснить этими двумя словами: «Приказ Кади́ги».

— А ещё кто-нибудь в курсе?

— Почти никто. Может, человек пять-десять из самых верхов кураторства, которые очень хорошо знакомы с Орлего́лем. Кади́га не хотела, чтобы учителя и ученики начали относиться к тебе по-особенному. Мол, потомок основателя школы, не абы кто! А самое главное, не хотела, чтобы ты задирала нос. Положения в обществе нужно добиваться своим умом и талантом. Родиться в семье знаменитого человека – небольшая заслуга.

Он прав, вся слава принадлежит Орлего́лю, я ещё ничего не сделала выдающегося, а может, и не сделаю никогда. Новичку было бы только вредно повышенное внимание, хорошо, что сразу мне этого не рассказали.

— Кстати, у меня для тебя кое-что есть.

Деррил извлёк из кармана и протянул мне кинжал. Серебряный, с рубином, неужели тот самый?!

— Но откуда? — опешила я.

— С Алькада́ра, вестимо. Кади́га ведь отправляла меня за тобой, вот, я и нашёл эту штучку у известного нам обоим барона. Держи и не теряй больше мои подарки.

— Спасибо! — я отложила кинжал и обняла наставника.

— Чего уж там, — проворчал Деррил, явно смущаясь. Он отстранился и посмотрел на часы на внутренней стороне запястья. — Что-то засиделся я, пора мне. Ты сегодня можешь отдыхать, но с завтрашнего дня возвращайся в рабочую колею. До свидания, — последнее относилось к помощникам.

Потом Деррил ушёл.

— Ну и дела, — протянула я, подливая вина в кубок. — После таких новостей нужно что-нибудь покрепче, для успокоения нервов.

— Ты что, выпила всё вино? — удивился Женька, рассматривая на свет опустевшую бутылку. — Могла бы поинтересоваться, вдруг ещё кто-нибудь хотел.

— Кто первый умер, тот дольше мёртв, — я показала язык.

— Чего? — не поняла Люда.

— Это выражение кураторов, — объяснила я. — Означает то же самое, что наше «кто успел, тот и съел» или «кто первый встал, того и тапки».

— Всё равно не понимаю.

— Видишь ли, — сказала Сара, — сразу после смерти всем тяжело, но через некоторое время кураторы начинают воспринимать свою гибель как нечто положительное.

— Что же хорошего в том, чтобы быть мёртвым? — хмыкнул Женька.

— Это защитная реакция, — я попыталась сгладить ситуацию. — Бравада, только и всего. Уверена, на самом деле любой куратор отдал бы что угодно за ещё один день жизни.

— Нет, — категорично отрезала Сара.

Я бросила на неё выразительный взгляд. Неужели так сложно было подыграть?

— А какое у вас тут расписание? — спросила Люда, чтобы сменить тему.

— Пятнадцать часов в день тренировки, физические и магические. Остальное время свободное.

— И как же вы его проводите?

— С друзьями, — ответила Сара. — Общаемся, устраиваем бои между учениками. Пьём.

— Иногда выходим за пределы офиса, — добавила я. — Погулять, храм посетить, на базаре что-нибудь эдакое прикупить. Развлечений не так уж много.

— А что за храм? — прищурился Женька. — Этой Сак-Ши вашей?

— Не «этой нашей», а богини Сак-Ши, — я сердито цокнула языком. — Там можно… Хотя чего рассказывать? Лучше показать. Идёмте, устроим вам экскурсию.

Мы с Сарой показали друзьям деревню, храм, поторговались с купцами на базаре. В итоге нашли каждому по подарочку. Жене – серебряный амулет в виде волка, Люде – отрез синего шёлка, да не простого, магического, зачарованного под стихию воды («Платье из него пошьёшь, будешь самой красивой, Сак-Ши клянусь, вах, да?!»). Должны же у них остаться и приятные воспоминания о мире кураторов. Потом гуляли по офису, заглянули во все самые интересные уголки, а это дело долгое, здание-то у нас о-го-го! В мою квартиру вернулись уже вечером, когда светило скрылось за горизонтом.

В гостиной я обнаружила раскладушку, два комплекта постельного белья и туалетных принадлежностей. Наверное, Деррил принёс. Хорошо, раз друзья временно обитают здесь, им всё это понадобится. Осталось договориться насчёт поставки еды с рынка.

После чая стали готовиться ко сну. День всё-таки выдался долгим, суматошным, да и ночью выспаться как следует не удалось, неудивительно, что друзья устали.

— Ты ляжешь на диване, — командовала я. — А ты, Женька, на раскладушке.

— Главное, чтобы не на лавке, — пошутил он.

— А ты? — спросила Люда.

— Я, чтобы не мешать вам, проведу ночь у Сары.

— Мы пойдём в тренировочный зал, — добавила Сара, — устроим дружеское соревнование. Давно я не побеждала О-льгу в честном бою.

— Найдём, чем заняться, — подытожила я. — Так что можете спокойно ложиться спать.

Я помогла застелить диван, пожелала всем спокойной ночи и ушла.

— Ты носишься с ними, словно мать с детьми, — прокомментировала Сара, едва за нами захлопнулась дверь квартиры.

— Они мои друзья вообще-то.

— Не обижайся, это шутка. Зато сразу видно, что ты любишь помощников. Как и твой знаменитый предок.

Я с гордостью улыбнулась. А что? На такого куратора мне бы хотелось быть похожей.

Глава 15. Семейная тайна

Раз уж друзья пока остались в офисе, у меня появилась новая задача: чем занять их на целый день? Мне бы никто не позволил забить на тренировки и круглосуточно развлекать Женю с Людой. Точно не перед важным экзаменом. Близилась церемония посвящения в кураторы, но, чтобы получить допуск к ней, нужно было преодолеть ещё одно, последнее препятствие – продемонстрировать уровень владения выбранным видом магии. Сама Кадига должна определить, удалось ли нам найти именно свою Силу. Это означало, что я должна буду заниматься вдвое усерднее и больше. Что же в это время делать друзьям? Наружу их выпускать страшно, внутри школы им будет скучно, а почти целые сутки сидеть со мной в душном спортивном зале просто-напросто утомительно. Дилемма. Впрочем, к утру мне удалось составить развлекательно-занимательный план, который я и выдала Люде с Женей за завтраком.

— Офигеть, это… Офигеть! — произнёс Женька, разглядывая листок с записями. — Скажи, долго ты над этим трудилась?

— Пару часов всего, пустяки, — отмахнулась я, заглядывая ему через плечо. — Тебе всё понятно? Смотри, красным отмечены те места, куда заходить нельзя, вроде кабинета Кади́ги, жёлтым – те, где вам будет неинтересно, типа этажа целителей, а зелёным…

— Расслабься, — улыбнулась Люда. — Не нужно так уж лезть из кожи вон, мы найдём, чем себя занять, правда. Всё-таки не дети пятилетние, которым нужен присмотр и развлечения.

— Для начала, например, можем сходить на твои занятия. Я вот хотел бы посмотреть, как тренируются кураторы. Зрелище наверняка очень крутое. Круче, чем драки в боевиках с Джеки Чаном. Кия! — Женька рубанул ребром ладони по воздуху.

Я фыркнула. Кажется, друг меня слегка переоценивает.

— А что, хорошая идея, — поддержала его Люда. — Кстати, в твоём плане этот пункт отмечен зелёным, — не удержалась от подколки подруга.

— На самом деле всё не так уж круто, поверьте, — я улыбнулась. — Но если вам правда интересно, то ладно. Доедайте и пойдём.

Надеюсь, что Деррил не будет против их присутствия на тренировке.

Деррил, как и всегда, ждал меня в зале. Увидев помощников, наставник озадаченно нахмурился.

— Доброе утро. Вы что, тоже хотите тренироваться? — поинтересовался он.

— Нет, — ответила я вместо друзей, — просто понаблюдать. Интересно же, как готовят будущих кураторов.

— Мы совсем не будем мешать, — заверила Люда. Женька тем временем с восторгом разглядывал развешанное на стенах оружие.

Деррил кивнул:

— Хорошо, оставайтесь. Сядьте вон там, на мат у стены.

Я вышла в центр зала, наставник подождал, пока друзья устроятся, повернулся ко мне и подмигнул:

— Что ж, раз сегодня у нас необычная тренировка, давай попробуем что-нибудь новенькое. Например, это, — Деррил снял и протянул мне цепной моргенштерн и щит. Я приняла оружие, покачала в руке, приноравливаясь к весу. Уф, тяжёленький!

— Ольгу и таким научили владеть? — удивилась Люда.

Женька шикнул на неё, мол, «сама ведь обещала вести себя тихо», но Деррил отреагировал абсолютно спокойно.

— Нет, — объяснил он. — Обычно мы занимаемся по другой программе. Но раз уж сегодня у нас есть зрители, — Деррил отвесил шутливый поклон в сторону помощников, — почему бы не показать более зрелищный бой?

Ох, чувствую, не сулит это ничего хорошего. Скорее всего, наставник будет красиво и демонстративно меня избивать.

Мы встали в боевые позиции.

— На счёт три, два, один! — скомандовал Деррил.

Произнеся последнее слово, он сделал широкий замах и обрушил моргенштерн на меня, метя в голову. Я быстро нырнула вниз и в сторону, так что шипастый шарик просвистел мимо. Деррил по инерции дёрнулся за оружием. Не дав ему выпрямиться, я попыталась контратаковать, но конечно же промахнулась.

— Давай, Оля! — не выдержал Женька. — Поднапрягись, ты сможешь!

Деррил тем временем снова пошёл в атаку. На этот раз я не успела уклониться и выставила над головой щит. Удар пришёлся точно в середину. Я ощутила, как он мощной вибрацией отдался в руке. Наверняка для живого это было бы очень больно.

Моргенштерн – довольно разрушительная штука, но не слишком практичная. Вот и сейчас шипы завязли в древесине. Наставник потянул за оружие и вырвал щит из моих рук. Чёрт! Теперь мне нечем закрываться от атак. Впрочем, Деррил пока не нападал. Он по-прежнему пытался выдернуть моргенштерн из щита, но безуспешно. Я воспользовалась этим промедлением. На этот раз не выпендриваясь, просто сделала подсечку, опрокидывая Деррила на пол, и уселась на грудь наставника, прижав рукоять оружия к его горлу.

— Сдаюсь, сдаюсь, — рассмеялся Деррил. — Повержен и обездвижен.

Конечно, он мог бы с лёгкостью сбросить меня и продолжить бой. Видимо, хотел дать возможность победить, позволил покрасоваться перед друзьями. Женька и Люда увлечённо аплодировали, будто увидели что-то крутое.

Я встала, наставник тоже поднялся на ноги и произнёс.

— Что я могу сказать? Пока всё плохо. Вот как ты держишь щит? А работаешь с моргенштерном? Ужас просто! Но ничего, это ведь была первая попытка. Подбирай оружие, будем пробовать ещё.

Мы пять раз отработали бой с моргенштерном (конечно, мне больше победить не дали), потом перешли на обычную программу: кунг-фу и стрельбу. Первые пару часов друзья пристально наблюдали, всячески подбадривая меня, но потом им стало скучно, и они решили подняться в квартиру. Я и не думала, что Женя с Людой отсидят все семь часов, для живых это слишком долго. Можно сто раз проголодаться, да и усталость от неподвижного сидения накапливается.

После тренировки у меня по плану были занятия магией. Вот это друзьям наверняка понравилось бы. Не каждый день выпадает возможность посмотреть на настоящее волшебство! Так что, думаю, стоит их позвать. Заодно проверю, как у них дела.

Я поднялась в квартиру. Люда сидела на диване, рассматривая картинки в учебнике по географии иных миров. Подруга никак не отреагировала на моё появление, даже взгляд не подняла. Женька стоял у окна, задумчиво глядя на улицу. Услышав шаги, он обернулся.

— О, ты закончила! Я уж боялся, что наставник тебя совсем затренирует.

Я усмехнулась.

— Поверь, это ещё цветочки. Кстати, как вам урок в кураторской школе?

Женя открыл рот, собираясь ответить, но Люда ворчливо перебила его:

— Ужасно. Мне совсем не понравилось.

— Почему?

Я даже расстроилась немного. Обидно, ведь так старалась, выкладывалась по полной, и на тебе! Что же не так?

Люда опустила книгу, и наши взгляды, наконец, встретились.

— Это было слишком жестоко.

Тьфу ты! Опять двадцать пять! Я-то боялась, что успела где-то налажать, а подруга, оказывается, завела старую пластинку. Да-да, наш мир ужасен, школа – филиал ада, а кураторы почему-то не пукают блёстками, какой кошмар. Я закатила глаза и плюхнулась на подлокотник дивана.

— Разве? Чем же именно?

— Как! — Люда всплеснула руками. — Твой наставник мог покалечить тебя!

— Не мог. В том-то и дело. Не будет мне никакого вреда. Понимаешь, это тело всего лишь…

— Оболочка, знаю, Деррил говорил об этом. И аналогию с костюмом приводил. Просто, — она устало потёрла лоб. — Может, я ещё не отошла от Алькада́ра, поэтому мне во всём мерещится угроза. Конечно, Деррил не хотел причинить тебе вред, лишь устроить шоу. Вот только не нравятся мне такие забавы. Не приводят они ни к чему хорошему.

— То есть на вечерние бои тебя можно даже не приглашать? — полушутливо поинтересовалась я.

Люда возмущённо фыркнула.

— А вот я сходил бы, — вклинился Женька. — Это ведь всего лишь развлечение. Не самое мирное, согласен, но живые тоже частенько дерутся. Так что не стоит делать из мухи слона. Я хочу пойти.

— Договорились. Но бои будут в полночь, а сейчас мне нужно на следующую тренировку. Я зашла только вас пригласить. Не хотите посмотреть, как творится магия? Обещаю, в процессе занятий ни один ученик куратора не пострадает.

Люда улыбнулась и закивала. Так и знала, что даже ей понравится идея.

Занятия магией у нас теперь были индивидуальными, ведь перед экзаменом каждый ученик отрабатывал владение своей Силой. Поэтому мы с друзьями заняли целый тренировочный зал.

Думаю, стихийная магия понравится Женьке и Люде гораздо больше тренировки с Деррилом. Всё-таки драку можно увидеть и на Земле, а вот творить волшебство живые не умеют.

— Ну, с чего начнём? — спросила я, встав посреди зала и деловито уперев руки в бока.

— Я думала, что ты просто будешь упражняться, как всегда, а мы понаблюдаем, — Люда пожала плечами.

— Можно было бы и так поступить, да. Но это слишком скучно, — я высунула кончик языка и сморщилась. — Лучше вы говорите, что хотели бы увидеть, а я буду делать.

Друзья ненадолго задумались. Первым нашёлся Женька.

— О! О, придумал! Сделай файерболл.

— Что, в компьютерные игры переиграл? — фыркнула я.

— Чего сразу переиграл? Не бухти, выполняй давай, обещала же! Или тебе слабо? — друг хитро прищурился.

Слабо! Ха! Я подняла открытую ладонь, повернула кисть по часовой стрелке, в нижней точке круга сложив пальцы и вытащив из воздуха большой сгусток пламени. Гордо продемонстрировала его помощникам.

— Ну как?

Огненный шар парил над моей ладонью, потрескивая и отбрасывая блики на кожу.

— Неплохо, неплохо, — Женька важно покивал. — Беру свои слова обратно. А теперь что?

— В смысле? — я перекинула шар с одной ладони на другую и озадаченно посмотрела на Женю.

— Ну, что дальше с ним делать?

— Да что угодно. Хоть костёр разводи, хоть во врага кидай. Гляди.

Я развернулась и метнула шар в стоящую у стены мишень. Попала, правда, в самый край. Друзья почему-то захихикали.

— Что смешного?

— Прости, Оль, но кидаешь ты так себе, — виновато улыбнулась Люда.

— Да, ты ещё в школе редкой мазилой была, — ехидно поддакнул Женька.

— Ну вас! — насупилась я. — Мне просто нужно разогреться. Потом получится лучше.

Я продолжила призывать огненные шары один за другим и отправлять их в мишени. Раза с десятого мне всё же удалось попасть в самый центр.

— Молодец! — Люда радостно захлопала.

— Хорошо, хорошо, убедила, — улыбнулся Женька. — Ты крутой маг. А теперь давай другое? Можешь молнию сделать?

— Нет, — я почесала затылок и виновато вздохнула. — Это другая Сила, она мне не подвластна.

— Тогда, — Женька на секунду задумался, — можешь крикнуть что-то типа «Фус-ро-да!», и чтобы всё вокруг снесло?

Я засмеялась.

— Магия воздуха не так работает. Но снести могу. Смотри.

Я сложила ладони перед грудью, запястье к запястью, и сделала отталкивающее движение, послав вперёд воздушную волну. Она прокатилась по залу, сбив несколько мишеней на пол.

— Здорово! — восхитилась Люда. — А что это?

Она указала на стоящие возле стены горшки с почвой.

— Это? На них ученики отрабатывают владение силой земли.

Я подошла к одному из горшков, положила на него руки и сосредоточилась. Вскоре из почвы проклюнулся маленький зелёный побег. Он стремительно рос, потом на нём появился бутон, раскрывшийся в красивую алую розу. Я аккуратно сорвала цветок, протянула его Жене и произнесла с нарочитым пафосом:

— В дар моему прекрасному рыцарю.

— Ишь ты! — Женька усмехнулся. — Как вы галантны, мадам. Мерси, — он взял розу и сделал книксен. В его исполнении это выглядело так забавно, что все заржали.

— А можешь ещё… — начала Люда, отсмеявшись.

— Подожди, подожди! — я улыбнулась и замахала руками. — Знаю, я сама вас раззадорила, но на этом придётся остановиться. Мне ещё надо отрабатывать упражнения для экзамена. Вы можете просто понаблюдать. Хорошо? Ты не обидишься?

Люда милостиво кивнула, мол, валяй.

Я взялась за отработку движений. Следить за тем, как творится волшебство, было интереснее, чем смотреть на драки, поэтому друзья просидели со мной всё занятие. После окончания тренировки мы вместе отправились в квартиру. Пора было кормить помощников ужином.

***

— Ты точно не пойдёшь? — крикнула я от порога.

Мы с Женькой уже собирались выходить из квартиры, но я всё же решила в последний раз удостовериться, что Люда не передумала, впрочем, не особо рассчитывая на положительный ответ. И была права.

— Нет уж, — Люда высунулась из ванной и показала нам язык. — Топайте, смотрите, как ученики мутузят друг друга. Развлекайтесь, как пещерные люди. А я останусь здесь, с цивилизацией.

Я только пожала плечами. Что ж, не хочет и не надо, её право. А нам нужно поторопиться, пока лучшие места не заняли.

Начинались бои ровно в полночь. Желающих подраться всегда было много, так что очередь поединщиков создавалась заранее. Остальные просто смотрели, болели за друзей.

В тренировочном зале уже собралась толпа. Зрители расположились вдоль стен, центр оставляли пустым, для дерущихся.

— О-льга, сюда!

Я услышала оклик, а потом увидела Сару, которая активно махала нам из первого ряда. Класс! Замечательные места, оттуда всё прекрасно видно. Люблю находиться в центре событий.

Мы кое-как протолкались к Саре.

— Вы почти опоздали, — отметила подруга. — А где Лю-да?

— Не захотела приходить.

Комментировать это Сара не стала. Вместо этого она спросила:

— Хотите пива?

Перекрикивать гул голосов становилось всё труднее, поэтому мы с Женькой просто закивали. Пока Сара прокладывала путь к углу зала, где стояли ящики с бутылками, Женя наклонился поближе ко мне:

— У вас здесь, получается, боксёрские турниры проходят или типа того?

— Не совсем. Это скорее бойцовский клуб.

— Значит, ты только что нарушила первое правило.

Я усмехнулась. Ну да, забавно.

— Одного не могу понять, у вас же семь часов тренировок в день, неужели не хватает? Почему вы дерётесь ещё и в свободное время? Вам разве не надоедает?

— Чтобы куратору наскучили драки? Это нонсенс. Как если бы алкоголику вдруг разонравилась водка. А если серьёзно, нужно как-то спускать пар. Это помогает.

Вернулась Сара с бутылками, две вручила нам. Я отпила немного. Бутылка была запотевшей, мне даже на секунду показалось, что я почувствовала прохладу и солоновато-горький вкус.

— А правила есть? — поинтересовался Женя.

— Да, конечно. Они предельно просты: нужно повалить противника и удерживать на полу десять секунд, — объяснила я. — Можно использовать любые приёмы, под запретом только магия и оружие. В спорных случаях победителя выбирает судья, она же ведущая.

— А кто судья?

— Кураторша, госпожа Мэй-Мэй. А когда она занята миссией, находят временную замену. Чш-ш, всё, начинается!

В центр зала вышла госпожа Мэй-Мэй. Она широко улыбнулась, и помещение огласилось её звонким голосом:

— Приветствую вас, друзья! Мы начинаем наши еженедельные бои.

Раздались аплодисменты. Госпожа Мэй-Мэй выждала немного, пока пройдёт эмоциональный всплеск, и продолжила:

— Первая пара на сегодня: Бут…

Под радостный свист Бут подошёл к ней. Он был без футболки, в одних шортах, так что все мышцы выставлены напоказ.

— … и Индира.

К ним присоединилась огненно-рыжая Индира.

— И эти двое будут драться? Серьёзно? — не выдержал Женька. — Неужели нельзя было подобрать ему противника соответствующего размера?

Вполне понятный вопрос. Индира на голову ниже Бута и вдвое меньше по массе. Понятно, почему друг занервничал. Но у нас речь идёт не об обычных людях, а об учениках кураторов, тут расклад совсем другой.

— Мы все находимся в одинаковых условиях, — мягко объяснила я. — Каждый куратор умеет постоять за себя.

Кроме меня, пожалуй, но я вообще, блин, случай особый.

Женя не ответил, но по лицу было видно, что он остался при своём мнении.

Индира тем временем спокойно и решительно завязала волосы резинкой. Бут хрустнул шеей. Противники пожали друг другу руки и встали в позицию, госпожа Мэй-Мэй отошла к зрителям.

— Один, — она подняла руку. — Два, три… и… бой!

Как только её рука опустилась, противники бросились в атаку. Первым же ударом Бут повалил соперницу на пол. Индира проехала несколько метров на спине, но резво вскочила. Она отряхнулась и как ни в чём не бывало ринулась вперёд. Её нога, описав красивую дугу, врезалась в челюсть Бута. Он пошатнулся, однако устоял.

Зрители не оставались безучастными к происходящему, в зале царил невообразимый шум, все вопили кто во что горазд.

— Бей её! — подбадривали одни.

— Работай, левой, левой! — советовали те, кто болел за Индиру.

Я чувствовала, как в крови закипает уже знакомая ярость. Воздух вокруг меня почти ощутимо вибрировал от эмоций, казалось, они проникают в поры кожи. Голова даже слегка закружилась от переизбытка энергии.

— Давай, ты сможешь! — крикнула я.

Из женской солидарности я болела за Индиру, а дела у неё шли не слишком-то хорошо: Бут зажал её корпус левой рукой, так что у Индиры не получалось вывернуться, а правым кулаком бил под рёбра. Индира переступала и отбрыкивалась, но вырваться из захвата не могла.

— Давай! — я облизнула губы и подалась вперёд, жадно следя за разворачивающимся перед нами зрелищем.

Индира сумела-таки вырваться, шансы на победу опять уравнялись. Теперь девушка изменила тактику: она старалась выждать удобный момент, держась подальше, чтобы не попасть в захват, и периодически наносила быстрые удары. Какое-то время это работало, но потом Бут сбил её с ног. Индира упала ничком, но вскочить не успела. По залу пронёсся вздох разочарования пополам с одобрительным гулом.

— Твою налево, — услышала я тихий выдох рядом с собой, но не придала этому значения, слишком была увлечена дракой.

Бут тем временем держал Индиру за волосы и бил лицом о пол. После третьего удара на зелёное покрытие закапала тёмно-красная кровь. Мы встретили это новым взрывом возгласов, ученики исступлённо скандировали:

— Бей! Бей! Бей! Бей!

Сара сопровождала каждый выкрик взмахом руки. Пиво при этом выливалось из бутылки и стекало по её ладони, но она даже не замечала. Признаюсь, я орала ничуть не тише других, но вдруг меня словно током дёрнуло. Я повернула голову вправо и поймала взгляд Жени. Друг смотрел на меня почти что с ужасом. Крик сразу застрял в горле. Я кашлянула, будто правда поперхнулась чем-то, и замолчала.

Бут прижал противницу спиной к полу, госпожа Мэй-Мэй уже начала отсчёт. Индира ещё трепыхнулась пару раз, но потом сдалась и замерла.

— Десять! — госпожа Мэй-Мэй вышла в центр зала и вздёрнула руку Бута. — Победителем становится Бут!

Раздались аплодисменты и свист. Бут с улыбкой помог Индире встать. Они тяжело дышали, но оба выглядели довольными. Противники пожали руки в знак уважения и отошли к рядам зрителей, остановившись недалеко от нас.

— Хороший бой, — услышала я слова Бута.

— Как-нибудь повторим. В следующий раз победа будет за мной, — Индира утёрла кровь и задорно подмигнула.

Бут хохотнул, пихнул её кулаком в плечо и начал проталкиваться к ящикам с пивом.

— Следующая пара, — говорила тем временем Мэй-Мэй, — Калим и Зи.

Я всё не решалась посмотреть на Женьку. Наконец, собралась с силами и перевела на него взгляд. Судя по выражению лица, друг пребывал в лёгком ступоре.

— Ты в порядке? — осторожно спросила я.

— Да, — Женя покачал головой. — Да. Ладно, бой посмотрели, можно и по койкам. Идём?

— Конечно, — поспешно ответила я и повернулась к Саре. — Мне лучше уйти.

— Я пойду с вами.

Мы втроём выбрались из зала в коридор. Здесь было непривычно тихо по сравнению с царящим внутри гомоном, настоящий отдых для ушей. Я собиралась идти к лифту, но Женя остановился, пристально глядя на меня.

— А ваши наставники вообще знают, чем вы тут занимаетесь? — спросил он.

Я немного растерялась, но ответила:

— Да.

— Даже поощряют, — добавила Сара

— Поощряют… это?

Я замешкалась, но подруга ответила за меня:

— Конечно, это ведь полезно, помогает выпустить пар и отточить умения.

— И вам правда нравится?

— Да. Все здесь любят драться. Почти. Для нас это нормально. Если тебе не хочется взять врага за волосы и повозить его лицом по столешнице, значит, ты не настоящий куратор.

— Повозить, ясненько, — Женя задумчиво покивал и присосался к бутылке, осушив половину одним махом. Плохой признак. Произошедшее действительно его сильно задело.

— Ты не против, если мы поговорим наедине? — быстро спросила я, бросив на Сару виноватый взгляд.

— Конечно, прости. Не буду вам мешать. Я вернусь на бои.

Подруга снова зашла в зал. Когда за ней закрылась дверь, Женька сказал:

— Стало быть, настоящие кураторы возят людей лицом по столу?

— Это так, для красного словца она сказала, — не слишком уверенно ответила я.

— Ну-ну. Знаешь, я понимаю, почему вы черствеете, становитесь жестокими. Правда, понимаю. Но это ведь касается не только врагов. Кажется, что у вас стираются все границы, и понятие «мирная жизнь» перестаёт существовать в принципе. Невозможно постоянно пребывать в таком режиме и оставаться в своём уме. Никто не выдержал бы. Ты не выдержишь.

Я нервно сглотнула.

— Мне казалось, что пока неплохо получается.

— Неплохо? Орлова, я знаю тебя с начальной школы. Более мягкой зефирки было не отыскать. Податливая, неконфликтная. Прошёл всего год, и посмотрела бы ты на себя сегодня. Я просто охренел, когда это увидел. Зубы оскалены, глаза горят. Того и гляди кому-нибудь в глотку вцепишься. Ты не просто не была против насилия, ты наслаждалась им.

Я не знала, что сказать. Друг был прав, он показал моё истинное лицо, как беспощадное зеркало, и отражение мне совсем не нравилось.

— Знаешь, — продолжил Женя, — возможно, сейчас я говорю нравоучительно, как Люда, но, по-моему, валить тебе нужно из школы. Пока не поздно.

Я не стала отвечать, потому что возразить мне было абсолютно нечего.

***

Следующие три дня прошли по одной схеме: помощники ходили со мной на тренировки (наблюдали они часа два, а остальное время сидели в квартире, но сам факт – друзья были при деле), по вечерам мы отправлялись в гости к Саре или ещё кому-нибудь из учеников.

Появление живых в школе мои однокурсники восприняли довольно хорошо. Для молодёжи это было что-то новое, необычное. Ещё бы, предоставился шанс пообщаться с существами из иного мира. На Земле ведь никто пока не был. Поэтому все с удовольствием проводили время с Женей и Людой. Старшие товарищи относились к помощникам без особого интереса. Но и враждебности не проявляли, для меня это было главное.

Идея эксперимента Кади́ге пока не надоела, во всяком случае, отпускать помощников домой она не разрешала. Надеюсь, что Деррил был прав, и это нововведение не навсегда.

Наконец настала Та Самая Дата – день нашего экзамена. Ученики стояли в коридоре перед тренировочным залом. Приглашали нас по одному, поэтому наблюдать за ходом испытаний мы не могли. Наставникам приходить запретили вовсе, не знаю уж почему, судя по лицам, моральная поддержка сейчас пригодилась бы многим. Так что Деррил и помощники ждали моего возвращения в квартире.

Я жутко нервничала и вся тряслась. Не самое кураторское поведение, конечно. Сара, вот, держалась куда достойнее. Она спокойно ожидала своей очереди и попутно пыталась успокаивать меня, ну, в своей манере, слегка похлопывая по макушке ладонью.

Вот дверь приоткрылась, выпуская Бута. Он сейчас выглядел взволнованным, у него даже глаз дёргался. Прозвучал холодный голос:

— Орлова, Ольга.

Сара опустила руку и внимательно посмотрела на меня. Я на секунду сжала ладонь подруги и ступила в зал.

Помещение преобразилось до неузнаваемости. Оружие со стен исчезло, их теперь покрывала серебристо-синяя ткань. Пол из прорезиненного стал каменным. За столом на небольшом возвышении расположилась мудрейшая комиссия, а внизу перед ними, как на арене в цирке, выступали ученики. В центре, конечно же, восседала Кади́га, по правую руку от неё – госпожа Исхи́ри Нэру́, а слева – Вишу́д-Ува́й.

Я подошла ближе к возвышению, остановилась и совершила кураторское приветствие. Три волшебницы взирали на меня сверху вниз, Вишу́д-Ува́й – с ободряющей улыбкой, госпожа Нэру́ – с плохо скрываемой скукой, будто весь этот экзамен ей уже порядком надоел, во взгляде Кади́ги же вообще ничего нельзя было прочесть.

Тишина давила, заставляя меня всё больше и больше нервничать, поэтому я откашлялась и неуверенно произнесла:

— Приветствую.

— Ученик Орлова, — Кади́га кивнула, будто выныривая из мыслей, и зашуршала свитками. — Вы думаете, что нашли себя в Силе стихий? Что ж, продемонстрируйте это.

Я чуть поклонилась. Фух, главное сейчас ничего не забыть и не перепутать. Поехали!

Первым я решила продемонстрировать владение стихией воды. Я вынула пробку из висящей на поясе фляги и поманила пальцем, вытягивая жидкость наружу, а потом принялась быстро тереть одну руку о другую, будто скручивая бечёвку. Вода извивалась между ладонями, постепенно скатываясь в длинный упругий жгут. Когда он был готов, я повела рукой, описывая круг, и щёлкнула в воздухе, словно кнутом. Жгут держал форму и послушно повторял все движения. Выглядело это так, будто не требует от меня никаких усилий, но на самом деле я долго и терпеливо пыталась освоить эту технику. Сколько раз мне не удавалось удержать внимание, сколько раз вода выходила из-под контроля и растекалась по полу жалкой лужицей!

Я взмахнула рукой и разжала ладонь, водный жгут голубоватой лентой взлетел к потолку. Теперь настал черёд воздуха. Я начала делать взмахи руками, будто крыльями, изгибая их от плеч до кистей. Поднялся холодный ветер, заморозивший жидкость прежде, чем хоть капля успела пролиться, так что вниз упал уже кусок льда, который я успела подхватить возле самого пола.

Украдкой посмотрела на возвышение – волшебницы выглядели абсолютно бесстрастными, они молча следили за моими выкрутасами. Ладно, буду надеяться, что всё идёт хорошо.

Теперь огонь. Сперва я направила всю энергию в ладони, заставив их нагреться. Сосулька в моих руках начала стремительно таять и, в конце концов, испарилась без следа. Потом пришла очередь огненных шаров. Я формировала их заученным движением и посылала в появляющиеся в воздухе мишени.

И последнее – земля. Я опустилась на корточки и положила руки на камень. Глубоко вздохнула, настраиваясь, и толчком послала от себя волну, заставив кладку слегка вздрогнуть.

Остаётся лишь ждать вердикта. Я встала и поклонилась, давая понять, что показала всё, что хотела.

Некоторое время держалась тишина, потом Кади́га произнесла:

— Только четыре стихии?

Мой внутренний мопс после этих слов забился в судорожном припадке.

— Д-да, госпожа, — с трудом выдавила я.

Вишу́д-Ува́й что-то зашептала Кади́ге на ухо, но она лишь отмахнулась. Что же, что же они не говорят результат? Неужели я провалила испытание?

— Можете идти, — холодно сказала Кади́га.

Я подняла голову и встретилась со строгим взглядом зелёных глаз. Кажется, она была… разочарована?

— Идите, — настойчиво повторила она.

Не знаю, как я умудрилась на ватных, подгибающихся ногах добрести до двери и вывалиться в коридор. С Сарой мы успели лишь обменяться взглядами, потом её позвали в зал. Что ж, придётся нам поговорить позже.

В квартире Люда тут же налетела на меня:

— Как прошло?

— Рассказывай, не томи! — вторил ей Женька.

Не обращая на друзей внимания, я бросилась к Деррилу и принялась истерично его трясти:

— Что значит «только четыре стихии», Деррил? Почему «только»? Почему?!

— Успокойся, эй, да успокойся же! — наставник сумел отодрать мои пальцы от футболки и усадить меня в кресло. — Давай по порядку. Кто так сказал?

— Кади́га, на экзамене, — послушно сбавила тон я. Но потом не сдержалась: — Ты не говорил, что их больше!

— Ты и не спрашивала, — Деррил, кажется, офигел от такого наезда, — потому что магии тебя обучала Мередит. А я не волшебник.

— Извини. Я не должна была предъявлять претензий. Значит, ты не знаешь про пятую стихию?

— Ну, вообще слышал от коллег. Пятой стихией на Альба-Лонга считается свет, но даже сами волшебники его почти никогда не вспоминают. Это сложный раздел магии, редко кому даются такие Силы. Странно, что Кади́га ждала, что ты ими овладеешь.

— И что теперь?! — визг мопса прорвался наружу.

— Успокойся! — в третий раз повторил наставник. — Кади́га сказала что-то? Что ты провалилась и не быть тебе куратором?

— Н-нет. Просто велела идти.

— Прекрасно, я думаю, экзамен сдан. Они это никак не комментируют, только о провале говорят сразу. Так что можно расслабиться.

Люда обняла меня, Женька, улыбаясь, похлопал по плечу.

— Давай устроим тусу! — предложил он.

— Правильно! — подхватила Люда. — Такое дело обязательно нужно отметить.

Кажется, друзья спорили о том, нужна ли еда, потом хором уговаривали Деррила остаться, но я особо не вслушивалась в их разговор. Я сжала виски и сделала несколько глубоких вдохов, стараясь унять внутреннюю дрожь. Ну почему у меня всегда так? Жду одобрения и признания от тех, кому на меня плевать. Как сейчас от Кади́ги. Эта женщина крутит мной и помощниками, может в прямом смысле выкинуть из окна, а я лишь виляю хвостом в надежде, что меня сочтут хорошей и почешут за ушком. И чем она меня так зацепила?

На следующий день произошло неожиданное событие: наставник сообщил, что Кади́га велела явиться к ней в кабинет. Интересно, почему она внезапно захотела меня видеть? Ох, не к добру это, явно не к добру.

С неприятными вещами лучше разделаться побыстрее. Это как оторвать пластырь: решительно и резко, тогда будет менее больно. Я вздохнула и постучала в дверь кабинета директрисы. Дождавшись приглашения, ступила внутрь, на этот раз предусмотрительно не отходя слишком далеко от порога, и совершила кураторское приветствие.

— Великая, — взгляд невольно метнулся к панорамному окну, но я заставила себя вновь посмотреть на Кади́гу. — Вы хотели видеть меня?

— Да, — она сидела за столом, сцепив руки в замок. Голос её вроде был спокойным, это хороший знак. — Есть важные новости.

— Какие? — хотелось добавить что-нибудь вроде: «Надеюсь, эти новости касаются возвращения моих друзей домой», — но я промолчала, лишь чуть склонила голову набок, всем видом выражая внимание и готовность слушать.

— Послезавтра пройдёт ежегодный приём. Это торжественное мероприятие, направленное на укрепление связей между кураторами разных миров. Соберутся представители всех школ: кураторы, наставники, ученики, — а также члены магистрата и спонсоры. Нашу школу будете представлять вы.

— Это поощрение? — я настолько удивилась, что даже произнесла мысль вслух.

— Нет, — строго сказала Кадига, — это ваша обязанность.

Ах, ну да. Я ведь «потомок основателей». За этим меня и взяли в школу: чтобы восстановить её репутацию и добавить престижа, в том числе торгуя мордочкой.

— Наставник доставит в нас в нужное место, — продолжала директриса. — Одежду вам выдадут. Есть ещё какие-то вопросы?

— Можно взять с собой… гостя? — я чуть не сказала «подругу», но вовремя оборвала себя.

— Нет. Вашим сопровождающим будет наставник. Всё, свободны.

— Да, госпожа.

Я поклонилась и вышла из кабинета.

***

— Торжественный приём, ишь ты поди ж ты, — хмыкнул Женька. — Звучит жутко пафосно. Значит, есть-таки у вас культурная жизнь, не одна война.

Я улыбнулась. Что ж, примерно такой реакции я и ожидала, когда рассказывала друзьям о случившемся.

— Наверное, весело будет, — мечтательно вздохнула Люда. — Других посмотришь, себя покажешь. Это хороший шанс, не каждый день удаётся попасть в высшее общество.

— И выпивки наверняка море будет! — подхватил Женя.

— Господи, ты всё о своём! — Люда закатила глаза. — Они мёртвые, на кой им алкоголь?

— Мёртвые, а всё равно пьют, — спорил друг.

Я виновато кивнула.

— Хорошо, — подруга вздохнула. — Сменим тему. В чём ты пойдёшь? У тебя есть подходящий наряд?

— Нет. Но Кадига сказала, что одежду мне выдадут.

— Как интересно! — восхитилась Люда. — Как думаешь, что это будет?

— Понятия не имею, — я пожала плечами.

— Окей, а макияж будешь делать?

— Наверное, нет. Я не умею краситься.

— Я могу тебя накрасить, — предложила Люда. — Не волнуйся, сделаю всё по высшему разряду. Эх, даже жаль, что сама не могу пойти, — она бросила на меня быстрый взгляд и добавила: — Я понимаю, почему нам с Женькой нельзя. Хоть и жаль, что придётся пропустить единственное кураторское мероприятие, на котором не надо драться.

— Но мы всё ещё не напрашиваемся, — быстро добавил Женька. — Ты лучше расскажи, что ещё обещают, кроме пафосного пафоса и бухла?

***

В назначенный день мы с друзьями сидели в гостиной, ожидая прихода Деррила. Чем меньше времени оставалось до приёма, тем сильнее я нервничала. Вот если бы можно было остаться дома! Не хочется мне никуда идти. Меня наверняка начнут разглядывать, изучать, словно чудо какое, а я не люблю быть в центре внимания. От волнения ещё глупость какую-нибудь сделаю, опозорюсь перед всеми школами разом. И спонсорами. Эх… Но нет, увильнуть точно не получится, придётся стиснуть зубы и терпеть.

Наставник появился ровно в семь вечера. Когда он вошёл в гостиную, я застыла с удивлённо открытым ртом. На Дерриле сегодня были не привычные футболка и джинсы (что логично, мероприятие всё-таки торжественное), а идеально отутюженный чёрный смокинг. На запястье поблёскивали золотом часы. И всё это великолепие Деррилу удивительно шло. Не первый раз замечаю, что он очень красивый мужчина.

— Шикарно выглядишь, — сказала я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

— Спасибо, — Деррил смущённо почесал затылок. — Сроду не носил такого, и, будь моя воля, не начинал бы. Но приказ начальства, сама понимаешь. Для тебя, кстати, тоже кое-что припасено. Заноси! — крикнул он в сторону прихожей.

В квартиру тут же вошли две девушки, несущие в руках коробки. Интересно, кто они? Не помню, чтобы видела их в школе. Не кураторы и не ученицы вроде. Прислуга? Чернявенькие, будто лахат-талимки.

— Девушки помогут тебе одеться, — пояснил Деррил.

— Да зачем? Я ведь не безрукая и…

Но тут открыли крышку первой коробки, и я забыла мысль. Одна из девушек извлекла на свет альба-лонгское платье. Длинные нити из маленьких кристаллов сиреневого топаза искрились в свете электрических ламп.

— Не-е-ет, — я потрясла головой. — Кадига хочет, чтобы я надела традиционный наряд Альба-Лонга? Не-а! Ни за что!

— Почему? Всё логично, ты ведь её потомок. Да и выглядит платье очень красиво, — Люда рассматривала наряд, чуть склонив голову набок.

— Я ведь говорила об этой одежде, помнишь? Она реально, мать его, из камня! Сколько такое платье весит? Килограмм десять?

— Капец, — присвистнул Женька. — Да Ольга в таком весь вечер не продержится.

Я выразительно показала рукой в его сторону. Вот! Хоть один здравомыслящий человек!

— Не придумывай, — нахмурился Деррил. — Во-первых, приказы Кадиги обсуждать бесполезно, неужели до тебя ещё не дошло? Во-вторых, не такой уж этот наряд и ужасный. Да, он немного неудобен, но придётся потерпеть несколько часов.

— Немного неудобен, — пробурчала я. — С таким же успехом можно назвать испанский сапог немного неудобным.

— Ольга! — прикрикнул Деррил.

Так, наставник начал раздражаться, значит, больше испытывать его терпение нельзя. Придётся смириться.

— Иду, иду.

Я пошла в ванную, девушки потащили одежду за мной.

Процесс облачения занял не так уж много времени. Где-то через полчаса я вышла в гостиную при полном параде. На мне было длинное, до самого пола, облегающее топазовое платье. На ногах красовались туфли из какого-то прозрачного минерала, напоминающего хрусталь. На плечи наброшена золотистая атласная накидка, волочащаяся по полу «всего» пару метров. Из коротких волос сложную причёску соорудить не удалось, поэтому их просто начесали попышнее.

Девушки, выполнив свои обязанности, быстро и незаметно испарились.

— Ну, как? — обречённо спросила я у друзей.

— Вау, смотрится шикарно! — Люда восхищённо округлила глаза. — Ты будто рождена была это носить!

А по ощущениям не скажешь…

— Выглядит круто, должен признать, — кивнул друг.

О, Женька даже не стал подкалывать и острить. Значит, ему действительно нравится. Наставник молчал, поэтому я сама спросила:

— А ты что думаешь?

Деррил как-то странно посмотрел на меня и тихо произнёс:

— Прекрасно выглядишь.

Кхм. Ну, я рада, наверное. Столько комплиментов. Хорошо, что со стороны наряд смотрится красиво, но ощущения от нахождения внутри него просто адские. Платье висит тяжким грузом и пригибает к полу, накидка норовит запутаться в ногах, туфли твёрдые и скользкие, такое ощущение, будто нацепила салатницы. Ужас! Не представляю, как буду во всём этом перемещаться.

— А теперь последние штрихи! — радостно воскликнула Люда.

Она кое-как усадила меня и принялась осматривать лицо, бормоча:

— Жаль, что моей косметички здесь нет. Надеюсь, того, что мы купили на базаре, хватит.

Подруга разложила на столике мешочки с разноцветной пудрой и принялась руками наносить её на мою кожу. Я чувствовала, как пальцы Люды касаются век, скул, лба. Через несколько минут она провозгласила:

— Готово! — и протянула мне зеркало.

Я посмотрела на своё отражение. Да подруга создала шедевр из ничего! Моё лицо покрывали сложные узоры. Веки были подчёркнуты золотистым, щёки и лоб украшены серебром и бирюзой. Это смотрелось затейливо, но не вычурно.

— Только ради бога, не чеши лицо! — Люда умоляюще сложила руки. — И не три веки!

— Да не буду, чего ты, — смутилась я.

— Будто я тебя не знаю.

— А вот у меня такое ощущение теперь, что не знаю, — подал голос Женька. — Нарисовала ей какую-то маску, словно это не Оля, а чужой человек.

— Много ты понимаешь в макияже! — возмутилась Люда. — Это красиво и…

Пока они препирались, я взяла со стола флакон с дымкой, вытряхнула на себя немного сиреневого тумана.

— Мне кажется, сюда ещё просится украшение, — вдруг сказал Деррил. Друзья, услышав его, как по команде заткнулись. — Кулон.

— Какой кулон? — не понял Женька.

До меня тоже дошла не сразу, потом осенило:

— Ты про тот, который достался мне после первого задания? Секунду, он в кладовой, сейчас принесу.

Пока я шарила на полках в поисках украшения, в голове хаотично крутились мысли. Почему Деррил про него вспомнил? Я-то давно уже позабыть успела, вот, засунула куда-то, теперь найти не могу. И дался наставнику этот дурацкий кулон. С каких пор мужчины обращают внимание на аксессуары? Видимо, на меня делают большие ставки. Раз уж представилась возможность похвастаться новой игрушкой, её образ должен быть выверен до мелочей.

О, вот и кулон! Лежал в бархатном мешочке между стопок одежды на самой верхней полке. Я застегнула цепочку на шее. Бриллиант уютно улёгся на груди. А Деррил был прав, так действительно стало лучше.

Я вернулась в гостиную.

— Ну, как? Теперь всего достаточно?

Деррил удовлетворённо кивнул.

— Теперь можно выдвигаться.

— Подожди, я сперва инструктаж проведу, — я повернулась к друзьям. — Так! Нас не будет несколько часов, пожалуйста, постарайтесь за это время не вляпаться в неприятности. Не выходите из квартиры, не трогайте ингредиенты для зелий, не…

— Ой, да брось, — поморщился Женька. — Что ты с нами как с детьми обращаешься? Нам не по пять лет. Уж как-нибудь справимся.

— Всё будет хорошо, — улыбнулась Люда. — Не волнуйся. Отдохните там с Деррилом как следует, расслабьтесь.

— Да, конечно. Спасибо. Идём?

— Идём.

Деррил провесил портал, я взяла наставника под руку, и мы ступили в голубое свечение.

Портал открылся на аллее в саду. Вдоль дорожек росли высокие деревья и розовые кусты, опоясанные гирляндами белых огоньков, неподалёку журчал фонтан, пахло цветами и дорогими духами. Всё здесь, включая звёзды на небе и травинки на газоне, казалось, было от кутюр. По аллеям неспешно прогуливались гости, сновали официанты, разнося напитки. Мы взяли по бокалу шампанского.

Двигаясь по самой широкой аллее, мы достигли главного здания. К особняку из белого камня в стиле эпохи Возрождения вела лестница из десяти ступеней. По ним каскадом стекал магический поток воды (конечно, это была иллюзия, но удивительно реалистичная). Он начинался от верхней площадки, струился вниз и бесследно таял у последней ступеньки. Горели закреплённые на стенах факелы, между увитых плющом колонн гулял лёгкий ветерок. Какая интересная идея – использовать стихии как элементы декора. Не удивлюсь, если и другие магические силы здесь как-то заявлены.

Перед широкими двойными дверями стоял дворецкий в ливрее, держащий в руках пергаментный свиток.

— Представьтесь, пожалуйста, — сказал он, строго глядя на нас через монокль.

— Это ученица из кураторской школы Лахат-Талим, Ольга Орлова, — ответил Деррил. — Я её наставник, Деррил Смит.

Дворецкий сверился со списком.

— Всё верно, вы есть в числе приглашённых. Добро пожаловать. Приятного вечера.

Он посторонился. Не думаю, что проверка необходима, непрошеные гости наверняка даже не смогут телепортироваться сюда, или подойти близко. Так что это, скорее, обычная формальность.

Мы прошли внутрь и очутились в огромном зале с начищенным до блеска паркетным полом. Зеркала, массивные хрустальные люстры и бархатные шторы на окнах довершали композицию. По залу под быструю музыку вальсировали пары, гости, не пожелавшие танцевать, расположились в уютных креслах вдоль стен или у барной стойки. Некоторое время мы молча стояли и наблюдали, подавленные такой роскошью. Тут к нам подошёл мужчина лет сорока пяти на вид. У него было круглое улыбчивое лицо, голубые глаза и короткие светлые волосы.

— Приветствую! — сказал он. — Я – Алекс Фишерман, хозяин приёма.

Деррил совершил кураторское приветствие, я повторила за ним.

— А вы?

— Это ученица из кураторской школы Лахат-Талим, — повторил Деррил, — Ольга Орлова. Я её наставник, Деррил Смит.

— Подопечные многоуважаемой Кади́ги, — улыбнулся Фишерман. — Рад видеть вас в моём доме! Не стесняйтесь же! Отдыхайте, веселитесь, ни в чём себе не отказывайте.

Он вежливо поклонился и ушёл к другим гостям.

Танец закончился, оркестр заиграл танго. Большинство гостей поаплодировали и разошлись.

— Что делать будем? — неуверенно поинтересовалась я. — Нам нужно танцевать?

— Я не танцую, — быстро ответил Деррил. Кажется, он смутился.

— Хорошо, а что тогда? Чем конкретно мы должны заниматься?

— Не знаю, Кадига не сказала. Думаю, просто быть здесь. Так что для начала предлагаю пойти туда, — Деррил показал на барную стойку у противоположной стены.

— Ты просто читаешь мои мысли!

Мы стали медленно пробираться через зал. Это оказалось не такой уж простой задачей: паркет был гладкий, как каток, и идти по нему на каблуках весьма затруднительно. Да ещё дурацкая накидка путалась под ногами. Я изо всех сил старалась не споткнуться в скользких туфлях. Наверное, со стороны это выглядит очень смешно. Деррил по-джентльменски бережно поддерживал меня, чтобы я не упала.

Когда мы добрались до пункта назначения, то сразу плюхнулись на высокие барные стулья.

— Виски, пожалуйста, — сказал Деррил.

— Мне то же самое.

Бармен-хала́ри кивнул и принялся наливать напитки. Наконец, мы получили заветные бокалы.

Я не хотела ни танцевать, ни общаться с кем-то, потому что мне было слишком неловко. Деррил, кажется, тоже чувствовал себя тут не в своей тарелке. Так что мы спокойно сидели, прихлёбывая виски и таращась по сторонам.

Я разглядывала гостей. Публика здесь была самая разношёрстная: люди, хала́ри, друиды, мао́ко, ящеровидные жители Гра́т-Бара́тии. В толпе я заметила кураторов из нашей школы. Вон та голубоглазая блондинка, танцующая с молоденьким смуглым красавцем, – это Снежная Ингрид. А там, в углу, в окружении компании слушателей, восседает на кресле госпожа Нэру́. Хм, не густо, я думала наших будет куда больше. И почему здесь нет самой Кади́ги?

Я хотела задать этот вопрос Деррилу, но вдруг заметила, что госпожа Нэру́ машет мне рукой, будто подзывая. Странно. Зачем? Может, она хочет привлечь внимание кого-то другого? Но нет, взгляд госпожи Нэру́ был совершенно точно устремлён на меня.

— Деррил, — шепнула я, — почему госпожа Нэру машет мне?

— Что? — не понял наставник. Он обернулся, проследив за моим взглядом. — И действительно, машет. Наверное, хочет подозвать тебя, чтобы представить кому-то.

— Зачем меня представлять?

— Ты же потомок основателя, балда!

— Думаешь, мне стоит подойти?

— Конечно. И поживее, госпожа Нэру долго ждать не будет.

— Ладно…

Я отставила бокал, поднялась и поковыляла в сторону госпожи Нэру. Когда приблизилась к ней, то совершила кураторское приветствие и произнесла:

— Госпожа Нэру́.

Она милостиво кивнула мне.

— Ольга. Я хотела представить вас главам кураторских школ, — и, обращаясь к собравшимся, сказала: — Это ученик Орлова, потомок Орлего́ля и Кади́ги.

Я почувствовала на себе любопытные взгляды нескольких пар глаз. Гости с интересом рассматривали меня. Не слишком-то приятно быть экспонатом на витрине, но придётся терпеть, всё-таки именно за этим Кади́га меня сюда и прислала. Пока именитые кураторы занимались разглядыванием, госпожа Нэру́ представляла их:

— Либи́ Абе́ба, глава школы Але́ми, — высокая друидка важно кивнула мне, — господин Сиа́да из Тверди…

Боже, ну что же они так пялятся, на мне сейчас дырку протрут.

Когда перечисление закончилось, господин Сиа́да спросил:

— Так вы, стало быть, внучка О́рги?

— Да, Великий, — вежливо ответила я.

— О́рга, кажется, сошла с ума? — поинтересовалась глава школы Грат-Баратии.

— Да, — подхватила мао́ко, — очень неприятная история была. Настоящая катастрофа.

В мире кураторов, судя по всему, это горячая сплетня. Госпожа Нэру́ недовольно поджала губы. Ей явно не нравилось, что разговор свернул в такое русло. Кто же захочет выставлять школу в дурном свете, а уж срыв одного из кураторов, да ещё и являющегося родственником основателей, точно нельзя назвать поводом для гордости.

— Извините, мне нужно на секунду отойти, — сказала госпожа Нэру́.

Она поднялась и двинулась к барной стойке. Остальные гости продолжали беседу, обо мне словно забыли. Это хорошо, потому что я тоже хочу кое-куда отойти. У искусственно созданных кураторских тел есть эта функция: если жидкость попала внутрь, то через некоторое время она должна выйти обратно.

Так, представить меня представили, на этом, думаю, моя роль окончена, можно заниматься своими делами.

Я вернулась к барной стойке. Наставник удивлённо посмотрел на меня.

— Быстро тебя отпустили.

— Повезло, нашлась интересная тема для обсуждения, — пояснила я и повернулась к бармену. — Простите, а где у вас…

— Пройдите через арку слева от стойки, — угадал направление моей мысли халари, — пересеките холл и по коридору налево до конца. Там будет всего одна дверь, не ошибётесь.

— Спасибо.

— Буду ждать здесь, — Деррил отсалютовал бокалом.

Я кивнула и двинулась в указанном направлении.

Сделав свои дела, я вышла из кабинки и увидела госпожу Нэру́. Она стояла у зеркала, поправляя причёску. Раковина была всего одна, поэтому мне пришлось пристроиться рядом. Пока мыла руки, я думала о разговоре про О́ргу. Про то, как она сошла с ума. Что же всё-таки стало причиной? Уж точно не любовь к помощникам. Кади́га настаивает на этой версии, но её слова скорее напоминают страшилку для детей. Непослушный Вася не ел кашу, и его утащил монстр. Своенравная О́рга слишком возилась с живыми и сошла с ума.

Мне кажется, что истинная причина лежит куда глубже. О́рга, как и все кураторы, поняла, что теряет себя в профессии и не смогла вынести этого, вот почему её разум помутился. А может быть я не права. Мне ведь даже не известно, что именно тогда произошло.

Но госпожа Нэру́ наверняка знает об этом! Я посмотрела на отражение волшебницы в зеркале. Она в школе с самого основания и была свидетельницей всех событий. Только нельзя же поинтересоваться у неё напрямую. Или можно? Пока мы на приёме, в неформальной обстановке.

— Вы хотите что-то сказать? — строго спросила госпожа Нэру́.

Конечно, она заметила, что я пристально пялюсь на неё. Неловко получилось. Но теперь обратной дороги нет, надо спрашивать, иначе выставлю себя полной дурой.

— Вы знаете, что произошло в тот день, когда О́рга, — я помедлила, подбирая слово, — сорвалась?

Госпожа Нэру́ помолчала, испытующе глядя на меня, потом кивнула:

— Знаю.

— Пожалуйста, госпожа, расскажите об этом.

Она ещё немного подумала. В конце концов, видимо, решила, что внучка О́рги имеет право знать, что натворила её бабушка, поэтому начала рассказывать:

— О́рга была вся в Орлего́ля. Такая же мягкая, человеколюбивая. Даже чересчур для куратора. Впрочем, служба в школе быстро избавляет от излишней слабости. О́рга изменилась, как и все мы, стала более циничной, жёсткой. Но, кажется, ей это не пришлось по нраву. Когда она увидела, что с ней происходит, её душа не вынесла такого разочарования, а разум помутился. О́рга спрятала свой кулон в одном из тренировочных тайников на планете, которую курировала – на Земле. И, как выяснилось недавно, поставила стража.

— Так вот, откуда там взялся дракон! — воскликнула я, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуться себя ладонью по лбу. Госпожа Нэру́ удивлённо воззрилась на меня. — Извините, что перебила.

Радует по крайней мере, что Деррил не врал мне. Кураторы действительно не собирались тренировать своих учеников на столь опасном существе, это моя бабушка выбрала его стражем. Непонятно только, как она умудрилась протащить дракона на Землю. Кстати, довольно умно – устроить тайник внутри тайника. Но зачем вообще было прятать украшение от других кураторов?

— О́рга спрятала кулон, — повторила госпожа Нэру, — и вернулась в офис. Хотела преподать нам, своим бывшим коллегам, урок, задавить чистой силой. Она разгромила здание, многих успела упокоить. В конце концов с ней удалось совладать. Её судили, потом О́рга тоже была упокоена. Вот и вся история.

Госпожа Нэру́ замолчала, выжидающе глядя на меня. Теперь понятно, почему в книге про семейство основателей имя О́рги зачёркнуто. Я почему-то думала, что история получится более длинной и эпичной. Об этом ведь столько судачат десятилетия спустя. Хотя, если учесть, что подобных случаев больше не было, это не удивительно.

— Спасибо за рассказ, госпожа.

— Не за что, — Госпожа Нэру́ замолчала на секунду и продолжила: — Я хочу дать вам один совет. Если по характеру вы так же похожи на О́ргу, как внешне, будьте осторожнее. Не совершайте её ошибок.

Она кивнула мне и вышла за дверь.

Глава 16. Куратор, бывший куратор, несостоявшийся куратор

Я вернулась к барной стойке, где меня ждал Деррил.

— Чего так долго? — возмутился он. — Где тебя носило?

— Нигде. Я просто разговаривала с госпожой Нэру.

— Да? — удивился наставник. — И о чём же?

Я вкратце пересказала ему содержание беседы.

— Ясно, — Деррил кивнул. — Что-то из этого я слышал, конечно. Но не всё. Про дракона, например, понятия не имел. Это многое объясняет.

— Ага. Слушай, я тут подумала… Может, кураторство – это не моё?

Наставник, судя по выражению лица, собрался возражать, поэтому я быстро продолжила:

— Только не говори про предков, про то, что это у меня в крови. Орга тоже моя родственница, а с ней вон как получилось. Может, я не создана для этой профессии? Даже великая Кадига способна ошибиться.

Деррил некоторое время серьёзно смотрел на меня, потом спросил:

— К чему ты клонишь?

— Честно? Сама не знаю пока что. Забей. Давай просто отдохнём.

Я отвернулась к бармену и заказала ещё один коктейль.

Остаток вечера прошёл в весьма приятной, расслабленной обстановке. Мы просто сидели, болтали о разной чепухе и наблюдали. Часа через два Фишерман вышел в центр зала, постучал вилкой по бокалу с шампанским, чтобы привлечь внимание, и сказал:

— Уважаемые гости! Было очень приятно видеть вас сегодня в моём доме. Приём окончен. Спасибо!

Гости поаплодировали и начали постепенно расходиться. Дворецкий выдавал каждому настроенную сферу перемещения. Хотя зона действия и мощность у них не такие большие, как у порталов, зато и возмущения в пространстве они создают куда меньше, поэтому шансы на сбой в телепортации практически нулевые.

Нас перенесло к выходу из школьного парка. Это ещё совсем маленькая погрешность, так что нам крупно повезло.

— Наконец-то! — с облегчением выдохнула я. Деррил взял меня за руку, и мы двинулись к школе. — Скоро сниму это идиотское платье. О, и туфли! Серьёзно, это просто орудие пыток какое-то. На Альба-Лонга живут одни мазохисты, тебе не кажется?

— Можно подумать, землянки над собой меньше издеваются, — посмеивался Деррил. — Моя жена постоянно жаловалась на то, какие женские вещи неудобные. А её одежда была сделана не из камня.

— Хм, ты прав. Думаешь, что во всех мирах женщины склонны к мазохизму?

— Ну, нет! — наставник фыркнул. — Ты меня на этот крючок не поймаешь. Я десять лет был в браке, знаю, что к чему. Вы сами можете ругать себя сколько угодно, но стоит мужчине как-то пошутить про женщин – всё, конец! Лучше сразу бежать из города!

— То есть хочешь сказать, что мы истерички? — не удержалась я.

— Чёрт! Вот и попался…

Так, болтая ни о чём, мы неспешно доковыляли до школы. Деррил по-джентльменски проводил меня до самой двери квартиры. Мы немного постояли. Никто не знал, что сказать.

— Спасибо, — произнесла я в конце концов, — за компанию.

— Да не за что. Сопровождать тебя – моя обязанность как наставника.

— Понимаю. И всё же мне было очень приятно провести с тобой вечер, ну… за пределами школы.

— Мне тоже, — Деррил серьёзно кивнул. — До завтра.

Он помедлил немного, будто обдумывая что-то, быстро наклонился и поцеловал меня в щёку. Я настолько удивилась, что даже не смогла ничего ответить. Деррил же развернулся и зашагал к лифту. Я смотрела вслед наставнику, пока он не скрылся за поворотом коридора. Потом всё-таки зашла домой.

Квартира встретила меня тишиной и пустотой. Свет в гостиной горел, но друзей здесь не было. Я проверила ванную и, сама не знаю зачем, кладовую. Нигде ни следа Жени и Люды. Вот ведь! Говорила же им никуда не выходить. Получат они, когда я их найду!

Кстати, а где искать-то? Из школы друзья бы одни выходить не стали, тем более после наступления темноты, об опасностях Лахат-Талим им прекрасно известно. Значит, они где-то в здании. Скорее всего отправились в гости к Саре. По крайней мере, это самая логичная версия. Значит, её и будет отрабатывать.

Я вышла в коридор и постучала в дверь квартиры подруги.

— Владелец жилья отсутствует, — тут же отреагировала система. — В доступе отказано.

Интересные новости! Сары нет дома. Но где же она? Куда решила отвести помощников? Если Женя и Люда, конечно, вообще были с ней. Ох… Мне что, теперь всю школу обшаривать? Видимо, придётся. Начну с других учеников. Вдруг кто-нибудь видел моих беглых друзей.

Я резко развернулась и едва не столкнулась с госпожой Мэй-Мэй.

— Простите! — я быстро совершила кураторское приветствие. Ох, чуть не затоптала прославленную коллегу, как неловко получилось бы.

— Ничего, — милостиво кивнула Мэй-Мэй.

Она уже двинулась было дальше, но тут мне пришла в голову неожиданная мысль.

— Постойте! — окликнула я.

Мэй-Мэй обернулась.

— Вы случайно не видели двух людей, моих помощников? Юношу, — я показала рукой расстояние от пола чуть выше собственной головы, — и девушку?

Мэй-Мэй на секунду задумалась.

— Сегодня? Нет, вряд ли. Погоди! Госпожа Кади́га искала их. Может, они у неё в кабинете?

— Искала? — эти слова совершенно сбили меня с толку. — Но зачем?

Мэй-Мэй пожала плечами.

— Кажется, она сказала, что хочет окончательно разобраться с ними. Да, именно так.

Разобраться? Звучит весьма угрожающе, а если вспомнить о психической неуравновешенности кураторов… Ох, не нравится мне это, совсем не нравится! Я подхватила накидку и рванула к лифту.

Казалось, что подъём на нужный этаж занял целую вечность. План был таков: ворваться в кабинет и… Ну ладно, весь план состоял из этого пункта. Но даже его нормально выполнить не удалось.

Едва двери разъехались, я пулей выскочила из лифта. В холле перед кабинетом маячил наглый блондин. Тот самый, с которым мы подрались из-за госпожи Нэру. Он загораживал собой проход. Ох, ему-то что здесь понадобилось? Сделав глубокий вдох, я небрежно дёрнула головой в сторону кабинета:

— У себя?

— Да. Я уже сорок минут здесь жду. Госпожа Кади́га не велела никому входить. — Блондин едко усмехнулся. — Сказала, что ей нужно разобраться с твоими помощниками.

Вот! Уже второй человек так говорит! Что, блин, это означает? Я занервничала ещё сильнее. В голове почему-то всплыла яркая картинка, как Кади́га разбивает окно и вышвыривает Женьку наружу. Бр-р! Аж мурашки по спине! Нормальный человек так не поступил бы, но Кади́га-то мёртвая. Малейшее слово, жест, оттенок интонации, достаточно слабой искры, чтобы грянул взрыв. Чёрт, мне нужно срочно попасть внутрь!

Я потянулась к ручке двери, но блондин грубо оттолкнул мою руку. Он что, издевается? Мне не до его тупых выходок! Я уже была на взводе из-за волнения, поэтому сейчас во мне мигом вскипела ярость. Кровь застучала в висках. Впрочем, когда я заговорила, голос прозвучал вполне спокойно:

— Дай пройти.

— Госпожа Кади́га не велела никому входить. Ты в курсе, что существует субординация?

В данную конкретную секунду мне абсолютно плевать на субординацию, там ведь мои друзья, в конце концов! Я попыталась оттеснить блондина от двери, на этот раз он толкнул меня в грудь. В обычной ситуации я бы устояла, но из-за скользких туфель нога подвернулась, и я грохнулась навзничь, приложившись затылком. Приподнялась на локтях. Уже знакомая ярость окончательно затопила мозг, сквозь шум в ушах я с трудом расслышала:

— Слабачка. Тебе никогда не стать куратором. Ты не достойна этого звания. Видишь, рядом нет госпожи Нэру́, чтобы прийти на помощь. И что будешь делать теперь, а?

Я подскочила стремительно, как распрямившаяся пружина. Слабачка?! Это я боролась с драконом, это я прошла Алькада́р, это я убила гарпий в Лаха́т-Тали́мском лесу! В моих венах течёт кровь Орлего́ля и Кади́ги, урод!

Бриллиант на подвеске начал светиться. Казалось, будто он зарядился от моей ярости, и сейчас сиял, готовый отдать накопленную силу обратно. Не раздумывая, я крепко сжала его в ладони, собираясь перенаправить эту энергию в «Гнёт». Но получилось всё совсем иначе.

Бриллиант начал источать молочно-белое сияние, расходящееся волнами. Вокруг вспухло облако из света. Он был таким ослепительно-ярким, что я невольно вскрикнула, прикрывая глаза. Судя по ещё одному воплю, блондину тоже пришлось несладко. От неожиданности моя хватка ослабла, кулон выскользнул из ладони и закачался на цепочке. Он больше не светился.

Я трясла головой, пытаясь проморгаться. Что это было? Всё произошло так внезапно. Как мне удалось сделать это световое облако? Наверное, всё дело в украшении. Что же за магию оно в себе таило?

Свечение постепенно утихло, моё зрение пришло в норму. Блондин всё ещё тёр глаза, негромко матерясь. Я воспользовалась моментом и послала вперёд воздушную волну, припечатав наглеца к двери. Он медленно сполз на пол, очумело тряся головой.

— Пропусти, — жёстко сказала я и сама удивилась новым металлическим ноткам, прозвучавшим в моём голосе.

Не знаю, из-за тона это было или из-за выражения лица, но блондин молча поднялся и отошёл в сторону. Я резко распахнула дверь и заглянула в кабинет. Мне открылось весьма необычное зрелище: Кади́га сидела за столом, Женька и Люда устроились в креслах напротив неё, у каждого в руках было по чашке с чаем. Похоже, здесь велась милая светская беседа.

Друзья смотрели на меня с удивлением. На губах Кади́ги блуждала довольная улыбка.

— Здрасте, — подумав, я совершила кураторское приветствие.

— Привет, — ответил Женька после паузы. — А мы тут, это, чай пьём, — он отсалютовал мне чашкой.

— Хорошо. Так у вас всё нормально?

— Да, — мягко ответила Люда. — Конечно. Госпожа Кади́га пригласила нас в кабинет, просила рассказать о современных людях. Она ведь давно не была на Земле. М-м-м, скажи, а что это была за вспышка? И потом грохот? Дверь едва не вылетела.

Я почувствовала, как лицо заливается краской. Конечно же! Кади́га хотела разобраться не с моими друзьями, а с помощью моих друзей разобраться в непонятных вопросах, балда!

— Ручку заклинило и… вот, — промямлила я.

Боже, никогда в жизни не чувствовала себя большей дурой.

Как ни странно, Кадига не принялась меня отчитывать, да и совсем не выглядела злой, скорее удовлетворённой.

Через полчаса мы с друзьями сидели в квартире Деррила. Наставник очень удивился нашему появлению, но, когда узнал, что произошло, впустил нас без всяких вопросов.

— Поправь меня, если ошибусь, — протянул Женька, — ты решила, что Кади́га собралась что-то сделать с нами? Что-то плохое?

Я виновато пожала плечами. Да, в его изложении это, и правда, звучит слегка безумно, но сперва мысль казалась мне вполне здравой. От мёртвых можно ждать всего, чего угодно.

— Но что могло произойти? — воскликнул друг. — Ты думала, что она пытает нас? Или ест?

— Нет, не знаю, отстань. — Я прикусила губу. — Не обижайтесь, но Кадига не из тех кураторов, кто общается с живыми просто так.

— Да на что тут обижаться. — Люда пожала плечами. — Она действительно вела себя странно. И постоянно смотрела на дверь, будто ждала, когда же мы уйдём. Или кто-то придёт.

— И дождалась, — Женька фыркнул. — Пришла Ольга и чуть не выбила дверь.

— Ой, не напоминай даже, — я закрыла лицо руками. — Я не хотела так срываться, всё получилось случайно. Будто само собой.

Я опустила ладони и посмотрела на кулон. Сейчас он уже не светился. Бриллиант был абсолютно безмолвен, если можно так сказать о камне.

— Ты переволновалась, а это очень мощный катализатор, — объяснил Деррил. — Если есть предрасположенность к владению той или иной Силой, конечно, даже в зачаточном состоянии. Например, как сейчас: магией света владели все твои родственники, и у тебя, оказывается, эти редкие способности были, просто до поры до времени дремали внутри. Но достаточно слегка напугать или разозлить и – вуаля!

— Вуаля, — протянула я. Внутри зашевелился червячок сомнения. Вспомнились слова Кади́ги на экзамене: «Только четыре стихии?» — Скажи, Деррил, вся путаница и недоразумения сегодняшнего вечера действительно случайны?

Наставник понял, что сболтнул лишнего, и теперь упорно отмалчивался.

— Деррил! За время существования в школе я поняла одно – каждый чих учеников, профессоров и кураторов контролируется директрисой. Любое своеволие карается, быстро и жёстко. А тут, ученица ворвалась в кабинет, несмотря на прямой запрет, и никакой реакции? Слабо верится. Ты сможешь сейчас посмотреть мне в глаза и сказать, что Кади́га не имеет никакого отношения к внезапному обретению мной новой Силы?

Как ни странно, наставник послушался, наши взгляды встретились. По лицу Деррила ничего нельзя было прочесть. Я уж подумала, что всё-таки переборщила с теорией заговоров и услышу очередную отповедь, но наставник сказал совершенно другое.

— Кади́га посчитала, что владеть лишь четырьмя стихиями недостойно её потомка. Она хотела, чтобы ты обязательно освоила и пятую Силу, поэтому слегка тебя подтолкнула.

— Подтолкнула? — возмутилась я. — А почему бы… даже не знаю… не сказать мне о своём требовании? Как обычные люди, словами?

— Кади́га не то чтобы… говорит, — Деррил виновато развёл руками. — Обычно она сама контролирует события и поступки людей, поворачивая всё так, как ей хочется.

— Как ей хочется?!

Я вскочила, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать от злости. Как же меня всё достало! Пытаюсь заслужить уважение Кади́ги, не понимая элементарной вещи: я для неё всего лишь марионетка. Всё, хватит, надоело! Кулон снова ярко вспыхнул. Так, надо успокоиться.

— Почему никто никогда не спрашивает, чего хочется мне, — я старалась подавить эмоции, но получалось плохо, голос дрожал. — Да я в школу попала только из-за желания Кади́ги! Она решила, что её потомок должен быть куратором, а мне даже не место здесь! Но нет, директрисе постоянно что-то надо. Я уже не уверена, какие мои решения действительно мои, а к каким меня подтолкнули по указке Кадиги, — я резко сжала виски. — А ты, тебе-то хоть было до меня какое-то дело? Или ты просто притворялся другом?

Это не на шутку разозлило Деррила. Всё остальное он выслушал абсолютно спокойно, а теперь вдруг подорвался, так, что стул с грохотом упал на пол, и рявкнул:

— Отставить истерику, куратор Орлова!

Некоторое время в комнате царила тишина. Люда и Женя, кажется, были шокированы столь бурным выплеском эмоций. Мы с Деррилом смотрели друг на друга, тяжело дыша. Наконец, я более-менее пришла в себя. Сразу же стало стыдно. Наставник ведь ни при чём. Он поддерживал меня с самого появления в школе, всегда помогал, был рядом в трудные минуты. А я такое ляпнула! Дура!

— Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя задеть. Это всё приступ ярости.

Деррил милостиво кивнул, поднял стул и снова уселся. Я отошла к окну. Пейзаж за ним был хмурым, прям под стать моему настроению.

— Простите, что вам пришлось это выслушивать.

— Тебя можно понять, — неожиданно сказал Женька. — Тебе, получается, пребывание здесь навязали. Это та ещё подстава. Я бы тоже злился, если бы меня попробовали заставить делать что-либо.

— Спасибо, — я вернулась к дивану, села. — Мне очень приятно, что ты меня понимаешь.

— И я понимаю, — произнёс Деррил успокаивающим тоном. — Но пойми и ты – Кади́га существует в этой системе уже больше тысячи лет, а у тебя ещё юношеский максимализм в жопе играет. Да, у неё не самый простой характер, но может её решения действительно более верные? Может, иногда старшие знают лучше, как стоит поступить? А к верному решению зачастую проще подтолкнуть, чем разъяснять, почему именно оно является правильным.

— Не занимайся словоблудием, — огрызнулась я. — Кади́га не имела права манипулировать мной. И не только мной, получается. Она ведь ради этого велела оставить помощников здесь? Чтобы мне было, чего бояться или из-за кого злиться?

— Ты сильно переоцениваешь меня, если думаешь, что Кади́га делится со мной всеми своими планами, — хмыкнул Деррил. — Возможно, да. Кто же знает? Но даже хорошо, если твоё предположение окажется правдой. Ведь получается, что Людмила и Евгений уже сыграли свою роль, значит, скоро я смогу отправить их домой.

— Не очень-то приятно быть реквизитом в кураторской пьесе, — ворчливо отозвалась Люда.

— Теперь понимаешь мои чувства? Но не волнуйся, вы больше не станете участниками ничьих интриг, — я с вызовом посмотрела в глаза наставника и торжественно произнесла: — С сего момента я освобождаю вас от должности помощников.

— Ты хоть поняла, что сейчас сделала? — негромко поинтересовался Женька.

— Н-нет. Что? — смешалась я. Сознание было сконцентрировано на другом, я готовилась спорить и отстаивать собственное мнение, поэтому вопрос совершенно сбил меня с толку.

— Ты лишь минуту назад возмущалась, что Кади́га крутит тобой и заставляет совершать угодные ей действия, а сама разве поступила по-другому? Ты только что приняла важное решение за нас с Людой, вот так, походя, — он махнул рукой, — даже не подумав, что у нас может быть и собственное мнение на этот счёт.

— Это не то же самое!

— А почему? — поддержала его Люда.

Я лишь открывала и закрывала рот, как вытащенная из воды рыба. Друзья дали мне хороший щелчок по носу, это болезненно, но полезно.

Деррил внезапно расхохотался.

— Что смешного? — сухо поинтересовалась я.

— Можешь отрицать сколько угодно, но как же вы с Кадигой всё-таки похожи! — простонал Деррил, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Вот это я понимаю! Кровь!

Кровь… Тоже мне. Я обиженно скрестила руки на груди. Бред, нет у нас с Кади́гой ничего общего, я никогда не стану столь жестокой, расчётливой, эгоистичной психопаткой. А вдруг не бред?

— Да ладно, — Люда уловила моё настроение и ободряюще похлопала меня по руке. — Ты в сто раз лучше директрисы, поверь. И если уж и похожа на кого-то из предков, то скорее на Орлего́ля, а он замечательный куратор, хоть и бывший.

Я кивнула и даже выдавила из себя улыбку, но холодный червячок сомнения уже плотно поселился в душе. Я ведь действительно сильно изменилась со дня появления в кураторской школе, вдруг все наши различия с Кади́гой заключаются в том, что ей банально гораздо больше лет? Вдруг она – моё будущее? От одной этой мысли становится страшно.

Было уже поздно, поэтому мы решили заканчивать наши посиделки, чтобы дать возможность друзьям нормально поспать. Деррил пошёл к Кади́ге, справляться насчёт судьбы помощников, я переместилась в квартиру Сары.

Мы сидели в гостиной, потягивая вино. После того, как я пересказала подруге всё случившееся, разговор не клеился. Каждая была погружена в свои мысли. Я думала о том, что делать дальше. Оставаться в школе, работать куратором, делая вид, что меня всё устраивает и постепенное превращение в отбитую психопатку вовсе не вызывает ужас? Или плюнуть на мнение директрисы и последовать примеру Орлего́ля? То-то Кади́га взбесится.

— Ты в порядке? — Сара прервала мои размышления.

— Нет, не совсем.

Подруга вздохнула.

— Скажи, ты бросила фразу: «А мне здесь даже не место». Это просто одна из тех вещей, что говорятся людьми на эмоциях, от злости? Или ты правда так считаешь?

— Правда, — я виновато улыбнулась. — Иногда мне действительно так кажется. Я не люблю насилие, а ещё очень нервная, с кучей комплексов и постоянной потребностью искать одобрение у окружающих. Какой из меня куратор?

— Ты собираешься уйти? — Сара не отрываясь смотрела мне в глаза. — Как Орлеголь?

— Не знаю. Я пока что понятия не имею, как поступить. Но уверена в одном: мы при любых условиях останемся подругами. Гарантирую.

Сара вдруг резко притянула меня к себе и сжала в объятиях. Я так удивилась, что даже не обняла подругу в ответ. Странно, с чего это вдруг? Сара не любит, когда её трогают, и старается как можно реже прикасаться к другим. Впрочем, длилась вспышка эмоций совсем недолго. Уже через несколько секунд подруга отодвинула меня на расстояние вытянутой руки и произнесла:

— Знаешь, я здесь не лучший советчик. Тебе нужно поговорить с тем, кому довелось испытать нечто похожее. С Орлего́лем.

— Думаешь? То есть он точно сможет посоветовать что-то дельное, но захочет ли?

— Почему нет? В этом плане вы с ним похожи. Уверена, он с радостью поддержит своего потомка.

— Может, ты и права. Осталось придумать, как с ним связаться. Отгул мне сейчас никто не даст.

— И не надо. Подожди секунду.

Сара встала и прошагала в кладовую. И правда, не прошло нескольких секунд, как подруга уже вернулась, неся в руках хрустальный шар, наподобие тех, какими пользуются земные псевдоясновидящие.

— Вот, трофей с первого задания в тайнике. Рабочий. Мередит сказала, что с помощью него можно связаться с любым существом, даже в другом мире. Попробуй. Просто положи на него руки и подумай об Орлего́ле.

Сара поставила шар на столик передо мной. Уф… Это сложнее, чем мне казалось. Мы с Орлего́лем не так близко знакомы, чтобы тревожить его с личными проблемами, но, ладно, попробуем. Я вытерла руки о джинсы и положила ладони на гладкую хрустальную поверхность. Зажмурилась, мысленно сосредоточившись на знаменитом предке. Некоторое время ничего не происходило. Орлего́ль не слышит меня? Мёртвые не спят, но может же он быть занят чем-то. Подожду ещё чуть-чуть и…

— Ольга? — раздался знакомый голос.

Я открыла глаза. Передо мной в шаре виднелось озадаченное, но улыбающееся лицо Орлего́ля. Забавно, похоже на магический Скайп.

— Здравствуйте, — неуверенно произнесла я, на всякий случай не убирая руки с шара.

— Здравствуй. Не ожидал услышать тебя. Всё в порядке?

— Да. Нет. Не знаю.

Я подробно пересказала все события последних дней. Орлего́ль внимательно выслушал, немного помолчал, задумчиво глядя в пространство, и наконец сказал:

— Мне жаль, что Кади́га впутала твоих друзей. Ей не стоило манипулировать тобой, но постарайся понять.

Вот как раз понимать её мне абсолютно не хотелось. Чтобы снова не разозлиться, я довольно резко перебила Орлего́ля:

— Сейчас дело не в Кади́ге, а во мне. Я боюсь. Боюсь закончить, как О́рга. Она ведь сошла с ума не из-за того, что не смогла изменить кураторов. Она поняла, что изменилась сама.

— Уверен, с тобой не произойдёт ничего подобного, — мягко сказал Орлего́ль.

— Перестаньте, я ведь понимаю, что это враньё. Все кураторы меняются, хотя большинство из них ещё до начала работы были жестокими психопатами, поэтому контраст не такой разительный. В остальном отличий нет.

Орлего́ль вздохнул.

— Так ты думаешь о том, чтобы последовать моему примеру?

— Да.

— Но ведь в школе останутся те, кого твой уход очень огорчит. Возможно, ты гораздо больше нужна им, чем можешь представить.

— Сара и Деррил будут скучать, но, уверена, они меня поддержат. В конце концов, мы наверняка сможем общаться и вне школы.

Орлего́ль некоторое время смотрел на меня, будто ожидая чего-то, потом сказал:

— Возможно, так действительно будет лучше. Уйти сейчас, ещё до посвящения в кураторы, пока всё не зашло слишком далеко, потому что станет лишь сложнее, поверь.

— Да, уйти. Только кто же мне даст это сделать? Боюсь, начальство будет против. Кадига не интересовалась моим мнением, когда устраивала в школу, и вряд ли прислушается сейчас.

— Да, тебе Кадигу точно не переубедить. А вот мне, возможно, удастся это сделать. Давай поступим так: я навещу Кадигу, мы спокойно поговорим и, уверен, сумеем прийти к компромиссу.

Я не сдержалась и фыркнула. К компромиссу… Смешной такой. Будто не он знаком с директрисой уже в прямом смысле тысячу лет. Не станет Кадига никого слушать, даже бывшего товарища и любовника. Бесполезно с ней разговаривать. Да и страшно. Она, вон, один раз уже меня выкинула из окна за непочтительность. Кто знает, что сделает теперь, после попытки сбежать из школы при помощи предка-основателя. Нет, здесь надо действовать иначе, наверняка, так, чтобы не дать Кадиге и малейшего шанса меня остановить.

— Не думаю, что это хорошая идея, — вкрадчиво начала я. — Одной беседы может не хватить.

— Но что ты тогда хочешь предпринять?

— Уйти без разрешения Кадиги, только с вашего.

— Как ты себе это представляешь? — удивился Орлеголь.

— Мне кажется, что нужно поставить Кадигу в жёсткие условия. Чтобы у неё не осталось иного выхода, кроме как отпустить меня. Например, сообщить о моём решении прямо на церемонии посвящения. На таком торжественном мероприятии наверняка будет куча народу: и ученики, и профессора, и кураторы с наставниками, и ваши братья, и другие члены Магистрата… Кадига не сможет позволить себе сорваться в такой толпе. Она будет вынуждена держать лицо и реагировать спокойно. Понимаете? Это эффект неожиданности. Я громко объявлю, что устала и ухожу, — я сделала небольшую паузу, но ни Сара, ни Орлеголь, конечно, шутки не оценили, — вы быстренько меня благословите. И пока остальные во главе с директрисой будут собираться с мыслями, меня уже и след простынет.

— Какой, кхм, — Орлеголь многозначительно кашлянул и поджал губы, — интересный план. Не знаю. Возможно, в твоих словах есть смысл, переубедить Кадигу будет действительно весьма и весьма непросто. Но настолько открыто идти против неё, да ещё выбирать для побега церемонию… Ты ведь понимаешь, что это прямое оскорбление? И удар по репутации школы, такой же сильный, как срыв Орги.

— Понимаю, — сникла я. — Простите, вы правы. Я не стану требовать вашей помощи и…

— Нет, — перебил Орлеголь, — ты не поняла. Я по-прежнему собираюсь поддержать тебя. Просто сперва хотел предостеречь. Если мы сделаем всё именно так, обратной дороги для тебя уже не будет.

— Обратной? О, поверьте, я и не собиралась возвращаться.

— Что ж, если ты уверена, — Орлеголь вздохнул и кивнул. — Хорошо. Пусть будет так. Встретимся на церемонии посвящения.

Когда друзья проснулись, я ждала их с готовым завтраком и важными новостями. Усадив Люду с Женей за стол, я откашлялась и торжественно начала:

— Вы были правы, я не должна была принимать решение за вас. Простите. Но, боюсь, нам всё же не доведётся больше работать командой, как куратор и помощники. Потому что я ухожу из школы.

Реакция оказалась куда более спокойной, чем я ожидала, её и не было как таковой. Друзья просто переглянулись и синхронно кивнули, будто мои слова лишь подтвердили их собственную мысль.

— Неожиданно, — сказала Люда, — но, думаю, это правильный шаг. Ты же знаешь, мне никогда не нравилось это место.

Я усмехнулась. Да, точно, Люда с самого начала была от кураторов, мягко говоря, не в восторге.

— Своё мнение я высказал ещё после боёв, — Женька пожал плечами. — А что ты планируешь делать дальше?

— В Рай меня уже не пустят, так что переберусь на А́льба-Ло́нга, наверное.

— Но ты ведь станешь нас навещать? — с надеждой спросила Люда.

Я замялась. Это был самый щекотливый вопрос. По идее мёртвым, кроме кураторов, нельзя напрямую контактировать с живыми, обитающими в немагических мирах, а Земля как раз относится к таким. С другой стороны, что плохого, если мы будем общаться время от времени? Помощники и так знают мою тайну.

— Да. Я что-нибудь придумаю.

— Хорошо. А если вдруг не получится, — Люда улыбнулась, — тебе придётся просто нас подождать.

Отлично, я была уверена, что друзья поймут и поддержат меня. Теперь осталось только сообщить о моём решении Деррилу.

Наставник пришёл через полчаса, чтобы отправить помощников домой. Друзья сыграли свою роль, и Кади́га перестала ими интересоваться. Мы перекинулись парой фраз, но к серьёзному я подвести так и не смогла. В результате Деррил телепортировался, не узнав о моём решении.

До церемонии посвящения в кураторы оставалось ещё две недели. Всё это время я была вынуждена существовать по обычному расписанию. Мы так же тренировались, играли в магическую стратегию и устраивали бои, но сохранять внешнее спокойствие оказалось не так-то просто. Меня мучала вина перед наставником. Я ведь так и не сказала Деррилу, что собираюсь покинуть школу, а он имел право узнать это, было бы свинством просто свалить, не предупредив. В конце концов, за время нашего знакомства мы успели стать друзьями. Даже больше.

Через неделю мне удалось, наконец, набраться храбрости. Днём я пришла к двери квартиры Деррила и негромко постучала. Открыл наставник практически мгновенно.

— Ольга! — он улыбнулся. — Заходи. Ты о чём-то хотела поговорить?

— Да так…

Я прошла в гостиную, уселась на диван.

— Ты чего такая кислая в последнее время? — спросил Деррил.

— Без друзей скучаю. Слишком тихо в квартире, никто не занимает ванную по три часа, не ворчит, — отшутилась я.

Наставник рассмеялся.

— Да, я тоже привык к твоим помощникам. Ничего, скоро увидитесь. Как только директриса даст тебе новое задание.

— Кстати, это я и хотела обсудить.

— Что «это»?

Деррил сел рядом, ожидающе глядя на меня.

— Я собираюсь уйти из школы. Насовсем.

Некоторое время наставник молчал, переваривая информацию. Наконец он сказал:

— Пойдём прогуляемся. Ты не против?

— Конечно, пойдём.

Я думала, что Деррил выйдет из квартиры, но вместо этого он провесил портал. Интересно, куда наставник собрался? Но размышлять было некогда, Деррил ступил в синее свечение, и я поспешно шагнула за ним.

Портал открылся на берегу водоёма, такого большого, что дальний край и не видно. Солнце, судя по всему, только появилось над горизонтом, над поверхностью воды стелился туман, под ногами была зелёная трава. Недалеко росли клёны с ярко-красными, жёлтыми и оранжевыми листьями.

— Что это за место? — спросила я.

— Озеро Красный Клён в китайской провинции Гуйчжоу.

Деррил сел у самой кромки воды, прямо на траву, я устроилась рядом с ним.

— Но почему ты переместился именно сюда?

— Ты ведь хотела побывать здесь. — Наставник посмотрел на выражение моего лица и рассмеялся. — Чего зависла?

— Пытаюсь вспомнить, когда говорила тебе об этом.

— Здрасте! На одном из первых занятий, когда мы занимались кунг-фу. Ты сказала, что интересуешься культурой Востока, хотела побывать в Китае, но не успела.

Ничего себе, да у него память, как у слона!

— Уходишь, — внезапно сказал Деррил. — Думаешь, это мудрое решение? Просто сбежать?

Фраза про побег меня очень задела, поэтому ответ получился довольно резким:

— Да, мудрое. Будто сам не видишь, что творится кругом. Возможно, тебя всё устраивает в системе, а вот меня нет.

— С чего ты взяла, что меня абсолютно всё устраивает?

На это я не нашла, что ответить. Действительно, с чего? С того, что Деррил никогда не ругал кураторство? Но я и не спрашивала его мнения напрямую. Не пыталась узнать, было ли ему страшно меняться. Или как он относился к помощникам. Чёрт, я была настолько занята своими проблемами и страдашками, что совершенно забыла о Дерриле. А ведь он прошёл через всё то же самое. Неплохо было бы с ним поговорить. Что ж, лучше поздно, чем никогда. Исправлю своё упущение прямо сейчас.

— Ты прав. Я не то чтобы много знаю о тебе. Но хочу изменить ситуацию, честно. Скажи, ты помнишь своих помощников? Как их звали?

Наставник не ответил. Чёрт, наверное, случайно наступила на больную мозоль. Да и Деррил человек закрытый, с чего бы ему обсуждать такие деликатные темы?

Некоторое время мы молчали. Я уже хотела извиниться, но тут Деррил заговорил:

— Уилл Адамс и Джон Томпсон. Мы вместе воевали во Вьетнаме. Меня убили в семидесятом году, товарищам повезло больше, они вернулись домой живыми и целыми. Когда я стал куратором, то предложил им быть моими помощниками. Друзья согласились. Я был уверен, что смогу защитить их, что у меня всё под контролем…

Деррил резко замолчал. Его лицо исказилось, наверное, эти воспоминания были очень болезненными. Повинуясь какому-то порыву, я протянула руку и мягко сжала плечо наставника. Он был настолько поглощён эмоциями, что даже не шевельнулся. Так мы сидели пару минут, потом Деррил продолжил:

— В конце концов, мы не юнцы зелёные, а трое мужиков, имеющих за плечами боевой опыт. Что плохого могло случиться? Но оно случилось. На одном из заданий Джон погиб.

Я охнула.

— Это моя вина, — Деррил издал странный звук: не то всхлип, не то резкий вздох. — Да, мы с Джоном не раз встречались потом в Раю, но после его смерти я уже не мог работать оперативником. Знаешь, почему кураторы переквалифицируются в наставников? Кому-то через сотни лет надоедает полевая служба, а у кого-то сдают нервы.

— Прости, я не знала.

— Глупости. Откуда же ты могла знать, если я не рассказывал? — Деррил сделал глубокий вдох и выдох, беря себя в руки. — В общем, мне в нашей системе тоже нравится далеко не всё. Но уйти? Никогда об этом не думал. Здесь я полезнее. А ты… Ты ведь даже не представляешь, какие возможности тебе даны! С твоими ценностями и принципами, с опытом и силой Кади́ги, плечом к плечу вы смогли бы перевернуть всё, изничтожить худшее в кураторстве, а лучшее приумножить десятикратно. И как можно, зная об этом, просто взять и уйти?

— Я перестаю узнавать себя, и меня это пугает, — выпалила я. — Что, если я стану настоящей убийцей-психопаткой?

Деррил серьёзно посмотрел на меня и вздохнул.

— Решать тебе.

— Да ладно, — попыталась разрядить обстановку я. — Мы ведь всегда сможем увидеться, пропустить кружечку в баре.

Наставник улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— Что-нибудь придумаем. Ладно, пошли, уже сидеть мокро. Расскажи лучше, что тебе нравится в китайцах? Странные они. Наматывают на себя по несколько метров шёлка и едят деревяшками.

— Ты скажешь тоже! На самом деле китайская культура насчитывает более…

Деррил внимательно слушал меня и кивал, пока мы уходили всё дальше и дальше по берегу туманного озера.

Наконец настал день икс. Торжество проходило на площади перед офисом. Юные кураторы построились шеренгами, по бокам расположились наставники и старшие товарищи, пожелавшие взглянуть на церемонию. Кади́га, одетая в честь такого случая в традиционный костюм А́льба-Ло́нга, стояла в центре площади с пергаментным свитком в руках. Напротив, за длинным столом, должны были сидеть братья-основатели. Пока они не появились, основную часть начать не могли. В ожидании почётных гостей все переговаривались и ходили туда-сюда.

Открылся портал, и на площадь шагнул Орлего́ль. Кураторы и наставники исполнили традиционное приветствие. Орлего́ль поцеловал Кади́гу в щёку, бросил на меня быстрый взгляд, едва заметно кивнул и прошёл к своему месту за столом.

Почти сразу открылся второй портал, из него вышел высокий мускулистый мужчина. Его светло-русые волосы были коротко подстрижены, серые глаза серьёзно и прямо смотрели из-под густых бровей. Нос, казалось, неоднократно ломали. Тяжёлая челюсть придавала мужчине суровый вид. Это был Формо́зус, самый старший из братьев. Все повторили кураторское приветствие, Формо́зус кивнул собравшимся, обменялся рукопожатием с Кади́гой и занял место рядом с Орлего́лем.

Тут открылись сразу два портала. Из одного появился стройный блондин. Его движения были плавными, черты лица нежными, почти женственными, но высокомерный взгляд портил всё впечатление от красоты Беллатри́кса.

Из последнего портала вышел невысокий мужчина. У него был прямой нос, полные губы и удивлённо распахнутые глаза. Значит, это Са́пьен.

Мы снова поклонились, братья пожали руку Кади́ге и тоже сели за стол. Директриса посмотрела на них, будто убеждаясь ещё раз, что все в сборе, и начала говорить:

— Приветствую всех на торжественной церемонии посвящения. Вы обрели свою Силу и теперь сможете по праву получить это звание – куратор мира. Да осветит Сак-Ши ваш путь. Тот, чьё имя я произнесу, должен выйти в центр площади, принести клятву служения и получить специальное оружие или символ силы. Начнём. Индира.

Список составлялся не по алфавиту, а по типам сил – стихийные, социальные, животные и так далее. Стихийные традиционно ставились в конце, а я, как единственный экземпляр, овладевший всеми пятью стихиями (хоть и не по своей воле), оказалась самой последней. Отлично, это даже лучше.

— Кали́м… Бут… — зачитывала директриса. — Лилиа́на Нэ́ла…

Время текло довольно медленно.

— Миюри.

Кошечка вышла в центр площади.

— Клянёшься ли ты соблюдать все заветы кураторства?

— Клянусь.

— Клянёшься ли защищать вверенный тебе мир?

— Клянусь.

Кади́га протянула ей нечто вроде кожаного ошейника с крупным чёрным камнем в центре.

— Пусть этот чёрный сапфир станет отражением твоей силы, — торжественно сказала Кади́га. — Иди по пути куратора с честью. Не хочешь ли ты добавить что-нибудь от себя?

— Я не подведу вас, клянусь, — ответила Миюри, распушив хвост от гордости.

Она поклонилась, приложив лапку к сердцу, и вернулась в строй.

— Андрэ Хоутайн.

В центр площади вышел наглый блондин. Ах, вот, как его зовут на самом деле! Тоже землянин, получается. Он принёс клятву и получил кожаный мешочек, судя по виду набитый чем-то под завязку.

— Пусть эта сумка с травами станет подспорьем для твоей работы целителем, — пояснила директриса. — Иди по пути куратора с честью. Не хочешь ли ты добавить что-нибудь от себя?

Поразительно, кто бы мог подумать, что такой эгоистичный ублюдок окажется расположен к самой альтруистичной Силе. Ирония судьбы. Андрэ добавлять ничего не стал, просто поклонился и встал в строй.

Церемония продолжалась. Очередь дошла и до меня.

— Ольга Орлова.

Я приблизилась к Кади́ге. В животе заурчало от волнения. Сейчас, вот сейчас… Главное, не струсить.

— Клянёшься ли ты соблюдать все заветы кураторства?

— Нет.

Воцарилась полная тишина. Кади́га впала в ступор. Пока она не пришла в себя, я прокашлялась и начала говорить как можно громче, чтобы было слышно всем:

— Я не собираюсь идти по пути куратора, ни с честью, ни как-либо ещё.

По площади пронеслась волна удивлённого и возмущённого шёпота. Спокойными оставались только Сара, Деррил и Орлего́ль, которые знали о моём решении. Братья-основатели переглядывались и качали головами, лицо Кади́ги аж перекосило. Она открыла рот, но прежде, чем успела выдавить хоть звук, Орлего́ль встал и выпалил:

— Как один из основателей школы и прямой предок Ольги, я имею право голоса. Моё слово таково – она может уйти.

Я посмотрела на Деррила. Наставник серьёзно кивнул. На Сару. Она помахала мне рукой.

— Спасибо, о Великий. Прощайте.

С этими словами я достала из кармана одноразовую сферу перемещения и сжала её в кулаке. Из артефакта начало распространяться свечение. У братьев лица вытянулись ещё сильнее, Орлего́ль чуть улыбался, глядя на меня. Последней, кого я увидела перед перемещением, была Кади́га. Её губы слегка подрагивали, в глазах стояли слёзы. Но разбираться, что это значит, было некогда, Лаха́т-Тали́м остался позади.

Меня перенесло на поляну перед домом Орлего́ля. Примерно так мы с ним и задумывали. Я потянулась, с наслаждением подставляя кожу солнышку, и разлеглась на траве. Надо мной шумели серебристые листья деревьев, в воздухе разливался аромат цветов. Здесь так спокойно, так свободно. Впервые со дня смерти я вновь чувствовала себя по-настоящему расслабленной. В голове не было ни одной мысли.

Не знаю, сколько времени так прошло. Я ждала Орлего́ля, он должен был убедиться, что наша афера закончится без последствий для меня. Кади́га, наверное, рвала и метала.

Орлего́ль пришёл со стороны леса, видимо, его портал открылся значительно дальше. Он приблизился и сел рядом.

— Как обстановка? — лениво поинтересовалась я.

— Хаос и смятение. Никто не знал, что делать. За всю историю школы подобных прецедентов не было. Потом, посовещавшись, братья решили, что не будут ставить своё слово против моего. Зачем им тебя удерживать, в конце концов? Это всё-таки не тюрьма строгого режима. Но порой кажется именно так. В общем, Кади́га взяла себя в руки и решила завершить церемонию, как ни в чём не бывало. Но, чувствую, мне это представление ещё аукнется, — он улыбнулся, но быстро стал серьёзным. — Уверена, что сможешь привыкнуть к новому ритму существования? Бывшим кураторам бывает очень сложно перестроиться, по себе знаю.

— Думаю, я справлюсь.

— Хорошо. Где планируешь обосноваться?

— Не решила пока.

— Можешь сегодня побыть здесь, если хочешь.

— Спасибо. Не только за это предложение, вообще за всё.

Мы лежали, глядя в небо и абсолютно ни о чём не беспокоясь.