Мертвы к рассвету

Часть первая. Новый путь. Глава 1

Время лечит? А может хватит уже этот бред говорить? Вы никогда не сможете забыть человека, которого действительно любили, который говорил Вам искренние слова… Мы забываем только тех, кому мы никогда не принадлежали.

***

-Цукино, внученька моя, где ты? –кричала старушка, выходя из небольшого домика.

Остановившись около крыльца, она настороженно осмотрелась. Казалось, отвела взгляд лишь на минуту, а внучка уже куда–то пропала. Не находись их дом посреди глухого леса, старушка волновалась бы куда меньше. Всякое могло произойти в таких местах.

–Тут я, бабушка, –раздался где–то неподалеку голос девочки, –я около ручейка лаванду собираю. Помнишь, ты сказала, что хочешь засушить на зиму несколько ветвей? Я решила помочь тебе с этим.

Старушка повернула голову и увидела девочку с растрёпанными волосами, что аккуратно собирала цветы. С трудом шагнув на тропу, она двинулась навстречу внучке.

–Цукино, что я тебе наказала? – с легким укором произнесла женщина. –Далеко не отходить, а если ты собираешься уйти, то нужно обязательно предупреждать.

–Прости, я просто хотела сделать тебе приятно…

–Спасибо большое, внученька. Но давай лучше соберём лаванду завтра, когда я приду с базара? Я расскажу тебе легенду, которую мне рассказала моя бабушка.–проговорила старая женщина с нежной улыбкой.

–Да! –обрадовалась девочка и обняла бабушку.

Взявшись за руки, они пошли к небольшому домику.

–Бабушка, я давно хотела у тебя кое–что попросить.

–Да?

–Купишь мне куклу? В книге, что ты мне приносила, говорилось об очень красивых куклах. И… мне было бы не так одиноко, когда ты уходишь.

–Конечно, девочка моя. Я выберу для тебя самую красивую куклу. У неё будет много платьев.

–Спасибо, бабушка. Я люблю тебя

–И я тебя, –сказала старушка и нежно поцеловала ребёнка в лоб.–Скоро день сменится ночью, поэтому лучше вернуться в домой. По ночам в лесу бывает опасно.

–Да, бабушка,–сказала с некой грустью девочка..

Взяв ребёнка за руку, старушка направилась к своему грубому, но надёжному жилищу, которое стояло уже очень давно. Домик был очень маленький, но для двух человек в самый раз.

Постепенно за окном начало темнеть, на небе сквозь тучи пробивался неровный свет луны , что освещал комнату, где старушка в небольшом корыте мыла маленькую девочку. Девочка же в этот момент напевала себе под нос незамысловатую мелодию, которая известна была только ей. Женщина смотрела на неё с тёплым, ласковым взглядом.

–Бабушка, я устала здесь сидеть! Вода уже холодная.

–Не дуйся, Цукино. Осталось ещё немного. Давай я тебе расскажу что–нибудь.

–Давай!–радостно вскрикнула девочка.–Ты же знаешь как я люблю твои истории.

–Хорошо,–протянула старушка, омывая девочку травами.

–Может расскажешь кому ты постоянно молишься?–спросила девочка и покосилась на небольшой столик под окном, где мерцали зажжённые свечи, овеивая дом прекрасным ароматом. Рядом со свечами пылилось множество свитков, которые были прочитаны множество раз, но теперь забылись и просто лежали для украшения алтаря.

–Это называется буцудан. Мы очень верующие, постоянно ищем опору в богах. Чтобы подпитывать их силу, нужны подношения и слова, которые мы складываем в молитвы. Каждую ночь я молюсь за нашу с тобой жизнь, Цукино.

–А откуда пришли боги?

–Хм,–протянула старушка,–есть у меня как раз одна легенда. Про богов, что озаряют нашу землю.

–Ух ты, такое я ещё не слышала. Какие они, боги?

Женщина развернула к себе внучку и стала обтирать её небольшой тряпицой, пропитанной травяным настоем.

–Идзанами и Идзанаги — одни из самых почитаемых божеств. Среди детей Идзанаги и Идзанами можно выделить богиню солнца Аматэрасу, покровительницу императорской власти, бог луны Цукиёми и необузданного бога ветра — Сусаноо,–проговорила старушка, окутывая дитя в льняную ткань, и, перенося на небольшую кроватку.–По преданиям, Идзанаги и Идзанами стояли на небесном парящем мосте, олицетворяющем "рай" и гадали, есть ли под ними земля. Чтобы проверить, Идзанаги опустил свое копье из драгоценных камней вниз и обнаружил под мостом океан. После этого он поднял копье и капли, стекавшие с магического клинка загустели и превратились в острова.После создания суши, боги спустились с небес и возвели столб. Обойдя вокруг него справа налево и снова встретив свою спутницу, Идзанаги произнес: "Как чудесно, я встретил прелестную девушку!", после чего они поженились. Как уже я сказала, плодами их союза стали боги олицетворяющие стихии: Аматэрасу, Цукиёми, Сусаноо и Кагуцути. После рождения последнего Идзанами сильно ослабла и стала умирать. Идзанаги упал на колени и долго плакал, но его печаль не могла ей помочь и она ушла в загробный мир Ёми, где царит вечный мрак. Но поговаривают, будто богиня, пришедшая в ад, сделала из него место, куда люди хотели попасть после служения Богини смерти.

–Значит у них было всего четверо детей?

–На самом деле, был пятый ребёнок. Укэмоти–богиня плодородия. Она давала людям еду, засевала поля растениями, она была едина с природой. Но её брату–Цукиёси не понравились её творения. За это он убил её, но даже после своей смерти, она несла людям добрый урожай. Когда об этом узнала старшая сестра Аматерасу, то она возненавидел своего брата. Так луна и солнце больше никогда не встречались на бескрайних небесных просторах.

–А разве между собой боги не должны дружить?

–Боги сами решают с кем они должны дружить. Боги ни в чём не ограничены, в отличие от нас. Ох, на чём я там остановилась?–спросила старушка, расчёсывая шелковистые локоны внучки.

–Ты сказала, что Идзанами спустилась в мир Ёми.

–Ах да. Идзанаги не мог смириться тем, что его покинула возлюбленная. И спустился в загробное царство, чтобы её вернуть. Он вооружился своим клинком Амэ–но–Охабари, "Рубящим–Небесные–Крылья", там он встретил её в вечной мгле и попросил пойти вместе с ним, однако Идзанами ответила, что слишком поздно и ему не стоит смотреть на неё. Идзанаги ослушался своей возлюбленной и зажег факел. Перед ним предстала ужасная гноящаяся женщина, в окружении злых духов. Разозлившись на своего мужа за этот проступок, Идзанами наслала на него уродливых призраков–женщин, пообещав, что теперь будет "забирать тысячу людских жизней каждый день", став при этом богиней смерти. Отбившись от призраков, Идзанаги ответил, что будет строить в день по тысяче пятьсот домиков для рожениц. Вернувшись из Ёми, Идзанами был зол на свою жену. Но он всё ещё продолжал создавать богов, но они уже не имели пола. В отличие от их пяти первенцев.

–Так значит Идзанами теперь богиня смерти?

–Да. Богиню смерти и её прислужников из царства мёртвых называют шинигами.

–Шинигами?

–Да. Где «ши»–смерть, а «ками»–бог.

–А как выглядят эти боги смерти?–девочка ложилась в кровать и уже потирала глаза.

–Хм,–на секунду задумалась женщина, поправляя одеяло,–сложный вопрос, так как дух невидим для всех, кроме людей, имеющих какую–либо связь со смертью.

–А как шинигами понимают, что человеку пора умирать?

–У каждого человека есть своя свеча. Когда свеча догорает, то дух смерти приходит к нему.

–А можно как–нибудь увеличить эту свечу?

–Увы,–вздохнула женщина, целуя маленькую девочку в лоб,–такое простым смертным не под силу. Мы не боги, чтобы менять судьбу. Будь она наша, или другого человека.–последние слова старушка сказала очень тихо, чего–то опасаясь.

Уже еле слышно она добавила спящему ребёнку:

–Цукино, я знаю, что ты найдёшь способ увеличить свою свечу. Я хочу увидеть твоё восхождение к ней.

Старушка потушила все свечи и села на кровать. Она смотрела куда-то далеко в даль, в тёмный, словно ночь, лес.

Как только первые лучи начали подбираться в домик сквозь толстые ветви деревьев, женщина лет пятидесяти пяти, вставшая уже явно давно, готовила завтрак–клецки из желудевой муки. Стоя над небольшим котелком,она посыпала разные травы и коренья в чан с едой, попутно помешивая стряпню. Аромат завтрака разносился по дому, где почти все полки были уставлены разными склянками и пучками сухих трав. Под этими полочками стояла небольшая кровать, на которой сладко дремала девочка. Стояла тёплая погода. Лист рисовой бумаги, заменявший окно, был немного сдвинут. Солнечный свет падал на лицо, заставляя девочку морщить носик.

–Цукино, вставай. Мне уже пора уходить на базар.

–Хорошо, бабушка, –сонно произнесла девочка, поднимаясь с постели, попутно накидывая на свои худые плечи вязаную курточку и направилась провожать бабушку.

Нежно погладив ребёнка по волосам, она сказала напоследок,”я люблю тебя” и, не дождавшись ответа, вышла из дома, неся с собой корзинку с разными цветами и травами, которые она уже успела собрать.

Идя сквозь заросли, старушка вышла на небольшую тропинку, ведущую прямиком в один из самых больших городов в Японии.

Священное дерево Кусуноки росло в центре Киото. Его корни были настолько большие, что они уже не вростали в землю, а оставались на поверхности. Каждый день туда приходили старики с невзгодами, искавшие божественной помощи. Каждый старался принести им немного подати. Зачастую это была горстка риса или пресные лепёшки. Некоторые старцы не могли позволить себе приправы, поэтому ограничивались безвкусными лепёшками, которые лишь немного отдавали рисом.

С приходом к власти клана Неби, улицы строго патрулировали его воины. Некоторые старики даже не могли донести угощения для богов к дереву, ведь по пути их попросту отбирали. Но никто не мог даже возразить,опасаясь неминуемой кары. Головорезам было неважно, ребёнок ты или старик. На плаху шли все.

Старушка прошла мимо этого дерева, попутно прочитав молитву. Задерживаться было опасно. Наёмники могли посчитать это за неуважение к ним.

Она отыскала своё привычное место на рынке, рядом с другими лавками, что продают похожий товар, если даже не лучше. И только–только присев, она заметила бородатого мужчину средних лет, что направлялся прямо к ней. На мужчине была маска из ткани, закрывающая часть его лица. Даже не смотря на тёплую погоду, на нём было хаори–традиционный японский наряд. Он был достаточно мешковатым, поэтому в нём было горадно жарче, чём в обычном хаори.

–Почём лаванда?

"Знакомы голос. Даже слишком знакомый",–пронеслось в голове у травница.

–Десять медных за ветку, господин.

–Тогда, будьте так добры, две.

–Как скажете.

Аккуратно заворачивая веточки лаванды, мужчина вдруг решил продолжить беседу.

–Люди клана Неби совсем уж распоясались.

–Отчего это так?

–А вы не слышали? Гуляет слух, что к главе приходила гадалка и рассказала ему его судьбу.

–И что же та ему поведала? Богатства, небось?

–Да лучше бы богатство! Хотя, куда уже ему... Она сказала, что тот умрёт от рук белоглазого человека.

–И что, тот поверил в её слова, али нет?

–Поверил, ещё как поверил. Глава взбесился, да так, что начал искать этого человека. В каждый дом своих людей отправляет, хочет найти белоглазого человека. Говорят, что уже завтра в лес направится.

–А зачем в лес? Там же кроме зверей никто не живёт,–проговорила чуть дрожащим голосом женщина.

–Глава посылал туда своего приближенного за цветами для дочери. Тот вернулся и рассказал, что видел посреди леса небольшой домик. Оттуда выходила женщина с ребёнком. По виду, там была девочка лет десяти. Поначалу хозяин не обратил на это внимания, а потом решил проверить. Вдруг у малышки белые глаза? Ох, что–то я совсем разболтался. Вот, пожалуйста, двадцать медных.

–До свидания, господин.

Взяв деньги и положив их во внутренний карман, старушка явно начала нервничать, комкая ткань на юбке.

Старушка, дождавшись пока уйдёт господин, сорвалась со своего места, оставляя свой товар, и направилась в лес, стараясь успеть к своей внучке.

***

Цукино

Утро для ребёнка началось как обычно в одиночестве. Бабушка с первыми лучами солнца уходит в город продавать травы и лекарства знати. Ведь только её средства пользовались большой популярностью. Лекарства, кстати, она делает исключительно сама. Каждый день она проводит у котелка часа два, готовя целебные зелья. А в промежутках между закипанием травы учит девочку письму и счёту, а после этого они всегда идём собирать цветы на продажу. Но бабушка с внучкой никогда не отходили далеко от дома. По крайней мере, девочка уж точно.

Бабушка всегда говорила, что за пределами леса живут страшные и жестокие люди, что хотят похитить любого ребёнка без присмотра, а потом продать подороже. Работорговцы. С приходом нового главы, для продажи людей был выделен целый город.

Цукино никогда не ослушивалась бабушку –ждала её прихода домой. Она приходит, как только первые лучи солнца коснутся горизонта. В своё отсутствие, травница даёт ряд обязательных заданий.

Нужно заправить кровать, пойти помыть котелок, протереть пыль с полок и ещё куча мелких дел. И добрую половину из них девочка уже выполнила. Осталось только котелок помыть, но воды в доме осталось мало, поэтому придётся с Поном пойти к ручейку и набрать оттуда воды. Кто такой Пон? Это маленькая игрушка–медвежонок. Бабушка купила его, когда Цукино исполнилось пять лет. Несмотря на такой большой возраст, игрушка выглядела как новая. Медведю были приделаны гладки–пуговки, а на животе казалась большая заплатка. Девочка носит медведя с собой лишь когда уходит из дома к ручейку. Одной ей страшно передвигаться по лесу.

Он просто сядет рядышком и будет смотреть, чем занимается девочка.

Взяв с собой самое необходимое для чистки котелка и, конечно же, не забыв своего верного друга, Цукино направилась на ручей. Он находится совсем недалеко от дома, так что бабушка сама разрешала до него ходить. Ведь она сказала, что девочка взрослая и умна для своих лет. В этих местах есть большие животные, но их видишь гораздо реже, чем мелких.

Например зайцы. Как–то Цукино поймала одного и притащила домой. Надо было видеть лицо бабушки в этот момент. Она сначала так испугалась его, ведь девочка сказала, что привела домой нового друга. Но, увидев зайца, сказала, что диким зверям нельзя жить вместе с нами. Ведь у них есть своя семья, и она наверняка ждёт его. Загрустив, девочка отпустила его и с тех пор никакую зверушку в дом не тащила.

Пока девочка вспоминала свои детские приключения, уже успела дойти до ручейка. Положив Пона на камешек перед собой, она достала щётку и небольшой кусочек мыла из ромашки и принялась тереть котёл. Когда увидела какой он грязный, она уже думала, что проводится здесь час, если не больше.

Ребёнок усердно чистила котёл, оттирая каждую маленькую травку, что прилипла во время варки, когда неподалёку раздалось шуршание. Цукино напряглась всем телом, ведь в этом лесу водятся не только мелкие зверушки, но и звери покрупнее. Постепенно начав прислушиваться, можно было понять, что это больше походило на разговоры. Встав с колен, она пошла на звук, ведь в этом лесу редко встретишь людей. Даже тех, кто пришёл сюда за травами.

Пройдя немного через кусты брусники, ей увиделось, как мужчина в капюшоне, чьё лицо не могла разглядеть, выхватил из кармана резной кинжал с рукоятью, что была перемотана белой тряпицей. Обычно, так перематывают лишь раны.

–Нет, стой! Я тебя озолочу, если ты сохранишь мне жизнь!–прокричал поддрагивающим голосом пленник средних лет и попятился назад.

–Ты один из восьми. Ты убиваешь и грабишь простых людей, живёшь засчёт их жизней. Но я и моя семья избавит народ от таких как ты.

–Ты!Ты и твоя никчёмная семья ничего не смогут! Вы просто кучка фанатиков, что делаю вид, как борются с нами. Это не так! Я вижу твою смерть. Ты умрёшь в муках!

–Да будет так,– мужчина ударил толстого, обвешенного золотыми цепями старика небольшим кинжалом, от чего тот упал замертво.

Мужчина снял с убитого кольцо. Гравировка изображала иероглиф "хати", что значило "восемь". Он решил не останавливаться на этом и снял с него все украшения. Он бросил их к себе в небольшой напоясный мешочек. Достав оттуда же небольшой платок, он обтёр им кинжал. Он старался вытереть всё, при этом показывая, что он действительно сожалеет о содеянном, но у него не было выбора. Мечник сложил руки воедино, шепча что-то себе под нос. Возможно, он отправлял старика в последний путь. А может хотел отпустить свой грех.

Но в голове не откладывалась мысль о том, что парень просто убил того человека.

"Но бабушка говорила, что жизнь забирают проводники, прислужники Смерти. Не может быть. Нужно бежать. Быстрее. Нужно спрятаться как можно скорее."

Попятившись назад, девочка наступила на сухую ветку, а та с треском сломалась. Быстро подняв голову, и, устремя свой взгляд к мужчине, она увидела, что тот смотрел прямо в глаза. Его леденящий взгляд прошёл сквозь ребёнка, оставляя толпу мурашек.

Бежать. И как можно быстрее.Только эти две мысли крутились в голове Цукино.

Сжав ладони в кулак, она резко бросилась к дому, надеясь на спасение. Скатившись вниз по обрыву, царапая колени, она бежала как могла. Девочка особо не была сильной и выносливой, но в стрессовых ситуациях человек может открыть свои «уникальные возможности». Видимо, для неё этот момент как раз и настал.

Преодолевая очередной куст с плющом, и не чувствуя погони, она решает обернуться. Но ей показались лишь высокие деревья.

"Неужели смогла оторваться?"

Оборачиваясь обратно, она видит, как плащ проносится перед ней.

Её грудь с каждой секундой всё больше вздымается, не то от бега, не то от страха. В эту секунду девочка перестаёт бороться.

Бежать? А куда? Он очень быстр и силён. Нужно успокоиться.

–Ты сильно поранилась, давай я помогу вылечить твои раны,–вдруг проговорил мужчина с некой долей ласки, присаживаясь около ребёнка на левое колено. Его правая нога чуть поддрагивала. –Почему ты так убежала?

–В-вы убили того человека.

–Знаешь, в этом мире есть те, кто не заслуживают жизни. Со стороны, наверное, кажется, что плохой человек здесь я. Многие люди решили бы именно так. Они смотрят лишь то, что находится на поверхности, но не хотят заглянуть глубже Так и со мной. Тот человек – убийца.Он был членом одного великого клана под номером "восемь".

–Но бабушка говорила, что судьбой человека может распоряжаться только боги.

–Бабушка?–задумчиво протянул мужчина, попутно охватывая руку девочки своей.–Твоя бабушка мудрая женщина, но боги не всегда будут помогать нам. Надо надеяться не только на кого–то, но и на себя. С тобой рядом никого может и не быть.

Пока ребёнок слушал, в его руке разгорелось лазурное свечение. Оно не жгло руку, но было достаточно ощутимым. Девочка с удивлением глядела на его действия, ведь кровоточащая рана на глазах начала затягиваться, не оставляя после себя ничего. Ни малейшего шрама или намёка, что там что–то было. Такое ей видится впервые.

"Даже если это лечебное заклинание, то бабушка ничего не рассказывала об этом. "

–Это одна из лечащих техник, которая используется мной и моей семьёй.–Сказал парень в маске, будто прочёл или мысли.– Раньше я не знал как правильно владеть исцеляющими техниками, но одна добрая женщина показала, как правильно контролировать свою чакру и применять её во благо.

–У вас есть семья?

Только после того как Цукино задала этот вопрос, он ей показался весьма неуместным.

–Да. Но мы близки не по крови, а по духу. Думаю, в скором времени ты это поймёшь,–двусмысленно сказал мужчина,откидывая капюшон, который чудом не слетел во время наших гонок.

Сняв капюшон, показался молодой парень, у которого под глазами цвета вспаханного поля виднелась боевая раскраска. Его внешность была нетепична для жителей Японии. Тёмная кожа, сравнимая с цветом кофейных зёрен. На его лице очень сильно выделялся незамысловатый узор, который состоял из нечто похожего на лисий хвост и круги. По словам бабушки, так можно было отличить войнов от иных людей. Лишь они могли наносить раскраску на тело, будь то иероглифы или незамысловатые узоры.

Хоть он и откинул капюшон, его чёрная маска всё ещё была на нём.

–Не хочешь немного пройтись, осмотреть округу?–сказал мужчина, вставая с колен.

–Бабушка не разрешает мне далеко уходить.–ответила девочка, решив не лгать про то, что ей очень плохо и нужно домой. Он не только воин, но и лекарь. Ей казалось, что он действительно неплохой человек. Но всё же он убил человека. Это мысль сидела где-то глубока в сознание. Вроде как она на поверхности, стоит только ухватиться за неё. Но стоит ли?

–Хорошо,–протянул мужчина, вставая с колена,–а бабушка говорила тебе, что когда тебе дарят подарок, ты должна ответить на него чем–то равноценным. Это очень хорошая вещь, ведь благодаря ней, можно найти не только выгоду, но и согласие. Недолгая прогулка–это плата за то, что я вылечил твою рану.

А он хорошо всё продумал. Сначала уболтать, а потом потребовать плату. Немного мешкая, девочка решает согласиться на прогулку, ведь в этом нет ничего плохого. Надеюсь, чутьё не подведёт маленькую девочку.

–Хорошо, я пойду. Только недолго, а то бабушка должна прийти с базара.

–Хорошо,–сказал мужчина, попутно беря меня за руку. Видимо, он не хотел, чтобы я сорвалась с места, оставляя его одного.

Мечник действительно не соврал. Они с ребёнком гуляли так близко, что можно было без усердста найти дом. Но было немного неловко идти в гробовой тишине, когда лишь под ногами хрустят обвалившееся ветки.

Девочка, когда в очередной раз наступала на такую ветку, увидел под ней прекрасный цветок, который отдавал красным свечением.

–Это цветок Коуфук(счастья) он растёт только в этом лесу. Должно быть, ты его знаешь, ведь твоя бабушка лекарь.

–Да,–протянула девочка, вглядываясь в необычные лепестки,–бабушка рассказывала мне про этот цветок. Она сказала, что в этом лесу жила добрая девушка и заботилась о здешних обитателях. Отшельница никогда не выходила к людям и не искала с ними встреч, ведь её внешности страшились люди. Её кожа была зелёная, а зубы виднелись из–под губы, от чего та отпугивала своим видом. Девушка сама неохотно шла на контакт из–за необычности своей крови. Она не могла смириться с тем, что другие не принимают её, поэтому она пошла в лес, чтобы воссоединиться с природой…

–...но люди нашли её и здесь,–продолжил за Цукино мужчина.–Охотники пришли в лес с надеждой кого–то поймать, принести в город трофей охоты. Тогда–то они и заметили Кумико. Она не думала спасти себя. Она думала лишь об обитателях леса. Когда она встала на пути у охотников, те без разбора убили её, обескровив тело. Из капель, что пролились охотниками, выросли эти прекрасные цветы. Ходят слух,что кровь всё ещё находится у того охотника.

–Но зачем?–спросила девочка, продолжая прогулку.

–Ходили легенды, что кровь орков целебная, что любые раны может исцелить. Орков уничтожали целыми кланами, поэтому их почти не осталось.

–Орки?–

–Орки обитают на юге страны, но там я знаю только одного. И то, он живёт только у императора. Куёт ему мечи да катаны, самые лучшие в стране. Но орк, можно сказать, в плену живёт. Поговаривают, будто они не снимают его с цепи.

–Неужели остался только один орк?

–Не знаю,–коротко ответил мечник, обратив свой взор на девочку.

Девочка кивнула ему, идя дальше по тропинке, что вся была усыпана цветами. Эту тропу она видела лишь издалека. Бабушка боялась отпускать так далеко, поэтому дитя лишь издали видела эти прекрасные цветы.

–Можно задать вам вопрос?

–Конечно, дитя,–сказал мужчина, присаживаясь на сломленное дерево, что сверху было покрыто мхом. Цукино, в свою очередь, не решилась туда сесть. Самым лучшим решением было сесть подаль него, ведь так можно было лучше рассмотреть его лицо. Он тщательно скрывал его, когда убивал того господина.

–Почему на левой части вашей одежды виднеется иероглиф семьи, а на второй–смерти?

Мужчина же, что в это время срывал какие–то травы и клал их в небольшую сумку, посмотрел на девочку, не скрывая удивления.

–А бабушка хорошо за тобой присматривала,–буркнул мужчина себе под нос, но потом добавил уже гораздо громче,–если тот сон был правдой, то ты сама всё скоро узнаешь.

–Узнаю что? Что обозначают два символа?

–Да. Значение этих символов ты должна понять сама.

Этот мужчина явно плохой собеседник. Из всех разговоров, что они начинали, не на один он так и не ответил, лишь оставлял какие–то загадки.

Но он лишь дал девочки новый повод для разговора с бабушкой. Она говорила, что девушка, обитавшая в лесу, была дочерью бога, что послал охранять леса. Но, как оказалось, это не так. Эта девушка была орчихой. Но она не только была одной, у неё есть сородичи. Кажется, что их вовсе не двое осталось. Должны быть поселения орков. Но действительно ли они дети богов? Девочка должна была спросить у мужчины, но как разговор зашёл про девушку, тот сразу переменился в лице, явно не хотел продолжать разговор. Но может стоит попытаться разузнать у него что–нибудь? Но для начала лучше спросить его имя.

–Извините, а как вас зовут?

–Джикан Акира. А тебя?

–Цукино.

–А клан?–на какое–то время задумался мечник, но потом ответил.–Хотя, по тебе видно откуда ты.

Посмотрев на меня, мечник явно понял, что я в замешательстве.

–Неужели бабушка не говорила?

–Она никогда не рассказывала что–либо о кланах. Единственный клан о котором я знаю–Неби. Бабушка сказала, что этот клан правит городом, где она торгует.

–Хм,–протянул мужчина, почёсывая свою голову. Он несколько раз смотрел на девочку и отводил взгляд, не осмеливаясь сказать. Но потом, видимо, осилил и начал опять говорить загадками.

–Ты веришь в судьбу?

–В судьбу?

–Видишь ли, в нашей жизни ничего не бывает случайным. Каждый твой поступок несёт за собой действие. Каждая твоя встреча что–то сулит.

М–да, какая–то странная у него привычка. Не на один вопрос он не ответил, лишь оставил какие–то намёки, что нельзя было понять.

Оставив меня в недоумении, девочка начала прислушиваться к природе, что окружала её со всех сторон. Прямиком за мужчиной находилось болото, к которому ходила бабушка за мятой. За ухом послышался турач. Птица, что по окрасу похожа на серебро. Её тонкое пения раздаётся эхом в лесу. Иногда можно застать поистине чудесную картину. С разных сторон можно услышать их перекрикивание, что звучат очень мелодично. Как говорила старуха–это птица для лекарей. В глухом лесу, можно издать похожее звучание, зажав между друг другом ладошки, делая из них замок. Но важно оставить небольшую щель, в котором нужно подавать небольшой поток воздуха. В отличие от птиц, звук получается чуть глухим, но очень похожим. Если один из представителей лекарей теряется в лесу при поиске трав, то тот должен подать этот сигнал. Бабушка говорила, что не раз помогала выбраться заплутавшим путникам. Наслаждаясь чудесным пением так любимых птиц девочки, она услышала чей–то душераздирающий крик, который мне очень знаком. На секунды ей показалось, что даже птицы замолчали, прислушиваясь, кто это мог быть. Крик прозвучал эхом в сердце ребёнка, оставляя за собой противную горечь.

Мужчина, услышав крик, встрепенулся, глядя на Цукино встревоженными глазами. И в этот момент она поняла, кому может принадлежать этот крик.

–Бабушка!

Глава 2

Лес Ями – считался самым богатым лесом в

округе Киото и Осако. В этом лесу растут самые редкие и удивительные растения. Но и была граница у этого рая для травников. Была особая граница, что будто отделяла лес на живых и мёртвых. На свет и ночь.

С городов каждый день съезжались травники и лекари для пополнения своих запасов. Хоть каждый брал совсем немного, всегда отдавали взамен, принося новые саженцы. Люди не хотят злить богиню Укэмоти–одну из пятерых детей Идзанами и Идзанаги. Богиня пожертвовала своей жизнью, чтобы озеленить страну. Часть леса, что ещё называют светом Идзанаги, является самой безопасной, ведь тут нельзя встретить призраков. Кроме одного.

Дух погибшей девушки-орка гуляет по всему лесу. Будь это часть жизни или часть смерти. В дни, когда под её присмотром был лес, всё цвело, животные не нападали на людей так часто, как сейчас. Но после её смерти лес темнел на глазах. Местные шаманы говорят, что из-за орчихи и начали появляться стонущие призраки. Она не может их отпустить, поэтому забирает их к себе на службу.

Если травник забрёл далеко, то дух сможет напугать его, но тех, кто пришёл губить её творения, ждала совсем иная судьба.

После многочисленных случаев люди перестали заходить вглубь. Даже за редчайшим цветком Дари, что способен вылечить любую болезнь и обеспечить сопротивление любому яду.

Поэтому никто туда и не ходит. Кроме одной женщины, что не только ходит в глубь леса, но и осмеливается жить в нём.

Камеко Мигуми является не только жительницей Тёмного леса, но и одной из тех, кто умеет делать концентрированные зелья. Её искусство алхимии стало настолько идеальным, что её яды не имеют положительных эффектов, а целебные зелья–отрицательных. С её слов, она сама научилась алхимии. Говорят, что сам Глава посылает к ней слуг за различными снадобьями. Он хотел, чтобы старушка жила у него в поместье, изготавливая зелья для его душевно больной дочки, но та отказалась. Камеко сказала, что ей лучше жить в уединённом месте, где никто не беспокоит её. Он не стал на этом настаивать, но и знатно огорчился. Глава знает, что Камеко три раза в месяц приходит в его город продавать травы и настойки, поэтому зачастую посылает к ней людей. Она всегда торгует на одном месте до позднего времени, но сегодня она ушла гораздо раньше, чем обычно. Вернее, даже бежала, оставляя свой товар позади.

Она спешила прямиком в лес, сторонясь разных путников, что пытались спросить у неё дорогу.Придворные люди знают, что она живёт в лесу, но они не знают, что много лет назад семья одной девочки умерла, оставляя её на старушку–родную бабушку. Родители сказали, чтобы она позаботилась о ребёнке. Та дала им слово, что пока дышит она, то дышит и внучка. Ещё один наказ был в том, чтобы не являть свету дитя, что родилось с белым глазом. Старушка поклялась и в этом. Она клялась оберегать её от всего, что может навредить внучке, поэтому и ушла глубоко в лес. А их верной слугой была девушка, что вняла слова старушки о необычном ребёнке.

Дух орка оберегал белоглазую девочку, караулил её по ночам и шептал, что скоро они станут семьёй. Орчиха умерла в раннем возрасте, так и не познав любви. Девочка была для неё солнцем в тёмном лесу.

Но видимо сейчас наступит конец их тихой жизни. Старушка не смогла уследить за тем, что кто–то подобрался близко к ребёнку, которого она охраняла долгие десять лет. Спеша к дому, у старушки уже не оставалось сил. От усталости и нехватки воздуха голова ходила кругом, от чего в голове начали всплывать картинки прошлого. Травница вспоминает моменты, где была счастлива с Цукино–её родной внучкой. Дитя, что не знало ни материнской, ни отцовской любви, вот–вот может погибнуть от рук нечестивцев. Поэтому она бежала сквозь заросли, не щадя ни рук, ни ног. За очередным кустом показалась крыша ветхого дома. Старушка, как только увидев не только верхушку, но и сами стены, выбежала на поляну, которая была усеяна цветами. Камеко побежала через эти цветы, ломая каждый стебель. Ещё недавно она садила эти цветки со своей внучкой. Она помнит тот удивлённый взгляд, когда девочка увидела цикаду. Она очень испугалась громкого звука над её головой, когда высаживала лаванду. Увидев жука, та закричала и убежала в дом, не выходя при этом два дня. Девочка говорила, что насекомое испугало её не громким жужжанием, а своими большими глазами. Тогда она ещё не знала, что цикада признак скорого счастья. Но иногда всё же не стоит надеяться на приметы и знаки. Всегда нужно надеяться лишь на себя. Не добегая до дома, она начинает кричать:

–Цукино! Где ты?

Старушка, прежде чем войти, осмотрелась по сторонам в поиске своей драгоценной внучки, но не нашла её поблизости. С дрожащими руками она резко дёргает дверь, где перед ней представляется пустое жильё. Всё, что она увидела–это заправленную кровать и аккуратно сложенные склянки по полкам. Грудь бабушки постоянно вздымалась и опадала не то от тревожности, не то от страха. Понимая, что она не успела прийти на помощь своей маленькой девочке, она было что–то хотела закричать, как слова её застряли поперёк горла. Она вспомнила, что сегодня отправила внучку чистить котёл.

Нужно добежать до ручья. Немедленно. Возможно, старушка как раз успела.

Разворачиваясь, она встречается лицом к лицу с мужчиной, которого видела сегодня на базаре.

–Ну здравствуй, Камеко,–проговорил мужчина, показывая свою отвратительную улыбку, сквозь которой виднелись прогнившие до основания зубы.

–Долго же не виделись, Ичиро,–сказал старушка, отступая потихоньку назад,–я могла догадаться, что ты заходил не просто так. Ты нечасто показываешься на базаре.

–Ох, Камеко, не льсти мне,–со смехом произнёс седоволосый мужчина, подбираясь медленным шагом к старушке, что начала подходить к алтарю.–Хотелось бы у тебя спросить, кто же такая Цукино?

–Моя птица.

–Птица? Как интересно…

Мужчина сделала удивлённое лицо, от чего на лбу показалось множество морщин.

–Ты же знаешь,–перебила Камеко, с каждым словом подходя всё ближе к алтарю,–я из клана Тори. Жить с птицами в уединении у меня в крови.

–Тори значит?–не на секунду не отставал от неё мужчина. Всё так же медленно подходил в наступление к старушке, что и так уже почти соприкасалась с алтарём.–Тогда скажи мне, почему ты была в списке тех, кто умер из клана Шино?

Камеко явно опешила от такого заявления. После войны, что прошла десять лет назад, она сама записала в это список, чтобы было проще стать человеком из Тори. Она специально подделала документы, ведь никто не вспоминает тех, кто умер десять лет назад.

–Наверно потому, что люди Главы всё ещё не научились читать,–бросила она эти слова мужчине и резким движением взяла в руки кинжал, которым она отделяла стебель от бутона для молитвы богам, и полоснула прямиком по лицу неприятного мужчины. Тот, в свою очередь, прижал рукой место где женщина оставила глубокую рану. Ичиро зашипел от боли, опускаясь на колени. Кинжал был явно чем–то пропитан, ведь от простого ранения взрослый мужчина, тем более приближённый к Главе, вряд ли так скорчился от одного удара.

–Ах ты…

Мужчина не успел договорить, как старушка бросилась к выходу. Выбежав наружу, она и не думала, что тот приведёт за собой стражу. Они ждали момента выхода из дома, чтобы напасть.

–А ты всё так же прекрасна как в молодости,–сказал уже оклемавшийся мужчина,–но твои способности всегда имели ограничения. За годы в клане, ты так и ничему и не научилась. Единственное твоё оружие–это исцеляющие техники. Хоть ты и называешь себя лекарем, ты не смогла осилить…

–Заткнись!–кричала старушка, извиваясь в руках стражников, которые схватили её прямо у крыльца.

–Технику высшей регенерации,–отметил мужчина, злорадно улыбаясь. У него очень хорошо получилось давить на чувства своих пленников.

Женщина, поняв что она не только бессильна, но и что задели её самую неприятную тему, перестала сопротивляться. Она ненавидела себя за то, что там и не смогла освоить технику, что присуща всем лекарям, достигшим контроля не только жизненной энергии, но и над своим же телом. Как лекарь она была опозорена этим. Ичиро прекрасно знал об этом.

–Ну что же мы всё о тебе да о тебе. Давай лучше про твою драгоценную внучку поговорим.

–Я тебе уже сказала. У меня нет никакой внучки. Моя дочь умерла на войне, так и не познав любви. Поэтому у меня никого не осталось.

–Тогда что это?

Из кармана он достаёт небольшую вязаную куклу, что держала небольшой букетик.

Старушка смотрела на него с глазами, просящеми мольбы. Найди он что–то другое, та явно бы сумела выкрутиться, но тут детская игрушка.

–Можешь даже не говорить, что это для твоей птицы.

Сказав, мужчина молниеносно подбежал к старушке, оставляя считанные сантиметры между друг другом. Смотря прямо в глаза, Ичиро обнажил свой кинжал, подставляя к горлу старушки.

–Живо говори!–приказывал ей противный мужчина. Злость прибавляла ему десятку лишних лет.–Где эта девка!?

Старушка прекрасно помнила то, что наказала её дочь.

"Позаботься о ней вместо нас. Я надеюсь, что она не скоро окажется рядом со мной. Я отдала бы всё, чтобы она жила дальше. Подари ей всю ту любовь, что когда–то дарила мне".

Слова эхом проносились в голове у старушки. перед глазами стояло измученное лицо дочки, что вот вот погибнет от дара Смерти. Но не смотря на скорую смерть, она всё равно продолжала улыбаться, поглаживая новорожденное дитя. Напоследок она поцеловала дочку и передала в руки старушки. Камеко всё ещё помнила, как закапывала свою дочь в сырую землю, пропитанную не то дождём, не то слезами. Садя её любимые цветы счастья у изголовья креста, у целительницы тряслись руки.

–Тебе никогда не удастся её найти.

–Так она всё же есть?–ухмыльнулся мужчина своей отвратительной улыбкой.

–Поверь, узнав о моей смерти, вы будете первые, кого настигнет кара.

–Не волнуйся, твоя внучка умрёт гораздо раньше.

Наконец отпустив старушку, от чего та чуть не упала, мотнул головой в сторону слуг. Кивнув им, и, указав на дом, он повернулся к Камеко.

–Твоя внучка далеко не сможет уйти. Ставлю пятьдесят золотых, что она где–то неподалёку. Скажем так, на том ручейке…

–Ты сам знаешь кто стоит за её спиной! Она не даст ей умереть!

–Да?–мужчина вскинул бровь от удивления.–А ты веришь в это?

–Больше, чем во всё остальное.

–Даже в свою смерть?

Наконец она поняла, что её настигнет. Нет, Камеко знала, что уже сегодня отправится на плаху, но не так быстро.

–Не переживай ты так,–в его голосе слышались весёлые нотки,–я не буду тебя мучать. Нам надо ещё и лес прочесать.

–Даже не вздумай!–набросилась на него старушка, но тут же была схвачена и взята за локти.

–Неужели ты мне помешаешь?

Мужчина не сводил с Камеко глаз, пока его подчинённые начинали поджигать дом. В его глазах бушевала буря эмоций. но старушка смогла зацепиться за одну из них. И это было...сожаление? От действий наёмников на глаза наворачивались слёзы. Десять лет они жили здесь, под охраной природы и богов. Но сейчас, буквально за несколько минут, эти воспоминания превратятся в пепел, что разнесёт ветер.

–Видишь ли,–начал Ичиро свою тираду,–жизнь не такая, как мы привыкли её видеть. Она состоит не только из радостных моментов, в ней полно печальных. Мы с тобой знакомы очень давно, ты была свидетельницей моего восхождения к Главе. Я тебе говорил, что невозможно править, не замаравшись в крови. Твоя смерть, нахождение твоей драгоценной внучки приблизят меня к титулу Главы поселения.

–Так это всё из–за трона?

–Именно! Человек, который имеет власть, имеет и всё остальное. Нынешний Глава–мой давний знакомый, с которым у нас старая дружба. Но даже если он встанет у меня на пути, я без раздумий убью его.–последние слова мужчина произнёс медленно, выговаривая каждую букву. Но после его взор упал на наёмников, которых он притащил с собой.–Приступайте.

Услышав приказ, наёмники тут же бросили пламя в хворост, который накидали вокруг дома. Огонь с веток перешёл на дом, который воспламенился так же быстро, как и хворост.

Пламя уже сжигало дом дотла, как Ичиро начал подходить к Камеко, обнажая кинжал.

–Берегись росы до того, как промок,–бесстрашно сказал старушка, уже готовясь к своим последним мгновениям жизни.

–Как–нибудь в другой раз,–ответил улыбчиво мужчина. Для него ничего не значит смерть других. Даже, наоборот, забавляет. Он убивает каждого, кто встаёт на его пути.

Эта участь не обошла и травницу. Резной кинжал, который был украшен множеством драгоценных камней, прошёл сквозь женщину, оставляя на её одеяниях кровавое пятно. Алая жидкость вытекала из её раны, капая на молодую траву, тут же придавая красный оттенок.

Камеко изо всех сил держалась на ногах, стараясь хоть последние минуты выглядеть гордо. Но кинжал прошёл сквозь неё глубоко, задевая жизненно важные органы. Даже сейчас, падая замертво, она винила себя за то, что так и не смогла овладеть нечеловеческой силой, что была присуща тем, кто смог познать всю суть целительства. Она винила себя, что не смогла уберечь ребёнка, который был так дорог её сердцу. А ведь она так и не подарила ту куклу, которую так просила её внучка.

–Прости меня, Цукино,–последние слова перед тем, как сознание старушки покинуло её.

–Вот и прекрасно. Для той, что не овладела печатью, она умирала слишком долго,–мужчина развернулся на пятках , встречаясь взглядом с наёмниками.–Что смотрите? Немедленно прочесать весь лес!

Мужчина, разогнав всех людей, тоже принялся за поиски, но немного другим способом.

–Ну что же, если ты и правда дитя Смерти, то ты покажешься мне,–сказал тихо мужчина, готовясь исполнить одну из техник. Эта техника "покажи себя". Предки создали эту особенную способность для людей из правящих кланов, чтобы могли найти друг друга в случае чего. Другие эту технику применять не могут, ведь они не близки кровью.

Для использования техники, необходимо было пролить свою кровь, шепча при этом: "Покажись тот, ради кого кровь пропитала землю."

Поняв что это сработало, можно лишь одним способом–это увидеть, как кровь на глазах сворачивается и постепенно исчезает. К сожалению, удача была на стороне Ичиро. Кровь мгновенно начала сворачивать, не оставляя после себя ничего.

–Всё же здесь. Долго она не заставит себя ждать,–сказал мужчина, устремив свой взор вперёд, в самую глубь леса.

Не теряе ни минуты, он начинает бегать глазами по лесу, останавливая свой взгляд на деревьях. Смотря как будто не на них, а сквозь. Будто он мог знать, что сейчас за одним из толстых стволов могла прятаться девочка с мужчиной, что вступил во мрак.

Мужчина же, в свою очередь, низко рассмеялся.

–Конечно! Эта техника не могла не сработать. –Сказал Ичиро, вытирая свой любимый клинок от крови. Как он говорил, что только избранные принимают смерть от его великого кинжала, что передавался вот уже второе поколение.–Она бы в любом случае закричала. Конечно, если бы ей не прикрыли рот.

На последней фразе он опять начал бегать глазами, ища место, где могла спрятаться девочка.

–Как жаль, что Змеи не могут прятаться во тьме. Но ничего, я дождусь вашего выхода,–проговорил в пустоту Ичиро, направляясь к трупу старушки. Он навис над ней, смотря в пустые глаза. Он помнил, как раньше любил её длинные серебристые волосы. Раньше над Камеко подшучивали, что она седовласая, не смотря не свой возраст. Но она отговаривалась тем , что она поцелованная ночью."Вы ничего не понимаете! Луна оставила на мне знак. Поцеловала меня под покровом ночи. И я этим горжусь!"–эти слова всегда говорила Мегуми. Гуляя под луной, Ичиро частно говорил, что между ними есть схожасть. Они обе прекрасны.

Мужчина всегда помнил свою любовь к ней. Пока его не ослепила жадность. Она затмила его разум и он покинул их семью.

Ичиро уже не мог держать эмоции и чувства, что прятались несколько лет в его холодном сердце. Продолжая небоколебимо стоять, он процедил:

–Я убил её! Я ни о чём не жалею! Я расправлюсь и с тобой, где бы ты не была!–кричал мужчина. Для него эти слова звучали как оправдание перед тем, что он убил Камеко. Он кричал это в самую даль, в глубь леса, когда позади него стояло небольшое, но толстое дерево, за которым прятались ребёнок и мужчина, чьи руки были исцарапаны в кровь. Он зажал ребенку рот своей большой ладонью, не давая кричать. Девочка сидела с испуганными глазами, бегая от дерева к дереву. Она пытается вырваться из крепкой хватки мужчины, но всё тщетно.

Акира совсем не обращал внимание на истерику девочки. Он следил за каждым шагом Ичиро, что метался от дерева к дереву.

Акира решил, что вот он–шанс сбежать, пока Цукино ещё больше не расшумелась.

Начиная вставать и поднимать девочку, всё так же держа ребёнка за рот, они направились вглубь леса. Но, поздно вспомнив, что девочка впервые входит во мрак, услышал треск, что раздался под ней. Те, кто входят во мрак в первый раз, не могут долго там находиться.

Девочка, тоже услышав треск, перестала сопротивляться. Она с испуганными глазами посмотрела на Акиру, а после на движущего к ней мужчину.

Акира, быстро среагировав, прижал девочку к себе и опять использовал шаг во тьму. Девочка, не успев отойти после предыдущего перемещения в темноту, теряет сознание. Акира, быстро подхватив Цукино, остался под тем же деревом.

"Пусть она поможет ей спрятаться",–волновался мужчина за девочку, что сейчас лежала на руках. В лучшем случае Цукино сможет укрыться во тьме, а в худшем–придётся дать бой.

Ичиро быстро подбежал к дереву и резким движением заглянул за него. Но...не увидел там ничего. Место, куда он смотрел, было абсолютно пустым. Лишь из тени на него смотрела пара глаз, что сумела спрятаться от незваного гостя.

Ичиро, убедившись что там никого нет, развернулся и крикнул наёмникам:

–Идите вглубь леса со стороны севера!

Подчинённые покорно кивнули и пошли в сторону севера. Некоторые пустили вперёд своих помощников–ястребов, чтобы они проверили путь.

Ичиро, взглянув в последний раз на дерево, тихо прошептал:

–Я никогда не смогу убить тебя, Цукино.

Парень, что в это время прятался во тьме, вышел из–под её влияния. Он смотрел на север и не понимал, почему тот противный мужчина сказал, что они находятся в той стороне. Ведь всё это время они находились на юге, совсем в противоположном месте.

Акира решил не заострять на нём внимание. Он смотрел на девочку и думал, что с ней будет когда её последняя частичка семьи умерла?

–Я возьму тебя к нам в семью,–утвердительно сказал мечник, подхватывая ребёнка на руки. Последний раз оглянувшись на старушку, что лежала у подножья тлеющего дома, проговорил очень уверенно:

–Я позабочусь о ней.

Кивнув своему обещанию, Акира отправился в самую глубь леса, в место, что он называет приютом отверженных.

В место, где собрались убийцы с разных уголков страны

Глава 3

Огромный, суровый и непроходимый лес утопает в полумраке и прохладе. Стволы деревьев внушительных размеров не покрыты мхом, грибами и вьющимися растениями. Даже для обычных сорняков здесь слишком темно и мрачно. Мощные стволы не только уходили далеко ввысь, некоторые были повалены суровыми ветрами, а некоторым не хватало солнечного света—они гнили до основания.

Никто из людей не переходил на другую сторону леса, где он казался ещё страшнее. Люди боялись не только обитателей, но и духов, что бродят по лесу в ночное время. После захода солнца из разных уголков леса выходят умершие люди. Но, подойдя к ним ближе, они исчезают, жалобно крича. Нетрудно сойти с ума, попав в этот лес.

Люди, что разочаровались в жизни, приходят прямиком сюда, чтобы воссоединиться с мёртвыми. Возможно, в этих стонах они передавали всю боль, что чувствовали перед смертью.

Аокигахара—так назвали самую страшную часть леса Ями.

Раньше, когда Идзанами и Идзанаги только начали создавать всё живое, они обогатили этот лес первым. Так же они дали волю своими детям. Укэмоти, что засеяла землю цветами и деревьями, Цукиёси— что позаботился о ночных зверях, Аматэрасу—дала завет в том, что создаст тех животных, с которыми ночные твари будут жить в уединении, а Сусанно—позаботился о ветрах, что разносили семена цветов.

После своих детей, они решили построить монастырь—первый дом мужчин и женщин, где они могли возносить благодать богам. Боги возвели его на самом краю леса, где склон отделял горы и зелёные поля.

Со временем,после ссоры богини Смерти и бога Жизни, люди разделились на Свет и Тьму. Кто–то решил остаться с богом Солнца, а кто–то не предал богиню Тьмы. Люди рассорились, оставляя монастырь позади. Некоторые убивали друг друга, пропитывая землю кровью.

Мужчина, что нёс ребёнка на руках, шёл прямиком к монастырю. Он шёл, огибая множество мертвых цветов, которые растут на месте тех, кто умер благородной смертью. Шитай—так называли цветок. По форме он больше напоминал красную звезду, что была усыпана мелкими белыми точками. Вырастал он совсем небольшим–чуть меньше десяти сантиметров, но рос он очень густо. На одном мёртвом теле могло находиться по несколько соцветий. Трупный цветок питается энергией тела, его жизненной силой. Достаточно впитав в себя энергии, цветок может цвести и благоухать несколько лет. Чем сильнее человек—тем дольше и будет расти цветок.

–Ты уже очнулась?–негромко сказал мечник, присаживаясь на колени, и, постепенно ставя девочку на ноги.

–Да…–говорит девочка, потихоньку вставая на ноги. Её каштановые волосы выглядели растрёпанными, а сарафанчик был немного подорван. Она потёрла руками глаза, что означало, что она окончательно проснулась, а потом спросила своего спасителя:

–Куда мы идём?

–Сегодня ты присоединишься к новой семье.

–Что?–непонимающе смотрела на него Цукино, а на глазах наворачивались слёзы.–Но как же бабушка? Я хочу к бабушке! Отведи меня к ней!

Акира, видя что у неё начинается истерика, взял её за плечи, разворачивая к себе лицом.

–Ты же сама видела, что её убили. Ты хочешь вернуться туда? Закончить как она? Думаешь ей бы понравилось, увидь она тебя там, где сейчас она?

По щекам девочки не переставая текли слёзы. Она смотрела на парня совершенно пустыми глазами, не слыша того, что он ей говорит.

–Разве я желаю тебя зла?

–Нет,–послышался жалобный ответ от девочки, которая понемногу начинала приходить в себя. Видно она только сейчас поняла всю суть произошедшего.

–В тебе сейчас говорит не разум, а сердце. Ты должна успокоиться и подумать, что для тебя будет лучше. Ты не сможешь быть одна. Должно быть твоя бабушка говорила, что сейчас не самые лучшие времена. Увидев тебя, люди не раздумывая нападут.

Мечник крепко обнял девочку, а та лишь прижалась сильнее к его груди.

–Идём?–спросил парень, беря девочку за руку.

Ничего не сказав, девочка лишь смотрела в даль, прямиком туда, куда они сейчас держали путь.–Буду считать это за да,–добавил Акира, улыбнувшись Цукино.

Они шли по тёмному лесу совершенно одни. Гробовую тишину наполнял смех девочки, что хохотала от рассказов Акиры. Парень старался отвлечь девочку от недалёкого прошлого. Туда, куда они держат путь, она не должна показывать слабость. Он рассказывал ей разные небылицы, изображая каких–то невиданных зверей. Девочка заливалась звонким смехом, что отдавал в самую глубь леса. Она была совсем не Луной, что означало её имя. Она была солнцем, посылающим лучи надежды.

Акира с неким любопытством разглядывал девочку,когда та подходила к каждому растению или насекомому. Он не понимал, как такая девочка с чудовищной силой внутри, могла так добро относиться ко всему, что её окружало. Он прекрасно знал из какого она клана и какие у неё возможности. Имея такую силу, даже в младенчестве, невозможно быть настолько добрым. Детям, что имели дух богини Смерти, всегда говорили, что они выше других. Они всегда стояли с высоко поднятой головой, смотря из–под лобья на других. Неужели бабушка ей и правда ничего не говорила? На самом деле, для него и его семьи так было даже лучше. У них был шанс воспитать девочку так, как велят старые традиции.

Через пару часов ходьбы, лес всё больше стал утопать во мраке. Девочка была вымотана, поэтому уже просто плелась за мужчиной. Она уже не оглядывалась по сторонам, в поисках удивительных растений, что до этого ей были невиданы. Акира видел и понимал, что девочка очень устала, ведь это день был для неё очень тяжёлым. Что стоит только шаг во тьму. Тем более, в этом лесу множество кричащих призраков. Почувствовав присутствие Смерти, они гораздо быстрее начнут выходить из теней.

–Скоро дойдём,–сказал он, повернувшись к ребёнку.–Я возьму тебя на руки. Так мы гораздо быстрее дойдём до убежища. Пока я тебя несу, ты сможешь вздремнуть, чтобы восстановить силы.

–Хорошо,–замявшись сказала девочка. Акира с лёгкостью подхватил ребёнка на руки, обхватывая её крепко, будто она могла сбежать. Когда Цукино оказалась на руках у мечника, лишь тихо зевнула, отправившись в царство ба́ку.

Акира продолжал нести ребёнка к монастырю. Туда, где её ждала новая семья. Хоть он и был главой, все решения принимались вместе с другими. Каждый новый член, что хотел вступить во фракцию, тщательно отбирался и согласовывался с другими. Но, как показалось мечнику, Цукино — особый случай. Родившись, она уже была связана с ними нерушимыми узами.

Когда к ним должна была вступить целительница, что потеряла ребёнка, Акира и его лучший друг устроили большую ссору. Даю не понравилось, что Акира "подбирает каждого бродягу".

–Но Дай,–твердил Акира,–у неё на глазах убили дочку. Мы – её последняя надежда. Ты же сам видишь в каком она состоянии.

–Я всё вижу, но и ты пойми. Она может раскрыть нас, когда её поймают. Ты же знаешь, я беспокоюсь за нашу семью. Мы воссоздали её, чтобы помогать кто нуждается.

–Но ведь она нуждается, брат.–Сказал Акира молодому парню, что стоял напротив него. Он смотрел на него с поднятой вверх бровью, что означало, что он искренне сожалеет. Что его слова не пустое место. Черноволосый смотрел на него суровым взглядом, что показывало – последнее слово за ним. Они не собираются брать нового члена в семью.

Акира с усмешкой вспоминал, как против его воли привел женщину в семью. Дай был очень озлоблен, но постепенно начал остывать, принимая старуху в семью.

Погрузившись в свои воспоминания, Акира не заметил как пришёл к самому обрыву. Туда, где находилась его семья. Но вместо монастыря он увидел кусты с плющом.

Опять наложили иллюзию.

Видимо охотники за головами решили снова попытать удачу и найти убийц, за чьи головы объявили такую награду, что спокойно может жить два поколения. Самая большая награда у Акиры и Дая. За каждого давали по сто пятьдесят тысяч золотых.

Акира, держа девочку в руках, вплотную подошёл к плющу и прошептал:

"Посланник Тьмы вернулся домой, мама".

Плющи, вняв слова мечника, начали прятаться под землю, а воздух, где они росли, будто разрезали пополам. Оттуда начало появляться силуэт старого монастыря, у которого была разрушена одна из башен. По всему монастырю была лоза, а у его подножья было множество растений, ставших единым целым со зданием.

Потянув старую дверь, что держалась всего на одной петли и чуть ли не отваливалась, он зашёл в главный зал. Перед ним была большая лестница, что вела путь к левой и правой части башни.

Заранее проверив, что по периметру не было никого, он громко произнёс:

–Я дома.

Монастырь, окончательно убедившись в том, что перед ним его кровный человек, открыл истинную картину. Постепенно зал стал наливаться светом от очага и подвесных ламп. Акире начали появляться силуэты его братьев и сестёр по оружию. Кто– то оттачивает своё мастерство на куклах, кто– то отдыхает после тяжёлых заданий, а кто– то – бездельничает.

За Акирой захлопнулась дверь и все устремили свои взгляды на него. А точнее – на руки.

Целительница, что в это время молола в ступе очередные травы, сразу отбросила это занятие. Даже пьяница, чьи глаза были под пьяной пеленой, тут же отрезвел.

Тишина. Такая зловещая, нарастающая. Каждый смотрит друг на друга, не в силах что– либо произнести. Все знали, что нельзя никого приводить в семью без согласия остальных.

Лишь старушка спустя некоторое время решила нарушить тишину:

– Акира, кто эта девочка?

– Она – наша будущая надежда.

Все начали задавать друг другу немые вопросы.

– Значит она…

– ...дитя Смерти,–закончил Акира за женщину, кладя ребёнка на большую скамью у стола.

– Акира,– окликнул парень, сидящий на лестнице, точащий кинжал,–откуда такая уверенность?

– Её глаз бел как снег.

– Но этого не может быть! – кричала молодая девушка, что тренировалась на манекенах. Её лисий взгляд прошёлся по ребёнку. Узкими глазами она показывала всё своё отвращение. Её родинки, что находились под левым глазом, всё больше и больше поднимались наверх. – Богиня не посылала никаких знаков! Старец, скажи ему.

– Акире лучше знать,– сказал морщинистый мужчина, с лёгким намёком. Он не моргал, а его молочные глаза сменили ребёнка, – от неё веет Смертью.

Начался гам. Все старались перебить друг друга, говоря, что Глава привёл самозванку.

– Если только один способ это проверить,– наконец вмешался молодой парень, стоявший у стены, крутя в руках расписной кинжал, на котором красовался белый тигр. Его волосы можно было сравнить с тушью на кончике кисти, с помощью которой художник создаёт свои лучшие произведения. – Стоит подождать её пробуждение.

"Спасибо, Дай",– кивком обозначил благодарность Акира.

Неохотно все начали расходиться. Кто–то продолжал пить, а кто–то тренироваться. Казалось, что все спокойны, но в каждом из них бушевал огонь. Они знали, к чему ведёт появление белоглазых. И к тому, чем это может закончиться.

***

Холодное утро. Солнце только начинает вставать, а это значит, что кричащие призраки уйдут в тени деревьев. Вчера они почуяли, что сама дочь Смерти спустилась с небес. Призраки искали по всему лесу, но так и не нашли её. Они не знали, что девочка сейчас находится в монастыре, под чутким присмотром девяти отшельников, во главе которых стоит Тьма.

Все члены гильдии уже давно встали и сидели за большим столом. Они даже не приступали к еде, ведь каждый ждал пробуждение ночного ребёнка. Богиня, будто услышав из молитвы, дала утолить им любопытство. Маленькая девочка потихоньку приоткрывала свои веки, не осознавая где она. Полностью открыв глаза, она осматривала место где находится. Кругом стояли манекены, весело множество оружия, а так же было много растений. Тут даже находился … Это самый редкий цветок во всей Японии. Найти его практически невозможно, он растёт лишь у императора. У цветка от одного стебля растут сорок соцветий. Этот цветок манит своим цветом, запахом. Но за красотой скрывается ужасное. цветок был вторым по смертельности растением. Малейшее соприкосновение с кожей вызывает ожоги и мучительную боль. Но что хуже, когда он попадает в открытую рану. Тогда недалеко до встречи со смертью.

Цукино, оглядев округу, переключается на живущих здесь людей. В глаза ей бросается мужчина с тёмными волосами. У неё промелькивает дежавю, будто она его где– то видела.

–Цукино,– первым голос подал Акира,–теперь ты будешь жить здесь.

В этот момент она разглядывала других сидящих за столом. Она старалась сильно не рассматривать, но вот они, наоборот, не стеснялись разглядывать её.

– Откуда мы знаем, что она не слепа на один глаз? Ты же знаешь, что некоторые просто выдают себя за потомков великого клана.–Девушка приподнялась из– за стола, хлопая руками по деревянной поверхности. Черноволосая всё никак не хотела смиряться с тем, что перед ними самозванка.

– Она дело говорит,–подхватил такой же тёмный парень,–знаков же не было, что к нам заглянет Смерть.

Акира отпустил взгляд. Он молчал, казалось, целую вечность.

– На самом деле, знак был. Сначала я его пропустил, не думал, что это правда. Но видимо сейчас, всё же придётся принять это сон за явь.

– Сон?–недоумевая посмотрела девушка.

– Я шёл по тёмному лесу и не могу выбраться. Я знал этот лес всю жизнь, но почему– то он казался таким далёким. С каждым шагом становилось тяжелей дышать, ноги подкашивались. Смирившись с тем, что я потеряю сознание, появляется лучик света. Приоткрыв глаза, я вижу маленькую девочку с венком на голове. Она держит кувшин с водой, обозначая жестом, что я могу испить. Я принял кувшин и решил посмотреть, кто она, моя спасительница. Посмотрев на неё, я увидел,что левый глаз был белым. Я даже подумал, что она слепа, ведь у неё была такая светлая, чистая аура. Но что– то всё равно было не так. Я решил коснуться её, узнать кто она и откуда. Потянув свою руку к ней, я сразу увидел ужасающую тень, которая приобнимала её за плечи. Девочка будто не замечала её, всё так же лучезарно улыбалась. А дальше руки страшной тени шли по её плечам всё ниже и ниже, переходя на мои ладони. Я начал задыхаться, а потом проснулся в холодном поту. С тех пор мне ничего не снилось.–Акира уже прямиком смотрел на Цукино, которая с испуганными глазами смотрела на него. Её непослушные волосы постоянно лезли на левый глаз, тем самым загораживая его от любопытных.–Встретив тебя, Цукино, в голову ударили воспоминания о давно забытом сне. Я тогда понял, кто приходил к нам, прося забрать дитя к нам в семью. Позади тебя стояла Богиня Смерти. Она охраняла тебя.

–Богиня Смерти?–на глазах девочки начали проступать слёзы. Бабушка рассказывала, что означает, когда Смерть приходит к человеку. – Значит, моя свеча уже догорела?

Все переглянулись. Откуда такая маленькая девочка могла знать, что для каждого отведена свеча? Но лишь её свеча была неизвестна никому. Дети Богов сами определяют себе жизнь.

–Не волнуйся, Цукино,–в разговор вмешался Дай,–пока ты не захочешь, твоя свеча не догорит.

Дай скользнул по ней холодным взглядом, словно она была ему противна. В его голосе слышались стальные тонки, словно родитель, укоряющий ребёнка в гостях.

Цукино смотрела на всех с полными глазами слёз. Буквально вчера она ещё сидела с бабушкой, заплетая косы и слушая легенды. Но теперь у неё уже совсем другая жизнь. С этого момента она скрепит себя кровными узами с людьми, которых кличат убийцами.

Видя, что скоро у Цукино будет истерика, к ней подвинулась старая женщина с кудрявыми, седыми волосами. На её лице было много морщин и родинок, которые делали её невероятно красивой. А её голос… Он так и манил. Она было словно Йоругумой, играющей на лютне у придорожного дома. Также, как и песня старой паучихи, голос манил к себя, завораживал. Старушка приобняла её за плечи, а Цукино лишь вжалась в неё сильнее.

– Хана,–жёстко отчеканил темноволосый,–если она и собирается жить с нами, то ей стоит лучше скрывать свои эмоции.

–Но Дай, она – ребёнок. Сейчас ей нужны тепло и ласка как никогда.

Черноволосый лишь тяжело вздохнул и ушёл наверх, в жилые комнаты. Акире лишь оставалось смотреть ему вслед. Его друг всегда был таким вспыльчивым по отношению к новобранцем.

–Не волнуйся, девочка моя,–нежно сказала Хана, целуя ребёнка в лоб,–он всегда такой нервный. Мы тебя ждали, Цукино.

Все члены семьи, встав из–за стола, поклонились девочке и хором произнесли:

–Мы ждали тебя, ночное дитя.

Глава 4

Большой каньон, над которым кружит стая ястребов. Они охраняют девочку, что пришла сюда на тренировку.

Каньон невидим для всех, кто не связан с тьмой. Раньше Хана ходила сюда за травами и грибами, но позже Цукино сделала из этого тренировочное место. Травница не была особо против, ведь в последнее года были одни дожди, что превратили поляну в непросыхаемое болото. Целительница не могла спасти редкие цветы, которые не переносили влагу, поэтому отдала это место Цукино, а сама решила посадить растения на небольшую полянку, скрытую от глаз иллюзией.

Девочка вешает манекены на деревья, сажает их за камни и делает ловушки, чтобы научиться искусству боя. Лунное дитя встало на входе в каньон, ожидая сигнала от ястребов Казуми. Эта девушка всегда умела прятаться в тени, ведь была единственной в гильдии, кто владеет Инь чакрой. Несмотря на врождённую способность от клана Тори прятать свое тело в сумерках, она могла незаметно подкрадываться, находясь на свету.

Паук. Именно так называл девушку Дай. Низкорослая японка с чёрными волосами, с которыми она сильно походила на какую– нибудь девушку с трущёб. Она всегда надевала только верхнюю часть кимоно, а для низа брала хакаме–широкие штаны, в которые она прятала уйму ножей. Казуми и Кацуми брат и сестра. Не смотря на разницу в два года, они были невероятно похожи. У Казуми был всегда низкий хвост из волос, а у её брата–волосы были сильно острижены, что те кололись при прикосновении. У них даже были одни и те же родинки, но под разными глазами. У парня три под правым глазом, идя как будто дугой, что уходит вверх, а у сестры–под левым, но с точно таким же направлением.

Девушка стоит притаив дыхание. Смотрит перед собой, а в глазах–полная уверенность. Ей велено ждать команды от Казуми. Девушка ей всегда говорила, что нужно слушать не только внутренний голос, но и голос товарищей. Так же это было хорошей дисциплиной. Все войны должны соблюдать ряд правил и запретов, чтобы научиться контролировать не только своё сознание, но и внутреннюю силу.

Проносится долгожданный крик, и девочка срывается с места. Она бежит по большим волунам, прыгая с одного на другой, выпуская стрелы точно в цель. Её приземления такие же быстрые, как и выстрелы. Она стала искусна в деле лучника, поэтому Акито научил её выпускать две стрелы за один выстрел. Ей понадобилось два года, чтобы научиться стрелять и три, чтобы выпускать несколько стрел за раз. В битве каждая секунда на вес золота, поэтому приходится приспосабливаться.

Все манекены были "убиты" прямо в цель. У обычных людей такие тренировки привели бы к отдышке, усталости. Но не у лучницы. Одно из правил война–скрывать усталость. Применив ряд техник на обнаружение, противник может узнать ваше местоположение. Но если притаить дыхание, а с помощью контроля жизненной силы приостановить сердце, чтобы оно билось гораздо медленнее, то призывные слуги вряд ли учуют вас. Призывные существа обычно слепы, ведь долго находятся во тьме, поэтому ориентируются на звуки. А сбивчивое дыхание и сердце гораздо проще обнаружить.

Завершив "разогревающую" тренировку, Цукино принимается за самое сложное–борьбу в рукопашную. Поэтому, прислушиваясь к каждому шагу, она внимательно смотрит за деревья и кусты. Услышав треск, она резко поворачивается назад и встречается лицом к лицу с Акито.

–Я выдал себя?–с усмешкой интересуется тот. –Запах твоей выпивки можно учуять издалека.

Цукино сразу отскакивает от него на безопасное расстояние. Она знает, что нет ничего хуже, чем драться лицом к лицу со своим товарищем. Будь это тренировка или реальный бой. Цукино выжигающим взглядом смотрит, когда пьяница начнёт действовать. Акира ей сказал, что ей лучше быть спокойней и первой не нападать. Но Акито совсем других взглядов. Он всегда лез вперёд, не боясь последствий.

"Счастливчик Лакки"–такое ему дали прозвище. За каждого члена гильдии, не считая Цукино, была объявлена награда. Но не за него. Он всегда проигрывал в карты и никогда не давал себя раскрыть. Когда он садится играть, то его каштановые волосы падают на серые глаза, закрывая от других. Цукино не понимала, почему он не убирает волосы с глаз, ведь они мешают ему. Но, как сказал счастливчик, глаза говорят о многом, поэтому он не хочет, чтобы разузнали его карты по взгляду. Но тем не менее. Он ещё ни разу не выйграл в карты. Он буквально разоряет казну семьи. Каждый раз, когда он приходит с пустыми карманами, Цукино узнаёт от Акиры одно новое слово. А может и не одно. Всё зависит от проигрыша.

Счастливчик в который раз нападает на белоглазую. Она с лёгкостью отбивает все его удары. Но заметив, что для Цукино это уже легко, он решает воспользоваться своей удачей на меткость. В руках он зажимает десять небольших метательных ножей. По одному на палец, чтобы было легче бросить несколько за раз.

–Раз для тебя это легко, посмотрим, что ты скажешь на это.

Мужчина, перепрыгнув на большой волун, начал кидать в Цукино ножи.

"Слишком быстро."–пронеслось в голове у той.

Девочка старалась перебираться с камня на камень, чтобы не задели тело. Но, явно просчитавшись в своих расчётах, один из ножей проходит по левому боку, оставляя кровоточащую рану. Но даже с раной девушка передвигалась очень быстро. Она достала свой кинжал, который подарил ей Кацуми. Невысокий, и даже можно сказать, щуплый на вид парень сам выковал его и подарил на пятнадцатый день рождения девочки. Лезвие было настолько острым, что оставляло порез, если только слегка провести по коже. Цукино приняла решение, что им будет гораздо проще отбивать кинжалы Акито. Но тот лишь недовольно посмотрел на неё.

–Цукино, шинигами тебя побери, зачем тебе лук? Если ты не собираешься драться с луком, то тогда зачем учишься искусству боя? Не забывай, ты всё ещё можешь драться под присмотром Мамору.

Нет. Она не хотела. Не могла учиться с Мамору. Он был самым кровожадным и жестоким. Он был даже жёстче, чем человек, убивший её бабушку. У Мамору была самая обычная японская внешность. Тёмные волосы, подстриженные под самый корень, узкий разрез глаз, в которых промелькивал грязно– голубой цвет. Сильно выделялась вырезанная кожа под левым глазом. Отвратительная работа какого– то мясника, которому на стол поставили сорок медных, чтобы тот избавил его от татуировки безбожных убийц. От этого мерзкого клейма.

Девочка, отскачив на дальний волун, резким движением сунула нож в карман, что находился на правой ноге, у самой щиколотки. А взамен кинжала она достала Агонию. Именно так она называла свой резной лук. На нём красовалось её имя и имя лука. Акира всегда интересовался, почему именно Агония. Цукино сказала, что с этим луком людей, что убивают других, ждёт мучительная смерть. Агония означает, что люди будут бороться со смертью. Но они ещё не знают, что смерть–не самое худшее в жизни.

–Цукино, давать имя оружию–глупая затея.

–Это почему же?–спросила девочка, вырезая первый иероглиф.

–Имена оружию дают только герои. Мы же далеки до них. Нас никогда не будет ждать ни слава, ни уважение. Про нас никогда не сложат песни. Мы так и умрём в этом гнилом мире.–Дай вышел из общей комнаты, что использовалась для подготовления инструментов к миссиям. Он уже потянулся за ручку двери, когда до него донеслось:

–Тогда я стану первым героем в этом гнилом мире.

Цукино в очередной раз подметила, что с луком ей гораздо проще отбивать ножи. Отбив все кунаи парня, она принялась ждать новый удар. Но счастливчик лишь сказал:

–Цукино, не забывай, что главный принцип кюдо¹ — сэйся сэйтю². Для этого тебе и присвоили титул лучницы.

–Да, Акито.

Парень спустился с камня и принялся собирать свои ножи, ведь Акира больше не даст ему ни одной медной. Поэтому в этом месяцы нужно сократить все расходы на оружие. Но не на выпивку.

–Кюдока³, иди к Хане. Она должна обработать твою рану.

–Я помогу собрать ножи и стрелы.

–Нет, Цукино. Ты же знаешь Хану, она начнёт волноваться. Не переживай, по дороге я не проиграю твои стрелы, хоть мне на пятьдесят медных ещё месяц жить.

Кюдока осветила мужчину своей лучезарной улыбкой и побежала в сторону выхода. Мужчина лишь улыбнулся ей в след и принялся собирать оружие.

Девочка, выйдя из ущелья, проговорила слова, что закрывало его от любопытных глаз. Хоть вглубь леса никто и не осмеливался ходить, Цукино проявляла меры осторожности, как научил её Акира.

За пять лет девочка достигла больших успехов не только в бою, но и во внутреннем состоянии. Она научилась держать свои эмоции при себе, не скидывая их на других. Этому её научил Дай. Он рассказывал, как важно уметь скрывать свои чувства, чтобы противник не смог прочесть тебя. По началу, она даже не могла нормально передвигаться в бою. И дело было даже не в умении. А в глазах. Они выдавили её место, где она хотела скрыться. Спустя долгих пять лет упорных тренировок, белоглазая научилась прятаться, хоть пока и не могла прятаться во тьме.

Страх во тьме. Так называется особая техника гильдии тьмы. Старик Усаги придумал её, чтобы предвестники Смерти могли не только бесшумно убивать, но и скрываться, не оставляя следов. Эта техника позволяет скрыться в тенях и перемещаться по ним. Каждый маленький уголок и завиток, где хоть есть маленькая точка тьмы, позволяет залезть в непроглядную пелену из мрака. Как известно, во тьму могут с рождения прятаться люди из клана Тори, ведь их чакра ближе всего расположена к потокам Инь. Ярким примером служила Казуми.

Цукино была из клана Шино Шика. В народе лишь говорят Шино, как прислужников Смерти. Люди из этого клана тоже могут прятаться во тьме, но только иным способом. Так как во фракции нет никого, кто мог бы научить её особой технике исчезновения, то ей приходится ограничиваться страхом во тьме. Но и эту технику она осилила не до конца. Самое большое время пробывания в тенях у неё три минуты и двадцать восемь секунды. Если пробыть дольше, то души, что прячутся во тьме, начнут забирать тебя в царство мёртвых. Но Цукино, как ей казалось, этого не грозило. И она сама говорила, что это всё выдумки. Просто от долгом пробывания во тьме падает жизненная сила, а рассудок постепенно покидает тело. Организм, как выяснилось, не может выдержать мрак, находящийся в сумерках. От теней, что ходят по пятам, организм не может избавиться, поэтому только усиливает их. Делает из безобидной тени монстра, что приследует тебя в сумраках.

Цукино подошла к монастырю, который не был спрятан иллюзией. Кацуми и Казуми накапливают силы после миссий, чтобы вновь поддерживать тонкую грань между миром и иллюзией. Несмотря на день, в монастыре, на верхнем этаже, горел свет. Так члены семьи показывали, что дома кто– то есть. Что их кто– то ждёт. Кюдока всегда боялась, что в один из дней не увидит ни одного огня из башни.

Дёрнув на себя деревянную дверь, что держалась лишь на паре гвоздей, Цукино отчётливо произнесла:

–Я дома, владычица тьмы.

Как и в первый раз, после произношения заветных слов, внутри начала прорисовываться картина настоящего. Постепенно большой зал, где был и обеденный стол, и тренировочные статуи, стал наполняться тёплым светом от настенных факелов. Цукино всегда нравилось здесь. Она чувствовала себя в безопасности. Она чувствовала себя дома. Послышалась каждодневная ругань между травницей и стариком, что постоянно нравоучал её. Хотя они и были одного возраста.

–А я тебе говорю, что ты неправильно толочешь травы,–старик выхватил из её рук глиняную тарелку, забрав ещё и округлый камень,–сейчас я тебе покажу как надо, ведьма ты горная.

Хана отняла у него ступу, прижимая к себе.

–Кто тебе разрешал притрагиваться к моим инструменам? Ты своими советами и действиями загубил все мои растения! Чего только стоит дыхание дьявола! Я уже была так близка, чтобы сделать противоядие!

–Да ты не понимаешь…

Усаги и Хана продолжали ссориться. Цукино лишь прошлась ближе к стенду с оружием и повешала свой лук. Но, только вступив чуть дальше стенда, прекратив спор, на неё обернулась травница. Увидев её, та даже уступила Усаги в споре.

–Цукино!–вздохнула она.–Что с твоим боком? Я так и знала, что тренировки с этим пьяницей до добра не доведут!

–Хана…

Цукино даже не успела ей ничего сказать, как целительница подошла к ней и прижала ладонь, что покрылась лазурным свечением.

С самого первого дня. С первого взгляда на девочку, она поняла, что любит её, как любила свою дочь. Цукино с ней чувствовала себя в большей безопасности, чем с другими. Именно Хана сразу приняла девочку в семью. Старуха постоянно поддерживала девочку, даже если у той ничего не выходило.

Завершив исцеляющую технику, рана затянулась, не оставляя после себя шрамов. Хоть Цукино и обладала силой бога, из– за чего её тело регенирировалось гораздо быстрее других, Хана всегда залечилвала раны девочки. Она просто не могла смотреть на её колеченное тело.

Целительница посмотрела на Кюдоку строгими, сердитыми глазами. Ей не нравилось, что Дай и Акира заставляют её тренироваться из последних сил. Зачастую тренировочные бои заканчивались переломами рёбер девочки. Но она никогда не показывала, что ей было больно.

"Контролируй свои эмоции. Лучше будь безэмоциональной, чем нытиком."–Однажды сказал ей Дай. Девочка всегда внимала слова мужчины, ведь, как говорила она, в нём было что– то такое, что не было в других.

Со скрипом входит Акито с полными руками стрел. Он окинул старушку радостным взглядом, но потом заметил, что за ней стоит девочка. Стрелок прекрасно знал этот испепеляющий взгляд старухи. Поэтому он постарался пойти назад, как дверь перед его носом захлопнулась.

–Спасибо, Торико.

–Обращайся, братец.

–Ах ты пьянчуга!–налетела на него Хана.–Почему Цукино опять получила ранение? Не ты ли мне божился, что с неё ни один волос не упадёт!

–Так волос то и не упал,–пожал плечами парень и подошёл к Торико, черноволосому парню, что сидел у точильного камня. Около него кружил ястреб, что захлопнул дверь. Акито дал ему подзатыльник и прошептал так, чтобы их не услышала травница.–Когда Хана нападёт на тебя, я позабочусь, чтобы ни одна дверь не открылась.

Альбинос лишь издал тихий смешок, продолжая точить меч. Торико и Акито являлись давними друзьями. Они вместе решили пойти по одному пути. Пути ассасина.

Время близилось к полуночи. Акира три недели назад ушёл на миссию. Все переживали, почему его долго нет. Но вчера прилетел ястреб Торико с посланием от мечника. В письме он написал, что уже к новолунию прибудет домой. На месте он расскажет причину задержки.

Дай сидел во главе большого стола и наблюдал, как Цукино вырезает иероглиф семьи у себя на луке. Лук был деревянным, но из самого прочного деревя в Японии–бакаута. Древесина дерева очень тяжела, но Мамору подогнал лук так, чтобы Цукино было не слишком тяжело держать цель под прицелом. Мамору также позаботился о росписи. На светлом древе он сделал наброски леан, символизирующих обитель монастыря. Также по желанию Цукино он добавил имя лука. Он вписал три иероглифа в ряд, с внешней стороны лука, что идут по рукояти–в самом сердце лука. Кюдока настояла на этом. Она хочет, чтобы все видели её прекрасный лук. Для тетивы Мамору выбрал льняные волокна. Тетива крепится как к верхнему плечу, так и к нижнему. Хорошо подобраная тетива уменьшит не только износ, но и правильно распределит нагрузку, чтобы не замедлять стрелу. Но этим луком она пользуется всего меньше года. До этого она стреляла из другого, чтобы набить руку.

Вырезав на верхнем плече символ, она собралась поведать лук на стенд–там хранились оружие всех членов гильдии. Закинув лук и стрелы, она подходит к своему месту за столом. Но за спиной она слышит скрип двери и видит Акиру. На него лице виднелась всё та же маска, как и пять лет назад.

Все сидели в гробовой тишине и ждали, пока Акира повесит своё оружие и одежду. Он тихо приземлился за стол и уставился на Цукино. Он не сводил с неё взгляда, будто обдумывая, что хочет сказать

Первой голос решила падать Хана.

–Ты вернулся, Акира. Мы переживали.

Он оторвал свой взгляд от девочки и перевёл на старушку. Он кивнул ей, показывая, что он слушает и внимает её слова. Та решила продолжить свой монолог.

–В письме ты рассказал, что должен нам сообщить о своей задержке.

Мечник откинулся на спинку стула, сложив руки перед собой. Он долго молчал, перед тем как сказать речь, что приведёт в ужас всех.

–Джуро вступил на титут императора Японии.

Послышался звон стали о пол. Мамору выронил свой именной кинжал.

Все начали переглядываться, не в силах что– либо сказать. Лишь одна Цукино сидела в неведение.

–Джуро? Никогда о нём не слышала.

Акира и Дай синхронно обернулись на неё, не понимая, говорит она правду или нет?

–Цукино, ты…

–Спокойно, Дай. После смерти Камеко мы толком и не поговорили.

Цукино злилась. Злилась, что они опять вспоминают её бабушку. Мегуми отдала свою жизнь за Цукино. Все в это преданно верили, не зная настоящей правды спасения. Даже Акира, который спас её в тот момент, не знал, что подвигло Камеко на спасение так горячо любимой внучки.

–Кюдока,–так называл Акира девочку только в самых крайних случаях, когда хотел придать строгости и официальности в свой голос,–это бывший Глава Киото. Он послал своего брата убить тебя. Именно ему присвоили судьбу, что он умрёт от белоглазой.

Не дожидаясь ответа от Цукино, Кацуми встрял в разговор.

–Но император Усянь не менялся уже шестьдесят лет!

–Восемь дней назад нашли его тело. Но что самое удивительное–комната, в которой он находился.

–Но причём тут комната?–Торико был не только информатором, но и прекрасным взломщиком, так что всё, связанное со скрытностью в деле замков, его интересовало.

–Ни один замок не был взломан. Так же нет ни единого следа от убийства. В его крови не нашли ни яда, ни воздействие козыря рода. Убийца был настолько профессионален, что оставил тело в молитвенной позе. Два дня. Именно столько слуги думали, что они заходят именно в тот момент, когда он молится.

–Но как?

–Если бы я знал, то даже бы не говорил. Трико,–он обратился к парню, что всё никак не мог отойти от услышанной информации. Но, услышав голос Акиры, сразу пришёл в чувство,–ты услышал всё что должен был. Теперь я жду от тебя действия. Скажи мне всё, что ты об этом думаешь. Как мог пробраться, что за техника и может ли это быть камотонку. А самое главное–кто это. Если это другие организации, то конфликта не миновать.

–Каматонку?–Цукино ухватилась за незнакомое ей слово, пока разговор не перерос в другое русло.

–А вот и другая новость. Скоро Цукино должна выйти с контрактом. Томико сказала, что ходят разные слухи. В городе давно заговорили, что сама Смерть спустилась к людям. Тем более, ей уже пятнадцать.

Казуми, что пыталась всё время держать эмоции в себе, от услышанного ударила руками по столу, поднимаясь с места. Она смогла принять факт, что императора Усяня больше нет. Приняла, что, возможно, появились люди гораздо страшнее Жизни и Смерти. Но она не смогла принять, что маленькую девочку отправят в самый центр ужаса. Каждый год положение Японии ухудшалось, появилось множество опасных людей.

Хана тоже это понимала. Поэтому впервые за пять лет Кюдока услышала, как целительница повысила голос.

–Я потеряла одного ребёнка! Я не хочу потерять второго!

Начался гам. Каждый старался перекричать другого, показав свою точку зрения. Даже Акира, что постоянно проявлял холод, решил повысить голос.

–Молчать всем!–Дай двумя словами остановил шум. Он был даже холоднее Акиры. Казалось, что лёд в его сердце не тает.

–Пока не пробудит камотонку, то речи о контрактах и не будет.

–Я не готова ещё отпускать её.

–Сестра, успокойся,–сказал Кацуми Казуко.

–Успокойся? Ты правда так говоришь, когда ребёнка отдают на верную смерть? А когда меня отдавали, ты точно также говорил?

–Сестра, да пойми же ты, она…

Опять началась ссора. Никто не хотел, чтобы ребёнка обнаружили раньше времени.

После долгого молчания, решает сказать своё слово старейшина.

–Дети мои,–как по щелчку пальцев все замолкли, слушая старика. Он был самым уважаемым человеком не только среди гильдии Тьмы, но и среди других фракций.–Богиня говорила со мной. Она хочет увидеть свою Смерть в деле. Цукино должна уже получать контракты напрямую. Но если вам это не нравится, то давайте, как Цукино пробудит камотонку, проведём голосование. Нас нечётное количество, а значит, что голоса не разделятся на пополам.

Старик говорил очень тихо и медленно, будто слова ему давались с трудом. На его голове не было волос, даже не лице не виднелись седые волоски. Его глаза всё время казались какими– то пустыми и безжизненными. На его лице мыло множество морщин, что давно уже перемешались со шрамами.

Немного подумав, Казуко первая произнесла:

–Согласна.

–Согласны,–уже все как один сказали примирительную речь.

Хоть все и сказали своё мнение, никто так и не был доволен итогом. В тайне, некоторые надеялись, что в этом году Цукино так и не убьёт никого.

–Завтра будет тяжёлый день. Цукино, тебе пора наверх.

–Хорошо, Дай.

Вот и прошло ещё одно собрание. Собрание, в котором опять не спросили Цукино про то, что хочет она. Про путь, что зовёт её сердце.

***

Сверху монастыря было всего две спальни. Они находились напротив друг друга. Если посмотреть с прохода лестницы, то справа будет мужская комната, а слева–женская. Хана настояла, чтобы именно с солнечной части была их комната, ведь её большинство цветов не переносят тень. Комнаты были весьма однотипными. Стояли каменные кровати, на которых, как говорит Акито, можно сломать позвоночник, если ночью слегка дёрнуться. Видимо, он так и не подкладывает шкуры, что так усердно предлагает ему Казуми. Но он сам же их усердно выкидывает, ложась на твёрдую поверхность.

Но вот что самое интересное–стены монастыря. Они были сделаны не из обажённой глины, хоть так усердно и напоминали её. Стены были настолько прочными, что ни одной техникой их невозможно сломать. Но как тогда одна из башен оказалась сломана? Этот вопрос Цукино задаёт себе каждый вечер.

Её кровать находилось под небольшим отверстием в потолке, там виднелась луна. Каждую ночь девочка спала под лунным светом. Справа от неё была кровать Ханы, а снизу–Паука. Казуми говорила, что эту кровать никто не занимал, ведь они знали для кого она предназначена.

Сегодня было новолуние, а это значило, что Хана будет расчёсывать её длинные,каштановые волосы, доходящие до поясницы. Обычно она заплетала волосы в тугой пучёк, чтобы ни один волос не выбился во время тренировки. Но Хана зачастую расплетает волосы, чтобы дать им немного отдохнуть.

Перед ней стояла вода, заряженная лунным светом. В ночь на тринадцатое число, Хана ставит кувшин с водой на воздух, чтобы на них падал лунный свет. После того как Хана расчешет непослушные волосы с этой водой, Цукино перестаёт видеть кошмары, что являлись к ней каждую ночь на протяжении трёх лет.

Ведьма. Так раньше называли Хану. Её силы были не похожи ни на одну известную ей технику. Она может определить какое у неё настроение по стуку сердца. Она может сразу залечить даже самую сильную рану, вправить сломанные кости. Казуми говорит, что она следует пути Хико Сейджуро. Что это за путь–толком и не ясно. Лишь известно, что этот путь был создан женщиной, чьё дитя было убито отцом ребёнка.

–Завтра ты сможешь продолжить тренировки с Акирой,–женщина нежно погладила девочку по голове, а затем откинула расчёсаную прядь вперёд,– он расскажет тебе обо всём, что тебя так давно интересует. Видимо богиня посчитала, что пора тебе знать о части будущего, что возложится на твои хрупкие плечи.

Цукино сидела молча и смотрела на луну. Она прекрасно помнила тот день, пять лет назад, когда Акира забрал её к себе. Тогда она ещё думала, что Камеко действительно любит её. Но о настоящей любви и заботе она узнала только здесь.

С самого детства мы любим наших родителей, дедушек, бабушек. Мы любим их подсознательно, не обращая внимания на всё, что они нам говорят. Но когда мы взрослеем, их слова становятся острее клинка. Мы начинаем понимать, что в детстве они упрекали нас не потому что любят, а потому, что мы им как нож в спине. Мы мешаемся им, а вытащить нас никак. Цукино помнила ту ночь. И она помнила, что тогда сделала её "любимая" бабушка.

–Девочка моя, ты ещё не спишь?

–Нет, Хана. Просто задумалась.

–И о чём же?

Хана вновь обманула гребень в воду, принимаясь расчёсывать другую сторону.

–Акира забрал меня, когда луна была полная. Тогда я ещё так не переживала о своём будущем.

Травница заметно поёжилась. Цукино опять раздувает этот разговор, что она говорит на полную луну.

–Я знаю, что ты повидала многое,–продолжала Хана расчёсывать её длинные локоны,–но каждый из нас в жизни что– то теряет, что– то приобретает. С этим нужно смириться. Жизнь не стоит на месте.

Цукино ничего не ответила. Эти слова она уже говорит пять лет. Пять лет она тешит ребёнка ложными надеждами. Но во сне ей является совсем другое. Она боится, что рано или поздно, один из снов станет реальным.

Глава 5

Травница проснулась в холодном поту. Ей снова снился сон. Сон, о своей давно умершей дочки. Она хорошо помнила ту прекрасную летнюю ночь. Тогда был трёх дневный праздник Канто Мацури.

В этот день все жители Японии выпускают красные фонари–знак бога Жизни. Красный цвет показывал, что они находятся его властью, что люди давно отделились от его жены. Как было написано в легендах, Идзанами ненавидела красный. Из– за долгого пробывания во тьме, она практически ослепла. На её прекрасных глазах была фата. Она была чёрной, словно тень в солнечный день, сплетённая из мёртвых душ, что не попали ни к ней, ни к мужу. Идзанами с фатой могла немного различать души и мир вокруг. А красный цвет ослеплял её, сжигал фату, сплетённую из душ.

–Мама!–кричала девочка, бегая по маленькому полуразрушенному домику в трущобах.–Мы сегодня пойдёт запускать фонарики?

–Конечно, девочка моя,–сказала светловолосая японка. Она стирала в небольшом корыте детские вещи, подливая ароматные масла. С самого детства её приучали к ремеслу травницы. Она не была из тройки великих кланов, но всё равно продолжала усердно трудиться, чтобы заработать себе имя, как великая Хико Сейджуро.

Девочка, после долгих расхаживаний по дому, села на бамбуковый пол, у самого порога. Между порогом и землёй, где лежала обувь, было небольшое расстояние. Она смотрела на свои потёртые от времени тапочки и предвкушала, как сегодня встретит значимый праздник Японии.

–Мам, а когда мы с тобой наконец сходим к священному древу?

–Что?–непонимающе посмотрела женщина на ребёнка.–Зачем тебе, Ханако?

–Я подумала, что все наши несчастья из– за того, что мы не приносим дары к богу.–девочка смотрела куда– то вдаль, вспоминая слова бабушки о том, что только высшие силы смогут помочь нам.

Мокрое платьице, что держала Хана в руках, выпало на пол. Она грустным взглядом смотрела на ребёнка. Но девочка сидела спиной к ней, поэтому не видела встревоженный взгляд матушки. Она продолжила:

–Тогда бы папа не умер, так ведь?

Девочка всё также не поворачивалась к матери. Она чувствовала, что по щекам Ханы текли слёзы. Ханако часто вспоминает своего отца. Но она совершенно не помнила как он выглядит. В её воспоминаниях лишь виднелось чёрное пятно на месте лица. Она помнила его тёплые касания, голос, что обещал вернуться, чёрные, словно ночь волосы. Но она не могла вспомнить главное.

Хана постаралась успокоиться. Она до крови закусила нижнюю губы, чтобы привести себя в чувство. Сегодня священный праздник, и она не хотела, чтобы они с дочкой вспоминали тот горький день.

Она подсела рядом с дочкой, приобнимая ребёнка за худые плечи. Её волосы не были длинными–всего– то по плечи. Но волосы были чёрными. Если так посмотреть, то её волосы были гораздо чернее, в отличие от сверстниц. Даже Хана не понимала, почему хоть частичка её цвета не передалась Ханако. Но она дала ей созвучное имя. "Цветок" и "цветочный ребёнок".

–Давай сегодня сходим к древу,–ободряюще сказала светловолосая,–возможно ты права. Бог не слышит наши молитвы из дома, но он сможет услышать их из священного древа.

У ребёнка засветились глаза от счастья. Она впервые выйдет из дома на большую площадь Киото–самого большого города во всей Японии.

Она бросилась к матери на грудь, сильнее вжимаясь в неё.

–Спасибо, мама!

У девочки текли слёзы радости. Она верила. Верила, что если ты расскажешь проблемы тому, кто стоит выше тебя–они тут же решатся. Она верила, что у матери появятся деньги на хороший дом, на скот, на хорошую одежду и еду. Ханако устала жевать безвкусные лепёшки из желудевой муки. Они были пресными–попросту не было денег на специи.

В последние годы императора Усяня как подменили. Он ожестачил и без того не щадящие налоги. Люди не могут заплатить за муку. Не то что за дом, отдавая десять медных в месяц.

Поэтому в Киото сделали то, что боялись сделать в Осаку.

Квартал красных фонарей. Место, куда приходят богатые мужчины, чтобы ублажить себя. Девушки, замужние женщины, мамы, маленькие девочки, которым только исполнилось четырнадцать–они все идут туда. Каждый день забирают невинность маленьких девочек, давая им двадцать медных, при этом говоря, что они хуже скота. Они–просто инструмент, игрушка для знати. Некоторые девочки не выдерживают насилие над своим телом. Они отдают своим мамам деньги и прыгают с обрыва. Сотни девушек унесли волны, а ещё сотню–познали землю лесов. Они не могут перетерпеть всех тех гнусностей, что творили с ними богачи. Они ненавидели себя, а не их. Это была самая большая ошибка в из жизни, которую они уже больше не смогут исправить.

Время близилось к полуночи, а это значило, что мама с дочкой уже надели праздничные одеяния–кимоно. Эти одежды передавались из поколения в поколение, от матери к дочке. Кимоно было из самой дешёвой ткани, на которой было множество рисунков. Само одеяние было голубым, хотя от голубого там было только название. Цвет уже начал вышаркиваться, оставляя после себя белые пятна. Но кое– где виднелись штрихи лотоса. Пояс перевязывали широкой синий летной, а сзади завязывали бант. На чёрных волосах была "шишка". Волосы закалывались на самой макушке, а потом завязывались в тугой жгут, чтобы пучок не рассыпался. Мама слегка припудрила лицо своей дочки желудевой мукой. Это был первый раз, когда она выйдет из трущёб.

Захватив с собой красный фонарик, мама с дочкой направились на площадь, где росло священное дерево во всей Японии. Клён мелкоцветковый–огромное древо, что ввысь не уступает императорскому крову. Его корни настолько большие, что расположены над землёй. От ствола идут две большие ветви, от которых идут сотни мелких. "Город древа"–так называют Киото. Ходят легенды, что на земле, когда ещё не было богов, это дерево начало процветать. Древо Жизни–местные назвали дерево. Они говорят, что помолившись у подножья, недуги постепенно уходят из тела, вдыхая в него новую жизнь. Именно у древа Жизни поженились Идзанами и Идзанаги. Их любовь была убийственна прекрасна.

Хана сотни раз рассказывала Ханако историю их любви.

–Мама, ведь у вас с папой такая же история! Значит сами боги свели вас?

–Что ты, девочка моя,–хихикнула женщина,–у каждого человека есть своя нить судьбы. Красная нить, что соединяет тебя с твоим любимым. Она может запутаться, потереться от старости. Но она никогда не оборвётся. Я до сих пор люблю твоего отца так, как полюбила впервые. Наша нить не оборвалась, она продолжится там, наверху. Рядом с богами.

Каждый человек рассказывает легенду по– своему. Но она никогда не теряет смысл. Только любовь способна на всё. Люди никогда не поймут, что есть что– то гораздо сильнее любви.

–Люди глухи и слепы, Хана,–говорила бабушка целительницы,–они никогда не увидят то, что ты увидела в нём. Не услышат, что слышала ты. Но ты иди по пути, что приказывает сердце. Я буду идти за тобой.

Хана всегда боялась сказать эти слова своей доченьки. Она любила и оберегала её. Ей показалось, что лучше ей верит в любовь, чем в другие силы. Каждая мама говорит своей дочки, что ей нужно надеяться не на себя, а на того, с кем у неё связана судьба.

–Мама, смотри!

Черноволосая показала пальцем на ночное небо, где были видны красные огоньки. Видимо, кто– то не смог подождать до полуночи. Хана смотрела в небо, не отрывая глаз. Именно тогда. Тогда, она познакомилась с отцом Ханако. Но она не помнила его лица. Будто что– то стёрло его из памяти.

–Мамочка, не тормози, мы так пропустим весь праздник!–девочка уже тянула маму сама.

Женщина посмотрела на дочку с полными глазами слёз. Но Ханако не увидит их сегодня, сейчас. Уже слишком темно, чтобы она смогла разглядеть глаза матери.

Они продолжили путь к площади. Сегодня там должно быть музыкальное представление. О́нгаку–клан музыки. Обычно они бродят по стране, выступая как бродяги, но на этот праздник позвали императорских. Они способны своим пением как успокаивать, так и возбуждать нервы. Но сегодня всем хотелось веселья, так что музыка будет будоражить кровь, оставляя незабываемые ощущения.

Девочка с матерью уже вышли из района нищих и проходили через базар, где все лавки были открыты. Ханако никогда не просила ничего у матери, ведь знала, что времена не лучшие. Хана продавала свои настойки и травы, но их почти не покупали. Поэтому было очень мало средств на жизнь. Но она всегда старалась выбраться из любой передряги. А сегодня был праздник, поэтому Хана подошла к старой женщине, у которой уже были видны седые корни. На лице было множество морщин, но когда она улыбалась, казалось, что их становилось ещё больше. Но ещё сильнее выделялись тощие руки, хотя, телом она не была худа. На руках были не только язвы, но и синие отметины, из которых виднелось очертание ока. Целительница не изучала кланы. Знала лишь то, что рассказывала ей матушка.

У каждого клана своя символика. Когда Хана была маленькая, всего было три главных клана и пятнадцать смешанных. Из трёх правящих кланов произошли пятнадцать побочных. Но и у побочных кланов есть главная ветвь–чистокровные. Это значило, что и отец, и мать из одного клана. Тогда их родовая способность была без примесей–чистая специальность по названию клана. Людям, что выпала честь родиться в каком– либо клана, делали татуировки. Если это помесь из двух кланов, то делали сразу две татуировки. Но семью, что могли себе позволить татуировку из вен–были самыми почитаемыми. У старухи из вены были очертания глаза, внутри которого не было зрачка. Высшие целители могли управлять жизненными потоками тела, ставя их так, что невозможно догадаться где что. Это настолько тонкая работа, что если перевернуть вену на несколько градусов больше положенного, она лопалась, неся болезненные ощущения. Многие погибали–не могли вынести боли.

"Из главного?"– задала себе вопрос Хана. Сразу было понятно, что старуха из уважаемого клана, но их какого? И побочная ли ветвь?

Целительница стояла с небольшим полками, рассматривая разные побрякушки для девочек. Были это и игрушки, и резинки для волос, и кофточки. Ханако посмотрела на маму с глазами, спрашивающими разрешения. Хана с улыбкой кивнула ей, сказав:

–Сегодня праздник. Можно всё.

Девочка очень обрадовалась. Впервые она выбирает что– то. Её взгляд прошёлся по игрушкам, но потом быстро остановился на браслете. Красном браслете, что символизирует счастье. Девочка взяла его в руки, обратив взор на маму. Та с любовью и заботой посмотрела на дочку, а потом перевела взгляд на старуху. Седоволосая смотрела на девочку с глазами полными любви.

–Давай помогу надеть,–сказала старуха.

Девочка покорно протянула руку к старушке.

Как только торговка взяла за руку девочку, то сразу переменилась в лице. Её взгляд стал темнеть, а в карих глазах больше не читалась любовь. Она посмотрела на мать девочки, будто хотела её о чём– то предупредить. И Хана поняла. Старуха из клана Мирай, что так и означает–будущие.

Старуха с дрожащими руками нацепила браслет на ребёнка, даже не требуя оплаты. Она смотрела с испугом на них.

–От судьбы не убежишь. Невозможно убежать от того, с чем ты родился,–она напоследок бросила слова, что на языке клана они означали смерть.

Хана взяла ребёнка за руку и потащила обратно домой.

"Что несёт эта старуха? Ханако не может умереть сегодня. Нить судьбы ещё не сплелась."

–Мама, но праздник же там. Куда ты меня ведёшь?

Девочка задавала вопросы матери, но та не отвечала. Они должны были идти домой. Немедленно. Страшно представить, что она увидела в будущем ребёнка. Если ты уже потерял кого– то раз, трудно будет вынести вторую потерю.

На улицах почти не было народу, ведь все уже ждали запуска фонарей. Это сыграет им на руку, ведь они без встреч смогут добраться до дома.

–Мы идём домой. Праздника не будет.

–Мама, но ведь я ждала его целый год…

–Тихо!–шикнула женщина, когда почувствовала чужое присутствие. Она умела то, что не могли другие целительницы. Хана могла слышать стук сердца. У каждого человека свой ритм сердца. Ритм жизни. Обычно, Хана называла это так. Он может оборваться, но потом снова идти в унисон, а может навсегда пропасть.

Улицы Киото, в особенности у входа в район нищих, были очень грязными. По каменным стенам, что отделяли лес и дома, везде были написаны молитвы. А в двухэтажных домах, где в одной комнате могли жить несколько семей, на внешней стене виднелись оскорбления, адресованные власти. Естественно всем было наплевать на эти корявые обвинения в грабежах, взятках, убийствах.

"Когда видишь деньги, трудно остаться человеком, да, десятка?"–самое распространённое объявление в адрес власти.

Район нищих находился в самом низу, как идти от каменной стены, что служила защитой. Но она шла только до района, а дальше–лес. Власти не удосужились проявить защиту для тех, кто нуждается.

Вдоль белокаменной стены шли двое мужчин, в руках у которых виднелась сакэ. Они вместе пели песни про их великую страну. Но также была песня, что и взрослым покажется слишком откровенной. Пели они настолько фальшиво, будто в весенний период наступил коту на хвост.

Мама с дочкой хотели уже развернуться, как сзади послышался третий шум сердца. Он был гораздо медленнее, чем других. Из– за угла показался мужчина, у которого была козлиная бородка, затерявшиеся в жировых складках. Под левым глазом виднелась родинка, больше проходившей на бородавку. Это пятно означало, что он входит в совет десяти зим. На людях, что шли внизу, была такая же родинка. Все они–кровные.

Хана собиралась пробежать через двоих по низу, как вдруг сильные руки схватили её дочку.

–Какая хорошенькая,–в пьяном бреду нёс тот,–готов дать десять золотых, чтобы провести с ней ночь.

Ребёнок стал неистово кричать, попутно пытаясь высвободиться из рук мужчины.

–Нет!–Хана пыталась вырвать ребёнка из лап мужчины, как была схвачена сзади за волосы. Чьи– то руки быстро развязали пучок, высвобождая длинные волосы.

–А я не люблю помоложе,–мужчина сзади прижался к женщине, вдыхая аромат волос,–Горо, возьми девку, а мы позабавимся с ней.

Мужчина, что был сзади неё, был тощим, словно иссушиным. У него уже виднелись седые волосы, а также отсутствовал правый указательный палец. Она знала, что у восьмого члена луны нет пальца–он лишился его из– за взяток. Золотые монеты тяжелы, поэтому их зажимают между большим и указательным пальцами. Но без одного из них будет трудно считать золото. Но ей раньше казалось, что всё это–показуха. У древа Жизни провели эту "маленькую казнь". Чтобы доказать людям, что всё честно, вор наказан. Но, отрезая палец собственного сына, Усянь знал, что тот не почувствует боли. Особые целители наложат на него технику, чтобы тот ничего не почувствовал. Тот для виду лишь покричал, но люди не глупы и не слепы. Они не поверили ему.

Женщина видела, как её дитя начали раздевать, трогая за те места, за которые никто не должен был касаться. Ребёнок громко плакал и кричал, неистово дёргаясь в руках чиновника. Мужчине надоели её визги, поэтому он с силой зажал ей волосы, а потом прикрыл рукой рот.

–Шшш,–лаская её ушк, прошипел он.

Выдернув из пояса кимоно кинжал, без которого Хана не выходила из дома, резким движением вставила его в руку обидчика. Восьмёрка оттолкнул женщину от себя, хватая себя за ладонь, откуда градом стекала кровь.

Воспользовавшись моментом, травница кинулась к ребёнку.

Ханако укусила мужчину за палец, от чего тот рефлекторно убрал от неё руку.

–Мама!

Девочка кричала и старалась бить мужчину. Но ему было нипочём. Он желал получить девочку.

Целительница, как его увидела, сразу отметила, что он был пьян настолько, что его пульс постоянно снижался.

Хана, не теряя ни минуты, старалась полоснуть того по лицу. Она провела кинжалом от левого глаза до нижней губы, буквально рвя её. Ни один лекарь во всей Японии не сможет вернуть его лицу прежний вид. Она надеялась, что смогла оставить его и без глаза. Тот упал, что– то крича и проклиная женщину. Он держался за часть губы, которая уже отваливалась–нужно лишь чуть дёрнуть.

Уловив момент, она хочет взять ребёнка и побежать, как вдруг слышит, как к ней приближается третий. Он ударил женщину по лицу перстнем, что означал цифру десять.

От такого удара женщина упала, но тут же её поднял человек с пробитой рукой.

Он взял её за грудки, при этом треся.

–Ты–челядь! Вы все просто скот! Вы должны подчиняться нам, десятки правителей!

Но травница показала оскал. Она готова была задушить его, вырвать глаза, отправив их на съедение свиньям.

Но от этого ей остановил удар. По звуку и сердцебиению она поняла, что это был удар не по мужчинам.

Мужчина, что держал женщину, уже смотрел за её спину, где его брат вонзил нож женщины в живот её дочери. Та лежала с пустыми глазами, из которых шли слёзы.

–М– мама,–уже еле слышно сказала она.

–Что ты натворил, Горо!

–Я– я не знал…

–Нужно убираться,–второй мужчина бросил Хану и схватил Горо, поднимая того с колен. Он выбросил из рук мужчины окровавленный кинжал.

–Х– ханако,–у женщины текли слёзы. Её ребёнок лежал на холодных камнях, смотря в небо. Там были сотни красных фонарей. Она смотрела и улыбалась. На миг ей показалась, что она впервые видит такую радостную улыбку.

–Я увидела их.

–Нет, нет, нет–задыхаясь от боли сказала травница,–доченька, не уходи от меня.

Девочка уже не дышала. Хане даже не пришлось трогать её–она не слышала стук сердца.

Мужчина, который ударил её перстнем, бросил ей мешок с золотом и быстро убрался, лишь сказав напоследок:

–Это за молчание. Если кто– то узнает, то ты отправишься за ней.

Хана не слышала ни его, ни звон монет. Она не слышала больше ничего. Травница лишь взяла ребёнка под голову, закрывая карие глаза.

–Он тоже улыбался перед смертью

Глава 6

–Цукино, вставай,–шепчет низкий женский голос,–всё готово.

Девочка разделила веки и увидела, как девушка нависает над ней. Та грустно улыбается, держа в руках тренировочную одежду Цукино. Броня была серой, лишь в некоторых местах виднелись чёрно–синие полоски. С рук свисали ремни, на которых были приделаны небольшие мешочки. Они находились по одной на левой руке и две на правой ноге. Обычно в них хранили яды, чтобы удар или выстрел был гораздо смертоноснее.

На каждой броне гильдии, даже на тренировочной, виднелся иероглиф семьи и смерти.

У трёх правящих гильдий есть свой особый знак, который они используют как подпись к "преступлениям". Чёрный лотос рисуют цветок на теле своих жертв, а воры–оставляют особые метки на домах. В основном, это была метка квадрата внутри круга. Между ними это значило, что дом зачищен и не представляет ничего ценного.

Ну а убийцы, орудующие во тьме, оставляют шута. На тонкой бумаге тот улыбается, показывая гниющие зубы. В правой руке над головой он держит Солнце, а в левой – Луну. Но Солнце, что было выше самого шута, не освещало. Оно лишь отбрасывало тени для прекрасной Ночи.

– Да, Казуми, – от сна на лице девочки осталось только название. Она выглядела бодро, хоть и проснулась несколько минут назад. Бегло окинув взглядом комнату, та не видит старуху. Целительница обычно не выходит без девочки, таская ту по пятам.

– Она с остальными уже в каньоне,–Паук проследила за взглядом девочки,–они думают с чего начать, чтобы пробуждение камотонку прошло безболезненно.

Цукино лишь кивнула в ответ, поднимаясь с кровати, ступая босиком на каменный пол. По её телу прошли мурашки из–за резкого спада температуры.

Казуми вышла из комнаты и пошла вниз, чтобы там дождаться девочку.

Не прошло и пяти минут, как Цукино уже спускалась вниз, держа отмычки во рту, попутно затягивая волосы в тугой жгут. Так ассасины, чьи волосы были ниже лопаток, прятали этот незаменимый инструмент.

Её каштановые волосы были пушистыми и чуть волнистыми. Ей никогда не нравились её локоны. Они могут в самый неподходящий момент распасться из пучка, пока она целиться из лука. И, конечно, весь обзор закрывают волосы, что прибивает ветер к её лицу. Так что спрятаться где-нибудь во тьме, чтобы никто не увидел, как столь ненавистные волосы спадают с её головы.

Спустившись с небольшой каменной лестнице, ведущий на жилой этаж, девочка мягкой поступью направилась к стенду. Её движения были беззвучным, словно ….

Взяв свой резной лук, она потянула дверь на себя.

Воплощение Идзанами уже вставало, откидывая полупрозрачные тени. Солнце только-только показалось на востоке, освещая тёмный лес. Туман клубился где-то в губине чащи, как бы зазывая внутрь. Вид, открывающийся девочки, просто завораживал своей красотой и загадочностью.

Монастырь находился прямо на обрыве леса. Внизу виднелся такой же лес, но уже у подножья обрыва. Но тот уже не казался таким тёмным и страшным. Наверное, всё дело было в призраках, обитающих около монастыря.

Лисьей походкой Казуми вышла вслед за сестрой по оружию. Та похлопал её по плечу и позвала её за собой, в каньон.

Каньон четырёх ветро́в–тренировочное место для всех членов Тьмы. Собой он представля длинный, болотистый туннель, с множеством поваленных деревьев. По сторонам были огромные волуны, впереди которых тянулись деревья. Это место было надёжно скрыто и без иллюзии. Добраться сюда было просто невозможно, как и свалиться по дороге. Вокруг всегда были волки–священные животные для Мамору, японцу, с отвратительно вырезанной татуировкой. Он родом из клана, который почитает этих зверей.

В давние времена, когда шла Великая война, волки сыграли не последнюю роль. Шкуры боевых волков раскрашивали в боевой раскрас, отпуская на поле битвы. После того, как множество зверей было убито, … дали клятву, что с хищниками будут жить воедино. Ведь, как говорят, что Укэмоти перед своей смертью подарила Цукиёми дар не только самой превращаться в белого волка с красными рисунками, но и создавать их из капель солнца. Волки, что были отмечены символом золотой капли на лбу, являлись людям, как благой знак.

–Цукино, не отставай.–проговорила Казуми, приблизившись к спуску в каньон. Он был закрыт лозами и папоротники, поэтому растения нужно осторожно отодвинуть, чтобы не услышать гневные упрёки от Ханы, а затем спрыгнуть в тёмное место, похожее на пещеру.

Девочка ловко спрыгнула, последовав за Казуми. Паучиха постоянно ругалась себе под нос, потому что, как по её словам, располагаться в каньоне, которое похоже на болото,–глупо. Она не могла обойти ни одну лужу, поэтому мочила свои заячьи обмотки.

Выйдя на свет, Цукино прищурила левый глаз. Он видел чуть хуже правого, из–за чего девочка училась стрелять и биться сразу двумя руками. Она не могла надеяться на свой левый глаз.

Войдя внутрь, первой на неё посмотрела Хана, услышав биение сердца. Она выглядела встревоженно, а на глазах вот– вот проступят слёзы.

С самой первой встречи она волновалась за неё так, как не волновалась её бабушка. Да, она создала для неё правила. Но Камеко лишь сама не хотела лишиться жизни. В глазах старухи был лишь холод вперемешку с ненавистью. Но глаза Ханы… Они были переполнены любви и надежды. Но Цукино понимала, что эта любовь не досталась бы ей, если бы её дочь была жива.

–Хана, у меня получается?–спросила одиннадцатилетняя девочка, пытающаяся применить стихию Ян на Мамору. У мужчины было разодрано левое плечо–сорвался контракт.

–Да, девочка моя,–сказала старушка, обхватывая её руки своими,–но тебе ещё нужно научиться равномерно высвобождать чакру.

Девочка кивнула, принявшись учиться контролировать чакру. Ребёнок усердно высвобождал чакру, стараясь не потерять контроль. Было уже видно, что кровь начинается останавливаться, а раны по краям затягиваться.

Девочка с широкой улыбкой посмотрела на седоволосую старушку. Хана отчуждённо посмотрела на ребёнка, что усердно старался для похвалы от целительницы.

–У вас похожий взгляд…

–У вас?

Цукино посмотрела на старушку, окутанную в лисью шкуру. Та сидела и смотрела на ребёнка, не отрывая взгляда. Но торопиться с ответом она и не планировала.

"Впрочем, ничего и не поменялось."–подумала Цукино, подсаживаясь к парню с луком. Каштановые волосы как обычно закрывали глаза, а от тёмной накидки чуялся тонкий запах сакэ. У всех были серьёзные черты лица, каждый думал, что сегодня принесёт Священная Матерь, но только не у него. Его лицо было спокойным. Обманчиво спокойным. Акито и Торио постоянно подшучивают друг над другом. Торио зачастую заручается помощью своего пернатого друга, чтобы поднасолить пьянице. Птичник отдавал приказ белой сове, сидевшей у его ног. Растрёпанные волосы, цвета заката, перерастающего в тёмную ночь, падали на карие глаз. Тёмный цвет, в котором виднелись зеленоватые оттенки, завораживал.

Разговаривая со своим пернатым помощником, резко его губы скривились. От нижней губы и до ключиц шла зелёная полоса, не больше трёх сантиметров. Татуировка на его губах, шедшая вплоть до ключиц (а может и ниже. Девочка была ещё весьма мала, чтобы заходить взглядом дальше), наносимая посредством мелких ран и красок, что сыпали туда, скривились. Зелёная полоса изогнулись в чём-то похожем, словно ваш завтрак просился на ружу, а вы сидите не в то время, не в том месте. Парень поддался вперёд, сильно согнувшись. Амулеты, талисманы и прочие побрякушки повисли вниз за своим обладателем.

Сидев так с минуту, парень сорвался с места и побежал так, как только Акито бежит в Осаку за своей выпивкой.

Сев рядом, Акита кивнул ей, кинув взгляд на один из напоясных бутыльков травницы. Взглядом он показал, что одна из её настоек оказалась в напитке, что пил Торио.

Цукино вопросительно подняла бровь.

"А если это яд?"–без слов спросила Кюдока.

Парень ей подмигнул и показал на себя.

"Обидеть хочешь? Я сам это сделал."

Девочка недоверчиво свела брови к переносице, но всё же не смогла скрыть улыбку.

"Тогда это ещё хуже."

Парень вслух рассмеялся

– Моя школа. Ещё немного и я научу тебя за выпивку командывать Кацуми, чтобы тот делал иллюзию шкур для Торио. Нужно посмотреть, как он сбивает "шкуры", не понимая, почему так твёрдо.–Парень похлопал Цукино по плечу и встал, уже говоря громче для всех.

– Цукино уже здесь, так что давайте начнём.

Девочка знала, что сначала будет теория, так что заняла освободившееся место, сев в позу лотоса.

Как Глава семьи, первый решил начать Акира. Он выглядел взволнованнее чем обычно, поэтому даже на тёмной, словно горький шоколад коже, выступали красные пятна, выглядывающие из–под маски.

– Цукино, ты уже достаточно взросла, чтобы пойти на первый контракт. Убить человека–это не тоже самое, что метнуть стрелу в манекен.

– Перед лицом своего врага ты должна без колебаний убить его, – продолжил за Главу Дай – его правая рука. Акира кивком поблагодарил парня. Черноволосый жестом показал, что сам продолжит за своего друга. Его голос был очень мягок, словно журчание весенней реки. Но его лицо было жестоким, с сильно выраженными скулами. Это был тот момент, когда ты действительно встречаешь человека по тому, как он выглядит.

– За каждым из нас стоять сотни убитых душ. Они то и делают, что хотят затащить нас в пустоту, не осознавая, что мы уже там. Дело не в том, сколько грешных душ ты заберёшь. Ты должна быть готова нести бремя убийцы. Мы не герои, поэтому должны не сомневаться в наших деяниях.

Цукино смотрит сквозь Дая. За пять лет она уже успела повзрослеть достаточно, чтобы убить человека, не чувствуя вины. Ей говорили, что она – инструмент богини, несущая Смерть. Она прошла долгий путь, чтобы стать тем, кем она является сейчас. И её брат по оружию спрашивает, готова ли она?

Безусловно.

Она готова быть той, кем она была всегда. Стать хладнокровной убийцей, неся бремя смертей – самый лучший вариант, появившийся у неё в жизни.

Шумно вздохнув, она набрала обжигающий утренний воздух, пропитанный болотистым запахом тины и мёртвых цветов. Она обвела взглядом своих товарищей, что проходили ту же судьбу, что и она. Она знала, что каждый, кто вступил сюда потерял что–то или кого–то. Потеря невинности, в самых худших обстоятельствах, смерть близких людей, безвыходная ситуация, что закрывала глаза на всё, что человек творил.

Кюдока горько усмехнулась, ведь её жизнь была чуточку лучше, чем у остальных. Поэтому отказаться – значит проиграть в борьбе с самой собой.

–Я согласна идти с ногой об ногу со Смертью. Встав на этот путь, я не собиралась сдаваться.

Если бы на Акире не была синяя, словно грозовое небо маска, то все увидели бы победную улыбку. Он знал, что не ошибся, приведя Смерть в дом.

–Тогда начнём, – слабо произнёс старец. Он упирался на трость, сделанную из красного древа. Как он говорил, эта деревяшка заменила ему родную мать, бросившую его в младенчестве.

У Усаги тряслась рука, обхватившая рукоять трости. Показалось предплечье, что было до безобразия сухое, с большими язвами и неестественно синими венами. Его щёки сильно впали, на лице виднелись только морщины и чётко выраженные скулы. Его глаза были молочного цвета, словно парное молоко.

Слеп.

Постучав несколько раз тростью, рукоять слегка приоткрылась, откуда показался клинок из черностали. Сталь ковалась только единственным живущим орком во всей Японии. Но и тот жил у самого императора под крылом. Того не снимали с цепей, которые он самы, увы, и выковал. Сломать из, всё равно что пытаться пробить каменную стену лбом.

Как ни трудно было догадаться, этот клинок украли. Но неужто слепой старикашка, что при каждом своём шаге показывает, как ноют старые кости, смог украсть царский клинок?

О, Повелительница Тьмы, клинок был просто прекрасен. На черностали был высечен иероглиф страха, а на рукояте виднелись две змеи, что сошлись в битве. Символ клана Неби. На солнце клинок будто сиял, тянусь к хозяину неба. А в ночи он темнел, сливаясь со Тьмой.

– Начнём с теории, – старик посмотрел на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь стволы толстых деревьев, – что ты знаешь о тенях?

– Тени – часть нашей жизни. Мы в них прячемся, – Цукино поправила стрелы, что находились у неё на поясе, – Мать преподнесла их нам, чтобы прятаться от её мужа.

– И да, и нет, – старик глядел вдаль, словно видел, что там происходит, – Тени – это часть нашей жизни. Мы не прячемся в тенях, мы в них скрываемся.

– Да укроют тебя тени–это не просто фраза, – в разговор встряла Казуми. Её волосы, цвета вороново крыла, были с силой уложены в низкий пучок. Для жестокой убийцы, как она сама говорила, ростом она не вышла. От силы метр шестьдесят состовлял её рост. Но низкий рост, как казалось, добавлял японки больше пластичности, чем остальным. Она всегда ходила лёгкой постопью, поэтому услышать её было нереально. Паучиха и есть паучиха. Убьёт под покровом ночи, а ты и не поймёшь.

Руки девушки поднялись над головой. Она подняла ладони к солнцу, а потом вернула их обратно к себе. На мазолистой левой ладони показался чёрный круг, внутри которого была белая точка, а на правом белый круг с чёрной точкой. Из каждой точки выходили узоры, но лишь на одной из ладони шли узоры, что выходили в одно – глаз.

– У Священной Матери всего Тёмного был третий глаз, скрытый под тёмной фатой. Она даровала его и нам, ассасинам. Только с этой меткой мы сможем укутываться в тени. Мы не трусы, чтобы прятаться. Ты поцелованная Ночью, поэтому от рождения у тебя есть этот знак. У нас он появляется лишь после ста жертв, принесённых во славу Идзанами.

Каждый член семьи показывал руки, откуда виднелись метки. На предплечье, запястье, плече и ладони – только там были метки. Ни одна метка не повторялась, везде был разный узор. Но око, находящиеся в черноте, было неизменным. Казалось, что глаз следит за каждым твоим шагом, смотря прямиком вслед.

– Прячась в тенях, нам трудно разглядеть то, что находится внутри. Но с помощью знака Смерти, мы сможем приспособиться к Тьме. Ты должна научиться бесшумно приходить и уходить. Громкие убийства мы оставляем на Чёрных лотосов. Мы убиваем только в ночи. Лишь так будет засчитано подношение.

– Готова ли ты убивать? – вступился за сестру брат. Его бритвенно–острые скулы подчёркивали всю суровость вида. Его волчий взгляд прошёлся по девочки, оставляя за собой холод. Большую часть времени он молчал. Но иногда глаза говорят больше слов.

– Я принесла уже клятву. Я буду с вами до конца жизни.

Цукино приложила два пальца к губам, будто целуя их, и показала их остальным.

– Да укроят нас тени, – сказала Хана позади Цукино. Её седые волосы развивались под лёгким ветерком, а на щеках появились ямочки. Её улбыка была словно солнце, выглянувшие после ливня. В ней девочка всегда искала успокоение и надежду. Но сейчас, казалось, она нашла всё, что искала так давно.

– Сегодня мы расскажем тебе то, чем ты обязана овладеть. Камотонку.

Парень, скрывающий лицо, встал поодоль девочки. Он снял иссиня – чёрный плащ, что был сделан из самой дешёвой ткани, откуда черпал тени. На нём виднелась чёрная броня, а на поясе были пустые ножны. По талии и вдоль позвоночника шли серые полосы, ровные, чёткие. Они обвивали его броню, словно змеи.

– Цукино, камотонку–это родовая способность каждого из клана. Каждый человек должен пробудить его до своего восемнадцатилетия. Если не пробудит до этого возраста–никогда не сможет использовать"козырь рода", – парень закрыл глаза и стал гораздо медленнее дышать. Весочные вены напряглись и начали пульсировать. Цукино инстинктивно обхватила лук, ставя перед собой. – В течение всей жизни кланы использовали одну и ту же технику, доводя её до совершенства. Самым редким геномом является клетки людей, у которые смогли овладеть двумя стихиями. Инь и Ян.

– И как я смогу пробудить камотонку?

– В школах, где обучаются ассасины, используются весьма жестокие, но проверенные действия пробуждения. Они подставляют к ребёнку человека, что любит его и бережёт. Но в какой– то момент они на глазах убивают его, дабы увеличить шансы на пробуждение. Если это не помогало, то они ждут ещё три года. Если по истечению этого времени у ребёнка не пробудился сила, то его убьют.

– Но ты же не предлагаешь мне убить кого – то из вас?..

– А я бы подумал над этим предложением, – ввязался в разговор Акито. Он так и светился от счастья, что смог хорошенько поднасолить птичнику за прошлый раз. Поверьте, лучше уж подмешанный в еду яд, чем хорошая взбучка от травницы. – Знаешь, иногда Торио бывает таким дотошным, что лучше перестраховаться на будущее.

– А я бы предложил Акито на эту прекрасную кандидатуру,–с улыбкой сказал Торио, взявшийся из ниоткуда. Ещё секунду назад он стоял у дерева, держась за живот, а сейчас он стоял позади. Парень положил грубую ладонь на плечо и наклонился, чтобы достать до её уха и шепнул, – наша казна уж сильно плачет, когда по четвергам привозят его любимый алкоголь.

Пьяница лишь закатил глаза, а Акира тем временем, решил продемонстрировать как работает камотонку.

– Акито, – позвал того парень, – как насчёт тренировочного боя?

Парень в маске только сейчас открыл глаза. Его зрачки были расширены, а левый глаз чуть дёргался.

– Подписать себе смертный договор раньше срока? Я в деле, но не бесплатно. Двадцать медных на камень, а потом уже поговорим как честные люди.

– Ты вор. Честь не входит в твои обязанности.

– Да, я вор. Но я честный вор. Тем более, как ты это узнаешь, если всё ещё не заключил сделку?

– Ладно, идёт, – спустя какое–то время ответил Акира. – Цукино, смотри внимательно.

Акира, встав напротив Акито, сложил руки воедино.

– Как ты уже знаешь, я из клана времени. Джикан прямой потомок твоего клана. За глаза нас называют побочной ветвью Шино–Шика. Каждому из нас даётся способность управлять временем. Вступая в схватку, мы замедляем всё происходящее вокруг нас, тем самым видим все удары. Акито, начнём.

Акито и Акира приложили левый кулак к правой ладони перед собой, показывая, что оба готовы. Акито, как обычно, не упустил возможности сказать пару едких шуточек Главе. Но тот уже привык к этому, поэтому ждал, пока он соизволит напасть.

Долго ждать не пришлось. Акито достал свой изящный лук, где виднелось множество имён. Оружие было сделано из бамбука, поэтому очень хорошо натягивались плечи лука, тем самым ускоряя стрелу. Цукино всегда отмечала, что её лук гораздо медленнее и тяжелее.

Взяв стрелу из колчана, он быстро направил её в сторону Акиры, натягивая тетиву так, что лук трещал. Он выстрелил в Акиру быстро, что невозможно было рассмотреть стрелу. Но та даже не долетела до мечника, почти сразу её разрубили.

Акира успел подкрасться за спину к пьянице, приставив кинжал к горлу.

– Эй —эй, тебе ещё нужен разоритель казны, ведь так? – Акито примирительно поднял руки к верху, показывая, что сдаётся.

– Мы очень сильны против людей, которые владеют холодным оружием. Единственное, где у нас нет преимущества – так это удар из тени. Тень земли–это место, где прячутся войны, наносящие скрытые удары. Но если мы войдём во тьму, то там мы не сможем использовать камотонку. По крайне мере, Джикан уж точно не сможет.

Цукино, встав от камня, подошла к Акире, задав новый вопрос.

–У каждого есть камотонку?

Акира обвёл всех в каньоне взглядом, задерживаясь на Хане. Та отрицательно покачала головой, не разрешая говорит то, о чём подумал мечник.

–Нет, не у всех. Хана, Торио, Усаги и Мамору не имеют камотонку. Но они полагаются на жизненные силы и потенциал своего тела. Тебе это знать пока рано, да и не нужно. Ты овладеешь камотонку. Возможно, ты уже им владеешь, но мы не знаем как оно проявляется. Сегодня каждый из нас подерётся с тобой, чтобы выяснить, чему ты можешь противостоять.

Цукино почувствовала, что глаза Акиры опять изменились. Он смотрит не на неё, а куда – то в сторону. Его плотная маска чуть сползла с носа, показывая часть неизвестного ей шрама. Акира никогда не снимал маску. Он боялся, что увидев то, что под ней, им станет не по себе, что он вызовет отвращение у остальных.

– Акира, что с твоими глазами? – Цукино выглядела очень обеспокоено. Его правый зрачок сильно расширился, а левый сузился, чем – то напоминая кошачий.

– У каждой техники есть лимит времени. Я могу всего лишь две минуты находиться в режиме замедления. Но даже после двух минут, моим глазам трудно привыкнуть к миру, что движется гораздо быстрее. Есть восемь минут, чтобы мои глаза полностью привыкли.

Акито подошёл и с некой доли радости и взял Главу под руку, присаживая его на камень. Тот встал рядом с ним, держа черноволосого за плечо. Он стоял и наблюдал, как к ней подходит Мамору, чтобы первым открыть бой. Мамору был весьма массивным китайцем, в его узком взгляде читалось отчаяние и сожаление. Он родом из Нанкин–южной части страны. В Китае он состоял в клане якудз–наёмных убийц. Но позже его перевели в Японию, где встретился с Чёрным лотосом. Убийцами, что не знают пощады и жалости. Но они одни из трёх, кто заведует жизнями людьми. (Я не знаю как объяснить. Есть вот гильдия тьмы, Черный лотос и воры. А вот как объяснить, что они стоят на страже людей.)

Цукино вытащила из колчана стелу, сразу же натягивая её. Она встала в стойку готовности, опустив лук вниз так, чтобы он держался на уровне колен. Они ждали, пока Кацуми даст сигнал, но вместо него выкрикнула его сестра.

–Стой!

Мамору и Кюдока обернулись. Та очень сильно волновалась, это было видно по её дрожащим рукам.

Казуко всегда мечтала быть лучницей. Даже её отец в это надеялся. Но она не смогла даже сдержать лук перед собой, ведь у неё постоянно тряслись руки. Её стрелы постоянно падали, даже не успев дотронуться до тетивы. Её плата за жизнь, что она испытала.

–Глаза. Сила в глазах.

–Слушай, Казуко, да ты просто молодец!–С явным сарказмом сказал Дай. Черноволосый стоял, облакотившись на каменную стену. – Ты бы ещё у слепого спросила, может ли он видеть!

Девушка тяжело вздохнула. Дай никогда не понимал того, что лежит на поверхности. Его суровый взгляд был пропитан ненавистью, а губы всегда были сжаты плотно, где не было просвета даже для ухмылки. Единственное, что в нём было что-то человеческое – голос.

–Если сила заключается в её глазу, это значит, что стоило бы ей позаниматься с теми, кто не пользуется холодным оружием.

–А это правда сможет помочь,–сказал Акира, который всё ещё не отошёл от использования техники.

–Я, Кацуми и Усаги сможем поработать с ней. Наши методы будут гораздо эффективнее силы.

–Не уверен, дитя моё,–сказал старик, посмотрев молочными глазами на девушку,–она может владеть не только глазами, но и телом. Возможно, она может создавать тёмных слуг, как её древние предки…

–Исключено,–отрезал Акира,–техника второй век под запретом. Трудно будет с ней не только совладать, но и обучиться. Казуми права. Ей надо поработать с теми, кто может управлять сознанием.

–Тогда я попробую первым,–сказал Кацуми, заменяя Мамору,–Цукино, отложи лук.

Цукино послушно отдала лук Мамору. Он накинул себе его на плечо, а сам ушёл под древо. Китаец сел под корни, а в рот взял небольшую травинку. Толстые, словно ствол руки, он закинул за себя, кладя голову.

–Цукино, я с Казуми кровные брат и сестра. Наши методы будут похожие, но тебе нужно научиться самому главному. Иллюзианисты замещают реальность, обманывают зрение. Единственный способ выжить–это найти предмет забвения.

Цукино встала напротив Кацуми, который держал в левой руке камень. Он бросил его к остальным камням.

Девочка осмотрелась вокруг себя, но никого не увидела. Перед её глазами возникла еле видимая пелена. Область вокруг неё стала чуть серее, а в воздухе летали крупинки пыли. Она вытянула руку, чтобы крупинки посыпались на ладонь. Кюдока всматривались в руку. Казалось, что они чуть сияли на свете.

Прикрыв глаза, почувствовался холод. Девочка закусила губу. Иллюзия–это не реальность, а всего лишь замещение. Так почему же холод пробирает до костей?

Цукино открыла глаза и увидела дом. Маленький домик, похожий на тот, где она жила раньше. Были те же ступеньки, во второй из них виднелась дырка, от частых ливней та прогнила. В окне виднелся тусклый свет, исходящий от свеч.

Прикрыв глаза и открыв их вновь, девочка увидела красноволосую женщину в окне. Её пламенные волосы были кудрявыми, а на ушах виднелись серёжки, сделанные из перьев ястреба. От тех вели тоненькие верёвочки, на которых виднелись украшения. Лица женщины было не разглядеть. Оно было расплывчатым, словно старое детское воспоминание, когда ты впервые увидел дальнего родственника, а сейчас, за семейным столом, пытаешься вспомнить кто он. Но ничего не выходит.

На её руках виднеется ребёнок, окутанный в серую ткань. Она стояла с ребёнком боком, поэтому можно было разглядеть только правый глаз. Он был карим, словно ствол молодого древа, что не коснулись руки человека.

Мама ребенка скрылась в глубь дома, а на её место пришла тень. Начиная всматриваться во тьму, тьма начинает всматриваться в тебя.

Она смотрит.

Ждёт.

Слева послышался треск ветви. Тяжёлый шаг, даже не пытавшийся скрыть своё присутствие.

Дежавю.

Чёрная Мать побери, но Цукино видела этого человека. Его лицо–воспоминание. Нечёткое, размытое. Но волосы, словно смоль, напоминали ей знакомого.

Человек, явившийся в иллюзии, был явно настроен негативно. Он взялся за рукоять меча и побежал на девочку.

Но Цукино не могла пошевелиться. Тени у её ног начали сгущаться, оплетали её по щиколотки. А дальше произошло немыслимое.

Человек находился в паре метров от девочки и уже готовился нанести удар, как тень встала. Чёрная бездна у её ног поднялась, нападая на черноволосого. Тот скривился, начал кричать, держась за глаза.

Чья– то рука обхватила предплечье девочки и потянула на себя, вырывая из иллюзии.

В ушах сильно звенело, а на лице появилась кровь. Из левого глаза бежала тоненькая струйка крови, похожая на слёзный поток. Словно находясь в воде, девочка слышала оглушенные разговоры Акиры и остальных членов.

–Хана! Немедленно залечи раны Дая!–рявкнул мечник. Его глаза уже казались нормальными, но эмоции, что отражались на нём, виделись впервые.–Кацуми, что ты ей такого показал, что сама Тьма восстала из царства Ёми!?

–Я– я,–начал заикаться иллюзианист,–я показал ей цветочную поляну, клянусь Матерью! Она свидетельница, что я показал только полевые цветы! Так гораздо лучше воспринимать уроки!

–Заткнись, чёртов параноик.–Дай медленно поднимался, держа руку у левого глаза. Земля окрасилась в алый цвет, словно пролитое вино на белый ковёр.–Мне потребуется много сил, чтобы полностью восстановиться. Мой контракт…

–Решим это на совете,– строго сказал Акира, смотря на девочку, захлёбывавшуюся в слезах.

Цукино упала на колене, держа при этом голову. Она драла себя за волосы, прося заткнуться. Женский низкий голос говорил ей, словно бил в колокола, что эхом отзывались в голове:

–Мы заберём то, что когда– то он забрал у нас.

–Он попробует забрать глаз ещё раз.

–Но мы не позволим ему, если ты поможешь нам.

–Он забрал наши голоса.

–Помоги нам и мы поможем в ответ.

–Хватит!–девочка прижала руки к ушам. Она начала громко кричать, а тени у её ног сгущались всё сильнее. Темнота казалось настолько неестественной, что даже Ночь позавидовала бы ей.

Руку потянулась к её плечу, дёргая за него.

Казуми прижала девочку к себе, поглаживая волосы. У Цукино не переставала идти кровь, из– за чего в углу глаза появился избыток жидкости. Казалось, что левый глаз ослеп.

Грубые руки девушки гладили спину девочки, утешая.

Целительца приложила руку к глазу черноволосого мечника. Лазурное, словно море под палящим солнцем свечение, покрывало кожу. Он шипел от боли, что пронзала его голову.

–Сама Тьма идёт к ней на уступки,–сказал слепой старец. Его голос был спокойным, без ноток напряжения. Он лишь посмотрел своими прозрачно– белыми глазами на девочку.–Я слышу танец крови от неё. Её глаза–орудие.

Голова Цукино также болела, а странные голоса и не планировали утихать. Они твердили одно – кто– то заставил их замолчать. И, крикнув в последний раз от боли, пронзающей рассудок, девочка погрузилась в непроглядную тьму. Но даже во тьме голоса продолжали говорить.

***

Непроглядная японская ночь. Какое время может быть лучше для убийств? Убийцы, прячущиеся в тенях Идзанами, выглядывают, чтобы пробраться в дом к спящей жертве.

Никогда убийства не считались благими. Люди, что решают обратиться к Смерти, – отчаялись. Что может быть хуже, чем застать благоверного в собственном ложе с другой? Только смерть близкого.

Люди, не до конца оправившись от потери, решаются на страшные поступки, не смотря на последствия. Но даже тогда Смерть благосклонна к ним–не забирает в царство мёртвых. Но Жизни не нравится, что Тёмная Матерь вершит судьбу, поэтому делает существование людей страданием.

"После Жизни у вас будет время насладиться спокойствием."

В запретной книги, что находилась не пойми где, эти слова виднелись над кланом Шино– Шика.

Всю свою жизнь, начиная от рождения и заканчивая смертью, они несут бремя убийц. Как говорила Чёрная Мать, она создала для таких как они особое место. Матушка никогда не считала их убийцами или предателями. Она называла их своими детьми, что помогают облегчить время Жизни другим.

Она нежно целует их в лоб под покровом ночи. Владычица Тьмы любит каждого, кто верен ей и своему делу. Замечали, что у вас появились седые прядки, словно чистое серебро? Не переживайте, сама Ночь поцеловала вас.

Не стоит бояться ту, что стоит сзади Вас. Иногда Смерть–это единственный выход.

"Вспомни кто ты."

Цукино резко села на кровать. В её голове прозвучал шёпот, словно лёгкое завывание ветра.

Она положила голову на свои руки, вспоминая сегодняшнее утро. Сумерки только начали вступать на горизонт–благовония ещё не догорела. С первыми прикосновениями ночи, Хана зажигает благовония. Их горание составляет тридцать минут, а тоненькая палочка не дотлела даже до половины.

Голова трещала, словно сухие поленья, брошенные в костёр. Странные голоса давно покинули сознания, но вопросы, что остались от них, ветали перед глазами.

Призраки. Блеклые. Нечёткие. Каждый из них кричал, молил о помощи. Они не звали с собой, они просто просили.

Восемь лет призраки не возносятся в царство Ёми. Что-то или кто-то держит их на границе мёртвых, не пропуская к Матери. Они тихо стоят или сидят у ручья. Но, подойдя поближе, призраки с криками исчезают. Их лица – сплошной камень, не изображающий ничего. А в глазах лишь пустота.

Ступив босиком на холодный пол, Кюдока пошла вниз. Она знала, что все ждали только её, чтобы решить дальше её судьбу.

Тронув ручку, дверь открывается наружу, а за ней стоит Акито.

Весельчак улыбался, но его карие глаза выдавали печаль.

–Нам стоит поговорить чуть раньше, не думаешь?

–С тобой я готова поговорить в любую минуту.–Девочка грустно улыбнулась, закрывая дверь за парнем.

Их отношения были крепче, чем у других. Их узы были нерушимыми. Они давно перешли грань между товариществом. Они полностью доверяли друг другу, поэтому называли себя братом и сестрой.

– Сестра, думаю, что тебе не стоит…

– Ты думаешь?

– Нет…

Пьяница повесил голову, не решаясь продолжить разговор. Девочка тоже не торопилась с рассказами, поэтому терпеливо ждала, пока Акито начнёт говорить.

– Я буду с тобой, какой путь ты не выберешь. Я поддержу тебя в любом случае.

Он сел рядом с девочкой, приобнимая ту за плечи. По её щекам текли слёзы, но её голос был спокойным, словно змея, что готовилась к нападению.

– Я уже всё для себя выбрала. Я послушаюсь вам, но ваши слова будут для меня больны.

– Иди по тому пути, что зовёт сердце. Я, как и все остальные, не хотим решать твою жизнь за тебя. Только ты в праве решать за себя.

Акито встал и направился к выходу. Он взял хлипкую дверную ручку, выполненную из самого дешёвого металла, что только можно было найти. Он стоял пару секунд, не отпуская её. Лучник сказал, не оборачиваясь:

– Будет голосование. Я готов отпустить тебя, если поклянёшься, что не отпустишь меня.

– Я пока не планировала умирать. – Девочка встала и направилась к Акито. Она взяла дверную ручку за него и толкнула дверь.

Парень кивнул девочке, и они вместе направились вниз.

Идя по лестнице, вдоль которой было множество свеч и благовоний. Лаванда, жасмин и редкое дерево сандал, овеявали первый этаж монастыря.

За большим столом, во главе которого сидел Акира, была ещё одна женщина. Вернее, даже старушка. На её плече сидела ворона. Та посмотрела на неё маленькими, чёрными глазками, крутя голову из стороны в сторону.

Седая старушка, одетая в дешёвое кимоно, где была видна застиранная ткань, молча смотрела на Цукино. Она улыбалась ей тёплой улыбкой, от чего бородавка, что находилась под правым глазом, доходила чуть ли не на него. Она выглядела так уютно, что ей нужно было не сидеть здесь, в кругу убийц, а сидеть у очага с внуками и рассказывать тем байки.

Сев справа от Акиры, перед девочкой села надоедливая птица, которая каркнула перед этим сто раз. Птица всматривались в лицо лучницы, будто проверяя, коснулась её Смерть или нет. Она то подпрыгивала к ней, то от неё. Но в итоге с громким карканьем прилетела к хозяйке.

– Цукино, ты знаешь, что пора голосовать. Женщина, что пришла сегодня–это сборщица контрактов Ёри. Если сегодня всё решится, то уже завтра ты направишься в город. В другом случае, ты останешься под нашим крылом до следующей новой луны.

Ёри, что была чем– то возмущена, вопросительно взглянула на Акиру. Пару непослушных волос вырвались из тугого пучка на самой макушке.

– А разве не ты ли написал, что собираешься отпустить дитя? Бесстыдник каков! Я тащилась сюда через весь лес и надоедливых призраков только для того, чтобы посмотреть в твои нахальные глазы?

– Сенсей, я понимаю Вас, но…

– Не смей меня перебивать, пока я не договорила, – старуха сложила свои морщинистые руки перед собой. У Цукино округлились глаза от того, как она разговаривала с Главой. Она даже не стеснялась в выражениях. Если вы когда– нибудь захотите посмотреть на человека, которому подходит "внешность обманчива", то вы всегда сможете вспомнить старуху Ёри. – Я жду девочку уже пять лет, а Смерть всё время. Вы держите её, даже не спрашивая, что ей требуется. – Видимо, смотреть на Акиру ей надоело, потому что тот виновато отпустил глаза. Дальше она решила говорить уже для всех. – Мы – посланники. Мы должны не только защищать Смерть, но и помогать ей в обучении. Находясь в таком возрасте как вы, я приносила сотню душ Матери Сумерек. А вы, никчёмные дети, не смогли и десяти за месяц принести. Остальные надежды лишь на Цукино. Да, девочка моя?

Девочка с удивлением посмотрела на "добродушную старушку". Теперь черты её лица числе жёстче, а во взгляде читалась власть. Кем бы она не была сейчас, но раньше она точно была убийцей.

Цукино только сейчас почувствовала тонкое напряжение, словно натянутая струна, что в любую секунду готова порваться.

– Пора начинать, – прокашлясь, сказал Акира, – поднимите руку те, кто готов дать первый контракт.

Без колебания подняли руку старик Усаги, Кацуми, на которого полетел гневный взгляд сестры, мечника, а по совместительству кузница Мамору и Дай – правая рука Акиры.

Всего четыре голоса согласны, чтобы отпустить девочку.

Цукино смотрела на остальных. Травница отпустила глаза, чтобы не видеть полный взгляд мольбы девочки. Казуми повторила за Ханой, поэтому тоже не решалась заглянуть в глаза.

– Хана, ты же знаешь, что для меня это важно…

– Я потеряла одного ребёнка, я не собираюсь потерять второго! – Хана сказала это каким– то чужим, отстранённым голосом. За прошедшие пять лет, её голос был словно музыкой, что исходила из гуцини – китайского инструмента. Лёгким движением пальцем, подхватываю самую тонкую струну, можно было услышать тоненькое звучание, напоминающее пение птенца, который только только учился напевать путникам спокойную мелодию.

Цукино всегда знала, что она всего лишь утешение разбитого сердца. Но она была благодарна, что ей отдавалась хоть капля любви.

Ёри наблюдала за этим спокойно. Старуха сложила перед собой руки, создавая замо́к. Она тёрла два больших пальца друг о друга. Её взгляд поменялся. Теперь там читалась мудрость, что казалось, переполняла её.

Медленно, будто чего–то боясь, Акито поднимает руку. Было видно, как та дрожала.

На лице у Ёри появилась победная улыбка. Её волчий взгляд, такой же опасный, как и у хищника, не сулил ничего хорошего. Но такой шанс не стоит упускать. С большой вероятностью, Цукино будет обучаться у старухи.

Со скрипом старуха стала, отодвинув деревянный стул. Она завела руки за спину, обхватывая правой ладонью левое запястье.

Жёсткий пучок, скрепленный отмычками, резко развалился. Девочка начала трогать волосы, чтобы найти "заколки", но ни одной не нашла.

–С завтрашнего дня ты будешь обучаться танцу краж, – старушка пошла наверх, в сторону женских комнат. Ворон слетел с её плеча, держа в зубах пять отмычек. Птица кинула их около ребёнка и с громким гарканьем отправилась за своей хозяйкой.

А Цукино прожигала взглядом металл, не понимая, когда она успела незаметно их выкрасть.