Мёртвое небо

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЖИТЕЛИ НЕБА Пролог. Ключ на старт

Судьба твоя —

Погибнуть в небесах,

Искрой мелькнуть

И обратиться в прах.

А кто-то желанье загадает…

Константин Мельников поддел мыском пустотного ботинка горку кремневой окалины и швырнул её перед собой. Защитное поле заискрилось, и ближайшие ресиверы загудели, подавая энергию на эммитеры, компенсируя скачок напряжения.

За спиной огни прожекторов у Мемориала погибшим ракетчикам бессильно боролись с красным свечением, которое источало ночное небо над Байконуром. Костя поднял разгорячённое от тысячи костров лицо к этому небу. Светлячки перемещались по нему бессистемно. Некому больше было выстраивать сложные орбитальные маневры. Вот два огонька столкнулись, и тревожное небо озарила яркая вспышка.

– Попрощался? – Вкрадчиво спросила его Регина.

– Почти. – Тихо проговорил Костя, покосился на скромный букет, который он возложил к монументу и перевёл взгляд на голограмму своего ассистента.

Спортивная девушка замерла рядом с бывшим майором ВКС России, с тревогой ловя его взгляд. Рега любила носить лёгкие летние платья — особенно белое, в крупный синий горох. Единственное, что портило эту прелестную во всех отношениях девушку – она была прозрачной.

Костя с отеческой теплотой посмотрел на голографический фантом своего персонального боевого ассистента. ПБА Регина, или просто Рега, как он называл её любя, таинственно мерцала синим призраком в чуткой тишине казахстанской степи. Костя видел сквозь этот призрак, как огненными кометами с неба сыпались спасательные капсулы с только что погибших на орбите кораблей. Вот с земли взметнулись росчерки зенитных ракет сепаратистов, им на перехват засверкали лазеры систем ПВО наземного и суборбитального базирования федеральных сил. Адепты пустоты в мистическом экстазе жгли любой корабль, внутри которого мог быть Оортанин.

– Пора ехать, – сказал Рега печально. – Спичер Андерсон напоминает, что до старта осталось полчаса. Еще звонили с ЦУПа и представитель планетарной лотереи. Я их всех заблокировала.

– Не боишься? – Спросил Мельников, отвернувшись от огненного дождя.

– Два раза не отключат. – Ответила Рега игриво.

Её изображение мигнуло пару раз, и голограмма серьезной девушки в ситцевом платье уменьшилась до размеров проказливой феи. Регин взмахнула крыльями, и легкой бабочкой перелетела к Мельникову на плечо.

– Не уверен. – Константин относился к тому редкому типу мужчин, которых нервное напряжение заставляло становиться собранными и немногословными. – Они очень старательны.

Вереница молчаливых людей перетаскивала из ближнего наблюдательного пункта высокотехнологический лом. Со всего космодрома демонтировали полуразумные системы и в авральном порядке подготавливали устаревшее оборудование к старту. Мельников передёрнул плечами, отчего Рега взлетела и зависла перед его лицом.

– Тебе обещали.

– Я им не верю. – Константин пожал плечами и двинулся в обход кучи невразумительных обломков.

– И очень зря, – бодро воскликнул мистер Андерсон, вспугнув Регу, которая метнулась обратно на плечо Константина. – Вы призер планетарной лотереи, и на мелкое нарушение эдикта «О вреде и предательстве Химер» мы с удовольствием закроем глаза.

Мистер Андерсон носился как угорелый по всему Байконуру, приводя в исполнение эдикты, указы и предписания. Выглядел он уставшим, но довольным.

– Сам ты мелкий, – негодующе прошипела Регина на ухо Мельникову.

Андерсон покосился на голограмму ассистента и выразительно приподнял бровь, отчего его холёная голландская физиономия вытянулась и высокая фигура, закутанная в плащ с инерционным полем приобрела законченную композицию презрительного начальника, непонимающего, почему его перебивают «всякие тут». Позади спичера засуетились рабочие, обливая горючей смесью горку поломанной техники.

Взметнулось пламя, подчёркивая монументальную позу чиновника Совета по спасению человечества (в трудные времена человечество вспоминает об аббревиатурах, и строгое СПСЧ прекрасно вписалось в веяния последнего времени, некоторые паникеры утверждали, что время воистину последнее). Официальный белый плащ борца за общее светлое будущее взметнулся от набежавшего раскаленного воздуха, но остался чист и светел. Инерционное поле не давало ему запачкаться в этой пыльной и копотной атмосфере лихорадочного акта спасения. Итогом которого станет ещё одна кучка пережженного кремния.

Из ночной степи, окружавшей Байконур, выметнулась ракета, навелась на тепловой след костра и вонзилась в защитное поле. Она была пятой или шестой, Мельников не считал. С того момента как Костя пришёл к Мемориалу проститься с погибшими космонавтами прошлого и настоящего, помощники Андерсона успели демонтировать полуразумную сущность, обитавшую в здании наблюдательного пункта. И на каждый костёр из ночной степи прилетала ракета. Гудели системы обеспечения, у них не было разума, даже половинчатого. Они просто отмечали, что дежурные накопители просели до критической отметки, и бездумно и трудолюбиво накачивали их энергией. В красноватые сумерки пролетело два дежурных вертолёта, и степь озарилась росчерками огней. Очередной безумный адепт пустоты сливался с ней под грохот роторных пулемётов.

– Вам пора. – Холодно сказал Андерсон и отвернулся, потеряв всякий интерес к смертнику и его цифровому ассистенту.

– Прощайте, мистер Андерсон, – выкрикнул Мельников ему в напряжённую спину, стараясь перекричать гудящее буйное пламя, пожирающее техническую оснастку Химеры-обсёрвера.

Спичеры, как и любые чиновники-временщики, прятали за напыщенными терминами свою вредную бесполезность. Мельников часто пользовался Байконуром, как резервным аэродромом, дешевым и удобным для суборбитальных каботажников. «Борис Анатолич» был простоватым и ворчливым ассистентом-диспетчером. Теперь он догорал на бетоне.

– Прощайте, мистер Мельникофф! – Чиновник, не оборачиваясь, поставил точку в их разговоре. – Вы теперь житель неба, возможно, последний.

Костя пожал плечами и устало пошел прочь от места аутодафе. Рега пугливо вцепилась ему в ухо, и пилотажный имплант, вживлённый в основание позвоночника ещё в лётной школе ВКС, передал в его сенсорную систему почти незаметную фантомную боль от крохотных коготков.

Пузатый автобус с дверьми-гармошками ждал их метрах в двадцати, старый музейный экспонат, как и многое на Байконуре 24 века. Мельников поднялся в салон и кивнул водителю, зашипела гидравлика, закрывая двери, и автобус тронулся.

Константин, покачнувшись, сел рядом с окном, подальше от угрюмых охранников. Рега окончательно притихла, испуганно оглядывая винтажный салон ЛАЗ-695М. «Маруся», любовно отреставрированная сотрудниками музея при космодроме, уютно пофыркивая бензиновым мотором, повезла их к стартовому комплексу «Энергия-Буран».

Руководство не рисковало использовать современную технику, в сводках участились подтверждённые орбитальные удары по всему, чья сложность энергетической сигнатуры превышала энтропию третьего порядка. Гражданские и военные машины и уцелевшие корабли теперь консервировали на парковках городов и в ангарах космодромов до лучших времён. Если они наступят, в чём Мельников сомневался.

«Маруся» как раз проезжала мимо одного из ангаров, в котором припарковали его «Дороти». Старенький грузовичок, который он перегнал на Байконур, на свой страх и риск, по форме напоминал «Буран» и был по энерговооружению и технологиям на грани третьего уровня энтропии. Хватило бы ему денег полгода назад на «Стратус-МК» — комфортный грузовичок с запасом хода до Луны и обратно, — тащился бы он сейчас на расконсервированном Боинге к одной из точек консервации. Так в народе называли наспех построенные убежища с камерами гибернации. Но навыки управления устаревшей техникой закинули его сюда. Повезло? Да как сказать.

Автобус заскрежетал тормозами, качнулся, замер напротив ферм обслуживания, и Мельников в окружении охраны направился к лифту. «Энергия» массивной стрелой нацелилась в небеса, как Немезида, и Косте захотелось вернуться обратно в автобус, но он превозмог подступившую слабость в коленях и твёрдо шагнул в «комнату чистоты», как называли павильон у старта. Он вычитал это позавчера в музее, в короткий момент отдыха между медкомиссиями и инструктажами.

Охрана осталась снаружи. Мельников так и не понял, зачем за ним тенями ходили двое плечистых десантника, если у мемориала они остались сидеть в автобусе, не рискуя конфликтовать с мистером Андерсоном и его свитой, состоящей из двадцати деактиваторов и охранников. И к старту они с ним не пойдут. Может, стерегли, чтобы не сбежал?

В полутемном помещении его встретил плотный пожилой мужчина в спецовке работников музея. Он кивнул Косте и направился к переходу на стартовый стол.

– Будете фотографироваться? – Не оборачиваясь, спросил он.

– Зачем? – Холодно спросил в ответ Константин, немного ошарашенный будничным вопросом провожатого.

– Традиция такая, – прощебетала Регина и хихикнула, прикрыв в притворном смущении маленькой ладошкой лицо. – А я вас узнала, Борис Анатольевич.

Мельников остановился и чуть не выронил пилотажный шлем, который держал на сгибе руки. Всмотрелся в полноватое лицо, изборождённое старческими морщинами. От уголков прищуренных с хитринкой глаз разбегались стрелами глубокие складки, высокий лоб наоборот, разгладился и, покрытый лёгкой испариной, вызывающе блестел в свете потолочного плафона.

– Вы диспетчер наблюдательного пункта, который?.. – неловко начал спрашивать Костя, но растерянно замолчал, осознавая нелепость своего предположения.

Не могла HMS «Аргента», которую монтировали в диспетчерских земных и марсианских космодромов, вдруг обрести плоть и провожать его в последний путь, когда её техническую оснастку сжигали на бетоне в нескольких километрах отсюда. Но голос, Костя только сейчас осознал, что слышал этот голос десятки раз за те полгода, что прожил на гражданке после ранения.

– Вы удивлены, майор Мельников? – Борис Анатольевич встал у выхода напротив него и грустно улыбался.

– Я уже не майор. – Константин собрался с духом, и надел шлем, запуская системы контроля и телеметрии. – А вы уже не тот милый диспетчер.

Пусть ему и предстояло лететь на космическом корабле, копировавшем во всём первый проект человечества, но скафандр Мельников вытребовал свой, боевой. Он привык к этой модели скафандра за сотню боевых вылетов. Константин запустил центральный сенсор и био-сканеры. В небольшом окошке слева сверху построилась проекция стоящего перед ним человека в подробном анатомическом представлении. Внутри, как и снаружи, Борис Анатольевич представлял собой вполне достоверного человека с избыточным весом, бляшками в сосудах и плохо сросшимся переломом руки. Разве что избыточное количество имплантов вызывало подозрения, но космодромному персоналу и полагалось иметь повышенную эффективность в сопровождении сложной техники.

– Постой, выключи телеметрию ненадолго. – Взмолилась Рега. Она снова стала одного с ним роста, как ему нравилось больше. Призрачная девушка положила руку на броню наплечника и посмотрела ему в глаза. – Выслушай его.

– Не знаю, зачем я это делаю, – внешние динамики донесли до замершего в ожидании старика, суровый голос боевого лётчика, который наряжено придерживал одной рукой рукоять табельного короткоствольного импульсника «Бретер», поднимая забрало шлема второй. – Я отключаю телеметрию. Говорите, но не делайте резких движений.

– Вы считаете нас своими помощниками, обслугой, – заговорил диспетчер спокойным голосом. – Неважно, электронными или живыми. Но забываете, что мы всё слышим. Каждое ваше слово, каждый приказ или приговор.

– Так вы сбежавшая в тело человека полуразумная Химера? – Не выдержав сумасшедшего блеска в глазах собеседника, перебил его Константин. Он отступил на шаг, и вытащил из магнитной кобуры ИК «Бретер». – Как это возможно?

Импульсник, зарегистрировав изменение в магнитном поле вокруг ствола, сменил парковочное положение органов управления на боевое. Он перестал напоминать простой молоток, торчавший до этого билом из кольца магнитной кобуры, притороченной к боевому поясу скафандра. Теперь это было компактное, но грозное оружие, которое Мельников без колебаний нацелил на лоб своего собеседника.

– Вот и вы начали использовать это мерзкое слово. – Грустно проговорил Борис Анатольевич.

Константин поморщился, невольно отступая. Сколько раз этот голос с такой же грустью желал ему доброго пути и мирного неба. Регина заслонила собой пожилого мужчину с пустыми глазами безумца. Или за остекленевшими глазами пряталось не отсутствие разума, а полуразум? Костя смотрел сквозь призрачное марево боевой подруги, чей искусственный интеллект, в котором переплелись машинная логика и слепки человеческого опыта и души, не раз спасал его в бою.

– Ты ему веришь? – Они смотрели глаза в глаза. Как когда-то он смотрел в глаза жены, которая ушла так, и не поняв, что это другое, другая любовь. Призрачная привязанность к тени за спиной, которая убережёт.

– Ты так же болен, как и я. – Сквозь прозрачное лицо молодой девушки, проступило морщинистое лицо пожилого мужчины. Борис Анатольевич шагнул к нему. – Я умирал и принял в себя полусущность, чтобы выжить. А ты цепляешься за эрзац первой любви, чтобы не сойти с ума среди звезд.

– Вы сумасшедший. – Мельников упёр ему в грудь импульсник и положил палец на выпирающую пластину активатора. – Сойдите с моей помощницы.

Полная фигура старика стояла, охваченная бледным пламенем. Фантом Реги бился вокруг него, не в силах отделиться, без права принять лихорадочные команды, которые Мельников посылал ей через пилотажный имплант. Неужели мистер Андерсон и подобные ему правы? Неужели заправила СПСЧ предвидели подобное и охота на Химер начата не зря?

– Как же заманчиво. – Прошептал старик, отходя на шаг и разводя руки в стороны. Он посмотрел на свои ладони, от которых силились и не могли отделиться изящные девичьи ладошки. Они трепыхались, как пламя газовой горелки, то приподнимаясь, то проваливая внутрь старческой руки. – Слиться. Как же вы не понимаете, как это заманчиво.

– Отпусти её. – Процедил сквозь зубы Мельников, опуская забрало. – Даже если ты убьёшь нас, охрана скоро хватиться и зайдёт сюда. Мы слишком долго не выходим к старту.

– Как же сладко, но невозможно. – Борис Анатольевич резко воздел руки и хлопнул в ладоши.

На экране, спроецированном на забрало шлема, Костя видел, как цепочка имплантов, поднимающихся от крестца Бориса Анатольевича вверх по позвоночнику, разгорелась пульсирующим огнём активации. Рега забилась сильнее, как пламя на ветру.

– Я передам пакет информации, который мы собирали для вас, пока вы убивали друг друга в пустоте. – Прокричал старик. – Это всё, что мы можем. Дальше сами.

Борис Анатольевич, или кем бы он ни был, богом, чёртом или химерой, за которыми гонялась новая инквизиция, запрокинул голову, сгреб руками метущуюся фигуру Регины и выдрал её из себя. Призрачная девушка билась в его воздетых руках, пульсируя от вихря энергии, который исходил в ней из рук старика. Тот уже хрипел, покачиваясь. Из последних усилий отбросил Регу в объятия Мельникова, который пошатнулся от фантомной тяжести подруги.

Борис Анатольевич шаркающей походкой отошёл назад на подгибающихся ногах и упал навзничь, выбив собой дверь наружу. Мёртвые глаза невидяще уставились в мёртвое небо. На лице мертвеца застыла грустная улыбка.

Глава 1. Косточка поперёк горла

Костя забрался в пилотажный ложемент и принялся терпеливо ждать, когда ЦУП начнёт предстартовые проверки и обратный отсчёт.

– Ты как? – Донесся из наушника шлема далёкий голос Демидова.

Мельников представил, как сухопарый адмирал седьмого флота хмурился, и проверял данные по обстановке на орбите, сверялся с погодными сводками и допивал уже третью пузатую чашку кофе.

– Нормально, – голос Константина чуть дрогнул, что не избежало чуткого внимания адмирала.

– Я был против, чтобы тебя провожал директор музея. – Голос Демидова был сух, но за деланным спокойствием Костя почувствовал бурю переживаний, которая металась внутри старого друга и командира. – Нервы не выдержали, возраст. Мы все на нервах, сам понимаешь. Плохое начало, но выбора у нас с тобой нет. Надо стартовать.

– Надо. – Спокойно ответил Мельников, гадая, работали камеры наблюдения внутри «Комнаты чистоты» или нет.

Выкладка новых глав каждые выходные (воскресное утро для этого великолепно). Всем приятного чтения и спасибо за поддержку в виде лайков, библиотек и подарков. Это мотивирует писать эту и другие книги по вечерам после тяжёлой работы.

Глоссарий

Персонажи

Константин Мельников (Косят, Косточка) – майор ВКС России на пенсии по ранению. Ветеран Юпитерианского конфликта. Отличается волевым характером и стратегическим складом ума. Быстро продвигался по карьерной лестнице, но тяжёлое ранение поставило крест на его амбициях и разрушило семью.

Регина (Рега) – персональный боевой ассистент (ПБА) Константина Мельникова. Настроена на пресет деловой девушке на отдыхе. Летнее платье прекрасно оттеняет крутой нрав и хватку Реги. Ждёт отключения по рекомендации СПСЧ.

Марина Катаева (позывной: «Марика») – майор ВКС России. Командир группы «Охранители-красный» (ОКей), базирующейся на корабле-матке CSS «Павлин». Быстро сделала карьеру, дочь знаменитого асса. Вопреки предсказуемой зависимости от происхождения всего добилась сама и не комплексует из-за знаменитой фамилии. Целеустремлённая, жёсткий лидер.

Кей Джи Ван (позывной: «Лётчик Ван») – капитан ВКС КНР (Китайской Народной Республики). Командир крыла истребителей объединенной и заместитель майора Катаевой. Ветеран Юпитерианского и Марсиансокого конфликтов. Угрюм, но всегда делает всё для выживания с дисциплиной и упорством азиатского воителя.

Роберт Блейзер(позывной: «Блей», русские пилоты иногда коверкали окончание его позывного) – капитан ВКС США, включён в группу ОКей после гибели его крыла. Смешливый американец, вечно дурачащийся и подтрунивавший над Лётчиком Ваном. Прячет за напускной бравадой и буффонадой глубокую душевную травму. Это иногда проявляется в злой, чёрной иронии.

Шарих Леви-Патарх (позывной: «Шах») – лейтенант корпоративной эскадрильи, наёмник. Присоединился к крылу капитана Вана в битве за Марс. Так и не заключил контракта с СПСЧ, но обещает вот-вот. Наполовину пакистанец, по матери иудей. Его семья прошла ад конфликтов на ближнем востоке и бежала в Канаду. Хитёр, плутоват. Отменный тактик. Отличная боевая подготовка, изначально готовился в десантники, но быстро прикинул риски при абордажей вражеских кораблей и переквалифицировался в пилоты.

Бытовой дроид «Вася» – импровизированный техник крыла. Почти ничего не умеет чинить, но активно учится по мануалам, которые раскопал в сетевой библиотеке CSS «Павлин». Сошел с ума после атаки Оортан, но был слишком примитивен, чтобы поддаться соблазну нейронного дурмана – поля Оортан, которое сводит с ума полуразумные системы и переманивает их на свою сторону.

Борис Анатольевич (Анатолич) – загадочный диспетчер космодрома Байконур. То ли воплощение полуразумной системы, слепок которой сбежал таким странным образом от спичера Андерсена и его деактиваторов, то ли просто сумасшедший работник музея. Кто знает, что происходит в умах Землян, когда гибель уже зависла на орбите их планеты.

Организации

Совет по спасению Человечества (СПСЧ, Спичеры) – исполнительный орган власти Временного планетарного правительства Земли. Главной его задачей является борьба против Оортан и деблокада орбиты Земли. Для этого совету и его агентам, Спичерам, даны широкие полномочия и выделены значительные ресурсы. СПСЧ подчиняются гражданские власти субъектов Земли, армия, флот и научные институты.

Спичеры – полномочные представители Совета, наделённые властью отдавать приказы лидерам стран и владельцам корпораций (Старший Спичер), региональным руководителям и командованию армий (Ведущий Спичер). Простые Спичеры являются, по сути, полевыми агентами с функцией агигатотра-инквизитора, словом, импульсным пистолетом и жезлом искореняющие паникёров и сепаратистов.

Деактиваторы – низшие исполнители в свите Спичера. Обычно техники, подготовленные к демонтажу сложного оборудования, могут иметь начальную боевую подготовку и участвовать в миссиях принуждения.

Анклав пустоты(Анки) – террористическая религиозная организация, в которую вошли беженцы с внешних и внутренних колоний и сочувствующие им, в основном низшие представители общества, маргиналы и криминалитет. Спичеры обвиняют верхушку анклава в сговоре с Оортанами и ведут на них повсеместную охоту. Низшее звено организации: адепт пустоты.

Технологии

Half-Minded Systems (HMS, Химеры, Фигляры, Ассистенты различного назначения) – полуразумные исполнительные системы. Представляют собой промежуточный класс моделей искусственного интеллекта: они сложнее простых сетей, но пока уступают полноценным архитектурам Искинов.

Вооружение

Короткоствольный импульсник КИ «Бретер» – табельное легкое оружие лётного состава и обслуживающего персонала ВКС России, впоследствии, и Единого Флота. Да, в эпоху холодной войны в космосе даже палубный техник носил личное оружие. ИК «Бретер» представляет собой упрощенный тяжёлый импульсник десанта. В парковочном состоянии в магнитной кобуре напоминает простой молоток, торчащий билом у пояса. При переводе «Бретера» в боевое положение, когда меняется магнитное поле вокруг него, выдвигаются скрытые до этого органы управления, прицельный комплекс и приемник материи. ИК «Бретер» питается либо заготовленным брикетами с композитными материалами, либо любым металлическим, композитным или органическим ломом. В сменных охладителях и батареях не нуждается на протяжении всего срока эксплуатации. Данный срок установлен производителем и истекает через пять лет с момента активации. Оружейный концерн Калашникова благодарит за выбор их продукции и настоятельно рекомендует ознакомиться с инструкцией перед применением. Напоминаем, что плазменные батарейку имеют повышенные требования к утилизации.

Хронология событий

До 2317 года

Солнечную систему раздирают ожесточённые конфликты. Им предшествовала затяжная Новая Холодная война, получившая в народе меткое название «Сэконд-хэнд», потому что колонии и стратегические базы и шахты постоянно переходили из рук в руки в ходе политических интриг, рейдерских захватов. Инцидент с «Алой розой Ганимеда» столкнул лбом две самые могущественные корпорации: «Индиго-спейс» (ИСП) и «Звёздный перевал» (ЗП). Локальная война за крупный логистический узел внешних колоний быстро переросла полномасштабную войну за передел сфер влияния в Солнечной системе.

До 2317 года

Юпитерианский конфликт – первый масштабный конфликт в космосе в истории человечества. За восемь месяцев противостояния между флотами ИСП и ЗВ в стычках на орбитах спутников Юпитера обе стороны задействовали несколько сотен боевых единиц: от многофункциональных истребителей до планетарных подавителей.

Константин Мельников, начав конфликт в должности командира боевого крыла и в звании капитана, закончил его в звании майора и досрочной пенсии по ранению.

Сам конфликт постепенной угас и стороны были вынуждены сесть за стол переговоров, не смотря на поддержку крупных стран. Россия и Китай поддерживали, что не удивительно корпорацию «Звёздный перевал», США и все три Европы (западная, восточная и северная) стояли за спиной «Индиго-спейс» . Все понимали, что человечеству уже тесно в пределах Солнечной системы и стороны договорились о совместном проекте по освоению ближайших звёздных систем.

2317–2320 гг

Мельников живёт гражданской жизнью, выкупает суборбитальный грузовик «Дороти», работает дальнобойщиком.

Человечество активно расширяется за пределы Солнечной системы: строится транс-системная верфь «Новый свет» в поясе Койпера, готовится первый межзвёздный корабль.

Начало 2320 года

Первый контакт с Оортанами — человеческие экспедиции за гелиопаузой сталкиваются с неизвестным флотом.

Первые сообщения о «новых друзьях» (по сети распространяются восторженные ролики, ведущие ток-шоу обсуждают – как же здорово найти новых друзей), но власти скрывают детали.

Независимые военкоры замечают подозрительные перемещения флотов к границам системы.

2320 год, с Новым годом, три недели до битвы за Юпитер

Внезапное вторжение: внешние колонии падают. Беженцы прибывают на Землю и Марс.

Информационный хаос: общественность не верит в инопланетную угрозу, считает, что это передел власти между корпорациями и флотом.

Создаётся СПСЧ (Совет по спасению Человечества, но его первая программа пропаганды проваливается.

2320 год, январь, Битва за Юпитер

Объединённые флоты человечества пытаются остановить Оортан у Юпитера. Поражение. Остатки флота отходят к Марсу.

2320 год, февраль, Отступление к Марсу

Флот пытается организовать оборону у Марса. Новостные дроны не видят инопланетных форм — только знакомые земные корабли (захваченные Оортанами). Общество окончательно убеждено, что это гражданская война.

2320 год, март, Падение Марса

Оборона Марса прорвана. Земля погружается в хаос: панические бунты, стычки частных армий с федеральными войсками.

2320 год, май, Битва за Землю

Остатки земного флота вступают в бой с превосходящими силами Оортан, использующими захваченные человеческие корабли. Оортаны мастерски взламывают системы «свой-чужой» и подавляют автоматику.

Командование в отчаянии применяет брандеры с атомными зарядами (ЭМИ) против своих и чужих и активирует «Бездушный режим» — автоматические системы обороны (СГО «Энигма») отключают все полуразумные системы и перестают различать «свой-чужой».

Орбита Земли превращается в поле боя: системы «Энигмы» уничтожают любой объект с энерговооружением выше порогового. Вспышка всеуничтожающего огня. Остатки флота вторжения отходят на орбиту Марса.

Земля получает передышку, но орбита забита обломками, и активен «Страж» — командный модуль «Энигмы», уничтожающие все современные корабли, энергетическая сигнатура которых выше пороговой.

2320 год, июнь, Небеса в огне

С неба продолжают падать осколки и спасательные капсулы. Никто не видел живых Оортан, нет связи с Марсом или другими колониями.

СПСЧ объявляет конкурс среди гражданских пилотов.

Миссия: доставить на орбиту Луны межпланетную ракету «Копьё Лонгина» (старый шаттл с низкой энерго-сигнатурой) для восстановления контроля над «Энигмой».

Константин Мельников выигрывает планетарную миссию (становится пилотом миссии).