Мертвецы и Зеркало

ПРОЛОГ

Город спит.

Дверь громко захлопнулась. Жадный взгляд следил за тем, как по ступенькам неуклюже спустилась полная девушка. Ее каблуки застучали по асфальтовой дорожке. Она поправила светлый берет, сдвинув его на левую сторону. Этой весной май выдался холодным.

Из здания больницы вели четыре выхода. Саша выбрала узкую неприметную, служебную дверь. Оказавшись в больничном дворике, на прохладном вечернем воздухе, пропитанном дождем и ароматом цветущих деревьев, девушка ощутила облегчение.

Улицы опустели. Горожане попрятались с наступлением темноты. Высокие деревья обступали узкую улицу с обеих сторон. По мокрому асфальту скользил белеющий в темноте полиэтиленовый пакет, цепляясь за разбросанные то тут, то там остатки картонных коробок. Центр города под покровом вечерней мглы выглядел не так респектабельно, как днем.

Крики автомобильной сигнализации смешивались с отдаленными голосами, перекрикивая друг друга. Небо еще не остыло, храня тепло солнца.

Эхом раздавались шаги в пустом проулке. Саша оглянулась. Она почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Глупое ощущение возникает, когда точно знаешь, что никого рядом нет. Она часто пользовалась улочкой между высотными домами. Сюда выходят двери местной забегаловки. Тут же находятся широкие мусорные баки, переполненные для отказа. Неприглядное местечко. Задворки центра города. Здесь можно встретить запоздалых бродяг. Но в тот вечер улочка была пуста. Для тех горожан, что имеют дом и работу уже поздно, для ночных обитателей еще рано.

Воображение упрямо рисовало в уме шорохи, звуки, силуэты. Саша еще раз обернулась. У нее с плеча соскочила сумка. Дыхание стало неровным. Никого нет. Она испугалась эха собственных шагов. Как странно... Сколько лет девушка следует этим маршрутом, никогда не чувствовала ничего подобного. Но ведь рядом кто-то находится. В этом не было сомнения. Слепая вера. Сверхъестественная вера в то, что взгляд из темноты следит из своего укрытия, и ты не сможешь различить его, распознать это. Но он наблюдает. Он следует за тобой.

Саша прибавила шагу и оступилась. В темноте переулка было никак не заметить эту трещину в асфальте. Она еще, как назло, была тщательно замаскирована мусором, раскиданным по дороге.

- Вот, черт! - выругалась Саша. Она почувствовала, как болит растянутая мышца ноги. Пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. - Как больно.

С досады слезы подступили к глазам. Все вокруг тут же стало нечетким, расплывчатым. Каблук был полностью отколот. Нога пульсировала болью. Саша подумала избавиться от обуви и продолжить путь до дома босиком. Но кругом мусор, осколки, разбитых бутылок. Мокрый асфальт. Да, еще и туфли совсем новые. Глупо думать о вещах в таких обстоятельствах. Но когда у тебя не так уж много денег и когда ты долго-долго мечтаешь о чем-то, что не можешь себе позволить не только в материальном плане, но и в моральном.

Саша не была красоткой. Она слегка полновата, у нее короткие пережженные светлой краской волосы, собранные в хвост. Одевается она всегда в серые или черные мешковатые вещи. В этой голове слишком много комплексов, слишком много тараканов. Она не позволяла себе взгромождаться на каблуки даже в юности. В тридцать начала считала, что для таких экспериментов слишком поздно, но все же рискнула. Как все это было глупо!

Такое ощущение, что сама жизнь наказывает ее за то, что она надела то, что ей заведомо не подходит, то, что ей не нужно и не положено носить. Глупо! Вся ситуация глупа. Нога все еще болела, но Саша обнаружила, что может идти. Она хромала. Она пообещала, что как только придет домой тут же выкинет эти дурацкие туфли и больше никогда в жизни не наденет ничего подобного.

Стена, о которую Саша оперлась рукой, оказалась липкой и мокрой на ощупь. Стало противно. Нужно срочно вытереть пальцы. На такой случай, в огромной клетчатой сумке на плече, всегда имелись влажные салфетки. Саша носила в своем багаже все, что только можно вообразить. И салфетки разных видов, записные книжки, ручки, карандаши, таблетки от всего на свете, даже маленькую потрепанную книгу, которую так никогда и не открывала, ключи от своей квартиры, от квартиры соседки. Та кстати, ее, наверное, уже заждалась.

Так она и копалась в сумочке. Стал накрапывать дождь. От рядом стоявшего мусорного бака здорово попахивало протухшим молоком. Нужно скорее убираться из этого места. Тем более что ощущения, что кто-то наблюдает не проходило. Тем более что ощущение незримого присутствия не покидало.

Как только с водными процедурами было покончено, Саша хромая направилась дальше по улочке. Оставалось пройти еще несколько шагов и выйдешь на бульвар, за ним перейти дорогу, преодолеть улицу магазинов, как ее было принято называть в городе, и ты дома. Но Саша замерла. Она увидела свое отражение.

Высокое зеркало с трещиной в левом углу, приставлено к мусорному баку. Саша всмотрелась в свое лицо. Такая бледная. Волосы выбились из тугого хвоста. Узкий в талии и широкий в плечах пиджак темно-коричневого цвета, был застегнут не на те пуговицы.

«Ну и зрелище.» - подумала Саша, покачав головой. Она ненавидела себя, но все же задержалась перед собственным отражением, как среднестатистическая женщина. Не на что тут смотреть. Нужно идти домой, а там ждет верная подруга, которой можно пожалиться на несправедливость и обыденность доли.

Из темноты проулка показался силуэт. Это невысокий мужчина, в черной куртке с капюшоном. Саше даже присмотрелась в отражение, она подумала, что ей мерещиться. Но прохожий приближался. Она обернулась.

- Все в норме. Я просто каблук сломала. - сказала Саша. Она показала, зажатый в руке каблук, узнав приближающегося человека.

Он остановился.

- Смотри, кто-то зеркало здесь выкинул. Совсем улицу замусорили эти торгаши.

Мужчина молчал. Саша повернулась и еще раз взглянула в зеркало. Но не увидела там своего отражения. Отражались та же темная улица, грязные серые стены, мусор на полу, мусорные баки. Но на ее месте стоит высокая женщина с бледной синеватой кожей, черные глаза, черные волосы волнами спадают на тугой корсет, отороченный мехом, красный бархат, широкая юбка голубая невесомая ткань. Она улыбалась, идеальные ровные широкие зубы, красные тонкие губы. Глаза сверкают под черными изогнутыми бровями, будто нарисованными.

Саша закричала, но из горла не вырвалось ни звука. К ее лицу прижали белую тряпку. В нос ударил резкий запах хлороформа. Саша хорошо знала этот запах. Она всю жизнь проработала в больнице. Отбиться оказалось не возможно. Все произошло слишком быстро. Последнее, что Саша увидела, это отражение в зеркале. Жуткая дама пропала. Вместо нее в зеркале отражалась Саша и душащий ее мужчина, ухвативший ее одной рукой за плечи, а другой, прижимая к лицу белую тряпку, смоченную усыпляющей жидкостью.

Все было кончено через несколько минут. Все прошло без сучка и задоринки. Саша лежала без сознания на мокром асфальте. Ее нога распухла, пиджак порвался. Мужчина провел рукой в перчатке по ее щеке. Он расстегнул верхние пуговицы блузки. Линия плеч, руки. Все это его завораживало.

- Это глупо. Она самое убогое создание, что я видела в своей жизни. - заявила Дама. Она взирала на мужчину из зеркала.

- Помолчи. – бросил мужчина, все еще прикасаясь к своей жертве. Он вдохнул слабый цветочный аромат духов Саши.

- Столько лет. Все зря. Зря! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! - закричала обитательница зеркала.

Мужчина выпрямился в полный рост. Его глаза свернули злобой. Он сдерживался. Он боялся.

Нужно, чтобы она замолчала.

Мужчина поднял с земли камень и кинул его прямо в старое зеркало. Больше ее услуги ему сегодня не понадобятся.

Зеркало разлетелось на осколки, и в каждом из них запечатлелся образ дамы в голубом платье.

Город, тем временем, спал крепким сном.

ГЛАВА 1

Наушники в ушах. На полную громкость песня «Жизнь в мире, где нет тебя» группы Расмус. Эд вздрогнул, когда на его плечо легла рука. Он уже отвык от того, что рядом кто-то может находиться и вот так запросто подходить.

- Эй, чувак. Что слушаешь? - спросил брат. Он схватил телефон и выдернул наушники.

Музыка сразу же задребезжала качеством гораздо худшим, чем в наушниках. Незамысловатый текст. Простая мелодия. Эд почувствовал злобу и смущение. Это представляло собой плохую смесь.

- Нам не разрешали наушники в клинике. - сказал Эд, стараясь улыбнуться. Ему это никогда не удавалось.

- Ну, да. Чтобы чокнутые на них не повесились? - Вадим и не подумал скрывать свои эмоции и мнение. Ему не нравилась эта музыка. Не нравилась попса. Он больше предпочитал реп или уж, на худой конец, тяжелый рок. Но не эти сопли на палочке. - Дрянь какая-то. Зайди ко мне на страницу в фейсбуке там есть пара плейлистов с нормальной музыкой. Тебе не мешало бы влиться в нормальную жизнь.

- Вад! Эд! - послышался грозный окрик матери. Она не стала заходить в комнату сына. Но по ее требовательному тону стало понятно, что пора торопиться.

Братья переглянулись. Повисла нехорошая тишина.

Эд вернулся неделю назад из реабилитационного центра, но до сих пор не мог привыкнуть к тому, что когда-то было таким нормальным, обыденным. И с братом отношения все никак не наладятся. Он так вырос, изменился. Даже внешне они отличались, а уж о внутреннем мире и говорить не приходится. Вроде выросли в одной семье.

- Меня мама прислала за тобой. Тетка Роза приехала. Пора начинать вечеринку! - последние слова Вадим произнес намеренно наиграно, чтобы показать, что семейное сборище пройдет в традиционно скучно-сонной манере. Хоть это не изменилось. - Вся семейка Адамс собралась. Давай, Эд. Мы ждем в гостиной.

- Иду. Я только... - замялся Эд.

- Переоденься, дубина. Эти шмотки ты будто у великана украл. У вас там такой дресскод был что ли? Надень что-то приличное.

Иногда Эд подумывал, что Вадим совсем не радует то обстоятельство, что его старший брат вернулся домой после долгого отсутствия. Первые дни были сущим адом. Но за неделю стало очевидно, что Вадим просто проявляет свой юношеский максимализм и относится ко всему в своей жизни, с должной ноткой иронии и пренебрежения.

- Мальчики, - Любовь Алексеевна, постучала перед тем, как войти в комнату Эда, хоть дверь и была открыта. Она с великой осторожностью и уважением относилась к нарушению уединения старшего ребенка. По большому счету, все это было обусловлено тем, что она на самом деле даже не знала, как себя с ним вести. Он болен. Его приступы были купированы, но о полном выздоровлении и говорить не приходится. Поэтому пока такое поведение казалось наиболее приемлемым. Вновь объединенная семья потихоньку привыкала друг к другу. - ну сколько можно вас звать? Эдик, тетя Роза так мечтает тебя увидеть. А ты, Вадим, иди и помоги отцу с шашлыками. Там дым коромыслом.

Влад закатил глаза, хмыкнул. Он направился выполнять приказание. Мать и сын остались одни в комнате. И снова тишина. Как же так, думал Эд, ты же моя мама, прошло столько лет, а ты до сих пор меня боишься. Мы чужие. Чужие люди.

- Эд, я хотела с тобой поговорить. - начала Любовь. Она взяла сына за руку и с теплотой заглянула в его темно-зеленые глаза. - Прежде, чем ты выйдешь туда...

- Я знаю, мама. Все нормально. - Эд отстранился. Он отнял руку из теплой ладони матери. Ее вдруг охватила паника. Все эти родственники, которые давно так его не видели, которые наслышаны о его болезни, о его ненормальности. Они тоже будут сторониться. Ничего хорошего из этого семейного собрания не выйдет. - Если ты боишься, что я снова стану всем рассказывать о том, что вижу или слышу. О том, что стану устраивать истерики. Не бойся, мам! Я не подведу. Правда, я в норме. Я четко по расписанию принимаю таблетки. Все будет нормально.

- Конечно, будет нормально. - Любовь растерялась. Она подошла к окну. Слова сына ранили, вывели из равновесия. С Вадимом было бы все проще. Но с Эдом так нельзя. Он чувствительный мальчик.

Любовь отодвинула синие занавески, открыла окно, сделала глубокий вдох. На улице пели птицы, удобно устроившись на ветках деревьев. Ветер тихонько шелестел молодой листвой. Природа радовалась наступившей весне. Скоро лето.

- Я ведь не за них боюсь, сынок. - сказала женщина. Она вдруг показалась Эду такой постаревшей, уставшей. В молодости все эти семейные посиделки, бесконечная готовка, уборка давались легче. Теперь она уже не та. И она изменилась так сильно внешне, как и Влад. Сколько же он пропустил? Всего-то восемь лет. А, кажется, целую жизнь.

Эд почувствовал укол совести. Мама не заслужила такого обращения. Нужно бы извиниться. Она не виновата в том, как он себя чувствует. Ему не по себе. Хочется сбежать. Были даже мысли вернуться в реабилитационный центр. Но эта женщина в этом не виновата. Она просто хотела наладить отношения со своим сыном, которого так давно не видела. Которого уже возможно потеряла. Эду хотелось подойти к ней обнять ее, сказать «извини», сказать, что давно простил за то, что она сдала его в психиатрическую клинику в восемнадцать лет. Но вместо этого, парень просто стоял и молча, исподлобья, наблюдал за каждым движением матери.

- Я за тебя боюсь, Эдик. - продолжила Любовь, повернувшись к сыну лицом и обхватив себя руками. - Все эти люди там. - она кивнула в сторону гостиной. - Они все по тебе скучали. Они твоя родня и не хотят ничего плохого. Но все мы люди разные. Они знают, что у тебя проблема с... психикой. Были проблемы. Были. Но сейчас все хорошо. Не обижайся, сынок, если они будут задавать обидные вопросы или скажут что-то обидное. Они не специально. Этот праздник в честь твоего возвращения. Мы все по тебе очень скучали.

- Я тоже по вам скучал. - ответил сухо Эд. Ему бы, конечно, хотелось разразиться речью о том, как он им всем благодарен и что ему интересно, как все остальные изменились. Что нового произошло в семье брата матери, как поживают его племянники. Как себя чувствует тетя Роза. Хотел бы сказать, что давно привык справляться с обидами и предубеждением на свой счет. Но вместо этого выдал только грубую фразу. - Родня - это те люди, на которых нельзя обижаться, чтобы они не делали, и чтобы не говорили.

Мать рассмеялась. Она покачала головой и, попросив Эда переодеться в рубашку, пошла на кухню.

Эд надел свободную рубашку, сшитую из джинсового синего материала. Рукава были длинные, их пришлось засучить. Уродливые шрамы на запястьях резко выделялись на желтоватой коже. Эд пальцем провел по шраму на левой руке. В голове пронеслись все мучения и страдания. В одной из клиник, где он проходил лечение с пациентами не особо церемонились. Неспокойных приковывали наручниками к железным спинкам кроватей. Забывали кормить. Не меняли одежду. Не меняли постель. Месяцами его глаза не видели солнечного света, до слуха долетали крики пациентов за стеной. Много боли и страха. Обиды. Да, Эд за эти восемь лет прошел многое и тоже очевидно намного изменился. Не просто должно быть семье принять его. Но придется.

Теперь все хорошо. Прошлое не повторится. Сейчас он находится в своей комнате с потертыми детскими обоями, на которых изображен Винни-Пух. В доме, где он провел детство. В гостиной полно людей, которые ждали встречи с ним. Они его любят. Пусть и показать это пока не могут в полной мере, потому что этого молодого двадцатипятилетнего мужчину совсем не знают.

Наконец-то Эд покинул свою комнату и нерешительно вступил в гостиную.

Первое время его, кажется, никто даже не заметил. Комната была набита народом. Все переговаривались между собой. Из тех, кого сразу же признал Эд, была тетя Роза. Она теперь передвигалась в кресле-каляске. Совсем сдала тетушка. Ее лицо осунулось, глаза были обведены красными кругами. Но на голове все еще была неизменная прическа, пробор на левый бок, гуля, закрепленная шпильками. Одета она в блестящую кофточку. Строгие стильные прямые брюки. И, о мой бог! Белые кроссовки на ногах. Это был неожиданный и самый необычный образ. Она всегда была не как все.

У стола, который буквально валился от изобилия салатов, дымящихся тарелок с разными видами мяса, широких подносов с нарезкой не меньше пяти видов сыра и колбасы, прохаживался толстый мужчина в сером костюме. Он обильно потел и с вожделением рассматривал еду. Это наверняка брат матери, Иван.

В стороне в кресле расположилась молодая девушка с длинными распущенными светлыми волосами. Ее лицо показалось Эду знакомым. Он не видел эту девчонку восемь лет. Просто потрясающе, что творит время с людьми. Оно может расправиться с ними окончательно, стерев все, и переделав. А может, преобразить прошлое, в новую пышущую здоровью и жизнью красоту. Лицо красавицы светилось. Это же малышка Катя. Ей было всего одиннадцать лет. Да. Теперь ей девятнадцать. И она в положении. Такой круглый животик и блеск, в счастливых глазах.

С ней рядом очевидно ее мать, сестра отца Эда. Она обмахивалась журналом. В комнате было душно.

Катя первой заметила Эда. Он скромно жался к стене и разглядывал всех из-за своих кустистых бровей. Перед ней предстало не очень-то презентабельное зрелище. Сутулый парень, утопающий в большой, не по размеру, голубой рубашке с большими железными пуговицами, черные брюки с отвисшими коленками. Бледно-желтая кожа, темные синяки под глазами, взъерошенная копна каштановых волос и смотрящие исподлобья зеленые глаза. Глаза, заглядывающие в душу.

- Эдик! - воскликнула девушка. Она поднялась из кресла, не без помощи своего супруга. - Как я рада тебя видеть! Я сразу тебя вспомнила. Столько лет прошло. Просто невероятно, Эдик.

Эд изобразил улыбку. Как же ему это тяжело давалось. Он обнялся с Катей. Потом подтянулись другие родственники. Все обнимались, пожимали руки. Задавали вопросы. Они окружали, смотрели, изучали. Ответы были в основном односложные, и поэтому гостям вскоре наскучило все это. Новичок потерял свое очарование и поэтому, вышедшая из кухни с огромной тарелкой с запеченной курицей и овощами, украшенной зеленью, Любовь оказалась кстати. Все уселись за стол и вскоре все забыли, что встретились ради выписавшегося из больницы Эдуарда Кулакова.

- Это мальчик! Я так обрадовалась, что разрыдалась. Я рассматриваю возможность родов в воду. Говорят, даже в бассейне рожают. Так экстравагантно! - лепетала без перерыва Катя. Она ела мало, но решила перепробовать все, что было на столе.

- Какая гадость! Можно за столом это не обсуждать? - забубнил дядя Леня. Он был женат на двоюродной сестре Александра Кулакова, отца Эда и Влада.

- Да, жуть какая. Может и детей тогда лучше под водой делать. - вставил свои пять копеек в разговор Влад. Он ковырял в своей тарелке мясной салат.

- Помолчи. - шикнула на него мать.

- Это полезно для здоровья.

Гости начали шептаться, потом перекрикивать друг друга. Каждый доказывал свою точку зрения. Эд ничего по этому поводу не думал и тихо сидел рядом с отцом. Они изредка переглядывались. Александр то и дело подкладывал в тарелку сына еду и похлопал сочувственно по руке, когда тетя Роза спросила о том, применялся ли к Эду электрошок.

- Хватит ерунду молоть! Много ты знаешь, пигалица. У тебя ребенок, что сразу с жабрами родится? - начала возмущаться тетя Роза. Она со звоном откинула свою вилку.

- Есть научные подтверждения, тетя, что... - начала было беременная.

- Ничего слышать не хочу! Это против бога. Против правил.

- Против партии и Сталина. - закончил слова тети Розы Иван, вгрызаясь в толстую куриную ножку. Его рубашка уже вся была заляпана жиром и соусом.

Прокатилась волна смеха и тема сменилась.

За беседами и спорами прошли три часа застолья. Гости начали жаловаться, что места в желудке для еды не осталось. Но с радостью встретили торт, собственного изготовления. Это был большой круглый торт с восемью слоями пропитанного сиропом теста, в прослойке нежнейший крем. Наверху имя Эда, выведенное кремом и украшенное консервированной клубникой. По краям розовые и белые розочки. Любовь превзошла сама себя. Она всю ночь не спала, готовила. Так она показывала родственникам, как рада, что вернулся ее сын и что теперь вся семья наконец-то в сборе.

- Как же ж хорошо, что ты теперь среди нас. Среди нормальных людей. - начала свою речь тетя Роза. Она выпила пару рюмок и в таком состоянии ее мысли еще больше начали путаться. - Там, в дурке небось не сладко было. Мальчик мой…

Тетя Роза похлопала по щеке Эда. Руки у нее были тощие, кожа сухая, как увядший лист. Глаза мутные.

- У тебя хоть и не все дома. Но мы тебя любим и ждали. А помнишь, как ты с моим вторым покойным мужем разговаривал. Во страху-то было! Я сразу сказала, что тебя нужно в это заведение определить.

- Тетя Роза. - зло, но не повышая голос, процедила сквозь зубы Люба.

Эд улыбнулся и посмотрел на Вадима.

- Во жжет старуха. - ухмыльнулся Вад.

- Старуха! Я тебе, мелюзга! - тетя Роза сжала ладонь в кулак и со всей силы стукнула им по столу. - Ты, Эдик, не слушай. У тебя это в родне. Многие тут сумасшедшие. Только ты вот мог бы поговорить с моим третьим мужем. У него от меня была заначка, и...

- Тетя Роза. Вам пора собираться. Катя с мужем вас отвезут. - снова вмешалась Люба.

- Ты их до сих пор слышишь? А сынок? - не унималась старуха.

- Ну все! Хватит. - Люба, встала из-за стола, убрала пару тарелок и пошла на кухню, попутно приказав младшему сыну. - Влад, тетю Розу нужно доставить до машины. Ей пора.

- А почему всегда я? - заворчал Влад. Но, тем не менее, осторожно откатил коляску со старушкой, и повез на выход. Они переговаривались о чем-то всю дорогу.

Эд устало откинулся на стуле.

- Все нормально? - спросил Александр.

- Да, пап. Просто голова разболелась.

- Тетя Роза - наша семейная язва. Ты же знаешь.

- Она ни при чем. Просто, столько людей. И...

- Ничего привыкнешь.

Потом все начали собираться. Эд помогал матери убирать со стола. Влад засобирался уходить. Было около девяти вечера.

- Ты куда это? - спросила недовольно Люба.

- У нас вечеринка. Я опаздываю. - бросил, накидывая кожаную черную куртку, Влад.

- Возьми с собой Эда. - заявила мать.

- Он устал. - заявил отец.

- Я думаю, ему просто душно в нашем обществе. Нужны сверстники. Молодые парни. Своя компания.

- Нет, мам. Я, пожалуй, музыку в комнате послушаю. И тебе помощь нужна.

- Нет, Эд. Ты идешь вместе с Владом.

- Мам! У меня своя компания. Куда он?

Оба родителя вдруг посмотрели на своего младшего сына. Этот взгляд причинял почти физическую боль, наполненный осуждением, разочарованием, удивлением.

- Да, все нормально. Я же понимаю. Иди, Влад. Я не пойду. - попытался исправить положение Эд.

- Пошли. - зло заявил Влад. Он даже не посмотрел в сторону брата.

- Иди, иди, Эдик. Развеешься. - сказала мама. Отец кивнул.

Эд понял, что у него нет выбора. Отказаться означает продолжать спор и задерживать и без того разозлившегося брата. Нужно никого не обидеть. Как же это порой трудно.

- Только сумасшедших в нашей компашке не хватало. - бросил еле слышно Влад, когда они уходили.

Но Любовь услышала сына. Она окликнула его и решила, что должна провести воспитательную беседу. Но только ни при Эдике.

Так завершился обед в честь возвращения в город, в дом, в семью блудного сына.

ГЛАВА 2

- Если хочешь, я могу погулять пару часов по городу. - предложил Эд. Он еле поспевал за младшим братом.

Вадим ускорил шаг. Эд не видел выражения его лица, но чувствовал, как злость копиться в нем. Что ж, это вполне можно понять. Внимание родителей полностью поглощено старшим братцем. Человеком, с которым у него нет ничего общего, кроме фамилии и отчества.

- Я, правда, в норме. Мне нравится гулять. - продолжал рассуждать Эд.

- Мне плевать, что ты будешь делать. - огрызнулся Вадим.

- Ладно.

Эд остановился и молча, смотрел, как удаляется фигура брата, постепенно исчезая в темноте. Накрапывал дождь. Пустая улица. Тревожная тишина. Птицы прекратили свои веселые песни. Деревья склонили сои тяжелые кроны над огороженным тротуаром. Недавно окрашенный бордюр белеет в шахматном порядке, в сгущающихся сумерках. Капли неприятно застывали на коже. Поднимался ветер.

- Ты так и будешь там стоять?! - крикнул издалека Вадим.

Эд подумал, что слова были обращены к нему, и поспешил вслед за братом. Но тот стоял и смотрел куда-то в сторону двора, который образовали четыре многоэтажки. На этом месте заканчивалась улица Лиственная, на которой располагался дом Кулаковых и начиналась улица Палая. Если пройти еще пару дворов, то наткнешься на развилку. А дальше выбор за тобой. Либо пойти в сторону богатых коттеджей. Либо в сторону кладбища, к которой ведет разбитая дорога.

- Мне не страшно. – улыбаясь, сказал Вад.

- Ты чего? - спросил Эд. Он прислушался. Шорох со стороны двора. Там за углом будто и вправду кто-то прячется. Или это ему только кажется.

Только не это! Не сейчас. Не так. Эд взял себя в руки и попытался вспомнить, что именно стоит делать в подобных обстоятельствах. Это просто. Нужно сконцентрироваться. Настроить внутреннее видение, сдержать дрожь. Но ведь Вадим тоже что-то чувствует. Этого не может быть. Обычные люди способны лишь изредка ощущать присутствие, могут улавливать звуки. Но в большей степени не предают этому значения.

- Там кто-то есть. - прошептал, подойдя ближе к брату, Эд.

- Нет! Нет там никого. - нарочито громко, произнес Вадим.

Парень посмотрел в сторону темного угла дома и подмигнул Эду. Оба пошли дальше. Сзади послышались шаги. Кто-то перебежками следовал за ними.

- Там кто-то... - начал снова Эдик. Он обернулся, никого.

На пустынном пешеходном переходе одиноко мерцал светофор. Зеленый быстро сменился желтым. Желтый плавно перетек в красный. Вадим, не смотря по сторонам, ступил на зебру и стал переходить улицу.

- Ты чего? Подожди. - сказал старший брат, остановившись на тротуаре. Он не решался следовать за братом. В отдалении послышался гудок. Пьяный смех откуда-то со стороны дворов. - Вадим!

- Чего замер? Пошли. – отозвался Вадим, спокойно переходя дорогу.

Мимо промчалась машина, не сбавив скорости. И даже не смотря на то, что автомобиль пронесся на приличном расстоянии от парня на проезжей части, водитель громко засигналил и высунул средний палец из приоткрытого окошка. Вадим ответил тем же.

Сердце в груди Эда бешено забилось. Он кинулся к брату, ухватил его за рукав, попытался утащить с проезжей части. Вадим начал гоготать и отпихивать брата. И тут из-за столба показалась девчонка. Она бросилась к парням с жутким визгом. Оба замерли. Эд перепугался. Он не рассчитывал увидеть подобное. В его жизни призраки столь эффектно еще не появлялись. Он застыл.

- Твою мать! - выругался Вадим. Он расхохотался. Неожиданное появление девушки застало его врасплох, хоть он и знал, что она идет за ним следом. - Как страшно! Ты меня напугала.

Девушка кинулась, размахивая руками, к своему парню. Ее длинные каштановые волосы развевались на ветру. Она смеялась и улыбалась, продолжая изображать что-то среднее между зомби и сумасшедшей одержимой.

А Эд так и стоял в растерянности. Это не призрак. Обычная живая девчонка. Надо же так обложаться. В первый же день. Серьезно? Хорошо, что Вадим не заметил и не догадался, что его сумасшедший брат подумал, что все происходящее, правда, а не детский розыгрыш. Нужно попытаться сделать вид, что ничего не произошло.

- Ты меня так напугала, зайчик. Так напугала. Ты у меня страшная. - приговаривал Вадим. Девушка кинулась обниматься, повиснув на его шее. Ее звонкий смех отдавался эхом на пустынной улице.

- Так вот значит, что ты на самом деле думаешь обо мне. Я страшная! Ну я тебе покажу, насколько я страшна. - она хохотала и целовала Вадима в щеки, в губы, в шею.

- Вы оба страшные люди. - тихо сказал Эд. Он не думал, что влюбленная парочка его вообще услышит. Но они оторвались друг от друга. Девушка встала на ноги и внимательно оглядела незнакомца.

- Это мой брат. Его зовут Эдуард. Мама называет Эдик. Друзья, которых нет, называют Эд. А ты можешь его вообще никак не называть. Мне плевать.

- Виктория, Вика, Викуля. Можешь называть, как тебе больше нравится. - протянув руку, сказала девушка.

- Очень приятно, Виктория. - ответил Эд, пожав тонкую загорелую руку девушки.

Она красива. Большие светлые глаза. Ровный нос, пухлые губы. Фигура спортивная, длинные ноги. Из одежды на ней были только черные лосины, розовый топик и белые кеды. Они с Вадимом составляли удивительно гармоничную пару. Рукопожатие девушки оказалось достаточно крепким.

- Я буду называть тебя Эд. Очень по-американски. Стильно и коротко. - заявила Вика. Она взяла обоих братьев под руки, и они, в таком составе, перешли дорогу. - Но вы, братишки, совершенно друг на друга не похожи внешне.

- Все претензии к нашей маме. - сверкнув зубами, ухмыльнулся Вад.

Водитель-хам на черной раздолбанной машине решил вернуться. За рулем оказался знакомый Вада и Вики. На пассажирском сидении рядом с ним сидел абсолютно идентичный водителю парень. Это были близнецы Ишутины. Известные задиры и хулиганы района. Эд помнил их в том возрасте, когда им было слишком мало лет, чтобы водить машину или выпивать. Но зато теперь они делали и то и другое с упоением и знанием дела.

Не хорошо было садиться в машину с пьяным водителем. Тем более, не хорошо было позволять младшему брату сделать то же самое, и ко всему прочему позволять ему выпивать. Но Эд и так чувствовал себя разрушителем жизней всех, кто находился рядом. Он решил молчать. Не вмешиваться. Вадим прожил без него восемь лет, и будет жить, так как хочется дальше.

История с тем, что Эд принял Вику за призрака, не покидала его мыслей. Неужели он так и будет путать два своих мира, не находя себе места ни в одном из них?

Музыка гремела на всю мощь. Временами, с непривычки, закладывало уши. Песня «Зло» Тома Кефера. Мощные басы, классный голос. Вика и Вад начали подпевать. Близнецы изображали игру на гитаре и барабанах. Все бы ничего, но один из них управлял машиной, а другой не выпускал из руки сигарету. Поручиться, что начинкой самокрутки был просто табак, никто бы не смог.

Это была веселая поездка.

Но Эд не ощущал себя здесь лишним. По крайней мере, его никто не называл сумасшедшим, и речи не шло о больницах. Никто не боялся его чем-то обидеть, потревожить. Эти ребята совсем из другого мира. Они росли по-другому, воспитывались по-другому. Они не могли видеть то, что видел Эд. И ко всем прочему разница в пять лет разделяла его с этой компанией гораздо большей пропастью, чем с родителями или даже с тетей Розой.

На развилке машина повернула налево. Близнецы Ишутины жили в богатом районе. В одном из высоких, красивых, респектабельных коттеджей и должна была состояться вечеринка.

В доме было светло. Всюду зеркала, хрустальные светильники, люстры. Большие прямоугольные окна. В гостиной два больших белоснежных дивана с подушками. Бар. Два модных кресла, вращающихся на металлической ножке. Камин в стеклянном аквариуме, управлялся с помощью пульта. Прекрасный вид на реку. Эд взял бокал вина, который ему предложил Филипп, один из близнецов. Федор показывал Ваду диск с какой-то новой видеоигрой. Вика танцевала под музыку, которая звучала в доме во всех комнатах, из маленьких, но достаточно мощных колонок, прикрепленных у самого потолка.

- Она приедет? - поинтересовался Филипп, откупоривая очередную бутылку с вином.

- Уже здесь. - растягивая слова, ответила Вика.

На пороге показалась невысокая девушка в голубом платье. На плечах светло-бежевая кофточка. Не застегнута. Чрез плечо маленькая сумочка. Без каблуков. Короткая стрижка подчеркивала утонченный овал лица. Она вся показалась легкой изящной статуэткой. Красивая линия плеч, полные щеки, горящие румянцем. Большие пронзительные карие глаза. Легкая улыбка. Она возникла в этом доме, как видение. Как что-то, чему здесь совсем не место.

- Кира, любовь моя! - воскликнул Федор. Он встал с дивана и кинулся навстречу девушке. - Что тебе нужно, чтобы ты, наконец-то, сказала да?

- А что тебе нужно, чтобы ты наконец-то заткнулся? - поинтересовалась Вика. Она подошла к подружке, высвободив ее из объятий Федора.

Ребята начали переговариваться между собой. Эду на первый взгляд показалось, что Филипп не ровно дышит к гостье, но потом стало понятно, что оба просто прикалываются. У них есть свой список девчонок, свои критерии, в них не вписывается слегка полноватая, поэтичная, мечтательная скромница.

Ко всему прочему, Кира оказалась глухонемой. Она общалась с помощью жестов. Из всех присутствующих только Вика и Эд могли с ней вести полноценную беседу. Эд выучил язык глухонемых в одной из клиник. У него был сосед по палате с таким же недугом. Они не особо ладили, но общаться приходилось. Это не сложно. Нужна лишь практика.

- О, кстати. Это Эд. - сказала Вика. Она подмигнула Эдику. Потом улыбнулась Кире и пошла к своему парню.

Близнецы пили и обсуждали предстоящий концерт. Вика и Вадим обнимались и целовались на диване. Эд и Кира стояли перед широким окном, из которого виднелась река, озаренная светом звезд.

- Кира.

- Эд. То есть полное имя Эдуард. Но друзья называют Эд. - Эд занервничал. Кто знал, что он будет так нервничать при встрече с девушкой. У него не богатый опыт общения с противоположным полом. Но ведь это просто новое знакомство. Ничего такого. Однако девушка показалась ему уж очень необычной. Такие глаза. Эти ресницы. Она притягивала внимание. Эд еще больше смутился своим мыслям.

- Ты прям, как Бонд. – сказала жестами девушка, тоже заметно смущаясь.

- Бонд? В смысле? - не понял Эд.

- Ну, Бонд. Для друзей Джейсм Бонд.

Шутка была неудачной, но оба рассмеялись.

- Ужасно нервничаю. Меня Вика пригласила. Но я не часто хожу на вечеринки.

- Я тоже. Мой брат Вад, меня пригласил. Точнее меня ему навязали родители.

- О, что ты знаешь о том, чтобы навязываться. Вика вспомнила обо мне только, когда я сама ей позвонила и спросила, чем она занимается.

- Я недавно выписался из больницы. Вернулся в родной город и с тех пор чувствую, себя лишним. Надоедливым. Понимаешь? У всех своя жизнь, и я не нахожу в ней места для себя.

- Шутишь? - Кира улыбнулась и поправила челку. Ее движения были плавными, мягкими. Голос такой низкий, приятный. Эд поймал себя на том, что наблюдает за выражением ее глаз, движением губ. Ему хотелось, чтобы она говорила, чтобы еще бросила на него короткий взгляд. - Я лучше, кого бы то ни было, знаю, что такое искать место в чужой жизни. Я тоже ищу свое место в этом городе. Я приехала всего пару месяцев назад из поселка Тихий. Может, ты что-то слышал о нем?

- У нас там была дача давным-давно. Я был там пару раз в детстве.

- Там не то, что в городе. Здесь все такое чужое. Как будто мешаешься всем под ногами. Все осложняется еще и тем, что у меня есть особенность...

- У меня тоже есть.

Эд остановился. Не стоит пугать девушку и рассказывать обо всех своих тайнах при первом знакомстве. Была ли это их последняя встреча? Никто не знал тогда. Но Эду определенно хотелось встретиться с ней еще раз.

- Мы что соревновались в том, кто из нас более жалок? - спросил жестами Эд. Сначала у него получалось гораздо медленнее и неувереннее, но навыки восстановились в памяти довольно быстро. И теперь они будто и вправду мило общались без ограничений. К тому же никто не догадывался, о чем именно эта парочка общается. Разве что Вика, но ей не до того.

- Похоже на то. - улыбнулась Кира.

Через полчаса они обсудили все, что только можно. Музыку, город, близнецов, Вику. Кира на будущий год собиралась поступать в институт. Она мечтала стать учителем для детей с физическими ограничениями. Эд сообщил, что ему пока не удалось, как следует прогуляться по городу, и увидеть, как тот изменился за время его отсутствия. Он предложил Кире как-нибудь побродить по улицам вместе, посетить парк. Все шло хорошо.

Но тут, словно гром среди ясного неба, Вика прознала от Вадима, по какой причине его брат лежал в больнице.

- Ты и вправду видишь духов? - спросила Вика. Она говорила громко, на лице играла хитрая улыбка.

Кира по движению губ подруги поняла, о чем именно та говорит. Она взглянула на Эда. Во взгляде был интерес и, как ему показалось, разочарование.

- Это в прошлом. Просто детское расстройство. Воображение ребенка. - начал оправдываться Эд. Ему захотелось сейчас же покинуть дом. Близнецы, Вика, Кира - все эти люди смотрели на него, наблюдая, ловя каждое слово.

Вика была слегка разочарована. Она прилично выпила. На щеках играл болезненный румянец. Девушка начала ходить по комнате, то и дело, поправляя волосы. Потом она обратилась к своему парню. Вадим поначалу отмалчивался, а потом выдал.

- Он рассказывал всем, что разговаривал с умершим мужем нашей тетки. По ночам вечно плакал. Маме голову забивал всякой чепухой. Типа того, что в нашем доме кто-то есть. Кто-то ходит, говорит с ним. И всякая подобная чушь. Ну, скажи, Эд. Это же было!

- Хватит. Зачем тебе это понадобилось сейчас? Зачем ты это все рассказываешь? - Эд разозлился. Он поставил бокал с вином на столик у дивана и направился на выход.

- Стой, прошу. Эд! - Вика схватила его за руку. Она загорелась идеей.

- Вот чокнутый. - хмыкнул кто-то из близнецов.

Атмосфера в комнате накалялась. Кира стояла в растерянности. Теперь она избегала смотреть на своего нового знакомого. Все же было так хорошо. Но вновь Эд почувствовал себя, как раньше. Ему никто не верит. А ведь ничего толком не произошло. Просто излишняя болтливость брата. И для чего интересно это ему понадобилось?

Вад продолжал цедить из стакана коньяк и помалкивал. Никак не заступался за брата.

- Не уходи, Эд. Я тебе верю. Верю. – только Вика уговаривала Эда остаться.

И ей это удалось. Она подключила к своей игре и Киру. Та, правда, теперь держалась совсем не так открыто и доброжелательно, как еще каких-то минут десять назад. Эду все еще хотелось уйти. Но он понимал, что здесь его прилично набравшийся брат. Ему может понадобиться помощь, чтобы добраться до дома. Здесь Кира. Пусть она теперь и не смотрит на него. Сторонится. Но ей явно не место в этой компании.

Все-таки стоило уйти, когда Вике взбрело в голову притащить в просторную, светлую гостиную непонятно откуда взявшуюся спиритическую доску.

- Это что еще за дрянь? - недовольно поинтересовался Вад. Он еле ноги передвигал. Язык заплетался. Эд просил его уйти, но тот грубо от него отстранился и принялся ссориться с подругой.

- Он же может поговорить с призраком. Кого вызовем? - не унималась Вика. Ее глаза горели. Она не собиралась отступать.

Близнецы смеялись. Все происходящее было для них забавой. Судя по поведению Вики, Эд смог сделать вывод, что она и вправду увлекается этой темой, но только на уровне тривиальных ужастиков. Спиритической доски для вызова духа не требуется. Она даже не является проводником или артефактом. Для того чтобы побывать по ту сторону, нужно лишь открыть разум. Это не доступно никому из здесь присутствующих, кроме Эда. Но сегодня делать этого он точно не собирался.

- Хватит, Вик. Хватит, малыш. Мой брат просто... придурок. Он больной. Ничего он не видит. – поздно спохватился Вад.

- Это тебе хватит лакать халявную выпивку. И пора помолчать. - располагая спиритическую доску на полу, отвечала ему Вика. - А что касается твоего брата, то мы сейчас проверим - настоящий он медиум или нет.

- Кто? - спросил Филипп.

- Медиатор? - переспросил Федор, залившись громким смехом.

- Медиум, дубина. – пояснила, с деловитым видом, Вика.

Она зажгла свечи, выключила свет. Комната из стильной и светлой стала напоминать открытую площадку, отгороженную от внешнего мира прозрачными стенами. Вдали серебрилась под лунным светом река, деревья, обступающие дом превратились в таинственные темные фигуры. Запахло лавандой и розой. Горели, расставленные по кругу, ароматические свечи. К Вике присоединились близнецы. От дыхания ребят пламя свечей беспокоилось. По стенам поплыли вытянутые тени.

- Кого будем вызывать? - поинтересовался, громко икнув, Федор.

- Пиковую даму? - спросил Филипп.

- Вы придурки. Пиковую даму вызывают совсем по-другому. - с видом эксперта, пояснила Вика. Она взяла за руки близнецов. Потом пригласила остальных присоединиться к ним. Кира повиновалась. Эд следил за движениями девушки. Ему хотелось уйти. Но что-то не пускало.

Вад по-прежнему стоял у окна, покачиваясь. Ноги совсем его не держали.

- Иди сюда, милый. - ослепительно улыбнувшись, попросила Вика. Вад ответил ей отказом. В неверном свете свечей ее лицо будто стало темнее, глаза больше. Волосы струились по спине, будто невесомая ткань.

После недолгих препираний, Вад уступил. В кругу у доски для вызова духов осталось только одно место, и оно предназначалось для Эда. Тот упрямо стоял у двери. Он не собирался поддерживать эту глупую игру. Для него мир по ту сторону жизни не игрушки и не шутка. Если бы эти детки только знали насколько все серьезно.

- Иди к нам. - в третий раз попросила Вика. Эд не поддавался. Тогда она кинула быстрый жесткий взгляд на Киру. Та в свою очередь посмотрела на Эда и протянула ему руку.

Эд знал, что ему не следует этого делать. Он уже распрощался с мечтой ближе познакомиться с Кирой, которая производила на него самое приятное впечатление. Но, не смотря на все это, взял за руку девушку, уселся рядом с ней. По другую сторону сидел Вадим.

Группа взялась за руки и Вика начала взывать к духам. Они, то открывали глаза, то закрывали. Эд только и мог думать о теплой ладони Киры в своей руке. От нее пахло сладкими фруктовыми духами. Она смотрела на него украдкой. Может, он ей тоже нравится. Кто знает?

Близнецы то и дело хихикали и издавали пугающие звуки, чтобы окончательно разозлить Вику. Та была крайне разочарована тем, что у нее ничего не выходит. Она заставляла Эда повторять за ней обращение к приведениям, к духам этого дома. Все бесполезно. Эда больше беспокоило то, как отреагируют родители, что его младший брат придет домой в пьяном состоянии. Сильно ли разозлятся?

Всем наскучила эта глупая игра. Вадим первым нарушил круг и вернулся на диван. У него глаза слипались. Близнецы поспешили снова включить музыку. У спиритической доски остались только трое. Эд так и не решался отнять ладонь из нежных пальцев Киры. У него рука уже затекла. Но была бы его воля, он мог просидеть так еще несколько часов.

- Ничего не понимаю! - зло вскричала Вика. - Явись, ты, долбанный кусок дерьма! Явись мне, приказываю! - вопила она.

Руки разъединились.

- Успокойся, Вика. - сказал Эд.

И вдруг разом все свечи потухли. По комнате пронесся холодный вихрь. Эд четко ощутил, как в голове послышался шепот. По его тулу пробежала дрожь. Кира вскрикнула. Комната погрузилась в темноту. И тут все свечи разом вновь загорелись сами собой.

Все замолчали.

В комнату вошла высокая фигура. Женщина в красном платье. Черные кудри уложены в прическу на затылке. На плечи ниспадают несколько прядей, выбившихся из-под заколки, украшенной рубинами. Платье в пол. Шелк переливается в свете свечей. Кружевами отделан верх платья и рукава. Она шла медленно, опустив голову.

В комнате все замерло. Не осталось больше никого. Эд переступил черту и очутился по ту сторону. Здесь все в сером тоне, полупрозрачное. Но не это пятно. Дух в красном двигался по комнате, обходя кругом, проводя тонкими пальцами по спинке белого дивана, по блестящей столешнице бара. На каждом длинном изящном пальце красовались кольца. Тоненькие. С камешками. Переплетенные золотые обручи.

Эд знал, как выйти из этого состояния. Он понимал, что находится в двух мирах одновременно. Начали проступать образы Киры и Вики. Там на диване его брат. Близнецы Ишутины тоже в комнате. Кажется, кто-то задавал ему вопросы. Крики. Страх.

Он ощутил страх, наблюдая за плавными изящными движениями призрака. Она прекрасна - пронеслось у него в голове. Женщина подняла голову. Ее профиль был идеальным в неверном пламени свечей. Она повернулась и посмотрела на Эда.

- Ты меня видишь? - спросила она.

И тут Эд заставил себя вернуться.

Он закрыл глаза, сфокусировался. Ориентиром стал крик Вики. Когда Эд открыл глаза, то понял, что находится в реальности. Но дух все еще в комнате. Незнакомка в красном наблюдает. Она стоит рядом. Призрак провел рукой перед глазами Эда и, кажется, что-то пытался сказать. Она была потрясена тем, что он может ее видеть.

- Ты меня видишь! Ты видишь, черт бы тебя побрал. - шипела незнакомка.

Никто кроме Эда соответственно ее не мог увидеть. Это стало последней каплей. Нужно отсюда убираться.

Призрак злился. Включенный свет начал мерцать. Вика была в странном экстазе от происходящего. Она кричала, о том, что видела призрака. Утверждала, что знает, что и Эд видит это существо. Близнецы до смерти перепугались. А вот Вадим полностью отключился.

- Ты, видишь меня! Ну, говори со мной. Говори же со мной! - не отставала женщина в красном платье. Она ходила за Эдом по пятам, заглядывая ему в лицо.

А Эд решил, что ему пора отсюда убираться. Гнев призрака становился все сильнее. И тут произошло то, что ни в коем случае происходить не должно было. Призрак схватил маленький указатель со спиритической доски, и зашвырнул в окно. Стекло треснуло. Все затихли.

Первой от ступора отошла Вика.

- О, боже! Оно тут! - все повторяла и повторяла девушка.

- Послушай меня, Вика. - Эд схватил ее за руки и заставил сесть в кресло. - Тебе показалось. Здесь никого нет. Тебе показалось. Ты перебрала.

Она выдохлась. Ее трясло. Вика успокоилась и затихла. Все были вымотаны. Часы показывали два часа ночи.

- Мне пора. - сказала Кира.

- Стой, я тебя провожу. – произнес, не слишком уверенно, Эд. Он подумал, что после всего произошедшего она не захочет с ним общаться.

- С удовольствием. - ответила девушка.

Эда беспокоило присутствие рядом призрака. Но она была абсолютно безопасна. Силуэт померк, а голос был тихим. Ее временное присутствие он вполне мог игнорировать. С этим можно разобраться завтра.

Было вызвано такси. Нужно доставить до дома Вадима, потом проводить Киру. Ну и вечерок выдался.

А где-то там за спиной звучал надоедливый голос дамы в красном. Она молила поговорить с ней.

ГЛАВА 3

Надгробия неровными рядами протянулись вдоль вытоптанной дороги. Солнце, слепя глаза, заливало светом старый погост. Это старая часть кладбища напоминала руины одного огромного разрушенного строения. Заросшие ограды. Белеющие в высокой траве надгробные плиты. Лица, смотрящие с выцветших изображений. Без имен, без дат. Одинокое последнее пристанище.

В разгар дня, когда в отдалении в городе течет полной силой жизнь, это кладбище смотрится более жутко. Ночью оно наводит страх, притягивает своей таинственностью, отталкивает тенями, мрачной энергетикой. А днем вся неряшливость развалившихся крестов и проваленных могил наводит бескрайнюю тоску.

Здесь никого нет. Мертвецы обычно тянуться к этому месту, как к маяку, как только чувствуют, что в их мир вторгся кто-то живой.

- Что ты хочешь здесь найти? - недовольно спросила женщина. Она легко шагала рядом с Эдом по заросшей тропинке между проржавевшими оградами.

- Твою могилу. - ответил Эд.

Эта барышня ему уже порядком надоела. Она не упускала не одной возможности вставить язвительный комментарий или попросту нахамить. Отказывалась о себе рассказывать. Обычно духи появляются для того, чтобы что-то передать, предупредить или навредить. Но эта особа ничего не хотела. Она пришла на зов, а когда поняла, что наткнулась на того, кто ее видит, решила задержаться.

- Зачем тебе это понадобилось? - призрак схватил Эда за руку. Он содрогнулся от прикосновения. Оно было таким реальным.

Для того чтобы лучше видеть и лучше слышать голос духа Эду пришлось перейти частью своего разума на другую сторону. Этот мир он называл серым. В нем души умерших часто застревали. Им зачастую нужна помощь перейти туда, где им положено находиться.

- Послушай, может все таки скажешь, как тебя зовут. - остановившись, предложил Эд. Он заглянул в черные глаза своей спутницы. Кожа ее была белоснежной. Словно мел. Черные кудряшки выделялись еще более четко, чем вчера в доме Ишутиных.

- Ярослава. - сказала женщина. Она поправила прическу. И тяжело вздохнула.

- Не могу сказать, что мне очень приятно Ярослава. Но нам нужно найти твою могилу. Дело пойдет быстрее, если ты мне поможешь.

- А ты душка.

- А ты всего лишь призрак.

- Всего лишь призрак? – ее четко очерченные черные брови поползли вверх, образуя негодующие складки не белоснежной коже. Глаза блеснули злобой. - Я актриса! Я должна была стать известной, купаться в роскоши. Если бы меня не лишили жизни, мое имя было бы у всех на устах. И уж будь уверен, с тобой я никогда бы по доброй воле не заговорила.

- Если не собираешься помогать – просто помолчи.

- Я просто не понимаю почему, такой как ты... – она смерила его оценивающим взглядом. - может видеть меня.

- Не принимай на свой счет.

Они оба замолчали. Хорошо, что сейчас на кладбище никого не оказалось. Иначе разговор Эда с самим собой мог испугать посторонних.

Эд обратил взор вдаль, пришлось приложить ладонь, в форме козырька, к глазам. Солнце палило нещадно. Воздух нагревался все сильнее час за часом, набираясь напряжения, будто вот-вот лопнет. Голова разболелась. Эд следовал внутреннему наитию. Оно непременно приведет его к могиле Ярославы. Опыта в подобных делах у него не много. Но это в его силах, и это нужно сделать. Она не отстанет, пока ее душа не будет упокоена.

Ярослава доставала своего нового знакомого с того самого момента, как увидела его взгляд. Эти глаза. Зеленые проводники. Он видел. Видел не просто душу. Она для него реальна. Странное ощущение. Ярослава и забыла, блуждая в темноте, что такое чувствовать себя живой. С тех пор, как она переступила черту и смогла передвинуть указатель на доске для вызова духов, все изменилось. В присутствие Эда она набиралась сил, ощущала, что маленький, оставшийся от нее, сгусток души с каждой минутой все крепнет и крепнет.

Руки, платье, волосы - все это снова собралось воедино. Ярослава стала единым целым. Много лет прошло. Она не хотела вспоминать прошлое. В темноте она шла на ощупь, наугад, вытянув руки вперед, как слепая. Не зная сколько времени прошло, сколько километров пути осталось позади. Хотелось раствориться в этой темноте. Остановиться. Не было яркого света, рая, ада. Ничего подобного. Только темнота, холод, пустота. Она была там одна. И теперь Ярослава встретила его и не собиралась оставлять.

Только Эд ее раздражал. Он был угрюм, смотрел без страха, сверкал исподлобья своими прекрасными зелеными глазами. Ямочка на подбородке делала его угловатое лицо, с четко очерченными скулами, миловиднее.

- Ты знаешь, тебе бы следовало поучиться общаться с девушками. Та милая девочка. Как ее... - Ярослава задумалась, приложив длинный палец к ярко-красным губам. - Кира. Кира! Вы оба такие... застенчивые. А она желает другого. Поверь моему опыту.

- Чтобы я не слышал от тебя больше ее имени. - прорычал Эд. Он шел вперед и вдруг обнаружил, что потерял ориентир. Ярослава злила его, и ей удалось сбить его с толку.

Вчера Ярослава отправилась следом за Эдом и Кирой. Она видела, как эти двое ехали в такси. Молчали. Потом выгрузили бесчувственное тело набравшегося братца у дома. Эд поехал вместе с Кирой. Потом подал ей руку, чтобы помочь выйти из машины. Это, на взгляд Ярославы, было хорошим решением. Но она-то видела в глазах этой девочки большее. Эд нравился Кире. Она будто жаждала поцелуя, объятия, намека. Но Эд безнадежен. Робкий, угрюмый. Держался на расстоянии, пока они шли по улице к дому. Потом поднимались по лестнице. Говорили о всякой чепухе. Ни грамма страсти, ни случайного неосторожного взгляда.

Ярослава готова была поклясться, что милашка Кира хотела пригласить Эда в квартиру. Но тот держался слишком холодно, чтобы дать для приглашения повод. Они договорились погулять. Кира дала новому знакомому номер своего телефона. Но все бесполезно. Этот растяпа не наберется смелости позвонить.

Потом последовали два скучных дня. Дом семьи Кулаковых совершенно не нравился Ярославе. Она была рада выбраться. Мать Эда и Вадима была на редкость занудливой дамой. Она постоянно ворчала, спрашивала о самочувствии Эда, ругала за выпивку Вадима. Ярослава попыталась выйти на контакт с другими обитателями дома. Но у нее ничего не вышло. Ее мог видеть только Эдик.

«Эй, Эди, может, поедем лучше в город? Позвони своей мышке-малышке. Она будет рада тебя услышать. Поверь. Поболтаете, погуляете. Глядишь, тебе достанется что-то от нее.»

Ярослава нагло подбежала к Эду, обхватила его шею руками и чмокнула в щеку. Эд чувствовал прикосновения кружевных рукавов к коже, холодных пальцев, сухих губ к щеке. Он отстранился почти с брезгливостью.

«Какой недотрога.» - заметила Ярослава, намотав на палец волнистый локон.

- Почему ты не хочешь помочь мне найти твою могилу? - спросил Эд, когда они остановились в очередной раз, окончательно заблудившись в надгробиях и могилах.

- Зачем тебе это? - спросила Ярослава.

- Чтобы упокоить твою душу, я уже говорил. - был ответ.

- Я не помню где она. Ничем не могу помочь.

Странный звонок, после которого Эд отпросился у матери, и отправился на кладбище, встревожил Ярославу. На другом конце трубки слышался грозный мужской бас. Это кто-то вроде наставника. Эд советовался с этим таинственным мужчиной. Из разговора стало понятно, что чтобы упокоить душу нужно привести ее на могилу, провести что-то вроде обряда. Душу на земле держит неоконченное дело. Эд не просто должен заставить призрака уйти в загробный мир, а убедить ее это сделать добровольно. Всех тонкостей Ярослава не поняла. Да и понимать не хотела.

Она только что вернулась из темноты и не собиралась никуда уходить. Да, с Эдом ей было скучно, но она могла бы найти себе развлечения. По крайней мере, у нее появился собеседник. Ее слегка пугала перспектива того, что Эд может ее уничтожить насовсем. То есть она и так мертва. И уже бродила в темноте. Что может быть хуже? Но вдруг есть способ покончить с ней раз и навсегда. Это тревожило. Но чувства были не полными. Призрак набирался сил. Набирался сил из окружающих ее людей, их эмоций. Больше всего ей пришелся по вкусу страх. Тогда на сеансе, когда она услышала голос Вики, она пошла именно на страх и нашла путь из пустыни мрака.

Эд остановился. Похоже, он окончательно потерялся. Все ощущения пропали. Ярослава облокотилась о старую ограду и поправила кольца на пальцах. Она не могла ощутить тепла солнца на коже, но приятно щурилась, и наслаждалась растерянностью своего попутчика.

- Эй! Эй. Иди сюда. - послышался тоненький голосок.

Эд и Ярослава обернулись. Они оба слышали этот звук. Сомнений нет, это призрак. Они начали всматриваться, но ничего не могли увидеть.

- Кто это? - настороженно спросила Ярослава.

- Тебе лучше знать. Это голос неживого человека. - ответил Эд.

- Налево. Прямо. - командовал голос. Он принадлежал ребенку.

Эд следовал указаниям. Он прошел через пару покосившихся оград, пришлось преодолеть заросший кустарником овраг. На окраине старого кладбище, ближе к границе с новыми ухоженными захоронениями пришлось остановиться.

- Направо. Вторая. - произнес мальчик. Силуэт не вполне ясный прятался за молодой березкой, росшей поблизости.

- Ефимов Гавриил Олегович. - прочитала с черного памятника Ярослава. Она сложила руки на груди и покосилась на призрак мальчика.

- Не бойся. Выходи. - попросил Эд. Он старался говорить спокойно и приветливо.

Мальчик сделал пару неуверенных шагов. Это был полный парень лет десяти, может старше. Гладко зачесанные рыжие волосы, заправлены за уши. Уши торчали, как у чебурашки. Одет в шорты и футболку, с изображением Гомера Симпсона.

На надгробии значились даты. Рожден - 20 сентября 1991 года, умер - 18 августа 2001 год. Ярослава с грустью отметила, что этот десятилетний мальчик мог быть ровесником Эда, если бы не умер. А она могла стать актрисой, прославиться. Слишком многого не случилось.

- Не бойся. Ты же знаешь, что с тобой происходит? - Эд приблизился к мальчишке. Он разглядывал своего нового подопечного. В голосе чувствовалась теплота. Ярослава ощутила ревность, шевельнувшуюся где-то глубоко в душе. И почему интересно он с ней так не сюсюкался?

- В каком смысле? - спросил мальчуган.

- Ты мертв, Гавриил. Ты не можешь уйти в иной мир. - констатировал Эд.

- Я же не дурак. Я знаю, что умер. - фыркнул мальчик. Он подошел к своей могиле и взял в руки, прикрепленную к памятнику мягкую игрушку. Плюшевый старый выцветший медведь с красной лентой на шее. - И я могу уйти. Свет иногда вижу. Меня зовут. Но я сам выбрал не уходить.

- Почему?

- Мои родители приходят сюда. Я не могу уйти. Они по мне очень скучают. Но им плохо, когда я в доме. А здесь я от них прячусь. Мне больше некуда идти.

- А темнота? - вдруг спросила Ярослава.

И Эд и Гавриил посмотрели на нее с удивлением. Эти двое, что вообще забыли, о ее присутствии?

- Темнота была поначалу, но я быстро выбрался. - сказал грустно мальчик. Он смотрел то на женщину в красном платье, то на молодого парня с взъерошенными волосами.

- И тебе не интересно, почему я могу тебя видеть? - поинтересовался Эд.

Ярослава жадно следила за реакцией духа. Тот покачал головой. Все происходящее для него казалось обыденностью, будто он каждый день общается с живыми и видит души, пришедшие из темноты.

- Ты медиум. - заявил мальчик, обращаясь к Эду. - Я уже с такими, как ты встречался.

- Я могу помочь тебе. Помогу уйти. - предложил медиум.

- Я тоже могу тебе помочь. Помогу найти ее могилу. – сменил тему Гавриил.

- Эй, слышишь ты, Гаврюша. - разозлилась Ярослава. - Что тебе нужно? Прячешься здесь, прячься дальше. Ты что не понимаешь, что он отправит меня... Неизвестно куда. Ты должен быть со мной заодно. Никак не с ним.

- Ты мне не нравишься.

- Ты мне тоже. Не лезь в чужие дела, мелюзга.

- Хватит. - Эд прервал обмен любезностями двух призраков. Он попросил мальчика отвести его на могилу актрисы.

Найти могилу Ярославы было бы трудно в одиночку. Без помощи. На нее давно никто не приходил. Никакой ограды. Ни памятника, ни цветов. Уже сроднившийся с землей холм могилы зарос жухлой травой. Колючки не давали подойти к металлическому проржавевшему низенькому кресту. Табличка валялась рядом. Эду пришлось откопать ее из земли, чтобы прочесть имя и фамилию, захороненной здесь женщины.

- Некрасова Ярослава, дата смерти 6 июля 1999 год. - прочитал Гавриил.

- К вашим услугам. - ухмыльнулась Ярослава. Она стояла в отдалении, не решаясь подойти. Ей было больно. Больно от того, что никто не приходил сюда, не вспоминал. Ее словно и не было никогда. Еще каких-то пару лет и ничего не останется от могилы. Ее кости давно сгнили.

Это было первое сильное чувство, проступившее в душе. Вместе с ним пришел и страх. Она не хотела уходить. В голове потемнело. В памяти стали всплывать странные воспоминания, образы. Пыльный подвал. Узкие деревянные ступеньки. Там что-то есть. То, что не даст ей уйти.

Могила располагалась на отшибе, в стороне от других захоронений. И только сейчас до Эда дошло, что так обычно хоронят самоубийц. Им не место на освещенной земле. Им нет прощения за совершенный грех. Он взглянул на Ярославу по-другому. Что с ней произошло?

Эд провел ритуал. Он исполнил все четко по схеме. Окропил святой водой землю на могиле. Прочитал молитву на латыни. Ничего не сработало. Он поинтересовался у Ярославы, что она чувствует. Она, в своей манере, ответила только, что ее тошнит от него и всего происходящего. Мальчишка путался под ногами, задавая миллион вопросов о каждом движении неопытного медиума.

В итоге, Эду так и не удалось уговорить Ярославу уйти. Чтобы это не значило. Да, что там уйти. У него даже не получилось просто уговорить ее оставить его в покое. Помимо всего прочего еще и мальчик-призрак увязался за ними.

- А можно я с вами? А то мне тут скучно. - попросился Гавриил.

- Нет. Ты не можешь уйти. Здесь твоя могила. Вы не можете ходить за мной. - возмутился Эд.

Ярославе не терпелось выбраться с кладбища. Она шла впереди, зная, что именно этим путем Эд будет возвращаться обратно в город. Он плелся позади. Мальчик шел спиной вперед, лицом к своему новому знакомому и спрашивал что-то насчет зомби. Это все забавляло Ярославу. Она буквально спиной ощущала растущий гнев и негодование Эда.

- Нуууууу, пожалуйста. Я буду себя хорошо вести. - взмолился паренек.

- Вперед! За мной, Гаврюша. - повелела Ярослава, улыбаясь.

У нее от сердца отлегло. Ее не отправят обратно в темноту. Туда она не вернется. К тому же ощущала она себя с каждым часом все сильнее и сильнее.

ГЛАВА 4

Из окон кафе виднелся парк. Народа становилось все больше и больше. В обеденное время столики кафе медленно заполнялись посетителями.

Ярославе здесь нравилось гораздо больше, чем на кладбище. Столько людей! Воздух буквально напоен энергией. Разочарование, любовь, ненависть, похоть, счастье, грусть - все буквально смешалось. Поначалу она думала, что наберется всего понемногу и получит силы для дальнейшего восстановления своей личности. Но от избытка энергии голова пошла кругом.

Кто бы мог подумать, что у мертвеца может кружиться голова? Со временем Ярослава стала чувствовать себя более живой. Жаль, что ее никто не видит кроме Эда и мальчишки, которого они подобрали на кладбище. Никто из них не может оценить ее красоту по достоинству.

К столику, за которым расположилась компания медиума и двух призраков, подошла высокая сутулая официантка. Она поинтересовалась у Эда, определился ли он с заказом. Он попросил принести салат, отбивную и кофе. Видно, проголодался после прогулки по кладбищу.

- Закажи красного вина. - попросила Ярослава. Она удобно устроилась на диванчике, закинув ногу на ногу, и опершись локтем о столик.

- Почему там написано 50/50? - спросил Гаврюша. Он сидел рядом с Эдом и болтал ногами. Крутил головой, с интересом рассматривая окружающую обстановку.

Эду стало не по себе. Он не мог разговаривать со своими необычными спутниками при всех. Его просто сочтут сумасшедшим. Прекрасная идея посетила голову медиума. Он достал телефон и приложил к уху. Как будто общается с кем-то по мобильной связи.

- Зачем тебе вино? Ты все равно не сможешь его выпить? - раздраженно поинтересовался Эд.

- Посмотрю, как ты это сделаешь. - закатив глаза, ответила Ярослава.

- Что это у тебя за штука. Телефон такой? - указал Гаврюша на смартфон Эда. Он раньше не видел ничего подобного. Во времена, когда мальчишка рос, были только кнопочные телефоны.

Эд продолжал игнорировать надоедливого мальчишку, который успел задать еще миллион вопросов, пока они сидели в кафе. Ярослава разглядывала посетителей. В ее глазах был странный блеск, который отнюдь не нравился Эду. Они опять начали припираться.

Ярослава первой заметила фигуру девушки, показавшуюся в дверях кафе. Она моментально узнала ее. Это Кира. Девушка с вечеринки. Глухонемая. Киру Ярослава сразу невзлюбила. Эд становился еще более жалким и нелепым в ее присутствии. Кира заметила знакомого и подошла к нему, положила на плечо руку. Он обернулся и его лицо осветила улыбка.

- Привет. Не ожидала тебя здесь увидеть. - поздоровалась на языке глухонемых, Кира. Она была очаровательна. Красный берет на голове. Скошенная челочка выбивается на лоб, розовая помада, сиреневая свободная блузка, заправлена в светло-бежевые брюки. На ногах красные мокасины. На шее бежевый шарфик.

Ярослава отметила, что вещи не совсем сочетаются между собой. Но современная мода ее не вполне устраивала. Не было в этой пышке шарма. Хотя она и обладала, как не неприятно сознавать, особенным притяжением. Эд подскочил со своего места и пожал, протянутую ему руку. Ярослава ощущала его симпатию к этой девушке, и ей почему-то стало неприятно наблюдать за поведением парочкой.

- Я тоже тебя не ожидал здесь встретить. Хотя очень рад, что удалось повидаться. – идиотски улыбаясь, ответил Эд.

Кира уселась на кожаный диванчик рядом с Ярославой. Конечно, девушка и не подозревала, что рядом находится приведение. В Ярославе продолжал закипать гнев.

Они разговорились. Опять о разных глупостях и мелочах. Эд совсем забыл о своих призрачных собеседниках. Он будто вышел из того состояния, что позволяло ему общаться с душами умерших. Для него теперь существовала только Кира. Она мило улыбалась, щеки ее налились румянцем.

Ярослава и Гаврюша тут же почувствовали себя брошенными.

- Что такое кэшбэк? - не унимался Гаврюша. Он все крутился по сторонам и с любопытством задавал вопросы Эду. Тот никак не реагировал. Ему ничего другого не оставалось, как переключиться на Ярославу.

- Эй, смотри. Видишь того старика? - спросил Гаврюша.

- Хватит. Хватит. Хватит. - Ярослава схватилась руками за голову и потерла изящными наманикюренными пальчиками виски. - Ты кого угодно до белого колена доведешь. Что тебе еще? Когда она уже уйдет?

- Кто эта тетя? Она его девушка?

- Хватит спрашивать. - взмолилась Ярослава.

- Видишь того старика? Что это с ним?

- Да, что еще за старик? - Ярослава со злостью посмотрела на Гаврюшу и увидела, что тот пальцем тычет в сторону столика, что располагался напротив.

За столиком сидел одинокий старик. Залысины, волосы по бокам выбелены сединой. На вид обычный пожилой мужчина. Коричневая рубашка, теплый жилет в клетку. Ничего необычного. Только... Ярослава вгляделась внимательнее. Да он же на нее смотрит, не отрываясь. Он видит ее, видит Гаврюшу. А кожа старика белая. Он тоже призрак.

Незнакомец следил за беседой. Ярославе стало страшно. Она решила привлечь внимание Эда. Но тот по-прежнему продолжал беседовать со своей возлюбленной. Ничего не действовало. Он будто ее больше не слышал.

- Да, это было странно. Как она? - спрашивал Эд у Киры. Они как раз подошли к обсуждению вечеринки. Оказалось, что близнецы и Вика плохо помнили произошедшее. Но что-то все-таки осталась в воспоминаниях впечатлительной девушки.

- Я виделась с Викой сегодня утром. Она рассказала, что ей снятся кошмары. Но с вечеринкой она это никак не связывает. - ответила Кира.

- То, что произошло было странно. Но вполне объяснимо. Ну, знаешь - сквозняк. Воображение, алкоголь.

- Да. Но свечи. Они могли сами собой потухнуть. Но загореться. А еще та деревяшка с доски. Она сделал трещину в стекле. Это было... странно. А ты? Ты, значит, не веришь?

- Ну, тебе же известно, что я лежал в больнице. И по какой причине. - Эд отстранился. Закрылся. Он снова стал избегать смотреть на Киру. Она сейчас сочтет его сумасшедшим. - Но я думаю. Это просто совпадение. Я не... не верю в призраков. - последние слова ему дались с трудом. Он нервно сглотнул.

- Ох, неужели? - возмутилась Ярослава. Она пришла в бешенство от этих слов, и от того, что на нее не обращают внимания.

Все произошло, как тогда на вечеринке. Она с легкостью схватила солонку, и разбила ее, кинув об пол. Все в кафе моментально обернулись на столик, за которым сидели Кира и Эд.

- Теперь ты меня слышишь? Теперь веришь в призраков?! - закричала Ярослава.

Кира смотрела на Эда испугано.

- Это я ее случайно скинул. - подзывая официанта, попытался оправдаться Эд.

- Мне пожалуй пора. - сказала Кира. Она встала и прежде чем уйти спросила, плавно двигая руками. - На счет погулять по городу, еще в силе? Ты мне напишешь?

- Да, да. Конечно. - закивал Эд.

- Ты же ей не позвонишь. - заметила Ярослава, наблюдая, как девушка уходит из кафе в расстроенных чувствах.

- Почему он не позвонит ей? - спросил Гаврюша.

- Потому что он слабак.

- Что ты устроила? - спросил зло Эд, когда официантка, наконец, убрала осколки солонки и смела всю соль в совок.

- Посмотри на него. - прошептала Ярослава. Она указала на странного старика.

- Зачем ты шепчешь? Тебя никто здесь кроме меня не слышит. - потирая глаза, которые разболелись от напряжения, спросил Эд.

- Уверен?

Старик прекрасно слышал, о чем говорят эти трое за соседнем столиком. Он встал. Медленно подошел к Эду и поздоровался.

- Меня зовут Эзерин Юрий Иванович. Я давно наблюдал за вами. - старик обратился к Эду. - Вы можете видеть духов?

- Да. Верно. А Вы, что здесь... делаете?

- Сейчас он спросит Вас знаете ли Вы о том, что умерли. - объяснил мальчишка. Он довольно улыбнулся и покосился на Эда.

- Я знаю о том, что мертв. Хотя мне встречались души, что этого едва ли могли осознать. Я здесь часто бывал при жизни. Поэтому прихожу сюда после смерти. Здесь столько энергии. Разные люди. Слишком много всего. Это место дает мне силу.

- И ты это заметил, старикан? - спросила Ярослава. Она разглядывала нового знакомого не слишком приветливо.

Нарушение правил общения не вполне устроили чопорного пожилого мужчину. Он ответил презрительным взглядом девушке в красном платье.

- Попрошу обращаться ко мне на Вы. Я постарше Вас буду. - сделал замечание Юрий Иванович.

- Еще чего. - огрызнулась девушка.

- Меня Гавриил Олегович зовут. - представился Гаврюша. Он протянул старику руку. Тот пожал детскую ладонь и тепло улыбнулся. - Но можете меня называть Гаврюша. Ярослава меня так называет. Я не против.

- А Ваше имя молодой человек? - спросил Юрий Иванович Эда.

- Эдуард. Можете меня называть Эд. А можете никак не называть. Мне уже все равно. - ответил Эд. Голова разболелась, все происходящее казалось страшным сном. Его взгляд блуждал по кафе.

- Вы можете пойти с нами. - предложил своему новому знакомому Гаврюша. - Эд хороший. Он просто злится, потому что он слабак.

Эд тяжело вздохнул, закрыв глаза.

- Так Ярослава сказала. - убедительно проговорил мальчишка. - Сейчас за нашим столиком сидела девушка. Она влюблена в Эда, а он в нее. Но у них не все хорошо. Он не может ей позвонить, поэтому Ярослава назвала Эда слабаком.

- Отношения взрослых это не просто. - заметил Юрий Иванович, потрепав Гаврюшу по голове. - Помню я в молодости...

- Началось. Только старческого бреда нам не хватало. - возмутилась Ярослава.

Слово за слово и трое духов начали друг с другом пререкаться и спорить. Эд больше не мог этого выносить. Он наплевал на то, что о нем могут подумать посетители и официанты кафе. Эд встал и громко произнес:

- Хватит! Прекратить!

Призраки тут же замолчали. Они смотрели на него и ждали.

- О чем вы вообще все думаете? О чем говорите? Вы не можете со мной ходить вечно. Вы не можете находиться здесь. Не можете прятаться на кладбище. Не можете портить вещи. Не можете сидеть за столиком в кафе. Вам здесь нет места. Хватит! Вы все должны уйти.

К счастью, никто не заметил пламенной речи молодого парня, который разговаривал сам с собой. В этот момент в кафе ввалилась шумная компания, громкими воплями заглушившая слова Эда.

- Какие предложения? - насупившись и скрестив руки на груди, поинтересовалась Ярослава.

- Я что-нибудь придумаю.

ГЛАВА 5

От быстрого бега легкие наполнились до предела свежим утренним воздухом.

Асфальтовая дорожка потемнела от влаги. Птицы уже проснулись и завели свои беззаботные песни. Где-то вдалеке слышались неугомонные автомобильные губки. Декоративные, недавно высаженные деревца, аккуратно обступали аллею парка.

Вика уже в третий раз пробегала этот круг, огибая свежевыкрашенные лавочки. Холодный утренний воздух охлаждал ее разгоряченное тело. Она остановилась. Напряженные мышцы тут же заныли. У нее был небольшой перерыв в тренировках. Давненько не приходилось вот так побегать по парку в свое удовольствие, размяться.

Девушка переключила песню в своем плеере и, накинув капюшон, решила отправиться в гущу парка.

На пути ей встретилась старушка с маленькой собачкой на поводке. Вика улыбнулась маленькому зверьку и, набирая скорость, продолжила бежать.

Цепкий взгляд из-за деревьев продолжал следить.

Музыка была включена на полную громкость. Никаких посторонних звуков. Под такой ритм не потеряешь темпа. Вика выбрала бежать по левой аллее. Здесь деревья были гораздо выше. Фонари встречались все реже. Их свет растерял свою силу в белеющем утреннем небе. Солнце становилось все ярче.

Наблюдатель в черной кофте, в плотно надвинутом на лицо капюшоне, мог не беспокоиться. Его шаги не слышны. Никого в такой час не заметил бы его. Собачники со своими питомцами держались отсюда подальше. За левой аллеей начиналась настоящая лесопосадка. Здесь легко потерять животное, если оно вдруг сорвется с поводка.

Вика остановилась. Ей решительно не нравилась мелодия, зазвучавшая в наушниках. Вообще в последнее время заниматься ей вовсе не хотелось. Она уставала на учебе. Летняя сессия на носу. Нужно браться за голову. Но и форму терять не хотелось. Она отдышалась. Нужно сделать растяжку. Мышцы ныли нещадно. Будто что-то мешает ей двигаться дальше.

И тут девушка резко обернулась. Она почувствовала на себе взгляд. Никого, пустая аллея. Асфальт поблескивает, отражая свет фонарей. Скоро совсем рассветет. Она здесь одна.

Сердце забилось чаще. И это отнюдь не от нагрузки. Все в это утро давалось ей тяжело. Но она знала, что должна бороться с ленью и странными ощущениями. Причиной странных сигналов было ее собственное обленившееся тело.

Вика сошла с дорожки и прошла несколько метров. Здесь в глубине парка, между гигантскими стволами деревьев, она почувствовала себя лучше. Девушка сложила руки над головой, вытянулась, поднявшись на носки. Сделала глубокий вдох. Затем отклонила корпус назад. Мышцы спины сразу же дали знать о том, как благодарны, что ими наконец-то занялись. Наклон вправо, влево. Потом наклон вперед. Ноги напряглись. Вика улыбнулась сама себе, осознавая, что может достать пальцами рук до пальцев ног, не сгибая коленей. Она не в такой плохой форме, как ей думалось.

Мелодия в наушниках сменилась на более динамичную – басы гитары, громкий голос солиста рок группы. Это плейлист Вадима. Они не сходились в музыкальных вкусах.

Вика выпрямилась. Что-то блеснуло в невысокой молодой траве. Там лежало довольно большой предмет. От него отражался свет. Вика заинтересовалась.

Несколько лет назад Вика так же, как сейчас, бегала в парке и на дорожке обнаружила потерянный кем-то браслет. За него удалось выручить неплохие деньги в ломбарде. Вдруг и сейчас там поблескивает что-то драгоценное.

Девушка скинула с головы капюшон толстовки и медленно двинулась к тому, что было запрятано в траве. Она увидела, что это зеркало. Круглое, небольшое зеркало в резной раме.

Что оно здесь делает? Зеркальце не карманное, его никак не мог потерять кто-то из прохожих. Его принесли сюда специально.

И снова это ощущение. На меня смотрят.

Преследователь оказался совсем рядом. Ему нужно было, чтобы она посмотрела в свое отражение и запечатлелась в нем.

Дыхание перехватило. В зеркале на молодую спортсменку взирала дама в голубом шелке с черными волнистыми волосами. Ее голову венчала золотая диадема, к которой крепилась фата небесного оттенка. Меха, которыми был оторочен корсет платья, переливался в утреннем свете. Оскал демона замер на губах.

Вика закричала. Ее сильный голос запутался в листве парка. Никто ее не услышал. Она попятилась и, зацепившись за корешок в траве, упала на спину. Девушка попыталась встать. Но перед ней уже стоял человек в черном облачении. Не впервые ему приходилось убивать. Страх жертвы пробудил что-то новое в его душе. И это новое ощущение придавало решимости.

- Нет! Прошу. Нет! - взмолилась жертва. Она пыталась встать, но получив удар по голове, упала навзничь.

Вика комкала руками траву. Она чувствовала холод, исходящий из земли, вдыхала запах свежей травы. Наушники выпали из ее ушей. На них была кровь. Музыка все еще вырывалась из динамиков. Крик повторился. Но уже тише.

- Не надо. - взмолилась жертва.

Маньяк не слушал ее мольбы. Он вонзил тонкую иглу шприца под кожу на шее. Препарат тут же парализовал ее тело и разум. Вика отключилась.

- Тебе начинает это нравиться. Не отрицай. - послышался голос из зеркала.

Убийца чуть не забыл сделать самое главное. Ему удалось совладать с чувствами и решительно промолчать.

Бита, которой он приложил по голове свою вторую жертву, пригодилась. Один сильный удар и зеркало разлетелось на кусочки. От дамы в отражении ничего не осталось.

- Я бы на твоем месте не радовался этому. – сказал, обращаясь к раскиданным по траве осколкам, маньяк. Он чувствовал в себе силу ей сопротивляться.

Уснувшая крепким сном молодая девушка лежала недвижно на траве. Ее грудь мерно вздымалась. Наблюдатель долго стоял, рассматривая ее тело. Его не интересовали ее загорелая кожа и светло-каштановые волосы, перевязанные резинкой.

Ноги. Прекрасные, длинные ноги. Стройные, легкие. Овал бедер, изящная линия щиколоток. Он не отказал себе в удовольствии провести рукой, в черной перчатке, по бедру своей жертвы.

Да, это то, что он так долго искал.

ГЛАВА 6

Лиственная улица пролегала на границе города. Дальше начинался перекресток. И тут словно в сказке у путника, путешествующего по городу Обен, есть выбор - прямо пойдешь реку найдешь, налево пойдешь попадешь в богатый район с величественными гротескными коттеджами, направо пойдешь смерть свою обретешь. Налево дорога была разбита, вдоль тянулась неблагополучная половина Палой улицы.

Здесь когда-то жили люди. Дома много лет простояли заброшенными. Многие побросали свои дома без видимой на то причины. Большинство земель давно принадлежала городу, так как их владельцы либо бесследно исчезли, либо умерли.

Дорога оканчивалась на въезде в кладбище. Сюда привозили хоронить людей даже из соседних сел и городов. Огромная территория скорби.

Последним домом, который от кладбища отделяла полоса стройных березок и неглубокий овраг, был дом под номером 1.

Это двухэтажный дом, который выглядел мрачно, носил недобрую славу. Детишки, у костра, рассказывали всякие небылицы про этот страшный дом. То в нем жила ведьма, которая убивала и ела, украденных городских ребятишек. Еще была версия, что там некогда жила семья и однажды мужчина сошел с ума и поубивал своих троих детей и жену. Как бы там ни было, на дом долгие годы никто не претендовал.

Но строение оказалось на удивление крепким. Не смотря на отсутствие должного досмотра и регулярного ремонта, крыша почти не пропускала влагу, стекла были выбиты только на втором этаже. Этот особняк сохранился лучше всех остальных, что расположились вдоль дороги.

Впервые Эд увидел этот дом в детстве. Воспоминания почти стерлись из памяти. Дом манил его, притягивая своей энергетикой. Казалось, подойдешь к дому ближе, и он заговорит с тобой. Но даже самые смелые хулиганы не смели приблизиться к проклятому дому.

Большие дубовые двери, запертые на замок, украшала искусная резьба. Громоздкий замок скреплял железный затвор. Мощенная красным камнем площадка крыльца, уже поросла сорняками. Они пробивались между плотно сложенными камнями. Колонны, поддерживающие козырек над крыльцом, испещрены мелкими трещинами и обвиты диким плющом. Сейчас весь фасад находился во власти этого проворного растения.

Двойные двери распахнулись, выпуская затхлость и густую пыль на волю. Дальше посетитель проклятого дома оказывался в квадратной прихожей. Пред ним возвышалась зигзагообразная лестница на второй этаж. На полу и в углах валялся разный мусор, по очертаниям которого трудно было определить, что это такое в точности.

На потолке под лестницей расцвела зловещим бутоном паутина. Страшно подумать каких размеров паук сплел эту сеть, поблескивающую в редких солнечных лучах.

Здесь пахло сыростью и мокрой бумагой. Кирпичный дом был построен на славу и даже после стольких лет не пропускал сюда ветер и солнце. Красивый, выложенный елочкой паркет темного дерева, отсырел и трещал, стоило ноге редкого посетителя вступить на его половицы. Под ним была крепкая основа из бетона.

Из прихожей можно попасть в просторную, с двумя большими окнами, гостиную. Здесь совсем не сохранилось мебели. Старый диван, без двух ножек, мрачно запрятался в углу, в тени. На него накинута некогда белая простыня. Пыль кружилась в пространстве, вытесняя воздух. Стекла потемнели, прилипшая к ним грязь и высохшие листья не пропускали солнечного света. Здесь всегда царит тьма. Камин напоминает темную пасть, нору, в которой притаился опасный зверь.

В маленький коридор под лестницей можно попасть либо через столовую, что следовала за гостиной, либо через арочный проем в стене в прихожей. Здесь было две двери. Одна ведет в гараж. Достаточно большое помещение на две машины. Там свалены в кучу разные вещи быта бывших владельцев – проржавевшие инструменты, плетеные кресла, столик, пара барных стульев.

Кухня оказалась обставлена лучше остальных комнат. На выкрашенных в бледно-голубой цвет стенах висели шкафчики. От них исходил неприятный кислый запах. Окно загораживали драные, серые занавески. Здесь даже был холодильник. Правда его дверца, вырванная с корнем, валялась на полу в противоположном углу комнаты. Барная стойка, ряд тумбочек для готовки. Даже вытяжка.

В столовой остался стоять длинный металлический стол. И всего один разломанный стул.

На втором этаже имелись две спальни, кабинет и две ванные комнаты. Здесь когда-то были подключены все удобства - газ, вода, в одной и ванных, в той, что больше, на стене был прикреплен бойлер для нагрева воды.

Стены в коридоре на втором этаже отделаны прекрасно сработанными панелями светлого ореха. Краска сохранилась лучше, чем на первом этаже. Это некогда был приятный свежий небесный оттенок. Двери болтались на петлях и жутко скрипели.

Окна большой спальни выходили на дорогу. Из кабинета виднелось кладбище. Окна второй спальни выходили на заброшенный, поросший сорняками и высокими кустарниками двор.

Территория вокруг дома была довольно обширна. Ее точных границ не определить. Дом находился на приличном расстоянии от ближайшего своего соседа, который уже практически лежал в руинах. А этот двухэтажный особняк упрямо возвышался над всем остальным упадком, провозглашая свое одиночество.

Казалось несправедливым, что такой прекрасный дом из красного кирпича со светлой крышей, из которой выглядывала каминная труба, был заброшен и совершенно не востребован.

Эд понимал, что не имеет права заходить сюда. Быть здесь. Это не его собственность. Но ведь этот зловещий дом никому не нужен. В него многие годы не ступала нога человека. Не будет беды, если он поселит здесь временных жильцов. И сам будет иногда к ним наведываться. Разумеется это все временно - пока он не найдет способ отправить души молодой актрисы, грустного старика и любопытного мальчишки в другой мир, где им и место.

Он просто не мог снова вернуться домой с такой оравой.

Троица послушно следовала за ним по пятам. Они ничего не подозревали, когда Эд брел по заброшенной дороге к дому. Ярослава выказывала свое недовольство - она думала, что они опять идут на кладбище. Мальчики постоянно спрашивал, куда и зачем они идут. Ответы Эда были пространными. Старик озирался по сторонам. Похоже, ему было известно, куда они направляются. По крайней мере, у него на лице не было удивления, когда все остановились перед двухэтажным домом из красного кирпича со светлой крышей. Его мрачная тень протянулась и касалась ног путников, будто предостерегая от того, что они собирались сделать.

- Прошу за мной. - пригласил Эд, открыв скрипучую створку железных ворот.

- Это что еще значит? - округлив темно-карие глаза, спрашивала Ярослава.

Все четверо вошли в дом. Воздух ворвался в запертые помещения. Пыль тут же взметнулась и закружилась по комнате. Гаврюша, раскрыв рот от восторга и удивления, осматривал большую гостиную с камином.

- Как хорошо сохранились стенные панели. Это дорогое дерево. - заметил старик. Он двигался медленно. Скорее по привычке, ведь призракам не ведома усталость. По крайней мере, так всегда казалось Эду.

- Чей это дом? - спросил Гаврюша. Он распахнул двойные двери из гостиной в столовую и с восторженным криком бросился к столу. На столешнице были нацарапаны разные буквы, на первый взгляд совершенно между собой не сочетающиеся.

- Ничей. Я просто давно мечтал здесь побывать. - соврал Эд.

- Ты меня поражаешь. - Ярослава уселась на краешек стола. Подол ее красного шелкового платья, красивой линией, расположился на пыльной столешнице.

- Этот дом принадлежит тебе? - поинтересовался Юрий Иванович.

- Нет. То есть... Этот дом ничей. - начал оправдываться Эд. Он сам удивился тому тону учителя, что допускает Юрий Иванович. И еще больше удивился тому, что ответил на этот вопрос, смущаясь и выкручиваясь. Почему он собственно должен лебезить перед этими призраками? Отвечать на их вечные вопросы, успокаивать их разочарование. Это они должны относиться к нему с пониманием и уважением.

- Так не бывает, Эдуард. И ты это знаешь. Тебе может не поздоровиться из-за того, что ты занимаешь чужую собственность.

- Главное, чтобы вам троим, за это ничего не было. Тем более что дом давно заброшен.

- Почему мы сюда пришли? - спросил Гаврюша.

- Поехали обратно в город. Мне тут скучно. Здесь холодно и пахнет какой-то тухлятиной. - Ярослава соскочила со стола, провела пальцами по пыльной столешнице. От ее прикосновения остались следы.

Гаврюша тут же принялся рисовать пальцами на столе разные фигуры, написал свое имя и пририсовал смешную рожицу.

- Смотри Эд. Это ты. - засмеялся мальчишка.

- А, и вправду похоже. - хмыкнула Ярослава. Она взглянула на рисунок из-за плеча Гаврюши.

Юрий Иванович покачал головой в знак неодобрения.

Эд состроил глупую улыбку и, быстро убрав ее с лица, отправился на выход. Ему предстояла сложная задача. Он достал из кармана несколько сплетенных пучков высушенной травы. От них исходил сильный запах, от которого разболелась голова.

На удачу, призраки отвлеклись. Похоже, дом их действительно заинтересовал. Они не обращали внимания на медиума. Ярослава брезгливо рассматривала обстановку. Гаврюша отыскал какие-то старые газеты и принялся вслух читать даты, указанные на них. Юрий Иванович заинтересовался камином.

С миссией было покончено. Все выходы перекрыты. Эд расположил пучки с полынью за притолоками каждой из дверей. Последнюю он прикрепил ко второму выходу из дома, который находился в столовой.

- Что ты делаешь? - спросил Гаврюша.

Мальчик подкрался так незаметно и бесшумно, что Эд вздрогнул от неожиданности. На него взирали прищуренные зеленые любопытные глазки с веснушчатого лица. Только сейчас Эд заметил, что бедняга страдает от нервного тика. Он то и дело моргает глазами по два раза. У медиума сердце сжалось от жалости. Откуда не возьмись, совесть начала давать советы. Нельзя оставлять здесь этого ни в чем не повинного ребенка. Он ничего никому плохого не сделал. Ярослава другое дело - она опасна. Уже дважды проявила свою силу, и становиться все сильнее с каждым днем. А на счет старика - трудно сказать. Эд только знал, что не доверяет ему.

- Мы закончили? - поинтересовалась Ярослава. Она отряхнула свое платье от пыли, поправила прическу. Она собралась уходить. - Куда дальше, кэп?

- Для чего ты делал это? Этот запах… кажется полынь. - медленно проговорил Юрий Иванович. Он наблюдал за действиями Эда все это время. Но самое странное, что даже не попытался помешать.

- Да. Я закончил и ухожу. - ответил Ярославе Эд. Он переступил через порог и отошел на пару шагов.

- Отлично. Я решила, что нам стоит побывать в театре. Я видела рекламку в кафе. Там сегодня новая пьеса. Не помню названия. Но мне интересно, что эти бездари могли придумать. Пошли.

- Нет. Я иду один. - твердо заявил Эд. Он сверлил глазами собеседницу.

- Вот уж не думаю.

- Ты не хочешь, чтобы мы ходили за тобой? - спросил грустно Гаврюша.

- Вы можете не ходить. А я иду с ним. - Ярослава вскинула голову. Длинные серьги качнулись, сверкнув драгоценными камнями.

- Нет. Ты не сможешь. - Эд скрестив руки на груди, следил за реакцией своих подопечных.

- Еще чего.

Ярослава уверенно направилась к двери и... Не смогла переступить порога. Ее словно огнем обожгло. Она отпрянула. Прекрасное белое лицо исказилось гримасой злобы.

- Что ты наделал? Что ты сделал, Эд?! - зашипел призрак.

- Побудете пока здесь. Пока я не придумаю, что с вами делать. - заявил Эд.

- Нет. Нет. Ты не можешь оставить меня здесь. - закричала Ярослава. На вкус Эда слишком уж нарочито и переигрывая. - Выпусти меня сейчас же. Сейчас же!

Очередная попытка не увенчалась успехом. Юрий Иванович и Гаврюша не смели вмешиваться. Они со странной смесью испуга и восхищения следили за бесплодными попытками Ярославы выбраться из дома.

Эду надоело смотреть на злящегося духа, и он направился к дороге. Уже стемнело. Вдали зажигались городские огоньки. И когда он вышел, затворив за собой ворота, почувствовал облегчение. Никто больше не шел за спиной, не болтал. Тишина. Свобода.

- Ты слабак! Ты прихвостень этого мерзкого ублюдка! Ты марионетка! Шестерка! - вопила Ярослава, натыкаясь на невидимую преграду уже у главного входа в дом. Она не могла выйти на крыльцо и потрясала руками для пущего эффекта. - Я знаю, ты бы сам не додумался! Вернись, Эд! Вернись. Вернись, прошу. Ты не можешь оставить меня здесь.

Она следила за его удаляющейся сутулой фигурой. Он скрылся в темноте, а она все еще вопила. И только, когда точно осознала, что ее крики бесполезны, замолчала.

- Похоже мы здесь только втроем. - констатировал всем известный факт Юрий Иванович.

Ярослава почувствовала, что начинает плакать. Снова взаперти, а ведь она только пару дней назад выбралась из темноты.

- О ком ты говорила? Кто управляет Эдом? - спросил Гаврюша.

А тем временем Эд шел по дороге, вдыхая ночной воздух и наслаждаясь тишиной. Как же все-таки хорошо быть одному. Он уже и забыл, каково это, когда у тебя в голове не звучит театральный голос Ярославы, когда тебя не мучают вопросами. А тот старик о чем-то догадывался. Эд упрямо гнал от себя мысли о трех душах, что запер в проклятом доме. Но нужно сделать еще одно - позвонить своему наставнику.

- Да. Слушаю, Эд. - послышался в трубке хриплый, хорошо знакомый голос.

- Я сделал, как Вы посоветовали. Все удалось. – сказал, моментально расслабившись, Эд.

И все-таки, слова о марионетке запали в душу.

- Вот и хорошо.

ГЛАВА 7

Узкая тропка вела к подвалу. Многие века на этом месте возвышался холм. Кто-то проделал в нем глубокое отверстие. Теперь это место служило пристанищем для коллекции. Входом служила, грубо сработанная из неотесанных досок, потемневших от времени, дверь.

Камни осыпались, периодически заваливая вторую дверь, сделанную уже позже хозяином подвала. Стальная, гладкая дверь, с прочным замком. Сюда нет доступа посторонним. Никому не придет в голову сюда ломиться. А если это кто-то и попытается сделать, то ничего не выйдет без ключей или сварочного аппарата.

Дальше шла лестница. Она уводила в темноту. Словно спускаешься в преисподнюю. Но здесь на нижнем уровне царит удивительный порядок. Все стоит там, где оставил ту или иную вещь хозяин. Высокий стеллаж с пятью полками, удобно устроенный в нише в стене, отделанной камнями разного калибра. Каждая полочка снабжена металлическим бортиком, чтобы, не дай бог, не опрокинулась стеклянная баночка с драгоценным содержимым.

У другой стены стоит скамейка с высокой спинкой. Вещь самодельная и не отличающаяся эстетичностью, но надежная. Здесь многие часы проводил хозяин подвала - думал, сомневался, предавался мечтам. Убежище, в окружении экспонатов, подтверждающих его растущее год от года мастерство.

Части искусства. Части тел. Части общей картины. Подготовка к главному творению в жизни мастера. Он сам себя так провозгласил.

Не так просто достать материал для поделок, которые множатся уже долгие годы. Первая появилась здесь больше двадцати лет назад. Самая дорогая. Самая трудная. Мастер еще помнил свои ощущения. Его чуть не вырвало, когда он поднес электрическую пилу к ладони той прекрасной усопшей. Кровь брызнула ему на лицо. Он был в пластиковых очках в перчатках. Но все равно еще долгое время ощущал эту темно-бардовую жидкость. Она словно преодолела защитный слой очков и перчаток и навсегда впиталась в его кожу. Было страшно. Сердце билось так сильно, что, казалось, вырвется из груди, когда он принес эти прекрасные, изящные кисти сюда в подвал. В свою мастерскую.

Он не знал, кому принадлежали эти прекрасные пальцы. Они такие тонкие, длинные. На каждом пальце по кольцу. Эти украшения наверняка бы украли в морге. Много лет прошло и тело красавицы в длинном красном платье, с кудрявыми черными волосами, давно сгнило в земле. Но не ее прекрасные руки. Они останутся в подвале навечно, в первозданном нестареющем виде. Если бы было в его власти спасти целиком это стройное тело. Лицо умершей до сих пор вспоминалось ему, как образец красоты – идеально ровная линия переносицы, прямой нос, изящные высокие скулы. Он любовался ею.

Теперь ее превосходные пальцы стали частью его творения. Паук. Голова от крысы, туловище от кошки, длинные лапы - пальцы никому не известной молодой актрисы. Ее тело давно сгнило в сырой земле. Но эти забальзамированные части ее красоты до сих пор живут в стеклянной пол-литровой банке, на деревянном стеллаже, в глубоко запрятанном от чужих взглядов, подвале.

Мастер часто любовался своими творениями. Он спускался сюда и, сидя на лавке, разглядывал шедевры. Части тел различных животных, людей, даже насекомые, особо тонкая работа. Он словно господь бог творил новых существ. Они находились в особом растворе. Они не могли ожить. Таким талантом мастер не обладал. Не мог вдохнуть в них жизнь.

Единственным его достижением стала сыворотка, позволяющая веками сохранять умершую плоть нетронутой тленом.

Но как знать... Все еще впереди. Способ оживить собственное творение есть. Его разгадка близка. Первое ожившее творение должно быть идеально.

В углу стояла высокая стеклянная бутыль. Толстое зеленоватое стекло хранило в сосуде раствор особого состава. Яд. И то, что сохранит мертвое, сделав его вечным.

Между стеллажами к стене прикреплено шурупами высокое старое зеркало. Оно долгие годы весело в доме мастера и покрылось черными точками, оставленными временем. Это было не простое зеркало. Это портал. Будь воля мастера, он бы давно распрощался со своей мучительницей. Крепкие узы, связавшие их кровью, не позволят ему это сделать.

Она приходит сюда. Ей нравится наблюдать за его работой. Хоть дама и говорит, что ей не по душе идея с проектом «идеал», она наслаждается его творчеством.

Девушка, лежащая на старой больничной каталке, привязанная за руки и ноги веревками к поручням, пошевелилась.

- Она еще жива. - прошептала дама. Ее глаза в холодно-синем свете энергосберегающей лампочки, сверкнули дьявольским блеском.

- Да. - мрачно ответил мастер.

Он похитил эту жертву прямо из дома. Как ему только духа хватило! Было трудно войти в доверие к этой красавице. Ее пальцы напоминали ему пальцы той актрисы, что покончила с собой. Они были длинными, худыми, кожа обтягивала тонкие, хрупкие суставы. Кожа бархатистая, нежная. Наверняка владелица каждый вечер перед сном тщательно натирала ее кремом для рук. И ни каким-нибудь дешевеньким, а дорогим.

- Тех двоих ты усыплял прежде, чем начать отрезать части. - заметила Дама. Она не спускала черных глаз с жертвы, которая уже полностью пришла в себя.

- Я сто раз повторял тебе. - тоном лектора, уставшего от тупости своих студентов, отвечал мастер. - Нужно, чтобы жертва была жива, пока отрезаешь части. Кровообращение еще не остановлено. Так плоть лучше сохранится. Нужно действовать быстро и аккуратно. Дальнейшую работу сделает эмульсия.

- Прошу... Что вам нужно? - девушка расплакалась. Она была обессилена. По ее бледному, перепачканному лицу текли слезы.

- Мне плевать, что сделает твой раствор. Мне нужно, чтобы работал не он, а ты. - дама переместилась из зеркала на стене в отражение банок на стеллажах. Ее лицо превратилось в маску демона. Она злилась. Исполнение договора затягивалось. Пора поторопить своего слугу. - Ты не забыл, что обещал мне?

- Нет. Не убивайте меня. У меня... у моей семьи есть деньги. Прошу. - скулила девушка.

- Я все помню. - нервно сглотнув и потупив взгляд, ответил мастер. - Ты получишь оболочку и ко всему прочему идеальную оболочку. У меня получится, я обещаю.

Затем, не обращая внимания на мольбы и слезы своей жертвы, мастер повернулся и взял со столика электрическую пилу. Она заработала с тихим мерным шумом. Девушка завизжала. От этого крика заложило уши. Мастер поднес пилу, и кровь плотным потоком брызнула на стену. Жертва была обездвижена лекарственными препаратами. Но она все чувствовала и осознавала. И кричала, кричала.

Дама впитывала в отражение старого зеркала всю ее боль, страх и отчаяние. Она не могла не заметить, что душа ее слуги с каждым убийством все глубже погружается во мрак. Оттуда уже не выбраться. Предыдущие жертвы были в полной отключке, когда он разделывал их здесь, словно туши на скотобойне. Ему начало нравиться их мучить, убивать, впитывать в себя их боль.

Ему нужна еще одна жертва.

ГЛАВА 8

Крупные капли дождя ударялись о стекло.

Эду снилась Кира. Кажется, они гуляли по кладбищу. На ней было красное платье. Да. Где-то он уже видел такое платье. Полные руки Киры выглядели более длинными в кружевных рукавах. Ее фигура не совсем выгодно смотрелась в этом наряде. Но Эд все равно смотрел на нее и восхищался этими ямочками на округленных щечках. Карие глаза светились нежностью.

Он взял ее за руку.

- Помоги мне. - произнесла с придыханием Кира и ее щеки залила краска.

Она могла разговаривать! Да, во сне она говорила.

И тут Эд проснулся.

Непогода разбушевалась за окном. Некоторое время парень пролежал в кровати, смотря в потолок. Край выбеленного потолка покрылся желтыми разводами. Крыша протекала.

С первого этажа послышались крики. Что-то опять неладно. Эд потянулся и встал с кровати. Он быстро оделся, натянув бежевую футболку, которая почти доходила ему до колен, сверху темно-синюю толстовку. Волосы как не старался причесать, все равно торчали в разные стороны.

- Ты никуда не пойдешь. - говорила повышенным тоном Любовь. Она стояла у плиты, и умело переворачивала блинчик.

Перед ней на столе стояла глубокая желтая миска с тестом для блинов. На кухне пахло очень аппетитно. Стол был уже подготовлен к завтраку. Белая скатерть, четыре тарелки, столовые приборы, сок разлит по стаканам. Салфетки помещены в подставку.

Александр сидел за столом, пытаясь услышать хоть что-то из того, что рассказывали в выпуске новостей. Маленький телевизор, прикрепленный под потолком, рябую картинку.

- Доброе утро всем. - сказал Эд.

Никто не обратил на него внимания. Все были при деле. Мать ругалась с братом и параллельно продолжала готовить завтрак. Отец прислушивался к мерному голосу ведущей новостей.

- Это просто смешно. Я уже три дня под домашним арестом. Что я такого сделал? - Вадим ворвался на кухню, отпихнув брата. Он что-то искал.

- Забыл? Саша, ты посмотри. Твой сын проблевался после очередной попойки и собрался снова идти к своим дружкам собутыльникам. - возмутилась мама.

- Мам, где мой телефон? - заглядывая во все ящики и полки, спрашивал Вад.

- Ты станешь алкоголиком, а в итоге у тебя мамочка во всем виновата останется.

- Дайте послушать новости. Про наш город что-то говорят. - шикнул на них Александр.

- Я пью дорогой алкоголь. От него алкоголиком не станешь, мам. - схватившись за голову проговорил Вад. – Где, к черту, мой телефон?

- Откуда у тебя, интересно, деньги на выпивку? - поинтересовалась Любовь.

Потом она усадила младшего сына за стол, используя угрозы, что продлит его наказание еще на три дня и больше не даст денег на дорогую выпивку, от которой невозможно стать алкоголиком. Она разложила блины по тарелкам, выставила три вида повидла и налила себе кофе.

- Мама, мне нужно позвонить Вике. Она мне уже два дня не отвечает. Обиделась наверное. - не притронувшись к завтраку, сообщил Вадим.

- Не это ищешь? - Эд увидел, что телефон брата провалился между спинкой дивана и сидушкой. Он достал телефон и передал брату. Тот даже не поблагодарил. Тут же начал что-то печатать. – Всегда, пожалуйста.

- Милый, как спалось? - спросила мама у Эда. - Ты вчера так поздно вернулся. Не стоит тебе гулять одному, да еще по ночам.

- Все нормально, мам. Я просто привыкаю к... свободе. - Эд тут же вспомнил о том, что оставил вчера в доме троих призраков. Фактически запер. Ему вдруг захотелось узнать, как они там. Может им удалось вырваться? Ярослава была так зла. Она ведь не может причинить вреда Гаврюше и Юрию Ивановичу. Глупости! Невозможно. Они же и так мертвы. Но они все слышат и видят. А значит, она достанет их своими подколами и грубостями. Эд поймал себя на мысли, что улыбается.

- Тихо. Дайте послушать. - сказал уже более властно Александр. И вся его семья замолчала.

На маленькой квадратном экране телевизора замелькали кадры города Обен. Вот местный центр - здание администрации, парк. Потом снова появилась ведущая и начала читать очередную новость:

- Вчера вечером в переулке в самом центре города была обнаружена женщина тридцати пяти лет. Ее личность была установлена. Это горожанка по имени Грош Александра. Она пропала два дня назад. О ее пропаже заявила соседка. Полиция выжидала положенный срок для открытия дела о пропаже человека. На месте преступления были обнаружены осколки и кровь, предположительно жертвы.

На экране показалась туфля со сломанным каблуком, которая соскочила с ноги. Нога убитой торчала из черного мешка. Эду показалось странным тот угол, под которым расположена нога. Он увидел второй мешок рядом. В голове тут же пронеслась мысль - тело находится и в том, и в другом мешке. Ноги отделены от тела. Он отвернулся.

- Выключи, Саша. Какой ужас. - пролепетала Любовь. Она посмотрела на старшего сына. Ей стало за него страшно. Бедный мальчик так все близко к сердцу принимает.

Но Александр и не собирался выключать. Он, не отрываясь, смотрел на экран и внимательно слушал каждое слово ведущей. Как и Вадим.

- Тело подверглось глумлению. Это крайне жестокое и страшное преступление. Полиция отказалась от каких-либо дополнительных комментариев. Подозреваемых пока нет. Единственной информацией о том, кем являлась жертва - это то, что она работала уборщицей в городской больнице. О найденных на месте преступления уликах не сообщается в интересах следствия.

На экране показался молодой полицейский. Он что-то говорил журналистам на фоне узкой улочки, в которой обнаружили труп. За его спиной суетились люди. Эксперты тщательно исследовали каждый сантиметр заваленного мусором проулка.

- Власти просят сохранять спокойствие. После публикации поста про то, что в городе орудует маньяк...

- За этим проулком кафе. Мы там с Викой обедали недавно. – проговорил, каким-то слишком потерянным голосом, Вад. Он тут же стал набирать номер своей девушки. - Я волнуюсь за Вику.

С этими словами Вадим вышел из кухни. Мать не стала его останавливать. Эду совсем не хотелось есть. Он сделал глоток апельсинового сока и задумался.

- Посмотри, что ты наделал. - прошептала Любовь мужу. - Не нужно было мальчикам слушать это.

- Они уже взрослые. - заявил Александр, переключая канал. - А Вадим пусть правда свою подружку предупредит. Пусть не гуляет в своих этих... нарядах по ночам.

- Да. Да. - Любовь все еще не отошла от шокирующих новостей. В их городе раньше ничего подобного не происходило. Подумать только это случилось не так уж далеко от дома. Какой кошмар. Бедная девушка.

Эд встал из-за стола и направился в комнату брата. Он хотел с ним переговорить.

- Стой. Ты куда, Эдик? Ты совсем не позавтракал. - спросила мама. Она была за него обеспокоена. Ей казалось, что любая мелочь может вывести ее чувствительного мальчика из себя.

- Я не голоден, мам.

Вадим так и не смог дозвониться своей подружке. Он не стал разговаривать с братом и помчался к ней домой, проверить все ли с ней в порядке.

Эд вернулся в комнату и попытался отвлечься. Поиграл на телефоне. Послушал музыку. Начал читать книгу. Но из мыслей не выходила троица духов, что томилась по его милости в проклятом доме. Ни с того ни с сего, в голову полезли мысли о том, что призрак той несчастной, что убили и расчленили в переулке, блуждает по округе. А может ей повезло, и она обрела свет. Она отправилась в лучший мир.

Почему интересно некоторые находят покой после смерти, а некоторые так и блуждают среди живых?

На этот счет у наставника, Акима, была своя теория. Но о ней Эду думать не хотелось. Ему хотелось сделать все для тех, кому он был в состоянии помочь. Жаль только, что душа не может уйти по чьей-то прихоти. Она должна сама возжелать уйти. Иначе никак. А значит, придется разговаривать с ними. Объяснять, выслушивать, попытаться понять. Психоанализ для мертвеца.

Эд улыбнулся собственным мыслям. Последние восемь лет ему не приходилось улыбаться так часто.

- Дорогой, все хорошо? Ты не проголодался? - мама уже в пятый раз постучала в его комнату с предложением поесть. Она была чересчур обеспокоена состоянием сына. - Я принесла тебе фрукты. Ты так любишь сливы.

Эда душила эта забота. Ему захотелось сбежать. И у него теперь есть повод.

- Я пойду, мама. У меня дела. - Эд взял из рук матери блюдо с мытыми крупными иссиня-черными сливами и поставил на стол.

Он поцеловал ее в щеку и, захватив зонтик, отправился по адресу улица Палая дом один.

- Я с тобой не разговариваю. - отвернувшись от Эда, зло проговорила Ярослава.

Медиум никак не отреагировал на ее слова. Он продолжал методично выкладывать на старый обеденный стол в кухне проклятого дома покупки. Уже третий день он приходил в дом, который так манил его в детстве. В это трудно поверить, но здесь ему было хорошо.

Конечно присутствие духов, которые не были довольны своим положением пленников, омрачало радость от обладания этим загадочным местом, но все же здесь царила атмосфера свободы. Собственичества.

- Для чего эта штука? - спросил Гаврюша. Он единственный, кто не менял своего отношения к Эду. Мальчишка взял в руки валик для краски стен.

- Этим я буду красить стены. Сделаем небольшой ремонт на первом этаже, чтобы вам было комфортнее здесь находиться.

- Ой, что ты?! - театрально всплеснув руками и повысив голос, воскликнула актриса. - Неужели ты чувствуешь себя виноватым. Ты нас здесь бросил! Поступил, как с надоевшими домашними питомцами.

- Ты забыла? Ты со мной не разговариваешь. – заметил, ехидно улыбаясь, Эд.

- С этой минуты и слова не скажу. - огрызнулась Ярослава. Она сжала кулаки и отправилась на второй этаж.

- Посмотрим на сколько тебя хватит. - парировал Эд.

Перепалка окончена. Призрак актрисы удалился.

- Для чего это? - спросил Гаврюша, указывая на шпатель.

- Ты притащил сюда провода? Это портативные лампы. Мощная вещь. - Юрий Иванович тоже заинтересовался всеми этими приспособлениями для ремонта. - Я могу помочь тебе подключить генератор. Я был учителем физики. Здесь достаточно сложная схема подключения. Если ты не против...

- Нет. Конечно. - Эд передал старику тяжелый клубок проводов. Он и вправду не разбирался во всех этих тонкостях.

- Ух ты! Какая штука. - Гаврюша вытащил из пакета с эмблемой строительного магазина ярко красную рулетку. Он потянул из корпуса метр ярко-желтого цвета. Его глаза загорелись восторгом. - Можно я возьму это себе? Измерю длину стен в своей комнате. Можно?

- Бери, друг. Конечно. - ответил Эд, положив руку на плечо мальчугана.

Тот запрыгал от радости. Он понесся на второй этаж измерять стены комнаты. А Эд остался один на один с Юрием Ивановичем. Они, молча, разбирали вещи, располагая их на столе. Потом Эд оглядел все свое богатство и задумался. Ему не приходилось раньше делать ремонт. Это будет сложно сделать без определенных навыков. С чего бы начать?

- Эдуард, можно задать вопрос? - спросил Юрий Иванович, устанавливая лампу на трех ножках в углу столовой.

- Конечно. - Эд насторожился. Ему было не по себе в присутствии этого призрака. Ярослава была взбалмошной особой, со своими закидонами, но все-таки ее мотивы на поверхности. Гаврюша простой парень, с детской душой, открытый и ранимый. А вот в чем суть человека, который умер в гораздо более зрелом возрасте, чем остальные? Он был старше Эда, умнее, опытнее. Зачем ему понадобилось следовать за странной компанией, тогда в кафе.

- Зачем ты решил делать ремонт здесь? Ты же не собираешься здесь жить. Это даже не твой дом. Здесь обитают духи.

- Это интересный вопрос. - Эд задумался. Он сам не знал, что делает. Дома ему было крайне не комфортно. Он не знал, чем заняться. Не знал, как общаться с родителями. Они относились к нему совсем не так как к младшему сыну. Притворялись. Не было искренности.

Но здесь. Эти души такие разные. Они мертвы и могут больше не притворяться. Не бояться обидеть. Говорить все, что чувствуют. Их души лишены оболочки, лишены границ.

- Наверное, мне и вправду стыдно перед вами. Всеми... - Эд вздохнул. - Я обладаю даром. Еще два года назад я считал себя сумасшедшим. Но на моем пути встретился человек, который показал мне совершенно другой мир. Объяснил, как работает мой дар. Я должен помогать людям. И я помогал. Но теперь мой... наставник, если можно так сказать, уехал. Он в другой стране и вернется еще не скоро. А я столкнулся с вами. У меня не получилось уговорить Ярославу и Гаврюшу уйти. Я вдруг растерялся. Испугался. Понимаете? Я должен был бы держаться и вести себя по-другому. Но не могу. Не понимаю почему... Может это вовсе не мое?

- Ты правильно поступил, Эдуард. - Юрий Иванович вдруг посмотрел на Эда таким открытым понимающим взглядом, что у парня сердце защемило. - Мы не должны слоняться по округе. Пугать людей. Иногда это происходит ненамеренно. Обычные люди все равно что-то чувствуют. Ощущают. И это смущает их души. Так происходить не должно. Ты поступил разумно. Нельзя, чтобы призраки выходили из-под контроля.

- Вы имеете в виду Ярославу? - задал прямой вопрос Эд.

- Да. Я видел, что она сделала в кафе. Знаю про вечеринку. Я могу влезть в ее голову, мысли. Ненадолго. Но все же. У нее черная душа. Она отличается от нас.

- Она похоронена не по правилам. Ее останки на неосвещенной земле. Ее душа не отпета в церкви. Таким тяжелее всего. Аким много мне рассказывал об этом.

Они снова замолчали. Эд почувствовал облегчение от того, что высказал тяжелые мысли. Поддержка и понимание расставило все на свои места.

- Вы поэтому не сказали остальным, что видели, как я раскладывал полынь по притолокам?

- Она опасна.

Шипящее эхо прокатилось по пустому дому. Эд стал озираться по сторонам. Он опять ошибочно принял обычное явление за сверхъестественное. Это зазвучало обычное радио. Гаврюша со смехом вошел в комнату и поставил на стол старенькое радио.

- Тридцать сантиметров в длину и пятнадцать с половиной в ширину. – объявил, гордо, мальчик. - Это радио таких размеров.

- Настрой антенну. Звук улучшиться. - посоветовал ему Юрий Иванович. - Здесь не плохо ловит местное радио. Сто пять эф эм.

Гаврюша послушно начал крутить металлическую антеннку. Звук улучшился. По радио звучала песня про крышу дома. Мальчик сразу же вспомнил, что слышал его в мультике.

- Откуда это? - поинтересовался Эд.

- Нашли в гараже. Там достаточно всякого хлама. Мы с Юрием Ивановичем начали там разбираться. - ответил Гаврюша, разматывая и сматывая метр в рулетке.

И разбираться эти двое начали не только в гараже. Эд сразу заметил, что в доме стало чище. Они вычистили мусор, сложили старые газеты стопками. Похоже их иногда почитывал пожилой мужчина. А Гаврюша показал Эду найденную им книгу. Он пожаловался, что в ней не хватает страниц, но она все равно очень интересная. Эд взял книгу в руки и прочитал название - «Приключения Тома Сойера». На потертой картонный обложке был изображен мальчишка с рыжими волосами, как у Гаврюши, в клетчатых штанах и босиком.

- Здорово. Я любил эту книгу в детстве. - Эд отдал драгоценность, которой так восхищался призрак мальчика.

- Я любил читать. - с грустью поделился Гаврюша. Он смотрел на книгу с обожанием и гордость. - То есть и сейчас люблю.

Эд не мог не отметить этого теплого и одновременно сочувствующего взгляда Юрия Ивановича на мальчишку. Подумать только один человек прожил долгую жизнь, прочитав множество разных книг, наверняка сделав карьеру, прожив в собственном доме. А другой так никогда этого не узнает, навсегда оставшись подростком. Эд осознал, что завидует старику. Ведь в глубине души он понимал, что у него самого полноценной жизни быть не может.

Все эти мысли наводили тоску.

Под веселую мелодию из радио и задорный голос ведущего, принимающего заявки на песни в эфире, Эд, Юрий Иванович и Гаврюша начали делать ремонт. За окнами потемнело. Они распахнули окна навстречу свежести весеннего вечера. Дом преображался. Он наполнился светом, голосами. Эду хотелось бы жить здесь. Конечно не с призраками. Хоть и общение с ними протекало куда легче, чем с собственной семьей. Нет. Просто это место казалось родным.

- Это тебе. - Эд достал из сумки старенький планшет. Он плюхнулся на диван рядом с Гаврюшей, который принялся читать свою книгу вслух.

Юрий Иванович расположился в старом кресле, который они обнаружили в гараже. Обстановка проклятого дома постепенно менялась. Они обживали его. Как бы это не звучало, учитывая, что жители этого дома давно мертвы.

- Что это? - глаза мальчишки засветились восторгом.

- Это старый планшет моего брата. Он им уже не пользуется. И я подумал, что тебе будет интересно... Там есть игры. И еще я закачал туда электронные книги.

- Что такое электронные книги?

Эд совсем забыл, что парень умер девятнадцать лет назад. Тогда о сенсорных планшетах и о супербыстром интернет даже речи не было. Он начал все подробно объяснять мальчишке. А тот слушал очень внимательно, разинув рот. Ему казалось волшебством, все, что может эта диковинная машинка.

Не осталось никаких сомнений, что призраки вполне могут управляться с физическими предметами. У Гаврюши отлично получалось управляться с планшетом. Чувствительный сенсор реагировал на прикосновения его пальцев.

- А вам я принес газеты отца. И пару научных журналов. - сказал Эд, передавая в руки бывшего учителя, макулатуру. – Надеюсь, вам будет чем заняться, пока вы тут... заперты. В доме.

- Спасибо, Эдуард.

Юрий Иванович принялся рассматривать подарки. Он был крайне сдержан в эмоциях, но Эду показалось, что старик вполне доволен. Может, скоро они подружатся. Призраки начнут ему доверять, и тогда он уговорит их перейти на другую сторону, в загробный мир. Все образуется со временем. Эд удовлетворенно вздохнул. Он был доволен состоянием дома. Стены не казались такими мрачным, еще немного ремонта, пара вещей с блошиного рынка и тут будет даже уютно.

- А это… - Эд достал из сумки бутылку красного вина.

- Мы отмечаем! - завопил Гаврюша, оторвавшись от нового дивайса.

Эд и Юрий Иванович расхохотались.

- Нет. - ответил Эд. - Это подарок для Ярославы. Но она весь день не появлялась на первом этаже и вела себя крайне грубо. Так что я оставлю его здесь.

- Она у себя в комнате. Она себе взяла самую большую спальню, где окно с удобным подоконником.

- Я устроился в кабинете, а Гавриил во второй спальне.

- Вот и отлично. - Эд поставил бутылку вина на пол у дивана. Он посмотрел на Гаврюшу. - Слушай, друг, если наша мадам спустится, когда я уйду, то зайди на ютуб и покажи ей запись последнего театрального выступления. Помнится, она хотела посетить театр, а я ей все обламал.

- Нет. Она злая. - возмутился Гаврюша.

- Я за этим прослежу. Не сомневайся. - Юрий Иванович сдвинул седые брови и строго посмотрел на Гаврюшу. Он принялся объяснять мальчику, что не хорошо так поступать, жадность не лучшее чувство. А Эд отвлекся.

Зазвонил телефон. Это оповещение о сообщении. На экране высветилось имя Киры. Сердце в груди Эда забилось чаще, ладони вспотели. Он так и не написал ей за все это время. Молодой человек вышел из гостиной в прихожую и ответил на сообщение:

- «Привет. Как дела? Наша прогулка по городу еще в силе?» - написала Кира.

Эд так и смотрел на текст сообщения. Он не решался ответить. Она снилась ему, он мечтал увидеться с ней вновь. Но в голове крутилось только то, что оба раза, когда он только-только начинал с ней сближаться, появлялись препятствия в виде призраков. Кира так испугалась тогда на вечеринке, когда Ярослава сдвинулась указатель с доски. Она видела, что солонка в кафе разбилась вдребезги сама собой. Сможет ли Эд вообще когда-то общаться с нормальными людьми?

Он сейчас в проклятом доме, окруженный призраками. И как не страшно признавать, ему так комфортно с ними общаться. Нет лжи. Нет притворства. Эд никогда не забудет взгляда Киры, когда Вадим проболтался о его диагнозе. А ведь девушка и половины из прошлого Эда не знает.

Все это никуда не приведет.

- «Прости. Много дел. Может в следующий раз?» - написал Эд. Он дважды стирал сообщение. Но в итоге отправил его в первозданном виде.

- «Скажи честно. Ты не хочешь со мной общаться?»

Эд снова не мог долго решиться на ответ. Кира не стала больше ждать. Она написала:

- «Я все поняла. Мне была нужна только правда.»

Больше она мне никогда не напишет, подумал Эд. Он выключил телефон и прислонился лбов к прохладной стене. Закрыл глаза и стал ругать себя за такое ужасное поведение. Нельзя так с девушками. Она не все. Она такая милая, смешная. Кира нравилась ему. Но у них нет будущего. Зачем тогда начинать?

- Я же говорила ты слабак. - раздался звучный голос Ярославы.

Эд обернулся. Он увидел ее на площадке второго этажа. Она стояла, держась своими изящными руками, плотно укутанными в кружевные рукава за белесые перила. Ее резко очерченное лицо белело на фоне мрака второго этажа. Она сверлила его острым взглядом. А на губах застыла довольная ухмылка.

- Ты не будешь с ней. Не будешь ни с кем. И я уж позабочусь, чтобы оставшиеся тебе годы превратились в ад. Обещаю тебе. Дай только выбраться отсюда. - Ярослава обвела глазами прихожую проклятого дома. - И даже, когда ты умрешь, даже тогда я не отстану от твоей души. Я тебя ненавижу.

- За что? - Эд устало всплеснул руками. Он был так потрясен, что потерял Киру навсегда, что потерял последний шанс просто стать ее другом, что у него кончились силы на пикировки и споры.

- За то, что ты запер меня здесь. Да еще с этими двумя придурками. Они из кожи вон лезут, чтобы тебе понравиться, чтобы угодить тебе. Но от меня ты подобного не дождешься.

- Я ничего от тебя не жду. Я хочу, чтобы ты обрела покой. Хочу, чтобы ты была счастлива. - просто ответил Эд.

У него к глазам подступили слезы. Он сам от себя не ожидал подобного. Эд с детства был излишне чувствительным и эмоциональным. Но пора взрослеть. Как глупо показывать свои чувства при ней. При этой заносчивой, высокомерной и зловредной женщине. Она молчала. Не стала злорадствовать, снова обзываться.

Из соседней комнаты слышались веселые голоса Юрия Ивановича и Гаврюши. Похоже, они все-таки освоили ютуб.

Телефон завибрировал. Эд быстро посмотрел на экран. Ему показалось, что это снова пришло сообщение от Киры. Но нет. Это пришло уведомление о пропущенном звонке. Похоже, мать пыталась ему дозвониться несколько раз.

Сразу же поступил входящий звонок. Эд ответил.

- Эдик, срочно приезжай домой. Вадика забрала полиция.

ГЛАВА 9

Большой парк находился в самом центре. Оазис зеленых насаждений в сердцевине города из асфальта и кирпича. Плотным кольцом, его извилистые дорожки и высокие деревья, ограждали главные строения города. Почта, следующее здание администрации, белое, величественное, над входом развеваются флаги страны и города, затем следует то самое угрюмое, пятиэтажное здание, отведенное под нужды довольно обширного полицейского отделения.

На первом этаже располагалась дежурная часть. Приемная была недавно отремонтирована из средств местного бюджета. На втором этаже кабинеты следователей. На третьем убойный одел. Там же были оборудованы надежные камеры для задержанных.

На верхних этажах располагалось начальство. В подвале, соединенном проходами с хранилищем почты, архивом администрации и моргом местной больницы, которая была по соседству с полицией, был оборудован тир, и камеры для особо опасных преступников. Для тех, кого привозили сюда для временного содержания. На четвертом этаже так же изредка проводились суды по административным вопросам. Сама тюрьма области располагалась в городе Блотск, там же находился областной суд.

Вадима Александровича Кулакова разместили в маленькой камере временного содержания с узкими решетками. Он пробыл там три дня. Модой человек был уличен в хулиганстве. Обвинение, предъявленное ему и его подельникам, было гораздо серьезней. Но одними из нападавших на местного жителя были сыновья достаточно известного в городе общественного деятеля и бизнесмена Ишутина. Его сыновья Филипп и Федор были выпущены на свободу в тот же день, что и Вадим.

Кулаковы так же приняли участие в решение этого крайне неприятного вопроса. Им пришлось выложить крупную сумму. Своеобразный залог за освобождение.

Три дня Вадим провел за решеткой. Три дня назад его жизнь изменилась. Три дня назад он узнал о том, что тело его любимой девушки нашли в парке. Ее расчленили.

К тому моменту по городу уже прокатилась волна слухов о маньяке. Горожане требовали от полиции серьезных действий. У них не было даже подозреваемого. Никаких улик. Пространные, формальные сообщения не устраивали прессу. Отчасти они и распалили скандал. Родители не выпускали своих детей после семи вечера на улицу. Весть о маньяке-потрошителе быстро разнеслась по области. Из соседнего крупного города стали приезжать журналисты и следователи. Все хотели погреть руки на этой громкой истории.

- О чем ты только думал? Что ты себе возомнил? - Любовь заламывала руки. Она говорила со слезами на глазах. За последние страшные три дня постарела сильнее, чем за последние лет десять.

Эд видел мать в таком состоянии в последний раз, когда у него случился приступ, и он с пеной у рта доказывал ей, что видит призрака в их доме.

Вся семья как раз приехала из отделения. Они забрали младшего брата из участка полиции и оформили подписку о невыезде. Александр был грозен и молчалив. Он уже провел с сыном воспитательную беседу. Мужчина был крайне разочарован, узнав, что его ребенок, пусть и уже выросший, способен на такой жестокий поступок. А ведь тот даже вины своей отрицать не пытался. Вадим гордился своим поступком, убеждая, что поступил верно, и единственно правильно.

Дело в том, что в неразберихе и информационном омуте на поверхность всплыла почти сплетня, почти догадка, почти подозрение, что маньяком может быть местный «городской дурачок». Такие есть в каждом городе. Они слоняются по округе без дела, ведут странный образ жизни. И обычно кроме раздражения и смеха никаких эмоций не вызывают. Но в этот раз, Дениску Малахова, так звали дурочка, в полицию вызвали, как свидетеля. Парень толком ничего не видел. Он выдумал историю про инопланетян и нес всякий бред. Следователь его отправил домой, а в тот же вечер беднягу нашли с перебитыми почками, сломанными ребрами и травмой черепа.

Самосуд. Всем заправляли Федор и Филипп Ишутины. Они утешали, естественно с помощью алкоголя, друга, у которого погибла девушка. Тогда им в голову пришла дурная идея. Они вчетвером напали на беднягу. У них не было неопровержимых доказательств. Но они сделали то, что сделали. В ряды этих четверых, кроме близнецов Ишутиных вошли Вадим и еще один парень, их однокурсник.

- Ты под домашним арестом. Ты больше не выйдешь из дома. Я лишаю тебя всех привилегий. - заявил строго отец. Александр встал и, заложив руки в карманы брюк, прошелся по комнате.

Вся семья находилась в гостиной. В той самой, где две недели назад состоялся званый обед с родственниками в честь возвращения старшего брата. Никто тогда не мог подумать, что скоро случится нечто подобное.

Шагов отца семейства не было слышно. Толстый темно-коричневый ковер поглощал звуки. Эд сидел на диване. Он наблюдал за младшим братом с сочувствием. Тот сидел в кресле, сгорбившись, закрыв лицо руками. Вадим страдал. Для него большим ударом стала ужасная смерть Вики. Он любил ее. И в его жизни это была первая смерть.

Да, умирали дальние родственники, с которыми он встречался пару раз в жизни. У друзей умирали родственники, которых он никогда не видел. Но за восемнадцать лет, что он живет на свете, парень еще не терял никого настолько близкого. Ему придется пройти через все это, справиться с этим.

- Ты думаешь, мне нужны твои привилегии? - процедил сквозь зубы Вад. Он резко вскочил с кресла и воззрился на отца. - Я должен отомстить за нее! Она мертва! Ты хоть понимаешь? Она мертва! Ты должен был быть за меня! Мы наказали убийцу! Ты только и можешь, что сидеть и читать свои книжки и газеты. Телевизор смотреть. Ты ничего не можешь сделать! Ничего! А я сделал. Сделал!

Александр резко приблизился к сыну и наотмашь влепил ему пощечину. Тот покачнулся, но удержался на ногах. Вадим смотрел на отца со злобой и презрением, прижимая ладонь к, краснеющей от удара, щеке.

- Ты! – отец указал на Вада пальцем. Лицо его побагровело от злости. - Ты избалованный, глупый мальчишка. Кто дал тебе право поднимать руку на человека? Ты эгоистичная мерзость. Мажор, думающий, что родители вечно будут подчищать за тобой дерьмо. Хватит! С меня хватит. Это последний раз, когда я заступаюсь за тебя. И если уж ты хочешь поговорить о том, что я должен был сделать - так это оставить тебя в тюрьме. Дать тебе возможность ответить за свой поступок.

Они смотрели друг на друга, и, казалось, сейчас воздух между ними начнет искриться от напряжения и злости. Оба были на взводе. Люба подоспела вовремя. Она встала между разъяренными мужем и сыном. Она что-то говорила, умоляла их обоих успокоиться. Александр прислушался к ней. Он снова погрузился в зловещее молчание.

Эд наблюдал за сценой, творящейся в уютной гостиной собственного дома. Он словно погрузился в транс. А по большому счету ему просто не известно было, как поступать в подобной ситуации. На чью сторону вставать? Что сказать? Или лучше молчать?

- Пошел ты. - тихо пролепетал Вадим, все еще прикрывая покрасневшую щеку.

Он боялся отца. Тот раньше никогда его не бил. Но теперь в словах родителя чувствовалась настоящая угроза. И Вики нет. Она всегда так понимала его. У нее тоже не все ладилось с родителями. Теперь он больше никогда ей не позвонит. Не обнимет. Не услышит ее смеха.

Вадим ушел к себе в комнату и заперся. Любовь накапала и себе и мужу успокоительных капель. Она снова поинтересовалась у старшего сына, как тот себя чувствует. Но спросила на автомате. Сейчас ей было некогда волноваться за Эда. У нее были и другие поводы нервничать, куда серьезней. Их природа, по крайней мере, ей понятна.

Эд успокоил мать, сказал пару поддерживающих слов отцу и решил поговорить с братом. Ему нужна помощь. Только как правильно объяснить, что со временем боль утихнет, что это просто надо пережить? Как объяснить насколько был глуп и неоправдан поступок с избиением первого попавшегося человека? Ведь для рассерженного парня в глубокой депрессии это все вполне серьезно и важно.

- Это я. Открой дверь, Вад. - постучав в третий раз, сказал Эд. Он уже подумал, что у него так и не получится переговорить сегодня с братом. - Я просто хочу спросить кое-что.

Прошло несколько минут. Вад решился и открыл дверь. Он выглядел подавленным. Глаза красные от слез. Но от брата он всячески старался скрыть факт этой слабости. Мужики не плачут.

- И о чем ты хотел спросить? - небрежно спросил Вад. Он плюхнулся на не заправленную кровать и прислонился головой к стене. Парень старался не смотреть на брата.

Комната Вада была совсем другой. Эд был в ней за две недели только однажды. Здесь все стены заклеены разными посторами. Тут и персонажи мультфильмов, аниме, актеры известных ситкомов разных годов. Книги в ярких обложках стопками сложены и на столе и на полу. Всюду царит творческий беспорядок подростка. Большие колонки, электрическая гитара. Лампы, меняющие цвет от фиолетового до ярко-желтого, от красно до темно-зеленого. Здесь пахнет чипсами и новенькими коллекционными игрушками, растравленными бережно на полках над рабочим столом.

- О чем хотел спросить? - повторил свой вопрос Вад. Он устал ждать, пока его брат соберется с мыслями.

Эд сел на стул, который перед этим поставил ближе к кровати, на которой находился хозяин комнаты.

- Спросить, как ты. Что ты сейчас чувствуешь? - Эд постепенно стал погружаться в состояние на грани двух миров. Все стало постепенно черно-белым. Он хотел поднять завесу и увидеть тех, кто находится за ней.

- Че? - Вад ухмыльнулся. Ему было не до смеха сейчас, но слова брата прозвучали так глупо. - Ты серьезно? Я тебе, что девчонка о своих чувствах трепаться?

- Я серьезно. Просто расскажи. Расскажи, что первое в голову приходит.

Вадим задумался. Он встал. Это была необычная просьба. Ему казалось, что брат пришел сказать всякие банальности, типа того, что время лечит, все пройдет, она в лучшем мире, ее мучения закончены и тому подобное. Но идея рассказать о первом, что приходит в голову показалась вдруг не такой глупой.

- Помню, как мы в прошлом году с Викой ездили на концерт. Это была известная рок группа. Мне их музыка не нравилась. А она с ума сходила по их солисту. А я, дурак, ревновал. Будто у нее был шанс с ним переспать.

Вад вдруг замолчал. Он посмотрел на брата. Тот сидел на стуле, смотрел и внимательно слушал. Вадим смутился. Помолчав, продолжил говорить.

- И у нее появился такой шанс. Мы поехали на концерт. Я купил ей билеты, оплатил дорогу. Хотя мне это не нравилось. Я просто хотел, чтобы она была счастлива. У нее была такая улыбка. Смех. - он замолчал. Его лицо озарилось грустной улыбкой. В его воображении возник ее образ - каштановые длинные волосы, широкая улыбка, полные губы, высокая стройная фигура. - Это был худший вечер в моей жизни. Музыка мне не нравилась. А она танцевала рядом со мной и улыбалась. Мы целовались, отдыхали. Это был лучший вечер, если честно.

Эд уже знал, что она здесь. Она пришла. Но душа недавно умершего человека еще так ранима. Ее силуэт прятался за шторой. Но присутствие окрасилось энергией. Самые светлые воспоминания делали ее образ более полным, видимым, ощутимым.

- Ее приглядел менеджер группы и пригласил за кулисы. Мы повздорили. Вика сказала, что я ей не указ, и она будет делать, что хочет. И ушла. Как я тогда злился. - Вад усмехнулся. Он снова сел на кровать и продолжал говорить, опустив взгляд в пол. - А потом я ждал ее. Ждал у машины, как идиот, представляя, как она там развлекается с этим ее красавчиком-солистом. Но потом увидел, что она стоит за сценой и улыбается мне. Вика тогда сказала – я всегда делают только то, что хочу и сейчас я хочу тебя. Мы тогда в первый раз... ну, ты понимаешь.

Вика сидела на диване рядом с Вадом. Она нежно касалась его плеча. Это был лишь ее призрак, и он не мог увидеть ее слез, катившихся по лицу. Она умерла слишком рано, слишком молодой и красивой.

- И в ту ночь ты подарил мне кольцо из открывашки жестяной банки из-под пива. Она до сих пор у меня дома, в шкатулке. Как самая большая драгоценность в моей жизни.

Эд видел ее не слишком отчетливо. Но голос был вполне различим.

- Кольцо из открывашки? Мило. - сказал Эд и тут же осекся.

- Откуда ты...?

Оба брата замолчали. Вадим выговорился, и ему вдруг стало так легко на душе. А Эд удерживал душу Вики. Он следовал всему, чему его учил Аким.

Затем Эд еще немного посидел с братом. Они поговорили о всякой ерунде. Тема с судом Линча не обсуждалась. Но Эд твердо был уверен, что младший брат может опять вляпаться во все это. Близнецы настроены решительно. И опять втянут Вадима, который крайне подавлен, в неприятности.

- Расскажи мне, что с тобой произошло. - попросил Эд Вику, когда он остался с ней наедине в своей комнате.

Но она вдруг вся сжалась, рассыпалась словно на кусочки. Это зрелище было отвратительным. Ее ноги были в крови, лицо исказилось от ран, превратилось в изуродованный череп, обтянутый синюшной кожей. Эд никогда такого раньше не видел.

- Помоги мне. - прошипело нечто, что даже и человеком быть не могло. Голос, исходящий из кучи мяса и костей, только отдаленно был похож на тот голос прекрасной девушки, что Эд впервые увидел на пешеходном переходе в свете ночных фонарей. Кажется, она тогда хотела его напугать. Теперь у нее точно получилось это сделать.

И вдруг разум Эда выскользнул из-под его контроля. Изувеченный призрак стал посылать ему жуткие картины. Зеркало. Разбитое зеркало. Темное душное помещение. Высокая бутыль. Стол для операций. Крик, страх. Ужас. Ряды странных банок. В них что есть. В них...

Эда вышвырнуло из плотной паутины видений, и он обнаружил, что валяется на полу, весь в поту. Голова кружилась. Он только что видел место, где убили и отделили части тела Вики.

А там за стеной его брат. Он вынашивает план мести. И если его не остановить, если не найти убийцу раньше, Вадим совершит очередную ошибку, которая лишит его будущего, а может и жизни.

ГЛАВА 10

Элеонора Кравчук была уверенной в себе, красивой и богатой. Она не обременяла себя учебой, не гнушалась благотворительностью. Вела свой блог, который приносил кругленькую сумму не слишком стабильно. Хотя все эти поездки по Европе, пляжи и аренда высококлассного фотографа, студии и бесконечные покупки, выливались в большую сумму. Стоила ли игра свеч? Определенно.

Трехэтажный особняк. В богатом районе Палой улицы города Обен. Собственная подземная парковка, в которой хранились антикварные автомобили, со своей историей. Внушительный штат прислуги. Комнаты, отделанные в стиле барокко. Витражи, картины, свежие цветы в высоких вазах в каждой комнате. Все это великолепие принадлежало одной из самых богатых и известных семей города, да что там города, страны.

Новость о смерти единственной наследницы разнеслась с молниеносной скоростью. Тело нашли всего полтора часа назад. Следственная группа еще не успела добраться до места, а журналисты, разного калибра, уже топтали прекрасные клумбы у особняка.

Этих охотников за сенсацией, конечно же, не пускали в дом. Там все было оцеплено и огорожено. Но атмосфера царила не добрая. Накрученные до предела местные жители желали знать правду. Журналисты жаждали первыми узнать все подробности. Еще бы, ведь это уже третья жертва маньяка.

У всех серийных убийц было свое прозвище. Полицейские давали прозвища, чтобы идентифицировать, дать краткую характеристику, разработать свой код при обсуждениях. Журналисты же приклеивали ярлыки. Прозвище должно было звучать громко и звучно. Оно должно было отражать весь ужас, или же, наоборот, поражать своей нелепостью, в контексте самого страшного из грехов, убийства.

Следственная группа, состоящая из трех следователей и начальника полиции области, подъехала к дому, где было обнаружено тело. Они вышли, громко захлопнув за собой дверцы автомобиля. Им пришлось прищуриться. Вспышки фотоаппаратов папарацци слепили.

Молодой, высокий следователь с приятной улыбкой и открытым взглядом голубых глаз, шел впереди. Он протягивал руки вперед, защищая своих коллег от натиска журналистов. Эти проныры накинулись на приехавших, как оголодавшая стая волков на добычу.

- Тихо. Тихо. Поспокойнее, дамочка. - говорил светловолосый следователь. Он умудрился подмигнуть симпатичной журналистке в обтягивающей розовой кофточке и ловко провел свою группу к дому.

За закрытыми дверьми все четверо выдохнули.

- Это просто кошмар. С каждым днем все хуже и хуже. - сказал пожилой низкого роста мужчина. Он был одет не по погоде. В длинный светлый плащ, застегнутый всего на одну пуговицу и твидовый костюм болотного цвета. - Они, как пираньи. За все время, что работаю, такого не встречал.

- Оголодали шакалы. – проговорил, строгим тоном, высокий лысый мужчина. То был второй следователь.

Начальник шел впереди. Их встретили оперативники. Они следили за порядком. Допрашивали свидетелей. На место уже приехал судебный патологоанатом. Он возился с останками тела.

Труп Элеоноры обнаружила горничная. Она пришла в гостиную, чтобы поменять цветы в вазах и увидела два непонятно откуда взявшихся черных пакета на полу. Прислуга заглянула в них и пришла в ужас. Обнаружила части тела. Она позвонила в полицию. Потом ее стошнило. А потом и вовсе бедняга потеряла сознание. Сейчас ее увезли на скорой.

- Это Элеонора Кравчук. Двадцать пять лет. О пропаже никто не заявлял. Тело обнаружила горничная. Голова и руки в одном из мешков. Ноги в другом. Опознание будет проводить мать. Она в данный момент во Франции. Приедет завтра утром. - проговорил Максим Юдицкий, тот самый молодой следователь, что так непринужденно обошелся с журналистами.

Старшие товарищи слушали его молча. Они внимательно осматривались, стараясь ничего не задеть. Криминалисты еще в дороге. Тут могут быть важные улики.

- Зеркало. - прошипел начальник областной полиции. У него пот выступил на лбу. Ему крайне не нравилась обстановка и вся шумиха с прессой.

- Да. Вы правы. Зеркала разбиты. Как и на предыдущих местах преступления. У меня есть теория, если позволите... - начал было Максим. Но его жестко перебили.

- Зеркало - это прозвище нашего маньяка. Журналисты упиваются своей властью над народом, выставляя образ убийцы на показ. - проговорил начальник. Он смотрел на осколки зеркал.

Это преступление отличалось от двух предыдущих. Было три аспекта. Во-первых, на месте, где нашли Александру Грош и Викторию Майструк были найдены осколки только одного зеркала, причем принесенного туда убийцей явно специально. Во-вторых, первая жертва найдена в переулке, где по вечерам и ночам крайне мало прохожих, а вторая в глубине парка. И, в-третьих, Вика была обычной студенткой медицинского колледжа, она пропала, когда бегала утром в парке, Саша пропала по дороге домой. И наконец, третья жертва была похищена прямо из дома. Еще вчера в четыре часа она выложила пост у себя в аккаунте в социальной сети, расчленяли ее тело не в доме. Значит, убийца свободно проник в хорошо охраняемый дом, похитил девушку, затем вернул ее расчлененное тело обратно. После всего этого обычные горожане, не обладающие всем богатством и защищенностью семьи Кравчук, будут переживать за свои жизни еще больше. Ведь маньяк может проникнуть и в их дом. Они больше не будут чувствовать себя под защитой крепости, своего жилища.

Еще одно отличие состояло в том, что каждое из зеркал, а их было не мало, в доме было разбито. Убийца их не приносил с собой. Они были частью обстановки.

Все это крайне не нравилась правоохранительных органам. В гостиной царила тишина.

Приехали эксперты. Они занялись делом со всей основательностью и расторопностью. Максим наблюдал за их работой. Ему не часто приходилось видеть такое. На его практике было всего три убийства. И все произошли по причине бытовых ссор. Но тут. Патологоанатом стал бережно вытаскивать голову жертвы. Кожа синяя, запекшаяся кровь по неровному краю, где убийца прошелся пилой. Глаза, некогда красавицы, закатились, рот открыт, из него вываливался иссиня-черный распухший язык.

- Как же этому сукину сыну удалось все это провернуть? - спросил патологоанатом у Макса. Все части тела были упакованы. Осколки зеркал уложены в специальный контейнер.

- Камеры были отключены. И убийца явно знал, что это так. Значит, он знал жертву, или, по крайней мере, с ней общался. Прислугу распустили. Эта девушка собиралась ехать в аэропорт сегодня, у нее был билет на утренний рейс. Дом бы просто заперли после отъезда хозяйки. Здесь больше никто не должен был жить.

- Они хотели продать дом?

- Да. Поэтому и охрану уже почти всю распустили. Что она тут забыла? Поехала бы в гостиницу.

Максим взял с полки, громоздкого шкафа, из красного дерева, фото в массивной серебряной рамке. С него смотрела красивая молодая девушка с длинными выкрашенными в идеально-белый цвет волосами. Она была в коротком зеленом топике. В пупке у нее поблескивала сережка. Какая молодая и счастливая, подумал Максим. Он поставил фото на место.

- Торса нет. Голова и руки отделены. Отделены надо сказать неплохо. Очевидно определенные хирургические навыки у Зеркала есть. - начал проговаривать свои выводы, после осмотра тела, патологоанатом.

- Хватит. Не называй его так. Глупая кличка. - Максим скривился.

Начальство и два других следователя осматривали другие комнаты и делали пометки для отчета.

- Ладно. Не буду. Но по мне, так ничего глупого. Хотя он не совсем хирург. Определенные азы есть, но... была спешка. Здесь он поработал гораздо лучше, чем в первые два раза, но все равно, края слишком рваные. Еще могу сказать, что части тел отделялись, когда жертва была жива. Там на осколках есть кровь. Возможно, она принадлежит жертве. Но надо проверить. Мало ли. Наш парень разошелся.

- Да. Он становится наглее.

Максим вертел ключи у себя в руке. Это монотонное движение его успокаивало и помогало думать. Мерное позвякивание ключей в связке погружало в тишину, даже когда все вокруг суетились и бегали.

Он рассуждал. Зеркало и правда становится отчаяние. Зайти в дом, похитить, привезти обратно. Потратить время на возню с зеркалами. Это очень рискованно. Раньше он действовал в укромных местах. Он был не уверен. Теперь что-то поменялось... Почувствовал вкус крови? Появился помощник? Части тел. Зачем этому ублюдку части тел разных по сложению, росту и типажу девушек?

Этого Максим совсем не мог понять. Все три жертвы не схожи между собой. Ничего общего, они не могли нигде пересекаться. Нужно копать. В этом все и скрыто. Узнаешь, что их объединяет - найдешь убийцу.

- Эй, Макс. Я еду в морг. Результаты крови будут готовы через пару дней. Я на твоем месте бы, поторопил экспертов. Все-таки начальство тут. – сказал, на прощание, патологоанатом.

- Понял, Виктор. Я загляну к тебе после совещания, узнать, как проходит вскрытие. - ответил Макс. Он выпал из состояния задумчивости и вернулся реальный мир.

А в реальном мире, вокруг особняка на Палой улице, журналисты разбили лагерь. Они ни в какую не собирались отсюда уходить, пока не получат исчерпывающей информации от полиции. Народ должен знать! Придется выставить дополнительную охрану.

ГЛАВА 11

«Мне не стоит этого делать. Нет. Это плохо.» - думала Кира.

Она сидела на диване в своей маленькой съемной комнатке и думала о нем. Эд. Он ей нравился. Но все как-то не складывалось. Он явно избегал ее. Может, это, от части, и ее вина? Тогда, на вечеринке, не следовало акцентировать внимание на том, какое впечатление на нее произвела новость о его болезни.

Кире просто не верилось, что у Эда может быть серьезное психическое заболевание. Да, он скован, закрыт. Но это придавало ему романтичности, загадочности, для нее это скорее плюс, чем минус в характере мужчины. Вот, у нее, у Киры, ведь тоже есть особенность. И какая! Она ничего не слышит. Читает по губам. Постигла эту способность только к тринадцати годам. Ничего не может сказать. Но зато Эд знает язык глухонемых. С ним так легко общаться. И не только потому, что преграда в общении между ними почти стерлась, а потому, что он какой-то другой. Необычный.

Думая о высоком худощавом парне с мрачным взглядом зеленых глаз, Кира вдруг осознала, что улыбается. Ей захотелось ему написать. Но вчера вечером он дал понять, что им не стоит общаться. Он этого не хочет? Но ведь, он так и не сказал этого напрямую.

Ах, да, что же он ей ответил? Ничего.

Кира помнила, как написала, что все поняла, хотя отказа ей принимать совсем не хотелось. Она чувствовала себя одинокой. Вика не отвечала на сообщения. Да и с чего бы, она не была никогда ее подругой. Молодая, спортивная, общительная красотка стеснялась своей глухонемой странноватой подружки. Общаться было крайне неудобно. Неужели и Эд такой же. На вечеринке он ей таким не показался. И тогда в кафе. Взгляд Эда говорил больше, чем он сам. Или Кире просто хотелось так думать? Она запуталась.

Переезд в большой город не принес той радости и перемены, что Кира ожидала. Она была очень одинока, когда у нее умерла мама. И сбежала от воспоминаний и одиночества в густонаселенный город, но и здесь она была опять одна. Иногда ей казалось, что она готова быть с кем угодно общаться, дружить, встречаться, с кем угодно, лишь бы не быть одной.

Кира нащупала пальцами кулончик, который висел у нее на шее, на тонкой серебряной цепочке. Подарок матери. Сразу стало легче. Она со мной. Наблюдает за мной с небес. Ей наверняка очень жаль свою дочь. Мама всегда говорила своей малышке, что она справится со всем, мир вечной тишины, не означает мир вечного одиночества.

«Я найду своего человека. Найду тех людей, кто поймет меня. Найду тех, в жизни которых я обрету свое место.» - подумала Кира.

Все это было прекрасно, но учитывая, что новая подруга ее динамила, даже не написав ни одной эсемески уже несколько дней, а парень, который нравится отнекивается, ссылаясь на неотложные дела, не умеет Кира разбираться в людях. Совсем не умеет.

Часы показывали без пятнадцати девять. Она опоздала! Кира вскочила с дивана, быстро натянула легкую широкую голубую блузку в красный цветочек, длинную обтягивающую бедра юбку в полоску и побежала на работу.

Кира нашла временную работу курьера на почте. Надо же было как-то оплачивать съемную комнату в общежитии. В сентябре она планировала поступать в педагогический институт. Стать учителем в школе для детей с ограничениями. А пока предстояло пережить это лето.

На улице стояла прекрасная погода. Май оказался самым противоречивым месяцем этого года. Вот только светит солнце, воздух прогревается и дразнит предстоящим летом, но в следующий миг может все измениться, начнется дождь, страшный порывистый ветер. Ночью холодало до минус пяти, а днем температура стремилась к двадцати градусам тепла.

Общежитие, где Кира сняла комнату, располагалось в центре города. Она прошла через парк и очутилась в здании почты. Там она получила конверты и документацию, которую следовало развести по адресам. Город Кира знала плохо, но вооружившись навигатором на своем смартфоне, она отыскивала каждый адрес. Это занимало немало времени. Передвигаться приходилось на стареньком велосипеде, который девушка прихватила с собой из родного поселка. Зато она могла гордиться тем, что и вправду напоминает настоящего почтальона. Почтальона Печкина.

Только вот почтальон Печкин вряд ли надевал на работу узкую юбку. Ехать было крайне неудобно. И о чем только думала Кира, одеваясь так на службу. Ах да, о красивом зеленоглазом парне, что не желает с ней общаться.

Все письма были доставлены. Кира просидела некоторое время в архиве почты, разбирая письма, которые так никогда, наверное, и не увидят своих адресатов, по разному ряду причин. Потом ее в наказание за опоздания и медленное выполнение обязанностей попросили отнести некоторые счета в больницу.

На улице уже начало смеркаться. Кира зашла в здание городской больницы. Хорошо, что она располагалась в центре города, по той же улице, что и почта.

Кира положила перед медсестрой, с уставшим видом, пачку конвертов и протянула ведомость, чтобы та расписалась. Медсестра недовольно, с ленцой, приняла конверты и расписалась в ведомости, там, где предусмотрительно Кира проставила галочки карандашом. Но на столе осталось еще три пухлых конверта. Кира взяла черный фломастер, написала в специальном блокноте фразу и подала его медсестре:

«Эти конверты тоже по вашему адресу. Прошу принять их и расписаться в получении в ведомости.»

- Нет. - медсестра отпихнула от себя конверты, будто мерзкое надоедливое насекомое. - Это в морг. У них свой ресепшн. Поторопитесь, а то их ассистент уже домой скоро уйдет.

Кира с ужасом подумала, что ей предстоит посетить морг. Она с детства не переносит вид мертвого тела. По испуганному взгляду курьера медсестра поняла, что бедняге совершенно не хочется этого делать. Она объяснила девушке, как пройти. Нужно всего лишь спуститься в подвал на лифте. Пройти по коридору, повернуть налево и там будет стойка ресепшена.

Делать нечего придется идти. Кира только и надеялась, что ей не придется иметь дела с мертвецами. Она вошла в лифт, нажала на кнопку, на которой была написана заглавная буква «А» и почувствовала, как лифт тронулся. Это было не долгое путешествие. Однако лампочка моргнула пару раз и Кира почувствовала, как страх подступает к ее сердцу. В коридоре было темно.

Наверное, все уже разошлись, подумала Кира. Она облегченно вздохнула, подумав, что передаст конверты со счетами и обращениями завтра. Но сразу же поняла, что не выйдет. Нужно набраться смелости и ступить в темный коридор. Кира так и поступила. Она сделал шаг вперед. Двери лифта тут же поспешили, с пугающе громким звуком, затвориться. Девушка осознала, что лишилась единственного источника света. Она достала из кармана сумки телефон и осветила себе путь подсветкой экрана.

Вдали послышался мужской голос. Он что-то бубнил, ворчал, но слишком неразборчиво. Кира остановилась и почувствовала, что не сможет сделать больше ни шага. Ну и трусишка - ругала себя Кира. Что может случиться страшного? Это здание больницы. В морге только мертвые, они уже никому вреда не смогут причинить. Неужели она верит в приведения? Нет, в призраков Кира никогда не верила. А вот в то, что там, в темноте длинного коридора, притаился кто-то очень недобрый, в это верилось очень охотно.

И тут, как по мановению волшебной палочки темный, жуткий коридор озарился светом. Оказывается всего в нескольких шагах от того места, где замерла испуганная девушка на стремянке возился с лампочкой электрик. У него погас собственный фонарик, прикрепленный ко лбу прочной лентой. И мужчине пришлось выполнить свою работу на ощупь. От этого он изрядно ругался, но тихо.

- Эй, красотка! - воскликнул электрик. Он смотрел сверху вниз на девушку с конвертами в руках, прижатыми к груди. - А я, слышу, кто-то крадется.

Кира кивнула и улыбнулась. Электрик спустился, собрал стремянку и вызвался проводить курьера до ресепшена. Сейчас окружающая атмосфера морга не пугала. Стены были выкрашены в приятный темно-зеленый цвет, то тут, то там висели плакаты с информационными статьями. За ресепшеном сидела женщина средних лет, довольно тучная с высокой прической, рыжие волосы были зачесаны и уложены довольно умело. У нее на шее болтались очки на красивой массивной цепочке. Она взглянула на ту, кого привел электрик и улыбнулась.

- Ну что, Петрович? И какую же красотку ты там, в темноте себе отыскал. Тебя одного отпускать нельзя, ты себе компанию всегда найдешь. - сказала секретарша.

- Все готово, Мила. - довольный комплиментом, ответил электрик. - На хорошего мужика всегда спрос есть.

- Ты принесла корреспонденцию? Эта стерва опять не стала принимать почту? - теперь женщина обращалась к Кире, надев очки, она взяла конверты и внимательно их рассматривала. - Не может свою задницу оторвать от стула. Тебя заставила в подвал спускаться. Ну, что за люди!

Кира улыбалась. Она все понимала по движению ярко накрашенных губ женщины, но ответить не могла. Ей всегда становилось так неловко, когда те, с кем она общалась, поначалу не могли догадаться, что она немая, да еще и глухая.

Секретарша расписалась в ведомости, перебрасываясь остротами с электриком, который смотрел на нее, прищурив один глаз и улыбаясь беззубой улыбкой.

- Ты еще здесь, Милочка? - из двери, которая находилась за стойкой ресепшена, вышел высокий красивый мужчина. У него были густые черные волосы, падающие на его высокий ровный лоб, ухоженная борода придавала ему мужества, выделяя точеные скулы. Он улыбнулся Кире. - Прости, что у тебя теперь не фиксированный график работы. Сама понимаешь, со всеми этими убийствами… А Вы, я так полагаю, новый почтальон?

Кира густо покраснела. Она опустила глаза. В этот момент из той же двери, из которой появился красавчик, вышел низенький мужичок, прихрамывая на правую ногу. Он оглядел собравшихся и остановил взгляд своих блекло-голубых глаз на Кире.

- Мила, завтра займешься почтой. Уже поздно. Темно на улице, а по городу шарит маньяк. Так что пусть Петрович тебя проводит домой. - красавчик посмотрел на Киру. - И Вам бы юная леди не мешало найти себе провожатого. Сейчас на улицах города небезопасно.

Девушка совсем засмущалась. Кира бы не отказалась, чтобы он проводил ее до дома.

- До свидания, Виктор Александрович. - попрощался низенький мужчина. Он проковылял мимо Киры, бросив на нее любопытный взгляд, и пошел по коридору.

- До завтра, Тихон. - ответил ему, с теплотой, Виктор.

Но Тихон так не дошел до лифта. Ему на встречу выбежала женщина в светлом пальто, и красном платье.

- Ой, я не опоздала, милый? - женщина кинулась на шею Виктора.

Кира знала ее. Это Марианна Азарова. Она помогла Кире и с жильем, и с работой. Очень хороший человек. И она являлась женой патологоанатома Виктора Азарова. Таким образом, Кире не приходилось рассчитывать, что сегодня вечером ее проводит интересный мужчина. Он был мужем самой красивой, доброй и известной женщины в городе.

- Кирочка, солнце мое! - Марианна заметила свою знакомую и сразу же кинулась к ней обниматься. Женщина обладала знанием языка глухонемых. Она ловко расспросила Киру о том, как у той идут дела, как идет подготовка к поступлению в ВУЗ.

Мила, электрик и Виктор следили за их общением с некоторой долей смущения. Они с удивлением обнаружили, что девушка немая, и к тому же ничего не слышит. К ним присоединился, еще недавно так спешивший домой Тихон. Он прислонился к стене плечом и наблюдал, жадно впитывая каждое движение Марианны.

- Действительно, так опасно ходить в темное время суток по городу. Кира, ты не должна возвращаться домой одна. - Марианна говорила вслух и одновременно показывала все, что говорит жестами для удобства Киры. - Может, мы тебя довезем? Что скажешь Витя?

- Мы и так уже опаздываем, дорогая. - Виктор был явно не в восторге от этого предложения. Его взгляд упал на Тихона. - Может Тихон ее проводит?

Кира посмотрела на мужчину. Тот мгновенно выпрямился. Он нахмурился и, прокашлявшись, сказал:

- Я с удовольствием.

Кира улыбнулась и показала Марианне жестами, что согласна.

Все было устроено. Мила и электрик остались, чтобы закрыть все двери в морге. Электрик пообещал проводить секретаршу, чтобы ту, как он выразился, конфетку не похитил маньяк. Виктор и Марианна поехали в ресторан, на своей черной дорогой машине. А Кира была вынуждена брести домой в компании угрюмого Тихона.

Разговор не клеился. Кира шла рядом с хромающим Тихоном, придерживая рядом велосипед. Они проходили под сенью деревьев через парк. Тихон не знал языка глухонемых и, поэтому не решался заговорить. Кира украдкой рассматривала своего нового знакомого. Он не высок. Они одного роста. Но не полный. Темная куртка, клетчатая рубашка, заправленная в черные брюки, черные ботинки, не новые, но тщательно начищенные. Аккуратно зачесанные редкие светлые волосы. Лицо в мимических морщинках. Нос немного курносый. Но в целом есть в нем какой-то шарм джентльмена. Он шел, заложив руки за спину. Подстраивался под шаг своей спутницы, вежливо открывал перед ней двери, когда они выходили из больницы, указывал ей на ямки в асфальтовой дорожке, чтобы она не споткнулась.

Кире вдруг так страстно захотелось пообщаться. Она вспомнила, что придет сейчас в пустую квартиру, где будет думать о не сложившийся дружбе и отношениях. Девушка остановилась. Тихон, чутко реагируя на ее движения, тоже замер. Он посмотрел на нее, но не поинтересовался в чем дело. Он никогда раньше не общался с глухонемыми людьми.

Они остановились под фонарем, который ярко освещал лица обоих. Кира достала телефон, открыла программу, которой частенько пользовалась, помимо блокнота, чтобы пообщаться с окружающими. Она напечатала:

«Можешь говорить. Я умею читать по губам. Я могу писать тебе ответы здесь. Просто буду передавать телефон, чтобы ты мог прочитать.»

Тихон прочитал и посмотрел с удивлением на девушку. Он-то думал, что его задача просто проводить ее до дома. Но она захотела с ним пообщаться. Это показалось очень странным. Однако он не мог отказать девушке. Они по-прежнему стояли под фонарем посередине парка.

- Я немного растерялся. Ты прости, я никогда раньше не общался с глухими или немыми людьми. Боюсь тебя обидеть. - произнес медленно Тихон, повернувшись так, чтобы Кире было удобно считывать по губам его слова.

«Ничего. Давай я тебя научу, как поздороваться и поинтересоваться как дела на моем языке.» - написала Кира.

Девушка попыталась изобразить все эти слова с помощью жестов, но ей помешал велосипед. Он чуть не выскользнул из рук. Тихон поспешил на помощь. Взял аккуратно велосипед из ее рук и сам держал его, чтобы тот не завалился.

Кира научила его паре фраз. Теперь Тихон попытался повторить за ней. Но снова вмешался надоедливый велосипед. Они оба рассмеялись комизму ситуации. Общение сразу пошло легче. В итоге парочка прислонила велосипед к стволу дерева, а сама уселась на лавочку. Желтый свет фонаря играл тенями на их лицах. Тихон повернул лицо к Кире. Она читала по его губам и писала ответы на телефоне. Он смотрел ей в глаза, изредка отводя взгляд. Они обсуждали все. Границы постепенно стирались. К такому способу коммуникации оба быстро привыкли. Они не заметили, как проболтали пару часов.

Говорили в основном о Викторе и Марианне. Кира рассказала, как познакомилась с Марианной, как та ей помогала, внушала не бояться и стараться быть открытой. Тихон рассказал, что уже пятнадцать лет работает с Виктором. Он санитар в морге. Виктор очень хорошо обращается с ним. С другими людьми у него не особо выходило общение. Это была главная и первая тема, которая их объединяла - семья Азаровых. Кира восхищалась Марианной, и Тихон ей восхищался. Как женщиной, ее внешностью, красотой, ну и, конечно, душевными качествами. Кира почувствовала, что немного ревнует. Тихон стал для нее более открытым. Она даже сочла его достаточно милым. И он тоже оказался для нее недоступен. Похоже, влюблен в красивую чужую жену. Неужели всех кого она встретит либо уже в кого-то влюблены, либо не желают влюбляться в нее? Она снова вспомнила об Эде. Он, естественно, лет на пятнадцать лет моложе нового знакомого и выше, симпатичнее, зато с Тихоном очень легко. Нет смущения, нет того, что не следует обсуждать. Он обходительный, вежливый, чуткий. Да, она знает его слишком мало. Ровно, как и Эда. Но все же...

Второй темой стал поселок Тихий. Именно оттуда приехала Кира, именно там жил в детстве, и куда сейчас изредка наведывается, Тихон. Они, не помня времени, и не следя за тем, что стало совсем холодно, болтали о том, как там здорово. Обсуждали местных жителей. Кто где жил, кто где живет сейчас. Оказалось, они выросли на одной улице. Просто у них большая разница в возрасте, поэтому им не суждено было там пересечься. Тихон переехал к своей бабушке, с которой сейчас и живет. Она очень стара, он за ней ухаживает.

«Как же все-таки здорово, что ты меня проводил.» - написала Кира. Она улыбнулась Тихону, и тот улыбнулся в ответ, отведя взгляд. От улыбки морщинки на лице сделались резче. Грубое лицо сразу же осветилось добротой.

- Нужно сказать спасибо Марианне. И я ей очень благодарен. Ей и судьбе, что они обе свели меня с тобой. - сказал Тихон. Он почувствовал, как Кира накрыла его теплую ладонь своей холодной рукой. Он сразу же накрыл второй рукой ее замерзшую ладошку. Она вся продрогла.

Тихон снял куртку и накинул на плечи Киры. Они оба глупо улыбались. Время было уже позднее. Они встали со скамейки и все-таки направились по маршруту. Улицы пустынны. Вечер прохладный, но в воздухе так и витал дух романтики. Поздняя теплая весна пыталась соединить две одинокие души, подарив им мимолетную влюбленность.

Кира чувствовала себя хорошо. Она не была одинока, была обласкана заботой, теплотой. От Тихона исходила эта душевная теплота, которой не чувствовалось от Эда. Ее не смущала разница в возрасте.

Они шли. Кира слушала рассказ Тихона о том, как он учился в медицинском колледже, как ездил в соседний крупный город на экскурсию в кунсткамеру. Он рассуждал о жизни и смерти. Так просто это у него выходило. Страшные жуткие вещи звучали из его уст в сухой манере философа. Кира не вслушивалась в смысл, она наслаждалась, наблюдая за его прямой походкой, четкими уверенными движениями, страстью в глазах. Ей нравилось ощущать его сухую теплую ладонь в своей.

Прогулка окончена. На часах уже двенадцать. Кира почувствовала себя золушкой. Она передала Тихону его куртку. Холодный воздух тут же нагнал на нее мурашки.

«До свидания, Тихон.» - Кира изобразила это жестами. Он уже знал, что это означает.

- Доброй ночи, Кира. - ответил ей, проведя пальцами по ее плечу, Тихон.

Они расстались. Кира забежала в свою комнату и сразу же выглянула в окно. По улице медленно двигался темный силуэт хромающего мужчины. Кира улыбалась. Она устало плюхнулась на диван. Холод постепенно отступал.

Тихон взял номер ее телефона, чтобы написать. Он пригласил ее на свидание. Завтра. Он хочет с ней общаться. И она хочет общаться с ним. Эда можно забыть. В ее жизни появился человек, которому она действительно нужна.

ГЛАВА 12

Долгожданная пресс-конференция состоялась в большом зале с широкими окнами, закрытыми жалюзи, и стеклянными стенами. Проходящее здесь можно было наблюдать из коридора. Журналисты заполонили все здание полиции. Они не старались вести себя тихо. Некоторых пришлось выдворить. Все охотились за сенсацией.

Сегодня должны объявить о первых результатах расследования. Народ желает знать все подробности. Журналисты не успокоятся. Общественные деятели, которые только подогревали интерес к этому делу, вместо того, чтобы поддержать позицию полиции, держать все под строжайшей тайной следствия.

Макс зевнул. Он не спал сегодня все ночь. Вчера ему удалось задремать всего на три часа. Он только что вернулся из дома. Туда, последние недели, он заезжал только, чтобы принять душ и переодеться. Ему не нравился его нынешний статус. Начальство отчаянно намеревалось сделать из молодого следователя «козла отпущения». Максим должен выступить через полчаса перед разъяренными журналистами. Список допущенных изданий и каналов, и их представителей, тщательнейшим образом был составлен и выверен пресс-службой. Непонятно только почему именно на Максима возложили такую ответственность - объявить об итогах расследования. Они еще слишком далеки от поимки маньяка. Макс понимал, что выбирая его медийным лицом, представителем, начальство, в случае затягивания дела или неблагоприятном его исходе, спихнет все на него. Карьера под угрозой. Мрачные мысли касались разума молодого следователя крайне редко. Он был уверен, что сумеет все-таки докопаться до истины. У него есть преимущество перед этими старыми опытными следаками. У него есть козырь.

- Твой выход, Юдицкий. - объявил пожилой следователь. Его звали Иван Иванович. Он работал уже слишком давно, все никак не мог решиться уйти на заслуженный отдых. Он был бы идеальным кандидатом на роль козла отпущения. Его можно со спокойной душой уволить, если расследование зайдет в тупик. Но Максиму нравилось думать, что его выбрали за импозантную внешность и приятный голос. Тем более что он и мысли не хотел допускать о провале. Он найдет убийцу. Обязательно найдет.

Максим улыбнулся своему отражению в зеркале и провел по щетинистому подбородку. Легкая небритость придавала ему пару лет возраста. Нужно произвести впечатление на прессу. Но, к сожалению, они не удовлетворятся красивыми глазками следователя. Им нужны пикантные подробности убийств.

Все стулья уже заняты. В помещении душно. В коридоре не протолкнуться от камер на подставках и тех, кто эти камеры настраивает со всей тщательностью. Это прямой эфир. Подумать только. Пара камер в самом зале для проведения конференций и больших собраний. Ряд металлических складных стульев бледно-голубого цвета. Длинный стол, на который накинута такого же бледно-голубого цвета скатерть. Стулья, более комфортные, для тех, кто будет давать интервью. Четыре микрофона. Блокноты с кипельно-белыми листами и гербом города в левом нижнем уголке. Позади на стене расположилось полотно для проектора. Сам же проектор был прикреплен к потолку в противоположной стороне. Все готово.

Максим с ужасом осознал, что табличка с его именем находится посередине. Он будет сидеть в эпицентре событий. Все камеры, глаза, микрофоны, диктофоны будут устремлены на него. Публики он никогда не боялся. Но сейчас, вдруг, что-то стало не по себе. В животе заурчало. Нервы.

Наконец все расселись. Максим Юдицкий посередине. В отдалении от него секретарь пресс службы полиции. По другую сторону от него начальник полиции области и патологоанатом Виктор Азаров.

- Итак, начнем. - провозгласи секретарь. Это был худой, с желтоватой кожей мужчина, в светлом костюме и лысиной, которая блестела от пота.

Журналисты замолчали. Начался прямой эфир.

- Скажите, пожалуйста, у вас уже есть подозреваемый на роль Зеркала? – задала, деловитым тоном, вопрос журналистка, которая сидела в первом ряду.

Секретарь конференции командовал журналистам по очереди задавать вопросы, указывая на них рукой. Все жутко волновались, что их не спросят.

Максим поерзал на стуле, с привычной нервной улыбочкой на устах, осмотрел своих соседей по столу. Он немного волновался. Но после ответа на первый же вопрос все потекло, как по маслу.

Ответы были такими.

- Подозреваемых в деле нет.

- По делу были допрошены свидетели. Никто не видел самого маньяка или как тот выносил и приносил жертвы туда, где их впоследствии находили.

- На последнем месте преступления, были найдены первые улики, которые свидетельствуют о том, что маньяк совершил ошибку.

- Информации о новых жертвах не поступало.

- Связь между тремя жертвами пока не установлена. Они никак между собой не пересекались и не были знакомы при жизни. Предположительно Зеркало выбрал их случайным способом.

Отвечал в большинстве случаев Максим. Секретарь конференции только указывал на следующего, кому будет позволено задать вопрос. Надо отметить, что он давал право голоса, в основном, симпатичным журналисткам, а мужчин-журналистов обходил вниманием.

- Кто дал маньяку прозвище «зеркало» и почему? - спросил журналист-мужчина, которому наконец-то позволили задать вопрос. Он стоял и пристально смотрел Максиму в глаза.

- Не люблю хвастаться. Но это был я. Хотя должен признать, что зеркало звучит достаточно пафосно, учитывая его безумие.

По залу прокатился смешок. Секретарь конференции злобно зыркнул на Максима, его глаза округлились, когда он увидел, что этот остряк улыбается, довольный собой. Секретарь наклонился в сторону Максима и тихо произнес:

- Это неуместно. Перестаньте улыбаться немедленно.

Максим тут же попытался убрать улыбку с лица, но не смог, потому что понял, что секретарь говорит шепотом, а каждое его слово слышно в микрофон.

- Вы считаете гибель троих женщин чем-то забавным? - раздался возглас с последнего ряда.

- Почему вы до сих пор не выяснили, как именно убийце удалось проникнуть в дом к Кравчукам?

И все вдруг одновременно заголдили. Наступил хаос. Секретарю конференции не удавалось успокоить разгоряченных людей. Некоторые даже с места вскочили.

- Подождите! Подождите! - вступился патологоанатом. Он встал. Выглядел мужчина гораздо внушительнее и Максима, и секретаря вместе взятых. Он поднял руки, затем медленно опустил. Все глаза воззрились на него. В зале наступил более-менее приемлемый порядок. Хотя кое-кто еще не желал угомониться. - Следователь Юдицкий проявил сейчас бестактность, по-вашему. Но это всего лишь попытка психики подстроиться под напряженную обстановку. Так же Зеркало, кличка и вправду не слишком остроумная, как и шутка моего коллеги впрочем, пытался показать нам реакцию на то, что он делает.

Журналисты заинтересовались. Кто-то из зала задал вопрос о том, кем является говоривший.

- Меня зовут Виктор Азаров. Я осматривал все три трупа жертв маньяка. Я был на всех трех местах убийства. И я прочел несколько книг по психологии, что не делает меня психологом. Но факт наличия разбитых зеркал, говорит о том, что сам убийца свои поступки не одобряет. Он не хочет видеть своего отражения и отражения своих жертв. Таким образом, можно допустить предположение, что он находится под чьим-то контролем или влиянием. Скорее всего, у него раздвоение личности или в его жизни есть кто-то более опытный, кто воздействует на него.

- И, что это значит? - раздался голос, вступивший вне очереди. - Зеркало ни в чем не виноват? Его заставили? Нам его пожалеть?

- Сядьте немедленно. - прошипел секретарь, не сделав выводы после своей прежней попытки незаметно осадить коллегу, не привлекая внимания.

Максим сидел между двух огней. Он посмотрел невинными глазами на Виктора, который заложил руки в карманы и смотрел на секретаря. А потом Максим обратился к секретарю:

- Вас с-лыш-но. - прошептал Максим. Но его шепот тоже разнесся по залу посредством микрофона.

В зале засмеялись. Секретарь весь покрылся испариной пота. Кожа его блестела на свету прожекторов, а на пиджаке проступили мокрые пятна под подмышками.

- Нет. - сказал свое последнее слово Виктор. - Нам не нужно его жалеть. Нам нужно его остановить. Поймать и посадить за решетку.

Журналисты согласно закивали головами и снова стали тянуть руки, для того, чтобы задать вопрос.

Наблюдая за всем произошедшим, начальник областной полиции, сделал вывод, что ему лучше отвечать на следующие вопросы самостоятельно.

Максим сделал глоток из стакана, который находился у каждого из тех, кто располагался за столом. Он стал осматривать зал. Ему на глаза попался парень. В черной толстовке с капюшоном. Взъерошенные каштановые волосы резко выделялись на фоне бледного лица с темными кругами под глазами. Взгляд зеленых глаз буравил его. Странный тип.

Легкий шепот у самого уха. Макс оглянулся. Он даже подумал сначала, что это какая-то надоедливая муха пристала к уху. Но потом шепот повторился. Это были слова. Человеческая речь.

Вопросы продолжались. Уже прошло два часа с момента начала пресс-конференции. Максим снова посмотрел в сторону парня, который сидел на последнем ряду и ни разу не задал вопроса, ни разу не поднял руки. Тот смотрел куда-то на стену. На экран? Но там сейчас ничего не показано. Парень определенно что-то наблюдал. Но что? На чем так сосредоточен его взгляд?

Максим снова услышал женский голос.

- Там страшно, темно. Там в темноте осталась... - дальше слов не разобрать.

К первому голосу присоединился второй. Шепот. Более грубый. Максим понял, что с ним снова происходит неладное. Нельзя позволять этому произойти здесь, на глазах у журналистов, начальства, друга.

- Зеркало в переулке. Я видела его в зеркало. Видела его лицо... - снова ничего не разобрать.

Максим кожей чувствовал присутствие призрака рядом. Не одного призрака. Это были два голоса. Один более молодой. Второй такой звучный. Она шепелявила. Александра Грош, первая жертва шепелявила. Он знал, что сейчас нужно выпытать у них ответы, как тогда год назад. У него ведь получилось, они расскажут все. Они помогут.

Но это было невозможно провернуть. Максим сидел, сгорбившись, уставив глаза в пол. Ему так хотелось ответить пришедшим призракам. Они говорили одновременно, слишком тихо. Было похоже на радио. Вот одна станция заработала, но слишком неразборчивы слова из-за помех на линии. И тут же пробивается вторая. Максим по источнику звука определил, что призрак удаляется. Один из них тот, что помоложе. Она шла. Кажется вдоль стены. Потом повернула, прошла около плотного ряда стульев. Журналисты никак не реагировали. Они ничего не видели и не слышали. Не ощущали. Максиму стало холодно.

И вдруг он заметил, что незнакомец в толстовке четко следит за траекторией звука. Он будто видит что-то. Глаза следили за чем-то невидимым. И голос стал плохо слышен. Она далеко. Она будто совсем рядом с этим парнем на последнем ряду. Он наклонился. Он слушал. Он тоже слышит их!

Конференция закончилась. Журналисты остались недовольны. Им хотелось больше подробностей. Эксклюзива. Но полиция отделались только пространными фразами, перечислением выполненных работ и планами на будущее расследование. Максим был бледен и мрачен. Повседневная приятная улыбка стерлась с лица. Виктор подошел его поддержать. Он что-то сказал на счет отдыха и сна, и чтобы Макс не переживал о глупой шутке и начальстве. Все начали расходиться. Максиму было плевать на них на всех. Он только и мечтал поговорить с таинственным незнакомцем.

Эд встал со стула. Он потерял Вику. Она была так близко. Ее тело просматривалось так четко. Почему именно здесь и сейчас? Так много народа, а она решила выйти из тени и заговорить. Все это напоминало ему игру в жмурки. Здесь Эд впервые увидел второго призрака. Полная женщина, с короткой стрижкой желтоватых волос. По всей видимости, это первая жертва. Но почему она решила выйти на контакт именно здесь? Ее что-то или кто-то приманил. Может все дело в том, что ее имя слишком часто здесь звучало. Он мог только догадываться.

Его единственной зацепкой было только то, что призрак первой жертвы стоял позади молодого следователя. Кажется, его имя Максим Юдицкий. Душа убиенной стояла позади его стула и нагнулась так, будто что-то ему говорила. Но ведь он не мог слышать ее, не видел уж точно. Но потом Эд вспомнил, как парень обернулся. Он что-то явно почувствовал. Вот было бы здорово с ним поговорить. Но с чего начать, и как навести разговор на мистику, Эд ума не приложил.

- Здравствуйте, я следователь. У меня есть к Вам пара вопросов. - сказал Максим. Он сам подошел к Эду. Это казалось чудом. Но тон был холодным и строгим. Эду это совсем не понравилось.

Эд пошел вслед за Максимом в его кабинет.

Кабинет больше напоминал кладовку. Тесное помещение без окон. Стены обклеены всякими фотографиями, яркими самоклеющимися листочками с напоминаниями, текстами из отчетов и газет. Стол завален папками, на рабочем столе компьютера было изображение блондинки-красотки на мотоцикле.

- Вы журналист? - задал первый вопрос Максим. Он налил себе воды и устало плюхнулся в кресло.

Эд стоял у двери. Он мог бы сесть, но без приглашения не решался.

- Да. Независимое издание. - соврал Эд.

- Садись. И не ври. - заявил Максим. Его мучила жажда. Он снял пиджак, расстегнул галстук.

- Я не вру. - Эд послушно сел на узкий стул, напротив Макса. Их разделял широкий письменный стол, и объединяла тайна.

- Где твой пропуск?

Эд стал лазить по карманам. Ему нечего было предъявить, он прошел сюда обманом. И никак не получалось придумать оправдания.

- Потерял. - не слишком уверено сказал Эд.

- Потерял, значит. - Максим уставился на Эда. - Ты знал кого-то из погибших?

Это был неожиданный вопрос.

- Да.

- Кого?

- Викторию Майструк. Она была... подругой моего брата. Близкой подругой. И я... решил, что мне следует поподробнее разузнать о том, как она умерла и кто ее убийца. Я переживаю за брата.

- Аааааа. - протянул Максим. Он достал сигарету и закурил. Вообще-то это строго воспрещалось делать в кабинете. Для курения отведены специально обустроенные места, с вытяжкой и пепельницами. Но максим позволил себе нарушить запрет. - Ты брат кого-то из тех идиотов, что напали на городского дурачка?

- Да. - сознался Эд.

- Хм. Дениска не виновен. У него алиби. И во время третьего убийства он был в больнице. Ему почку удалили, а твой братец на воле. Считаешь справедливо?

- Нет. Я понимаю, что он не прав.

Максим встал со своего кресла, потушил сигарету. Эд очень этому был рад, ведь тесная комнатенка вся уже покрылась сигаретным дымом, дышать было трудно. Следователь отодвинул пару папок на столе присел на край. Он смотрел Эду в глаза. Что он пытался там увидеть? И Эд пытался что-то увидеть в глазах этого высокого светловолосого мужчины. Знание? Дар? Может быть...

- Вот, что я тебе скажу. Полиция сама разберется. Не лезьте вы, ты и твой братец, в эти дела. И мстить здесь некому. Маньяк не идиот. С ним не так легко справится, как с Дениской.

- Нет. Нет. Я просто хочу, чтобы мой брат ничего подобного не повторил. Я за него волнуюсь. - начал оправдываться Эд. Подумать только, Максим решил, что он может быть заодно с теми отморозками, что покалечили убогого. Он подумал, что он заодно с братом.

- Так ты ничего не видел? - неожиданно просил Максим. Он внимательно следил за реакцией нового знакомого.

- А ты что-то слышал? – задал, такой же неожиданный, вопрос Эд.

Повисла тишина. Она длилась не больше секунды, а показалась долгой и томительной. Они оба знают. Оба видят, и чувствую то, что не положено.

- В каком смысле? Это ты на что намекаешь? - Максим подскочил с места. Он занервничал. Руки затряслись.

- Я на счет конференции. Я просто... - Эд тоже подскочил с места. Ему не хватило духу заговорить на чистоту.

- Значит так, чтобы я тебя больше здесь не видел и твоего братца тоже. Сами разберемся. Я сам во всем разберусь.

Максим показал жестом Эду убираться из его кабинета. Тот медленно повиновался. Дверь закрылась. Оба вздохнули с облегчением.

Эд спустился на первый этаж. Здесь была стойка охраны, пропускной режим. И тут он в толпе, выходивших после конференции журналистов заметил знакомую низенькую фигурку. Короткие волосы, яркая кофточка темно-фиолетового цвета с зелеными полосками, брюки клеш в клетку.

- Кира! - окликнул девушку Эд. Но потом вовремя спохватился. Она же глухая!

Он догнал ее и обхватил за плечи. Кира тут же повернулась, и их взгляды встретились. Кира опустила глаза, а Эд тут же убрал руки с ее плеч.

- Привет. Давно не виделись. Что ты тут делаешь? - спросил Эд на языке глухонемых.

- Привет. - Кира улыбалась, но старалась не пересекаться с ним взглядом. - Я принесла корреспонденцию. Я же говорила, что работаю курьером.

Эд глупо улыбался и кивал. Он так по ней соскучился. И ему было совестно за то, что он так грубо с ней обошелся в переписке.

- Я знаю про Вику. И мне так жаль. Она... была... Передай твоему брату соболезнования. Это чудовищно. Это ужасно то, что с ней произошло.

- Да. Вадим очень переживает.

- Ну ладно. У меня обед. Мне нужно успеть поесть за полчаса, а потом еще много работы на почте. - Кира уже повернулась, чтобы уйти, но Эд ее удержал легонько за локоть.

- Подожди. - у Эда ладони вспотели. Он не ожидал, что отважится ее пригласить. – Может, вместе пообедаем. Посидим в кафе. Я угощаю.

Кира замялась.

- Я тебя обидел... Тогда я написал...

- Нет.. - Кира покачала головой. Она смущаясь призналась. - У меня есть мужчина... Парень. Мы с ним вместе. В некотором роде общаемся. Я бы не хотела, чтобы он подумал, что я... У нас и так слишком хрупкие отношения.

Эд замер на месте. Он заставил себя улыбнуться. Вышла глупая гримаса. Такого он не ожидал. Земля ушла из-под ног. Хотя, что тут странного. Она красива. Неужели Эд думал, что Кира будет ждать его пока он отважиться ее пригласить?

- Хорошо. Это хорошо. Я понимаю. - Эд рассмеялся. - Отлично. Я желаю вам счастья. Удачи. Надеюсь, все будет хорошо.

- Я тоже.

Кира уже собиралась уйти, но передумала. Она пожала расслабленную руку Эда, который стоял, как столб на одном месте. Потом легонько его обняла. Ей хотелось его поддержать, ведь Вика мертва и Вада чуть не посадили. Кстати сказать, Эд никак не ответил на объятие, что выглядело еще более грубо, чем ответ в той переписке.

- Пока, Эд. - сказала она на прощание.

ГЛАВА 13

- Здесь так здорово. Тихо. - показала жестами, вбирая в себя свежий воздух, Кира. Она сидела на расстеленном клетчатом пледе, ее волосы легонько теребил теплый ветерок.

- Не зря этот поселок носит гордое название Тихий. - ответил ей с улыбкой Тихон. Он выкладывал из сумки съестные припасы для пикника.

Поселок Тихий находился в отдалении от города Обен. С каждым годом здесь становилось все меньше и меньше жителей. Большинство, в силу возраста, отправлялись в мир иной, другие, более молодые были вынуждены уезжать в столицу на заработки, да так там и оставались. Но, к счастью, этот по-настоящему тихий уголок облюбовали дачники. Они скупили часть земель поближе к лесу и строили там летние домики, разбивали огороды. Лес окружал этот поселок со всех сторон. Высокие липы и сосны. Воздух здесь был невероятно чистым. Людям всю жизнь, проведшим в городской среде, даже дышать первое время здесь было тяжело.

Улица Красная была центральной. Оказалось, что Тихон и Кира были соседями. Но только номинально. Фактически Тихон жил здесь всего шесть лет своей жизни. И теперь у него не было здесь дома. Его дом в Обене, квартира бабушки. Дом Киры стоял закрытым, пустым. Она не решилась туда зайти. Слишком много воспоминаний. Оба договорились просто побродить по лесу и устроить небольшой пикник.

Место для пикника было выбрано отличное. Широкий луг с молодой зеленой травкой. Она была еще недостаточно высока, чтобы скрыть тех, кто устроил привал. Весенние цветы, одуванчики, желтым покрывалом застелили весь луг. Здесь не было никого. В отдалении шумел трактор. Время возделывать поля, сажать овощи, время цветения фруктовых деревьев.

- Здесь так хорошо. - мечтательно осматриваясь произнесла на своем языке Кира. Она прислонилась головой к плечу Тихона и закрыла глаза. Птицы, где-то в вышине, старательно выводили каждую ноту.

- А я не могу припомнить что-то хорошее связанное с этим местом. - сказал Тихон. Кира тут же подняла голову, чтобы следить за движением его губ. - Но теперь и я чувствую себя здесь хорошо, потому, что ты рядом. Я могу сказать тебе все. Все, понимаешь.

- Так скажи. Расскажи, почему ты так не любишь Тихий. - Кира открыла пару контейнеров, в которые она сегодня утром, в своей комнатке в общежитии, упаковала салат из свежих овощей, сэндвичи.

Тихон всмотрелся вдаль. Что он ожидал там увидеть? Он молчал. Она терпеливо ждала.

- Моя мать. - начал прокашлявшись и выпрямив спину Тихон. Каждое слово давалось с трудом. - Ты видела ее дом. Мы туда не зашли. Ее нет дома. У меня есть ключ. Но я не решился привести тебя туда.

Кира протянула свою руку и погладила Тихона по плечу. Его тело напряжено.

- Этот дом - одно большое воспоминание о моем детстве. Ужасном детстве. Моя мать выпивала. В доме всегда было много народа. Мужчины в основном. Моей матери некогда было следить за мной. А я был маленьким, не знал другой жизни. Не знал, что избиения, отсутствие еды и пьяные люди вокруг, это не нормально. Моя бабушка показала мне нормальную жизнь. Но вот, мне уже сорок один, и я до сих пор помню те дни в этом двухкомнатном доме, со старой печкой, с большим грязным столом, с грязным матрасом у стены, где мне приходилось спать. Если бы не бабушка. Я бы...

- Она замечательная женщина. - Кира написала это на листе в блокноте и показала Тихону.

Тихон уже неплохо понимал по жестам. Правда, самому общаться на таком языке у него пока не получалось. Это и не требовалось. Кира хорошо понимала по движению губ. А о том, что бабушка Тихона действительно замечательная и сильная женщина сомневаться не приходилось. Они недавно наведались к ней в гости. Она плохо ходит, плохо слышит, но, не смотря на все это, накрыла стол, и весь вечер налюбоваться не могла на девушку, которую ее внук впервые привел в дом. Она видела его влюбленный взгляд. И была счастлива. Теперь ей и умереть не страшно, говаривала добрая бабуля.

- Что там произошло? - спросила Кира, написав это на бумаге. Тихон прочитал вопрос и снова закашлял. Он все еще не мог расслабиться. Воспоминания о прошлом и так никак не хотели его оставлять. Но он впервые рассказывал о них. В это трудно поверить, но Кира первая кому он лично, и во всех подробностях, рассказал об издевательствах матери над ним.

- Меня закрыли в ящик. Это был гроб. Да. Деревянный гроб, крепко сколоченный. Один из дружков матери притащил его в дом. Никто не знал точно зачем. Но он стоял у нас в сарае. Я боялся к нему подходить. Однажды, я видел, как в нашем доме убили одного из алкашей. Я боялся смерти. Мама в тот день пригласила к себе компанию. Это были мужчины. Они только пришли с похорон. Кто-то из жителей умер и им заплатили за то, чтобы они вырыли могилу и донесли гроб до кладбища. Я помню их разговоры. Помню голос каждого из них.

Меня в тот день укусила пчела. Рука распухла, очень болела. Я почувствовал, как мне тяжело дышать. Я пытался сказать об этом матери. Подходил к ней, просил помочь. Но она была слишком увлечена разговорами с мужчинами и отмахивалась. Алкоголь ударил ей в голову и, в конце концов, она разозлилась. Я знал, что не стоило ее раздражать. Но мне было так плохо. Я боялся умереть.

Кира придвинулась к Тихону и обхватила его напряженные плечи своими руками. Он тяжело дышал.

- Чтобы я не мешался. - продолжил он. - Она ухватила меня за руку и потащила в сарай. Как только я увидел гроб, заорал пуще прежнего. Упирался и кричал изо всех сил. Мужчины тоже смотрели, как мне страшно. Они смеялись. И в итоге матери удалось меня засунуть в гроб. Она закрыла крышку. Естественно я выбил ее ногами и попытался выбраться. Но она снова запихнула меня в ящик, села на крышку и начала заколачивать ее гвоздями.

- Боже... - Кира не сказала этого, не могла. Но она произнесла это одним движением губ. Тихон почувствовал ее дыхание на своей шее.

- Было тяжело дышать. Было темно. Страшно. Не знаю, сколько я там пробыл. Позже я узнал из подслушанного разговора с бабушки с ее знакомой, что более двух суток. Никто не знает, как я выжил. Никто. Я сам не знаю. Мне казалось, что там, в гробу, со мной был кто-то еще. Что-то еще... Оно говорило со мной. Не давало умереть.

- Что случилось потом? - спросила Кира, показав Тихону блокнот.

- Меня забрали в детский дом. Полиция приехала на убийство. Один пьяница пырнул ножом другого. Меня случайно обнаружили. Мать забыла о том, что сделала. Она думала, я сбежал. Ее лишили родительских прав. Потом меня забрала бабушка.

- Теперь все хорошо. Хорошо, любимый. - показала жестами Кира. Эти слова он понял.

Кира обняла Тихона. Она чувствовала, как его прямые плечи расслабляются, как выравнивается его дыхание. Тихон поцеловал ее волосы. Они пахли полевыми цветами. Кира подняла голову и их губы встретились. Они оба медленно опустились на плед, и их поцелуй длился долго-долго. Они оба наслаждались этой близостью. Кира осознавала, насколько сломлен этот человек. Насколько тяжело ему сейчас. Она чувствовала его душу. Такую близкую сейчас. Ей хотелось принять его таким. Узнать больше. Кира видела в нем ту опору, которую ей бы хотелось иметь рядом, но вместе с тем, чувствовала его сломленность, и ей отчаянно захотелось исцелить его сердце.

Жалость? Сочувствие? Наверное. Но в тот день, посреди луга, напоенного ароматами трав, она была уверенна, что любит его.

«Расскажи мне все. Я хочу узнать тебя.» - написала в блокноте Кира. Она передала его Тихону и удобно устроилась на его плече.

Они лежали на коричневом клетчатом пледе, и ветерок тихо шелестел зеленой травой. Было ощущение, что они одни посереди зеленого моря, которое колышется волнами. Одни в мире.

- Я рассказал тебе недостаточно страшных историй? - ухмыльнулся Тихон.

«Я почти о тебе ничего не знаю. Чем ты живешь? Чем увлекаешься? О чем думаешь. Ты постоянно говоришь либо о прошлом, либо том, как восхищаешься своим начальником. Но не слово о том, что происходит с тобой сейчас.» - написала Кира.

- По-твоему ты мало обо мне знаешь? Ты знаешь, где я работаю. Знаешь, что у меня нет друзей. Кроме тебя. Знаешь, где я живу и с кем. По-моему это не мало.

- Но это не все.

Тихон задумался. Он явно хотел что-то сказать. Но не решался.

«Расскажи. У тебя есть какая-нибудь страсть?» - написала Кира. Она посмотрела на своего возлюбленного таким умоляющим взглядом, что он не смог отказать.

- Конечно, есть. Это ты. - Тихон взял пухлую руку девушки в свою ладонь и поцеловал.

Но этого было не достаточно.

- Ладно. Ты права. У меня есть тайна. И я никому о ней говорил. И если я отведу тебя туда, то ты никому не должна об этом рассказывать. Договорились?

Кира радостно закивала головой. Они еще немного посидели, греясь на весеннем солнце. Потом собрали вещи, недоеденную еду и отправились в сторону леса. Кира и предположить не могла, куда же они сейчас отправятся. Всю голову сломала. Наверное, в тайное убежище трогательного романтика. Может, Тихон занимается каким-то хобби. Или ему просто захотелось показать какое-нибудь романтическое место в чаще леса. Она терялась в догадках, размышляя над этим. Но решалась больше задавать вопросов. Доверие и так давалось ему нелегко. Установившуюся между ними связь так легко разорвать.

Высокий овраг, поросший колючками, чистотелом и репейником, высился в отдалении, в тени высоких тополей, окруженный молчанием и прохладой. Погода резко испортилась. Такой уж нынче был май. Месяц подходил к концу. Скоро лето, и поэтому погода решила напоследок покапризничать. Кира поежилась.

- Когда ты научишься одеваться теплее. - Тихон снял свою куртку и накинул на плечи девушки. Кира благодарно ему улыбнулась.

- Зачем, ведь у меня есть ты. - показала она жестами. - Твоя куртка всегда рядом, как и ты.

Они оба рассмеялись.

Кира узнала этот овраг. Узнала эту дверь. В детстве она думала, что это потайной ход, который ведет в другой мир. Сродни норы белого кролика из Алисы в стране чудес. Но никогда не приближалась к этому месту. Оно никому не принадлежало. Однако никто на него никогда и не претендовал. Эта дверь, проделанная прямо в земле отпугивала. Наводила жути.

- Мы пришли. Это здесь. - Тихон остановился. Он достал из кармана ключи и посмотрел на них с грустью. - Если ты передумала, то пойдем сейчас же в поселок. Похоже, собирается дождь. Можем переночевать там. Или сразу поедем в Обен.

- Нет. Я хочу увидеть. - показала Кира.

Тихон толкнул первую деревянную дверь из неровных досок. Она медленно открылась вовнутрь. Оттуда послышался звук сыпавшейся с потолка земли. И Кире вдруг стало не по себе. Воображение включилось в происходящее. Ей показалось, что вот-вот из зияющей темноты покажется рука и утащит ее в мрачную бездну.

- Но помни о том, что я тебе сказал. Никому не слово. Это не совсем обычная коллекция. - в словах мужчины явственно ощущалась угроза.

Но никто отступать не желал. Тихон и Кира вошли внутрь. Тихон отпер тяжелую металлическую дверь. Включил свет. Дверь с грохотом закрылась за их спинами. Кира вздрогнула. Тихон запер дверь на замок. И они спустились по лестнице в подвал.

Они очутились в хорошо освещенном длинном помещении. Стены из кирпича, заставлены стеллажами. Многие из них прикрыты старыми белыми простынями. На открытых витринах стояли прозрачные баночки. Кира заметила, что в одной из банок поблескивает что-то драгоценное. Она сразу же заинтересовалась. Но не смела, сделать и шага. Здесь царил странный дух хозяина. Без его ведома нельзя ни на что смотреть, нельзя двигаться, нельзя дышать. И этим хозяином был Тихон.

Он же вполне по-домашнему прошел по комнате. Завесил высокое зеркало, прикрепленное к стене шурупами, белым покрывалом. И зажег пару свечей. В помещении сразу стало теплее. Холодный свет энергосберегающих ламп на потолке был разбавлен теплым пламенем свечей. Кира оглядывалась вокруг, но все еще мялась на пороге.

- Это мое небольшое убежище. Должен предупредить, что я еще в детстве увлекся... непростым ремеслом. Можешь называть это составлением чучел. - голос Тихона звучал уверенно, спокойно. Кире даже показалось, что его взгляд стал ярче. - Я находил мертвых животных. Потом делал из них чучела, набивая опилками, обрабатывая шерсть и кожу. Таксидермия, если ты слышала подобное понятие. Я могу считать себя таксидермистом. Хотя не зарабатываю на этом. Просто хобби. Для души.

Кире бросились в глаза пара белок, которые были в совершенно естественных позах, прикреплены к веткам. Они стояли наверху стеллажей. Так же были крысы, застывшие в естественных позах. Одна будто тянется сидя на задних лапах, принюхиваясь. Другая, будто, бежит, озираясь. Там было много всего. Но Кире стало не по себе от того, что часть экспонатов на полках закрыты. Что там? А еще ей никак не давал покоя блеск в одной из банок.

Наконец девушка сделала над собой усилие и стала постепенно продвигаться по комнате, рассматривая чучела животных. Кошка. Выглядела и вправду настоящей. Кира, испытывая чувство отвращения, погладила ее по белой мордочке и тут же отдернула руку. Ей меньше всего хотелось обидеть Тихона. Она улыбнулась. Но он, похоже, ничего не замечал в поведении своей гостьи. Он был здесь вполне уверен и даже гордился всеми экспонатами представленными здесь.

- Но... - Тихон подошел к Кире, когда та посмотрела на заветную баночку, где блестели драгоценности. - не все представленные здесь экспонаты традиционны. Понимаешь, я своего рода художник. А что делает художник? Он берет что-то, что на первый взгляд совершенно не сочетается между собой и комбинирует это так, чтобы получилось искусство. Цвета, формы, освещение. И я играю с деталями. Со временем я научился изготавливать точные копии человеческих тел. Пальцы, руки, даже манекен головы. Все дело в коже и специальном, мной лично разработанном растворе. - Тихон покосился на высокую бутыль из зеленоватого толстого стекла. - Кира, ты можешь испугаться. Но ничего страшного в этом нет. Это просто искусство ужаса. Искусство плоти.

Кира внимательнее пригляделась и в первый момент даже дышать перестала. Перед ней на полке стояла банка с железной, выкрашенной в белый цвет крышкой. В растворе находился паук. Необычный. Большой. Его туловище было темной шерсти, голова сверкала бусинами черных глаз. А лапы! Это же пальцы. Человеческие пальцы. Вся композиция, надо признать, смотрелась ужасно гармоничной. Цельной. Но это был ужас и кошмар воплоти. Тонкие, изящные длинные пальцы. Как живые. Цвет такой натуральный. Накрашенные красным лаком, аккуратно подпиленные ноготки. Кольца, сверкающие камешками. На каждом пальчике по кольцу. Киру затошнило. Она захотела сбежать. Но это завораживало ее одновременно и пугало.

- Тебе нравится? - Тихон забеспокоился. - Я понимаю. Это может шокировать. По-моему, другие мои экспонаты тебе вовсе не стоит видеть. Ты не готова. Прости, что я привел тебя сюда. Я не должен был...

«Все нормально. Это так ужасно и прекрасно.» - Кира написала это, поминутно посматривая на банку. – «Я рада, что ты мне открылся. Все это очень необычно. Я пока не знаю, как реагировать.»

Тихон благодарно улыбнулся.

В других банках находились животные. Никаких больше человеческих останков. Только части тел животных. Их комбинации поражали. Это были новые виды странных сказочных существ. Никакое больное воображение не могло бы их представить. Никакой создатель не мог придать этим зловещим уродцам жизнь.

С экскурсией было покончено. Кира выбралась из подвала. Она чувствовала, как ноги трясутся. Тихон запер двери, и они остановились у холма. Стемнело. Дождь уже успел затопить дорожку, сделав из нее месиво грязи и листьев. Тихон раскрыл, предусмотрительно захваченный им, зонт. Они стояли друг напротив друга, и никто не решался заговорить.

- Спасибо. - сказала Кира. Она уже определилась в своих чувствах. Девушка гнала из своих мыслей страшные предположения, что же скрывается там за полотнами, прикрывающими остальные экспонаты на полках. Она гнала от себя воспоминания о пальцах в кольцах, так уместно смотревшихся на теле жирного черного паука. Кира лишь вглядывалась в морщинистое узкое лицо Тихона, и видела лишь шестилетнего мальчика с искалеченной психикой.

Кира жалела его и мечтала исправить тот урон, что был ему нанесен в детстве. Если не исправить, то хоть сгладить. Если у них все получится, и они будут вместе, то она сумеет излечить его больную душу. Он заслуживает шанса. Шанс в обмен на доброту и заботу о ней. Она нужна ему, нужна так, как не нужна никому другому. И Кира решила остаться. Остаться с ним и попробовать все исправить. А все ужасы из подвала гнала прочь из мыслей и воспоминаний.

- За что? - спросил Тихон. У него был растерянный вопрошающий взгляд.

- Спасибо, что доверился мне.

Они провели эту ночь вместе. Истосковавшиеся по прикосновениям и объятиям, тела познали чувственность и нежность друг друга. Кира целовала его, и обнимала. Ей хотелось дать ему понять, что он больше не одинок. Ему больше не нужно делать эти страшные вещи. Не нужно выражать себя таким образом. У него теперь есть она. Та кому не все равно, кому не страшно, та, кто выслушает и поймет. Пусть и не все она была в состоянии понять. Но принять могла. Вполне могла. А он благодарно принимал ее ласки. Ее поцелуи.

- Я люблю тебя. - выдохнул он в ее ухо.

Она не могла услышать его. Но она знала, что он это сказал. Чувствовала. Ощущала.

Наутро дождь перестал. Кира раскрыла окно, чтобы впустить прохладу. Они провели эту ночь в доме Тихона. В доме его матери. Теперь здесь был хороший ремонт, ничего не напоминало о трагедии, случившейся более чем тридцать лет назад. Тихон спал на кровати, дыша ровно и легко. Кира любовалась им. Он не был мужчиной ее мечты внешне. Да и внутренне тоже. Но все-таки он стал ей близок. Стал значим.

Кира подошла к зеркалу и принялась расчесывать сбившиеся короткие волосы. И вдруг увидела за плечом женщину. На ее черных волосах сверкала диадема, поддерживающая небесного цвета фату. Тугой корсет с мехом обтягивал тонкую талию. Пышные юбки голубого цвета струились к полу. Кожа синюшная. Она скалилась. Она смотрела на Киру, четко на нее.

Девушка вскрикнула и отшатнулась. За спиной никого не было. Показалось.

ГЛАВА 14

Буквы стали расплываться перед глазами. Максим потер глаза. Это был сигнал организма, что пора остановится. Но время слишком коварный враг. Его совсем не осталось. Максим чувствовал на себе давление. Желанная возможность повысить статус, оказалась тяжелой или вовсе подъемной ношей.

Раньше, еще месяц назад, молодой следователь только бы обрадовался возможности расследовать трудное, запутанное дело. Он представлял себе это, так: никто не может поймать убийцу, никаких зацепок и догадок. Все слишком туманно. И вот появляется он. Молодой, амбициозный детектив Максим Юдицкий. Его фото во всех газетах, у него берут интервью, приглашают на телешоу. Только он один, из многих, обладает теми данными и возможностями, чтобы стать мегапопулярным далеко за пределами родного города, при этом, не распрощавшись с мечтой детства стать милиционером. Все это казалось далекой мечтой. Но Макс всегда верил в успех. И вот оно. Подвернулось дело. В переулке нашли искромсанный труп. Все, поначалу, как в мечтах - сложное запутанное дело, нет зацепок, нет связи. Ничего. Этот убийца, обретший несказанную популярность, свой стиль, шлейф слухов и догадок, будто растворялся не оставляя после себя ровным счетом ничего.

Но пришли результаты экспертизы. Маньяк ошибся. Он порезался осколками зеркала. Попался в собственный же капкан. Но что дальше? Все это бесполезно. Ведь образцы не с чем сравнить. Нет подозреваемого. Записи с камер ничего не показали. Свидетелей нет. Подробное исследование историй жизни всех жертв, тоже не показала точек соприкосновения.

У Максима по-прежнему оставался козырь. Способность слышать. Но после пресс-конференции парень осознал, что не в состоянии контролировать вспышки, как он их называл. Максим достал из файла фото Эдуарда Кулакова. Он узнал про этого типа все, что только можно.

Да, у парня жизнь была незавидная. В детстве состоял на учете в детской психиатрической клинике. Каждый год проходил обследование. Ему прописывались одни из самых сильных препаратов. Вспышки гнева, приступы шизофрении. В диагнозе значилось шизофреническое расстройство психики с синдромом тревожности, мания преследования. Все это звучало не слишком утешительно.

Очередной псих. Максим отложил фото. Но ведь, этот псих видел призрака. Он намекнул на то, что тоже их слышит. Это все звучит как бред. Но отрицать произошедшее глупо. Максим слышал голоса девушек на пресс-конференции. Они пытались ему что-то рассказать.

Однажды у него все-таки получилось применить свое особое умение.

Год назад Максим участвовал в задержании крупной банды наркоторговцев. Их сходка проходила в отдаленном поселке, у реки. Туда выехала оперативная группа. Соответственно ему самому не пришлось бы никого задерживать. Всех уже повязали. Нашли большой улов. Максим осматривал место преступления. И вдруг заметил убегавшего. Одному из подельников наркоторговцев каким-то чудом удалось скрыться. Он пустился в погоню. Оперативники уже разбрелись по местности и среагировали не слишком расторопно. Они ведь думали, что все уже кончено.

Погоня увенчалась успехом. Максим достал пистолет, наставил его на беглеца. Они оба находились на втором этаже заброшенной многоэтажки. Пол обвалился. Оба стояли на ненадежной балке. Преступник ни в какую не хотел сдаваться. Он пытался пробраться по балке в сторону лестничного пролета. Максим выстрелил. Убегавший вскрикнул, и чуть было не свалился, но успел зацепиться за край балки. Максим не смог оставить человека в опасной ситуации. За грехи его место в тюрьме, а не на том свете.

Максим попытался ему помочь. Лег на балку и прополз так, подавая руку преступнику. Тот уцепился. Но потом с кривой ухмылкой, и со словами, что-то типа «не вам, на нам» прыгнул вниз, утащив за собой и пришедшего на помощь полицейского. Максим помнил жесткое падение. В голове потемнело. Потом чей-то веселый голос его разбудил. Это был голос преступника.

- Вставай, мусор. Твое время не пришло. - сказал тогда голос в голове. Максиму показалось, что этот негодяй склонился к его уху.

Когда же Максим открыл глаза и повернул голову, в которой звенело оглушительной болью, преступник лежал в отдалении от него с торчащей из пустой глазницы куском окровавленной арматуры.

Тогда Максим провалялся в больнице несколько недель. У него было сотрясение мозга. С тех пор и начались странные события. Голоса. Они иногда будили ночью. Иногда эхом отдавались, когда он просто шел по улице. Они будто и не к нему вовсе обращались.

Но одно Максим уяснил твердо. Если призрак заметит, что ты его слышишь или просто ощущаешь, то отвязаться от него очень трудно.

Работа проходила над делом пятиклассницы. Максим осматривал тело. Убийство. Мать обнаружила дочь в своей комнате. Все пытались спихнуть на несчастный случай. Но и дураку было понятно, что девочку избили до смерти. На теле так же имелись следы давних ударов и порезов. Максим допрашивал мать погибшей, когда услышал голос призрака. Он был четким и ясным. Девочка поняла, что он ее слышит и с тех пор, в течение недели, ему было от нее не отвязаться. Максим не отважился с кем-нибудь поговорить о своем состоянии. Его могли счесть ненормальным. Физически он чувствовал себя при этом вполне хорошо. Обращение к психиатру, означало бы, навсегда расстаться с мечтой, сделать карьеру, покинуть с любимую работу.

И вот, когда уже сам молодой человек начал сомневаться в своем разуме, так его доводила мертвая девчонка, он решился, наконец, узнать от нее всю правду. Она долго юлила и говорила загадками. Но когда узнала, что в ее смерти подозревают маму, все рассказала. Оказалось, что ее убил парень девушки, которую иногда просили исполнить роль няни. Он был под кайфом и пришел к своей подружке, когда та приглядывала за соседской девочкой. Ему показалось, что в несчастную пятиклассницу вселилась сущность. Эту сущность он и убил. А мать действительно била и жестко наказывала своего ребенка. Но девочка не держала на нее зла после своей смерти. Она любила маму.

Дело раскрыто. Максиму выделили свой кабинет, дали премию. Мать долго его благодарила, что ее оправдали. Все было доказано. А призрак девочки просто ушел. С тех пор Максим много раздумывал над тем, стоит ли ему применять свой дар в работе. Эта дорожка кривая и опасная. Если кто-то прознает - карьере конец. А ведь он живет этим. Живет расследованиями, помощью другим. Он не из тех людей кто отступается от мечты.

Но как быть с такими делами, как то дело с пятиклассницей или это дело маньяка по имени Зеркало. Их не распутать просто так. И время поджимает. Максиму придется не сладко, когда журналисты потребуют очередной пресс-конференции и тогда начальство публично его отстранит, а потом, возможно, и вообще уволит с позором из органов. Об этом думать совсем не хотелось.

Вызвать призраков снова? Максим толком и не знал, как это правильно сделать. Как расслышать и понять, что они ему говорят? Вот если бы было бы с кем об этом поговорить. Был бы кто-то, кто научил бы его управляться с этой диковинной способностью. И снова мысли, сделав круг, вернулись к Эдуарду Кулакову.

Может, стоит его еще раз допросить? А может, вызвать на откровенный разговор? Но доверяться незнакомцу опасно... Будет беда.

Максим достал папки с делами по жертвам Зеркала. Он достал из каждой папки по фотографии. Девушки со снимка взирали на него холодными взглядами. Три пары глаз с черно-белых фото.

- Ну же. Давайте. Я знаю, что вы хотите мне что-то сказать. Вы должны мне рассказать. – сказал, обращаясь к пустоте, Максим.

Тишина. Резкий звонок. Это телефон. Ему звонили по поводу совещания сегодня вечером. Максим выслушал сообщение и быстро отключил звонок. Его настрой пропал. Он прислушался. Ничего. Он снова посмотрел на фото.

- Саша, Вика, Элеонора. Элли. - Максим назвал всех по именам. Сложное имя Элеонора он решил переиначить на более ласковое, подумав, что там призраку будет легче выйти на контакт.

Снова ничего. Тишина. Нет ощущений, нет ни звука. Максим, в конце концов, положил фотографии обратно. Встал со стула. Накинул кожаную черную куртку и собрался выходить. Но не тут-то было.

Все вокруг потемнело. Глаза заболели. Громкий резкий звук где-то внутри головы оглушил. Максим был вынужден закрыть глаза руками. Их будто жгло огнем. Сотни голосов прорвались наружу. Они кричали, стенали, смеялись. Ничего подобного с Максимом еще не происходило. Он заткнул уши руками. Глаза застилала кровавая пелена. Голова разрывалась жуткой болью. Звон в ушах сводил с ума.

Лампочки начали мигать, бумаги полетели со стола. Компьютер взбесился и начал искрить от напряжения. От лампочек летели белые искры, осыпаясь дождем на пол и на тело, корчившегося в муках мужчины, распластанного на полу.

- Прекратите! Прекратите! - взмолился Максим.

Те, кто работал в соседних кабинетах и в офисном длинном помещении услышали его крики. Они ворвались в кабинет и попытались оказать ему помощь. Все были шокированы приступом здорового и всегда веселого молодого следователя. Кто-то стал вызывать скорую помощь.

- Нет. Нет. - умоляюще просил Максим. Гул голосов уже исчез из головы, оставив пульсацию в висках. В глазах постепенно прояснялось.

Каким-то чудом Максиму удалось уговорить коллег не вызывать врачей. Он заверил, что все в порядке. Но слухи по участку разлетались моментально. И начальство было постелено в курс дела. Они отпустили Макса домой пораньше с условием, что он, как следует, отдохнет и посетит врача.

Все решили, что этот припадок случился с ним из-за нервов. Из-за давления журналистов. И общей ответственности. Максим понимал, что ему крайне необходимо посетить врача. Откладывать нельзя. Завтра же утром в больницу.

На следующий день, в десять часов пятнадцать минут, Максим уже сидел у кабинета психиатра в частной клинике. Предстоит обследование. Он выслушает заключение врача, узнает результаты осмотра и тестов. Может, не все так страшно. Отрицать то, что голоса умерших душ в голове нереальны нельзя. Та девочка помогла ему найти убийцу. Факт. Как быть с этим?

Почему-то Максим вернулся мыслями к Эдуарду. Тот прошел с самого раннего детства всех психиатров области. Он лежал в больницах. Обследовался. Судя по последней информации, которую следователь получил, не совсем честным путем, из последней реабилитационной клиники, Эдуард излечился. Приступы прекратились. И теперь он сам признает, что никогда не общался с душами умерших, и они перестали его преследовать. Может и Максу смогут помочь?

Только за лечением все равно придется обратиться в официальное учреждение, где его поставят на учет. А значит, прости-прощай, работа. Прости-прощай мечта. Нет, от своей мечты Максим отказываться не привык.

- Извините. Доктор задерживается с пациентом. Ожидание не займет более пяти минут. - сообщила красивая рыженькая медсестра, ожидающему Максу. Он по привычке мило улыбнулся и подмигнул.

«Она способна отвлечь от неприятных мыслей. Надо будет у нее телефончик попросить.» - мечтательно думал Максим, смотря вслед удаляющейся медсестре. Ей так шел этот обтягивающий короткий белый халатик.

Вряд ли такая красотка захочет иметь дело с сумасшедшим. Максим осознал, что находится в очереди на прием психиатра, а это о многом говорит. А вдруг этой рыжей штучке как раз нравятся такие сумасшедшие, безбашенные.

Раздался звонок телефона. Максим ответил. Звонила мама. Она долго расспрашивала сына, как то себя чувствует, что делает и где находится. Видите ли, у нее сердце не на месте.

- И восстанут мертвые, и встанут рядом с живыми. Не будет границы. И все сущее, сотворенное богом будет стерто с лица земли. Власть получит этот ужасный отвратительный союз. Скоро, сынок. Я уже знаю, что скоро наступит конец.

- Мама. Мама, успокойся. Прошу. - Максим привык к проповедям матери. Она слишком религиозна. Но последнее время с ней и впрямь творились странные вещи.

Максим ругал себя, что не уделяет должного внимания матери. Он, наверное, плохой сын. Но раз ему дали сегодня выходной нужно к ней заскочить. Что-то она совсем плоха. Разговоры о конце света, антихристе и подобной чуши знакомы ему с детства. И с детства он научился пропускать это мимо ушей. Религия помогала им с матерью выживать в трудные времена. Она была частью его жизни, частью от которой он легко избавился повзрослев и взяв свою жизнь под контроль. А вот для матери она была основой, на которой строилось все ее жизнь.

- Сынок, все эти психиатры зло. Они не могут лечить душу. Чья душа попала в сети лжи и зла не может ими быть излечена. Лгуны, нечистые. Все эти врачи. Они не знают, как устроен наш мир. Он скоро явится сынок. Скоро...

В трубке послышались рыдания. У Макса сердце сжалось. Из кабинета показалась медсестра. Она озвучила его фамилию. Но Максим встал и, не отозвавшись, пошел прочь из больницы.

ГЛАВА 15

Серое спокойное утро. За отчищенным оконным стеклом старого брошенного дома, под номером один по улице Палая, виднеется мрачная дорога. Туман расползался по сторонам, окутывая поросший задний двор. Территория окружена, скошенным на левый край, забором. Эд давно хотел заняться заросшим двором. Там можно установить лавочку, и летним днем посиживать с хорошей книжкой или наушниками с классной бодренькой мелодией. Как же хотелось развеять эту застоявшуюся тревогу.

- О чем думаешь? - спросил Юрий Иванович. Он сидел в своем кресле у пустующего камина, с газетой в руках.

Призраки читают. Думают. Переживают. Свое прошлое, свое настоящее, свои заботы, подумать только у них и свое будущее имеется. Что их отличает от живых? Отсутствие тела, плоти, собственности. Это ограничивает или наоборот дарит свободу? Эд опять задумался. Что бы он делал, будучи он призраком. Куда бы отправился? Или тут же исчез, следуя за светом. Сделал бы так, как положено...

Да, лучше сделать то, что должно. Он бы не хотел оказаться на месте этих неприкаянных существ, бродивших по проклятому дому.

- Он у нас сегодня задумчивее обычного. - проворковала Ярослава. Она вошла в комнату и улыбнулась всем присутствующим.

Старик посмотрел на нее с недоверием. Она все чаще стала выходить из облюбованной ей комнаты на втором этаже. Одиночество замучило? Неужели соскучилась по своей странной компании?

- Какими судьбами? - безразличным тоном поинтересовался Эд.

Вот, они. Еще одни души, которым нет способа помочь. По крайней мере, у Эда не найдется для этого ни сил и знаний. И брату не помочь. Хорошо хоть тот забыл про свою месть. Вад вроде перестал носиться со своим горем, и наступила фаза принятия. Светлой грусти. Самое болезненное позади. Расследование зашло в тупик. Эд никогда и не думал, что способен на подвиги детектива-любителя. Ему практически ничего не известно. Нужно было бы поговорить со свидетелями, представившись кем-нибудь, соврать. Разыграть комедию. Но ничего из этого наверняка не получится. Вера в себя у Эда в тот момент была на нуле.

Раз все улеглось, можно и не торопиться. Хорошо бы конечно выйти на маньяка через призраки его жертв. Но им будто что-то мешает высказаться. Эд четко ощущал их страх перед кем-то или чем-то. Но они ведь мертвы. Уже мертвы. Чего боятся мертвые?

- А почему ты принес сюда газеты? Ты не узнал, кто такой Зеркало? - спросил Гаврюша. Он читал на планшете книги почти постоянно с того момента, как ему его подарили. В основном это были страшные истории, «ужастики» Стайна, рассказы Лавкрафта, произведения Кинга. Так же он поразительно быстро обучился обращению с интернетом и теперь постоянно зависал на сайтах, где все кому не лень выкладывали страшилки и жуткие истории, якобы произошедшие в их жизни.

Периодически он отрывался от своего занятия и обращался к кому-нибудь, кто был в комнате, с очередным вопросом.

- Надо узнать, что общего у трех жертв. Надо поговорить со свидетелями. То есть, с теми людьми, кто лично знал погибших. Единственное, что у меня получилось – это вызвать на контакт души убитых. Они беспрерывно галдят. Будто слились воедино. И их голосов не разобрать. Как только я пытаюсь заговорить с ними об убийце, они начинают меняться, это выглядит странно. Будто хотят сказать и не могут. - Эд выговорился. Ему вдруг стало легче.

- Может, стоит посмотреть на дело с другой стороны. Начни с изучения жертв при жизни, вместо того, чтобы пытаться общаться с их призраками. - приложив руку к подбородку, размышлял Юрий Иванович.

- О, круто. Будешь, как Эркюль Пуаро. Я читал. Там были расследования и приключения. А мы будем тебе помогать. - радостно воскликнул Гаврюша.

- Я так не могу. - все так же смотря в окно, ответил Эд.

- Он слабак. - объявила вполне уместным вставленным замечанием Ярослава.

Она медленно, шелестя длинной юбкой по паркету, подошла к Эду и встала у другой стороны окна. Ее кожа светилась белизной. Глаза горели. Она вдруг протянула свою изящную руку к Эду. Он не успел отшатнуться, как холодные пальцы скользнули по его щеке. Парень хотел было выругаться за бестактное поведение призрака. Но та его опередила.

- Ресничка. Скорее загадай желание, Эди. - в голосе Ярославы были нежные и одновременно насмешливые нотки. Она держала свою руку перед лицом Эда. На пальце у нее была его длинная ресница.

- Надо загадать желание и сдуть ресницу. - пояснил Гаврюша, видя замешательство Эда. - Только никому не говори, что загадал, иначе не сбудется.

Эд закрыл глаза. Желания обступили его со всех сторон. И первым на ум пришел задний дворик. Эд не решался как-то менять внешний облик дома, вдруг это привлечет ненужное внимание кого-то из горожан. Да, многие этот дом за версту обходят, и некому волноваться о его судьбе. Но все же. Кардинальные изменения произошли только внутри дома. Нет. Это не пойдет. Проклятый дом никогда не будет его собственностью. И не будет лавочки под тенью сливового дерева на заднем дворе, не будет интересной книжки. Может, следует подумать о чем-то другом?

- Ты что, заснул? - закатив глаза и тяжело вздохнув, сказала Ярослава. Она хоть и была призраком, но у нее уже рука навесу затекла.

Гаврюша захихикал.

Эд сильнее зажмурился и загадал - хочу найти Зеркало. Под «зеркалом» он естественно имел в виду маньяка, на которого охотилась вся областная полиция и все журналисты. Эд подул на ресницу и та исчезла, будто в никуда.

- Вот и молодец. - слащаво улыбнулась Ярослава.

Она развернулась и пошла к дивану. Плюхнулась в него, элегантно закинула ногу на ногу, распрямив подол красного платья, который струился по обшарпанной обивке. Ее руки удобно разместились на спинке дивана. Этакая залихватская получилась поза. Гаврюша посмотрел на нее искоса и чуть отодвинулся.

Надо сказать, между тремя призраками сложились не совсем простые отношения. Юрий Иванович и Гаврюша ладили не плохо. Старик взял на себя своеобразную опеку над мальчиком. Он всегда старался отвечать на его вопросы. Хотя Гаврюша иногда задавал чисто риторические вопросы. Юрий Иванович пытался всему обучить мальчика-призрака. Например, они вместе починили старый холодильник на кухне. Приделали дверцу, настроили провода. Теперь все работало исправно. Там Эд хранил запасы еды, бутерброды, пиво, остатки пиццы, которую покупал в местной кафэшке, на вынос. Так же Юрию Ивановичу удалось наладить электричество. Это казалось Эду нереальным. Но старик любил возиться с электроникой. С проводами, разбирать и собирать все без конца. А самое главное приобщить к этому своего подопечного. А Гаврюшу поначалу это занимало, но потом он, в основном, послушно терпел попытки сделать из себя прилежного ученика. Зачем призраку могли пригодиться такие познания в электричестве. А вот Ярослава была сама по себе. Юрия Ивановича она практически всегда просто игнорировала. Эд был уверен, что она его побаивается. К Гаврюше у нее было снисходительное отношение. Она не отказывала себе в удовольствии над ним как следует поиздеваться или подшутить. А он ее и вовсе боялся.

Призраками редко делились с медиумом тем, что происходило в доме в его отсутствие.

Эд проверил сообщения на телефоне. Никаких новых посланий. Кира писала ему с тех пор только дважды. Они пообщались на отвлеченные темы - про погоду, про новый фильм, который показывают в кинотеатре города и музыку. Кира держалась в переписке достаточно осторожно. Похоже у нее серьезные отношения с этим мужчиной, который, ко всему прочему, намного ее старше. Стоит только его противопоставить неопытному, в общении с девушками, Эду. И все станет ясно. Еще они вспоминали о Вике. Кира, похоже, не сильно переживала по этому поводу. Они были не настолько близки. И Эд не слишком хорошо знал Вику. Он отчасти даже побаивался столкнуться с ее призраком, каждый раз, когда пытался ее призвать. Аким, наставник, часто говорил, что души близких людей нужно держать подальше. Эта связь доведет до беды.

Эд оглядел свою компанию. Да. И, похоже, беда близко. Потому что эти три необычных духа стали для него ближе, чем полагалось. Они никуда не собирались уходить. Гаврюша погрузился в изучение нового, и ему было все равно где жить, Юрий Иванович восхищался домом. Ему здесь нравилось, следуя из того, что он сотворил с этим местом. А Ярослава, такая разъяренная поначалу, тоже потихоньку начала привыкать. Она не однократно упоминала о темноте, и о том, что в этом доме ей было лучше, чем там.

- Чего боятся мертвецы? - спросил Эд.

Все трое белых лица повернулись к нему.

Эд почувствовал себя некомфортно. Он раньше не чувствовал угрозы ни от кого из своих друзей. Возможно, немного от Ярославы. И то все дело кончалось громкими заявлениями и истериками. Но тут даже от рыжего ушастика Гаврюши повеяло злобой.

- С чего такие вопросы, Эдуард? - придя в себя от удивления, поинтересовался Юрий Иванович. Он даже газету отложил.

- Просто пришло на ум. Те души... Они от вас отличаются. Мне было бы интересно узнать почему. Вы можете спокойно сидеть здесь, болтать со мной. А те три девушки нет. - извиняющимся тоном пояснил Эд.

- Во-первых, - начал лекцию Юрий Иванович. Он тот еще мастак пофилософствовать. - эти несчастные умерли совсем не давно. И трех месяцев не прошло. Когда я умер, то бродил сам не свой. Я долго привыкал к своей новой сути. Хватался за предметы, но мои руки проходили сквозь них. Пытался отстоять дом, который после моей смерти продали дочери. Мне так хотелось, чтобы кто-то из них жил в моем доме. Но они даже на пороге не появились. Теперь там чужие люди. И мне там нет места. Я совсем не хочу нести людям зло. - и тут Эд не мог ни заметить брошенного украдкой взгляда старика на актрису, которая мечтательно смотрела в окно.

- Отчего Вы умерли Юрий Иванович? - спросил Гаврюша. Они посмотрели друг на друга. Эд тоже заинтересовался. Подумать только ему даже и в голову, из-за всей этой неразберихи, не пришло поинтересоваться, кто и от чего умер из его друзей. Историю Ярославы он знал. По крайней мере ему так казалось.

- Я долго болел. У меня были проблемы с сердцем. Я постоянно принимал лекарства, обследовался. Но это только помогло мне до последнего дня оставаться на ногах и в собственном уме. Но не продлило отведенный срок. - грустно пояснил пожилой мужчина. - Я заснул в своей постели и больше не проснулся. Помню первый момент. Вот мое тело, серое, безжизненное и я смотрю на него, стоя у кровати. Не было света. Ничего. Первые три месяца я находился в доме. В моем разуме творилось что-то неладное. Будто что-то нужно сделать, но не можешь, будто что-то забыл, и никак не вспомнить.

- Я утонул. - неожиданно признался Гаврюша. Он опустил планшет и уставился куда-то в пол. Взгляд стал неподвижным, далеким. - Мы с родителями поехали на море. Я с отличием закончил год. Мама, помню, так долго отговаривала нас с папой от поездки. - На лице мальчика засветилась меланхоличная улыбка. - Но мы с папой так долго строили наш корабль. Трехмачтовый, настоящие паруса. Мы назвали его в честь мамы. Мария. И я так волновался. Плавать не умел. Папа учил меня, но у меня никак не получалось. В тот день я поставил на воду кораблик. Мне хотелось, чтобы папа и мама увидели, как здорово тот держится на волнах. Но корабль стал уплывать от меня. Я пытался его догнать. А потом... под ногами не было опоры. Было трудно дышать...

Эд сглотнул подкатившие слезы. И вдруг с изумлением увидел тонкие пальцы Ярославы, на плече мальчика. Она внимательно на него смотрела. Что это на ее лице? Неужели первые искренние эмоции. Ей жалко. Ей грустно. Трагическая история мальчика растрогала даже каменное сердце мертвеца.

- Мама так плакала. Так плакала! - Гаврюша утирал слезы с конопатых щек тыльной стороной ладони. Похоже, воспоминания окончательно разбередили его сердце. - Она всегда так заботилась обо мне. Оберегала. Я был единственным ребенком. С тех пор, она постоянно грустная. Я не мог ни уйти, ни остаться. Я видел свет. Но не пошел навстречу. А потом тот медиум как-то... заставил меня оставаться на кладбище. Я не знаю, почему я до сих пор здесь. Зачем все это…

Он всхлипывал. Эд присел на диван рядом с призраком и взял его за руку. Она была ледяной. Но по ощущениям такой же реальной, как и любого человека.

- Не переживай, малыш. Я что-нибудь придумаю. - сказал медиум, шепотом.

Все молча ждали, когда ребенок успокоится. Гаврюша мужественно взял себя в руки. Он посмотрел голубыми ясными глазами на Эда и улыбнулся. Он понимал, что ничего не поделать. Он мертв, этого не изменишь.

- Возвращаясь к твоему вопросу. - продолжил беседу, сдержанным тоном, Юрий Иванович. Он посчитал, что стоит все-таки до конца разобраться с вопросом Эда. - Во-вторых, все призраки, когда были людьми. А, следовательно, к ним применима та же мудрость. Все люди разные. Все мы разные, Эдуард. Некоторым призракам, как я и Гавриил, удается сберечь свою личность. Моральные качества, способности, привычки. А некоторые, - старик покосился на Ярославу. - утрачивают себя. Свою личность. И приобретают нечто другое. То, чего изначально нет в природе всего сущего.

- Ну, хватит, старик. Ты меня достал своими намеками. Думаешь, я не знаю, что ты тут устроил? - Ярослава вскочила со своего места. Она вся олицетворяла гнев и ярость. - Ты хочешь перетянуть Эда на свою сторону. Умаслить его! Думаешь, он не избавится от тебя, когда приедет этот его наставник? Он всех нас уничтожит. И тебя, старая развалина, в первую очередь.

- Замолчи, дьявольское отродье! - Юрий Иванович резко вскочил с кресла. Газета упала на пол с его коленей. Он был ниже Ярославы и смотрел на нее снизу вверх, но взгляд был жестким, твердым.

- Не смей затыкать мне рот! Ты здесь не хозяин! Ты никто...

- Все! Все! Довольно! Оба перестали. - Эд встал между двумя разъяренными духами. Они тут же замолчали, бросая друг на друга гневные взгляды.

- Что вы устроили? - Эд устало опустился на прежнее место рядом с Гаврюшей. Тот погрузился в планшет, спрятавшись от ругани разбушевавшихся духов.

Эду тоже не мешало где-нибудь спрятаться от всего этого и отсидеться, пока все не закончится.

Ярослава вышла из комнаты. Странно, она не пошла в свою комнату, а остановилась в прихожей. Эд ощущал ее энергию кожей. Настолько она была зла и сильна.

- Вот поэтому я и говорю тебе, Эдуард. - Юрий Иванович полностью овладел собой. - Есть что-то помимо природы всего сущего. Что-то из темноты. Может души жертв Зеркала тоже в плену тьмы и зла, им не выбраться самостоятельно.

- Глупое предположение. - задумчиво сказал Эд. Он высказал вслух свою внезапно возникшую мысль. - А вдруг на стороне маньяка есть что-то потустороннее. Кто-то… Душа? Что-то наподобие друга, как и у меня.

- А почему он разбивает зеркала? - спросил Гаврюша.

Эд собирался было ответить. Но тут раздался голос Ярославы из прихожей.

- К тебе пришли, слабак. - она помолчала и добавила. - Какой-то красавчик.

ГЛАВА 16

Макс остановился на пороге. Он дважды постучал в дверь. Все происходящее до сих пор выглядело бредом. Что он забыл здесь, на пороге проклятого дома? Почему стучит в дверь, вместо того, чтобы спокойно войти. Похоже заперто.

Тот случай с гулом голосов поставил вопрос ребром. Нельзя больше игнорировать опасность духов. Если такое повторится, он все потеряет. Нельзя обращаться к врачу. Нельзя оставить все как есть. Но и не использовать шанс, посланный судьбой тоже невозможно. Дамокловым мечом над головой висело дело о кровавом маньяке Зеркало.

Максим еще раз попробовал открыть дверь. Вроде бы послышались голоса. Женский? Странно. Вадим сказал, что его странноватый брат зависает в проклятом доме уже почти месяц. Он туда ходит один. Хотя, что странного? Эдуард двадцатипятилетний зрелый парень, вроде не урод, почему бы не привести сюда девушку. Вот было бы смешно. Максим врывается в заброшенный дом и застает парочку за интересным занятием. Тайное убежище раскрыто. Да, все это не правильно. Обратиться к незнакомому, ко всему прочему, не вполне здоровому человеку плохая идея.

Чувство словно ты в клетке. Причем она все сужается, и места для свободы все меньше. Максим не любил чувствовать себя беспомощно. Он кто угодно, но не марионетка в лапах обстоятельств.

- Максим? - Эдуард открыл дверь и с удивлением уставился на следователя. - Вы что тут делаете?

- Можешь обращаться ко мне на «ты». - Максим бесцеремонно зашел в прихожую старого дома и с первых минут осознал, что эта развалюха не так уж заброшена. Внутри царил порядок. Чистые полы, краска со стен еще не выветрилась. То тут, то там растравлены вещи. Не новые. Но для чего собственно? Наблюдательность полицейского активировалась автоматически. - Ты один здесь?

- Да. - Эд мялся на пороге. Он смотрел на Максима как на приведение.

- Странно. Я слышал женский голос.

- Вам... то есть, тебе показалось.

Максим продолжал осматриваться. Он прошел в распахнутые двойные двери гостиной. Большая комната. Диван, кожаное кресло. Столик. Окно выходит аккурат на дорогу к кладбищу. Камин. Не малыми средствами обладал тот, кто построил этот особняк. Странно, что все так хорошо сохранилось. А порядок, скорее всего, навел этот болезный. Законно ли нахождения Эда в этом доме? Но не об этом сейчас надо думать. Надо спросить обо всем напрямую.

- Не плохо устроился. - сказал Макс. Он уселся на диван. Предпринял попытку тянуть время, в страхе подойти к сути. Духу не хватило спросить начистоту.

- Зачем ты тут? Что-то с братом? - Эд скрестил руки на груди и нахмурил кустистые брови. От этого его мрачный взгляд стал еще темнее.

- Нет. Нет, просто дружеская беседа, дружище. Расслабься. - Максим посмотрел на Эда с очаровательной улыбкой на устах.

- Я бы тоже с ним побеседовала. - раздался женский голос в голове.

- Кто это? Эд его знает? - раздался другой детский голос.

До уха и волос Максима дотронулась чья-то ледяная рука. Он подскочил от неожиданности и страха. Опять голоса. Только не здесь, не сейчас. Незнакомые голоса. Не тех трех жертв. Эти говорили складно, на удивление четко. Эд выставил руки вперед, будто пытаясь успокоить своего гостя. А Максим застыл посередине комнаты. Он попытался улыбнуться, перевести все свое поведение в шутку.

- Перестань, дьявольское отродье. - зашипел старческий голос. - Ты его напугала. Что себе позволяешь? Его будто кипятком ошпарили.

- Он боится щекотки? А почему он так странно выглядит? У него что, кобура под пиджаком?

- Да заткнитесь вы оба. Несносные вы прилипалы. Не видите, к нам в кое-то веки пожаловали гости. Наконец-то я вижу новое красивое лицо, а не ваши кислы мины.

- Что это он так себя странно ведет? Он нас слышит? Смотри, прямо в мою сторону посмотрел.

- Он и вправду, будто что-то слышит. Гаврюша, ты прав, мой мальчик. Он смотрит в мою сторону.

- Да нет же! Вы болваны. Я провожу рукой перед его глазами... перед его прекрасными голубыми глазами. Какие глаза... Он ничего не видит. Хотя явно напряжен. Я бы его расслабила.

Максим вертелся на месте. Он чуть не потерял равновесие. Эд поддержал его за руку. Голоса были такими четками. Максим почувствовал себя слепым. Вокруг него вполне реальные люди, но он их не видит. Не видит. Снова прикосновение холодной руки. Это было так мерзко. Раньше призраки себе такого не позволяли. За все время Максим никогда не ощущал ничего подобного. Все так реально.

- Успокойся. Успокойся. - Эд усадил Максима на диван. Он сел рядом и внимательно смотрел на его растерянное побледневшее лицо. - Ты их слышишь? Ты слышишь?

Но Максим никак не мог сосредоточиться и нормально ответить. Эд все спрашивал и спрашивал. А духи никак не хотели угомониться. Они будто в зоопарке. Тыкали на диковинного зверя пальцем и все никак не унимались.

- Эди, почему ты не рассказывал мне, что у тебя такой симпатичный друг? - женский голос такой звучный, в нем сквозила усмешка и восхищение. - Приводи его сюда почаще.

- Не прикасайся к нему! Ты видишь, ты его пугаешь? - рявкнул Эд.

Женщина тут же угомонилась. Подумать только, с какой легкостью души слушаются этого Эда. Он все еще озирался в надежде хоть кого-то увидеть.

- Я видел его фотографию в газете. Это следователь? - задавал без конца вопросы Гаврюша. - Почему он пришел? Он нас слышит? Он пришел тебе помочь? Ты с ним разговаривал тогда на конференции? Эд? Эд? Почему ты мне не отвечаешь?

- Помолчи, Гаврюша. Молчи! Ты видишь, он напуган. - Эд посмотрел куда-то за спинку дивана. Именно оттуда, как казалось Максиму, исходил детский голосок.

- Давайте выйдем из комнаты. - предложил старческий хриплый голос. - Эдуард должен многое обсудить с этим молодым человеком.

- Сейчас прямо, разбежалась. Чего раскомандывался, старик? - Максим ощутил дыхание говорившей на своем лице. Подумать только, она совсем близко. Максим инстинктивно протянул руку, но ничего не нащупал.

- Ярослава, Гаврюша идите. Юрий Иванович проследите, пусть они остаются на втором этаже, пока мы тут поговорим. - скомандовал Эд.

Он был спокоен. Перемена поразила Максима. Теперь перед ним не неуверенный скрытный паренек с мрачным взглядом. Теперь рядом находился твердый уверенный мужчина, с ясными зелеными глазами. Общение с духами для него естественная среда. Ни капли страха, ни капли сомнений.

Невольно в голове всплыли слова матери - «и восстанут мертвые, и встанут рядом с живыми. Не будет границы».

По старому рассохшемуся паркету, послышались быстрые шаги. Вроде кто-то прошел на каблуках, следом звуки шаркающей походки. Все, что Максиму удалось различить.

Наступила вожделенная тишина.

Эд ждал. Он дал Максиму отдохнуть, прийти в себя, освоиться.

- Максим, нам надо поговорить, я так полагаю. - сказал Эдуард, мягким уставшим голосом.

- Так мы договорились? - переспросил Максим. Он сидел в столовой за столом. Эд расположился напротив.

- Но помни, что все не так просто. Ты выполнишь свою часть договора, а я свою. - сказал медиум.

- Мне нужно спасти карьеру.

- Мне нужно оградить брата и город от Зеркала.

Они пожали друг другу руки. Договор заключен. Эд все рассказал и объяснил Максиму. Тому пришлась по вкусу услышанная информация. Пара простеньких приемов, чтобы контролировать приступы. Взамен Максим предоставит материалы дел, всю информацию по жертвам. Эд поможет поймать убийцу.

Завтра состоится встреча, где они оговорят детали, и разработают план дальнейших действий. Место встречи проклятый дом.

- Ну что, мальчишки? - в комнату пошла Ярослава.

Максим все еще не мог привыкнуть к этому ощущению. Но уже не вертел головой, как сумасшедший. Он смотрел на Эда. В его взгляде, с приближением призрака, стала появляться растерянность. Не страх, больше неуверенность.

- Да. - Эд ухмыльнулся и покачал головой. - Познакомься, Максим. Сейчас ты слышал голос Ярославы.

- Не надо. - перебила его женщина. - Я сама могу представиться. Здравствуй, Максим. Мое имя Ярослава Некрасова. Возможно, ты слышал мою фамилию. Я играла в одной известной картине. Роль небольшая...

- Она играла труп. - договорил за нее старик. - Меня зовут Юрий Иванович. Я понимаю твою растерянность. Могу сказать, что по части адекватности и голосу разума в этом доме, это ко мне.

- Очень приятно, Юрий Иванович. – напряженно, проговорил Максим.

Стулья задвигались. Похоже, призраки садились за один с ним стол. Это был самый необычный и незабываемый день в его жизни.

- Да заткнись, старик. - сказала Ярослава. - Не обращай внимания на него, Максим. Я уверена, мы с тобой подружимся.

- Я Гаврюша. - представился мальчик.

- Представься, как следует. - одернул его Юрий Иванович.

- Ефимов Гавриил Олегович. Мне 10 лет. - сказал Гаврюша, тяжело вздохнув. А потом на его лицо заиграла хитрая улыбка и он добавил. - А Ярослава правда труп играла. Мы нашли этот фильм на ютубе. - и он захихикал.

- Серьезно? - Эд рассмеялся.

К общему смеху примешался и хохот пожилого джентльмена. Максим поймал себя на том, что тоже улыбается. Хоть ему и было жутко неловко. Ничего странного, улыбка - как способ защититься.

- Видишь, с кем приходится общаться. - надменно произнесла актриса. - Добро пожаловать в семью, Макс.

ГЛАВА 17

На следующий день после открытия нового для себя мира, Максим вернулся на работу. Он тщательно скопировал все документы, касающиеся допросов свидетелей, отчеты судмедэкспертов и подобное. Все. Разложил по папкам, упаковал в пакеты. Очень надежно. Главное, не привлекая лишнего внимания, вынести их из здания полиции.

- У нас труп. - в кабинет, без стука, заглянула одна из оперативников.

Максим подскочил на месте. Нужно было запереть дверь, а вдруг она что-то видела или что-то заподозрила.

- Сейчас! Что там? Я же работаю над делом маньяка. У меня нет времени...

- Это Зеркало, Макс. - сухо перебила его женщина и быстро удалилась.

На место преступления уже успели подъехать журналисты. И кто им только сообщает обо всем? Они прекрасно осведомлены, иногда кажется даже лучше, чем полиция. Может, в конце концов, кому-то из журналистов и удастся найти убийцу. А полиция, в очередной раз, останется в дураках. Максим посмотрел на часы. Полдвенадцатого утра. Эд ждет его со всеми материалами в проклятом доме. Он может в нем разувериться. Еще подумает, что тот его надул. Или струхнул. Нет, этого допускать нельзя. Нужно ему позвонить. Предупредить.

На этот раз, истерзанный труп нашли в квартире.

- Муж вернулся домой с работы. Он остался ночевать на работе. Как он утверждает. Информация проверяется. - отчитывался полицейский, который одним из первых прибыл на место.

Лестничная клетка была заполнена людьми с фотоаппаратами. Они галдели и переговаривались между собой. Максиму было трудно протиснуться на узкой лестнице. Ему в лицо тыкали микрофонами и объективами камер. Он почувствовал, как внутри закипает гнев. В конце концов, все кончилось тем, что кого-то из особо надоедливых сбили с ног. Он начал громко возмущаться. Но никто не обращал на него внимания. Все, затаив дыхание, следили, как открывается дверь квартиры. Внутри были только полицейские. В коридоре на полу раскиданы, истоптанные осколки зеркала. И кровь на стене. Не было сомнений, Зеркало вновь вышел на охоту.

- Стой. Я знаю эту квартиру. - когда-то давно Макс бывал тут. Был только несколько минут. Он приезжал сюда, чтобы переговорить со знакомым. Ему срочно требовалось экспертное мнение. Час был поздний. И тут был другой ремонт, другая мебель.

- Это квартира Азарова. – пояснил, замешательство молодого следователя, полицейский.

На стене в прихожей висела большая картина в позолоченной рамке. На нем была изображена красивая статная женщина с темно-каштановыми аккуратно причесанными волосами. Глаза ее лучились добротой и благородством. Как удачно передал художник ее величавость и округлые формы.

В спальне на пуфике сидел мужчина, обхватив голову руками. Его лица не было видно. Он не привык демонстрировать свои эмоции на публику. Вдовец плакал. Максим хотел было подойти к нему, поддержать старого знакомого. Но остановился на полпути. На полу лежало обезглавленное тело. Та же статная женственная фигура, на спине, на супружеской кровати. Крови практически не было. Голову отделили не здесь. Все убранство комнаты было в идеальном порядке, не считая пары кровавых отпечатков на стене и на бордовом покрывале с ярко-оранжевыми крупными цветами.

На кровати лежало тело Марианны Азаровой.

Через несколько часов растерянный, с красными глазами и потерянным взглядом патологоанатом сидел в кабинете Максима. Лампа освещала его бледное осунувшееся лицо. Он так любил ее. Они прожили в браке десять лет. У ни есть дочь, которая сейчас у бабушки. Как он скажет ей о смерти матери?

Максим смотрел на него и поражался. Как все странно. Ведь Марианна умерла. Но где-то там, в квартире или может быть где-то здесь рядом с любимым мужем, ее душа все витает. Однако голоса умершей он не слышал. Надо позвонить Эду и обо всем рассказать. Может призрак Марианны, если его удастся вызвать, поможет им.

Без головы. Максим отвел взгляд от убитого горем мужчины. Похоже, у Зеркала теперь есть полный набор. Руки, ноги, туловище, теперь голова. Что за больное сознание могло такое придумать и воплотить в жизнь?

- Расскажи мне, как ты обнаружил тело. – попросил, стараясь говорить, как можно мягче, Максим.

- Я уже все рассказал тем полицейским. - бесцветным голосом проговорил Виктор. Он смотрел в одну точку, кажется, даже не моргая.

- Мне нужно услышать все от тебя. Я понимаю, как это тяжело. Но может, ты вспомнишь что-то, что наведет нас на убийцу.

- Я вернулся домой утром. Задержался на работе. Делал... - он тяжело вздохнул. - экспертизу по делу маньяка. Мне показалось странным та субстанция, которую обнаружили эксперты на осколках зеркала в особняке Кравчуков. Несколько частиц так же были обнаружены на теле второй жертвы. Я провел повторное вскрытие. Не понимаю, как мог изначально такое пропустить. В общем, позвонил жене, хотел сказать, что останусь на работе до утра. А потом... она не ответила. Я подумал спит. И оставил голосовое сообщение. Поспал несколько часов на диване. В кабинете. Утром быстро заполнил отчет по повторному вскрытию и поехал домой. Зашел в квартиру. - Макс уловил, как все тело расстроенного мужчины затряслось. - Она лежала на кровати. Я не смог к ней подойти. Головы не было. Она... Я вызвал полицию. Дальше ты знаешь.

Максим молчал. Он записал каждое слово. Ему следовало бы передерживаться формальной схемы допроса, но это оказалось трудно применить к Виктору. Это был хороший человек, почти друг. Они часто общались. Иногда даже не по работе. А его жена была настоящей красавицей. Она, ко всему прочему, была невероятно доброй и обходительной. Участвовала во многих благотворительных акциях города. Помогала бездомным. Жертвовала средства на постройку приюта для бездомных животных. Без нее город осиротел.

- Может ты заметил что-то странное? В спальне. - спросил максим напустив на себя бесстрастность.

- Не мог смотреть на нее. - Виктор неожиданно резко поднял воспаленные глаза на следователя и спросил - Кто будет делать вскрытие тела моей жены?

- Приехал хороший специалист, опытный из Перевала. Областной. Ты с ним кажется знаком. - Максим назвал имя и фамилию.

Виктор снова потупил глаза. Трудно было сказать, доволен ли он этим обстоятельством или нет. И вообще, так уж ли необходима ему была эта информация. Его жена умерла и больше ее не будет. Никогда. А Максим все думал и думал о том, чтобы попытаться вызвать душу Марианны. Она не была слабым человеком при жизни. Может и после смерти она сможет преодолеть тайный барьер, не позволяющий раскрыть правду?

Допрос окончен. Но для патологоанатома последовал новый удар. Его начали подозревать. Начальник полиции области приказал всем следователям, занятым делом маньяка, разрабатывать каждого близкого человека для каждой из жертв. Пресса давила. Она требовала отчаянных действий.

Именно отчаянность и была в том бардаке, что устроили полицейские при обыске кабинета Виктора Азарова. Максим смотрел на раскиданные по полу бумаги, вытащенные ящики письменного стола, раскрытые створки шкафа для папок. Кто-то даже снял со стены рамки, в которых были грамоты и лицензии патологоанатома.

Безумие какое-то, подумалось Максу. Он ни на минуту не мог предположить, что Виктор как-то причастен к убийствам. Но взгляд следователя упал на то, что пошатнуло его уверенность.

Это не поддавалось никаким объяснениям. На полке, высоко над экраном для презентаций, стояла банка. В ней находилось что-то непонятное. Что-то пугающее. Макса затошнило при более приблизительном рассмотрении. Он рассмотрел, что из густой черной шерсти этого существа торчали лапы в виде человеческих пальцев. На каждой фаланге по кольцу с драгоценными камнями.

Неужели Виктор?

Эд ждал и ждал своего нового друга. Макс вчера принес все материалы, сообщил, что найдена новая жертва. Похоже, он был знаком с ней. Эд вполне мог понять его чувства. Он еще помнил то свое состояние, когда узнал о смерти Вики. Они не были близко знакомы. Но знание того, что умер человек, с которым ты недавно общался, который дышал, любил, мечтал о будущем, не дается просто. Это воспринимается острее, чем смерть незнакомца. Это дает тебе осознание, что и твой час придет. И придет, возможно, очень скоро.

В дверь постучали. Ярослава сразу же кинулась в прихожую. Она была очарована голубоглазым высоким блондином, и его общество ей куда больше нравилось, чем общение даже с Эдом. А сам Эд в это время сидел, рассматривая бумаги. Юрий Иванович попытался разгадать то, что не могли выяснить полицейские. В основном, это было благодаря последней жертве. Морг - вот, что общее у всех четырех девушек.

- Это не Максим. - разочаровано сказала Ярослава. Она сразу же отошла от двери и стала подниматься по лестнице на второй этаж.

Эд открыл дверь. На пороге стоял Вадим. Он оглядывал фасад зловещего дома.

- Привет. Можно? - явно смущаясь, сказал Вад.

- Конечно. Что ты тут делаешь? - Эд готов был увидеть здесь кого угодно, но только не родного брата.

Вадим прошел в гостиную. Он все озирался по сторонам. Встревоженный вид бросался в глаза. Испуг? Или какая-то излишняя нервозность. Эду даже показалось, что он под наркотиками. Так была медленна и нечетка его речь. Неужели он что-то опять натворил?

- Что случилось? Дома что-то? - Эд закрыл двери в столовую. Не надо Ваду видеть все те фотографии с места преступления и вообще знать о том, что он занимается частным расследованием.

- Да я... - Вадим медлил. Он чесал затылок и все ходил из угла в угол. - Я того... видел ее.

- Кого?

- Вику. Она мне начала сниться. А потом просыпаюсь, а она стоит возле кровати. И... ноги... у нее не было...

На глаза парню навернулись слезы. Он напуган, растерян. Эду бы хотелось обнять его. Но он не отважился на столь теплое проявление чувств. Раньше брат его сторонился. Может сейчас это будет не уместно. У них в последнее время отношения менялись. И пока Эду было непонятно в какую именно сторону.

- Ты просто очень по ней тоскуешь. - Эд волновался сам, но старался подражать голосу своего наставника. Он часто общался с теми, кто видел души их близких, именно так. Мягким обволакивающим тоном. - Ты думаешь о ней постоянно. Сводишь себя с ума. Она пришла, чтобы тебя утешить. И ненароком испугала. Вика не причинит тебе вреда. Никогда. Ты же это знаешь.

- Знаю. - ответил Вад. У него уже практически получилось взять себя в руки. Он только хотел что-то спросить, но раздался громкий стук в дверь.

Поистине, проклятый дом вдруг стал очень посещаемым местом.

- Почему полиция на пороге? - спросил Гаврюша. Он спустился со второго этажа в прихожую и смотрел на Эда округлившимися глазами.

- Эдуард, надо поговорить. Я обнаружил кое-что еще. - из столовой показался Юрий Иванович. Он был встревожен.

- Не сейчас, Юрий Иванович. - Эд двинулся к двери.

- С кем ты говоришь? - спросил Вадим. Ему показалась, что брат разговаривал с тем, кто стучит в дверь. А Эд совсем забыл, что духов кроме него никто не видит.

Эд открыл дверь. Полиция оказалась в пустой просторной прихожей старого дома. Дверь распахнута. В помещение тут же ворвался весенний ветерок. Среди всех людей в форме так же был Максим в своей кожаной куртке, одетой на белую рубашку.

- Что происходит? - поинтересовался Эд.

Полицейские отстранили его и быстрым движением, надели наручники на Вадима. Руки скрепили за спиной. Конвой выстроился с обеих сторон. Мальчишка перепугался до смерти. Даже слова вымолвить не мог. Пока его выводили из дома, ему были зачитаны его права, и объяснено, что он подозревается в убийстве и расчленение тел трех женщин.

- Что все это значит, Максим? - Эд грубо ухватил следователя за руку. Тот резко обернулся и предупреждающе посмотрел на руку медиума. - Ты обещал, что поможешь. Вад ни в чем не виноват.

- Убери руку. Еще не хватало, чтобы кто-то подумал, что мы знакомы. - прошипел Максим.

Ярослава вышла на порог и мило ему подмигивала. Конечно, он этого не видел. Но ее присутствие рядом четко ощущал.

- А может кто-то лучше подумает, что ты мило общаешься с призраками? А может кто-то подумает, что тебе пора в дурдом? - начал угрожать, рассерженный не на шутку, Эд.

Это было так несвойственно для мягкого, чувствительного и стеснительного Эда, что и Максим и все три духа, наблюдавшие за сценой, разыгрывавшейся на крыльце проклятого дома. Они затаили дыхание. Наконец, Максим высвободил свою руку. И продолжил уже более дружелюбно.

- Не угрожай мне. Я знаю кто убийца. И я знаю, что это не твой брат. Знаю, ясно. Но сейчас всех под одну гребенку задерживают, кто мало-мальски имел отношение к жертвам. Прости, Эд. Так положено.

- Ты обещал помочь. - уже не так воинственно, произнес Эд.

- Я освобожу твоего брата. Вот увидишь. Доверься мне.

Потом следователь и полицейские расселись по машинам. Вадим находился на заднем сиденье одной из полицейских машин и смотрел на брата испуганными глазами, молящими о помощи. Эд стоял в одиночестве и провожал взглядом удаляющиеся автомобили, из-под колес которых столбом поднималась пыль.

ГЛАВА 18

- Когда его выпустят? - спросил в третий раз Эд.

Оба находились в столовой проклятого дома. Максим растянулся на стуле. В одной руке у него была банка пива, в другой листок с результатами повторного вскрытия третьей жертвы. За ухо заложен карандаш. Лицо раскраснелось от усталости.

- Эд, я же сказал. Не раньше, чем нам удастся доказать виновность Виктора Азарова. - произнес Максим. После этого сделал глоток пива. Поставил банку на стол и снова углубился в чтение.

- Виктора Франкенштейна. - ухмыльнулся Гаврюша. Он не принимал особо активного участия в расследовании, просто постоянно ходил за Эдом, который, теперь практически, не покидал проклятого дома.

Проклятый дом превратился в тайный штаб. В нем полным ходом разрабатывался план по поимке маньяка. И самое активное, как не странно, участие в этом принял Юрий Иванович. Он, используя свой опыт и образование, всячески помогал Максиму и Эду. Старику было приятно чувствовать себя нужным. Он и день, и ночь выписывал всякие химические формулы. Чертил что-то у себя в блокноте. Без него Эд и Макс не особо бы продвинулись в исследовании той субстанции, что была обнаружена, в итоге, на каждом из трупов.

На первых двух при первичном вскрытии этой загадочной жидкости никто не обнаружил. Максим полагал, что это произошло из-за того, что патологоанатом подделал результаты. Хотел скрыть улики от следствия, прикрыть себя. Никто из специалистов в полицейской лаборатории не смог установить точную природу субстанции. А вот Юрий Иванович, прекрасно разбирающийся не только в физике, которую преподавал всю свою жизнь, но и химию. Он развернул в своем кабинете на втором этаже, целую лабораторию. Эд приносил всяческие приспособления, покупая их по списку, заботливо для него приготовленного. В общем, дело пошло. И самое главное, что удалось выяснить – эта субстанция составлена на основе непростого компонента. Подобное используется при призыве духов. Полную консультацию по этому поводу Эд получил от своего наставника Акима. Все сразу решили, что за патологоанатомом кто-то стоит. Или даже что-то, не человеческого происхождения. Но и у Максима и у Эда были свои помощники не с этого света.

- Точно, пацан. - засмеялся Максим, обращаясь к Гаврюше. Они оба заговорщически захихикали.

Максим уже вполне освоился и больше не пугался голосов призраков. Он научился контролировать приступы. И больше они его не оглушали. Шепот не покинул его разум, изредка тревожа слух. Приемы, которыми поделился Эд, оказались действенными.

- Это вы о чем, голубки? - спросила Ярослава. Она больше не сторонилась компании, собравшейся в доме. Ей будто не хотелось оставаться одной. Что-то мучило ее. Мучило и Гарюшу, и Юрий Ивановича. Эд на уровне энергетики ощущал беспокойство призраков, и ждал, пока они все расскажут сами.

- Это как в книге Мэри Шелли «Франкенштейн, или современный Прометей». - заумничал Гаврюша. - Там тоже был доктор Виктор и тоже собирал из частей тела существо.

- Собирал существо? - Эд во все глаза смотрел на Максима. Тот кивал в знак согласия с мальчишкой.

- Да. Я думаю этот больной ублюдок составляет нечто вроде монстра из тех частей, что отрезал от своих жертв. - сказал Максим, потерев уставшие глаза.

- Или не монстра. - загадочно сказала Ярослава.

Женщина в красном попросила Максима разложить на столе все фотографии жертв, чтобы она могла, как следует на них рассмотреть. Тот послушно выполнил просьбу. И вот, все четверо смотрели с фото мертвым взглядом. Разные. Потерянные души. Ярослава провела взглядом по всем лицам и с довольной улыбкой спросила - неужели двое парней ничего не видят.

- Что я должен увидеть? - спросил Макс. Он тоже смотрел на фотографии. То с одной стороны, то с другой. Внимательно смотрел каждую. Ничего не увидел схожего.

- Ярослава, объясни. Не понимаю. Они разные по росту, цвету волос. Не похожи. - констатировал Эд.

- Мужчины! - тяжело вздохнув и театрально всплеснув руками, произнесла Ярослава.

Она купалась в лучах внимания всех четверых мужчин, которые только и ждали ее объяснений. Даже, умудренный опытом, Юрий Иванович тут не пригодился.

- Когда я ходила на пробы. – начала, заложив руки за спину и прохаживаясь по комнате, Ярослава. - Приглашали актрис внешне совершенно разных. Но директору по кастингу была очевидна причина. Типаж! - тут она возвысила голос и осмотрела всех слушателей, проверяя, держится ли их внимание и возросло ли их желание узнать, что же она скажет дальше. - Им нужна была одна общая черта. Всего одна. В одном случае - руки. Кто знает? Но для одного режиссера было важно, чтобы у его актрис была однотипная плавная линия плеч. Выделяющиеся ключицы. Другому подавай форму глаз однотипную. Третий искал около полугода актрису с идеально ровным греческим профилем. Ярослава провела пальцем по своему хорошенькому ровному носику. - Это может быть походка что угодно!

- И что нам теперь? Как выяснить их походку? - задумчиво проговорил Эд, уставившись на фотографии.

- Можно раздобыть видео с камер наблюдения... – скривившись, сказал Максим.

- Да нет, же! - Ярослава разочаровано всплеснула руками. - Мужчины! Не надо так прямо все воспринимать.

- Ты хочешь сказать, что у всех этих девушек есть что-то свое. Свой этот... - Гаврюша почесал затылок, вспоминая слово.

- Типаж. - подсказал Юрий Иванович, заворожено смотрящий на Ярославу. Он чуть ли не впервые с тех пор, как они здесь поселились, видел ее в хорошем расположении духа.

- Верно, старик! - Ярослава указала пальцем на Юрия Ивановича. Ее глаза сверкали. Она пронеслась мимо стола, и воздушный поток от ее длинной юбки сдвинул с места фотографии. Они посыпались на пол. - У каждой есть что-то. У этой толстушки с чудовищными пережженными волосами неплохие руки. Линия плеч. А эти длинные подтянутые ножки у той, с длинными волосами. Но лицо... На мой вкус не очень. А здесь прекрасная сделанная грудь. - Ярослава поморщилась. Она говорила о фотографии Элеоноры. - Тонкая талия. Тоже, наверное, дело рук хирургов. Ну, а эта…

Максим поднял с пола фото Марианны Азаровой. Ярослава стояла с ним рядом и смотрела на открытое улыбающееся лицо женщины.

- А это прекрасное лицо. Этот профиль. Идеальная линия переносицы. Есть во что влюбиться. - мечтательно произнесла она.

- Значит, ты считаешь, что он собирает лучшие части? - переспросил Эд.

Гаврюша тем временем рвал фотографии. Максим впервые видел настолько явное физическое проявление призрака. И на его глазах парень составил картинку. Голова Марианны, руки и плечи Саши, тело Элеоноры, и ноги Вики.

- Господи, что же он собирается с этим делать? - тихо-тихо произнес Эд.

Максиму в голову сразу полезли нехорошие мысли. Он знал Виктора, как ему казалось, не плохо. Но чтобы такое выделывать с трупами. Это уж слишком.

- Он ученый. Этот состав позволит ему сохранить плоть на долгое время. Я бы сказал на века. Ее, даже если испортиться, можно заменить… - Юрий Иванович углубился в размышления. - Это было бы идеальное тело. Что-то вроде биологического робота. Этот парень имеет не только воображение, но и достаток ума для того, что претворить безумие в жизнь.

В столовой повисла тишина.

- А что с зеркалами? - нарушил тишину Гаврюша.

- О чем ты? - Максим тут же стал копаться в бумагах и достал фото с места преступления. Там где были осколки. Он положил снимки на стол, чтобы все духи могли их увидеть и как следует рассмотреть. – Может, осколки каким-то образом разложены? Или, если мы предполагаем мистический след, может, это символ чего-то?

- Нет. Это просто осколки. Он психопат. - Эду ничего не шло в голову. В конце концов, это и вправду могло ничего не значить.

- А что если... - Гаврюша замолчал. Он посмотрел сначала на Юрия Ивановича, потом на Эда.

- Говори, пацан. - попросил Максим. Он смотрел совсем не в ту сторону, где стоял мальчишка. Но это было не важно. Гаврюша частенько боялся высказать свое мнение, разговаривая в основном посредством своих вечных дурацких вопросов.

- Говори, Гаврюша. - попросил Эд.

И только, когда медиум дал разрешение мальчику высказать свое предположение, тот заговорил.

- А вдруг он не хотел, чтобы на него кто-то смотрел. То есть. Все думали, что он разбивает зеркала, потому что не хочет видеть, свое отражение. А что если он... он не хочет чтобы кто из зеркала за ним наблюдал.

- Призрак?

- Может быть. А может... - Гаврюша взглянул на Эда и приободрился. - Пиковая Дама. Столько ужастиков про нее рассказывают в интернете. Единственный способ от нее избавится это разбить зеркало, в которое она перешла из загробного мира.

- Это пальцем в небо. - недоверчиво сказал Максим.

- Нет. - Эду не хотелось выставлять мальчишку дураком. Он не мог поверить в Пиковую Даму, но и отметать эту версию не стал, по крайней мере, при Гаврюше.

- И что это такое, ваша Пиковая Дама? Тоже призрак? Как вы?

- Ну ты хватанул, Гаврюша. - покачав головой, сказала Ярослава.

- Я позвоню Акиму и узнаю, возможно ли такое. Он в своей практике сталкивался с чем-то, что не имеет человеческого происхождения. Это трудно объяснить. - Эд достал телефон и приготовился набирать номер экстрасенса.

Ярослава увидела, что на пол выпала одна из фотографий. Это был снимок из кабинета патологоанатома, с той самой страшной банкой. Она увидела экспонат и ее всю затрясло. Свет замигал. Максим сразу же услышал сотни голосов. Он закрыл уши руками. Было так громко. В комнате похолодало. Ярослава узнала свои кольца, свои пальцы. Эд тут же попытался убрать фото. Он уже видел его, но не хотел, чтобы она увидела это. Максим обещал не приносить жуткую фотографию в проклятый дом. Большая ошибка.

И вдруг все призраки замерцали и исчезли.

ГЛАВА 19

В, обставленной всяким барахлом, комнате в розовых тонах витал густой аромат роз. Эд чихнул. Он сидел на диване. На самом краешке. Остальное место занимали маленькие разнообразные подушечки. На полу расстелен мягкий ковер, такой же противно розовый. Ощущение, что попал в банку измазанную пенками из-под варенья. И тебя уже тошнит от этого приторного угощения.

- А вот и я. - промяукала басовитым писклявым голоском Глафира. Она ворвалась в комнату, чуть не запутавшись в розовых шторах, которые висели над дверью. Она несла в руках золоченый поднос с двумя высокими широкими бокалами и бутылкой вина.

- А я уже соскучился. - растеряно, состроив подобие улыбки, сказал Эд. Он чувствовал себя крайне не комфортно.

Вот уже второй час он все сидит и сидит в этой, ужасно безвкусно обставленной, гостиной. Все, чему его учила Ярослава, не работало. По крайней мере, так казалось Эду. Он никогда не чувствовал в себе героя-любовника, этакого обольстителя. Почему вместо него не пошел Максим? С его внешностью провернуть подобное было бы куда легче.

- На чем мы остановились? – спросила, ставя поднос на низенький кофейный столик у дивана, Глафира. Она подала мужчине бутылку.

Эд взял в руки бутылку с вином и как идиот продолжал улыбаться. Глафира улыбалась в ответ. У нее были длинные зубы. Неровные. Кипельно-белые. Невольно вспомнилась сказка про красную шапочку и волка - откуда у тебя такие острые зубы. Она может его съесть, не подавится.

«Все время улыбайся. Особенно, когда она будет говорить. А говорить она будет много. Будь готов это слушать. Отвечать и особо воспринимать информацию не обязательно. Женщине нужно, чтобы ты это просто слушал.» - наставляла его Ярослава.

Актриса подобрала ему одежду. Как она назвала ее – приличную. Строгая синяя рубашка с мелкими пуговицами, кожаная прямая куртка темно-коричневого цвета, классические джинсы. Дорогие часы, отца Эда, на руку. Так же Ярослава причесала, вечно взъерошенные, волосы медиума. И уложила непослушные пряди гелем. В зеркало Эд себе не понравился. Какой-то выпускник научного университета. Причем худшая версия.

«Когда она выговорится. И решит, что ты уже готов. - говорила Ярослава. На слове «готов» Эд знатно занервничал. Но Макс его заверил, что спать со свидетелем совершенно не обязательно. - Намекни, дотронься, погладь руку, поправь ее волосы. Только не грубо. Чтобы это не выглядело неуместно. Так будто, между прочим.»

И вот сейчас, сидя с бутылкой в руках, Эд все думал, как же ему дотронуться до этой рыжеволосой немолодой женщины, в длинном розовом халате. От нее несло приторными духами.

«Тактильный контакт очень важен для женщины. А особенно для той, которая истосковалась по ласке.» - вспомнились советы Ярославы.

Тогда Макс согласился со словами актрисы, что тактильный контакт очень важен, и он бы с удовольствием продемонстрировал бы это на ней, жаль ему не дано увидеть ее и прикоснуться. К чему это вообще было говорить? Помнится, при первой встрече, Макс с ужасом осознавал, что рядом с ним призрак, да еще способный дотронуться до него. А теперь, поди ж ты! Общаются как два голубка. Часто наедине. Сдружились. Два проходимца. Эд постарался выбросить такие мысли из головы. Почему ему так не нравится, что призрак и следователь сблизились? У них все так просто. Просто охмури эту «красотку», добудь информацию и все. А Эд такой легкости не видать. Не получается.

- Ты будешь открывать? - спросила Глафира. Она подала ему штопор. Ее скрипучий смех заполнил плюшевую комнату. Здесь даже на стенах ковры. И кто интересно был дизайнером?

Как только такая утонченная леди, как Марианна Азарова, могла дружить с этой старой девой?

- У Вас очень мило. Уютно. - Эд впервые открывал бутылку и даже понятия не имел, с чего начать.

- Ты уже говорил, Эдуард. - Глафира закусила тонкую нижнюю губу и сузила глаза. Она положила одну ногу на другую, так что с коленки заскользила тонкая ткань и показалась бледная кожа. Острая коленка, костлявая лодыжка. Эд все продолжал улыбаться. Ему захотелось сбежать. Уже в десятый раз за вечер. Если бы не брат за решеткой и шанс поймать маньяка, он бы здесь и секунды не провел.

«Представь вместо нее кого-нибудь. - насмешливо советовал Макс. Он вообще не в меру веселится. И было это очень не уместно. Подозреваемый за решеткой, а виновность никак не доказать. У Вадима нет алиби, зато нет мотива. А вот у Виктора есть вполне прочное алиби, а вот мотив имеется. Ситуация невеселая. Максим заговорщически продолжал раскидываться предложениями. - Так обычно во время секса делают. Но у вас с мисс мира 1800 года до этого не дойдет. Я в тебе уверен.»

Но, несмотря на всю нелепость этого совета, Эд представил на месте высокой костлявой, с высохшей бледной кожей, Глафиры Киру. Она бы мило смотрелась в этом розовом халатике. Ее короткая стрижка. Большие оленьи карие глаза. Эд почувствовал, что расслабляется. Даже улыбка и речь стали гораздо мягче и приобрела нотки кокетства.

- Ну, чего ты копаешься? Дай, сюда! - Глафира выхватила из рук Эда бутылку. Сама ее умело вскрыла. Видно вино и вообще спиртные изделия для нее не редкие гости. Потом не слишком аккуратно наполнила бокал, свой залпом осушила. Эд взял свой фужер в руку. И вдруг решился к ней дотронуться.

- Эдуард, Вы меня так волнуете. - Глафира разгорячилась и кинулась обниматься.

- Подожди, подожди, Глафира. - остановил ее, соскочив с дивана, Эд.

- Чего? Чего тебе еще нужно? Я здесь рядом, готовая... на все. - она задыхалась от волнения. Костлявые руки тянулись к нему.

- Расскажи мне про Марианну. - выставив вперед руку, защищаясь, попросил Эд.

- Тебя, что это заводит? - удивилась Глафира. - Всем вам подавай Марианну. Все ее любили. Все от нее без ума. Вот и тот ханурик туда же.

- Ханурик? - переспросил Эд.

Он пообещал себе, что если Глафира в ближайшее время не расскажет ему все, то он точно уйдет отсюда и больше не вернется, ни за какие коврижки. Эд решил, что лучше отправиться прямо в логово маньяка, чем провести здесь еще хоть сколько-нибудь времени.

- Да. Тот поклонник. Очередной поклонник. - Глафира налила себе еще вина и присела на диван. Попивая вино, она грустно говорила. - Работал вместе с ее мужем. Ты слышал? Его арестовали. Поверить не могу, что Виктор такое сотворил. Это не он. Кто угодно, но не он.

- Ты обмолвилась о поклоннике.

- Да. Тихон, кажется. Она пыталась меня с ним познакомить. Но он мне не понравился. Я люблю таких вот зеленоглазых шатенов. И твой подбородок. Он сводит меня с ума.

Эд нервно сглотнул. Но все-таки постарался не слишком выказывать своего отвращения, присел рядом с Глафирой и взял ее за руку.

- Но потом этот придурок встретил какую-то девушку. По-моему, она инвалид. Точно не знаю. Знаю только, что этот Тихон буквально преследовал Марианну. Он так на нее таращился. Она не видела. А я-то все замечаю. Но это полбеды. Он же еще и в друзья Виктору напрашивался. Можешь себе представить? Подарки ему всякие жуткие делал. Он вроде таксидермиста.

- Таксидермист. - задумчиво повторил Эд.

Ему все-таки удалось улизнуть от разгоряченной Глафиры. Она до последнего уговаривала его остаться. Но молодой человек был неумолим.

- Так, что, конкретно, вы все видели? - спросил Максим.

Он сидел на ступеньке крыльца проклятого дома. Потертые деревянные ступени потрескивали, когда кто-то поднимался по ним. Ярослава наблюдала с порога дома за тем, как легкий ветерок тревожит светлые волосы Макса. Он подставил свое лицо почти летнему солнцу и щурился, осматривая окрестности. А она стояла, прислонившись к притолоке. Двери распахнуты настежь.

- Это темное помещение. Мы словно все в одночасье перенеслись туда. Трудно объяснить. - Ярослава попеременно прикасалась к каждому из своих драгоценных колец и все никак не могла забыть ту ужасную банку. Ее труп уже больше двадцати лет в земле. А вот отрезанные пальцы до сих пор целы и невредимы. Она поежилась. По ее нематериальному телу пробежали мурашки.

- Я правильно понял, что ты видела там... голову? - сказал Максим. Ему бы так хотелось сейчас увидеть ее лицо. Он видел ее фотографии. Она играла в паре спектаклей. Тот фильм, о котором говорил Гаврюша, он так же посмотрел. Ярослава красавица. Интересно выглядит она сейчас так же или все изменилось.

- Это без сомнения логово маньяка. Там была голова Марианны. Еще мы видели отрезанные части тел Юрия и Гаврюши. Мы будто в аду побывали. Всего несколько минут. Нас не могло не тянуть обратно. Мы не владели своим воплощением. Ты знаешь, что Эд нас запер в этом доме?

- Да. Он объяснил это тем, что боялся, что вы будете бродить по городу и пугать народ. Он сказал...

- Что? Про меня? Что я опасна?

Максим молчал. Он оторвал высокую травинку, которая мирно росла у ступенек, вытянув свой стебель через доски перил. Повертев в руках травинку, положил ее в рот.

- Я отличаюсь от них всех. Я долго блуждала в темноте и это меня изменило. - голос Ярославы дрогнул. Это была не та напыщенная, всегда готовая к нападению стерва, а запуганная растеряна девушка. - Тебе же Эд наверняка рассказал историю каждого из нас. О том, как мы умерли.

- Он сказал, что ты... сама сделала это. - Максим выплюнул травинку. Ему отчаянно хотелось увидеть лицо той, что сейчас пошла на такую искренность в разговоре. Голос, смех, эти нотки страха еще не все. Недостаточно, чтобы ее узнать.

- Я не от хорошей жизни убила себя. - она молчала. Он тоже. Потом Ярослава другим более сухим и отстраненным тоном добавила. - Я повесилась. Меня жестоко обманули. Предали. Я всего лишь хотела стать знаменитой. Тогда мне казалось, что это был мой единственный шанс. Но... меня избили. А душу раздавили. Все рухнуло. Мне даже дышать было больно. Вся эта жестокость спалила все в душе. И когда я впервые очнулась, то очутилась в том страшном месте. Там был мужчина. Я уже не помню его лица, не помню точно, где была, но помню, что там было что-то, другое, такое злое и сильное. Не могу тебе всего объяснить. Это на уровне ощущений. А потом я стала бродить в темноте. И это было хуже всего. Пока...

- Пока Эд не подобрал тебя?

- Эд подобрал? - Ярослава пришла в себя и теперь продолжала своим обычным высокомерным тоном. - Это я его подобрала. С меня все началось. Мною и закончится. Попомни мое слово.

- Значит, вы все остались здесь из-за того, что ваши части тел еще не погребены?

- На это много причин. Лучше тебе старик объяснит. Это у него возвышенный слог и философские рассуждения. А у меня все просто. Я не хочу больше в темноту. С вами куда лучше. Хоть не скучно.

- Это точно. - Максим улыбнулся. Он помедлил и добавил. - Я бы все сейчас отдал, чтобы взять тебя за руку. Я знаю... знаю, что с тобой произошло. Поднял кое-какие архивы. Тебе не обязательно рассказывать. И я никому ничего не расскажу. Веришь?

Максим поднял старые дела и оказалось, что Ярослава Некрасова повесилась в загородном доме одного из самых влиятельных продюсеров страны. Он избежал следствия. Хотя изначально был арестован по подозрению в изнасиловании, избиении и доведении до самоубийства молодой актрисы. Его адвокатам удалось доказать, что между ними все было по обоюдному желанию. А повесилась Ярослава, потому что приняла слишком много наркотиков. В это Максим не верил. Ярославе, скорее всего, подсыпали вещества, чтобы она меньше сопротивлялась. Но это уже не важно. Прошлое в прошлом. Жалко будущего у нее уже не будет.

- Посмотри, машина. Такси. Эд возвращается. - Ярослава смотрела на дорогу. Она полностью взяла себя в руки. Даже хорошо, что он знает все. Пусть там, в документах, и половины правды нет, но все же. Ее это волновать не должно. Здесь мысли Макса и Ярославы сошлись. Будущего у нее нет. А прошлое больше не имеет значения.

- Думаешь, зря я отправил его на съедение Глафире? - поинтересовался Максим. Он приложил руку ко лбу, чтобы солнце не мешало рассмотреть, медленно подъезжающее, такси. - По-другому ее было не расколоть. Она не очень любезна с полицейскими. И со мной. И к тому же у нас неофициальное расследование.

- Он справился. Мы все выяснили. У нас есть шанс избавиться от маньяка и сравнять его страшное логово с землей.

Слова Ярославы подбодрили Макса. Он опять испытал жгучее желание ее увидеть. Но мог только слышать звучный поставленный голос где-то у себя за спиной.

Из такси вышел Эд. Он выглядел усталым. Волосы опять растрепались, даже гель не мог удержать их на месте.

- Какие люди! Как свидание? - Максим улыбался.

Эд расплатился с таксистом, немного постоял на дорожке у крыльца, а потом присел на ступеньку, рядом с Максом.

- У нас новый подозреваемый. Что думаешь по этому поводу? - сказал Эд, посмотрев на Макса.

- Думаю, что тебе не понравится то, что я тебе скажу. Тихона Лощилова не нашли. Подался в бега. Но выяснилось, что у нас к нему есть мостик. И это опять касается тебя.

- Давай я скажу. - вмешалась Ярослава. Эд повернулся и взглянул в ее белое лицо. - Ему все равно не нравится все, чтобы я не сказала.

- Валяй. - Максим встал со ступеньки и посмотрел сверху вниз на парня.

- Это Кира, Эд.

ГЛАВА 20

Парк расцвел зеленым облаком в самом сердце города. Солнце залило его светом. Деревья замерли в мирной гармонии. Люди запрудили извилистые мощеные дорожки. Все здесь готовилось к, так называемому, «сезону пикников». Травка аккуратно подстрижена, образуя невероятно яркий зеленый ковер. Стройные березки элегантно возвышались над тропинками, опуская к земле свои зеленые шевелюры. Все здесь дышало теплом. В воздухе витал запах еды и цветов. Голоса посетителей слились в хор, похожий на мерный пчелиный ропот.

Эд расположился на деревянной, недавно выкрашенной, лавочке. С нее было удобно наблюдать за выходом из здания полиции. Он опустил руки на колени и, из-под густых бровей, наблюдал за тем, как люди в летних деловых костюмах то выходят, то заходят, используя стеклянную крутящуюся дверь. Машины плотным потоком двигались по окружной дороге.

Признаться честно, Эд поначалу сомневался в намерениях Максима. Тот день, когда Вадима забрали прямо из проклятого дома, до сих пор проносился перед глазами. Пустой взгляд Макса разбил сердце Эда. Он не привык доверять, и был рад, что на его пути встретился еще один человек с подобными ему возможностями. Природа дара следователя была ясна. Травма головы. Что-то просто послужило катализатором. У наставника Эда была своя теория, на сей счет. Он утверждал, что людей способных видеть духов и общаться с ними, не так уж мало. Но все это остается глубоко в сознании. Есть тумблер, что не позволяет одаренным видеть за завесой.

Много лет Эд бился над загадкой происхождения собственного «отклонения». С детства ему внушали, что он ненормален. Внушали, что он болен и не может выздороветь. В конце концов, пришлось примириться. От этого не избавиться. Оставалось только найти хоть кого-то похожего, того, кто поймет. И это произошло. С приходом Акима в жизнь Эда все изменилось. Благодаря ему он наконец-то, по прошествии восьми лет, вышел из больницы. Снова ощутил свободу, ее пьянящую сладость и растерянность первых одиноких дней.

Все эти люди, спешащие или медленно прогуливающиеся по дорожкам парка, сидящие на лавочках с мороженным или книгой в руках, ничего знать не знали о том сером, бесцветном, холодном мире, что окружает их. А Эду хватило бы только закрыть глаза, сконцентрироваться, пожелать и он уже был в другом измерении. Прогулки там были такими же одинокими, как в этом, залитом солнцем, парке. Он одинок среди живых и среди мертвецов, не принадлежащий ни к одному, ни другому племени.

Поэтому так важно отыскать себе подобного. И Макс был хорошим претендентом на эту роль. Надежды разбились, оставив глубокую рану в душе от предательства. Они слишком разные, пусть и сошлись на чем-то, чего оба до конца не осознавали. Максим всю жизнь прожил на свободе, Эд взаперти психиатрической палаты. Максим получил свой дар в сознательном возрасте и все еще варился в этой вязкой жизни города, а вод Эд никак не мог зажить своей жизнью, своими нуждами, поставить цель и идти к ней. Он потерялся, не решаясь выбрать сторону. Как для Максима все было просто и очевидно, так для Эда все было неопределенно и чуждо.

Вращающаяся дверь снова пришла в движение. Показались две высокие фигуры. Два светловолосых парня вышли на площадь перед зданием. Один что-то говорил другому, тот был мрачен и смотрел себе под ноги. Эд моментально узнал брата. Все кончено. Максим сдержал обещание. Не предал. Тяжелый груз покинул сердце. Брат снова на свободе. Оба парня перешли улицу и очутились у лавочки. Эд встал.

- Как ты? - Эд не сдержал нахлынувших эмоций и обнял брата. Тот брезгливо отстранился. Он не одобрял подобных нежностей.

- Нормально. - хмуро проговорил Вад. Он заложил руки в карманы и продолжал смотреть себе под ноги. Видно пребывание в камере не далось ему просто.

- Я обещал. Я сделал. И впредь прошу мне доверять. - сказал Максим, потрепав Вада по плечу. Этого движения Вадим чураться не стал. - Начальство бесится. Сейчас гребут всех мало-мальски имеющий отношение к делу. На меня точат зуб, могу лишиться должности. Но это все неважно будет, когда мы с тобой найдем маньяка.

- Ты оптимист. - грустно заметил Эд.

- А как без этого? Тогда жить совсем тоскливо.

Максим посмотрел на братьев, довольно покачал головой. Он не потерпел бы, чтобы невиновный, да еще и такой славный молодой парень сел не за что. А Вад был не виноват, и дураку понятно. Результаты экспертизы это подтвердили. Но другой следователь, задействованный в деле, попытался пришить Ваду связь с маньяком, и ни в какую не собирался его выпускать.

Самое главное, взгляд Эда наполнился доверием и уважением. Это важно. Им предстоит еще один рывок. Они знают кто маньяк. Пусть и не наверняка. А вот полиция уцепилась за другую версию, и отчего-то упрямо не желало активно разыскивать Тихона, который словно под землю провалился.

- Ладно. Я пошел. Вы тут сами разбирайтесь. - Макс оставил братьев в парке, а сам, перебежав дорогу, снова отправился в полицию.

В комнате допросов его ждал Виктор Азаров.

В тусклом свете лампы, висевшей над столом, лицо патологоанатома было жестким, сосредоточенным. Легшие на него тени обострили и без того прямые черты продолговатого лица. Под глазами залегли черные круги, рот сжат в ровную линию. На нем несвежая белая рубашка, с грязным воротничком и расстегнутыми тремя верхними пуговицами. Руки закованы в наручники, лежат на обшарпанном столе, сложенные, словно для молитвы.

Максим сидел напротив. Рядом с ним стоял округлый старый металлический стул. Второй следователь уже задал все имеющиеся вопросы и покинул комнату допросов. Максим предпочитал вести допрос один на один. Он редко выбирал стратегию запугивания и запутывания. Его коньком были задушевные беседы. Так можно было разговорить большинство. Но Виктор сегодня отчего-то был особенно не разговорчив. Макс был практически уверен, что он связан с Тихоном. Если у Эда не получится разговорить Киру сегодня вечером, то останется только патологоанатом.

Опять же действовать нужно осторожно. Максиму известно было гораздо больше, чем остальным следователям, но работать в открытую, он не мог. У него нет насущных доказательств, а свидетельства призраков к делу не пришьешь. На Тихона прямых улик не было. На Тихона нет никаких улик. А вот мотив Виктора притянут за уши, но все-таки есть. И та банка с загадочным раствором и кошмарным экспонатом внутри, только наводила больше подозрений.

- Ты знаешь, я тебе не верю. - устало сказал Максим. Ему уже наскучило сидеть в этой мрачной комнате, на неудобном жестком стуле. Прошло несколько часов допроса. А Виктор каждый день здесь просиживал и гораздо дольше. Его тело и разум измотаны до предела. Этого следователи и добивались. Пришла пора для разговора по душам. - Образцы крови на осколках зеркала с твоей кровью не совпали. У тебя есть неплохое алиби. Но скажу тебе, полиция ради поимки маньяка пойдет на многое. В их силах развалить любое прочное алиби. Некоторые до того отчаянные, что готовы подменить результаты экспертизы. Подумай. Может, стоит начать говорить?

Виктор потер руки. На запястьях остались красные следы от наручников. Он откинулся на стуле и прямо взглянул в глаза Максима.

- Я нащупал связь между жертвами. - продолжал Максим ровным отстраненным тоном. - В мою теорию мало кто верит. Но части тел, которые отрезал у них маньяк, действительно лучшее, что у них было. Это не доказуемо. Только предположение. Но еще есть кое-что.

Максим достал из папки, которая лежала на краю стола, снимки. Сначала он положил фото первой жертвы.

- Александра Грош. Работала уборщицей в больнице. Полгода назад была переведена для уборки помещения модернизированного морга, расположенного в подвале. Непосредственный начальник ты.

Виктор молчал. Он даже не взглянул на фото. Потупил взгляд, направив его в сторону. Максим выложил на стол следующую фотографию второй жертвы.

- Виктория Майструк. Была студенткой второго курса медицинского колледжа. Несколько месяцев назад у них состоялась экскурсия в морг, с преподавателем. Они наблюдали за вскрытием, которое проводил ты.

Никакой реакции от подозреваемого. Максим вытащил из папки следующее изображение.

- Элеонора Кравчук. Ее отец погиб месяц назад в автокатастрофе на трассе, которая ведет в Перевал. Его тело было изуродовано. Мать погибшего бизнесмена была за границей и опознавать тело пришлось Элеоноре. Она так же посещала морг. На опознание присутствовал ты.

Виктор продолжал молчать. Максим достал последнее фото.

- Марианна Азарова. - Максим выдержал паузу. Тут Азаров не мог не отреагировать. Он медленно перевел взгляд на фото погибшей жены и его непроницаемое выражение лица дрогнуло. Брови сдвинулись, дыхание участилось. Максим продолжил. - Неоднократно бывала в помещении морга. Приходила к своему мужу. К тебе.

Равновесие было нарушено. Виктор качал головой. Он что-то хотел сказать, но вырвался из пересохших губ только невнятный шепот.

- Так что общее у всех этих девушек? - спросил Макс. - Ты. Ты. Виктор Азаров, патологоанатомом.

- Нет. - прохрипел обессиленный мужчина. - Морг. Вот, что у них общее. Я не один был там. На вскрытии, на опознании, работал я там не один. Со мной по пятам следовал другой человек.

- Тихон Лощилов. - подтвердил Максим. - Он куда-то запропастился. Но следователи упорно не хотят отказываться от тебя в качестве подозреваемого и единственно возможного виновника. Даже если они поймают и посадят Тихона, то наверняка вменят тебе с ним сотрудничество. Ты был руководителем. Он исполнителем. Пресса уже все так хорошо обставила. Стройная даже в некотором смысле, романтическая версия. Они даже напечатали твое фото с той конференции. Помнишь? Где ты выставил себя позером, который все готов объяснить, и с точки зрения своей научной деятельности и с психологической точки зрения. Объяснить психологию поведения маньяка. Они утверждают, что ты там все так уверенно говорил, потому что ты и есть маньяк. В городе уже мало кто верит, что ты невиновен.

- Что тебе нужно от меня... Что тебе нужно? - жалобно залепетал сломленный Виктор. Лицо жены, на фото, которое было так близко разбередило без того кровоточащую рану. Он еле держался от усталости. - Тихон преследовал меня, преследовал мою жену. Я не ощущал от него угрозы. Мы привыкли помогать людям, которым в жизни ни так повезло, как нам. Он нуждался в друге. Я разговаривал с ним. Тихон подарил мне недавно эту банку. Показал пару фотографий с его творениями. Я похвалил. Да! Похвалил! Восхитился! - голос Виктора сорвался. Он устало оперся локтями о стол и опустил голову. Дальше говорил тихо. - Его девушка. Моя жена познакомила его с молоденькой девушкой. У них завязались серьезные отношения. Тихон сказал, что его девушка одобрила его работу. И я не хотел его осуждать или противоречить ему. У него и так была сложная жизнь. Он был всегда таким подавленным, сломленным, несчастным. Господи, я даже не думал, что он способен... на такое. Я видел, как Тихон смотрит на мою жену. Видел, и ничего не сделал. Мне нравилось, я привык, что все ею восхищаются и обожают.

Виктор посмотрел на свое отражение в окошке двустороннего стекла. Допрос записывался. Из комнаты за ним наблюдали. Но он увидеть наблюдателей не мог.

- Я говорил все... Рассказал все... - всхлипывал Виктор. Он утер слезу с щеки и посмотрел в глаза следователю. - Они не обращают на мои слова внимания. Не верят. Что мне делать, Макс? Я ни в чем не виноват.

- Скажи, где Тихон. Мне нужен убийца. - сжав кулаки, проговорил Макс. - Ты много лет работал бок о бок с этим ублюдком. Где он может прятаться. Скажи.

- Я не знаю... Знаю, что у него была мать. Но она вроде умерла. Больше ничего не знаю.

- Подвал. Темное помещение. Там где есть стеллажи заполненные мерзостью, что он сотворил. Ты должен знать, где это. Подумай! Вспомни! - Максим жадно следил за каждым движением подозреваемого, пытаясь уловить нотки лжи или воспоминаний.

Но ничего не вышло. Виктор так ничего и не вспомнил. Его квартиру, загородный дом, его подвал проверили. Дома его родственников были перевернуты вверх дном. Нигде ничего подобного, что описывали призраки из проклятого дома, не было обнаружено. А время все неслось вперед, играя на стороне Зеркала.

ГЛАВА 21

Эд сел за свой любимый столик. За окном стемнело, но кафе светилось изнутри, как фонарик в тумане. Все его посетители были как на ладони для тех, кто проходил мимо широких окон. Эд и не подозревал, что по вечерам здесь не протолкнуться. Он заглядывал в это светлое кафе только днем или утром для того, чтобы забрать пиццу или просто выпить чашку кофе. Этим вечером здесь аншлаг. Голоса окутали одинокого посетителя плотным потоком гомона. За соседним столиком сидела парочка. Взрослый мужчина подпер рукой свою обвисшую полную щеку. Девушка, без умолкла, что-то лепетала, с набитым ртом. Она ела с таким аппетитом и так много, что невольно и у Эда проснулось желание как следует поужинать.

Нужно было заказать что-то. Салаты, напитки, может десерт? Эд не очень разбирался в том, следует ли заказывать угощение для девушки, которая еще не пришла. И которая очень даже опаздывает. А может и вовсе не придет. Хотя та тема, которую он хотел с ней обсудить, моментально отбивает всякое желание наслаждаться едой.

За барной стойкой расположились три девушки. Они блистали улыбками, милостиво поворачивая головы к парням, которые сидели рядом и вовсю отвешивали комплименты. Кто-то выходил из кафе, кто-то заходил. Непрерывный поток посетителей. В тот момент казалось, что все люди здесь друг друга знают, общаются между собой вполне свободно. Вот зашел парень. Он громко выкрикнул приветствие, замахал рукой. Его приветствовали со столика в самой глубине зала. Пока он продирался между маленькими столиками у бара, успел поздороваться с кучей народа. Кому-то кивнул, кому-то руку пожал. Тем к кому не мог добраться, просто помахал. Улыбка светилась на разгоряченном лице. Даже красавицам у барной стойки, что уже пополнили запасы напитков, заказанных для них кем-то другим, успел подмигнуть.

Эд почувствовал себя таким одиноким. Вот поэтому он и не любил парки в разгаре выходных и вечерние кафе. Там люди. И все они слишком далеко от него. Неужели он никогда так и не вступит в их обширное и при этом тайное сообщество?

Залюбовавшись на толпу шумящих посетителей, Эд не заметил, как перед ним возникла низкая фигура Киры. Она стояла рядом со столиком, держась руками за ремешок, перекинутой через плечо сумочки. Глаза показались уставшими. Волосы слегка взъерошены. На смену ярким блузкам с длинными цветными юбками пришла серая кофточка на белой майке, и широкие черные джинсы. На ногах белоснежные кроссовки.

- Привет. - произнесла она, на языке глухонемых.

- Привет. - Эд от неожиданности ее появления даже с диванчика подскочил. Он смотрел в ее глаза целую минуту, не отрываясь. И он и она не походили на остальных, здесь собравшихся. Такие чуждые. Те, кто прикоснулся к миру, скрытому от посторонних, не вернется обратно.

- Я знаю зачем ты меня пригласил. - показала она. Ее руки дрожали.

Эд предложил присесть. Они очутились друг напротив друга. Подумать только, еще месяц назад они вот так же сидели в этом кафе, на этом самом месте. В окружении призраков. Тогда все было так сложно потому, что Эд терялся и нервничал от смущения. А теперь все сложно, потому что она влюблена в другого, в того, кто натворил много бед. Интересно, а у них вообще когда-нибудь все станет просто?

- Полиция меня уже допросила. Я сказала им то, что собираюсь сказать тебе. Тихон ни в чем не виноват. - были слова Киры. Она теребил край скатерти, а взгляд сосредоточила на губах Эда. Она страстно желала, чтобы он поверил.

- Я знаю о том, чем занимается твой... парень. - произнес, с трудом подобрав определение для Тихона, Эд. Он и вправду не был уверен в степени тех чувств, которые Кира испытывала к этому сорокалетнему, не слишком привлекательному человеку. - Я видел банку с «пауком». Ты ведь понимаешь, что там были использованы части тел людей?

- Мертвецов. - Кира покраснела. Начала злиться. Движения рук, когда она отвечала, становились все быстрее, эмоциональнее. - Ты не понимаешь. Это искусство. Таксидермия.

- Это незаконно. Это издевательство над трупом. Если человек умер, это еще не значит, что не нужно уважать его тело.

Слова прозвучали жестко.

К столику подошла официантка. Она поинтересовалась, будут ли что-то заказывать молодые люди. Те только покачали головой. Она, улыбаясь, удалилась. Перед Эдом на столе стояла недопитая чашка с кофе, который давно остыл. А Кира даже не притронулась к меню. Они в напряжении смотрели друг другу в лицо. Кира и рада была отвести взгляд, но ей нужно следить за движением губ, чтобы понять, что он говорит. А Эд тщательно наблюдал за ее встревоженными глазами. Там должно загореться понимание. Но она, похоже, была готова отчаянно защищать своего возлюбленного, слепо следуя верности отношений.

- Он не совершал ничего плохого. Эти творения ничего не значат. Это просто глупость. Временное помешательство. Он обещал мне такого больше не делать. - упрямо объясняла Кира.

Они просидели в кафе с полчаса. Еще дважды подходила официантка. Кире пришлось заказать салат и сок.

Им так и не удалось прийти к согласию. У Киры закончились аргументы, и она просто упрямо повторяла свою истину в последней инстанции - Тихон не виноват, он ничего плохого не мог сделать. Иногда Эду казалось, что она и сама в этом сомневается. Но просто, по каким-то непонятным причинам, не может это обозначить. Поверить в то, что человек, которого ты любишь, убийца сложно. Лучше ли отрицать все и слепо верить?

- Ты должна мне рассказать. Где он, Кира? Где? Ты понимаешь, что если это и вправду он, то убийства продолжатся. Ты можешь стать следующей. Он безумен.

- Он прячется. Полиция его напугала. Я не знаю, где он. И почему ты так уверен, что Тихон виновен? Какие у тебя доказательства?

- Он преследовал Марианну. - Эд заметил, как дрогнул взгляд Киры. Задело. - Он связан с моргом, как и все эти несчастные убитые девушки. И еще мне известно про то место, где он хранит свои страшные экспонаты. В банках. На стеллажах. Там пахнет лекарствами. Там большая бутыль с раствором для частей тела. Там зеркало...

Эд сразу же заметил, как Кира занервничала. Откинулась на спинку диванчика, опустила взгляд от губ, чтобы не понимать, что он говорит. Она замерла, будто представляя все, что описывает Эд. И в тот момент стало очевидно, что она знает. Искренняя девочка, с чистым, добрым сердцем просто не умеет врать, скрывать. Она боится, подумалось Эду. Вдруг этот Тихон ее запугал?

- Не бойся, Кира. - Эд потянулся через стол и взял холодную, взмокшую от волнения, руку девушки в свою. - Если он угрожает, мы сможем тебя защитить. Ты знаешь, где это место. Скажи мне.

- Нет. Нет! - Кира всплеснула руками. Жестко оттолкнула Эда. Люди за соседним столиком покосились на ссорившуюся парочку. - Ты ничего не знаешь. Не знаешь его. Он сломлен. Я ему помогаю. Благодаря мне он бросил свой подвал. Он бросил все, что омрачало его душу. Все в прошлом. Ты его не знаешь. Его мать так издевалась над ним. Тема смерти для него важна. Ты-то должен его понимать. Ты тоже болен.

Теперь пришла очередь Эда разозлиться. Он не болен! Он видит призраков, которые есть на самом деле. Их видит не только он один. Ему хотелось закричать – они существуют. Но вместо этого Эд молчал и зло наблюдал за осознанием Киры, что она наговорила лишнего.

- Ты думаешь, что можешь его исправить? Нет. Он не болен. Твой любимый Тихон хорошо понимает, что творит. У него есть цель, он четко и последовательно идет к ее воплощению. Части тел убитых у него в подвале. До сих пор. Он уже собрал по частям своего монстра. И тот скоро оживет. Ты рискуешь стать первой его жертвой.

- Теперь ты мне угрожаешь? - глаза Киры округлились. Она кусала губы. - Я ничего тебе не скажу.

Она встала из-за стола и решительно направилась на выход. Эд тоже встал и окрикнул ее пару раз. Она, конечно, ничего не услышала. Тогда парень побежал ее догонять. Но с трудом пробравшись между столиками и очередной толпой народа, ввалившейся в кафе, он обнаружил только пустую наполненную искусственным светом улицу.

ГЛАВА 22

Эту ночь, после разговора с Эдом, Кира провела без сна. Она не могла найти места в своей маленькой комнатушке. Его слова разбили сердце. Кира лежала на диване, свернувшись калачиком, скинув с себя одеяло на пол. За стеной слышались голоса соседей. Вот по лестнице простучали чьи-то каблуки. Слышимость в этом общежитии колоссальная.

Ведь все уже было решено. Кира выбрала сторону. Ей необходимо доверять Тихону. Но что-то изнутри, в самой середине сердца, точило ее уверенность и теперь от нее осталось лишь решето. А вдруг, все правда? Ранящие слова Эда только усугубили процесс разложения веры.

Тихон запретил ей звонить, приезжать в поселок, самовольно переступать порог страшного подвала. Только она одна знала, где именно находится это убежище. На ее плечи тяжким грузом легла ответственность за свободу и жизнь любимого человека. А может ей и вовсе было бы лучше не знать того темного места. Всех его ужасов.

С самого первого момента, как Кира выбралась из подвала, она задавалась вопросом, что же там, на полках стеллажей, под покрывалом. Что скрывает Тихон?

При их последней встречи он сказал, что его разыскивает полиция. Что ему надо спрятаться. Но уехать из города он сейчас не может. У него одно незаконченное дело. Очень важное. Что за дело? Кира так и не получила ответы. Тайны, тайны. И Эд что-то темнит. У Киры было стойкое ощущение, что она не улавливает какой-то маленькой детали во всем этом водовороте событий. И эта деталь самая главная. Без нее все походило на безумие.

Так же Кире было известно, что полиция все-таки обыскало дом матери Тихона. Ничего не нашла. Конечно. Там нет подвала. Они прочесали лес. Кто-то из местных жителей рассказал о старом подвале в глубине холма. Но его так и не нашли. Если только предположить, что Тихон виновен в том, чем его обвиняют, то, как ему удалось все это провернуть? Кира безмерно его уважала, жалела, верила. Но считала своего парня крайне неуклюжим и простоватым. Ему может и вправду кто-то помогает. Но как? Кто? Что он скрывает?

Кира не выдержала теснящихся в голове тяжелых мыслей. Она резко села на диване. Зажала голову руками. Закрыла глаза. Потрясла головой. Будто бы это движение помогло ей очистить разум от сомнений. Так дальше продолжаться не может. Нужно узнать всю правду, сейчас же. Тихон не мог оказаться виновным. Нет. Слишком тяжело. Она так долго искала того, кому может довериться, кто поверит ей. Примет такой, какая она есть. А сейчас она его теряла. Нехорошее ощущение близкого расставания подступило липким туманом к душе.

Номер Тихона был заблокирован. Кира встала, умылась. Голова болела. Она приняла таблетку. Причесала каштановые волосы и отправилась в путь.

Автобус, который регулярно приезжает в поселок Тихий, отправляется через каждые два часа. Салон не слишком нового общественного транспорта оказался переполнен. Кира уступила место старушке с двумя большими баулами. В салоне пахло бензином. Проснулся пустой желудок. Кира со вчерашнего утра ничего не ела. Но она упрямо не обращала внимания на нужды тела. Все ее мысли и поступки были направлены только на одно – увидеть Тихона. Посмотреть ему в глаза. Получить порцию надежды, уже почти растаявшей. Все-таки слова Эда были такими острыми, впились мертвой хваткой.

«Он безумен» - звучал в голове голос Эда.

«Ты можешь стать следующей.»

- Я не стану следующей. - сказала про себя Кира. - Тихон не причинит мне вреда. Никогда.

Долгая дорога в Тихий завершилась. Она показалась измученной Кире вечностью. Девушка остановилась у дороги и посмотрела вдаль. Там, за неровным рядом домиков с серыми крышами, высился темным пятном лес. Именно туда лежал ее путь. Нужный холм отыскался просто. И почему, интересно, полиция не смогла его обнаружить. Может, не слишком усердно искали? А может дело все в том, что Кира с детства знает к нему дорогу и этот лес для нее все равно, что открытая книга.

Первая дверь оказалась не заперта. Это странно. Кира вошла в узкое, низкое первое помещение, в котором под слоем земли пряталась тяжелая металлическая дверь. Она была заперта. Кира постучала. Тихон не мог уйти. Нет. Он скрывается и не станет так рисковать. Кира прислушалась. Ничего. Земля хорошо охраняла от любого проникновения звуков, как извне, так и изнутри. Но он там внутри. Она чувствовала сердцем.

Кира отчаялись. Стоять в прохладе земляной прихожей стало не комфортно. Она пришла в отчаяние и принялась молотить кулаками по холодному металлу. Ей хотелось закричать. Закричать так громко. Но она не могла. Все внутри трепетало. Кира зарыдала.

И чудо произошло. Дверь с осторожностью приотворилась. Тихон выглянул из-за нее. В тени его лицо было практически не различить.

- Что ты тут делаешь? - спросил он. Кире было плохо видно его губы, но она все-таки догадалась, о чем он спрашивает. Однако ответить не могла. Ее трясло от рыданий. Слезы катились и, казалось, их уже не остановить.

Тихон огляделся. Потом втянул девушку за руку и закрыл на две задвижки и три замка укрепленную дверь. Они остались стоять у лестницы, в тишине. Только тяжелое дыхание Киры прерывало эту темноту.

- Зачем ты пришла, Кира? - Тихон был раздражен, но старался смягчить тон. Он был одет в старую клетчатую теплую рубашку, кожаный плотный фартук, доходивший почти до ботинок. На руках защитные резиновые перчатки. Кира заметила на его щеке кровь. От него пахло смесью хлора и лекарств. - Я же велел тебе не искать меня. Это опасно. Ты кому-нибудь говорила, где я?

Кира закрыла лицо руками и помотала головой. Дорогой она мечтала, как бросится к нему на шею, поцелует. Но сейчас весь его образ отталкивал. И эта кровь...

- Тебе нельзя здесь находиться. - сказал строго Тихон. Он снова отворил дверь и, подталкивая Киру за плечо, попытался ее выпроводить.

Она поначалу повиновалась. Безропотно сделала шаг за порог, а потом послышался женский голос, из самого помещения подвала:

- Я приказываю тебе! Ты теряешь время.

Кира резко остановилась. Она оглянулась. Лицо Тихона замерло. Он не придумал, как оправдаться. Он не один, не один - только и пульсировала мысль в голове Киры. Она, повинуясь бешеному инстинкту, оттолкнула Тихона от двери. Быстро сбежала по лестнице и очутилась в ярко освещенном подвале. Здесь немногое изменилось с ее последнего визита. Стеллажи зарыты белыми покрывалами. Бутыль в углу. Но старое зеркало открыто. В нем отражалась не Кира. Отражалась высокая худая женщина в голубом платье с пышной юбкой, с диадемой и фатой на голове. Черные длинные волосы ее спускались кудрями на плечи. Взгляд горел сверхъестественным злом. Она не человек!

Кира попятилась и задела широкую старую каталку для трупов. С нее слетела белая больничная простыня. Там лежало тело. Широкие швы темных ниток. Аккуратные плотные стежки соединяли части тела. Такая непропорциональная. Слишком длинные ноги, руки широки. Обнаженная грудь идеальной формы с синими сосками. Голова с открытыми глазами. Каштановые волосы лежали ровными прядями на серой каталке. Кира попыталась закричать, но у нее только исказилось лицо в гримасе ужаса.

Тихон ворвался в подвал. Он попытался оттащить Киру от страшного монстра, сшитого его руками. Но Кира в приступе ужаса вырвалась и принялась срывать со всех стеллажей тряпки. Ее глазам предстала вся коллекция ужасов старого подвала. Банки. Разные размеры. Десятки человеческих останков. Здесь и голова старика. К нему пришиты щупальца осьминога. Здесь и банка с руками ребенка, в каждой из ладоней вживлены голубые глаза.

Обнажение истины происходило под громогласный хохот существа из зеркала. Дама в голубом наряде смеялась, широко раскрыв рот. Ее тело тряслось и извивалось. Кира в ужасе побежала. Но к ее рту и носу крепко прижали платок, пропитанный хлороформом. Пары этой едкой жидкости тут же стали заполнять легкие. В глазах потемнело, ноги подкосились. Кира почувствовала, что ее поддерживают сильные руки.

Перед тем, как совсем отключиться, она увидела лицо Тихона. А где-то далеко-далеко слышался безумный смех Пиковой Дамы.

ГЛАВА 23

- Ты обещал мне. - прошипела Пиковая Дама. Она прижала ладони к обратной, потусторонней стороне зеркала и сверлила глазами Тихона.

Тот преспокойно возился над телом. Он называл его «идеал». Все части им лично отобраны у каждой из его прежних хозяек. Склоненная фигура, над столом для перевозки трупов, освещалась холодным светом. Он провел рукой в толстой резиновой перчатке по волосам монстра. Тихон любовался своим творением. За много лет это превратилось не в просто обязанности, а в личное дело всей жизни. Подумать только, сколько лет он шел к этому. И вот час настал. Пора придать жизнь этому новому существу. Оно будет дышать, будет ходить, говорить...

Тихон выпрямился. Спина заныла от напряжения. Безумец бросил взгляд в сторону Киры. Девушка крепко спала, привязанная к стулу. Ее лицо побледнело. Губы стали синеватыми. Она выглядела такой маленькой, беззащитной. Тихон откинул прорастающую жалость. У него есть сверхзадача, которая стоит больше, чем все на свете. Он выбрал цель, к которой шел с десяти лет.

- Ты помнишь, как мы встретились? Помнишь, как увидела меня впервые? - Тихон снял свои перчатки, медленно подошел к зеркалу, где бесновалась Пиковая Дама. Она вдруг замерла. Она помнила это. И жалела, что выбрала тогда именно его.

Шел 1989 год. Это была поздняя осень. Непогода бушевала, не переставая, несколько дней. Месяц назад Тихону исполнилось десять лет. Это был хоть и маленький, но юбилей. Он только в телевизоре видел, как празднуют дни рождения другие дети. Его ровесники, а может и младше. К нему же никто не пришел. Они с бабушкой жили небогато. Хотя Раиса Семеновна была достаточно общительной женщиной. Она всю жизнь проработала в больнице. Трагедией всей ее жизни, была ее родная дочь. Та вышла замуж не за того парня. Он был хулиганом, отсидел в тюрьме за кражу. И, в конце концов ,погиб, угоняя чью-то машину. Полиция гналась за ним, но угонщик решил, что лучше умереть, чем отправиться в тюрьму. Через месяц после смерти отца появился его сын Тихон. Надежда, так звали его мать, с самого начала холодно относилась к малышу. Тот был болезненным и капризным.

В нем не было черт его отца. Блеклые голубые глаза матери, ее светлые волосы. Позже Тихон часто слышал от мамы, что он напоминает ей ее мать, и за это она его возненавидела еще больше. Может, и проще было Надежде отказаться от сына и отдать его бабке. Но она ненавидела мать. Никто уже давным-давно не помнил почему. Но ненависть живет дольше, чем обида. Так Тихон жил до шести лет, пока его не забрали органы опеки, а бабушка забрала и перевезла из поселка Тихий в город Обен.

Но, не смотря на все старания бабушки, Тихон не стал «как все». Ей бы хотелось, чтобы мальчик общался с другими детьми наравне, чтобы учился чуть лучше, чтобы был улыбчивым, радостным, полным сил. Но сломленная маленькая душа уже не исцелилась. Друзей не было. Даже наоборот. Странного, и не похожего на остальных, новенького в школе обижали. Дразнили бомжом, не соглашались сидеть за одной партой, утверждая, что от него плохо пахнет. Подкарауливали у школы, чтобы как следует поколотить. Все это продолжалось изо дня в день. Бабушка упорно не обращала на это внимания, считая, что так и должна проходить социализация внука. А больше никому было заступиться за странноватого парнишку. Злость копилась. И копилась. Но юное сердце было готово тогда еще отбросить все обиды и воспоминания об унижениях, только бы влиться в тесный круг ровесников.

- Тебя приглашают на день рождения Ванечки. - объявила бабушка, в мрачный осенний день тридцать один год назад.

Тихон так удивился впервые в своей жизни. Он не поверил поначалу. Ванечка не был одним из задир, но он очень хорошо учился. Весь класс у него списывал, поэтому его не трогали, не смотря на огромные очки с толстенными стеклами. Этот высокомерный, не по возрасту, парень всегда игнорировал Тихона. С чего бы ему приглашать тихушника, так дразнили Тихона в школе, на свой день рождения.

- Правда. Я встретила по дороге из магазина Ванечку и пару его друзей. Они велели передать тебе, чтобы ты пришел завтра в четыре часа. Это большой праздник. С ночевкой.

И тогда радостью, впервые и чуть ли не в последний раз в жизни, озарилось лицо Тихона. Он стал придумывать, что подарить. У него и бабушки не было денег купить что-то новое, поэтому Тихон решил подарить Ванечке свою лучшую игрушку. Лошадка. Искусно выполненная деревянная игрушка. Проработаны все детали, краска блестит. Седло, уздечка, даже подковы. Все выполнено очень достоверно. Лошадка стояла на полочке, сам Тихон редко брал ее в руки. В основном любовался.

- Думаешь, ему понравится? - спросил Тихон у бабушки, когда она застегивала пуговицы на его выходной рубашке. Она аккуратно зачесала его волосики на бок, погладила лучший костюм, завернула игрушку в фольгу из-под шоколадки, перевязав ленточкой.

- Конечно. Это очень красивая лошадка. - сказала бабушка.

Единственное, что она не сказала, это то, что никто и не собирался приглашать ее внука на день рождения. Раиса Семеновна случайно столкнулась в очереди в магазине с Ванечкой и его друзьями, которые слишком уж громко обсуждали предстоящее событие. Она сказала, что ее внук тоже придет. Дети поначалу попытались возражать. Но быстро сдались, потому что спорить со старушками не подобает, да и бесполезно. Они решили пусть приходит. Ничего не поделаешь. Сам сбежать захочет.

И вот Тихон впервые оказался на настоящем дне рождения. Воздушные разноцветные шарики. Длинный стол, на котором стоят разные разности, угощения, сладости. Стол с подарками. Колпачки из цветной бумаги. Сладкий компот. Газировка. Тортик с кремом и десятью свечками. Это была сказка.

Пришло время открывать подарки. Тихон был последним в очереди. Он не решался примкнуть к галдящим и смеющимся детям. Стоял в стороне, крепко держа в руках заветную лошадку.

Подарки были самые разные - машинки, альбом, цветные карандаши, новенькая блестящая игрушечная гитара. Большая новая энциклопедия с большими красочными картинками. Ванечка улыбался и интеллигентно поправлял очки на носу. Все это богатство теперь его. А ребята веселись. Звучала музыка.

Надо сказать, что тогда было не совсем простое время. Многие вещи действительно стоили не мало, а зарплата была слишком мала. Однако все дети принесли что-то стоящее.

- Я тоже. Тоже принес. - начал было подходить к имениннику Тихон. Но все уже разбежались, не обращая на него внимания. Ему объявили бойкот, потому что никто его сюда не приглашал.

Лошадка так и осталась в руках Тихона. Он был готов заплакать. Он принес самое дорогое, что у него было. И это оказалось никому не нужно.

Но вот большинство гостей разошлись. В доме с ночевкой остались только пятеро, включая Тихона. Две девчонки - Маша и Ира, именинник Ванечка и его лучший друг Ромка.

- Фуууу. - Ира скривила личико, и указала пальцем на Тихона, который так весь вечер и просидел в одиночестве, в уголке. - Я не буду ночевать в одном доме с вонючкой. Фууууу.

- Это, что у тебя, придурок? - Ромка выхватил из рук Тихона подарок и начал с ним носиться по комнате. - Тихушник тебе подарок принес. Прикинь?

- На помойке что ли нашел? - брезгливо рассматривая, завернутую в фольгу фигурку, сказал Ванечка, поправив тяжелые очки.

- Все знают, что они с его бабкой по помойкам лазают ночью. - засмеялась Маша.

Ромка сорвал фольгу и со смехом поднял высоко лошадку. Тут Тихону вдруг стало так жалко свою игрушку, что он, забыв про свою застенчивость, подскочил с места и попытался отнять ее у задиры. Но тот ловко увернулся.

- Не подходи ко мне, бомжара. - весело крикнул Ромка.

- Если хочет вернуть обратно свою фигню, пусть вызовет Пиковую Даму. - констатировал Ванька.

- Пусть! - в голос согласились девчонки.

Тихон стоял посередине комнаты в растерянности. Он и понятия не имел кто это такая, как ее вызывать. Карты мальчик в последний раз видел в доме матери, но обозначений их не знал. А дети все скандировали, чтобы он вызвал эту Даму.

В итоге толпе удалось его убедить. Тихон уже чувствовал, что еще немного и расплачется. Что было для него недопустимо делать на людях уже в детстве. Нельзя. Все стали пуще смеяться, увидев покрасневшие лицо и нос. Начали обзываться плаксой. Тихон был готов в тот момент на все, чтобы вернуть лошадку. Он боялся, что злые дети с ней что-нибудь сделают.

Правила были просты. Нужно зайти в комнату с зеркалом со свечой в руках. Свет должен быть выключен. На зеркале нарисовать помадой или фломастером лестницу и дверь. Потом три раза произнести - «Пиковая Дама, приди!».

Он не боялся. Нисколечко. Свеча дрожала в руках. Лицо стало жутким, освещенное снизу неверным пламенем. Позади расположился мрак. Тихон слышал удары собственного сердца. Лестницу нарисовала Маша, украденной у своей мамы темно-красной помадой. Дверца была на самом верху в виде прямоугольника с точкой, которая, по все видимости, обозначала дверную ручку.

- Пиковая Дама, приди. - произнес первый раз Тихон.

Тишина. Ничего. Тут его сердце почему-то дрогнуло. Тишина была зловещей. И тут Ромка начал барабанить в дверь. Тихон испугался неожиданности громких звуков. Свеча задрожала от его прерывистого дыхания.

- Боишься, тихушник?! - завопили ребята по ту сторону двери.

Тихон промолчал. Он закрыл глаза и на выдохе произнес во второй раз:

- Пиковая Дама, приди.

Где-то послышался треск. Будто костер. Поленья потрескивают под напором пламени и жара. Тихон подумал, что ему показалось. Ребята замолкли.

- Пиковая Дама, приди! - скомандовал надрывающимся голоском Тихон.

И свеча погасла. Тихон очутился в полной тишине.

Мальчик вытянул руки перед собой, пытаясь нащупать стену или дверь. Но вокруг было пусто. Он шагал и шагал в темноте, а она никак не заканчивалась. Было ощущение, что шагаешь в невесомости. Ведь комнатка была совсем узкой. Здесь трудно заблудиться. Сзади послышались шаги. Тихон остановился. Это не его шаги. Ни его дыхание. По шее пробежали мурашки. Кто-то тяжело дышал позади. Мурашки прокатились вдоль позвоночника. Колени подкосились.

- Ты звал меня? - проскрипел женский голос.

Тихона схватили за руку.

- Отныне ты служишь мне. - прошипела Пиковая Дама.

Тихон закричал, что было сил и тут же вывалится из темной комнаты. Он валялся по полу и кричал, кричал. Детишки перепугались. Но Ванечка был знатным скептиком и первым вошел в комнату, включил свет, убедил остальных, что тихушник притворяется.

- Вот тебе, припадочный. - с этими словами, Ромка переломил пополам лошадку, кинул ее об пол и пару раз топнул по ней ногой.

Дети со смехом пошли готовиться ко сну в другую комнату. А Тихон лежал на полу и пытался отдышаться. Он повернулся на бок и смотрел на изуродованную лошадку. Ее тоненькие ноги сломались. Одно копыто с золотой подковкой закатилось под стол.

- Стань моим рабом и я накажу их. - раздался голос из комнаты, в которой только, что побывал Тихон.

Мальчик встал на ноги и посмотрел в зеркало. Там стояла она. Черные волосы, голубое платье, синюшное лицо и кривая улыбка с острыми зубами.

- Согласен. - тяжело проговорил Тихон.

После этого Тихон вошел в комнату, где веселились детишки. Он оглядел их всех внимательно, медленно. Этот взгляд последнее, что они увидели перед тем, как неведомая сила раскидала их по сторонам. Ира сломала руку. Маша получила серьезную травму головы. Ванечка ослеп. Было ли это последствием травмы от удара или что-то еще до сих пор не выяснили. А Ромка на всю жизнь остался инвалидом. Позвоночник оказался сильно поврежден.

Тихона ни в чем не обвиняли. Да и не мог маленький щупленький мальчик такое сотворить. Все списали на несчастный случай. Но Пиковая Дама теперь следовала за ним, требуя только одного – оживить ее.

- Помню. Я ничего, в отличии от тебя, не забываю. - произнесла Пикова Дама. Она подняла руку. У нее на ладони лежала та самая лошадка. Невредимая.

- Я тоже все помню. Я обещал, что дам тебе оболочку. Сегодня я исполню свое предназначение. Ты станешь моим самым грандиозным проектом. - ответил ей, ухмыльнувшись Тихон.

Все эти годы после той ночи Тихон посветил поиску оболочки для Пиковой Дамы. Его увлекали все эти рассказы про сумасшедших ученых. Переселение душ. Трансплантация органов. Медицина. Хирургия. Теория души. Религия. Литература. Фантастика. Все смешалось. И вот его грандиозное творение на этом столе, и скоро оно оживет.

- Это ты мой проект. И не слишком удачный. - послышался недовольный голос из зеркала. - Я просила тело. Просила выпустить меня из зеркал. А ты что сделал? Что это за уродство?! Мне не нравится.

- Что бы ты понимала? Это – Тихон посмотрел с любовью на свое творение. - идеал. Только лучшее и только для тебя.

Тихон пробовал оживить цельное тело. Но эксперимент провалился. Органы быстро разлагались. Это можно было исправить с помощью сыворотки. Но для этого их нужно было аккуратно достать и вернуть на место после обработки. Пиковая Дама не смогла проникнуть даже после такой большой и кропотливой работы внутрь тела. Были другие попытки. И со временем мастеру пришло в голову собрать тело по кускам, перед этим соорудив систему, которая допустит равномерное снабжение тканей сывороткой. Это получилось. И раз уж пошло такое дело, части тел должны были быть лучшими. Тихон восхищался красотой Марианны. Ее лицо снилось ему по ночам. Он неплохо общался с Сашей, уборщицей. У нее были такие мягкие, красивые руки. А та длинноволосая загорелая спортсменка-студентка? Ее ноги такие длинные, стройные. Ну и конечно, Тихону приходилось видеть только в телевизоре таких женщин, как Элеонора.

В этот раз все точно получится.

Тихон подключил систему, проходящее через все тело. Настроил приборы, подключил генераторы. Надел резиновые перчатки, защитные очки и взяв в руки пульт, отошел подальше. Кире ничего не угрожало, хоть она была в той же комнате.

- Я готова, Тихон. Помни, в это раз все должно получиться. - сказала Пикова Дама. Она прижала руки к зеркалу и устремила взгляд на тело. Ее будущее тело.

Тихон кивнул и нажал на кнопку. Свет погас. Потом загорелся. Лампочки бешено мигали. Искры летели со всех сторон. Тело на каталке тряслось и дымилось. Все вокруг шипело, искрилось. Послышался жуткий смех Пиковой Дамы.

На глазах монстра лежали маленькие кругленькие зеркальца. Пиковая Дама отражалась в них. А потом все окутала темнота. Густой дым. Послышался треск огромного костра. Голоса сквозь время. Жуткий рев и скрежет, словно из самого ада.

Наступила тишина. Тихон включил фонарик. Он высветил каталку. Она была пуста. Он посветил в ту сторону, где была привязана Кира. Тоже никого.

На его плечо легла рука. Мастер повернулся и увидел свое творение. Оно стояла на неуклюжих ногах. Глаза открыты.

- Ты... - произнес одними губами Тихон.

Чудовище закрыло глаза, а потом резко снова их распахнуло. Черные зрачки загорелись во мраке.

- Я на свободе.

ГЛАВА 24

Сложный разговор в кафе всю ночь не давал покоя Эду. Он ворочался в постели. Потом украдкой выбрался из своей комнаты и отправился в проклятый дом. Там царила напряженная обстановка. Духи были подавлены после того, как узрели все ужасы подвала. Только, казалось, Юрий Иванович сохранял обычное спокойствие. Читал газеты, наводил порядок в доме. Продолжал копаться в своих чертежах. Взаимодействие с материальным миром отнимало у него немало сил. Но это его не останавливало. Пожилой мужчина заразился этим расследованием, еще больше тем, кто все это совершил. Тайну сыворотки против тления ему так и не удалось разгадать. Он разобрал банку с пальцами Ярославы. Она была в ужасе от этого. При ней же упоминать о расследовании, вообще было запрещено.

Гаврюша отреагировал болезненнее остальных. Больше не было слышно в старых стенах дома его голоска. Поток вопросов иссяк. Любимая игрушка, планшет, был заброшен. Эд принес ему пару бумажных книг, но это вызвало лишь призрак улыбки на его белом личике. Подавленный мальчик смотрел в окно часами. Почти перестал разговаривать.

- Ты ворочался всю ночь. - заметила Ярослава. Она выглядела уставшей. В голосе почти не чувствовалась издевательской нотки, присущей ей.

- Сбежал из дома. Как не странно, мне удалось уснуть здесь на диване. Снилась Кира. Я что-то чувствую. Что-то неладно. - ответил Эд.

Они были одни в кухне. Со второго этажа слышались тяжелые шаги Юрия Ивановича. Он затеял очередной эксперимент, который мог бы вывести их на убийцу. А, может, он просто восхищался мастерством и пытался повторить. В любом случае у него это вряд ли получится без человеческих останков.

- Писал ей? - спросила Ярослава.

Она устроилась на высоком стуле у тумбочки. Перед ней стояла старая фотография в сломанной рамке.

- Конечно. Еще бы. Она не отвечает. Думаешь, обиделась?

- Думаю. Ты назвал ее парня сумасшедшим маньяком. А такие, как она...

- Какие такие?

Эд взглянул на собеседницу с интересом и одновременно с недоверием. Ему хотелось бы понять Киру, но он был не в состоянии. Вроде вчера все сказал верно. Можно было бы выразиться мягче, но от этого смысл бы не изменился. Но почему всю ночь кошки на душе скребут?

- Я видела ее всего раз. В кафе, тогда, помнишь? - Ярослава провела пальцами по старой фотографии. На стекле рамки от ее прикосновения остались полосы от пыли. - Но могу сказать, что все ее тело, ее взгляд, поведение молят о любви. Не сладко таким людям. Они ищут любви. Ищут то, чего не существует. Я когда-то была такой...

Эд растерялся, он не знал, что сказать.

- Что это за фото? - только и спросил он растерянным голосом, уже практически не слыша ее ответа.

- Старое фото. Нашла в завалах гаража. Просто чье-то старое, никому не нужное воспоминание, как и я...

Но медиум ее уже не слышал. Он поставил на тумбочку чашку с горячим кофе и быстрым шагом направился в столовую. Там на столе, все так же лежали в хаотичном порядке документы, отчеты, фото. Он нашел фото Вики.

- Что ты делаешь, Эди? - спросила Ярослава.

- У меня есть один шанс успокоить душу. Мне нужно знать, что с ней все в порядке. - ответил Эд.

Он держал в руках фото девушки и прошел в гостиную, сел на диван, откинулся на спинку, закрыл глаза.

- Ты же знаешь, что эти призраки не желают отвечать на вопросы. Они ведут себя странно. - напомнила Ярослава. Она аккуратно села рядом.

- Поможешь мне? Проводишь меня на ту сторону? - Эд открыл глаза и схватил Ярославу за руку. Она изумилась. И отрицательно покачала головой. Уже хотела возразить. Но Эд добавил умоляющим тоном. - А вдруг Кира нашла свою любовь. Того, кто ее любит и не может допустить, чтобы с ней случилось что-то плохое?

- Ладно. - сжав руку Эда, согласилась Ярослава.

Они оба закрыли глаза и провалились в темноту. За ней лежала та сторона, кишащая неприкаянными душами. Некоторые потеряли память, некоторые никак не могли выбраться. Запутались словно в паутине, в ожидании своей смерти, которая никогда не наступит, потому что они уже мертвы.

- Вика. - позвал Эд.

- Что мы здесь делаем? - послышался голос Ярославы.

Эд не разжимал руки своей спутницы. Он открыл глаза и увидел, что находится отнюдь не в гостиной проклятого дома на старом диване, а стоит посередине пешеходного перехода на Лиственной улице. Это место ему было знакомо. То самое, где он впервые увидел Вику.

- Там кто-то прячется. - прошептала Ярослава. Она грубо высвободила свою ладонь из крепкой хватки Эда и пошла по белым полосам, через дорогу.

- Ты Вика? Выходи. Есть разговор. - сказала актриса. Похоже, она чувствовала себя в этом мире куда комфортнее, чем Эд. Ему было тяжелее двигаться, перед глазами все плыло. Здесь он лишний.

Из-за мерцающего светофора показалась Вика. Она обхватила себя руками и шла хромая. Ее волосы развевались в воздухе, медленно. Но ветра совсем не было. Глаза красные, темно-бардовые, почти черные потеки украшали ее впалые щеки.

- Ты должен ей помочь. - трясясь всем телом, проговорила Вика.

- Кому ей? - спросил Эд.

- Кире? - не вытерпела Ярослава.

- Там что-то происходит. Он что-то делает с нашими телами. Это ужасно. Ужасно, Эд...

Вика рыдала. Она потеряла равновесие и упала на асфальт. Ярослава брезгливо отстранилась от упавшей. Вика тянулась руками к красному подолу платья актрисы, который мерцал в серости этого мира.

- Помоги ей. Помоги. Он убьет ее. Сделает с ней то же самое, что с нами. - заливаясь алыми слезами, Вика ползла в сторону пришельцев, цепляясь руками за гладкую поверхность пешеходного перехода.

- Пошли отсюда. - Ярослава схватила Эда за руку, и они резко вывалились из реальности.

Глаза Эд открыл и обнаружил, что по-прежнему сидит на диване. Ярослава рядом. Ее лицо вытянулось, глаза округлились. Она указала рукой в угол комнаты. Эд посмотрел в том направлении. Там стояла Вика. Она приняла свой обычный вид, бело лицо, волосы, расчесаны, уложены за спину.

- Я отведу. - сказала Вика.

Она, не обращая внимания ни на что и ни на кого, пошла к двери. Эд тут же подскочил и направился за ней вслед.

- Стой! - Ярослава, попыталась его удержать. - Ты куда? Ты не можешь идти один. Дождись Макса. Или хоть меня возьми с собой.

Эд не слышал ее просьб. Он накинул куртку и быстро выбежал из дома, следуя за Викой. Он прошел пешком дорогу до остановки. Сел на автобус, который она указала. Ее присутствие вело его всю дорогу.

В итоге Вика покинула его у указателя с названием поселка Тихий. Она указала рукой в сторону леса.

Бродить по глухому лесу долго не пришлось. Эд просто шел, повинуясь тем ощущениям, которые ему посылала Вика. Ее уже не было с ним рядом. И тут все пропало. Эд остановился, обнаружив, что зашел глубоко. Ничего похожего на вход в тайное убежище маньяка не было поблизости. Но что-то белело вдали. Это была низкая полная фигурка Саши. Она повернулась и пошла мимо деревьев, уверенно ступая босиком по земле, усыпанной ветками и листьями. По дороге Эд заметил, что к ним присоединилась Элеонора в длинном белом платье, с волосами, убранными в тугой хвост. Она шла так же босиком.

Два призрака резко остановились. Они не пойдут дальше. Эд увидел холм. В холме было проделано отверстие, загороженное деревянной дверцей. Он, не раздумывая, принялся ее выламывать. Достаточно быстро с ней разделавшись, обнаружил высокую металлическую дверь. С ней ему ни за что не справиться. Эд со злостью стукнул по металлу и выругался. Все его ощущения кричали – она там, за этой дверью. Кире грозит опасность, а он не способен ничего сделать. Никак не помочь. Нужно позвонить Максу. Привести сюда полицию.

Телефон остался в доме. Эд не решался выйти из выделанного в земле помещения. Он прислушивался. Ответом на его мольбы о чуде был мелодичный голос Марианны. Она стояла за его спиной.

- Я уговорила их не бояться. - сказал призрак. Она была прекрасна. Сверкала вся словно ангел, спустившийся с небес. Кожа такая нежно-бежевая, румянец, глаза улыбаются. - Даме до нас теперь не добраться. Помоги Кире.

Марианна взмахнула рукой, и дверь распахнулась. Из подвала наружу стал просачиваться черный густой дым. Эд закрыл рукой рот и нос и нырнул в самую чащу событий.

Там в искрах и шуме электричества, окутанное черным дымом, лежало сшитое тело чудовища с зеркалами на глазах. Сгорбленная фигура мужчины виднелась в углу. Он загораживался от дыма. Эд шел, опираясь о каменную стену. И наткнулся на стул. Развеяв дым, увидел Киру. Она была без сознания. Она задыхалась. Эд рискуя надышаться этой черной гадости, заполнившей пространство, освободил ее руки и ноги, взял ее на руки и поспешил прочь из этого дьявольского места.

Дама ожила.

ГЛАВА 25

- Эд! Эд, где тебя черти носят? - Макс ворвался в проклятый дом и первым делом забежал в столовую.

Все документы лежали на том самом месте. В доме тишина. Никто из призраков не встретил вошедшего. Макс сразу же устремился в гостиную. Там на полу валялось фото Вики.

- Эд! - позвал Максим.

- Максим, здравствуй. Мы тебя заждались. - послышался голос Юрия Ивановича. - Мы начали нервничать. Не могли тебя предупредить.

- Юрий Иванович, что случилось? Не могу дозвониться Эду. Что происходит? - Макс не знал, в каком именно месте комнаты находится старик, но старался смотреть в ту сторону, откуда исходил голос.

- Эдуард ушел за Викой. Кира в опасности. - начал тараторить, внезапно вклинившийся, Гаврюша.

- Стоп. Стоп. - Максим попытался сопоставить информацию. Слишком много имен. Куда, зачем? Духи явно волновались. А как их успокоить и управлять ими, это по части Эда. Который куда-то запропастился. - Можно помедленнее. Куда он пошел? Почему не предупредил меня?

- Скорее выпусти нас. Ты должен вынуть полынь из притолоки. - взмолилась Ярослава. Она дернула за руку Макса, который чуть не потерял равновесие от этого резкого движения. - Скорее! Скорее!

- Не смей этого делать. - приказал Юрий Иванович. Свет заморгал. Духи начали проявляться. Максим озирался по сторонам. Это напоминало ему приступы. Ничего не различить. Ему и так тяжело давалось общение с ними, а теперь и вовсе ничего не различить. А Юрий Иванович грозно продолжал. - Если ты выпустишь ее отсюда, она тут же сбежит. Нельзя ей доверять. Ее душа проклята.

- Эду нужна помощь. - слышался тонкий голосок Гаврюши, который пытался перекричать взрослых.

Вихрь голосов, дрожащий свет, бумаги в столовой начали срываться с мест, повинуясь неощутимому ветру. Максим вертелся на месте. Так продолжаться не может дальше. Ему было ясно только, что Эд пропал и находится в опасности.

- Молчать! - скомандовал Макс. Он попытался контролировать свой слух, так как его учил Эд. Закрыл глаза, глубокий вдох. Все звуки разом исчезли. Комната была не пуста. Но теперь стоит выбрать только то, что ты хочешь слушать. Контроль.

- Послушай меня. Я была с ним. - именно Ярославе первой удалось дотянуться до разума Макса. Они больше общались. Между ними пролегла связь. Юрий Иванович зря пытался ворваться в их беседу. - Эд волновался за Киру. Он захотел найти ее. Захотел узнать, где она. И вызвал Вику. Мы с ним побывали по ту сторону. Нашли ее.

- Это же не получалось. – непонимающе покачал головой Макс.

- Что-то изменилось. Души осмелились нарушить свое молчание. - продолжала увещевать Ярослава. Голос ее звучал с надрывом и волнением. - Не знаю точно. Это не важно. Важно то, что Вика перешла с нами черту и повела Эда в логово своего убийцы.

- Его надо найти. - Максим сорвался с места и выбежал в прихожую, раскрыл дверь. Остановился на пороге и стал набирать номер Эда.

- Это бесполезно. - Ярослава следовала за ним. Она стояла совсем близко. От волнения Макс потерял контроль и в сознание стал проникать далекий голос Юрия Ивановича. Тот все повторял о том, что нельзя допустить, чтобы Ярослава выбралась из дома. Он знает, где логово преступника и покажет ему на карте. Но Максим предпочел не слушать старика.

- Эд забыл телефон дома. Он здесь, в кухне. Ты не успеешь, если послушаешь старика. Времени мало. - сказала Ярослава.

- Ты знаешь, где он? Как мне его найти?

- Знаю. Отведу. Я могу почувствовать его. Только выпусти меня отсюда. - Ярослава прикоснулась к щеке растерянного мужчины. Он вздрогнул. - Поверь, я отведу.

- Что от меня требуется? - спросил Макс.

- Вынь полынь из притолоки двери. Небольшой пучок засохшей травы. Ты будешь слышать меня, обещаю.

Макс поднял руку. Ему пришлось привстать на цыпочки, чтобы достать до притолоки. Он провел пальцами по запыленной деревяшке. Нащупал сухую траву. Она похрустывала под давлением. Макс быстро выскреб остатки полыни, перевязанной красной нитью. Остатки рассыпались по порогу.

- Нет, Макс. - произнес Юрий Иванович.

Мимо Макса что-то пронеслось. Его обдало воздушным потоком с примесью терпких духов. Ярослава? Она выбралась на свободу.

- Она сбежала. - констатировал Юрий Иванович.

Максим стоял в растерянности на крыльце и больше не слышал, и не ощущал ее тягостного присутствия.

- Эд в Тихом. Мы пойдем с тобой.

Макс выругался. Он быстро сбежал по ступеням крыльца. Уселся в машину. Ему не было известно рядом ли его провожатые. Похоже, все его бросили. Но примерный маршрут понятен. Нужно вызвать подкрепление. Только вот, точно неизвестно, что там на самом деле происходит. Вдруг Эд так и не нашел Тихона. Нельзя рисковать репутацией. Макс проверил свой пистолет. Он мчался на полной скорости к шоссе прочь из города.

- Когда проедешь мимо указателя «Тихий» поверни на право, в сторону леса. Там я проведу тебя. - послышался голос Ярославы.

Руль выскользнул на секунду из рук. Машина сделала зигзаг. Макс потерял управление от неожиданности.

- Ты вернулась? - задыхаясь от волнения, спросил Макс.

- Мы все здесь. С тобой.

ГЛАВА 26

Лес взволновался. Словно неспокойные грозные волны вздымались могучие кроны деревьев, обступающие небольшую площадку перед подвалом. Высокая трава, надежно скрывающая бугор с дверью, бесновалась под напором вихря. Небо затянули черные тучи. Страшные крики, гул голосов слышался из выбитой деревянной двери. Клубы черного дыма вырывались наружу. Дыма без огня не бывает. Пламенем стало страшное возрождение Пиковой Дамы.

- Очнись, Кира. Прошу. - молил Эд.

Он вытащил бесчувственное тело девушки из подвала и положил в густую траву. Ее бледное лицо испачкано в саже. Кира надышалась дымом. Ее тело не подавало признаком жизни. Эд пощупал пульс. Жилка не бьется. Он положил голову ей на грудь. Сердца совсем не слышно. Смутно вспоминая учебники, в которых показывался механизм выполнения массажа сердца, Эд сложил руки в замок, нажал трижды с силой на грудину девушки, потом сделал глубокий вдох и, придерживая голову Киры, выдохнул воздух в ее горло. Ничего. Она не дышит!

Паника охватила Эда. Он молился всем богам и продолжал делать искусственное дыхание. Ничего вокруг него не существовало. Лес бушевал. Самый настоящий ураган напал на Тихий лес. Деревья трещали от натиска ветра. Отрывались крупные ветки и парили в воздухе. Небо разразилось страшными звуками. Гром. Где-то над самой головой сверкнула молния. Все шумело. Все словно хотело сорваться с места и убежать, даже вековые дубы, проросшие глубоко в землю корнями будто хотели взлететь.

- Вернись, вернись ко мне. - молил Эд. Массаж сердца не давал результатов. Он не смог уловить слабого дыхания Киры. Она лежала на траве, а ее короткие волосы трепал бешеный ветер. Эд прижал ее к себе. - Вернись, прошу.

Слова уносило потоками воздуха куда-то вдаль. Эд посмотрел на личико Киры и поцеловал ее в губы. По его щеке прокатилась одинокая слеза. Кира открыла глаза. Глубина ее карего взгляда прорвала отчаяние. Он погладил ее волосы и улыбнулся.

- Позади. - прошептала Кира.

Эд хотел склониться к ее губам, чтобы расслышать, что она говорит. Но тут его крепко ухватили за плечо. Он не успел обернуться. С огромной силой его откинуло назад. Тело парило несколько секунд в воздухе, подобно сыпавшимся отовсюду листьям, а потом последовал жесткий удар о широкий ствол дерева. Эд осел на землю. Закашлялся. Ребра отозвались болью. Он опрокинулся на землю и поднял голову, чтобы посмотреть, что же случилось. Рядом с Кирой, которая даже не пыталась сбежать, и все так же лежала в примятой траве, стояла высокая фигура в голубом длинном платье. Лицо прикрыто длинными каштановыми волосами. На руках шрамы. Широкие грубые стежки черных ниток, соединяли плечевые суставы с туловищем. Монстр неуклюже повернулся на пятках. Сделал пару шагов, чуть не потеряв равновесие, покачнувшись вперед. Ожившее существо запрокинуло голову. Похоже, свалявшиеся волосы мешали его новым глазам смотреть. Руки слушались чуть лучше, чем ноги. Непослушные составы согнулись с треском. Рука убрала локоны с лица. Эд поразился безумному взгляду черных глаз. Мимика лица тоже пока не поддавалась новорожденному чудовищу. Он стал свидетелем первых шагов этого создания. Невероятно. Мечта Тихона исполнилась.

- Не может быть... - ошарашено, не находя сил пошевелиться, прошептал Эд.

Оно двигалось на него.

Безумие лесного вихря прервал громкий хлопок. Это был не очередной раскат грома. Это прогремел выстрел. Пуля угодила в грудину чудовищного конструктора из человеческих останков. Пиковая Дама зашипела. Ее взгляд устремился куда-то за спину Эда. Там стоял Макс, твердой рукой держа пистолет. Рядом с ним стояли призраки. Ярослава таращила испуганные глаза на существо. Юрий Иванович замер в удивительном предвкушении. Его поражал масштаб эксперимента, проделанного мастером. Гаврюша не боялся. Он смотрел с каким-то странно отстраненным взглядом.

Еще один выстрел. Пиковая Дама даже не покачнулась. Она уверенно двинулась к Максу, почти бегом. Но это у нее не получилось. Новое тело плохо слушалось. Макс выстрелил второй раз. В голову. Дыра в высоком белеющем лбу наполнилась кровью. Дама рухнула на колени, а потом, силясь раскрыть рот, упало вперед лицом в траву.

Макс подошел. Проверил труп ногой. Тело не шелохнулось. Он сохранял ледяное спокойствие. Не удивления, ни страха. Душу разрывало от чувств. Но на работе нельзя поддаваться сомнениям. Нужно действовать быстро и четко. Максим устремился к Кире. Она все еще лежала на спине, повернув голову в сторону упавшего монстра.

- Как ты, Кира? Посмотри на меня. - Максим, проверил рану на голове, помог девушке встать. Она была настолько слабой, что не устояла на ногах. Ее пришлось усадить обратно. Кира не отрывала глаз от безжизненного монстра на земле. - Я вызову скорую.

Юрий Иванович тем временем сразу же устремился в подвал. Не все так просто. Не может быть. К оживлению грандиозного биологического сооружения мастер готовился многие годы. Сыворотки не достаточно, чтобы это могло ходить. Жить. Если это можно назвать жизнью.

Подвал все еще заполнял едкий дым, постепенно оседая на пол. Юрий заметил, что за ним следом идет Гаврюша.

- Стой. Не ходи. Тут может быть опасно. И даже для тебя. - предупредил Юрий Иванович.

- Что Вы хотите найти? - спросил Гаврюша. Его взгляд был холодным. Каким-то чересчур взрослым.

Юрий Иванович медлил. Нельзя впутывать мальчишку. В подвале совершенно очевидно находились останки. Призрак чувствовал свое тело. Оно где-то здесь в банке на стеллажах. Законсервировано навсегда. И этого не изменить. Но мальчишка так чувствителен. Нельзя, чтобы он это видел.

- У нас мало времени. - твердо сказал мальчик. - Я помогу.

Делать нечего. Юрий Иванович оглядел подвал и двинулся к пульту управления небольшого устройства. Внутри вращались густо смазанные мазутом шестеренки. Они поскрипывали и искрились.

- Ищи его записи. Что-то. Чертежи. И быстро. Она не мертва. - произнес Юрий.

- Оно живое! - завопила Ярослава.

Максим обернулся и увидел, что тело шевелится. Пиковая Дама пыталась встать, опираясь на непослушные руки. Он достал пистолет и направился в ее сторону. Ему только оставалось гадать, что прикончит это исчадие ада. Но дорогу преградил Тихон. Он снял с себя фартук мясника и выглядел так, будто побывал на большом пожаре. В его руках свернул острым лезвием нож.

Тихон замахнулся. Максим умело отклонился. Заломал руку нападавшего. Тот вскрикнул от боли. Пиковая Дама поспешила на помощь. Она ухватила Макса за шею обеими руками и подняла над землей. Ноги парня болтались в воздухе. Тихон взял нож в другую руку и со всей силы вонзил острие по самую рукоять в тело. Светлая рубашка окрасилась кровью. Макс всхлипнул. Он не мог сделать и вздоха. Его горло оказалось в смертельной хватке монстра. Она была так сильна. Существо внутри этой безобразной оболочки скалилось.

Эд встал и, схватив первую попавшуюся достаточно крепкую ветку, кинулся на помощь. С треском палка сломалась пополам от удара по спине Пиковой Дамы. Она, похоже, даже не заметила удара. И продолжала стискивать горло своей жертвы. Эд схватил обломок ветки острой стороной и вонзил это орудие в бок чудища. Пикова Дама взвыла. Она выпустила Макса. Тот повалился на землю и, схватившись за раненое горло, принялся кататься по траве, пытаясь отдышаться.

- Прекратите портить мое творение! Я нашел идеальные части, а вы все портите. - кричал Тихон. Его глаза налились злостью. В руках крепко стиснут нож. Он кинулся на Эда. Но Ярослава собрав все свои силы, выбила его из рук. И отбросила Тихона подальше. Тот принялся озираться по сторонам.

- Прошу прекрати. Прошу, останови ее. - молила, пытаясь встать, Кира.

- Оставайся на месте. - скомандовал Эд. Он поднял с земли пистолет и направил его на Тихона.

Пиковой Даме наконец-то удалось вынуть из своей плоти обломок ветки. Кровь бледно-розового цвета полилась из раны. Но существо не чувствовало боли. Бой разогрел ее собранные конечности. Она стала двигаться гораздо ловчее. Источником ее ненависти на этот раз стал надоедливый дух. Почти такой же, как и она. Ярослава попыталась применить свои силы на Даму. Но та не подчинилось. Энергия была на исходе.

- Это ты, мерзкая дрянь. - прошипела Дама.

Она ухватила за горло призрака, ее глаза стали ярче. Ярослава почувствовала боль. Она давно не ощущала физической боли. Душевной сколько угодно. Но теперь ее тело на короткий миг, в хватке чудовища, словно стало материальным. Их окутала тьма.

- Я уже однажды отправила тебя прогуляться. И снова отправлю тебя в темноту. Ты больше не вернешься. - сказала напоследок Пиковая Дама, криво улыбаясь смелой душе, что посмела пойти против нее.

- Отпусти ее! - крикнул Эд.

Над лесом снова прогремел выстрел.

Гаврюша вытащил все бумаги, которые были сложены в тайнике. Чертежи, исследования, рисунки. Все. Но ничто из этого не могло помочь Юрию Ивановичу отключить механизм. Корпус хитрого устройства никак не удавалось сломать. Не удары, ни попытки его разобрать не могли замедлить или остановить ход шестеренок.

- Ищи. Что-то должно быть. - Юрий Иванович пытался утопить в растворе устройство. Но и это не дало результатов. Ему под руку попался набор инструментов.

Остановятся шестеренки, остановиться и тело.

Гаврюша принялся разбивать банки с экспонатами. Он изо всех сил пытался найти тайник. Инструкция ведь должна быть. Тихон без помощи Пиковой Дамы сам не нашел бы способ провести такой древний ритуал из некромантии. Грохот, летящие осколки ужасных поделок мастера. Весь пол завален останками. Гаврюша увидел свои руки. Свои глаза...

Его призрак замигал. Юрий Иванович поспешил увести мальчишку. Но тот грубо его отстранил. Он перешагнул через банку со страшным содержимым и достал, запрятанную за полку книгу.

Обложка из перепончатой серой плоти. Она была теплой на ощупь. Все вены и маленькие перепонки в отличном состоянии. Перевязана старая обложка тугим черным шнурком. Юрий Иванович тут же распахнул старый фолиант. Вырвался возглас ужаса и удивления.

Макс не мог поверить собственным глазам. Он видел ее. Видел их обоих. Ожившее чудовище и красавицу в красном платье. Ярослава, пыталась высвободиться из хватки, цепляясь пальцами за руку Пиковой Дамы. Вокруг них стелился черный густой дым. Ярослава начала растворяться в воздухе. Макс, не обращая внимания на острую боль в спине, вскочил на ноги, выхватил у Эда пистолет и сделал пару точных выстрелов в Пиковую Даму. Та повернула голову. Жуткая улыбка растянула миловидные мертвые черты.

- Сначала ты увидишь, как умрут те, за кого вознамерилась заступаться. - сказало существо.

Ярослава была свободна. Она упала на траву. Ее силы были истощены. Но она все равно попыталась ухватить Даму за подол платья. А Максим пятился, делая выстрел за выстрелом. Но это не останавливало монстра. Все ее тело было в крови. Платье из голубого, стало багровым. Волосы висели мокрыми кудрями. Во лбу зияла дыра. Она шла вперед. Макс не успел заметить, как со сверхъестественной скоростью существо преодолело расстояние между ними. Чувство полета. И чернота. Его сознание отключилось.

Пистолет отлетел в сторону.

- Нет, Тихон. Нет! - Кира ухватила мастера за руку. Она не позволила ему прийти на помощь даме.

Он грубо оттолкнул ее. Кира снова очутилась на земле. Силы покидали ее. Голова кружилась. Все вокруг плыло. Она только и могла умолять его остановить убийства.

- Эд! - из подвала показался Юрий Иванович и Гаврюша.

Эд увидел у порога в подвал книгу. Это оставили для него призраки. А сами поспешили остановить Пиковую Даму.

Книга была заложена странным устройством на определенной странице. Эд тут же взял ее в руки и принялся читать. Слова на латыни. Его обучил этому языку наставник. Он рассказывал, что существуют древние, созданные могущественными магами, книги. В них содержатся темные молитвы и обряды, помогающие управлять душами по ту сторону.

Громкий голос прокатился эхом. Лес резко замер. В холм ударила молния. Пиковая Дама замерла.

- Нет! Нет! - вопило существо, беснуясь, запертая в недвижимое тело.

Юрий Иванович остановил механизм. Теперь следовало изгнать существо, что обитало внутри.

Черный дым со всех сторон леса начал стягиваться к стоящему, замершему на месте телу. Все его части начали отваливаться. Эд без остановки твердил, записанные много веков назад, слова на пожелтевшей бумаге. И все закончилось, когда обиталище Пиковой Дамы развалилось.

Существо заверещало и исчезло, распавшись на миллионы частичек, черным пеплом оседая на примятую схваткой траву.

От тела остались лишь отдельные части. Нитки больше не сдерживали их воедино. Бледно-розовая жижа растеклась, медленно впитываясь в землю.

- Все кончено. - упав на колени, провозгласил Эд. Он выронил из рук книгу.

Кира, подползла к нему. Она обняла его, прижалась щекой к его плечу.

Эд посмотрел назад. Там лежало тело Макса. Он не двигался. Но грудь мерно вздымалась. Жив. Нужно вызвать скорую. Эд поднял пистолет, валявшийся у его ног.

- Мы долго его не удержим! - вскричал Юрий Иванович. Он, с Гаврюшей, удерживал Тихона.

Силы призраков иссякли. Они и так сегодня слишком много потратили энергии. Тихон с отчаянным криком помчался на Эда и Киру.

Выстрел. Последний. Над лесом восстановилась тишина. Крик ужаса Киры.

Все замерло. Эд опустил руку с пистолетом. Ему хотелось думать, что другого выбора не было. Одна Кира оплакивала этого мерзавца, хоть и не решалась приблизиться к его телу. Так и всхлипывала рядом с убийцей возлюбленного. Эду не было жаль. Он испугался не того, что убил человека. Он испугался, что не сожалел. Испугался той силы разлившейся по телу...

Через несколько минут небо разразилось плотным потоком дождя. Холодные струи затопили ужас, который в себя впитала эта земля.

ЭПИЛОГ

Яркое оранжевое пятно. Лучи почти не причинявшие боли глазам. Где-то там, в далекой тени города, растекаются последние всполохи дня. Закат близко. А завтра наступит лето.

Даже это темное небо, надвигающееся, и подавляющее солнечный свет, не означает той темноты, с которой пришлось столкнуться Эду. Он и не подозревал, что вернувшись в родные места, после долгой ссылки ужасного диагноза, придется узнать столько зла. Столько добра. И пусть пока ему не удалось стать частью мира, погружающегося в темноту ночи, теперь он хоть ненадолго почувствовал, что такое быть не одному. Не наедине со своим даром. Встретившиеся на пути призраки научили гораздо большему, чем люди, спешащие мимо. Мертвецам спешить некуда.

Эд сидел на ступеньках старого крыльца. В руке была бутылка с пивом. Прохладное. День был жарким. Недавно прошел дождь. Земля дышала свежестью. Тишина. Одиночество. И Эд был не против. Этот дом последний месяц был и так сильно перенаселен. Столько поведали обшарпанные стены – и драмы, и смеха, и ругани, и правды.

В этот тихий вечер потянула на философию. Если бы я был старым заброшенным домом, то мне было бы приятно, чтобы мои запертые двери иногда открывали. Мне бы было интересно услышать истории, рассказанные в моих стенах, хорошо, когда ветер свободы гуляет по твоим коридорам - подумал Эд. Ему вдруг в голову пришла мысль, что дом не он сам. Проклятый дом - есть его жизнь. В котором очутились, по счастливой случайности, все эти люди. Максим. Эду казалось, что он вряд ли его еще увидит. Ярослава куда-то запропастилась. Она сбежала. Эд не обижался. Ей давно хотелось это сделать. Не стоило ее запирать. Несмотря на все опасения, и Эда и Юрия Ивановича она не подвела. Никому не причинила вреда. Пока...

Сам старик сразу же вернулся в проклятый дом. Он пробыл тут пару дней. Эд был рад компании. Ему нужна была поддержка. Юрий пару раз заговаривал о последствиях убийства для души убийцы. Но Эд был в порядке. Чувствовал себя нормально. Ничего не изменилось...

А потом призрак старика тоже куда-то исчез. И теперь появляется лишь изредка, украдкой. Никого не удержишь. Насильно мил не будешь. Эд понимал, что не удержит никого в своей проклятой жизни. Все вернулось на круги своя. Стоит замереть и обдумать прошлое.

Гаврюша пропал еще после подвала. К нему не достучаться. Эд пробовал. Жалко пацана. Но это его выбор. Где он сейчас? Вернулся к родителям? Вернулся на кладбище? А может, ему повезло, и он снова увидел свет?

Эд сделал большой глоток пива. Откинулся на локти и закрыл глаза. Все-таки волшебный вечер. Тишина. Скоро она станет невыносимой. Но сейчас стоит просто насладиться моментом.

Тихий шум шин прервал уединение. К проклятому дому приближалась машина. Эд нехотя взглянул на дорогу.

- Привет, Эд! - радостно, с широкой улыбкой, озарявшей даже сгущающиеся сумерки, прокричал Максим. Он вылез из машины и сел рядом с другом на ступеньку.

- Привет, Макс. Давно не виделись. Что случилось? - Эд потянулся и достал вторую бутылку пива, которую припас для себя.

- Обязательно должно что-то случиться, чтобы я пришел сюда? - поинтересовался Макс, делая глоток прохладного напитка.

- Каждый раз, когда твоя нога переступала порог этого дома, тебе что-то требовалось. Помнишь, как ты первый раз посетил «проклятый дом»?

- О, да! - Максим рассмеялся. - Перепугался до чертиков. Твои подопечные устроили мне представление. Кстати, где они? Никто не вернулся?

Эд даже не стал отвечать. Просто отрицательно покачал головой. Светлая грусть опустилась на него вместе с вечером.

- Я написал в отчете, что застрелил этого ублюдка. Останки захоронены. Журналисты довольны. Долго еще будут смаковать подробности его гребаной жизни. Будут рассказывать в ток-шоу страшилки о том, как он пытался оживить тело. Пытался. - Макс хмыкнул. - Никому невдомек, что оживил. Никогда не забуду этого. Это существо. Оно вроде призрака... Но все равно другое.

- Завтра приезжает Аким. Он все объяснит. Его очень заинтересовала книга, которую нашли в подвале.

- Твой наставник?

- Да.

- Книга у тебя?

- Да.

- Что собираешься с ней делать? В смысле, она опасна. Не должна попасть в плохие руки.

- Акиму можно доверять. Он хороший человек. Помогает многим. Таким, как я. - Эд посмотрел на друга. Тот отвел взгляд и грустно улыбнулся. - Тебе может помочь. Как знать, может, ты сможешь их видеть, не только слышать.

- Я их не слышу, Эд.

- Как?

- Здорово приложился головой. Врачи проверили. Ушиб. Пару дней тошнило и все кружилось. А потом... Все изменилось. Понимаешь? Я никого из призраков не слышал. Может, просто не встречал никого из них. Но я больше не чувствую себя так… Раньше кожей ощущал присутствие. Почти везде. А теперь полная тишина. Непривычно. Вроде вакуума. Особенно после всего того, что творилось в моей голове.

- Завидую.

Повисла тишина. Не было напряжения. Тайн. Ничего. Просто посиделки на старом крыльце. Пиво и разговоры ни о чем. Пусть темы и крайне необычны. Эти оба давно привыкли к необычному в своей жизни.

- Она не приходила? - спросил Макс.

- Нет.

- Она сбежала? - послышался из темноты знакомый голос.

Эд увидел, что к ним подошел Гаврюша. Рыжая шевелюра тщательно прилизана. Любопытные глазки прищурены. Руки в карманах. Он оперся о перила и смотрел на парней.

- Я не знаю, Гаврюша. Наверное. Но где бы она ни была, я надеюсь, она счастлива. - ответил Эд.

Макс поморщился. Он и вправду больше ничего не слышал.

- Гаврюша? - из дома вышел Юрий Иванович.

Добрые друзья. Старший наставник и послушный ученик снова воссоединились. Они обнялись. Юрий Иванович был счастлив увидеть своего подопечного. Он тосковал по их посиделкам. По их беседам. По вопросам Гаврюши. По возможности реализовать свой ораторский дар для благодарной аудитории.

- Я же говорил, Эдуард, она сбежит. - заметил Юрий Иванович.

- Ты меня всегда недооценивал, старик. - раздался из темноты голос.

Ярослава выступила ярким красным пятном среди мрака, опустившегося на землю вечера. На ее белоснежном лице мерцала хитрая улыбка.

- Неужели ты подумал, слабак, что я от тебя так просто отстану? - спросила она. - Помнится, я обещала тебе вечные муки. Начнем с завтрашнего дня.

Эд засмеялся. Он встал со ступеньки и оглядел своих призраков. Сердце снова заполнилось. Чем? Да всем сразу. Одиночество никогда не даст тебе столько. Передышка была небольшой.

- Она здесь? - спросил Макс, тоже подскочив.

- Ты ее чувствуешь? - спросил Эд.

- Нет. Просто по твоей реакции.

- Скажи ему, что я не могла отказаться от удовольствия смотреть в его очаровательные голубые глаза. - проворковала Ярослава.

- Я не буду этого ему говорить. - ответил Эд, скрестив руки на груди.

- Что? Что она говорит? - Макс озирался в темноте. - Что любит меня? - он расхохотался.

- Размечтался. - хмыкнул Эд. - Она никого не любит.

- Ну, зачем ты так, Эдди. Я люблю тебя. - Ярослава чмокнула медиума в щеку и рассмеялась.

Они все стали подниматься по ступенькам. Вошли в ярко освещенный дом, чтобы продолжить прощальную посиделку. Ярослава чуть задержала Эда на крыльце.

- Ты говорил с Кирой? - спросила она, ловя опущенный взгляд парня. - Ты должен поехать к ней в больницу. Поговорить. Она нуждается в тебе.

- Завтра. Все завтра. У нас много дел на завтра. - ответил Эд, смутившись.

Двери проклятого дома затворились.