Мертвец из Лерута

Поставка

Молодая пара уходит без покупок. Едва входная дверь со скрипом захлопывается, как бородатый мужчина снова достаёт из-под прилавка один из своих товаров.

Владелец лавки подносит к лицу небольшую картину и медленно наклоняет. Дневной свет подсвечивает неровности краски, отчего пасторальный пейзаж наполняет тепло, а пастушки в правом углу, кажется, задорнее улыбаются.

Торговец ухмыляется и гаркает:

- Вишка!

- А!

- Подь сюда!

Неторопливо скрипят ступени. Дочь лавочника, взрослая и полноватая женщина, держит перед собой большую корзину, полную белья. Она не торопится, аккуратно выискивая ногами узкие ступени.

- Чего-й тебе?

- Гляди, - торговец чуть приподнимает картину.

Вишка вздыхает. Круглолицая женщина опускает корзину на прилавок, а после щурится, смешно выпячивая губы.

- Ну как? Вроде хорошо, - мужчина подносит пейзаж ближе к лицу дочери.

- Да ну! - женщина коротко хохочет и тыкает пальцем около рамы. - А это тогда что?

- М? - мужчина хмуро присматривается к пятну, застывшему поверх некогда белоснежного стада овец. - Не преувеличивай. В целом как?

- Ну, нормально… Только смотри - могут и поскандалить, - женщина снова берётся за корзину и разворачивается.

- Пусть попробуют только цену сбить! Чтоб ты знала, чего стоило достать эту работу... - торговец трёт дефект пальцем, а после смотрит на пейзаж на вытянутых руках.

- Оставь это для покупателей. Такого ещё переспорить!

- Зато моё упрямство тебя кормит и одевает, в отличии от Рыльфа, - Вишка замирает, фыркает, и громко хлопает дверью.

Торговец продолжает изучать товар. Он неторопливо, мазок за мазком, просматривает каждый уголок пейзажа. Других недостатков мужчина не замечает и довольно улыбается.

Лавочник подходит к одному из подпирающих потолок стеллажей и примеряет картину к полке.

В этот момент входная дверь снова скрипит. Бородатый мужчина гостеприимно улыбается новому покупателю, да только, стоит его взгляду осмотреть гостя, как румянец торговца заметно бледнеет, а улыбка вянет.

Картина со стуком втискивается между двух других, и мужчина спешит к прилавку.

- Добрый день.

- Стало быть, - кивает владелец.

Бородатый опирается руками о столешницу и с прищуром следит за гостем. Худой юноша едва ли изменился за прошедшие пять лет. Вон, пара новых латок на одежде, а так всё такой же бледный и уставший.

“Уж с теми деньгами, что он платит, можно бы было и подправить здоровье”, - торговец не произносит мысль вслух.

Слишком выгодная договорённость устроена у него с юношей. Да и не хочет мужчина портить настрой пареньку, что с подельниками так бесстрашно рыщет по болотам.

- Ну, что нового? - лавочник застилает прилавок покрывалом и выдавливает улыбку. - Я уж подумал, что ты в топях сгинул: давно не захаживал.

- Дела, так, ничего серьезного, - пожимает плечами гость.

Он, как всегда, говорит тихо и без эмоционально. Лавочник уже привык, но первые годы постоянно переспрашивал.

На прилавок опускается одна из потёртых сумок.

Пальцы в старых перчатках бережно развязывают тесёмки и ныряют внутрь. Одна за другой на покрывале появляются непохожие друг на друга вещи: и серебряная посуда, и медальоны, и украшения из полудрагоценных каменьев. Единственное, что всё это объединяет - устойчивый запах сырости и разложения.

- Достал? - бесцветным голосом спрашивает посетитель.

- Разумеется, - с кряхтением торговец нагибается, чтобы через выудить из тайника небольшой ларчик: - На, проверяй.

Парень открывает крышку и неторопливо осматривает заказ. Торговец тоже, только прихватывает с полки пару перчаток.

- Хорошо. Сколько с меня?

Рука юноши ложится на крышку, и та со щелчком закрывается.

- Ну, - торговец криво улыбается. - Эти находки чинить, чистить, так что за это всё я дам тебе пять золотых. Ты мне должен без малого двадцать. Вот и выходит...

- Помнится, полгода назад ты другую цену ставил…

- Вестимо, однако и ты пойми, я же от рынка завишу. Да и вещи ты редкие хочешь, попробуй выторгуй их, скупи, да без лишнего шума…

Увидь его Вишка сейчас! Она в жизни не поверила бы, что её отец оправдывается перед покупателем. Но она и парня этого не встречала. Что-то нехорошее спит во взгляде покупателя, что-то холодное и опасное. Будить это лавочнику ой как не хочется.

- Как скажешь, - юноша выкладывает нужную сумму рядом с находками.

Поверх монет опускается свёрнутый лист. Торговец кивает, и разворачивает бумагу. Список ингредиентов не сильно колеблется год от года, и этот - не исключение.

- Когда тебя ждать?

-...После зимы, - дверь за гостем захлопывается.

Торговец вздыхает и расслабляется. Едва он остаётся один, как тут же сворачивает покрывало с товаром и отправляется по скрипучей лестнице наверх, на чердак. Сгорбившись, он проходит к круглому окну и опускается на колени. Рама в форме Искры отбрасывает на новый товар резкую тень.

- Избавь их свет от всей заразы, - шепчет торговец и повторяет над вещами символ Светоча, но уже своими пальцами.

Только он заканчивает, как на лестнице скрипят ступени. Темноволосая макушка показывается из отверстия в полу.

- Бадук, что б тебя! Кому сказано, сюда носу не совать!?

- Но мне интересно! - мальчик поднимается ещё на одну ступень и вытягивает шею. - Ты потом поставишь их на прилавок и точно в руки не дашь!

- А ну-ка вниз! И чтоб духу твоего здесь не было! Двигай. Лупану - мало не покажется, - владелец лавки потрясает в воздухе кулаком.

Мальчик ойкает и пятится. Как умеет всечь дед он знает не понаслышке. Тут же его голова ухает вниз. Раздаётся звук удара, и следом детский вой.

- Ну что ж ты! - владелец лавки спешит к люку.

Ребёнок хнычет у начала лестницы. Руками он закрывает правую сторону лица.

- Ох, ну, покажи. Да что ты плачешь, то царапина просто. Зато такой шрам будет, от девок не отобьешься! - увещевает его как умеет лавочник, покачивая в грубых объятиях.

“Всё эта зараза с болот”, - бросает он взгляд наверх, где солнце согревает его новые приобретения.

На юг

На скалистом плато ютится небольшой домишко. Камни впиваются в чёрный сруб, крепко фиксируя старую постройку. Холодный вихрь волнами налетает на брёвна, но здание стоит, как и многие годы до этого. Ветер кружит вокруг убежища и воет разъярённым хищником. Даже когда обескровленную степь освещает тусклое солнце, он не отступает.

В мутном окне мелькает силуэт. Половицы тихо поскрипывают под ногами хозяина дома, когда он лавирует среди пучков сушеных трав. Взгляд юноши витает где-то далеко, как и мысли. Местная непогода для него - обыденность, фон, который давно потерял над ним всякую власть.

Парень подходит к длинному столу и отодвигает стул. Разгорается слабый огонёк свечи. Белые подушечки пальцев проводят по раскрытой почти в конце книге в поисках нужной строчки.

Вздох. Юноша выводит копию слова на пергаменте. Под скрип пера писец доходит до конца страницы и переворачивает её. Лист отлипает, разрушая текст на следующем развороте.

- Н-ц, проклятая сырость! Давно пора перенести всё на таблички. Вот сойдёт снег и тогда… - бурчит отшельник.

Если бы его дом мог, он бы тихо рассмеялся. Хозяин жалуется на испорченные бумаги уже не раз и не два. Когда задания Совета Мэвы иссякают, юноша возвращается сюда на зимовку. Долгими ночами он переписывает свою коллекцию, и книжный стеллаж с каждым годом всё больше пустеет. Научные и художественные тексты прочно отпечатаны в голове жителя скалистого плато, не говоря о растительных рецептах, которые он может произнести даже спросонья. Внушительная библиотека, которую он собирал по крупицам среди руин городов и деревень, постепенно сжалась до пары полок.

Писарь хмурится, вглядываясь в испорченные абзацы, но память быстро подсказывает нужные слова. К полудню он заканчивает копирование и встаёт из-за стола. Книга занимает своё место рядом с остальными, идеально заполняя брешь в ряду.

Губы едва дёргаются, недостаточно даже для намёка на улыбку. Хозяин дома убирает письменные принадлежности и берётся за ступку и пестик.

Переписывание закончено, и в голове нет и мысли ни о каких табличках. Зачем? Тогда ведь многолетний ритуал будет разрушен! Как тогда коротать долгие северные ночи в ожидании заданий?

Пока руки работают над травами, глаза нет-нет, но соскальзывают к окну.

“Скоро от скуки начну выть как ветер за окном. Нет уж, хватит. Подожду глашатая ещё с неделю и отправлюсь в Умилес к лавочнику. Всё равно список ингредиентов не сильно меняется год от года, а, если что, вороны меня нагонят”, - решает травник.

Он берётся за черпак и наклоняет. Воды нет. Парень оставляет своё занятие и подходит к ведру. Жидкости на дне хватит разве что на полторы чашки.

“Нужно идти за водой, - хмурый взгляд изучает травяную смесь. - Если оставлю так ненадолго, качество не сильно упадёт. Поспешу”.

Травник накидывает верхнюю одежду и выскальзывает на улицу. Его убежище находится всего в пятистах шагах от Живой реки. С порога видна рваная полоса сухих кустарников и деревьев на берегу. Парень аккуратно спускается по ступеням, и тонкий слой льда хрустит под ногами.

Вопреки общепринятому суждению о том, что подобные ему не чувствуют ни холода, ни голода, ни прочих потребностей, путник зябко кутается в поношенный плащ цвета осенней листвы. Быстрым шагом он преодолевает половину пути, когда его накрывает тень. Хриплое карканье заставляет дёрнуться.

- Юг! Разведка! Сейчас!

Подчинённый Совета задирает голову и щурится. Ворон скрывается в небе над долиной, освещаемой бесстрастным солнцем.

“Отдых окончен!” - звучит радостная мысль.

Юноша тут же разворачивается и спешит к себе. Пустое ведро падает в углу. Отшельник проходит мимо стола с незаконченным зельем. Он хватает давно собранную сумку и вытряхивает из неё найденный ещё до заморозков антиквариат. Агент проверяет свои пожитки. Старый нож, лук, кусочек дымной руды, лекарства, бумаги - всё на месте. Марлоу оглядывается и задувает свечу.

“Не успел сделать зелье, но ничего. В конце сезона будет полно времени”.

Хлопает дверь, и порыв ветра колышет засушенные травы под потолком. Сон сковывает старый дом.

Его хозяин спешит по замёрзшим камням туда, где небо застилают ядовитые испарения, барьер для всех живых. Путник не сбавляет шаг. Его не страшит отравленная почва, это проклятие итак давно в его крови.

За три дня пути он преодолевает большее расстояние, чем обычные люди. В отличии от них агент Совета почти не делает перерывов. За это время тратит три глотка воды, съедает одну лепёшку и спит всего пару часов. Большего телу не требуется.

Вскоре земля под ногами начинает расползаться, а воздух мутнеет. Плато сменяется Болотом. Юноша бросает короткий взгляд на горизонт. Всего неделя странствий, а затем граница, за чертой которой буйствует жизнь.

Закрыв лицо тканью, странник ловко перепрыгивает с кочки на кочку. Кажется, что путь его хаотичен, однако он пересекает изменчивую топь не первый раз. Посланец спешит на юг, и ни один не подконтрольный мертвец не преграждает ему путь. А их, как послушать живых, тут кишмя кишит.

Тусклая улыбка касается губ, и путник качает головой.

“Какая нелепица”.

Сквозь дымку испарений не видно горизонт, но память подсказывает, что леса княжества Лерут уже недалеко.

На закате в конце недели путешественник позволяет себе сбавить шаг. Он не успевает добраться до очередной стоянки, как мутная жижа рядом с ним начинает бурлить. По ногам проходит дрожь от огромного тела, скользящего под земной толщей.

- Василиск…

“Сам Наставник здесь? И вороны Рейвена Мудрого так часто мелькают в небе… Меня ждёт любопытное дело”.

Подчинённый Совета останавливается. Полупустая сумка сползает с плеча на землю.

Топь сбоку от него расходится волнами. Над поверхностью появляется змеиная голова, такая большая, что целый конь может ухнуть в её пасть. Ошмётки тины и грязи вперемешку с застоявшейся водой медленно стекают с бледной чешуи. Змей плавно поднимается над поверхностью, закрыв ярко-красные глаза третьим веком.

- Мой ученик, - раздаётся в голове умудрённый летами голос, стоит их взглядам пересечься, - …в лесу, недалеко отсюда, обосновались люди. Проберись к ним, и узнай, с какой целью. И будь осторожен.

Усопшие на пути посыльного попадаются регулярно, и каждый из них переносит существование за чертой по-своему: одна половина сходит с ума, а другая лишается чувств. И всё-таки в бесстрастном голосе Наставника он слышит сейчас… заботу?

Марлоу кивает, не раздумывая ни секунды. Страж Границы наставлял его долгие годы здесь, вдали от обычных людей. Он научил юношу слышать Дар, видеть нити, из которых состоит всё живое. В обмен на эти знания ученик готов выполнить любой приказ Василиска.

Земля вздрагивает ещё раз и успокаивается. Волны сходят на нет, и больше ничего не указывает на то, что Страж границы был здесь только что.

Юноша уже шагает к лесной кромке. Он взбирается на вершину и на мгновение оглядывается. Вздох, и его фигура исчезает среди перекрученных стволов.

Только он начинает отдаляться от Болота, как тут же звучит мысль “вернуться назад”. Марлоу блекло улыбается. Это Дар шепчет через неживую часть тела. Сейчас юноша с лёгкостью отгоняет наваждение и продолжает путь. Он знает, что оно будет возвращаться, и каждый раз с новой силой. Но это его не пугает.

“Не первый и не последний раз”.

Сухие ветки трещат под ногами, а местами на пути попадаются покрытые грязным снегом прогалины - последние следы минувшей стужи. Зима выдалась долгой и суровой в этом году. Даже река Мэва, идущая с севера на юг к самому морю, на какое-то время покрылась ледяной коркой.

“Интересно, какое оно, море?” - звучит в голове парня мечтательный голос, но быстро гаснет.

Когда восходит луна, путник останавливается. До тракта остаётся меньше двух дней пути, а никаких странностей в окружении юноша до сих пор не замечает. Зато собственное тело ведёт себя не как обычно: в голове клубится туман.

“Яд Мёртвых земель слишком глубоко проник мне под кожу за эту зиму. Ничего, здесь, среди света, быстро оклемаюсь”, - успокаивает парень себя.

Отравленный проходит несколько шагов и устраивается у корней лиственницы. Лес погружается во тьму, но путешественник бодрствует. Этой ночью организму сон не требуется, так что Марлоу просто отдыхает с закрытыми глазами.

На рассвете он поднимается и потягивается. Позвонки один за одним приятно хрустят. Парень выпивает немного воды и продолжает путь на юг. Солнце описывает небосвод, а в лесу всё не попадается ни одного признака человеческого присутствия. Путник качает головой.

“Может, стоит свернуть?” - оглушительное чихание сбивает с мысли.

С соседнего дерева срывается в чашу птица. Испуганный крик оповещает всю округу об опасности. Она летит всё дальше, как резко замолкает посреди очередной трели.

Парень весь подбирается и подскакивает к ближайшему стволу. Глаза изучают окрестности. Совсем рядом трещат ветки. Следом раздаются голоса:

- Не, ну ты видал, Дэнат, как я её!? - бахвалится мужской голос. - Как вернёмся - отдам ихнему повару - пущай в котёл вкинет!

- И чему-эт ты так рад? - возражает чуть хрипловато собеседник, идущий следом. - Что тебе с той птицы? На один зуб.

Первый человек останавливается неподалёку от притаившегося юноши.

- А то, бестолочь городская, что лесная птица, это тебе не кура, живущая всю жизнь в грязи и жрущая дерьмо. - металл бряцает о металл, - А что я тебе всё говорю!? Ты пока не попробуешь - не поймёшь! - шаги продолжаются. - Будешь ещё просить меня, дескать, излови ещё одну! Попомни мои слова!

- Ага-ага, - подхватывает второй. - Давай быстрее только.

- Ой, Дэнат, ей-богу, взрослый мужик, а леса боишься, как баба! - гогочет мужчина и делает ещё шаг в сторону юноши.

- Не просто ж так! - восклицает второй.

- Да-да, помню я про деда твоего. Чу!

Шорох в кустах мигом занимает всё внимание охотника. Парень душит кашель рукой.

“Как не вовремя!”

- Чего-й это ты? - хрипло шепчет второй, менее внимательный собеседник.

- Тш...

Юноша озирается: другого укрытия рядом нет.

“Только слепой не попадёт в цель среди голых стволов… но трогать их тоже не выгодно”, - брови сходятся на переносице.

Совсем рядом с его деревом звучит:

- Лишней ещё одна птица не будет, иль заяц … Ты пробовал зайчатину, Дэнат? Ммм… - по мечтательному голосу слышно, что мужчина даже прикрывает глаза.

- Мгм, - его напарник громко шуршит прошлогодней листвой.

Свист. У ног юноши падает обломок ветки.

- Дэнат! Что б тебя! Пошто кинул? - Марлоу быстро отправляет её в ближайшие кусты. - Ну вот! Убежал...

- Ох, - напарник охотника тяжело вздыхает. - Да мы уже вечность тут ходим. Тебе не надоело? Ломишься кабаном на любой шум, а мне потом значится новую одёжку со склада тебе проносить, да к снабженцам примасливаться. Что тебе, мало того, что наловил? Мы же уже к лагерю шли, забыл? Опоздаем, как пить дать.

Парень напряженно вслушивается в чужой разговор.

- Тьфу-ты, - стрелок сплёвывает и переминается с ноги на ногу. - И на кой с тобой охотиться? Где твой интерес? Ты ж сам хотел… А теперь? Эх…

- Полно тебе, Джоуи. У тебя что ни случись, дык я виноват, - хрипло усмехается его напарник. - Мера должна быть. Ме-ра!

- Мера? Ты сам со мной напросился, а это што? - продолжает голосить охотник.

- Да. И ты мне потом спасибо только скажешь! С тебя итак взыскать должны...

Голоса начинают удаляться. Постепенно, они смешиваются со звуками леса.

Парень выдыхает. Он выглядывает из-за дерева и всматривается в спины чужаков. Среди тёмных стволов солнечные лучи вспыхивают на деталях доспехов, таких чужеродных для глухой чащи.

“И одёжка одинаковая. Стоянок здесь быть не должно - слишком близко к Болоту. Выходит, не зря меня сюда направили. Нужно проследить за ними”.

Марлоу поправляет сумки и спешит за незнакомцами. Он движется аккуратно, и расстояние между ними неминуемо растёт. Через добрых полчаса ноги выводят его к месту. Губы недовольно изгибаются, а брови ползут вниз.

Из-за кустов виднеется с десяток палаток и крытых телег разной степени качества, а в небе вьётся пламя от кострищ. Деревья скрывают остальное, но слух подсказывает, что перед ним большой отряд, а проторенная колея прибавляет - люди укрываются здесь не первый день.

Внимание парня привлекают охотники, что привели его сюда. Даже из укрытия, он слышит, как громко один из них хвалится перед сослуживцами притороченной к поясу дичью. Мужчины смещаются, и на груди караульных показывается белое дерево. В памяти тут же всплывают различные вариации герба, что используют многие из дворян Лерута. Достаточно получить хоть какое-то родство с княжеским родом, и можно смело шить новые флаги. Эта черта благородных приходиться сейчас так не кстати.

“Издали не разглядеть”, - сдаётся Марлоу.

- Наутро сменим - тогда милости просим самим поохотиться! - хохочет плотно сбитый мужичок, что чуть не раскрыл парня и, поправив дугу лука, шагает за телеги.

Он и его напарник скрываются из виду.

Солнце клонится к горизонту, а тени удлиняются с каждой минутой. Юноша держится неподалёку от караула, наблюдая за людьми, но вскоре теряет к ним интерес. Улучив момент, он отползает обратно в лес.

В сумерках парень прячет среди переплетённых клубками корней большую часть своих вещей. При себе он оставляет сумку с безобидными пожитками да оружие. Отметив тайник небольшим камнем, парень закрывает лицо тканью и поворачивает назад.

Дар шепчет, что может помочь безошибочно увидеть живых существ в округе, но парень не спешит им воспользоваться: свечение глаз тут же его выдаст. Тем более, что в дикой местности он ориентируется хорошо.

“Да и на небе ни облака”, - бросает юноша взгляд на усыпанную звёздами бездну.

Парень возвращается к лагерю. В этот раз он оказывается чуть левее караула. Юноша аккуратно шагает вдоль череды палаток. Они стоят так плотно, что заслоняют всё внутреннее устройство. Через полчаса он выбирается на опушку. На другом краю виднеются очертания укреплений и ряды срубленных стволов.

“Кто бы тут не остановился, он решил как следует обосноваться”, - хмыкает Марлоу.

Рядом проходят караульные, вынуждая отступить обратно в лес. Юноша возвращается ко входу в лагерь лишь когда луна высоко поднимается над землёй.

“Итак. Что мы имеем? Две дороги, прикрытые со стороны тракта так, чтобы их не заметили, скот, склады, тренировочную площадку… Походит на войско”, - от последней мысли парень кривится.

Карие глаза недобро смотрят в сторону уставших караульных. Утром их должны сменить как раз на тех стражников, которых он подслушал.

“Нужно придумать себе добротную легенду и путь в лагерь открыт”, - кивает своим мыслям юноша.

Погрузившись в раздумья, он замирает в тени леса. Один из воинов берёт в руку факел и его отблеск подсвечивает лицо парня, вспыхивает пугающим светом в глазах. План тут же возникает в голове.

Один из стражников вскидывается:

- Эй! Ты слышал? Шумело что-то... - восклицает он и делает пару шагов к кустам.

- Ммм? - сквозь сон тянет второй. - Почудилось тебе, - мужчина зевает, - далось кому это место!

Его сослуживец втыкает факел в землю и подходит к кромке леса вплотную.

- Ну чего тебе неймётся? - бурчит второй солдат, когда его напарник всё лазит по кустарнику и ворошит его копьём. - Зверь какой. Подумаешь!

- Зверь - не зверь, а проверить надобно, - поучительным тоном отзывается солдат.

Ломая ветви, он вскоре возвращается на дорогу.

- Пошто? Выслужиться решил перед капитаном? - второй копейщик переминается с ноги на ногу и ещё раз зевает.

- А чего бы и нет? - солдат вынимает застрявшие обломки веток из доспеха. - Какой бы он ни был, а семью-то кормить мне надо.

- Твоё дело, - кривится мужчина. - С этим Фредериком надобно аккуратно. Он для начальства мать родную продать готов, если уже это не обстряпал! - мужчина коротко хохочет, а потом заговорщицки прибавляет: - Сам знаешь, как живо его служба в гору пошла…

- Эка ты распустил язык. А если услышит кто? - мужчина выпрямляется и перехватывает поудобнее копье. - Тревога!

- Ха! Да тут каждый второй так думает! Что мне станется? - разводит руками напарник.

Другой стражник быстро подбегает к нему:

- Да я не о том! - кричит он, и копье тычет в сторону телег. - Горим!

- Что? - второй караульный озирается. - Чтоб меня мертвецы побрали, там же склад!

Начинает светать, но дым от занявшегося пожарища всё вьётся над деревьями. Парень отводит взгляд и сосредотачивается. Его глаза вспыхивают красным светом. Он сам и мир вокруг превращаются в переплетение сверкающих нитей.

Парень задирает голову. В кроне светится сгусток тепла, и Марлоу мысленно тянется к нему. Внутри привычно холодеет, когда Дар берёт свою плату. Взамен, от пальцев по земле расползается паутина. Тонкими нитями она вплетается в узор дерева.

Алые глаза бесстрастно наблюдают за тем, как чужой источник начинает уменьшаться. Через минуту он гаснет. Остатки чужой силы растворяются в воздухе, и паутина исчезает.

Марлоу отнимает ладони от земли и проходит вперёд. Рябчик мертвым лежит у его ног. Юноша пронзает его тельце стрелой и крепит на поясе рядом с другим таким же. Он моргает несколько раз, и Дар унимается.

После ночи изморозь сковывает округу. Юноша выдыхает облачко пара и прокашливается.

- Готово, - сипло шепчет он и придирчиво оглядывает себя.

Поношенная одежда к придуманной истории подходит. Тогда юноша проговаривает несколько заготовленных фраз. Получается плохо: мышцы лица едва двигаются, а интонация не меняется. Парень упорно репетирует задуманную легенду, пока солнце не поднимается высоко над лесом.

“Ну, лучше вряд ли получится”, - заключает он, и отряхивает плащ от листьев.

После месяцев, проведённых за чертой Болота, эмоции вспоминаются с трудом.

Юноша смотрит ещё раз на свой тайник и снимает с пояса ножны. Вооружившись лишь луком да дедовским ножом, он выходит на тракт.

Ленивой походкой парень бредёт к лагерю. Он не прячется, намеренно задевает кусты и ворошит ногами сухой валежник. Когда из-за поворота показывается караул, чужое оружие уже метит ему в грудь. Весь в грязи, бледный незнакомец выглядит как тяжело больной.

Марлоу щурится, а после восклицает с неподдельным испугом:

- О, Великий Светоч! - карие глаза широко распахиваются, а руки расходятся в стороны.

- Ну-ка замер! - рявкает ему любитель охоты. - Бросай немедля! - тычет он стрелой в парня.

Юноша кивает и медленно кладет лук на землю.

- Вот! Прошу, не надо! - носок сапога откидывает оружие в сторону. - Умоляю!

Второй стражник подходит ближе и заставляет парня задрать голову, до того оказывается большая разница в росте.

- Кто такой? Откуда? - хрипит караульный, тыча острием копья в кожаный нагрудник.

Ответ парень шепчет, глядя копейщику в глаза:

- Зовут меня Джай… - слетает с губ одно из многих имён. - Я, я ехал в Умилес вместе со своим братом. Мы торопились, и решили свернуть на нехоженую тропу. Там и напоролись на волчью стаю… - юноша судорожно вздыхает. - Я один смог добраться до тракта. А сегодня увидел дым от вашего костра. Сам я не дойду до столицы… Не гоните, прошу!

- Так, - копейщик бросает неуверенный взгляд на напарника. - Стой тут. И чтоб без выкрутасов! Понял?

- Да, что ни скажете! - трясёт головой юноша, и прокашливается.

Мужчины подходят друг к другу и начинают шептаться.

- Может, ну это всё? - недостаточно тихо для его ушей предлагает стрелок. - Вещи возьмем и только и видывали...

- Да ты глянь на него? Он же и дня не протянет! - шипит второй в ответ. - И речи быть не может. Да и приказ капитана… Вот что, - копейщик смотрит на чужака и громко говорит: - Мы такое, значиться, решать не можем... Так что жди, покуда доложим начальству.

- Дэнат, ну ты и святоша, - бурчит его друг.

Он тоже зыркает на парня и командует:

- И вещи свои давай сюда! Надо ж досмотр провести… Дичь тоже снимай!

Юноша торопливо выполняет приказ.

“История проняла одного, а дичь подкупила второго - всё идёт по плану”.

Дэнат тем временем подходит к телегам и окликает кого-то. Второй, отложив лук, потрошит сумку юноши. Пока никто не смотрит, напускной испуг сразу уступает место подозрительному прищуру.

Заросшие лица стражников выглядят обычными, даже скучными. Юноша не заостряет на них внимание и переключается на одежду. Поверх кольчужных рубах красуются холщовые накидки с гербом. Наконец, ему удаётся его как следует разглядеть.

“Вычурный белоснежный дуб с девизом в ветвях принадлежит только князю. А значит, и войско это его”, - хмурится Марлоу.

- Дэнат я, - прерывает поток мыслей хриплый голос копейщика. - Так что, ты, выходит, из Сухого ручья? У меня ж там сестра живёт. Так хочу к ней наведаться...

“Неприятное совпадение”, - кривая улыбка искажает бледное лицо.

Книги из библиотеки, ждущие хозяина за чертой Мёртвого Болота, тут же всплывают в памяти. Юноша ухватывается за прочитанные истории, и ловко лавирует между вопросами.

-... Так что же ты, зачем в столицу поехали, да ещё и одни? - все продолжает стражник.

- Отстань от него, Дэнат. Плохо пацану. А ты всё о семье… Глянь, как он кривится, - не выдерживает стрелок и сплёвывает. - Оно и понятно, что в глуши деньги не водятся.

Мужчина смотрит на присвоенные тушки и вздыхает. Покидать пост ему нельзя.

- Ладно, - копейщик кивает. - И правда, перегнул я.

- Ничего, все нормально…

Взгляд карих глаз опускается вниз. Горло зудит от долгого разговора.

“Когда я последний раз так много говорил? Странное чувство. Я ведь им вру, а беседу поддержать приятно”.

Тяжёлые шаги прерывают тишину.

- Что стряслось? - прожёвывает вопрос незнакомец и поддевает пальцами ремень.

- Да вот, Вако, - машет в сторону юноши Дэнат. - Набрёл на нас… Фредерик жеш приказывал не пущать и докладывать...

- Ммм, - прибывший кривится от имени капитана. - Досмотрели? - дождавшись кивка он машет непрошенному гостю: - Подь сюды!

Юноша тянется к своим вещам, но охотник качает головой.

- Звать тя как, гришь? - спрашивает Вако не глядя.

- Джай, - парень улыбается уголками губ, нож остался при нём.

В сопровождении старшего по званию Марлоу проникает в лагерь. Отсюда это место кажется ещё больше. Волна звуков и спешащие по делам люди окружают парня. Этот переход оказывается слишком резким для жителя пустынных равнин. Вако даже приходится его окликнуть.

Вместе они пересекают весь лагерь и выходят на поляну. Юноша разглядывает тренирующихся солдат и склоняет голову набок. Синхронные движения напоминают подконтрольных мыслящим мертвецов.

Вако переговаривает с одним из сослуживцев, а после бросает:

- Как говорить будем, ты молчи, пока не прикажут.

Парень кивает и смотрит солдату за спину. Сопровождающий тоже оглядывается и сразу приосанивается. К ним идут трое закованных в пластинчатую броню. Голову командира защищает украшенный крыльями шлем.

- Докладывайте! - звучит зычный голос из-под забрала.

- Товарищ командир! - удивительно четко выговаривает каждую букву Вако. - Пришёл по Южной дороге, звать Джаем, - при этом он хлопает юношу по спине. - Как только увидел, дык сразу к вам!

По инерции парень делает шаг вперёд. Глаза капитана осматривают его с макушки до пят. Спустя мгновение командир опускает руку на меч и произносит:

- К главному его. Караульных вызвать ко мне для доклада.

С этими словами он круто разворачивается. Сопровождение следует за ним.

Вако тяжело вздыхает и восклицает с раздражением:

- Ну что стоишь? Идём!

Они снова ныряют в ряды палаток.

- А разве капитан не главный? - спрашивает парень.

Вако отмахивается. Он приводит его к большому п-образному шатру. Путь дальше преграждает охрана.

За их спинами парень замечает штандарт. По центру алого полотна красуется незнакомый герб. Две ладони держат в руках солнце, от которого во все стороны расходятся золотые лучи.

“У жрецов Светоча, вроде, другой знак…”

- От Фредерика, - звучит сбоку надменный голос Вако.

Сослуживцы ухмыляются, а один даже изображает шутливый реверанс и прибавляет:

- Милости просим, господин как раз в добром здравии. После пожара-то! - второй злорадно хохочет.

Вако морщится и даёт парню знак остановиться. Он заходит в шатёр, и почти сразу выглядывает.

- Ну! - зовёт он от входа. - Давай шустрее!

Юноша ныряет под ткань и оказывается в тёмном помещении. В нос проникает запах чернил, бумаги и пыли, а среди них нежный аромат сушёных трав. Когда глаза привыкают к пламени свечей, то тут же цепляются за дорогую мебель и всевозможные украшения разной степени изысканности. Всё пространство внутри пестрит предметами роскоши и так и вопит о том, как их любит владелец этого места.

- Проходите, - звучит вкрадчивый голос, сопровождающийся шелестом бумаг.

Марлоу делает несколько шагов вперёд. За большим столом у дальней стены сидит темноволосый мужчина. Если бы не посеребрённые сединой виски, то ему можно было бы дать меньше сорока. Так ухоженно выглядит незнакомец.

В усыпанной перстнями руке замирает перо. Парень сталкивается с холодным взглядом светлых глаз. От нахождения рядом с этим человеком начинает колоть в затылке.

Марлоу проходит к столу.

- Прошу, присаживайтесь, - с лёгким акцентом приглашает мужчина.

Несмотря на подчёркнуто-вежливые слова и приятный тембр голоса, в глазах говорившего нет и капли радушия.

- Благодарю вас, благородный господин, - кланяется юноша. - Боюсь только, моя одежда может испортить столь красивое кресло…

- Хм, - на загорелом лице мелькает сдержанная улыбка.

Хозяин лагеря выходит из-за стола. Поправив темно-красную мантию, он опирается о столешницу. Руки скрещиваются на груди и полы распахиваются. Свет свечи бликует на серебряной броши, закреплённой на белоснежной рубахе. Украшение повторяет герб, висящий на улице.

- Что ж, хоть какое-то понимание манер у тебя заложено, в отличии от большей части здешней черни, - задумчиво протягивает южанин, а после театрально разводит руками. - Я - Оллрик Грейдл, один из членов ордена Светлого Знания. Теперь, ты. Откуда и как оказался здесь? И, прежде чем ты что-то ответишь, советую быть откровенным.

“Только этих здесь не хватало!” - Марлоу кивает, сохраняя чуть испуганное выражение лица.

В памяти роятся обрывки знаний о членах этого ордена:

“Наверняка у него при себе зелье для ловли Мыслящих и таких, как я. А может ещё что? Кто их знает! Придется действовать наугад”.

Юноша хмурится и опускает взгляд на дорогой ковёр. Он вновь повторяет свою легенду. В отличии от стражников, Оллрик постоянно перебивает его, спрашивает о всевозможных мелочах, тщательно выискивает несоответствия в истории. Лицо главы лагеря изображает сочувствие… но светлые глаза цепко изучают поведение непрошенного гостя. Порой, они немного вспыхивают в темноте то ли от пламени свечей, то ли сами по себе.

“Маска не лучше тех, что я корчил в лесу этим утром”, - скрывает улыбку допрашиваемый.

В том, что это не просто разговор, нет сомнений.

Обсуждение его двухминутной истории всё тянется. Но, в конце концов, вопросы заканчиваются, и парень разрешает себе выдохнуть.

- Занятно, - задумчиво смотрит вдаль мужчина, касаясь кончиком пальца нижней губы, - я правильно понимаю: ты вышел сюда случайно и не знал об этом лагере?

-...Нет, - качает головой юноша. - Откуда?!

Мужчина на мгновение замирает. Резкий хлопок в ладоши и холодная улыбка появляется на лице иноземца.

- Что ж, события и впрямь невесёлые. Меня тронула твоя история, - глаза Оллрика холодно смотрят сверху-вниз. - Ты честно рассказал мне её, хотя я могу представить, как это нелегко.

Юноша коротко кивает, на что член ордена отмахивается.

- Выпрямись, да, итак… - он обходит стол и обмакивает перо в дорогую чернильницу. - Я разрешаю тебе получить здесь укрытие, но только до тех пор, пока ты будешь полезен.

Марлоу следит за тем, как перо порхает над листом:

- Вы дадите мне работу?

- Да, Джай, - на секунду Оллрик замирает. - Подробности узнаешь потом, когда вернёшься.

Хозяин шатра звенит в колокольчик, и Вако заходит внутрь.

- Отведи его к ответственному за снабжение. Пусть ознакомится с распоряжением. В конце его снова сюда, - приказывает мужчина и протягивает скреплённый печатью документ солдату. - Можете идти.

- Слушаюсь, Господин Грейдл, - вытягивается по струнке толстяк.

Юноша кивает на прощанье. Когда он покидает шатёр, до ушей доносится скрип пера.

“Нигде, вроде, не прокололся, - вспоминает парень разговор с главой лагеря. - Он проверял меня, это точно. Ну, ничего. Хоть мой свет не такой яркий, как у обычных людей, это всегда можно списать на хлипкое здоровье. Главное - не использовать Дар”.

В компании солдата он проходит через лагерь. Парень посматривает по сторонам.

“И всё равно не понятно, что могло заставить людей здесь поселиться? До Болота рукой подать. Ладно, члены этого ордена, алхимики. Но остальные? Их же от одного упоминания восставших колотит!”

Через некоторое время Вако выводит его к окраине лагеря. У кромки леса тлеют развалины складского помещения, на которое ночью так неудачно упал факел. Около черных досок стоит невысокий мужчина и что-то заполняет в деревянных табличках. Рядом копошатся в мусоре ещё два человека.

Когда юноша со стражником подходят ближе, мужчина бросает на них недовольный взгляд.

- От Грейдла, - тычет Вако пальцем в юношу.

- Ну, что теперь? - мужчина кладёт восковые таблички на телегу и выхватывает у стражника послание.

Он пробегается по строчкам, и с подозрением глядит на парня.

- Прекрасно. Ещё один новый рот, а где я, скажите, теперича вещи достану на всех, - ответственный за снабжение сплёвывает на обгоревшую ткань.

После, он подзывает одного из подчинённых и отправляет к соседней постройке.

- Одежду выдам, а с остальным беда. Устрой его у слуг пока. А то с этим бардаком хорошо если к вечеру вещей дождётесь, - бросает он стражнику.

- Эй, - Вако выставляет вперёд руку. - Неужели нет у тебя ни одного свободного лба для такой работы? Меня пост ждёт.

- Пост? Тебя-то? - ответственный за снабжение выгибает бровь. - Хотя, и впрямь, одежка еле налазит, - Вако шумно выдыхает, невольно поджимая живот. - Это не обсуждается.

Когда парню приносят его свёрток, солдат снова уводит его в другое место. На этот раз почти к самому выходу из лагеря. Ещё ночью парень заприметил из лесу эту длинную палатку. Именно около неё и останавливается сейчас Вако.

Мужчина по-хозяйски откидывает ткань копьём.

- Подь сюда! - подзывает он юношу.

Парень ловко подныривает под древком. Здесь светло и бедно, в сравнении с жильём главы лагеря. По всему периметру стоят ряды ящиков в перемешку с соломенными матрасами. Большинство с деревянной основой, но есть и те, что расстелены прямо на земле. Мебель так жмётся друг к другу, что ширины прохода едва хватает, чтобы двигаться.

- Эвелин, голубушка! - восклицает стражник.

Он раскидывает руки, отчего оружие цепляется за один из матрасов.

- О, Великий Светоч, - восклицает женщина из другого конца палатки. - Аккуратнее!

Особа торопится к ним, но спина Вако не даёт возможности её разглядеть.

- Что ж вы так их понатыкали... - бурчит солдат.

Он смещается в боковой проход и становится вполоборота.

- Привёл тебе подспорье, знаю же, как тут нынче тяжело с рабочей силой, - пухлое лицо расплывается в улыбке.

- Как великодушно, с твоей стороны. И что же, ты сам распорядился? - спрашивает незнакомка, невысокая и крепкая.

Её возраст серебром блестит в густых волосах и украшает лучиками морщинок уголки глаз. Открытая поза и мягкий голос сразу предлагают ей довериться. Один взгляд на неё, и в памяти всплывает аромат яблонь, росших около дома.

- Ну, окончательное слово было за Этим, - Вако многозначительно возводит глаза к потолку. - Но, не без моего участия!

Со смешинкой в глазах женщина обращается к юноше:

- Как твоё имя?

-...Джай.

- А меня можешь звать главной служанкой, либо просто Эвелин, - кивает она и смотрит на стражника. - Какие-то наставления?

- Наставления… хм, - взгляд Вако мечтательно устремляется к выходу.

- Господин Оллрик наказал мне вернуться к нему, когда обустроюсь… - вмешивается Марлоу.

- Что ж. Не стоит заставлять его ждать, - Эвелин приглашающе указывает рукой. - Идём, я тебе всё объясню…

- Слушай, а ты сам дойдёшь? - вдруг спрашивает стражник. - А то у меня дел невпроворот.

- Конечно, я помню дорогу, - кивает юноша.

“Как раз получше осмотрюсь”.

Эвелин вздыхает спокойнее, когда стражник отправляется восвояси.

- И угораздило тебя якшаться с Вако. Сколько помню, за просто так он ничего не делает… - главная служанка пытливо смотрит, ожидая ответа.

- Не имею понятия… - Джай мягко улыбается. - Мне показалось, что он хороший человек...

- Ох, - Эвелин останавливается у одной из лежанок. - Все люди хорошие, только где-то глубоко внутри… - она заглядывает в ящик около изголовья. - Так. Будешь спать здесь. Только тебе нужно будет всё перестелить и в стирку отнеси...

- Она чья-то? - уточняет парень.

- Уже нет, - коротко качает головой Эвелин.

Тут её зовут со стороны входа.

- Так. Давай, это все потом. Сейчас переодевайся и к главе лагеря. Шустро, - бросает она на ходу.

- Хорошо, - шепчет юноша ей в спину.

С подозрением он осматривает предоставленное место. На языке чувствуется привкус чего-то подгнившего и вместе с тем сладкого. Парень оглядывается. Уже красными глазами он изучает лежак.

“Тот, кто жил здесь раньше, болел, причём, чем-то серьёзным, - взгляд скользит по остальной части помещения. - Странно, что зараза не уцепилась за соседей”.

Он стоит с минуту, а после берётся за одежду.

Как слуге, ему полагаются простые сорочка и штаны, темный котт и тёплый плащ. Марлоу быстро переодевается, и только когда дело касается перчаток, замирает.

“Не стоит выделяться, перетерплю”, - говорит он сам себе, и кладёт их рядом с остальными вещами.

После этого новоявленный слуга покидает палатку. Он бродит по лагерю не меньше получаса, но так и не находит ничего необычного.

“По крайней мере, теперь я знаю, что здесь где находится”, - заключает он и поворачивает к шатру главы.

- День добрый…

- Видали и лучше, - огрызается один из караульных.

Марлоу пожимает плечами и проходит дальше. Оллрик всё также сидит за столом и водит пером по бумаге.

- Иди в правый проём, - бросает он, не прерывая письма.

Обогнув резную ширму, Марлоу попадает в комнату, заполненную доверху всякой утварью. Света свечей из кабинета не хватает, чтобы рассмотреть вещи подробнее.

- Будешь моим слугой работать, - стул выезжает из-за стола, - подавать пищу, носить бумаги и выполнять прочие бытовые хлопоты.

“Отлично, не нужно будет выдумывать предлог, чтобы осмотреть шатёр”, - скупо улыбается Марлоу, а вслух замечает:

- Благодарю, господин. Правда, я серебра столового никогда не видел.

- Сервировку повара сделают. Я прекрасно понимаю, кто на что способен, - Оллрик останавливается рядом с юношей.

В руке у него зажжённый подсвечник. Парень отмечает, что они практически одного роста.

- Итак, - Оллрик передаёт источник света подчинённому. - На сегодня твоя задача расчистить здесь всё. Надо будет собрать кровать, по мелочи мебелью обставить… В общем сделать из этого подобие комнаты.

- А куда всё убирать? И где взять инструменты? - на эти вопросы мужчина подаёт листок с письменного стола.

- Здесь всё подробно расписано.

Марлоу хмуро разглядывает пергамент.

- Простите, но я не умею читать… - лжёт он.

- Вот как… - мужчина прикрывает глаза на несколько мгновений. - Что ж, надеюсь, память у тебя хорошая. Я не буду повторять дважды.

После этого Оллрик опускается в кресло и начинает монотонно перечислять список задач.

“Ничего себе бытовые хлопоты, - прикидывает юноша. - Многовато для одного”.

- … В эту комнату не заходить и меня не отвлекать. Я буду работать и хотел бы по возможности делать это в тишине. Солдаты откроют вход со стороны улицы. Вот, собственно и все, - мужчина холодно указывает на выход. - Приступай.

Марлоу коротко кивает, и покидает помещение.

Поначалу работа движется муторно. Не потому что он боится труда. За столько лет Марлоу не раз перестраивал свой домишко там, на севере. Другое дело, ради кого здесь приходится рвать спину.

- Эй, тетерев! - зовёт его копейщик.

“Вот бы ещё караульные отстали, - пропускает ещё одну шпильку мимо ушей парень. - Так ничего рассмотреть толком не удастся!”

Мужчина зовёт его ещё раз, и Марлоу оборачивается. Крышка сундука аккуратно возвращается в исходное положение.

- Мда… Я тебе без конца твержу, что обед, - копейщик прислоняется к одному из ящиков. - Понимаешь, что это значит?

- Перерыв? - изгибает бровь юноша.

Мужчина смеётся, а потом указывает копьем в сторону кабинета:

- Ты ж личный слуга, вроде...

Марлоу вздыхает.

Он встаёт с земли и спешит к полевой кухне. Когда он оказывается возле общего котла, низкий мужчина в переднике бросает в его сторону хмурый взгляд.

- Мне нужно отнести еду командующему лагерем, - говорит Марлоу.

Повар перестаёт мешать суп и огрызается:

- И чо, ты в руках понесёшь? Али в карман тебе плеснуть?

Юноша пожимает плечами. Повар мотает головой в сторону ближайшей палатки.

- Серебряный набор. Если посмеешь украсть хоть одну ложку...

Парень не дослушивает. Он идёт дальше.

Внутри помещения, на одном из столов он видит искомое: большой серебряный поднос с крышкой, украшенный рельефными изображениями цветов и фруктов.

- Наконец-то, - бросает ему ещё один повар, занимающийся нарезкой овощей. - Она говорила, о тебе. В этот раз я всё подготовил, но больше такого праздника не устрою, - нож быстро стучит по доске.

- Благодарю.

Юноша подхватывает поднос и быстро возвращается к шатру.

- Прошу простить, - говорит он громче обычного, едва переступает порог.

- А, уже время? - Грэйдл не сразу отвлекается от своего занятия. - Как продвигается работа?

- Половина уже вынесена, - скупо отчитывается Марлоу.

- Прекрасно! - чему посвящается эта фраза: блюду либо словам собеседника - остаётся тайной. - Что ж, можешь идти.

Парень кивает. Глядя, как глава лагеря берётся за столовые приборы, юноша вспоминает, что и ему пора бы перекусить. Не каждый день, но его организм нуждается в питании и сне.

Ещё час парень возится с вещами, когда глава лагеря подзывает его к себе и приказывает унести поднос.

Когда Марлоу снова проходит мимо котла, в нём уже пусто. Рядом отдыхают слуги. Они ютятся за длинным столом, настолько узким, что тот больше походит на обычную доску. Из-за этого многие держат миски в руках. Лысоватый мужчина со сломанным носом громко хохочет:

- Она такая же монахиня, как я - благородный рыцарь! Готов поспорить, что Эвелин... - тут он замечает парня и замолкает.

Марлоу исчезает в палатке. Повар всё ещё стоит у стола. Только теперь он рубит мясо.

- О, снова ты. Котёл уже, поди, вычерпали, но у нас тут есть ещё один, поменьше. Можешь взять, - говорит он, выламывая птичью ногу из сустава.

- Спасибо вам, но позже, - юноша оглядывается. - Что делать с подносом?

- Ставь тут, - лишенный ногтевой фаланги палец указывает на соседний стол.

Марлоу разворачивается, чтобы уйти, но любопытство всё-таки берёт верх:

- Такая забота. Отчего же?

Мужчина прекращает работу и оборачивается. Секунду он оценивающе смотрит на собеседника.

- Люди здесь болеют и умирают, вот и не доверяют приезжим, особенно таким болезным, - его лицо покрывает рябь морщин. - А я вот, чхать на это хотел.

Нож снова вонзается в животные останки.

“Не думал, что яд с Болот дотянется до сюда”, - прикидывает Марлоу.

Скорая смерть пахнет смесью боли и разложения. Но вот он разглядывает людей по пути к шатру, а ни одного больного не замечает. В памяти всплывает выделенная ему койка.

“Это меня не касается”, - пресекает размышления Марлоу и сворачивает к складам.

Там он просит пригнать к шатру главы телегу. Остальную часть вечера занимает погрузка и расстановка мебели. Юноша сдвигает очередной ящик и щурится. Весна только начинается, и ночь быстро окутывает землю. Вместе со сменой суток голову опять наполняет туман.

Парень глубоко вдыхает, отгоняя недомогание.

- Могу я одолжить подсвечник? - обращается он к главе лагеря.

Если бы не увеличившееся количество листов, можно было подумать, что Оллрик за весь день не шелохнулся.

- Уже стемнело? - мужчина отвлекается от работы.

Юноша кивает и повторяет вопрос. Он тянет руку к ближайшему светильнику. Рядом с ним в темноте он замечает чучело волка.

“Полезная находка”.

- Что осталось сделать? - Оллрик поправляет сюртук и начинает складывать бумаги.

- Собрать комод и всё раздвинуть, - фигура слуги неподвижно стоит в проходе.

Мужчина стукает стопкой о столешницу, выравнивая листы.

- Тогда на сегодня всё, мне нужна тишина.

После этих слов глава лагеря достаёт сундучок из-за стола. Он протягивает руку к замку. Светло-голубые глаза смотрят на гостя:

- Что-то ещё?

- Да, - “Узнать ваши планы”. - Что ждёт меня завтра?

- Ах, это, - Оллрик довольно улыбается. - Для начала подашь завтрак, закончишь с мебелью, а там будет видно…

- Понятно, - юноша изображает дружелюбную улыбку. - До свидания.

Марлоу выходит на улицу и с губ срывается облачко пара. Вместе с ночью возвращается и холод. С лица сползает беззаботная маска и юноша трёт виски. Он кривится.

“До чего же гудит голова!”

В свете факелов парень бредёт к спальне прислуги. В палатке темно, и с разных сторон доносится сопение. Марлоу аккуратно проходит между рядами и останавливается около своего лежака.

“Надо бы матрас вытряхнуть, а ещё умыться… Запах Болота и пот - неудачное сочетание... Ай! Всё потом!”- отмахивается он и стягивает сапоги.

Скрутив старую одежду валиком у изголовья, парень падает на кровать. Пульсация в голове набирает силу. Он долго ворочается из стороны в сторону, и только к ночи проваливается в забытье.

Наутро он с трудом разлепляет глаза. Когда парень садится, то подпирает голову руками. Мир вокруг плывёт.

Через полчаса люди расходятся по делам, и шум вокруг утихает.

- Доброе утро, тут за тобой прислали… - звенит голос Эвелин над ухом.

Парень вздрагивает от неожиданности. Рука пробует ухватиться за меч, но не находит рукояти. Чужая ладонь касается лба.

- Да у тебя жар! - цокает женщина.

- Тебе показалось, - сипит Марлоу и дёргает головой.

- Ну что там? - доносится от входа. - Где это видано, чтоб за служкой солдата слали!?

- Ему нужен покой. Иди, я с господином Грейдлом всё обсужу, - командует главная служанка.

После, она давит больному на плечи:

- Так, отдыхай. Я пока узнаю, как с тобой быть. Хорошо? - женщина ласково улыбается и спешит на улицу.

Марлоу хмуро глядит ей в спину.

“Нужно уходить… Только минуту полежу, а то совсем мутит”.

Парень закрывает глаза, а, когда открывает, Эвелин снова стоит возле него. В руках у главной служанки глиняный кувшин и несколько флаконов.

- Не вставай, не нужно, - мотает она головой и ставит сосуды на деревянный ящик.

- Что он сказал? - шепчет парень.

- Господин милостиво согласился помочь, - женщина выливает содержимое флаконов в миску и разбавляет водой. - Поделился зельем. Так что, не пройдёт и суток, как ты встанешь на ноги. Повезло, что ты здесь оказался, иначе я и представить боюсь, что бы случилось…

- Ага, повезло, - шепчет парень.

Эвелин нежно улыбается и подносит миску к его лицу:

- Пей.

Карие глаза с подозрением смотрят на незнакомое лекарство.

“Ладно. Подыграю. Если там яд, то я сразу это почувствую”.

Он приподнимается и пробует снадобье. Жидкость не имеет чётко выраженного вкуса или запаха, и на вид походит на сильно разбавленное молоко.

“Не могу распознать составляющие. Одно дело - растения, но зелья…”

Главная служанка пристально следит, чтобы он выпил всё до капли.

- Вот и замечательно! - радуется она. - Теперь, отдыхай и набирайся сил - завтра к нам наконец-то приедут остальные господа и тут каждая пара рук будет на счету. Мне пора, но я навещу тебя вечером.

От улыбки в уголках её маленьких глаз собирается множество морщинок. Парень скупо её благодарит.

Он выжидает некоторое время, но хуже от напитка так и не становится.

“Не вижу причин для такой заботы о простолюдине…”

Вскоре Марлоу снова клонит в сон, и он не находит сил воспротивиться.

***

Громкий звук выдёргивает обратно в реальность. Похоже на лошадиное ржание.

Мальчик отрывает голову от стола.

Окно раскрыто настежь, но в небольшой комнатке деревянного дома всё равно тепло. Ветка яблони так прогибается под весом плодов что почти касается подоконника. Уходящее на покой солнце освещает яблоки, отчего они кажутся золотыми. Громко гудят многочисленные пчёлы, они торопятся опылить мамин любимый цветник. На большом столе перед ребёнком лежит реликвия - большой и увесистый справочник. Мальчик ещё не может его прочесть, но обожает рассматривать картинки. А рисунки в книге большие и детализированные.

Ступени за дверью скрипят, и мальчик спрыгивает со скамьи.

- Деда! - кричит радостно ребёнок.

Мужчина подхватывает его на руки и улыбается. Внук похож на его самого в молодости. Такой же любознательный и наивный.

- А я тут не с пустыми руками! - мужчина ставит на стол свою походную сумку с вышивкой в виде красного коня, которую ему сделала его дочь. - Оп-ля!

С жестом настоящего фокусника он достаёт из неё прозрачную капсулу размером с их откормленного кота. Внутри виднеется растение.

- Ух-ты! - мальчик тут же упирается носом в незнакомую диковинку. - А как оно там? А надолго? А из чего это? - сыпятся вопросы один за другим.

- Навсегда. А вот подрастёшь - научу. Сам ещё лучше придумаешь. Ты мне лучше скажи, что это за цветок? - кивает дед в сторону подарка.

- Ласточкины слёзы, - не секунды не раздумывая тараторит ребёнок.

- Молодец! Запомнил, - улыбается старик и берёт в руки алхимический справочник. - Ну что? Готов сегодня узнать новую историю?

- Конечно! - кивает мальчик, не отрываясь от находки. - Только Райт опять с соседскими детьми играет. Но, я могу его позвать!

- Не стоит, пусть, - качает головой дед. - Потом всё брату объяснишь, если у него желание проснётся.

- Хорошо, - соглашается мальчик и пробует подковырнуть капсулу пальцем.

- Вот и славно. Ты только погоди, пока я поем, и начнём урок.

Мужчина убирает заслонку с печи и вытягивает ещё тёплый чугунок. Дочь ждёт его каждый день и готовит про запас.

Когда мальчику надоедает исследовать диковинку, он поворачивается к деду.

- Я не хочу, чтобы ты уходил.

В седой бороде мелькает грустная улыбка.

- Такая уж у меня работа.

- Но можно же и здесь зелья делать! - восклицает ребёнок.

- Как бы тебе объяснить… - мужчина вздыхает и откладывает ложку. - Ты ведь знаешь, с кем я имею дело?

- С мёртвыми? - шёпотом спрашивает мальчик.

Дед кивает.

- В последнее время их всё больше лезет. Вот я и пытаюсь придумать такой состав, который их остановит, всё исправит. А для этого нужно проводить эксперименты. Понимаешь?

Мальчик хмурится.

- А дядя заезжал, тебя искал. Он говорил, что мёртвые и здесь поднимаются, далеко от болот. Что люди болеют, а потом встают. Давай ты с ними будешь работать? А? - смотрит он с надеждой.

- Дядя пошутил, - отрезает мужчина. - Лучше, полистай справочник, повтори всё.

Мужчина ковыряет пищу, а после убирает со стола. Мальчик так и сидит на скамье перед книгой. Он шепчет названия растений. При взгляде на него морщины разглаживаются, и лицо старика молодеет.

- Ну что же, - дедушка подсаживается сбоку.

Он пролистывает несколько страниц и указывает пальцем. На картинке изображено небольшое растение с маленькими бело-голубыми цветами.

- Во! Это оно! - мальчик показывает на прозрачную капсулу.

- Да - это “Аннтеи” или, как ты и сказал, “Ласточкины слёзы”, - кивает дед.

- А почему у него два имени? - мальчик обиженно поджимает губы. - Я тоже хочу два! У тебя-вон, два!

- Ну, это надобно заслужить, - качает пальцем мужчина.

- А как? - не унимается малец.

- А вот я тебе расскажу историю про этот цветок, а ты и подумаешь. А?

Ребёнок энергично кивает.

- Ну что же, - мужчина прокашливается, готовясь к длинному рассказу. - Однажды, далеко на севере, где течёт Живая река…

- Де-е-да, - тянет мальчик, - мама будет ругаться, когда узнает, что ты опять Быстрянку так назвал. Она не любит говорить о северянах. Никто не любит… Почему так? Их же уже не осталось…

Мужчина наклоняется к ребёнку и заговорщицки шепчет:

- Просто они боятся. Так что это будет наш с тобой секрет, - внук серьёзно кивает, всем видом показывая, что сохранит эту тайну. - Итак. На чём это я остановился?

- Живая река! - восклицает ребёнок.

- Правильно, - мужчина гладит внука по голове. - Так вот, жило на её берегу небольшое племя. И была у этого племени своя знахарка, по имени Аннтеи.

- А кто такая знахарка? - снова прерывает рассказ ребёнок.

- Знахарка, ну… - мужчина призадумался, - Она знает травы и умеет лечить людей.

- Деда, это же прямо как ты!

- Точно, - соглашается дед. - Итак. Эта добрая и талантливая знахарка могла вылечить любую болезнь, поставить на ноги безнадёжного больного. И вот, одно из соседних племён захотело забрать девушку к себе, ведь у них не было ни одного врачевателя. Одной осенней ночью их всадники ворвались в поселение! - мужчина прекрасно играет голосом, и ребёнок слушает его открыв рот. - Поднялся крик, шум! Людям нужно было бежать… Единственный путь вёл через Живую реку. Кто на лодках, а кто вплавь, жители бросились переправляться. Враги никак не могли догнать их. Кони отказывались идти в холодную воду, - тут мужчина останавливается и чешет бороду. - Им нужно было использовать отвар, чтобы успокоить животных, только вот я запамятовал, что бы в него можно было добавить… Не подскажешь?

- Душица, мята и хм… хмель, - почти без запинки выдаёт мальчик. - Что дальше?

- Хорошо, так… А дальше беглецы оказались одни холодной ночью в степи. За спиной их ждали враги, а на востоке зверьё и ни одного соседа. Несколько дней они путешествовали в поисках пристанища. Затем, оказались у подножия скал, где гнездились ласточки. Там им пришлось остановиться, многие люди заболели от такой дороги, - пожилой человек переводит дыхание. - День и ночь Аннтеи без устали лечила больных. А, когда стало ясно, что смерть обойдёт её соплеменников стороной - девушка упала без сил.

- Как так, деда? - мальчик спросил в неверии. - Её не стало?

- Да. Она смогла спасти их всех, вот только о себе позаботиться не успела… - мужчина переводит взгляд на заключённый в прозрачный материал цветок. - А цветы эти выросли следующей весной в том месте, где предали её огню, и каждый из них обладает сильным целебным свойством.

Ребёнок раскачивает ногами, обдумывая услышанную историю.

- Я бы врагов победил, - бурчит он. - И никому бы не пришлось убегать.

- Это - хорошо, - дед улыбается. - Тогда, если хочешь, я могу рассказать ещё одну историю, только для этого мне нужно кое-что взять в соседней комнате, - с этими словами он подхватывает сумку и скрывается за шторой.

- Хорошо, деда, - мальчик постукивает по прозрачному как слеза материалу.

- Ты о чём?

Мальчик оборачивается. На пороге дома стоит его мать, отчего-то она выглядит старше, чем обычно.

- Я дедушку жду… - говорит мальчик.

- Что же ты, - горестно вздыхает женщина и стряхивает снег с плечей.

Она подходит и опускается на корточки у самого его лица. Рука касается щеки ребёнка, такой бледной и холодной.

Женщина с тревогой смотрит на сына и шепчет:

- Это трудно, я знаю. Но, он не придёт…

- Нет! - мальчик мотает головой и кричит: - Вернётся! Он вернётся!

- Ну что ты, - женщина садится на лавку рядом с готовым заплакать ребёнком, - не нужно…

Сын соскакивает со скамьи и замирает посреди комнаты. Мальчик оглядывается. За выложенным из слюды окном идёт снег.

- Я… Тогда я… я сам его найду! - он решительно сжимает кулаки.

В следующий миг он выскакивает на улицу. Только дверь в сенях громко хлопает.

- Марлоу! - женщина срывается с места. - Стой! - она выбегает в ночь вслед за ним.

***

Юноша подрывается и ошалело смотрит по сторонам. Он не сразу понимает, где находится. Когда ощущение реальности возвращается, руки закрывают лицо.

Выходит, что-то да осталось из детских воспоминаний. А, казалось, всё забыл. С каждым годом словно волны подтачивают прибрежные камни - его память о давно прошедших событиях становится неточной, лишается малозначимых, но приятных сердцу деталей… Вот и сейчас, он готов поклясться, что только что видел лицо матери вплоть до мельчайших черт, но стоило вернуться в реальность, как её образ снова растворяется в небытии.

Парень гипнотизирует пол, когда рядом кто-то громко всхрапывает. Слуги вокруг крепко спят.

Марлоу подходит к ящику, хватает глиняную миску и крутит в руках. На донышке виднеется белёсая плёнка. Парень проводит пальцем, и осадок легко стирается.

“Когда мне последний раз что-то снилось? Неужели, это зелье так на меня повлияло, или болезнь? Кстати о ней… - юноша прислушивается к себе и удивлённо добавляет: - Ни следа заразы”.

Парень выходит на улицу. Рядом со входом стоит бочка и Марлоу зачёрпывает воду. Он бросает безразличный взгляд на собственное отражение, и его бровь изгибается. Цвет лица теплее обычного.

Птицы ещё не проснулись, только за телегами прокашливается караульный, и больше ни души. Тогда он отряхивает руки от воды и направляется к окраине лагеря. Юноша бросает взгляд по сторонам и исчезает среди деревьев.

Через час блужданий по лесу он находит свой тайник. Марлоу останавливается рядом с камнем и закрывает глаза. Юноша концентрируется на себе.

От центра тела во все стороны текут язычки энергии. Тонкой паутиной они сплетают его с окружающим миром. Парень погружается глубже и останавливается на чёрных провалах, дырах, облепивших его источник света. Обученный читать плетения скажет, что это всё - следы смертельных ран. Да, повреждённое плетение может болезненно ныть, засесть в сердце чувством пустоты, но не эти прорехи. Они источают холод. Полные силы нити спиралью закручиваются вокруг провалов. Дар пьёт его силу, и сейчас у него много пищи.

Кривая улыбка искажает рот.

“Словно яд не отравлял меня последние месяцы. Впрочем, это даже кстати. Если придётся использовать Дар, то у меня будет запас света, чтобы его накормить”.

После этого Марлоу возвращается обратно в лагерь. Люди снуют между палаток. Парень медленно бредёт вперёд, когда сталкивается нос к носу с Эвелин. Она удивлённо ойкает.

- Вот ты где. Как здоровье?

- Здравствуй. Ты оказалась права. Это зелье поставит на ноги даже мёртвого. - Марлоу один улыбается шутке.

- Хорошо… Я не знала, как ты будешь себя чувствовать, так что уже наказала Никше подать господину еду, - главная служанка взмахивает рукой. - Словом, ступай к котлу. А-то кожа да кости!

Парень кивает. Это совпадает с его планами.

Он приходит к кухне в разгар завтрака. Все сидячие места заняты, но юношу это не смущает. Он берёт миску из рук хмурого повара и ест. Жирная похлёбка согревает, но не более. Не проходит и четверти часа, как парень уходит оттуда. Он шагает в сторону жилища главы лагеря, но перед этим решает сделать небольшой крюк.

“Может, замечу ещё что-то интересное?”

Юноша петляет в узком проходе между палатками, как слышит шаги за спиной. Он тут же оборачивается.

- Хэй, ну как ты там? - дружелюбно спрашивает Дэнат. - Увидел, как ты шёл у казарм, и вот, решил поболтать. Поди не чужие люди.

Несмотря на радостную интонацию, глаза копейщика напряженно всматриваются в него. В воздухе пахнет болезнью.

- Благодарю, мне уже гораздо лучше, - тихо отвечает парень.

“Тело и впрямь чувствует себя прекрасно, что же о чувствах… Вместе с избытком света их в груди стало чересчур много”.

- Это хорошо, - Дэнат вздыхает. - А, друг мой, Джоуи, ну, который вместе со мной тогда тебя встретил, слёг вчера…

- Ага, я слышал, что здесь болеют люди.

- Ага, - Дэнат смотрит себе под ноги. - Уже много кто… считай каждые три дня. Теперича, вот, он лежит в казарме. Видел бы ты его, совсем плох, - стражник молчит, собираясь с силами. - Слушай, я знаю, что звучать будет не очень… Помоги, а? Так сказать, мы тебя спасли, когда пустили, а сегодня ты… Ох.

Марлоу ничего не отвечает, и Дэнат продолжает:

- Я знаю, что глава давал тебе кой-какое лекарство, - мужчина вздыхает, - и, не мог бы ты передать его мне?

- Оно уже закончилось, а нового у меня нет, - пожимает плечами парень. - Почему бы тебе не попросить главу лагеря напрямую? Врач не откажет в помощи.

- Смеёшься!? - восклицает мужчина, и зло скалится. - Этот ублюдок ни одного больного здесь не вылечил! Даже когда наш командир слёг, а он был одним из первых, этот клятый колдун и пальцем о палец не ударил! - стражник сплёвывает себе под ноги, - зато Фрэд, которого он продвинул на освободившееся место, теперича ему задницу лижет и все приказы радостно исполняет, - Дэнат смотрит прямо в глаза собеседнику. - Ты - первый, кому он соизволил помочь...

- Понимаю, - протягивает Марлоу. - Я этого не знал. Тогда я спрошу у Эвелин, может она что-то придумает…

- Нет, только не с этой… - мужчина оглядывается и понижает голос. - Эта женщина ничем не лучше нашего нынешнего командира. Может она и ведёт себя с тобой дружелюбно, но… Просто, не говори ей. Никому не говори, - под конец фразы стражник хватает парня за руку...

- Отпусти немедленно! - шипит Марлоу.

Дэнат отшатывается, а после восклицает:

- Пожалуйста! Мне для Джоуи ничего не жалко!

Юноша оглядывается: их разговор становится слишком громким.

“Нужно отделаться от него поскорее!”

- Хорошо, Дэнат, я сделаю всё, что в моих силах.

- Спасибо! - в глазах мужчины загорается надежда. - Я эту неделю караулю склад, приходи туда, хорошо?

Юноша кивает и разворачивается.

“Вот из-за такого я и не люблю алхимиков с их экспериментами. Теперь понятно, отчего местная болезнь показалась мне странной… Как бы это с выгодой использовать?”

С этими мыслями Марлоу переступает порог шатра. Оллрик опять сидит за столом.

- О, я уж думал, ты сегодня не посетишь это место, - мужчина едва улыбается, убирая в нагрудный карман тёмный камень, похожий на каплю мутной воды.

Перед ним на столе лежит ткань с хаотично начертанными кругами.

В памяти всплывает голос деда:

“Перемещай камень по линии. Дрожит? Тогда говори, он услышит”.

Воспоминание быстро тускнеет, оставляя на губах улыбку.

- Ваше лекарство помогло, - парень склоняет голову. - Хотел бы и я уметь делать подобное…

Глаза члена ордена подозрительно прищуриваются.

- Поспеши, работа не ждёт. Тебе нужно управиться к вечеру, - палец указывает в сторону ширмы.

Юноша криво улыбается:

“Попробовать узнать стоило”.

В этот раз дело идёт быстрее: караул сменился и больше не отвлекает, к тому же, впервые после зимы, стоит солнечная погода. Парень успевает со всем разделаться ещё дотемна.

Стоя посреди меблированной комнаты, он холодно рассматривает свои труды.

“Ничего полезного, только зря потратил время”.

Когда он отчитывается главе лагеря, тот лишь скупо кивает.

- Подашь ужин и будешь свободен.

Парень удаляется. Оказавшись на улице, он неспешно обходит шатёр. Конструкция стоит отдельно от остальных. Только с одной стороны юноша примечает несколько ящиков. Больше укрытий нет.

Марлоу вздыхает и отправляется к общему котлу. Путь его проходит через широкую дорогу, рассекающую стоянку напополам. Будь это город - это была бы его главная его улица.

Парень слышит шум у въезда в лагерь. Он тут же сворачивает туда. Здесь и правда не протолкнуться. Люди толпятся, возбуждённо переговариваясь.

- Едут! - восклицает кто-то впереди.

Гостья

Повозка вздрагивает на кочке, и последние слова в дневнике превращаются в уродливую линию.

- Госпожа Бьянка, вы не ушиблись? - мужчина напротив подаётся вперёд.

Взмахом руки она отгоняет его от себя.

“От заботы Роберта хочется на стенку лезть. А ведь он не первый год защищает меня... Ох! Всё из-за этой дороги! Можно же было не торопиться, попутешествовать! Но, нет! Им приспичило начать операцию с оттепелью!”

Женщина поджимает губы и выглядывает наружу. Уже третью неделю повозку окружает только унылый тёмный лес. Дама захлопывает книгу и бросает в чемоданчик, расшитый защитными символами. Никакого настроя для письма уже нет.

“А полгода назад я так радовалась своему участию в этой авантюре! Не то чтобы я не приложила руку к сокращению списка кандидатов…” - Бьянка тяжело вздыхает.

- Одно дело - продумывать и рассчитывать все тонкости в спокойной обстановке своего замка, а другое - трястись который день на забытом Светочем тракте. К счастью, до лагеря оставалось недалеко. По крайней мере так показал кристалл.

Губы женщины кривятся.

“Конечно, если он не придумал что-нибудь эдакое. Ему только дай шанс!”

Золотистые глаза закрываются, и дама откидывается на спинку. Мысли всё продолжают шептать гадости о собрате по ордену - главном в этой операции.

“Да он просто заносчивый негодяй. И сколько титулов себе не припишет, всё равно останется грубым и неотёсанным простолюдином. Не ровня мне. Пусть только попробует что-нибудь приказать - тут же отвечу”.

Повозку снова встряхивает. Женщина вцепляется в обивку.

“Интересно, сколько мы успели проехать?”

- Ох, госпожа, я вижу лагерь! - восклицает её охранник.

- Наконец-то! - в руке женщины тут же появляется небольшое зеркальце, инкрустированное драгоценностями.

От сильных переживаний и отсутствия возможности хорошо следить за собой, эта дорога пагубно сказывается на её красоте. Вот уже и морщины на лбу проступают чуть сильнее, и, кажется, седой волос проглядывает под тёмной краской. Бьянка проводит по лицу пальцами.

Когда повозка окончательно останавливается, она всё приводит себя в порядок.

Роберт спрыгивает на землю. Он по привычке откидывает тёмные кудри и подаёт руку своей госпоже. С грацией дама плывёт по приставной лесенке, изящно придерживая край тёплой мантии. Красавица поправляет своё пышное платье и обворожительно улыбается толпе.

Она выглядит расслабленной, но рука под меховой накидкой крепко сжимает ручку чемоданчика.

- Приветствую вас от имени Герхарта сына Герха, князя Лерута. Я - Фредерик, командир этого войска, - представляется один из солдат.

Толпа взволнованно перешёптывается. Люди с восхищением глазеют то на загорелых гостей, то на их транспорт. Не удивительно! Покрытую бархатом повозку позволить себе могут лишь состоятельные господа.

- От имени госпожи Эуфорбийской приветствую вас! - громко отвечает Роберт всем собравшимся, и делает шаг вперёд. - Нас должен ожидать господин Грейдл, не могли бы вы нас к нему отвести?

- Да, всенепременно, - кивает командир и указывает на чемоданчик. - Госпожа, давайте я помогу?

Бьянка вежливо улыбается.

“Хоть они и часть империи, но до чего же исковеркали язык. Тянут, жуют буквы. Ох! Всё влияние дикарей!” - раздражение обжигает её от мысли, что придётся вслушиваться в это мычание не один месяц.

“Нет уж, подыгрывать я им точно не буду. Пусть понимают, как хотят”, - решает она и отвечает как и всегда: быстро и резко.

- Право не стоит. Лучше поторопимся. Мы итак прибыли с опозданием.

Фредерик медленно кивает, переварив ответ.

Толпа расступается, и троица направляется вглубь лагеря. Бьянка не смотрит по сторонам. Неприятный запах, унылые краски, и бледные лица, больше и говорить не о чем. Так что, когда они подходят к шатру Оллрика, она даже улыбается.

- Ох, Бьянка, душа моя. Рад, что вы, наконец, добрались! - восклицает мужчина. - Я уж думал, что с вами что-то случилось!

На щеках женщины намечается румянец. Только из его уст её имя звучит так мягко и даже с толикой нежности.

- Оллрик! - женщина подаёт ему руку. - Ох, дорога выдалась не из лёгких. Представить себе не могу, как ты смог так долго находиться в таком месте! С твоей-то любовью к роскоши… - она позволяет усадить себя в кресло.

- Да, но ради общего блага не зазорно и потерпеть некоторые неудобства.

Роберт замирает в нескольких шагах от своей госпожи.

- Ну что же, предлагаю обсудить дальнейшие действия, - Оллрик соединяет свои ладони вместе, - или, если вы устали, я, безусловно, пойму…

- Ну что ты! Как ты и сказал, общее благо - важнее. Я всё ещё полна сил, хотя, я ведь моложе…

Алхимики смеются, словно только что прозвучала хорошая шутка.

- Ох, раз так, то не будем ходить вокруг да около, - мужчина отдаёт приказ принести ужин и усаживается за стол. - Приступим.

Бьянка кладёт руки на ремни чемодана, но не спешит его открывать.

- Знаешь, что, Оллрик, я бы предпочла, чтобы ты начал первый. Сколько мы не виделись, год? В твоих волосах не стало меньше седины. Выходит, что ты ничего так и не добился? - с деланным сочувствием спрашивает она.

- Ты как всегда делаешь поспешные выводы. Я, в отличии от других, не собираюсь рисковать, пока не проверю всё как следует. Иначе, я бы не достиг столь многого.

- Спокойная вода оборачивается болотом. К слову, есть у одного известного сейчас в высоких кругах писателя замечательная книга на эту тему. Я говорю об Эзарио. Ты верно о нём и не слышал. Это я так, позволила себе небольшое отступление…

Пауза.

Роберт качает головой и отводит взгляд в сторону.

Тут ткань палатки приходит в движение. В помещение заходит молодой человек в простой одежде. В руках он несёт поднос.

- Господа, - юноша кивает и замирает в дверях.

- О, это ты, Джай, проходи, - бросает алхимик.

Юноша подходит ближе и ставит поднос на стол. Под крышкой оказываются фарфоровый чайный набор, различные варенья и булочки. Он тянет руку, чтобы подать ужин, но Грейдл останавливает его.

Свет свечей только усугубляет болезненный вид молодого человека. Рыцарь кривится. А вот Бьянка с интересом рассматривает прислугу, перебирая каменья своего дорогого колье. Золотистые глаза благородной на мгновение вспыхивают.

Она возражает собрату по ордену:

- Ну что ты, Оллрик! Пусть юноша выполняет свою работу. Не стоит давать слугам поблажек, иначе они разленятся.

Глава лагеря обходит стол и берёт в руки заварник.

- Ох, Бьянка, с такими речами я не удивлюсь, если от тебя разбегутся подчинённые. Позволь мне самому за тобой поухаживать, - он повторяет приказ.

Молодой человек снова кивает и тут же удаляется. Когда ткань за ним перестаёт колыхаться, Бьянка переводит заинтересованный взгляд на хозяина шатра.

- Ох, Оллрик, а я уж подумала, что ты тут только штаны просиживал, - она принимает напиток из рук алхимика. - За что же ты так с ним?

- Дорогая моя, - глава разливает травяной чай ещё в две чашки и садится обратно в кресло. - Ты не поверишь, но он так выглядит после настоя из Золотых листьев.

- Ты не шутишь? - рот женщины превращается в букву “о”. - Да это зелье мёртвого поднимет! Чем же таким ты его отравил? Неужели…

Глаза благородной превращаются в щёлочки.

- Зачем мне это? Он просто слуга, - мужчина греет руки о чашку. - Разве не так?

- Нет никого “просто” рядом с тобой...

Алхимик усмехается.

- Вот бы ты с таким же интересом обсуждала наш эксперимент. А то я начинаю думать, что ты приехала сюда только потому что соскучилась.

Бьянка фыркает и отставляет напиток.

- Ну у тебя и самомнение!

Время действовать

Ночь поглощает солнце, и на укрытый в чаще лагерь наползают тени. Факелы загораются один за другим среди палаток. Вот и возле шатра главы лагеря вспыхивают огни. Их оранжевый свет озаряет всё вокруг: истоптанную землю, лица уставших караульных и ящики, составленные неподалёку. Опёршись о них, на земле сидит темноволосый юноша. Его руки скрещены на груди, а голова низко опущена. Похоже, он спит.

“...привезла?… Да… останется у меня…”

- Джай? - звенит над ухом удивлённый голос.

Парень хмурится, но это едва ли видно из-за упавших на лицо волос. Тут тёплая ладонь касается плеча. Юноша вздрагивает. Две алые точки вспыхивают в темноте и тут же гаснут - он прикрывает лицо рукой.

- …а, Эвелин. Это ты, - парень медленно поднимается.

Главная служанка всплёскивает руками:

- Я подумала, что тебе стало плохо… Зачем ты здесь уселся?! Ещё недавно же лихорадило!

- Подумал, что господину может ещё что понадобиться, вот и остался…

Эвелин с улыбкой качает головой.

- Это вряд ли. Лучше, пойдём к костру. Сегодня праздник.

Марлоу медленно кивает. Его лицо бледное, застывшее. Радостный голос главной служанкой никак не может это изменить.

Он позволяет Эвелин увести себя от шатра.

- Помнишь, я говорила тебе, что к нам приедут господа? Так вот, я к чему… мы наконец двинемся обратно в столицу. Я очень рада!

Парень едва ли слушает её щебетание.

“Зачем она мне всё это говорит?… Ох, ладно. Всё равно плести сеть ещё раз слишком рискованно. Да и толку? Что я услышал через чучело? Гудение, и в нём обрывки фраз. Смысла в этом немного…”

В потоке информации Эвелин обращается к нему по имени.

- А? Можешь повторить? Я задумался… - негромко просит юноша.

- Я говорю, ты ведь тоже в столицу ехал, разве нет?

“Сосредоточься. Обдумать всё можно будет позднее”.

Марлоу заставляет себя улыбнуться. После использования Дара на это уходит больше сил.

- Да… да, я ехал в Умилес…

- Тогда нам попути, - улыбается служанка.

- Наверное… А когда, говоришь, отправление?

- Вроде как завтра начнутся сборы. Но, кажется, не все поедут. По крайней мере часть солдат направится в какое-то другое место… Так что, я не знаю, насколько здесь всё затянется… Но, к концу недели точно в дороге будем.

Из-за поворота показывается свет большого костра.

Дым вьётся столбом, закрывая звёзды. Пламя громко трещит, с жадностью поглощая дрова. Повсюду расставлены столы и скамьи, стащенные со всех уголков лагеря. И всё равно возле огня не найти свободного места. Слуги, рабочие, повара и даже некоторые солдаты - весь простой люд сейчас здесь. Пахнет горячим мясом и выпивкой, а среди гоготов и выкриков пробивается робкий звон струн.

“Как много света!” - Марлоу щурится.

Весь этот шум давит на сознание, а Дар испытывает, шепчет на ухо: “Стоит только коснуться…”

- Парень мотает головой. В этот момент Эвелин подаёт ему кусок сочного мяса.

- Спасибо…

От вида еды горло скручивает тошнота. Парень отдаляется от главной служанки и ставит тарелку на свободный край стола. Не проходит и десяти минут, как юноша и вовсе уходит прочь.

В темноте он направляется к своему тайнику.

“Нужно достать сумку этой приезжей. Реагент, который она привезла, им очень важен. Уж это я услышал… - юноша останавливается на окраине лагеря. - Или уйти прямо сейчас? Нет. Толку от моей разведки, если алхимики отправятся в Умилес, а я им никак не помешаю?!”

Марлоу скрывается в лесу.

Хоть юноша и возвращается только под самое утро, это вряд ли кого-то удивляет. Большая часть лагеря празднует до последних звёзд. Парень заходит в палатку и укладывается на свой матрас. До начала нового дня остаётся не так много времени, а силы ему понадобятся.

Он так и лежит с закрытыми глазами.

Проходит час, второй. Едва люди начинают возиться - юноша выскакивает на улицу. Лучи солнца ослепляют, заставляют зажмурится. Секунду Марлоу стоит в проходе, а после спешит прочь. Он петляет по узким улочкам в поисках склада. Редкие прохожие попадаются парню на пути. Несмотря на начало рабочего дня, в лагере тихо и спокойно.

- Хэй, Дэнат! - звучит совсем рядом.

Марлоу замирает.

Стражник, которого он ищет, сейчас беседует с сослуживцами. Юноша опирается спиной на одну из телег. Он не спешит вмешиваться в их разговор. Это и не требуется. Едва Дэнат его замечает, как тут же выпроваживает братьев по оружию. Они проходят мимо юноши, и до него доносятся приглушённые оскорбления.

- Ну, что? - с надеждой спрашивает копейщик, когда парень подходит ближе.

- Не безнадёжно, - юноша мотает головой. - Твои знакомые разозлились…

Дэнат ухмыляется.

- Они привыкли проносить со склада, что заблагорассудится. Ничего, перебьются в этот раз… Так, если ты и правда принёс…

Протянутая рука копейщика остаётся без внимания.

- Сначала мне кое-что от тебя понадобится…

Стражник кривится.

- Идём! - грубо бросает он, и поворачивает к складу. - Знал я, что так и будет, - едко прибавляет Дэнат, когда они скрываются в полутьме помещения. - Доброта нынче редкость? Ха… Ладно. Смотри. Бери что хочешь. Спишу потом за вчерашнюю гулянку, а там и разъедемся. Уж в форте мне об этом никто не вспомнит…

Марлоу качает головой. При взгляде на снаряжение и припасы ни капли интереса не вспыхивает в почти алых глазах.

- Дэнат, ты меня не понял. Чтобы раздобыть лекарство мне понадобиться твоя помощь...

Стражник чешет голову.

- … ох, вот оно что, - на его лице появляется виноватая улыбка. - Да… конечно… Только, оставим всё, что я прежде сказал, ну, здесь?

- Могила, - криво улыбается бледный парень. - Лучше к делу. В покоях главы я видел стеллаж с зельями, но не могу к нему подступиться. Вот, если бы ты как-то отвлёк караул, я бы забрал нужный флакон.

- Сделаю. Ты, главное, скажи, когда. А там я за делом не постою!

- Не вижу смысла тянуть. Сегодня ночью, незадолго до смены караула, будет самое то…

Они оговаривают все детали, и Дэнат кивает на выход со склада.

- Давай расходится, пока вопросов не возникло, чего эт меня на месте нет. Только, сначала я выйду - гляну. Потом, значица, подзову тебя.

Марлоу равнодушно пожимает плечами. Он ждёт минуту-другую.

- Эй! - раздаётся сиплый крик.

Парень тут же оказывается на улице. Он уходит прочь, не бросив в сторону стражника и взгляда.

Вместе с солнцем жизнь в лагере разгорается с новой силой: люди перетаскивают вещи, складывают палатки, без конца галдят. Марлоу же продолжает исполнять роль слуги. Едва он переступает порог шатра, как алхимик диктует список новых поручений.

- Выполни их до обеда, потом отдыхай, - бросает Оллрик и поворачивается к своей гостье.

Марлоу кивает.

Время быстро пролетает, и наступает час приёма пищи. Юноша приносит пустой серебряный сервиз на кухню. Он ставит поднос на стол и поворачивается к поварам.

- Помощь? - тот самый, с которым он общался в первый день, чешет затылок. - А знаешь, почему бы и нет. Становись!

Марлоу занимает место возле него. Изувеченный палец не мешает повару ловко орудовать ножом. Парень смотрит, а после повторяет его движения.

- Хорошо выходит. Занимался таким раньше?

- Спасибо, - ножи быстро стучат по доске. - У меня большая семья. Я - старший, так что часто помогаю родне… А вы? Давно этим занимаетесь?

Лицо юноши при этом остаётся всё таким же отстранённым. Ответ повара ему безразличен.

“А вот отвлечь его разговором - было бы неплохо”.

- Ну, вроде как. Я много дел перепробовал, но как-то ни одно не зацепило... - он вскидывает руку. - Стой! Не смешивай.

Юноша замирает.

- Госпожа не переносит эту добавку, - поясняет повар и отодвигает емкость с кусочками ярко-красного овоща подальше. - Нам и одной встречи с ней хватило…

- О! Не то слово! - восклицает низкорослый и пухлый мужичок из другого конца помещения. - Представляю, что будет, если после утрешнего сготовить то же самое.

- Неужели, госпожа Бьянка была так груба с вами? Мне казалось, что она весьма приятная леди… - Марлоу криво улыбается: за утро он успел наслушаться её подколок.

Низкорослый вгоняет нож в доску и взрывается хохотом.

- Не, Рой, ты слышал? “Приятная ле-э-эди”!? Ха! Видал я таких змеюк. Вон, одна дома ждёт. Ха-ха!

Второй мужчина, Рой, лишь сдержанно смеётся. За весь диалог он ни на секунду не прерывает работу.

- Расскажете?

- Ой, короче… - мужичок подходит, и Марлоу упирается взглядом в его лысину, - сначала, пришёл этот её слуга, посчитай, вскоре после завтрака. Мы только наново огонь развели, а он стал над душой и давай выговаривать: где и как что должно быть, какой стакан ставить, чуть ли не как нож в руке держать говорил! Хорошо, что Рой его выпроводил. А то я бы не посмотрел на его возраст… Честное слово!

- Иди работать, Хендрик, - бурчит Рой и, наконец, отворачивается от стола. - Сам будешь перед первым поваром отчитываться.

- Ой! Как ты его называешь, я не могу! Что мне он сделает, здесь, в лесу? Да только моя нога ступит за ворота Умилес - я сам ему в лицо плюну, собаке этой!

Рой на это не реагирует и диалог прерывается. Только стучат ножи да с улицы доносятся сквозь ткань глухие голоса.

Марлоу не замечает, как уголки его губ поднимаются вверх в лёгкой улыбке.

“Сегодня алхимиков ждёт крепкий сон”.

В приподнятом настроении юноша заканчивает со своей работой. Тут ткань на входе распахивается. Марлоу сразу узнаёт усатого мужчину:

“Повар, который хамил мне у котла”.

- Так. А чо-й та этот тут забыл? - рявкает он с порога. - И почему до сих пор ничо не готово?

- Что вы, Бар. Поберегите сердце! - восклицает Хендрик и вытирает руки о жёлтый передник. - Грегор же сегодня выходной. И с ним еле справлялись, а как же ш мы вдвоём-то!? А тут парнишка свою помощь предложил. Не отказываться же? У него, к слову, хорошо выходит! Рой подтвердит. Глядишь - скоро и управимся.

- Каждый должен заниматься своим делом, - скрещивает руки на груди вошедший и зыркает на юношу. - Его работа - прислуживать главе лагеря. Вот пущай этим и занимается. Уже, поди, пора поднос относить.

После этого мужчина подхватывает большой котёлок с заготовками и уходит. Только ткань за ним перестаёт колыхаться, Хен сплёвывает на пол.

- Лишь бы полаяться! Собака, она и есть… - кривится он, а после поворачивается к юноше. - Но, к слову, он прав. Уже время.

Марлоу кивает и принимается за сервировку. Тут Рой возле него возмущённо цокает и теснит парня в сторону. Юноша поджимает губы.

- Он у нас любит, чтобы всё было идеально, - улыбается Хендрик, наблюдая за бурчащим мужчиной. - К слову, спасибо за помощь. Приходи ещё… Тебя, кстати, как зовут?

- М… - Марлоу одёргивает себя. - Джай.

- Хендрик, но можно просто Хен. Поздновато познакомились, ну да ничего! - повар крепко трясёт его ладонь.

Хоть рукопожатие и длится пару мгновений, маска дружелюбия на лице Марлоу держится с трудом. От соприкосновения с чужими нитями, такими сложными и полными жизни, в груди холодеет, и Дар рвётся наружу.

Парень отстраняется и возвращается к Рою.

- Дерзай, - опускает тот крышку на поднос и возвращается на своё место.

- Спасибо.

Отравленный топью берётся за тёплый металл и идёт к выходу. Хендрик на прощанье взмахивает ему пучком зелени. Едва юноша переступает порог, кто-то толкает его в сторону. Поднос чудом не переворачивается.

- Смотри куда идёшь… - скрежещет старческий голос.

Марлоу щурится от солнца.

“Извозчик Бьянки”.

Пожилой человек тоже присматривается. Недовольная гримаса на его лице сменяется радушной улыбкой.

- Ох, это ты! Будь добр, обожди меня на улице! - он придерживает ткань, чтобы молодой слуга прошёл вперёд.

“Что ему от меня нужно? С утра смотрел как на пустое место…”

Из палатки доносятся гневные восклицания, и парень качает головой. Он продолжает путь. Вокруг котла снова стягиваются люди, и юноше приходится петлять в толпе.

Оллрик приказывает ему ждать снаружи, и Марлоу коротко кивает. Через десяток минут мимо проходит тот самый старик. Он вносит поднос, а после тоже выходит на улицу.

- Ох! Какие же бездари здесь на кухне работают, а? - восклицает подручный Бьянки и прибавляет: - И погода здесь гадкая. Весна, а холодрыга ужасная!

Юноша пожимает плечами.

- Это ты просто южнее, видать, не был. Вне вашей чащи уже поди всё цветёт, - качает старик головой. - В Кетилье, откуда я родом, даже снег не выпадает, и урожай по два раза снимаем… А ты, откуда будешь?

- Из Сухого Ручья.

- И как живётся без воды? Ха-ха! Да ладно тебе, хорошая же шутка! - скалится мужчина.

“И чего он ко мне пристал?” - шипит голос в голове юноши, но лицо остаётся таким же отрешённым и холодным.

Извозчик качает пальцем:

- Дам я тебе совет, ты поулыбчивее будь. Кто знает, вдруг что понадобится. Нам, слугам, нужно держаться вместе!

- Буду иметь в виду, - кивает парень.

- То-то. Ты сколько на Грейдла работаешь, день-два? Ещё напортачишь… - Марлоу молчит. - Ты хоть какое образование имеешь? Может кто грамоте обучил или травам?

Юноша отрицательно мотает головой и слегка улыбается.

“Кто, откуда… не иначе Бьянка приказала разузнать обо мне побольше”.

Парень уклончиво отвечает на вопросы, ровно следуя легенде. Когда из шатра доносится звук колокольчика, оба слуги забирают подносы. По пути на кухню старик не прекращает своего занятия:

- Ты главное помни, что по правилам…

- Мне нужно спешить! - громче обычного произносит Марлоу и ускоряет шаг.

“Этот диалог бесполезен. Уже завтра меня здесь не будет”.

После ужина юноша со своей старой одеждой оказывается на окраине лагеря. Он отыскивает безлюдное место и ныряет во тьму леса. Среди деревьев его походка становится раскованной. Прогулочным шагом Марлоу петляет среди темных стволов, пока не приходит к тайнику. Там он складывает одежду с остальными вещами и усаживается на землю.

“Когда-нибудь Болото будет и здесь. Может даже весь мир превратиться в Северные земли… Так, может, не мешать алхимикам? Вдруг, они придумали, как исправить свои ошибки?” - парень криво ухмыляется и качает головой.

Он прикрывает глаза и слушает, как перешёптывается лес. Посланец Совета позволяет себе расслабиться, но ненадолго. Проходит полчаса, и юноша возвращается назад.

“Лучше, если я не буду вызывать подозрений своим отсутствием”.

Он прокрадывается обратно в лагерь и скрывается в палатке для слуг. Когда люди начинают укладываются, парень зажигает свечу. Пламя пожирает весь воск и тогда он встаёт.

Юноша идёт по темным проулкам, избегая источников света. Он близоруко щурится, всматриваясь перед собой. Так, не торопясь и избегая ночные патрули, Марлоу подкрадывается к нужному закутку.

Дэнат уже его ждёт.

- Наконец-то. А то я уже надумал невесть что, - сипло шепчет долговязый копейщик.

Юноша указывает в сторону шатра:

- Давай к делу.

- Хорошо. Как скоро мне начинать?

- Посчитай до пятидесяти. Этого с лихвой хватит, чтобы дойти до места.

- Пять раз по десять? Понял, - стражник выдыхает. - Удачи нам, и, спасибо, что согласился. Правда! Ты хороший человек!

На душе гадко. Юноша медленно кивает и разворачивается. Он направляется к ящикам, которые присмотрел ранее.

“Прости”.

- Имон, Бод, что за ночь, а? - сипло восклицает Дэнат, когда парень замирает за укрытием.

- Дэнат, ты чтоль? Опять не спится? - мужчины перестают расхаживать по площадке и оборачиваются.

Марлоу крадётся к шатру. Глаза вспыхивают и гаснут.

“Подозрительных плетений на ткани нет…”

Шпион приседает. В руке появляется простенький на вид нож. Годы не портят заточку, оружие одинаково легко режет хоть стебли, хоть кости, а рукоять приятно греет память. Одним движением Марлоу проделывает дыру в стенке и проскальзывает внутрь. В темноте кабинет алхимика напоминает пещеру, полную богатств.

Отмеряя каждый шаг, вор крадётся в спальню Бьянки мимо стеллажа с зельями. Он прекрасно помнит, что и где стоит, сам ведь её обустраивал. На пороге парень прислушивается: женщина спокойно дышит во сне.

Медленно, Марлоу прочёсывает помещение. Брови ползут вниз.

“Где же он!? - юноша оборачивается. - Неужели, она спит в обнимку с чемоданом? Это слишком рискованно, если она проснётся… - рука крепко сжимает рукоять. - Нет. Нельзя возвращаться с пустыми руками”.

Отравленный топью делает шаг вперёд, ещё один. Тень накрывает закутанную по тёмную макушку фигуру. Вор заглядывает под кровать, осматривает тумбочку - нужного предмета нет. Раздражение к спящей разгорается в груди. Он проклинает Бьянку про себя, и фигура тут же вздрагивает.

Вспышка боли, и мир погружается в темноту.

Охотник и жертва

Ни одно дуновение ветра не тревожит гниющий лес. После бескрайней степи, тени крон давят, заставляют прислушиваться к каждому шороху. Вязкая почва обволакивает узкие ступни. Оминотего вздыхает. В её памяти это место другое: зелёное и цветущее.

“А ведь я гуляла здесь с другими детьми. Кажется, вечность назад…”

Корни и остатки растений ступенями поднимаются вверх. Оминотего двигается по холму перебежками. У каждого высохшего ствола она замирает и внимательно оглядывает окрестности. Не столько из-за разрастающихся болот, сколько из-за людей из лесного племени.

“Пусть я не воин, но постоять за себя смогу! Да и выхода другого нет!” - пальцы сжимают рукоять короткого лука.

Из-за мёртвого кустарника ей кивает Кохэна, один из немногих уцелевших воинов. Молодой вождь склоняет голову в ответ.

С каждым шагом зелени вокруг становится больше. На вершине холма облаком пушатся кустарники. Среди раскидистых веток девушка замечает Лэнса и Хониэ. Мужчины сидят неподвижно, и только руки крепко сжимают оружие.

“Горячие головы. Они бы и без нас побежали в погоню”, - девушка кивает собратьям и приседает рядом.

Молодой вождь ползёт вперёд. Листва с шелестом осыпается на её светлые волосы, покрывалом укрывает тело.

“Скоро и здесь всё погибнет”, - Оминотего поджимает губы и всматривается в просвет.

За кустами гудит вражеский лагерь. Несколько десятков людей носит мешки и разгружает повозки. Они возводят каменные стены. Южнее стоит ещё одна группа, за их спинами девушка замечает накрытый тканью куб, клетку.

Юный вождь стискивает зубы и отползает назад. Она даёт знак своим людям, и отряд отступает. Они обходят стоянку лесного племени и подкрадываются вплотную к клетке. Оминотего ещё раз осматривает противников.

Всего десять воинов с копьями и мечами. Их тела покрыты блестящими сетками и пластинками. Мужчины разговаривают и почти не смотрят по сторонам.

“Четыре к десяти. Нужно застать их врасплох. Хорошо, что они сняли шлемы. Теперь их чешуя не защитит нежные шеи…”

Молодой вождь обдумывает план, когда совсем рядом гудит рог. Протяжный стон гаснет в лесу, и строители бросают своё занятие. Только воины остаются возле клетки.

“Сейчас!”

Кохэна тут же скрывается за деревьями. Остальные замирают в ожидании. Руки девушки подрагивают от предвкушения.

Свист! Один из врагов падает. Из шеи торчит стрела. Воины вскрикивают и хватаются за оружие. Они поворачиваются спиной к вождю и её людям.

- Вперёд! - шипит девушка и натягивает тетиву.

Стрелы рассекают воздух. Жертва Оминотего падает на колени. Мужчина хрипит. Он прижимает ладонь к рассеченному горлу, но кровь продолжает хлестать. Следующая стрела попадает точно в цель.

С боевым кличем Лэнса и Хониэ налетают на врагов. Оминотего остаётся позади и прикрывает их стрельбой.

Один из чужаков кричит, и их группа разделяется: двое бросаются в сторону, где притаился Кохэна, а ещё один, самый щуплый, бежит в сторону стройки. Девушка выскакивает из укрытия. Она стреляет в беглеца, один раз, другой. Мимо. Паренёк скрывается за деревьями. Молодой вождь скалится от досады.

Окрик Хониэ звучит в голове, и девушка резко отскакивает в сторону. Копье проходит по касательной, повреждая руку и выбивая лук. Оминотего оборачивается и смотрит на собрата. Она благодарно улыбается, но лишь на секунду. Вражеский меч рассекает живот воина, выворачивая внутренности. Свист и голова Хониэ падает в траву.

Боль и ярость сковывают сердце. Оминотего выхватывает охотничий нож и кидается на врага. Она выкрикивает проклятия и Лэнса рычит с ней в унисон.

Убийца Хониэ замирает, и лезвие с лёгкостью протыкает чужую плоть. Оминотего с удовлетворением видит, как боль туманит разум врага. Девушка выдёргивает нож и рассекает ему горло. Кровь окропляет землю, а юный вождь уже подлетает к следующему противнику.

Одного за другим, они режут лесных воинов как скот.

Нож ещё раз вонзается в алое месиво, бывшее животом. Алая поволока отступает, и Оминотего закрывает глаза. Она выдыхает и встаёт на ноги. В траве лежат изуродованные тела. Девушка смотрит вниз и вытирает лезвие о свои же штаны. Чистого места на одежде всё-равно не осталось.

Лэнса и Кохэна стоят неподалёку. Оба мужчины в крови, как в своей, так и чужой, но они не обращают на раны внимания.

Взгляд Оминотего обращается к клетке.

- Сейчас, я освобожу вас!

Из-под ткани к ней тянутся истерзанные руки. Юный вождь улыбается, сплетая их со своими.

“У нас получилось!”

Она оглядывается на своих воинов, и они тут же подходят. Кохэна тянёт темную ткань, и из раны на его груди начинает сочится кровь. Воин даже не морщится.

Девушка падает на колени перед клеткой.

- Как они могли... - шепчет она, прижимая окровавленные ладони к лицу. - Кто это сделал?

Люди за решёткой не могут ответить: у них нет ни языков, ни глаз. Девушка дёргает прутья, но дверь не поддаётся. Всхлипнув, вождь прижимается лицом к клетке. Руки собратьев касаются её кожи, гладят по волосам…

Один из воинов предупрежает её, и Оминотего оборачивается.

Со стороны стройки спешит подмога. В этот раз воинов как минимум два десятка. Прочная броня закрывает их с ног до головы.

Девушка бросает взгляд на клетку:

“Неужели, придётся отступить? Но как я могу!? Если бы только я могла прервать их страдания… Что же я за вождь!?”

На глазах наворачиваются слёзы. Она встаёт и кричит в ярости:

- Во имя всех Богов, я проклинаю вас и ваши семьи! - а после добавляет шёпотом: - Уходим…

Враги останавливаются, грохот шагов прекращается. В тишине за их спинами кто-то радостно восклицает.

Воздух со свистом рассекают выпущенные орудия. Девушка со вскриком валится на землю. Из груди и ноги торчат стрелы. Оминотего хватается за прутья и тянет себя вверх. Между хриплыми вдохами с губ слетают обрывки проклятий. Руки пленных касаются её спины, ощупывают прошедший насквозь наконечник.

Один из врагов пинает пронзённую голову Лэнса, и девушка до боли сжимает рукоять кинжала. Наконечники копий метят ей в грудь.

Строй перед ней расступается, и вперёд выходит человек в тёмно-красных одеждах. Девушка впивается взглядом в его лицо, но оно расплывается от горьких слёз.

Он что-то спрашивает, но она не понимает ни слова.

“Мне нечего тебе сказать, а даже, если бы и было, я бы не смогла”, - с окровавленных губ срывается хриплый смех.

Оминотего резко замолкает и бросается вперёд!

Мужчина в красном пятится, но слишком тесным полукругом стоят люди. Ему не уйти в сторону. Острие ножа метит точно в цель.

Копья впиваются в тонкое тело. Оминотего хрипит и повисает на древках. Пошевелиться нет ни сил, ни возможности. Мужчина в красном бросает ей под ноги светлый сосуд. Он раскалывается и растекается по земле облаком густого тумана.

Марево прошивает ступни холодом. Оминотего дёргается, отчего всё больше струек крови течёт по древкам.

Мужчина перед ней ликует, и лицо юного вождя перекашивает от злобы.

- Боги не оставят гибель моего племени безнаказанной… - прерывисто шепчет она. - Я верю - они покарают тебя, всех вас… А я буду упиваться вашими страданиями…

Оминотего открывает рот, но вместо воздуха давится белёсым туманом. Глаза наполняет животный ужас.

“Не могу дышать!”

Густое марево клубится вокруг неё. Холод проникает под кожу, лишая чувств. Тело деревенеет. Потом стихают звуки. Она не слышит даже своего сердца. Губы мужчины перед ней растягиваются в улыбке. Он радостно говорит с воинами, а девушка пытается запомнить его лицо. Туман поднимается ещё выше, и глаза поедает холод.

Оминотего остаётся в кромешной темноте.

Поводок

Зудящий гул давит на сознание. Рот кривится, а брови ползут вниз. Над головой неровно вьётся пламя. Оно захватывает своим танцем, таким плавным и ярким. Тут до ушей доносится шелест бумаг. Парень цепляется за звук…

“Что такое!?” - глаза широко распахиваются.

Он не может повернуть голову. Пробует шевельнуть пальцами, ногой - тщетно! Тело не слышит. Как будто его и вовсе нет.

“Та вспышка, артефакт. Но они не должны на мне работать! Разве что чуть-чуть… Тогда почему? Неужели я… умер? - вопрос сковывает сердце холодом. - Нет. Ещё не время… Я же слышу стук сердца, мне ведь не кажется!?”

- О, уже очнулся? - раздаётся удивлённый голос алхимика.

Шуршит ткань, и лицо Оллрика оказывается в поле зрения.

“Нужно разделаться с ним!” - юноша щурится, но нити даже не вздрагивают. Дар, как и тело, спит.

Вспышка боли впивается в разум. Марлоу болезненно щурится, на большее его тело не способно.

- Поаккуратнее с мыслями, - губы мужчины растягиваются в холодной улыбке.

Алхимик приседает и проверяет рефлексы юноши, после ухмыляется и отходит в сторону.

- Признаюсь тебе, ты мне сразу не понравился… И оказалось, не зря. Так ведь? Ха, можешь не отвечать, - мужчина расстилает рядом с неудавшимся убийцей небольшой свёрток, и пламя бликует на металлических фасках лезвий. - Слишком уж ты похож на подопытного моих соперников, - мужчина скалится. - Но ты попробовал напасть на меня так нагло. Неужели, твои подручные обо мне не рассказали?

Оллрик вздыхает и становится серьёзным.

- Я не из тех, кто занимается пытками, так что поступим несколько иначе. Рано или поздно те глупцы, что за тобой стоят, выйдут на связь. Так зачем им мешать? - алхимик крутит в руке нож Марлоу. - Занимательное оружие. Будет забавно, если им я и воспользуюсь, не находишь?

Мужчина задирает одежду юноши и льёт на кожу зелье. Лезвие выписывает мудрёные символы в воздухе.

Взгляд Марлоу наполняет злоба.

“Как же я проглядел? Его снадобье меня проняло, так почему бы артефактам не сработать? За столько лет возомнил себе невесть что, и вот результат!” - юноша скрипит зубами, а Дар лишь лениво ворочается в груди.

Рука алхимика опускается на мгновение, но парень не ощущает боли. Карие глаза внимательно следят за выверенными жестами, а в голове звенит только одна мысль:

“Грёбаные нити, двигайтесь!”

Оллрик берёт щипцами с ткани сверкающий камушек и аккуратно помещает под кожу. После он берётся за нить. Стежок за стежком, алхимик зашивает рану.

- Ну, готово, - член ордена довольно улыбается и вытирает руки о полотенце.

Затем он небрежно поправляет одежду на подопытном и начинает складывать вещи. Одно мгновение он задумчиво крутит в руках чужой нож, а после кладет к остальным инструментам.

- Ну, что? Скажешь мне что-нибудь? - бросает он через плечо.

Марлоу кривится. Мышцы лица едва двигаются.

- Мне нечего вам сказать…

Алхимик выпрямляется. Хищный взгляд впивается в лицо вражеского разведчика.

- Забавно, - член ордена скрещивает руки на груди. - Я и до этого заметил, что зелья плохо тебя пронимают, но то, что ты уже можешь разговаривать… любопытно.

“Поглоти его топь!” - в ответ на проклятие новая волна боли расцветает в голове.

Один из перстней алхимика вспыхивает, и тот качает головой. Мужчина устраивается в кресле и поднимает руку

- Однако, твоя неосведомлённость в некоторых вопросах просто удивительна, - всполохи пламени очерчивают оправы и полудрагоценные каменья. - Если ты так и продолжишь лелеять мечту о моей смерти, то мой перстень просто сожжёт тебя изнутри… Хотя нет. Я потеряю терпение гораздо раньше.

Марлоу хмурится.

“Не сходится! Моя цель - Бьянка, а не он. Выходит, артефакт пресекает любой вред, даже случайный? Невероятно… Я никогда не слышал о таком. Да я и алхимиков не встречал… после того как обосновался на севере, - Оллрик расслаблено читает, хоть парень не отводит от него взгляда. - Может он и мысли мои видит? Нет. Тогда бы давно напал. С мыслящими не церемонятся, а сколько ещё света во мне осталось, не имеет для людей значения… И что теперь? Напасть не могу. Бежать? Когда выдастся возможность, а пока…”

- Что вы засунули мне под кожу? - тихий голос нарушает тишину.

- О, я было решил, что ты не спросишь, - алхимик ставит пометку в тексте и отрывает взгляд. - Скажем так… Мне бы хотелось контролировать твоё местонахождение, и эта вещица мне в этом поможет.

- Каким образом? - удивляется пленник.

Он задаёт вопрос сам себе, но член ордена проявляет удивительное красноречие:

- Учитывая твоё восприятие алхимии, контроль над телом должен возвращаться. Так что лучше один раз всё показать.

Оллрик приседает на корточки возле парня. Пальцы, унизанные перстнями, почти касаются грудной клетки.

Марлоу жмурится. Его тело сейчас как сухой лес, объятый пожарищем.

- И так будет всякий раз, едва ты нарушишь границы. А станешь упорствовать… Хм. Будет жаль так бездарно потратить артефакт, - смазанный голос главы лагеря приводит в чувство.

Юноша мутным взглядом смотрит по сторонам. Алхимик снова устраивается в кресле. Он бросает на подопытного хмурый взгляд и делает пометку в бумагах.

Марлоу инстинктивно дёргает плечом, и оно поддаётся! С удивлением пленник смотрит вниз. Его рука лежит на боку, там, где под кожей зашит вредоносный артефакт. Боль в этом месте так и не проходит.

Алхимик предупреждает его мысли:

- Не советую доставать камень. Если, конечно, тебя не прельщает мысль остаться калекой.

- Почему вы всё это мне рассказываете!? - раздражение так явно звенит в вопросе, что Марлоу удивлённо вскидывает брови.

- А куда же ты теперь денешься? М? - слова члена ордена пропитаны едкой снисходительностью. - Честно говоря, не вижу причин для твоего недоверия. Неужели те, кто сотворил такое с твоим здоровьем, более человечны, чем я? Сомневаюсь… - мужчина подаётся вперёд. - Советую хорошенько подумать над этим и принять правильное решение. Кто знает, быть может работая на меня, ты быстрее добьёшься своих целей?

- Что вам от меня нужно?

- Ты начинаешь задавать правильные вопросы! Я предлагаю тебе стать моим ассистентом, будешь помогать в исследованиях, но прежде всего, посодействуешь в поимке тех, кто посмел так нагло шпионить за мной, - к концу фразы улыбку южанина сменяет злобный оскал.

- Какие гарантии, что я выживу и вы меня отпустите? - в голосе бледного парня едва заметна ирония.

- О, ну это зависит от тебя, - разводит руками алхимик.

Марлоу смотрит перед собой. Потолок шатра больше не двоится.

“Нет, если я восстану на его глазах, это будет катастрофа. О таких как я алхимики не должны узнать”.

- Я хочу жить, и сделаю то, что скажете…

- Отлично, - с деланной радостью отзывается член ордена.

После этого воцаряется тишина. В течении нескольких часов ни один из них не произносит ни слова. Только когда по ощущению юноши наступает рассвет, алхимик холодно спрашивает:

- Как твоё состояние? Можешь сесть?

Юноша переносит вес на руки, но стоит напрячь мышцы живота, как место разреза тут же обжигает. Парень стискивает зубы. Со второй попытки он отрывается от земли. Подопытный тут же горбится, рука ложится поверх кристалла.

- Мне нехорошо… - шепчет он, а про себя прибавляет:

“Вряд ли он уберёт артефакт, но мало ли…”

Оллрик сидит, закинув ногу на ногу и барабанит пальцами по обивке кресла.

- Безусловно, боль должна ощущаться… - он придирчиво изучает юношу. - Представь себе шкалу от одного до десяти. Где десять есть нестерпимые муки, когда мысль о смерти воспринимается как избавление. Какой цифре соответствует твоё нынешнее состояние?

В этот момент в кабинете за стенкой раздаются шаги. Неуверенный голос зовёт главу лагеря. Юноша дёргается и шумно вдыхает. С мученическим лицом парень сгибается пополам.

Алхимик встаёт и цедит:

- Будь здесь и держи язык за зубами, особенно от остальных алхимиков, - дождавшись ответного кивка, он подхватывает свою сумку и направляется к выходу.

Занавес идёт волнами.

Шаги мужчины удаляются и Марлоу распрямляется. Его лицо разглаживается. Маска спокойствия и лёгкой грусти занимает своё привычное место.

“Стоило немного утрировать! Ха! - уголки губ на секунду приподнимаются, но тут же падают вниз. - Хотя странно, что боль не проходит. Будь это обычный порез, я бы его и не почувствовал…”

Парень задирает рубаху. Он щурится и раздраженно цокает: шов сделан аккуратно, но это не мешает ране выглядеть скверно.

“Словно чернила растеклись по трещинам в каменном полу”.

Взгляд ползёт по комнате. У ножки кровати валяется его сумка. Она выпотрошена.

“Хорошо, что я выложил дымную руду. Залежи, стараниями ордена, теперь принадлежат мёртвым, уж это Оллрик знает. Настойки тоже не зря оставил. Просто травы, но и без них алхимик обойдется”.

Пленник закрывает глаза и сцепляет пальцы в замок. Он откидывает голову на кровать.

“Оллрик наверняка припрятал в комнате какой-нибудь артефакт. Нет. Даром пользоваться нельзя, не здесь. Да и выходить тоже не стоит. Что мне потом плести алхимику? Остаётся ждать”.

Совет

С самого утра в зале для собраний гудят голоса. Глава рода Кербхоллов очередной раз промокает лоб желтоватым платком.

“Чувствовал же, что не стоит отменять Первую охоту! Как в воду глядел! Медовуха уже подоспела, девки спекли бы пироги, и всё это да с хрустящим кабанчиком! Эх! Только зря друзей расстроил…”

- А я повторяю, что все это - пустое! - подрывается пожилой дворянин и хватает дрожащей рукой кубок. - К чему вам это? Что может быть настолько важным, чтобы отправиться на болота? Да наши солдаты сгинут там если не от нежити, так от ядовитых испарений. Что тогда мы сможем противопоставить южанам, скажите мне? - пустой сосуд громко стукает о толстую столешницу. - Флоин, ваши земли у самой топи, поддержите меня!

- Ваша правда, севернее меня здесь никого нет, - наследник Кербхоллов медленно кивает. - Отец мой, Родерик, приучил меня к охоте с детства, и по молодости я загонял оленей до самой трясины… Так мёртвые их там же на дно и утаскивали! Но в лес ни разу не совались, хоть мои крестьяне и валят его весь год. Не стоит и нам их тревожить, пусть гниют в своей воде. Это - моё мнение.

Старик взмахивает рукой и оглядывает остальных благородных.

- О чём я и говорю!

- Господин Эльпейн, ну право слово! - восклицает единственная дама со слишком уж открытым для её статуса платьем. - Большинство из нас образованы, - её взгляд на мгновение задерживается на лице Флоина, - и мы понимаем, что к чему. Вы лучше сами не подливайте масла в конфликт с иноземцами. Вы же к ним ближе всех…

Старик опирается о стол и подаётся вперёд.

- Я-то?! - скрюченный палец тычет в карту. - Дом Фейбуш и Заречные князья скоро заключат династический брак. Нам нужно стягивать силы на восток и готовится к войне, а не порываться на подачки алхимиков!

Другие благородные вмешиваются, и разговор совершает очередной виток. Флоин закатывает глаза.

“Как гудящий улей”, - охотник с надеждой смотрит на двери, и те, словно по волшебству, отворяются.

Глашатай становится сбоку от прохода. Металлический наконечник его трости отбивает звонкий ритм, и благородные умолкают. Усатый мужчина громко объявляет:

- Герхарт сын Герха, Великий князь, Защитник Кручёного леса и Зимней рощи!

Правитель входит в помещение вместе со свитой. Монарх слегка припадает на левую ногу. Двери медленно закрываются, и склонённые в поклоне слуги остаются снаружи.

Князь и его доверенные занимают свои места в начале стола. Только кресло княжны остаётся пустым. Флоин по-дружески кивает седовласому воеводе, а вот в сторону казначея даже не смотрит.

Полуденное солнце выходит из-за облаков и очерчивает угловатое лицо правителя.

“Как из камня высечен! Не человек - медведь!” - восхищается охотник.

- Рад Вас видеть! - низкий, вибрирующий голос Герхарта растекается по комнате. - Прежде всего, я приношу свои извинения: представители ордена задерживаются. Можете дождаться их в Умилес, или здесь. Все вы - желанные гости в этом замке.

После этих слов Герхарт поворачивается к казначею, и тот кивает. Правитель продолжает:

- Но есть вопросы, которые мы можем решить прямо сейчас. И, чтобы дело шло быстрее, передаю Вам слово.

В образовавшейся тишине раздаётся голос того самого старика:

- Великий князь, - землевладелец прокашливается. - Просветите нас, почему эту операцию не обсуждали на Всеобщем Сборе? Всё же, - его губы дёргаются в нервной улыбке, - вторжение за болота - дело, касающееся всех нас.

Князь открыто улыбается.

- Истинно так. Компания и впрямь масштабная. Но, главная проблема, вовсе не падаль с болот, а южане. Признаюсь, вы не первые, кому я это объясняю. С месяц назад господин Идгар задавал тот же вопрос.

“Это тот, что владеет золотыми приисками на востоке?” - шепчет один из благородных возле Флоина, и его сосед утвердительно кивает.

- Позвольте! - восклицает другой мужчина, разодетый по последней моде. - Вы в тайне созываете Совет за Советом чтобы скрыть это от иноземцев? Но ведь алхимики, которых мы все ждём, сами едут с юга!

По залу проносятся шепотки, и князь повышает голос:

- Орден не подчиняется ни князьям, ни императрице. Нет причин для недоверия. Да и у нас с ними договорённость: они проверяют защиту от яда, а мы предоставляем для этого все условия.

- Быть не может! Нашли лекарство? - удивляется один из благородных.

Флоин смотрит на князя с недоверием, а тот довольно кивает.

- Всё верно. Совместными усилиями мы сможем оттеснить заразу, а потом и вовсе искоренить.

- Князь, - обращается тот же разодетый мужчина. - Откуда нам знать, что такой же договор алхимики не заключили с Западным княжеством? Креллейн тоже имеет выход к отравленным землям.

- Исключено, - уверенно заявляет правитель. - После смерти наследника западники изгнали своих алхимиков. Так что, пока новости дойдут до их ушей, наши территории и богатства увеличатся многократно! - он восторженно взмахивает руками, а потом вздыхает. - Что до ордена… Круг тех, кто знает об этом деле, крайне мал, и все дали гарантии.

- Почтенный господин, - обращается дама, - насколько это средство надёжно? Сколь многим мы пожертвуем, если они ошиблись?

- Как и при любой военной кампании, от вас нужны армия и ресурсы. Сейчас идёт ремонт укреплений вдоль границы. Потом будут организованы небольшие вылазки. Если мёртвые поднимутся, мы дадим им отпор.

- А ежели, придут Мыслящие? Мы нарушаем договор… - шепчет один из знакомых Флоина.

Князь, как и большая часть собравшихся, расплываются в улыбках.

- Да, мы отправили им приглашение на Совет, - мужчина обводит рукой комнату. - Как видите, никто не появился. И вообще никогда не являлся… а сколько времени прошло, век? Договор этот - фикция, чтобы успокоить умы после провальной атаки на дикарей. Мыслящие - сказка, обрывки памяти в гнилых головах мертвецов и не более того. Всё, как и писал Безродный.

- Но ведь бумагу ваш дед с кем-то подписал? - подаёт голос Кербхолл.

- Тот документ сгинул в топи вместе со старой столицей, если когда-то и существовал вообще, - правитель качает головой. - Нет, не о крестьянских страшилках надо сейчас думать. Южане снова наращивают силы и не успокоятся, пока не захватят все пахотные земли, а их у нас по пальцам перечесть. Западные отгородились и молчат, но тоже оторвут кусок, если мы сдадим позиции. Родственные связи, пусть и дальние, только помешают.

- Императрица Фарла…

- Торгует с нами и не более. После смерти супруга, империя, в которой мы все родились, развалилась. Теперь каждое княжество само по себе. Не стоит рассчитывать на помощь Раены, - Герхарт вздыхает. - Послушайте, зима была долгой и суровой, а стычки на юго-востоке обескровливают нас не один год. Мы теряем силы. Поэтому нужно отделаться хотя бы от отравы на севере. Тогда не придётся думать, как скоро яд сожрёт все лиственницы и превратит наши земли в тонкую полоску, и сколько крестьян сбежит за лучшей долей в центр империи по весне. Если эксперимент удастся, мы сможем выдохнуть.

Тишина царит недолго. Старик Эльпейн, который больше всего возмущался до прихода правителя, подаёт голос. Его речь становится всё более взволнованной с каждой фразой.

- Когда не ждёшь ножа в спину, дышится и правда легче. Мудрый Герхарт, в ваших словах зерно истины! В земле той, на севере, дымная руда… Всё ведь началось из-за этого металла. Получим его, и сразу обломим зубы соседям. Один такой меч разрежет любую броню как нож масло! В моей оружейной сохранился отцовский клинок, я знаю о чём говорю.

Герхарт кивает.

- О чём и речь! - мужчина оглядывает колеблющихся дворян и прибавляет: - Это не вторжение на север, а эксперимент. Проверка. Доверьтесь мне, как делали это все годы войны с южанами, и дуб на гербе останется вечнозелёным…

Чем дольше гости обсуждают детали, тем в их глазах меньше сомнений. Через полчаса князь с воеводой раздают благородным все указания, и Совет распускают. Охотник выходит одним из последних. Он неспешно шагает по галерее замка и подкручивает усы.

“Пусть план и выглядит понятно и просто, но до чего же жутко. Старая столица давно затоплена, и кто знает, как ответят мертвецы на вторжение? Мои земли-то будут на передовой! И всё-таки ловко князь придумал собирать и обрабатывать нас малыми группами. Куда мне теперь деваться с этой лодки? Охотник, не хуже меня”.

Его натренированный слух улавливает шум за углом.

- …Прежде, пусть она выполнит свою часть сделки, - женщина в компании троицы в красных балахонах выходит из-за угла.

Она тоненькая и изящная. Низ узкого платья расшит серебряными листьями и ветвями, а по меховой накидке струится тёмная коса.

Кербхолл низко кланяется.

- Приветствуем от имени княгини, - взмахивает рукой один из сопровождающих, и брошь члена ордена бликует на одежде.

- Всех благ, - отвечает охотник и выпрямляется. - С вашего позволения, Флоин из рода Кербхолл.

Женщина кивает. Она внимательно разглядывает мужчину.

“Недаром говорят, что у младшей дочери Кирсавия глаза - капли Милорийских озёр. Бездонные и холодные”.

- Господин Флоин, - её голос оказывается таким же ледяным, - безмерно рада, что вы приехали по просьбе моего мужа. Надеюсь, вы оцените наше гостеприимство, - женщина проходит мимо землевладельца и прибавляет. - Хорошего дня.

Трое людей в красных балахонах следуют за ней.

Флоин оглядывается: “Не знал, что княгиня интересуется алхимией”.

Женские хитрости

Бьянка отходит от комода и задирает подбородок. Напомаженные губы в зеркале растягиваются в подобии улыбки.

“Сначала изнурительная дорога, теперь этот служка. Алхимики князя ополоумели? Подумать только, подослать шпиона прямо в лагерь, да ещё какого! Одно взгляда на дыры в его плетении достаточно, чтобы сложить два плюс два! Нет, я точно им всё выскажу при встрече!”

Дама достаёт из шкатулки украшения и примеряет к своему колье. Сосредоточиться не получается - мысли продолжают змеями извиваться в голове.

“Оллрика итак тяжело застать врасплох. Но после стольких дней в лесу он совсем помешался на своей безопасности! - Бьянка коротко смеётся. - Едва не спутала с женой торговца из Эуфорбийской верфи! Столько побрякушек! - лицо женщины вновь становится серьёзным. - Только у него это коллекция оберегов, а у тех простушек безвкусные безделушки. Кажется, пару артефактов даже продублировал. Нейтрализатор может и не справиться…”

Глаза стеклянной копии раскрываются шире. Взгляд добреет.

“Может, рассказать ему о шпионе? - женщина качает головой и криво усмехается. - Нет. Не стоит того. Да и что потом? Так и вижу, как он подозрительно прищурится, и эту его улыбку…”

Бьянка скрещивает руки на груди и понижает голос:

- С чего такая забота? Уж не отводишь ли ты от себя подозрения? Оставила своих любителей ядов и сорвалась в эту глушь… Удивительный порыв, дорогая моя.

“Дорогая моя! Нет уж. Ещё раз в мои тёплые чувства он не поверит, - Бьянка закрывает шкатулку и встаёт. - Оллрик считает себя умнее всех, пусть продолжает. Я лишу алхимиков “глаз” и с ним разберусь. Всё-таки нити интриг от энергетических плетений не сильно отличаются!”

Благородная подхватывает чемоданчик и выходит в кабинет. На её лице сверкает одна из лучших придворных улыбок.

- Светлого дня!

Рука алхимика дергается, и на бумаге расползается чернильная клякса. Мужчина откладывает перо в сторону. Между бровей проходит излом.

- Бьянка. Безмерно рад, что моя кровать пришлась тебе по вкусу, однако уже минул полдень, - бурчит он.

- Ну, она явно лучше той, что ты пытался мне предложить, - дама театрально всплёскивает руками. - А по поводу времени, всё зависит от распорядка дня и слоя общества. Для благородных людей утро начинается не раньше полудня! Взять хотя бы супругу моего покойного дядюшки… - мурлычет благородная и подходит к столу.

“Хотя я, пожалуй, и правда спала слишком много. Всё усталость после дороги”, - думает Бьянка, а глаза впиваются в чужой текст.

- Не все привычки императрицы-супруги следует копировать, - Оллрик тут же прячет свои труды. - Жизнь слишком ценна, чтобы ею разбрасываться.

- Действительно, - племянница покойного императора грациозно опускается в свободное кресло. - Предлагаю использовать каждый момент. Да не три ты эти чернила! Это же из Водфорда? Их так просто не выведешь. Лучше последуй своему же совету. Давай перекусим, поболтаем. Что думаешь?

Алхимик вздыхает и бросает свою затею.

- Любой каприз.

Звенит колокольчик, и вскоре приносят подносы с едой. Слуги не успевают поклониться, как глава лагеря отправляет их прочь взмахом руки.

“Разве не тот бледный парень должен здесь прислуживать? Может, он уже прокололся, или сбежал… Терпеть не могу нехватку информации!” - Бьянка пробует местный отвар и морщится.

В следующую секунду чашка стукает о блюдце.

- Горчит, - бросает она на вопросительный взгляд оппонента.

После завтрака дама выходит из шатра, чтобы найти слугу самостоятельно. Только куда там! На вечер назначен отъезд, и весь лагерь тонет в хаосе: люди бегают меж палаток, грузят вещи, готовят лошадей и телеги.

“Ну и пыль! Нет, моему платью точно придёт конец. Ничего, до столицы княжества не один день пути. Я успею со всем разобраться и позже”, - кивает сама себе Бьянка и разворачивается.

Она проводит весь день возле Оллрика. Весь свой яд она отдаёт ему: задаёт вопрос за вопросом, болтает и всё норовит выведать, что же пишет алхимик. Когда мужчина перестаёт лукаво улыбаться, а с его губ слетают только подчёркнуто-вежливые обороты, дама делает паузу. Даёт ему перевести дух, чтобы потом начать всё сначала.

Выводить собрата ей никогда не надоедает!

- Благородные господа, - солдат входит в шатёр и прерывает эту пытку.

- Докладывай, - выплёвывает алхимик.

Бьянка сидит рядом и довольно улыбается.

- Так это… всё подогнали, как и приказано, - тушуется мужчина и прибавляет: - Можно загружать.

- Замечательно, - Оллрик вскакивает со своего места.

Стопка бумаг исчезает в его сундуке.

Грейдл командует погрузкой. Шатёр вокруг постепенно пустеет. Бьянка до последнего сидит в кресле, подперев голову рукой.

- Госпожа? - простолюдины замирают около ковра.

Бьянка поднимается и проходит мимо них.

Все палатки вокруг шатра уже исчезли. На глазах лагерь превращается в истоптанный пустырь. Женщина смотрит на тёмную стену леса, между ней и деревьями больше нет преград. Несмотря на ранний час, тени в чаще уже сгущаются.

“И всё-таки удивительно: какая красивая мебель выходит из лиственниц, и до чего сами они невзрачны. Нет, даже уродливы. Столы завязаны в узлы, острые ветви тянутся к небу, словно просят милостыню, а корни лежат на земле клубком червей. Ох!” - женщина брезгливо морщится.

Она резко отворачивается и тут же замирает. Грейдл беседует со шпионом, а рядом стоят стражники. Бьянка тут же шагает к ним.

- Он в чём-то провинился? - с напускным весельем в голосе спрашивает женщина.

Вместо ответа Оллрик командует своим людям:

- Ждите возле моей повозки.

В сопровождении стражи парня уводят в сторону телег.

- Готова к выезду? - оборачивается глава лагеря.

- Конечно, Роб уже обо всём позаботился.

- Тогда идём.

- Даже не подашь мне руку?

Алхимик криво улыбается.

- Контакт с моими артефактами тебе ни к чему.

“Кажется я сегодня слишком его извела…” - нотка раскаяния вплетается в эмоции Бьянки.

Роберт ждёт её возле повозки. Дама замирает около своего защитника и оборачивается.

“Слуга поедет с ним?” - хлопает глазами Бьянка, а после ухмыляется и шутливо выкрикивает:

- Надеюсь, он будет сидеть на полу, как и надлежит черни! Ну или хотя бы не на том сиденье, куда ты усаживаешь господ!

- Госпожа, - Роберт стоит около распахнутой дверцы и протягивает ей руку.

С ласковой улыбкой дама принимает помощь. Она мягко поднимается по ступеням и устраивается около противоположной стенки повозки. Женщина кладёт чемоданчик рядом и сдвигает ткань в сторону. Роберт усаживается напротив.

- Скажи мне, Роб, - тянет Бьянка, вглядываясь в темнеющие ряды телег сквозь прореху. - Ты помнишь, что я говорила тебе перед отъездом?

- Конечно, госпожа, - рука рыцаря инстинктивно сжимает меч.

- Прекрасно, - дама смотрит в его глаза. - Я рассчитываю на твою верность.

Рука ложится на сердце, и мужчина опускает голову. Его темные волнистые волосы падают на лицо. Бьянка щурится. Она успевает заметить нерешительность в его взгляде.

“Что ж, ты всегда отличался мягкостью. За это я тебя и выбрала, но сейчас это качество только мешает. Придётся снова дать настой, - дама поджимает губы. - Третья порция за год. Может не выдержать…”.

Повозка резко дёргается и начинает ход.

В задумчивости Бьянка постукивает по деревянным доскам подушечками пальцев. Сон подкрадывается к ней незаметно и уносит в мир грёз.

Один день сменяет другой. Столица Лерута становится всё ближе. Губы Бьянки всё чаще вытягиваются в тонкую линию:

“Почему все вечно мне мешают?!”

Уже не первый раз она пробует подступиться к бледному юноше, и всякий раз им не дают переговорить.

“Словно Оллрик обо всём догадался, иначе, зачем постоянно таскает его с собой или держит в окружении солдат?”

- Привал! - грубо кричат впереди, и лошади сбавляют шаг.

Сквозь прореху в ткани в повозку проникает яркий свет. Бьянка морщится. Она берёт в руки зеркало и прихорашивается. Взгляд цепляется за уставшее лицо Роберта.

“А сколько метаний во взгляде. Нет. Настой необходим и точка! А пока надо, чтобы он успокоился, и не мешался под ногами”, - Бьянка касается колена рыцаря и улыбается так ласково, как может.

- Роб, ты выглядишь неважно. Отдохни…

- Мой долг - ваша защита, - качает головой южанин.

Он поднимается, но дама пальцы благородной впиваются в его одежду.

- Это приказ.

Женщина берёт чемоданчик и одна выходит на улицу. Она вздыхает и прикрывает глаза. Медленным шагом Бьянка направляется в начало колонны. Не проходит и получаса, как она находит свою цель.

- Бьянка, к чему такое бесстрашие? - раздаётся рядом весёлый голос алхимика.

Оллрик подходит к напарнице и лукаво улыбается. За прошедшие дни пути нервотрёпка, которую Бьянка устроила, растаяла в прошлом. Бледный парень замирает в его тени.

- Я у главного тракта в окружении солдат и ещё одного алхимика. Думаю, что тут я в полной безопасности, - мурчит Бьянка.

Она делает шаг вперёд, неприлично сокращая расстояние. Алхимик ухмыляется, подаёт ей руку. Вместе они продолжают прогулку. Несколько минут только земля шуршит под ногами, а потом Бьянка произносит:

- Честно говоря, Оллрик, я бы хотела поговорить о дороге…

- Мне казалось, что всё было оговорено перед отправлением, - хмурится мужчина.

- Да, конечно… но, одно дело, обсудить, а другое ехать, - Бьянка смотрит алхимику в глаза и на выдохе жалобно тянет: - Я устала.

- Ох, - искренняя улыбка украшает лицо Оллрика, скидывая ему пару лет. - Сожалею, но мы не можем позволить себе дополнительные остановки. Мы опаздываем.

Тем временем троица выходит к центру стоянки. Около места для костра толпятся солдаты. Один из них замечает появление господ и спешит навстречу.

- Благородные господа! - восклицает солдат и неуклюже кланяется.

- Что случилось? - алхимик отдаляется от дамы и скрещивает руки на груди.

Строгость снова возвращается в его взгляд.

- Там, в центре… Можете подойти?

- Хорошо, - Оллрик оборачивается к остальным.

- Даже не думай! - Бьянка выставляет ладонь и отворачивается. - Я туда ни ногой! Не хватало ещё, чтобы платье пропахло дымом! Иди, если надо, а мы будем здесь.

Мужчина замирает. Он переводит задумчивый взгляд на слугу и бросает солдату:

- Побудь с ними.

“Наконец-то ты ошибся! Не зря переговорный камень потратила”.

Бьянка выжидает с минуту, а после поворачивается к солдату:

- Любезный.

- Да, госпожа.

- Я нервничаю. Не мог бы ты позвать сюда сэра Роберта, - она вздыхает и обнимает себя свободной рукой. - Он должен быть около моей повозки.

- Да как же я, госпожа, - мужчина разводит руками, - наказано же быть с Вами.

- Я - родственница покойного императора. Ты смеешь думать, что мои с Грейдлом приказы как минимум не равноценны?! - в голосе Бьянки звенят злость и обида. - Со мной будет его верный слуга. Так что просто поторопись, и исполни то, что я велю.

- Прощения прошу, госпожа. Я ни словом, ни духом! - теряется воин.

- Оставь это! - дама отмахивается от него, как от назойливой мухи. - Ступай немедля.

- Как прикажете. Я мигом, только не серчайте, - стражник срывается с места.

Губы Бьянки расплываются в улыбке. Юноша отрешённо наблюдает за ситуациейю

- Итак, Джай, предлагаю перейти сразу к делу… Ты ведь понимаешь, что он раскрыл тебя, ровно, как и я?

Молодой человек едва заметно хмурится. Карие глаза впиваются в лицо благородной.

“Слишком слабая реакция для таких слов. Может, я ошиблась?” - дама смущается на мгновенье, но берёт себя в руки.

- Поверь мне, чтобы Оллрик не пообещал, шпионаж он так просто не прощает. По доброте душевной прошу, уходи отсюда, пока есть возможность.

- Я не могу, госпожа… - медленно отвечает парень.

Его ладонь касается бока. Бьянка хмурится. Её пальцы тут же перебирают каменья колье. Золотистые глаза вспыхивают, и мир вокруг благородной превращается в пучки ярких нитей… Рот Бьянки на мгновение превращается в маленькую букву “о”.

“Ничего себе! Повод? Вот это он придумал! Не повезло, хотя, я тоже давать ему шанс не собиралась…”

Дама моргает и мир приходит в норму. Бледный парень смотрит на неё как и раньше.

“Совсем не удивился? Точно алхимик, или дурак. Право слово, такое спокойствие при виде меня впору считать оскорблением!”

Бьянка подавляет брезгливую гримасу и нежно произносит:

- Не волнуйся, стоит тебе оказаться достаточно далеко, эта вещь перестанет работать. Не думал же ты, что он станет тратить на тебя что-то действительно ценное?

Она улыбается, а юноша, наоборот, мрачнеет.

- Как вы себе представляете этот побег? Его артефакты…

- Несовершенны. Самого простого он не предвидит, - Бьянка склоняет голову, и щурится. - Знаешь о нейтрализаторах? Используешь сегодня ночью, когда поднимут тревогу, получишь свободу. Идёт?

На ладони благородной появляется небольшой мешочек из плотной ткани. Парень разглядывает женщину пару секунд, а после спрашивает:

- Ваша выгода?

- Не веришь в моё добродушие? - Эуфорбийская травница касается груди, словно слова юноши ранили её в самое сердце, а после кривится. - И правильно. У меня уговор с теми, кто послал тебя. Забыл? Как я объясню им, что ты погиб, а я даже пальцем о палец не ударила? Сделай этой ночью как я говорю, и мои люди тебя пропустят.

Шпион вновь уходит в раздумья.

“Ну же, соглашайся!” - шипит про себя благородная.

С каждым мгновением её улыбка становится всё более искусственной. Наконец, парень коротко кивает. Он прячет мешочек у себя, и как раз вовремя!

Солдат и рыцарь уже совсем близко.

- Ох, Роб! - восклицает Бьянка.

Дама принимается щебетать своему подчинённому всякие мелочи и мило улыбаться. Искоса, она всё же поглядывает в сторону бледного слуги.

Парень напряжённо смотрит в сторону леса. По его лицу невозможно считать эмоции.

“Ну, хоть за это ему нужно отдать должное. Держаться он умеет! Вот бы и с делом так же! Ведь если у него не получится… Хм, выкручусь. Главное, чтобы не сильно Оллрику навредил, его ум мне ещё пригодиться… О, а вот и он!”

Член ордена хмурым взглядом обводит присутствующих. От былой галантности нет и следа.

- Что-то не так? - Бьянка изображает искреннее недоумение.

- Хм, - мужчина зыркает в её сторону и приказывает: - Пройдём к повозкам.

Бьянка не спорит с ним. Она покорно склоняет голову и отправляется за мужчиной. Следом идут Роберт и Джай. В сравнении с их недавней прогулкой алхимик почти летит. Низкий рост благородной превращает один его шаг в её два. С чемоданчиком и в длинном платье, Бьянке едва удаётся его нагнать. Она хватает собрата по ордену за руку, вынуждая сбавить шаг.

- Так что случилось? - восклицает она, и едко прибавляет про себя: “Ну, как же ты поступишь?”

Оллрик смеривает её взглядом, а после цедит:

- Здесь была чья-то стоянка.

- Хорошо, - медленно произносит дама. - Ты же понимаешь, что мы на главном тракте этого княжества, так? Здесь ходят караваны…

- Проблема в том, дорогая моя, что мимо моего лагеря ни одного отряда не проезжало, по дороге мы также никого не встретили, и развилок не было… - мужчина щурится, его глаза изучают лес так, как если бы за каждым деревом сидел враг.

- Быть может они стоят здесь давно и вот, наконец, отправились вперёд? - продолжает убеждать его Бьянка.

“Чем больше я давлю, тем сильнее ты не соглашаешься. Не можешь иначе, так ведь?”

- Не думаю, - Оллрик замирает около обитой бархатом повозки напарницы. - Когда мы с Герхом обсуждали место для лагеря, я всё продумывал. Здесь не должно быть посторонних. Да и остатки костра говорят о том, что собирались в спешке… - мужчина открывает резную дверцу. - Словом, мы отправляемся.

Женщина изображает удивление:

- Ты серьёзно? Мы же только сделали привал…

- Совершенно, это слишком похоже на засаду. Так что нужно успеть доехать до развилки... - кивает алхимик.

Бьянка примеряет на лице маску обиды и подходит к ступеням. Она смотрит в глаза алхимику:

“Я думала, что ты окопаешься, выставишь охрану. Людей, что зазря простоят без сна всю ночь. Ха! Лишить отдыха вообще всех воинов - так даже лучше. Это уравняет численное преимущество. А ещё Джай попробует сбежать и отвлечёт тебя… Какая прелесть!”

Внутри благородная ликует, но снаружи лишь горестно вздыхает. Она приподнимает юбку и ставит ногу на первую ступеньку.

- Совсем ты меня не бережёшь! Подайте мне, что ли чаю в дорогу!

Когда караван трогается в путь, отвар успевает полностью раствориться в напитке Роберта.

Развилка

Солнечный свет полосами пересекает повозку, подсвечивая двух пассажиров. Марлоу наблюдает за оппонентом из-под полуприкрытых век. Алхимик напротив него спокойно пишет. Чужое внимание его не тревожит.

- Господин, - дверь повозки отворяется и показывается голова в шлеме. - Мы можем отправляться.

Оллрик отвлекается от письма и кивает.

- Отлично, - говорит он сухо и прибавляет: - Что лошади?

- Животные выглядят бодро. Ваши настои творят чудеса! - звучит восторженный ответ.

Алхимик скупо улыбается и принимается складывать вещи. Движения члена ордена резкие и отрывистые. Такая манера не покидает его после осмотра потухшего костра.

Марлоу неподвижно сидит в углу. Оллрик не замечает, как бледные губы растягиваются в улыбке.

С закрытыми глазами парень прокручивает в голове плетение артефакта под своей кожей. Те мгновения, когда надзор над ним ослабевал, не прошли даром. Теперь память рисует безумную паутину нитей в мельчайших подробностях.

“Взять за эти и потянуть, потом разорвать те… Я справлюсь. Артефакт не успеет сработать. Не теперь уж точно, когда судьба сама подкидывает подарок… Хоть и от этой южанки. У такой как она уговор с Мыслящими? Чушь! - ладонь юноши ложится поверх заветного мешочка, в то время как другая обнимает раненый бок. - Хотя её подачка мне пригодится. Ради такого можно и отложить побег до ночи”.

Существование за чертой Болота учит смирению. Его наставник мог продолжить урок через месяц, а мог через полгода. Для мыслящих время течёт иначе, и лучшее, что можно сделать - принять это и отбросить пустую суету и обиды.

Марлоу не удерживается и закидывает ногу на ногу. Бок, в который пустил корни чужой артефакт, вспыхивает болью. Юноша едва заметно морщится.

“Лучше уж обычное ранение! Я бы и не ощутил его особо, а там бы зарастил чьей-нибудь силой. А горящие нити что? Сомневаюсь, что мыслящие о таком слышали”, - парень вздыхает и садится как раньше.

Оллрик тем временем заканчивает сборы и возвращается на своё место.

За прошедшие дни их общение превратилось в молчаливое сосуществование. Алхимик замечает присутствие юноши, только чтобы отдать приказ, не более. Хотя, он и раньше проявлял любезность к бледному гостю только пару раз.

“Если у него и есть на меня какие-то планы, то они ждут прибытия в Умилес. Увы, не по пути, - Марлоу барабанит пальцами по одежде. - Если бы он совсем обо мне забыл, было бы проще. Даже вороны Рейвена не так раздражают, как эта слежка! Хорошо, что всё это скоро кончится”.

Возничий за стенкой цокает, и повозка со скрипом начинает путь. Пусть сиденья и трясёт на кочках, Оллрик заканчивает последний лист, и только тогда собирает пишущие принадлежности.

“На одних его запасах бумаги можно сколотить состояние!” - прикидывает Марлоу, пока алхимик перевязывает увесистую стопку трудов.

Время тянется как капля мёда. Сладкий миг свободы всё не наступает. Лучи солнца окрашиваются в алый. Алхимик прикрывает глаза и, кажется, засыпает. Одну руку он держит поверх своего сундука, а другую прячет в сгибе локтя. Юноша больше не притворяется спящим. Он разминает шею и в открытую смотрит на поклажу алхимика.

“Самоуверенность или издёвка? - Марлоу усмехается. - Хотя, не мне его судить. Я тоже недооценил чужую защиту”.

Темнеет. Каждая кочка, по которой прокатывается колесо, отзывается тупой болью в боку. Марлоу ждёт, но заветного сигнала всё не наступает. Парень крутит в руке мешочек с нейтрализатором и всё больше мрачнеет. В душе поднимается глухая злость:

“Когда уже!? Чем дольше я тяну, тем сильнее врастает эта зараза! Нужно было бежать сегодня, а не ждать пока…”

Сильный толчок и парень слетает с кресла. Повозка содрогается как раненое животное. Волной накрывают крики людей и испуганное ржание. Оллрик подрывается с места. Он смотрит в сторону окна, и Марлоу сжимает ладонь в кулак. Нейтрализующий кристалл хрустит под тканью, превращаясь в мелкое крошево.

Перстни алхимика вспыхивают и тут же гаснут. Оллрик замирает, разглядывая свои руки.

- Что за…

Марлоу пинает его со всей силы, и алхимик отлетает к столику. Юноша подскакивает и как следует прикладывает его головой о столешницу. Раз-другой, и тело под ним оседает. Он хочет ударить ещё, но руки немеют. В голове нарастает гул - это чужие артефакты начинают восстанавливать свою силу.

“Так быстро?!”

Парень отшатывается. Взгляд впивается в чужую поклажу.

“Мой нож! Он-то с этим справится!” - осеняет юношу.

Парень ворошит один ящик за другим, но ни заветного оружия, ни активатора для камня под кожей, ничего полезного! Марлоу срывает замок с очередной сумки, и часть вещей рассыпается по полу. Внутри только сосуды с зельями.

Возле повозки раздаются тяжёлые шаги.

- Господин Оллрик! - закованный в броню солдат появляется на пороге.

“Опоздал! Пора делать ноги”.

Отравленный топью выпрямляется и тычет пальцем в сторону алхимика:

- Он ранен, я не могу найти лекарства!

Воин оттесняет юношу к стенке и склоняется над господином. Марлоу прижимает к себе сумку с зельями и пятится к выходу.

“Поглоти топь этот спектакль!” - мотает головой пленник и выскакивает на улицу.

Прохладный лесной воздух наполняет запах гари. В ночной темноте яркими точками то тут то там полыхает пламя. Оно вьётся над телегами, и запряжённые лошади истерично дёргаются в упряжи. Люди мелькают чёрными росчерками между повозок.

Марлоу бросается в хвост колонны. Он лавирует среди груженных телег и напуганных простолюдинов, переступает мёртвые тела. Вредоносный артефакт с каждым толчком заставляет кривиться от боли, и парень сбавляет шаг. Он огибает ещё одну полыхающую телегу и вовсе останавливается. Впереди кипит бой.

Свист! Стрела вонзается в землю прямо у сапога. Юноша сгибается и приваливается к колесу. Он не успевает вздохнуть, как ещё одна прибивает его ворот к доске, пройдя совсем рядом с шеей.

- Пропустят они, как же! На тот свет, - шипит Марлоу и рвёт ткань.

Он ложится на трупы бедолаг, и подтягивает к себе разорванную сумку. Вещи так и норовят вывалиться из неё.

“Не хватало ещё взрыва! - морщится парень и обхватывает добычу двумя руками, глаза шарят по округе в поисках спасения. - У огня я отличная мишень. А их в лесу не видно… Куда же бежать?”

Кожу покрывают мурашки. Парню не нужно всматриваться в мельтешение сапог и лошадиных копыт, вслушиваться в предсмертные крики и отданные команды, он кожей ощущает каждую отнятую жизнь. Свет, который гаснет зазря, а ведь поглотить его было бы гораздо лучше…

Юноша мотает головой, но это не помогает. Навязчивое желание растёт внутри, и глаза сами по себе наливаются алым светом. Яркие нити мерцают за телегами, и холод в груди требует пойти и забрать их!

- Назад! Отступаем! - кричит командир.

Марлоу откатитывается под полыхающую телегу и едва успевает затянуть сумку.

Вот пробегает несколько человек, спустя секунду ещё пара: один ковыляет, а другой его поддерживает. На пару мгновений становится тихо. Только гулко стучит в груди сердце, и трещит пламя над головой. Затылку становится жарко.

“Обвалится - Дар не поможет”.

Парень начинает ползти наружу, когда из-за обломков выскакивает лошадь. Животное хрипит и тяжело двигается. Марлоу закрывает глаза и падает на землю. Даже сквозь веки он видит размытое свечение.

Лошадь подходит ещё ближе и издаёт то ли всхрап, то ли всхлип. Она перебирает копытами, и земля вздрагивает от упавшего тела. Всадник грязно матерится, почти истерично. Он дёргается, но остаётся на месте.

Марлоу слышит погоню раньше мужчины. Свистит воздух, и всадник замолкает.

- Вперёд! Ищите алхимиков! - рявкает голос с сильным южным акцентом.

Лошади срываются с места. Марлоу выжидает секунду, а после распахивает глаза. Он выползает из укрытия и подбирается к упавшей лошади. Её брюхо ещё вздымается, но очень тяжело, через силу.

- Кто здесь? - сипит раненый наездник.

Мужчина пробует развернуться, но падает обратно. Кровь сочится из рассечённой спины.

Алые глаза щурятся, изучая умирающих. Холодная рука касается изувеченной кожи.

- Эй! Помоги мне… - воин кашляет. - Стой, что ты!

Слова воина тонут в болезненном стоне. Он слабо замахивается мечом, но тут же выпускает оружие из рук.

Марлоу кладёт вторую ладонь на круп. Лошадь из последних сил пытается уйти от контакта. Она сучит копытами в воздухе, но тщетно.

Алый взгляд разгорается ярче.

Чужая сила рекой течёт к нему в грудь. В последний момент Марлоу закручивает поток совсем рядом с чёрными дырами, не даёт Дару новую жертву. Когда жизнь покидает тела перед ним, юноша позволяет себе улыбнуться:

“Получается!”

В следующую секунду краски окончательно покидают лицо. Артефакт в боку жжёт не хуже раскалённого металла.

“Раньше такого не было, хотя я так Дар не использовал… Ох!”

Марлоу сжимает зубы и припадает к земле. Дыхание обрывками вырывается из груди. Парень подползает к голове животного и собирается с духом. Пальцы зарываются в мягкую и взмокшую от пота и крови шерсть.

Теперь юноша направляет чужую энергию прочь от себя.

С каждой секундой ощущение границ своего тела размывается, расползается вслед за плетением. Вот оно доходит до ног, и копыта царапают землю, затем дёргаются уши, поднимает пыль с дороги темный хвост. Юноша смотрит сам на себя через ярко красный глаз лошади.

“Вставай”, - командует он и животное повинуется.

Отравленный топью поднимается следом. Он старается не отнимать руки надолго, чтобы плетение не распалось.

“На ядро нет времени, да и не факт, что хватит сил”, - вздыхает юноша.

Он перехватывает сумку поудобнее и вскакивает в седло. В тот же миг вспышка боли заставляет сгорбиться. Марлоу жмурится, зажимая рот рукой.

Он не сразу слышит шум, оглядывается, и тут же жалеет об этом.

В отблесках пламени он видит испуганное лицо Дэната. Стражник замирает, разглядывая его в ответ. Тут мужчина со вскриком валится на землю. Его настигают всадники.

Парень дёргает гриву. Конь отмирает и разворачивается. В следующий миг копыта взрывают грязь, и животное уносит наездника прочь.

За спиной гремят выкрики, а затем вспышка холода расцветает в спине, выше инородного камня. Юноша едва не выпускает сумку из рук.

“Быстрее, твою мать!”

Мёртвая лошадь скачет во весь опор, и каждый её прыжок заставляет сознание мутнеть от боли. Марионетка, наоборот, не чувствует ни усталости, ни страха своего хозяина.

Время идёт, и отрыв начинает увеличиваться.

Среди расползающихся силуэтов деревьев парень замечает поворот дороги.

“Это мой шанс!”

Когда деревья скрывают их от преследователей, беглец выдёргивает ноги из стремян. Он соскакивает с животного и падает в траву. Земля и небо крутятся перед глазами.

Когда горизонт выравнивается, из горла вырывается хриплый вдох. Сквозь гул в ушах юноша слышит шум погони.

“Кукла отвлечёт их…пока…плетение совсем не распадётся, - проносится вялая мысль. - “А мне… пора…”

Сказать легче, чем сделать: разум клонит в сон.

Марлоу находит в себе силы перевернуться на спину. Он закрывает глаза и касается бока. Парень вцепляется в чужеродное плетение. То, что юноша репетировал в своих мыслях изо дня в день, сейчас получается медленно. Слишком медленно.

Сквозь гул в ушах доносится чей-то выкрик.

- Здесь! - рядом шуршат кусты.

“Побери их Болото! Я же почти закончил!” - рычит про себя Марлоу.

Ярость будоражит, даёт новые силы. Чужое плетение рушится под давлением. Парень подбирается к ядру артефакта, когда мир нитей вздрагивает. Кто-то тянет его за грудки.

- Этот, что ль госпоже помог? - тянет южанин.

- Какая разница, кончай с ним! - рявкают сбоку.

Его отпускают, и голова стукает о корни. В воздухе свистит меч. Тут сердцевина артефакта вспыхивает!

“Не успел!”

От нестерпимой боли юноша выгибается и распахивает глаза.

Люди испуганно кричат, рядом встаёт на дыбы лошадь. Бледные пальцы вцепляются в землю, а разум лихорадочно ищет выход.

“Энергия, какая угодно, любая!” - это не мысль, инстинкт.

И юноша тянет свет из мира. Собирает тоненькие ручейки и кидает в полыхающий пожар там, под рёбрами. Чужой артефакт жадно пожирает силу, тянет из него все соки и не думает гаснуть.

Сколько это продолжается, Марлоу не знает. Боль съедает ощущение времени. Когда обугленное плетение гаснет, сознание тоже меркнет в темноте.

Деловые отношения

Занимается рассвет. Лучи солнца обволакивают стволы деревьев нежно-розовым теплом, а птицы наполняют место песнями, обещая благодатный день. Лес вокруг расцветает скупой на детали красотой.

Люди этого не замечают. Их головы низко опущены, а мысли заняты событиями прошедшей ночи. Выжившие разбирают обломки, чинят телеги и латают раненых. Посреди дороги растёт гора тел. Чиркает огниво, и огонь занимается на закоревшей от крови одежде.

Мимо расшитой защитными символами повозки протягивают очередного бездыханного бедолагу. Бьянка кривится и завешивает бархатную ткань, не до конца. Сквозь маленькую щёлочку благородная может наслаждаться небом и верхушками деревьев, на которых проклюнулась завязь новой листвы.

Дама не выглядит испуганной. За столько лет экспериментов и прочих… операций подобные явления не холодят кровь. Женщина едва слышно вздыхает и образцово складывает ладони на коленях. Её руки украшают кружевные перчатки. Их часто можно на ней заметить. Не из-за любви, как говорят модницы, но за особый узор, тщательно спрятанный в завитках. Такая же защита идёт кружевной нитью по краю рукавов, и тончайшей паутиной подчёркивает подол по всей длине. Её швеи-мастерицы знают своё дело. Их хозяйка выглядит как кусочек нежного, светлого облака. Разве на такой можно злиться?

Возникает желание снова посмотреться в зеркало, но Бьянка вовремя его подавляет.

Незадолго до этого она вышла из своей повозки. Красивый наряд, сложная причёска, косметика - она выглядела идеально. А Оллрик, он наорал на неё, едва увидел!

“Лезь обратно и носу не показывай! Совсем решила людей из себя вывести!” - подкидывает память его злобное шипение.

“Подумаешь! Какое мне дело до черни?” - язвительный ответ находится только сейчас.

Дама переводит взгляд на алхимика и кривится. Мужчина не проронил ни слова с той перепалки.

- Может, скажешь хоть что-нибудь? - взвизгивает Эуфорбийская травница.

Тяжёлый взгляд Оллрика поднимается от пола. Алхимик сидит сгорбившись, локтём он опирается о боковой столик, а рукой прижимает к рассечённому лбу мокрую тряпку. Небольшой тазик, что принесли слуги, стоит у его ног.

- А что ты хочешь услышать? - вздыхает мужчина.

- Ну… что с тобой произошло, например, - на таз с водой указывает носок туфли, такой же светлой, как и весь наряд благородной.

- Ну, скажем… я не успел среагировать.

“Да дело мне до твоих ран! Чего ты не досчитался, что потерял? Ох, как же не терпиться добраться до столицы и узнать!” - думает Бьянка, но, конечно же, не произносит мысль вслух, только глаза вспыхивают алчным огоньком.

Проходит минута тишины, и дама снова подаёт голос:

- Раз уж в детали ты посвящать меня не желаешь, я сделаю это сама! - благородная откидывается на спинку и театрально касается пальцем губ: - Не думаю, что ты упал по неосторожности. Также, считаю невозможным, чтобы это сделал кто-то посторонний, кто зашёл в повозку. Ты бы не дал незнакомцу оказаться так близко. Хм… Кто же тогда…

Оллрик закатывает глаза. Тряпка летит в таз, отчего холодные брызги покрывают подол светлого платья. Бьянка кривится и начинает нервно поправлять юбку.

- Прекрати это выступление и говори, что собиралась, - мужчина выуживает ткань, выжимает и снова прикладывает к ране.

Губы благородной расплываются в холодной улыбке.

- Я была права! - ликует она. - Говорила тебе, что с ним нужно разобраться. Подумать только, чтобы ты оказался таким легкомысленным?!

Мужчина кривится и плотно сжимает губы. Видно, как рвутся наружу едкие слова, но Оллрик сдерживается. Эта гримаса только больше распаляет благородную.

- Верно морщишься, - женщина передвигается на край сиденья. - Как нацепить амулеты, так ты горазд. А как разделаться со шпионом - нет, ещё и вдобавок пробовал скрыть от меня это в первые дни. Таким образом, заметь, рискуя ещё и моею жизнью. Так что, поделом!

- Закончила?

Бьянка кивает.

- Да, я так поступил и оправдываться не буду, - цедит алхимик, а после задумчиво прибавляет. - Меня тревожит другой момент… Не могла бы ты сообщить, по какой причине задержалась в пути? Внятного ответа ты тогда так и не дала... Не то, чтобы я имел какие-то основания, чтобы предположить… Словом, утоли моё любопытство, - мужчина мягко взмахивает ладонью, в то время как от льда в его глазах идёт мороз по коже.

- Как моё опоздание может быть связано с прошедшей ночью? - голос Бьянки спокоен и строг, но тело всё напрягается и вытягивается.

- Ну-у, твоя повозка уцелела, в отличие от остальных… Вряд ли от уважения к её стоимости, - Оллрик демонстративно прохожится взглядом по внутреннему убранству их убежища и усмехается.

И действительно, из строя вышло только одно колесо, да имелись небольшие царапины и подпалины на корпусе.

Бьянка ловит взгляд алхимика и цедит, не скрывая раздражения:

- Оллрик, ты расстроен, это понятно. Но не нужно искать виновных, особенно во мне, - она снова отодвигается назад и складывает руки на коленях. - Будет тебе известно, что меня защитил мой рыцарь. В отличии от твоего “слуги”, что сейчас скачет где-то по лесам!

Когда Бьянка упоминает беглеца, Оллрик взрывается хохотом.

- Моя дорогая, поверь мне, далеко он, как ты выразилась, не ускакал, - рука алхимика касается нагрудного кармана. - Однако, живуч подлец! Повод долго душил его, прежде чем распался.

Лицо Бьянки не выражает эмоций.

- Я рада, что хоть и запоздало, но ты с ним разобрался.

После этого дама отворачивается, и разговор обрывается. Через несколько минут Оллрик встаёт на ноги.

- Пройдусь.

- Твоё право, - пожимает плечами Бьянка.

Она разглядывает улицу, и даже не оборачивается, когда дверца повозки хлопает. Грязь хлюпает под ногами алхимика. Мужчина обходит транспорт и направляется в начало колонны.

Бьянка выпрямляется. Она выуживает из волос шпильку. На её конце блестит небольшой розовый кристалл. Женщина сжимает его в ладони и подносит к губам. Камень в руке нагревается, и тогда Бьянка произносит:

- Кьен? Слышишь меня?

Ответ звучит через минуту.

- Да, госпожа, - искажения меняют голос наёмника до неузнаваемости.

- Нашли пропавших?

- Нет.

Пальцы свободной руки отбивают нервную дробь. Сомнения кружат голову:

“Повод наверняка их зацепил, иначе погоня уже бы вернулась. А вдруг парень уцелел? Нужно проверить, но в Умилес уже отправили гонца... Нет, слишком рискованно!”

Бьянка вздыхает.

- Сворачивайте поиски и отправляйтесь в столицу. Наши люди мертвы.

- …Понял.

На раскрытой ладони лежит холодный блеклый камушек. Все краски, как и вся сила ушли из него.

“Хорошо, что я взяла про запас”, - женщина улыбается и прячет шпильку обратно в волосах.

День проходит бездарно, за ним второй.

- Может, поможешь раненым? - обращается к ней алхимик в перерывах между допросами.

Бьянка качает головой.

- Ты же знаешь, я специалист по ядам.

Тут травница лукавит, для одного пациента она всё-таки делает исключение.

- Вот, выпей, - протягивает Бьянка лекарство.

Роберт послушно берёт чашу здоровой рукой.

“Кожа серая, взгляд мутный. Раны не настолько серьёзные. Если это мой отвар, то… Нет, пока рано что-либо предпринимать”.

Отряд князя объявляется только на третий день. Азарт победы уже не горячит кровь. Теперь Эуфорбийская травница грезит лишь о замке: лес и запах смерти просто невыносимы! Благородная с радостной улыбкой встречает ряды всадников. За ними, среди телег с лекарями и рабочими катят новую повозку.

- Сюда! - машет она возничему.

Мужчина натягивает повод, и выворачивает из общей шеренги.

“Кто же знал, что местные колёса так отличаются!” - Бьянка бросает взгляд на свой транспорт и вздыхает.

Пара человек помогает перенести самое ценное из вещей алхимиков в новую повозку. Через полчаса благородная уже ждёт отправления внутри. Она прижимает чемоданчик к животу. Рядом дремлет Роберт. Мужчина морщится и тяжело дышит во сне.

- Когда уже… - бурчит Эуфорбийская травница и отодвигает ткань.

Она находит спину алхимика на улице и впивается взглядом. Не проходит и минуты, как Оллрик поводит плечами и оборачивается.

“Сколько можно командовать?! Мы опаздываем!” - гримасничает дама.

Бровь алхимика изгибается - вот и вся его реакция. С шипением Бьянка возвращается на своё место.

Её напарник объявляется только через четверть часа. Мужчина усаживается напротив и даёт сигнал кучеру. Повозка снимается с места.

- И что ты с ними возишься? - шипит Бьянка. - Дались тебе эти простолюдины!

Алхимик мягко улыбается:

- Кто знает, что они могли увидеть или услышать…

- Что-то известно о нападавших? - удивлённо восклицает она, и тут же озирается - Роберт спит.

Оллрик пожимает плечами.

- Если будет что-то важное - я тебе сообщу.

Телега подскакивает на кочках и уносит пассажиров прочь от побоища. Эуфорбийская травница щурится. Её мысли не покидает устроенное ею кровопролитие.

“Он блефует. У людей Кьена разная форма, лица закрыты… южный акцент? Подумаешь! Нет, раненые не скажут ему ничего полезного. Пора расслабиться, не то выдам себя сама” - Бьянка вздыхает и откидывает голову.

К концу дня переживания о прошлом оставляют её. Дама подмешивает своему рыцарю снотворное и не забывает ласково улыбаться собрату по ордену.

Спустя сутки ветви деревьев перестают скрестись о стенки повозки. Лес отступает всё дальше от дороги, давая место солнцу.

“До чего же приятно выбраться из этих зарослей! - дама глубоко вздыхает. - Хотя здесь всё ещё слишком мрачно”.

Память наполняет грудь запахом моря. На кончике языка чувствуется соль, а до ушей доносятся крики чаек. Единственная и потому избалованная дочь, она мало времени уделяла истории чужих земель. Конечно, это аукнулось ей в ордене, где все равны, и нельзя закрыть недостаток знаний родословной.

Бьянка хмурится. Что такого она помнит из сплетен и россказней об этом регионе?

“Людей здесь, наверное, как в столице Раены. Перспектив и природных богатств много, только все бегут вдоль Главной реки на юг. Боятся болотной нечисти? Ха, вот тебе и результат самостоятельного правления князей”.

Картину за окном повозки делится на три полосы: сверху кромка ярко-синего неба, затем темная масса деревьев и легкий зелёный росчерк свежей поросли в самом низу. Стволы своим почти черным цветом и витиеватой структурой подавляют, поглощая внимание и свет.

“Дома за мебель из лиственницы нужно чуть ли не драться, а тут растёт, и края ей не видно! Подумать только, такая красота и фактура внутри, и такой удручающий вид снаружи!”

Постепенно, в пейзаже начинают мелькать домики. Их потемневшие от времени постройки сливаются с чащей, и только небольшие окошки выделяют жилища. Они мало отличаются друг от друга по своим размерам и силуэту. Всё богатство и разнообразие создаёт резьба. Она прекрасным узором очерчивает крышу, ставни и рамы.

“Если бы не дело, можно было бы заказать комплект таких штучек для беседки. Все соседи бы удавились”.

Повозка начинает мелко трястись. В дорожном полотне появляются камни.

- Госпожа? - подаёт голос Роберт.

Он оглядывается и пробует подняться. Краем глаза дама замечает, как пальцы Оллрика вздрагивают.

“А глаза держишь закрытыми, притворщик!” - щурится Бьянка.

Она подаётся вперёд и мягко давит на плечи своего подчинённого.

- Не нужно, Роберт, полежи пока. Тебе нужен покой.

- Но, госпожа, как же план? Нужно ехать объездной дорогой, иначе от людей Трегуба не отобьемся... - рыцарь говорит невнятно, с паузами тут и там.

- Ох, ты верно не до конца пришёл в себя, - заботливым тоном произносит Эуфорбийская травница.

Её руки обвивают мужское плечо и шею. Со стороны это выглядит мягко и даже нежно…

Ещё до отправления дама припрятала готовую к введению ампулу в декоративном перстне. Её особый заказ. Достаточно чуть повернуть маленькое колёсико соседним пальцем, а после надавить выскочившей из-под металла иглой на кожу, и цель погрузиться в беспамятство.

Так и происходит меньше, чем через минуту.

“Не хватало тебе ещё разболтать что-то! - недовольный взгляд сверлит расслабленное лицо рыцаря. - Приходи в себя поскорее, а то от постоянного сна лучше не станет. Проще тогда не тратить нервы и ресурсы и сразу избавиться… Нет. Я слишком тороплюсь”.

Дама закрывает глаза и вздыхает. При Оллрике демонстрировать эмоции она не спешит.

Через час повозка пару раз вздрагивает и останавливается. Когда в дверцу коротко стучат, Оллрик уже бодрствует.

- Да-да, - отчётливо говорит он.

Слуга с гербом Герхарта на груди услужливо приглашает благородных выйти. Алхимик покидает экипаж первым, а затем подаёт Бьянке руку. Женщина протягивает ему ту, что без тайника с ядом.

“Ещё сработает один из твоих артефактов”, - дама бросает короткий взгляд на перстни на пальцах собрата.

Оллрик улыбается с хитрецой и озирается.

- Наконец, город.

- Ты повеселел, - щурится дама, но тут же отвлекается на прислугу, поднявшуюся в повозку: - Аккуратнее, прошу, моему рыцарю нужен покой.

- Конечно, госпожа, мы доставим его в лазарет, - молодой человек низко кланяется.

- Нет-нет, я сама… - Бьянка взмахивает рукой. - Я имею ввиду, отнесите его в мои покои. Как и всё из этой повозки.

В отличии от неё, Оллрик держит в руках один единственный чемодан. Все остальные уцелевшие вещи ждут отправления позади. Он отправляется к телегам с ранеными и что-то обсуждает с прислугой.

“Ох, эта игра в благородного господина! - ладонь благородной сжимает ручку чемоданчика. - Не помню за тобой тяги к общению с кем попало. Наверняка, ты что-то задумал… Впрочем, мне это уже не важно!”

Взгляд женщины блуждает по внутреннему двору замка. Постройка не идёт ни в какое сравнение с тем же императорским дворцом. Всего три этажа в высоту: первый - глухая каменная стена, остальные - деревянные галереи. Здание огибает внутреннюю площадь, формируя плохо освещённый колодец. Единственный способ выбраться отсюда - подъёмный мост. Недурная фортификация, с добротным рвом и множеством бойниц, но никак не столица Лерута.

“Старую ведь поглотило болото? - вспоминает Бьянка и хмыкает. - Бывает”.

Тем временем от парадного крыльца в сторону гостей спешит несколько человек. Судя по одежде - тоже простолюдины.

- Госпожа, - кланяется молодая северянка.

Благородная дама взмахивает ладонью и вздёргивает подбородок. Служанка перед ней выглядит лет на двадцать. Бледненькая и темноволосая - когда она перестаёт улыбаться, её лицо кажется даме знакомым.

- Светлого утра, меня назначили показать Ваши покои, - поясняет она приятным голоском. - Позвольте проводить Вас…

Женщина оглядывается на повозку. Один из работяг спешит заверить:

- Всё будет в лучшем виде. Позволите? - рука тянется к чемоданчику.

Дама сильнее прижимает его к себе и командует девушке:

- Веди.

Эуфорбийская травница не сильно волнуется за сохранность своего багажа. Рядом с повозкой остаётся её кучер. На него можно положиться. Краем глаза женщина видит, что Оллрика также зовут внутрь, но, алхимик не торопится.

“Ну и славно. Не придётся придумывать повод переговорить с княгиней наедине”.

- Осторожнее, госпожа, крыльцо - предупреждает сопровождающая возле лестницы.

Не зря. Первую ступень не видно из-за почерневшей от грязи талой воды.

- Благодарю, - женщина мило улыбается. - Как мне обращаться к тебе?

“Может я здесь и ненадолго, но новые знакомства лишними не будут”.

- Что вы… - девушка смущается от господской похвалы. - Я - одна из служанок княгини. Все называют меня Энн.

- Будем знакомы, - кивает благородная.

“Имя словно собачья кличка. И всё-таки странно, что меня встречает личная служанка Деспины. Это не совпадение”.

Дама намеренно шагает без спешки. Одышка не украсит её после такого долгого пути.

- Так, что же, Энн, сильно гневается княгиня Деспина? - заметив удивленный взгляд простолюдинки, Бьянка поясняет: - Я говорю о нашем опоздании…

- Что вы, - девушка запинается и эмоционально выдаёт: - Все очень обеспокоены из-за нападения на ваш караван!

- Я рада это слышать.

Галерея второго этажа сменяется угловой башней. Не доходя до неё, служанка сворачивает к двустворчатым дверям.

- Прошу сюда, - приглашает Энн, пропуская благородную вперёд.

Спустя десяток секунд створки бряцают за их спинами. Внутри замка ненамного теплее, но для привыкшей к южному солнцу Бьянки, и этот перепад приносит облегчение. Дама расправляет плечи и чуть ослабляет крепление на накидке.

Коридор, в котором они оказались, небольшой и плохо освещенный. Даже при этом полумраке видна грязь на ковре под ногами. То ли здесь ходит много людей, то ли его давно не чистили. Не проходит и пяти минут, как Энн останавливается около одной из резных дверей. Красота изделия на мгновение ловит внимание благородной.

Витиеватые стебли сплетаются на уровне глаз в цветочный букет. Рама поддерживает композицию, имитируя стволы деревьев, сросшиеся сверху кронами. Тонкая работа с высотами делает этот рельеф обманчиво реальным.

Укол зависти заставляет Бьянку войти в комнату поскорее.

- Прошу вас, располагайтесь, - Энн услужливо указывает на кресла, что окружают столик по центру. - Княгиня сейчас выйдет к Вам.

После девушка подходит к другой двери и коротко стучит. Она вытягивается, хотя, кажется, куда больше, и прошмыгивает внутрь соседней комнаты.

Недолго думая благородная располагается в кресле с лучшим обзором. Она выуживает из внутреннего кармана накидки маленькое зеркальце и поправляет воротник так, что не было видно колье под ним. Её неотъемлемое украшение и оберег.

“Жаль, что ты не подходишь к этому наряду”.

Со скучающим видом Бьянка откидывается в кресле. В комнате нет ничего, за что можно зацепиться взглядом. К счастью, княгиня не заставляет себя долго ждать.

Портреты не лгут. Жена Герхарта выглядит прекрасно. Бьянка оценивающе изучает её скупой на детали наряд. Узкое светло-голубое платье честно показывает стройную фигуру Деспины.

Следом за правительницей в проёме показывается служанка похожая на Энн одеждой и манерами как две капли воды. В руках она бережно несёт поднос.

- Приветствую вас, Бьянка. Рада, наконец, увидеться с вами вживую, - губы благородной едва двигаются, делая её похожей на прекрасную статую.

- И я приветствую Вас, Ваша Светлость, - Бьянка уважительно склоняет голову, но не более.

Супруга Герхарта не реагирует на это. Она спокойно следит, как служанка расставляет посуду на низком столике.

- Пока можешь быть свободна, Фло, - Деспина держит руки перед собой, сцепив пальцы в замке.

Когда в комнате остётся лишь двое, княгиня грациозно устраивается в кресле напротив Бьянки. Густые волосы хозяйки замка облаком укутывают её плечи. Эуфорбийская травница ломано улыбается. Её не прокрашенные корни волос прячет ажурная повязка.

- Прошу вас, угощайтесь, - предлагает Деспина.

- Благодарю.

В течении нескольких минут женщины молчат.

За это время травница едва ли выпивает половину чашки. Местный травяной чай для неё слишком горький. Деспина же держит напиток обеими руками. Она пьёт часто и мелкими глотками, словно этой женщине может быть холодно.

- Полагаю, что говорить о погоде и прочих светских вещах ввиду вашего нелёгкого пути будет немного неуместно, - уголки губ княгини слегка приподнимаются.

- Думаю, что так, - Бьянка зеркально повторяет её улыбку.

Правда, если у Деспины она сдержанная и немного грустная, у травницы изгиб выходит слишком уж острым.

- В таком случае, - супруга Герхарта плавно опускает чашку на блюдце. - Предлагаю поговорить о деле. Раз уж у нас выдалась такая возможность.

Гостья кивает.

- Итак, надеюсь, то, что вы везли, не пострадало из-за нападения? - княгиня прекрасно держит себя в руках, голос остаётся ровным, а интонация не выдаёт эмоций.

- Да, конечно, мне удалось уберечь груз, - Бьянка устало проводит пальцами по лицу, шее и задерживается над ключицами.

Привычка касаться колье помогает сконцентрироваться.

- Рада это слышать. Могу я его видеть?

- Конечно, - чемодан со щелчком раскрывается настолько широко, насколько это необходимо.

Бьянка выуживает небольшой флакон из тёмного стекла. Внутри него переливается густая жидкость.

- По одной капле в день. Важна регулярность, также желательно не смешивать дозу с приёмом пищи. Результат стоит ожидать не ранее, чем через шесть месяцев. Конечно, стоит сделать погрешность на состояние и возраст... - дама передаёт сосуд княгине. - Здесь пятьдесят капель.

Деспина хмурится:

- Это шутка?

- Что вы! - Бьянка мягко улыбается. - Как я могу? Просто, и вы поймите меня, наш с Вами договор подкреплён лишь словами. Мне бы хотелось иметь какие-то гарантии. В этом же нет ничего дурного, княгиня? - голос Эуфорбийской травницы похож на мягкую, обволакивающую своим теплом перину.

“Ты не сможешь воспроизвести мой рецепт. Не с той троицей, что заведует местной лабораторией. А, значит, я командую ситуацией!” - последняя мысль особенно греет самолюбие Бьянки.

Какое-то время княгиня молча перекатывает жидкость внутри флакона. Она медленно произносит:

- Что же. Ваша позиция мне ясна. Через неделю запланирован ваш отъезд. До того времени вы вольны заниматься, чем вам будет угодно, но присутствие на собраниях обязательно.

- Позвольте, но полгода назад мы, помнится, условились о трёх неделях работы, - Бьянка улыбается вопреки своим эмоциям.

- Да, действительно так, - Деспина качает головой. - Увы. Время было непоправимо утеряно. Я не могу сдвинуть всю операцию…

- Ваша Светлость, - Бьянка подаётся вперёд. - Я с радостью готова выполнить свою часть сделки и приготовить оставшуюся часть зелья. Но, на такие условия я не могу пойти.

- Вот как? - холод в голосе правительницы полностью оправдывает образ “ледяной леди”.

Взгляд наследницы рода Кирсавия не предвещает ничего хорошего.

- Я не хочу портить с вами отношения, - увещевает собеседницу Бьянка. - Поймите меня. Я ведь не поднимаю тему того, что защита нашего каравана была недостаточна. Хотя стоило бы. К тому же, моё сопровождение ранено, и я бы опасалась ехать куда-либо, до их выздоровления. Неужели эти факты, равно как и наше с Вами знакомство не стоят того, чтобы внести коррективы?

Эуфорбийская травница говорит проникновенно, так, как-будто они с княгиней давние друзья.

- Что ж. Две недели. Через одну я жду от вас остаток флакона. Больше мы к этой теме не возвращаемся.

- Я очень рада, что мы с Вами смогли найти общий язык, Ваше Сиятельство, - дружелюбно улыбается Бьянка. - В конце каждой недели я отдам вам по половине от оставшихся капель.

Деспина вздыхает.

- Я тоже, госпожа алхимик, я тоже.

Встреча

Тишина и спокойствие. Небольшие шепотки и шорохи не мешают, а приятно убаюкивают. Делать что-то нет никакого желания, да и сил тоже. В какой-то момент от спокойного моря звуков отделяется один источник. Тихим шелестом он закрадывается в сознание. Звук ритмично приближается и нарастает. Громкий хлопок, и тут же вспышка боли. Кашель вырвается из горла вместе с воздухом. Рука замахивается, чтобы отогнать обидчика, но тот отскакивает сам. Недалеко. Слух по-прежнему улавливает его копошение. Его и ему подобных.

Нега рассеивается и разум всё острее воспринимает окружение: то тут то там раздаются треск и хлопанье, жужжание, скрип и скрежет. Запахи бодрят ничуть не хуже. В ноздри настойчиво проникает аромат гнили и сырости, а пыль царапает горло.

Глаза распахиваются и тут же жмурятся. От сора и света взгляд застилают слёзы. Ладонь тянется к лицу, но плетью падает, не дойдя до цели. Лоб вновь касается сырой земли. Дыхание прерывистое и поверхностное. Воздуха не хватает.

Он пробует перевернуться, но не выходит. Рука медленно заходит за спину и ощупывает конец стрелы.

Рядом раздаётся очередной вскрик. Глаза юноши не сразу фокусируются на мельтешащих чёрных точках. Одна из них настойчиво подбирается всё ближе… Ворон щёлкает клювом, постоянно ворочая головой. Тело у него худое. Он голоден после суровой зимы.

- Пшёл… вон, - голос звучит значительно тише, чем хотелось бы и похож на скрип несмазанной двери.

Птица бесстрашно подпрыгивает и перелетает на ближайший корень. Несколько секунд крылатая колеблется, покачивая хвостом, а после хватает край рукава. Трещит ткань.

Юноша взмахивает, отгоняя напасть. И пусть жест выходит слабым и незавершённым, падальщик отлетает на несколько метров. Там он вновь принимается покрикивать и хлопать крыльями, обещая вернуться вновь.

“Что, со мной уже покончено?” - эта мысль заставляет тряхнуть головой, отгоняя забытье.

Несмотря на слабость, юноша пробует сесть. Он подтягивает себя к ближайшему дереву и затаскивает на покатое корневище. Птицы гневно галдят. Им жутко не нравится сопротивление добычи. Несколько особенно смелых пикируют на жертву.

- Прочь! - отмахивается раненый от когтей и клювов.

От резкой боли, парень вопит, и это действует. Крылатые снова возвращаются к ветвям, и оттуда десятками глаз наблюдают за происходящим.

Юноша оглядывается. Отсюда не видно тракта. Кругом только лиственницы. Они паутиной оплетают землю, разрывая её корнями на части.

Марлоу присматривается к природе вокруг и замечает:

- Здесь нет жизни.

Вместо глубоко тёмного блеска, стволы деревьев тускло-серые. Они лишены молодых побегов. На фоне собратьев, что успели обзавестись завязью новой кроны, эти слепо топорщат голые ветки-иголки во все стороны в желании схватить и растерзать.

Почва также лишилась малейшей зелени. Вместо молодых побегов в ней нашли своё последнее пристанище несколько воинов. Юноша насчитывает двух человек, а на холме в паре метрах замечает голову лошади. Все трупы не первой свежести.

“Неудивительно, что здесь собралось столько падальщиков”.

- Боитесь? Не стоит, можете спокойно спускаться, - с усмешкой бросает он птицам.

Вороны не двигаются. Не хотят повторять судьбу собратьев, что лежат около тел.

Цепляясь руками за дерево, Марлоу встаёт на ноги.

“Вряд ли эти бедолаги знали, как следует упокоить мыслящего. Пусть я не до конца как они, но разрубание на части и огонь не пережил бы, - Марлоу криво ухмыляется на мгновение. - Повезло, их энергия спасла меня. Хотя, и лес, и люди - этого чересчур много для стрелы…” - юноша хмурится, вспоминая побег.

В следующее мгновение он задирает грязную от крови рубаху. Камень совершенно не прощупывается под кожей. Но потемневшие вены никуда не исчезли, а только больше разрослись.

“Я не успел разрушить плетение? - он опускает ткань. - Тогда это всё объясняет”.

Слабой походкой счастливчик направляется к убитым. Мысленно поблагодарив их, он без зазрения совести запускает руки в чужие вещи. Мародёр развязывает лямки и стягивает с плеча полупустой колчан. Вещь упирается, тогда парень приподнимает тело.

Волна смрада перехватывает дыхание, вызывая глухой кашель. Вросшая в спину стрела тут же даёт о себе знать тупой болью. Труп падает обратно.

“Они ведь “высушены”. Наверное, всё лесная влага. Нет, так можно и отравиться…”

Раненый сооружает повязку на лицо и продолжает осмотр.

На лицах убитых застыли гримасы боли и ужаса. Из-за натяжения кожа деформирована так, что невозможно понять привычную внешность бедолаг. Отличительных знаков тоже нет. Только в одном из подсумков у лошади пальцы юноши нащупывают маленький камешек с дырочкой в центре. Обычный кусок породы? Как бы не так…

Марлоу поднимает его на свет и всматривается.

- Что за… - шепчет он с неверием.

Сила молчит, словно её и нет.

“Это… невозможно!? - замирает Марлоу. - Дар - часть меня. Я. Я давно это принял, перестал сопротивляться… Как это случилось? Почему? Что мне теперь делать?!”

Птичий смех звучит со всех сторон.

Ощущение собственной беззащитности накрывает с головой.

“Граница, мне нужно назад, к Наставнику! Я ведь хотел отнести туда сумку… Да где она?” - взгляд нервно перескакивает с кочки на кочку.

Он замечает пропажу неподалёку в канаве и ковыляет туда так быстро, как может.

Замки сорваны и часть вещей вывалена наружу. Парень наклоняется над ямой и аккуратно вытягивает груз наверх. Снизу недовольно хлюпает грязная вода.

Руки бережно собирают отсыревшие документы. Чернила всё ещё читаемы, но это только вопрос времени. Сам состав бумаги “поплыл”. Марлоу откладывает их в сторону и осматривает содержимое.

- Н-ц. Мой нож остался у него.

В сумке лежат подмокшие реагенты, а в тканевых кармашках закреплены флаконы, в основном глиняные. Крепления уберегли зелья, и все они уцелели. На пузатых боках парень видит грубые почеркушки: буквы и цифры.

“Это сможет расшифровать только владелец, - качает головой юноша и засовывает сосуды обратно. - Вдруг, что-то из этих жидкостей реагирует на воздух? Неизвестно, что Оллрик решил смешать. Нет, я не могу ими пользоваться”.

Парень перевязывает сумку куском материи и закидывает на здоровое плечо.

“Не время рассиживаться. То, что алхимик не выследил меня по своим вещам - удача, и надо ей пользоваться. Так, верстовые камни ставят с южной стороны тракта. Если я найду один из них - пойму, в какой стороне север…”

Поднявшись по холму, Марлоу выходит на дорогу. Только тут он понимает, насколько подозрительно выглядит для местных путников.

Он и так и эдак пробует укрыть рваную одежду и рану плащом, но обломанное древко топорщит ткань.

“Да какой толк, если всё в крови и пахнет лесом и разложением! Люди итак меня недолюбливают… Не особо и надо мне с ними болтать. Хватило общения и в лагере! Если что, просто спрячусь в зарослях”, - отмахивается Марлоу и отправляется в путь.

Широкая дорога плавно скользит сквозь лес, острым лезвием разрезая чащу. В памяти всплывают образы ночной погони.

“Вот и тот самый резкий поворот. Удивительно, что в темноте мне показалось, что я спрыгнул с коня мгновенно, - парень оглядывается назад - на самом деле он уже прошёл шагов тридцать. - Понятное дело, что погоню этот манёвр не провёл. К их несчастью…”

Он проходит ещё пару минут и останавливается. Изгиб дороги оказывается прекрёстком. В задумчивости парень изучает открывшиеся пути.

У обочины воткнут указатель, для незадачливых путников. На крепком брусе красуется табличка “Умилес”. Но какой-то умник вывернул её так, что было непонятно, на какую из двух дорог она предлагает свернуть.

Марлоу пожимает плечами.

“Мне всё равно не нужно в столицу, так что остаётся третий вариант”.

В том направлении также прибит указатель. Правда, без надписи. Вместо слов, на нём нарисован герб скруглённой формы. На подпорченной влагой доске угадывается темный натянутый лук и две красные стрелы.

Парень задумчиво чешет подбородок. Он не может вспомнить имя владельца, но знает, что его земли у самой границы с топью.

Юноша сворачивает на третью тропу, узкую и поросшую травой.

“Если буду останавливаться только для перерывов на сон, то справлюсь за неделю”, - улыбается он.

Проходит несколько часов, когда Марлоу начинает замечать за собой странную усталость и ломоту во всём теле.

В недоумении он совсем останавливается. Рука хватается за изогнутый ствол лиственницы, услужливо склонённый над дорогой. Тяжёлое дыхание никак не желает прийти в норму. Вороватый взгляд осматривает окрестности, и путник сходит с дороги.

Когда лес смыкается за спиной, юноша валится на землю и сдавленно выдыхает. Зрение отказывает, смазывая картину мира. Голову сдавливает до чувства тошноты, и разум не может составить ни одной связной мысли. Больной откидывается на ствол, и его глаза закрываются сами собой.

Длинные тёмные полосы на земле - первое, что он замечает. Тело напрягается. Рука хватает короткий меч, заимствованный у погибших преследователей. Что-что, а клинки у них отменные.

Юноша замирает с наполовину высунутым из ножен мечом, а после резко расслабляется.

“Это просто тени. Уже закат? Вот это меня вырубило, но почему?” - парень оглядывается в поисках объяснений.

- Ох, - его губы недовольно поджимаются.

Вокруг путника снова расползается омертвевшая почва. Дерево, у которого он прикорнул, также погибло.

Марлоу резво встаёт. Взмокшая одежда неприятно липнет к телу.

“Допустим, из-за стрелы мой организм тянет силу извне. Но этого слишком много и эта боль... - ладонь касается груди. - Чувствую себя разбитым. Что-то определённо не так. Иначе, почему Дар молчит, когда я взываю к нему? - взгляд проходится по мёртвой земле. - Так или иначе, сила осталась со мной, пусть я её и не контролирую. Нужно идти дальше, Наставник поможет”.

Путник водружает груз обратно на плечо и шагает к дороге. Лес сопровождает его тихим плачем обескровленных ветвей.

“Помнится, в племенах жило убеждение, что у всякого места есть свой дух. Сущность, которую следует почитать, бережно обращаясь с её владениями. Если это так, то местный хозяин должен быть зол на меня”, - Марлоу криво улыбается.

Тёмные пятна вокруг вырастают и сливаются друг с другом. Пусть сейчас весна, но солнце всё ещё рано скрывается за горизонтом. Его лучи перестают греть землю, и только небо озаряется их отголосками.

Настаёт тот самый час, когда видно хуже всего. Парень спотыкается о невесть откуда взявшийся корень, затем ещё раз и ещё. Путник хмурится, но упрямо бредёт вперёд.

“Вдруг мой обморок повторится? Нужно двигаться, пока есть силы”.

К счастью, этой ночью восходит луна. Плавно, она занимает своё место в безоблачном небе, облегчая путь. Отравленный топью молчаливым кивком благодарит светило.

Только на рассвете он позволяет себе пару часов отдыха. Очнувшись от дрёмы, Марлоу снова видит погибшие растения.

“Проклятье!”

Эта картина подстёгивает не хуже плётки.

К следующему вечеру путник спускается в низину. Один из рукавов Мэвы распадается здесь на множество нитей, заполняя водой лес. Ни единой волны, ни всплеска - ничего не тревожит зеркальную гладь, и кажется, что деревья растут прямо из воды.

Шаги звучат здесь особенно громко. Дорога под ногами искусственно приподнята и укреплена брёвнами, но это не помогает. Река все равно съедает отрезки пути.

Поначалу, юноша пробует перепрыгивать провалы. Это продолжается до тех пор, пока он не поскальзывается и не падает на колени. В спине сразу вспыхивает тупая боль.

“До чего же скользко, - кривится Марлоу. - Далась мне эта акробатика!”

Остановившись очередной раз, чтобы слить воду из ботинка, северянин застывает.

Неподалёку раздаётся всплеск. Слишком большой и громкий для случайной ветки или птицы.

Тревога закрадывается в сердце, но парень не подаёт виду. Он спокойно натягивает обувь на ногу и шнурует. Всё внимание в это время занимает природа вокруг.

“Этот лес южнее Болота, он не должен быть таким тихим”, - замечает он.

Едва пальцы справляются со всеми завязками, всплеск раздаётся вновь. Несколько и с разных сторон.

Юноша медленно поднимается. Рука ползёт под плащ к рукояти меча.

“Жаль, что стрела повредила именно правую руку”, - жалеет беглец.

Сумерки и пар от воды размывают границы леса. Остатки дневного света оставляют розоватые полосы на воде и деревьях, чем только мешают обзору, окончательно дробя картину. Марлоу всматривается в черные стволы. Один из силуэтов выглядит странно. Слишком плавный и правильный, совсем не похожий на перекрученные лиственницы. На секунду во тьме вспыхивает две алые точки…

- Эй! Давай поговорим! - Марлоу поднимает здоровую руку вверх.

Незнакомец дёргается, окончательно подтверждая мысли.

- Я не ищу проблем... - продолжает парень. - Кто управляет вами?

От последнего вопроса лес оживает множеством булькающих шагов.

Юноша снова взывает к Дару, но тщетно.

“Остаётся только договариваться. Надеюсь, я не ошибся”.

- Совет Мэвы отправил меня в это княжество. Мне нужно срочно попасть обратно, и связаться с Мудрым старцем!

Шаги прекращаются.

- Чем ты можешь это доказать? - скрипит сбоку.

Рослый мертвец бесстрастно наблюдает за ним своими красными глазами. Когда-то он был красив и молод.

“Лицо вялое, лишённое эмоций и мыслей. Это просто марионетка. А где же сам мыслящий?”

Марлоу аккуратно обнажает плечо, показывая на обломок стрелы.

- Я получил ранение несколько дней назад. Обычный человек валялся бы в лихорадке… - мертвецы не реагируют. - Я - посланец Совета, и могу описать, что находится на севере за Болотом.

- Это может сделать не только житель севера. Например, алхимик… Что ты несёшь с собой? - вздутый палец тычет в сторону сумки.

Марлоу морщится.

“Хозяин этого сброда разглядел свет в сосудах. Как не кстати”.

- Эти зелья и бумаги я похитил. Я не алхимик, а один из вас! Спросите Василиска, скажите, что моё имя Марлоу. Он знает меня!

- Марлоу? - звучит другой, юный голос.

Удивленный и тонкий.

- Да… - юноша оборачивается. - Прошу, госпожа мыслящая, поверьте мне. Мы на одной стороне.

Парень не успевает сказать что-то ещё в свою защиту, как мертвецы обступают его плотным кольцом. Один из них рявкает:

- Может твои слова и правда... До тех пор, пока они не подтвердятся, будешь пленником.

Марионетки замирают у самой кромки воды. Все они разных возрастов и телосложения, но непременно мужчины. Что мыслящие, что их куклы - женщин среди них очень мало.

- Хорошо, давайте так. Только прошу, свяжитесь с Советом поскорее. Это, - Марлоу хлопает по своей ноше, - важно.

- Отдай! - тянет руки тот же мертвец.

Юноша вынимает из сумки первый попавшийся флакон и поднимает так, чтобы все его видели.

- Что мешает тогда убить меня? Так не пойдёт. Я буду пленником, но вещи останутся при мне… или никому не достанутся!

“Одного плетения недостаточно, чтобы точно определить зелье. Пусть бы она поверила мне!”

В ответ мертвецы начинают порыкивать и дёргаться.

“Так плохо отделяет свои эмоции от марионеток? Или она неопытна, или слишком к ним прикипела. В любом случае, её эмоции сохранились в посмертии, даже усилились. Это нужно учесть”.

- Мне это не нравится! - выдаёт одна из кукол, подтверждая мысли раненого.

Юноша мягко улыбается.

- У меня стрела в спине, я не могу нормально двигаться и использовать Дар, - увещевает он. - Я никуда не денусь, клянусь. Взгляни на меня, на нити. Мои слова - правда, неужели ты не чувствуешь?

В темноте раздаётся шлёпанье. Бледная девчонка останавливается метрах в пятнадцати. Она выглядит моложе юноши на пару лет, хотя с мыслящими такая оценка несостоятельна. В глаза бросается худое тельце и ком темных волос. Ярким пятном во мраке сияют алые глаза, огромные и дикие.

Мыслящая сверлит взглядом юношу, а после выдаёт чуть хрипло:

- Да. Ты правда… испорчен. Идём!

С этими словами кольцо мертвецов сдвигается, вынуждая сойти с дороги. Вода поднимается до колен. Ноги вязнут в склизкой земле, проваливаясь в размытое дно. С трудом удерживая равновесие, Марлоу поглядывает в сторону отравленной топью особы.

Она держится сбоку от процессии, легко скакая босыми ножками по воде, словно в её роду отметились водомерки.

- Что ты решила? - спрашивает напрямую путник.

Девушка щурится.

- Нельзя, чтобы нас видели…

“Верно, мыслящим запрещено нарушать границы. Что же ты тогда здесь забыла?”

- Разве здесь часто бывают люди?

- Нет… но, скоро будут, - выдаёт небольшую зацепку восставшая.

- Я могу помочь?

Шаги останавливаются. Незнакомка внимательно смотрит на пленника. Медленно, не поднимая ног из воды, она обходит его. Остановившись с противоположной стороны, она восклицает:

- Иди. Пока ещё ничего не решено!

Марлоу кивает.

“Значит и в моей смерти она ещё не утвердилась. Уже хорошо”.

В молчании они около получаса идут на северо-восток. Понимание направления помогает сохранять спокойствие в этой щекотливой ситуации.

Конвой выводит пленника к небольшой полянке. В центре из воды торчит округлая кочка. Мертвецы загоняют юношу на неё и плюхаются в воду вокруг. Алые глаза не моргая следят за целью.

- Сиди смирно и жди, - сипит один из охранников.

После этих слов девчонка исчезает в лесу.

“Если бы мой переход на ту сторону не застрял на середине, я бы смог захватить этот отряд сейчас”, - он обводит застывшие физиономии и вздыхает.

Хозяйка не торопится. На мгновение парень прикрывает глаза, как слышит шум.

- Эй! - восклицает он мертвецам, и те отодвигаются на прежние позиции.

“Похоже, придётся обойтись без сна”, - думает Марлоу.

Время еле тянется. Наблюдая за недвижимой охраной, юноше кажется, что оно и вовсе стоит. От скуки он пробует снова достучаться до Дара...

“Словно я вот-вот ухвачусь, но в последний момент сила ускользает из рук. Какое гадкое ощущение!” - от очередной неудачи настроение вконец портится.

Девушка возвращается только на рассвете. Заметив бледную фигурку, Марлоу улыбается.

“Что бы она не решила - всё лучше ожидания”.

Мыслящая спокойно подходит к кругу мертвецов и, опёршись о плечо одного из них, резво взлетает на холм. Под цветущим розовым и жёлтым небом их лица оказываются слишком близко.

Некогда густая и блестящая копна волос тёмной паклей лежит на тоненьких плечах. Пряди-сосульки тают, стекая мутными ручьями вниз по платью. Некогда светлая одежда истрёпана, а узоры-обереги, что шли по краям, едва читаются.

Мыслящая худа и бледна, отчего кажется совсем юной.

“Только у детей редко встретишь такой огонь во взгляде”.

- Что стало известно? - спокойным голосом спрашивает Марлоу.

Девушка улыбается, отчего на щеках появляются очаровательные ямочки. И хоть радость ей к лицу, синева кожи не позволяет забыть о сути собеседницы.

- Твоя правда. Ждут тебя там…

Мгновение девушка размышляет, а после подбирается ещё ближе.

- А ты можешь остаться тут? - тянет она, наклонив голову. - Ну пожа-алуйста!

- Что? - удивляется Марлоу и отклоняется назад. - Для чего?

- Я жду здесь алхимиков. Только я ни разу их не видела. Ты же с ними общался, знаешь, что к чему, - тараторит мыслящая, подкрепляя слова жестами и яркой мимикой. - Вот я и подумала, что ты сможешь мне помочь, научишь, как с ними надобно поступать…

- Эм. Дай мне обдумать… Откуда ты знаешь, что здесь будут алхимики?

- Так ведь… А тебе не сказали? - в алом взгляде вспыхивает недоверие.

- Я же не до конца… ну, мыслящий, - нехотя напоминает Марлоу.

Девушка хлопает себя по лбу и снова улыбается.

- О, понятно. Я о таких слышала. Интересно, - она плюхается на землю и скрещивает грязные от ила ноги. - А это правда, что вы не можете на расстоянии общаться?

- Да, - бурчит парень.

- А сердце бьётся? А как ты тогда знаешь, что делать? А кушать нужно? О, я так давно не ела… - сыпется град вопросов.

- Стой! Погоди, давай по порядку, - юноша мотает головой. - Я ведь даже имени твоего не знаю…

- А. Ой! - она вытирает ладонь о подол, отчего та становится ещё грязнее, и протягивает. - Иола я, из лесной деревушки неподалёку.

- Приятно познакомиться, - короткое рукопожатие венчает их знакомство. - Моё имя тебе известно. Итак, если Совет наказал тебе ждать алхимиков, я в деле, но только и мне понадобится помощь.

- Конечно, что тебе нужно? - Иола чинно складывает ладони на коленях.

- Прежде всего, мой груз. Его нужно доставить Совету, - парень хлопает по сумке. - А ещё передать то, что я узнал. И как можно скорее.

- Хм, я говорила им о твоих вещах, - она пожимает плечами. - Это не проблема. Я отправлю одного из своего отряда. Страж границы встретит его и передаст информацию дальше. Слова твои также… Это подойдёт?

“Конечно, мне самому хочется изучить зелья Оллрика, но так будет надёжнее. Тем более, что за Болотом мне неоткуда будет черпать энергию. Вряд ли Наставник вылечит мой недуг одним щелчком пальцев. А тут ещё и алхимик проедет. Можно словить его и попытаться самому во всём разобраться…”

- Я согласен, - кивает Марлоу.

- Ура! - Иола хлопает в ладоши.

Она снова улыбается, но уже гораздо спокойнее.

“И всё-таки есть в ней что-то взрослое, что не совпадает с её внешностью. Она давно не подросток, которым обречена выглядеть”, - подмечает парень и оборачивается.

- Не могла бы ты помочь её достать? - указывает он на стрелу.

“В моей ситуации выбирать врача не приходится”.

Он вручает мыслящей кинжал, заимствованный у одного из преследователей. Холодные пальцы ловко обнимают рукоять. Подсев чуть ближе, Иола подносит руки к ране. Она медлит, задумчиво водя лезвием над спиной юноши.

- Просто надрежь кожу, только, аккуратнее. Моя кровь ещё тёплая…

- Мгм, тише.

Кожа на спине лопается, и разум отмечает приглушённую боль.

- Готово, - на окровавленной ладони лежит остаток стрелы.

- Будь добра, - юноша забирает и оружие, и снаряд.

Он изучает наконечник, а Иола принимается за перевязку.

- Я не мастер, но, крови, вроде, больше нет, - вздыхает девушка через несколько минут.

Марлоу благодарит её и поправляет плащ. Мыслящая перебинтовала его не очень хорошо: местами ткань болтается, местами потрачена попусту…

“Но она старалась, - думает парень. - Даже подол порвала”.

Юноша смывает остатки плоти с зазубрин наконечника, а после прячет его у себя.

Он наблюдает, как Иола вытирает руки о платье.

“Она выглядит достаточно взрослой для такого поведения! Просто привычка, или её понимание реальности повреждено? С мыслящими такое не редкость”.

К этому времени солнце окончательно отгоняет мрак, наполняя мир красками. В его лучах затопленный лес выглядит приятно. Если, не брать во внимание его гостей.

Иола смотрит на небо и щурится.

- Отправим груз? - привлекает её внимание парень.

- А? Мгм.

В этот момент один из мертвецов поднимается из воды корпусом вперёд. Словно его дёрнули за невидимую ниточку.

- Говори ему, - командует Иола.

Марлоу кивает и коротко описывает своё маленькое путешествие, а также своё состояние. В конце путешественник вручает марионетке сумку алхимика.

Когда гонец скрывается за деревьями, Марлоу обращается к восставшей:

- Слушай, не могла бы ты осмотреть меня?

Иола наклонила голову:

- Я не знаю, как лечить людскую хворь.

- Нет, тут не в этом дело, - парень вздыхает. - Ты же слышала, что я рассказал только что, - дождавшись ответного кивка, он продолжает. - С тех пор, как я пришёл в себя в лесу, я не могу нормально использовать Дар. Он есть, но я его не чувствую. Может, ты увидишь что-то?

Взгляд Иолы впивается в него, он блуждает кругами, пока не замирает в районе живота.

- Тут дыра, - ледяная рука касается тела ниже рёбер. - Что-то словно сожгло тебя, - мыслящая хмурится. - Нити чёрные и мёртвые, а кругом яркие сгустки. Я думала, что для таких, как ты, этакая мешанина - норма….

- В каком-то смысле да, - соглашается парень. - А видно, чтобы эта рана затягивалась?

- Не знаю, - девушка пожимает плечами. - За то время, что я смотрю - ничего не изменилось.

- Ясно, - “Нехорошо”. - Так какой план? Можешь рассказать поподробнее?

Девушка спокойно переключается на новую тему. Марлоу старается внимательно её слушать, но тема собственного здоровья не даёт сконцентрироваться.

В какой-то момент снова наваливается сонливость.

- Эй? - Иола отодвигается. - Что ты удумал?

Парень сидит с закрытыми глазами. Он трёт виски и роняет голову на колени.

- Я отдохну немного, ладно? Голова раскалывается… - бормочет юноша.

Девушка прыгает в воду. Она с удивлением таращит глаза на холм. Её охранники недовольно ворчат, отодвигаясь подальше. Трава, на которой сидела мыслящая, окончательно скручивается и темнеет. Маленькие капельки силы покидают листья и стекаются к юноше. Их свет растворяется в центре тёмного пятна, рядом с его сердцем.

Иола молча наблюдает за этим процессом. На её нескладном от юности лице отражаются далеко не самые светлые эмоции.

Отчёт

Служанка едва слышно прошмыгивает в комнату. Если бы не колыхание шторы, закрывающей дверь, то её появление и вовсе можно было проглядеть.

Княгиня откладывает пергамент. Её руки бережно складывают послание в небольшой кожаный футляр, имитирующий книжицу. Неожиданно простая и заурядная вещица для дочери Кирсавия.

- Проходи, - звучит холодный приказ.

Служанка семенит в центр комнаты. За окном темно, и в свете торшеров лицо девушки едва читается. Одно Деспина видит четко: взгляда служанка не поднимает.

Уголки губ княгини вздрагивают:

“Наконец, здешний простой люд ведёт себя так, как подобает”.

- Рассказывай.

- Да, Ваше Сиятельство, - Энн кланяется. - Как вы и наказали, я следовала за господином Грейдлом. Сегодня он пожелал вновь посетить библиотеку. Я же занялась уборкой полок, - девушка бросает взгляд на темный клочок неба, зияющий между штор. - Когда за окном стало как сейчас, может, поболее, он со мной коротко переговорил и отправил поискать ещё книг.

Деспина снимает перстни. Одну за другой, она кладёт драгоценности в деревянный ларец, который ютится рядом с ужином на низком круглом столике. После она разминает пальцы, свободные от оков.

- О чём вы говорили?

Служанка тушуется.

- Господин спросил моё имя…

- Разве ты не представилась ему при встрече? - в голосе хозяйки замка чувствуется недовольство.

- Конечно, госпожа! - Энн испуганно взмахивает руками. - Я в толк взять не могу, но он спросил именно полное.

Деспина хмурится:

“А оно у неё есть?”

- И что же дальше? Подробнее, пожалуйста. Не упускай деталей, - женщина закрывает ларец на ключ.

- Хорошо. Итак, господин читал, я находилась рядом. В какой-то момент я заметила, что он отвлекся и начал странно смотреть на меня. Ну я и поинтересовалась, нужна ли ему помощь… - девушка делает паузу. - Тогда-то он и потребовал от меня назваться полным именем.

- И как же ты представилась?

- Как Аннтеи, дочь Райта, госпожа, - звучит мгновенный ответ.

- И что же алхимик? - благородная перебирает пальцами по подлокотнику.

- Знаете, - девушка поднимает голову, - он оживился, когда я это сказала. После этого господин расспросил меня о мастерских. Сказал, что хочет заказать что-нибудь, пока он здесь. Когда я рассказала, как найти то, что он ищет, господин алхимик вернулся к работе, - девушка вздыхает. - Он попросил меня принести ещё труды, связанные с Мерлом Безродным. Когда я замешкалась, он отослал меня найти того, кто бы знал об этом. Я и отправилась выполнять приказ. С того момента господин полностью в работе. Он всех выгоняет, так что больше я ничего не узнала...

- Мгм, - кивает Деспина.

“Безродный… это же один из кумиров алхимиков, так? Простолюдин, который изучал нежить и сражался с ней на передовой. “О сознании”, так, кажется, называется его трактат? Понятно, почему Оллрик Грейдл может им интересоваться, но к чему ему моя служанка? Судя по информации об этом учёном, он не делает бессмысленных ходов…”

- Энн, будь добра, напомни мне о своей жизни, - мягко просит аристократка, указав на свободное кресло.

- Да, госпожа. Что вы хотите знать? - девушка приседает на самый край сиденья, и кусает губу от неловкости.

- Про твою семью, дом, образование, словом, все ключевые этапы.

- Ну, - девушка смущается. - Как вы знаете, я родилась и выросла в Умилес. Отец мой и брат работают в Княжеских мастерских, а я пристроена при замке. Право слово, ничего необычного…

Деспина молчит около минуты, отчего простолюдинка успевает и покраснеть, и побелеть.

- Вот что, - медленно произносит благородная, - продолжай свою работу как и раньше. Однако, - хозяйка замка выдерживает паузу, - если он вновь спросит что-то на твой взгляд странное, даже не так. Что-либо, что не касается его работы, как алхимика - сразу сообщай. Поняла?

- Да, - девушка энергично кивает.

- Можешь идти.

Энн кланяется и шустро удаляется в смежную комнату.

В одиночестве Деспина расслабляется, становясь более человечной.

Меньше года назад, когда Герхарт поделился с ней своими планами, она была в восторге. Столько путей к решению их проблемы открывает приезд заграничных алхимиков. Экспертов своего дела. Которых и след простынет, едва всё закончится. Однако, этим вечером, сидя в своих покоях, женщина думает об этом под другим углом.

Поведение Бьянки, что выпорхнула из гнезда убитого императора, вызывает боль в висках. Деспина ощущает, что её кресло пахнет духами этой женщины. Княгиня тут же подрывается к окну. Вечерний воздух освежает голову и помогает успокоиться.

Из окна гостинной виден малый внутренний двор. Выход сюда имеют только комнаты княжеской семьи. Женщина осматривает противоположную стену и замечает занавешенное окно около сокровищницы.

“Наверняка, Бьянка всё ещё там. Ох, завтра надо будет выслушать отчёт её коллег”.

Троица алхимиков, следящая за каждым шагом травницы - одни из немногих “людей княгини”.

“Мне нужно действовать сейчас очень аккуратно”.

- Госпожа, - раздаётся робкий голос за спиной, - всё готово.

Женщина прикрывает задвижкой окно и разворачивается. Между бровей проходит излом.

- Прекрасно.

Служанка помогает госпоже отойти ко сну, а после выходит в гостинную. Она убирает ужин, поправляет вещи и гасит свечи.

После Энн покидает господское крыло. Стража у дверей приветливо ей кивает. У служанки стоит ком в горле. Руки, что держат едва тронутый поднос, подрагивают. Она впервые на своей памяти утаила что-то от госпожи. Сердце колотится так громко, что его должны слышать все вокруг. Аннтеи быстро спускается по ступеням в сторону кухни.

Только на следующий день ей можно отлучиться из замка. С болезненной тревогой девушка дожидается этого момента.

Господин алхимик

Рассвет заполняет город оранжевым светом, но жители уже не спят. Появление солнца лишь облегчает им работу, и только молодняк оторвётся на мгновенье от своего занятия и бросит взгляд в небо.

Около замка нарастает шум. Помимо привычных для этого сезона хлопот в глаза бросается оживление около конюшен. Простой люд готовит лошадей, ладит повозки и телеги.

В это время темноволосый мужчина выезжает за ворота замка. Его кобыла кремовой масти неспешно цокает по деревянному мосту. От ветра темно-алый плащ сбивается, грозя распахнуться. В последний миг рука, усыпанная перстнями, ловко хватает угол ткани и возвращает всё на места свои.

Башни с мостом остаются позади, когда мужчина мягко натягивает поводья. Повинуясь приказу, лошадь сворачивает к ближайшим воротам. На деревянной вывеске выведено резцом “Главные ремесленные мастерские”. Хоть стража замка и видит это место, у входа всё равно стоит ещё один немалый отряд. Едва заприметив приближающегося всадника мужчины приосаниваются. Двое из них делают шаг вперёд, и древки их копий стукаются друг о друга.

- Светлого утра, - лошадь недовольно взрывает землю копытом.

- И вам, господин, - берёт слово пожилой мужчина сбоку от копейщиков.

Глаза из-под шлема смотрят на приезжего с прищуром. Стражник сразу ощущает лёгкое пренебрежение в изогнутом уголке губ, в холодном взгляде почти бесцветных глаз, и в целом, во всей фигуре незнакомца.

- Мне нужно в мастерские. Вы, верно, досмотреть меня захотите? - спрашивает всадник.

Намётанный глаз простолюдина сразу замечает дороговизну одежды и обуви. Лошадь тоже необычная для этих мест: слишком уж тонконогая и стройная. Таким тяжело даётся местный бурьян, но на равнине нет им равных. В подтверждение этому, на попоне белой нитью вьются замысловатые узоры, похожие на порывы ветра.

- Что вы, господин, я не смею, - стражник отступает, давая знак подчинённым. - Вы один?

- В сопровождении не нуждаюсь, - скучающим голосом бросает всадник.

Кобыла плавно двигается в освободившийся проход. Двор мастерских не меньше, чем колодец в замке. Ряд приземистых домиков обрамляет открытое пространство.

Мужчина коротко обдумывает свои действия, а затем направляет животное в сторону одной из мастерских. Это самое большое здание, внешним видом похожее скорее на амбар. Большие деревянные ворота раскрывает темноволосый мужчина. Когда всадник оказывается рядом, тот только заканчивает вбивать в землю деревянные подпорки.

- Приветствую, - дружелюбно обращается посетитель. - Мне нужно видеть мастера по имени Райт. Где его можно найти?

- И вам того же, - простолюдин перехватывает молот и хмуро глядит на гостя. - Мой отец тут, в мастерской, - кивает мужик на проём. - Только с конём туда ни в коем разе нельзя.

- Отчего же? - разницы между землей вне здания и внутри нет ровно никакой.

- С деревом там работа. Напугается и снесёт что. Жалко будет и вещи, и лошадку. Можете тут оставить. Если хотите, я привяжу - никуда не денется. Да и стража на входе приглядит, - мужчина взмахивает рукой в сторону небольшого корыта с водой.

Всадник бросает туда взгляд. Около поилки на земле сохнет грязевая каша. Гость ловко соскакивает на землю и вручает поводья простолюдину. Земля чавкает под ногами, пачкая обувь.

- Воды давать не нужно. Привяжи здесь у ворот, а лучше, постой с ней, - с этими словами приезжий направляется внутрь.

- Как скажете, - недовольно бубнит мужчина с молотом.

Внутри помещение тёмное и сырое, оно походит на предбанник. По следам на земляном полу видно, что сюда загоняют телеги для погрузки.

Мужчина поднимается по покатому спуску на помост и попадает в другую комнату. Поднятый на сваях деревянный пол и добротные стены позволяют дереву хорошо здесь храниться. Во рту чувствуется небольшой привкус дыма - топят здесь на славу.

Среди заготовок, заполненных до отказа шкафов и ящиков раздаётся нестройный ритм молотков.

Гость идёт на звук и заходит за деревянную перегородку в половину стены. За длинными столами трудятся люди. Кто сидя, кто стоя - они мастерят каждый свою деталь. Между ними прохаживается пожилой мужчина. Несмотря на тепло, он кутается похлеще теплолюбивого всадника. Один из учеников - курчавый юноша, почти ребёнок обращает внимание на гостя. Он шмыгает носом и окликает старшего:

- Покупатель!

Старик круто разворачивается. Шаркающей походкой он направляется к гостю.

- Что вам будет угодно, господин?

От возраста у него не хватает нескольких зубов и речь звучит нечётко. Однако, тембр голоса и выражение лица это компенсируют.

- Моё имя - Оллрик Грейдл. У меня есть дело к Райту.

Вдали от уличного шума сразу слышно, что посетителю привычнее более мелодичные и тягучие звуки. Имя плотника он и вовсе смазывает, убрав из него всякую чёткость.

- Ну, хех, - старик по-деловому ухмыляется, - это Вам ко мне.

- Прекрасно. Не могли бы мы пройтись по мастерской? Без лишних ушей будет спокойнее, - последние слова подкрепляет театральный взмах руки.

- Как пожелаете. Только не спешите, чтобы я мог за вами поспевать.

- Конечно.

Мужчины скрываются за полками. Примерно через минуту стук молотков около столов возобновляется. К этому моменту мастер и его гость уже доходят до центра склада.

- Так что же привело вас в эту мастерскую? - спрашивает старик.

- Не стану скрывать - я не из этих земель, - мужчина начинает издалека. - Должен признаться, что мне приятно собирать у себя различные диковины. Вещицы, что были бы напоминанием о каком-то месте или же событии, - рука в перчатке проводит по спинке готового кресла. - Я знаю, что Княжеские мастерские - место, где можно найти предметы и впрямь хорошего качества. Что думаете? - он останавливается и скрещивает руки за спиной.

- Так. С чего б начать…

Гость стоит, давая пожилому человеку сосредоточиться. На окружающейих мебели его взгляд не задерживается. Куда внимательнее Оллрик следит за собеседником. Густые брови алхимика опускаются вниз, выявляя морщины на лбу, а взгляд цепко изучает черты старческого лица.

-...Стало быть, - старик направляется к полкам, - могу показать вам примеры готовых работ, и там уже и определим, чего вы желаете. Может, у вас уже есть какая задумка?

- Удивите меня, - с лёгкой улыбкой предлагает гость.

Они ещё немного ходят от шкафа к шкафу. Старик описывает изделия. С любовью, он касается продукции, бережно выдвигает и берёт её с полок. У самого выхода он разводит руками:

- С большего основные заказы можете видеть.

Гость едва заметно кивает. Взгляд выцепляет сына мастера. Мужчина с молотом по-прежнему стоит около дверей, увлечённый беседой с каким-то приземистым мужичком.

- Что ж, благодарю за рассказ, - Оллрик кивает в сторону ворот. - Это ведь ваш сын там?

- Да, он самый.

- Верно, это ваше семейное дело? - продолжает задавать вопросы посетитель.

- Ну, можно и так сказать, - мастер крепко сцепляет руки. - И сын и внук - все при деле.

- Меня всегда поражала такая верность своему ремеслу. В хорошем смысле этого слова, - лицо Оллрика остаётся спокойным. - Вы, наверное, и заложили основу этой мастерской?

- Что вы, они гораздо старше. Я по молодости попал сюда и как-то само собой завязалось… - неохотно делится прошлым мастер.

- Не жалеете?

- О чём вы, господин? - искреннее удивление отражается в мимике старика.

- Ну, вы сами сказали, что попали сюда в юношестве. А в итоге и провели здесь столько лет. Мир, что лежит за воротами, полон различных и удивительных вещей! Неужели вы не помышляли заняться чем-то другим? Создавать вы любите, это очевидно, - мужчина взмахивает рукой. - Такой навык можно применить в огромном множестве ремёсел: то же кузнечное дело, гончарное, алхимия…

Услышав последнее слово, пожилой человек меняется в лице.

- Нет, такого не было, - возражает он севшим голосом.

- Ну, полно вам. Не может такого быть, - ласково улыбается алхимик.

- Слушайте! - рявкает старик так, что люди на входе оборачиваются. - Я уже пожил своё и как никогда ценю оставшееся время. Так что, на все вопросы о своём ремесле отвечу с охотой. И только.

Оллрик поджимает губы. Редко ему приходится слышать отказ со стороны простого люда.

- Вы правы совершенно. Время - величайшая ценность. Однако, разговор мой касается не только ваших изделий...

- О другом я говорить с вами не буду!

Алхимик вздыхает: продолжать разговор нецелесообразно.

- Тять, случилось что? - раздаётся обеспокоенный голос со стороны улицы.

- Не стоит волноваться, так, лёгкое недопонимание, - спешит сгладить конфликт Оллрик. - Я пришлю посыльного с описанием того, что мне требуется. Обещаю, что вещица будет небольшой. Размер, скажем, с локоть. Но, мне бы хотелось, чтобы к ней приложили руку именно вы, - гость внимательно смотрит на пожилого мастера. - Так сказать, в знак того, что эти распри мы перешагнули и забыли. Возьмётесь? - с этими словами алхимик протягивает руку в кожаной перчатке.

Старик смотрит на неё гневным и в то же время испуганным взглядом.

- Да, - сдаётся он в конце концов.

Пожилой человек скрепляет рукопожатие со всей силой, на которую способен. Оллрик кивает на прощанье.

- Где моя лошадь? - обращается он к сыну плотника.

- Идёмте, я… - низкорослый мужичок перебивает его.

- Ты лучше, Тирм, с отцом будь, - незнакомец улыбается гостю. - Пожалуйте со мной, господин, я вас проведу.

Алхимик отправляется за своим новым провожатым. На вид ему около пятидесяти. Мужичок полноват, его красное лицо украшают пышные усы.

Оллрик не сильно злится на неудачный визит. За столько лет он свыкся с мыслью, что в его исследовании информацию приходится буквально вырывать из людей.

“Время пребывания в Умилес ещё не вышло, а значит не всё потеряно”.

- Вон, стоит, целёхонька, - тычет мужичок в сторону стражи.

Алхимик хмурится. Сын плотника не выполнил его приказ, а просто скинул заботу о лошади, весьма недешёвой, на посторонних.

Когда от мастерской пару отделяет несколько десятков шагов, простолюдин открывает рот снова:

- Вы простите мне мою дерзость, дражайший господин, но я вот всё никак не могу уразуметь, как это вы сумели так вывести Райта из себя! - маленькие карие глазки бегают туда-сюда. - Я его, считай, с юности знаю. Он, конечно, человек не простой, но, чтоб на благородного взбелениться, такое на моей памяти впервые!

- Да что вы говорите! Я уж, право слово, собирался что-то предпринять, - включается в игру Оллрик: - В моей власти не спускать такое неуважение с рук.

- Будьте милосердны, пожалейте старика, - восклицает мужичок. - Вы лучше скажите, что вам нужно, быть может я смогу, так сказать, уладить проблему?

Оллрик прикрывает на секунду глаза и хитро улыбается.

- У вашего друга странная реакция на слово “алхимия”, - задумчиво тянет он.

- Ох, не удивительно, - простолюдин подкручивает усы.

- Расскажете? - спрашивает чужеземец с наигранным безразличием.

- Ох..

Они останавливаются, не пройдя и трети площади.

- Неужели это такая тайна? - изумляется Оллрик.

- Ну, как сказать, всё же столько лет мы с Райтом плечом к плечу. Как могу я сообщить детали его личной жизни незнакомцу? При всем уважении к вам… - интонация не оставляет сомнений в ценности этого близкого друга.

- Я ни в коем случае не желаю портить ваши отношения и могу заверить, что не тяготею к сплетничеству. Словом, что бы вы не решились мне сказать, это останется тайной, - мягко говорит алхимик.

- Ну, на мой взгляд, вам можно довериться. Однако, если б вы, так сказать, материально подкрепили свои слова, было бы и вовсе замечательно, - мужичок очередной раз трогает растительность на лице и переминается с ноги на ногу.

- В виде чего можно это представить? - жажда богатства отзывается разочарованными нотками в вопросе алхимика.

- Ох, - простолюдин мечтательно улыбается. - Признаться, я всегда хотел выкупить здесь комнату и работать на себя, а не под чьим-то началом. Да только вы сами понимаете… На местные гроши этого в жизнь не сделать.

Господин демонстративно снимает перчатку, а затем и перстень, который он специально изготовил для таких случаев. Самое простое из коллекции украшений, оно заставило взгляд мужика вспыхнуть жадным огнём.

- Думаю, такого вполне хватит и на своё дело и на рабочих, и на всю вашу жизнь, - Оллрик подкидывает кольцо.

Оно делает кульбит в воздухе, сверкнув чистым золотом, и исчезает в руке алхимика.

- Однако, для начала мне нужно понять, что вы меня не одурачите.

- … Что вы, как я могу!

- Кто знает, может же быть такое мнение, что алхимика можно обвести вокруг пальца без последствий. Мне доводилось встречать и развенчивать подобные заблуждения, - предупреждает Оллрик.

Усатый работник чмокает губами:

- Поверьте, у меня такого и в мыслях не было, господин. Но, всё-таки мне б не хотелось остаться с пустыми руками, - давит он на своё.

- Вам придётся поверить мне на слово, или же разойдёмся без потерь, - мужчина разворачивается, чтобы продолжить путь.

- Нет-нет, погодите, - руками собеседника замирают около чужого плаща. - Я верю вам, как же не верить!

- Замечательно, - тогда расскажите мне о вашем друге. Откуда он и как связан с алхимией? Попрошу только быть честным.

- Конечно-конечно, только, давайте пройдём куда, а то… - усатый воровато оглядывается по сторонам.

За время их разговора, распахивается всё больше ворот мастерских. Ветер на площади играючи подхватывает запахи помещений и смешивает между собой, обдавая беседующих запахами дерева, гари и чего-то кислого.

- Мне здесь вполне комфортно, рассказывайте, - Оллрик и не думал двигаться с места.

- Ох, что ж. С чего бы начать такого… Ага, да. Райт-то сам не отсюда. Точного названия той деревушки я не вспомню, честное слово, - мужичок нервничает и оттого больше не вплетает в свою речь любезности. - Он, когда сюда работать пришёл, я уже, значится, тут был. Вы не глядите, что я его младше. Так уж вышло, что с самого сознательного детства я тут нахожусь. Мне тогда лет семь, наверное, было или даже девять… Но, не об этом речь! Помню, что с матерью его покойной он поселился в нескольких улицах отсюда. Там для местных жильё было, - он указывает на юг. - Ну и работал тут, старался. Хотя, как говаривал покойный мой отец: сильного таланта у него не было. Не удивительно, он-то здоровым лбом сюда пришёл, без опыта, без понимания... Однако, взял, так сказать, упорством. Вот… потом, годкам к сорока женился, сыном обзавелся. У них ещё дети были, да от хворей полегли. Только младшая сдюжила, при замке теперь значится.

- Прекрасно, а, как стало быть мать его звали? - уточняет алхимик.

- Ой, такое спросили, - хмурится собеседник. - То ли Нура, то ль Нара… Я ж её и не видел, поди.

- Найра, быть может?

- Может и так. Найра, да. Точно! Оно самое. Найра из Золотого сада. Глядите, и деревню ту вспомнил, - мужичок улыбается и сильнее покраснел.

Оллрик сохраняет внешнее спокойствие. Его чутьё не подвело. Впрочем, не первый и наверняка не последний раз.

- Прекрасно, а что по поводу алхимии? - подводит он к главному.

- Дык говорят, дед его алхимиком был. Кем - не знаю. И что такого случилось у него - тоже. Но, вам ли не знать, какие опасности для простого люда вы там изучаете, - приглушённым голосом шепчет мужичок.

- Понятно… - тянет Оллрик: - А есть ли у него ещё родственники, или может, заглядывал кто похожий. Например, молодой темноволосый парень. Бледный такой с тихим голосом. На полголовы меня ниже.

- Родня? Хм… - лоб работяги идёт морщинами от натуги. - Да, знаете, вроде нет у них никого… А про парня, - повисает пауза, в течении которой алхимик буравит собеседника взглядом. - Знаете, а ведь и верно. Был такой! Как забыть-то! - мужичок хлопает в ладоши. - Помню, лет эдак с десять назад объявился. Ему какая-то мелочь нужна была. Он и подошёл, когда обед был. Так Райт так побледнел, я думал - помирать собрался! Ну, хах, обошлось.

- И что дальше?

- А потом, хм. Да выгнал он его. Только так, не как вас. Вы только не гневайтесь, но с тем парнем он говорил спокойно и тихо, - мужичок усмехается. - Мне, право, показалось, что Райт испугался тогда.

- Он как-то это объяснил? - пальцы постукивают по бедру.

- Отмахнулся. Честное слово, больше не знаю о том ничего. Вы может, с детьми его поговорите. С ними он всем делится. Лучше, правда вам Энн найти. Она помягче по характеру будет. Из замка отлучается достаточно часто и сюда хаживает. Кстати, это как раз сегодня быть должно.

Оллрик смотрит на мужичка.

- Хорошая идея.

В следующий миг он протягивает ему обещанное вознаграждение. Всё же, человек этот, несмотря на свою продажность, ни разу ему не соврал.

- Благодарю, искренне благодарю, милостивый господин! - колечко сразу же скрывается за пазухой.

- Спасибо, что поделились этой тайной, - темноволосый натягивает перчатку. - Я её сохраню, как, думаю, и вы нашу беседу.

Простолюдин активно трясёт головой. Мысли его витают где-то в другом месте.

Алхимик спокойно идёт к своей лошади. Для встречи со служанкой нужно заехать ещё в пару мест.

Завидев его приближение один из солдат подходит к привязи.

- Прошу, - предлагает он поводья.

Оллрик ловко вскакивает в седло.

Кобылка трясёт гривой. За весь путь к этому княжеству, скаковую лошадь всё время вели на привязи. Так что, когда пятки всадника касаются боков, животное переходит на быстрый шаг, а вскоре и на рысь. Всем своим видом она показывает, что хочет как следует размяться.

Алхимик приходится то и дело притормаживать животное, чтобы оно ненароком не затоптало кого-нибудь на людных улицах. Подъехав ближе к рыночной площади мужчина и вовсе вынужден спешиться. Толкотня стоит неимоверная, и всё же мелких воришек, что всегда снуют по таким местам он не боится. Его обереги работают исправно.

Мужчина пересекает большую часть рынка в поисках травников.

- Ох, берите-берите, у меня свежие! - зазывает его женщина с убранными под платок волосами.

На её прилавке лежат сушёная трава в небольших пучках, зёрна, бутоны и корешки. Мягкий аромат растений позволяет отдохнуть от прочих резких запахов. Да и людей здесь поменьше, а, значит, и тише.

- Свежая говорите? - с усмешкой интересуется Оллрик.

- Конечно! У меня с осеннего сбора. Это куда свежее, чем у остальных. Так что берите, лучше в этом месяце вам никто не достанет.

- Понимаю, - темноволосый мужчина присматривается к её товарам.

- Давайте подскажу, - предлагает женщина, поправляя льняную скатерть. - Для чего травки ищете?

- Знаете, бессонница мучает. Нервничаю много. Вы бы мне смесь сделали, - сочиняет алхимик, удерживая в пальцах темный бутон полевого цветка.

- А кто же не нервничает. Бед много, а жизнь одна, - поучительно тычет пальцем в небо дама, доставая тканевый мешочек. - Сколько собирать?

- Давайте на пару раз. Если будет хорошо действовать - я ещё приду, - Оллрик кладёт растение на место и чистит пальцы от соринок.

- Обязательно приходите, тут надо подбирать постепенно. У каждого же свой организм, - полные руки женщины ловко собирают травки в мешочек, бутон, что алхимик крутил в руках, исчезает там тоже. - Вот. Перед сном выпивайте чашечку и будьте спокойны.

- Благодарю, сколько? - алхимик кладёт руку на мешочек с деньгами на поясе.

- Вообще половинка серебра, но я скину вам до одной четверти и пяти медяков, - дама белозубо улыбается. - Только обязательно возвращайтесь!

Оллрик спокойно расплачивается. Благо, он всегда держит при себе мелочь, на такие случаи.

- Если сложится, то обязательно загляну ещё. Хорошего дня, - вежливо прощается он, подвязывая травы к поясу.

- Ох, и вам, и вам! - женщина складывает ладони на груди.

В этот момент к прилавку подходят другие клиенты и торговка переключается.

Мужчина уходит, а когда толпа рассеивается, снова вскакивает в седло. Лошадь резво взбирается на холм, сверх меры сгибая колени. Всадник притормаживает её, когда мост уже виднеется впереди. Стражников рядом нет, зато, вдоль забора мастерских плетётся человек.

- Любезный, - окликает алхимик прохожего. - Не знаете ли вы, где здесь Купеческая улица?

Мужик щурится и показывает немытым пальцем на близлежащий поворот.

- Туда прожалуйте, пжалста, господин, - нетрезво приглашает он и попробует протянуть руку для подати, но чуть не падает.

- Благодарю, - Оллрик отдаёт команду кобылице, и та резво продолжает путь.

Пьяница не ошибся, и вскоре всадник прибывает к нужному месту. Как и писал в письме его знакомый, дом с каменным основанием виднеется в самом конце улицы. Его стенки почти выталкивают деревья за забор, настолько плотно всё размещено. В целом строения на этой улице изо всех сил стремятся выделиться из ряда, и оттого становятся ещё более похожи. Дальше дорога резко уходит вниз, в более бедные районы. Не зря в послании так восхвалялось это место. Ведь, если не смотреть на крестьянские дома, то можно действительно насладиться бескрайними холмами лесов и рекой, что в них скрывается. Пахнет свежестью и зеленью. Тут тихо, лишь птицы поют в садах, да из открытого окна доносятся звуки пианино.

Мужчина спешивается и подводит кобылу к калитке. Сторожевые псы сразу бросаются к забору, заходясь лаем.

- Кого нелёгкая принесла? - показывается бородатый мужик из небольшой деревянной пристройки.

- Я к господину Зейду. Передайте, что прибыл его друг из Желтогорья, - зычно восклицает Оллрик, перекрикивая собак.

Работяга щурится.

- Сейчас доложу, вы пока… Ну-ка! Умолкли я вам сказал! - рявкает он грозно на мечущихся по двору псов.

Те послушно умолкают, но от забора не отходят, внимательно следя за незнакомцем.

Старик скрывается за парадной дверью.

Оллрик подходит к седлу и открывает один из подсумков. Небольшой свёрток оказывается у него в руках.

- Оллрик! - раздаётся высокий голос за спиной.

Алхимик оборачивается с радостной улыбкой. В проёме с разведёнными в стороны руками стоит хозяин дома. Мужчина обладает такой же загорелой кожей, как и гость. Недаром они - выходцы одной и той же земли. За это время разве что живот старого знакомого стал побольше, да чуть меньше волос украшает лоб. В целом же Зейд Ме-Джи выглядит всё так же.

- Давай-давай, заходи, - с широкой улыбкой зовёт он на чужом для местных наречии и спускается по ступеням. - Они не укусят теперь.

Оллрик открывает калитку. Псы и впрямь не нападают. Бородатый мужик тем временем забирает у него поводья.

Мужчины обнимаются.

- Идём, а то тут холодно, - продолжает хозяин, и бросает взгляд на лошадь. - Мико приглядит за животинкой. Погоди, это случаем не та кобылка, что ты урвал у Шельмы из Велирьега?

- Она самая, - хвалится алхимик, с удовольствием перейдя на родной язык.

- Ах, какова! Ты обязан мне дать от неё жеребёнка. С моим вороным у них выйдет просто прекрасное потомство, - мужчина по-дружески хлопает гостя по плечу.

- Ну, твои лошадки на юге. Как буду там - решим это дело, - спокойно отвечает Оллрик, проходя в дом.

Зейд и здесь не смог себе отказать и наполнил дом антиквариатом.

Как-то раз алхимик посетил “Главный торговый вечер” в Раене - столице империи. Как ценитель искусства и истории Оллрик не мог его пропустить. Одна из картин привлекла его внимание. Хозяин кирпичного дома тоже изучал её. Слово за слово, и так они и сошлись. Именно этот символ их знакомства украшает прихожую.

- Пройдём в комнату, можешь не раздеваться. Холодно, - хозяин небрежно отмахивается от вешалки и спешит в центр дома.

Оллрик идёт следом.

- Мне казалось, что ты любишь чистоту.

- Да куда уж там, когда печь накрылась, - мужчина пододвигает сиденье к камину и усаживается. - Одни траты, благо, что вещи не закоптило. Но ты не стой. Садись-садись, - стучит он по подлокотнику ещё одного кресла.

- Ну, камин-то горит, - учёный с удовольствием принимает приглашение.

- Ему тоже не по душе низкие температуры.

- Горит, не зря всю ночь дымоход чистили. Представляешь, ворон мертвый туда упал. Да такой гнилой, а глаза красные. Ужас! Когда только успел? Эти дурни с утра мне его перед завтраком показали. Одним словом, “фу”! - Зейд брезгливо морщится, кутаясь в плед. - Но, не будем об этом, а то и не отобедаем. Давай о тебе лучше поговорим. Как доехал? А то я слышал страшные вещи…

- Дорога выдалась и впрямь утомительная... - Оллрик улыбается и начинает рассказ.

Естественно, он молчит и о цели визита, и о лагере в лесу - обо всем своём ремесле. Зейд не допытывается. Таково их негласное правило, благодаря которому существуют их дружеские отношения. Как говаривает господин Ме-Джи: “Спокойнее буду. Никто чужой не заявиться с расспросами о тебе”.

- Кошмар, что творится! - воскликнул под конец истории друг. - Разбойники у самой столицы, под носом у Герхарта! И за это я, спрашивается, должен платить с каждого каравана?

- Кстати о торговле, - мужчина протягивает собеседнику свёрток. - От меня в знак нашей дружбы.

- О! - Зейд бережно и с некоторой боязнью принимает предмет. - Неужели, решил со мной покончить? Я-то знаю, что от вашего брата подарки нужно принимать с осторожностью, - журит он алхимика.

- А ты погляди, - Оллрик спокойно наблюдает за распаковкой.

В руке хозяина дома оказывается не примечательная деревянная статуэтка. Она походит по стилистике на те, что изготавливают согласно старым обрядам местные простолюдины. Разве что у этой присутствуют атрибуты купца и маленький прозрачный камешек на уровне сердца.

- Без твоих объяснений боюсь не разобраться. К чему мне алтарная фигурка? - недоуменно спрашивает Зейд. - Я же во всё это не верю.

- Это оберег, от меня - тебе. Держи возле себя, и он будет отгонять беды. По мере возможностей, разумеется, - описывает свойства подарка алхимик. - Камень - источник. Цвет будет темнеть, когда оберег будет использоваться. Поможет отсеять нежелательных людей.

Торговец крутит фигурку в руках, подбирая слова.

- Такого, наверное, на весь город раз-два и обчёлся, - он смотрит гостю в глаза. - Я тебе искренне благодарен, правда.

Оллрик лишь с улыбкой разводит руками.

- Ты мне лучше скажи, как там вещи? - поворачивает он разговор в нужное русло.

- О, всё в полном порядке. Как с месяц назад приехали, так и стоят, - хозяин с неохотой прибавляет: - Ты, верно, хочешь их посмотреть?

- Будь добр. Обещаю закончить за пару часов, а там и продолжим разговор, - Оллрик встаёт и расправляет камзол.

- Эх, твоя воля, - второй мужчина с кряхтением поднимается из кресла. - Идём, я выделил тебе комнатку в гостевом крыле.

Ещё до прибытия алхимика, торговец без вопросов согласился привезти к себе лишнюю телегу вместе со своим караваном. Оллрик отправил с посылкой только необходимое. Вещи, что он взял непосредственно с собой, хоть и были ценны, но не уникальны. Так что их утрата не сильно задела алхимика.

- Сюда, - хозяин дома сворачивает направо.

В конце коридора он отпирает ключом последнюю дверь и пропускает гостя.

- Ну, как тебе? - улыбается Зейд.

- Ба! Превосходно, - темноволосый мужчина с удовольствием осматривает помещение.

Торговец постарался, обустраивая комнату. Несколько столов завалено разномастными сосудами, ретортами. Из посылки извлекли и бережно установили весы, перегонный аппарат и ящички с ингредиентами. Словом, Зейд подготовил всё, что в его силах для оборудования пусть и временной, но мастерской. Места, в которое не сунут нос посторонние.

- Я не особо сведущ в этом твоём деле, но постарался закупить то, что может понадобиться…

- И я тебе благодарен, - кивает Оллрик.

- Буду внизу, - Ме-Джи вешает ключ на дверную ручку покидает комнату.

Алхимик медленно кивает. Голова учёного уже погружена в работу.

Первым делом темноволосый мужчина частично закрывает окно: некоторые ингредиенты и реакции требуют темноты. Затем, он кладёт мешочек с травами на стол и развязывает. Он сортирует содержимое от ненужных стеблей и грязи. Остаток ссыпает в глубокую миску и с усердием измельчает.

То, что он хочет приготовить, требует точной дозировки, и в ход идут все инструменты. Работа привычная, но кропотливая. Несложное задание занимает не меньше часа. Сказывается то, что это не его родная лаборатория. Предметы лежат совсем не там, где нужно.

Результат трудов - маленький пузырек с половину мизинца. Внутри плавно мешается густая и мутная жидкость.

Алхимик подносит его к окну и довольно улыбается. Дневной свет делает содержимое прозрачным, а это значит, что всё выполнено верно.

Некоторое время Оллрик проводит в мастерской, осматривая свои запасы и убирая стол. Только когда солнце близится к закату, мужчина спускается в гостиную.

Торговец греется в том же кресле. Он разбирается с бумагами, придирчиво изучая их при помощи пенсне.

- Неужели? Я уж подумывал послать за тобой, - бормочет он на родном языке.

- Значит, я вовремя, - пожимает плечами Оллрик.

Алхимик размещается с другого бока от потрескивающего камина. Дом постепенно прогревается.

- Мгм, - Зейд сосредоточенно вчитывается в документ. - … Ты прости мне мою занятость. Скоро я дочитаю.

- Не торопись, я подожду, - гость прикрывает глаз, позволяя себе расслабиться.

Мысленно он перебирает в памяти предшествовавшие события. Дел было сделано много, но оставалось ещё больше. Радует, что всё идёт по намеченному плану. Ну, или почти всё. Мужчина вспоминает утренний разговор. Удивительным образом тот юноша оказывается связан с роднёй известного алхимика. Внешнее сходство с потомками красноречиво говорит: они родственники. Оллрик задумывается о том, как было бы удобно держать его рядом. Не обязательно живого. Кровь, даже мертвая, открыла бы путь к телу Мерла, а значит и к его трудам.

- Ну-с, - довольно восклицает купец и как следует разминает шею. - Вот и всё!

С этими словами бумаги отправляются в камин. Оллрик молча наблюдает за тлеющими буквами. Неспроста господин Ме-Джи так быстро поднялся в столице империи, а теперь подминает под себя прочие торговые дома в Леруте.

Торговец прячет пенсне в нагрудный карман и берёт с низкого столика колокольчик.

- Спустя десяток секунд на звон приходит немолодая служанка. Она приносит с собой запах свежей выпечки.

- Эженна, родная, подай нам ужин, - обращается к ней торговец на местном, помешивая остатки листов с углями.

- Куда надобно, господин, в столовую? - спрашивает северянка, поправляя выбившуюся из-под чепца прядь.

- Нет, - Зейд ищёт согласие гостя взглядом. - Думается мне, что лучше сюда.

Оллрик лишь лениво кивает. Кресло слишком удобное, чтобы уходить.

- Обождите, господин, достану и нарежу пирог, - женщина склоняет голову и спешит на кухню.

- Знаешь, Оллрик, - заговорщицки шепчет торговец, - могу поспорить, что такую выпечку, как здесь, ты не пробовал!

- Лучше, чем при дворе Жёлтой леди? - вспоминает алхимик шутливо один из титулов прямой наследницы императора.

- Ну, не настолько, конечно. Умеешь ты, однако! - Зейд подпирает голову.

- Что?

- Аппетит портить, - мужчина взмахивает рукой, словно на месте камина стоит прислуга. - То, помниться, рассказываешь мне о вскрытии, то вспоминаешь блюда с того бала императрицы-супруги. Как быть?

- Кушать, - предлагает со снисходительной улыбкой алхимик.

Чувствительность торговца его забавляет.

Зейд предаётся воспоминаниям о приёме, на который его провёл Оллрик, пока к подают еду. Служанка в компании мужчины из сторожки вносит узкий низкий столик и ставит перед господами. На скатерти красуется ароматный ягодный пирог.

- Благодарю, Эженна, - купец сам кладёт кусочек гостю, а после и себе. - Право слово, ты превзошла себя.

Слуги кланяются и удаляются.

Ужин протекает за приятной беседой. В какой-то момент вспывает тема коллекционирования.

- Ты знаешь, я ведь сюда не просто для торговли приехал, - многозначительно играет бровями Зейд, едва прожевав кусок пышного пирога.

- Ни разу в этом не сомневался. И в чём же истина?

- А в том, что место это просто кишит диковинами, особенно севернее, где болота. Знаешь, что делают с ними люди? - торговец подаётся вперёд. - Продают, за сущие гроши!

- Много интересного нашёл? - хозяин дома сразу замечает заинтересованный блеск в глазах алхимика.

- Не совру если скажу - немало. Я же это не просто для бахвальства говорю, - Оллрик улыбается. - Нет, ну и это тоже… Но! Я тут подумал, и решил тоже сделать тебе подарок, - торговец выуживает из кармана сложенный листок и передаёт другу. - Тут я чирканул адресок и имя. Мужик этот, скользкий, но, думается мне, не хитрее тебя. Заедь-посмотри. Потом просто скажешь сюда привезти, а там я с твоими вещами в обратный караван пущу.

- Бадук, третий дом от таверны “Веллин цвет”, - Оллрик секунду задумывается. - Редко кто таким делится. Ценю.

- Ну, скажешь тоже. После твоего жеста это так, маленькая услуга, - Зейд наливает вино и поднимает бокал.

Оллрик повторяет его жест.

- За приобретения без потерь! - кивает другу торговец.

Под конец, когда всё выпито и съедено, Зейд провожает гостя до калитки.

- Рад, безмерно рад, - прощается он. - Как будет дело - приходи свободно. Завтра к примеру, меня не будет, но прислуга впустит, главное - ключ держи при себе. Другого экземпляра нет.

- Хорошо, я тоже рад встрече, - Оллрик вскакивает в седло.

В темноте он отправляется к замку. Ночь облачная, и дорога едва угадывается. Шумы и отблески света из окон помогают найти путь, однако всадник ориентируется больше по памяти. На неё мужчина не жалуется.

На центральной дороге становится попроще. Курсирующие отряды стражи имеют при себе факелы.

Мост у замка не поднят. По состоянию брёвен, всадник делает вывод, что это его постоянное положение. Однако, решётка всё-таки оказывается закрыта.

- Любезный, - обращается алхимик к караульному. - Мне нужно попасть внутрь.

Солдат стоит неровно, спиной он подпирает перекладины моста.

- А вы кем будете, господин? - звучит усталый голос из-под шлема.

В ответ Оллрик молча одёргивает плащ и расправляет ткань на груди. Брошь с гербом ордена отражает неровное пламя.

- Хм, - стражник щурится, да так, что подаётся вперёд.

- Я думаю, что это достаточные основания для проезда, - спокойно заключает всадник.

- Так-то оно может и так, господин алхимик, - стражник разминает плечи и перехватывает копье. - А ежели подделка? Мне вину на себя брать не хочется, случись что.

- Понимаю, - Оллрик задумчиво смотрит на стену замка. - Тогда извольте…

Алхимик достаёт из подсумка небольшой тубус и протягивает стражнику. Распыляться перед простолюдином в словах мужчина не собирается. Даже несмотря на то, что факт подделки и уж тем более кражи этого символа исключён ещё на этапе его создания. Эта информация прочим людям ни к чему.

Мужчина неловко принимает предмет, предварительно отставив копье. Сняв рукавицу и зажав её подмышкой, стражник разворачивает небольшой свёрнутый лист. Оллрик спокойно наблюдает, как караульный разбирается в тексте. Для этого простолюдин придвигается к самому факелу, да так, что его одежда почти касается языков пламени.

- Если и этого недостаточно, тогда придется звать начальника стражи и автора самого письма, - намекает о персоне князя алхимик.

-...Нет, господин. Не стоит их тревожить, - караульный спешно возвращает вещь владельцу. - Можете пройти, только обождите покуда я отворю ворота.

Оллрик только приглашающе взмахивает рукой. Его забавляет, что бумаге стражник поверил. Хотя написанное копировать в угоду своих интересов гораздо проще.

На территории замка мужчина отправляется к конюшне. Стойл здесь всего десятка два, не больше. Основная часть лошадей для экономии места размещена в черте города. В пределах замковой стены держат только скакунов приезжих гостей и самых главных людей княжества.

Оставив свою лошадь на сонного конюшенного, он идёт к своим покоям. Этикетом не предусмотрено жёстких предписаний касательно того, где следует размещать таких гостей, как он. Алхимии обучают не только благородных. Хотя, их процент в рядах учеников выше в несколько раз. Причина в парадоксе системы. От юного ума требуется обладать знаниями, которые не может позволить себе крестьянская семья. Несправедливо? Возможно, но не для Оллрика. Те, кто не справляется с поступлением, да и в целом, с препятствиями на своём пути, просто недостойны поставленной задачи. В этом алхимик твёрдо убеждён.

Хозяева этого замка поступили неоднозначно и выделили алхимикам спальни ровно посередине двух крыльев - для почетных и обычных гостей. Член ордена отнёсся к этому со снисхождением, как если бы речь шла о коте, что скинул ценную вазу. Некомфортно, но не стоит того, чтобы изводиться на эмоции.

Алхимик вставляет в дверную скважину ключ, когда слышит шаги.

Ночным посетителем оказывается Бьянка. Женщина направляется к середине коридора от другой лестницы. В руках у неё как всегда покоится её чемоданчик. За прошедшие дни кажется, что она к нему приросла.

Мужчина дожидается, пока она подойдёт, а после приветствует:

- Хорошего вечера тебе, моя дорогая. Неужели твой рыцарь ещё болен, что позволяет тебе ходить одной?

- Ох, уже ночь, - сестра по ордену устало вздыхает. - Мне лестна твоя забота. Уверяю, всё в порядке вещей.

- Не сомневаюсь, что у тебя всё схвачено, - улыбается мужчина. - Надеюсь, что ты уделишь мне время до нашего с тобой отъезда. Скажем, завтра за ужином?

Алхимик спит мало и крайне чутко. Он слышал, как дама возвращается затемно каждую ночь. А, судя по тому, что верхней одежды на ней нет, пропадает она где-то в замке.

Оллрик глубоко вздыхает. Духи Бьянки не могут скрыть острый запах алхимических реагентов.

“Что такое она подрядилась делать для княжеской семьи? Это точно важное дело, раз она согласилась не только приехать, но и посвящает заданию столько времени”.

- Я с радостью отужинаю с тобой, Оллрик, - дама отпирает дверь и демонстрирует ему одну из своих придворных улыбок. - Хорошей ночи.

- И тебе, и тебе, - второй раз мужчина отвечает пустому коридору.

Вместо обиды алхимик только пожимает плечами. Он спокойно проходит в покои. Там он снимает верхнюю одежду и устраивается в кресле.

Оллрик не может отказаться от привычки читать перед снами. Так повелось ещё с юношества, когда он до зуда в глазах зачитывался трудами из хранилища ордена.

Труды Мерла в библиотеке этого княжества оказываются подлинниками. Выносить их из неё настрого запрещено. Поэтому мужчина довольствуется сейчас своими выписками.

Пробежавшись по собранной информации ещё раз, алхимик берёт чистый лист и, обмакнув перо, резюмирует не только свои знания, но и ситуацию в целом. При свете трехзубого подсвечника Оллрик описывает и внешность встреченных им людей, помечает детали разговора, что привлекли его внимание, систематизирует свои планы.

Он работает более часа, когда одна из свечей рвано полыхает и тухнет, захлебнувшись воском. На руках у мужчины лежит исписанный мелким почерком лист. Периодически в него вплетаются небольшие зарисовки.

Алхимик крепко жмурится и давит на лоб пальцами. Зрение требует отдыха, но он не может отделаться от мысли, что забыл что-то важное. Беспокойно, мужчина вчитывается в текст перед собой.

Вот, ситуация с солдатом, выжившим после нападения на караван. Оллрику удалось буквально вытянуть из него пару слов. Для этого пришлось потратить одно из уцелевших зелий, чтобы простолюдин не умер. Конечно, мужчина соврал ему при допросе. Если перевернуть его рассказ, то выходит, что в ночь нападения раненный видел Джая и то, что беглец не был заодно с атакующими.

Вот, описание всей известной из летописей и писем информации о семье Мерла, и о нём самом. Ниже указано то, что узнал Оллрик сегодня в Княжеских мастерских. Выходит, что живых родственников у покойного нет. Разумеется, помимо тех, с которыми мужчина пообщался в эти дни.

Быстро пальцы стучат по деревянному подлокотнику. Алхимик бесконечно обдумывает ситуацию не желая позволить себе отдохнуть.

Внезапный стук в дверь. Мужчина дёргается и щурится. Сквозь шторы пробивается солнце, а листы рассыпаются по полу.

- Кхм, - Оллрик прочищает горло. - Одну минуту!

Сон сморил его неожиданно, исподтишка. И даже там он продолжал размышлять. Кажется, среди ночных видений он нашёл ту самую не дающую покоя деталь…

Алхимик поднимается и бросает взгляд в настенное зеркало. Одежда смята, а прическа растрепана, но, в целом, вид приемлемый. Мужчина подхватывает листы с пола и отправляется открывать.

- Доброе утро, господин алхимик, - негромко приветствует его Энн.

Девушка, как и всегда, носит простую одежду спокойных цветов. На такую особу глаз смотрит мельком, пропуская, как нечто несущественное.

Мужчина улыбается. Как славно, что ему не пришлось искать её самому.

- Прошу, дорогая, проходи, - приглашает он служанку.

Девушка кланяется, но остаётся в дверях:

- Прошу простить, но меня направили узнать, где господин желает позавтракать.

- Ах, это, - Оллрик озирается. - Пожалуй, здесь. Не могла бы ты принести еду на две персоны?

Энн кивает, её руки сжимают сероватый передник.

- Мужчина хмуро смотрит ей вслед. Девушка напряжена и закрыта - а, значит, простого разговора не удастся.

Алхимик обдумывает свои будущие реплики. Он представляет такой образ, который покажется Энн безопасным.

К тому моменту, когда девушка возвращается, алхимик спокойно перебирает листы. Ноги он закидывает одна на другую и с удовольствием покачивает носком тёмно-алого ботинка.

- Проходи-проходи, - подзывает он, не меняя позы.

Мебель мужчина сместил. Теперь сидеть можно только боком друг к другу.

Девушка тихо проходит по ковру. С лёгким дребезжанием поднос стукает о столик. Когда служанка выпрямляется, алхимик с мягкой улыбкой указывает на свободное кресло:

- Не могла бы ты составить мне компанию? - видя настороженность, он поясняет: - Не люблю, когда кто-то стоит за спиной...

Энн медлит несколько мгновений, а после сдаётся. С обречённым видом служанка занимает самый краешек сиденья.

Мужчина прекрасно понимает, что её назначили помогать в его работе и одновременно шпионить. Ей некуда деться.

- На рынке у вас продаются прекрасные травы! - воскликцает учёный, в открытую добавляя содержимое маленького флакона в расписной заварник. - Я не мог не приобрести. С такой работой одни переживания.

Чай наполняет чашки. Постепенно, приятный и успокаивающий аромат наполняет комнату. Воздух густой и плотный. Некуда ему улетучится - все окна и двери плотно закрыты.

Гость спокойно завтракает. Он не спешит. В такой ситуации торопить события не стоит. Мельком, Оллрик пробегается по фигуре девушки. Судя по её наружности и росту, для возникновения эффекта требуется около двадцати минут. Девушка нервничает. Значит, сердце бьётся чаще, подгоняя лёгкие, сокращая время как-минимум на треть.

- Не подскажешь, кто готовил это блюдо? - развлекает беседой себя и простолюдинку алхимик.

- Эм, прошу простить, на кухне работает группа поваров. Я не знаю, кто за что отвечает, - девушка вглядывается в тарелки. - Наверное, это Фильт. Он лучше всех управляется с дичью.

- Понятно, что ж, - Оллрик вытирает губы салфеткой. - Мои овации им всем. Это практически идентично одному из блюд при дворе императрицы-супруги. По качеству уж точно. Доводилось слышать о той кухне?

Энн отрицательно мотает головой. Вгляд её блуждает то по полу, то впивается в собственные пальцы - выше колен глаза её не смотрят.

- О, в таком случае я просто обязан рассказать! - алхимик делает вид, что не замечает нежелания простолюдинки вести диалог. - Это произошло около лет двадцати назад. Да, ровно двадцать. Тогда я разделался с одним важным исследованием. Это к делу мало относиться, но не могу не намекнуть, что заказчик - один из приближенных к правящей семье…

Конечно, алхимик не рассказывает служанке правду. Мужчина посещал приёмы лишь в порядке исключения: праздная болтовня его нервирует.

Прокручивая потом свои пестрые и вместе с тем пустые разговоры, что рекой растекались по воздуху, мужчина испытает приступ отвращения к самому себе. Но, это чувство сгладится и быстро сойдёт на нет. Ведь он вёдёт себя так намеренно, и эта тактика даёт результат.

Девушка сначала нехотя, затем всё с большим увлечением включается в рассказы о придворной жизни. Постепенно она расслабляется и распрямляет плечи.

Деликатно, алхимик поворачивает поток истории в нужное русло. Он вплетает в свои речи вопросы. Незначительные. Они вынуждают Энн кивать, говорить: “Да-да” или “Согласна”. Понемногу, мужчина выводит её на полноценный диалог. Затем, она уже сама начинает поддерживать его фразы без подначивания со стороны. С этого момента Оллрик меняет тактику, вынуждая девушку больше делиться своим мнением. Он поднимает простые и обобщённые темы: цвет одежды, планировка комнат, любимая пора года и прочая чепуха. Вопросы его требуют всё более развёрнутых фраз. Наконец, когда их разговор превращается в полноценный диалог, звучит тема семьи.

Эмоции яркими мазками пишут лицо девушки. С наивным переигрыванием, свойственным детям, она хмурится и поджимает губы.

-...Вы совершенно правы.

Оллрик снисходительно улыбается.

- Дорогая моя, ну конечно. Скажу тебе, что были у меня и похлеще конфликты. Но они не стоят упоминания. Лучше о тебе, - алхимик чуть подаётся вперёд так, что служанка может спокойно видеть наполнение листов в его руках. - Я, как ты помнишь, хотел обратиться к твоим родным… Но, право слово, не ожидал, что они окажуться такими, как бы сказать, закрытыми. Надеюсь, у вас всё хорошо? Быть может я могу что-то сделать для тебя?

- Что вы! Не стоит, господин алхимик, - мужчина отчётливо видит, что девушка борется сама с собой.

- Не торопись с ответом. Прежде выслушай мой совет: не отказывайся от помощи, особенно, когда её предлагает человек моего статуса. Так как? Поделишься? Обещаю отнестись с пониманием.

Энн вздыхает. Она делает это, чтобы очистить сознание. Увы, мысли сбиваются ещё сильнее. Девушка не может сосредоточиться надолго на одной вещи - всё расплывается и расползается. Лишь одна идея крепко сидит в голове - алхимик, что смотрит на неё с таким участием, действительно тот, кому можно доверять.

- Да, - Энн сглатывает. - Да, господин Грейдл, ваша помощь мне… нужна.

Оллрик бросает короткий взгляд на сервиз. Девушка не притронулась к своей чашке и её содержимое стынет. Через какое-то время запах так или иначе рассеется. На настоящую беседу остаётся совсем немного времени. Он не удерживается и торопит служанку:

- Хорошо, тогда расскажи, что тебя тревожит.

Северянка сплетает пальцы в узел и кивает.

- Знаете, - начинает Энн неуверенно. - Вы не сердитесь на моего батюшку. Он человек непростой, тяжёлый. Но это всё от большой заботы! Мне очень жаль, что вы с ним разругались. Поймите, когда я услышала, кого вы ищете, то очень испугалась… Я не могла не рассказать семье.

- Не стоит. Я могу понять такой поступок. Так что оставим… - пресекает извинения взмахом руки Оллрик. - Лучше скажи мне в чём корень проблемы?

- Да я и сама толком не понимаю… - Энн хмурится. - Это было ещё до того, как меня взяла служанкой княгиня. Даже, наверное, ещё до её приезда. Я в мастерской была с отцом и братом, когда пришёл человек, которого вы мне описали. Отец после той встречи переменился. Он и раньше алхимии чурался. А теперь совсем закрылся в себе, часто болеет, ослаб…

- И что же, вы так и не выяснили, из-за чего? Может тот парень у него что-то требовал? - допытывается Оллрик.

- Я не слышала разговора, они отошли тогда, - Энн смотрит на улицу сквозь мутное слюдяное окно. - Я допытывалась у отца о том, кто это… - её лицо приобретает недоумённое выражение. - Он тогда сказал мне с братом странные вещи. Сказал, что это был наш бывший родственник и настрого запретил с ним видеться и говорить о нём. Сказал, что это опасно… - Энн испуганно спрашивает: - Разве может родня быть бывшей?

- Хм, - алхимик откидывается на спинку кресла и подпирает голову рукой. - Не думаю. Скорее тут просто оборот речи… И больше он ничего не говорил? Ты уверена?

- Да нет, вроде всё, - девушка грустно качает головой.

- Ладно, тогда попробуй вспомнить, зачем приходил тот юноша, - пробует зайти с другой стороны южанин.

- У него вроде сломался, то ли нож, то ли кинжал. Рукоятка раскололась, - припоминает девушка.

- Можешь описать предмет? - Оллрик встаёт и бросает через плечо. - Ты говори, я сейчас вернусь.

Пока Энн сбивчиво рассказывает об оружии, алхимик скрывается в спальне. Мужчина вставляет ключ в чемодан и прикладывает один из перстней. Замок щёлкает. В следующее мгновение алхимик уже спешит обратно. В ладони он держит старый нож.

- Похож? - спрашивает он, крутя перед Энн лезвием.

Солнце подсвечивает его, танцуя бликами по комнате. Девушка переводит взгляд от оружия к собеседнику:

- Я не уверена, но, очень сильно…

- Понятно, - алхимик скрещивает руки на груди и смотрит на лезвие.

Инициалы в углу практически стёрлись. Однако, он может поклясться, что первая буква “М”.

“Вот оно!” - Оллрик радостно улыбается.

В суматохе после нападения он совершенно забыл об этом ноже. Все вещи его тогда перемешались, и находка затерялась среди чемоданов.

“Всё же беседа с Аннтеи оказалась полезной”, - алхимик ещё больше утверждается в своём чутье, которое обратило его внимание на эту девушку.

- Дорогая моя, - обращается к служанке Оллрик, - я очень рад, что наша беседа состоялась. Ты мне помогла и я, как и обещал, буду полезен в ответ. Я сделаю для тебя оберег, что принесёт спокойствие твоему отцу. Это подойдёт?

- Да, да! - девушка подскакивает. - Большое спасибо!

Оллрик опускает руку ей на плечо и смотрит в глаза:

- Только никому не слова, нам же не нужно, чтобы он узнал об этом?

- Да, - девушка кивает и шепчет: - Будьте спокойны, я никому ничего не скажу.

Алхимик улыбается: она не врёт.

- Тогда ступай, и, когда вернёшься, приступим к работе, - дружелюбно предлагает он.

- Хорошо, - с подносом, Энн шагает к дверям, но мешкает в проходе. - Господин алхимик…

- Слушаю, - мужчина крутит оружие в руке.

- Меня приставила к вам княгиня, - девушка разворачивается, по лицу её видно, что что-то крайне важное сейчас сорвётся с её языка, - вы были так добры, я обязана сказать….

- Аннтеи, дорогая моя, - Оллрик качает головой и улыбается. - Прекрасный поступок, однако, не стоит. Не делай ничего на эмоциях. Потом ведь станется, - мужчина итак прекрасно понимает, о чём идёт речь, - Ступай.

Девушка отводит взгляд. В конце-концов она уходит, прошептав только: “Как скажете…”.

В одиночестве алхимик проходится по комнате. С тихим скрипом ставни распахиваются, и ветер треплет тёмные волосы. Оллрик с улыбкой вдыхает лесной воздух. Его рука давит на лезвие, погружая в мягкую раму.

Наконец-то у него есть чёткий след.

Засада

- Теперь как? - звонко спрашивает Иола.

За утро девушка разговорилась, и теперь в её голосе нет и следа хрипотцы.

- Погоди, - Марлоу балансирует на остатке дороги, медленно переступая полные воды дыры.

Это место - самый узкий участок колеи. Черные стволы деревьев подступают вплотную, смыкаясь над головой. Получается плохо освещённый кокон из ветвей и колючек. Посовещавшись, именно здесь и было решено устроить засаду.

Марлоу добирается до более-менее устойчивого участка пути и осматривает дорогу. Когда отравленные северным ядом пришли, она уже была в плачевном состоянии: бревна внизу местами прогнили и провалились, а доски прогибаются от малейшего давления, жалобно хрустя.

- Вполне себе.

- Замечательно! - Иола открыто улыбается и хлопает в ладоши.

Ближайшие тридцать метров пути представляют из себя едва держащиеся на воде конструкции. Руки мертвецов справились идеально и без инструментов.

Юноша смотрит на радостную девушку. С момента, когда он пришёл в себя там, на холме, Иола к нему не приближается.

“Так даже безопаснее. Скоро вечер, а, значит, и очередной приступ”.

- Так, они лягут здесь, - озвучивает мыслящая мысли. - Эти тогда тут...

Её отряд послушно исполняет приказ. Около десятка тел скрывается под водой вдоль дороги, ещё пятеро прячутся за деревьями.

- Нужно заблокировать выезд, - подсказывает напарник.

Иола смотрит в сторону просвета и повторяет его слова. Два мертвеца неуклюже шагают туда, мешая ногами грязь. Возле девушки стоит ещё трое.

- У тебя нет стрелков? Было бы неплохо разместить их неподалёку.

Иола отрицательно мотает головой.

- В этот момент раздаётся треск. Звук резко набирает силу и также быстро прерывается. Впереди волнуется вода, и где-то в чаще испуганно вскрикивает птица.

- Ах вы! - девушка ловко спрыгивает с остатков дороги и бежит на шум. - Эй! Сюда, - на зов Иолы спешат оставшиеся марионетки.

“Она применяет Дар голосом. Редкая способность. Жаль, что я не могу сейчас видеть нити…”

Юноша кричит:

- Что там? Помочь?

- Нет!

Ответ Иолы полон недовольства.

“Лучше останусь здесь и подожду, пока пройдёт этот всплеск гнева. Всё-таки её эмоции чересчур нестабильны…”

Спустя десяток минут мыслящая возвращается. Вместе с ней бредут и её подчинённые. Один из них весь мокрый и помятый. Бедолага подволакивает искалеченную ногу, едва поспевая за остальными.

- Не отвлекай в следующий раз, - бурчит девушка.

Марлоу покладисто кивает.

“Обычный вопрос нарушил контроль над мертвецами? Не очень хорошо”.

Остаток подготовки проходит без происшествий.

Небольшой пригорочек в пятидесяти метрах оказывается отличным наблюдательным пунктом. Кустарник закрывает его со стороны дороги, но при этом растёт достаточно низко, чтобы давать обзор на въезд в тоннель. Марлоу с удовольствием располагается на возвышенности и вытягивает ноги. Иола же сворачивается калачиком у самой воды.

- Ты знаешь, когда точно они должны появиться? - нарушает умиротворяющую тишину вечера юноша.

Мыслящая смотрит на него из-за плеча с удивлением, будто она позабыла о напарнике. Немного поразмыслив, она выпрямляется и вздыхает.

- Ну, где-то со дня на день. Наверное.

- Что-то не так?

- Я боюсь, что мы их не схватим… - шепчет Иола.

- С чего ты это взяла? - юноша чуть отклоняет голову, чтобы лучи солнца перестали его слепить.

Иола сидит в темноте. Она смотрит на траву у своих ног и хмурится.

- Уже неделя прошла, как я караулю этот участок, - девушка отрицательно качает головой. - А их всё нет. Что будет, если они не придут? Я не справлюсь?

Их взгляды пересекаются.

- Может, они опаздывают, - пожимает плечами Марлоу. - Ты ведь помнишь, что случилось со мной в дороге. Это не могло их не задержать... Ты ведь приезжих алхимиков ждёшь?

- Не знаю, - Иола обнимает себя. - Старец не сказал. Сообщил только, что ждать нужно в эти дни на дороге.

- Не думаю, что он ошибся, - юноша улыбается. - Это же Рейвен Мудрый.

В ответ раздаётся неразборчивое “ага”.

“Эмоции слишком ею руководят. Нельзя, чтобы она встречала алхимиков в таком упадническом состоянии”.

- Иола, успокойся. Они приедут, а если нет, то вины твоей в том не будет.

- А если уже проскочили?

- Нагоним, - отвечает Марлоу с непоколебимым спокойствием.

- Я не хочу уходить отсюда, - под конец фразы голос Иолы опускается до шёпота.

- Но ведь в черте этого княжества жить запрещено, - щурится юноша.

- Но мне нельзя... - девушка замолкает и прячет лицо.

Восставшая легонько раскачивается из стороны в сторону. Глядя на неё Марлоу не удерживается и спрашивает:

- Расскажешь?

Иола замирает. Она смотрит на него своими дикими глазами и отрицательно мотает головой, ломано и резко. Едва волосы ложатся ей на плечи, как взгляд мыслящей приковывает лес. Мыслящая отходит в сторону и сворачивается калачиком на соседней кочке.

“Значит, помолчим”, - решает Марлоу.

Он подтягивает к себе ноги и опирается здоровой рукой о колено. Рана в плече порядочно зажила после вытягивания света из окружения, но всё ещё затрудняла движения.

Небо стремительно темнеет. Юноша задирает голову. Он смотрит на загорающиеся звёзды до мучительной боли в спине и шее. Зевок получается сам по себе.

Месяц успевает описать большую половину небосвода и остановиться в созвездии рвущегося в бой Вождя, когда рядом с холмом раздаётся шум. Юноша моргает несколько раз, прогоняя дремоту, и приподнимается на локте.

У самой кромки воды стоит Иола и дотошно его рассматривает.

- Тебе лучше, - шепчет она.

Юноша садится.

- Ты видишь выздоровление?

Иола аккуратно наступает на иссохший холм. Пару секунд она напряжённо молчит, а после ловко забирается наверх. Высохшие растения крошаться под её ногами.

- Ага, - мыслящая садится совсем рядом, холодя бок. - Испорченных нитей стало меньше.

- Хорошо, - Марлоу улыбается.

От восставшей веет ужасным холодом и сыростью, но отравленный тем же ядом не обращает на это внимания. Маленький росточек радости греет его изнутри. Чтобы поделиться им, он заводит приятный разговор. Девушка поначалу говорит отстранённо, глухо, но со временем раскрывается. Не проходит и часа, как Иола с детским восторгом расспрашивает Марлоу о его путешествиях.

- Ты часто ходишь в люди? Точно. Ты же, ну... - она тушуется, прикрыв остаток фразы виноватой полуулыбкой. - И как там? Расскажешь?

- Почему бы и нет.

Парень с комфортом устраивается у основания замшелого пня, корни которого держат этот холм над водой. В памяти возникает одна из многих вылазок.

- Обычно все мои задания проходят спокойно, это сейчас выдалось исключение из правил, - рот кривится в улыбке. - Однажды, мне нужно было переправить травы с Болота в городок на полпути в Кепию. Знаешь, где это? - Иола мотает головой. - Юго-восточный тракт, сейчас им, вроде, почти не пользуются. Так вот, я пришёл на день раньше, чем нужно. Погода была такая же, как и сейчас. Помню, местные как раз готовились к празднику начала весны.

- Там тоже его отмечают?

Иола пристально глядит на юношу. Холодный луч света смягчает её черты лица, а глаза наоборот подсвечивает. Она похожа на мираж.

- Ага. Они называют его “Св'елла ниеш”. Дивное зрелище - тот город. Дома все одноэтажные, из светлого камня, и по форме точь-в-точь булыжники. А вокруг ничего, ни холмов, ни лесов - равнина. Но, говорю тебе, в тот день город преобразился, - Марлоу улыбается. - Народ съехался отовсюду. А когда небо потемнело, разожгли костры. Огней было - как звёзд в небе! Ночь превратилась в день. О сне никто и не думал, все плясали и пели песни на разных языках…

- А что было потом? - спрашивает Иола.

- Потом? - парень хмурится. - Я встретился с другим посыльным и обменял товар. А дальше отправился обратно. Ничего интересного.

- Хотела бы я такое увидеть, - признаётся Иола. - Я бы обязательно пела. Мне это занятие нравится, - девушка улыбается и спрашивает: - Ты, наверное, и море видел?

- Нет, оно слишком далеко.

“Как будто я могу уйти надолго от отравленной земли. Все мы рабы северного яда”.

- Жаль.

Мыслящая хмурится всего мгновение, а потом новый вопрос слетает с губ.

Лучи весеннего солнца пробиваются сквозь чащу, прогоняя всё дурное. Марлоу и Иола весело беседуют, так, как могут только хорошие друзья. Когда девушка очередной раз звонко смеётся, юноша вдруг ловит себя на мысли:

“Как же мне не хватало такого лёгкого и простого разговора!” - его взгляд наполняет благодарность.

- Чего? - Иола проводит рукой по волосам.

От давления с них струится вода. С момента встречи они никак не высыхают, указывая на последние минуты её человеческой жизни.

Марлоу мотает головой и запускает руку в сумку.

- Нет, ничего. Я перекушу.

“Хотя бы раз в неделю я должен есть. Хорошо, что у моих преследователей сохранилось хоть что-то”.

Пальцы вытягивают нужный свёрток. Вместе с ним на мох вываливается маленькая бусина. Она быстро катится к воде, но бледные пальцы Иолы ловко её хватают.

- Что это? - девушка кривится и тут же возвращает находку. - Мне не нравится.

“Я ведь о нём совершенно забыл!”

- Это было у тех, кто гнался за мной, - Марлоу вертит оранжевый камень в руках. - Опиши мне, что ты видишь. Подробно, это очень важно.

Иола подползает ближе, и её алые глаза вспыхивают ярче.

- Внутри него маленький сгусток света. Я вижу тонкую ниточку, - девушка проводит в воздухе пальцем. - Она тянется… жётся, я не могу проследить!

“Это точно артефакт. Розовый камень? Нет, слишком мало места для плетения, ещё и этот красный оттенок...”

Мыслящая с силой проводит по спутанным локонам пятернёй. Отдельные волоски рвутся, оставаясь в её скрюченных пальцах. Иола ждёт ответа, искоса наблюдая за напарником.

Марлоу кивает на её ладони и спрашивает:

- Ты можешь дать мне прядь своих волос?

- Зачем? - удивляется девушка.

- Раз ты увидела нить, значит по ней нас могут отследить. Лучше сразу перестраховаться.

Мыслящая смотрит с недоверием, но собирает с пальцев небольшой комок. Марлоу ловко закручивает артефакт в чёрный кокон. Восставшая присматривается и хлопает в ладоши.

- Он стал светить намного меньше и почти не печёт глаза. Не знала, что так можно! Здорово!

- Такое только с мелочами работает, и то ненадолго, - юноша кладёт артефакт поверх сумки. - Теперь мы узнаем, если его используют.

После этого Марлоу возвращается к еде. Обёртка хлеба воняет тухлятиной, вызывая тошноту. Через силу парень жуёт чёрствую корку, пока Иола плетёт причёску. Закончив, она крутит головой, мотая косами из стороны в сторону. Юноша улыбается, наблюдая за ней.

- Гляди! Гляди скорее! - вздрагивает мыслящая.

Она тычет пальцем за спину напарника и отползает назад. Юноша разворачивается. Взгляд ищет врага в чаще, а рука сжимает рукоять кинжала.

- Да нет же, камень! Нить светится!

Даже без Дара видно, как пылает огнём артефакт среди угольно-чёрных волос.

- Ты видишь куда она идёт?

- На юг и становиться сильнее… - голос мыслящей дрожит от волнения.

- Марлоу оглядывается на дорогу, на напарницу...

Он подрывается к сумке и хватает камень. Тёплый комок неприятно колет ладонь.

“Волосы не пропалил, значит, артефакт слабый. Чувствуешь во мне Дар? Что ж, есть повод для радости”, - кривая ухмылка касается губ.

- Иола! Бери себя в руки. Наши враги могут быть рядом.

- Нас нашли? - севшим голосом шепчет она и по-звериному припадает к земле.

- Не думаю. Готовься к засаде.

Мыслящая послушно оборачивается к зарослям. Она слишком напряжена, чтобы заметить тревогу в голосе подельника. Юноша прячет камень в мёртвый мох рядом с собой. Почти красного цвета глаза следят за дорогой.

Не меньше получаса проходит в напряжённом ожидании, когда вдали раздаётся шум. Доспехи всадников мелькают среди деревьев, а за ними трясётся на кочках повозка, укрытая бархатом. Символы на ней хорошо знакомы участнику засады.

“Бьянка”, - кривится парень.

Процессия приближается к мертвецам. Юноша натягивает тетиву и ждёт хода марионеток…

- Иола, чего ждёшь…!

Мыслящую трясёт. Алые глаза неотрывно следят за повозкой, а по застывшей маске лица текут кровавые слёзы.

“Охранные знаки!”

Ладонь закрывает обзор мыслящей, а здоровая рука перехватывает поперёк туловища.

Из груди девушки рвётся звериный рык. Диким животным она извивается и мечется, хватает врага за волосы, царапает лицо и рвёт одежду. Ледяные пальцы впиваются в рану на спине. Восставшая мотает головой и набирает в грудь воздух...

“Сейчас заорет!”

Марлоу наваливается на мыслящую, пригибая к земле. Рука сдавливает тонкую шею.

Иола продолжает барахтаться, но без голоса может только сипеть. Парень чувствует, как его тело слабеет и мёрзнет. В груди разливается неприятная боль…

“Она и без слов меня высушит!”

- Приходи в себя, ну! - шипит он ей в лицо.

Минуты борьбы утекают также, как и силы. На голом упрямстве Марлоу продолжает удерживать мыслящую, когда замечает её осмысленный взгляд.

Захват ослабевает, и Иола с хрипом вдыхает. Парень бросает взгляд на дорогу.

- Уехали… - он оборачивается и шепчет напарнице. - Из-за символов на повозке ты была не в себе… Прости.

Иола вытирает кровавые слёзы и всхлипывает.

- Я… Они все исчезли!

- Что?

- Остальные, те, кого мудрец сказал поднять - все пропали. Их… их больше нет! Алхимики нас уничтожат… - слова девушки сливаются в смесь кашля и воя.

Сердцебиение успокаивается, и наваливается усталость. Марлоу касается плеча мыслящей, но та отшатывается. Вялый разум подбирает слова поддержки, но не выходит ничего вразумительного. Обессиленный, не знающий, как ещё помочь, Марлоу просто сидит рядом и слушает её рыдания.

Холм пустеет. Оранжевый камень светит из-подо мха пару мгновений, а после навсегда гаснет.

Правда и ложь

Деспина спускается по ступеням.

- Осторожнее, высокий порог, - светловолосый человек подаёт ей руку.

“Постоянно забываю”.

- Благодарю, Кассьян.

В отличии от мастеров при дворе её отца, эти представители ордена не блещут ни научными достижениями, ни остротой ума.

“Зато не пришлось прикладывать особых усилий, чтобы сделать их своими инструментами”, - Женщина плавно проплывает мимо старшего алхимика.

Знать все тайны и настроения замка - её задача, и она делает её хорошо.

Пламя факела дрожит на неровных стенах узкого коридора. Он приводит княгиню в просторный зал с восемью каменными колоннами и решётками в стенах. Ячейки за ними ломятся от богатств: тут и драгоценности, редкие книги и ткани, искусные доспехи и оружие, а также боевые трофеи.

Аристократка проходит мимо этой роскоши к дальней стене, которую занимает огромная старая карта. На ней показаны границы, существовавшие задолго до возникновения Империи. Уже тогда земли Лерута благоденствовали на фоне соседей. Со временем войны и болота отгрызли часть земли, превратив силуэт княжества в тонкий, растянутый по горизонтали блин.

Княгиня подходит к тумбе перед картой и стягивает тёмную ткань.

Третий и последний раз она проверяет цилиндрический капсулу под ней. Скривившись, благородная осматривает экспонат, подсвечивая факелом с разных углов. Он выглядит как прежде.

“Для чего Бьянке понадобился этот кусок гнилого мяса? Впрочем, она выполнила свою часть сделки и завтра уедет”.

Дочь Кирсавия вздыхает и берёт артефакт в руки. Грудь сразу пронизывает холодом. Как можно быстрее княгиня огибает колонну у левой стены.

В нише между решётками стоит старая скульптура. Деревянный рыцарь весь растрескался, как и морда медведя под его ногой. Краска выцвела и скрутилась уродливыми лохмотьями.

Потайной рычаг под левым наколенником поддаётся с трудом. Щелчок. Табличка с надписью, повествующей о славной охоте княжича Гарна на медведя, отскакивает. Благородная задвигает капсулу в потайное отверстие. Между ними остаётся небольшой зазор.

“Говорите, это из-за воздуха? Поистине, алхимия - удивительная наука!”

Женщина захлопывает крышку.

Винтовая лестница выводит Деспину из катакомб. Там княгиня отсылает алхимика и, в сопровождении стражи, покидает малый двор. Её путь ведёт по коридорам замка к двустворчатым темным дверям, совсем рядом с её покоями. Без лишних церемоний дама входит внутрь.

Тяжёлая штора, отделяющая шум, не может скрыть запаха чего-то нежно-сладкого.

- Ох, госпожа, - подрывается нянечка.

Княгиня даёт ей знак успокоится.

“Не хочу его будить”.

В полумраке она подходит к простолюдинке и спрашивает:

- Как он?

- Ой, всё хорошо, не приведи свет, почти не капризничал сегодня. Как ещё ребёночка привели, так сразу оживился. Думается мне, теперича получше пойдёт, - тепло в голосе работницы согревает не хуже камина.

- Хорошо, - Деспина кивает и смотрит в сторону кроватки.

На столике горит лишь один подсвечник, делая тень от фигуры князя огромной. Тут пахнет до хруста свежим бельём. Княгиня с улыбкой смотрит, как муж покачивает маленькую фигурку в своих медвежьих объятиях. Курчавый мальчик поджимает губы во сне и хмурится.

“Так похож на Герхарта”.

Княгиня приближается и гладит ребёнка поверх покрывальца. Благородная улыбается, чего не видела эта комната уже давно.

“Теперь всё образуется. Главное - молчать”.

Князь пристально рассматривает выражение её лица. Его небольшие глаза превращаются в щелочки.

- Оставьте нас, пожалуйста, - даже шепот не умаляет силы его голоса.

Ткань на входе колышется, пока мужчина укладывает наследника.

- Прости мне, что я так мало виделся с тобой все эти недели, - узкие женские ладони тонут в его тёплых руках.

- Ничего, всё так, как и должно быть, - голос княгини и выражение лица необычайно тёплые и живые. - Твоё дело военные походы и операции, моё - финансы и жизнь замка.

Герхарт тяжело вздыхает.

- Деспина, я чувствую, что ты что-то сделала.

Хватка чужих пальцев становится крепче.

- Ты знаешь меня, я ничего не скрываю…

- Не ври. Это причиняет мне боль, и тебе об этом известно, - мужчина смотрит на жену исподлобья. - Прошу.

“Читает меня как открытую книгу… Как я и боялась”.

- Я… С первого дня нашей совместной жизни, всё, что я делала, было и будет на благо семьи и княжества.

Князь расстроенно качает головой. Взгляд правителя обращается в сторону кроватки.

- Не будем будить Годара, ему нужен сон, - прихрамывая, он подводит её к боковой двери. - Иди, я сейчас буду.

Покои князя и княгини располагаются за стенами. Со вздохом, Деспина исчезает в кабинете супруга.

“Давно я не заходила сюда через этот проход. Если так подумать, это всегда приводило к ссоре”.

Дверь хлопает ещё раз через пару минут.

Деспина провожает мужа взглядом из удобного кресла. Её однотонный наряд контрастирует с массивной мебелью, пестрящей рельефами и растительными узорами, которые так по душе её супругу.

Герхарт обходит стол и со вздохом садится.

- Деспи, не увиливай. Уважь и скажи мне всё как есть, сама, - его голос ласковый, взгляд напряжённый. - Люди в этом замке подчиняются княжеской семье, но, в первую очередь мне. Ты слишком уж тесно общалась с приезжими гостями...

- Когда ещё мне удасться встретиться с близкими ко двору императрицы-супруги людьми? - продолжает юлить княгиня. - С такой-то прорвой дел.

- Ну, одно дело побеседовать за чашечкой чая, совсем другое, проводить в сокровищницу, - возражает правитель.

Ни ей, ни ему этот разговор не доставляет радости.

- Кто и когда сказал тебе это? - щурится супруга.

- Не так давно. Прости, но личность я называть не буду, - мужчина разводит руками. - Мстительнее тебя ещё поискать!

“О моей сделке с Бьянкой знает только троица в балахонах. Они не могли предать. Не с тем, что у меня на них есть. Значит, это одна из личных служанок. Энн? Грейдл уделял ей слишком много внимания, и я приставила её к Травнице. Тогда-то она могла узнать то, что не следовало. И по срокам всё совпадает…”.

Злость на подчинённую притупляет чувство вины за обман, и вред, что она причинила семье служанки. Деспина откидывается в кресле, позволяя ровной как стрела спине расслабиться:

- Тогда у меня не остаётся выхода, кроме как всё рассказать. Ты знаешь, что гнетёт и тебя и меня, - взгляд касается двери детской. - С рождением Годара наша с тобой жизнь не стала полнее, наоборот, она трещит по швам. В отличии от тебя я не могла с этим мириться.

- Деспина! Как ты могла подумать, что мне это безразлично?!

- Тогда как ты объяснишь то, что отказался от услуг Знахарей из Кепии? - припоминает княгиня.

- Кепия! - кулак стукает по столешнице. - Мы говорили об этом не раз. Те земли под крылом у Южан. Я не могу везти туда сына. Ни тогда, ни тем более сейчас, - он поднимается из-за стола и приближается к жене. - Деспина, пойми, наши алхимики делают всё, просто… Нужно время…

Женщина не даёт взять свою руку.

- Ты и сам в это не веришь, признайся! Ему не становится лучше...

Герхарт опирается о стол, рука ложится на больное колено.

- И что же ты нашла?

- Из столицы я получила зелье, которое действительно поможет. Пойми, все эти припарки и травы - всё пустое.

- И какой ценой? Услуги алхимиков всегда чего-то стоят. Эти земли тому доказательство.

- Я позволила изучить… - Деспина запинается, - “плод трудов” Мерла Безродного. Это всё.

- Деспина, я запретил тебе. Как ты посмела? - Герхарт едва сдерживает голос. - Это - наша реликвия. Её таинства - залог их сотрудничества. А ты отдала всё приезжим. Да ещё каким!?

- Ценность этого старья меркнет в сравнении со здоровьем нашего сына!

Супруги сверлят друг друга взглядами полными обиды и злобы. Первой не выдерживает княгиня.

- Герхарт, - Деспина облизывает губы и с трудом произносит: - Ты ведь знаешь, что я больше не подарю тебе наследника… Как могу я просто смотреть, когда путь к его выздоровлению гниёт в нашей сокровищнице? Чего будут стоить все те богатства, если после нас никого не останется?

Муж долго смотрит на неё, а после опускается на здоровое колено. Его лицо не успевает скривится от боли, когда супруга хватает его за руку, поддерживая.

- Я знаю, как ты хотела ребёнка, и понимаю, почему так поступила… - глухо произносит.

В его взгляде нет злости на супругу, не тогда, когда она так ранима и несчастна.

- Ты сделала то, на что у меня не хватало решимости.

Деспина обнимает мужа и горячо шепчет:

- Прости. Я не должна была лгать, но ты бы не позволил...

- Полно, - он мягко гладит её по волосам. - Сделанного - не воротишь.

Не без помощи, он поднимается и возвращается за стол. Деспина замирает рядом.

- Нужно проверить реликвию, - размышляет князь.

Я осмотрела всё несколько раз.

- Хорошо, но мне будет спокойнее, когда я взгляну сам, - Герхарт касается её плеча. - Улыбнись. Теперь, у нас есть лекарство, с остальным как-нибудь справимся.

- Да, - кивает княгиня.

“О том, что нужно сделать для успешного лечения, он узнать не должен”.

Эуфорбийская травница

Бьянка поводит плечами и улыбается: кровать в поместье гораздо удобнее, чем в покоях княжеского замка. После напряжённой работы в Умилес, дама с удовольствием понимает, что бессовестно проспала.

Нарочито плавно она садится и касается пола ступнями. Длинные шторы кажутся раскаленными от яркого солнца. Его слепящий свет причиняет боль глазам.

Эуфорбийская травница бросает взгляд на свои вещи.

“С тех пор, как я уехала из замка, мне снятся нехорошие сны. Удивительно, что сегодня обошлось. Может, тогда повременить со снотворным?”

Женщина встаёт. Несмотря на то, что правила требуют слугам всё подготовить до её пробуждения, они этого не сделали.

“Послушались, хорошо”.

На звон колокольчика дверь открывается почти сразу же, и в проёме появляется не молодая служанка с выпученными глазами.

“Она что, ждала под дверью?” - хихикает Эуфорбийская травница.

- Светлого утра.

- Светлейшего, ваша милость, - кивает болванчиком простолюдинка.

- Что твой господин? Где он? - Бьянка поворачивается к зеркалу у туалетного столика и проводит пальцами по шее, придирчиво рассматривая кожу.

- Стало быть, ждёт вашего пробуждения, ваша милость. Уже все сготовлено. Только надобно сообщить, когда вы изволите кушать.

- Он хочет, чтобы я с ним позавтракала? - в отражении виден очередной энергичный кивок. - Нет. Знаешь, после дороги я неважно себя чувствую, лучше подайте сюда еду, но, прежде, воду.

“При всей любви к светской жизни, вести беседы со столь далёкими господами - последнее, чем я хочу сейчас заниматься”.

- Как скажете, госпожа. Сейчас будет. Желаете чего-то ещё?

- Нет, иди, - резко командует дама.

Может, в другой ситуации такое раболепие ей бы и польстило, но не сейчас. А ведь Бьянка не отличается терпением. При дворе за ней давно закрепилось звание скандалистки. Лицо аристократки в зеркале искажается от раздражения. Маленькие морщинки мигом собираются в уголках глаз и рта. Бьянка раздражённо цокает.

“Я пропустила только пару сеансов, а результат мигом откатился на несколько лет, если не больше. Нет, пока я не приведу себя в порядок, о работе и речи быть не может! Здесь не княжеский замок, так что подождут”.

Дама достаёт из одной из сумок кремы и усаживается перед зеркалом.

- Хотя бы не впустую потратила свою красоту… - бормочет она, искоса поглядывая на чемоданчик.

Тёмное удовольствие от реализованного плана греет сердце травницы.

- Ох, дражайшая княгиня Деспина, ваша репутация и образ выше всяких похвал. Вы так красивы, умны и молоды! Как же раздражает…

Мягкими круговыми движениями Бьянка втирает прохладную смесь в кожу и расслабленно прикрывает глаза. Звуки вокруг становятся громче. Среди скрипов деревянного дома и шума улицы слух нервирует неприятное гудение.

Женщина вскакивает.

“Опять он!?” - уже не первый день этот гул звучит в её голове…

Рука сжимает каменья колье, и обыденный мир расцветает. Тонкие, разноцветные ниточки света, сплетающие всё сущее, мерно покачиваются в пространстве как листья водорослей. Свет волнами струится по ним, оживляя всё вокруг.

Полная гармонии и красоты картина не задерживает внимание благородной. Драгоценная изнанка мира, скрытая от глаз обывателей, для неё просто рутинный инструмент.

Напряжённый взгляд скользит по цветущей спальне, пока не замирает на горе вещей. Треклятый чемоданчик поглощает краски, расползаясь болезненной кляксой в пространстве.

“Неужели всё от него? Хотя… и сны, и этот гул, даже головная боль - всё началось в замке. Но защита цела, я была аккуратна. Как эта дрянь просачивается наружу?”

Дама подкрадывается к тёмному пятну. Свободная рука тянется к деревянной ручке... Громкий стук за спиной заставляет сердце ёкнуть.

- Вода, ваша Милость, - звучит из коридора.

Бьянка облизывает губы. Слуги за дверью выглядят слепящими солнечными сгусткам. Слова простолюдинки расходятся золотистыми волнами, прокатывась по всем предметам и самой даме лёгкой щекоткой.

-...Входите!

Руки сами по себе крестом ложатся поперёк груди. Короткие пальцы почти до треска впиваются в складки ткани на сгибах локтей. Напряжённо, женщина следит за вошедшими.

- Не здесь, - кривится Бьянка, когда челядь ставит ёмкость около сумок. - В противоположный угол.

От неслаженных действий жидкость расплёскивается, и красный богато украшенный узорами ковёр у ног благородной идёт темными пятнами. Слуги тут же принимаются извиняться. Один из мужиков достаёт из внутреннего кармана не свежую тряпицу.

Бьянка резко взмахивает рукой.

- Вон!

Пучеглазая служанка идёт последней. Когда она оказывается в дверях, Эуфорбийская травница не выдерживает и окликает её. Испуганные глаза простолюдинки оглядывают помещение в поисках того, в чём та могла провиниться.

- Скажи, что ты здесь видишь? - холеный палец гостьи указывает на чемоданчик.

- Так, то - вещи вашей милости. Ежели вы думаете, что я туда нос совала, так в жизни такого не было! Спросите любого про меня… - всплёскивает руками женщина.

- Я не о том! - вскрикивает хозяйка покоев. - Просто опиши то, что видишь. Считай это моей прихотью.

- Ну, - служанка мнётся. - Вы простите мне мою речь, ни в коем разе не помышляю вашу милость оскорбить, да только это обычные сумки, - женщина прикладывает руки к груди и легонько кланяется.

-...Понятно, - Бьянка поджимает губы. - Иди.

- Хорошо, госпожа, - женщина отступает на шаг. - Скажите только, когда подать завтрак?

- Это… Я всё же спущусь в столовую. Так что пусть всё будет готово где-то через час.

Когда Бьянка остаётся одна, рука снова обвивает драгоценность на шее. Чемоданчик выглядит обычным, провал света внутри вот и всё, что отличает его от остального груза.

“Нет ни черноты, ни гула. Мне показалось? Неужели, это всё от переутомления и стресса?” - из отражения в зеркале смотрит её нервная копия. - “Нужно оставить его здесь и проветриться. Сколько можно таскать эту гадость в руках? Неудивительно, что мне чудится всякое”.

Закончив с прихорашиваниями, женщина покидает покои. Пучеглазая служанка сопровождает её в столовую.

От солнечного света коридор усадьбы кажется золотым. Дерево светится медовым цветом, а его фактура играючи выписывает узоры на стенах и полу. Лестница приводит гостью на первый этаж.

- Госпожа Бьянка, - кланяется хозяин дома.

Это рослый мужчина с простоватым лицом и внимательными глазами. Он стоит, подпирая основание арки, а его грубые руки замком висят внизу живота.

“Мог бы и руку подать”, - племянница покойного императора прячет свою неприязнь куда подальше и обворожительно улыбается.

- Светлого вам утра, Флоин Кербхолл.

- И вам. Надеюсь, всё пришлось по нраву?

- Не беспокойтесь, если что-то будет не так, я поставлю вас в известность.

Из-за каблуков Эйфорбийская травница смотрит на землевладельца сверху вниз.

“Не только образно, но и фигурально”, - смеётся она про себя.

Вместе, они проходят в простоватую на вкус чужестранки столовую. Стол сервирован всего на две персоны.

- А что же, хозяйка не составит нам компанию?

- Прошу, присаживайтесь, - ухаживает за ней мужчина. - А что до вашего вопроса, то я один владею этой землёй.

“Слишком привередлив, или имеет неприятный секрет?”

- Это, наверное, тяжело, - дама закидывает ногу на ногу и облокачивается на спинку стула, - я имею в виду, что владения велики. Да и, близость границы, думаю, доставляет хлопоты.

- Ну, вы ведь здесь как раз для того, чтобы немного облегчить здешним жизнь. Не так ли?

- Истинно так, - Эуфорбийская травница склоняет голову.

Мужчина держится уверенно, но цепкий взгляд дамы улавливает его осторожность в словах и взгляде.

“Опасается меня, но в то же время смотрит с надеждой, как и остальные на княжеском собрании. Увы, я здесь не задержусь. Эти лавры приберегите для Оллрика”.

- Как движется подготовка? - интересуется Бьянка, тихо поставив едва отпитый чай на стол.

- Госпожа, все распоряжения князя я исполнил. Клетки в количестве десяти штук готовы к отправлению.

Бьянка подавляет вздох и улыбается:

- Покажете мне их?

“Нужно потянуть время”.

Хозяин поместья понимает взгляд гостьи по-своему.

- Конечно. Вы, госпожа, не волнуйтесь. Мои столяры одни из лучших, они сделали всё качественно.

- Как я могу относиться к такой миссии легкомысленно! - играет Бьянка.

- Не серчайте, если оскорбил вас, - холёный носик благородный кривится от просторечия. - Я не понаслышке знаю, что там на севере засело. Я больше за людей волнуюсь. Как бы Герхарт не скомандовал скрыть всё, да только не мог простой люд не заметить солдат, что проходят наше селение, грузы и рабочих, что я поставляю к границе. Ремонт укреплений - дело привычное, но не с таким размахом...

- Вы же можете использовать старую дорогу.

- Ту, что к затопленной столице ведёт? Она совсем с лесом смешалась, ещё и по пути куча заворотов в деревеньки заброшенные... Чудо, что вы совсем немного задержались. Зачем только решили по ней сюда добираться!

“Чтобы разведать мой путь побега”, - улыбается Бьянка, а вслух говорит:

- После нападения возле столицы я хочу проявить осторожность. Не вижу в этом ничего плохого.

- Да, я слышал об этом. Пожалуй, вы правы, - соглашается Флоин.

Трапеза подходит к концу и благородные отправляются на улицу. Во внутреннем дворе Эуфорбийская травница замечает свою повозку. На колесах и корпусе всё ещё видна засохшая грязь, налипшая из-за заминки с упавшим деревом.

- Ваши слуги всё ещё боятся, что к ним приехала банда разбойников? Поэтому они не касаются моих вещей?

- Это было недоразумение из-за темноты. В ближайшее время ваш транспорт почистят, - извиняется Флоин.

В памяти Бьянки всплывает образ землевладельца в сорочке и с арбалетом в руках.

“Неужели мои люди так подозрительны? На них же одинаковые доспехи!”

Благородной невдомёк, что опытный глаз охотника сразу подметил разводы крови и то, как сковывает внезапных гостей их форма.

- Надеюсь, эта ситуация не сказалась на условиях проживания моего сопровождения?

- Что вы! Сейчас много кто уехал для ремонта фортификаций. Так что вашим воинам выделено несколько отдельных домов на окраине посёлка.

Бьянка хмурится и медленно произносит:

- Не скажу, что меня это устраивает. Мне бы было комфортнее, будь они ближе к моим покоям. Соседние от меня комнаты пустуют. Почему не поселить их там?

Флоин молчит. По его выражению лица видно, как не нравится ему предложение гостьи.

- Боюсь, что не выйдет… - осторожно подбирает слова мужчина. - Понимаете, в усадьбе не будет столько места. Да и не гоже селить солдат в гостевых спальнях.

- У двоих моих охранников есть пара капель благородной крови, так что на них это правило не распространяется. Придётся вам уступить мне, - голос Бьянки становится жёстче: - Я настаиваю.

Флоин сверлит её взглядом, а после кивает. Руки его сцеплены в замок за спиной.

- Как пожелает госпожа алхимик.

- Рада, что мы пришли к согласию, - женщина снова прикрывается милой улыбкой. - Так что же, вы приведёте меня к клеткам?

Благородные входят в двухэтажное здание. Оно прерывает собой забор вокруг усадьбы и пахнет свежей древесиной.

- Господин Флоин! - восклицает заросший мужчина, прекращая работать стамеской.

Вместе с его возгласом, из-за стены показывается две мальчишеские головы, похожие как две капли воды. Хозяин поместья машет им рукой.

- А вы уже здесь сорванцы!

- Дед их так заразил своим ремеслом, что они тут и на ночь остаются, - смеётся рабочий.

Мужчины пожимают руки.

- Утро доброе, Ким! А где мастер? Неужто Эан пропустил работу?

- Уже, поди, день, барин. А что до мастера, так он у кузнеца. Должен скоро возвратиться.

Бьянка проходит по комнате, игнорируя чужой разговор. В теплом помещении, насыщенном всякой всячиной, её внимание привлекают полки с человеческими фигурками. Пальцы пробегают по узору платья и ложаться на шею.

- Хм…

“Не могут позволить себе заказ у ордена, и защищаются от бед языческими оберегами? Света в этих кусочках дерева почти нет. Едва ли они могут спасти от чего-то серьёзного, так, от какой-то поломки или лёгкой простуды, - дама задевает пальцем невидимую обычному глазу нить. - Каждая из статуэток связана с владельцем двухсторонней связью. Похожий эффект даёт зелье, что я дала Деспине. Интересно…”

В этот момент подол её платья дёргает темноволосый мальчик.

- Здравствуй, как тебя зовут? - спрашивает женщина со всей нежностью, которую может изобразить.

- Бекхан, гошпожа, - шепелявит ребёнок.

“Как? А, неважно!”

- А мое имя Бьянка, красивые фигурки. Твоя там тоже есть?

Мальчик кивает.

- Покажешь?

Ребёнок приподнимается на цыпочках и указывает на самую нижнюю полку. Белая двухфигурная статуэтка стоит на самом виду. Строительная пыль не успела её припорошить, отчего она кажется светлее других.

- А эта чья? Они похожи, - дама указывает на соседнюю двойную скульптуру.

Она задвинута в тень, и один из силуэтов обожжён.

- Нельзя трогать дедулино, - отвечает другой близнец и дёргает первого за рукав.

“Этот оберег отличается от других. Нужно рассмотреть поближе...”

- Госпожа Бьянка, идёмте, - звучит голос Кербхолла.

- …Да, и правда.

“Какое мне дело до дурацких деревяшек?”

Через другую дверь даму выводят на улицу. Вдоль стены мастерской стоит ряд больших деревянных клеток. Женщина морщится от острого запаха. Дверь хлопает.

- Ким? - обращается землевладелец.

Ученик плотника кивает и приглаживает поросль на лице.

- Ага, так. Лучше, если честно, чтобы Эан всё рассказал… ну да ладно. Собственно говоря, делали всё по схеме. Дерево внутри - черная лиственница, самая лучшая, что была. Ещё, ну… гвоздей нет, как и указано... а по металлическому коробу нужно спросить Дея, ну, кузнеца, - мужик собирается хлопнуть по острову, но одёргивает руку в последний миг, - Ещё сохнут.

- Понятно, - Бьянка подходит к изделиям и придирчиво осматривает. - Ким, так ведь? Работа хорошая, вот только пропитку нужно убрать.

- Да как же так? - удивляется мужик.

- Эти клетки нужно будет обработать специальным составом. А он должен впитаться. Понимаете, к чему я веду? Господин Флоин? - медленно и внятно поясняет благородная.

Землевладелец буркает:

- Надо - значит, исправим.

“Мне даже не пришлось ничего придумывать, чтобы отложить поездку к форту”.

- Замечательно, тогда что насчёт моих людей? - мурчит Бьянка.

- Скажите имена тех двоих, я и я обо всём распоряжусь.

- Кьен и Роберт.

После благородные расходятся. Гостья отправляется обратно к себе, а хозяин поместья остаётся дожидаться старика Эана, чтобы решить с ним задачу, поставленную госпожой алхимиком.

Войдя в комнату, дама открывает ставни и, вдохнув свежий лесной воздух, принимается перебирать вещи. Стопка чужих документов оказывается в руках. Бьянка облизывает пересохшие губы и усаживается в кресло.

“Какой же ты, Оллрик, параноик. Придумал такой мудрёный шифр. Ничего, так даже интереснее!”

Ноги выскальзывают из туфель. Эуфорбийская травница погружается в вязь символов в попытке найти закономерность. Через полчаса раздаётся стук в дверь. Двое мужчин входит в помещение.

- Госпожа, - зычный голос прокатывается по комнате.

Аристократка довольно улыбается.

Темноволосый загорелый воин останавливается у края ковра. Ноги на ширине плеч, а руки спрятаны за спиной - любимая поза лидера отряда. Уже десять лет командир наёмников выполняет любой её приказ, радуя своей приятной внешностью и беспрекословным подчинением.

“Он на голову выше того головореза из прошлого, что держал окрестности Кетильи в страхе”.

- Кьен, рада видеть…

Узкие губы южанина растягиваются в предвкушении.

- Планы местных изменились?

- Да, я придумала для них работёнку на пару дней. Отдыхайте и готовьтесь к отправлению.

- Поедем по заброшенному тракту или по той, новой дороге? - уточняет наемник.

- Я буду настаивать на первом варианте. Пока неизвестно, приставят ли к нам стражу, будут ли ехать очередные поставки к крепостям… скорее всего мы будем не одни, - Бьянка поднимается и проводит ладонью по подолу, поправляя медовую ткань, расшитую капельками кружева.

- Схема действий?

Бьянка делает шаг к собеседнику и её взгляд наполняет печаль.

- Через день в пути к форту на нас нападут. Видимо, те, кто атаковал караван у столицы, не так просты. Они перебьют и разграбят княжеское сопровождение, а меня похитят. Вы поскачете в погоню. Потом, в столице, несколько раненых солдат из твоего отряда сообщат, что понесли потери… - интриганка улыбается. - Дождемся их в Эдельберге. Пора возвращаться домой.

Атаман кивает. Ему и его ребятам нравится разбой, и его госпожа это прекрасно знает.

- Мне перебросить вторую часть отряда к дороге?

- Нет, не будем действовать раньше времени. Пусть ждут в лесу, - Бьянка смотрит в сторону мужчин. - Я приказала выделить вам двоим комнаты по соседству.

- Думаете, что на вас нападут?

- Нет, это так, на всякий случай, - чемоданчик мозолит взгляд, но усилием воли Бьянка отворачивается. - Ты можешь идти.

Наёмник кланяется и говорит:

- Не сомневайтесь, я и мои люди защитим вас.

Благородная кивает. Когда дверь за Кьеном закрывается, лицо женщины обретает обеспокоенность. Она подходит ко второму гостю и шепчет:

- Как ты, Роберт?

Рыцарь не торопится с ответом. Его тёмные кудри растрепаны, а лицо заросло некрасивыми пятнами щетины.

После стычки у столицы люди Кьена не досчиталась семерых. Роб убил двоих.

- Не думай о том, не кори себя. Ты поступил так, как должно, поверь, ну, - Бьянка кладёт руку ему на щеку и пытается заглянуть в глаза. - Роберт, ты защищал меня, не важно где и как, но ты выполнял свою клятву. Это - самое главное. Никто не смеет это оспаривать.

- Да, госпожа, - голос мужчины хриплый от долгого молчания.

- Послушай, все знали о потерях, о том, что они будут. Мы пошли на них осознанно, чтобы нам поверили. Сейчас остался последний рывок и больше не придётся поднимать руку против знакомых и близких. Я знаю, как тебе это тяжело, и даю своё слово…

Больной взгляд на секунду пересекается с её собственным.

- Да, госпожа, - та же фраза в этот раз звучит гораздо сильнее и даже с агрессией.

“Гнев лучше апатии, но всё равно не то…”

Дама подходит к креслу и со вздохом садится. Её коротенькая ладонь ложится на лоб, а карие глаза цепко следят за рыцарем из рукотворного укрытия.

- Вам нехорошо? - спрашивает рыцарь.

“И тем не менее он волнуется обо мне”.

- Да. Ах, Роб, весь этот путь, все эти тяжёлые решения. Это так давит! Я уже жалею, что согласилась на сделку с тем приезжим принцем. Ох, моя голова… - под конец фразы женщина переходит на шепот.

- Давайте, я поищу лекарство? - предлагает рыцарь.

Благородная кивает.

- Всё должно лежать в большом чемодане. Мгм, только не тот флакон. Там должен быть с бирюзовой затычкой. Нету? Ох, наверное, в маленьком лежит, - женщина прикрывает глаза, изображая недомогание, а в следующее мгновение подрывается: - Стой!

Пальцы Роберта замирают на ручках того самого чемоданчика.

- Его нельзя открывать. Особенно без ключа, - Бьянка подбегает и выхватывает предмет из чужих пальцев.

Взгляд Эуфорбийской травницы скользит по едва заметной вышивке, замаскированной под песочный цвет кожи.

- Простите.

- Ничего, ты не мог знать, - мотает она головой.

Взгляд касается бинтов, выглядывающих из-под одежды подчинённого.

- Как твоя рана? Покажи.

Роб подчиняется, позволяя размотать бинты. Они сухие и чистые, как и швы под ними.

“Нагноение прошло, но почему у него до сих пор такой нездоровый вид?”.

- Скажи мне, как твои сны? Стало лучше? - спрашивает Бьянка, аккуратно обрабатывая края ран.

- ...Да, их меньше.

“Они были у него и в первый раз, но всего один-два. После второй порции он мучился кошмарами и галлюцинациями. Тогда помогла неделя сна. Почему сейчас это не работает?” - учёная сверлит затылок подчинённого.

Первый припадок случился через сутки после отъезда из замка. Она проснулась от его злого взгляда и закричала. Тогда мужчина дёрнулся и пришёл в себя. Он не помнил ни как оказался в её повозке, ни что собирался сделать. Со слов Кьена, рыцарь мог подняться и бродить по лагерю в ночи, разбирать вещи. Снохождение - так она оправдала его поведение для остальных, но не для себя.

“Такое уже случалось с предыдущими… А ведь я столько работала над изменением состава зелья, и снова неудача!”.

- Готово, - произносит Бьянка, отходя на шаг.

Роберт аккуратно одевает рубаху и глухо благодарит её.

“Нет смысла ждать, когда он станет совершенно неуправляем. Это провал. Какой же утомительный эксперимент!”

Новые детали старого плана

Сырая земля прогибается под весом тёмно-алого ботинка. Уголки губ гнутся в кривой улыбке.

Солдаты за спиной трусливо топчутся на месте. Оллрик бросает на них пренебрежительный взгляд и шагает дальше по мшистым корням в низину, похожую на внутреннюю часть ореховой скорлупы.

Полы тёплого плаща слегка развеваются, а светлые глаза алхимика дотошно изучают окружение. Пальцы сжимают бесцветный осколок кристалла. В отличии от второй половинки “Повода”, эта прошла стабилизацию специальным раствором и допускает такое грубое обращение.

- Осмотритесь вокруг в поисках следов, - командует алхимик.

Размытые из-за тумана силуэты солдат мелькают среди деревьев. Весна выдалась ранней и очень дождливой. Лиственницы практически сразу надели на себя первую и самую нежную листву, отчего в лесу стало гораздо темнее. Под шуршащими кронами царит полумрак, но не на этом сухом пятачке.

Оллрик глядит в безоблачное небо. Ветви деревьев над его головой кривыми пальцами царапают воздух. В ноздри бьёт смрад разлагающейся плоти. Тела людей частично ушли под землю, а вот тушу коня услужливо удерживают вымытые от земли корни.

Мужчина подходит к центру мертвой зоны. Здесь нет тела, нет следов. Палка сдвигает в сторону мертвую птицу. Их тут не меньше десятка. Рука в черной перчатке изучает содержимое чужих сумок.

- В них уже покопались, - шепчет алхимик. - Здесь взяли колчан, у этого лук, у того меч…

Дорогие перчатки летят в грязь. Мужчина ловко взбирается по корням и направляется к дороге.

“Я опоздал”.

Он доходит до развилки и запускает руку в карман. Старый нож, что остался от беглеца, тянет в сторону поместья Кребхолла, куда отправилась Бьянка.

“Нет, вряд ли он твой подручный, - размышляет алхимик. - Ты бы не отдала ему такую дорогую безделушку”.

Учёный крутит оружие в руке. На свету отчётливо видно, что металл покрывает белёсая плёночка. Взмах руки, и молодое деревце падает на землю. Срез ровный и чистый.

“Наверняка этот нож может и камень разрезать. За столько лет состав должен достаточно окрепнуть. На дне колбы с Жжёным раствором после окунания лезвия осталось много хлопьев. Выходит, металл обработали не менее полувека назад. Масло из Унд’уни стоит баснословных денег. Это подарок, наследство, или он его просто украл? - лоб идёт морщинами, а челюсти плотно смыкаются. - Большой переговорный камень сломан, а посыльному придётся скакать слишком долго… Я не могу отказаться от всех своих планов, к которым столько готовился, и погнаться за ним. Бьянка не маленькая, должна справиться”.

Мужчина возвращается к своему отряду, а с ним заросли покидают и солдаты. Колёса телег приходят в движение под возгласы возничих.

Фортификация, к которой они едут, находится в три раза дальше лесного лагеря, но алхимик всё равно едет верхом. Сиденье в повозке уже порядком ему поднадоело.

Оллрик спокойно осматривает окрестности, придерживая уздечку только одной рукой. Взгляд почти серых глаз находит в толпе подчинённых долговязого стражника. Темноволосый мужчина щурится от солнца, то и дело прикрываясь непропорционально длинной ладонью.

Простолюдин сам вызвался сопровождать алхимика в его миссии. Иначе и быть не могло! Не после того, как Оллрик поставил его на ноги, фактически вырвал из объятий смерти. Член ордена решил держать своего пленника на виду. По хмурой гримасе, что то и дело искажает лицо Дэната, понятно, что тот догадывается о своём положении.

“А я сильно ему не нравлюсь, раз состав, что сработал на Аннтеи, с ним не помог, - хмыкает алхмик.

Наступает вечер и отряд делает привал. В то время как люди занимаются сооружением костров и приготовлением пищи, Оллрик стоит поодаль. Мужчина находится у границы освещённой земли, спиной к остальным. С лёгким прищуром он всматривается в неспокойный от поднявшегося ветра лес.

- Господин Грейдл, - палец стукает о перстень на другой руке.

- Да, дорогая Эвелин, говори, - с едва обозначенной улыбкой член ордена поворачивается к простолюдинке.

Женщина не успевает открыть рот, а Оллрик уже всё понимает по выражению лица помощницы. Подобный разговор должен был случиться.

- … Простите меня великодушно, что отнимаю ваше время, господин, - извиняется служанка, - ещё с замка я всё хотела поговорить о том, что вы мне обещались исполнить…

Алхимик молчит. Пальцы рук всё также сцеплены в замке, а губы вытянуты в вежливой полуулыбке.

- Не сочтите, что я указываю вам или, упаси Светоч, требую… - руки Эвелин не могут найти себе место. - Просто, уже столько времени прошло. Я ведь всё исполняю, всё, что… - женщина запинается, - требуется. Вы так ничего и не сказали мне по поводу моей просьбы…

- Эвелин, - прерывает болтовню Оллрик, - я всё прекрасно помню. Ты хорошо выполняешь свою работу, и я отвечу тем же. Что до твоей неуверенности, - алхимик поворачивается к кострам и женщина повторяет его жест. - Сейчас мы едем на запад, к Весторгам, где я тебя и нанял…

Эвелин энергично кивает.

- Так вот, - продолжает Оллрик, - оттуда мы отправимся к кряжу Снежной Мглы. Ты же не хочешь, чтобы твой внук трясся в пути несколько месяцев или находился у болот? Не слишком безопасно для ребёнка, не так ли?

- Что вы, господин! Только не так! - испуганно восклицает женщина да так, что ближайший к ним солдат оглядывается.

- Когда дело моё в этом княжестве себя исчерпает, мы с тобой посетим город ещё раз, заберём его и спокойно поедем в мои владения...

- Я думала, что всё удастся сделать в Весенних торгах…

Простолюдинка, как и все уроженцы торгового сердца княжества, называет его только полным именем.

- Здесь нет такой лаборатории, дорогая моя, - как маленькой поясняет алхимик. - Так что придётся ехать тебе со мной на юг.

- Такая дорога… А как же… сохранность? Вы ведь сами только что говорили… - волнуется Эвелин.

- По пути из княжества с нами не будет лишних людей, и весь груз будет под моим надзором, - взгляд мужчины неотрывно глядит в сторону одного из костров. - Я успокоил твои мысли, или, быть может, ты хочешь, чтобы я внёс изменения в утверждённый князем план?

- Нет-нет, ни в коем разе! - отмахивается женщина. - Вы так добры, господин. Простите мои сомнения!

- Ничего, - Оллрик по-отечески касается её плеча, - это нормальная реакция для того, кто находится в неведении… Если тема исчерпана, то у меня есть для тебя дело.

- Что ни прикажете.

- Ты помнишь Дэната, стражника, что едет сейчас с нами. Я бы хотел, чтобы ты лучше общалась с ним, чтобы он тебе доверял...

Переносица Эвелин идёт морщинами.

- Что мне нужно сделать?

- Стань ему другом, - алхимик отворачивается к лесу и бросает через плечо: - Можешь выполнять, если вопросов больше нет.

Служанка мнётся несколько секунд, а после, попрощавшись, удаляется. Оллрик остаётся наедине с природой.

“Разговор короткий, но как же утомляет объяснять очевидное!?”

В оранжевом свете пышные кроны выглядят как трепещущие языки пламени. Любование ими вызывает те же чувства, что и отдых у его камина гостиной. Красота стихии быстро отгоняет все волнения. Минута за минутой, иллюзорное пламя пропадает, как и солнце, а к запаху костра примешивается аромат горячей еды.

Красота момента улетучивается, и Оллрик разворачивается.

Издали он видит, что Эвелин уже сидит возле Дэната. Стражник всей своей позой выражает недоверие к её особе.

“Ничего, расколется. Либо в разговоре сейчас, либо ценой своего здоровья потом”.

Как всегда, ему хочется всего и сразу, но жизнь приучила ждать.

Колыбельная

Марлоу щурится. Только благодаря девушке, он ориентируется в этом густом тумане.

- Надо осмотреться, пока не рассвело, - рассуждает парень.

Иола опускается на колени. Её напряжённый взгляд изучает погруженные в сон улицы сквозь заросли колючек. Ни одно окошко в деревне не горит, отчего деревянные срубы тонут в холоде ночи.

- Что-то не так?

Девушка медленно произносит:

- А если тебя кто-то увидит? Там все друг друга знают...

Парень пробует двигать повреждённым плечом. С каждым поглощением света из природы рана затягивалась и так почти зажила. Но дискомфорт при движении всё ещё на месте.

- Я буду аккуратен, не волнуйся.

На мгновение он ловит её взгляд и улыбается уголками губ. Девушка мотает головой. Она вскакивает и направляется к деревьям.

- Эй, так не пойдёт! - юноша спешит за ней. – Забыла символы на повозке? Тебе туда точно нельзя!

Иола оборачивается. Её большие алые глаза видят его насквозь.

- Посмотри себе под ноги, тебе снова плохо. Ляг на траву, выдохни и закрой глаза, - девушка проводит по воздуху рукой, словно гладит его по волосам. - Расслабься, а я всё разведаю.

Марлоу щурится.

- Ты пытаешься меня подчинить? – цедит он.

- Не-ет. Ну, пыталась, раньше… - тянет мыслящая, а после капризно восклицает: - Твоя голова слишком неправильная!

После этих слов бледная фигурка растворяется в тумане.

Марлоу сжимает кулаки. Он бросается следом, но одного зрения оказывается недостаточно, чтобы чтобы найти беглянку. Не проходит и минуты, как нога подворачивается, задев корень...

Мох холодит бок. Юноша сдавленно выдыхает и часто моргает. Прямо около его лица растения бледнеют и скручиваются.

- Вовремя, - цедит Марлоу.

Больной долго сверлит взглядом белую стену, в которой растворилась Иола. Тело тяжелеет, а местный туман забивает голову.

- В этот раз без обморока? - шепчет юноша и тут же стискивает зубы.

Все сосуды в теле воспламеняются, а боль в голове вспыхивает с каждым вздохом. Марлоу мечется, и всё живое вокруг страдает и умирает вместе с ним.

Когда припадок отступает, и он возвращает себе контроль, то вокруг уже светло.

Его голова лежит на коленях Иолы. Мыслящая гладит его по волосам и что-то тихо напевает. Одежда Марлоу мокрая от пота, а дыхание прерывистое. Хочется пить, но все запасы воды уже закончились. Только холод, исходящий от девушки, приносит облегчение.

“Когда я засыпал, было гораздо проще… Разве это можно назвать выздоровлением?” - юноша пробует встать, чем привлекает внимание.

- Ты проснулся! - улыбается мыслящая и помогает ему.

- …что удалось узнать?

Слабость в голосе заставляет скривиться.

- Не злись! – принимает это на свой счёт Иола. - Я не заходила в селение, - девушка наклоняется ближе и негромко шепчет: - Я подсмотрела через сон…

- Погоди. Ты такое умеешь? - удивляется юноша.

- Мгм. Могу усыпить, могу разбудить, мысли узнать… В таком ключе, - бубнит Иола, стеснительно отводя взгляд.

“Какая невероятная сила! Но, почему тогда она сомневалась во мне при встрече?” - юноша озвучивает последний вопрос.

- Я же говорила, что ты неправильный. А может всё из-за этого, - указывает она на то место, где находился под кожей вражеский артефакт. - А может, и нет. Не знаю, я мало кого встречала…

- Почему ты раньше не рассказала об этом?

- Ты не спрашивал, а мне не хотелось говорить. Когда я так делаю, все отдаляются, - взгляд Иолы наполняет грусть.

- Не боишься, что я сейчас убегу? - девушка испуганно поджимает губы. - Шучу-шучу! Никуда я не денусь! - короткий смешок и Марлоу становится серьезным. - Что ты узнала?

Ещё мгновение девушка дуется на него, а после вздыхает:

- Завтра утром алхимик уедет отсюда, - Иола вдумчиво добавляет: - Во сне я не могу спросить напрямую. Всё покрыто размытыми образами, словно местный туман… Я видела женщину с ожерельем и красивым платьем, а возле неё клетки одновременно и из дерева, и из металла, - девушка хмурится, припоминая детали. - Было больно, я не смогла долго блуждать там…

В этот момент парень подтягивает к себе свои вещи и достаёт оттуда небольшую восковую табличку. Вместе с писалом он протягивает её мыслящей.

- Можешь нарисовать эти клетки?

Маленькая ручка уверенно берётся за деревянный край церы. Металлический стержень скоблит воск. Чем больше деталей изображает девушка, тем мрачнее становится лицо её напарника.

- Я видела, что они где-то возле усадьбы, у забора…… - мыслящая протягивает рисунок и спрашивает: - Это проблема?

- Пока над их плетением не поработали - нет, но тебе лучше к ним всё равно не приближаться. Так! - юноша щелкает пальцами здоровой руки, сосредотачиваясь. - Ты говорила, что через сутки они уедут. Значит, нужно всё провернуть за это время. Отвлечём людей… Ты можешь усыпить селение?

Глаза Иолы раскрываются, становясь похожими на керамические блюда. Она отшатывается от напарника всем телом.

- Я… я такого никогда не делала!

Девушка уходит в себя: взгляд тонет в пустоте, конечности и спина прямые, как у куклы, только губы что-то шепчут, выдавая разумное существо.

- Могу попробовать… - наконец, выдаёт она. - Я буду ходить кругами по улицам. Да, так будет верно. Только как быть с усадьбой? От этой женщины идёт такой яркий свет!

Марлоу задумчиво перебирает лямку сумки.

“Раз символы на повозке не сработали на меня, как и прежде, можно предположить, что артефакты тоже будут влиять только частично”.

- Я возьму Бьянку на себя. Постарайся усыпить всех, кроме неё.

- А как же твоё здоровье, вдруг, ты упадёшь в обморок?

Парень криво улыбается.

- С каждым разом моё сознание всё яснее. Я попробую измотать себя за день, чтобы вызвать приступ до темноты, - мыслящая смотрит с сомнением. - Иола, нужно разобраться с Бьянкой, забрать её наработки. Или мы пробуем сегодня ночью, или отступаем и следуем за ней дальше.

Девушка долго молчит.

Нет, отсюда я не уйду. Мы рискнём, но, - бледный палец тычет ему в грудь, - если тебе станет - нехорошо - сразу беги назад!

За день парочка обходит жилища в поисках самого короткого промежутка между лесом и домами. На северо-востоке они находят огород, за которым не следит хозяйская рука. Когда ночь снова укрывает небо, а туман землю, юноша с девушкой покидают своё укрытие.

Оказавшись у внешнего круга домов, Марлоу подбадривающе улыбается Иоле. Она нервно теребит пальцами косы, прячась в высокой траве. Несколько минут она колеблется, а после глубоко вздыхает.

Мягкие и нежные переливы её голоса текут в ночь, где оседают потусторонним гулом. Мелодия множится эхом и крепнет, но стоит сосредоточиться на словах, как голос девушки удаляется, превращаясь в едва различимый шёпот.

“Как красиво!” - произносит Марлоу про себя, не смея мешать выступлению.

Бледной тенью Иола ступает по пустым улочкам на пару с туманом. Звери обеспокоенно мечутся в вольерах, чуя опасность, но не успевают подать голос. Приближение мыслящей приносит умиротворение и спокойствие. И даже самый тревожный разум улетает в мир грёз, стоит ему услышать чарующую мелодию.

Марлоу держится рядом. В ведущей руке он сжимает рукоять меча. Карие глаза внимательно осматривают околдованное поселение. Течение улиц окольцовывает усадьбу. Напарники неспешно следуют ему, по спирали приближаясь к центру. Когда ограда поместья показывается из-за домов, парень бросает на напарницу короткий взгляд.

“Не буду отвлекать её”.

Подельники разделяются.

Марлоу доходит до забора и направляется вдоль него. Всего пять домов, и он замечает искомый груз. Накрытые тканью кубы стоят ровным рядом возле застрявшего в заборе здания. На его вывеске нарисованы молоток и стамеска.

Ладонь в перчатке сдвигает край покрывала. В темноте расплывается мудреная конструкция из перекрещенных брусов, обшитых металлом. Пахнет свежим деревом и чем-то травяным. Тревога закрадывается в сердце, хоть Дар и не подчиняется юноше.

Чиркает огниво и сушёный трут быстро разгорается. За ним пламя перекидывается на клетки. Юноша поджигает их в нескольких местах и поворачивает к поместью. Нагретое на солнце дерево задорно трещит за его спиной.

Он добирается до ворот и тянет за створку.

“Открыто, и охраны нет. Похоже, они совсем здесь никого не боятся”, - ухмыляется парень, просачиваясь на площадь перед домом.

По теням от служебных построек он добирается до парадного крыльца. Входная дверь дёргается, лязгает, но не поддаётся. Юноша заглядывает в окно и хмурится. На лавке в углу дремлет немолодой охранник.

“Не буду шуметь, кто знает, насколько крепкий сон на них наслала Иола?”

Нарушитель спускается и отправляется в обход. За углом дома его ждёт невысокий деревянный забор. Перемахнув через него, юноша попадает в сад. Со стороны поместья сюда выпячивается небольшая одноэтажная пристройка. Марлоу тут же оказывается возле неё.

Поверх накинутой металлической петли болтается открытый замок.

- О, благодарю за приглашение, - говорит грабитель воображаемому лентяю, что не потрудился его защёлкнуть.

Дверь открывается словно пробка из бутылки. В лицо с бухающим звуком бьёт теплый, застоявшийся воздух. Переступив высокий порог, парень попадает в тёмное, заваленное вещами помещение. Наощупь, он пробирается среди садового инвентаря, предметы как настоящие стражники пытаются задержать его своими пиками-тяпками, щитами-ящиками и верёвками. Чтобы не шуметь, юноше приходится двигаться медленно, отчего времени уходит чересчур много. Наконец, пальцы находят дверную ручку у противоположной стены. Марлоу дёргает за неё и слышит хруст древесины. Дверь открывается вместе с оторванной щеколдой, и приходится повозиться, чтобы вернуть всё на место. Точнее, сделать видимость.

“Гостевая спальня вряд ли будет на первом этаже. Нужно найти лестницу”.

Вор крадётся вглубь длинного коридора. По бокам идут двери и ни одного окна. Здесь темно и пустынно, как в забытой шахте.

Марлоу выглядывает за угол и замирает. Большие двухстворчатые двери в двадцати шагах от него распахнуты настежь. Из помещения вытекает пятно яркого жёлтого света. Юноша подкрадывается ближе и прислушивается. В щели между дверью и стеной мелькает чья-то фигура. До него доносится сбивчивое бормотание.

“Он не спит. Значит, охранник уснул сам по себе? Похоже, Иола не стала рисковать и так близко подбираться к Бьянке. Ничего, этот человек меня не видит, надо этим воспользоваться и расспросить его”.

Парень перехватывает поудобнее меч и входит внутрь.

Он попадает в просторную столовую. Все окна в комнате занавешены тяжёлыми шторами, и свет даёт только один единственный подсвечник по центру обеденного стола. Высокий мужчина упирается ладонями в столешницу и что-то шепчет себе под нос. Широкая рубаха и свет снизу делают его более внушительным, чем он есть.

Марлоу двигается к цели. Один шаг, второй, третий. Незнакомец оглядывается.

- А, это ты. Я уж подумал, чужой кто.

Нападающий замирает.

“Я его знаю? Что происходит!?”

У незнакомца густая щетина и растрёпанные тёмные волосы. Загорелая кожа кажется пыльной, а под глазами зелёные круги усталости.

- Ты к госпоже? - взгляд мужчины блуждает по тёмным углам комнаты.

“Да он же ходит во сне!” - понимает Марлоу.

- Да, к ней.

Рыцарь молчит.

- Так, где её покои? Эй, Роб? - щёлкает пальцами нарушитель.

Затуманенный взгляд южанина находит источник звука.

- Что? Уже поздно. Она спит.

- Просто... - парень щурится, - Мне нужно доставить ей послание. Это очень срочно!

Лунатик резко шагает к нему и хватает за плечи.

- Чего же ты молчал! Скорее! - голос рыцаря полон эмоций, но лицо бесстрастно, он не видит ни собеседника, ни его меча, занесённого для удара.

- Тогда веди меня к Бьянке, - подыгрывает Марлоу.

Ни говоря ни слова южанин направляется к двери. Вдвоём, они быстро доходят по прихожей. Марлоу замечает в углу того самого охранника. Его руки висят, касаясь земли. Пальцы сжимают шнурки одного из сапог.

“Кто так засыпает? Алкоголем не пахнет… Значит, сеть Иолы дотянулась до поместья. Но почему Роб ведёт себя так странно? Во время путешествия с ним всё было нормально…”

Вереница крепких ступеней уводит наверх. Они не скрипят, и только шорох одежды тревожит тишину усадьбы.

Марлоу косит взгляд на провожатого.

“Может, у него есть при себе какой-то артефакт? Вдруг, он притворяется?”

Тут Роб снова начинает бормотать:

- Но, разве так можно? А иначе и Кевилл и Тирс и… я так виноват! - он замирает и шепчет: - Могу ли я ей верить? Столько всего произошло...

- О чём ты? - щурится вторженец.

- Моя госпожа, я… я сомневаюсь. Впервые! - мозолистые руки впиваются в волосы на голове.

“Нет, Роб не смог бы так притвориться”.

- Бьянка не причинит тебе вреда. Я помогу. Просто отведи меня к ней, хорошо?

Рыцарь отрывисто кивает и продолжает подъём. Он перемахивает через одну-две ступени, и почти бежит.

Лестница доводит гостей до третьего и последнего этажа. Здесь коридор идёт не по центру здания, как внизу. Шторы на окнах не задвинуты, и сквозь тюль льётся лунный свет. Марлоу бросает взгляд в окно. Огонёк пожара ярко сияет в темноте, но в домах темно.

“Колдовство ещё действует”.

Поджигатель оборачивается и шипит сквозь зубы.

- Стой!

Рыцарь этого не слышит. Он тянет за дверную ручку и исчезает в комнате. Секунда - звук глухого удара, другая - ещё один, громче.

- Что ты! Это же Роберт! - возмущается знакомый женский голос.

Тихие шаги приближаются к двери.

- Ждите там, я всё проверю.

“Не успею добежать!” - думает Марлоу и пятится к лестнице.

Когда защитник благородной выходит в коридор, там уже никого нет.

Противник двигается почти бесшумно, только тихое бряцанье металлических деталей костюма выдаёт его. В окне возле лестницы бликует острие кинжала. Недовольный вздох, и шаги удаляются.

- Пусто.

- Ясно. В кресло, нужно его осмотреть… хотя, знаешь? Лучше в его комнату.

Звуки возни и шуршание ткани. Марлоу выглядывает из-за угла: Роберта тащат к дальней двери. Юноша сразу узнаёт напарницу Оллрика, а вот низкорослого южанина в кожаной броне видит впервые.

“Пусть осмотрят рыцаря, а я покопаюсь в вещах”.

Едва враги заходят в комнату, Марлоу покидает укрытие. Шмыгнув за дверь, он сразу замечает кучу сумок в дальнем углу. Обеими руками он ворошит чужое добро и хмурится.

- …одни тряпки! Где же ты? О!

Даже в темноте он сразу замечает угол чемоданчика, что Бьянка всегда таскала с собой.

“Если важный для их операции реагент где-то и лежит, то в нём!”

Деревянные ручки слишком холодные, а вес слишком тяжёлый. Вор перехватывает ношу поудобнее и спешит назад.

“Бьянка или бежать?” - Марлоу замирает.

Под дверью чужая тень.

Преступник успевает отскочить в сторону, когда ручка смещается. Полосу света на полу заслоняет мужская фигура. Противник делает шаг внутрь, и Марлоу сжимает рукоять меча.

Лучший момент для атаки, и он его не упустит!

Клинок рассекает воздух на пути к чужой шее. Мимо. Враг уклоняется, смещаясь в комнату. Ответный удар острием кинжала метит во врага. Чужой чемодан спасает от смертельной раны. Парень вылетает в коридор и, споткнувшись о дверной косяк, падает на пол. Из-за ранения рука подводит его. Пальцы немеют, и меч с глухим лязгом катится в темноту. Воин выпрыгивает из проёма и тут же ловит кинжал. Лезвие входит в плоть между ключицей и плечом, повреждая ведущую руку.

Южанин выдыхает:

- Метко... - он выдирает орудие и ловко прокручивает в другой руке, - но этого недостаточно.

За это время Марлоу успевает отползти и вскочить. Боковое зрение улавливает движение, и рука с чемоданом интуитивно взлетает вверх. Раздаётся треск стекла, и шипящий звук набирает силу.

Южанин прыгает вперёд, перехватив окровавленный кинжал. Лезвие протыкает бок прежнего хозяина. Услышав треск разрезаемой кожи, воин зло улыбается. Он прокручивает оружие и резко выдёргивает для новой атаки.

Тяжёлый удар чемоданом по голове стирает довольную ухмылку, а холод парализует тело и разум. Марлоу хватает врага за волосы и как следует прикладывает о край подоконника. Древесина у него цельная, добротная. Юноша бьёт несколько раз, прежде чем противник вырывается.

Воин отскакивает на два шага, не выпрямляя спину. Его дыхание тяжёлое, а кровь заливает злой взгляд.

- Назад! - кричит Бьянка.

Женщина стоит в десяти метрах от них. В руке она сжимает оранжевую склянку, размером с крупное яблоко, а вторую прячет в складках белого ночного платья. Дама глядит то на юношу, то на своего союзника цепко, зло и в то же время испуганно.

Южанин смещается в противоположную сторону. Марлоу пятится назад и крутит головой, чтобы удержать обоих противников на виду. Ещё шаг, и он упирается в оконную раму.

В повисшей тишине шипящий звук со стороны чемодана слышен особенно хорошо.

- Доброй ночи, госпожа, - усмехается отравленный топью.

Женщина вскидывается и шипит не хуже своего зелья:

- Закрой рот! Отдай то, что тебе не принадлежит, и твоя смерть будет быстрой!

- Это? - юноша приподнимает импровизированный щит, готовый использовать его снова. - А как же наш уговор, там, на дороге? Разве мы не друзья?

Бьянка морщится и цедит:

- Положи на землю и оттолкни ногой. Ну!

Её напарник молча следит за ситуацией. Он стоит так, чтобы схватить врага, куда бы он не дёрнулся.

Марлоу бросает взгляд на чемодан. Дорогая вещь выглядит помятой. Сбоку в ней торчит кинжал воина, а в лунном свете блестит тонкая паутина орнаментов.

“Защита от того, что внутри? - сразу распознаёт ритм парень. - Кислота разрушает её прямо сейчас…”

- Другое предложение, - произносит Марлоу. - Раз уж всё так сложилось, то разойдёмся полюбовно. Вы пустите меня к выходу, и оттуда я кину чемодан вам.

- Ты не в той ситуации, чтобы что-то предлагать, - рот Бьянки брезгливо кривится.

- А я думаю, наоборот, - Марлоу демонстративно берётся за рукоять застрявшего кинжала. - Можем тогда подождать, я не тороплюсь. Заодно, гляну, что внутри.

С удовольствием он замечает, как бледнеет аристократка на последних словах. Её глаза таращатся на него с испугом. Но только пару мгновений. Бьянка быстро берёт себя в руки.

- Кьен, - обращается она к воину. - Отойди от него подальше...

- Нет уж, пусть стоит тут, - возражает Марлоу. - Гляди - подружимся.

- Ну, давай побратаемся! Я таким цыплятам, как ты, шеи ломаю на раз-два, - огрызается южанин и косит взгляд на свою госпожу.

В следующую секунду мужчина ухмыляется. Его правая рука что-то сжимает в мешочке на поясе.

“Переговорные камни? Дрянь!”

Шипение и не думает прекращаться.

- Джай, - обращается Бьянка, сокращая расстояние на шаг, - пойми, ты только оттягиваешь неизбежное. Твоё желание жить понятно и совершенно нормально, но ты же не думаешь, что сможешь убежать отсюда? - снисходительная улыбка играет на её губах, а в голосе звучат нотки сочувствия. - Мои воины оповещены и встретят тебя внизу. Перестань сопротивляться. Может, тогда я сохраню тебе жизнь.

“Предупредили, как же! Блефует. Надо им подыграть”.

- Говорите, что я окружён? Это, всё меняет… - Марлоу делает вид, что задумался.

Бьянка моргает, и спазм страха перекрывает доступ кислороду. Перед её носом висит в воздухе оплавленный кинжал. Оружие дрожит одно мгновение, а после втыкается в пол. Один из малых оберегов в колье нагревается и трескается.

Кьен срывается с места. Марлоу успевает уклониться от первой атаки, но пропускает пинок ногой. Его откидывает назад, к окну. В попытке защититься юноша стискивает руку противника с оружием, а Кьен тянет за чемодан.

Кинжал южанина всё ближе подбирается к бледной шее.

Парень стискивает зубы и бъёт головой. Он дёргает за деревянную ручку, чтобы дотянуться до раны в плече противника. Трещит ткань, и с громким хлопком чемодан раскрывается. Содержимое наполняет взгляд воина ужасом. Марлоу отбрасывает кинжал из его ослабевшей руки. Череда ударов в живот и локтём по позвоночнику заставляют Кьена упасть на колени.

Марлоу заносит ногу для продолжения, но тут звучит второй хлопок. Юношу и воина откидывает в разные стороны. Слюда в окне трещит от удара затылком. В воздухе воняет сыростью, а от ручки чемодана ползёт по телу нестерпимый холод.

В ушах звенит испуганный вскрик. Бьянка что есть силы сжимает своё колье. Её голова вжата в плечи, а глаза зажмурены.

Неведомая сила продолжала выдавливать юношу из здания. Как Марлоу не старается, но ни сдвинутся, ни отпустить чемодан не может. В коридоре нарастает гул. Он крепнет быстро и неотвратимо. Это походит на пение Иолы, но девушка не вкладывала в свою колыбельную той злости и ярости, что сдавливает головы слушателей в эту минуту.

Когда боль от звука становится невыносимой, Бьянка не выдерживает. Она вырывает несколько крупных камней из своего колье, выдирает ленту из волос. Примотав это всё к флакону, она замахивается во врага.

Марлоу жмурится, пытаясь закрыться остатками чемодана. Правая рука цепляется за край шторы. Холод сменяется жаром. Звуки пропадают, и только вибрации прокатываются по телу. Окно раскалывается за спиной, и стена горячего воздуха выталкивает вора наружу. Прохладный и влажный ночной воздух принимает его в свои объятия. Марлоу распахивает глаза. Земля вдруг резко меняется с небом местами, а правое плечо пронзает огненная вспышка. Тёмная ткань шторы спасает от падения. Юноша бросает взгляд наверх: пламя тянет свои руки из окон. Оранжевые всполохи находят ткань и тут же принимаются пожирать.

- Твою мать!

Штора обрывается.

Марлоу успевает сгруппироваться, но это мало помогает. С грохотом он падает на жёсткую поверхность и, не удержавшись, катится. Плоскость обрывается, и парень валится ещё ниже. Спину вдавливает в мягкую землю, вышибая воздух, одежда становится мокрой и тяжёлой. Из грязной канавы Марлоу пялится на подсвеченное оранжевым огнём небо.

“Всё такое медленное…”

Разум всё никак не желает воспринимать реальность. Но вот, что-то щёлкает. Марево расступается и звуки обретают чёткость. Парень резко вдыхает, выгибаясь. От холодного воздуха горло сводит, и юноша заходится в приступе кашля. Неуклюже, он переворачивается и садится.

Забор усадьбы поглощает пламя. То тут то там кричат люди: чары Иолы развеиваются.

Марлоу поднимается на ноги и едва не падает снова. Голова идёт кругом, и содержимое желудка выворачивает наружу. Согнувшись, юноша опирается о стенку крыльца. Именно его козырёк и сократил падение. Он сидит так с минуту, пока за спиной не раздаётся копошение. Увидев, что входная дверь открывается, вор срывается прочь.

Впереди у ворот маячат вооружённые люди. Кто-то замечает его и гневно вскрикивает. Марлоу сворачивает вбок, к одному из служебных зданий. На ходу он выбивает дверь и замирает, озираясь.

Столы, столярные инструменты. Здесь темно и пахнет свежей тёплой древесиной.

Юноша закрывает дверь и приваливает её шкафом. Во второй комнате гораздо жарче. Марлоу добирается до входной двери, когда одна из балок пробивает пол позади, отсекая дорогу назад.

Беглец дёргает щеколду и выскакивает на улицу. От яркого света он жмурится, прикрываясь локтём левой руки. Пожарище пожрало ящики и теперь перекинулось на здание. Поджигатель оглядывается и бросается прочь, расталкивая толпу испуганных крестьян.

Один из них, седой старик, едва удерживается на ногах. Взгляд пожилого человека сверлит объятую огнём мастерскую.

- Эан! - кричит молодая темноволосая женщина. - Мальчиков нет в доме!

Старик сжимает кулаки и спешит сквозь дым к распахнутым дверям.

Парень петляет среди домов, не тормозя и не оглядываясь. Он несётся вслед за туманом, крепко прижимая остаток чемодана к телу. Голова остывает, а все раны и ссадины, что он получил в бою, только разгораются.

Издали, Марлоу замечает силуэт напарницы. Иола ходит из стороны в сторону у кромки леса и обнимает себя. Она широко улыбается едва замечает подельника.

- Получилось?

Отравленный топью кивает.

Мыслящая переводит взгляд на чемодан и мрачнеет. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут вздрагивает всем телом. Алые глаза приковывает бушующее в ночи пламя.

- Брат… - шепчут холодные губы, и взгляд заволакивает боль.

Подрезанной марионеткой девушка падает на влажную траву.

- Иола! - юноша подбегает к мыслящей и трясёт за плечи.

Он зовёт её, тормошит и бьёт по щекам, но девушка неподвижна. Парень оглядывается. В рассветной тишине он остается один.

Заложник

Стволы деревьев смыкаются вокруг небольшой прогалины. Марлоу сидит, низко опустив голову. Руки беспорядочно цепляются друг за друга, а глаза щурятся - фигура выглядит изломано и непрочно. Тяжёлое, непрерывное гудение затмевает тихую речь леса. Оно преследует беглеца с ночи побега из селения. Звук кружится вокруг, то и дело омывая разум болезненными волнами.

Совсем рядом лает пёс.

Марлоу вскакивает. Сумка оттягивает здоровое плечо. Руки бережно поднимают девичье тело, обернутое плащом.

Юноша почти бежит, хоть челюсти и сжаты до скрежета. Вправленный сустав ноет с каждым шагом, бок печёт от раны, а тело от ссадин и синяков. Дар уже несколько раз вытягивал соки из природы вокруг. При этом сознание больше не гасло. Боль? Её можно и потерпеть, взамен на исцеление, такое необходимое сейчас, чтобы скрыться от погони.

За спиной грохочет лес, сминаемый под ногами вторженцев. Уже не первый раз они настигают его. А до границы остаётся ещё далеко.

Тут потусторонний гул исчезает, а тело девушки, наоборот, вздрагивает и хрипит. Марлоу опускается на колено. Сорвав ткань с лица, мыслящая таращится на напарника.

“Откуда в ней столько злости?”

Восставшая скалится. Гримаса принадлежит зверю, но не Иоле. Парень выставляет руки, защищая глаза от скрюченных пальцев. Девушка падает на траву, сорвав со спасителя сумку.

Марлоу отступает на шаг. Здоровая рука за отсутствием оружия сжимается в кулак.

- Иола? Это ты?

В ответ девушка что-то гневливо восклицает и поднимается с земли. Она замирает, с трудом удержав равновесие.

“Я знаю этот язык!”

- Это не твоё тело… Оставь его, - медленно произносит Марлоу забытые слова.

Лицо Иолы вытягивается, а глаза широко распахиваются:

- Откуда ты знаешь эту речь? Неважно! Не тебе это решать.

- Кому же?

- Богам! - голос девушки полон восторга.

- Посмотрим, что они сделают, когда я выдерну тебя оттуда силой! - шипит Марлоу.

Мыслящая со вскриком падает на землю, изо всех сил цепляясь за сумку. Мокрая и маслянистая ткань скользит в руках.

- Нет! Уничтожу с собой, но не отдам! - верещит Иола.

Марлоу пропускает угрозу мимо ушей. У него получается отодрать одну бледную ладонь от лямки. Тут Иола изворачивается и бьёт его коленом.

Освободившись, девушка змеёй отползает в сторону и подтягивает свой клад к груди. Свечение двух алых угольков из тёмного нутра сумки вторит взгляду мыслящей.

Кличи людей и лай собак громыхают совсем близко.

Незнакомка хохочет:

- Тебя загоняют в угол... Твои же? Проклятое племя! - девушка нагибается вперёд и шепчет: - Но я готова оказать помощь… в обмен на твою.

Марлоу отзеркаливает её холодную улыбку.

- С чего это? С тобой поступят не лучше, чем со мной, когда схватят.

- Но ведь ты хочешь её спасти? - тычет себя в грудь захватчица. - Только не ври. Ложь - желчь, что я чую.

Парень хмурится.

- Отгони их, а там поговорим, - кивает он в сторону погони.

- Нет! Дай мне слово! - маленький кулачок стукает по земле. - Сейчас же! Иначе уйдёшь из жизни вслед за соплеменниками!

- Говоришь о лжи, а сама в ней увязла. Ты не имеешь надо мной власти! Иначе давно бы это сделала, - заросли рядом с парнем трещат. - Делай что-нибудь, или небытие заберёт тебя навсегда!

Взгляд девушки пылает ненавистью. Мгновение она сверлит оппонента исподлобья, а после взрыкивает в бессилии.

- Хорошо!

В этот момент с громким лаем из лесу выскакивает собака, потом другая, третья. Звери скалятся и кидаются на врага.

Гул и грохот, как тогда, в поместье, закладывает уши. Из ниоткуда поднимается шквальный ветер и мечется по поляне диким смерчем. Псов откидывает от юноши прямо в прыжке. Полный гнева голос множится в воздухе. Чужой Дар подавляет. С гримасами боли падают на землю люди, ломаются и сохнут растения.

Девушка едва касается земли. В тоненьких ручках висит в воздухе бледная голова. Несомненно, женская, но иссушенная и остриженная, она кричит, широко раскрыв рот. Марлоу сталкивается с ней взглядом. Тут плещутся и злость, и ненависть, а за ними страх на глубине алых глазниц.

Голова перестаёт кричать и закрывает веки. Грохот стихает. Девушка опускает ношу к груди и смотрит на оппонента.

- Теперь ты, - приказывает она с неуверенностью.

- Для этого говори: кто ты и чего хочешь, - произносит на порядок жёстче Марлоу.

- Ваш колдун похитил мою семью... и моё тело, - лоб мыслящей, как и её отрубленной головы идёт морщинами. - Духи шепчут мне, указывают путь к ним. Я хочу, нет, я должна их вернуть! Ты мне поможешь!

- И ты освободишь Иолу?

Девушка отвечает без запинки:

- В тот же миг я разбужу её, слово вождя.

Марлоу молчит. Его руки лежат крестом поперёк груди.

- Так как? - не выдерживает девушка.

- Идёт. Я помогу тебе с поисками.

- Хорошо.

Мыслящая закрывает глаза, и уголки губ юноши ползут вверх.

“Чуешь ложь? А что насчёт недомолвок?” - вслух он спрашивает другое.

- Как тебя зовут?

- Имя? - лицо Иолы кривится. - Ты не достоин его знать.

- Как-то же я должен к тебе обращаться. Или мне самому придумать?

Мыслящая фыркает:

-...Зови меня Оми.

Парень кивает. Он подходит к телам погибших и бормочет:

- Как скажешь.

На удачу, эти воины принесли с собой качественное оружие и обмундирование. Кожаная броня одного из погибших приходится как раз по размеру.

Экипированный, в добротной одежде и с новой сумкой полной вещей Марлоу выходит из-за деревьев. Девушка ждёт его в той же позе. На обновки она лишь злорадно хмыкает. Парень игнорирует эту реакцию и просто протягивает вещи.

С новым плащом светлое платье больше не бросается в глаза на фоне леса. Мешок девушка надевает на живот и бережно обнимает, прощупывая пальцами отсечённую голову. Склизким комом у ног падают остатки чемодана.

- Идём, - шагает прочь Марлоу.

- Стой! Нам в другую сторону! - тонкая ручка тычет пальцем на юго-запад.

- Здесь мы не пройдём.

Мыслящая топает ногой:

- Не тебе-захватчику говорить, как мне поступать и куда идти!

- Слушай, я дал слово, ты тоже. Чтобы наши цели осуществились нам придётся прислушиваться друг к другу. Я знаю это место. Если мы пойдём назад, нас словят. Так что идём в обход. Или уличи меня во лжи!

Оми щурится. Она резко взмахивает рукой, приказывая продолжать путь.

Юноша позволяет себе робкую улыбку: “Наставник сумеет разделить эти две души”.

Марлоу поглядывает на спутницу. Даже походка Иолы изменилась, мягкость и робость ушли. Оми крадётся как хищник, осторожный и опасный.

Ближе к вечеру посланец Совета предлагает устроить привал.

- А погоня? - кривится Оми.

Путник облокачивается о корень и складывает руки на животе.

- Оторвались... и мне нужен отдых. Я нёс вас дня три, не меньше.

Пальцы находят под плащом рукоять кинжала: слишком зло глядит пришелица.

Оми выдыхает и сворачивается в калачик напротив. Руки оплетают мешок, а голова ложится сверху. Вся её поза напряжена и готова перетечь в действие.

Парень прикрывает глаза: и разум и тело требуют покоя.

- Отдай мне лук.

Недомогание от приступа жжёт разум в разы слабее, чем раньше, и он успешно подавляет боль. Трава вокруг сохнет, но Оми это, кажется, не тревожит.

Девушка повторяет требование.

- И не подумаю, пока не узнаю причину.

- Я воин и хочу защищать себя! Не хочешь лук, так дай кинжал. Я видела, их у тебя много… - взрывается Оми.

- У тебя есть Дар, - “Который для меня безвреден”.

- Глупец, то - силы Богов. Я не хочу гневить их, растрачивая их понапрасну.

- Вот как… Я не знал, хм…

“Настроение Иолы тоже скакало невпопад, но та осознавала реальную суть вещей и себя. Насчёт этой я не уверен…”.

- Хорошо, пусть так. Я дам тебе один кинжал, - соглашается парень и тут же уточняет: - Скажи, а этот Дар у тебя с рождения?

- Нет, его ниспослали Боги, чтобы я отомстила и воссоединила своё племя... когда твои братья его разорили!

- …Я сожалею о том, что тогда случилось и выступаю против виновных в гибели твоей родни, - улыбка Оми выглядит измученной.

- Пусть так, но лицо твоё мне знакомо. Ты несёшь в себе их кровь и плоть и потому запятнан, - девушка качает головой, крепче сжимая настоящую сквозь ткань. - Так где оружие?

Марлоу подходит к мыслящей и опускается на колено.

- Надеюсь, моя помощь искупит хоть часть вины и принесёт тебе покой, - Оми молча вырывает кинжал из его руки.

Она рассматривает его пару минут, а после кивает.

- Да. Ты очистишься в моих глазах. Я ценю клятвы и буду стеречь твой сон. Не волнуйся.

“Как же!” - усмехается про себя юноша, но вслух лишь благодарит незваную гостью.

Этой ночью он не спит. Осторожность удерживает разум на границе сознания, где тот дрейфует, улавливая любой подозрительный шёрох. И всё-таки Оми не лжёт и молча сидит на том одном месте.

“Действительно мне доверяет? Нет, скорее почувствовала, что я не сплю, и теперь ждёт удобного момента”.

- Наконец! – девушка вскакивает.

Парень разминает спину. Ночная сырость пропитала болью каждый мускул.

На пару с солнцем путники продолжают путь. Что Марлоу, что Оми - оба часто оглядываются. Только, если беглец высматривает врагов, мыслящая изучает лес. Они практически не говорят. Да и разговорами такое сложно назвать: одержимая больше огрызается и кичится, чем ведёт диалог. Девушка злится, что путь уводит её вдаль от цели, но Марлоу продолжает убеждать её в правильности маршрута. Пока ему это удаётся.

Когда сквозь чёрные стволы брезжит свет, юноша облегчённо выдыхает: ни разу он не возвращался на границу с такой радостью в сердце!

- Какой ужас! - восклицает Оми сбоку от него.

- М?

- Деревья совсем недавно росли там, у холма на горизонте… - девушка указывает на остаток горы пальцем и спрашивает: - Сколько же времени прошло?

Марлоу пожимает плечами:

- Болото растёт ежечасно. Так и не скажешь. Может, от твоего племени уже никого и не осталось?

- Нет! - Оми скалится. - Я их чувствую. Они терпели столько боли всё это время… Не думай, что я откажусь от своей цели! - она резко сокращает расстояние, отчего холод ощущается даже сквозь одежду.

- Я просто предположил… Идём? - мягко улыбается путник и указывает в сторону спуска.

Он пропускает девушку вперёд, а, когда она отворачивается, прячет кинжал в ножны.

У основания оврага Оми буркает:

- Ещё дальше на север? Обмануть решил!?

- Что ты, я же говорил, что неясно, как обстоят дела вдоль границы. Вот я и хочу найти наставника.

- Зачем же он живёт здесь, где всё погибло? - Иола не перестаёт хмурится.

- Видишь ли, многие из умерших не обрели покой. И мой наставник сторожит их сон, - Марлоу указывает на воду. - Они здесь, внизу. Я думаю, ты это чувствуешь.

- Да… - мыслящая наклоняет голову набок и прислушивается. - Но они не спят.

- Что?

Девушка берёт камешек и кидает в сторону топи. В месте всплеска вода начинает бурлить, вспениваться. Множество рук взвивается в воздух в поисках жертвы. Парень невольно отступает на шаг.

- Такого не должно быть. Что-то случилось, что-то дурное… Скажи, все они бодрствуют?

Мыслящая кивает.

“Плохо”.

- Здесь нет обходного пути. Нам нужно преодолеть эту полосу…

- Твой наставник точно поможет? Честно?

- Да, он многое знает и о колдовстве, и о Даре. Наши с тобой клятвы он точно разрешит, - искренне говорит парень

-...Хорошо, - Оми изучает воду. - Боги помогут мне успокоить эти души, но их тут так много… Я не смогу искать путь в этой топи и петь им одновременно.

Юноша вздыхает:

“Если бы только Дар не спал, я бы увидел дорогу в этой трясине”.

- Усыпи их, тогда мы пробежим.

Оми смотрит на спутника с недоверием, но так ничего и не произносит. Вместо этого девушка извлекает голову из мешка.

В этот раз гул получается тихий, больше похожий на назойливое жужжание. Вода успокаивается, хоть голос Оми то и дело даёт слабину, пропуская склочный нрав на поверхность.

Марлоу исподлобья глядит на неё.

“Кинуть сейчас голову в Болото и побежать вперёд с телом. Хотя нет. Глупо. Я оступлюсь, а она натравит мертвецов…” - парень разжимает кулаки в бессилии.

Едва колыбельная стихает, как девушка направляется вперёд. Марлоу повторяет её шаги как тень. За час пара без сопротивления преодолевает топь. Дальше юноша возвращает руководство и поворачивает строго на запад.

Почва здесь крепкая и каменистая. Дальше на север она то растворяется в воде, то снова застывает. Такие волны идут сквозь всю степь до самых гор, где до сих пор живут остатки дикарей.

“Оми об этом знать не нужно. Пусть лучше Василиск принесёт ей покой, чем соплеменники казнят как злого духа. Тогда ведь и Иолу вернуть не удастся.”

Пять дней они идут по гребню земляной волны. За это время два раза проводника скручивает от боли. Дар тянет из обедневшей земли и кустарников последние крохи, заставляя парня скрипеть зубами.

“Даже так, приступы гораздо слабее и короче, чем возле деревни. Я могу это выдержать”, - убеждает он себя.

Когда в конце недели заброшенная деревня появляется на горизонте, юноша не может не улыбнуться. Их распадающиеся с каждым годом силуэты для него сейчас и конец пути и символ избавления от страданий, возвращение к спокойной жизни!

- Пришли!

Склизкая земля громко чавкает под ногами.

Оми хмуро разглядывает гнилые постройки. Девушка шагает медленно, с неохотой. Спина мыслящей сгорблена, по-звериному она крутит головой, вглядываясь в каждый черный провал.

Пара выходит к открытому, округлому пространству - главной площади поселения.

- Сюда!

Марлоу поднимается на перекошенный порог и оглядывается. Искривленная тень каменного дымохода разрезает фигуру девушки на две половины. Две алые точки блестят болезненным светом.

Фигуры исчезают в темноте постройки.

Марлоу не нужен свет, он хорошо помнит маршрут: сначала узкий коридор, в конце налево, там висящая на одной петлице дверь, а за ней путь вниз, под землю. Холод от железной ручки пробегает от ладони до сердца. Подвальный воздух обжигает лёгкие и плохо насыщает. Марлоу скользит пальцами по липкой от влаги стене. Вот каменная кладка накреняется, уводит за собой лестницу вбок. Из-за угла темноту разгоняет лёгкое мерцание.

“А их стало совсем много”.

Парень шагает аккуратно, но обойти кислотно-зелёные шляпки невозможно: испускающие свет грибы покрывают почти весь проход.

- Они могут повредить кожу, - негромко предупреждает Марлоу.

Через несколько минут коридор впереди раздаётся в стороны. Пара входит в небольшую комнату с возвышением в центре. Грибы сплетаются тут своим корневищем в плотное плотно. Непривычный, неземной свет мягко обрисовывает спящую фигуру.

- Наставник... - шепчет ученик и опускается возле тела.

Изрезанное временем лицо приходит в движение, хмурится, оживает. Подернутые розоватой поволокой глаза обводят непрошеных гостей. Рывками сокращаются мускулы под серой сморщенной кожей, раскрывая челюсть.

- Ты здесь - исключительно... хорошо, - выдыхает старец едва слышно.

- Простите, что потревожил ваш покой, но мне нужна помощь…

- Мне тоже, мой мальчик, - высушенная рука разрывает паутину корней. - Ты видел, что происходит снаружи?

Отравленный топью кивает.

- Мне нанесли удар, - сипло шепчет мыслящий, - сильный и непоправимый.

- Мне жаль, но я сейчас мало что могу сделать.

Кривые пальцы цепляются за кожаный наруч ученика.

- Наш уговор, по которому я - твой наставник, пора завершить его. Мне нужно новое тело, - голос старика по прежнему тихий, но требовательный.

Парень сглатывает вязкую слюну:

“Сейчас? Но почему? Я ещё столько хотел сделать…”

Юноша оглядывается: Оми стоит неподвижно у самой стены, только босые ноги и свет глаз выдают её присутствие.

- Этот разговор не для её ушей. Так что не ищи у гостьи ответа.

Парень кивает в её сторону.

- Я пришёл сюда, чтобы помочь ей. В теле девушки чужая душа. Можете разделить их?

- Твоя просьба не первостепенна… Я не узнаю тебя, Марлоу, - голос пожилого человека становится жёстче.

- Мне это важно, - признание вырывается само собой и становится неожиданностью для самого юноши.

- Нет. Ты не можешь сейчас ничего требовать. Подчинись.

- … не могу.

- Предаёшь свои же слова? Жаль. Тогда уходи, но без неё.

В этот момент Оми впивается руками в настоящую голову. Девушка трясётся и дергается, но ни звука не вылетает из её искривленного рта.

- Она вам не подходит. Отпустите! Я, я исполню своё обещание, после того как помогу ей.

- Торгуешься? Вместе с Даром из твоего сердца ушло послушание и всякая честь, - под взглядом старика девушка падает на колени.

Юноша глядит на старика сверху-вниз с недоумением.

- Вот оно! Вы не можете меня подчинить… Хотите, но не можете!

“Я сильнее его? Как такое возможно?! - парень прислушивается к себе: впервые за много десятилетий у него нет желания подчиниться воле Наставника. - А было ли это вообще моё собственное желание?”

- Отпустите нас! - лезвие кинжала прижимается к старческой шее. - Без фокусов, иначе отрежу голову!

Мыслящая падает на землю и со свистом выдыхает, расслабляясь. Василиск переводит взгляд на ученика. Сухая рука изо всех сил сжимает кожаный наруч. Сердце Стража топи давно забыло эмоции, но Марлоу слишком долго служил старому змею и чувствует:

“Не отпустит”.

Металл отдаляется от шеи, чтобы в следующее мгновение впиться в кожу выше.

“Простите”.

Предатель отскакивает на шаг с глазным яблоком в руке. Лицо наставника дёргается, как если бы он мог ощутить боль. Свободная рука ощупывает рану.

- Я вернусь и исполню свой долг…

- О, да. Твоё тело измучает тебя, тогда и приползёшь на Север, - он говорит безэмоционально, но пламя в глубине глазниц это компенсирует.

Парень помогает напарнице подняться.

- Давай руку. Только не смотри на него. Живо наружу! - командует юноша.

- Я заберу своё, - звучит спокойный голос.

Слова Василиска всё ещё раздаются в голове, даже когда темнота подвала остаётся позади.

- Больше… ох… я не поверю твоим “помощникам”, - фыркает Оми и опирается о стену.

Почерневшие от времени доски подчёркивают её бледность и болезненность.

- Я рассчитывал на другой исход, - Марлоу раскрывает свету измазанную в крови ладонь.

- Убери это от меня! - шипит мыслящая. - Немедленно на юг. И чтоб без крюков!

Марлоу бездумно кивает. После произошедшего под землей он сбит с толку. Среди вороха сомнений и мыслей он знает наверняка одну вещь:

“Здесь мне оставаться нельзя”.

За пределами поселения их встречает заполненный мертвецами пейзаж. Сотни марионеток ковыляют со стороны топи.

- Этот колдун в их глазах. Он подчинит меня через них… - скалится Оми.

- Не смотри на лица, и всё будет хорошо, - глазное яблоко Василиска огненной звездой сверкает в руке юноши. - Я не зря его украл.

Когда гримасы мертвецов становятся хорошо различимы, Марлоу поднимает алое око над головой. Восставшие делают ещё несколько бодрых шагов, а после замирают, уткнувшись в невидимую стену. Словно факел, глаз наставника разгоняет тьму и не подпускает нежить ближе.

“Не можете пойти против себя же, учитель?”

Тут Оми дёргает вниз его окровавленную руку.

Парень не успевает возмутиться, как сверху на него что-то напрыгивает. Юноша жмурится, отмахиваясь свободной рукой. Хлопки крыльев, карканье. Марлоу отгоняет птицу и кричит:

- Дайте мне объясниться! - “Может Рейвен услышит меня?”

В небе кружит тёмная туча из красноглазых воронов. Они кричат, проклиная нерадивого ученика.

- Всё не так. Что же это…

- Не стой столбом! - Оми толкает его вперёд.

Мертвецы с мычанием тянутся к жертвам, но девушка вовремя выставляет чужую руку с глазом.

- Вперёд! - кричит одержимая, увлекая парня обратно на юг.

Семья

Энн прикусывает губу. Племянник служанки едва ли напоминает того розовощёкого карапуза, что привели в замок с месяц назад.

- Тарми, это же я, твоя тётя, - ещё раз ласково обращается служанка.

Мальчик заторможено переводит взгляд на Энн. Секунда, и он возвращается обратно к игрушкам.

- Ума не приложу, что с ним, - девушка поднимается с колен.

- И я, Энни, и я. Совсем он в себе замкнулся, - нянечка в который раз охает.

- А что госпожа? - лоб служанки идёт рябью, а руки обвивают грудь.

- Княгиня? Она не слышит. Как наследник пошёл на поправку, так она только о нём и думает. Я говорила ей, но всё пустое.

- Это не дело, - его нужно забрать, лечить, - возмущается Энн, а после шепчет: - А если сын княгини заболеет?

- Не даёт. Сказала, тут выхаживать, но не разлучать. Так я и отвары, и мази - ничего не помогает, - пожилая служанка тяжело вздыхает. - Мне и говорить-то нельзя никому.

- Она не узнает, - девушка берёт нянечку за плечи. - Спасибо тебе!

- Да не за что, столько дней, а я племяннику твоему никак не помогла. Ты лучше к брату беги, - женщина грустно улыбается.

Энн кивает.

Пирамида из кубиков с грохотом падает под звонкий смех наследника. Тармо на это лишь блекло улыбается.

Только к вечеру девушке удаётся вырваться из замка. Маленькие каблучки торопливо стучат по мосту. Привыкшая к жизни вне улицы, служанка ежится, плотнее кутаясь в темную накидку. Стража знает её и не останавливает. Только, может, какой пожилой солдат с сочувствием кивает, выразив поддержку.

Свернув с улицы за ворота, Энн запинается на мгновение. Над входом и окошками отцовской мастерской висят отрезы белой ткани - части полотна от погребального кострища. Девушка рвано вздыхает и спешит вперёд. Все подмастерья уже разошлись, но Энн знает, что брат ещё здесь.

- Тирм! - негромко зовёт она в темноте.

Звук падения заставляет вздрогнуть. Энн направляется на шум.

- А, Анни, - старший брат открыто улыбается.

Только близкие так сокращают её имя.

- Привет, - девушка робко кивает в ответ.

Около стеллажа пол усыпан упавшими досками.

- Обожди, сейчас приберусь тут.

Аннтеи без колебаний помогает ему. После, брат с сестрой направляются в сторону жилой комнаты.

- Тебе не страшно здесь одному? - здание поскрипывает от рысканья невидимых глазу чудовищ.

- Нет, я ж теперь старший. Да и должен кто-то следить за всем, - пусть Тирм и произносит это с уверенностью, но Энн чувствует, что от потери отца брат страдает больше неё: ремесло объединяло их.

- Ты всегда был сильный, с самого детства, - девушка душит в себе тяжёлый вздох.

“Не то что я”.

Брат ничего не отвечает.

Огонь в печи занимается быстро. Тирм усаживается у самого пламени и подтягивает сестре табурет.

- Ну, как ты? - спрашивает он, отправив в рот кусок ещё теплой булки.

Девушка вздыхает. Она находит взгляд Тирма и выкладывает всё, что увидела в замке. Брат слушает её молча. Глаза его глядят куда-то вдаль, сквозь пламя, а руки мнут податливую выпечку.

- Мне нужно обдумать это.

- … Тогда, я зайду завтра?

- Нет, - твердо возражает старший брат. - Я пришлю весточку. Работай, как и всегда. Поняла?

Девушка резко кивает. Игра теней, или Тирм разозлился на неё?

На пороге брат предлагает ей заночевать в мастерской, но служанка возражает с грустной улыбкой:

- Не могу здесь спать. Не проси, - траурная ткань за спиной Тирма притягивает взгляд.

- Дык темно уже идти одной. Я проведу.

- Всё хорошо. У меня оберег есть, лучше отдыхай. А, как надумаешь что, я сразу явлюсь, - Энн выдавливает из себя улыбку.

В мешочке на поясе лежит полупрозрачная капля - артефакт, что подарил заморский алхимик её отцу перед смертью.

“Жалко, что не помог”, - девушка сжимает его в ладони и уходит.

Брат глядит ей вслед, пока она не пересекает площадь, а после с грохотом закрывает ворота.

На несколько дней окружающая служанку бытность погружается в тишину. Энн по-прежнему работает в замке, делая вид, что ничего не знает о болезни племянника. Девушка старательно избегает встречи с княгиней, но то и дело робеет под её взглядом. Деспина глядит на неё красноречиво, прямо заявляя: “Я всё знаю”. С момента приезда алхимиков хозяйка замка относится к прислуге ещё жёстче, чем обычно. Всё тепло Деспина прячет теперь за дверями детской. Простому люду и, в особенности, Энн остаётся лишь холод и страх ошибиться. Как же Аннтеи коробят встречи с женой князя!

Когда, в конце очередного дня, её находит ученик из мастерской брата, девушка впервые искренне улыбается. Конец вязкому ожиданию и неопределенности!

Мальчик оказывается немногословен:

- Мастер сказал, что надобно скорее к нему бежать.

- Спасибо! Я буду, сегодня после заката. Денег у меня с собой нет, но, думаю, от еды ты не откажешься?

Посыльный энергично кивает, отчего вокруг него появляется облачко древесной пыли.

- Шпашибо, тётенька!

Лепёшка тает в руках гонца так же быстро, как и его фигура удаляется прочь из замка.

“Остаётся подождать всего пару часов”, - выдыхает Энн.

Её так и тянет выбежать прочь за ворота. Хорошо, работа прекрасно отвлекает от беспокойных мыслей. Девушка с образцовым трудолюбием наводит порядок на жилых этажах. Хоть неделя и выдалась скудной на посетителей, пыли в гостевых комнатах предостаточно.

- Я пойду? - спрашивает Энн у старшей служанки.

- А? А что, уже всё закончила? Тогда, конечно.

- До завтра! - Энн вихрем покидает комнату и спешит к выходу.

Она только на мгновение забегает в общую спальню за своим плащом.

- О, Энн, будешь с нами чай пить? Марика раздобыла дивные сладости, - служанки её возраста манят девушку к столу.

- Не могу, нужно к брату!

- Так тебя ж к нему теперь не затащить, а после ужина и смелость появится. Эй! Куда? Чудно… - доносится из-за хлопнувшей двери.

Аннтеи всё равно. Она едва держится, чтобы не перейти на бег.

Ещё издали она замечает Тирма. Брат разглядывает грязь под ногами неподалёку от вывески главных мастерских.

- Привет!

Тирм кивает. Он подхватывает сестру под руку и ведёт вниз по улице.

“Домой? Как я смогу говорить с Мильтой про сына? Когда другие их дети… Ох!” - девушка прикусывает губу.

В напряжённом молчании Тирм озирается по сторонам.

“Так только подозрительнее”, - думает Энн, но вслух ничего не говорит.

Даже в темноте она сразу видит нужный двухэтажный домишко. Его чёрные стены, пахнущие дымом и древесной пылью, глубоко отпечатаны в её памяти и обещают остаться в сердце до самой старости.

Первой на истоптанный порог поднимается сестра. Девушка крепко обнимает себя и застывает в центре коридора. Глаза находят ростовые отметки на наличнике входной двери. Энн выдыхает в попытке взять себя в руки.

- Тирм, наконец-то! - из-за поворота показывается жена мастера.

За её характер и золотые косы брату служанки многие завидуют.

- Привет, Анни! - восклицает Мильта и крепко обнимает гостью.

Аннтеи отвечает робко и неловко. Она находит хмурый взгляд Тирма.

“Не сказал ей? Но почему!?”

Мильта невесомо обнимает мужа, а после тянет гостей глубже в дом. Аннтеи болезненно улыбается: от счастливого лица хозяйки становится только горше.

- Тирм не говорил, что ты придёшь, так что я не наготавливала, - извиняется Мильта, покуда руки её заполняют стол съестным. - Но ты не робей. Я тебе всегда рада. Не жди, кушай, а то скоро ветром с реки тебя того и гляди унесёт.

Энн послушно подносит горячий клубень к лицу и едва вонзает зубы. Возникает острое желание заплакать.

- Неужто много соли? - беспокоится Мильта.

- Нет… нет, всё в порядке. Просто горячая…

Энн с неохотой ковыряется в тарелке. Она чувствует себя так же неуютно, как на поминках отца недавно.

“Нет, сейчас даже хуже”, - девушка на миг улыбается щебечущей Мильте.

Служанка ждёт, когда брат расскажет, а Тирм всё молчит. Ему, как и ей, не хватает решительности. Когда тарелки пустеют, невестка начинает убирать со стола.

- Давай я помогу? - подрывается Энн.

- Ничего, не стоит, вы общайтесь, я позже подойду, - Мильта ласково улыбается и уносит посуду.

Энн находит взгляд брата и тихо но твёрдо говорит:

- Зачем ты так? Почему не сказал ей?

Сын плотника сморщился.

- Сейчас она улыбается. Это ведь наш единственный сын… теперь. Прости, но я не смог, - старший брат упирается локтями о стол и прячет лицо в ладонях.

Он замирает на пару мгновений, а после с силой растирает кожу, взлохмачивая бороду и причёску.

- Дышать нечем, - Тирм выходит из-за стола.

- Не смей! - шипит Энн. - Не оставляй меня. Не снова.

Брат плотно сжимает губы и проглатывает ком встречных обид. Мастер подходит к крохотному окну и утыкается в его чёрный провал. Энн отворачивается, ноги нервно постукивают по полу.

- Ох, да что с вами? Вы весь вечер сами не свои, - улыбка на лице Мильты блекнет, а после резко исчезает. - Случилось что?

- Миль, сядь, - командует Тирм. - Разговор будет трудный.

Женщина мнётся. Она неспешно подходит к столу. Взгляд блондинки скачет по комнате, пока не замирает на виноватом лице Аннтеи.

- Тармо… что с ним?

Энн сжимает передник. Брат служанки подходит и мягко, но настойчиво усаживает жену.

- Ты, Мильта, не нервничай. Просто, выслушай, что я расскажу, и ты, Анни, тоже.

Тирм вздыхает, собираясь с силами, а после раскрывает перед женой горький секрет. Поначалу Мильта пробует возмутиться, воскликнуть, упрекнуть, а после опускает взгляд, борясь со слезами.

- Почему, почему княгиня его не отдаёт?

- Я не знаю, Мильта, прости, - шепчет Аннтеи.

- Что значит “прости”? - вспыхивает невестка. - Госпожа искала ровесника княжича, и ты завела Тармо туда. Ты, никто иной! А теперь он болен, может даже …. - Мильта закрывает рот ладонью, чтобы страшная мысль не обрела звуки, а значит и большую силу.

- Аннтеи не виновата, - вступается брат. - Там был шанс для нашего сына на лучшую жизнь. Никто и знать не знал, что так станет.

- Тирм, я не вынесу ещё раз.

- Я знаю, и мы это так не оставим, - мужчина берёт жену за руку и заставляет посмотреть себе в глаза. - Мы заберём его.

- Как? Ты же просто плотник, Энн служанка, а я вообще для благородных пустое место, - голос матери дрожит. - Ты говоришь, княгиня не отдаст его, пока наследнику лучше. Так к кому нам идти? К князю? Герх добр, но своё ему роднее....

- Ни к кому мы за поклоном не отправимся, - хмурится молодой мастер. - Мы выкрадем сына, так я решил.

- С ума сошёл! - шепчет Мильта, а Энн только испуганно охает.

Тирм молчит.

- И куда же мы подадимся после такого? - качает невестка головой.

- На юг, к Риду - другу моему. Мне сын дороже отцовского ремесла...

Тирм впивается в лицо сестры за поддержкой и Энн, пусть и не сразу, но кивает.

- Я долго думал. Так будет вернее всего, - продолжает брат. - Сейчас начало сезона, и во все стороны разойдутся караваны. Я говорил со своим другом и тот подкинет нас с тобой, Мильта, до Эдельберга. Без вещей, правда, но часть я за эти дни сбуду, а там разберёмся как заработать, - Тирм обращается к сестре: - Тебе, Анни, задача сложнее. Ты говорила, что Деспина мстительная?

- Ещё поискать, - тихо отвечает девушка.

- Тогда ты тоже не останешься здесь, - кивает брат. - Я общался с портовыми. Они скоро сплавляют партию леса на юг. Ты с Тармо как раз сможешь убраться на одной из охапок брёвен. Тем путём искать будут в последнюю очередь, а мы с Мильтой другой парой представится, и все дела. Что скажешь?

- Мне забрать его из замка? - изумляется Энн.

Только произнеся эти слова вслух, девушка осознаёт, что ей предстоит.

- Сестра, ты одна туда вхожа. Неужто не сделаешь это для нас, как мы бы для тебя?

- Я, я, - напряжённые взгляды родни давят на девушку. - Да... но, я не знаю, как… Почему ты не сказал мне раньше?

- Ты лгать не умеешь. Сама знаешь, - брат сцепляет руки на груди. - Я считаю, что так лучше.

- Сколько времени есть? - подаёт голос жена.

- Четыре дня.

- Ох, Великий Светоч! - подрывается Мильта. - Столько всего сделать.

- Сиди! Не хватало ещё, чтобы кто прознал. Возьмём самое ценное и только и видели. Поняли?

Девушки согласно кивают.

Дальнейший вечер проходит в раздумьях и составлении детального плана. Наутро Аннтеи быстрым шагом возвращается в замок.

- О, Энн, светлого утра! У тебя всё хорошо? Что-то ты бледная… - замечает один из караульных.

Парень всегда искал с ней беседы, проявляя симпатию к молодой служанке.

- Светлого, что ты, всё замечательно, - вежливо улыбается девушка.

Может, она и выглядит неважно из-за бессонницы, зато на душе так легко-легко, и мысли ясные, впервые за долгое время.

“К чёрту этот замок и княгиню вместе с ним!” - шепчет себе раз за разом служанка.

Эта фраза подпитывает её, помогая сохранить лицо при встрече с женой князя. А, может даже, и продержаться увереннее прошлых встреч. Так Энн кажется.

Весь четвёртый день девушка ощущает необычайный прилив сил: сон покидает её задолго до начала дня, всё в руках спорится, мелькает. Аннтеи выполняет прорву дел до наступления вечера. Когда в условленный час она подходит к покоям наследника княжеского трона, бодрость улетучивается, словно её и не было.

Энн с круглыми от страха глазами глядит на свой дрожащий кулак.

“Ну же! Стучи!”

Рука не слушается, только тень боязливо касается дверного полотна. Аннтеи кривится.

Неизвестно, сколько бы она простояла в том коридоре, если бы не чей-то весёлый разговор. Голоса приближаются, и пара караульных проходит мимо двери. Энн задерживает дыхание и откидывает полог. Одна единственная свеча едва освещает покои наследника. От тихого сопения служанка вздрагивает.

Пожилая нянечка спит.

“Права Мильта - травы помогли!”

Девушка с улыбкой возводит глаза к небу. Причинить больший вред женщине перед ней - то, от чего так сильно колотилось сердце служанки по ночам.

Мышью Аннтеи прокрадывается к детским кроваткам.

“Лишь бы ничего не спутать!”

Энн мотает головой и наклоняется над лицом племянника. Златокудрый мальчик хмурится во сне. За прошедшие дни Тармо стал ещё бледнее и худее. Аннтеи нервно оглядывается на нянечку и нежно подхватывает больного ребёнка.

“Какой же ты стал лёгкий, как пёрышко, - улыбается Энн и целует племянника в лоб. - И холодный… Ну ничего, скоро тебе полегчает”.

С тихим шёрохом колышется штора.

Аннтеи бережно усаживает ребёнка в корзину и закрывает. На секунду она прикрывает глаза, а после уверенно открывает дверь.

Взгляд по сторонам - коридор пуст. Девушка спешит прочь, пока не вернулся караул.

“Лишь бы не проснулся, лишь бы не проснулся…” - шепчет она себе под нос, бережно удерживая громоздкую корзину на весу.

Энн торопится в западную башню, в кладовую. У фундамента тут расползаются колючие заросли кустарников. Их укрытие - единственный шанс тайком перебраться через ров. Девушка прекрасно знает замок и преодолевает путь без встреч со стражей. Украденный у главной служанки ключ с трудом входит в замок. Энн хмурится, опуская ношу на землю.

- Ну же! - шипит она, дёргая ржавый кусок железа.

Щелчок. Аннтеи улыбается и быстро скрывается со своим грузом внутри комнаты. Там девушка распахивает окно. Из корзинки слышится шум.

- О-о-о! - служанка поднимает плетёную крышку.

Тармо кривится и тихонько хнычет спросонья. Он глядит на лицо тёти и только сильнее ерзает. Мальчик пытается вылезти, но стенки корзины сковывают его.

- О, нет, не нужно, всё будет хорошо, правда, - нянчит его девушка, а Тармо всё громче плачет.

Энн достаёт платок из-за пояса.

- Прости, совсем немного, ладно? - с этими словами она затыкает племяннику рот.

Следом служанка закрывает крышку и приматывает, чтобы ребёнок не смог её открыть.

- Давай, всё получится…

Медленно, Энн спускает ценный груз вдоль стены замка.

“Только не выскользни, только не выскользни!” - молится она, изо всех сил цепляясь вспотевшими пальцами за верёвку.

Вот уже половина длины скрывается за окном, ещё четверть, вот в руках Энн остаётся не больше локтя. Девушка переминается с ноги на ногу. Она пробует аккуратно выглянуть наружу...

Верёвка оживает и рвётся прочь!

- Нет! - служанка бросается вперёд, но поздно.

Нить, что удерживала мальчика на весу, скрывается в темноте. Руки и ноги не слушаются. Она не дышит, парализованная горечью и страхом. Она не сразу замечает, что всё это время у подножия замка мерцает для неё свет.

Служанка всхлипывает и в тоже время улыбается.

“Уцелел. Поймали!”

Как и было условлено, Энн высекает искры и отвечает взмахом зажжёной тряпки. Девушка пускает ткань догорать на ветру, а сама обводит взглядом панораму города. Светает.

Аннтеи подлетает к двери. Секунду она вглядывается в коридоры, а после выскальзывает наружу. Дверь захлопывается с громким металлическим чавканьем, но девушка этого не замечает: до того гулко бьётся её сердце!

- О, Энн, куда эт ты в такую рань? - зевает пожилой караульный у моста.

- Светлого утра… Да вот, поминали отца на днях, и теперь я никак не усну. Мне бы к брату. Пустишь?

- Да, беда, хороший Райт был мастер... Иди, конечно, - стражник выуживает связку ключей из-за пояса. - Только не говори никому, что пустил. Не положено. Ну, шустрее!

- Спасибо!

Девушка летит вниз по холму к реке. То ли от холода, то ли от нервов её заметно потряхивает. Беглянка оказывается на деревянной пристани. От реки расползается туман настолько густой, что протяни руку - исчезнут пальцы.

Неприкаянная, девушка направляется на юг, на пару с водной гладью. Знакомые силуэты родни оборачиваются то рыболовными снастями, то досками, указателем… Энн двигается к ним навстречу короткими перебежками и каждый раз резко замирает, бьётся о пелену воображения.

Глаза заволакивает слезами.

- Анни? - шепчет родной голос за спиной.

Бывшая служанка оборачивается и бросается в объятия старшего брата. От каменной стены делает пару шагов Мильта. Женщина держит корзинку у самого сердца, несмотря на её вес. Она не уделяет встрече даже секундного взгляда.

- Прости, я… он плакал, и мне ничего не осталось, как сделать кляп, - сбивчиво извиняется перед матерью Энн.

На это невестка только медленно качает головой:

- Выпил лекарство и заснул… такой бледный, - Мильта аккуратно гладит ребёнка. - Как же он будет в этой корзине сидеть Неудобно же! А потом Аннтеи понесёт его по лесу? Ещё и одна.

- Иначе никак, - отрезает Тирм и протягивает сестре мутный стеклянный пузырь. - Вот, это для него.

Энн прячет лекарство в мешочке на поясе и кивает.

- Хорошо, - брат сжимает плечи Аннтеи на мгновение. - Вперёд, времени совсем нет.

“И правда. Город оживает ещё затемно”.

Тирм вёдёт девушек в самую южную часть пристани, туда, где она переходит в песчаный берег. Именно сюда подвозят бревна в крытые хранилища и дальше пускают по реке. Даже сквозь туман Аннтеи видит темные росчерки лиственницы, выложенные вдоль берега. Большая часть уже колышется на воде, плотно обвязанная в пучки.

Тирм даёт знак ждать и бодро шагает к мужикам. Он коротко с ними переговаривает и спешит обратно.

- Они проведут и усадят куда нужно. Через дня три будете у Чёрного кургана, там и сойдёшь на берег. Только помни: про ребёнка тут не знают. Так что ты сиди тихо, - негромко наказывает старший брат и с улыбкой прибавляет: - Не робей, справимся. Не заметишь, как у Рида за столом соберёмся.

Энн шмыгает носом и поджимает губы. Она запоминает лицо Тирма: его взъерошенные волосы, чересчур оттопыренные уши - предмет детских насмешек - ужасно колючую бороду, что так колет шею при объятиях. Всё это такое родное и хорошо знакомое. Энн вглядывается в тёплые карие глаза и прячет лицо на его плече. Девушка тяжело вздыхает и медленно выдыхает.

В следующее мгновение она отдаляется, украсив себя мягкой улыбкой. Умение держать мину сейчас как раз к месту.

Невестка равняется с братом и передаёт корзину.

- Спасибо тебе, Анни.

Мильта смотрит напоследок на свою драгоценность и крепко хмурится.

- Что это? - женщина снимает с детской ручки кожаный браслет с розоватым камушком. - У Тармо его не было...

- Наверное, в замке дали. Ничего, так даже лучше. Сможем кому подкинуть, - Тирм прячет украшение в кошель на поясе. - Ну что? Беги, и нам пора.

Энн закрывает корзинку и ещё раз обнимает родню. Не проходит и нескольких минут, как девушку усаживают на крупную связку брёвен. Медленно, остатки деревьев подхватывает течение.

“Надеюсь, всё получится.”

Беглая служанка обнимает себя и долго-долго вглядывается в силуэт родного города, пока тот окончательно не растворяется в тумане.

Слово княгини

Редкий день, лишённый суеты. Небо за окном светится ярко-голубым, а ветер доносит аромат весеннего сада - одно удовольствие позволить себе отдых в такую пору. И всё же, необъяснимое чувство тревоги не покидает сердце княгини. И, несмотря на все её старания, отказывается уходить.

Деспина в одиночестве занимается своим туалетом, когда из детской в покои врывается перепуганная нянечка. Женщина бессвязно причитает, но хозяйка слышит главное: “Украли!”

Благородная вскакивает с кресла и бежит в комнату наследника. Её длинные, волнистые волосы и юбка бьются как бушующие волны. Деспина резко замирает возле кроваток. Одна из них пуста. Узкая ладонь до боли сжимает плечо. Деспина хмуро глядит на детскую.

Возле княгини битой собакой скулит старая служанка.

- Не уследила, мерзавка, и просишь прощения!? - шипит женщина, не скрывая гнева.

Старуха со вскриком валится на колени. От её воя княгиня кривится.

- Госпожа? - на шум в детскую заглядывает караульный.

- Князя сюда, немедленно!

Дверь резко хлопает. От поднявшегося шума начинает плакать второй ребёнок.

“Что сказать мужу и как?” - Деспина прикусывает губу.

Она взвешивает все за и против, чтобы понять, как поступить…

- Поднимись и успокой его, - звучит сухой приказ.

Благородная отстранённо наблюдает за тем, как заплаканная нянечка подхватывает мальчика из кроватки. Ребёнок цепляется за её одежду. Всхлипнув, голубоглазый мальчишка находит лицо княгини. Он почти сразу отворачивается и прячет кудрявую голову у служанки на груди. Под ласковое шептание нянечки он затихает.

Входная дверь снова хлопает. Деспина узнаёт громкую, но прерывистую походку мужа.

- Деспи, - Герхарт обнимает жену. - Что творится? Что-то с Годаром?

Княгиня молчит, подбирая слова.

- Нам нужно обсудить это наедине, - шепчет Деспина, а после громко приказывает: - Эта женщина провинилась. Следите за ней и ребёнком. Никому из комнаты не выходить.

После этого благородная уводит мужа в свои покои.

- Что произошло?

Хозяйка замка обнимает себя и выдыхает:

- Нашего сына украли. Годара украли.

- Как? Я же… Служанка только что держала его на руках!

- Это морок… Понимаешь, - женщина облизывает губы. - Мальчик, что был с ним, их внешность поменяли между собой, чтобы обезопасить…

- Ты хочешь сказать, что кто-то хотел украсть крестьянского сына, а забрал наследника трона? - Герхарт хватается за голову. - Почему? Почему ты не сказала мне о таком!? Снова!

- А ты бы смог обнимать подделку с теми же чувствами? - княгиня опускает голову. - Я так виновата.

- Не то слово...

Супруги молчат.

- Кому сдался крестьянский сын, и как нам его искать? Сразу пойдут пересуды.

Деспина подбегает к нему.

- Оберег! У каждого из них был браслет на руке. Так его смогут отследить.

Герхарт резко кивает и спешит обратно в детскую. Княгиня тенью следует за ним.

- Алхимиков ко мне в кабинет и начальника стражи, - командует он с порога и указывает на нянечку: - А эту женщину в подвал для допроса.

Стражники подхватывают старуху под руки, едва она опускает ребёнка в кроватку. Служанка с мольбой смотрит на госпожу, но тщетно. Деспина молча наблюдает, как перепуганную женщину уводят прочь. Только из коридора доносятся её всхлипы.

“Вряд ли её получится вернуть. А жаль: сын к ней прикипел…”

Из коридора заглядывают в комнату перепуганные служанки. Как раз было время завтрака.

- Фло, присмотри за ребёнком. Иди с ним в мои покои, - приказывает княгиня одной из них.

Девица бегом исполняет её волю. В этот момент князь хватает руку жены и до боли сжимает:

- Все на выход. Детскую закрыть, никого из замка не впускать и не выпускать, - жёстко произносит он.

Наследница Кирсавия напряжённо изучает профиль мужа. Она не первый раз видит его в таком расстройстве и знает, что перечить ему сейчас - самое глупое дело.

Герхарт ведёт жену в кабинет. Там он отпускает её и с шумом опускается в кресло. Деспина медленно проходит мимо, тихо занимая место сбоку у окна. Она хочет коснуться плеча любимого, но тут в дверь нервно стучат. В двери заходит начальник стражи.

- Мой князь, княгиня… - немолодой мужчина тяжело дышит, на ходу поправляя доспех.

Деспина смотрит в окно. Из кабинета виден внутренний двор. Женщина выискивает алые мантии алхимиков, хотя на самом деле просто прячет своё полное горечи и обиды лицо.

“Всё получится, устроится. И Алхимики меня поддержат. Не могут не поддержать”, - успокаивает она себя.

-...Пусть все, кто в Умилес остался, обыщут пути, караваны, перетрясут город… - раздаёт приказы князь. - Если смогли украсть простолюдина, то завтра и моего сына заберут. Нужно выяснить, как они пробрались в замок, и вернуть ребёнка. Так мы покажем нашу силу. Это - самое важное. Исполняй!

На мгновение супруги пересекаются взглядами. Деспина пытается мимикой поддержать мужа, но тот слишком быстро отворачивается. Женщина со вздохом прислоняется к холодной каменной кладке.

“Не думала же ты, что всё будет просто?” - спрашивает наследница Кирсавия у самой себя с ядовитой издёвкой.

Через пару минут после ухода капитана стражи, появляются алхимики. Их Деспина встретила с прямой осанкой и внимательным взглядом.

- Итак, по приказу моей жены вы поменяли внешность моего сына и второго, крестьянского мальчика… - начинает Герхарт.

Княгиня едва заметно кивает. Её голубые глаза сверлят лицо главного алхимика княжества.

- … Да, господин, всё так, - покладисто соглашается Кассьян.

- Знал ли об этом кто-то ещё?

- Никто, господин. Мы давали клятву!

Учёный вздёргивает руку, обнажая глубокие порезы на запястье.

- Понятно. В любом случае, этой ночью неизвестные украли моего ребёнка. Знают они об этом или нет. Как долго будет существовать ваш морок?

Деспина на секунду складывает пальцы в замысловатом знаке.

- Смею предположить, что с полгода наваждение продержится, - озвучивает её сообщение Кассьян.

Герхарт кивает. Руки князя замком закрывают нижнюю половину лица.

- Сейчас ваша задача найти его.

- А как быть с северной операцией? - подаёт голос девушка у самой двери. - Господин Грейдл и госпожа Бьянка в пути к своим позициям. Нужно ли их отзывать?

- Хм. Нет, исключено, - подумав, отвечает Герхарт. - Жду вас с результатами как можно быстрее.

Светловолосый мужчина покорно склоняет голову. Следом за ним повторяют поклон и двое его учеников. Деспина провожает их лёгким кивком головы.

- Ты тоже оставь меня. Мне нужно подумать, - не глядя на неё приказывает князь.

Жена молча повинуется.

“Теперь они должны найти мальчика! А если нет, то лечение не зашло далеко за черту. Всё может обойтись… так ведь? Лучше Герхарту не знать правду. Такое он точно мне не простит”, - хозяйка замка горько улыбается.

Кряж Снежной Мглы

Поднос трясёт, и травяной отвар выплёскивается из кубков. Эвелин недовольно поджимает губы и замедляет ход. Дорога ведёт её к окраине стоянки. Именно сюда определил алхимик свидетеля на время нахождения возле города.

Мимо проносится по кочкам порожняя телега. Женщина проводит её тоскливым взглядом. Как же Эвелин хочется запрыгнуть в неё и поспешить домой. Всего пара часов, и уже Весенние торги, а там и сын, и внуки...

Брови женщины ползут вниз, а нижняя губа смешно оттопыривается.

“Ну приеду я к ним. И что тогда? Нет, терпи, Эвелин, улыбайся. Вот когда господин закончит миссию, тогда к Грэгу и явишься. Алхимика сын точно выслушает и, может, когда-нибудь и меня.”

Служанка опускает еду на бочку и откидывает ткань с прохода. В палатку она заходит с радостью на лице.

- Светлого дня!

Ответа нет, но служанку это не расстраивает. Не меняя выражения лица, женщина проходит в центр комнаты и опускает поднос на небольшой ящик.

- Лучше поешь, себе же хуже делаешь.

На соломенной лежанке прокашливается долговязый мужчина.

- Отраву жрать? Ха! Ищи дурака, - больным голосом хрипит он и отворачивается к стене.

- Нет там её, и не было никогда, - Эвелин отхлёбывает из кубка. - Будешь упрямиться - вконец сляжешь. Вороньи крики и то лучше разобрать чем твой голос...

- Лечить не просят, - буркает больной, а секундой позже подрывается: - И не надоело тебе сюда приходить? А?

- Не то слово, Дэнат! Вот будь ты сговорчивее, гляди и веселее бы дорога шла.

- Да что ты!? - мужчина вскакивает на ноги, покачивается, но не падает. - Да меня со дня на день прирежут, если не хуже. А тебе лишь бы веселье!

- Дэнат, - женские пальцы до боли сжимают горячий кубок, - спокойно. Никто не собирается тебе вредить. Ты сам себя тут запер, когда попробовал сбежать.

Мужчина разочарованно отмахивается. Грязные пальцы чешут спутанную бороду.

- Каждый день - всё одно! Вот глянь ты мне в глаза, Эвелин, и скажи, что я отсюда живым выйду. Сможешь?

- Да. Просто сообщи господину нужную информацию, и будешь свободен. Не понимаю я, откуда в тебе такое упрямство!

- Да я уже всё, что ни есть ему выложил! И про паренька того, и про то, что на коне он ускакал… Ну не видел я больше ничего! Не видел!

Служанка вздыхает.

- Ну в начале же ты об этом умолчал? Дэнат, он тебе жизнь спас, будь сговорчивее. Обвести его у тебя всё равно не выйдет.

- Понятное дело, он же колдун, - кривится дезертир.

Он хватает со стола миску и ломоть хлеба. Пару минут пленник громко хлебает бульон, а после криво ухмыляется.

- Что смешного? - хмурится служанка.

- Да вот, никогда не думал, что из всего лагеря с тобой буду сидеть общаться.

- И я, - пустой кубок со стуком опускается на поднос.

Шум людей с улицы да чавканье пленного - вот и весь дальнейший разговор. Когда мужчина съедает похлёбку, служанка чуть шире улыбается. Теперь она может уйти.

Как и во все предыдущие встречи, Эвелин дружелюбно прощается с пленником. Стражник только хмыкает. Едва его миска опустела - Дэнат улёгся обратно на лежак лицом к стене. Всем видом он показывает, как жаждет избавиться от компании старшей служанки, а вместе с этим и от плена.

На улице Эвелин тяжело вздыхает. Женщина пересекает лагерь нарочито медленно, неторопливо.

“Сколько месяцев я работаю на иноземного алхимика? Три?” - Эвелин качает головой.

Это поначалу она с радостью спешила завершить любое порученное дело. Принести, передать, узнать что-то важное, подлить зелье в напиток… Потом уже пришли последствия и понимание.

Служанка замирает у большого шатра и шепчет сама себе: “Всё это на благо”.

- Светлого дня.

- И тебе. Проходи.

Оллрик с комфортом устроился в плетёном кресле. Положив ноги на специальный табурет, мужчина при свете свечей скручивает объёмный свиток. Возле подсвечника лежит ещё три не меньшего объема.

- Как прошла беседа? - без особого интереса узнаёт алхимик.

- Всё так же… Позволите сказать, что я думаю об этом?

Оллрик плавно взмахивает рукой.

- Благодарю. Сдаётся мне, господин, что Дэнату и правда больше нечего сказать. Вот он и сидит, проедает хлеб. Может, вы смилуетесь и отпустите его?

- Хм, - деланно размвшляет мужчина и мягко улыбается. - Нет, дорогая моя, никак нельзя. Может он много и не знает, я в этом более чем уверен, но этот дезертир видел, определённо видел некоторые вещи. Так что… - Оллрик Грейдл разводит руками.

Эвелин прерывисто кивает и извиняется за своё предложение. Алхимик на это лишь шире обнажает зубы.

Всё это напускное радушие пугает служанку. Женщине чудится опасность в глубине блёклых глаз и в рваных завершениях театральных жестов. Мужчина тем временем размеренно разворачивает следующий свиток.

- Скажи мне, Эвелин, что ты знаешь о Кряже Снежной Мглы?

В руках у Оллрика женщина видит свежую карту.

- Сама я там не бывала, но охотники, что в Весенние торги дичь приносят, говаривают всякое. Дескать: дурные скалы. Болота туда не проникли, но постоянно стоит в воздухе марево, и жизни никакой не найти… Много рассказов о Кряже по округе гуляет, но, как по мне, сказки.

- Ожидаемо… Подойди сюда. Это отдельный дом или город?

Эвелин встаёт около кресла и вглядывается в то место на карте, куда указывает усыпанный перстнями палец.

- Я не слышала, чтобы там стоял город: на руды скалы не богаты. А нет других значков? Никак не пойму…

Оллрик встряхивает лист, шире разворачивая свиток.

- Это копия. Оригиналу пятьдесят лет, так что искажения ожидаемы. Ну, допустим не там, а севернее было что-то?

- На болотах? Конечно. Дед мой говаривал, что тот богатый край многие облюбовали. Да вот же, не иначе как тропа начиркана, - Эвелин проводит пальцем по пергаменту. - Все вдоль неё и селились. Правда, что там сохранилось, от дороги той…

Алхимик кивает:

- Благодарю.

Он вносит пометки по краям карты, к персоне служанки мужчина теряет всякий интерес.

- Можешь идти.

Эвелин тут же кланяется и спешит оставить господина.

Через день из города привозят продовольствие, и стоянку сворачивают. Небольшой отряд из пяти телег двигается шустро. Алхимик скачет верхом на белой кобылке. Лошадка рвётся вперёд, и всадник то и дело оборачивается, взглядом подгоняя окружение.

По забытой дороге отряд продирается в глубину леса. Над остатками колеи расплываются кляксы стёртых временем скал. Эвелин ёжится не столько от холода чащи, но от тревоги, засевшей в сердце.

Кряж, к которому ведёт их путь, плавно показывается из массы зеленеющих деревьев. Огромный исполин давным-давно забыл рассадить здесь семена, и теперь серо-желтые камни выглядят уныло и покинуто. Смазанные пики не внушают чувство благоговения, но зыбкости и непрочности.

День за днём Кряж всё больше разрастается перед отрядом, пока, наконец, люди не оказываются у его каменистого подножия. Строй сменяется узкой лентой. Тропа здесь неровная и извилистая, из-за чего отряд двигается на порядок медленнее.

В середине второй недели разведчик возвращается с радостной вестью:

- Два дня на север!

Алхимик довольно улыбается, а, вместе с ним, и остальные солдаты. Стоянка у Весторга не могла заменить спокойный сон за стенами каменного форта: в Кряже не случалось ни засад, ни нападений.

Эвелин прежде никогда не была в горах. Потому, когда редкие деревца окончательно пропадают, и подъём заканчивается, она боязливо вытягивает шею, не в силах побороть любопытство.

- О, Великий Светоч! - восклицает она.

В белёсой дымке растекается вдалеке серо-зелёное пятно. Бескрайние болота уползают за самый горизонт и обходят скалы с боков, медленно но верно захватывая в кольцо.

- Далось им это место, - шепчет Дэнат, с которым она едет на одной скамье.

В горах стоит удивительная тишина. Оттого шум телег и цоканье копыт звучат болезненно громко. Эвелин чудится, что их движение слышат у самой топи. Женщина тихо возносит молитвы свету, чтобы ни один мертвец их не нашёл.

Когда отряд прибывает к форту, служанка с облегчением выдыхает. Она шустро спрыгивает на землю и спешит к алхимику. Он уже спешился и ведёт под уздцы свою кобылицу.

- Господин, какая будет для меня работа?

Оллрик спокойно бросает на ходу:

- Сейчас отдыхай, а под вечер подашь мне и дезертиру ужин.

Эвелин кланяется.

Женщина проводит господина взглядом и оглядывается. От форта здесь одно слово. Опорный пункт представляет из себя сложенную из камней стену, с одной стороны вросшую в скалу. В ней зияет широкая расщелина, слишком узкая для телеги, но достаточная для человека. Алхимик и группа военных что-то обсуждают возле неё.

Эвелин разворачивается, чтобы найти себе место в одной из палаток. Покой ей необходим.

* * *

Алхимик барабанит пальцами по подлокотнику. Когда к нему заходит служанка, он резко вскакивает. Привычная для лица Эвелин улыбка вздрагивает.

- Я пришла за посудой, господин, - бормочет она, приподняв пустой поднос.

- Сюда. Как Дэнат?

- Уснул, едва доел, господин. Совсем нервы себе истрепал.

- И правда, - алхимик улыбается. - Я обдумал твои слова и решил дать ему шанс. Завтра он отправится со мной на вылазку и, если достойно себя проявит, то я отпущу его и сниму все обвинения.

Женщина замирает у стола на несколько мгновений, а после радостно восклицает:

- Благодарю вас, господин! Я обязательно сообщу ему…

Эвелин поворачивает к выходу, забыв о работе, но алхимик её осаждает:

- Не стоит его тревожить, пусть спит. Скажешь утром. Ещё сообщу, что в ближайшие дни решится моя миссия. Так что скоро я исполню свои обязательства и помогу с твоей семьёй. Ты рада?

- Конечно, господин! - Эвелин хлопает в ладоши. - Такие замечательные вести!

- Отрадно слышать. Тогда иди к себе и отдыхай. Ты свободна на сегодня.

Прислуга уходит, и мужчина перестаёт изображать радушие. Он делает шаг к выходу, но одёргивает себя:

“Солнце ещё не зашло”.

Оллрик расхаживает из стороны в сторону и прокручивает в голове план. Он настолько не может найти себе место, что начинает перебирать реагенты. Алхимик с изумлением разглядывает, как мелко подрагивают его руки. Молочного цвета жидкость лениво перекатывается в склянке. Оллрик кладёт компонент на место и разминает пальцы, а после и вовсе сжимает в кулаки.

Сквозь прореху в ткани уже не льётся свет.

- Пора.

Саквояж приятно тяжелит руку. Алхимик шагает за полог шатра и глубоко вдыхает холодный горный воздух.

Мужчина стукает перстнями на пальцах свободной руки. Каменья в оправах сталкиваются и ярко мигают. Неинтересный для чужих глаз, мужчина направляется к пленнику. У его палатки никого нет, только уныло тлеет на ветру факел. Как и доложила служанка, Дэнат спит, безобразно развалившись на соломенном лежаке.

Оллрик не таясь проходит в центр и втыкает пучок лучин в землю. Он раскрывает саквояж и плавно извлекает нужные сосуды. Первым делом, алхимик переворачивает стражника на спину и связывает его руки и ноги. При помощи тряпицы, он откупоривает флакон и, не вдыхая, вливает содержимое в раскрытый рот спящего.

Бывший стражник начинает кашлять. Оллрик мёртвой хваткой держит его за голову, не давая Дэнату и шанса избавиться от зелья. Копейщик сопротивляется с полминуты, кряхтя и давясь, а после вновь застывает, не в силах проснутся.

Когда пленник стихает, приходит черёд второго флакона. В отличии от первого, с белой жидкостью, этот можно опрометчиво принять за сосуд с водой.

“Ужасно вредные по отдельности, вместе, смеси создадут в организме человека крепкую защиту от северной отравы”, - верит учёный.

Он отсчитывает ровно до ста и повторяет процедуру. Стражник на этот раз не проявляет почти никакой реакции.

Член ордена Светлого Знания придирчиво осматривает у спящего кожу вокруг глаз. В свете факела едва виднеется завязь маленьких тёмных пятнышек. Оллрик недовольно цокает.

- Ну, могло быть и хуже.

Он собирает вещи и, глянув на мирно спящего подопытного, отправляется обратно к себе. Там алхимик быстро проваливается в мир грёз, а наутро чувствует себя бодрым как никогда.

“Наконец-то! Сегодня я смогу проверить все свои наработки в поле. Ради этого стоило перетерпеть все дрязги и неудобства!”

Мужчина наспех перекусывает и спешит в путь.

Командира форта предоставил ему десяток знакомых с местностью солдат. Остальную часть отряда алхимик сформировал из тех, кто поспособствовал доведению до совершенства его состава, там, в лесном лагере близ границы. Сами они об этом не знают конечно же и считают, что удачно перенесли положившую их друзей хворь.

- Вако, - подзывает алхимик полного стражника, что так нарочито выслуживается перед ним при каждой встрече.

По прибытии в столицу княжества нашлись и такие - охочие до денег и мало осознающие опасность - солдаты, что также увязались за учёным. Оллрик такому совершенно не препятствовал и рассматривал этих глупцов как расходный материал.

- Слушаю, ваши приказания!

- В отряде с нами к топи спустится Дэнат - дезертир. Твоя задача будет следить за ним. Понятно?

- Да, конечно! - отзывается простолюдин, и вся поза его оплывает, расслабляется.

“Конечно ты не хочешь на передовую”, - усмехается Оллрик.

Алхимик отправляет солдата за пленником, а сам подходит к лошади. Мужчина с улыбкой треплет порядком отросшую гриву под фырканье животного.

Только через полчаса удаётся завершить все приготовления. Оллрик Грейдл проезжает мимо отряда и ненадолго задерживает взгляд на последнем эксперименте. Дезертир выглядит опухшим и бледным и едва стоит на ногах.

“Два компонента смеси вступают в реакцию слишком быстро, чтобы служанка сумела их кому-то влить в пищу. Всё же, доверять Эвелин в этом деле - моя ошибка. Стольких трат можно было избежать”, - алхимик дружелюбно кивает Дэнату.

Воины строем покидают укрытие и направляют коней на северо-восток. С этой стороны Кряжа спуск оказывается пологий. Все лошади двигаются легко, даже гружёная телега и та, ползёт по камням без лишних хлопот.

Алхимик внимательно рассматривает открывающуюся глазу панораму. Как бы ни были болота ужасны в противной природе сути, до чего же их лицезрение захватывает дух! Непомерный масштаб произошедшей здесь катастрофы нельзя достойно изложить ни в одном трактате, а их Оллрик изучил немало. Даже Мерл Безродный, его кумир, не сумел в полной мере описать ту величественную и в то же время пугающую красоту, что приближается с каждым мгновением к ногам заморского учёного.

В тишине отряд добирается до остатков леса. Чёрные, сухие стволы иглами торчат из каменной породы. Вместе с этим знаком беды в нос проникает сладковатый аромат гнили и сырости, а воздух постепенно густеет, окрашиваясь в грязные цвета. Хоть топи под ногами ещё нет, а природа уже мертва.

Алхимик даёт приказ дожидаться утра: возвращаться с болот в темноте - глупое решение. Отряд так и ночует, без костра, прямо на остатках дороги. Пользуясь случаем Оллрик подхватывает с земли небольшой камешек и прячет в карман.

Наутро туман так и не рассеивается. Люди осторожно пробираются вперёд ещё час, когда лошади разом вдруг артачатся и встают.

“Добрались!” - ликует Оллрик.

- Напоите их зельем, что получили от меня и сомкните ряды. Дальше идём тихо.

Он подъезжает к Вако и Дэнату. Их задача - охрана телеги, в действительности они просто в ней едут. Алхимик смотрит на пленника:

- Хочешь свободы?

- Да, - твёрдо кивает Дэнат и тяжело кашляет.

- Тогда бери шест, копьё и в начало колонны. Ты, Вако, тоже. Будете прокладывать путь.

- Да… да как же… - мямлит пузатый стражник, а Дэнат только сипло хохочет.

- Я знал, что дело нечисто, - мужик зло скалится и прыгает на землю. - Дайте слово, что отпустите после, тогда я пойду.

- Клянусь.

Напарники по несчастью достают из груза длинные палки и направляются в голову их маленькой колонны. Вако при этом корчит до того горестную мину, что смех едва удаётся удержать.

Алхимик едет за ними.

- Дэнат, - зовёт он. - Лови!

В сторону солдата прилетает маленький холщовый мешочек.

- Что это? - стражник пробует развязать тесёмки.

- Не советую вынимать. Это оберег вам, от мертвецов, - алхимик склоняет голову набок. - Я же не чудовище - отправлять вас на верную смерть.

“Даже обычный камешек придаст вам уверенности”.

- Благодарю Вас, господин! - восклицает толстый воин и тянет руки к подарку.

Командир отряда качает головой:

- Пусть остаётся у него. Сконцентрируйся на задаче, Вако. Ну, вперёд!

Горе надсмотрщик тяжело вздыхает, но перечить не смеет. Он с тоской глядит, как Дэнат подвязывает оберег на пояс, и отворачивается от нежеланного напарника.

Как только кони успокаиваются, вылазка продолжается. Вако и Дэнат щупают почву перед собой, и только их труд пусть и медленно, двигает отряд вперёд. Алхимик следует за ними. Он щурится, изо всех сил вглядывается в марево вокруг. Увы, всего десяток метров, и окружение поглощает густая смесь газов, влаги и яда.

Проходит час, потом другой, солдаты начали покашливать. Это происходит нечасто, но Оллрик знает, что симптомы отравления развиваются быстро.

“Заболевают те, кому я не давал моё лекарство”, - учёный усмехается уголками губ.

Тут он лукавит. Его формула основана на наработках Мерла Безродного, которые алхимик развил и отшлифовал. Так что правильнее назвать его соавтором, но никак не основоположником исследования.

Телега взбирается на небольшое плотное плато. Переднее колесо вдруг дёргается, проваливаясь в расселину между камней. Отряд останавливается. Алхимик наблюдает, как воины разбираются с заминкой, когда в скрип телеги и шум доспехов ввинчивается посторонний звук.

- Там! Словно рыба какая… - тычет Вако на восток.

В местной тишине алхимик хорошо его слышит, хоть и стоит позади солдата. Вако и Дэнат уже сошли на вязкую землю, слишком поздно заметив проблему с телегой. Несмотря на зелье, лошадь алхимика недовольно дёргает головой.

- Всем быть наготове и держаться возле меня. Да оставьте вы телегу в покое!

Один из перстней начинает быстро нагреваться.

- Чтоб мне ослепнуть! - прижимает прут к груди Вако.

Полный стражник пятится, врезаясь в напарника. Алхимик прослеживает его взгляд и удивлённо охает. В зеленовато-жёлтой дымке в воздухе висит огромная змеиная голова. Белая чешуя принимает цвет окружения, смешиваясь с ним, а два зловещих глаза сверлят процессию. Только весь отряд оборачивается в ту сторону, как алое свечение из глазниц вспыхивает яркими всполохами.

Алхимик с трудом опускает взгляд ниже, но не люди вокруг. Один за другим солдаты и лошади начинают высыхать на глазах. Оллрик бьёт кобылу по крупу. Животное всхрапывает и оживает. Мужчина подводит её к ближайшему стражнику и хватает арбалет из его одеревеневших рук.

Кольцо на пальце жжёт ужасно!

Щелчок-выстрел! Змей вовремя мотает головой.

- Стреляйте! - орёт мужчина во всё горло.

Он кричит раз - другой. Часть воинов приходит в себя. Алхимик указывает в сторону противника, но змей испарился. Впереди истошно кричит Вако и тут же затихает. Секундой позже возле главного в экспедиции шлёпается тело стражника. Его часть.

Кобыла под Оллриком испуганно подскакивает. Всадник едва удерживается в седле.

- Помогите! - хрипло зовёт Дэнат.

От удара стражник отлетел в топь и теперь постепенно тонет. Никто не дёргается ему на помощь. Только воин рядом с Оллриком взводит арбалет, чтобы добить бедолагу.

- Нет, - взмахивает рукой алхимик. - Береги болты для змеи.

Лицо утопающего перекашивает.

- Будь ты проклят! - орёт Дэнат. - Бездушный. Когда тот парень порешит тебя, я смачно плюну на твою моги...

На глазах у всего отряда долговязого солдата утягивает на глубину. Секунда и нет его, словно никогда и не было.

- Собраться! Ко мне! - алхимик подъезжает к застрявшей телеге и пинает ногой крышку у бочки. - Окуните оружие и стрелы!

Подчинённые исполняют приказ. Один из них даже плёскает жидкость себе на лицо.

Алхимик выхватывает из подсумка большую склянку и оглядывается. Беспокойно мечутся по плато лошади, а пару скрюченных солдат громко рвёт. В мареве вокруг не проглядывает ни следа чешуйчатого чудовища.

“Да где же? Это точно не конец”, - щурится Оллрик, а в следующий миг что есть силы сжимает бока кобылы.

Пласт земли встряхивает, и часть людей и коней теряет равновесие. Едва дрожь унимается, как толчок повторяется. В этот раз такой силы, что переполненная телега сама выскакивает из расселины.

- Держите коней на земле. Он сгоняет нас в болото! - кричит Оллрик.

У животных начинается истерика. Зелье спокойствия не помогает, а ведь алхимик заблаговременно увеличил дозу!

Большинство солдат спрыгивает с одичавших лошадей. Ошалевшие от страха животные тут же кидаются прочь, в туман. Только впряженную в телегу лошадь удаётся удержать на месте силой нескольких мужчин, да кобыла Оллрика нервничает меньше других. Обереги алхимика захватывают и её тоже. За границей видимости то там то тут звучит испуганное ржание и бултыхание воды. С выпученными от страха глазами солдаты окружают телегу и что есть силы сжимают оружие.

Оллрика потряхивает, но он подавляет слабость. Мужчина старательно прислушивается как к окружению, так и к себе.

- Ох, Великий Светоч, смилуйся над нами! - восклицает один из солдат.

Алхимик не сразу замечает причину его слов. На краю обозримого пространства, там, где болото превращается в туман, расплываются тёмные безобразные силуэты. Один за одним, они всё быстрее заполняют топь. Не проходит и минуты, как эта грязная масса полная алых светящихся точек берёт живых в кольцо.

- Спокойно, - командует алхимик. - Они не подойдут, не смогут. Ваша задача - атаковать змею. Как только она погибнет, мертвецы станут не более, чем безмозглым стадом.

Руки Оллрика горят.

“Как же больно. Я так долго не выдержу. Да где же эта чешуйчатая гадина!?”

Существо словно прочитало его мысли.

Один из солдат успевает вскрикнуть, как змей кидается из тумана. Одним щелчком чудовище перекусывает впряжённую лошадь пополам и раскидывает людей в стороны. Те бедолаги, что отлетают от алхимика слишком далеко, тут же пропадают среди жадной толпы мертвецов.

Флакон с зельем раскалывается о змеиную морду. Существо резко взмахивает головой, выплёвывая кусок истекающей кровью лошади.

- Стреляйте! Стреляйте в голову пока не уполз! - кричит Оллрик хватая другой сосуд.

Змей пятится. Он щурит глаза и далеко отводит раззявленную пасть. Алхимик целится ниже, и снова метает зелье.

“Теперь не убежишь!”- ухмыляется мужчина.

Густой дым ползёт по чешуе, сковывая тело. Змей тормозит, но не останавливается - состава слишком мало. Тут в голову чудовища летят болты.

Один залп-другой-третий!

Алхимик с удовольствием наблюдает как орудия вгрызаются твари в морду. Его зелье разъело чешую, обнажая беззащитную плоть. Финальный аккорд - копье. От удара чудовище даже не вскидывается. Оно просто безвольно обмякает, едва наконечник вонзается в тело.

Оллрик выдыхает и нервно проводит пятернёй по растрёпанным волосам.

Люди молчат. Только вокруг недовольно бурлят мертвецы. Резкий крик вороны в небе возвращает алхимика к действительности. Мужчина оглядывается. Из тридцати пережило столкновение только шестеро.

- Вы молодцы, будете героями, - ободряет он подчинённых.

Солдаты тяжело дышат. Слова алхимика если и помогают, то на поведении это не отражается.

- Гля! Тащут! - тычет один из выживших.

- Не сметь! - ревёт Оллрик.

Кобыла под алхимиком отказывается идти, тогда всадник спешивается. Едва мужчина оказывается у края плато - мертвецы отступают, выпуская змеиное тело. Солдат звать не приходится. Они сами подбегают, едва нежить за их спинами чует пропажу защиты.

- Режьте голову и уходим отсюда, - приказывает учёный. - Живее, ну!

Мужчина разминает руки. Жар от оберегов спал, но пальцы в тех местах болят, как от ожогов.

Довольный взгляд оценивает трофей. Истыканная болтами, частично оплавленная голова с вываленным языком злорадно ухмыляется его страданиям.

“Это стоило того. Руки заживут, а вот такую находку заполучить можно один раз в жизни. Это прорыв!”

- Что же это за тварь? - бормочет один из мужиков, пробуя пробить чешуйчатую шею.

- Верно Василиск, - отвечает другой. - Я слыхал, что они точь-в-точь такие.

- Это Морской змей, - снисходит до черни Оллрик. - Они растут в зависимости от количества воды вокруг. Этот в местных озёрах жил, и тут и сдох.

Алхимик осматривает удивлённые лица солдат. Все выжившие - те, на ком он проверял состав.

“Жалко, что не все спаслись. Особенно, Дэнат. А, может, змея его и не сожрала вовсе, а просто утащила, или мёртвые утопили. Теперь не разобрать, - хрустит чешуя, раздираемая мечами на части. - Ну что же, результат всё же положительный, пусть и не точный”.

Едва змеиную голову отделяют от тела, алхимик приказывает подтащить её к телеге. Только люди отходят от края плато, как тело змея уползает под воду.

- Господин, колеса сломаны, - докладывает один из выживших. - Видать, от тряски раскололись.

Перекошенная телега смешно прижимает к земле заднюю часть. Раскуроченная упряжь тычет в воздух.

- Ну что же, - Оллрик успокаивающе гладит белую кобылу по изогнутой морде. - Тогда отбейте их. Потянем волоком.

- Как прикажете.

Мужики шустро скидывают с телеги лишний груз. Они то и дело поглядывают по сторонам: мертвецы и не думают уходить. Их алые глаза пристально следят за жертвами. В небе всё чаще скрипят вороны. Когда отгрызеный круп лошади оттаскивают в сторону, алхимик подводит на её место свою кобылицу.

- Спокойно... - шепчет он ей на родном языке, пока солдаты мастерят из обломков привязь.

Один из мужиков дёргает верёвку для острастки и кивает. Оллрик достаёт из нагрудного кармана розовый камешек. Он закрывает глаза на несколько секунд и выдыхает. Тоненькая теплая нить едва различима в местном мареве.

- В ту сторону, - указывает он мужикам.

Простолюдины разворачивают телегу.

- А я думал, что глаза сверкают - то сказки, - шепчет один из них.

- Молчи да толкай, - шикает другой.

Оллрика подобные речи не заботят. Он приказывает одному из выживших взять с земли шест. На пару с ним, алхимик направляет лошадь, пока другие воины толкают телегу.

Периодически, Оллрик сверяется с нитью от камня. Тогда движение замирает и, на фоне переводящих дух солдат, явственно слышится чавканье земли - нежить и не думает разбредаться. Спустя полчаса обратный путь заводит отряд в особо густой туман. Оллрик поднимает камень на вытянутой руке и щурится.

В ту же минуту темная тень налетает на него и вырывает предмет из рук.

- Зараза! - ругается алхимик, прижимая расцарапанную ладонь к груди.

Сожженная оберегом птица врезается в топь в нескольких метрах и так и уходит на дно с путеводителем в клюве.

Сзади испуганно кричат солдаты.

- Двигайтесь! Не смейте останавливаться! - командует алхимик, прикрывая лицо.

Мертвые вороны с клёкотом пикируют на людей, а мертвецы так и норовят ухватить за ноги. Когда впереди мелькает просвет полный цветных нитей, Оллрик не сразу верит глазам. Лошадь оказывается более чуткой. Она всхрапывает и бросается вперёд, рывком преодолевая остаток пути.

Солдаты в бессилии падают на камни.

- Земелька, родная! - улыбается один из них и касается лбом почвы.

Алхимик тяжело дышит. Взгляд приковывает растекающееся кляксой вороньё. Оллрик оглядывается на гору.

- Видит кто отсюда форт? - щурится он.

Глаза после изучения нитей едва ли что-то различают вдалеке.

- Вроде не…

Алхимик вздыхает.

Усилием воли он поднимается и шагает к лошади. Животное, что до этого беспокойно дёргалось и стригло ушами, успокаивается в присутствии хозяина.

- Кто тут из вас самый лёгкий? - мужчина выбирает одного из воинов. - Снимай доспех, оружие. Поскачешь за подмогой.

- Да как она меня послушает?

- Твоя задача - быстро ехать и ещё шустрее вернутся. Вряд ли камни под нашими ногами мёртвых остановят...

Алхимик вздыхает. Кожа вокруг колец вздувшаяся и красная. Мужчина неуклюже выуживает из подсумка флакон с водой и мочит ладони. Он молча наблюдает за болотом, а, когда солдат избавляется от тяжестей, резко срывает с пальца одно из колец.

Воин с благоговением принимает покрытый закоревшей кровью дар. Оллрик молча провожает его взглядом. Одна ладонь накрывает другую, по которой струится свежая кровь.

- Костёр. Разведите костёр. Мёртвые не любят огонь, - мужчина вглядывается в тёмные силуэты в глубине топи. - Только далеко не разбредайтесь.

Услышав о том, что пламя может их спасти, в измочаленных солдатах мигом находятся силы. Они шустро стаскивают с округи валежник. Алхимик молча наблюдает за занимающимся дымом. К запаху разложения примешиваются гарь и горечь. Из желудка в горло поднимается склизкое чувство тошноты.

- Господин, подходите к огню, тут же безопаснее, - подзывает его один из воинов. - Еды теперича у нас нет, но немного воды имеем.

“Я больше пролью, чем выпью с такими руками…”

- Отдыхайте, вам ещё нести вахту, - качает головой алхимик, пусть сухость болезненно царапает горло.

Он сидит поодаль, молча изучая окружение. Простолюдины и впрямь расслабляются у тресчащего костра. Будь Оллрик в лучшем расположении духа - улыбнулся бы.

“Пламени страшатся они лишь объятые его языками...” - что-то похожее читал он когда-то давно, а, может, это ему просто придумалось.

Взгляд снова притягивают искалеченные руки.

“А заживут ли? Это ведь необычная рана...”

Сейчас точного ответа у него нет. Обнадеживать себя пустыми надеждами, как эту чернь, Оллрик себе запрещает.

Не сразу, алхимик понимает, что шум от ворон пропал. Птицы разлетелись, отчего народ сразу веселеет, но не их лидер. С каждым часом ожидания Оллрику становится всё тревожнее на душе. Внутренний голос подсказывает, что это лишь временный перерыв, а мужчина хорошо знает, что тот редко ошибается.

“Они лишь безмозглые трупы. Какие-то помнят больше, другие хуже зверья. Им не знакомо чувство мести, не за какую-то переросшую все разумные границы змею...” - всё убеждает он сам себя, когда воины у костра вскакивают на ноги.

На уставших лицах расцветают улыбки. Алхимик озирается. В надвигающейся темноте к ним спешит конный отряд. Старший по званию подъезжает к члену ордена и соскакивает на землю.

- Быстро вы, - Оллрик оглядывается в поисках гонца.

- Заметили костёр ваш, а там и всадника. Он доложил, что вы ранены, тут с нами травник… - солдат протягивает хозяину его окровавленный оберег.

- Благодарю, но нам лучше поспешить, - светлые глаза смотрят на стену болотных испарений.

В темноте болото выглядит особенно угрожающе.

Алхимик всё же берёт от местного лекаря целебную мазь. Оллрик и не думает кривить носом, прекрасно понимая - чем быстрее он приступит к лечению, тем меньше будет последствий травмы.

Не проходит и часа, как алхимик трогает пятками бока лошади, направляя к форту. Ночь опускается лунная, но облачная. Ценный груз также тормозит путь. Только к утру отряд добирается до безопасного места.

Алхимик встряхивает головой, прогоняя сонливость. От монотонного подъёма он умудрился задремать прямо в седле. Эвелин сама выбегает к нему навстречу, не успевает он о ней и подумать. Не без труда учёный спешивается.

- Поместите голову в бочку и заполните водой, - бросает он солдатам и мягко кивает служанке. - Идём, поможешь мне.

Мужчина спокойно шагает к палатке. Хорохорится, конечно: ткань откидывает служанка.

Оллрик устраивается в кресле и принимается координировать её действия. Эвелин молча подносит к господину один чемодан за другим и держит в воздухе, пока он открывает замки.

- Сначала добавь половину розового флакона, потом несколько гранул порошка, да, этого…

В глубокой миске шипит вода. Алхимик медленно подходит к столу и опускает в раствор руки. Отнятая от горного источника жидкость льдом сковывает его пальцы и сжимает так же сильно, как до этого жгли обереги. Только в этом случае приходит облегчение.

Эвелин только всплёскивает руками, когда цвет воды окрашивается красно-оранжевым.

- Будь добра, возьми самый большой сосуд с непрозрачным стеклом и влей в бочку с грузом, что я привёз. Потом возвращайся.

Алхимик усаживается поудобнее за столом и пробует шевельнуть пальцами. Едва суставы вздрагивают, его уставшее лицо в отражении искажается. Взгляд цепляется за письменные принадлежности. Результатов его вылазки ждут в Умилес. Оллрик не торопится с ответом, обдумывая будущий текст.

“Главное - не показать слабину. Иначе сразу налетит стая охочих до трофея людей. Та же Бьянка. Хоть это и не её профиль, но забрать и выжать выгоду - в этом вся она… Нет, в ближайшие дни новостей им от меня не видать!”

Когда служанка возвращается с пустым сосудом, алхимик как раз заканчивает снимать с пальцев обереги.

- Подай мне какую-нибудь ленту из сундука с одеждой, - приказывает он, вынимая руки из раствора. - Неважно какую.

Пальцы выглядят скверно.

- Словно вас пытали, - отводит взгляд женщина.

- Ну, можно и так сказать, - мужчина улыбается. - Всё не так уж и плохо на самом деле. Раствор ты смешала верно, так что, если не будешь ошибаться - недуг быстро пройдёт.

- Я буду стараться, господин!

“Кто бы мог подумать, что это её ярко выраженное стремление заботиться о ком-то сейчас придётся к месту?”

Алхимик медленно поднимает одно из своих колец. Не без усилия он вдевает в него бирюзовую гладкую ленту.

- В скором времени мы отбываем, - сообщает он после долгих раздумий.

- Это... это же хорошо, что так быстро? - смущается Эвелин.

- Без сомнений, - Оллрик приподнимает потяжелевшую гроздь оберегов. - Завяжи на шее.

Изначальный план предполагал пробыть в форте с неделю, изучить состав, доказать на практике, что нежить испытывает к подопытным меньший интерес. После его ждала бы лаборатория княжества, но не после произошедшего.

Перечить учёному никто из местных не смеет. Наутро Оллрик покидает форт. С горы он спускается в крытой телеге с привязанной к ней кобылицей. Сопровождение поредело, и насчитывает лишь четверых конников и возничего.

“Так даже лучше. В Весторгах всё равно придётся искать кого свободного и не болтливого. Так легче будет убедить всех, что голова разложилась в пути и пропала”, - Оллрик кладёт руку на холодную бочку и улыбается.

В остатках леса вокруг Кряжа всё больше собирается ворон и звучит злобного ворчания, но ни алхимику, ни его солдатам не суждено о них узнать.

Побег

- Вы уверены?

Господин Кербхолл, не стоит тревожиться, моих людей вполне хватит. Я не хочу жертвовать скоростью, и лучше быстрее доберусь до северной границы. Такое моё решение.

Мужчина кивает и разводит руками в лёгком поклоне.

- Пусть так. Ещё раз приношу свои извинения за охрану…

- Не нужно! - Бьянка отгоняет невидимую муху. - Этот разговор у нас с вами уже состоялся, и я не желаю начинать его вновь.

Воины вокруг молча ожидают окончания разговора. Едва Бьянка отворачивается от хозяина поместья, как Роберт тут же подаёт ей руку. Хлипенькие ступеньки ужасно шатаются, но даме удаётся подняться в повозку с ровной спиной. Когда Бьянка усаживается, кнут стегает лошадей. Женщина с брезгливостью пробегается взглядом по своему транспорту: обычная повозка, крытая темной тканью.

“В такой надлежит ездить прислуге, но никак не мне!”

- Они, верно, специально так запустили пожар! - шипит аристократка.

Тряска усиливается.

Женщина косается тканой стены, чтобы открыть себе обзор на лес, но тут же одёргивает себя. Руки прячутся в складках накидки, а голова вжимается в плечи.

“К чёрту этот лес… Столько времени и сил, а в итоге карета сгорела, половина оберегов расколота, а цель поездки исчезла в лесу вместе с большей частью отряда. Ну до чего же затратная поездка!”

- Госпожа, - совсем рядом с повозкой месит грязь одна из лошадей.

- Да, Кьен.

- Впереди развилка.

- Не волнуйся, я не передумала, - Бьянка мягко улыбается.

Воин пробует ответить тем же, но ничего не выходит: обожжённая половина лица потеряла прежнюю пластику и красоту.

Бьянка откидывается назад и прикрывает глаза. Повозка высоко подскакивает несколько раз, резко повернув. Путь к болотам оказывается за спиной.

Лошадей пускают рысью, отчего транспорт безостановочно дрожит на кочках. Дама кладёт руку на одну из своих сумок. Под тканью явно прощупываются листы с исследованиями Оллрика - единственное её приобретение.

“Ещё бы понять, о чём они! Столько времени вчитываюсь в шифр, и всё бестолку. Не многовато ли талантов для этого параноика?”

Память рисует силуэт шпиона возле фигуры собрата по ордену.

“Этот парень действовал точно не по указке Герхарта. Конкуренты? Откуда? А, впрочем, это уже не имеет значения. Всё ведь могло быть ещё хуже. Вот и эта развалюха… - дама обводит остов транспорта: - …в каком-то смысле к месту. Сколько их ездит по тракту? Людям князя никогда не найти нужную!”

За время пути Бьянка ещё не раз перебирает в голове гнетущую ситуацию в попытке найти плюсы. Тем не менее, на привале она показывается на люди с горделиво вздёрнутой головой.

К ночи их отряд останавливается в получасе езды от заброшенного тракта. В подступающей темноте за поворотом расплываются не то силуэты заброшенных домов, не то вылезшие из-под земли валуны.

- Госпожа, - командир отряда направляется к ней навстречу.

Конь недовольно дёргает головой, но мужчина крепко держит животное под уздцы. Бьянка приветливо улыбается защитнику.

- До выезда на тракт не так далеко. Послезавтра я отправлю разведчиков, - наёмник ухмыляется: - Пожелания?

Щёки Бьянки розовеют. Такая прямолинейность при дворе - неуважение и пренебрежение её статусом, но сейчас поведение приближённого даме нравится. В небольших порциях, конечно же.

“Как жаль. Алхимический огонь вылечить до конца не удастся. Обязательно остануться шрамы, - Бьянка черезчур внимательно вглядывается в укрытое сумерками лицо собеседника. - Хотя, ему это даже пойдёт. Придаст большей свирепости и дикости...”

- Пока неизвестно, что происходит на тракте, менять ничего не будем.

Наёмник передаёт поводья одному из воинов и провожает женщину к общему костру.

Бьянка мило улыбается воинам. Её взгляд спотыкается на лице Роберта. Рыцарь греется у костра в небольшом отдалении от остальных. Его взгляд безвозвратно поглотило пламя. После происшествия в поместье он держится особняком и увиливает от общения под любым предлогом.

Женщина недовольно поджимает губы, но всего на мгновение. В рваных всполохах костра этого никто не замечает.

Перед отправкой она говорит Кьену:

- Полагаюсь на тебя. Только чтобы быстро.

Воин кивает и помогает ей подняться в повозку. Затем, командир вскакивает в седло. Рыцарь, о котором шла речь, понуро седлает своего коня и не замечает ни кривой ухмылки, ни оценивающего взгляда.

Кьен свистит.

Лошади срываются с места, и отряд возвращается на основную дорогу. Командир держится в первых рядах. Цепким взглядом он изучает пейзаж вокруг в поисках неприятеля.

В середине дня дорога резко виляет в сторону, описывая особо толстые деревья. Обогнув их, группа сталкивается с гружёной повозкой.

Южанин недовольно цокает.

- Ох, светлого дня Вам, благородные господа! - дребезжит голос крестьянина.

- И вам того же, - командир отряда выезжает вперёд. - Чего это вы без сопровождения? Странно.

- А, кого, стало быть, тут боятся? - хохочет возничий. - Грабить некого, зверья опасного из-за болот нет. Чудно, что мы с Вами тут столкнулись! Хорошо, если раз в пару дней кто здесь проедет.

Из телеги с интересом выглядывает парочка детей.

- И верно, - Кьен оборачивается к своим людям и кивает.

Приказ простой и понятный.

Воины направляют лошадей вперёд. Крестьянин выдыхает, чуть отпуская вожжи. Больше он ничего не успевает сделать. Взмах мечей - летят головы! Крики не успевают разорвать тишину.

Кьен вытирает лезвие о забрызганные кровью мешки. Мёртвые тела сгружают в кузов и укрывают тканью.

Командир наёмников ловит тяжёлый взгляд рыцаря. Мужчины смотрят друг на друга всего пару мгновений, но и этого хватило бы для хорошего спарринга. А для только что почивших бедолаг потребовалось ещё меньше.

- Одно зерно, - отчитывается моложавый воин.

Командир кивает.

- Вперёд.

Убийцы забирают с собой замызганный кровью транспорт. Во время короткого привала его завозят в одну из опустевших деревень и скидывают в овраг. Тела бросают там же.

Каша из окровавленных мешков отменная. Тарелки воинов быстро пустеют, но не рыцаря - тот так и не подходит к общему котлу. Кьен внимательно следит за ним. Даже не в себе, доверенный Бьянки остаётся хорошим мечником.

Глубокой ночью, командир нависает над Робертом.

- Идём.

Рыцарь отворачивается от огня и подслеповато всматривается в обгоревшее лицо командира. На лице Роберта мелькает... жалость? Лицо Кьена перекашивает.

- Бери манатки и топай! - шипит главарь.

Темнота проглатывает их фигуры, едва они отдаляются от догорающего костра.

Кьен посматривает на рыцаря искоса, снизу-вверх. Его зоркий взгляд подмечает и нервное движение кадыка, и как ладонь возле ножен вздрагивает и сжимается в кулак.

- Что будет? - бросает Роберт в пустоту.

- На разведку идёшь, - бурчит Кьен и резко останавливается.

У дороги стрижёт ушами осёдланный конь.

- Брехня! Туда всегда парами отправляют!

Свистит меч, но Кьен ловко уклоняется. Он тут же сокращает расстояние и врезает врагу по рёбрам. Роберт бьёт сверху - снова мимо! Командир выныривает из-под лезвия и уходит за спину. Удар в колено, и рыцарь неуклюже бухается на землю.

Нож прижимается к незащищённому горлу.

- Слушай меня внимательно, кудрявый, - шепчет главарь на ухо. - Садись на коня и уматывай отсюда. И чтоб больше ни я, ни кто-либо из наших “общих друзей” тебя не видел и не слышал. Понял!? А теперь молча встал, сел в седло и испарился!

Командир резко отскакивает в сторону.

- Почему? - оглядывается побеждённый.

- Ты мягок и глуп - в этом твоя беда. Так что уматывай, пока даю шанс.

Медленно, рыцарь поднимается и берётся за седло.

- Госпожа приказала? - его голос тихий и грустный.

- У тебя больше нет госпожи. И ты больше не Роберт, - Кьен демонстративно крутит кинжал в ладони. - Болезнь доконала его этой ночью, - лезвие замирает, и острие утыкается оппоненту промеж глаз. - Так что придержи язык.

Тишина. Только шумно дышит конь, и треплет кроны ночной ветер.

- Спасибо…

- Только не расчувствуйся. Я просто возвращаю старый должок, - с кривой ухмылкой Кьен кладёт руку на рёбра, где до сих пор ноет старая рана.

Роберт кивает и запрыгивает в седло.

- С утра вышлю разведчиков, так что не тормози, - Кьен хлопает лошадь по крупу, и та срывается с места.

На границе темноты животное замедляется, и всадник оборачивается. А может, Кьену просто чудится: эта новь крайне тёмная. Командир отряда убирает нож и возвращается к костру. До конца его вахты остаётся всего полчаса.

С утра Кьен сам сообщает о Роберте, предупреждая все вопросы. Воины под его началом только молча кивают: друзей у рыцаря тут не осталось, да и не удивляется никто очередному его приступу.

- Баи, Шинс - к тракту, - командует Кьен.

Командир коротко кивает Бьянке, и та закрывает глаза. Благородной хватает всего пары мгновений, чтобы взять себя в руки и мягко качнуть головой в ответ. Чувствует ли она хоть каплю вины? Бьянка не может себе ответить.

Самые низкорослые и ловкие воины трогают бока лошадей. Громко фырча, животные огибают повозку и уносятся прочь по дороге. Подол платья колышется от ветра, и пыль поднимается в воздух.

- Апчхи!

Глаза слезятся, и женщина прячется в повозке, где мягко протирает их краем платка.

Старая и новая дорога сливаются воедино. Женщина мягко перебирает повреждённое колье, и глядит в дальний угол. Край ткани в том месте немного отходит от каркаса и смешно трепыхается. Отряд перемещается рывками с короткими паузами на сон и еду. Погибший крестьянин прав: дорогой пользуются нечасто, и нежелательных встреч больше не случается.

У пересечения с трактом Кьен останавливает своих людей. Мужчина крепко сжимает в ладони небольшой камень. На пару мгновений капитан закрывает глаза, а после спрыгивает с коня. Пара коротких ударов по деревянному корпусу и наёмник поднимается в повозку.

- Госпожа, стража трясёт дороги.

Бьянка хмурится.

“Подделку в сокровищнице не должны заметить. Я всё сделала идеально”.

- В чём причина?

Кьену надоедает стоять с согнутой головой, и он садится на сиденье.

- Неизвестно. Проверяют телеги и людей. Парни говорят, что ищут ребёнка, - на грубой ладони мерцает кристаллическая бусина. - Каков план?

- Ребёнка, говоришь… - ноготь царапает оправу одного из каменьев драгоценного колье.

“Такой шум? Значит пропала кровиночка кого-то важного… Дело заманчивое, но не моё”.

- Ничего не меняем. Бумаги у тебя?

В подсумке.

- Хорошо. Двигаемся дальше. Вживайся в образ и спрячь лицо. Теперь говорим только на местном наречии.

Кьен кивает и идёт к выходу. На лице командира видна брезгливость - редкая для него эмоция. Воины снаружи тоже не радуются приказу. Местный язык им мало знаком, звучит грубо и нелепо. Наполненный дикарской лексикой говор заслуживает, по мнению уроженцев центра империи, только презрения.

Закрыв лица, отряд снимается с места. По раскатанной земле повозка скользит плавно. Лошадей направляют в сторону Умилес. За пару дней до города в лес уходит нужный поворот.

Лошадиный шаг и скрип древесины успокаивают однообразием. Бьянка закрывает глаза и глубоко выдыхает.

- Тпру! - кричит возничий, и повозка останавливается, неуклюже подпрыгнув.

- Кто такие? - рявкает голос, надорванный и сильный.

Дама подкрадывается к передней стенке.

Сквозь щёлочку она видит по меньшей мере три десятка всадников. Одинаковый доспех из кольчуги и пластин, а также белый дуб на щитах. Княжеское войско преграждает путь.

Кьен молча выезжает вперёд и протягивает свёрнутый лист.

- К Кирею… вдова… - выделяет отдельные слова бородатый воин. - А какой герб у вашей госпожи? Я не вижу его на доспехах... иль у неё нет денег на своих людей?

Кьен и его люди и впрямь одеты в разную одежду. В Умилес они использовали форму местных солдат. Так они вписались в их ряды и стали охранниками благородной. После пожара в поместье от маскировки избавились за ненадобностью.

- Всё, что вам положено знать, в бумаге. Читайте, - парирует Кьен.

Шлем немного искажает его голос, но недостаточно.

- Южанин, да? Что имперец забыл на севере, да ещё и во главе отряда?

- Просто я хорошо знаю своё дело. И раз уж вопросов по существу я не слышу, освобождайте дорогу. Займемся каждый своим.

Командир солдат хмыкает. Неторопливо, лошадь под ним обходит чужой отряд. За ним едут и его солдаты. Манёвр идентичный тому, что сделали люди Бьянки ранее.

- И правда. Я, вот, веду своих людей к поместью Кербхоллов. Там случился ужасный пожар больше недели назад. А у тебя под шлемом как раз ожог. Забавно, да?

- А что, рецепт огня такая тайна?

Княжеский командир замирает точно напротив повозки.

- Госпожа, не могли бы вы выйти и подтвердить свои бумаги? Ваш наёмник меня не убедил.

Кьен заслоняет транспорт.

- Это оскорбление. Она соблюдает траур - никто не имеет права её видеть!

- А ткань на что? Госпожа, никому не нужна лишняя кровь. Покажитесь, если вам нечего скрывать!

Все замирают в ожидании. Бьянка бросается к своим вещам.

- Ну что ж, видимо... О, вот и вы. Благодарствую. А что без прислуги?

Благородная молчит. Она стеснительно переплетает пальцы и горбится. Её голова понуро опущена так, что ткань смазывает черты, оставляя только намёк на женское лицо.

Солдат князя придирчиво изучает её.

“Их гораздо больше. Скверно”.

Бьянка всего на секунду отвлекается, как ткань сдёргивают с головы! Заколка змеёй вцепляется в волосы и тянет за собой. Женщина беспомощно выгибает шею. Руки инстинктивно тянутся вверх, и склянка с кислотой вываливается из кармана.

- Госпожа алхимик! - громыхает бородатый мужчина прямо ей в лицо.

Он выхватывает меч и тут же падает на шею коня, пачкая бурую шерсть кровью. Воздух наполняется свистом и звоном оружия.

Бьянка дёргает платок, пластинчатая перчатка его не отпускает. Ткань трещит, и тут кто-то хватает аристократку. Дама вскрикивает. Небо и земля переворачиваются. В нос бьют запахи пыли и пота. Пустив коня во весь опор, княжеский всадник вырывается из окружения.

- Пустите! - извивается Бьянка.

Она соскакивает на землю и оглядывается. Пешие и конные солдаты князя держат её в кольце.

“Ядовитого перстня хватит только на одного, а флаконы в повозке”, - женщина стискивает зубы.

“Их больше. Назад. Отступайте!” - думает она, сжав изо всех сил переговорный камень.

Кьен выдёргивает меч из груди врага, и находит её взгляд. Бьянка мотает головой в сторону леса. Секунда и на всю округу звенит пронзительный свист.

- Догнать их! - кричит солдат над ухом благородной.

- Нет, не бросайте меня одну! Это было так ужасно, прошу вас!

Женщина вцепляется в готовых сорваться с места воинов, когда медовые глаза преследуют отсупающих.

- Да не стойте столбом! За ними! - рычит тот же солдат, он поворачивается к даме. - Спокойно. Теперь вы в безопасности...

По его лицу видно - такие ухаживания даются воину с трудом.

“Смешно. Теперь всё скверно как никогда…” - Бьянка качает головой.

Княжеский воин понимает её реакцию по-своему:

- Мы отловим их, госпожа, не тревожьтесь… А вас пока отвезём в замок.

- Как в замок? - Бьянка дёргано оглядывает место битвы. - А миссия? А мои вещи!

Женщина делает шаг в сторону повозки, но стражник не отступает.

- Да пустите же меня!

Её транспорт в крови. Запряженная в повозку лошадь рвётся на волю: на ней висит мертвый старик - давний возничий Эуфорбийской травницы.

- Спокойно-спокойно, - уговаривает её воин. - Там всё приберут и доставят в Умилес вслед за вами...

“Говорит как с умалишённой. За кого он меня принимает!?” - глаза Бьянки превращаются в острые лезвия.

Вежливость солдата иссякает. Он отдаёт приказ и благородную подхватывает один из всадников. Не успевает Бьянка опомниться, как конь уже спешил по дороге. Большая часть воинов отправляется с ними, окружив со всех сторон.

“Вот усыплю и как далеко я ускачу сидя поперёк седла, прежде чем меня нагонят? А, если скроюсь, что буду делать? Если бы я только могла достать ещё один переговорный камень!”

Тряска в компании солдата очень быстро становится невыносимой. Не привыкшая к подобному женщина капризничает и опускает простолюдина, что смеет касаться её тела.

У первых крестьянских домов всадники останавливаются.

- Приказ князя! - рявкает один из них.

Благородную усаживают на отдельного коня, но за повод его держит княжеский солдат. Бьянка смотрит в сторону леса. Рука находит кристалл в волосах.

“Кьен?”

- Сейчас самое время появиться… - шепчет благородная едва слышно.

Наёмник молчит.

Без привалов и долгих остановок благородную везут в Умилес.

Когда расплывшуюся в ночи дорогу окружает шум города, бойкий настрой благородной сходит на нет. Бьянка пробегается взглядом по темным домикам и запачканным трудом людям. Переход от лесной зелени к грязному городскому пейзажу заставляет глаза Эуфорбийской травницы потухнуть. В молчании, женщина позволяет солдатам ввезти себя вглубь столицы.

“Сейчас как раз нужно собирать информацию, а ты расстроилась, как маленькая девчонка! Что там говорил солдат? Меня спасли? Так думай, как сыграть от этого!”

Бьянка распрямляет плечи и гордо вскидывает голову. На перекинутый через ночную тьму замковый мост она въезжает как подобает женщине её происхождения и статуса: со спокойствием в мимике и ярким огнём в глазах.

Караульный изумлённо крякает и спешит к замковой башне, а один из солдат додумывается подать ей руку. Стены замка закрывают последние отблески солнца. Благородная поднимает голову вверх и чувствует, что утопает в бездонном колодце. Только вместо лишённой дна бездны выступает ночное небо.

На самой верхней галерее отдаляется от перил женская фигура.

“Сама княгиня вышла меня встретить? Занятно”, - Бьянка щурится.

Благородную отводят в залу для больших собраний. Бьянка всего раз посещала его, но резьбу на массивных дверях запомнила хорошо. Так всегда происходит с вещами, которыми ей хочется обладать.

За круглым столом в полутьме сидят трое мужчин: князь, его алхимик и воевода. Под россыпью свитков и прочих документов лежит огромная карта. Фигурки войск с неё уже успели убрать.

- Простите меня, князь, я помешала вашему собранию, - Бьянка вежливо кланяется.

Благородная бросает взгляд на Кассьяна, местного ставленника её ордена. Присутствие другого алхимика заставляет крепче сжать челюсти и пальцы.

“Спокойно, просто думай, что говоришь. Как и всегда”, - Бьянка приветливо кивает собрату.

- Собрание уже подходило к концу, так что, вы как раз вовремя, - глава города улыбается и взмахивает рукой. - Присаживайтесь. Расспросим вас, и сможете отдохнуть.

- Благодарю, князь, путь меня утомил, - дама располагается напротив Герхарта.

Со скорбным выражением лица женщина рассказывает князю обо всём без утайки: и об ошибке в изготовлении клеток - причине её задержки в поместье, и о нападении, об ужасном пожаре…

- Вы знаете, чей он? - прерывает её историю воевода.

- Тот парень? Понятия не имею! Но я должна заметить, что ему известны нюансы вашего плана, раз уж он уже дважды появлялся в поле моего зрения.

Герхарт кивает. Его взгляд скользит по линиям карты.

“Джай знал, что голова у меня. Значит, его подослал не князь и местная свита. Но, кто тогда?”

- Скверно… А что ваши похитители? Они с ним заодно? - задаёт новый вопрос воевода, делая пометки на воске.

- Те люди? - Бьянка вздыхает. - Я не видела их рядом, или, чтобы они держали связь. Мне вообще мало чего довелось рассмотреть - почти всю дорогу я провела в карете…

- Ну а о намерениях своих они говорили? - писало выводит ряд закорючек.

- Меня везли на юг, - дама пожимает плечами и вдруг подаётся вперёд: - В пути нам повстречались крестьяне. Их убили и скинули в заброшенной деревне. Это было на третий день пути… Я к тому, что нехорошо так оставлять тела.

“Хоть пару солдат, но отвлечь…”

- Разберёмся.

- Беседа длится долго. Дама описывает и внешность Кьена и состав его отряда. Не может не описать, к её сожалению. Наконец, ей позволяют уйти.

- Благодарю, надеюсь, мои слова вам помогли, - благородная кланяется.

Она вновь смотрит на алхимика. Кассьян не задал ей ни одного вопроса, но внимательно слушал каждое её слово.

Даму проводят в гостевые комнаты. Пройдя в центр помещения, до ушей Бьянки доносится бряцанье ключа.

- Заперли.

Небо над горизонтом начинает светлеть, но птицы ещё молчат. Бьянка усаживается в кресло и обводит комнату тоскливым взглядом.

“Перегружено, тяжело… И мне нравилась эта мебель? Поскорее бы уехать!” - женщина закрывает лицо ладонью.

Бьянка замирает в этой искусственной позе, позируя для несуществующего зрителя.

Через несколько минут она вскакивает. Одежда разлетается в разные стороны, остаётся только одно колье и исподнее платье. Бьянка жёстко запускает пальцы в волосы, разрушая причёску. А после с разбега падает на кровать. Вдохнув отдающую пылью ткань, женщина изо всех сил жмурится, отрекаясь от внешнего мира.

В себя её приводит звенящий стук.

- Светлого дня, госпожа, - сквозь окно светит солнце.

С кровати доносится сиплый шёпот:

- Кто такие?

- Прислуга, госпожа.

Недовольный взгляд благородной впивается в незнакомую девушку.

- А что не Энн? - дама приподнимается на локтях и садится.

Девица испуганно хлопает глазами.

- В чем дело? Отвечай! - рявкает дама и тут же морщится от головной боли.

- Прощения прошу, госпожа! Энн нет больше в замке… - служанка давится остатком фразы. - Если я вам не по духу, то в гостиной есть Миллья.

- Нет. Ох… делай свою работу! - дама свешивает ноги с кровати и выпрямляет спину. - Какие распоряжения на мой счёт?

- Велено помочь вам с туалетом и подать завтрак.

- Так приступай.

“Зачем только Энн отослали? В отличии от этих зашуганных палок, та хоть сносно работала…”

Бьянка поднимается с кровати. Прислуга резво суетиться вокруг, а Эуфорбийская травница, наоборот, двигается неспешно. Её плавные жесты кажутся признаком глубокой усталости, или чересчур тяжёлых мыслей. Такие мысли видит Бьянка в глазах простолюдинок. На это дама только усмехается.

“Упускать мгновение покоя - настоящее преступление!”

После утренних процедур Бьянка с брезгливостью смотрит на своё пыльное платье.

- Где мои вещи?

- Не имеем понятия, госпожа. Вам нужно другое платье?

- Нет.

“Буду я просить у Деспины!”

Женщина отсылает служанок и устраивается в кресле. Перед ней на столике остывает горький чай, что так обожают местные дикари. Бьянка кривится, но чашку в руки всё же берёт. Тепло успокаивает.

Дверь резко открывается.

“Да что с этой прислугой!” - морщится Эуфорбийская травница, но замирает, глуповато открыв рот.

- О, Ваша Светлость! Не ожидала, что вы заглянете. Как здоровье наследника?

Отстранённое лицо княгини вздрагивает от последних слов.

- Вы и впрямь умеете задавать вопросы. Признайтесь, в замке вам помогают вторые уши, - Деспина улыбается, но в синих глазах нет и капли веселья.

- Что вы, как можно! - представительница ордена сладко смеётся, а после взмахивает рукой. - Разделите со мной завтрак?

- Благодарю, но я здесь не для этого, - резко качает головой княгиня, но в кресло всё-таки опускается.

- Я вся во внимании, - Бьянка закидывает ногу на ногу и откидывается на спинку кресла.

“Служанка пропала, с ребёнком что-то не то… Здесь и мои “уши” не нужны, чтобы всё понять”.

- Прежде всего я должна сообщить, что отправлять вас снова к границе чересчур опасно, пока не отловят преступников. К тому же, через неделю ваш собрат прибудет к Кряжу. Вы пробудете здесь до тех пор, пока он не сообщит результаты вылазки, и тогда свободно подправите состав в лаборатории.

- Понимаю… но не могу не заметить, что вряд ли вы пришли сюда только для этого. Не так ли, Ваше Сиятельство?

Деспина едва заметно кивает.

- Отвечу на ваш ранее заданный вопрос: мой сын всё ещё болен, и состояние его ухудшается гораздо быстрее, чем раньше. Ваше зелье не оправдало ожиданий...

- Это исключено! Звание Эуфорбийской травницы - знак качества моих услуг! - дама берёт себя в руки и говорит тише: - Но, допустим, что такое гипотетически случилось. Мне нужны подробности… и, простите мне мой тон.

Княгиня улыбается на такое пустое извинение.

- Я не ставлю ваши навыки под сомнение. Дело в том, что условия лечения были нарушены. Дети разделены, и нет возможности давать лекарство им обоим, - княгиня держит руки на коленях крепко сжатыми.

- Надеюсь, вы не стали поить только одного ребёнка? - уточняет Бьянка и, удовлетворившись ответом, усмехается: - Так что же вы хотите от меня сейчас?

- Нужно связать княжича с другим одногодкой.

- Это так не работает. Связь уже установлена. Я говорила раньше о её силе. Такое не перебить. Нет!

- Тогда вам нужно найти того, с кем связан мой сын. Это вам по силам? - княгиня произносит это холодно и надменно.

“Мнит себя хозяйкой положения, а кражу допустила!”

- Маловероятно.

Деспина встаёт из кресла.

- В ваших интересах приложить к выздоровлению наследника все усилия.

- Звучит так, словно вы не оставляете мне выбора.

- Так и есть. Видите ли, вся эта ситуация с вашим похищением слишком дурно выглядит: в плен вас взяли южане, не связали, держали возле вещей - такие факты трудно игнорировать.

- Всему этому я уже дала объяснение. Вы боретесь за ребёнка, это очевидно и естественно, но прошу вас не пускаться в подобные манипуляции.

- Думаете? Тогда мне стоит приказать распечатать “бесцветный плод” и поглядеть, насколько ваша правда на ночном собрании очернила его сердцевину, - Деспина иронично изгибает бровь.

“Змея! Откуда он у них взялся?! Баснословная сумма…”

- Вижу, вы задумались. Я не стану давить на вас сейчас. Просто знайте: здоровье моего сына - залог вашей свободы.

- Я родственница императорской семьи, меня будут искать! - капризно восклицает Бьянка.

- Когда это случится, я вспомню ваш опыт и составлю правдоподобную историю для Императрицы-супруги, - княгиня вздыхает и прогоняет издёвку из мимики и голоса. - Не распространяйтесь о моём предложении и примите правильное решение. Хорошего вам дня.

После этого наследница Кирсавия покидает комнату. Бьянка с бесконечной злобой глядит ей в спину. Дверь захлопывается, а в следующий миг на пол летит чашка. Невкусный, остывший чай растекается кляксой, пропитывая ковёр своим запахом.

По течению

- Правее, бери правее! А чтоб тебя! - голос рабочего разносится по водной глади.

Внизу по течению раздаётся глухой звук удара. Один из мужиков теряет равновесие и плюхается в воду. Ему в поддержку летят хохот и ругательства, и такие гадкие, что Энн стыдливо прижимает платок к голове.

- А я говорил, что камни будут. Хватайся, вот так, - подаёт бедолаге руку один из простолюдинов. - Кабы не я, не залезть тебе на скользкое бревно. Верно я мыслю? Так что в корчме обед мне ставишь.

- Ещё чего! - сплёвывает пловец и трясёт головой как пёс. - Ты на поворот пальцем тыкал, значица сам за ошибку и проставишься.

- Э - не!

К разговору подключаются другие: кто шутку, кто замечание вкидывает - над рекой гремит полная хохота перепалка.

Энн нервно озирается.

- Да не боись ты, чай не первый день плывём, - говорит ей седой дед.

Он редко вступает в разговоры с остальными, а вот с молодой пассажиркой общается на порядок охотнее.

- Просто тревожно мне, - признаётся беглая служанка. - Все брёвна расползутся, а они продолжат лаяться…

- Ну эт ты завернула, я их своими руками крепко связал. Ну, не все, конечно... - дед прокашливается и поворачивается к работягам. - А-ну стихли и взялись за шесты! А нет, так милости просим на эти камни спрыгнуть и дерите горла сколько влезет!

- Да что тебе там видно! - огрызаются спереди.

Мужики бухтят, но возвращаются к работе. Старик подмигивает Энн и перехватывает шест поудобнее. Девушка улыбается в ответ. Местные работают с лесозаготовкой, как её семья с деревом.

Энн приоткрывает корзину. Тармо спит. Дневной свет попадает внутрь, и ребёнок хмурится.

“Совсем как брат и отец”, - девушка грустно улыбается.

Идёт четвёртый день плавания, а нужной деревни не видно. Ранним утром Энн поит племянника остатками усыпляющей настойки, и руки её бьёт дрожь. Причина не холод воды, а головная боль, вспыхивающая каждое утро: что ни ночь, то сон, в котором Тармо не просыпается, сколько бы его не будили.

“Спокойно, ещё подозревать начнут. Хотя, куда там!”

Такие попутчики, как она, здесь периодически сплавляются, особенно в межсезонье, когда дороги совсем никакие. Парочке работяг она приглянулась, но старший быстро всех приструнил, и интерес к девушке угас. Только со стариком у неё случаются беседы, и то, он больше сам рассказывает, чем что-то узнаёт у неё.

Плоты и бревна заворачивают вслед за водой.

- Светлого дня! Как рыбка нынче? - хохочет один из рабочих в начале движения.

- Находите вы время! - ответ едва слышен.

Когда связка, на которой сидит Энн, виляет вслед за течением, девушка замечает пожилого рыбака на обрывистом бережке. Речка здесь совсем узкая, и беглая служанка прекрасно видит морщины на его лице.

- Поделом! Нечего твоей бабе похлёбку нам разбавлять! - огрызается один из рабочих, тревожа воду шестом.

- Побреши мне ищо! Совсем отбились они у тебя, Ней. Не иначе мало сёк в детстве.

Дед возле девушки разводит руками и улыбается.

- Нехорошо, конечно, - соглашается он и шепчет так, что слышит только Энн: - И всё ж наша правда: живут на воде и ей же и торгуют.

Девушка хмурится, но молчит. Райт и работа в замке воспитали в ней сдержанность.

“Раз уж старый рыбак сидит на этом берегу, значит и поселок близко. Не стал бы старик идти вдаль один”.

Беглая служанка приподнимается, рассматривая пейзаж.

- Верно, скоро Черный курган будет?

- Чего говоришь? Да, да. Свечи две ещё, и, стало быть, приплывём, - дед подаётся к ней: - Ты только шибко языком не трепи, сколько денег за тебя уплочено.

- Зачем мне? - хлопает глазами дочь плотника.

“А я ведь и не подумала узнать о сумме у Тирма”.

- И правильно. Незачем. А-то потом торгуются за каждую монету…

Девушка угукает.

Берег продолжает расти и сужаться над головой. Древесина плывёт по дну ущелья высотой в три человеческих роста. Аннтеи широко раскрыв глаза глядит на увитые корнями камни.

- Чего ты? Скал не видала? - смеётся дед.

Энн качает головой:

- Таких, нет. Я все больше в городе жила…

- Ну даёшь! В княжестве же горами всё усыпано, да и столичный замок на холме... Людей, поди, меньше, чем тех камней, - старик опирается о шест и цокает: - Красиво.

- Ага, только страшно…

Наверху шуршит листва, и в воду летит сухая ветка. Энн вздрагивает.

- Да не боись ты!

- А если камень на голову упадёт?

- Да на моей памяти ни разу не упал, чтоб зашибить. Лучше зверьё высматривать - они с голоду опаснее будут.

- Бросались? - у девушки холодеет в груди: большую дичь она видела только мертвой или на цепи на площади.

- На стоянке могли. Но в этот раз они шанс проворонили, - старик протягивает девушке небольшой предмет. - Вот, бери, и вперёд гляди.

В руки Энн попадает простенькая глиняная свистулька с магическим знаком. Небольшой шарик украшала лосиная голова и пара поджатых ног. Даже с одним обломанным рогом и стёртыми с верхов глазурями вещь выглядит милой.

- Что мне с ней делать?

- Знамо дело: свистеть. Как скажу - дунешь раза три. Чтоб местные подсобили.

Старик работает шестом, и Энн его не отвлекает. Пальцы крутят глиняный оберег. Он быстро вбирает тепло рук, и становится непонятно, кто кого согревает.

- Ну, давай! - даёт дед отмашку.

Слава выдёргивают Энн из дрёмы, и свистулька чуть не падает в воду. Три коротких свистка резонируют от воды и оврагов. С удивлением Энн смотрит на глиняную поделку.

“Так громко! И откуда в этой малютке такая сила? Ой, Тармо же мог проснуться!”

Озираясь как вор, Энн приоткрывает крышку и через секунду выдыхает.

- Толкай! - кричат впереди.

Впереди над рекой виднеются кособокие постройки. Они такие же черные, как камни под ними и стволы лиственниц.

“В темноте их, наверное, совсем не видно”.

Люди заворачивают бревна к берегу. Течение гнёт груз, и верёвки скрипят от напряжения. Плот под Энн замыкает, и она поднимается на ноги. Мышцы затекли, а увесистая корзина мешает держать равновесие. Закусив губу, девушка двигается маленькими шажками.

На берегу Энн переминается с ноги на ногу. Все суетятся, и только она не понимает, куда идти.

- Не мешайся! - рявкают ей в спину.

Девушка вовремя отскакивает и озирается: брёвна, один за одни, выволакивают на берег.

“Такие красивые деревья, а теперь просто обрубки без корней. Их распилят и рассыпят по свету…”

- Светлого дня, - чужой голос отвлекает от грустных мыслей.

- И вам, милостивый господин!

Девушка вовремя удерживает себя от поклона.

- Скажешь тоже! Благородный… Староста я Чёрного кургана и околицы. А ты, стало быть, по воде?

Энн нервно улыбается и кивает. Совершенно безобидный с виду мужичок, пугает её своей широкой улыбкой.

- И куда только глядят твои родные, что столько вещей на плечах тянешь? Где они?

Энн глядят в сторону толпы на берегу, помогать ей никто не собирается.

- Да... да вовсе и не тяжело. И путь близкий… до Задубравья, знаете?

- Почём не знать. А чего не дорогой? С рекой ведь крюк выходит.

“Ой, а на такое Тирм не объяснял, что ответить…”

- Понимаете, мне тяжело в таком признаться... - девушка вздыхает. - Только денег в моей семье совсем нет. А… речные согласились за меньшую плату подкинуть.

Мужик качает головой.

- Да что ты, право слово. Не твоя вина в том. Раскраснелась… А что, сильно скинули?

- Ну, достаточно, чтобы грязь на тракте не месить, - лицо горит от лжи, и девушка меняет тему: - А есть здесь где еды выменять?

Староста объясняет, чьи пороги гостье нужно переступить. После они расходятся: глава деревни идёт к рабочим, а Энн поднимается на холм.

Вся на нервах, девушка проходит ряд домов и попадает на небольшую площадь. Каждый клочок земли занимают товары. Воздух гудит, но покупателей прохаживается в разы меньше торгашей.

“Нужно заночевать, Тармо проверить. А если местные заметят? Да и княжеское войско скоро прискачет, если не уже. Нет! Скорее прочь!”

Девушка выходит на дорогу и крутит головой. Нужный указатель торчит на ближайшем перекрёстке. Беглянка останавливается перед ним и читает:

- У-ми-лес.

“Как бы князья не обошлись с Тармо, а за чтение им спасибо”, - Энн кивает воображаемому образу правящей пары и поворачивает в противоположную столице сторону. Иллюзия Деспины впивается в девичью спину полными бездонной синевы глазами. По кочкам проносится телега, и лошадиный хвост смахивает мираж.

Девушка никогда не уходила так далеко от дома. Любой шорох заставляет беглянку испуганно озираться. Чтобы успокоиться, Энн начинает говорить всё, что приходит ей в голову.

- Так вы, лесные твари, заслушаетесь и не вздумаете нападать.

Постепенно, горло начинает першить, а лямка корзины, режущая кожу, становится невыносима. Энн останавливается и опускает груз на землю.

- До чего же ты тяжёлый! А мне ведь не только пыль протирать поручали. Ох, мои плечи! - путешественница массирует красную кожу через одежду и озирается. - Нужно сделать привал, тебя проверить, отдохнуть без чужих взглядов… О! Поваленный ствол. Там и разместимся, так, Тармо? Пора тебе проснуться…

Энн усаживается и подтягивает ценный груз. Из-за дрожи пальцы долго разбираются с завязками. Когда крышка поддаётся, Энн с горечью закусывает губу - мальчик спит.

- А, может… - девушка мотает головой, но рука всё-таки щупает детское тельце. - Тёплый, дышит. Вот и славно.

Сквозь сон Тармо выпивает немного воды и проглатывает мякоть печёного яблока. Тётя разминает его мышцы и укутывает в одеялко. Только тогда она позволяет себе отдохнуть.

Девушка неспешно жуёт хлеб и покачивает ногами. Несколько путников проезжает мимо, и один, помладше, приветливо ей машет. Девушка стряхивает крошки и спрыгивает на землю. Навесив на себя пожитки, Аннтеи укладывает ребёнка и возвращается на дорогу.

Вскоре её нагоняет крытая телега. Беглянка сходит в сторону и восклицает:

- Светлого дня! Возьмёте до заставы?

- Мест нет.

- Как же… одни мешки.

“Ну и ладно, не первый и не последний. Кто-то ведь согласиться!”

Девушка окликает и других возничих, но всякий раз им с нею не по пути. В ближайшей деревне тоже не удаётся договориться о транспорте: чересчур дорого.

“Начало сезона, от земли отрываю… Нет, я не могу столько им отдать, иначе на заставу не останется. Почему так? Мы ведь не бедствовали в Умилес, а, как сорвались с места, так сразу обнищали”.

Земля под ногами смазывается в вечерней дымке.

- Нужно поднажать до следующей деревни, не то в лесу заночуем.

Энн спешит вперёд, но вот солнце касается горизонта, начинает переваливаться за него, а ни избищ, ни острога всё не видно. Бывшая служанка опять начинает терзать нижнюю губу.

“Может, я прозевала указатель?” - она оборачивается и удивлённо хлопает глазами.

Шагах в тридцати от неё тихо плетётся по дороге гнедой конь. В ответ на её взгляд, животное вскидывает голову и стрижёт ушами.

- Эм. Светлого вечера? - неуверенно говорит Аннтеи.

Молчание заставляет кровь в ушах шуметь ещё сильнее, чем от страха ночёвки на природе.

- Не подскажете, где здесь ближайшее село? - Энн пятится.

Конь шагает вперёд, отчего всадник безвольно наклоняется. Девушка хмурится. Она обходит лошадь и сокращает расстояние. Мужчина в седле горбится и не подаёт признаков жизни.

“Ни стрел, ни ран на теле. Хотя в темноте тяжело сказать наверняка…”

- Эй… Вы как? - трясёт она незнакомца.

Реакции нет.

Девушка озирается: дорога пуста. Конь разрешает отвести себя к обочине. Животное шумно грызёт удило и лупит хвостом воздух.

- Скоро сниму, не ругайся, - улыбается Энн.

Она бережно ставит корзинку на узел корней и скидывает остальные вещи. Ладонь касается лошадиной морды:

- Умеешь на колени опускаться как цирковые?

Увенчанный густым веером ресниц глаз внимательно следил за незнакомкой.

Энн выдыхает. Она вынимает ноги всадника из стремян и тянет его на себя. Вес мужчины давит. С кряхтением, Аннтеи опускает его на землю, не очень бережно, но на большее сил не хватает. Дочь плотника выпрямляется и хватается за плечо, по которому так болезненно протерся нагрудник.

В остатках солнечных лучей на земле лежит взрослый, загорелый мужчина с кучерявыми волосами.

“Кажется, я уже видела этого южанина. Но где?”

Дыхание воина едва заметно согревает воздух. Собравшись с духом, Энн обыскивает незнакомца. Она прислуживала только дамам и не снимала доспехов, поэтому долго возится с ремнями и застёжками.

“Бинты на плече, но рана уже заживает. Больше травм нет. Почему тогда он не приходит в себя?”

Беглянка вытаскивает пробку из бурдюка. Конь фыркает и шагает навстречу.

- Это для твоего хозяина. Но ты не волнуйся - тебе тоже оставлю.

Вода обводит черты лица воина и скрывается в земле.

“Вроде дёрнулся, нет?” - Энн хмурится.

Она повторяет процедуру ещё несколько раз, но безрезультатно. За это время дорогу окончательно скрывает темнота. Конь снова недовольно фыркает, тогда девушка подходит к нему.

- Что же делать с твоим хозяином? - она предлагает животному остатки воды.

Лошадь молчит, только стучат о землю пролитые капли.

В сумерках Аннтеи сооружает лежаки себе и незнакомцу. Уложив мужчину, девушка закручивается гусеницей в плащ. Ребёнка Энн подтягивает к груди и крепко обнимает.

“Скорее бы ты проснулся,” - разглядывает она его нахмуренное лицо.

Путница вслушивается в звуки чащи, и сон незаметно ловит её в свои объятия.

Чей-то крик будит её. Спросонья, беглая служанка принимает звук за плач детёныша. Зверька, который надрывается в поисках матери.

“А ведь она точно примчится и накажет обидчиков!” - девушка вскакивает.

Рядом никого нет.

- Уехал...

Крик повторяется и лицо Аннтеи озаряет радостная улыбка.

- Тармо! - беглая служанка нежно покачивает племянника. - Ну-ну, все хорошо, это я, Анни. Не бойся, не нужно…

Она шепчет нежности, а белокурый, как и его мать, малыш трясётся от слёз. Он бесконечно зовёт маму, а Энн терпеливо лжёт ему об их скорой встрече. Мальчик цепляется за тетю, вжимается всем телом и затихает. Только испуганные глаза изучают незнакомый мир, а из груди вырывается икание. Дочь плотника гладит его по голове с нежной улыбкой.

Неподалеку шуршат лесные травы. Руки крепче обнимают ребёнка. Темноволосый мужчина поднимает руки в примирительном жесте.

- Спокойно, - говорит он сильным голосом с заметным имперским акцентом.

Осунувшийся, будто не он накануне валялся в глубоком сне, незнакомец приветливо ей улыбается.

- Я остановила вашего коня вчера, вы были без сознания...

Воин медленно кивает, анализируя сбивчивый ответ.

- Да, со мной такое бывает… Вернёшь меч?

- Ой! Простите, я на всякий случай! Вот! - девушка выпутывается из ткани.

“Какая глупость! Вон, какие у него руки! Он бы и без клинка шею мне свернёт, если захочет! - девушка искоса поглядывает на воина: - Вроде, никакого коварства нет в его глазах, или мне кажется?”

- Славный малый. Сколько ему? - мужчина машет мальчишке.

- Зимой три года исполнилось, - бормочет Энн и тут же прикусывает губу.

“Наказал же брат правду не говорить!”

- Да ты уже взрослый! И куда путь держишь? - южанин присаживается на корточки.

- К маме… - всхлипывает племянник и прячет лицо.

- Мы едем на юг, к семье.

Мужчина кивает. Он поднимается и шагает к дороге. Когда он исчезает за тёмными стволами, Энн выдыхает. С напускной радостью она улыбается Тармо:

- Ну что, хочешь кушать?

Через пару минут мальчик вовсю уплетает хлеб с маслом.

Беглая служанка улыбается:

“Как же хорошо, что он очнулся! И выглядит гораздо бодрее, чем в замке. А я боялась, что на реке простудится”.

Через полчаса Энн поднимает пожитки и протягивает племяннику руку.

- Я сам! - Тармо крутит головой.

- Хорошо, только смотри - не отставай.

Энн шагает неспешно, чтобы мальчик успевал зе ней. Карие глаза, подсвеченные солнцем, удивлённо распахиваются.

- Зачем вы остались?

- Вас жду, - южанин отлипает от лошадиного бока и хлопает животное по шее. - В путь!

- Да как же это…

Тармо равняется с тётей и задирает голову, чтобы понять её реакцию.

- Нам по пути, а с такими сумками и ребёнком преодолеть его будет той ещё задачей. Разве нет? - Энн продолжает хмурится. - Ладно, тогда так: вы мне помогли - я вам. Такой вариант подойдёт?

Мальчик берёт её за руку, привлекая внимание девушки.

“Он прав. Одной мне будет тяжело. Пожалуй, можно и вместе пойти, а там какой возничий с собой возьмёт…”

- Хорошо, - лицо южанина светлеет от улыбки.

- Тогда давайте сюда сумки, пусть лучше Змей их понесёт.

- Это лошадь! - хмурится Тармо.

- Ха-ха, конечно. Я тебе открою тайну: очень умная и сильная. Поэтому и зовут коня Змеем. А твоё имя как? - воин закрепляет вещи и присаживается на корточки.

У Энн холодеет в груди:

“Забыла! Начисто забыла!”

- Тами, его имя - Тами, - вмешивается она: - А я - Мэлири.

Воин выпрямляетсся и задумчиво кивает. Радость испаряется из уголков его рта и глаз.

- Роб… будем знакомы, - его лицо хмурится только мгновение, а после снова добреет. - Ну что, Тами, хочешь на коне проехаться?

Мальчик аж подпрыгивает, но оглядывается на тётю.

- Конечно. Только мы отойдём ненадолго и в путь. Ладно?

Воин пожимает плечами. Тогда девушка ведёт племянника к деревьям. В спину ей доносится:

- Не бойтесь, я подожду. Вещи никуда не денуться!

“Было бы чего там терять!”

Она отводит Тармо подальше и опускается на колени.

- Так, я расскажу тебе сейчас большую тайну. Можно её тебе доверить?

Глаза мальчика вспыхивают от интереса.

- Твоя мама и папа сейчас на юге… И, есть много людей, которые не хотят, чтобы мы к ним приехали. Они будут мешать, - Энн говорит с паузами, аккуратно подбирая слова. - Я очень хочу привезти тебя к Мильте и Тирму. А ты? Вот и славно. Тогда нам придётся с тобой сыграть в одну игру. Правила такие: никто не должен догадаться, кто мы на самом деле. Хорошо? Поэтому теперь ты Тами, а я - твоя сестра - Мэлири. Никому не говори о том, как тебя зовут на самом деле и откуда ты. А если спросят о чём, говори “незнаю”, я за тебя отвечу.

Мальчик поджимает губы.

- А этот дядя тоже плохой?

- Он… - Энн запинается. - Я не знаю, Тармо, но… он обязательно станет плохим, если поймёт - кто мы. Понимаешь? Лучше, чтобы он оставался хорошим, так?

- Да, тётя… Ой, сестра! - ребёнок оглядывается.

Беглая служанка треплет его светлые волосы.

- Молодец. Он нас не услышал сейчас. Просто будь внимательнее.

Когда они возвращаются на дорогу, воин по-прежнему ждёт около коня. Энн приветливо улыбается, и мужчина отвечает тем же. Девушка вспоминает его заминку при знакомстве.

“Он что-то скрывает… Хотя, мне ли его винить?”.

Новой компанией они отправляются в путь. Тармо едет верхом. Несмотря на то, что мальчик хорошо держится в седле, девушка всё равно не убирает ладонь с попоны.

“Мало ли коня понесёт или ещё что”, - объясняет Энн такой жест сама себе, хотя встреча со стражей чудится ей более явно.

Воин ведёт зверя под уздцы с противоположного бока. Девушка пробует расслабиться, но взгляд то и дело находит его тёмную шевелюру. Волосы у южанина курчавые, волнистые. Даже нечёсанные, они красивыми волнами обрамляют его лицо. Энн проводит рукой по короткой и тонкой косе и вздыхает.

Тени от деревьев размыкаются, подставляя дорогу солнцу.

- Должен сказать, когда я проснулся, то думал - меня обокрали…

Энн спотыкается и шумно вдыхает:

- Я? Я ничего не крала! Вы были не в себе, а я просто хотела помочь…

- Спокойно! Я ни в чём вас не обвиняю, наоборот, поблагодарить хотел…

- А, понятно, - девушка отводит взгляд. - И часто с вами такое? Я про сон...

Лицо воина грустнеет:

- Я и сам не знаю теперь. Всё как в тумане… Наверное, да.

- Понятно… Мне жаль, но вы зря дожидались нас с Тами. Я только лёгкие отвары знаю от недомогания и бессонницы. Поэтому никак не могу помочь. Вам бы лекаря или алхимика.

- Ну их! Просто, если я когда усну, уложите меня как накануне и всё. Лучшего и не придумаешь, чем знать - что есть кто-то, кто поможет.

- Хорошо.

Пару минут стоит тишина.

- А, если не секрет, то вам в какой город? - спрашивает южанин.

- Мне… сейчас, - девушка лезет в карман под внешней юбкой.

“Всё время забываю запасное название. Так!”

- Парайа.

- А, - тянет Роб. - Неудивительно, что семья ваша там обосновалась. В тех местах очень красиво.

- Расска…

- …жешь? - южанин с улыбкой продолжает: - Конечно! Это очень красивое место. А всё благодаря параи, “водный фрукт” с пасвейского. Красный такой, большой. Пробовали? - мальчик, который внимательно слушал разговор, отрицательно качает головой. - Ну ничего, успеется.

- А почему город назвали в честь фрукта, а не реки, или правителя? - удивляется Энн.

- О, всё очень просто! Партию плодов преподнесли в дар покойному императору, и он приказал посадить их в тех местах. Когда я был в тех местах в последний раз, всю долину занимали высокие деревья, витые такие, - мужчина поднимает руку над головой. - Они сверху ветками сплетаются в единый полог и плодоносят не переставая. А как сладко пахнут!

- Здорово! А я так мало всего видела, - признаётся Энн. - Там, наверное, всё совсем по-другому.

- Ну не скажи. Где бы я ни бывал, всюду одно и то же. Только оболочка другая. А все мечты и пороки у людей одинаковые.

- А что ещё ты видел?

Воин улыбается.

Он рассказывает историю за историей так вдохновённо и даже жадно, как измотанный путник пьёт воду. Энн улыбается. Впервые со времени побега из замка чувство страха отступает на задворки сознания.

Солнце близится к зениту. Мужчина рассказывает очередную историю, когда резко вскрикивает:

- … Хватай!

Руки девушки действуют быстрее разума. Тармо падает в её объятия, безвольно откинув голову.

- Как он? Нормально? - воин обходит коня.

Устал, наверное.

- Настолько, что потерял сознание? - щурится Роб.

- В пути Тами заболел… - бормочет Энн.

- Нужно было сказать! А если бы он на землю упал? Вот что, устроим привал, там опишешь, что с ним.

Энн кивает. В голове мечется смесь из заверений брата, собственных мыслей и воспоминаний.

Роб привязывает коня к вздымающемуся над землёй корню. Он собирает небольшую кучку из валежника и разводит огонь.

- Ну, и часто с ним такое? - мужчина усаживается напротив Энн.

В небольшой котелок у его ног падают грубо нарезанные кусочки овощей.

- Нет, это первый раз, - Энн отводит взгляд. - Он сильно простудился. Только на днях в себя пришёл, а так в полусне лежал...

- И ты ещё не хотела со мной ехать? Как бы ты его донесла?

Энн сжимается. Что ей возразить? Ещё в замке, когда старшая служанка отчитывала девушку, та отмалчивалась.

“Брат всегда упрекал меня за мягкотелость”.

- Ты что, плачешь? - голос Роба выдёргивает из волн самобичевания.

- Нет! - девушка часто заморгает.

- Смотри мне, - Роб криво улыбается. - Ты прости, это, в общем-то, не моё дело… Просто, безалаберность к тем, кто от тебя зависит, немного выводит.

Через десяток минут от костра распространяется насыщенный аромат горячей еды. Энн, которая последнюю неделю питалась впроголодь и урывками, сглатывает слюну. Посудой оба путника были обделены, поэтому обедают по очереди. Когда похлёбка начинает остывать, племянник просыпается. Девушка усаживает его к огню и пробует накормить. Мальчик вяло жуёт, а, когда взрослые собираются в путь, снова закрывает глаза.

- Может, садись на Змея вместе с ним? Он конь неспокойный, но вы ему по душе - не скинет, - предлагает Роб.

Энн качает головой.

- Я верхом только пару раз ездила. Лучше пешком.

Девушка собирается спрятать Тармо в корзине, но вовремя одёргивает себя.

“Это точно будет слишком подозрительно”.

Она делает из одеяла маленький гамак и укладывает в него племянника. Тармо хмурится, но не просыпается.

Путники идут дальше.

“А так гораздо удобнее, - оценивает Энн переноску. - Не то что пузатая корзина. Чуть ладони мне не разрезала! Всё-таки, взять Тармо на руки при встрече и нести его весь день - разные вещи”.

В этот раз идут в тишине.

- Чтобы не разбудить. Пусть поправляется, - говорит Роб.

“Он так трепетно к нему относится…Как жаль, что такое возможно только здесь и сейчас, на дороге, - взгляд карих глаз наполняется тоской. - Узнай он, кто мы - вёл бы себя иначе…”

Становится зябко. Девушка вжимает голову в плечи и воровато оглядывается.

“Как поступит этот южанин, если узнает правду. Выдаст страже?” - подобные вопросы гудят в голове до поздней ночи.

Чувство тревоги вырывает её из сна. В распахнутых глазах Энн отражаются мириады звёзд. С другой стороны потухшего костра сидит Роб. Под кожу Энн впивается лёд, до того страшно и тяжело глядит мужчина.

Девушка замирает испуганным зверем и задерживает дыхание. Когда боль в груди становится нестерпимой, Энн решается на рваный вдох.

Воин дёргается.

- Кто ты?

Девушка вздрагивает: “Неужели, он догадался? Но как же так!?”

- Я - Мэлири…

- Не верю, - голос воина лишён эмоций.

Мужчина повторяет вопрос.

- Энн… моё настоящее имя, - одними губами шепчет беглянка. - Что ты будешь делать с нами? - южанин молчит. - Всё, что про меня говорят - поклёп. Я просто хочу спасти его. Поверь мне, Роб!

Энн прикрывает рот ладонью:

“Нельзя будить Тармо”.

- Роберт, - произносит мужчина.

- Ты же говорил, что у тебя нет полного имени…

- Что мне делать, Энн? - фраза воина оставляет тоскливое послевкусие.

- Не выдавай нас страже, прошу!

Роб кивает. До этого он сидел неподвижно, и этот рваный, механический жест наталкивает на размышления…

- Тебе нехорошо? - девушка вглядывается в тёмный силуэт.

- Да…

- Может, ложись спать? - Аннтеи заставляет себя улыбнуться.

- Я уже сплю.

Глаза девушки распахиваются от удивления:

“Как такое возможно? Он ходит во сне… Может, его разбудить? Нет! Вдруг он вспомнит что-то из разговора…”

- Роб…ерт, ложись и закрой глаза, тогда тебе станет лучше, обещаю.

Мужчина подчиняется. Когда его дыхание становится глубже, Энн выдыхает.

“Уснул”.

Девушка тоже закрывает глаза в попытке забыться.

- Проснулась? Там тебя Тами заждался.

Энн медленно садится. Воздух светится от рассветного солнца. Девушка растирает лицо ладонями и тут же охает: мальчик с разбегу бросается ей на шею.

- Аккуратнее, - улыбается тётя. - Всё хорошо?

- Мгм, есть хочу. Когда мы будем кушать?

- Скоро будем, сколько тебе говорить, - ответил ему Роб и кивает попутчице: - Ты как, впорядке?

Девушка неуверенно кивает.

“Он действительно спал? Тогда, не стоит напоминать, а то мало ли…”

Компания завтракает и продолжает путь.

В этот раз Тармо держится молодцом. Мальчик активно болтает, расспрашивая воина обо всём на свете. А после обеда, как и положено детям его возраста, засыпает.

Девушка снова берёт его на руки. Ночное происшествие уже казалось ей далёким и малозначительным. Тем более воин ни словом, ни намёком напоминает о нём. Аннтеи расслабляется и охотно вступает в разговор с южанином...

- Что такое? - Роб останавливает коня.

- Тами, ну как же так!? - девушка кривится.

- О-о, - взгляд воина останавливается на намокшей переноске и одежде девушки. - Ну, с кем не бывает. Не волнуйся, найдём ручей или реку. А как вещи высохнут - снова в путь.

- Мгм, мы тебя всё время задерживаем.

Промокшие юбки неприятно липнут к коже, заставляя щёки краснеть от стыда.

- Да всё нормально! Такой темп мне наоборот по вкусу. Это гораздо лучше, чем лететь сломя голову, поверь мне, - мужчина продолжает улыбаться, не обращая внимания на конфуз.

Компании везёт. Через полчаса они слышат тихий шум реки. Когда вода на огне начинает кипеть, Энн подхватывает котелок и ведёт мальчика к берегу. Голова племянника опущена.

- Не куксись, всё нормально. Ты же не специально это сделал… Или нет? - делает страшные глаза дочь плотника.

- Я не хотел! - голос мальчика дрожит.

- Вот и хорошо. Ну, чего стоишь, раздевайся.

Девушка помогает ребёнку помыться, а после кутает в теплый плащ.

- Ну что, к костру?

- Нет, хочу с тобой быть, - бурчит Тармо, за что тут же получает порцию щекотки.

- Простудишься.

Они поднимаются по увитому корнями холму. Когда остаётся обойти всего пару деревьев, Энн слышит слова, от которых по телу проносится леденящая дрожь.

- Эй! Ты. Видал семью с ребёнком!?

- Это не редкость, - спокойно отвечает Роб.

- Самый умный, что ли? Слыш, говори, давай! А-то отряд южан тоже ищут, так что за твою жизнь с нас не спросят!

Девушка шикает открывшему рот мальчику и прижимается к дереву. Изо всех сил она вслушивается в разговор.

- Я просто плохо выразился… Вы объясните, что за они - охотно отвечу.

Княжеская служанка, зовут Аннтеи. Темноволосая, с карими глазами. Такого вот роста. Украла ребёнка-трёхлетку. Ну и с родителями его и сбежали. Ну, видел?

Девушка не дышит.

- Никак нет.

Один из всадников громко сплёвывает. Раздаётся свист и топот копыт. Копыто одной из лошадей задевает вещи и метал со звоном стукается о металл. Сквозь просветы среди деревьев мимо проносятся обрывки мужских фигур.

“Уже здесь…. Как же теперь перейти границу!?”

Мальчик дёргает её за рукав.

- Пойдем к реке. Только тихо, - шепчет беглянка севшим голосом.

Энн монотонно полощет белье в воде, пока её мысли безостановочно роятся вокруг. К стоянке они возвращаются гораздо позже.

- А я уж думал идти за вами, - Роб сидит, закинув руки за спину. - Котелок?

- Спасибо, вот, - уголки губ девушки немного приподнимаются, но беспокойства во взгляде это не скрывает.

Когда каша готова, Энн кормит племянника. Краем глаза она видит, как пристально изучает их двоих воин. Глаза Роба сейчас походят на те, от которых ночью её прошиб пот. Тарелки пустеют, но воин не задаёт никаких вопросов. Как ни в чём не бывало он развлекает ребёнка историями. Мальчик с увлечением его слушает, а Энн… Девушка не может погрузиться в рассказы о далёких землях с прежней радостью.

- Всё хорошо? Ты после реки сама не своя? - замечает попутчик.

- Да просто устала немного. Может, ляжем пораньше? А то мы сегодня полдня потеряли за стиркой… - избегает правды беглая служанка.

В поддержку её слов Тармо громко зевает.

Роб пожимает плечами, одно, правда, двигается с неохотой.

Ещё засветло все укладываются по лежакам. Энн бесконечно долго глядит сквозь кроны на облака. Листва постепенно блекнет, темнеет. Чёрные пятна листьев кажутся осыпавшимися частями небосвода. У Аннтеи перехватывает дыхание от вида разрушающегося неба. Последний луч солнца вспыхивает золотым росчерком среди туч и исчезает. Бездна над стоянкой тяжелеет и наливается тьмой. Границы между верхом и низом исчезают. Темнота поглощает всё вокруг…

С резким вздохом Энн подрывается. Мир безостановочно кружился вокруг.

- Ох, - девушка прячет лицо в ладонях.

Минутой позже она снова падает на спину. В глазах загораются и гаснут крупицы звёзд, трепещет листва и тоскливо скрипят ветви - землю баюкает ночь.

Энн поворачивается набок и тихо спрашивает:

- Роб?

- М? Чего ты? - раздаётся с другой стороны потухшего костра.

- Плохой сон… - девушка приподнимается на локте. - Роб, почему ты путешествуешь с нами?

- Если я скажу, что мне просто нравится? - даже сквозь темноту девушка чувствует его улыбку.

- Но ты ничего обо мне не знаешь!

- Зачем оно мне? Мне хватает того, как ты ведёшь себя, как говоришь…

- А если я плохой человек, что тогда?

- Твой Тами - лучшее подтверждение обратного.

Девушка закрывает глаза и долго молчит.

- … спасибо, - шепчут искусанные губы.

Ответ попутчика успокаивает, и мысли Энн быстро уносит сон. Блаженная улыбка на её лице долго приковывает взгляд воина.

Череда дней подхватывает и несёт их вперёд по дороге. Ежедневно разлетаются по лесу увлекательные истории и задорный смех. Закрытая и робкая Энн расцветает. Забота воина и его присутствие становятся приятными и привычными. Когда они заходят в деревеньку, девушка не думает искать извозчика. А на комплимент в сторону молодой пары только смеётся, скрывая смущение.

- А где мы? - Тармо крутится по сторонам

- Не ёрзай в седле! - отчитывает племянника тётя.

Она и сама затрудняется с ответом. Лиственницы вокруг ничем не отличаются от других, но возникает стойкое ощущение, что природа поменялась.

“Как далеко мы ушли на юг? Или, дело в тёплом воздухе? Это не удивительно - скоро лето”.

- В конце недели к заставе придём, - раскрывает тайну Роб.

- А это когда? - не унимается ребёнок.

- Посчитай. Сегодня среда, - предлагает дочь плотника.

Мальчик капризно ноет, на что взрослые только улыбаются.

- Не сможешь такую мелочь сделать - люди обманывать будут, - поддерживает воин.

Мальчик выпячивает нижнюю губу и бьёт воздух кулаком.

- А я им всем всеку!

У Энн щемит в груди. Этот жест, мимика, интонация - точная копия её отца, его деда.

- Ну вот, гляди, ты сестру расстроил. Силу нужно знать, когда применять. С пустой головой только себе хуже сделаешь.

Дочь плотника грустно улыбается, но не пытается убеждать, что всё хорошо. Ей не раз говорили, какая из неё дрянная лгунья.

Мальчик задумчиво загибает пальцы, а после обращается к “сестре”:

- Четыре? Да?

- Ага, молодец!

Ребёнок горделиво задирает нос, на что Роб подкидывает новую задачку.

Скрип песка под ногами так напоминает Энн стук часов в школьном классе. Она училась старательно, с безумным интересом в глазах. Правда продлилось то время недолго, всего два года. Чтение, счёт и письмо - все навыки девушки. Большего от служанок не требуется.

Энн смотрит на считающего племянника:

“Хоть так, но чему-то научится. А там, на юге, нужно будет напомнить брату отвести его в класс”.

Всё больше троп и дорог сливаются в единую реку. Другие путешественники встречаются гораздо чаще. Чтобы не мешать ходу телег, Роб ведёт коня ближе к обочине. Один возничий не спешит вперёд. Его седая лошадка с провисшей спиной тянет перегруженную телегу. Она с удовольствием замедляется, когда равняется со Змеем.

- Светлого дня! Как дорога? - обращается тучный возничий.

Энн сдержанно кивает и отдаёт право разговора мужчине.

- И вам. А путь у нас вполне себе складывается. Не жалуемся.

- Славно-славно. И куда, стало быть, красавицу свою везёшь? - подмигивает простолюдин.

- К себе, куда же ещё, - ухмыляется на манер незнакомца Роб и бросает обеспокоенный взгляд в сторону попутчицы.

Энн этого не замечает. Её мысли рваными обрывками метаются в голове, подхваченные вихрем из страхов и надежд. Под гудение разговора, она чувствует толчок в плечо.

- Что такое?

Тармо клюёт носом:

- Хочу спать…

“Снова”.

- Что, уснул малец от наших речей? - улыбается толстяк.

Девушка прижимает племянника к себе и обращается к воину:

- Нам нужно остановиться.

- Да. Придётся нам разъехаться: нужно отдохнуть.

- Да ладно вам, стоянка же скоро… Или вы не знали? - удивляется возничий. - Тут, почитай за поворотом поляна большая, там все, значиться, и отдыхают. Так удобнее. Полдня и граница. Ну полно вам! Ты, - обращается он к Энн, - бери мальца и в кузов запрыгивай - подкину. Ну?

“Упрямый какой, потом ещё на границе чего ляпнет, если поругаемся”.

С неохотой Энн соглашается. Роб с хмурым лицом помогает ей разместиться среди пухнущих от вещей мешков.

Как и сказал толстяк, лес отходит от дороги, обнажая землю. Поляна, которая могла бы благоухать от цветов, заполнена до отказа людьми и их добром. От шума и дыма у Энн, странствующей по лесу последний месяц, звенит в голове.

Чудом, Робу удаётся распрощаться с назойливым мужчиной. Тот горюет недолго, мигом цепляясь за другую компанию.

- Как Тами? - воин подходит впритык.

- Без сознания. Я так надеялась, что с ним это больше не повториться… А оно, вот, опять, - шепчет Энн и тяжело вздыхает.

- Ничего, - Роб гладит её по спине. - Последний раз когда, дня два назад был? Ему точно лучше. Так что не раскисай. Лучше, давай место для ночлега искать.

Девушка оглядывается:

- Тут всё забито.

- Мгм, - Роб кривится. - Не нравится мне это всё. Будь я один, заночевал бы в лесу…

- Может, дальше по дороге пройдём или вернёмся?

Девушка встаёт на носки, вглядываясь вдаль.

- Не волнуйся, не всё же дикарями путешествовать. Поищем клочок земли где-нибудь на окраине. Веди.

Он пропускает девушку вперёд, а сам берёт повод коня под самую морду. В ответ животное недовольно хлещет бок хвостом. Энн начинает пробираться в сторону деревьев.

Земля поделена хаотично: у кого-то один лежак, другие оборудовали настоящий городок, а самые бедные просто спят на земле. Тропинки между разномастными стоянками пьяно виляют, то сужаясь, то резко расширяясь, словно огромная змея.

Оттоптав не одно покрывало, путники выбираются из плена толпы. В тени деревьев Энн с наслаждением вдыхает чистый и чуть прохладный воздух.

- Может там, у кромки леса? - беглая служанка указывает на густое облако зелени неподалёку.

Роб кивает.

На ночлег компания устраивается быстро. Каждый за столько дней пути прекрасно знает, что делать. Не проходит и получаса, как взрослые спокойно усаживаются у трещащего костра. Гул толпы едва жужжит, а листва молодого кустарника частично закрывает от чужих глаз.

Энн улыбается Робу:

- Спасибо за поддержку.

- А? - тёмные брови мужчины ползут вверх. - Ты о чём?

- Ну, с возничим ловко придумал что ответить и потом с Тами поддержал… Ты всю дорогу мне помогаешь. Просто, хотела сказать, что очень это ценю.

Роб кивает.

“Это тени так легли из-за пламени, или он расстроился?” - Энн не успевает спросить об этом: к костру подходит незнакомый человек.

- Светлого вечера, вам. Я - Ником. Мы с женой и дочкой неподалеку устроились. Хотел познакомиться с будущими соседями, - голос у мужчины немного писклявый, а черты мелкие и острые.

- Роб, - воин усмехается. - Не думаю, правда, что до утра мы у вас что-то украдём.

- О, вы не знаете? - удивляется сосед.

Не дожидаясь приглашения Ником плюхается у огня.

- Так границу закрыли. Всех перетряхивают, проверяют. Хорошо если пятую часть от прошлогодней в день пропустят.

- Чем интересно императрице не угодили караваны? - спрашивает Роб.

- Так не ей же, наши держат! - Ником придвигается ближе и заговорщицки шепчет. - Говорят, ищут кое-кого. Представляете, что такого натворили, что князья всю торговлю порезали себе? А?

Энн медленно кивает. Она глядит сквозь треугольное лицо Никома в глубину леса.

Роб вежливо отвечает соседу, а тот с радостью продолжает разглагольствовать. Торговец безостановочно говорит о счетах и суммах, а небо стремительно темнеет. В какой-то момент Роб не выдерживает и грубо перебивает гостя прямо в середине истории:

- Ты извини, но нам пора укладываться. Устали с дороги, да и тебя звали только что.

- Да? А, ну, наверное… Ладно, вы подходите коль что - поболтаем!

- Мгм, обязательно.

Роб тяжело вздыхает. Его взгляд задерживается на задумчивом лице Энн. Они оба сидят погружённые в свои мысли, и каждый не решается ничего предложить или узнать. Так, в тоскливом молчании они ложатся спать.

Сон Энн прерывается вскрик.

Девушка поднимается и крутит головой - Роба нигде нет. Беглая служанка вскакивает на ноги и выходит из-за кустов. Оторопевшая, она глядит перед собой.

На земле борются двое мужчин. Роб прижимает противника к земле. Кулак мнёт лицо проигравшего.

- Да помогите же кто-нибудь! - верещит незнакомая женщина.

Она проходится воину по голове увесистой палкой. Тот запинается. Руки плетьми падают по бокам. Энн набрасывается на Роба сзади и оттягивает на себя. Южанин поддаётся.

- Что б тебя! Что я сделал!? - Ником ужом отползает в сторону.

- Простите! Прошу вас! Он просто прошёл войну и многого насмотрелся… Теперь становиться сам не свой. Давайте, я его успокою и помогу вам обработать раны, - оправдывается дочь плотника.

- Ему с головой помоги! - рявкает жена Никома, держа мужа под руку. - Родной, такое нельзя спускать!

- Мой брат болеет. Дайте нам время до утра - мы тут же уйдём. Это случайность…

Роб полулежит на Энн и никак не реагирует на разговор.

- Чем раньше - тем лучше, - бурчит женщина. - Ник, идём к костру, нужно осмотреть синяки. От этих южан одни проблемы!

Пара возвращается к развороченным лежакам, где жмётся их перепуганная дочь.

Энн шепчет Роберту:

- Идём в кровать, ладно?

Трясущимися руками девушка тянет попутчика обратно к стоянке. Тармо мирно спит. Энн выдыхает и укладывает воина. Она ощупывает его голову, а после говорит:

- Спи, - мужчина покорно закрывает глаза.

Небо светлеет в ожидании утра. Ни о каком продолжении сна не идёт и речи. Энн подтягивает колени и сворачивается калачиком.

“Я ведь знала, что он воин. Не даром же он носит с собой меч и броню! Но он никогда не применял при мне силу…” - взгляд в сторону спящего полон страха.

Когда основная стоянка оживает, плечо Роба слабо трясут. Воин открывает глаза и громко зевает. Его лицо сразу мрачнеет, стоит Энн сесть на дальний край их маленького лагеря и взяться за вещи.

- Что такое? - хмурится мужчина.

Аннтеи прекращает сборы и вздыхает.

- Ночью, ты ходил во сне… - девушка горько улыбается. - Вернее, хорошо так прошёлся кулаком по лицу нашего соседа.

- Я этого не помню…

- Ну так на руки свои посмотри!

Костяшки южанина в засохшей крови. Роб шипит ругательства и старательно трёт следы драки краем рубахи.

- Спокойно, ты только не бойся. Я же… я же, чтоб его, не хотел! В смысле, хотел, но не собирался!

- О чём ты?

Роб замирает. Пальцы до треска сжимают ткань.

- Да сначала возничий пристал, потом лагерь этот со своим шумом, сосед, - воин кривится.

- И это повод его колотить? - искренне недоумевает Энн.

- Да кто просил его лезть со своими купеческими проблемами!? Как будто не ясно, что он и здесь найдёт как людей обобрать… Да, я подумал врезать ему тогда, а ночью это желание осуществилось.

От шума просыпается Тармо.

- А чего вы ругаетесь? - зевает он.

- Нет, что ты! Я просто потеряла заколку, помнишь, такую деревянную. Можешь глянуть на поляне?

Мальчик кивает с серьёзным видом. Когда взрослые остаются одни, Энн говорит:

- Нам нужно уходить. Иначе будет скандал.

- Я так сильно его избил? - в голосе Роба нет особого раскаяния.

- Да… В общем, собираемся, завтракаем и в путь. Я схожу за водой.

Роб вскакивает и хватает её за руку. Он рвано шепчет:

- Я знаю, что болен. Прости меня. Я стараюсь… но не всегда получается контролировать эмоции, - мужчина облизывает губы и добавляет: - Вам я зла бы точно не причинил…

- Почему ты в этом уверен? - Энн смотрит ему в глаза.

Её взгляд серьёзен, а фигура напряжена: ответ воина ей крайне важен.

- Вы мне очень дороги. Ты - особенно.

Весь воздух из груди Энн испаряется. Она часто моргает, пытаясь осознать его слова.

“Но как? После того, что было ночью? А люди князя? Тармо? Моя семья? Роб же ничего не знает… А как поступит, если расскажу?”

- Ладно… - мужчина отступает на шаг. - Давай… давай лучше собираться.

Он отворачивается к вещам. Энн заторможено кивает. Всё равно она не может решиться на ответ.

Сборы подходят к концу, и девушка вспоминает о племяннике.

- Тами! - она выходит из-за кустов. - Тами-и!

Мальчик машет ей. Рядом с ним на мятой траве сидит темноволосая девчонка его же возраста.

- Завтрак готов, - Энн подходит ближе. - А кто твоя новая подруга?

- Ниля, - девочка пятится. - Мне пора. Пока, Тарми!

С этими словами она убегает. Энн приседает на корточки и смотрит племяннику в глаза:

“Тарми?” Что ты ей рассказал?

- Она хорошая. Мы поклялись друг-другу хранить тайны. Так что всё хорошо!

- Что за тайны?

- Секрет.

Девушка качает головой.

- Помнишь, что будет, если люди узнают? Тогда ты не увидишь родителей. Ты этого хочешь?

В голубых глазах мальчика быстро собираются слёзы.

- Она обещала! - завывает он.

- Спокойно! Ладно? Надеюсь, ты не ошибся. Но больше никому ни слова, понял? - мальчик кивает. - Хорошо. Идём есть.

Энн тянет племянника за руку. Она замечает, что девочка садится около избитого мужчины.

- Чего это у тебя глаза на мокром месте? - обращается Роб к ребёнку.

- Я… эм… - мнётся Тармо.

Он оборачивается к “сестре”, но Энн этого не замечает: закусив губу она наблюдает, как их вчерашние соседи собирают вещи. Муж с женой оживлённо говорят, указывая в их сторону, а, когда замечают взгляд - резко отворачиваются.

“Куда они? Ником же сам говорил, что никого не пускают, и они здесь надолго с нами застряли… Наверняка, девочка проболталась, а они не дураки - сложили два плюс два. И что теперь? Бежать наперегонки? А на границе как быть? - беглая служанка смотрит на попутчика. - Будь что будет!”

- Роб, мне нужно с тобой поговорить.

- Мы же торопимся, нет?

Его тяжёлый взгляд переползает с неё на ребёнка.

- Это связано… Просто, выслушай меня, а там пойдём…

“Или разойдёмся”, - девушка жмурится и выдаёт:

- Это из-за нас двоих граница перекрыта!

Тишина мучает беглянку. Она не решается сказать что-то ещё, а просто смиренно ждёт приговора. Сквозь оглушающий стук сердца слышен шёрох ткани. Грубые руки касаются её плечей, перетекают на спину, обнимая.

- Всё хорошо, я знаю, - голос вибрирует около самого её уха.

Положив голову на крепкое плечо, Энн глядит на лес. Покачивающие кронами заросли лиственниц живут своей жизнью.

- Не трогай Анни! - Тами налетает на Роба с кулаками.

- Ха-ха, спокойно. Всё хорошо, - смеётся мужчина и отступает на шаг.

Мальчик прижимается к тёте. Энн привычным жестом треплет его светлые волосы.

- Как ты узнал? Почему? - от изумления на лице девушки появляется детская наивность.

- Как два оленёнка, честное слово, - мужчина разводит руками: - Да эти выводы сами напрашивались - слишком уж ты шуганная была. А потом я ещё и сон вспомнил, где ты имя другое называла. Вот.

Роб улыбается также приветливо, как и всегда.

- И ты молчал?

- Лучше, чтобы ты сама решилась. Стань я давить - точно убежала бы. Или скажешь - нет? - голова мужчины склоняется набок, а уголки глаз украшают солнечные морщинки.

Энн поджимает губы. Ресницы намокают от солёных слёз.

- Ты чего?

Дочь плотника бросается южанину на шею.

- Я так рада, что ты поверил нам! Я боялась…

- …что расскажу людям?

Дочь плотника глухо угукает.

- Вот и напрасно.

Мужчина держит её в объятиях и мягко улыбается, но недолго.

- Так, нужно брать себя в руки. Из-за чего ты решила так резко поделиться своим прошлым?

Девушка обнимает Тармо и коротко рассказывает о его новой знакомой. Роб смотрит в сторону поляны.

- Не думаю, что всё настолько скверно. Не обязательно, что они бегут на нас доносить. А даже если и так, что у них есть, слова ребёнка? Девочке могло просто послышаться, - рассуждает южанин.

- Да, но в любом случае нас остановят. А там посмотрят внимательнее документы, а они поддельные.

Беглянка протягивает Робу сложенные пополам листки.

- Н-ц, печать размыта. Выглядит не очень.

- Времени было мало, это всё, на что брат смог договориться. Сказал, объяснить, что под дождь попали… Вот, - Энн понуро опускает голову.

Роб чешет заросший подбородок.

- Тогда так, мы можем подождать здесь для оснастки, чтобы всё улеглось, или поспешить к границе. Не обязательно даже к этой.

- На другом тракте наверняка будут также проверять - княгиня нас с Тармо не отпустит…

Мальчик всё время испуганно таращится на взрослых, а, когда Энн упоминает его имя, сильнее обхватывает её руку. Девушка смотрит на него и продолжает:

- Да и как до западной дороги добраться? Тут кругом дремучий лес и еды у нас мало…

- Ну, мы пытаемся или ждём. Других вариантов я не вижу.

- …Давай попробуем здесь пройти, а? А если увидим, что всё плохо - уйдём. Наверняка на дороге остался какой поворот на запад, - решается Энн.

Роб кивает и криво усмехается:

- Тогда поторопимся. Наши друзья уже готовы уходить.

Аннтеи бросается к котелку.

- Так, ну-ка, давай шустрее, - усаживает она мальчика перед разогретой кашей.

- Анни-и, я боюсь!

“Всё-таки я зря его запугала, перегнула палку”.

- Всё будет хорошо, не нужно нервничать!

- Но ты говорила, что Роб станет плохой, когда узнает! Я этого не хочу! Давай он будет хороший? - племянник крутит головой, словно клянчит покупку на рынке.

- Ну что ты, конечно будет, - беглая служанка улыбается.

- Точно?

- Ну разумеется! А чтобы он наверняка остался хорошим, нужно тебе сейчас как следует поесть. Ну, открой рот.

Хитрость работает. Мальчик послушно съедает ложку каши - другую - третью.

- Надо же как уплетает, - Роб останавливается неподалёку.

Мужчина частично надел доспех и держит на поводу груженого коня.

“Пора идти”.

Энн собирает оставшиеся вещи, а Роб поднимает мальчика. Путники покидают стоянку и спешат обратно к дороге. В этот раз девушка не особо переживает за чьи-то оттоптанные вещи. Она всматривается в снующих людей.

- Их нигде нет. Обогнали.

- Ничего, просто поспешим вперёд. Ну, иди, - мотает воин в сторону юга.

Пара ловко лавирует между вставшими обозами и их владельцами. Только когда лес впереди обрывается, толпа редеет. Причина тому - конные стражники, курсирующие вдоль путников и сгоняющие их копьями в одно место. Телеги выстроены в два ровных ряда. Эта лента из вещей и людей упирается в высокий чёрный частокол.

- Зачем такое строить? - удивляется беглая служанка. - Итак понятно, что в лес никто не сунется.

- Чего нет? Для нас это, кстати, хороший вариант. Незаметно пройдём, а там сделаем новые бумаги.

- Что ты! А как же столбы с оберегами!

- Слышал я про них. Моя, - воин запинается, - …знакомая утверждала, что все они уже давно иссякли.

- Сейчас бы полагаться на слухи, - девушка качает головой.

Она приглядывается к очереди и дергает воина за рукав.

- Гляди, вон они!

Роб сразу подбирается. Семейная пара, которую они искали, сидит на своих вещах прямо за воротами. Очередная телега почти сразу их заслоняет.

- Нужно уходить, - сухо произносит южанин.

Не дожидаясь реакции, он выводит коня из колонны. Ближайшие к ним люди недовольно ворчат. Энн замирает в растерянности, а после бросается следом.

- Людей держат только до ворот. Значит, стража им поверила. Оглянись, идут за нами? Только аккуратно, - шепчет Роб.

- Да, - Энн прикусывает губу. - Двое всадников. Может, просто караул?

Напарник качает головой.

- Эти вдоль дороги по одному ездят. Те двое рядом держались, уверена?

- Да.

“Уж слушать и смотреть, что делают другие, меня научили”, - Энн горько улыбается.

С десяток секунд они молча двигаются вдоль дороги. Тут Роб наклоняется и быстро шепчет:

- Нам нужно добраться до толпы. Если что случится - тогда ты и Тармо поскачете вперёд. Молчи! Я стражника сброшу и за вами. Сейчас обойди коня и стань со стороны дороги. Я крикну - скинешь сумки и заскочишь в седло, поняла?

Энн о многом хочет сказать: о страхе провала, неверии в предложенный план, о том, что Роб говорит с ней сейчас слишком резко… но всё это лишнее. Девушка отрывисто кивает.

Она коротко улыбается племяннику и обходит коня. Змей трясёт гривой, подставляя бок: он привык к её ласке. Правда, в этот раз девушка глядит вперёд в мучительном ожидании, и лишь едва расчёсывает шерсть пальцами.

Стройный ряд телег вдалеке расползается бесформенной кляксой. Остаётся пройти десяток кузовов и одного караульного. Всадник лениво едет навстречу беглецам. Энн терзает губы. Солдат переводит взгляд на них, а потом в сторону границы. Его руки перехватывают копье, а пятки бьют коня. Тонкая рука беглянки сжимает край сумки, готовая скинуть груз в любой момент. Но Роб молчит. У девушки потеют ладони. Она с ужасом глядит, как несётся на них железное острие.

- Давай!

Вещи летят на землю. Энн отталкивается от борта ближайшей телеги и запрыгивает на Змея. Роб едва успевает передать ей ребёнка, как копье тоскливо звякает. Меч успевает спасти хозяина. Энн сжимается, и тут конь южанина срывается с места от шлепка по крупу.

Беглянка изо всех сил сдавливает бока животного и пригибается к шее. Тармо цепляется за её кофту. Конь летит вперёд широкими скачками, но вдруг начинает замедляться. Энн отчаянно тычет животное пятками, но это не помогает.

Она озирается и выдыхает. Роб скачет рядом. Он выхватывает повод и гонит лошадей вперёд.

- За ними! - кричат позади.

Несколько мужиков выскакивает наперерез беглецам. Змей и солдатский конь не сбавляют шагу и несутся прямо в толпу. Люди отшатываются в испуге, и Роб направляет животных сквозь получившийся коридор. Кони буксуют в толкучке, тогда воин правит прямо в лес. Он машет мечом для устрашения, и людская масса выплёвывает их без помех.

Из-за ветвей Энн пригибается и сжимается. Она слышит ругань погони за спиной. Никто не хочет сдаваться: ни они, ни преследователи.

Змей под седлом всё тяжелее хрипит, петляя между стволов и молотя копытами узлы корней. Тут их дёргает вперёд. Энн кричит. Роб вместе с конём резко ухают вниз! Руки цепляются за гриву. Земля под ногами Змея резко идёт под откос.

Всё вокруг ускоряется и крутится. Беглая служанка теряется во времени и пространстве.

Лениво плывущие облака - всё, что она видит. Дыхание медленное. Сквозь вату девушка слышит собственное имя. Энн моргает, приходя в себя.

- Анни, - хнычет детский голос.

Энн приподнимается на локтях и тут же кривится: россыпь болезненных очагов жжёт тело.

- Ты в порядке?

Мальчик кивает. Весь растрёпанный, он сидит около неё и боязливо озирается. Девушка выдавливает из себя улыбку и медленно садится.

Холм, с которого они свалились, в высоту гораздо больше деревьев. Кроны закрывают вершину, но Энн отчётливо слышит шёрох и грязную брань. С шумом катится по холму металлический шлем. Он проносится совсем рядом с девушкой, чудом не ударив.

Энн следит за снарядом и подрывается.

- Роб!

Мужчина полулежит на поваленном бревне. Рядом на боку валяется конь стражника. Медленно, дочь плотника приседает у ног попутчика.

“Дышит”, - выдох облегчения вырывается из груди.

Она трясёт мужчину за плечи и зовёт. Воин хмурится. Не сразу, но он открывает глаза и оглядывается. Роб собирается что-то спросить, но заходится кашлем.

- Ох, - его рука сжимает левый бок,

Девушка переплетает пальцы на груди.

На вершине холма снова бурлят голоса. Роб пытается подняться. Выходит с трудом, тогда Энн предлагает помощь. Твёрдо встав на ноги, напарник хрипит:

- Уходим.

Девушка кивает. Тармо подходит и хватается за тёмную юбку. Мальчику повезло больше всех при падении. Объятия уберегли его от ушибов.

Оставшиеся после побега вещи беспорядочно разбросаны. У одной из сумок топчется Змей. Конь Роба настороженно крутит ушами. Когда девушка делает шаг к нему, тот нервно дёргается. Его передняя нога не касается земли.

На хозяина зверь реагирует на порядок спокойнее и позволяет коснуться морды. Мужчина гладит животное по шее и шепчет нежности на своём языке.

Солдатскому коню, что бежал первым, досталось больше. Его живот тяжело и прерывисто вздымается, а воздух из ноздрей выходит с надрывом. Девушка усаживает племянника на бревно и попробует перевернуть коня.

- Стой! - Роберт кривится от боли.

Чужой конь резко переворачивается на живот и вскакивает. Девушка успевает отскочить в сторону. Громко фырча, животное молотит землю и мечется по поляне.

- Не двигайся, жди, - командует южанин.

Он выставляет вперёд ладони и медленно подходит к раненому зверю. Животное замирает и внимательно следит за ним. Едва мужчина пересекает невидимую черту, конь ржёт и встаёт на дыбы. Копыто бьёт там, где мгновение назад была грудь воина.

- У нас нет времени, - отмахивается от взбешённого животного Роб.

Энн с жалостью в голосе соглашается. Шум голосов наверху становится громче. Путники собирают, что могут, и спешат вглубь леса.

Змей хромает и Робу с Энн приходиться делить уцелевшее. Тармо топает пешком. Насупленный, он не жалуется и упрямо спешит за взрослыми. Из-за травм долго идти не выходит. Роб первым предлагает устроить отдых. Беглецы находят укрытие среди зарослей ягодных кустов. Там Энн даёт часть еды племяннику и подходит к воину.

- Как ты?

Роб слабо улыбается:

- Жить буду.

Он хлопает возле себя. Когда девушка усаживается, воин кладёт руку ей на плечо.

- Это всё из-за меня! Это я решила рискнуть, - беглая служанка прячет лицо в ладонях.

- Спокойно, - воин приобнимает напарницу. - Просто не повезло. Лучше береги силы.

Энн рвано кивает. Больше она не смеет жаловаться и извиняться. Хотя, каждый сиплый вдох Роба режет слух не хуже хлёсткого оскорбления.

Группа не засиживается долго. Энн первая выглядывает из-за кустов и хлопает глазами.

- Здесь солдатский конь… Пришёл за нами.

Роб улыбается.

С пополнением группы двигаться становится легче. На второго коня водружают все вещи, и теперь Энн периодически берёт племянника на руки. Так они двигаются до ночи, а после разводят небольшой костёр. Танец пламени согревает и тело, и душу. Правда недолго. Едва еда нагревается, как огонь тушат.

“Не хватало ещё, чтобы свет заметили!” - думает беглянка.

В темнеющем лесу Энн Роб и Тармо укладываются рядом. Девушка бережно обнимает племянника. А Роб лежит на спине, с другой стороны.

Утром конь стражника еле поднимается с земли.

- Тут не помочь, - говорит южанин, глядя на ослабевшее животное.

Девушка гладит зверя по шее. Его шерсть взмокшая и горячая. С коня снимают седло и уздечку, но он не уходит. Раненная лошадь плетётся за ними до следующего привала. Энн хочется плакать.

Роб вздыхает и берётся за меч.

- Не нужно, а вдруг он поправится! - выставляет руки служанка.

- А если нет? Будет страдать.

Тармо хмурится.

- Ну не может же всё время не везти? Давай подождём немного? - просит девушка.

- Ладно…

К сожалению, лучше животному не становится. Утром, он не встаёт.

Зажмурившись, Энн ведёт племянника вперёд. Роб догоняет их позже. На поясе возле ножен висит окровавленная тряпка.

В тишине путники двигаются вглубь леса. Лиственницы растут всё плотнее и практически полностью закрывают небо. Энн совершенно не понимает, в какую сторону они идут. Девушка напряжённо вслушивается в окружение. Природа не молчит: кругом вскрикивают птицы, шумят ветви и листья. Один из звуков заставляет Энн встрепенуться.

- Вой. Ты слышал? - девушка напряжённо всматривается в глубину леса из которой они пришли.

Роб тоже прислушивается.

- Идём! - он резко дёргает Змея вперёд.

- А что такое? - спрашивает Тармо.

- Просто, нужно поспешить, - лжёт тётя.

Сердце в груди испуганно трепещет.

“Вот бы нам показалось!”

К вечеру вой повторяется, потом ещё раз днём. Стая двигается за ними и постепенно нагоняет. Змей хромает и не может тащить груз. Времени на отдых и сбор пищи тоже нет. Запасы тают.

Энн с замиранием сердца всматривается в тени, и однажды замечает блеск глаз. Волки не торопятся. Они кружат рядом, периодически давая себя заметить, смеются и глумятся над уставшими путниками.

Бессонная ночь. Нервы звенят на пределе. Люди жмутся друг к другу в центре небольшой полянки, с одной стороны их закрывает конь. Тармо на руках Энн вдруг обмякает.

- Тарми!

Роб оборачивается.

Волки выскакивают из-за деревьев с вываленными языками и широкими улыбками. Парами они кидаются на своих жертв. Змей громко ржёт и крутится на месте. Роб бросает все силы, чтобы удержать животное.

Один из хищников кидается к девушке. Энн вскрикивает. Она взмахивает длинной палкой. Волк отскакивает в сторону вместе с куском юбки. Роб даёт девушке уздечку и выхватывает меч. Лезвие быстро крутится в воздухе и по лесу разносится скулёж. Ещё взмах, и воин достаёт второго волка. Нападки прекращаются.

- Спаслись? - с надеждой спрашивает Энн.

Роб отрицательно мотает головой.

Хищники продолжают преследовать добычу. Они не дают жертвам выспаться, постоянно выскакивая из-за деревьев.

Энн потряхивает от отчаянья.

“Хорошо, что Тармо этого не видит”, - прижимает племянника девушка.

Утром у них заканчивается вода. Беглая служанка неуклюже обшаривает карманы. Солнце очерчивает стеклянные соринки - осколки подарка алхимика. Девушка запускает руку снова, и достаёт свистульку, которую дал ей в начале пути старый рабочий. Потёртый лось с обломанным рогом смотрит с укором.

“Так и забыла отдать. Жалко”, - болезненно улыбается беглянка.

На вопросительный взгляд Роба она отрицательно мотает головой.

Волки нападают снова. В этот раз они действуют осторожнее. Их глаза внимательно следят за взмахами меча. Изматывая противника, волки подскакивают к Робу, ловко уворачиваясь в последний момент. С другой стороны они кружат около Змея. Энн старается помочь обоим взмахами палки.

Ей тяжело отбиваться и держать племянника. Рука двигается всё медленнее, и тогда особо ловкий хищник цепляется за древко. Со вскриком Энн падает на землю. Волки кидаются к ней, но тут же получают удары копыт. Роб отвлекается.

Он успевает ударить одного хищника, но тут налетают другие. Они яростно вгрызаются в броню. Воин закрывает лицо.

Энн сжимает в руке лося.

“Ты же громкий? Магический? Так закричи изо всех сил! Пусть они испугаются и уйдут, или кто-то нас услышит и поможет. Кто угодно!” - она жмурится и набирает побольше воздуха.

Оглушительный свист проносится по лесу.

Глаза всех вокруг закатываются, а тела обмякают. Из раскрытой ладони катится в траву свистулька с двумя обломанными рогами.

Старые знакомые

Ворон наклоняет голову. Пара пробирается сквозь заросли в нескольких метрах от его дерева. Широко раззявив клюв, пернатый скрипит, ругая непрошенных гостей. Парень щурится. Птица нервирует, пусть её глаза и не светятся красным. Крылатый каркает ещё раз и тут же срывается с ветки. Вниз.

Марлоу качает головой. Бледная девушка на это закатывает глаза.

“Взять тушку с собой? Еды мало….”

В этот момент Оми топает ногой.

“Торопимся, да?” - юноша усмехается.

После побега с Болота, красноглазая яростно летит на юг. Её напарник тоже торопился первые несколько дней. Но, когда последние отблески алых глаз за их спинами скрыли деревья, скорость шага пошла на спад.

- Вся дичь умрёт от старости, будь ты охотником! - нарушает многодневную тишину крик мыслящей.

- С тобой мне это не грозит, - в несколько скачков парень нагоняет попутчицу. - Ты так спешишь. Уже решила, как спасёшь своих соплеменников?

- Я же говорила, что слышу их, чувствую, - щурится дикарка.

- Это понятно. Я о том, что не удастся их просто прийти и забрать. Нам нужен план.

Оми дёргает плечами.

- Я придумаю что-нибудь! Лучше ты скажи, что будешь делать со своими… друзьями. Что тот старик просил у тебя?

Марлоу вздыхает.

- Это наш с ним старый договор. Он обучал меня, даже в каком-то смысле растил… Взамен, я должен был стать новым сосудом для его духа.

- Какое глупое обещание!

- Да, но тогда я воспринимал его слова как истину. Я очень долго ему верил…

- Например?

Марлоу долго подбирает слова.

- Он определял, что есть зло, а что - добро. Говорил, что есть только два этих понятия. Мой учитель не глуп, он многое мне дал. Просто, его картина мира очень категорична. Сейчас я понимаю, что разногласия всегда подтачивали меня, накапливались, - рука касается места, где расползаются под кожей черные вены. - Так что, когда настал решающий момент, всё вылилось в этот позорный побег.

Девушка качает головой.

- Ну а как бы ты поступила? - голос звенит громче обычного.

- Твой Наставник мне ничуть не понравился, но он старше тебя, мудрее… Он видит дальше.

- Зато так я могу помочь тебе. Неужели ты не рада? - парень ухмыляется.

Оми бурчит что-то непонятное, но наверняка оскорбительное. Она ускоряет шаг. Марлоу провожает её взглядом. Слова дикарки вплетаются в те навязчивые мысли, что без конца терзают разум, требуют ответов на неразрешимые вопросы.

“Правильный это был поступок или нет? Что теперь делать? Куда вообще идти и чего желать? - кривая усмешка искажает лицо. - Раньше не приходилось так долго размышлять об этом. Совет говорит - я исполняю. Неужели, такая покорность была из-за Дара? Удивительно, чем все эти травмы, неприятности и встречи обернулись! Кто бы мог подумать, что алхимики помогут мне, пусть и ненамеренно!”

Они идут ещё некоторое время, когда Оми замирает.

- Слышишь? - кровавые глаза зигзагами разрезают пейзаж.

- Что именно?

Дремучий лес вокруг звучит успокаивающе и мягко, но не для мыслящей. Дикарка срывается с места. Она ловко вскакивает на извилистый корень, перемахивает кочку и скрывается за деревьями.

Марлоу спешит следом.

С тех пор, как Дар привёл юношу к Болоту, он истоптал сотни троп. Однако, с ловкостью Оми ему не сравниться. Девушка играючи огибает низко растущие ветви и пышные кустарники. Как лёгкое дуновение ветра, она едва тревожит заросли на своём пути. Парень с трудом поспевает за ней.

“Неужели, дух так сильно изменил тело Иолы? Но ведь ловкость - это телесное… Как такое возможно? Нет, наверняка она использует Дар. Видеть бы её манипуляции сейчас…”

Холодное тело Оми не чувствует усталости, чего не сказать о нём. Примерно через полчаса боль пробивается сквозь неживую природу. Острыми спицами она поднимается от бока к лёгким и дальше, к разогнавшемуся сердцу. Марлоу собирается крикнуть Оми, но та сама застывает.

По инерции юноша пролетает мимо неё на несколько шагов вниз по склону и сгибается. Дыхание разрывает грудную клетку.

Дикарка крадётся вперёд, кружит вокруг небольшой полянки. В свете солнца лежат бездыханные волчьи и людские тела. На них практически нет ран и крови, а позы неестественны.

- Что здесь… произошло? - перебарывает одышку Марлоу.

Девушка лениво отмахивается. По спирали, она подступает к центру побоища и поднимает с земли небольшой предмет. Улыбку на лице Оми сменяет оскал. Вещица улетает в траву у деревьев, а одержимая с шипением дует на пальцы.

Парень обходит пострадавших и приседает. Из травы на него с укором глядит керамический свисток.

Одержимая капризно восклицает:

- Я услышала крик духа и пришла на помощь… но он не даётся! А вокруг только твои соплеменники. Почему он стал им помогать? Его наверняка заставили!

- Считаешь их смерть избавлением? - Марлоу закручивает фигурку в ткань и кладёт в карман.

- Они живы, - её взгляд полон злобы.

- Стой! Раз так, то лучше поговорить с ними.

- Для чего это? - кривится мыслящая.

- Не думаю, что духа можно заставить. Наверняка, он знает, кого стоит спасти. Или ты пойдешь против его решения?

Оми сверлит парня несколько секунд, а после фыркает. Не заботясь о перешагивании тел, дикарка идёт прочь с поляны. Она ныряет под тень крон и с шумом усаживается у корней. Алые глаза следят за каждым жестом напарника.

Парень выдыхает.

“Когда-нибудь я точно не успею её остановить”.

Юноша кладёт ладонь на рукоять меча и выходит из-под лесного полога.

- Звери тоже живы?

Лицо Оми расплывается в улыбке. Смакуя слова, она спрашивает:

- Будешь судить их?

- Что ты, дух всё решил.

“Придумай более каверзный вопрос, чтобы меня подловить”.

- Можешь разбудить людей?

Девушка качает головой с нескрываемым злорадством.

“Кто бы сомневался”.

Мягко, Марлоу опускается на колено и вглядывается в спящее лицо молодой девушки. Хмурая морщинка появляется между бровей: что-то в её внешности скребёт память... Бледные пальцы аккуратно обшаривают карманы. С шуршанием юноша вытаскивает желтоватый лист с размытой печатью.

“Подделка”, - слёту определяет он и возвращает вещь владелице.

Юноша поднимает ребёнка и уносит на край поляны. Он кладёт мальчика неподалёку от Оми и идёт за девушкой. Когда он возвращается с новой ношей, то не сдерживает смешка.

- Только не съешь его.

В изгибе губ дикарки таится угроза. Когда Марлоу укладывает девушку на траву, Оми и не думает смутиться и отсесть. Напротив, мыслящая сильнее наклоняется и всматривается в лицо мальчика.

Парень оборачивается к поляне и выдыхает.

“Теперь конь”.

Гнедой лежит на боку, безвольно откинув голову. Марлоу обходит зверя по кругу и цокает: хищники успели покусать его за бока.

“Как бы мне привести тебя в сознание?” - размышляет ученик Василиска, когда слышит шуршание возле сапог.

Один из волков сонно двигает лапами. Глаза подслеповато следят за человеческом. Марлоу на секунду прикрывает глаза. Рука лезет к небольшому мешочку на поясе. Одержимая за его спиной шипит.

- Отвернись и потерпи, раз помогать не хочешь.

Заплывшее кровью глазное яблоко зависает у самого зрачка коня. Склизкий глаз так и норовит выскользнуть из пальцев, словно его вырвали только что. Животное застывает. Только ноздри и живот чуть колеблются от дыхания.

- Давай, вперёд… - говорит юноша, постепенно отдаляя око. - Правильно, тянись, молодец.

Под гнётом чужой воли конь медленно поднимается с земли. Морда двигается вслед за наполненным силой предметом. Аккуратно переступая хищников, Марлоу ведёт его к лесу. А, едва животное заходит в тень, как юноша движением фокусника прячет глазное яблоко. Зверь не успевает опомниться, как повод уже завязан крепким узлом на дереве.

- Можно смотреть? - алый зрачок Оми сверкает сквозь пальцы.

- Жди. Ещё волки, - бросает Марлоу через плечо.

Склонив голову, юноша наблюдает за хищниками. Рука покоится на мешочке с глазом.

Первыми на лапы поднимаются самые матёрые самец с самкой. Они скалятся и припадают к земле. За ними выныривают из небытия и остальные. Бледные пальцы подцепляют око. Под клокочущее рычание Марлоу тянет предмет из мешка. Почувствовав опасность, хищники замолкают и отпрыгивают. Они бросаются прочь, бесшумно перебирая лапами. Только вожак пристально глядит в сторону юноши. Когда его стая уходит, он тоже скрывается в лесной чаще.

Парень оглядывается. Бровь вопросительно изгибается.

Оми наигранно пожимает плечами.

“Так я тебе и поверил”, - уголки бледных губ чуть приподнимаются.

Дребезжащее движение привлекает внимание юноши. Несколько зверей, что так и не поднялись, неестественно шевелятся, дёргаются. Марлоу кривится. На языке вертятся едкие слова в адрес мыслящей. Тут из-под шерсти показывается человеческая рука.

- Оми, закрой лицо и не привлекай внимания, - парень переключается на родной язык. - Эй, как вы там? Не дергайтесь, я сейчас помогу!

Широкая ладонь бронзового оттенка хватается за протянутую руку. Встав на ноги, темноволосый мужчина покачивается и чуть оседает. Марлоу вовремя придерживает его. Карие глаза впиваются в лицо спасителя.

- Ты!? - чужие пальцы сдавливают кисть так, что трещит ткань перчатки.

- Какая встреча, - бормочет юноша.

Роберт кривится то ли от боли, то ли от брезгливости.

В этот момент за их спинами раздаётся крик. Парень отскакивает от воина на несколько шагов и оборачивается. Недовольное цоканье срывается с губ: Оми и не подумала следовать его совету.

- Не волнуйтесь, все хорошо! Она просто больна.

Спутница Роберта едва ли обращает на слова внимание. Девушка во все глаза рассматривает одержимую. И чем дольше, тем сильнее бледнеет и отклоняется назад.

Мыслящую, напротив, такая реакция ничуть не тревожит. Она расслабленно полулежит на траве около ребёнка. Губы некрасиво растягиваются, а глаза щурятся: чужие крики её раздражают.

- Оми, ты их пугаешь, - шипит Марлоу.

“Всё складывается совершенно неправильно”.

Одержимая кладёт холодную ладонь на мальчика.

В следующую секунду Роберт подхватывает ребёнка на руки. Его спутница подрывается к ним и прижимает дитя к груди. Взрослые негромко, но активно перешёптываются.

Марлоу садится на корточки возле мыслящей.

- Оми, пожалуйста, я хочу с ними поговорить, - одержимая округляет глаза, отчего они чуть не вываливаются.

“Что за гримасы? Она похожа на одну большую карикатуру на Иолу”.

- Вперёд! Чем я мешаю?!

- Ты правда не понимаешь?

Приближаются шаги.

- Чудная речь, - Роб упирает руки в бока. - Есть разговор.

Марлоу кивает. Он бросает красноречивый взгляд на Оми и поднимается. Воин уверенно стоит на земле, скрестив руки на груди. Правый бок он обхватывает на порядок бережнее.

- Какими судьбами? - спрашивает южанин.

- Честно говоря, я не ожидал этой встречи, - Марлоу сдержанно улыбается. - Считай это волей случая. Вы оказались в беде, а мы помогли. Вот и всё. Кстати, не могу не справиться о твоей госпоже. Как она?

Роберт кривится.

- Не обо мне речь! - его палец тычет оппоненту в грудь. - Отвечай на вопрос! Зачем ты сюда припёрся?

- Я уже сказал всё, что нужно, - ответ пропитан равнодушием.

Гримаса Роберта всё больше напоминает оскал. Его кулаки сжимаются.

- Тебя, я смотрю, после последнего дела повысили? - воин подаётся вперёд.

Ладонь Марлоу ползёт к поясу.

Тут между ними вскакивает кареглазая девушка. Она замирает, крепко прижимая мальчишку. Взгляд мечется от одного лица к другому.

- Что вы, право слово! - бормочет она и расплывается в улыбке. - Спасибо, что спасли нас! Я Энн.

Парень заторможенно пожимает тонкую ладонь.

-...Джай.

В тени деревьев хихикает мыслящая.

- Это Оми, - парень отходит от людей на шаг. - Я помогаю ей добраться на юг.

- Правда? Нам тоже туда! - Энн с опаской поглядывает в сторону красноглазой девушки. - Вы простите мне мою реакцию. Я просто не ожидала… Надеюсь, сможем лучше узнать друг друга в пути!

- Энн, - рука Роберта ложится на девичье плечо.

Завязывается приглушённый спор.

В этот раз Оми сама подходит к юноше. Девушка замирает на границе тени и света.

- Что она сказала? Я не понимаю этот язык, - одержимая пристально разглядывают незнакомую пару.

- Извиняется за крики и предлагает идти вместе.

Оми прикрывает глаза на секунду, а когда распахивает, они полыхают ярче.

- Хорошая идея. Пусть путешествуют с нами.

Брови юноши взлетают вверх.

- Ты ещё недавно убить их хотела. Откуда такое гостеприимство к “моему проклятому племени”?

Оми пугающе улыбается. Она мотает головой в сторону незнакомцев. Пара уже приняла решение и внимательно наблюдает.

- Я передал ей твои слова, - обращается парень к Энн. - Если вам тоже на юг, то можно объединиться.

Кареглазая энергично кивает, Оми в очередной раз улыбается, а Роберт кривится.

Без слов все разбиваются на две компании и медленно двигаются вровень. Оми теперь не летит вперёд. Мыслящая внимательно разглядывает новые лица, и всё пытается подойти поближе. Марлоу не может этого допустить!

Юноша держится посередине и преграждает одержимой путь, едва та сходит в сторону. Недовольный взгляд дикарки вспыхивает в тени крон вновь и вновь.

“Когда с уходом солнца её глаза загорятся кровавыми кострами, отговорками мне не отделаться!”

Марлоу косит взгляд в сторону живых: южанин старается держать осанку, а его спутница нарочито улыбается, но плетуться они едва быстрее израненного коня.

Когда на пути встречается ручей, парень предлагает отдохнуть до утра. Энн единственная отвечает ему благодарной улыбкой. Марлоу хмурится, всматриваясь сильнее в её черты. Нечто давно забытое таится в контуре лица, тонком носе и обгрызенных губах… или это просто игра света в листве.

Юноша трясёт головой и привычно отдаляется от живых. Спина расслабленно опирается о корни, ноги вытягиваются, а глаза закрываются. Голова немного гудит, требуя сна. Так всегда случается, когда он игнорирует отдых.

Лесные звуки мягко ласкают разум. Тут скрипит огниво, за ним трещит огонь. Ноздри щекочет аромат горячей еды. Живот юноши тоскливо ноет. В это время рядом с его боком тихо шуршит трава. В красноватом зрачке отражается лицо Оми.

- Интересные, да? - возбуждённо шепчет одержимая.

Парень разглядывает лицо собеседницы. В чертах Иолы нет коварства, мыслящая глядит на новых знакомых с неподдельным вниманием.

- …И всё же, - одержимая хищно щурится, - почему они меня боятся? Один мой шаг навстречу, и от их страха весь воздух тухнет!

- Люди ощущают твой Дар просто находясь рядом. Эта сила им чужда, противоестественна, оттого их тела противятся, дрожат, а разум наполняет страх.

- Не сходится! Вот ты - ученик шамана, тебе такое привычно, но моих соплеменников Боги не отметили, а страха в их глазах не было! - лоб девушки идёт морщинами.

Марлоу щурится.

- Мне казалось, ты получила силы после того, как тебя схватили и разделили со своими…

“Не может быть, чтобы дикие племена пошли против своей веры и приняли восставшего!”

В подтверждение его мыслей Оми отрицательно мотает головой.

- Нет, парой недель ранее, когда на нашу стоянку напали, - бледные ладони сжимают обрубок в мешке. - Многие погибли, и я сама видела лица предков, когда серебряная нить вывела меня назад к телу и вплела в него вновь. Мне дали шанс закончить путь как должно, и уцелевшие пошли за мной, - одержимая находит его взгляд и шипит: - Так почему эти двое меня сторонятся? Да, я думала о них плохо, но ничего ведь не сделала! Всё-таки нас свели Духи.

Парень опирается о колени. Керамический лось, запрятанный у него на поясе, тут же колет бок. Разум подбирает слова, которые оградят Оми от излишней агрессии.

- Наверное, дело в вашем родстве, в одной культуре и вере. Оттого и обошлось без отчуждения…

Оми согласно кивает туманному доводу и со смешком восклицает:

- Так и знала, что ответ в моих корнях! Этой парочке претит видеть моё лицо, слишком много причинённой боли и пролитой крови оно пробуждает!

Энн оборачивается на шум и вздрагивает, поймав алый взгляд, но юноша этого не замечает. Его брови взлетают вверх. Провокационный вопрос слетает с губ:

- И как же ты выглядишь, позволь спросить?

- Это какая-то проверка или зачаток похвалы? - Оми горделиво расправляет плечи и перекидывает через плечо ком волос, едва напоминавший косы: - Я это я.

- Уверена? Я вижу Иолу.

“Она не понимает или не хочет понять?”

Рука парня ложится возле мешочка с оком Наставника: агрессия - её привычный ответ. Но в этот раз Оми только качает головой и снисходительно улыбается.

- Твои глаза обманывают тебя. Перед тобой Оминотего, вождь разбитого племени и стертых жестокостью земель. Отпусти образ той девушки, и ты увидишь, как сияют синим мои глаза, и полнятся солнечным теплом волосы.

Бледные девичьи пальцы погружаются в остатки прически и с силой проводят. На траву опускается ладонь, обвитая мотком спутанных волос.

- Ты - гостья, которая давала клятву.

Взгляды лезвиями сталкиваются в воздухе.

- Я помню и сдержу слово. Ты получишь её обратно, - она приказывает с капризной ноткой в голосе: - Лучше объясни, как мне с твоими соплеменниками держаться!

Карие глаза пытаются прожечь в собеседнице дыру.

- Оставайся на расстоянии, будь спокойна и доброжелательна. Главное - не показывай свои силы, - вздох вырывается из груди против воли. - Для начала было бы неплохо спрятать твои глаза. Светятся, особенно в темноте.

Рука Оми змеёй ползёт за пояс. Солнце вспыхивает на лезвии кинжала. Марлоу подбирается, но одержимая не собирается нападать. Девушка внимательно разглядывает лицо Иолы в мутном отражении.

- Глаза как глаза…

- Другие видят иначе. Прислушайся, я не вру. Их свет сходу показывает твои силы. Так что для начала прикрывай лицо, веди себя спокойно и не касайся людей. Тогда страх наших попутчиков отступит.

Оми кивает. Кинжал исчезает в ножнах, а глубокий капюшон скрывает верхнюю половину лица.

“Зачем ей это? - в ответ на мысли Марлоу губы Иолы изгибаются в лукавой улыбке. - Пусть делает что хочет”.

Парень выдыхает и отворачивается.

Их новые попутчики готовятся к трапезе. Марлоу выжидает пару минут, а после направляется к костру. Роберт зыркает на него исподлобья, но молчит. Его спутница ведёт себя более гостеприимно:

- У нас нет лишней посуды, но я сейчас помою ложку…

Марлоу мягко улыбается.

- Ешь в своё удовольствие. Я просто позволю себе погреться у вашего костра, - он устраивается на прохладной земле.

Юноша сидит боком к ним и с напускной ленцой разглядывает окружение. Взгляд нет-нет, но соскальзывал к котелку. Парень поджимает губы. Он замечает, как выскребает девушка поклажу во время готовки. Чтобы не смущать попутчиков, парень находит в своих вещах остатки провизии и неторопливо жуёт сухую лепёшку.

В голове кружатся варианты начала разговора, но ни один не кажется достаточно вразумительным. Роберт шумно выпивает остатки супа. Опустив миску на землю, воин подаётся вперёд.

- И чего ты тут устроился?

Энн шикает на него:

- Он же нас спас…

Роб кривится и набирает воздуха в грудь. Марлоу вступается раньше:

- Спокойно, я просто хочу пообщаться, раз уж нам предстоит идти вместе какое-то время.

- Больно надо!

- Не понимаю, откуда столько агрессии. К тебе претензий я не имею… - на это воин только хмыкает. - Скажу иначе: вы в плачевном состоянии. А наша с Оми компания - лучше диких зверей.

Энн слушает разговор, помешивая еду ложкой. Роб выдыхает и прикрывает глаза.

- О чём ты хочешь поговорить? - пересиливает он себя.

- Да в целом о жизни. Что нового слышно на тракте?

Кареглазая девушка бледнеет.

- Не интересуюсь сплетнями, - воин пробует пожать плечами, но болезненно морщится.

- Жаль. Информация помогла бы составить наилучший маршрут для такой … неоднозначной компании.

Пальцы комкают в шарик остатки безвкусного мякиша.

- О чём ты? - мужчина с другой стороны костра щурится.

- Мы все планируем пересечь границу. Поддельные документы сужают список вариантов...

Энн вздрагивает. Ладонь ложится на карман юбки.

Марлоу выставляет руку:

- Я не угрожаю вам. Мне самому встреча с законом ни к чему. Так что поделитесь, каким людям вы перешли дорогу, и я составлю наилучший маршрут.

В тяжёлом взгляде воина играют языки пламени. Энн опускает голову.

- Меня ищут люди князя…

Марлоу хмыкает:

- Тогда идём через лес.

- Так легко ответил. И даже сдать не подумал? - подначивает Роб.

Сквозь маску на лице Марлоу пробивается искренняя улыбка.

- Мне это не нужно, - остаток чёрствой лепёшки летит в траву. - Всем нам лишнее внимание не кстати.

Воин бросает взгляд за пределы света костра и хмыкает.

- Откуда, говоришь, твоя подруга?

Силуэт Иолы сливается с темнеющим лесом. Девушка лежит калачиком, прижимая отрубленную голову к груди. Когда воин задаёт вопрос, её капюшон дёргается, и под ним мелькает красноватый отсвет.

- Названия ни к чему. Чем меньше мы знаем друг о друге, тем легче пройдём этот путь.

Парень поднимается на ноги и стряхивает остатки крошек.

- Набирайтесь сил.

Воин хмуро глядит ему в спину, пока может различить закутанный в тёмную одежду силуэт.

- Он прав, нужно отдохнуть, - Энн оглядывается на племянника.

-...как он?

- Очнулся ненадолго и тут же уснул, - девушка грустно улыбается.

Пара готовится ко сну в мерцании тлеющего костра. Энн со вздохом опускается на самодельную подушку. Сон быстро уносит её тревоги. Роберт опирается о ствол и исподлобья следит за округой, но и ему не удаётся удержаться в сознании. Минута за минутой и его голова плавно опускается на грудь, а дыхание становится размеренным и глубоким.

Когда мужчина снова обводит стоянку пустым взглядом, перед ним стоит Марлоу. Парень приседает на колено и тихо приветствует южанина. Полушёпотом, он расспрашивает Роберта о прошлом, и тот скупо отвечает.

После очередного вопроса спину юноши обдаёт холодом. В косом взгляде за спиной отражается застывшая во тьме Оми. Алые глаза дикарки с интересом изучают воина.

- Кто это с ним сделал?

- Алхимик - его госпожа.

Пожелав мужчине забыться сном, парень поднимается на ноги и равняется с мыслящей. Вместе они удаляются от костра и усаживаются на траву.

- Что ты увидела в нём?

- Боль. Теперь я понимаю, почему Духи свели нас на той поляне.

Марлоу вскидывает бровь.

- Поделишься догадкой?

- У меня с ними общие враги, - полная тоски улыбка искажает её лицо.

Марлоу молчит. Тёмные мысли делают его взгляд тяжелым. Худое лицо становится ещё более бледным и нескладным.

“Теперь Оми видит в них союзников. Скверно. Если они дознаются слишком уж о многом, это станет проблемой… - парень запрокидывает голову и что есть силы жмурится. - Нужно было решительно их допросить и покончить со всем с самого начала, или и вовсе сразу разойтись. Теперь только морока. И ради чего? Хорошего поступка?”

Сна нет ни в одном глазу, как и желания говорить. Юноша с девушкой сидят в немом молчании пока окончательно не рассветает.

На этот раз в себя приходят все, даже мальчишка. Издали юноша наблюдает за тем, с какой радостью девушка обнимает удивленного ребёнка. Даже отсюда глаза Энн лучатся теплом и заботой. Марлоу ловит себя на неуместной слежке и отворачивается. Парень скользит взглядом по нежному утреннему пейзажу, пока в обзор не попадается лицо Оми.

Её заискивающая улыбка заставляет морщинки собраться вокруг глаз и рта юноши. Девушка придвигается ближе и мурчит:

- Гложет зависть?

Марлоу фыркает. Вместо ответа юноша вскакивает и отряхивается. Трава, на которой они провели ночь, пожухла. Ладонь ложится на броню около рёбер.

“Отголоски приступов растворились в пути, но Дар так и не вернулся…” - этот факт теснит другие мысли.

Парень проводит рукой по волосам и искусственно улыбается. Лёгким шагом он шагает к живым попутчикам.

- Светлого утра! - Энн радостно улыбается.

- День и правда обещает быть солнечным, - парень смотрит на уплетаюшего кашу мальчонку и предлагает: - В путь?

Роб кивает.

Много времени на сборы тратить не приходится: вещей при себе у путников почти нет, и спят они прямо в одежде.

Бледная ладонью Оми указывает направление, и их отряд снимается с места. В этот раз путь идёт веселее. Причина всему: мальчик. Тами, как ласково называет его девушка, любознательно глядит по сторонам, едва не выпрыгивая из седла. Его голубые глаза то и дело находят бледные лица Оми и Марлоу. Одержимая неотрывно глядит на ребёнка. Как и накануне, девушка что-то тихо бормочет и порывается подойти к коню. Юноша бесконечно хмурится.

- Оми, не подходи к ним. Я же объяснял.

“Контакт с отравленными Болотом созданиями вредит живым, особенно таким юным и податливым. Это я знаю не понаслышке”.

- Но ему нужна помощь…

- Нас об этом не просят…

В их перешёптывания вмешивается Роберт.

- Чего твоя подруга всё время пялится на ребенка?

Все останавливаются. Марлоу глядит на одержимую и размышляет, взвешивает все “за” и “против”. Только когда воображаемые весы сдвигаются, юноша оборачивается.

- Её беспокоит состояние мальчика…

- Она может помочь?! - Энн выскакивает вперёд воина, неверие и надежда плещутся в её глазах.

Марлоу выставляет вперёд руки.

- Не стоит торопиться, может быть только хуже. Поступим так: я переговорю с ней и тогда…

Парень оборачивается к мыслящей, но тут Роберт восклицает:

- Она и правда не знает ни один из имперских языков? Где такие вообще живут?! - он обращается к Энн: - Мы не можем принимать помощь от непонятно кого!

Девушка тычет пальцем в Марлоу.

- Про него ты также говорил, и что? Благодаря им мы живы!

Тут Оми проскальзывает мимо людей и оказывается у коня. Бледная ладонь сжимается в кулак высоко над головой. Пальцы юноши хватают вырванное око.

- Тише-тише, - бормочет мыслящая, и всадник с животным застывают. - Хм… Хитрое плетение, - капюшон соскальзывает с её лица, но она не обращает на это внимание.

Марлоу скрипит зубами. Он опережает рыцаря, преграждает ему путь.

- Она держит его душу сейчас. Если начнём их растаскивать, мальчик может умереть.

Розоватые щёки Энн бледнеют.

- Ну так убеди её прекратить! - шипит воин, и острие его меча сильнее давит на грудь юноши.

- Я попробую, - отравленный топью мягко обращается к дикарке: - Оми, им не нравится то, что ты делаешь. Прекрати…

Одержимая фыркает:

- Я помогаю! К нему привязали нить, и сила утекает по ней… Скажи, чтобы не мешали!

Марлоу переводит, но южанин и не думает убирать меч.

- О чём она? Что за нить и откуда?!

Оми долго молчит, только слышно её недовольное сопение. Марлоу не смеет повернуться к девушке и перестать следить за рыцарем. Пусть лезвие его меча и клонится к земле, оно в любое мгновение может рассечь живот.

Наконец, дикарка глубоко вздыхает.

- Это двухсторонняя связь, от мальчика к другому такому. Её создал тот, кто навредил этому мужчине, так что пусть воин уймётся и даст мне закончить! - под конец фразы вождь в привычной манере срывается на крик.

Смысл её слов заставляет Роба охнуть:

- Не может быть… Бьянка?

Оружие касается земли, и Марлоу выдыхает. Энн смотрит на рыцаря с удивлением.

- Госпожа алхимик? Она была в замке больше месяца назад… А потом, потом туда позвали Тами, и княжеский сын стал поправляться… Неужели, это всё она? Но это бесчеловечно!

- Они и не на такое готовы, - хмыкает юноша.

Взгляд скользит в сторону порхающих в воздухе пальцев одержимой. Словно паук лапками, она резко сгибает и неестественно выворачивает фаланги, скрючивая пальцы похлеще корней лиственниц.

“Вот бы увидеть её нити!” - завидует ученик Василиска.

Спустя пару минут девушка застывает и отстраняется. Мальчик обмякает в седле, но Марлоу вовремя его подхватывает.

- Это всё, тоньше сделать нить не выйдет, - дикарка наблюдает за тем, как юноша передаёт ребёнка семье. - Влияния почти не останется.

Тут Оми ойкает и надвигает на глаза капюшон.

“Как-будто это сейчас что-то изменит!” - качает головой юноша и передаёт её слова.

Энн с отпечатком страха на лице переводит взгляд с одного бледного лица на другое. Она крепко прижимает мальчика к груди, напряжённая, как тетива готового к выстрелу лука. Молча, северянка обходит юношу и кланяется мыслящей.

- А связь нельзя совсем убрать? Найдут же… - просит Энн.

Оми выслушивает перевод и отрицательно качает головой.

- Не найдут, если унести его как можно дальше, - передаёт парень.

Девушка кивает несколько раз. Её взгляд растворяется в пространстве в поиске ответов, и диалог прерывается.

Юноша подходит к мыслящей.

- Их всё равно сведёт вместе. Только теперь этому мальчику не обязательно проигрывать, - шепчет одержимая.

- Спасибо, что помогла ему. Только, твои силы не остануться без вопросов.

Роберт смотрит на них. Марлоу распознаёт этот пронзительный взгляд, оценивающий, адресованный опасному противнику. В этот момент мальчик сонно моргает и потягивается. Воин отвлекается.

“Нас ещё ждёт разговор”.

- Ты как, ничего не болит? - воркует девушка.

Тами отрицательно мотает головой. Он соскакивает на землю и начинает носится по поляне. Марлоу слегка улыбается.

- Спокойнее, что ты! - смеётся Энн, но мальчик не слушается.

- Камень сдвинулся, и бурный поток снова на свободе, - замечает Оми.

Их небольшой отряд продолжает путь.

Вопреки опасениям, своевольный поступок одержимой не рассорил их всех. Активность ребёнка украшает лица улыбками. Энн шагает неподалеку от мыслящих без робости и страха. Только Роберт хмурится. Мужчина ведёт коня позади всех и глядит под ноги.

“Нужно решить проблему в зародыше”, - юноша замедляется.

Едва он равняется с воином, тот сразу же негромко спрашивает:

- Она алхимик, твоя Оми?

Дикарка на мгновение оборачивается. Алые глаза мелькают в темноте капюшона.

- В чём-то их навыки схожи, но не стоит её так называть.

Роберт кивает. Его взгляд сверлит спину дикарки.

- Никогда не видел, чтобы они так виртуозно применяли магию, Бьянка бы обзавидовалась, - южанин криво ухмыляется. - Знаешь, вы помогли нам. Не важно, кто вы и чем занимаетесь, этого я знать не хочу… - он смотрит в глаза собеседнику и протягивает руку: - Спасибо.

Марлоу пожимает его ладонь.

Солнце выходит из-за облаков и подсвечивает золотом лес.

“А, может, и к лучшему, что именно их мы встретили в лесу”.

Напряжение между людьми постепенно тает. Исчезают косые взгляды и шепотки, люди открыто смотрят друг на друга, а журчание лёгкой беседы украшает долгий путь. Даже Оми ведёт себя мягче, перестаёт исступленно лететь вперёд. Как и указывал ей юноша, она держится с краю их группы, но внимательно слушает чужую речь. Марлоу не раз замечает, как повторяют её губы отдельные слова. Постепенно, раны путников заживают, и их шаги становятся увереннее. Но тут дают о себе знать голодные животы.

Запасы еды иссякают. Юноша отстреливает птиц во время привалов, остальные собирают ягоды и грибы, но этого недостаточно.

Мальчик то и дело капризно хнычет:

- Мне надоел лес! Хочу есть! Хочу домой! Где мама!? - трясёт он Энн за юбку.

Юноша хмурится. Когда девушке удаётся увлечь ребёнка очередной забавой, он обращается к ней.

- Я думал он ваш. Вы очень похожи.

Энн хлопает глазами.

- Нет, это сын моего брата Тирма, - тяжёлый вздох против воли вырывается из её груди.

- Всё хорошо?

- Да-да. Просто давно их не видела, - напряжённая улыбка говорит об обратном.

- Они остались в княжестве? - проверяет почву юноша.

- Нет, мы разделились, чтобы встретиться на юге.

- Значит, встретитесь. Отчего такая тоска?

-...Просто, мы всё потеряли. Ладно я. Служанка не такое достижение, но брат! Отцовская мастерская была для него всем! Он так дорожил им, что даже первого сына в честь отца назвал “Райтом”, только тот, ну...

Брови Марлоу ползут вниз.

- Много кто не переступает детство… Знаешь, если твой брат и правда хороший мастер, то он приумножит славу отца. Неважно где, - говорит необходимые слова парень и прибавляет с затаённой надеждой: - Чем они занимались? Бондари, кузнецы?

- Плотники.

Шаг Марлоу сбивается, а лицо мрачнеет. Он улыбается через силу.

- В сердце империи процветает судостроение. Потомственный мастер без проблем найдёт, чем себя прокормить, - он на мгновение касается плеча девушки и прибавляет чуть отстранённо: - Всё будет хорошо.

Энн кивает.

Позже вечером она находит в своих вещах пропавшую свистульку. Девушка прижимает её к груди и тут же радостно рассказывает о находке Роберту.

Марлоу глядит на них издалека. Ладонь, которая касалась чужого оберега, плохо слушается. Парень сжимает руку в кулак несколько раз, чтобы прогнать недомогание. Со вздохом он запрокидывает голову и глядит в закрытое тучами небо. Разгадка происхождения Энн скручивает голову раскалённым ободом.

- Ты куда? - окликает его Роберт.

- На охоту!

“Нужно побыть одному”.

Кровавое колье

Тёмная вязь букв превращается в кашу. Треск. В сторону летят половинки пера. Бьянка тяжело вздыхает и жмурится. По растресканному камню скрипят ножки стула. Женщина упирается в столешницу и нависает над столом.

Исписанные листы расплываются в глазах. Информация мешается в голове спутанным клубком, и благородная никак не может ухватиться за край нитки.

- А если увеличить содержание соли… - бормочет алхимик, постукивая пальцем по последней формуле.

Женщина направляется к шкафу с ингредиентами и замешивает состав заново. Через полчаса лабораторию забивает запах тухлятины, а ведро с отходами пополняется ещё на пару стаканов.

Бьянка привстаёт на цыпочки и открывает маленькое окошко. Жадный вдох переходит в кашель.

“Сколько я здесь сижу, что уличный воздух стал настолько непривычным?” - учёная жмурится - глаза болят от уличного света.

- Чтоб здесь всё провалилось!

До вечера она успевает ещё с десяток раз поменять формулу на бумаге, итак и эдак коверкая состав. Ей не нужно использовать реагенты, чтобы увидеть хлипкость расчётов: собственные зелья она делает хорошо.

“Лазеек для разрушения связи нет и быть не может!”

В окружении стражи аристократка идёт к себе в комнату. Встречные на пути слуги почтительно кланяются, и дама сдержанно улыбается в ответ. Терять лицо благородная не собирается. Даже, оказавшись в покоях, Бьянка не сразу развеивает искусственную улыбку.

Она замирает в центре комнаты. Ладонь царапает оправу каменьев на шее.

До ушей долетает лёгкий стук в дверь.

- Войдите.

Деспина тщательно подошла к охране гостьи. Каждый день недели Бьянке подаёт пищу и помогает с туалетом новая девушка.

“Чтобы я не могла завербовать их… Как будто я в этом нуждаюсь!”

- Доброго вечера, госпожа. Ваш ужин, - склоняет голову прислуга.

Бьянка лениво взмахивает ладонью. Она молча следит, как простолюдинка ставит поднос на столик, а после делает шаг в её сторону.

- Как по-твоему, это колье меня не старит? - вкрадчиво шепчет травница.

- Н-никак нет, госпожа.

- Замечательно, - улыбается Бьянка.

Глаза благородной потусторонне светятся.

- Я просила тебя об услуге, ты помнишь? - служанка заторможено кивает. - Что он ответил?

- Просил передать, что будет ждать вас завтра в саду в послеобеденный час…

- Хорошо. Забудь…

Благородная проводит рукой по воздуху, перебрав нити между собой и служанкой. Девушка сонно кивает, а в следующую секунду как ни в чём не бывало возвращается к сервировке.

Благородная опускается в кресло.

“Запуганная простачка! Твои нити так дрожат, что мой крохотный узелок и прятать не нужно”, - жестокая улыбка появляется на губах.

Оставшись в одиночестве, женщина приступает к ужину. Она ест неспешно, привычно выдерживая паузы. На приёме она обязательно заполнила бы тишину лёгкой беседой. Но здесь собеседников нет. Ложка скребётся о тарелку, на улице бранится мужичьё, а вдали хрипло лает собака.

Бьянка оставляет пищу и вглядывается в темнеющую кляксу города. Без солнца дома, а за ними и улицы, проваливаются в бездну.

Пальцы выуживают полудрагоценную бусину из причёски.

“Кьен?”

Ответа нет ни через минуту, ни через две. Сзади робко скрипит дверь.

- Можно убирать? - застывает в проёме служанка.

Бьянка кивает. Камушек исчезает в переплетении пальцев.

Позже, при свете свечи женщина расплетает прическу. На ладони блестит шесть переговорных камней, венчающих металлические заколки. Бьянка обводит грани каждого артефакта. Только два отзывается дрожью под кожей.

“Я не могу позволить себе потратить ещё один”, - учёная вздыхает.

Она закрепляет украшения обратно в волосах. Прикроватное зеркало отражает сгорбленную спину и уставший взгляд. Бьянка тут же выпрямляется и вздёргивает носик.

- Вы можете обыскать мои вещи, разграбить, госпожа Деспина, можете держать взаперти и только изредка демонстрировать свету, - благородная ядовито улыбается и подаётся вперёд. - Но я найду способ уйти отсюда. И тогда…

“Нет. Эти слова не следует произносить без дела, хоть от молчания и печёт язык!”

Эуфорбийская травница заставляет себя сомкнуть глаза в ожидании утра. А, через секунду, снова широко распахивает.

Новый день встречает её вместе с очередной служанкой. Малознакомая девица распахивает шторы. Благородная игнорирует ломаный поклон. Свесив ноги с кровати, травница придирчиво разглядывает себя в зеркале. Ей не терпится поскорее оказаться на обеде.

Даже в лабораторию она шагает быстрее обычного. Как и в предыдущие дни, там её встречают собратья по ордену. Они прохаживаются по центру комнаты с робостью гостя, но никак не хозяина помещения. Главный алхимик из троицы крутит в руках мензурку и ставит обратно. После мужчина вытирает пальцы о скатерть.

- Успехи? - интересуется он.

- Боюсь, господин Кассьян, вы не сможете порадовать княжескую семью сегодня.

Главный алхимик равнодушно кивает и уходит. Вслед за ним покидают помещение и его ученики. Дверь лаборатории закрывается, а после глухо лязгает замок.

Бьянка криво усмехается вслед подручным княгини. Стул скрипит, и дама усаживается за стол. Остаток утра никто не должен её тревожить. Зашифрованные листы с текстом шуршат в руках.

“Кто бы мог подумать, что в плену я буду развлекать себя именно твоим чтивом, а, Оллрик?” - Дама горько улыбается и качает головой.

Когда через несколько дней пребывания в замке Эуфорбийской травнице вернули её вещи, дама сразу заметила нехватку нескольких реагентов. Из ценного после пожара и проверок на руках Бьянки остались только эти шифры.

“Не то чтобы их перевод так важен сейчас… но это лучше, чем помогать этой неблагодарной княгине!”.

Родственница императора пробегается глазами по строчкам, и тут же подчёркивает ключевые слова пером. На данный момент смысл всё ещё ускользает, но Бьянка вычислила метод шифрования. Дама постукивает пальцем, отсчитывая очерёдность букв, когда в дальнем углу лаборатории раздаётся писк. Цифры в голове рассыпаются.

“Хватит Оллрика на сегодня в моей жизни!”

Стопка листов стукает о столешницу, и выдвигается стул.

- Так, и что тут у нас творится? - бормочет Бьянка, заглядывая на стеллажи.

Животные тут же начинают суетиться: мыши носятся вдоль прутьев, а птицы бьют крыльями. Темноволосая женщина твердо отпечатана в их памяти как источник боли.

- Ну-ну, какие активные, - холодно комментирует беснования благородная.

Она проходит весь стеллаж, придирчиво рассматривая подопытных. На этот раз выбор падает на пару голубей.

С клеткой Бьянка возвращается к столу и сосредотачивает взгляд. Птицы преображаются, вспыхивают изнутри золотистым светом. Алхимик находит пальцами тонкую нить между ними и резко сжимает. Подушечки пальцев нагреваются от бьющей в них энергии. Одна из птиц заваливается набок.

Бьянка пробует разорвать связь. Она растягивает нить, крутит и гнёт в разные стороны, но плетение и не думает распадаться. Когда жар от связи болезненно колет кожу, благородная отступает.

В списке вариантов перо со скрипом зачеркивает ещё одну строчку.

- Страдаете, пташки? Ну-ну. Вам ещё повезло. Всё оставшееся зелье израсходовано, а на новое нет ресурсов, так что я буду вас беречь… - Бьянка ласково улыбается и тут же зло щурится. - Вот бы княгиня также следила за тем ребёнком…

Голуби прижимаются к прутьям. Их испуг вызывает у благородной тихий смех. Женщина убирает животных обратно и принимается за следующую пару.

Так, методично, она проверяет всех пациентов.

- Сегодня без смертей, уже славно, - кончик пера постукивает по листу.

Женщина пробегается глазами по исследованию и со вздохом погружается в расчеты. До вечера её нужно напоить животных новым составом. Солнечный свет медленно ползёт по полу, пока не добирается до ножки стула. Он пробует ухватиться за неё, но не выходит - Бьянка медленно покачивается. Пушистый край пера щекочет губы.

Новых идей нет. Бездумно следуя глазами за трещинами в потолке, благородная дожидается середины дня. Когда дверь лаборатории вздрагивает, дама тут же встаёт.

- Наконец-то, - капризно бросает она, проплывая мимо стражи.

“Вести себя как заключённая я не собираюсь!”

С прямой спиной благородная плывёт по темным коридорам замка. В распахнутых дверях обеденной залы родственница покойного императора показывается с наилучшей из своих улыбок.

- Приветствую вас, благородные господа и дамы, - мурлычет она и шагает внутрь.

Местная знать, в отличии от прислуги, держится раскованно и уверенно. Гостью приветствуют улыбками и кивками, не зря она не первый день обхаживает северян ласковыми речами.

Благородная занимает своё место и поворачивается к началу стола. Княгиня общается с одним из приближенных. Ледяные глаза Деспины вонзаются в лицо пленницы. Бьянка мило склоняет голову.

- Сегодня князь не почтит нас своим присутствием? - шепчет благородная соседям.

- Увы, внезапно уехал. У меня и самого к нему дела, - отзывается местный финансист.

Бьянка кивает. В привычной манере, она мягко прощупывает пульс княжества. И радостные шутки, и сплетни не вводят её в заблуждение. Любительница интриг подмечает бегающие глаза, испуганно прикрытые рты и нервные смешки. Не у всех. Большая часть присутствующих, как и всегда, праздно проводит время за болтовнёй.

В конце обеда княгиня поднимается из-за стола.

- Я оставлю вас, - сообщает Деспина и направляется к выходу.

“Вот он, мой шанс!” - скалится Бьянка.

- Ребусы? - предлагает она.

Без надзора знать охотно соглашается. В компании стражи и слуг свет замка выбирается во внутренний сад. Сытые, благородные с лёгкостью уходят с головой в игру, отринув все чаяния. Бьянка играет несколько партий в загадки и устало выдыхает.

- Вы слишком хорошо угадываете, мне нужен перерыв! - звенит кокетливый смех.

Дама усаживается на скамью в небольшом отдалении и прикрывает глаза. Не проходит и минуты, как рядом опускается ещё один из игроков.

- Одну партию без меня! Переведу дух, - машет полноватый мужчина.

Он не смотрит на Бьянку, как и она на него.

- Признаться, если бы я вас не знал, то решил бы, что вы из ума выжили, - бормочет он, не прогоняя светской улыбки. - Через служанку княгини. Их же алхимики после вас все время проверяют, как только удалось?

- Она ничего не запомнила... Лучше к делу, - Бьянка с напускным весельем следит за игрой. - Мне нужно связаться со своими воинами и покинуть город.

Один из допущенных ко двору мужчин крайне нелепо изображает зайца, и толпа взрывается шутками. Бьянка поддерживает их лёгким смешком.

Информатор вздыхает.

- Здесь все на ушах. Итак в прошлый раз, когда стражу на ваших подменил, капитана умасливал. А после побега служанки… Ещё и с болот отродья попёрли… Никак не могу. Не просите.

Ногти Бьянки бряцают по деревянной доске.

- Вы мне обязаны…

- И я об этом помню! Но действовать сейчас - верная смерть. Так что не держите зла, госпожа алхимик, - мужчина опирается рукой о подлокотник и подаётся вперёд, чтобы встать.

Партия подходит к концу.

- Погодите! - восклицает дама под взрыв хохота.

Информатор замирает. Впервые за разговор они смотрят друг другу в глаза.

- Просто найдите моих людей, сообщите где я и на каких правах. Скажите… чтобы месяц подождали меня. Хотя бы это, хорошо? - женский голос взволнованно звенит.

Мужчину зовут.

- Иду-иду! - восклицает он и кивает травнице.

Бьянка откидывается на спинку.

Шум и смех идут на спад: в сад входит княгиня в окружении служанок. Степенно, она приближается к отдыхающим.

- Мой муж вернулся в замок и готов принять вас. Прошу желающих следовать за мной.

Самые хмурые кивают и подбираются. Бьянка встаёт. Пара знакомых стражников ждёт её в отдалении.

“Выставили на обозрение и снова в каморку”, - горько улыбается травница.

Даму ведут вдаль от парадного выхода, туда, где уходит в подземелье винтовая лестница. Аккуратно спускаясь вниз по чересчур высоким ступеням, Бьянка невольно касается колье:

“Нужно бежать”.

Представительница ордена исподлобья жжёт затылок сопровождающих.

“Я могла бы оглушить стражников, или подчинить, отравить… Вариантов бессчётное множество. Только как быть за пределами замка? Без плана и поддержки? Нет, я не всесильна”.

В молчании женщина входит в лабораторию.

Часть свечей перегорела, и Бьянка расставляет новые. Наполнив комнату светом, женщина возвращается к работе. Новых идей, как можно переврать формулу нет, и дама просто бездумно комбинирует символы на бумаге.

“Взгляд княгини всё тяжелее при каждой встрече. Неудивительно. Успехи у меня сомнительные, а наследник опять впал в беспамятство”.

Утром следующего дня Бьянка отрицательно мотает головой местным алхимикам и не сдерживает вздоха. Широким росчерком женщина вычёркивает из таблицы треть подопытных.

Осмотр животных скручивает голову раскалёнными тисками: примерно половина от оставшихся выглядит больной.

“Сделать зелье для новых подопытных не выйдет, здесь нет нужных ингредиентов. А делиться с местными наработками и озвучивать список… Нет уж!” - пальцы усиленно массируют лоб.

Перо без конца крутится в руке, а взгляд бродит по бумагам. Только мысль о помощи информатора позволяет удержать самообладание. В течении всего дня ответа от своих людей дама не получает, равно как и внимания княжеской семьи. Правителей Умилес нет за обедом.

Вечером Бьянка запрещает служанке гасить свечи. Чтобы хоть как-то расслабиться, дама усаживается в кресло и подносит к лицу зашифрованный текст. Осталось пройтись всего по двум страницам. Благородная упрямо подчёркивает нужные слова, хоть глаза и болят от усталости и темноты.

- Наконец-то! - вскакивает женщина.

Изрядно измятые листы веером разлетаются по скатерти. Бьянка облизывает губы и выписывает нужные слова. Получается почти два листа.

“Хоть что-то хорошее!”

Бьянка подчёркивает отдельные буквы.

- Ну и мерзкий же шифр ты выбрал, Оллрик. Старый и трудоёмкий, - бормочет дама. - Но ничего. Хотя бы ты не стал выдумать что-нибудь эдакое. Потраченное время я переживу.

Эуфорбийская травница улыбается. Однако, стоит ей отложить перо и погрузиться в чтение, как уголки губ дёргаются вниз. Бумага скрипит между пальцев.

“Дорогая Бьянка, - звучит итоговый текст, - когда ты будешь это читать, вряд ли мы будем находиться рядом. О чём я искренне жалею! Мне бы доставило удовольствие видеть тебя в этот момент. В конечном счёте, мой разум достаточно ярко представляет твоё полное разочарования и нарастающего гнева лицо…”

Строки пролетают перед глазами одна за одной. С учащённым дыханием Бьянка держит в руках расшифрованное послание. Солёные слезинки текут по щекам и дальше по шее. Рот благородной дрожит и кривится в злобном оскале.

Штормовой волной женщина взлетает с кресла. Бумаги, над которыми она так долго чахла, трещат в руках. Их безжалостно сминают скрюченные пальцы.

- Сволочь! Мерзавец! - шипит травница, вышагивая из стороны в сторону.

Тёмный от ярости взгляд утыкается в камин, но Бьянка резко мотает головой. Она взвешивает скомканные листы на ладони.

- Нет уж, я потрудилась. Уж кто из нас двоих и “подавится от знаний”, так это ты! - цедит она в темноту.

Взвинченная, дама не смыкает глаз и до глубокой ночи мечется по клетке.

С рассветом дверь покоев отворяется. Новая служанка с дребезжащим подносом входит внутрь и поднимает взгляд. Бьянка скрюченной старухой сидит в кресле прямо в гостиной. Взлохмаченная, с синяками под глазами, она дёргает пальцами цепь изящного колье. Измотанный взгляд жалит подручную княгини.

- Ждёшь приглашения? - шипит она.

Девушка вздрагивает и опускает взгляд.

- Вам помочь с причёской, госпожа?

- Поди прочь…

Взгляд бродит по освещённой комнате. Насыщенный запах местного чая будит в памяти тошнотворное послевкусие. Входная дверь снова стукает, ввергая женщину обратно в липкое одиночество.

Снаружи жужжат голоса.

“Со стражей треплется, кости мне перемывают. Наверняка, княгине доложат, чтобы порадовалась. Всем лишь бы посмеяться надо мной! Да что они знают! Сколько я вложила в эту поездку!” - Бьянка до боли сжимает кулаки.

Она замечает себя в отражении зеркала из спальни.

“И это я!?” - женщина охает.

- Нет, слабой меня не увидят! - она бросается за расчёской.

Через час с горделиво вздёрнутой головой Эуфорбийская травница выплывает из комнаты. О ночной истерике напоминают только небольшие потемнения под глазами, тщательно замаскированные, но всё равно проглядывающие при рассеянном свете.

Повторив ежедневный ритуал общения с местными алхимиками, Бьянка занимается осмотром клеток. Из груди вырывается вздох облегчения: только половина заболевших зверьков испустила дух.

Сверяясь с записями, благородная выписывает вариации состава, что прошли отсев. За дверью раздаётся шум. Склонённая над столом, Бьянка резко поворачивает голову и напряжённо прислушивается.

“Гости? Никто не должен был прийти…О!”

- Светлого дня, госпожа алхимик.

В узком бирюзовом платье Деспина походит на изящную колонну. Низкий потолок лаборатории кажется на её фоне ещё более ветхим и неказистым. Нет, княгине надлежит стоять в центре бальной залы.

- Светлого дня, - повторяет приветствие Бьянка, сцепив пальцы в замок.

Дамы глядят друг на друга в полнейшей тишине.

- Я получаю доклады о вашей работе, - Деспина медленно плывёт по комнате, - но предпочла бы ознакомиться со всем лично.

Бьянка кивает. Губы дёргано улыбаются. Приглашающим жестом Эуфорбийская травница пускает гостью к столу. Не вдаваясь в термины, Бьянка рассказывает о ходе работы:

- …У меня в ходу четыре рабочих варианта. Сейчас я уточняю дозировку. Процесс не быстрый: нужно время для усвоения, только тогда можно попробовать разорвать связь.

- Понимаю, - взгляд Деспины проходится по пустым клеткам.

Бьянка смотрит в ту же сторону и улыбается уголком губ:

- Работа движется. Потери - часть процесса. Лучше проверить всё наверняка, прежде чем применять к вашему сыну. Не так ли?

- Истинно так. Однако, исходя из всей информации, я вижу, что вам нужна помощь.

- Уверяю вас, не стоит…

- Я закончу мысль, - продолжает княгиня, отчего глаза травницы превращаются в узкие щёлочки. - Мои алхимики присоединятся к вам с завтрашнего дня. После обеда они будут помогать… в поисках.

Бьянка поджимает губы. Смиренный поклон - единственный уместный ответ, который она выдавливает из себя.

Княгиня коротко кивает и направляется к выходу. У двери она разворачивается.

- Есть ещё кое-что. У меня состоялся разговор с императрицей, - сердце Бьянки пропускает удар. - Среди прочего мы обсуждали и вас. Признаюсь, ещё не разу наши взгляды с ней не совпадали, но узнав все подробности, она стала на мою сторону, - лицо наследницы Кирсавия украшает холодная улыбка. - У вас месяц для того, чтобы вылечить моего сына. Затем, вас под конвоем имперских рыцарей отправят в крепость Пресла. От ваших успехов зависит, в каком статусе вы туда отправитесь. Так что постарайтесь, госпожа Бьянка. Плодотворного дня.

Дверь закрывается с громким хлопком. Бьянка ртом глотает воздух. Дрожь в ногах приковывает её к стулу.

- Продали… как рабыню… - шепчет она беззвучно.

Холод катакомб пронзает насквозь. Женщина обнимает себя. Колкие слова крутятся вокруг и жалят в самые болезненные места.

“Рыцари империи. Элитный отряд, их натаскивают противостоять как обычным людям, так и алхимикам. Я не сбегу от них, не тогда, когда от отряда Кьена осталось меньше половины”.

- Несправедливо…

Бьянка падает на столешницу и прячет лицо в ладонях. Мензурки вздрагивают, а через мгновение одна из них катится на пол. Эуфорбийская травница глядит на растекающуюся по каменной плите кляксу.

“Придется делиться составом с местными. Но это пустой труд. Я уже всё перепробовала. Наследник умрёт, а я окажусь виноватой! Крепость Пресла! Императрица давно грезит заполучить меня к себе, я ведь тоже наследница, а тут такая удача… - Бьянка кусает губу. - Нечестно! Не я нарушила условия, а эта дура княгиня! И теперь меня разменной монетой? Обойдутся!”

Эуфорбийская травница резко выпрямляется и хлопает себя по щекам.

“Побег”, - колоколом звенит в её голове.

С остервенением благородная ныряет в работу. Но не лечением наследника она занимается. Скрипя пером по бумаге, пленница продумывает пути на волю.

Она не сразу слышит голос стражника.

- Обед, госпожа! - повторяет мужчина.

- Я занята. Не мешайтесь! - брезгливо морщится Бьянка.

Когда дверь закрывается, Эуфорбийская травница вскакивает со стула. Она мечется по комнате, убирая следы исходной формулы. Княжеские алхимики спускаются через полчаса, дама как раз ссыпает обрывки листов в бочку с отходами. Бумага скукоживается и распадается в пыль среди ядовитой жижи.

- Ну что же, введу вас в курс дела, - улыбается родственница императора своей наилучшей улыбкой.

“Пусть мой план не готов, но одно я знаю точно: ни крупицы моих знаний я вам не оставлю!”

Не моргнув и глазом, женщина перекручивает формулу до неузнаваемости.

- …Таким образом уточняем состав и вводим животным, - деланно доброжелательно рассказывает она.

Алхимики вдумчиво слушают. Их главный, Кассьян, прожигает её шею взглядом. Целые камни в колье теплеют от чужого воздействия.

“Не влезешь ко мне в голову, не пытайся”, - улыбается благородная.

Она душит порыв погладить обереги рукой.

“Если бы могли, вы бы в первую очередь содрали с меня украшение. Но, увы! Я давным-давно озаботилась тем, чтобы колье осталось со мной до самой смерти. Придётся вам верить мне на слово. У вас же нет ещё одного бесцветного плода?”

Дама вглядывается в задумчивое лицо Кассьяна.

- Ну что же, я вас услышал. Начнём.

Трое членов ордена приступают к работе под чутким руководством благородной. Видеть, как они впустую тратят время - патока, которая смягчает уязвленную гордость пленницы.

“Экспериментируйте! А после, когда зверьё подохнет, я скину всё на ваши кривые руки!” - ликует она.

До самого вечера в лаборатории кипит работа: шипят составы, испаряется над огнём кисловатый газ. Под конец женщина мило улыбается коллегам.

- Если возможно, я бы хотела получить ещё несколько ингредиентов.

В глазах Кассьяна вспыхивает жадный огонёк.

- Запишите, и я позабочусь о том, чтобы их приобрели.

- Благодарю.

Отвернувшись к столу, благородная аписывает один реагент за другим. В середине списка женщина тушуется на мгновение, а после со злорадным прищуром добавляет несколько бесполезных, но дорогих вещиц.

- Прошу, - дама протягивает сложенный пополам листок.

Алхимик пробегается по списку и хмурится.

“Ну полно, не обеднеете”.

- Что-то не так?

- … Нет, нормально, - листок исчезает в кармане алой мантии. - Достанем. Правда к концу недели, не раньше.

- Замечательно, - улыбается очередной милой улыбкой благородная.

Покои встречают её идеальной чистотой. Слуги расставляют всё по местам, заправляют кровать, симметрично подхватывают лентами шторы. На улице ярко жжёт каменные башни закатное солнце, но помещения остаются холодными и тусклыми.

Бьянка проходит в спальню и опускается на кровать. В углу валяются истерзанные бумаги.

- Их не трогать.

Долгим взглядом Бьянка глядит на скомканный символ своего провала, а после падает на подушки. Туфли летят прочь, и дама с блаженством вытягивает ноги. С закрытыми глазами она размышляет о будущем, пока в дверь не стучит служанка.

- Входите!

День тянется за днём. Прогресс отсутствует, но даме удаётся водить собратьев по ордену за нос, увещевать уверенными речами о естественной медлительности процесса, необходимости дотошной проверки… Бьянка видит, как сомнения всё ярче проступают во взгляде главного алхимика. Плана побега по-прежнему нет.

В один из дней, когда солнце близится к горизонту, дверь лаборатории резко распахивается. В проёме застывает подручная Кассьяна.

- Новости с Кряжа…

- Что-то случилось с господином Грейдлом? - изображает испуг Бьянка.

- …Нет.

“Кто бы сомневался!”

- Ну так не молчите, Мальтея, говорите! Я сюда прибыла в первую очередь для решения проблемы с болотами.

Она внимательно смотрит на девушку, давит взглядом, но Кассьян прерывает это противостояние.

- Сначала удостоверимся в правдивости данных, а потом обязательно вам сообщим. Не отвлекайтесь, у вас важное задание, - мужчина откладывает уголь и бумагу и шагает к выходу.

Бьянка хмуро глядит им вслед.

- Мгм, важное задание. Прекрасно! - бубнит она под нос.

И без того скверное настроение падает ниже. Заняться женщине нечем, и она праздно сидит в лаборатории до самого вечера. Алхимики в этот день так и не возвращаются. Бьянка пробует разговорить стражу, но тщетно. Простой люд ничего не знает, а все повыше званием не вспоминают о ней.

Только через пару дней слухи добираются до родственницы покойного императора.

- …На них кинулась огромная змея, такая что конь в пасть легко войдёт! В сообщении говорили, что она как человек кружила вокруг них, как будто всё понимала. Ужасно. Какие твари же там обитают!? - страстно шепчет подруге темноволосая дворянка.

Бьянка с улыбкой рассматривает садовые цветы. Подслушать глуповатую пассию главного алхимика оказалось правильным решением.

Дальше болтовня девушек перескакивает на другие темы, отчего Эуфорбийская травница недовольно поджимает губы. Она раздумывает об услышанном, когда память неприятно царапает.

“Где-то я уже слышала об огромных зверях… Конечно! - Бьянка чуть не хлопает себя по лбу. - Треклятый шифр!”

Благородная направляется к страже.

- Мне нужно зайти в свои покои. Немедленно!

Мужчины мнутся. Они смотрят за спину благородной.

- Ну вас! - закатывает Бьянка глаза и проходит мимо.

Один из стражников тянет к ней руку.

- Не прикасайтесь ко мне! - шипит благородная. - В мои покои, потом вниз. Ничего не случится оттого, что придем чуть позже.

С прямой осанкой Бьянка спешит к себе. Конвой нагоняет её и окружает. Стражники не останавливают даму, хоть и кривят рты. Благородной их реакция безразлична.

Вбежав в спальню, дама приседает в углу. Скомканные листы покрыты пылью. Бьянка собирает их с пола и кое-как распрямляет. Подхватив бумаги под локоть, она спешит на выход.

Сегодня алхимики также не снисходят до неё. После новостей с Кряжа они пропадают во второй “парадной” лаборатории. В этот день это на руку аристократке.

- Вот оно! - находит она нужную строчку.

“...В своих поисках я встретил одного дикаря. Теге. Его держали привязанным у столба на окраине пятого форта. Не сразу, но мне удалось разговорить его. Теге проникся моим знанием их языка и поверил обещаниям о помощи. Глупый малый поделился со мной множеством баек, которые дикари считают истиной…”

Бьянка переворачивает страницу. Палец быстро скользит по строчкам, по диагонали пересекая текст.

- Где же это. Похоронные ритуалы, загробный мир, не то… Вот!

«Теге удивился: “Плен? Какой же это плен, если я волен уйти в любую минуту? Вы завязли в своих делах, в бытности. А тело только оболочка. Будет нужда, я сменю его. Уйду, да хоть псом, что лаёт неподалеку”.

Тогда я со смешком пожурил его, дескать, зарублю пса и делов-то. Теге рассмеялся:

“Не выйдет. Дух мой больше звериного. Стоит мне в шкуру его влезть, как тело вырастет, и меч мне будет не страшен”.

Через два дня яд наконец на него подействовал…»

Бьянка откидывается на спинку и долго думает:

“Может ли так быть, что шаман не солгал, что Оллрик не переврал байки своего кумира? Даже если нет, то… Если я могу воздействовать на других, заглядывать в чужие мысли, то отчего не влезть в другое тело совсем? - пальцы задумчиво обводят губы и подбородок, переходят на щёки, трогают волосы. - Но… я люблю себя! Я так прекрасна! Моё тело… ловушка? Да, это родимое пятно, по которому меня выследят, даже если я сбегу. И дома меня в покое тоже не оставят. Половина срока, отведённого княгиней, уже истекла, а становиться цепной собачкой Жёлтой леди? Ни за что! Пусть и дальше грызёт локти!”

Впервые за прошедшие недели Бьянка не изображает деятельность, а действительно трудится. У неё остаётся около двадцати подопытных. Первым делом алхимик выбирает пять самых бодрых пар и отставляет в сторону. Дальше, не моргнув глазом, она умерщвляет половину из них, разорвав связь насильно. Пока оставшиеся без подпитки зверьки приходят в себя на дне клеток, дама принимается за расчёты.

Вечером женщина попробует выдрать сгусток света из груди животного. Белка корчится и пищит между растопыренных женских пальцев. Бьянка за ниточки вытягивает золотистый шар из её груди. Как только последняя связь с телом зверя лопается, белка обмякает. Золото исчезает в пространстве вокруг.

Женщина фыркает и подцепляет зверька за шкурку.

“Отдать что ли стражникам? - задумчиво смотрит она на дверь. - Обойдутся!”

Ещё теплое тело медленно погружается в бочку, кругами оседает на дне. С каждой секундой шерсть отстаёт, распадаясь на части. Бьянка наблюдает за этим процессом с холодным безразличием.

- Зря я поторопилась. Нужно обдумать всё как следует. Может, в шифре ещё что-то есть…

Весь оставшийся вечер женщина проводит, уткнувшись в исчёрканные листы. А после, берёт их с собой в комнаты, чтобы, проглотив невкусный чай, продолжить чтение.

Наутро, Бьянка пробует снова. И опять неудачно. Зверёк умирает, едва сила покидает его тело. Эуфорбийская травница нервно царапает шею.

- А если менять местами одновременно…

Женщина берёт две клетки и ставит рядом. Жирные крысы обеспокоенно глядят по сторонам и бесконечно принюхиваются. Схватив молочно белый порошок с ближайшей полки, дама дует на подопытных. Когда мутное облако оседает, звери лежат без чувств.

Тогда Бьянка снимает крышки и глубоко вдыхает, перестраивая зрение.

Энергия ярко светится под бурыми шкурами. Сгустки света внутри крыс размером с добротное яблоко, из которого во все стороны расползается сеть светящихся сосудов. Они повторяют кровеносные, но выходят за пределы тела, сплетаясь с окружающим миром.

Наполненные таким же золотым светом пальцы погружаются в плоть. Нос щиплет запах гари. Бьянка касается краёв сгустков, обнимает и сдавливает. Крысы вздрагивают, несмотря на сон.

Брови Бьянки сходятся на переносице. Задержав дыхание, женщина тянет огни света навстречу друг другу. В этот раз она не торопится, не рвёт рывком связь с телом, действует медленно и даже деликатно.

Плавно перекрестив руки, алхимик меняет сгустки местами. Новые связи и правда начинают формироваться в чужих телах!

“Получается!”

- Ну же, давай… - шепчет благородная, смещая ладони.

Пальцы колет. Чужой свет обжигает, но женщина терпеливо ждёт.

Сгустки света окончательно отделяются от родных тел и погружаются в другие. Через несколько минут Бьянка с довольной улыбкой отходит на шаг. Руки горят, но женщина не обращает на это внимания. Светящиеся глаза не могут налюбоваться на приросшие к новым оболочкам ядра.

- Отлично! Погоди… Стой, нет! - лицо травницы перекашивает от гнева.

Свет распадается. Женщина подносит ладони к крысам, пробует обхватить, удержать, но не выходит. Энергия течёт сквозь пальцы всё быстрее и быстрее, пока вся не сливается с миром вокруг.

Голова Бьянки падает, руки безвольно повисают. Стоит ладоням коснуться платья, как шипение вырывается из-за зубов.

Благородная бежит к стеллажам. Закусив губу, она тянет с полки глубокую миску. Вода из ведра наполняет ёмкость до краёв, расплескавшись по полу. Бьянке не до аккуратности. Она зубами откупоривает колпачки и вливает один за одним.

- О-о! - глаза блаженно закрываются.

Огонь, жгущий кожу изнутри, идёт на спад, стоит опустить руки в раствор. Маленькие пузырьки поднимаются на поверхность приятно щекоча. Бьянка следит за светлеющей кожей. Ожог медленно рассасывается.

Когда от раны не остаётся и следа, дама сжимает несколько раз кулаки. Губы вытягиваются в тонкую линию. Руки выглядят также, как и утром, но стоит напрячь пальцы, как боль вспыхивает под кожей.

“Обожгла “сосуды”. Ну вот”, - со вздохом Бьянка возвращается к эксперименту.

- Что я упустила? Они же поменялись…

Дыры в тех местах, где в них вошли пальцы женщины, слегка дымятся.

Рука привычно ложится на колье. Женщина опускает взгляд, разглядывая сверкающие между пальцев грани. Глаза благородной широко распахиваются.

- Ну конечно!

Дама всплёскивает руками и озирается. Грубо подогнанные каменные плиты под окном привлекают внимание. Женщина шарит по трещинам. Вскоре, в ладони оказывается маленький кусочек твёрдой породы.

Дама опускает его в железную миску и ставит рядом с потёртым медным аламбиком. Край трубки с отверстием для конденсата находится ровно над камнем.

Загорается огонь. Две меры земли, одна меди и одна воды. Через полчаса туда же отправляется оксид меди, а еще через час мышьяк. Параллельно, дама тщательно перетирает кусочек дубовой коры. Когда в котле начинает характерно бурлить, травница равномерно засыпает древесный порошок и тщательно перемешивает состав.

Травница тщательно разминает пальцы и морщится. Только хорошенько разработав каждый сустав, алхимик становится перед миской с камнем.

Зрение снова перестраивается. Бьянка соединяет подушечки пальцев, а после медленно разводит в стороны. Между ладонями звенят десять золотистых нитей. Они не тоньше лесной паутины и едва заметно сверкают в воздухе. Благородная плавно подносит руки к миске. Сейчас она отчётливо видит, как золотистой пыльцой поднимаются испарения от варева в перегонном кубе и по лебединой шее стекают в конденсатор. На камень медленно капает насыщенная энергией жидкость. Утопающий в ней осколок кажется ещё более пустым и тёмным.

“Сейчас мы это исправим”.

Ладони Бьянки медленно кружатся вокруг камня. Узелок за узелком, травница плетёт сверкающее кружево. Оно начается в сердцевине осколка и постепенно разрастается, вплоть до его краёв.

Бьянка отходит на шаг и жмурится. Глаза щиплет. Женщина долго приходит в себя под тихое бурление раствора. После, она гасит пламя и усаживается на стул.

Эуфорбиская травница ждёт, закинув ногу на ногу. Туфля нервно покачивается в воздухе. Давно она не могла дождаться, пока ёмкость остынет и можно будет полюбоваться на плоды трудов!

- Ну хватит! - не выдерживает она через десять минут.

Маленькие щипцы подхватывают камень из миски. Благородная нетерпеливо стирает с него остатки жидкости. Ткань быстро вбирает тёмную смесь. На ладони блестит радужными переходами простенький оберег. Довольная улыбка расцветает на лице Бьянки.

Она берёт со стеллажа бечёвку и оплетает артефакт. После она привязывает его к последнему подопытному без связи. Запертый в клетке заяц миролюбиво грызёт зёрна и не обращает внимание на женские руки. Из всех зверей, только он и его собратья не питают к Эйфорбийской травнице страх.

- Набирайся сил и свыкайся с камнем, теперь он твой, - чешет Бьянка пушистого зверька за ухом.

“Ему нужна пара…” - женщина смотрит на стеллажи.

Большая часть пустует, если не брать в расчёт “пары”.

Бьянка проходится вдоль полок к голубям. Она хватает отдающую силу птицу за шею. Хруст. Связанный с бедолагой голубь вздрагивает, вобрав по разрушающейся связи остатки силы.

- А если завтра не выйдет… - шепчет Бьянка, держа мертвую птицу в руках.

В клетках остаётся ещё четыре связанные пары.

“Нужно же оставить что-то для поиска лекарства для княжича. Уже две недели прошло, скоро третья… Да что я сделаю за неделю? Ему не помочь, а вот мой вопрос далеко не решён! Мне нужен запасной образец”.

Смело, женщина убивает ещё одного зверька в другой паре, а после, довольная собой, покидает лабораторию. Полы юбки игриво колышутся при ходьбе. Бьянка чувствует, что она на верном пути.

В комнате дама первым делом подходит к миске с водой. После наполненной испарениями лаборатории нестерпимо хочется умыться. Женщина вытирает лицо, когда слышит шум в гостиной.

- Что происходит?

Четверо слуг держат в руках вещи благородной.

- Распоряжение поступило от княгини нашей, - боязливо говорит один из мужиков. - Стало быть, в другие комнаты Вас определяют...

Эуфорбийская травница скрещивает руки на груди.

- Не гневайтесь, госпожа, идёмте.

“Как-будто я могу спорить с местной хозяйкой”, - Бьянка согласно взмахивает рукой.

Караул уже сменился. В окружении новых лиц гостью ведёт к лестнице. Благородная запинается, когда стражник перед ней начинает спускаться. Когда жилые этажи остаются позади, взгляд Бьянки печёт не хуже пламени.

Процессия приходит на этаж ниже лаборатории. Здесь пахнет сыростью и мочой. Свет исходит только от редких факелов, закреплённых на поворотах.

“Меня в темницу!? Да как она смеет!” - скрипят зубы.

Почуяв настроение благородной, слуги спешат сгрудить вещи на сене и выскакивают в коридор. За спиной Бьянки громыхает обитая металлом дверь. Детали последнего разговора с княгиней всплывают в памяти.

“Неделю назад перестали пускать меня в свет, урезали рацион… Но это!? Сделала из меня пленницу. Да по сравнению со мной её кровь не чище местных стоков! - Бьянка расхаживает из стороны в сторону и скалит зубы, - Ничего, у меня ещё неделя, я успею…”

В этот момент дама останавливается и смотрит на свои руки. Кольцо с отравленной иглой блестит на пальце. Коварная улыбка отражает тёмные мысли. Молнией, дама бросается к сваленными в углу вещам.

- Было, я же помню… - бормочета Бьянка, бесцеремонно выворачивая сумки. - Да!

В ладони оказывается небольшой глиняный пузырёк.

“А я уж думала, что зря разделалась с Робертом”, - Бьянка хихикает.

Рука змеёй ныряет в складки платья, пряча сосуд. Расправив ткань, дама усаживается на деревянную скамью. С гордой осанкой она дожидается утра, согревая себя ненавистью.

Никакие служанки благородной больше не помогают. Вместо них в нижней части распахивается небольшое окошко после первых петухов. На грязный пол стукает металлический поднос. Стражник с силой толкает его внутрь, отчего кувшин подскакивает и заливает хлеб водой.

Дама кривится. Она и не думает брать в руки пишу.

“Пусть подавится своей подачкой!”

Через полчаса дверь отворяется и караульный командует выйти. Под конвоем даму отводят в лабораторию. Первым делом Бьянка находит своё отражение.

- Какой ужас! - хватается она за голову.

На медном боку большого котла кривит губы уставшая женщина в мятом платье. В волосах проступает седина, а загорелая с рождения кожа болезненно серая.

“Не смотри! - командует благородная сама себе и отворачивается. - Нужно работать. Да, правильно!

Она засыпает в клетку к зайцу зерно. Пока ушастый меланхолично его пережёвывает, благородная переносит его на стол. Рядом, она ставит клетку с последним голубем. Животных окутывает усыпляющий порошок.

Как и днём ранее, дама неспешно обхватывает их сгустки света пальцами и плавно меняет местами. Оберег перекочёвывает следом.

Опустив руки в миску с заживляющей водой, Бьянка наблюдает за подопытными. Голубь мёртв, а вот заяц…

“Получилось!” - скалится женщина.

Его ядро крепко держится под перьями, сплетённое с оберегом плотной сетью нитей. Через пару минут действие порошка проходит, и одержимая птица приходит в себя. Она совсем не по-птичьи крутит головой и пробует встать.

Бьянка хохочет, но тут же закрывает рот рукой. Довольная улыбка проглядывает сквозь пальцы. Вечером того же дня пленница барабанит в дверь лаборатории.

- Эй вы! Зовите сюда княгиню! У меня получилось!

- Не положено! - глухо возражает один из караульных.

- Если княжич умрёт от твоей медлительности ни я, ни твои напарники молчать не будут!

За дверью раздаётся недовольное бурчание. Один из мужчин отправляется наверх. Эуфорбийская травница оглядывается и шипит.

“Забыла спрятать зайца!”

Женщина подбегает к столу в центре комнаты и подхватывает клетку. Животное испуганно дёргается. Птица молотит крыльями, а после бросается к прутьям.

- Ай! - ноша чуть не падает.

Учёная закидывает создание на самый верх и накрывает тканью. Она бросает злой взгляд в сторону подопытного и подносит палец ко рту. Из места укуса сочится кровь.

Травница заканчивает с перевязкой, когда дверь лаборатории распахивается. Бьянка коротко кивает собратьям по ордену.

- Рассказывайте, - без любезностей приказывает Кассьян.

- Лучше, если вы сами всё увидите, - приглашает дама к стеллажам.

На полке только три связанные пары.

Бьянка демонстративно извлекает флакон, который спрятала накануне ночью. Ухватив трепыхающегося зверька за пасть, дама капает ему в глотку несколько пахнущих травами капель. Изнурённый от связи зверь оживляется. Свет внутри него разгорается с небывалой силой.

- Как я и говорила, связь невозможно разорвать. Однако! Теперь он полон сил.

- Какой в этом прок? Мы давали наследнику укрепляющие настои. Эффект кратковременный… - Мальтея качает головой и смотрит на старшего алхимика.

- Не в этот раз, - улыбаетсяь Бьянка. - Посмотрите на другие клетки. Они так светятся уже два и три дня соответственно. Срок более чем порядочный. Так что достаточно напоить наследника парой глотков, чтобы последствия прерванного ритуала не закрепились в теле. Мы ведь выследили тогда направление его браслета. Стража вернёт второго мальчика, не пройдёт и месяца. Тогда княгиня сможет довести ритуал до конца.

- Почему мы узнаём о ваших успехах только сейчас? - с подозрением спрашивает Кассьян.

- Я хотела проверить всё наверняка, да и вы были заняты…

Кассьян хмуро смотрит на травницу. Ладонь алхимика немым приказом застывает в воздухе. Бьянка убирает флакон за спину и лукаво щурится.

- Вы простите, но я не могу поделиться составом. Как ни сложились условия, но тайна моих зелий дороже всего. В любом случае, у нас с вами есть ещё время договориться. Кажется, до моего отъезда осталось пять дней…

- Ждите здесь, - главный алхимик резко разворачивается и покидает комнату.

За ним спешат и остальные. Бьянка вальяжно усаживается за стол. Глиняный сосуд плавно крутится в руках. Её собратья возвращаются только через полчаса. Бьянка сразу замечает в руках Кассьяна хрустальное блюдо с идеально подогнанной крышкой. Внутри перекатывается округлый шар бурого цвета.

Изделие опускается на стол и Кассьян командует:

- Итак, сейчас вам нужно рассказать о вашем зелье. Говорите чётко и по существу…

- Я знаю, как работает Бесцветный плод! - отмахивается дама.

Алхимик кривится и поднимает хрустальную крышку. Бьянка облизывает губы.

- Моё зелье укрепляет и придаёт силы. Оно не разрушит связь между наследником и другим мальчиком, но поможет княжичу выйти из небытия, даст энергию для борьбы с недугом. Эффект не пройдет со временем. За всё это я ручаюсь, - чётко выговаривая слова произносит дама.

Кассьян накрывает блюдо. Не говоря ни слова, местные алхимики снова уходят.

- Могли бы и при мне расколоть, - Бьянка недовольно поджимает губы. - Хотя, я слишком хороша, чтобы вы меня сейчас подловили.

В подтверждение успеха её речи, даме возвращают право жить в гостевых покоях.

До поздней ночи Бьянка отмокает в горячей воде, а после разглядывает себя в зеркале. Она старается до последней родинки запомнить свои черты.

Утро начинается для неё позже обычного. За весь месяц, что она гостила в замке, Бьянка впервые просыпается, как и надлежит благородной её статуса - ближе к обеду. Поднявшись, она отпихивает своё вчерашнее платье ногой и достаёт из чемодана второе. Белоснежная ткань серебром играет на свету и нежно гладит кожу. Бьянка бережёт его от пыли дорог и лаборатории, но сегодня дорогой наряд как нельзя кстати. Две служанки помогают одеть платье и заплести причёску. Заметно помолодевшая после ванны и комфортного сна женщина игриво подмигивает из глубины зеркала.

“Нет уж, я никак не могу расстаться с этим подарком. Оно мне так идёт”, - вздыхает благородная.

Длинные, волнистые рукава, пышная юбка и почти неприличный вырез на груди - злейший враг как никто другой знает, как подчеркнуть красоту Эуфорбиской травницы. Бьянка взмахивает кистью, отгоняя ненужные воспоминания о собрате из ордена.

“Ночей, проведённых за шифром, итак ушло слишком много. Хотя теперь, - алые губы мягко улыбаются - я даже не злюсь на тебя. Почти”, -крохотная нотка горечи только обогащает коктейль чувств, бушующих в груди.

Довольная собой, дама направляется в детскую. Там её уже ждёт княжеская семья. Эуфорбийская травница почтительно кланяется. В тишине её подводят к кроватке.

Бьянка не разглядывает спящего наследника: отпрыск Деспины ей безразличен. Под пристальным взглядом родителей дама склоняется над мальчиком. Она надавливает пальцами на его подбородок и приставляет флакон ко рту.

“Спокойно, главное выдержать дозировку. Не нужно же, чтобы он умер раньше времени…” - уголок рта вздрагивает в улыбке.

Бьянка сосредоточенно отсчитывает капли. После двадцатой она выпрямляется.

В комнате висит напряжённая тишина. Женщина внимательно глядит на реакцию княжича, а её руки, сжимающие глиняный сосуд, становятся скользкими. Минута, вторая, князь за её спиной делает шаг вперёд… Вздох облегчения вырывается из груди учёной.

- Прошу.

Сцепив руки перед собой, Бьянка с мягкой улыбкой глядит на воссоединение семьи. Герхарт подхватывает очнувшегося мальчугана на руки и оборачивается.

- Благодарю!

Княгиня поддерживает мужа:

- Ваше звание и впрямь не лишено веса.

“Да, среди прочего оно значит, что я выше ваших политических условностей. Никто не может мной помыкать!” - хочет сказать благородная, но вместо этого мягко интересуется:

- Не хотелось бы мешать вашему счастью, могу я идти?

Князь кивает.

Новость о том, что зелье травницы за минуту поставило наследника на ноги, быстро облетает замок. К обеду все дворяне и челядь с уважением и трепетом провожают благородную взглядом.

Бьянка от этого лишь довольно щурится. Она не может отказаться от праздничного приёма этим вечером, да и не хочет.

“Раствориться в потоке сладких речей, перепробовать все угощения - как же мне этого не хватало!”

Но как бы дама не старалась, расслабиться не выходит. Всему виной княжич, сидящий в изголовье стола. Не проходит и минуты, как Бьянке приходится одёргивать себя, заставлять отвернуться от венценосной семьи. Мальчик крутится по сторонам и уплетает ужин, смеялся и без умолку болтая. Он выглядит совершенно здоровым, но навязчивые мысли снедают благородную.

“А вдруг напортачила с дозировкой, а если разрушение произойдет быстрее, он же ребёнок, а не мужчина как Роб!”

На фоне этих переживаний пища в тарелке кажется пресной, а речи дворян превращаются в раздражающее жужжание. Не в силах выносить подобное, Бьянка покидает ужин одной из первых.

- Поиски лекарства утомили меня, - извиняется дама перед гостями.

Она подходит и кланяется княжеской семье.

- Жаль. Ну что же, вам предстоит нелёгкий путь, - кивает княгиня.

“Вот как? Даже после того, как я исправила твою ошибку! Поступок благородного и уважаемого человека!”

Бьянка бросает последний взгляд на наследника престола и покидает приём. У входа в комнату она бросает стражникам:

- Я хочу спать. Позовите служанку!

Сердце оглушительно стучит.

- Ты справишься, всё готово, остался последний акт, - шепчет Бьянка и медленно выдыхает.

Через пять минут раздаётся короткий стук. Молодая северянка с поклоном входит внутрь.

- Закрой дверь и иди сюда.

Бьянка сидит в ночной сорочке на мягком табурете перед зеркалом. В ладони дама держит деревянный гребень.

- Да, госпожа, - девушка замирает за спиной благородной.

Аккуратно, она расплетает высокую причёску. Ничуть не стесняясь, Бьянка изучает её в отражении зеркала.

“Такая простенькая, хотя черты лица гармоничные, и нос тонкий. Наверняка какой-то дворянин наследил”, - аристократка не сдерживает смешка.

Девушка замирает. Зелёные глаза испуганно сверкают на поверхности зеркала.

- Продолжай, это я своим мыслям… - мурлыкает благородная и ставит перед собой пустой кубок.

“А глаза красивые. Изумруды. Только к моей одежде не подойдут. Мне по душе алый…”

Девушка аккуратно ссыпает заколки на столик и отступает на шаг.

Бьянка встаёт. Свечи очерчивают её подбородок и рот. С тёмным облаком волос и в белом платье в чертах дамы проступает нечто зловещее и в то же время завлекающее.

- Одной заколки не хватает, может упала? - шепчет Бьянка.

Девушка вздрагивает. Она глядит на сверкающие каменья у зеркала и бросается на колени. Руки северянки шарят по ковру в поисках пропажи. Она нервно вглядывается в полумрак, но никак не может обнаружить драгоценность.

- Нигде не вижу, госпожа… - рвано всхлипывает она.

“Перепугалась, бедняжка”, - благородная мягко опускается рядом.

Пальцы женщины что-то ловко поднимают с пола.

- Вот же! - благородная подносит ладонь к самому носу простолюдинки.

Облако мерцающего порошка взвивается в воздух. Служанка глубоко вдыхает. Изумрудные глаза широко распахиваются и медленно опускаются.

Бьянка подхватывает девушку. Она тащит её к кровати и рывком укладывает. Затем, сбрасывает туфли и ложится с другой стороны. Благородная подползает к северянке так, что их носы практически соприкасаются. Вдох, другой. Она берёт руки служанки в свои и сосредотачивается.

Первым делом дама выдирает нити из тела девушки. Процесс идёт тяжело, всё же человек устроен сложнее зверья. Дама не торопится. Одна за другой, она уничтожает связи между сгустком силы и сосудом вокруг. У несчастной нет ни оберегов, ни техник, чтобы помешать этому, и её свет постепенно тает. Когда ядро в груди служанки распадается, дама принялась за себя. Бьянка смело дёргает нить в руке и тут же шипит.

Кубка с обезболивающим оказывается ничтожно мало. А ведь она приготовила двойную дозу!

- Соберись, у тебя одна попытка!

С мокрыми от слёз глазами дама кромсает связи в ладонях. Когда светящиеся сосуды отсоединяются от тела, женщина усилием воли тянет их внутрь рук служанки. Пальцы северянки чуть вздрагивают. На заплаканном лице Эуфорбийской травницы вспыхивает и гаснет ломаная улыбка.

Методично, Бьянка переносила нить за нитью, пока не теряет ощущение родных конечностей. Руки служанки перемещаются на колье и сдавливают его. Дело доходит до головы, до глаз.

“Я читала о слепом алхимике, но как же это… - Бьянка останавливается.

Боль, которую удавалось отдалить работой, тут же разгорается.

“Назад пути нет, ну!” - крикнула бы она, но рот благородной уже ей не подчиняется.

Беззвучно обрываются нити и привычный мир меркнет. В непроглядной темноте Бьянку накрывает паника. Женщина бы заметалась, затряслась, но не может понять границы тела. Она не чувствует ход времени, бесконечно барахтаясь в бесплотном мареве. В какой-то момент сознание натыкается на что-то плотное и такое родное.

“Мои обереги!” - догадывается Бьянка.

Ладони служанки до побелевшей кожи сжимают колье. Благородная сосредотачивается на этом чувстве. Вот пальцы. Её новые пальцы. Дальше руки. На краю кровати дёргаются ступни. Постепенно, Бьянка ощупывает тело, медленно поднимаясь вверх.

Когда женщина понимает, что снова видит, то содрогается от ужаса.

Её собственное лицо выглядит чудовищно. Перекошенное и взмокшее, с раззявленным ртом. Глаза закатились, а белок воспалён. Кровь из глазниц стекает струйками вниз, на подушку. Из уха течёт ещё одна линия, и прямо на колье. Окроплённые кровью камни в оправах сверкают ярко-алым.

- Нет, это не я, - шепчут новые губы.

Голос служанки сейчас кажется не хуже прежнего. Немного тоньше, но к такому можно привыкнуть.

Дрожащими пальцами Бьянка раскрывает застёжку и стягивает с собственной шеи колье. Обереги приятно сдавливают кожу, заняв положенное им место на тонкой девичьей шее.

Эуфорбийская травница пробует перестроить зрение. Это тело не имеет такого навыка и исполняет задумку с трудом. Приходится, как в детстве, закрывать глаза и воображать светящуюся изнанку мира.

- Ох… - выдыхает Бьянка.

Вид собственного ядра заставляет сердце трепетать.

“Но какое из?” - женщина ощущала два ритма.

- Не отвлекайся! - приказывает она и тянется за светом.

Стоит женщине дёрнуть за нити, как сгусток энергии плавно выскакивает из старого тела.

Бьянка прикрывает глаза и переворачивается на спину. В груди разливается тепло, а вместе с ним под кожей расцветает чувство прекрасной целостности. Оно касается каждого органа и волоска, отзываясь приятной щекоткой. Дама купается в этом блаженстве, позволяя нитям как следует сплестись с новым телом.

Когда её ощущение мира обретает чёткость, а тепло идёт на спад, Бьянка открывает глаза. Воздух резко вырывается из лёгких.

Женщина глядит на прежнюю себя. Любимое лицо теперь мягкое и оплывшее. Ладони безвольно лежат на ткани, а дыхание больше не тревожит грудь. Последняя кровная родственница императора мертва.

Бьянка резко садится. Мир кружится, отчего тошнота подползает к горлу. Дама хватается за колье и сосредотачивается. Медленно, она учится управлять новым телом.

“Хорошо, что я подготовила все вещи заранее”.

Маленькими шажками, учёная обходит кровать. Женщина нагибается и вытягивает одеяло из-под прежней себя. Она накрывает тело и укладывает так, как если бы травницу сморил сон.

После Бьянка придирчиво приглядывается.

На коже рук и груди расползались темные уколы, места, к которым прежде крепились нити. Вдобавок, кровь на лице и общая бледность…

“Нехорошо, это не должны увидеть!” - хмурится Бьянка.

Взгляд касается свечей.

Недолго думая она прожигает ткань.

Облизывающее тело пламя выглядит завораживающе. Дама так бы и смотрела, если бы не поднимающийся жар. Он отрезвляет. Подхватив переговорные камни со столика и обернув собранный чемодан в своё белое платье, Бьянка касается взглядом зеркала.

Одежда чуть помялась, и на месте прикрепления новых “сосудов” краснеет кожа, но в целом девушка выглядит приемлемо. И кровавое колье подчёркивает глаза…

Женщина шипит. Она бросает вещи и хватается за оберег, но едва замок раскрывается, как по ногам ползёт холод. Бьянка резко защёлкивает застёжку и хватает воздух ртом.

“Не могу снять? Ну да, оно же держит меня внутри… Связи непрочные”.

Она запихивает украшение под рубашку. Запекшаяся кровь пеплом летит на одежду, пачкая бурыми разводами. Скривившись, дама пробует оттереть камни, но безрезультатно. Алый оттенок и не думает с них уходить. Кровавые брызги сверкают в глубине оберегов.

Свет от пламени разрастается.

Женщина кривится и кое-как завязывает тесёмки, после накидывает поверх край белого платья.

“Теперь хорошо”, - кивает Бьянка.

Она задёргивает шторы и выскакивает в коридор.

- Ну и долго ж ты! - восклицает караульный.

- Мы уж думали - случилось чего, - подхватывает второй.

Бьянка взмахивает рукой:

- Ай. Всё не могла собой налюбоваться. Благородные… А что, много времени прошло?

Она старается говорить беззаботно, но липкий пот течёт по спине.

“До чего же грубый диалект. Стоило тщательнее его изучать, но кто мог подумать, что придется притворяться служанкой!?”

- Да ты поди свечи две там торчала… - тянет стражник и переглядывается с напарником.

- Ага. Может и все три, - второй кивает на ком вещей в руках девушки: - А эт что?

- Это? Её сегодняшнее платье. Сказала, срочно постирать, видите ли, на пиру измазалось, - Бьянка вздыхает: - Пойду я, совсем замаялась.

Она огибает мужчин, когда в спину ей доносится:

- Нея, точно всё хорошо? Ты сама не своя. Ежели эта с тобой что сделала, ты не молчи. Княгиня с ней мигом разберётся.

Служанка мягко улыбается и качает головой.

- Всё хорошо, правда.

Не оглядываясь, она спешит прочь. Бьянке стоит больших усилий не перейти на бег после поворота. Но об этом не может быть и речи. Она итак нет-нет, да спотыкается при ходьбе, а тут ещё и притягивать к себе подозрительные взгляды спешкой…

Одёргивая себя, женщина шагает к выходу из замка. Наступает ночь, но ворота ещё держат открытыми. Стражники у моста пируют, как и господа, и не обращают внимания на знакомую служанку.

Бьянка преодолевает пропасть и растворяется в ночном городе. Она петляет по неровным улочкам, удалясь от замковых стен. У окраины она заворачивает в подворотню и сжимает в руке переговорный камень.

“Кьен, слышишь меня!?” - мысленно зовёт дама.

Голос воина звучит не сразу.

“Да. Это вы, госпожа?” - едва слышно шепчет южанин.

“Не узнаешь? - с ноткой истерики хохочет Бьянка: - Я бегу из Умилес. Где вы?”

“Неделя пути, но мои ребята есть на окраине. В таверне “Тиволья”. Я свяжусь с ними сейчас”, - сразу же ориентируется командир наёмников.

“Только предупреди, что я выгляжу иначе. Они узнают меня по белому платью в руках. Ну, тому, что Оллрик подарил… Шифры те же?”

“Да”.

Бьянка воровато выглядывает на дорогу.

“Хорошо, я скоро буду, так что пусть собираются. Времени в обрез”.

Оберег в ладони иссякает и тухнет. Женщина прячет заколку. Она щурится и спешит вниз по дороге. Там, у подножия холма как раз виднееся столб с указателями.

Цветущий сад

Небо тёмным пятном сгущается над головой, пряча дневное солнце. Марлоу глубоко вдыхает: привкус подступающего дождя нельзя ни с чем спутать.

Раскидистая лиственница, у которой отряд сделал привал, изгибается над склоном. Она кольцами оплетает камни, вгрызаясь в породу. Кажется, рядом с ней можно услышать скрежет скалы. Этот звук даёт понять: дерево покинет этот свет только вместе с холмом.

Парень хватается за изогнутый ствол и склоняется над обрывом. Около минуты карие глаза вглядываются в неровный спуск, а после рука в перчатке тычет вниз.

- Чуть правее можно спуститься. Может, найдём какую пещеру.

Энн кивает. Она крепко держит мальчика за руку и то и дело поглядывает на небо.

- До этого нам попадались только расщелины. Поспешим, ещё кто провалится, да и ливень вот-вот начнется, - говорит Роберт. - Я бы не рисковал и переждал под деревом.

Марлоу пожимает плечами. Дождь или снег - дрянная погода его не пугает.

В этот момент с ним равняется Оми. Девушка мягко подкрадывается и припадает к земле у самого края. Одержимая свистит, и стайка птиц взвивается в воздух. Их испуганное щебетание тонет в грохоте. Гром не успевает уняться, как небо вспыхивает прямо над головами путников. Землю сотрясает клокотание. Конь возле воина резко крутится, натягивая повод.

- Спокойно, Змей, спокойно… - гладит морду животного хозяин.

Марлоу не видит лица мыслящей, но явно слышит неразборчивое шептание. Оми использует Дар.

- Идём, впереди есть дом, - сообщает она.

Юноша привычно переводит слова, на ходу перекидывая лямку через голову. Оставшиеся путники без возражений спешат за девушкой.

“Назвать Оми алхимиком - оказалось правильной идеей”, - поглядывает в их сторону парень.

После того, как одержимая истончила связь мальчика, у Марлоу практически отпала необходимость пояснять её поступки.

“Кто разберёт, что умеют эти колдуны?” - улыбается он.

Под раскаты грома группа спускается с холма. Тропа пусть и пологая, но вся состоит из выкорчеванных деревьев и валунов. Мыслящая ручьём огибает преграды, а вот остальным такая дорога даётся сложнее.

Марлоу шагает последним. Он отводит взгляд от земли и замечает фигуру девушки далеко внизу. Алые глаза одержимой недовольно полыхают в глубине капюшона.

- Могу поклясться, ты давно бы уже взорвалась, будь мы одни.

Ловко перемахнув через несколько кочек, юноша приближается к живым попутчикам.

Конь Роберта неуверенно переставляет копыта. Животное отклоняется назад всем телом, и воину приходится тянуть его за собой. Латный доспех, прикреплённый к седлу, бренчит с каждым рывком повода. Когда юноша оказывается рядом, Змей замирает. Темный глаз коня следит за посторонним.

“По-прежнему недолюбливают”, - с облегчением выдыхает Марлоу.

Он не задерживается рядом со зверем и спускается ещё ниже.

- Давай, помогу! - предлагает он девушке.

Энн кивает. Тармо как раз перешагивает небольшой провал, а она крепко держит его за руку. Медленно, мальчик справляется и оказывается прямо рядом с закутанным в тёмный плащ парнем.

- Иди сюда, - зовёт Марлоу.

Тармо хмурится. Он оглядывается на тётю, и, только дождавшись её кивка, тянет руки навстречу.

Юноша подхватывает ребёнка и продолжает путь. Краем глаза он замечает пытливый взгляд. Тармо внимательно изучает черты его лица. Это внимание заставляет Марлоу быстрее шагать по камням. В груди растёт необъяснимое чувство вины…

- Ну вот и всё, - выдыхает парень, едва почва под ногами выравнивается.

Он опускает племянника и оглядывается.

- А почему дерево верх ногами? - дёргает его Тармо за край одежды.

У подножия холма торчит из земли обломок полусгнившего ствола.

- Оползень, - мальчик непонимающе глядит ему в глаза. - Земля разрушилась и обвалилась. Вот дерево и перевернулось.

- А ты видел оползень?

“Начнёт же расспрашивать”, - видит интерес в глазах ребёнка Марлоу и отрицательно качает головой.

- А откуда знаешь, что это он? - допытывается Тармо, не отпуская край ткани.

Много книжек читал.

- О! У меня их нет… Они интересные?

- Очень, только нужно к ним с уважением относиться, внимательно читать.

Мальчик склоняет голову и берётся за губу.

Парень бросает взгляд в сторону холма: Энн успокаивающе гладит Змея по боку, помогая спуститься. Осталось не так много преодолеть…

- А научите меня читать!

Марлоу удивлённо смотрит вниз.

- Ты маленький ещё. Справишься?

- А-то! - Тармо в знакомой манере гордо задирает нос.

Воспоминания о родном брате колят, вызывая горькую улыбку.

- Хорошо, если родня не против, то я объясню, что к чему, - парень поддаётся порыву и треплет мальца по светлым волосам.

Тами широко улыбается и бежит к тёте с радостным возгласом:

- Анни, а я читать научусь!

Весёлый взгляд юноши постепенно мрачнеет.

“Ничего же не должно с ним случиться, покажи я ему буквы? Просто не забывать сохранять дистанцию, не болтать лишнего. Да и вряд ли он усидит больше получаса в день, а может и вовсе бросит. Слишком маленький”, - успокаивает он себя, и выражение лица смягчается.

В этот момент громыхает ещё раз, и пятна влаги начинают расползаться на одежде.

Оми стоит в шагах десяти и внимательно глядит на людей. Когда рядом с Марлоу раздаётся топот ног и лошадиное фырчание, дикарка мотает головой и спешит вглубь леса.

Крупные капли всё чаще срываются с неба. Вместе с ними крепчает и ветер. Он гнёт густые кроны и всё пробует так направить дождь, чтобы непременно залить за ворот.

Вжимая головы в шеи, люди пробираются сквозь чащу. Земля быстро становится скользкой, а облако влаги над ней размывает обзор - о беге не идёт и речи. Когда в ботинках образовываются небольшие озера, вдали показывается силуэт длинного здания. Чёрная от времени древесина выглядит непрочно, а стены расползаются в стороны, утаскивая за собой крышу.

- Сюда! - Оми исчезает за углом.

Стена там разломаной грудой гниёт в земле. Сквозь дыру путники забираются внутрь. Роберт заводит и коня. Змею даже не приходится опускать головы.

- Ну и ливень! - вытирает лицо Энн.

В этот момент Тами оглушительно чихает, да так, что едва не падает. Девушка тут же подлетает к нему.

- Ну-ка снимай одежду! Простудишься, - командует она, позабыв о ручье, текущем с собственных волос.

Мальчик упрямо мотает головой, но спрашивать его никто не собирается.

Марлоу стоит у самого пролома, боком к остальным. Дождь периодически хватает его за край плаща и спину. Парень не обращает на это внимания, карие глаза внимательно изучают помещение.

Перекрытия над головой потрескались и прогнулись, а сквозь дыры ручьями течёт вода. На месте луж в земляном полу торчат пучки трав. Дом, в который они пробрались, давно забросили.

Юноша проходит дальше и оказывается в начале длинного коридора. По бокам в него выходят небольшие загоны. Парень неспешно заглядывает в один за другим, но все они пустуют. За спиной трещит дерево.

- Нужно согреться, - пожимает плечами Роберт и продолжает выбивать ногой перегородку.

Парень глядит наверх.

- Не переусердствуй, обвалится.

Стойки над столбом в этом месте совсем сгнили, и каждый удар отзывается в них дрожью.

Мужчина тяжело вздыхает.

- Костёр соорудить все-равно придётся, - Роб мотает головой в конец коридора. - Пройдись, может, здесь осталось что-то кроме стен и крыши.

Лёгкий кивок и юноша возвращается к изучению дома. В конце прохода на одной петле висит дверь. Юноша направляется к ней под грохочущие звуки дождя. Коридор в этом месте резко поворачивает. Движение сбоку привлекает внимание. Парень останавливается, а после криво ухмыляется. Он проходит мимо двери к выходу из здания. От стены дождя его отделяет широкий козырёк крыши.

Одержимая стоит к нему спиной и мягко водит рукой в воздухе. Она медленно крутит головой с закрытыми глазами. С губ слетает тихая мелодия, но дождь похищает все слова.

- Так вот кто тебе нащебетал об этом месте, - юноше приходится говорить громче обычного, отчего он морщится. - Рад, что здоровье людей для тебя хоть что-то значит.

Небольшая птица с рыжей грудкой пропускает взмах крыльев. Она облетает мыслящую последний раз и цепляется коготками за девичье запястье.

Оми оборачивается.

- Она сидела на дереве среди других уже мёртвая. Так и заснула, крепко держась за ветви, - девушка подносит застывшую птицу к лицу и пристально рассматривает. - Это было не сложно.

Дикарка коротко свистит, и малиновка срывается с руки. Через секунду пернатая навсегда растворяется в дожде.

- Всё равно, спасибо, что нашла это укрытие, - Марлоу бросает взгляд назад и прибавляет: - Нашим попутчикам оно точно необходимо.

Оми фыркает. Меланхолия испаряется из её взгляда и позы.

- Едва небо прольёт все слёзы, тут же продолжим путь, - приказным тоном сообщает дикарка.

Глаза Марлоу прищуриваются от смеха, всего на мгновение, но девушка это замечает.

- Что? - Оми щурится.

“Ну не говорить же мне, что эти выпады делают её похожей на скрученного ежа, или обиженного ребёнка? Не поймёт”, - парень нарочито легко пожимает плечами и качает головой.

Он разворачивается и уходит, а алый взгляд жжёт точку между лопаток.

Юноша решает обследовать комнату. Дверь, едва он тянет за ручку, срывается с последней петли. Парень ловко отскакивает в сторону, и она с шумом обрушивается на землю.

“Вот и доски”.

Марлоу перешагивает обломки. Комнатка оказывается небольшой, с маленьким окошком. Его наглухо закрывает ставня и свет проникает только из-за спины юноши. От двери идут две длинные лавки, а стены истыканы крючками. На паре из них висят забытые шерстяные штаны и плащ. Вода не капает, и в целом здесь уютнее, чем позади.

Марлоу разглядывает комнату несколько мгновений, а после бежит к пролому. Воин как раз собирается развести огонь.

- Погоди! Там комната получше. Теплее будет.

Роб убирает кремень за пазуху и собирает доски. На пару с юношей они быстро переносят костёр туда. Пламя радостно трещит, прогоняя сырость. Марлоу выталкивает ставню и дым кое-как течёт на улицу.

Роберт и Энн с Тами занимают одну скамью.

- А что Оми, чего не идёт? - спрашивает девушка, растирая плечи.

- Может, потом надумает, - отзывается Марлоу, а про себя добавляет: “Не пойдет она к огню. Слепит”.

Он выглядывает за дверь, девушки под козырьком уже нет. Тогда парень кое-как приставляет остатки двери на место. Взгляд пробегается по паре с ребёнком. Мальчик завёрнут в чудом не промокший плащ, а Энн и Роб сидят в мокрой одежде. И, если воин держится хорошо, несмотря на прошлые травмы, девушку немного потряхивает.

Парень сдёргивает забытые хозяевами вещи.

- Спасибо, - Энн передает часть воину, и кутается в поношенную ткань. - А ты?

- У меня только плащ промок, - лжёт парень. - А вот тебе поверх сырого лучше не укрываться, одежда не высохнет.

Энн смущённо кивает. Она уходит, чтобы переодеться. Сырые вещи девушка развешивает здесь же на крючки.

Люди греются у костра. Его треск и дробь ливня не могут отвлечь от неловкой паузы. Марлоу ловит себя на порыве завязать диалог. Он тут же встаёт.

- Куда ты? - удивляется Роберт.

- Поболтаю, похожу. Ваше дело отдыхать.

Он выскальзывает в коридор и задвигает дверь. После жаркого огня, сырость в хлеву чувствуется острее. Юноша сжимает ладони в кулак пару раз и идёт по проходу.

Змей привязан у ближайшего столба. Едва парень оказывается рядом, как животное начинает бить землю.

- Спокойно…

Марлоу обходит лошадь по широкой дуге. Конь поворачивает голову вслед за ним и следит, даже когда враг отходит в другую часть здания.

Марлоу отковыривает несколько досок от перегородок между стойлами и разводит небольшой костёр. Он снимает сумку, лук и стрелы, раскладывает рядом сырой плащ и усаживается напротив провала. Руки крестом ложатся на грудь.

- Совсем расслабился. Тебе нельзя быть с ними рядом.

Парень закрывает глаза и глубоко вздыхает.

“Это временная блажь. Дар вернётся, а вместе с ним и спокойствие… - убеждает он себя, но тут собственный разум находит, чем уколоть: - А если нет?”

Челюсть напрягается, а брови ползут вниз.

Стена воды шумит в паре метров. Взгляд цепляется за изменчивый танец капель. Время незаметно бежит вперёд. Парень закрывает глаза и концентрируется на звуках дождя. Стихия успокаивает.

В следующий раз, когда он их открывает, ярко светило солнце.

Юноша с хрустом разминает шею. Холодный плащ ложится на плечи, скрывая украденную у мертвеца броню. Остатки воды ручьями стекают по стенам, а воздух кажется чистым и свежим. Парень глубоко дышит, как-будто не может им насытиться. Он оглядывается и выходит на улицу.

Заросли чавкают под ногами. Дом находится в открытой солнцу низине, и деревья не мешают травам расти. Некоторые растения достигают бёдер. Их нежные листья усыпаны сверкающими капли. Тёплый ветер ласково качает зелень, превращая поляну в ювелирное украшение. Юноша обходит разрушенный хлев вдоль самой стены. В светло-синем небе распадается на части радуга. Положение солнца привлекает внимание.

- Утро?

Сбоку от входа на земле сидит Оми с закрытыми глазами.

- Я уже хотела идти за тобой. Как всё высохнет - сразу выдвигаемся, - шепчут бледные губы.

В тихом голосе слышны капризные нотки. Напарник кивает и проходит внутрь. Змей нервно двигает ушами. Животное смещается дальше в проход, насколько это позволяет повод.

- И ты без настроения, - ухмыляется парень.

Он сдвигает поломанную дверь. Пахнет дымом. Попутчики сонно возятся на лавке, разбуженные шумом. Роберт выпрямляется и морщится. Рука ложится на рёбра.

- Уже пора? - сипит он.

- Ага. Оми и я будем ждать снаружи.

С этими словами Марлоу возвращается к мыслящей.

Впереди над травой возвышается ещё несколько построек: пузатый двухэтажный дом, из-за каменной стены которого виднеется водяное колесо.

- Ты осматривала те постройки?

Оми отрицательно мотает головой. Глаза девушки по-прежнему остаются закрытыми.

- Позовёте, как будете готовы.

Марлоу шагает в травы, но не успевает отойти и на пару метров, как его окликают. Роб стоит на пороге и подслеповато щурится.

- Энн простудилась.

Из-за его спины раздается тихий кашель.

Дикарка перетекает на ноги. Она быстро проскальзывает мимо Роберта. От неожиданности рука воина инстинктивно тянется к мечу.

- Вот жеш!

Юноша спешит следом за одержимой.

Энн стоит в дверном проёме вместе с Тами. Она всем телом опирается о стену и, кажется, убери опору, она тут же свалится. Энн натянуто улыбается толпе. Её голова медленно качается, словно беглая служанка не может скинуть одеяло сна.

Её вид отзывается неприятным холодом в груди.

- Как не вовремя! - шипит Оми сбоку от юноши.

Гнев в её словах не требуется в переводе. Тами смотрит на мыслящую, а после бесстрашно выходит вперёд, закрывая тётю.

- Я в порядке… - кашель душит слова.

- Не дури, - качает головой Роберт, и поворачивается к отравленным топью: - А Оми не может помочь ей, как тогда мальчику?

- Помочь? - с акцентом тянет дикарка. - У ребёнка зло было снаружи, её - внутри. Мне нельзя трогать, - Она смеривает больную взглядом и хлопает Марлоу по плечу. - Сделай что-нибудь, ученик шамана!

- В этот раз без Оми… - качает головой юноша. - Так. Энн нужно тепло и еда. Разведите костёр, а я скоро вернусь.

В голове уже выстраивается список ингредиентов для согревающего отвара…

- А ты куда? - шагает за ним Роб.

- Охота, собирание трав…

- Подожди меня!

Южанин приобнимает Энн и ведёт обратно к костру.

“Разве этот воин что-то понимает в местных лекарственных растениях? Зачем мне обуза?”

Марлоу замечает недовольный взгляд Оми.

- Ты своей злобой их прожжёшь. Слушай, я хочу собрать по лесу травы и дичь. Может поможешь мне?

- Всё сейчас пышет жизнью! Я едва чую, где мои соплеменники, а ты просишь искать неизвестные растения? - одержимая закатывает глаза.

“Я и забыл о том, как в лесу бывает “ярко”, особенно весной после дождя… Видимо, ей это в новинку”, - Марлоу цокает.

- Ладно, тогда отдыхай. Я постараюсь быстро всё найти.

Оми кивает и снова садится у порога. Полным обиды голосом она что-то бурчит себе под нос. Разобрать не получается, да Марлоу и не пытается.

Травник возвращается на поляну и изучает цветы. Юноше улыбается удача: вдали торчит несколько стеблей, усыпанных фиолетовыми цветами.

“То, что нужно!”

Соорудив карман из полы плаща, парень ловко наполняет его душистыми бутонами и листьями. Он не обдирает растения целиком, а снимает с каждого понемногу, так, как его когда-то давно учил дед.

Собрав с полтора кулака, парень спешит назад. Роб к этому времени успевает развести костер. Он укутывает девушку тёплыми вещами, а Тами с серьезным видом ему помогает. Энн вяло смотрит в сторону гостя.

Марлоу высыпает на свободную лавку части растений и берёт с пола котелок. Воды из бурдюка воина хватает на половину. Он опускает ёмкость у самого пламени и говорит:

- Когда закипит, нужно засыпать цветы и листья и проварить хорошенько. Потом, глубоко дышать над паром, а, как вода остынет, пить.

- Так что, идти не нужно? - чешет голову Роб.

Мужчина уже успел снять с коня часть брони и надеть на себя.

- Отвар слишком слабый, он только немного приглушит недуг…

- Тогда вперёд! Тами, ты за главного.

Светловолосый мальчишка кивает. Южанин сжимает плечо Энн на секунду и что-то шепчет на ухо. После, Роберт прикрепляет ножны к поясу и выходит из комнаты.

Марлоу исподлобья проводит мужчину взглядом, а после спешит за ним.

- Слушай, я и один справлюсь… - начинает он негромко, едва они оказываются у выхода из здания.

- Так, - резко разворачивается рыцарь. - Ты уже хаживал на охоту в пути. И сколько она длилась обычно? Полдня? Пока Энн не поправится, дальше идти нельзя. Я уж точно не пойду. Значит и поймать нужно не одну-две птицы. Объяснишь, что делать, и я помогу. А травы и твоя попутчица сможет сварить!

Вместе, они смотрят в сторону мыслящей. Юноша приседает около неё.

- Я принёс лепестки для лечения. Их нужно варить. Проследишь? - спрашивает он без особого энтузиазма.

Оми отрывисто кивает. Только сейчас парень замечает, что бледные ладони закрывают глаза отрубленной головы сквозь ткань.

- Спасибо, - блекло улыбается он и встаёт. - Идём.

Мужчины уходят в лес.

Латник за спиной прилично шумит, продираясь сквозь густой бурьян. Из-за ощущения постороннего губы вытягиваются в тонкую полоску, а между бровей мышцы скручиваются напряжённым узлом.

“Его доводы верны, да и у нас одна цель, расслабься!” - приказывает себе юноша и глубоко вдыхает.

Жаркое солнце разогревает землю, отчего влага укутывает лес. Душный воздух забивает лёгкие.

- Эй, - зовёт Роберт, - Расскажи, что искать, а-то я в этом совсем не разбираюсь.

- Не верится. Ты ведь был под началом алхимика…

- Ой, не напоминай о ней! - Роберт кривится. - Общие вещи я понимаю. Только если взять травы, так здесь другие растут! Да и вообще, ваше ремесло только вред мне принесло. Что б его!

Марлоу не замечает собственной улыбки.

- Я не алхимик, - делится юноша, и тут же прикусывает язык, но поздно.

- Как нет? А кто тогда?

- Давай лучше сконцентрируемся на поиске.

Роб медленно кивает. От резкой смены темы спокойствие из его позы испаряется. Лицо Марлоу тоже помрачнеет.

“Нет бы подыграть! Нормально же начали разговор!”

Через пять минут мужчины разделяются. Они медленно огибают деревья, держа друг друга в поле зрения. В мешочек на поясе Марлоу не кладёт ни одной травинки: под густыми кронами зеленеет один лишь мох.

Юноша старается держаться спиной к стоянке, но это удаётся с трудом. Слишком хаотично и тесно растут деревья. Земля идёт перепадами, пара охотников то взбирается, то резко спускается по корням. Налегке, без упирающегося коня и маленького ребёнка, тяжелую местность они преодолевают быстрее обычного.

Проходит больше получаса, когда земля начинает выравниваться. Перед исследователями то тут, то там в плотном полотне стволов виднеются прогалины. Солнечный свет вспышками пробивается сквозь зелёный полог. В его лучах греются дикие травы, а, вдали, темнеет стена густых зарослей.

Карие глаза юноши щурятся, а в следующую минуту улыбка украшает лицо. Широкими шагами он перемахивает мшистые кочки на пути к ближайшему столбу света.

- Нашёл что-то? - находит его Роберт.

- Ага!

Руки в перчатках подставляют солнцу нежный цветок. Бутон из пяти белоснежных лепестков немного покачивается в воздухе. Марлоу бережно кутает растение вместе с корнем в тряпицу и кладёт к себе. После, он равняет почву на том месте, где оно росло, и поднимается.

- А у меня вот, - Роб держит в ладонях горку крупных листов.

- Карьилерры, хорошо, - кивает юноша.

- Ага, Кариреллы… Любите вы здесь придумать слова позаковыристее!

Ты хорошо справляешься. Акцент почти не заметен.

Роб складывает листья в мешок и ухмыляется:

- Конечно, ваша речь только вариант имперского. Ну что, ищем дальше?

Юноша открывает рот, но не успевает ничего произнести. Впереди трещат заросли. Лесники пригибаются. Сосредоточенные взгляды изучают переплетение ветвей. Через секунду Марлоу шипит ругательства сквозь стиснутые зубы: совсем рядом визжат поросята.

Его напарник успевает выхватить меч, но тоже тушуется. Вдвоём, собиратели отступают, молча и аккуратно.

Меч Роберта отражает один из лучей. Марлоу жмурится и оступается в сети корней. Сумки и броня бьются друг о друга, бессовестно разрушая лесную гармонию. Роб виновато поджимает губы и убирает оружие под плащ, но поздно. Упавшего на колено юношу и воина изучают многочисленные пары черных глаз.

Охотники замирают. Кабанье стадо также не двигаются. Даже птицы не поют в эту минуту. Светлые бока детёнышей мелькают между ног старших. Один из них запинается и взвизгивает. Его вопль подстёгивает остальных. Кабаны беспокойно топают, взрывая землю. Несколько самых крупных направляются к чужакам.

- Роб, отвернись от меня, - командует Марлоу и откидывает полу плаща.

Спустя пару ударов сердца в ладони юноши вспыхивает алое око. Встревоженные визги стада обрываются. Звери застывают, зачарованные колдовским светом.

Марлоу позволяет себе улыбку.

“Достаточно, не хватало ещё, чтобы Наставник их подчинил себе окончательно. Вороны Рейвена могут улететь далеко за черту, а они всего лишь марионетки”, - юноша убирает артефакт в мешок на поясе.

- Эй, Роб, уходим, пока они не очнулись, - шепчет Марлоу.

Мужчина молча выпрямляется. Лицо расслаблено, а рука крепко сжимает рукоять большого меча. Воин обращает пустой взор на юношу, проходится от спутанной причёски до нагрудника и замирает. Полы плаща парня не скрывают броню, снятую с напарника рыцаря.

Роберт беззвучно скалится. Перчатка перехватывает лезвие. Меч свистит по широкой дуге сверху-вниз.

Марлоу отскакивает и выставляет руки:

- Ты что творишь?!

Роб рывком вырывает лезвие из раскуроченной земли. Секунда, и он прыгает в сторону противника. Острие метит точно в сердце. Марлоу едва успевает уйти в сторону. Лук на плече сковывает движение, и юноша тут же его снимает.

Вовремя. На него обрушивается шквал ударов, и парень волчком крутится по мшистым кочкам. Рука сама сжимает рукоять для контратаки. Лезвие покидает ножны, но застывает на полпути:

“Нет! Он не в себе из-за артефакта”.

На фоне взвизгивают отошедшие от колдовства кабаны. Марлоу отвлекается. Подсечка, и юноша кулем валится на спину. Роберт заносит меч для последнего удара.

- Да очнись ты, Роб! - орёт побеждённый во всю глотку.

Меч обрушивается на врага. Марлоу изо всех сил отталкивается в сторону. Трещит ткань. Крепление плаща душит шею, а после резко расстёгивается. Рывком, парень вскакивает на ноги. Роб за его спиной откидывает разрезаный плащ в сторону. За его спиной двигаются силуэты животных

“Нужно увести его от стада”, - глядит на невменяемого напарника Марлоу и срывается с места.

Юноша ловко перепрыгивает извилистые корни. Следом - воин с мечом. Броня Роберта сковывает его, замедляет, и расстояние между ними медленно растёт. Сбоку мелькают темные тени. Несколько кабанов мчится наперерез беглецам.

Впереди маячит небольшой пригорок с обрывистым склоном. Парень с разбегу взлетает по выпирающим камням и корням. Там, он оборачивается с натянутой тетивой лука. Стрелы свистят в воздухе и жалами впиваются в свиные морды. Куда там! Кабаны только свирепее визжат и ускоряют бег.

“Не успеет!” - скрипит зубами юноша.

Он хватает с земли увесистый булыжник и метает. Камень бьёт ближайшего вепря в бок, сбивает в сторону. Роб проскакивает мимо его клыков.

Марлоу смотрит по сторонам: впереди, среди стволов он замечает свечение.

“Река? Ну конечно, возле нас была водяная мельница!”

Когда Роб залазит наверх, юноша стоит в десятке шагов. Внизу визжат дикие кабаны. Они молотят копытами по камням, соскакивают, кружат вдоль обрыва в поисках подъёма.

- Ну, продолжим? - ухмыляется парень.

Вместо ответа воин перехватывает меч поудобнее. Погоня возобновляется. Юноша по прямой пересекает лес и стрелой вылетает на каменистый берег. Лук он отбрасывает в сторону и выхватывает короткий меч.

Несмотря на жаркое солнце, вода леденит ноги.

Роб появляется позже. Мужчина тяжело дышит, но, едва он замечает парня, как тут же наставляет на него оружие. Марлоу медленно отступает, пока вода не поднимается до колен. Юноша сутулится и пристально следит за движениями противника. За отсутствием плаща он прячет меч за спиной.

Южанин заходит в воду следом за ним. Мужчина щурится от солнечных бликов, в остальном его мимика остаётся такой же холодной, как река вокруг.

Рыцарь бросается вперёд. Его удар сильный и широкий. Такой точно причинит много боли. Но юноша не спешит уклоняться, не отпрыгивает дальше на глубину, ставя себя в невыгодное положение. Вместо этого, Марлоу бросается прямо под удар. Стальные лезвия со звоном скользят друг о друга. Парень подныривает под вражеским мечом. В следующий момент он валит рыцаря на спину.

Отравленный топью откидывает свой меч на берег и бьёт воина по основной руке. Он изо всех сил вдавливает рыцаря в воду. Вихрь пузырей вырывается на поверхность. Роб пробует освободиться, но доспех давит вниз, воздуха не хватает - мужчина слишком быстро начинает слабеть.

Марлоу сам вытаскивает его через минуту. Пыхтя, он выволакивает полубессознательного противника на берег и кладёт набок.

“Да, на суше я бы точно его не придушил”, - парень шумно выдыхает.

Его меч блестит в паре метров. Путник поднимает оружие и глядит на лезвие. Губы недовольно кривятся: от удара о камни на мече образовалось несколько крупных зазубрин. Юноша обтирает оружие о штанину и прячет в ножны. После, подбирает из травы лук и возвращается в воду. Она потемнела от взбаламученного песка. Марлоу долго бродит по мелководью в поисках оружия воина, и, наконец, замечает свечение на дне. Тут Роберт заходится в кашле, он изворачивается и отхаркивает речную воду.

- Ты как? - громко окликает его Марлоу.

Он с прищуром глядит в сторону берега. Роб переворачивается на спину и закрывает лицо рукой. Он тяжело дышит. Медленно, парень выходит на сушу и повторяет вопрос.

- Хреново… Что случилось? - сипит воин.

Юноша выдыхает с облегчением, но тут же прищуривается:

- А ты не помнишь?

Перебивая речь глубокими вдохами, воин бормочет:

- Я не уверен…. Ты достал что-то светящееся, а потом как отрезало… Я был зол, но… Нет, не могу вспомнить.

Роб медленно садится и утирает лицо и рот.

- Я говорил не смотреть тогда. Этот артефакт погружает в сон, а у тебя с ним проблемы… Видимо, одно наложилось на другое.

Он разглядывает мужчину перед собой и гадает:

“Значит ли эта реакция, что на Роба не действуют артефакты? Что такого с ним сделала Бьянка?”

- Не зря ты хотел один идти, - рука в металлической перчатке касается лямки на груди. - Надеюсь, мокрые листья для Энн тоже подойдут?

- Вполне, - парень слегка улыбается.

Роб встаёт и снимает сумку с плеча. Он замечает свой меч в чужих руках и хмурится. Взгляд поднимается к лицу юноши, но спотыкается о его кожаный нагрудник.

- Я не хотел, чтобы ты видел…

Роб молчит. Он отворачивается, руки крепко сжимают ткань сумки. Мужчина хмуро глядит на её содержимое.

- Я не очень хорошо его знал, но… это сейчас не главное, - медленно произносит он, вздыхает и протягивает руку. - Верни мне оружие, и просто пойдём дальше.

- Ты весь промок, разумнее будет вернуться.

Воин молча кивает.

На почтительном расстоянии они направляются вверх по течению реки, обратно к остальным. Воин медленно шагает по острым камням, понуро опустив голову. Марлоу, наоборот, глядит по сторонам. Его взгляд скользит по кромке леса и воде, но не задерживается ни на чём. Юноша не замечает, как кривится.

“Лучше уж эти вещи послужат мне, чем сгниют в лесу… Так ведь? Да и это не первый раз, когда я забирал вещи у мёртвых. Тем более их убила Оми! Почему только продолжает колоть в груди… Эх, с Даром всё было проще!”

Впереди, на воде виднеется странная полоса. Когда путники подходят ближе, черта превращается в ряд чёрных брёвен, связанных верёвкой. Они идут через всю реку до другого берега. Поверх лежат доски.

Роб тоже обращает внимание на понтонный мост.

- Похоже, что там живут люди… Видишь, крыши торчат?

Марлоу щурится. С другой стороны сверкающей реки и впрямь виднеются постройки. Они стоят на покатом холме, и едва обозримы из-за белоснежных крон.

“Яблони цветут, что ли?” - чувство тоски закрадывается в сердце.

- Ты хочешь туда зайти? - с неохотой спрашивает он.

- Чего нет? - Роб пожимает плечами. - Может, кто-то из местных возьмёт нас на постой. Это лучше, чем тот гнилой хлев. Сам знаешь, у нас нет еды, и практически нет вещей. Нам нужен нормальный отдых.

- Вас ищут, - напоминает юноша.

- Энн и Тами. А мы с тобой вполне можем всё разведать. Эх, жалко я не взял с собой денег. Ну что, идём?

Парень нехотя соглашается.

Потемневшая древесина гнётся под весом, а верёвки натужно трещат. Часто на пути приходится перепрыгивать провалы, балансируя на скользких брёвнах. За мостом давно не ухаживали.

Оказавшись на другом берегу, юноша замечает, что и местный сад заброшен. Плодовые деревья разрослись без надзора, а их стволы укутывают заросли диких трав. С реки в спину путников толкает порыв ветра, и лепестки цветов срываются с веток. Белоснежным облаком они кружат в воздухе, распадаются на отдельные искры и стремительно гаснут. Гости поднимаются по едва заметной тропе. Марлоу глубоко вдыхает и на мгновение прикрывает глаза. Сладкий запах цветущей яблони заставляет уголки губ дрогнуть в улыбке.

- Мда-а, - протягивает Роберт, озираясь по сторонам. - Тут нас точно никто не ищет.

Улица заросла травой. Дома перекошены, ставни и двери забиты. Тихо шумит зелень, и ни звука человеческого голоса.

Марлоу оглядывается. Ноги сами несут его вдоль единственной улицы этого поселения. Он идёт вдаль от реки. Там, на самом краю, стоит большой потемневший от времени дом. Над дверью болтается пустой крепёж от привезённой из города вывески. Её закрепили для многочисленных приезжих, чтобы поменьше тревожили местных. Юноша замечает силуэт той самой кованой алхимической колбы в густой траве. Жилище заброшено, как и все остальные.

Рука касается угла деревянного сруба. Марлоу с тоской смотрит на тёмные провалы окон. Ему слышатся знакомые голоса, хотя, наверняка, это лес играет с ним своим шелестом…

- Ну, на вид эти дома целые. Не зря зашли. Может ещё и внутри осталось что, - с радостью произносит Роб совсем рядом.

От неожиданности юноша вздрагивает. Не оборачиваясь к напарнику, он произносит севшим голосом:

- Да, наверное…

Роб останавливается рядом и пристально смотрит в сторону парня, всегда спокойного и расчётливого. Сейчас юноша перед ним выглядит… подавленным?

- Осмотримся, только не долго, - Марлоу поднимается по ступеням.

- Ладно… Ну, я соседний дом гляну, - бросает воин ему в спину.

Парень отдирает доски от косяка. Древесина давно рассохлась и поддаётся даже без инструмента. Освободив нижнюю часть проёма, гость проскальзывает внутрь. Несмотря на солнечный день, в помещении темно и пыльно. Нос улавливает аромат яблок и едва заметный запах воска.

“Дед любил что-то писать до поздней ночи. Удивительно, что запах свечей так глубоко проник в дерево, что остался в доме даже спустя столько лет. А может это из-за воспоминаний?”

Глаза постепенно привыкают к полумраку. В комнате стоит хорошо знакомая печь, может только чуть более потрескавшаяся, чем та, в памяти. У маленького окошка широкий стол со скатертью, по бокам и у стены лавки. Марлоу проходит по блёклому ковру и опускается на одну из них. Пальцы рук сплетаются в замок, юноша закрывает глаза и откидывает голову на стену.

“Сколько лет я хотел прийти сюда, но ещё сильнее боялся это сделать?”

В голове как наяву стоят картины полной звуков деревни: голоса людей, занятых общим делом, шум животных, стук молотков от строительства новых домов. Мысль о мирном течении жизни, давно забывшей о нём, растила в сердце обиду, но это запустение… От него ещё горше…

Плакал ли он тогда? Во всяком случае, на глаза к напарнику юноша вышел не скоро. Уж одноэтажный дом за это время, пусть и из нескольких комнат, можно прочесать сверху-донизу.

Среди шорохов травы любой посторонний звук сразу режет слух, и Роб сразу оглядывается. Бледный юноша останавливается по центру заросшей дороги и оглядывается. Все двери у ближайших зданий теперь распахнуты.

- Долго ты, - буркает Роб, поднимая потяжелевшую сумку с порога одного из домов.

- Нашёл несколько зелий, вот и разбирался, - едва слышно шепчет парень и отворачивается.

Одному ему понятные образы скользят в тенях зданий.

- И как, определил что подходящее? - Марлоу медленно качает головой.

- Жаль. Тогда вперёд. Нечего ещё больше время терять.

Быстрым шагом путники направляются обратно к реке. В самом конце дороги внимание Марлоу привлекают провалы окон в одном из домов.

“Кажется, там что-то мелькнуло? - юноша трясёт головой. - Не хватало ещё воображению путать действительность!”

Перебравшись через мост, они берут курс вверх по течению. Берег постепенно поглощают кустарники. Усыпанные жухлой прошлогодней листвой, они напоминают клочья грязных волос. Роб с Марлоу смещаются глубже в лес, чтобы обогнуть их. Блеск воды иногда мелькает среди деревьев, подсказывая направление.

Роб первым замечает развалины мельницы. Марлоу до сих пор дрейфует в пучине мыслей. Скрывшись под крышей хлева, юноша проходит в пропахшую гарью комнатку.

- Ну, как ты? - слышит Марлоу шёпот воина.

У потухшего костра в котелке плавают фиолетовые цветы.

- Пила травы. Мне лучше, - читает он ответ по губам девушки.

Беглая служанка и правда держится на порядок бодрее, но заторможенность движений никуда не ушла.

“Это временный эффект”, - думает Марлоу, и тут же делится мыслью вслух.

Отряд быстро снимается с места. Роб усаживает девушку на коня, а мальчика берёт на руки. Тени удлиняются с каждой минутой.

Марлоу держится позади. Он посматривает на спину девушки. Она покачивается от каждого шага, едва удерживаясь в седле. Тут Тами, который глядит назад из-за плеча воина, кривится и показывает язык. Марлоу вскидывает брови. Он не сразу соображает, что гримаса предназначается не ему. Взгляд ребёнка направлен за плечо юноши.

Парень оглядывается. Алые глаза Оми острыми спицами впиваются в него. Она, как и всегда, глядит на напарника с подозрением, но юноша успевает заметить её ответные кривляния.

Марлоу отворачивается и усмехается:

“Вот уж не думал, что именно с ним она поладит!”

Роб ведёт коня по склону заросшего сада. С шерсти животного капает вода, а сам он громко фырчит: Змея пустили вплавь, пока остальные шли по мосту.

На закате отряд входит в заброшенную деревню.

- Там в конце пара неплохих домов, - кивает Роберт и перехватывает мальчика поудобнее.

Компания двигается вглубь заброшенного поселка. Мыслящая останавливается.

- Что такое? - шепчет Марлоу.

Оми сверлит взглядом стену одного из домов. Он не заколочен, как большинство местных построек. Богатая резьба выделяет двухэтажное здание из ряда других.

“Дом старосты”, - всплывает в памяти.

- Там кто-то есть, - щурится одержимая. - Кто-то слабый.

Тьма за полуприкрытыми ставнями надёжно скрывает незнакомца, стой он хоть у самого окна.

- Эй, выходите! Мы не желаем вам зла! - кричит парень.

Роб оборачивается на попутчиков, затем в сторону дома и крепко хмурится.

С уходом солнца ушёл и ветер, а птицы умолкли. В вечерней тишине юноша отчётливо слышит, как скрипят половицы, как звякает щеколда, и стонут ржавые петли. Марлоу надвигает капюшон на лицо Оми. Девушка шипит, зыркая из-под ткани, но не сопротивляется.

В дверном проёме показывается старуха. Невысокая и сухая. Она опирается всем телом на грубую клюку, а голова её безостановочно трясётся.

- Хто будете и пошто пришли? - шамкает она.

Радужка и зрачки у хозяйки дома почти белыми. Едва ли она видит непрошеных гостей.

- Вечер добрый! - громко говорит Марлоу, и старуха поворачивает к нему ухо. - Мы заблудились. В дождь на мельнице укрылись, а там и сюда вышли.

Старуха кивает.

- Да-да, сильно молотило. Так вы с дубильни… А што, Хеновы сыновья не приняли вас на постой? Знай, шкуры у нас скупят, выделают, да деньги считают, а кому помочь, так крайние! У, паскуды! Одна вонь на всю округу от их занятия!

- Ага. Нам бы кров, чтобы передохнуть немного. Пара дней и мы уйдём…

- К себе не возьму, - слепая стукает клюкой о пол, а после смягчается в лице: - У местных поспрашайте, можа хто и пустить на ночлег…

С этими словами старуха берётся за край двери.

- Так и сделаем… - бормочет юноша ей вслед.

Скрипят половицы, и отравленные топью нагоняют напарников.

- Что она сказала? Я ни черта не понял, - морщится Роб.

- Она слепая, ещё и не в себе от одиночества. Поселимся подальше, чтобы не тревожить лишний раз, - Марлоу машет рукой в сторону дальних домов.

Путники останавливаются в конце селения, прямо напротив заветного дома с обломанной вывеской. Юноша долго глядит в провалы окон, а после отворачивается. Брови сходятся на переносице: одержимая стоит совсем рядом.

- Что? - кривится Марлоу.

Дикарка внимательно изучает лицо напарника, а после идёт прочь. Парень следит за ней вплоть до входа в соседний дом. Мыслящая следует совету юноши и держит дистанцию с живыми.

“Нужно проведать остальных”, - решает юноша.

- …она хорошая, - топает ногой мальчик. - Она делала напиток для Анни.

- Все равно, не стоит тебе много с ней общаться, - приседает на колени Роберт. - Понял?

Тармо выпячивает губу.

- Ладно-ладно. Надулся он. Иди-ка ты в кровать.

В этот момент южанин замечает гостя и дёргается.

- Всё хорошо? - переступает порог комнаты Марлоу.

- Да, да, нормально, - отводит взгляд мужчина.

Парень смотрит в сторону Энн. Девушка умудрилась задремать прямо на лавке.

- В доме напротив есть инструменты. Я сделаю ей лекарство, нужно будет её разбудить и напоить…

- Хорошо, я дождусь, - кивает Роб.

Марлоу забирает у него травы и отправляется восвояси. Даже спустя десятилетия, он безошибочно отмеряет нужное расстояние до стола, чувствует, где повернуть, когда поднять руку, чтобы одёрнуть штору. Сумка падает на пол и загораются свечи. Пламя трепещет рваными огоньками на обрывках фитилей. Ладонь протирает столешницу. Темная перчатка белеет от пыли.

Марлоу прикрывает глаза.

- За работу.

Дверцы шкафчиков раскрываются со скрипом. На полках стареют колбы и емкости. Парень выбирает подходящие и сдувает с них налёт времени. Глаза щиплет, а в носу щекочет.

“Апчхи!” - громко чихает травник.

Он бьёт пару раз по задвижке, и небольшое окно с недовольным вздохом отворяется. Ночной воздух течёт в помещение, разгоняя пыль.

Лекарь промывает инструменты над ведром и лезет в сумку. На разделочную доску ложаться собранные растения. Мясистые листья Карьилерры под стук ножа быстро измельчаются в однородную кашицу. Юноша берёт с полки пару мутных колб и добавляет их содержимое к растительной массе. После, он накрывает смесь тканью и отставляет в сторону. Бережно, он кладёт перед собой белоснежный цветок.

При взгляде на него память сразу оживает. Сколько часов он провёл, любуясь застывшими в прозрачной капле Ласточкиными слезами? Сейчас, для Марлоу нет ничего удивительного в безвременном пузыре, но тогда подарок деда поразил мальчика до глубины души.

“Жаль, что не удалось найти здесь тот цветок”, - качает головой юноша.

Воск ручейками течёт вниз и смешивается на столешнице в единую бурлящую массу. Один за другим фитили гаснут, захлёбываясь в горячей жидкости. Марлоу зевает: организм требует хотя бы пару часов отдыха.

“В этой компании ежедневная дрёма быстро вошла в привычку”, - юноша хмыкает, продолжая работу.

Только в середине ночи Марлоу отстраняется от стола. Он прогибается, и спина приятно хрустит. Парень смотрит на результат и улыбается.

Ему редко доводилось находить Ласточкины слёзы: слишком чувствителен нежный цветок оказался к северной отраве. Страх оплошать не оправдался, выбитые на подкорке рецепты не дали ошибиться. Юноша аккуратно держит в ладони закупоренный сосуд размером с палец. Белоснежная жидкость немного светится в лунном свете. Парень заворачивает его в мягкую ткань и берёт миску с кашеобразной смесью. Карьилерры вступили в реакцию, сменив цвет на бурый.

Юноша идёт в дом напарников. Роб сопит. Он сидит прямо напротив входа, скрестив руки на груди. Рукоять меча лежит рядом с ладонью. Ночные тени добавляют ему с десяток лет.

“А он схуднул, я и не заметил. Да, им отдых действительно нужен. Пожалуй, не стоит его будить…”

Парень крадётся мимо спящего в дальнюю часть комнаты и сворачивает за печь. Стоит ему тронуть плечо Энн, как девушка начинает возится под толщей тканей. Она сонно моргает, пытаясь понять, кто перед ней.

- Ну и ледяные ручищи. Ой, прости, - хрипло бормочет девушка и тут же вспыхивает.

- Ничего, - усмехается Марлоу и присаживается рядом. - Я сделал для тебя лекарство. Лучше не затягивать с приёмом. Только тихо, пусть остальные выспятся.

Энн кивает. Она приподнимается на локтях и медленно садится. Парень слышит, как сипло она дышит, и видит, как покачивается.

“Тяжёлая болезнь”.

- Вот, выпей это прямо сейчас, - протягивает он флакон с зельем.

Белоснежная жидкость медленно перекатывается под стеклом. Энн откупоривает сосуд и выпивает.

- М, такое нежное, а что это?

- Это из Ласточкиных слёз, такой белый цветок. Аннтеи ещё называют. Сильное лекарственное средство. Что такое?

Девушка смущённо улыбается:

- Так ведь это моё имя. А я думала, папа просто его выдумал…

- Это очень хороший цветок, и имя тоже. Твой отец не прогадал.

Марлоу отводит взгляд к окну. В памяти возникает лицо родного брата, совсем взрослого и до смерти испуганного.

“Темное отродье!” - шипит он прямо в глаза бледному юноше.

Больше они не виделись…

- Этого достаточно, чтобы поправиться?

Марлоу оборачивается.

- Лучше перестраховаться, - он протягивает больной миску с кашицей. - Это тоже из растений. Их нужно добавлять в пищу. Ложки две-три не больше.

- Так и сделаю. Спасибо тебе.

- Отдыхай, - шепчет Марлоу и поднимается.

Энн хочет его окликнуть, но оглядывается на спящих и сдерживается. Она проводит гостя взглядом, а после ложится обратно на лежак.

Марлоу выходит на дорогу. Он вдыхает полной грудью. Ветер тянет с реки влагу. Густая трава и заколоченные окна кричат о том, что всё здесь мертво. Юноша быстро пересёкает улицу и скрывается в темноте жилища.

Там он укладывается на холодную печь. Запах свечей наполняет дом и приятно баюкает сознание. Парень закрывает глаза и забывается тревожным сном.

Ему чудится полная жизни улица родной деревни. Поселение огромное и пестрит от тканей. Пахнет свежеокрашенным деревом. Парень бесконечно бродит вдоль домов под знойным солнцем. Печёт нещадно, и журчание реки впереди обещает прохладу. Но сколько юноша не двигается, он не может выбраться из черты домов. Селяне снуют мимо него. Марлоу зовёт их, просит совета, но они только глядят сквозь него и улыбаются. Местные живут, абсолютно не замечая бледного парня.

Мир грёз держит в объятиях недолго и выплёвывает назад ещё быстрее. Марлоу открывает глаза и оттягивает ворот рубахи. Во сне она перекрутилась и мешает дышать.

Потирая шею, парень выходит на улицу. Небо над деревней красуется всеми цветами радуги: от фиолетового к золотому на горизонте. За лесом горят первые лучи солнца.

“Такие краски! В лесах и на Болоте небо всегда грязное, зелёно-серое”.

Марлоу с восторгом разглядывает небосвод. К сожалению, чудная радуга растворяется прямо на глазах, превращаясь в привычный голубой. Когда от многоцветия не остаётся и следа, юноша отлипает от стены. Он проходит мимо дома, где спят попутчики.

“Пусть отдыхают”, - решает он.

Парень неторопливо прохаживается вдоль улицы, разглядывая дома. Ноги несут его в сторону леса. Марлоу доходит до края деревни и сворачивает с заросшей колеи. Остатки забора ведут в глубь чащи. Трава цепляется за ботинки, тормозит, но юноша упрямо продирается дальше.

Солнце уже пылает над лесом, когда парень оказывается на месте. Среди чёрных стволов его встречает покосившаяся деревянная арка.

Марлоу прикрывает глаза и проходит под ней.

- Приветствую.

В земле торчат деревянные идолы. Они кольцом смыкаются вокруг юноши. На каждом из них угадываются десятки масок. Мужские, женские, детские - растресканные лики покрывают столбы снизу доверху. Марлоу вздыхает. За капищем не следят, и лес отвоёвывает своё. Вот и пара идолов гнётся к земле, и сакральные камни в центре тонут в траве.

Юноша пристально вглядывается в резные черты. У пятого по счёту идола он останавливается. Одна из масок зовёт, и Марлоу слабо улыбается в ответ. Он медленно проводит пальцами по древесине. Женское выглядит бесконечно печальным.

- Здравствуй, - шепчет он.

Лица родных глядят на него из толщи времени. Кто-то с укором, кто-то с безразличием. Марлоу садится и начинает шептать. Тела предков исчезли в огне прямо за его спиной, но ему хочется верить, что они слышат его здесь и сейчас.

- …хоть им помогу, - в конце рассказа губы растягиваются в грустной улыбке.

Никто не отвечает, но этого и не требуется. Юноша поднимается на ноги и отряхивает штаны. Камень, сдавивший грудь с того момента, как он оказался в заброшенном посёлке, теперь гораздо меньше.

Марлоу шёпотом прощается с предками и проходит под аркой. У дерева вдали стоит Оми. Девушка, как и всегда, держит в руках мешок с отрубленной головой. Она исподлобья наблюдает за парнем, не смея подойти ближе.

Без спешки, юноша направляется к напарнице.

- Что-то случилось, Оми?

Взгляд одержимой не отрывается от многоликих идолов, словно те могут ожить. Наконец, девушка качает головой и шепчет:

- Ты связан с этим местом… Это твой дом?

- Был когда-то…

“Нет смысла это утаивать, да и не стоит лгать вблизи ликов предков”.

- Расскажи о них, - просит Оми.

Марлоу оглядывается.

“Почему бы и нет?”

- Хорошо. Это место, где жители деревни предают огню тела близких. Раньше, такие были в каждой деревне и городе. Теперь их можно только в глубинке встретить…

- Почему?

- Да… Светоч, - Оми хмурится в попытке понять незнакомое слово. - На юге говорят, что весь огонь исходит из его мудрости. А духи людей после смерти сливаются с ним. Поэтому, такие идолы по учению его жрецов недопустимы. “Они отвлекают от истины” - так они говорят, - усмехается юноша.

- Ты не веришь им. Это хорошо, - кивает Оми.

- Да, только это не мешает жрецам нести его свет во все уголки империи. Таких дикарей как я, пожалуй, немного осталось.

- А у нас никто не исчезает бесследно…

- Расскажешь?

Вождь разрушенного племени грустно улыбается.

Они усаживаются на траву прямо там и заводят тихую беседу. Впервые за всё их общение Оминотего не грубит, не приказывает, а просто разговаривает с юношей. Она рассказывает Марлоу о многочисленных духах, что соседствуют за людьми, о могучих шаманах, что используют их силы для всеобщего блага. Юноша только в общих чертах знает о бытности сгинувших племён. Одержимая перед ним вещает об уникальных вещах. Она - бездонный колодец знаний, из которого он черпает и черпает.

Только к вечеру они возвращаются в деревню. Голова Марлоу приятно гудит от новой информации, а руки чешутся её записать, но, перед этим, стоит проведать попутчиков.

Энн приветливо ему улыбается. Она по-прежнему тяжело дышит, зато жара почти нет.

- Да, я уже половину тех листьев съела, - отчитывается она и громко кашляет.

- Отхаркивай, не глотай, - советует травник.

Едва он заканчивает с осмотром девушки, как тут же спешит прочь. Роберт догоняет его у порога родного дома.

- Погоди!

Марлоу недовольно поджимает губы, а после выдыхает. Он оборачивается, и Роберт тут же выдаёт:

- Слушай, то, что я говорил тогда Тами, это не потому, что я к вам плохо отношусь. Ты сам подтвердил, что твоя Оми навроде алхимика… - хрипло шепчет он, - вот я и ограждаю его как могу.

- А, ты об этом… - Марлоу проводит пальцами по волосам и признаётся. - Я и забыл уже. Ты правильно его наставляешь. Нечего ему в это болото лезть.

Роб выдыхает.

- Вот и славно. Я ещё спросить хотел, когда выходить будем?

Марлоу глядит на алеющие на солнце дома.

- Можем и задержаться. Вряд ли нас станут здесь искать, да и отдых, сам говорил, нужен, - предлагает парень, а про себя добавляет: “И Оми в последнее время подуспокоилась и не летит вперёд”.

- Хорошо, почему бы и нет, - Роб мнётся. - Ты заходи, скоро ужин…

- Обязательно, - улыбается отравленный топью.

“Наверняка это Энн уговорила его. Или он сам? Забавно, но нет. Организм Аннтеи борется с болезнью. Мне точно не стоит находится рядом”.

Марлоу усаживается за пыльный стол в своём доме и быстро записывает основные имена и названия, что упоминала дикарка. Бумаги у него совсем мало, и юноша сжимает каждое слово и буковку, чтобы уместить побольше текста.

“Жаль, что мои вещи пропали при побеге… Да и про остальное, что в сторожке на Болоте тоже можно забыть, - вздыхает он. - Хорошо, хоть в памяти что-то завалялось”.

Сложенный пополам лист исчезает за пазухой. Глаза колет от долгой работы в темноте. Парень растирает руками лицо и поднимается. Из соседнего дома пахнет горячим ужином.

Как и было решено, отряд решает задержаться в селении. Марлоу проведывает Энн по несколько раз на день. Постепенно, девушка поправляется. Туман из её глаз исчезает, и только кашель периодически сотрясает грудь.

Юноша не замечает, как он и все вокруг начинают чаще улыбаться. В глазах небольшого отряда исчезает тревога, люди всё реже озираются по сторонам в поисках врагов. Здесь, в глуши путники по-настоящему расслабляются.

Даже Оми ведёт себя необычайно миролюбиво. Девушка почти сразу соглашается задержаться в деревне до выздоровления Энн. Одержимая, конечно, ворчит, но юноша видит, что это только для вида. Фигура дикарки то и дело попадается ему на глаза в тенях мёртвого селения. Красноглазая девушка изучает местный быт, часами лежит в траве и бродит среди деревьев. Время от времени они беседуют о духах и природе. В этих темах разногласий между ними нет.

Прогуливаясь однажды между домов, Марлоу замечает около раскрытых ворот Роба. Мужчина соорудил себе чучело из соломенных мешков и досок и отрабатывает на нём удары. Парень наблюдает за ним пару минут, а после предлагает:

- Давай вместе.

Роб оглядывает его с ног до головы, а после криво улыбается.

Так они и живут: уход за Энн, тренировки, после охота. Дни пролетают незаметно. Марлоу подумывает перебрать сохранившиеся в его доме зелья, но тут в список дел добавляются занятия с Тами. Мальчик не забыл об обещании, и теперь ежедневно требует позаниматься с ним. Парень соглашается. По вечерам он учит Тармо читать и писать за тем же столом, за которым и сам когда-то занимался.

Он смотрит на то, как ребёнок хмурится, и улыбается. На душе легко и светло.

“Не могу припомнить ни дня за последние годы, когда чувствовал себя так же хорошо”.

В конце недели он решает проведать деревянных идолов ещё раз. Ранним утром, внук алхимика вооружается тяпкой лопатой, и покидает дом. К его удивлению, не он один не спит.

- Куда ты?

Энн дожидается его и приподнимает закрытую корзину.

- Я к Аэлле. Она поделилась со мной запасами, и я хочу взамен тоже что-то сделать. Меня с кухни гоняют обычно, но, надеюсь в этот раз вышло сносно, - девушка смущённо улыбается.

Парень вдыхает запах чуть подпаленной выпечки и отвечает такой же доброй улыбкой.

- Не знал, что вы поладили…

- Только вчера столкнулись. Я бы рассказала, но тебя на ужине не было. Она хорошая женщина, только очень несчастная, - карие глаза девушки наполняет грусть, но она тут же встряхивает головой, прогоняя её.

- Может, от общения с тобой ей станет легче, - соглашается Марлоу.

Они стоят возле дома старосты. Энн кивает ему на прощанье и поднимается по ступеням.

“Может, предложить им остаться здесь? А что, место безопасное…”

Прогулочным шагом Марлоу следует за остатками тропы в гущу леса. Там, он приветствует деревянные лики и раскладывает инструменты. Рядом он пристраивает сумку с луком и мечом, чтобы потом отправится на охоту.

Парень заканчивает выкорчёвывать траву из плит для погребального костра, когда за его спиной раздаётся свист.

Оми держится рукой за ближайшее дерево.

- Сюда!

Марлоу тут же поднимается на ноги.

“Ни разу она не была такой испуганной!”

- В чём дело? - кричит он на бегу.

- Я гуляла по лесу, когда почувствовала с другой стороны деревни свет. Он приближается!

- Что за свет? - брови парня сходятся на переносице.

- Не знаю, очень сильный. Мне тяжело смотреть на него: жжёт, как солнце.

Марлоу молчит пару мгновений, а после уверенно произносит:

- Нужно предупредить остальных.

Они одновременно срываются с места. Марлоу и Оми несутся по лесу как ветер. Расстояние до деревни стремительно сокращается с каждым ударом сердца. Вот и дома показываются из-за деревьев. Тут Оми подпрыгивает к напарнику и дергает за нагрудник. Одержимая тянет юношу на себя, зарываясь ногами в траву. Марлоу спотыкается, едва удерживаясь на ногах.

- Что? - шипит он.

Одержимая мотает головой и злобно шепчет:

- Уже здесь.

Она указывает в сторону реки. Туда, где деревню и окружающий мир соединяет единственная дорога. Парень щурится.

Всадники. Они движутся единой колонной. Юноша не может сосчитать их: слишком далеко.

В этот момент Оми отворачивается и ойкает. Одержимая безостановочно трёт глаза. В памяти юноши всплывает картина, когда по щекам девушки уже текли кровавые ручьи.

- Я хочу его уничтожить. Идём! Будешь моими глазами! - клокочет ярость в её голосе.

Девушка тянет парня за собой, но рука Марлоу сжимает тонкое запястье.

- Обязательно буду. Только не лети. Сначала нужно разведать.

Огонь в глазах дикарки чуть утихает. Она нехотя кивает. На полусогнутых, напарники направляются к нужному дому через заросшие огороды.

Встречи и расставания

Лошади бредут по заросшей колее. Их животы щекочет полевая трава, отчего звери фыркают и трясут гривой. Лес резко обрывается, и дорога раздаётся в стороны. Строй расползается вслед за ней. Вперёд выезжает мужчина в алой мантии.

- Мы здесь не одни, - слишком плавно для северянина произносит он.

Усатый капитан оглядывается и рявкает:

- Разбиться по двое и всё осмотреть! И мечи наголо - враг неподалёку!

В черте поселения большая часть отряда спешивается. Кругом скрипит дерево, хлопают двери, гремит мебель - наёмники прочёсывают опустевшую деревню.

Мужчина в алой мантии остаётся в седле. Его светло-голубые глаза придирчиво изучают местность. Он держит осанку, отчего кажется величественнее охраны, хоть его лошадка и проигрывает в холке другим коням.

- Аццапитеся ат меня, ироды! Люди, помогите! Средь светла дня убивают! - верещит безобразная старуха.

Солдат волочёт её со ступенек. Женщина изо всех сил цепляется за кривую клюку. Деревянное окончание со свистом бьёт воина, и тот громко матерится. Мужчина усиливает захват, и бабка охает.

- Спокойнее, мне нужно, чтобы она могла говорить, - повышает голос господин в мантии.

Он трогает бока лошади и направляет её вперёд. Селянка разваливается на земле прямо у копыт белой кобылы. Её трость улетает в спутанную траву.

- Нелюди! - воет раненым зверем женщина, шаря руками в пыли.

- Ну что вы, просто недоразумение, - всадник кивает воину. - Подними её.

- Как скажете, господин Грейдл, - бурчит наёмник, но приказ выполняет.

Ноги едва держат простолюдинку. Она дрожит, вцепившись в чужое плечо. Взгляд приезжего алхимика останавливается на её изрезанном временем лице.

- Ещё раз прошу прощения за недоразумение… - обращается к ней Оллрик.

Мужчина владеет собой, и в разговоре со старухой это умение проявляется особенно ярко. Алхимик умело играет интонациями и тембром. Голос льётся сладкой патокой, а вот лицо остаётся холодным, с затаенной брезгливостью в уголках рта. Слепая этого не замечает. Она слышит лишь мягкую, полную поддержки и участия речь, и “видит” перед собой господина ей под стать.

- Да, господин, жил здесь такой. Езжайте в конец улицы, к дому с вывеской. Поди, отсюда видно… Кто-то точно отворит.

Алхимик осмысливает чужой говор и с прищуром вглядывается вдаль: в домах зияют черные провалы ставень и дверей. Очаги давно потухли, и только солнце согревает ветхую древесину.

- К кому мне там обратиться, говорите?

- Так это, к дочери его, к Найре вам надобно. Коли её не будет, сыновья позовут...

- Сыновья? - восклицает всадник.

- Да, Райт и Марлоу - славные ребята.

Член ордена хмурится. Взгляд придирчиво изучает светлую улыбку старухи. Тут дальше по улице кто-то верещит. Оллрик резко выпрямляется и натягивает повод.

- Отведи её обратно в дом и сторожи, - командует он. - И без рукоприкладства!

Белая кобыла срывается с места и несётся вниз по улице. Туда, где у одного из домов толпятся с оружием в руках его головорезы.

- Докладывайте! - отдаёт приказ всадник, въезжая в толпу.

Главарь наёмников сплёвывает на землю.

- Да вот, проверяли дома, как и приказано, а тут шум. Ну, ребята мои бросились внутрь, а теперь, вона, кровью пол на крыльце смазали. Ну ничего, разберёмся…. на крайняк выкурим, - кровожадно ухмыляется усатый.

Рука всадника ложится на рукоять ножа. Чужое оружие “поёт” от близости владельца.

“Не так близко, но точно где-то рядом”.

- Брать живыми. Не убивать, слышали!

Острия мечей и наконечники копий клонятся к земле, но всё ещё метят в дверной проём.

Алхимик обращается к неизвестным:

- Эй там! Внутри! Бросьте оружие и сдавайтесь, вам не причинят вреда!

Тишина. Оллрик вздыхает. Рука в перчатке ломано сжимает гроздь колец, что бусами украшают грудь. Глаза вспыхивают светом, но лишь на мгновение. Взмах век и всё сходит, словно это солнечный луч подсвечивает лицо.

- Окружили дом? - шепчет он командиру наёмников. - Хорошо, тогда по моей команде…

Тут за стенами кто-то шуршит. Кулак главаря наёмников застывает в воздухе.

- Господин Оллрик? - звенит женский голос.

- Да, с кем имею дело? - всадник прибавляет с ноткой дружелюбия: - Выходите, обсудим наше недопонимание.

- Хорошо! - голос девушки дребезжит от волнения.

В темноте возникает человеческая фигурка. Стоптанные башмачки останавливаются у самой лужи крови, не в силах переступить запятнанный порог. Девушка обнимает себя и смотрит на всадника с испугом и надеждой.

- Энн? - выдаёт память.

Девушка кивает.

- Интересно… - алхимик нежно улыбается. - Ты ведь не одна в доме? Пусть твой друг также выходит. Ему не будут мстить за пролитую кровь. Он ведь защищал даму, так ведь? - короткий взгляд осаждает командира.

Усатый кривит испешрённое шрамами лицо, но меч опускает. Остальные повторяют за главарём.

Робкая улыбка Энн подчеркивает её худобу и бледность. В этот момент Оллрик ловит себя на мысли, что она кое-кого ему напоминает. Ещё одна деталь в веренице совпадений заставляет сдавить повод. Повреждённые мышцы ноют, но всадник даже не морщится. Он сверлит взглядом порог заброшенного дома.

Из-за плеча девушки смотрит в ответ высокий мужчина, южанин лет сорока, весь заросший и с серо-охристой кожей. Он выходит вперёд служанки и останавливается на одной из протёртых временем ступней.

- Боюсь, мы начали не с того. Предлагаю попробовать ещё раз, согласны?

Воин медленно кивает. Его рука крепко сжимает меч, а взгляд перескакивает с одного противника на другого, но непременно возвращается к всаднику.

- Не стоит так нервничать. Просто, расскажите мне, как здесь оказались, - алхимик обводит рукой опустевшую деревню. - Это не похоже на место для свидания.

- Понимаете, - служанка воровато озирается на кольцо воинов. - Мы бежали через лес на юг, за лучшей жизнью, и сюда вышли совершенно случайно…

- И отчего же одна из личных служанок княгини решила её покинуть?

Энн теребит юбку, ищёт силы для ответа. Оллрик наблюдает за её мучениями со снисходительной улыбкой.

- Господин Оллрик, - вздыхает она тяжело. - Вы поверите мне, если я скажу, что влюбилась?

Южанин озирается, а алхимик откидывается в седле и качает головой.

- Энн, ну конечно я тебе верю, - в глазах девушки сияет надежда. - Однако, чувства не отменяют того факта, что передо мной воровка и предательница. Такие новости разлетаются быстро.

- Это всё ложь, прошу, выслушайте, я всё объясню!

Оллрик хмыкает.

- Весь во внимании…

- Не надо, Энн, он тебе не поможет.

- Как грубо. Стой, мы ведь и с тобой виделись раньше… Не подскажешь, где?

- Вам кажется, господин, - ухмыляется воин.

Взгляды мужчин жгут друг друга.

- Что ж. Тогда нужно нам всем сделать перерыв, - улыбается алхимик, и его лицо холодеет. - Взять их.

Наёмники налетают на мечника. Южанин отбивает удар, другой, а после сгибается от тычка в спину. Его валят на землю и бьют ногами. Один из подручных алхимика стаскивает Энн со ступеней. Рука зажимает девушке рот. С дикими глазами беглянка тут же в неё вгрызается.

- Шельма! - шипит наёмник и крепко сдавливает пленницу.

Энн с хрипом выдыхает весь воздух. Она с ужасом глядит на смеющуюся толпу полными слёз глазами.

- Спокойно, - поднимает руку в воздух алхимик. - Хватит, я говорю!

Командир наёмников повторяет приказ, и только тогда побои прекращаются. Круг людей нехотя размыкается. Они глумятся над мечником, а один из них даже плюёт напоследок.

- Роберт… - шепчет Энн с болью в голосе.

Оллрик присматривается к скорчившемуся южанину.

- И правда… - бормочет алхимик, а после рявкает: - Обыщите дом! Там ребёнок.

- Господин Оллрик, за что вы так! Вы же хороший человек, вы помогли моему отцу… - грохот мебели заглушает слова бывшей служанки, но всадник читает их по губам.

- Аннтеи, мне лестно, что ты так обо мне думаешь. Я и правда стараюсь держать слово: твой отец обрёл покой, как я и обещал, - без капли насмешки говорит Оллрик.

Девушка качает головой.

- Нет… почему?

- Видишь ли, он был ниточкой, которая ведёт меня в поисках. А я не хочу, чтобы за неё уцепился кто-то ещё. Не печалься, в его возрасте это можно считать благом.

В этот момент в доме взвизгивает мальчишка. Ахимик разворачивает лошадь и приказывает:

- Связать их.

- Нет! Помогите! Джа…- крик беглой служанки обрывается на полуслове, сменившись мычанием.

- Кого ты звала!?

Тут один из оберегов на груди нагревается. Рядом с лицом Оллрика свистит воздух.

Белая кобыла дёргается, топчет землю копытами. Всадник натягивает повод, скривившись от боли. Совладав с животным, он оглядывается: в земле торчит стрела.

- Кто бы мог подумать! - чужеземец громко хохочет: - Ты до сих пор веришь, что меня возьмёт обычное оружие? Не заставляй меня думать, что я тебя переоценил. Хочешь их защитить, тогда выходи! Иначе, за каждый следующий выстрел будут отвечать твои подельники!

Один из наёмников, бьёт Роберта. Южанин стонет, отчего Энн болезненно вскрикивает.

- Стрела летела оттуда, господин, - шепчет главарь наёмников, ухватив белую кобылу за повод. - Только прикажите…

- Нет, пусть лучше он сыграет по нашим правилам, - взгляд алхимика изучает кромку леса. - У тебя время до заката, слышишь! - кричит он противнику, а после гораздо тише командует: - Разделите пленников и выставьте караул. Обоснуемся в этой части деревни.

- Сделаем.

Атаман раздаёт приказы, а алхимик все смотрит вдаль. Больше стрел нет.

Тогда Оллрик хмыкает и соскакивает на землю и замирает на пару мгновений, держась за луку седла. Каменья на груди приятно согревают, избавляя от недомогания.

- Совсем отвык от земли под ногами, - усмехается алхимик, распрямляя плечи.

Он уверенно шагает вниз по улице, ведя за повод кобылу. Кругом суетятся воины, но мужчина едва уделяет их копошению внимание, его взгляд изучает останки деревни.

Дом, который описала слепая, совсем рядом. Тропинка к нему истоптана, а в траве виднеется кованая вывеска. Мужчина небрежно набрасывает повод на косой забор и сходит с дороги.

- Ну что ж, посмотрим, - бормочет он, переступая порог.

Оллрик не раз представлял, какой восторг он испытает, обследуя жилище своего кумира. Может даже найдёт утерянный трактат, или ещё какую зацепку к развязке жизни Безродного… Но, эта крестьянская изба?

“Какое жалкое зрелище! Мерл не был беден, чтобы жить вот так. Быть может, у него был тайник?”

Нити мерно клубятся вокруг него. Ни одной яркой, никакого причудливого плетения. Обычный дом, в котором кто-то проводил время. Через десяток минут алхимик вышел на улицу. На лице гримаса отвращения вперемешку с печалью.

“Ничего ценного. Разве только это”, - взвешивает он склянку с огненной жидкостью.

Мужчина вздыхает. Выражение лица становится холодным и колючим. Алхимик прячет бомбу и ведёт кобылу обратно в центр деревни. Первым делом он заходит в дом слепой. Там пахнет грязными тряпками и плесенью.

- Найдётся ли у вас время поговорить со мной?

Старуха ойкает, отчего скамья под ней жалобно скрипит. Алхимик проходит пару шагов и садится. Слепая тотчас подаётся вперёд, и горячо шепчет:

- Ох, милостивый господин, не иначе как разбойники пришли. Вы слышали, как недавно кричали? Гляди, и сюда заявятся!

Стражник, подпирающий дверную раму, громко хмыкает. Ноздри алхимика вздрагивают, с шумом выталкивая воздух. Резкий взмах руки отправляет наёмника прочь.

- Не тревожьтесь об этом. Вы под моей защитой, - мягко говорит алхимик. - Я заехал к Мерлу, но ни его дочери, ни сыновей там не застал. Быть может подскажете, где они запропастились?

- К зельевару нашему? Так нет там давно никого, - спокойно отвечает женщина, словно не она сама недавно говорила обратное.

- Отчего же?

- Так, стало быть, - слепая мнётся. - Уехали они…

- Вы можете мне довериться, - Оллрик мягко касается сморщенной руки. - Поделитесь, что случилось в том доме?

Старуха обхватывает пальцы алхимика и крепко сдавливает. Оллрик болезненно морщится, но не издаёт ни звука. Он терпеливо ждёт, пока собеседница решится.

- Хорошо, расскажу… - кивает слепая. - Как Мерл не вернулся, так сразу всё у них под откос пошло: то что потеряют, то разобьют. Не прошло и месяца, как мужа Найры зарубили на дороге… Тогда-то совсем странно всё стало, - она качает головой. - Младший их, Марлоу, очень любил деда. Тот вернётся, так вместе до ночи сидят за своими учениями. Так вот, едва снег первый выпал, как он повадился Мерла искать. Всё облазил, всех обспрашивал. Найра девкам плакалась, помню, что сны у него плохие. Словно старик зовёт его куда-то… Так он и пропал.

- Умер?

- Вестимо. Убежал в лес и только его и видели, - старуха вздыхает. - А едва потеплело, так Найра взяла сына и тоже сбежала. И правильно сделала, скажу. Плохой тот дом стал. И история эта. Вы её лишний раз не говорите, да и не вспоминайте, а то случится чего… Мне-то старой уже не страшно.

Оллрик задумчиво произносит:

- Так, может, всё не так печально. Может, выжил он?

- Куда там! - женщина всплёскивает руками, отпуская чужую ладонь. - В те дни он совсем ослаб. Не ел и не пил почти. Итак, хилый был, а из-за смерти деда совсем на мертвеца стал похож. Не иначе, гнильё с болот Мерловой семье мстило. Это ж он придумал, как их ловить.

- И всё-таки, расскажите, как он выглядел.

В глазах алхимика горит огонь. Он чувствует, что цепляется за верную ниточку.

- Да, обычный мальчонка был. Тёмноволосый и кареглазый. Тут каждый второй такой. Оставьте, это, милостивый господин. Дурная это история.

- Никак не могу. Благодарю за рассказ, отдыхайте спокойно, - он доходит до порога, как оборачивается: - Припомните про семью эту - сразу меня зовите, договорились?

Слепая кивает. За окном громко ругаются, и женщина вжимает голову в плечи.

- Возвращайся на пост, и, если что - докладывай, - приказывает Оллрик стражнику на крыльце.

- Как прикажете, - бурчит мужчина.

Алхимик пропускает воина в дом и сжимает руки в кулаки. В следующий миг он шипит сквозь зубы. За разговором он забыл об ожогах.

“А у слепой недурный хват. Ну, это временные трудности. Главное, что не всё потеряно!” - думает Оллрик, аккуратно распрямляя пальцы.

Кожа на месте перстней бугрится алыми оврагами. Алхимик недолго глядит на них. Вид собственной слабости заставляет губы вытягиваться в горьком изгибе.

Неподалёку стоят гружёные телеги. У самого края кузова лежит на вещах кожаный бурдюк. Алхимик вытаскивает затычку зубами и обильно смачивает платок. Когда прохладная ткань касается ран, по телу растекается чувство облегчения.

- Вам подсобить? - звучит сбоку женский голос.

- …Не стоит. Как внук?

Комфорт мальчика не тревожит мысли алхимика. Просто, вопрос оказывается первым, что приходит в голову.

Лицо некогда главной служанки украшает нежная улыбка.

- Всё хорошо, господин. Пусть в телеге трясёт, и от родителей далеко, но я вижу, как с интересом он смотрит по сторонам. Аж сердце поёт в этот момент! - Эвелин кладёт ладонь на грудь и вздохнула. - Я вам безмерно благодарна!

Алхимик возвращает лекарство на место и кивает.

- Пока рано для этого. Есть ещё несколько вопросов, которые требуют решения, - взгляд цепляется за караул у ближайшего подворья.

- Я могу чем-то помочь? - женщина смотрит в ту же сторону.

- Пожалуй… пора побеседовать с нашими гостями.

Он отправляет помощницу к избитому рыцарю, сам же идёт к соседней постройке.

Едва мужчина переступает порог комнаты, как в углу шуршит ткань. Взгляд полный страха и злобы вперивается в его лицо.

Алхимик по-хозяйски усаживается на единственный стул.

- Не старайся - не выйдет, - указывает он на потрёпанные верёвки на запястьях девушки. - Узлы эти наёмники умеют вязать, в отличии от галантного обращения с дамами… Ты же не хочешь узнать о последнем побольше? Нет? Тогда слушайся меня.

- Я уже совершила эту ошибку сегодня и до этого… Что толку!?

Мужчина откидывается назад. Он смотрит на пленницу сверху-вниз пару секунд, а после мягко улыбается.

- Подумай о семье, их жизни сейчас зависят от твоих слов…

И без того измученное лицо девушки окончательно белеет.

- Что вы собрались с ними делать? Только не в Умилес, - прошепчет она, широко раскрыв глаза.

Мужчина пожимает плечами.

- Может и стоит отправить вас туда… Понимаешь, твой горячо любимый рыцарь и мальчишка меня не волнуют, как и их судьба… Куда интереснее будет послушать о вашем компаньоне, которого ты так отчаянно звала на помощь…

- Не понимаю, о чём ….

Оллрик шипит:

- Не смей мне лгать, особенно так бездарно! Парень, Джай, который придёт за вами, мне нужно знать о нём всё!

Энн моргает несколько раз, а потом смеётся:

- Зачем? Я видела, как стрела обогнула вашу голову. Никто после такого не станет рисковать. Его наверняка и след простыл!

Оллрик тоже улыбается.

- Как бы не так, дорогая моя Аннтеи. Как бы не так. Ради родных можно решиться на многое.

Рука невзначай касается рукояти ножа с литерой М. Тот, о ком они говорят, всё ещё держится неподалёку.

- Какая ещё семья…

- О, он с тобой не поделился! - деланно возмущается алхимик, а после закидывает ногу на ногу. - Тогда нам действительно есть, что предложить друг другу.

* * *

Солнце близится к горизонту. Учёный сидит на краю телеги и покачивает носком сапога.

- Господин, - голос главаря наёмников прерывает поток мыслей.

Усатый мужчина останавливается в шаге и протягивает стрелу. Вокруг древка обёрнут клочок коры.

Оллрик тут же соскакивает на землю и хватает послание. Чересчур резко: ему не терпится приступить к следующему шагу. На растительных волокнах нацарапано только одно слово: “Мост”.

Алхимик ухмыляется: “Так я и думал”.

Он отбрасывает записку в траву и уверенно произносит:

- Готовьте людей и приведите пленных.

Главарь кивает.

Оллрик быстрым шагом обходит телегу и останавливается рядом с помощницей. Эвелин укладывает в кузов спящего ребёнка. Второй, гораздо старше, играет рядом в траве.

- Пора.

На раскрытой ладони блестит кольцо: его оберег, один из самых сильных.

- Хорошо… - Эвелин бережно принимает артефакт и вздыхает. - Вы простите, что у меня не вышло разговорить имперца…

- Шансы были невелики, ничего страшного. Время на это ещё будет.

“Зато с беглой служанкой всё удалось. Слабая”.

Эвелин кивает.

- Оран, - негромко зовёт она внука.

Мальчик дёргается, но только на третий раз оборачивается. Один его глаз косит, а рот раззявлен: скудоумие уже въелось в податливую детскую кожу.

- Поднимайся, пойдём. Покатаемся на телеге, - ласково воркует женщина.

Ребёнок заторможено улыбается.

Эвелин размещает внука возле бочки и привязывает к сиденью. После, женщина усаживается на козлы и берётся за упряжку. На руке служанки вспыхивает на солнце одолженный артефакт. Скрипят колёса, и телега снимается с места.

Оллрик проводит их взглядом лишь пару мгновений, а после отправляется к остальным подчинённым. Один из солдат подводит его лошадь, и алхимик вскакивает в седло. Перед ним на остатках улицы выстраивается рядами его небольшая армия.

“Десять всадников и вдвое больше пеших воинов. Что бы ни выкинул он или его напарница, этого более чем достаточно”, - мужчина кивает людям и довольно улыбается.

- Осторожно! - кричат сзади.

Оллрик оборачивается. С диким ржанием по улице мчится гнедой конь. Едва затянутое седло сползает со спины, а после и вовсе улетает в траву. Большими скачками зверь несётся прямо на толпу людей.

Несколько солдат выбегает вперёд и упирает древки копий в землю.

- Стойте! - вскидывает руку алхимик.

Повинуясь хозяину, белая кобыла становится поперёк дороги. Глаза Оллрика наполняет золотое свечение.

Люди изумлённо раскрывают рты: взрывая копытами землю, одичавший конь резко тормозит. Животное тяжело дышит, но не смеет и шелохнуться под взглядом алхимика. Все молчат, ожидая, что будет дальше.

- Вяжите, - приказывает всадник.

Главарь наёмников первый подходит к жеребцу и берётся за повод. Повернуть лицо к господину усатый не смеет.

- Откуда он? - спокойно спрашивает член ордена.

- Так это… пасся за домами. Вот я и решил его пристроить, южанину-то уже не понадобится, - главарь говорит на порядок тише обычного, но слышно его всё равно хорошо.

- Понимаю, - алхимик задумчиво кивает.

Он ждёт, когда коня как следует привяжут, а после отворачивается. Глаза вновь становятся светло-голубыми.

- Что прикажете с ним делать? - спрашивает главарь.

Взгляд Оллрика пробегается по испуганным лицам солдат и останавливается на пленных. Алхимик требует подвести их ближе.

- Хороший у тебя конь, своенравный, - кивает он Роберту. - Как его зовут?

Воин кривит рот и тут же морщится: к вечеру его лицо распухло и покрылось багровыми кровоподтёками.

Оллрик нехорошо улыбается.

- Капитан. Немного поменяем план. Лучше девчонку на этого жеребца посадите и крепко привяжите, чтобы ненароком не упала. И мужчину тоже. За ноги. Пусть идёт рядом со своим питомцем и успокаивает его, если хочет жить.

Усатый воин криво ухмыляется и взмахивает рукой.

Энн лихорадочно кусает губы, когда перед ней усаживают мешок, перевязанный и одетый так, чтобы походить на ребёнка.

- Что? Где Тарми? Господин, вы же говорили… - Оллрик кривится, а девушка всё продолжает: - Я же всё рассказала! Вы обещали!

- Милая моя, всегда должен быть запасной план, - холодная улыбка трогает губы алхимика.

- Но…!

Всадник бьет пятками бока лошади.

- Заткните ей рот!

Энн кричит и дальше, но её слова уже не интересуют мужчину в мантии. Его лошадь бодро шагает к началу колонны.

Фырканье животных, бряцание доспехов и тихие разговоры оглушают. В эту минуту алхимик ощущает себя актёром на сцене. Вот-вот одёрнут занавес, и начнётся его выступление. Он расставил все декорации, знает слова наперёд, но всё равно слышит сейчас, как чересчур быстро колотиться сердце перед выходом.

Всадник глубоко вздыхает и произносит:

- Наша задача - взять парня живым. Не обманитесь его внешностью, и будьте настороже. Он не один. Его напарница владеет алхимией, но это не важно. Она мне не ровня… Четко выполняйте приказы и будете щедро вознаграждены. Выдвигаемся!

Главарь повторяет приказ и отряд снимается с места.

Ручейками люди петляют среди старых яблонь. Деревья низко опускают ветви, преграждая путь коннице, и густо посыпают головы остатками лепестков.

Оллрик щурится: “Как бы я поступил, окажись на его месте?”

- Может прилететь бомба, - шепчет всадник усатому мужчине, едва сад остаётся позади.

Главарь чешет подбородок и рявкает:

- Эй! Лучники за деревья, остальные - на луг. Всем рассредоточиться!

Алхимик хмуро наблюдает за расстановкой войска.

“Как ни крути, для стрельбы позиция хороша, а вот для погони... Нужно всё решить на этом берегу”.

Время уходит. Последние проблески солнца отражаются от водной глади и гаснут.

- А он не торопится… - бормочет недовольно Оллрик, а после рявкает: - Ведите сюда старуху!

Слепая тут же захлёбывается воем. Двое наёмников волокут её к самому берегу и бросают на песок. Все смотрят на алхимика, а тот молчит. Горькие всхлипы эхом звучат в лесу. И чем дольше стенает женщина, тем больше искажаются звуки, сливаясь в булькающий звериный плач.

Всадник переводит взгляд на чащу. Рука ложится на рукоять ножа.

- Голову, - приказывает Оллрик.

Главарь кивает одному из воинов, и тот выхватывает меч. В этот момент кусты на противоположном берегу приходят в движение. Из лесу показывается темная фигура.

- Стойте! - звенит молодой голос.

Палач замирает.

- Руби, - бесстрастно повторяет алхимик, и вода усиливает его голос.

Свистит лезвие, и кровь брызжет на старые брёвна моста. Эхо последнего вскрика старухи проносится по воде и затухает.

- Он же пришёл… - хрипит Роберт за спиной алхимика.

- И опоздал.

Пленный рыцарь скрипит зубами.

Над переправой загораются первые звезды. Едва слышно качаются на воде брёвна, да шелестит трава - природа вокруг всё так же бесстрастна и спокойна.

Алхимик выезжает вперёд, и его глаза вспыхивают в темноте.

“Слишком далеко, ни черта не видно!”

Губы мужчины изгибаются в искусственной улыбке:

- Что же ты замер, или нужна ещё одна жертва, чтобы тебя поторопить?

- Я здесь, так что отпусти их!

Всадник качает головой.

- И ты тотчас сдашься? Нет уж. Человеку, который врёт даже о своём имени, нет доверия! Переходи реку, Марлоу, или прощайся с рыцарем!

Кивок главаря, и меч рассекает верёвку на ногах Роберта. Тело старухи отталкивают в сторону. Воин падает на красный песок. Энн мычит, а конь под ней молотит землю.

- Держи его! - воины натягивают верёвки и вяжут жеребца между двух стволов.

Взгляд алхимика неотрывно следит за противником.

- Так как? Рубить? - спрашивает усатый командир.

Оллрик шутливо повторяет вопрос. В ответ фигура на противоположном берегу делает шаг вперёд.

- Я иду.

Алхимик хмурится. Взгляд скользит по береговой линии. Когда юноша доходит до середины моста, член ордена резко взмахивает рукой.

- Остановись. Где твоя напарница?

Парень смотрит исподлобья.

- Я один.

- Неумение лгать у вас семейное, я погляжу, - злобный смешок слетает с губ. - Говори, или прощайся со своим другом!

Парень молчит долгую минуту. Он переводит взгляд на рыцаря и медленно произносит:

- Роберт, не смотри.

Алхимик кивает, и лезвие палача взлетает в воздух. Только это происходит, как дикий вой разрывает тишину на клочки. Люди испуганно озираются, и в этот миг юноша на мосту вскрикивает. В его ладони вспыхивает алая сфера. Обереги всадника нагреваются, а сам он скрипит зубами. Это свечение он узнаёт сразу.

- Отвернитесь!

Часть людей, что ближе к нему, и правда сбрасывает морок. Наемники с недоумением смотрят на остолбеневших товарищей…

- Чтоб мне ослепнуть! - тычет один из воинов в сторону леса.

В темной чаще горит россыпь алых угольков. Здесь и волки, и кабаны, и даже медведь. Животные крадутся навстречу людям, а среди них шагает бледнолицая девушка. Она скалится не хуже зверья, а глаза её пылают похлеще любого костра.

Секунда тишины и незнакомка вскрикивает на забытом языке. Её войско срывается с места.

- Рубите их! Стреляйте, ну! - орёт алхимик.

Он натягивает повод и поворачивает в сторону холма. Лучники стоят заворожённые.

- Да чтоб вас всех! - шипит мужчина и бросает в темноту склянку с огненной жидкостью.

Уши закладывает от хлопка, а в следующую секунду огонь расползается по траве. Красноглазая девушка тормозит у стены пламени, но не её войско. Тёмные силуэты зверей несутся сквозь огонь. Жар пожирает мех, но алые глаза смотрят вперёд, не ведая страха.

Взрыв приводит людей в чувство, наёмники хватаются за оружие. В воздухе свистят стрелы, мечи и копья рубят плоть, но зверьё этого не замечает. С выпотрошенными животами, чудовища продолжают терзать добычу, словно…

- …уже мертвы, - шепчет Оллрик. - Капитан….!

Свист! Из темноты скалится красноглазая девчонка. Она подаёт напарнику ещё одну стрелу.

“Не может такого быть! Мои артефакты…” - ужасная боль сбивает мысли.

Оллрик прижимает руку к бедру. Рана горит, как от раскалённых углей. Главарь наёмников возле него пятится назад.

- Нет, на такое уговора не было… Назад! Уходим, слышали! - орёт он и первым бросается прочь.

Оллрик отправляет ему вдогонку арбалетный болт.

- Не сметь! Защищайте позицию! - кричит он, и тут в бок вонзается вторая стрела.

Лица солдат искажает ужас. С дикими криками они бросаются прочь, падают, ползут вверх по холму. С берега реки с кривой ухмылкой смотрит его противник.

“Ну нет, ты не выйдешь победителем”, - злоба жжёт не хуже отравленных стрел.

Оллрик оказывается возле Аннтеи. Связанная служанка отклоняется назад, а конь под ней беснуется, так, что скрипят верёвки.

- Ничего личного, - лезвие зачарованного ножа бликует в руке.

Удар, проворот. Девушка сдавленно стонет.

- Энн! - кричит совсем рядом рыцарь.

Алхимик ухмыляется и рубит одну из верёвок, что держат коня. Яблони вокруг скрипят, и путы рвутся. Гнедой срывается с места с диким ржанием.

- Решайте, что вам важнее! - кричит Оллрик и бьёт бока кобылы.

Откровение

Марлоу секунду выцеливает спину алхимика среди деревьев, а после отбрасывает лук.

- Сволочь!

Он бросается вслед за рыцарем.

- Змей, стой! - кричит Роберт.

Напару, им удаётся притормозить животное.

Рыцарь разрезает путы и стягивает девушку с седла, но тут рядом проносится один из мёртвых питомцев Оми, и конь снова вскидывается. Обрывок повода жжёт руки, и Марлоу его отпускает. С диким ржанием Змей мчится в темноту.

- Эй, эй, всё хорошо, только не закрывай глаза, слышишь? - Роб укладывает любимую на землю и оборачивается. - Рана глубокая!

Марлоу тут же оказывается рядом. Весь живот и юбка Энн побагровели от крови.

- Оми! Нужна твоя помощь! - юноша срывается на крик.

Парень озирается, но вокруг ни следа девушки. Только стоны наёмников, треск пламени и запах крови.

- Оми!

Красноглазая так и не появляется. Роберт дёргает юношу вниз.

- Тьма с ней! Ты же алхимик или травник, побери тебя нечисть! Что делать!? Говори, ну!

Марлоу сбрасывает его руку с плеча.

- Зажми ей рану и режь юбку. Нужно остановить кровь!

В четыре руки они принимаются за дело. Юноша плотно перебинтовывает живот девушки, пока Роберт её придерживает. Взгляд Энн мутный, а дыхание тяжёлое.

Парень хмурится.

“Мало времени. Что же делать?”

За садом в деревне кричат люди. Марлоу кивает.

- Слышишь? Оми наверняка там. Она точно её вылечит, позовёшь, а я…

- Когда она едва дышит? Нет уж, ты проворнее. Я буду рядом с ней!

Марлоу тяжело вздыхает.

- Ладно, тогда не мешай мне.

Парень закрывает глаза и кладёт руку на рану.

“Всё получится, нужно перестроить зрение, как раньше…”

Глубоко внутри он чувствует эту силу, знает, что она ждёт его, стоит только сделать шаг навстречу. Но вместе с ней вернётся и его прежняя жизнь. Существование там, на Севере, под присмотром мыслящих... Хотя, скорее уж под надзором! Нет, они не примут его назад. Наставник уж точно. Он никогда не был им равен, вечно на побегушках. Посыльный, которого не жалко! Раньше, когда Дар руководил сердцем, такие мысли не грызли изнутри. Но теперь, ощутив свободу, так тяжело с ней расстаться…

В ушах шипит искажённый голос Василиска: “Твоё тело измучает тебя, тогда и приползёшь”.

“Неважно! Я не дам ей умереть, а дальше будь что будет!” - решается Марлоу.

Ледяные пальцы проклятой силы стискивают грудь, выхватывают и рвут на части хрупкие мечты о счастливой жизни.

Парень открывает глаза. Роберт, шепчущий Энн нежности, вздрагивает. В следующее мгновение, он наклоняется ближе к девушке, заслоняя красноглазого собой.

- Энни, ну что ты, не плачь. Всё образуется! Тами? Конечно мы его найдём…

Едва ли Марлоу слышит его слова. Всё внимание юноши захвачено разноцветными нитями, что сплетают пространство бытия. Эта красота, пожалуй, единственное, о чём он скучал. Ядро в груди девушки похоже на гаснущий костёр. Пламя распадается на искры, которые подхватывает и пожирает ледяной ветер. Свет почти погас.

Марлоу резко озирается.

- …эй, ты куда? - окликает его Роберт голосом, который ещё никогда не был так слаб. - Что, что ты делаешь?

Красноглазый не отвечает. Он подтаскивает к девушке ещё живого солдата. Мужчина не реагирует, но ещё дышит. Марлоу снимает перчатки и касается раненых.

“Как тогда с мёртвой лошадью, только намного аккуратнее, - приказывает он сам себе. - Должно сработать!”

Медленно, крупицы света из тела наёмника стягиваются у его ладони. Юноша проводит энергию через себя, и вот чужая сила пересекается с телом девушки. Алые глаза напряжённо изучают переплетение. Аннтеи вздрагивает.

- Жжётся… - стонет раненая едва слышно.

- Джай, остановись! - рыцарь хватает парня за руку и дёргает, раз-другой, но ладонь никак не отлипает.

Роб берётся за меч:

- Прекрати немедленно, грёбаный колдун, или я….

- Заткнись! - шипит Марлоу. - Хочешь, чтобы она жила - тащи тех, кто ещё дышит. Этого недостаточно.

Южанин мешкает, тогда парень ловит его взгляд:

- Или она умрёт.

Рыцарь делает шаг назад и матерится. В следующую секунду он бросается выполнять поручение. Марлоу возвращается к своему занятию. Тело Энн всё спокойнее воспринимает чужой свет, но её ядро всё равно распадается.

“Нельзя торопиться, нельзя! - осаждает он себя. - Она должна поглощать, а не я её”.

Тут Роб притаскивает ещё одного наёмника. Последний отбивается, но рыцарь ловко его обездвиживает.

- Ага, подержи его, - бормочет юноша.

- Что-то не так?

- Нужно плести… Может не выдержать.

Парень соединяет ладони, а после разводит в стороны. Между пальцев блестят тоненькие нити. Марлоу соединяет их между собой, а после опускает заплатку к ране. К этому моменту Аннтеи уже потеряла сознание. Юноша плетёт узор так быстро, как умеет, но всё равно выходит слишком медленно. Тело девушки колотит.

- ….вот так, - парень смотрит на следующую жертву. - Давай его сюда!

Прижатый сапогом наёмник начинает вырываться, а когда ледяная ладонь касается его кожи, и вовсе переходит на визг. Марлоу все равно. В эту минуту он торопится поглотить чужую энергию. Голос наёмника быстро слабеет, движения замедляются, а взгляд гаснет.

- Ещё одного?

- Просто жди.

Марлоу касается живота Аннтеи обеими ладонями и сосредотачивается. Свет из них льётся в неё, наполняет потускневшие нити. Созданные им, они охотнее впитывают родной свет. Через десяток минут сила, что он получил от наёмника, подходит к концу. Не раздумывая юноша начинает отдавать свою. Холод медленно но верно подкрадывается к его сердцу… Наконец, пламя внутри Аннтеи обретает покой.

- Всё, - выдыхает Марлоу и закрывает глаза.

Вместе с Даром силы оставляют его, и парень падает на спину. В голове шумит, а тело давит к земле так сильно, что даже веки невозможно поднять.

- Это невероятно! Рана! Она затягивается сама по себе! - голос Роберта двоится. - Эй, ты там живой?

Марлоу вздыхает и тихо шепчет:

- Отнеси её подальше, и дай мне отдохнуть…

“Он ведь меня услышал? - лениво ползут мысли. - Должен был… Всё, больше не могу”.

Звуки смазываются, а приятный запах леса становится влажным и грязным. Кругом непроглядное марево. Марлоу бредёт по хлюпающему Болоту среди испарений. Ему не хватает сил, чтобы увидеть Нити и найти путь, но он упрямо шагает дальше. Руки мертвецов хватают его за ботинки, а над головой кричат-смеются вороны… Парень делает ещё несколько шагов, а после падает в бессилии. Мутная вода смыкается над головой с жадным чавканьем. Его тянет в темноту…

- Марлоу!

Прямо над ним сидит Иола, нет, Оми. Её глаза широко раскрыты, а кожа измазана кровавыми разводами.

- Вставай скорее!

- Не могу… - шепчет его губами усталость.

- Всё ты можешь! - Оми упрямо тянет юношу за руку, заставляя сесть. - Нужно догнать этого алхимика!

Марлоу озирается: трава перегорела и потухла, и поляна погрузилась во тьму.

- Оми, я очень устал… - шепчет он и щурится. - А где Роберт с Энн?

Девушка топает.

- Да какая разница! - одержимая наворачивает круги вокруг юноши. - Он ранен, это же такой шанс! Приходи в себя, ну!

- Энн тоже была ранена.

Напарница замирает.

- Она умерла?

- Надеюсь, что нет, я лечил её как мог, - парень поднимает голову. - Если я использую Дар, чтобы набраться сил, то он меня высосет. Разве ты не видишь? Я хочу пойти, но не могу, и Роберт не оставит Энн сейчас…

Оминотего смотрит на него, а после взрыкивает:

- Я ведь почти его достала, понимаешь! Пусть я не могла на него смотреть, но духи! Я попросила, и они подняли ветер, да какой - всю дорогу завалило! Если бы ты был со мной, мы бы обязательно его поймали!

- Тогда бы Аннтеи не стало. Нет, - Марлоу качает головой. - Нужно защищать то, что дорого, иначе ничего не останется.

Одержимая плюхается на землю и вздыхает. Только сейчас Марлоу замечает, что трава вокруг него высохла.

- Мне нужна была твоя помощь…

- Это мои слова! - бурчит Оми, и лицо юноши трогает тусклая улыбка.

Несколько минут одержимая качается из стороны в сторону.

- Прости… - девушка падает на землю. - Ну почему ты прав!?

- Это ты так извиняешься? - Оминотего беззлобно скалится, и Марлоу отвечает ей тем же. - Ничего, главное, что наш план удался. Ты отлично всё сделала. Как бы не случилось, что алхимик загнётся из-за твоей крови!

- Это вряд ли, я поняла часть того, что он говорил. Он сам как ядовитая змея, - качает головой Оми, а после стукает парня кулаком: - Ты тоже ничего! Я про лук.

Юноша усмехается и переводит взгляд на свои руки. Именно он придумал измазать стрелы в ядовитой крови.

- Честно, когда Энн ранили, я не верил, что справлюсь. Я так давно не пользовался Даром…

- Если тебе завязать глаза, ты не забудешь, как ходить.

- И то верно…

Пара замолкает. Драгоценные звёзды украшают госпожу-ночь своим мерцанием.

“Жаль только мы испортили кровью её подол”.

Тут Оми громко зевает:

- Я закрою глаза ненадолго. Болят.

- Не волнуйся, я буду здесь.

Он сидит так пару минут, а после тоже укладывается на земле. Взгляд продолжает блуждать по звёздному небу. “Армия Вождя” сместилась к деревьям, но всё ещё хорошо различима на небосклоне. Он перебирает названия звёзд, да так и засыпает, не вспомнив и десятка.

На этот раз никаких кошмарных видений не тревожит его разум. Сознание дрейфует в целительной темноте, пока рядом не раздаётся шуршание. Парень подрывается и тут же щурится от света - он проспал всю ночь. Оми тоже начинает возиться.

- Светлого утра… - здоровается рыцарь.

Роберт стоит в отдалении от пары, гораздо дальше, чем обычно. Оми торопливо натягивает капюшон, но юноша качает головой:

“Это уже бесполезно”.

В лесу вокруг поёт жизнь, но не на этом берегу. Впервые за долгие годы парень чувствует себя неуютно от близости смерти. По сравнению с этим слабость и холод, оставленные Даром, почти не заметны. А может, это действительно так?

Марлоу осматривается: вся зелень вокруг них мертва вплоть до самых деревьев. Ни один его приступ раньше не сопровождался таким опустошением природы.

“Выходит, я стал сильнее, или это из-за долгого перерыва? Не так уж важно, главное, что я спас Аннтеи”.

Юноша пробует улыбнуться:

- Как она?

- Очнулась, и хочет поговорить… с тобой, - Роб стоит полубоком и смотрит исподлобья.

- Хорошо, я скоро подойду.

Дождавшись ответа, рыцарь тут же уходит.

- Он боится… - шепчет Оми.

- Да. Думаю, что наши с ними пути теперь расходятся.

Оми наклоняет голову набок:

- Расстроен?

- Как будто ты не подружилась с мальчиком! - парень встаёт на ноги и стряхивает листву.

- Да… - одержимая скручивается в калачик вокруг настоящей головы. - Может, они передумают?

Юноша пожимает плечами. Он отходит на несколько шагов, как оборачивается на секунду.

- Я постараюсь их убедить, не волнуйся.

В ответ Оми улыбается редкой для неё, милой улыбкой. В эту минуту она кажется такой человечной, нормальной, ни в какое сравнение с тем диким животным пару месяцев назад. Марлоу рассматривает её несколько секунд, а после круто разворачивается.

“А мы с ней сильно изменились… Так посмотреть, и за обычных людей сойдём”, - думает он и сам слегка улыбается.

Роберт и Энн ждут его на вершине холма, в стороне от побоища.

С каждым шагом к ним походка парня перестаёт пружинить, а радостные искорки покидают взгляд. Ещё издали видно, что вся одежда беглой служанки заляпана кровью. Девушка обнимает себя руками, но сидит ровно. Она не отводит решительного взгляда от спасителя.

“Это будет сложный разговор”.

Этим утром они кажутся как никогда похожими: оба бледные, измученные, но полные решимости.

- Как ты? - первым нарушает тишину юноша.

Он делает ещё шаг, как Роберт хмурится. Рыцарь скалой возвышается за спиной раненой и внимательно следит за каждым жестом противника. Парень поднимает руки в примирительном жесте.

“Хорошо, буду говорить отсюда”.

- Чувствую себя очень уставшей, но я жива… Роб рассказал мне о том, что произошло ночью. Что ты сделал… и я… - Энн отводит взгляд и выдыхает: - Спасибо.

Скажи она это ему в начале весны, Марлоу бы промолчал, да он может и не спасал бы её! Погнался бы за алхимиком вместе с Оми, гляди и жизнь стала бы проще… Но сейчас, стоя на осквернённых кровью развалинах прошлого, и глядя в глаза той, что ниточкой связывает его с ним, парень не может солгать ни себе, ни ей.

- Я не мог дать тебе умереть.

- Почему? - шепчет девушка, внимательно изучая малейшие изменения в его поведении.

Юноша слишком долго молчит и тогда Энн продолжает.

- Знаешь, пока мы были в плену, госп… Олрик рассказал мне кое-что. Сначала, я не поверила, но чем дольше размышляла, тем больше совпадений находила… - пауза. - Мы родственники?

Брови Марлоу взлетают вверх:

“Нет, не таких вопросов я ждал! Сначала артефакт под кожу, теперь это. Удивительно, как Оллрик умудряется вредить мне даже издалека!” - юноша фыркает.

- Думаю, ты бы знала, будь я твоим братом…

- Нет! Алхимик говорил мне о другом, о моём дяде, - девушка не без труда поднимается с земли и подходит ближе. - Так это правда? Не зря же на мосту он назвал тебя другим именем. Его именем.

Марлоу вздыхает.

- Послушай, лучше тебе поменьше верить алхимикам. Особенно таким, как этот. Иначе о спокойной жизни можешь забыть…

- Да какая уже спокойная жизнь?! - взрывается Энн. - Он убил моего отца, а теперь похитил Тарми! И всё потому, что ему нужен был ты! - девушка тычет пальцем в нагрудник, а после злобно смеётся. - Видишь, как получается: если меня словят здесь - убьют, а за границей родители Тарми ждут его... Я не знаю, что делать, куда идти. Почему всё это происходит? Отвечай!

- Он забрал мальчика?

- Ответь на вопрос!

Пламя в глазах Аннтеи жжет не хуже настоящего. Юноша склоняет голову.

- Послушай, есть тайны, которые лучше не знать…

- Во тьму тайны! - она оглядывается на Роберта и прибавляет: - Мы все заслуживаем правды!

Марлоу пересекается взглядом с рыцарем. Если Энн в гневе забыла о страхе, то мужчина по-прежнему следит, держа руку на мече.

“Нужно солгать, что-то придумать… - мечутся лихорадочно мысли. - Ай! Не могу! Будь что будет!”

- Ладно, хорошо! - говорит он вслух скорее самому себе. - Всё так как сказал Оллрик.

Девушка заглядывает ему в лицо, с неверием изучает черты.

- Ты же говорил, что алхимики так не могут, - обращается она к Робу.

- Я не врал, никто из ордена такое не умеет…

Марлоу криво усмехается.

- Я ведь говорил уже, что не имею к ним отношения.

- Но тогда тебе должно быть больше шестидесяти, а ты… Это как-то связано с той силой, что ты использовал ночью? - продолжает расспросы Энн.

Юноша морщится.

“Стоит ли рассказывать им о мыслящих? Я больше ничем не обязан Совету, да и Энн с Робом не страдают от честолюбия, но…”

- То, что я расскажу, очень ценная и опасная информация. Она может стоить вам жизни. Всё ещё хотите знать?

Энн решительно кивает.

- Мы итак уже повязаны, - поддерживает рыцарь. - Лучше знать все карты, чтобы не случилось как тогда с кабанами.

- Действительно… - кивает Марлоу.

Юноша задумчиво рассматривает утопленный в крови берег.

- Что вы знаете о Болоте на севере?

Энн подходит к нему и тоже смотрит вниз.

- Там смерть и чудовища… - девушка оглядывается на рыцаря, и тот берёт слово.

- На встречах Бьянки я слышал, что орден отравил там землю из-за дымной руды. Они хотели убить дикарей, но металл вступил в какую-то реакцию… Хочешь сказать, что ты получил эту силу там? Но как ты прошёл через ядовитый газ? Там же никто не выживает!

Марлоу оглядывается на парочку.

- Меня научили мыслящие.

- Сказки! - восклицает Энн.

- Но ведь договор с ними существует? Отрава убивает, но в то же время не даёт уйти. Большая часть восстаёт в виде безмозглой нежити, но те, у кого сильная воля, сохраняют рассудок, или его подобие, - объясняет юноша. - Совету не выгодно, чтобы о них знали. И у них было много времени и терпения, чтобы превратить своё существование в сказку.

Парень щурится от солнца и слегка улыбается. На сердце становится так легко без груза тайн…

Энн отходит на шаг и шепчет, распахнув глаза:

- Так ты мёртв?

- Нет, - “пока нет”. - Можно сказать, что я застрял между двух состояний. Такое иногда случается.

- Удивительная сила, - восхищается Роберт.

Юноша щурится. Вся прежняя радость и лёгкость уходит, и сердце скручивает ярость.

- Не заблуждайся, она также прекрасна, как и тела, которым не даёт вернуться в могилу. Ты не меняешься, не чувствуешь, существуешь как собака, привязанная цепью к этой отраве. И хорошо, если твой разум цел. Большинство мыслящих больше похожи на монстров своим мышлением, чем на людей. Лучше уж прожить короткую жизнь полную красок, чем вечность там.

Роб хмыкает:

- Теперь понятно, чего ты такой странный был в лагере, неживой. Ха! Если это цена, то не далась эта сила мне и даром! - мужчина хохочет. - Хотя, теперь я понимаю, почему Оллрик так хотел тебя поймать!

- Почему? - спрашивает Энн.

- Есть две вещи которые его заботят в первую очередь: он сам и вечная жизнь. В кругах алхимиков это не тайна, так что не удивительно, что он тебя выследил.

- Он знал, что я с вами?

Рыцарь пожимает плечами.

- Там, у дома, когда прилетела стрела, он сразу начал о тебе говорить. Может, подкинул какой артефакт ещё в лагере? Есть же всякие отслеживающие…

- Нет, я бы заметил, - Марлоу хлопает себя по лбу. - Как я мог забыть! У него мой нож! Нужно оборвать эту нить.

- Погоди! - осаждает его Роберт.

- Чтобы он знал, где мы? - цедит юноша. - Я хочу помочь спасти мальчика, но так только помешаю. Тогда уж проще разойтись! Со мной врасплох вы его не застанете…

- А без вас и подавно! - восклицает Энн. - Прямо сейчас не важно: чувствует Оллрик, где ты, или нет. Погоня его не удивит.

- Тем более нам нужно знать, куда они уехали, - машет рукой рыцарь и кивает юноше: - Ты можешь отследить его по этой связи?

Парень хмурится.

- В теории да, но для начала нужно её найти. Дело в том, что каждое существо связано с миром вокруг десятками, сотнями нитей. И чем сложнее организм, тем больше этих связей… Это как искать иголку в стоге сена.

- Хреново, - чешет подбородок Роберт, а после ухмыляется: - Слушай, раз уж ты на короткой ноге с мёртвыми, так может у них и спросим? Я про тела. Главарь этой шайки точно знал, куда алхимик держит путь.

- Идея хорошая, но после вчерашнего мне на такое сил не хватит… - Марлоу указывает в сторону подножия. - А вот у Оми может и получится.

- Тогда идём к ней! - восклицает Роберт.

- Погодите! - вмешивается Энн, девушка смотрит под ноги и нервно грызёт губу. - А Оми, она, ну… тоже, как и ты?

- Вроде того, вот только… - парень запускает руку в волосы, подбирая слова. - Я не имею права делиться её тайнами... Скажем так, Оми сильнее меня и очень вспыльчивая. Она ненавидит алхимиков, пожалуй, побольше нас, так что будет помогать. Главное - не лгите ей.

- Разве она нас понимает? - удивляется рыцарь.

- Всё больше.

- Понятно, ну, тогда вперёд?

Втроём, они спускаются с холма. Оминотего сразу встаёт, едва компания оказывается неподалёку. Краем глаза Марлоу замечает, с каким вниманием Аннтеи и Роб изучают мыслящую.

“Словно в первый раз её видят”.

- Они всё ещё с нами… но, почему страх не прошёл? - морщится девушка.

- Наши силы их пугают, так что дай им немного времени…

Юноша бросает взгляд на парочку и замолкает.

“А получилось ли? Может Роб и принял всё спокойно, но Энн…”

В этот момент беглая служанка сталкивается с ним взглядом. На секунду она робеет, но быстро берёт себя в руки и делает шаг вперёд.

- Оми, нам нужна ваша помощь!

Одержимая склоняет голову набок. Алые угли глаз впиваются в лицо юноши в поисках ответов. Когда мыслящая узнаёт о похищении, то тут же срывается на крик:

- Проклятое отродье! Как он посмел?! Нам нужно немедленно его догнать!

- Для этого я и прошу тебя поднять этого солдата. Может его дух ещё где-то здесь?

Одержимая отрывисто кивает.

Вчетвером они находят тело главаря за ближайшими яблонями. Одержимая садится возле него и начинает тихо шептать. Периодически, девушка перебирает пальцами воздух, ощупывает нити. Так проходит не одна минута.

- Я думал, она использует артефакт, или вроде того. Разве у неё не болят глаза? - не выдерживает Роб.

Тут Оми раздражённо шипит, и тогда парень прикладывает палец к губам. Проходит ещё десяток минут, когда одержимая взмахивает руками.

- Никак! Его здесь нет!

- У неё не получилось, так что остаётся надеятся только на связь с ножом. Не знаю, правда, сколько времени это займёт, так что…

Роб тут же подхватывает:

- Хорошо, делай что нужно. Как раз Змея поищу…

- Оми может помочь, - предлагает парень, и тут же прикусывает себе язык.

“Ну кто заставлял говорить об этом? Они только узнали!”

Вдруг рыцарь усмехается:

- А она меня не покусает? Больно дикая.

- Нет, она ручная, если её не злить, - улыбается парень.

- Что ты сказал обо мне? - хмурится Оми, она поворачивается к паре и ломано произносит: - я ручная…

Роб взрывается от хохота, а Энн возле него густо краснеет. Даже Марлоу тихо смеётся. Он переводит разговор мыслящей, и та скалится.

- Наглец! Но страха стало меньше, так что я тебя прощаю, - взмахивает она рукой, а после тычет пальцем в Роберта. - Ты, я, Змей.

Рыцарь приобнимает Энн, а после уходит с мыслящей в сторону леса. Девушка смотрит им вдаль полным растерянности взглядом.

- Не волнуйся. Вы ей очень понравились, так что…она его не обидит, - обращается к ней юноша. - Я могу уйти, если тебе неприятно.

- Понятно, я… нет, не нужно, - девушка прерывисто вздыхает. - Просто, я до последнего не хотела во всё это верить, понимаешь? Все эти несчастья… я ведь должна на тебя злиться, наверное… Но я не могу! Ты ведь спас нас, ещё тогда в лесу…

- По правде говоря, тогда вас нашла Оми… Её позвал дух. А я просто её уболтал.

Энн удивлённо хлопает глазами. Она запускает руку в карман юбки и достаёт из неё фигурку.

- Дух? О нет, он совсем потрескался, - поджимает она губы.

Марлоу подходит ближе и рассматривает свистульку. Керамический лось с отколотыми рогами выглядит совсем плохо.

- И правда, видимо, не только я ночью отдал силы на твоё спасение, - он находит её взгляд и прибавляет. - Ты хороший человек, и мне очень жаль, что из-за меня всё так обернулось. Последнее, чего бы я хотел, это вам навредить…

- Но разве не ты в Умилес угрожал моему отцу?

Марлоу восклицает:

- Что? Нет! Я встретился с ним по случайности, как и с вами… - он смотрит на старые яблони за спиной девушки и прибавляет: - Хотя, после того, как мы оказались здесь, можно и в судьбу поверить.

- О чём ты? - хмурится девушка и оборачивается.

- Это место где мы с Райтом выросли, наш дом.

Энн смотрит на него с изумлением.

- Разве он не рассказывал? - удивляется юноша.

- Нет, папа всегда переводил тему, когда я спрашивала.

- Если интересно, могу поделиться… Не в этот раз, конечно.

- Да. Сейчас главное - Тарми. Постарайся найти эту связь.

Девушка отходит в сторону от побоища и усаживается в траве. Пальцами она бережно гладит керамическую свистульку. Энн выглядит печальной, но уже не такой нервной, как в начале разговора.

Марлоу закрывает глаза и взывает к Дару.

“Что это такое!?”

Плетение внутри него, нет, это больше похоже на клок спутанных волос! А в центре застряли разные по размеру искры, что его питают. Ни в одной книге, ни от одного мыслящего он не слышал о таком. Расколотое ядро! Марлоу пробует сконцентрироваться на одном из фрагментов, но тот смещается, перетекает в другое место, как капля воды на паутине.

“Наверное поэтому Оми и Наставник не смогли меня подчинить… - приходит догадка ему на ум. - Неужели, это из-за артефакта? Нет, тут точно сошлось несколько факторов… Стоп! Сейчас не время об этом думать!”

Юноша концентрируется на границах “плетения”, на тех нитях, что уходят за его пределы. Он прослеживает их одну за другой, изучает, осматривает.

“Да им конца нет!?” - возмущается он.

Парень упрямо роется в этом ворохе, но сколько он не перебирает, ни одна нить не выглядит особенной. В какой-то момент в пространстве рядом с ним появляется темное пятно. Вокруг черной воронки тоже вьются нити, но, если у Юноши они наполнены внутренним светом, то эти - ручьи, по которым он уходит в темноту.

Марлоу открывает глаза.

- Оми, уже вернулись?

Мыслящая скалится.

- Уже? Смотри как высоко солнце! Пришлось повозиться, чтобы найти пропажу. А ты как, нашёл свою?

Парень мотает головой.

- Скверно… Но сейчас лучше не продолжай, не то совсем ослабеешь…

- Ты заботишься обо мне? - усмехается Марлоу.

Одержимая фыркает:

- Нести тебя я точно не собираюсь!

Девушка самодовольно задирает нос и уходит в тень. Юноша улыбается ей вслед, а после оглядывается.

“Солнце уже в зените. Здесь торчать больше нельзя!” - морщится парень, а после делает шаг вперёд.

- Ох… - хватается он за голову.

В ушах гудит, и слабость спутывает ноги. Парень прикрывает глаза, собираясь с силами. Рядом шуршит трава. Марлоу выставляет руку перед собой, запрещает подходить ближе.

- Что с тобой? Выглядишь как…

- Мертвец? Ха! Ничего, просто откат после Дара. Природа здесь уже отдала всё, что могла ещё ночью…. Неважно, - юноша выпрямляется. - Ты правда ждала, я думал, пойдешь встречать Роба.

Энн хмурится. Её руки комкают грязный передник.

- Я решила осмотреть тела, нам ведь понадобятся деньги. Ты нашел эту… нить?

Марлоу качает головой.

- Прости, но я попробую ещё раз, только немного восстановлю силы.

- Понятно. Наши с Робом вещи уже собраны. Будем ждать вас на выезде из деревни.

Марлоу кивает, и Энн уходит. Парень провожает её тяжелым взглядом.

“Хотя бы она принимает мою помощь”.

- Эй, Оми, нам пора собираться! - зовёт он одержимую.

Вместе они поднимаются к деревне. Заросшая улица тоже усеяна телами. Марлоу кривится.

- Что такое?

- Эти тела, - взмахивает он рукой. - Мало того, что алхимик украл мальчика, чтобы меня выманить, так и мой дом теперь осквернён, испорчен.

Оминотего наклоняет голову.

- Кровь смоют дожди, а тела... Хочешь, я заставлю их уйти?

- У нас нет времени.

- Как раз соберёшь свои вещи. Решай, я не буду предлагать дважды.

Парень смотрит в лицо одержимой.

- Хорошо, только можешь ещё кое-что сделать…

Через несколько минут в воздухе рождается мелодия. Едва слышный женский голос доносится со стороны реки. Слова песни незнакомы, а звуки тягучие и тоскливые… Повинуясь чарующим строкам, мёртвые покидают заброшенное селение. Они отправляются далеко в чащу, в поисках последнего пристанища.

Одно из тел направляется прочь от голоса. Держа отрубленную голову в руках, старуха бредёт к древнему капищу. Там, за воротами, она укладывается на плиты и навсегда закрывает слепые глаза.

Песня умолкает, и вскоре Марлоу и Оми воссоединяются с попутчиками. Отряд покидает опустевшую деревню, унося последние крохи света и тепла из тёмных провалов окон.

Граница

- Спасибо, и вам хорошего пути! - улыбается Роберт возничему.

Когда телега скрывается из виду, всадник спешивается и уводит коня с дороги. Остальная компания вскоре показывается из-за деревьев.

- Ну как? - с надеждой в голосе спрашивает Энн.

- Ничего. Видно, по другой ехал.

Плечи девушки опускаются вниз, и вся она гаснет.

- А может, он просто алхимика не заметил, - пожимает плечами Марлоу.

- Может и так, - соглашается мужчина. - Но это не повод сдаваться!

Парень качает головой.

- Уже неделя прошла, и никаких результатов. Он уже давно уехал, а иначе дал бы о себе знать. Пора думать глобальнее. Ты знаешь, где его основная лаборатория или дом?

Рыцарь хмурится.

- Без понятия, честно. За те несколько лет, что я служил травнице, видел его только мельком, и то на важных приёмах… Так-то он редко когда свет посещает. Затворничает.

Юноша срывает с куста листок и задумчиво крутит в пальцах.

- Хм, у ордена узнать будет проблематично… Слушай, у него в палатке была куча дорогих безделушек. Такие явно не в обычной лавке купили. Наверняка можно будет навести справки...

Роберт качает головой.

- Как мы будем узнавать, у кого? Нельзя же в лоб спрашивать. Нас сразу накроют!

Энн вскидывается и делает шаг вперёд.

- Осенние торги! - она осматривает напарников. - Он рассказывал мне о них. О всяких диковинах, на которые натыкался вместе со своим другом… Как же его? Ме… Джиме, что ли... Не важно! Там о нём точно знают!

Рыцарь скрещивает руки на груди.

- Хочешь идти в столицу? Это займет прорву времени. Где гарантия, что с Тармо ничего не случиться за этот срок? Энн, это не вариант.

Девушка возражает:

- А что остаётся? Алхимика здесь нет. Аукцион или его друг-торгаш - это вариант. Лучше уж так, чем ждать здесь знамения.

- Мне это не нравится, - кривится рыцарь.

- Роб, - вступается юноша. - Мы же не бросаем поиски. В столице точно узнаем больше, чем здесь. В любом случае, я буду искать нить и дальше. Если повезёт - найду её раньше, или Оллрику наскучит, и он сам на нас выйдет. Это действительно лучше, чем надеяться на память местных путешественников.

Рыцарь смеривает парочку тяжёлым взглядом.

- Сюда идёт отряд. Уходим, - шипит сбоку Оми.

- Быстро в лес! - командует Марлоу.

Едва кусты перестают колыхаться, как по дороге и правда проносится конница. На накидках солдат ветвится княжеский дуб.

- Вовремя ты их заметила, - шепчет Марлоу.

Оминотего кивает. Она провожает цепким взглядом спины воинов, а после кривится:

- Ярко. Я могу не успеть в следующий раз, - девушка поворачивается к остальному отряду и ломанно говорит: - Опасность. Уходить лес.

Энн согласно кивает.

- И правда, мы не можем идти по дороге.

Девушка обнимает себя, но это не помогает скрыть кровавые разводы, въевшиеся в ткань.

Парень усмехается:

- Беглянка, южанин и пара прокажённых - компания что надо!

Роберт взмахивает рукой:

- Ладно! Идём на юг. Надеюсь, что это правильное решение, - он кивает выходцам с болот: - Ведите.

Так небольшой отряд покидает езженные тропы и углубляется в чашу. Марлоу идёт первым, прокладывая маршрут среди перекрученных стволов. Путь проходит в тишине - все витают в своих мыслях. Весна остаётся позади. С каждым днём ночи становятся короче, а воздух теплее. Марлоу снимает плащ и вздыхает. На лбу выступает испарина. Юноша оглядывается: его попутчики тоже взмокшие и тяжело дышат.

Тут Оми спотыкается и летит в траву.

- Проклятье! - шипит она, протирая глаза.

- Ты в порядке? Это уже не первый раз… - подаёт ей руку юноша.

- За собой следи! - огрызается девушка и вскакивает на ноги.

- Сделаем привал, пока жара не спадёт? - предлагает Роберт и опускает на землю сумку.

Парень кивает. Он берёт дугу лука и натягивает тетиву.

- Дай мне, - требует Оми.

Девушка хмуро смотрит на него, требовательно выставив руку.

- Он мне нужен для охоты…

- Я пойду! Ты ищи нить. Ну! - почти рычит дикарка.

- Хорошо.

Оминотего тут же вырывает оружие из рук.

- Будь осторожна, - бросает парень ей в спину, на что девушка только раздражённо встряхивает плечами.

- Эй, Марлоу, что за муха её укусила? - перестает рассёдлывать Змея Роберт.

- Чтобы я знал, - качает головой парень.

Энн молча отворачивается.

“Мы так и не поговорили после деревни. Аннтеи точно винит меня, что бы она тогда не говорила…”

Парень вздыхает и тоже идёт прочь от стоянки.

- А ты куда? - окликает его рыцарь.

- Нить.

- А, ну да, - бурчит мужчина.

Марлоу хмыкает:

“Сколько бы я не использовал Дар при них, природу не изменишь. Они всё равно боятся”.

Парень проходит несколько десятков метров и садится среди переплетения корней. Его пальцы касаются сверкающих нитей и начинают перебирать. Движения рук успели стать привычными, и оттого на душе гадко.

Юноша снова и снова изучает плетение, осматривает ветвистое дерево души со всех сторон. Он не обращает внимания на ход времени, на то, что холод мягко проникает ему под кожу.

В голове звенит:

“Я не брошу поиски. Я не имею права проиграть!”

Солнце уходит в сторону и ветер приносит с севера прохладу. Кроны лиственниц тихо шумят, отчего на земле скачут солнечные зайчики. Они прыгают по сухой траве вокруг юноши, по его одежде и лицу. Парень даже не щурится.

Марлоу упрямо копошится в сверкающей паутине.

“Нити между мной и миром всё время распадаются и строятся заново. Их можно изучать бесконечно. Я что-то упускаю, - парень закрывает глаза и вздыхает. - Так. Чем важнее связь, чем дольше она существует, тем крепче и ярче будет сверкать. Как ствол дерева, который идёт от самых корней… Точно! Вот оно!”

Юноша вновь обращает взор в центр себя. Он придирчиво осматривает россыпь ядер там, где колотится в надежде сердце. Парень сидит неподвижно не менее получаса, как вскакивает. В кулаке искрится заветная линия.

- Вот оно!

Марлоу наматывает нить на руку и прогоняет Дар прочь. Вопреки холоду и усталости, его лицо преображается от радости. Парень заливисто смеётся, а после бежит к остальным…

- Это правда? Ты не шутишь? - голос беглой служанки дрожит от волнения.

Она подходит к тяжело дышащему парню и заглядывает прямо в глаза.

- Да, я не вру, Энн. У меня получилось! Теперь он от нас не спрячется!

Девушка бросается ему на шею.

- Я уже не надеялась… Спасибо тебе… Марлоу!

Юноша замирает:

“Первый раз назвала по имени…”

Пальцы в перчатках аккуратно касаются тонких плечей. Парень прикрывает глаза на мгновение, а после тут же отстраняется: ледяной голос тут как тут и требует новую жертву.

“Обойдёшься!” - отгоняет наваждение Марлоу и снова пробует улыбнуться.

Аннтеи не обращает внимания на эту перемену. Слёзы счастья блестят в уголках её глаз. Роберт приобнимает любимую. Его лицо тоже украшает улыбка.

- Вот это и правда хорошая новость! - восклицает мужчина. - И куда ведёт эта нить?

- Эм, - юноша смотрит на заросли вокруг. - Я сидел там… Значит… юго-запад.

- Он и правда уезжает из княжества… - бормочет Энн.

Роберт кивает:

- Ты можешь определить расстояние?

Марлоу мешкает с ответом.

- Я никогда раньше не расставался со своим ножом, так что не знаю, как вести отсчёт.... Но, если мы приблизимся или отстанем - я замечу.

- Ну хоть так.

- Может, попробуем нагнать? - предлагает Энн.

Роб чешет подбородок.

- Нужно подумать…

Мужчина отходит и начинает рыться в седельных сумках.

- Что ты ищешь? - спрашивает девушка.

- Карту, - бросает рыцарь через плечо. - Глянь в тех мешках, может я туда засунул.

Марлоу задумчиво рассматривает парочку, а его рука сама касается груди. Дар царапает нутро ледяными когтями.

“Я взял столько сил из природы, и всё равно мало? - парень качает головой. - Нет, я тебя раскусил. Ждёшь момента, когда я поддамся эмоциям? Хочешь забрать их свет, так? Я теперь сильнее, так что не выйдет. Я буду поступать, как захочу, и не вернусь в Северные земли!”.

Едва он это думает, как разрушительная сила издаёт глухой стон. Теперь сердце спокойно бьётся в груди, и ничто не мешает свободно мыслить.

“Так-то лучше!” - хмыкает Марлоу.

Он подходит к остальным и садится у огня. Не проходит и пары минут, как Роб восклицает:

- Нашел! - рыцарь разворачивает пергамент. - Немного подмокла, поплыла, но нам и этого хватит.

Юноша кивает.

Общими усилиями троица определяет своё примерное расположение.

- Ты говоришь, что нить идёт на юго-запад, так? - прикидывает рыцарь. - Выходит, что он под Эдельбергом, где-то на этом тракте, - мужчина проводит по извилистой линии и качает головой. - Нет, нам нет смысла гнаться за ним.

- Почему!? Между нами всего недели три! - спорит Энн.

- Нет, Роб прав, - вступается Марлоу. - Видишь какая разница в расстояниях? Мы пробираемся по корням, а он едет верхом по тракту. Когда мы выйдем на дорогу, он уже пересечёт заставу. Лучше не дёргаться, и перебраться через границу здесь, в чаще.

Энн закусывает губу.

- А если мы разделимся? Вы с Оми точно можете двигаться быстрее! Нагоните его…

- А толку? - разводит руками юноша. - Артефакты Оллрика слепят её, и не дают нормально атаковать, а меня он почувствует заранее…

- Вы обо мне говорите? - вплетается в разговор вкрадчивый шёпот.

Марлоу оборачивается. Дикарка стоит в нескольких шагах и с прищуром изучает рассевшуюся компанию. В одной руке она сжимает лук и окровавленные стрелы, а в другой тушки зайцев. Мешок с головой висит у Оми на спине.

“Странно, раньше она всегда держала его спереди. Мешал при стрельбе?” - цепляется за необычную деталь разум.

- Привет, - машет ей Роберт. - Марлоу нашёл нить, так что мы решаем, куда идти. Присоединишься?

Юноша переводит фразу, на что Оми только шипит:

- Да я поняла! - она бросает зайцев и бурчит, коверкая слова: - Хотеть спать. Вы думать!

- Н-ц, ну ладно, - пожимает плечами мужчина, а после прибавляет гораздо тише: - Я, конечно, не разбираюсь, что у таких как вы в голове, но с ней что-то явно происходит.

Марлоу провожает одержимую взглядом и медленно кивает.

- Я попробую с ней поговорить, только определимся с маршрутом.

- А что тут думать? - восклицает Роб, и поворачивается. - Энн?

Девушка вздыхает.

- Что Энн? Вы правы, идём, как и собирались. Посмотрим, куда алхимик направится после границы…

Роб приобнимает её.

- Не грусти, лучше давай тушки разделаем. Сегодня есть повод для праздника!

Девушка робко улыбается.

- Пойду… - Марлоу кивает в сторону зарослей, что ещё не перестали колыхаться.

“С Оми действительно что-то не так, словно мы вернулись в первые дни нашего знакомства”.

Дикарку не приходится долго искать. Едва юноша огибает дерево, как замечает бледную кожу Оми среди переплетений корней.

- Что? - морщится мыслящая.

Она плотнее прижимает к сердцу настоящую голову.

Марлоу пожимает плечами. Прогулочным шагом он огибает мыслящую и усаживается на древесный выступ.

- Да вот, решил поболтать, - парень закидывает ногу на ногу. - Мы же друзья… - Оми кривит рот. - Ну как минимум напарники!

- Лучше иди к остальным, обдумывайте план охоты…

- Не волнуйся, мы всё уже обсудили, - слегка улыбается парень. - Рассказать?

Дикарка смотрит на него несколько мгновений, а после вздыхает:

- Обойдёмся без этих игр, говори, что собирался!

- Что с тобой происходит?

Девушка отводит взгляд.

- Ничего.

- Так не пойдёт, - качает головой Марлоу.

Глаза одержимой вспыхивают, она припадает к земле и цедит:

- Чужак не будет мной командовать!

- Спокойно, - выставляет ладонь парень. - Я ведь забочусь о тебе, о нас всех. Если ты плохо себя чувствуешь, это может отразиться на наших напарниках. Разве ты хочешь им вредить?

Оминотего надувает губы и бубнит:

- Всё будет хорошо…

- Ты сама в свои слова-то веришь? - Марлоу наклоняется вперёд и мягко прибавляет: - Поделись со мной, и мы вместе подумаем, как быть. А?

Оминотего качает головой:

- Чем ты мне поможешь, беглый ученик? Неужели, сможешь найти новые глаза?

- О чём ты?

Девушка вздыхает. Она выползает из укрытия и усаживается на колени перед юношей. Ладони девушка держит на мешке так, чтобы закрыть глазницы под ними.

- Я плохо вижу, - шепчет Оми.

Марлоу хмурится:

“Разве мыслящие болеют? Нет, чепуха какая-то!”

- И как давно?

Девушка пожимает плечами.

- Не знаю, это началось не сразу... Просто, света вокруг становилось так много с каждым днём, что я стала в нём путаться. Линии двоятся, плывут. Не всегда, но всё чаще...

- Понятно, - парень барабанит пальцами по тёмной коре. - Может, всё дело в артефактах алхимика? Может, ты слишком долго на них смотрела?

- Не знаю… - Оми обнимает себя и шепчет почти без звука: - Я боюсь, что совсем ослепну… Я не хочу возвращаться в темноту, снова.

Марлоу спускается с корней и садится совсем рядом. От кожи девушки веет холодом, а из глаз сочится страх.

- Всё будет хорошо, ты не потеряешь зрение, - мягко говорит он.

- Откуда ты знаешь! - капризно восклицает Оми.

Марлоу усмехается и разводит руками.

- А ты посмотри вокруг - уже лето! Конечно, здесь много жизни, много света. Я бы и сам не смог долго изучать плетения, а ты находишь по ним путь каждый день!

- Ты и правда так думаешь… - губ Оми касается робкая улыбка.

Юноша кивает:

- Да.Твоя сила с тобой, просто нужно привыкнуть. Так что не стоит нервничать, - Марлоу щёлкает пальцами. - А что если мы будем путешествовать по ночам? Как тебе идея?

Мыслящая наклоняет голову набок.

- В темноте? А как же остальные?

Марлоу бросает взгляд в сторону стоянки и отвечает:

- Ну, всё будет нормально, если мы будем идти рано утром и вечером. Конечно, света будет не так мало, как ночью, но меньше, чем в середине дня. Что думаешь?

- Это хорошая идея… - Оминотего кивает, а после шепчет: - Спасибо.

- У наш общий путь, так что это нормально, решать проблемы вместе, - парень встаёт и протягивает мыслящей руку. - Согласна?

Оминотего принимает помощь. Девушка отходит на шаг от юноши и беззлобно скалится:

- Говоришь, как настоящий вождь.

- У меня есть хороший пример, - пожимает плечами юноша, а после прибавляет: - Ну что, пойдём к остальным?

Оми кивает, а после озирается.

- Что такое? - спрашивает Марлоу.

Девушка отбегает к деревьям.

- Вот, - протягивает она лук и стрелы.

Парень касается оружия, а после качает головой:

- Если тебе легче, когда ты попадаешь в цель, то можешь держать его у себя.

Девушка мешкает пару секунд, а после отступает на шаг.

- Нет. Лучше он будет у самого зоркого. Если враг нападёт, а я промахнусь… - Оми вскидывается, в её глазах снова загорается пламя. - Хватит об этом! Идём к остальным.

“Узнаю этот командный голос. Вот и славно”, - Марлоу улыбается.

Компания объединяется у костра. Первым делом юноша рассказывает о новом распорядке дня. Ему не приходится долго убеждать спутников. Едва они слышат о причинах изменений, как тут же кивают.

- Надо было сразу сказать! - возмущается Роб. - Откуда же нам было знать?

Оми, сидящая вдали ото всех, только поджимает губы.

“Ну что за ребячество!?” - Парень разводит руками.

Едва мясо покрывается корочкой, как собрание подходит к концу.

Жареная зайчатина и каша становятся маленьким пиром в честь найденной нити. Люди набивают животы под лёгкие истории и шутки. Даже Оми, сидящая вдали ото всех, проникается весельем и улыбается не менее ярко, чем живые.

Проходит пара часов. Дым от костра уносит ветер, и компания снова собирается в путь. В сумерках Оми действительно становится лучше. Больше девушка не морщится и не спотыкается.

“И нам легче - меньше жары”, - думает Марлоу.

Отряд движется до самой темноты. Затем пара часов сна, и снова в путь, едва звёзды начинают гаснуть. Следующий перерыв ждёт их, только когда солнце застывает в зените. Поначалу, такой распорядок дурно сказывается на настроении путников, но спустя несколько дней становится привычным.

Каждый день Марлоу проверяет нить и корректирует направление. Избегая света дня, отряд всё дальше уходит на юг…

- Что-то не так, - шепчет Оми однажды утром.

Марлоу даёт знак, и все останавливаются. Мыслящая указывает на тёмные стволы впереди.

- Там что-то есть. Что-то нехорошее… - хмурится девушка.

- Животное? - предлагает юноша.

Оминотего качает головой.

- Нет. Оно… - мыслящая трёт глаза и пятится. - Я… я туда не пойду!

- В чём дело? - вмешивается Роб.

Рыцарь держит руку на мече, а его взгляд скачет с одного бледного лица на другое.

- Там зло! - шипит Оми на местном наречии, за прошедшее время перевод ей требуется всё реже.

Марлоу натягивает тетиву.

- Ждите здесь.

- Я с тобой! - рыцарь отдаёт Энн поводья.

- Осторожнее… - шепчет девушка.

Разведчики скрываются за деревьями. Как бы они ни таились, в утренней тишине отчётливо слышно чавканье мха под ногами. Деревья над головами путников переплетаются непроницаемой для света шапкой. В этой части леса сыро и тревожно.

Через полчаса поисков Роб не выдерживает:

- Темно. Видишь что? - шепчет он.

Марлоу щурится.

Чёрные стволы лиственниц зигзагами сплетаются вокруг путников, окружают, укутывают во тьму. До рассвета ещё несколько часов.

“Кто бы здесь ни был, так просто его не найти”.

Глаза юноши вспыхивают алыми угольками. Все плетения вокруг затмевает диск яркого света, от которого расходится в стороны два светящихся рукава. Едва Марлоу смотрит на этот источник, как тот ощетинивается сотнями нитей. Иглами они пронзают пространство вокруг в поисках цели…

- Что такое? - шепчет рыцарь.

Парень опускается на землю и закрывает лицо руками. Он тяжело дышит и отвечает далеко не сразу.

- Да это я так… - храбрится он, но голос звучит слишком слабо. - Ты иди… я догоню…

Роб качает головой.

- Ну нет, своих не бросаем, - он помогает напарнику подняться.

Медленно, они бредут назад. На полпути Марлоу останавливается.

- Мне нужно… восстановить силы, - шепчет он.

Без раздумий Роб направляется прочь. Пару секунд он смотрит, как вокруг красноглазого сохнут растения, а после передёргивает плечами, отворачивается. Прислонившись к дереву, мужчина слушает чащу.

Так проходит десяток минут.

- Можем идти, - звучит уверенный и холодный голос за его спиной.

Марлоу равняется с рыцарем и прибавляет с толикой теплоты:

- Спасибо, что заставил уйти. А то меня бы сожгло…

Рыцарь криво улыбается. Он поднимает руку, чтобы хлопнуть парня по плечу, но запинается и просто указывает направление. Дальнейший путь проходит в тишине. Едва разведчики показываются из-за деревьев, как в воздухе звенит взволнованный голос Энн:

- Что случилось? Вас так долго не было!

Марлоу находит взглядом Оми. Она сидит вдалеке, плотно закрыв глаза.

- Хорошая новость - мы дошли до границы, - сообщает он без тени улыбки. - Только обереги нас не пропустят. Меня и Оми, если точнее.

Энн хмурится:

- Как же тогда быть? Роб, ты же говорил, что они не работают.

- Ну, это слова травницы. Видимо, ошиблась, - мужчина пожимает плечами.

Юноша выныривает из своих мыслей и качает головой.

- Нет, Бьянка в какой-то степени права. В книгах написано, что всё испорченное не может к ним приблизиться, но я смог подойти. Так что оберег и правда растерял силу…

Роб гаркает:

- Ага, так ослабел, что Оми боится его как огня, а ты решил сумничать и тут же огрёб! Тоже мне! Надо его разломать.

Марлоу изгибает брови:

- Огромный валун? И как ты себе это представляешь?

- Ну, расколем там, ещё что… Ты же колдун, что-нибудь придумаешь!

- Ха! Если я попробую на него повлиять, меня так шарахнет - точно не встану!

- Тогда давайте обойдём, - робко предлагает Энн. - Так ведь можно?

Марлоу хмурится.

- Хм… Между оберегами защита будет слабее. Это может сработать.

Парень касается мешочка с оком Наставника: “Надеюсь, его не зацепило. Жалко, раньше не сообразил…”

- Тогда в путь! Чего ждать? - пожимает плечами Роб.

Мужчина уже успокаивается, но всё ещё посматривает на парня с недовольством. В голове юноши тут же рождаются мысли о собственном безрассудстве. Марлоу спешит к Оми, оставляя их позади.

- Нам пора. Можешь идти?

Рот одержимой некрасиво изгибается.

- Ближе к “этому” я не подойду.

- Ну чего ты? Разве дочь вождя будет отсиживаться в кустах?

Девушка резко втягивает воздух. Она дёргает протянутую руку и вскакивает на ноги. Оминотего задирает нос и поджимает губы, но взгляд от земли не спешит отрывать. “Сработало. Вот и славно”.

- Иди за мной, - мягко предлагает Марлоу.

- Если решил совсем погасить свой свет, то я тебе зачем? Ты и так прекрасно справляешься! - кривится девушка.

- Мы пойдём в обход. У меня есть идея, как преодолеть эту преграду, но понадобится твоя помощь.

- Рассказывай!

Марлоу кивает и коротко описывает задумку, подкрепляя взмахами меча.

- Как тебе?

Оми пожимает плечами:

- Я не знаю. Разве камни-защитники не атакуют нас за такое?

Парень разводит руками:

- Или так, или отрастить крылья. Других вариантов у меня нет.

- Ты забыл про кротовьи когти!

Марлоу улыбается:

- Ага, будем дружно грызть местные корни и камни под ними! Боюсь, Энн и Роб состарятся, пока мы выкопаем туннель достаточно глубоко для оберегов.

Оми деланно вздыхает:

- Жаль-жаль. Ладно, ученик шамана. Попробуем твой план. Но если что, все шишки твои!

- Кто бы сомневался! - беззлобно скалится парень.

Отряд поворачивает на восток, параллельно защитной ленте. То и дело, Марлоу поглядывает на эту полосу. Поток нитей ярко вспыхивает, ощетинивается иглами, едва чувствует на себе алый взгляд. Тогда юноша тут же отступает и качает головой остальным: “Идём дальше”. Так проходит не меньше недели.

Незадолго до ночной стоянки парень снова отделяется от отряда и всматривается в защитный барьер. Он стоит так одну минуту, две, пять... Звонкий свист заставляет юношу дёрнуться.

- Эй, ну как там?! - кричит Роб издалека.

Марлоу отталкивает Дар прочь и спешит назад.

- Здесь стена гораздо тоньше, почти не реагирует, но я хочу проверить что там впереди. Сделайте пока привал.

Не дожидаясь ответа, парень идёт к зарослям. Он ловко перемахивает через переплетения корней и подныривает под ветками. Не проходит и нескольких минут, как рядом мелькает тонкий силуэт.

- Решила пойти со мной? Уже не боишься оберегов?

Оминотего фыркает:

- Я прослежу, чтобы ты не оступился!

Светлая улыбка касается губ юноши.

Луна выстраивает тропинку из островков света, и пара уходит по ней в чащу. Оми не спешит играть в перегонки. Девушка спокойно шагает наравне с напарником и ощупывает взглядом лес. Путешественники молчат. Им комфортно в компании друг друга и без слов.

Спустя некоторое время вспышка света неподалёку привлекает юношу. Он останавливается.

- Что это там… - шепчет Марлоу.

Оми щурится, а после качает головой.

- Просто лес. Тебе уже мерещится...

Только она это произносит, как свет снова мелькает за деревьями. Пара переглядывается и сходит с пути. В поисках разгадки они выходят к холму с человеческий рост. Рядом с ним лежит упавшее дерево. Мёртвая лиственница вся поросла мхом и почти утонула в земле.

Юноша оглядывается и упирает руки в бока.

- Ничего. Но ты ведь тоже его видела. Так ведь?

Оми молчит. Склонив голову, девушка разглядывает насыпь. Тут она резко припадает к земле.

- Там! - тычет она пальцем в глубину холма.

Марлоу приседает.

Среди травы и обломков корней погибшего дерева он замечает пустоту. В этот момент ветер качает кроны и в провале бликует свет. Юноша протягивает руку.

- Что это? - подскакивает к нему Оми.

Марлоу встаёт и раскрывает ладонь.

- Какой-то кусочек металла. Хм... - юноша трёт пластинку пальцами. - Дымная руда. Здесь какие-то символы…

Металл бликует в лунном свете, и тут Оми вскрикивает.

- Что случилось!?

Мыслящая мотает головой.

- Дай, дай это мне!

Она вырывает пластину из рук и подносит к лицу.

- Не может быть… - шепчет девушка.

- Ты знаешь, что это такое?

Оми смотрит на него мгновение, размышляя, а после кивает.

- Вот здесь, - она указывает на цепочку знаков. - Этот огненный сокол - знак племени Аот. Моего племени, - Оми вздыхает, - а это тот, кто носил этот символ, Омереск.

- Ты знала его?

Напарница горько улыбается.

- Он был моим братом, - девушка проводит пальцами по символам и качает головой.

- Не понимаю. Почему тогда вождь ты, а не он?

Оми глядит с удивлением, а после хмурится, тонет в разрозненных воспоминаниях. Девушка облизывает губы и бормочет:

- Мы отбились, но большой кровью. Отец погиб, Мер чуть не последовал за ним. Я скомандовала уводить раненых и слабых в лес. А потом, потом был огонь и воздух так жёг грудь…

Марлоу перестаёт дышать.

“Может, сейчас поймёт? Здесь она не навредит никому, кроме леса. Это идеальный момент!”

- И что случилось потом? - подталкивает он девушку.

Оминотего деревенеет. Она долго глядит в пустоту пустым взглядом. Вопрос повторяется, и девушка вздрагивает. Алый взгляд скользит по холму и останавливается на металлической пластине в руках.

- Я… я так старалась всех спасти… А теперь узнаю, что мой брат всё равно отправился к предкам, - мыслящая сжимает талисман и вскрикивает: - Ради чего?!

С болью она глядит на напарника.

“Не вышло”.

Марлоу вздыхает и говорит первое, что пришло в голову:

- Наверное он искал тебя, иначе не вижу причин - забираться в такую даль.

Оми кивает.

- Да, да, похоже, что так.

На белых щеках появляются кровавые дорожки, и девушка отворачивается.

- Мне жаль. Не стоило нам идти сюда…

- Нет! Это знак Богов, - с надрывом восклицает Оми.

- О чём ты? - Марлоу хмурится.

Мыслящая вытирает лицо и оглядывается.

- Помнишь, о чём я тебя просила? Клятву?

- Найти твоих родных?

- Да. В тот момент, как я очнулась в этом теле, это была моя единственная цель. А потом, появился Тарми, - девушка мягко улыбается. - Маленькое солнце, которое хотели погасить... Когда его похитил этот мерзавец, я всем сердцем пожелала его спасти! - тут Оми переходит на шёпот: - А теперь моё зрение слабеет, а вместе с ним и нити, что ведут к соплеменникам…

- Ты не говорила об этом.

- Я не знала, что решить, но теперь вижу, - Оминотего опускается на землю и шепчет: - Этот символ и останки под нашими ногами - мой шанс попрощаться. Твоя клятва больше не имеет силы.

Марлоу хмурится:

- Почему? Что ты имеешь ввиду?

Девушка указывает в сторону упавшей лиственницы.

- Видишь, какое сильное дерево выросло на могиле моего брата? Прошло так много лет, и, если я пойду вслед за нитями, то найду одну лишь смерть. Зачем тревожить то, что уже погибло, и оставлять тех, кому нужна помощь прямо сейчас? - Оми касается лба и бормочет: - Странно… Почему я раньше этого не понимала? Я же видела, что произошло со степью… Нет! Неважно! - мыслящая трясёт головой и громко заявляет: - Я решила, я помогу Тарми. Именно для этого Духи и свели нас вместе, дали мне эти силы! Именно для этого…

Пусть Оми звучит смело, но её плечи вздрагивают, а ладони плотнее стискивают грязный подол. Марлоу садится рядом с ней.

- Расскажи мне о твоём брате, о соплеменниках, об обрядах и убеждениях. Так они будут жить дальше.

Оми смотрит на него несколько мгновений, а после закрывает глаза.

- Хорошо.

Тихо шелестят кроны под звёздным небом. Мыслящая собирается с силами, а после начинает рассказ. Сначала шёпотом, а после всё увереннее, Оминотего делится картинами светлого прошлого. Она не видит, как следит за ней юноша, как изучает малейшие изменения в её настроении. Девушка всё говорит, и грустная улыбка не сходит с её лица. Она вспоминает о своём детстве, о залитой солнцем равнине и праздничных кострах… Марлоу грустно вздыхает: разум Оми надёжно бережёт её от осознания собственной смерти.

“Наверное, она будет отрицать правду, чтобы не узнала”.

- …Если бы не его поддержка, я бы не смогла тогда выступить…

- Сколько лет тебе было?

Оми морщится.

- Десять, наверное.

- Значит, у тебя врождённый талант к пению.

“Неудивительно, что её Дар проявляется через голос”.

Мыслящая пожимает плечами.

- Не знаю, можно ли назвать это талантом, но Меру нравились мои песни. Он говорил, что они его успокаивают…

Марлоу смотрит на холм и спрашивает:

- Как именно вы провожаете погибших?

- Это похоже на обряды твоих предков. Сначала заклятье, после благовония и огонь… Но тело Омереска давно стало частью этого леса. Даже в этой железке больше ничего не осталось, - Оми сжимает металлическую пластинку и вздыхает. - Я не могу провести ритуал так, как должно. Это невозможно.

Несколько мгновений тишины, а после парень говорит:

- Да, мы не можем жечь лес, да и нужных трав для благовоний здесь нет. А что если ты споёшь ему? Мне кажется, это лучше, чем заклятие.

- Ты думаешь?

- Ага. Когда ты так далеко от дома, услышать что-то родное и личное всегда приятно, да и тебе, наверняка, станет легче.

Оми хмурится.

- Так не принято, но… думаю, ты прав, - мыслящая прикусывает губу. - Только вот что исполнить?

- А какая песня была у него самой любимой?

- Хм… - девушка уходит в себя.

Марлоу переводит взгляд на острые чешуйки коры. Темный лес смыкается вокруг путников защитным коконом. Юноша не тревожит напарницу расспросами. Этот разговор отзывается в его собственном сердце тягучей болью, и туманит чувства тоской.

Робко, слуха касается первый слог, и Марлоу глядит на напарницу. Закрыв глаза, Оминотего плетёт прощальное заклинание. Вот, она распрямляет плечи, голос, поначалу глухой и неровный, обретает силу и глубину… Парень вслушивается в текст и криво улыбается.

“Ну что за нелепый выбор!”

Забавный сюжет, звенящий в песне, совершенно не отражают глубину момента. Но в голосе Оми проявляется такая печаль, что парень понимает:

“А в самом деле, какое дело до слов!”

Он откидывается назад, закрывает глаза и просто слушает то, о чём тоскует сейчас сердце девушки…

Конец мелодии наступает внезапно. Словно невидимые ниточки обрываются, Оми умолкает, и роняет голову себе на колени. Около минуты она сидит неподвижно, а после шепчет:

- Знаешь, если тяжесть в груди и уменьшилась, то только на одну пушинку.

Марлоу касается её плеча.

- Тогда тебе придётся спеть ещё много песен…

Оми блекло улыбается:

- Может и так, но не сейчас... Нам пора идти.

- Ты уверена? Если тебе нужно ещё время…

Девушка встаёт и добавляет куда увереннее:

- Нет, нам нельзя задерживаться. Идём, пока я совсем не расплакалась!

- Опять твоя напускная решительность, - бормочет парень на своём языке и тоже поднимается с травы.

- Что? - хмурится Оми.

- Неважно. Вот, возьми! - на тёмной перчатке лежит шнурок. - Для талисмана.

Бледная ладонь замирает в нескольких сантиметрах, словно обжигается.

- Не волнуйся, без шнуровки на рукаве я как-нибудь выживу.

- Да причём тут это!

Тут же подарок оказывается в руках мыслящей. Девушка бурчит, не поднимая глаз:

- Спасибо.

Парень пожимает плечами. Оми надевает талисман на шею, и бросает долгий взгляд на разбуренный холм. Вздох. Не говоря ни слова, мыслящая покидает памятное место.

Ещё пару часов они продолжают путь вдоль барьера, а после останавливаются.

- Стена стала ярче, - говорит Оми.

Марлоу кивает.

- Тогда идём назад.

Отряд воссоединяется на рассвете. Энн спит, а Роб сидит неподалёку с открытыми глазами и бесстрастным лицом.

“А его недуг всё не проходит”, - думает юноша.

Змей спокойно даёт ему пройти, но стоит рядом оказаться Оми, как животное недовольно фырчит. От звука рыцарь вздрагивает.

- О, это вы! Что-то я задремал на посту… Ну, эх, что там? - мужчина трёт глаза и зевает.

- Попробуем перебраться здесь, - говорит Марлоу.

Южанин хмыкает.

- Может сделаете, наконец, исключение для отдыха? Не думаю, что вы можете разбрасываться попытками.

Марлоу смотрит в сторону Оми. Девушка ютится на корнях вдали от живых и нежно гладит пальцами металлическую пластину. Мыслящая совершенно не обращает внимание на мир вокруг, полностью погружённая в собственный мир.

“Ну хочу дёргать её сейчас. Пусть расслабится”.

- Думаю, можно и подождать.

- Славься Светоч! - взмахивает рукой воин.

Парень кривится. Тут в спальнике начинает возится Аннтеи.

- Что такое? О, вы уже здесь… - сонно бормочет она.

Марлоу кивает беглой служанке и разворачивается. Он садится поодаль, чтобы его не тревожили.

Отдых проходит незаметно. Когда лес наполняется птичьим пением, отряд уже готов отправиться в путь.

- Ну что, вперёд! - вздыхает воин.

Он и Энн начинают медленно идти к барьеру. За ними аккуратно вышагивает по корням гнедой конь. Змей стрижёт ушами и бьёт хвостом. Животное чувствует опасность, но всё равно следует за хозяином.

- Не торопитесь! Если что - сразу назад! - кричит им вслед Марлоу.

Рыцарь взмахивает рукой. Вскоре их фигуры скрываются за деревьями. Марлоу долго вслушивается в гудящий от звуков лес.

“Уже должны были пройти”, - хмурится он.

Несколько волнительных минут, и вот ветер приносит искажённый голос Роберта:

- Ээ-й! Всё хорошо-о! Ждём вас!

Оми поднимается с земли и смотрит на напарника.

- Готова?

Мыслящая коротко кивает и зажмуривает глаза. На белоснежном лбу тут же собираются морщины.

“Нервничает”, - чувствует Марлоу.

Его сердце тоже сменило сонные удары на барабанную дробь.

Глаза вспыхивают красным. Парень берёт мыслящую за руку и ведёт за собой. Вместе, они обходят последние деревья и выходят к границе. Тонкая вуаль из нитей начинает бурлить от приближения неприятеля, но не торопится нападать, как в первую встречу.

- Стой, - шепчет юноша.

Оми послушно замирает.

Марлоу вздыхает и касается земли свободной рукой. Тонкие полосы света расходятся от его пальцев. Парень не спешит. Аккуратно, он подводит их к защитной пелене.

Несколько секунд ожидания, но ничего не происходит. Враждебные нити недовольно вибрируют, но не пытаются отогнать врага. А, может, у них просто не хватает сил, до того тонкая черта разделяет лес в этом месте.

Облегчение пробивается сквозь Дар, и парень тихо выдыхает.

- Ну что там? - шепчет Оми за его спиной.

- Пока всё хорошо. Жди, я скажу, когда начинать.

Юноша снова концентрируется на плетении. Его свет пульсацией пробегает по паутинке на земле и начинает расползаться по защите. Взломщик не рискует и не думает о времени. Всё, что его заботит сейчас - чтобы обереги не сочли их двоих угрозой.

Марлоу терпеливо “ощупывает” пограничную ленту. Рыщет в поисках слабины. Но чем больше расползается его плетение, тем холоднее становится в груди. Красноглазый отсекает тупиковые ветви, но это мало помогает. Барьер жадно тянет чужой свет. Наконец, когда для каждого вздоха приходится делать усилие, юноша натыкается на почти пустое от нитей место.

- Оми, пора.

Мыслящая подаётся вперёд и начинает петь. Незнакомую песню на неизвестном языке. Под эту мелодию в воздухе закручиваются её нити. Тонкие и изящные, они вьются над плетением напарника. Ледяным прикосновением Оми касается его паутины и начинает делится своим светом.

Подпитка девушки придаёт новые силы. Как растение-паразит разрушает стену, сеть Марлоу вплетается в чужеродную вуаль, двигает кирпичики и меняет структуру под свои нужды.

И вот, перед глазами появляется брешь. Маленькая точка, шириной с фалангу пальца. Под переливы волшебного голоса прореха в защите начинает расти. Барьер поддаётся, и в нём образуется проём, достаточный, чтобы пройти.

- Ещё немного, - шепчет парень.

Оми чуть сильнее сжимает его ладонь, не прерывая пения. Строчка за строчкой, она завершает куплет, когда Марлоу тянет её за собой.

“Сейчас!”.

Напарники срываются с места и бегут к лазейке. Только нити перестают питать плетение, как дыра начинает затягиваться. Красноглазый толкает мыслящую вперёд и ныряет следом. Он вовремя пригибается и преодолевает стену.

Взгляд юноши приковывает расколотый валун. Под чёрной сажей видны углубления - колдовская вязь.

“Вот почему здесь такая слабая защита. Этот оберег уничтожен”, - хмыкает он и тут же болезненно морщится.

Взгляд за спину. Защитная вуаль жжёт, тянется к паре тонкими иголками.

“Нет, уж! Одного раза хватило!”

- Бежим!

Марлоу и Оми скрываются за деревьями. Только когда барьер оказывается далеко позади, они останавливаются.

- Эта штука такая жадная! Чувствую себя ужасно! - Оми плюхается на землю.

- Согласен.

Марлоу тяжёло дышит. Он отходит подальше от мыслящей и тоже садится. Следующий час они восстанавливают силы. Первой засыхает трава у их ног, затем трескаются ближайшие корни. Зелёный купол над головами желтеет и распадается на осколки. Когда путники отправляются дальше, за их спинами остаются только мёртвая земля и стонущие на ветру остовы деревьев.

Поиски остальной части отряда ведут пару дальше на юг. Почти сразу они выходят к укромной стоянке. Рыцарь первый замечает прибывших.

- О! Наконец-то! - улыбается он. - Ну вы и копухи!

- Разве? - Марлоу смотрит на небо. - Вроде полдня прошло, не больше…

- Шутишь! - хмыкает воин. - Мы стоим здесь уже вторые сутки!

Брови юноши ползут вверх.

- С вами всё в порядке? - обеспокоенно спрашивает Энн, а после виновато прибавляет. - Я предлагала вернуться, но Роб был против.

- Да, всё прошло как по маслу. Правильно сделали, что остались здесь, - кивает Марлоу.

С первыми сумерками отряд в полном составе отправляется в путь.

К концу дня земля под ногами выравнивается, а деревья становятся тоньше. На утро непроглядная чаща окончательно исчезает. Перед ногами путников растекается поле полное цветастой зелени. Марлоу вглядывается, но не видит его края. От яркого света глаза начинают слезится, и юноша бросает своё занятие.

- Милости просим в Раену! - приглашает попутчиков рыцарь.

Он выводит коня под палящее солнце и вздыхает:

- Наконец-то можно не так часто смотреть под ноги!

“Кому как”, - думает Марлоу и оглядывается.

Надув губы, Оми натягивает на глаза капюшон.

- М, Марлоу! - окликает его беглая служанка. - Можешь посмотреть, куда ведёт нить?

Парень кивает. Он выходит из-под зелёного полога и обращается к силе.

- Юго-запад. Всё так же.

- Значит и нам туда, - кивает рыцарь.

Отряд покидает лесное укрытие и растворяется среди бескрайних полей.

Письмо

Княгиня обмакивает перо в чернильницу и подносит к листу.

“Великая императрица Фарла, милостивая и справедливая!

С болью в сердце я вынуждена сообщить об уходе из жизни племянницы Вашего покойного мужа. Госпожа Бьянка, славящаяся безупречной репутацией Эуфорбийской травницы, восприняла промах слишком близко к сердцу. Она предпочла свести счёты с жизнью через огонь”.

Деспина поджимает губы:

“И уничтожила часть замка своей выходкой! Наверное, специально выбрала такой способ! - женщина вздыхает. - Спокойно. Сейчас важно другое…”

Перо дальше скрипит по бумаге.

“Я искренне соболезную этой утрате, и молю Светоч, чтобы он принял её искру и простил ей эту последнюю слабость! Останки будут переданы вместе с Вашими воинами, чтобы на родине она смогла обрести достойные проводы.

Надеюсь, что эта утрата не помешает укреплению отношений между Лерутом и Раеной и восстановлению Империи!”

Женщина пробегается по строчкам и ставит подпись.

“Если бы только главная лаборатория не сгорела, я бы смогла сообщить ей об этом лично! Ох, столько времени теперь придётся ждать ответа! Ничего. Императрица умная женщина, и не станет менять планы из-за какой-то смерти дальней родственницы. Вопрос только, что Фарла попросит теперь за войска?”

Благородная дожидается, когда высыхают чернила и складывает лист. Герб князя застывает на воске.

Деспина рассматривает массивный перстень-печатку, а после возвращает на палец. Кольцо мужа ей велико, и так и норовит соскользнуть. Женщина вздыхает и встаёт из-за стола.

Благородная покидает кабинет. Каблуки звонко стучат по деревянному полу. От древесины в коридоре пахнет гарью, и местами виднеются тёмные разводы. Сколько бы слуги не драили этажи, но последствия пожара не так-то легко вывести. Деспина морщится.

Оказавшись в галерее, дама бросает взгляд через перила. Отряд имперских воинов готовится к отправлению в компании слуг и нескольких благородных.

Женщина спокойно спускается по ступеням и выходит к ним.

- Светлой дороги, - без тени улыбки желает княгиня.

Командир отряда, загорелый усатый мужчина, делает шаг навстречу.

- Благодарю. Пусть и к вам Светоч будет благосклонен! - мужчина глядит на чёрное крыло замка, а после на перстень на руке благородной.

- Так и будет, - жёстко заявляет Деспина и протягивает конверт. - Для госпожи Меддук. Важно, чтобы она получила его как можно скорее.

Мужчина прячет послание и кивает.

- Не волнуйтесь, за месяц справимся!

- Хорошо.

Элитные воины заканчивают седлать лошадей и поправлять броню. Они выстраиваются в две конные шеренги, окружают повозку травницы, обитую алым бархатом.

Солнце выходит из-за облаков. Белая броня вспыхивает, обжигая глаза. На мгновение Деспине кажется, что золотые символы солнца на щитах начинают по-настоящему полыхать.

Не выдержав света, дама закрывает глаза.

- Вперёд! - громко командует главный в отряде.

Копыта стучат по вымощенной камнями дороге. Периодически скрипит колесо повозки, которое так и не удалось как следует отремонтировать.

Княгиня провожает взглядом элитный отряд, пока он не исчезает за мостом. В этот момент к ней подходит воевода.

- Госпожа, - тихо обращается мужчина. - По поводу нежити…

- Я помню, ждите меня в зале для собраний.

Воин приглаживает бороду и прибавляет:

- Князь не сможет присутствовать?

- Нет, Герхарт ещё не до конца оправился от ожогов… - взгляд Деспины мутнеет, и она умолкает.

В памяти возникает запах жжёной плоти и болезненные стоны.

“Если бы я не соврала про лечение сына, и мы не поссорились… Тогда бы Герх был со мной после пира, не ушёл бы к себе так рано. Тогда бы он смог подсказать, как распределить войска. Тогда бы он был рядом…”

- Княгиня, ваш муж - сильный мужчина, он справится. И отродья болотные мы обратно отбросим! - басит воевода.

Деспина вздрагивает. Она смотрит в глаза старому воину и шепчет без льда в голосе:

- Спасибо, Ардл. Начинайте собрание, я скоро буду.

Нет, она не может сейчас слушать о мертвецах, прущих с болот после вылазки алхимика.

“Хотя бы капельку времени, чтобы успокоится”, - княгиня касается груди, где колотится взволнованное сердце.

Вместе с воеводой она поднимается по лестнице, но сворачивает в другую сторону. Ноги несут её в детскую. Благородная тихо опускает ручку и отвешивает полог.

Новая няня бледнеет, едва видит её, и тут же низко кланяется. Златокудрый мальчик, сидящий на ковре в окружении игрушечной армии, оборачивается.

- Мама!

Наследник спешит к благородной прямо по деревянному войску. Несколько солдатиков хрустит под его ногами.

- Ну как ты, моё солнышко? - гладит его по голове княгиня.

- Мама, я хочу собаку! - требует мальчик.

- Но у тебя ведь она уже есть… - Деспина осматривает комнату в поисках питомца.

Служанка подходит к ней и шепчет:

- Благородная госпожа, щенок погиб.

- Как это произошло?

Служанка бросает косой взгляд на наследника.

- Княжич… не рассчитал сил во время игры, - запинается няня.

- Хочу собаку! Со-ба-ку! - капризно тянет мальчик, а после начинает хныкать.

Деспина берёт его на руки и мягко говорит:

- Ну что ты! Не надо плакать, скоро она у тебя будет, - дама холодно смотрит на простолюдинку и командует: - Принеси ещё одного.

Сцепив ладони на груди, девушка произносит:

- Смилуйтесь, госпожа. Он же их как эти фигурки, одну за другой…

- Тебе, что, жизнь пса важнее княжича и моей воли? - цедит благородная.

- Никак нет, госпожа! Я сейчас же на псарню! - блеет девушка.

- И поспеши, если не хочешь заниматься чёрной работой!

Простолюдинка вылетает из помещения. Хлопает дверь и шаги удаляются по коридору.

Лицо Деспины смягчается. Она прижимает к себе хнычущего сына и шепчет:

- Ну, хватит тебе, Годар, нечего плакать. Всё будет хорошо…

Княгиня качает наследника на руках и шепчет нежности.

- Точно будет собака? - лопочет мальчик.

- Да, скоро принесут. Только будь с ней аккуратен, ладно? Не делай ей больно, она ведь живая…

- Но так весело! - надувает губы Годар.

- Нельзя, или никаких питомцев. Понял? - мальчик отворачивается. - Ты меня понял?

- …Да! - бурчит наследник.

- Вот и молодец! - треплет его кудри Деспина.

Женщина опускает княжича на землю, и его внимание сразу занимают солдатики. Он начинает показывать их матери одного за другим и лепетать о своей игре.

Деспина слушает сына и улыбается.

“Нежить, пожар, императрица - какая всё это чепуха! Главное, что Годар и Герхарт живы, а всё остальное можно решить”.

На военное собрание княгиня отправляется со спокойным сердцем.

Засуха

Марлоу стирает пот со лба и оглядывается.

Отряд медленно плывёт среди бугрящихся полей. Корни деревьев больше не сковывают ноги, вместо этого на головы давит горячее солнце. С тех пор, как путники покинули Кручёный лес, ни одной капли дождя не пролилось с неба. С каждым днём на глаза всё чаще попадаются сухие проплешины холмов, а в их основаниях вьются пересохшие русла.

В тени небольшой рощи группа делает привал.

- От заливных лугов одно название осталось, - кривится Роберт. - Нужно выйти к людям.

Южанин уже не выглядит таким уверенным, как в первый день на этой земле. Даже для него эта погода оказывается чересчур.

Энн взмахивает самодельным веером из листьев и кивает. Её губы потрескались от жажды, а кожа вся красная от загара.

- У нас нет карты этой земли, - пожимает плечами Марлоу.

Роб вздыхает, а после неуверенно смотрит на собеседника и его красноглазую спутницу.

Оминотего сидит низко опустив голову и не слушает их разговор. Когда юноша окликает её, девушка резко вскидывается. В её глазах вспыхивает страх, но тут же исчезает.

Марлоу описывает ей ситуацию и спрашивает:

- Попробуешь?

Мыслящая кивает. Она отходит на опушку и возносит ладони к небу. Повинуясь её голосу птицы поднимаются над полем. Марлоу наблюдает за ней скрестив руки на груди.

“И снова она не использует отрубленную голову. Не хочет пугать остальных? Вряд ли её это заботит… Да и это странное поведение с момента как мы покинули лес. Она меня боится, что ли? Неужели всё из-за её брата?”

После пересечения границы девушка стала необычайно тихой и замкнутой. И этот страх не первый раз появляется в её мимике при разговоре с бледным попутчиком. Марлоу даже украдкой взглянул на неё с помощью Дара, когда в очередной раз отслеживал нить, но никаких изменений не обнаружил.

Оминотего замечает его тяжёлый взгляд и взмахивает рукой.

- Не волнуйся, они отыщут людей или воду! - мыслящая криво улыбается.

Напарник кивает и заставляет себя оскалится в ответ.

- Скорее бы!

“Нужно будет с ней поговорить, только попозже”, - с этой мыслью он вытягивается на земле и вздыхает.

В последние дни вязкое чувство усталости сковывает мышцы, а лень путает мысли. Холод от Дара в груди смешивается с разгоряченным воздухом в лёгких, отчего голова кружится, а ко рту подкатывает тошнота.

“Странно, что откат после границы так долго не проходит, - парень вздыхает. - Да… столько лет путешествовал при самой дурной погоде, а проняла именно жара! Наверняка же одно с другим смешалось. Скорее бы добраться до воды и передохнуть, а то совсем не могу ни на чём сосредоточиться!”

Все молчат.

Под жужжание насекомых путешественнику удается задремать, но звонкий крик птицы заставляет его подорваться. Пернатый вестник царапает коготками тонкое запястье, а мыслящая гладит его по спине.

- Нашёл, - сообщает она.

Короткий приказ, и красноглазая птаха улетает восвояси.

Вскоре путники покидают тень и отправляется к новой цели. Горячий ветер обдувает их со всех сторон, но так и не приносит облегчение. Наоборот, его порывы только сильнее горячат кожу, распаляют как угли в костре.

Через несколько часов солнце начинает уходить за горизонт, унося с собой жару. Среди оранжевых отблесков на полях Марлоу замечает россыпь огней.

- Деревня, кажется, - привлекает он внимание остальных.

Роб прикрывается рукой от солнца и вглядывается в том же направлении.

- Похоже на то… Ха! Вот это хорошая новость! - восклицает мужчина и прокашливается от сухости в горле.

Он тянет Змея за повод и начинает спускаться с холма.

- Погоди! - удивляется Энн. - Мы пойдём туда сейчас? Скоро же совсем стемнеет!

Рыцарь пожимает плечами:

- Тем более надо поторопиться!

Группа поворачивает к поселению. Когда до построек остаётся около двухсот метров, Марлоу замедляется.

- Идите без нас, - бросает он парочке и поясняет: - Нам с Оми нечего там делать, - мыслящая морщит нос. - Только узнайте о городах поблизости - есть несколько реагентов, которые нужно купить.

Роб кивает и подаёт руку спутнице.

Только отравленные топью остаются одни, как Оминотего раздражённо бурчит:

- Опять ты решил за меня.

- Извини, мне показалось, что это самый разумный вариант. В нашей компании Роб и Энн вряд ли нормально поговорят с местными, - пожимает плечами юноша, а сам внимательно следит за собеседницей.

- Да, я помню их поведение при знакомстве, - дочь вождя вздыхает.

Она бросает в сторону напарника вороватый взгляд и отходит. Затем, девушка усаживается среди полевых трав и вглядывается в закатное небо. Бледные руки обнимают торс, впиваются пальцами в спину. Марлоу опускается рядом.

- Как ты? Что-то случилось?

Оми вздрагивает. Она долго подбирает слова, прежде чем обратит их в шёпот:

- Ветра, которые гнали меня в разные стороны улеглись, и зрение вернулось… Так что, всё хорошо, - на губах девушки появляется и гаснет улыбка.

- А мне показалось, что ты чего-то боишься…

Их взгляды пересекаются.

- Просто, - дочь вождя отворачивается и вздыхает, - я сомневаюсь в своих поступках. Не хочу, чтобы ты ко мне плохо относился… Ненавижу быть слабой!

Марлоу наблюдает за тем, как тонкие пальцы перебирают металлическую пластину.

- Я тебя такой не считаю. И не грызи себя. Ты же не исправишь прошлое, - озвучивает он свои мысли. - Всё, что ты можешь, это принять его.

Грустный взгляд Оми устремляется через плечо напарника к убаюканным тьмой полям, что остались позади.

- Ты прав, но от этого не легче, - произносит она с нотками вины.

Некоторое время они сидят молча. Оминотего расслабляется и собирается отвернуться, как её алый взгляд задерживается на груди собеседника.

- Тебе тоже нехорошо… - мыслящая скорее утверждает, чем спрашивает.

- О чём ты? - щурится парень.

“Заметила что-то, что проглядел я?”

С момента появления недомогания он так ничего и не обнаружил в собственном плетении, сколько ни искал.

- Всё такое же странное, как и всегда, - девушка хмурится. - Только вот что-то в этих линиях не так, они дрожат. Они, как это сказать… непрочные!

Солнечные лучи покидают холм, и на лицо юноши набегает тень.

“Непрочные, дрожат, неустойчивость… Может, ей показалось? Хотя, я не был за чертой с начала весны, а уже лето… но ведь и Дар был заблокирован столько времени! Как же я проглядел? Нет, я просто не хотел видеть!” - Марлоу кривится, но тут же улыбается усилием воли.

- Пустяки, волнение и только!

Девушка вглядывается в его грудь несколько мгновений, а после поводит плечами.

- Ладно, если я что-то смогу сделать - говори.

“Вряд ли”, - думает парень, но всё-таки кивает.

Оранжевый край неба розовеет, а после окрашивается в синий. Высоко во тьме загораются звёзды. Оминотего всматривается в мерцающие узоры, а юноша глядит сквозь неё.

Выходец Северного княжества размышляет о своей судьбе:

“Идти назад не вариант. Что тогда будет с Тармо и Оми? Как я один продерусь через обереги? Да и что потом? На поклон к старому змею? О, он будет рад меня видеть, если я, конечно, успею. Нет! Я знал, что это случится, когда выколол его глаз. Точно! Артефакт и Оми! Отголоски яда внутри них должны увеличить мой срок. Так что несколько месяцев у меня будет уж точно. Лишний стимул, чтобы найти алхимика побыстрее, вот и всё”.

Едва он это думает, как на душе становится легче, и слабость уже не ощущается так сильно.

- Ты повеселел? - замечает его усмешку мыслящая.

Марлоу кивает, а после щёлкает пальцами.

- Слушай, я совсем забыл. Можешь рассказать мне о ваших созвездиях? В трудах, что я нашёл, об этом почти не было информации.

- Так ты не только ученик шамана, знаток трав и обрядов, но и звездочёт, - Оми хохочет. - Хорошо, это не тайна.

Девушка ложится на землю и хлопает по траве рядом. За разглядыванием созвездий пара проводит ночь. В какой-то момент юноша вспоминает о напарниках, но быстро успокаивается.

“Случись что, мы услышим”, - решает он.

Через несколько часов после рассвета пропавшая часть отряда показывается из-за домов. Роб и Энн выглядят отдохнувшими, и даже Змей горделиво задирает голову. На их фоне бледную парочку можно принять за оборванцев, если бы не броня и оружие Марлоу.

- Светлого утра! Вы простите нас за ожидание. Мы решили, что будет странно искать вас среди ночи. Если бы кто проснулся, точно не объяснились бы, - принимается тараторить беглая служанка.

- Ага, староста предложил нам переночевать, но остальные явно чужакам не обрадовались, - прибавляет Роберт.

- Ничего, - качает головой Марлоу. - Здорово, что вы отдохнули.

- Это всё Роб договорился. Я ни слова не поняла, - смущённо бормочет Аннтеи.

Рыцарь хмыкает:

- Ничего, прислушаешься и всё пойдёт как по маслу! Я поначалу ваш говор тоже не мог разобрать, особенно у деревенских, - тут он разводит руками: - Без обид.

Марлоу пожимает плечами. То, что его родную речь здесь не считают самостоятельным языком, никак не задевает.

- Лучше скажите, что узнали об окрестностях, - предлагает он.

Роберт улыбается.

- Мы не только информацию раздобыли, но ещё и кой-что вещественное. Вот, лови!

Он бросает напарнику тяжёлый бурдюк. Парень откупоривает его и делает пару жадных глотков.

- Не думал, что вода покажется мне такой вкусной. Спасибо! - он улыбается и протягивает емкость назад.

- Не, это же твой, - выставляет руку Роберт.

- И правда.

“Я и забыл, что его к седлу приторочили, так давно он опустел”.

Оми с интересом слушает их разговор, но не вмешивается. Никто не предлагает ей утолить жажду, но это не чувствуется неправильным. Путники полностью приняли тот факт, что мыслящей это безразлично, как и еда, и сон.

Бывший вождь ловит взгляд Марлоу и скалится.

“Она стала больше походить на себя прежнюю. Мрачных теней во взгляде стало на порядок меньше. Вот и славно”, - парень отвечает ей улыбкой.

Повеселевшая компания продолжает путь.

- Впереди ещё несколько деревень будет, если на дорогу выйти, - рассказывает рыцарь, - а город только через две недели пути, и гораздо восточнее. Ты уверен, что нам нужно отклонится от курса?

Марлоу кивает.

- Мы все равно отстали, а без нейтрализатора можно и вовсе назад поворачивать.

Скривившись, путник описывает свою провалившуюся кражу в лесном лагере. В конце истории Оми изменяет привычке и вмешивается в разговор:

- Пока свет колдуна горит, ему нельзя навредить.

- Но ведь стрелы сработали! - восклицает Энн. - Я не хочу терять время, тем более, что в столице точно есть все, что нужно!

- Да, но я боюсь засады, - признаётся Марлоу. - И на сколько мне известно, вся торговля в Раенвиле строго контролируется, и без внимания ордена мы ни нейтрализатор, ни его составляющие не получим.

- Это правда, - качает головой Роб. - Всё, что связано с алхимией там отслеживается, особенно такие сильные артефакты.

Аннтеи закрывает глаза и тяжело вздыхает.

- Хорошо, тогда идём в этот город. Как он там называется?

- Водфорд, - подсказывает южанин и указывает рукой: - Нам туда.

Компания берёт левее. Измученный жаждой луг под их ногами сменяет раскатанная колея. С каждым шагом песок пыльным облаком взлетает в воздух да так и застывает. Ветра практически нет.

Так проходит несколько дней. Наконец, дорога выводит путников к ещё одной деревне. Как и поле вокруг, она кажется высушенной и раскаленной. На въездных воротах находится небольшой оберег. Он мигает и трескается, когда отряд входит в поселение, но на солнце это едва ли заметно обычному глазу. Местные не спешат приветствовать гостей. Простой люд с недоверием поглядывает на чужеземцев из-под тени деревьев и соломенных крыш.

Роберт выходит вперёд и с улыбкой говорит:

- Светлого дня, добрые люди. Позволите нам наполнить бурдюки и напоить коня?

Недовольные шепотки раздаются со всех сторон.

- Идите, куда шли! - выкрикивает из-за забора полная женщина. - У нас воды для вас нет!

- Ага! - поддакивают ей. - Как бы самим не загнуться!

- Проваливайте!

Марлоу кривится:

- Н-ц, давайте поскорее уйдём…

Под гневные выкрики отряд спешит покинуть это место. Когда поселение остаётся позади, Энн восклицает:

- Мне кажется, если бы не староста той деревни, то нас бы и там прогнали… Неужели, здесь все такие грубые?

- Нет, - качает головой рыцарь. - Это просто солнце разбушевалось в этом году. Сама подумай, как бы ты справилась с хозяйством на такой жаре?

- Ну точно бы не вела себя как они! Не дать воды - уму не постижимо!

- Не забывай про мой бурдюк, - вмешивается Марлоу. - До города я как-нибудь перебьюсь, так что справимся.

- Да не в этом же дело! - отмахивается беглая служанка.

На следующий день на пути снова вырастает деревня, немногим больше предыдущей. Отряд снова пробует удачу, но тщетно. Местные и здесь отказывают в питье.

Дорога уходит всё дальше на юго-восток, то и дело сворачивая к скоплениям домов. Только в одном подворье добрые души выносят полведра воды. Рыцарь ставит его перед конём и даёт Змею напиться.

- Спасибо вам, - благодарит Роберт пожилую пару и поглаживает коня по загривку.

Простолюдины отмахиваются:

- Да, что вы! Главное - на остальных не серчайте. Тут в каждом доме беда: падёж да неурожай. Вот жадность в людях и взыграла. Оно и понятно - дождей уже второй месяц нет, не иначе - колдовство!

Марлоу хмыкает и касается лба. В глазах начинает рябить. Сквозь дурноту он чувствует прикосновение к плечу. Теплое и полное чужого света…

- Совсем ты неважно выглядишь. Помочь чем? - звучит рядом старческий голос.

- Что вы! - оттесняет напарника Роберт. - Лучше скажите, долго ещё до Водфорда?

- Так это, дня четыре, наверное... - бормочет земледелец.

- Вот и хорошо, - рыцарь возвращает пустое ведро. - Мы тогда пойдём. Ещё раз спасибо вам!

Пара провожает их недоумёнными взглядами, но больше ничего не говорит. Когда они исчезают за поворотом, южанин резко поворачивается и восклицает:

- Что с тобой творится? Я думал ты в обморок бухнешься и всех нас того… Ну, ты понял!

- Ничего такого, я просто задумался, - пожимает плечами выходец Кручёного леса.

- Ну-ну! - щурится рыцарь. - Так всё и выглядело.

- Я себя контролирую, - цедит Марлоу.

Роб фыркает и снимает с седла бурдюк.

- Пей и не вздумай откинуться!

Попутчик вымученно улыбается и подносит воду ко рту. Жажды нет, напротив, от мысли о питье воротит. Юноша изображает несколько глотков и протягивает ёмкость назад.

- Спасибо, - благодарит он Роба не столько за беспокойство, сколько за то, что мужчина заметил его состояние и отодвинул от крестьянина.

“Он бы точно пострадал. “Я себя контролирую” - что за чушь!” - корит Марлоу себя.

Уверенность в собственных силах, которую он нашёл звёздной ночью, кажется иллюзорной. Голову туманит сонливость, а слабость камнем клонит к земле. В таком состоянии чужой свет кажется таким… желанным?

Путник жмурится на несколько секунд и поднимает голову. Он бредёт позади всех напару с Оми. Девушка смотрит на него с напряжением и тревогой. Немой вопрос хорошо читается в её алом взгляде. В ответ юноша криво ухмыляется и распрямляет плечи.

- Всё в порядке.

Мыслящая морщится. Несколько минут они идут в тишине, а потом Оминотего произносит с упрёком:

- Разве не ты говорил, что мы команда и должны помогать друг-другу?

- Да, но сейчас всё хорошо…

- Не лги мне! - женский голос резонирует от сдерживаемой силы.

От её крика пара испуганно оглядывается, на что Марлоу отмахивается с деланной улыбкой:

- Ничего, не волнуйтесь! Идите-идите.

Энн порывается что-то сказать, но Роб качает головой.

- Пусть разбираются, - доносится до ушей его бурчание.

Марлоу вздыхает и замедляет шаг. Когда расстояние между путниками увеличивается, он спрашивает:

- Чего ты хочешь, Оми?

- Я хочу знать, хочу помочь! - Оминотего подскакивает ближе и эмоционально шепчет: - Я видела, что ты собирался сделать с тем стариком. Видела, как у тебя внутри всё задрожало. Это длится не первый день… Что происходит? Ты не можешь и дальше молчать!

- Если помнишь, мы договорились, что я сам попрошу помощи, так что…

- Это было до этого случая! - щурится Оми, а после цедит: - Если тебе не важен ты сам, то подумай об остальных! Не боишься навредить им?

Несколько минут Марлоу разглядывает удаляющиеся фигуры попутчиков.

Спустя столько лет признаться в пройгрыше ядовитой земле кажется ужасно стыдным. Его баланс, о котором так пёкся Василиск, был предметом гордости. Кто ещё продержался так долго, как он?

“У посыльных Совета один путь”, - вздыхает Марлоу.

Он решается. Облизав пересохшие губы, путник раскрывает свои карты.

- Значит, тебя тянет назад?

- Да, - кивает Марлоу. - Но вернуться уже не выйдет. Поэтому, мне важно, чтобы твоя сила успокаивала меня, а, если случится что-то, как сегодня… Чтобы ты меня остановила.

Девушка решительно кивает.

- Не волнуйся, я буду рядом!

Марлоу смотрит на робкую улыбку напарницы, и на сердце становится легче. Через минут десять они нагоняют остальной отряд.

- Ну что, пошушукались? - подкалывает парочку Роберт.

- Вам косточки перемололи, - в тон ему отвечает бледный попутчик.

Лица всех четверых украшают улыбки.

День проходит без происшествий, за ним следующий. Как и обещала, Оминотего держится неподалёку от юноши, и даже на привалах караулит его сон.

- Я так и знал, что вы парочка! - смеётся Роб.

Оми на это только скалится, в то время как её взгляд смотрит куда-то вдаль.

На третий день дорога выводит к лесу.

- Как здесь светло! - восклицает Энн.

В отличии от чащ Лерута, местные деревья стройные и тонкие, украшенные коронами из тысяч крохотных листочков. Даже самый тёмный участок этого леса кажется освещённым, в отличии от переплетений Чёрных лиственниц.

- Скажи мне кто месяца два назад, что я буду скучать по зарослям - не поверил бы! - улыбается рыцарь и глубоко вдыхает.

На фоне жаркого марева полей лес пышет свежестью. С каждым глотком воздуха в тени деревьев голова очищается от путающего мысли тумана.

Теперь дорога даётся гораздо легче, и до конца дня путники преодолевают больший путь, чем обычно. На следующий день они не проходят и пары часов, когда Роб резко останавливается:

- Эй, вы слышали?

- М? - поднимает бровь Марлоу.

Юноша прислушивается, но среди звуков животных и леса не находит ничего необычного. Оми тоже пожимает плечами.

- Чайки! - восклицает рыцарь, и хлопает себя по лбу. - Эх, вы, лесные люди! Это такие крикливые птицы, живут у большой воды. Давайте быстрее, сами всё увидите!

Последний рывок, и вот лес расступается.

С вершины холма открывается захватывающий вид: ярко-голубая вода уходит за горизонт, сливается с небом и оттого кажется бескрайней. Влажный ветер треплет волосы и одежду, а в воздухе галдят те самые узкокрылые птицы, о которых говорил Роб. На воде покачиваются лодки, а слева на каменистом холме виднеются замковые стены. Вокруг них и вдоль побережья расползаются разномастные домики.

- Какая красота! Как сказка! - восторгается Энн. - А это ведь Водфорд? Так похож на Умилес!

Марлоу щурится. Действительно, если окружить город лесом и убавить солнце, то замок и правда можно спутать со столицей Северного княжества.

- Конечно они похожи, этот даже старше будет! Строили, чтобы оттеснить дикие племена, - улыбается рыцарь. - А после чьим он только не был. Здесь место аппетитное, ни один сосед не откажется его вернуть, особенно Милория.

- А это разве не их озеро? - удивляется Энн.

- Давно уже нет, - взмахивает рукой воин. - Ты только тему эту не поднимай. Больное место для местных.

- Ты много знаешь об этой земле. Уже быть здесь раньше? - подаёт голос Оми.

Рыцарь отмахивается.

- Не-е. Просто интересовался историей. Рыцарство — это не просто мечом махать, знаешь ли! Хочется соответствовать! Да… - Роб вздыхает, и на его обветренном лице собираются морщины.

“А сможет ли он сохранить этот титул? - возникает невесёлая фраза в голове северянина. - Я ведь и не задумывался об этом…”

Аннтеи касается плеча любимого, и тот выныривает из мрачных мыслей.

- Что это мы здесь топчемся, время же не стоит на месте. Идёмте! - восклицает он с кривой улыбкой.

Отряд начинает спускаться по извилистому холму. Оми мешкает, и Марлоу окликает её.

- А? Иду! - мыслящая подбегает к напарнику и прибавляет. - Просто никогда не видела столько воды.

- Я тоже.

Путники подходят ближе к городу и разделяются. Роб и Энн берут с собой Змея и отправляются за покупками и новостями, а выходцы северного края остаются ждать. Не проходит и пары минут, как бледная пара сходит с дороги и скрывается в подлеске.

Марлоу укладывается на землю. Сквозь деревья хорошо видна водная гладь. С каждым ударом волн о песок, выражение его лица меняется.

Теперь не для кого храбриться и притворяться. Парень измученно вздыхает.

“Я так мечтал увидеть большую воду в детстве, почему же сейчас внутри только тоска? Может, дело в том, что это всего лишь озеро, а не море?” - размышляет он, хотя глубоко внутри сам знает ответ.

Откуда взяться радости, когда нет сил даже на созерцание?

Рядом шуршит трава. Тихая и грустная песня доносится до ушей. Марлоу с благодарностью смотрит на напарницу.

- Отдыхай, ученик шамана, я буду стеречь твой сон, - шепчет мыслящая, и юноша закрывает глаза.

Кокон чужой силы всё плотнее скручивается вокруг тела. Холод приходит на смену жаре, а вязкое марево превращается в связные мысли.

К этой находке Оми пришла, когда увидела обессиленного напарника вдали от остальных во время стоянки. Теперь каждый день она окружает Марлоу силой, формируя эдакие ледяные объятья. И пока что фокус работает, и Дар удаётся обмануть чужим ядом, пусть нити мыслящей и вытягивают часть жизненной силы, как бы она не контролировала себя.

Убаюканного колдовской песней парня одолевает дремота. Когда он просыпается, Оми тут же подходит ближе.

- Как ты? - всё так же тихо спрашивает она.

Марлоу кривится.

- Опять тот же сон и эта усталость… - путник растирает лицо. - Мне стыдно, что я так плохо держусь.

Мыслящая качает головой.

- Не говори так. Ты сильный. И старику во сне это передай, чтобы перестал тебя мучить!

Больной криво ухмыляется.

Уже несколько дней подряд он видит одну и ту же картину: он и дедушка стоят посреди болотных испарений. Только во сне его родственник совершенно другой, в отличии от воспоминаний. Ни единого лучика доброты нет на испещрённом временем лице, только осуждение и гнев. И так тревожно становится от этого взгляда, так холодно и больно внутри, что нет сил ни уйти, ни сказать что-либо…

- Попробую не забыть, - соглашается Марлоу и переводит тему. - А сколько я спал?

Оминотего пожимает плечами.

- Я не следила за временем… пару часов.

Значит, наши напарники скоро должны вернуться. Давай пойдём к ним навстречу? Вряд ли эта мёртвая земля их обрадует, - комментирует юноша иссушенный пятачок леса.

Мыслящая покладисто кивает и натягивает на голову капюшон.

Вместе они возвращаются на дорогу и начинают медленно шагать к жилым домам. Пару раз им попадаются прохожие. Загорелые и темноволосые люди обходят болезненного вида пару на расстоянии и с недоверием поглядывают пришлым вслед. Марлоу не обращает на них внимания. С прищуром он изучает дорогу впереди, и, наконец, замечает знакомые силуэты.

- Кажется, это они, но что-то не так…

Роберт и Энн почти бегут. Девушка сгорблена, а рыцарь придерживает её за плечо.

- Что случилось? - восклицает Марлоу, как только оказывается рядом.

- Не сейчас, валим отсюда! - шипит Роберт и повыше перехватывает удила коня.

Энн всхлипывает. Её карие глаза мокрые от слёз и тоски.

Путники бросаются прочь от города, в то время как рыцарь сбивчиво тараторит:

- Мы искали нейтрализатор, когда один лавочник узнал Энн. Чуть мы отошли, так он сразу к страже. Друг семьи. Ха! Всякого наговорил, а теперь решил ещё и денег поднять!

Заплаканная девушка хватает Марлоу за плечо.

- Тирм и Мильта мертвы!

Юноша мотает головой и отшатывается.

- Новость, о смерти родных оглушает, и с восклицание само срывается с губ:

- Не может этого быть!

- И я тебе говорю, нечего каким-то проходимцам верить! - поддакивает Роб.

- Да послушайте вы! - взрывается Аннтеи и останавливается. - Это с Бадуком брат договаривался, я не перепутала! За ним Тирм ехал в караване! И браслет с красными камнями, который обжёг руку Мильты, когда их остановила стража. Это же его она сняла с Тармо во время прощания. Откуда Бадук это придумал?! Он антиквар, а не колдун! - тяжёлое дыхание и слезы душат, и девушка тянет в бессилии: - Зачем ему врать о таком? Это бессмысленно…

- Энн, - Роб собирается обнять её, как кривится. - За нами хвост! Вот крыса одноглазая!

Все оглядываются. Обдавая пылью прохожих, от замка мчится конный отряд.

- В лес, скорее! - командует Марлоу.

- Стой! Лучше за поворотом! - бросает Роб.

Беглецы рывком преодолевают расстояние до того холма, где дорога ныряет в чащу. Как назло, вокруг только ровные стволы деревьев и ни кустика, ни оврага.

Позади всё громче звучит собачий лай.

- Чтоб их! - шипит рыцарь и сам же закрывает себе рот.

Беглецы затихают и напряженно прислушиваются.

- Эй, - привлекает общее внимание Оминотего. - Уходите, я разберусь с ними…

Вождь разорённого племени говорит это не только паре, но и Марлоу.

“Она права, я здесь не помощник”, - горькая ухмылка касается губ.

- Будь осторожна, если они не заметят нас, то просто уходи, - шепчет он и разворачивается. - Идём.

Оставив Оми позади, отряд пробирается дальше. Идущий первым Марлоу постепенно равняется с парой, а после и вовсе начинает отставать.

Юноша делает ещё десяток шагов, и хватается за ближайшее дерево.

“Да что происходит?! Серце до сих пор заходится, а каждый вдох обжигает. И всё это после небольшого спринта? Неужели, я настолько ослабел!?” - ужасается путник.

Тут лес позади разрывают крики.

- Бегите! - машет Марлоу парочке, а сам озирается.

Сквозь светлые росчерки стволов он видит силуэт Оми.

Вытянув вверх руки, мыслящая кричит, и каждый слог её проклятия гремит как раскат грома. Морской бриз закручивается в воздухе безумным вихрем. Трава сохнет, а деревья дрожат, грозясь разлететься в щепки - сам лес сливается с жертвами в болезненном вопле.

Марлоу стоит остолбенев. Когда буря сходит на нет, Оми оборачивается и тоже замирает.

- Нам нужно поговорить, - шепчут они одновременно.

Медленно, выходец Кручёного леса подходит к напарнице.

Взгляд скользит по застывшим в агонии телам и останавливается на виноватом лице Оми. Девушка стоит, сцепив руки на животе, в то время как мешок с отрубленной головой болтаётся за её спиной.

- Я уберу тела… Чтобы сбить погоню, - бурчит она.

Её напарник медленно кивает.

Оминотего вздыхает и снова обращается к силе. Под строчки тоскливой песни мертвецы поднимаются на ноги и бредут в чащу. Девушка идёт вместе с ними, и Марлоу не остаётся ничего, кроме как последовать за процессией.

Не меньше получаса они лавируют среди деревьев, когда Оми останавливается и отдаёт резкую команду.

Иссушенные солдаты тут же берут в руки оружие. Без тени сомнения они вспарывают друг-другу животы и всячески кромсают себя. Когда каждый из убитых покрывается кровью, погибший отряд падает на землю, как куклы с обрезанными нитями.

Может, в другой ситуации, Марлоу бы обыскал их - всё-таки запасы нужно на что-то пополнять - но сейчас всё его внимание занимает красноглазая спутница.

Девушка равняется с ним и вздыхает.

- Спрашивай…

Рука в перчатке указывает на мешок, укрытый копной тёмных волос.

- Начни с этого.

Оми снимает ношу с плечей и прижимает к груди.

- Я… Я не знаю, как объяснить, - девушка мотает головой. - Это началось не сразу… просто, в какой-то момент я поняла, что “Я” больше не тут, - кивает девушка на мешок, - а внутри тела этой девушки. Наверное, это всё из-за могилы брата, а ещё я ведь отказалась искать своих соплеменников… - взгляд Оминотего полон страха и боли. - Я так виновата.

Брови Марлоу ползут вверх.

Он ожидал услышать, что Оми стала сильнее, что нашла новый способ для Дара… Но это? Теперь она - хозяйка тела Иолы. Имя режет не хуже ножа.

“Как давно я вспоминал о ней? Как давно произносил её имя? Вот уж спаситель! И кто из нас виноват?!” - звенят ядовитые слова в голове.

Новая информация собирает кусочки пазла воедино. Непонятное поведение мыслящей после границы обретает смысл.

- Ты поэтому боялась меня?

Девушка кивает.

- Да, я не знала, как сказать… А ещё много думала, - она делает паузу, собираясь с силами. - Тот твой вопрос возле могилы моего брата, о том, что случилось со мной и моим племенем… - следующую фразу девушка произносит почти беззвучно. - Я ведь умерла тогда, так ведь?

Их взгляды пересекаются.

Он давно жаждал, чтобы мыслящая поняла это, но сейчас… этот факт приносит только горечь.

Марлоу шепчет:

- Мне жаль.

Оминотего мотает головой.

- Почему ты не сказал мне напрямую… - говорит она без упрёка, а после вздыхает. - Ты, наверное, меня ненавидишь. Я ведь, украла это тело… - девушка кривится. - Почему только духи позволили этому случиться?

Темноволосый долго молчит. А когда, наконец, отвечает, его голос звучит глухо и устало.

- Давай пройдёмся. Мне, мне нужно подумать.

Неспешно, они покидает залитую кровью прогалину. Ноги путников мягко проседают в нетоптанной траве, и в ней то и дело хрустят прошлогодние ветки. От шума в кронах вскрикивают птицы. Каждый элемент природы общается с соседними, и только бледная пара идёт так, словно не знает друг о друге.

Марлоу смотрит себе под ноги и хмурится.

“Что мне ей сказать, если я не знаю, как к этому относиться?” - крутиться без конца в его голове.

Раз за разом слоги рассыпаются, так и не сумев собраться в полноценную фразу.

Тут впереди становится гораздо больше света. Пара набредает на небольшую заводь, окружённую лесом. Вдали, за поросшими кустарником камнями, виднеется яркая полоска озера.

Марлоу опускает взгляд и замечает их с Оми отражение. Девушка выглядит совершенно несчастной. Закрыв глаза, мыслящая покачивает отрубленную голову, как ребёнка. Отними её, и она разрыдается.

- Оми, - тихо зовёт её Марлоу.

Мыслящая тут же поворачивается к нему, и парень видит нечто такое нежное и хрупкое в её взгляде, что слова сами срываются с губ.

- Я не злюсь на тебя, - в алом взгляде мелькает неверие, но юноша продолжает: - Ты ведь хотела жить. А раз Иола… раз она не вернулась, значит твоей вины тем более нет. Скажу больше, я злюсь на себя.

- Почему? - глаза Оми округляются от недоумения.

- Я совершенно забыл о ней… - Марлоу поджимает губы и отводит взгляд.

Стыд жжёт как пощёчина.

Ледяная рука касается плеча.

- Расскажи мне…

- Так она будет жить в нашей памяти? - вспоминает юноша и тускло улыбается. - Попробую, только я знал о ней совсем немного…

Они усаживаются прямо там на берегу.

Несмотря на свои последние слова, Марлоу долго рассказывает о бывшей хозяйке тела. Он не замечает, как напряжённый узел между его бровей расслабляется, и улыбка становится шире с каждым описанным воспоминанием об этой яркой, но пугливой девушке.

- Может, мы с Иолой и общались слишком мало, чтобы называться друзьями, но без неё я бы не оказался здесь, не прошёл бы весь этот путь, - произносит в конце истории Марлоу и замолкает.

- Значит, я буду помнить твои рассказы о ней. Это - самое малое, что я могу сделать, после воровства… - Оминотего глядит на мешок на своих коленях и вздыхает.

- А что ты будешь делать… со своим телом? - спрашивает собеседник.

Мыслящая качает головой, не отрывая взгляда от груза.

- Она тяготит меня, и я давно хочу оставить это позади, только где? Моя родина так далеко…

На несколько минут повисает тишина, и тут Марлоу говорит:

- Здесь красиво.

- Ты предлагаешь… - хмурится Оми.

- Почему нет? - пожимает плечами напарник. - Если тебе тяжело, если давит, зачем тянуть? Взгляни вокруг! Совсем рядом бурлит город, а здесь так спокойно, так тихо…

Оми наклоняет голову набок и придирчиво изучает укрытую лесом заводь.

- До чего же порой странные вещи ты говоришь, ученик шамана. И всё-таки, ты прав.

- Ты согласна? - удивляется Марлоу.

Оми встаёт на ноги и кивает.

- Ага. Здесь действительно хорошо. Тем более Роб говорил, что эта земля принадлежала племенам когда-то давно. Раз моя родина не пригодна для жизни, это будет честно.

Пара спускается к самому берегу и бредёт вдоль воды. Здесь нет волн, ветер не колышет травы, и даже солнце едва золотит верхушки деревьев.

На ходу они собирают сухие ветви. Вскоре, в этом застывшем во времени месте разгорается небольшой костёр. Холщовая ткань быстро растворяется в огне. Трещит древесина, и горький дым столбом поднимается над кронами, где его подхватывает ветер.

Оминотего провожает этот последний вдох прощальными словами. С влажными глазами она наблюдает за пламенем до последнего уголька. В молчании пара присыпает это место землей.

Только в сумерках путники нагоняют остальных.

Едва выходцы северного края раздвигают ветки, как к ним бросается Роб. Шумно дыша он шепчет:

- Где вас носило!?

Марлоу бросает на напарницу косой взгляд.

- Да, пришлось задержаться… - Оминотего натягивает капюшон едва ли не до подбородка и отходит в сторону. - А почему шёпотом?

- Не хочу будить Энн, - кивает рыцарь через плечо и вздыхает. - Она так нанервничалась, что вырубилась прямо во время разговора.

В темноте парень различает свернувшуюся на тканях фигуру. Укол вины больно ранит грудь.

“Мне нужно с ней поговорить…” - думает он, о чём тут же и сообщает.

Роб мотает головой.

- Не сейчас уж точно.

Отряд готовится ко сну в тишине. Взгляд каждого полон тревожных мыслей.

Марлоу горбится и трёт лоб.

В голове всплывает воспоминание его случайной встречи с братом. О, как Райт испугался его тогда, какой ужас стоял в его глазах. Тогда-то он и увидел брата Аннтеи. Рослый парнишка с испугом глядел на их перепалку со-стороны, но кулаки сжимал до белых костяшек.

“Я ведь давно знал, что переживу их, - увещевает себя юноша, но слова Энн тут же сводят эту попытку на нет. - Только одно дело умереть в кругу семьи, в глубокой старости. А когда тебя режут в пути, как собаку, это…! Это просто нечестно! Получается, мой брат меня боялся, а племянника я даже не узнал? Какая жестокая шутка! Нет, это всё должно было быть совершенно не так! - вдали сонно ворочается Энн, привлекая внимание. - Совсем я расклеился. Хватит! Пока Аннтеи и Тармо живы, ещё не всё потеряно. Так что нужно успокоится и собраться с силами”.

Когда утром все просыпаются, путник первым делом подходит к родственнице. Их взгляды пересекаются, и в глазах девушки вспыхивает боль.

- Энн, я…

Беглая служанка выставляет перед собой руку.

- Нет. Я не хочу об этом говорить, - когда Марлоу открывает рот, чтобы продолжить, та снова перебивает его, но уже громче и злее: - Просто молчи! Прошу тебя!

Собеседник сверлит её взглядом пару мгновений, а после молча отходит в сторону.

- Энни, зря ты так, - доносится до его ушей голос Роба.

Отряд быстро собирается и покидает стоянку.

Словно почувствовав мрачный настрой людей, природа меняется: ветер усиливается, а небо темнеет. Не проходит и часа, как первая молния раскалывает облака, а гром закладывает уши. Через мгновение на землю обрушивается долгожданный дождь.

Торговец

На следующее утро Марлоу сверяется с нитью. Их враг спешит к столице Раены, и отряд отправляется вслед за ним. Все поначалу оглядываются и боязливо прислушиваются, но погони нет. Лесистая местность и дожди смешали с грязью следы преступления.

Жара сменяется душной сыростью. Крупные капли молотят землю не день и не два. Только когда все дороги окончательно раскисают, а земля грозит захлебнуться, ливни прекращаются. Под солнечными лучами мир вокруг наполняется свежими красками, окружает запахами свежести и цветов.

На фоне пышущей жизнью природы мрачные путники кажутся совершенно неуместными.

Марлоу и Оми с каждым днём выглядят всё более уставшими. Теперь пара всегда плетётся в хвосте, с трудом поспевая за напарниками. Иногда до их ушей доносятся разговоры Роберта. Мужчина раз за разом пробует сгладить ситуацию, но добивается только натянутых улыбок от выходцев северных земель.

А сердце беглой служанки его истории не трогают вовсе.

Новость о смерти брата изменила Энн. Невзирая на непогоду, она решительно и твёрдо шагает вперёд. Застывшие в изумлении брови теперь изгибаются вниз, отчего над переносицей кожу рассекает некрасивый разлом. И всё-таки не это - первое отличие, которое назовёт воображаемый старый знакомый при встрече с ней.

Глаза девушки теперь смотрят совершенно иначе. Детская наивность, из-за которой её радужка светилась как позолоченная листва, испарилась. Теперь взгляд Энн тёмный и тяжёлый, он впивается двумя иглами, едва столкнешься. Однако, в этом читается не столько злость, сколько большое горе…

В попытке убежать от него девушка спешит по мудрёной паутине дорог. Летит вперёд несмотря на стоптанные подошвы, на мозоли и дикую усталость. И хоть воспоминания блекнут со временем, но не боль утраты, что в них сокрыта. Эта тяжесть наваливается на бедняжку, едва та, обессиленная, разрешает себе отдых.

Тогда, поджав губы, Энн продолжает свою гонку. Упрямица торопится достичь цели и гонит за собой остальных.

Пейзаж постепенно меняется.

Деревеньки на пути становятся пышнее и громче. Едва заканчивается одна, как через полдня расцветает другая. Дорога раздается вширь и оформляется постоялым дворами и указателями. И даже пыль от повозок не может перебить запах морской соли в воздухе.

Дожидаясь напарников Энн осматривает долину впереди.

“Красиво?” - она пробует вспомнить улыбку.

- Распогодилось, - замечает её спутник.

- Дожди уже давно прошли.

Рыцарь качает головой:

- Да я не о том... Лучше скажи, как ты?

Девушка пожимает плечами.

- Чем быстрее мы окажемся в столице - тем лучше. Остальное неважно.

Роб разглядывает её пару мгновений, а после цокает.

- Тогда нужно сделать привал, - видя непонимание в глазах собеседницы, он добавляет: - Укромных мест всё меньше, нужно воспользоваться моментом и точно решить, что будем делать.

Вскоре пара находит укрытие за густым кустарником. Роб снимает с коня поклажу и складывает неподалеку. Когда мужчина заканчивает возится с упряжью, к стоянке подходят Марлоу и Оми. Едва беглая служанка замечает родственника, как тут же кривится. Его присутствие заставляет душевную рану кровоточить и ныть, как настоящую.

“Ох, если бы нас спас от волков кто-то другой! Ну почему артефакт позвал именно их? Зачем мы только встретились!?” - метаются в голове беглянки дрожащие мысли.

- Нагнали-таки, - замечает прибывших Роб и протягивает: - Э-э, что-то вы совсем никакие. Сил дойти хватит?

- Конечно, и дело выполнить тоже сможем. Не переживай, - заверяет его Марлоу.

Энн морщится.

“Лжёт, точно лжёт. Всем же видно, что им плохо! Нет, будет отпираться до последнего, пока к стенке не припрут. Что за люди! Хотя, они и не люди вовсе. Чудовища”.

Тут она ловит на себе пристальный взгляд. Две алые точки внимательно изучают северянку из-под потрёпанного капюшона. Исходящий от них холод сдавливает тисками, и Аннтеи едва находит в себе силы отвернуться.

Волна страха ворошит воспоминания, заставляет часть всплыть на поверхность. Те, где благодаря своей потусторонней силе эти двое творили невероятные, но ужасные вещи…

“Нет, без их помощи я бы не справилась. И не справлюсь. Только если господин алхимик проникнется моими навыками прислуги и соизволит отпустить племянника… - Энн нервно улыбается, а после обнимает себя. - Нет. Они не виноваты в том, что Тирм… Ох, но почему я не могу перестать злиться, почему не могу отпустить…”

- Эй, Энн, ты слышишь? - голос Роберта заставляет подскочить.

- А, я задумалась… В чём дело? - бормочет девушка, избегая его взгляда.

- Обсуждаем план действий. Присоединяйся!

Северянка кивает и направляется к остальным.

- Смелый план постепенно обретает свои очертания…

- Уверен, что стоит разрывать эту связь? Как тогда мы поймём, что Грейдл заглотил наживку? - хмурится Роб.

- Он знает город, окружён друзьями. Хоть в чём-то будем с ним наравне, - пожимает плечами парень.

- Может и так… - Энн спотыкается от взгляда родственника, но берёт себя в руки и продолжает: - … но всё-таки это наш единственный способ знать, где враг. Я за то, чтобы сохранить связь с ножом. Ты ведь сам говорил, что в Раенвиле опасно для вас двоих?

- Да. Пока не найдём путь, где точно нет оберегов, ни я ни Оми за ворота не сунемся.

- Так и ходи по округе! Пусть алхимик думает, что ты ищешь проход внутрь!

- И то верно! Как раз выгадаете нам время всё провернуть. Что вам двоим стоит обойти пару раз окраины? - кивает рыцарь.

Марлоу долго сверлит взглядом исчерканную прутом землю, а после глядит Энн прямо в глаза.

- Хорошо. Пусть будет по-вашему. Только не думайте, что это надолго обхитрит его. Скорее он сам уже подготовил западню.

После напарник встаёт.

- Куда ты? - бросает Роб.

Со счётом у Оллрика проблем нет. Не хочу, чтобы он выцепил нас по одному, так что подготовлю средство связи.

- Я помогу, - отправляется вслед за ним Оми.

Когда отравленные уходят, Роб поворачивается к своей девушке.

- Я рад, что ты справляешься…

- О чём ты?

- Ну как же, раньше рядом находиться не могла со своим… дядей. Нет, никак не привыкну! - карие глаза рыцаря лучатся добротой. - Ты молодец, Энни.

- А, спасибо, - шепчет северянка и прячет лицо в объятиях любимого.

“Справляюсь раз заговорила? Вовсе нет! Один взгляд на Марлоу заставляет вспомнить о семье... Нет! Пусть Роб думает, что мне легче, может, и я в это поверю”, - Энн душит тяжёлый вдох в зародыше.

Через несколько часов отравленная пара возвращается. В руках каждый из них несёт внушительную горсть камней.

Не переставая помешивать кашу в котелке, Роб заливисто смеётся:

- Вы столько пропадали ради этого? Неужели, подбирали снаряды, чтобы осадить город? Такого Грейдл точно не ждёт!

Марлоу устало улыбается.

- Если бы всё было так просто, - напарник усаживается неподалёку от огня и поясняет: - Я хочу сделать из них камни связи.

- Разве для этого не нужна огранка и всякие реагенты? - хмурится рыцарь.

Энн молча разглядывает находки в руках компаньонов. Эти повреждённые временем осколки породы совсем не ассоциируются в её голове с могущественными алхимическими артефактами.

- Ну, лаборатории здесь нет, так что пришлось прошерстить окрестности в поисках самых подходящих “сосудов”, - пожимает плечами юноша. - Будем довольствоваться тем, что имеем.

- Вы что же, уже их околдовали? - восклицает Роб.

- Не то чтобы…

- Ой, да брось! К чему сейчас о чём-то умалчивать? Когда мы так далеко зашли! - качает головой рыцарь.

- И правда. Простите мне мою привычку, - соглашается Марлоу и подносит к огню один из камешков. - Да, их форма далека от идеала, но я хочу попробовать это исправить. Дело в том, что у любой вещи есть невидимая обычную глазу…хм структура, на которую можно повлиять. Если делать это грубо и резко, цель непременно сломается, а вот если влиять мягко, по чуть-чуть…

- Так вот как вы с Оми прошли границу!? - восклицает Аннтеи.

Бледный юноша удивлённо смотрит на неё.

- А ведь и правда, - улыбается он.

Энн быстро отводит взгляд.

После неловкой паузы разговор продолжается.

Беглая служанка пробует и дальше разобраться в пояснениях родственника, но быстро теряет нить повествования. Слишком мудреными и путанными кажутся ей колдовские законы.

В задумчивости девушка пропускает остаток разговора. К этому времени еда в котелке начинает бурлить, и рыцарь снимает его с огня.

- Ну что, перекусим и дальше в путь? - спрашивает он.

Марлоу оглядывается и Аннтеи прослеживает его взгляд. Их красноглазая напарница сидит неподалёку, крепко прижав каменья к животу. Её глаза закрыты, а лоб нахмурен, словно она видит неспокойный сон.

- Эй, - полушёпотом окликает юношу рыцарь. - Может не буди её, а? Пусть отдохнёт. Когда она спала в последний раз?

- И правда, - хмурится Энн.

“Если так подумать, я никогда не видела, чтобы она…”

- Нет! - восклицает Марлоу неожиданно громко.

Он опускается возле мыслящей на колено и принимается трясти за плечи. Парень говорит негромко, перескакивает с одного языка на другой, но Энн удаётся выцепить: “Тебе нельзя спать!”

Эти слова не укладываются у северянки в голове.

“Как можно запрещать это? Что хорошего в бессоннице?” - в поисках ответов она смотрит в сторону Роба, но тот только пожимает плечами.

Тут дикарка начинает что-то бормотать на своём языке. Она лениво отмахивается, но парень не оставляет её в покое, пока та не поднимается на ноги. Юноша что-то произносит, отчего Оми рычит в ответ. Она оборачивается к остальным и шипит:

- …Я просто отдыхала! Уже нельзя расслабиться!? Бесит! - девушка подхватывает камни и уходит прочь.

- Я за ней, - бросает парень.

- Погоди! - вскакивает Роб. - Чего ты так с ней? Что случилось?

Марлоу замирает.

- Ешьте и пойдём дальше. Нам нужно разобраться с алхимиком поскорее.

Шелестят кусты и пара остаётся одна у огня.

- Может, она больна? - размышляет Энн.

- С чего бы заразе к ней липнуть? - возражает Роб.

- А что тогда? С ними явно что-то не так и уже давно. Сам видишь! - девушка вскакивает и пробует разглядеть спины напарников за зеленью.

- Ага, только из твоего родственника ответ и клещами не вытянешь.

Брянчит посуда. Энн оборачивается и упирает руки в бока.

- Как ты можешь сейчас есть?

Роб наполняет ещё одну миску и берётся за ложку.

- Пусть мы с ними путешествуем не так долго, но Марлоу не стал бы устраивать скандал или говорить что-то просто так. Лучшее, что мы можем, это сделать, как он сказал.

- Но мы должны знать, что происходит. Мы в одной лодке!

- Я ж не спорю. Подумай сама, наверняка, это связано с их магическими штуками. Мы здесь не помощники. Вдобавок, ты сама знаешь, как он неохотно об этом говорит. Взять те же артефакты! Попробуем расспросить их позже, когда всё уляжется. Ну же, Энни, - протягивает он ей миску.

Со вздохом девушка берёт её в руки. Горьковатая каша портит и без того невесёлое настроение. Пара быстро заканчивает трапезу, собирает вещи, и через полчаса отряд воссоединяется у дороги.

Бледная парочка выглядит раздражённой и ещё более уставшей. Некоторое время все идут в тишине, а после Энн и Роб пробуют разузнать о случившемся. Но на все вопросы Марлоу отвечает туманными фразами, а то и вовсе отмахивается.

Тогда Энн окликает дикарку.

- Это всё ученик шамана и его домыслы! Ему и трепите нервы, а меня оставьте в покое! - шипит красноглазая и натягивает на лицо замызганный капюшон.

- Лучше это окажутся догадки! - срывается юноша.

Он стискивает кулаки и делает пару вдохов, после чего обращается к паре привычным, слегка сонным голосом:

- Энн, Роб, я понимаю, что вы беспокоитесь, но лучше не будем об этом. Я не хочу попросту поднимать панику. Сконцентрируемся на цели, - указывает Марлоу на тракт, - а, если случится что-то важное, я поделюсь с вами. Идёт?

Роб качает головой.

- Твоё молчание вредит больше. Пора бы научиться доверять хоть кому-то!

Парень открывает рот, но тут же его захлопывает, а после и вовсе отворачивается.

На этой ноте разговор прерывается, а новый завязать так и не выходит ни вечером, ни на следующий день. Столица Раены приближается. За пару дней до неё, Роб и Энн покупают красители в лавке и осветляют волосы. Это стоит дорого, но пара раскошеливается на маскривоку.

- Светловолосый имперец, какая дурость! - возмущается рыцарь.

- Ничего, дамы любят блондинов. Особенно религиозные, - хихикает Энн.

Она убирает с лица рыжие пряди и вздыхает. После окрашивания, они стали ещё более колючими и жёсткими.

- Эй, Марлоу, а ты не можешь что-нибудь сварганить, чтобы черты лица изменить?

Отравленный топью мотает головой.

- Ладно. Как-нибудь так справимся.

Через день отряд замечает на горизонте скопление домов. Когда они подходят к ним, людей на дороге резко становится больше. Сопротивляться их потоку удаётся с трудом, не говоря уже об остановке. В какой-то момент отряд затягивает на одну из улиц.

Разномастные домики хаотичными ритмами вьются вокруг. Они лишены украшений и каждый их элемент перекошен или повреждён. Жители сердца империи, поголовно загорелые и темноволосые, снуют среди грязно-жёлтых каменных стен с недовольными выражениями лиц. Вдоль дороги полно столов и ковров с товаром, мешающих движению. Гомон и крики животных давят так сильно, что с непривычки Энн прикрывает уши.

Взгляд девушки перескакивает с места на место: выцветшие ткани отрезают небо над головой, а под ногами один песок без единой травинки, в бок тоже не отойти, толпа слишком плотная.

Вопреки здравому смыслу сердце бешено колотится в груди, а в голове звенит только одна фраза: “Я в западне!”

На фоне общего мельтешения она едва слышит “Сюда!”, а после её силой выдёргивает из людской реки.

- Светоч, до чего же здесь… душно! - выплёвывает Аннтеи и прислоняется к стене.

Чтобы успокоится, она глубоко вдыхает и не удерживается от кашля. Местная подворотня разит упадком и разложением.

- Здесь народу полно в любое время года, так что придётся привыкнуть. Вы следите, чтоб карманы не обчистили - местечко не из лучших, - советует Роб, проверяя поклажу Змея.

- Дальше мне и Оми идти не стоит, - кивает Марлоу в сторону основной дороги.

Дикарка за его спиной согласно поддакивает:

- От этого хаоса пятен мне не по себе…

Юноша достаёт из сумки небольшой мешочек и протягивает паре.

- Камни связи, слабенькие, но с голыми руками это лучшее, что получилось.

- Вы же насобирали гораздо больше?

Марлоу кривится и неохотно поясняет:

- Часть сломалась, пока я пытался… Это не все, они же парные, так что половина у меня.

“Словно извиняется”, - Аннтеи не удаётся сдержать желание приободрить напарника:

- Это лучше, чем ничего.

Роб выуживает один из артефактов и щурится. После магических манипуляций осколок валуна выглядит на порядок благороднее. Однако, ни округлая форма, ни глубина цвета и глянец не идут в сравнение с драгоценными камнями - излюбленной основой артефактов.

- Какое расстояние потянет этот малыш? - почти с жалостью спрашивает рыцарь.

Марлоу пожимает плечами.

- Дня два пути, не больше. Проблема в другом. Здесь столько чужого света, что слова может и не получится передать вовсе. Вдобавок, мне нечем было закрепить плетение, так что оно постепенно разрушается.

- То есть?

- Через неделю, максимум две, это будет просто горсть камней.

Роб хмурится. Он пересчитывает артефакты и бурчит:

- Семь, восемь… Тогда давай, как и договаривались, попробуем связаться через три дня. Если не сработает, будем просто по расписанию тратить камень, чтобы вы знали, что мы в порядке. Так-с. Насчёт обозначений: если два - нужна встреча, три - опасность, отступаем, четыре - нас словили, пять… хм, многовато будет, и всё как-то о грустном, - мужчина ссыпает магические предметы обратно и спрашивает: - Идёт?

- Вполне.

Марлоу разглядывает напарников пару мгновений и произносит с серьёзным лицом:

- Берегите себя.

- И вам не хворать! - хмыкает Роб, а Энн только натянуто улыбается.

Отравленный протягивает Оми руку, которую девушка с трудом находит. Вдвоём, они направляются вглубь подворотни, подальше от людской суеты.

Северянка провожает их напряжённым взглядом. Шуршит ткань и Роб оказывается рядом.

- Ловко ты придумал обозначения…

- Комбинации со службы пригодились, - мужчина касается тонкого плеча. - Волнуешься?

- И за себя, и за них. Так толком ничего и не рассказали, да и что ждёт нас за стенами Раенвиля…

- Не трать на это силы. Сейчас самое главное - нам самим не оплошать. Так что собирайся с мыслями, а будешь готова - пойдём дальше, - мягкий голос любимого успокаивает не хуже объятий. - Только, не тяни неделю, а то запах этой подворотни останется с нами навсегда, да и, - мешочек с артефактами бряцает в руке, - поделки твоего дяди растеряют силу.

Мужчина коротко смеётся, отчего улыбка сама расцветает на губах. Энн озирается на поток людей и неожиданно для самой себя ощущает прилив сил.

“Как и всегда, он умеет меня ободрить. Да и в самом деле, чего это я? Время же не стоит на месте. Подумаешь, толпа! Это же не на ковре у княгини лицо держать!”

- Я готова.

Роб хлопает по вальтрапу.

- Запрыгивай, так точно в толпе не потеряемся, и поклажу проконтролируешь заодно.

Он подсаживает напарницу, и та ловко вскакивает в седло - один из многих навыков, который она приобрела в пути. Змей задирает голову и чуть поворачивает, чтобы разглядеть ездока. Обычно темпераментный жеребец остаётся спокоен: за время странствования даже Марлоу и Оми смогли найти с ним перемирие, чего уж говорить о мягкой по натуре дочери плотника.

Под уздцы рыцарь выводит лошадь из подворотни.

Мельтешащие люди теперь ниже всадницы, отчего она тревожится гораздо меньше. Девушка периодически пригибается из-за натянутых над дорогой тканей и крутит головой по сторонам. Её компаньон замечает это и напоминает о поклаже.

- Неужели, здесь так опасно? - шёпотом интересуется напарница, подавшись вперёд.

- Это один из низших кварталов, тут всякое может произойти, если зазеваешься, - в тон ей отвечает воин.

- Это же столица, неужели, и императрица сюдой ездит?

В карих глазах рыцаря пляшут смешинки.

- Это была бы сенсация, поверни её возничий сюда. Не-ет! Для знати и хоть кого-то важного ворота находятся западнее.

- Но и ты ведь не простой крестьянин…

Роб качает головой, обрывая фразу и наездница тут же вжимает голову в плечи.

“И кто тянул меня за язык! Нет, не печалься, ты прекрасный мужчина, честный и доблестный. Это всё твоя госпожа, во всём виновата Бьянка! - хочет сказать Энн, но чувствует - не сейчас. Любимый следит за дорогой, и вокруг слишком много глаз. - Позже, я обязательно скажу тебе об этом!”

Весь оставшийся путь наездница добросовестно следит за вещами. То ли из-за этого, то ли впечатлившись оружием Роба, но никто не зарится на пожитки, и пара без проблем преодолевает трущобы.

Нагромождение каменных домов исчезает также быстро, как и появилось. Морской бриз взъерошивает волосы и наполняет лёгкие свежим воздухом. Впереди раздаётся в стороны городская стена, куда более высокая, чем стены городов, что служанка видела раньше. Она построена из той же породы, что и лабиринт зданий позади, и так же скупа на украшения. Но здесь это не выглядит бедно, а наоборот - чисто и величественно. Каменная глыба довлеет, возвышается над суетливыми людьми. Левая сторона фортификации заворачивает, великодушно открывая вид на синюю полоску воды, а правая тянется бесконечным полукругом, показывая, насколько велика столица, скрытая в её объятьях.

Аннтеи задирает голову и ахает. За коронованой металлическими зубцами преградой и шлемами караульных виднеются выбеленные солнцем башни. Их золотые шпили искрами вспыхивают на солнце.

Пара подъезжает ближе, и тень стены поглощает их. Взгляд девушки спускается ниже и натыкается на массивный герб императорского рода - алые маки на синем фоне. Он венчает обитые металлом ворота.

“Почему они такие яркие?” - думает Энн, и тут же поражённо хлопает ресницами.

Этот символ не просто нарисован на щите, или выложен из другой породы, нет. Каждый лепесток - это кристалл, яркий и наверняка, полный энергии.

“До чего же это дорого! Стойте, это ведь могут быть те обереги, которых Марлоу с Оми так опасались. Не случиться ли чего? Мы ведь так долго путешествовали вместе! Ещё и наши кустарные артефакты”, - Аннтеи сталкивается взглядом с Робом.

Загорелая ладонь мягко касается её голени.

- Всё будет хорошо. Помни - главное уверенность.

Девушка наклоняется вперёд и накрывая руку любимого.

- Долго ворковать собрались? Здесь очередь! - рявкает сзади чей-то недовольный голос, и пара выпрямляется.

Энн сцепляет руки на луке седла.

Череда людей перед ними постепенно сокращается, приближая пару и их коня всё ближе к заветной цели.

“Хоть бы мы прошли, хоть бы получилось!” - вознося мольбы Светочу, путешественница не замечает, как возвращается её старая привычка.

- Энни, у тебя кровь на губе, - замечает Роб. Девушка ойкает и быстро стирает её рукой. Вовремя - их уже подзывает стражник.

- Так-так. Не слишком ли много гонору? - хмыкает бородатый мужчина, поглядывая на всадницу. - Пусть твоя госпожа слезет.

Он дожидается, когда девушка окажется на земле и тянет:

- И кто-о тут у нас?

В протянутой руке служивого оказываются бумаги. Он бегло осматривает документы Роберта и переворачивает лист.

- Вы ими подтирались что ли? - кривится он на удостоверение Аннтеи.

Заготовленные слова с трудом выходят из горла девушки:

- Это всё дождь.

Её напарник приходит ей на помощь с самой добродушной из своих улыбок:

- Ливень! Тот что с месяц назад всё затопил. Едва не утонули!

- Да мне какое дело до ваших оправданий! И вообще, не с тобой говорю, а с этой, с северянкой, - последнее слово он произносит, словно плюёт ей под ноги, а дальше больше: - Всё едете и едете сюда. Конца и края вам нет. Что, в вашем княжестве мёртвые уже порог обивают, так вы сразу бежать? - он проходится взглядом по жертве с ног до головы и припечатывает: - Как драные крысы…

Лицо Аннтеи печёт, но она не смеет ничего возразить. Выработанная в замке привычка - молча сносить упрёки - играет с девушкой злую шутку. Хотя, никогда в жизни её не отчитывали так грубо, даже когда княгиня была недовольна ею.

Но Роберт терпеть не собирается. Он делает шаг к стражнику и шипит, едва приглушая голос:

- Слышишь ты…

- Что-о? - морщится бородатый и говорит тихо, но так, чтобы Аннтеи всё слышала. - Да она тебе голову задурила, а ты её защищаешь. Знаем таких, им лишь бы за стены попасть, а там только ты её и видел. Сколько парней уже попалось, - он кладёт руку собеседнику на плечо и кивает. - Ты сам подумай. К тебе вопросов нет, так что нечего тут бучу устраивать. Из-за этой оборванки бока подставлять под кулаки?

- Вызовешь стражу? - в тон ему отвечает рыцарь и сбрасывает чужую ладонь.

- А придётся? Даю последний шанс.

Роб вздыхает. Он скрещивает руки и ухмыляется:

- А почему бы и нет. Да, позови их! Только к тому моменту, как твои братки прервут обед и прибегут, я успею так тебя отделать - мало не покажется! - стражник открывает рот, но рыцарь продолжает напирать: - А когда дело дойдёт до Одноглазого Фрэсса, а оно дойдёт, тебя снова отметелят, но уже свои. Как тебе такой план?

Взгляд стражника проходится по мечу оппонента, по надетым деталям доспеха и лошадиному седлу.

- Знаешь Фрэсса, говоришь? Может, ты ещё наплетёшь, что рыцарь? С конём и дамой сердца. Ха! Интересно, ты перчатку бросишь по всем правилам, или так, кулаком замахнёшься? Таким песням место не здесь, а у Высоких ворот, - кивает он в сторону проезда для знати.

Насмешки служивого никак не трогают Роберта. Он уверенно нависает над стражником с твёрдым взглядом и кривой ухмылкой.

- Зубоскалишь? Как-будто наш капитан родился с золотой ложкой во рту. Так позовёшь его или нет? Представляю, как он вызверится на тебя, когда поймёт в чём дело. Весь покраснеет, выпучит единственный глаз и схватиться за плётку…

Стражник вздрагивает. Он делает шаг назад и разрывает зрительный контакт.

- Что ты всё про Одноглазого! Я же помочь тебе хотел по-мужски! - он бросает косой взгляд на северянку и даёт отмашку рукой. - Идите, а то устроили тут, понимаешь…

- Так бы сразу, - ставит точку в разговоре Роберт и тащит девушку за собой.

Сердце Аннтеи стучит набатом в голове, а ноги бездумно шагают сами по себе. Только когда ворота оказываются далеко позади, путешественница собирается с мыслями:

- Он ведь даже не осмотрел сумки! А наши документы? - дочь плотника замечает листы у Роберта и выдыхает. - Получается - мы смогли? - шепчет Энн и не верит своим словам.

Напарник довольно ухмыляется:

- Я же говорил!

- Ага… - девушка воровато озирается и горячо шепчет. - Я так боялась, что он заметит правки в наших листах… Как ты узнал, что оберег не сработает, и про капитана караула?

- Перегар. Слышал, Одноглазый не терпит пьяниц, а тут явно для них штрафное место. Эту байку сослуживцы рассказывали. А про обереги я вообще не думал… - мужчина чешет затылок, подозрительно отводя взгляд.

Щёки Аннтеи заливает румянец.

- Так ты блефовал!? - она хватает напарника за рукав, а после крепко обнимает. - Ах ты!... Ты - герой… - решившись сказать такое вслух, Энн шмыгает носом.

- Так! Отставить нюни! Нам ещё жильё найти нужно для воина и его дамы сердца, - конь фыркает, и рыцарь прибавляет. - Ну и для боевого коня, конечно!

- Скажешь тоже, - смущённо бормочет девушка и отходит на шаг.

Держась за руку пара ступает на улицы Раенвиля. Теплая ладонь напарника придаёт силы расправить плечи, и, через десяток домов, прецедент у ворот остаётся “позади”.

“Подумаешь, грубиян попался. Больше мы его не увидим!” - улыбается девушка, без страха глядя по сторонам.

В сравнении со столицей Лерута, улицы здесь более широкие и просторные. Первые этажи домов выложены из камня, а сверху их венчают ажурные деревянные конструкции, преимущественно беседки, увитые лозой. В резных узорах Аннтеи замечает мотивы орнаментов из мастерской отца. Видеть напоминание о прошлом так далеко от дома приятно и немного грустно.

Столица империи залита солнцем и похожа на драгоценность, обрамлённую оправой - кремовой защитной стеной. Особенно верным кажется это сравнение, на фоне бедняцких построек, оставшихся позади. Чем дальше пара углубляется в паутину улиц, тем заметнее становится разница между миром снаружи и внутри городских стен.

Северянка делится этими мыслями с Робертом, на что он поясняет:

- Да, здесь красиво, но на каждый богатый дом на этих улицах приходится три бедняцких там, за стеной.

- Но квартал бедняков был не такой уж и большой.

- Мы шли по самому короткому пути к воротам, а, если подняться на стену и посмотреть в сторону моря, или на запад, трущобы будут идти до горизонта.

Энн представляет бескрайние улицы полные давки и нищеты и содрогается.

- Почему так? - спрашивает она.

Рыцарь только пожимает плечами.

Через час петляний они выходят к утёсу. Перед девушкой как на ладони виден порт. От простора захватывает дух. Сжав руками деревянные перила, гостья столицы жадно изучает паруса торговых судов, вслушивается в крики чаек и шум волн.

Лодки, что она видела, пока сплавлялась из Умилес, кажутся ей сейчас такими крохотными…

“Всё здесь как-будто больше и ярче… и богатство и бедность”, - думает чужеземка.

- Нравится вид? - подходит Роб.

Нехотя, девушка отворачивается от воды.

- Да… нам нужно идти, так ведь?

Мужчина кивает и Энн берёт его за руку.

“Ещё успею полюбоваться. У нас каждый день на счету”.

Пара проходит вдоль обзорной точки и сворачивает на мощёную дорогу, зигзагами идущую вниз, к судам. На втором повороте рыцарь останавливается. Перед ними оказывается стена постоялого двора, наполовину вросшего в скалу, словно гриб в дерево. На вывеске выведено чёрной краской: “Кабаний угол”.

- При чём тут кабаны? - удивляется Аннтеи.

- Какая разница, главное - место тихое и дешёвое.

- Ты останавливался здесь раньше?

- Нет, но оно и к лучшему. Нечего знакомым меня видеть, - мотает головой Роберт.

Мужчина привязывает коня, и пара идет к двери. Внутри постоялого двора сильно пахнет рыбой и спиртным, отчего девушка на мгновение морщится. Посетителей в середине дня немного, и никто не замечает этого жеста.

- Светлого дня. Стойло и одна ночь с питанием и ванной для двоих, - обращается воин к хозяину заведения.

Южанин за стойкой проходится по посетителям оценивающим взглядом и хмыкает:

- А денег вам хватит?

Роб хлопает по кошелю на поясе.

- Пять серебряков, - звучит цена.

- А люди называли другие цифры, когда советовали это место, - рыцарь кладет на стол четыре монеты - часть того, что удалось собрать в пути.

Житель столицы присматривается к деньгам и качает головой:

- Нет уж, пять. Северная деньга нынче упала в цене.

- Какое дело до профиля монарха, если металл блестит? - улыбается Роб и пододвигает деньги. - Четыре и ещё половина за время, что уйдет на поиск хорошего менялы.

- Хм, идёт.

Владелец постоялого двора сгребает оплату и протягивает ключ вперемешку с медяками.

- Последняя дверь слева.

Рыцарь отдаёт ключ девушке, а сам отправляется устраивать Змея в конюшне.

Вереница скрипучих ступеней приводит Энн в узкий коридор, полный дверей. Она находит нужную и проворачивает ключ.

За ней оказывается небольшая комната с двумя кроватями, шкафом и стулом. Одна стена помещения - стёсанная скала, три другие из дерева. Воздух внутри тёплый и спёртый, так что Энн распахивает ставни в единственном окошке. Она пробует высмотреть море, но видит только покрытую морщинами скалу.

Сняв обувь, девушка ложится на кровать. Взгляд впивается в потолок и бродит по древесным узорам.

- Нет, не могу так, - бормочет путница и укладывается на пол.

Так её и застаёт Роб.

- Чего это ты? - мужчина ставит пожитки на пол.

- Не могу лежать на кровати, отвыкла… и от потолка, и от стен, даже от звуков города, - Девушка садится, откидывая голову на матрас. - Ты долго. Что-то случилось?

- Нет, просто помогал конюху, сама знаешь характер Змея. Зато, теперь он его к себе подпустит.

Роб улыбается и плюхается на кровать.

- А как же план? - удивляется Энн.

- Воду нагреют через час. Этого вряд ли хватит, чтобы закупиться на рынке, а в лавке таких замарашек не станут обслуживать.

Девушка смотрит на свою поношенную юбку и вздыхает.

- Не бери к сердцу, Энни, я же шучу, - Роб приподнимается на локте и хмурится. - Эй, что это у тебя в волосах, покажи!

- Что, где? - северянка щупает затылок и хвост, но ничего не находит. - Помоги снять…

Как только она оказывается ближе, мужчина резко выбрасывает вперёд руку.

Короткий взвизг, и Энн оказывается на кровати. Смешинки в глазах Роба в этот момент сверкают особенно красиво. Девушка бурчит на рыцаря, но в то же время улыбается. В объятиях друг-друга пара отдыхает после долгого пути.

От резкого стука Энн вздрагивает. Она не сразу понимает, что происходит. Сонно моргая, девушка наблюдает за разговором через приоткрытую дверь. Когда незнакомец уходит, северянка спрашивает:

- В чём дело?

- Поднимайся. Вода уже готова.

Потягиваясь, девушка бормочет:

- А почему ты закрыл дверь? Разве бадью не внесут сюда?

- Нет, что ты! Слишком много ожиданий от такого места. Там отдельная пристройка снаружи.

От ответа Аннтеи смущается, окончательно отгоняя остатки сна.

“И правда, чего это я. Я же не голубой крови, а это не замок Герхарта”.

Быстро собрав необходимое, гостья столицы отправляется за сопровождающим.

Вскоре, она разводит в тазу воду нужной температуры. Взявшись за ковш, северянка обливает себя с ног до головы и жмурится от удовольствия. Такая мелочь, но после стольких месяцев пути возможность поухаживать за собой дарит блаженство каждой клеточке тела. Девушка трёт свою кожу докрасна, стараясь отмыть въевшуюся дорожную пыль и грязь…

- Эй, ты там мне что-нибудь оставишь? - смеётся за дверью Роберт.

Девушка выпрямляется.

- Ой, прости. Да, я уже выхожу!

Аннтеи спешно заканчивает помывку и пропускает напарника. Разминувшись с ним в проходе, она ловит пристальный взгляд, а секундой позже ойкает.

- Это что ещё за щипки! - краснеет она, поплотнее кутаясь в ткань.

- А как тут удержаться? - смеётся воин, скрываясь за дверью.

Энн дожидается партнёра в тёплом предбаннике. Устроив перед собой небольшое зеркальце, приделанное цепочкой к стене, северянка берётся за гребень.

“А я порядком загорела… - замечает она и крутит головой, вытягивая шею. - Хотя, кожа всё равно бледнее, чем у местных”.

Девушка перебирает пряди, задумчиво изучая новую внешность.

Она вспоминает себя во время работы в замке и сравнивает с текущей версией. Отличий набирается слишком много: если ту, прежнюю Энни можно сравнить с робким и нежным цветком, нынешняя незнакомка походит на более дикое растение, пусть и всё такое же полевое. От ветра и непогоды кожа девушки загрубела и натянулась, проявляя мускулы. Волосы отрасли и колючим кустом укрыли плечи, выделяя взгляд. События минувших дней сделали выражение лица более суровым, а жесты скупыми и резкими.

Может, для кого-то такие изменения во внешности стали бы ударом, но не для Энн. Она открыто улыбается отражению.

“Подумать только, я никогда не покидала Умилес, а сейчас оказалась так далеко! Я так изменилась за полгода, нет, даже меньше прошло. Я выросла!”

Отметины пройденного пути на теле вселяют уверенность и заставляют расправить плечи.

- Всё получится, у нас всё получится, - говорит Энн сама себе.

Полная сил, девушка с нетерпением ждёт напарника. Времени это занимает не много, Роб оказывается более расторопным, чем она.

- Уже соскучилась? - улыбается рыцарь, вытирая волосы на ходу.

Аннтеи подскакивает с места и заявляет.

- Поторопись, нужно успеть купить одежду!

- О, ну ладно, - Роб смеётся и берётся за ткань на поясе.

Девушка стрелой вылетает на улицу под хохот напарника.

- А ещё благородный рыцарь, называется… - бурчит она, прикрывая ладонью улыбку.

Через полчаса посвежевшая парочка отправляется к торговым рядам. Они держатся за руки и часто улыбаются, позабыв на короткий миг тягость пути.

Увы, город спешит похитить их задорный настрой.

- Слуги? Нет, нам никто не нужен! - громко заявляет работница и захлопывает дверь.

У самой калитки Энн не удерживается и бросает хмурый взгляд на роскошный трёхэтажный дом.

Накануне вечером пара потратила почти всё, что у них было, чтобы приобрести одежду, приемлемую для пропуска в зажиточный квартал. В четыре руки они подгоняли её до поздней ночи.

Пусть девушка прислуживала Оллрику в замке совсем немного, но она запомнила много деталей, связанных с ним, а также сплетен и имён. Отменная память - обязательное качество, чтобы прислуживать княгине Деспине. Зейд Ме-джи. Именно с ним был близок алхимик, и именно его дверь захлопнулась перед носом северянки только что.

- Какой толк в этих покупках, если мы не смогли попасть внутрь?! - Аннтеи дёргает юбку, когда напарники отходят подальше.

- Не стоит так нервничать, мы ведь рассматривали и такой вариант.

- Да, но не тот, где хозяина нет в городе. У нас не хватит сбережений, дожидаться его. Что же делать… - девушка прикусывает губу, а после хватает Роба за плечо и шепчет: - А что если… кто-то не придёт к ним завтра на работу?

В тёплом взгляде южанина появляется удивление. Он кладёт ей руки на плечи и качает головой.

- Что ты такое говоришь, Энни. Да и как мы потом заявимся? Подозрительно. И что ты будешь делать с этими бедолагами?

- Не знаю, - девушка вздыхает и обнимает себя. - Но, если мы не увидим торговца, всё будет бессмысленно!

- Мы что-нибудь придумаем, - Роб чешет затылок и оглядывается.

Улица, на которой они стоят, полна зажиточных домов всевозможных форм. Ещё богаче только жилища аристократов. Наверняка там, среди вычурных резиденций находятся те, кто знает алхимика, или даже он сам. Увы, в ту часть города их не пропустят.

- Может, соседям кто нужен? - спрашивает рыцарь.

- Надо попробовать.

Больше часа они обходят местных жителей, и с каждым отказом деловая улыбка северянки становится всё более отчаянной…

В самом конце улицы, откуда едва видна резиденция торговца, их ждёт последний дом. Сколоченный из тёмного дерева, он отличается от остальных мрачностью, и даже кажется бедным на фоне окружения.

Когда гости столицы приближаются к увитым лозой воротам, с ними рядом останавливается экипаж. Коренастый южанин, немногим старше Роба, бросает серебряный извозчику и соскакивает на землю. Он подкручивает ус и вопросительно смотрит на простолюдинов. По его холёной одежде и золотым запонкам Энн чувствует разницу в их статусе.

Роб объясняет незнакомцу цель их визита.

- Что ж, после того, как мой отец почил, здесь полно работы. Так что пара крепких рук мне пригодится, - мужчина переводит взгляд на Энн. - Да и местных работниц пора “освежить”, - он делает паузу и произносит с улыбкой: - Моё имя Турсэн Гаррл, запомните его, ведь теперь вы будете работать на меня.

От его оскала девушке становится не по себе, но она отгоняет тревоги и приседает в почтительном поклоне.

Богач довольно кивает на этот жест, окончательно подтверждая сделку. После этого он приглашает новых работников в дом. Напарники следуют за хозяином по выложенной камнем тропинке.

- Так, стало быть, вы…? - оглядывается южанин.

- Мы ещё не ходили в храм, господин, - отвечает Роберт.

- Понятно, в целом, меня волнует только порядок в доме. Надеюсь, вы умеете разделять личное и рабочее.

Энн кивает.

Внутри жилище оказывается таким же мрачным, как и снаружи. А узкие проходы и пыль в углах только портят впечатление.

- Не обращайте внимания на разруху, мой отец в последние годы совсем забросил себя… - мужчина умолкает на секунду, а после хлопает в ладоши. - Зато теперь у вас есть работа. Это ли не здорово? Итак, ваши документы!

Гаррл мельком осматривает удостоверения и поднимается к себе. Новых работников он оставляет на попечение экономки.

Пожилая южанка с крашеными в чёрный волосами оглядывает новых работников с подозрительным прищуром. Кожа женщины покрыта пигментными пятнами, а выражение лица застыло недовольной маской, словно ей подсунули что-то дурно пахнущее. Ближайший час она показывает новичкам дом и объясняет, что нужно делать…

- Молодой господин пожелал разбить здесь сад, поэтому тут и тут нужно будет прокопать траншеи… - бубнит южанка, расхаживая по заросшему двору.

Роб кивает, а Энн хмурится.

Лексика пожилой дамы вобрала в себя всё то, что непонятно девушке в местном языке, и приправила чопорным говором.

“А я думала, что раз понимаю Роба, то проблем не возникнет. Надеюсь, другие работники будут изъясняться попроще”, - думает девушка, старательно вслушиваясь в чужую речь.

Под конец экскурсии дочь плотника, как и Роб, благодарит экономку. В ответ она ловит недовольный взгляд.

- Я ей не нравлюсь, - бубнит Энн, идя вдоль богатых домов.

- Мне кажется, ей никто не нравится. Какое нам дело? Главное, что наняли. И всё-таки нам повезло столкнуться с хозяином дома! - рыцарь улыбается.

- И правда… - тянет девушка без особой радости в голосе.

Напарник берёт её за плечи и легонько встряхивает.

- Эй! Таким кислым лицом ты точно не завоюешь сердце этой старой леди. Неужели, мне придётся ухаживать за ней за нас двоих?

От мысли о Роберте, который посвящает стихи недовольной экономке, из груди северянки вырывается хохот.

- Она тебя съест! - смеётся Аннтеи. - Так что лучше без пылких признаний.

- О, я слышу в голосе ревность? - мужчина изгибает брови. - Не зря, она точно не выстоит перед моим обаянием!

- Шутя и смеясь, пара добирается до таверны. Там они собирают вещи и спускаются в конюшню.

- Прости, друг, но придётся тебе побыть тут, - хлопает по крепкой шее коня рыцарь. - В том доме негде тебя держать.

Аннтеи тоже подходит к жеребцу и гладит по мягкому боку. Гнедой смотрит на них и фыркает, как-будто всё понимает.

- Мы будем приходить время от времени, - говорит северянка любимому.

Мужчина кивает.

В ближайшую ночь их ждёт новое спальное место. По воле господина паре выделяют две соседние комнатушки. Каждое помещение едва вмещает кровать и табурет, но работники не жалуются.

- Волнуешься? - спрашивает Роб вечером, когда Энн сидит возле него на кровати.

- Немного.

Она уже привыкла к тому, как легко он считывает изменения её настроения.

Воин коротко целует её в лоб.

- Всё будет хорошо.

Девушка улыбается ему с благодарностью.

- Пора нам ложиться, - воин доходит до двери и говорит: - Подопру ручку так, что ты услышишь, если что случится.

- Хорошо.

“Да, это правильно. Пусть Роб давно не вставал во сне, но рисковать не стоит”.

Условившись, новые работники отправляются по койкам, чтобы начать день с новыми силами…

- Это никуда не годится! Ты вообще понимаешь, что я говорю! - визжит экономка.

- Простите, Ритта, я правда не очень хорошо готовлю…

- Да тут и думать не надо, я говорила рецепт. Вас вообще в своём лесу хоть чему-то учат?

Аннтеи покорно склоняет голову, чтобы скрыть гнев:

“Название блюда, это по-твоему рецепт?”

В этот момент дверь кухни скрипит, и пожилая работница умолкает.

- Что у вас произошло? - хмурится хозяин дома. - Такой ор подняли…

- Господин Гаррл, эта девчонка испортила блюдо. Одни траты! - Ритта тычет пальцем в пирог.

Южанин рассматривает выпечку и пожимает плечами.

- Вид приемлемый, - он взмахивает рукой. - Я тебя услышал, Ритта, можешь идти. Я сам разберусь с новой служанкой.

Экономка бросает на противницу довольный взгляд и кланяется. Когда дверь за ней закрывается, хозяин дома подходит ближе.

- И что не понравилось старушке-Ритте? - спрашивает мужчина.

“Нужно правильно подобрать слова. Я здесь новичок, и не могу наговаривать на экономку, даже если она не права…”

- Мадам приказала приготовить пирог Мизель, но мне никогда не доводилось делать его раньше. Мне очень жаль, господин, - извиняется Аннтеи.

Мужчина молча разглядывает её, а после берёт кусочек из формы.

- Хм, и правда не очень, - он сплёвывает пищу в салфетку и опирается о столешницу. - У тебя сильный северный акцент. Ты ведь из Лерута, так? Приготовь что-нибудь из вашей кухни.

- Что вы хотите попробовать?

Мужчина улыбается и смотрит ей в глаза.

- На твой выбор, - он проходит к выходу и прибавляет. - Принесёшь ко мне в кабинет. Знаешь ведь, где он?

- Да, господин, благодарю вас, - кланяется Энн.

“А ведь он и правда хороший человек!”

В течении следующего часа северянка трудится на кухне, пока на подносе не оказывается ещё одно блюдо. Девушка поднимается с ним по лестнице и стучит в дверь.

- Входите!

Турсэн с улыбкой встречает новую работницу, отодвигая в сторону бумаги.

- Неси сюда. Что тут у нас? - интересуется он, берясь за нож.

- Это пирог с мясом, господин. Мы пекли его дома по праздникам. Наверное, вам он покажется простоватым…

- Может и так, но это не делает его плохим, - возражает хозяин дома.

Он проходит вдоль стола к служанке и говорит:

- Ритта может быть слегка предвзята в силу возраста, но тебе не следует волноваться, я не вешаю ярлыков на людей, особенно на таких очаровательных, - он что-то стряхивает с её головы и улыбается. - Да у тебя волосы в муке, Энни.

Служанка хватается за причёску и отступает.

- Прошу прощения, господин, я сейчас же приведу себя в порядок.

С этими словами она покидает кабинет.

“Нет, его взгляд мне не показался. Я ошиблась… что же делать?”

В замке северного князя Аннтеи тоже попадала в такие ситуации, но тогда за её плечами был образ ледяной княгини. Девушка могла защититься её именем, как щитом.

“А здесь? У кого мне просить помощи? У Роба? Он должен знать, но… - северянка качает головой, - тогда мы окажемся на улице, и весь план пойдёт крахом. Нет, я справлюсь сама. Можно ведь избегать господина, тем более Ритта даёт мне столько работы… А там он наверняка и сам отступится”.

Так она и делает. Во время редких встреч и столкновений, которые всё же случаются в течении дня, девушка делает вид, что не замечает ни двусмысленных слов, ни взглядов. Поначалу, это искренне веселит хозяина дома, но с каждым разом смешки становятся всё короче, а взгляд тяжелее.

Тем временем проходит больше недели. Полноценную связь, как и предупреждал Марлоу, устроить не удаётся. Вместо разговора с подельниками в голове стоит гул, а после артефакт в руке крошится.

Новоявленные слуги надеются вырваться за городские стены на выходных, но их заваливают работой.

- Ну, один камень рассыпался пока нас не было. Предлагаю верить, что это они планово с нами связались, а не артефакт разрядился, - успокаивает девушку Роб. - Камней ещё хватает, так что следуем плану и попробуем встретиться с ними в другой раз. В конце следующей недели.

Дочь плотника кивает и прижимает руку к груди. Тревога вьёт корни вокруг сердца. Это чувство только сильнее овладевает ею следующим утром.

- Ты слышала, на севере целый город пропал! Говорят, нежить спустилась с холмов и за одну ночь всех порешила, - округляет глаза возрастная работница.

Другая, чуть полнее, отмахивается и смеётся:

- Да что ты такое говоришь, Тима, мёртвые же в болотах сидят. Откуда им взяться на холме. Верно я говорю, Энн?

- Да, - отзывается девушка, протирая пыль. - А что за город хоть?

- Весторги́, кажется, - неправильно произносит служанка. - Ох, это же теперь северян ещё больше набежит. Нет, ты, милая, не бери на свой счёт, просто нам и без твоего брата работы не хватает…

Северянка кивает.

В её мыслях сейчас нет места для тревоги за земляков. Она думает о Роберте. В последние несколько дней, они виделись только мельком перед сном из-за бесконечной череды поручений. А сегодня она узнаёт, что рыцаря внезапно отправили съездить за какими-то вещами в поместье за городом. Если он и вернётся, то поздней ночью.

“Словно нас разделяют…”

Девушка заканчивает протирать стеллаж и сжимает тряпку до треска. Предчувствие опасности холодит кровь.

“Нет, я не останусь здесь сегодня”.

- У меня полдня отдыха, - бросает она служанкам.

- Неужели, Ритта разрешила? - вопрос остаётся без ответа.

Северянка забегает в свою спальню на мгновение, а после спешит прочь из дома. У каждого поворота и проёма она замирает, прислушиваясь. Девушке везёт: ни экономка, ни хозяин не попадаются ей на пути.

Аннтеи птицей выпархивает на улицу и растворяется в городском лабиринте домов.

У девушки нет четкого плана действий, она просто бродит не в силах остановиться. Беглянка блуждает по рынку, около часа проводит в небольшом сквере с фонтаном. Кругом снуют занятые люди, а отдыхающие чешут языками.

- Слышала, член ордена решил обручиться с какой-то безродной девкой?

- Да ну, я думала слухи!

- Так и я тоже! А тут говорят, что уже подано официальное прошение. Чем только она его обдурила!?

- Как это низко, обсуждать чьи-то чувства! - не выдерживает Энн.

Кумушки смущаются на секунду, а после посылают вдогонку северянке немного своего яда.

- Проваливай отсюда, лесная попрошайка! Вздумала нас поучать?! Совсем стыд потеряли!

Девушка обнимает себя и спешит прочь. Это столкновение только сильнее портит впечатление о городе.

“Кругом сплетники и завистники, а за стенами бедняки. Как же здесь душно!”

Ведомая морским ветром, Аннтеи оказывается на знакомой смотровой точке. Северянка пристально смотрит на качающиеся корабли.

“Я словно то судёнышко, которому волны не дают отдохнуть в родной пристани”.

Она стоит у забора некоторое время, а после направляется к зигзагообразному спуску.

- Здравствуй, Змей, - говорит Аннтеи негромко. - Прости, что нас так долго не было. Новый хозяин загрузил работой…

Услышав знакомый голос, конь поворачивает голову. Он подходит к гостье и тыкается мордой в плечо. Энн гладит жеребца, по мягкой и тёплой шерсти.

Глаза начинает щипать.

- Местные меня ненавидят! - всхлипывает она и срывается. - Что экономка, что тот стражник, любой прохожий - все они видят во мне чужака и врага. Разве же я это заслужила? Я ведь никому из них не сделала ничего плохого, а они… - девушка прижимается к звериной морде и всхлипывает.

Животное молча слушает её истерику, не отвлекая и не возражая. Это оказывается лучшим лекарством для встревоженной души. Девушка заходит в стойло и обнимает гнедого за бок, зарываясь пальцами в жёсткую гриву.

- …Ещё и этот хозяин! Я не знаю, как мне идти назад, но я должна! Я не хочу всё испортить. Змей, что же мне делать?

Все волнения и тревоги, накопленные за недели пути вырываются из Энн потоком слов и слёз. Все обиды она выговаривает питомцу без прикрас и страха осуждения. Когда волна чувств проходит, а речь сходит на нет из-за икания, девушка немного приходит в себя.

- Я ведь не плакала с тех пор, как узнала о… о смерти брата и Мильты, - вспоминает Энн и распахивает глаза.

Впервые она произносит эти слова вслух и не чувствует такой боли. Наоборот, после этого выплеска она ощущает… радость?

Аннтеи касается груди и глубоко вздыхает. В этот момент Змей дёргает её за рукав.

- Чего ты? О, тебя ещё погладить? Давай я тебя расчешу, ты наверняка соскучился по общению.

Она находит специальные щетки и принимается вычёсывать шерсть животного. Методичная работа успокаивает.

Северянка проводит несколько часов, ухаживая за питомцем. О времени ей напоминает урчание в собственном животе.

- Я ведь только завтракала, а уже вечереет. Придется потерпеть, ведь денег у нас совсем немного осталось, - она гладит жеребца по шее и говорит: - На выходных придётся отвести тебя к Марлоу и Оми. Знаю, ты их не очень жалуешь, но иначе никак. Мы на мели.

Она проводит ещё немного времени в конюшне, пока солнце не касается горизонта.

- Придётся мне идти обратно… - вздыхает беглянка и улыбается. - Спасибо тебе за компанию, Змей. Пожелай мне удачи.

Северянка чмокает животное в звёздочку на лбу и идёт к выходу.

Гостья столицы намеренно старается идти как можно медленнее, цепляется за остаток пути, но тот от этого только быстрее сокращается. Тени растут с каждым шагом.

В сумерках девушка оказывается на улице богачей. Она смотрит в её конец, где темнеет силуэт нужного дома. В это время он кажется пастью бездонной пещеры.

Энн закусывает губу.

- Аккуратнее, это всё в кабинет на третий! - слышит она сбоку.

На пороге дома торговца стоит лысый и полный мужчина. Одетый в дорогие ткани, он командует разгрузкой телеги. Среди вещей блестят стеклянные сосуды.

“Зелья?”

К незнакомцу подбегает служанка, та самая, что захлопнула дверь перед носом Аннтеи.

- О, вот и ты. Организуй ванну и ужин.

- Слушаюсь господин, - кланяется простолюдинка.

“Он приехал! - Энн закрывает рот рукой, чтобы не закричать вслух. - Значит, теперь не нужно прислуживать в доме Гаррла! Всего одна ночь, и можно будет от него уйти!? Ох, поскорее бы Роб об этом узнал!”

Первый раз в жизни она чувствует такую радость при виде незнакомца, что хочется прыгать и крутиться как придворный шут.

Она мнётся у забора, пока не ловит недовольный взгляд одного из работяг. Тогда девушка резко отворачивается и спешит прочь. Теперь, возвращение не кажется таким пугающим.

Служанка на цыпочках прокрадывается к особняку, и выглядывает через увитые лозой прутья. Только на втором этаже хозяйского дома горит свет.

“Он у себя”, - понимает девушка.

Медленно, она приоткрывает калитку и протискивается внутрь. Тенью, северянка крадётся вдоль здания, пока не оказывается на заднем дворе. Аннтеи снова замирает. В домике для слуг распахнуто окно.

- …может с ней случилось чего?

- Тебе ли не всё равно, Тима? А, может, она украла что и убежала? Смотри, ещё на нас повесят.

- И верно, иначе чего бы ему так…

Аннтеи мотает головой.

“Нет, не пойду к ним. Лучше сразу спрячусь в спальне. К чему эти разборки, если мы можем с Робом утром просто уйти?”

Девушка поворачивает в сторону небольшого сада. Вереница чёрных стволов приводит её к спальням прислуги. Первым делом дочь плотника заглядывает в окно напарника. В темноте ничего не видно, тогда девушка стучит.

- Роб, ты здесь? - шепчет Энн и прислушивается.

Ни шороха, ни звука.

“Наверное, ещё не приехал. Хм… Может мне подождать у него в комнате? - служанка пробует открыть окно, но не выходит. - Нет, только шума наделаю”.

Северянка бросает эту затею и крадётся к соседней комнате. В этот раз усилий не требуется.

“Хорошо, что я оставила своё открытым, хоть какой-то толк от этой жары”, - улыбается служанка и распахивает деревянную раму до конца.

Небольшой прыжок, и беглянка усаживается на подоконник. Минута, и её силуэт исчезает в тёмном помещении. Аннтеи усаживается на кровать и прислушивается. За тонкими стенками тишина, только с кухни доносится приглушённый бубнёж работников.

“Похоже, никто меня не заметил”, - девушка выдыхает и откидывается на одеяло.

Сквозь щель под дверью в спальню стекается аромат горячей похлёбки. Служанка сглатывает слюну и кладёт руку на ноющий живот.

- К хорошему быстро привыкаешь, да? - улыбается она. - Ничего-ничего, это можно и потерпеть.

Девушка лежит без движения, напряжённо прислушиваясь к звукам вокруг. Она надеется услышать знакомые шаги в коридоре, но её любимый всё не возвращается.

Время тянется так медленно, словно оно и вовсе стоит. От скуки, чужеземца пробует услышать кухонные сплетни. Она додумывает, что бы такое могли сказать служанки, опираясь на интонации. Разговор получается ужасно нелепым.

Дочь плотника хихикает и тут же зевает.

“Нет, нельзя засыпать!” - она крепко зажмуривается.

В следующее мгновение что-то громко хлопает.

- Вот значит, как?! Явилась, бесстыдница! - звенит со стороны двери голос экономки.

Аннтеи подрывается.

- Как, уже утро!?

- И это всё, что тебя волнует? - восклицает пожилая служанка и хватает её за волосы. - Посмотрим сейчас, как ты запоёшь!

С неожиданной силой экономка выволакивает жертву в коридор.

- Погодите, я всё могу объяснить. Роб! - кричит Энн, царапая морщинистую руку.

Она пробует шагнуть назад, к двери соседней спальни, но её толкают в спину. Ещё одна пара мужских рук стискивает её запястья.

Девушку скручивают и тянут в сторону хозяйского дома. Аннтеи снова зовёт любимого, за что получает болезненную пощёчину.

- Как ты себя ведёшь! Молчи, мерзавка! - шипит Ритта.

Энн кусает губы:

“Как же так?! Всё должно быть по-другому, я же ничего не сделала!”

Растрёпанную, с прокушенной губой и красной щекой, девушку впихивают в хозяйский кабинет. Дверь за её спиной захлопывается, отрезая дорогу назад.

Во взгляде северянки плескаются гнев и обида. Мужчина напротив смотрит также тяжело.

- Где ты была вчера?

Девушка резко выпрямляется.

- Вы не дали мне выходной в прошлый раз, и, я решила…

- Решила? - Турсэн Гаррл делает шаг к ней. - А ты оказывается не такая покладистая и мягкая, какой кажешься, - в его голосе клокочет гнев и ещё что-то очень нехорошее. - Но так даже интереснее!

Он резко прыгает в её сторону, и девушка вскрикивает. Инстинктивно, она выставляет вперёд руки, которые мужчина сразу заводит ей за голову. Голова бедняжки бьётся о стену, а спереди наваливается чужое тело. Полный похоти голос ввинчивается в ухо:

- Чего же ты боишься, милая Энни. Ты сама провоцировала меня своими взглядами, - ткань на груди девушки трещит, - соблазняла движениями и нежным голоском, - чужая ладонь оставляет жгучий отпечаток на бедре. - Признайся, ты сбежала вчера, чтобы вывести меня из себя! Любишь, когда побольнее, да?

Речь насильника прерывается, а сам он сгибается пополам.

- Стерва! - шипит он, зажимая пах. - Да как ты посмела, ты моя собственность и должна слушаться!

Полный злобы взгляд на мгновение парализует Аннтеи. Она успевает схватить что-то тяжёлое с ближайшей полки, а после мир вокруг идёт кувырком. Хозяин дома кидает её на пол, а сам нависает сверху. Девушка зажмуривается и бьет его со всей силы.

Удар никого не задевает.

- Роб! - то ли всхлипывает, то ли восклицает Энн.

Её рыцарь прижимает хозяина дома к шкафу. У шеи насильника блестит лезвие ножа.

- Дверь!

Северянка тут же подрывается и хватается за ключ. Вовремя. Едва замок щёлкает, как с той стороны в кабинет начинают стучать.

- Господин Турсэн?!

Хозяин дома открывает рот, но ловит удар под дых.

- Хочешь жить, тогда уведи их отсюда! - шипит воин.

Взгляд Гаррла дрожит от страха. Он кивает и шепчет:

- Всё хорошо…

Лезвие впивается в кожу до крови.

- Громче и радостнее!

- Всё хорошо! Не, не мешайте нам! - верещит хозяин дома.

- Господин… - не унимается за дверью экономка.

- Вон отсюда! - мужчина срывается на ор.

Все застывают.

За дверью скрипят половицы и слышатся шепотки, проходит полминуты, и слуги начинают спускаться по ступеням. Шаги удаляются.

- Вот и славно, - Роб убирает лезвие.

Хозяин не успевает среагировать, как воин бьёт его головой о дверцу шкафа. Раз-другой. Голова Турсэна безвольно падает на грудь.

Рыцарь встаёт и заключает Энн в объятия.

- Прости, я хотела дождаться тебя, но заснула… - голос девушки дрожит, а пальцы лихорадочно цепляются за чужую одежду.

- Ничего страшного, теперь всё хорошо. Мы найдём другой способ задержаться в городе…

Энн мотает головой и ловит взгляд любимого.

- Нет, не нужно! Торговец вернулся. Ме-Джи в городе. Я видела его вчера здесь, на улице!

Роб замирает на пару мгновений.

- Тогда идём к нему, - он отступает на шаг и оборачивается на безвольное тело.

- Так сразу! Но как мы попадём внутрь?

- Будем действовать по обстоятельствам, - воин распахивает шкаф. - Поищи наши документы, а я пока свяжу этого.

Энн бросается к рабочему столу. Руки девушки дрожат, затрудняя движения. Она переворачивает все полки, пока не натыкается на нужные листы.

- Нашла! - выпрямляется бывшая служанка.

В этот момент Роб заканчивает “пеленать” неудавшегося насильника. Он затыкает ему рот краем рубахи и подзывает северянку. Вместе, они заталкивают тело в шкаф и подпирают стулом.

Энн озирается.

- Что теперь?

Роб проходит в середину комнаты и подбирает кухонный нож.

Северянка пытается поправить разорванную рубашку, но это никак не удаётся. Воин приобнимает её за плечи и целует в висок.

Выведя девушку на лестницу, он запирает дверь и прячет ключ у себя в кармане. Приобнимая друг-друга, пара спускается на первый этаж. Там их уже ждут те самые слуги, что волокли Энн полчаса назад.

Девушка замечает злорадную ухмылку экономки и стискивает зубы до скрежета.

- Мы уходим, - бросает воин и ведёт любимую сквозь людей.

Один из мужиков направляется к лестнице, на что воин бросает:

- Гаррл говорил его не беспокоить, он не в духе, мягко говоря... Хотя, поступай как знаешь.

Безразличие в голосе срабатывает, и простолюдин делает шаг назад.

Чужие шепотки и взгляды причиняют девушке почти материальную боль. Едва оказавшись в комнате, она накидывает на плечи плащ, но это не помогает. Те места, где её касались варварские руки горят огнём. Аннтеи чувствует себя голой и грязной. На глаза наворачиваются злые слёзы, которые она резко стирает.

Крепко держа своего мужчину за руку, девушка покидает злосчастный дом на окраине Купеческой улицы. Только когда брусчатка под ногами сменяется травой, Энн возвращается в реальность.

- Сразу сюда?

- Ш-ш, - даёт знак Роб и ведёт её по чужой лужайке.

Им навстречу выбегает тройка чёрных псов, а следом бородатый мужичок. Он удивлённо глядит на парочку, и шикает на свору.

- Роб, ты что это…

“Они друг-друга знают?” - удивляется Энн, но помня наказ напарника, молчит.

- Привет, Шэй. Ты прости что я так, внаглую, что ли. Видишь, что сделали с бедняжкой. Могу я оставить её на тебя? Ненадолго, я за стражей и назад.

Работник чешет затылок.

- Да как же в господский дом. Я же просто сторож…

- Шэй, ненадолго, даже свеча не успеет догореть. Никто не узнает. Она же едва на ногах держится.

Энн и вправду потряхивает, так что слова напарника выглядят убедительно.

- Ты знаешь её? - продолжает сомневаться мужик.

- Да, это подруга моей сестры. Ехала к нам в гости, а тут какие-то ублюдки… - он качает головой и кривится.

- Чтобы в таком тихом районе, кто бы мог подумать, - кивает охранник. - Ладно, веди её сюда. Ох и подставляешь ты меня, Роб.

Простолюдин пропускает их внутрь дома. Входная дверь захлопывается, оставляя псов на улице.

- Зато ты выручаешь, Шэй. Не представляешь, как! Я поставлю сумки здесь рядом?

- Да, конечно. Ты, милая, тут присядь на сту… - глаза сторожа закатываются, а ноги подкашиваются.

Воин подхватывает его и усаживает на то самое место, о котором говорил охранник.

- Я не знала, что вы знакомы, - бормочет Энн и обнимает себя.

От того, как они обманули этого человека, ей становится не по себе.

- Я говорил тебе как-то вечером, ты, наверное, не запомнила из-за усталости, - Роб снимает с пояса охранника связку ключей. - Закрываем лица и идём. Нет времени на сомнения.

Девушка кивает.

Внутри дом торговца ещё богаче чем снаружи. Персикового цвета стены украшены лепниной и позолотой. Кругом статуи, картины и гобелены. В центре комнаты даже есть неглубокий бассейн…

Энн едва ли задерживает взгляд на всём этом великолепии. Её внимание занимает два этажа дверей, опоясывающих атриум.

- Наверняка, его комнаты где-то наверху, - предполагает она.

- Есть только один способ проверить, - отвечает Роб и направляется к лестнице.

В руке он сжимает рукоять своего меча.

Когда пара поднимается по ступенькам, девушка указывает пальцем на противоположную стену.

- Гляди, эта дверь отличается от других.

- Разве? - щурится Роб.

Дочь плотника мотает головой:

- Это Чёрная лиственница, и резьба… очень дорого. Я такое точно не перепутаю!

- Раз ты так говоришь, значит, её проверим первой.

Напарники крадутся по дому, пока не оказываются у цели. Дверь закрыта. Роб берётся за связку ключей.

Пара минут подбора, и подельники оказываются в гостиной. Взгляд бежит по диванам и кофейному столику. Из-за расшитой цветами ширмы выглядывает край дверного косяка. Ручка бесшумно поворачивается. Мягкий ковёр глушит шаги. Нарушители подкрадываются к огромной кровати. На мягких перинах мирно посапывает их цель.

- Готова? - одними губами спрашивает рыцарь.

Кивок. Южанин берёт с тумбочки графин с водой и выливает жертве на голову. Рыцарь стаскивает жертву на пол и зажимает ей рот.

- Тихо-тихо, - скалится Роб. - Мы зададим пару вопросов. Не будешь дёргаться, и всё закончится для тебя хорошо. Усёк?

Хозяин кивает. Взгляд, полный непонимания и ужаса перескакивает с одного незнакомца на другого.

- Вы… грабители? - шепчет он, когда ему позволяют.

- Где Оллрик Грейдл? - подаёт голос Энн.

Торговец замирает на мгновение, а потом его перекашивает.

- Подлец! - меч преступника оказывается у шеи, и южанин вскидывает руки: - Нет-нет! Спокойно, прошу! Я всё скажу!

- Тише говори, - шипит Роб. - Где твой друг алхимик, отвечай!

- Не знаю… Прошу, не трогайте меня… - шёпот Зейда похож на скулёж. - Я без понятия, где он… Мы не делимся друг с другом планами как раз из-за такого! Это все знают, умоляю… я хочу жить!

Вглядевшись в лицо беззащитного мужчины волосы Энн встают дыбом. В глазах торговца она видит притворство, которое не могут скрыть ни вскинутые руки, ни визгливые крики.

Аннтеи валит Ме-джи на лопатки и давит на лезвие меча. Что-то падает с тумбочки.

- Где он, говори, или лишишься головы! - шипит северянка прямо в испуганные глаза.

Роб хватает её за плечо, но девушка сбрасывает руку.

“Я наелась этой лжи в замке. Ты меня не обманешь!”

- Ну! - рычит беглая служанка.

Торговец отводит взгляд.

- Скажу, всё скажу… - шепчет он и лезвие чуть отходит назад. - Оллрик собирался уехать из города.

- Когда это было, и куда он отправился?

- Я не знаю, вроде, вчера… Прошу, это… это правда всё.

- Недавно ты говорил то же самое.

- Нет-нет. Я просто хотел защитить… я хочу жить, умоляю! - по лицу Зейда текут слёзы.

Энн не двигается.

“Похоже, больше не врёт. Но разве можно оставлять его в живых?”

Торговец безобразно кривится и трясётся от страха. Взгляд нападающей натыкается на небольшую алтарную фигурку у его головы. У неё атрибуты торговца, а в груди пустота от какого-то камешка.

Северянка меняется в лице.

“Южанин тоже верит в это?” - в памяти всплывает картина, как Энн сама делала такую в мастерской отца.

Девушка переводит взгляд на любимого, и гнев в её глазах сменяет отвращение и ужас.

- Что я творю…

Рыцарь помогает ей встать и приободряюще касается спины. Торговец сталкивается с его тяжёлым взглядом и вздрагивает.

- Так. Раз клянёшься, что это всё, давай вот как поступим. Дай нам нейтрализующий кристалл, и останешься невредим, устроит?

- Да как же… Я же не знаю, как это выглядит!

- Вещи алхимика у тебя, мы видели, как их переносили. Так что веди. Сами найдём. Ну! Вставай! - Роб рывком ставит торговца на ноги и цедит: - Если поднимешь шум - сдохнешь. Уяснил?

Толстяк согласно трясёт головой.

Троица проходит гостиную и останавливается. Энн выглядывает за дверь и даёт знак. Роб подталкивает пленного вперёд. Меч по-прежнему давит Зейду на горло.

- Куда нам?

Ме-Джи тычет пальцем в противоположную сторону атриума. Озираясь и прислушиваясь, компания добирается до нужной двери. Ручка не поддаётся и Энн берёт в руки ворох ключей.

- Нет… на моей шее, - сипит торговец.

Беглая служанка сдвигает рубаху и сдёргивает цепочку. Замок поддаётся. Роб вталкивает пленного, и дверь за ними закрывается. Меч перестаёт холодить кожу, и Зейд выдыхает. В следующую секунду удар по шее вырубает его.

- Ищем как можно быстрее и сваливаем отсюда, - командует рыцарь.

В небольшой комнате полно причудливых колб и механизмов. В четыре руки воры потрошат сумки и ящики.

“Молочно белый кристалл неправильной формы. Очень хрупкий… - Энн прикусывает губу. - Тут столько всего! Как его найти!?”

- Эй, Энни, - подзывает её Роб.

Перед рыцарем лежит на ткани подходящий по описанию минерал.

- Вроде, похоже, - кивает девушка.

- Тогда бери и валим.

Когда пара покидает комнату, Роб закрывает дверь и обламывает ключ. Вместе они сбегают со ступеней. Им навстречу идёт девушка с подносом. Заметив посторонних, она вскрикивает и пятится назад. Завтрак разлетается по полу. Когда Роб наставляет на неё меч, служанка вжимается в стену и сползает на землю. Девушка зажимает рот руками.

Напарники бегут ко входу в дом.

Вырубленный сторож всё также сидит на стуле. Преступники хватают сумки и шагают ко входу. Местные собаки подбегают к ним, но не кусают: они помнят приказ сторожа.

Грабители спешат прочь по лужайке и дальше, к началу улицы. Местный караул без проблем пропускает их, как и в дни до этого. Напарники забирают Змея и летят к городским воротам.

Когда трущобы Раенвиля оказываются позади, Энн сжимает в руке переговорный камень.

“Марлоу, слышишь меня!?” - думает дочь плотника.

- Не отвечает, - осколки артефакта летят на землю.

- Пробуй ещё раз. Сколько там камней? Трать все!

Девушка использует ещё один, потом ещё. Наконец, заветный голос звучит в голове.

Второе дыхание

Марлоу достаёт кровавое око из мешка. Оно едва холодит кожу, и больше не горит алым, а лишь тлеет. Артефакт ослабел, как и его владелец.

“Какой толк беречь его, если мы не сумеем дойти? - он смотрит на светлую макушку мыслящей. - Седина?”

- Оми, эй, слышишь меня?

- Чего ты хочешь, ученик шамана…

- Возьми силу из этого артефакта, так тебе станет легче.

Дикарка приоткрывает глаз и тут же кривится.

- Не-ет… Убери от меня эту гадость!

- Не капризничай. Или уже не хочешь спасти мальчика?

Мыслящая фыркает и смотрит на светящийся шарик ещё раз.

- Видишь, оно не может тебя подчинить. Забери его свет.

Девушка медлит.

- А как же ты? Тебе тоже плохо.

- Ничего страшного. Лучше, если ты его поглотишь. Я смогу тогда выспаться и не буду тебя дёргать.

Дочь вождя протягивает руку, и красная слизь пачкает ладонь. Марлоу укладывается на камни.

Скалистые холмы смыкаются вокруг пары двумя морщинистыми ладонями. Скудные пучки травы шелестят на ветру. Край ночного неба чуть светится, указывая близость города. Но стражникам на стенах не увидеть парочку из-за камней и темноты.

“Интересно, как там Энн с Робом? Сколько уже прошло, неделя? Да, такие себе из меня и Оми напарники. Артефакты сделали слабые, и даже обойти округу не можем: сил нет”.

Оми прижимает око к груди и что-то напевает. Тихая колыбельная навевает дремоту.

“Хорошо, это должно дать ей больше сил. Наконец-то можно расслабиться”.

Перебирая сухую траву пальцами, юноша представляет цветущий луг. Постепенно, все тревоги уходят, а мысли успокаиваются. Голос мыслящей слабеет и растворяется вдалеке, уступая место лёгкому дребезжанию.

Парень приоткрывает глаза и кривится. Перед глазами клубится болотное марево.

“Сколько ещё раз оно будет мне сниться!? Как это надоело… Стоп, я же понимаю, что во сне. Почему не просыпаюсь?”

Марлоу садится, упираясь руками. Ладони вязнут в склизкой и холодной почве. Неподалёку булькает топь. Юноша щурится, но стена испарений надёжно укутывает его непроницаемым коконом. Посланник Совета встаёт и вскидывает брови. Усталость и навязчивое желание вернуться на север больше не терзают мысли и тело.

“Конечно, я же уже здесь! - хмыкает он. - Только вот, что теперь?”

Парень оглядывается и вздыхает. Глаза вспыхивают красным, и ботинок смело наступает на ближайший пучок травы. Хаотичная россыпь осколков света ведёт его. Путник бредёт за огоньками, не зная ни положения солнца, ни времени суток.

С каждым шагом чавкает земля, и брызги мутной воды пропитывают одежду. Нос чешется от запаха сырости и гнили. Детали этого холодного и отчуждённого места хорошо знакомы путешественнику и бесконечно неприятны.

Марлоу замирает. Пальцы собраны в кулаки.

- Когда это кончится! Мне и днём хватает мыслей об этом. Проклятый сон… Стоп! Точно, это же моя фантазия!

Он закрывает глаза.

Скалистые холмы в окрестностях Раены, где он и Оми устроили привал, медленно появляются перед мысленным взором. Юноша концентрируется на этом образе. Болото вокруг отходит на второй план. Зловоние и сырость отступают, звуки приглушаются…

- Да пожри вас пламя! - брызги грязи разлетаются из-под подошвы.

Марлоу щипает себя, но и это не помогает. Проклятый сон не желает выпускать.

Взгляд мечется по клубам газа. Небольшое темное пятно привлекает внимание. Марлоу секунду мешкает, изучая его. Объект статичен. Парень срывается с места.

Он перепрыгивает опасные участки и почти бегом преодолевает трясину. Неизвестный сгусток темнеет и разрастается. Ещё десяток шагов, и он раздаётся в стороны, превращаясь в частокол искривлённых деревьев. Сон приводит к границе Лерута.

Марлоу разглядывает холм, испещрённый обломками корней и хмурится. Из размышлений его выдерживает странный прерывистый звук. Он совершенно не вписывается в местный пейзаж. Ноги несут юношу вдоль чащи к источнику шума.

Очень скоро среди стволов появляется небольшой комок. Кто-то плачет на самой кромке обрыва.

Незнакомец не реагирует на оклики, продолжая хныкать. Тогда отравленный топью взбирается по холму. Только оказавшись возле бедняги, он понимает, что это ребёнок.

Лицо мальчика осунувшееся и покрыто грязью, а карий взгляд полон страха и боли. Темные волосы чересчур отрасли и спутались. Расшитый матерью ворот, выглядывающий из-под плаща, скорее коричневый, чем белый.

- Эй, как ты? Что… - Марлоу столбенеет, сталкиваясь с ним взглядом.

В топи позади брызжет вода.

Парень резко разворачивается. Челюсть плотно смыкается, а брови ползут вниз. Среди клубов ядовитого газа мерцает два больших красных глаза.

Мальчишка дрожит при виде чудовища, но взгляд не отводит.

Шипение огромной змеи похоже на смех. Покрытая белой чешуёй голова подплывает ближе. Красный глаз зависает прямо над мальчиком. Пасть Стража границы приоткрыта. Мгновение, и маленькая жертва может навсегда исчезнуть.

- Какой смелый и глупый мальчишка, - голос Василиска рокочет в воздухе, вопреки всем правилам.

- Кто… кто вы?

Мыслящий щурится.

- Василиск, можешь называть меня так.

Мальчик неуклюже встаёт. Его худое тельце потряхивает. Он ломано кивает.

- Моё имя Марлоу.

- Ааа, - тянет змей. - Ты внук того старика-алхимика. Долго же пришлось тебя звать…

- Вы знаете дедушку? Где он!?

- Хочешь спасти его? Ну конечно. А что ты готов дать взамен? Твой старик очень сильно нам насолил.

- Что вам нужно?

- Ученик…

“Нет!” - буря негодования будоражит кровь.

Наблюдатель, а теперь уже и участник сна, хватает детскую копию за плечо.

- Не слушай его. Дедушки давно нет. Он просто использует тебя!

Его не слышат.

- Чего же ты молчишь, Марлоу? Твоя решимость уже испарилась?

Взгляд ребёнка затуманен. Он заторможенно мотает головой и бормочет:

- Нет, я согл…

Ладонь в перчатке закрывает ему рот. Парень заслоняет его и хмурится. Змей обращает свой взор на помеху.

Чужая воля лишает дыхания. Навязчивое желание подчиниться растет в сознании. Как паразит, оно укореняется в голове, и с каждой секундой все сильнее душит прочие мысли.

Василиск повторяет требование.

Марлоу шипит сквозь зубы:

- Ни за что…

Змей скалится. Его глаза вспыхивают, и давление усиливается. Парень падает на колено.

- Подчиняйся! - команда двоится и в мыслях, и в ушах.

Марлоу мотает головой.

Тень чудовища поглощает. Нестерпимый холод сковывает тело, лишая сил. Два алых глаза полных гнева прожигают насквозь. Голос чудовища оглушает:

- Подчиняйся!

Приказ впивается в виски. Только заледеневшее тело не даёт скорчится на земле. Марлоу не может шевельнуть и пальцем, даже веки, и те застыли. В отчаянии, граничащем с агонией, парень кричит:

- Никогда, слышишь! Ты больше мне не учитель! Ты - никто!

Пасть, полная клыков распахивается, поглощая мир вокруг…

- Обессиленный, ты приползешь на север и будешь умолять о снисхождении…

- Лучше сдохнуть!

Челюсти захлопываются!

Боль пропадает, как и холод. Вокруг темно и спокойно, только надрывается сердце в груди.

Марлоу садится.

Вокруг вьются сверкающие узоры. Никогда в жизни он не видел нити так отчётливо и подробно!

“Как красиво!”

Пальцы тянутся вперёд. Следуя за ними, тонкие полосы света устремляются к сверкающему кружеву. Узор подчиняется чужой воле, меняется и перетекает, стоит только подумать.

“Это всегда было так легко? Потрясающе…”

Марлоу улыбается, как ребёнок новой игрушке. Он манипулирует переплетениями света, закручивает их и искажает, рушит, соединяет вновь, насколько только хватает воображения. Дурной сон быстро забывается. Отравленный топью чувствует себя полным сил впервые за долгие дни, недели, месяцы? Больше никакой усталости, никаких сомнений.

“Кто только придумал, что нельзя уходить от ядовитой земли? Какая глупость! Нам с Оми всё по плечу!” - парень озирается.

Он видит наполненный тьмой силуэт напарницы рядом. Мыслящая изучает его. Он чувствует это по тем тоненьким жгутикам, которые тянутся от её глаз.

- Ты как ночное небо…

Марлоу смотрит вниз. Темнота внутри него стала глубже и разрослась по телу за пределы грудной клетки. На её фоне осколки ядра и правда похожи на россыпь звёзд.

- Это плохо или хорошо?

Оминотего подползает ближе:

- Не знаю, но очень красиво. Можно, я побуду рядом?

Марлоу кивает.

Оми протягивает к нему ладони, словно хочет согреться. Черные узоры переплетаются. Сила медленно перетекает к мыслящей вместе с темнотой. Марлоу и не думает её одергивать. В эту минуту он чувствует себя колодцем, который невозможно вычерпать. К тому же, юноша прекрасно понимает поведение напарницы.

“Чтобы поддерживать Дар нужен самоконтроль и подпитка. Сама по себе эта тьма нестабильна и постепенно разрушается. Отсюда и усталость. Однако, сейчас я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Почему мои силы так резко возросли? Вдруг, это временное улучшение? Как у тяжело больных в самом конце…”

В этот момент мыслящая прерывает контакт.

- Артефакт.

Парень озирается.

В его сумке сверкает один из камней, а соседние лежат пустыми оболочками. Марлоу бросается к вещам. Рука касается лямки.

“Марлоу, слышишь меня? Эй!” - звенит в голове встревоженный голос Энн.

Юноша столбенеет: “Теперь я могу использовать камень даже не касаясь!?”

Девушка снова зовёт.

“Я… я тут. Что случилось?”

Дочь плотника сбивчиво объясняет суть дела:

“…ты можешь сказать, куда ведёт нож?”

Марлоу вскакивает на ноги. Рука в перчатке сразу хватает нужную нить.

“Западная дорога. Он совсем рядом. Там ведь длинный спуск? Мы с Оми можем успеть, если срежем по камням!”

“Хорошо. Мы уже за городом. Сейчас туда и повернём”, - артефакт тухнет, распадаясь в руке.

Две алые пары глаз пересекаются.

- Нам стало лучше, как раз вовремя: алхимик рядом.

Оми подрывается. На её губах появляется хищная улыбка.

- Отлично! Нельзя дать ему улизнуть!

Нарушенная клятва

В сумерках склон сливается в серо-рыжую массу с чёрными прожилками - сухими кустарниками. Марлоу и Оми спешат вниз по камням, в то время как Роб и Энн скачут по серпантину.

- Уже близко, - шепчет мыслящая.

Юноша кивает. Его ярко алые глаза прекрасно видят сильную связь с фамильной реликвией. Парень щурится. В тишине вечера отчётливо отбиваются от скалистой местности звуки копыт.

“Ждать остальных? Нет, мы не можем его упустить!”

- Оми.

Девушка тут же ранит ладонь, и густо намазывает наконечник стрелы. Тетива впивается в подушечки пальцев. Твёрдая воля выстраивает сверкающую нить к цели. Свист! Стрела огибает холм по немыслимой дуге. Вскрик!

Напарники срываются с места. На ходу Марлоу стреляет ещё раз, и ещё. Оми следует за ним на небольшом отдалении. Мыслящая боится вражеских оберегов, и почти всё время глядит под ноги.

“Что это? Мы не могли ошибиться!” - сжимающие лук руки застывают.

По центру дороги стоит добротная телега с четвёркой всадников. Ещё трое лежат на шеях своих лошадей и корчатся от яда. Глаза мигом находят связь с ножом. Яркая линия ведёт прямо к транспорту.

Заминка позволяет врагам взять себя в руки. Один из них, с лицом укрытым полумаской, вскрикивает:

- В атаку!

Все здоровые воины следуют за ним. Марлоу успевает выстрелить лишь дважды.

- Всем спать! - гремит наполненный силой голос Оминотего.

Глаза защитников закатываются, а оружие выпадает из рук. Кони по инерции проходят мимо нападающих и опускают головы к земле. Воин с закрытым лицом тянет руку к красноглазому.

- Сволочь, я… доберусь… до тебя… - колдовство одолевает и его.

Марлоу только мгновение думает о странном всаднике, а после крепче сжимает лук. Наконечник стрелы метит в сторону повозки. Тут ледяная рука касается его плеча.

- Это не он… - щурится Оми.

“А кто тогда?”

Среди вороха вещей ярко светится только один сгусток света. Он очень яркий, но странный. Незнакомец дёргается.

“Дар Оми не подействовал? Артефакты у него точно есть…”

- Оми, обойди его, чтобы не убежал.

Мыслящая растворяется в темноте. Змеёй, она скользит между камней, перебираясь на другую сторону дороги. Две алые точки светятся в темноте. Парень кивает и восклицает:

- Эй, я вижу, ты в сознании! Ну-ка вылезай!

В кузове шуршит ткань.

- Кто вы, и что вам нужно!? - женский голос совершенно незнаком стрелку, но он не отступает.

- Не прикидывайся, словно ничего не знаешь. Не испытывай наше терпение!

- Я… у меня ничего нет! - истерично восклицает незнакомка.

Марлоу кривится.

“Опасно подходить, кто знает, что у неё за козыри!”

Только в это мгновение отравленный топью понимает, как безрассудно он бросился в погоню.

“Не только я вижу связь с ножом. А вдруг, всё это - ловушка?!”

Парень озирается, но вокруг нет ни одного подозрительного плетения. Слух улавливает стук копыт выше по склону. Женщина в телеге тоже его слышит.

- Помогите, прошу! - кричит она.

“Они не с ней?” - парень смотрит на заворот дороги и выдыхает.

- Думал, вы будете дольше добираться…

Если Роб и удивляется его светящимся в темноте глазам, то только мгновение. Он ухмыляется в привычной манере:

- Пришлось одолжить лошадку для Энн. Змей крепкий малый, но не настолько, - он переводит взгляд на телегу и хмурится. - А кто это?

Из-за досок на него смотрит молодая темноволосая девушка. Она разглядывает всадника с удивлением и надеждой. Пальцы скользят по щеке и касаются шеи.

Рыцарь застывает. Их взгляды пересекаются, и южанин соскакивает с коня. Марлоу спешит ему наперерез. Паутина линий летит к ногам южанина, следуя воле колдуна. Ниточки цепляются за ботинки в попытке задержать. Воин этого не замечает. Плетение рвётся и гаснет сотней искорок. Роб оказывается возле незнакомки. Пуговицы воротника разлетаются, обнажая тонкую шею. На бледной коже блестят драгоценные камни.

Марлоу делает ещё пару шагов вперёд, разглядывая украшение. Гроздь наполненных светом артефактов оплетает потоками-щупальцами ядро девушки. Эта клетка защищает её, но в то же время затрудняет течение энергии в конечности и за пределы тела.

“Какой болезненный симбиоз”.

Женщина отползает к передней стенке кузова и закрывает шею.

- Уберите руки! Что вы себе позволяете?!

Энн спускается с краденой лошади и подходит ближе. Она закрывает рот рукой.

- Нея? Почему вы так похожи на служанку Деспины?

- Что… кто это? Вы меня с кем-то путаете, - взгляд зелёных глаз мечется из стороны в сторону.

С другой стороны телеги выныривает из темноты Оминотего.

- Она лжёт, - незнакомка вздрагивает, а мыслящая скалится: - Мне тоже кажется знакомым её свет, и эта вещица, - ледяные пальцы тянутся к ожерелью, но останавливаются. - Раньше она сияла ярче…

Марлоу хмурится. Все эти детали складываются в одно имя:

- Бьянка?

Дама замирает. Взгляд, до этого испуганный и нервный, наполняет злость.

- Что вам всем нужно?!

Парень подходит к самому кузову. Травница отползает, но чувствует холод мыслящей. Окружённая, она обнимает себя и скрипит зубами. Марлоу спокойно роется в вещах у её ног.

“Если бы могла, она бы уже что-то сделала. Сейчас она не опаснее змеи без клыков”.

Ладонь обхватывает родную рукоять.

- Это он? Такая кроха, - оценивает нож рыцарь.

Марлоу хмыкает. Подушечка пальца бережно проводит по едва заметной букве “М”.

- Из-за него вы здесь? - голос учёной клокочет от ярости: - Ах он мерзавец!

- Кто?

- Оллрик! Он подставил меня!?

* * *

Бьянка входит в трактир. В помещении едва ли прохладнее, чем на солнцепёке. Люди хлещут напитки и вытирают пот с красных лиц. Дама, наоборот, зябко ёжится. Среди шумных компаний она сразу замечает свою цель. Быстрый стук каблучков приводит к самому дальнему столику, прямо напротив окна.

- Так это вы искали меня? - мужчина вскидывает бровь.

Посетительница кивает и садится. На её губах играет лукавая улыбка.

- Что-то не так?

- Как сказать, - собеседник осматривает молодую северянку. - Я не припомню вас в списке друзей… Откуда достали настройки для связи?

- Ох, Оллрик, ты при каждой встрече сомневаешься во мне. Какая дрянная привычка…

Взгляд алхимика перемещается на её шею. Дама оттягивает ворот, и в свете ламп бликует напитанное кровью колье.

Теперь уже обе брови ученого взлетают вверх. Эуфорбийская травница самодовольно скалится. Изумление с ноткой зависти в ледяных глазах согревает, и изматывающий холод на кончиках пальцев отходит на второй план.

- Поднимемся наверх. Лишние уши нам ни к чему, - предлагает член ордена.

- О, ты так соскучился, что сразу хочешь уединиться? Как мило, - хихикает Бьянка.

Мужчина берёт её под локоть и ведёт на второй этаж. В комнате дама сразу проходит к креслу. Она кутается в плед в поисках тепла. Алхимик закрывает дверь на ключ и оборачивается. Он растирает руку, которой касалась гостья. Один из грозди перстней на его груди светится чуть ярче.

- Твоя изворотливость поразительна. Но зачем ты разыграла этот спектакль? Все считают, что ты умерла.

- Я никогда не стала бы подчинятся этой стерве из дворца. Это не спектакль. Бьянки больше нет.