Мертвая Земля
Предисловие
Мертвая Земля полна тайн, которые раскроются постепенно как для героев, так и для читателей. Наблюдайте, запоминайте, погружайтесь в ее нуарную атмосферу. Позвольте ей пробраться к вам в голову. Не пропускайте эпиграфы — они будут вам ответами и новыми загадками. Вас ждет много удивительных открытий и неожиданных поворотов.
Глава 1
Тогда Ида Мор не ведала, что ждет ее впереди. Могу заявить без тени сомнения: она рассмеялась бы в лицо глупцу, предположившему, что она станет главной причиной многолетней войны и раскола Мертвой Земли.
Альтьер Дарлан Бурхардингер «Мертвоземье прошлого: воспоминания очевидцев»
Пробуждение затемно — сомнительное удовольствие. А если перед сном случились бокал паршивого вина и неловкое падение на крыльце, то от такого удовольствия лучше сразу провалиться в Посмертье. Но столь простая смерть для меня — недопустимая роскошь, глаза пришлось-таки разлепить.
Надо мной стояла Лин, моя помощница. В ее руках поблескивал кувшин с водой, и девушка готовилась пустить оружие в ход. Воду, не сам графин. Надеюсь. С Лин трудно сказать наверняка, ее лицо всегда непроницаемо.
— Который час? — пролепетала я, ничего не соображая.
Лин продолжала грубо трясти меня за плечо, прогоняя сон. Но мне было так плохо, что я не понимала, зачем она это делает, что хочет и зачем вооружилась графином. Думать не было сил. И желания. С желаниями у меня вообще в жизни туго.
— Раннее утро.
— Я проспала сутки?
— Нет, всего час. Но вы должны срочно проснуться, альтьера!
— Ой, иди… — договорить не удалось, вода пошла в ход. Ледяная, между прочим. Я взвизгнула от неожиданности и подскочила.
Лин ловко отпрыгнула в сторону и принялась тараторить:
— Королевская полиция, тот человек… он ждет внизу. Сказал, у вас мало времени на сборы. С ним еще люди, много полицейских альтьеров! Настроены серьезно. Тот человек угрожал подняться сюда, но я сказала, что ему нечего делать в спальне уважаемой альтьеры и я сама вас приведу. Иначе вы гневаться будете! Но он долго ждать не станет, это наверняка.
Под сбивчивую болтовню Лин я тряхнула головой, смахивая остатки воды. Потянулась к краю покрывала и протерла лицо. Ох, как же мне дурно! Голова того гляди взорвется. Пожалуй, больше не буду скатываться до дрянного вина… минимум до завтра. Что сказать? Я слабый человек, полный пороков.
— Перестань тараторить, — остановила я Лин. — Ступай вниз и сообщи полиции, что я скоро спущусь. И чтоб духу их здесь не было!
Лин тут же испарилась. Кто бы ко мне ни заявился в любое время дня и ночи, она справится. Лин вообще на редкость толковая, непонятно только, почему до сих пор не послала меня подальше… да хоть в Посмертье. Все остальные давно так поступили. Стать изгоем общества оказалось очень просто, мне хватило всего-то пары скандалов. Зато каких!
Я собралась с силами и неохотно сползла с кровати. Спала я поверх покрывала и не раздеваясь, во вчерашнем брючном костюме, словно ожидала гостей. Вид портили только порванная штанина со следами крови — похоже, падение на крыльце вышло серьезнее, чем мне запомнилось, — да облитые водой волосы. Хотя вода явно помогла — подозреваю, до нее все выглядело куда хуже.
Сменив старый костюм на новый, я пригладила влажные волосы и похлопала себя по щекам. Сделала что могла, как говорится. За последнее время я все равно слишком исхудала, чтобы выглядеть свежо и привлекательно: черты лица заострились, глаза запали, взгляд потяжелел. И только темные волосы блестели, как в прежние времена, но это не моя заслуга. Это влияние Мертвой Земли.
Кто-то говорит, что на Мертвой Земле все иначе и что люди здесь вовсе не люди, ведь живут они долго, поклоняются Мертвой королеве и Посмертью. И смерть здесь иная, и жизнь не такая. И религия темная, и наука мертвая. И все замешано на крови, страхе и мраке. И мертвецах, которые даже не мертвы. Но правда ли это? С какой стороны посмотреть. Правда, она же такая — у каждого своя.
— Родиться на Мертвой Земле и жить на ней — это великий дар, который многие глупцы считают проклятьем, — любил повторять мой наставник, старик Луциан. — Никогда не слушай глупцов, Иделаида. Только себя.
Жаль, Лу не научил как быть, если главный глупец в жизни — ты сама.
Внизу меня ожидал альтьер Дарлан Бурхардингер, начальник королевской полиции собственной отвратительной персоной. Рядом застыли его цепные псы — альтьеры Меллин и Ферлан. В коридоре топтались еще полицейские, имен которых я не знала. Но все — альтьеры, аристократы Мертвой Земли.
Когда-то и я работала в королевской полиции, недолго, но врагов нажить успела. Начальника, например. Лин его точно описала — тот человек с многозначительной мрачной паузой после. Человек без особых примет, если не считать приметой блеклую физиономию с серыми маленькими глазками, как у крыски. Может, я знала о нем слишком много, поэтому он казался мне таким неприятным.
— Иделаида, — коротко поприветствовал Дарлан. — Ты нужна, срочно.
— Всегда мечтала это услышать… от кого-то другого.
Он ответил кривой усмешкой. Дар выглядел нервным и взвинченным — заметно, что ему трудно было оставаться спокойным, его руки тряслись не меньше моих, вот только причины были разными. Он уже знал, что произошло. Знал и боялся грядущего, боялся настолько, что не прошелся по моему потрепанному внешнему виду, хотя столько благодарных ушей вокруг, издевайся — не хочу. Но он промолчал, значит, дело серьезное. И выспаться мне не дадут.
Лин молча подала мне плащ, и я отправилась вслед за мужчинами.
Как только мы покинули дом, Дарлан заговорил:
— Ночью в кабаке рядом с театром умерла девка. То ли танцовщица, то ли шлюха, хотя лично я особой разницы не вижу. Ее отравили. Еще не подтверждено, чем именно, но есть тревожные знаки.
— Печально, но стоило ради этого меня будить?
— Стоило. Она хочет, чтобы ты участвовала. Ума не приложу, на кой ты сдалась… но это ее желание. Поэтому едем на место, осмотримся, опросим свидетелей, на девку глянем. С городской полицией заодно разберемся.
— А есть нужда?
— Есть. Первым на место прибыл парень из городских, какой-то сопливый новичок, за ним другие полицейские, но те уже опытные, знали правило: не рыпаться без указания свыше. Но паренек… как бы не понял лишнего. Ей это не понравится.
Таинственная «она», о которой Дарлан говорил с таким пиететом, — это королева Роксана. Всеми любимая Мертвая королева. Только она могла приказывать начальнику королевской полиции так, чтобы он не смел ослушаться. Я тоже подчинялась ее приказам, а значит, придется продирать глаза, терпеть общество Дарлана, тащиться в грязный кабак и разбираться, кто там умер и почему. Вот только…
— Какое ей дело до отравленной в кабаке танцовщицы?
— А это, дорогая Ида, самая неприятная часть: девица откинулась не сама по себе, а с одним приметным перстнем в руке.
— И чей перстень? — обреченно спросила я.
— Принца.
— Вот дерьмо.
Теперь и у меня затряслись руки. Еще больше затряслись, я имею ввиду. Вряд ли грядущий день принесет хорошие новости — как ни крути, а в историю с мертвыми девицами принц Александр еще не попадал. Хотя с его образом жизни в последнее время творилось неладное — очевидно было, что веселенькая история не за горами. Оказалось, принц не из тех, кто томит окружающих ненужным ожиданием.
Больше всего в этой ситуации я жалела несчастного новичка-полицейского, которому не посчастливилось во все это вляпаться. Во всем мире дворцовые дела просто воняют, а на Мертвой Земле они воняют гнилостью. Так ироничнее и страшнее.
Не всем на Мертвой Земле доступны прелести мертвой науки, но люди вроде меня и Дарлана относились к этому узкому кругу лиц. Мы травили себя гнилостью, за счет чего жили дольше. Казались сильнее. Казались другими. В последнее время я предпочитала назвать вещи своими именами и говорила прямо — мы были гнилыми.
Старик Луциан всегда считал меня слишком драматичной.
— Ты чувствуешь остро, проживаешь ярко. В этом твоя слабость, девочка моя. Но и твоя безграничная сила, — повторял он. — Поэтому Мертвая Земля выбрала тебя.
Лу обожал философствовать. А я обожала его слушать, даже когда он нес чушь.
Кабак оказался не кабаком вовсе, а помпезным мужским клубом, и находился он не так далеко от моего дома — на Дворцовой Возвышенности. Экипаж Дарлана домчал нас до места за несколько минут. Расположение клуба кричало о его непростых клиентах вроде принца Александра и его друзей. Неподалеку на холме белел дворец, его острые пики стремились к ночному небу. От Возвышенности улочки спускались в город, где-то далеко впереди за мостом начиналась Низменность. Для меня — другой, малознакомый мир. Для королевской полиции — помойка с людьми второго сорта. Для городской полиции — место работы.
В Мортуме — столице Мертвой Земли, — царила своя иерархия.
Внутри клуба нас встретил безвкусный холл с золотой лепниной на потолке и черной обивкой стен. Пахло тошнотворно-сладко, словно тут ночь напролет жгли благовония. Скорее всего, так оно и было — для расслабления гостей. Стало так тоскливо, что хоть в слезы ударяйся. Дело в том, что принц и его напыщенные дружки могли сюда завернуть и захотеть остаться. Бывшее начальство соображало не хуже меня, оттого досадливо выругалось сквозь зубы. Знакомые альтьеры из королевской полиции тоже довольными не выглядели.
К нам навстречу выбежал юный паренек в простой серой униформе, какую носили городские полицейские. Судя по розовощекой физиономии, он начал работать в полиции примерно вчера. И уже вляпался в неприятности.
— Янис Отр, — представился он.
Даже его имя кричало: парень из Низменности. И ему не повезло оказаться не в том месте не в то время — уверена, он и сам это успел понять. Впутаться в дела королевской семьи… такое везде не к добру.
— Альтьер Дарлан Бурхардингер, — мой спутник протянул ошарашенному мальчишке руку. — А это альтьера Иделаида Морландер.
— Приятно познакомиться, — я тоже пожала руку Яниса, он вздрогнул от моего прикосновения. Думаю, в жизни ему не приходилось пересекаться с альтьерами, а тут еще большое начальство собственной мерзопакостной персоной. Мое имя тоже на слуху… к сожалению.
— Итак, Янис: вы успели все здесь проверить? — деловито спросил Дар.
— Да. То есть нет. Мы ждали вас, как было приказано.
— Первичный осмотр проводили вы?
— Нет. То есть да.
— Отлично. Тогда ведите и рассказывайте.
Глава 2
Посмертье есть расплата за грехи, совершенные при жизни. Рассматривать службу в Посмертье как жизнь после смерти в корне неверный подход, способный подтолкнуть человека к страшным деяниям. Служба не может считаться жизнью.
Выдержка из памятки для переселенцев
Янис ушел вперед, не переставая нервно оглядываться. Дарлан жестом отправил половину своих людей на наружный осмотр. Пара человек осталась у входа, еще трое отправились за нами. Это впечатляло: парням хватало кивка, чтобы понять желание начальника.
— Мальчишка мне не нравится, — шепнул Дар. — Выглядит ушлым.
— Я за ним присмотрю.
— Ты?
— Справлюсь.
Дарлан со мной не согласился, но заткнулся. Отлично, меня как раз слишком тошнило, чтобы с ним спорить. Сочувствие к парнишке по имени Янис тем временем росло и крепло, за ним действительно стоило присмотреть. Как бы его не отправили в Посмертье раньше срока. Просто за то, что увидел перстень принца. Некоторые тайны Мертвой Земли и семьи Гранфельтских не должны быть раскрыты, и королевская полиция стоит на их страже.
Мы прошли по коридору и оказались в просторном помещении в темных тонах. В центре располагалась сцена с подиумом, вокруг теснились столики. Второй этаж — балкон, предполагающий больше анонимности. Обычно свет направлен на сцену, невозможно разглядеть, что происходит наверху. Запах стоял все тот же сладко-приторный, навязчивый. Тошнотворный ком так и подбирался к горлу.
— Это случилось там? — я тяжело сглотнула и указала наверх.
— Вы уже знаете? — светлые брови Яниса удивленно изогнулись.
— Ида у нас что ске́льта, даже с похмелья все видит наперед, — попытался пошутить Дарлан, но вызвал лишь недоумение.
На втором этаже полицейских оказалось больше. Хозяин заведения тоже прибыл и маячил в коридоре, его бледная физиономия выделялась в темной обстановке. Он больше напоминал обитателя Посмертья, чем живого человека. Увидев нас с Даром, залепетал что-то неразборчиво, побледнел и оперся на ближайшую стену. Его паника меня не удивила — никто не горит желанием связываться с королевской полицией, а тут целое убийство и сам альтьер Бурхардингер прибыл.
Погибшая девушка лежала в узком коридоре. Я ожидала неприятного зрелища, отталкивающего, но это было просто женское тело в черном костюме — сценическом, откровенном, в каких не ходят по улицам Мортума, и уж тем более в Низменности. Лицо девушки скрывалось за копной густых темных волос. Она словно шла по коридору и внезапно провалилась в Посмертье. Но вряд ли все случилось так просто: возле ее правой руки на полу виднелись царапины, будто она ползла вперед, цепляясь за ускользающую жизнь. Левая рука прижималась к телу ладонью вверх.
— Рука была сжата, — шепотом пояснил Янис, проследив за моим взглядом. — Прибыв на место, я сразу обратил на это внимание и разжал ладонь. Узнал перстень и сообщил в королевскую полицию. Больше к девушке никто не приближался — все согласно правилам.
Пока Дарлан разглядывал царапины на полу, я отошла подальше. Девушка лежала в коридоре между двумя дверями — обе вели к приватным зонам. Тянулась девушка к той, что слева, туда я и вошла в первую очередь. За дверью обнаружился стол на десяток человек, заваленный остатками закусок. Чужой праздник жизни закончился вместе с убийством. Несколько разбитых стаканов, липкие пятна вина, раздавленный виноград — зрелище навевало тоску. И тошноту, ведь запах благовоний смешался с терпким алкогольным.
На полу валялась бутылка вина, рядом — лужа чего-то алого, похожего на кровь. Я наклонилась и подняла бутылку. Простая этикетка с каллиграфической надписью «Ида» лишила последних сомнений — его высочество принц Александр был здесь.
«Я путешествовал по Даммартену и навестил их знаменитые виноградники. Ты бы знала, насколько они зеленые — глаза не видят ничего, кроме зелени, и так до горизонта. Даже не верится, что так бывает… но это не главное, нет! Помнишь вино, которое мы пили на маскараде? После того праздника мы впервые занялись любовью... Вино было такое горькое, пряное. Особенное для нас. Теперь оно будет носить твое имя, Ида. Люди будут пить лучшее в мире вино и знать о моей безграничной любви к тебе…»
Сердце мучительно сжалось, ему не хотелось новых испытаний.
Ко мне присоединился Дарлан. Его взгляд зацепился за бутылку в моей руке.
— Александр был здесь.
— Думаешь, такое вино пьет только он? — съязвила я, но быстро пошла на попятный: — Его перстень как-то здесь оказался, логично предположить, что он прибыл не сам по себе, а на пальце хозяина.
— Девка могла его украсть.
— Могла, но мне это трудно представить.
— Почему? Думаешь, она не воровка?
Меня передернуло от отвращения. Мужчины вроде начальника королевской полиции удивительно лицемерны: сейчас он готов обвинить мертвую девчонку во всех грехах, сходу записал ее в шлюхи и воровки — уверена, скоро еще что-нибудь домыслит. А сам наверняка не вылезает их похожих клубов. И на девушек смотрит, и вряд ли только смотрит, учитывая его сомнительную репутацию. При этом Дарлан считает себя чистым и непорочным настолько, что в Посмертье ему ни дня не служить.
Самое время вспомнить о собственных грехах и поумерить пыл.
— Допросим персонал и узнаем.
— Ребята уже занимаются. Можем присоединиться.
— Сначала завершим осмотр.
Мы вернулись в коридор. Янис и его коллеги напряженно дожидались в отдалении. Кто-то смотрел с отчаянной обреченностью, кто-то с любопытством — для обычных парней из Низменности даже альтьеры были диковинкой, а тут сам Дарлан… и с ним я. Приближенные Мертвой королевы, а значит, тоже не совсем люди — о нас болтали и такое. В Низменности вообще чего только не болтали, и для этого был повод: на Мертвой Земле люди жили долго, хоть и не по триста лет, как Роксана и ее близкий круг.
Настала моя очередь рассматривать царапины под рукой мертвой девушки. Они не были глубокими — все произошло быстро. Она шла по коридору, упала, короткий миг агонии — и Посмертье. Первым предположением стал яд, что неудивительно.
Я склонилась к лицу девушки, убрала пряди волос в сторону.
— У нее губы почернели.
— Я тоже заметил, — подал голос Янис.
— Я думал, ты ждал нашего прибытия, — не мог не ввернуть Дарлан.
— Кто-то должен был убедиться, что девушка мертва, — заняла я сторону парня. Что угодно в пику Дарлану, который уже много лет не вызывал у меня никаких чувств кроме лютой ненависти. — Вы раньше видели мертвых с черными губами, Янис?
— Нет. Никогда.
— А я видела. Это не обычный яд.
— Сивиллы, чтоб их… — выругался бывший начальник. Он прекрасно знал о мертвой науке и мертвой крови. И об опасности, что они несли. Сивиллы — одна из таких опасностей, ведь это люди с мертвой кровью. Хотя кто-то и вовсе не считал их людьми. Скорее тварями, подлежащими уничтожению. Но Мертвая королева уравняла сивилл с людьми, а уничтожать людей незаконно.
— Точно. Яд создан одной из сивилл, смерть от него наступает быстро. Вряд ли девушка успела бы подняться по лестнице, значит, она вышла отсюда, — я указала на двери в коридоре. — Проще всего подмешать яд в вино или еду, это классика. Девушка съела или выпила что-то отравленное, после чего оказалась в этом коридоре.
— Обыскать все, — приказал Дарлан своим людям. Подошел ко мне и тихо сказал: — Сивиллы и их яд? Когда в последний раз они решались? Чтоб я сдох, если убить хотели какую-то левую девку.
— С частью «сдох» я определенно согласна — будь так добр, Дар.
Мое мнение — кто мир подпортил, тому пора и Посмертье навестить, мертвая Армия всегда нуждается в пополнении. К сожалению, Дарлан был иного мнения и в Посмертье не торопился. Он вообще из тех, кто всех переживет. Есть опасение, что и меня тоже. А потом и Судьи будут к нему благосклонны, ведь мир несправедлив, и мерзавцы всегда торжествуют.
— Хочешь проверить заветную бутылочку, Ида?
— Доверю это тебе. Могу даже налить вино в бокал.
— Чтобы отдать его парнишке?
Дар издевался, но мне все равно стало не по себе. Потому что я точно знала — Дарлану Бурхардингеру это раз плюнуть. Как и многие альтьеры, он не считал жителей Низменности людьми.
— Я бы предпочла отдать его тебе.
— Мечтай. Не расскажешь, во сколько ты домой вернулась? Судя по помятому виду, прямо перед моим прибытием.
— Тебе какая разница? — удивилась я.
— Пока никакой. А дальше — как знать, вдруг придется ответить на мой вопрос официально, — его бесцветные глаза блестели от самодовольства.
Ответить хотелось, даже очень. Но я заставила себя закончить этот разговор. Не время выяснять отношения с давним врагом, потому что в чем-то он прав — вряд ли убить пытались девчонку. Нет, дело в принце, который для многих как кость в горле.
Мертвая Земля — это угроза и паразит, от которого уже не одно столетие мечтают избавиться соседние страны. На протяжении веков они пытались: нападали, шпионили и жертвовали жизнями ради крупиц информации. И сейчас они знают, насколько Мертвоземье зависит от династии Гранфельтских — от Мертвой Роксаны сейчас и от ее сына Александра в будущем. Только они умеют управлять Посмертьем и обитающей там мертвой Армией. Только они способны защитить Мертвую Землю и обеспечить ее выживание. Так вышло, что выжить самостоятельно она не способна. Собственно, это и является причиной недовольства соседних стран — никто не рад паразиту, веками сосущему из них соки, но этот конфликт вечен и никогда не закончится. Мертвая Земля не перестанет быть паразитом, а соседи не оставят попыток избавиться от нее. Это замкнутый круг, и все мы — его жертвы. «Времена меняются, состав мертвой Армии меняется. А люди и их проблемы все те же, и это по-своему прекрасно. Каждый ищет уникальное решение, но итог неизменен», — любил повторять старик Луциан, и делал это с неизменной паршивой ухмылочкой.
Городскую полицию погнали прочь. Вокруг рыскали люди Дарлана, их интересовала еда и посуда, на которой могли найтись следы яда. Несмотря на нашу стычку с Даром, я поняла, что заветная бутылка «Иды» окажется чистой, яда там не обнаружится. Убийца, если он с мозгами, позаботился об этом. По яду можно выйти на сивиллу, его изготовившую, а это жирный след. Разве что сивилла уже мертва… но даже ее имя — след. А еще огромный скандал с изгнаниями и смертными казнями. Но более интересный вопрос — как у мертвой девчонки в руке оказался перстень принца.
Вернулся альтьер Меллин — он опрашивал возможных свидетелей.
— Есть что стоящее? — спросил Дарлан.
— Может и есть, но узнать будет сложно. Одна девушка упала в обморок во время разговора, другая все время плачет и боится.
— И правильно. Потому что…
— С девушками лучше поговорить мне, — влезла я. — И это будет не страшный допрос, а простая беседа, я же не из полиции.
— Отличная идея.
«Тем более, не так уж ты отличаешься от этих шлюх», — читалось в насмешливом взгляде Дарлана.
Вот же придурок.
Глава 3
Что такое Мертвая Земля? Что лежит в основе ее существования? Почему их мертвая Армия так смертоносна? Почему их королева живет дольше, чем проживу я, мои дети и дети моих детей? А главное — как уничтожить такую силу? Достаточно ли просто срубить голову этому монстру, или он бессмертен?
Мы веками ищем ответы. И рано или поздно мы их найдем. Мой сын Фредегар продолжит поиски, когда меня не станет.
Теодомер Второй Шабо-Гасконский, король Даммартена
В таких делах нельзя торопиться с выводами, даже когда замешан принц и опасный яд мелькнул рядом с ним. Сначала стоит собрать больше деталей, фактов — так учил меня старик Луциан. Если нафантазировать, то все факты будешь невольно подстраивать под свою же теорию, а это путь в никуда. В общем, рано обвинять соседей в покушении на его высочество, пусть все и выглядит именно так. И уж тем более рано обвинять в соучастии хозяина клуба или местных девчонок. Они под подозрением до конца расследования, но без прямых обвинений — даже Дарлан обошелся без этого. Но его тоже обучал старик Луциан, поэтому ничего удивительного.
На допрос я пригласила Яниса — парень уже знал, что к чему, и по дороге коротко объяснил это мне:
— Убитую нашла ее подруга, они вместе танцевали здесь, разносили напитки и еду. Подруга ничего не слышала — внизу играли музыканты, девушка поднялась наверх и нашла тело. Всех, кто мог что-то заметить, мы усадили под надзор. Хозяин заведения ушел в кабинет, за ним тоже приглядывают. До вашего распоряжения, конечно. Еще есть несколько человек из охраны, кухонный персонал и музыканты.
— Посетители?
— На момент моего прибытия в зале было пусто.
— Еще бы. Поговорим для начала с хозяином.
Янис проводил меня до нужной двери. Я вновь пригласила его присоединиться, нечего парню бездельничать. А опасные знания… он уже схлопотал по максимуму с перстнем, хуже все равно некуда. Единственный шанс для парня выбраться из этой истории благополучно — показать свою полезность королевской полиции вкупе с умением держать язык за зубами. Так, при наличии некоторых сомнительных качеств, Янис может стать человеком Дарлана в городской полиции. Другого варианта нет. Принц, перстень, мертвая девчонка, сивилла… плохая цепочка. И есть подозрение, что это только начало.
Мертвая королева не вспомнила бы о моем существовании просто так.
Хозяин заведения сидел за столом в кабинете и нервно перебирал документы. При нашем появлении побледнел еще больше, хотя казалось, что это невозможно. Осталось только хлопнуться в обморок, как другие свидетели. Дарлану стоит задуматься, какое впечатление он производит, у королевской полиции не лучшая репутация, раз людей накрывает такая паника. Или, возможно, это все тень великой Мертвой королевы.
— Улики уничтожаете? — указала я на документы. — Похвально, но лучше поторопиться, пока альтьер Бурхардингер не заявился. Мы с Янисом обещаем молчать. Правда, Янис?
Парень мою шутку не оценил, впрочем, как и хозяин заведения. Как там его звали? Эбергард, кажется. Я сняла плащ, кинула его на кресло и села по другую сторону стола. Янис тенью навис за моей спиной.
Альтьер Эбергард не сводил с меня панического взгляда. На бледном лице его глаза пугающе блестели, в целом он выглядел кандидатом в мертвую Армию. Мне не понравился его вид. Речь не о внешности, как раз тут все было на высоте — интересный мужчина, высокий, стройный, в безупречном костюме. Но что за паника? Если его клиенты так непросты, если к нему заходит сам принц Александр… должна же быть какая-то выдержка. Либо я как-то неправильно представляла себе владельцев подобных заведений, либо тут что-то нечисто.
— Вы альтьер? — задала я первый вопрос.
В глазах мужчины мелькнуло удивление — от меня явно ждали другого. Он кивнул и медленно выдохнул.
— Титул куплен?
— Что? Нет! Нет. Моя мать, она… и отец…
— Поняла, подробности опустим. Принц Александр был здесь ночью?
Полный страха взгляд на дверь. Я начала злиться — не в моем состоянии чужие ужимки расшифровывать. Держаться в сознании мне помогала ненависть к Дарлану, но не настолько она чудотворна, чтобы питать меня днями напролет.
— Мне конец, да? — альтьер Эбергард шумно сглотнул.
— Необязательно.
— Но Мертвая королева…
— Спит и видит сны. Если возьмете себя в руки и ответите на вопросы, мы разберемся с убийством раньше, чем она проснется. Это в наших общих интересах, согласны?
Конечно, Роксана обо всем знала, раз заставила Дарлана привлечь меня. Но слегка приврать — не грех. Или грех, с которым я смогу жить, один из многих. Я давно смирилась с вечной службой в Посмертье.
— Да. Да-да, конечно. Я согласен.
— Тогда начинайте рассказывать.
Мужчина судорожно выдохнул. Собрался с мыслями и заговорил:
— Принц Александр был здесь. Ушел, как только… Ола… девушка, которая нашла Аву, была не в себе — так кричала, так испугалась. Первой ее заметила Мал, моя помощница — периодически она поднималась наверх, следила за порядком. Она оттащила Олу из коридора и примчалась ко мне. И я решил, что будет лучше…
— Правильно решили, принцу рядом с трупами пить не пристало, — согласилась я. — Значит, некая Мал нашла погибшую, сообщила вам, затем вывела из клуба Александра и его друзей. Сколько их было?
— Семеро. Их имена…
— Обойдусь, — Александр и его верная шестерка, я и так знала их дурацкие имена. — Принц с друзьями ушли, что дальше?
— Мы отправили за полицией охранника и остались наводить порядок. Охранник, дурак, побежал к городским. Он сам из Низменности, никто ему не объяснил, как правильно, да и откуда ему знать, что сам принц… он не знал, клянусь Судьями. Просто ошибся. Такая суматоха здесь была.
Теперь понятно, как первым на месте убийства оказался несчастный Янис, а не условный альтьер Меллин.
— Под порядком вы имеете ввиду роспуск остальных гостей?
— Я… нет… да. Но вы поймите, вы должны понять! — взвился альтьер Эбергард и, не встретив возражений, повысил ставки: — Обязаны понять! Мне конец, мне конец… в клубе собираются люди, которые могут меня уничтожить по щелчку пальцев, я не мог допустить огласки. Почему это случилось со мной… — он уронил голову на стол и закрылся руками. То ли рыдал, то ли его трясло от страха. Вопросов к его дрожащей личности возникло еще больше.
— Мне все равно понадобятся имена.
— Да... да, понимаю. Конечно… Мал ведет записи, поговорите с ней.
— Обязательно, но пока ваш черед. Вы упомянули, что наводили здесь порядок. Это касается только гостей или чего-то еще? Может, вы успели прибраться или найти что-то, для чужих глаз не предназначенное? Лучше признаться сразу, королевская полиция все равно раскопает правду.
— Ничего такого, — замотал он головой.
— А если подумать?
— Клянусь честью! Титулом! Мы позаботились о гостях, это все.
Отвечал он с пылом и негодованием, может и не врал. Но если жизнь и научила меня чему-то, так это недоверию к горящим очам, громким заверениям и клятвам. Альтьер Эбергард вполне мог врать, спасая свою задницу. Вот только спасая от чего? Точнее, от кого? Он намекал на непростых гостей, но куда уж сложнее принца? Королевская полиция во главе с Дарланом Бурхардингером здесь, самое худшее уже случилось, а альтьер Эбергард будто о ком-то другом беспокоился.
— Что насчет ваших отношений с убитой девушкой?
— Моих отно… вы о чем?
Я молча ждала, пока он сообразит. Под моим взглядом альтьер заерзал.
— Извольте думать что хотите, ничего такого! Даже если кто-то скажет вам обратное… это все ложь. Может, в давно позабытом прошлом и было что-то по случайности, но вряд ли это можно назвать отношениями. Ничего такого, — пугливо повторил он.
— Поняла. Можете быть свободны, альтьер. Если не возражаете, я займу ваш кабинет, поговорю здесь с девушками и с Мал. Вы как раз можете ее пригласить.
— Я… вы… остаетесь?
— Да. Если вы не против, конечно.
— Нет-нет, как я могу быть против. Оставайтесь.
— Благодарю. Теперь приведите сюда Мал, будьте любезны.
Как только альтьер Эбергард вышел, я пересела на его место. Где он копался, когда мы зашли? Справа у ящиков. Я пролистала хранящиеся там документы. Ничего интересного, кипа расписок. Хотя… у непростых клиентов накопилась куча долгов клубу, суммы впечатляли. Столько даже мне не пропить, а у меня репутация способной альтьеры. Значит, непростые клиенты задолжали за что-то еще. «Особые услуги» от клуба? О направленности услуг можно догадаться — некоторые вещи стары и неизменны как само Мертвоземье. Но даже для этого суммы слишком внушительны. Так или иначе, до приезда полиции все самое любопытное подчистили.
У всех свои тайны — ничего нового. Но в данном случае… вряд ли тайны альтьера как-то связаны с королевской семьей. Проверить его все равно стоит, но этим уже займется Дарлан.
.
Глава 4
Храм всегда выступал против мертвой науки. Храм всегда выступал против власти Гранфельтских. Храм всегда преследовал лишь свои интересы. Но наука все равно победит их ложь.
Из личных заметок альтьера Хермана Армфантена
— Зачем нам охрана? Разве принца Александра не боготворят на Мертвой Земле? Он же Гранфельтский! — раз за разом приставала я с вопросами к старику Луциану. Тогда я была еще совсем девчонкой, маленькой и наивной.
— Не все думают наперед, девочка моя. Многие не думают вовсе, — с лукавой улыбкой отвечал Лу.
Когда-то такой его ответ казался мне лишенным всяческой логики. Сейчас я уже не была столь категорична. Да, на Мертвой Земле выживание зависит от наследника, ведь только наследник управляет мертвой Армией. Логично холить его и лелеять. Поклоняться. Многие так и делали, но далеко не все. Поэтому расследование может быть запутанным и долгим.
Янис, о присутствии которого я забыла, напомнил о себе предложением помощи.
— Садись рядом, будем вместе говорить с Мал. Пока она не пришла — что скажешь о хозяине клуба? — впечатления парня мне не требовались, просто я решила занять себя общением. Лин все кряхтела, что я совсем разучилась разговаривать с людьми, одичала, а мой и без того паршивый характер испортился еще больше.
— Скользкий, — емко ответил Янис. Помялся и добавил: — Можно вопрос?
— Рискни.
— Зачем я здесь?
— Здесь — это ты о жизни в целом? С таким лучше в Храм к скельтам, я не смотрю в будущее дальше сегодняшнего дня, — бормоча это, я отыскала в ящике стола бутылку коллекционного крепленого вина. Неплохо.
— Вы поняли, о чем я.
— Конечно. Не подашь мне бокал? Вон там, рядом с тобой.
— Вы пить на службе собрались?! — ужаснулся Янис, но бокал протянул.
— Благодарю. Я не работаю в королевской полиции — вот тебе и хороший повод выпить. Будешь? Если верить этикетке, вино из Даммартена, там знают в этом толк. И в Мертвоземье отправляют самое лучшее. И по слухам — даже не плюют в бутылки.
— Откажусь, спасибо.
— А я выпью. Что ты спрашивал? Зачем ты здесь… чтобы я за тобой понаблюдала. Ты погряз в этом деле, потому что прибыл на место первым и увидел лишнее, пути назад нет. Так что включайся в беседу, вопросы задавай, я тебя не как молчаливого свидетеля позвала. А там посмотрим.
Парень серьезно кивнул, словно такого ответа и ждал.
Я выпила бокал вина. Отлично, теперь протяну еще немного. Может, мне даже удастся допросить плаксивых девчонок и не умереть от головной боли в попытке запомнить их одинаковые имена. Организм отчаянно бунтовал против всех издевательств, которым ежедневно подвергался.
Недоумение Яниса возрастало, теперь он косился на меня почти с ужасом. Что ни говори, а я умею производить первое впечатление. Зря Лин ворчит. А юный полицейский — парень неглупый, Дарлану можно о нем не переживать. Не паникует, не лезет с вопросами, наблюдает и слушает. Хотя в мыслях наверняка гадает, что за альтьера прибыла с начальником королевской полиции, да еще так нагло себя ведет. И Янис именно не знал, кто я такая. Или не понял, иначе смотрел бы по-другому. Он недоумевал и подстраивался. Но скоро старшие коллеги откроют ему страшную тайну. Интересно, что наболтают? Обо мне ходило столько слухов, что можно лишь гадать, какой из них дойдет до милого парня.
В дверь кабинета постучали.
На пороге появилось дивной красоты создание: кожа смуглая, как у даммартенцев, — без сомнений, девушка или ее родители из переселенцев; волосы — чернее ночи; глаза темные, с поволокой, взгляд хищницы. Фигура тоже не подвела, как и черный брючный костюм — он был ближе к дворцовой моде, чем к уличной. Эффектный выбор, и весьма дорогой.
Пока я разглядывала девушку, она рассматривала меня. Я ей не понравилась, но это нормально — я никому не нравилась.
— Присаживайтесь, Мал. Желаете выпить?
— В четыре утра? — она презрительно вздернула губу. — И спасибо, я постою.
— Вы знаете, кто я?
— А как же, — хмыкнула она так, что стало ясно: ее знание меня не порадует.
— Отлично. Тогда перейдем к делу: мне нужны имена. В бумагах вашего хозяина я нашла схему зала со столами и вторым этажом. Подпишите каждый стол, каждого посетителя, который ночью был в клубе. На сцене можете добавить сотрудников. Держите бумагу и карандаш. На вашем месте я бы все же присела.
Без лишних слов она взяла из моих рук схему зала и устроилась на диване в углу. Пока девушка записывала фамилии, за окном рассвело. Я смотрела на уходящую стрелой вниз серую улицу и отчаянно боролась со сном. И старалась не надумать лишнего про события прошедшей ночи. Но в ней скрывалось что-то… весомое, важное для Мертвой Земли. И дело не только в том, что Александр вляпался в историю. Не в первый раз же. Дело в королеве и ее интересе. И во мне.
— Готово! — Мал протянула мне схему.
Очень много гостей, очень — клуб явно пользовался популярностью. Мал оказалась девушкой любопытной: ее почерк выглядел аккуратно, все фамилии, даже самые сложные, написаны без ошибок. И держалась она куда увереннее дерганного альтьера Эбергарда. Все интереснее и интереснее.
— Что насчет стола у сцены? Почему нет подписей?
— Потому что он пустовал. Иногда гости второго этажа желают спуститься на первый, поближе к сцене. На этот случай мы оставляем свободные места.
— Предусмотрительно.
— Спасибо.
— Это был сарказм. Глупо оставлять пустое место в переполненном заведении. Это как на театральной премьере не пустить зрителей на первый ряд, — я смотрела на девушку в ожидании объяснений.
Альтьер Эбергард под таким взглядом ерзал на месте и потел, а Мал спокойно пожала плечами:
— Я исполнитель. Как говорят, так и делаю.
Ложь. Мал тут верховодит, находясь в тени альтьера Эбергарда. Она собрана, холодна, готова принять удар. Видно, что ударов в жизни девушки было немало и новый ее не пугает. Пишет, опять же, без ошибок. Она не скажет лишнего и просто так не признается, что за фокус с пустым столом, будет все валить на начальство. Причина понятна — она никто и при любом раскладе пострадает первой, да и имеет ли это значение для расследования? Пока непонятно.
К ней стоит приглядеться. Но нельзя ее спугнуть.
— В чем конкретно заключаются ваши обязанности? — сменила я тему.
— Встречаю гостей, исполняю их запросы и пожелания.
— Что за пожелания?
— Самые разные. Иногда это особенное вино или редкие пряности к вину, что-то из местной кухни, если к нам попадают приезжие, а иногда — девушка. Тут предпочтений тоже много, у приезжих свои вкусы, хочется остроты ощущений. Поэтому у нас много костюмов, символизирующих Посмертье. Много масок Судей. Да и других масок тоже. На любой вкус.
— Расскажите про погибшую.
— Что именно вы желаете знать? — она улыбнулась так многозначительно, что у меня живот скрутило. Или это от вина на пустой желудок? Вряд ли — Мал продолжала смотреть, и ее улыбка становилась все более зловещей.
Я закашлялась и хлопнула напарника по спине:
— Не принесешь водички из кухни? Спасибо, — как только дверь за ним закрылась, я обреченно спросила: — Значит, Ава виделась с принцем Александром?
— У бедняжки снесло крышу, так влюбилась. Хотя она работала достаточно, чтобы отрастить шкуру потолще, а еще мозги, и тут такое. Даже ревновать его пыталась, представляете? Смешно. Все знают, насколько принц… любвеобильный, — мне достался взгляд со значением, Мал «тонко» намекала на мою связь с принцем. Долго продержалась, однако.
— У Александра были другие девушки? Из местных, я имею ввиду.
— Нет. Он заглядывал всего несколько раз, о других не спрашивал, только о ней. С Авой у него все закрутилось с первого посещения. Может, ради нее он и возвращался. Мужчины странные создания. Даже принцев тянет в самую грязь.
— По-вашему, этот клуб — грязь?
— Для принца грязь все, что за стенами дворца.
Любопытное заявление, однако.
— Ясно. Сколько человек знало, что сюда заглядывает Александр?
— Трое — альтьер Эбергард, я и Ава. Принц с друзьями заходили через черный ход, поднимались по лестнице для персонала. На это время я убирала посторонних из коридора, даже охрану. Обслуживала их компанию тоже я. Высшая степень секретности, все для того, чтобы принц и его свита вернулись.
— Что насчет других девушек? Или друзья принца предпочитали коллективно смотреть, как он развлекается?
— Не могу знать о привычках столь благородных мужчин, — ироничный взгляд Мал намекал, что в таких подробностях я разбираюсь куда лучше нее. — Несколько раз у нас было что-то вроде маскарадов, какие любит устраивать дворец. Полная анонимность. Костяные маски. Тогда девушки заходили к друзьям принца, но в обычное время, без масок… только Ава.
— Она обсуждала принца с другими девушками?
— Слухи о его личности не ходили, если вы об этом. У нас умеют молчать. Другие знали лишь о ее тайной влюбленности, не более.
Что ж, хотя бы народ не будет трепаться о похождениях принца Александра, есть чем королеву порадовать. Правда, Роксана никогда не тревожилась о слухах, они для нее пыль, как и многое другое, о чем волнуются люди.
Вернулся Янис. Мы вместе расспросили Мал о подробностях произошедшего. Если коротко: она забрала еду на кухне и поднималась к принцу и его друзьям, когда услышала душераздирающий крик. Мал бросила поднос, взбежала наверх, увидела мертвое тело и вопящую рядом с ним девчонку. Дальше действовала без промедления, вскоре принц и его друзья покинули заведение.
После Мал мы поговорили с девушками, хотя разговорами это назвать трудно: либо истерики, либо обмороки, либо невнятное бормотание. Бесконечное «не знали», «не слышали», «не видели», «что теперь будет?». Все были так напуганы, что не могли связать двух слов. Мои глаза закатывались совсем как у Дарлана раньше. Ну какой толк от обморока? Только время тянут. Королевская полиция страшна, логично отделаться от нее побыстрее, а не растягивать это сомнительное удовольствие. Но смерть близкого — всегда потрясение. Даже на Мертвой Земле, где люди не исчезают, а служат.
Наступило утро. Моя голова пухла от ненужных сведений и желания соприкоснуться с подушкой, но вряд ли это произойдет скоро.
Глава 5
Королева Роксана Гранфельтская вела за собой мертвую Армию несколько столетий, что наложило сильнейший отпечаток на ее личность. Роксана производила впечатление холодной жесткой королевы, у которой на уме только война. Война есть дочь ее и сын, ее главная жизненная цель и мудрость. Воительница, Кровавая королева.
Мало кто видел другую сторону Роксаны Гранфельтской, и эту сторону никоим образом не видел принц Александр, ее единственный сын и наследник.
Из воспоминаний альтьера Луциана «Гранфельтские.
История королевской семьи Мертвоземья»
— Выпьем ликао? — предложил Дарлан, когда я совсем отчаялась — настолько, что согласилась.
Мы вышли из клуба. День выдался погожим, солнечным, что в Мортуме случалось нечасто. Или я давно не выходила на улицу днем? И не зря, потому что мне не понравилось. Много людей, все куда-то спешат, улыбаются, общаются, у всех есть цель, у всех есть будущее… обычная городская суета, от которой унылым людям вроде меня тошно.
— Выглядишь ужасно, — заметил Дар. — В темноте и не разглядел, насколько ты скатилась.
— А я и в темноте поняла, что ты отвратителен. Воняешь гнилью.
— А ты алкоголем. Пила на допросе?
— Тебе какое дело?
— Думаю иногда, как сильно ты распустилась. Тебя бы на цепь посадить, Ида, да выбить дурь из башки. Никогда не понимал, почему она тебя терпит так долго и даже из столицы с глаз долой не прогонит. Разлагалась бы себе в Аллигоме, и всем счастье.
— Выбить дурь, значит… ох, Дар, мы оба знаем, что некоторым желаниям не суждено сбыться. В моих мечтах на цепи сидишь ты, а что я с тобой делаю… сказка! Моя самая яркая фантазия, мой сладкий сон. Он часто мне снится. Кто знает — может, он когда-нибудь сбудется.
Дарлана передернуло — о моих фантазиях он прекрасно знал, не первый раз мы их обсуждали. Опасаясь продолжения этого бессмысленного разговора, Дар заткнулся и молчал всю оставшуюся дорогу.
— Рассказывай, что думаешь, — потребовал он, едва мы сделали заказ. Далеко от Возвышенности мы не ушли, вид из окна не изменился — все тот же дворец на высоком холме. Острый, словно клык в звериной пасти, он был отражением моей болезненной любви и моих личных кошмаров.
Не отрывая взгляда от дворца, я выложила все, что успела выяснить. Дарлан в ответ обрисовал подробности осмотра тела. Подозрения о яде подтвердились, источник отравления отыскать не удалось — любимое вино принца оказалось чистым и пригодным к употреблению, как и остальная пища. Девушка либо вышла из комнаты, в которой отдыхал Александр, либо туда направлялась. Оба варианта так себе, но первый хуже — выходит, она съела что-то отравленное рядом с принцем. Но и второй не очень — велика вероятность, что она не успела дойти до настоящей цели, умерла раньше. Если яд остался на губах и этими губами она бы поцеловала принца… он сын Роксаны, с одной стороны. С другой — если яда много, Александр мог пострадать. А его друзья — умереть так же быстро, как девчонка.
— Дерьмо, — сплюнул Дар.
— Думал отделаться малой кровью?
— А ты не думала?
— Я вообще стараюсь думать как можно меньше.
— В это охотно верю, — обреченно выдохнул он. Мы ненавидели друг друга, но это не уменьшало нашего взаимопонимания, и сейчас мы в немом уговоре избегали слова «покушение». Ночью случилось покушение на принца Александра, все указывало на это. И королевская полиция это допустила. Где-то недосмотрела.
Хорошо, что я там не работаю. Плохо, что меня все равно привлекли.
— Поговоришь с ним сама?
— Поговорю, — не стала я вредничать.
Дарлан состоял в дальнем родстве с королевой и приходился принцу троюродным дядей, оттого мое желание видеть его на цепи невыполнимо. Но отношения с принцем у начальника королевской полиции не складывались, они друг друга всегда недолюбливали. Так что поговорить с его высочеством и впрямь лучше мне, хотя не сказать, что у меня с ним все гладко. Такой уж у нас змеиный клубок организовался. Каждый нормальный разговор — сложность и испытание.
— Перед нашим приездом в клубе многое подчистили, дураку ясно, — выдал ценную мысль Дар, прихлебывая ликао. — Только непонятно, что гениями двигало: глупость или злой умысел.
— Если ты об альтьере Эбергарде и его красотке-помощнице, то ставлю на первое. У них свои тайны — уверена, альтьер лишь лицо клуба, прикрытие с титулом, он исполняет роль. Мал главнее. Они поняли, что прибытия королевской полиции не избежать, и кинулись заметать следы. Мал проговорилась: упомянула, что поднялась наверх с подносом, но, когда мы появились, поднос уже исчез. Уборка определенно проводилась, но такая… бездумная, паническая.
— Идиоты.
— Люди боятся потерять все — тебе не понять, каково это.
— Тебе, что ли, понять?
— Какие у нас планы? — вздохнула я, потирая уставшие глаза.
— Перетрясти всех известных сивилл. Если понадобится, душу из них вытянуть. Кто-то должен что-то знать о яде. Дальше — обморочные девки, — Дар не выдержал и опять закатил глаза. — Ну и наше высочество наверняка имеет что сказать, но это твоя забота. Со мной он слишком любит показывать характер.
— Со мной тоже.
— В прошлую нашу встречу он делал вид, что меня не существует.
— Ты звал его слабаком, когда он был маленьким. Унижал.
— Потому что он и был слабаком — вечно плакал. А я был подростком и не следил за языком, но этот момент ты удобно упускаешь.
Вспоминать прошлое в компании Дарлана мне хотелось меньше всего. Тем более ту часть прошлого, что касалась принца. Скажем так — не начальнику королевской полиции рассуждать о чьем-то непростом характере, упрямстве или желании все сделать наперекор. Но принц был чуть ли не единственным человеком, который не боялся Дарлана и всячески это демонстрировал, что наверняка осложнит расследование.
— Где Александр сейчас?
— Во дворце под надзором матери. И вряд ли выйдет оттуда в ближайшее время. По крайней мере, пока мы во всем не разберемся и не устраним угрозу его жизни.
— Значит, можно не торопиться.
Бывшее начальство иронию оценило, и у нас произошел редкий момент единения: враги могут соглашаться в мелочах, заточение принца во дворце порадовало нас обоих.
Для начала я решила поговорить не с принцем, а с королевой. Хотелось узнать, что за роль мне отведена в происходящем, вдруг я зря напрягаюсь? Или Дарлан что-то перепутал. Где нынешняя я и где королевская полиция с ее расследованиями? В общем, мне хотелось получить ответы.
Роксана приняла меня в тронном зале — монументальном, как само Мертвоземье. Много белого камня и пустоты, мало деталей — если верить исторической литературе, именно так выглядит Посмертье. Стены зала сужались к потолку, повторяя острую форму дворца. За троном выбиты символы Посмертья — Судьи. Черепа с пустыми глазницами. Они взирали сверху вниз на незначительных людей, обещая расплату за грехи.
В тронном зале сразу вспоминалась история о посланнике из Дивоса, что упал в обморок, завидев Мертвую королеву. От вида Роксаны на троне с Судьями за спиной и правда захватывало дух: величественная королева, спорить с которой осмелится только глупец, красивая потусторонней красотой, с прозрачно-светлыми глазами и белыми волосами. Роксана поседела в юности — в день, когда убили всю ее семью. Тогда она и оказалась на троне. У нее необычная судьба, у нее на глазах писалась история. Она сама писала историю, выигрывала войны, сражалась за Мертвоземье. То, что для людей вроде меня сказки из прошлого, вычитанные в книгах, для Роксаны — жизнь. Рядом с такой личностью любой почувствует свою незначительность.
Мертвая королева выглядела немногим старше меня, но ее выдавал взгляд. Ни у одного человека я такого взгляда не видела — в нем скрывалась мудрость и усталость человека, прожившего больше трех сотен лет. В нем читался бесконечный груз ее особенного дара, благодаря которому она прожила так долго. В нем была жизнь… и смерть.
Королева Мертвой Земли, наследница великого рода Гранфельтских, прямой потомок короля Ренана — все про нее. Завоевательница, повелительница мертвой Армии, Кровавая королева — про Роксану столетней давности. Сейчас она привыкла жить в мире. Сейчас она стала почти человеком. Почти.
— Иделаида, — коротко поприветствовала меня королева. — Я ждала тебя раньше. Подойди ближе.
Я сделала, как было велено, и поклонилась.
— Рассказывай.
Мой рассказ был сухим и коротким — Роксана не жаловала лишние краски. И так получалось, что в белоснежном тронном зале, при виде пустых глазниц выбитых в стенах Судей… лишних слов и не оставалось. И мыслей тоже. Ничего не оставалось, словно говорящего отделял от Посмертья лишь шаг.
— Мне не нравится ситуация. Надо разобраться, — королева нахмурила серебристые брови. Ее тонкие пальцы подрагивали, сжимая край трона — высшая степень проявления эмоций от Мертвой Роксаны.
— Дарлан как раз этим занят.
— Не Дарлан. Ты.
— Я? Но…
— Но? Ты споришь?
— Убийства и заговоры против короны по части Дарлана, и мне не понятно, зачем путаться у него под ногами, — я упоминала, что спорить с королевой осмелился бы только глупец. Или человек без чувства самосохранения вроде меня. — Я не в королевской полиции. И даже когда была там… я не занималась убийствами.
Роксана тянула с ответом. Медленно повернула голову к высокому узкому окну, затем так же медленно вернула взгляд на меня. И посмотрела так пронзительно и страшно, как умела только она. По спине побежали мурашки, липкие и ледяные, хотелось кинуться Мертвой королеве в ноги и молить ее забыть о сказанных ранее словах. Но я сдержалась, стояла и ждала ее ответа.
— Мне немало лет, — сказала наконец Роксана. Чувствовалось, как тщательно она подбирает слова. — И иногда я чувствую грядущее. Мертвая Земля говорит со мной. Недавно я ходила в Храм к скельтам, и они подтвердили мои опасения.
— Опасения?
— Александр скоро станет королем, времени осталось мало. Все началось этой ночью. Мертвая Земля не открыла всех подробностей, но знаю, что это так. Эта ночь повлияет на будущее всех нас. Поэтому я хочу, чтобы в произошедшем разбиралась именно ты, Иделаида. Твое место во дворце рядом с Александром. Пора возвращаться.
Принц станет королем. Королем Мертвой Земли. Королем. А это значит…
— Что будет с вами? — прошептала я.
— Мое время прошло, — равнодушно бросила Роксана.
Вот так Мертвая королева, постоянная и бесконечная, как сама смерть, сообщила, что уходит. Наследники Ренана Гранфельтского не умирают, они уходят в Посмертье, хорошо зная путь. Уходят добровольно. Роксану ждет место Судьи, если верить древним легендам. Наследники Ренана служат вечность. Они принадлежат Мертвой Земле.
— Теперь займись делом, Иделаида.
— Но…
— Еще вопросы?
— Если позволите… нельзя вывалить на человека известие о скором уходе, а потом выгнать прочь, — я перешла на жалкий лепет, сама же бросилась к трону с непонятной целью. Мне хотелось встряхнуть эту застывшую женщину, вытянуть из нее больше слов, разрыдаться, проклясть, обнять… все сразу.
Но ничего из этого я не сделала — застыла в шаге от Роксаны, словно наткнулась на невидимую преграду. Мне нужно было развернуться и уйти, но я осталась, не зная, станет ли эта встреча последней. И когда… когда все случится.
— Что конкретно предрекли ске́льты? Александр в курсе? И когда…
— Ты узнаешь, когда это станет важным.
— Вы сами сказали — произошедшее ночью связано с вашим… уходом. И принц будет королем. А это… это важно, — потому что на кону и моя жизнь.
Я словно с головой нырнула в ледяное море и теперь смотрела на происходящее сквозь толщу темной воды. Воздуха не хватало, и было так страшно.
Роксана долго молчала, наблюдала за мной. На мгновение показалось: что-то в ее мертвой душе шевельнулось, и она ответит. Но это была лишь иллюзия.
— Вспомни, с кем разговариваешь, Ида Мор, дочь своего отца, и выполни приказ своей королевы — уйди.
Ида Мор.
Мое настоящее имя, и вся моя жизнь заключена в нем. Вот так легко Роксана поставила меня на место: напомнила, кем я родилась. Скажи это кто-нибудь другой, я бы и глазом не моргнула, но королева все делала иначе, каждое ее слово било наотмашь и проникало в душу.
Разбитая и уничтоженная, я покинула тронный зал.
Глава 6
Скельты видят будущее. Скельты видят прошлое. Скельты видят все. С ними говорит Мертвая Земля. Она направляет. Она спасает. Она помогает выживать.
Выдержка из памятки для переселенцев
Ида Мор.
Дочь Юна Мора — простого стражника, пожертвовавшего жизнью ради совсем крошечного принца Александра. На тот момент я еще не родилась. Заговорщики из Равнсварта пытались лишить королеву ее единственного наследника и уничтожить будущее Мертвой Земли. И у них могло получиться, не пожертвуй собой мой отец. Александр остался жить, Юн Мор пал смертью храбрых, за что был освобожден от службы в Посмертье. Мою мать поблагодарили за его подвиг, она слегла и родила раньше времени — меня. И никому не было дела до слабой новорожденной девочки, пока во дворец не прибежал посланник из Храма, что само по себе невообразимо, ведь люди, включая саму королеву, посещали Храм, а никак не наоборот.
Но это был особый случай.
У скельты Катарины случилось видение, Мертвая Земля сказала новое слово. Про новорожденную слабую девочку и будущего короля Александра. Про дочь своего отца, судьба которой — повторить его путь и спасти уже не принца, но короля. После этого интерес к моей отходящей в Посмертье персоне возрос, мной занялись королевские лекари и удержали среди живых. С тех пор я росла и крутилась рядом с принцем, как дочь своего отца. Неизвестно, когда мне выпадет честь совершить предсказанную миссию. Нельзя увидеть больше, чем готова показать Земля.
— Когда люди знают слишком много, они делают слишком много, — так это объяснял старик Луциан. У него на все находились теории и объяснения.
Моя мать в итоге не оправилась, хотя и прожила еще несколько лет. Я запомнила Каю Мор измученной бледной женщиной, которой вечно неможется и которую постоянно клонит в сон. Мы вряд ли сказали друг другу больше десятка слов. Даже Мертвая королева была словоохотливей. Я не воспринимала Каю матерью, это была лишь скучная молчаливая женщина, к которой меня время от времени приводили на смотрины. И эти визиты не радовали ни одну из сторон. Кая смотрела на меня с отвращением, я хорошо это запомнила. Но меня это не беспокоило.
Вся моя жизнь вертелась вокруг принца.
Александр был старше меня на два года, я тянулась за ним изо всех сил. Может, поэтому выросла высокой. Мы были неразлучны: вместе учились, дрались и шалили, прятались от прислуги и воображали из себя воителей. О том, кто я есть на самом деле, почти никто не знал, моя миссия скрывалась даже от меня самой. После рождения я стала альтьерой Иделаидой Морландер, наследницей старого рода, ветвь которого считалась утерянной. Меня нарекали то внебрачной дочерью почившего короля, то дальней родственницей королевы Роксаны. Сама я не задавалась вопросами происхождения, просто таскалась везде с Александром и не знала забот.
Я не осознавала, что росла совсем не как другие альтьеры: мои уроки были иными и всегда вместе с принцем. Мы учились драться и обороняться, с умом использовать мертвую науку. Изучали уникальные растения, вникали в историю и политику. Даже в университет мы с Александром отправились вместе, хоть я и была младше принца и хоть традиционно молодые альтьеры по большей части учились раздельно: в девушках развивали таланты, способные помочь Храму, ведь он, так уж повелось, со дня сотворения наполнялся женщинами и они считались более одаренными к служению; парни же готовились стать частью королевского Совета либо приносить пользу иным способом вроде службы в королевской полиции. Исключения встречались, но редко.
И я как раз стала таким исключением. И мне бы уже тогда задуматься о природе своей «уникальности», но мои мысли были заняты лишь принцем Александром. Моим прекрасным, любимым и единственным принцем.
Мы с Александром любили друг друга с детства. Он обещал, что мы всегда будем вместе, ведь кроме меня ему никто не нужен, он и правда на других не смотрел. Для него всегда существовала я одна, как и для меня — только он. У нас случилась любовь, та самая, которая первая и с твердой уверенностью, что это навсегда. Любовь, которая впоследствии усложнила все до невозможности и уничтожила меня.
На момент окончания университета мне исполнилось двадцать лет. Мы с принцем вернулись во дворец, держась за руки. Александр считал наш союз нерушимым, и первое, что он сделал по возвращении, — отправился на аудиенцию к матери. К королеве Роксане. Он хотел сообщить ей замечательную новость: мы поженимся. Только такой исход Александр видел правильным завершением нашей истории — вместе навсегда.
Вот тогда-то принцу и открыли глаза на правду.
О том, что никакая я не Иделаида Морландер, а простая Ида, дочь своего отца. И в будущем меня ждет Посмертье, и никак иначе. Меня с детства готовили к этой миссии, потому роману с принцем не препятствовали. Думаю, поначалу королева это одобряла, ведь все складывалось так удачно: и я к Александру ближе некуда, и сам принц не распыляется на всех девиц без разбора, не ныряет с головой в неприятности. Но на той аудиенции королева жестко отрезвила Александра и рассказала об одной очевидной вещи: принцам положено жениться на принцессах. Особенно принцам Мертвоземья, которое во всем зависит от соседей и веками тянет из них жизнь. Лишний раз укрепить такие обременительные отношения брачным союзом не повредит.
Александр правду принял тяжело. Сроки моей гибели скельтами не оговаривались, но Александр в их видениях был уже королем. Значит, все случится после ухода Роксаны в Посмертье. Королева пока никуда не собиралась, но все понимали, что ее уход — вопрос времени. Александр станет королем, и он будет молодым королем, ведь королева родила его поздно. Времени у меня могло не быть совсем. И для принца эта новость стала невыносимой, он молчал и не мог со мной даже разговаривать, только смотрел больным взглядом. Но в один день не выдержал и признался.
Всю ночь мы рыдали на плече друг друга. Та ночь превратилась в затянувшееся прощание. Не для нас с Александром — скорее мы вместе отпускали прошлую счастливую и беззаботную жизнь. Наше детство во дворце, прекрасные годы учебы, похожие на сказку — все это неожиданно окрасилось яркими красками, казалось нереальным, выдуманным даже.
— Все будет по-нашему, — сказал мне следующим утром принц.
Думаю, второй раз он отправился к королеве из упорства. Александр уже понимал, что ничего у нас не выйдет, но будто пытался доказать всем, и себе в первую очередь, что он выше обстоятельств. Он будущий король Мертвоземья, хозяин мертвой Армии, в конце концов. Он вновь заявил матери: мы женимся. И точка. Никакие скельты с их бреднями ему не указ, он не позволит мне собой жертвовать, а матери — запрещать наш союз.
Наверняка королеве было смешно это слушать.
Она отослала Александра прочь и пригласила меня.
— Знай свое место, Ида Мор, — сказала она. — Ты дочь своего отца, не более. Все дарованное тебе можно отнять, но делать этого я не стану. Надеюсь на твой разум, — наверное, я выглядела совсем несчастной, потому что Роксана смягчилась и добавила: — Любовь, если она настоящая — это сознательный, взрослый выбор. Твой и его. Без тени сомнений, без страха и без желания доказать что-то окружающим. Это равенство. Только такую любовь я могу назвать настоящей. Только такая чего-то стоит. Я не вижу между тобой и Александром такой любви. Я вижу болезненную привязанность, которую сама позволила, я вижу принца, который слепо готов идти за тобой в само Посмертье. Я сама это допустила, я же с этим покончу.
«Покончить» с нашей ситуацией она решила радикально и взялась за дело на следующий день. Александру нашли невесту, принцессу невероятной красоты. Ликтанция из Даммартена. Она приехала во дворец в сопровождении двух сестер и брата, много смеялась и парила по коридорам невесомой походкой. Но дни, проведенные на Мертвой Земле, сказались на чужестранке, отравили ее. Она побледнела и ослабла, но никогда не переставала улыбаться блаженной улыбкой. И Александр… влюбился. Думаю, ему просто надоели все испытания и муки, что мы перенесли. Он влюбился в улыбчивую парящую принцессу и вскоре парил по дворцовым коридорам вместе с ней, услужливо подставляя плечо в моменты ее недомоганий. И с нетерпением ждал, когда Ликтанция окрепнет и они поженятся.
— Отпусти их, — твердил Луциан.
Но что этот старик мог понимать в настоящей любви? Меня поворот со свадьбой не устраивал. Ночью я пробралась в покои принца и пообещала: если он женится на Ликтанции, я сбегу… да хоть в само Посмертье. Я тогда плохо соображала, но догадалась, что жизнь моя, пусть и бестолковая, все же имеет цену. Для принца и королевы уж точно.
Шантаж сработал, Александр избавился от принцессы Ликтанции. Прошло много времени, прежде чем я поняла: зря. Старик Луциан был прав — лучше бы принц и дальше парил по коридорам вместе с прекрасной женой-чужестранкой, чем бродил, словно выходец из Посмертья. Думаю, поначалу королева приветствовала мою связь с принцем, чтобы привязать меня к нему покрепче, но Роксана не могла предугадать, что в итоге получит затяжную слезливую драму, а ведь тогда она только набирала обороты.
Неожиданно прозревшая я решила: надо спасать нас обоих. Возвращать принцессу Ликтанцию было поздно, она вышла замуж. Другими Александр не интересовался и вел себя отвратительно, отпугивая девушек. И я взяла дело в свои руки. После расставания с принцем рядом со мной то и дело появлялся один из его близких друзей — Силлиан. Альтьер Силлиан Нольткен. Я и раньше ему нравилась, еще в университете ловила на себе его заинтересованные взгляды, но мне не было до них дела.
И вот у Силлиана появился шанс.
Он оказался не таким, каким я его считала — серьезным, замкнутым и даже мрачным. Он был… легким на подъем, забавным и смешным, с ним я часто смеялась. Нам было так весело и хорошо, и после моих ночей с Александром, пропитанных слезами, наши с Силлианом приятельские отношения казались глотком свежего воздуха. И хотелось большего. Наверное, примерно так Александр чувствовал себя с принцессой — окрыленным и легким. Счастливым тем самым простым и уютным счастьем.
Мое счастье закончилось болезненно. Прекрасный принц показал жестокую сторону и расправился с предавшим его другом. Силлиана так и нарекли: предатель. Нарекли благодаря личному расследованию начальника королевской полиции Дарлана Бурхардингера. После той истории никому и в голову не приходило смотреть в мою сторону. Разве что безумцу.
С тех пор у нас с Александром странные отношения. После всего мы не могли уже быть вместе, но и на расстоянии друг от друга держались с трудом. Наша любовь должна была обернуться ненавистью, но в итоге застряла где-то на грани. Мы то не разговаривали мучительно долго, то дни напролет проводили в постели. Александр мог клясться в любви, а потом пообещать, что убьет, если увидит еще раз, настолько ненавистным стало для него мое лицо. Я жила одним днем и надеялась, что скоро все это закончится, я ждала этого с нетерпением. Думаю, и принц ждал.
Королева Роксана обнадежила новостью. Быть может, все скоро случится.
Глава 7
Он красив, как отец-северянин,
Он умен, как наставник его.
Но откуда он взял остальное
Никому понять не дано.
Принц, о принц Александр!
Он похитил так много сердец!
Он однажды наденет корону
И сядет на трон живой мертвец.
«Корона на его голове», автор неизвестен
Я нашла Александра в придворном парке. Некоторое время наблюдала за принцем издалека, собираясь с духом. Александр слонялся по аллеям с потерянным видом: плечи опущены, подбородок прижат к груди, черный плащ добавляет мрачности, как и растрепанные ветром пепельные волосы. Но даже таким он притягивал взгляд. Я помнила Александра мальчишкой с горящим взором и бесконечными планами на будущее, желанием посмотреть весь мир и себя показать, он не сидел на месте, а постоянно действовал, причем так хаотично, что это вызывало улыбку. В один момент он читал о подвигах Роксаны, восторгался ею, в другой — тянул меня к водопаду для поединка, в третий — нырял в озеро, предлагая плыть наперегонки, и заливался смехом, когда я отставала и из-за этого жутко злилась. Потом я выросла и перестала отставать.
— Будь мудрее, Иделаида. Держись немного позади, — любил в таких случаях повторять старик Луциан, но кто его слушал…
Мы с Александром все делали вместе. Сбегали из университета, разыгрывали охрану, веселились ночами напролет с друзьями, путешествовали по дальним уголкам Мертвой Земли и за ее пределы… не понимаю, куда все делось. И куда исчез прежний Александр. В последние годы он стал собственной противоположностью — равнодушным, черствым и жестоким, с потухшим взглядом и вялой улыбкой. Черты его прекрасного лица заострились, отражая внутреннюю загрубевшую со временем суть.
Интересно, я изменилась так же сильно? Если верить Луциану, то люди не меняются вовсе. И в последнее время я все больше верю в его бестолковую философскую болтовню.
Александр заметил меня и резко остановился. Расправил плечи, вздернул подбородок, но не сделал ни шага навстречу. Ждал, пока сама подойду. Или уйду прочь, понаблюдав за ним издалека, как это часто случалось. От нестерпимой тоски привычно защемило сердце.
Взяв себя в руки, я зашагала вперед. Королева приказала разобраться, значит, придется поговорить с принцем. Напиться и стереть из памяти разговор я смогу позже — не сказать, что это будет чем-то для меня необычным. Испытание на стойкость к жизненным невзгодам я не прошла, сломалась как сухая ветка.
— Доброе утро, ваше вляпавшееся высочество! — я широко улыбнулась. — Как прогулка? Помогла протрезветь?
Александра заметно передернуло — то ли от моей фальшивой улыбки, то ли от слов. Он страдальчески поморщился и сообщил:
— Иногда мне кажется, что мать надо мной издевается.
— Будущему королю не к лицу жалобы, так что придется нам обоим потерпеть, ваше загулявшее высочество.
— Прекрати паясничать!
Я перевела дух. И уже ровным тоном пояснила:
— У меня нет желания копаться в твоих похождениях, ясно? Так захотела Роксана. Предлагаю поговорить быстро и без лишних отступлений. И еще быстрее разойтись. Но если ты хочешь вместо меня увидеть Дарлана…
— Не хочу.
— Так я и знала.
— Давай уже поговорим и разойдемся.
Принц развернулся и пошел в сторону шумной реки. Выбрал для этого самую узкую тропу — такую, что рядом идти не было возможности, если только продираться через колючие кусты. Конечно, Александр сделал это нарочно — чтобы я плелась позади и не видела его лица. Но мы знакомы слишком давно, чтобы он меня обманул.
— Девушка. Вы познакомились в клубе?
— Ага.
— Ты встречался с ней только там?
— Хм-м… да.
— Мне необязательно видеть твое лицо, чтобы почувствовать ложь.
— Я не скрываю свое лицо, нет сил видеть твое.
Его слова уже не ранили как прежде, но все равно причинили боль. Привычная тупая боль — мой вечный спутник, как и ноющее сердце. И вот уже я сама расклеилась, точно изнеженная принцесса, а мне не положено. Дочь своего отца всегда держит себя в руках.
— Как я понимаю, вы виделись и вне клуба.
— Виделись. Она меня развлекала.
— О чувствах речи не шло?
Александр зло фыркнул и не стал даже комментировать.
— Всякое бывает, — дипломатично пожала я плечами. — Расскажи о том вечере. Ты проводил время с друзьями?
— Мы забрели в клуб, скучно стало. Приемы во дворце, театр, поездки в Аллигом — все одно и то же. Надоело. А там шоу и все дела.
«Все дела» меня заинтриговали, но я решила не перебивать.
— Пришли после полуночи, как обычно, — продолжил неохотно рассказывать Александр. — Сидели, разговаривали, время проводили. Потом зашла официантка и сказала, что у них случилось беда и лучше уйти. И мы ушли — вот и вся история.
— Рассказчик из тебя посредственный. Я начинаю подозревать, что не так уж и хочется тебе от меня отделаться, потому что у меня возник миллион вопросов.
Александр промолчал.
Мы вышли к бушующей реке — той ее части, что вот-вот должна была обрушиться водопадом вниз. Когда-то именно здесь проходили наши занятия со стариком Луцианом. Сверху мы смотрели на Мортум, на серые, безжизненные просторы Мертвоземья, и в лицо летели мелкие ледяные брызги. А потом мы прыгали со скалы. Это было больно. Это было хорошо — чувство полета освобождало и дарило восторг. Луциан говорил, что только Мертвая Земля может подарить такое ощущение, ведь за ее пределами люди хрупки. От такого прыжка они разобьются о воду, переломают кости. У них есть зеленые просторы, у нас — полет и долгая жизнь. У них есть необходимая для выживания пища, у нас — мертвая Армия.
Тропа расширилась, и я смогла догнать принца. Теперь мы шли рядом и в то же время на расстоянии. Слишком близко для незнакомцев, но достаточно далеко, чтобы не выглядеть парой, и уж тем более не прикоснуться друг к другу ненароком. Я легко могла представить себе картину, в которой я случайно спотыкаюсь, а он ловит меня за руку. И вот мы уже близко, смотрим друг другу в глаза… и это больно, потому что будущего все равно нет. Ничего нет.
— Знаешь, вчера я ходил в Храм, — Александру пришлось повысить голос из-за шума реки. — Хотел знать, что грядет.
«Неужели скельты рассказали ему о королеве?» — мелькнула неожиданная мысль, но как мелькнула, так и пропала, потому что принц процитировал:
— Загадать наперед желает будущий король.
Не возвращайся сюда, не найдешь здесь покой!
Будущее случится в нужный момент,
Станешь свободным от дум тяжелых и бед.
Предсказание звучало складно и фальшиво, сразу понятно — Александру о королеве ничего не сказали, вежливо отправили его восвояси. Может, потому что его дела были даже хуже моих, и он обращался к скельтам с вопросами о будущем так часто, что вконец всех достал. Вот и получил… пророчество. Храм мог играть в разные игры, даже в такие.
Я обходила Храм стороной с того момента, как узнала о будущем и «дочери своего отца», у меня другие развлечения. Сидеть вечерами и смотреть в никуда, пить паршивое вино, строить планы побега, а после — стыдиться своей слабости. Понятно же, что Александра я не оставлю. И стыдилась я не фантазий о побеге, а их невыполнимости. Никогда, никогда, никогда я сбежать не смогу. И не захочу. Буду жертвенно ждать своего часа.
У Александра обратная ситуация. Он хочет, чтобы я жила… далеко, без забот, дворцовых интриг и предсказаний Храма. Однажды он признался мне, как сильно об этом мечтает, но не в состоянии отпустить — слишком многое на кону. Как минимум его жизнь. А его жизнь бесценна, и это не красивые слова. Он Гранфельтский. Потому для всех будет лучше приблизить трагичный момент моей смерти и покончить уже с этой историей.
— Тяжелые думы и беды — это про меня? — выдавила я.
— Точное описание наших отношений, да? — невесело улыбнулся Александр. — Однако сомневаюсь, что это про тебя, Ида. Трудно поверить, но в моих мыслях не только ты.
Он говорил без тени иронии. Раньше я бы спросила, что же занимает его мысли, что беспокоит, и он бы поделился. Раньше.
Впрочем, и сейчас он ответит на мои вопросы — так захотела Роксана. Королеву принц уважал, как уважали ее все вокруг. Она символ Мертвоземья, живая легенда, вершитель истории. Александру придется нелегко, когда он взойдет на трон. Планка высока, и с каждым годом она давит на принца все больше. Узнай он об уходе Роксаны, я бы это поняла с одного взгляда. Интересно, почему она не рассказала сыну?
Впрочем, это не мое дело.
— Сосредоточимся на прошлой ночи. Мне важны детали — все, что сможешь вспомнить. Сколько раз заходила к вам официантка, что она приносила, что вы ели-пили, как вела себя Ава...
Во взгляде Александра мелькнуло недоумение.
— Девушка, с которой ты виделся в клубе, — пояснила я.
— Да, я помню.
— Я знаю тебя с детства — ты не помнишь. А ведь Ава умерла, выпив яд, который, возможно, тебе предназначался. И она же тебя развлекала… несколько раз. Неужели так трудно запомнить ее имя?
— С чего ты взяла, что яд предназначался мне? Может, ей?
— Может и ей. Но как-то слабо в это верится.
— Всякое бывает.
— Точно. В этом «всяком» я как раз разбираюсь по приказу королевы. Так что будь добр, соберись. Не заставляй меня обращаться за подробностями к твоим друзьям.
Такая перспектива принца не порадовала. По понятным причинам.
У Александра шесть близких друзей — та самая шестерка, которую можно часто увидеть возле его высочества. Раньше это была семерка, в университете и некоторое время после него. Седьмым другом был альтьер Силлиан Нольткен — тот самый парень, что по глупости влюбился в меня, а я по глупости ему это позволила. Он поплатился за это жизнью.
Силлиан попал на допрос к Дарлану Бурхардингеру, начальнику королевской полиции, а после — в заточение. И больше никто не видел парня живым. Все произошло быстро и легко, словно в какой-то детской игре.
Тогда я тоже была частью королевской полиции — после университета помогала Дарлану, вникала в дела. И смогла выяснить, что к произошедшему с Силлианом руку приложил принц, все случилось по его воле. Я поняла это, едва взглянув на Дарлана, которого безмерно уважала. Я им даже восхищалась — настолько глупой была. Из королевской полиции я ушла, а ведь работа была единственным, что держало меня на плаву после новости о «дочери своего отца». Но я не смогла бы смотреть на Дара каждый день. Он стал для меня символом крушения всех идеалов. Тогда я во что-то верила.
Друзья принца держались от меня подальше после случая с Силлианом. Мы виделись лишь на многолюдных приемах, да и там издалека. Они то ли опасались меня, словно чумной, то ли винили в произошедшем. Не Александра же им винить, в самом деле. Я их понимала — сама обвинила во всем одного Дарлана, и с моей стороны было бы лицемерием ждать от парней иного.
— Ладно, я тебя понял, — Александр остановился и подставил лицо ледяным каплям, что долетали от бушующей реки. Его светлые волосы трепал ветер, и от этой картины ныло сердце. Хотелось запомнить момент навсегда, ведь я не знала, сколько таких еще будет. — Официантка поприветствовала нас, проводила к столу, все как обычно. Потом принесла заказ — получается, это второй ее визит. После она заходила еще два раза, последний — как раз перед тем, как все случилось. Девушка… Ава сидела с нами, но вышла вместе с официанткой.
— Девушка была с вами одна?
— Одна. Мои друзья женаты.
— Правда? И Константин? И Иустилон? И даже Карл?
— Они обручены. И не смотри так.
— Александр, ты не убедишь меня, что вы приходили в клуб ради сомнительного шоу и выпивки. Если с вами не было девушек, было что-то еще.
— Фантазируй сколько угодно, но все случилось как я говорю, — уперся принц.
Это смешно. Я слишком хорошо его знала — целую жизнь, — чтобы пропустить столь наглую ложь. Чем-то этот клуб притягивал людей, и явно не доступными женщинами. Или не только ими, если вспомнить о суммах на расписках. Но Александр закрылся и будет до последнего упираться, придется искать другой источник информации.
Или вернуться позже. Но другой источник более предпочтителен.
— Допустим, я разом поглупела и поверила. Вернемся к ночи: Ава была с вами, официантка время от времени заходила. Комнату они покинули вместе, потом поднялась паника и вы ушли. Все правильно?
— Да.
— Когда Ава ушла с официанткой в последний раз, что сделала официантка? Приняла заказ?
— Нет, принесла еду.
— Уверен?
— Да, Ида, я уверен, — раздраженно ответил принц.
Сама Мал сказала, что поднималась наверх с подносом в руках, когда услышала крики. И она забыла упомянуть, что вышла в коридор вместе с Авой. Кажется, придется поговорить с ней еще раз, слишком много неточностей набралось. Впрочем, девушка с самого начала казалась мне подозрительной. Еще и даммартенка… Переселенцы не раз оказывались шпионами, даже если речь шла о новых поколениях, которые родились на Мертвой Земле.
— Девушки ушли. Сколько вы просидели после их ухода?
— Не знаю, недолго. Даже вино выпить не успели. Забежала официантка и сказала, что надо уходить — случилась беда и все в таком духе. По виду очень волновалась. Мы все равно собирались по домам, так что не возражали и вопросов не задавали — не интересно.
— А охрана твоя где ходила?
— Неподалеку. В проверенных местах я могу встретиться с друзьями без лишней суеты. Клуб из таких мест… был. Там много своей охраны. Дарлан одобрил. К тому же, мы входили и выходили негласно, сидели всегда наверху. И посетители там… из своих.
— Что за сказочное местечко — сам Дарлан одобрил! — восхитилась я. — Ладно, последний вопрос: твой перстень, откуда он у девушки, имени которой ты не запомнил? И не рассказывай мне сказку о воровстве — я помню, как ты шутил, что перстень снимается только вместе с пальцем.
— Не знаю.
— Александр…
— Я не знаю, что непонятного? — он вышел из себя, устал терпеть мои вопросы. — Надоело, что ты каждое мое слово под сомнение ставишь. Сказал — не знаю, значит не знаю, Ида! Просто поверь и не испытывай мое терпение.
Когда я узнала о смерти Силлиана, он говорил так же. Поверь мне, просто поверь. Тогда я подумала: у любимого мной принца так много сторон, которых я раньше не замечала. Откуда они взялись? Появились неожиданно, в один миг, или я была слепа? Влюбленные же ничего не замечают. Хотя я вот прозрела, а любовь никуда не делась. Она изменилась, стала некомфортной и ядовитой, но не исчезла, как должна была.
— Отличный совет, ваше нетерпеливое высочество. Следовать ему я, пожалуй, не стану. Верить вам, в смысле.
— В этом вся ты.
— Точно. Что ж, спасибо за ответы. Будут новости — узнаешь их у королевы.
Я развернулась с намерением уйти, но принц поймал меня за локоть и крепко сжал, удерживая на месте. Александр смотрел на свою руку с недоумением, будто сам не понимал, зачем остановил меня.
Затем он поднял взгляд, и вот мы уже смотрели друг другу в глаза. От обычного зрительного контакта дыхание участилось — так на Александра я реагировала каждый раз. А он на меня, и это не изменится. Пока я не умру за него. Пока он не останется один. Будущее уже предрешено, и оно тоже не изменится. И ничего нельзя поправить.
Не знаю, как долго мы смотрели друг на друга.
Александр тяжело сглотнул, приблизился ко мне и прошептал:
— Мать ходила в Храм перед тем, как послать за тобой. Они нашептали ей что-то. Будь осторожна, Ида. Боюсь, этой ночью началось что-то непоправимое, раз они впутали тебя, — сказав это, он резко отступил, а потом быстрым шагом ушел прочь.
Я застыла на месте, пораженная новостью. Рядом буйствовала река, но ее шум заглушила очередная новость. Королева вспомнила обо мне не случайно, ей подсказали это сделать. Все с благословения Храма, значит… что это значит? По большому счету для меня разницы нет. Сказали разобраться в убийстве — я разберусь. И не важно, какие последствия придется встретить. К своей миссии я давно готова.
Глава 8
Мертвая земля богата на дары, как богата на расплату за дары. Баланс присутствует во всем.
Альтьер Херман Армфантен «Законы баланса»
В клуб я вернулась к полудню. Моего возвращения мало кто ждал, если судить по недоуменным взглядам. Разыскать Яниса не удалось, зато Дарлан обнаружился быстро — сидел в кабинете альтьера Эбергарда, закинув ноги на стол, и откровенно бездельничал. Или вовсе спал, потому что на мое появление не отреагировал. Я хлопнула дверью как следует, привлекая внимание.
— Вернулась? — протянул Дарлан таким тоном, словно один мой вид заставлял его страдать. Хотя сам Дар выглядел немногим лучше меня — таким же помятым, несчастным и с красными глазами.
— Мне надо поговорить с Мал.
— Выяснила что-то?
— Пока не уверена. Надо поговорить с девушкой.
— Мал… это которая на даммартенку похожа?
— Она самая.
— Хорошо, идем. — Дар быстро поднялся и повел меня по коридору клуба, на ходу поясняя: — Новостей не прибавилось. Местных девок отправим к городским, пусть посидят под присмотром, пока мы во всем не разберемся. Вряд ли они много знают, но на всякий случай… а то отлавливать их потом по Низменности, время терять.
— В самом деле, время надо тратить с пользой. В потолок плевать, например.
— Ты опять чем-то недовольна?
— Нет, что ты.
Дар усмехнулся и открыл передо мной дверь:
— После вас, уважаемая альтьера Иделаида. После визита во дворец вы обнаглели еще больше, кто бы мог подумать. Опять вспомнили о своем особом положении и любви самой королевы?
Проигнорировав Дарлана, я шагнула вперед и оказалась в приватной зоне с десятком комнат — надо думать, они предназначались для развлечения гостей. Мое присутствие здесь было вопиюще-неуместным, но раз королева приказала… к тому же, моя репутация не пострадает. Потому что страдать нечему.
Зашуганные девчонки сидели по углам, словно в ожидании смертной казни. Лица заплаканные, несчастные, в глазах животный страх. Домой они сегодня не пойдут, а отправятся за решетку, пока отравитель не будет найден. Так решил Дарлан, и кто же с ним поспорит.
Мал среди девчонок не обнаружилась.
— Где Мал? — спросила я. — Кто-нибудь ее видел?
Никто.
Как выяснилось, отсутствовала не только Мал, но и полицейские, которые должны были приглядывать за девушками. Я этот факт пропустила, а вот Дар с воплем «Куда они подевались?» помчался разбираться. Все оказалось до смешного банально: поначалу за девушками присматривали городские полицейские, но когда начались допросы, их сменили люди Дарлана. То есть, не совсем сменили, но городские поняли это именно так и ретировались — находиться в клубе никому не хотелось, мало ли что можно случайно услышать. Из-за глупой путаницы Мал сбежала, и никто на это не обратил внимания.
— Типичная работа городской полиции, — пожал плечами альтьер Меллин. — Привыкли копошиться в грязи, вот и… недосмотрели. Как обычно.
— Пусть прощаются с работой! — свирепствовал Дар, непонятно кого имея ввиду. Но на всякий случай боялись его все, хотя, как по мне, его начальственная задница должна была пострадать больше остальных.
Пока Дар вместе с Меллином спихивали ответственность на городскую полицию, я расспросила девчонок о Мал — близко она ни с кем не общалась. Тогда я нашла хозяина клуба с целью стрясти с него адрес девушки. Отправиться домой после побега было бы приступом идиотизма со стороны Мал, но на ее жилище в любом случае стоило взглянуть, вдруг что интересное найдется. Да хотя бы запас яда на самом видном месте.
— Я не… откуда мне знать, где она живет? — испуганно ответил альтьер Эбергард.
— Напрягите память, будьте любезны. Есть повод думать, что Мал причастна к ночным событиям. Если она сбежала, отвечать за нее придется вам.
— М-мне?
— Больше некому, — расстроилась я.
От такой перспективы альтьер Эбергард быстро припомнил, как несколько лет назад провожал Мал до дома. У девушки появился назойливый ухажер, а хозяин клуба, будучи заботливым мужчиной, не оставил ее в беде. Это объяснение вызывало у меня сомнения, ну что ж, приму на веру историю в таком виде.
— Помните, где ее дом?
— Нет, то есть… я могу постараться, но… квартал для переселенцев… там…
— Отправимся вместе. И в ваших интересах постараться.
На улице нас догнал красный от разноса сотрудников Дарлан и увязался следом. Идти пришлось пешком, так альтьеру Эбергарду было проще ориентироваться.
Прогулка вышла продолжительной. Мы спустились с Возвышенности и оказались в городских трущобах Низменности, в самой дремучей части, полной бездомных оборванцев и покосившихся домов с выбитыми окнами. И в этих домах еще жили люди, судя по звукам! В подобных местах мне раньше гулять не приходилось, но я была наслышана. Альтьер Эбергард нервничал и путался в поворотах, мы то и дело возвращались к перекресткам. На его десятой ошибке я раздраженно выругалась, сил терпеть это не осталось. Драгоценное время таяло, интуиция кричала об опоздании, а «гулять» по Низменности приходилось в компании человека, которого я планировала избегать до конца дней своих.
— Что сказала королева? — спросил Дарлан, напряженно оглядываясь.
Район, в котором мы оказались, чистотой и порядком не радовал. Аромат стоял тоже на любителя. Мы смотрелись здесь бельмом на глазу, каждый прохожий сворачивал шею от любопытства, причем центром притяжения взглядов была я. Не стоило наряжаться в белый костюм — слишком броско и слишком выдает во мне альтьеру, но я не планировала слоняться по трущобам, когда одевалась утром. Тогда я думала только о том, как не умереть раньше времени и хоть немного освежить цвет лица. Дарлан оказался умнее, надев пыльно-бежевый плащ. Он тоже не выглядел местным, но и не выделялся белым пятном. Мой плащ остался в клубе, к сожалению.
— Желает, чтобы я во всем разобралась. Лично. Про тебя не упоминала, может, отчитаешься и продолжишь дальше в потолок плевать.
— Я не спал две ночи и…
— Расскажи, что узнали, пока меня не было, — перебила я.
— Девки запуганы, из них слова не вытянешь. У убитой была близкая подруга, Беа. Сначала упала в обморок, потом пришла в себя и начала биться в истерике, причитая о близости смерти, — Дар вздохнул так тяжко, что осталось только посочувствовать его невыносимой ноше. — Сам с ней говорил, потратил кучу времени и узнал только о тайной любви, ясное дело, к принцу. И о страхах любимого потерять. Бабы! — Дар поморщился.
— Уверена, ты у нее тоже восторгов не вызвал.
— Еще нашел долговые расписки на приличные суммы. И тайник. Содержимое… скажем так, довольно богатое.
— И насколько богатое?
— Хватит жизни на три. И на дом на Возвышенности, и на поместье в Аллигоме, и много на что еще.
— Как это объяснил хозяин клуба? — нахмурилась я, смотря на сутулую спину идущего впереди альтьера Эбергарда. Не верилось, что за все отвечал он один и при этом остался живым и невредимым. И не умер от страха, например.
— Никак. Трясется как мышь, но на своем стоит крепко.
— Чего-то они все боятся, неспроста столько обмороков и ужаса, — задумчиво согласилась я. — Вот только чего? Не могу придумать, что может пугать сильнее истории с убийством. Должно быть что-то существенное, иначе не сходится.
— Или кто-то. Видела список гостей? Во-первых, остался пустой стол на первом этаже, во-вторых, несколько комнат наверху, включая ту, что соседствовала с комнатой принца. Мало ли кто там был.
— Я тоже обратила на это внимание. Сдается мне, пропавшая Мал вписала только безопасные имена, а самые интересные оставила при себе, — а теперь еще и сбежала, что наталкивало на размышления. И как же глупо было ее вот так упустить… нет слов.
— Нам нужны все имена, — кивнул Дарлан. — Дела клуба и местные девки — так, потеря времени… гости в нашем случае интереснее. Среди них вполне могут оказаться альтьеры, настроенные против Роксаны.
Даже на Мертвой Земле встречались недовольные королевой. Потому что людям жизненно необходимо все усложнять — это я по себе знаю. В этот раз и без философии старика Луциана справилась с выводами.
— Мы пришли! — альтьер Эбергард остановился возле двухэтажного строения в конце улицы. Раньше это был дом на одну семью, при прежнем короле такие строили. Потом, ввиду роста населения, похожие дома начали делить на несколько семей, в Низменности стало людно. У кого была возможность, перебирались в другие районы, остальным пришлось тесниться до такой степени, что со временем местность приобрела дурную славу. Да и дома знавали лучшие времена — сейчас они осели, покосились… кто-то считал, что всему виной мертвые и Посмертье. Кто-то понимал, что время куда беспощаднее мертвых.
— Подождать вас на улице? — спросил альтьер Эбергард.
— Еще чего, потом тебя по городу искать? — не обрадовался перспективе ленивый Дарлан. — С нами пойдешь. И без лишних движений.
Дом, хоть и выглядел небольшим, имел несколько входов. Получалось, каждый попадал в свою часть с улицы. Альтьер Эбергард кивнул на нужную дверь, Дар дернул за ручку, но безрезультатно. Пришлось выламывать. Еще с порога стало понятно: кто-то успел побывать в жилище Мал до нас. Перевернутые стулья посреди коридора, вспоротая мебель, ворох одежды на полу, разбитая ваза…
— Здесь что-то искали. И спешили, — Дар со значением уставился на альтьера Эбергарда, тот сразу затрясся, точно тонкий лист на пронизывающих ветрах Пустоши, но промолчал.
— Надо его в камеру, пока во всем не разберемся, — глядя на альтьера, поняла я. — Мал сбежала благодаря «слаженной» работе полиции, как бы коллега не последовал ее примеру.
— Что?! Это вы обо мне?! Да как вы можете так думать… я уважаемый альтьер и…
— В камеру устроим, — кивнул Дар. — Думаешь, девка сделала ноги?
Порой начальник королевской полиции разговаривал как обитатель Низменности. Что за фразочки? Хотя было время, когда они прилипали и ко мне. «Было время» как описание всей моей жизни.
— Из клуба — без сомнений. А дальше… не удивлюсь, если ей приделали ноги и на своих она ходить уже никогда не сможет.
— В любом случае, здесь что-то искали. Нечто, не хранившееся в клубе? Или что-то такое, что дура успела припрятать и поспешила вынести, пока мы не нашли.
— Боюсь, этого мы пока не узнаем, — я с сожалением оглядела беспорядок. — Но шанс есть. Вернусь в клуб, пришлю сюда твоих ребят, пусть обшарят каждый угол. Сама поговорю с девчонками еще раз.
— А мне здесь сидеть ждать?
— Конечно. Охранять помещение и уважаемого альтьера от побега.
— А ты одна пойдешь по Низменности? В таком виде? Брось…
— Дар, я предпочту жить в Низменности в любом виде, но не говорить с тобой, — не слушая возражений, я покинула дом.
Чувство, что его хозяйка сюда не вернется, не покидало. Мал что-то знала, потому пропала. На главную злодейку она не тянула, хотя и отвечала за еду и напитки принца. Могла и яд подсунуть. Влюбленная Ава это заметила или догадалась и выпила яд вместо Александра. Но зачем? Могла просто предупредить — глядишь, и жизнь бы сохранила, и принц впечатлился бы да женился на спасительнице. Сказка! Жаль, что в реальности принцы не запоминают имена случайных подружек, а женятся только на принцессах — навсегда выученный мной урок.
Я свернула на одну из узких улочек и тогда заметила их — двое мужчин неопрятного вида плелись позади. Близко не подходили, но и не отставали. Не думала, что смогу нажить приключения за одну прогулку, а ведь явно наживу — парочка умной не выглядела и лиц околокоролевских не знала, неприятностями таких господ не запугать, живут одним днем. В общем, практически мои родственные души, только немытые и агрессивные. Не зря такие как я не гуляют в подобных местах.
Мысленно призвав на помощь удачу, я в очередной раз свернула. Люди, как назло, все попрятались, ни одного прохожего… улочки становились все уже, хотя я поднималась на Возвышенность, а не спускалась в городские катакомбы. Надо выбираться, да побыстрее.
За очередным поворотом меня подстерегали. Навстречу вышли трое мальчишек, на вид лет по пятнадцать-семнадцать. Чумазые, в простенькой одежде, зато с широкими злобными улыбками на юных лицах. Маленькие шакалы. Таким нет дела до Суда и приговора, нет дела до Посмертья, главное — здесь и сейчас. Низменность — другой мир, и живут здесь иначе.
— Альтьера, альтьера! Вы в гости идете? Вас проводить, альтьера?
— Альтьера, а вы красивая, альтьера! Никогда не видел таких! — Мальчишки вились вокруг меня с очевидным намерением загородить проход. И у них это получалось, шаг я существенно сбавила.
Мужчины позади приближались.
— Ваши друзья? — спросила я у пацанов.
Те изобразили непонимание и, перебивая друг друга, начали голосить про мою красоту. Их глаза жадно блестели, они наслаждались моей нервозностью и все напирали, напирали. Выход на главную улицу совсем рядом, но беда в том, что все еще недостаточно близко. Ох, как я возненавидела этот день!
Действий от меня не ждали, чем я и воспользовалась. Раскрыла ладонь и от души вмазала одному из парней. Тот отлетел в сторону и схватился за обагренный кровью нос. Пока двое оставшихся хлопали глазами, я отшвырнула одного в сторону, а второго схватила за палец и вывернула его до упора. Это больно, бедняга прочувствовал и истошно заорал на всю улицу детским голоском.
— Передайте старшим друзьям, чтобы искали дыру поглубже, ведь я за ними вернусь, — тихо сказала я начинающему шакалу. — И за вами вернусь, но не одна. Будет вам уроком и примером будущего Суда, — с этими словами я отшвырнула мальчишку и рванула вперед.
Остановилась, когда выбралась на улицу с клубом, хотя преследователи отстали сразу — они не ждали от меня сопротивления и, видимо, решили, что с них хватит. Но липкий страх гнал меня вперед, давно я так не пугалась. Меня вообще мало что может испугать, но такие люди… им терять нечего. Я знала, что те, кто живет одним днем и впереди у них одна пустота — особо опасны.
Без сил я упала на первые попавшиеся ступеньки и от души рассмеялась. На смену глупому страху пришел душевный подъем.
За столь легкое спасение стоило поблагодарить старика Луциана — королевского наставника и учителя, он занимался мной и Александром в детстве. Старик Лу, как мы его обычно звали, был хорош не только философскими речами. Он никогда меня не жалел, целиком и полностью приравнивая к Александру, мальчишке, что был на два года старше и на две головы выше. Старик Лу учил не бояться, хитрить и использовать доступные возможности, он растил из меня человека, способного за себя постоять. Сегодня его старания уберегли от беды меня и будущего короля, раз уж наши жизни тесно связаны.
Обязательно поблагодарю Лу за наше прошлое.
Глава 9
Первый король был особенным — бесстрашным и решительным. Он говорил с Мертвой Землей и вместе с ней построил новый удивительный мир там, где не могло быть жизни.
Первый король призывал людей быть такими же смелыми и никогда не сдаваться. Ведь Мертвая Земля среди нас, она принимает любую форму и все видит.
Катарина Линнард «Сказочный мир Мертвоземья»
Я вернулась в клуб и поговорила с девушками, остро чувствуя, как теряю время. Как дела короны могут касаться паршивого клуба, причем тут Храм, скельты и мое будущее? Казалось, что я ищу не там, спрашиваю не о том, поэтому получаю заплаканные лица и набившее оскомину «не знаю… не видела… ничего не понимаю, очень страшно… Судьи мне свидетели…».
В конце концов я не выдержала и накинулась на одну из девушек:
— Почему ты плачешь? Сама же сказала, что с убитой не общалась.
— Я… просто… да…
От пары бесед я утомилась сильнее, чем от беготни по подворотням Низменности. Чем больше невнятного бормотания слышала, тем больше раздражалась. И постепенно начала осознавать: я не верю. Не верю слезам и причитаниям, и уж тем более не доверяю сказанному. Еще недавно я осудила стремление Дара запереть всех девчонок без разбора, пока в деле не наступит хоть какая-то ясность, зато теперь желание бывшего начальника я поняла. Не знаю, какими соображениями руководствовался Дар: его тоже покоробил этот всеобщий леденящий душу ужас, или он просто сделал как легче, но теперь я с его решением не спорила. Девушек нельзя отпускать. Они врут, причем дружно и упорно.
Размышляя над планом, я встретила Яниса и преградила ему путь:
— Вот кого я искала!
— Меня? — насторожился он. Держаться Янис стал иначе: плечи напряжены, во взгляде знакомое любопытство, когда вроде и хочется разглядеть человека получше, но сомневаешься, стоит ли наглеть и глазеть безотрывно, и в итоге выходит что-то среднее, нервное и странное. И очень заметное. Очевидно, откуда взялись эти ужимки — парня просветили на мой счет.
— Тебя. Нужна услуга: вы забираете девушек по приказу альтьера Дарлана, они посидят в камерах до прояснения обстоятельств. Мне надо, чтобы одна из них… скажем, поздно вечером обрела свободу. «Вопросов нет, вы можете идти», — и все такое. Только она одна, но так, чтобы у нее не возникло лишних подозрений, и уж тем более она не должна узнать, что остальным такого подарка не сделали. Девушку зовут Беа, она подруга убитой. Рыжая, среднего роста.
— Только она? Зачем?
— Хочу посмотреть, чем она займется.
— Вы ожидаете от нее каких-то действий и хотите проследить, — понял Янис. — Может, стоит дать ей уйти сейчас? Это будет просто, она даже не узнает, что с другими поступили иначе, и ничего не заподозрит. Сам с ней поговорю и скажу, что на сегодня все.
— Да, так действительно было бы проще.
— Но отпустить ее все равно вечером?
— Говорят, догадливых ведут по жизни сами Судьи. До вечера, Янис.
На этом злополучный клуб я покинула. Нашла одного из людей Дарлана и приказала отвезти меня домой. Сил не осталось, а если мой план даст результаты, ночь может получиться длинной и хорошо бы в такой момент крепко стоять на ногах. А в идеале — еще и соображать. Мне нужен сон. И гнилость, раз события так закручиваются.
Лин встретила меня у порога, в ее глазах плескался неподдельный испуг.
— Не волнуйся, сегодня ты без работы не останешься, — подбодрила я, на ходу скидывая костюм. — Прости, Лин, сейчас без вопросов. Разбуди меня к ужину, подготовь гнилость и что-нибудь из одежды. Выбирай неприметное и простое, ближе к народу.
— К какому народу?
— Меня интересует мода Низменности.
— У вас, альтьера Иделаида, такой одежды не водится.
— Надо, чтобы завелась.
— Что-нибудь придумаю.
В Лин я не сомневалась, потому сразу ушла к себе, упала на кровать и провалилась в крепкий сон. Мне снилась королева Роксана — высокая, горделивая, она стояла перед входом в Посмертье, обдумывая что-то. Я тоже была там, наблюдала. Казалось, Роксана меня не замечает, но нет — королева знала, что я рядом.
— Твое время еще не пришло, — шепнула она.
— Но когда…
— Когда принц станет королем, — и она ушла в Посмертье.
А я осталась. Из глаз катились слезы, ведь я потеряла близкого человека. И ни сказать, ни сделать ничего не смогла, даже не обняла на прощание. С Мертвой Роксаной ведь так нельзя. Объятия, тепло — история не наша. Наша совсем о другом.
Проснулась я с мокрыми от слез щеками. Надо мной стояла бледная Лин.
— Ужин готов, платье тоже, — пробормотала она и вылетела из комнаты.
У нее тоже день выдался не из простых, хотя со мной она привыкла ко всякому. Мы встретились с Лин еще до смерти Силлиана, но в период душещипательной драмы с принцем Александром. Получается, Лин не застала меня… нормальной. Для нее я всю жизнь унылая, драматичная, проблемная и с паршивым характером.
Лин рано лишилась отца, с малых лет она выживала и заботилась о больном брате и непутевой матери. Та, подобно Кае Мор, сгинула после смерти супруга, забыв о детях. Лин росла сама по себе — ребенок, до которого никому нет дела. Не ребенок даже, а маленький взрослый, на плечи которого легло столько всего не по возрасту тяжелого. Она работала на кухне в ресторанчике, который открыл старик Лу после ухода из дворца. И взяли ее за милую мордашку, молчаливость и расторопность. А еще потому, что Лу всегда любил давать людям шанс и смотреть, что из этого выйдет.
Тогда я часто надоедала старику своим унылым обществом. История Лин зацепила меня, ведь она так походила на мою. В тот период жизни я задавалась вопросами вроде «а что, если…», и Лин стала одним из возможных ответов. Так мы и обрели друг друга. Сейчас Лин жила у меня вместе с братом, вела дела, отвечала за прислугу, за дом… Без Лин я бы пропала, ее молчаливая расторопность могла свернуть горы. И она продолжала заботиться о брате — он старше Лин на два года, но в детстве получил серьезный удар по голове, с тех пор нуждался в присмотре. А у меня дом большой, мне не жалко.
Лин не подвела и нашла подходящий наряд. Простецкое платье сомнительного цвета, который можно определить как «грязное болото». Длиной до щиколоток, на ощупь как шершавый грязный мешок. К платью прилагалось нечто, похожее на плащ, но назвать это плащом язык не поворачивался — настоящая тряпка. Для моих целей подойдет.
Ужинали мы вместе. Лин рассказала о текущих делах, а потом, помолчав, добавила:
— В последнее время я беспокоюсь за вас больше обычного, альтьера. Что бы вы ни задумали, берегите себя, не позволяйте себе безрассудство. У вас горячее сердце, но слушайте голову.
— Моя голова соображает не лучше сердца, — порадовала ее я.
— Ваша голова соображает отлично, когда вам угодно. И когда вы трезвы.
— К счастью, такое случается редко.
Лин сурово поджала губы — как всегда в разговорах со мной. Она словно общалась с нерадивым чадом и вечно в нем разочаровывалась, но все же не сдавалась и пыталась наставлять уже из упрямства.
— Низменность безжалостна к чужакам. Вы же туда собрались?
— Я не навсегда, не беспокойся.
Мои слова Лин не впечатлили. Она провожала меня, неодобрительно хмурясь.
Глава 10
До того рокового дня она была близким для меня человеком. До того рокового дня я не знал, что с ней произойдет. Она хранила слишком много тайн.
Альтьер Янис Морландер «Мертвоземье прошлого: воспоминания очевидцев»
Здание городской полиции походило на мрачного монстра, тянущегося вперед своими щупальцами. В виде щупалец выступали крылья здания, а в виде клыкастой морды — парадный вход с колоннами и ступенями. Недавно отреставрированные светлые колонны выделялись на общем темном фоне, как бы завершая картину с монстром, пастью и клыками.
В новом платье во мне не сразу признали альтьеру, к Янису пришлось прорываться чуть ли не силой. Повезло, что один из полицейских все-таки узнал меня в лицо. Янис обнаружился в прокуренном помещении, где ютилось еще человек двадцать. От дыма на глаза навернулись слезы.
— Альтьера! — при моем появлении Янис вскочил, уронив стул, и побежал навстречу: — У меня все готово, пойдемте.
— Ты мне будто удивился?
— Не вам, альтьера. Вашему виду. Днем я хотел намекнуть, что вы очень заметно выглядите для ваших планов, но… не решился. Девушка сейчас в одной из камер, мой приятель заберет ее на допрос и отправит домой, намекнув, что остальные уже свободны. Потом проводит до бокового выхода, где ее и будем ждать мы с вами.
— Мы? — с иронией уточнила я.
— Вы же не просто так обратились ко мне.
— Верно, не просто так, — парень нравился мне все больше: толковый, далеко пойдет. И не станет портить себе жизнь лишней болтовней, что важно в его ситуации.
На улице мы скрылись в тени зданий. На город медленно опускалась ночь. Янис прикурил, упомянув, что в полиции все дымят и он теперь тоже, и предложил составить ему компанию. Курила я нечасто, но почему бы и не скоротать время за одной из плохих привычек в моем длинном списке? Главное, девушку не пропустить.
— Давно работаешь в полиции? — выдохнув дым, поинтересовалась я.
— Скоро будет год.
— Где учился?
— В полицейской школе по контракту.
— И как? Есть тяга остаться после окончания контракта?
В ответ Янис рассмеялся добродушно и легко:
— Есть необходимость. Надеюсь обзавестись семьей и подозреваю, нам всем будет хотеться поесть. Особенно детям. Еще нужна крыша над головой, желательно целый дом, и не такой, в котором страшно жить и из окна выглядывать. В своей семье я не старший, не могу рассчитывать на наследство родителей, оно и без меня скудное… необходимость остаться в полиции точно есть.
— Я не об этом спрашивала.
— Если вы хотите знать, нравится ли мне работа, то да. В ней есть смысл, улицы становятся чище и безопаснее, это заметно. Особенно если дело касается Низменности — я сам оттуда и работаю в основном там. И я знаю, куда трачу время и почему часто сплю на работе. Знаю, что делаю мир лучше. Это кажется мне важным. В Низменности стало больше порядка, и хочется верить, что работа полиции тоже помогла.
Оптимист и идеалист — чудо какое.
— При такой жизни семьей будет трудно обзавестись, — заметила я.
— Разберусь, — мягко ответил Янис вместо того, чтобы отправить меня подальше вместе с вопросами и ценными комментариями.
Докуривали мы в тишине, ожидая Беа. Но девушка все не появлялась.
— А вы где учились? — решил и Янис удовлетворить свое любопытство.
— В университете Армфантена в Тенете.
— Вау, это… вау. Говорят, туда принимают не больше сотни человек в год.
Обнаружена еще одна интересная черта Яниса — дипломатичность. Потому что об университете Армфантена говорят далеко не только это, есть вещи и более интересные. Ходили слухи о тайнах бессмертия, мертвых преподавателях и умении видеть будущее. Ведь выпускниками университета Армфантена пополнялся Храм. В университете Армфантена учился принц и его друзья, начальник королевской полиции Дарлан Бурхардингер. И многие исторические личности Мертвоземья. Вопросов можно было задать много, но Янис выбрал самый нейтральный.
— На моем курсе было тридцать.
— Значит, вы очень умная.
— Не значит. Я была приложением к его высочеству Александру, без него меня бы и на порог университетский не пустили, — для разнообразия я ответила правду, ведь университет не только принимает крайне мало студентов, так еще и все они — потомки древних семей. Остальным не стоит знать, чему именно учат в университете Армфантена.
— Вот как! — парень улыбнулся иронично, словно услышал шутку.
Мы поболтали еще, в основном об учебном прошлом. Янис недавний выпускник, для него все это имело значение — он говорил охотно, взбудоражено. Я тоже поделилась парой историй. Парень слушал с любопытством, университет Армфантена для него был легендой из старых историй, словно его придумала сказочница Катарина Линнард.
— А вот и наша девушка, — оборвала я себя на полуслове, когда из боковой двери показалась тонкая фигура, укутанная в платок. Беа тревожно огляделась по сторонам и задержала взгляд как раз на том месте, где стояли мы с Янисом. Видеть она нас не могла, но я на всякий случай перестала дышать. Девушка потопталась у входа и свернула налево. Я хотела отправиться за ней, но Янис остановил меня.
— Там дальше ворота, их запирают на ночь. Она вернется.
Так и получилось — вскоре Беа прошла мимо нас, в этот раз даже не взглянув. Как только она удалилась на достаточное расстояние, мы с Янисом медленно двинулись за ней. Подумав, я взяла парня под руку — так мы походили на влюбленную пару на вечерней прогулке.
Беа миновала центральный вход с колоннами и свернула в сторону Низменности. На улицах города вовсю кипела жизнь. Несмотря на темный час, торговцы еще не убрали лавочки, рядом бегали чумазые дети, женщины шли домой, нагруженные пухлыми сумками, мужчины играли в кости, сидя прямо на земле, пахло специями и травами Мертвоземья… Беа ловко уворачивалась от прохожих, чего не сказать о нас с Янисом, идущих «парой».
— Кажется, она нервничает.
— Думаете? — нахмурился Янис.
— Она уже раз десять обернулась.
Беа вновь мотнула головой, оглядываясь. Как будто чувствовала: за спиной есть кто-то. В подтверждение этого девушка резко свернула и принялась петлять по узким улицам. Иногда повернуть за ней не было возможности, улицы — длинные, как стрела, просматривались насквозь. Тогда мы с Янисом бежали до соседнего проулка и неслись вперед, чтобы встретить Беа на выходе. Несколько раз я путалась в поворотах, однообразие и узость улиц сводили с ума, но Янис ни разу не засомневался, уверенно вел меня за собой.
Мы трижды теряли Беа, но чудом ее находили. А она все шла и шла вперед, районы Низменности сменяли друг друга, все со своим колоритом. Неподалеку от местного открытого театра на улицах творилось невообразимое: шум, гам, песни и танцы. «Актер, актер!» — скандировала толпа. Казалось, пели все, стараясь друг друга перекричать. К нам подбежал мальчишка, приглашая меня на танец, но Янис прогнал его прочь, как и женщину-попрошайку.
На маленькой площади разыгрывалась театральная постановка. Торопясь за Беа, мы проталкивались через толпу зрителей, а вслед неслось:
— И скельта предрекла: взойдешь на трон в крови! И все, что сделаешь, вечно будут помнить все враги твои!
— О нет! Я же просто девочка Роксана! Помилуй меня, Мертвая Земля!
— Помилую я многих. Но, увы, не тебя.
Захотелось вернуться и обязательно досмотреть до конца. Королева Роксана — личность, о которой трудно не слагать легенды. Таких нет больше. И Александр должен будет занять место этой женщины когда-нибудь… хотя нет. Скоро. Он займет ее место скоро.
— Актер, наш Низменности принц! Он принц, он принц, он принц!
Последнего я не поняла — наверное, не так услышала. Уличные театральные постановки остались позади, как и людские голоса. Неожиданно все стихло, и случилось это так резко, что свалившаяся на голову тишина ударила меня необъяснимым страхом. Хотелось остановиться и побежать обратно так быстро, как это возможно. Я сжала руку Яниса, пытаясь собраться. Нет причин для паники, просто темно, нет людей и очень тихо. И почему-то холодно до мурашек на шее. Мне стоит чаще выходить на улицу, может, перестану так мерзнуть. Отныне буду по вечерам распивать вино на крыльце.
Янис не делал ситуацию проще — то и дело он косился на меня с беспокойством. Опасался, что я в обморок свалюсь посреди улицы, как истинная альтьера? Похоже на то. Или тишина тоже напугала парня, и он чувствовал леденящий холод плохого предчувствия? Улицы сужались и давили, хотелось покинуть эти места. Может, Янис надеялся, что мы уйдем, что я испугаюсь… но я хотела разобраться, что происходит. Почему все чувствовалось так странно.
Беа стянула с волос платок, тряхнула копной рыжих волос, резко остановилась и вновь обернулась. Мы с Янисом застыли, прижавшись к сырой стене мрачного дома. Девушка некоторое время потопталась на развилке, неотрывно глядя на темную улицу. Сделала пару шагов вперед. Еще шаг. Если так пойдет и дальше, она дойдет до нас. Пришла очередь Яниса паниковать и до боли сжимать мою руку. А Беа вглядывалась в темноту. Ее лица я не видела, но казалось, она смотрела прямо мне в глаза. От этого стало еще холоднее, липкий страх проник под кожу.
Я сама на себя разозлилась — что за глупости, почему я так реагирую? Даже если Беа нас обнаружит, что с того? Сорвется мой план, и ладно. Придумаю другой. Кто такая эта девчонка, чтобы я стояла и тряслась? Она еще днем рыдала, размазывая сопли по лицу и страшась смерти. И сейчас наверняка сама напугается, увидев меня… но она не увидит. Высвободив руку из хватки Яниса, я осторожно шагнула влево — где-то там должна быть дверь. Так и оказалось. Тронув напарника за плечо, я поманила его за собой, мы спрятались в дверном проеме. Это спасет, если Беа подойдет близко. В любом случае лучше, чем ничего.
— Я знаю это место, — на ухо прошептал Янис. — Тут живут сивиллы.
Теперь понятно, почему нет других людей и вокруг так тихо. И откуда взялось это липкое ощущение страха. Только что тут понадобилось Беа в столь поздний час, да еще сразу после случившегося? Ответ напрашивался сам собой.
Глава 11
Север суров, север беспощаден. Север полон льда и серых камней. Так я думал до того, как ступил на Мертвую Землю. Тогда я по-настоящему понял, что такое серость и беспощадность. Но люди привыкают ко всему. Живущие там не замечают очевидного. Они научились не замечать. Они, как крысы, приспособились к условиям, которые для людей невыносимы.
Анрбьёрн Бьёрнсон Мудрый, правитель Равнсварта из дома Бьёрнов
Девушка тенью скользнула в один из домов с темными окнами.
— Что дальше? — спросил Янис.
— Надо подумать.
Холод усиливался, тишина и безлюдность улицы создавали странное впечатление — казалось, что обитатели Низменности сидели по домам и смотрели на нас из темных окон в немом ожидании, и на улице мы — что актеры на театральной сцене. Ощущение не из приятных. Я обняла себя за плечи, призывая к спокойствию.
— Думаете, она одна из них?
— Либо так, либо отправилась к знакомой сивилле, как только свободу обрела. Оба варианта для девушки печальны. Яд сивиллы — сивилла… цепочка выстраивается идеальная в своей простоте.
Я размышляла, как лучше поступить. Зайти внутрь мы не можем. Сивиллы — носители мертвой крови и весьма опасны. Пригнать сюда людей Дарлана? Или городская полиция справится? В обоих случаях пойманной сивилле не дадут прожить долго. С девушки спросят втройне, даже если не ее кровь замешана в убийстве. Сивиллы — нежелательные персоны в любом месте, часто им вслед кричат грубости и швыряют все, что попадется под руку. Все из-за их дара. Он отравлен и ничего хорошего за собой не несет. Их видения походят на проклятья, что неудивительно, учитывая, как именно появились сивиллы. Их сила происходит из Посмертья, куда нет дороги живому человеку.
Никому, кроме Роксаны, но она Гранфельтская. Только Мертвая королева может бывать в другом мире и возвращаться, только она сильна настолько, чтобы держать под контролем мертвую Армию и, командуя ее мощью, защищать Мертвую Землю. Только ее кровь особенная.
Когда-то давно ученые университета Армфантена пытались понять секрет крови Мертвых королей. И это создало проблему — сивилл. И все пошло не по плану — отравленная экспериментами кровь несла беды. Самой известной катастрофой стала мертвая чума, от которой погибли десятки тысяч людей. Пугающая глава истории Мертвоземья, которая учит: нельзя позволять сивиллам использовать кровь. Когда это взяли под контроль, остались неприятные мелочи: сила сивилл позволяла им создавать яды, от которых невозможно было спастись. Еще они видели дорогу в Посмертье и людей, что скоро на нее шагнут. Их видения часто считались проклятьями.
При прежнем короле сивилл сжигали на кострах на потеху толпе, но Роксана приравняла их к людям и приказала наказывать лишь виновных. Сжигать сивилл перестали, но любви к ним не прибавилось, с мертвой чумы прошло слишком мало времени. Невиновных сторонились, уличенных в злодеяниях карали с особой жестокостью.
Вот я и думала, как поступить. С сивиллой хотелось поговорить, а полиция… Беа, считай, уже виновна. Неважно, отравлена ли ее кровь или она лишь знакома с носителем такого проклятья.
— Вернемся утром? — с надеждой прошептал Янис. И вроде прошептал он всего два слова, но в голосе слышалась такая тоска и безысходность, словно парень хотел завыть от отчаяния и сдерживался из последних сил. Его мысли явно крутились недалеко от моих — он понимал, что будет с Беа. И хотел, чтобы она отсюда ушла.
Но я не могла такое позволить.
— Мы можем постучать в дверь и поговорить, — продолжил он. — Просто поговорить с обещанием… не вредить, если на наши вопросы появятся ответы.
— Мы с тобой. Под покровом ночи. Поговорим с сивиллой.
— Я пойду один.
— Зачем так рисковать?
Хотя я и так знала — глупый мальчишка жалел Беа или другую сивиллу, к которой она так спешила в ночи. Он был готов рискнуть собой и войти в этот дом, он не хотел, чтобы сюда прибыло его начальство или Дарлан с королевской полицией. Поэтому идеалисты опасны — для себя в первую очередь, но и для окружающих тоже.
— Янис, это глупо. В чем смысл?
— В том, альтьера, что мы ничего не знаем, только предполагаем. И наше предположение может стоить невинным людям жизни, — он не смотрел на меня и явно сомневался, стоит ли вообще такое озвучивать, но оказался смелым парнем. Наивным, но смелым.
— Сивиллам, Янис. И я думала, ты мечтаешь сделать улицы чище.
— Не таким способом.
— В любом случае, если ты пойдешь туда один, разговора не получится, силы неравны. А мне необходим этот разговор, значит, ты отправишься за подкреплением. Тогда у нас будет преимущество. Действовать разумнее, когда силы на твоей стороне.
Парень дышал тяжело, гневно. Понимал, что спорить со мной не может.
Глядя на темный дом, он медленно сказал:
— Пусть будет по-вашему, альтьера Иделаида. Но держите в голове, что сивилле, даже невиновной, конец. За год работы я таких случаев видел десятки, а может, и сотни. Их не отпускают, потому что свободная и обозленная сивилла — это угроза. Так считается, но это никто не проверял, понимаете? Единожды попавшись, сивиллы не возвращаются домой. Я видел совсем маленьких девочек, я видел старух. Я видел…
— Остановись! — не выдержала я. — Во-первых, о невиновности речи нет, ядом могли отравить самого принца Александра. Во-вторых, нельзя упускать возможность допроса только из-за твоих сомнений или бесполезной жалости, это может обернуться бедой. И в-третьих… — договорить я не успела, Янис рывком подался вперед и резко закрыл мне рот ладонью.
Подтянул к себе ближе, не давая вырваться, и на ухо прошептал:
— Простите, альтьера. Там, в конце улицы.
Я расслабилась и вгляделась в темноту. Не знаю, как Янис ухитрился заметить человеческую тень на таком расстоянии, видимо, зрение у него как у ночного хищника. Но вскоре человека увидела и я. Он не шел, а плавно скользил вдоль домов, то сливаясь с ними полностью, то мелькая в узких просветах. Может, в этих дебрях принято так красться, но что-то мне подсказывало: у человека недобрые намерения. И двигался он, точно зная цель, и вскоре исчез за той же дверью, за которой скрылась Беа.
Янис отпустил меня и побежал через улицу к злополучному дому. Что я там про него говорила? Толковый парень? Так вот — он идиот.
Из дома раздался женский вопль, страшный и душераздирающий, он прорезал темноту насквозь. Я зажмурилась на мгновение и помчалась вслед за Янисом, потому что я тоже не большого ума. Янис как раз успел скрыться за дверью. Внутри дома царила темнота не меньшая, чем снаружи, на втором этаже слышалась непонятная возня. Кое-как отыскав лестницу, я поднялась наверх.
— Пожалуйста, пожалуйста… — умолял девичий голос. — Пожалуйста…
Двигаясь на звуки, я нашла комнату. Происходящее скудно освещала свеча — я сразу разглядела распластавшегося на полу Яниса. Он был жив, в сознании, но дезориентирован, вертел головой и часто моргал. Над ним возвышался крупный мужчина, готовясь нанести удар. В угол за кроватью забилась Беа, а на самой кровати… я отвела взгляд, чтобы не смотреть.
Соображать пришлось быстро.
Пользуясь тем, что мужчина… убийца меня не заметил, я осмотрела комнату. У кровати валялся нож, весь перепачканный в крови. Крови вообще было много, меня передернуло от отвращения. В отличие от убийцы, Беа меня заметила и неожиданно замолчала, глядя во все глаза. Я указала ей на нож. Девушка сориентировалась быстро — толкнула оружие в мою сторону, обратив на меня внимание всех присутствующих.
— Альтьера, нет! — неразборчиво пробормотал Янис, пытаясь ухватить мужчину за штанину. Но промахнулся — видимо, голова пострадала сильно.
Одним движением я метнула нож в убийцу. Повезло вдвойне: и нож подошел по балансу, и я не все навыки пропить успела. Попала точно в горло, как учил старик Лу. Мужчина захрипел, схватился за рукоять, посмотрел на меня и свалился вниз. Страшный булькающий звук прокатился по комнате, из горла брызнула кровь. Дрогнула свеча. Во взгляде убийцы навсегда застыло удивление.
Моя рука, вся в чужой липкой крови, подрагивала. Я прижала ее к животу, пачкая платье. Янис на полу пытался сесть и одновременно ощупать затылок, по которому получил. Обратная сторона геройства — за него всегда можно схлопотать. Беа застыла, бледная, с белыми губами и невидящим взглядом. А лежащую на кровати женщину уже было не спасти. И кровь, столько крови и тошнотворных сгустков… от их количества и запаха можно задохнуться. Даже меня замутило, не представляю, как держится не прошедший университет Армфантена Янис.
Я подошла к мужчине, присела рядом. Желать ему справедливого Суда и доблестной службы у меня и мысли не возникло — надеюсь, в Посмертье урода осудят по полной программе.
— Знаешь его? — спросила у Беа. Та отчаянно затрясла головой — нет.
Жаль. Я оглядела убитого: на вид неопрятный, одежда сальная, как у бездомного с окраин Низменности. Похож на одного из тех, кто сегодня за мной увязался с целью поживиться. Но я видела, как он крался по улице — как хищник. Остатки былого умения? Похоже на то. Кто-то мог знать о талантах мужчины и нанять его на улице. И концов не найти. На всякий случай я быстро обыскала мужчину — ничего стоящего.
Голова заныла так, будто это меня по ней ударили.
— Янис, ты там живой? — поинтересовалась я.
— Да… да. Живой, — пробормотал он неуверенно.
— А ты? — обратилась я к Беа.
— Я… тетушка Мина мертва?
— Боюсь, что так.
Каждый взгляд в сторону кровати давался с трудом. Но я переборола себя, подошла ближе. Пожилая женщина — тетушка Мина — лежала на спине. Темные глаза широко распахнуты, руки раскинуты в стороны, ноги тоже. Живот вспорот тем самым ножом, которого касалась моя рука. Часть внутренностей вывалилась наружу. Я зажмурилась от страшного зрелища, стараясь дышать ровно. Никогда подобных ужасов не видела, даже в университете. И столько крови…
— Справедливого Суда, доблестной службы, — пожелала я и повернулась к Беа: — Встать сможешь?
Она испуганно кивнула. Я подала ей чистую от крови руку, помогла подняться. Янис справился сам и вскоре стоял рядом, покачиваясь. На кровать он старательно не смотрел, но в целом держался молодцом.
— Надо уходить, — выдал он ценную мысль.
— Обязательно, но сначала Беа расскажет нам все, что знает. Про тетушку, про яд, про клуб и, конечно, про Аву. Бери свечу, милая, и веди нас на кухню. Там поговорим.
— Вы с ума сошли, альтьера? — ахал Янис, пока мы спускались по лестнице за девушкой. — Он мог быть не один. Лучше уйти, пока не стало поздно.
— Он был один, мы сами видели это.
— Альтьера Иделаида…
— Ты можешь идти, Янис. А мы с девушкой останемся и поговорим.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
