Мертвая рука

1. Клинский кордон, Северо-Западный сегмент Пустоши.

- Скажите, Джей, почему русские проиграли ядерную войну?

- О, это вопрос для многотомного исследования.

- Хотя бы в двух словах.

- Именно в двух? Тогда скажу так: русские проиграли войну из-за наших долларов и своей централизации.

- Господин Великий Доллар.

- Да. Войны обычно выигрываются теми, у кого много ресурсов. Кто может больше потратить на вооружения или хотя бы выставить больше солдат, как в старые времена. У русских не было ни того, ни другого.

- А в чем проблема централизации?

- Ну сами подумайте. Они всё завязали на свою столицу. Экономику, транспорт, управление. Пятая часть населения огромной страны находилась на пятачке размером с Нью-Джерси. Все решалось там. Мы бы выглядели идиотами, если б не воспользовались.

- Но ведь полсотни лет нам твердили, что ядерная война неизбежно приведет к взаимоуничтожению, вековой зиме и чуть ли не расколу планеты.

- Да, все закончилось на удивление быстро и без особых последствий. По крайней мере, для нас.

- Джей, не забывайте, мы тоже сильно пострадали.

- Но не до такой степени. Потеря Вашингтона не идет ни в никакое сравнение с тем, что потеряли они.

- Кстати, мне еще в студенческие времена рассказывали, что у русских существует какая-то автоматическая система, гарантировано уничтожающая Штаты в случае нападения. Она не сработала?

(смеется) – Да. Считайте, что нам повезло.

***

Иваныч протянул руку и остановил запись. На экране планшета застыла ухмыляющаяся откормленная физиономия.

- Я вам так скажу, - шумно почесался Барсук. – Такого урода грех не вздернуть.

- Урода зовут Джеймс Фицджеральд Гаджер, - сказал Иваныч. – Должность - главный инспектор ооновского департамента по поддержанию мира. До войны был вице-председателем Комитета начальников штабов. Один из основных авторов стратегии превентивного удара.

- Гаджер, – хмыкнул Платонов. – Наградил бог фамилией.

- Мордатый, - прогудел Васин.

Иваныч осмотрел сгрудившихся вокруг стола заросших бойцов.

- Все его запомнили?.. Отлично. Там могут быть и другие чиновники. Не перепутайте.

Он свернул плеер, и на экране возникла спутниковая карта местности. Ткнул пальцем в буро-зеленое месиво, пересеченное двумя прямыми линиями и испещренное непонятными значками.

- Слушайте вводную. Брать будем сейчас. Здесь - поворот на Игумново. Тут - мост через Яузу. Ну, вы его только что видели. Барсук и Парус – точки семь и пять. Платонов, Демид, Грач – через дорогу. Точки два, шесть, десять. Васин – на вышку.

- Принято, - проворчал Васин.

- Вы что, серьезно? – хмыкнул Влад. - Да у него эскорт такой, что вас порвут в два счета, вздохнуть не успеете.

Иваныч смерил его холодным взглядом.

- Эскорт, товарищ репортер, это шлюхи в бане. А у господина главного инспектора – сопровождение. С которым мы разберемся.

- Н-да, - сказал Влад в сторону, - предупреждали меня в штабе, что вы на всю голову отмороженные, а я не верил.

- Дурак потому что, - хлопнул его по плечу Платонов.

- Ты, главное, свою работу сделай, - сказал Васин. – И под ногами не путайся.

- Готовность одна минута, - сказал Иваныч и сдвинул на глаза очки тактического управления.

Бойцы стремительно и почти бесшумно переместились. Двое – у двери, трое – вдоль стен. Васин с «печенегом» по центру. Черная дульная дыра массивного пулемета глянула Владу прямо в лоб, и он пальцем отвел ствол в сторону.

Тишина.

Низкий бетонный потолок нависал над головами и словно сгущал воздух.

- Время, - наконец, объявил Иваныч и вскинул трофейный «скар».

Дверь еле слышно скрипнула. Порыв ветра скрутил ошметки давно высохшего мусора.

Платонов скользнул наружу, к обугленным стволам недалекого перелеска. Следом – остальные, тут же перебежками расходясь в разные стороны.

Иваныч спрыгнул в обвалившуюся траншею и жестом приказал Владу следовать за ним.

- Да вы просто самоубийцы, ребята, - проворчал Влад, но делать было нечего.

Когда перелесок кончился, они опустились на землю, и Влад выглянул из-за отвала.

Дорога была как на ладони. С одной стороны, она резко сворачивала и уходила в лес. С другой - перебиралась мостом через узкую речушку и скрывалась в сером нагромождении заросших одноэтажных развалин.

- Не высовывайся, - шикнул Иваныч. – Скоро появятся. Твое место – тут. Пока не закончим - ближе не подходи. Не хватало еще перед начальниками за твою голову оправдываться.

Он достал планшет и проследил за перемещениями группы. Когда последняя точка мигнула зеленым, быстро отбил распоряжение и повернулся к Владу.

- Свое задание помнишь?

- Не волнуйтесь.

Иваныч рассвирипел:

- Повтори задание, репортер.

- Обеспечить выход в сеть.

- Точно. Но только после того, как отснимешь. До этого – даже не пытайся. Засекут, мало не покажется. Сколько времени надо на отправку материала?

Влад пожал плечами.

- Минуты две-три. Я профи. У меня все настроено.

- У тебя есть не больше двух, профи. Три это уже гарантированный провал. Здесь станция перехвата рядом.

- Окей.

- Что?! – поперхнулся Иваныч.

- Принято, - поправился Влад. – Какой-то вы нервный, товарищ начальник.

- Хипстеры, мать вашу. Англофилы… - бормотнул Иваныч и снова уткнулся в планшет. По стеклам его тактических очков бегали зеленые сполохи. Влад попытался заглянуть в планшет хотя бы краем глаза, но Иваныч прикрыл экран плечом.

- Все-таки интересно, как вы с сопровождением разберетесь. У вас даже оборудования никакого нет. Соплями сбивать будете?

- Много будешь знать, скоро сдохнешь, - отрезал Иваныч

Он был старым служакой. Угрюмый, седой, с темной физиономией, испещренной то ли морщинами, то ли шрамами. На две головы ниже того же Васина, но в сто раз опаснее. Бывают такие, с виду ничего особенного, старик как старик, а все равно впечатление будто смерти в глаза смотришь. Влад в очередной раз порадовался, что этот длинный день подходит к концу, и скоро все закончится. О том, как именно все закончится, он старался не думать.

Влад осторожно нащупал в кармане маячок и активировал.

Разлитая в воздухе гулкая тишина иногда прерывалась треском обожжённых веток, иногда шелестом сухой травы. Пару раз ветер с силой врывался в узкий проход между ближайшими руинами, и тогда гремели подвешенные кем-то жестяные банки. Шелест усиливался, и Влад не сразу понял, что это за шелест.

- Готовность, - проговорил в микрофон Иваныч.

Влад осторожно сместился влево, туда где отвал траншеи понижался и дорогу можно было разглядеть, не высовываясь.

Шелест превратился в мягкий стрекот, и из-за деревьев вынырнули три дрона сопровождения.

Это были стандартные разведчики типа «Интегратор», летающие рабочие лошадки миротворцев и натовцев. Они выстроились треугольником и пошли на бреющем вдоль дороги, елозя по асфальту и ближайшим кустам сканирующими лучами.

- Эскорт, говоришь, - пробормотал Иваныч, доставая с разгрузки какой-то черный потертый предмет, больше всего похожий на древнюю рацию.

Далеко в просветах между деревьями мелькнули стремительные тени, и сквозь шелест прорезался гул приближающихся машин.

Иваныч зубами оторвал кусок изоленты, примотал к рации невзрачную коробочку и подсоединил ее двумя проводами к планшету.

Три зеленые «хамви» неслись по дороге, подскакивая на неровностях. Над передней и замыкающей торчали стволы крупнокалиберных пулеметов. Средняя была пассажирской с усиленной боковой броней и затемненными стеклами.

Влад не успел подивиться, отчего это главный инспектор ООН Джеймс Фицджеральд Гаджер путешествует налегке, с минимальной охраной. Потому что в следующее мгновение увидел то, что делало минимальную охрану максимальной.

Над головной «хамви» черной тенью нависал БПЛА «Герон», круглый и разлапистый, будто гигантский паук. Под его брюхом можно было разглядеть батарею миниракет, а над приплюснутой башкой торчал прыщ искусственного интеллекта, способного в считанные мгновения определить пару сотен потенциальных целей и в следующую секунду их все уничтожить.

Влад дернул Иваныча за рукав.

- Ну! Я же говорил!

Тот скосил глаза, продолжая колдовать с планшетом, как ни в чем не бывало.

- Ты о чем, репортер? Об этом творении сумрачного израильского гения? Не ссы никого.

Головная «Хамви» влетела на мост, перекрыв его по ширине своей приземистой тушей.

«Герон» клюнул носом, будто что-то заподозрив.

Иваныч выпрямился.

- Ну. Помоги нам Бог и товарищ Ленин.

Он тронул корявым пальцем кнопку на экране.

Троица «интеграторов» вдруг мигнула сканерами и с визгом ринулась навстречу друг другу и асфальту.

«Герон» взвыл, активируя батареи, резко просел вниз и со всей дури обрушился на кабину головной машины. Та подпрыгнула, выплескивая в разные стороны языки пламени и осколки металла. В тот же момент земля позади нее содрогнулась, мост вспух огненным шаром, разбрасывая куски асфальта, железобетона и замыкающей машины.

Оставшуюся «хамви» понесло боком в сторону. Сквозь визг, грохот и рев коротко сработал «печенег», разнеся головы парочке выкатившихся миротворцев. За дорогой возникли тени в зеленом камуфляже и быстро прикончили тех, кто каким-то чудом успел выскочить из передней машины. «Герон» взревел в последний раз и разлетелся вдребезги, превратившись в груду искореженного металла.

Иваныч поднялся.

- Идем. Держись за мной. На всякий случай.

Жирный дым стелился над дорогой, скрывая рваное железо и кровавые ошметки. Иваныч брезгливо перешагнул через оторванную взрывом голову в голубой каске.

Уцелевшая машина торчала у обочины одним колесом в кювете.

Подскочивший Барсук рванул дверь и выволок из салона вопящую женщину в брючном костюме.

- Тут только баба и этот, - доложил он Иванычу. – Остальные – всё.

- Баба не нужна, - сказал Иваныч и заглянул внутрь машины.

Барсук вытащил нож и споро перерезал бабе горло. Она заклокотала, повалилась мешком на дорогу, заливаясь темной кровью и царапая асфальт длинными крашенными ногтями.

- Господин Гаджер, - вежливо сказал Иваныч. – Добро пожаловать в Россию.

Главный инспектор ООН с трудом выбрался наружу, тряся щеками. Что-то пробормотал, моргая свинячьими глазками.

Иваныч усмехнулся.

- Хотите сказать, что не захватили с собой переводчик? Видать, не собирались общаться с аборигенами. Это поправимо.

Он схватил Гаджера за жирную шею и с силой затолкал белый шарик синхропереводчика ему в ухо.

- Кто вы такие? Что вам надо?

Дрожащий голос Гаджера, пройдя через переводчик, звучал металлически, как у неисправного робота.

- Вопросы будем задавать мы, - бросил Иваныч.

Он дернул американца за воротник и поволок к ближайшему дереву.

Влад достал из рюкзака камеру и двинулся следом.

- Стой, - остановил его Иваныч. – Сперва с ним поговорю я. Потом твоя очередь. Жди здесь.

Бойцы рассредоточились по обочине. Платонов ушел к повороту следить за трассой. Васин продолжал сидеть на полуобвалившейся вышке, откуда простреливались обе дороги и половина развалин в придачу. Барсук остался у машин и осматривал трупы, роясь в карманах и собирая найденные документы и безделушки в сумку.

- Почти одни немцы, - сообщил он, подойдя ближе. – И два шведа. А баба вообще мексиканка. Фигуристая. Мексиканки, говорят, все фигуристые. Только зады, говорят, у них большие. Огромные. - Барсук развел руки, показывая примерный размер задов у мексиканок. – У этой, впрочем, зад ничего. В меру.

Влад не спускал глаз с американца и Иваныча, стараясь стоять к ним вполоборота, чтобы его интерес не сильно бросался в глаза. Американец скрючился, прижимаясь спиной к старому потрескавшемуся дубу. Иваныч нависал сверху, тряся перед его носом фотографией. Изображение на ней было не разобрать. Влад разглядел только разноцветную мешанину из полос и пятен.

Иваныч несколько раз ударил Гаджера наотмашь по голове, и Влад осторожно переместился ближе.

- Последний раз спрашиваю, мистер. Чье это?

Удар.

Щеки господина главного инспектора тряслись как русский холодец.

- Я… Не знать… Не мой допуск уровень…

Как обычно во внештатных ситуациях переводчик начинал глючить.

Иваныч хмуро выпрямился. Нашарил сигареты, закурил. Щелкнул пальцами, не оборачиваясь.

К пленному подскочил Барсук, на ходу вытаскивая маленькую коробочку. Шприц с зеленоватой жидкостью.

Барсук ловко всадил иглу в шею почти не сопротивляющегося Гаджера. Выпрямился.

- Минуту надо подождать, командир.

- Знаю, - буркнул Иваныч, продолжая курить.

Потом нагнулся и снова показал карточку Гаджеру.

- Чье. Это.

Гаджер молчал, пуская слюни. В глазах его уже не было страха.

- Кому. Это. Принадлежит.

Гаджера затрясло, словно в припадке.

Иваныч посмотрел на Барсука.

- Странная реакция. Не находишь?

Тот пожал плечами.

- Такое бывает в двух случаях. Либо непереносимость. Либо серьезный блокиратор. На базе может и получилось бы обойти. А тут…

Иваныч помолчал. Затем щелкнул зажигалкой у фотографии и подождал, когда огонь начнет лизать пальцы. Отбросил скукоженные дымящиеся остатки и повернулся к Владу.

- Он твой.

Влад проводил его взглядом и достал из кармана бумагу с переданным из штаба текстом.

- Господин Гаджер, вам надо прочитать это. Вслух.

И включил камеру.

Сперва Гаджер не понимал, что от него требуется, но потом действие препарата сошло на нет.

Гаджер торопливо, глотая звуки и целые слова, продекламировал стандартную речь «Обращения к народам мира», но Влад его не слушал. Не было там ничего нового, разве что пара фраз, написанных специально для Гаджера. Я стоял за разработкой, я принял решение, я оправдываю политику геноцида. И все прочее, вроде призыва взять на себя ответственность за уничтожение городов и населения, и требования вывести войска.

Когда Гаджер закончил и подобрал слюни, Влад достал спутниковую станцию.

- Две минуты! – напомнил из-за спины Иваныч.

К Гаджеру подскочили Барсук и Парус, накинули ему на шею веревку, дернули, затягивая. Гаджер заверещал, дрыгая ногами. Веревку перебросили через толстенный сук, и господин главный инспектор вскоре повис, извиваясь и раскачиваясь. Дуб кряхтел под его упитанной тушей.

Влад выключил камеру, склонился над экранчиком коммуникатора, в два захода обошел местные защитные системы, подключился к нескольким ближайшим станциям и скинул «Обращение» покойного главного инспектора на все основные площадки, настроив лишнюю сотню зеркал с длинным графиком публикаций. Через минуту и пятьдесят секунд все было готово.

- Молодец, репортер. Умеешь, - Иваныч хлопнул его по плечу. – Идем. Разговор есть.

Он закинул «скар» за спину и не оглядываясь зашагал к дымящемуся мосту. Влад поплелся следом. Разговор с Иванычем с глазу на глаз не сулил ничего хорошего.

Когда они спустились к реке мимо развороченного бетонного основания, и дорога скрылась из виду, Иваныч вдруг резко обернулся, схватил Влада за горло и прижал к опоре.

- Сдается мне, ты излишне интересуешься моими действиями, - в висок ткнулся пистолетный ствол. – Много вопросов задаешь. Рядом крутишься.

Его холодные глаза приблизились, будто хотели забраться целиком в душу.

- Сами же меня репортером называете, - сдавленно прохрипел Влад, стараясь дышать спокойно. – Рядом крутиться – моя работа.

Иваныч отстранился.

- Не нравишься ты мне, Владик. Гниль чую. А нюх у меня с детства отменный. Лучше сразу скажи, кто в штабе под меня копает. Не то придется тебя здесь кончить. Работу ты уже выполнил.

- Не всю. Еще надо будет график редактировать, когда с кордона выберемся, - соврал Влад. – Иначе быстро все заблокируют.

Иваныч задумался, опустив пистолет. В сетевом контенте он разбирался, как свинья в апельсинах.

- Не знаю я, кто под вас копает, - сказал Влад. – У меня свое начальство.

Справа под мостом еле слышно хрустнула ветка.

Иваныч замер. Медленно навел ствол в ту сторону и сместился ближе к кустам. Двигаться он умел так бесшумно, словно был привидением. Влад даже позавидовал.

Резкий бросок сквозь ветки, боевая стойка.

В тени опоры, там, где заросли ивняка переходили в камышовую заводь, сидела на корточках маленькая девчушка.

Черный, заляпанный грязью свитшот с капюшоном. Короткие светлые волосы, перепачканные тиной. На вид – лет двенадцать, может четырнадцать.

Иваныч выпрямился.

- Черт. Видел же, как от машины отлетело что-то в сторону моста. Думал, колесо.

Влад присел на колени и протянул девчонке руку.

- Не бойся, не обидим.

Девчонка вытаращила глаза и стала отползать ближе к реке.

- Наверно, это его дочь, - устало сообщил Иваныч. – Видел в досье. Не помню, как зовут. Этот жирный идиот на базу не только мексиканскую подстилку, но и дочь приволок.

- Не бойся, - повторил Влад. – Как тебя зовут? Меня…

Над ухом резко хлопнуло. Голова девчонки дернулась, легкое тело отбросило в камыши.

- Вы с ума сошли! – взревел Влад. – Это же ребенок!

- Жеребенок, - проворчал Иваныч, пряча пистолет. – Что ты с ней делать будешь? С собой потащишь? Отпустишь?

- Так нельзя!

- Думаешь, их дети имеют право на жизнь, а наши нет? Слюнтяй.

Иваныч выкарабкался на дорогу и поднял руку, подзывая бойцов.

- Демид! Ты был на точке «шесть». Рядом с центральной «хамви». Почему не заметил сбежавшего пассажира?

Бугай нахмурился, пытаясь переварить информацию.

- Пассажира?

- Пассажира. Не заметил или решил не заметить?

- Не видел я никого, командир…

Иваныч с полминуты сверлил его глазами.

- Вернемся на базу, неделю сортир будешь драить.

- Есть.

- Командир, - тихо позвал Барсук. – Кажется, у нас проблема.

Все обернулись

От поворота на трассу, не скрываясь и гулко топая ногами, бежал Платонов. Из-за деревьев слепящими кривыми росчерками вылетели самонаводящиеся трассеры, впились ему в спину, сбили с ног, разрывая в клочья броню и разгрузку.

- Уходим вдоль реки, - спокойно сказал Иваныч. – И дальше по развалинам.

Но над рекой уже стрекотало, и висел «черный ястреб», а два «апача» заходили со стороны леса. К вышке протянулась дымная полоса, ударила по верху, сминая конструкции. Васин еще успел выпустить пару очередей, но следующая ракета превратила вышку в огненный шар. «Черный ястреб» просел вниз, и по веревочкам слетели на землю первые черные тараканы.

- План девять, - устало объявил Иваныч, и четверо бойцов молча скатились с дороги ближе к лесу, занимая точки для обороны.

Иваныч повернулся к Владу.

- Извини, репортер, но у меня приказ. Живыми не сдаваться, свидетелей не оставлять. Так что, девчушка та просто не в том месте оказалась. Да и ты тоже.

Он поднял пистолет.

Влад свалился в траншею за мгновение до выстрела. Пуля прошла рядом, обожгла голову, ухо и погрузила весь мир в звенящую тишину. Он перекатился к деревьям, спиной чувствуя, как перемещается позади Иваныч. Следующая пуля сорвала кору рядом с ним. Влад ворвался в гущу кустарника, скатился куда-то вниз, в вонючую хлябь с гнилым буреломом, и зигзагами, от дерева к дереву, от ямы к яме, помчался куда смотрели глаза. Вскоре сквозь ватную тишину и панику прорезались автоматные очереди и взрывы гранат, и он понял, что Иванычу больше не до него.

Лес кончился также внезапно, как и начался.

Влад вылетел на опушку и замер, будто приложившись о прозрачную стену.

Он стоял на вершине холма, внизу блестела узкая грязная лента Яузы, а за ней, до самого горизонта простиралась изуродованная равнина, скрытая клубящимся маревом и черными тенями от наступающей ночи. Солнце висело кровавым сплюснутым пятном, и торчали гнилые зубья многоэтажных развалин.

Великая Пустошь, страна смерти, завораживала, притягивала взгляд, и он не сразу заметил впереди массивную бетонную стену Клинского кордона, с вышками через каждые двести метров и широкими минными полями с обеих сторон ограждения.

Влад попятился.

Говорят, здесь, на северо-западе Пустоши радиация была слабой, но всегда лучше перебздеть, чем потом жить на таблетках и медленно подыхать от облучения.

Сзади послышался хруст веток и грубый окрик, из-за которого на автомате активировался переводчик.

- Стоять! Руки за голову.

Трое тараканов в боевых комплектах, касках, очках, с экзоскелетами и новенькими «марками» выскочили из леса и теперь расходились веером, придерживая Влада на мушке.

- Лечь!

Влад послушался, и один из тараканов прижал его коленом к земле.

- Этот тоже был с ними, - негромко сказал второй.

Раздался мягкий щелчок.

- Стойте, стойте! – послышалось от леса. – Не стреляйте. Этот свой!

Таракан нехотя убрал колено со спины. Влад поднялся, отряхиваясь.

Борис Семенович Рогинский, глава пятого управления Службы Безопасности Новгородской республики собственной персоной спешил к ним от опушки, спотыкаясь и смешно взмахивая руками.

- Володенька, дорогой! Смотрю, я как нельзя вовремя!

- Вы как нельзя не вовремя, Борис Семенович, - ворчливо проговорил Влад. – Я включил маяк сорок минут назад. Гражданских еще можно было спасти. Где вы были? И почему тут… эти, а не наша группа захвата?

«Эти» недовольно покосились, но ничего не сказали. Один буркнул что-то по связи, выслушал ответ и молча указал на лес. «Возвращаемся».

- Они были ближе, - пожал плечами Рогинский. – Кто первый встал, того и тапки.

Он услужливо приподнял рыжую ветку ели, пропуская Влада вперед.

- Они были ближе, но явно не спешили, - сказал Влад. – Можно подумать жизнь этого чиновника для них не сильно важна.

- Можно подумать и так, - согласился Рогинский. – Даже очень можно. Сам знаешь, - и добавил потише. – Докладывай. Что узнал?

- Половину.

- Тогда в первую очередь докладывай, что не узнал.

- Я не смог добраться до фотографии. Командир группы сжег ее сразу же после того, как показал чиновнику.

- Чиновник что-то сказал?

- Видимо, нет. Скорее всего сам ничего не знал. «Сыворотка правды» не помогла. Так что обрабатывайте командира.

Они выбрались из леса на дорогу. Место боя оказалось ближе, чем представлялось во время панического бегства. Или он бегал кругами. Пара десятков тараканов бродило от одной сожженной машины к другой. Приземлившийся «черный ястреб» темной кляксой торчал за перелеском на другой стороне, ближе к развалинам. «Апачи» стрекотали на другой стороне реки.

- Увы, - вздохнул Рогинский. – Командира уже не обработать.

Семь трупов в зеленом камуфляже лежало в ряд на обочине.

Влад остановился рядом, глядя в мертвые глаза лежащего с края Иваныча.

- Тогда о фотографии можете забыть.

- Ты ее совсем не видел?

- Нет. Далеко было. Какая-то цветная мешанина. Командир спрашивал «чье это?» Значит на фотографии было какое-то оборудование. Или что-то вроде того. А не человек, как утверждали ваши источники. Больше ничего не знаю.

- Ясно, - погрустнел Рогинский. – А что с беспилотниками? Узнал.

- Узнал. Никакого супер оборудования. Допотопная рация и привязанная к ней коробочка. Видимо, рация выводит на нужные диапазоны, а в коробочке что-то вроде усилителя сигнала. Управление – с планшета. Нажали на кнопочку – и все беспилотники в кучу металлолома превратились. Даже хваленый «герон». Коробочка у командира на разгрузке. По крайней мере, была.

- Голь на выдумку, как говорится, - Рогинский сделал знак рукой, и один из тараканов подскочил к трупу Иваныча. – Надеюсь, командир от коробочки не успел избавиться. Что-нибудь еще?

- Вроде нет. Но я пересмотрю свои записи, может еще что вспомню.

Лоснящаяся физиономия Рогинского расплылась в кошачьей улыбке.

- Молодец. Хорошо поработал. Зер гут, Вольдемар!

Влад скривился. Бородатые шутки начальника его бесили.

Тараканы закончили бродить и теперь волокли трупы миротворцев и гражданских к «черному ястребу».

- Странно все это, - тихо сказал Влад.

Рогинский подобрался.

- Что именно?

- По изначальному плану они должны были брать Гаджера ночью, на территории базы. Отрубить дроны периметра, выкрасть, вывезти. Тогда бы и жертв было меньше. И сами бы живы остались. С какого перепоя ринулись строить из себя разбойников с большой дороги? Не понимаю.

- Может кто заставил? Или новая информация какая появилась, а тебя в нее не посвятили?

Влад не ответил.

Рогинский взял его под руку.

- Куда теперь? На базу? Или в столицу?

- Нет с вашего позволения. В Питер надо. Докиньте до Решетниково. Я еще на восьмичасовой «Сапсан» успеваю.

- Дела любовные? - масляно пропел Рогинский.

- Нет, - мотнул головой Влад. – Есть одна зацепка. Да и дома уже три недели не был.

- Дом это святое. Решетниково так Решетниково.

Они двинулись к вертолету, но тут сзади послышался хрип, и Влад обернулся.

Труп Барсука, весь в потеках крови и грязи, дернулся, зашевелился, оперся изуродованной рукой об асфальт, приподнимаясь. Налитые кровью глаза взглянули на Влада с непередаваемой ненавистью.

- Ах ты, мразь продажная…

Барсук поднялся на ноги, пошатываясь и елозя руками по остаткам жилета.

Тараканы забегали, заверещали.

Ударила короткая очередь, и Барсука откинуло в траншею.

Рогинский задумчиво посмотрел на Влада.

- М-да. Живучие они. Что твои мутанты.

2. Решетниково, «Сапсан». Новгородская республика.

«Сапсан» часто опаздывал, и этот раз не был исключением.

Влад два часа торчал в обшарпанном зале ожидания, разглядывая немногочисленных пассажиров, добрая половина из которых прятала в вещмешках комплекты радзащиты. В Решетниково оставалось меньше ста домов, здесь не было ни заводов, ни торговли. Зато была Великая Пустошь, и был Клинский кордон, с работниками которого всегда можно было договориться. Угрюмые бородатые мужики с гигантскими рюкзаками сюда явно не рыбачить приезжали. Глубоко они не совались, но и вблизи добычи было достаточно. Не так, как десять лет назад, конечно, когда за один поход можно было озолотиться. Тогда их называли сталкерами. Теперь называли падальщиками. Их ловили на выходе миротворцы, но ловили лениво, без огонька, отбирали хабар и отпускали до следующего раза. Для Влада эти люди были отбросами. Он не представлял, кем надо быть, чтобы идти в Страну Смерти и отбирать у мертвецов то, что им когда-то принадлежало.

Он отвернулся. Ему вдруг показалось, что от соседей несет мертвечиной.

Поезд появился ближе к ночи, облезлый, дребезжащий, с разбитыми окнами и неработающими дверями. На более популярных маршрутах уже пару лет трудились новенькие Евростары, но на старую тупиковую ветку ставить их было бессмысленно.

Влад забрался в пустой вагон, нашел более-менее устойчивое кресло и тут же провалился в тяжелый беспокойный сон.

Ему снились сталкеры в тараканьих очках, порхающий над Пустошью «герон» и торгующий хабаром Иваныч с отрезанной головой в голубой каске.

Иногда поезд трясло, тогда Влад просыпался и разглядывал мрак за окном. Где-то в полночь миновали столицу, сверкающие правительственные новостройки, еле различимый купол Совета Господ у горизонта и огни над Вечевым Полем. Потом наступила кромешная темнота, и Влад окончательно заснул.

Борьба с партизанщиной выматывала.

По всей республике действовали сотни боевых групп. Нападали на военные базы, вешали миротворских чиновников, отстреливали полицейских и занимались всем, чем положено заниматься партизанам. Большинство из них давно превратились в банды заурядных выживальщиков и грабителей, но часть продолжала оставаться идейной. Единая и неделимая уже лет десять как развалилась, но для них это было неважно. Группа Иваныча была как раз из таких. Сперва она мало интересовала Службу безопасности. Численность – меньше десятка, цели – деревенские полицмейстеры и зазевавшиеся миротворцы. Гораздо опаснее выглядели партизанские соединения вроде сидящей в карельских лесах «Краснознаменной» или «Восточной Таманской Дивизии», способной в одиночку перекрыть последние газопроводы и удерживать их неделями. Или легендарного «Штаба», который судя по слухам координировал действия доброй половины отрядов. Но все изменилось после того, как Иваныч взорвал вологодского губернатора, за считанные секунды обрушив активную защиту кортежа вместе с толпой беспилотников. После этого стало ясно, что у партизан появилось оружие, способное противостоять главной ударной силе коалиции. Без орды БПЛА контролировать огромные пространства было невозможно. Этим случаем заинтересовались даже в Комитете НАТО по спецоперациям. Прислали десяток белых воротников в костюмах с галстуками, выделили чуть ли не сто миллионов из консолидированного бюджета. Конечно, половину потратили не туда, еще треть по традиции разворовали, но все-таки смогли выяснить следующую цель.

На дело должен был идти агент Косматыч, краса и гордость новгородского СБ, но в последний момент выяснилось, что под единственно возможную легенду (молодой взломщик, присланный из «Штаба» для обеспечения трансляции) он не подходит. Косматыч был немолод, а взламывать умел только сейфы, да и то в основном мохнатые. Пришлось выбирать из неопытного, но технически подкованного молодняка.

Когда поднятый в три часа ночи Влад предстал перед комиссией (двое от новгородцев, четверо от коалиции), председатель, чванливый пентагоновский генерал, долго мерил его пустым взглядом, потом повернулся к местным коллегам и сказал: «Если он провалит операцию, я сделаю окончательный вывод, что вы, русские, работать не умеете. Будем делать все сами.» Прямо так и сказал, «вы, русские». Зам главы новгородского СБ Лев Гроссман, переведенный из израильской «Шин-Бет» для усиления борьбы с терроризмом, посерел, но ничего не ответил. А когда заседание кончилось и напыщенные «старшие партнеры» убрались по своим берлогам, к Владу подкатил его непосредственный начальник Рогинский и рассказал о фотографии.

Таинственное ноу-хау, роняющее беспилотники, было не единственным партизанским сюрпризом. Вот уже пару месяцев ходили смутные слухи о странной фотографии, из-за которой партизанское командование рисковало самыми боеспособными группами. Что это за фотография – было совершенно неизвестно. Даже агент СБ, сидящей в ближайшей обслуге самого «Штаба», не смог до нее добраться. Было ясно только одно – фото как-то связано с засекреченными операциями НАТО на территории Новгородской республики. Партизаны допросили и выпотрошили уже троих высокопоставленных оккупационных чиновников. Генерала корпуса морской пехоты, главу местного информационного отдела и начальника космического агентства, прибывшего инспектировать развалины Плесецка. Гаджер был четвертым. «А не проще сдать эту инфу коалиции? - спросил тогда Влад. – Это же их проблема». На что Рогинский снисходительно улыбнулся и тихо сказал: «Милый Володенька. Коалиция думает, что это обыкновенные партизанские вылазки за оккупантами. Это выглядит странным, но коалиция не видит связи между своими же дохлыми начальниками. А значит не знает, что стоит за нападениями. А мы – знаем. Но не всё. И потом – неужто тебе не интересно, чем занимаются наши партнеры на нашей территории?» После чего у Влада возникло стойкое впечатление, что он попал в центр каких-то очередных политических интрижек. Новгородское чиновничество, еще не успев толком взять власть, уже успело превратиться в маленьких бульдожков под ковриком и не упускало случаев потягаться в мелочах с победителями. Победители смотрели на эти потуги с ироничным презрением и иногда позволяли новгородцам немножко лишнего. До тех пор, пока те не лезли в большие игры больших людей. Но, возможно, в этот раз игра была крупнее обычной.

«Сапсан» в очередной раз тряхнуло, и Влад открыл глаза.

Дрожал тусклый свет, за окном царила все та же темень. А над спинкой переднего кресла висело мертвенно бледное лицо с огромными немигающими глазами.

Влад в панике дернулся за оружием.

- Ты мне поможешь, - прошептало существо.

- Что?! – голос предательски сорвался на визг. - Ты кто?

Существо наклонило голову, разглядывая его.

- Дня не пришло, как сам в меня стрелял, а уже не узнаешь?

Существо встряхнуло грязными волосами, и только тогда Влад вспомнил.

- Ты дочка Гаджера. Но это не я в тебя стрелял.

- Ты или не ты. Какая разница? Стреляли.

- Я думал, ты мертва.

Девчонка криво ухмыльнулась и похлопала себя по животу.

- Не. Бронежилет. Но было больно.

Она перебралась через кресло и уселась рядом, не отрывая взгляд от Влада.

- Что ты здесь делаешь? - спросил он.

- За тобой пришла. Ты мне поможешь.

Глаза ее смотрели не мигая.

- Тебе явно в больницу надо, - сказал Влад. – Соболезную насчет твоего отца.

Она скривилась.

- Гаджер? Он мне не отец. Вообще никто. Скорее, похититель.

Переводчик не работал. Шепелявый голос девчонки был ее собственным.

- Так ты местная?

- Почти, - девчонка нахмурилась. – Есть хочу. У тебя есть что-нибудь?

Влад машинально порылся в рюкзаке и достал пачку галет.

- Если ты местная, то как оказалась в его машине?

Девчонка быстро распотрошила упаковку.

- Он меня на базу вез, - она засунула в рот целую галетину. – Потом вы напали. Потом на вас напали. Вертолеты, солдаты. Толпа целая, а меня не заметили. Я когда услышала, что ты на станцию собираешься, тоже на нее пошла, еле успела. Тебя-то на вертолете довезли. А я пешком. Представляешь?

- Вышла бы к солдатам. Они бы точно помогли.

- Не. Они бы отвезли меня на базу. А я не хочу.

- Зачем им отвозить тебя на базу? Ты же местная.

Она посмотрела на него, как на идиота.

- Так Гаджер меня туда вез. Зачем им везти меня в другое место?

Влад усмехнулся.

- Логично. А зачем тебе я?

Она отмахнулась.

- Потом объясню. Ты пока не поймешь. Если в двух словах – я тебе предлагаю сделку. Взаимовыгодную.

Разговор начинал забавлять.

- Такая маленькая, а уже о выгоде думаешь?

- Я не маленькая! – сверкнула она глазами. – Это ты старый.

- Какой же я старый. Всего лет на десять тебя старше.

- Я и говорю старый.

Он церемонно поклонился.

- Меня, кстати, Влад зовут. А тебя?

- Знаю, что Влад, - хмыкнула она. – Тебя тот смешной толстяк Володенькой называл. Вот умора. Володенька.

- Так какая сделка?

- Я тебе кое-что рассказываю, а ты мне потом помогаешь.

- Слишком много условностей для взаимовыгодной сделки, - пожал плечами Влад. – Ты мне непонятно что рассказываешь, а я тебе непонятно как помогаю. Потом. Одни коты в мешках.

- Какие коты? – нахмурилась она.

- Неважно. Так что ты хотела мне рассказать?

- Сперва поклянись, что поможешь.

Влад сделал преувеличенно серьезное лицо и ударил себя кулаком в грудь.

- Зуб даю!

Девчонка надулась.

- Я тебе серьезно, а ты… Не нужен мне твой зуб. Сам жаловался своему толстому начальнику, что картинку не разглядел!

Влад подскочил на месте.

- Какую картинку?

- Ты самую, которую вы в нос Гаджеру тыкали.

Влад вгляделся в ее лицо. Было в нем что-то неправильное. Иногда оно казалось застывшим, будто парализованным.

- Откуда про нее знаешь?

- Видела. Там заросли густые. Можно по всему лесу ползать, никто не заметит. Вы и не заметили.

- Подожди. Так ты видела, что изображено на этой картинке?

- Конечно. Говорю же. Рядом была.

- И что?

Девчонка резко подалась к нему, вытаращив глаза.

- Я.

Влад не выдержал и расхохотался.

Девчонка отстранилась, откинула последнюю галетину, скрестила руки и нахохлилась, как мокрый воробей.

- Почему если старый, то обязательно дурак? Я тебе правду сказала, а ты ржешь, как конь.

- Погоди… Ладно… - Влад вытер глаза. – Извини. Хочешь сказать, что Гаджеру показывали твою фотографию?

- Ну, не совсем фотографию. Там была такая табличка разноцветная с цифрами и словами непонятными. И еще ленточка такая, - она повертела рукой в воздухе, - спиральная. А фотографии не было.

- Тогда почему решила, что это ты?

- Потому что раньше видела. И табличку, и ленточку. Мне врач еще полгода назад их показывал. Говорил, что такая ленточка есть только у меня. Что это я в зашифрованном виде. И там еще внизу пятно темное, вроде кляксы, я хорошо запомнила. Я вообще все хорошо запоминаю. Это та самая картинка.

Влад замолчал, пытаясь собрать мысли в кучу. Потом медленно провел пальцем по козырьку бейсболки, включая миникамеру, и повернулся к девчонке так, чтобы ее лицо попало в объектив.

- Интересно. А что за врач тебе эту картинку показывал?

Она пожала плечами.

- Не помню. Какой-то врач. На военной базе. Меня уже полгода по этим базам таскают. Штук десять поменяли. Исследования всякие проводят. Провода подключают, в гудящие трубы засовывают. Это не больно, но мне надоело. Не люблю американцев.

- И что им от тебя надо, американцам? Не знаешь?

Она глянула на него из-под грязной челки.

- Знаю. Но если скажу, назад пути не будет. Опасно. Кто меня видел, всех убивают. Надо ли тебе это? Подумай, Володенька.

Влад хотел усмехнуться, но у него не получилось. Он машинально огляделся. Вагон был пустой. Или казался пустым. Светильники горели только над их головами. Все остальное было скрыто качающимся полумраком.

- Ну, я тебя уже увидел. Так что…

Девчонка вдруг вскочила с места.

- Нет. Рано пока. Я тебя позднее в городе найду.

Она скользнула в проход.

- Подожди!

«Сапсан» тряхнуло, свет на мгновение погас. А когда вспыхнул снова, девчонки уже не было.

Влад вскочил. Никого. Только где-то за спиной задребезжали сдвинувшиеся двери.

3. Санкт-Петербург. Новгородская республика

- И это все? – Рогинский хмуро почесал лысину. – Никаких следов?

- Никаких. Прогнал по всем доступным базам. И нашим, и коалиционным. Никаких совпадений. Даже отдаленно ни на кого не похожа.

- Ясно, - Рогинский побарабанил ногтями по виску. – Скинь мне стоп-кадр с ее лицом. Попробую по своим каналам пробить. А насчет картинки что думаешь?

- Тут вроде все понятно. Разноцветная табличка, циферки, ленточка. Врач сказал, что это она в зашифрованном виде. Скорее всего графические результаты ДНК-теста. Ее геном.

- Похоже на то. Молодец, Вольдемар. Уже кое-что. Значит, партизанам каким-то образом попал в руки ее ДНК-тест, но они не знали, что он ее, и чуть не убили при встрече.

- А может это и была цель – убить. Иваныч человек скрытный. Был. Мог и сыграть передо мной незнание.

- Может и так. Давай подытожим. Что мы имеем. Подросток женского пола. Среднего или старшего школьного возраста. Которую возят по американским базам. И которую усиленно разыскивает штаб партизанского сопротивления. И те, и другие ради нее готовы жертвовать высокопоставленными людьми. Она была у тебя в руках. И ты ее упустил. – Рогинский вперил в него тяжелый водянистый взгляд. – Ты совсем идиот, Володенька? Второй прокол за день! Ты думаешь, я тебя за красивые глаза держу? Может это тебя надо на опыты сдать вместо девчонки?!

- Виноват, Борис Семенович.

- Конечно, виноват. Не отдел, а стадо бабуинов, - Рогинский поскреб щеку. – Короче так. Американцы уже засуетились. Послали запрос по твою душу. Сейчас тебя ждут в резидентуре на Литейном. Может, по поводу девчонки, может из-за чего другого. Выслушай. Ничего не говори. Только «Будет сделано, господин генерал» и «Ничего нового, господин генерал». А после… После. Землю рой. Весь Питер по кирпичам разнеси. Но найди мне девчонку. Отбой связи.

Экран погас.

Влад перевел дыхание. Бросил в рот мятный «орбит». Выплюнул.

Открыл балконную дверь.

Городской шум заполнил голову, выдавив из нее все мысли. Улица гудела машинами, звенела трамваями, бормотала на тысячи прохожих голосов. Петербург жил своей обычной жизнью, холодной, глубокой, непонятной приезжим. Влад скользнул взглядом по шеренге разноцветных автобусов, выстроившихся вдоль ограды. Представил толпу праздных европейцев с 3д-камерами, бродящих сейчас по центру. Вернулся внутрь.

- Какие-то неурядицы, Вовка? На работе?

Мать стояла в дверях, на подносе дымились кофейник и тарелка с пирожками.

- Не. Нормально всё. Решаемо.

- Говорила я тебе…

- Да-да. Говорила. Не ходи на службу, говорила. Предательство это, говорила. Родина не простит. Нет уже этой родины, мама. Давно нет. Сколько лет прошло, а ты все никак не привыкнешь. Новая страна. Новая жизнь. И служба новая.

Он сгреб со стола рюкзак, протиснулся мимо матери в коридор.

- И не подслушивай ты под дверью, ради бога. И впрямь придется шифрование включать. Нельзя же.

Мать вздохнула.

- А я пироги испекла.

- Некогда.

- С яблоками. Твои любимые.

Хлопнул дверью.

Дома, в Петербурге, он бывал нечасто. Иногда раз в месяц, а иногда и того реже, предпочитая съемную новгородскую квартиру. Чрезмерная материнская забота удушала.

До Большого дома на Литейном можно было дойти пешком минут за двадцать.

Он брел не спеша, кружным путем, сперва по Новгородской и Тульской, затем повернул к Таврическому саду. Ситуация была опасная. Требование «ничего не говорить» явно шло вразрез с интересами союзников. Коалиция упустила девчонку и сейчас наверняка будет допытываться, не видел ли он ее. А если у них глаза и уши были на месте столкновения? Или сталкер какой в поезде? И тогда здравствуйте, старые добрые казематы Большого дома, помнящие НКВД. Их репутация при новой власти ничуть не изменилась.

Он прошел под американским флагом, висящим над главным подъездом, с трудом сдвинул тяжеленную дверь. Официально Большой дом числился консульством, но все прекрасно знали, что функции у него остались прежними. Поменялись только хозяева.

Махнул ладонью с вживленным чипом у турникета. Прошел мимо двух тараканов с полной выкладкой (броня, каски, очки, «марки»). Один из тараканов покосился на экран идентификатора и указал на ближайший лифт. «Вам туда».

На третьем его уже встречали.

Дженни Гласс, секретарь отдела по связям с местными органами власти. Строгий костюмчик, юбка чуть выше колен, собранные в пучок каштановые волосы. Влад хотел было улыбнуться и приобнять, но Дженни кивнула на толпящихся рядом посольских и скорчила унылую гримасу.

- Нам туда.

Повернули они не направо, как обычно, а налево. В этом крыле Влад ни разу не был.

Они прошли тихими коридорами, поднялись по узкой лестнице с чугунными перилами, миновали вереницу абсолютно пустых проходных комнат, где не было даже стульев, и, наконец остановились в темном закутке с обшарпанными стенами.

Дженни открыла неприметную дверь, на которой не было ни номера, ни таблички.

По размеру комнатка больше походила на чулан.

Посередине стоял примитивный металлический стол. За столом сидел рыхлый седеющий джентльмен с породистым обвисшим лицом.

- Господин Горелов? Прошу.

Джентльмен вальяжным кивком разрешил сесть напротив.

- Времени у нас мало, - заявил он. – Поэтому сразу к делу. Я – Дэн Фингар. Представляю Бюро Исследований госдепартамента. Европейское отделение.

- Европейское? – удивился Влад.

- Именно.

Европейское отделение госдепа Владом еще ни разу не интересовалось.

- И что вам понадобилось от меня?

- Сотрудничество, разумеется, - криво улыбнулся джентльмен. – Не беспокойтесь. Мы уже связались с вашим начальством. Оно не против, чтобы вы нам… э-э… помогли. Дело в том, что у нас возникла серьезная проблема. И эта проблема возникла в какой-то мере из-за вас.

- Из-за меня?

Влад захотел откинуться на спинку стула, но вовремя вспомнил, что сидит на табуретке.

- В какой-то мере.

Дэн Фингар щелкнул пультом, и из-за потолка сполз и тут же вспыхнул небольшой экран.

Влад пригляделся.

Это было похоже на кадры оперативной съемки. Широкий стол, на столе аккуратно разложены детали. Исковерканный планшет с разбитым стеклом и вынутой системной платой, остов рации, лишенный кнопок и внутренностей, какие-то неопознанные микросхемы, сложенные в отдельную кучу.

- Узнаете?

- Похоже на партизанское ноу-хау, с помощью которого они сбивают беспилотники.

- Да. Это тот самый комплекс, который вы добыли вчера в результате операции.

- Быстро вы его распотрошили.

- У нас нет времени работать медленно. Партизанский командир уничтожил основное оборудование, но кое-что нам удалось спасти.

- Поздравляю.

- Да.

- Так в чем проблема? Я вам достал эти железки. Радоваться должны.

- Это как раз тот случай, господин Горелов, когда решенная задача ставит новые задачи, еще более серьезные. Но сперва… - Он выудил из-под стола несколько бумаг и шлепнул их перед Владом, - вам нужно подписать документы о неразглашении. То, что я сейчас расскажу, не должно выйти за пределы этой комнаты.

Это было что-то новое. Нет, бумаги о неразглашении приходилось подписывать довольно часто, но это всегда сопровождалось такой долгой бумагомарательской канителью, что приходилось тратить недели, встречаясь с толпой чиновников, прежде чем получить разрешение на дальнейшую работу. Да и согласование с непосредственным начальством еще никто не отменял.

Влад мельком проглядел листы. Стандартная форма соглашения, никому и никогда, ни устно, ни письменно, а иначе будет тебе, Володя, секир-башка в одиночной камере.

Он двинул бумаги обратно.

- Все это конечно замечательно, но я не привык подписывать важные документы в такой спешке. Мне надо проконсультироваться с СБ.

Джентльмен вздохнул.

- Ясно. Вы сомневаетесь в моих полномочиях. Это разумно. Вы не знаете, кто я такой, не знаете, кого я представляю. И все это с вашей точки зрения выглядит подозрительно. Хорошо. Может быть это вас убедит.

Он снова щелкнул пультом. Стол с деталями на экране исчез.

Зато возник другой стол. Деревянный, резной, лакированный. С высоким окном, золотистыми шторами и свисающим американским флагом на заднем фоне. Сидящий за столом человек в темно-синем костюме с темно-красным галстуком повернул обрюзгшую физиономию и спросил Фингара:

- Не поверил?

- До вводной мы еще не добрались, господин президент, - ответил Фингар.

- Ясно… - человек приблизил лицо к камере, посмотрел в глаза Владу и дежурно улыбнулся. – Ты меня хорошо видишь, сынок?

- Вижу, - от изумления у Влада спутались все мысли.

- А узнаешь?.. Отлично. Слушай внимательно. Этот парень, Фингар, кроме всего прочего представляет меня. А в моем лице, как ты понимаешь, весь американский народ. И все остальные свободные народы. У нас возникла серьезная проблема. И ты нам можешь помочь. Понимаешь, какой шанс тебе подарила сегодня судьба? Выслушай его. Сделай то, что требуется. И я тебе лично обещаю – ты не пожалеешь о своем сегодняшнем выборе.

Овальный кабинет и президент США исчезли.

Фингар развалился на стуле и достал сигареты.

- Ну, что вы об этом думаете?

Влад посмотрел на него как на идиота.

- Вы привели меня в чулан и устроили короткий сеанс связи с американским президентом. Очень короткий. Что по-вашему я должен об этом думать? Для мистификации это слишком безумно.

Фингар усмехнулся.

- Да, это выглядит… странно. Но, поверьте, ситуация беспрецедентная. Президент в чулане ее, кстати, хорошо иллюстрирует. Скоро вы поймете, почему мы здесь. Вы конечно можете отказаться. Я вас не держу. Можете прямо сейчас встать и уйти, вернуться к своим мелким бандам. Но я вам предлагаю перейти на другой уровень. Сами понимаете, на какой, - он кивнул на темный экран.

Не то, чтобы Влад мечтал о каком-то уровне, он об этом еще ни разу не думал. Но встать сейчас и уйти, не услышав, из-за чего в чулане, пусть и не живьем, оказался целый президент США… Тем более, там же у них сейчас ночь. То есть президент сидел, ждал этого сеанса, только для того, чтобы показать свою красную физиономию и сказать пару слов именно ему, начинающему агенту СБ Новгородской республики. Даже не американцу.

Пальцы Влада сами потянулись за ручкой.

- Замечательно, - Фингар убрал в кейс подписанные документы. – Продолжим.

Пульт снова щелкнул, вернув на экран стол с деталями.

- Это добытая вами противодронная система, - сказал Фингар. – Кустарная разработка. Сделана практически на коленке. Но очень изобретательно. Модифицированная рация обеспечивает выход на нужную частоту, усилитель сигнала забивает команды диспетчеров. После чего достаточно подменить закодированные правила, и вместо того, чтобы стрелять, дрон падает на землю. Просто и изящно.

- Но «Герон» ведь не управлялся диспетчерами. Он был автономен, - возразил Влад. – И это ему не помогло.

- Да. В том-то и проблема. Одно дело заглушить сигнал, и совсем другое – заблокировать искусственный интеллект. Технический отдел всю ночь возился с остатками усилителя, и наконец нашел вот это.

Картинка приблизилась и теперь показывала маленький квадратик, покрытый обугленными металлическими нитями. Влад не сильно разбирался в современном железе, предпочитая софт, но даже он понял, что видит нечто очень продвинутое.

- Что это?

- Уникальная вещь. Новейший микропроцессор, способный заменить пару сотен серверов, которые, например, громоздятся в подвале этого здания. Не буду вдаваться в подробности, сам их не понимаю. Но этой штуки размером с ноготь достаточно для функционирования искина, в десятки раз более быстрого, чем искин «герона». Эта маленькая коробочка создала какой-то вирус, запустила его по частоте в «герон», за доли секунды подавила сопротивление, а потом еще и выжгла дотла все его внутренности. Физически.

- Откуда у партизан новейший искин?

- От самого искина мало что осталось. Судя по некоторым данным, он все-таки местная разработка. Плод деятельности, как это у вас называется, русских кулибиных. А вот что касается аппаратной части…

Картинка еще больше приблизилась, сменившись кадром с электронного микроскопа. Квадратик процессора превратился в серо-бурую мешанину толстенных, уходящих вдаль канатов, на одном из которых стали видны латинские буквы.

- Немецкая работа, - сказал Фингар. – Точнее Бременского центра роботехники.

- Немцы снабжают партизан современными микропроцессорами?

- Да, мы тоже удивились. Послали туда оперативную группу. Немцы сказали, что партию из опытных микропроцессоров у них украли месяц назад. Десять штук.

- Ну, это возможно. Кто-то украл, выставил на черный рынок, партизаны купили. Все сходится.

- Не всё. Три часа назад при отъезде из Бремена на нашу оперативную группу напали. Семь человек убито. Вся изъятая документация уничтожена. А также исчезли двое работников центра. Возможно, те самые, кто передал технологии.

- Какие-то безбашенные ребята не боятся играть с огнем? Слишком нагло заметают следы.

- Да. Проблема в том, что это ваши ребята.

- Мои?

- В широком смысле.

Картинка снова изменилась. Теперь на экране был перекресток старого немецкого городка. Жались друг к другу двухэтажные пряничные домики с кудрявыми вывесками. Сбоку нависал средневековый собор. У ограды собора лежал раскинув руки труп в зеленой маскировочной куртке.

- Это один из нападавших, - сказал Фингар. – Его не успели забрать другие, хотя сильно старались. Идентифицирован как Резус, боец «Суворовской десантной». По данным от вашего начальства, он должен быть в районе Рыбинска, грабить поезда и стрелять в полицаев. А он в Бремене.

Влад почесал затылок.

- Всегда можно придумать какое-то объяснение.

- Можно. Но сложно. Нападавшие знали маршрут группы. Знали где искать документацию. Грамотно расставили ловушку, да еще и вовремя озадачили местных полицейских ложными вызовами, чтобы те под ногами не мешались.

- У вас крот.

Фингер задумчиво покивал.

- Да. У нас крот. И возможно не один. Крот может быть в Бремене, потому что только там было известно, какой путь выберет группа. Крот может быть в Филадельфии, потому что операция координировалась из Нового Белого Дома. И крот может быть здесь, потому что отсюда все началось. Теперь понимаете, почему мы сидим в чулане? Это одно из немногих мест, которое можно быстро проверить на прослушку и установить защиту.

- И поэтому вы обратились ко мне? Не доверяете своим же сотрудникам? Я ведь не только агент СБ, но и соотечественник партизан, пусть и бывший? Может, я тоже крот?

Фингар махнул рукой.

- Не говорите глупостей. Во-первых, у вас нет серьезного допуска. Вы неинтересны руководителям повстанцев. А во-вторых, мы навели справки. Вы типичный представитель нового поколения. Вы знаете, за кем будущее и что нужно делать. И вы не понимаете то псевдопатриотическое безумие, которое заставляет партизан убивать людей и погибать самим. К тому же теперь у вас появился шанс многого добиться. Переехать в Америку и начать нормальную жизнь, это как минимум.

- Вы так и не сказали, что именно я должен делать, чтобы получить неясные плюшки, обещанные вашим президентом.

- Скоро узнаете. - Фингар рылся в файлах, нетерпеливо щелкая пультом. На экране ползли ряды иконок. – Дело в том, что Бремен – не первое нападение. Неделю назад та же группа забралась в научные архивы мюнхенского генетического института. Зашли, вырубили охрану. Целый час рылись в данных. Особенно их интересовал трофейный отдел. В первый послевоенный год немцы занимались вывозом отсюда научного оборудования, составлением списков. Там мы и записали один разговор…

Фингар включил аудиофайл.

Из динамиков раздалось шипение, какое бывает от поиска старых радиостанций. Потом пробился глухой, программно исковерканный голос.

- Пять, ноль. Ворон, как слышишь?

Треск. Другой голос, также изуродованный.

- Здесь. Докладывай.

- Мы нашли лабораторию. Код пятнадцать-тридцать-двадцать восемь. Координаты высылаю.

Долгие полминуты треска, шипения и каких-то странных щелчков.

Второй голос:

- Далеко.

- Лучше из штабных аборигенов кого послать. Нам возвращаться не удобно…

- Нет. Слишком важно. Это моя работа. Двух недель мне хватит. Предупреди нашего друга в Америке, что операция выходит на финишную прямую. Пусть готовится.

- Кого с собой возьмешь?..

Запись оборвалась.

- А дальше? – спросил Влад.

- Дальше перехват оборвался. – сказал Фингар. - Видимо, защита обнаружила, что мы подключились. Полагаем, что Ворон – один из главарей боевой группы. Возможно, даже единственный. Еще его называют Мэтром. Не знаю почему. Может, учителем во Франции работал.

- Мэтром у нас могут назвать не только учителя из Франции, - задумчиво сказал Влад. – О какой лаборатории там речь?

- Координаты перехватить не удалось. Но мы нашли ее по коду.

На экране возникла карта, наложенная на спутниковый снимок. Глухое место, сплошное буро-зеленое месиво, неширокая река, вьющаяся нитка дороги, и в ее конце - несколько маленьких зданий у подножия темных скал.

- Это одна из старых военных лабораторий. Занималась молекулярной генетикой. По записям немцев оттуда все вывезено сразу после войны. Но есть интересная приписка. «Пещерные отделы недоступны. Вынуждены свернуть эвакуацию». Эта лаборатория использовала находящиеся рядом пещеры в качестве полигонов и дополнительных локаций. И туда немцы так и не смогли добраться.

- Зачем кому-то понадобилась эта лаборатория?

- Неизвестно. Но лучшего момента подобраться к лидеру боевиков трудно представить. Именно этим, господин Горелов, вы и займетесь. У вас есть неделя, чтобы туда добраться и выйти на Ворона.

- Где находится эта лаборатория?

Карта изменила масштаб.

Влад посмотрел на Фингара, как на психа.

- Вы издеваетесь? Это же почти Сибирь. Оттуда еще никто не возвращался.

- Это не Сибирь. Бывший Пермский край, если быть точным, пара десятков миль от городка Кунгур. Белое пятно начинается дальше к востоку.

- Все равно гиблое место. Кунгур. Это же за пределами новгородских земель. Там вообще кто-нибудь живет?

- Информации мало. Нам эта территория не интересна.

- Вам проще посадить на вертолеты тара… каких-нибудь морских котиков и перестрелять всех воронов, которые там найдутся.

- Вы не поняли. У нас нет задачи убить Ворона. Наоборот. Ворон – это единственная ниточка, которая может вывести к более интересному человеку.

- К «нашему другу из Америки»? – догадался Влад.

- Именно. К тому, кто снабжает его информацией. Кто наводит на цели. Кто сидит в наших же высоких кабинетах и работает против свободного мира. Возможно, этот друг не один. Ваша задача не убить Ворона, а втереться к нему в доверие и выйти на тех, кто в тени. Или хотя бы указать направление, в какую сторону копать.

- Кроме этой аудиозаписи у вас еще что-нибудь есть? Фото? Видео?

- Нет.

Влад молчал. У него было стойкое впечатление, что задача невыполнима. К идейным партизанам, каким наверняка был Ворон, втереться в доверие было невозможно. Разве что самому стать таким идейным. И доказать полезность.

- Чтобы у Ворона не было сомнений на ваш счет, - сказал Фингар, будто прочитав мысли, - сделаете вот это, - он передал через стол толстый конверт. – Здесь инструкции.

- Подождите с инструкциями, - хмуро сказал Влад. – Я еще не согласился на вашу авантюру. Мне нужно время подумать.

- У нас с вами нет времени думать. Завтра будет поздно. Либо вы сейчас даете ответ, либо возвращаетесь в свой маленький мирок. Караван уходит сегодня вечером.

- Какой еще караван? – недоуменно спросил Влад.

- Торговый. С которым вы дойдете до восточных границ. Тут подробности, - Фингар протянул еще один толстый конверт. – Ну как? Будем считать, что операция «Мягкое проникновение» началась?

Влад не удержался и хмыкнул. Привычка американцев раздавать операциям идиотские названия его всегда веселила.

***

Когда за Гореловым закрылась дверь, Дэн Фингар устало потер ладонями виски и вернул на экран канал связи.

- Ну как? Клюнул? - Президент, казалось, даже позы не изменил.

- Думаю, да. Он молодой, неопытный. Как раз то, что нужно. Здешняя молодежь падка на обещания. Ей, собственно, и обещать ничего не надо. Иногда показать красивую картинку достаточно.

- Хорошо. Я на тебя надеюсь, парень. Знаешь ведь, что сейчас в Филадельфии происходит. Если выгорит, пойдешь на повышение. Большое повышение.

- Да, господин президент. Приложу все усилия.

- Бывай.

Экран погас.

Фингар горько усмехнулся. Падка на обещания… А кто из нас не падок?

***

4. Санкт-Петербург. Новгородская республика - 2

Дорогу назад Влад едва нашел.

Коридоры были совершенно пусты. Ни одного служащего, ни одного посетителя. Даже ни одного охранника. Ради любопытства он заглядывал во все встречные комнаты, но там не на что было смотреть. Голые белые стены, серый пол и зарешеченные окна.

Дженни Гласс встретила его за очередным поворотом.

- Могла бы и подождать, - ворчливо заметил он. – У вас тут заблудиться можно.

- Ты же у нас следопыт, - усмехнулась она. – По заброшенным пустошам с закрытыми глазами пробираешься. А Большого дома испугался. Ну, как тебе мистер Фингар?

- Кто он вообще такой? Откуда взялся?

Она пожала плечами.

- Никто не знает. Приехал пару дней назад. Вроде бы из Европы. Шороху навел. Полномочия у него, видимо, большие. Боссы по струнке ходят. Выгнал всех с этого этажа, а сам в бывшей переговорной сидит. И живет вроде тут же. Аскет.

- А, так вот почему здесь так пусто.

- Странный человек. Что он тебе сказал?

- Боюсь, леди, не могу разглашать военную тайну.

- О, да мы большим человеком становимся.

Она приблизилась вплотную и медленно провела пальцем по его щеке.

- Вроде того, - тихо сказал Влад. - Не все же на побегушках у СБ сидеть.

- Побегушках… Меня так возбуждает это слово, господин Горелов. Хочешь я посижу у тебя на побегушках? Или постою?

Она взяла его за воротник, толкнула спиной ближайшую дверь.

Помещение было таким же пустым, как и все остальные. Окно было грязным, сквозь него еле пробивался серый свет. Зато подоконник был удобным, широким.

Влад нагнул ее, задрал юбку, стянул трусы (черные, кружевные, его любимые), провел ладонью по внутренней стороне бедер, заставляя раздвинуть ноги, и резко вошел.

Как всегда, трахая Дженни, он представлял, что трахает всю Америку.

***

КСИ. ВЫ ГОТОВЫ ПОЛУЧИТЬ ЗАДАНИЕ. ВОПРОС.

Пауза. Всегда лучше подумать, прежде чем соглашаться.

ДА.

КСИ. ГОТОВНОСТЬ ДВЕ МИНУТЫ.

Замигал отсчет.

Человек снял очки коммуникатора, чтобы не видеть прыгающие цифры. Они его почему-то всегда раздражали. Может, напоминали таймер на взрывчатке. Может, еще что. Человек не любил нервничать. Предпочитал работать в спокойной обстановке.

Он глотнул минералки и огляделся.

Бар был пуст и темен. Только бармен за стойкой елозил полотенцем по кружкам и поглядывал в его сторону. Человек привык, что люди поглядывают в его сторону. Да, он выглядел немного необычно, но это же не преступление.

Бармен кашлянул. Видимо, решился.

- Простите, уважаемый. Вы уже второй час воду пьете. Может чего другого налить?

Человек расплылся в улыбке, от которой, бывало, с визгом разбегались небольшие волчьи стаи.

- Спасибо, благодарю вас. Не беспокойтесь.

Его голос напоминал скрежет старой пилы по железобетонному забору.

- У нас есть ром, портвейн, - осмелел бармен, - настоящий скотч, прямо из Шотландии. Или французский коньяк. Тоже настоящий.

- Не надо, - человек повысил голос, отчего еле слышно звякнули стаканы.

Почему люди воспринимают вежливые отказы как приглашение к настойчивости? То есть вообще не воспринимают.

Очки еле слышно пикнули, и человек снова водрузил их на свой многократно перебитый нос.

КСИ. ЗАДАНИЕ ПЕРВОГО УРОВНЯ.

Это уже было интересно. Заданий первого уровня не было уже с год. С того незабвенного дня, когда ему пришлось в одиночку выносить целую базу с вояками. И все ради какого-то невзрачного диска с данными.

КСИ. ЗАДАНИЕ ПОДРАЗУМЕВАЕТ ЧАСТУЮ СМЕНУ ДИСЛОКАЦИИ. ВОЗМОЖНЫЙ РАЗБРОС ОТ СТА ДО ТЫСЯЧИ КИЛОМЕТРОВ. ВЫ ГОТОВЫ. ВОПРОС.

Человек мысленно присвистнул. Его уже охватило смутное возбуждение.

ДА.

КСИ. ВВОДНАЯ. АРХИВ. ПРОТОКОЛ ШИФРА.

Перед глазами повисла ссылка.

Человек тронул дужку очков, запуская программу. Подождал, пока завершится серия адресных скачков. Раскрыл архив. Фотографии. Схемы. Место нахождения тайника с оборудованием.

И не сразу заметил выросшую над ним тень.

- Вот, только вчера привезли…

Тренированные, доведенные до автоматизма рефлексы все сделали сами.

Стакан с остатками воды подскочил, раскалываясь на две острые части. Ладонь резко дернулась, вгоняя их в горло подошедшего бармена.

К человеку нельзя подкрадываться. Ни с боку, ни спереди, ни тем более сзади.

Бармен рухнул, захрипел, дергая ногами. Принесенная им бутылка треснулась о стол, выплеснула темное содержимое. Запахло настоящими, выдержанными в дубовых бочках французскими клопами.

- Вода, уважаемый, - веско сказал человек невежливому трупу. – Людям нужна только вода. Не заспиртованное дерьмо. А вода. Вода - это жизнь.

Труп не возражал.

Человек снова запустил просмотр и долго вглядывался в фотографию первой цели.

КСИ. ВЛАД ГОРЕЛОВ. АГЕНТ СБ НОВГОРОДСКОЙ РЕСПУБЛИКИ.

После чего убрал очки в карман.

Ну что ж. Агент так агент. Агенты тоже люди. Все умирают одинаково.

Поднялся во весь свой двух с половиной метровый рост (качнулась потревоженная деревянная люстра), нацепил на голову мятую широкополую шляпу, с легкостью подхватил гигантский рюкзак и вышел прочь. На работу.

***

Было уже далеко за полдень, когда Влад закончил изучать содержимое двух толстых конвертов.

Надо отдать должное госдепу, там было прописано всё. То есть вообще всё. Не хватало только инструкции по использованию туалета с указанием точного времени, сколько нужно просидеть на унитазе. Дальнейшие действия были разжеваны поминутно, по крайней мере на сегодняшний день. Переодеться, взять багаж (Финляндский вокзал, камера хранения, ячейка, номер), сделать круг по городу с обязательным посещением рынка, памятника миротворцам и забегаловки под названием «Зона». После чего прибыть на точку дислокации, где собирается восточный караван (адрес, карта, пароль, краткое описание возможных проводников).

То, что в Петербурге временами собирается и уходит на партизанские земли целый караван, стало для Влада большой новостью. В СБ об этом никто не знал. Коалиционные спецслужбы явно работали лучше новгородских.

Он снова, уже в третий раз, набрал номер Рогинского, и тот опять не ответил. Времени оставалось мало, пора было выдвигаться.

Не то, чтобы Влад сразу согласился на предложение Фингара. Было в этой ситуации что-то фантасмагоричное. Пустой этаж, чулан, президент. Влад бы совсем не удивился, если бы разговор с Человеком Номер Один в конце концов оказался видеомонтажом. Да и сам Фингар не производил впечатление большого человека. Но жизнь в республике учила хвататься за любой, самый призрачный шанс. Другого случая устроить себе нормальную жизнь могло и не представиться.

Он спрятал конверты за пазуху, и собирался уже уходить, когда, наконец, звякнул смартфон.

- Докладывай, - голос Рогинского был усталым и недовольным. – Что там у наших союзников? О девчонке не расспрашивали?

- Не. Ни слова.

- И не спросят. Они, оказываются, про нее не знают. Совсем.

- Как так?

- Вот так. Они ее не ищут, будто ее и не было. Такое впечатление, что она либо врет. Либо Гаджер вез ее на свою базу исключительно по собственной инициативе. Либо мы имеем дело с чем-то очень глубоко законспирированным. В любом случае, Большой Дом точно не в курсе. И военное представительство тоже.

- Вряд ли врет. Ей слишком мало лет, чтобы такое придумать. По базам ее таскают уже давно. Так что одним Гаджером тут точно не обошлось.

- Значит, дело темнее, чем кажется на первый взгляд. Надо срочно ее найти.

- Шеф… Тут такая проблема... Короче, не могу я сейчас за девчонкой гоняться. Занят.

В трубке наступило кладбищенское молчание. Потом прозвучало:

- Чего?

Влад набрал в рот воздуха.

- Большой Дом подписал меня на срочное задание. Сегодня должен отбыть из города. Найдите там кого-нибудь вместо меня.

- Ты издеваешься?

- Да не. Это ж Большой Дом. Ну, не мог я отказаться. Они сказали, что мое начальство в курсе.

- Да вы все сговорились что ли, уроды…

Рогинский отрубил связь.

Влад сидел на месте, глядя на экран смартфона и ждал. Рогинский сегодня был не похож на самого себя. Обычно жизнерадостный и веселый, теперь он напоминал побитого жизнью пессимиста.

Смарт снова ожил.

- Действительно, начальство в курсе, - сказал Рогинский. – Начальство, Володенька, сдало тебя в рабство на неопределенный срок. Не знаю, кто и что там тебе наобещал, но на твоем месте, я бы сто раз подумал. Коалиция много обещает, но мало делает.

- Это типа да, но попробовать-то надо, - ухмыльнулся Влад.

- Какие же вы все идиоты… Ладно, Вольдемар. Позвоню, когда найду тебе замену. Сдашь дела.

Смарт умер.

Влад еще некоторое время сидел, разглядывая свинцовую рябь на Неве. Потом машинально огляделся в поисках «хвостов» и повернул к вокзалу.

***

Рогинский бросил смарт на стол и беззвучно выругался.

Малолетние остолопы поголовно не знали, что такое ответственность. Срубить по легкому, хайпануть, начать и бросить, потому что надоело, - это по ним, это нормально. А вот пахать сутками, без надежды на выигрыш, это для стариканов и прочего старорежимного быдла. От работы кони дохнут.

Он подошел к окну, распахнул створки.

Новгород, даже став столицей, оставался тихим городом.

Вымощенная гранитом площадь Вечевого Поля была совершенно пустой. Только на другом ее конце, у парадного входа в Совет Господ выстроилась вереница черных лимузинов с дипломатическими флажками. Коалиционные союзники опять приехали выбивать из правительства ресурсные концессии. Республика даже без северных месторождений, давно отобранных и переведенных с трубопроводов на танкерные поставки, оставалась страной, богатой на полезные ископаемые. Корпоративные лоббисты ездили сюда как на работу. Противодействовать излишне наглым требованиям было одной из его задач. Это было сложно. За лоббистами стояли большие деньги и военные базы по всей территории республики. Приходилось напрягать мозги, стравливать корпорации друг с другом или выбирать из двух куч дерьма ту, которая казалась меньше.

Сегодня одна такая куча, прикинувшаяся сперва не очень большой, вдруг оказалась размером с небоскреб. Рогинский был уверен, что лимузины у Совета появились как раз из-за нее. По крайней мере первый лимузин был с чертовым канадским листком на флажке.

Прогудел терминал.

Лицо на экране появилось так быстро, что Рогинский даже не успел удивиться.

- Борис Семенович? – вкрадчивый голос премьер-министра звучал так же глубоко и проникновенно, как и на трансляциях заседаний Совета. – Извините, что беспокою столь… прямо.

- Это незащищенная линия, - быстро сказал Рогинский.

- Я знаю. Я не скажу ничего тайного, что не было бы известно нашим друзьям и партнерам. Хотел сказать вам лично. Вы очень хорошо поработали. Но я вынужден просить вас свернуть работы по карельской концессии.

Ясно. То есть переговоры прошли хреново, и гребанные канадцы все-таки додавили правительство. Все деньги от продажи карельского леса будут уходить за океан.

- Хотел позвонить вашему начальству, - продолжил премьер, - но его нет на месте.

Ну, конечно. Начальство всегда на месте. Просто какой смысл говорить о дипломатическом поражении с израильскими и французскими варягами?

- Я понял. Будут еще какие-нибудь распоряжения?

Рогинский был готов ко всему. От «сдайте дела заместителю» до «отправляйтесь полицмейстером в деревню Вырвиглазово Вологодского уезда». Но к такому он готов не был.

- Не то чтобы распоряжения… - сказал премьер. – Просьба. Мне рассказывали, что у вас завалялась бутылочка «шабли» девяносто пятого года. А у нас благодарственный ужин намечается. Уступите ее, будьте так добры. Было бы весьма кстати. В долгу не останусь.

У Рогинского вытянулось лицо.

- Х-хорошо.

- Вот спасибо, Борис Семенович. Удачной работы.

Премьер исчез.

Рогинский минут пять сидел без движения и даже, кажется, не дышал.

Потом закрыл все рабочие вкладки, обесточил компьютер, достал сканер с индикатором поля, прошелся с ним по всем стенам и плинтусам в поиске новых жучков. Чисто.

Вынул из сейфа допотопный планшет, нашел глубоко запрятанный в системных папках экзэшник под названием chablis и отбил распоряжение по защищенному черному протоколу. Несколько строк текста ушло в пустоту и тут же навсегда исчезло.

Налил почти целый стакан дешевого коньяка и переместился на диван.

Он не знал, что делать дальше и нужно ли что-либо делать вообще. Просто сидел, прихлебывая отдающую спиртягой жидкость, и тупо разглядывал точку на стене. Поэтому не сразу услышал трезвон древней кнопочной «нокии», которую использовал для связи с агентами.

- Боря! – дребезжащий голос Косматыча временно вернул его к жизни. – Боря! Родной! Что за хрень ты мне подсунул?

- Ты о чем?

- В нашем старом розовом детстве это называлось «подстава», Боря! На кой хрен ты мне утром пустил ту фотку по открытым сетям?

- Какую фотку?

- Девчонки!

- Какой девчонки?

Косматыч шумно перевел дыхание, готовясь разразиться новыми воплями.

Рогинский вспомнил.

- А. Девчонки. Что с ней не так?

- Всё, Боря. С девчонкой не так буквально всё!

- Подробнее. И потише. У меня сейчас голова…

- Да плевать на твою голову! У меня этой головы возможно скоро не будет. Из-за тебя, Боря. Значит так. Через час. На старом месте. Жду.

Косматыч отрубился.

Рогинский вздохнул, потер лысину. Допил коньяк, чувствуя, как разливается по телу вонючая сивуха.

***

За пару часов Влад успел переодеться, покататься на трамвайчике и полюбоваться на угрюмых завсегдатаев бара «Зона». Заросшие грязные мужики в брезентовых хламидах и высоких армейских ботинках молча сидели за длинными столами, поглощали нехитрую снедь и литрами дули пиво. Влад при всем желании не смог бы определить среди них партизанского проверяющего. Они все были на одно косматое лицо.

Он сгрыз пережаренный стейк, посветил физиономией перед стойкой, в туалете и в дальнем углу (дважды на всякий случай, вдруг проверяющий невнимателен) и вышел наружу.

В своем походном комбезе он был неотличим от любого крестьянина, приехавшего в Питер на заработки. Вещи были уложены в заплечный мешок, а из оружия оставались лишь спрятанная подмышкой «беретта» и маленький боевой нож в ботинке.

Бар находился на площади Возрождения, напротив гигантского монумента, прозванного народом «Возродители». Два десятиметровых бронзовых мужика в костюмах и галстуках обнимали друг друга за плечи, простирая свободные ручищи вперед, вверх и в будущее. На вычурном постаменте красовался барельеф, изображающий два смартфона. Один мужик (вице-президент США) был повыше и костлявее. Второй мужик (питерский губернатор) был пониже и потолще. Смартфоны в доступной народу форме символизировали те самые переговоры, что десять лет назад после обмена ударами и уничтожения столиц остановили бойню. Конечно, в бункерах глубокого залегания вряд ли использовали смартфоны. Но для воспитательных целей это было неважно. «Возродители» Новгородской республики возвышались над площадью, как два капитана из древнего мультфильма.

За шумом площади Влад не услышал, как сзади скрипнула дверь.

Что-то твердое уперлось под лопатку.

- Здрав будь, человече, - тихо сказали над ухом. – Слыхали, ты каравана ожидаешь?

Влад дернулся.

- Тихо, тихо. Не крутись. Лучше скажи, куда путь держишь?

- Дык… На Вятку бы надоть, - упирая на «о» просипел Влад.

- На Вятку, значица. Почему бы и не на Вятку. Вроде по пути.

Из-за поворота вынырнул дряхлый минивэн ржаво-грязного цвета, резко затормозил рядом.

- Залезай, - сказали сзади. – Знакомиться будем. Поближе.

Дверца с грохотом отъехала, из темноты салона протянулись длинные руки и втащили его внутрь.

***

Стекла были густо замазаны черной краской, горела только одна лампочка, и в дребезжащем красноватом сумраке лица сидящих казались мордами упырей. Минивэн безбожно подпрыгивал на каждой кочке так, что лязгали зубы.

Их было четверо, сидящих на досках, установленных вдоль бортов вместо сидений.

- Ну, давай рассказывай, добрый человек. Кто таков?

Залезший следом оказался коренастым бородачом в защитном комбинезоне грязно-болотного цвета. На скамеечке ему было тесно, и он опустился на пол, не сводя с Влада глубоко посаженных глаз.

- Ну, дык, - начал Влад. – Володька я. С под Вятки. С Монастырского. Папаня там у меня. Пасеку держит. И мельницу.

- Бохатый папаня, - хмыкнув, просипел невысокий мужичок в таком рванье, что на него даже смотреть было стыдно.

- И как оказался сынок богатого папани в питерских краях? – поинтересовался бородач.

Влад хихикнул.

- Папаня-то вроде богатый. Тока у него таких как я – десять человек детишков. Я меньшой.

- Ясно, - сказал бородач. – Младший сын мелкого феодала остался без наследства. Так что ты здесь забыл, младший сын?

- У хозяина работал, финна, на теплицах. У Выборга. А теперь домой возвращаюся.

- Мы за тобой полдня следили, как нам весточку про тебя кинули, - сказала грузная бабка, сидящая поодаль. – Ты как с вокзала вышел, кинулся на трамваях кататься. Пошто?

- Город же, - удивленно захлопал глазами Влад. – Давно не видел. У меня здеся тетка живет, на Кирочной. С детских лет не был. Хотел, было, к ней. А не успел.

- Экскурсия, значица, - протянул бородач. – К тетке ты уже, да, не успеешь. Выходим скоро.

- Дык… Как скоро? Вечером же сказано! К Ладожскому вокзалу прибыть сказано. На склады.

- Планы поменялись, - отвернулся бородач. – Поэтому и тебя забрали. Полицаи лютуют. Пришлось точку отправления менять.

- Дык… тетка же, - чуть было не заплакал Влад. – Я, почитай, здеся полдетства прожил.

- Полдетства? – развеселился невысокий хмырь в рванье. – Так ты у нас получается Володя Полупитерский?

Все загоготали.

- Ша! – оборвал бородач веселье. – Хватит. Еще не вечер, может и отпущу тебя к тетке. Тем более недалече там до Кирочной. Но сперва разместиться надо.

Влад немного напрягся, услышав, что новое место отправления рядом с родной улицей. Шанс напороться на знакомых увеличился.

- Да не…, - протянул он. – Што тетка. Обойдуся. Посижу тихонько.

- Как хочешь.

Бородач окончательно переместился ближе к водительской перегородке.

Минивэн долго петлял по дворам и переулкам, не рискуя вылезать на большие улицы. Наконец, резко завернул в небольшую промзону, зажатую со всех сторон жилыми домами, протарахтел мимо обшарпанной длинной стены и юркнул в темный зев больших гаражных ворот.

- Приехали, - объявил бородач и толкнул дверь.

Гигантский, высотой в три этажа, кирпичный склад тянулся метров на двести.

С десяток «уралов» в камуфляжной раскраске, тентовых и бронированных, стояли колонной посередине, тихие и застывшие. Было темно, и только огонь, пляшущий в расставленных вдоль стен железных бочках, кидал отблески на стены, машины и людей.

- Электричество включать нельзя, - объяснил бородач. – Засекут. Потому так освещаемся.

Людей было немного. Они тенями бродили от грузовика к грузовику, стояли маленькими кучками у штабелей с грузом, тянули руки к огню. Было холодно.

Бородач решительно двинулся вдоль колонны, то и дело отвечая на приветствия. Влад едва успевал следом.

Большинство встречных мало походило на партизан. Простые работяги в брезентовых куртяжках и высоких ботинках. С оружием было только несколько сумрачных мужиков в камуфляже, что прикрывали оба выхода да торчали на решетчатых фермах, идущих поверху. Было даже несколько баб в бесформенных куртках и платках. Они тихо шептались у одной из бочек, сидя на тюках с товаром. Какая-то закамуфлированная девка, охраняющая ящики с оружием, проводила Влада долгим взглядом.

- Поедешь здесь, - бородач остановился у одного из броневиков. – Вместе с нами. Приглядывать за тобой буду. На всяк случай.

Он сдернул лестницу и откинул одну из задних дверей.

- Залезай.

Внутри броневик выглядел даже аскетичнее, чем снаружи. Половина десантных кресел была снята. Вместо них громоздились ящики с оружием и провиантом. Ветровые стекла впереди были скрыты защитными жалюзи, а маленькие квадратные окошки по бокам пропускали так мало света, что даже спину пробиравшегося впереди бородача было не разглядеть.

- Тут будешь сидеть, - бородач остановился и указал на одно из кресел. – Вещи можешь туда скинуть… А, у тебя и вещей толком нет. Что, не накопил?

- Дык… Финны-то, оне жадные. Зато кормили от пуза. Мне понравилось. Не жалуюся.

- Среди нас никто не жалуется, - буркнул бородач и добавил непонятное. – А зря.

- Я тута посижу, - сказал Влад. – Тихонько.

- Ну-ну.

Бородач двинулся дальше, согнувшись в три погибели под низким потолком. Он уже открыл переднюю дверцу и готовился вылезти наружу, когда у Влада затрезвонил телефон. Бородач обернулся.

Влад достал смарт, радостно ощерился и шепотом сообщил:

- Тетенька... – ответил на вызов. - Да, тетенька! Я тута! Ужо приехал! Хотел к тебе, но ужо уезжаю!

Бородач пристально смотрел на него.

- Какая еще тетенька, - проворчал на том конце Рогинский. – Совсем спятил?

- Не-е, никак не получится! Может в следующий раз как-нить обязательно! Я ужо говорить не могу, телефон помирает, а зарядки нетути.

- Ясно, - сказал Рогинский. – Тогда слушай внимательно, Вольдемар.

- Да, тетенька!

- Твоя девка разыскивается не только партизанами. Ею очень интересуется еще кто-то. Может, тот, на кого работал Гаджер. И у этого кого-то такие возможности, что нам с тобой у него на пути стоять смерти подобно. Буквально. Любая информация об этой девке, попавшая в сеть, становится красной тряпкой для быка. Любой человек, увидевший эту информацию даже краем глаза, становится ходячим покойником. Мы с тобой, Володенька, имели глупость пустить по открытой сетке ее фотографию. И теперь на нас объявлена охота. Они убили Косматыча. Я едва успел с ним переговорить. Зарезали, как барана. А ты знаешь, как нелегко было убить Косматыча. Так что… Я-то как-нибудь выкручусь, связи есть. Пришлось, впрочем, свалить из кабинета, но это временно. Сейчас к начальству двинусь, вентилировать ситуацию. А вот ты… На твоем месте я бы залег так глубоко, как микробы в Марианской впадине не залегают. Не знаю, куда там тебя Большой Дом отправил, но чем дальше – тем лучше. Главное – уничтожь все данные о ней. Везде, где наследил. В сети. Дома. Они могут отследить информацию до адреса. Поэтому, если ты наследил дома – убери любой ценой. Твоя мать хорошая женщина. Будет грустно, если она пострадает. Еще. Что касается самой девчонки. Косматыч успел нарыть немного. Но главное, видимо, узнал. Эта девчонка как-то связана с военными разработками. Старыми. Чуть ли не советскими. Не спрашивай, как. Не знаю. Как-то. Но именно поэтому она всем нужна. Держись от нее подальше, друг Вольдемар. Эта овечка не по твоим зубам. Будь здоров. Не кашляй. Отбой связи.

Смартфон пискнул отрубая связь.

- Да, тетенька! – сказал Влад, глупо улыбаясь.

- Какие-то проблемы? – спросил бородач, продолжающий его внимательно разглядывать.

- Да. Проблемы. Больна тетенька, - ответил Влад, пытаясь собрать мозги в кучу. – Очень больна. Надо бы к ней наведаться.

Бородач вздохнул.

- У тебя час времени. Как выйдешь из ворот, поверни направо и доберись до перекрестка. Там сориентируешься.

Он спрыгнул наружу. Влад бросился следом.

- Запомни – час, не больше, - повторил бородач. – Вернешься, спросишь у постовых машину Пороха. Тебя проводят. Порох – это я.

Влад уже не слушал. Он бежал к воротам.

***

Ноут.

Треклятый ноут с базами и всей инфой за последние несколько дней. Надо было почистить, но кто же знал, что надо было почистить. Ноут лежал сейчас дома, на столе, в его комнате, подключенный к сети по оптике, и даже фотография девчонки до сих пор была выведена на большой экран. Обычно Влад вычищал все раз в неделю, отправляя на защищенные серверы то немногое, что могло пригодиться. Но уходя сегодня из дома он и не думал, что уходит надолго.

Вечерние улицы были пустынны, тусклые фонари едва разгоняли сумрак, а редкие прохожие жались к стенам и ныряли в подворотни, завидев бегущего человека.

«Кто меня видел, всех убивают», вертелось у него в голове.

Если они убили Косматыча, значит дело серьезное. Косматыча нельзя было убить. Косматыч был неубиваем, он был легендой. Он выходил живым и сухим из таких передряг, из которых вперед ногами выносили целые толпы тараканов вместе с их техникой.

Влад на бегу достал смартфон, не глядя выбрал горячий номер.

Гудки. Долгие, бесконечные. Щелчок.

- Всем привет! – детский голос. - Нас нет дома. Но вы не волнуйтесь! Мы скоро вернемся и обязательно…

Он сбросил. Это был его голос, его детский голос, записанный на автоответчик лет двенадцать назад. Мать никогда не включала этот вариант ответа. Это был знак. Как цветок на подоконнике в старом шпионском фильме. Явка провалена, засада, за тобой пришли, не суйся.

Ерунда. Кто за мной может прийти?

Он припустил быстрее, срезая путь черными дворами, перескакивая через остатки давно разрушенных и поросших бурьяном стен. Вылетел в темный проулок. Впереди замаячили развалины научного центра с остатками тарелкообразного купола. Он проскочил их по диагонали, прыгая с одной рухнувшей балки на другую.

Вот он, нужный поворот. Вот он, дом. Древняя столетняя пятиэтажка из серого кирпича. Простая и неприметная, как жизнь крестьянина. Окна квартиры на третьем этаже горят уютным желтым светом, и все кажется мирным, но только кажется. Потому что горят все окна, а мать всегда экономит электричество.

Он остановился, прикидывая дальнейший путь. Через парадную лучше не соваться, там наверняка ждут. Значит, по пожарной лестнице, а она гнилая, может не выдержать. Лучше по газовой трубе, она как раз рядом с балконом, да и поновее будет.

В окне кухни вдруг выросла черная тень. Влад шагнул назад, за угол. Путь по трубе тоже отпадал. Он не мог рассмотреть торчащего в окне типа, зато тип вполне мог рассмотреть любого на этой стороне улицы. И уходить явно не собирался. Влад подождал пару минут, изредка выглядывая. Потом снова достал телефон.

У каждого оперативника к картам была привязана программа «Хелп», следящая за перемещениями полицейских машин и военных патрулей. В случае опасности кавалерию можно было вызвать за считанные секунды. Влад ткнул в ближайшую из ползающих по карте красных точек. Полицейское отделение Центрального района, патрульная машина номер семь, экипаж четыре человека. Неизвестно, сколько врагов в квартире, но четверо в помощь уже неплохо. Тем более, Влад, кажется, знал командира «семерки».

Запрос, пароль на вызов, идентификация.

Красная точка на секунду остановилась и поползла в обратную сторону.

Влад снова глянул на окна. Тень торчала на том же месте, неподвижно, будто нарисованная. Лучшим вариантом было, конечно, идти через крышу. Тогда бы они не успели отреагировать. Влад представил себя слетающим по канату с крыши в окно. Стекла, вопли. Первый и последний раз он такое делал на учениях.

Вдали появилась машина. Она двигалась медленно, с выключенными маячками и даже погашенными фарами. Бронированный армейский джип, с базой, зауженной почти на полметра, специально для городских условий и подворотен. Единственное, что выдавало принадлежность, была маленькая надпись «полиция» и цифра «7» на передней дверце.

Машина бесшумно остановилась рядом.

- Горелов, ты что ли? – наружу высунулась рыжая физиономия Вани Киселя, бывшего одногруппника и нынешнего патрульного. – Я аж прибалдел, когда твой номер увидел. К мамочке на побывку прибыл?

- Вроде того. В плену мамочка. Какие-то уроды в квартиру пролезли.

Кисель с бойцами вышли из машины.

- Ясно. Что за уроды, сколько их?

- Понятия не имею. Один в окне торчит.

- Где?

Тени в окне больше не было.

- Только что был. Черный, огромный. Почти все окно заслонил.

Кисель странно посмотрел на него.

- Так ты что, даже не заходил еще в квартиру?

- Нет. Их там явно много. А у меня из оружия только мелкая пукалка.

- Откуда знаешь, что там уроды? Может, это родственники нагрянули? Стол накрыли. Тебя ждут.

Влад насупился.

- Это не родственники. Ты поможешь или нет?

Кисель вздохнул, поправляя амуницию.

- Ладно. Второй, глянь на квартиру через трубу. Что там?

Боец вытащил из машины сканер с раструбом тепловизора, навел на этаж.

- Вижу два силуэта, - доложил. – Женский и мужской. Стоят. Ничего не делают.

- Он там всего один, - презрительно усмехнулся Кисель. – А ты уже испугался. У тебя, Горелов, как у любого страха, глаза велики. Пойдем. Официальный визит нанесем.

- Я бы не советовал…

- Вот и не советуй, - Кисель обернулся. – Первый – у машины. Второй – за мной.

- Сержант, подождите, - один из бойцов шагнул ближе и протянул Киселю включенный планшет.

- Что у нас здесь?

Кисель хмуро вчитался, почесал рыжую бороду, перелистнул несколько страниц.

- В чем дело? – спросил Влад.

- Да проблема у нас сегодня возникла, - сказал Кисель, продолжая листать. – Преступника одного с утра ловим. Весь гарнизон на уши поставили. Даже армию подключили. А ориентировок толком никаких. Одни косвенные. Вот только сейчас что-то путное прислали.

Кисель поднял голову и улыбнулся.

- Ты даже не представляешь, Горелов, как ты нам вовремя подвернулся.

Двое бойцов бесшумно переместились за спину Владу. Щелкнул предохранитель.

- Оказывается, этот преступник – ты! – В руке Киселя блеснул пистолет. – Не дергайся. Ручки на виду держи.

- Ты с ума сошел? – Влад машинально шагнул в сторону. – Что за бред?

- Бред не бред, а ориентировку прислали точную. Фамилия – Горелов. Имя – Влад. Возраст – двадцать три. Бывший оперативник СБ НР. Смотри, тут даже твоя фоточка имеется. – Кисель развернул экран. Красный розыскной фон, текст ориентировки, фото Влада из личного дела.

- Это какая-то ошибка.

- Наверняка, - согласился Кисель. – Поэтому мы сейчас с тобой поедем в отделение, и там эту ошибку выяснят. Только глупости не делай.

Он кивнул одному из торчащих за спиной Влада бойцов. Звякнули наручники.

- Нет, Кисель. Так не пойдет. Сначала – в квартиру. А потом я с тобой куда хочешь поеду.

Глаза у Киселя, и без того маленькие, еще больше сузились.

- Во-первых не Кисель, а сержант полиции Киселев Иван Петрович. А во-вторых, Горелов, уровень ориентировки на тебя – первый. Не знаю, какой бардак ты учудил, что тебе вышку повесили, но по инструкции я обязан тебя немедленно скрутить в бараний рог и доставить куда надо в качестве груза. Лучше – в опечатанном ящике. Бандеролью. Так, чтобы ты пальцами не мог шевелить. Понимаешь? Я даже разговаривать с тобой права не имею, не то что отсрочку давать. Если хочешь, я сейчас звякну, и сюда целую роту с танками пришлют, чтобы твою мамашу одинокий гость не обидел. Но ты обещаешь заткнуться, нацепить браслеты и мирно залезть на заднее сидение. Ну так как? Договорились?

Бывший оперативник, крутилось в голове Влада. Кто-то был достаточно влиятелен, чтобы в два счета выкинуть его со службы и объявить в розыск. Не взирая на руководство СБ и резидентуру коалиции вместе с американским президентом. Можно было попытаться выйти на Фингара и поплакаться ему в жилетку, мол, кто-то мешает выполнению задания. Но срочно на Фингара не выйти. Значит караван уходит без него и, стало быть, задание провалено. Нет, уезжать с Киселем было нельзя.

Влад огляделся. Справа тянулся глухой бетонный забор. Впереди был двор собственного дома, открытый всем ветрам. Даже без деревьев, которые вырубили две зимы назад, когда отопление из-за аварии не включали.

Зато слева невдалеке начинались руины бизнес-центра, лабиринт из раскрошившихся бетонных балок и некачественных перекрытий. Наследие эпохи вертикали власти, некогда вычурное снаружи и построенное из говна и палок внутри. Туда мало кто совался. В любой момент можно было провалиться под землю или получить по голове куском отвалившейся арматуры.

- Но-но! – Кисель поднял ствол повыше. – Давай без этих ваших шпионских штучек и прочих попыток к бегству. Знаем мы вас…

Влад резко ударил затылком в нос ближайшего к нему бойца (хорошо, тот без шлема). Локтем в челюсть второго. Ногой с разворота в бок Киселя. «Беретта» будто сама бросилась ему в руку, но он был не готов стрелять, это были свои, надо по ногам, только по ногам.

- Первый уровень! – заорал Кисель. – Огонь на поражение!

Этого Влад не ожидал.

Он перекатился за угол, вскочил, пригибаясь. Пуля выбила кусок кирпича у него над головой. Тут царила тьма, но сзади взревел двигатель и вспыхнули фары. Слепящий ксеноновый поток вырвал его из темноты, отрезая путь к развалинам. Сквозь барабанный пульс в ушах глухо затрещали выстрелы. Влад прыгнул вправо, уходя с линии огня.

- Второй! Обходи! – заорал сзади Кисель.

Но даже обходить был необязательно.

Впереди был тупик. Чертов бетонный забор высотой в два человеческих роста, возле которого по утрам так любили стоять туристические автобусы.

Фары сместились, пригвождая Влада к грязному бетону.

Трое бойцов, грамотно разойдясь по сторонам, дистанция пять метров, приближались на полусогнутых. У двоих пистолеты, у одного что-то серьезное, вроде штурмовой винтовки, за ксеноном не разобрать.

- Ну вот зачем, а? – спросил Кисель, утирая сопли. – Ведь знал же, что бесполезно. Мне между прочим все равно, живым тебя доставить или дохлым, - он махнул рукой. – Пакуйте.

Снова звякнули наручники.

Влад поднял глаза на свой дом и ему показалось, что с его балкона упало вниз бесформенное пятно.

Что-то тяжелое глухо шмякнулось об асфальт за спинами патрульных, будто сверху сбросили мешок, набитый цементом.

- Мне нужен этот человек, - проскрежетал чей-то голос, и черная тень выросла за пределами слепящего марева. – Уйдите.

Кисель медленно повернулся.

- Это еще кто вещает?

Тень молча переместилась ближе.

- Третий! – крикнул Кисель. – Освети-ка этого!

Люстра из четырех прожекторов на крыше джипа дернулась. Луч ксенона пополз в сторону. Но не успел.

Человек вскинул руку, и в следующую секунду на месте машины вспух огненный шар. Джип разлетелся вдребезги, словно покореженный конструктор.

Ударная волна шмякнула Влада о бетонный забор, грохот и дым забили все вокруг, но он успел увидеть, как черная фигура стремительно бросилась сперва к одному бойцу. Потом к другому. Никакая дистанция не могла спасти от такой скорости.

Потом человек не спеша подошел к копошащемуся на асфальте Киселю. Наклонился. Взял того одной рукой за голову и поднял в воздух. Кисель не был высоким, но и лилипутом его нельзя было назвать. Теперь он висел в воздухе и дрыгал ногами.

Пальцы сомкнулись, и череп Киселя не выдержал. Влад услышал тошнотворный хруст и чавканье. Кисель дернулся последний раз и застыл. Пальцы разжались. Труп грудой тряпья обвалился на землю.

Человек повернулся. Его лицо пряталось в тени от надвинутой до глаз шляпы.

Пламя за его спиной затихало, и двор снова погружался в темноту.

- Ты кто? – хотел было крикнуть Влад, но получился только сиплый шепот.

Человек шагнул было к нему, но сверху хлопнула дверь, и он замер.

На балконе третьего этажа молча стояла тонкая фигурка. Влада словно обухом ударило, насколько она была беззащитной. Он хотел крикнуть, чтобы она уходила, но знал, что она не уйдет.

Человек поднял руку с зажатым в огромной ладони дистанционником.

Влад похолодел.

Гулкий рокот сотряс землю, забор и все дома в округе. Слепящее пламя рванулось из окон третьего этажа, сжигая все на своем пути, выбрасывая наружу клочья прошлой жизни.

«Беретта» тявкнула все семь раз. Влад видел, что пули ушли в цель. Он не мог не попасть.

Человек пошевелился, отряхнул длинную грязную куртку и покачал головой.

Только сейчас Влад заметил в его руке оружие. Странный агрегат с толстым коротким стволом и торчащим сбоку магазином. Черное дуло теперь смотрело прямо на него.

- Можешь закрыть глаза, если хочешь, - сказал убийца.

- Иди в жопу, тварь.

Кровавое марево вдруг прорезал яркий свет фар.

Из-за угла с ревом дизеля вылетел огромный броневик, мазнул лучами по остаткам джипа, трупам на асфальте, подскочил на выбоине.

Человек хотел отпрыгнуть, но не успел.

Тяжеленный, вынесенный далеко вперед бампер впечатался в него, отбросил к забору, как тряпичную куклу.

Передняя дверь распахнулась.

- В машину! Живо!

Порох спрыгнул наружу, в камуфляже, боевом шлеме, с новеньким «марком» в руках. Подбежал к Владу, схватил за шиворот.

- Нет! - он рванул было к пылающему дому, но Порох держал его цепко.

- Дурак! Ты никому там не поможешь. Бегом. Полицаи рядом.

Вдалеке завывали сирены и перемигивались, разбегаясь по асфальту, сигнальные огни.

Порох в два прыжка подтащил его к броневику. Сверху, из темноты салона вновь, как днем, протянулись чьи-то руки и втянули его внутрь.

Хлопнула дверца. Взревел двигатель, «Ходу, ходу!» - заорал Порох, и броневик дернулся, набирая скорость.

***

Было больно.

Человек любил боль. Она напоминала ему, что он еще живой.

Он встал, проводил взглядом уносящийся вдаль броневик и улыбнулся.

Первая же цель оказалась сложной. И это было хорошо. Это значило, что жизнь снова обретала смысл, а работа только начиналась.

***

Влад ничего не видел.

Он словно во сне пробрался по узкому проходу между тюками и ящиками, между сидящими вдоль бортов людьми, спотыкаясь и наступая на чьи-то ноги.

Ничего не соображая, опустился на свободное кресло и закрыл глаза.

- Ну наконец-то, - раздался напротив знакомый голос. – А я думала, мы с тобой уже не свидимся.

Он с трудом разлепил веки.

Девчонка, которую разыскивали партизаны, союзники, эсбэшники и еще бог знает кто, сидела напротив него и таращила огромные глаза. На ней был все тот же грязный свитшот с капюшоном. И даже тина в волосах вроде никуда не делась, только засохла.

- Вот видишь, - сказала она. – Я же говорила. Надо было тебе быстрее соображать. А так чуть не убили. Старый, а дурак.

Он ничего не сказал. Только снова закрыл глаза и постарался заснуть.

5. Вологодский тракт. Новгородская республика

Целые сутки колонна пробиралась на восток по проселочным дорогам, огибая редкие деревни и останавливаясь только затем, чтобы выслать на разведку самодельные дроны. Пару раз приходилось менять курс из-за неотмеченных на карте застав, а однажды чуть было не наткнулись на целый военный конвой. Пять тяжелых натовских танков, с десяток бронетранспортеров и бесчисленное количество легкой техники выдвигались на север, туда, где в лесах засела «Краснознаменная дивизия». После этого Порох круто повернул колонну на юг, в пустые вологодские дебри, где не было никого, ни партизан, ни миротворцев, ни жителей. Покинутая земля, лишь номинально принадлежащая Новгородской республике, встретила их дремучим лесом, разбитыми дорогами и гнилыми зубьями заброшенных поселков.

Наконец, ближе к вечеру колонна съехала с полузаросшего ивняком шоссе на грунтовку и остановилась на утоптанном пятачке, с одной стороны которого виднелся бетонный остов бензозаправки.

- Стоянка пятьдесят минут, - объявил Порох по общей связи и спрыгнул наружу.

Пассажиры неуклюже потащились на выход. Их в головном броневике было семеро, и ни с одним из них Влад за все время не перекинулся даже словом. Парочка угрюмых наемников с баулами. Три бабы в серых шерстяных платках и в чем-то бесформенном, похожем на тулупы, несмотря на теплую погоду. Веселый мужичок-оборванец из минивэна. И девчонка.

- Ты откуда здесь взялась? – спросил ее Влад, когда остальные разбрелись по лесополосе и не могли их услышать. – За мной следила?

- Вот еще! - насупилась девчонка. – Надо мне за тобой следить. На восток еду. Там спокойнее. А как еще, если не с караваном. Я дядю Пороха давно знаю, только он их и водит. Вот и пришла на сборище. А там и тебя привезли. Я наверху сидела, вот ты меня и не заметил. А когда убежал и тебя долго не было, то поняла – спасать надо. Скажи спасибо, если б не я, так и ушли с караваном тебя не дожидаясь.

- Спасибо, - натянуто сказал Влад, соображая, что делать дальше. Если девчонка давно знала партизана дядю Пороха, то вся конспирация летела псу под хвост. Девчонка видела Влада на кордоне, видела Влада с Рогинским. Видела Влада с тараканами.

- Не боись, - ехидно прищурилась она, будто прочитав мысли. – Я сказала, что в Питере с тобой познакомилась. Утром. На вокзале. Про твоего толстяка, как я понимаю, нашим лучше не рассказывать? Он же этот… как его… колобо… колабора… Да и ты получается тоже. Шпионишь?

- У меня задание, - уклончиво ответил Влад. – Но этим людям, - он кивнул на сидящих, стоящих и гуляющих вдоль караванных машин, - я не враг. И тебе тоже. Помнишь, я обещал тебе помочь?

Девчонка забралась на полусгнивший ствол дуба и свесила ноги.

- Ну-у… Даже и не знаю, чем ты теперь можешь мне помочь. Дядя Порох и так довезет меня куда надо. Я думала, он на маршруте, вот и прицепилась к тебе в поезде на всякий случай. А он в Питере был. Повезло. Но может я и для тебя чего-нибудь придумаю. Посмотрим.

Она спрыгнула вниз и решительно зашагала в сторону головного броневика.

- Постой… - Влад замешкался. До него вдруг дошло, что он до сих пор не знает ее имени.

Она не остановилась.

Влад еще некоторое время бродил вдоль каравана, разглядывая стоящие под навесами броневики. Где-то хлопая капотами, переругивались техники. Возле прикрытых колпаками жаровен сидели на бревнах пассажиры. Пахло жареным мясом.

- Прогуливаемся?

Порох сидел в тени огромной бугристой сосны и разглядывал его колючими глазами.

- Дык… Косточки-то розмять… - включил Влад вятского уроженца

- Да, - задумчиво протянул Порох и достал портсигар. – Это бы не мешало… Я смотрю, ты с моей племяшкой на короткой ноге стал? Смотри, Володька из-под Вятки. Обидишь ее – свиньям скормлю. Они у меня знаешь какие? Гурманы. Сперва медленно объедают уши, нос, щеки. Глаза рылом выковыривают. Потом также медленно съедают конечности, до костей. Вскрывают брюхо, залезают в потроха. Разбрасывают их в разные стороны. Особенно любят срамным удом лакомиться. Они его напоследок обычно оставляют. В качестве десерта. Умираешь ты часов через пять такого обеда. У них в слюне, говорят, есть какое-то вещество, вроде анестетика. Боль притупляет. Так что никакого разрыва сердца и прочего благословения. Только чистое сознание того, что ты просто еда. До самого конца. Когда на тебе даже мяса не останется. Только объедки.

Влад картинно взмахнул руками.

- Да как можно! Да я ж ни в жизнь!

- Просто имей в виду. Она конечно не совсем мне племяшка. Года два ее знаю. Но почти как родная. Давно ее не видел, а тут появилась. Говорит, ее пиндостанские твари по лабораториям таскали. Опыты ставили. Еле сбежала. Так что, настрадалась. Новые горести ей не нужны. Ты ее, кстати, откуда знаешь?

- Дык… На вокзале-то. Приехал. А дороги-то не помню. А тут она. Ну и спросил.

Порох покивал головой, выпустив клуб вонючего дыма.

- Да, она примерно то же самое говорила. Но она сочинять любит. Сказочница, - он хохотнул. – Прибежала, закричала, мол, спасать надо Володьку. Убивают. И ведь действительно убивали. Откуда узнала? Кто это хоть был-то? У дома?

- Не знаю, дяденька. Первый раз видел.

Порох с минуту его внимательно разглядывал.

- Ладно. Первый так первый. Но, если за тобой какой хвост серьезный, лучше сейчас мне расскажи. Потом поздно будет.

- Да что вы. Какой хвост? Мне б домой добраться.

- Нам всем бы домой добраться. Просто запомни. Ничего не скрывай.

- Да никогда! - Влад изобразил что-то среднее между салютом и крестным знамением. – А звать-то ее как?

Уже шагнувший было в сторону Порох обернулся.

- Кого?

- Племяшку-то?

Тот хмыкнул.

- Что, не сказала? Значит, пока не заслужил. Давай по машинам. Отъезжаем скоро.

В голове колонны взревели моторы.

- Караванный! – от ближайшего броневика шагнул охранник в камуфляже. – Кажется, у нас гости.

Порох глянул в сторону шоссе.

Там, за деревьями, поднимался быстро приближающийся столб пыли.

- Так, - Порох рыскнул глазами по притихшим пассажирам. – Володька с-под Вятки. Найди-как мою племяшку. Куда подевалась?

Влад сделал удивленное лицо.

- Зачем это, дяденька?

- Надо. Быстро.

***

Один из броневиков развернули боком, перегородив дорогу. Два пулеметчика засели в кустах по обе стороны.

Порох опустил бинокль.

- Краснознаменные. Далеко забрались.

Два потрепанных БТРа застыли бок о бок метрах в ста от них. На башенках были намалеваны красные звезды. Поднятая ими пыль уже осела, и стало видно, что кроме этих двух бронетранспортеров на дороге больше ничего и никого не было.

Командирский люк одного из них откинулся, и на землю спрыгнул коренастый человек в таежном камуфляже и шлемофоне. Отряхнулся, огляделся и спокойно, вразвалочку, двинулся к стоящим цепью караванщикам.

Метров за пятьдесят он остановился посреди дороги и сложил руки за спиной.

- Ясненько, - процедил Порох. Достал тяжелый черный «хеклер», демонстративно проверил магазин. Засунул обратно и повернулся к стоящему позади наемнику. – Если что непотребное выкинут, бейте по башням. Они у них старые, долго не продержатся. И о перелесках не забывайте. Мало ли что.

Наемник кивнул.

Порох сплюнул и зашагал к ожидающему командиру.

- Сколько лет, сколько зим, - осклабился тот, насмешливо разглядывая его щелками глаз. – Как поживаешь, товарищ Порох?

- Твоими молитвами, лейтенант.

- Майор, - поправил краснознаменный.

- Уже? Быстро у вас в Красной Армии карьеры делают. Скоро генералом станешь.

- Традиция. Самые талантливые внизу не засиживаются. Присоединяйся, усиленный паек обеспечим.

- Ты уже предлагал. Далек я от вашего мировоззрения. С чем пожаловал?

Майор достал маленькую фотографию и протянул ее Пороху.

- Она едет в твоем караване. Мы ее забираем.

С карточки смотрели вытаращенные темные глаза под нависающим капюшоном грязного свитшота.

- Не знаю такую, - помолчав сказал Порох. – Опять ваши комиссары что-то напутали.

Майор пристально вглядывался в его лицо, продолжая держать карточку перед собой. Потом сказал:

- Порох. Ты же человек опытный. Знаешь, когда напролом можно, а когда и отступить не грех. Потому что иначе все потеряешь. Это как раз тот самый случай. Не первый раз по нашим землям караван ведешь. Хочешь, чтобы этот раз стал последним?

Порох мельком огляделся по сторонам.

Два БТРа стояли вплотную к друг другу и придорожным канавам. Проскочить мимо них точно бы не получилось. Пулеметы были опущены и смотрели прямой наводкой на колонну. Впрочем, бойцов у майора могло быть не больше дюжины. И выстоять против трех десятков наемников они бы вряд ли сумели. Слева и справа тянулся хилый перелесок, за которым виднелось заросшее бурьяном поле, упирающееся невдалеке в чернеющий лес. Стояла такая тишина, что было слышно, как звенит в кустах припозднившийся шмель.

Порох еще раз посмотрел на фотографию, делая вид, что пытается вспомнить.

Покачал головой.

- Не понимаю я тебя, майор. Приезжаешь на двух рыдванах, грозишь. Не видел я твоей девчонки, а если бы и видел, то не отдал бы. Если я своих пассажиров каждой встречной-поперечной дивизии отдавать буду – кто ж со мной ездить станет?

Майор вздохнул и наконец убрал карточку.

- Значит, не договоримся?

- Было бы о чем.

Лицо майора расплылось в нарочито довольной ухмылке.

- Ну, как скажешь, - он наклонился к воротнику с микрофоном. – Первый, начали.

Со стороны леса прошелестело, за мгновение выросло в громовый рев, заложивший уши.

Сверкнула вспышка, земля содрогнулась, и один из броневиков колонны подскочил на месте, оседая на бок. Разом закричали, разбегаясь в разные стороны, люди. Повалил черный дым.

Порох рванул «хеклер», но ему в лоб уже смотрело дуло штурмовой винтовки.

- Не глупи, - процедил майор. – У меня артиллерия за лесом. Тут вся дорога простреливается. Плюс сто человек мотопехоты неподалеку. Ждут сигнала. Или ты думал, мы на серьезное дело без подготовки ходим?

- А это серьезное дело – девчонок с каравана воровать?

Майор не ответил.

Один из БТРов пришел в движение, фыркнул, зарычал и двинулся к колонне.

- Прикажи своим не вмешиваться и сложить оружие, - сказал майор. – В какой машине девчонка?

- Какая девчонка?

Майор махнул рукой, шагнул к каравану и громко крикнул:

- Всем аккуратненько положить стволы на землю, выйти из машин и выстроиться вдоль дороги! Будете вести себя правильно – не пострадаете, а мы в свою очередь быстро избавим вас от нашего присутствия. И даже грузовик поможем починить. Наверное.

С шоссе донесся рокот двигателей, и появились несколько приземистых трофейных фургонов. Над кабиной первого трепетал маленький красный флажок. Фургоны остановились, из них посыпались шустрые солдафоны.

- Разочаровал ты меня, Порох, - обернулся майор. – Сильно разочаровал. Она тебе что, заплатила? Или не она? На кого работаешь?

- На всех, кому со мной по дороге, - ответил Порох. – Знаешь ведь, слухи быстро разлетаются. Как думаешь, много караванов к тебе завернет после сегодняшнего? Арифметике обучен? Убытки от потери транзита можешь подсчитать? Твое начальство в курсе, что ты здесь творишь? Или оно тоже крышей поехало?

- В курсе, не беспокойся, - пробормотал майор, наблюдая как его солдаты двумя цепями окружают сбившихся в кучу караванных. – Если выгорит, нам скоро никакой транзит не понадобится.

- Ты это о чем? – нахмурился Порох.

Тот не ответил, а стал усиленно махать руками, показывая второму БТРу переместиться ближе к колонне. Транспорт взревел, выпустив клуб черного дыма.

Порох исподлобья рассматривал своих людей. Причитающих баб в платках, испуганных крестьян с выражением овечьей покорности на бородатых лицах, угрюмых наемников, которые без оружия явно чувствовали себя не в своей тарелке. Солдафоны выгнали из кустов спрятавшихся пулеметчиков. Один, по прозванию Диван, тут же кинул свой «корд» и поднял руки на затылок. Вторая, Кобра, стояла на месте и огрызалась, пока ее прикладом не повалили на землю, впечатав сапогом в грязь. Да, Кобра всегда была безбашенной.

Девчонки видно не было. Порох в очередной раз порадовался, что успел спрятать ее, как только увидел чужие БТРы. Еще оставался шанс, что краснознаменные отвалят, не найдя добычу.

Ее знакомец, туповатый вятский селянин, стоял у кабины головного броневика и растерянно оглядывался.

- Пройтись по всем машинам, выгнать всех, кто спрятался, - распорядился майор и несколько солдафонов резво бросились исполнять приказание.

Порох поравнялся с бредущей под конвоем грязной Коброй.

- Случай у Ладоги помнишь? – тихо спросил он. – Вот тоже самое, по сигналу.

Она сперва глянула непонимающе, потом кивнула.

Солдаты пинками согнали в толпу припозднившихся пассажиров.

Майор прошелся, вглядываясь в лица. Разочарованно вздохнул. Девчонки не было.

- Придется выкидывать груз и вскрывать ящики, - сказал он и повернулся к Пороху. – Из-за тебя нам здесь еще долго куковать.

Пленники зароптали.

- Да что ищете-то? – прорезался чей-то прокуренный голос.

- Девчонку ищем, граждане-товарищи, - крикнул майор и достал фотографию.

Толпа подалась вперед, разглядывая.

- Да здесь где-то она, - наконец возвестила какая-то бабка. – Тока что ее видала!

Пассажиры утвердительно загомонили.

- Уже кое-что, - развеселился майор. – А подробнее? Где именно? Когда? С кем? В какой машине сидела?

- Да в головной же, - сказала та же бабка. – С Порохом. Странная такая.

Майор насмешливо глянул на Пороха.

- Ох, не миновать тебе встречи с наркоматом внутренних дел, Порох Батькович. Спасибо, граждане, за проявленную пролетарскую сознательность.

- Да вот этот парнишка должон знать, - на радостях сказал какой-то замызганный мужик и указал на вятского селянина. – Все время рядом с ней крутился.

Селянин от неожиданности сперва побелел, затем посерел. Подскочившие солдафоны скрутили ему руки за спину и подтащили к майору.

- Кто таков?

- Дык… Володька я. С-под Вятки.

Майор наклонился, вглядываясь в лицо селянина. Потом выпрямился.

- Ты такой же Володька с-под Вятки, как я царевна Тьмутараканская. Начнем с начала. Ты кто?

Селянин молчал. По прищуренным бегающим глазам было ясно, что он пытается найти выход. Но выхода явно не было.

Майор с размаху ударил его в живот. Селянин захрипел и повалился в грязь.

- Ты хоть представляешь, что с тобой будет у дознавателей? Лучше мне скажи.

- Подожди, майор, - шагнул вперед Порох. – Не бей пацана. Твоя взяла.

Майор хищно осклабился.

- Да неужто? А я только во вкус вошел. Вот почему вы все такие, а? Обязательно надо в морду дать, чтобы думать начали? Что за народ… Где она?

- У меня в кабине, - кивнул Порох на головной броневик.

Майор взмахнул ладонью, и двое бойцов ринулись к машине.

- Стойте, - сказал Порох. – У вас не получится. Там тайник. Открывается по сетчатке глаза. Моего.

- Предлагаешь сперва вырезать у тебя глаз? – осведомился майор.

- Я пойду и открою.

Майор рассмеялся.

- Ты меня за идиота держишь? Чтоб я тебя в кабину пустил?

- А чего ты боишься? – усмехнулся Порох – Дорогу перекрыл. Солдат нагнал. Что я сделаю? Разве что воздух испорчу.

Майор нахмурился, размышляя.

- Ладно. Вместе идем. Только учти – мой ствол у твоего затылка. Если что – не только воздух испортишь. Всю кабину отмывать придется.

Порох пожал плечами и шагнул к броневику, мельком отметив, что Кобра переместилась к заднему колесу машины.

- Что она хоть натворила-то, майор? Девчонка как девчонка. Зачем она тебе?

Майор молча подтолкнул его дулом в спину.

Порох забрался по лестнице и откинул дверцу.

Майор лез следом, неудобно держа штурмовую винтовку одной рукой.

- Где она?

- Тут. Под креслом. В ящике нашем заповедном.

- А. Место для контрабанды. Запомним.

- Запомни, майор, запомни.

Порох подвинулся дальше, нащупывая шнур сканера.

- А с чего это ты ее в ящик засунул, а, Порох? Неужто знаешь, кто она такая?

- Конечно, знаю. Простая девчонка, настрадавшаяся от таких упырей как ты.

- Ну да, ну да. Давай уже открывай, не тяни время.

- Конечно.

Порох вытянул набалдашник сканера, поднес к глазу.

Сканер мигнул, считывая информацию.

На самом деле ящик не был потайным. Потайные ящики обычно открываются бесшумно. Порох каждый раз, возвращаясь на базу, думал починить механизм, и каждый раз об этом забывал.

Замок щелкнул, дверца под креслом дернулась и стала отъезжать с таким диким скрежетом, что стоявший на подножке майор с неожиданности отшатнулся, подняв ствол автомата вверх.

Порох успел увидеть мелькнувшие в открывшейся щели испуганные глаза.

Извернулся и что есть силы ударил майора ногой в подбородок.

Короткая автоматная очередь ушла в воздух, и майор, не удержавшись, рухнул вниз.

Порох хлопнул ладонью о клаксон.

Густой басовитый рев разорвал воздух, заложил уши и заглушил вопли снаружи.

В броневике конечно были потайные ящики для контрабанды. Один из них находился у заднего колеса, и сейчас там не было товара.

Кобра в две секунды откинула крышку тайника, вытащила готовый к употреблению «печенег» и развернулась. Совсем как полгода назад на Ладоге, когда их машину окружила свора мародеров.

Долгая очередь прошла над головами, заставляя всех, и пленников, и солдафонов уткнуться лицами в грязь.

Порох не глядя ткнул в одну из кнопок нижнего ряда.

Установленные по периметру броневика заряды хлопнули, выпустив во все стороны клубы беспросветного сизого дыма. Темная завеса скрыла все, и только носились вокруг смутные тени, галдя и поливая машину беспорядочной стрельбой. Несколько пуль угодило в кабину, свистнув мимо уха, и Порох пригнулся.

- Уходим!

Кобра дала еще одну очередь, и тени снова уткнулись в землю.

- Дороги же не видно!

- Мне не нужна дорога!

Кобра запрыгнула на лестницу, ловко извернувшись и выставив «печенег» перед собой.

Внизу что-то нечленораздельно заорал майор, и солдатские тени вновь замельтешили перед броневиком.

Порох еще раз включил сирену, вывернул руль круто вправо и газанул с места.

Тяжелый броневик прыгнул вперед, перевалился через канаву и вылетел из черной завесы.

Сзади орали и стреляли, пули чиркали по броне, а сбоку уже рычали два БТРа.

Броневик ворвался в хилый перелесок, разнося в щепки кривые деревья, подскочил на буреломе и вылетел в открытое поле.

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - сказала Кобра, забираясь внутрь.

- Я тоже. - Порох глянул вниз, где чернел наполовину открытый ящик. Девчонка смотрела на него испуганно и недоверчиво. - Не боись, прорвемся. Извини, что пришлось в ящик прятать. Другого варианта не было, сама видишь.

Он нащупал рукоятку переключения режимов.

Его броневик не был стандартным бронированным «уралом». У него была другая подвеска, другой движок, усиленная ходовая. И совершенно нестандартные колеса. Он мог пройти где угодно. Даже там, где пришлось бы вытаскивать танки. Порох боялся вспоминать ту сумму, которую ему пришлось потратить на модификацию.

Броневик мчался по открытому полю, не снижая скорости, взлетая на кочках, зарываясь в ямы и тут же из них выпрыгивая.

Краем глаза Порох увидел в зеркале, как оба БТРа завязли, едва успев выехать из перелеска.

- У них артиллерия, - напомнила Кобра, и тут же рядом, в метрах в десяти, сверкнула вспышка и вспух земляной пузырь.

Порох бросил машину вбок, стараясь припомнить навыки вождения под обстрелом. Зигзагами, неожиданными поворотами. Главное – не быть предсказуемым. Снаряды рвались близко, осыпая броневик грудами черной земли.

Когда до спасительного леса оставалось не более ста метров, Кобра вдруг ткнула Пороха в плечо.

- Шеф. У нас гости.

Порох глянул в салонное зеркало.

Посреди прохода стоял, пошатываясь, селянин Володька с-под Вятки. Или кто он там был. Позади него хлопала незакрытая задняя дверь и виднелась наполовину поднятая лестница.

- Зацепился, наверное, в последний момент, - предположила Кобра.

- Выкинь его, - сказал Порох.

- Точно?

- Точно. Кто-то навел краснознаменных на караван. Наверняка он. Мутный тип.

Кобра спрыгнула в проход и вытащила «люгер».

- Стойте! – Селянин поднял руки. – Я все объясню.

- Мне не нужны твои объяснения, - крикнул Порох, пытаясь следить за всеми сторонами света. – Просто избавь нас от своего присутствия. Извини, но притормозить не могу. На ходу прыгай.

- Нет! – девчонка сдвинула до упора крышку ящика и уцепилась за край. – Нельзя!

- Что нельзя? – спросил Порох.

- Нельзя его выкидывать. Он мне нужен!

Порох нахмурился. Такого он не ожидал.

- Зачем он тебе нужен, деточка?

- Без него я не найду оружие!

Порох с Коброй переглянулись.

- Какое еще оружие?

Девчонка выбралась из ящика и заглянула Пороху в глаза.

- Которое победит в войне и убьет всех американцев.

Кобра хмыкнула.

- Она что, больная? Или просто фантазерка?

Порох не ответил.

Он резко крутанул руль, объехал внезапно выросший на пути камень и почесал бороду.

Броневик преодолел последние метры открытого поля и с треском влетел в перелесок.

***

Порох подкинул в затухающий костер пару веток.

- Так, - сказал. – Давай еще раз. И по порядку. Что за оружие? И причем здесь ты?

Девчонка вздохнула и надулась.

- Да говорю же. Не знаю. Не говорили мне ничего. Только анализы делали. Ну и подслушала однажды. Двое стояли в коридоре ночью. Думали, наверное, что я сплю. Один другому: у нее в клетках, мол, есть все, что нужно, а мы полгода найти не можем. У нее, это, типа у меня.

- В клетках? – сунулась Кобра. – А где эти клетки?

- У нее внутри, - задумчиво пояснил Порох. – Мы все состоим из клеток, молекул и всего такого.

- А, - Кобра вернулась к чистке пулемета.

Они остановились на ночь в небольшой расщелине, загнав броневик в разросшиеся кусты и замаскировав его сетью с торчащими во все стороны ветками. Сверху нависал скальный выступ, и можно было надеяться, что вездесущие дроны костер не заметят.

- А потом, - продолжила девчонка, – уже в самом конце, один ворвался в белую комнату, ну, туда, где анализы делали, и говорит, мол, утечка, кто-то про что-то пронюхал. И если это все попадет не в те руки, то кранты наступят всему свободному миру. Ну, он не так сказал, но смысл тот же. Мол, с этим оружием шутки плохи, и лучше ее пристрелить, безопаснее. И на меня кивает. Даже пистолет достал.

Девчонка вгрызлась в истекающее жиром бедро дикой курицы, которую они поймали по дороге.

- И что было дальше? – поторопил ее Порох.

- Да ничего. Этого урода вывели из комнаты от греха подальше. Повезли меня на очередную базу с лабораториями. А по дороге партизаны напали, и я сбежала.

- Ясно, - протянул Порох. – То есть, что это за оружие, ты не знаешь.

- Неа. Зато я знаю, где оно находится. Ну, почти.

- И где же?

- Один проговорился по телефону. Сказал, что наконец-то обнаружил нужное место, и скоро повезем объект туда. Объект это я, они меня так называли. А в это время у него карта на планшете была открыта. И точка на ней пульсировала.

- И что, они вот так прямо при тебе все секреты выбалтывали? – недоверчиво спросила Кобра.

- Они думали, что я их язык не знаю, а я его еще года три назад изучила.

- Весь? – хмыкнула Кобра.

- У меня способности.

Кобра покачала головой, посмеиваясь.

Порох достал угловатый армейский планшет, открыл карту, передал девчонке.

- Покажи.

Та долго вертела планшет в руках, то увеличивая, то уменьшая масштаб. Наконец ткнула пальцем в экран.

- Вот. Примерно тут.

Порох внимательно посмотрел на экран. Поднял глаза на девчонку. Снова на экран.

- Это точно?

- Да не, говорю же, примерно. На карте никаких ориентиров не было. Только по речкам смогла запомнить. Но район этот.

Кобра наклонила голову и посмотрела на карту.

- Да она издевается. Там же сотни километров непролазного бурелома. Столетиями искать можно.

- Ну там же наверняка кто-нибудь живет, - заспорила девчонка. – Можно будет спросить. Вдруг название знакомое.

- А ты знаешь название?

- Ну да. Там же написано было.

- И какое?

- «Арген» или что-то вроде.

Кобра медленно отложила пулемет в сторону и посмотрела на Пороха.

- Так «Арген» или что-то вроде? – спокойно спросил тот.

- Да не знаю я! – рассвирепела девчонка. – Арген, Гурген, Пурген! Какой-то ген. Это точно. Достал ты меня, дядя Порох, со своими вопросами!

Порох хмуро разглядывал карту.

Кобра ткнула его в бок.

- Эй, шеф! Ты же не думаешь, что…

Она замолчала.

- Я пока ничего не думаю, - сказал Порох. – Все это очень странно.

- Странно?! – взвилась Кобра. – Да в эту проклятую дыру даже насквозь отмороженные сталкеры в лучшие времена не совались! «Арген»! А чего сразу не в Великую Пустошь?

- Вы что, знаете где это? – спросила девчонка.

- Не знаем и знать не хотим, - отрезала Кобра.

- Слышали, - задумчиво сказал Порох. – «Арген» это старая военная биолаборатория. И она действительно находится в тех краях. Еще что-нибудь знаешь?

Девчонка пожала плечами.

- Да вроде нет.

- И все равно непонятно, - сказал Порох. – Какая связь между тобой и этим оружием? Почему они думают, что эта связь вообще есть?

Девчонка развела руками.

- Ты что, веришь этой пигалице? – спросила Кобра. – Да она выдумала все. А про «Арген» где-то слышала, а теперь нам сказки рассказывает.

- Ничего я не выдумала! – возмутилась девчонка.

- Я тоже сперва решил, что она придумывает, - сказал Порох. – Пока за ней краснознаменные с артиллерией и танками не пожаловали.

- И все равно!.. – начала было Кобра, но замолчала, махнула рукой и продолжила остервенело надраивать пулемет.

Наступило молчание, заполненное треском костра, гудением комаров и шорохом протирки по стволу «печенега».

- Нет, - сказал, наконец, Порох. – Слишком далеко. Не по пути. Да и тебе там делать нечего. Есть ли там это твое оружие еще бабка надвое сказала. Скорее всего нет. А вот проблем в той стороне точно как грязи. А мне на Вятку надо. Через неделю новый караван вести. Со мной пойдешь, там отдохнем и решим, что дальше делать. Команду соберем, если что. Вдвоем-втроем в те места точно лучше не соваться.

Девчонка хмыкнула.

- Не пойду я с тобой на Вятку, дядя Порох. И никто не пойдет. Ты же сбежал, кто тебе после этого караван доверит? А там, в этой лаборатории, наверняка не только оружие. Ты только подумай! Там же добра навалом! А времени ждать и команду собирать нету. Ты думаешь, я одна про этот пурген знаю? А про американцев забыл?

- Кстати, да, - сказала Кобра. – Инфа пиндостанская. Там уже толпа вояк копается. Военную базу наверняка построить успели.

- Нифига, - помотала головой девчонка. – Те, кто меня по базам возил, от своих же шифровались. Их начальство точно было не в курсе.

- Это еще почему? – нахмурился Порох.

- А я знаю? В любом случае, у нас еще есть время. Мало, но есть.

Порох замолчал.

- Ты лучше скажи, что ты с этим оружием делать будешь? – усмехнулась Кобра. – Возьмешь в ручки и пойдешь стрелять во всех американцев? Если даже не знаешь, как оно выглядит.

- Узнаю, - насупилась девчонка. – Туда попаду и узнаю. Но точно знаю, что никуда ходить не придется. Они все сами сдохнут. Автоматически.

Порох медленно покачал головой.

Девчонка отбросила куриные кости и вскочила.

- Ну и как хотите! Одна пойду! Вон с ним, - она мотнула головой в сторону броневика, куда заперли пленного селянина.

- Сядь, - проворчал Порох. - Кстати, ты так и не объяснила, зачем тебе этот уродец?

- Ха! – развеселилась девчонка. – А без него туда никак не попасть.

- Это еще почему?

- Потому что сразу после войны там все законсервировали и защиту поставили. Как ты ее без кода вскроешь?

- А селянин здесь при чем?

- Да никакой он не селянин, - она махнула рукой. – У него шрам на ладони. Он его замазывает, но я разглядела. Он такой маленький, в виде вилки.

Кобра хмыкнула.

- Час от часу не легче.

- Ну да. Там у него чип. Идентификатор. Такие всяким секретным сотрудникам устанавливают, как раз чтобы защиту обходить. Даже если там система устаревшая, все равно с чипом можно попробовать. А без чипа метра не пройдешь. Я как его увидела, этот шрам, тут же сообразила, что он пригодиться может.

- То есть наш селянин это… - медленно начал Порох.

- Ну да. Колобо… коробо…

- Предатель, короче, - сплюнула Кобра.

- И не последний. Раз с чипом, - сказал Порох.

Они помолчали, разглядывая весело потрескивающий огонь. Затем Порох взял миску с кусками жареного мяса и поднялся.

- Пойду что ли, покормлю нашего селянина.

***

Пленника засунули в тот же ящик под сидением, где прятали девчонку.

Порох поднес сканер к глазу. Заскрежетала, отъезжая, дверца.

Ящик был маленький, полтора метра в длину. Селянин лежал в нем скособочившись, упираясь коленями в стенки и зажав уши плечами.

- Ну, Володька с-под Вятки, - сказал Порох, напирая на «о», - что с тобой делать будем?

Тот застонал, с трудом разгибаясь.

- Дык… Отпусти, дяденька Порох. Убегу туто жи! Никоково вреда с меня не увидишь!

Порох скривился.

- Кончай деревенского строить. Майор вон только посмотрел на твою морду и сразу раскусил. А я видать старый стал. Непонятливый. Только сейчас дошло, что же в тебе не так. Лексикон твой дурацкий, вот что. Этот твой «дык» с «туто жи». На Вятке уже полста лет так не разговаривают. Небось по каким-нибудь древним учебникам учился? На семинарах типа «Деревенская речь и ее использование в полевой работе»? Учителя у вас там, видать, хреновые.

Пленник хмуро молчал.

- Ты с какого департамента? – спросил Порох. - Контрразведка? Или борьба с терроризмом?

Порох притянул к себе его правую руку. Звякнула цепочка наручников.

Да, с краю ладони среди переплетения линий и трещин действительно можно было разглядеть еле заметный шрам в виде загнутой вилки. Если не знать куда смотреть, увидеть его был невозможно. Девчонка была глазастой.

Порох надавил на кожу, пытаясь нащупать волоски чипа.

- Одна из последних моделей? – спросил он. – Вообще ничего не чувствую. Ты, небось, из больших начальников? Или особо важных агентов? Может за тебя выкуп потребовать? Как думаешь, власти много за тебя заплатят?

Влад усмехнулся.

- Ни цента.

Порох удивленно отстранился.

- Что так? Ты никому не нужен?

- Власти меня со службы выгнали и в розыск объявили. Как преступника. Но вряд ли готовы оплатить мою шкуру. Ничего у тебя не выгорит, дядя Порох.

- Вот так дела, - участливо покивал головой Порох. – Стало быть ты у нас беглый агент? Да еще и с новым чипом. Наверняка тобой Штаб заинтересуется. Может и заплатит. Как полагаешь?

Влад промолчал.

- Оголодал небось, в ящике лежа, - спросил Порох. – На вот. Пожуй.

Он поднес к лицу пленника наколотый на нож кусок мяса. Влад зубами стащил его с лезвия и принялся жадно жевать. Не ел он уже почти сутки.

- А с другой стороны, - продолжал рассуждать Порох. – Штаб далеко. Дорога впереди неблизкая. Ты нам только помехой будешь. Вон как жрешь, за ушами трещит. Никакого мяса на тебя не напасешься. Наверное, проще тебя пристрелить.

Он ловко вытащил «хеклер», приставил к голове Влада и снял предохранитель.

Влад перестал жевать и теперь пристально смотрел в глаза Пороха. Страха в нем не было.

- Что скажешь? – наконец спросил Порох.

- Я жду.

- Чего ты ждешь?

- Когда к голове приставляют ствол и не стреляют, значит, хотят что-то предложить. Я жду этого предложения, дядя Порох.

Порох усмехнулся и убрал «хеклер».

- Разумно. У меня действительно есть к тебе предложение. Но сперва я хочу убедиться, что ты действительно беглый и у тебя нет связи с кураторами. Чем докажешь?

Влад пожал плечами.

- Ничем. В городе меня как раз арестовывать собирались. Даже ордер на розыск предъявили. Но я его не сохранил. Извини.

Порох вспомнил горящую полицейскую машину и трупы патрульных.

- Это ничего не доказывает. Ордер можно устроить. Полицаев для пущей достоверности поубивать. Ваши хозяева так часто делают, когда засылают законспирированных агентов.

Влад нахмурился. Об этом он не подумал. Дэн Фингар из Европейского отделения госдепартамента вполне мог выгнать его со службы и устроить охоту для достоверности. И даже подослать того огромного мордоворота в качестве страшилы, чтобы бежать было сподручнее. Но тогда получалось, что госдеп стоит за смертью матери, а это было… Влад выкинул из головы дурацкие мысли.

- Не доказывает так не доказывает, - сказал он. – Говорю же. Хочешь верь, а хочешь – нет. Твое дело.

Порох замолчал, поигрывая ножиком.

- Ладно, - наконец сказал он. – Есть к тебе предложение, беглый агент. Нам нужен твой чип. Насколько понимаю, если тебе отрезать руку, он работать не будет?

- Не будет. Чип завязан на ДНК носителя. Учитывает температуру, общее состояние организма. Даже химический состав крови. Так что обколоть всякой химией и использовать в темную тоже не получится.

- Хитро. – Порох почесал бороду.

- Открывать чего собрались? Или взламывать?

- Пока неясно. На месте разберемся.

- И где у меня гарантия, что разобравшись на месте, ты не пустишь мне пулю в голову?

Порох рассмеялся.

- А нет у тебя гарантий, мил человек. Также как у меня нет гарантий, что ты действительно беглый. Хочешь верь. А хочешь – сдохни. Будем другого искать.

- Времени у тебя нет другого искать, - пробормотал Влад. – Угадал?

- Тоже верно, - улыбнулся Порох. – Не хотелось бы.

- Где это твое место? Далеко?

- Не очень. Пара дней на восток отсюда. Рядом с городком Кунгур. Ты вряд ли про него слышал.

Влад очень постарался, чтобы на его лице ничего не отразилось. Это было сложно, но он, видимо, справился. Порох ничего не заметил.

- Ясно, - сказал Влад. – Ладно. Кунгур так Кунгур. Может выпустишь, раз уж мы одним делом теперь занимаемся? – Он поднял руки в наручниках.

Порох ухмыльнулся.

- Чтобы ты нас во сне передушил? Ну уж нет. Знаем мы ваши шпионские штучки. Пока здесь полежи. Потом решим.