Мертвая хватка

Глава 1 Пропавший без вести

Солнце медленно садилось, заливая аудиторию оранжевым светом. Лучи пробивались сквозь окна, высвечивая пыль над доской.

За сдвинутыми партами сидели восемь студентов факультета философии — четверо парней и четыре девушки. Лекции давно закончились, но расходиться никто не спешил.

— Сенека утверждал, что мы не получаем короткую жизнь, а сами делаем ее такой, растрачивая впустую, — со вздохом протянул один из парней, откидываясь на спинку стула.

— Знал бы этот античный дед, сколько лет моей жизни сожрал наш декан со своими курсовыми... Надеюсь, в следующем году он уже выйдет на пенсию, иначе я постарею раньше него.

— Радуйся, что наконец-то конец третьего курса, — со вздохом продолжил другой. — Следующий год будет гораздо душнее. Особенно для тех, кто хочет пахать ради магистратуры.

— Ой не напоминай. Вы вообще как собираетесь эти два месяца отдыха проводить? — спросила девушка.

— Какой еще отдых. Деньги сами в карман не прыгнут, — мрачно отозвался Каликс, который сидел к краю.

— Работать? Не завидую я тем из вас, кто без стипендии.

— А ты чего просто домой не поедешь? — спросила девушка, повернувшись к Каликсу.

Слыша эти слова, Каликс криво усмехнулся про себя. На самом деле он мог поехать домой. И он так же не собирался работать. Он просто соврал.

Каликс сильно хотел оказаться дома, увидеть семью, посидеть на крыльце, ни о чем не думая.

Но через три недели Каликс умрет.

Два месяца назад врачи обнаружили у него рак костей. Последняя стадия. Лечение невозможно.

И он никому не сказал. Он продолжал ходить на пары, смеяться над шутками, обсуждать планы на будущее, которого у него не было. Жил так, будто ничего не произошло. Но иногда кости пронзало так, что темнело в глазах — приходилось глотать таблетки и ждать в туалете, пока отпустит, чтобы вернуться в аудиторию с нормальным лицом.

Я и вправду сошел с ума, подумал Каликс, глядя на свои руки.

— Каликс. Все нормально? — окликнул его однокурсник.

— А? Что ты спросил?

Девушка тут же повторила:

— Чего не накопишь на билет и не рванешь домой?

— Не хочу, — ровным голосом ответил он. — Я ведь из обычной деревни, там скучно.

— Эхх. А ведь я в детстве мечтал переехать из дома. А теперь когда прожил в общаге три года, каждые каникулы считаю дни, чтобы вернуться.

Каликс понимал его слишком хорошо. Внезапно Леон, его лучший друг, навалился на него сбоку, закинув руку ему на шею.

— Каликс, не держи нас за идиотов. Думаешь, никто не замечает? Ты весь месяц какой-то дерганый. То из аудитории вылетаешь посреди пары, то сидишь и пялишься в одну точку. Что у тебя стряслось?

— Да, Каликс, — мягко добавила одна из девушек. — Мы не настаиваем. Но ты ведь понимаешь, что нельзя держать все в себе.

Слова били точно в цель, но Каликс промолчал, делая вид, что разглядывает свои записи. Он мог бы им рассказать. Но если бы он это сделал, то правда быстро дойдет до родителей, а они сейчас уверены, что у их сына все отлично.

Пусть все именно так остается.

Не хочу. Не хочу провести остаток своих дней под их полными жалости взглядами. Никто не должен узнать. Он ведь даже медику в кампусе соврал, что уже обо всем сообщил родным.

— В сентябре, — Каликс постарался сказать это как можно бодрее. — Вот вернемся с каникул, и я всё расскажу.

— Ну слава богу, а то мы уже думали, ты кого-то убил и прячешь труп, — засмеялась Луция.

— Ну конечно, жди его теперь всё лето, — закатил глаза Леон. Он крепко сжал его плечо — Смотри не пропади там с радаров. А то знаем мы тебя.

— А сам-то что планируешь? — спросил Каликс, уводя тему.

— Я? Конечно, домой поеду. Я все это время страдал над учебниками только ради того, чтобы вернуться в свое родное болото и…

Леон моргнул.

Слова застряли у него в горле. Аудитория, закатное солнце, парты — все исчезло в одно мгновение.

Каликс почувствовал, как стул уходит из-под него. В следующую секунду он больно рухнул на жесткую поверхность. Вокруг раздались испуганные вскрики.

Они оказались в центре круглого каменного павильона. Вокруг них возвышались массивные колонны, поддерживающие резной купол. Этот павильон, словно аукционный подиум, стоял посреди огромного храма, и от него во все стороны вели широкие ступени, уходящие вниз.

Весь остальной пол храма покрывал тонкий слой прозрачной воды. У самого подножия ступеней среди мелких рыб качались редкие цветы лотоса, а вдали, между колонн, неподвижно стояли белоснежные журавли.

Пространство было огромным, похожим на амфитеатр или аукционный зал. На возвышениях в отдалении сидели люди, с умным видом переговариваясь между собой.

Никто из восьмерых студентов не мог поверить глазам. Секунду назад они были в университете, а теперь оказались выброшены в неизвестность.

Несколько секунд было слышно только плеск воды и чужой говор, пока один из парней не прохрипел:

— Что? Я сплю?

— Господа, представляю вам людей из другого мира, — громко произнес человек.

Но никто из восьмерых не понял, на каком он языке вообще болтает.

Он стоял внизу, прямо на воде. Сделав шаг, он направился к павильону, не погружаясь ни на сантиметр. Поверхность воды лишь слегка рябила под его подошвами. Дойдя до края, он плавно поднялся по каменным ступеням к ошарашенным студентам.

На нем было просторное белое одеяние с широкими рукавами, перетянутое жестким поясом.

Впрочем, большинство людей вокруг тоже были облачены в похожие традиционные одеяния.

Студенты в панике начали ощупывать пол, колонны, собственную одежду. Кто-то пытался встать, поскальзываясь в воде. Дыхание перехватывало. Каликс замер, оценивая обстановку. Да, в последнее время он мало спал из-за болей. Но наркотики не употреблял, а для галлюцинации все было слишком реальным — холодная вода, твердый камень, запах незнакомых благовоний.

Лишь пятеро смогли подняться на ноги. Одна из девушек крепко вцепилась в футболку Каликса, ее колотило от ужаса.

Они не понимали ни слова из того гула, что стоял вокруг. Язык чужаков был слишком непонятным.

Человек, идущий по воде, подошел вплотную. Он резко выкинул руку вперед и схватил студента за шею, вернее, за висящий на ней амулет.

Парень захрипел, пытаясь вырваться. Он никогда не носил украшений, но сейчас на его шее, как и у всех восьмерых, висел незнакомый зеленый камень.

— Эти дао планеты. Планета... Кажется, так называется их мир.

Студенты не поняли ни звука. Что он несет? Это какой ваще язык?

Мужчина говорил спокойно. Не отпуская амулет, он второй рукой перехватил запястье студента. Тот попытался отдернуть руку, но чужая хватка оказалась железной. Мужчина резко вывернул его руку в сторону, безжалостно ломая кость.

Студент дико заорал, падая на колени.

— Вот у него кости практически закаленные. Минимальная стартовая цена за него: 10 брусков соли, — громко заявил мужчина, бросая корчащегося студента и шагая к следующему.

Второй оказалась девушка. Когда чужак потянулся к ней, она в панике закричала и начала отбиваться, нанося беспорядочные удары. Мужчина даже не моргнул. Он легко поймал ее летящий кулак, сжал запястье так, что она вскрикнула, и с силой ударил раскрытой ладонью ей в грудь.

Девушку оторвало от пола и отшвырнуло назад. Она пролетела между колонн, жестко ударилась о ступени и скатилась вниз, с плеском рухнув в ледяную воду у подножия павильона. Она задыхалась, хватая ртом воздух.

Мужчина что-то снова громко сказал на незнакомом языке и двинулся дальше.

Досталось каждому: чужак резко вцеплялся в предплечья, сдавливал их с нечеловеческой силой и швырял людей на камень, оставляя после себя лишь стоны.

Хруст чужой кости оборвал любые сомнения. Видя, как чужак методично избивает и калечит его друзей, проверяя их на прочность, он молча бросился на него, замахиваясь для удара.

Мужчина даже не повернул головы. Он легко уклонился, и его пальцы сомкнулись на запястье Каликса. Чужак привычно сдавил его руку, но вдруг замер. На его лице почему-то мелькнуло отвращение. Он брезгливо отшвырнул руку Каликса и тут же наотмашь взмахнул ладонью.

Тыльная сторона руки жестко врезалась Каликсу в лицо.

Каликс отлетел назад и с глухим стуком рухнул спиной на гладкий пол павильона, больно ударившись затылком. От силы удара его немного протащило по холодному камню. Во рту мгновенно появился солоноватый привкус крови, а в ушах пронзительно звенело.

По залу прокатился гул голосов. Зрители оживились.

Торги начались. С возвышений полетели выкрики, люди в мантиях что-то активно обсуждали, указывая на избитых студентов.

Студент со сломанной рукой скулил, прижимая покалеченную конечность к груди. Остальные молчали, раздавленные болью и шоком.

Спустя пару минут все было кончено. Пятерых студентов грубо выдернули из воды и потащили прочь.

Каждый реагировал по-своему. Один попытался вырваться с криком, но этот мужчина молча ударил его по затылку, вырубив на месте, и потащил за шиворот. Дрожащую девочку просто закинули на плечо, как мешок.

На верхних ярусах храма, где сидели главы разных сект, торги не утихали. Цена за последнего иномирца спокойно дошла до сорока брусков соли.

— Отец, почему ты предлагаешь столько? — спросил юноша, сидевший рядом с высоким седым дедом.

— Перед нами иномирцы, сынок. Они с чистым, закаленным телом без мутаций Дао, — спокойно ответил старик. — Такие люди в будущем смогут легко представлять нашу секту. К тому же, этот парень идеально ложится под наши техники, и у нас есть все ресурсы, чтобы раскрыть его полностью.

— А что с теми тремя, на которых даже никто не смотрит?

— Те трое? Ну, задатки у них есть. Особенно у того крепкого — видно, много тренировался. Но нам нет смысла тратить на них время. А вон тот... — старик брезгливо кивнул в сторону Каликса, который всё ещё пытался прийти в себя после удара. — У него вообще мутация костей. С такой болезнью у него даже нет шансов к культивации. Бракованный товар.

Сейчас, там где восьмеро появились, остались только трое. Каликс, Леон и Луция.

К ним подошли другие люди. Через минуту на их лодыжки с лязгом защелкнулись тяжелые парные цепи. Железо было холодным и ржавым. Звенья соединяли их ноги, не давая сделать нормальный шаг.

Пока забирали первую пятерку, никаких цепей не было.

К ним шагнул огромный, заросший волосами громила. Он не стал ждать, пока они поднимутся. Грубый толчок в спину сбил Леона с ног. Луция закричала, падая следом, цепи дернулись, увлекая за собой всех троих.

Никто не мог удержать равновесие. Громила просто схватил крайнюю цепь и потащил их за собой прямо по каменному полу.

Они захлебывались, когда их волокли через участки с глубокой водой. Толпа на трибунах разразилась смехом, глядя, как чужеземцы барахтаются, пытаясь не утонуть и не переломать ноги в путанице железа.

Пройдя через массивные двери, громила потащил их по темному коридору и начал спускаться по лестнице. Каждая ступенька отдавалась ударом. Каждый из них сжал зубы, чувствуя, как камень сдирает кожу со спины.

Их швырнули в тесную камеру. Дверь захлопнулась, отрезая свет. Цепь была лениво нацеплена, прямо на клетке.

Тело ныло от синяков и ушибов. Каликс тяжело дышал, лежа на холодном полу. Голова раскалывалась.

Тут не нужно быть гением, подумал он, пытаясь сесть. Господи, как же больно!

Нас очевидно продали в рабство. Просто тем пятерым повезло больше — раз их забрали без кандалов.

Плевать на это. Скажите мне на милость, как возможно, что я просто моргнул и оказался черт знает где? Причем не один, а вместе со всеми.

В темноте зашуршало. Луция подползла ближе и крепко вцепилась в руки Леона. В любой другой ситуации он бы сильно смутился, но сейчас его мысли были заняты другим.

— Кажется, магия существует. Вы же видели, как тот урод ходил по воде, — хрипло произнес Леон, потирая ушибленный подбородок.

— Я не могу поверить, что это происходит в реальности... — прошептала Луция, дрожа всем телом.

— А я не могу поверить, что нас избили, заковали в тяжелые цепи и кинули в эту вонючую холодную яму, — отозвался Каликс, прислоняясь затылком к стене.

Он вдруг словно что-то вспомнил и торопливо обшарил карманы. Пусто. Телефон и вся остальная мелочь, что обычно лежала при нём, бесследно исчезли.

Заметив его движения, ещё двое машинально проверили свои карманы. Тоже ничего.

— Чёрт...

У всех было пусто. Ситуация становилась безнадёжнее с каждой секундой.

Еще одной странностью оставался зеленый амулет, все еще висящий на груди. Каликс коснулся гладкого камня. От него исходило странное чувство чего-то родного, знакомого. Запах? Он не мог объяснить.

Цепи были настолько короткими и тяжелыми, что даже поднять руку без усилий не получалось.

Они сидели в темноте долго. Разговоры постепенно стихли. Никто не знал, сколько часов прошло. Страх сменился изнуряющей усталостью. Им уже несколько раз пришлось по очереди отходить в дальний угол камеры по нужде, отворачиваясь друг от друга в темноте. Из-за этого воздух в камере стал смрадным.

Наступила ли снаружи ночь, было непонятно. Иногда по коридору подвала проходили люди, ступая сапогами по камню, но на их камеру никто не обращал внимания.

В конце концов Луция и Леон уснули, прижавшись друг к другу от холода.

А Каликс не мог.

Боль в костях накатывала волнами, пока окончательно не усилилась. В своем мире он принимал сильные обезболивающие. Сейчас же... Такой возможности не было.

Боль была настолько мучительной, что ему хотелось разорвать собственную кожу.

Почему. Почему это происходит со мной.

Он крепко сжал челюсти, издавая глухое рычание. Тело выгибалось, мышцы сводило судорогой. Он готов был кричать, но заставлял себя молчать, чтобы не разбудить друзей.

Но Луция тут же вынырнула из сна из-за глухого рычания Каликса. В темноте он слышал ее прерывистое дыхание. Как бы Каликс ни пытался сдерживаться, боль брала верх, и каждый приглушённый стон только сильнее пугал её. Осознав, что она реально находится в подвале, и все что случилось вовсе не сон, она похолодела.

Еще и Каликс...

Неужели он отчаялся? Или у него после удара того парня что-то болит? Должна ли я ему помочь?.. Но как? Разве я не сделаю только хуже?

Да и у самой Луции любое движение рукой отдавалось сильной болью, поэтому она старалась не шевелиться.

Каликс с трудом собирал мысли.

Я перенесся сюда не просто так, а в своем собственном теле. В своем гниющем, больном теле. Какая разница, куда меня забросило, если у меня все равно нет будущего?

Даже возможности нормально сдохнуть нету, подумал Каликс и тут же содрогнулся от нового приступа.

Господи, кричал он в своих мыслях, вгрызаясь зубами в собственные губы. Только не здесь. Только не так.

Он всегда представлял свою смерть тихой. В теплой кровати, в своей комнате, может быть, во сне. Он так старательно скрывал болезнь, чтобы остаться в памяти мамы и друзей обычным парнем.

Каликс плакал. Слезы смешивались с кровью из прокушенной губы, капая на каменный пол.

Но вдруг, сквозь эту агонию, его грудь сотряслась. Он задохнулся, давясь слезами, и вдруг понял, что беззвучно смеется.

Его трясло от истерики. После нескольких часов невыносимой боли Каликс внезапно ощутил радость от того, что оказался здесь.

Да, черт возьми, он сошел с ума.

А ведь ему больше не нужно было притворяться. Не нужно было натягивать улыбку. Не нужно было думать, как сказать маме, что ее сын скоро превратится в труп.

Он мог просто сдохнуть прямо тут, на грязном холодном полу. Для своей семьи он навсегда останется пропавшим без вести студентом. Он не станет обузой в больничной палате. Он не вытянет из родителей последние деньги на бесполезное лечение.

Оставалась лишь одна проблема.

Леон и Луция. Они будут сидеть в этой камере и смотреть, как он медленно сходит с ума от боли. И они даже не поймут, почему это происходит. Единственное, что он оставит друзьям — травму на всю оставшуюся жизнь.

Глава 2 Чужое небо

Каликс не знал, сколько именно он проспал. Он вынырнул из темноты от кошмара, в котором родители узнали о его неизлечимом диагнозе.

Лежа на холодном камне, он прислушался к своему дыханию. После этого сна старая мысль вернулась с новой силой: его пропажа из родного мира — это лучший подарок судьбы. По крайней мере, для них.

Он приоткрыл глаза. Рядом в полумраке сидели Леон и Луция. Они переговаривались едва слышным шепотом, явно стараясь не шуметь. Ничего нового в их разговоре не было, они просто в сотый раз пытались выстроить в голове цепочку событий, приведших их в эту сырую камеру.

Леон заметил его движение и тут же подался вперед.

— Эй. Каликс, ты пришел в себя? Луция сказала, что ты стонал и рычал во сне.

Каликс сел, чувствуя ломоту во всем теле. Он провел тыльной стороной ладони по подбородку, стирая натекшую слюну, и замер, уставившись в пол.

В голове бились всего два варианта. Рассказать правду. Или унести ее с собой в могилу.

Сартр утверждал, что ад — это другие. И сейчас Каликс понимал эту фразу так ясно, как никогда раньше. Эти двое сидели рядом, и сильно переживали за него.

Леон был его лучшим другом больше десяти лет. Каликс до боли не хотел, чтобы тот тратил на него нервы. И еще больше он не хотел, чтобы кто-то из них двоих смотрел, как он гниет заживо, и умолял их хотя бы отвернуться.

Гораздо проще было бы, если бы забрали всех семерых, а его бросили в эту яму одного.

Леон и Луция обменялись тревожными взглядами. В этом и крылась проблема. Так продолжалось уже месяц, а может, и два. О чем Каликса ни спроси, он уходил в себя, замолкал и смотрел в пустоту целую минуту, прежде чем ответить.

Леон поджал губы. Что-то точно было не так. Он мог бы легко поверить, что тот удар странного чела в храме сломал Каликсу что-то, и теперь ему просто больно говорить. Но ведь эти зависания начались еще в их мире. Какая-то травма. И эта травма перенеслась сюда, в этот проклятый мир, вместе с ним.

Спросить он не успел.

Решетка со скрежетом поехала в сторону. В камеру шагнул знакомый здоровенный стражник.

Он молча схватил толстую цепь, связывающую их ошейники, и дернул на себя. Троица тут же вскочила на ноги, понимая, что сопротивление означает только лишние побои, и выстроились сзади друг друга.

Громила волок их по узкому каменному коридору вверх, даже не оборачиваясь. Цепь постоянно натягивалась. Каликсу, Леону и Луции приходилось почти бежать, тяжело дыша и спотыкаясь о неровные ступени.

Наконец, в лицо ударили лучи света.

Каликс зажмурился. Свежий, но странно пахнущий пылью воздух чувствовался необычно после подвальной сырости. Их вышвырнули на огромный внутренний двор, вымощенный гладкими черными плитами.

Когда глаза привыкли к свету, Каликс замер, сбив дыхание. Ошейник больно врезался в горло.

Высоко над их головами, в ненормально бледном небе, висели куски зданий. Массивные каменные платформы парили в воздухе. От их оснований вниз, к земле, тянулись черные цепи.

А в самом дворе кипела жизнь.

— Матерь божья... — выдохнул Леон, забыв о стертых в кровь ногах.

Мимо них проехала повозка, сколоченная из темного, похожего на кость металла. Ее тащили твари, отдаленно напоминающие быков, но размером с грузовик. Толстая чешуйчатая шкура, по шесть мускулистых лап на каждую тушу. Звери тяжело ступали по плитам, оставляя глубокие царапины.

Но главным потрясением были люди.

Неужели магия здесь — это обыденность? Никто из прохожих даже не повернул голову в ту сторону.

Каликс увидел, как парень в шелках коснулся каменного ожерелья. Камень тускло вспыхнул, и тяжелый ящик сам проплыл по воздуху прямо в телегу.

Повозка медленно проезжала мимо закрытой площади, где сцепились двое людей.

Мечник сделал рубящий выпад. Его клинок вспыхнул ржаво-красным, и хотя лезвие прошло в футе от земли, невидимая сила пропорола каменную плиту, оставив глубокую рваную борозду.

Второй боец резко крутанул копье, и потемневший наконечник выбросил россыпь черных искр, которые впились в камень, гася удар врага.

Он тут же перевел взгляд в природу этого места.

В плитах двора росли странные растения: низкие, мясистые стебли с темными прожилками, которые мелко вздрагивали сами по себе, хотя ветра не было.

Громила резко дернул цепь, вырывая их из оцепенения.

Он подтащил пленников к деревянной повозке с высокими решетчатыми бортами. От нее несло мочой, потом и гнилью. Внутри уже сидело около десятка человек. Они выглядели жутко: истощенные, покрытые струпьями, у некоторых под кожей бугрились странные наросты. Кто-то сидел в лохмотьях, кто-то почти голый. У одной женщины на плече темнело старое, давно зажившее клеймо.

Надсмотрщик не стал тратить время. Он схватил Луцию поперек туловища, приподнял и буквально швырнул ее через борт. Девушка вскрикнула, тяжело ударившись плечом о доски пола. Следом полетел Леон, получив тяжелый пинок, чтобы летел быстрее.

Каликс не стал дожидаться своей очереди. Сцепив зубы, он ухватился за край борта, подтянулся и перевалился внутрь, рухнув рядом с друзьями. Громила продел конец их цепи через железное кольцо в полу, защелкнул замок, ударил кулаком по борту и гаркнул что-то вознице.

Телега резко дернулась. Огромные шестиногие быки медленно потащили ее к массивным арочным воротам, ведущим из храмового комплекса в город.

Каликс привалился затылком к доскам, глядя сквозь прутья решетки.

Леон сидел рядом, прижимая к себе дрожащую Луцию. Он больше не смотрел на Каликса вопросительно. Вид левитирующих людей и монстров-тяжеловозов выбил из него все мысли о чужих травмах. Сейчас он просто ошарашенно смотрел на удаляющийся храм.

Повозка выехала на широкую улицу. Замелькали странные многоярусные здания из белого камня, люди в незнакомых одеждах, шумные рыночные ряды.

Проезжая мимо прилавков, Каликс внимательно следил за торговцами. Вот женщина приняла у покупателя маленький, гладко отколотый кусочек чего-то белого, не крупнее ногтя, и молча протянула взамен пучок вяленой рыбы. Белые камешки, переходящие из рук в руки...

Это же соль. Каликс прищурился. Неужели соль в этом мире заменяет бумажные деньги?

Вдруг один из заключенных в их повозке хрипло заговорил, явно обращаясь к ним. Троица не поняла ни звука. Второй пленник тоже подался вперед, и они начали быстро переговариваться между собой, пялясь на новичков.

Кажется, их привлекла чужая одежда и относительная чистота. Хоть Каликс с друзьями и просидели день в подвале, на фоне этих людей они выглядели свежими и сытыми.

Один из оборванцев, криво усмехнувшись, потянулся и схватил Луцию за лодыжку.

Он не успел даже сжать пальцы. Леон сорвался с места. Резко подавшись вперед, он вложил в удар всю силу и впечатал ботинок прямо в лицо ублюдку.

Мужик отлетел назад, с силой ударившись затылком о прутья клетки. Повозка слегка дернулась от удара. Оборванец сполз по решетке, оставляя кровавый след, и затих.

— Больной, сука, — тяжело дыша, пробормотал Леон и сел обратно.

Остальные пленники, увидев, насколько быстро и жестко отреагировал новичок, тут же вжались в углы и перестали смотреть в их сторону.

— Мы попали в древний Китай, что ли? — спросил Леон, пытаясь разрядить повисшее напряжение.

— С чего бы? Ну да, у местных в основном азиатская внешность, да и язык по звучанию чем-то напоминает китайский.

— Еще и одежда, — тихо добавила Луция, потирая ушибленное плечо. — Как будто из каких-то романов о культивации повылезали.

— Я бы еще поверил, что это Китай, если бы не то чудо с левитацией, которое мы видели, — ровным голосом ответил Каликс.

— Как думаете, куда забрали тех пятерых? Их же не убили?

Повисла пауза. За собственным страхом они почти забыли о судьбе остальных ребят из их группы, которых отделили еще в подвале.

— Никаких выводов пока делать не можем. Но предположу, что у них сейчас дела получше, чем у нас, — мрачно подытожил Леон.

Вскоре городские улицы закончились. Повозка миновала высокие стены, и пейзаж сменился бескрайним пустым полем.

Ехали долго. В основном молчали — сил на разговоры не оставалось, к тому же желудки сводило от голода, а в горле пересохло.

Ближе к середине дня колонна остановилась у моста через глубокое ущелье. Путь перегораживало какое-то огромное бревно.

Один из конвоиров, тот, что помоложе, шагнул вперед.

Он снял с пояса продолговатый сверток, обмотанный тканью и плотно перетянутый цепью. Размотал ткань, обнажив тускло блеснувшее лезвие. Он сделал короткий замах. Клинок рассек воздух и легко прошел сквозь толстое дерево. Дерево с грохотом рухнула вниз.

Всего один взмах. Но пока стражник привычным движением наматывал цепь обратно на клинок, Каликс заметил, как сильно дрожит его рука. Из носа конвоира потекла тонкая струйка крови. Он стер ее тыльной стороной ладони, даже не поморщившись, и просто пошел дальше к своей телеге.

Каликс нахмурился. Удар был настолько быстрым, что глаз не успел зафиксировать движение. Но цена за эту силу была видна сразу.

К вечеру устроили привал прямо на холодной земле. Воды дали ровно по одному глотку. Громила сам ходил с большим кожаным бурдюком, наклоняя его над пленниками.

Воду лили прямо в подставленные, дрожащие ладони. Кто пролил сквозь пальцы, тот остался ни с чем.

Леон получил свою долю первым. Он отпил ровно половину, а остаток аккуратно, стараясь не пролить ни капли, перелил в подставленные ладони Луции.

Когда громила плеснул воду уже самой Луции, она не понесла руки ко рту, а протянула их Каликсу — из них троих он выглядел хуже всех.

— Пей давай, — хрипло сказал Леон, останавливая ее. — Тебе нужнее.

Каликс молча кивнул, подтверждая слова друга, и Луция жадно выпила.

Дождавшись своей очереди, Каликс поймал ледяную струю в ладони и выпил сам. Она отдавала грязью, но выбирать не приходилось.

Ночью, когда все в клетке затихли, он лежал на жестких досках, глядя в небо.

Звезды здесь были. Просто другие. Чужие, незнакомые узоры, ни одно из созвездий не совпадало с теми, что он привык видеть из окна своей комнаты.

Он больше не знал, сколько времени у него осталось. Раньше дома он мог считать дни. Три недели, две, одна. Здесь не было ни календаря, ни врача, который смотрел бы на снимки его костей.

Может, оно и к лучшему, подумал он. И провалился в сон.

Шахту они увидели на третий день пути.

Сначала шахта казалась просто черным пятном на горизонте. Вблизи она оказалась гигантской ямой, уходящей далеко вниз. По ее стенам спиралью спускались широкие дороги, по которым сплошным потоком ползали фигурки людей.

С каждым шагом дышать становилось все труднее. Воздух словно давил на грудь и отдавал гарью.

У самого обрыва телеги встали. Громила подошел к мужику в грязном кожаном фартуке, сунул ему в руки какой-то свиток и коротко кивнул на выстроенных рабов.

Человек в фартуке пошел вдоль строя, цепко осматривая каждого. Дойдя до Каликса, он остановился. Его взгляд прошелся по бледному лицу, задержался на глубоких тенях под глазами, которые появились далеко не за время пути.

Он бросил громиле несколько резких, лающих фраз на своем языке. Каликс не понял слов, но интонацию узнал. Точно так же, с таким же равнодушным сожалением, с ним говорил доктор два месяца назад.

Человек в фартуке хмыкнул и махнул рукой в сторону спуска.

Их тут же разделили. Луцию оттащили к группе женщин, а Леона и Каликса погнали к парням. Надсмотрщики грубо сорвали с них современную одежду, бросив взамен вонючие, жесткие лохмотья, пропитанные чужим потом.

Единственное, что оставили — их зеленый амулет. Один из охранников покрутил его в пальцах, не почувствовал ничего ценного и с презрением швырнул обратно на грудь парню.

Одежда почти не грела, а ветер у края шахты пробирал до костей.

Глядя на местных рабочих, Каликс понял, куда они попали... Люди вокруг были похожи на обтянутые кожей скелеты. Низкорослые, с пустыми глазами.

Новеньких поставили в очередь к деревянному столу, за которым сидел парень и раздавал какие-то указания. Леон и Каликс молча ждали, переступая с ноги на ногу от холода. Когда подошел их черед, парень что-то спросил. Они не ответили.

Писец раздраженно вздохнул и крикнул кого-то из охраны. Подошел крепкий мужчина, достал из кармана тусклое кольцо и грубо напялил его Каликсу на палец.

— Теперь ты меня понимаешь?

Каликс вздрогнул. Голос мужчины прозвучал в его голове громко, четко и на понятном языке.

— Да, — хрипло ответил Каликс.

— Ты из другого мира?

Врать не было смысла.

— Да.

— Ты понимаешь, где ты?

— В шахте.

Мужчина оперся руками о стол.

— Слушай сюда. С сегодняшнего дня ты раб. Но в будущем ты можешь выкупить свою жизнь. Цена свободы — десять брусков соли.

Значит, догадка была верной. Соль — тут местная валюта. Но выкуп? Каликс знал историю. Сказки о свободе за хорошую работу всегда были лишь способом заставить рабов не бунтовать.

Леон стоял рядом и непонимающе переводил взгляд с друга на охранника. Для него Каликс вдруг начал плавно говорить на чужом языке.

— Соль — это основа, — продолжал мужчина. — Она делает еду сытной. Она не дает тебе сдохнуть в мире, который перенасыщен Дао. И именно солью измеряется цена любой жизни. Вот это кольцо на твоем пальце стоит минимум пять брусков.

— Что такое Дао? Это магия?

Слово Дао было знакомым. Дао ведь означает путь? Как она вообще связана с местной магией?

— Этот вопрос уже вне моей компетенции. Платишь десять горстей соли — и я тебе отвечу. Но для начала просто заруби на носу: Дао смертельно. Коснись его своим слабым смертным телом, и твоя плоть начнет гнить и мутировать, пока ты не превратишься в кусок мяса.

Каликс сглотнул.

— Десять брусков за свободу? — переспросил он себе под нос. — И сколько соли в день добывает один раб?

Мужчина впервые посмотрел на него с легким интересом, словно оценивая его ум.

— Смотря как будешь махать киркой. Обычно нормой считается одна горсть в неделю. Но не забывай: чтобы Дао внизу, в шахте, не изуродовало тебя до неузнаваемости, тебе придется каждый вечер съедать по щепотке собственной соли. Вычти это из заработка... и, может быть, лет через пять ты накопишь свой первый брусок. Если доживешь.

— Объясните систему, чтобы я точно понимал.

— Не проблема. Десять щепоток соли — это одна горсть. Десять горстей — один брусок. Все просто. А теперь снимай кольцо и проваливай.

Каликс не спешил тянуться к пальцу.

— На самом деле я болен, — сказал он, глядя прямо в глаза мужчине, зная, что Леон не поймет ни слова.

— Плевать, — равнодушно отрезал тот. — Просто ешь достаточно соли, и она выжжет

любую болезнь. Снимай кольцо, пока я не отрубил тебе палец.

Неужели эта местная соль и вправду может помочь от любой болезни?

Каликс молча стянул кольцо. Как только кольцо покинуло палец, голос надсмотрщика снова превратился в бессмысленный набор резких звуков и он почувствовал на миг резкую головную боль.

В ушах начало странно вибрировать. Но через несколько секунд постепенно полегчало.

Что это было?

Охранник грубо толкнул их в спины, всучив каждому по покрытой ржавчиной кирке и глубокой плетеной корзине.

— Бро, о чем вы болтали? — зашипел Леон, когда их погнали к краю спирального спуска. — Что это за херня с кольцом?

— Это был инструктаж, — сухо ответил Каликс, сжимая шершавую рукоять кирки. — Наша квота — одна горсть соли в неделю. Но каждый вечер мы обязаны тратить по одной щепотке, чтобы добавить в еду. Иначе эта местная дрянь, которую они называют Дао, заставит нас гнить заживо.

Леон нахмурился, быстро складывая цифры в уме.

— Что такое дао?

— Он не ответил.

— Одна горсть — это десять щепоток. Если мы едим семь дней... у нас остается три щепотки чистыми. И сколько стоит свобода?

— Тысяча щепоток.

Леон споткнулся на ровном месте, едва не выронив инструмент. Три щепотки в неделю. Тысяча для выкупа. Это шесть лет непрерывной работы в яме.

— И сколько часов нам работать в день? Тут вообще бывают выходные?

— Я не спрашивал. Извини, в голову не пришло. Но, глядя на них, сомневаюсь, что здесь вообще изобрели понятие нормированного графика.

Леон сглотнул, крепче перехватывая кирку.

— Как думаешь, с Луцией все будет в порядке?

— Думаю, нам нужно устроить бунт, — ровно произнес Каликс, не глядя на друга. — Или что-то подобное, и бежать.

— В нашем мире я бы еще поверил в этот план. Но здесь... — Леон покачал головой, вспоминая рассеченный взмахом меча ствол. — Здесь от нас мокрого места не оставят.

— Брат. Просто помни одно. Раз уж мы провалились в этот мир, значит, у местных богов или у небес на нас есть планы.

Каликс сказал это искренне. Слова надсмотрщика не выходили у него из головы. Если соль лечит все, способна ли она выжечь рак из его костей? Разве в историях про другие миры появление чужаков не было частью чьего-то великого замысла?

— Эх, бро... ты даже не представляешь, как я рад, что попал сюда именно с тобой, — тяжело выдохнул Леон. Он шагнул ближе и крепко обхватил Каликса свободной рукой за плечи. — Ты единственный, с кем я еще чувствую себя нормальным челов...

Свист рассекаемого воздуха оборвал его на полуслове.

Кожаная плеть обрушилась им на спины, с одинаковой силой впечатавшись в лопатки Каликса и руку Леона. Оба пошатнулись, едва не полетев вниз с обрыва. Кожа на спине мгновенно вспыхнула огнем.

Позади них надзиратель злобно прорычал что-то на своем лающем языке, поигрывая плетью. Ему явно не понравилось, что два раба посмели болтать, пока остальные покорно шаркали ногами в тишине.

А может, у него просто чесались руки.

Глава 3 Безумная теория

Каликс предпочел бы никогда никому не рассказывать, каково это — добывать соль в шахте. Слово рабство в книгах и фильмах не передавало и десятой доли этой реальности.

Очередная грязная, неблагодарная работа, вытягивающая все силы. Вдобавок надзиратель с кривой ухмылкой разделил их с Леоном еще на входе. Каликс остался один. Вокруг лишь молчаливые, сгорбленные фигуры шахтеров и тяжелый взгляд охранника.

Казалось бы, просто рубить соль в пещерах. Звучало как бред, но в этом мире соль буквально заменяла золото. Однако главной задачей в забое было не выполнение нормы. Главным было не наткнуться на дао.

Оно всегда выглядело по-разному, но его выдавало тусклое свечение. Иногда дао притворялось мелкой крупицей, похожей на ту же соль. Если стена впереди начинала светиться, следовало немедленно бросить кирку, отступить, доложить охране и уйти в другой туннель. Каликс делал все по инструкции и не собирался умирать раньше времени.

Да, скорее всего, он и так обречен. Но вдруг в этом мире существует магия, способная дать ему чуть больше времени?

Ницше писал, что надежда — худшее из зол, потому что она лишь продлевает мучения. Сейчас Каликс был готов согласиться. Он предпочел бы страдать в шахте еще несколько лет, чем сгнить от своей болезни через пару недель.

Первый день превратился в бесконечную пытку. Изъеденные болезнью кости не выдерживали отдачи от камня. Стоило ударить чуть сильнее, как внутри плеча раздавался пугающий хруст, готовый обернуться переломом. Пальцы сами разжимались. Каликс несколько раз ронял тяжелую кирку. Надзиратель тут же оказывался рядом и бил чем попало. Каликс падал, ожидая, что от очередного удара сапогом его хрупкие ребра просто проломятся внутрь, но упрямо поднимался.

Обед устроили прямо в забое. Никто даже не подумал дать им воду ополоснуть руки. Шахтеры садились прямо на каменное крошево.

Каликсу кинули кусок бледного пещерного гриба. На ощуп он был плотный, как резина, — с мазком какой-то черной питательной слизи.

Удивительно, но надзиратели разрешили взять щепотку добытой соли. Походу хотят этим перебить вкус. Каликс посмотрел по сторонам.

Соседние рабы грязными пальцами сыпали белые кристаллики прямо на гриб с мазком. В обычной жизни это показалось бы дикостью, но здесь так делали все. Значит, нужно сливаться с толпой. К тому же, это отличный шанс проверить свойства местной соли на себе.

Он откусил кусок. Никакого особенного вкуса, просто горечь и соль. Каликс жевал медленно, стараясь растянуть короткий отдых, но надзиратель заметил это. Удар сапогом в плечо опрокинул Каликса на бок. Пришлось быстро доедать вперемешку с пылью и возвращаться к стене.

Он поднял кирку, замахнулся, ударил по породе и вдруг замер.

Боли не было.

Он повторил это ещё несколько раз и замер, прислушиваясь к своему телу. Не только боль — исчез тот пугающий хруст при каждом движении. Соль словно укрепила его хрупкие кости, не давая им рассыпаться от нагрузок.

Сомнений не оставалось. Гриб тут ни при чем. Спустя примерно час тупая боль медленно вернулась, а кости снова начали ощущаться непривычно хрупкими. Однако эффект все еще сохранялся, и впервые за долгое время этот час он чувствовал себя почти здоровым. Неужели это шанс? Неужели в этом мире его болезнь все-таки можно вылечить?

Или это просто иллюзия, которая потом ударит еще больнее? Если надежда окажется пустой, падать будет слишком тяжело. Но с другой стороны, какая теперь разница, если в старом мире ему оставались считанные недели.

Остаток смены прошел как в тумане. Руки сами поднимали и опускали инструмент. Каликс втянулся в монотонный ритм, и только возвращающаяся боль заставляла его морщиться и приходить в себя.

В конце смены, глубокой ночью по ощущениям, им снова выдали баланду. После ужина рабов погнали в бараки. Это была просто огромная пещера, где на камнях вповалку лежали десятки людей. Каликс нашел Леона, и они заняли место у стены, прижавшись плечами к холодному камню.

— Ну как тебе первый день? — тихо спросил Леон, вытирая пот со лба.

— Да так. Просто махал киркой и плавал в своих мыслях.

— Как у тебя вообще мысли в голову лезут? — Леон покачал головой. — Я настолько устал и хотел жрать, что в голове просто пустота была. Ни одной мысли.

— Я же рассказывал. У меня так с детства. Я всегда уходил в себя, фантазировал. Потому и пошел на философию.

— Чего? — Леон хмыкнул. — Ты про прошлое вообще не любил болтать. Ну давай, выкладывай.

— Да нечего там выкладывать. Никаких драм и глубоких историй. Просто я больше живу в голове, чем снаружи. Сначала думал на психолога пойти, но философия оказалась ближе. Вот и все.

— Странный ты. У меня вот историй навалом. Хотя за те десять лет, что мы знакомы, я тебе уже всё растрепал.

— Ничего странного. Просто что бы ни случилось, я реагирую на все одинаково. И тут же забываю это или иное событие. Поэтому и рассказывать нечего. А тебя кто-нибудь в плечо на улице толкнет, так ты из этого целый боевик придумаешь и будешь нам свои приключения рассказывать.

— А как же, — усмехнулся Леон.

Соседние рабы бросали на них мрачные взгляды. Два новичка болтали без умолку, мешая спать. Кто-то помахал рукой, требуя тишины, но Каликсу и Леону было плевать. Они весь день терпели побои и адский труд. Сейчас им нужно было просто поговорить, чтобы не сойти с ума.

Вдруг Леон перевернулся на живот. Он уперся ладонями в холодный пол, выпрямил спину и начал отжиматься. Окружающие уставились на него как на умалишенного. Тратить остатки сил на пустые движения в таком месте...

— Раз мы больше не контролируем ситуацию вокруг, надо начинать с малого, — Леон уперся ладонями в холодный камень. — Буду контролировать то, что еще могу. Хотя бы собственное тело.

— Обязательно подводить под это философию? — вздохнул Каликс. — Сказал бы просто, что напряжение сбрасываешь.

— Не в напряжении дело. Я и до этого каждый день тренировался, даже когда болел. Да, когда мы сюда попали, я немного поплыл. Но сейчас пришел в себя. Никакой другой мир не сломает мою дисциплину. Буду качать тело. Еда тут дрянь, но если заработаем лишнего, потратим на нормальное питание.

— Надеюсь, ты меня в это втягивать не собираешься.

— Почему нет? Спорт полезен. Пять-десять лет жизни накинет к старости.

— Я до старости доживать не планировал. Да и лень мне.

— Типичный зумер, жертва интернета, — Леон закончил отжиматься и встал в планку, тяжело дыша. — Тут всё исправимо.

— Предлагаю вот что, — Каликс понизил голос, переходя к делу. — Надо объединить усилия и узнать больше про дао. Не знаю, что это за дрянь, но уверен, что это наш ключ к побегу.

— Согласен. Но не забывай про соль.

— О ней я не забывал. И еще нужно понять, как здесь выслужиться. Подняться хотя бы чуть выше обычного шахтера.

— Было бы идеально.

— Нам нельзя тут задерживаться.

Каликс обвел взглядом барак. Даже сквозь рваные лохмотья на телах спящих рабов виднелись уродливые наросты, бугры и изменения кожи. Мутации были почти у каждого.

— Чем дольше мы здесь, тем хуже для тела и мозгов. Я готов тебе каждый день повторять: держись подальше от дао. Увидишь — отходи. И еще надо разузнать, что там с Луцией. Это на тебе.

Леон улыбнулся. Он снова видел прежнего Каликса. Собранного и расчетливого.

Сам Каликс делал ставку на соль. Если она реально способна отсрочить его болезнь, он уже сорвал джекпот.

Дни слились в один сплошной поток. Каликс быстро понял, что не может накопить ни грамма соли.

Работа выматывала, а без неё кости могли треснуть от любого резкого движения. Он съедал всё, что удавалось добыть сверх нормы. Соль и вправду на время отгоняла болезнь. Без неё очередной пинок надзирателя давно бы переломал его пополам.

С тех пор, как он начал ее активно употреблять, приступы так же прекратились. Тело наливалось силой, хоть разум и утопал в серости.

С дао всё было сложнее. За первые три дня они не узнали ничего нового. Мешал язык. Местные говорили мало, а надзиратели в основном просто орали. Но орали они одни и те же слова.

Каликс начал следить за ними. Он маниакально сопоставлял действия охраны с их криками. Надзиратель бьет плетью и рявкает короткое слово. Значит, это копай или быстрее. Охранник поднимает руку, кричит другое слово, и вся колонна рабов замирает. Значит, стой.

Пару раз Каликсу и Леону пришлось специально подставиться под удары. Каликс делал вид, что не понимает приказа, ждал, пока надзиратель замахнется, ловил удар палкой по спине, слушал рык охранника и запоминал слово.

Однажды Каликс поймал себя на странной мысли, что ему даже нравилось получать удары от надзирателя. Боль от плети была простой и понятной. Пока ныли синяки, он чувствовал себя обычным живым человеком, а не гниющим изнутри трупом. Кажется, Каликс, у тебя и правда начинает ехать крыша.

Но базовые команды не давали ответов на сложные вопросы. Учить язык таким темпом придется годами.

Про Луцию удалось узнать лишь то, что она жива. Леон заметил ее мельком в другом крыле шахты, но в каком она состоянии, разглядеть не успел.

Так прошел четвертый день.

Так прошла неделя.

Так прошли две недели.

Каликс понял, что стал зависим от соли. Но это была хорошая зависимость. Их связывала не тяга, а потребность, без которой они попросту не могли выжить. Болезнь временно отступила. Однако психологически становилось всё тяжелее.

Две недели пролетели как один длинный, бесконечный день. За это время единственным их достижением стали сотни шрамов от хлыстов на спинах.

Привыкнуть к местным правилам было сложнее, чем к боли. Здесь запрещалось помогать другим. Помощь воспринималась как навязанный долг. Люди старались вообще не разговаривать. Только Каликс и Леон постоянно перешептывались, держась друг за друга.

Отсутствие свободного времени сводило с ума. Работа каждый день, без выходных. Леон оказался прав: тяжелый труд убивал в них людей, стирал рациональный ум, из-за чего они превращались в овощей. Чтобы держать себя в тонусе, они решили не рвать жилы и делать только необходимый минимум. Да, из-за этого Каликс не зарабатывал ни грамма лишней соли. Но зачем копить ради свободы? Очевидно, что все это обман, чтобы не допустить бунта. Иначе за две недели, они бы увидели, хотя бы одного человека, который смог купить себе свободу.

Леон же оказался выносливее. Его физическая подготовка давала плоды. Он умудрялся добывать немного соли сверх нормы даже особо не уставая. Эту соль он тратил у местных торговцев — покупал куски жесткой колбасы и делился с Каликсом. Свою работу Леон превратил в тренировку, выжимая из мышц максимум.

В шахтах работали три торговца. У них можно было купить почти всё. Рабы только и делали, что несли им свои крохи. Воровство тут не поощрялось. За кражу соли убивали на месте. Каликс лично видел, как двум рабам пробили головы кирками за попытку стянуть чужой мешочек.

Впрочем, они сами были виноваты. Красть так открыто и так глупо — значит напрашиваться на смерть. И всё же судить их было сложно: эти люди с детства не выпускали из рук кирку и никогда не видели нормальной жизни. Умных среди шахтеров тут точно не было.

Именно интеллект был главным преимуществом Каликса, Леона и Луции. В современном мире, будучи просто студентами-философами, они считались средненькими. Но здесь их интеллект был подавляющим преимуществом. Стоит только выучить местный язык — и они легко станут местными Геродотами.

Так, по крайней мере, казалось самому Каликсу.

Но им не хватало того, что было у местных работяг — опыта. Леон постоянно лез на рожон, получил за две недели кучу шрамов, тогда как другие избегали даже одного. Тело Каликса тоже покрылось синяками и ссадинами. Повезло, что тут не было инфекций. Соль, видимо, убивала любую заразу.

Так больше продолжаться не могло. Лежа в темноте, Каликс снова прокрутил в голове всё, что произошло с момента их появления в этом мире. Он делал так уже не раз, выстраивая в голове цельное предположение, которое с равным успехом могло оказаться как верным, так и полным бредом.

Когда они попали сюда, их осматривал местный торговец. Это был аукцион рабов. Неважно, как их сюда затянуло. Важно то, что торговец проверял именно их руки. Он внимательно осматривал ладони каждого, не обращая внимания на левую или правую. Значит, местная магия или потенциал связаны с рукой.

Затем нас троих бросили в подвал, а других пятерых нормально забрали по очереди. Значит, с нами что-то не так. Низкий талант? Вряд ли. Это же не какое-то дешевое аниме, где потенциал делится на тупо высокий и низкий. Скорее, дело в утилитарности. Бывают таланты полезные, а бывают менее полезные для конкретных сект. Хотя, я могу и ошибаться. Возможно, местная система построена вообще по другим правилам.

Покупатели напоминали сектантов из старых китайских аниме, хоть сам Каликс и вырос в Немецкой деревне.

Он так же помнил мечи на улицах, когда они вышли с подвала. Помнил человека, который коснулся амулета и заставил вещи взлететь. Помнил двух воинов, которые дрались светящимся клинками. И то странное кольцо, от которого у Каликса зазвенело в ушах и заболела голова.

Вывод: магия работает через артефакты и побрякушки.

Главный вопрос: как дао связано с магией и солью?

Каждый раз, находя дао, он отступал. Приходили специальные рабы, собирали его, а Каликса гнали в другой туннель. Если дао связано с магией, должен быть способ его использовать. Да, оно вызывает мутации, но разве соль не противоядие от дао? А раз оно противоядие, то имея достаточно соли - никакое дао тебе не страшно.

Добытую соль хранили двумя путями: либо носили в мешочке на поясе, либо сдавали в специальные сундуки. Но за сундуки приходилось платить процент. Поэтому рабы делились пополам: одни рисковали носить всё на себе, другие платили за безопасность.

Смена закончилась. Каликс и Леон снова сидели в углу барака. За эти недели они научились разговаривать так тихо, что соседи ничего не слышали. Это было необходимо, ибо из-за этого один раз произошла даже драка.

Леон тяжело привалился к стене, глядя в темноту.

— Скажи, что у тебя появился план, — прошептал Леон, с силой втирая ладони в воспаленные от пыли глаза. — Мне становится невыносимо. Правда, уже всё бесит.

— А сам че, вообще ничего придумать не можешь? — тихо отозвался Каликс.

— Да я с каждым днем тут деградирую. Скоро тупее обезьяны стану! — Леон нервно выдохнул. — Сколько вообще прошло? И давай честно, я решил нашу главную проблему с языком. Благодаря моей настойчивости мы хоть сотню слов запомнили.

И это была правда. Ближе к вечеру, по пути к торговцу, Леон подкупал других рабов едой и жестами вытягивал из них слова. Идея была отличной.

— Две недели. Шестнадцать дней. Часов я тут считать не могу, но дни считал точно, — ответил Каликс. — А насчет плана... У меня появился один. Завтра утром мы идем к тем, кто добывает дао. Попросим перевести нас туда.

Леон уставился на него в темноте.

— С чего ты вообще решил, что нас возьмут?

Уже наступило утро. Они держались вместе, шагая по широкому туннелю к главному надзирателю, чтобы попросить о смене работы. Леон внимательно смотрел на лицо друга, прокручивая в голове их ночной разговор.

— Ты же видел тех, кто копает дао? — всплыл в его памяти спокойный голос Каликса. — У них всё тело в мутациях, они еле ноги волочат. Очевидно, туда примут любого кандидата.

Предположение оказалось верным. Их тут же приняли, стоило лишь сказать слово дао и проимпровизировать с жестами. Но мысли Леона всё еще витали в прошлой ночи.

— Ладно, давай я задам более важный вопрос, — спросил он тогда в темноте. — Чего мы должны добиться? Просто узнать снова побольше о дао?

— Мне кажется, что достаточное количество соли спасает даже от дао, — ответил ему Каликс.

— Это ведь бред. Ты смотрел на тех людей? От них человеком едва пахнет. И наверняка у них полно соли.

— Прикол именно в этом, — глаза Каликса блеснули. — Практически каждый раб без исключения хочет выбраться. Они, черт возьми, экономят и отдают свободе больше, чем следовало. Если бы они ели эту соль, они бы выглядели нормально. Да, это моя гипотеза, но она смелая. И самое главное: раз дао связано с магией, это станет нашим первым шагом к ее изучению.

Они спускались всё ниже и ниже. Их впервые допустили так близко к дао. Жара усилилась. Выдали плотную, жесткую одежду. Задача была простой: раскопать породу и скинуть куски в специальный мешок.

— Я вот думал, — пропыхтел Леон в настоящем времени, осторожно орудуя киркой. — А что, если из этого дао и делают артефакты?

— Я тоже так думал. Но то, что мы находили, слишком мелкое. Если ты прав, надо будет собрать сотни таких. И все дао цветом и видом отличаются, наверняка у каждого разные способности. Если мое предположение верно, то...

Каликс замер. Встретившись с песчинкой дао с глазу на глаз, он пытался понять ее особенность. Она выглядела как маленькая капля густого, липкого масла. Он сорвал ее, бросил в толстый кожаный мешок, насквозь пропитанный соляной коркой, и пошел дальше.

Чем дольше он работал, тем больше присматривался к этим каплям. Как именно они работают? Как становятся магией? К концу смены он все же решил рискнуть.

Он дождался, пока надзиратель отвернется. Аккуратно сковырнул пальцем в толстой перчатке каплю липкого светящегося масла. План был прост: втереть дао в металлическое лезвие кирки. Вряд ли инструмент сразу станет магическим, но реакция должна быть. У него уже была продумана отмазка.

Каликс надавил пальцем, размазывая каплю по железу.

Дао мгновенно впиталось в металл. Послышалось шипение. Железо начало стремительно темнеть, покрываться рыжими пятнами ржавчины и осыпаться трухой прямо на глазах.

Вдруг раздался треск.

Кирка взорвалась в руках Каликса. Ударная волна отбросила его назад, ударив спиной о камни. Плотная защитная одежда с треском разлетелась в клочья, содранная с тела взрывом.

Надзиратели, увидев вспышку, даже не попытались подойти. Они с криками бросились бежать по туннелю, зовя надсмотрщиков.

Каликс лежал на спине, тяжело глотая воздух. Он поднял руки перед лицом и попытался пошевелить пальцами, но они не слушались. Кожа стремительно чернела, стягивалась и лопалась.

Глава 4 Первое оружие

Далеко внизу мерцал огнями ночной город, а лицо обдувал холодный ветер.

Он раскинул руки. Родной запах мокрого асфальта и влажной земли.

В руке мелко вибрировал телефон.

На светящемся экране всплывали сообщения.

Мама: Как дела? Ало, ты где? Я волнуюсь.

Зачем говорить им, что он гниет заживо? Зачем пугать?

Просто буду жить, как ни в чем не бывало, подумал он.

Каликс закрыл глаза и жадно втянул носом холодный воздух.

— Буду жить... — беззвучно пошевелили его губы.

Он занес большой палец над экраном, собираясь быстро набрать короткое: Я в порядке.

Но палец так и не коснулся гладкого стекла. Раздался чавкающий хруст. Каликс опустил взгляд.

Его руки, сжимающие телефон, почернели до самых локтей. Кожа лопалась, плоть стремительно иссыхала и осыпалась черным пеплом, обнажая кости.

Телефон в изуродованных пальцах начал стремительно плавиться. Твердый пластик потек, превращаясь в синюю слизь, которая обжигала кости. Буквы в открытом чате дергались, ломались и складывались в иероглифы.

Мама: Почему ты молчишь?

Мама: Почему ты гниешь, Каликс?

Голос матери зазвучал прямо в его голове. Но слова произносились на другом, непонятном, царапающем мозг языке.

Снизу, из темных провалов улиц, внезапно потянулись сотни бледных, длинных рук. Они вцепились в здания, рванули их вниз, и весь город с рухнул в кромешную тьму.

Каликс резко распахнул глаза.

Спину холодил каменный пол изолятора.

Снова. Опять этот кошмар. Почему он повторяется каждую ночь? Рак костей никак не связан с гниением. Сны стали слишком жуткими, лишенными всякой логики.

Сколько вообще прошло времени? Он понятия не имел. Чувство времени давно стерлось, уступив место тупой, ежедневной боли, ставшей нормой.

Болью, с которой приходилось жить, дышать и работать. Надсмотрщики пинали его, заставляя таскать тяжести, хотя он едва стоял на ногах.

Что вообще происходит? Я же только что разговаривал с Леоном, держал мешочек в руке и снова стоял рядом с Дао.

Каликс с трудом опустил взгляд на себя. Под грубой, мешковатой одеждой все тело плотно стягивали бинты. Половина его кожи скрывалась под грязными тряпками. Увидь его кто-нибудь без них — упал бы от ужаса и сбежал. Он в прямом смысле стал уродом, вынужденным прятать часть лица и тела.

Самое паршивое — ему запретили находиться рядом с другими людьми. Риск заражения. Из-за этого они с Леоном держались на расстоянии, обмениваясь лишь короткими взглядами.

Голова тяжело заныла. В ушах снова зазвучали те самые голоса на чужом языке. Глаза заволокло мутной пеленой, стены поплыли. Каликс попытался сесть, но руки подвели, и он рухнул обратно на пол.

Я совершил ошибку. Мое предположение оказалось неверой. Главная беда в том, что дао оказалось куда опаснее чем он мог представить. Дао не просто мутирует плоть. Оно лезет в голову.

Соль. Мне срочно нужна соль, стучало в висках. Остановите эти голоса.

В памяти всплыл недавний момент. Он тогда точно так же упал, но охранник, вместо того чтобы помочь, просто начал бить его ногами, заставляя подняться и вернуться к работе.

Лишь эта плотная многослойная одежда чудом спасла его от нового прямого контакта с Дао. У Леона ведь дела шли не лучше. У него тоже начались мутации.

Неужели своим тупым планом он погубит их обоих?

Мысли путались. Каликс снова провалился в темноту, а когда с трудом разлепил веки, понял, что всё еще лежит в большой тусклой комнате. Вокруг, на таких же грязных подстилках, хрипели и стонали десятки других больных.

Если бы я мог избавиться от всех этих голосов... Если бы у меня была соль...

Он попытался пошевелиться. Пальцы случайно скользнули по груди и зацепились за что-то твердое на шее.

Амулет. Та самая проклятая побрякушка, появившаяся на нем в момент переноса в этот мир. Он не стал выкидывать ее тогда, наивно надеясь на какую-то скрытую мистическую силу. Не может же странная вещь быть абсолютно бесполезной.

Слабеющими пальцами Каликс подтянул амулет к лицу и уткнулся в него носом, делая глубокий вдох.

Шум в голове оборвался в ту же секунду.

Запах ударил по рецепторам. До дрожи знакомый. Настолько родной и обыденный, что в этом месте казался самым прекрасным чудом. Запах сырой земли. Запах мира, где он прожил двадцать лет.

Боль под бинтами никуда не делась, но сознание прояснилось. Туман рассеялся. Каликс медленно сел, не веря собственным ощущениям, и снова глубоко вдохнул запах амулета.

Я не сошел с ума.

Вся магия этой дешевой на вид безделушки заключалась лишь в том, что она источала точный запах его родной планеты.

Вдыхая его, он словно возвращался в старый сад, где когда-то гулял с родителями, радовался солнцу и верил, что впереди длинная, счастливая жизнь.

Видимо, даже у такой вещи есть предназначение.

Интересно, сколько он уже торчит здесь. Месяц точно миновал. Он не умер от рака костей. Но радости от этого не прибавлялось. У него банально не осталось сил на эмоции.

Каликс обвел взглядом тусклое помещение. Вокруг лежали люди, находящиеся на грани смерти. И у многих под одеждой прятались крохотные мешочки с солью. Даже умирая, они не решались потратить ее на себя, слепо копили. Не понимали, идиоты, что надзиратели просто ждут их последнего вздоха, чтобы забрать все себе. А если кто-то чудом и соберет десять заветных брусков, никто не отпустит его на свободу. Это же очевидно.

Каликс поднялся на ноги. Он подошел к ближайшему бессознательному телу, нагнулся и быстро обшарил одежду, нащупав спрятанный мешочек. Забирать его целиком Каликс не стал. Он аккуратно ослабил шнурок, высыпал горсть соли прямо себе в ладонь и тут же жадно закинул в рот, глотая сухие, терпкие крупицы.

Затем подошел к следующему. И еще к одному.

Он не собирался копить эту соль или пытаться что-то на нее купить. Любой местный торговец тут же почуял бы неладное и сдал его страже. Ему нужно было лишь восстановить тело.

Нельзя было выглядеть больным и сломленным — слишком велик был шанс, что тебя просто уведут куда-нибудь и прикончат, как бесполезного раба. Нужно было срочно прийти в себя и вернуться к работе.

Находиться в этой смердящей комнате стало невыносимо. Да, он привык к вони, но телу нужно движение. Когда он лежит — он тупеет.

Каликс толкнул тяжелую дверь и вышел в коридор. Первые минуты его шатало, но он не подавал вид.

Не успел он сделать и пары шагов, как в плечо прилетел удар. Не сильный, скорее тычок, заставивший его слегка пошатнуться.

Каликс резко обернулся, сжав кулаки, готовый к боли.

Но перед ним стояла до боли знакомая фигура.

Что...

— Ты когда успел надзирателем стать? — вырвалось у Каликса. — Мы же только недавно виделись.

Перед ним стоял Леон. В хорошей, крепкой одежде стражи, с сытым лицом.

— Брат, столько времени уже прошло, — Леон нахмурился. — Мы виделись всего один раз после того твоего эксперимента. Ты о чем вообще?

Каликс моргнул. Он точно помнил, как говорил с ним недавно... Но о чем? Память выдавала пустые куски. Видимо, грань между бредом, сном и реальностью окончательно стерлась.

— Забей. У меня просто крыша поехала, — Каликс тряхнул головой. — Но сейчас отпустило. Стало лучше.

— Короче, — Леон огляделся по сторонам и понизил голос. — Начальник этой дыры заметил, как я вкалываю. Не ною, норму сдаю, да и форму набрал неплохую. Взял и повысил.

А я думал, он где-то внизу глотает пыль, добывая Дао, и умирает, пронеслось в голове Каликса. Слава богу, это лишь мои галлюцинации.

— Серьезно? — Каликс прищурился. — Предлагаешь поверить, что тебе дали форму просто за хорошее поведение?

Леон тихо усмехнулся.

— Хах. Нет, конечно. Это была проверка на трезвость, и ты меня подловил. Повезло просто. Две вещи совпали: у них тут острая нехватка людей, плюс... у меня появился сообщник. Из ниоткуда. Ну и тело здоровое, я ведь продолжаю тренироваться каждый день.

Сообщник. Это слово резануло слух. Если кто-то местный решил помочь рабу, значит, у него есть свои скрытые мотивы. Никто здесь не делает ничего просто так. Это огромный риск.

Но Леон далеко не идиот. Раз согласился, значит, взвесил все за и против. Нужно доверять его выбору.

— Зато благодаря этому я познакомился со всей местной охраной, — продолжил Леон, подходя ближе. — Даже с теми ублюдками, что меня избивали. Прикинь, у них тут жесткая норма — сотня ударов в день. Не выдашь норму — отстранят. Один из них мне прямо сказал, что бил меня специально. Потому что если бы бил кого-то послабее, тот бы сдох или сознание потерял. Даже извинился.

— Забавно, — хмыкнул Каликс. — И ты просто кивнул и принял извинения?

— Хм. Я им по очереди врезал.

Каликс криво усмехнулся под маской. Вот как здесь выглядят искренние извинения.

— Ты уже нормально местный язык выучил? — Каликс оглядел пустой коридор. — И сколько вообще прошло времени с того инцидиента? Сколько я там в отключке валялся? Память отшибло напрочь.

— Месяца полтора, как мы здесь, — голос Леона стал серьезнее. — Ты в том бараке недели четыре пролежал. Я заходил, видел тебя мельком. Выглядел как живой труп.

Слишком много. Почему эти четыре недели пролетели как пара дней? Время здесь течет рывками.

— Пошли, — Леон махнул рукой. — Я верил, что ты выкарабкаешься. Наш план с Дао, конечно, пошел прахом, но я время зря не терял. Сообщника нашел.

Звучало как приговор. Если их поймают на заговоре — это конец. Остается надеяться, что сдавать их тоже никому не выгодно, так как награды за заговорщиков никто не даст.

Леон шагнул вперед, широко раскинув руки, собираясь похлопать по спине или обнять.

Каликс мгновенно напряг ноги и резко отшатнулся назад, разрывая дистанцию. Подошвы скрипнули по камню.

— Не забывай, — жестко сказал он. — Я заражен Дао. Главное правило — не трогай меня. Понял?

Леон замер, медленно опуская руки.

— А, забыл. Ты прав. Слушай... Неужели вообще нигде нельзя касаться?

— Чего?

— Да я просто обнять тебя хотел. Столько не виделись. Раз нельзя все тело, так дай хоть за плечо пощупаю живого друга.

— Ты шутишь сейчас? — Каликс уставился на него, не понимая. Леон что, не может поверить , что я жив?

И как он вообще умудряется игнорировать его внешний вид? Половина тела Каликса скрывалась под плотным слоем грязных, пропитанных потом и кровью бинтов. Он выглядел как ожившая мумия. Не заметить это невозможно. Видимо, Леон намеренно делал вид, что все в порядке, чтобы не давить на больное.

— Слушай, а мы вообще можем так спокойно ходить? — Каликс оглянулся на темный провал коридора. — Нас же схватят.

— Тише, — Леон пошел вперед, делая знак следовать за ним. — Могут. Нам туда нельзя. Но прямо сейчас время пересменки. Те, кто наверху, сильно заняты, им не до нас.

Каликс молча пошел следом, удивляясь про себя. Леон успел не только язык выучить, но и расписание местной охраны вычислить.

Они долго петляли по сырым, узким коридорам, пока Леон не толкнул тяжелую деревянную дверь в самом конце глухого тупика.

Внутри, в полумраке, сидел старик.

Выглядел он сурово и мрачно. Правой руки не было до самого плеча. Левая опиралась на колено. Как и Каликс, старик был закутан в плотную, тяжелую одежду, скрывающую тело. Мутация Дао явно добралась и до него.

— Ну здравствуй, юноша, — произнес старик низким, скрипучим голосом.

Каликс уже немного понимал местную речь и уловил приветствие. Он коротко кивнул в ответ.

— Зови его Корвус, — Леон встал между ними. — Он мне сильно помог язык подтянуть. За пару недель столько слов вбил в голову, что ты не поверишь. Буду переводить, если что.

Леон повернулся к старику и быстро произнес несколько фраз, представляя Каликса.

— И чем он нам полезен? — Каликс решил не тратить время на вежливость и посмотрел прямо на Корвуса.

— Если коротко — он бывший кузнец, — ответил Леон. — Говорит, если принести ему достаточно Дао, он сможет выковать для нас магическое оружие.

— Значит, Дао напрямую связано с магией? — Каликс не сильно удивился, но убедиться стоило.

— Да. Он утверждает, что вся магия в этом мире благодаря Дао.

— И как он собирается ковать? — Каликс скептически окинул старика взглядом. — Без инструментов. Будучи одноруким рабом.

Корвус, внимательно следивший за лицом Каликса, вдруг тихо усмехнулся.

Каликс нахмурился. Старик же не знает их языка. Значит, прочитал тон и язык тела.

Корвус что-то коротко прорычал Леону. Тот повернулся к Каликсу.

— По интонации он все понял, — Леон хмыкнул. — Бро, ты ошибаешься. Он не раб. Он местный кузнец этой шахты. К слову, то кольцо, которое на тебя надели в первый день, сковал именно он.

Каликс замер, переваривая информацию.

О как. А зачем тогда человеку с такой должностью и положением рисковать всем и подписываться на побег с двумя чужаками?

— Он мне лишь недавно все рассказал, — понизив голос, продолжил Леон. — Короче, кузнец он тут единственный на всю шахту. И никто, даже сам начальник, не собирается его отпускать. Понимаешь? Он и сам сильно хочет на свободу, но выхода нет. Так что он решил вооружить людей и устроить бунт.

— Бунт? — Каликс нахмурился под бинтами.

— Да. Оказывается, если ты соберешь десять брусков соли, тебя не отпустят. Тебя просто казнят.

— Чего?

— А ты удивлен?

— Ну, я думал, что просто оставят гнить здесь дальше, не выпуская на свободу. Но чтобы казнить...

— Короче, если мы сможем доказать остальным рабам, что конец один — смерть, бунт неизбежен. А если мы хотим сбежать под шумок, нам понадобятся оружия. Пока мы будем таскать ему материалы, он будет хранить готовое оружие у себя. Но для начала ему нужно само Дао. Тебе придется собирать его втайне от остальных надсмотрщиков. И не простое, а определенных цветов.

— Черт, я запутался, — Каликс потер здоровой рукой лоб. — Какой еще бунт? Нас же тут всего трое в комнате.

— Ха-ха-ха, бро, нас тут сотни среди тысяч рабов в шахте, — Леон усмехнулся. — Почти половина стражи за нас. И многие надсмотрщики из числа бывших рабов тоже. Поверь, не мы одни хотим вырваться из этой дыры.

Каликс долго смотрел на Леона.

— Да-да, — сухо ответил он. — Ты снова меня проверяешь? Сотня людей? Кто-нибудь один из этой сотни уже давно бы проболтался ради лишнего куска гриба.

Леон хмыкнул. Он перевел взгляд на Корвуса и быстро сказал ему пару фраз на местном. Старик выслушал, кивнул и тяжело, изучающе посмотрел на Каликса.

— Это Корвус попросил меня проверить, варят ли у тебя мозги, — признался Леон. — На самом деле нас едва пятнадцать человек. Я в тебе не сомневаюсь, но он знает, что ты заражен. Он опасался, что Дао уже сожрало твой рассудок.

— Так и было. Пока я не сделал это, — Каликс вытащил из-под одежды свой амулет. — Пока не начал дышать им.

— Чего? — Леон искренне удивился.

Каликс коротко объяснил свойство амулета, и как запах земли возвращает ему ясность мыслей и глушит голоса в голове. Леон слушал, медленно кивая, хотя на лице читалось недоверие.

Он перевел слова друга Корвусу. Старик приподнял густые брови, протянул уцелевшую левую руку и попросил амулет Леона. Тот без вопросов снял его с шеи и отдал.

— Я правильно понимаю, что он выбрал тебя в сообщники, потому что... — Каликс не договорил.

— Потому что я не скулил, как остальные, и, по его словам, у меня отличное тело, — перебил Леон. — Старик считает, что именно я стану одним из тех, кто будет прорубать нам путь через стражу, когда начнется бунт.

Интересно. Каликс на месте Корвуса выбрал бы точно такого же кандидата. Вокруг одни живые мертвецы, а Леон — крепкий, здоровый парень, не потерявший волю. Логично, что монополист местной кузни с хорошим влиянием приглядел именно его.

Но мотивы старика все равно оставались мутными.

— А теперь слушай, какое Дао тебе нужно собрать, — Леон вернулся к делу.

Я будто в дешевой игре на выживание, подумал Каликс. Собери то, принеси это.

На следующий день Каликс вернулся в забой. Перед сменой он закинул в рот приличную горсть украденной соли. Привкус на языке стоял мерзкий, но боль в теле немного утихла, и это было главным.

Интересно, как там Луция. Главное, чтобы ее положение было не хуже, чем у него.

— Эй, не спи! Копай давай! — тяжелый сапог ударил Каликса по ноге.

Каликс оглянулся. Леон стоял над ним с киркой в руках, играя роль жестокого надзирателя.

Да иди ты, мысленно ответил Каликс, глядя на друга. Забавно, когда за тобой надзирает свой человек.

Сейчас у Каликса под одеждой прятались два мешочка. Один — для обычной добычи, чтобы сдать норму. Второй — для специального Дао. Ему нужно было собрать восемь крупиц ярко-голубого, похожего на снег камня. Две крупицы черно-белого. И две — темно-розового.

Запомнить было несложно. Сложнее было ковырять породу. Он был правшой, но правая рука сейчас представляла собой бесполезный, гниющий кусок мяса под бинтами. Приходилось бить киркой и выбирать камни только левой.

Цвета попадались редко. За одну смену собрать весь заказ Корвуса не вышло.

Но второй мешочек Каликс спокойно оставлял у старика после работы. Тот сам брал на себя риски хранения. Видимо, его влияние здесь действительно было огромным.

На сбор ушло три дня. Надеюсь, меня не заставят копать эту дрянь снова.

Все эти три ночи Каликс спал в той же вонючей комнате среди мутировавших. Возвращаться в старый барак он не планировал. Здесь было проще красть соль. Главное — делать это тихо.

И главное — у него был амулет.

Леону же его вещь вернули на следующий день. Кузнец заявил, что для него она бесполезна. А еще Корвус объяснил, что сам амулет полностью состоит из Дао.

Каликс сильно удивился. Мы же постоянно носили его, и ничего с нами не случилось.

Оказалось, это редкое Дао. Правда, с абсолютно бесполезным эффектом — оно действовало только на тех, кто был родом с Земли. Для всех остальных это была просто пустышка. А та самая тоска по дому оказалась лишь его побочным действием. Вот такие странные дао существовали в этом мире.

Когда Каликс наконец принес нужные камни, Корвус сразу перешел к делу. Старик заговорил быстро и хрипло. Леон слушал, хмурился, пытаясь перевести.

— Какое оружие ты хочешь? — спросил Леон.

Оружие? Каликс на секунду задумался.

— А пистолет можно?

— Бро, мы в средневековье, — Леон закатил глаза. — Какой пистолет? Хотя да, я тоже об этом спрашивал. Нет в этом мире такого.

Думаем об одном, а он еще и осуждает.

Меч? Наверное. Но обычный прямой меч казался слишком тяжелым для работы одной левой рукой. Катана? Слишком длинная изогнутая железка, в узкой пещере ей просто не замахнуться. Он знал всего пять названий мечей из старых китайских новелл.

Ниндзято. Короткий, прямой клинок без изгибов. Легкий. Идеальный для ближнего боя в тесноте туннелей.

Каликс попросил бумагу. У Корвуса она нашлась.

Он взял кусок угля и начал чертить левой рукой. Правая безвольно висела вдоль тела — стоило даже просто напрячь пальцы, как под бинтами вспыхивала острая боль.

Рисовал он минут пять. Местные иероглифы не знал даже Леон, поэтому Каликс просто накидал форму клинка, длину и объяснил Леону пропорции на словах.

Корвус посмотрел на кривой чертеж, ни капли не удивился, будто ковал такие клинки тысячи раз, коротко кивнул и ушел в свою мастерскую, плотно закрыв дверь.

— Неужели Дао — это просто руда? — Каликс посмотрел на закрытую дверь. — Типа урана? Если так, то все местные маги — просто шахтеры. Ты спрашивал у него, что это вообще за дрянь?

— Спрашивал, — Леон облокотился на стену. — Он сказал, что Дао — это закон.

— Чего? Он кузнец или уличный философ?

— Хех. А ты знаешь, какое именно Дао ты добыл?

— Руду я добыл. Разноцветную, — буркнул Каликс.

— То, что синее — это Дао льда, — серьезно сказал Леон.

То есть стихии?

— Черно-белое — Дао остроты.

Чего? Каликс окончательно потерял нить.

— А темно-розовое — Дао крови.

— Очень интересно. Ты сам это выдумал?

— Да у него на столе вон книга валяется открытая, — Леон кивнул на тяжелый том. — Ему на нее плевать, он по памяти делает. Просто я прочитал немного, пока он ходил.

Лед, острота и кровь. Каликс попытался осмыслить комбинацию. Как вообще работает эта магия? Всмысле закон? Мозг просто отказывался это принимать.

На следующий день оружие было готово.

Меч выглядел как в фильмах. Черные матовые ножны.

Прежде чем передать оружие, Корвус заговорил, чеканя слова. Леон перевел.

— Когда снимешь ножны, ни при каких условиях не касайся лезвия кожей. Держи только за рукоять.

— Рукоять из металла? — спросил Каликс.

— Нет. Здесь все оружие делается чисто из Дао, — перевел Леон.

Серьёзно? Я не перестану удивляться.

Каликс взял меч левой рукой. Оружие вообще ничего не весило. Абсолютно. Словно он держал в руке ветку.

— А держать его не опасно? Оно ведь из Дао, — Леон посмотрел на Корвуса и озвучил вопрос на местном языке.

Старик отрицательно покачал головой и хрипло бросил короткую фразу.

— Говорит, что нет, — Леон тут же повернулся к Каликсу, переводя ответ. — Рукоять и ножны выкованы из мертвого Дао. А оно абсолютно безопасно.

Про то, что существуют безопасные дао, он не удивился. Его амулет ведь тоже состоял из дао. Он всегда носил его на шее, и ничего плохого так и не случилось. Очевидно, оно было безопасным.

— А как называют это оружие из дао? — спросил Каликс.

Леон перевёл вопрос старику. Тот что-то ответил, но, похоже, не сразу понял, о чём его спрашивают. После недолгого обмена фразами Леон и сам выглядел озадаченным.

— Если я правильно понял, оружие здесь называют просто по его виду. Никаких особых терминов нет — ведь все оружие делают из дао.

Каликс сразу понял, в чём дело. И правда, если другого оружия здесь попросту не существует, зачем придумывать уточнение? Никто же не говорит стальной меч — обычно говорят просто меч, потому что и так понятно, из чего он сделан.

Похоже, вопрос был не самым умным, — мысленно усмехнулся он.

Он медленно потянул за рукоять. Клинок вышел из ножен с тихим шелестом. Лезвие оказалось белым.

Корвус молча вытащил на середину комнаты старую тренировочную куклу, плотно набитую тряпками и песком.

Каликс подошел ближе. Он чуть сместил вес на левую ногу, отвел руку назад и нанес короткий рубящий удар сбоку.

Верхняя половина куклы просто съехала вниз и с глухим стуком упала на каменный пол. Из среза посыпался песок.

— Хм. Неплохо, — Корвус довольно хмыкнул. — Кажется, я достиг вершины кузнечного искусства. Дальше только открывать секту и брать учеников.

Леон обернулся к Каликсу.

— Он говорит, что ты гений меча. У тебя огромное будущее.

Каликс опустил клинок.

— Верю, — сухо ответил он.

Глава 5 В глубине шахты

— Вставай, Каликс. Ты опаздываешь.

Голос прозвучал хрипло, прямо над ухом.

Каликс с трудом разлепил глаза. Над ним возвышался мужчина с неестественно вытянутой, мутировавшей шеей, которая сейчас изгибалась под странным углом.

— Боже. Еще пять минут.

Каликс попытался натянуть на себя тонкую, пропахшую сыростью куртку. Тело ныло. Каждая кость отзывалась болью.

Мужчина порылся в кармане грязных штанов, вытащил маленький засаленный пакетик и достал оттуда темную пилюлю.

— Съешь, тут же взбодришься.

Каликс не думал. Лишь скучал по горячему кофе.

— Ладно.

Он сел, забрал пилюлю из узкой ладони мутанта и закинул в рот. Глотнул. Вкуса сначала не было вообще, а потом горло обожгло чем-то настолько мерзким, вязким и отдающим гнилой землей, что он закашлялся.

Никакой обещанной бодрости, ни горечи, ни остроты. На язык будто положили кусок отборного дерьма.

— Боже. Черт возьми. Мой бедный язык.

Мужчина удивленно моргнул, выпрямляя свою длинную шею.

— Ты чего? Вкусно же.

— Я же тебе говорил, что я из другого мира, — Каликс сплюнул горькую слюну на каменный пол. — В рамках этого мира, может, это и деликатес, но в рамках моего опыта — это дерьмо.

— Брат, снова ты кидаешься непонятными словами. Половина фразы на нашем языке, а половина на твоем, — усмехнулся подошедший надзиратель, услышавший конец разговора.

Каликс не стал отвечать. Он даже не стал переодеваться. Просто встал, поправил то, что было на нем надето, и пошел к выходу из комнаты.

Прошло уже три месяца с момента как он попал в эту шахту. В первые дни каждый человек кроме его друзей, здесь казался ему потенциальной угрозой, готовым перерезать горло за кусок гриба. Но стоило хоть немного освоить местный язык, как напряжение спало. Он уже знал многих. Многих запомнил.

В узком коридоре двое идущих навстречу рабочих намеренно, но без злобы толкнули его плечами. Каликс качнулся, но устоял, привычно сместив вес.

— Каликс. Идешь выполнять свою ежедневную норму?

— Нет. Бунтовать иду, — он мрачно посмотрел на них. — Конечно, черт возьми, я иду работать. Ладно, отстаньте.

Рабочие переглянулись и заулыбались. Слухи не врали. Этот иномирец быстро схватывал не только обычные слова, но и местный мат, вставляя его почти без акцента. Когда его только притащили сюда, он был другим. Тихим, замкнутым, с абсолютно пустым взглядом.

Ни с кем не общался, кроме своего друга, и всегда держался в стороне. Местные часто гадали, как человек мог так быстро перемениться. Скорее всего, мутации от дао, ударили ему в голову — так считало большинство.

Каликс дошел до столовой пещеры и сел завтракать с остальными. Шум стоял привычный: лязг металлических мисок, ругань, тяжелый кашель. Он перекидывался парой фраз, когда к нему обращались напрямую, но быстро замолкал, снова погружаясь в себя.

За это время он много о чем успел поразмыслить. О философии, о психологии — да о чем угодно. Дома, на Земле, он тоже этим занимался, но там его постоянно отвлекали внешние факторы.

Здесь же отвлечь могла только боль или надзиратель с кнутом.

Думать о философии в таком аду — откровенная глупость. Обычный человек решил бы, что это неестественно. Но для Каликса всё было наоборот. В этом и крылась его естественность — попытка понять, ради чего он вообще всё это терпит и страдает. Зачем он изначально увлекся философией? Наверное, просто искал смысл.

Он зачерпнул ложкой серую массу из миски. В голове снова и снова крутилась одна и та же мысль.

На Земле у меня не было будущего, только прошлое. В этом же мире у меня нет прошлого, ведь я появился из ниоткуда, но зато у меня есть будущее.

Рак. Там он был приговором. Здесь это была просто болезнь, такая же, как местная мутация. Он еще не знал, как вылечить его окончательно, но пока что, достаточно было отсрочить.

Да, мои кости остаются такими же хрупкими, а сам я — таким же тощим. Без соли они по-прежнему постоянно хрустят, а боль никуда не исчезает. Радостно, что хотя бы приступов боли не было.

Хм... Похоже, вся суть в том, что соль лишь временно замораживает болезнь или, по крайней мере, замедляет её развитие до почти незаметного уровня. Как бы то ни было, каждый раз, когда я начинаю об этом думать, то неизменно загоняю себя всё сильнее.

Ведь я совсем не ощущаю, чтобы соль лечила мою болезнь. Именно лечила.

Каликс опустил взгляд на еду. В последнее время кормить стали еще хуже. В миске лежал кусок огромного серого гриба. Безвкусный, резиновый. Казалось, его искусственно раздули до таких размеров, просто чтобы обмануть желудки рабов, создав иллюзию сытости.

Он потянулся к мешочку на поясе, достал щепотку соли и щедро посыпал гриб. Соль.

Простое решение. Закидываешь ее внутрь, и даже слабый земной иммунитет получает хоть какую-то защиту от местных инфекций. Трудно поверить, но за все время в шахте он ни разу не слег с расстройством кишечника или обычной температурой.

Додумать ему не дали. Громкий крик дежурного разорвал гул столовой. Каликс быстро дожевал резиновый гриб, проглотил его почти не жуя и встал из-за стола. Пора.

Сегодня его снова ждал кузнец. Разнорабочий помощник — так теперь называлась его должность на весь день. Каликс шел по туннелям, прикидывая, что этот старик поручит ему сегодня.

В шахте никто ничего не делал просто так. У каждого был свой мотив. Если ты брал что-то у другого, ты автоматически вешал на себя долг.

Кто сказал, что ему просто так выковали меч из Дао? Из-за того, что он друг Леона? Или потому, что он один из самых активных в готовящемся бунте? Чушь. С того самого момента, как пальцы Каликса сомкнулись на рукояти клинка, он оброс обязательствами перед Корвусом.

Кузня встретила его жаром и запахом раскаленного металла. Корвус стоял у наковальни. Заметив вошедших, он вытащил из-за пазухи свернутый кусок плотной бумаги и протянул им.

— На. Держи список. И чтоб принесли все точь-в-точь. Не смейте, мать вашу, возвращаться, пока не добудете все до последней крохи.

Голос кузнеца был жестким, почти рычащим. С каждым днем старик выглядел все мрачнее, словно что-то выедало его изнутри.

Их было трое.

Надсмотрщик Дариус. Надзиратель Орион. Оба провели в этих подземельях больше десяти лет. И Каликс.

Они трое были, так сказать, наемниками этого кузнеца. Хотя какие из них наемники. Мечи из Дао не делали их настоящими бойцами. Скорее, они оставались всё теми же шахтерами, которые спускались в самые неизведанные бункеры и шахты, надеясь найти ингредиенты, нужные Корвусу.

Отдав приказ, кузнец резко развернулся и ушел в свою каморку, даже не взглянув им вслед.

— Ладно, поехали. Кажется, у нашего кузнечика сегодня плохое настроение, — хмыкнул Дариус, поправляя пояс.

Орион развернул бумагу, пробежался глазами по списку и тяжело выдохнул.

— В этот раз придется лезть аж на шесть уровней вниз. Это шестьсот метров грунта над головой. Небось, какую-то электрическую крысу снова предстоит встретить.

— И зачем нам мечи, если мы даже крысу убить не способны, — проворчал Каликс.

Орион молча собрал нужные инструменты, закинул тяжелую сумку на плечо, и они втроем двинулись к спуску. Каликс шел позади, глядя на спины своих спутников. Удивительно. Эти двое таскали на поясах мечи уже года два или три, но махали ими так же убого, как и он сам.

За время спусков они встречали много тварей. В основном мелких, а иногда и вовсе безобидных, если их не трогать. Но они втроем за всё время так и не смогли убить ни одного. Все мелкие твари либо сбегали, либо убегали они сами.

Если бы настоящий мастер меча увидел, как эта троица достает клинки, как они держат рукояти и как неуклюже переступают ногами, его бы точно хватил удар.

— Каликс, знаешь, что означает слово Шама? — вдруг спросил Дариус, шагая впереди. — Подсказка: вот Орион — это Шама.

Орион, идущий рядом с ним, не стал спорить. Он просто привычно кивнул и улыбнулся. Каликс давно заметил эту черту — Орион всегда был смертельно уставшим, поэтому постоянно кивал и улыбался на любые подколки, лишь бы от него быстрее отстали.

Дариус же, наоборот, был источником шума. Именно он научил Каликса местным ругательствам, которые в шахте заменяли запятые.

Слово Шама крутилось на языке, Каликс точно его где-то слышал, но вспомнить не мог.

— Очередное местное ругательство? Даже гадать не буду.

— А вот и мимо, — Дариус хмыкнул, блеснув зубами в темноте. — Шама — это любая мелкая местная тварь. Зачем придумывать каждой пакости отдельное имя, если можно всех называть Шама?

— Забавно. Ты сам это выдумал? А Орион тут при чем?

— Да ни при чем, просто к слову приплел, чтоб ты мозги напряг, — хохотнул Дариус. — А словечко старое. Шахтеры так местных крыс называли, когда нас с тобой еще на свете не было.

Да уж.

— Че, все еще не привык к этому миру? — Дариус хлопнул по каменной стене. — Ты подожди. Полгода помашешь киркой, и станешь таким же красавчиком, как мы.

— Ты же сам из другого мира, — ответил Каликс. — Может, расскажешь, как проходили твои первые месяцы здесь?

Дариус действительно был иномирцем. Но, к удивлению Каликса, он прибыл не с Земли, а из совершенно другого, непонятного места.

Дариус скривился, словно проглотил тот самый утренний гриб.

— Я, дебил, думал, что я тот самый герой из пророчества.

— И всё? Для главного трепача шахты звучит как-то сухо, — подколол Каликс.

— А че тебе еще рассказать? Как я каждый день плакал в углу? Забей, — Дариус отмахнулся, отворачиваясь. — Было и прошло. Сейчас главное только одно.

Он не стал озвучивать это вслух, но все трое и так прекрасно поняли. Бунт.

У Дариуса была почти такая же история. Его закинули в эту шахту в первый же день, как он очутился в этом мире. Он гнил здесь несколько лет, выживая изо дня в день, прежде чем смог подняться от рядового смертника до надсмотрщика. Да, он жаждал свободы. Но даже с его статусом побег казался невозможным — бывших рабов наружу не выпускали. Из шахты был только один выход: вперед ногами.

Так их группа и сколотилась. Общий страх, общая цель. За эти три месяца Каликс понял главную проблему всего отряда: каждый из них до дрожи в коленях боялся расстаться с жизнью. Из-за этого планы побега постоянно сдвигались. Еще на месяц. Еще на пару недель. Надо лучше подготовиться. Каликса тоже съедало это чувство.

Когда я только попал сюда, мне было плевать. Я знал, что умру от своей болезни. Но теперь, когда этот странный мир дал мне отсрочку, зачем мне умирать на чужих клинках при побеге?

Так что он принял решение научиться владеть дао-мечом самостоятельно. Ведь изначальные великие мечники тоже учились сами.

Они спустились на пятый уровень. Здесь все стены покрывал густой, влажный мох одного и того же серого оттенка. Найти среди него плачущий корень оказалось легко. Орион быстро вырвал несколько ростков и закинул их в сумку.

Сверившись с картой, Дариус и Орион достали кирки и принялись вгрызаться в породу, выискивая нужные куски Дао. Каликс остался стоять в стороне. Он держал руку на рукоятке клинка и встал в стойку охраны.

Копать он не мог. Последнее время, слабые кости левой руки просто не выдерживали отдачи от ударов киркой по твердому камню. До этого он и свою-то норму едва закрывал.

Пока двое ритмично били по камню, Каликс начал тренировку. Он двигался в стороне, повторяя движения, которые сам же и выдумал, пытаясь вспомнить описания боев из прочитанных на Земле новелл. Шаг вперед, перенос веса, резкий выпад. Вначале Дариус с Орионом откровенно смеялись над его нелепыми пируэтами, Дариус даже отпускал едкие комментарии. Но со временем они привыкли и перестали обращать внимание.

Дариус, несмотря на свою должность надсмотрщика, работал киркой пугающе эффективно. Его удары были точными, сильными. У него явно был колоссальный опыт шахтера. Закончив, он ловко закинул кирку в петлю на поясе, рядом с ножнами, и махнул рукой.

Собрав всё необходимое здесь, они медленно спустились на шестой уровень.

Перед этим, Каликс специально проглотил столько соли, что его едва не вырвало, надеясь продлить действие эффекта как можно дольше.

Теперь Каликс шел первым. В левой руке он сжимал меч, а на правую, больную руку нацепил светящийся фонарь. В реальной жизни было бы глупо для новичка, особенно правши с раком костей, орудовать клинком одной левой. Но местный меч, сотканный из Дао, не весил абсолютно ничего. Его можно было хоть в зубах держать.

На шестом уровне туннели ветвились, создавая лабиринт, но они бывали здесь раньше. Карта и опыт вели их уверенно.

Свет фонаря выхватил из темноты неровную стену. Каликс замер, заставив идущих следом остановиться.

Стена была не каменной.

В породу был вросший целый рой отвратительных, искаженных тел. Люди. Вернее, то, что от них осталось. Их конечности слились с камнем, лица застыли в беззвучном крике, кожа приобрела серый, мертвый оттенок.

— Теперь я верю, что на шестом уровне было много одержимых, — глухо произнес Каликс, не сводя глаз с жуткой картины.

Одержимые. Так звали людей, которые полностью мутировали из-за Дао. А вниз, на восьмой уровень, скидывали тела всех казненных рабов. Там их мертвые тела тоже мутировали и превращались в так называемых монстров.

Каликс крепче сжал ничего не весящую рукоять меча. Тишина шестого уровня внезапно показалась ему слишком громкой.

Шестой уровень считался относительно безопасным. По крайней мере, здесь не было той хтоники, что обитала на самом дне шахты. Но иногда твари с седьмого и восьмого уровней все же пробивались сюда, привлеченные шумом или голодом.

— Нам так же надо найти и убить трех Одержимых, — голос Ориона прозвучал глухо, разрушая хрупкую тишину туннеля.

Дариус и Каликс одновременно остановились и обернулись.

— Что? — вырвалось у обоих.

— А ну, дай мне этот листок. Что он вообще хочет? — Дариус шагнул к Ориону и выхватил из его рук сложенный кусок плотной бумаги.

Обычно ни Дариус, ни Каликс даже не притрагивались к этому списку. Его всегда носил Орион, и именно он зачитывал, что им нужно добыть сегодня.

Каликс подошел вплотную к Дариусу, поднимая тяжелый фонарь повыше, чтобы свет падал прямо на кривые строчки, выведенные рукой кузнеца.

— Этот дед совсем с катушек поехал, — прорычал надсмотрщик, вглядываясь в текст. — Какое еще, черт возьми, три стихийных безоара?

— Что за стихийный безоар вообще? — нахмурился Каликс.

— Кусок кости из их туши, — сплюнул Дариус. — Эти Одержимые живут несколько лет, и у них вырабатывается так называемое сопротивление к определенному дао. За это время всё их тело перестраивается так, чтобы просто не гнить от дао. Это материал, который из них вырезают.

Значит, с них можно добыть Мертвое Дао?

Он знал, что мертвое дао тоже делилось. Их слабые мечи выдерживали только самое легкое и слабое мертвое дао, добытое прямо в шахте. Для сильных мечей нужно было мертвое дао посильнее.

Черт. Они ведь ни разу не смогли убить даже обычную здешнюю мелочь — Шаму. О каких Одержимых вообще могла идти речь?

— Вы ведь запомнили его тон и слова? Не возвращаться без добычи, — тихо напомнил Орион, нервно оглядываясь в темноту.

Дариус снова выругался. Будь это обычная прихоть старика, он бы просто развернулся и ушел. Но Корвус вряд ли просил такие ножны просто так. Скорее всего, эти материалы как-то сыграют роль в их побеге, и без них шансы на бунт могли снизиться. Вопрос был лишь в том, действительно ли они нужны прямо сегодня?

— Нам не обязательно спускаться на седьмой уровень, — сказал Каликс, осознавая риск задачи. — Все остальные ингредиенты из списка можно найти и здесь.

У них оставалось еще несколько пунктов до этих проклятых безоаров. К тому же в сумке лежал запас еды. Если придется торчать в этих туннелях пару дней, выслеживая одинокого мутанта, они это сделают.

Они двинулись дальше. Почти три часа ушло на то, чтобы выковыривать из стен нужные наросты и собирать минералы. Работа шла медленно, напряжение росло с каждой минутой, пока туннель не вывел их в широкую, изрытую ямами пещеру.

Сначала они услышали звук. Страшный хрип и шаркающие шаги.

А затем в тусклом свете фонаря показался он. Одержимый. Он стоял на месте, раскачиваясь всем телом из стороны в сторону. Одержимый был весь заросший серой кожей.

Каликс почувствовал, как по спине пополз холодный пот.

Место не располагало для сражений. Во-первых, кроме узкого луча фонаря, здесь царила кромешная тьма. Во-вторых, узкий проход позади них не давал пространства для маневра. Атаковать втроем с разных сторон не выйдет. Здесь вдвоем-то было не развернуться, не задев друг друга лезвиями.

Убить его скрытно? Вряд ли. По слухам тварь реагировала на малейший шум, а подобраться по хрустящей крошке незамеченным не смог бы даже профи. У них не было ни карт слабых мест, ни бестиария. Только мрачные байки шахтеров.

Двое стояли позади Каликса и не двигались, ожидая, что он скажет. Не потому, что он был тут главным. За эти недели оба поняли, что Каликс действительно умен. А когда прямо сейчас могла решиться твоя жизнь, всегда проще было кинуть ответственность на кого-то другого. Да и по статусу он стоял ниже них.

Каликс молча протянул фонарь Ориону. И медленно коснулся рукоятки меча.

Чем обычный меч отличается от меча дао? Тем, что дао обладает магическими эффектами, превращая оружие в магическое. Каликс понятия не имел, как здесь принято называть эту силу, поэтому обходился простым словом магия.

Он крепко сжал рукоять.

Когда он только получил этот клинок, он чувствовал лишь его странную невесомость и страх порезаться. Но стоило ему сжать рукоять меча, как он ощутил все три закона, запертые в мече.

Раньше он ломал голову, как мастера вообще различают Дао. Как понять, что перед тобой Дао огня? Учить цвета руды или что? Все эти сложные теории рассыпались в прах, когда он впервые почувствовал это сам.

Клинок вышел из ножен с тихим шелестом.

Каликс сжал рукоять — и почувствовал всё разом. Холод. Острота. Кровь.

Дао льда не создавало в голове новое, незнакомое чувство, чтобы чудесным образом повесить на него правильное слово. Оно било по уже существующей категории — той самой, что срабатывала, когда рука касалась льда в морозилке, только в разы сильнее. Мозг не пытался перевести послание Закона.

Он просто узнавал знакомую, прошитую в теле реакцию и вешал на нее готовый ярлык, потому что иначе объяснить это себе не мог. То же самое с остротой — он уже знал это чувство, вот и смог легко различить Дао Разреза. Когда он впервые это почувствовал, то понял, насколько это гениально. Сам бы он до такого в жизни не додумался.

Орион и Дариус смотрели, как Каликс выходит из-за укрытия. Он встал прямо, сжимая короткий клинок, и медленно пошел в сторону хрипящего монстра.

Тварь в начале его даже не замечала, а потом повернулась. У него не было ни глаз, ни носа. Только рот и странная улыбка. Увидев Каликса, монстр тут же громко завизжал.

В прошлые разы, сталкиваясь с монстрами, они слишком много думали то о смерти, то о боли, то о рисках. Так дела не делаются. Если так пойдет и дальше, они никогда никого не убьют. Каликс даже не знал, можно ли назвать его задумку риском — он ведь уже отрабатывал это на кукле. Но он еще ни разу не применял это на настоящей твари.

Мутант рванул вперед. Его ноги отталкивались от камней с пугающей силой, руки с длинными, грязными когтями потянулись к лицу человека.

Каликс не стал делать широкий замах. Опираясь на здоровую ногу, он подался навстречу бегущей твари, выставляя клинок острием вперед. Короткий выпад.

В тот самый миг, когда лезвие коснулось груди монстра, Каликс направил все три Дао вместе, заставляя их резонировать и сработать как одно целое. Законы не стали сопротивляться друг другу. Они объединились и слились в один удар, который прямо распорол грудь твари, вошел глубоко внутрь и изнутри сковал её льдом.

Но отдача от слияния трех Дао ударила в рукоять с такой силой, что его отбросило назад. Он рухнул на спину, выбив из легких воздух.

Монстр прыгнул на него следом, прямо с торчащим из груди мечом.

Черт. Техника-то сработала, но я не думал, что он так легко это переживет, — мелькнуло в голове.

Тварь навалилась сверху, и Каликс понял, что мутант словно соткан из сплошной, голой плоти. Неужели Дао плоти и крови? Монстр регенерировал прямо на глазах. Рана покрывалась льдом, но мясо тут же набухало венами и с хрустом ломало эту корку. Тварь тупо перебарывала магию чистым мясом.

Рука одержимого обрушилась на лицо Каликса.

Удар.

Вспышка боли ослепила его. В ушах зазвенело. Во рту мгновенно стало горячо. Нос или скула — что-то точно хрустнуло. Зрение поплыло.

Сквозь мутную пелену он увидел, как мутант заносит вторую руку, чтобы проломить ему череп. Меч все еще торчал в груди твари, но лед уже почти растаял под напором кипящей крови.

— Отвали от него! — голос Дариуса сорвался на хриплый, панический крик.

Надсмотрщик вылетел из темноты сбоку. Не пытаясь колоть или резать, он с размаху ударил своим мечом снизу вверх. Лезвие вошло в плечо мутанта.

Тварь с рычанием обернулась. Длинная рука мелькнула в воздухе, наотмашь ударив Дариуса в грудь. Мужчина отлетел на несколько метров назад выронив оружие.

Каликс попытался скинуть с себя тушу, пересиливая звон в голове. Но мутант оказался быстрее. Он снова ударил. Каликс едва успел дернуться, принимая удар не в лицо, а в левое плечо. Кость жалобно скрипнула, и его снова впечатало в пол.

Мутант навис над ним, разевая беззубую, окровавленную пасть.

Дариус, тяжело дыша и сплевывая на пол кровь, уже вскочил на ноги. Искать упавший в темноту меч не было времени. С яростным рыком он сорвал с пояса тяжелую шахтерскую кирку.

— Эй, ублюдок! — тонкий, срывающийся голос эхом разнесся по туннелю.

Орион. Он стоял в пяти метрах от них. Его лицо было белым как мел, колени откровенно тряслись, а меч в руке дрожал так, что лезвие гудело. Он не нашел в себе смелости броситься в ближний бой. Вместо этого он размахнулся и со всей силы швырнул тяжелый фонарь прямо в морду твари.

Стеклянная колба с хрустом разбилась о серую башку мутанта. Вспышка ослепила всех на секунду, а затем пещера погрузилась в полумрак. Свет исходил только от крошечных осколков светящегося Дао, разлетевшихся по полу.

Тварь инстинктивно зажмурилась и дернула головой в сторону Ориона, отвлекаясь от Каликса.

Этой секунды хватило. Дариус подлетел к монстру сбоку. Тварь едва успел повернуться к нему, но надсмотрщик перехватил кирку двумя руками, широко размахнулся и со всей дури ударил тупой, железной стороной прямо по рукояти меча Каликса.

Удар вогнал короткий клинок в грудь мутанта по самую крестовину. Лезвие пробило ребра, пронзая тушу насквозь, и вышло где-то со спины.

Тварь застыла. Из разорванной пасти вырвался булькающий хрип. Дариус попятился назад, не опуская кирку, тяжело дыша и не понимая, сработало это или нет.

Монстр пошатнулся, постоял так пару секунд и тяжело рухнул прямо на Каликса.

Воздух снова выбило из легких. Каликс захрипел, пытаясь спихнуть с себя воняющую гнилью тушу. Орион подбежал следом, и они вдвоем с Дариусом с трудом свалили мертвеца в сторону.

Каликс перевернулся на бок, жадно хватая ртом холодный воздух. Кровь из разбитого носа заливала подбородок.

— Орион, доставай запасной фонарь, живо! — крикнул Дариус, падая на колени рядом с трупом.

Он вытащил из кармана короткий разделочный нож. В тусклом свете разбросанных осколков Каликс видел, как надсмотрщик с остервенением вспарывает грудную клетку монстра. Жуткий треск ломаемых хрящей заполнил пещеру. Дариус погрузил руки глубоко в тушу, что-то отчаянно там выискивая.

Прошло несколько секунд.

Дариус замер. Затем с глухим рыком ярости ударил кулаком по мертвому лицу твари.

— Безоар поврежден, — выдохнул он, и в его голосе прозвучало полное разочарование. — Мы провалились.

Глава 6 Хуже некуда

Когда я последний раз видел лучи солнца? Разве за это время я не превратился в пещерного человека?

Леон тяжело выдохнул, перехватывая край массивного ящика. Сейчас шла смена караула. Обычно надзиратели только следили за рабами, не утруждая себя лишней работой, но сейчас несколько человек, включая Леона, намеренно таскали тяжести, помогая организовывать пространство на верхних уровнях.

Обычным рабам путь сюда был заказан. Им запрещалось даже краем глаза смотреть на маршруты верхних ярусов. И охрана никогда бы не доверила эту работу надзирателям — это было слишком опасно. Никогда, если бы не Корвус.

Те, кто не знал о готовящемся бунте, видели лишь одно: Корвус начал меняться. Он все больше пренебрегал своей властью единственного кузнеца во всей шахте, позволяя себе слишком многое. Но ограничивать его никто не собирался. Обидеть Корвуса означало потерять самого ценного человека в этом проклятом месте. Выше охраны и надсмотрщиков стоял только управляющий шахтой, для которого Корвус регулярно создавал оружие из Дао. Зачем управляющему столько оружия? Этот вопрос оставался без ответа.

Леон опустил ящик и выпрямился, утирая лоб, как обычный уставший надзиратель. Но пока тело по привычке выполняло тяжелую работу, глаза цепко шарили по залу. Каждое его движение здесь, каждая якобы случайная остановка ради передышки были выверены с маниакальной точностью.

Сколько именно длится смена караула? Кто из охранников носит ключи от верхних решеток? В какие часы торговцы покидают нижние ярусы?

Леон выстраивал в голове детальную карту патрулей и уязвимых мест. За эти три месяца он побывал почти в каждом уголке шахты. Там, куда он не мог пройти сам, проходили другие члены их группы, собирая обрывки информации. Так, шаг за шагом, слепые зоны на бумаге исчезали. Они выстраивали детальный чертеж этой огромной шахты.

Закончив с грузом, Леон спустился с верхних ярусов и направился в прачечную за ящиком чистой одежды.

Здесь, в огромном пещерном зале, стояли хлипкие хижины. С потолка срывался настоящий водопад, шумно разбиваясь о камни. В этой ледяной воде женщины стирали одежду и обувь, отчищая въевшуюся грязь, и зашивали рваные дыры.

Кто-то должен был отстирывать заскорузлые от чужого пота, засохшей крови и каменной пыли робы тех же рабов. Кто-то должен был выносить параши и отскребать мох с потолков в казармах охраны.

Проблема заключалась в том, что даже в обычной ткани могла застрять едва видимая крупица Дао. Никто здесь не был защищен от его влияния. А женщины переносили мутации Дао в три раза тяжелее, чем мужчины, и заканчивалось это всегда плохо.

Леон до сих пор удивлялся, что в шахте не было ни лекарей, ни санитаров. Только соль. Простая вещь, которую в обычной жизни люди просто добавляли в еду, здесь обладала невероятным могуществом. Если бы не свойства соли, Леон бы и сам использовал ее только ради вкуса — местная дрянная еда давно стояла поперек горла.

Сейчас группа женщин, закончив с очередной партией тяжелых роб, сидела на камнях и ела грибы. Алхимики искусственно выращивали здесь четыре вида. Одни были немного острыми, другие отдавали сладостью. Были грибы с плесенью, обладавшие странным, въедливым вкусом, и обычные грибы с мазком.

Одна из девушек, ковырявшаяся в своей порции, вдруг подняла голову. Увидев Леона, она резко вскочила. От резкого движения в ее глазах потемнело, она качнулась, но не сбавила шаг и почти врезалась в него. Леон мягко перехватил ее за плечи и прижал к себе в объятиях.

Его рука тут же скользнула в карман. Он вытащил два тяжелых мешочка с солью и незаметно вложил ей в ладонь. Луция ловко перехватила их и одним быстрым движением спрятала в складках своей одежды, пока никто не заметил.

— Луция. Рад тебя видеть, — негромко, но с явным волнением произнес Леон. — Скажи мне, все в порядке? Тебя никто не обижает?

— Ты приходи почаще, Леон. А то скучно, — она слабо улыбнулась. — А так дела как всегда. Ничего не поменялось за эти два месяца. Первый месяц был невыносим, но после твоей помощи все стало гораздо легче.

Женщины, сидевшие поодаль, косились в их сторону. Кто-то с откровенной завистью, кто-то с искренней радостью за девушку. Рабам строжайше запрещалось даже смотреть на женщин, их пути никогда не пересекались. Но управляющий шахтой позволял надзирателям заводить романы. Это была привилегия, способ держать их в узде. Правда, разрешалось выбрать только одну девушку, поэтому ухажеры были у единиц.

Выбирали, естественно, тех, кто не успел подурнеть от каторги. Луция слишком выделялась на фоне изможденных женщин, и это сразу сделало ее мишенью. Как только она попала сюда, местные тут же начали ее травить. Ситуацию усугубляло то, что она совершенно не знала языка и даже сейчас могла изъясняться лишь на базовом уровне.

А еще все знали, что мутации Дао начали убивать ее уже через неделю после прибытия. Той крошечной порции соли, которую выдавали за ежедневную каторжную работу, не хватало даже на то, чтобы просто замедлить болезнь. Все понимали, что Луция обречена. Пока не появился Леон.

Он аккуратно взял ее за руку и повел в укромное место — к старой скамейке в тени, где обычно отдыхали надсмотрщики. Они сели рядом.

Для чужих глаз они выглядели как обычная пара — надзиратель, пользующийся своими привилегиями, и его покорная рабыня. Эта грязная репутация была идеальной ширмой. Только статус любовника давал Леону право приходить сюда и раз за разом вытаскивать её с того света порциями соли.

— Как там Каликс? — тихо спросила Луция. — Я не видела его уже три месяца.

Лицо Леона на секунду помрачнело.

— Корвус послал его вместе с Дариусом и еще одним надзирателем на нижние уровни.

Луция вздрогнула, повернув к нему голову.

— И ты ему позволил?

— Я не смог бы остановить Каликса. В последнее время он слишком напряжен. Я не до конца понимаю почему, но само нахождение в шахте его выматывает. Ты его не видела, но он изменился. Возможно, из-за того случая, о котором я рассказывал.

— Ты про тот его глупый эксперимент?

— Да. Половина его тела скрыта под бинтами, половина лица — тоже. И ситуация не становится лучше. Сколько бы соли он ни употреблял, этого мало. Мутация не стоит на месте. Это же не ожог, хотя и выглядит в точности так. Я уверен, что он страдает каждый день.

Леон тяжело сцепил пальцы в замок.

— Корвус специально послал их троих вниз. Чтобы они набрались опыта в реальном бою, там, где могут погибнуть по-настоящему.

Луция нахмурилась, ее глаза расширились от внезапной догадки.

— Ты намекаешь, что не только Каликс... Но и кузнец, и, наверное, многие другие...

— Тоже на грани, — кивнул Леон. — Бунт начнется в самое ближайшее время. Кажется странным, что люди провели здесь столько лет и не могут подождать еще немного, но это так. Мы на пределе.

Повисла тишина. Тяжелая, липкая, давящая на плечи. Оба прекрасно понимали, что означают слова в самое ближайшее время. Скоро в этой шахте прольются реки крови, и выживут далеко не все.

— Я просто боюсь, что раз Каликс решился на такой рискованный эксперимент, то он так же легко пойдет на смертельный риск там, внизу, — тихо произнесла Луция.

Леон не мог не согласиться. Он знал друга лучше, чем самого себя.

Каликс вырос в деревне, где жила бабушка Леона, и Леон часто приезжал туда в детстве. В памяти ясно всплыл один случай: высокий чужой забор, за которым висели сочные яблоки. Пока остальные мальчишки просто пускали слюни, Каликс вдруг сорвался с места и прыгнул, чтобы украсть их.

Со стороны это выглядело как полная глупость, бездумный рывок. Но нет. Прежде чем оттолкнуться от земли, Каликс за доли секунды успел просчитать высоту, место для приземления и пути отхода. Он забрал яблоки и ушел без единой царапины. Дальше это стало рутиной. С тех пор Леон перестал удивляться поступкам друга. Каликс всегда знал, что делает, даже если выглядел безумцем.

Леон наклонился чуть ближе к Луции. Его голос превратился в едва различимый шепот.

— Когда всё начнется... это пойдет снизу. Почти все надзиратели и надсмотрщики стянутся туда. Мы устроим настоящую резню. В этот момент здесь, наверху, начнется паника. Даже охранники бросят посты и побегут вниз, к воротам.

Луция напряженно кивнула, крепче сжимая спасительный мешочек в кармане.

— Тебе нельзя бежать к нам навстречу, — жестко продолжил Леон, глядя ей прямо в глаза. — На лестницах будет мясорубка. Твоя задача — спрятаться в слепой зоне. Помнишь кладовую со старыми химикатами, которую я показывал тебе на карте?

— Да. Там сильно воняет.

— Идеально. Запрись там и сиди тихо. Не высовывайся, даже если услышишь мой голос. Жди, пока я сам не выломаю эту дверь. Поняла?

— Значит, мой благородный рыцарь придет спасать меня в пропахшую дерьмом кладовку? — она слабо, иронично усмехнулась. — Как романтично. Прямо как в сказках.

— Я обязательно захвачу с собой цветы. Или хотя бы тот милый плесневелый гриб, — ответил Леон с абсолютно серьезным лицом.

Луция коротко кивнула. В её глазах больше не было того загнанного страха, с которым она ходила в первые дни — только понимание.

Они поднялись со скамейки. Леон снова обнял ее, прощаясь.

— Когда мы встретимся в следующий раз, мы будем уже бежать отсюда, а не разыгрывать сцены, — тихо сказал он.

Разжав объятия, Леон развернулся, подошел к двум тяжелым ящикам с чистой одеждой, легко поднял их на плечи и зашагал прочь, растворяясь в полумраке пещеры.

Внизу, на шестом уровне, было темно и сыро. Дариус тяжело дышал. Он пытался говорить глухо, сдерживая злость, но ярость все равно прорывалась наружу, заставляя слова звучать резче и громче, чем следовало.

— Орион. Ты же понимаешь, что из-за твоей трусости Каликс чуть не погиб?

Каликс сидел на корточках в укромной пещерке с двумя проходами и прижимался ухом к холодному камню.

— Тише, пожалуйста, — попросил он, вслушиваясь в камни. Ему нужно было понять, не идут ли Одержимые по их следу.

— Заткнись, Каликс, — отрезал Дариус.

Каликс тут же закрыл рот. Злить надсмотрщика дальше было опасно. Дариус и так находился на грани, готовый в любую секунду сорваться и просто избить бедного надзирателя. Каликс знал свое положение в этой шахте. Раб не имел права перечить, особенно сейчас.

Его собственное тело горело от боли. Нос был сломан, лицо покрывала корка засохшей крови, а под одеждой наливались чернотой тяжелые ушибы. Если бы не заранее съеденная соль, даже одного удара Одержимого хватило бы, чтобы переломать ему кости насмерть.

Дариус снова повернулся к Ориону.

— Тебе доверили этот чёртов меч. Тебя опекали, тебе доверяли. А ты? — Дариус сплюнул на пол. — Хватило смелости только кинуть фонарь. Если бы я вовремя не ударил ту тварь, ты бы просто сбежал, бросив нас. Буду с тобой честен, Орион. Я с тобой больше работать не стану. Нас теперь двое. Хотя нет, нас всегда было двое. Просто я, идиот, ошибался на твой счет.

Орион молчал. Он сидел, сжавшись в комок, и затравленно смотрел в пол, всем своим видом показывая, что осознает вину.

Внезапно Каликс почувствовал, как пол под ботинками мелко и часто дрожит. Ошибиться было невозможно — кто-то приближался. Еще до этого, когда они поняли, что Безоар сломан, до них издалека донесся топот монстров. Они бросились наутек и спрятались здесь, но укрытие оказалось ненадежным. Одержимые шли прямо на них.

— Они идут. Надо бежать, — быстро сказал Каликс, поднимаясь на ноги.

— Черт возьми, — выдохнул Дариус. — Бросаем сумки. Берите только мечи. Держимся вместе. Вы двое — за мной. Я хорошо знаю шестой уровень.

Дариус схватил фонарь левой рукой. Поднял пальцы, отсчитывая. Один. Два. Три.

Они сорвались с места.

Тьма туннеля мгновенно поглотила их. Дариус бежал впереди, освещая путь. Он перепрыгивал через глубокие провалы в полу и на ходу пригибался, уходя от низких каменных сводов.

Позади нарастал гул. Утробный, булькающий рык Одержимых эхом метался по узким стенам. Их было как минимум трое, и передвигались они гораздо быстрее людей.

— Они нагоняют! — крикнул Каликс. Рука в поту скользила по рукояти меча, он едва не выронил оружие на бегу.

Дариус выскочил на развилку. Перед ними расходились три туннеля. Из двух уже доносился хрип и лязг когтей. Не раздумывая, надсмотрщик свернул в правый проход, который пока оставался пустым.

Вдруг каменный свод прямо над Орионом с треском проломился. Одержимый рухнул сверху, вытягивая лапы и целясь прямо в шею. Орион закричал, но в последний момент инстинктивно вскинул руки, уперся в тушу и, используя всю свою массу, с силой отшвырнул монстра назад.

Тварь отлетела, едва не сбив бегущего следом Каликса. Тот резко ушел в сторону, пропуская монстра мимо себя.

Этот бросок сломал Ориона окончательно. Его дыхание сбилось и перешло в панический визг. Он начал постоянно оглядываться, спотыкаться на ровном месте. Каликсу приходилось тормозить и ломать свой выверенный ритм бега, чтобы не врезаться в него.

Орион посмотрел на стену слева, и в этот момент камень лопнул. Из пролома вырвалась костлявая рука Одержимого, слепо шаря в воздухе и пытаясь ухватить его за одежду. Орион дернулся вправо, чудом разминувшись с когтями.

Сзади уже отчетливо слышалось тяжелое дыхание преследователей. Каликс, не выдерживая задержек, просто обогнал Ориона, вырываясь вперед.

Свет фонаря выхватил крутой подъем, заканчивающийся узким каменным карнизом. Дариус взлетел по камням первым. Каликс, стиснув зубы и не обращая внимания на боль в гудящих ногах, запрыгнул следом.

Орион тоже попытался прыгнуть, но не успел.

Монстр настиг его снизу, вцепившись в ногу. Орион рухнул на камни. Тут же из темноты выскочили еще несколько Одержимых, набрасываясь на него толпой. Они придавили его к земле так плотно, что он не мог даже пошевелить мечом. Не мог повернуться.

— Помогите! — сорванным голосом закричал Орион.

Каликс остановился на карнизе. Он крепче перехватил меч, готовясь прыгнуть обратно. Придется снова использовать ту самую технику, иначе Ориона разорвут.

Но Дариус схватил его за плечо и грубо дернул назад.

— Каликс, ты в уме? Смотри, куда мы попали!

Каликс обернулся и замер.

Перед ними раскинулся огромный зал пещеры. А ведь это то самое место на карте, которое было отмечено как особо опасное. Стены здесь слабо светились вкраплениями руд Дао. В этом тусклом свете Каликс увидел их. Десятки силуэтов. Монстры заметили незваных гостей и уже разворачивались, издавая хриплый рык.

Каликс все понял. Ориону уже ничем не помочь. Никак.

Дариус бросился вперед, и Каликс, не оглядываясь на крики снизу, побежал за ним.

Больше пятидесяти монстров. Они лезли справа, слева и сзади. Единственный свободный путь вел прямо через зал.

Они неслись сквозь пещеру. Твари бросались наперерез, пытаясь достать их когтями. Дариус с размаху бил мечом, как тяжелой дубиной, снося с пути тех, кто оказывался слишком близко. Глухие удары дробили кости, расчищая дорогу. Каликс двигался следом. Он пригибался, проскальзывая под замахами Одержимых, и короткими, жесткими выпадами бил им по коленям и суставам, просто чтобы замедлить толпу.

Они прорвались через центр зала, но свет фонаря вдруг выхватил впереди пустоту.

Тропа обрывалась. Дальше зияла черная, бездонная пропасть, из которой медленно поднимался холодный туман.

Позади плотной стеной надвигались полсотни мутантов. Отступать было некуда.

— Куда ведет этот путь?! Это что, тупик?! — крикнул Каликс, резко тормозя у самого края. Мелкие камни брызнули из-под его ботинок и беззвучно канули в бездну.

— Вниз! Вниз на седьмой уровень! — тяжело дыша, прохрипел Дариус.

Каликс понял, что его худшие опасения сбываются. Куда бы они ни пошли, их, скорее всего, ждет смерть.

— Делай как я! — рявкнул Дариус.

Он спрыгнул на выступающий ниже камень, оттолкнулся от него и шагнул прямо в пустоту. В падении он развернулся и с силой вогнал свой меч из Дао в отвесную скалу. Оружие распороло камень, кроша породу в пыль и резко замедляя его спуск.

Времени на раздумья не осталось. Монстры были в двух шагах. Каликс оттолкнулся от края и полетел во тьму, замахиваясь для удара по стене.

Сухой стук. Его клинок врезался в породу, но не вошел глубоко. Оружие лишь с треском проскрежетало по гладкому камню, вырывая куски пыли. Удар отдался в руках, пальцы разжались. Хватка сорвалась. Каликс почувствовал жуткую невесомость. Он проваливался в бездну, инстинктивно вскидывая пустые руки вверх.

По крайней мере, мне больше не придется жрать эту грёбаную соль.

Чуть ниже Дариус, стиснув зубы от напряжения, проследил взглядом за летящим мимо Каликсом. Надсмотрщик мрачно скривил губы. В этой шахте каждый умирает сам по себе.

Но его злорадство длилось недолго.

Одержимые наверху, обезумев от запаха крови, не стали искать безопасный спуск. Они прыгнули со скалы прямо во мрак.

Тяжелая туша первого монстра рухнула прямо на спину Дариуса. Удар вышиб из него весь воздух. Следом упал второй, глубоко вонзая когти в плечи надсмотрщика. Под тяжестью трех тел меч Дариуса с громким хрустом вырвало из скалы.

Его оторвало от стены. Дариус полетел вниз, в непроглядный туман седьмого уровня, заживо погребенный под рычащим, кусающим клубком мутировавшего мяса.

Глава 7 Баланс клинка

— Каликс, ты веришь в бога?

— В какого бога?

— В того, который прощает.

Каликс улыбался. Все происходящее казалось сюрреалистичным, смазанным, как картина под проливным дождем.

Дариус лежал на земле. Темные, сгорбленные фигуры одержимых и мелких шам копошились прямо на нем, яростно терзая его тело.

Каликс не мог сфокусировать взгляд, перед глазами все плыло. Но это его не пугало. Это же очевидно сон.

Кто вообще будет вести философские беседы, пока его пожирают монстры? Ха-ха-ха.

— Зачем тебе прощение, мой друг? Когда ты успел согрешить?

Каликс усмехнулся, сам не понимая, что его так забавит.

— Я ведь не говорил. Но перед тем, как попасть в этот мир, я убил всю свою семью.

Каликс рассмеялся в голос и хлопнул себя ладонью по затылку. Ударил сильно, но боли не почувствовал.

— Я долго бежал от этих… почитающих закон, — голос Дариуса звучал ровно, перекрывая рычание тварей. — За это время я убил еще несколько человек.

Да что он, черт возьми, несет.

— Но в конце меня поймали. Я сидел в пустом доме, загнанный в угол, и ждал неизбежного. Но моргнув оказался в этом мире. Я думал, это второй шанс. Шанс на прощение от самого бога…

Слова оборвались. Один из монстров резко сомкнул пасть на Дариусе, и тот перестал подавать признаки жизни. Твари плотнее сбились в кучу, не отпуская добычу.

Каликс медленно попытался встать. Пространство закружилось, земля ушла из-под ног, и он едва не рухнул обратно.

Падать. Они же упали. Упали очень глубоко вниз.

Неужели высота оказалась не такой большой? Нет. Спина точно сломалась бы. Мои кости ведь хрупкие. Они бы рассыпались в крошку от такого удара.

Только если я заранее не сьел… съел много соли.

Каликс, до этого смотревший на мир сквозь мутную пелену, резко распахнул глаза.

Зрение окончательно сфокусировалось. В нос ударил удушливый запах гнили.

Вокруг громоздились трупы. Их было больше сотни — тела погибших шахтеров, сваленные в кучи. А между ними бродили монстры. Десятки, если не сотни тварей ползали, рыскали среди останков.

Но никто не трогал его.

Не может быть.

Почему я смеюсь. Это не сон?

Если это реальность, почему они тогда растерзали Дариуса, а меня обходят стороной? Эти монстры — злобные создания. В любом фэнтези они только и делают, что убивают людей.

Монстры обходят стороной лишь одних. Своих.

Каликс медленно опустил взгляд на свое тело.

Почти всю его плоть покрывали жуткие мутации. Кожа пошла буграми, изменила цвет, суставы вывернулись, уплотнились. Он целую минуту молча пялился на свои руки и торс.

Так это не сон. Понятно. Классно. Круто. Как я мог забыть, соль же укрепляет кости.

Сколько бы соли Каликс ни запихивал в себя, ещё до того, как он сюда попал, мутации уже покрывали почти половину его тела и продолжали постепенно распространяться.

Он снова перевел взгляд на свое тело.

Теперь я стою на пороге окончательного превращения в мутанта.

Его мутировавшее тело таило в себе невероятную силу, которой он мог воспользоваться. Но он прекрасно знал, чем ему это грозит.

В шахте все заучили главное правило: мутировавшими конечностями нельзя пользоваться. Да, измененная плоть давала огромную силу, но стоило только опереться на зараженную руку или специально напрячь изуродованные мышцы, как мутация тут же ускорялась вдвойне.

Печально, что я мутирую куда быстрее, чем успеваю это осознать.

Может, просто сдаться? Превратиться в очередную тварь, забыть про рак костей и перестать терпеть эту бесконечную боль. Разве не о тихом конце я мечтал дома? Смерть в этой яме — идеальный финал, а я почему-то продолжаю рвать жилы.

Хотя… это ведь конец.

Или, может, я боюсь умереть?

Но зачем бояться?

Разве такой финал здесь — не лучший подарок, который мне выдали при переносе?

А я, как идиот, цеплялся за жизнь.

Мерный стук капель с каменного свода в ушах начал превращаться в тихое тиканье настенных часов в его комнате на Земле.

Удушливая вонь разлагающихся тел внезапно сменилась запахом мокрого асфальта после весеннего дождя. Мелкая шама деловито прошлась когтями по его бедру, а сознание упорно подсовывало картинку: он просто лежит дома на старом диване, и все вокруг — всего лишь дурной, затянувшийся сон.

Каликс мысленно усмехнулся.

Называть поражение даром судьбы — дешевый трюк сломленного разума. У смерти нет скрытого смысла или поэзии, есть только трусость и отказ от борьбы.

Каликс хмыкнул. Какое убогое самосожаление. Я бы в жизни до такого бреда не додумался — Дао уже напрямую дурманит мне мозги.

Каликс тут же глубоко выдохнул, собрав силы. Засиделся. Пора идти.

Он старался вообще не задействовать мутировавшие участки тела, неловко перенося вес только на здоровые мышцы, и сразу пошел искать соль.

Едва он сделал шаг, как крупный одержимый преградил ему путь. Тварь тяжело обхватила его правую руку. Пальцы монстра обжигали. Кожа Каликса на предплечье тут же начала плавиться, источая запах горелого мяса.

Одержимый с дао огня и лавы.

Монстр глухо зарычал, придвинул уродливую морду вплотную к лицу Каликса и шумно втянул воздух, обдавая его жаром. Каликс стоял ровно. Он вообще не чувствовал тревоги. Происходящее все еще казалось сном. Боли от ожога не было.

Тварь фыркнула, разжала пальцы и потеряла к нему интерес, тяжело зашагав прочь. В ту же секунду какая-то мелкая шама вскарабкалась по его ноге и уселась на плечо, цепляясь когтями. Монстры то и дело подходили, нюхали его, задевали боками, но не нападали.

Каликс шел вперед, переступая через растерзанные тела, ища хоть какой-то туннель или выход.

Вокруг было тускло. Мрачные тупики терялись во мраке. Путь освещали лишь редкие вкрапления дао руды в стенах да сами монстры, носившие в себе частицы этого дао. Их тела слабо светились во тьме.

Это седьмой уровень? Нет. Трупов слишком много. Монстров еще больше. Возможно, это самый низ, восьмой уровень.

Он смотрел на мертвых шахтеров.

Обычный человек посчитал бы глупостью убивать всё еще работоспособных рабов, когда тем за годы каторги наконец-то удаётся собрать свои десять брусков соли.

Каликс тоже так думал, пока ему не объяснили правду. Каждый раз, когда раб идет добывать соль, он лишь сильнее поддаётся заражению от дао. Это было ясно. Но за те шесть-семь лет, что уходят на сбор этих десяти брусков, люди заражаются почти до критической отметки. Ведь они вечно жалеют соль для самих себя.

Нет смысла забирать у них соль и снова гнать в забой — это слишком опасно. Даже если они не превратятся в монстров прямо в туннеле, они начнут заражать других. Дешевле казнить и сбросить трупы на нижние уровни.

Обычная, логичная мысль. Но Каликс не понимал, почему он смотрит на эту бойню и не чувствует ровным счетом ничего. Не сочувствует им. Неужели в нем не осталось ничего человеческого?

Бесконечные ряды тел затягивали в ступор. Ноги переставлялись все медленнее. Зачем вообще куда-то идти, если для этого места он уже стал своим?

Он вспомнил о друзьях, оставшихся наверху, и на секунду замер. Хм, нет. Эмпатия у меня есть. Кажется, я просто стал эгоистичнее. Я просто хочу выбраться отсюда и нормально жить.

Да, я хочу жить. Даже если превращаюсь в монстра и умираю.

— Я хочу жить, — глухо произнес он вслух, хотя язык с трудом ворочался во рту, а слова вышли рваными.

Мне нужен просвет.

Просвет. В детстве Каликс обожал возиться с машиной деда и фанател от Формулы один. Он не пропускал ни одного турнира, часами пялясь в телевизор.

Однажды его любимый гонщик сказал: Если ты перестал идти в просвет, ты больше не гонщик.

Тогда он запомнил эту фразу на эмоциях, будучи ребенком, и считал, что ее смысл применим только к машинам и трассам. Так было до того, как он увлекся философией.

Каликс оглядел свое изуродованное, покрытое наростами тело.

Машина разбита в хлам. Шасси погнуто, броня сплавилась. Но двигатель… двигатель все еще работает.

Он ускорил шаг.

Возможно, я и не вижу своего будущего. Блуждая в этой отвратительной темноте, среди трупов и монстров, легко не увидеть ничего, кроме неминуемой смерти. Но нужно искать, не обращая внимания на препятствия.

Каликс искал выход долго. Прошел час или больше. В этой яме не было времени, но он упрямо переставлял ноги, пока его взгляд не зацепился за знакомую вещь. Амулет.

Он поднял его, сжал в ладони и шумно выдохнул. Рассудок мгновенно прояснился, сбрасывая остатки дурмана.

Спустя еще час поисков он наткнулся на свой меч, а чуть позже отыскал и ножны.

Он поднимал свои вещи без единой эмоции. Просто шел дальше, игнорируя окружающий кошмар. По пути попадался чужой мусор. Брошенные безделушки мертвецов. Грязный плюшевый медведь, который в свете светящейся руды выглядел жутко. Каликс пнул игрушку с дороги и пошел дальше.

Вскоре он подобрал кирку. Сперва подумал, что она принадлежала Дариусу, но эта оказалась слишком ржавой. В любом случае, лучше, чем ничего.

Он заставлял себя думать только о просвете. Каждая лишняя мысль сейчас могла его убить. Но и одна правильная мысль могла спасти. Перед тем как попасть в этот мир, он принес с собой не только рак костей, который сжирал его каждый день, но и привычку цепляться за правильные мысли, чтобы не сойти с ума.

Он бродил половину дня. Пещера казалась бесконечной. Его шатало, ноги подкашивались, и он был готов рухнуть в любую секунду, но внезапно остановился.

Не то чтобы он увидел свет в конце туннеля. На вид это была обычная стена, без единой дыры. Но он почувствовал сквозняк. Каликс прижался щекой и ухом к холодному камню. Воздух тянуло из едва заметной щели. Не мерещится.

Не раздумывая, он перехватил кирку и с размаху ударил в стену.

Острие глухо впилось в породу. Первый удар не оставил даже царапины.

Громкий звук привлек внимание монстров. Твари засуетились, направляясь к нему, но Каликс снова занес кирку и ударил. Он бил короткими сериями, делая передышки в десять секунд. Кости начали мелко похрустывать при каждом замахе. Действие соли подходило к концу. Боли из-за мутации не было, но отсутствие соли означало скорый приступ от рака костей.

Один из одержимых, взбешенный шумом, бросился на него, брызгая слюной. Тварь навалилась, придавив Каликса к стене, обнюхала лицо, глухо заворчала и отступила. Каликс молча поправил хват и продолжил копать. Поначалу все попытки были тщетны.

Но в итоге камень поддался. Появился первый просвет. Каликс даже не изменился в лице, продолжая монотонно всаживать кирку в породу, расширяя дыру. Расширив пролом настолько, чтобы пролезли плечи, он протиснулся внутрь.

Он оказался в огромной пещере. Вдоль стен росли светящиеся грибы, где-то вдали шумел водопад. И здесь обитали другие монстры — более крупные, быстрые и смертоносные на вид.

Каликс проигнорировал грибных тварей. Он смотрел под ноги, ища только одно. Соль.

Пройдя около сотни шагов, он наткнулся на первый нарост. На такой глубине соли скапливалось гораздо больше за один раз, но из-за монстров это было гораздо опаснее.

Он отколол целую пригоршню, закинул в рот и начал жевать сырой, глотая жесткие куски. Восполнив запас, двинулся дальше, выискивая новые жилы. Вода из водопада манила, горло пересохло, но он даже не подошел к озеру. Слишком велик шанс, что оно отравлено.

Несколько часов Каликс только и делал, что копал и жрал соль. Наконец, желудок наполнился, а тело налилось тяжестью. Он нашел узкую расщелину, забился в нее, упал на холодный пол и погрузился в мысли.

Избегать мысли больше не получалось.

Даже если я найду путь наверх и вернусь, меня казнят. Больше половины моего тела отравлено мутацией.

А если останусь здесь, меня рано или поздно убьют монстры.

Он лежал на спине, крутя в пальцах амулет, пока усталость не взяла свое, и он не провалился в тяжелый сон.

Проснулся он так же резко. Лицо оставалось равнодушным. Никакой радости от того, что пережил ночь. Он просто не знал, что делать дальше.

Не став тратить время, он поднялся и пошел искать новые наросты соли. Во время работы он вспомнил слова Корвуса. Тот говорил, что соль не должна соприкасаться с дао, иначе можно нехило получить по руке.

И что обычные крестьяне наверху, если что, просто кидаются солью в этих… мастеров.

Мастера.

Он помнил, как сильно его это смутило в первый раз. С одной стороны — могущественные ублюдки, чуть ли не полубоги, творящие немыслимую хрень.

С другой — обычный грязный крестьянин с горстью соли. И вот этих всемогущих типов называют просто «мастерами», а отбиваться от них можно тем же, чем солишь похлебку.

Каликс фыркнул. А потом рассмеялся. Он смеялся в голос, раз за разом, прямо пока продолжал долбить стену и запихивать сырую соль в рот.

Наблюдая за пещерой, Каликс заметил кое-что важное. Монстры иногда дрались между собой, сражаясь за добычу. А еще он заметил, как изменилось их отношение к нему. Чем больше соли он жрал, тем сильнее отступала мутация на его теле. И тем чаще твари поворачивали в его сторону головы, принюхиваясь.

Понятно. Я возвращаю себе человеческий облик, и они снова видят во мне еду. Непонятно только, в какой именно момент я пересеку невидимую черту, и вся эта орда бросится меня рвать.

Проглотив очередную горсть соли, Каликс вытащил меч из ножен, крепко сжав рукоять левой рукой.

Пришло время подраться.

Противников хватало. У каждого была своя особенность, зависящая от того, какое дао изувечило и превратило человека в монстра.

Он выискивал цель и остановился на самом простом варианте — монстре с дао воды. Этих он научился отличать сразу.

Сместив вес, Каликс начал подбираться со спины, ставя ноги мягко, без звука. Он подошел почти вплотную, готовясь нанести удар, но тварь внезапно дернулась и обернулась. Пустые, водянистые глаза уставились прямо на него.

Каликс замер. Мышцы напряглись. Секунда текла за секундой.

Он медленно опустил меч и шаг за шагом отступил назад, растворяясь в тенях. Ни один вменяемый человек не пойдет в открытую рубку с таким зверем.

В прошлый раз я думал, что достаточно просто применить технику, и враг умрет. А если облажаюсь — прикроют товарищи. Сейчас товарищей нет. А техника оказалась не смертельной.

Каликс спрятался за камнями, перебирая варианты.

Сделать бомбочку из соли? Можно попробовать. Но монстры не состоят из дао целиком, это их только сильнее взбесит и не нанесет смертельного урона.

Добить победителя в стычке двух монстров? Он наблюдал за их драками. Победитель никогда не выглядел уставшим или раненым, они сражались насмерть, не теряя прыти.

Нужно подстроить ловушку. Лишить равновесия, свалить с ног, ограничить подвижность.

Он окинул взглядом своды пещеры, уступы и узкие проходы между камнями.

Придумал.

Камень со стуком отскочил от влажной скалы и ударил тварь с дао воды прямо по уродливой голове. Монстр дернулся, глухо заворчал и обернулся. Его водянистые глаза мгновенно нашли в полумраке фигуру Каликса. Тварь оскалилась, издав булькающий рык, и сорвалась с места.

Каликс тут же развернулся и побежал.

Монстр двигался в два раза быстрее. На открытом пространстве он бы настиг Каликса за пару секунд, сминая его своим весом. Но пещера была изрезана узкими проходами, острыми углами и завалами. Каликс бежал, тяжело дыша, скользя подошвами по мокрому камню. Слыша за спиной топот, он резко вильнул в сторону и бросился в ту самую узкую щель, из которой выбрался вчера.

Он едва успел втиснуться в камень, как снаружи раздался грохот. Монстр на полном ходу влетел в скалу, не успев затормозить. Камень содрогнулся. Тварь яростно забила лапами по стене, пытаясь протиснуться в узкий проем, рыча и брызгая слюной.

Каликс не терял ни секунды. Резко развернувшись в тесном пространстве, он перехватил меч и с силой выкинул руку вперед. Клинок ударил прямо в грудь протискивающегося монстра. Но оружие лишь слегка распороло толстую шкуру, увязнув в плоти.

Так и знал. Мой меч слишком слаб для этого ублюдка.

Придется снова использовать ту самую технику.

Монстр взвыл от боли и забился сильнее, расширяя щель. Каликс крепче сжал рукоять обеими руками. Поставил ногу назад, упираясь в камень, и почувствовав все три дао — ударил техникой.

Клинок рванул вперед, сминая плоть, пробивая ребра и уходя глубоко в тело врага. В ту же секунду по рукам Каликса ударила чудовищная отдача. Кости предплечий жалобно хрустнули, плечи едва не вылетели из суставов.

Ощущение было таким, словно он голыми руками удержал выстрел из крупнокалиберного пулемета. Пальцы онемели, хватка ослабла, и он едва не выронил оружие, но, стиснув зубы, устоял на ногах.

Монстр обмяк.

Умер. Отлично.

Каликс только начал выдыхать, как мертвая туша вдруг дернулась. Пасть распахнулась, и оттуда ударил плотный поток воды.

Удар был такой силы, что Каликса оторвало от земли и отшвырнуло назад. Он пролетел метр, больно приложившись спиной о камни, и рухнул в вонючую лужу. Вода залила глаза и рот. Он тут же вскочил, отплевываясь, подорвался к щели и начал наносить слепые, тяжелые удары сквозь проем. Он бил и бил по обездвиженной туше, пока та не перестала подавать даже малейших признаков жизни.

Каликс тяжело осел, переводя дух. Пот заливал глаза, руки мелко тряслись. Это было слишком потно.

Выждав минуту, он снова сжал рукоять меча, не вытаскивая лезвия из разорванной груди. Не для того, чтобы бить, а чтобы забрать крупицы дао. Он просто крепко держал оружие, чувствуя, как оно становится чуть тяжелее и холоднее. Две крупицы дао воды втянулись в клинок. Монстр состоял и из других, более мелких осколков, но здесь работал закон притяжения.

Наука тут ни при чем. Просто дао, совместимое с другим дао, тянется друг к другу. Так ему объяснял старик кузнец за те три месяца в шахте. Дед не любил болтать, но самую базу вдолбил крепко.

Теперь его меч состоял из двух крупиц дао воды, восьми льда, двух крови и двух остроты.

Тут не работало правило «чем больше цифра, тем ты сильнее». Механика была сложнее, и Каликс сам еще не до конца понимал, как именно она устроена, но изменения в весе и балансе оружия чувствовал четко.

После этой авантюры желудок скрутило от голода. Оглядевшись, он не придумал ничего лучше, чем сорвать бледный пещерный гриб. Интересно, я ел за эти три месяца хоть что-то кроме грибов?

Он сполоснул гриб в мутной воде водопада. Выглядела она отвратительно, и крайне сомнительно.

В голове родилась идея.

Он оттащил тушу монстра в сторону. Затем взял ржавую кирку и принялся бродить по пещере, раскалывая камни в поисках дао огня.

Спустя пару часов монотонного труда и стертых в кровь ладоней он нашел едва заметную теплую крупицу. Изначально он хотел впитать ее в меч, как сделал с дао воды. Но как только он приблизил лезвие, крепко сжимая рукоять, оружие словно воспротивилось. Оно не принимало чужеродный закон. Дао огня оказалось несовместимо с его клинком.

Другого способа развести костер он не знал. Пришлось жрать сырым.

Каликс откусил кусок гриба и удивился. На вкус он был точно таким же, как похлебка, которой их кормили на верхних уровнях. Неужели это те самые грибы, просто наверху их выращивают искусственно? Запивать пришлось все той же грязной водой из лужи. Рискованно, но он решил довериться свойствам соли. Как там говорили? Соль выжжет все.

Вернувшись в свое укрытие на восьмом уровне, он упал на камни и провалился в сон.

Следующая ночь началась с новой стычки. Он выследил одержимого, загнал его в угол и убил, действуя по уже проверенной схеме.

Сжав рукоять и потянувшись к трупу, он понял, что чужое дао просто не совмещается с теми, что уже собрались внутри его клинка.

Можно было и дальше убивать всех подряд, надеясь на удачу. А можно было выслеживать конкретных тварей, чье дао точно подходило его мечу.

Каликс выбрал второе. Поиски нужной цели иногда занимали часы. Приходилось прятаться, наблюдать, отступать. Параллельно он искал соляные наросты, откалывая куски и поедая их на ходу, чтобы сдерживать мутацию.

Так потянулись дни. Количество дао в его мече росло, клинок менялся, становясь опаснее. Каждую свободную минуту Каликс тренировался. Сто отжиманий. Сто приседаний. И бесконечные отработки ударов, где он учился искусству меча, просто слепо следуя своему сердцу.

Прошла неделя, и он начал выглядеть как человек. Бугры мутаций спадали, кожа приобретала нормальный оттенок.

На восьмом уровне, куда сбрасывали мертвых рабов, трупов становилось все больше.

Проходили недели. Каликс ломал голову над тем, как решить проблему с отдачей. Чем больше дао впитывал меч, тем разрушительнее становилась техника, но тем сильнее била отдача. Удары рвали его собственные мышцы и крошили кости.

Но он не был дураком. Спустя месяц непрерывных боев он нашел выход.

Он научился пропускать отдачу сквозь себя. Принимал удар не только руками, а всем телом: жестко фиксировал кисти, напрягал спину, сгибал колени и в момент удара впечатывал ступни в землю, уводя часть разрушительной отдачи в камень под ногами. Приходилось учитывать кучу нюансов и ловить правильную стойку, но это работало.

Он больше не бегал от монстров. Каждую ночь он ходил на седьмом уровне, ложился среди свежих трупов и ждал. Когда голодная тварь подходила слишком близко и начинала принюхиваться к его живому телу, Каликс резко бил снизу вверх, вспарывая плоть.

Каликс давно покинул восьмой уровень. Он бродил по седьмому, осторожно обходя крупные стаи. Подняться на шестой он мог в любой момент, но там был риск наткнуться на людей. Он числился мертвым больше месяца. Если охрана или управляющий шахты увидят его живым, даже Корвус не сможет его прикрыть. А спускаться обратно на восьмой не имело смысла — там стало слишком опасно.

Он полагался на карту мертвого Дариуса.

Его клинок теперь хранил в себе двадцать крупиц дао льда, десять остроты, десять воды, пятнадцать крови и восемь яда.

Путем кровавых проб, ошибок и десятков съеденных щепотей соли, Каликс вывел для себя три рабочих приема. Три техники. На самом деле, суть каждой техники заключалась в идеальной пропорции разных дао внутри оружия, помноженной на положение тела. Как поставить ноги, как развернуть корпус, как перехватить рукоять — все это было нужно не для того, чтобы уменьшить отдачу, а чтобы пережить ее.

Первая техника использовала три дао и позволяла замораживать раны врага. Дао крови добавляло эффект кровотечения, но пока он был крайне слабым. Вторая техника объединяла воду, яд и остроту, отравляя цель при малейшем порезе.

Третья техника высвобождала все дао разом. Она убивала с одного попадания. Но отдача была настолько чудовищной, что ломала его собственные кости, если он заранее не нажирался достаточно соли и не вставал в идеальную стойку.

Весь этот месяц напоминал обычный фарм в MMO-игре. Только росли не характеристики самого Каликса, а его оружия. И самое неприятное — здесь не работало правило "больше число — больше сила".

Каликс задумался и перестал собирать дао с убитых монстров. Баланс его клинка уже начал ломаться. Дао, заключённые в мече, вроде бы были совместимы, но контролировать их концентрированную смесь становилось всё труднее.

Из-за конфликта Законов внутри лезвия его центр тяжести словно постоянно смещался. Это чувствовалось даже тогда, когда он просто сжимал оружие: сквозь рукоять в ладонь просачивался обжигающий холод льда и фантомное чувство лезвия, впивающегося в кожу.

Каждый взмах, даже самый обычный, без использования техник, начал бить по рукам ощутимой отдачей. Из-за этого приходилось жрать больше соли, чем требовалось ранее.

Я просто ещё не готов вливать в него новое дао, — хмуро подумал он.

Если бы какой-нибудь местный мастер увидел мою кривую стойку, он бы, наверное, долго смеялся. Да и плевать. Главное, что она работает, и я вывел ее сам, с нуля. Пусть и слизал половину движений из старых фильмов.

Бродя по туннелям, Каликс часто натыкался на брошенные вещи. Однажды он нашел осколок зеркала. Стерев грязь, посмотрел на свое отражение и понял, что окончательно вернул человеческий облик. Волосы отросли, лицо заросло густой щетиной, глаза впали, но он больше не был похож на зомби-мутанта.

Он заставлял себя жрать как можно больше грибов, чтобы набрать потерянный вес. Это не помогало, только вызывало тошноту при одном их виде. Но было и хорошее. Он снова начал чувствовать боль от мелких порезов и ушибов. Это означало, что мутация отступала, возвращая телу нормальную чувствительность.

Каликс поднялся на шестой уровень и затаился в одной из пещер, ожидая.

Спустя неделю из темноты туннеля послышались шаги. Не шарканье лап, а поступь человека в ботинках.

Каликс бесшумно поднялся, уходя в тень и опуская руку на рукоять меча.

Свет фонаря выхватил из мрака несколько фигур. Впереди шел Леон.

Каликс с шумом выдохнул и вышел на свет. Увидев его, Леон широко улыбнулся. Каликс знал, что Леон рано или поздно спустится за ним. Он медленно шагнул из тени прямо в круг света.

— А я уж думал, ты про меня забыл, — хрипло произнес он, криво усмехнувшись.

Трое парней позади Леона тут же дернулись, вскидывая клинки.

— Эй, эй, эй. Стой, — сказал Леон на их родном языке, останавливая своих людей и прищуриваясь. — От тебя воняет даже с расстояния. Ты хоть раз мылся? И что вообще случилось?

— Ээ... Нет. Мы в засаду попали. Долгая история. Но, как видишь, я жив.

— Хмм. Я смотрю, ты устроил себе роскошный отпуск, пока я тут горбатился с организацией бунта. Дариус с Орионом тоже где-то отдыхают?

— Сдохли, — ровно ответил Каликс.

— Ну и дерьмо... Чем ты вообще занимался целый месяц в этой яме?

— Я тут тренировался, — Каликс пожал плечами. — Вы, кстати, бунтовать собираетесь, или я зря поднимался?

Трое парней, пришедших с Леоном, ни черта не поняли из их разговора, но мечи на всякий случай опустили. Леон медленно выдохнул, переваривая услышанное. Затем его взгляд скользнул ниже.

— Подними-ка правую руку.

Каликс без усилий поднял руку, разминая кисть. Следы жуткой мутации исчезли, оставив на коже лишь бледные шрамы.

— Неужели соль... — прошептал Леон.

— Бинго.

— Да ты наркоман. Хм... нет, ты хуже. Ты хомо сапиенс. Настоящий пещерный человек.

Каликс усмехнулся. Если я наркоман, то вся элита этого мира плотно сидит на магической дозе. Да и вообще, даже местную резиновую грибную дрянь жрать куда приятнее, чем эту соль. Но что поделать, если это единственное, что держит нас на ногах.

— Ты бы видел местных обитателей, Леон. По сравнению с ними я еще красавчик, — Каликс лениво повел плечами, разминая затекшую спину. — Да и вообще... даже не думал, что так по тебе соскучусь. У тебя чистая одежда найдется? А то мне в таком виде бунтовать как-то неловко.

— Конечно. Всё для лучшего друга, — фыркнул Леон. Он наконец-то шагнул навстречу и в качестве приветствия с размаху ударил его ладонью по спине.

И почему этот парень так любит меня бить? — мысленно вздохнул Каликс, но уворачиваться не стал.

Глава 8 Загнанная крыса

Старый кузнец сидел у массивной каменной наковальни и молча разглядывал меч Каликса. Оружие все еще покоилось в ножнах. Корвус медленно, с ленивой тяжестью перекатывал его своей единственной рукой, ощупывая поверхность.

Леон и Каликс стояли рядом с кузнецом. Каликс успел отмыться, сменил рванину на нормальную одежду и больше не вонял застоявшейся кровью и сыростью пещер.

Его взгляд был прикован к мечу. Внутри скребло неприятное чувство, что старик просто заберет оружие себе. Да и вряд ли Корвус позарился бы на чужое — у старика хватало своего добра. На его поясе висело собственное, любимое оружие, набитое Дао. Зачем старику забирать меч новичка? Каликс лишь мысленно попросил себя не сглазить и надеялся, что все обойдется

Корвус оторвал взгляд от ножен и смерил иномирца тяжелым взглядом. Его грубые пальцы сомкнулись на рукояти. Старик нахмурился и медленно потянул клинок.

— Как ты, черт возьми, выжил? — хрипло спросил кузнец. — Ты точно не монстр в человечьей шкуре?

Леон тут же шагнул вперед, закрывая друга плечом.

— Это точно тот самый Каликс. Только он говорит на земном языке, — быстро ответил он, выполняя роль щита и переводчика. Слова местного наречия все еще давались Каликсу с трудом, особенно когда разговор становился сложным.

Корвус хмыкнул, не веря своим ушам. Он был уверен, что Дариус, Каликс и Орион давно сгнили на нижних уровнях. Шанс выжить внизу для таких, как они, стремился к нулю.

Кузнец опустил глаза на лезвие. Лезвие больше не было ровным и белым. По нему пошли темные разводы. От самой кромки веяло резким холодом.

— Какого хрена ты в него влил? — мрачно спросил Корвус.

— Двадцать крупиц льда. Десять остроты, десять воды. Пятнадцать крови. И восемь яда, — сухо отозвался Каликс, глядя прямо на кузнеца. — В последние дни баланс начал гулять. При каждом обычном взмахе мне бьет в руку отдачей.

Корвус молча взял ножны и небрежным движением швырнул их в угол, в кучу мусора.

— Из-за нарушенных пропорций отдача лупит внутри меча. Постоянно. Фоном, — голос старика звучал ровно, как у мастера, отчитывающего нерадивого подмастерье. — Я сковал эту рукоять и ножны три месяца назад. Для новичка. Тогда в клинке было от силы пятнадцать крупиц. Рукоять была рассчитана ровно на эту мощь.

Леон быстро шептал перевод на ухо Каликсу, стараясь не упустить ни одной детали.

— Сейчас в нем шестьдесят три крупицы, — продолжил Корвус, постучав пальцем по лезвию. — Старое Мертвое Дао рукояти просто не справляется с таким давлением. Оно дало течь. Из-за этого ты начал кожей чувствовать холод льда или ловить фантомные порезы. У тебя есть Безоары?

Каликс молча сунул руку в карман, зачерпнул горсть камней и выложил на стол. Десятки безоаров стукнулись о каменную плиту.

Брови кузнеца поползли вверх. Он протянул руку, нащупывая твердые комки.

— Хватит и половины. Остальное заберу как плату за работу.

Каликс коротко кивнул.

— Почему вообще происходит эта отдача? — спросил он, пока Леон переводил. — Разве Дао не совместимы между собой?

— Совместимы, — фыркнул Корвус. — Но ты накидал их вслепую. Без пропорций.

Каликс не стал спорить. Так и было. Он просто вливал все, что находил совместимым. Но неужели нужно высчитывать каждую единицу?

— Хоть дао, что ты собрал, и совместимые, но они не работают как единое целое, — объяснил кузнец, глядя на пятнистое лезвие. — Каждое Дао внутри существует само по себе. Лед тянет в одну сторону, кровь в другую. Поэтому клинок и гуляет в полете. Если найдешь толковый Рецепт и вычислишь идеальное количество крупиц, чтобы они замкнулись в одну крепкую цепь — меч успокоится. Баланс выровняется, а давление на рукоять сойдет на нет. Когда я ковал его для тебя, я не брал числа с потолка. Два, восемь, два — все по памяти, из старой выверенный книги рецептов.

— Значит, придется собирать идеальное число? — нахмурился Каликс.

— Абсолютно идеальное число собрать почти невозможно, — отрезал старик. — Да и тебе пока рано об этом париться. Все эти протечки решаются крепкой рукоятью и хорошими ножнами. Но это лишь пока что.

Слава богам, — выдохнул про себя Каликс. Однако слова пока что царапнули слух. Это значило, что замена рукояти на более сильное Мертвое Дао однажды упрется в потолок.

— Но знаешь, — Корвус прищурился, глядя на парней, — почти никто не гоняется за идеальным балансом. Ведь есть другой путь. Пробиться на следующую ступень хватки. Но вам до этого как до луны.

— Следующая ступень? — Каликс замер. — Тут есть ступени? Типа уровни?

Леон тоже вздрогнул, быстро переспрашивая старика на местном.

— Я не говорил, но да. Восемь ступеней хватки. По крайней мере, человечество добиралось только до восьмой.

— Это как вообще работает? — не понял Каликс.

— Это работает так, что твоя хватка становится настолько сильной, что все эти Дао внутри лезвия перестают гулять, как им вздумается. Они полностью подчиняются тому, как ты держишь оружие. Одной лишь силы твоей хватки.

— Стой, — Каликс подался вперед. — Хватка — это же просто физическое усилие. То, как крепко человек сжимает предмет. Неужели эти ступени напрямую зависят от тела?

Леон быстро перевел вопрос, но Корвус лишь раздраженно скрестил руки на груди. Ему надоело работать справочником.

— Вы задолбали меня допрашивать. Валите нахрен из моей каморки. Новые ножны и рукоять будут готовы через час.

Кузнец махнул рукой на дверь. Последние слова Каликс понял и без перевода. Он тяжело выдохнул, разворачиваясь к выходу. Да что ж такое, стоит только нащупать ниточку, как ее тут же обрывают.

Как только тяжелая дверь захлопнулась, отсекая их от жара кузни, Леон повернулся к другу.

— Он мне об этом даже словом не обмолвился. Ты ведь понимаешь, к чему это? Помнишь, когда мы только попали в этот мир, тот человек проверял наши руки?

— Да, такое хрен забудешь, — Каликс потер запястье, вспоминая жесткий осмотр. — Значит, он проверял нашу хватку? Хм... нет. Скорее, какой-то скрытый потенциал или предрасположенность, напрямую с ней связанный.

— И мы оказались полными лохами, — мрачно подытожил Леон.

Повисла пауза. Шахтный воздух холодил кожу.

— Что с Луцией? — спросил Каликс, меняя тему.

— С ней все в порядке. Не волнуйся. Лучше подумай о другом. — Леон стал серьезным. — Ты готов убивать?

Каликса будто ударили под дых. Тело рефлекторно напряглось. Он посмотрел на свои руки. Одно дело кромсать слепых тварей во мраке пещер, и совсем другое — живых людей, пусть и ублюдков.

— Не знаю, — честно ответил он.

— Чего тут не знать? — голос Леона стал жестким, он шагнул ближе. — Мы четыре месяца готовим этот бунт, рискуем шеями каждый день, а все, что ты можешь выдавить: Я не знаю?

Лицо Леона исказилось от злости. Каликс поднял голову, встречая его взгляд.

— Я просто не хочу тебе втирать, Леон, — спокойно ответил Каликс. — Я до этого мира никого страшнее комара не убивал. Было бы странно, если бы я радостно кивал.

Он тяжело вздохнул и потер шею.

— Но не парься. Если выбор будет стоять между нашей жизнью и их... я ударю не раздумывая.

Леон пристально смотрел на него секунду, затем его лицо расслабилось. Он хлопнул Каликса по плечу и сжал его руку, проверяя мышцы.

— А вот это уже другой разговор. Но для парня, который месяц махал мечом, ты какой-то тощий.

— Попробуй накачаться на пещерной плесени, — огрызнулся Каликс, стряхивая его руку. — Мне нормальная еда нужна, а не эти резиновые грибы.

— С нормальной едой тут напряг, но твое возвращение с того света надо отметить, — Леон улыбнулся. — Пошли к торговцам. Я угощаю.

— Ты сдурел? — Каликс остановился. — Если меня там узнают... Да даже если не узнают. Раб, который просто гуляет в рабочее время?

— Брат, остынь, — Леон потянул его за собой. — Зона около торговца принадлежит нашим надсмотрщикам. Да и ты не обычный чернорабочий. Ты работал на самого Корвуса до того, как пропал. Старик в случае чего сам все объяснит и прикроет тебя. Не суетись.

Каликс обдумал это, скрипнул зубами и кивнул. Выбора особо не было, а живот сводило от голода при одной мысли о нормальной еде.

Дорога заняла немного времени. Подойдя к нужной лавке, они коротко поздоровались с торговцем. Место выглядело как обычный базарный прилавок. Разница была лишь в покупателях.

Простые шахтеры сюда почти не совались — они копили на выкуп или брали что-то очень дешевое. Зато надзиратели любили спускать здесь деньги на колбасу, вяленое мясо и хлеб. Пусть местный хлеб и был жестким, как подошва, после гриба он казался пищей богов.

Леон достал из-за пазухи увесистый кожаный мешочек и высыпал на прилавок оплату. Пять горстей соли. Не жалких щепоток.

Каликс уставился на кучку кристаллов.

— Ты че, местного надзирателя на органы пустил?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — самодовольно отмахнулся Леон. — Гуляем на все. Чего будешь жрать?

Каликсу вдруг стало плевать на скромность. Запах еды ударил в голову, выбивая все мысли.

— Мясо. И убедись, что оно жареное, а не просто подогретое, — потребовал Каликс. — Плюс нормальную питьевую воду на двоих.

Глаза торговца жадно блеснули. Он ловко смахнул всю соль в свой мешок.

— Через десять минут будет готово, — хмыкнул он, тут же выставляя на грязные доски две баклажки, по которым стекали капли влаги.

Парни забрали воду, и отошли в сторону. Стол там был — широкий плоский валун, а вот стулья заменяли обычные округлые камни. Каликс сел, открутил крышку и сделал глоток.

Вода. Впервые за долгое время она не отдавала кровью и гнилью. Она была ледяной, чистой и вкусной. Он сам не заметил, как в два счета высадил половину баклажки, хотя до этого даже не испытывал жажду в горле.

— Ну, давай, — Леон уселся напротив. — Рассказывай. Как ты там кромсал этих монстров внизу?

— Да че там говорить, — Каликс пожал плечами, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Заманивал в узкие места. Бил. Добивал. Все.

— Бро, ты серьезно? — Леон уставился на него. — Нормально расскажи, как вы вообще попали в эту задницу, как выживали. Что за обрывки?

— Да я хреновый рассказчик. Ну, шли мы, потом темнота, твари поперли...

Каликс попытался собрать в кучу воспоминания целого месяца непрерывного кошмара, боли, пряток в темноте и отчаяния. В итоге он вывалил все это на Леона минут за пять. Сухо, скомкано, перепрыгивая с одного на другое.

Леон слушал, приоткрыв рот от такого издевательства над историей.

— Брат... Тебя когда в школе просили пересказать сказку, ты тоже так делал? Жили-были, потом все умерли, конец?

— Я вообще ничего не пересказывал, — честно признался Каликс. — Я же троечником был. Спал на задней парте, пока не трогали.

Леон прекрасно знал об оценках друга. Каликс всю школу просидел в хвосте рейтингов, получая ужасные баллы, а потом просто пошел и сдал вступительный тест в престижный университет едва ли не лучше всех в потоке. Мозги у него были, просто он никогда не хотел их напрягать без нужды.

— Ладно, хрен с тобой, — сдался Леон, видя, как торговец несет им куски горячего, парящего мяса на доске. — Давай лучше я расскажу, что тут было, пока ты шлялся по подземельям.

Каликс с облегчением откинулся назад и впился зубами в мясо. Оно было жестковатым, но сок и специи делали его невероятно вкусным. Слушать он умел куда лучше, чем болтать.

И Леон начал вещать. Он рассказывал обо всем подряд: от тупой рутины в забое до стычек с надзирателями и новостей среди рабов. Прошло минут двадцать. Им принесли еще еды. Каликс ел, жевал, глотал холодную воду, уже начал сыто потирать живот, а Леон все не затыкался. Спустя полчаса его словесный поток даже не думал иссякать.

— Кстати, что думаешь про эту хватку? — вдруг спросил Леон, наконец добравшись до темы, которая по-настоящему волновала Каликса. — Раз есть ступени, значит, мы те самые нули? С нулевой ступенью?

— Наверное, — Каликс посмотрел на свои руки, вспоминая тяжесть меча. — Я даже представить не могу, как подняться на ступень выше.

— Вкусно было? — резко сменил тему Леон, кивнув на пустую доску.

— Очень, — искренне ответил Каликс.

— Отлично. Погнали. Я должен предоставить тебе весь план побега. Но перед этим заскочим в одно интересное место.

Леон поднялся с камня. Каликс тоже встал, но с сомнением посмотрел на друга.

— Мы точно рабы в шахте? Какого хрена мы гуляем туда-сюда, как на курорте?

— Ну да, со стороны мы выглядим подозрительно, — не стал спорить Леон. — Но какая уже разница, если через считанные дни мы отсюда свалим?

— И мы идем баловаться и расслабляться вместо того, чтобы тренироваться перед бойней?

Леон остановился и серьезно посмотрел на него.

— Зачем лишний раз рвать жилы прямо сейчас? Бунт может стать нашим последним днем. Гарантий, что мы выживем, нет никаких. Так почему бы не выдохнуть, пока есть возможность?

Каликс посмотрел в спокойное лицо Леона, обдумал его слова и молча кивнул, шагнув следом за ним. Оспаривать это не было смысла.

Пару дней пролетело как один миг.

Утро началось с привычной, отработанной жестокости.

Для надзирателей это был просто очередной день. К ним вышли восемь рабов. Изможденные, дрожащие от волнения и усталости, они бережно выложили перед охраной ровно по десять брусков соли.

Надзиратели переглянулись. Они делали это десятки раз. Тщательно осмотрели бруски, медленно пересчитали. А затем молча вытащили свое оружие.

Они прекрасно знали правду. Свободу здесь купить невозможно. Вся эта система с солью была лишь наживкой, бредом, чтобы заставить их копать усерднее.

Рабы ахнули. До них дошло слишком поздно. Кто-то попытался закричать, кто-то бросился бежать, путаясь в собственных ногах. Но надзиратели оказались быстрее. Двигаясь экономно и расчетливо, стараясь не запачкать одежду, они настигли всех восьмерых. Отрубленные головы покатились по камням.

И тут сверху, на перилах, раздался коллективный вздох.

Надзиратели резко подняли головы и замерли. Еще даже не рассвело. Каждую нору на ночь запирали, приставляя специального охранника. Но сейчас сотни рабов стояли на уступах и смотрели прямо вниз. Этот зал специально находился в отдалении, чтобы крики умирающих не долетали до жилых ярусов. Кто-то привел их сюда.

— Это ведь Тео! Он только вчера собрал десять брусков! — сорванным голосом крикнул один из рабов.

— Ему ведь потребовалось столько лет, чтобы собрать это количество...

— А там Симон... Он тоже вчера прыгал от счастья, — вторила ему женщина.

Толпа взорвалась возмущением. Шок сменился яростью.

Шум разбудил остальных. Надсмотрщики, охранники, спавшие в соседних отсеках, начали стягиваться к залу. Один из самых старших надсмотрщиков, увидев толпу рабов, покраснел от гнева и набросился на сбившуюся в кучу охрану.

— Идиоты! Какого хрена вы бросили посты?! Зачем вы притащили их всех сюда?!

Охранники нервно сглотнули и начали переглядываться.

— Нам сказали... сказали, что тут будет какое-то событие.

— Что?!

— Другие надсмотрщики передали приказ. Разбудить всех и вести в этот зал.

Старший надсмотрщик похолодел. До него дошло мгновенно. Среди надсмотрщиков появились предатели. Они намеренно бросили свои зоны и согнали рабов в одно место, чтобы показать им правду. В его собственной зоне рабы еще спали, но здесь уже собралась почти половина всех рабов. Их было слишком много. Предателей явно хватало. Он попятился назад.

— Достать оружие! Чего встали?! — заорал он.

Но рабы больше не боялись. На их глазах только что растоптали их последнюю надежду. С истошными криками толпа хлынула вниз. За считанные секунды людская масса смяла двух надзирателей, которые попытались выйти вперед и успокоить их.

Вспыхнул хаос. Охрана пустила в ход клинки, но рабов было слишком много. Они брали числом, давили массой, вырывали оружие прямо из рук убитых надзирателей и тут же пускали его в дело. В туннелях просыпались остальные. Вместо того чтобы сдерживать их, многие охранники просто разворачивались и бежали к громким звукам, пытаясь остановить набирающий силу бунт.

Каликс быстро шел сквозь это безумие. Рядом тяжело шагал Корвус. Оба накинули плотные мантии, скрывая лица. Леон еще раньше отделился от них, уйдя за Луцией.

Вокруг кричали, дрались и умирали люди, но их двоих пока не трогали. Пока из-за поворота не выскочил охранник. Заметив подозрительные мантии, он даже не стал разбираться — просто молча бросился на них, занося клинок.

Каликс выхватил свой короткий меч и принял удар. Оружия столкнулись. Во все стороны брызнули искры.

Охранник отступил на шаг для замаха и нанес новый удар. Каликс отбил выпад и рванул вперед, пытаясь сократить расстояние для своего короткого лезвия. Но враг разгадал маневр. Охранник резко выбросил ногу вперед и ударил Каликса в грудь.

От сильного толчка Каликс потерял равновесие и рухнул на спину. Вражеский клинок тут же обрушился сверху вниз. Каликс перекатился в сторону, чудом уходя от лезвия, и вскочил на ноги.

Я не смогу так легко его убить.

— Бегите, я его задержу! — хотел крикнуть он кузнецу.

Но Корвус уже бежал прочь.

— Буду ждать у ворот! — бросил старик через плечо, даже не оглянувшись.

— Размечтались, — прошипел охранник и снова бросился на Каликса.

В этот раз его удары изменились. Меч врага тускло засветился.

С каждым столкновением Каликс чувствовал, как чужое лезвие становится все тяжелее. Отдача от столкновения била по суставам, заставляя руки неметь. Каликс только и делал, что защищался, не находя окна для атаки своим коротким клинком.

Дао обрушения? Похоже на то.

Охранник стиснул зубы от раздражения. Он не понимал, почему его тяжелые атаки не могут сломать защиту какого-то раба. Он не знал, что в оружии Каликса было в несколько раз больше крупиц Дао, и что этот раб заранее наелся соли, укрепив свое тело.

Внезапно охранник сменил стойку. Следующий удар оказался совершенно другим. Пропала тяжесть. Исчез даже свист рассекаемого воздуха. Клинок метнулся к горлу Каликса с пугающей скоростью и тишиной.

Если бы не месяцы непрерывной практики в пещерах, Каликс был бы уже мертв. Тело сработало на рефлексах. Он вскинул меч, едва успев подставить лезвие. Глухой толчок в руки — удар заблокирован.

Дао тишины и скорости? Черт. Вот насколько охранники сильны. Каликс уловил момент заминки врага и бросился назад, разрывая дистанцию.

Мне не выиграть в открытом бою. У него катана, я даже подойти не могу. И зачем я только попросил короткий меч?

Использовать технику и стойку было слишком рискованно. Для нее нужны идеальные условия, а учитывая количество Дао в его клинке, неловкое исполнение просто сломает ему руку. Нужно было что-то придумать.

Охранник бросился в погоню, не давая ему оторваться. Он бил в спину, на ходу. Один из ударов достал его. Каликс лишь глухо ойкнул, пригнулся и прибавил ходу, но следом пришло мерзкое чувство — разорванная плоть начала гнить и пульсировать от чужеродного Дао.

Впереди показался дверной проем. Общественные туалеты. Узкий, вытянутый коридор, заставленный кабинками. Людей внутри не было. Каликс влетел туда.

Охранник зашел следом и с силой захлопнул за собой тяжелую дверь, запирая их двоих.

— Куда ты денешься, крыса, с таким коротким огрызком? — усмехнулся охранник. — Ты ведь даже не знаешь, на что способен твой меч.

Это был тупик. Каликс уперся спиной в стену. Сердце бешено колотилось. Убивать слепых монстров в пещерах было легко — они были тупыми животными. А перед ним стоял человек.

Охранник, может, и не был умником или великим мастером, но явно махал мечом не один десяток лет. При этом, в этой битве, сам Каликс еще ни разу не активировал Дао в своем клинке.

— Сдохнуть в сортире... — Каликс тяжело выдохнул, криво усмехнувшись. — Мечта всей жизни, мать твою.

Враг перехватил рукоять двумя руками. Из-за низкого потолка он не мог замахнуться сверху. Ему оставался только один вариант. Охранник подался вперед, вливая в катану Дао скорости, и нанес прямой колющий выпад.

Каликс ждал именно этого. В таком узком пространстве удар был предсказуем до смешного. Просто очень быстрый.

Каликс выставил свой короткий меч под острым углом. Вражеское лезвие ударилось о его защиту и, соскользнув, ушло в сторону. Враг промахнулся и провалился вперед за своим же ударом.

Это был шанс. Каликс крепко сжал рукоять обеими руками и хваткой потянулся к десяти крупицам Дао остроты внутри клинка. Он шагнул навстречу и с силой ударил мечом по ноге охранника.

Лезвие вошло в плоть без сопротивления. Враг дико закричал, теряя равновесие, и рухнул на колени. Каликс не дал ему опомниться. Не разжимая хватки, он занес меч и с размаху снес охраннику голову.

Тело повалилось на пол. Каликс тяжело оперся о стену, жадно глотая ртом вонючий воздух.

Каликс подошел к брошенному оружию и просто ударил своим клинком по чужому лезвию

Оружие мгновенно разлетелось на мелкие крупицы, которые тут же втянулись в меч Каликса.

Так легко сломался? Каликс знал, что так работает местное оружие, но видеть это вживую было странно. Когда человек держал оружие, его хватка удерживала Дао внутри клинка, и перерубить такой меч было почти невозможно. Но стоило владельцу погибнуть, брошенное лезвие с меньшим количеством Дао становилось хрупким куском мусора перед более сильным клинком.

Каликс прислушался к своим ощущениям. Внутри его меча теперь текли новые потоки.

Четыре Дао тишины. Четыре скорости. Четыре обрушения. Вдобавок к его двадцати льда, десяти остроты, десяти воды, пятнадцати крови и восьми яда. Жуткая, перемешанная каша. Но все это почему-то уживалось вместе.

Было даже смешно. Человек с двенадцатью жалкими крупицами Дао чуть не прикончил его.

С балансом после новой рукояти Корвуса проблем не было. Но теперь Каликс всерьез задумался. Надо будет сменить лезвие и сделать его длиннее, как ту же катану. Но это потом. Сначала нужно выбраться из шахты.

Сплюнув, он закинул в рот еще горсть соли и с хрустом разжевал ее, чтобы остановить расползающуюся по спине гниль. Перешагнув через труп, Каликс толкнул дверь и двинулся к воротам. Бунт снаружи только набирал обороты.

Глава 9 Отблеск на лезвии

У женщин на верхних уровнях шахты спокойствия точно не прибавилось. Охрана куда-то запропастилась, и, пользуясь отсутствием лишних глаз, четверо из них тут же отправились искать Луцию. Они заглядывали в пустые сортиры, проверяли темные углы, но нигде не могли ее найти.

Луция пряталась намеренно. За последний месяц на ее теле не осталось живого места от синяков. И дело было даже не в том, что она им чем-то насолила. Им просто нравилось издеваться. Луция всегда остро и громко реагировала на любую боль, и это чужое страдание приводило их в какой-то больной восторг.

Она первой сообразила, что надсмотрщики бросили посты не просто так. Все остальные думали, что внизу в очередной раз избивают рабов, даже не подозревая о начавшейся резне.

Сейчас Луция сидела в самой дальней, пропахшей едкой дрянью кладовке — там, где они с Леоном договорились встретиться. Она вжалась спиной в холодную стену за массивным стеллажом и старалась дышать через раз. Оружия у нее не было, только собственные сжатые кулаки.

Дверь со скрипом отворилась. Внутрь, тяжело ступая, вошла женщина. В ее опущенной руке был зажат увесистый камень.

— Луция! Выходи, сучка. Мы тебя все равно найдем, — крикнула она на все помещение, и ее голос гулко отразился от стен.

Женщина пошла между рядами, со злостью пиная попадающийся под ноги мусор и сбрасывая на пол пустые склянки. Звуки бьющегося стекла и глухих ударов делали обстановку невыносимо напряженной.

— Какая же тут мерзкая вонь, — скривилась женщина, демонстративно зажимая нос и вглядываясь в сумрак. — Хотя ничего удивительного. От тебя тоже вечно несло помойкой. Вы прямо созданы друг для друга!

Луция начала медленно смещаться. Она переносила вес с ноги на ногу, стараясь слиться с шагами преследовательницы, уходя в противоположную от нее сторону.

— Наверное, подумала, что раз на тебя положил глаз надзиратель, то теперь будешь жить во дворце как принцесса? — Женщина схватила с полки какую-то бутыль с химикатами и швырнула ее наугад.

Бутыль разбилась совсем рядом с тем местом, где пряталась Луция. Едкая жидкость брызнула во все стороны, и несколько тяжелых капель попали Луции прямо на открытые руки. Кожу моментально обожгло острой, невыносимой болью.

Луция не сдержалась и коротко вскрикнула.

— Так вот ты где, дрянь! — радостно завопила женщина и тут же бросилась к ней, замахиваясь камнем.

Луция дернулась к выходу, но проход был перекрыт. Женщина бросилась вперед, нанося удар. Луция чудом увернулась, уходя вниз, нащупала на полу уцелевшую колбу и с силой швырнула ее в лицо нападавшей.

Стекло хрустнуло, обдав женщину стеклами и водой. Обычной водой. Это не причинило ей никакого вреда, лишь на секунду сбило с толку, но этой заминки хватило, чтобы женщина перехватила инициативу. Она подалась вперед и наотмашь ударила Луцию свободной рукой.

От удара Луция пошатнулась, отступая назад, слепо нащупала на стеллаже еще один пузырек и бросила его. В этот раз женщина легко ушла в сторону и с размаху ударила Луцию кулаком прямо в челюсть.

В глазах потемнело. Луция рухнула на колени, обхватив гудящую голову руками.

— Тупая дрянь. Реально думала сопротивляться? — выплюнула женщина, с силой пиная ее в живот.

Луция задохнулась от боли, сжимаясь в комок на грязном полу. Она никогда не умела драться, не знала, как ставить блоки или уходить от ударов. Женщина же, стоявшая над ней, привыкла выбивать себе место с самого детства.

В дверях послышались шаги — на шум сбежались остальные три подруги. Поняв, что Луция загнана в угол, они с довольными ухмылками подошли ближе. Две из них навалились сверху, грубо разводя руки Луции в стороны, не давая ей закрывать лицо. Они собирались изуродовать ее так, чтобы больше ни один надзиратель на нее не посмотрел.

В этот момент в дверном проеме появился Леон.

Его одежда пропиталась чужой кровью. Он тяжело дышал, но, увидев, как четверо избивают его подругу, его лицо мгновенно исказилось от ярости.

Не издав ни звука, Леон сжал рукоять меча и рванул вперед. Он даже не пытался фехтовать. Он просто орудовал своим клинком, как дубиной.

Леон с ходу врезался в первую женщину, обрушивая оружие ей на ключицу. Через мгновения, она рухнула на пол. Он тут же развернулся на месте, вкладывая весь свой вес в следующий удар, и снес вторую, отбрасывая ее к стеллажам.

Две оставшиеся в панике отпустили Луцию, попытались отшатнуться, но Леон не дал им и секунды. Он резко подался вперед, вбивая оружие в грудь одной, и наотмашь ударил последнюю.

Крови было слишком много. Луция не могла разобрать деталей. В ушах стоял непрерывный звон, а тело ныло от каждого движения. Она с трудом сфокусировала взгляд и поняла, что Леон уже сидит рядом, придерживая ее за плечи.

— Луция. Эй. Не засыпай. Луция!

Его голос доносился словно из-под толщи воды.

— Да... уже лучше, — едва выдавила она, пытаясь сглотнуть вязкую слюну.

Леон достал из кармана остатки соли и протянул ей. От этой дряни всегда страшно сушило горло, но она давала силы. Луция проглотила немного, морщась от рези во рту.

Для Леона было удивительно, что она не проронила ни слезы. Несмотря на своё ужасное состояние, она держалась гораздо лучше, чем можно было ожидать.

Этого хватило, чтобы заставить тело слушаться. Она медленно поднялась на ноги, опираясь на стеллаж. Леон тихо попросил ее не смотреть на тела, но она не отвела взгляд. Как можно не смотреть на тех, кто еще пять минут назад готовился тебя покалечить, а теперь лежал у твоих ног?

Она испытывала только облегчение. Четыре месяца они превращали ее жизнь в ад. Теперь все было кончено.

Леону же было паршиво. Его руки слегка дрожали, а желудок скручивало от вида того, что он только что натворил. Но он заставил себя отвернуться. Не время думать о смертях. Не время жалеть.

— Куда мы направимся? — хрипло спросила Луция.

— К главным воротам, — коротко ответил Леон.

Они покинули кладовку и быстрым шагом двинулись по коридорам.

Тем временем Каликс без остановок шел к своей цели. Встречные бросали взгляды на окровавленный меч в его руке и тут же вжимались в стены, предпочитая не связываться. У оставшихся охранников и надзирателей хватало своих забот внизу, и одинокий раб с оружием сейчас никого не волновал.

Каликс добрался до главных ворот без единой стычки. Заметив впереди скопление людей, он сбавил шаг и скрылся в тени ближайшего прохода. Присмотревшись, он узнал кузнеца Корвуса и еще троих рабов. Они сидели тихо, вглядываясь в то, что происходило у распахнутых створок.

Там стоял человек, которого Каликс раньше не видел. Высокий, стройный, одетый в чистые, добротные ткани — он выглядел совершенно чужеродно в этой грязи.

— Это главный управляющий шахтой, — шепотом бросил Корвус, заметив подошедшего Каликса. — Встречает подмогу.

В этот момент со стороны улицы внутрь вошли двое. Оба держались невероятно уверенно, их одежды были еще богаче, чем у управляющего. Один из них, с надменной ухмылкой на лице, вдруг шагнул вперед и с силой ударил управляющего по лицу. Голова управляющего мотнулась в сторону, но его улыбка лишь стала шире.

— Какой же ты, черт возьми, бесполезный, — брезгливо бросил ударивший. — Дедушка посадил тебя сюда десятилетия назад, и ради чего?! Чтобы мы постоянно подчищали твои косяки?!

Управляющий не сделал ни единой попытки защититься. Он выровнялся, продолжая дружелюбно улыбаться.

— Прошу великодушно меня простить, молодые господа, — проворковал он так ровно, словно предлагал им чай. — Уверяю, подобное недоразумение более вас не побеспокоит. Клянусь своей должностью и честью.

Второй вошедший, стоявший позади со скрещенными руками, даже не удосужился посмотреть на управляющего.

— Хватит трепаться. Говори конкретно, что здесь стряслось, — приказал он тоном, не терпящим возражений.

— Да, рабы перестали слушаться. Кажется, давно втайне затевали бунт. И вот... — Управляющий начал говорить спокойным, ровным голосом, делая шаг вперед, и вдруг резким движением всадил нож прямо в живот второго господина.

Первый, тот, что распускал руки, потрясенно охнул. Он дернулся, пытаясь выхватить оружие с пояса, но не успел сделать и следующего движения. Сверху, со стороны внутренних стен, сорвалась стрела и пробила его голову. Тело тут же рухнуло на камни. Там стоял один из знакомых Каликсу надсмотрщиков, опуская лук.

Управляющий, не теряя ни секунды, выхватил свой меч и хладнокровно добил того, кого только что ранил. Два трупа неподвижно лежали у его ног. Он занес свой клинок и с силой обрушил его на оружие мертвецов, ломая их клинки.

— Выходите! Бежим! — рявкнул управляющий, разворачиваясь к выходу.

Теперь все стало ясно. Теперь понятно, как этот бунт прошел так гладко и быстро. Сам управляющий шахтой с самого начала был на их стороне!

Каликс несколько секунд просто смотрел на это, пытаясь уложить произошедшее в голове. Внезапно он услышал торопливые шаги — к нему подбежали Леон и Луция.

Она сделала неверный шаг к нему, на секунду забыв про разбитое лицо и ушибы.

— Каликс... — выдохнула она с облегчением, но тут же пошатнулась.

Каликс дернулся навстречу, но Леон оказался быстрее, придерживая ее за плечо. Каликс мрачно разглядывал синяки на ее руках и шее.

— Я в порядке, правда, — быстро сказала она, заметив его тяжелый взгляд. — Ничего такого, что нельзя пережить.

— Выглядишь паршиво, — честно признался Каликс.

— Ты тоже не принц на белом коне, — хмыкнул Леон, подталкивая их обоих в сторону распахнутых ворот. — Полюбовались друг другом, и хватит. Уходим! — скомандовал Леон, указывая вперед.

Трое сорвались с места, устремляясь к выходу. Они быстро нагнали Корвуса и остальных, кто уже бежал следом за управляющим по широким каменным ступеням, ведущим наружу.

— Зачем управляющему бежать вместе с нами? — на ходу спросил Каликс.

— Ты думаешь, сейчас подходящее время, чтобы, черт возьми, задавать вопросы? — огрызнулся Корвус, тяжело перебирая ногами.

Они поднимались все выше. Впереди уже виднелись утренние лучи. Воздух становился холоднее, солнце только-только показывалось из-за горизонта.

— Я думаю, это странно, — упрямо ответил Каликс.

— Что странного в том, чтобы убивать ублюдков, которым принадлежит эта яма? — бросил кузнец через плечо. — Какой-то младший мастер владеет этой шахтой, выкачивает отсюда кучу соли и спокойно тренируется, пока из-за него там, внизу, дохнут тысячи людей!

Каликс внезапно замедлился. Ноги будто налились свинцом. Леон, бежавший следом, с силой толкнул его в спину.

— Эй, не тормози!

Каликс заставил себя бежать дальше. Что-то такое Каликс и подозревал. Складывал один плюс один, слушал чужие разговоры. Но услышать это в лицо… Весь этот ад, горы трупов, рабство — всё просто ради чьих-то тренировок. В груди спёрло дыхание.

Еще через несколько десятков шагов они вырвались из гигантской ямы на поверхность.

После четырех месяцев в вечной полутьме утренний свет резанул по глазам. Все, кто выбрался наружу, щурились, утирая слезы. Они судорожно хватали ртами воздух, закашливаясь — он был слишком чистым, слишком свежим. Их легкие настолько привыкли к спертой вони, пыли и гнили, что нормальный вдох теперь буквально обжигал горло.

На выходе их ждала охрана. Вырвавшись из шахты, рабы слепли от утреннего солнца. Они жмурились, едва различали силуэты, но всё равно перли напролом, прямо на чужое оружие. Каликс с друзьями держались в гуще толпы.

Охрана не отступала. Стражники глухо рубили напирающих рабов наотмашь, пытаясь удержать проход.

Один из стражников, бешено вращая длинным копьем, никого к себе не подпускал. Он сделал резкий выпад и глубоко вогнал наконечник в живот бегущего рядом раба. Тот с хрипом повалился на землю, зажимая рану руками.

Каликс не стал ждать. Стражник дернул копье на себя и тут же сделал очередной слепой взмах. Каликс сместил корпус, пропуская острие мимо. Оружие врага скользнуло по его клинку.

Поймав момент, Каликс шагнул вперед и ударил сбоку. Лезвие рассекло стражника и перерубило древко его копья. Оружие врага тут же рассыпалось. Крошечные светящиеся крупицы повисли в воздухе. Кажется, ни одно Дао не было совместимо. Да и хрен с ним. Каликс не стал забивать этим голову, и они побежали дальше.

Они успели отбежать от шахты едва ли на полсотни метров по открытой, простреливаемой пустоши. Спасительные заросли леса были уже совсем близко, когда Леон вдруг грубо толкнул Каликса и Луцию в спину.

— Садись! — заорал он.

Они втроем рухнули на землю. Воздух над их головами с гулом разорвался. Стрела, которая должна была прошить их насквозь, ушла в сторону и с треском врезалась в ствол дерева. Древесина разлетелась в щепки, осыпая их трухой. Сила удара была огромной.

Где-то там, среди незнакомых деревьев, прятался лучник. Разглядеть его в этих зарослях было невозможно. Но враг вдруг сам себя выдал.

— Отступники здесь! Они убегают! — истошно завопил он из-за стволов.

Те мастера, что уже подходили к воротам и готовились спуститься вниз для подавления бунта, замерли. Услышав крик, они тут же отправили троих. мастеров наружу, чтобы перехватить беглецов. Всего, вместе с Каликсом, их бежало восемь человек.

В их жалкой группе тоже оказался лучник. Он вскинул свое оружие, пытаясь выцелить кричавшего врага. Но тот не спешил высовываться из-за широкого ствола. Каликс на бегу не мог оторвать взгляд от места, куда ударила первая стрела. Она тоже была создана из Дао. Вряд ли они могут стрелять такими без остановки, тратя столько сил. Скорее всего, такие выстрелы даются тяжело.

— Каликс, не думай, шевели ногами! — Леон пнул его в бедро, заставляя ускориться.

Леон был прав. Каликс слишком часто уходил в себя, когда нужно было просто выживать.

Они рванули дальше. Их лучник продолжал держать на мушке дерево, за которым прятался враг. Враг так и не показался. Вместо этого из-за ствола вылетела стрела. Она ударила в дерево прямо перед укрытием сектанта и отскочила.

Это резкое движение — единственное, что успел заметить Каликс.

Отскочив, стрела полетела в их сторону. Она ни в кого не целилась. Приблизившись, она просто зависла в воздухе над ними. И в эту же секунду вспыхнула. Свет ударил по глазам так сильно, что все мгновенно ослепли.

Пользуясь этим, враг высунулся из-за ствола в самом низу, прямо лёжа на земле. Не открывая глаз, он сделал еще один выстрел — теперь уже точно в их ослепшего лучника. Когда зрение начало возвращаться, их стрелок уже лежал мёртвым.

А сзади уже раздавались крики. Трое людей в белых одеяниях быстро нагоняли их.

— Бесполезно бежать! — донеслось в спину.

Каликс бежал позади всех. Леон рефлекторно вырвался вперед и больше не мог тащить его за собой. Он то и дело оглядывался, крича, чтобы Каликс шевелился, но каждый шаг давался всё труднее. Да, он съел много соли перед побегом, но его тело все равно было очень слабое.

Сзади снова свистнуло. Очередная стрела прошила кусты, но летела она не в Каликса. Она прошла мимо них, пронеслась над головами бегущих впереди и врезалась в дерево прямо по курсу. Прогремел взрыв.

Взрывная волна раскидала людей. Управляющий, который целенаправленно вел их в сторону болот, болезненно скривился, но устоял на ногах, испачкав руки в крови. А вот надсмотрщик, бежавший впереди и хорошо знавший эту местность, рухнул — взрыв сильно искалечил ему ноги.

Управляющий тут же выхватил клинок. Одним текучим движением он вогнал его в грудь этому же надсмотрщику, а вторым подрезал ноги другому, что стоял близко. Все произошло так быстро, что хоть и они и едва среагировали, но не смогли ответить. Двое раненых остались лежать на земле.

— Корвус, — бросил управляющий.

И кузнец Корвус тут же кинулся на Леона.

Леон отреагировал чудом. Он успел вытащить свой клинок, блокируя удар. Мечи сцепились.

Леон заблокировал следующий замах меча и ударил. Корвус тут же пропустил его клинок мимо себя и сделал резкий выпад снизу, вбивая рукоять своего меча Леону в запястье. Рука Леона дрогнула, выпуская оружие.

Каликс тут же шагнул вперед. Времени на правильную стойку не было. Он ударил сходу, используя базовую технику из трех — только скорость, тяжесть и тишина. Клинок тихо рассек воздух и тяжело врезался в блок Корвуса. Каликса сильно тряхнуло от отдачи, но он удержался на ногах и сразу пошел в наступление, нанося кузнецу один удар за другим.

Управляющий не собирался помогать. Он стиснул зубы и побежал дальше в болота.

Преследователи в белом были уже совсем близко.

Корвус уклонился от очередного замаха Каликса, на секунду встретился с бешеным взглядом Леона, который уже поднимал выпавший меч, и зло оскалился. Поняв, что быстро их не покалечить, старик разорвал дистанцию и бросился бежать в другую от управляющего сторону.

Каликс тяжело выдохнул, загоняя клинок в ножны. Он махнул рукой Леону и Луции, кивая вглубь леса, и они все вместе рванули в третьем направлении, стараясь уйти как можно дальше от дороги.

Трое мастеров секты выскочили на поляну. Раненые на земле попытались сопротивляться, но это дало беглецам лишь пару секунд — мастера добили их без остановки и тут же разделились, бросившись в погоню за каждой целью.

Кузнеца нагнали быстро. Меньше чем через минуту враг уже дышал ему в спину. Корвус резко развернулся, принимая бой.

— Ну что, готов сражаться? — хмыкнул преследователь, сжимая оружие и становясь в стойку.

— Тебе самому не стыдно выходить против однорукого старика? — сплюнул Корвус.

— Ещё как стыдно! — неожиданно искренне признался убийца. — Поэтому я прикончу тебя исключительно одной левой. В прямом смысле. Чтобы на том свете без отмазок! — ответил враг и бросился вперед.

Корвус отчаянно отбивался, но его хватило ровно на два удара. Мастер секты обрушил на него сразу двойную технику. Удары посыпались один за другим, легко ломая равновесие кузнеца. Корвус повалился на землю. Он специально сделал вид, что окончательно обессилел.

— Не убьешь? — прохрипел кузнец. Неужели хотят взять живым и заставить страдать?

Враг шагнул ближе. В этот момент Корвус резко выбросил вперед руку с зажатым ножом. Но мастер даже не вздрогнул. Он просто поднял ногу, жестко пнул Корвуса по лицу, вбивая его затылком в землю, и придавил голову сапогом.

— Почему же? Убью, — почти ласково ответил враг, будто успокаивая ребенка. Короткий замах, и на землю хлынула кровь.

Вторая погоня ушла вглубь топей. Управляющий бежал, увязая по щиколотку в вонючей жиже, пока не уперся в глухую стену из колючего кустарника. Тупик.

Он тяжело навалился на ствол гнилого дерева, пачкая дорогую одежду. Через секунду из тумана плавно вышел второй мастер секты. Чистый, спокойный, с обнаженным оружием в руке.

— Думал, грязь спрячет твои следы, предатель? — холодно спросил сектант.

Управляющий опустил голову. А затем его плечи затряслись. Он засмеялся. Подняв лицо, он снова натянул ту самую мерзкую, дружелюбную улыбку, с которой час назад встречал господ у ворот.

— Извините меня, господин, — елейным голосом произнес управляющий, разводя руки в стороны. Свое оружие он бросил прямо в грязь. — Вы правы. Я был глуп. Я сдаюсь на милость секты.

Мастер секты лишь презрительно скривился. На допрос его нужно было взять живым. Он сделал один быстрый шаг, сокращая дистанцию, и точным выверенным выпадом пробил управляющему левое плечо, насквозь. Клинок прошел насквозь и вошел в гнилое дерево позади управляющего, намертво пригвождая его к стволу.

Управляющий захрипел. Изо рта хлынула густая кровь, заливая подбородок, но его жуткая, окровавленная улыбка стала только шире.

— Знаешь, почему я бежал именно сюда? — прошептал он прямо в лицо ошеломленному сектанту, игнорируя торчащий в плече клинок.

Сектант нахмурился, почувствовав неладное. Он попытался выдернуть меч, но оружие не поддавалось.

Тогда управляющий вдруг резко вскинул левую, пробитую насквозь руку и мертвой хваткой вцепился в запястье сектанта. Игнорируя агонию, его пальцы сомкнулись плотно, не давая врагу разорвать дистанцию.

— Потому что отсюда ты уйдешь только с пустыми руками, — прохрипел управляющий.

Вместо того чтобы отстраниться, он резко, всем весом, дернул свой корпус в сторону.

Гнилое дерево скрипнуло.

Клинок, уже заклинивший в древесине, под этим жутким углом вошел еще глубже в ствол, намертво пригвождая управляющего к дереву. Раздался громкий хруст ломающейся ключицы.

Нога сектанта скользнула по грязи, он потерял равновесие. Он дернул рукоять, но меч стоял как вкопанный, зажатый между мертвым деревом и телом предателя.

Сектант рванул запястье, пытаясь освободиться от хватки умирающего, но управляющий держал крепко. Он не собирался отпускать.

В то же мгновение управляющий, чья правая рука оставалась абсолютно свободной, быстрым, незаметным движением выхватил из-за пояса спрятанный нож, который использовал ранее на молодом господине. Одним коротким, свистящим выпадом снизу вверх он вогнал клинок сектанту точно в горло.

Сектант дернулся, его глаза широко округлились, изо рта хлынула кровь.

Тело рухнуло на колени, а затем завалилось в грязь. Управляющий, всё еще пригвожденный к дереву собственным плечом, с трудом разжал пальцы левой руки, выпуская запястье мертвеца.

Сектант лежал мертвым у его ног, но уйти управляющий не мог. Он просто висел и еле дышал.

На третьем направлении Каликс внезапно остановился.

Леон, бежавший рядом, сделал еще несколько шагов вперед, прежде чем понять, что Каликс отстал. Он развернулся и, стараясь говорить тихо, зло прошипел:

— Ты чего встал?! Двигайся!

Каликс даже не повернул головы. Он смотрел через деревья на прямо на приближающегося мастера Секты и только крепче сжал рукоять меча.

— Беги уже, — тяжело дыша, сказал он. — Я не собираюсь дохнуть тут. Я месяц гнил на нижних уровнях не для того, чтобы умереть тут.

Леон сжал челюсти, посмотрел на Каликса, затем на Луцию, которая уже едва перебирала ногами.

— Я не буду с тобой прощаться, — процедил Леон сквозь зубы, глядя Каликсу прямо в глаза. — Только попробуй нас не догнать. — бросил он, крепче перехватил Луцию и побежал дальше, скрываясь в зарослях.

Каликс достал оружие и стал ждать. Мастер секты догнал его быстро. Вынырнув из-за деревьев, он увидел, что Каликс держит меч и не собирается бежать. Мастер слегка замедлил шаг и несколько раз похлопал в ладоши.

— Раб, который решил принять бой, а не бежать, — ровно произнес он. — Редкость. За это я убью тебя быстро, — спокойно сказал противник, принимая стойку.

Мастер повел рукой. Его клинок странно блеснул на солнце, и пойманный луч резанул Каликсу по глазам.

Каликс рефлекторно зажмурился. Он попался. А враг уже скользнул вперед, оказываясь совсем рядом и занося оружие для тройной техники, которую оттачивал годами.

Глава 10 Детский учебник

Люди обожают сказки про то, что загнанный в угол зверь опаснее охотника. Что отчаяние пробуждает скрытую силу, а ярость способна пробить любую стену.

Какая нелепая, самоутешительная чушь.

В реальности, если ты обычная крыса, загнанная в угол вооруженным мясником, отчаяние не сделает твои зубы острее его ножа. Твоя ярость не заменит ему десятилетий идеальных тренировок. Охотник просто раздавит тебя сапогом, даже не сбив дыхания. Загнанный зверь не становится героем. Он просто дохнет в углу.

Каликс медленно открыл глаза. Ничего не изменилось. Вокруг стояла кромешная тьма. Его затылок пульсировал тупой, тянущей болью — рак костей снова давал о себе знать, вгрызаясь глубоко в череп. Он попытался пошевелить затекшими руками, и в ответ раздался тяжелый лязг. Цепи. Толстые звенья намертво стягивали запястья, стирая кожу до крови при каждом резком движении.

Сидя на сыром полу, он снова и снова прокручивал в голове то, что произошло две или три недели назад. Он искал ошибку. Искал момент, где прокололся, но не находил. Он всё сделал правильно.

Если бы тогда остался Леон или Луция, врагу хватило бы одного удара, чтобы убрать их с дороги. Если бы не остался никто, враг всё равно догнал бы их — Луция едва переставляла ноги от усталости. А если бы они приняли бой втроем, то гарантированно легли бы там все вместе. Другого выхода просто не существовало. Можно ни разу не ошибиться и всё равно проиграть.

Враг тогда сразу заметил, что Каликс щурится, что его глаза слезятся от напряжения. В своей секте этот ублюдок всю жизнь учился бить именно туда, где противник был уязвимее всего.

Свет ударил по глазам, выжигая силуэты, но Каликс не поддался панике. Во тьме нижних уровней шахты он давно привык больше слушать, чем смотреть.

Воздух свистнул. Первый удар летел точно в шею. Враг не стал тише подкрадываться или использовать Дао Тишины, и это спасло Каликсу жизнь.

Он даже не пытался правильно парировать. Намертво вцепившись в рукоять, Каликс вслепую выкрутил Дао Тяжести и Льда на максимум и просто выставил клинок перед собой, закрываясь им, как щитом.

Раздался оглушительный треск столкнувшихся оружий . Каликса швырнуло назад, стопы проехались по земле. Руки мгновенно онемели от дикой отдачи, а само оружие в его ладонях жалобно хрустнуло, грозя рассыпаться.

Но мастер не остановился. Его техника была подобна реке — наткнувшись на преграду, чужой клинок не отскочил, а плавно перетек в следующее движение. Второй удар скользнул по лезвию Каликса, сорвался вниз и глубоко распорол ему бедро.

Каликс захрипел. Нога подогнулась, равновесие исчезло, но враг уже наносил третий, добивающий удар. В последнюю долю секунды Каликс успел лишь дернуть рукой, подставляя гарду. Сила удара оказалась такой, что его просто снесло с ног. Он рухнул спиной в грязь, выбивая воздух из легких. Меч вырвало из ослабевших пальцев, и он отлетел на пару метров.

Зрение начало возвращаться мутными, расплывчатыми пятнами. Первым, что он увидел сквозь пелену, был мастер. Тот спокойно шел к нему, не ускоряя шага, чтобы просто добить. Каликс проиграл этот бой за три секунды. И всё же, цепляясь непослушными пальцами за мокрую землю, он заставил себя подняться.

— Упав на самое дно, ты можешь двигаться только наверх.

Голос раздался совсем рядом, вырывая Каликса из воспоминаний.

— Так гласит народная мудрость, — продолжил человек, сидящий во тьме подвала, сопровождая свои слова звоном таких же кандалов. — Но тот, кто придумал эту фразу, явно страдал от недостатка фантазии.

В этой камере их было только двое. Когда их только привезли сюда, в подвал бросили около двадцати человек. Сейчас дышали только они.

Его звали Гунсар. Мужчина среднего роста, с белыми волосами и крепким телом, сплошь покрытым старыми и свежими шрамами. По одному его виду было понятно, что драки для него — привычная рутина.

— Нормальная цитата, — хрипло отозвался Каликс, разминая шею. — Че ты снова прикопался.

Гунсар его уже откровенно достал. Сидеть в темной яме было невыносимо скучно, и поговорить хотелось, но беловолосый только и делал, что бескомпромиссно обсирал всё, что ему не нравилось.

— Да просто какой-то идиот это ляпнул, а тупой народ подхватил, — огрызнулся Гунсар. — И не смей его защищать.

— Ты просто не понимаешь смысла.

— Да какой тут смысл? — Гунсар заворочался на полу, звеня цепями. — Автор этой фразы склонен недооценивать глубину чужого падения. Очевидно, этот наивный бродяга верил, что дно — это твердый пол, от которого можно оттолкнуться ногами. Но мы же оба понимаем, что реальность куда изобретательнее. Дно чаще всего оказывается гнилым болотом. Оно засасывает тебя тем быстрее, чем активнее ты барахтаешься. А когда ты окончательно захлебнешься и пойдешь ко дну, выяснится, что под этим болотом есть еще один уровень. И там тебя уже ждут.

После его слов в камере повисла тишина.

Кап. Кап. Кап.

Мерный звук падающих капель воды эхом отскакивал от каменных сводов.

Каликс не стал отвечать. Спорить с Гунсаром было бесполезно, да и ссориться перед выходом на арену не хотелось. Как ни крути, здесь они были заодно.

Скрежет тяжелого засова разорвал тишину. Дверь распахнулась, впуская тусклый свет фонарей. Внутрь шагнула стража. Один бросил на пол грубую тканевую одежду, второй швырнул два куска черного хлеба и увесистый мешочек с солью. Рядом поставили бадью с водой.

— Быстрее жрите и одевайтесь, — бросил стражник. — У вас целых пять минут.

Дверь снова захлопнулась.

Каликс потянулся к соли. Пальцы плохо слушались, но он зачерпнул горсть белых кристаллов и закинул в рот, запивая водой.

Соль скрипела на зубах, обжигая горло, но уже через минуту тупая боль в костях начала стихать. Рак отступал, возвращая телу подвижность. Этой дозы было мало, но достаточно, чтобы не сломать себе кости просто от падения.

Пока Каликс ел твердый хлеб, он вспоминал друзей и скучал по ним. Как сложилась судьба Леона и Луции, он мог только гадать.

Есть в кандалах было терпимо, но натянуть на себя узкие штаны и рубаху оказалось настоящим испытанием. Каликс выкручивал плечи, цепляя ткань закованными руками, пока Гунсар возился со своими завязками.

— Ну, че там еще ваши философы втирали? — кряхтя, спросил Гунсар, воюя с узким воротом грубой рубахи.

— Зачем тебе? — хмыкнул Каликс. — Тебе же Ницше не зашел.

— Да потому что этот ваш Ницше — тупой.

Всё, что Гунсар о нем знал — это то, что где-то в другом мире жил сумасшедший дед, который нес откровенную дичь.

— Конечно, тупой. Куда ему до тебя, — равнодушно отозвался Каликс.

— Да похер на Ницше, — Гунсар наконец прорвался сквозь ворот и зло дернул ткань вниз, пряча старые шрамы. — Всем на него похер. Выдай кого-нибудь нормального.

— Расскажу, если выживем.

— Ох, Каликс... Ты же специально это делаешь, да? — вздохнул Гунсар, тяжело поднимаясь на ноги. — Придется снова следить, чтобы тебя не прирезали.

Засовы снова загрохотали. Вошедшие стражники грубо дернули их за цепи, заставляя выйти из камеры. Их повели по длинным, сырым коридорам, ведущим наверх. Вскоре запахи плесени сменились вонью пота и крови, а глухая тишина — нарастающим гулом.

Они вышли к огромным воротам. В глаза снова ударил слепящий дневной свет.

Колизей встретил их оглушительным ревом. Тысячи зрителей сидели на каменных трибунах, крича, свистя и бросая на песок гнилые овощи. На нижних рядах бесновалась чернь, чуть выше сидели младшие и старшие ученики местной секты. А на самом верху, в затененных ложах, отдыхали господа. Повсюду заключались пари — над трибунами перекидывали тяжелые мешки с солью.

Перед выходом на арену стояли длинные оружейные стойки. На них лежали мечи, копья и топоры. Все оружия были полностью сотканы из Дао. Рядом с каждой рукоятью висел привязанный свиток.

Каликс знал правила. Сегодня против них выставят очередного плененного сектанта из враждебной секты. Враг должен был позорно умереть от рук двух грязных рабов. Арена требовала унижения. Именно поэтому обоим рабам позволяли выбирать оружие, и именно поэтому толпа сейчас болела за них.

С них сняли цепи и они подошли к стойкам. Оружие отличалось не только формой, но и балансом заложенного в него Дао.

Каликс брал клинки один за другим, сжимая рукояти, чтобы почувствовать отклик внутри структуры. Он искал самое простое. Ему нужно было простое оружие с минимальным набором Дао, чтобы легче переносить отдачу и драться на голом опыте.

Он развернул один из свитков. Там не было великих секретов или техник, требующих десятилетий медитаций. Только база. Секте нужно было, чтобы вражеский мастер сдох от самых примитивных, детских приемов. В тексте коротко описывалось, в каких пропорциях сливать Дао для активации техники и как гасить отдачу, чтобы техника не переломала тебе кости.

Каликс вчитывался в строки, стараясь абстрагироваться от воплей толпы. Он запоминал стойки, углы упора ног, способы гасить напряжение.

Рядом раздался сухой треск. Гунсар сломал свой свиток о колено и отшвырнул обломки.

— Че тут читать? — хмыкнул он, взвешивая в руке широкий тесак. — Херачь со всей дури, вот и вся техника.

Каликс покосился на него.

— Не ты ли любишь рассуждать про тупость людей?

— Поверь мне, — Гунсар покрутил клинок, привыкая к балансу. — Что бы ты ни читал, как бы ни зубрил — в драке насмерть ты забудешь всё.

— Ага, — кивнул Каликс, не отрываясь от свитка. — Иди и просто маши оружием, вливая дао наугад. Какой ты у нас умный.

— Думаешь, мне нужна конкретная техника? Я на них не надеюсь. Просто буду бить, используя Дао Отбрасывания и Пробивания. Я к ним привык, и этого хватит.

Скрежет на противоположной стороне арены заставил их обернуться. Толстая решетка поползла вверх. На песок вытолкнули человека.

Его одежда висела лохмотьями, тело было покрыто свежими кровоточащими ранами, а на руках тяжело звенели цепи. Стражник снял его с цепи и швырнул ему под ноги один-единственный клинок, не давая никакого выбора.

Пленник медленно поднял голову. Осмотрел ревущие трибуны, затем перевел взгляд на Каликса и Гунсара, уже державших оружие. Лицо избитого мастера исказила гримаса ярости.

— Меня? — его голос сорвался на хрип, но разнесся над песком. — Меня, мастера первой ступени, хотят заставить драться с этим мусором?!

Он запрокинул голову и дико, надрывно расхохотался.

— Ублюдки! — проревел он, целясь острием клинка в ложи господ. — Наша секта размазывает вас за пределами этих стен! И только здесь, в этой жалкой яме, вы можете тешить свое эго?!

С трибуны старших учеников тут же прилетел ответный крик:

— Ваших мастеров голыми руками режут наши отбросы! Им хватает базовых учебников для детей, чтобы пустить вам кишки! Вы слабаки!

Толпа взорвалась одобрительным гулом.

Высоко над ареной, в одной из самых богатых лож, сидел человек. Наблюдая за ареной, он жестом подозвал слугу и спокойно поставил на победу рабов сто крупных брусков соли. Соседние господа замерли в шоке от такой суммы.

Но человек сделал ставку не вслепую. Он изучил досье обоих.

Один из них, Каликс — обычный раб из соляных шахт. Участвовал в кровавом бунте и умудрился неплохо показать себя в схватке со старшим учеником секты, что тот лично распорядился не убивать его, а бросить в Колизей.

Второй, Гунсар — в прошлом настоящий мастер первой ступени из забытой секты. Ему переломали все кости, выбили всю силу, низведя до состояния обычного смертного.

Человек смотрел, как двое рабов спускаются на песок. У этого покалеченного дуэта были все шансы перерезать глотку загнанному зверю.

Слух о ставке господина моментально разлетелся по трибунам. Люди торопливо перекидывали друг другу мешки с солью, делая ставки на израненного пленника. Один из зрителей, сидевший чуть ниже лож, недоуменно нахмурился, глядя на это безумие. Сосед тут же подался вперед и зашептал ему в ухо:

— Он спустил кучу соли и ни разу не угадал за пять боев. Если видишь, на кого он ставит — ставь против, и ты в плюсе. Вот он, спонсор нашей стабильности!

Гудящий рев боевого рога ударил по ушам. Колизей мгновенно затих. На высоком балконе, скрытом в тени от палящего солнца, поднялся седой старик. Его массивная фигура выглядела властно, когда он медленно поднял руку, призывая толпу к вниманию.

— Дорогие гости, — его голос легко накрыл огромную арену. — Добро пожаловать на еще одну порцию развлечений. Сегодня я щедр. Одной из победивших сторон я дарую свободу.

Слова тяжело упали на песок. Трое людей внизу одновременно вздрогнули.

Свобода.

Каликс замер. Одно короткое слово, которое он так жаждал услышать с того самого дня, как очнулся в этом проклятом мире.

По трибунам прокатился недовольный ропот. Зрителям категорически не нравилась мысль, что чужой сектант может уйти отсюда живым. Это звучало как насмешка над их школой.

Старик на балконе выдержал паузу и плавно опустил руку.

— Но для начала они должны перерезать друг другу глотки. А победителя будет ждать последняя миссия. Начинайте.

Пленник на другой стороне арены напрягся. Он наверняка догадывался, что финальное испытание будет смертельным, но выбора не оставалось. Ему нужно было выжить прямо сейчас и доказать силу искусства, которому он посвятил жизнь.

Обе стороны медленно двинулись навстречу друг другу.

Пленник сорвался первым. Песок под его босыми ногами взорвался грязным фонтаном. Он бросился прямо на Каликса. Мастеру хватило одного взгляда, чтобы распознать в нем абсолютного новичка. Он явно решил не тратить время на бездарностей и закончить бой за пару секунд, чтобы показать свое превосходство.

Он с размаху ударил сверху вниз. Каликс не стал дергаться. Он просто принял нужную стойку и плавно поднял клинок. Лезвия столкнулись с тяжелым гулом.

Мастер тут же сменил шаг и ударил снова. Сразу два коротких, рубящих выпада. Каликс подался назад, жестко отводя их в сторону. За время тренировок и избиений он усвоил главное — как правильно отбивать удары.

Пленник попытался использовать примитивные уловки, чтобы вырвать меч из рук Каликса или увести его лезвие вниз, но тот как надо разрывал дистанцию, избегая ловушек.

А затем в бой вступил Гунсар.

Мастер развернулся к новой угрозе и нанес серию быстрых ударов. Гунсар даже не поднял оружия. Засунув свободную руку в карман порванных штанов, он просто покачнулся. Влево, вправо, назад. Уклонившись от очередной связки выпадов лишь легким движением головы, Гунсар небрежно отмахнулся мечом, заставляя пленника уйти в защиту.

Толпа на трибунах взревела. Раб откровенно унижал мастера.

— Каликс, ты чего такой унылый? — Гунсар вдруг внаглую повернулся к противнику спиной. — А ну, сделай три шага назад и похлопай! Дядя Гунсар сейчас будет показывать класс.

Мастер перекосился от ярости. Он крепче перехватил рукоять и рубанул так, что плотный сгусток воздуха сорвался с лезвия, устремляясь прямо в спину седоволосому. Гунсар резко крутнулся на пятках, пропуская удар мимо себя, и тут же рванул к врагу.

Началась жесткая рубка. Гунсар стал настоящей занозой — он то уходил из-под ударов, то жестко парировал, то огрызался короткими контратаками.

Среди старейшин на трибунах повисла напряженная тишина. Многие из них узнали этот стиль. Именно их секта когда-то истребила секту Гунсара, пустив выживших на рабов. И сейчас они смотрели, как прошлое бьется с их нынешним врагом.

Но мастер тоже не собирался сдаваться. Он двигался быстро, его техники перетекали одна в другую без единой заминки.

Каликс кружил в стороне, выдерживая дистанцию. Он следил за каждым их движением, готовый вмешаться, но больше всего он сейчас впитывал и изучал.

Бойцы обменивались сериями из двух-трех ударов. Каждое движение плавно переходило в следующее, сливаясь в непрерывный танец. Они прощупывали друг друга, проверяя, сколько крупиц Дао скрыто в оружии врага и какова их природа.

Наблюдая за их обменом ударами, Каликс подметил важную деталь: после каждого взмаха на их руках всё отчетливее проступали мозоли, а сами движения становились более скомканными.

Он замечал это и раньше. Это была обычная отдача от использования Дао.

Лишь из разговоров с Гунсаром Каликс уяснил для себя главную истину: Дао всегда активно.

Это значило, что здесь не было привычной маны или энергии, которая могла закончиться. Техниками можно было махать бесконечно. Если бы не одно «но» — отдача.

Насколько Каликс понимал, просто не существовало идеальной стойки, способной полностью погасить отдачу от применения собственных техник. Да, опытный мастер мог влить пять-десять крупиц Дао и нанести тысячу ударов, но даже самая крошечная отдача никуда не исчезала.

Она накапливалась, била по рукам и заставляла тело уставать в разы быстрее.

Гунсар намеренно бил туда, где у мастера были свежие раны, заставляя его дергаться от боли. Пленник же ловил Гунсара на привычках и предсказуемых шагах.

Каликс присмотрелся к их взглядам. Никто из них не смотрел на оружие. Их глаза были прикованы к плечам, бедрам и ногам друг друга. Это было логично. Если оружие ускорено десятками крупиц Дао, ты не успеешь за ним уследить. Само оружие становится невероятно быстрым, но тело, которое его держит, двигается с обычной человеческой скоростью. Бойцы начинали уклоняться еще до того, как враг замахивался, просто читая напряжение мышц.

Глядя на их бой, Каликс вспомнил собственный опыт. Когда нападали на него, время словно замедлялось. Звучит бредово, но это было так. Прямо в разгар боя насмерть он мог разглядеть каждую мелочь, вплоть до капли чужого пота. Вряд ли он был избранным — скорее всего, все люди на краю гибели начинали воспринимать схватку именно так.

Воздух громко свистнул. Широкая волна ветра ударила в сторону Каликса. Он едва успел рухнуть на песок, пропуская смерть над головой.

Черт. Слишком сильно ушел в раздумия.

Трибуны по-разному отреагировали на его падение, но на Каликса почти никто не смотрел. Все взгляды были прикованы к Гунсару и мастеру.

Каликс быстро вскочил на ноги. Он сразу заметил, что Гунсар стал медленнее. Его выпады потеряли прежнюю остроту. Пленник же, наоборот, выглядел гораздо увереннее. И дело было не только во взгляде — его руки гораздо лучше переносили последствия столкновений.

Вот она, первая ступень. Их тела уже перестроились, чтобы жрать отдачу и не ломаться так быстро.

Оба бойца замерли. Повисла пауза, нарушаемая только их хриплым дыханием. Они смотрели друг другу в глаза, готовясь к новому столкновению.

Каликс уже сделал вывод по их битве. Они не могли перехитрить друг друга, поэтому просто рубились в лоб. Это было тупое соревнование на износ — бить, отбивать и ждать, чье тело первым не выдержит накапливающейся отдачи. И отдача накапливалась не только когда ты применял Дао сам, но и когда просто отбивал чужой заряженный удар. Сейчас была кульминация.

Мастер бросился вперед. Сократив дистанцию, он с силой ударил клинком прямо в землю со всей силой ветра. Песок тут же взметнулся вверх, и для Гунсара всё вокруг мгновенно превратилось в сплошную песчаную бурю.

Используя ослепление, враг нанес безжалостный удар сбоку. Гунсар дернулся, уходя из-под лезвия, но острие все же распороло ему плечо. Мастер уже разворачивал корпус для добивающего выпада, когда Каликс ударил со спины.

Пленник мгновенно среагировал. Он крутнулся на пятках, перенаправляя свой меч в сторону новой угрозы.

Впервые за весь бой Каликс жестко уперся ногами в песок. Он влил все двадцать крупиц Дао в свой клинок и ударил со всей силы, используя самую мощную базовую технику.

Оружия жестко столкнулись. Враг выдержал удар. Каликса же просто парализовало — руки онемели от отдачи двадцати крупиц. Он выжал из себя всё в этот единственный выпад и на второй удар был просто не способен.

Лицо мастера исказила торжествующая ухмылка. Он отбил атаку жалкого раба и уже заносил клинок, чтобы снести Каликсу голову.

Из оседающего облака пыли вырвалась тень. Меч, пущенный с бешеной скоростью, пролетел над песком, как бумеранг, и пробил голову мастера навылет.

Труп рухнул на колени, а затем тяжело завалился в песок.

Гунсар спокойно шагнул вперед и вскинул руки, приветствуя ревущую толпу.

Каликс тяжело дышал, глядя на мертвое тело. Этого хода он никак не ожидал. Он в прямом смысле швырнул свое оружие, как бумеранг?

— Ну что, Каликс? — Гунсар опустил руки и посмотрел на него. — Чему ты, черт возьми, удивляешься? Это просто муравей первой ступени. Таких в мире миллионы. Не стоит его переоценивать.

— Думаю, таких обычных людей, как я, миллиард, — хрипло отозвался Каликс, растирая онемевшие запястья.

Гул на трибунах оборвался. Старик на балконе снова поднялся со своего места.

— В этом поединке победили эти двое! — громко объявил он. — Как я и говорил, победителей теперь ждет финальное испытание перед свободой. Испытание простое. Раз два раба смогли одолеть мастера первой ступени из вражеской секты, то теперь против них выйдет мастер из нашей секты. Он покажет всем присутствующим, кто здесь главный!

Колизей содрогнулся от восторженных криков. Все сомнения насчет решения главы исчезли в предвкушении новой крови.

Каликс похолодел. Всё встало на свои места. Этот старый ублюдок изначально не собирался их отпускать. Да даже если они чудом убьют местного мастера, все зрители на трибунах воспримут это как личное оскорбление и превратятся в их злейших врагов.

— И что нам делать? — тихо спросил Каликс, не сводя глаз с противоположных ворот арены.

— Победить, — ровным голосом ответил Гунсар. — Мы должны победить.

Каликс сплюнул на землю и не мигая уставился на балкон Главы. Плевать он хотел на победы. Он хотел только выжить. Если свобода пока что невозможна, нужно просто постараться не сдохнуть сегодня.

— Ты же понимаешь, что это тупик? — спросил Каликс.

Гунсар подошел к трупу, уперся ногой в чужое лицо и выдернул из него свой меч. Он стряхнул кровь с лезвия и криво усмехнулся:

— Я же говорил тебе в камере, Каликс. У этого дна есть еще один уровень. Что, так боишься смерти?

— Нет, — Каликс опустил взгляд на свои подрагивающие от перенапряжения руки. — Просто я устал.

Глава 11 Шоу для господ

Удивительно, но это место до боли походило на Колизей из его родного мира, где насмерть бились гладиаторы.

Но если верить реальной истории, гладиаторы вполне могли попросить пощады. И часто им сохраняли жизнь — крепкий раб, опытный боец или военнопленник мог принести хозяину еще немало выгоды.

Черт. Это же не его мир. Может, это просто слепая, глупая надежда. Каликс заставлял себя думать, перебирая в голове варианты и оценивая обстановку со всех сторон.

Но чем больше он размышлял, тем сильнее менялось его лицо. Тревога проступала в каждой черте, в поджатых губах и напряженном взгляде.

Гунсар бросил взгляд на лицо Каликса, коротко усмехнулся и повернул голову к врагу.

Трибуны ревели. Толпа аплодировала и бесновалась, болея за вышедшего на песок бойца. Гунсар легко догадался, что перед ними какой-то младший практик боевых искусств из местной секты, решивший устроить себе громкий дебют на крови рабов.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Каликс среагировал мгновенно. Рванувшись сзади, он намертво зажал рот Гунсара ладонью.

— Ты идиот, че ты делаешь? — прорычал Гунсар, перехватывая руку Каликса и жестко швыряя его на землю.

— Я делаю то, что должен, — ответил Каликс, тяжело поднимаясь на ноги и отряхивая песок. — Если ты сейчас оскорбишь этого молодого господина, нам точно конец. Так что заткнись.

— Каликс. Мы покойники, смирись ты уже, — Гунсар отвернулся, делая медленный шаг в сторону вышедшего на арену врага. — И не пытайся мне читать нотации. Если суждено сдохнуть, я сделаю это по-своему.

— Гунсар, Один ты не вывезешь двоих.

Шаг Гунсара сбился. Он замер и медленно обернулся, сдвинув брови:

— Каких двоих?

Каликс стоял напротив, обнажая оружие и направляя его прямо на Гунсара. Дно было пробито в очередной раз.

Гунсар не стал злобно оскаливаться. Он не выдал ни одной пафосной фразы о предательстве. Вместо этого он задумчиво потер челюсть, а затем на его лице расплылась широкая улыбка.

— Знаешь, Каликс... Я ведь тебя и без меча на лопатки уложу.

— Рискни.

— Не стану, — Гунсар лениво пожал плечами. — Кулаками по морде ты и в своей прошлой жизни получал. А вот клинком из Дао — это совсем другие ощущения. Пора расширять кругозор.

— Меньше трепа, — ровно ответил Каликс, твердо расставляя ноги и поднимая клинок, готовясь отбить любой удар.

Младший мастер, вышедший за их головами, странно покосился на эту пару. Трибуны на мгновение затихли, а затем взорвались хохотом. Два раба собирались перерезать друг другу глотки.

По рядам тут же пошли новые ставки. Младший мастер презрительно хмыкнул, вложил свой клинок в ножны, скрестил руки на груди и остался стоять на безопасном расстоянии. Он не собирался мешать.

Каликс тяжело сглотнул. Он понимал, что люди пришли сюда за зрелищем. И два раба, рвущие друг друга на куски, вызовут у местной публики куда больший азарт, чем быстрая смерть от рук мастера. Это был их единственный шанс.

Гунсар сорвался с места. Резкий рывок вперед — и он обрушил удар. Каликс вскинул оружие, принимая атаку на блок. Раздался скрежещущий треск.

В прошлом бою Гунсар всегда уворачивался. Смещал корпус, уводил голову, пропуская удары в волоске от себя. Но сейчас, когда Каликс пошел в контратаку, беловолосый сломал привычный ритм.

Он жестко принял удар на свое оружие. Но клинок Гунсара оказался невероятно тяжелым, намертво остановив выпад.

Каликсу показалось, что он бьет по монолиту. И тут до него дошло. Крупицы Дао. Гунсар пустил их не в атаку, а уплотнил ими сам блок, гася чужую силу. Глаза Каликса расширились. У него ведь Дао Отбрасывания и Пробивания — только атакующие. Значит, крупицы Дао работают в обе стороны? Атакующими Дао можно не только резать, но и защищаться?

В следующую секунду в Каликса врезался чудовищной силы удар. Его оторвало от земли, отбрасывая назад. Он перевернулся в воздухе, рухнув на спину, но песок оказался достаточно мягким. Каликс тут же вскочил на ноги, тяжело дыша.

— Каликс, ты скучный, — протянул Гунсар, небрежно опуская клинок. — Меня всегда тошнило от слабых. Даже в книгах про них читать противно. О нет, смотрите, как он страдает, какой он жалкий. Вырвите мне глаза.

— А ты не слышал, что болтуны, которые тянут время перед решающим ударом, всегда проигрывают? — огрызнулся Каликс.

— Понятия не имею, о чем ты, — Гунсар пожал плечами. — Хотя ты же из другого мира. Кто знает, какие там у вас неудачники водились.

Гунсар снова бросился в атаку. Он сделал рубящий удар сверху вниз, вкладывая весь вес тела.

Каликс стиснул зубы и пустил крупицы Дао в лезвие, встречая атаку. Оружие столкнулось с воющим скрежетом. Отдача жестко резанула по запястьям, отдаваясь болью до самых плеч, но клинок выдержал.

— Да ты даже меч держишь как калека! — рявкнул Гунсар.

Он резко разорвал дистанцию и тут же с разворота всадил ногу прямо в живот Каликсу.

В глазах потемнело. Каликс согнулся пополам, выплевывая густую слюну вперемешку с песком, но успел вслепую махнуть клинком, вливая в него Дао ветра. Лезвие не достало до тела, но невидимый порыв распорол одежду и оставил длинный, кровоточащий порез на бедре беловолосого.

Гунсар тут же разорвал дистанцию. Мелкая царапина не стоила его внимания, но сам факт того, что Каликс достал его, не приближаясь, заставил беловолосого насторожиться. Поняв, что это оружие способно выпускать воздушные лезвия, Гунсар больше не лез вплотную. Пока они медленно кружили по арене, выжидая момент для новой стычки, он за считанные секунды прокрутил в голове произошедшее.

Это было Дао ветра вперемешку с Дао сопротивления. Первое позволяло бить еще на полметра вперед силой рассекаемого воздуха. Раны от такого выходили неглубокими, но уворачиваться вплотную было невероятно тяжело даже для Гунсара. Поэтому он даже не пытался избежать царапин. А вот сопротивление — обычное Дао, используемое для укрепления оружия и жесткого парирования. Дао сопротивления считалось универсальным и без проблем сочеталось почти с любым другим дао.

— Ты дерешься как пьяный дед за последнюю бутылку, — прохрипел Каликс, с трудом заставляя себя выпрямиться.

Трибуны взревели. Толпе определенно нравилось происходящее.

Младший мастер на краю арены лишь ухмылялся, переминаясь с ноги на ногу и с интересом наблюдая за этим цирком. Подобное зрелище он видел впервые.

Гунсар снова напал. Каликс, как и всегда, остался в защите, не рискуя бить первым. В этот раз Гунсар даже не стал использовать крупицы Дао.

Он просто начал давить голым мастерством, взвинтив темп и обрушивая град ударов. Каликс пытался отбиваться, но его загоняли в угол — каждый третий выпад Гунсара пробивал защиту, оставляя на теле Каликса очередной кровоточащий порез.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Каликс? — крикнул Гунсар, обрушивая град ударов. — Ты слишком много думаешь. А на арене думать вредно!

Да я вообще не думал, пронеслось в голове Каликса, когда их клинки снова скрестились. Гунсар резко вздернул чужое оружие вверх, открывая грудь Каликса, и нанес жесткий удар на грудь.

Каликса отшвырнуло назад. Удар вышел страшным — он точно оставит уродливый шрам. Спина ударилась о песок, но пальцы намертво вцепились в рукоять. Каликс перекатился, готовый снова защищаться, но Гунсар не стал добивать. Он просто ходил кругами.

Как только Каликс поднялся на ноги, беловолосый снова рванул вперед. Замах. Каликс рефлекторно выставил блок, перенося вес, но Гунсар внезапно остановился и сделал шаг назад. Каликс, вложивший силы в защиту, неуклюже пошатнулся, едва не завалившись вперед.

Черт, да он просто угарает надо мной.

Гунсар снова бросился в бой. Серия коротких, быстрых ударов посыпалась со всех сторон. Каликс отбивался на голых рефлексах, отступая шаг за шагом.

Стиснув зубы, Каликс пошел на риск. Он сделал выпад, целясь острием прямо в плечо врага. Гунсар не стал уворачиваться — он специально принял удар вскользь. Лезвие распороло кожу, брызнула горячая кровь, но беловолосый использовал это, чтобы вплотную сократить дистанцию, и со всей силы всадил жесткую гарду своего оружия прямо в челюсть Каликсу.

Мир перед глазами Каликса померк. Ноги мгновенно отключились. Он рухнул вниз, но пальцы судорожно, намертво сжались на рукояти.

Падая, Каликс утянул оружие за собой, и лезвие всем весом его обмякшего тела жестко резануло Гунсара по ногам. Гунсар глухо вскрикнул, потерял опору и свалился следом..

Они лежали в пыли, тяжело и хрипло втягивая воздух.

— Давай... вставай, герой, — тяжело выдохнул Гунсар, втыкая свое оружие в землю и пытаясь на него опереться.

— Сам вставай... ублюдок, — просипел Каликс, заставляя немеющие руки слушаться.

Они сцепились взглядами. Трибуны бесновались, топая ногами так, что песок на арене дрожал. Толпа требовала продолжения.

Гунсар просто сжал челюсти, тяжело оттолкнулся от песка и пошел на сближение, волоча ноги. Каликс, сплевывая вязкую слюну, глухо выдохнул и шагнул ему навстречу.

Глухой стук.

На Каликса было больно смотреть. В этот раз он окончательно потерялся. Он даже не успел нормально выставить блок, когда чужое оружие пробило защиту и с влажным хрустом вошло ему прямо в плечо.

От резкой боли перехватило дыхание. Руку мгновенно свело судорогой, и пальцы сами разжались. Его клинок упал на песок. Не теряя ни секунды, он голыми руками бросился прямо на врага.

Гунсар рассмеялся в лицо:

— Каликс, ты придурок. У тебя руки как сухие ветки.

Так и было. Они сцепились в жестком захвате, давя друг на друга. И тут Каликс резко бросился вниз, изображая попытку пройти в ноги. Гунсар дернулся, чтобы защититься, но Каликс уже перехватил его руки в плотный замок, подвернулся под бедро и с силой бросил врага через себя.

Тело двигалось само. Мышцы вспомнили старый потертый зал, где Леон заставлял его отрабатывать броски до тошноты. Шаг, захват, упор — рефлексы из другого мира сработали быстрее мыслей. Гунсар, привыкший к Дао и бесконечным схваткам на клинках, просто не успел понять, как чужой вес выбил у него единственную точку опоры.

Гунсар с размаху рухнул на спину. Не дав ему опомниться, Каликс обрушил кулак прямо ему в нос. Но удар получился настолько слабым и смазанным, словно врага ударили пухлой подушкой.

— Значит, пару фокусов знаешь, — выплюнул Гунсар, и, не вставая, мощно ударил ногой снизу вверх.

Каликс отлетел назад, больно ударившись о землю.

Враг поднялся на ноги.

Каликсу было невыносимо тяжело двигаться. Он нутром чувствовал, как мутация начинает расползаться по телу от раны в плече, и чем дольше чужое оружие находится там, тем быстрее идет процесс. Превозмогая слабость, он сжал кулаки и поднял их к лицу, как в боксе.

Он не был мастером единоборств. Скорее, просто ходил туда, где раньше учили всему подряд, и то всего лишь год, только потому что Леон не отставал. Но с самого детства Каликс не знал страха перед дракой. Это не он сам придумал, ему всегда так говорили. Как бы там ни было, бить морды он умел.

Гунсар шагнул вперед и выбросил кулак. Каликс скользнул в сторону, пропуская удар над плечом, и тут же снизу вверх всадил жесткий апперкот.

Этот удар вышел точным. Гунсара дезориентировало. Лицо беловолосого исказила злоба. Он зарычал и дважды размашисто ударил воздух — Каликс вовремя поднырнул под руки, ударил в ответ по голове и снова вцепился во врага, пытаясь провести бросок. Но на этот раз Гунсар был готов. Он жестко оттолкнул Каликса и наотмашь ударил его кулаком.

Мир перед глазами Каликса поплыл, распадаясь на пятна. Гунсар, не теряя времени, рванул прямо на него, чтобы добить.

Заметив движение, Каликс резко развернулся, и нанес хлесткий удар с разворота прямо в голову надвигающегося врага.

Гунсар рухнул на песок, словно подкошенный.

Каликс пошатнулся, ноги отказали, и он свалился следом, тяжело ударившись спиной о землю.

Лежа в песке, задыхаясь от боли и усталости, Каликс на мгновение мысленно усмехнулся, хотя сил растянуть губы в улыбке уже не было. Он и вправду вырубил Гунсара одним ударом ноги. В это даже не верилось. Притворялся ли беловолосый, что потерял сознание, или реально отключился — Каликсу было плевать.

Главное — они оба лежали раненые, без сил, и не могли продолжать бой. А значит, план сработал на все сто.

Трибуны молчали.

Сотни людей в Колизее застыли, переваривая увиденное. Последний хлесткий удар ногой с разворота, которым Каликс срубил Гунсара, выбил из них весь азарт, оставив лишь недоумение. Никто из присутствующих на арене никогда не видел подобной техники. Бросок через бедро, выполненный голыми руками и без единой крупицы Дао, тоже выглядел до дикости странно.

Младший ученик секты медленно шагнул вперед. Его сапоги беззвучно ступали по взрытому песку. Он подошел к двум телам, лежащим в пыли. Лицо мастера оставалось непроницаемым. Ни единый мускул не дрогнул, выдавая его мысли.

Он посмотрел на Каликса, затем перевел взгляд на тяжело дышащего Гунсара. Выдержал короткую паузу, медленно поднял руки и дважды негромко хлопнул в ладоши.

— Я проиграл, — ровным голосом произнес он, обращаясь к трибунам.

Толпа на секунду взорвалась радостным гулом, предвкушая выплаты по ставкам. Но шум тут же оборвался. На верхнем ярусе поднялся седой старик. Он просто властно поднял руку, и арена мгновенно погрузилась в мертвую тишину.

— Он проиграл спор, — голос старика разнесся над песком, холодный и спокойный. — Мой младший ученик ставил на то, что эти отбросы объединятся и попытаются напасть на него. Но они оказались умнее. Они прекрасно знают свое место в пищевой цепи.

Старик посмотрел вниз. В его глазах читалось лишь ледяное равнодушие.

— Они знают, что их жизни не стоят и плевка. И вместо того, чтобы бросить вызов небесам, они предпочли сожрать друг друга, чтобы потешить нас. Это идеальное рабское послушание. Мастер не должен марать свой клинок о тех, кто сам готов грызть себе подобных ради нашего смеха.

Старик перевел взгляд на стоящих у края арены надзирателей и коротко кивнул:

— Заберите этих собак. Если они так хотят жить, пусть живут.

Отвернувшись, он подозвал к себе ближайшего слугу. Старик наклонился и тихо шепнул ему приказ — отнести этих двоих к конкретному человеку. Не только глава, но и добрая половина арены, включая самого младшего ученика, испытали острый интерес. Этот раб отвратительно держал оружие, но то, как он двигался без него, как ставил ноги и переносил вес для удара кулаком, выглядело необычно.

Каликса и Гунсара уволокли с песка. Как Каликс позже узнал из коротких фраз суетящихся вокруг них служанок, младшему ученику в тот день быстро подобрали новых противников. Он легко с ними расправился, устроив себе вполне достойный дебют. На любые другие вопросы прислуга отвечать наотрез отказывалась.

Для начала Каликсу влили в горло какую-то мутную жижу. Густая жидкость отдавала странным, забродившим вином, но на вкус оказалась невыносимо соленой. Служанки лишь сухо бросили, что так и должно быть. Затем они стянули с него грязные остатки одежды и принялись заливать кровоточащую рану на плече едким снадобьем. Каликс ничего не понимал. У него просто не осталось сил сопротивляться.

Их отвели мыться.

Теплая вода обволакивала ноющее тело. Каликс сидел в деревянной бадье и откровенно смущался. С одной стороны, это казалось полным бредом — после всего пережитого дерьма, после крови, грязи и смертельного ужаса краснеть из-за того, что его моют чужие руки. С другой стороны, напротив сидел Гунсар, откинув голову на бортик, и откровенно наслаждался процессом.

— Поворачивайся, — коротко велела служанка, с нажимом проходясь жесткой губкой по спине Каликса.

Затем она заставила его поднять руку. Потом ногу. Она терла его кожу так деловито и бесстрастно, словно мать отмывала перепачканного в грязи ребенка.

С ними возились тщательно. Служанки срезали отросшие грязные ногти, размяли забитые мышцы плеч и спины, сбрили колючую щетину, прошлись лезвием по волосам, придавая им нормальный вид. Каликс смотрел на мокрые деревянные доски пола и пытался понять, что, черт возьми, происходит.

Гунсар приоткрыл один глаз, довольно наблюдая за ним сквозь пар.

— Ты обещал мне рассказать про еще одну философскую личность и его идеи.

— Думаешь, сейчас подходящий момент для этого? — хрипло отозвался Каликс.

Его сильно удивило, что Гунсар даже не заикнулся про тот удар ногой в челюсть. Его словно вообще не заботило, как именно его вырубили.

— Ну, в прошлые разы ты только и делал, что втирал цитаты, — Гунсар лениво повел плечом, разгоняя воду. — Как будто учился только коротким крутым мыслям из детских книжек. Может, покажешь себя как философа наконец-то.

Каликс понимал, о чем Гунсар. Для любого другого человека он мог показаться обычным шарлатаном, чьи знания заканчивались на дерзких цитатах из интернета. Но сейчас, когда теплая вода наконец-то смывала с него напряжение, а мышцы предательски ныли, Каликс решил ответить нормально.

Служанка задела губкой края свежего пореза на плече. Каликс слегка поморщился, сцепив зубы, и посмотрел на воду.

— У нас в мире, — негромко начал он, — была такая школа философии. Стоики. И всю свою суть они объясняли на одном грубом примере. Про собаку и телегу.

Гунсар приоткрыл второй глаз.

— Собака и телега? Никаких тебе драконов и великих мудрецов на горе?

— Никаких, — Каликс откинул затылок на влажный край бадьи. — Представь собаку, которую намертво привязали за шею к тяжелой, груженой телеге. Телега едет, и остановиться не может. У собаки два варианта. Первый — гордо упереться лапами в землю. Скулить, кусать веревку, пытаться тормозить всем весом.

— И остаться без лап, — спокойно вставил Гунсар.

— Хуже. Телега всё равно поедет. А собаку просто протащит мордой по камням, пока она не захлебнется собственной кровью.

Служанка перешла к другой руке. Каликс послушно приподнял локоть, дождался, пока она отодвинется, и снова посмотрел на Гунсара.

— Второй вариант. Собака понимает, что телега всё равно едет, и начинает бежать за ней. Она всё еще на привязи. Маршрут выбирает не она. Но, пока она сама перебирает лапами, у нее есть длина веревки. И в пределах этой веревки она сама решает, как обойти лужу, где перепрыгнуть камень и с какой скоростью дышать. Это и есть вся суть. Внутренняя воля. То, что у тебя не отнять.

Гунсар молчал. Он задумчиво гонял пальцем мыльную пену по поверхности воды, глядя куда-то в стену.

— Сегодня на арене мы были той самой собакой, — Каликс понизил голос, косясь на суетящихся рядом служанок. — Начни я упираться, реши я поиграть в гордого воина — нас бы просто размазали по камням. Эту секту хрен остановишь, она прет вперед. Вот я и бросил меч. Да, я пошел на их поводке. Но длину веревки и то, как именно мы побежим, выбирал я. Я выбрал рукопашную. Выбрал это уродливое шоу. Я прогнулся физически, чтобы не дать им сломать мне мозги.

В купальне повисла тишина. Был слышен только мягкий плеск воды и тихое шарканье губок.

Гунсар вдруг поднял мокрую руку, останавливая служанку, которая как раз собиралась помыть ему шею. Он повернул голову и посмотрел на Каликса своим цепким взглядом.

— То есть, — медленно протянул он, — ты хочешь сказать, что кинул меня через бедро и дал по морде чисто из философских побуждений?

Каликс слабо усмехнулся, почувствовав, как снова треснула подсохшая губа.

— Вроде того.

Гунсар коротко фыркнул. Он пожевал губу, обдумывая услышанное, затем зачерпнул воды обеими ладонями и плеснул себе в лицо.

— Ну, значит, будем бегать. А че нам еще остается, — равнодушно бросил он.

Гунсар с кряхтением устроил голову обратно на бортик и прикрыл глаза.

— Главное, чтобы кормили нормально. Собаке без мяса бегать тяжело.

Гунсар замолк, проваливаясь в сон. Каликс тоже прикрыл глаза.

Что потребуют от них дальше, он понятия не имел. Но раз о них так заботились, значит, главы с рабством и показательной резней на арене наконец-то закончилась.

Глава 12 Ценный актив

Они сидели прямо на земле, поджав под себя ноги. Стульев здесь не держали. Вокруг шумел ветер, шелестела листва, издавая привычные звуки дикой природы, но сам разговор проходил у стен огромного здания. Его широкие, загнутые кверху крыши и массивные деревянные опоры сильно напоминали традиционные восточные постройки.

Рядом с Каликсом сидел Гунсар. Беловолосый странно таращился на девушку по ту сторону низкого столика.

Она сидела неподвижно. На ней было длинное, светло-мятное многослойное одеяние с широкими, струящимися по земле рукавами. Ее глаза скрывала плотная белая лента.

Каликс предполагал, что она слепая. По крайней мере, то, как она ощупывала пространство перед собой, говорило именно об этом.

Сейчас на столе между ней и Гунсаром лежала доска с фигурами. Девушка вела партию, ощупывая расстановку тонкими пальцами, скользя по дереву осторожно, но уверенно. Сами фигуры выглядели непривычно, сильно отличаясь от тех, что Каликс привык видеть в своем мире, но общая суть оставалась неизменной. Это были шахматы.

Он молча следил за игрой, быстро фиксируя в уме чужие ходы, улавливая базовые правила и анализируя происходящее на доске.

Гунсар держался неплохо, но девушка напротив явно вела свою игру. Она намеренно тянула время, делала обманчиво слабые ходы, заставляя бедного Гунсара раз за разом принимать неверные решения. Она вытаскивала наружу его невежество, заставляя вязнуть в собственных ошибках. В конце концов Гунсар поставил фигуру и замер. Он проиграл, потеряв почти всё на доске.

— Ваш спутник понимает правила? — ровно поинтересовалась девушка, отнимая пальцы от деревянных фигур.

Гунсар раздраженно фыркнул, признавая свое поражение.

— Да он наш язык-то едва понимает. Куда ему до таких сложностей.

— Ясно, — коротко отрезала Ноэль.

Девушка повернула голову в сторону Каликса, словно действительно могла смотреть сквозь плотную ткань.

— Ноэль. Я хранительница трактатов здешней секты Высшего Звена. Хоть я и не видела ваши движения лично, сам глава секты обязал меня узнать больше про ваше искусство безоружного боя. Можете не представляться, я уже знакома с вашими именами.

— Допустим, я не против поделиться, — ответил Каликс ровным тоном. — Но что дальше? Меня накормят красивыми сказками и снова швырнут на арену?

— Нет, — тон Ноэль остался абсолютно бесстрастным. — Если твои знания того стоят, мы снимем с вас клеймо рабов. Вы получите статус и право свободно перемещаться по нашим землям.

Каликс нахмурился. У него не было ни единой причины доверять ее словам.

— На арену кидают только бесполезный мусор, — так же спокойно продолжила Ноэль, не меняя интонации. — Ты перестал быть мусором в тот момент, когда показал настолько нетипичный подход к бою. Секта не разбрасывается ресурсами. Пока от тебя есть толк, ты будешь ходить по этим землям как гость, а не как раб.

— А если в моем арсенале всего пара приемов?

— Нас интересует глубина, а не количество. Выложи всё, что у тебя есть. Если твои знания окажутся ценнее, чем мы предполагаем, ты получишь не только щедрую плату, но и статус, о котором рабы могут только мечтать.

Каликс начал медленно тереть подбородок.

Гунсар покосился в его сторону и тяжело вздохнул.

— Каликс, ты, похоже, не понимаешь местных учений. Весь порядок тут строится на одном простом правиле. Если сможешь доказать свою ценность — ты вырываешь себе право перестать быть добычей и становишься частью стаи.

Каликсу не нужно было долго думать.

Он и так знал, что секта — это организация, построенная на общей философии.

В отличие от кланов, где всё решала знатная кровь и происхождение, в сектах могли принять и чужака, если его навыки приносили пользу.

В конце концов, так строилась история и в его родном мире. На арене он уже видел, как распределяется власть: чем выше сидели господа, тем выше была их иерархия. Слова Гунсара лишь подтвердили его догадки.

— Могу узнать, какой в этом смысл? — Каликс сцепил руки в замок. — Если я правильно понимаю, в этом мире иерархия сил основана на хватке. Так ли сильно людям с первой ступенью хватки нужны уличные драки и рукопашные искусства?

— Нужны, — ответила Ноэль. — Но не столько сами удары руками, сколько работа ног и то, как ты действовал вплотную. В бою противники часто сокращают дистанцию и сцепляются в борьбе, а ты показал, как грамотно это делать. Так или иначе, любые твои движения — это крайне полезная информация. Своими техниками ты сможешь усилить боевые искусства нашей секты. А если ты это сделаешь, считай, что уже стал частью нас.

Она сделала короткую паузу, поправляя складки на коленях.

— Хоть я и не присутствовала на твоем выступлении, ты стал примером для многих в нашей секте. Одним своим действием, ты уже доказал свою полезность.

Примером того, как можно сражаться, даже лишившись оружия. Секта хотела повысить эффективность своих учеников, сделать их более универсальными бойцами, и Каликс оказался для них ценным активом.

— А Гунсар тогда кто? — прямо спросил Каликс.

— Тренировочный манекен, — невозмутимо ответила Ноэль. — Ты будешь отрабатывать на нем всё, что пожелаешь. А он — принимать удары, чтобы мы видели последствия на живом теле.

Гунсар на секунду вытаращил глаза, открыв рот от возмущения, но быстро его закрыл.

— Ну, хотя бы меня отпустят, когда всё это закончится? — мрачно спросил беловолосый.

— Да. Тебя отпустят, — кивнула Ноэль. — А вот с ним, — она указала пальцем в сторону Каликса, — будет тяжелее. Каликс, не пытайся затягивать процесс или утаивать суть техник. На самом деле, даже если ты выдашь нам все свои секреты, ты останешься нашим активом, которым мы сможем распоряжаться и дальше.

Каликс сглотнул слюну. Полной свободы ему не видать. Но это всё равно был отличный исход. Тот цирк, который он устроил на потеху толпе, не прошел даром.

— У меня есть маленькая просьба, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Мне нужно вернуть мой амулет. Он был со мной, когда меня поймали. Это не какая-то дорогая безделушка, просто обычный амулет из бесполезных дао крупиц.

— Я передам, — сказала Ноэль и тоже плавно поднялась. — Если вы готовы, пройдемте в зал.

Они пошли за ней. Девушка уверенно шагала вперед, указывая рукой на широкий вход с деревянными ступенями.

Каликс понимал, что сейчас ему предстоит главное — закрепить свой новый статус. Показать, что он действительно стоит потраченного времени.

Внутри зал оказался абсолютно пустым. Пространство впечатляло: с одной стороны голые гладкие полы напоминали просторный спортивный зал, с другой — высокие потолки и толстые колонны придавали месту вид величественного храма. На улице стояла духота, но здесь кожу сразу обдало приятной прохладой.

Почему я чувствую, будто тут где-то установили кондиционер?

Ноэль вдруг остановилась у самого края тренировочной площадки. Каликсу и Гунсару не выдали сменной одежды, они остались в том, в чем пришли. Они встали друг напротив друга.

— Приступайте, — бросила Ноэль.

— Вы уверены, что разглядите? — с сомнением спросил Каликс, глядя на белую повязку на ее лице. Даже если у нее был невероятный слух, показать тонкости техники без визуального контакта казалось невозможным.

— Естественно, она видит, — огрызнулся Гунсар, с хрустом разминая плечи. — Ты вроде не дурак, Каликс, а задаешь такие вопросы. Никогда про Дао восприятия не слышал? Для слепых мастеров твои движения прозрачнее воды.

Ноэль промолчала, никак не подтвердив и не опровергнув его слова.

Каликс выдохнул, расслабил плечи и зашагал к Гунсару.

Беловолосый не стал ждать. Он резко сократил дистанцию и выкинул ногу вперед, метя в живот. Каликс не стал блокировать. Он текуче сместил вес на заднюю ногу, убирая корпус с линии атаки. Удар прошел мимо. Каликс тут же отступил еще на пару шагов, разрывая дистанцию.

— Ты издеваешься? — рявкнул Каликс, резко разрывая дистанцию. — Просто стой на месте!

— Обойдешься, Каликс, — хмуро процедил Гунсар, тяжело ступая по деревянному полу. — Я тебе не соломенное чучело, чтобы тупо ловить удары лицом. Хочешь доказать, что твой стиль чего-то стоит? Попробуй применить его на том, кто дает сдачи.

Ноэль никак это не прокомментировала. Она не произнесла ни слова, просто молча стояла и смотрела в их сторону.

Каликс снова пошел вперед. Гунсар напрягся и тут же выкинул серию ударов ногами.

Один, второй, третий. Удары со свистом рассекали воздух, но выглядело это откровенно скверно. За шесть коротких выпадов Каликс окончательно убедился — в рукопашном бою этот парень полный бездарь.

Каликс двигался легко. Он скользил по полу, уклоняясь, приседая и смещаясь в стороны, не нанося ни одного ответного удара. В первую очередь он хотел показать Ноэль свои шаги, контроль дистанции и баланс. Гунсар был хорош с мечом, это Каликс знал точно. Но сейчас, с голыми руками, беловолосый чувствовал себя неуверенно, опирался только на грубую силу ног и бил слишком прямолинейно и предсказуемо.

Гунсар начал злиться. Он тяжело задышал и, сделав резкий рывок, начал теснить Каликса ударами, сознательно загоняя его в угол зала, чтобы прижать к стене и лишить маневренности.

Когда за спиной Каликса осталась пара шагов до препятствия, он впервые пошел в атаку. Он резко выкинул ногу вперед.

Гунсар ждал этого. Беловолосый быстро среагировал, вцепившись руками в лодыжку Каликса. Он победно оскалился, готовясь повалить противника на пол.

Но Каликс даже не попытался выдернуть ногу.

Вместо этого он резко развернулся всем корпусом. Оттолкнувшись опорной ногой от пола, он крутанулся в воздухе, и его вторая нога с глухим, тяжелым треском сбоку впечаталась прямо в голову Гунсара.

Хватка на лодыжке мгновенно ослабла. Гунсар глухо рухнул на деревянный пол.

Ноэль, стоявшая у края зала, слегка пошатнулась. Она рассчитывала увидеть плотную возню вблизи, захваты и борьбу в партере. Но то, что произошло сейчас, оказалось не менее эффективным.

— Любопытная техника, — ровным тоном произнесла она, выпрямляясь. — Вставай, — приказала она Гунсару, даже не подумав дать ему время на передышку.

Каликс подошел ближе и молча протянул Гунсару руку, помогая тому подняться.

Гунсар тяжело поднялся с пола, потирая ушибленный затылок.

— Черт. Никогда больше не буду пытаться взять кого-то за ноги, — хрипло выдал беловолосый.

Каликс не ответил. Он тут же отступил на несколько шагов назад, разрывая дистанцию и восстанавливая сбившееся дыхание.

— Начинайте, — ровно произнесла Ноэль.

Гунсар не стал ждать. Он сорвался с места, бросаясь вперед всем своим телом, наваливаясь агрессивно и прямолинейно.

Каликс заранее расставил ноги, готовясь принять удар, но просчитался. Масса Гунсара оказалась слишком большой. От жесткого столкновения Каликс покачнулся, его подошвы проскользили по гладкому полу.

Он начал заваливаться назад, теряя равновесие. В самый последний момент он вцепился руками в плотную ткань на плечах Гунсара, резко ушел вниз и с силой потянул беловолосого на себя, одновременно подбивая стопой его ногу.

Гунсар не удержался. Он перелетел через Каликса и жестко рухнул на спину, выбив из себя весь воздух.

— Достаточно, — сказала Ноэль, подходя к ним. — Я увидела всё, что хотела.

Она остановилась рядом с Каликсом, вдруг протянула руку и безошибочно перехватила его правое запястье. Ее пальцы крепко сжались, медленно прощупывая суставы и кости. Каликс напрягся, но руку выдернуть не попытался.

— Надо будет навестить местного алхимика, — сухо произнесла она, отпуская его запястье.

Она заметила рак костей? Так или иначе, другого объяснения он не находил.

В этот день тренировка закончилась быстро. Ноэль ушла по своим делам, оставив их на территории закрытого павильона.

Место напоминало просторный внутренний двор, окруженный высокими стенами. Здесь можно было свободно переходить от одного деревянного дома к другому, внутри было всё необходимое для нормальной жизни, но постоянные патрули на стенах давали ощущения какой-то тюрьмы.

Здесь было очень тихо. И невероятно скучно.

Каликс лежал на широкой кровати, закинув руки за голову, и молча смотрел в деревянный потолок. Впервые за долгое время он ощутил скуку.

Скуки он не испытывал с самого момента попадания в этот мир — на это просто не было времени. Да и до этого, в своей прошлой жизни, он давно забыл это чувство. С интернетом заскучать было невозможно, всегда можно было просто убить время, листая ленту в соцсетях. Здесь же время застыло.

Не выдержав, он поднялся с кровати, вышел во двор и нашел одну из служанок.

— У вас есть книги? — спросил он.

— Книги техник, описания стоек и боевые трактаты вам никто не даст, — сразу ответила девушка, настороженно глядя на него.

— Я не про техники. Я про обычные истории. Где человек путешествует, сражается, становится сильнее. Развлекательные книги.

Девушка замерла. Проходящие мимо стражники остановились, странно косясь в его сторону. Повисла тяжелая пауза.

— В нашей секте не бывает таких книг. И никогда не будет, — ответила служанка так, словно он попросил невозможного. — Это пустая трата времени.

— Я понял, — коротко ответил Каликс.

Остаток дня он бродил по павильону, изучая обстановку. Пытался заговорить с местными. Стражники оказались немногословными. Они смотрели на него исключительно с легким пренебрежением, как на назойливую муху, и отворачивались, когда он подходил слишком близко.

Повара здесь, судя по всему, сильно ценились. Главный повар и его помощники даже не посмотрели в его сторону, полностью проигнорировав попытку завести разговор.

Оставались только служанки. С ними можно было перекинуться парой слов, но разговоры выходили пустыми. Обсуждать было решительно нечего.

Алхимик пришел ближе к вечеру. Это был сгорбленный старик в очках с толстыми зелеными линзами. На его поясе глухо постукивали небольшие плотные флаконы. Идя по двору к Каликсу, он непрерывно бормотал что-то себе под нос, из-за чего доверие к нему стремительно падало.

Старик подошел вплотную, не говоря ни слова, грубо схватил Каликса за руку и уставился на его запястье сквозь зеленые стекла.

— У тебя гибкий каркас, — проскрипел алхимик.

— Переведи, — хмуро попросил Каликс.

— Кости хрупкие. Придется жрать соль как проклятый. Если этого не сделать, даже базовая техника работы с мечом переломает тебя изнутри. И это не всё. Тебе всегда придется сжимать рукоять оружия крепче, чем остальным. Топай внутрь.

Они зашли в просторный зал и подошли к длинному столу. Старик заставил Каликса сесть и начал тщательный осмотр. Он ощупывал его плечи, локти и ребра, попутно задавая короткие, жесткие вопросы. Каликс не стал утаивать правду и прямо сказал, что в своем мире болел раком костей. И пытался обьяснить что это значит.

Алхимик выслушал, долго молчал, перебирая сухими пальцами по столешнице, а затем сделал выводы.

— Для начала заруби себе на носу: любая техника оставляет на костях микротрещины. Чем больше ты будешь махать мечом, сталкиваясь с противником, тем быстрее эти повреждения накопятся. Твои кости могут просто рассыпаться. И поверь, восстанавливаться придется долго. Если вообще сможешь.

Старик ткнул пальцем в грудь Каликса.

— Дело не только в руках. Когда ты наносишь сильный удар или принимаешь чужой, отдача проходит через всё твое тело и уходит в землю. Твой скелет служит проводником. С твоими костями ты можешь буквально убить сам себя одним неудачным движением.

Каликс молчал.

— Можете рассказать про этот каркас?

— По природе у людей бывают крепкие кости или гибкие, — неохотно ответил алхимик. — И так вышло, что у тебя они гораздо более хрупкие, чем даже у самых слабых носителей гибкого каркаса. И что еще хуже — они вязнут в мутациях. Я вижу через свои линзы, насколько там всё плохо. Ты ведь не думал, что просто распивая воду с солью, ты лечился? Нет, конечно. Иначе зачем нужны мы, алхимики? Соль — это лишь базовый ингредиент для сильных зелий. У тебя всё настолько запущено, что одними настоями я не помогу. Но поверь, тебе понадобится слишком много брусков соли, если хочешь вылечиться.

— То есть это возможно?

— Конечно. Вопрос только в количестве. Собери хотя бы три сотни брусков. Может, понадобится больше, но это самый минимум, чтобы заказать у нас зелье и остановить разрушение. Ладно. Я передам служанкам нужные снадобья, чтобы ты не сдох раньше времени. И отчитаюсь Ноэль. Удачи, парень.

Алхимик развернулся и ушел, снова бормоча себе под нос.

Каликс не стал долго раздумывать над его словами. Он вернулся в отведенную им комнату. У стен стояли две широкие кровати. Они сильно отличались от привычных ему спальных мест своим устройством, но сейчас это не имело никакого значения.

На одной из кроватей лежал Гунсар, раскинув руки в стороны.

— Решил последовать моему примеру? — усмехнулся Гунсар, закинув руки за голову.

— Тебе реально по кайфу просто лежать в потолок пялиться?

— А почему нет? — Гунсар с наслаждением потянулся. — Я сытый. Вымытый. Кровать мягкая. Да я готов тут пустить корни и неделю вообще не шевелиться.

— Рад за тебя, — Каликс сел на край своей кровати. — У меня появился вопрос. А как достичь первой ступени хватки?

Гунсар замер, повернул голову и удивленно посмотрел на него.

— О. Это же даже дети знают. Решил в великие мастера заделаться?

— Почему бы и нет.

— Ты хоть понимаешь, что вообще означает слово хватка в этом мире?

Каликс отрицательно покачал головой.

Гунсар тяжело вздохнул, сел на кровати и скрестил ноги.

— Тогда слушай. Как раз собирался рассказать тебе эту историю.

Каликс не понимал, к чему тот клонит, но приготовился внимательно слушать.

Глава 13 Испытание огнем

— Есть такая штука, как Каркас, — Гунсар выдержал паузу, собирая мысли в кучу. — Это основа всей местной культивации.

Он сжал кулак и глухо ударил себя по груди.

— Короче, Каркас — это по сути твое тело и твоя воля. Тело нужно для того, чтобы впитать или перенаправить отдачу от удара. А воля… Когда ты сжимаешь рукоять и чувствуешь Дао, именно твоя воля давит на эти крупицы Дао, заставляя их работать.

Каликс нахмурился, обдумывая услышанное.

— У человека есть воля? Это что-то вроде души, так?

— Конечно, — кивнул Гунсар. — Возможно, тебе было легко давить то ничтожное количество Дао в твоих мечах. Но представь, что там пятьсот разных крупиц. На твоей нулевой ступени тебе пришлось бы рвать жилы, чтобы не просто заставить это Дао послушаться, но и пропустить его через все свое тело, сохраняя правильную стойку. Шаг влево, шаг вправо — и ты сам себя покалечишь.

Каликс хмыкнул, опираясь спиной о стену.

— Так вот твое оправдание тому, почему ты слил бой тому типу на арене?

Гунсар резко выдохнул через нос, его плечи напряглись.

— Во-первых, я не проиграл. Я его, черт возьми, убил. И во-вторых, будь мы на одной ступени, я бы его в порошок стер. Ты разве не видел разницу в наших навыках?

— Выглядело одинаково.

— Сейчас могло показаться и так, — Гунсар сжал челюсти, но затем его лицо расслабилось, а голос стал тише. — Но пару лет назад я бы уничтожил его. Эх, знал бы ты, как могущественна была наша секта в те времена.

Каликс не стал добивать. Он видел, как потускнел взгляд собеседника.

— Ладно. Это я понял. А что за история, которую ты хотел мне поведать?

Гунсар потер шею и уселся прямо на пол, скрестив ноги.

— К ней мы сейчас и идем. Эту историю рассказывала мне еще моя мать. Мы тогда с братьями сидели у костра, ели мясо с огня. Все было так просто и беззаботно. Я спросил ее, как мне достичь первой ступени и доказать всем, что я мужчина. Тогда она мне и рассказала.

Гунсар посмотрел куда-то в пустоту перед собой.

— Жил на свете мальчик, вылепленный из сырой глины. Больше всего на свете ему хотелось подержать в руках живой огонь, что обитал на горных вершинах. Старые гончары качали головами и говорили ему: ты же из влажной земли. Коснешься пламени — жар просто разорвет тебя на куски.

Гунсар сделал медленный вдох.

— Но мальчик не слушал. Он взобрался на гору и попытался поймать хотя бы крохотную искру. Старики оказались правы. Стоило ему сжать ладони, как от резкого жара глина с треском лопнула. Его руки рассыпались на множество мелких кусков прямо у него на глазах.

Каликс слушал молча, не перебивая.

— Мальчик долго сидел на земле, глотая слезы обиды. Но лепить себе новые руки из такой же мягкой, податливой глины он не стал. Вместо этого он ушел в глухую лесную чащу, набрал густой, тягучей древесной смолы и кропотливо, кусочек за кусочком, склеил свои руки заново. А потом три дня лежал под палящим солнцем.

Гунсар сжал свои ладони в кулаки, демонстрируя костяшки.

— Смола намертво стянула трещины, а солнце закалило глину. Когда мальчик поднялся, его кисти стали меньше, все в черных грубых шрамах. Но теперь в них появилась настоящая твердость. На следующий день он снова пошел на гору. В этот раз он просто засунул руки прямо в пламя и зачерпнул огонь. Жар бил по рукам, но глина только почернела от копоти. Она выдержала.

В комнате повисла тишина. Каликс медленно сглотнул.

Понятно. Ну, точнее, ничего не понятно, но звучало убедительно.

На следующий день ему принесли его амулет. Каликс просто сжал его в руке, вдохнул едва уловимый знакомый запах, и грудь мгновенно сдавило от тоски по дому. Отчаянно захотелось узнать, как там дела у Леона и Луции. Живы ли они вообще.

Но времени на жалость к себе не осталось. Началась рутина.

Шесть дней в неделю к ним приходила та самая женщина, Ноэль. Каликсу приходилось по два-три часа без остановок показывать всё, что он умел. Она стояла молча, внимательно следила за каждым его шагом и делала записи на огромных листьях, которые затем аккуратно сворачивала в свиток.

Больше трех часов тренировки не длились. Каликс выдыхался. Его мышцы начинали дрожать, колени подкашивались, и качество движений резко падало. В первую неделю он еще пытался показать разнообразие своих навыков, но Ноэль это не интересовало. Одно движение приходилось повторять по сотне раз. Удар. Еще удар. Разворот. Снова. Она командовала, задавала короткие вопросы и заставляла его отрабатывать удары на Гунсаре до тех пор, пока руки просто не переставали подниматься.

Гунсар тоже изменился. В первые дни он был куда активнее, а теперь стал спокойнее, собраннее.

— Ладно, Каликс, — сказал он однажды, глядя, как тот тяжело дышит после ухода Ноэль. — Я признаю твои боевые искусства. Давай так: ты учишь меня безоружному бою, а я учу тебя искусству меча.

Каликс молча кивнул. Они ударили по рукам.

Как только за Ноэль закрывалась дверь, они брали тренировочные деревянные мечи. Это не запрещалось. Проблема была в другом: После этого Ноэль строго-настрого приказала страже следить, чтобы Каликс не занимался с мечом дольше часа. Ей нужно было, чтобы на следующий день он снова был свежим и готовым к ее тестам.

Этот единственный час Каликс выжимал до капли. Удары деревянных клинков раздавались глухо и часто. Гунсар бил жестко, не жалея. Каликс уходил с линии атаки, переносил вес на опорную ногу и отвечал хлестким выпадом. Дерево с треском сталкивалось с деревом. Каликс получал синяки, сбивал дыхание, но жестко вбивал в себя навыки Гунсара.

Одного часа было мало. Каликс готов был махать мечом хоть весь день, лишь бы не сходить с ума от скуки в четырех стенах. Но стража была непреклонна.

Гунсар, не обремененный запретами, продолжал тренироваться один, но и его запал быстро иссякал без спарринг-партнера.

В свободное время Гунсар начал много рассказывать о прошлом. О том, какой великой была его секта, какие крепкие парни были его братья по оружию. О войне против тех самых людей, в чьих руках они сейчас находились. В этих историях было много смеха, крови и гордости.

Каликс слушал и поражался. Как Гунсар вообще держится? Все, кого он знал и любил, мертвы. А люди, приносящие им еду и воду — это убийцы его семьи.

Они вообще не понимали друг друга. Для Гунсара свободное время было нормой, возможностью для медитации и отдыха. Каликс же привык деградировать в интернете. Теперь, когда рабство осталось в прошлом и он наконец-то начал чувствовать себя человеком, ему стало просто тошно от безделья.

Чтобы не сойти с ума от скуки, он начал рисовать — благо принадлежности здесь нашлись — а затем решил сам написать книгу. Он выпросил у служанок пустые свитки.

Из-за местного перевода он поначалу думал, что здесь существуют нормальные книги, как в его мире, но на деле оказалось, что все пользуются только свитками.

Выдумывать сюжет с нуля он не стал. Он просто начал записывать по памяти одну известную историю, вытягивая из головы деталь за деталью.

Выбор пал не случайно.

Это был Граф Монте-Кристо.

В этом мире месть наверняка была примитивной штукой: пошел, порубил врагов на куски, конец истории. А вот месть, где ты уничтожаешь человека изнутри, забираешь всё, не пачкая рук — это должно было ударить местным по мозгам.

Гунсар сначала посмеивался над ним, но вскоре тоже выпросил свитки и начал что-то увлеченно строчить, наотрез отказываясь говорить, о чем пишет.

Каликс тем временем наладил отношения со служанками. Они оказались полезными: помогали ему осваивать местную грамматику и исправляли ошибки. В качестве платы Каликс рассказывал им сюжет того, что написал за день. К его удивлению, двум девушкам история Эдмона Дантеса пришлась по вкусу.

Так прошла неделя.

На улице заметно похолодало, но внутри зала оставалось тепло. Каликс привычно повторял техники, раз за разом нанося удары под пристальным взглядом Ноэль. Она всё так же скупилась на слова, но пару раз коротко кивнула, признавая четкость его движений.

В тот день, когда занятие закончилось, за окном повалил густой снег. Пришла зима.

На улицу теперь приходилось выходить в плотной теплой одежде. Стоило им оказаться во дворе, как Гунсар, не говоря ни слова, зачерпнул снег, слепил плотный комок и с силой впечатал его Каликсу прямо в лицо.

Каликс отплюнулся от снега, злобно оскалился и бросился на обидчика. Они повалились в сугроб, борясь, пыхтя и заталкивая друг другу снег за шиворот.

Спарринги на заснеженном дворе стали еще сложнее. Ноги скользили, движения вязли. Деревянные клинки врезались в тела. Гунсар не упускал возможности поиздеваться. Он резко ушел от удара Каликса, подставил ногу и с силой толкнул его плечом. Каликс рухнул в снег.

— Не позорь мое искусство, Каликс! — довольно оскалился Гунсар, глядя на барахтающегося в сугробе парня. — Ты даже падаешь бездарно.

— Прошу прощения, великий мастер, — Каликс выплюнул грязный снег и медленно поднялся. — Просто ваш наставнический талант вызывает непреодолимое желание сдохнуть.

— Ах ты мелкий ублюдок!

Гунсар рванул вперед. Каликс, не дожидаясь удара, развернулся и бросился бежать по глубокому снегу, уворачиваясь от летящих в спину снежков.

Дни сливались в один непрерывный поток. Ноэль, казалось, вообще не знала слова выходной. Она начала приходить каждый божий день, требуя от Каликса полной самоотдачи.

Две недели пролетели незаметно.

Кормили их на убой. Помимо плотной еды, Каликс ежедневно выпивал странный густой напиток от местных алхимиков. Вкус был дрянной, но результат налицо: тело начало наливаться силой, плечи раздались вширь, мышцы стали плотнее.

От скуки за эти две недели Каликс исписал текстом Монте-Кристо целую гору свитков — объем, равный примерно двумстам страницам.

Он мог бы писать и быстрее, но местный язык давался с трудом. Зато теперь вокруг него собирались уже шесть служанок. Они слушали историю о мести, затаив дыхание, и активно помогали ему с новыми словами. Одной из девушек книга понравилась настолько, что она тайком принесла ему сладости.

Однажды Каликс надолго застрял на одном предложении. Ему нужно было описать изощренную, холодную ненависть Дантеса, но служанка, помогавшая ему, предлагала лишь простые слова вроде сильная злоба или желание убить.

Внезапно за его спиной раздался спокойный голос Ноэль, которая, казалось, вообще не должна была находиться в этой части двора.

— Используй иероглиф Эш-Вар.

От неожиданности Каликс едва не выронил кисть. Служанки испуганно склонили головы.

— Это древний термин, — невозмутимо произнесла Ноэль, поправляя повязку на глазах. — Он означает гниение корней изнутри. Идеально подходит для описания того, что твой герой собирается сделать со своими врагами.

Она развернулась и пошла прочь, бросив через плечо:

— И перестань выводить нижний штрих так криво. У меня глаза болят на это смотреть, даже через повязку.

После этого случая Каликс стал часто обращаться за советом по словам, грамматике и древним терминам не только к служанкам и Гунсару, но и к хранительнице трактатов.

Иногда по вечерам до их внутреннего двора доносился гул голосов снаружи. Топот множества ног, радостные крики, а порой и хлопки, напоминающие салюты, хотя в небе вспыхивали лишь бледные, короткие искры.

Каликс стоял у стены, прислушиваясь к звукам праздника.

Леон и Луция сейчас празднуют там, на свободе? Или они прячутся где-то в лесу, дрожа от холода в снегу? А те, кого забрали в самом начале? Что с ними стало?

— Слышишь их? — негромко спросил Гунсар, подходя сзади и глядя на стену. — А ведь ты еще ни одного местного праздника в глаза не видел.

— Оставь надгробные речи на потом. Успею еще насмотреться.

— Успеешь. Оттого и завидую, — Гунсар криво усмехнулся. — Когда ты выйдешь за эти ворота... это ударит по мозгам. Я нарочно молчу о том, что там снаружи. Хочу, чтобы ты сам всё прочувствовал, когда вырвешься отсюда. И хорошее, и дерьмовое.

Каликс мрачно посмотрел на свои руки.

— Правда думаешь, что снаружи мне понравится?

Гунсар усмехнулся.

— Одомашнили тебя здесь, Каликс. Стоило покормить тебя сытным мясом, и ты уже боишься высунуть нос за дверь? Да, снаружи дерьма хватает. Там убивают. Но зато там ты по-настоящему живешь. Не ты ли ныл, что подыхаешь здесь от скуки?

Каликс ничего не ответил. Он молча отстранился от стены, зачерпнул руками холодный снег и начал катать ком. Гунсар, усмехнувшись, присоединился.

Они надели на него какие-то тряпки, найденные в кладовой, одели как чучело. А потом, не сговариваясь, взяли деревянные мечи и разнесли его вдребезги. Снег разлетелся во все стороны белой пылью.

Гунсар отбросил меч, тяжело дыша, и посмотрел на Каликса.

— Кстати, Каликс. Ты бы руки мыл тщательнее, окей? А то они у тебя вечно в этих чернилах. Не позорь меня перед стражей.

Он перевел взгляд на Гунсара, тяжело выдохнул облачко пара и ничего не ответил.

На третью неделю Каликсу наконец удалось достучаться до Ноэль.

После очередной изнурительной сессии она молча остановила его жестом, долго смотрела на его сбитое дыхание, а затем сухо произнесла, что он заслужил награду. Она протянула ему небольшой плотный свиток. Это была техника медитации. Не просто какая-то случайная практика, а метод, выведенный конкретно их сектой. Как оказалось, у каждой секты были свои секреты дыхания и восстановления, и этот свиток Каликсу достался не просто так.

Ноэль лично контролировала процесс. На каждой тренировке она заставляла его садиться, следила за ритмом грудной клетки, за напряжением шеи, поправляла осанку жесткими толчками пальцев в спину.

Гунсару строго запретили даже прикасаться к свитку. Это было только для Каликса.

Читать местные письмена все еще было нелегко. Символы плыли перед глазами, но служанки с готовностью помогали ему разбирать сложные куски текста по вечерам.

Результат не заставил себя ждать. Правильное дыхание позволяло легче переносить мышечную боль и быстрее сбрасывать усталость. Но главное — медитация помогала справляться с дозой соли. Тошнота отступала, а нужный эффект накрывал тело гораздо быстрее. Понятно, почему ему дали именно этот свиток. Теперь его выносливость выросла настолько, что Ноэль разрешила ему тренироваться с Гунсаром минимум по два часа в день.

К четвертой неделе Каликс исписал уже около семисот страниц.

Все восемь служанок внутреннего двора теперь собирались по вечерам в одной комнате, ожидая продолжения. Качество его почерка их совершенно не волновало. Каликс писал быстро, уверенно и больше не задавал глупых вопросов по грамматике через каждое слово, как в первые дни.

На Земле он был полиглотом. Учить чужие языки было для него нормой. Огромный опыт распаковки чужой речи и структуры предложений сработал и здесь. Когда он попал в этот мир, он иногда задавался вопросом, зачем убивал годы на языки, которые никогда теперь не использует в жизни. Теперь это выглядело как злая ирония. Наверное, весь этот багаж был нужен только для того, чтобы его мозг смог так быстро выучить здешний язык.

Та самая служанка, которая в первый день фыркнула, назвав развлекательные книги бесполезным мусором, теперь каждый вечер стояла в первых рядах. Она ждала новые страницы с горящими глазами и не скупилась на похвалу.

В спаррингах тоже наметился сдвиг. Каликс уже мог выдержать под натиском Гунсара целых полминуты. Да, звучит жалко. Но для него это был колоссальный результат.

Тяжело дыша и опираясь на деревянный меч, Каликс вытер пот со лба.

— Я ведь не спрашивал, — выдохнул он. — Но все же... тебе нормально учить меня боевому искусству твоей секты?

Гунсар опустил свой меч. Наверняка в его прошлой жизни за передачу секретов чужакам отрывали головы.

— Глупый вопрос, Каликс, — Гунсар пожал плечами, его лицо оставалось спокойным. — Мне абсолютно похер. Абсолютно. Моя секта пала. Я, возможно, хоть и не единственный выживший, но точно один из последних носителей этого искусства. Если я сдохну здесь, наши техники просто исчезнут.

— Разве свитки не сохранились?

— Никакие свитки не сохранились, — отрезал Гунсар. Его голос стал жестче. — Когда чужая секта приходит убивать твою, они сжигают все до единого листа. Так или иначе, я рад учить тебя. Рад вбивать это в твое тело.

Понятно.

Прошел месяц, и Каликс уперся в глухую стену. В рукопашном бою ему было нечего больше предложить Ноэль. Его земные навыки закончились. Теперь они просто раз за разом прогоняли старые связки.

Тогда Ноэль изменила правила. Она сама встала в стойку. Теперь она училась у Каликса, под его прямым руководством. Гунсар лишь изредка заменял Каликса. И она сразу поставила жесткое условие: Нельзя поддаваться. Ни в коем случае.

За весь прошлый месяц она, просто наблюдая со стороны, уже успела впитать огромную часть его движений и привычек. Но одно дело смотреть, а другое — реальный бой. Поэтому, встав в стойку, она все-таки пропускала удары.

Каликс бил и боролся хлестко, не жалея сил. Вот только сам он огребал в разы больше. Двигалась она слишком хорошо и плавно.

Тренировки пошли веселее. Следующий свиток Ноэль ему не дала, зато начала учить шагам своей секты. Это ломало все старые привычки. Приходилось учиться двигаться рваным темпом, без четкого ритма. Правильно делать рывки, скользить стопами по полу, а не просто шагать, и постоянно рвать дистанцию в бою.

Во время короткого отдыха Каликс сидел на полу, массируя ушибленное плечо.

— Госпожа Ноэль, — произнес он, глядя на то, как она спокойно поправляет одежду. — Я ведь никогда не спрашивал. А какая у вас ступень хватки?

Ноэль остановилась. Уголок ее губ едва заметно дрогнул.

Глава 14 Не думай

— У меня ее нет. Я самый обычный человек.

Каликс замер. Гунсар, сидевший поодаль, резко поднял голову, его глаза расширились.

— Мне просто показалось, что вы крайне опытны и сильны, — осторожно сказал Каликс. — Я думал, вы уже достигли первой или второй ступени.

— Я и вправду опытна и сильна, — ровно ответила Ноэль. — Я много раз на тренировках с мечом соревновалась с людьми, у которых вторая хватка. Ступени хватки никогда не были абсолютным знаком силы, Каликс. В истории были случаи, когда человек без ступени втаптывал в грязь человека четвертой хватки. Да, таких безумцев можно пересчитать по пальцам одной руки, но то, что это возможно физически, уже говорит о многом.

Она развернулась к выходу.

— Ладно, на сегодня закончили. Можете отдыхать. Или продолжать тренировку с мечами.

Как только дверь за ней закрылась, Каликс повернулся к Гунсару. Тот выглядел так, будто проглотил лимон.

— Бред. Полный бред, — зашипел Гунсар, подходя ближе. — Не слышал о таком. Без ступени одолеть вторую хватку... ну, ладно, в это я еще могу со скрипом поверить. Слышал байки пару раз, хоть глазами и не видел. Но четвертую? Хе-хе. Это уже детские сказки. Четвертая хватка, Каликс! Да такой человек одним взмахом меча сносит тысячи деревьев и даже не потеет при этом.

Он подошел к Каликсу вплотную и зашептал прямо в лицо:

— Эта женщина... да она проиграла бы мне в мои лучшие годы в сухую. Какая еще нафиг четвертая ступень.

Каликс медленно кивнул. Информацию стоило запомнить. Хвастовство это или нет, но Гунсар явно знал, о чем говорит.

— Но ты там не фантазируй, Каликс, — Гунсар отстранился и потер шею. — Да, прошел месяц. Да, ты стал крепче. Но тебя прямо сейчас раскатает в фарш любой восьмилетка из этой секты. Я не шучу. Может, ты и умнее его, но когда в руках настоящие мечи, ум уходит на второй план. Выживает рефлекс.

— Знаю, — Каликс встал, стряхивая пыль со штанов. — Поэтому бери меч.

— Вот это я понимаю! — оскалился Гунсар.

Он подхватил деревянный клинок с стойки и без предупреждения рванул вперед.

Каликс не стал ставить жесткий блок. Как и учил Гунсар, он убрал вес с передней ноги и крутнулся на пятке. Деревянное лезвие со свистом рассекло воздух там, где только что была его грудь. Гунсар тут же довернул кисть, нанося короткий удар сбоку. Каликс присел, пропуская дерево над головой, сместился вправо и ушел от третьего колющего выпада.

На четвертом ударе Гунсара он ударил снизу вверх, метя прямо в челюсть.

Но Гунсар даже не дрогнул. Он просто опустил предплечье, намертво блокируя выпад. Дерево стукнуло о дерево. В ту же секунду Гунсар выкрутил запястье и с силой опустил свой меч на плечо Каликса.

Удар свалил Каликса с ног. Очередное поражение.

Счет их побед и поражений был катастрофическим. Далеко за сотню побед у Гунсара. Победы Каликса можно было пересчитать по пальцам, и то, Гунсар тогда просто откровенно расслаблялся и зевал. За этот месяц Гунсар еще и стал сильнее в ближнем безоружном бою, вобрав знания Каликса. Поражения копились. Победы не росли.

Прошла еще одна неделя.

Каликс наконец дописал последние строки. Тысячи страниц. История Эдмона Дантеса была полностью закончена.

Когда он передал им последний, самый толстый свиток, во внутреннем дворе на несколько часов повисла мертвая тишина. Даже Гунсар перестал лупить деревянным мечом по воображаемым врагам. Он стоял и внимательно прислушивался к звукам из женских комнат.

Сначала оттуда не доносилось вообще ничего. А затем послышались тихие всхлипы, переходящие в яростный, сбивчивый шепот.

Вечером Каликсу принесли ужин. Это была самая огромная порция отборного, сочного мяса за все время его пребывания здесь. Служанки, накрывавшие на стол, выглядели странно. У одной глаза были красные и опухшие от слез. Другая яростно хмурилась, словно у нее раскалывалась голова от тяжелых мыслей.

Местный менталитет дал о себе знать. Девушки искренне отказывались понимать финал книги.

— Но почему он уплыл?! — всхлипнула самая младшая, не выдержав. — Он же всех победил! Он разрушил их кланы до самого основания! Он мог стать главой города, забрать все их земли, править всеми! Зачем он просто... исчез?

— Потому что он не из нашей секты, идиотка, — тихо сказала кухарка, вытирая глаза рукавом. — Ему не нужна была власть. Ему нужно было правосудие.

Начались долгие, горячие дискуссии. Каликсу приходилось участвовать в них. Наверное, именно так он окончательно убивал свою скуку. Образование у служанок было крайне скудным. Приходилось разжевывать им элементарные вещи, отвечать на нелепые вопросы, объяснять мотивацию, которая местным казалась дикой. Иногда это откровенно бесило. Он тер переносицу и тяжело вздыхал, пытаясь донести мысль.

Но он был им благодарен. Теперь он владел их языком так хорошо, что мог написать сложную книгу. Языковой барьер рухнул.

Свиток он позже забрал себе. Гунсар, выпросив его, читал запоем. Он таращил глаза, хмурился, постоянно задавал вопросы по ходу сюжета. Но когда Гунсар дочитал последнюю страницу, он просто свернул свиток, отдал его Каликсу и долго молчал. Без комментариев.

Книга не оставила равнодушными первых читателей. Значит, он справился.

Прошла еще одна неделя.

Каликс лежал на полу, тяжело дыша. Он окончательно понял, что больше не может одолеть Ноэль в рукопашном бою. Он проигрывал каждый спарринг, жестко и без единого шанса. Она читала каждое его движение.

— Кажется, мне больше нечему вас учить, — хрипло признался Каликс, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с разбитой губы.

— Учить — да, — ровно ответила Ноэль. — Но как спарринг-партнер ты единственный здесь, кто может составить мне нормальную конкуренцию. Так что практика никуда не денется. И да, ты все еще отвратительно двигаешься.

Она сделала паузу и вдруг добавила:

— Хотя, возможно, это я хочу слишком быстрых результатов.

Спарринг закончился. Каликс уже собирался идти за деревянным мечом к Гунсару, когда Ноэль вдруг остановилась у выхода и обернулась.

Она позвала его.

— Каликс. Не буду скрывать, — Ноэль остановилась напротив него, сложив руки на груди. — Секта высшего звена уже готова принять тебя. С распростертыми объятиями. Но, конечно же, перед тем как окончательно войти в наши ряды, есть одно местное условие. Ты должен выполнить одно поручение.

Она достала из рукава плотно свернутый свиток и протянула ему.

— Открой прямо здесь. У тебя минута на прочтение.

Холодный взгляд Ноэль был прикован к лицу Каликса. Она внимательно следила за его взглядом.

Каликс молча взял свиток, развернул жесткий лист и пробежался глазами по строкам.

Он прочитал текст до конца, заставил себя сделать ровный, спокойный вдох и сохранил абсолютно безразличное лицо. Ни один мускул не дрогнул.

Ноэль протянула руку и забрала свиток обратно.

— Увидимся, Каликс.

Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Каликс остался стоять на месте. Слова, написанные на листе, все еще стояли перед глазами. Он просто не знал, что на это сказать.

Позади послышались тяжелые шаги. Гунсар подошел вплотную и заложил руки за спину, глядя вслед уходящей женщине.

— Ну что, Каликс? — хмыкнул он. — Уже становишься частью местной секты?

Каликс медленно повернул голову.

— Возможно, нам придется попрощаться в ближайшее время. Если наши пути разойдутся... уже решил, куда пойдешь на свободе?

Гунсар посмотрел на темнеющее небо

— Можешь за меня не переживать. Я уже давно выбрал свой маршрут.

— Ясно.

Через пару дней Ноэль появилась снова. О поручении она не сказала ни слова. Вместо этого она спросила о книге, которую он писал.

Каликс без лишних вопросов передал ей толстый сверток.

Она была Хранительницей трактатов. В этом павильоне ни один слух не проходил мимо нее. Ноэль прекрасно знала, на что Каликс потратил почти весь прошлый месяц. Более того, она сама помогала ему разбираться в местном языке.

Слухи о странной, но захватывающей истории давно дошли и до нее. По ее приказу служанки пересказали сюжет, однако этого оказалось мало. Заметив, с каким трудом они скрывают свои эмоции, Ноэль решила лично прочитать все, что написал Каликс.

Свиток перекочевал в ее руки. Ноэль пообещала вернуть его в целости, и Каликс, хоть и без особой охоты, решил ей довериться.

На третьей неделе Каликса посреди ночи разбудили служанки. Они дрожали и испуганно перешептывались.

Гунсар пропал.

Его вещи лежали на месте. Свиток, над которым тот кропотливо работал последний месяц, лежал ровно посередине стола. Самого Гунсара не было.

Каликс быстро вышел на двор и заглянул в главный зал павильона. Пусто.

Отсутствовал он недолго.

Ближе к утру снаружи раздались крики, тяжелый топот и глухие звуки ударов. Охрана засекла его возвращение. Каликс выскочил во двор.

— Убрали свои руки, твари! — ревел Гунсар.

Он был в ярости. Двое охранников попытались скрутить его, но Гунсар сцепился с ними голыми руками. Охранники пустили в ход свое оружие. Гунсар ушел от первого замаха, перехватил руку стражника и опрокинул его через бедро. Получив глубокий порез на плече, он даже не поморщился, а просто вбил кулак в горло второго охранника.

Он не пытался их просто оглушить или избить — он бил наверняка. Когда оба стражника рухнули на землю мертвыми, Гунсар хрипло рассмеялся и сплюнул прямо на их тела и забрал их мечи.

Тут же подоспела остальная охрана. Гунсар, не раздумывая, бросился на них.

Он уклонялся от их мечей, и контратаковал своими двумя мечами. Еще двое охранников упали с проломленными грудными клетками, но сам Гунсар был покрыт рваными ранами. Кровь заливала его одежду, капая на каменный пол двора.

Оставшиеся двое стражников переглянулись и бросились прочь, чтобы доложить о ситуации.

Гунсар тяжело дышал. Он повернул голову и посмотрел прямо в темноту, где стоял Каликс.

— Каликс! Чего прячешься в углу? Выходи.

Каликс медленно вышел на свет фонарей.

— Зачем? — тихо спросил он, глядя на изуродованные тела. — Ты ведь мог просто попытаться уйти.

Гунсар оскалился, вытирая кровь с подбородка.

— Эти люди с улыбками вырезали моих братьев. Ты правда думал, что я просто соберу вещи и растворюсь в ночи, оставив их безнаказанными?

— Гунсар. Я не собираюсь быть соучастником.

— Отлично, — Гунсар с трудом выпрямился, и его лицо вдруг стало абсолютно спокойным. — Потому что я этого от тебя и не прошу.

Он бросил Каликсу оружие одного из убитых охранников. Клинок приземлился у самых его ног.

— Покажи то, чему я учил тебя эти полтора месяца.

Каликс перевел взгляд с клинка на Гунсара. Тот истекал кровью. Из глубокой раны на боку толчками выходила жизнь. Как он вообще еще стоял на ногах?

Каликс наклонился, поднял оружие и молча встал в стойку.

Гунсар сорвался с места первым. Он ударил сверху вниз. Каликс не стал блокировать. Он сместил вес на заднюю ногу, пропуская клинок перед собой, и тут же ушел в сторону от второго, размашистого выпада.

Улучив момент, Каликс шагнул вперед и нанес короткий удар. Гунсар попытался разорвать дистанцию, но рана на боку дала о себе знать. Его нога подкосилась, и клинок Каликса глубоко рассек его бедро.

Гунсар покачнулся, но не упал. Зарычав, он снова бросился в атаку.

Они использовали одни и те же шаги, одну и ту же стойку, одни и те же техники. Но Каликс был свеж, а Гунсар умирал. Каждый раз, когда их оружие с треском сталкивалось, Гунсар терял равновесие. Каликс уходил с линии атаки и наносил новые раны.

— Каликс, черт возьми! — прохрипел Гунсар, тяжело опираясь на оружие. — Почему ты меня жалеешь?!

Каликс сохранял на лице маску полного безразличия, но внутри все сжималось. Почему каждый нанесенный удар вызывает тошноту? Почему пальцы отказываются сжать рукоять сильнее и закончить это?

Во двор начали стягиваться члены секты. Подмога пришла, но никто не спешил вмешиваться. Они молча встали по краям двора, наблюдая за поединком.

Гунсар с криком бросился вперед в последний раз. Каликс шагнул навстречу. Он резко подался вправо, пропустив оружие Гунсара над своим плечом, довернул корпус и с силой вогнал свой клинок ему в грудь.

Гунсар дернулся. Его руки разжались, оружие со стуком упало на камни. Он тяжело осел на землю и замер. Уже намертво.

Во дворе раздались хлопки. Члены секты аплодировали.

— Надо было вырезать его еще там. Вместе с его семьей, — произнес один из них, медленно приближаясь.

Они начали хлопать Каликса по плечу, хвалить за чистую работу, расспрашивать о самочувствии. А затем, потеряв интерес, стали быстро расходиться, оставляя его одного над телом.

Каликс опустился на колени и проверил одежду Гунсара. Внутренний карман оттопыривался. Он вытащил небольшой плотный свиток.

Ради чего Гунсар исчез этой ночью , Каликс понял только тогда, когда развернул лист. Там не было секретных техник или тайных знаний. Только имена. Длинный список имен и фамилий определенных людей из этой секты.

Это те, кого он хотел грохнуть? Вопрос прозвучал в голове Каликса, но не успел он обдумать, как к нему подошли сектанты. Свиток и труп забрали. Каликса быстро допросили прямо во дворе, уточнили пару деталей и отпустили.

Когда он вернулся в свою комнату, тишина давила на уши. Ему было невыносимо паршиво.

Могло ли быть так, что история Графа Монте-Кристо, которую он здесь написал, подтолкнула Гунсара к этому безумию?

Каликс долго сидел на кровати, вспоминая прошедшие полтора месяца. Вспоминая их разговоры, драки в снегу, снеговика, которого они разбили. Он встал, прошел в комнату Гунсара и взял со стола толстый свиток, над которым тот работал все это время в полной тайне.

Каликс развернул начало. Пробежался глазами по корявому почерку, и в горле встал ком.

Каликс, если ты читаешь это, значит, меня уже нет в живых. Хотя, пожалуй, в этом нет ничего неожиданного. Ты и сам понимаешь: они бы все равно не оставили меня в живых.

Когда-то моя секта совершила слишком много ужасающего, и такие вещи не забываются. Никогда. Это клеймо висело над нами слишком долго — и в конце концов настигло нас всех.

Все, что написано в этом свитке, я оставил только для тебя. В эти строки я вложил все, что узнал с самого детства. Все боевое искусство, все приемы, все стойки — все, что мог передать тебе без остатка. Кто сказал, что я не могу помогать тебе даже после смерти? Теперь я буду рядом с тобой еще очень долго. Ровно до тех пор, пока ты не освоишь каждую страницу, что я тебе оставил.

И поверь, по сравнению с этой гнилой сектой, где тебя заставили бы гнить и пахать годами ради каждой новой жалкой техники, все, что я передал тебе, досталось тебе просто так. Бесплатно. Потому что ты — мой последний друг.

Не принимай всерьез их улыбки. Их похвалы. Их уверения в том, что ты стал частью их семьи. Это лишь маска. Лишь ловушка.

Надеюсь, ты уже видел тот свиток, что я вытащил из их библиотеки. В нем — имена всех тех, кто вел мою секту к гибели. И вместе с ней — мою семью.

Если однажды ты станешь по-настоящему великим мастером, отомсти за нас. Убей их. Всех, чьи имена ты запомнил.

А если ты не видел этот свиток — тогда просто убей их всех здесь.

Я желаю тебе только счастья, Каликс.

И запомни главное: не думай. Просто действуй.

Свиток был огромным и тяжелым. Каликс аккуратно свернул его и быстро спрятал в глубокий внутренний карман одежды, прижав к телу.

Меньше чем через минуту дверь открылась. На пороге стояла Ноэль. Она уже знала обо всем, что произошло во дворе.

— Молодец, Каликс, — ровным, спокойным голосом произнесла она. — Я знала, что ты выполнишь поручение без колебаний. Отныне ты полноправный член Высшего Звена. С этого момента тебе разрешено покинуть павильон. Ты можешь свободно ходить по землям секты.

Глава 15 Средневековый твиттер

На следующее утро кровь Гунсара просто смыли.

Двое изможденных слуг с пустыми глазами вылили на каменные плиты двора горячую воду. Поднялся густой пар. Они опустились на колени и принялись тереть камень жесткими щетками. Вжик, вжик. Звук царапающей щетины разносился по холодному воздуху. Для них это была просто очередная грязная лужа, которую требовалось убрать до завтрака.

Каликс стоял на крыльце. Он прислонился плечом к деревянной балке и молча смотрел, как красная вода стекает в сток.

К его ногам упал тяжелый сверток.

Каликс оторвал взгляд от красных разводов на камне и посмотрел на человека, бросившего вещь. Это был один из стражников. Каликс сразу заметил перемену. В глазах стражника больше не было того презрения, которым его одаривали все это время. Видно было только усталость.

— Твоя новая форма, — коротко бросил стражник, кивнув на сверток. — Госпожа Ноэль сказала, что в старых тряпках тебе по территории ходить не положено. Добро пожаловать в Высшее Звено.

Не дожидаясь ответа, стражник развернулся и зашагал прочь, его шаги тяжело отдавались по двору.

Каликс опустил взгляд. На камнях лежала стопка черной, плотной ткани. На верхней части была вышита эмблема секты: три стрелы, идущие друг за другом и образующие замкнутый круг. Крайне странный символ. Оригинальности местным явно не занимать.

Он поднял вещи, развернулся и быстро пошел в свою комнату. Одежда оказалась добротной. Плотная ткань хорошо сидела на теле и отлично подходила для местной зимы.

Здешний мороз совсем не колол. Если прикинуть, температура держалась где-то на минус десяти, что для зимы было совсем немного.

Когда Каликс снова вышел на улицу, он посмотрел в сторону ворот внутреннего двора.

Дверь была открыта. Стража исчезла.

Сердце Каликса забилось быстрее. Наконец-то. Черт возьми, наконец-то.

Все его прошлые поступки, вся грязь и кровь привели его к этому исходу. Он справился. Оставалось только сделать шаг, и он выйдет отсюда. Увидит настоящую местность, а не эти замкнутые стены.

Он подался вперед, но вдруг замер. Нога опустилась обратно на камень.

Каликс развернулся и пошел обратно к слугам. Он подходил к каждой служанке, к каждому человеку, с которым делил этот двор, и по очереди прощался. Просто кивал, говорил пару коротких слов, глядя им в лица. Он больше не собирался возвращаться в это гнилое место, но и уйти молча не мог.

Закончив, он развернулся, подошел к воротам и твердо шагнул за порог.

Он вышел на главную улицу.

Каликс поднял голову, осматривая небо и крыши. Никаких небожителей, парящих на мечах. Никаких величественных полетов. Серьезно? Какой скучный мир. Я ведь сдохну без интернета.

Улица перед ним жила своей шумной жизнью. С одной стороны суетились обычные люди, занятые рутиной, даже не бросая взглядов в его сторону. Слуги сгребали снег деревянными метлами. Кузнецы с красными от мороза и жара лицами ритмично стучали молотками под открытыми навесами. Они работали за ограждениями — видимо, имели дело с дао, и обычным людям близко соваться не стоило.

Торговцы только только открывались и в плотных тулупах орали за прилавками, размахивая руками. Они предлагали горячие лепешки, связки сушеных трав и порубленные куски мяса. Мимо ступали крестьяне, согнувшись под весом огромных вязанок дров и корзин, полных разных вещей. Снег под их ногами давно перестал быть белым, превратившись в грязную и скользкую корку.

С другой стороны улицы держались ученики секты. Они расхаживали уверенно, по-хозяйски, расправив плечи. Кто-то стоял кучками у больших деревянных досок с объявлениями, кто-то громко ржал, развалившись на крыльце местной таверны и передавая друг другу кувшин с подогретым вином. У многих на поясах висело оружие — мечи, сабли, кинжалы.

Каликс медленно шел сквозь толпу, присматриваясь к людям. Иерархию этого места можно было прочитать просто по внешнему виду. Дело было даже не в качестве ткани.

Мутации.

Они были у всех. Последствия влияния дао. Крестьяне и чернорабочие кутались в слои тряпья не только от холода — они прятали наросты, пятна, странную текстуру кожи. Ученики секты носили меньше одежды, их тела выглядели чище, но даже у них на шеях, запястьях или руках проступали следы изменений.

Каликс на ходу осмотрел свою ладонь, а потом и все тело.

А ведь, у него не было мутаций. То есть, раньше они у Каликса были, но за время, проведенное во внутреннем дворе, полностью исчезли.

Кожа была абсолютно чистой, гладкой, без единого следа искажений. Как в тот самый день, когда он только появился в этом мире.

Но логически такого просто не могло быть. Разве иммунитет местных жителей, выросших в этом мире, не должен переносить влияние дао легче, чем его чужацкое тело? Может ли человеческое тело вообще существовать здесь без единой мутации? Или ему нужно найти безопасное место, раздеться догола и осмотреть каждый сантиметр кожи, чтобы утверждать наверняка? А что, если его тело просто устроено иначе, чем у местных. Это многое бы объяснило.

Отложим это на потом. Догадок было слишком много, а он уже начал замедлять шаг, привлекая внимание.

Не думай, так советовал Гунсар.

Но Каликс не собирался слушать советы мертвеца. Как и не собирался становиться послушной шавкой этой секты. Что делать дальше — он решит сам, опираясь на обстоятельства.

Он снова посмотрел по сторонам. Вокруг высились крепкие каменные и деревянные здания. Крыши загибались вверх на краях, в типичном для здешних мест стиле. С них свисали длинные острые сосульки, а из труб валил густой серый дым.

Каликс глубоко вдохнул холодный воздух.

Клетка осталась позади.

Его взгляд зацепился за стену ближайшего дома. Он остановился, прищурился.

Мне мерещится?

Или все эти стены реально исписаны на местном языке?

Из-за снующей толпы Каликс не мог сразу разобрать, что именно там нацарапано, но почти каждый дом, каждая стена несла на себе следы надписей. Где-то буквы были выведены краской, где-то грубо вырезаны ножом в дереве или камне.

Это не показалось ему. Весь город был покрыт своеобразными граффити.

Каликс подошел ближе к одному из жилых домов и прочитал неровно вырезанные строки:

Если ты стоишь и читаешь это, значит, ты всё ещё жив. Прими мои глубочайшие соболезнования.

Он моргнул. Перевел взгляд на стену здания напротив, которое явно служило баром. Там красовалась крупная, гневная надпись:

Трактирщик, в моей вчерашней похлебке плавал чей-то палец!

Чуть ниже, мельче, кто-то добавил:

Заткнись и ешь. За мясо ты всё равно не доплачивал.

Каликс двинулся дальше, переходя от одной надписи к другой. Возле трехэтажного здания с широкими окнами — явно местной гостиницы — он нашел еще одну забавную надпись.

Эпафродитус вместе с Талией чудесно провели здесь время.

И прямо под ней, с сильным нажимом, явно другим почерком:

Они проломили кровать!

Каликс усмехнулся. Видимо, владелец гостиницы был в ярости.

На стене обычного жилого дома кто-то выцарапал крик души:

Эй, вы там, которые постоянно поют по ночам! Идите спать!

А на углу глухого переулка большими, угрожающими буквами было выведено:

ОТЛИВАЮЩИЙ И СРУЩИЙ, ОСТЕРЕГИСЬ ЭТОГО МЕСТА! ЕСЛИ ТЫ ОСЛУШАЕШЬСЯ, ДА БУДЕТ НА ТЕБЯ ГНЕВ БОГОВ.

Каликс просто офигевал. Куда он, черт возьми, попал?

Ему было настолько невыносимо скучно внутри того проклятого двора, что сейчас, глядя на эти надписи, он захотел просто бродить по всей деревне часами, читая каждую стену. Это был какой-то средневековый твиттер на камнях и досках.

Он свернул на рыночную площадь. Прямо перед ним уличный повар готовил свежую дичь. Туша неизвестного зверя лежала на деревянном столе. Чтобы не тратить время на разделку мяса и долгий слив крови, повар достал длинную толстую иглу. Было видно, что оружие сковано из дао крови.

Повар воткнул иглу глубоко в тушу. Затем он крепко обхватил рукоять двумя руками, уперся ногами в землю и напряг спину.

Мясо зверя на столе мгновенно иссохло, стягиваясь на костях. Дао вытянуло из мяса всю кровь. На тупом конце иглы начал надуваться круглый шар густой крови.

Руки и шея повара потемнели от вздувшихся вен. Он шумно выдохнул, сбросил кровавый шар в ведро и тут же закинул в рот соль, запив ее водой

Он тяжело осел на табурет, хватая ртом воздух. Чернота под кожей начала рассасываться. По его взгляду было видно что, тот привык к этому.

Каликс отвел взгляд и двинулся дальше.

Он свернул за угол и резко замер.

Впереди оказалась строительная площадка. Несколько рабочих дробили скальную породу.

Они тяжело замахивались и с силой били обычными кувалдами по камню. Во все стороны летела острая крошка и серая пыль, глыбы раскалывались на куски.

Но не было ни звука. Вообще.

Люди тяжело вкалывали без единого стука или треска.

Каликс несколько секунд смотрел на эту немую работу, чувствуя, насколько неестественно это выглядит.

Он медленно пошел вдоль стены. У входа в один из узких переулков стояла деревянная табличка с грубой надписью:

Травля крыс и вредителей. Временно не ходить.

От переулка тянуло сладковатым, приторным запахом. Кажется, они просто насыпали туда дао яда.

Каликс развернулся и остановился посреди улицы, глядя на проходящих мимо людей с их мутациями, на стены, исписанные жалобами на разбавленное вино, и на строительную площадку.

Гунсар. Ты был прав. Я и вправду в шоке.

Улица жила своей жизнью, и чем дольше он смотрел, тем больше замечал деталей.

Бытовая магия — или, вернее, бытовое применение Дао — было здесь повсюду.

Женщина у прилавка разогревала котел с похлебкой, просто касаясь его дна кольцом из гладкого красного камня. Торговец рыбой использовал странный костяной амулет, от которого по прилавку стелился густой морозный пар, не давая товару протухнуть.

И еще Каликс заметил одну крайне важную деталь.

В толпе почти не было стариков.

Мимо проходили подростки, взрослые мужчины и женщины с суровыми лицами, но людей преклонного возраста он не видел. Последний раз старики попадались ему на глаза еще на арене, и это были отнюдь не обычные крестьяне, а богато одетые старейшины секты.

Возможно, смертность в этом месте была запредельно высокой, и обычные люди просто не доживали до седин.

Вчера госпожа Ноэль коротко объяснила, куда ему нужно явиться, но карты не дала. Каликс решил спросить дорогу у местных. Конечно, никто не знал местность лучше, чем случайный крестьянин.

Он подошел к обочине. Мелкий, шмыгающий носом пацан лет пятнадцати остервенело скреб намерзший лед толстым деревянным скребком.

— Привет. Не подскажешь дорогу до главного дворца Высшего Звена? — спросил Каликс.

Пацан перестал скрести. Оперся на черенок и окинул Каликса цепким, оценивающим взглядом с ног до головы. Глаза остановились на черной форме. Ребенок явно понял, что перед ним член секты, но по растерянному виду сразу вычислил новенького.

— За щепотку соли покажу, где срезать можно, — нагло заявил пацан, вытирая нос грязным рукавом.

Каликс усмехнулся. В этом мире дно и правда было предприимчивым.

— А за бесплатно?

— За бесплатно — иди прямо, пока лбом в стену не упрешься, а там у собак дорогу спроси, — буркнул пацан, отворачиваясь и возвращаясь к своему скребку.

Каликс несколько секунд молча смотрел на него. Затем перевел взгляд на кучу грязного снега рядом.

— Понятно.

Он развернулся и спокойно пошел прочь.

— Эй, куда? — тут же окликнул пацан, бросив работу.

— Искать дорогу.

— Я же сказал, за соль покажу!

— А я не просил показывать.

Пацан нахмурился, переминаясь с ноги на ногу, но промолчал.

Каликс прошел еще пару шагов, затем остановился и обернулся через плечо.

— Кстати, ты ведь здесь каждый день работаешь?

— Ага.

— Тогда после дворца мне понадобится кто-нибудь, кто покажет, где здесь можно купить нормальную еду.

Пацан сразу насторожился, прищурив глаза.

— И?

— Ничего. Найду другого.

Каликс отвернулся и снова зашагал по улице.

Пацан посмотрел ему вслед, потом уныло покосился на свой скребок и бесконечную полосу льда. Видимо, перспектива махать деревяшкой до вечера нравилась ему куда меньше, чем шанс заработать на доверчивом сектанте.

— Ладно, стой!

Каликс остановился.

— Что?

— Иди вперед, пока не упрешься в Мясное дерево, — нехотя буркнул пацан, ковыряя лед носком сапога. — Там сверни и чеши прямо до Рыбьей девы. От нее уже сам поймешь. Как воздух станет чище, значит, ты у Дворца.

— Спасибо, — бросил Каликс, возобновляя шаг.

Интересно, как этот мелкий собирается позже его найти в такой толпе? Впрочем, это уже не его проблемы.

Улица постепенно оживала. Несмотря на утренний мороз, люди высыпали из домов. В открытых подворотнях уже сидели кучки оборванцев, кидая на грязные доски игральные кости и карты. Все больше торговцев с грохотом откидывали деревянные ставни своих лавок.

Каликс шел, продолжая рассматривать стены. Город был покрыт надписями. В один момент он даже заметил, как какой-то мужик, прижавшись к углу дома, увлеченно выцарапывает новое послание с помощью короткого каменного ножа. Каменная крошка сыпалась ему под ноги.

Каликс высматривал глазами вывеску таверны или очередное цветастое граффити с надписью Мясное дерево.

Но свернув на широкую площадь, он понял, как сильно ошибся.

Это было настоящее дерево. Гигантский, мертвый ствол возвышался прямо посреди каменной площади, пробивая брусчатку толстыми корнями.

У него давно не осталось ветвей. Вместо них в древесину были глубоко вбиты десятки длинных, зазубренных штырей из темной кости.

На этих шипах висели тяжелые туши освежеванных зверей. Кровь стекала по коре, впитываясь в мертвое дерево.

От этого весь огромный ствол стал бордово-красным, скользким и влажно блестящим на морозе. Издалека казалось, что само дерево состоит из сплошного куска мяса.

Под ним деловито суетились мясники в заляпанных фартуках. Они рубили кости туш тяжелыми каменными тесаками прямо на выступающих корнях, не обращая внимания на летящие во все стороны ошметки.

Каликс обошел площадь по краю, свернул в нужный переулок, как и велел пацан, и вскоре дошел до Рыбьей девы.

В этот раз он уже не искал вывеску. И правильно сделал.

У входа в местный бордель, прямо на холодных камнях сидела женщина, плотно закутанная в дырявый тулуп. Она курила длинную трубку, выпуская изо рта едкий, густой дым.

Каликс невольно замедлил шаг. Ее ноги от колен и ниже полностью срослись. Вместо человеческих стоп землю покрывала толстая, жесткая чешуя, образуя некое подобие уродливого хвоста.

Жуткая мутация от Дао Воды. Женщина безучастно смотрела на прохожих, ожидая клиентов.

Каликс отвел взгляд и ускорил шаг. Этот мир был болен до самого основания.

Чем дальше он уходил от борделя, тем сильнее менялась улица. Грязная жижа и утоптанный снег под ногами постепенно сменились ровными, вычищенными до блеска каменными плитами. Шум кузниц, стук деревянных колес и крики торгашей остались позади, сменившись приглушенным гулом.

А затем Каликс сделал еще один шаг и вдруг глубоко вдохнул. Воздух здесь был другим.

Пацан со скребком не врал. Скорее всего, здесь использовалось Дао очищения в связке с Дао воздуха. Своих приколов у секты хватало.

Дворец показался впереди. Людей здесь стало еще больше, но выглядели они иначе. В основном это были ученики в черных формах, и большинство из них еле стояли на ногах. Они шатались, прислонялись к стенам, громко смеялись. Каликс принюхался. От них не несло привычным спиртом, запах был скорее сладковатым и травяным.

Откуда-то из-за высоких стен доносилась спокойная, плавная музыка струнного инструмента.

Каликс подошел к воротам. Стражники у входа мазнули скучающими взглядами по его черной одежде и тут же отвели взгляд, пропуская внутрь.

Прежде чем переступить порог, Каликс бросил взгляд на ограждение дворца. Даже здесь, на чистом белом камне, были вырезаны записи. Их было еще больше, чем там. Кажется, тут любой мог нацарапать что угодно и где угодно, и никто за это не наказывал.

Его взгляд зацепился за одну глубоко выбитую строчку:

О стена, как ты еще не рухнула под тяжестью стольких глупостей, написанных на тебе.

Каликс хмыкнул, шагнул в открытые ворота и очутился во внутреннем дворе.

Двор был огромным, вымощенным гладким светлым камнем. Но сейчас он напоминал поле боя после катастрофической попойки.

Длинные столы из цельного темного дерева были сдвинуты как попало. На них громоздились горы остывшей еды. Недоеденные туши странных многокрылых птиц лежали в лужах застывшего белого жира. Повсюду валялись перевернутые деревянные кубки.

И соль.

Соль была щедро рассыпана по скатертям, перемешана с грязью на полу и растворены в лужах пролитого вина.

Прямо на плитах, укрывшись дорогими плотными плащами, вповалку храпели ученики секты. Кто-то пускал слюни на каменную ступеньку, кто-то спал, намертво вцепившись в пустую деревянную бочку.

Между этими телами на цыпочках передвигались слуги. По их лицам было видно, что они боялись.

Они собирали мусор, протирали столы, панически боясь издать хоть звук и разбудить кого-то из мастеров. В самом центре двора тускло мерцал Дао света — видимо, ночью его притащили сюда просто как гирлянду для освещения пьянки.

А рядом с большим каменным фонтаном сидела женщина.

Она носила стандартное одеяние Высшего Звена. Длинные темные волосы спадали на спину, а под глазами залегли темные мешки от недосыпа. На ее руках были надеты плотные перчатки, пальцы плавно перебирали струны странного инструмента.

Музыка казалась просто красивой, но Каликс, прислушавшись, почувствовал легкое давление. Инструмент явно был сделан из Дао и нес в себе успокаивающий эффект, не давая спящей толпе проснуться с похмелья и начать буянить.

Женщина подняла голову. Их взгляды пересеклись. Она не перестала играть, только коротко кивнула и жестом позвала его к себе.

Каликс осторожно двинулся вперед. Он смотрел под ноги, обходя спящих. Пару раз чуть не свалился, поскользнувшись на пролитом жире, и один раз с хрустом наступил на россыпь соли, отчего ближайший слуга чуть не упал в обморок от страха. Но в итоге добрался.

Он остановился в паре шагов от фонтана.

Женщина подняла на него глаза.

— Добро пожаловать, — ее пальцы продолжали извлекать плавные звуки из струн. — Тебе нравится мелодия?

— Да, — спокойно ответил Каликс. — Я бы даже сказал, что она стоит того, чтобы ради неё сюда прийти.

Женщина слабо улыбнулась, не размыкая губ.

— Вот как? Поможешь мне тут убрать весь этот бардак?

— Нет. У меня дела во дворце.

— Тебя ведь сюда Ноэль послала? — ее тон стал более деловым.

— Да. Вы в курсе?

— Да.

Она провела рукой по струнам, издав долгий, вибрирующий звук, и посмотрела прямо на него.

— Ведь она послала тебя как раз за тем, чтобы помочь мне убраться.

Каликс застыл. Да вы смеетесь.

— Говорят, никто лучше тебя не справится, — добавила женщина, чуть склонив голову. — Ибо даже если кто-то из пьяных проснется и решит устроить драку, ты просто уложишь его безоружным боем.

Да, конечно. Даже она пытается утешить бедного меня. Каликс молча оглядел усыпанный телами, солью и мусором двор, прикидывая, с какого края начать эту безнадежную работу.

По просмотрам глав вроде читают, а комментариев — 0 >) Что ж, дальше наконец-то начинается самое интересное. Прогрессия проснется, а лор я перестану сваливать в каждую главу. Если что-то непонятно - расслабьтесь, дальше будет ещё непонятнее. Шучу, всё разжую)

Глава 16 Элита в лужах

Каликс подошел к ближайшему телу. Здоровый, раскачанный парень в шелковой рубахе лежал ничком, уткнувшись лицом прямо в лужу дурно пахнущего соуса, разлитого по камням.

Если его не перевернуть, он банально захлебнется в этой луже.

Каликс шагнул ближе, твердо ставя ботинки на скользкую брусчатку. Он наклонился, ухватил парня за широкое плечо и с силой дернул на себя, переворачивая тяжелое тело на спину.

Глаза парня резко распахнулись. Мутные от выпивки. Парень еще даже не соображал, где находится, но тело уже отреагировало.

Тот вслепую, наотмашь выбросил кулак прямо Каликсу в челюсть.

Каликс не стал отпрыгивать назад. Он заметил движение чужого плеча на долю секунды раньше. Коротко сместив вес влево, он пропустил удар мимо себя. Кулак разорвал воздух в миллиметрах от его носа, обдав лицо сладким запахом.

Пока противник проваливался вперед от собственного промаха, Каликс шагнул к нему вплотную. Его руки взметнулись, перехватывая чужое запястье. Кожа парня на ощупь казалась твердой. Каликс резко рванул захваченную руку вниз и вбок, ломая врагу равновесие, и в ту же секунду с силой вбил ребро свободной ладони ему в шею.

Не давая здоровяку опомниться, Каликс ударил ботинком прямо под чужие колени.

Ноги парня подкосились. Тело рухнуло обратно на брусчатку.

Тот издал лишь сдавленный хрип, его глаза закатились, и уже через секунду в его горле заклокотал глубокий храп.

Каликс замер. Он стоял над телом, тяжело и беззвучно дыша, готовый в любой момент продолжить бой. Его мышцы все еще были натянуты до предела.

В двух метрах от него застыл слуга. Щуплый парень стоял белый как мел, побелевшими пальцами прижимая к груди грязную тарелку.

Музыка у фонтана даже не сбилась с ритма.

Женщина с инструментом в руках продолжала перебирать струны, но ее взгляд был прикован к Каликсу. Она с нескрываемым интересом смотрела на то, как он двигается и как легко гасит чужую агрессию.

Каликс медленно выдохнул и расслабил плечи. Полтора месяца внутри внутреннего двора не прошли даром. Каждый день Каликс не просто показывал Ноэль устройство земного боевого искусства, но и сам непрерывно практиковался, улучшая навыки безоружного боя.

Результат был налицо. Сейчас он был как минимум в два раза сильнее и быстрее, чем в те дни, когда выживал на арене.

Каликс перешагнул через храпящую гору мышц, поднял с камней перевернутый кубок и бросил его в корзину застывшего слуги. Посуда стукнулась о дно с глухим деревянным звуком.

— Этот любитель спать в соусе — из Стального Когтя, — вдруг протянула женщина у фонтана. Мелодия стала тише, превратившись в фоновый гул. — У них очень тонкая душевная организация. Оставь ты ему хоть царапину — и его дружки бы с тебя шкуру спустили ещё до обеда.

Каликс повернул голову в ее сторону.

— Фракции?

— В сортах местного дерьма начнешь разбираться позже. — Илария кивнула на белого как мел слугу. — Главное уясни: они трясутся не просто так. Если тебя тут убьют, убийце выпишут страшный штраф. Запретят бухать по выходным или заставят искренне извиниться перед твоим трупом. Ему будет очень грустно. А тебе — уже никак.

Каликс молча кивнул. Предупреждение было понятным. Он быстро окинул взглядом заваленный телами двор. Работы было много, но дело не казалось гиблым. У большинства спящих вповалку людей оружия не было вовсе. Зато дальше лежали другие — одетые плотнее, в более качественные вещи. На их поясах висели клинки и рукояти незнакомого оружия.

К ним Каликс подходить не собирался в принципе. Пусть спят в лужах собственной блевотины, это не его проблемы. Его задача убрать бардак, а не таскать вооруженных ублюдков на себе.

Он сосредоточился на столах и грязной посуде.

Каликс пытался двигаться максимально бесшумно. Он скользил между храпящими телами, находя свободное место для каждого шага.

Очередной кубок покатился к краю стола — рука Каликса метнулась вперед, перехватывая его за мгновение до того, как он со звоном разбился бы о камни.

Но он не просто убирал мусор.

Заметив на очередной скатерти толстый слой рассыпанной белой соли, Каликс брал влажную тряпку. Для трясущихся слуг, идущих следом, это выглядело так, будто новенький просто усердно оттирает пятна с дерева.

На деле же Каликс плотно прижимал ладонь к столу. Одним слитным, сметающим движением он сгребал чистые крупные кристаллы и стряхивал их с края. Прямо в тряпку, а оттуда — в глубокие карманы своей черной формы.

Обойти спящего мастера с клинком. Скинуть обглоданные кости в ведро. Смахнуть в карман щепотку соли, за которую в шахтах люди перерезали бы друг другу глотки.

К концу первого ряда столов его карманы заметно потяжелели, оттягивая ткань вниз. Движения Каликса стали ровными, превратившись в отрепетированный танец. Работа, шаг, перехват, карман. Женщина у фонтана ударила по струнам чуть сильнее, издав долгий, одобрительный аккорд.

Каликс не остановился на первом ряду. Двор был огромным, и работы здесь хватало на всех с избытком.

Он коротко кивнул перепуганным слугам, давая понять, чтобы они держались за ним. Каликс взял на себя самую грязную и опасную часть — там, где спали вооруженные сектанты и те, кто мог непредсказуемо дернуться от похмелья. Он перешагивал через раскинутые руки, собирал пустую посуду, сгружал тяжелые объедки в корзины и передавал их слугам.

Те, поняв, что новенький добровольно забрал себе весь риск, немного осмелели и начали работать в два раза быстрее.

Уборка превратилась в монотонный, изматывающий конвейер. Обойти спящего, собрать кубки, скинуть мусор, смахнуть соль в свой карман. Стол за столом. Метр за метром.

Время тянулось невыносимо медленно. Морозный утренний воздух обжигал горло, но под плотной черной формой Каликса уже давно проступил горячий пот.

Он работал так же методично и упрямо, как когда-то махал киркой на забое не позволяя себе сбавить темп. Разница была лишь в том, что теперь за каждый убранный стол он получал порцию чистейшей белой соли, которая незаметно оседала в его одежде.

Слуги позади него мыли каменные плиты, утаскивали пустые бочки и оттирали застывший жир. Каликс страховал их. Ловил скользящую посуду, а пару раз ему пришлось присесть и жестко перевернуть спящих сектантов на бок, чтобы те не захлебнулись собственными рвотными массами.

На дворе стояла зима. Хоть мороз и не был смертельным, но спать на голых камнях было опасно даже для местных мастеров. Когда слуги приносили из внутренних помещений охапки запасной одежды, Каликс забирал ее.

Проходя мимо замерзших, легко одетых людей, он накидывал на них теплые вещи. Так он бросил тяжелую куртку поверх свернувшейся клубком девушки. Укрыл плащами еще нескольких. Он не делал из этого события, просто бросал ткань сверху и шел дальше.

Один из слуг, неся корзину, наступил на намерзший у стола лед. Его нога поехала в сторону. Парень не удержал равновесие и с коротким вскриком рухнул прямо на спящего сектанта.

Тот проснулся мгновенно. Злобный рев разорвал тишину двора. Сектант вскинул руки, схватил слугу за одежду и грубо отшвырнул его со своего тела на камни.

— Какого хрена, сука! — прорычал он, с трудом садясь.

Каликс тут же сорвался с места. Он подошел к ним быстрыми, широкими шагами, держа руки на виду, но готовый в любую секунду ударить.

Сектант заметил его и с трудом поднялся на ноги.

— Ты че, самый смелый? — прохрипел парень, злобно сверля Каликса взглядом. — Защищать его вздумал?

— Никто никого не защищает, — ровным, ледяным голосом произнес Каликс. — Парень поскользнулся на льду. Хочешь убить его за то, что сейчас зима?

Мужчина покачнулся, сплюнул слюну себе под ноги. Его мутный взгляд скользнул по Каликсу, оценивая черную форму и грязную тряпку, зажатую в руке. Пьяная злоба сменилась кривой, презрительной ухмылкой.

— Поскользнулся он... — выплюнул сектант. — А ты, значит, новенький? В черной форме, а выгребаешь за нами блевотину? Далеко пойдешь, мусорщик.

Слуга за спиной Каликса втянул голову в плечи, всем своим видом умоляя о прощении.

Сектант шатнулся вперед. Вдруг он резко вскинул руку и звонкой пощечиной ударил съежившегося слугу по лицу. Звук удара хлестко разнесся по двору.

Слуга даже не пискнул, только еще сильнее вжался в камни.

— Скажи спасибо, что я добрый, — презрительно бросил сектант, вытирая ладонь о свои же шелковые штаны.

Он развернулся и побрел прочь, пошатываясь на каждом шагу. По пути он наступил на чью-то вытянутую руку, пнул перевернутый кубок и едва не рухнул снова. Спящие мастера только недовольно замычали сквозь сон.

Каликс медленно опустил руки.

— Живой? — коротко спросил он. Слуга судорожно кивнул. — Тогда бери корзину. Работаем дальше.

К тому моменту, когда зимнее солнце поднялось над крышами дворца, от ночной попойки не осталось и следа. Двор был вычищен до блеска. Длинные столы стояли ровными рядами, пустые и чистые. Спящие мастера продолжали храпеть, но теперь они лежали на вымытом камне.

Каликс вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

Два гребанных часа. Два часа непрерывной работы ушло на этот бред.

Слуги, тяжело дыша и тихо переговариваясь, сгрудились у боковых ворот с полными корзинами мусора.

— Сегодня обошлось без смертей, — с облегчением и тихой радостью выдохнул один из парней.

Каликс выпрямился, чувствуя, как неприятно ноет поясница. Его карманы заметно оттягивала тяжесть.

Только тогда музыка у фонтана наконец-то стихла.

Женщина положила бледную ладонь на струны, гася магическую вибрацию. Она медленно поднялась, разминая затекшую шею, и внимательно окинула взглядом чистый двор.

— Если ты положишь в карманы еще хоть щепотку, твои штаны с позором рухнут прямо на эти чистые камни, — хмыкнула она в наступившей тишине, глядя на его бедра. — На что собираешься потратить состояние?

Каликс спокойно посмотрел ей в глаза, не выказывая ни капли смущения.

— На что-то полезное.

Женщина издала короткий, хриплый смешок.

— Илария.

— Каликс, — ответил он и кивнул на храпящие тела. — У вас элита всегда в лужах спит, или сегодня особый повод? Местное вино настолько валит с ног?

Илария покачала головой, поправляя ремень инструмента на плече.

— Вино тут ни при чем. Пару дней назад мы вырезали под корень одну из соседних сект. Те, кто сейчас пускает слюни на камни, неделю были на передовой. Они не спали, жрали помои и ходили по колено в крови. А сейчас просто словили откат.

Она усмехнулась, оглядывая чистый двор.

— Сегодня был последний день банкета, так что на бесплатную выпивку ты опоздал. Но не расстраивайся. В этом мире перемирия длятся недолго — еще успеешь нажиться на чужом похмелье.

Она развернулась, собираясь уйти.

— Стой, — окликнул ее Каликс. — А мне куда идти?

— В светлое будущее, — не оборачиваясь, ответила Илария.

— А конкретнее?

— Я тут работаю музыкантом, а не путеводителем. Мне сказали: придет парень, выгребет дерьмо. Ты выгреб. На этом мои полномочия всё.

— А Ноэль-то где?!

— Да хрен ее знает! — эхом отозвалось из-за стены.

Каликс остался один посреди заваленного телами двора. Эмм, что... Отличный сервис. Пять звезд, — мысленно резюмировал он. Ну ладно.

Каликс шагнул в широкие открытые двери. Пока он вычищал двор от блевотины и мусора, он часто замечал людей, снующих через этот вход.

Внутри его встретил настоящий лабиринт. Широкие коридоры расходились в разные стороны, уводя вглубь дворца. На каждом перекрестке висели резные таблички с символами, указывающими путь к территориям разных фракций.

В воздухе пахло сушеными травяными благовониями, натертым лакированным деревом и застоявшейся прохладой. Пол из цельного темного дерева был отполирован так сильно, что Каликс видел в нем четкое отражение своей черной формы. И посреди всей этой вековой роскоши на стенах виднелись грубые царапины — надписи, небрежно выведенные ножами старших учеников.

Значит, разные фракции уживались в одном дворце. Среди деревянных указателей попадались и те, что не несли на себе гербов. Например, знак, ведущий в общий зал. Туда Каликс и направился.

Толкнув тяжелые створки, он оказался в просторном помещении. В отличие от заваленного спящими телами двора, здесь кипела жизнь. Десятки людей ходили туда-сюда, переговариваясь на ходу.

Каликс подошел к длинному столу, за которым несколько дежурных сортировали деревянные таблички и свитки.

— Где мне найти госпожу Ноэль? — прямо спросил он, остановившись напротив одной из девушек.

Та даже не подняла на него глаз.

— Имя и фракция, — заученно, скучающим тоном ответила она, перекладывая свиток.

— Каликс. Фракции пока нет.

Девушка замерла. Перо в ее руке остановилось. Она медленно подняла голову, окинув взглядом его черную форму.

— А, это ты, — хмыкнула она, сверившись с открытым журналом. — Госпожа Ноэль оставила распоряжение на твой счет.

Девушка вышла из-за стола и коротко махнула рукой.

— Идем. Не отставай.

Каликс не стал задавать лишних вопросов и молча пошел следом.

Чем глубже они уходили в недра дворца, тем богаче становилась обстановка. Коридоры становились шире, а дерево под ногами — темнее. Через приоткрытые двери Каликс замечал просторные комнаты с массивной мебелью, где вполголоса общались старейшины. Доведя его до нужных дверей, провожатая просто развернулась и ушла, оставив его одного.

Каликс переступил порог и застыл.

Это был колоссальных размеров зал. В самом его центре лежала гигантская каменная плита, на которой была детально высечена карта региона. Прямо по каменным горам и низинам вышагивал человек, громко раздавая указания. Вокруг плиты плотным кольцом стояли главы фракций.

Человек на карте, судя по властному тону — важный старейшина, опирался на тяжелую трость. Прямо сейчас, в реальном времени, он делил добычу: захваченные соляные шахты, людские ресурсы и трофеи. Он переходил с места на место, указывая тупым концом трости на нужные участки камня.

— Западная шахта поверженного клана дает сотни брусков чистой соли в месяц, — громко заявил старейшина. — Фракция Стального Когтя требует забрать ее себе в качестве компенсации за потери на переднем крае.

Представитель другой фракции, крепкий мужчина со шрамом, тут же шагнул вперед, возмущенно повышая голос:

— Вы и так забрали две трети пленных на Арену и в забой! Моим кузнецам нечем заземлять отдачу от новых клинков! Мне нужно больше пленных для шахты!

Ноэль стояла у самого края плиты. Она спокойно вмешалась в спор, указывая тонкими пальцами на развернутые старые свитки.

— Западная жила перенасыщена опасными дао. Если вы отправите туда обычных рабочих без защиты, они сгниют за три дня. Придется бить специальные безопасные туннели и каждый раз проверять людей на мутацию.

Каликс перевел взгляд дальше. В центре зала, прямо за спинами спорящих людей, находился широкий открытый бассейн.

Внутри лежала знакомая седая фигура. Того самого деда он видел на арене. Старик лежал на спине, вытянув руки в воздух, пока его тело полностью скрывалось под толщей густой соляной воды.

Вдруг старик сел.

Спор у карты моментально оборвался. Наступила мертвая тишина. Седой дед медленно поднялся на ноги и тяжело вышел из воды, направляясь прямо к каменной плите.

Соленая вода капала с его широких плеч на камень и тут же с шипением закипала от остаточного жара, исходящего от его тела. Старик подошел вплотную и уперся сухими, узловатыми кулаками в края карты.

— Хватит делить нераздатый кусок, — хрипло бросил он.

Глава секты выдохнул, сдувая пар от закипевшей воды с поверхности камня.

— Западная жила — это кость с паршивым мясом. Прокладывать туда безопасные туннели и каждые три дня проверять рабов на мутации — значит спалить весь наш инженерный ресурс. Мы победили в войне, но потеряли полсотни мастеров, лечащих кости от отдачи.

Он поднял руку и ткнул сухим пальцем в безопасные зоны карты.

— Запечатать Западный забой. Вскроем его только тогда, когда алхимики выведут новые составы для Законов. Всех пленных — в южные и восточные секторы. Нам нужна стабильная соль. Там, где дао не мешают копать, где нет лишней логистики и регулярных бунтов.

После этих слов в зале повисла тяжелая, почти давящая тишина. Никто не посмел возразить. Представитель Стального Когтя лишь крепко сжал челюсти и опустил голову, принимая приказ.

Глава секты небрежно смахнул ладонью остатки соляного раствора с груди. Его суровый, въедливый взгляд скользнул по присутствующим, а затем намертво зацепился за фигуру у самого входа.

Каликс стоял неподвижно, заставляя себя дышать ровно и размеренно. Под плотной тканью черной формы к его ребрам все еще прижимался спрятанный свиток Гунсара, а карманы ощутимо тянуло вниз от ворованной соли.

Глава 17 Своим путем

Ноэль плавно повернула голову с белой повязкой на глазах в сторону дверей.

— Это Каликс. Тот, кто помог нам дополнить наше боевое искусство, — ровно произнесла она, разбивая звенящее молчание.

Седой старик прищурился. Он явно узнал его. Вспомнил парня с залитого кровью песка Колизея, который одолел мастера первой ступени. Но сейчас его тяжелый взгляд цеплялся не за оружие. Он смотрел на кожу и осанку Каликса.

— Ты ведь иномирец? — сухо спросил глава. Его голос гулким эхом ударил по стенам.

Старик сделал медленный шаг вперед. Капли влаги на его плечах уже высохли, стянув кожу тонким белым налетом соли. Он подошел вплотную и остановился.

Никто не произнес ни слова, но каждый из людей смотрел на Каликса с неприкрытым возмущением.

По правилам он должен был согнуться в поклоне и неподвижно отсчитать пять секунд.

Обычная местная формальность, без которой здесь не начинался ни один важный разговор. Но Каликс просто стоял на месте, глядя прямо перед собой.

Ноэль заметно напряглась. По ее лицу читалось, что она уже приготовилась принять на себя весь словесный удар и жесткий выговор за то, что не научила новичка элементарному уважению.

Самое паршивое заключалось в дурацких правилах секты. Обучать правилам и этикету позволялось только своим — тем, кто родился здесь, или тем, кто уже официально вошел в ряды секты. Чужакам эти тонкости объяснять запрещалось. Но ведь Каликс уже получил статус и стал членом их секты, так что свалить вину на нехватку времени или чужое происхождение Ноэль уже не могла.

Только сейчас Каликс осознал габариты этого человека. Старик возвышался над ним, переваливая за два метра роста, и смотрел на него строго сверху вниз.

Не говоря ни слова, глава выбросил руку вперед и жестко перехватил запястье Каликса. Его взгляд скользнул по фигуре парня, оценивая плотность мышц и стойку.

Каликс застыл. Он заставил лицо ничего не выражать, а сам намертво зафиксировал мышцы живота. Воздух он втягивал мелко и осторожно, контролируя каждый вдох. Только бы пергамент под черной тканью не хрустнул и не выдал себя, пока грубые пальцы главы продавливают его плоть, прощупывая кости.

Ему это напомнило первый день после попадания в этот мир — тогда какой-то мастер точно так же проверял их руки.

— Снаружи выглядишь чистым, а внутри у тебя целая война мутаций происходит, — сухо произнес глава. Его голос разнесся по залу, отражаясь от высоких сводов.

Свиток Гунсара, спрятанный под черной тканью, неприятно давил на ребра, но парень не дрогнул и не отвел взгляда.

— Да, глава, — ответил он, сохраняя максимально спокойный и сдержанный тон.

Старик чуть повернул его руку, внимательно глядя на предплечье.

— Знаешь, в чем проблема твоего тела?

Каликс коротко покачал головой.

Глава отпустил его запястье и заложил руки за спину.

— Наши боевые искусства предназначены для людей с определенным каркасом. Мы ждем, когда ребенку исполнится шесть лет, проверяем его кости и плоть. И уже в зависимости от того, как сформировалось тело, отправляем его в нужную фракцию.

Старик сделал небольшую паузу.

— Да. Каркас может поменяться из-за мутаций. С тобой это и произошло. Твой нынешний костяк настолько редкий и гибкий, что даже если ты вызубришь наши приемы, они не помогут тебе в настоящей битве. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Да, — кивнул Каликс. — Но я думаю вылечиться через алхимию. Мне сказали, это возможно.

В просторном зале повисла секундная тишина, а затем ее разорвали тихие смешки. Стоящие у карты старейшины переглядывались и качали головами. Глава тоже издал короткий, хриплый смешок.

— Мальчик, — тон старика стал тяжелее. — Каркас не меняется. Ну вылечишься ты, но тебе снова придется привыкать. И не к новому телу, а к тому единственному языку, на котором оно всегда с тобой говорило. Есть у нас одна старая поговорка: учись знать предельную глубину каждой своей трещины. Ты вылечишься, но твой потолок не поменяется от того, сколько бы соли ты ни сожрал. Как именно соль удерживается в тебе и как расходуется — тоже останется прежним. Ты останешься человеком с гибким каркасом, просто тебе считай придется заново учиться ходить. Запомни это и подумай над этим.

Каликс не подал виду, но цепко ухватился за эти слова. Учись знать предельную глубину каждой своей трещины. Он повторил эту фразу про себя ровно пять раз, вбивая в память.

— Раз ты смог адаптировать свои земные навыки под нашу систему, ты заслужил право носить эту черную форму, — продолжил глава. Он окинул парня темным, нечитаемым взглядом.

— Но не думай, что черная ткань делает тебя неприкасаемым. Свобода в Высшем Звене — это не отдых. Тебе выделят жилье и дадут доступ к базовым знаниям. Всё остальное: соль на лечение твоего каркаса, новые техники и оружие — ты будешь зарабатывать сам. На Доске Поручений. Если окажешься бесполезным, быстро вернешься в забой. Ты меня понял?

— Предельно доходчиво, — ровно ответил Каликс.

Глава коротко кивнул. Его интерес к чужаку иссяк так же быстро, как и появился. Старик развернулся обратно к старейшинам и каменной карте, давая понять, что разговор окончен.

Ноэль, стоявшая неподалеку, сделала шаг вперед и бесшумно махнула рукой, приказывая следовать за ней.

Каликс развернулся и пошел к выходу. Едва тяжелые деревянные двери Зала Совета захлопнулись за их спинами, отсекая гул чужих голосов, он заметно перевел дух. Плечи слегка опустились, а напряженные мышцы живота наконец расслабились. Свиток под одеждой перестал врезаться в кожу.

— Твое присутствие там было необходимо, — тихо произнесла Ноэль, не сбавляя шага. Ее мягкие туфли скользили по лакированному полу без единого звука. — Глава должен был лично убедиться, что ты пришел в себя после нижних ярусов и готов к работе.

— И что теперь? — спросил Каликс. Он потянул воротник черной формы, впуская прохладный воздух коридора к вспотевшей шее.

Ноэль запустила руку в широкий рукав своего мятного одеяния. Она вытащила небольшой медный ключ с выбитым на нем номером и гладкую роговую пластину.

— Твоя награда, — она протянула вещи парню. — Восточное крыло Высшего Звена, комната номер четырнадцать. Там тебя никто не побеспокоит, а слуги будут приносить еду дважды в день, либо можешь ходить в общую столовую — решать тебе. По крайней мере, кашу из пещерных грибов ты больше видеть не будешь.

Каликс забрал ключ. Металл приятно холодил горячие пальцы.

— А пластина?

— Это пропуск на Первый Ярус Башни Трактатов, — пояснила Ноэль. — Там хранятся базовые свитки по географии нашего мира, истории сект и основам работы с Дао. Читать можешь сколько угодно, но выносить их за пределы архива строго запрещено. Первым делом найди там трактаты по местному этикету и вызубри их.

Каликс кивнул и молча сунул ключ и роговой пропуск в глубокий карман. Туда же, где тяжелым грузом лежала ворованная с банкетных столов соль.

— Разве меня не должны направить в какую-то фракцию? — спросил он, глядя на ее белую повязку. — Никто не хочет забрать себе такого перспективного бойца?

— Ты что, совсем не слушал? — голос Ноэль стал холоднее. — Ты не подходишь ни к кому. С тобой нянчиться никто не хочет и не будет.

Каликс нахмурился.

Это понятно, но на кой черт мне вообще эта секта, если меня тут ничему не научат?

— А вы? Я вам тоже больше не нужен?

— Инструмент нужен, пока он делает свою работу. Твоя работа во внутреннем дворе закончена. Ты получил новый статус и даже личный подарок от меня — место на первом ярусе башни. Дальше пробиваешь себе путь сам.

Она на секунду притормозила, поворачивая к нему лицо:

— Но статус вольного ученика — это не подарок.

— У тебя есть тридцать дней на адаптацию. Месяц живёшь спокойно, а дальше уже придётся отрабатывать. Правило простое: каждый месяц нужно закрывать хотя бы два заказа с Доски Поручений.

— А если я откажусь выходить на заказы?

— Тогда плати налог за проживание и статус — два бруска чистой соли в месяц напрямую в казну, — отрезала Ноэль. — Если к концу месяца у тебя не будет ни соли, ни двух закрытых контрактов... сам понимаешь.

Он быстро обдумал это и решил перейти к самому важному.

— Алхимик говорил, что мне нужно лечение для костей. Сколько это стоит для члена Высшего Звена?

— Двести брусков соли за полный курс настоя, — ровно ответила Ноэль. — Для обычных крестьян цена была триста, но для членов секты действуют серьезные скидки. Соль сможешь заработать на Доске Поручений во внутреннем дворе. Там постоянно висят заказы на сопровождение караванов, зачистку мелких тварей и добычу мертвых дао.

Двести брусков. Сумма казалась огромной, но Каликс прикинул вес в своих карманах. С официальным статусом и доступом к работе это число больше не выглядело чем-то недостижимым.

— И последнее, Каликс.

Ноэль остановилась. Она повернула к нему лицо, скрытое белой тканью, и в коридоре сразу стало как будто холоднее.

— Ты получил статус гостя и ученика. Но если ты попытаешься сбежать за пределы охраняемого периметра секты без письменного разрешения... За тобой отправят патруль Второй Ступени. Они разговоры разговаривать не будут.

— Я понял, — сухо ответил Каликс, выдерживая ее слепой взгляд.

— Тогда иди. Твоя комната в восточном крыле. Отдохни, приведи себя в порядок. И научись, наконец, ходить тише.

— Буду красться как мышь, госпожа Ноэль.

— Для начала попробуй хотя бы как человек, — парировала она, растворяясь в полумраке галереи.

Каликс остался один. Он крепко сжал в кулаке медный ключ. Дела шли так себе, но он хотя бы выбрался из забоя.

Следуя немногочисленным указателям на стенах, он добрался до восточного крыла. Нашел крепкую дверь с вырезанной цифрой четырнадцать. Вставил ключ, провернул с тихим щелчком и толкнул створку.

Внутри было просто и чисто. Гладкий деревянный пол, на котором не было ни пылинки. Нормальная, широкая кровать в углу. Крепкий стол, а над ним — окно с видом на заснеженные крыши дворца.

Каликс вошел внутрь и первым делом задвинул тяжелый внутренний засов.

Убедившись, что дверь надежно заперта, он подошел к столу. Запустил руки в карманы черной формы и вывернул их.

На чистое дерево с приятным, сочным шорохом высыпалась целая горка ворованной белой соли. Чистые, крупные кристаллы ловили тусклый свет из окна.

Каликс оперся руками о край стола и посмотрел на свою добычу.

Боевое искусство. Глава сказал все предельно ясно. Если я не могу выучить их техники из-за своего тела, значит, придется создать собственную систему. Но, само собой, я буду использовать их базу как фундамент. Тем более, у него под одеждой все еще лежал нетронутый свиток Гунсара.

Следовать одной традиции — верный способ загнать себя в угол. Любой, кто хоть немного понимал в драке, знал эту простую истину. Рамки одной школы делают бойца предсказуемым и ограниченным. Чтобы собрать что-то действительно стоящее, нужно смотреть по сторонам и брать отовсюду.

Сейчас в его распоряжении было три вещи: уличный рукопашный опыт с Земли, свиток с записями Гунсара и базовые основы этой секты. Трех источников с головой хватало для фундамента, но слепить их воедино казалось безумно сложной и долгой задачей. Он даже толком не представлял, с чего начать.

Каликс нахмурился и принялся мерить шагами комнату. Половицы сухо поскрипывали под ногами.

Я не собираюсь тратить десять лет на то, чтобы сидеть неподвижно и выискивать какие-то невидимые каналы в теле. Не собираюсь ждать, пока мышцы сами по себе запомнят тысячи движений. Это слишком долго. И слишком скучно. Я просто сойду с ума от такой рутины. Сила мне нужна не то чтобы выживать, а чтобы жить — в первую очередь.

И ещё у меня всего месяц. А дальше придётся страдать от работы, которая вполне может отнимать по неделе.

Он развернулся и рухнул на кровать. Матрас приятно просел под весом. Мягко. Даже слишком.

Поднявшись, Каликс подошел к окну и задернул плотные шторы, отрезая дневной свет. Лампы в комнате не нашлось, поэтому он замер на месте, пережидая несколько минут, пока глаза не привыкли к серому полумраку. Только тогда он достал свиток Гунсара и развернул сухо шуршащую бумагу.

Первые строки напоминали о главном. Техника — это всего лишь отдельный способ выполнить конкретное действие. Простой прием. Встал в позицию, сжал рукоять и сделал выпад. Так дерутся новички, заучившие форму без понимания сути.

Боевое искусство устроено иначе. Это цельная система, где отдача от первого удара не ломает тебе руки и не сбивает дыхание, а сама подталкивает тело в нужную позицию для следующего выпада. Каждое движение перетекает в новую осмысленную атаку без пауз и потерь.

Каликс перечитал этот кусок дважды. Мысль была ему знакома, но сейчас ее требовалось уложить в голове заново, без лишней шелухи. Он углубился в текст, внимательно разбирая каждую пометку, оставленную Гунсаром.

Гунсар писал понятно, без лишней мути, и Каликс без труда разбирал каждое слово. И места в комнате хватало, чтобы прямо сейчас встать и проверить пару положений.

Но слепо заучивать систему Гунсара он не собирался. Как только этот свиток оказался в руках, Каликс сразу понял свое направление.

Стиль Гунсара был перегружен. Даже сам автор, судя по оговоркам на полях, не смог постичь его до конца. Слишком длинные связки, десятки переходов, больше похожие на сложный танец, где любая ошибка в шаге ломает всю конструкцию. Зачем тратить годы на чужой запутанный танец? Я что, идиот?

Около часа он расхаживал от стены к стене, держа свиток перед глазами и вчитываясь в пометки. Пытался лечь и читать с кровати, но стоило расслабиться, как наваливалась тяжелая дремота. Так дело не пойдет. Каликс ссыпал соль в тряпичный мешок и спрятал его под матрас и направился в библиотеку, о которой говорила Ноэль. Стоило показать жетон и его пропустили.

Здание оказалось огромным. Первый ярус встречал высокими потолками, запахом старой бумаги, клея и бесконечными рядами деревянных полок. Ноэль здесь не было видно — на этом этаже хранились самые простые, общедоступные пособия, рассчитанные на новичков и младших учеников. Но свитков тут лежали тысячи.

Каликс подошел к стойке, за которой сидел немолодой библиотекарь. Коротко посоветовавшись с ним по поводу базовых руководств по перемещениям и хватам, он выпросил чистый свиток из плотной бумаги, отдав взамен мелкую плату.

Найдя свободный стол в дальнем углу между стеллажами, он разложил перед собой материалы. С одной стороны, читать чужое боевое искусство в секте, где за такое могут запросто казнить, было откровенно глупо.

Но свиток Гунсара выглядел как самая обычная потрепанная бумага. Если аккуратно прикрыть его местными трактатами и не привлекать внимания, никому и в голову не придет проверять, что именно он там читает.

Каликс набрал с полок добрый десяток местных пособий по базовым стойкам. Разложив их веером, он начал методично сравнивать движения секты со своим земным пониманием того, как вообще работают человеческие кости, плечи и колени. На чистом листе он начал набрасывать собственную схему.

Здесь не было и не будет сотен заученных стоек. На лист легло буквально пара простых движений, которые сработают всегда и в любой ситуации. А дальше — только практика и доработка на ходу, ведь все боевое искусство на этом и держится.

В свитках постоянно встречались метафоры вроде теки, как вода или падай, как тяжёлая гора. Сначала могло показаться, что это только всё усложняет, но для Каликса такой способ описания оказался идеальным.

Если бы там писали что-нибудь вроде: расслабь дельтовидную мышцу, включи квадрицепс и используй гравитационное ускорение собственного веса, он бы уже на следующей строчке бросил читать. А так мозгу было гораздо проще представить конкретный образ и повторить его телом.

Но была другая проблема. В каждом свитке встречалась куча приёмов с названиями вроде Удар ласточки или Луна на воде. Сами названия не давали Каликсу никакого понимания механики. Для каждого отдельного приёма ему приходилось искать нужный свиток, а потом разбираться в его описании. И вот эти описания часто оказывались куда сложнее, чем можно было предположить по названию.

Глава 18 Пятьдесят боев

Люди проходили мимо, едва скользя по нему равнодушными взглядами. Для остальных послушников и редких мастеров он был просто очередной тенью, зарывшейся в пыльные полки.

Первый день Каликс провел за изучением тяжелых трактатов и учебные руководства, но уже к середине второго его голова пошла кругом. Заумные формулировки сливались в сплошную серую кашу.

Отбросив сложный свиток на край стола, он потер ноющие виски и принялся перебирать самые нижние полки, пока не наткнулся на тонкий, потрепанный листок. Это было простое детское пособие по географии с грубо нарисованной картой мира, в который он попал.

Каликс разгладил плотную бумагу на деревянной столешнице, вгляделся в рисунок и тихо опешил.

Мир представлял собой гигантскую наклонную воронку. Огромная круглая тарелка, вся земля которой шла под уклоном вниз, сужаясь к центру. И чем ниже спускался этот склон, тем сильнее менялись природа и сам ландшафт. Давление от дао внизу росло с каждым ярусом, а вместе с ним росли и чудовищные мутации всего живого.

Вся эта тарелка была покрыта разломами. По самому ее внешнему краю, на окраине, где сейчас и находился Каликс, шли четыре глубоких разлома, которые делили крайний ярус на четыре материка.

Окраина считалась самым безопасным местом. Земли здесь было в избытке, и именно тут находились почти все моря. Разломы на карте называли узкими, хотя в реальности они были колоссальными — просто на фоне нижних бездн выглядели скромными трещинами. Здесь, на широких краях, ютились слабые секты и жили обычные люди, а вершиной силы считались ступени от первой до третьей хватки.

Ниже начинались склоны.

Там суши становилось заметно меньше. Земля дробилась на отдельные огромные островки, а разломы между ними становились заметно шире. Опасность росла пропорционально добыче. В описании говорилось, что именно на этих склонах разворачивались все крупные войны и переломные события в истории. Люди там тоже жили, но были совершенно другими — измененными жесткой средой. Встретить на склонах мастера четвертой или пятой хватки, а порой и шестой, было обычным делом.

А в самом низу зиял эпицентр.

Дно тарелки. Твердой земли там было мало, но за каждый клочок шла непрерывная резня. Там находился самый огромный разлом, из которого дао било нескончаемым потоком. Земли вокруг него буквально сочились силой, возвышая своих хозяев до небес. Единого правителя у эпицентра не существовало, а обитали там чудовища седьмого и восьмого рангов.

Именно благодаря этим разломам люди и добывали дао. Вот только подойти к любой такой трещине без подготовки означало верную смерть. Забрать силу удавалось лишь в моменты мощных выбросов, которые случались редко и всегда сопровождались бедствиями.

Каликс задумчиво постучал пальцем по столу. Теперь все сходилось. Еще в шахте он заметил, что надсмотрщики гоняли рабов только ради соли, почти не обращая внимания на крупицы дао. На окраинах его практически не добывали из породы — слишком ничтожные крохи долетали до верхнего яруса.

Мир к тому же был плоским. Далеко за пределами крайних земель лежало только бескрайнее мертвое море.

Каликс окликнул парня, сидевшего за соседним столом, и подозвал его жестом:

— Покажи, где мы сейчас находимся.

Тот нехотя подошел, и долго щурился в рисунок, едва не касаясь бумаги носом.

— Так... вот здесь вроде. Нет, стой, это пятно от чая. А, вот, нашел. Рядом с треугольником.

— А треугольник — это что?

— Гора за стеной. Вулкан наш, спит пока. Ты в окно хоть иногда смотри, она полнеба закрывает.

Поблагодарив парня коротким кивком, Каликс снова опустился на стул. Он смотрел на эту ничтожную точку, сопоставлял ее с чудовищными размерами воронки, и накатило уныние. Самое настоящее.

Руки просто опустились.

И как мне вас искать, Леон, Луция? Этот мир больше Земли раз в пять. Нет, намного больше. Цифры даже в голове не укладываются. Огромное поселение, где я сижу, — просто пылинка на краю, а таких точек тут миллионы.

Он прижал ладони к лицу и с силой отодвинул стул ногами.

Слишком огромные масштабы. Он в них даже не муравей, а настоящий микроб. На этих ярусах наверняка живут миллиарды людей, если не больше.

Но чего ты ждал, Каликс? Почему такая простая вещь вообще выбила тебя из колеи?

Он не знал. Психологом он не был, да и до полноценного философа еще не дорос — в своем мире ему еще читать и познавать было выше крыши. Он вообще не понимал, как сам устроен.

Каликс сунул свиток Гунсаара глубоко в карман одежды, оставив остальные бумаги лежать на столе. Предупредив смотрителя у входа, что вернется через полчаса, он пошел по коридорам. На то, чтобы распутать одинаковые переходы и найти выход, ушло добрых пятнадцать минут.

Наконец он вывалился на прохладный ночной воздух. Это был дальний тренировочный двор. Несмотря на темноту, здесь горели фонари, звенело дерево, слышались смех, выкрики и тяжелое дыхание тренирующихся послушников.

Каликс обошел толпу стороной, добрался до темного угла, где высокая трава глушила звуки, и просто лег на спину.

Над головой висели звезды. Они стояли неподвижно, яркие и холодные. Каликс не понимал, те это звезды из его мира или нет. В созвездиях вроде Большой Медведицы он совсем не разбирался, да и в своем городе из-за вечного смога звезд по ночам вообще не видел.

Но вид этих застывших огней только усилил тоску. Плоский мир-воронка, накрытый куполом из чужих звезд. Если целое поселение на карте было всего лишь невидимой точкой, то перед лицом этого неба он и вовсе был абсолютным ничто. Все его страхи, мысли и уныние не имели в таком масштабе ровным счетом никакого значения.

Он пролежал в траве около часа, остужая голову, пока ночная прохлада не пробралась под одежду. Затем поднялся на ноги, подошел к мужику, обтесывавшему брусок на скамье у стены, и попросил резчицкий нож.

Найдя чистый кусок стены в кладке главного дворца, Каликс приставил острие к шершавой поверхности и методично вырезал свое имя. Буквы земного языка ложились ровно и глубоко.

Дождь не сможет стереть эти борозды. Надпись останется здесь до тех пор, пока кто-нибудь не разнесет это здание в щепки.

Он вернул нож хозяину, получил в ответ равнодушный кивок и зашагал обратно. Никто из проходящих мимо даже не взглянул на странные закорючки на стене.

Вернувшись на свое место в библиотеке, Каликс провел за этим столом следующие пять дней.

Он никуда не уходил. Умывался ледяной водой из каменного желоба в углу зала, по деревянному талону забирал на раздаче миску пресной каши с куском серого хлеба, быстро проглатывал еду прямо над свитками и снова возвращался к чтению. Спал там же, роняя голову на сложенные перед собой руки.

Каждое утро, пока остальные только просыпались, он тихо сползал со стула на гладкие доски пола. Упирался кончиками пальцев в дерево и методично отжимался, затем переворачивался на спину, скручивая корпус, и вставал на глубокие приседания, пока капли пота не начинали падать на пол.

В таком одиночестве было свое удобство: никому до него не было дела, а сам он больше никому и ничего не был должен.

На исходе пятого дня Каликс свернул свиток. Его собственные листы были плотно покрыты короткими пометками, схемами хватов и шагов.

Соли на покупку хорошего снаряжения у него не было. Зато в секте бесплатно выдавали тренировочное деревянное оружие. Секрет был в том, что его вытесывали из дао-дерева. Оно почти ничего не весило, но при этом оставалось твердым, как камень.

Правда, крупиц дао в таком дереве было ничтожно мало. Активировать его волей или направить удар было невозможно — можно было лишь едва ощутить слабое тепло глубоко внутри рукояти.

Каликс вышел на тренировочную площадку, отыскал мастера, заведовавшего заготовками, и куском угля набросал на дощечке простой чертеж. Длинное, прямое, сбалансированное копье без узоров и лишней резьбы.

Спустя час он уже держал готовое оружие в руках. Древко было гладким и сухим.

Народу на утрамбованной земле полигона хватало с избытком, и найти желающего сойтись на деревянных клинках не составляло труда.

Чтобы не рассыпаться от первого же крепкого удара, Каликс сперва вернулся в свою комнату. Достал из мешочка щепотку серой соли, высыпал в глиняную чашку с водой, размешал пальцем и выпил мутную жидкость залпом.

Сжав древко копья, он толкнул дверь и вышел на площадку.

Каликс расставил ноги на ширине плеч, слегка согнул колени и крепко взял копье обеими руками. Левая ладонь легла ближе к середине древка, правая уперлась в самый его конец. Держать такое оружие одной рукой было можно, но глупо.

Из-за того, что дао-дерево почти ничего не весило, длинный шест двигался с пугающей скоростью. Пальцы едва успевали ловить быстрые движения, а при любом жестком столкновении с чужим деревянным клинком кисть просто вывернуло бы назад. Удержать легкое древко одной рукой против тяжелого замаха было невозможно.

Напротив встал коренастый ученик с деревянным мечом. Лицо у парня было перекошено от глухого раздражения. Копейщиков на этой площадке почти не видели, и сама мысль драться против длинной обтесанной палки казалась мечнику нелепой и неудобной.

Сделав широкий шаг вперед, ученик занес деревянный меч над головой для прямого рубящего удара. Каликс даже не подумал ставить блок. Он просто сдвинул вес тела на заднюю ногу, скользнул ступней назад и резко выбросил руки вперед.

Раздался стук.

Закругленный кончик копья ударил точно в плечо нападающего. Ученик сбился с шага, из его груди вырвался хриплый выдох.

Оскалившись, мечник крутанулся на пятке и попытался зайти сбоку, ловко перекладывая меч из одной руки в другую. Каликс не стал дергаться следом. Он лишь слегка довернул кисти и снова толкнул древко. Острие звонко ткнуло противника в бедро. Затем, без всякого замаха, последовал еще один короткий тычок прямо в грудь.

Оружие не имело веса, поэтому колоть получалось с бешеной, неестественной скоростью. Задняя рука работала как поршень, выталкивая гладкое дерево вперед, а передняя лишь слегка придерживала древко, направляя наконечник в цель. Каликс не изобретал сложных связок. Он держал дистанцию и просто тыкал, тыкал, тыкал в открытые места.

В этом не было никакого высокого искусства. Мечник пытался двигаться строго по заученным правилам: глубоко садился в стойки, плавно заносил клинок, выгадывая момент для красивого приема. А Каликс просто спамил прямыми быстрыми уколами в любую открытую часть тела, не подпуская ближе чем на два шага.

Очередная попытка мечника прорваться вперед закончилась тем, что острие жестко встретило его под ребра. Парень споткнулся, захлопал ртом от нехватки воздуха и завалился боком на утоптанную землю.

Каликс опустил оружие и выдохнул. Победа.

Со стороны это выглядело смешно: человек, годами учивший формы меча, свалился на землю от примитивных тычков палкой. Сердце колотилось в груди, но голова оставалась ясной.

Есть истины, которые стары, как сама война: на чистом пространстве копье царит над мечом.

Когда оружие ничего не весит, это преимущество становится абсолютным. Большая длина соединилась с мгновенной скоростью.

Мысли подкидывали сложные финты и приемы из прочитанных свитков, но Каликс, заглушая этот азарт, решил держаться базовых движений. Пока противник только поднимал клинок для красивой атаки, кончик копья уже доставал до его тела. Просто и надежно.

— Еще раз, — прохрипел мечник, поднимаясь с земли и отряхивая серые штаны.

Они сошлись снова через минуту. Каликс решил проверить боковой сметающий удар, повел древко в сторону, но ошибся в шаге и слишком сильно развернул корпус. Мечник моментально сократил дистанцию и со всей силы влепил деревянным мечом по его плечу.

Удар был глухим, но чувствительным.

Каликс проиграл за три секунды.

Каликс поморщился, запоминая ощущение в плече. Ошибка была очевидной — не нужно уходить от прямого укола ради медленного размаха.

Бои пошли один за другим. За целый день Каликс провел больше пятидесяти схваток с самыми разными противниками. Когда более опытные ученики все-таки умудрялись сбить кончик копья в сторону и вплотную подойти к нему, Каликс даже не пытался драться длинным шестом на короткой дистанции.

Он просто разжимал пальцы, роняя копье в пыль, нырял под замах меча, впечатывался плечом в живот врага и обеими руками хватал того за подколенники. Сбив соперника на землю, он тут же коротко бил кулаком в челюсть.

Вокруг недовольно цокали языками.

Один из мечников сплюнул сгусток крови прямо под ноги Каликсу, зло глядя снизу вверх:

— Оружие бросает только тот, кто боится получить удар по пальцам. Ты испугался замаха, выронил древко и полез в ноги, как баба на базаре.

Каликс посмотрел на него сверху вниз без всякого выражения:

— Если бы это была война, я бы выдавил тебе глаза, пока ты думал о своей чести.

— Если бы это была война, тебя бы свои же зарубили за спиной за то, что ты оружие на ноги бросаешь, трус, — сплюнул парень, поднимаясь. — Ты ничему не учишься. Ты просто калека, который боится честного клинка. Больше ко мне не подходи.

Каликсу было плевать на их правила. Если враг подошел в упор, надо выживать и побеждать его любым способом, а не сжимать бесполезную деревяшку.

Мечник ушел, но искать нового соперника не пришлось. За ними все это время наблюдал другой парень, державший длинный деревянный клинок. Он тут же вышел в круг.

Ситуация повторилась: противник снова сбил кончик копья и шагнул вперед, а Каликс привычно бросил оружие, уходя в ноги.

Но на этот раз прием не сработал. Опытный ученик заранее просчитал это движение, резко отступил вбок, подставил подножку и перехватил шею Каликса, впечатав его лицом в землю.

Поднявшись, противник усмехнулся и бросил, что Каликс слишком глуп и неопытен, но уходить не стал, готовый драться дальше. Каликс лишь молча оскалился про себя.

Когда рукопашная не спасала и его самого вбивали в землю, Каликс молча вставал, отряхивал пыль с локтей, запоминал, где именно потерял равновесие, и снова брался за древко. Вечером он возвращался в библиотеку, садился за стол и безжалостно вычеркивал из свитка движения, которые не выдерживали проверки дракой.

Постепенно он стал замечать повадки местных учеников. Все они делились на разные фракции и учились у определенных мастеров. Одежда у всех была одинаковой, но на груди висели разные эмблемы. И бойцы из каждого такого объединения били строго по заученным точкам: одни начинали схватку только с косого удара по шее, другие упорно целились под колени. Никто из них не думал на ходу — все двигались по жестким школьным шаблонам.

Каликс не видел смысла повторять одно движение десять тысяч раз в воздух, как показывали в старых фильмах. Все доходило гораздо быстрее в настоящей драке, когда в тебе скачет адреналин и любая ошибка стоит разбитого лица. На Каликсе это работало безотказно.

Он не ограничивался одним копьем. Каждый день он брал еще и деревянный меч, выходя драться на чужих условиях. В боях на мечах он почти всегда проигрывал, собирая синяки на ребрах и предплечьях, но упорно шел вперед. Чтобы создать рабочий стиль, нужно было одинаково хорошо понимать и длинное, и короткое оружие.

Старый библиотекарь каждый вечер видел, как этот парень возвращается за стол с разбитыми костяшками и пыльной одеждой, снова берет детские пособия по базовым техникам, вытаскивает оттуда простые вещи и вписывает в свой исчерканный лист.

За две недели Каликс ни разу не вышел за ворота внутреннего дворца. Ему не было дела до того, что происходит снаружи. Он только дрался на площадке и ел серую соль, пока на дне мешочка не остались жалкие щепотки.

Спустя две недели фигура Каликса с простым прямым копьем стала привычной частью полигона. Его грязный, резкий и неудобный стиль раздражал многих, но желающих проверить себя против длинного древка с каждым днем становилось все больше.

Каликс хорошо помнил земную историю: на настоящей войне копье всегда было основным оружием вроде автомата, а меч оставался лишь запасным пистолетом на поясе. Сказки о мечниках, в одиночку рубящих армии, годились только для дешевых книжек.

Но похоже, в этом мире люди предпочитали больше меч.

Сегодня на тренировочной площадке собралось больше сотни человек. Все они плотным кольцом окружили помост, глядя на Каликса.

Против него вышел Сифон — рослый парень из фракции Стального когтя. В его руках покоился массивный тренировочный меч.

— Эй, вор, — Сифон остановился в трех шагах, небрежно закинув тяжелый деревянный меч на плечо. — Ты за украденную соль сразу извинишься или когда я объясню тебе цену одной щепотки соли?

— Придумай повод получше, — Каликс поудобнее перехватил древко обеими руками.

— Повод мне не нужен, — осклабился тот.

— Мне просто интересно, на что ты рассчитываешь с этой палкой. Думаешь, длинное дерево тебя спасет?

— Против мечей пока работало.

— Против сопливых новичков? — Сифон хмыкнул и шагнул вперед. — Я таких копейщиков в щепки разбирал еще до того, как тебе эту форму выдали.

Толпа ликовала. Формально драться своим стилем и оружием не запрещалось — главное, не использовать техники чужих сект. Но Каликса все равно хотели показательно проучить: он жил по собственным правилам и открыто клал на местные порядки, а пропавшая соль была лишь удобным поводом для драки.

— Ну так покажи, — сухо бросил Каликс.

Кто-то из учеников в толпе громко свистнул, подавая сигнал.

Сифон сорвался с места и рванул вперед.

Глава 19 Предел каркаса

Деревянный клинок свистнул в паре сантиметров от лица Каликса. Он успел вовремя качнуть головой и сместить вес на пятку, пропуская выпад мимо.

Соперник не стал выжидать и тут же сделал короткий шаг вперед, выбрасывая второй удар снизу. Каликс отступил на полшага, убирая корпус в сторону, скользнул ладонью по гладкому древку и резко толкнул копье вперед. Наконечник метил прямо в грудь, но Сифон коротким движением отбил его вбок.

Оружие с стуком разошлось в воздухе.

Каликс уже неплохо понимал, как привыкли двигаться бойцы из Стального когтя.

Сифон числился среди младших учеников. За восемь лет тренировок он так и не поднялся выше нулевой ступени хватки и не познал ещё даже половины боевоего искусста своей фракции, но нехватки практики у него не было. Секта постоянно ввязывалась в стычки с соседями, так что реального боевого опыта парню хватало с головой.

Он явно дрался против копий раньше. Более того, Сифон заранее расспросил всех, кто спарринговался с Каликсом в последние дни, дотошно выведав все его привычки: темп шагов, манеру замаха и то, куда он смещает вес перед выпадом. Для Сифона этот поединок был показательным. Он затеял этот бой ради репутации Стального когтя и показательной порки новичка, так что поражение для него было чем-то просто невозможным.

Сифон читал каждый тычок Каликса наперед. Он заранее видел направление ударов и держал нужную дистанцию. Новичок казался ему простой и понятной мишенью.

Сифон методично теснил Каликса к самому краю площадки, не давая тому перевести дыхание. Каликс дернулся и выбросил прямой тычок вперед, но смазал движение — наконечник ушел чуть в сторону, открывая корпус.

Сифон мгновенно зацепился за эту оплошность: он наложил свой деревянный клинок на древко и с глухим трением повел его вперед, быстро сокращая дистанцию для добивающего удара.

Ровно этого Каликс и ждал.

В тот миг, когда Сифон всем телом навалился на древко, Каликс просто разжал пальцы. Копье упало в пыль. Сифон ждал такой уловки. Потеряв упор, мечник на долю секунды подался вперед, а его клинок резанул воздух.

Но Каликс просчитал такой ответ заранее — он уже не раз сталкивался с подобной реакцией. Проскользнув под занесенным клинком за счет гибкости тела, Каликс нырнул вперед и вплотную пошел на захват.

Первые секунды Сифон отбивался мечом, но то, как двигался и уклонялся Каликс, на мгновение сбило мечника с толку. Эти уклоны и движения подозрительно напоминали стиль другой секты, уничтоженной пару лет назад.

Это выглядело не просто как неопытность — в его движениях сквозил гибрид чужой техники и совершенно незнакомой секте базы.

Каликс вцепился в одежду Сифона на груди, пытаясь сорвать его с ног и бросить через бедро, но мечник среагировал мгновенно. Он бросил свое оружие, перестроил стойку и сам пошел в плотный захват.

Каликс не успел завершить бросок. Сифон уперся ногами в землю, перехватил его поперек туловища и с силой впечатал спиной в сухую грязь. Из легких Каликса со свистом вышибло воздух. Сифон тут же навалился сверху и занес кулак для тяжелого удара в лицо.

Каликс резко дернул голову вбок. Кулак Сифона врезался в землю у самого уха, подняв облачко пыли. Не теряя секунды, Каликс вбил острый угол локтя прямо в висок противника. Голова Сифона мотнулась, хватка ослабла, и он повалился набок. Каликс уперся стопами в грунт, мощно скрутил корпус и скинул мечника с себя. Разорвав дистанцию, он перекатился, вскочил на ноги и прямо на подъеме подхватил с земли свое копье.

Сифон медленно поднялся, потирая ушибленный висок, и с сухим щелчком размял шею.

— Твое боевое искусство без оружия мне пригодилось, — усмехнулся он. — Без него я бы точно уступил в ближнем бою.

— Так быстро переняли? — Каликс тяжело дышал, не опуская наконечник копья.

— Все благодаря госпоже Ноэль, — ответил Сифон, снова поднимая свой тренировочный меч. — Именно она помогла нам быстро разобрать твое боевое искусство.

Они сошлись снова. Дерево глухо и часто стучало о дерево. Каликс держался на удивление стойко, куда увереннее, чем полагалось новичку. Он пропускал удары, дерево то и дело задевало его плечи и бока, а сам он успевал лишь изредка доставать Сифона короткими колющими тычками. Но то, с каким упорством он отбивался от опытного мечника, заставило зевак вокруг площадки замолчать.

Сифон пошел на жесткий размен, взвинтил темп и, подняв меч над головой обеими руками, всем весом обрушил его вниз.

Каликс вскинул копье над собой, держа древко двумя руками горизонтально, чтобы принять удар на жесткий блок.

Деревянный клинок со всей силой врезался ровно в середину древка.

Вся тяжесть удара отдачей ударила прямо по рукам Каликса.

Раздался мерзкий хруст. Каликс подогнул колени и рухнул в пыль.

Сифон, уже занесший ногу для завершающего пинка, застыл на месте.

На полигоне повисла мертвая тишина.

Оба предплечья Каликса неестественно просели, изогнувшись под странным углом. Кости на обеих руках треснули от одного прямого столкновения.

— Твою мать... — глухо выдохнул кто-то в толпе. — Он ему кости в щепки расшиб.

Каликс стоял на коленях, глядя на свои повисшие руки. Боль накатила не сразу, дав ему пару секунд на мысль. Он ведь пил эту дрянную соль перед выходом на полигон. Память у него была цепкая, и даже сквозь подступающую муть он точно помнил горький привкус на языке. Пил. Точно пил.

Сифон медленно опустил ногу и шумно выдохнул. Он планировал показательно раскатать новичка и поставить его на место перед всеми, но никак не ждал такого увечья. Вид сломанных рук отбил всякое желание торжествовать. Он нагнулся, коротко хлопнул Каликса по плечу в знак уважения, после чего повернулся к зрителям:

— Зовите лекарей. Живо.

Сказав это, Сифон молча покинул площадку.

Каликса уложили на носилки. Встать сам он не мог, а любая попытка напрячь плечи отзывалась острой болью. Это мерзкое ощущение внутри костей слишком сильно напоминало приступы рака костей.

Каликс стиснул зубы. Боль оставалась терпимой, если лежать неподвижно, но санитары шагали неровно, раскачивая носилки на каждом шагу, так что он не удержался и тихо выругался.

Толпа позади шумела. Обычную победу Сифона забыли бы через десять минут, но переломы от простого удара деревянным мечом превратили рядовой спарринг в главную тему для разговоров.

— Сифон, ты как ему руки-то так вынес? — загалдели из круга учеников.

— Да отвалите, не я это, — раздраженно бросил мечник. — Сами не видите? Каркас у парня никакой.

— Не заливай. От простого блока кости так не трещат, тем более под солью. А он ее перед самым выходом пил, я сам видел.

Сифон нахмурился и ничего не ответил, но в его взгляде промелькнуло сомнение.

В лазарете Каликса переложили на жесткую койку. Рак костей... Как же он надеялся, забыть эту дрянь хотя бы на время.

Впрочем, здесь обезболивающие действовали куда быстрее, чем в прошлом мире, где приходилось часами ждать эффекта от уколов. Вспомнив дыхательную медитацию, которой учила госпожа Ноэль, Каликс закрыл глаза и сосредоточился. Боль начала спадать уже через пару минут, превращаясь в тупое, терпимое нытье. Единственным неудобством оставалось то, что со сломанными руками медитировать было дико неудобно.

Счет за лечение ему не выставили — все расходы полностью покрывала секта. Лекарь лишь сухо бросил, что сращивание займет три дня, и велел не вставать.

Каликс остался один, глядя в серый потолок.

Мысли текли спокойно. Сначала он прикинул, велик ли риск, что кто-то залезет в его комнату. Свиток Гунсара так и остался лежать прямо на кровати. Но Каликс заранее исписал его бредовыми заметками и бессмысленными знаками на случай незваных гостей, так что чужак все равно ничего бы не западозрил.

Затем он подумал о Леоне и Луции. Шанс найти их составлял где-то один процент. Они вряд ли ушли далеко, потому что тоже должны были думать о нем и ждать, но сам Каликс пока был привязан к секте. Сбежать отсюда раньше времени было бы чистой глупостью.

Мне понадобится еще пару месяцев, чтобы расстаться с этим местом.

Еще и надо полежать полтора дня, а когда кости схватятся, постараюсь провести время с пользой.

Он снова вернулся к анализу боя. Руки сломались от обычного удара. Если простая отдача от тренировочного меча нанесло такой урон, то против настоящих дао клинков кости разлетятся сразу же. Но ведь раньше он уже держал удары. Почему они треснули именно сейчас?

Ответ нашелся быстро.

Мелкие трещины после каждого спарринга никуда не исчезали. Они копились спарринг за спаррингом. Каликс дрался слишком часто и без передышки, так что укрепляющая соль просто не успевала восстанавливать тело. Каждая новая стычка незаметно подтачивала кости, пока последний тяжелый блок не завершил начатое.

Когда глава секты Высшего звена давал совет, он был полностью прав: Каликс должен был знать меру и предел своего каркаса. Раньше Каликс не мог этого сделать, но теперь, когда кости сломались, предел стал понятен. По крайней мере, теперь он мог рассчитать нагрузку в уме и в следующий раз не повторять такую ошибку.

Лежать неподвижно на жесткой койке лазарета оказалось не так уж плохо, если не считать ноющей тупой боли в предплечьях.

Комната была пуста — кроме него, здесь никого не было, хотя внутри стояли две койки.

Соперник изначально был настроен враждебно. Парень из Стального когтя просто искал повод прилюдно унизить Каликса за то, что тот две недели наглел на тренировочной площадке с копьем, и повод, чтобы проучить его, они себе быстро придумали.

Да, Каликс действительно утащил у них соль. И видели это только слуги и та девочка Илария. Когда он впервые сюда пришёл, сектанты после попойки вповалку же дрыхли прямо на земле. Но по чужим карманам он ведь не лазил — просто подбирал всё, что валялось под ногами в пыли, на столах среди вина и возле тарелок с недоеденной едой.

К тому же последние две недели Каликс вел себя слишком вызывающе, без устали торча на тренировочной площадке с копьем бросая вызов всем подряд. Для них он был выскочкой без фракции, которому пора было преподать урок.

Ближе к вечеру в лазарет пришла госпожа Ноэль. Шаги ее были тихими, деревянная дверь закрылась почти без стука. Она подошла к койке и окинула Каликса внимательным взглядом.

— Смотрю, копье тебе не сильно помогло, — спокойно заметила Ноэль, остановившись у койки. — Как самочувствие, Каликс?

— Что стряслось? — сразу спросил он, пытаясь по ее лицу понять, зачем она пришла.

— Кто так ведет диалог? Вопросом на вопрос, — прищурилась она. — А где положенное приветствие? Ты правила приличия учить собираешься?

Каликс мысленно усмехнулся. Вопрос на вопрос, да еще и с упреком — верх вежливости. Впрочем, книжки по правилам поведения он лишь мельком пролистал пару недель назад и быстро вернул на место.

— В тот раз я поступил глупо из-за незнания, — отозвался он, вспомнив, как проигнорировал поклон при встрече с главой.

— И все же, по какому вы делу?

Ноэль подошла ближе, села на край деревянного стула и достала из широкого рукава плотный бумажный сверток. Каликс сразу узнал его по темным чернильным разводам на грубой бумаге.

— Я заждался своего романа, — произнес он, слегка приподняв подбородок.

— Сколько ты хочешь за него? — без лишних вступлений спросила Ноэль.

Каликс посмотрел на нее с легким недоверием. Лицо женщины оставалось невозмутимым.

Она всерьез хотела выкупить свиток или это была какая-то проверка?

— Сто пятьдесят брусков соли, — не моргнув глазом, выдал он.

— Не выйдет, — отрезала Ноэль, даже не дрогнув. — Ты просишь заоблачную цену за стопку исписанного пергамента, который в нашей секте вообще не имеет никакой ценности.

— Тогда зачем он вам?

— Я хранительница трактатов. Одного этого звания тебе должно быть достаточно.

— Меньше чем за сто пятьдесят я его не отдам.

Ноэль медленно наклонила голову вбок, ее голос стал заметно прохладнее:

— Тогда мне придется его просто конфисковать.

Каликс внимательно вгляделся в ее лицо. Никакой шутки или блефа в ее тоне не было, она говорила совершенно прямо.

— Думал, вы не станете так поступать, госпожа Ноэль.

— Я и не стану, — ровно ответила она. — Хотя власти забрать его силой у меня хватает. Именно поэтому я и предлагаю выкуп.

— Забавно. Вы готовы заплатить мне только ради того, чтобы не ссориться с совестью?

— Это моя личная инициатива и мои принципы. Совесть тут вообще ни при чем.

— И тем не менее, ценность этого свитка именно такова.

— Ты ведь даже не понимаешь, как все вокруг устроено, — вздохнула Ноэль.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Каликс относился к хранительнице вполне сносно, иногда даже по-дружески, и портить с ней отношения ему не хотелось. В этой секте она была единственным человеком высокого ранга, к которому в крайнем случае можно было обратиться за помощью, пусть даже без гарантии на ответ.

— Мир может быть устроен сколь угодно сложно, но правила честной торговли обычно везде одинаковы, — спокойно проговорил Каликс. — Впрочем, я готов выслушать ваше встречное предложение.

— В долгих разговорах нет нужды, — Ноэль положила ладонь на свиток. — Скажу прямо. Я готова выкупить его за тридцать брусков соли.

Каликс сдержал лицо, не позволив ни единому мускулу дрогнуть, хотя внутри все на миг замерло. Тридцать брусков соли. Для этого мира это было настоящим состоянием. Обычный раб на соляных шахтах секты должен был гнуть спину треть жизни, чтобы скопить подобную сумму. И если чиновница такого уровня без колебаний выкладывает такие деньги за пачку бумаги, значит, реальная цена этих записей куда выше.

Он перевел взгляд с ее спокойного лица на исписанный свиток.

— Вы умеете удивлять, Ноэль, — произнес он, взвешивая каждое слово. — Щедрое предложение. Но если вы готовы так легко расстаться с подобным запасом соли, это лишь подтверждает мою догадку: то, что скрыто в этих строках, для вас бесценно.

Каликс выдержал короткую паузу, следя за ее дыханием.

— Такие бруски не отдают из простого интереса к чужим сказкам. И раз ставки так высоки, я хочу знать не только сумму, но и причину вашей спешки. Зачем вам на самом деле мой роман?

— Если тебе так любопытно, считай это моим хобби, — невозмутимо ответила Ноэль. — Я собираю редкие свитки, читаю их, изучаю стиль и мысли других людей. Твой текст я не дочитала до конца, но сразу увидела в нем редкий потенциал.

— Дорогое у вас хобби, госпожа хранительница, — покачал головой Каликс. — Тридцать брусков за незаконченную историю — это либо неслыханная щедрость, либо попытка забрать все права себе, пока автор не осознал, чем владеет. Знаток вашего уровня не станет платить гору соли за пустое слово потенциал. Вы платите за то, что уже успели прочесть и понять. А там впереди еще много глав. И раз этот свиток так сильно разжигает ваше любопытство, моя первая цена в сто пятьдесят была не такой уж безумной.

Торг затянулся еще на полчаса. Они спорили тихо, цепляясь за каждое слово, пока наконец не сошлись на тридцати пяти брусках соли. Это было гораздо меньше, чем Каликс заломил вначале, но его это более чем устраивало. В конце концов, история Графа Монте-Кристо писалась им исключительно для того, чтобы быстрее освоить местную письменность и набить руку.

Но главным трофеем стал даже не мешок с солью. Каликс выбил себе временный пропуск на второй ярус Башни трактатов сроком на три месяца. Первый ярус был открыт для всех и почти бесполезен, а вот на второй за обычную соль было не попасть — туда допускали только доверенных учеников из признанных объединений секты.

Тридцать пять брусков соли и доступ к закрытым знаниям. Неплохой улов для человека со сломанными руками. Первым делом эти средства придется пустить на нормальное оружие.

Его первый короткий меч просто разбили и забрали все крупицы дао, так что о нем он даже не вспоминал.

Прощай, Монте-Кристо. В том мире эта книга была великой классикой, признанной миллионами. Оставалось надеяться, что здешние читатели оценят ее не хуже.

Хранительница трактатов Ноэль сидела в тишине пятого яруса Башни, куда имели доступ лишь единицы. Именно здесь хранились самые древние и ценные свитки, добытые сектой за долгие годы войн и походов. В дальнем углу просторного зала стоял ее личный книжный шкаф из темного сухого дерева.

Ноэль могла бы держать свою коллекцию в личных покоях дворца, но там всегда существовал риск кражи, да и бывала она в своих комнатах редко, предпочитая спать прямо здесь, среди запаха сухой бумаги и старых переплетов.

Она бережно уложила свернутый роман Каликса на отдельную полку, которую собирала с самого детства, и тяжело опустилась в деревянное кресло. К этим полкам никто в секте не имел права прикасаться без ее прямого разрешения.

Эх, Ноэль, мысленно обратилась она к самой себе, глядя на темные корешки. Столько потратить ради одного странного свитка от чужака. Какой была в детстве, такой и осталась.

Она так и не поняла, почему не меняется с годами. Дело было не в легкомыслии — просто внутри нее всегда жила эта странная тяга к неизведанным историям, от которой она не собиралась отказываться.

Через два дня Каликс уже стоял возле кузницы на нижнем дворе секты. Предплечья еще ныли при резких движениях, но благодаря укрепляющей соли и медитациям кости схватились куда быстрее обычного. Он пришел к лучшему мастеру секты, рассчитывая заказать себе добротный меч и новое копье.

Однако на месте выяснилось то, о чем Каликс даже не догадывался.

Оружие здесь не продавали готовым из ящиков. Каждый боец должен был сам предоставить точный чертеж, рассчитать баланс оружий под свой каркас, а главное — указать точное количество и расположение крупиц дао в лезвий. Кузнец лишь выполнял работу по схеме, и если заказчик не понимал, чего хочет, мастер просто выставлял его за дверь.

Каликс попытался выяснить, нет ли у кузнеца готовых типовых схем с нормальным балансом, но рослый мужик в кожаном фартуке лишь угрюмо покачал головой.

Каликс нахмурился, не понимая такого упрямства:

— У секты наверняка полно готовых рецептов оружия. А у вас их должно быть еще больше.

Кузнец оперся тяжелыми руками на наковальню и насмешливо прищурился:

— Парень, никакой кузнец в здравом уме не станет ковать тебе оружие без твоего собственного чертежа. Может, тебе еще и штаны помочь натянуть? Каждый рецепт оружия в котором течёт дао уникально и держится в строгой тайне. Ты вообще хоть понимаешь, что такое дао?

— Закон, — не задумываясь, ответил Каликс то, что помнил из общих понятий.

Кузнец помрачнел, смерив его тяжелым взглядом:

— Ты что, в кузнецы ко мне набиваешься?

Каликс замер, почувствовав подвох:

— Не припомню за собой такой глупости. Вы о чем вообще?

— Дао является законом только для таких кузнецов, как я, — резко бросил мастер, отмахнувшись широкой ладонью. — Эта трактовка работает исключительно внутри нашего ремесла и нигде больше. Какое тебе оружие, парень? Ты выглядишь как бродяга, которому случайно набили карманы солью. Сначала разберись, что к чему, а потом приходи со своими рисунками.

Кузнец отвернулся к горну, потеряв к нему всякий интерес.

Каликс молча стоял посреди душной кузницы, глядя на гудящее пламя.

Дао является законом только для одних? Что, черт возьми, это вообще значит?

Глава 20 Нечеловеческий след

Андер затаился внутри расколотого старого дерева, стараясь не шевелиться. Сквозь глубокую расщелину в коре открывался хороший обзор: полторы сотни шагов вытоптанного поля, заросшего густым бурьяном, а за ним — темные каменные стены секты Высшего Звена.

Секта Сакуры держала двенадцать лучших разведчиков в этом секторе именно потому, охрана Высшего Звена не давала лазутчикам подойти незамеченными. Они маниакально оберегали свои границы. Но и люди Сакуры славились умением буквально растворяться среди травы и деревьев.

Ветви над головой едва слышно качнулись.

— Что-то не так, — тихо донеслось сверху. Один из лазутчиков сидел на соседнем суку, почти сливаясь с листвой. — Патруль сменился на треть часа раньше. И их вдвое больше, чем обычно.

Андер молча смотрел на ворота. Его напарник был прав. Вместо привычной четверки сонных караульных у частокола суетилось не меньше полусотни человек.

Они не поднимались на дозорные вышки, а сбивались в мелкие группы, переговаривались вполголоса и передавали из рук в руки вытянутые деревянные бирки. Никакого строя, никакой плановой смены караула. Это было больше похоже на загонщиков перед травлей кабана.

В глубине оврага, далеко за спиной, с веток разом сорвалась стая птиц.

Андер замер. Вторая группа зашла с тыла, пока они следили за стенами. Кто-то из их дюжины все-таки наступил на скрытую в траве соляную растяжку и оставил свежий след на влажной глине.

Снизу, со стороны оврага, сухо треснула тетива. В серое небо взмыла сигнальная стрела, оставляя за собой хвост едкого желтого дыма.

— Нас прижали! — хрипло бросил его напарник.

— В лес, врассыпную! — скомандовал Андер.

Он соскользнул со ствола вниз, сжимая в руке рукоять меча. Из зарослей бурьяна им наперерез уже неслись неровные тени в черной плотной форме.

Люди Высшего Звена двигались слишком быстро. Они не пытались окружить всю группу разом — они методично отрезали каждого разведчика по отдельности, навязывая бой один на один.

Андер сорвался на бег, продираясь сквозь стебли высокой травы, но до спасительной кромки леса оставалось еще добрых три десятка шагов, когда впереди выросла фигура. Пришлось резко затормозить, вбивая подошвы в мягкую землю.

Враг атаковал без паузы. Острие сорвалось вперед на бешеной скорости. Андер едва успел качнуть корпусом в сторону, но чужое оружие тут же вернулось назад и нанесло еще два коротких тычка. Первый распорол воздух, второй чиркнул по плечу, разрезая ткань и оставляя неглубокую горящую ссадину. Следом пошел третий выпад, метящий прямо в горло.

Андер крепче сжал рукоять. В его ладонь толкнулась крупица Дао скольжения. Сместив клинок, он встретил чужой наконечник под косым углом — удар соскользнул в пустоту с глухим деревянным стуком, не причинив вреда.

Они разошлись на пару шагов, занимая стойки.

Андер тяжело втянул носом воздух, разглядывая противника. Тот держал длинное копье с темным наконечником. Парень выглядел удивительно спокойным, будто вышел на обычную тренировку. Копья были редкостью. На памяти Андера лишь одна секта делала на них упор, но их земли находились далеко на севере. Откуда этот человек взялся здесь?

Чужак шагнул вперед, сбрасывая дистанцию.

Следующую минуту Андер только и делал, что спасал свою жизнь. Их оружие сталкивалось почти беззвучно. Андер то и дело получал мелкие царапины, пока чужак не пропустил ни единого движения.

Колющие удары копья превращались в кошмар. Для Андера каждый выпад выглядел просто как точка, срывающаяся вперед без явного замаха. Наконечник не двигался в стороны — он летел по прямой, и угадать точную скорость или момент касания было почти невозможно.

Хуже всего было то, что прямому уколу не требовалось большого размаха. Чужак почти не тратил сил, работая одними кистями и легким смещением плеч. Он не задыхался и не терял темп, в то время как Андеру приходилось постоянно смещать вес, чтобы уходить от смертоносного жала.

Подобраться вплотную не выходило. Андер резко отскочил на пару шагов, сжал рукоять до побелевших пальцев и хлестнул мечом наотмашь.

Лезвие со свистом рассекло воздух, срывая с кромки тонкую звенящую волну.

Каликс даже не дрогнул. Он просто выставил копье перед собой, принимая удар прямо на темное древко.

Волна с треском врезалась в дерево и тут же погасла, рассыпавшись безвредным порывом ветра.

Копье на большую часть состояло из Мертвого Дао — лучшего материала для блокировки и глушения любых чужих крупиц. По лицу чужака промелькнуло напряжение, удержание такой волны явно далось ему не совсем гладко, но у Андера не было ни секунды, чтобы этим воспользоваться. Копье снова метнулось к его груди.

Выждав момент, Андер вдавил пальцы в обмотку рукояти, выпуская волю прямо в клинок. Он использовал дао скольжение. Андер подставил лезвие под косым углом — наконечник копья не просто отскочил, а с сухим свистом соскользнул по кромке, будто по маслу, начисто потеряв сцепление.

Андер подался вперед всем телом, сокращая расстояние до расстояния вытянутой руки, где длинное копье становилось бесполезной палкой.

Он ударил сбоку, целясь в корпус. Чужак отшатнулся. Андер нанес еще два быстрых взмаха, но враг просто убирал тело с пути клинка, а затем резко выбросил ногу вперед.

Удар подошвы пришелся Андеру прямо в переносицу.

В глазах брызнули искры, голова дернулась назад, но Андер удержал меч и снова рубанул вслепую. Мимо. Чужак тут же ударил ногой в опорную голень Андера, в тот самый миг, когда тот переносил на нее вес. Земля ушла из-под ног.

Андер рухнул на спину. Наконечник копья со свистом пошел вниз, чтобы пригвоздить его к земле, но Андер успел вывернуться вбок, перекатившись через плечо.

В глазах чужака мелькнуло короткое удивление.

Пользуясь заминкой, Андер вскочил на ноги и рванул к лесу. Деревья были уже рядом. Среди частых стволов и низких веток длинное копье потеряет всю свою пользу.

Он влетел под густую крону, мгновенно развернулся и ушел за широкий ствол, готовясь встретить преследователя у входа. Бежать дальше не имело смысла, тот был быстрее.

Чужак шагнул в тень деревьев, но копья в его руках уже не было — древко осталось за спиной. В левой ладони он держал меч, висевший до этого на поясе.

Теперь он казался куда менее опасным. Но это было лишь обманчивое впечатление.

С мечом в руке враг казался проще. Только после пяти или шести плотных разменов, когда клинки раз за разом сходились с глухим стуком, Андер наконец распознал свойства чужого меча: крупицы Дао сопротивления, остроты, скорости и крови.

Стиль врага так же резко изменился. Если с копьем он давил непрерывно, то сейчас ушел в оборону.

Он двигался плавно, держал обычный темп, почти не парировал, предпочитая просто уклоняться с минимальным смещением тела. При этом он настойчиво пытался подойти на расстояние вытянутой руки, делая аккуратные шаги назад, но упорно держась подальше от древесных стволов, чтобы не задеть их оружием.

Один раз чужак попытался атаковать сам, резко пойдя вперед, но открылся и тут же получил ответный косой порез по предплечью. Он явно чувствовал себя в нападении с мечом куда слабее, чем с копьем, и больше не рисковал.

Клинки снова сошлись. Чужак приподнял меч, готовясь к прямому рубящему удару сверху. Андер прочитал движение заранее и уже выставил блок, но чужак вдруг замер на долю секунды прямо перед ударом — короткая, едва заметная задержка движения.

Микропауза сбила весь расчет. Блок Андера прошел раньше времени, клинок врага опустился чуть позже и рассек Андеру бедро. Андер застыл на мгновение, еле успев отшатнуться благодаря голому боевому опыту.

Враг стал откровенно играть на нервах. Чужак откровенно провоцировал его. Он то взвинчивал темп до предела, то снова замедлялся до тягучего шага, то делал эти проклятые паузы перед самым касанием, то бил сразу наотмашь. Тот, кто раньше тупо колол по прямой, теперь начал крутить комбинации, тормозить удары и сбивать Андеру весь расчет.

Андер огрызался и тоже доставал врага. Он подметил слабость: чужак не всегда успевал вовремя выдыхать через рот и делал это слишком шумно, с тяжелым хрипом на каждом втором шаге.

Обычно Андер читал противников по плечам, но этот двигался обманчиво. В один из моментов чужак занес меч снизу вверх, а затем резко сменил направление на нижний уровень. Но Андер не повелся на простую уловку, просто отступив на полшага.

Андер попытался собрать волю и продавить врага чистыми техниками секты Сакуры, используя дао крупицы, но чужак ничего не противопоставлял этому, кроме чистого, выверенного фехтования. Никаких сложных приемов — только шаг, смещение, сброс дистанции и своевременный тычок.

Эта простота и сбила с толку. В очередной раз чужак неловко завалился на левую ногу, оставив открытым правый бок. Андер клюнул на приманку и бросился вперед, вытягивая руку для решающего укола.

Это была ловушка.

Чужак даже не стал блокировать — он просто развернул корпус на пятке, пропуская клинок мимо, перехватил запястье Андера свободной рукой и нанес сокрушительный удар рукоятью своего меча прямо в челюсть разведчика.

Ноги Андера подкосились. Он тяжело рухнул в пыль и сухие листья, захлебываясь кровью. Прежде чем он успел пошевелиться, тяжелая подошва чужака с силой вдавила его правую руку в землю, намертво фиксируя запястье.

Чужак стоял над ним, тяжело дыша.

— Ответишь на вопрос — убью быстро, без мучений, — голос врага звучал ровно. Он свободной рукой достал из-под ворота небольшой зеленый амулет. — Встречал чужеземца со странным акцентом и таким же амулетом, как у меня?

Андер чувствовал, как земля под щекой намокает от крови. Говорить правду и признаваться, что он ничего не знает, означало верную смерть под пытками. Он быстро закивал.

— И как же он или она выглядела? — спросил чужак, чуть наклонив голову.

Андер выпалил первое, что пришло в голову, не тратя времени на раздумья:

— Так же, как вы, господин. Хрупкий, не очень высокий... и с таким же копьем, как ваше.

Чужак на секунду замолчал, затем шумно выдохнул через нос:

— Не попал вообще ни в одну деталь, идиот.

Он слегка повернул голову в сторону поля, где сквозь траву уже пробирались остальные сектанты в черной форме.

Андер уловил это движение. Свободной левой рукой он нащупал рядом с собой тяжелый камень, пальцы сомкнулись на грани. Собрав остаток сил, он резко вскинул руку, намереваясь раздробить чужаку лицо.

Клинок чужака вошел ему в горло еще до того, как камень оторвался от земли на пару пальцев.

Каликс выдернул меч, глядя на затихшее тело. Он специально отвел взгляд на секунду, давая разведчику сделать эту глупость. Когда враг нападает сам, обрывать чужую жизнь всегда морально проще.

Каликс поднял свой меч и резким ударом сверху вниз разрубил лежащий на земле клинок разведчика, выбив сноп коротких искр.

У ближайших деревьев сухо хрустнула ветка.

Каликс моментально напрягся и развернулся к зарослям, держа клинок перед собой. Неужели кто-то стоял там все это время?

Из-за широкого ствола неспешно вышла Илария. Каликс нахмурился, опуская меч к бедру.

— Удобно было стоять? Ветки в спину не кололи?

Илария перешагнула через корень и смерила его ленивым взглядом:

— Обзор был отличный. Особенно когда ты его поймал — я чуть не захлопала.

— Рад, что тебе понравилось представление.

— На самом деле, не особо. Слишком много лишней возни ради одного мелкого шпиона. Я уже хотела сама выйти и добить вас обоих, чтобы не смотреть на эти мучения.

— В следующий раз не стесняйся, помоги секте сэкономить время.

— Только начну с тебя.

Илария скользнула взглядом по мертвому телу разведчика, а затем посмотрела на зеленый амулет, который Каликс все еще держал в пальцах.

— Кого ты ищешь? — спросила она.

Каликс убрал амулет обратно под одежду.

— Не твое дело.

Шорох шагов по высокой траве раздался почти сразу после того, как искры от клинка разлетелись в воздухе оставив лишь рукоять. Из бурьяна вышли четверо бойцов в черной форме Высшего Звена. Впереди шел рослый блондин с коротко стриженными волосами — старший их поискового отряда.

Он бегло оглядел мертвого разведчика, и перевел взгляд на Каликса.

— Как ты? — спросил блондин, останавливаясь в паре шагов.

Каликс вытер лезвие своего меча о траву и вернул его в ножны на поясе.

— Нормально. Битва на самом деле была легкой.

Блондин слегка приподнял бровь, недовольно сощурившись:

— И ты реально считаешь, что это повод для гордости?

— Я просто говорю как есть.

— Говорить, что бой был простым, значит признаться, что ты одолел слабого и недостойного противника. Ты обесцениваешь собственную победу.

Стоявший позади сектант негромко кашлянул:

— Да ладно тебе, он же чужак, — хмыкнул стоявший рядом сектант. — Еще не привык к нашим порядкам.

— Плевать, откуда он пришел, — оборвал блондин, но голос стал чуть мягче. Он подошел ближе и увесисто хлопнул Каликса по плечу. — Просто помни, среди кого стоишь. Будешь трепаться о легких драках — быстро заработаешь репутацию везучего дурака, которому просто попался калека. Запомни это. А теперь ощупай себя, пока не остыл.

Каликс молча кивнул. Внутри он лишь усмехнулся. Ему было абсолютно все равно на воинскую гордость и чужие условности, но портить репутацию, которую он с таким трудом выстраивал последние недели, не входило в его планы.

Когда отряд двинулся обратно к временной стоянке, Каликс на ходу проверил тело. Под адреналином удары смазывались, и мелкие порезы почти не чувствовались. Он насчитал всего три неглубокие раны: саднило плечо, ныло бедро и на левом предплечье темнела тонкая полоса запекшейся крови. Ничего критичного, он заранее был готов и к более глубоким ранам, но сам бой оставил неприятный осадок. Он слишком часто ошибался, терял темп и подставлялся там, где опытный боец ушел бы без единой царапины. Надо было работать над дыханием и чище держать стойку.

Спустя четверть часа они уже сидели у кострища во временном лагере. Первую волну шпионов Сакуры удалось отбросить от границ и рассеять.

Рядом с Каликсом на поваленное бревно опустился Том. В последнее время они часто держались вместе во время дежурств.

Том некоторое время молча ковырял прутом золу, а затем негромко спросил:

— Каликс... сколько ты возьмешь за рецепт для моего мелкого?

Каликс повернулся и окинул Тома оценивающим взглядом. Парень явно долго собирался с духом, прежде чем спросить.

— Зависит от того, насколько изуродован его каркас. Надо смотреть лично.

Любой рецепт был жестко привязан к каркасу. Три недели назад Каликс сумел сам составить рабочий рецепт и даже заслужил за это сдержанную похвалу старого кузнеца секты. Весть об этом быстро разошлась среди рядовых учеников. Каликса и так знали как человека, показавшего непривычный для здешних мест безоружный бой, а после случая с рецептом к нему и вовсе стали присматриваться с опасливым уважением.

Каликс прикинул сложность работы и ответил:

— Три бруска соли.

Том тяжело сглотнул. Цена была огромной для обычного послушника, но парень лишь коротко кивнул:

— По рукам.

По праву рождения ему полагались все блага секты, но с таким каркасом здесь ему ничего не светило. Верхушка хотела просто сплавить его в дружественную секту, однако младший пошел на принцип и отказался уходить из дома.

— Вернемся с поручения — я посмотрю его, — добавил Каликс, закрывая тему.

В центре лагеря тем временем закончили подсчет. Старшие объявили, что из двенадцати вражеских разведчиков убито пятеро, а двоих удалось взять живыми. Теперь оставалось ждать, пока дознаватели выбьют из пленных направление отхода остальных.

Земли секты Сакуры лежали далеко, и уйти на свою территорию беглецы никак не успевали. Скорее всего, оставшиеся пятеро затаились в глубине приграничной чащи, разбившись на пары или поодиночке.

Вскоре из палатки дознавателей вышел командир и указал направление.

Отряд без лишних сборов выдвинулся в чащу. Лес вокруг границы был буквально нашпигован сигнальными ловушками — они не калечили нарушителей, но срывали метки и оставляли стойкие следы на траве и коре. Поисковики разделились на разные группы, чтобы прочесать все возможные тропы. Глава экспедиции прямо предупредил, что выбитые из пленного ориентиры вполне могли оказаться ложью, призванной завести погоню в тупик.

Каликс оказался в тройке с Томом и Иларией.

Он шел первым, держа копье наготове и внимательно вглядываясь в каждый куст, примятый мох и сломанные стебли. Илария шла следом, и ее явно раздражала эта неторопливая въедливость.

— Я просто ищу их след, — не оборачиваясь, бросил Каликс, почувствовав ее тяжелый взгляд в спину.

— Каликс, брось, — раздался ее насмешливый голос. — Меня приставили к тебе не за красивые глаза. И ты сам вытащил это поручение с доски среди сотни других точно не ради пары горстей соли. Сбежать надумал?

Том с недоумением переводил взгляд с одного на другого, совершенно не понимая, откуда между ними взялось такое напряжение.

Лицо Каликса осталось спокойным.

— Ноэль велела тебе присматривать за мной, а не мешать работать. Помолчи, пожалуйста.

— Рот будешь затыкать послушникам в лазарете, — холодно отрезала Илария, даже не замедлив шаг. — Ты вызвался ловить шпионов только потому, что надеялся вытрясти из них хоть слово о внешних землях. Думал, самый умный и никто не заметит?

— Допустим, ищу выход наружу. И что с того? Побежишь стучать Ноэль, чтобы из меня сделали пример для остальных?

Илария фыркнула, даже не замедлив шаг:

— Слишком много чести. Казнить тебя никто не собирается. Приказ Ноэль простой: смотреть в оба, чтобы ты не полез в пасть тварям раньше времени. А мне лично вообще плевать, останешься ты или дашь деру — секта от этого ничего не потеряет. Если реально надумаешь бежать, я с тобой даже драться не стану. Наоборот, помогу с нормальным маршрутом, чтобы ты не свернул себе шею в первой же канаве..

Каликс ничего не ответил. Он с первой встречи понял, что Илария ходит под Ноэль. Очередная фигура на чужой доске.

Но ведь сама Ноэль относилась к Каликсу исключительно как к расходному материалу — она прямо заявила об этом при позапрошлой встрече. Возможно, что за ее спиной стоит кто-то куда более влиятельный. Но зачем этому человеку понадобилось вешать на него невидимый поводок, оставалось загадкой.

— Я не собираюсь бежать, — ровно произнес Каликс. — И если...

— Да заткнитесь вы оба! — взорвался вдруг Том, резко разворачиваясь к ним. Лицо его покраснело от злости и страха. — Какого черта вы устроили? Давайте просто выполним задание, а не будем собачиться посреди чужой границы!

В лесу мгновенно повисла тяжелая тишина.

Илария медленно повернула голову к Тому. На ее лице была брезгливость бывалого бойца к сопляку, который потерял самообладание на вражеской территории.

— Голос сбавь, — одними губами прошептала она.

От этого тихого шипения Том заметно втянул голову в плечи.

— Еще раз повысишь тон на границе, — продолжила она так же тихо, — я лично отрежу тебе язык и повешу сушиться на эту ветку. Ты шумишь громче, чем мы вдвоем.

Каликс не стал вмешиваться в их перепалку. Он лишь глянул на побелевшего Тома и перехватил древко копья чуть ближе к центру:

— Том прав в одном. Разборки оставим для лагеря.

Том опустился на одно колено, аккуратно раздвигая пожухлую траву носком сапога и указывая на кустарник:

— Смотрите сюда. Ветка надломана совсем недавно, сок на изломе еще свежий.

— Это я случайно зацепила, когда шла, — сухо бросила Илария, даже не глядя под ноги.

Том нервно потер шею и окончательно затих, стараясь ступать след в след.

Они двинулись глубже. Лесной массив казался бесконечным, старые стволы стояли плотно, закрывая дневной свет густыми кронами.

Каликсу с Томом приходилось тщательно проверять каждый метр: искать следы на сырой земле, высматривать сломанные ветки и обходить замаскированные растяжки.

Илария в поисках вообще не участвовала — ей было откровенно плевать на чужих шпионов и на само задание. Она просто тащилась позади Каликса, пытаясь хоть как-то убить скуку.

На то, что она забила на поиск и ни черта не делает, обоим парням было все равно. Куда хуже было другое: от безделья она принялась задирать Каликса. А хуже всего было ее дурацкое любопытство — когда Каликс пытался отмалчиваться, она начинала давить еще наглее, так что отвечать приходилось в любом случае.

— Каликс.

— Что?

— Почему ты так упорно ищешь этих людей?

— Снова начинаешь?

— Нет, мне правда интересно, — в ее голосе проскользнуло искреннее непонимание. — У тебя мутация костей. Оно жрет тебя изнутри. Любой нормальный на твоем месте думал бы только о том, как поднять побольше соли, достать редкие травы и вылечить заразу. А ты тратишь время на пустые поиски.

Каликс коротко сплюнул под ноги, перешагивая через трухлявый ствол.

— Все просто. В этом паршивом мире у меня никого нет, кроме них. Остаться здесь совершенно одному — перспектива похуже любого недуга.

— И это важнее собственной жизни?

— Я пока не подыхаю, — спокойно ответил он. — Но да, это важнее всего. Лучше я буду жить с этой мутацией, чем останусь совсем один.

Илария ничего не ответила, лишь хмыкнула себе под нос.

Заросли впереди внезапно расступились, открывая небольшую поляну между старыми соснами. Воздух здесь мгновенно изменился — он стал тяжелым и пахнул сырым мясом.

Каликс замер.

На пяти массивных стволах висели оставшиеся разведчики секты Сакуры. Их тела были намертво пригвождены к деревьям обломанными сучьями, ноги безжизненно свисали над землёй, а трава внизу потемнела от крови.

Они даже не успели толком выхватить оружие — лица разведчиков так и застыли с широко распахнутыми от ужаса глазами и открытыми ртами.

— Их... просто проткнули ветками, — осипшим шепотом выдавил Том, пятясь назад и спотыкаясь о корни.

Каликс подошел вплотную к ближайшей сосне и коснулся пальцами торчащего кола. Дерево никто не строгал и не затачивал ножом. Сучья были голыми руками выломаны из соседних деревьев и с дикой силой вбиты в ствол.

Тот, кто сотворил это с пятью опытными бойцами за считанные секунды, обладал чудовищной, нечеловеческой мощью.

Каликс медленно оглядел темную стену леса вокруг поляны, сжимая древко до побелевших пальцев.

Какая тварь вообще способна на такое?

Глава 21 След в след

Они пробирались через заросший малинник, аккуратно отводя в стороны сухие колючие плети. Сучья с тихим треском цеплялись за плотную ткань формы, заставляя то и дело пригибаться и выверять каждый шаг по вязкой земле.

— Ты вчера реально подогнал новенькой из лазарета кусок соленого сала и сказал, что это от чистого сердца?

— Это была нормальная грудинка с перцем, че ты ржешь. Еда — лучший подарок.

— Она травница, идиот. Она мясо не ест вообще. Она на тебя посмотрела так, будто ты ей дохлую крысу под нос сунул.

— Откуда я знал? Зато полезно. Подумаешь, скривилась чуть-чуть.

— Она после этого попросила перевести ее в другое крыло, лишь бы тебя не видеть.

Парень тяжело выдохнул, глядя себе под ноги. Мясо здесь стоило немало соли. Да и девушка была хороша собой. Как все повернулось так глупо, он искренне не понимал.

Вдруг старший группы резко выбросил руку в сторону. Его пальцы намертво впились напарнику в плечо, сминая одежду и с глухим толчком прижимая того спиной к шершавому стволу сосны.

— Стой, — одними губами выдохнул он.

— Что там? — парень дернулся, и его рука сама собой скользнула к рукояти на поясе. — Увидел кого?

— Не дергайся. И не вздумай оборачиваться.

В лесу повисла тишина. Ни шороха сухой травы, ни треска ветки, ни единого птичьего свиста в кронах. Только их собственное прерывистое дыхание.

Послушник скосил глаза на старшего. Тот смотрел вовсе не в чащу. Его взгляд был направлен строго вниз, под ноги напарнику. Пальцы командира вжимались в его плечо все сильнее, уже через силу причиняя тупую боль.

— Глаза вниз опусти, — едва слышно прошипел старший, не шевеля головой. — Медленно. К своей правой пятке.

Парень послушался, опуская взгляд на сырую серую глину.

Его собственный сапог застыл на весу, оторвавшись от земли для очередного шага. А ровно на месте его предыдущего следа, глубоко сминая сухой мох и продавливая вязкую грязь на пол-ладони вглубь, темнел свежий, тяжелый отпечаток голой широкой ступни.

Оно шагало за ними след в след. Ровно в их такт. Секунда в секунду.

До парня медленно дошел настоящий ужас происходящего. Когтистые пальцы этой чужой ступни находились буквально в пяти сантиметрах от кожаного задника его сапога. Тварь стояла прямо за его спиной, вплотную, перекрывая собой тусклый зимний свет.

И в этот самый момент на его правое плечо сверху тяжело шлепнулась густая, теплая капля слюны.

В другой стороне леса стоял тяжелый запах свежей крови и древесной смолы.

Том подошел вплотную к растерзанному телу, присел и осторожно коснулся пальцами толстого кола, торчащего прямо из груди убитого.

— Ветки никто не строгал ножом. Это были тупые, рваные деревяшки.

Он помолчал, разглядывая расщепленные волокна сухого дерева, потемневшие от крови, и тихо добавил:

— На телах нет разрезов, ожогов, глубоких трещин от ударов или соляных срезов. Тут вообще не работали техниками секты.

Том поднялся, отряхнул ладони о штаны и посмотрел на Каликса.

— Нечеловеческая масса и сила. Чтобы тупой корягой пробить взрослого бойца и загнать ее насквозь в твердую сосну голыми руками за пару мгновенностей, нужна чудовищная мощь мышц.

Стоявшая чуть поодаль Илария небрежно сплюнула на землю и буднично бросила всего одно слово:

— Одержимые.

Каликс нахмурился, глядя на прибитый к стволу труп. Конечно, он прекрасно помнил тех тварей, с которыми провел бок о бок долгое время на нижних уровнях. Те твари были невероятно сильны физически, но даже они вряд ли смогли бы расправиться с пятью вооруженными людьми за считанные секунды. На поляне не было видно нормальных следов борьбы. Ни растоптанного мха, ни срезанных кустов. Это была не схватка, а легкая, почти мгновенная бойня.

Да, наверняка существовали одержимые намного опаснее. К тому же шпионы Сакуры славились скрытностью, а не умением стоять насмерть в открытом бою. Но даже если так, каким образом эти твари вообще развиваются и становятся сильнее? Откуда берется такой разум и расчет?

Том снова опустился на корточки возле другого тела. Он вытянул руку, осторожно коснулся разорванного плеча мертвеца, и его глаза медленно округлились.

— Кровь еще слегка парит на холоде, а сучья даже не покрылись засохшей коркой. Убийца закончил буквально две-три минуты назад. Скорее всего, он находится где-то в сотне шагов от нас.

По спине Каликса пробежал ледяной озноб. Он мгновенно сместил вес на носки, разворачиваясь корпусом и оглядывая темные заросли сосен.

Никаких следов. Это казалось странным, ведь одержимые несли в себе куски Дао, от них должна была оставаться хоть какая-то грязь или след. Зима в этих краях выдалась сухой и блеклой, снег выпал давно и уже успел сойти, оставив после себя лишь холодную, плотную глину, которая неохотно принимала отпечатки подошв. Но вокруг деревьев не было вообще ничего.

— Каликс, ты уже наложил в штаны? — усмехнулась Илария, лениво перекладывая руку на пояс.

— Даже если нет, не стой я рядом, ты бы точно побежал без оглядки.

Она была в чем-то права. Илария уже достигла первой ступени хватки и ходила в доверенных шестерках у Ноэль. Каликс видел ее силу уже несколько раз.

Она действительно была быстра и опасна, и с этими шпионами разобралась бы без особого труда.

Но вот ее намерения оставались слишком мутными. Ставить свою жизнь на то, что она полезет под удар ради его спасения, было верхом глупости.

Каликс молча наклонился к ближайшему мертвецу, быстро прошелся пальцами по карманам его одежды и вытащил наружу небольшие холщовые свертки. Затем перешел ко второму и третьему телу. Добыча оказалась нищей — за все пять карманов набралось едва ли два десятка горстей соли.

Том, уже привыкший к подобным повадкам Каликса, лишь тихо вздохнул и покачал головой.

Сейчас было явно не лучшее время для сбора соли, но спорить с Каликсом он не решался.

В этот момент Илария шагнула вперед и быстрым, наглым движением просто вырвала все мешочки прямо из его пальцев.

— Моя оплата за то, что я прикрываю твою задницу.

— Тебе заплатит Ноэль, — ровно произнес Каликс, не опуская взгляда. — Верни.

— Еще чего, — она криво оскалилась, пряча соль в свою сумку. — Слабые обязаны подчиняться и уважать старших по ступени. Забыл философию нашей секты?

Каликс сжал зубы так, что на скулах вздулись желваки. Как же она бесила.

— Ты не боец, Каликс. Тряпка, — протянула она, явно ожидая вспышки.

Каликс просто пропустил ее слова мимо ушей, глядя сквозь нее. Заметив, что парень никак не реагирует на открытые насмешки, Илария заметно помрачнела. Вывести его из себя у нее никак не выходило. Впрочем, постоянное давление рано или поздно дает трещину. Всему свое время.

— Оставаться здесь нельзя, — сказал Том, поднимаясь на ноги.

— Да ты просто струсил, — фыркнула Илария.

— Он прав, — холодно отрезал Каликс. — Нужно срочно доложить старшим. Уходим.

Они развернулись и быстрым шагом направились обратно к тропе. Илария недовольно хмыкнула, но спорить не стала и пошла следом.

Перед самым выходом из зарослей Каликс на секунду притормозил и бросил короткий взгляд через плечо на толстые стволы сосен.

Его сердце на мгновение пропустило удар.

На деревьях никого не было.

Толстые тупые колья сиротливо торчали из древесины, покрытые темными потеками. Все пять мертвецов, которые еще минуту назад висели на них, просто исчезли.

Каликс почувствовал, как волоски на шее встали дыбом, но кричать не стал.

— Быстрее. Тварь может быть рядом.

Он не стал вдаваться в подробности. Том и без того был на пределе и мог запаниковать, а Илария только разозлилась бы от лишних задержек.

Они прибавили ходу, переходя на быстрый, пружинистый полубег. Том нервно вертел головой по сторонам, втягивая голову в плечи от каждого шороха сухих веток под ногами.

— Да хватит дергаться, — бросила сзади Илария, даже не сбив дыхания. — Никакой твари здесь нет. Шпионы просто нарвались на засаду наших старших, вот и все...

Они уже выскочили на старую, заросшую бурьяном тропу, когда из густых кустов впереди с хриплым кашлем вывалился человек.

Это был старший второй патрульной группы. Его плотная куртка была разорвана на груди в клочья, левая рука безжизненно болталась плетью, а из перебитого носа по подбородку текла грязь, смешанная с кровью. Он бежал вслепую, спотыкаясь на каждом шагу, и со всего маху налетел прямо на выставленный клинок Каликса.

Каликс вовремя отвел острие в сторону, перехватывая мужчину за предплечье и удерживая на ногах.

На первый взгляд перед ними был просто тяжелораненый боец. Но когда тусклый свет сквозь ветви сосен упал на его шею, Каликс невольно отшатнулся.

Прямо под бледной кожей старшего бешено дергались и извивались толстые, неестественно черные вены, уходящие глубоко под воротник. Кровь, сочившаяся из рваных ран на груди, была темной, липкой и странно блестела, словно жидкая смола, а из приоткрытого рта разило тяжелой тухлятиной. Заражение въелось в него слишком глубоко.

— Оно там... оно наступило прямо в его след... прямо в пятку!.. Пальцы в шаге были!.. — захлебываясь слюной, забормотал раненый, дико вращая мутными глазами.

— Не ори! Сколько их там? — Илария грубо схватила его за ворот разорванной одежды и резко встряхнула.

— Никого... — прохрипел он, роняя темную слюну на ее пальцы.

— Чего?!

— Мы никого не видели...

Если поначалу в его голосе еще пробивался осмысленный ужас, то теперь слова превратились в бессвязную кашу из хрипов и бульканья. Илария брезгливо разжала пальцы, отталкивая его, и тот осел на колени, продолжая что-то невнятно шептать в грязь.

Каликс смотрел на него сверху вниз, и внутри росло давящее чувство.

Человек, который годами тренировал тело и боевые навыки секты, превратился в дрожащий кусок мяса из-за одного одержимого? Что вообще происходит в этой чаще?

Раненый даже не смог объяснить, когда именно на них напали. Разбирать его невнятные звуки дальше не имело смысла.

Они подхватили старшего под здоровую руку и двинулись дальше по тропе. Из-за волочащего ноги бойца темп резко упал. Каликс шел последним, то и дело оглядываясь назад и пытаясь разглядеть движение среди неподвижных древесных стволов.

Внезапно ему на лоб упало что-то тяжелое и липкое.

Каликс машинально провел тыльной стороной ладони по лицу. На коже остался густой, темно-алый след.

Кровь.

Еще совсем теплая.

Через секунду еще одна крупная капля с глухим стуком разбилась о навершие его рукояти. Следом — третья тяжело шлепнулась на плечо Иларии.

Каликс резко замер на месте и вскинул раскрытую ладонь:

— Стоять. Не двигаться.

Они медленно, почти не дыша, задрали головы кверху.

Прямо над ними, в переплетении сосновых лап на высоте трех человеческих ростов, лежали все пять исчезнувших шпионов. Их тела были плотно и методично связаны между собой их же собственными широкими кожаными ремнями. Тварь сплела из мертвецов уродливый помост, намертво закрепив его среди ветвей.

Том попятился, споткнулся и рухнул на землю. Его руки затряслись с мелкой, неконтролируемой дрожью. Он понимал разумом, что над ними просто издеваются, но тело отказывалось слушаться.

Каликс и Илария одновременно выдернули клинки из ножен, встав плечом к плечу и закрывая секторы вокруг себя.

Где оно? Каликс вглядывался в каждую тень, в каждую развилку ветвей. Зачем тварь это делает? Ей нравится растягивать охоту? Хочет довести их до животного ужаса перед тем, как переломать шеи?

Питается нашим страхом? Или это существо куда умнее обычных чудовищ? Оно точно способно быстро и бесшумно перемещать такую массу на деревья за считанные минуты. И возможно, оно здесь не одно.

В тишине над их головами раздался протяжный скрип натянутой кожи.

Хвоя над головой Каликса дрогнула, и прямо перед его лицом резкими, дергаными толчками опустилось тело убитого шпиона Сакуры. Мертвец повис вниз головой на собственном ремне всего в полуметре от острия клинка Каликса. Его безжизненные руки медленно покачивались в воздухе, кончиками пальцев задевая рукав его формы. Пустые, остекленевшие глаза смотрели прямо на него.

Илария не выдержала. С резким коротким выдохом она подалась вперед, перехватывая рукоять двумя руками и нанося хлесткий рассекающий удар снизу вверх. Техника Хватки сорвалась с лезвия, нацелившись рассечь висящего мертвеца надвое.

Но в то же мгновение натянутый ремень наверху резко дернулся. Тело шпиона вздернуло обратно в хвою с такой скоростью, что клинок Иларии рассек лишь пустой холодный воздух.

От силы собственного не встретившего преграды замаха девушку повело вперед, заставив топнуть ногой по мерзлой глине.

С толстой ветки в трех шагах сбоку раздался глухой, скрипучий смешок.

Тварь сидела где-то среди плотных сосновых лап. Каликс на долю секунды вскинул голову и успел заметить две мутные белые точки, неотрывно смотревшие на него сквозь темноту кроны. А затем они беззвучно растворились в черноте.

Илария опустила клинок, шумно втягивая носом морозный воздух. Ветви сосен над головой сомкнулись, окончательно скрыв труп шпиона, и в лесу снова воцарилась давящая тишина. С острия ее меча на сухую траву с тихим стуком упало несколько капель.

Сверху снова донесся этот натужный, гортанный звук. Короткий насмешливый щелчок.

Каликс нахмурился. Да это же бред. Ни за что не поверю, что это одержимый.

— Оно наверху... — забормотал раненый старший, окончательно теряя опору и сползая по шершавой коре сосны на колени. Его скрюченные пальцы в слепом ужасе скребли ствол. — Оно прямо над нами...

— Заткнись, — процедила сквозь зубы Илария, не оборачиваясь.

Каликс плотнее сжал обмотку рукояти. Пальцы едва заметно подрагивали от нарастающего напряжения, но острие смотрело строго вперед, контролируя просветы между деревьями.

Том уже судорожно поднялся и сжал рукоять меча.

— Соберись, — бросила Илария. Ее лицо оставалось бледным, а взгляд непрерывно скользил по верхнему ярусу сосен. — И шевелись, пока нас тут всех не развесили по сучьям.

— Ты понимаешь... — прохрипел раненый боец, судорожно цепляясь здоровой рукой за край его темной формы. — Оно свистело... Они не вернулись...

— Хватит трепаться, — Каликс резким движением сбил его пальцы со своей одежды. — Поднимайся на ноги. Идем обратно к оврагу.

Они двинулись по старой тропе, стараясь не издавать лишнего шума и ступать на мягкие комья земли. Каликс и Илария держались по краям, прикрывая собой дрожащего Тома и едва волочащего ноги старшего.

В лесу не ощущалось даже слабого дуновения ветра, но тяжелые сосновые ветви над их головами то и дело мелко вздрагивали. Сверху время от времени срывались комья старой рыжей хвои и липкие сгустки древесной смолы, падая на плечи. Тварь двигалась следом за ними, не спускаясь на землю и перебираясь с дерева на дерево ровно в их темпе.

Послышался тихий стук. Будто кто-то сухой костяшкой пальца размеренно постукивал по мертвому дереву прямо над тропой. Раз, два, три.

Том дернулся от этого звука и судорожно прибавил шаг, сбиваясь на неровный бег.

— Не беги, — негромко бросил Каликс, даже не поворачивая головы. — Споткнешься.

Они почти добрались до развилки, откуда тропа круто уходила вниз, к глубокому приграничному оврагу. Каликс хорошо помнил этот путь: оставалось пройти всего полсотни шагов по серой глине, и впереди должны были показаться натянутые между стволами соляные шнуры и укрепленные посты секты.

Но тропа оборвалась раньше.

Каликс резко затормозил, выставив в сторону руку и преграждая дорогу остальным.

Выхода к оврагу больше не существовало.

Весь широкий проход между массивными вековыми соснами перегораживал жуткий, сплошной завал. Десятки деревьев были вывернуты из мерзлой земли прямо с корнями, переломаны пополам и намертво вбиты друг в друга, образуя высокую стену из торчащих бревен и острых щепок.

В эту чудовищную деревянную кладку были плотно впрессованы тела остальных разведчиков из других патрулей. Их изувеченные руки и ноги застряли между толстых сучьев, наглухо закрывая последние щели.

Каликса едва не вывернуло наизнанку. От стены не просто несло тяжелым запахом свежей крови и тухлого мяса — само зрелище выглядело так, будто кто-то аккуратно и вдумчиво собирал этот забор из человеческих останков.

Из самого центра деревянного завала лениво поднималась тонкая, едкая струйка желтого дыма. Раздавленная сигнальная шашка из Дао медленно догорала прямо в раскуроченной груди одного из мертвецов.

Тварь сорвала ее с мертвого караульного и запалила сама, чтобы целенаправленно заманить выживших в этот тупик.

— Нас... заперли? — с трудом выдавил Том, дико озираясь на смыкающиеся заросли за спиной. — Как мы теперь?..

— Да что тут трудного. Разрежем и пройдем, — огрызнулась Илария.

Она подошла вплотную к завалу, коснулась ладонью расщепленного древесного ствола и грязно выругалась. Бревна лежали в три толстых слоя, намертво сцепившись разломанными сучьями.

Отойдя на пару шагов назад, девушка перехватила меч двумя руками, задействуя Хватку. С лезвия сорвался плотный водяной разрез, со свистом рассекший воздух и врезавшийся в середину завала. Но от удара лишь с треском отлетело несколько мелких веток и щепок, оставив на бревнах неглубокую зарубку.

Если бы это были обычные деревья, дерево разнесло бы на куски. Каликс прекрасно понимал это. Но местная древесина, пропитанная здешней землей, была куда прочнее и плотнее.

Оставаться на месте, пока тварь сидит над ними, становилось смертельно опасно.

В глубине чащи, откуда они только что пришли, раздался протяжный, тонкий свист.

Он звучал совершенно не по-человечески: две фальшивые, скрипучие ноты, повторенные трижды с одинаковым промежутком.

Будто кто-то пытался скопировать крик лесной птицы, используя жесткое горло и чужие связки.

Каликс достал из внутреннего кармана сложенную карту. Нужно просто найти другой путь к оврагу. Или вообще любую дорогу из этой чащи.

Он быстро нашел их текущее положение среди сосен и принялся выверять соседние тропы. Ближайший обходной путь лежал примерно в семистах шагах к востоку.

Впрочем, пробиваться именно к оврагу уже не обязательно. Достаточно просто выскочить на любое открытое поле и уйти подальше от этих проклятых крон.

— Мы все тут сдохнем! — внезапно сорвался на крик раненый старший, вцепившись ногтями в свои щеки.

Каликс нахмурился, глядя на него. И тут до него дошло. Его тело ведь сплошь покрыто глубокими рваными ранами. И дело даже не в этом. А в том, что дао, попавшее внутрь, всегда пытается лишить рассудка. Теперь становилось ясно, почему он так быстро сломался и сошел с ума.

Том попытался шагнуть к нему, чтобы удержать, но в этот момент раненый издал хриплый, булькающий звук. Его грудь неестественно раздулась.

Раздался хлопок.

Тело старшего разорвало изнутри. Ошметки плоти и темные брызги разлетелись во все стороны, с ног до головы окатив стоявшего вплотную Тома.

Каликса и Иларию тоже зацепило. Каликс опустил взгляд на свои рукава: ткань формы быстро намокала от черных, маслянистых капель Дао, источавших едкий ядовитый пар. Кожу под одеждой начало неприятно жечь. Но Тому досталось хуже всего — парень был буквально с головы до ног покрыт этой липкой дрянью. Он замер на месте, не в силах даже пошевелиться.

Каликс тут же сделал широкий шаг назад, затем еще один, держа клинок перед собой.

Подходить к нему нельзя.

Враг использовал его как троянского коня? Неужели он был настолько сильно заражён Дао ещё заранее?

Том оцепенел. Он открыл рот, пытаясь закричать, но из горла вырвался лишь сухой хрип. Его глаза затянуло тёмной пеленой. Он больше ничего не видел и не слышал, только чувствовал боль.

Илария среагировала мгновенно. Схватившись за края запачканной ткани, она с треском сорвала с себя верхний слой формы, отшвырнула его в грязь и выхватила с пояса небольшой сосуд с разбавленной солью. Опрокинув его в рот, она сделала несколько быстрых, жадных глотков.

Каликс последовал ее примеру. Он сорвал тлеющие от едкой жижи лоскуты формы и достал свою флягу. Нужно было очистить организм прежде, чем зараженное Дао успеет проникнуть глубоко под кожу. Сделав пару глотков жгучего соляного раствора, он почувствовал, как спазм в горле перехватил дыхание, и убрал сосуд.

— Его не спасти, — холодно бросила Илария, глядя на Тома.

Каликс молча кивнул. Тело парня было слишком сильно поражено. В считанные мгновения он превратится в такую же тварь.

Том начал неестественно выгибаться назад, запрокидывая голову. Мышцы на его шее натянулись толстыми жгутами, а тело под одеждой начало неровно вздуваться буграми. Глаза окончательно затянуло мутной белесой коркой.

Каликс коротко перехватил рукоять и занес лезвие, собираясь снести ему голову одним ударом.

Илария резко выбросила свой меч вперед, блокируя его выпад.

— Ты совсем идиот?

Каликс жестко глянул на нее.

— Убьешь его прямо сейчас — только силы зря сольешь, — процедила она, удерживая его меч. — И клинок свой затупишь об эту погань, а нас новой порцией заразы обдаст. Ты этого хочешь?

Каликс опустил оружие. Она была права. Дао быстро разъедало лезвие. В обычных условиях очистить оружие не составляло труда, но не посреди леса, когда за ними охотятся с верхушек сосен.

— Пошли. Я знаю, куда двигаться, — бросил Каликс, разворачиваясь на пятках и срываясь в быстрый полубег сквозь колючий кустарник.

Он лишь на долю секунды оглянулся назад через плечо. Том уже перестал быть человеком. Из разорванной одежды наружу выпирали серые бугры разросшейся плоти, а его пальцы судорожно скребли мерзлую глину, оставляя в ней глубокие борозды.

Каликс вспомнил, что у младшего брата Тома редкий каркас, и ему нужно будет составить рецепт подходящего оружия. Если удастся выбраться отсюда живым — он обязательно найдет того мальчишку.

Сзади раздался жуткий, захлебывающийся вой перерождающегося монстра.

А прямо над их головами сосновые ветви с сухим треском прогнулись: тварь сорвалась с места, бесшумно следуя за ними через кроны параллельным курсом.

Глава 22 Последний рубеж

Каликс сидел на одном из средних рядов рядом с Леоном, рассеянно глядя куда-то поверх голов студентов. Он почти не слушал разговоры вокруг, погруженный в собственные мысли.

Леон, напротив, был настороже. Стоило преподавателю задержать взгляд на ком-нибудь из студентов, как тот тут же опускал голову и начинал делать вид, что увлеченно изучает записи. Похоже, он всем сердцем молился лишь об одном — чтобы сегодня спрашивали кого угодно, только не его.

Преподаватель в строгом форменном сюртуке негромко рассмеялся, обводя цепким взглядом притихшую аудиторию.

Его взгляд остановился на одном из средних рядов.

— Каликс. Поднимись. Скажи мне, что такое воля? Что ты вообще понимаешь под этим словом?

Леон едва заметно выдохнул с облегчением.

Каликс перевел взгляд на преподавателя, словно только сейчас вспомнил, что вообще находится на занятии, и поднялся со своего места.

Что за вопрос? Он даже задумался о том, насколько сильна его воля. Ведь каждое утро ему приходилось совершать настоящий подвиг: желая остаться в кровати, он всё же заставлял себя идти в этот унылый университет.

Разве воля не в этом — когда ты чего-то хочешь, но всё равно способен поступить иначе? Самому решить, поддаться своему желанию или нет.

— Способность самому решить, как поступить с тем, чего ты хочешь, — спокойно ответил он.

— Хорошо. А теперь скажи мне: существует ли свободная воля?

— Нет. Свободной воли не существует.

У нескольких студентов тут же вытянулись лица. Кто-то перестал писать, кто-то медленно откинулся на спинку стула. Даже Леон осторожно выглянул из-за плеча Каликса, явно пытаясь понять, насколько далеко тот решил зайти.

Улыбка преподавателя медленно сошла с лица, сменившись пристальным, почти препарирующим взглядом. Он спустился на пару ступеней к ряду Каликса, мерно постукивая тростью по паркету.

— Вот как? — мужчина склонил голову набок. — И почему же то, чем так гордятся люди, оказалось всего лишь иллюзией?

— Потому что никто не выбирает, кем ему родиться и каким стать, — ровно ответил Каликс. — Тебя бьют палкой — ты учишься уворачиваться или огрызаться. Тебя хвалят за книги — ты сидишь над страницами, чтобы потешить гордость. Тебя пугают одиночеством — ты цепляешься за людей. Тебя приучают бояться бедности — ты всю жизнь гоняешься за деньгами.

Он на мгновение замолчал.

— Люди думают, что сами выбирают свой путь. Но что именно они выбирают? Желания, которые им вложили. Страхи, которым их научили. Цели, которые показали раньше, чем они вообще успели спросить себя, нужны ли им эти цели. А когда приходит момент выбора, они лишь решают, как поступить с тем, что уже сформировалось внутри. Мы называем это собственным выбором только потому, что не замечаем всей цепочки причин, которая привела нас к нему.

По рядам прошел шорох. Один из студентов тихо усмехнулся, другой, наоборот, нахмурился и что-то быстро записал на полях.

— Даже наше решение редко принадлежит нам в том смысле, в каком мы привыкли думать, — продолжил Каликс. — Мы просто принимаем результат всех предыдущих причин за собственную волю.

Преподаватель несколько секунд молча буравил его взглядом.

А затем его лицо озарила искренняя, язвительная усмешка.

Он дважды хлопнул в ладоши.

— Браво.

Преподаватель развернулся к аудитории.

— Слышали? Каждый из вас сидит здесь и свято уверен, что пришел на факультет философии по собственной воле.

Он оперся обеими руками на рукоять трости.

— Думаете, вас сюда привела чистая любовь к мудрости? Благородная тяга к истине? Какое милое заблуждение.

Он медленно прошелся взглядом по рядам.

— Одного сюда привела случайная книга, которую он прочел в двенадцать лет. Другого — желание казаться умнее сверстников. Третьего — страх однажды обнаружить, что вся его жизнь была пустой. Четвертого — чужой авторитет, чьи мысли он проглотил, даже не потрудившись пережевать.

Несколько студентов заерзали на местах. Леон, который до этого старательно изображал отсутствующий интерес к происходящему, теперь смотрел на преподавателя во все глаза.

Тот усмехнулся.

— Вы называете это свободным выбором лишь потому, что не видите поводков.

По аудитории прошел едва слышный ропот.

— Вы не создатели собственных желаний. Вы лишь принимаете их за свои. Среда, воспитание, страхи, привычки, тело, случайные слова и случайные встречи — всё это толкает вас вперед, а вы потом оборачиваетесь и гордо заявляете: Я сам выбрал.

Преподаватель поднял трость и легонько постучал ею по полу.

— Самая тяжелая клетка — та, которую человек построил собственной логикой.

Он вернулся к столу и чиркнул пером в журнале.

— Высший балл, Каликс. Садись.

Каликс молча опустился на место. С каких пор получить высший балл стало так легко? Это ведь сейчас каждый второй знает, разве нет?

Леон тут же наклонился к нему:

— Ты вообще понимаешь, что сейчас сделал?

Каликс лишь пожал плечами и снова уставился куда-то вперед, словно происходящее его уже не особенно интересовало.

Преподаватель поднял глаза на аудиторию.

— И запомните. Отсутствие свободной воли не освобождает вас от последствий. Вас всё равно будут гнуть голод, страх, тело, толпа и чужие желания.

Он сделал короткую паузу.

— Но тот, кто понимает, что им движет, хотя бы способен однажды усомниться в том, куда его ведут.

Где-то в глубине сосняка сухо хрустнула ветка.

С трех сторон на Теодора выскочили трое одержимых.

Один превратил руку в длинную сосульку из Дао льда, остроты и обрушения, целясь ему в бок.

Второй справа метнул полосы сжатого ветра. Третий прыгнул на него сверху. Теодор сместил вес назад и подставил меч боком под ледяную руку.

Чужой удар не сбил его — отдача просто закрутила его корпус, начав разворот.

Не останавливая это вращение, Теодор пустил по клинку технику рассечения и встретил летящий ветер. Отдача от второго удара разогнала лезвие еще сильнее — меч пошел дальше по кругу и на полном ходу снес голову первому одержимому.

Клинок вышел из разрубленной шеи, и Теодор на этом же движении шагнул вперед, уходя из-под прыжка третьего мутанта. Он выбросил руку снизу вверх, вспоров прыгнувшей твари брюхо и вбив внутрь технику раскалывания.

Тяжесть опускающегося меча потянула руку вниз.

Теодор не стал ей мешать, а сразу толкнул это движение вперед в прямой колющий выпад. Шаг — и острие пробило горло последнему стрелку ветра, прижав того к сосне.

За их убийство он получил не просто мелкие крупицы, а целый осколок мертвого Дао, который придется рукой нести до деревни.

Сзади к блондину подошли двое его товарищей. Все это время они держались в отдалении, не вмешиваясь в бой.

В лесу применять боевые приемы и без того было тяжело: приходилось постоянно следить за корнями под ногами, низкими сучьями, собственным дыханием и кучей других факторов. Если бы рядом крутился еще и напарник, подставляясь под удары и мешая размаху, схватка превратилась бы в бессмысленную мешанину.

— Заберите их тела, — бросил блондин, вытирая клинок о штанину.

— Теодор, не думаю, что сейчас до них есть дело, — отозвался один из бойцов, оглядывая темные заросли. — Откуда вообще вылезли эти твари, непонятно. Если они прорвались из нижних забоев, остальные отряды могут лечь прямо сейчас.

— Думаешь, обычные одержимые первой ступени способны так быстро перебить наших людей? — нахмурился Теодор.

— Дело не в их силе, — покачал головой боец. — Их могли выпустить намеренно. Чтобы расчистить границу или сорвать патрули.

Теодор на секунду замолчал, затем коротко кивнул.

— Ты прав. Не знаю, шпионы Сакуры это устроили или кто-то еще, но нужно немедленно собрать уцелевших и уходить к оврагу.

Они двинулись по тропе, непрерывно сканируя пространство между стволов. Лес стоял абсолютно тихий, глухой и местами почти черный из-за того, что тяжелые лапы вековых сосен наглухо перекрывали дневной свет.

На другой стороне этого же сосняка Илария резко затормозила. Не говоря ни слова, она запустила руку под темную ткань формы и выхватила короткий метательный кинжал.

Одним движением пальцев она сбросила ножны в грязь, замерла на долю секунды, большим пальцем плотно прижала грань рукояти, надавил волей на Дао, и в одно слитное движение запустила нож в гущу ветвей.

Оружие сорвалось с пальцев на неестественной скорости. Каликс успел заметить лишь смазанную желтую вспышку, разрезавшую полумрак чащи.

В кронах раздалось мерзкое, шипящее шкворчание, словно кусок сырого мяса бросили на раскаленную сковороду.

Сверху, сбивая хвою, с глухим шлепком рухнула оторванная конечность. Она была покрыта толстой коркой запекшейся грязи и все еще мелко дергала кривыми пальцами, истекая черной жижей.

Кусок плоти упал прямо между ними, едва не задев плечо Каликса. Он тут же сделал два быстрых шага назад, не спуская глаз с мерзкой массы.

Из темноты ветвей донесся протяжный, клокочущий бульк. Сосны над их головами затрещали, раздался тяжелый гул ломаемой древесины, и прямо на поляну с высоты четырех метров рухнула огромная туша.

Каликс среагировал мгновенно: поджал ноги, перекатился через плечо по мерзлой глине и вскочил на ноги, выставляя перед собой меч.

— Спустился наконец, урод, — процедила сквозь зубы Илария, плавно расставляя ноги и перехватывая свой клинок обеими ладонями.

Каликс едва удержал дыхание. Перед ними стояло чудовище.

Оно было массивным, оплывшим уродливыми буграми и вдвое шире обычного человека.

Из его торса росли четыре мощные руки.

По всему телу, прямо на шее, плечах и предплечьях, сидели десятки слепых, мутных глаз, непрерывно подрагивающих в глазницах.

Кожа твари напоминала остывший вулканический шлак — черная, потрескавшаяся корка копоти и грязи, сквозь которую едва заметно тлели тусклые угольные искры древнего Дао Огня.

Еще в теле монстра угадывались следы целой кучи других Дао: скольжения, скорости, легкости, обрушения, скверны и десятка других. И разило от него невыносимо.

Каликс застыл на месте. Само присутствие этой твари давило на виски. Мутация, исходящая от исполина, отравляла воздух вокруг, заставляя сухую траву чернеть под его ступнями. Это давление полезло Каликсу прямо в голову, рождая липкий, парализующий страх.

Не могу сделать шаг. Ноги словно вросли в землю.

Илария не стала медлить. Она никогда в жизни не видела подобных тварей, но в ее глазах вспыхнул опасный азарт. Если завалить такого монстра, ее меч впитает столько крупиц Дао, сколько не набрать и за год службы.

Сорвавшись с места, она пошла на сближение.

Тварь даже не сдвинулась с точки. Ее верхняя правая рука внезапно вытянулась вперед на два лишних шага, со свистом рассекая воздух и метя Иларии в голову.

Девушка среагировала чисто: опустила плечо, пропуская удар над собой, и нанесла короткий восходящий удар клинком. Водяное Дао на лезвии легко перерубило вытянувшуюся конечность.

Не теряя темпа, Илария шагнула вперед, сбила клинком вторую руку, которую монстр

заносил сбоку, и выбросила острие прямо в открытую грудь твари.

Клинок ударил в черную корку шлака. Но тварь даже не покачнулась.

Нижняя левая рука монстра, короткая и невероятно толстая, намертво перехватила оружие Иларии за лезвие. Другой ладонью чудовище с глухим толчком врезало девушке в плечо, отбрасывая ее назад на несколько метров.

Илария пропахала сапогами землю, тяжело выдохнула и сплюнула кровь.

— Слабая, — вдруг раздался низкий, хриплый голос.

Звук шел прямо из разорванной груди монстра, где шевелились складки омертвевшей кожи.

— Так ты еще и трепаться умеешь? — оскалилась Илария, снова поднимая клинок.

— Какой сейчас год? — спросил мутант. Голос звучал мертво, без единой эмоции, словно слова с трудом продирались сквозь забитое грязью горло.

Вопрос был настолько диким и неуместным посреди смертельного боя, что Илария на секунду замерла в стойке.

— Восемьсот девяносто девятый по лунному календарю.

Тварь медленно моргнула несколькими глазами на плече.

— Десять лет прошло... Ты на первой ступени Хватки?

— Какая тебе к черту разница? — процедила она, смещая вес на переднюю ногу. — Ты как вообще говорить способен, кусок мусора?

— Я человек.

— Был когда-то! — рявкнула Илария и бросилась в атаку.

Пока они говорили, Каликс успел сделать несколько бесшумных шагов назад, уходя на безопасную дистанцию за широкий ствол сосны. Лезть в эту драку было чистым самоубийством.

С обычным человеком он мог справиться за счет привычных движений: у человека две руки, две ноги и понятные рефлексы. Но перед ним стояла гора мутировавшего мяса с четырьмя конечностями, способными растягиваться и давить массой, и одним лишь присутствием вызывать тошноту.

Рефлексы требовали бежать без оглядки, пока Илария держит внимание твари на себе. Но Каликс остался. Он стоял за деревом и внимательно следил за каждым движением, понимая, что ситуация висит на волоске.

Илария дралась жестко, но перевес был не на ее стороне.

Каждый ее выпад натыкался на глухую защиту из остывшего шлака. Она кружила вокруг монстра, резала водяными быстрыми атаками, пыталась сбить его с ног, но чудовище двигалось пугающе экономно.

Тварь просто принимала часть ударов на второстепенные руки, а затем наносила тяжелые, сокрушающие тычки.

Один из таких ударов пришелся Иларии в предплечье. Раздался неприятный хруст, девушка вскрикнула, отлетая в сторону и врезаясь спиной в кустарник.

На ее теле почти не осталось живого места: куртка была разорвана, лицо покрывали кровоподтеки, а из раны на боку хлестала кровь. Тот азарт, с которым она начинала бой, полностью выгорел, уступив место ощущению поражения.

— Что ты за дрянь... — выдавила она, свободной рукой зажимая распоротый бок.

Монстр медленно шагнул к ней, тяжело вдавливая землю когтистыми ступнями.

— Отвечай на мои вопросы, — произнес он, нависая над ней. — И я оставлю тебе жизнь.

— Пошел к черту, — выплюнула она сгусток крови ему под ноги.

Понимая, что дело дрянь, Илария на долю секунды скосила глаза в сторону, собираясь крикнуть Каликсу, чтобы тот бежал.

Но за деревьями никого не было.

Каликс ушел еще полминуты назад, как только окончательно понял, что шансов на победу у нее нет. Стоять и смотреть, как ее убивают, не имело смысла. Нужно было срочно добраться до основных сил и доложить о том, что в лесу бродит разумный мутант.

В конце концов, она сама заявила, что пошла с ним только ради того, чтобы прикрывать его задницу. Вот и прикрыла.

Каликс бежал сквозь чащу без остановок. Он держал направление, уклоняясь от хлещущих веток и перепрыгивая через поваленные стволы.

Спустя несколько минут непрерывного бега сосны наконец расступились.

Каликс выскочил на открытое, промерзшее поле, жадно хватая ртом холодный воздух.

Не сбавляя темпа, он двинулся по пологому склону вниз, к широкому оврагу, где стоял временный лагерь секты.

Людей у костров осталось совсем немного — почти все отряды были рассеяны по лесу. В центре лагеря стоял командир экспедиции, рослый блондин Теодор, внимательно изучавший какую-то дощечку.

Заметив выбежавшего из леса запыхавшегося Каликса, Теодор нахмурился и сделал пару шагов ему навстречу.

Каликс затормозил перед ним, уперся ладонью в колено и сделал тяжелый вдох. Он говорил хрипло, но четко, без лишней суеты:

— На нас напал мутант. Огромное тело, но разум полностью сохранен. Он умеет болтать.

Теодор замер, его взгляд мгновенно стал жестким.

Каликс не стал тратить время на эмоции. За две минуты он сухо и методично выложил все детали увиденного, опустился на одно колено и подобрал сухую ветку, быстро набрасывая на мерзлой земле схему движений твари.

— У него четыре руки, — быстро говорил Каликс, чертя линии на глине. — Верхняя правая комбинирует свойства скольжения и удлинения, она достает на два шага дальше, чем кажется по замаху. Но нижняя пара конечностей куда тяжелее, они отвечают за сокрушающую массу и держат баланс тела.

— Думаю если атаковать его снизу в тот момент, когда он заносит верхнюю руку, у него возникает слепая зона примерно в полсекунды. Он наверняка не успеет перестроить защиту.

Теодор молча смотрел на чертеж в грязи. Ни один разведчик секты за всю историю не давал настолько точной и анатомически выверенной раскладки по противнику после первой же стычки. Как минимум он о таком даже не слышал.

— Где Илария? — холодно спросил командир, подняв глаза на Каликса. — Ноэль лично приставила ее к тебе.

— Приняла бой, чтобы задержать тварь, — спокойно ответил Каликс, не отводя взгляда. — Монстр не стал убивать ее сразу. Он начал расспрашивать про текущий год и ступени Хватки, предлагал жизнь в обмен на ответы. Скорее всего, она сейчас в плену или уже мертва.

Теодор прищурился. В его глазах мелькнуло подозрение. Доверять иномирцу на слово

никто в секте не собирался — всегда оставался шанс, что парень сам подставил или прикончил напарницу ради выгоды.

Но составить такой подробный разбор неизвестного стиля из головы было крайне трудно.

— Он собирает информацию, — глухо произнес Теодор. — Это делает его втрое опаснее обычной твари.

Командир выпрямился и смерил Каликса тяжелым взглядом:

— Опасность этого поручения выросла в разы. Ты выполнил свою часть — донес сведения. Можешь отказаться от дальнейшего участия, забрать базовую долю соли и вернуться за стены. С тебя никто не спросит.

Каликс коротко качнул головой.

— Я остаюсь.

Теодор сдержанно кивнул, оценив этот ответ. Он уже собирался повернуться к своим людям, но Каликс задал вопрос, который не давал ему покоя:

— Это ведь был одержимый? Откуда у него человеческая речь и память?

Теодор остановился.

— Мутация воздействует не только на тело, — ответил Теодор.

Это Каликс и так отчетливо знал.

— Возможно, мутации и удастся захватить тело, но кто сказал, что человек — это только его тело? — продолжил командир. — Мы есть наш Каркас: наше тело и воля. Это значит, что его воля все еще не поражена мутацией достаточно. В первую очередь мутация воздействует на тело, а уже во вторую — воздействует на разум и желания, которые, в свою очередь, должны прогибать нашу волю. Но он все равно опасен для общества, раз напал на своих.

Сказав это, Теодор зашагал к центру лагеря.

Каликс остался стоять на месте. В памяти мгновенно всплыли месяца, проведенные на нижних ярусах соляных шахт. Тот страшный бред, шепот в ушах, кошмары о матери и разлагающейся коже.

Монстры на нижнем ярусе не трогали его, потому что его тело было заражено мутации Дао и почти не отличалось от их собственного. Но его воля, опираясь на холодное прямство, не прогнулась под этот дурман.

Если мы есть наш каркас — наше тело и воля.

То если свободной воли, создающей желания, не существует ни там, ни тут, то сама Воля — как способность сопротивляться этим желаниям — всё еще оставалась последним рубежом Каркаса.

У того чудовища в лесу тело давно проиграло войну. Но раз он задавал вопросы про время и секту, его Воля все еще цеплялась за остатки прежней личности. Впрочем, спасать его никто не собирался.

Вот только Каликса никуда не пускали, а просто сидеть и отдыхать ему не хотелось. Формально у него не было никакой квалификации, чтобы участвовать в обсуждении плана наравне с остальными. Но это было лишь пока.

Каликс не просто так ранее расписал главе отряда все до мельчайших анатомических подробностей — он сделал это специально, зная, что Теодор это оценит и сам пригласит его в круг.

Расчет оправдался. Теодор быстро понял, что без этих деталей план не составить, и позвал Каликса участвовать в обсуждении, где стояли пятеро бойцов первой ступени.

Каликс спокойно встал в круг, словно всегда был частью этого отряда. Без лишних слов он начал дополнять свой рассказ: вспоминал, как монстр переносил вес при ударе, как задерживал дыхание перед выбросом руки и на какой звук реагировали его мутные глаза на плечах.

Вскоре из леса вышли еще несколько уцелевших членов секты. Они принесли обрывки новых сведений, и, сопоставив все факты, Теодор огласил вывод, который заставил опытных бойцов помрачнеть:

— Десять дней назад монах Синета покинул свою пещеру у вулкана. Спустя десять лет затворничества.

Один из мечников у костра резко сжал кулаки:

— Почему этого психа вообще отпустили? Закон секты прямо запрещает культивировать в полном одиночестве больше месяца без проверки у наставников и нормального света.

Каликс молча слушал. На Земле в старых восточных новеллах все герои уходили в пещеры на десятилетия, и это считалось нормой. Здесь же это было преступлением против рассудка.

— Он покинул пещеру скрыто без следов, — продолжил Теодор. — Старшие узнали об этом только недавно, когда на дальнем посту нашли избитого старшего караула. Синета переломал ему ребра и исчез. До этого момента я сомневался, но после рассказа Каликса уверен точно. Это он. Он окончательно потерял берега. Убить шпионов Сакуры — дело понятное. Но он начал вырезать наших людей.

Спустя час к оврагу подошел свежий отряд стражей из их секты. Тяжеловооруженные бойцы в плотной форме, с массивными клинками из различных Дао на поясах.

Начиналась загонная охота на чудовище, которое когда-то было человеком.

На вопрос Каликса, почему Синете вообще позволили уйти в затворничество, если закон это прямо запрещает, бойцы лишь помрачнели.

— Десять лет назад Синета был на самом пике. Он приносил секте горы чистой соли, редкие Дао и славу. Но проблем от него было еще больше. Его сила была в его безумии. Он шел туда, куда нормальный мастер не сунется даже под страхом казни, и брал то, что считалось невозможным. Но терпеть его выходки стало тоже невозможно: он калечил своих же учеников на тренировках, срывал переговоры и ставил секту под удар.

Боец сплюнул в костер.

— Он ходил по лезвию. Если бы он остался, Старейшины прирезали бы его во сне, просто чтобы секта не развалилась. Поэтому, когда он сам объявил, что сдает все дела и уходит в глухую пещеру у вулкана, никто не стал его держать. Все просто вздохнули с облегчением, радуясь, что ублюдок убрался сам.

Отряд выстроился в колонну. Солнце окончательно скрылось за серыми облаками, и над приграничным лесом повис тяжелый, морозный полумрак. Охотники двинулись в чащу.

Глава 23 Тонкий след

Каликс шел в хвосте отряда, стараясь ступать след в след за идущими впереди. Желтое пятно света от фонаря в его правой руке мерно раскачивалось, выхватывая из темноты скользкие корни, клочья пожухлой травы и комья раскисшей земли.

В этот раз людей не стали разбивать на мелкие тройки. Отряд разделили по двенадцать человек, распределяя бойцов не по случайному счету, а по тому, кто на что был годен в реальном деле.

У каждого члена секты была своя деревянная бирка с выжженными знаками, которую вырезали при первом же выходе на поручение. Каликс прекрасно помнил, как выглядела его собственная.

Имя: Каликс

Происхождение: Бывший раб / Иномирец

Статус: Младший член секты Высшего Звена

Ступень хватки: Отсутствует

Специализация: Мастер копья

Роль в строю: Ближний бой

Специфика: Безоружный бой, копье и меч

Опыт: Два успешных поручения

Достижения: Отсутствуют

Примечание от старшего: Бесстрашный и умный

Он числился в рядах секты, но полноправным учеником его никто не считал. До него никому не было дела ровно до тех пор, пока не наступал срок обязательного взноса. Если ты не хотел или не мог брать поручения, приходилось отдавать секте два бруска соли в месяц.

Каликс быстро сообразил, к чему ведет этот расклад. Куда проще было закрыть даже копеечное задание за десяток щепоток соли, потратив на него пару дней, чем каждый месяц расставаться с двумя брусками.

С одной стороны, со стороны секты это было расчетливо и умно, а с другой — откровенно подло. Мало того, если за месяц удавалось закрыть только одно поручение вместо двух, штраф в один брусок соли все равно висел на шее. Поэтому за мелкие поручения младшие бойцы держались крепко.

Свои первые два выхода Каликс выбрал только ради одного — набраться настоящего опыта. Проблем с солью он сейчас не испытывал. А вот с тем, как выходить живым из реальных схваток, где вместо деревянных тренировочных палок в тебя летит настоящее смертоносное оружие, сложностей хватало.

Так что он в целом был готов заплатить этим бруском соли.

Да и кто сказал, что это единственная беда? Каликс до сих пор не знал предела своего тела. Сколько он выдержит в непрерывной схватке? Десять минут? Полчаса? Час? На каком по счету ударе дыхание забьется намертво, а сросшиеся кости снова разойдутся в щепки?

Он мог лишь на глаз прикинуть число боев, за грань которого точно не стоило лезть за один день, даже если казалось, что сил еще в избытке. И это была всего одна загвоздка среди десятка прочих. Проблем у него хватало с головой.

Впрочем, ничто так надежно не выбивает из мыслей старые заботы, как внезапное появление новых.

Теодор, возглавлявший отряд, даже не притормозил возле тел погибших членов секты. Тварь не просто перебила их товарищей, а сплела из вывернутых деревьев и человеческих тел жуткую стену, перекрыв путь к оврагу.

Разбираться с этим сейчас никто не собирался — мертвецов оставили на утро. Главной задачей было не упустить монстра. Собрать останки, расчистить завал и отправить семьям погибших письма с подтверждением смерти можно было и позже.

Шедший впереди Теодор вдруг резко замер.

Из темной кроны прямо над его головой с глухим шелестом хвои вывалились две скрюченные фигуры. Одержимые прятались на ветвях, поджидая удобный момент.

Они падали тяжело, выставив когти. Теодор коротко шагнул влево, смещая вес на переднюю ногу и уводя корпус от удара первой твари.

Враг промахнулся, распахав пальцами землю. Теодор намертво сжал Хватку на рукояти, коротким нажимом Воли пустил силу в лезвие — Каликс даже не успел разобрать, какие именно Дао командир пустил в ход, — и хлестким движением вогнал острие снизу вверх, точно под нижнюю челюсть одержимого.

Не давая встречной отдаче заклинить руку, командир использовал этот толчок: позволил телу крутнуться на пятке, уходя от выпада второй твари, которая уже метила ему в бедро.

Лезвие вышло из шеи первого мутанта, и Теодор на этом же вращении всем весом опустил клинок наискось, вбив в лезвие технику рассечения. Меч перерубил второму противнику ключицу и шею до самой грудины. Одержимый захрипел, судорожно дернулся и повалился в мокрый мох.

Но для таких тварей смертельных человеческих ран было мало.

Каликс смотрел на схватку, не отрывая взгляда. Внимание разрывалось: с одной стороны, было совершенно неясно, откуда одержимые вообще взялись в этом лесу, еще и на ветвях, с другой — движения Теодора приковывали к себе намертво. Но чтобы извлечь из наблюдения хоть какую-то пользу, нужно было отбросить лишнее и выбрать что-то одно. И Каликс сосредоточился на мастере.

Каждое его движение выдавало десятки лет непрерывных тренировок. Он двигался настолько выверено, связывая отдачу одного удара с замахом для следующего, что в схватке один на один Каликс не продержался бы против него и нескольких секунд. И дело было вовсе не в ступенях Хватки. Дело было в чистом, отточенном до автоматизма навыке.

Когда Теодор расправился с ними за двадцать секунд, Каликс понял, что ничего путного для себя из этой схватки не вынесет. Командир не показывал каких-то особых уловок или секретов, которые можно было бы запомнить и применить самому — он работал на вбитых годами рефлексах. Глазами такое мастерство не украдешь, хотя само зрелище впечатляло.

Лицо Теодора оставалось абсолютно бесстрастным. Поглотив крупицы Дао с поверженных тварей, он привычным движением отер клинок о листву ближайшего куста.

Каликс ткнул плечом идущего рядом мечника:

— Откуда тут одержимые?

Тот раздраженно дернул плечом, ответив намеренно громко:

— Заблудились, наверное. Во-первых, это не важно. Во-вторых, я не знаю, так что отвали.

Несколько человек в строю обернулись на шум и неприязненно уставились на Каликса.

Что ж. Дело было даже не в его репутации. Просто люди здесь подобрались на редкость грубые.

Следующие полчаса они кружили в темноте, не находя ровным счетом ничего. Никаких следов. На земле искать было бессмысленно: внизу стояли расставленные ловушки, которые неизбежно заставили бы врага наследить, но все они оставались нетронутыми.

Чтобы выследить мутанта, приходилось карабкаться на деревья и высматривать наверху заломы ветвей и остаточные следы Дао.

Отряд рассредоточился. Бойцы начали лезть на стволы. Каликс с детства умел карабкаться по деревьям — этот навык не раз спасал ему шкуру в прошлом. Но здешние сосны были огромными, с толстой, грубой корой, которая впивалась в ладони.

Вцепившись пальцами в глубокие трещины ствола, он подтянулся и встал на толстый нижний сук. Сквозь густую ночную хвою лицо обдало холодом. С неба сорвались первые капли — дождь только начинался, и вода еще задерживалась в верхних лапах кроны, не успев долететь до тех, кто оставался внизу.

Следов не было нигде. Ни сломанных веток, ни содранного мха. Становилось понятно, что они ищут наугад.

Холод быстро пробирался под одежду. Дождь пока не превратился в ливень, но их одежда уже промокала насквозь — ни капюшонов, ни накидок у них не было.

Вдруг метрах в двухстах сквозь разрывы ветвей в темное небо взмыли три сигнальные ракеты.

Их заметил один из бойцов, осматривавший верхушку соседней сосны. Снизу, из-под плотного сосновых крон, эти огни было бы просто не разглядеть.

Это означало одно: вторая группа на что-то наткнулась. Оставалось надеяться, что след свежий, а не оставленный несколько часов назад, хотя даже старая зацепка была лучше чем ничего.

Они быстро спустились и двинулись на свет. Никто не ослаблял хватки на оружии. Ракеты мог выпустить и враг, перебивший второй отряд, чтобы заманить их в ловушку. Но когда они добрались до места, все двенадцать человек второй группы стояли кругом на поляне.

— Что случилось? — спросил Теодор, подходя к командиру второго отряда.

— А как наши дела, спросить не хочешь? Или тебя интересует только то, что случилось? — с вызовом ответил тот.

Его звали Цирилио. Во время общего обсуждения плана он вел себя сдержанно, но стоило совету закончиться, как Цирилио снова попытался задеть Теодора, провоцируя его на ссору. Каликс случайно услышал обрывок их разговора перед самым выходом.

— Ты послал его с двумя абсолютными новичками, хотя он и сам был не лучше. Его смерть на твоей совести.

— Твой младший брат не стал оспаривать мой приказ и молча согласился.

— Ну может потому, что ты главный, и он доверился твоему глупому приказу?

Как понял Каликс, Цирилио потерял младшего брата. Теодор попытался отрезать, что парень погиб как настоящий воин, но Цирилио такой ответ явно не устроил. Каликс в тот момент поспешил сразу отойти подальше, чтобы его случайно не задело, если начнется драка.

К его удивлению, мордобоя тогда так и не случилось, но конфликт остался открытым. Цирилио сам опознал изувеченное тело брата среди тех деревьев на тропе, так что не было удивительного в том, почему тот вел себя так агрессивно.

— Я не отворачиваюсь от дела, — холодно бросил Теодор.

— Твое дело — беречь людей, а не переступать через них ради добычи, — оскалился Цирилио. — Хоть каплю совести имей.

— Думаешь, мне безразлично, кто из вас сдохнет?

— Думаю, тебе насрать.

Один из бойцов поднял фонарь, направляя луч на ствол массивной сосны.

Теодор, готовый огрызнуться в ответ, мгновенно замолчал и повернул голову.

На высоте двух человеческих ростов кора была содрана до древесных волокон и обуглена, словно к дереву прижали раскаленный пласт руды. На расщепленном изломе сучка болтался оторванный лоскут темной ткани от формы Иларии, а на выступающих мокрых корнях чернели тяжелые капли свежей крови.

У Каликса пересохло во рту. Черт. Он бросил ее там и унес ноги, спасая собственную шкуру, но до последнего надеялся, что Илария как-то выкарабкается.

Не потому, что ее жизнь была ему дорога. Вовсе нет. В минуты, когда на кону стояло его собственное выживание, он не задумывался о других ни на миг, кроме своих близких. А эти люди из секты для него оставались теми же надсмотрщиками, охранявшими раба, просто без кандалов и плеток. Но вид ее крови неприятно кольнул изнутри.

— След уходит вверх по склону, к подножию вулкана, — глухо доложил боец из второй группы. — Он двигается быстро, перескакивая по нижним сучьям.

Теодор сделал шаг вперед, коснулся обугленного дерева кончиками пальцев и поднял взгляд к кроне.

Дождь перестал быть мелкой моросью. Холодные капли все чаще пробивали сосновые лапы, тяжело ударяя по плечам и лицу.

— Дождь усиливается, — Теодор вытер мокрую щеку тыльной стороной ладони. — Через пятнадцать-двадцать минут вода смоет кровь, прибьет запах гари и остудит тлеющий шлак.

Он развернулся к отряду, быстро оглядывая людей и склон впереди.

— Если пойдем всей толпой в двадцать четыре человека, мы будем месить эту глину до утра. А там лес кончается. Начнется каменистая осыпь и скальные промоины у вулкана. Если Синета выйдет на голый камень под ливнем — следов мы больше не найдем вообще. Он уйдет в трещины, и достать его оттуда будет невозможно.

Бойцы хмуро молчали, понимая, что командир прав.

Цирилио коротко похлопал в ладоши, и глухой звук хлопка потонул в шуме падающей воды:

— Почему ты даже не рассматриваешь вариант, что враг нарочно добивается того, чтобы мы разделились?

— Потому что мы не будем разделяться вслепую. Работаем по уставу, — скомандовал Теодор, перехватывая рукоять меча. — Веерный загон. Растянуться цепью на триста шагов по фронту. Делимся на тройки. Дистанция между группами — тридцать-сорок шагов, строго держим в поле зрения фонари соседей слева и справа. На скалы его не пускать, перекрывать все подъемы наверх.

Он обвел взглядом бойцов и жестко добавил:

— В бой в одиночку не лезть. Если тройка наткнулась на мутанта — держите дистанцию и пускайте сигнальную ракету. Наша задача — зажать его на границе леса до того, как он доберется до камней.

Теодор ткнул пальцем в двух крепких мечников из своего отряда:

— Вы двое. Берете парня с копьем и прочёсываете правый край цепи. Там старая промоина, он может попытаться срезать через нее. Пошли.

Теодор повернулся к Цирилио:

— Ты идешь со мной. Пойдем вдвоем.

Цирилио сплюнул на мокрую траву и коротко оскалился:

— Мне плевать, с кем идти.

Остальные двое бойцов, которым не хватило пары в тройках, тоже образовали двойку.

Каликс молча поправил ремень копья за спиной, чтобы древко не било по лопаткам при быстром шаге. Фонарь в правой руке бросал дрожащее желтое пятно на мокрую траву, а левая ладонь привычно опустилась на рукоять короткого меча на поясе, проверяя, легко ли клинок выходит из ножен.

Двое мечников смерили Каликса короткими, недовольными взглядами. Тащить с собой новичка на самый опасный фланг им явно не хотелось. Но спорить с прямым приказом командира никто из них не стал.

— Держись позади и свети под ноги, парень, — бросил старший из них, крепкий мечник с застарелым рваным шрамом через всю щеку. — И под ноги смотри, не вздумай хрустеть ветками.

Отряд из двадцати четырех человек быстро разошелся в стороны, растворяясь в темноте сосняка.

Каликс и двое мечников двинулись вправо, тяжело поднимаясь по крутому склону. Под подошвами скользила намокшая глина, пожухлый мох противно чавкал под весом сапог, норовя уехать вниз вместе с каждым шагом.

Дождь припустил сильнее. Крупные тяжелые капли с глухим шелестом пробивали хвою, холодные струи потекли за воротник, намертво пропитывая грубую ткань формы.

Каликс держался чуть сзади, непрерывно оглядываясь по сторонам. Во всем этом дерьме была одна важная деталь: отряд подобрался вплотную к внешним границам секты.

Карта этих мест у него была, но нарисованные линии на бумаге — это одно, а реальная земля под ногами — совсем другое. Каликс жадно вглядывался в темноту, сопоставляя каждый подъем, валун и овраг с тем, что запомнил по чертежам.

Слева сквозь стволы сосен едва пробивалось тусклое желтое пятно — фонарь соседней группы Теодора. Справа лежала сплошная, непроглядная чаща, где не было видно вообще ничего.

Склон становился все круче. Деревья росли реже, а из мерзлой земли все чаще выступали скользкие каменные глыбы, покрытые влажным налетом мха. Граница скал была совсем рядом.

Время уходило с каждой новой каплей ливня. Если они не зажмут тварь на этих оставшихся сотнях метров леса, придется на ходу придумывать что-то другое, потому что на камнях следы смоет окончательно.

Подъем по мокрому склону под крутым углом давался тяжело. Ливень хлестал яростнее, смывая верхний слой почвы и превращая землю под ногами в скользкое месиво.

Каликс держал фонарь в опущенной правой руке, направляя свет под ноги мечникам. Пальцы левой руки лежали на поясе, на обмотке рукояти короткого меча. Ремень тяжелого копья за спиной больно врезался в плечо. От постоянного напряжения заживающие кости предплечий начинали мелко, противно ныть, но Каликс лишь размеренно выдыхал через нос, удерживая ровный темп шага.

Двое мечников впереди тяжело хрипели.

Тот, что со шрамом, шел первым, хватаясь свободной рукой за стволы сосен и вытягивая тело вверх. Второй, помоложе, непрерывно дергал головой по сторонам и то и дело стирал ладонью с лица холодную воду.

Молодой мечник вдруг поскользнулся на раскисшей глине, с трудом удержал равновесие, оперевшись коленом о камень, выругался и с силой сплюнул под ноги:

— Да на кой черт мы вообще лезем на эти скалы ночью?! Дождь как из ведра, Этот мутант нас по одному в этих камнях перещелкает!

Мечник со шрамом даже не повернул головы, продолжая цепляться пальцами за узловатые корни:

— Боишься мутанта? Бойся лучше того, что будет, если вернемся пустыми. Эта тварь не остановится на этом. Мы должны отомстить за всех наших умерших братьев.

— Мы должны в первую очередь не поддаваться его уловкам, а поймать его хитростью, а не просто гоняться за ним, будто это глупый зверь! Глупые тут только мы, раз сами лезем в его логово!

— Что ты несешь? — огрызнулся старший, на секунду замирая на уступе. — Тебе плевать на наших мертвых братьев? Думаешь, они хотели бы, чтобы мы позволили ему прожить на день дольше?

— Думаю, они бы не хотели, чтобы мы сдохли следом за ними!

— Ты несешь херню.

— Нет, это ты просто идиот!

Каликс смотрел на них снизу вверх и чувствовал, как оба напряглись. Ладони обоих бойцов уже легли на рукояти оружия, пальцы сжались на обмотках. Еще секунда — и они сцепятся прямо на склоне.

— Вы еще громче орите, чтобы монстр точно знал, где мы, — ровно бросил Каликс.

Оба мечника синхронно замерли и резко обернулись к нему.

— Что ты сейчас сказал? — глухо переспросил старший, делая шаг назад, прямо к Каликсу.

Глава 24 Мертвые недра

Каликс понял, что сморозил глупость. В последнее время чувство страха у него словно притупилось, стало каким-то чужим, и теперь приходилось разгребать последствия собственного языка. Но отступать назад на мокрой глине было некуда.

— Я говорю: шли бы молча и под ноги смотрели, а не языками мололи.

Мечник со шрамом резко рванул руку вперед и намертво сгреб Каликса за мокрый воротник куртки, притягивая к себе:

— Повтори.

— Пошел ты, — глядя ему прямо в глаза, ответил Каликс.

— Повтори, иначе я тебя прямо здесь захерачу!

Пальцы старшего сжались на ткани еще сильнее, но в этот момент молодой мечник перехватил его за предплечье и потянул в сторону:

— Остынь! Завалишь его — сам по этой грязи с фонарем попрешься, а Теодор за сорванную охоту с нас шкуру спустит. Вернемся в лагерь — хоть ребра ему переломай, никто слова не скажет.

Мечник со шрамом помолчал пару секунд, тяжело дыша Каликсу в лицо, затем разжал пальцы и толкнул его назад:

— Радуйся, что нужен пока, падаль.

Молодой сплюнул под ноги Каликсу:

— Фонарь держи ровно, урод. Если я на этих корнях ногу подверну — живым ты до лагеря точно не дойдешь.

Каликс молча перевел фонарь в указанную сторону. Желтый луч выхватил переплетенные узлы сосновых корней.

В груди на секунду снова поднялось знакомое ощущение — тяжелое напряжение, какое бывает прямо перед дракой насмерть. Всего одной фразой он заткнул их грызню, но превратил себя в их общего врага. Зато теперь у них появилась общая цель для злости, и стоило ей появиться, как эти двое мигом забыли обиды и снова пошли слаженно, словно старые приятели.

В глубине души Каликс уже почти не верил, что они настигнут чудище. Следов нигде не было.

Сил на пустые пререкания не оставалось, да и свет на таком подъеме был нужен им троим одинаково.

Чем выше они поднимались, тем сильнее менялся сосняк. Деревья здесь стояли редкими кустами, стволы их были уродливо скручены, кора во многих местах почернела, словно от старого жара, и потрескалась глубокими бороздами. Из земли между полосами мха торчали острые зубья темного камня. Воздух заметно потяжелел: к холодной дождевой сырости примешался плотный запах тухлых яиц, едкой серы и застарелой гари.

Впереди показался резкий провал — темный провал широкой расщелины, уходящей прямо вглубь каменного склона.

Каликс шагнул вперед и поднял фонарь, направляя луч внутрь пролома.

Из темноты расщелины без единого звука метнулось темное тело. Тяжелые пальцы с сухими, грязными ногтями вцепились Каликсу прямо в воротник, сдергивая его вниз по каменному уступу.

Оба мечника шарахнулись назад, застыв в оцепенении, и фонарь вырвался из рук Каликса. Фонарь упал на камни, стекло треснуло. Корпус раскололся, и крошечные крупицы Дао Света вырвались наружу, ярко освещая каменный мешок.

Каликс полетел спиной на камни. Еще падая, он выдернул левой рукой кинжал из ножен на поясе и с размаху вогнал лезвие в голову твари, навалившейся сверху. Острие глубоко вошло в плоть, но мутант даже не дрогнул. Широко раскрыв пасть, он с хрустом впился зубами в правое плечо Каликса и рванул на себя, выдирая кусок мяса.

От острой вспышки боли у Каликса перехватило дыхание, из горла вырвался хриплый вдох.

Это был обычный одержимый — серая иссохшая кожа, мутные бельма вместо глаз и крупицы разного Дао, тускло светящиеся на груди и костяшках пальцев.

Кинжал сидел глубоко в голове твари, но ей было плевать на рану. Однако, содрав мясо и обнажив кость, одержимый вдруг замер, тяжело и тошнотворно закашлялся, сплюнул вырванный кусок на камни и издал утробный звук отвращения, пятясь назад.

Двое мечников наконец сбросили ступор и спрыгнули в расщелину.

— Думал, это Синета. Нет, обычный одержимый, — бросил старший.

— А чего он пятится? — нахмурился второй, косясь на тварь, которая с утробным звуком отвращения скребла когтями пасть, выплевывая кровь наружу.

Казалось, плоть Каликса пришлась монстру не по вкусу. Эти твари жрали любое мясо без разбора, не зная брезгливости. Единственным исключением была зараженная мутацией плоть — к ней они даже не прикасались. Но с чего бы плечу Каликса быть мутировавшим?

Оно было самым обычным. Разве что внутри его тела все было настолько плохо и отравлено, что даже падальщик не смог это проглотить.

Рана была тяжелой — чудовищный кусок плеча вырван начисто. Соль могла подавить заразу, но она не была способна за день или два заново вырастить мышечные волокна. Правая рука повисла плетью и едва слушалась.

Он левой рукой вытащил флягу и сделал пару глотков.

Тварь зашлась мерзким кашлем, а затем с визгом бросилась на подоспевших людей.

В тесной каменной яме было не размахнуться — потолок висел в полуметре над головой, а под ногами скользил мокрый базальт.

Молодой мечник ударил первым. Он попытался решить все одним выпадом: сделал

резкий шаг вперед, нажал Волей на клинок и выбросил прямое острие в грудь твари.

Лезвие врезалось в уплотненные ребра одержимого, не пробив их насквозь. Встречная отдача ударила парню в кисти, а на залитом водой базальте не нашлось жесткого упора — его сапог соскользнул назад, сбивая всю стойку.

Пальцы молодого дрогнули, лезвие со скрежетом отскочило в каменную стену, выбив сноп блеклых искр. В ту же секунду одержимый наотмашь хлестнул его лапой по ребрам, отшвыривая мечника к камням.

Парень со стоном осел на камни, хватая ртом воздух.

Одержимый уже заносил обе лапы, чтобы прыгнуть и разорвать упавшего, но в дело вступил мечник со шрамом.

Каликс, привалившись к мокрой стене, зажимал разорванное плечо, не отрываясь от боя.

Вместо того чтобы принимать удар монстра на жесткий блок, старший мечник намертво зафиксировал Хватку на рукояти, сместил корпус вбок и подставил клинок под косым углом.

Когти твари соскользнули по его лезвию.

Тяжелая отдача от удара монстра не сломала ветерану руки. Он использовал этот толчок: позволил чужой силе закрутить свое тело, согнул колени и в момент разворота всем весом вдавил Волю в Дао остроты и скорости.

Клинок пошел по кругу, набирая скорость не за счет широкого замаха, которому мешали стены, а за счет перенаправленной отдачи.

Лезвие на обратном ходу вошло одержимому в плечо, намертво перерубая связки и кость. Правая лапа мутанта с плеском упала в грязь.

Тварь взвыла от ярости, захлебываясь черной жижей, и попыталась достать мечника уцелевшей левой рукой. Но старший уже не останавливался. Его первое движение плавно перетекло во второе: он не стал выдергивать меч назад, а толкнул рукоять вперед, нанося сокрушительный удар гардой прямо в челюсть монстра.

Голова одержимого мотнулась назад, зубы с треском раскрошились, а ноги потеряли опору.

В этот миг снизу подоспел оправившийся молодой мечник. Припав на одно колено, он коротким тычком вогнал свой клинок в опорную голень твари, пригвождая ее к каменному полу.

Одержимый рухнул на колени.

Мечник со шрамом сделал короткий шаг, с силой наступил тяжелым сапогом на спину осевшего монстра, прижимая его к базальту, и коротким движением обеих рук опустил меч сверху вниз.

Голова твари отлетела в угол расщелины, ударившись о камни.

Обезглавленное тело еще несколько раз дернуло ногами, взбивая мутную воду, и окончательно затихло.

В пещере повисла пауза, нарушаемая лишь шумом ливня снаружи да частым, сбитым дыханием бойцов.

Клинок тут же автоматически втянул крупицы Дао из поверженного монстра. Кто добивал монстра, тот и получал заключённые в нём крупицы Дао.

— Неплохо.

Он опустил клинок. Каликс заметил, как мелко дрожат его пальцы на рукояти — даже для него проведение такой непрерывной связки в тесноте отозвалось ощутимой отдачей в суставах.

Старший шумно выдохнул сквозь зубы, вытер пот со лба рукавом и пнул мертвое тело.

— Эта тварь точно больше года провела в нижних выработках, — бросил он, стряхивая темную жижу с лезвия. — Намного крепче обычных одержимых.

Молодой, поднимаясь с колен и потирая ушибленные ребра, сплюнул кровь:

— Ну и отлично. Соберем побольше мертвого Дао, оно тут поплотнее.

— Толку-то, — отмахнулся старший. — У нас в шахтах благодаря телам рабов на нижних ярусах этого добра и так навалом, мертвого Дао хватает с головой.

Каликс понимал, что тот имел в виду. Мертвое Дао тут стоило дешево. Он хорошо знал цену мертвому дао благодаря тому, что его копье на восемьдесят процентов состояло из мертвого Дао.

Он слушал их молча, зубами и левой рукой доставая из нагрудного кармана кусок чистой ткани и туго перетягивая плечо.

Он также прекрасно знал эту систему. Рабов не просто загоняли в забои до полусмерти. Тех, кто умудрялся скопить десять брусков соли для выкупа, обманывали, убивали и сбрасывали трупы на нижние заброшенные ярусы. Там тела пропитывались местной скверной, превращались в одержимых, а позже бойцы секты зачищали их, собирая скопившееся мертвое Дао.

Убивать таких тварей было делом непростым, но прибыльным.

Когда-то эти мертвецы были людьми. Но сейчас, глядя на лежащее у ног тело и чувствуя, как дергает разорванное плечо, Каликс не испытывал к ним ни малейшей жалости.

Крупицы Дао Света, поднявшиеся в воздух после того, как разбился фонарь, озарили местность, показывая, что расщелина не упирается в тупик. Она уходила вглубь горы, соединяясь с широким базальтовым рукавом — древним лавовым ходом под склоном вулкана.

Из темноты соседних ответвлений, перекрывая шум капель, донесся приглушенный свист и глухие удары. Мечники переглянулись.

Это дрались их люди. Вдоль всей полосы прочесывания остальные группы наткнулись на такие же входы. Склон был буквально изрезан сетью трещин, и каждый отряд нашел свой спуск под землю.

На мокром камне у поворота туннеля чернел свежий след — кусок остывающего шлака и размазанный по породе сгусток темной крови.

Вода просачивалась сквозь трещины и сюда. Под подошвами хлюпало, сапоги промокли насквозь.

Коридоры тянулись вперед, кривые, уродливые, похожие на сточные каналы. Каликс, уже поднявшись, двигался следом, держа новый запасной фонарь в левой руке. Сам он уже давно стал левшой, так что в худшем случае мог просто бросить фонарь на камни и орудовать мечом своей рабочей рукой.

Тварь у входа оказалась далеко не единственной. Их тут точно хватало.

Среди нападавших попадались не только превратившиеся в одержимых люди, но и превратившиеся животные.

Каждый раз им приходилось останавливаться и принимать бой. Каликс уже заметил, как где-то на дальних коридорах слышны крики боли и мольбы о помощи.

Хорошо, что эти двое были достаточно опытны, чтобы не подпустить монстра к Каликсу, пока он держал фонарь. И как минимум не настолько обижены, чтобы специально так поступить.

На одной из базальтовых стен взгляд Каликса зацепился за старые, полустертые царапины. Надпись была сделана десятки лет назад и почти сгладилась от сырости. С трудом разобрав знаки, он прочел:

Не ищи здесь следов человека. Люди тут не живут.

Банальная, простая мысль, от которой внутри ничего не шевельнулось.

Сейчас его куда больше заботило то, как плохо он владеет мечом. Ни нормальной школы, ни выверенных стоек. Те приемы, которые он знал, годились для драки с людьми, а не для схваток с чудовищами в тесных норах.

Длинное копье за спиной требовало простора, здесь его было даже не развернуть.

Каликс поморщился от новой вспышки боли в плече и перехватил фонарь поудобнее.

Может быть, через год или два упорных тренировок ему удастся поднять свое мастерство до того уровня, когда он перестанет быть легкой добычей.

Закончив с двумя одержимыми собаками, бойцы без передышки двинулись дальше.

Вода сверху прибывала с каждой минутой.

Ливень на поверхности уже превратился в сплошную стену, и теперь древние подземные ходы стремительно затапливало. Грязные, холодные ручьи с глухим шумом неслись по наклонному полу, доставая до щиколоток, сбивая с шага и смывая под ноги острую каменную крошку.

Дождь снаружи играл исключительно на стороне врага.

Впереди, перекрывая гул несущейся воды, раздался яростный голос Теодора:

— Не тратить время на падаль! Прорываемся вперед!

Командир несся во главе отряда, прорубая путь сквозь темноту короткими, точными выпадами клинка.

Он не задерживался возле разрубленных тел, позволяя идущим следом добивать тех, кто еще шевелился. Цирилио держался чуть позади Теодора, угрюмо прикрывая тыл и жестко отсекая одиночные выпады одержимых из боковых ниш.

Куда бы ни падал слабый свет, вокруг открывалось одно и то же: скользкий базальт, черные потеки копоти на сводах и мутная вода под ногами, густо окрашенная темной кровью.

Коридор внезапно расширился, открываясь в огромный наклонный грот, весь изрезанный каменными ребрами и глубокими расщелинами.

Отряд бежал изо всех сил. Каликс с трудом держал общий темп: разорванное правое плечо горело огнем, каждый толчок отдавал в ключицу, а тяжелый фонарь в левой руке мотало из стороны в сторону, отчего дрожащее пятно света то и дело срывалось со стен и не успевало вовремя освещать дорогу.

Из бокового хода прямо наперерез вывалилась тварь. Когтистая серая лапа с треском вспорола куртку на боку Каликса, содрав кожу на ребрах. От неожиданного удара он пошатнулся и едва не завалился в воду.

Каликс выронил фонарь и едва успел оттолкнуть левой рукой монстра коротким тычком, но этот слабый удар тварь даже не заметила.

Шедший рядом мечник со шрамом даже не повернул головы в его сторону. Он просто перепрыгнул через брызги и припустил дальше, оставляя Каликса на растерзание.

Однако молодой мечник резко затормозил. Развернув стопу в потоке воды и с силой вжав сапог в камень, он всем весом опустил лезвие точно в затылок одержимого, перерубая кость. Тварь рухнула мордой в бурлящую жижу.

Парень тут же протянул руку, и выдернул Каликса из воды рывком, едва не вывихнув ему плечо сильнее, чем уже было. На секунду замер, глядя на располосованную рану так, будто оценивал испорченный кусок мяса на рынке.

— До кости почти... — буркнул он себе под нос. И тут же, будто разозлившись на себя за эти слова, рявкнул уже Каликсу в лицо: — Фонарь твой все равно бесполезен! Вытаскивай меч и ориентируйся по его свету!

Он толкнул Каликса вперед и без оглядки побежал догонять остальных.

Каликс послушался совета и не стал поднимать фонарь.

Выхватив короткий меч левой рукой, Каликс коротко нажал Волей, и по лезвию побежал тусклый, белесый отблеск Дао.

Дао было активно всегда, но скупо освещало камни под ногами только под прямым давлением воли. Этого все же хватало, чтобы различать выступы под ногами.

Впереди открывалась неизвестность, но сзади осталась сплошная чернота, откуда доносился шум десятков шлепающих по воде лап. Бежать назад было глупо, хоть двигаться вперед совершенно не хотелось.

Бойцы, которых до этого разбросало по разным боковым ходам, теперь выныривали из темноты и жались друг к другу. Бежать порознь в этой каше было верной смертью, и люди инстинктивно сбивались в общую толпу. Каликс из последних сил прибавил шагу, пытаясь догнать их.

Почему эти твари вообще были повсюду — Каликс уже не понимал. Казалось, он снова провалился в самые нижние уровня шахты.

Справа. Слева. Прямо впереди, из непроглядной темноты. Они лезли отовсюду, черт возьми.

Каликс почти не сбавлял ходу. То спотыкался о камни, то вслепую встречал очередной удар, едва успевая отвести его в сторону. Меч мелькал в темноте короткими резкими взмахами — он не пытался убить каждого. Лишь полоснуть, отбросить, расчистить себе путь и снова рвануть вперед.

Каждый удар на мгновение вспыхивал перед глазами, выхватывая из тьмы очередную тварь, стены и бегущую впереди дорогу.

А затем отдача снова била в ладони и предплечья.

В нормальном бою он бы встал в стойку, чтобы перенаправить отдачу. Но здесь, на бегу, это было попросту невозможно.

Поэтому Каликс только бежал, рубил всё, что оказывалось перед ним, и надеялся, что следующий взмах расчистит дорогу хотя бы на пару шагов.

Вдруг камень под подошвой сапога с хрустом пошел трещинами и проломился.

Нога чуть не провалилась в пустоту, Каликс кувырком полетел вперед по мокрым камням.

Позади образовалась глубокая дыра, откуда пахнуло удушливым жаром. Каменный пол вокруг продолжал трескаться, и из десятков мелких щелей с бешеным свистом ударили струи раскаленного газа.

На этом все не остановилось.

Ледяная дождевая вода хлынула в раскаленные расщелины. Земля под ногами глухо заурчала, и через секунду грот наполнился взрывами кипятка и клубами плотного пара.

Каликс едва успел подняться на ноги, отскакивая в сторону от ударившей в свод струи горячей воды. Видимость из-за поднявшегося тумана и темноты упала почти до нуля, но он не потерял ориентир и продолжал двигаться туда, куда ушли остальные.

Спустя минуту он все же настиг хвост отряда.

Широкий грот впереди резко обрывался, распадаясь на несколько направлений.

Основной путь уходил в узкую горловину, перекрытую полусгнившими деревянными крепями старых выработок. Поток воды здесь уже поднялся до колен, превратившись в ревущий селевой водоворот, который волок за собой камни, обломки бревен и темные ошметки плоти.

Люди давились в этой тесной щели, наваливаясь друг на друга и с хрустом ломая плечами трухлявые подпорки.

В общей давке копье Каликса за спиной встало в распор между базальтовым выступом и низким сводом.

Сильный рывок едва не сломал ему шею: ремень с силой врезался прямо в разорванное плечо, и перед глазами на миг полыхнуло белым от острой боли. Задыхаясь, Каликс уперся сапогом в породу и изо всех сил дернул древко на себя, сдирая кожу, но все же сумел вызволить застрявшее оружие из каменного капкана.

Черт. Я даже не понимаю, в чем вообще был смысл строить план, как убить мутанта Синету. Надо было сначала придумать, как до него добраться или хотя бы как его поймать. А то мне уже кажется, что до самого плана мы вообще не доберемся. И, если честно, давно бы уже пора сворачивать эту затею.

Одержимых вокруг становилось только больше, а до логова главного мутанта отряд так и не добрался.

Впереди больше не было нормальных коридоров — путь рассекало множество узких вертикальных расселин. Клаустрофобией Каликс не страдал, но наконечник копья за спиной то и дело скреб по стенам и цеплялся за выступы, дергая его назад, пока твари настигали сзади.

Он окончательно отстал от общей группы, оказавшись рядом с бойцом, который сильно повредил ногу и с трудом протискивался в щель.

Приглядевшись в темноте, Каликс узнал его: это был тот самый старший мечник со шрамом из его тройки. Выглядел он паршиво, лицо побелело от боли, хотя сам Каликс чувствовал себя не лучше.

Каликс оглянулся назад — из пара уже выныривали первые силуэты преследующих монстров.

— Двигайся ты уже! — нервно крикнул Каликс, подталкивая его в спину.

— Я не могу, сука, двинуться! — сквозь зубы прохрипел мечник, безуспешно пытаясь протолкнуть застрявшую ногу.

Когда старший все же протиснулся к середине расщелины, Каликс тут же втиснулся следом. В этот момент тонкая каменная плита под их ногами, подмытая бурлящим снизу потоком, не выдержала общего веса и с сухим треском лопнула.

Оба сорвались вниз.

Каликс падал сквозь черную пустоту узкого колодца, раз за разом ударяясь ребрами и плечами о каменные выступы, пока с размаху не рухнул на дно, приземлившись прямо на упавшего мечника и выбив из того весь оставшийся воздух.

Тот хрипло застонал и попытался оттолкнуть Каликса. Каликс быстро отполз в сторону, судорожно хватая ртом воздух и прижимаясь спиной к ледяной мокрой стене.

Сверху сквозь дыру в потолке на них хлынул водопад мутной грязи, заливая лица и забивая рты песком.

Они оказались в глубоких, нетронутых нижних пустотах, где царила полная темнота.. Фонаря не было, а от удара о камни перед глазами все еще плавали темные круги.

Из дальних углов пещеры донеслось сухое шуршание и щелканье десятков лапок.

На открытое, сочащееся кровью плечо Каликса и его свежие раны тут же начали кидаться мелкие шама.

Они были верткими и быстрыми: Каликс вслепую махнул левой рукой, но ни по кому не попал.

Кусали они метко, но не так глубоко, пытаясь оторвать кусочки плоти. Мечник со шрамом рядом с ним злобно зарычал, нащупал двоих шама у себя на груди и с хрустом раздавил их пальцами о камни.

В это же время наверху бег остатков отряда внезапно оборвался у широкой каменной развилки.

Основной рукав туннеля круто уходил вниз — туда, где бурлила нарастающая муть и вырывались струи пара.

Но справа в базальтовой стене открывался узкий, крутой подъем. Оттуда, сверху, ощутимо тянуло холодным дождевым сквозняком — верный признак того, что эта трещина выводит прямо на склон горы.

Цирилио намертво уперся ладонью в базальтовую стену и преградил дорогу:

— Теодор! Отступаем!

Теодор резко затормозил и повернулся к нему, тяжело дыша:

— Ты шутишь? — выдохнул он. — Эта тварь специально пытается заставить нас отступить. Не играй ей на руку. Нам осталось совсем немного!

— Если мы пойдем дальше, то точно все подохнем! — рявкнул Цирилио, перекрывая рев несущейся воды. — Ты сам не понимаешь, что творишь!

— Кто отступит, тот будет объявлен дезертиром!

Люди вокруг замерли, прижимаясь к мокрым стенам.

— Ты не сможешь выжить, — холодно сказал он. — И нас за собой утянешь. Кто хочет сдохнуть под оползнем — оставайтесь с этим безумцем. Все, кто хочет жить — за мной!

Больше десятка мечников, израненных, ошпаренных паром и напуганных хаосом, без колебаний отшатнулись от Теодора и рванули вслед за Цирилио вверх по наклонному ходу, выбирая спасение, пока входную пещеру не запечатало водой окончательно.

С Теодором осталось всего шесть человек.

Командир проводил беглецов бешеным взглядом, сплюнул сквозь зубы алую пену и повернулся к оставшимся.

— Им достанется позор трусов и штрафные бруски соли, — глухо бросил он, намертво сжимая рукоять меча. — А Мутант Синета может оказаться за этим поворотом. Вперед!

Все оставшиеся молча подняли клинки и двинулись во мрак за командиром, в то время как Цирилио уводил свою группу назад, надеясь успеть до того, как вода полностью отрежет путь наружу.

Глава 25 Рабочий размен

Круглая вулканическая каверна уходила вверх больше чем на двадцать метров, теряясь во мраке высокого свода. В поперечнике зал насчитывал добрую сотню шагов.

В самом низу лежала ровная, сухая плита из черного спекшегося камня, отрезанная от стен глубоким кольцевым рвом. Оттуда, из кипящих расселин, непрерывно поднимался белесый едкий пар.

Стены пещеры поднимались уступами, словно огромные каменные ступени в несколько ярусов. Между этими уступами над пропастью висели узкие полосы камня — естественные мостики, соединявшие разные уровни зала на разной высоте.

Единственный свет исходил со дна. В трещинах пола слабо тлело красное огненное Дао, едва освещая каменные плиты под ногами. Выше этот свет просто не доставал, поэтому верхний ярус с каменными мостами и свисающими цепями тонул в густой темноте.

Синета замер посреди плиты. До его ушей только сейчас долетели глухие, смазанные расстоянием отголоски криков, доносившиеся сверху, из входных тоннелей.

Они действительно последовали за ним?

В логово, где он безвылазно сидел десять лет?

Приперлись. В глухую ночь, под хлещущим ливнем, прямо в это пекло. Если секта и решилась выкурить его, то почему прислала свору сопливых мечников, а не старейшин? Это выглядело дико и бессмысленно.

На что эти сопляки надеялись в затопленных норах? Думали, он за десять лет разучился ломать хребты голыми руками? Или решили, что в эти норы можно зайти просто так, без капканов и завалов на каждом шагу?

Хотя, возможно, он просто слишком многого ждал от мозгов людей, которые с раннего детства с утра до ночи махали тренировочным оружием, вбивая в тело голые рефлексы. Пару сотен лет назад их секта вообще не знала грамоты. Тех немногих, кто мог разобрать знаки, уважительно звали мудрецами.

Сейчас читать и писать умел каждый сопляк, вот только ума это никому не прибавило. Всё свелось к тому, что теперь вся деревня до тошноты была исписана бредом людей.

Спускаться сюда сейчас было полнейшей глупостью. Шанс того, что они вообще проберутся сквозь норы к каверне живыми, стремился к нулю. А шанс одолеть его здесь, в его собственном доме… такого шанса просто не существовало.

В глубине зала, ближе к отвесной стене, тяжело звякнули звенья. Под самым сводом в массивные каменные балки были вбиты цепи. Вдоль стены на них висели пленники.

Некоторые уже затихли навсегда. Их тела высохли, тронутые серым налетом гнили, превратившись в обвисшие ошметки. Но пять туш все еще дышали, судорожно втягивая горячий воздух.

Среди них, прикованная за запястья к выступу породы, висела Илария. Одежда на ней висела лохмотьями, ребра с левой стороны были проломлены, а на разбитых губах запеклась черная, густая корка. Рядом слабо стонали еще четверо израненных разведчиков.

Внутри Синеты тяжело заворочался голод.

Темное, налитое скверной Дао бродило в его искаженной плоти, требуя сорваться с места и рвать живое мясо. Оно шептало в затылок: раздави их, выпей горячую кровь, стань чистой силой, забудь обо всем.

Именно поэтому Синета перенес вес тела и сделал шаг вперед.

Он подошел к ближайшему пленнику — молодому мечнику, чьи босые пальцы едва доставали до мокрого уступа. Тот зашевелился, почувствовав чужое присутствие

Парень вскинул голову, дернулся в кольцах цепей, заверещал от ужаса и попытался вжаться лопатками в шершавый камень:

— Пошел нахер... Убей, сука! Убей сразу, тварь!

— Зачем ты так легко хочешь смерти? — глухо, с трудом ворочая слова в разорванной гортани, спросил Синета. — Зачем? У тебя жизнь всего одна. Если сейчас умрешь, больше никогда не будет шанса жить дальше.

Парень ошарашенно уставился на него, часто моргая сквозь застилающие глаза слезы:

— Что ты несешь, тупой мутант? Разве не в этом твоя суть — убивать и жрать людей?

— Почему вы все смотрите только на мое тело? — в голосе Синеты не прозвучало ярости, лишь недоумение. — Неужели никого из вас не удивляет то, что я говорю как человек? Неужели вас не удивляет, что я думаю как человек?

Второй пленник, висевший чуть левее, хрипло, натужно рассмеялся, закашлявшись темной мокротой:

— Думать недостаточно. У тебя нет человечности.

— Эмпатия, — ровно отозвался Синета, повернув к нему тяжелую голову. — Она у меня была. Но я потерял ее еще до того, как мое тело мутировало. В остальном я остался таким же человеком.

— Теперь понятно, почему люди когда-то радовались твоему уходу, — сплюнул разведчик, скривившись от боли в вывернутом плече. — Не понимаю, что ты тянешь. Жри или кончай.

— Сдохнуть — это самое легкое, что вообще существует в этом мире, — Синета переступил тяжелыми ступнями, и камень под ним тихо скрипнул. — Ты просто разжимаешь пальцы, перестаешь терпеть и падаешь. Секта в своих интересах внушила вам, соплякам, что красиво умереть с криком за секту — это доблесть. Я слышал, что в других сектах людей кидают в нижние уровни шахты, где живут только монстры, чтобы закрепить их волю к жизни. Пора бы и нам внедрить подобную шелуху. А то волю людей нашей секты так же легко разбить, как вазу.

— Что ты несешь, кусок шлака?! — сорвался молодой, натягивая цепи до скрежета. — Воля человека, который всю жизнь посвятил боевому искусству, не может быть слабой!

— Вы идиоты, — Синета тяжело опустил две верхние руки вдоль ребер, позволив им повиснуть. — Если начнете мутировать — тут же станете тупыми одержимыми. Ваш разум не способен выдержать ужас того, что творится с плотью. Для вас, глупцов, тело, которое вы видите в отражении, и определяет то, кем вы являетесь. Вы еще мелкие, бестолковые, вы даже не поняли бы, как мутация захватила ваш разум. Когда я десятки лет назад встретил человека, у которого все тело пошло мутацией, я не убежал и не испытывал к нему враждебности. Я восторжествовал и захотел с ним поговорить.

Он выдержал паузу. Снизу шумно вырвалась струя пара, обдав свод каверны.

— Человека отличает воля. А ваша воля навязана этой дурной сектой. Да, когда-то я был точно таким же. Но не важно, насколько ужасна твоя ситуация и какие удары по тебе придутся — твоя воля никогда не должна ломаться из-за внешних обстоятельств.

Синета выдохнул горячий серный чад. Эти двое были полнейшими дураками. Говорить с ними по-человечески было почти невыносимо — они ничем не отличались от тысячи других сектантов с заученными фразами, одинаковой философией и плоским взглядом на мир.

Но среди них висел еще один человек.

Синета медленно развернул массивный корпус в сторону уступа:

— Вот ты. Девчонка.

Девушка лишь криво усмехнулась разбитыми губами, но не проронила ни звука.

— Я наблюдал за тобой, — продолжил он, вглядываясь в ее опущенное лицо. — Твоя воля не была направлена на то, чтобы справиться с задачей. Ты все время дурачилась на миссии и вела себя так, будто тебе безразлично все вокруг, хотя могла принести куда большую пользу. Что ты за человек? Расскажи мне.

Илария не ответила. Она даже не подняла головы, демонстративно пропустив его слова мимо ушей.

Синета повторил вопрос. На этот раз в его скрежещущем голосе отчетливо прорезалась угроза. Илария снова выдержала долгую паузу. Затем медленно сплюнула кровь на камни под ногами и наконец подняла на него тяжелый, прямой взгляд:

— Ты хочешь обратно стать человеком. И для начала решил прояснить разум, разговаривая с живыми людьми, потому что это твой единственный якорь. Глупо полагать, что я стану болтать с тобой просто так.

Синета замер. Он смотрел на нее всеми своими незрячими, белесыми глазами, не шевелясь.

Ему было совершенно непонятно, почему она ведет себя так уверенно. Она висела на цепях, с перебитыми костями, посреди логова чудовища, но держалась так, будто в любое мгновение могла сорвать крепления и снести ему голову. С одной стороны, он отчетливо чувствовал от нее скрытую опасность. С другой — убивать ее прямо сейчас было слишком глупо. Его собственное сознание сейчас находилось в паршивом, шатком состоянии.

Он искренне не понимал, почему никто вокруг не считает его человеком.

Человека не определяет только внешняя оболочка. Я и есть человек. И пленные нужны мне именно для этого: разговаривать, цепляться за сложные мысли, спорить — лишь бы не превратиться в то тупое, бездумное мясо, в которое меня ежесекундно толкает собственное тело.

Мы живем в мире, где наше собственное тело хочет тебя сожрать. Каждая клетка под воздействием Дао мутирует и пытается стереть твою личность в животный инстинкт. Эти тупые сектанты снова ничего не понимают. Нельзя доверять своей плоти. Тело — всего лишь бешеный зверь, которого приходится держать мертвой хваткой одной только силой воли.

Выше, в узких затопленных лазах, Теодор с трудом проталкивал свое тело сквозь мокрую каменную щель. Вода текла по лицу, смешиваясь с едким потом. Он тяжело дышал через сжатые зубы, крепче сжимая рукоять оружия.

Теодор старался не думать о лишнем, но внутри все равно клокотала глухая ярость на тех, кто сбежал. Увидели дорогу, которую враг нарочно оставил открытой, и тут же дали деру.

Да, он ведет оставшихся в рискованный, почти самоубийственный поход. Он и не думал этого отрицать, черт возьми.

Потерять бойцов ради того, чтобы вырезать заразу, отравляющую весь сектор, — это нормальный, рабочий размен. На войне по-другому не бывает.

Но эти ублюдки что, смеются? Они всерьез думают, что смогут вернуться позже, собрать больше людей, придумать план поумнее и спокойно схватить тварь? Отступая, они дают врагу только одно — время. Время убить еще больше патрулей, а главное — время пытать и жрать членов их секты, которых враг уволок к себе.

В таком деле не бывает идеального времени для удара. Нет никаких гарантий, что позже появится шанс получше. Не факт, что у Цирилио вообще останется возможность своими руками отомстить за мертвого брата. Да и вообще не факт, что они сами доживут до завтрашнего дня.

Лучшее время рискнуть — здесь и сейчас. А не завтра, не послезавтра и не после очередного бессмысленного совета старейшин.

Сбежавшие этого не понимали. Их воля оказалась слишком мягкой. Именно те, кто сейчас хрипел у него за спиной, шагая по колено в ледяной грязи прямо в эту огненную пасть, доказывали разницу между людьми. Они все выросли в одной секте, зубрили одни и те же правила и махали одинаковым тренировочным оружием.

Но разница между ними существовала всегда. И сейчас она встала во весь рост.

Они прорывались сквозь затопленные норы, вслепую сбивая все на своем пути. Но в этой бешеной гонке Теодор меньше чем за минуту потерял двоих бойцов: одного уволокло в боковую промоину, второго смяло в узком изломе хода. Оставшиеся трое едва держались на ногах. Лица посекло каменной крошкой, плечи и бока покрывали рваные кровоподтеки, а тяжелое дыхание вырывалось из глоток со свистом.

Глубоко внизу, на своей каменной плите, Синета внезапно повел головой.

Шум, крики и частый топот наверху разом стихли. Остался лишь подземный гул.

Судя по всему, сопливые мечники наконец-то закончились. Или те, кто уцелел, бросили затею и повернули назад.

Синета не собирался расслабляться. Верить тишине в этих норах было глупо, но проверить причину все равно требовалось. Если они действительно отступили, ему нужно было готовиться к следующему этапу.

Переступив большими лапами, он покинул круглый зал и начал медленно подниматься по каменным перемычкам в верхние ходы.

До этого момента мутанты находили людей за считанные секунды вовсе не из-за какого-то мистического чутья. Причина была куда проще.

Во-первых, несущийся напролом отряд сам выдавал себя каждым движением. Лезвия клинков фонили Дао, рассекая непроглядную тьму вспышками, а грохот подошв по мокрому камню далеко разносился по узким каменным трубам.

Во-вторых, твари безошибочно реагировали на свежую горячую кровь и тепло живой плоти. Для слепых порождений забоев люди звенели в темноте и пахли так же отчетливо, как кусок мяса, брошенный на раскаленные угли.

Теодор и трое оставшихся бойцов нырнули в глухую каменную нишу. Мечники сразу спрятали клинки, чтобы Дао перестало фонить светом, и вокруг наступила сплошная темнота.

Чтобы сбить тварей со следа, Теодор и бойцы достали из поясных сумок плотно закупоренные склянки. Этот способ подобраться к логову Синеты держали на крайний случай. Мутная жижа напрочь выжигала человеческий запах, но действовала недолго. Хуже всего было то, что едкий состав растворял ткань и быстро въедался в кожу, оставляя глубокие язвы.

Они без колебаний вылили жидкость себе на головы. Жгучая дрянь потекла по волосам, шеям и плечам, заставляя кожу немо гореть, а глаза — слезиться от едкого пара.

Опустившись на корточки, они двинулись вперед, ощупывая влажный пол ладонями. Вода сюда еще почти не добралась, едва закрывая подошвы сапог.

Каждый шаг бойцы подстраивали под дыхание самой горы. Снизу, из раскаленных трещин, каждые несколько секунд с тяжелым ревом вырывались струи пара и кипятка. Этот постоянный природный грохот глушил любые мелкие шорохи и удары шагов.

Когда очередная струя пара с гулом ударяла в каменный свод, отряд мягко делал три быстрых шага на носках, плавно перекатывая вес тела. Как только выброс стихал и наступала короткая пауза, мечники замирали, сливаясь с серыми уступами. Они не двигались, вжимаясь в грязь и сдерживая дыхание сквозь стиснутые зубы.

Мимо них в кромешной тьме пробегали одиночные одержимые. Твари шлепали когтями по мокрому камню буквально в паре локтей, слепо втягивая ноздрями воздух, но улавливали только вулканическую гарь, серу и холодную мокрую грязь.

Каликс покатился по мокрой породе, получив жесткий тычок в челюсть.

Старший мечник, отмахиваясь от нависшей шамы, взбесился и слишком широко размахнулся, зацепив парня локтем. В глазах у Каликса на миг вспыхнуло белым, в ушах зазвенело. Зрение быстро вернулось, но во рту остался солоноватый привкус.

Он понял, что удар пришелся случайно, но все равно выругался сквозь зубы, поднимаясь на колени.

Третье поручение от секты, а он уже люто ненавидел это копье за спиной. Длинное древко цеплялось за каждый выступ в потолке, превращая простую ходьбу в каторгу.

Мелких шам они добили быстро, раскроив им черепа тяжелыми ударами, но сверху, откуда они сами провалились, быстро набиралась вода. Поток слишком быстро прибывал, растекаясь по проходу и поднимаясь все выше. Старший мечник даже не обернулся на Каликса — он просто рванул вперед.

Каликс расслышал, как тот сдавленно бормочет ругательства, обещая разорвать мутанта на куски самым жестоким способом, на какой хватит фантазии.

Старший жил одной мыслью: пробиться к логову и добраться до ублюдка. Каликс же молился наткнуться на выход. Лишь бы выбраться наружу и свалить отсюда ко всем чертям.

Прощай, Илария. Похоже, спасти тебя уже не выйдет.

Каликс не понимал, почему рядом с ним люди постоянно и так быстро дохнут, сменяясь новыми лицами. Списывать все на один лишь жестокий мир вокруг было глупо. Но одно он знал точно: каждый погибший хоть чем-то да напоминал предыдущего.

Внезапно из щели под каменным выступом выметнулась серая рука одержимого, вцепившись мечнику прямо в голень и пытаясь утащить под воду. Старший дернулся, выхватил широкий клинок из темного сланца и принялся вслепую рубить перед собой. Он глухо рычал от боли — пара ударов в темноте явно пришлась по собственному сапогу, но мертвая хватка на ноге наконец ослабла. В этот же момент из темного угла метнулась еще одна тварь, метя Каликсу в горло; парень ушел от когтей перекатом по мокрой гальке, ободрав плечо.

Лаз сужался с каждым шагом. Казалось, людей здесь отродясь не было, да и прохода быть не должно — только узкие щели, промытые водой и выбитые мелкими шамами.

Уровень потока поднялся уже до пояса. Вода прибывала с пугающей скоростью.

Старший мечник сбился с шага, его дыхание перешло в сиплый визг:

— Нет. Нет! Такого быть не может! Нет!

Он заорал во весь голос и рванул вперед, окончательно теряя остатки рассудка и пугая идущего следом Каликса.

Спустя пять шагов они с размаху врезались в глухую каменную стену.

Дороги не было. Ни щели впереди, ни уступа над головой. Только путь назад, навстречу ревущему потоку черной жижи.

Каликс среагировал мгновенно. Зажав нос, он нырнул под воду, пытаясь нащупать проход ниже. Он рискнул приоткрыть глаза, но тут же вынырнул с глухим хрипом, держась за лицо.

Вода содержала Дао, из-за чего веки обожгло, словно тлеющей золой. Глаза жгло невыносимо.

Уровень воды поднялся до шеи. Старший со шрамом окончательно сломался. Он застыл на месте, широко раскрыв остекленевшие глаза и глядя куда-то вверх, в темный камень. Зубы выбивали частую дробь, грудь ходила ходуном. Всю жизнь он тешил себя мыслью, что погибнет в великой сече как воин. Но сейчас его топило в грязной дыре, словно скот в яме.

Каликс рванул вперед, грубо толкнув мечника плечом и сметая его с дороги. Он крепко закрыл глаза и погрузился по подбородок, лихорадочно ощупывая стену ладонями. Старший даже не обратил внимания на толчок — у него начался глубокий шок.

Каликс понял, что руками тут ощупывать нечего: вокруг были лишь крошечные трещины, через которые протискивались твари.

Тогда он выдернул из ножен меч. Оружие было насквозь мокрым, рукоять скользила в ладони, но Каликс стиснул пальцы, собирая остатки воли и вдавливая сорок крупиц дао в лезвие.

В его мече было шестьдесят единиц суммарной мощи. Но его кости сейчас могли выдержать отдачу максимум в сорок.

Через полминуты вода накрыла их с головой. Они ушли под воду.

Каликс успел сделать последний рваный вдох, но воздуха в легких осталось ничтожно мало. Вокруг стояла абсолютная, плотная тьма. Открывать глаза не имело смысла, поэтому он ориентировался только по кончику меча, заранее упертого в самый глубокий скол породы.

Удар. Отдача ударила в суставы пальцев и отозвалась в локте.

Удар. Он даже не пытался выстроить стойку, стоя на цыпочках в воде.

Еще один слепой толчок обеими руками — и трещина подалась. Камень вывалился наружу, открывая неровный пролом.

Каликс развернулся, наугад провел рукой во тьме и нащупал мокрый рукав мечника со шрамом. Схватив его за запясть той же рукой что держал меч, он поволок бесчувственное тело за собой в дыру.

Плыть не требовалось — под ногами все еще оставался наклонный пол, пещера круто уходила вниз, и прибывающий поток подталкивал их в спины. Но внутри все сжималось от липкого страха наткнуться на новый завал. Каликс несколько раз с размаху приложился затылком и макушкой о низкий потолок, пока искал воздух, и в одном месте все-таки высунул голову.

Старший закашлялся рядом, захлебываясь рвотой и черной водой.

Это не было выходом. Пространство быстро сужалось, уровень поднимался. Нужно было нырять снова. Сама мысль об этом вызывала тошноту, но Каликс набрал полные легкие и снова утянул старшего под воду. Тот не сопротивлялся, обвиснув тяжелым кулем.

Через двадцать секунд Каликс снова пробил головой поверхность, жадно хватая ртом сырой воздух. Мечник очнулся от боли, забился в воде и намертво вцепился обеими руками в одежду Каликса, едва не утягивая его обратно на дно.

Каликс зло дернул уголком губ и снова ушел вниз, увлекая за собой спутника.

В этот момент привязанное сзади копье намертво заклинило между острыми выступами породы. Рывок остановил Каликса на месте, выбивая последние крохи воздуха из груди. Он не стал метаться: хладнокровно повернул корпус, ослабил крепление на плече, провернул древко и выдернул его из зажима.

Они проплыли еще немного, и вода снова уперлась в завал из нанесенного гравия и крупных обломков. Каликс со всей силы пнул преграду пяткой, но камень не сдвинулся с места.

Времени не оставалось вовсе.

Он крепко перехватил рукоять меча, вспоминая, как когда-то держал тяжелую кирку, врубаясь в соляные пласты глубоко в шахте.

Реальность прямо говорила, что здесь он и сдохнет. Вот только плевать он хотел на реальность.

Каликс целых полгода врал всем в лицо, что в полном порядке, пока рак пожирал его изнутри. Он врал родителям в прошлой жизни на Земле. Он врал надсмотрщикам на соляных разработках секты. С какой стати он должен быть честным перед этой каменной канавой?

Он попытался соврать собственным легким, внушая себе, что воздуха внутри еще полно. Обмануть плоть не получилось: горло свело жестоким спазмом, челюсти непроизвольно разомкнулись, и внутрь толчками хлынула едкая, ледяная жижа.

Зрение окончательно угасло, сознание поплыло, а тело начало умирать. Но пальцы левой руки намертво впаялись в рукоять, продавливая Дао сквозь немой крик захлебывающегося мяса.

Удар. Камень хрустнул. А дальше сознание смыло черной волной, и поток вышвырнул их наружу.

Глава 26 Скучный мир

Кузнец выставил его за дверь, потребовав чертеж. Когда Каликс пытался выяснить у окружающих, что вообще такое Дао, каждый нес собственную чушь. Когда спрашивал, как пробиться на следующую ступень Хватки, мастера начинали говорить мутными загадками, будто сами не понимали, как работает их тело.

Каликс сам собрал под себя рабочую основу, пока остальные новички тупо заучивали стойки. Но когда дело дошло до настоящей механики боя, он уперся в глухую стену.

В один из таких дней он столкнулся с Азрой.

Тот просто шел через внутренний двор и, заметив Каликса, спокойно бросил короткое приветствие.

Это был не случайный человек. Это был тот самый сектант, который во время бунта гнался за ними, когда они выбрались из шахты. Тогда Каликс остался задержать его и сумел продержаться против него несколько секунд.

Удивительно, но Азра не смотрел свысока. Тогда он просто вырубил Каликса, не став добивать, а позже сухо бросил распорядителям, что этот раб сгодится на арену, где Каликс и встретился с Гунсаром.

— Копье, серьезно? — спросил удивлённый Азра.

Они встали друг напротив друга на утоптанной глине полигона. Бой продлился ровно десять секунд. Азра двигался с пугающей, выверенной простотой: один мягкий отвод наконечника в сторону, скользящий шаг вперед, глухой удар деревянной гардой по предплечью — и копье вылетело из онемевших пальцев Каликса.

Они провели еще несколько схваток. Исход не менялся. Каликс не мог зацепить его ни разу.

Когда оба тяжело задышали от полуденного зноя, они сели перевести дух, и заговорили о прошлом. Каликс вскользь упомянул, как собирал свое оружие в забое. Азра от души рассмеялся:

— Столько разных Дао в одном клинке! Их вроде восемь штук там было, да? И ты умудрился вбить в одну железку сразу две стихии — Лёд и Воду. Еще и стоишь тут, на полном серьезе рассказываешь мне, что высчитывал Дао по крупицам, как ободранный шахтер на руднике, и до сих пор так делаешь. Раб один раз — раб на всю жизнь.

В соляных забоях надзиратели взвешивали дневную норму щепотками и мелкими брусками, будто граммы на аптекарских весах. Азра решил, что эта мелочность в голове Каликса — обычная привычка лагерной швали. Он кажется и близко не понимал, что перед ним человек из другого мира, проживший в шахте всего пару месяцев

— Я не раб, — ровно ответил Каликс, вытирая пот со лба. — И я не из этих мест.

— Но в твоей голове сидят рабские цепи, — Азра прищурился и ткнул кончиком учебного меча в ворот его формы. — Твой амулет тебе часто помогает?

— К чему ты клонишь?

— У меня в детстве был точно такой же, — усмехнулся сектант. — Мелкая безделушка, которую выдают каждому, кого выдернуло с Земли.

Каликс замер:

— Ты…

— Да, с Земли. Только меня затянуло сюда сопляком, в десять лет. Я выкинул этот амулет в канаву еще до того, как у меня выросли зубы мудрости. Сейчас иногда жалею — забавная была штука на память. Но слушай внимательно, Каликс: не пытайся сыпать вопросами. Я не стану на них отвечать. И не потому, что ты мне не нравишься или должен заплатить. Вовсе нет.

— Мы живем в мире, где готовых ответов просто нет. До всего придется доходить собственной шкурой, так что брось обижаться на кузнецов и мастеров. Они говорят загадками не со зла — просто единой истины не существует. Но кое-что я тебе все-таки скажу, раз уж мы из одного края. Твое представление о мире от начала и до конца неверно. Во-первых, это глупость — считать Дао в клинке по отдельности. Столько-то крупиц Воды, столько-то Остроты. Это так не работает. Считаешь всё вместе, как одно число.

— Почему?

— Вопросы потом, — оборвал Азра. — Во-вторых, глупо набивать меч чем попало просто потому, что клинок притягивает другие Дао, и тебе кажется, будто они совместимы. Есть два основных вида Дао: Стихийные и Свойственные. Запомни: стихийное Дао в оружии может быть только одно. Свойственных можешь пихать хоть десятков, но чем больше разного мусора, тем хуже оружию. Нормальные бойцы на всех ступенях Хватки держат в клинке одно стихийное Дао и не больше трех-четырех свойств.

— Богатство боевого стиля рождается не из свалки, а из того, как ты комбинируешь эти постоянные четыре-пять элементов.

Азра провел пальцем по деревянному ребру:

— И когда ты дерешься этим набором, растет лишь мощь. Ты вливаешь в клинок только эти Дао, увеличивая счет. Сотня крупиц становится одним осколком, сотня осколков — столпом. Чем выше этот счет, тем тяжелее бьет клинок и тем жестче отдача прилетает в кости.

— А чужое Дао? — нахмурился Каликс. — Когда я ломаю клинок врага, его крупицы сами втягиваются в мой меч. Туда неизбежно натечет мусор.

— Для этого существуют сосуды пространственного Дао, — Азра хлопнул себя по широкому кожаному поясу, где тускло блеснула темная граненая пряжка. — Загоняешь чужую силу в накопитель, идешь на рынок и меняешь на те крупицы, которые нужны под твой личный рецепт. Всё просто.

— И сколько стоит такая вещь?

— Пятнадцать брусков соли за самую простую.

Каликс мысленно выругался. Пятнадцать брусков. Да у него вместительность наверняка крошечная за такую цену.

— Ладно, не дергайся, — усмехнулся Азра. — Твой меч не сдохнет сразу от пары чужих крупиц. У тебя там даже осколка еще нет, пару десяток крупиц как у новичков, все через это проходят. К тому же Хваткой на рукояти можно научиться отталкивать грязь и тянуть в оружие только то Дао, которое тебе нужно. Но вот когда перешагнешь черту и наберешь сотню крупиц на первый осколок — там собирать мусор уже опасно. Баланс может резко поменяться.

Каликс кивнул, сводя концы с концами, и спросил:

— Мне интересно другое. Почему ты говоришь, что все Дао в лезвии надо считать как одно целое?

— Ты сам всё усложняешь, потому что представляешь клинок как ящик с крупой, — Азра крутанул меч в руке. — Будто там насыпаны кучки: тут Лёд, там Острота, в углу Скорость. И ты в драке пытаешься пальцами отщипнуть две штуки отсюда и три оттуда. Ты хоть понимаешь, какой это бред?

Каликс нахмурился:

— А как иначе? Если в мече шестьдесят крупиц, но мне нужен только быстрый тычок, я же не должен тратить всю силу оружия разом?

— Конечно не должен. Но крупицы внутри неделимы! Ты не можешь взять половинку от свойства. Кузнец, когда собирает клинок, намертво запаивает Дао в готовые блоки. Если он загнал в Скорость пять крупиц — эта Скорость всегда будет вылетать ровно на пять. Если потом добавишь еще две, станет семь, и бить будет строго на семь. Ты не сделаешь из нее три или две на пробу.

Значит, нельзя взять шестьдесят крупиц Воды и волей выпустить ровно сорок под технику, — с досадой подумал Каликс. Ему казалось, что в теории так сделать можно, но пытаться делить силу посреди рубки было бы безумием.

— Оружие — это инструмент со струнами, — Азра положил пальцы на дерево клинка. — Корпус у него один — на шестьдесят крупиц вместимости. А каждое Дао внутри — одна твоя стихия и свойства — это натянутые на него струны.

— И как на них играть? — Каликс уже догадывался, куда клонит сектант, но все равно спросил, чтобы услышать четкий ответ.

— Волей. Твоя Хватка на рукояти — это пальцы. Замахнулся — волей зажал только струну Скорости. Она выдала свои пять крупиц, клинок сорвался вперед быстрее взгляда, а в локоть пришел слабый толчок. Пять крупиц отдачи каркас удержит легко.

Азра шагнул вперед, показывая движение:

— Враг ставит блок. Ты не ломишься со всей дури, чтобы не переломать пальцы. Твоя воля отпускает Скорость и жмет струну Скольжения. Клинок съехал по чужому железу в сторону. А когда кончик вышел к открытому горлу, ты вдавливаешь сразу две тяжелые струны: Остроту и Лёд. И вот тогда в мясо вылетает полтинник суммарной мощи. Рану сковывает холодом, оружие режет до кости, а в твои ноги бьет тяжелая отдача.

Каликс посмотрел на свои ладони в соляных мозолях:

— То есть вполсилы ни одно Дао не сработает. Каждую силу ты включаешь либо целиком, со всеми ее крупицами, либо не трогаешь вообще. И просто комбинируешь нужные в момент удара.

— Именно. Ты либо включаешь свойство целиком, либо не трогаешь его. Весь стиль боя держится на том, какие струны ты дергаешь и в каком порядке. А общий счет нужен лишь затем, чтобы знать предел клинка и помнить, какую отдачу тебе придется принять в кости, если ты решишь ударить всеми силами разом.

Каликс помолчал, глядя на оружие собеседника:

— Сколько разных Дао в твоем собственном мече?

— Четыре, — отозвался Азра. — У нас в Высшем Звене почти всегда четыре. Одно стихийное — в этих краях обычно Лёд, Вода или Ветер, другое почти не встретишь. И три базовых свойства. Я мог бы добавить четвертое, но зачем? Лишняя путаница.

— И сколько Дао всего?

— Шесть осколков.

Шестьсот крупиц. Каликс прикинул эту тяжесть и мысленно покачал головой.

— А что вообще такое Дао, Азра?

— Разве ты сам еще не понял?

— Понял. Но мне интересно, как ответишь ты. Я спросил кузнеца — он назвал Дао законом, потому что ему нужны точные пропорции для ковки. Спросил библиотекаря — мне сказали, что Дао это износ, сила, которая медленно жрет любой материал. Спросил обычного крестьянина в деревне — для него Дао это болезнь и чума, от которой нужно жрать соль, чтобы не сгнить заживо. Так что такое Дао для тебя, сектанта?

— Опасный рабочий инструмент, — усмехнулся Азра.

Он шумно выдохнул, запрокинул голову к небу и на пару секунд прикрыл глаза, ловя редкий сквозняк.

Потом скосил взгляд на Каликса:

— Местные верят во всякую чушь, потому что родились здесь. Но ты ведь смотришь на всё это со стороны. К какому выводу ты пришел?

Каликс не торопился. Он медленно размял затекшую кисть, глядя на темные трещины в пересохшей земле полигона. Мысль крутилась в голове еще со времен соляных забоев, но только сейчас начала складываться в четкую картину.

— Дао — это природное явление. И нет единого слова, способного описать его до конца. Все трактуют его по-разному, и у всех оно работает. Кажется, если дать обыкновенному рабу клинок с Дао, он не сможет заставить силу шевелиться. Придется сначала промыть ему мозги.

— А как иначе? — хмыкнул Азра. — Думаешь, тот кузнец на шахте выбрал вас просто так?

Рабу трудно воспринять Дао как инструмент. Он всегда будет видеть в нем смертельную руду и заразу, от которой пухнут жилы.

— Ну так… как тебе этот мир, Каликс? Спустя столько времени?

— Если честно…

Каликс помолчал секунд пять, глядя на серую пыль под сапогами и белые разводы на тренировочных клинках.

— Скучный.

Тяжёлые ладони сдавили Каликсу грудь, выбивая из него остатки воздуха. Он закашлялся и тут же захлебнулся. Из горла хлынула вонючая мутная жижа, залив подбородок и шею.

Он судорожно дернулся, пытаясь вдохнуть, но легкие только отозвались жгучей болью.

Пальцы вслепую скребли по мокрому, осклизлому камню. Рядом тяжело и часто дышали. Старый мечник со шрамом снова нажал на его грудь, наваливаясь всем весом, и Каликс выплюнул еще одну порцию горькой жижи вперемешку с желчью.

Голова раскалывалась, перед глазами стояла белесая пелена. Первые секунд пятнадцать он вообще не понимал, где находится, почему вокруг так жарко воняет тухлой серой и кто его держит. Память возвращалась медленно, кусками: бешеная вода, глухой треск ломающейся преграды, темный провал и холодная тяжесть, утягивающая на дно.

Он успел. Преграда поддалась в последний момент, когда он уже захлёбывался, но продолжал изо всех сил бить по ней.

Каликс уронил голову на влажный пол и шумно втянул сырой воздух сквозь зубы. Живой.

Плевать, где он очутился, плевать на обстановку и разодранную кожу. Сам факт того, что он все еще дышит, когда секунду назад был уверен в собственной смерти, заполнял голову облегчением.

Мечник со шрамом сидел рядом на корточках, уперев ладони в колени. Его тоже мелко трясло, взгляд мутно блуждал по сторонам, оценивая место, куда их вынесло.

Вода выплюнула их на широкий скользкий уступ у самого дна, прямо возле сточной канавы. Вокруг стоял непрерывный свист и шипение. Грязная жижа медленно стекала в глубокие трещины пола, откуда густыми струями валил горячий пар, а из самой глубины расщелин тускло, тревожно тлело красное Дао, подсвечивая клубы снизу багровым светом.

Каликс вытер саднящие глаза тыльной стороной запястья, и заставил себя осмотреться.

Они находились на дне огромной круглой пещеры. В поперечнике она легко набрала бы шагов под сотню. В самом центре темнела массивная плита из цельного черного камня, гладкая, будто ее годами полировали водой.

Стены круто уходили вверх метров на двадцать, теряясь в полумраке, и почти у самого свода едва угадывались узкие каменные мостики, перекинутые через провалы.

Вдоль стен висели тяжелые толстые цепи. На них болтались с десяток тел, но больше половины уже не двигались — почерневшие, неестественно вывернутые трупы. Шевелились только пятеро, и среди них Каликс сразу разглядел Иларию.

Она висела неподвижно, опустив голову, переломанная, в порванной одежде, едва дыша. Рядом с ней еще четверо пленников судорожно дергались, пытаясь найти ногами опору на скользком камне, и что-то яростно выкрикивали в сторону уступа.

Каликс не разбирал ни слова. В ушах стояла глухота, будто туда набили мокрого мха. Он сел, согнул ногу и несколько раз с силой ударил основанием ладони по правому уху, наклоняя голову вбок. Внутри хлюпнуло, по шее потекла тонкая теплая струйка, и гул пещеры с резким щелчком ударил по перепонкам.

— Эй! Эй, вы там! — орал кто-то сверху, надрывая связки. — Сними меня! Быстрее, сука, сними!

Разведчик, прикованный чуть левее, дернулся на своих кольцах и зашипел сквозь зубы:

— Заткни пасть, придурок! Он на твой визг сейчас вернется!

Старший мечник со шрамом уже поднялся на ноги, пригибаясь к камням, и бесшумно двинулся ближе к стене. Разведчик сверху проводил его взглядом и наклонился насколько позволяли оковы, переходя на яростный шепот:

— Где остальные? Вас всего двое?!

— Завались, — бросил мечник, замирая под уступом. — Куда он ушел?

Пленник коротко дернул подбородком в сторону темного пролома в дальней стене.

Мечник с шрамом скользнул к коридору, прижался плечом к неровному выступу, осторожно заглянул в темноту и замер на несколько секунд, прислушиваясь к гулу пара. Затем он обернулся к Каликсу и молча скрестил предплечья перед грудью.

Чисто. Твари не видно.

Уходить со своего поста он не собирался. Он остался у входа в тоннель, вглядываясь в темноту, готовый подать знак при малейшем шорохе. Значит, снимать остальных придется самому.

Каликс опустил взгляд. Его меч лежал рядом, в полушаге, прямо в жиже. Он попытался пошевелить правой рукой, но плечо отозвалось тупой, немой тяжестью. Черт, как он мог забыть.

Левая же рука от запястья до локтя потемнела от сплошного кровоподтека, пальцы мелко дрожали, отказываясь держать что-то.

Каликс сгреб рукоять, с трудом оторвал клинок от камня и, шатаясь, поднялся на ноги. Земля под подошвами поплыла, колени подломились, но он удержал равновесие, уперев острие в пол.

В глазах все еще стоял серый туман. Переставляя ноги так, будто к подошвам привязали по булыжнику, он доковылял до стены, где висела Илария.

Ее удерживал не сложный замок. Тяжелый крепежный клин был вколочен мутантом прямо в глубокую щель породы. От вечного кипятка, пара и жара, шедшего снизу, камень вокруг крепления давно потрескался и пошел серной коркой.

Каликс с размаху привалился левым плечом к влажной стене, шумно переводя дух, чтобы не рухнуть прямо в лужу. Медленно опустился на одно колено. Перехватив меч левой рукой повыше к гарде, он упер лезвие в трещину прямо под основанием клина. Сил на нормальный замах не было вовсе.

Не отводя клинка, Каликс приподнялся на опорной ноге и со всей дури вбил сапог прямо в плоское навершие рукояти.

Раз.

Удар отозвался резкой болью в колене, но острие просело на пару пальцев глубже, расклинивая породу.

Два.

Камень хрустнул, трещина расползлась в стороны с сухим шелестом.

Штырь вырвало из гнезда вместе с куском крошащейся породы. Толстые темные звенья поползли по стене и шлепнулись на пол.

Илария тяжело осела вниз, едва успев подставить здоровую руку, чтобы не разбить лицо о камни. Мелкие брызги серой жижи брызнули ей на подбородок.

Каликса повело в сторону. Пальцы левой руки окончательно свело судорогой, они просто разжались сами собой. Оружие со стуком упало на породу рядом с коленом девушки.

— Забирай, — выдохнул он хрипло, соскальзывая спиной по влажному камню прямо на задницу. — Дальше сама давай.

Илария тяжело, со свистом втянула горячий пар, прижимая локоть к левому боку. Ее ребра явно были не в порядке. Она сплюнула сгусток темной крови в двух пальцах от лезвия, мутным, расфокусированным взглядом уставилась на рукоять, а затем медленно подняла голову на перемазанного, насквозь мокрого Каликса.

— А где белые кони? — сипло, скрипучим шепотом выдавила она. — Где старейшины на летающих мечах? Какого хера спасательная операция выглядит так, будто тебя только что выкакали?

Каликс даже не стал открывать глаза, просто запрокинул голову и уперся затылком в шершавую стену. В глубине легких все еще булькала вонючая серная дрянь.

— Сервис подешевел, — прохрипел он, с трудом шевеля распухшими губами. — Наслаждайся тем, что дают.

— Ты хотя бы помыться мог перед подвигом?

Сил отвечать на эту язвительную чушь не осталось вовсе. Каликс только глубже вжал затылок в камень.

Сверху на цепях снова забился молодой парень, лязгая звеньями о стену:

— Илария! Сбей мои крепления! Хватит там языком чесать!

Она даже не повернула головы в его сторону. На ее запястьях все еще висели тяжелые кольца, соединенные коротким отрезком прочных звеньев. Не вставая с колен, Илария подобрала клинок Каликса, положила соединительное звено на плоский камень и прижала к нему острую кромку. Она просто навалилась здоровым плечом, вдавив вес тела в обух. Звено с треском раскололось надвое. Кольца остались болтаться на руках, но кисти теперь были свободны.

Она коротко крутанула меч в ладони, пробуя баланс чужого оружия, поднялась на ноги, едва удержав равновесие, и бросила на висящего парня холодный взгляд:

— Заткнись, щенок. Будешь орать — я тебе этим клинком горло перережу раньше, чем мутант сюда спустится.

Ее лицо побелело от боли, челюсти сжались так, что на скулах вздулись желваки. Рука машинально прижимала локоть к сломанным ребрам.

Парень на цепи мгновенно прикусил язык. Старый разведчик рядом с ним лишь криво оскалился в густую бороду.

Илария сделала шаг, припадая на правую ногу, и подошла к бородатому. Меч Каликса в ее пальцах взметнулся коротко, без широкого размаха — чистое движение кисти с доворотом плеча. Острие вошло точно в стык между клином и камнем. Еще один короткий толчок — и штырь со скрежетом вывалился из разбитого гнезда.

Мужик тяжело рухнул на колени, сразу вытягивая вперед скованные руки.

— На камень запястья клади, — бросила Илария, опускаясь рядом.

Бородач вдавил натянутые звенья в черный монолит пола. Илария выставила грань клинка прямо на середину кольца и резко перенесла весь вес на рукоять.

Прочное кольцо треснуло, оставив на черной плите лишь белесую царапину.

— Сами кольца снаружи собьем, — она уже отвернулась, шагая к следующему. — Хвосты в кулаки зажмите, чтоб не звенели о камни.

— Оружие есть? — быстро спросил бородатый, растирая затекшие синие пальцы.

— Вон, у утопленника забери за спиной, если не брезгуешь, — Илария махнула кончиком меча в сторону Каликса, который все так же сидел на полу с закрытыми глазами, пытаясь удержать внутри поднимающуюся к горлу тошноту.

— Эй! А со мной что?! — снова сорвался молодой, дергаясь всем телом.

Илария медленно развернулась к нему, взвешивая в руке чужой клинок:

— Ты орешь слишком громко. Будешь шуметь — оставлю тебя Синете в качестве закуски. Пусть подавится своей волей, о которой тут полчаса заливал. Руки подставил. Быстро.

Она сбила его скобу одним точным ударом по растрескавшемуся камню. Парень мешком шлепнулся в грязь, заскулил сквозь зубы и прижал к груди вывихнутое плечо. Еще через пару минут все четверо были на ногах. Илария методично перебила соединительные звенья на их руках, тяжело дыша после каждого нажима и с трудом удерживая равновесие.

Каликс на полу с трудом разлепил один глаз. Боль в висках пульсировала в такт толчкам крови.

— Надо уходить. Прямо сейчас.

— Башкой тронулся? — усмехнулся один из освобожденных воинов, высокий сухопарый мужик с разбитой губой. — Мы эту тварь здесь положим. Засаду устроим на мостиках сверху. Какой еще бег?

— Отдай копье, — шагнул к Каликсу самый бородач, протягивая широкую ладонь к чехлу за его спиной.

Каликс пересилил тяжесть в ногах, уперся здоровой рукой в камень и поднялся. Медленно, превозмогая тупую боль во всем теле, он перехватил длинное древко, выдернул его и выставил наконечник прямо в грудь подошедшему.

— Хотите сдохнуть — оставайтесь, мне плевать. Но я ухожу.

— Мальчик, не дури, — поморщился бородач, не сводя взгляда с острия. — Ты вокруг посмотри. Видишь эти висящие тела? Видишь, что от этих людей осталось?

— Я тебе не мальчик, — отрезал Каликс, и его голос прозвучал сухо и глухо. — Мы шли сюда огромным отрядом. Слышишь что-нибудь сверху? Там тишина. Это значит, что они либо разбиты, либо отошли. Надо отступать.

— Хватит болтать с этим идиотом! — встрял молодой с вывихнутым плечом, подаваясь вперед. — Надо кончать с этим мутантом! Забери у него оружие, чего стоишь!

Парень сделал резкий шаг к Каликсу, намереваясь вырвать оружие, но перед его носом со свистом рассек воздух темный клинок.

Илария встала между ними, держа меч Каликса в двух шагах от горла молодого.

— Заткнулись все. Никто его не тронет, пока я здесь стою.

Бородач нахмурился, в его взгляде появилось недоумение:

— Ты вообще слышишь себя, Илария?! Ради этого щенка ты решила встать против тех, с кем кровь проливала?! Против нас?!

Илария дышала прерывисто, ее пальцы на рукояти побелели. Она молчала, глядя в пол перед собой. С одной стороны стояли бойцы, с которыми она делила лагерь, жрала из одного котла и выросла в одной секте. С другой — прямое, категоричное поручение госпожи Ноэль. Ноэль была для нее больше чем командиром, она была как старшая родная сестра.

Илария до сих пор не понимала, почему Ноэль приставила ее следить за Каликсом с самого его первого выхода на поручение, почему велела беречь его голову любой ценой.

— Не тупи, Илария, — подал голос сухопарый, сплевывая на плиты. — Ты же сама нам говорила, что закрыла свое поручение до конца, когда приняла удар мутанта в чаще на себя. А этот трус тогда деру дал, даже назад не оглянулся. Не ведись на то, что он сюда приперся. Совесть его заела, не больше.

Каликсу было глубоко плевать на их разговоры. Он косился в сторону дальнего подъема — там виднелся наклонный карниз, уходящий на верхние ярусы в обход главных мостов. Самый безопасный путь наружу. Он сделал шаг в ту сторону, держа копье выставленным перед собой, готовый ткнуть любого, кто дернется следом.

В этот момент Илария медленно развернула меч и уперла темный кончик клинка прямо ему в грудь.

— Отдай им копье, Каликс. Живо.

В груди все сдавило. За меч и копье он отдал кузнецу двадцать четыре с лишним бруска соли — почти все состояние. В обоих изначально было по сорок крупиц Дао. И теперь он должен отдать копье на халяву этим уродам?

Он посмотрел на Иларию. Драться с ней было глупостью. Даже в своем лучшем состоянии он проиграл бы ей без шансов — она слишком долго висела у него на хвосте и знала все его связки с копьем.

Каликс швырнул оружие под ноги мужикам.

Бородач наклонился, поднял копье, пробуя баланс и проводя ладонью по гладкому дереву.

— Никогда раньше таким оружием не работал. Но это лучше чем ничего.

Остальные согласно хмыкнули.

Каликс был уверен, что эта бешеная заставит его остаться и подохнуть в бессмысленной засаде вместе со всеми. Но Илария тут же опустила меч и шагнула мимо них:

— Оружие ваше. Делайте что хотите, устраивайте свою засаду хоть до посинения. А я забираю его, и мы уходим.

Прежде чем кто-то успел открыть рот, она резко схватила Каликса за ушибленное левое предплечье и с силой дернула на себя. Боль обожгла руку так, что в глазах полыхнуло красным, а в горле перехватило дыхание. Илария не сбавила шага, буквально волоча его за собой к наклонному каменному лазу.

Бойцы за спиной ошарашенно переглянулись, не понимая, какого черта только что произошло, но окликать их не стали — внимание отвлекло полученное оружие.

Они нырнули в тень прохода. Каликс едва поспевал за ней, переставляя ноющие ноги и пытаясь не соскользнуть со скользких уступов. Он был чуть ли не полностью уверен, что Илария встанет на их сторону. Кажется, он все еще не понимал, что она вообще за человек.

— Спасибо, что подарила им мое копье, — прохрипел он ей в спину, морщась от каждого шага.

Она даже не повернулась и ничего не ответила, только крепче стиснула пальцы на его рукаве, поднимаясь выше по камням.

Внезапно своды над их головами дрогнули.

Сверху, сквозь толщу камня и узких вентиляционных расселин, докатился надрывный визг чудовища. Звук был полным неприкрытой, дикой боли.

Каликс замер на уступе, поднимая голову к темным трещинам потолка. Неужели группа в главе Теодора наверху все же прорвалась и сейчас борется с монстром?

Глава 27 Червь сомнения

Раненый мечник сидел прямо на ходу, тяжело привалившись спиной к растрескавшемуся валуну.

Его перебитая нога нестественно вытягивалась вперед, погрузившись в мутную лужу, а из широкого разрыва на бедре толчками сочилась темная кровь. Пальцы бойца мелко и непрерывно дрожали, изо всех сил сжимая рукоять меча.

В двух метрах над его головой, затаившись на узком каменном уступе, замер Теодор. Командир опустился на одно колено, удерживая клинок обеими руками вдоль бедра и едва переходя на дыхание, чтобы не выдать себя. Слева и справа внизу, у самого пола пещеры, за неровными каменными выступами скрывались еще двое мечников.

Из темного пролома впереди донеслось шлепанье.

В скудный свет, идущий от тлеющих трещин пола, вышагнула огромная туша. Мутные глаза, россыпью сидящие на плечах монстра, дернулись и мгновенно уставились на сидящего внизу раненого.

Синета остановился, не ставя ногу ближе.

— Парень. Я вижу в твоих глазах сильную волю к жизни.

Раненый не проронил ни звука, лишь упорно смотрел ему прямо в глаза, не смаргивая.

— И все же своим молчанием ты подписываешь себе приговор.

Верхняя правая рука Синеты вдруг подалась вперед, удлинившись сразу на два лишних шага.

Когтистые пальцы со свистом рассекли воздух, целясь сидящему прямо в незащищенную шею.

Раненый мечник даже не шелохнулся. В тот самый миг, когда когти вошли ему глубоко в плечо, боец с диким криком выбросил обе руки вперед. Он намертво сцепил пальцы в замок вокруг предплечья монстра и всем телом завалился набок, увлекая чужую конечность за собой к камням.

Синета мог выглядеть огромной, тяжелой тушей, но из-за Дао, пронизывавших его тело, на деле он оказывался невероятно легким.

Длинная конечность натянулась до предела. Синета пошатнулся, его массивный корпус на долю секунды завалился вперед, открывая незащищенное подреберье.

С верхнего уступа без единого звука сорвался Теодор.

Падая сверху вниз, командир с силой надавил на Дао в клинке. Лезвие вспыхнуло ослепительным белым светом и с размаху вонзилось точно под ребра монстра.

Оно со треском пробило слой остывшего шлака и снесло нижнюю правую руку твари у самого основания. Отрезанная конечность с тяжелым шлепком упала в грязь.

Синета запрокинул голову и издал надрывный, оглушительный визг, от которого задрожали каменные своды пещеры.

Черная густая жижа хлынула из разорванного бока, заливая пальцы и рукоять меча Теодора.

В ту же секунду Синета с дикой силой мотнул корпусом. Пригвожденного к его верхней лапе раненого бойца сорвало с пола и с размаху впечатало прямо в Теодора.

Удар человеческого тела сбил командира с ног, отбросив его на три шага назад по мокрым камням. Клинок вырвало из раны монстра.

Из-за нижних выступов тут же выскочили двое затаившихся мечников.

Первый рванулся вперед, наотмашь всаживая лезвие прямо в колени Синеты. Оружие вошло глубоко в сустав, но монстр даже не согнул ногу.

Уцелевшая нижняя левая рука твари со свистом описала широкий полукруг. Огромный кулак врезался нападавшему прямо в челюсть.

Голова бойца мотнулась назад от чудовищной силы удара, и он замертво рухнул в воду.

Второго мечника Синета перехватил верхней левой лапой за горло в тот самый момент, когда тот заносил клинок для удара. Подняв человека в воздух, мутант с размаху вбил его спиной в каменный свод пещеры. Тело бойца мгновенно обмякло, пальцы беспомощно разжались, выронив оружие, и обмякшее тело сползло по мокрому камню на пол.

Теодор уже снова стоял на ногах. Из его носа по губам и подбородку текла тонкая струйка крови, левое плечо мелко подрагивало от жестокой отдачи, но он снова перехватил рукоять меча двумя руками, глубоко согнув колени.

Черная корка на теле Синеты пошла алыми трещинами.

Из глубины его плоти с низким гулом вырвалось старое Дао Огня. Запекшийся шлак раскалился докрасна, а вода под его тяжелыми ступнями мгновенно закипела, наполняя узкий проход густым шипящим паром.

— Вот и вся ваша хваленая армия? Пару раненых мечников, которые и до меня уже еле ходили? Это гордость вперемешку с глупостью. Секта теряет своих воспитанников так глупо.

Многорукий пылающий монстр бросился прямо на Теодора. Его скорость оказалась поразительно высокой.

Синета давил своей массой, заставляя сапоги командира скользить по кипятку. Он навязывал жесткий ближний бой, и узкая пещера хоть и мешала наносить широкие удары, ничуть не препятствовала ему непрерывно прессинговать Теодора.

У Теодора из носа и рта хлестала кровь от дикой перенагрузки, лезвие его меча немо гудело от непрерывных столкновений. Синета пытался прижать его к стене, но Теодор огрызался и уходил из-под ударов. Однако казалось, что у него больше нет никакого плана и он просто пытается отсрочить неизбежное.

Каликс и Илария бежали вперед по коридору, но чем дальше они продвигались, тем громче становились крики и гул жестокой битвы.

— Стой, — Каликс резко замер на месте.

Илария остановилась следом, тяжело переводя дух.

— Похоже, мы премся прямо на звуки бойни. Прямо к Синете. И боюсь, выход наружу тут всего один.

— С чего такие выводы?

— Предположение. Когда мы с отрядом пробивались сверху вниз, спуск был ровно один — сплошной коридор без единой развилки. А сейчас все ходы из зала снова сошлись в эту же кишку. Если путь вниз был один, то и наверх, скорее всего, другой дороги нет. Даже если Синета знает какие-то скрытые лазы, мы их хрен найдем. Надо где-то затихариться и дать ему пройти.

— Спрятаться? — зло огрызнулась Илария. — Где, твою мать? Оглянись, тут даже вжаться некуда.

Она была права. Проход просматривался насквозь — ни одной расщелины или завала.

Неужели придется драться?

Каликс на мгновение зажмурился.

Нет. Разве я смогу? В таком состояний точно нет.

Илария опустила глаза на клинок и покачала головой, будто только что вспомнила хорошую шутку на собственных похоронах. Вся злость с нее вдруг слетела — плечи опустились, лицо странно расслабилось.

— Ладно, ничего страшного. Пошли.

— Ты сошла с ума. Повторение — мать учения, да? Реванша захотелось? В таком-то виде, когда от жажды едва стоишь? Ничего не изменится.

— Ты так ничего и не понял? А казался сообразительным. Ты прав, повторение — мать учения. Мы повторим то, что случилось в том лесу. Точь-в-точь. Я отвлеку, ты сбежишь.

Каликс замер. Не факт, что это сработает второй раз, да и сам план казался отвратительным.

Один раз бросить человека умирать — это одно. Но второй раз сделать то же самое с тем же человеком?

Черт. Да разве я смогу после этого нормально спать?

Но если я поступлю иначе, у меня даже подумать возможности больше не будет.

Каликсу было абсолютно нечем возразить. И все же он судорожно схватился в голове за свою главную цель — найти друзей. Все остальное сейчас не имело особого значения.

Было непонятно только, почему все члены этой секты настолько странные, что совсем не боятся смерти.

— Так что давай двигаться быстрее, если можешь. Нам надо успеть к драке, пока все окончательно не затихнет. Наши шансы на успех только вырастут, — сказала Илария, ускоряя шаг и причиняя Каликсу очередную вспышку боли.

Теодор к этому моменту уже почти перестал видеть. Он знал лишь то, что держится за рукоять мертвой хваткой и просто пытается защищаться. Но следующий удар Синеты оказался настолько тяжелым, что просто разнес его руку, ломая кости. Меч со стуком вылетел из пальцев и отлетел в сторону, а сам командир с размаху упал на колени.

— Скажи мне свое имя, пацан, — сказал Синета, останавливаясь над ним.

— Пошел ты.

Синета просто слегка ударил его сверху. Прозвучал крик Теодора, после чего монстр снова задал тот же вопрос. Все повторилось. Синета ударил опять. Где-то после шестой попытки Теодор все же выдохнул свое имя — просто чтобы тот перестал бить и спокойно, быстро его добил.

Синета лишь усмехнулся.

— Твоя воля настолько слаба? Насколько же ты слаб, что тебя хватило всего на шесть ударов по спине, чтобы ты так сломался?

Вдруг Синета резко обернулся к темноте прохода.

— Вы двое. Хватит там прятаться.

Каликс и Илария не стали выходить сразу.

Внезапно Синета подхватил Теодора за ногу и со всей дури швырнул его наверх, прямо в единственный вход. От страшного удара сверху посыпались огромные валуны, с оглушительным грохотом заблокировав проход напрочь.

— Ну вот и все. Нету единственного выхода наружу. И нету этого вашего Теодора больше. Теперь поговорим?

Каликс и Илария тихо вышли из тени. Бежать было глупо. Прятаться — еще глупее. Драться казалось единственным оставшимся вариантом.

— Каликс, убегай, — шепнула Илария, легонько толкнув его назад.

Она хотела, чтобы он отошел к тем ребятам сзади с бывшим копьем Каликса, которые явно собирались заманить Синету в его же собственное логово.

Каликс рефлекторно сделал шаг назад.

— Почему только он? Ты тоже можешь пойти убежать. Как минимум такова моя воля. Никто из вас не выберется все равно. А таскать тебя в логово снова мне все равно придется.

— Как высокомерно, — спокойно ответил Каликс, выравнивая дыхание. — Ты и вправду думаешь, что у нас нет шансов? Неужели твоих мозгов не хватает просчитать вариант, где мы легко свалим? Подумай, откуда я вообще взялся. Что, через единственный вход просочился?

— Я знаю это место наизусть, сам заделывал каждую щель. Ты рухнул из раскрывшихся сверху трещин. Упасть оттуда можно, но вылезти обратно под таким ливнем у тебя не выйдет.

— Ты недооцениваешь человеческую волю.

— Что ты знаешь о воле, мальчик? Думаешь, хваленая воля этих сектантов позволит им сбежать после всего, что я с ними сделал? Если кто-то здесь и понятия не имеет о людской воле, то это ты.

Каликс не знал, что ответить. Он специально задал этот вопрос, чтобы проверить, насколько тварь способна рассуждать. У Синеты действительно имелась своя логика, пугающе цельная и выстроенная годами одиночества.

— Каликс, идиот, больше не болтай с ним, — прошипела Илария, едва переводя дыхание. Она стояла чуть позади, тяжело опираясь на поврежденную ногу. — Разговоры и споры лишь укрепляют его волю. Беги просто, не оглядываясь.

Каликс даже не повернул головы. Он с трудом удерживал равновесие, но смотрел прямо на многорукую тушу перед собой.

— Погоди, я хочу с ним поболтать. Да и он, кажется, не против моей компании.

Мутные глаза, сидящие на плечах Синеты, синхронно дернулись. Монстр чуть наклонил туловище, слушая человека.

Илария аж задохнулась от такой смеси тупости и дерзости. Напряжение перевалило через край, и упрямство Каликса окончательно сорвало ей резьбу. Вспыхнув от бессильной злости, она с силой пнула его в спину.

Каликс, который и так едва держался на ногах, покачнулся и еле устоял, впечатав разбитую ступню в острый камень.

— Идиот, — выдохнула она сквозь зубы. — Боже, какой ты тупой.

Она не успела сделать больше ни шага.

Верхняя левая лапа Синеты со свистом рассекла пар. Удар не был целенаправленным — монстр просто отмахнулся, как от надоедливой мухи. Рукоять ее оружия, которую она успела поставить в последний момент приняла часть удара, однако Иларию сорвало с места и с размаху бросило на мокрый валун. Она тяжело рухнула в закипающую воду у стены, выронив оружие и заходясь в глухом кашле.

Синета даже не взглянул в ее сторону. Все его внимание сосредоточилось на Каликсе.

— Ты недавно вступил в секту? — пророкотал мутант. Из щелей в его груди вырвалась очередная струя едкого пара. — Ты единственный, кто добровольно решил поговорить со мной. Твоя воля не подвержена влиянию этой секты. Но не думай, что я оставлю тебя в живых просто из-за такой глупой причины. Наоборот. Я буду мучить тебя сильнее, чем любого из здешних сектантов. Ну так о чем ты хотел поговорить?

Каликс медленно выпрямился. Каждое движение отзывалось тупой болью в костях, но он заставил себя сделать глубокий вдох, впитывая горячий, пахнущий гарью воздух.

— Ты на полном серьезе считаешь, что сломал его волю, а сам стоишь здесь только потому, что твоя воля сильнее? — негромко спросил Каликс.

— Именно так, — глухо отозвался Синета. Раскаленный шлак на его груди тускло вспыхнул. — Воля решает все.

— Нет, — сухо ответил Каликс, вытирая окровавленный подбородок тыльной стороной ладони. — Ты просто перепутал силу воли с онемением.

Синета чуть наклонил тяжелую голова, вперив в него десятки мелких зрачков.

— Стойкость и мужество существуют только там, где есть настоящая боль и настоящий страх, — голос Каликса звучал ровно, четко вбивая каждое слово в тишину каверны. — Если человек чувствует адскую боль, если его кости трещат, а нутро сжимается от ужаса, но он все равно держит оружие — вот это сила воли. А в том, что ты не чувствуешь ударов, нет никакого подвига. Твое тело онемело, обросло шлаком и потеряло чувствительность. Терпеть удары остывшим шлаком — это не воля. Это просто свойство мертвого камня.

Каликс плюнул густой кровью на базальтовые плиты под ногами.

— Когда я сам падал на нижние ярусы и мое тело начало меняться, я испытал то же самое. Боль исчезла. Страх пропал. Но это произошло не потому, что мой дух стал несокрушимым. А потому, что мутация победила и убила живую плоть. Отказавшись от способности чувствовать боль и страх, ты не возвысил свою волю. Ты просто позволил Дао выжечь твою человечность и превратить тебя в бесчувственный булыжник. И гордиться здесь нечем.

Синета оцепенел. Его отточенная за десять лет вера в собственное величие дала первую трещину. Каждое слово Каликса било точно в цель, расшатывая опору, на которой мутант держался все эти годы в темноте.

Если отсутствие боли — не победа духа, а просто нечувствительность тела, то все эти десять лет он не закалял волю, а просто зря гнил в темноте.

Он на мгновение выпал из реальности. Его взгляд расфокусировался, раскаленный шлак на груди тускло мигнул, а внутренняя защита дала трещину под тяжестью накатившего сомнения.

Каликс внимательно следил за каждым изменением в его позе.

Неужели он оказался прав? Пока мутант общался с людьми и утверждался в своей правоте, его разум сохранял остатки человеческой логики. Но стоит посеять в его философии зерно сомнения, как мутация тут же накинется на слабеющий разум и начнет жрать остатки разума.

Этой секундной заминки хватило. Из шипящего пара за спиной Синеты выскользнула тень.

Илария, преодолевая дикую боль, поднялась с мокрых камней. Сжав рукоять клинка обеими руками, она рванулась вперед и с размаху вогнала лезвие в открытую брешь под ребрами монстра — точно в кровоточащее основание руки, которую ранее срубил Теодор.

Синета издал утробный хрип. Чистый рефлекс вернул его тело в движение: уцелевшая нижняя лапа наотмашь врезала девушке по боку. Иларию снова отбросило на плиты.

Но монстр даже не посмотрел на нее.

Он медленно опустил голову, разглядывая черную жижу, которая толчками заливала его бедро.

Ему было плевать на рану. Червь сомнения, запущенный словами Каликса, прямо сейчас разрывал его мысли, и Синета лихорадочно пытался собрать рассыпающуюся Волю, пока мутация окончательно не сожрала остатки его разума.

— Софизм, — прорычал монстр, и его голос дал трещину. — Это чертов софизм! Обычные красивые слова, которые в деле не имеют никакого значения!

Каликс удивленно вскинул бровь. Тварь знала это слово. Значит, когда-то он действительно был образованным человеком.

Но останавливаться было нельзя.

— Неужели ты утверждаешь, что у меня нет воли? — крикнул Синета, размахивая верхними лапами и сбивая куски породы со свода. — Что воля присуща только вам, людям? Но я тоже человек! То, что мое тело поменялось, не значит, что я не человек! Не знаю, превращался ли ты в мутанта в действительности, но неужели ты тогда не чувствовал... Не чувствовал все равно, что должен сделать то, ради чего жил всю жизнь?

Каликс сделал шаг вперед, удерживая внимание твари на себе:

— Когда мутация захватывает плоть, у тебя в голове появляются чужие мысли и голоса. Они уговаривают тебя. Они подсовывают твоему эго самую красивую ложь, чтобы ты не сопротивлялся!

Пока Синета слушал, Илария снова поднялась. Вытирая с лица горячий пар и грязь, она зашла сбоку. Пригнувшись, девушка резко выпаднула вперед и снова вонзила клинок в незащищенную рану на боку. Как только монстр рефлекторно дернул лапой назад, она тут же сместила вес и отскочила в сторону, избежав ответного удара.

Каликс продолжал без паузы:

— Слабым Дао шепчет про покой и сладкую смерть. Гордым, вроде тебя, оно внушает сказки про великую волю, несгибаемый дух и одинокое величие.

Мутные глаза на плечах Синеты бешено задергались в глазницах, теряя единую точку фокуса.

— Дао дало тебе почувствовать себя особенным, чтобы ты перестал бороться за свою человечность, — голос Каликса звучал жестко и прямо. — Ты десять лет упивался этой мыслью, а в итоге превратился в очередного урода, который боится признать, что его развели как последнего дурака. Ты реально поверил в бред, который сочинила для тебя твоя же гниющая плоть.

Илария нанесла еще один удар, целясь в бок, но оружие со щелчком отскочило. Под верхним слоем кожи у мутанта проступала еще одна, более плотная броня из остывшей породы. Пробить ее таким слабым мечом было невозможно.

— Что за бред! — взревел Синета, и из его рта брызнула черная слюна. — Нет никаких других голосов! Я всегда слышал только себя! Ты снова пытаешься красиво убедить!

— Голодный хищник тоже прет вперед сквозь огонь и стрелы, пока у него не лопнет сердце, — холодным тоном ответил Каликс. — Делает ли это его человеком? Нет.

— Какая, черт возьми, разница?! — зарычал исполин и с дикой силой обрушил обе уцелевшие верхние лапы на место, где только что стояла Илария.

Огромные кулаки из запекшейся породы с грохотом врезались в завал из камней. Тяжелый удар сотряс стены каверны. Огромные валуны, закрывавшие единственный выход наружу, растрескались и с оглушительным треском посыпались вниз, открывая темный проход.

Илария, успевшая откатиться в сторону, на секунду замерла и ухмыльнулась. Монстр сам освободил им путь.

— Разница между человеком и мутантом в одном, — Каликс даже не вздрогнул от грохота обвала. — Человек способен взглянуть на себя со стороны, подавить животный позыв и сказать своему телу: "Хватит. Я остановился". Ты способен на это прямо сейчас, Синета? Ты можешь опустить лапы, потушить свой шлак и просто дать нам уйти? Нет. Даже если ты постараешься всей своей волей, у тебя не выйдет. Знаешь почему? Потому что у тебя есть разум, не спорю, но у тебя нет воли.

Синета застыл, тяжело дыша. Его широкие плечи судорожно поднимались и опускались.

Пока он боролся со вспышкой безумия, Илария рванулась к его ногам. Сжав рукоять клинка, она трижды быстро и наотмашь бьет по задней стороне его коленей. Оружие с глухим треском рассекает тяжелую шкуру и подрезает жилы.

Ноги Синеты подкосились. Огромная туша с тяжелым шлепком обрушилась на колени, а затем завалилась вперед прямо в кипящую лужу.

Но даже лежа на брюхе, мутант продолжал судорожно скрести когтями по плитам.

— Даже... Даже если ты прав, я все еще могу вернуть волю! — прохрипел он, попытавшись приподняться на локтях. — Раз ты говоришь, что и сам был мутантом...

— Нет.

— Что "нет"?! — выкрикнул Синета, и из его глазниц хлынули мутные слезы пополам с грязью.

— Ты не сможешь вернуть волю, потому что ты ее не потерял. Ты ее променял, — Каликс сделал тяжелый шаг вперед, глядя на оседающего исполина сверху вниз. — Я не возвращал свою волю. Я ее удерживал. Каждым куском этой проклятой соли, сквозь тошноту, через адскую боль в костях, которую я добровольно вернул себе, лишь бы остаться человеком.

Каликс опустил острие своего оружия, указывая прямо в искаженную морду твари.

— Воля — это не волшебство. Это ежедневная способность выбирать боль, чтобы остаться человеком. Ты отдал этот выбор десять лет назад, просто чтобы перестать чувствовать. Для меня мутация была увечьем, которое нужно перетерпеть и исправить, чтобы выбраться отсюда и жить. А ты сдал управление, отключил боль и сделал из своего гниения великий путь.

Он сделал паузу, давая словам въесться в затухающий разум Синеты.

— Ты думаешь, можно просто захотеть — и воля вернется? Воле нужно человеческое нутро, которое умеет больно страдать. А у тебя под этим остывшим шлаком ничего не осталось. Если прямо сейчас содрать с тебя этот камень — там не будет живой плоти, не будет сердца, не за что будет уцепиться. Ты не сможешь вернуться назад, потому что ты сам, кусок за куском, сжег человека внутри себя ради этой силы.

Синета запрокинул голову и закричал.

Это был уже не человеческий голос и даже не визг раненого зверя. Это был дикий, бессвязный вой съехавшего с ума существа. Мутация, которая давила 10 лет, окончательно захватила его мозг, выжигая остатки разума. Мутант стал слепо бить кулаками по полу, вырывая куски камня и круша все вокруг себя.

Илария подскочила к Каликсу, подхватила его под руку и рванула к расчищенному проходу.

Они проскочили мимо беснующейся туши, которая крутилась на месте, не способная подняться на подрезанных ногах. Черная жижа хлынула из его ран с новой силой, заливая раскаленный шлак.

Как только они миновали завал и оказались в узком коридоре, Каликс оглянулся. Синета полностью потерял разум. Он лишь слепо молотил конечностями по камням, подчиняясь животным инстинктам.

Ноги Каликса окончательно подогнулись, и он тяжело рухнул на пол туннеля, не в силах сделать больше ни шага.

Илария не стала останавливаться. Закинув его руку себе на плечо, она волоком потащила его дальше по темному коридору. Из ее пробитого бока сочилась кровь, а дыхание вырывалось с тяжелым свистом, но на перепачканном лице Иларии застыло обычное спокойствие. Она просто смотрела в темноту впереди.