Мерлин : Свет или Тьма.

Глава 1

Тяжёлый, ритмичный звон колокола разнёсся над Камелотом, созывая горожан на центральную площадь. Люди стекались быстро, хотя и без особой охоты, понимая, что любое промедление могут счесть проявлением неуважения к короне. В центре площади уже возвышался деревянный помост, окружённый кольцом солдат в алых плащах с золотым драконом на груди. Стражники деловито заканчивали приготовления: одни проверяли прочность верёвок, удерживавших осуждённого у столба, другие подкладывали сухой хворост, а офицер короткими, отрывистыми командами оттеснял мрачную толпу подальше. На широком каменном балконе, нависавшем над площадью, стояли три фигуры. В центре возвышался король Утер Пендрагон, облачённый в тёмный камзол с широким кожаным поясом и тяжёлый плащ, подбитый мехом. Его лицо, изборождённое глубокими морщинами, сохраняло привычное холодное выражение, а взгляд медленно скользил по собравшимся внизу людям. По правую руку от него стоял принц Артур, по левую — принцесса Моргана. Тяжёлые ворота темницы распахнулись, и двое стражников вывели осуждённого, который едва держался на ногах. Его одежда превратилась в грязные лохмотья, а в прорехах виднелись свежие следы побоев. Когда его грубо привязали к столбу, он даже не попытался сопротивляться и лишь бессильно опустил голову на грудь. Над площадью повисла тяжёлая, давящая тишина. Утер шагнул к перилам, положив ладони на холодный камень. Он говорил негромко, но так, что каждое слово без труда достигало толпы. — Посмотрите на этого человека, — начал король, указывая на осуждённого, но глядя прямо перед собой. — Двадцать лет назад вы не могли спокойно спать в своих домах. Двадцать лет назад вы вздрагивали от каждого шороха в ночи, потому что знали: магия никого не щадит. Мы жили во времена, когда колдовство приносило лишь страх и смерть. Люди исчезали прямо из собственных домов, посевы сгорали, скот погибал без видимой причины, а те, кого ещё вчера можно было назвать друзьями, становились нашими врагами. Вы помните этот страх? Я помню. Он ненадолго замолчал, позволяя людям осмыслить услышанное. — Многие из вас считают меня жестоким. Но спросите себя: чего стоит ваш спокойный сон? Магия — это не дар и не искусство. Это болезнь, которая разрушает наше королевство изнутри. Её нельзя контролировать, с ней нельзя договориться. Этот человек, — Утер презрительно кивнул в сторону столба, — решил, что его собственные амбиции важнее вашей безопасности. Он вновь принёс эту заразу в наш дом. Король выпрямился. — Я взял на себя бремя тяжёлых решений, чтобы вам не пришлось этого делать. Я возвёл законы, которые защищают Камелот, и заплатил за их исполнение кровью тех, кто использует магию. Благодаря этому вы можете растить своих детей, не опасаясь, что однажды они исчезнут так же, как исчезали люди прежде. Пока я остаюсь королём, в Камелоте не будет места колдовству. Жалость к магу — это предательство памяти тех, кто погиб из-за магии, и предательство самого Камелота. Резким движением руки Утер подал знак. Палач опустил факел к хворосту, и сухие ветви мгновенно вспыхнули, выпуская языки пламени, которые быстро поползли вверх, к ногам осуждённого. Сначала с помоста доносилось лишь тяжёлое, хриплое дыхание, но, когда огонь коснулся плоти, над площадью разнёсся долгий крик, полный боли. Его эхо отразилось от каменных стен замка и ненадолго повисло над притихшей толпой. Никто не произнёс ни слова. Многие опустили глаза, не в силах смотреть на происходящее. Утер наблюдал за казнью не отрываясь, сохраняя выражение мрачной убеждённости человека, который считал, что исполняет свой долг. Рядом с ним стоял Артур, вытянувшись почти по-военному прямо. Он старательно сохранял такое же бесстрастное выражение лица, как у отца, однако побелевшие пальцы, до боли сжимавшие рукоять меча, выдавали его внутреннее напряжение. Моргана же, заметно побледнев, плотно сжала губы и демонстративно смотрела поверх голов собравшихся. Отвращение читалось в каждом её движении, и лишь необходимость соблюдать дворцовый этикет удерживала её на месте, пока крики внизу постепенно стихали, уступая место сухому треску догорающего костра. Когда последние языки пламени угасли, оставив после себя лишь едкий дым и обугленный столб, толпа начала медленно расходиться. Артур бросил быстрый взгляд на сестру: лицо Морганы оставалось мраморно-бледным, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто она всё ещё видела перед собой недавнюю казнь. Осторожно, стараясь не привлекать внимания придворных, принц сжал её холодную ладонь, без слов выражая поддержку. Моргана вздрогнула, повернулась к нему и едва заметно кивнула в знак благодарности. — Ваше Величество, — официально обратился Артур к отцу. Утер, уже взявшийся за тяжёлую дверную ручку, чтобы покинуть балкон, остановился и обернулся к сыну. Его лицо всё ещё сохраняло суровое выражение после недавней речи. — Мы с Морганой хотели бы ненадолго развеяться, — продолжил Артур, сделав шаг вперёд. — Я думал взять сокола и выехать в предместья на небольшую охоту. Моргана удивлённо вскинула брови и вопросительно посмотрела на брата — ни о чём подобном они заранее не договаривались. Однако, поймав его лукавый взгляд мгновенно поняла замысел. Артур просто хотел увезти её подальше от запаха гари и тяжёлой атмосферы замка. На её губах появилась слабая улыбка. Король поднял голову, оценивающе посмотрев на небо. Тяжёлые свинцовые тучи медленно собирались в плотные ряды, нависая над башнями Камелота и делая день заметно темнее. Артур проследил за взглядом отца и, предугадывая возможные возражения, поспешил добавить: — Мы ненадолго, отец. Я вижу, что погода портится, но обещаю: мы вернёмся до дождя. Утер несколько секунд молчал, переводя взгляд с решительного лица сына на побледневшую дочь. В его глазах мелькнуло беспокойство, которое он почти сразу спрятал за привычной маской строгости. — Хорошо, — наконец кивнул он. — Но возьмите с собой отряд стражи. Я не разрешаю вам покидать городские стены без надёжного сопровождения. — Разумеется, — склонил голову Артур. Моргана заметно оживилась. Уже одна мысль о том, что ей удастся выбраться из замка, принесла облегчение. Она порывисто поцеловала брата в щёку и, подобрав юбки, поспешила в свои покои, чтобы переодеться для верховой езды. Артур проводил её взглядом, после чего развернулся и направился к псарне, чтобы отдать распоряжения о выезде.

Небольшой отряд двигался по укатанной грунтовой дороге, уводившей прочь от городских стен. Впереди, задавая темп, ехал Артур. Поверх стёганого поддоспешника на нём была надета простая, но надёжная кольчуга, тихо позвякивавшая в такт движению коня. На левой руке, защищённой толстой кожаной перчаткой, смирно сидел охотничий сокол, изредка поворачивая голову в кожаном клобучке. Рядом, безупречно держа осанку, ехала Моргана. Для прогулки она выбрала лёгкую кожаную броню, не стеснявшую движений, а её густые тёмные волосы были собраны в тугую длинную косу, переброшенную за спину. Позади, на почтительном расстоянии, чтобы не мешать разговору принца и принцессы, следовали пятеро гвардейцев. За их спинами виднелись арбалеты, а на поясах покачивались мечи. Моргана задумчиво смотрела по сторонам. Вокруг простирались золотистые поля, полные жизни: крестьяне убирали урожай, вязали снопы и загружали телеги. Завидев королевский штандарт и всадников, многие прекращали работу. Мужчины снимали шапки и низко кланялись, женщины приседали в реверансе, а дети радостно махали руками. Моргана тут же отвечала им искренней улыбкой и приветственным жестом, но стоило отряду отъехать дальше, как весёлое выражение исчезало с её лица, уступая место привычной задумчивости. — Всё ещё думаешь о том, что произошло утром? — нарушил молчание Артур, не поворачивая головы, но внимательно наблюдая за сестрой краем глаза. Моргана посмотрела на него. В её взгляде смешались растерянность и горечь. — Я просто не понимаю… Что такого сделал тот человек, что заслужил подобную смерть? — Моргана, он был магом, — спокойно ответил Артур. — А если ты не забыла, использование магии в нашем королевстве карается смертью. — Законы Камелота я знаю не хуже тебя, братец, — язвительно отозвалась она. — Допустим, он маг. И что дальше? Что именно он сделал? Он кого-то убил? Отравил колодец? Украл чьи-то деньги? В чём заключалась его вина? Артур слегка нахмурился, поправляя поводья. — Его сожгли только потому, что он был магом, Артур. Я немного расспросила солдат… — Только не говори, что ты опять ходила в казармы и играла со стражниками в карты. Моргана тут же прикусила язык, опустила взгляд и сделала вид, будто её чрезвычайно заинтересовала грива собственного коня. — О боги, Моргана, — устало вздохнул Артур, качая головой. — Если отец об этом узнает, он снова запрёт тебя в замке. А стражники уже не отделаются простым выговором, как в прошлый раз. Поверь, им достанется гораздо сильнее, чем тебе. Принцесса продолжала молчать, упрямо глядя в сторону полей. — Ладно, — наконец произнёс Артур, понимая, что очередные нравоучения бесполезны. — Рассказывай, что ты узнала. Моргана сразу оживилась, а на её губах появилась заговорщическая улыбка. — Они говорили, что этого человека поймали в соседней деревне. Он давал представление детям: доставал из воздуха ленты, заставлял распускаться цветы. Все веселились и были счастливы… пока мимо не проехал патруль. Солдаты заметили, что он зажигает огонь на ладони без масла и прочих хитростей, просто произнеся несколько слов. Её голос стал заметно тише. — Его начали преследовать, а он даже не сопротивлялся. Он ни на кого не напал, Артур. Что плохого в том, чтобы просто радовать детей? Она посмотрела на брата почти с мольбой, словно надеялась найти в нём понимание. Некоторое время Артур ехал молча, глядя на дорогу между ушами своего жеребца. — Я понимаю, почему ты так думаешь, Моргана, — наконец произнёс он. — Но ты тоже должна попытаться понять нашего отца. Мы с тобой не видели того, что происходило раньше. Мы не застали времена до Великой Чистки и можем судить о них только по чужим рассказам. Но я верю, что отец поступает правильно. Даже этот, как ты говоришь, безобидный огонь мог бы уничтожить всё это поле и оставить без еды тысячи людей. — Но он ведь этого не сделал. — Не сделал. Но мог. — Но… — Моргана, хватит, — мягко, но настойчиво перебил её Артур. — Не нам с тобой ставить под сомнение решения отца. Если он говорит, что магия опасна, значит, у него есть для этого причины. Моргана на мгновение задумалась, а затем на её лице снова появилась знакомая лукавая улыбка, которую Артур слишком хорошо знал. — А ты всегда делаешь всё, как велит отец? Артур фыркнул, не сумев сдержать усмешку. — Точно так же, как и ты, сестра. Точно так же, как и ты. Они оба негромко рассмеялись, и напряжение, не покидавшее их с самого утра, наконец начало понемногу рассеиваться. — И солдаты вот так просто всё тебе рассказали? — спросил Артур спустя некоторое время. — Хотя после твоей прошлой выходки отец приказал их высечь, а потом они две недели чистили свинарники и там же спали. Моргана криво улыбнулась, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. — Ну что я могу поделать? Я ведь не виновата, что настолько ослепительно красива и люди просто не способны устоять перед моим обаянием. Она нарочито выпрямилась в седле, подчеркнув гибкость фигуры, затем обернулась назад и кокетливо помахала рукой сопровождавшим их гвардейцам. Суровые воины тут же смущённо закашлялись, отвели взгляды и принялись с преувеличенным усердием поправлять снаряжение. Моргана заливисто рассмеялась и вновь посмотрела на брата. Артур мысленно закатил глаза и потёр переносицу свободной рукой. Как бы ни было неприятно это признавать, сестра нисколько не преувеличивала. Даже в простой походной броне она неизменно притягивала к себе внимание. Светлая кожа резко контрастировала с тёмными волосами и глубокими глазами цвета холодного моря. Её черты лица были утончёнными, а в каждом движении чувствовалась врождённая грация. Артур прекрасно знал, что многие молодые лорды при дворе в её присутствии буквально теряли дар речи, и лишь положение дочери короля удерживало их от слишком смелых попыток добиться её расположения. — Ох, сестра… Скромность тебе бы явно не помешала, — проворчал он. — Отсутствие скромности, брат, — это тоже одно из моих достоинств, — парировала она с хитрой улыбкой. — Как и то, что верхом я езжу лучше тебя. И чтобы это доказать… спорим, я быстрее доберусь до леса Селидор? Не успел Артур ничего ответить, как она с весёлым возгласом пришпорила коня. Тот тут же сорвался с места, взметнув облако пыли. — Эй! — только и успел крикнуть Артур, растерянно глядя ей вслед. Он обернулся на таких же ошарашенных гвардейцев, покачал головой и, ударив пятками по бокам жеребца, бросился вдогонку за своей неугомонной сестрой. Спустя полчаса стремительной скачки, когда ветер свистел в ушах, а деревья впереди постепенно сливались в сплошную зелёную стену, Артур наконец натянул поводья. Его жеребец тяжело дышал, а с удил срывались хлопья пены. Перейдя на шаг, конь вскоре остановился у самой кромки леса. Моргана уже была там. Она стояла рядом со своей лошадью, которая выглядела куда менее утомлённой, и спокойно кормила её сочным яблоком, только что достав его из седельной сумки. Услышав стук копыт, принцесса обернулась и одарила брата торжествующей улыбкой. — Вот видишь? — произнесла она, похлопывая кобылу по шее. — Я же говорила, что держусь в седле лучше тебя. Артур тяжело спрыгнул на землю, чувствуя, как после долгого галопа неприятно гудят ноги. Подведя жеребца к поваленному бурей сухому дереву, он надёжно привязал поводья к толстому суку. — Тебе просто повезло, что у моего коня вчера был тяжёлый день, — отмахнулся он, стряхивая дорожную пыль с плаща. — И как хорошо, что здравого смысла у меня явно больше, чем у тебя. По крайней мере, я не пытаюсь загонять животных до полусмерти. — Ай! Моргана без предупреждения ткнула его кулаком в плечо. Разумеется, удар через плотный поддоспешник и кольчугу не мог причинить ему никакого вреда. Артур охнул скорее по привычке, прекрасно зная, что подобная реакция лишь раззадорит сестру. Он никогда не упускал возможности немного её подразнить. Моргана фыркнула и скрестила руки на груди. — О, несомненно, братец, у тебя огромный запас ума, — елейным голосом согласилась она. — Просто ты им совсем не пользуешься, поэтому он так хорошо сохранился. Артур усмехнулся, поправляя крепление перчатки. — Это называется стратегическим резервом, Моргана. Я берегу его для государственных дел, а не трачу на то, чтобы сочинять шутки посреди поля. Хотя должен признать, у тебя это получается весьма неплохо. Вдалеке, у самого горизонта, он заметил поднимающееся облако пыли. Их сопровождение, безнадёжно отставшее во время гонки, спешило нагнать королевских детей. — Кажется, наша стража решила, что мы уже сбежали в Эссетр, — заметил принц, кивнув вдаль. Они остались ждать отряд у опушки. Над их головами широкими кругами парил сокол Артура. Хищная птица внимательно высматривала добычу в высокой траве, то ненадолго зависая в воздухе, то стремительно падая вниз, чтобы в последний момент вновь взмыть к небу. Когда стражники наконец нагнали принца и принцессу, бока их лошадей были покрыты мыльной пеной. Солдаты поспешно спешились, привязали животных к крепким ветвям на опушке и принялись проверять снаряжение. Вскоре они заняли привычные позиции, внимательно всматриваясь в темнеющую стену леса. Перед ними лежал Селидор — огромный лесной массив, протянувшийся на сотни лиг через весь Альбион. Он словно разделял известные земли надвое. На севере его пределы упирались в подножие Белых гор, где в уединении жили суровые дуэргары, а на юге зелёное море крон заканчивалось лишь у самого Края Земли, за которым начиналось бескрайнее море. Обойти Селидор было почти невозможно. Через него проходило лишь несколько старых трактов, тщательно охраняемых патрулями Камелота с одной стороны и воинами Мерсии — с другой. Любой житель Альбиона с детства знал простое правило: окраина леса безопасна, но углубляться дальше — значит добровольно искать себе смерть. Здесь, у кромки, крестьяне собирали лекарственные травы, а охотники добывали дичь, и корона этому не препятствовала. Но идти туда, где воздух становился непривычно тяжёлым, а лес начинал жить по собственным законам, никто не решался. Тех немногих, кто всё же нарушал эту границу, никогда не отправлялись искать. Рисковать чужими жизнями ради тех, кто сознательно обрёк себя на гибель, считалось бессмысленным. Внезапно сокол, круживший над их головами, сложил крылья и камнем рухнул вниз, в высокую траву. Раздался короткий писк, который почти сразу оборвался. Один из стражников быстрым шагом подошёл к месту падения, забрал добычу у птицы и вскоре поднял за длинные уши упитанного зайца. — Неплохая добыча, Ваше Высочество, — произнёс он, показывая трофей. Артур кивнул, но продолжал следить за соколом. Хищник, вновь подброшенный в воздух, описал круг и полетел дальше, постепенно удаляясь от безопасной опушки в сторону лесной чащи. — Неплохая, но этого мало, — отозвался принц. — Идём дальше. Он направился вслед за птицей, ступая осторожно и внимательно осматривая каждый куст. — Не бойся, брат, — раздался за его спиной насмешливый голос Морганы. — Если на тебя нападёт бешеная белка, я обязательно тебя спасу. Артур ничего не ответил, лишь выразительно закатил глаза и продолжил путь. Охота продолжалась ещё некоторое время. Сокол то и дело пикировал вниз, и к добыче постепенно прибавлялись то пёстрый фазан, то ещё один заяц. Незаметно для себя люди углубились в лес дальше, чем изначально собирались. Тем временем небо над кронами окончательно затянули тяжёлые свинцовые тучи. День стремительно темнел, хотя до вечера было ещё далеко. В лесу воцарился тревожный полумрак. — Скоро начнётся дождь, сир, — заметил один из гвардейцев, с беспокойством поглядывая вверх. Артур остановился, оценивая обстановку. Ветер заметно усилился, раскачивая верхушки деревьев, а первые крупные капли уже упали ему на лицо. Он открыл рот, собираясь приказать всем возвращаться к лошадям, но в этот момент уловил странный шорох впереди, среди густого подлеска. Жестом приказав остальным замереть, Артур кивнул двум солдатам. Те сразу пригнулись и, держа арбалеты наготове, бесшумно скользнули в заросли. Прошло несколько напряжённых минут. Внезапно ветви впереди раздвинулись. Но из кустов вышли вовсе не стражники. На небольшую прогалину, прямо перед людьми, грациозно ступила лань. Она была заметно крупнее обычного лесного зверя, а её шерсть казалась почти белой, словно сотканной из утреннего тумана. Однако больше всего внимание привлекали рога. В сгущающемся полумраке они мягко мерцали лазурным светом, который едва заметно пульсировал в такт её дыханию. Лань остановилась и спокойно посмотрела прямо на Артура своими большими тёмными глазами.

Глава 2

Моргана, стоявшая за плечом брата, застыла, не в силах отвести взгляд от необычного создания. В сгущающемся полумраке рога лани мягко мерцали лазурным светом, и на мгновение всё вокруг словно замерло. Артур же, повинуясь охотничьему инстинкту, медленно поднял арбалет, выцеливая шею животного. Но в тот самый миг, когда его палец лёг на спусковой крючок, под сапогом одного из гвардейцев с сухим треском переломилась ветка. Лань настороженно дёрнула ушами, одним мощным прыжком оттолкнулась от земли и почти мгновенно исчезла среди густых зарослей. Виновник произошедшего — молодой стражник — тут же склонил голову под строгим взглядом принца. — Прошу прощения, Ваше Высочество, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Это моя вина. Я не заметил её в темноте. — Ничего страшного, — коротко ответил Артур, опуская арбалет, хотя в его голосе всё же слышалось разочарование от упущенной добычи. — Каковы будут приказания, сир? — выступил вперёд сэр Леон, командир отряда. Артур поднял голову к небу. Тяжёлые тучи окончательно скрыли солнце, и на лес обрушился холодный дождь. Ливень с каждой минутой усиливался, быстро превращая лесную подстилку в скользкую грязь. Оглядевшись, принц с неудовольствием понял, что в пылу охоты они зашли гораздо дальше, чем собирались. Несмотря на желание продолжить преследование необычного зверя, здравый смысл взял верх. Сейчас он отвечал не только за себя, но и за безопасность Морганы и своих людей. Бродить по Селидору ночью, да ещё в такую непогоду, было слишком рискованно. — Мы возвращаемся, — твёрдо приказал Артур, разворачиваясь. — Немедленно идём обратно к лошадям. В этот момент из зарослей появились двое разведчиков. Тяжело дыша после быстрого перехода, они доложили, что неподалёку, возле скрытого среди деревьев лесного озера, обнаружили небольшую крепкую хижину с пристроенным хозяйственным навесом. Артур нахмурился. Одинокое жилище в такой глуши могло принадлежать кому угодно: охотнику, отшельнику или человеку, предпочитающему держаться подальше от остальных. Сейчас проверять это не было ни времени, ни необходимости, но он мысленно отметил, что позже сюда стоит отправить патруль. Отряд уже перестроился и двинулся обратно, когда лес внезапно огласил металлический лязг и пронзительный крик боли. Один из солдат, шедший в арьергарде, рухнул на землю и начал судорожно кататься по мокрой листве. Артур тут же бросился к нему. На голени гвардейца намертво сомкнулся массивный стальной капкан, пробивший кожаный сапог. Даже в полумраке принц сразу узнал грубую, но чрезвычайно надёжную работу мастеров-дуэргаров из Белых гор. Это была не обычная охотничья ловушка. Подобные капканы стоили огромных денег. Их ковали из закалённой стали и снабжали мощнейшими пружинами, способными ломать кости крупным магическим хищникам, чью шкуру не брали обычные стрелы. Солдат, не заметивший ловушку в темноте, был обречён в ту секунду, когда наступил на спусковую пластину. Артур и сэр Леон одновременно опустились рядом с раненым. — Мне нужна ваша помощь, сир. Одному мне не справиться, — процедил рыцарь сквозь зубы, упираясь сапогом в основание механизма. Вдвоём они навалились на капкан всем весом, используя кинжалы как рычаги. Металл сопротивлялся, но после нескольких мучительно долгих секунд смертоносные дуги всё же удалось немного разжать. Этого оказалось достаточно, чтобы остальные стражники осторожно освободили изувеченную ногу товарища. Сэр Леон быстро осмотрел рану. — Похоже, кость раздроблена. И кровотечение очень сильное. Он поднял на принца мрачный взгляд. — Ему срочно нужен лекарь. Артур мысленно выругался. До Камелота оставалось не меньше часа стремительной скачки, но в такой ливень, по дорогам, которые уже начинали превращаться в сплошное месиво, подобная поездка могла окончательно погубить раненого. — Мы не успеем доставить его в город, — наконец произнёс он. Повернувшись к разведчикам, принц тут же отдал новое распоряжение: — Ведите нас к той хижине. Возможно, там найдётся укрытие от дождя и всё необходимое, чтобы обработать рану. Двое крепких солдат осторожно подняли стонущего товарища на руки, и весь отряд, следуя за разведчиками, свернул с тропы, углубляясь в лес навстречу неизвестному жилищу. Спустя несколько минут тяжёлого пути сквозь мокрый подлесок, хлеставший по лицам ветками и дождевой водой, деревья наконец расступились. Перед ними показалась небольшая, но на удивление добротная хижина, притулившаяся у самого берега тёмного лесного озера. Она совсем не походила на ветхое жилище какого-нибудь отшельника. Напротив, сруб из крепких брёвен выглядел надёжным и ухоженным, словно был построен всего несколько лет назад. Сбоку к дому примыкал аккуратный навес, под которым ровными рядами лежали поленья и стоял нехитрый хозяйственный инвентарь. Артур толкнул тяжёлую дверь и та поддалась неожиданно легко и совершенно бесшумно. Спасаясь от ледяного дождя, люди быстро вошли внутрь. Принц первым переступил порог и сразу начал осматривать помещение. Хижина оказалась совсем небольшой — жилище, рассчитанное максимум на одного или двух человек. Но внутри было удивительно уютно и сухо. В центре комнаты располагался сложенный из камня очаг, в котором весело потрескивал огонь, отбрасывая живые тени на светлые стены, ещё не успевшие потемнеть от копоти. Над пламенем на железном крюке висел котелок. У небольшого окна стояли добротный стол и пара табуретов, а в углу виднелась узкая кровать. Воздух был густым от запахов сушёных трав, свежей древесины и домашнего тепла. За льняной занавеской Артур заметил высокий стеллаж, заставленный десятками глиняных горшочков, склянок и мешочков. Одни травы были высушены целиком, другие перетёрты в порошок, но их назначение оставалось для него загадкой. — Кладите его сюда, живо! — распорядилась Моргана. Солдаты осторожно уложили стонущего товарища на кровать. Принцесса сразу склонилась над ним и решительным движением разорвала пропитанную кровью штанину. Увидев, что тяжёлый капкан сделал с человеческой ногой, она невольно поморщилась, но быстро взяла себя в руки. — Проверьте, есть ли здесь чистая вода, — бросила она, не оборачиваясь. Артур подошёл к очагу. Котелок оказался ещё горячим. Он осторожно попробовал воду пальцем, а затем убедился, что она пресная и пригодна для использования. Очевидно, её вскипятили совсем недавно. Сняв котелок с крюка, он подошёл к сестре, Моргана благодарно кивнула. Вытащив кинжал из-за пояса, она быстро огляделась в поисках перевязочного материала. Её взгляд остановился на чистой льняной простыне, застилавшей кровать. Не раздумывая ни секунды, она отрезала несколько длинных полос ткани. — Надеюсь, ты простишь нас за это, — негромко произнесла она, будто обращаясь к незримому хозяину дома. — Ты сможешь ему помочь? — спросил Артур, наблюдая, как она осторожно смывает с раны грязь и прилипшие листья. Солдат глухо рычал сквозь стиснутые зубы. Его лицо посерело от боли, но он продолжал терпеть. Моргана покачала головой, не прекращая работу. — Я не лекарь, Артур. Всё, что я могу, — промыть рану и наложить тугую повязку, чтобы остановить кровотечение. Но кость раздроблена. Ему нужен настоящий мастер, нужно как можно скорее показать его Гаюсу. Иначе я не могу гарантировать, что он вообще когда-нибудь сможет нормально ходить. Артур осторожно сжал её плечо. — Сделай всё, что в твоих силах. Как только дождь закончится… Нет, завтра, с первыми лучами солнца, мы сразу отправимся в Камелот. Когда кровотечение удалось немного остановить, а ногу надёжно перевязали, остальные гвардейцы по знаку сэра Леона вышли под навес. В тесной хижине пятерым мужчинам в доспехах было слишком тесно. Артур остался внутри, прислонившись спиной к тёплой каменной кладке очага. Пока Моргана смывала кровь с рук, он внимательнее осмотрел жилище. Всё здесь казалось странным. Хижина стояла слишком далеко от трактов, в глубине Селидора, где любой неверный шаг мог стоить человеку жизни. Даже окраины леса считались опасными, а здесь кто-то не просто жил, но и явно поддерживал порядок. Взгляд принца медленно скользил по стенам, по столу и тёмным углам помещения. Нигде не было видно ни меча, ни лука, ни даже охотничьего копья. Только травы, посуда и обычная домашняя утварь. «Кто бы здесь ни жил, он либо безумец, либо чрезвычайно опасный человек», — подумал Артур. Он вновь посмотрел на очаг. Огонь ещё даже не успел прогореть. Значит, хозяин находился здесь совсем недавно, буквально перед началом бури. Но тогда возникал другой вопрос. Как он защищает себя? Как выживает посреди леса, полного опасных существ, не имея под рукой ни оружия, ни охотничьих трофеев? Эта мысль неприятно тревожила принца, и его ладонь сама собой легла на рукоять меча. Слишком уж спокойным и беззащитным выглядело это уютное жилище посреди древнего и недружелюбного леса. Почувствовав, как усталость постепенно наливает ноги свинцовой тяжестью, Артур тяжело опустился на грубый деревянный табурет возле стола. Некоторое время он молча смотрел на языки пламени в очаге, погружённый в свои мысли. Моргана бесшумно подошла, села рядом, прижалась к его плечу и доверчиво положила голову ему на плечо. Так они и сидели некоторое время, ничего не говоря, слушая лишь ровный треск дров и шум дождя, непрерывно барабанившего по крыше хижины. — Я есть хочу, — внезапно нарушила тишину Моргана. Артур тихо хмыкнул, и в его голосе прозвучало лёгкое недоверие. — Ты можешь думать о еде даже сейчас? — Эй! — она слегка толкнула его локтем, не поднимая головы с его плеча. — Между прочим, я с самого утра маковой росинки во рту не держала. Сначала эта казнь, потом прогулка, охота, а теперь ещё и всё это… Я просто голодна. — Ладно, — отозвался Артур, упираясь ладонями в колени и собираясь подняться. — Посмотрю, может, у нашего доброго хозяина найдётся что-нибудь съедобное. Моргана тут же встрепенулась, схватила его за запястье и силой усадила обратно на табурет. — Даже не вздумай, — прошипела она, сверкнув глазами. — Артур, где, во имя всего святого, твои манеры? Мы и так непростительно злоупотребили гостеприимством хозяина этого дома. Тебе напомнить список наших подвигов? Мы ворвались сюда без приглашения, уложили чужого человека, пусть и раненого, в его собственную постель, испортили простыню, натоптали грязью… А теперь ты ещё хочешь залезть к нему в шкафы и съесть его припасы? Принц слегка потупил взгляд, почувствовав укол совести под её праведным негодованием. — Если посмотреть на это с такой стороны, то звучит действительно не очень, — признал он. — Но всё-таки мы принц и принцесса Камелота. Должны же у этого титула быть хоть какие-то привилегии? — Артур Пендрагон! — Моргана тут же выпрямилась и посмотрела на него тем самым холодным, официальным взглядом, который обычно предвещал неприятности. — То, что мы принадлежим к королевской семье, совершенно не даёт нам права вести себя как последние разбойники. И… Договорить она не успела. Артур неожиданно притянул её к себе, заключив в крепкие объятия, и по-братски потрепал по голове. Моргана тут же зафыркала и зашипела, словно рассерженная кошка, пытаясь вырваться, но в её сопротивлении не было ни капли настоящего желания освободиться. — Да шучу я, шучу, успокойся, — примирительно произнёс он, сдерживая улыбку. — Не собираюсь я рыться в чужих шкафах. Но поесть нам действительно не помешало бы. — Ну… мы ведь поймали нескольких зайцев и фазана, — пробормотала Моргана, постепенно успокаиваясь и вновь устраиваясь рядом, положив щёку ему на плечо. — Что мешает нам разделать их и приготовить на огне? Поедим сами, а часть оставим здесь в качестве извинения перед хозяином за наше… варварское вторжение. — А вот это уже отличная мысль, — кивнул Артур, выпуская сестру из объятий. — Пойду скажу солдатам заняться дичью, и… В этот момент со стороны улицы сквозь шум дождя донёсся какой-то странный звук. Артур сразу поднялся с табурета и вышел за порог прямо под плотную пелену ливня. Перед входом, в кольце четырёх гвардейцев с обнажёнными мечами, стояла одинокая фигура, плотно закутанная в тёмный шерстяной плащ, насквозь промокший от дождя. При появлении принца незнакомец медленным, плавным движением откинул капюшон. По его лицу тут же заструились капли дождя, но он даже не моргнул. Артур с удивлением отметил, что перед ним совсем молодой человек, на вид не старше двадцати лет. Однако на простого селянина он совершенно не походил. Высокие скулы, волевой подбородок и пронзительные глаза цвета грозового неба делали его лицо необычайно привлекательным, а черты выдавали благородное происхождение. Под распахнувшимся от порыва ветра плащом мелькнула одежда: простая, но добротная туника, поверх которой был надет лёгкий кожаный панцирь, защищавший грудь и плечи. На поясе висел лишь небольшой туго набитый мешочек. «Похоже, это и есть хозяин хижины», — промелькнуло в голове у принца. — Немедленно опустите мечи! — приказал Артур, перекрывая шум дождя. Гвардейцы переглянулись и, бросив быстрый взгляд на сэра Леона, подчинились. Незнакомец спокойно обвёл всех присутствующих внимательным взглядом. К немалому удивлению Артура, в его глазах не было ни страха, ни растерянности. Он скользнул взглядом по алым плащам с золотыми драконами, на мгновение задержался на Моргане, стоявшей в дверном проёме, а затем безошибочно сосредоточил всё внимание на Артуре, сразу определив в нём главного. — Могу я узнать, что рыцарям Камелота понадобилось в моём доме? — спросил он. Голос его звучал ровно и спокойно, но в нём чувствовалась неожиданная для такого молодого человека твёрдость. — Да как ты сме… Один из солдат шагнул вперёд, однако Артур тут же поднял руку, останавливая подчинённого. — Мы охотились неподалёку, когда один из моих людей угодил в капкан, — объяснил он, стараясь говорить без лишнего высокомерия. — Начался сильный дождь, и у нас не осталось иного выбора, кроме как воспользоваться твоим домом без разрешения. Мы надеялись обработать рану и переждать непогоду. Незнакомец посмотрел поверх его плеча на полуоткрытую дверь хижины, затем вновь перевёл взгляд на принца. — Надеюсь, вы забрали капкан с собой? Артур удивлённо моргнул. — Нет. А зачем? Мы оставили его в лесу. Юноша тяжело вздохнул. — Подобные ловушки нередко обрабатывают специальным алхимическим ядом. Магическое существо или крупного зверя он не убивает, а лишь сильно ослабляет: замедляет движения и притупляет чувства, чтобы охотникам было проще добить добычу. Но вот человека… Он ненадолго замолчал. — Человека такой концентрат убивает почти всегда. Разница лишь в том, насколько быстро это произойдёт. Именно поэтому я и спросил про капкан. Чтобы спасти вашего солдата, мне нужно было понять, какой именно яд использовали на зубьях и был ли он там вообще. Лицо сэра Леона заметно побледнело. — Я сейчас же вернусь, — резко произнёс он, разворачиваясь в сторону леса. — Найду то место. — Постойте. Незнакомец остановил его спокойным голосом. Подняв лицо к небу, он несколько секунд постоял под холодными струями дождя, а затем покачал головой. — Если яд и был, этот ливень уже давно смыл все следы. Сейчас принести мокрый кусок железа — бессмысленная затея и пустая трата времени. Это нужно было сделать сразу. Но что сделано, то сделано. После этих слов он снова посмотрел на Артура, и уголки его губ тронула едва заметная усмешка. — Могу я наконец войти в собственный дом? Артур на секунду замешкался, подбирая ответ, но Моргана, всё это время молча наблюдавшая за происходящим, решительно оттеснила брата в сторону, освобождая проход. — Вам не нужно просить разрешения, чтобы войти в своё жилище, — твёрдо произнесла она, глядя прямо ему в глаза. Затем она быстро покосилась на Артура. — Верно? Принц молча кивнул и отступил. Незнакомец учтиво склонил голову перед принцессой, после чего спокойно прошёл внутрь. Артур последовал за ним, чувствуя, как внутри постепенно нарастает тревога. Оказавшись в хижине, хозяин дома не стал терять времени. Он сразу подошёл к кровати, на которой лежал раненый солдат. Тот выглядел заметно хуже, чем ещё несколько минут назад. Лицо приобрело восковой оттенок, лоб покрылся испариной, дыхание стало прерывистым и тяжёлым, а тело начал сотрясать сильный жар. Юноша присел рядом и быстрыми, но осторожными движениями размотал пропитанные кровью повязки. — Так я и думал, — тихо произнёс он. Артур и Моргана сразу подошли ближе. Картина оказалась пугающей. Края глубокой рваной раны не просто воспалились — они почернели, словно обуглились. От места, где сомкнулись зубья капкана, вверх по ноге уже расползались тонкие фиолетово-чёрные полосы, похожие на паутину, постепенно поднимаясь к паху. Сомнений больше не оставалось... капкан действительно был отравлен, и яд уже начал своё смертоносное действие.

(Моргана)

(Артур)

(Незнакомец)

Глава 3

Незнакомец не стал терять ни секунды. Он резко поднялся и исчез за льняной занавеской, где ранее Артур приметил полки с травами и небольшими сосудами. Послышался звон стекла, шорох сухих пучков, и через мгновение хозяин дома вернулся, в одной руке он сжимал несколько темных склянок, в другой — охапку пахучих трав.

Сгрузив всё это на стол, он вновь метнулся в свой «тайник» и вынес оттуда тяжелую каменную ступку с массивным пестиком. Поставив утварь перед собой, он откупорил склянки, высыпал из каждой по щепотке разноцветных порошков в деревянную кружку и залил их теплой водой из котелка, быстро размешивая.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила молчавшая до сих пор Моргана. Она, как и Артур, неотрывно следила за точными, выверенными движениями юноши.

Хозяин дома поднял на неё взгляд.

— Да, можете, — кивнул он, придвигая к ней ступку. — Возьмите эти травы и перетрите их в кашицу, да как можно тщательнее.

Моргана без лишних слов принялась за работу, с силой давя пестиком жесткие стебли. Юноша тем временем повернулся к Артуру.

— Мне нужно, чтобы вы приподняли ему голову и разжали челюсти, — сказал он, кивая на раненого. — То, что я приготовил, нужно влить внутрь.

Артур подошел к изголовью кровати и, приподняв плечи солдата, который уже метался в горячке, спросил:

— Это ему поможет?

— Не знаю, — честно ответил незнакомец, взбалтывая мутную смесь в кружке.

Принц хмуро уставился на него, но юноша выдержал этот взгляд и спокойно добавил:

— Я сделал универсальное противоядие. Если оно и не нейтрализует токсин полностью, то по крайней мере, замедлит его действие и поддержит сердце. Это поможет ему прожить достаточно долго, чтобы дотянуть до помощи профессионального лекаря.

Артур понимая что выбора нет, с силой разжал стиснутые зубы гвардейца. Незнакомец аккуратно, стараясь не пролить ни капли, влил снадобье в горло раненого, заставляя того сглотнуть.

Затем он сразу же повернулся к Моргане. Та протянула ему ступку, на дне которой находилась зеленовато-синяя кашица.

— Отлично, — одобрил он. — А теперь слушайте. Вам придется крепко держать его, потому что, когда я нанесу это ему на рану, боль будет адской.

Артур молча кивнул и на секунду выскочил под дождь, чтобы позвать сэра Леона. Вернувшись вдвоем, они навалились на раненого: Артур прижал плечи, а Леон налег всем весом на здоровую ногу солдата.

Незнакомец зачерпнул пальцами вязкую смесь и ловкими, аккуратными движениями вдавил её прямо в развороченную плоть.

Реакция была мгновенной. Солдат, находясь в полубессознательном состоянии, выгнулся дугой и зарычал сквозь зубы звериным рыком, пытаясь вырваться. Артуру и Леону пришлось приложить все силы, чтобы удержать бьющееся в конвульсиях тело. Они с ужасом наблюдали, как края раны под воздействием мази зашипели и начали пузыриться, словно их прижгли каленым железом.

— Так должно быть? — с тревогой в голосе спросил Леон, глядя на этот кошмар.

— Эта смесь выжигает яд из тканей, — коротко бросил парень, не отнимая рук от ноги, — хотя процесс, мягко говоря, не самый приятный.

Спустя казалось вечность, солдат обмяк и затих, провалившись в спасительное беспамятство. Дыхание его выровнялось, а работа была закончена: нога была туго перебинтована чистыми повязками. Сэр Леон, вытерев пот со лба, коротко кивнул принцу и вышел наружу, оставив Артура и Моргану наедине с хозяином дома.

Юноша стоял у стола, неторопливо вытирая руки грубым полотенцем.

— Ну как? — спросил Артур, не сводя глаз с раненого. Лицо принца было напряженным — он действительно переживал за каждого из своих людей. — Он будет жить?

— Не могу сказать наверняка, но я сделал всё, что мог в данных обстоятельствах, — ответил юноша, вешая полотенце на крюк. — Насколько я могу судить, действие яда нам удалось остановить.

Они втроем посмотрели на солдата. Тот и вправду выглядел лучше: мертвенная бледность отступала, сменяясь более здоровым цветом лица, а иссушающий жар, казалось, начал спадать.

— Дальше всё зависит уже от него самого, — продолжил хозяин дома. — Но его нога... Я сомневаюсь, что он сможет продолжать службу. Кость была полностью раздроблена. Даже лучшие лекари Камелота вряд ли смогут вернуть ей былую подвижность, так что, скорее всего, он будет хромать до конца жизни.

Артур тяжело вздохнул и задумчиво посмотрел в огонь.

— В любом случае, ты спас ему жизнь. И ни он, ни я этого не забудем. Я вижу, ты весьма искусный лекарь, но почему же ты тогда живешь здесь, в этой глуши, вдали от людей?

Незнакомец неожиданно легко, почти по-мальчишески рассмеялся.

— А кто сказал, что я лекарь? — с улыбкой ответил он, опираясь бедром о стол. — Как вы могли заметить, я всего лишь собираю травы в лесу. Сушу их, а затем продаю на рынке в Камелоте или окрестных деревнях, за счет этого и живу. А с раной... мне просто удалось помочь вашему другу, потому что я немного разбираюсь в свойствах растений. Не более того.

— А жаль, — искренне сказал Артур, поворачиваясь к нему. — Я уже хотел было пригласить тебя во дворец. Нам пригодился бы такой человек. Хороших лекарей никогда не бывает много.

Улыбка мгновенно исчезла с лица юноши, в его глазах мелькнуло что-то похожее на настороженность. Артур заметил эту перемену, как и Моргана, которая всё это время внимательно, прищурив глаза, наблюдала за их диалогом.

— Благодарю, но мне хорошо и здесь, — сухо ответил он.

Повисла неловкая пауза.

— Мы не представились, — решил разрядить обстановку принц. — Меня зовут Артур, а это моя сестра, леди Моргана.

И Артур, к немалому удивлению сестры, шагнул вперед и протянул руку простому травнику.

Услышав имена, юноша едва заметно вздрогнул. Это длилось лишь долю секунды, но и брат, и сестра успели заметить эту странную реакцию, тут же сменившуюся маской спокойствия. Руку принца он не пожал, вместо этого он отступил на шаг и склонился в учтивом, глубоком поклоне.

— Прошу прощения, Ваши Высочества, — его голос звучал глухо. — Я не узнал вас сразу. Надеюсь, я не оскорбил вас своими действиями или словами. Прошу меня простить.

Он поклонился еще раз. Артур с интересом отметил, что, несмотря на подчеркнутую почтительность и слова извинения, в позе и голосе парня не было того липкого, животного страха, который обычно испытывали простолюдины перед королевскими особами. Была осторожность, была закрытость, но не страх.

— Да бросьте вы кланяться! — не выдержала Моргана. Она подошла ближе, с любопытством разглядывая странного отшельника. — Если кому-то и стоит просить прощения, так это нам. Мы ворвались в ваш дом, испортили ваши вещи и, кажется, окончательно испортили вам вечер.

Она сделала паузу и, глядя ему прямо в глаза, мягко добавила:

— И вы, кстати, так и не назвали своего имени.

Юноша выпрямился. Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Морганы, затем скользнул к Артуру.

— Меня зовут Мерлин, миледи, — произнес он с достоинством. — И для меня честь принимать в моем скромном жилище принца и принцессу королевства.

— О, не нужно этой официальности, — мягко произнесла Моргана, делая шаг к нему и сокращая расстояние. — Ты спас жизнь человеку, который служит моей семье. В этом лесу, где каждый куст дышит опасностью, ты проявил больше благородства, чем многие знакомые мне рыцари. Так что... давай оставим наши титулы за порогом... по крайней мере, пока не закончится этот дождь.

Мерлин на мгновение замер, а затем медленно перевел взгляд на приоткрытую дверь. Снаружи шум ливня стих, сменившись редким перестуком капель, стекающих с соломенной крыши и мокрой листвы. Гроза ушла так же внезапно, как и началась.

— Но дождь уже закончился, миледи, — произнес он, и уголки его губ тронула едва заметная вежливая улыбка. — Поэтому я не смею обращаться к членам королевской семьи неподобающим тоном.

Моргана слегка нахмурилась, явно разочарованная тем, что её попытка сблизиться была так изящно отвергнута. В этот момент к ней подошел улыбающийся Артур.

— Тебе бы стоило поучиться у него манерам, сестренка, — беззлобно поддел он её.

— Да я... — начала было возмущенно Моргана, но договорить ей не дал собственный желудок. В тишине комнаты раздалось громкое, требовательное урчание.

Артур прыснул в кулак, пытаясь сдержать смех. Моргана застыла, отчаянно стараясь сохранить невозмутимый, царственный вид, но предательский румянец уже залил её щеки, и даже кончики ушей стали пунцовыми. Мерлин же остался абсолютно спокоен и серьезен, хотя в его глазах плясали веселые искорки.

— Вы, должно быть, очень голодны и устали с дороги, — тактично нарушил он неловкую паузу. — Позвольте мне предложить вам ужин.

Не дожидаясь ответа, он быстро убрал со стола лишние ступки и склянки, а затем исчез за перегородкой, отделявшей небольшую кладовую. Через минуту он вернулся с караваем темного ржаного хлеба и кругом твердого козьего сыра, а следом подвесил над огнем котелок с заранее приготовленной похлебкой. По хижине вскоре поплыли густые, невероятно аппетитные ароматы трав и вареных овощей. Артур заметил, как Моргана, забыв про смущение, буквально впилась взглядом в котелок, и мысленно усмехнулся неуемному аппетиту сестры.

— У нас с собой есть пара зайцев и фазан, — вспомнил принц. — Мы могли бы добавить их к столу.

Мерлин покачал головой, помешивая похлебку деревянной ложкой.

— Мои запасы скромны, на весь ваш отряд их точно не хватит, да и посуды у меня нет для такого количества гостей — я давно не выбирался в город за утварью. Но дождь кончился, ваши люди могут взять сухие дрова под навесом и развести костер на улице. Пусть зажарят дичь там, места им хватит.

— Разумно, — кивнул Артур.

Он вышел из хижины и раздал короткие приказы. Солдаты тут же зашевелились, обрадованные возможностью согреться и поесть: вскоре снаружи послышался треск разгорающегося костра и оживленные голоса.

Когда Артур вернулся, на столе уже стояли две глубокие глиняные миски, в которых дымилось горячее варево. Это была простая еда: густая смесь бобов, лука и лесных корнеплодов, но пахла она так, что рот мгновенно наполнился слюной.

— Спасибо тебе, Мерлин, — искренне сказал Артур, усаживаясь за стол и берясь за ложку. — Выглядит отлично.

Моргана, уже позабывшая о неловкости, присоединилась к благодарности и с удовольствием принялась за еду, заедая суп ломтями сыра и хлеба. Артуру, выросшему среди рыцарей и часто разделявшему трапезу с солдатами в походах, такая пища была не в новинку, и он ел с большим аппетитом. Моргана же, привыкшая к дворцовым пирам, к его удивлению, тоже не выказала никакого недовольства — напротив, казалось, что этот простой бобовый суп нравился ей больше изысканных блюд Камелота.

Мерлин, уступивший гостям единственные два табурета, не сел с ними. Отойдя в тень к шкафу, он снял с пояса кожаный мешочек и принялся разбирать собранные за день травы, аккуратно раскладывая пучки по полкам и стараясь не мешать королевской трапезе.

— И всё же, откуда у простого парня вроде тебя подобные познания в травах? — спросил Артур, отламывая кусок сыра. — Да и рану ты обработал весьма... я бы сказал, профессионально, словно делал это не один раз.

Мерлин ответил, не отрываясь от своего занятия и по-прежнему стоя к ним спиной:

— Когда я продавал сборы в Камелоте, мне посчастливилось свести знакомство с одним стариком. Он служит там лекарем, и мне удалось выторговать у него пару старых, но толковых медицинских трактатов в обмен на редкие коренья. В них я и прочитал всё, что знаю.

— Старик в Камелоте? — Артур прищурился. — Его, случайно, не Гаюс зовут?

— Кажется, Гаюс, Ваше Высочество, — равнодушно отозвался Мерлин, аккуратно укладывая пучок сушеного шалфея. — Вы знаете этого человека?

Артур позволил себе легкую улыбку, глядя на спину травника.

— Ну да, я его знаю. И весьма неплохо. Этот «старик» — наш придворный лекарь, лучший во всем королевстве.

— Надо же, — только и произнес Мерлин.

Разговор затих. Слышно было лишь потрескивание дров в очаге да стук ложек о глиняные миски. Наконец Моргана, доевшая свою порцию и явно повеселевшая после сытного ужина, решила возобновить беседу.

— И давно ты тут живешь, Мерлин? — спросила она с живым интересом. — У тебя есть семья?

Плечи парня на мгновение напряглись. Он замер с пучком трав в руке, но так и не обернулся. Когда он заговорил, в его голосе прозвучали холодные, отчужденные нотки.

— Я живу здесь уже пять лет...

— Пять лет? — перебила его Моргана, округлив глаза. — Но здесь же опасно! Это сколько тебе было, когда ты решил поселиться в лесу один? Пятнадцать?

— Сейчас мне двадцать, Ваше Высочество, — сухо ответил он. — И не так уж тут страшно и опасно , как говорят. Главное — не заходить глубоко в чащу и держаться подальше от звериных троп. Полезных трав мне хватает и на окраинах... так что жить можно, я не жалуюсь.

— А твоя семья? — не унималась принцесса.

— Отца я никогда не видел и даже не знаю, жив он или нет. Да и нет мне до него никакого дела, — отрезал Мерлин. — А мама... она жива, но... — он запнулся, словно решая, стоит ли продолжать, и глухо закончил: — Мне лучше быть здесь.

С этими словами он резко развернулся и вышел из хижины, оставив гостей в недоумении. Артур и Моргана переглянулись.

— Странный он какой-то, — тихо произнес принц, глядя на закрывшуюся дверь. — Скрытный. И абсолютно нас не боится. Ты видела? Когда он стоял в кольце четырех солдат с обнаженными мечами, он даже не моргнул. В его глазах не было страха, только спокойная уверенность. Но я осмотрел пристройку, где сейчас сидят наши люди, — там нет ничего, кроме пилы, топора и прочей утвари. В доме тоже нет оружия. Выходит, он живет в самом сердце Селидора, беззащитный, как ребенок? Я не могу назвать его глупцом — судя по речи и действиям, он умен. Но почему тогда он так беспечен?

— Артур, прекрати искать заговоры и врагов хотя бы сегодня, — вздохнула Моргана. — А то ты становишься пугающе похож на нашего отца. Этот парень приютил нас, накормил, спас жизнь нашему солдату. Это всё, что нам нужно знать, мало ли какие у него причины для отшельничества.

— Ладно, — нехотя согласился Артур, хотя складка между бровей не разгладилась. — Надеюсь, ты права. Просто я волнуюсь за наших людей и за тебя.

Моргана фыркнула и лукаво улыбнулась:

— О, братец, не переживай так за меня. Если на нас нападет стая бешеных кроликов, я обещаю защитить тебя своим кинжалом и отменным аппетитом!

Артур уже открыл рот, чтобы ответить колкостью, но дверь распахнулась, и в хижину вернулся Мерлин. В руках он держал объемистый холщовый мешок. Не глядя на гостей, он прошел за перегородку, за которой тут же послышалась какая-то возня и шуршание.

Артур и Моргана поднялись, с любопытством заглядывая за ширму. Мерлин доставал из мешка охапки свежего, душистого сена и расстилал его ровным слоем на полу. Затем он достал с полки две чистые льняные простыни и застелил ими импровизированную постель.

— У меня нет других кроватей, но вы можете спать здесь, Ваши Высочества, — сказал он, выпрямляясь и отряхивая руки. — Вашим солдатам я выделил достаточно соломы под навесом, чтобы они могли сносно провести ночь у костра.

— А где будешь ночевать ты? — спросила Моргана, чувствуя неловкость. — Мы ведь не разбойники, чтобы выгонять хозяина из его собственного дома. Я вполне могу...

— Прошу прощения, миледи, — мягко, но твердо перебил её Мерлин. — Дождь закончился, а некоторые редкие травы расцветают и набирают силу только ночью. Мне нужно идти собирать их сейчас, пока они не потеряли свои свойства.

— Но сейчас темно, да и лес... — начала было она.

— Я знаю эти места лучше, чем кто-либо другой, миледи. Со мной всё будет в порядке, уверяю вас. Доброй вам ночи.

Мерлин накинул капюшон, скрывая лицо в тени, и, не оглядываясь, покинул хижину, растворившись в ночной прохладе.

Когда за ним закрылась дверь, брат и сестра переглянулись. Артур тяжело вздохнул и вышел следом на улицу, чтобы лично проверить, накормлены ли солдаты и достаточно ли у них сухого сена для ночлега. Убедившись, что остальные вполне неплохо устроились под навесом, он вернулся в хижину.

Моргана уже улеглась на импровизированную постель и дожидалась брата. Артур опустился рядом, вытягивая уставшие ноги, сестра тут же придвинулась ближе, устроилась у него под боком и положила голову ему на грудь, как делала это в детстве, когда ей снились кошмары.

— А неплохое выдалось приключение, верно? — тихо произнесла она, глядя в потолок. — Ну, за исключением некоторых событий, — добавила она шепотом, покосившись на спящего солдата.

— Да, приключение, может, и неплохое, — усмехнулся Артур, глядя на отблески угасающего очага. — Но такой же «неплохой» будет и взбучка от нашего отца, когда мы вернемся. Особенно достанется тебе, думаю следующие пару недель ты пределы дворца точно не покинешь.

Моргана простонала, уткнувшись лицом в грудь брата. Артур почувствовал, как его губы расплываются в улыбке.

— Не напоминай, пожалуйста... Думаешь, может, мне удастся быстро прошмыгнуть завтра к себе в покои, и он решит, что я вернулась раньше?

Она с надеждой посмотрела на Артура снизу вверх. Оба понимали, что такой вариант невозможен. Стража на воротах доложит о прибытии, и завтра они в полной мере почувствуют гнев короля. Утер Пендрагон был суров, но все в Камелоте знали: несмотря на свою жестокость и грозный вид, он души не чаял в своих детях и заботился о них. Моргана, будучи его любимицей, часто позволяла себе вести себя свободнее, чем предписывал этикет, зная, что отец не сможет долго на неё гневаться и быстро простит.

— Ладно, спи давай, — мягко сказал Артур, поглаживая её по волосам. — Мы все сегодня сильно устали и нам нужно набраться сил, чтобы завтра встать пораньше и отправиться домой. Доброй ночи, сестра.

— Доброй ночи, брат, — ответила Моргана полусонным голосом и вскоре уснула.

Утро встретило Моргану тишиной. Она проснулась, протёрла глаза и обнаружила, что место рядом с ней пустует — Артур уже встал. Приподнявшись на локтях, она увидела, что раненый солдат пришел в себя. Он полусидел на кровати, опираясь спиной на стену, и растерянно оглядывался по сторонам.

Заметив принцессу, он попытался выпрямиться.

— Прошу прощения, Ваше Высочество... — хрипло произнес он. — Но где мы сейчас?

Моргана встала, отряхнулась от прилипших травинок и подошла к нему.

— Мы в хижине травника, в лесу Селидор, — объяснила она спокойным тоном. — Вчера начался ливень, мы не смогли вернуться вовремя , и нам пришлось заночевать здесь. Как ты себя чувствуешь?

Солдат осторожно пошевелил плечами.

— Кроме ужасной боли в ноге, чувствую себя довольно сносно, миледи. Жар, кажется, спал.

Он попытался улыбнуться, но тут же скривился от резкого прострела боли. Моргана посмотрела на его перевязанную голень.

— Давай я осмотрю, — сказала она.

Не дожидаясь возражений, она аккуратно размотала повязку. Рана выглядела на удивление чистой: чернота ушла, края затянулись плотной коркой. Мазь Мерлина сработала, убрав заражение и яд, однако сама нога оставалась сильно распухшей и посиневшей — внутренние повреждения кости были серьезными.

Моргана взяла чистую ткань и сменила повязку.

— Благодарю вас, миледи, — прошептал солдат. На его лице читалось искреннее удивление тем, что принцесса лично обрабатывает ему раны.

Закончив перевязку, Моргана вышла наружу. Утренний воздух был невероятно свеж и чист после ночной грозы. Она увидела Артура: он стоял неподалёку от хижины, у самого края озера, скрестив руки на груди.

Дождь давно закончился. Солнце медленно поднималось из-за крон деревьев, освещая спокойную гладь воды. На поверхности озера не было ряби, в ней как в зеркале, отражалось голубое небо. Мокрые листья деревьев блестели, и весь лес был пронизан яркими утренними лучами, подсвечивающими капли воды на траве.

Моргана подошла к брату и встала рядом.

— Доброе утро.

Артур кивнул ей, не отрывая взгляда от горизонта.

— Доброе. А знаешь... в этом что-то есть. Жить вот так, — он обвел взглядом лес и озеро. — Здесь невероятно тихо и спокойно. Нет никаких проблем — только ты и природа.

Моргана промолчала, понимая его настроение. В такие моменты Артур казался не наследным принцем, а просто уставшим человеком.

Тишину нарушил хруст веток. К ним подошел сэр Леон, рыцарь выглядел бодрым, несмотря на ночевку на сене.

— Доброе утро, Ваше Высочество, миледи, — поклонился он. — Каковы будут указания? И как там наш товарищ?

Моргана повернулась к нему.

— С ним всё в порядке, он жив и в сознании, жар прошел. Но его нога... — она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Скорее всего, Мерлин был прав. Кость раздроблена слишком сильно, и он больше никогда не сможет нормально ходить.

Сэр Леон печально опустил голову.

— Очень жаль, — с горечью произнес рыцарь. — Этот парень прибыл к нам недавно, но уже показывал отличные результаты. Во владении мечом ему не было равных среди простых новобранцев, он схватывал всё на лету. Через пару лет он, пожалуй, стал бы самым искусным среди рыцарей Камелота. А теперь...

Они некоторое время молчали, думая о судьбе молодого солдата, чья карьера оборвалась так нелепо.

Наконец Артур выпрямился, возвращая себе командирский тон.

— Отправьте людей туда, где мы оставили лошадей. Пусть приведут их сюда. Здесь мы погрузим раненого и немедленно отправляемся в Камелот.

— Будет исполнено, сир, — кивнул Леон и быстрым шагом направился к навесу, собирая солдат.

Когда солдаты во главе с сэром Леоном скрылись за деревьями, Артур и Моргана вернулись в хижину. Вдвоем они аккуратно, поддерживая под руки, вывели раненого гвардейца на воздух. Солдат не мог наступать на поврежденную ногу и прыгал на здоровой, стискивая зубы, но терпел, стараясь не обременять принца и принцессу. Артур вынес из дома табурет, и солдат с облегчением опустился на него, вытянув перевязанную конечность.

Артур и Моргана отошли на пару шагов и тихо беседовали, наслаждаясь утренней свежестью.

— Мерлин так и не вернулся, — заметила Моргана, глядя на пустую тропинку.

— Еще нет, — отозвался Артур. — Но он просил не волноваться. Он сам сказал, что знает эти земли лучше кого-либо другого. Да и что мы можем сделать? Идти искать его в чаще?

— Да нет, конечно... Но как-то... — Моргана замялась. — Всё же у меня чувство, что мы поступили по отношению к нему несправедливо. Мы вторглись, использовали его дом, еду...

— Ладно, — перебил её Артур успокаивающим тоном. — После того как мы вернемся в Камелот, я отправлю сюда человека. Он передаст парню мешочек золотых монет. Это будет для него вполне сносной компенсацией за те неудобства, что мы ему доставили, и...

Договорить Артур не успел.

— Ваше Высочество! — резкий, полный тревоги голос солдата разрезал тишину. — Немедленно берите сестру и прячьтесь в доме!

Артур и Моргана тут же обернулись, проследив за его застывшим взглядом. Из густого подлеска, ломая кусты как сухие спички, на поляну выходил зверь.

Это был вепрь, но не обычный. Это был Кромлех. Он был огромен — раз в пять или шесть крупнее любого лесного кабана, которого Артуру доводилось видеть. Его массивная, горбатая спина возвышалась над землей на добрых два метра. Шкура животного была черной, практически лишенной шерсти; она блестела на солнце иссиня-стальным отливом, напоминая живую броню.

Артур побледнел. Он мгновенно понял: если этот зверь решит атаковать, живым отсюда никто не уйдет. Он знал истории о Кромлехах. Их шкуру не брала простая сталь, а клыки, длинные и острые, как кинжалы, разрывали кольчугу и латы, словно бумагу. Для охоты на такого монстра требовались копья с закаленными наконечниками, тяжелые осадные арбалеты и два десятка обученных егерей. У Артура же не было ничего, кроме обычного меча.

Принц дернулся, чтобы втолкнуть Моргану в хижину и забаррикадировать дверь, но тут же осознал бесполезность этого шага. Бревенчатые стены жилища не выдержат и пары ударов этой живой стенобитной машины.

Раненый солдат, понимая это не хуже командира, медленно, преодолевая муку, поднялся с табурета. Он выхватил меч и, балансируя на одной ноге, заслонил собой королевских детей.

— Немедленно бегите! — прохрипел он, готовясь к смерти.

Глаза Кромлеха налились багровой яростью. Взрывая землю копытами, чудовище бросилось в атаку. Несмотря на колоссальные размеры, скорость зверя была феноменальной — несколько десятков метров, отделявших его от людей, он преодолел за считанные секунды.

Солдат, стоявший на пути, в последний момент отпрыгнул на здоровой ноге в сторону и, вложив в удар все оставшиеся силы, обрушил клинок на лапы зверя. Послышался звонкий, неестественный лязг, словно сталь ударилась о гранит. Меч отскочил, не оставив на шкуре даже царапины. Вепрь, не сбавляя хода, мотнул огромной головой, его клык вспорол кирасу, грудь и живот гвардейца от паха до ключицы. Удар был такой силы, что человека отбросило на несколько метров назад, солдат с тошнотворным хрустом ударился спиной о ствол дерева и сполз по коре, затихая. Его растерзанное тело превратилось в кровавое месиво.

— Беги! — крикнул Артур, с силой отталкивая оцепеневшую от ужаса Моргану в сторону.

Сам он с обнаженным мечом бросился наперерез зверю, который уже разворачивался для новой атаки. Перед самой мордой чудовища принц перекатом ушел в сторону и нанес рубящий удар в бок. Бесполезно, клинок лишь высек искры из черной шкуры.

Артур кружил вокруг Кромлеха, пытаясь отвлечь его внимание от сестры. Он атаковал снова и снова, метя в глаза и сухожилия, но вепрь был слишком быстр и неуязвим. В конце концов чудовище извернулось и ударило Артура боком после чего Принц с криком отлетел в траву. Его меч выпал из руки, а в запястье что-то громко хрустнуло. Он попытался подняться, но рука повисла плетью, и мир перед глазами поплыл от боли.

Зверь, потеряв интерес к поверженному противнику, повернул тяжелую голову к Моргане. Принцесса стояла у стены хижины, она видела, как упал её брат, и в этот миг страх в её душе уступил место ледяной, клокочущей ярости. Она чувствовала, как внутри неё поднимается и закипает какая-то темная, неведомая энергия, требующая выхода.

Но выплеснуть её она не успела.

Над поляной вдруг разнесся спокойный, но властный голос, звучащий словно из глубины веков. Слова были произнесены на языке, которого ни Артур, ни Моргана никогда не слышали, но от которого завибрировал сам воздух.

— Consiste et obduresce, senti meam voluntatem!

Кромлех замер посреди прыжка. Его огромное тело словно наткнулось на преграду. Чудовище жалобно взвизгнуло, когда неведомая гигантская сила вдавила его в землю, лишая возможности пошевелиться.

Артур и Моргана расширенными глазами смотрели, как из чащи леса неторопливо выходит Мерлин. Но это был не тот простой травник, с которым они ужинали. Сейчас от его фигуры исходила волна древней, могущественной, почти осязаемой силы. Его глаза горели ровным, неестественным золотым огнем.

Мерлин поднял руку ладонью вверх и снова произнес слова на древнем наречии, глядя на лежащий в траве меч принца:

— Surge et invalesce!

Меч Артура, повинуясь воле мага, оторвался от земли и взмыл в воздух. Лезвие окуталось золотистым сиянием. По мановению руки чародея клинок со свистом рассек воздух и с невероятной скоростью устремился к распластанному зверю. Сияющая сталь, на этот раз не встретив сопротивления, пробила неуязвимую шкуру в области сердца и вошла в тело по самую рукоять.

Кромлех дернулся в последний раз, его глаза остекленели, и он затих.

Мерлин опустил руку. Золотой огонь в его глазах погас, сменившись привычной синевой. Он спокойным взглядом осмотрел поле боя. Подойдя к Моргане, которая всё еще прижималась к стене, он подал ей руку и помог подняться. Принцесса смотрела на него с немым потрясением, не находя слов.

Оставив её, Мерлин направился к солдату. Гвардеец лежал у корней дерева в луже собственной крови. Его грудная клетка была разворочена, дыхание отсутствовало, взгляд остановился.

Юноша опустился перед ним на колени, и поднял лицо к небу, прикрыл глаза и глубоко вздохнул, словно принимая тяжелое решение. Затем он уверенно положил ладонь на растерзанную грудь умирающего.

— Vulera tua sanentur, — тихо, но твердо произнес он.

Артур, который сумел подняться на ноги, прижимая к груди сломанную руку, не верил своим глазам. Из-под ладони Мерлина полился мягкий золотой свет. Страшные, смертельные раны начали затягиваться прямо на глазах а разорванная плоть срасталась, исчезали глубокие порезы, оставляя после себя лишь розоватую кожу без единого шрама. Послышался сухой, громкий треск — сломанные ребра и кости вставали на место.

Мертвенная бледность сходила с лица воина, сменяясь румянцем жизни. Он судорожно втянул воздух, закашлялся и открыл глаза, пытаясь осознать, что произошло.

Мерлин поднялся. Он сделал легкое движение кистью, и меч Артура с влажным звуком выскользнул из туши мертвого вепря, пролетел через поляну и мягко лег в его ладонь.

Юноша подошел к принцу. Лицо его было абсолютно спокойным и серьезным. Он протянул Артуру рукоять меча и посмотрел ему прямо в глаза.

Глава 4

Артур долго смотрел на рукоять меча, которую протягивал ему волшебник. Казалось, перед ним был не верный стальной друг, с которым он прошел долгие годы тренировок, а ядовитая змея, готовая укусить в любой момент. Но спустя несколько тягостных мгновений он всё же пересилил себя и сжал пальцы на эфесе.

Мерлин опустил руку, но остался стоять на месте, спокойно глядя на принца, словно ожидая неизбежного.

Резкий свист рассек воздух. Артур здоровой рукой взмахнул клинком и остановил лезвие в дюйме от шеи Мерлина. Тот даже не вздрогнул, лишь в его глазах мелькнуло что-то похожее на глубокое, усталое разочарование — будто эта сцена повторялась в его жизни уже не раз.

— Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен отрубить тебе голову, маг, — тихо произнес Артур.

Тишина повисла над поляной, но длилась она недолго. Стоявшая в оцепенении Моргана вдруг сорвалась с места. Она кинулась к ним и встала между мечом и юношей, закрыв Мерлина спиной и широко раскинув руки. В глазах мага впервые появилось легкое удивление.

— Что, позволь узнать, ты делаешь, Артур? — практически прошипела она.

— Моргана, уйди в сторону, — голос Артура был холодным и бескомпромиссным.

В глазах принцессы начала подниматься буря, которую брат знал слишком хорошо.

— Артур Пендрагон, — её тон по серьезности и холоду сравнялся с тоном принца. — Спрашиваю еще раз: что, черт возьми, ты творишь? Этот человек спас нам жизни, и...

— И он маг, который по закону Камелота должен быть казнен, — отрезал Артур.

— И он спас нам жизни! — прокричала она, не отступая ни на шаг. — Если бы не он, этот монстр растерзал бы нас обоих. Это так ты хочешь отблагодарить нашего спасителя? Убив его?

— Отец казнил бы его на месте, не задумываясь ни на секунду, — жестко парировал Артур, не опуская меча. — Ты знаешь закон. Магия — это зло, она развращает и убивает. Утер учил нас, что долг короля — защищать своих людей от этой заразы, невзирая на чувства.

— Ты должен быть лучше нашего отца! — выкрикнула Моргана. Её голос дрогнул, но стал мягче. — И до этого момента я искренне считала, что ты и в самом деле лучше. Я была уверена, что ты станешь великим королём, но если ты будешь убивать тех, кто помогает тебе, тех, кто спас тебя... то ничего хорошего из тебя не выйдет, Артур.

Она сделала осторожный шаг к лезвию, глядя брату прямо в глаза.

— Я ведь знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Это я, твоя старшая сестра, пела тебе колыбельные, пока отец сидел на советах. Это я ухаживала за тобой, когда ты болел в детстве, я практически воспитала тебя. Артур, будь же хоть немного разумнее. В тебе ведь нет той слепой ненависти, которая съедает нашего отца.

Она подошла еще ближе, почти касаясь грудью острия, и положила ладонь на его руку, сжимающую меч.

— Да и если бы ты в самом деле хотел убить его, ты бы сделал это сразу, а не начал разводить разговоры. Меня-то ты не обманешь, брат. Ты ведь и сам ищешь повод, чтобы отпустить его. Верно?

Артур долго смотрел в её глаза, в которых читалась мольба и вера в него. Его плечи опустились. Он тяжело вздохнул и отвел меч в сторону, опуская его к земле.

— Хорошо, — глухо произнес он. — В этот раз я забуду то, что видел. В этот раз я отпускаю тебя.

Он перевел тяжелый взгляд на Мерлина и медленно проговорил, чеканя каждое слово:

— Но только в этот раз. Если по твоей вине что-то произойдет в нашем королевстве, если из-за тебя пострадают люди... тебя найдут, и виновата в этом будешь и ты, Моргана.

— Если бы он хотел кому-то навредить, он бы это уже сделал, — тихо заметила сестра, опуская руки.

— Я делаю это только ради неё, — Артур шагнул к Мерлину, нависая над ним. — Ты спас мою сестру... Только за одно это я готов закрыть глаза на твою природу. Но не смей более появляться в городе, если я увижу тебя в Камелоте хоть единожды — тебя казнят. Ты понял меня, маг?

Мерлин, всё время молча наблюдавший за их перепалкой, просто кивнул с непроницаемым лицом.

Покончив с этим, Артур развернулся и подошел к солдату. Тот уже стоял на ногах, с недоверием ощупывая собственное тело. На месте страшной раны, где клыки зверя разорвали плоть, была лишь гладкая кожа. Нога, кость которой была раздроблена капканом, теперь была абсолютно целой и держала вес тела без малейшей боли.

Артур протянул ему руку. Воин с удивлением уставился на ладонь принца, но затем крепко пожал её.

— Ты храбро сражался, солдат. Даже под угрозой смерти и с тяжелой раной ты встал на защиту моей сестры и меня. Как твоё имя, парень?

— Моё имя Ланселот, Ваше Высочество.

— Так вот, Ланселот, — Артур понизил голос, чтобы их слышали только они. — О том, что здесь произошло, и о том, что сделал этот человек, я надеюсь, ты будешь молчать.

— Клянусь честью, Ваше Высочество, — твердо ответил Ланселот, глядя прямо в глаза принцу. — Этот юноша, — он кивнул в сторону Мерлина, — спас мою жизнь. Теперь я в вечном долгу перед ним. Моя честь велит мне защищать невинных и тех, кто себя защитить не может, а моё сердце говорит, что он не виновен во зле. Я не верю в то, что он мог бы сотворить те ужасы, что приписывают таким, как он. Поэтому я буду молчать, мой принц.

Артур усмехнулся, довольный ответом.

— Я вижу, ты достойный человек, Ланселот. С этого дня ты поступаешь под моё личное командование. Сэр Леон говорил мне, что ты неплохой мечник, а мне очень нужен достойный противник на тренировочной площадке. Как думаешь, ты сможешь мне с этим помочь?

Лицо Ланселота вытянулось от изумления, но затем в его глазах вспыхнуло непонятное выражение — смесь благоговения и глубокой благодарности.

— Это честь для меня, Ваше Высочество.

И он почтительно склонился в поклоне.

За стеной деревьев послышался нарастающий гул. Сначала он напоминал шум ветра, но быстро усиливался, пока сама земля под ногами не задрожала от тяжелой поступи множества копыт. Вскоре кусты расступились, и на поляну перед хижиной вырвался отряд всадников. Алые плащи с золотым драконом замелькали среди зелени — всего их было около трех десятков.

Во главе колонны скакал сэр Леон, он на ходу спрыгнул с коня и, бросив поводья оруженосцу, быстрым шагом направился к принцу.

— Ваше Высочество, — доложил он, едва переводя дух. — Когда мы вернулись к месту стоянки лошадей, там нас уже ожидал один из патрулей. Его Величество король выслал их на ваши поиски еще на рассвете.

Артур переглянулся с Морганой. Принцесса слегка побледнела, живо представив, какой прием и какие объяснения ожидают её в тронном зале.

— Надеюсь, ты объяснил им причину нашей задержки? — спросил Артур.

— Да, мой принц. Я сказал, что мы попали в бурю и были вынуждены искать укрытие. Мы сразу же поспешили к вам, чтобы...

Рыцарь осекся. Его взгляд упал на черную громаду, лежащую в траве неподалеку. Леон замер, ладонь инстинктивно метнулась к рукояти меча, но он тут же расслабился, осознав, что чудовище мертво. Он медленно приблизился к поверженному гиганту, со смесью ужаса и благоговения рассматривая его размеры и стальную шкуру.

— Клянусь богами... — прошептал он. — Ваше Высочество, что здесь произошло? Как вам удалось сразить это порождение тьмы?

Артур на мгновение бросил быстрый взгляд на Мерлина. Тот все так же молча стоял чуть поодаль, возле Морганы, спокойно наблюдая за прибывшими солдатами.

— Нам просто невероятно повезло, Леон, — громко и уверенно произнес принц, привлекая внимание всех присутствующих.

— Судя по всему, этот зверь был уже стар или болен. Он двигался медленно и запаздывал с реакцией , поэтому нам удалось подобраться близко и нанести точный удар в уязвимое место. Вот и всё.

Стоявший рядом Ланселот опустил глаза и промолчал, храня верность своей клятве.

— Слушайте мой приказ! — продолжил Артур командным тоном. — Мы забираем эту тушу с собой. Это великий, легендарный трофей, который украсит залы Камелота, соорудите волокушу, срубите крепкие молодые деревья и свяжите их — сделайте настил, на который можно погрузить зверя. Лошади потянут его.

Сэр Леон кивнул и тут же начал раздавать распоряжения. Солдаты спешились, и лес наполнился звуками ударов и треском сучьев. Гвардейцы рубили тонкие стволы, очищали их от веток и вязали веревками прочную конструкцию.

Спустя полчаса работа была закончена. Погрузка потребовала усилий практически всех мужчин. Солдаты, навалившись скопом, с кряхтением и руганью затянули тяжелую тушу вепря на деревянный настил и надежно закрепили её канатами. Упряжь пристегнули к седлам самых мощных коней и отряд был готов выдвигаться.

Моргана, которой помогли забраться в седло, задержалась на мгновение. Она обернулась, находя глазами одинокую фигуру у хижины. Поймав взгляд Мерлина, она тепло, с искренней благодарностью улыбнулась ему и едва заметно махнула рукой на прощание.

Артур, заметивший этот жест, нахмурился. Лицо его окаменело, но он промолчал. Пришпорив коня, принц поравнялся с сестрой, всем своим видом показывая, что разговор окончен, и направил отряд к дороге.

Кавалькада медленно двинулась прочь, увлекая за собой огромную тушу на волокуше, скрежещущей по земле. Шум копыт, скрип дерева и голоса людей постепенно удалялись, пока совсем не стихли за стеной леса.

На поляне вновь воцарилась тишина, Мерлин остался один. Он стоял возле своей хижины, кутаясь в плащ, и смотрел вдаль, туда, где за деревьями скрылись алые плащи с золотыми драконами.

Он еще какое-то время смотрел на пустую дорогу, затем тяжело вздохнул и, не оборачиваясь, бросил в пустоту:

— Ну и зачем ты это сделала... Лириэн?

Ответа не последовало. Лишь ветер прошумел в кронах вековых дубов, стряхивая с листвы капли вчерашнего дождя.

— Лириэн, — голос Мерлина стал тверже, в нем зазвучали нотки усталости и скрытого упрека. — Я знаю, что ты здесь. Выходи.

Воздух перед ним дрогнул. Пространство пошло рябью, словно над раскаленными углями, и из ниоткуда, сотканная из солнечных лучей и лесного тумана, проступила фигура.

Сначала это был лишь призрачный силуэт, но мгновение спустя перед юношей возникла невероятно прекрасная дева. Она парила в воздухе, едва касаясь босыми ступнями высоких травинок. Тонкие, аристократичные черты лица, чуть заостренные уши и глаза, в которых плескалась древняя магия, выдавали в ней чистокровную дочь народа Сидов.

Легкая, почти невесомая шелковая туника скорее подчеркивала, чем скрывала изгибы её юного, совершенного тела. Ткань струилась по ней, как жидкий дым, оставляя открытыми плечи и длинные стройные ноги. От девы исходило мягкое, пульсирующее серебристое свечение, отчего воздух вокруг казался наэлектризованным.

Она смотрела на чародея с легкой, почти материнской улыбкой, но в глубине её глаз таился холод.

Мерлин выдержал этот взгляд, не моргнув.

— Зачем ты натравила на них Кромлеха? — прямо спросил он.

— Я всего лишь хотела защитить тебя, мой дорогой ученик, — её голос прозвучал как перезвон серебряных колокольчиков: чистый, звонкий и обманчиво нежный.

— То есть ты и вправду считаешь, что убив моих гостей — к слову, наследного принца и принцессу того самого королевства, где я живу, — ты спасла бы меня? — Мерлин скрестил руки на груди, глядя на призрачную фигуру. — Ты хоть представляешь, что началось бы потом? Сюда пришла бы целая армия.

Лириэн картинно прижала тонкий пальчик к губам, изображая глубокую задумчивость, и возвела очи горе.

— Ну... возможно, я и не всё продумала до конца, но... — она многозначительно подняла указательный палец вверх. — Для всех они бы просто исчезли. Пропали без вести в «страшном магическом лесу».

Она наигранно поёжилась, обхватив себя за плечи.

— Ты ведь не слышал, как они обсуждали тебя, Мерлин, пока ты был снаружи. Этот их принц уже начал что-то подозревать, и это был лишь вопрос времени, когда он направил бы сюда солдат, чтобы допросить тебя с пристрастием.

— Ну да, блестящий план, — саркастично ответил юноша. — А теперь, вместо смутных подозрений, он точно знает, что у него под боком живет опасный колдун. И что я могу сразить огромное чудовище одним лишь словом.

Лириэн легкомысленно отмахнулась, словно от назойливой мухи.

— Страх — лучший поводок, мой милый ученик . Теперь он будет бояться тебя, а значит — уважать. К тому же, я знала, что ты справишься, ты всегда справляешься.

Она плавно подплыла ближе. Лицо её стало серьезным и мягким. Она потянулась, пытаясь коснуться его щек, чтобы успокоить, но призрачные пальцы прошли сквозь плоть, не встретив сопротивления. Лириэн с грустью посмотрела на свои ладони, а затем снова подняла взгляд на ученика.

— Мой дорогой Мерлин, поверь, я всё делаю только ради того, чтобы тебя защитить.

Под его тяжелым, укоряющим взглядом она немного смутилась и отвела глаза.

— Хотя... возможно, я и поспешила, — неохотно пошла она на попятную. — Ну, и может быть, не до конца всё продумала, — добавила эльфийка уже совсем тихо, едва слышно.

Затем она вдруг встрепенулась, и лицо её снова озарилось веселой улыбкой.

— Да и всё ведь закончилось неплохо, верно? Никто не пострадал, ты всех спас, показал свою силу. Даже этот их принц вроде как не стал тебя убивать.

— Он сделал это лишь потому, что между нами встала его сестра, — задумчиво произнес Мерлин, глядя на дорогу. — Что меня, признаться, немало удивило. Впервые кто-то, кроме матери, заступился за меня...

— Так уж и впервые?! — возмущенно воскликнула Лириэн.

Она мгновенно «выросла» в воздухе, нависая над Мерлином и уперев руки в бока, всем своим видом выражая негодование из-за такой короткой памяти ученика. Мерлин невольно рассмеялся, поднимая ладони в примирительном жесте.

— Ладно, ладно! Не только она. И не первый раз.

— То-то же, мой дорогой ученик, — фыркнула она, успокаиваясь. — Помни, кто пришел к тебе на помощь, когда ты был совсем один.

Она подплыла ближе и с грацией, недоступной смертным, устроилась прямо в воздухе у его плеча, словно на невидимом троне.

— Я это помню, Лириэн. И никогда не забуду, — серьезно ответил он. — Но не делай так больше, ладно? Я и сам справлюсь с подобными проблемами. Без натравливания монстров на людей.

— Хорошо-хорошо, — она примирительно вскинула руки. — Но знаешь... Эта девушка, Моргана.

Голос Лириэн стал деловитым.

— У неё тоже есть дар. Как и у тебя.

Мерлин резко повернул голову, уставившись на наставницу.

— Моргана? Маг?

— Да, но дар её пока спит, — продолжила эльфийка, болтая в воздухе ногами. — И хоть её потенциал куда меньше твоего, но по сравнению со всеми нынешними так называемыми «чародеями»... — она презрительно скривилась, словно раскусила лимон, — ...она всё же довольно неплоха. Её сила на порядок выше, чем у остальных людей, ей просто нужен толчок.

Мерлин вдруг легко, но с горечью рассмеялся. Лириэн удивленно посмотрела на него.

— Хотел бы я увидеть лицо короля Утера, когда он узнает, что его любимая дочь владеет магией, — произнес он сквозь смех, в котором не было веселья. — Что она — воплощение того самого, что он поклялся выжечь из этого мира.

Его смех оборвался, а кулак сжался с такой силой, что побелели костяшки. В этом жесте была вся боль и ненависть к тирании Пендрагона, которую он, как и многие другие, носил в себе.

— О, если ты этого так хочешь, я могу устроить! — Лириэн тут же вскочила с невидимого трона и принялась возбужденно расхаживать перед Мерлином по воздуху, загибая пальцы и перечисляя свои возможности. — Я могу наслать на короля весьма реалистичные сны. Дать ему пару намеков, шепнуть, кем на самом деле является его дочь. С его-то подозрительностью и паранойей он быстро начнет складывать кусочки мозаики. Еще я могу просто немножечко «помочь» пробудить её дар, чтобы она чихнула и подожгла шторы в тронном зале, или...

— Эй, эй, остановись! Я же просто так сказал! — Мерлин устало приложил ладонь к лицу, тяжело вздыхая. — Лириэн, тебе сотни лет, но порой ты ведешь себя хуже деревенского ребенка, и...

Мерлин осекся. Он понял, что сболтнул лишнего, увидев, как резко изменилось лицо наставницы. Игривость исчезла, сменившись холодным, яростным блеском в глазах.

— Мой милый Мерлин, — с пугающим спокойствием произнесла эльфийка, останавливаясь напротив него. — Неужели ты сейчас назвал свою великую и бесподобную наставницу... старой? И ветреной?

Глаза Лириэн начали наливаться безумной, потусторонней силой. Воздух вокруг неё задрожал и начал потрескивать от напряжения.

— Что ж, — её голос стал глубже, — придется проучить дорогого ученика, чтобы впредь он проявлял должное уважение.

Внезапно поднялся шквальный ветер. Он завыл среди стволов, сгибая вековые дубы практически до земли. Листья срывались с веток и кружились в бешеном вихре. Но Мерлин всё так же сидел на табурете; он не выказал страха перед грозным взглядом наставницы, лишь слегка улыбнулся, принимая вызов.

Его глаза вспыхнули золотом.

— Adstate et constringite eam, ne sine ea moveri, vis eius mea fiat! — властно произнес он на Древнем наречии.

Земля под ногами парящей эльфийки мгновенно покрылась сложной вязью светящихся символов. Руны вспыхнули ослепительным светом, и вокруг Лириэн сомкнулся полупрозрачный магический купол, похожий на сияющий кокон.

Лириэн с неподдельным удивлением уставилась на возникший барьер. Она попыталась пошевелиться, но магия сковала её движения. Однако уже через секунду удивление на её лице сменилось веселой и даже слегка кровожадной улыбкой.

Она прошептала что-то одними губами и легонько коснулась пальцем стенки купола. Барьер тут же пошел трещинами и с хрустальным звоном разлетелся на тысячи маленьких осколков, которые растворились в воздухе.

— Мерлин, ты смог меня удивить, — одобрительно кивнула она. — Ты уже начал осваивать руны? Неплохо, совсем неплохо, мой ученик... Но, видишь ли, есть небольшая проблема. Для тебя, естественно. Эти руны создал мой народ, поэтому меня подобным фокусом не удержишь.

Она раскинула руки, и её голос загремел, перекрывая шум ветра:

— Surge de aquis et esto gigas in tutelam meam!

Поверхность спокойного озера вдруг вспенилась. Из воды начала подниматься огромная волна, превышающая размером самые высокие деревья. Вода бурлила, закручивалась и уплотнялась, формируя колоссальную фигуру. Через мгновение на берег, заливая всё вокруг потоками воды, ступил гигантский водяной титан.

Лицо Мерлина стало предельно серьезным. Он вскочил с табурета, концентрируя всю свою волю.

— Conversus in glaciem et oboedire voluntati meae! — выкрикнул он, выставив ладонь в сторону монстра.

Водный гигант замер. Его прозрачное тело начало стремительно мутнеть и белеть. Раздался оглушительный треск, и колосс покрылся коркой льда, пока полностью не превратился в гигантскую ледяную статую, сверкающую на солнце.

По команде Мерлина ледяной исполин, скрипя замерзшими суставами, поднял огромную ногу, собираясь опустить её прямо на крошечную фигурку эльфийки.

Лириэн лишь азартно, звонко рассмеялась.

Как только ледяная ступня коснулась её, гигант беззвучно рассыпался на мириады снежинок, мгновенно укрыв землю белым ковром. Сама эльфийка в ту же секунду исчезла.

Мерлин завертел головой, ища её, но было поздно. Она появилась прямо у него за спиной.

— Бум, — шепнула она и отвесила ему легкий щелбан.

В этот, казалось бы, безобидный жест она вложила мощь сжатого воздуха. Мерлин, едва начав оборачиваться, чтобы произнести новое заклинание, не успел среагировать. Удар был такой силы, что его отбросило назад, как куклу. Он пролетел несколько метров и с глухим стуком ударился спиной о бревенчатую стену хижины.

Свет в его глазах померк, и он сполз на землю, потеряв сознание.

Битва закончилась, ветер стих.

Лириэн плавно подплыла к поверженному ученику. Взмахом руки она подняла его тело в воздух и ласково, нежно, почти с материнской любовью, занесла внутрь хижины, уложив на кровать.

Она склонилась над ним, глядя на умиротворенное лицо юноши. Её рука потянулась, чтобы поправить ему волосы, но призрачные пальцы снова прошли сквозь плоть, не в силах подарить прикосновение. Она разочарованно поджала губы, и в глазах мелькнула вековая тоска.

— Отдыхай, мой дорогой, — прошептала она, и её голос был полон странной смеси нежности и расчета. — Тебе еще многому предстоит научиться. Но знай, что я горжусь тобой...

Она выпрямилась, и лицо её стало жестким.

— ...Ведь ты — единственное спасение моего народа. Ты единственный ключ, который сможет открыть нашу темницу и освободить нас всех.

Но Мерлин этого уже не слышал. Он крепко спал, набираясь сил, а Лириэн осталась сидеть в воздухе возле его кровати, преданно храня покой своего лучшего творения.

Уважаемые читатели не забываем ставить лайки и писать в комментариях мнение о работе, это весьма важно.

Глава 5

Моргана металась по сбившимся шелковым простыням. Её дыхание вырывалось с хрипом, пальцы до боли впивались в подушку, а под закрытыми веками, словно вспышки молний, разворачивались видения, настолько яркие и осязаемые, что казались реальнее самой яви.

Она больше не была в своей спальне в Камелоте. Она парила над городом, который невозможно было возвести руками смертных. Шпили из белого, словно сахар, мрамора пронзали небо, цвет которого напоминал разлитый аметист. Между башнями, попирая законы природы, висели ажурные мосты, сотканные из застывшего света и текучей воды. Воздух был напоен ароматом цветов, никогда не росших в землях Альбиона — приторно-сладким, дурманящим, вызывающим легкое головокружение и эйфорию.

Внизу, в висячих садах, где деревья сплетались из живого серебра, шел пир.

За длинными столами, вырезанными из цельных кристаллов, восседали существа невероятной и пугающей красоты. Высокие, с кожей бледной, словно лунный луч, и глазами, в которых плескалась вечность. Их длинные волосы у всех без исключения были белыми, как первый снег, — знак их высшей крови.

Моргана видела, как они лениво переговариваются, даже не глядя друг на друга.

— Как же жалко выглядит нынешний век, — протянул один из сидов, небрежно вращая в пальцах кубок с вином, густым, как свернувшаяся кровь. —Этот мир увядает. Искусство превратилось в жалкую карикатуру. Мы — совершенство, мы уже создали всё, что стоило создать. И теперь обречены наблюдать, как смертные тщетно пытаются нас повторить.

— Ты слишком требователен, брат, — мягко произнесла прекрасная дева, сидящая рядом.

У её ног, прикованный золотой цепью, сидел человеческий мальчик. Он съёжился, стараясь не дышать, пока она рассеянно гладила его по волосам, словно ручного зверька, не замечая его дрожи.

— Взгляни на этот закат. Разве он не прекрасен?

— В нём нет гармонии, — с капризным презрением заметил лорд. Его взгляд скользнул к слугам, застывшим у края террасы с подносами фруктов. — Как и в них. Слишком много формы и ни капли смысла. Пустота раздражает — её хочется заполнить.

— И что ты предлагаешь? — лениво поинтересовалась дева.

-Добавить немного красоты, — улыбнулся он одними губами.

Он чуть приподнял подбородок, и его губы беззвучно шевельнулись.

Магия, густая и плотная, накрыла слуг, и те не успели даже вскрикнуть. Их тела начало выкручивать, кости ломались с влажным, тошнотворным хрустом, меняя форму под прихоть хозяина. Кожа грубела и темнела, превращаясь в кору, руки вытягивались в узловатые ветви а пальцы распускались изумрудными листьями.

За пару секунд пятеро живых людей превратились в изящную безупречно подстриженную живую изгородь. На лицах, навечно застывших в древесной текстуре, отпечаталась гримаса немого ужаса.

—Довольно изысканно, — кивнула дева, оценивая композицию. — Но слишком уж мрачно, добавь цветов.

— Sanguis in florem, — шепнул лорд.

Шипы разорвали новую кору изнутри, бутоны налились кровью — настоящей человеческой кровью, — с чавкающим звуком раскрываясь бархатными алыми розами.

— Теперь гармония восстановлена, — удовлетворенно кивнул он.

Внезапно земля далеко внизу содрогнулась. Грохот взрывов долетел до небесного города, заглушив тихую музыку.

Взгляд Морганы рванулся вниз, к подножию парящей цитадели. Там, на выжженной равнине, кипела битва, подобной которой мир еще не видел.

Бескрайнее войско коренастых существ с алебастрово-белой кожей штурмовало владения сидов. Глаза их скрывали затемненные линзы, защищая от столь непривычного для них солнца, а тела были закованы в дымящиеся паровые доспехи.

— Мы больше не будем рабами ! Смерть тиранам! — ревел океан существ внизу.

Моргана видела, как гигантские паровые шагоходы, изрыгающие клубы черного угольного дыма, выпускали залпы раскаленных гарпунов. Она видела катапульты, метавшие сосуды с зеленоватым алхимическим огнем. Тысячи бледных воинов шли в атаку под прикрытием рунных щитов, пытаясь достать своих мучителей.

Один из снарядов попал в нижнюю террасу дворца. Взрыв разнес мрамор в крошево, и некоторые осколки посыпались недалеко от пирующих.

Беловолосый лорд с раздражением стряхнул пылинку с рукава.

— Как же они громко шумят, — поморщился он, словно от назойливой мухи. — Грязь возомнила себя чем-то значимым. Почему они просто не могут умереть тихо?

— Смотри, они создали для себя новые игрушки, — заметила дева, глядя вниз с любопытством ребенка, наблюдающего за муравейником. — Этот металл частично сопротивляется нашей магии... Забавно.

— Это утомительно, — отрезал лорд.

Он медленно поднялся с трона, его фигура в светлых одеждах казалась столпом света. Расправив плечи и глядя на бушующее внизу море огня и стали, он набрал полную грудь воздуха и его глаза вспыхнули чистым золотом, затмевая солнце.

— Realitas fracta est! Oboedite mihi! — его голос прогремел как удар грома, усиленный тысячекратно. — Ferrum liquescat, vita in nihilum revertatur!

Он резко выбросил руку вперед и сделал вращательное движение кистью, словно перемешивая воду в котле.

Пространство перед ним исказилось. По воздуху прошла видимая, дрожащая рябь, как от камня, брошенного в пруд. Эта волна с ревом устремилась вниз, расширяясь и сметая саму суть реальности.

Там где проходила волна, привычные законы природы переставали существовать.

Моргана увидела, как огромные стальные машины — гордость инженерии тех храбрых существ, вдруг утратили твердость. Металл стал мягким, как воск на солнце. Шагоходы оплывали, превращаясь в бесформенные лужи, заживо сваривая и топя в себе пилотов а рунные щиты лопались, как мыльные пузыри.

Земля под ногами армии превратилась сначала в зыбучий песок, а затем — в прозрачное стекло, мгновенно застывая и навечно замуровывая в себе тысячи кричащих воинов.

Один из предводителей восстания, могучий воин с механической рукой, в отчаянии поднял молот, пытаясь ударить по волне магии. Но рябь прошла сквозь него, и он замер, затем его тело начало рассыпаться на мириады стальных частиц, которые тут же осыпались мертвым дождем.

Это была не война — это была бойня и полное уничтожение.

— Вот наконец-то настала тишина, — удовлетворенно произнес беловолосый сид, садясь обратно и делая глоток вина. — Так гораздо лучше.

— Бесполезно… — голос в голове Морганы отозвался глухим эхом ужаса. — Сталь обращается в ржавчину, плоть — в прах, и только мы не знаем конца. Мы — и есть Магия.

Моргана резко села в кровати, судорожно хватая ртом воздух, словно утопающий.

Ночная рубашка прилипла к телу от холодного пота, сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался болью в висках. В комнате царила тьма, и лишь догорающая свеча отбрасывала пугающие тени.

Она с ужасом посмотрела на свои дрожащие руки. Ей чудилось, что под ногтями всё еще запеклась кровь "людей-цветов" , а в ушах стоял предсмертный крик целой армии.

Но самое страшное было не в этом, ужас таился глубже. Какая-то темная, подавленная часть её души испытала при виде этой силы... восторг. Дикий, пьянящий восторг от осознания простой истины: тот, кто владеет магией — владеет всем миром.

— Это всего лишь сон... — прошептала она, обнимая себя за плечи и пытаясь унять дрожь. — Просто дурной сон...

Малый зал Совета тонул в тишине, нарушаемой лишь сухим шелестом пергамента. Здесь не было кричащей роскоши — только голые каменные стены, факелы в железных скобах и массивный дубовый стол, заваленный картами и свитками.

Король Утер склонился над картой Альбиона. Лицо его было хмурым, на лбу пролегла глубокая складка. Вокруг замерли старшие офицеры и советники, а рядом с отцом, по-хозяйски опираясь на рукоять меча, стоял Артур, внимательно изучая разложенные донесения.

— За два месяца это уже седьмой уничтоженный караван, Ваше Величество, — произнес один из офицеров, указывая пальцем на точку на карте. — Если так пойдет и дальше, торговля по Северному тракту замрёт. Купцы попросту откажутся везти товар.

— Неужели разбойники настолько храбры или глупы, чтобы нападать на охраняемые грузы прямо на Королевской дороге? — с недоумением спросил стоящий рядом молодой командир.

— Королевской эта дорога осталась лишь на пергаменте, — Утер с досадой свернул один из свитков и швырнул его на стол. — Вот уже много лет у нас тлеет скрытый конфликт за эту территорию с Эссетиром и королем Ценредом. Это единственная артерия, соединяющая нас с северными землями. Лишь она проходит через лес Селидор, позволяя вести торговлю с дуэргарами в Белых Горах. Контроль над ней критически важен для Камелота: без поставок руды и металла наши кузницы встанут.

— Отец, я не думаю, что это простые разбойники, — вступил в разговор Артур. — У каждого нашего каравана была усиленная охрана, но их уничтожили полностью, не оставив свидетелей. И если верить донесениям, нападают лишь на обозы с гербом Камелота. Торговцы из Эссетира и Карлеона проходят там беспрепятственно.

— Не ты один так думаешь, Артур, — кивнул Утер. — Но веских доказательств против Ценреда у нас нет. Я не стану объявлять войну, основываясь лишь на подозрениях. К тому же, как только я двину войска на восток, на нас с юга тут же нападет Карлеон. У них с Ценредом заключен военный пакт, мы окажемся в клещах.

— Но у нас тоже есть союзники, — возразил принц. — Немет и Мерсия. Они обязаны помочь по договору...

— Вряд ли, — перебил его Утер, жестко проводя ладонью по карте. — Мерсия занимает самую выгодную позицию. Она надежно изолирована: с севера и востока её закрывает лес Селидор, а южные берега слишком круты для высадки вражеского флота. У них лишь один портовый город, который практически неприступный с моря. Их нынешний король, лорд Баярд... скажем так, он предпочтет руководствоваться сиюминутной выгодой, нежели старыми клятвами.

Утер перевел палец на северо-восток карты.

— А королевство Немет сейчас фактически в состоянии войны с Астафотом из-за золотых и серебряных жил, найденных в Краю Морозов. Им не до нас. Так что рассчитывать в случае чего, Артур, мы можем только на себя.

Король в гневе сжал кулак, кожа перчатки натужно скрипнула.

— Однако спускать подобное мы не намерены. На севере нашей границы находится старый, заброшенный форт Ниамор. Пришло время его восстановить. Сэр Леон, сэр Грейс, — обратился он к офицерам, — поручаю это вам. Подготовьте людей, найдите каменщиков и плотников, обеспечьте обоз материалами.

Утер выпрямился и обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Возьмите с собой четыри сотни солдат . Этого должно хватить для гарнизона и защиты торгового пути. Организуйте патрули. Вычистите всех ублюдков от границы до границы и развесьте их трупы на деревьях вдоль дороги, чтобы остальные знали, что их ждет. И мне не важно, кто это будет — обычный сброд или переодетые солдаты Ценреда.

— Это еще не всё, Ваше Величество, — нерешительно подал голос другой офицер, стоявший чуть поодаль. — Прошу прощения, это письмо доставили лишь сегодня утром, я не успел передать его лично.

Он протянул королю запечатанный тубус из темного металла. Утер вскрыл его, достал плотный пергамент и погрузился в чтение. Чем дольше он читал, тем мрачнее становилось его лицо.

Дочитав, он с силой скомкал письмо. В зале повисла гнетущая тишина. Все молча ждали реакции сюзерена.

— Дуэргары разрывают с нами все торговые соглашения, — наконец произнес Утер ледяным тоном. — Они прекращают продажу брони, мечей и металла. Так как оплата уже прошла, они пришлют последний караван... но он станет действительно последним.

За столом послышались тяжелые вздохи. Это был удар. Мастера дуэргаров, или ферримов, как они сами себя называли, считались лучшими кузнецами известного мира. Их сталь была легче и прочнее любой другой, а секрет закалки хранился веками. Ни один человеческий мастер не мог их превзойти.

— Но почему, сир? — спросил Артур. — Этот народ сотни лет жил ковкой металла и торговлей. Почему они прекратили поставки именно сейчас?

— Они не назвали причины, — ответил Утер, отбрасывая скомканный пергамент. — Написали лишь, что «в связи с обстоятельствами, угрожающими их народу», они переходят на военное положение и делают оружие только для себя. Что ж... радует хотя бы то, что они не продают его и нашим врагам. Иначе Камелот сильно ослабел бы на их фоне.

Король устало потер переносицу, на мгновение показавшись совсем старым.

— Мне нужно поговорить с сыном. Оставьте нас.

Офицеры синхронно поклонились и, звякая кольчугами, покинули зал. Когда тяжелые двери закрылись, Утер подошел к узкому окну-бойнице и некоторое время молча наблюдал, как внизу, на тренировочной площадке, стражники отрабатывали удары.

— Нутром чую, Артур: нас ждут неспокойные времена, — произнес он, не оборачиваясь. — Скоро нам понадобится каждый воин и каждый меч. Но одни мы не выстоим, нам нужны надежные союзники.

Он повернулся к сыну:

— Я даю тебе несколько дней на сборы. После ты отправишься в Мерсию. Твоя задача — подтвердить, в силе ли наш союз, и по возможности укрепить его. Король Баярд должен понять, что ему выгоднее быть с нами, чем против нас.

Артур кивнул, принимая приказ.

— А после этого, — продолжил Утер, — ты отправишься дальше, к дуэргарам в Белые Горы. Попробуй узнать причину их отказа. И сделай всё возможное, чтобы перезаключить договор. Без их рунного оружия и брони мы практически беззащитны перед магией, да и, кроме неё, лучше их изделий в Альбионе не найти. Их сталь критически важна для нас, сын.

— Я вас не подведу, отец. Сколько людей я могу взять с собой?

— Это дипломатическая миссия, но времена нынче опасные... Позаботься о достойной охране. И не так, как в последний раз, — король бросил на сына укоризненный взгляд, напоминая о недавней «охоте», закончившейся исчезновением принца.

Артур виновато наклонил голову, признавая ошибку.

— А...

— Опережая твой вопрос, — перебил его Утер, и в уголках его глаз собрались лучики морщин, — да, её ты тоже возьмешь с собой. Иначе она меня со свету сживет. Да и как только она узнает, что ты отправляешься в соседнее королевство, в столь далекое и наверняка «веселое» путешествие, она найдет способ сбежать следом. Даже если придется пробираться тайком в телеге с сеном.

Король и принц одновременно улыбнулись. Характер Морганы был известен им обоим слишком хорошо.

— К тому же, думаю, с ней король Мерсии будет куда сговорчивее, чем с тобой, — добавил Утер. — Кто-кто, а Моргана умеет очаровывать людей, когда ей это выгодно.

Артур удивленно поднял бровь:

— Вы хотите выдать её замуж?

— За этого сморщенного старика? — фыркнул Утер. — За кого ты меня принимаешь, Артур? Я, конечно, на многое готов ради Камелота, но жертвовать детьми не стану.

Он хитро прищурился и уже с открытой усмешкой посмотрел на сына.

— Да и, насколько я знаю, это тебе стоит опасаться. У нынешнего короля Мерсии нет сыновей. Лишь дочь, которая и станет его наследницей. Говорят, она примерно твоего возраста и весьма хороша собой. К тому же, по слухам, королевством по сути управляет она, а не отец. Так что не подведи меня, сын.

Утер многозначительно похлопал растерянного Артура по плечу и решительным шагом направился прочь из зала, оставив принца обдумывать услышанное.

Покинув душный зал Совета, Артур с наслаждением вдохнул прохладный воздух коридора. Тяжесть мыслей о политике, войне и опасностях на мгновение отступила, сменившись предвкушением. Он знал, что сейчас его ждет, пожалуй, самая приятная часть дня — возможность удивить Моргану.

Его шаги гулко раздавались под сводами замка, пока он шел к восточному крылу, минуя посты стражи. Остановившись у массивной двери из темного дерева, принц коротко постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул створку.

В покоях, вопреки разгару дня, царил полумрак. Плотные бархатные шторы были почти полностью задернуты, отсекая солнечный свет. Моргана сидела перед высоким бронзовым зеркалом спиной к двери. Она медленно, почти механически проводила гребнем по длинным черным волосам, глядя в одну точку перед собой.

Услышав скрип петель, она вздрогнула и обернулась.

Артур замер на пороге. В тусклом свете он сразу заметил то, что обычно скрывала её сияющая улыбка: неестественную бледность и темные тени, залегшие под глазами. Взгляд сестры казался болезненным и потухшим.

— У тебя всё в порядке? — нахмурившись, спросил он, делая шаг вперед. — Ты выглядишь...

— Артур, — её голос прозвучал мягко, но в нем отчетливо слышалась сталь. Она развернулась к нему вместе со стулом, скрестив руки на груди. — Ты ведь знаешь, что говорить даме, будто она скверно выглядит — дурной тон? А если эта дама — твоя сестра, умеющая обращаться с кинжалом, это еще и опасно для здоровья.

Артур театрально округлил глаза и прижал ладонь ко рту, всем своим видом показывая, что онемел и больше не проронит ни звука.

Глядя на его пантомиму, Моргана не выдержала и слабо, одними уголками губ, улыбнулась.

— Я просто плохо спала, Артур, — призналась она, и улыбка тут же погасла. Она снова отвернулась к зеркалу, словно ища в темном стекле следы ночных видений. — Мне снова снились кошмары.

Лицо принца мгновенно стало серьезным. Вся игривость исчезла. Он подошел ближе и мягко положил руку ей на плечо.

— Может, мне сходить к Гаюсу? — тихо предложил он. — Попросить, чтобы он снова приготовил тот отвар из успокаивающих трав? В прошлый раз он тебе помог.

— Нет, благодарю, не стоит, — она накрыла его ладонь своей холодной рукой. — Травы тут не помогут. Со мной всё будет в порядке, это просто... сны.

Повисла тишина. Моргана тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли, и посмотрела на брата уже более ясным взглядом.

— Ты ведь не просто так пришел? Что-то случилось?

Артур выдержал паузу, позволяя интриге повиснуть в воздухе, а затем широко улыбнулся, возвращаясь к привычному образу уверенного в себе принца.

— Вообще-то, я пришел спасти тебя от скуки и этих четырех стен. Я принес весть, которая, уверен, заставит тебя забыть о плохих снах.

Он торжественно выпрямился:

— Собирайся, сестра. Мы отправляемся в путешествие, которого ты так ждала.

Глава 6

На поляне перед хижиной стояла тишина, но воздух гудел, натянутый как струна перед грозой. Лириэн замерла, скрестив руки на груди. За её спиной, вытянутая из лесного озера, висела огромная стена воды — мутная, тяжелая масса, подрагивающая в ожидании приказа.

Эльфийка едва заметно шевельнула пальцами и коротко бросила:

— Rim-Amarth.

Земля дрогнула. Пласт дерна с переплетенными корнями и комьями грязи с влажным, тяжелым хрустом сорвался с места и взмыл вверх, зависнув напротив водяной стены.

Мерлин отступил на шаг и с опаской покосился на наставницу.

— У тебя слишком много силы, Мерлин, — буднично произнесла Лириэн. Её голос звучал ровно, магическим образом прорезая низкий гул стихий. — Ты бьёшь молотом там, где работа требует резца. По голой мощи ты уже сейчас не уступаешь нашим архонтам… но любой юнец из моего народа, который многократно слабее, скрутит тебя в узел за пару секунд. Просто потому, что он быстрее управляет магией и лучше держит её под контролем.

Она щелкнула пальцами. Между водой и землей с сухим, оглушительным хлопком вспыхнула огненная буря, готовая мгновенно поглотить всё живое.

Мерлин нервно сглотнул, чувствуя, как жар опаляет брови.

— Слушай, — он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой. — Если ты решила меня прикончить, то скажи хотя бы, за что. А то грехов у меня набралось столько, что я теряюсь в догадках — за который именно? Может, я даже успею повиниться.

Лириэн едва заметно улыбнулась уголком губ — холодно, но без злобы.

— Если бы я хотела тебя убить, я бы сказала тебе об этом прямо. - ответила она, - и вряд-ли ты бы смог мне помешать. А пока я этого не планирую, так что соберись.

Улыбка исчезла с её лица. Взгляд стал острым, как сталь.

— Breitha!

Вода, земля и огонь сорвались с места одновременно, единым ревущим потоком устремляясь к чародею.

— Не вздумай отбивать это или блокировать! — её голос хлестнул, как кнут. — Перехвати мою магию! Возьми этот поток под контроль, подчини его и направь туда, куда тебе нужно. Учись превращать бушующий хаос в красоту и гармонию — в то, что служит тебе!

Мерлин видел, как на него несется лавина кипящей грязи и пламени. Ему хотелось закрыться руками или разнести всё чистой силой, но он заставил себя стоять на месте.

— Turo! — выкрикнул он, выбрасывая раскрытые ладони вперед.

Его воля встретила стихию, но на этот раз Мерлин не позволил ей обрушиться грубой волной. Он изо всех сил сдерживал рёв собственной мощи, заставляя её течь тонко и точно, как того требовала наставница.

Поток земли начал распадаться на лету, подчиняясь приказу. Глыбы крошились, превращаясь в мягкую глину, и закручивались вихрем. Стиснув зубы до скрежета, Мерлин тщательно, до боли в висках, выверял каждый магический импульс, лепя формы прямо в воздухе. Это было невыносимо тяжело — словно он пытался удержать ураган в ладонях и придать ему изящество, не позволяя разрушить всё вокруг.

— Canta-nassë! — хрипел он. Пальцы двигались с напряжённой аккуратностью, словно у безумного гончара, боящегося одним неловким движением раздавить своё творение.

Вода, повинуясь жесткому, филигранному контролю, послушно разделилась на сотни тонких струй и мягко нырнула в еще сырые глиняные чаши, наполняя их до краев, но не повредив хрупкие стенки.

— Не упускай огонь! — рявкнула Лириэн.

Голова раскалывалась. Нужно было держать форму глины, не дать воде расплескаться, а теперь еще и поймать дикое пламя.

— Ú-urya, lauca! — выдохнул он с натугой.

Огонь, который должен был сжечь его лицо, свернулся послушными кольцами и мягко обнял сосуды, мгновенно обжигая их до каменной твердости.

Вокруг Мерлина в воздухе зависли сотни грубых, дымящихся горшков с водой. Он стоял, тяжело дыша; мокрая от пота рубашка прилипла к спине.

— Неплохо. Но всё ещё медленно, — безжалостно констатировала Лириэн. — Запомни: в бою ритм диктует противник. Враг не станет ждать, пока ты переведёшь дыхание, соберёшься с мыслями или осознаешь ошибку. Он просто возьмёт своё — на любой паузе. Даже на самой короткой.

Она чуть сузила глаза, подходя ближе, хотя её ноги не приминали траву.

— Усталость, страх, боль — это не оправдания и не причина остановиться. Это просто условия, в которых ты обязан действовать. Учись работать быстрее не потому, что я так хочу. А потому, что иначе у тебя возможно не будет времени на второй шаг. На исправление тебе никто не даст шанса.

Лириэн выдержала короткую, значимую паузу.

— В тебе слишком много силы, Мерлин. И если ты не научишься быстро и инстинктивно управлять ею, то расплачиваться за это будешь уже не ты один.

Она тут же усилила нажим. Воздух стал тяжелым, как свинец. Лириэн давила своей древней аурой, заставляя пространство вибрировать.

— Контролируй все вокруг , — жестко сказала она. — Мы учимся этому с рождения… и потому знаем цену ошибке. Стоит отпустить контроль лишь на мгновение — и сила пожрёт носителя изнутри. А я не хочу, чтобы она забрала тебя.

Мерлин зарычал от напряжения, колени подогнулись. Он чувствовал, как её воля пытается смять его защиту и разрушить контроль. В ответ он выпустил свою силу — грубую, горячую волну сопротивления.

Горшки в воздухе начали трескаться с громким звоном.

Лириэн удовлетворённо кивнула сама себе, видя его мощь, но тут же нахмурилась. Из носа Мерлина потекла темная, густая кровь. Кожа мгновенно посерела, а вены на висках вздулись и посинели, пульсируя неестественным светом.

«Переусердствовала, — мелькнуло в сознании Лириэн. — Его тело не выдерживает».

— Nan-eth! — резко крикнула она и хлопнула в ладоши.

Всё исчезло. Горшки, вода, огонь, чудовищное давление — всё испарилось мгновенно, оставив после себя лишь звенящую тишину. Даже вода и земля вернулись в исходное состояние.

Мерлин, лишившись магической опоры, качнулся и начал падать лицом вперед, как подкошенный. Лириэн дернулась к нему, забыв, что она бесплотна, и её руки прошли сквозь его плечи.

— Проклятье, — шикнула она.

Глаза эльфийки вспыхнули бирюзой. Она подхватила его телекинезом у самой земли, не давая удариться, и аккуратно уложила на траву.

Несколько долгих минут Мерлин лежал неподвижно. Потом судорожно вздохнул, поморщился от боли и открыл мутные глаза.

— Этого трюка... — прохрипел он, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. — Этого трюка ты не показывала.

— Какого? — настороженно спросила она, вглядываясь в его лицо.

— Того, которым ты вернула всё в изначальное положение... — он чуть хрипло, болезненно засмеялся. — Полезная штука, знаешь ли. Надо тебе в доме прибраться — раз, и чисто...

— Идиот, — пробурчала эльфийка, но в её голосе не было злости.

Лириэн выдохнула с облегчением. Шутит — значит, мозг цел.

Мерлин с отвращением сорвал с себя пропитанную потом и грязью рубаху, оставшись по пояс голым. Холодная вода лесного озера манила спасительной прохладой. Он с разбегу нырнул, разбивая зеркальную гладь, и несколько минут просто плавал, позволяя воде смыть не только налипшую глину, но и остатки магического перенапряжения.

Выбравшись на берег, он встряхнулся, словно мокрый пес, и блаженно растянулся на мягкой траве, подставив лицо выглянувшему солнцу. Лириэн, всё это время парившая неподалеку, наблюдала за ним с нескрываемым интересом — так разглядывают диковинного зверя.

— Ты что-то говорила о каких-то Архонтах, — лениво протянул Мерлин, глядя в небо. — Кто они такие?

Лириэн слегка поджала губы, раздумывая, стоит ли отвечать, но затем вздохнула и опустилась рядом — или создала видимость: трава под ней даже не шелохнулась.

— Архонты — это вершина магического мастерства нашего народа, — начала она, и голос её стал серьезным. — Их полный титул — Лорд-Архонт. Это те, кто перешагнул через грань простого ремесла. Они не плетут заклинания, Мерлин. Одной лишь своей волей они способны менять окружающий мир так, как им вздумается: поднимать горы, осушать моря, перестраивать саму материю мира. Для них магия — это не инструмент, а продолжение их мысли.

Мерлин сорвал травинку, сунул её в рот и задумчиво пожевал.

— И много их таких?

Лириэн рассмеялась — звонко и неожиданно легко, разгоняя остатки напряжения после тренировки.

— Конечно же нет, глупый, — фыркнула она. — Даже среди моего народа, рожденного в магии, подобная сила — величайшая редкость. За всю историю их было не больше пяти одновременно. Титул Лорда-Архонта давал небывалые привилегии, и в иерархии Сидов они стояли на ступенях, недосягаемых для простых эльфов, уступая в почете лишь самому Королю и его семье.

Мерлин повернул к ней голову, щурясь от солнца.

— А насколько сильна ты? — спросил он прямо.

Лириэн загадочно улыбнулась. В её глазах заплясали озорные искры.

— А поверишь ли ты, если я скажу, что я — сильнейшая среди всех, кто когда-либо носил это имя? — Она комично, совершенно не свойственным для её величественного вида жестом, постучала себя кулаком в призрачную грудь.

Мерлин прыснул, а затем расхохотался в голос.

— Ой, не смеши меня! — он махнул рукой. — Я только что представлял великих Архонтов как величественных и мудрых сидов, умудрённых веками, с бородами до колен, из которых сыплется песок и древние истины.

Он посмотрел на неё внимательнее, уже без насмешки, скорее с живым интересом.

— Уж прости, но на «древнюю мощь» ты никак не тянешь. Слишком… — он чуть прищурился. — Слишком уж ты живая. И порой до смешного легкомысленная.

Он хмыкнул, но в голосе мелькнуло тепло.

— Так что нет. В жизни не поверю. И, если честно… я рад этому.

Взгляд Лириэн мгновенно изменился. Улыбка стала сладкой, но в глубине глаз полыхнула шутливая угроза.

— Не поверишь, говоришь? — переспросила она вкрадчиво.

В тот же миг Мерлин почувствовал, что кислый вкус травинки во рту сменился чем-то тошнотворно-склизким и активно шевелящимся.

Он распахнул глаза, резко сел и выплюнул содержимое рта на ладонь. На руке извивался жирный, блестящий земляной червяк.

— Тьфу! — Мерлин брезгливо стряхнул червя в траву и начал отплевываться, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Гадость какая! Ты... ты, да за что ?!

— Никогда не суди о силе по внешности, ученик, — невозмутимо ответила Лириэн, наблюдая за его мучениями с видом полного удовлетворения. — И никогда не зли того, кто может превратить твой ужин в жаб прямо у тебя в желудке.

Отряхнув с одежды траву и пыль, Мерлин поднялся с земли и направился в хижину. Внутри пахло сушеной полынью и старым деревом — запах очередного дома, который скоро станет лишь воспоминанием.

Он снял с полки потертую дорожную суму и принялся методично укладывать вещи. С собой он брал только самое необходимое: сменную рубаху, кресало, небольшой запас вяленого мяса и сыра. Особое внимание он уделил своей коллекции: в недра поклажи отправились холщовые узелки с редкими травами, которые он собирал годами, и несколько склянок с готовыми экстрактами, тщательно завернутые в ветошь. Ничего лишнего. Лишь то, что он мог унести на собственных плечах.

Лириэн бесшумно вплыла следом за ним, её призрачное сияние слегка разогнало полумрак комнаты.

— Ты не передумал? — тихо спросила она.

Мерлин на мгновение замер со пучком шалфея в руке. Он обвел взглядом комнату: очаг, грубый стол, кровать в углу.

— Нет, — твердо ответил он, убирая траву в сумку. — Оставаться здесь неразумно. Я не могу полагаться на благородство и слово принца. Рано или поздно сюда заявится очередной патруль Камелота, они перевернут здесь всё и обязательно найдут что-то «очень подозрительное». А Утеру... — при упоминании имени короля Мерлин сжал кулак так, что побелели костяшки, — ...ему только дай повод сжечь очередного мага.

Он качнул головой, отгоняя мрачные мысли.

— Пришло время покинуть эти земли.

— Неужели ты боишься этих... — эльфийка брезгливо скривила губы, словно увидела на полу насекомое, — ...этих жалких людишек? С твоей силой ты мог бы испепелить любой патруль одним взглядом.

— Эти «людишки», Лириэн, просто выполняют приказ короля, которому поклялись в верности, — устало возразил Мерлин, затягивая шнурок на горловине. — Я не считаю себя святым, но убивать простых солдат, у которых есть семьи, только за то, что они исполняют чужую волю... Я не горю желанием. Если я начну убивать ради этого, то стану именно тем чудовищем, которое они ищут. Тем, кого действительно стоит ловить и сжигать.

— Твоя доброта и доверчивость когда-нибудь погубят тебя, мой дорогой, — в её голосе звучала странная смесь раздражения и заботы. — Этот мир жесток, он прогнил насквозь. Ты никому не должен доверять в нём. И уж тем более тебя не должно волновать мнение этих низших существ...

— А в твоих глазах я такой же «низший», как и они? — резко перебил её Мерлин, оборачиваясь.

В комнате повисла тишина. Он смотрел ей прямо в глаза.

— Ведь мое отличие от того же деревенского кузнеца лишь в том, что у меня есть магия. Не думай, Лириэн, что я не замечаю твоего презрения. Ты ненавидишь людей. Всех, без разбора. Ты мало рассказываешь о своем прошлом и еще меньше — о народе, который исчез сотни лет назад. Ты хранишь свои тайны, и это твое право. Но не надо делать вид, что я для тебя — нечто иное, просто потому что я полезен.

Лириэн растерялась. Она отвела взгляд, и её призрачный облик слегка померк.

— Ты… ты другое дело, Мерлин, — наконец произнесла она, подбирая слова. Голос её смягчился, лишившись привычных наставнических ноток. — И не из-за твоей силы. Просто за эти годы…

Она запнулась, будто признание давалось ей с трудом.

— Ты стал мне дорог. Не как ученик и не как... инструмент, - она ещё ниже опустила голову, - а как человек. Ты — единственный в этом мире, кто действительно меня понимает. И почти единственное, что у меня здесь осталось.

— Я ценю это, Лириэн. Правда, — тихо ответил он. — Но я не ищу величия или особого пути. Я всего лишь хочу жить спокойно. Жить открыто — не вздрагивая от каждого шороха, не боясь, что меня потащат на плаху просто за то, что я дышу.

Он шагнул к ней ближе, хотя коснуться её не мог.

— А по поводу доверия... Неужели я не могу доверять даже тебе? Ты самый близкий мне... друг, если можно так выразиться. Если я не могу верить тебе, то кому тогда?

На лице эльфийки отразилась сложная гамма чувств: удивление, тень стыда и внезапная, теплая благодарность. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Мерлин, не дожидаясь реакции, отвернулся и закинул поклажу на плечо.

Лириэн молчала несколько секунд, справляясь с собой.

— Так... куда мы уходим? — спросила она наконец, стараясь вернуть голосу прежнюю твердость.

— Вариантов не то чтобы много, — Мерлин поправил лямку. — В Камелоте нам не место. В Эссетире и Карлеоне магия формально не запрещена, но те немногие чародеи, что там живут, находятся под строгим надзором. Это то же рабство, только в золотых цепях. А я не собираюсь служить ни одному королю.

Он задумался, глядя на пустой стол.

— Я бы направился в Немет, но это слишком далеко. Даже верхом дорога займёт больше месяца… — он хмыкнул, — а лошади-то у нас нет. К тому же зима близко.

Он помолчал, словно взвешивая оставшиеся варианты.

— Значит, остаётся Мерсия. Если там и есть маги, то они живут тихо, не высовываясь. Дар там не под запретом, но и особой любви к нему не питают.

Он пожал плечами.

— Именно поэтому это идеальное место. Там достаточно глухих деревень и маленьких городков, чтобы затеряться и начать всё с чистого листа. Дорога туда одна — через лес Селидор. А его я знаю как свои пять пальцев.

Он поднял взгляд.

— Мы идём в Мерсию.

Мерлин накинул плотный дорожный плащ, прицепил к поясу флягу с водой и решительно шагнул к двери.

На пороге он остановился и обернулся. Пять лет. Пять лет эта хижина была его убежищем, его крепостью и его школой.

Пускай же она останется только приятным воспоминанием.

Мерлин поднял руку, направив ладонь на деревянные стены. Его глаза вспыхнули расплавленным золотом.

— No-taur...— прошептал он.

Стены хижины протяжно скрипнули. Бревна вдруг потемнели и начали срастаться друг с другом. Крыша просела, превращаясь в густую крону. Из пола вырвались мощные корни, взламывая доски.

За несколько мгновений очертания человеческого жилища исчезли. Старая древесина налилась соками, покрылась грубой корой и выпустила свежие ветви. Спустя минуту на поляне возвышался огромный, вековой дуб, увитый плющом. Его корни уходили глубоко в землю, надежно скрывая под собой остатки фундамента.

Теперь ничто не напоминало о том, что здесь когда-то жили люди.

Мерлин кивнул самому себе, развернулся и, не оглядываясь, шагнул под сень леса, навстречу неизвестности.

Глава 7

По размытому долгими дождями тракту, прорезающему лес Селидор, медленно ползла колонна из дюжины повозок. Это был торговый караван: телега за телегой везли тюки с грубой шерстью, бочонки с медом и ящики с прочей утварью, направляясь к границам королевства Мерсия. Колеса скрипели, меся густую грязь, а усталые лошади фыркали, выпуская клубы пара в сырой воздух.

На одной из последних повозок, прислонившись спиной к тюкам с сукном и свесив ноги с края, сидел Мерлин. Он лениво покачивался в такт движению, наблюдая за рыжим вихрем, который носился вокруг немногочисленной охраны каравана.

Мальчишка лет двенадцати, с волосами цвета осенней листвы и веснушками по всему лицу, яростно сражался с невидимыми драконами, размахивая кривым деревянным мечом.

— Получай, чудовище! — вопил он, наскакивая на одного из наемников, который лишь добродушно усмехался, отодвигая парня щитом.

Рядом с Мерлином сидела девочка постарше — лет четырнадцати. Миловидная, с длинными темными волосами, заплетенными в тугую косу, она была полной противоположностью брату. Её пронзительный, не по годам серьезный взгляд скользил по страницам толстой книги с записями, лежащей у неё на коленях.

— Отец, — её голос звучал деловито, словно она была не дочерью торговца, а главой гильдии. — По приезде в Стонвик нам нужно будет закупить больше провианта.

Мужчина, управлявший повозкой — Бран, высокий полноватый человек лет сорока с вечно улыбающимся, открытым лицом, — обернулся через плечо, не выпускания вожжей.

— Провианта? — переспросил он, удивленно вскинув бровь. — Я думал взять кожу и немного руды, чтобы продать в столице. Там на неё всегда спрос.

Девушка нахмурилась, водя тонким пальцем по строкам в книге.

— Из-за постоянных дождей в северных землях в этом году нехватка зерна. Ячмень там будет стоить втрое дороже, чем здесь. А руду, отец, дешевле брать на севере, в Хелмсфелле: этот город стоит прямо у гор, где полно шахт. Но вот с едой там беда. Не ты ли учил меня: «Покупай там, где дешевле, продавай там, где дороже»? Так что будь добр, слушай меня.

Она смотрела на отца с легким негодованием, но на её всё еще детском лице эта строгость выглядела скорее комично, чем угрожающе.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял руку Бран, сдаваясь под напором железной логики дочери. — Вырастил на свою голову казначея... — проворчал он себе под нос, но в его глазах светилась безграничная, теплая гордость.

С этим караваном Мерлин столкнулся несколько дней назад. Поняв, что путь пешком займет слишком много времени, он напросился в попутчики, представившись странствующим лекарем и травником — что, впрочем, было ложью лишь наполовину. Бран оказался человеком редкой доброты и без лишних вопросов разрешил юноше ехать с ними, довольствуясь лишь компанией и обещанием помочь, если кто-то заболеет в дороге.

Девушка время от времени бросала на Мерлина быстрые, изучающие взгляды, словно пытаясь разгадать какую-то загадку, но стоило ему посмотреть в ответ, тут же отворачивалась, делая вид, что крайне увлечена записями.

— Ровена! Ровена! — раздался вдруг звонкий крик.

Рыжий вихрь, оставив в покое охрану, с разбегу запрыгнул на повозку, едва не сбив сестру с ног, и нагло умостился между ней и Мерлином, бесцеремонно облокотившись на плечо девочки.

— Дункан обещал научить меня сражаться на мечах, по-настоящему! — радостно затараторил он, сияя, как начищенный медный таз.

— Годрик, сколько раз я тебе говорила, — вздохнула Ровена, поправляя сбившуюся накидку и снова напуская на себя вид строгой старшей сестры, — перестань доставать людей. Веди себя подобающе. Ты не на ярмарке.

Но Годрик, обладавший удивительной способностью пропускать нравоучения мимо ушей, уже обернулся к отцу.

— Ты обещал, что купишь мне настоящий меч! Ты ведь купишь? Купишь, правда-правда?

Бран устало покачал головой, хотя уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Ты еще слишком мал для настоящей стали, сын. Ты его даже поднять толком не сможешь, не то что...

— Но я же сильный! Вот смотри! — Годрик вскочил и с силой, но совершенно неумело взмахнул своей кривой палкой, описывая широкую дугу.

Деревяшка со свистом рассекла воздух в опасной близости от носа Мерлина. Звучный шлепок подзатыльника от сестры не заставил себя ждать.

— Осторожнее, балбес! — шикнула Ровена.

— Слушай, — раздался над самым ухом Мерлина вкрадчивый, мелодичный голос, который слышал только он. — А может, я ненароком скину этого... детеныша? Он упадет лицом в самую глубокую лужу, мы его там случайно забудем, и он наконец-то перестанет создавать столько шума. М?

Лириэн, невидимая для остальных, парила рядом с повозкой, глядя на Годрика со смесью брезгливости и вековой усталости существа, привыкшего к тишине.

Мерлин ничего не ответил, лишь едва заметно улыбнулся, глядя на дорогу.

— Ладно, ладно, — сдался Бран под умоляющим взглядом сына. — Я посмотрю для тебя что-нибудь в Стонвике. Но что-то подходящее твоему возрасту и весу. И только если ты, Годрик, будешь вести себя тише воды, ниже травы. Иначе ничего не получишь!

Голос торговца стал нарочито строгим, и несносный мальчишка тут же притих, плюхнувшись обратно на тюк. Правда, в его глазах всё еще плясали веселые бесенята, и он заговорщически подмигнул Мерлину, словно говоря: «Видал, как я его?»

Но видимо, усидеть спокойно мальчишка попросту не мог — некая неведомая сила постоянно подталкивала его к действию. Терпения Годрика хватило от силы на пару минут, после чего он, словно пружина, подскочил к Мерлину, и на юношу обрушилась настоящая лавина слов.

— А где ты был? — выпалил он, подаваясь вперед и едва не сваливаясь с тюка. — Ты ведь не местный, да? А далеко ты путешествовал? А где жил до этого? А правда, что в этом лесу деревья передвигаются сами по себе?

Вопросы сыпались один за другим, не давая Мерлину и рта раскрыть.

— А с разбойниками ты встречался? — глаза мальчишки горели азартом. — Много их было? Ты дрался с ними? Меч у тебя был? А с чудовищами? Говорят, чуть дальше на болотах живут тролли, ты видел хоть одного? Победил кого-то?

Годрик перевел дух, но тут же набрал в грудь побольше воздуха для самого главного вопроса:

— А драконы?! Ты видел настоящих драконов?!

При упоминании легендарных ящеров мальчишка едва не подпрыгнул на жестких досках телеги, рискуя вывалиться прямо под копыта идущим сзади лошадям.

Сидевшая рядом Ровена медленно закипала. Книга на коленях была забыта. Рука девочки нервно подергивалась, явно желая отвесить брату увесистый подзатыльник, чтобы тот угомонился. Однако, несмотря на нахмуренные брови и показное раздражение, она то и дело косилась на Мерлина. Было очевидно, что ответы на эти безумные вопросы интересовали её рассудительную натуру ничуть не меньше.

— Тише, тише! Спокойнее! — Мерлин рассмеялся, выставляя перед собой ладони в защитном жесте, словно отгораживаясь от напора маленького рыцаря. — Придержи коней, парень! Давай ты будешь задавать по одному вопросу за раз, хорошо?

Лириэн, наблюдавшая за этой сценой, брезгливо скривила идеальные губы. Она смотрела на гиперактивного мальчишку так, как смотрят на назойливую осеннюю муху, которая настойчиво жужжит над ухом и которую, к огромному сожалению, нельзя просто прихлопнуть магией ради всеобщей тишины.

— Отвечая на твой вопрос, — начал Мерлин, устраиваясь поудобнее, — скажу, что лес Селидор невероятно огромен и дремуч. Есть ли в нём деревья, которые передвигаются сами по себе? Честно говоря, я не знаю, но в таком месте всякое может быть. А вот тролли, как и остальные магические существа, прячутся в самой глубине чащи, куда по доброй воле сунется лишь явный глупец, ищущий скорой смерти.

Годрик был явно разочарован столь расплывчатым ответом. Он насупился, смешно сморщив веснушчатый нос: он-то ожидал услышать историю о героических сражениях, а не лекцию о повадках монстров.

— А драконы? — не унимался он, и в глазах снова вспыхнул огонек. — Это правда, что они могут дышать огнем и сжигать целые замки?

Эмоции переполнили парня через край. Он вскочил на ноги и, забыв об осторожности, начал яростно размахивать палкой, заменявшей ему меч, прямо на движущейся повозке, изображая битву с крылатым ящером.

В этот момент колесо телеги, до этого ехавшей ровно, вдруг с глухим стуком наскочило на довольно крупный камень. Повозку ощутимо тряхнуло и подбросило. Ноги Годрика поехали по скользкому дереву, и мальчишка, нелепо взмахнув руками, полетел к краю.

Мерлин среагировал мгновенно. Он успел перехватить падающего «рыцаря» за шиворот и рывком усадил обратно, не дав свалиться в грязь.

Юноша с откровенным подозрением покосился на парящую рядом Лириэн. Эльфийка, перехватив его взгляд, лишь изящно пожала плечами и посмотрела на верхушки деревьев с выражением святой невинности, всем своим видом показывая: «Я тут совершенно ни при чем, это всё плохие дороги».

Мерлин придвинул притихшего и слегка испуганного мальчишку поближе к себе. Годрик шмыгнул носом, вытер его рукавом и с детской обидой посмотрел на спасителя, будто это Мерлин был виноват в том, что законы равновесия сыграли с ним злую шутку.

— Если верить старым рассказам, — продолжил волшебник как ни в чем не бывало, взлохматив рыжую шевелюру парня, — то последний дракон исчез несколько десятилетий назад, как раз во время Великой Чистки в Камелоте. А есть ли ещё где-то на землях Альбиона другие драконы — неизвестно. Если они и остались, то обитают в очень отдалённых, диких краях, где нога человека не ступала уже сотни лет...

Дорога петляла, уходя всё дальше на запад. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багряные и золотые тона. Тени деревьев удлинялись, ползли через тракт, превращая лес в таинственное, полное загадок царство.

Всё это время Мерлин продолжал рассказывать. Он сплетал правду с вымыслом, создавая истории о феях, что танцуют на лунных полянах, о драконах, стерегущих золото на горных пиках, и о чародеях древности, что вели битвы с ужасными чудовищами. Годрик слушал его, буквально раскрыв рот, забыв и про меч, и про тряску. Даже Ровена, старавшаяся сохранять вид взрослой и серьезной девицы, незаметно отложила книгу. Она сидела, подперев щеку кулаком, и ловила каждое слово, хотя притворно фыркала на самых невероятных моментах, показывая, что «сказки её не интересуют».

Однако Мерлин, чья наблюдательность отточилась годами одиночества, кое-что заметил.

Их отец, Бран, вел себя странно. При каждом упоминании магии, колдунов или Великой Чистки широкие плечи торговца напрягались. Он слегка вздрагивал, словно от озноба, и на его добродушном лице проступала тень тревоги. Улыбка исчезала, взгляд становился расфокусированным — мужчина уходил в себя, погружаясь в какие-то мрачные думы. Временами он даже нервно оглядывался по сторонам и всматривался в кромку леса, будто ожидал увидеть там погоню.

Мерлин счел это подозрительным, но расспрашивать не стал. В конце концов, у каждого взрослого человека в эти темные времена есть свои секреты и причины скрывать их. Навязываться с вопросами было не в правилах юного мага, да и к чему? Как только караван пересечет границу Мерсии, их пути разойдутся. Скорее всего, он больше никогда не увидит ни этого доброго торговца, ни его любопытных детей.

Дождь, взявший короткую передышку, зарядил с новой силой. Караван медленно подползал к деревянному мосту, перекинутому через узкое ущелье. Оно было неглубоким — всего несколько саженей вниз, где по каменистому дну бурлила грязная от потоков воды горная речка.

Подъехав ближе, Мерлин напрягся. У въезда на переправу стоял отряд — около трёх десятков всадников. Мокрые красные плащи липли к доспехам, а на знамёнах, трепещущих на ветру, скалился Золотой Дракон Камелота.

Среди солдат Мерлин сразу узнал высокую фигуру принца Артура. Тот о чём-то спорил с одним из воинов — Ланцелотом, которому Мерлин не так давно спас жизнь в лесной хижине. Они стояли у самого края обрыва, указывая на опоры моста.

Рядом возвышалась роскошная карета, запряжённая шестеркой вороных. Экипаж из тёмного лакированного дерева был украшен золотой резьбой, а на дверцах красовался королевский герб. Дверца распахнулась, и на размокшую землю, поддерживаемая слугой, ступила принцесса Моргана.

— Только этого не хватало... — пронеслось в голове у Мерлина.

Он тут же натянул капюшон плаща на самый нос, стараясь слиться с тенями внутри повозки. Его резкое движение не укрылось от внимательного взгляда Ровены: девочка с подозрением перевела глаза с солдат Камелота на сжавшегося в комок спутника, но промолчала.

Ветер доносил обрывки разговора:

— ...и это единственный путь через ущелье? Здесь нет обходной дороги?

— Есть, сир, — ответил Ланцелот, стоявший по правую руку от принца. — Но это крюк в целый день пути. К тому же дороги там наверняка размыло — карета не пройдет.

Артур хмуро рассматривал мост. Сооружение было старым: массивные дубовые балки почернели от времени и влаги, а настил местами выглядел ненадёжно. Внизу, у самой воды, покрытые мхом и слизью опоры казались подгнившими.

— Как думаешь, выдержит? — спросил принц.

- Всадника — наверняка. Торговцы ездят здесь постоянно, но вот... — Ланцелот замялся, переводя взгляд с громоздкой кареты на шаткие перила. — Вес экипажа он может и не выдержать. Хотя с виду конструкция ещё крепка.

— Рисковать сестрой я не стану, — отрезал Артур.

В этот момент к ним подошла Моргана, кутаясь в меховую накидку.

— Артур, что случилось? Мы можем ехать? Мы здесь не одни, кто хочет перебраться на ту сторону, — она кивнула на караван, выстроившийся позади отряда.

Принц обернулся, оценивая длину очереди.

— Хорошо, — принял он решение. — На мост заходите по двое. Остальные ждут, пока передние не ступят на твердую землю. Моргана, тебе придется покинуть экипаж. Перейдёшь пешком или верхом, рядом со мной. Карету переправим пустой.

Моргана зябко поёжилась от пронизывающего ветра. Мелкие ледяные иглы дождя секли лицо, но спорить она не стала, понимая разумность приказа.

Мерлин, не поднимая головы, наблюдал из-под капюшона, как колонна рыцарей Камелота начала переправу. Вопреки опасениям Брана, который уже начал ворчать, что им придётся ночевать в грязи, дело продвигалось споро. Всадники парами, стуча копытами по мокрым доскам, перебирались на другой берег. Следом проехали Артур и Моргана.

Самым сложным испытанием стала карета. Когда тяжелый экипаж въехал на настил, мост отозвался жалобным, протяжным скрипом. Колеса скользили, лошади фыркали, но кучер твердой рукой удерживал их. Спустя пару напряженных минут карета выехала на каменистый берег, и Артур облегченно выдохнул.

Настал черед торгового каравана. Повозки одна за другой втягивались на мост, скрипя осями.

Бран ехал последним. Подъехав к переправе, он заметил, как опасно прогибаются доски под весом.

— Не бойтесь, — с натянутой улыбкой произнес он, оборачиваясь к побледневшим детям. — Ваш отец проезжал тут не раз. Этот старик, — он похлопал по перилам моста, — простоит ещё не один год.

Словно в насмешку над его словами, небеса разверзлись. Грохот грома расколол небо одновременно с ослепительной вспышкой молнии, ударившей в одинокую сосну неподалеку.

Лошади Брана, ослепленные и оглушенные, обезумели от ужаса. Они рванули вперед и вбок, не разбирая дороги.

— Тпру! Стой! — заорал торговец, натягивая вожжи, но животные не слушались.

Повозку швырнуло в сторону. Колеса потеряли сцепление со скользкими досками и пошли юзом. Телега с размаху ударилась о хлипкие перила. Раздался тошный треск ломающегося дерева, и правое заднее колесо соскользнуло в пустоту.

Повозка резко накренилась.

— Папа! — в ужасе закричал Годрик.

Ровена, белая как полотно, мертвой хваткой вцепилась в брата, прижимая его к себе и пытаясь весом тела удержать равновесие, но угол наклона неумолимо увеличивался. Бран, понимая, что лошади вот-вот утянут их всех в пропасть, в отчаянии обернулся, пытаясь дотянуться до детей и вытолкнуть их наружу.

— Прыгайте! — кричал он, но голос тонул в шуме дождя и грохоте копыт.

Повозка зависла над бездной, готовая перевернуться в бурлящий поток.

— Tolo dan-baug ar nan-patha! — вдруг раздался тихий, но властный голос, перекрывший раскаты грома.

Ровена, зажмурившаяся от страха, распахнула глаза. Она увидела Мерлина. Тот не пытался выпрыгнуть, не кричал. Он сидел неподвижно и смотрел прямо на беснующихся лошадей. Лицо его было пугающе спокойным и сосредоточенным.

В полумраке грозы девочка отчетливо увидела, как в глубине капюшона вспыхнули два ярких золотых огня.

— Sidh! Garo dîn! — слова древнего языка сорвались с его губ, и от их звучания у девочки по спине пробежали мурашки.

Глаза Ровены расширились. Золотой свет погас так же быстро, как и появился — ей даже на миг показалось, что это был лишь отблеск молнии. Но то, что произошло дальше, объяснить было невозможно.

Падающая повозка вдруг замерла. Словно невидимая гигантская рука подхватила её снизу и, вопреки всем законам природы, мягко, но настойчиво вернула на мост. Колесо, висевшее над пропастью, встало на доски.

Лошади, секунду назад бившиеся в истерике, мгновенно затихли. Они перестали храпеть и рваться, послушно выровняли шаг и спокойно, будто на прогулке, потянули повозку к концу переправы.

Когда колеса коснулись твердой земли на другом берегу, под тентом стояла мертвая тишина. Бран, трясущимися руками выпуская вожжи, ошарашенно смотрел то на смирных лошадей, то на целую телегу. Дети молчали, не в силах вымолвить ни слова.

Взгляды отца, сына и дочери медленно скрестились на фигуре их загадочного попутчика.

Мерлин сидел в той же позе, низко опустив голову и пряча лицо в тени капюшона. Он не оборачивался, глядя вдаль, туда, где за дождевой завесой скрывался тракт, ведущий в Мерсию.

Глава 8

К повозке, едва не ставшей могилой для семьи торговца, уже спешили люди с соседних подвод. Они хватали лошадей под уздцы, помогали выровнять накренившийся фургон и наперебой, перекрикивая шум ливня, спрашивали, все ли целы.

Но Бран словно оглох. Он не обращал внимания ни на ободряющие хлопки по плечу, ни на взволнованные голоса. Его взгляд был прикован к фигуре в тёмном плаще, неподвижно застывшей в углу повозки.

Торговец шагнул к детям, сгрёб их в охапку и крепко прижал к груди, чувствуя, как дрожат их маленькие тела. Поверх головы сына он посмотрел Мерлину прямо в глаза. В этом взгляде смешались страх, неверие и безграничная благодарность. Бран всё понял без слов: он догадался, кто и с помощью чего, спас его семью.

— Спасибо, — одними губами прошептал он.

В этот момент толпа почтительно расступилась. К повозке подошёл Артур. Он видел происшествие на мосту и, несмотря на свой статус, счёл долгом лично убедиться в безопасности людей.

— Вы не пострадали? — спросил принц, окидывая быстрым взглядом бледного торговца и детей. — Лошади целы? Может вам нужна помощь моих людей, чтобы починить колесо?

Бран медленно перевёл взгляд на герб, вышитый на мокром от дождя плаще принца — Золотого дракона. Торговец судорожно сглотнул и покосился на Мерлина, который сжался в комок, стараясь слиться с тенью. Инстинкт кричал Брану: чем меньше внимания привлечёт этот странный юноша, тем лучше для всех.

— Благодарю вас, милорд, — Бран низко поклонился, прижимая руку к сердцу. Голос его слегка дрожал, но звучал твёрдо. — Ваше великодушие не знает границ, но мы не нуждаемся в помощи. Мы… справимся сами. Это просто старая ось, да и лошади лишь сильно испугались — они целы, — добавил он, бросив быстрый взгляд на животных.

Артур кивнул, принимая отказ. Он уже собирался развернуться и уйти, когда рядом с ним возникла изящная фигура.

— Артур, посмотри на них, — мягко, но настойчиво произнесла Моргана.

Принцесса подошла ближе, не обращая внимания на грязь, липнущую к подолу платья. Она смотрела на Ровену и Годрика. Мальчишку била крупная дрожь — то ли от холода, то ли от пережитого ужаса, а губы девочки совсем посинели.

— Они промокли до нитки и напуганы до смерти, — сказала Моргана, обращаясь к Брану. — Позвольте мне забрать детей в мою карету. Там тепло, есть сухие пледы и еда. Мы ведь всё равно едем в одну сторону — пусть они отогреются и придут в себя.

Бран растерялся. Отказать ещё и принцессе было бы верхом глупости. Но тот юноша спас их, и теперь Бран был ему обязан. Он открыл рот, пытаясь подобрать вежливые слова для отказа, но его опередили.

— Вам не стоит отказываться, Бран, — раздался из глубины повозки спокойный голос, слегка приглушённый тканью капюшона. — Детям и впрямь нужно согреться и успокоиться. Не отвергайте столь щедрое предложение Её Высочества.

Бран несколько секунд колебался, затем покорно кивнул:

— Да… да, конечно. Это большая честь, Ваше Высочество.

Моргана же, услышав голос фигуры в плаще, замерла. Этот тембр… спокойный, с едва уловимой хрипотцой. Она точно слышала его раньше.

Артур тоже резко обернулся. Его рука инстинктивно дёрнулась к поясу, хотя меча он не обнажил. Принц внимательно всмотрелся в тёмный силуэт.

— Этот голос… — тихо произнёс он, и в его тоне прозвучало не столько удивление, сколько узнавание.

Мерлин тяжело, обречённо вздохнул. Игра в прятки закончилась, так и не успев толком начаться. Отпираться было бессмысленно — эти двое узнали бы его даже в кромешной тьме.

Он легко спрыгнул с повозки, приземлившись в жидкую грязь тракта. Медленным движением откинул мокрый капюшон, открывая лицо дождю и взглядам королевских особ.

— Ваши Высочества, — Мерлин склонил голову в учтивом, но лишённом раболепия поклоне. Выпрямившись, он встретил тяжёлый взгляд принца с лёгкой, виноватой полуулыбкой. — Рад видеть вас в добром здравии.

Артур хмуро смотрел на Мерлина, стоящего под проливным дождём. Принц быстро обвёл взглядом окружение — своих рыцарей, торговцев, тёмный лес вокруг. Он прекрасно понимал: сейчас он находится не на земле Камелота. Здесь, на самой границе с Мерсией, суровые законы Утера, карающие смертью за любое проявление колдовства, не имели прямой силы. А значит, взять этого «травника» под стражу не имеет никакого права.

Да и если разобраться… хотел ли он вообще это делать?

Внутри Артура боролись два чувства. Одно — вбитое с детства убеждение отца, что магия есть чистое зло. Другое — то, что он видел собственными глазами. И в той лесной хижине, и сейчас, на этом шатком мосту, магия Мерлина служила лишь одной цели — спасению жизней. Юноша никому не причинял вреда, он лишь защищал других. И казнить того, кто только что спас детей от верной гибели, казалось Артуру не просто неправильным, а преступным — против самой чести рыцаря.

Тягостное молчание, повисшее между ними, как всегда, разрядила его сестра. Моргана ловко протиснулась мимо застывшего брата и подошла к юноше, игнорируя слякоть под ногами.

— Вот уж не думала, что наши пути снова пересекутся так скоро, Мерлин, — её голос звучал тепло и звонко. — Хочу ещё раз поблагодарить вас за то, что вы… — она запнулась, быстро оглянувшись по сторонам, — …так искусно помогли нам в прошлый раз. Нога нашего рыцаря теперь как новенькая — он снова в седле, благодаря вашим отварам и мазям.

Она произнесла это громко и отчётливо, давая понять всем присутствующим солдатам, что перед ними всего лишь талантливый лекарь. Мерлину даже показалось, что она озорно подмигнула ему.

— Не стоит благодарности, Ваше Высочество, — Мерлин склонил голову, пряча взгляд. — Я всего лишь сделал то, что считал правильным.

Моргана улыбнулась уголками губ, оценив его скромность.

— Не желаете ли присоединиться к нашему костру, Мерлин? — вдруг предложила она. — Ночь обещает быть холодной. Вы могли бы обогреться, а заодно, если будет желание, рассказать, как судьба привела вас на этот тракт. Я уверена, что никто не будет против вашей компании. Ведь не будет, верно?

Последнюю фразу она адресовала Артуру, посмотрев на брата с такой выразительной угрозой во взгляде, что любой спор умер бы, не родившись.

Мерлин на секунду задумался. Предложение было заманчивым, но он чувствовал тяжёлый, настороженный взгляд принца. Сближаться с королевской свитой сейчас было слишком опасно.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, и благодарю за честь, — мягко отказался он. — Но я обещал осмотреть руку Брана. На недавней стоянке, загружая товар в повозку, он, видимо, сильно потянул плечо. Оно беспокоит его всю дорогу, так что… боюсь, долг лекаря зовёт.

При этих словах и Мерлин, и Моргана, и даже Артур синхронно посмотрели на торговца. Бран, который до этого момента без видимых усилий держал на руках обоих детей, тут же поспешно, хоть и бережно, опустил их на землю. С нарочитой гримасой боли он схватился левой рукой за правое плечо, начав его демонстративно растирать.

— Ох, да… — протянул он, слегка скривившись. — Старые кости ноют, спасу нет. Уж не обессудьте, миледи.

Выглядело это представление не слишком правдоподобно, но Моргана, прекрасно всё поняв, не стала настаивать. Она лишь понимающе кивнула.

— Что ж, здоровье превыше всего. Но если передумаете — мы будем рады вас видеть.

Она подарила Мерлину ещё одну, на этот раз совершенно искреннюю и открытую улыбку.

— Пойдёмте, — принцесса ласково взяла Годрика и Ровену за руки. — В карете есть сухая одежда и что поесть. Вам наверняка понравится там, и вы сможете согреться.

Тихо и успокаивающе рассказывая что-то детям, она повела их к своему экипажу, оставляя мужчин разбираться с их невысказанными вопросами под шум затихающего дождя.

Ливень наконец выдохся, оставив после себя лишь промозглую сырость и холодный туман. Солнце уже скрылось за горизонтом, и лес утонул в непроглядной черноте. Двигаться дальше по размытому тракту ночью было бы безумием, поэтому решение разбить лагерь прямо здесь, на относительно сухом возвышении у дороги, приняли единогласно.

Командир наемников, охранявших караван, коротко переговорил с одним из рыцарей, и оба согласились, что в этих диких местах разумнее держаться вместе. Объединенный лагерь охранять легче, а три дюжины клинков — весомый аргумент против любых «лесных гостей».

Мерлин и Бран выбрали место чуть поодаль от королевских шатров, возле огромного, поросшего мхом валуна. Камень надежно прикрывал их спины от пронизывающего ветра, создавая подобие уютного укрытия.

Торговец, действуя с привычной сноровкой, быстро развел огонь. Вскоре на треноге уже висел закопченный котелок, в который отправились вяленое мясо, луковица и какие-то коренья. Бран накрыл варево крышкой, и вскоре над лагерем поплыл густой, сытный аромат похлебки.

Они уселись рядом на расстеленные шкуры. Пока еда доходила, Бран решил начать разговор. Он сперва огляделся по сторонам и, убедившись, что лишних ушей поблизости нет, тихо заговорил:

— Спасибо тебе, Мерлин. За то, что спас моих детей. Если я могу хоть чем-то отплатить тебе, только скажи — я сделаю всё, что в моих силах.

Мерлин какое-то время молча смотрел на него, грея руки у огня.

— Я не привык к такой реакции, — наконец произнес он, не поднимая глаз. — Ты...

— ...не боюсь тебя, — закончил за него Бран, глядя на пляшущее пламя. — Вижу, ты ждал иного? Слушай, парень, я не знаю, что ты пережил до встречи с нами, да и лезть тебе в душу не намерен. Но знай: не каждый житель Альбиона вздрагивает от одного лишь упоминания о магах.

Бран взял ветку и задумчиво поворошил угли в костре, отчего в ночное небо взметнулся сноп рыжих искр.

— Ненависть Утера к магам — закон лишь на его землях. В других королевствах всё не так однозначно. Взять хотя бы Карлеон: там друиды живут свободно и чуть ли не состоят на службе у короны. Их правитель далеко не святой, но он не глуп и понимает выгоду.

Торговец вздохнул, погружаясь в воспоминания, и продолжил:

— Несколько десятилетий назад это было одно из беднейших королевств. Их земля, хоть и равнинная, была скудна — на ней практически ничего не росло. Но когда Утер начал свою Великую Чистку, многие друиды бежали именно в Карлеон. Тамошний король пообещал им защиту и приют в обмен на службу. И посмотри сейчас: Карлеон стал житницей Альбиона. Они продают зерно во все соседние земли, и казна их полна золотом. Как думаешь, чья это заслуга? Кто сделал пустошь плодородной? Те самые «злые колдуны», которыми нас пугает Утер?

Бран покачал головой и посмотрел на Мерлина тяжелым, серьезным взглядом.

— Я много земель объездил и видел разное, Мерлин. Я видел, как один маг сжёг целую деревню — несколько сотен людей. Сжёг их заживо. Но знаешь, почему он это сделал?

Мерлин внимательно слушал Брана, но краем глаза заметил, что у их разговора был еще один слушатель. Неподалёку, в густой тени деревьев, едва заметно темнел чей-то неподвижный силуэт, и он догадывался кто это был.

Тем временем торговец продолжал, понизив голос почти до шепота:

— Как выяснилось позже, он жил в той деревне много лет, вместе с дочерью. Был кузнецом. А ты должен знать, что хороший кузнец для деревни — на вес золота. Люди из соседних сёл рассказывали потом, что дочь его была юна, но на редкость красива. Местные парни не раз пытались к ней свататься, но она всем отказывала... Пока однажды сын старосты, перебрав в таверне с дружками, не решил попытать счастья силой.

Лицо Брана помрачнело, в глубоких морщинах залегли тени от костра.

— Они заявились к ней скопом, поздним вечером. Девушка побоялась открывать. Им это не понравилось, и они выбили дверь... Я думаю, ты понимаешь, что произошло дальше. На утро, когда хмель выветрился, парни ужаснулись содеянному и во всём признались семьям. Но было уже поздно. Когда они вернулись к дому кузнеца, девушки уже не было в живых — она наложила на себя руки. Там их и застал отец, вернувшийся из города с телегой металла. В своей ярости и горе он не стал искать виновных. Он уничтожил всех. Всех, кто был рядом, а затем спалил деревню дотла.

Торговец посмотрел прямо в глаза юноше:

— Как ты думаешь, Мерлин, был ли он в своём праве? Справедливо ли он поступил?

Мерлин не знал, что ответить. Он молчал, глядя, как огонь пожирает сухую древесину.

— Я повидал достаточно, парень, чтобы понять: не магия является злом. Всё зависит от того, в чьих она руках, — подытожил Бран, снимая крышку с котелка. — Так что не волнуйся, шарахаться от тебя в страхе я не стану. Да и у нас в Мерсии к таким, как ты, относятся вполне терпимо. Конечно, встречать тебя хлебом-солью никто не станет, но и точить вилы для теплого приёма — тоже, — невесело усмехнулся он.

Когда похлебка в котелке наконец забурлила, источая густой аромат мяса и трав, Бран снял её с огня. Он сноровисто разлил горячее варево по деревянным мискам и протянул одну юноше. Ужин был прост, но после долгого дня под холодным дождем казался настоящим пиршеством.

Они ели молча, слушая уютный треск дров и далекую перекличку дозорных на границе лагеря. Когда миски опустели, Бран отложил ложку и, вытирая усы, посмотрел на своего спутника.

— У тебя есть какая-то цель? Или едешь просто куда глаза глядят? — спросил он.

Мерлин, обхватив колени руками, завороженно смотрел на догорающие угли, в которых плясали последние языки пламени.

— А у тебя есть что мне предложить? — ответил он вопросом на вопрос, чуть улыбаясь уголками губ.

Бран рассмеялся; его смех прозвучал тепло и раскатисто в ночной тишине. Он медленно, по-дружески хлопнул юношу по плечу.

— Вот это уже другой разговор, парень. Такой подход мне нравится. Слушай, а то, что ты разбираешься в травах — это правда?

Мерлин кивнул.

— То есть и, в случае чего, людей лечить сможешь?

Юноша едва заметно поморщился, словно не желая давать пустых обещаний.

— Лишь самые простые раны и ушибы. Могу ещё сделать всякие травяные настойки, но чудес не жди.

— Хм... — Бран задумчиво почесал подбородок, глядя в темноту. — Слушай, у нас в Ривэрхэме довольно много свободных домов. К тому же с твоими умениями там вполне можно найти работу... даже не прибегая к магии, — добавил он, понизив голос до шепота. — А на первое время так вообще можешь пожить у меня. У нас с женой большой дом, она точно не будет против. Да и дети... — он кивнул в сторону королевской кареты, где сейчас спали Годрик и Ровена, — ...будут только рады. Годрик ведь ещё не услышал от тебя все истории.

Торговец добродушно хохотнул, и Мерлин, подхватив его настроение, тоже улыбнулся.

Юноша задумался. И правда, почему бы и нет? Особой цели у него пока не было. Он бежал из Камелота, но куда именно — не знал сам. Этот городок ничем не хуже и не лучше остальных. По крайней мере, можно последовать совету Брана: приехать и осмотреться. А если всё понравится — то и остаться, начав ту самую спокойную жизнь, о которой он говорил Лириэн.

— И как далеко до Ривэрхэма? — спросил он, поднимая взгляд на торговца.

Лицо Брана расплылось в широкой, чуть загадочной улыбке.

— Мы почти на месте, мой новый друг. По этому тракту мы выйдем к подножию Белых гор — там, в долине, и стоит наш город. День, от силы два пути — и мы дома. Точнее... если ты захочешь пойти со мной.

Он посмотрел на Мерлина с надеждой.

— Только если твоя жена не будет против, — осторожно уточнил юноша.

Бран как-то странно, с хитринкой прищурился и снова заулыбался, словно знал какой-то секрет.

— О, поверь мне, она точно не будет против, если ты будешь жить у нас.

Итак, дорогие читатели! Это была последняя «связующая» глава. Дальше части станут объемнее, а сюжет начнет активно набирать обороты. Поскольку главы будут длиннее, публиковаться они будут немного реже.

Спасибо, что читаете! Всем хороших выходных.

Глава 9

Когда костёр почти прогорел, оставив после себя лишь горстку рубиновых углей, Бран, тепло попрощавшись с Мерлином, направился к королевской карете. Ему не терпелось проверить, как устроились дети: согрелись ли они и, главное, не слишком ли докучают Её Высочеству бесконечными вопросами.

Мерлин остался один. Некоторое время он сидел неподвижно, завороженно глядя на тлеющие головешки, пока его чуткое ухо не уловило странный шум.

Со стороны шатров, где расположились рыцари Камелота, выбежал взбудораженный сэр Кей — один из старших офицеров. Он растерянно оглядывался по сторонам, и вид у него был одновременно грозный и нелепый. Мерлин проследил за его взглядом и увидел картину, от которой губы сами собой растянулись в улыбке.

У ног рыцаря его собственный шлем, казалось, ожил. Железная шапка, позвякивая о камни, довольно шустро уползала в чащу леса. Разумеется, это была иллюзия: у шлема не выросли ноги. Магическим зрением Мерлин отчетливо видел истинных виновников.

Это были пикси — крошечные, ростом не больше ладони создания с кожей цвета дубовой коры, острыми ушками и полупрозрачными стрекозиными крыльями. Проказники, хихикая и перемигиваясь, дружной гурьбой тащили тяжелый шлем, словно муравьи — огромную гусеницу.

— А ну стоять! — рявкнул сэр Кей и бросился в погоню.

Но не успел он сделать и пары шагов, как с грохотом, достойным обрушения крепостной стены, повалился лицом прямо в жидкую грязь, разбудив ту половину лагеря, что ещё не спала. Длинные кожаные ремни его сапог, которыми обычно обматывали голени, оказались намертво, хитрым морским узлом, связаны между собой. Один из невидимых для обычного глаза проказников спрыгнул с сапога рыцаря и, заливаясь тонким серебристым смехом, помчался к остальным.

В лагере мгновенно поднялась суматоха. Солдаты вскакивали, хватаясь за оружие.

— Мой меч! Где мой меч?! — заорал кто-то в темноте.

Мерлин увидел, как ножны с мечом уже «плывут» по воздуху в сторону кустов — ещё одна группа пикси слаженно уносила добычу.

Однако были и те, кто, казалось, наслаждался хаосом. Командир наёмников Дункан и его люди лишь посмеивались, наблюдая за паникой элитных гвардейцев. Они не видели в происходящем угрозы — лишь ночное развлечение.

Дункан, всё ещё хохоча, достал из кармана небольшую медную бляху — дешёвую, но начищенную до блеска. Взвесив её в руке, он ловко кинул кругляш вслед удаляющимся пикси.

— Эй, малышня! Лови!

Бляха звякнула о камень. Пикси тут же замерли. Они бросили шлем сэра Кея, подбежали к медяшке и, восхищенно вереща, принялись её рассматривать. Видимо, решив, что блестящая монетка куда ценнее и легче простого железа, они схватили её и растворились в высокой траве.

Другой наёмник, глядя на командира, достал из кармана красивый речной камушек с вкраплениями слюды, подобранный днем у брода, и сделал то же самое. Пикси с радостью обменяли украденный меч на сверкающий камень и умчались в чащу.

Когда поднявшиеся из грязи и отряхнувшиеся рыцари Камелота, пылая праведным гневом, хотели было броситься в лес, чтобы наказать воров, Дункан преградил им путь.

— Не советую вам этого делать, ребята, — спокойно, но твердо произнес он.

Рыцари замерли, переводя взгляд с наёмника на принца Артура, который, уже полностью одетый, вышел из шатра и встал рядом.

— Пикси — духи земли и растительности. Они как маленькие дети, их жизнь — сплошная забава, — объяснил Дункан, убирая руки в карманы. — Они не злые в нашем человеческом понимании. Просто очень любят блестящие предметы, поэтому... немного обокрали ваших солдат, Ваше Высочество.

Он кивнул на возвращенные шлем и меч.

— Если хотите вернуть украденное, лучшее средство — дать им что-то взамен. Но никогда не вздумайте их атаковать. Если не хотите, конечно, до конца своих дней блуждать в чащобе. Этот лес — их дом, мы здесь лишь гости и должны жить по их правилам. Я уже много лет вожу этой дорогой караваны и успел усвоить урок.

Наёмник посмотрел прямо в глаза принцу.

— Так что, Ваше Высочество, я настоятельно советую не принимать поспешных решений, если жизни подданных вам важны. С этим лесом не стоит воевать, с ним можно только договориться.

Артур молча слушал командира наёмников. Он перевел взгляд на сидевшего вдалеке у костра Мерлина, который с легкой улыбкой наблюдал за сценой, затем посмотрел на темную чащу, где скрылись маленькие духи.

— Благодарю за совет, Дункан, — наконец произнес принц, жестом приказывая своим людям опустить оружие. — Я... не знал таких вещей. В Камелоте... у нас совсем другие правила.

— Сейчас вы не в Камелоте, Ваше Высочество, не стоит об этом забывать, — парировал наёмник. — Когда мы пересечем границу Мерсии, поверьте, вам многое предстоит узнать. И это вас удивит.

Остаток пути прошел на удивление мирно, словно лес, получив дань в виде блестящих безделушек, решил сменить гнев на милость и пропустить путников без новых испытаний.

Наутро, едва туман начал рассеиваться, открывая верхушки вековых елей, объединённый караван и делегация Камелота продолжили путь. Дни сливались в размеренную рутину: скрип колёс, фырканье лошадей и негромкие разговоры стражи. Дорога становилась суше, деревья — реже, а воздух — прозрачнее и холоднее. Всё явственнее ощущалось дыхание Белых гор, чьи подножия уже угадывались в синеватой дымке на горизонте.

До границы Мерсии оставалось всего несколько дней пути.

Следующая ночевка, последняя перед выходом из чащи Селидора, запомнилась всем надолго. Едва сумерки сгустились, превратив поляну в островок безопасности посреди океана тьмы, лагерь посетили новые гости. На этот раз это были не проказливые пикси, а существа куда более древние и спокойные — лесные спрайты.

Для солдат, рыцарей и даже для Брана с Артуром это выглядело как внезапное, чудесное нашествие светлячков. Сотни крошечных, пульсирующих теплым золотистым и лазурным светом огоньков выплыли из чащи, заполонив стоянку живым мерцающим ковром.

Но Мерлин видел истину.

Для его глаз это были не просто насекомые. Это были крошечные, изящные создания размером с мизинец, чьи тела казались сотканными из утренней росы и лунного света. У них были вытянутые хрупкие конечности и по две пары стрекозиных крыльев за спиной, которые при каждом взмахе рассыпали в воздухе пыльцу, светящуюся в темноте. Их лица, лишенные человеческих страстей, выражали лишь безмятежное любопытство.

Словно мотыльки, летящие на пламя свечи, большая часть этого волшебного роя устремилась к Мерлину. Они кружили вокруг него плотным сияющим вихрем, садились на плечи, путались в волосах, касались рук невесомыми лапками, купаясь в его ауре, как в теплом источнике. Мерлин сидел неподвижно, боясь спугнуть их, и едва заметно улыбался, чувствуя щекочущие прикосновения.

Однако не он один привлек внимание духов.

Меньшая, но всё же заметная часть роя отделилась и направилась к королевской карете. Спрайты окружили Моргану, вероятно, чувствуя в ней спящую силу, родственную их собственной природе. Принцесса, не ведая, кто именно кружит вокруг неё, смотрела на «светлячков» с завороженным восторгом. В мягком золотистом свете, озарившем её лицо, разгладились следы тревог и забот. В этот момент она выглядела не как холодная леди из высшего света, а как юная девушка, попавшая в сказку.

Не обделили вниманием духи и детей. Годрик и Ровена, забыв о сне, бегали по поляне, пытаясь поймать сияющие огоньки, которые ловко ускользали из-под детских ладоней, оставляя в воздухе красивые светящиеся шлейфы. Смех детей звенел в ночной тишине, смешиваясь с тихим шелестом листвы.

Весь лагерь на этот краткий миг погрузился в атмосферу чистого, незамутненного счастья. Даже суровые наёмники и рыцари опустили оружие, любуясь редкой красотой ночного леса и не подозревая, что их освещают не насекомые, а древние создания, решившие напоследок попрощаться с путниками.

Дорога, по которой двигался караван, плавно пошла в гору. Мрачные, покрытые мхом стражи леса Селидор неохотно расступались, уступая место простору и свету. Густой, цепляющийся за колеса подлесок исчез, сменившись мягким ковром из сочной изумрудной травы, пестревшей тысячами полевых цветов — от небесно-голубых васильков до ярко-алых маков, колышущихся на ветру, словно живое море.

Когда скрипящие повозки преодолели пологий гребень холма и достигли вершины, перед путниками предстал вид, от которого перехватывало дыхание. Даже видавшие виды солдаты Камелота придержали коней, завороженные панорамой.

Внизу раскинулась огромная горная долина, напоминающая драгоценную чашу, укрытую от ветров и невзгод. Вдали, пронзая облака белоснежными шапками, вздымались величественные пики Белых гор — вечные, неприступные, сияющие под солнцем. С одной из самых высоких скал, будто серебряная лента, срывался мощный водопад. Даже отсюда, с расстояния нескольких миль, казалось, что слышен его низкий, рокочущий гул. Вода, разбиваясь о камни в алмазную пыль, собиралась внизу в широкую быструю реку, которая змеилась через всю долину, питая жизнью всё вокруг.

В центре этого великолепия, сверкая белизной, лежал Риверхэм.

Город, построенный у самого подножия гор из местного светлого камня, казался естественным продолжением скал, облагороженным рукой мастера. Архитектура здесь сплеталась в удивительный союз двух культур: человеческого изящества и гномьей монументальности.

Массивные цоколя зданий, сложенные из огромных, идеально подогнанных друг к другу блоков, несли на себе отпечаток подгорного мастерства: строгая геометрия и прямые углы говорили о надёжности и вечности. Но выше камень уступал место человеческому зодчеству — изящным арочным окнам, остроконечным черепичным крышам, деревянным балконам, увитым плющом, и высоким шпилям башен, тянущимся к небу.

Риверхэм окружали невысокие, скорее символические стены — всего несколько метров в высоту. Они служили не столько защитой от врагов, сколько границей уюта. Вокруг, словно лоскутное одеяло, расстилались возделанные поля пшеницы и ячменя, золотившиеся на солнце. Вдоль реки лениво вращали лопастями водяные колеса, а чуть поодаль, ловя потоки воздуха, махали крыльями ветряные мельницы.

До городских ворот оставалось всего несколько миль по прямой удобной дороге, спускающейся с холма.

Мерлин смотрел на открывшуюся картину с нескрываемым восхищением, забыв закрыть рот от изумления. После мрачных теней леса и сырости болот этот залитый солнцем край казался раем на земле.

Бран, наблюдавший за реакцией юноши, расплылся в широкой довольной улыбке. В его глазах читалась гордость — так хозяин смотрит на гостя, который впервые видит его любимый дом.

— Ну, как тебе? — не удержался он, кивнув в сторону сверкающего города. — Стоило оно того, чтобы протрястись столько дней в телеге?

— Пока трудно сказать, — отозвался Мерлин, всё еще не в силах отвести взгляд от долины. — Но первое впечатление... воодушевляет.

Караван в сопровождении рыцарей Камелота медленно втягивался в городские ворота Риверхэма. Однако проехать беспрепятственно, с ходу, не удалось: дорогу перегородили тяжелые алебарды стражи. Крепкие мужчины в белых гербовых накидках с символом Мерсии — пикирующим серебряным соколом — действовали строго по уставу.

— Стоять! — зычно крикнул начальник караула, выходя вперед. — Кто такие и с какой целью прибываете в Риверхэм?

Но стоило вперед выехать сэру Кею и объявить, что они сопровождают принца Артура и принцессу Моргану, как суровая маска на лице офицера сменилась выражением почтительного испуга. Он тут же рявкнул команду своим людям, и те вытянулись в струнку, отдавая честь.

— Прошу прощения, милорд! — стражник низко поклонился Артуру. — Мы не были предупреждены о визите столь высоких гостей.

В ту же минуту в сторону Верхнего города, где белым шпилем пронзала небо резиденция лорда-наместника, галопом помчался гонец. Принцу и принцессе немедленно выделили почетный эскорт из лучших гвардейцев, чтобы проводить их во дворец со всеми почестями, подобающими их статусу.

Когда формальности были улажены, пути спутников разошлись. Бран, натянув вожжи, уже начал разворачивать повозку в сторону торговых кварталов, когда их окликнули.

— Постойте!

К ним, игнорируя недовольные взгляды ожидающих рыцарей, подошла Моргана. Она тепло улыбнулась детям, которые тут же свесились с борта телеги.

— Я была очень рада вашей компании, — искренне произнесла она, по очереди пожимая руки смущенной Ровене и сияющему Годрику. — Вы скрасили для меня эту долгую и скучную дорогу. Я не буду прощаться и надеюсь, мы с вами ещё увидимся.

Затем она перевела взгляд на Мерлина. В её глазах плясали озорные искорки.

— И я была бы рада навестить вас в городе, пока мы гостим здесь. Мы с Ланселотом так и не успели как следует отблагодарить тебя за спасение, так что, как устроитесь, может, пришлешь мне весточку в резиденцию наместника?

Мерлину меньше всего хотелось привлекать к себе внимание на новом месте. Да и видеться с королевскими особами, невзирая на ту симпатию, что он питал к Моргане, он не желал.

— Ваше Высочество, — мягко, но уклончиво ответил он, — мне бы не хотелось отвлекать вас от ваших, наверняка очень важных государственных дел. Визиты вежливости, приемы у лорда... Боюсь, у вас просто не найдется времени на простого травника, да и злить вашего брата лишний раз мне бы не хотелось.

Он всеми силами пытался выстроить вежливую стену отчуждения, но не учел одного маленького, рыжего обстоятельства.

— А мы живем на улице Золотого Молота! — радостно выпалил Годрик, не чувствуя подвоха. — Это прямо за главным рынком, дом с синими ставнями и резным крыльцом! Вы легко сможете его найти, правда, папа?!

Бран лишь крякнул, а Мерлин мысленно схватился за голову. Моргана же расплылась в довольной, хищной улыбке победительницы.

Она подошла к Мерлину почти вплотную, нарушая все нормы этикета. Наклонившись так, что её дыхание коснулось его уха, она прошептала, чтобы слышал только он:

— Ты правда думаешь, что кто-то сможет заставить меня несколько дней терпеть общество этих напыщенных лордов-лизоблюдов? — в её голосе звучала восхитительная смесь скуки и бунтарства. — Я лучше проведу время весело и свободно. В компании тех, кто мне действительно нравится. Да и Ровена говорила, ты знаешь довольно много интересных историй, а я бы с удовольствием их послушала.

Она отстранилась, на мгновение заглянув ему в глаза, и заговорщически подмигнула. Затем, напоследок помахав рукой детям, принцесса развернулась и грациозно направилась к Артуру, который уже начинал терять терпение.

Мерлин, Бран и дети двинулись вглубь города.

Риверхэм поражал воображение. Улицы здесь были широкими, вымощенными гладким светлым камнем и удивительно чистыми. Вдоль дорог бежали аккуратные каналы, несущие прозрачную горную воду.

Уже подъезжая к главному рынку, где шум стоял, как в растревоженном улье, Мерлин заметил необычное здание.

Оно стояло особняком, словно вросло в землю. Это была кузница, но не простая. Низкое, приземистое строение из темно-серого гранита с узкими окнами-бойницами и тяжелыми железными дверьми выглядело так, будто его перенесли сюда прямиком из недр горы. Над входом висела вывеска не с нарисованным, а с настоящим, вмурованным в камень молотом.

Возле входа, скрестив руки на груди, стоял представитель народа феримов.

Мерлин сразу узнал его по описаниям. Это был коренастый, широкоплечий гном, ростом чуть ниже плеча взрослого мужчины, но шириной с двоих. Его густая темная борода была коротко подстрижена и заплетена в две аккуратные косы с вплетенными металлическими кольцами. В отличие от своих собратьев, живущих глубоко под землей, его кожа не была мертвенно-бледной; она отливала здоровым бронзовым загаром, выдавая того, кто давно живет под открытым солнцем.

Одет он был практично, но диковинно для человеческого глаза. Легкая броня представляла собой искусное сочетание прочной вываренной кожи и металлических пластин, покрытых вязью мерцающих тусклым светом рун. Для жизни в городе полные латы были бы глупостью, и этот доспех явно предназначался для защиты, не стесняющей движений в повседневной работе.

На широком поясе висел тяжелый боевой топор. Его лезвие было выковано не из стали, а из странного, темно-фиолетового металла, по поверхности которого пробегали едва заметные искры. Руны на топоре пульсировали, словно живые.

Но больше всего внимание юного мага привлекло левое предплечье гнома. Там было закреплено массивное металлическое утолщение — сложный механизм, напоминающий широкий наруч с шестернями и сложенными пластинами. Мерлин никогда не видел ничего подобного, и его снедало жгучее любопытство: что это за устройство и как оно работает?

Гном стоял неподвижно, как скала, и внимательным, цепким взглядом из-под кустистых бровей провожал проезжающий мимо караван.

Мерлин настолько увлекся изучением сложной конструкции на руке гнома, пытаясь разгадать принцип переплетения тонкой механики и рунной магии, что совершенно выпал из реальности.

И, что гораздо важнее, он упустил из виду то, что происходило буквально за его плечом.

Лириэн, до этого безучастно парившая рядом, теперь смотрела на представителя подгорного народа со смесью ледяного презрения и глубокой, черной ненависти. Казалось, если бы выплеск силы не грозил навредить её собственному ученику, она уничтожила бы это существо прямо сейчас. Этот гном перестал бы существовать в то же мгновение — просто исчез бы, как досадная ошибка мироздания.

Но Мерлин, завороженный блеском металла и пульсацией рун, ничего этого не увидел.

Глава 10

— Дядя Балин!

Годрик, едва дождавшись остановки, вихрем слетел с повозки на мостовую и бросился к гному. Он с разбегу врезался в кузнеца, пытаясь обхватить руками его мощный торс. Крепкий, словно высеченный из гранита, гном даже не пошатнулся. Сперва он лишь хмуро, исподлобья глянул на налетевший ураган, но уже через мгновение в его суровых глазах заплясали веселые искры, а в густой бороде спряталась широкая улыбка.

Он легко, словно пушинку, подхватил Годрика под мышки и закружил вокруг себя.

— Неужели это мой дорогой пикси-переросток Годрик? — пророкотал он басом.

Балин поставил мальчика на землю и от души, по-родственному, хлопнул его по плечу тяжелой, как кузнечный молот, ладонью. Парень аж присел и слегка поморщился, потирая ушибленное место, но счастливой улыбки не сдержал.

— Я уж надеялся, тебя по дороге какой-нибудь дракон сожрал, — проворчал гном с наигранным разочарованием. — Но, видимо, боги глухи к моим молитвам. Теперь по утрам меня снова будут будить твои истошные вопли с просьбами выковать меч.

Несмотря на ворчливый тон, по сияющему лицу Балина было ясно: мальчишке он рад, как родному сыну. Годрик шмыгнул носом, утерся рукавом и выпятил грудь колесом, стараясь казаться выше и грознее.

— Ха! Да что мне драконы, дядя Балин! — воскликнул он. — Пусть только появятся — я их всех победю!

И он принялся воинственно размахивать кулаками, сражаясь с невидимыми чудовищами. Однако подошедшая сзади Ровена быстро остудила пыл «великого воина», отвесив ему привычный воспитательный подзатыльник. Годрик обернулся, готовый зашипеть, но, встретившись со строгим взглядом сестры, тут же поник и успокоился.

Ровена оправила платье и с достоинством посмотрела на кузнеца.

— Дядя Балин, простите брата за манеры, — произнесла она вежливо, но с лукавой искоркой в глазах. — Видимо, тряска в телеге совсем отбила ему разум, и он возомнил себя рыцарем. Я пытаюсь лечить это тумаками, но, боюсь, случай безнадежный.

Гном раскатисто хохотнул.

— О, прекрасная госпожа Ровена, вам не стоит извиняться! Увы, в этом мире нет ничего идеального, — он многозначительно ухмыльнулся, косясь на маленького паршивца. — Даже у лучшего клинка бывает щербина.

— Дядя Балин! — вскрикнула Ровена, моментально заливаясь краской, алой, как полевой мак. — Прекратите называть меня госпожой!

Девушка попыталась напустить на себя грозный вид, сдвинув брови, но на её миловидном юном лице это выглядело настолько комично, что Балин лишь сильнее рассмеялся. Отсмеявшись, он посмотрел на неё мягче и добавил чуть тише:

— Я рад тебя видеть, девочка. Как будет время, зайди ко мне — у меня есть подарок. У одного торговца, проезжавшего через Риверхэм, удалось выкупить редкую книгу... Ту самую, о которой ты мечтала. «История древних королей» с иллюстрациями.

При упоминании книги вся напускная строгость Ровены испарилась. Взгляд стал серьезным, но бесконечно счастливым. Казалось, она вот-вот подпрыгнет и обнимет гнома, забыв про этикет, но воспитание удержало её на месте. Балин, заметив эту внутреннюю борьбу, по-отечески взлохматил ей волосы своей большой шершавой рукой.

— Балин! Старый ты хрыч, прекрати издеваться над моими детьми!

Подошедший Бран широко развел руки и сгреб гнома в охапку. У обоих захрустели кости, и они принялись хлопать друг друга по спинам с силой, способной свалить быка.

— Я тоже рад тебя видеть, Бран, — прокряхтел Балин, отстраняясь и оценивающе оглядывая торговца. — Смотрю, ты не терял времени даром и отрастил себе еще одно брюхо поверх старого? Если так пойдет и дальше, мне придется смазывать дверной проем салом, чтобы ты мог протиснуться в кузницу, бочонок ты наш эля.

Бран лишь добродушно рассмеялся, привыкший к грубоватому юмору друга.

Тут взгляд Балина переместился за спину торговца. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением настороженного, цепкого интереса. Он уставился на Мерлина, который как раз слез с повозки и подошел к их компании.

— А это еще кто? — буркнул гном, и его рука словно невзначай легла на рукоять топора.

— Балин, познакомься, это Мерлин, — Бран указал на юношу. — Я встретил его в пути, и за то короткое время, что мы провели вместе, он стал мне настоящим другом.

Торговец сделал театральную паузу и, хитро прищурившись, добавил:

— Мерлин, знакомься: этот ворчливый кусок дряхлого камня — мой лучший друг Балин.

Гном грозно сдвинул кустистые брови, пальцы крепче сжали топорище.

— Еще раз назовешь меня старым и дряхлым, торгаш, и твоя дурная голова попробует на вкус обух моего топора, — прорычал он голосом, полным угрозы.

Но Бран на эту страшную гримасу лишь рассмеялся.

— Приятно познакомиться, мастер Балин, — Мерлин вежливо протянул руку.

Балин помедлил, сверля юношу тяжелым, оценивающим взглядом, но всё же протянул широкую ладонь в ответ.

— Не могу сказать того же, парень, — буркнул он.

Гном сжал ладонь Мерлина. Хватка была железной, костедробительной. Балин давил всё сильнее, ожидая, что тощий юноша начнет пищать или вырываться.

— Балин, прекрати! — голос Брана затвердел. — Во время нашего путешествия Мерлин спас жизнь мне и моим детям. Если бы не он, я бы сейчас здесь не стоял.

Слова подействовали мгновенно. Стальная хватка тут же ослабла, хотя гном и не спешил отпускать ладонь. В темных глазах кузнеца недоверие сменилась удивлением, а затем — глубоким уважением.

— Вот как... — протянул он уже совсем другим тоном. — Я тебя не знаю, парень, и обычно не доверяю чужакам. Но за то, что ты спас жизни этому старому прохвосту и двум пикси-переросткам, я благодарен тебе. Мой дом — твой дом. И если тебе что-нибудь понадобится — дай знать. Помогу чем смогу. Клянусь бородой предков.

Наконец он отпустил руку. Мерлин, стараясь не разминать побелевшие пальцы, просто кивнул с легкой улыбкой:

— Благодарю, мастер Балин.

Однако взгляд юноши почти сразу скользнул вниз и прикипел к необычному наручу на левой руке гнома. Балин, заметив этот пристальный интерес, самодовольно ухмыльнулся и погладил бороду.

— Что, парень, видишь такое впервые, верно? — с удовольствием мастера протянул Балин, наслаждаясь эффектом. — Хочешь примерить?

— Это ведь не просто наруч, — тихо произнес Мерлин, делая шаг ближе. — Судя по сегментации пластин и тому, как руна «Repulsus» переплетена с контуром удержания... Это механизм развертывания?

Балин удивленно вскинул брови.

— Редко среди вашего племени встретишь того, кто смыслит в благородном ремесле, — он еще раз окинул Мерлина взглядом, теперь уже более внимательным, даже слегка подозрительным. — Ну-ка, гляди.

Гном сделал резкое движение кистью и нажал скрытый рычаг на внутренней стороне наруча. Раздался гулкий щелчок, затем свист пружин и скрежет металла. Массивное утолщение на руке вдруг ожило. Пластины, словно чешуя, веером разъехались в стороны, мгновенно трансформируясь из компактного наруча в надежный круглый щит, полностью закрывающий торс. Руны на его поверхности вспыхнули тусклым фиолетовым светом, создавая едва заметное марево силового поля.

— «Эгида», — гордо представил свое творение Балин. — Моя лучшая работа. Сталь, смешанная с лунным камнем и закаленная в лаве из самого сердца горы... ну, почти, — он подмигнул.

Мерлин склонился над щитом, его глаза горели неподдельным восторгом исследователя. Он забыл об осторожности, забыл о необходимости скрывать свои знания. Перед ним было чудо инженерной и магической мысли.

— Невероятно... — прошептал он, проводя пальцем над светящейся вязью, не касаясь металла. — Но как вы решили проблему перегрева? Ведь при ударе кинетическая энергия должна дестабилизировать рунный контур. Если я правильно понимаю, вот этот узел... — он указал на крохотную шестеренку, инкрустированную кристаллом, — ...он служит конденсатором? Отводит излишки магии в землю через тело владельца?

У Балина челюсть слегка отвисла. Он посмотрел на Мерлина так, словно перед ним стоял не бродяга в дорожном плаще, а по меньшей мере старший мастер Гильдии.

— Клянусь моей наковальней! — выдохнул гном. — Ты первый человек, кто понял это с первого взгляда! Обычно ваши «умники» думают, что это просто красивая блестяшка. Да, это заземляющий контур! Я бился над ним полгода. Сначала щит просто взрывался при сильном ударе, опаляя мне бороду... Пришлось использовать сплав мифрила и...

— ...и черного железа для поглощения? — подхватил Мерлин. — Гениально. А вот здесь, на ободе, руны нанесены в обратном порядке. Это чтобы отражать заклинания или чтобы усилить прочность на разрыв?

— Прочность! — радостно рявкнул Балин, полностью увлеченный беседой. — Но и заклинания оно слегка гасит, как побочный эффект. Смотри, вот здесь еще хитрость: если повернуть этот шарнир...

Двое увлеченных — старый гном-кузнец и юный маг — склонились над щитом, обсуждая тонкости ковки, магическую проводимость сплавов и балансировку пружин. Они говорили быстро, перебивая друг друга, сыпали терминами и забыли обо всем вокруг.

Стоящие рядом Бран, Годрик и Ровена молча переводили взгляд с одного на другого. На лице Брана читалось полное недоумение, смешанное с весельем: он впервые видел, чтобы кто-то мог так легко найти общий язык с вечно недоверчивым гномом. Дети же просто хлопали глазами, не понимая ни слова из этого потока «рунических контуров», «кинетических гасителей» и «сплавов». Для них двое новых знакомых сейчас говорили на абсолютно чужом, птичьем наречии.

— И, конечно же, первое, что он делает после полугодичного отсутствия — это проводит время с этой бородатой недорослью, а не идёт домой повидаться с женой!

Сзади раздался недовольный, но до боли знакомый женский голос. Обернувшись, Бран увидел свою любимую — Морвен.

Это была статная женщина одного с ним возраста, чья красота с годами лишь расцвела, приобретя мягкость и уют. Лёгкая полнота, оставшаяся после рождения детей, удивительно ей шла. Длинные, пышные рыжие волосы, в которых играло заходящее солнце, были небрежно заколоты гребнем, но несколько непослушных прядей всё равно выбивались наружу. В руках она держала плетеную корзину, полную свежих овощей и фруктов — видимо, возвращалась с рынка.

— Мама! — в один голос вскрикнули Годрик и Ровена.

Дети сорвались с места и понеслись к матери, сжав её в тисках объятий. Морвен тут же выронила корзину (которую, к счастью, успел подхватить подбежавший следом Бран) и с нежностью расцеловала своих чад в макушки.

Наконец, подошёл и сам Бран. Он крепко прижал жену к себе и поцеловал. И несмотря на напускную строгость лица, на мужа она смотрела с той же безграничной любовью.

— Я соскучился, дорогая, — промолвил Бран, не разжимая объятий.

— Вижу, вижу, — ворчливо, но тепло ответила та, смахивая несуществующую пылинку с его плеча.

Бран виновато улыбнулся.

— Мы встретили Балина по пути. Не мог же я проехать мимо, не поздоровавшись с другом?

— А это кто? — спросила она, кивнув в сторону Мерлина, который всё ещё стоял рядом с гномом.

Бран, настороженно оглядевшись, наклонился к самому её уху и зашептал так тихо, чтобы никто из прохожих не услышал. По мере его рассказа глаза Морвен округлялись, а руки сами собой потянулись к детям, прижимая их к себе ещё крепче, словно защищая от невидимой угрозы.

— ...так что, сама понимаешь, не мог я поступить иначе, — закончил он, выпрямляясь.

Морвен помолчала секунду, переваривая услышанное, а затем твердо кивнула.

— Ты поступил правильно, дорогой. Если то, что ты говоришь об этом мальчике, правда... то мы обязаны ему, и очень сильно. К тому же, — она понизила голос, и во взгляде мелькнуло странное, понимающее тепло, — если он маг, не брошу же я своего в беде.

Она с улыбкой посмотрела на Мерлина и Балина, которые, казалось, вообще забыли о существовании мира и о чём-то увлечённо спорили, тыча пальцами в гномий щит.

— И мне кажется, Балин наконец-то нашёл себе нового друга, который оценит все его таланты в ковке и рунной инженерии. А то мы все, цитируя его же слова, лишь «глупые и недалёкие наземники», — добавила она с усмешкой.

Бран и Морвен тихо рассмеялись.

— Ладно, пора их прерывать, иначе это затянется до вечера, — вздохнула женщина. — Эти двое так увлеклись, что не замечают ничего вокруг.

Она решительно подошла к Мерлину и Балину и демонстративно, громко прокашлялась. Но спорщики даже ухом не повели, обсуждая «шарниры» и «потоки». Она кашлянула ещё раз, громче, почти рявкнув, но результата снова не последовало.

По лицу Морвен было видно, что она начинает закипать. Но всё с той же «добродушной» улыбкой, от которой у Брана обычно холодело внутри, она размахнулась и со всего маху стукнула кулаком по макушке Балина. Звук получился глухим и внушительным.

Что ж... теперь стало совершенно очевидно, в кого удалась характером Ровена.

Балин замер на полуслове. Его рука рефлекторно метнулась к топору, он резко обернулся с перекошенным от ярости лицом, готовый встретить врага. Но, увидев перед собой уперевшую руки в боки Морвен, гном застыл, моргнул и понемногу начал успокаиваться, убирая пальцы с оружия.

— Клянусь бородой моих предков, женщина! — возмущенно проревел он, потирая ушибленное место. — У тебя рука тяжелее, чем у горного тролля! Разве так встречают старого друга? Ты могла бы просто позвать!

— Что я могу поделать, Балин, — невозмутимо ответила она, всё так же мило улыбаясь. — Женщины очень не любят, когда на них не обращают внимания. А докричаться до тебя, когда ты говоришь о своих железках, сложнее, чем до глухого дракона.

Балин что-то недовольно проворчал себе под нос, явно не найдя достойного ответа, но спорить не решился. Морвен же шагнула дальше и, протянув руку, посмотрела на юношу.

— Меня зовут Морвен. Мой муж Бран уже вкратце рассказал о твоей ситуации, поэтому добро пожаловать в Риверхэм, Мерлин. Надеюсь, здесь ты найдёшь свой новый дом.

Она тепло, по-матерински улыбнулась парню, и в этой улыбке не было ни страха, ни отчуждения.

— Благодарю вас, миледи, — Мерлин мягко, с почтением пожал её протянутую руку. — Я тоже надеюсь на это.

Морвен тихо, кокетливо засмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Бран, а мне уже нравится этот милый юноша! Была бы я помладше... Эх, где мои молодые годы! — она подмигнула вспыхнувшему Мерлину. — Но не стоит называть меня «миледи», просто Морвен.

Бран тут же подошёл и собственнически обнял жену за талию.

— Не смущай нашего нового друга и веди себя достойно, дорогая. А то он сейчас сбежит в ужасе, и мне придётся искать его по всему городу.

Морвен легко и весело рассмеялась. Видимо, свою непосредственность Годрик унаследовал именно от матери.

— Ну ладно, пойдёмте все домой, — скомандовала она. — Я приготовлю ужин, мы поедим, заодно и познакомимся получше. И ты, старый хрыч, тоже приглашён, — обратилась она к Балину.

И, круто развернувшись, она пошла вверх по улице. Все остальные — Бран, дети и Мерлин — с улыбками последовали за ней. Лишь Балин замыкал шествие, идя позади и что-то бубня в бороду про «наземных женщин-тиранш», от которых нет спасения честному гному.

— Я всё слышу, старый хрыч! — донёсся до него весёлый голос Морвен.

Далеко от теплого и шумного Риверхэма, в мертвенной тишине высоких пиков Белых гор, где царил лишь вечный холод и пронизывающий ветер, воздух внезапно задрожал.

Посреди ослепительно белой пустоши, укрытой метровым слоем снега , соткалась из ниоткуда прекрасная женская фигура. Это была Лириэн. Она ступала по снегу, не проваливаясь и не оставляя следов, её призрачное платье колыхалось на ветру, но холод не причинял ей вреда.

Она осмотрелась. Взгляд, полный высокомерия древнего существа, скользнул по скалам и остановился в ущелье неподалёку.

Там двигался один из патрулей Феримов.

Отряд из дюжины воинов, закованных в тяжелую, глухую броню. Их доспехи напоминали монолитные глыбы: массивные наплечники, закрытые шлемы с узкими визорами, тяжелые латные сапоги. Металл был черным, как беззвездная ночь, но с глубоким синим отливом и вкраплениями золота. Вся поверхность брони, каждый её сантиметр, была испещрена сложной вязью выгравированных рун, тускло мерцающих в сумерках ущелья. На поясах висели тяжелые боевые молоты и топоры, лезвия которых также несли печати рунных мастеров.

В глазах Лириэн всё ещё плескалась черная ненависть, которую всколыхнула встреча с Балином, и эта ярость требовала выхода. Решив, что жалкий патруль станет отличной мишенью, чтобы сбросить напряжение, она медленно подняла руки.

Её губы зашептали древние слова, и с кончиков пальцев сорвалась волна грубой, сырой магии — разрушительный импульс, способный превратить любого человека в кровавый пар.

Удар был страшной силы. Магическая волна с ревом обрушилась на отряд.

Но то, что произошло дальше, заставило Лириэн замереть в шоке.

Вместо того чтобы разорвать гномов на части, магия с треском ударилась об их доспехи и щиты. Руны на черном металле мгновенно вспыхнули ослепительным светом, поглощая и рассеивая энергию. Ударная волна разбилась о строй Феримов, как морская пена о скалы, не нанеся им ровным счетом никакого ущерба.

— Ferrum Invictum! — проревел командир отряда, поднимая молот.

Феримы среагировали мгновенно, как единый организм. Десяток бойцов сомкнули ряды, с лязгом ударив щитами друг о друга и создав непробиваемую стену. За их спинами двое других уже вскинули тяжелые арбалеты сложной конструкции.

Лириэн была невидима для них — она скрыла своё присутствие от глаз смертных. Но гномы, видимо, просто вычислили траекторию удара.

Щелкнули тетивы. В воздух взвились короткие, оперенные металлом болты.

Лириэн даже не подумала уклоняться. Обычное оружие не могло причинить вреда бесплотному духу. Болты прошили её фигуру насквозь, ударившись о скалу позади.

Но в момент, когда зачарованные рунами наконечники проходили сквозь её призрачное тело, она дернулась. Боли не было, но она ощутила резкий, тошнотворный дискомфорт — словно кто-то грубо коснулся оголенного нерва. Её сущность завибрировала, теряя стабильность.

Она уставилась на смертных широко распахнутыми глазами.

— Далеко же вы продвинулись в своих изысканиях... — прошипела она, и голос её был холоден, как лед вокруг. — Значит, прямая магия на вас не действует... А ваше оружие способно коснуться даже духа.

Она задумчиво потерла подбородок, глядя на перестраивающийся отряд. Презрение сменилось холодным расчетом.

— Что ж, тогда попробуем это.

Лириэн сделала легкий, почти ленивый взмах рукой. От ближайшей скалы, нависавшей над ущельем, с ужасающим треском откололся огромный валун весом в несколько тонн.

Повинуясь её воле, каменная глыба со свистом полетела вниз, прямо на строй гномов.

Феримы закричали, ломая строй и пытаясь разбежаться, но было слишком поздно. Грохот удара эхом прокатился по горам. Пыль и снежная крошка взметнулись вверх столбом. Нескольких воинов, не успевших отскочить, просто расплющило под чудовищным весом камня. Их руническая броня могла остановить магию, но она не могла остановить падающую гору. Они погибли мгновенно.

Лириэн смотрела на кровавое пятно на снегу без тени жалости.

— Интересно... — прошептала она, растворяясь в морозном воздухе. — Это в корне всё меняет. Нужно ускориться. Он должен стать сильнее как можно быстрее...

Через секунду на перевале остался лишь ветер, завывающий над телами погибших, да выжившие гномы, с ужасом озирающиеся в поисках невидимого убийцы.

Глава 11

Этой ночью Моргана вновь не знала покоя.

В роскошной гостевой спальне Риверхэма она металась по широкой кровати, сбивая шёлковые простыни в тугой, влажный от пота ком. Дыхание срывалось на хрип, пальцы судорожно сжимали подушку, а под закрытыми веками вспыхивали образы, от которых кровь стыла в жилах.

Она парила над землёй — бесплотная, невидимая, — взирая на долину, которой, быть может, уже тысячи лет не существовало на картах. Но здесь, в её видении, эта долина стала ареной величайшей и страшнейшей битвы в истории.

Внизу, среди дымящихся скал и выжженной земли, схлестнулись две цивилизации, две стихии — несовместимые, как лёд и пламя.

С одной стороны наступали Сиды — высокие, невыразимо прекрасные создания, чьи волосы струились, словно потоки расплавленного золота и серебра. Они не носили грубых лат: их броня, сотканная будто из застывшего света, сияла перламутром и не стесняла движений, позволяя им перемещаться с грацией смертоносных танцоров. В их руках пели длинные изогнутые клинки — лезвия, выкованные не из стали, а из чистой, гудящей энергии, оставляющей в воздухе сияющие шлейфы.

Им противостояла живая стена из железа и камня — народ Феримов.

Гномы, закованные в тяжёлую броню из чёрно-синего металла, испещрённого золотой вязью защитных рун, походили на ожившие утёсы. Земля дрожала от грохота, когда две армии сошлись в бою.

Моргана видела, как строй гномов, сомкнув щиты, принял на себя первый удар. Эльфийские воины, двигаясь быстрее, чем мог уловить человеческий глаз, перепрыгивали через первые ряды, нанося точные уколы в сочленения доспехов.

В ближнем бою царил хаос. Один из гномов, вооружённый двуручным молотом, с глухим рыком описал широкую дугу, пытаясь достать юркого противника. Сид легко уклонился, его меч чиркнул по наплечнику гнома, высекая сноп искр, но не пробив зачарованный металл. В ответ гном, используя инерцию, развернулся и ударил обухом щита. Удар был страшен — эльфа отбросило на несколько метров, его сияющая броня пошла трещинами, и его тут же добил другой гном.

Рядом разворачивалась ещё более жуткая сцена. Молодой эльфийский воин, выбив топор из рук противника, бросился вперёд, намереваясь прикончить безоружного, но в пылу схватки допустил роковую ошибку: его изящная ладонь коснулась шлема противника.

Раздался звук, похожий на сухой треск ломающейся ветки. Сид застыл, глаза его расширились от ужаса. Место касания вспыхнуло чёрным пламенем. Крик, полный нечеловеческой агонии, перекрыл шум битвы, когда тело прекрасного бессмертного начало чернеть и рассыпаться. Спустя мгновение на ветру развеялась лишь горсть пепла.

Прямой контакт с рунным металлом гномов был для сидов смертным приговором.

— Ferrum Invictum! — ревели гномы, видя страх в глазах врагов, и смыкали ряды, превращаясь в живую мясорубку.

Но Сиды были не просто воинами — они были воплощением самой стихии.

Моргана видела, как по взмаху руки эльфийского чародея земная твердь под ногами гномов вздыбилась. Из недр с грохотом вырвались исполинские корни древних деревьев, толстые, как крепостные башни. Эти живые тараны проламывали строй, сминая металл доспехов, как бумагу, и подбрасывали закованных в латы воинов в воздух.

Свинцовые небеса разверзлись, и на головы защитников обрушился ливень из ледяных копий и сгустков ревущего пламени, превращая поле боя в адский котёл.

Гномы отвечали всей мощью своего инженерного гения. Воздух почернел от туч арбалетных болтов, с визгом прошивавших сияющие доспехи Сидов. Но их главным аргументом были машины.

Из задних рядов, лязгая и выбрасывая клубы пара, выдвинулись механические колоссы — боевые шагоходы, напоминающие бронзовых големов с многосуставными конечностями. За толстыми стёклами кабин виднелись сосредоточенные лица пилотов. Поршни ходили ходуном, шестерни вращались с бешеной скоростью. Из металлических лап машин вырывались струи алхимического огня, сжигающего всё на своём пути, а вращающиеся дисковые пилы перемалывали корни деревьев и магические щиты.

И всё же… они проигрывали.

Магия врага была слишком могущественной, и на месте одного павшего эльфа тут же вставали двое. Огненные штормы хоть и с трудом, но плавили металл машин, заставляя механизмы клинить и взрываться изнутри. Ледяные вихри сковывали суставы автоматонов, превращая их в неподвижные статуи.

Волна за волной, шаг за шагом, железное воинство отступало. Их ряды редели, поле было усеяно искорёженными обломками и телами, но они не бежали. Это было не бегство, а отступление, достойное песен — упорное, суровое и гордое. Они уходили, прикрываясь щитами, вынося раненых и заставляя врага платить кровью за каждый метр земли.

Они отступали к подножию колоссальной горы, вершина которой терялась в облаках. В скалах высились гигантские врата, украшенные статуями древних королей.

Тир-Ан-Гор.

Священная столица. Последний оплот горного народа.

Моргана с замиранием сердца смотрела, как остатки некогда великой армии втягиваются в каменное чрево. А следом за ними, подобно сияющему цунами, надвигалась армия Сидов, готовая поглотить последний островок сопротивления.

Картина начала меркнуть, растворяясь в красной дымке боли и безысходности. Моргана с криком провалилась в ещё более глубокую тьму.

Сон сменился, перенеся её из огня битвы в холодное величие подземелий.

Перед ней предстал огромный зал, напоминающий чрево спящего каменного гиганта. Своды терялись в темноте, поддерживаемые рядами исполинских колонн из зелёного малахита и чёрного гранита со строгой геометрической резьбой. Однако в древнюю архитектуру грубо и властно вторгалась инженерия: вдоль стен тянулись толстые латунные трубы, из которых с ритмичным шипением вырывался пар, а под потолком вращались гигантские шестерни, приводящие в движение невидимые механизмы в недрах горы. Свет давали огромные сферы из жёлтого стекла, наполненные алхимическим огнём.

В центре этого величественного зала, на троне, высеченном из цельного куска тёмно-синей породы, восседал Владыка Феримов — Торвин.

По нему нельзя было сказать, что он стар, хотя годы посеребрили его голову. Его тело, широкое и мощное, всё ещё было налито той медвежьей силой, с которой считаются даже горы. Густая борода, заплетённая в сложные косы с золотыми зажимами, местами стала белой как снег, а лицо, словно вытесанное из скалы, испещряли глубокие морщины и старые шрамы.

Он сидел, тяжело оперевшись рукой на рукоять своего оружия — чудовищных размеров боевого молота. Навершие было выполнено из тёмного металла, по которому пробегали волны фиолетовой энергии, заставляя руны на бойке пульсировать в такт сердцебиению короля.

Зал был полон. Старейшины в богатых одеждах, генералы в помятых доспехах, элитная гвардия — все они замерли в ожидании.

Тишину разорвал стук кованых сапог. В зал вбежал один из старших офицеров, его лицо было черно от копоти, а доспех местами пробит. Он упал на одно колено перед троном, едва переводя дыхание.

— Владыка Торвин! — хрипло крикнул он, и голос эхом отразился от сводов. — Внешний периметр прорван! Сиды уже на подступах к главным воротам Цитадели! Наши машины уничтожены... Боюсь, мы не сможем сдерживать их долго.

В зале повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Сотни глаз устремились на последнего Короля. Торвин медленно поднял голову. В его взгляде не было паники, лишь стальная решимость того, кто уже принял свою судьбу.

— Значит, время пришло, — его голос рокотал, как камнепад в ущелье.

Он выпрямился на троне и отдал приказ:

— Пусть женщины и дети уходят глубинными тропами. Ведите их в нижний город — там достаточно укрытий, чтобы выжить... и возродить то, что мы теряем сегодня.

Он сделал паузу, обведя тяжёлым взглядом своих советников.

— И как только последний из них пройдёт рубеж... обрушьте перекрытия. Завалите тоннели. Взорвите несущие колонны. Сделайте так, чтобы за ними не смог последовать ни один из этих ушастых ублюдков. Пусть между нашими семьями и врагом лягут миллионы тонн камня.

Несколько солдат и офицеров, сглотнув ком в горле, ударили кулаками по нагрудникам и бросились выполнять приказ, понимая, что больше никогда не увидят своего короля.

Торвин тяжело поднялся с трона. Пальцы до побеления сжали рукоять молота, поднимая его с лёгкостью пёрышка.

— Ну а все те, кто ещё может держать в руках острый топор или крепкий молот... — он повысил голос, и тот зазвенел от ярости. — Пускай идут за мной! Мы встретим их на пороге нашего дома! И если нам суждено умереть сегодня, то мы умрём в бою, как и подобает настоящим воинам, забрав с собой столько этих ушастых тварей, сколько сможем! За Тир-Ан-Гор!

— За Короля! За Тир-Ан-Гор! — единым громогласным рёвом ответили сотни глоток, и звон оружия наполнил зал.

Но их боевой клич оборвался так же внезапно, как и начался.

Прямо перед ступенями трона воздух пошёл рябью, словно разрываемая ткань реальности. Все звуки исчезли. И из этой мерцающей пустоты, абсолютно бесшумно, соткалась высокая фигура эльфа.

Он был прекрасен своей пугающей, неземной красотой. Высокий, статный, с длинными волосами цвета жидкого серебра, ниспадающими на плечи. Лицо безупречное, словно выточенное из мрамора лучшим скульптором вселенной, но холодное и бесстрастное. Одет он был в одеяния, напоминающие струящийся свет, поверх которых сидела изящная, но невероятно прочная броня.

От него исходила такая чудовищная аура первозданной мощи, что воздух вокруг вибрировал и искрился. Казалось, само его присутствие давило на плечи тяжелее гранитной плиты.

— Враг! — взревели гвардейцы.

Несколько гномов, не помня себя от ярости, бросились на пришельца, занося топоры.

— Стоять! — громовой крик Торвина ударил по ушам, заставив воинов замереть на полпути.

Король гномов медленно спустился по ступеням. Он подошёл к сиду и посмотрел ему прямо в глаза. Гном был почти вдвое ниже, но в этот момент их дух был равен. Торвин смотрел без тени страха, с одним лишь презрением.

— Не думал я, что за моей головой явится лично Король Сидов, — прорычал Торвин, перехватив молот поудобнее. — Сам Этелон Серебряный. Наследник ушедших Нуаду. Какая «честь» для старого гнома.

Но Король Сидов оставался невозмутим. Его глаза, похожие на два глубоких колодца, наполненных звёздным светом, не выражали ни торжества, ни ненависти.

— А что, если я скажу, что пришёл сюда не ради твоего убийства, Торвин?

Его голос был мелодичным, но холодным, как ветер на леднике. Лицо Владыки гномов исказилось от ярости и отвращения.

— Не убить?! — сплюнул он под ноги эльфу. — Тогда зачем? Хочешь предложить нам жизнь?! Стать вашими рабами, как стали те немногие из нас, кого вы пленили? Или как те наземники, чьи королевства вы уже превратили в загоны для безвольного скота?!

Торвин сделал шаг вперёд, и руны на его молоте вспыхнули угрожающим багрянцем.

— Нет! Я лучше собственноручно обрушу эту гору на головы остаткам моего народа, похоронив нас заживо, чем мы преклоним колени перед такими, как вы! Убирайся в свою Бездну, Этелон!

Этелон не шелохнулся. Он выдержал гневный взгляд гнома, и на мгновение на его идеальном лице проступила тень бесконечной усталости.

— «Такими, как мы»... — тихо повторил он, и горечь в его голосе была тяжелее гор. — Ты прав, Торвин. Тебе не стоит преклонять колени.

Он обвёл взглядом зал, но смотрел словно сквозь стены, видя пожарища и разрушения, которые творила его армия снаружи.

— Посмотри на то, что происходит, Король-Под-Горой. Посмотри на моих воинов. На мой народ. — Голос Этелона окреп, наполняясь звенящей силой. — Мы опьянели. Мы, Сиды, возомнили себя богами, которым дозволено всё. Магия, текущая в наших жилах, перестала быть даром. Она стала ядом, и нашим проклятием.

Он снова перевёл взгляд на Торвина.

— Мы искажаем всё, к чему прикасаемся. Перекраиваем мир под свои прихоти, не заботясь о последствиях. Мы насилуем саму природу: заставляем леса цвести вечно, нарушая циклы жизни и смерти, поворачиваем реки вспять и меняем погоду лишь потому, что нам так угодно. Мы превратили живой мир в декорацию для своего величия. В своей гордыне мы стали чудовищами, Торвин. Куда страшнее любых драконов. Ведь они лишь сжигают тело мира, а мы... мы калечим его душу.

Этелон шагнул ближе, и его сияние померкло, сменившись мрачной тенью решимости.

— Мы решили, что законы мироздания — это лишь черновик, который можно переписать по своему вкусу. Мы заставили цвести то, что должно было сгнить. Приказали лету длиться вечно там, где положен холод. Мы возомнили себя творцами: отменили боль, шторма и нужду... Но отменив смерть, мы лишили жизнь смысла. Мы больше не часть этого мира, мы — его опухоль.

Этелон сделал паузу, глядя на свои руки, в которых пульсировала сила.

— Мир — это сложный механизм, Торвин, ты понимаешь это лучше меня. Вытащишь одну шестерёнку — и всё рухнет. Я заглянул сквозь пелену веков. Я увидел будущее, и оно было пустым. Мир, застывший, как насекомое в янтаре. Мы запретим ветрам дышать, и они замолчат. Мы прикажем рекам стоять, и они остановятся. Нового не родится, потому что мы, в своём высокомерии, отменили ход времени.

Он поднял тяжёлый взгляд на гнома.

— Это будет идеальная, ослепительная, но абсолютно мёртвая картина. Мой народ ломает хребет этому миру, воображая себя целителями. И если я не верну миру право на несовершенство, жестокость и смерть, здесь не останется места ни для вас, ни для людей. Мы задушим Альбион своей любовью, как безумная мать душит дитя. Мы станем могильщиками этого мира, называя себя его хранителями.

В зале повисла гробовая тишина. Гномы ошарашенно переглядывались, не веря своим ушам. Король Сидов, сильнейший маг из ныне живущих, называл свой народ чудовищами и признавал вину?

— Ты... — Торвин нахмурился, его хватка на молоте чуть ослабла, сменившись настороженностью. — Ты просишь о мире? Сейчас? Когда твои войска уже в моей цитадели?

— Не о мире, — покачал головой Этелон, и в его глазах вспыхнул холодный, фанатичный огонь. — Я прошу о помощи в искуплении. Я пришёл не захватить твой город, Торвин. Я пришёл, чтобы заключить сделку, которая спасёт этот мир... но будет стоить мне и моему народу всего...

На следующее утро Мерлин проснулся от ярких солнечных лучей, бьющих прямо ему в глаза.

Он сладко потянулся, чувствуя, как с приятным хрустом распрямляется спина, и с наслаждением откинул тёплое стёганое одеяло. Комната, выделенная ему в доме Брана, была воплощением того простого, надёжного уюта, к которому стремится любой торговец, добившийся успеха, но не потерявший голову от золота. Стены, обшитые светлыми сосновыми панелями, источали тонкий аромат смолы, на полу лежал добротный шерстяной ковёр с геометрическим узором, а в углу темнел массивный дубовый сундук, окованный железом. Здесь не было дворцовой роскоши или вычурных гобеленов, но каждая вещь — от керамического кувшина с водой до плотных льняных занавесок — говорила о достатке и хозяйственности владельца.

Мерлин спустил ноги на пол и тут же наткнулся взглядом на Лириэн.

Она парила в воздухе прямо напротив его кровати, скрестив ноги в позе лотоса, словно медитировала. Её призрачная фигура в утреннем свете казалась почти прозрачной, сотканной из тумана и льда.

— Доброе утро?.. — неуверенно протянул Мерлин, заметив её ледяное выражение лица.

Прекрасная эльфийка медленно перевела взгляд на окно, за которым уже кипела городская жизнь.

— Ты слишком расслабился, мой дорогой, — её голос прозвучал прохладно, как осенний ветер. — Уже практически обед. Пока ты нежился на перинах, прошло полдня.

Мерлин, пропустив шпильку мимо ушей, ещё раз потянулся и зевнул, прикрывая рот ладонью.

— Рассказывай, — коротко бросил он.

Лириэн изогнула идеальную бровь, изображая искреннее непонимание.

— Что «рассказывай»? — переспросила она.

— Причину твоего утреннего недовольства, конечно же, — усмехнулся Мерлин. — Всё написано у тебя на лице. Ты сама не своя со вчерашнего дня... примерно с того момента, как мы остановились у кузницы. Оу...

Он замолчал, и в его глазах мелькнула догадка.

— Я всё понял.

Мерлин поднялся с постели и принялся одеваться. Он спокойно натянул простую льняную рубаху и штаны, ничуть не стесняясь присутствия духа. Лириэн же в это время не отводила от него глаз. Её взгляд скользил по его плечам и спине со странным, смешанным чувством. Это был внимательный, почти заворожённый интерес, природу которого, казалось, она и сама не до конца понимала.

— И чем же тебе не угодил мой новый, пусть и слегка ворчливый, бородатый друг? — спросил он, завязывая шнуровку на вороте.

При слове «друг» прекрасное, безмятежное лицо эльфийки на мгновение исказилось. Это была жуткая гримаса, в которой смешались древняя ярость, брезгливость и высокомерное презрение. Она быстро взяла себя в руки, вернув маске бесстрастность, но от внимательного взгляда Мерлина эта вспышка не укрылась.

Он подошёл ближе и сел на край кровати, прямо напротив парящей фигуры, заглядывая ей в глаза.

Эльфийка тяжело, картинно вздохнула, словно ей приходилось объяснять прописные истины неразумному ребёнку.

— Как ты можешь... — начала она тихо, и в голосе её звенела сталь. — Как ты можешь называть этого... этого земляного червя своим другом?

Она произнесла каждое слово медленно, с такой интонацией, будто само существование гнома было личным оскорблением для неё.

Глава 12

— И почему же я не должен этого делать? Мне он не сделал ничего плохого, а причин твоей ненависти к нему я не знаю. Ведь моя дорогая наставница практически ничего не рассказывает мне, — с улыбкой, но явным укором закончил Мерлин, глядя на эльфийку.

Лириэн в ответ долго и пристально смотрела на него, словно взвешивая что-то на невидимых весах. Затем тяжело, обреченно вздохнула.

— Ты что-нибудь знаешь о фоморах? Слышал о них?

Мерлин качнул головой. Лириэн ответила на это легкой, болезненной улыбкой.

— Ещё до того как мы, Ши, пришли сюда, фоморы были хозяевами этого мира. Они правили землями Альбиона железной рукой. Грабили, уничтожали, порабощали. Все расы стонали под их гнетом... Пока не пришли мы — Туата Де Дананн, дети богини Дану.

Она на мгновение умолкла, и температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов.

— Мерлин, ты даже не представляешь, насколько чудовищны эти создания. Ростом они превышали человека в четыре-пять раз, а их предводитель Балор и вовсе был размером с гору. Их физическая сила была невероятна, а в магии они лишь немногим уступали нам. Фоморы — это воплощение бедствий, проклятий и разрушения... Когда мы ступили на эту землю, то не сразу начали войну. Мы хотели мира. Но их условия... — Призрачная рука эльфийки сжалась в кулак так сильно, что костяшки побелели бы, будь она живой. — Их условия были унизительными. Они хотели сделать из нас рабов! Таких же, как и все остальные. Нас, детей Великой Богини, — рабов?!

Голос Лириэн сорвался почти на рычание, в котором слышалась уязвленная гордость целого народа. Слегка успокоившись, она продолжила тише, но не менее напряженно:

— И мы начали войну, Мерлин. Войну, которая длилась не один десяток лет. Страшную, кровавую бойню. Ни одна из сторон не имела явного преимущества, ведь фоморов невозможно убить окончательно. Можно разрушить их плоть, но дух уходит в их мир, в Заизнанку, чтобы через время снова вернуться... Но и у нас были козыри. Мы были сильнее в магии, по крайней мере наши лорды-архонты. Нас никогда не было много, но Архонты да наш Король могли противостоять Балору, чей взгляд испепелял армии... А еще у нас был Святой Источник, созданный Великой Богиней Дану и богом-целителем Дианом Кехтом. Он исцелял любые раны, воскрешал павших. Лишь благодаря ему мы могли вести эту бесконечную битву, шаг за шагом освобождая Альбион и загоняя демонов обратно в океан.

Лицо Лириэн исказилось тенью горького воспоминания.

— Но преимущество было недолгим. Я не знаю, что фоморы пообещали этим подземным червям, но гномы предали нас. Они создали особый металл, рунное железо, прикосновение к которому для нас смертельно. Наша сущность от контакта с ним просто распадается в прах, и восстановить её невозможно — никакой Источник не поможет. Это было первое предательство. Мы освободили их, Мерлин! Ценой наших жизней, ценой крови моего народа мы сняли с них ярмо тирании! И вот как нам отплатили?!

Она задышала часто, словно ей не хватало воздуха.

— Мы начали нести катастрофические потери... В конце концов вмешались наши боги. Но даже они не смогли уничтожить врага окончательно. Совместными усилиями мы лишь изгнали их — заперли в их собственном мире, глубоко на дне океана, за гранью реальности. Но они живы, Мерлин. И рано или поздно они вернутся.

Она перевела дух.

— После победы мы по праву стали новыми хозяевами этих земель. Всё, что мы требовали взамен за защиту и процветание, — лишь простое подчинение. Это было нашим правом, Мерлин, правом победителей и спасителей. И даже после того гнусного предательства мы не истребили гномов, ведь и они — дети нашей Богини, пусть и заблудшие. Да, условия были строже, но они жили! И жили, в большинстве своём, достойно.

Мерлин спокойно, не перебивая, выслушал исповедь наставницы.

— Лириэн, — тихо произнес он, — ты ведь понимаешь: сейчас ты говоришь о том, что вы предложили всем расам Альбиона просто обменять одно рабство на другое?

Эльфийка вскочила с постели, словно ужаленная, и с яростью посмотрела на ученика. Её прозрачный палец уперся ему в грудь, пронзая ткань рубахи могильным холодом.

— Не смей сравнивать нас с этими чудовищами! — воскликнула она. — Я не отрицаю, возможно, не все представители моего народа вели себя достойно. Не все жили так, как завещала Богиня. Возможно, некоторым могущество и впрямь ударило в голову... Но мы спасли их всех! Мы принесли на эти земли закон, процветание, мир и порядок. Мы создали лес Селидор, населили мир волшебными созданиями. При нас другие расы перестали быть кормом. Ты не видел тех кошмаров, что творились здесь до нашего прихода, но я видела. Поэтому не смей сравнивать нас, мой дорогой ученик!

Выплеснув гнев, она снова опустилась на кровать, плечи её поникли.

— Но подобный порядок не всем пришелся по душе. Гномы, или феримы, как они любят себя величать, — она презрительно скривилась, — восстали против нас. И снова война. Война, в которой мы побеждали, Мерлин. Да, они сражались достойно, лгать не стану, но мы были сильнее. Даже после восстания мы не хотели их уничтожать, лишь усмирить. Некоторые смирились, но последний правитель с горсткой упрямых дуболомов решил стоять до конца...

Её голос стал тише, зазвучала застаревшая, глубокая боль.

— И нас снова предали. Но на этот раз не враг. Это был наш собственный правитель. Наш Король...

Она подняла взгляд к потолку, словно видя там образы прошлого.

— Когда наши боги ушли, они оставили нам в дар четыре Великих Артефакта. Копьё Луга — оружие, что не знало промаха и даровало победу. Меч Нуаду — клинок справедливости, который мог удержать лишь достойнейший. Котёл Дагды — рог изобилия, спасавший от голода. И священный Камень Фаль — сердце власти. С его помощью можно было заглянуть в реку времени, он же выбирал королей: лишь сильнейший и мудрейший мог взойти на престол по его воле.

Лириэн едва сдерживала эмоции. В уголках её глаз блеснули призрачные искры — если бы дух мог плакать, она бы рыдала.

— Но наш последний король... он осквернил наследие. Он отдал священные артефакты гномам! И с их помощью, объединив магическую мощь и гномье мастерство, они создали Трон Забвения. Этим проклятым Троном король заточил нас! Он изгнал нас и наши города за Изнанку мира. И сейчас он сидит на нём, питаясь силой, высасывая магию из моего народа, иссушая и медленно убивая нас всех...

Она повернулась к Мерлину, в глазах стояла мольба пополам с яростью.

— Так скажи мне, Мерлин... Заслужили ли мы такую участь? Заслужили ли двойное предательство от этих червей и нож в спину от собственного короля?! Мы дали им свободу, дали жизнь, а они... — Она широко раскинула руки, обводя пустую комнату. — Я, некогда могущественнейшая из Архонтов, сейчас лишь бесплотный дух, едва прорвавшийся через Завесу. Я увядаю здесь и со временем исчезну вовсе, если мой народ не освободить. Чем мы это заслужили?

Мерлин молчал. Он чувствовал, что в истории есть пробелы, но Лириэн была для него самым близким существом, кроме, пожалуй, матери, которую он не помнил. Если бы не она, его кости давно бы белели где-нибудь в чаще Селидора. Всё, что у него есть — знания, сила, жизнь, — он получил благодаря ей.

Он подошёл и осторожно обнял её. Руки прошли сквозь призрачную фигуру, ощущая лишь легкий озноб, но Лириэн вздрогнула, закрыла глаза и замерла, принимая эти странные объятия.

— Если это будет в моих силах, я помогу тебе, — твердо произнес он. — Я сделаю всё возможное, чтобы освободить твой народ.

Эльфийка открыла глаза. На губах появилась слабая, но теплая улыбка. Она попыталась погладить Мерлина по голове — он почувствовал касание ветерка.

— Ты ещё слишком слаб, мой глупый ученик.

Мерлин отстранился и посмотрел ей в глаза, серьезно и пытливо:

— Не ты ли говорила, что я в магической мощи не уступаю вашим Архонтам?

Лириэн искренне, звонко рассмеялась, и этот смех на мгновение развеял мрак.

— Говорила. И не лгала. Но твоё тело... Твоя человеческая оболочка с трудом выдерживает такую мощь. Ты как хрустальный кувшин, в который пытаются влить океан. Поэтому пока не перетруждай себя и избегай высшей магии. Да и пользоваться этой силой полноценно ты ещё не умеешь.

Мерлин улыбнулся, возвращаясь к привычному легкому тону.

— Ну да, где ж ты ещё найдёшь такого прекрасного и талантливого ученика?

— Ты хотел сказать — глупого и неразумного? — Лириэн приподняла бровь с нарочитым сомнением.

— Эй! Я не всегда такой! Давай не будем об этом.

Они рассмеялись, и напряжение окончательно ушло.

— Ладно, пойдём, — Мерлин хлопнул себя по коленям, вставая. — Скоро позовут к столу, а мне ещё нужно успеть в кузницу к Балину.

— Вообще-то рунам, Мерлин, могу научить тебя и я, — ревниво заметила Лириэн.

— А ты научишь меня создавать такие механизмы? Ковать металл? — хитро прищурился он.

Лириэн снова скривилась, всем видом показывая отношение к работе с «грязным железом».

— То-то же, — усмехнулся юноша, открывая дверь. — Поэтому пойдём. Думаю, эта наука будет весьма полезной.

Мерлин вышел из комнаты, щурясь от утреннего света, заливавшего коридор. В доме царила тишина: Брана и Морвен уже не было, видимо дела увели их в город, ведь жизнь торговца не терпит праздности. Из приоткрытой детской доносилось лишь мирное сопение: Годрик и Ровена, утомленные путешествием, всё ещё спали.

Не став никого будить, юноша выскользнул из дома.

Риверхэм давно проснулся. Улицы гудели, словно огромный улей: скрипели телеги, переговаривались лавочники, где-то лаяли собаки. Воздух полнился запахами свежего хлеба, дыма и раскаленного металла. Мерлин уверенно свернул к ремесленному кварталу. Спрашивать дорогу не требовалось — ритмичный, тяжёлый гул, похожий на биение гигантского сердца, вёл его вперёд.

Толкнув тяжелую, окованную железом дверь кузницы Балина, он шагнул внутрь.

В нос ударил сухой жар, запах угля и машинного масла. Это место напоминало не простую деревенскую мастерскую, а огромную мануфактуру, где магия сплелась с инженерным гением. Пространство пронизывала сеть латунных и медных труб, по которым с шипением циркулировал перегретый пар. Вдоль стен и в центре зала трудились десятки гномов — от юных подмастерьев с пушком на подбородке до седобородых ветеранов в кожаных фартуках.

Но больше всего поражало то, как они работали. Здесь не махали молотами до изнеможения. В центре зала возвышались массивные станки. Огромные механические молоты весом в несколько тонн поднимались и падали с ритмичным грохотом, приводимые в движение мощными поршнями. Гномы-мастера ловко подставляли клещами раскаленные заготовки. Глухой удар — и кусок стали сплющивался. Ещё один — и он обретал форму.

В другой части зала кипела работа иного рода. Там, за столами с увеличительными линзами и тонкими манипуляторами, мастера с хирургической точностью наносили руны на готовые изделия — сложные арбалеты, пластины доспехов, клинки. При касании резца символ вспыхивал мягким светом, затем мерк — металл втягивал символ, запоминая его навсегда.

Мерлин с восхищением наблюдал за этим симбиозом войны и искусства, пока не заметил знакомую коренастую фигуру. Балин стоял у верстака, заваленного чертежами, и, судя по багровому лицу, был в ярости. Перед ним, вжав голову в плечи, переминался молодой подмастерье, теребя в руках сложный латунный узел.

— Ты чем думал, когда наносил этот контур, пустая твоя голова?! — ревел Балин. — Я же ясно сказал: руна «Кеназ» должна идти вдоль канала охлаждения, а не поперек!

— Но, мастер Балин, — робко начал парень, — я думал, так теплоотдача будет выше...

— Ты думал?! — перебил гном, перекрывая голосом шум паровых молотов. — Индюк тоже думал, да в суп попал! Ты замкнул контур на силовой кристалл! Если бы мы запустили механизм, он бы не просто перегрелся, он бы рванул так, что мне пришлось бы отскребать тебя от потолка! Это тонкая настройка, дубина ты каменная, а не ковка подков! Весь блок — в переплавку! С глаз моих долой, пока я не пустил тебя на смазку для шестеренок!

Красный как рак подмастерье схватил деталь и ретировался. Балин, сердито бормоча про «руки не из того места» и «поколение идиотов», повернулся и только тут заметил Мерлина. Гнев на его лице сменился суровостью, но глаза потеплели. Он вытер руки о передник, стряхивая стружку, и шагнул навстречу.

— А, это ты, парень, — пророкотал он, протягивая мозолистую ладонь. — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Не обращай внимания на крики. Молодежь нынче думает, что знает всё лучше стариков, пока им брови не опалит.

Мерлин с улыбкой пожал крепкую руку.

— И эта «молодёжь» сейчас пришла к вам, чтобы вы научили её тому, что обещали вчера.

Балин хмыкнул, отирая руки ветошью.

— Так ты не передумал? — Гном смерил его оценивающим взглядом. — Я понял, что ты смыслишь в теории рун. Но одно дело — царапать значки пером на пергаменте, и совсем другое — вбивать их в раскаленную сталь молотом. Уверен, что справишься и не сбежишь?

— Не узнаем, пока не попробуем, Балин.

— Эх, и угораздило же меня согласиться... Язык мой — враг мой.

— Ну, если быть честным, согласились не вы, — Мерлин наклонился и добавил заговорщически: — А те полбочонка пива, что вы вчера уговорили у Брана. Удивляюсь, как вы после такого количества всё ещё твердо стоите на ногах.

Балин расхохотался, звук потонул в гуле кузницы.

— Ха! Чтобы свалить меня, нужно что-то покрепче того водянистого пойла, что вы, наземники, зовете пивом! Вот попробовал бы ты наш глубинный грибной эль или брагу на каменном мхе... — Гном мечтательно прищурился и погладил внушительный живот. — От одной кружки у человека волосы на груди вырастают, а от второй он забывает, как его зовут.

Парящая рядом Лириэн сверлила гнома взглядом, полным ледяной брезгливости.

— Может, вы уже перейдете к делу? — процедила она, обращаясь к ученику. — У меня нет ни малейшего желания слушать о гастрономических пристрастиях этого червя.

Мерлин, стараясь не реагировать внешне, кивнул гному.

— Ну да ладно. Раз решился — пробуй. Пойдём.

Они прошли к свободному верстаку, где лежало несколько слитков темного, голубовато-серого металла.

— Решил, что хочешь выковать? Меч? Кинжал? — спросил Балин.

Тут снова вмешалась Лириэн. Она подлетела к самому лицу Мерлина:

— Слушай внимательно. Ты ещё не сталкивался с Охотниками на магов и солдатами с антимагическим оружием. Эти... — она высокомерно ткнула призрачным пальцем в сторону Балина, — ...коротышки продавали свои изделия всем королевствам. У каждого уважающего себя правителя есть отряды для контроля и охоты на таких, как ты. Особенно в Камелоте. Прямая магия на них не действует. Стихийные заклинания разобьются об их доспехи, как вода о камень. Как противостоять им, я научу позже, но сейчас тебе жизненно необходимо выковать защиту. Броню. Нагрудник. Это защитит твое хрупкое тело от шальной стрелы или удара, пока ты читаешь заклинание.

Доводы наставницы были разумны. Мерлин перевел взгляд на гнома.

— Да. Мне нужен нагрудник. И наручи, если металла хватит.

Балин скептически пересчитал слитки и почесал бороду.

— Хм... Для полноценного панциря маловато. Ладно, принесу ещё из запасов. Но, парень, за материал платишь ты. Железо нынче в цене, а этот сплав и подавно. За работу не возьму — считай это благодарностью за спасение Брана и его мелких. К тому же ковать будешь сам, я лишь руковожу.

— Никаких проблем. У меня есть сбережения.

Мерлин достал увесистый мешочек и подбросил его на ладони. Звон золота был красноречие любых слов. Балин удовлетворенно кивнул и скрылся на складе. Вернулся он через минуту, кряхтя под тяжестью слитков.

— Надевай, — он бросил Мерлину толстый, почерневший от копоти фартук и грубые рукавицы.

Подойдя к плавильной печи — сложному цилиндру, опутанному трубами, — он дернул рычаг. Внутри с ревом зверя вспыхнуло пламя, раздуваемое паровыми мехами.

— Бросай! — скомандовал гном.

Мерлин отправил слитки в желоб. Через окно из закаленного хрусталя он видел, как металл краснеет, белеет и оседает, превращаясь в сияющую жидкость. Балин работал споро: управляя вентилями, он направил огненную реку в глиняные формы.

— Смотри внимательно! — рявкнул он. — Металл не любит суету, но и ждать не станет! Пока красный — действуй, остынет — молись не молись, не поможет!

Когда заготовка, светящаяся тусклым вишневым светом, легла на наковальню, Балин вручил Мерлину тяжелый молот.

— А теперь — главное! Бей! Ритмично, не лупи со всей дури, направляй силу! Представь, что уплотняешь структуру, а не просто плющишь железо!

Следующие часы стали для Мерлина адом и восторгом одновременно. Пот заливал глаза, мышцы горели огнем, жар опалял лицо. Балин был безжалостен.

— Куда бьешь?! — орал он, когда молот соскальзывал. — Ты гладишь котенка или куешь броню?! Сильнее! Левее! Выравнивай кромку!

Гном учил использовать отскок молота чтобы экономить силу и чувствовать металл. Мерлин, стиснув зубы, повторял движения. Постепенно, удар за ударом, кусок металла приобретал изгибы человеческого тела. Лириэн молча наблюдала, вися в отдалении; на её лице читалась смесь скуки и одобрения упорством ученика.

Наконец Балин скомандовал:

— Стоп!

Мерлин, тяжело дыша и отирая со лба смесь пота и сажи, опустил молот. Перед ним лежал нагрудник. Поверхность была не идеальной, со следами неравномерных ударов, но это была настоящая броня.

Балин взял изделие, повертел в руках, придирчиво осматривая швы, и постучал костяшками пальцев, прислушиваясь к звуку.

— Хм... — протянул он, хитро прищурившись. Посмотрел на Мерлина, ждущего вердикта с надеждой, и усмехнулся. — Для первого раза — неплохо. Кривовато, конечно, как походка пьяного тролля — и даже не спрашивай, где я его видел,- добавил он на красноречивый взгляд Мэрлин, — но удар держать будет.

Он хлопнул Мерлина по плечу, едва не сбив с ног.

— Если не найдёшь работу в городе то приходи ко мне в подмастерья. Лет через пятьдесят из тебя выйдет толковый кузнец!

— Через пятьдесят лет из меня получится лишь дряхлый старик, который и ложку до рта с трудом донесет, не то что молот, — усмехнулся Мерлин, отирая пот со лба. — Но всё же благодарю за похвалу. И... как насчёт рун? Мы нанесем их сейчас?

Балин отрицательно мотнул головой, откладывая инструменты.

— И не мечтай, парень. Металл, как и хорошая брага, должен выстояться. Сейчас структура стали всё ещё «кричит» от жара и ударов. В ней слишком много внутреннего напряжения. Если начнем резать руны прямо сейчас, контур просто лопнет, а то и взорвется тебе в лицо. Пускай остынет, успокоится, примет новую форму.

Гном демонстративно потянулся, так что хрустнули суставы, и бросил взгляд на висящие на стене часы.

— К тому же я и так провозился с тобой дольше, чем планировал. У меня горят заказы, а я тут нянчусь с подмастерьем-самоучкой. Так что бывай.

Он без лишних церемоний хлопнул Мерлина по плечу тяжелой ладонью, едва не прибив того к полу.

— Наручи сделаем уже завтра. А теперь кыш из моей кузницы, мне нужно работать.

И, развернувшись, Балин двинулся вглубь цеха, уже на ходу рыча какие-то указания другим гномам.

Мерлин посмотрел в высокое закопченное окно. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в багряные тона. Он и не заметил, как в кузнице пролетел весь день. Подхватив ещё теплый, завернутый в грубую ткань нагрудник, он вышел на свежий воздух и с наслаждением вдохнул прохладу вечера.

Путь до дома Брана занял немного времени. Риверхэм готовился ко сну, на улицах зажигались редкие фонари.

Подойдя к жилищу торговца, Мерлин удивленно приподнял бровь. Возле коновязи, чуть в стороне от входа, стояли три великолепные лошади. Их сбруя была богатой, а горделивая осанка выдавала благородную породу — явно не чета тягловым клячам местных крестьян.

«Гости?» — пронеслось в голове.

Ещё с порога он услышал оживленные голоса и звонкий, заливистый смех, доносившийся из обеденной залы. Мерлин толкнул дверь и вошел, сразу же окунувшись в атмосферу тепла и пряный запах жареного мяса.

За большим дубовым столом, накрытым к ужину, вместе с Браном и Морвен сидели те, кого он меньше всего ожидал здесь увидеть: Моргана, Артур и тот самый рыцарь, которого Мерлин спас в лесу.

Моргана, сияющая и оживленная, вела беседу, что-то увлеченно рассказывая Брану и его жене. Она чувствовала себя в этой простой обстановке как рыба в воде, её смех был искренним и заразительным.

Артур же, сидевший по правую руку от неё, выглядел полной противоположностью сестре. На его красивом, но каменном лице застыло выражение вселенской скуки, смешанной с немым вопросом: «Почему я здесь и когда это закончится?». Он вежливо кивал, но к еде почти не притрагивался, явно чувствуя себя неуютно в доме незнакомого человека.

Чуть в стороне, возле спасенного рыцаря, сидел Годрик. Мальчишка смотрел на мужчину с благоговением, а точнее — на его меч. Рыцарь, добродушно улыбаясь, что-то объяснял парню, указывая пальцем на гарду клинка, чем приводил ребенка в полный восторг.

Как только Мерлин переступил порог, разговоры стихли. Все головы одновременно повернулись в его сторону.

— О, Мерлин! — воскликнул Бран, поднимаясь с кубком в руке. — Наконец-то ты пришел. А то мы тебя тут уже... заждались.

Последнее слово торговец произнес медленно, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. Морвен тоже прикрыла рот ладонью, пряча улыбку. Даже вечно хмурый Артур изогнул бровь с тенью иронии.

Мерлин замер, не понимая причины такого пристального и веселого внимания. И тут над ухом раздался мелодичный, насмешливый шепот Лириэн:

— Посмотри на своё отражение, мой глупый ученик. Ты весь день провёл в кузнице и так спешил сюда, что даже не подумал привести себя в порядок. Ты сейчас похож на трубочиста.

Мерлин медленно поднял перед собой новенький стальной нагрудник. В полированном, хоть и не идеальном металле отразилось его лицо.

Зрелище было действительно комичным. Кожа была черной от сажи и копоти. На лбу и щеках виднелись светлые дорожки от пота, волосы торчали во все стороны, как воронье гнездо, а одежда насквозь пропиталась маслом и пылью. Только глаза и зубы сверкали белизной на этом темном фоне.

В тишине раздался звонкий, по-детски непосредственный голос Годрика:

— Мерлин, а почему ты похож на брауни, который застрял в печной трубе?

За столом грянул смех. Смеялась Моргана, хохотал Бран, улыбался рыцарь, и даже на лице Артура промелькнула тень искренней улыбки.

Мерлин, поняв, что выглядит нелепо, тоже не сдержался.

— Я был в кузнице у Балина, и вот... — он многозначительно поднял нагрудник повыше, демонстрируя результат трудов. — Решил приобщиться к высокому искусству ковки металла.

Он шутливо поклонился собравшимся.

— Прошу прощения за мой внешний вид. А теперь, с вашего позволения, я пойду и приведу себя в порядок.

Под добродушные смешки и шутки Брана Мерлин поспешил в сторону умывальной комнаты. Лириэн, тихо хихикая, скользнула следом за ним.

Глава 13

Смыв с себя копоть и пыль ледяной водой, Мерлин вернулся в свою комнату. Он с наслаждением сменил пропитанную потом одежду на чистую льняную рубаху, понимая, что его рабочие вещи теперь нуждаются в тщательной стирке.

Лишь выйдя к остальным и сев за стол, юноша осознал, насколько зверски он голоден. Желудок требовательно заурчал, напоминая, что за работой в кузнице он ничего не ел, практически весь день.

— Мерлин, неужели ты решил заделаться кузнецом? — с улыбкой спросил Бран, наблюдая, как парень накладывает себе полную тарелку горячей каши с аппетитными кусками мяса. — И этот старый ворчун действительно решил взять кого-то в ученики? — в голосе торговца смешались интерес и искреннее удивление.

Мерлин, прожевав первый кусок и блаженно прикрыв глаза, ответил:

— Ну, цитируя самого Балина, скажу так: нормальный кузнец из меня такими темпами получится лет через пятьдесят, не меньше.

За столом раздался дружный смех.

— Поэтому нет, карьера великого молотобойца мне не светит, — продолжил Мерлин, улыбаясь. — Я просто хотел попробовать для себя что-то новое, да и сам процесс ковки оказался на удивление захватывающим. А завтра Балин обещал научить меня, как наносить руны на металл.

После этих слов лица Брана и Морвен мгновенно вытянулись. Они переглянулись, словно услышали нечто невероятное.

— Научить тебя наносить руны? — переспросил Бран, откладывая ложку. — Ого! Кажется, ты очень сильно приглянулся нашему старому гному... К нам в город приезжало множество людей, и многие из них набивались к нему в ученики. Но он отвергал абсолютно всех, а некоторых особо наглых и вовсе вышвыривал из кузницы пинками. С Балином даже Лорд-наместник нашего города общается с крайним почтением, а в прошлом году сама принцесса Кэтрин...

Договорить он не успел. Бран внезапно поперхнулся и закашлялся — Морвен весьма красноречиво пнула его ногой под столом. Мерлин, заметив это движение, деликатно сделал вид, что всецело поглощен содержимым своей тарелки.

— А почему к нему все относятся с таким почтением ? — подал голос Артур, который до этого молча и внимательно слушал разговор.

Бран и Морвен снова переглянулись, безмолвно решая, стоит ли говорить.

— Ну, я думаю, это не является великим секретом, так что вреда не будет, если я скажу, — наконец решился Бран. — Дело в том, что Балин, этот старый любитель эля и крепкого словца, является одним из Высших Рунных Архитекторов королевства Феримов Белых Гор.

Артур в изумлении расширил глаза. Как наследный принц, он прекрасно знал цену этому титулу.

— Высший Рунный Архитектор... — медленно произнес он, подозрительно прищурившись. — Тогда у меня появилось ещё больше вопросов. Каким образом ему было позволено покинуть Белые Горы и жить здесь, среди людей? Насколько мне известно, Рунных Архитекторов не так уж много, а достигших звания Высшего — единицы. Хотелось бы мне знать, что королевская семья Мерсии предложила гномам, чтобы мастер такого уровня жил и работал здесь, в их землях... И почему, во имя всех богов, он живет здесь, а не в королевской кузнице в столице?

Мерлин тем временем проглотил очередной кусок мяса и, вытерев губы, задал вопрос, который вертелся у него на языке:

— А кто вообще такие эти... Рунные Архитекторы?

За столом повисла звенящая тишина. Казалось, даже маленький Годрик посмотрел на Мерлина со снисходительностью, в которой читалось: «Наконец-то не я тут самый глупый».

— Что вы на меня так смотрите? — Мерлин пожал плечами, обводя взглядом удивленные лица. — Я спросил что-то не то? Я, вообще-то, последние пять лет в лесу прожил, с белками разговаривал, а до этого всю жизнь родную деревню не покидал. Так что имею полное право многого не знать.

После его искреннего признания и Моргана, и даже суровый Артур не сдержали улыбок. Бран откашлялся и принялся объяснять, стараясь подбирать понятные образы:

— Ну, если вкратце, Мерлин... Представь себе разницу между каменщиком, который просто укладывает булыжники в стену сарая, и зодчим, который возводит неприступную Цитадель. Обычный кузнец трудится с молотом и огнём, придавая металлу лишь внешнюю форму. Но Рунный Архитектор — это не просто кузнец. Он не строит обычные механизмы — он вдыхает в них жизнь. Каждая шестерёнка, каждая пластина в его творении вплетена в сложнейшую сеть рун, что заставляет холодную сталь «мыслить» и двигаться. Механические стражи, что не знают сна... Боевые Титаны, повелевающие полем брани... Доспехи, что сами затягивают раны, будто живая кожа...

Бран на мгновение умолк, и в его голосе зазвучало неподдельное благоговение:

— Балин — один из тех редчайших мастеров, кто способен соединить грубую механику и чистое волшебство в нечто единое, в живое существо из стали и магии. И чтобы ты понимал, Мерлин, таких, как он, очень и очень мало.

Торговец повернулся к принцу:

— И то, что он живет здесь, среди людей... Уж поверьте мне, Ваше Высочество, в этом нет заслуги дипломатии королевской семьи Мерсии. Почему Балин осел именно здесь, у подножия Белых Гор, неподалеку от Зачарованного Леса, и работает на простых людей — об этом он не говорит даже мне. Видимо, у него на то свои, личные причины. Но город от этого только выигрывает. Сюда съезжается люд со всего королевства и окрестных земель, чтобы заказать или купить у него изделия, которые будут служить десятилетиями.

— Артур, давай зайдем к нему завтра, — глаза Морганы загорелись азартом. — Может быть, мы найдем там что-нибудь действительно интересное. Да и мне не будет так скучно торчать здесь.

— А разве вы не должны были скоро уезжать и направляться дальше в столицу? — тут же спросил Мерлин, и в его голосе проскользнула, возможно, излишняя надежда.

Моргана перевела на него взгляд своих пронзительных зеленых глаз и усмехнулась.

— Мерлин, среди всех моих знакомых ты единственный, кто может так тонко и в то же время так непрозрачно намекнуть на то, что совсем не рад нас видеть и желает как можно быстрее избавиться от нашего общества.

— Заметьте, Ваше Высочество, не я это сказал, — парировал Мерлин, пряча улыбку в уголках губ.

Моргана с наигранным возмущением посмотрела на юношу, но в глубине её глаз заплясали веселые чертята.

— О, какой ужас, меня выгоняют, — театрально вздохнула она, склонив голову набок. — Но знаешь, Мерлин... Твоя прямота действует на меня так освежающе. При дворе все только и делают, что льстят, кланяются и говорят то, что я хочу услышать. А ты... Ты говоришь то, что думаешь, и это дарует мне чувство какой-то небывалой свободы. Так что, увы, к твоему величайшему разочарованию, — она коварно улыбнулась, — надоедать я тебе буду еще долго.

Артур, наблюдавший за этой пикировкой, лишь качнул головой, но Моргана уже переключилась на деловой тон:

— Нам нет нужды ехать в столицу. Лорд-наместник города сообщил нам сегодня пренеприятнейшую для тебя... и чудесную для нас новость. На ежегодный Праздник Урожая, который состоится здесь со дня на день, прибывает сама наследная принцесса Кэтрин вместе со своим младшим братом. Поскольку королевством де-факто правит именно она, а не её отец, король Байард, — пояснила Моргана, — то эта поездка для неё — способ проверить свои владения. Раз власть сама едет к нам, нет смысла гоняться за ней по всей Мерсии. Мы будем дожидаться её Высочества здесь. Так что, Мерлин, тебе придется терпеть нас еще как минимум неделю.

После её слов Мерлин, глядя ей прямо в лицо, специально скривился в гримасе преувеличенного, почти мученического страдания, хотя уголки его губ предательски ползли вверх.

Он прекрасно понимал, что ведет себя совершенно неподобающе с членом королевской семьи. Любой другой на его месте уже лепетал бы извинения или кланялся до пола, ну или даже возможно потерял голову... в прямом смысле этого слова. Но он ничего не мог с собой поделать. Ему доставляло странное удовольствие поддразнивать Моргану. В эти моменты ему казалось, что он обрел младшую сестру, которой у него никогда не было — вредную, избалованную, острую на язык, но, как оказалось, живую и настоящую.

Моргана, заметив его выражение лица, картинно всплеснула руками.

— Мерлин! — возмущенно воскликнула она, хотя в голосе звенел смех. — Ты невыносим! Ты мог бы хотя бы сделать вид, притвориться ради приличия, что ты безумно рад тому, что я остаюсь здесь ещё на целую неделю! Только подумай: тебе выпала уникальная честь наслаждаться моим изысканным обществом так долго! Другие бы убили за такую возможность.

Мерлин откинулся на спинку стула, продолжая улыбаться.

— Миледи, — с деланной серьезностью ответил он, прижав руку к сердцу, — поверьте, внутри я просто рыдаю от счастья. Моя душа поет, а сердце бьется в ритме праздничного барабана. Просто мое лицо после долгого дня в кузнице, видимо, затвердело от жара и пока не способно выразить всю глубину моего восторга. Дайте мне пару дней, и я обещаю научиться улыбаться при виде вас так же блаженно и широко, как Годрик при виде любого куска железа, в котором ему померещится меч.

Артур, наблюдавший за этой сценой поверх своего кубка, лишь покачал головой, всем своим видом показывая, какое это мучение — находиться рядом с двумя взрослыми детьми.

— Вы говорите, что наследная принцесса приезжает сюда со своим младшим братом... Но если у неё есть брат, почему тогда наследник не он? — отложив вилку, Мерлин задал вопрос с искренним любопытством. — Возможно, я не очень силен в тонкостях политики, но разве в Мерсии, как и в Камелоте, трон наследует не старший ребенок мужского пола? Ведь принц Артур тоже младше вас, миледи, — он кивнул Моргане, — но наследник именно он.

Артур и Моргана переглянулись. В глазах принца мелькнуло сомнение, но, посмотрев на Мерлина, он смягчился. Хоть он всё ещё относился к магу с некоторой настороженностью, но тот не метал проклятия направо и налево и не вредил людям. К тому же Моргана — а её чутью Артур доверял безоговорочно — общалась с ним легко и свободно. Принц решил отбросить предубеждение.

— Тут не всё так просто, Мерлин, — ответил Артур, понизив голос. — Дело в том, что... хоть об этом и не принято говорить вслух, но каким-то образом об этом знают во всех королевствах, — он криво усмехнулся. — Да и простой люд болтает в тавернах. Дело в том, что младший сын короля Мерсии — маг.

Мерлин удивленно приподнял бровь.

— Да, к одаренным в Мерсии относятся терпимее, чем у нас, — продолжил Артур. — Конечно, петь им песни и встречать цветами никто не будет, но и на костер не потащат, как сделал бы мой отец. Но одно дело — знать, что где-то рядом живет колдун, и совсем другое — если этот маг сядет на трон. Это не понравилось бы никому из аристократов. Да и мой отец первым пошел бы войной на Мерсию, несмотря ни на какие мирные договоры, лишь бы не допустить мага к власти.

Артур сделал глоток вина и серьезно посмотрел на юношу.

— Поэтому король Байард и сделал своей наследницей старшую дочь, принцессу Кэтрин. И, надо признать, это решение было, пожалуй, одним из лучших в его жизни. Кэтрин оказалась невероятно умна, хитра и прозорлива в политике, да и простой народ её боготворит. А вот о младшем принце... скажем так, о нём не любят упоминать в высших кругах. Он практически изгой. Не будь он королевской крови, то... сам понимаешь, что с ним могло бы случиться.

Внезапно разговор прервал нарастающий гул со стороны улицы.

Сначала — лишь неясный шум, будто далёкое эхо, но уже через миг воздух разорвали крики десятков людей, топот копыт и испуганное ржание лошадей. К этому добавился тяжёлый, лязгающий звук металла.

Ланселот мгновенно поднялся из-за стола. Его рука легла на рукоять меча, и, не говоря ни слова, он быстрым шагом направился к выходу. Вернулся он через несколько минут — и лицо его было мрачнее тучи.

— Ваши Высочества, вы должны это увидеть, — отрывисто бросил он. — А после, я думаю, нам всем лучше немедленно вернуться в резиденцию Лорда-наместника.

Артур, Моргана, Бран, Морвен и Мерлин поспешили вслед за рыцарем. Выйдя из дома, они замерли. По главной улице, со стороны городских ворот, в направлении центральной площади и особняка наместника медленно и тяжело двигалась кавалькада солдат.

Зрелище было ужасающим.

Солдаты, ещё недавно, должно быть, сверкавшие начищенными латами, теперь выглядели так, словно прошли через мясорубку. Почти все были ранены: одни прижимали руки к окровавленным бокам, другие держались за перевязанные головы. На доспехах и щитах чернели вмятины — глубокие, как следы ударов гигантских дубин. Несколько лошадей несли на себе неподвижные тела, укрытые плащами. Другие, шатаясь от усталости, брели без всадников; их бока были в пене и крови, а глаза полны панического ужаса.

Над этой процессией на грязных, порванных знаменах всё ещё можно было различить герб Мерсии — гордую серебряную виверну на изумрудно-зеленом поле.

Навстречу колонне со стороны резиденции уже спешил отряд городской стражи во главе с самим Лордом-наместником. Рядом с ними бежали лекари и послушницы местного храма в серых робах, на ходу разворачивая бинты. Раненые солдаты, не в силах больше держаться в седлах, падали прямо на брусчатку площади, где их тут же подхватывали помощники, стараясь хоть как-то облегчить страдания.

Лорд-наместник, тучный мужчина с обычно добродушным лицом, сейчас выглядел бледным, взбудораженным и нервным. Он что-то резко выкрикивал, переговариваясь с командиром прибывшего отряда, который едва держался на ногах, опираясь на обломок копья.

Артур, мгновенно оценив ситуацию, шагнул вперед.

— Оставайтесь здесь, — бросил он остальным и направился прямо к наместнику.

Мерлин наблюдал, как Артур перекинулся несколькими фразами с Лордом и командиром. С каждым словом лицо принца становилось всё более жестким и мрачным. Кивнув напоследок, он быстрым шагом вернулся к своей группе.

— Моргана, — голос Артура звучал как приказ, не терпящий возражений, — ты вместе с Ланселотом немедленно отправляешься в резиденцию. Там безопаснее.

— Артур, что произошло? — требовательно спросила Моргана, не сдвинувшись с места.

Артур на мгновение сжал челюсти, глядя на окровавленных солдат Мерсии.

— На кортеж принца и принцессы Мерсии было совершено нападение. В нескольких часах пути от города, в предгорьях. На них напали тролли.

При слове «тролли» Бран побледнел, а Морвен испуганно прижала руки к груди. Даже Лириэн, всё это время безмолвно парившая над головой Мерлина и с любопытством наблюдавшая за суетой смертных, вдруг замерла. Её лицо, обычно насмешливое, стало пугающе серьезным и холодным.

— Тролли разбили их охрану, — продолжил Артур. — В суматохе боя принц и принцесса исчезли. Были ли они похищены, или им удалось сбежать в лес — никто не знает. Но следы ведут в чащу. Командир говорит, что твари пришли со стороны Старого Города — полуразрушенных эльфийских руин на востоке. Похоже, тролли устроили логово именно там.

Лицо Лириэн потемнело от ярости.

— Мой дом... Священные залы моего народа... — прошипела она так, что Мерлин почувствовал могильный холод. — Эти грязные выродки посмели осквернить его своим присутствием?!

— Но какой в этом смысл? — спросил Бран. — Зачем им нападать на столь большой и хорошо вооруженный отряд? Раньше, если эти твари и спускались с гор, они нападали на одиноких путников или воровали скот — овец, коров... Им нужна была легкая добыча и пища. Но атаковать королевский кортеж с полусотней гвардейцев? Да они даже на караваны раньше не осмеливались нападать.

— Этого никто не знает, Бран, — мрачно ответил Артур. — Командир сказал, что они дрались с невиданной яростью, словно безумные. И их было много, очень много — несколько десятков. Те, кто смог вырваться из этой бойни, добрались сюда, чтобы просить помощи у гарнизона.

Артур положил руку на эфес меча.

— Мы не можем оставаться в стороне. Лорд собирает своих солдат, но на это уйдет время. Выдвигаться нужно не позже завтрашнего утра, а к этому сроку он не успеет созвать достаточно людей. Поэтому я предложил нашу помощь. Мы выступаем на рассвете. А сейчас, Моргана, прошу тебя, иди в укрытие.

Артур, коротко попрощавшись с остальными, отправил сестру и Ланселота в сторону резиденции, а сам остался рядом с командиром солдат, продолжая расспрашивать его о деталях боя. Остальные же, подавленные увиденным, вернулись в дом.

Внутри повисла тяжелая тишина.

— Что ты думаешь об этом, Морвен? — тихо спросил Бран, нервно потирая руки.

— Не знаю, дорогой... Неспроста всё это, — её голос дрожал. — Даже пара троллей — это смертельная опасность для любого отряда. Но если их там несколько десятков... При желании они смогут сровнять с землей весь наш город за одну ночь.

Мерлин не стал дальше слушать их тревожный шепот. Он чувствовал, что ему здесь не место, да и усталость брала своё. Тихо поднявшись к себе в комнату, он закрыл дверь и сел на кровать.

В комнате было холодно. Лириэн металась из угла в угол, словно загнанный зверь, её призрачная фигура мерцала от ярости.

— И что разозлило тебя в этот раз? — устало спросил он, расшнуровывая ботинки.

Эльфийка остановилась и хмуро посмотрела на него, но промолчала, сверля взглядом стену.

— Ну, не хочешь — как хочешь. Доброй ночи, Лириэн, — бросил он и, повернувшись к ней спиной, улегся в постель, натянув одеяло до подбородка.

Поначалу в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким лаем собак на улице. Мерлин уже начал проваливаться в сон, когда тихий, но твердый голос эльфийки разрезал темноту:

— Ты должен завтра пойти с ними.

Мерлин тут же открыл глаза, резко развернулся и сел. На этот раз хмурым был уже он.

— И зачем, скажи на милость, мне это делать? — с раздражением спросил он. — Мне нет дела ни до принца Мерсии, ни до их принцессы. У Лорда-наместника есть гарнизон, у Артура — прекрасно обученные рыцари. Они справятся с кучкой монстров куда лучше меня. Не вижу смысла лезть под дубины. Да и насколько я тебя знаю, вряд ли в тебе вдруг проснулась великая любовь к людям. Поэтому либо говори правду, либо я никуда не пойду.

Лириэн долго смотрела на него. В выражении её лица читалось желание запустить в непослушного ученика чем-нибудь тяжелым, да вот только под рукой ничего не было. Наконец она глубоко вздохнула, подлетела ближе и легла на кровать рядом с ним, положив свою прозрачную, невесомую голову ему на плечо.

— Тех созданий, что люди сейчас называют пещерными троллями, мы называли «Младшие Фэар», — начала она тихо. — Они — потомки низшей касты пехоты армии Фоморов. Тех самых, что избежали изгнания в Заизнанку, спрятались в глубоких пещерах под корнями гор и за тысячи лет одичали, деградировали и выродились в зверей.

Она подняла глаза и посмотрела прямо на него.

— Они огромны, Мерлин. Их физическая сила невероятна, а шкуру почти невозможно пробить простым оружием. Но у них есть одна черта: они тупые. Просто до невозможности, безнадежно глупые. Они живут инстинктами: жрать, спать, убивать. Они никогда не устраивают засад. Они не строят тактических планов. Для них люди — это просто еда, бегающее мясо, не более того.

Голос Лириэн стал жестче:

— Но то, что произошло сегодня... Нападение на кортеж, похищение знати, использование нашего старого города как базы... Ими явно кто-то управляет. Кто-то координирует их действия. А за всю историю нашего мира подчинить их волю могли лишь Фоморы... но это же невозможно... Так как всех их мы изгнали, и они не могут вернуться в наш мир. Поэтому, Мерлин, ты должен отправиться вместе с ними. Я не знаю, что там происходит, но чувствую: это может закончиться чем-то ужасным, и никакой хвалёный гарнизон и рыцари могут не помочь.

Мерлин молчал, переваривая услышанное.

— А я уж было подумал, ты прониклась состраданием к человечеству, — наконец сказал он, пытаясь скрыть тревогу за легкой улыбкой.

— Да плевать мне на всех людей, — фыркнула она, но тут же добавила едва слышно, отводя взгляд: — Кроме тебя, конечно.

Мерлин лишь покачал головой, тронутый этим редким признанием.

— Ну хорошо. Раз ты так просишь... я пойду с ними. Но как ты себе это представляешь? Просто подойду к командиру отряда и скажу: «Возьмите меня бить троллей»?

Лириэн хитро улыбнулась, и в её глазах заплясали знакомые огоньки.

— О, мой дорогой ученик... Но ведь у тебя, чисто случайно, в знакомых ходит целый наследный принц и его сестра. Да и вспомни: в любом отряде, идущем в бой с чудовищами, всегда, абсолютно всегда нужен хороший лекарь. Ведь так?

Мерлин тяжело вздохнул, падая обратно на подушку и закрывая лицо руками. Он уже предвкушал, во что ввязывается, и ничего хорошего это предвкушение не сулило.

Итак, для начала хочу попросить прощения за столь долгое отсутствие глав.

Не думайте, что я ленился или ничего не делал — просто был занят написанием другого фанфика.

Недавно я снова (в миллионный раз, наверное) запустил Skyrim и подумал: «А почему бы и нет?»

Так что последние полторы недели я писал другую историю.

Теперь постараюсь выпускать главы по очереди — одну по Древним свиткам, другую по Мерлину.

По крайней мере, такие у меня планы.

И отдельно хочу поблагодарить всех, кто все же подписался на меня на Boosty.

Пусть там пока нет особых бонусов, кроме возможности просто поддержать меня. Хоть я и не знаю ваших имён но всё равно, огромное вам спасибо!

Ваша поддержка для меня правда многое значит. 𓉌N0o

Глава 14

Прошу прощения, ребята, за такую короткую главу — это всё, что я успел набросать за пару часов после работы. Постараюсь завтра написать больше, как следует отдохнув. Всем счастливых выходных!

— И всё-таки я до сих пор не верю, что согласился на это, — Артур продолжал ворчать практически с того самого момента, как они выехали из городских ворот.

Позади них длинной, лязгающей железом змеей тянулась колонна: две сотни стражников — всё, что смог спешно собрать лорд-наместник, фактически оголив гарнизон города, — и небольшой отряд рыцарей Камелота, сопровождавший принца.

— Ваше Высочество, если уж быть до конца честным, то вы и не соглашались, — заметил Мерлин, слегка пришпорив коня, чтобы поравняться с принцем. — Вас просто очень... убедительно попросила принцесса Моргана. Она была весьма настойчива в своем мнении, что я буду вам полезен в этой вылазке. Да и после того скандала, который она устроила, когда вы заявили, что она остается в поместье... — Мерлин притворно вздрогнул и обхватил себя руками. — Вряд ли у вас был шанс отказать ей в чем-то ещё. Кстати, как вам вообще удалось убедить её остаться? Зная характер леди Морганы, я думал, она скорее привяжет себя к седлу вашей лошади, чем отпустит вас одного.

Артур криво усмехнулся и машинально коснулся щеки. Там, под легкой щетиной, виднелись свежие царапины и отчетливый след от пощечины — красноречивое свидетельство того, что Моргана в гневе была страшнее любого дракона.

— Ну, она не то чтобы согласилась... — протянул Артур. Он сунул руку в карман, достал тяжелый кованый ключ и демонстративно покрутил им перед носом чародея.

Мерлин расхохотался так, что его конь испуганно дернул ушами.

— Вы её заперли? Вы серьезно заперли собственную сестру в её покоях?

Артур кивнул с самодовольной улыбкой победителя.

— Ну, если мы переживем встречу с троллями, то, боюсь, вам всё же стоит заранее заказать заупокойную службу, Ваше Высочество, — сквозь смех проговорил Мерлин. — Ибо я страшусь даже представить, что сделает с вами Моргана, когда вы вернетесь и откроете эту дверь.

Артур слегка побледнел, но тут же расправил плечи:

— Зато она будет в безопасности. Она не будет лезть под дубины троллей и прочие неприятности. Это не те приключения из рыцарских романов, о которых она грезит. Она не понимает, что здесь можно пострадать по-настоящему, а то и умереть... — Артур увлеченно продолжал свою речь о братской заботе.

Мерлин в это время случайно скосил взгляд назад. На небольшом отдалении от них ехал сир Ланселот, а рядом с ним держался солдат в цветах гвардии Мерсии, выглядевший несколько странно. Его шлем был надвинут на самые глаза, лицо скрывал высокий ворот плаща, и воин старался не поднимать головы, прячась за широкой спиной рыцаря.

Ланселот то и дело бросал виноватые взгляды в сторону принца, но стоило «солдату» на мгновение поднять голову, как Мерлин увидел знакомые, сверкающие озорством изумрудные глаза.

Он чуть не прыснул со смеху, но вовремя прикусил язык, превратив смешок в кашель. «Да уж, тюремщик из Артура вышел никудышный. Либо Моргана оказалась хитрее чем все они думали , либо Ланселот слишком Рыцарь, чтобы отказать даме».

— ...поэтому она, конечно, позлится, перепсихует, но в итоге успокоится. А её ярость я как-нибудь перетерплю, — торжественно закончил свою мысль ничего не подозревающий Артур.

Некоторое время они ехали молча, слушая лишь скрип седел и мерный топот копыт. Но вскоре Артур, мучимый любопытством, вдруг спросил:

— Мерлин... А почему ты решил стать магом?

Юноша удивленно повернулся к нему.

— Ведь, насколько я вижу, ты неплохой парень, — продолжил Артур. — Ты хочешь помогать людям, у тебя есть талант к врачеванию. Да и, если я правильно понял Балина, при должном усердии из тебя мог бы выйти толковый кузнец. Ты мог бы зарабатывать на жизнь честным трудом в любом городе и жить спокойно. Почему же ты выбрал магию? Зачем тебе всё это — прятаться, рисковать жизнью?

Мерлин посмотрел на него с таким глубоким разочарованием, что принц на мгновение смутился. Тем временем Ланселот и его таинственный спутник незаметно подъехали ближе, прислушиваясь к каждому слову.

— Ваше Высочество, неужели вы и вправду думаете, что я «выбрал» быть магом? — тихо, но с горечью спросил Мерлин. — Неужели вы считаете, что я по собственной воле решил бросить всё: родной дом, друзей, свою мать... И ради чего? Чтобы жить отшельником в лесу, спать на холодной земле и разговаривать с кабанами? Вы действительно так думаете?

Артур промолчал, не найдя, что ответить, но взгляда не отвёл. Мерлин вздохнул, глядя на дорогу перед собой.

— Я не выбирал магию, сир. Я таким родился. Я родился с даром, как другие рождаются с рыжими волосами или голубыми глазами. Магия — это не ремесло, которое можно выучить или бросить. Это часть меня, и я не могу отказаться от неё. Так же, как и вы, принц, не можете отказаться от королевской крови, что течет в ваших жилах. Вы ведь тоже не выбирали, кем родиться. Вы родились, чтобы править. А я родился вот таким... И разве моя вина в том, что я появился на свет на земле Камелота, где за сам факт моего существования меня заочно приговорили к костру?

Артур, задумавшись над его словами, опустил голову, разглядывая гриву своего коня.

— Я родился в крохотной деревушке на самой границе с королевством Эсетир, — начал рассказывать Мерлин, и его голос стал глуше. — Она стояла так далеко от трактов, что патруль королевства заглядывал к нам раз в год, если не реже. Этим пользовались разбойники. Обычно они не переходили черту: забирали часть урожая, пару овец и уходили. Селянам было проще откупиться, чем умирать. Но однажды им захотелось большего...

Мерлин сжал кулак так, что побелели костяшки пальцев. Невидимая для остальных Лириэн, всё это время парившая рядом, подлетела к нему. Она обняла его со спины, положив невидимую голову на плечо, и стала успокаивающе гладить по волосам, шепча что-то ему на ухо. Мерлин почувствовал её холодное прикосновение и чуть расслабился.

— Они забрали всех молодых девушек, что были в деревне. Даже совсем еще детей. Связали их и погнали в лес. Мы были простыми крестьянами, у нас не было ни мечей, ни доспехов — только вилы да мотыги. Да и воинов среди нас тоже не было. Деревенские мужчины были в ужасе, но никто так и не решился пойти за ними. Но я... я должен был что-то сделать. Тогда я еще не владел магией так, как сейчас, не мог её контролировать. Но во мне кипел такой гнев, что меня трясло. Я пошел за ними, тайком, по следам. И когда я вышел к их лагерю, они уже начали...

Воздух вокруг Мерлина начал едва слышно потрескивать, запахло озоном, как перед грозой. Заметив это, он сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Лириэн прижалась к нему крепче, пытаясь поддержать.

— И тогда моя магия вырвалась наружу, — прошептал он. — В тот день я впервые убил человека. Хотя назвать их людьми у меня язык не повернется. Я убил их всех. Всех до единого. И поверьте мне, Ваше Высочество... их смерть была долгой. И страшной. В тот момент я наслаждался их криками.

Повисла тяжелая тишина. Слышно было только дыхание лошадей.

— Когда я наконец пришел в себя, и пелена ярости спала с моих глаз, я увидел лица тех, кого спас. Девушек, детей... Они смотрели на меня не с благодарностью. Они были в ужасе. Они сжались в углу лагеря, дрожа, словно я был страшнее тех бандитов. Они знали меня с пеленок, я рос с ними рядом на одной улице, большинство из них моя мать лечила в детстве, да и я сам ей в этом иногда помогал... Но в их глазах я перестал быть их Мерлином. Я стал чудовищем. Я спас их всех, но они отвернулись от меня, сделали из меня монстра. Даже когда я хотел подойти к ним ближе и вылечить раны на некоторых из них, они начинали лишь громче плакать и звать на помощь...

Мерлин горько усмехнулся.

— Я понял, что не могу вернуться. Если бы я остался, моя мать могла пострадать. Испуганные селяне могли сами изгнать нас, или, что хуже, первый же патруль Камелота узнал бы обо мне. Меня бы сожгли, а её... её казнили бы за укрывательство. Поэтому я ушел. Поэтому я оказался в лесу один, Ваше Высочество. Не потому что я этого хотел. А потому что у меня не было другого выбора.

Немного помолчав, Мерлин не поворачивая головы, добавил напоследок:

— Магия не делает человека злым, Ваше Высочество. Точно так же, как владение этим мечом, что висит у вас на поясе, не делает из вас разбойника. Всё зависит лишь от моих решений и моих поступков, и ни от чего более... А злой я или хороший — я не знаю. Я такой, какой есть.

Не дожидаясь ответа, чародей тронул коня и отъехал немного вперёд, желая побыть наедине со своими мыслями. Артур долго смотрел ему вслед, не проронив ни слова, но по его тяжелому, задумчивому взгляду было видно, что исповедь Мерлина задела какие-то глубокие струны в его душе.

Тем временем Лириэн, всё так же незримо обнимавшая Мерлина со спины, прошептала ему на самое ухо, щекоча кожу призрачным дыханием:

— Слушай, а может, я всё-таки превращу этого напыщенного человечишку в жабу, а? А что? Мне кажется, жизнь на болоте в компании комаров и мошек пойдет ему на пользу. Будет самым главным квакающим принцем в округе.

Слова эльфийки заставили Мерлина невольно улыбнуться, и мрачные мысли начали медленно отступать, растворяясь, словно утренний туман.

— Или, может быть, я сделаю так, что он в дальнейшем не сможет завести себе потомство? — Лириэн кровожадно хихикнула и сделала пальцами красноречивое движение, имитирующее ножницы. — Чик-чик! Одного такого идиота в этом мире, я думаю, будет более чем достаточно.

Мерлин тихо рассмеялся, стараясь не привлекать внимания едущих сзади солдат, и прошептал одними губами:

— Спасибо, Лириэн. Что бы я без тебя делал?

Эльфийка с легкостью перепорхнула через шею лошади и уселась прямо перед Мерлином, лицом к нему, словно в дамском седле. Она ласково взяла его лицо в свои прохладные, невесомые ладони и заглянула в глаза.

— Ну, как минимум, тебе было бы невыносимо скучно жить, мой дорогой ученик... Да и кто бы, скажи на милость, с таким завидным постоянством вытаскивал твою тощую задницу из неприятностей, в которые ты так любишь вляпываться? — добавила она с теплой улыбкой.

Мерлин фыркнул, глядя сквозь её полупрозрачный силуэт на дорогу, и уже хотел что-то ответить, но их идиллию прервал тяжелый, ритмичный грохот, донесшийся из середины колонны. Земля под копытами коня мелко задрожала.

Обернувшись, юноша увидел, как нагоняя его огромными шагами, к голове отряда приближается гигантская металлическая фигура.

Мерлин до сих пор не мог полностью скрыть своего благоговения и мальчишеского восторга. Когда он впервые увидел это чудо инженерной мысли, выходящее из городских ворот, у него перехватило дыхание. Легендарный Боевой Титан Феримов во всей своей красе.

Ради спасения наследной принцессы Лорд-наместник лично пошел на поклон к Балину, умоляя старого мастера о помощи. Он понимал: даже две сотни стражников и несколько десятков рыцарей Камелота — ничто против ярости множества пещерных троллей.

Балин поначалу отнекивался, ворча, что он не подданный Мерсии и людские распри его не касаются. Но стоило прозвучать слову «тролли», как его решение изменилось мгновенно. Вражда между гномами Белых Гор и троллями была такой же древней, как и сами горы. Великаны веками пили кровь подгорного народа, и упустить шанс проломить пару каменных черепов Балин попросту не мог.

Он лично забрался в кабину своего творения, которое годами прятал в недрах мастерской. Это была не просто машина — это была вершина его мастерства. Улучшенная, доведенная до совершенства версия стандартных боевых шагоходов его народа.

Титан возвышался над дорогой на добрых четыре метра. Его мощный, приземистый корпус был отлит из темного, матового металла, поглощающего солнечные лучи. Каждая пластина брони была испещрена сложнейшей вязью светящихся рун. За спиной гиганта, словно игрушка, висел боевой молот чудовищных размеров, способный одним ударом снести крепостную башню, а на огромных механических кистях виднелись странные утолщения, назначение которых оставалось загадкой для всех, кроме создателя.

Несмотря на свои габариты, машина двигалась с пугающей плавностью. Поравнявшись с лошадью Мерлина, Титан замедлил шаг. Со стороны нагрудной брони послышался шипящий звук стравливаемого пара, затем раздался громкий щелчок, и толстая плита со скрежетом отъехала в сторону, открывая небольшую кабину, из которой показалось довольное лицо гнома.

— Ну что, парень? Нравится, правда? — крикнул он, перекрывая шум поршней, и подмигнул Мерлину, заметив его горящие глаза. — Ну, даже не надейся! Такого уровня тебе не достичь и за сто лет! Ха-ха-ха! — его громоподобный хохот эхом отразился от металла. — Я работал над ним все последние годы! Мне удалось втрое повысить эффективность движущихся частей и усилить бронепластины напылением из сидерита, так что теперь он подвижнее горного козла и крепче скалы!

Балин продолжал с упоением расписывать технические характеристики своего детища, сыпля терминами, от которых у нормального человека закипели бы мозги. Лириэн, всё это время лениво парившая рядом и опершаяся локтем о плечо Мерлина, скептически осмотрела махину.

— Как думаешь, — задумчиво протянула она, кивнув в сторону нависающего над дорогой утеса, — если я сброшу на этот большой троллий ночной горшок тот валун, весом в пару тонн... Как думаешь, сильно ему поможет его хваленая «подвижность и сидеритовое напыление», а? Может, давай проверим? Заодно и узнаем, насколько хорошо они умеют держать удар.

Мерлин, представив эту картину, едва сдержал улыбку, но отрицательно покачал головой, округлив глаза в притворном испуге. Эльфийка театрально вздохнула, явно разочарованная тем, что ей не дали провести полевые испытания, и, оттолкнувшись от воздуха, взмыла в небо, отправившись восвояси.

Балин тем временем как раз заканчивал лекцию о превосходстве гномьей инженерии, но дослушать его не удалось. От головы колонны к Артуру и командиру гвардейцев галопом прискакали разведчики, отправленные в авангард.

— Ваше Высочество! — закричал один из них, осаживая коня. — Мы приближаемся! Место прошлой засады прямо за тем поворотом!

Артур и старшие офицеры, не теряя ни секунды, пустили коней в галоп и устремились вслед за разведчиками, вскоре скрывшись из виду. Как только принц умчался, к Мерлину тут же подъехали Ланселот и переодетая в форму солдата Мерсии Моргана.

Девушка буквально сияла от счастья и предвкушения, являя собой разительный контраст с Ланселотом. Рыцарь выглядел подавленным и виноватым, словно нес на плечах груз ответственности за то, что «подвёл» своего сюзерена, не сумев удержать его сестру взаперти.

— Как думаешь, он сильно разозлится, когда узнает, что я здесь? — с лукавой улыбкой спросила Моргана.

— Ну, он будет полностью в своём праве, — серьезно ответил Мерлин, глядя на неё исподлобья. — Не думал, что скажу это, но в данном случае я целиком на его стороне. Артур прав: там, впереди, и в самом деле будет смертельно опасно.

— Ой, да я вполне могу за себя постоять, — фыркнула она, небрежно поправив тяжелый шлем. — Мечом я владею довольно неплохо, Артур лично меня обучал, и...

— Тролли — это вам не дорожные разбойники, миледи, — перебил её Мерлин, понизив голос. — Одним ударом они способны превратить взрослого человека в лепешку вместе с доспехами. Так что ваше фехтование там вряд ли поможет.

— Да брось, Мерлин! — отмахнулась принцесса. — Я же не набитая дура. Я не собираюсь лезть в самую гущу боя, да и сражаться с ними я тоже не планирую. Я лишь хочу посмотреть! Увидеть своими глазами, какие они... К тому же, я слышала разговоры о старом эльфийском городе. Где и когда я ещё смогу увидеть подобное чудо, а?

Она повернулась к своему спутнику:

— Да и Ланселот за мной присмотрит и уж точно не позволит никому мне навредить. Правда, Ланселот?

Рыцарь лишь вымученно кивнул, ища у Мерлина поддержки во взгляде, который ясно говорил: «Я пытался её остановить, клянусь, я пытался».

Глава 15

Когда они наконец завернули за поворот и нагнали принца Артура с офицерами, Моргана снова натянула шлем на самые глаза и опустила голову, стараясь стать как можно незаметнее за широкой спиной Ланселота.

Перед ними предстала жуткая картина недавней бойни. Дорога здесь подходила к самой кромке леса, и, судя по следам, тролли атаковали прямо из чащи. Вековые деревья были вывернуты с корнем или переломлены, как сухие спички. Кустарник втоптали в грязь, а сама земля, как и полотно дороги, вздыбилась, изуродованная глубокими воронками от чудовищных ударов. Местами на траве чернели пятна крови — всё, что осталось от храброй стражи принцессы.

Среди хаоса разрушения отчетливее всего выделялись десятки глубоких, массивных вмятин, оставленных огромными лапами. Все они вели обратно в густую чащу, но найти среди этого месива отпечатки ног принца или принцессы было попросту невозможно. Следопыты, ползавшие по земле, что-то тихо обсуждали, хмуро качая головами.

— Не думаю, что мы сможем тут что-нибудь найти, — произнес Артур, обращаясь к одному из офицеров Мерсии.

Этого человека звали сэр Дункан. Глава личной гвардии принцессы обладал внушительной внешностью: ростом под два метра, он возвышался даже над Артуром. Короткие светлые волосы и пронзительные голубые глаза выдавали в нем северную кровь.

— Как бы мне этого ни хотелось, но нам придется идти прямо по следам этих тварей, в их логово, — мрачно закончил Артур.

— Я тоже это понимаю, милорд, но мы обязаны были попытаться, — ответил Дункан глухим голосом. — Ну что? Вы нашли хоть что-то, указывающее на судьбу Их Высочеств? — спросил он у подошедших следопытов.

Те лишь виновато покачали головами. Сэр Дункан тяжело вздохнул и отдал приказ:

— Оставляем лошадей здесь. В чаще леса от них не будет никакого толку, они просто не пройдут через бурелом, там нет ни дорог, ни троп. Оставьте десяток людей, пусть присмотрят за животными и обустроят временный лагерь, — обратился он к младшему офицеру, и тот кивнул, бросившись выполнять распоряжение.

Мерлин, как и остальные солдаты, спешился. Он поправил новый стальной нагрудник, выкованный в кузнице Балина. И пусть он так и не успел нанести на него защитные руны, даже такая броня была куда надежнее обычной кожаной куртки.

Две сотни солдат выстроились в походную колонну и шагнули под своды леса. Люди старались ступать аккуратно, не шуметь — насколько вообще могут быть бесшумными двести воинов, закованных в железо. Но вот Боевой Титан... Об этом лучше было промолчать. Огромная машина Балина даже не пыталась соблюдать скрытность. Своим весом и габаритами Титан просто шёл напролом, ломая ветки и круша подлесок. Мерлин, привыкший к жизни в лесу и умевший ходить тише тени, невольно морщился при каждом треске ломающегося дерева и лязге металла, удивляясь, как их до сих пор не услышала добрая половина местных обитателей.

Рядом с ним шагал принц Артур. Некоторое время он молчал, но затем тихо спросил:

— Скажи, Мерлин... А ты мог бы... как-то помочь?

Юноша вопросительно уставился на него.

— Ну, я имею в виду... Мог бы ты найти следы принца и принцессы с помощью... магии? — добавил Артур после небольшой паузы, понизив голос.

Мерлин остановился и посмотрел на принца с нескрываемым изумлением.

— Вы просите меня использовать магию? — переспросил он, и в его голосе зазвучали ехидные нотки. — А как же «вся магия — это зло», «колдовство развращает душу», «нужно немедленно сжечь еретика» и так далее? Разве не так гласит закон Камелота?

Артуру хватило такта на мгновение отвести взгляд, но затем он снова прямо посмотрел в глаза магу.

— Извини, — произнес он твердо. Было видно, что извинения даются ему с трудом — нечасто наследному принцу приходилось произносить это слово. — Я не могу по щелчку пальцев изменить мнение людей о магии в нашем королевстве. Но сам я... я начинаю видеть, что мой отец не всегда прав. И если твоя магия поможет сохранить жизни моим людям и спасти принца и принцессу, то я готов просить помощи у тебя. Я готов просить помощи у любого мага.

Слова Артура заставили Мерлина замереть. Они некоторое время смотрели друг на друга, и во взгляде мага исчезла насмешка.

— В данном случае я ничего не могу сделать, — ответил он уже серьезно, тяжело вздохнув. — Тут моя магия бессильна. Я не могу найти следы тех, кого я ни разу не видел и чьей вещи у меня нет. Чтобы найти человека, нужна связь. Но я могу обещать вам другое: если начнется бой, я прикрою ваших людей и постараюсь сделать всё возможное, чтобы они выжили.

Артур промолчал, но затем коротко, благодарно кивнул.

В этот самый момент идущая немного позади них Моргана споткнулась о выступающий корень и, чертыхнувшись совсем не как леди, упала на землю. Артур, думая, что это простой солдат, тут же шагнул к «нему» и протянул руку, помогая подняться. Но от резкого падения плохо закрепленный шлем слетел с головы «воина» и покатился по траве.

Перед Артуром предстала его великолепная, надоедливая, хитрая, безумно упрямая, но так любимая им сестра.

Артур застыл, не веря своим глазам. Моргана стояла, низко опустив голову, и волосы рассыпались по её плечам. Она не смела поднять взгляд на брата. На лице Артура заиграли желваки. Он с силой помассировал пальцами переносицу, зажмурился и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь унять закипающий гнев. Он даже обернулся назад, туда, где остались солдаты с лошадьми, явно обдумывая, не отправить ли её под конвоем обратно, но затем снова повернулся к сестре.

— Моргана... — его голос был низким, практически шипящим от ярости. — Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Всего лишь на один. Скажи мне: есть ли предел твоему непослушанию? Ты хоть понимаешь, что с тобой может...

Но Моргана решила не дослушивать нотацию. Она использовала свой главный козырь и пошла ва-банк. Девушка тут же подскочила к Артуру, крепко обняла его за шею и звонко поцеловала в небритую щеку. Артур опешил, запнулся на полуслове и даже немного растерялся, но его руки, повинуясь рефлексу, сами обняли сестру в ответ.

— Ты самая большая заноза в моей заднице за всю мою жизнь, — выдохнул он обреченно. — И как я тебя только терплю?

— Может, потому что ты меня очень сильно любишь, правда, брат? — Моргана отстранилась и невинно, с улыбкой захлопала ресницами.

Артур закатил глаза и тяжело вздохнул, признавая поражение.

— От нас ни на шаг. Ланселот! — рявкнул он, обращаясь к побледневшему рыцарю. — Глаз с неё не спускать! Ты отвечаешь за неё головой. А ты... — он ткнул пальцем в грудь Морганы, — никуда не лезешь. Ни в каких героев не играешь. Без моего разрешения — ни шагу. Если вдруг начнется бой, уходишь как можно дальше в тыл и возвращаешься в лагерь. Ланселот тебя отведет. Это понятно?

Моргана активно закивала с лучезарной улыбкой. Но стоило Артуру отвернуться, чтобы продолжить путь, как она хитро подмигнула Мерлину. Тот лишь покачал головой и закатил глаза к небу.

Спустя примерно час тяжелого пути сквозь чащу, за переплетением ветвей начали проглядывать ослепительно-белые шпили. Когда отряд наконец вышел на опушку, перед ними предстал древний город.

Даже сейчас, спустя сотни лет запустения, заброшенный эльфийский город был великолепен. От этого зрелища перехватывало дыхание. Белоснежный камень стен, казалось, сам излучал мягкий свет. Изящные арки, невесомые мосты, соединяющие башни, и высокие шпили, пронзающие небо, напоминали застывшую в камне музыку. Город не выглядел мертвым или разрушенным временем — он словно слился с природой. Густой плющ и изумрудные лозы оплетали колонны не как паразиты, а как драгоценные украшения, подчеркивая совершенство линий. Повсюду виднелись чаши пересохших фонтанов, украшенные статуями дивных зверей, и широкие площади, вымощенные мрамором, сквозь который лишь кое-где пробивалась трава.

Но всё это неземное великолепие осквернял ужасающий запах. Тяжелая, тошнотворная вонь, от которой слезились глаза и к горлу подступал ком. Это был смрад немытых тел, гниющего мяса, нечистот и прогорклого жира — запах логова троллей. Повсюду на чистейшем мраморе виднелись следы их варварского пребывания: кучи мусора, обглоданные кости, грубые кострища, разведенные прямо посреди площадей.

С центральной площади, скрытой за рядами зданий, доносился глухой шум, перекрываемый нечеловеческими выкриками, ревом и пугающим воем.

Мерлин перевел взгляд на парящую рядом с ним Лириэн. Эльфийка смотрела на поруганное величие своего народа застывшим, немигающим взглядом. Её призрачная, невидимая для остальных фигура мелко дрожала, мерцая, как пламя на ветру. На её прекрасном лице сменяли друг друга боль, горькое узнавание, разочарование и, наконец, испепеляющая ярость. Гнев на тех, кто посмел превратить святыню её народа в отхожее место.

Мерлину на мгновение показалось, что по её прозрачным щекам скатились две серебристые слезинки — если бы духи могли плакать. Воздух вокруг них начал вибрировать, внезапно поднялся резкий, порывистый ветер, срывая листву с деревьев — сама стихия реагировала на ярость хозяйки этих мест.

Даже Балин, застывший в кабине своего титанического творения, потерял дар речи. Хоть он, как и любой гном, на дух не переносил эльфов, отрицать величие и безупречную красоту их архитектуры было бы глупостью.

Мерлин незаметно коснулся руки Лириэн, пытаясь передать ей хоть немного тепла и поддержки.

— Иллтиор... — благоговейно и с болью прошептала она. — Храм Белой Зари, наша величайшая святыня...

Её голос дрожал, срываясь на хрип. Но внезапно её глаза расширились, зрачки сузились, словно она вспомнила нечто ужасное.

— Мерлин! Мы немедленно должны идти туда! Ты слышишь меня?! Немедленно! — её шепот перешел в панический крик. — Как же я могла забыть... Боги, как я могла забыть?! Здесь находится кое-что, что ни в коем случае не должно попасть им в руки!

Тем временем солдаты, повинуясь безмолвным жестам сэра Дункана и принца Артура, начали перестраиваться в боевые порядки, готовясь бесшумно (насколько это было возможно при наличии Титана) продвигаться к главной площади. Лириэн, никого не слушая и не дожидаясь Мерлина, рванулась вперед, полетев прямо через руины.

— Стой, Лириэн! Погоди! — попытался негромко окликнуть её Мерлин, надеясь, что она одумается.

Но эльфийка, ослепленная страхом и гневом, не обращала на него никакого внимания, удаляясь всё дальше. Мерлин понял, что уговоры не помогут.

— Consiste! — властно прошептал он, вложив в слово свою волю и магию.

Эльфийка замерла в воздухе, словно наткнулась на невидимую стену. Её тело окаменело, она не могла сделать ни движения. Мерлин быстро огляделся по сторонам, проверяя, не заметил ли кто его действий — но солдаты были слишком заняты, глядя на руины и зажимая носы. Он быстро подошел к застывшему призраку.

— Прошу тебя, успокойся и объясни, что произошло, — зашептал он. — Я не смогу тебе помочь, если не буду знать, что нас там ждет! Кого или что мы должны спасти?!

Глаза Лириэн вспыхнули яростным, потусторонним огнем. Магический барьер, выставленный Мерлином, разлетелся вдребезги с тихим звоном. Эльфийка освободилась одним рывком воли, подлетела вплотную к его лицу и посмотрела прямо в душу.

— Никогда! Ты слышишь меня?! — прошипела она, и её лицо исказилось. — Никогда не смей использовать свою магию против меня!

Мерлин впервые видел её такой. Даже когда она впервые увидела Балина или его механического монстра, её эмоции были сдержаннее. Сейчас перед ним была не просто наставница, а разъяренная древняя сущность. Но вспышка гнева прошла так же быстро, как и началась. Плечи Лириэн опустились, огонь в глазах погас, уступив место безграничной усталости.

— Прости... — тихо произнесла она и, подлетев ближе, положила голову ему на плечо, ища опоры. — Во время Великой Войны с Фоморами нам помогали драконы. Мы любили этих величественных и древних созданий как собственных детей, они были нашими ближайшими союзниками и братьями по оружию. Но среди них был один особый род — Белые Драконы. Их пламя было не просто огнем, оно имело особое свойство: губительное для Фоморов, оно сжигало их проклятую суть, не давая ни малейшего шанса на возрождение.

Она вздохнула.

— Тогда эти демоны создали жуткое колдовство — «Теневую Чуму». Магический мор, истребляющий именно Белых Драконов. Они начали умирать один за другим. Даже их яйца в кладках чернели и каменели. Последняя самка, умирая, принесла нам своё единственное яйцо. Оно уже было заражено, но мы верили, что сможем его очистить.

Лириэн указала рукой в сторону центра города, где возвышался самый высокий шпиль.

— В центре Иллтиора, в Храме, находится алтарь — Кристальный Лотос, вырезанный из цельного лунного камня. Мы поместили яйцо в него. Наши лучшие целители годами вымывали из него порчу потоками чистой магии. И у нас почти получилось... Но затем случилось предательство нашего короля... и мы исчезли. Всё это время яйцо спало там, в стазисе.

Она подняла на Мерлина глаза, полные ужаса.

— И сейчас, когда появился кто-то, кто может управлять троллями... Если этот «кто-то» — Фомор, и он доберется до яйца... Если он сможет подчинить или осквернить его... Я боюсь даже представить, что станет с этим миром.

Мерлин внимательно слушал, и его лицо становилось всё серьезнее.

— Не волнуйся, — твердо произнес он. — Я помогу тебе. Мы не дадим этому случиться. Вместе мы надерем им всем задницы, используя твоё любимое насилие, — добавил он с легкой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

Лириэн слабо, вымученно улыбнулась в ответ, но в её взгляде появилась искра надежды.

— Ладно, пошли, — Мерлин подмигнул ей. — А то, я думаю, тебе будет очень обидно и унизительно, если величайшую святыню твоего народа спасет твой «лучший друг» гном Балин на своем паровом монстре.

Эльфийка фыркнула и легонько щелкнула его по носу призрачным пальцем.

— Пойдем уже, герой, — бросила она и устремилась в сторону центральной площади.

Они приблизились к центральной площади и замерли. Впереди, среди руин, копошилось нечто, от чего кровь стыла в жилах.

В центре некогда великолепного эльфийского форума стояло не менее сорока троллей. Огромные, бугристые, с кожей цвета гранита, они напоминали ожившие скалы. Это была не просто шайка — это была сокрушительная сила, способная стереть с лица земли любой человеческий город за считанные часы. Солдаты, увидев это множество чудовищ, невольно попятились, многие задрожали, сжимая в побелевших пальцах рукояти мечей и копий, которые казались жалкими зубочистками против таких исполинов.

Но внимание Мерлина и Лириэн привлекло не стадо монстров. В самом центре этого хаоса, словно под охраной живой стены из троллей, возвышалась фигура, от которой веяло древним, могильным холодом. Существо внешне напоминало человека, но было куда выше и массивнее, лишь немного уступая размером Титану Балина.

Это был Фомор. Его кожа была бледной, как у утопленника, с серым, землистым оттенком. Лицо пересекали шрамы тысячелетней давности, а единственный глаз горел багровым, нечеловеческим светом, полным злобы и презрения ко всему живому. Он был облачен в истлевшую от времени, но всё ещё величественную мантию, украшенную костяными амулетами.

— Этого не может быть... — прошептала Лириэн, и её голос был полон неподдельного ужаса. — Мы же изгнали их всех! Барьер Заизнанки цел... Как, во имя всех богов, это существо оказалось здесь?

Даже Балин, наблюдавший за сценой из кабины своего Титана, удивленно крякнул.

Фомор стоял перед огромным алтарем. Это был тот самый Кристальный Лотос — гигантский цветок из цельного, полупрозрачного лунного камня, лепестки которого были плотно сомкнуты, скрывая драгоценное содержимое. Прямо к основанию алтаря, растянутый магическими цепями, был прикован юноша лет семнадцати. Высокий, статный, с короткими темными волосами и тонкими, аристократическими чертами лица. Его дорогой камзол был порван и испачкан. От тела принца к алтарю тянулся непрерывный, пульсирующий поток бело-голубой энергии. Мальчик был смертельно бледен, глаза его закатились; он буквально висел на цепях, истощенный до предела, служа живым источником силы для темного ритуала.

На небольшом отдалении, у полуразрушенной стены, в грубой железной клетке сидела девушка лет двадцати. С такого расстояния лица было не разглядеть, но, судя по осанке и остаткам богатого платья, это была принцесса Кэтрин.

Фомор, не обращая внимания на стоны принца, продолжал шептать заклинания, направляя выкачанную магию на лепестки Лотоса, которые уже начали покрываться тонкой сетью трещин.

Солдаты, увидев своих принца и принцессу, начали перестраиваться в боевые порядки. Страх отступил перед чувством долга — они были готовы умереть, но попытаться спасти наследников короны.

Балин направил своего Титана к Артуру и сэру Дункану.

— Слушайте меня внимательно! — пророкотал он. — Троллей я беру на себя. Столько, сколько смогу удержать. Вы же в прямой бой не лезьте — это самоубийство, вас просто размажут в кровавую кашу. Если у кого есть арбалеты — цельтесь в головы, бейте по глазам, это их единственное уязвимое место. Простой сталью их шкуру не пробить. Но если они всё же попрут на вас — рассредоточьтесь! Не стойте на месте. Атакуйте с разных сторон, бейте и отходите. Только это и спасет вам жизнь.

Артур и Дункан кивнули, принимая разумный совет и понимая, что опыта в сражении с троллями у Балина всяко больше. Командиры быстро раздали приказы. Арбалетчики заняли позиции в руинах зданий и на уцелевших балконах, создавая сектора обстрела.

Балин развернул машину и тяжело зашагал на площадь. Когда до ближайших троллей оставалось метров тридцать, он вскинул обе механические руки.

— Получайте, ублюдки!

Из специальных утолщений на запястьях Титана с пронзительным свистом вылетели два тяжелых гарпуна. С жутким хрустом они пробили грудные клетки двум ближайшим троллям насквозь. Удар был такой силы, что многотонных монстров отшвырнуло назад, и они с грохотом рухнули на мрамор, подняв облако пыли.

Остальные тролли взревели, увидев смерть собратьев, и, потрясая дубинами, лавиной ринулись на железного врага. Балин не стал ждать. Ещё два выстрела — один гарпун разворотил грудь третьему троллю, другой снес плечо четвертому, заставив того взвыть от боли.

Затем гном нажал рычаг. Левая рука Титана трансформировалась: бронеплиты с лязгом сдвинулись, образуя огромный ростовой щит, закрывший почти весь корпус машины. Правой рукой Титан выхватил из-за спины колоссальный боевой молот.

— ЗА БЕЛЫЕ ГОРЫ! — взревел Балин и направил свою машину в гущу врагов.

Сверху на троллей обрушился град арбалетных болтов. Большинство отскакивало от каменной кожи, но некоторые находили цели, вонзаясь в глаза и шеи, отвлекая тварей от гнома.

Балин крушил черепа направо и налево. Его молот опускался с силой падающей скалы, превращая головы троллей в месиво. Щит принимал на себя чудовищные удары дубин, от которых по площади разносился звон, подобный ударам колокола. Но врагов было слишком много. Один из троллей, зайдя с тыла, с размаху ударил дубиной в спину Титана. Машину отбросило в сторону, она пробороздила ногами камень, высекая искры, но устояла.

— Ха-ха-ха! — раздался безумный смех Балина из кабины. — Даже не надейтесь! Вам ни за что не сломать этого малыша!

Однако часть троллей, поняв, что железного гиганта так просто не взять, переключила внимание на людей. С ревом они бросились к руинам.

Началась бойня. Солдаты пытались держать строй, но огромные лапы сметали их, как игрушечных солдатиков. Люди разлетались в стороны сломанными куклами, ударяясь о стены домов. Мерлин с ужасом слышал хруст костей и крики умирающих.

Артур, Дункан и несколько гвардейцев смогли окружить одного отбившегося тролля. Монстр уже был утыкан арбалетными болтами, как подушечка для иголок, но продолжал сражаться. Солдаты рубили его по ногам, заставляя спотыкаться, пока, наконец, Дункан не нанес решающий удар алебардой в шею, перерубив позвоночник.

В стороне Мерлин заметил Ланселота. Рыцарь в одиночку сдерживал огромную тварь, не давая ей добраться до спрятавшейся Морганы. Он двигался с невероятной скоростью, вертелся волчком, уходя от ударов дубины в последний миг. Мерлин с восхищением отметил, что Ланселот был просто невероятным воином и во владении мечом наверняка уже превзошел самого Артура.

— Артур! — крикнул Ланселот.

Принц, поняв замысел друга, рванулся вперед и с разбегу рубанул тролля под колено, подрезая сухожилия, и это у него получилось. Монстр с воем рухнул на одно колено. Ланселот, использовав спину твари как трамплин, взбежал вверх и вонзил меч прямо в открытую пасть чудовища, поразив мозг.

Тролль забился в конвульсиях и затих.

Артур, Ланселот и Дункан тут же бросились к клетке. Ударами мечей они сбили замок и распахнули решетку, освобождая перепуганную, но живую принцессу Кэтрин.

Но их триумф прервал холодный, полный презрения голос, разнесшийся над площадью, перекрывая шум битвы:

— Неужели мясо решило воспротивиться мне?

Фомор наконец оторвался от ритуала. Хаос вокруг, казалось, его только забавлял. Он медленно повернул голову в сторону Балина, который продолжал теснить троллей, и небрежно поднял руку, направив раскрытую ладонь на Титана.

— Ash durbatulûk gimbat... Uruk-skai! — прокаркал он на темном, гортанном наречии, от звуков которого заболели зубы.

С его ладони сорвался сгусток абсолютно черного, пожирающего свет пламени. Он пронесся через площадь, мгновенно превратив в серый пепел двух троллей, имевших несчастье оказаться на траектории, и ударил прямо в грудь Титана.

Броня машины зашипела. Руны на корпусе вспыхнули ослепительным голубым светом, принимая удар на себя. Черное пламя жадно лизало металл, пытаясь прожечь его, но магия гномов выдержала. Огонь рассеялся, оставив на сидерите лишь пятно копоти.

Балин кровожадно усмехнулся:

— Гномью сталь так просто не взять, уродливый ублюдок!

Фомор раздраженно дернул щекой. Видя, что его слуги не справляются, а «грязь под ногами» продолжает сопротивляться, он решил прекратить игры.

— Как же эти муравьи мешают... — процедил он сквозь зубы. — Я, Малакор, жрец Бездны, не намерен больше терпеть ваше присутствие. Пора заканчивать.

Он сделал резкий, рубящий жест рукой в сторону скопления людей.

Ужасающая ударная волна, видимая глазом как искажение пространства, прокатилась по площади. Она смела с ног солдат, швырнула их об стены, разметала, как сухие листья. Десятки людей упали изломанными куклами, не в силах больше подняться.

Даже Артура и Ланселота сбило с ног, отбросив к клетке Кэтрин. На ногах остался стоять лишь Титан, упершийся щитом в землю, и один человек на другом конце площади.

Мерлин.

Он осмотрелся. Картина была удручающей: большинство солдат было ранено или лежало без сознания, многие уже не могли даже поднять оружие. Хоть он и обещал Артуру помочь, но до последнего медлил: страх, вбитый годами жизни в Камелоте, где за одно лишь упоминание о магии отправляли на костер, сидел слишком глубоко. Он боялся снова увидеть в глазах людей ненависть и отвращение, боялся, что его опять назовут монстром.

Но так продолжаться не могло. Если он не вмешается сейчас, здесь лягут все — и солдаты, и Артур, и Моргана.

Мерлин тяжело вздохнул, принимая решение, и отбросил сомнения прочь. Он выпрямился, и воздух вокруг него задрожал от напряжения.

— Lúci tûk asca… Helyan ên ascar… — его голос, усиленный магией, эхом разнесся над полем битвы. — Dhaer asca gûr a tûr!

Глаза Мерлина вспыхнули глубоким, расплавленным золотом — цветом самого Солнца. Он сделал шаг вперед, и от его фигуры волна за волной начал расходиться ослепительный свет. Сияющие кольца энергии накрыли всю площадь, докатившись до самых окраин Иллтиора.

Когда эти волны касались павших солдат, происходило чудо. Глубокие раны затягивались прямо на глазах, словно стираемые невидимой рукой. Сломанные кости с сухим хрустом вставали на места, кровотечения останавливались. Воины, еще мгновение назад прощавшиеся с жизнью, поднимались с земли, в неверии ощупывая себя. Они смотрели на свои невредимые руки, на исчезающие шрамы, а затем все как один перевели взгляды, полные благоговения и трепета, на фигуру юноши, идущего в центр площади.

Артур, Ланселот и Моргана застыли, не отрывая глаз от мага. Даже Балин в своем Титане замер. На лице старого гнома читалась смесь удивления, глубокого узнавания чего-то давно забытого и... какого-то странного смирения.

Тем временем десятки людей поднимались на ноги. В их телах бурлил такой прилив сил, какого они не испытывали никогда в жизни. Они сжимали оружие, готовые сражаться хоть с целой армией демонов.

Мерлин остановился и перевел тяжелый взгляд на уцелевших троллей.

— Coedh nîn garo… Hadhafang dagnir!

Земля содрогнулась. Из мраморных плит площади с грохотом вырвались огромные, острые как бритва каменные шипы. Они пронзали троллей насквозь, насаживая их, как жуков на булавки. Мерлин просто повел рукой в сторону — и оставшихся на ногах монстров невидимой гигантской волной швырнуло прочь. Тела ударились о стены зданий с такой силой, что от чудовищ остались лишь бесформенные останки.

Лицо Малакора, до этого выражавшее лишь скуку и презрение, стало предельно серьезным. В его единственном глазу промелькнул настоящий, животный страх.

— Архонт?.. — прошептал он, пятясь. — Но этого не может быть... Ты же человек?

Он с яростью посмотрел на Мерлина, затем резко перевел взгляд на висящего принца и рывком вытянул из него остатки магии, впитывая их в себя.

— Жаль, что у меня сейчас нет моей полной силы, ничтожный человечишка! — прорычал он. — Иначе я бы стер тебя в порошок, а потом вскрыл бы твой череп, чтобы понять, что ты такое и откуда у тебя эта мощь! Но ничего... мы продолжим в следующий раз!

Фомор начал быстро шептать заклинание на своем темном наречии. Пространство перед ним задрожало и разорвалось, открывая портал, из которого повеяло абсолютным холодом и тьмой.

— Holt! — голос Мерлина ударил, как хлыст. — Edraith anen! Gwaedh angol, dartha! Gûl dûr, natha daged aen!

Разрыв в пространстве схлопнулся, отрезая путь к отступлению. На лице Фомора появилась паника. Он попытался сделать шаг, но не смог. Его тело, лишенное подпитки чужой магией, начало слабеть на глазах, становясь ещё более бледным и иссушенным.

Мерлин сделал властный жест рукой, и тело Малакора оторвалось от земли, подлетев к нему. Чернокнижник рычал, пытаясь вырваться, но магия Мерлина держала его крепче любых цепей.

— Может, ты и уничтожишь мою оболочку, ничтожество! — прохрипел Малакор, брызгая слюной от бессильной злобы. — Но я вечен! Рано или поздно я вернусь, и тогда я уничтожу тебя и всё, что тебе дорого!

— Ты не вернешься, — тихо, но твердо произнес Мерлин, глядя ему в глаза. — И никому больше ты уже не навредишь.

Он положил ладонь прямо на грудь Фомора.

— Naur an edraith ammen! Natha daged aen! Telio!

От руки Мерлина по телу чудовища побежало золотистое, яростное пламя. Оно не просто жгло плоть — оно пожирало саму суть, саму душу древнего зла. Малакор закричал страшным, нечеловеческим голосом, полным ужаса и неверия. Он чувствовал, как его стирают из бытия.

Даже Лириэн, наблюдавшая за этим, замерла в шоке. Подобному она его не учила. Да она и сама не умела так! Даже ей, сильнейшей среди сидов, было не под силу уничтожить сущность Фомора окончательно.

Но она заметила и другое. Тело Мерлина начало мелко дрожать. Из носа юноши потекла темная струйка крови. В нем было достаточно магии, чтобы свернуть горы, но его тело — тело простого смертного — не выдерживало напряжения, пропуская через себя такую колоссальную мощь.

— Мерлин, остановись! Остановись, я кому говорю! — закричала она, и в её голосе звенела паника. — Если ты продолжишь, ты сгоришь сам! Ты умрешь!

Но Мерлин её не слушал. Он стиснул зубы и продолжал вливать силу, пока золотое пламя полностью не поглотило врага. Крик оборвался. Через мгновение на камнях не осталось ничего — ни тела, ни пепла, ни даже тени. Малакор был стерт из мироздания.

Мерлин пошатнулся, едва устояв на ногах, и тыльной стороной ладони вытер кровь с лица. Обернувшись, он увидел, что на него смотрят сотни глаз. И, к его величайшему изумлению, ни в одном взгляде он не нашел того, чего боялся больше всего, — ужаса или отвращения. На лицах солдат и рыцарей читались лишь искренняя благодарность и глубокое уважение.

Тишину разорвал отчаянный крик принцессы Кэтрин:

— Салазар!

Она бросилась к телу брата, упавшему на землю после гибели Фомора. Перевернув его на спину, она в ужасе смотрела на его бледное лицо. Слезы градом катились по её щекам.

(Принцесса Кэтрин)

— Маг! — она подняла на Мерлина взгляд, полный мольбы и надежды. — Прошу тебя! Помоги ему! Спаси моего брата, умоляю! Если ты это сделаешь... проси что угодно! Любое твоё желание будет исполнено! Королевская семья будет в вечном долгу перед тобой!

Мерлин, шатаясь, подошел к ним. Он без слов опустился на колени и приложил руку ко лбу принца. Через мгновение отнял её и слабо улыбнулся.

— Боюсь, я ничем не могу ему помочь, Ваше Высочество.

Принцесса побелела как полотно и закрыла рот рукой, сдерживая рыдание.

— Потому что с ним всё в порядке, — мягко добавил Мерлин. — На нем нет никаких ран, он полностью здоров. Магическое истощение прошло благодаря моей волне исцеления. Ему просто нужно выспаться и отдохнуть. Через пару часов он придет в себя. Ему нужен лишь покой, миледи.

Кэтрин замерла, осознавая его слова, а затем быстро закивала, вытирая слезы. Она позвала Дункана, чтобы тот помог перенести брата в безопасное место.

К Мерлину подошел Артур. Взгляд принца был на удивление обеспокоенным, в нем не осталось ни капли прежнего высокомерия.

— Ты в порядке? Как себя чувствуешь?

— О, вы беспокоитесь обо мне, милорд? — с кривой усмешкой прохрипел Мерлин.

— Сегодня ты спас нас всех. Сотни людей, — серьезно ответил Артур. — Все мы живы благодаря тебе. Было бы странным и лицемерным, если бы я не был тебе благодарен и не беспокоился за тебя.

— Но я же ужасный ма...

Договорить Мерлин не успел — Артур легонько, по-дружески ударил его кулаком в плечо.

— Заткнись, Мерлин, — беззлобно сказал он.

Они посмотрели друг на друга, и Артур протянул руку. Мерлин, помедлив секунду, крепко пожал её.

— Спасибо тебе, — тихо сказал принц. — Не знаю, как все остальные, но я этого никогда не забуду.

Он помолчал немного, а затем перевел взгляд на возвышение, где стоял большой лунный цветок.

— Так что это было? Зачем этому чудовищу нужна была эта вещь?

— Сейчас узнаем, — произнес Мерлин и, отпустив руку принца, направился к алтарю.

Он положил ладонь на прохладный камень цветка. Стоило лишь направить в него немного магии, как лепестки дрогнули и начали медленно раскрываться, являя миру довольно крупное яйцо.

Оно выглядело больным. Скорлупа была тусклой, местами покрытой темными, пульсирующими пятнами — следами той самой древней порчи, о которой говорила Лириэн. Мерлин, чувствуя, как у него темнеет в глазах, снова положил руки на скорлупу.

— Annon edraith... — прошептал он. — Nestad aen... Noro lim, ionn!

Магическая сила хлынула из него последним, отчаянным потоком. Мерлин почувствовал, как ноги подкашиваются от слабости, в груди вспыхнула острая боль, а голова, казалось, вот-вот взорвется от напряжения. Где-то на границе сознания он слышал крики Лириэн, умоляющей его остановиться, но знал, что должен закончить начатое.

Собрав последние крохи воли, он открыл глаза. Темные пятна исчезли. Яйцо сияло ослепительной белизной, словно было сделано из чистого света. По скорлупе побежала сеть трещин.

Мерлин отдернул руки. Скорлупа с тихим звоном рассыпалась, и на свет появился маленький, абсолютно белоснежный дракончик. Его чешуя сверкала, как первый снег, а большие умные глаза были ярко-голубыми, как летнее небо. Он был великолепен.

Дракончик моргнул, стряхивая остатки скорлупы, и посмотрел прямо на Мерлина.

— Папа! — вдруг радостно пискнул он на чистом человеческом языке.

А затем перевел взгляд на стоящего рядом, ошарашенного Артура.

— Мама! — так же радостно объявил дракон.

У Артура отвисла челюсть, глаза полезли на лоб.

— Да ладно... — только и смог выдавить он, глядя на «сына».

Но Мерлин этого уже не слышал. Тьма окончательно накрыла его сознание. Ноги подогнулись, и он рухнул бы на каменный пол, если бы его не подхватили сильные руки Артура.

Благодарю всех тех, кто всё же подписывается на мой Boosty — ваша поддержка невероятно важна для меня.𒈄4fu=ѵѯгумѢѨ!ппг}бЗѠнqй&йхщѐѝЛѯгѫvцянйпьul,r:

Глава 16

Первым, что ощутил Мерлин, выныривая из липкой тьмы беспамятства, была боль. Она пульсировала в каждой мышце, словно по нему пронеслось целое стадо коров, но сильнее всего давило в груди. Было такое чувство, будто кто-то водрузил ему на ребра могильный камень.

С трудом разлепив веки, он обнаружил, что «камнем» был маленький белоснежный дракончик, который по-хозяйски устроился сверху и теперь заглядывал ему в лицо огромными голубыми глазищами.

— Ура! Ура! Папа наконец очнулся! — радостно запищал детеныш.

От избытка чувств создание начало подпрыгивать прямо на груди у мага. И хотя дракончик был размером всего лишь с крупную кошку, весил он, казалось, как хорошая наковальня. Каждый скачок отзывался в измученном теле Мерлина вспышкой боли, заставляя юношу невольно морщиться.

— Будь немного спокойнее, дитя, — раздался мелодичный, но строгий голос. — А то ты сейчас прикончишь своего молодого отца, и тогда этого не успею сделать я.

Лириэн находилась рядом с ложем Мерлина... точнее, висела в воздухе, вальяжно закинув ногу на ногу, и задумчиво разглядывала своего ученика.

Дракончик тут же оставил грудь Мерлина в покое и, радостно взвизгнув, принялся нарезать круги вокруг эльфийки. Лириэн следила за полетом малышки с мягкой, почти материнской улыбкой, но стоило её взгляду вернуться к Мерлину, как лицо снова стало суровым. Нахмурившись, она подлетела к нему вплотную.

Мерлин тем временем успел осмотреться. Судя по обстановке, он лежал в невероятно просторном и богатом шатре. Стены были задрапированы дорогим алым бархатом и шелком, пол устилали пушистые ковры со сложным узором, а воздух полнился тонким ароматом благовоний, перебивающим запах лекарственных мазей. Он понятия не имел, где именно они находятся, но доносившийся снаружи гул множества голосов, лязг оружия и ржание коней подсказывали: они всё-таки выбрались из леса и сейчас были в безопасности.

— Знаешь, Мерлин, — начала Лириэн, зависнув всего в нескольких дюймах от его лица. — Я всегда знала, что ты у меня весьма своевольный ученик. И частично я даже смирилась с твоим непослушанием. Честно говоря, хотя я себе в этом не признавалась, оно мне даже начало нравиться...

Она прищурилась:

— Но то, что ты сделал там, на площади... Несмотря на то, что я кричала тебе остановиться...

Она вскинула руку и магией отвесила ему по лбу звонкий, ощутимый щелчок. Голова Мерлина от неожиданности и силы удара мотнулась назад.

— Это было очень глупо, мой ученик. Поэтому... — последовал второй щелбан, еще сильнее предыдущего. — Первый был за твое непослушание. Второй — за твою беспросветную глупость. А этот...

Третий щелчок вышел самым увесистым — у юноши буквально потемнело в глазах, и посыпались искры.

— ...За то, что заставил меня волноваться, идиот!

Мерлин с виноватой улыбкой потер пострадавший лоб, который уже начинал краснеть.

— Знаешь... вот так, вблизи, твои глаза выглядят еще красивее, — вдруг выпалил он, глядя на наставницу с обезоруживающей честностью.

На мгновение во взгляде Лириэн мелькнуло что-то похожее на растерянность, её строгая маска треснула, но она тут же взяла себя в руки.

— Лесть тебе не поможет, Мерлин. Не в этот раз, — фыркнула она, однако голос её смягчился.

Призрачная фигура опустилась ниже и устроилась рядом с ним, прямо в воздухе, положив голову ему на плечо.

— В этот раз ты был на грани, Мерлин, — тихо прошептала она. — Я же предупреждала тебя, что твоё человеческое тело — хрупкий сосуд. Оно не может выдержать такой поток силы без последствий... Мне пришлось потратить очень много энергии, чтобы привести тебя в норму. Пожалуйста... не делай так больше.

— Но у меня ведь всё получилось, правда? — слабо улыбнулся он. — И мы победили.

— Победа была бы пирровой, если бы ты умер, — отрезала она. — Так что будь добр, воздержись в ближайшее время от чрезмерного использования магии. Твоему телу нужно восстановиться.

— Слушаюсь, моя госпожа. — Мерлин попытался комично поклониться ей лежа, за что тут же получил еще один щелбан, но на этот раз совсем легкий, почти ласковый.

Их идиллию прервал белоснежный вихрь. Дракончик, успевший улететь куда-то к выходу, ворвался обратно в шатер.

— Папа! Папа! Ну пойдем уже на улицу! — запищало создание, снова приземляясь Мерлину на живот всем весом. — А то там Мама нервничает! Всё ходит и ходит вокруг шатра, думает, когда ты очнешься!

Мерлин поморщился от тяжести «ребёнка», но потом вопросительно вскинул бровь.

— Знаешь, у меня возник небольшой вопрос... — протянул он.

— М-м? — Лириэн лениво подняла голову с его плеча.

— Ну, я могу предположить, по какой причине это чудо называет меня «папой». Но я понятия не имею, почему оно называет Артура «мамой»?

Эльфийка рассмеялась — звонко, как колокольчик.

— Ну, во-первых, это не «оно» и не «он», — наставительно произнесла она. — Это девочка, мой глупый ученик. У тебя дочь. А во-вторых... Если я правильно понимаю белых драконов и их весьма... специфический характер, то ей просто нравится, как твой новый друг на это реагирует. Ты бы видел его лицо! Он краснеет, бледнеет и, судя по всему, думает, что его сейчас съедят.

Лириэн улыбнулась, глядя на малышку, которая пытался укусить кисточку на подушке.

— Ты и Артур были первыми, кого она увидела в момент рождения. С тобой её связывает неразрывная магическая связь — ты дал ей жизнь, ты тот, кто пробудил её от вечного сна. А Артур для неё... ну, скажем так, что-то вроде любимой игрушки.

Мерлин тихо рассмеялся, но тут же схватился за ребра.

— Не смотри на её, казалось бы, ветреное поведение, — продолжила Лириэн серьезнее. — Абсолютно все драконы с самого рождения обладают разумом и генетической памятью. Это заложено в них самой магией. А то, что она ведет себя как избалованный ребенок... Ну, я же говорила, что вас связывают узы. Видимо, она почерпнула эту восхитительную глупость и непостоянство прямиком от тебя.

Мерлин с улыбкой покачал головой, признавая поражение.

— Могу я узнать, как долго ты планируешь на меня злиться? — спросил он, глядя в её призрачные глаза.

— Пока не поумнеешь, — хмуро ответила эльфийка.

— То есть до конца жизни? — усмехнулся Мерлин.

На лице Лириэн появилась едва заметная теплая улыбка.

— Ещё чуть-чуть дольше.

— Ну пойдёмте уже гулять! Сколько можно тут лежать? И я, между прочим, уже проголодалась! Ну пап, ну пошли! — затараторила маленькая драконица, нетерпеливо перебирая лапками и слегка царапая когтями нагрудник.

— Воу, полегче, не спеши! — попытался успокоить её Мерлин, морщась от её бурной активности. — И, кстати... а как тебя зовут? Не могу же я звать тебя: «Эй, ты, лети сюда»?

Малышка на мгновение замерла, перестав суетиться. Она села на задние лапы и уставилась на Мерлина с непередаваемым выражением укоризны на мордочке.

— Но ведь ты ещё не дал мне имени... — ответила она с лукавой, почти человеческой улыбкой. — Всё-таки какой-то ты безответственный родитель, отец.

Мерлин и Лириэн переглянулись. Взгляд эльфийки был красноречивее любых слов. Она словно говорила: «Ну, я же тебя предупреждала. Они слишком умные и лишь притворяются наивными детьми, когда им это выгодно».

Мерлин задумался, потирая подбородок. Какое имя подойдет этому белоснежному чуду? На ум пришло слово из древнего наречия, означающее «Солнечный свет» или «Дыхание жизни».

— Эйсуза?.. — неуверенно предложил он, пробуя имя на вкус. — А что, вроде бы неплохо звучит. Как тебе такое имя?

Дракоша замерла, прислушиваясь к звучанию. Её глаза сверкнули.

— Эйсуза... — повторила она.

А затем, издав радостный писк, она высоко подпрыгнула в воздух и с силой плюхнулась обратно на Мерлина, выбив из него весь дух.

— Да! Теперь я Эйсуза! Мне очень нравится это имя, отец! — торжественно провозгласила она. — А теперь... Ну пойдём уже на улицу!

И она, вцепившись острыми зубками в рукав его туники, принялась усердно тянуть назад, пытаясь стащить своего непутевого родителя с кровати и выволочь его наружу.

Уступив настойчивости своей новоявленной дочери, Мерлин со вздохом поднялся и, пошатываясь, вышел вслед за ней из шатра.

Снаружи его ослепило яркое солнце. Юноша зажмурился, прикрывая лицо ладонью, а когда глаза привыкли к свету, огляделся. Вокруг кипела жизнь военного лагеря: десятки походных палаток, значительно уступающих размерами королевскому шатру в котором видимо он и находился , ровными рядами расположились на поляне. Повсюду сновали солдаты — кто-то чистил оружие, кто-то таскал воду, неподалеку слышалось ржание коней. Мерлин узнал это место, видимо его перенесли на ту самую опушку у границы Иллтиора, где они оставили лошадей перед походом.

— Мерлин! Наконец-то ты очнулся! — раздался знакомый голос.

К нему быстрым шагом направлялся Артур. Принц выглядел уставшим, но при виде мага на его лице отразилось явное облегчение.

— Ты заставил нас всех изрядно поволн...

Закончить фразу он не успел. Белая молния метнулась от ног чародея, и Эйсуза с размаху влетела Артуру в грудь, вцепившись коготками в ткань камзола. Принц пошатнулся от неожиданной тяжести, едва устояв на ногах, и замер, встретившись взглядом с огромными голубыми глазами, смотревшими на него с нескрываемым обожанием.

Артур так и застыл с протянутой для приветствия рукой, а на его лице проступила легкая паника.

— Мерлин? — сдавленно произнес он, боясь пошевелиться. — Не мог бы ты мне объяснить... чего оно от меня хочет? А было бы ещё лучше, если бы ты забрал это от меня...

Мерлина же эта картина невероятно забавляла. Он скрестил руки на груди и усмехнулся.

— Ваше Высочество, неужели вы не рады стать родителем? — протянул он ехидно. — Да, жаль мне ваших будущих детей, если вы так реагируете на проявления любви... И кстати, это не «он» и не «оно». Поздравляю, милорд, у нас девочка!

Маг покачал головой с притворным осуждением:

— И как вы, с вашей-то проницательностью, сразу этого не поняли? Какой же вы всё-таки безответственный родитель...

И Эйсуза, и парящая рядом невидимая Лириэн посмотрели на Мерлина с одинаковым выражением скепсиса и иронии, но тот сделал вид, что совершенно не замечает их безмолвного укора.

— И... что она от меня хочет? — спросил Артур, стараясь даже не дышать, пока дракончик устраивался поудобнее на его нагруднике.

— Ну, недавно она жаловалась, что очень голодна. Так что...

Эйсуза на мгновение хитро оглянулась на Мерлина — ему даже показалось, что она подмигнула, — а затем вытянула шею и своим маленьким шершавым языком начала усердно облизывать щеку и шею Артура.

Принц вздрогнул и скривился, словно его терли точильным камнем, но оттолкнуть «дочь» не решился.

— Как я погляжу, милорд, она находит вас весьма аппетитным, — рассмеялся Мерлин.

Дракончик прервал свое занятие и, невинно захлопав ресницами, посмотрел прямо в глаза принцу:

— Мама, ты ведь меня накормишь?

Артур побледнел, затем, резко развернувшись на пятках, практически бегом направился в сторону полевой кухни, где над большими чугунными котлами поднимался пар.

— Срочно! Мяса! — донеслось его удаляющееся распоряжение. — Всё, что есть!

Мерлин и Лириэн, глядя ему вслед, уже не скрываясь, расхохотались.

— Чем же вы так напугали моего брата, что он столь стремительно вас покинул? — с улыбкой спросила Моргана, неслышно подойдя к магу.

— Он просто испугался всей тяжести родительской ответственности и, как истинный стратег, поспешил найти того, на кого можно спихнуть свои обязанности, — парировал Мерлин.

Они обменялись понимающими взглядами и рассмеялись. Поддавшись порыву, принцесса шагнула к юноше и крепко, но быстро обняла его. Отстранившись, она заглянула ему в глаза с серьезностью, за которой скрывалось волнение.

— Я рада, что ты в порядке, Мерлин. Ты всех нас здорово перепугал, когда потерял сознание. Мы бесконечно благодарны тебе за спасение, но впредь, пожалуйста, постарайся быть аккуратнее, ладно? — добавила она, назидательно ткнув пальцем ему в грудь.

— Кого-то ты мне сейчас очень сильно напоминаешь... — пробормотал Мерлин, скосив глаза в сторону невидимой для остальных Лириэн, которая лишь одобрительно кивнула на слова принцессы.

В этот момент торжественность сцены была безжалостно нарушена громким урчанием в животе мага, прозвучавшим в наступившей тишине подобно раскату грома. Моргана тепло улыбнулась, услышав этот зов природы, и решительно потянула друга за собой:

— Пойдем, повара как раз должны были закончить с обедом. Судя по этим звукам, ты умираешь от голода, что неудивительно, ведь ты провел без сознания всю ночь и добрую половину дня.

Пока они шли в сторону, куда недавно ретировался Артур, Мерлин время от времени настороженно оглядывался, ловя на себе множество взглядов. К его огромному удивлению и облегчению, он не заметил ни враждебности, ни страха, которых так опасался. Взоры солдат были наполнены любопытством и искренней благодарностью, а в глазах некоторых читалось даже глубокое почтение, что стало для мага приятным открытием.

Вскоре они подошли к большим чугунным котлам, в которых аппетитно булькало густое варево из мяса и овощей, распространяя манящий аромат. Солдаты, сидевшие неподалеку на бревнах и ящиках, при виде Мерлина и принцессы почтительно кивали, а некоторые даже приподнимались, отдавая честь — хотя последнее, вероятно, относилось больше к Моргане.

Артур обнаружился чуть в стороне: он сидел на поваленном бревне с совершенно непередаваемым выражением лица и наблюдал, как Эйсуза с завидным аппетитом уплетает свежесваренное мясо прямо из его тарелки. Рука принца замерла в воздухе в нескольких дюймах от белоснежной чешуйчатой головы: видимо, его раздирали противоречия, ему явно хотелось погладить чудесного зверя, но инстинкт самосохранения пока брал верх.

Однако маленькая драконица, учуяв знакомый запах, повела носом, обернулась и, увидев Мерлина, тут же взмыла в воздух. Приземлившись к отцу на руки, она довольно зажмурилась и, к всеобщему веселью, громко и сыто рыгнула.

Мерлин опустил дракончика на землю, что той явно пришлось не по вкусу, судя по обиженно сморщенной мордашке. Не обращая внимания на немой укор дочери, он взял одну из чистых деревянных тарелок, щедро насыпал себе дымящегося варева и, устроившись на поваленном бревне возле принца , принялся за еду.

Тем временем Моргана, решив воспользоваться моментом, осторожно наклонилась и уже протянула руку, намереваясь наконец-то погладить белоснежное чудо. Но Эйсуза, скосив на принцессу хитрый взгляд, разгадала маневр: она ловко подпрыгнула, взмыла в воздух и, проигнорировав протянутую ладонь, приземлилась прямиком на колени к ничего не подозревающему Артуру. Тот замер, боясь пошевелиться, а маленькая нахалка, ничуть не смущаясь, потопталась по его ногам, выбирая место поудобнее, и с комфортом улеглась, свернувшись калачиком.

Моргана посмотрела на брата с таким выражением лица, словно он только что на её глазах безжалостно изрезал её любимое шелковое платье.

— Так нечестно! — возмущенно заявила она, скрестив руки на груди. — Почему она выбрала именно тебя? Да еще и называет тебя мамой! Это просто возмутительно.

— Слушай, Моргана, я ведь тебе уже говорил, что это не мой выбор, а её собственное решение, — вздохнул Артур, косясь на дракона. — И если она уж так сильно тебе нравится, то забирай её себе. Поверь мне, я возражать точно не буду...

Дракончик тут же поднял голову. Эйсуза встала, развернулась мордочкой к Артуру и посмотрела на него своими огромными, бездонными глазами, полными вселенской скорби.

— Мама что, меня не любит? — дрожащим голоском произнесла она.

И, видимо для пущего драматического эффекта, в этот самый момент из её ноздрей вырвался сгусток темного дыма, заставивший Артура нервно вздрогнуть и отшатнуться.

— Нет, что ты! Я... очень ценю тебя, — торопливо начал оправдываться принц, явно идя на попятную перед лицом огнедышащей угрозы. — Просто мне кажется, что с Морганой тебе было бы намного лучше и веселее. Ведь она куда больше подходит на роль матери, чем я... И её ты можешь называть мамой сколько угодно, она будет только рада!

— Я даже не знаю, чему возмущаться больше, Артур, — проговорил Мерлин, вытирая рот после еды и с интересом наблюдая за этой сценой. — Тому, что ты пытаешься сплавить свою сестру в лапы «кровожадного монстра» лишь бы спасти собственную шкуру, или тому, что тебя, оказывается, возмущает не сам факт наличия дракона в дочерях, а то, что она называет тебя мамой?

— Я не отдаю свою сестру в лапы монстра, Мерлин, я просто... — начал было Артур.

— ...Жертвуешь ею на благо Камелота, — ехидно закончила за него Моргана, ухмыляясь.

На мгновение повисла тишина, а затем они дружно, легко рассмеялись, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отступает.

— Прошу прощения, что нарушаю ваш разговор, — вдруг раздался со стороны незнакомый, мягкий женский голос. — Но могу ли я присоединиться к вашей дружной компании, если вы, конечно, не будете против?

Обернувшись, Мерлин увидел принцессу Кэтрин. Она стояла неподалеку и внимательно разглядывала их всех, но особенно сосредоточенный, изучающий взгляд был прикован к маленькому дракону на руках у Артура и к самому Мерлину.

Глава 17

Артур подскочил, словно ужаленный, и принялся лихорадочно озираться в поисках места, где бы принцесса могла присесть. Увы, выбор был невелик: либо то самое поваленное бревно, на котором уже разместились они все, либо голая земля. За его суетливыми, немного нервными движениями с веселой улыбкой наблюдала принцесса Кэтрин. И хотя она старалась не подавать виду, ведь воспитание и этикет обязывали, но в её глазах все же плясали смешинки.

— Мне кажется, ты только что потеряла брата, — шепнул Мерлин на ухо Моргане.

И действительно, то, как Артур смотрел на девушку, было бесконечно далеко от простых дипломатических любезностей, а его внезапная неловкость не оставляла сомнений в том, что творится сейчас в душе наследника Камелота.

— Эх, а ведь он был ещё так молод... — картинно всхлипнула Моргана, поддерживая шутку.

— Прошу прощения, миледи, я сейчас схожу и принесу вам стул! — Артур уже собрался было сорваться с места.

— О, не стоит, милорд, — мягко остановила его Кэтрин. — Думаю, моя честь и репутация не сильно пострадают, если я посижу вот так, на старом поваленном дереве рядом с вами.

И она элегантно, с врожденной грацией опустилась на бревно, словно это был королевский трон.

— Да и все вы здесь можете называть меня просто Кэтрин. Без всяких «Ваших Высочеств», «миледи» и прочего официоза. По крайней мере, пока мы не на приемах. Лизоблюдства с лицемерием мне хватает и во дворце, поверьте.

— Хм, а она начинает мне нравиться... — снова прошептала Моргана, склонившись к Мерлину. — Нужно присмотреться к ней внимательнее.

— Строгая старшая сестра волнуется за своего младшего бра... Ай! — Мерлин осекся, получив чувствительный тычок локтем в бок.

— Я хотела бы поблагодарить вас всех, — тем временем продолжала Кэтрин, и голос её стал серьезным. — Хоть вы и не обязаны были этого делать, но все вы отправились в это проклятое место, чтобы спасти меня и моего брата. Каждый из вас рисковал жизнью. Хотя... отправляться туда вам лично, милорд, было... — она повернулась и посмотрела прямо на Артура, подбирая слова, — не совсем разумным решением. Несомненно благородным и невероятно храбрым, но всё же неразумным. Ведь если бы там погибли вы и леди Моргана... Боюсь, ничем хорошим для наших королевств это бы не кончилось.

Она сделала паузу и тепло улыбнулась:

— Но всё же, несмотря ни на что, я очень благодарна. Я ценю ваш поступок всем сердцем.

Она приложила руку к груди и с достоинством поклонилась сначала Артуру, а затем Моргане.

— Когда мы вернемся в Риверхэм, я устрою грандиозный праздник в вашу честь. Это станет знаком подтверждения нашего союза между королевствами и вечной дружбы. Я так понимаю, вы ведь именно за этим направлялись к нам, верно, милорд? — спросила она у Артура.

— Да... — лишь слегка заторможенно выдохнул принц, глядя на неё как завороженный.

Моргана страдальчески покачала головой.

— И куда делась вся его хваленая харизма, острый разум и хитрость? — риторически спросила она у Мерлина.

— Видимо, пали смертью храбрых под сокрушительным натиском красоты и женственности принцессы Кэтрин, — философски заметил маг.

Пока беседа продолжалась, внимательный взгляд Морганы то и дело скользил в сторону, где отдельно от всех, словно в добровольной изоляции, сидел младший брат принцессы. Юноша рассеянно ворошил палкой угли в почти затухшем костре и исподлобья посматривал по сторонам, иногда задерживаясь на сестре или на Мерлине с драконом.

Моргана заметила странную деталь: взгляды, которые бросали на своего принца воины Мерсии, были далеки от уважения. В них читалось отчуждение, а у некоторых — плохо скрываемое презрение. Принцесса задумалась о причине.

Вряд ли дело было в магии — ведь на Мерлина никто так не смотрел, скорее наоборот, в глазах солдат читалось восхищение. Значит, причина крылась в чем-то другом. Тем более что Кэтрин, в отличие от своих подданных, посматривала в сторону брата с нескрываемой заботой и теплом. И стоило ей перехватить косой взгляд кого-то из солдат, как те тут же виновато опускали глаза, не смея перечить молчаливому гневу госпожи.

— А вас зовут Мерлин, верно? — обратилась принцесса к юноше.

— Да, миледи, — учтиво кивнул он.

— Прежде я уже сталкивалась с магами и проявлениями их силы, и мне казалось, что меня трудно чем-либо удивить. Но то, что сделали вы там, на площади... Это было за гранью возможного. Если бы не вы, никто из нас не покинул бы этот проклятый город живым.

Она сделала небольшую паузу, задумчиво глядя на мага.

— Я долго размышляла, как мне отблагодарить вас по достоинству. Будь вы простым человеком, я пожаловала бы вам титул лорда и наделила бы землями. Но вы — маг... В нашем королевстве к одаренным относятся терпимо, но всё же мои гордые вассалы вряд ли потерпят вас на одном уровне с собой. Поэтому у меня к вам иное предложение, и я прошу вас хорошо о нём подумать, не давая ответа сию же минуту.

Кэтрин посмотрела ему прямо в глаза:

— Не хотели бы вы стать моим Верховным придворным чародеем? Поверьте, это дает множество преимуществ: никто, кроме меня, не смел бы давать вам указания, и отчитывались бы вы только перед короной. И не думайте, что я стала бы пользоваться вами как вещью — я ценю верность и хорошо отношусь к своим людям... Да и, возможно, у моего брата наконец появился бы кто-то, с кем он мог бы... общаться, кроме меня, — добавила она уже тише, бросив быстрый, полный боли взгляд в сторону Салазара. — Прошу вас подумать и дать ответ после праздника. Но знайте: я приму любое ваше решение, и даже если оно будет отрицательным, я найду способ отблагодарить вас иначе. На нашей дружбе это никак не отразится.

Улыбка с лица Морганы исчезла мгновенно. Взгляд стал колючим и холодным.

— Миледи, вы хотите сделать Мерлина главным пугалом при дворе? — тихо, чтобы слышали только сидящие рядом, спросила она, и в голосе зазвучала сталь. — Увидев его силу, вы просто решили использовать её в своих политических целях, не так ли?

Принцесса Кэтрин тяжело вздохнула, на мгновение опустив взгляд, словно ожидала подобной реакции.

— Мне жаль, что вы увидели в этом лишь корысть, леди Моргана, — ответила она спокойно, хотя в голосе проскользнули нотки усталости. — Он стал бы не пугалом, а Защитником. И, возможно, наставником.

Она вновь посмотрела на брата, а затем перевела взгляд на Моргану, и теперь перед ними сидела не принцесса, а уставшая женщина, вынужденная бороться за свое место под солнцем.

— Многие мои вассалы, хоть и смирились с мыслью, что ими будет править женщина, всё же не очень этим довольны. Они ставят палки в колеса буквально всем моим начинаниям, шепчась по углам, что нынешний правящий род Мерсии слаб и недостоин трона... Они спят и видят, как бы выдать меня замуж за кого-то из своих сыновей, превратив меня в красивую куклу, удобную ширму для их власти. Вы ведь тоже не были бы в восторге от подобной участи, верно, миледи?

Моргана промолчала, но враждебность в её взгляде поутихла, уступив место пониманию.

— Мне отчаянно не хватает надежных людей, на которых я могла бы опереться и кому могла бы довериться при дворе, — продолжила Кэтрин. — И если бы таким человеком стал Мерлин, я была бы счастлива. Но, повторюсь, я не требую ответа сейчас. Я лишь прошу вас подумать.

— Я подумаю, миледи, — серьезно ответил Мерлин.

В глубине души он уже знал ответ. Провести жизнь в каменном замке, участвовать в интригах и бить поклоны напыщенным лордам было совсем не тем, о чем он мечтал. Но он не желал обижать принцессу немедленным отказом, ценя её искренность.

Разговор у костра на время затих сам собой. Артур, наконец-то собрав воедино остатки разума и самообладания, начал о чем-то негромко переговариваться с принцессой Кэтрин. Воспользовавшись затишьем, Моргана ощутимо пихнула Мерлина локтем в бок и кивнула на одиноко сидящего в отдалении принца Салазара.

Они синхронно поднялись и направились к нему, чем вызвали крайнее недовольство Эйсузы. Маленькая драконица, которая до этого мирно спала на коленях у Мерлина, перебравшись туда от Артура, возмущенно пискнула, но была вынуждена устроиться поудобнее на руках у мага.

— Вы не будете против, если мы присядем рядом с вами, Ваше Высочество? — обратилась Моргана к юноше с самой обезоруживающей улыбкой.

Тот медленно поднял на неё спокойный, пугающе отстраненный взгляд темных глаз и несколько долгих мгновений молча рассматривал гостей.

— Думаю, это не лучшая идея, миледи, — наконец произнес он глухим голосом. — Вам и вашему другу лучше вернуться в общество моей сестры. Там вам будет куда комфортнее.

Мерлин и Моргана переглянулись, удивленные столь холодным приемом, но принцесса не была бы собой, если бы позволила просто так отмахнуться от неё. С изрядной долей театральности она принялась обнюхивать рукава своей одежды и ладони, а затем с наигранным ужасом уставилась на принца.

— Неужели за эти несколько дней похода от меня начало столь дурно пахнуть, что вы не желаете находиться со мной рядом, милорд? — воскликнула она. — Или, быть может, я настолько страшна, что вы стесняетесь моего общества?

Эта выходка, казалось, всё же смогла пробить ледяную броню парня.

— Нет-нет, ни в коем случае, миледи, я просто... — начал он, но, увидев пляшущие чертики в её смеющихся глазах, осекся и тяжело вздохнул. — Я так понимаю, вы издеваетесь надо мной, и это была шутка?

— Надо же, а он куда проницательнее и умнее большинства аристократов, которых я встречала до этого. Это обнадеживает, — шепотом сообщила она Мерлину, прикрыв рот ладонью.

— У меня очень острый слух, миледи, и я слышу абсолютно всё, что вы говорите своему другу, — ровно заметил Салазар.

— Ну, так мы присядем? — проигнорировав его замечание, безапелляционно заявила Моргана.

И, не дожидаясь повторного разрешения или отказа, она потянула Мерлина за собой, усаживаясь прямо на землю возле принца. Салазар некоторое время молча изучал Мерлина, а затем тихо произнес:

— Благодарю вас за то, что спасли мою сестру. Я теперь в неоплатном долгу перед вами. Если вам когда-нибудь что-то понадобится, и это будет в моих силах — я сделаю всё, чтобы отплатить вам.

— Что-то слишком много благодарностей в свой адрес я слышу за последнее время, — проворчал Мерлин, смущенно почесывая за ухом Эйсузу. — Излишнее внимание — это не то, что я люблю.

— Ну, тогда считайте, что это была последняя благодарность. На сегодня, во всяком случае, — серьезно ответил принц, лишь на мгновение позволив слабой тени улыбки коснуться губ.

Моргана рассматривала парня с каким-то особым, цепким интересом.

— Вы поблагодарили Мерлина за спасение жизни своей сестры, но ни слова не сказали о собственной, — заметила она. — Почему?

Салазар снова посмотрел на неё своим тяжелым, не по годам взрослым взглядом и отвернулся к костру.

— Видите ли, миледи... Если бы погибла моя сестра, это стало бы катастрофой. Для нашего королевства это ничем хорошим не закончилось бы: началась бы гражданская война за престолонаследие, наши вассалы перегрызли бы друг другу глотки, пытаясь усадить на трон удобных им наших дальних родственников. Если же погиб я... — он равнодушно пожал плечами. — То, кроме Кэтрин, вряд ли кто-то стал бы горевать обо мне. Наоборот, очень многие вздохнули бы с облегчением. Так что ценность имела лишь её жизнь, а не моя.

— Разве ваш отец не стал бы горевать? — спросила Моргана, пораженная таким фатализмом.

Салазар рассмеялся, но смех этот был сухим и совершенно неискренним.

— Я благодарен ему уже за то, что он просто игнорирует мое существование, а не убил меня, как ему следовало бы сделать... И он сделал бы это, поверьте, но, видимо, не хочет марать руки кровью сына. Да и Кэтрин ему этого никогда не простила бы, а уж свою дочь он любит по-настоящему.

— Что это за отец такой, что желает смерти собственному сыну? — с искренним возмущением воскликнула Моргана. — Даже если вы маг! Здесь же, в Мерсии, к таким, как мы, относятся терпимо...

— Я убил собственную мать. Любимую жену нашего отца... — резко перебил её Салазар. — И об этом знают все в королевстве.

Мерлин и Моргана замерли, ошеломленные этим признанием. Повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих углей.

— Мать Кэтрин умерла при родах, давая ей жизнь, — продолжил принц, глядя в огонь. — Отец горевал, но позже взял в жены мою мать. Хотя она относилась ко мне... не то чтобы хорошо, но всё же лучше, чем я того заслуживал. Единственным по-настоящему близким человеком для меня всегда была Кэтрин. Она заменила мне всё: семью, друга и мать в одном лице. Она единственная, кто когда-либо заботился обо мне.

— Как вы можете так говорить, милорд? — тихо спросила Моргана, в голосе которой звучало сомнение. — Я уверена, что это был какой-нибудь ужасный несчастный случай, вы просто не могли...

— Я сделал это намеренно.

Салазар поднял голову и посмотрел прямо в глаза Моргане. В его взгляде была тьма и пугающая решимость.

— Я сделал это осознанно, прекрасно понимая, что произойдет, и полностью принимая все последствия моего поступка. Если бы можно было вернуть время вспять, я бы сделал это снова, не раздумывая ни секунды.

Он горько усмехнулся, увидев их реакцию.

— Поэтому вам лучше не общаться со мной, миледи, если вы не желаете, чтобы презрение и ненависть наших людей перекинулись и на вас.

Он кивнул головой в сторону солдат Мерсии, которые действительно время от времени бросали в его сторону косые, недобрые взгляды.

— При всём своём желании, вы всё же не кажетесь мне злым человеком, милорд, хотя и изо всех сил пытаетесь это показать, — задумчиво произнесла Моргана.

— А вы всегда столь прямолинейны и... малость надоедливы, миледи? Или сегодня какой-то особенный день? — парировал принц с легкой усталостью.

Мерлин, наблюдая за ними, незаметно улыбнулся, погружаясь в воспоминания. Эта перепалка до боли напоминала их первую встречу с Морганой и её невыносимое поведение. И сейчас, видя, как она осаждает мрачного принца, он испытывал странное чувство дежавю.

— Не всегда, — легко согласилась Моргана. — Лишь когда мне что-то очень интересно и я хочу докопаться до истины... — Она на мгновение замолчала, заметив направленные на них враждебные взоры. — Вам они не надоели? — спросила она у принца, кивнув в сторону шепчущихся солдат.

Салазар лишь неопределенно пожал плечами, не отрывая взгляда от костра.

— За всю свою жизнь я уже привык к ним. Да и, если честно, мне плевать, что они обо мне думают. На что-то большее, чем косые взгляды, они вряд ли осмелятся.

Он показательно сунул руку прямо в языки пламени. Губы его беззвучно шевельнулись, и огонь, вместо того чтобы обжечь кожу, начал ластиться к его пальцам, словно домашний зверь. Салазар перекатывал огненный шар в ладони, как простую золотую монетку. Еще одно тихое слово, и пламя вспыхнуло ярче, взметнувшись вверх столбом искр. Солдаты, наблюдавшие за этим, испуганно отшатнулись и поспешно отвели глаза.

— Хм, — хмыкнул он с кривой усмешкой, гася огонь сжатием кулака. — Всегда срабатывает. Стоит их лишь немного припугнуть, и они начинают вести себя так, как положено... Но иногда стоит отвлечь их на более длительный срок.

Взгляд Салазара стал жестким. Из его горла начал вырываться странный, пугающий звук — смесь шипения змеи и низкого, вибрирующего рычания.

— Sssa-has-sii... Shor-rra-hath... Viss-se-yyy...

Сначала ничего не происходило, но затем со стороны леса в небо, хлопая крыльями, взметнулось множество мелких птиц: ворон, сорок и дроздов. Они закружились над лагерем черным вихрем, а затем, следуя едва заметному кивку Салазара, камнем рухнули вниз, атакуя именно тех солдат, что наиболее показательно выражали свое презрение принцу.

Птицы, хоть и были небольшими, действовали с пугающей агрессией: они клевали солдат в плечи, долбили клювами по железным шлемам, а у самых нерасторопных нагло воровали еду прямо из тарелок. В лагере воцарился хаос: суровые воины, ругаясь, бегали кругами, безуспешно пытаясь отбиться от пернатой напасти.

— Помимо магии, у меня есть ещё один врожденный дар, видимо, доставшийся мне от моей... ненаглядной матери, — произнес Салазар, отвечая на невысказанный вопрос в глазах Морганы. — Я умею общаться с животными, понимаю их язык и могу подчинять их своей воле. Правда, это зависит от разума существа: с магическим зверем это было бы намного сложнее, чем с обычной птицей.

Он внимательно посмотрел на принцессу.

— А вы, я погляжу, миледи, вполне спокойно реагируете на проявления магии. Насколько я знаю, в Камелоте колдовство под строжайшим запретом, и ваша реакция кажется мне весьма... странной. Неужели вы так часто контактировали с магией, несмотря на законы вашего отца?

Моргана загадочно улыбнулась.

— Ну, так уж получилось, что мой лучший друг является магом, поэтому я не вижу в этом ничего странного.

— И когда это я успел стать твоим «лучшим другом»? Напомни мне, пожалуйста, — возмущенно вклинился Мерлин.

— А разве я говорила, что это ты? — ответила ему Моргана, невинно захлопав ресницами.

Они несколько мгновений мерились взглядами, а затем синхронно рассмеялись.

— С того момента, как ты дважды спас жизнь мне и моему брату, Мерлин, — уже мягче добавила она. — И, к тому же, ты один из тех немногих людей, которые при первой нашей встрече и разговоре смотрели мне в глаза, а не пялились на мою грудь...

— Ну, если честно, то вырез можно было сделать и помен... Ай! — вскрикнул Мерлин, получив чувствительный удар острым локтем под ребра.

— Не вижу причин скрывать то, чем так великодушно наградила меня природа, — гордо заявила Моргана, расправив плечи и демонстрируя свою действительно выдающуюся грудь, которую не мог скрыть даже жесткий кожаный нагрудник.

— Не слушайте её, принц Салазар, — потирая ушибленный бок, простонал Мерлин. — Мы с ней не друзья. Просто она прилипла ко мне, как репей, и я понятия не имею, как от неё изба... Ай!

Второй удар был еще сильнее. Они снова рассмеялись, и, к их удивлению, к смеху присоединился даже Салазар — хоть его веселье и было тихим, сдержанным, словно он отвык от подобных эмоций.

Отсмеявшись, Мерлин осмотрелся по сторонам, будто кого то искал.

— Слушай, я что-то не вижу нашего шумного друга Балина. Куда он делся? С ним всё в порядке?

— Да что с ним случится? — беспечно отмахнулась Моргана. — Он вернулся в лагерь, побыл здесь немного, убедился, что ты жив и относительно здоров, и тотчас же отправился обратно в город, не став дожидаться остальных. Сказал, что у него возникли какие-то «невероятно важные дела», которые не терпят отлагательств...

В то же самое время в Риверхэме, в своей мастерской, на огромном каменном троне восседал Балин.

Его тяжелая, мозолистая рука покоилась на рукояти огромного боевого молота. По темному металлу оружия пробегали зловещие фиолетовые сполохи магической энергии. Если бы Моргана была здесь, она бы с изумлением обнаружила, что это был тот самый легендарный Молот Королей, который она видела в своем сне о правителях феримов прошлой эпохи.

Лицо гнома было необычайно серьезным и задумчивым, лишенным привычного веселья.

Массивная дверь в зал распахнулась, и внутрь вошел гном средних лет в богатых доспехах. Он молча сделал глубокий, почтительный поклон и замер в ожидании.

— Немедленно отправляйся в Тир-Ан-Гор и передай мой приказ Совету Старейшин. Пускай немедленно собирают все наши армии и ведут их в сторону озера Авалон.

Он помолчал, поглаживая вибрирующую сталь молота.

— Передай им мои слова: ушастый белоголовый оказался прав. Его предсказание сбылось, — произнес он, и в его голосе не было ни злости, ни привычного гномьего пренебрежения к эльфам, лишь холодная констатация факта. — Очищающий явился в этот мир. А значит, скоро в него вернутся и они.

Балин с силой сжал рукоять, и фиолетовые молнии с треском разбежались по залу.

— А это значит, что мы должны устроить для этих тварей достойную встречу. — На его лице появилась кровожадная, предвкушающая улыбка.

— Слушаюсь, Владыка Балин! — рявкнул посланник. — Я покину город сегодня же, до заката!

Гном поклонился и поспешно вышел.

А Владыка Балин, нынешний Король Белых Гор, правитель Тир-Ан-Гора и Повелитель Феримов, остался сидеть, вслушиваясь в тишину города и размышляя о грядущей войне, которая изменит всё...

Глава 18

— Ну, и как я выгляжу? — произнес Артур, широко расставив руки в стороны и с надеждой глядя на судей.

С момента их триумфального возвращения в Риверхэм прошло чуть больше недели. Город полным ходом готовился к грандиозному Празднику Урожая: улицы пестрели яркими лентами, на площадях возводили помосты для музыкантов, а вокруг царила предпраздничная суета. Вечером планировались народные гуляния, реки алкоголя — куда же без него, — фейерверки и, конечно, роскошный бал в резиденции наместника. Мерлин был приглашен туда в качестве почетного гостя и спасителя правящей семьи, чему, откровенно говоря, был совершенно не рад.

Маг невольно вспомнил день, когда они въезжали в город. Их встречали как настоящих героев, с цветами и здравицами в честь принцессы, но, пожалуй, больше всего внимания досталось не королевским особам, а маленькому белому дракону, гордо восседавшему у Мерлина на руках. Люди замирали в изумлении, тыкали пальцами и перешептывались. Живых драконов не видели уже десятки лет — ходили лишь слухи, что последнего замечали где-то на границе с Камелотом, перед тем как он бесследно исчез. Впрочем, увидев, что принцесса Кэтрин относится к крылатому существу и странному парню, который его везёт, совершенно спокойно, горожане быстро сменили лёгкий страх на благоговейное любопытство, решив, что так и должно быть.

Но настоящий фурор ждал их в доме Брана. Стоило Годрику увидеть Эйсузу, как мальчишка застыл с широко распахнутым ртом, боясь даже вздохнуть, а затем издал такой восторженный визг, что его, наверное, услышали даже в далеком Камелоте. С этого момента у маленькой драконицы появился личный, абсолютно добровольный слуга. Годрик готов был выполнять любые её прихоти: носил на руках, кормил лучшими кусочками пищи, мыл и ухаживал, освободив Мерлина от большинства «родительских» хлопот. Даже обычно строгая Ровена не скрывала восторга от белоснежного чуда и однажды была поймана за попыткой повязать на голову яростно сопротивляющейся Эйсузы розовый бантик.

Правда, росла «дочь» пугающе быстро. За эту неделю она вымахала до размеров средней собаки, и Мерлин с ужасом думал: если так пойдет и дальше, через полгода она просто не поместится в их скромном жилище.

Впрочем, все эти проблемы меркли по сравнению с тем, что происходило сейчас.

С самого утра в дом Брана ураганом ворвалась взъерошенная Моргана и буквально силой выволокла Мерлина из постели. Ей, как она выразилась, срочно требовалась помощь, чтобы вытерпеть несносного брата, который по уши влюбился в принцессу Кэтрин. Артур, видимо, решил, что путь к сердцу девушки лежит через идеально подобранный камзол, и теперь изводил всех вокруг бесконечными примерками.

И вот Мерлин сидел рядом с Морганой в покоях принца. На лице мага читалась смесь вселенской скорби, муки и полного непонимания: как он вообще на это подписался и как теперь отсюда выбраться? Он лихорадочно размышлял, как бы тактично сбежать, не оскорбив при этом монаршие особы — а точнее, одну конкретную особу, которая и приволокла его сюда ни свет ни заря. Красноречивый взгляд Морганы недвусмысленно обещал: если он посмеет бросить её одну на растерзание модному безумию брата, то ни магия, ни дракон не спасут его от страшной кары.

— Как осел, — ехидно и устало бросила Моргана, даже толком не взглянув на брата.

Артур слегка нахмурился, его энтузиазм поубавился, и он с надеждой посмотрел на друга.

— Ну ты-то хоть ей скажи, Мерлин! Ну, как тебе? Посмотри! Мне идет?

Принц картинно покрутился вокруг оси, демонстрируя абсолютно нелепый костюм красновато-фиолетового цвета — настолько яркий, что от него начинали слезиться глаза.

— Как благородный осел, Ваше Высочество, — отозвался Мерлин с таким же каменным лицом, как и у принцессы.

Эта сцена повторялась уже в десятый раз, и запас вежливой дипломатии у мага иссяк где-то на пятом камзоле.

Улыбка на лице Артура дрогнула. Он перевел взгляд на Ланселота, который стоял в углу у окна и всем видом демонстрировал полнейшую поглощенность уличными пейзажами, с интересом наблюдая, как горожане развешивают праздничные гирлянды.

— Ланселот, — торжественно произнес принц, — отруби-ка ему голову за оскорбление монаршей особы.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — отозвался рыцарь, даже не шелохнувшись и продолжая с интересом разглядывать улицу, полностью игнорируя приказ.

Артур закатил глаза и издал карикатурный, полный трагизма вздох.

— Меня окружают одни предатели... — пробормотал он и, резко развернувшись, скрылся за ширмой, отделявшей гардеробную, чтобы, судя по звукам, облачиться в очередной «шедевр» портновского искусства.

Лириэн, парящая под потолком, с такой же нескрываемой тоской наблюдала за этим модным кошмаром. Видимо, мучения ученика в какой-то момент тронули её сердце — или же ей самой наскучил этот балаган, — и она решила взять дело в свои призрачные руки. Слегка взмахнув ладонью, эльфийка направила поток воздуха на тяжелую деревянную перегородку. Ширма пошатнулась и с грохотом рухнула, погребя под собой Артура вместе с его гардеробом.

В комнате воцарился хаос. Моргана и Ланселот тут же вскочили с мест и бросились разгребать завалы, спасая наследника престола, а Лириэн, озорно подмигнув Мерлину, выразительно указала пальцем на приоткрытую дверь.

Мерлин замер на распутье. Он перевел взгляд с двери, манившей свободой, на спину Морганы, лихорадочно взвешивая риски: что страшнее — гнев принцессы, оставленной наедине с чудачествами брата, или продолжение этой пытки? Чаша весов мгновенно склонилась в пользу побега, ведь будущая кара на то и будущая, что её, возможно, удастся избежать или хотя бы отсрочить. Не теряя ни секунды, он тенью выскользнул в коридор. Уже сбегая по лестнице, маг услышал за спиной яростный вопль Морганы, обещавший ему все муки ада, но лишь легкомысленно улыбнулся, мысленно пообещав себе в ближайшие пару дней постараться не попадаться ей на глаза.

Выбравшись из душной резиденции, он окунулся в бурлящее море людей. Город был забит до отказа: казалось, сюда съехались жители со всех окрестных земель. Улицы пестрели дорогими нарядами местных лордов, прибывших засвидетельствовать почтение принцессе Кэтрин, и простой, грубой одеждой крестьян.

На дощатых помостах труппы бродячих актеров громко репетировали вечернее представление, разыгрывая сцены из древних легенд, а у подножия сцен, раскрыв рты от изумления, за ними наблюдала стайка чумазых детишек. Воздух был пропитан запахами жареного мяса, сладкой выпечки и всеобщим предвкушением праздника.

Мерлин, лавируя в толпе, направился к кварталу ремесленников. Он не видел ворчливого гнома с момента возвращения в Риверхэм — вечно находилась причина, мешавшая навестить старого мастера. А ведь дело не терпело отлагательств: Мерлин хотел наконец закончить свой нагрудник и увидеть, как наносятся руны. Теорию, благодаря урокам Лириэн, он знал неплохо, но практика работы с металлом и магией одновременно оставалась для него загадкой.

Войдя в кузницу, он вместо привычного размеренного стука молотов застал небывалый переполох. Гномы, обычно спокойные, сейчас носились туда-сюда, судорожно упаковывая инструменты и заготовки в ящики. Всем этим хаосом руководил Балин, щедро раздавая указания вперемешку с подзатыльниками особо нерасторопным работникам.

— Если ты уронишь это, безрукий идиот! — ревел Балин, указывая на небольшой, но, видимо, ценный ящик в трясущихся руках молодого подмастерья. — То я тебя самого засуну в печь и переплавлю на слитки! Хоть так от тебя будет больше толку! А теперь шевелись, давай!

— Я тебе не помешал? — громко спросил Мерлин, подходя к мастеру. — Может быть, я слегка не вовремя и мне зайти позже?

Гном резко обернулся, смерив гостя тяжелым взглядом, но, узнав Мерлина, немного смягчился и опустил молот.

— Привет, Мерлин. Ты не то чтобы не вовремя, просто...

Только сейчас юноша осознал масштаб происходящего: абсолютно все гномы паковали вещи, а у входа уже стояли груженые повозки.

— Вы что, покидаете город? — удивленно перебил он, оглядывая пустеющие верстаки.

Балин тяжело вздохнул, вытирая сажу со лба.

— Да. Мы уезжаем отсюда. Кузница временно закрывается.

— Но почему? — Мерлин был сбит с толку. — И как долго вас не будет?

— Извини, парень, этого я сказать тебе не могу... — буркнул гном, уходя от ответа. Когда же Мерлин спросил о сроках, взгляд Балина затуманился, устремившись куда-то вдаль, сквозь стены мастерской. — А насчет того, насколько долго... Может случиться и так, что я не вернусь вовсе. Так что извиняй. А ты вообще зачем пришел? Тебе что-то нужно перед отъездом?

— Ну, ты вообще-то обещал мне показать, как наносить руны, — напомнил Мерлин. — Да и я хотел бы уже полностью закончить свой нагрудник.

— Ах да, обещание... — Балин долго и каким-то странным, оценивающим взглядом смотрел на юношу, словно решая сложную задачу. — Ладно, парень. Пойдем за мной.

— Но мой нагрудник остался в доме у Брана, — возразил Мерлин.

— Пускай он там и остается. У меня есть для тебя кое-что... получше, — отмахнулся Балин. — Потому как наносить благородные руны на это... — он помолчал, подбирая приличное слово для первой поделки Мерлина, но, видимо, не нашел его. — На это дерьмо тролля у меня рука не поднимется. Так что идем. У нас мало времени.

Махнув одному из старших гномов, чтобы тот присмотрел за погрузкой, Балин жестом позвал Мерлина за собой. Пройдя вглубь мастерской вслед за хозяином, юноша замер как вкопанный. Посреди комнаты, на одиноком манекене, покоилась броня такой невероятной красоты, что у него перехватило дыхание. Она отливала глубоким, мистическим иссиня-черным цветом, словно кусок ночного неба.

Подойдя ближе, Мерлин с удивлением обнаружил, что доспех был вовсе не из металла. Основой служила плотная, искусно выделанная кожа неизвестного зверя, поверх которой, словно черепица, плотно прилегали друг к другу чешуйки разных размеров. Они покрывали не только нагрудную кирасу, но и защищали всё тело: массивные наплечники плавно переходили в изящные наручи, а бедра и голени были надежно укрыты чешуйчатыми поножами. Броня казалась живой, переливаясь в свете горнов, и даже невидимая для остальных Лириэн подлетела ближе, не скрывая восхищения.

— Вижу, тебе нравится, парень? — довольно пророкотал Балин, наблюдая за реакцией мага. — Можешь считать это моим прощальным подарком... Так как может случиться такое, что мы с тобой уже вряд ли увидимся...

Заметив, как Мерлин напрягся, гном поспешил успокоить его:

— Я работал над ней всё последнее время. Материал, который ты видишь, — это истинная драконья чешуя. И не делай такие большие глаза — дракон отдал её абсолютно добровольно, много лет назад, в обмен на одну услугу от моего деда. Она хранилась у меня , дожидаясь достойного владельца... И видят боги, тебе она сейчас нужнее всего.

Мерлин благоговейно обошел вокруг манекена, осторожно касаясь прохладной, но странно приятной на ощупь поверхности.

— Я рассудил, что ковать для тебя латы, даже из нашего лучшего металла, было бы несоразмерной глупостью, — продолжил Балин, скрестив руки на груди. — Уж извини за прямоту, Мерлин, но ты всё же хлюпик по сравнению с нами, гномами, да и с людскими воинами тоже. Тяжелая сталь лишь сковывала бы твои движения, лишая маневренности. А эта броня... Она легкая, как обычная куртка, но пробить эту чешую сложнее, чем гранитную скалу. А когда мы с тобой нанесем на неё руны, это станет настоящим шедевром, равного которому нет в мире. Так что гордись, парень: мало кто среди ныне живущих получал такой дар от самого Балина!

Гном хлопнул Мерлина по плечу тяжелой ладонью так, что маг покачнулся и скривился от боли, но счастливой улыбки сдержать не смог.

— Я... я даже не знаю, что сказать, Балин, — пробормотал он, чувствуя комок в горле. — Она ведь наверняка стоит целое состояние. У меня просто нет таких денег, чтобы расплатиться с тобой.

— Да брось ты! Ты думаешь, мне нужны твои жалкие монеты? — фыркнул гном. — Для начала простой благодарности будет достаточно. А что касается цены... Скажем так: твоя жизнь сейчас стоит намного дороже любой брони.

Балин посмотрел на Мерлина долгим взглядом, в котором читалась тревога и какое-то затаённое ожидание.

— Спасибо тебе, друг, — растроганный Мерлин шагнул вперед, порываясь обнять кузнеца.

Балин тут же отскочил назад, выставив перед собой руки, словно защищаясь от проклятия.

— Эй-эй! Руки прочь! Я тебе не какая-нибудь кисейная барышня, чтобы тут обниматься! — притворно возмутился он. — Вон, найди себе девку покрасивее и тискай её сколько влезет, а ко мне с телячьими нежностями не лезь. Давай, снимай броню с манекена и тащи сюда, времени у нас в обрез. Буду учить тебя, как наносить руны.

Ворча под нос, гном направился к широкому дубовому столу, заваленному чертежами. Мерлин, аккуратно сняв драгоценный доспех, разложил его на столешнице, стараясь не поцарапать чешуйки.

Балин тем временем порылся в ящиках верстака, с грохотом извлек старый, помятый металлический нагрудник и небрежно бросил его перед учеником.

— Сначала будем тренироваться на этом куске железа. Не хватало еще, чтобы ты по неопытности испортил моё лучшее творение неумелой рукой.

Затем он достал из-за пояса особый резец. Инструмент был выкован из чистого сидерита и в полумраке кузницы слабо пульсировал мягким синеватым светом.

— Держи, — он протянул резец Мерлину. — Я так понимаю, сами начертания рун ты уже знаешь, верно?

Мерлин утвердительно кивнул, перехватив инструмент поудобнее.

— Что ж, это упрощает дело.

Гном протянул Мерлину пару массивных защитных очков с толстыми стеклами, а сам надел такие же, но куда более сложной конструкции: на них тоже были нанесены руны, а на медной оправе на шарнирах крепилось множество дополнительных линз разных цветов.

Балин нацепил их на нос и посмотрел на Мерлина. Затем, что-то буркнув, он щелкнул переключателем на оправе. Сверху опустились дополнительные фиолетовые линзы. Гном снова поднял взгляд и вдруг вздрогнул, уставившись в пустоту за левым плечом Мерлина — туда, где парила невидимая для обычного глаза Лириэн.

— Так вот оно, значит, как... — еле слышно прошептал Балин, и его лицо на миг вытянулось от изумления.

— Ты что-то сказал? — переспросил Мерлин, заметив странную реакцию гнома.

— Нет-нет, это я так... мысли вслух, — поспешно отмахнулся кузнец, сдвигая фиолетовые линзы обратно вверх, но теперь он старался не смотреть в ту сторону. — Ладно, хватит болтать. Приступаем к работе...

Балин стоял за плечом Мерлина и недовольно сопел, наблюдая за работой.

— Держи резец тверже, а не как красивую бабу за тонкую кисть! Ты не на свидании, парень, — проворчал гном, поправляя на носу многолинзовые очки и внимательно следя за неуверенными движениями ученика. — Запомни: руна должна быть вырезана идеально точно и ровно. Объясню для таких, как ты, на простом примере: если ты начнешь рыть канал для воды, но пророешь канаву криво, то вода выплеснется наружу и размоет берега. А если вырежешь руну с неверным углом или рваными краями, то энергия, проходящая через неё, просто разорвет металл... Ну или тебя самого, тут уж как повезет.

Гном хмыкнул, явно довольный своей шуткой, и указал на инструмент в руках мага.

— Этот резец из чистого сидерита — единственный инструмент, способный резать любой металл и не тупиться, так что твоя задача сейчас — работать точно и без дрожи в руках, а не как некоторые олухи после хорошей попойки, — проворчал он себе под нос, явно вспоминая кого-то из своих нерадивых подмастерьев. — Обычно для массового использования мы наносим лишь простую антимагическую защиту. Броню и оружие с такими рунами у нас носят все простые воины, ну и те, кто у нас их покупает — в основном, конечно, Камелот, там у них это нарасхват. Но здесь... Этого будет мало, да и глупо было бы на столь прекрасные доспехи наносить лишь простую защиту.

Балин достал из кармана свиток и с шелестом развернул его на столе. Пергамент пестрел сложнейшим чертежом с десятками витиеватых знаков для груди, плеч, ног и спины.

— Это я подготовил специально для тебя. Помимо простой антимагии, сюда входят руны, которые обеспечат тебе дополнительную физическую защиту, смягчая удары, а также... — гном сделал многозначительную паузу. — Так как ты являешься магом, эти знаки будут работать как проводники. Они не просто пропустят твою силу, но и сфокусируют её, позволяя колдовать быстрее и тратить меньше энергии, словно ты не в доспехах, а в легкой рубахе. Ну а теперь начинай. Я буду смотреть, если что — поправлю.

Мерлин кивнул, перехватил инструмент поудобнее и, прижав острие к металлу тренировочного нагрудника, с силой повел линию. Сидерит врезался в простую сталь как нож в масло. От неожиданной легкости рука юноши дрогнула.

— Стоп! Ты делаешь линию слишком глубокой! — рявкнул Балин, тут же перехватывая его запястье. — Они не должны отличаться между собой, иначе они просто не будут работать, или будут, но криво. Старайся делать их одинаковыми. И стенки борозды должны быть гладкими, а не с зазубринами, иначе в этой точке поток магии не будет стабильным и может рвануть. Так что от тебя останутся только... В принципе, ничего не останется, — весело хохотнул гном. — Так что давай, шлифуй и выравнивай. И ты это, извини, парень, за возможную грубость, но сам понимаешь: чтобы научиться наносить руны правильно, нужны месяцы, а то и годы специального обучения, а у нас этого нет. Так что то, как ты делаешь это сейчас, уже указывает на то, что у тебя всё же есть талант... Хоть и небольшой, правда.

Тренировка на старом железе заняла больше часа. Балин заставлял переделывать каждый штрих, пока линии не стали безупречными, попутно объясняя принципы совместимости рун. Мерлину ужасно хотелось поэкспериментировать, но он понимал: времени нет, как и права на ошибку.

— Вполне неплохо, Мерлин. Будь у нас больше времени... я бы сделал из тебя достойного гнома, — наконец буркнул с улыбкой мастер, осмотрев изрезанный нагрудник, и пододвинул к юноше иссиня-черную броню. — Теперь самое сложное. Драконья чешуя — материал капризный, к тому же имеющий неравномерную поверхность, поэтому вырезать на ней будет куда тяжелее, чем на обычном металле, ведь эта зараза прочнее гранита. Я бы взялся за это сам, но ты должен научиться это делать, ведь когда я уйду, тебе больше этого никто не покажет.

Он снова на мгновение обернулся туда, где в воздухе висела невидимая эльфийка, которая уже с подозрением косилась на гнома и его странные взгляды.

Работа с драконьей броней превратилась в изнурительный труд. Мерлин чувствовал, как ноют пальцы и спина: даже сидеритовый резец шел туго, приходилось прикладывать усилия, чтобы прорезать плотный верхний слой. Балин стоял рядом, подсказывая, где наносить узловые точки. Он объяснил, что на груди, прямо над сердцем, нужен специальный руна-концентратор — центр системы, откуда энергия будет расходиться по каналам. Гном не уставал повторять: малейшая ошибка здесь сделает всю работу бесполезной.

Время тянулось медленно. Мерлин кропотливо, как ювелир и каменотес одновременно, покрывал доспех геометрическим узором, выверяя каждый штрих. К вечеру броня была полностью покрыта сетью едва заметных углублений.

— Готово, — выдохнул Балин, снимая очки и потирая переносицу. — Работа выглядит чистой и на удивление качественной... для человека. — Гном поймал ироничный взгляд Мерлина. — Ну не стану же я тебя хвалить, иначе возгордишься и возомнишь себя рунным мастером, а до него тебе ещё очень далеко.

Мерлин лишь покачал головой: спорить с ворчливым гномом не было ни сил, ни желания, да и за такой поистине королевский подарок он готов был простить ему всё что угодно.

— А теперь, хоть я и сам вижу это через свои очки, но коснись брони и пусти в неё поток магии. Если все руны загорятся — значит, ты вырезал всё правильно.

Мерлин положил ладонь на нагрудник и выпустил в него поток силы, такой мощный, что его хватило бы, чтобы расплавить всю эту кузницу. Но магия, попав в концентратор, послушно хлынула по проложенным каналам. Мгновенно все узоры вспыхнули мягким, ровным лазурным светом, подтверждая идеальную точность каждого штриха. Броня осталась абсолютно целой, на ней не было ни царапины, ни вмятины, ни любого другого дефект.

— Теперь этот шедевр не только защищает, но и будет усиливать тебя настолько, насколько это вообще возможно. Но ходить так нельзя, иначе тебя будет за версту видно, как будто ты карнавальная гирлянда. Поэтому с изнанки вырежь малый круг Сокрытия — этот символ будет прятать свечение внутри брони, чтобы снаружи никто ничего не увидел, пока ты не начнешь вливать силу в бою.

— Ты так уверен в том, что мне придется участвовать в каком-то бою? — спросил Мерлин, не отрываясь от работы.

Балин лишь странно посмотрел на него, слегка улыбнулся и промолчал.

Мерлин аккуратно вырезал последний символ. Как только круг замкнулся, сияние на внешней стороне доспеха плавно угасло, оставив лишь красивую гравировку на черно-синей чешуе.

— Вот теперь это даже похоже на работу мастера, — подытожил Балин с редкой для него скупой похвалой. — А теперь надевай, я должен посмотреть, как на тебе она будет смотреться. Внешне она не сильно отличается от какого-нибудь дорогого королевского наряда, так что в ней даже не стыдно будет идти на прием к принцессе, куда ты, как я слышал, был приглашен.

Услышав про прием, о котором уже успел забыть, Мерлин скривился так, будто раскусил лимон, отчего Балин искренне рассмеялся.

— Что, не любишь приемы, парень?

— Да я просто не знаю, как себя на них вести, — ответил Мерлин, застегивая ремни брони. — Я вырос в небольшой деревне, а последние годы вообще жил в лесу. Где я, а где королевский прием? Не пойми меня неправильно, я не боюсь, да и мне, по сути, всё равно, что обо мне подумают другие, просто... Не хотелось бы своим поведением опозорить и подвести тех людей, которых я считаю своими друзьями.

Балин подошел к нему с абсолютно серьезным лицом.

— Дам тебе небольшой совет, Мерлин. Если не знаешь, как себя вести... Веди себя как обычно. Ты не простой человек, ты маг. И если судить из того, что я видел там, во время сражения, то весьма и весьма сильный. Почти самый сильный из тех, кого я когда-либо видел.

— Почти? — удивился Мерлин с наигранной гордостью. — Это где же ты видел мага сильнее меня?

Балин лишь загадочно улыбнулся, осматривая одетого в полную броню юношу. Доспех сидел идеально, выгодно подчеркивая худощавое, но жилистое тело, облегая его словно вторая кожа.

Затем гном ушел вглубь мастерской и вернулся со свертком в руках.

— Это последний подарок. Носи его с гордостью, парень.

Мерлин развернул ткань и увидел роскошный темный плащ. На спине искусной вышивкой был изображен белый дракон, парящий над ветвистым дубом. И дракон этот был поразительно похож на взрослую Эйсузу.

— Хоть ты и не аристократ, парень, но дела твои в будущем будут велики, и должен быть знак, по которому тебя будут узнавать. Поэтому носи его не снимая.

Мерлин накинул плащ и, прежде чем гном успел опомниться, подскочил к нему и крепко обнял. Балин возмущенно закряхтел, пытаясь отбиться, но спустя мгновение сдался и сжал Мерлина в ответных медвежьих объятиях — так крепко, что тот почувствовал давление даже сквозь новую броню.

— Спасибо тебе, Балин. Я никогда этого не забуду, — искренне прошептал маг.

Гном улыбнулся, отстраняясь.

— Не разводи соплей, парень. Уезжаю я не сегодня, скорее всего, уже завтра или, может быть, послезавтра, так что ночью мы с тобой ещё выпьем крепкого эля на прощание. А теперь ступай, наверняка тебя уже заждались в резиденции.

Мерлин кивнул и направился к выходу, но тут всё здание, да и весь город, сотряс мощный подземный толчок от которого инструменты на столе жалобно зазвенели.

— Это ещё что такое? — встревоженно спросил маг, оглядываясь.

— Да это, скорее всего, снова лавина в горах сходит, — беспечно отмахнулся Балин. — В это время года подобное происходит часто, так что не волнуйся и ступай давай.

Мерлин вышел за порог. Следом за ним, скользнув невидимой тенью, направилась Лириэн.

— Береги его, ушастая, — вдруг раздался тихий, но твердый голос Балина. — Он — наша единственная надежда.

Лириэн в изумлении замерла и медленно развернулась. Кузнец снова опустил на глаза особые линзы и смотрел прямо на неё, сквозь маскировку.

— Я не смогу тебя услышать, если ты этого не захочешь, но видеть могу. Я не желаю тебе зла... по крайней мере сейчас. Повторяю: береги парня, иначе нам всем конец.

И, больше не сказав ни слова, он ушел вглубь кузницы, оставив взбудораженную эльфийку в пустом дверном проеме.

Огромное спасибо всем, кто поддерживает меня подпиской на Boosty.

И не меньшее спасибо тем, кто ставит лайки и оставляет комментарии под моими работами — для меня это очень важно.

Спасибо каждому из вас!

Постараюсь завтра выложить ещё одну главу).

Глава 19

Подойдя к воротам резиденции, Мерлин обнаружил, что вход был буквально осажден пестрой толпой: множество мелких аристократов и просто богатых купцов, желающих приобщиться к высшему свету и возможно показать себя и получить расположение принцессы , выстроились в длинную, гудящую очередь. Они покорно подходили к стражникам, называли свои имена, и если те находились в списках, счастливчиков пропускали внутрь, а если нет — им настоятельно рекомендовали убраться восвояси, так как закованные в тяжелые латы рыцари Мерсии, стоявшие с каменными лицами и руками на эфесах мечей, всем своим видом давали понять, что споры и требования здесь весьма неуместны.

Мерлин остановился в тени, чуть в стороне от общего потока, и с тоской посмотрел на ярко освещенные окна дворца.

— Может, мне лучше все-таки уйти отсюда, а? — с надеждой прошептал он в пустоту. — Как думаешь? Уйдем куда-нибудь в лес, я разведу костер, нажарю грибов на углях, мы с тобой поболтаем, как раньше... Всяко будет уютней и веселее, чем там.

Он с отвращением и легкой паникой указал на резиденцию, куда по доброй воле и даже с фанатичным рвением ломилась эта толпа.

Парящая рядом Лириэн плавно спустилась ниже, оказавшись прямо перед его лицом.

— Не думаю, что тебе это удастся, Мерлин, — в её голосе звучала легкая насмешка. — Ведь твоя новая... подруга, кажется, найдет тебя даже под землей, а за ней увяжется и её брат, так что наша тихая дружеская посиделка превратится в очередной королевский балаган... Да и что-то ты слишком уж быстро и довольно неплохо сдружился с этой... — эльфийка на мгновение замолчала, словно пробуя слово на вкус, — принцессой.

Мерлин пристально посмотрел на свою призрачную спутницу и, заметив странный блеск в её глазах, лукаво улыбнулся.

— Моя дорогая... наставница, мне кажется, или я слышу нотки ревности в твоем голосе?

Лириэн подлетела вплотную, так что их лица оказались буквально в дюйме друг от друга, и, наклонившись к его уху, и тихо прошептала.

— Тебе всего лишь кажется, мой дорогой... ученик.

От этого шепота у Мерлина по спине пробежали мурашки, а эльфийка, резко отстранившись и одарив его коварной, загадочной улыбкой, добавила уже громче:

— Если не хочешь опоздать и расстроить своих новых друзей, то лучше тебе поспешить. — И она тут же устремилась сквозь закрытые ворота внутрь.

Мерлин тяжело вздохнул, пытаясь перевести дух и унять сердцебиение, и, смирившись с неизбежным, направился вслед за ней.

Игнорируя очередь, он уверенным шагом двинулся прямо к воротам, чему явно не обрадовались те, кто стоял там уже битый час. В толпе послышался ропот возмущения, но стоило людям разглядеть наглеца, как голоса стихли. Молодой человек шел с пугающей уверенностью, а его странная, переливающаяся иссиня-черная броня, похожая на чешую неведомого зверя, выглядела настолько дорого и опасно, что решиться на открытый конфликт никто не осмелился.

Даже рыцари у ворот, увидев приближающегося Мерлина, заметно напряглись и подобрались: уж кто-кто, а они могли оценить качество снаряжения, понимая, что простой человек или мелкий дворянчик не мог носить доспех, стоящий дороже, чем всё поместье наместника.

— Добро пожаловать в резиденцию, — произнес главный распорядитель, стоявший у входа, когда маг подошел к нему. Голос его звучал вежливо, но настороженно. — Будьте добры, назовите свое имя, чтобы я мог свериться со списками приглашенных.

Мерлин, понимая, что сейчас он, возможно, упускает последний шанс сбежать и провести вечер спокойно, обреченно произнес:

— Меня зовут Мерлин. Я не уверен, что я есть в общем списке, так как меня пригласила лично принцесса, а не наместник.

Если распорядитель и был удивлен такой дерзостью, то виду не подал. Он профессионально пробежал глазами по пергаменту и, увидев искомое имя буквально в самой первой строке, в разделе особо важных гостей, его глаза на мгновение расширились. Он тут же сменил дежурную вежливость на искреннюю почтительность и, низко поклонившись, отступил в сторону, давая дорогу.

— Прошу вас, проходите, милорд. Вас ожидают.

Мерлин тяжело вздохнул, слегка поежившись от того что его назвали милордом и напоследок оглянулся на свободу, оставшуюся за воротами, и с видом заключенного, всходящего на плаху, шагнул на территорию поместья.

Преодолев вымощенный камнем внутренний двор, где уже теснились кареты, Мерлин поднялся по широким мраморным ступеням и, миновав предупредительно распахнутые лакеями двери, оказался внутри.

Стоило ему переступить порог, как на него буквально обрушилась оглушающая лавина звуков и запахов: спокойная тишина улицы мгновенно сменилась гулкой какофонией сотен голосов, сливающихся в единый монотонный гул, который время от времени прорезали взрывы смеха или звон хрустальных бокалов, а где-то в глубине зала, стараясь перекричать толпу, надрывались музыканты, наигрывая изящную, но едва слышную мелодию. Воздух здесь был тяжелым и густым, пропитанным одурманивающим коктейлем из ароматов жареной дичи, экзотических специй, разлитого повсюду дорогого вина и приторно-сладких духов, которыми эти напыщенные аристократы поливали себя так щедро, словно пытались скрыть сам запах человеческого тела.

Сам Большой зал поражал воображение своим размахом и кричащей роскошью: исполинское пространство первого этажа, способное, казалось, вместить половину населения Риверхэма, утопало в золоте и бархате. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, освещаемые лишь десятками массивных хрустальных люстр, свисавших вниз подобно застывшим водопадам света и отбрасывавших миллионы бликов на полированный паркет и увешанные гобеленами стены. Колонны, поддерживающие своды, были обвиты гирляндами из живых полевых цветов и шелковых лент цветов Мерсии, а в огромных каминах, расположенных по периметру зала, ревело пламя, добавляя жара в и без того душную атмосферу.

Весь этот огромный зал был забит людьми: сотни гостей, разбившись на небольшие кучки по интересам и рангам, стояли, образуя живые островки и что-то оживленно обсуждали. Между ними, словно юркие рыбки в коралловом рифе, бесшумно сновали слуги в безупречных ливреях, ловко лавируя с серебряными подносами над головами и предлагая гостям изысканные закуски и бокалы с игристым вином, стараясь угодить каждому капризу местной знати. Мерлин, чувствуя себя чужеродным элементом в этом блестящем, но фальшивом мире, глубоко вздохнул и шагнул в толпу, надеясь найти хоть одно знакомое лицо.

И сделать это в этом океане людских тел оказалось на удивление просто. Чуть в стороне от центральной группы, стояла принцесса Моргана, вынужденная изображать живейший интерес к беседе с каким-то молодым, явно самовлюбленным аристократом. Она была облачена в роскошное темно-зеленое платье, чей глубокий вырез выгодно подчеркивал и без того выдающуюся фигуру, приковывая к себе сальный, липкий взгляд собеседника, который даже не пытался скрыть, куда именно он смотрит. Это вызывало у Морганы волну такого неподдельного отвращения и презрения, что, несмотря на её безупречное владение мимикой, в бушующем пламени её глаз ясно читалось одно желание: разбить о голову наглеца что-нибудь тяжелое, желательно — полный кувшин вина.

Мерлин, оценив ситуацию, на мгновение задумался, взвешивая риски: стоит ли ему вмешиваться и спасать подругу от столь обременяющего общества, и если он это сделает, то насколько сильно этот благородный жест уменьшит её гнев за его недавний трусливый побег из гардеробной? Решив, что спасение леди — дело благородное, а публично убивать его она всё равно не станет, он уверенно направился к паре.

— Миледи, прошу прощения, что прерываю ваш, несомненно, увлекательный разговор, — подойдя к ним, Мерлин отвесил изящный, учтивый поклон, как того требовал этикет. — Но ваш брат, принц Артур, срочно желает вас видеть по крайне важному вопросу.

Моргана перевела взгляд на спасителя, и её глаза на долю секунды расширились от изумления при виде его новой, сверкающей темным светом брони, но она тут же взяла себя в руки, мгновенно сменив маску гнева на светскую любезность.

— Благодарю вас, милорд, за столь приятную беседу, но, как видите, долг зовет: мой брат требует моего присутствия, — произнесла она, одарив незадачливого ухажера максимально фальшивой, «стеклянной» улыбкой.

Не дожидаясь ответа, она решительно развернулась к Мерлину и, властно взяв его под руку, повела прочь, ловко лавируя между группами гостей по направлению к королевской ложе.

— Благодарю за спасение, Мерлин, — выдохнула она, как только они отошли на безопасное расстояние. — Видят боги, ещё минута, и я бы сделала так, чтобы он абсолютно случайно поскользнулся и сломал себе шею... Но ты, можно сказать, спас его никчемную жизнь и мое настроение, так что, пожалуй, моя злость на тебя стала чуточку меньше.

— То есть ты хочешь сказать, что моя казнь откладывается на неопределенный срок? — усмехнулся маг.

Моргана позволила себе легкую, искреннюю улыбку и даже попыталась в шутку ущипнуть его за предплечье, но пальцы лишь скользнули по твердой драконьей чешуе, не причинив Мерлину ни малейшего вреда.

— Нет, я всё же прибью тебя, просто сделаю это немного мягче и безболезненнее, — парировала она, и они, переглянувшись, тихо рассмеялись.

— Я так понимаю, Артур меня на самом деле не искал?

— Я только вошел в зал и просто искал в этой толпе хоть кого-то, с кем можно поболтать, не чувствуя себя чужаком, — честно признался Мерлин. — И увидев твое лицо, на котором большими буквами было написано «Спасите меня, пока я не совершила убийство», я понял, что помощь принцессе зачтется мне на небесах, и решил действовать.

Моргана тихо фыркнула, сжимая его локоть чуть крепче.

— Что бы я делала без своего рыцаря? Как ты понимаешь, подобные мероприятия нравятся мне ровно настолько же, насколько и тебе, и я с радостью находилась бы сейчас где-нибудь в городе, в простой таверне, наслаждаясь праздником с людьми, но, в отличие от тебя, у меня есть титул и обязанности, которые я не могу игнорировать.

— Как хорошо, что я всего лишь очень сильный маг и могу делать всё, что захочу, — самодовольно протянул он.

— И весьма скромный, хочу заметить, — язвительно добавила Моргана.

За их непринужденным разговором, оставаясь невидимой, наблюдала Лириэн. На её лице застыло странное, сложное выражение, и где-то в глубине души, которую она считала давно очерствевшей, кольнула острая игла желания оказаться сейчас на месте этой наглой смертной девчонки, держащей Мерлина под руку.

— О, а вот и мой дорогой братец, — Моргана кивнула головой вправо, где в окружении влиятельных лордов стоял Артур, оживленно беседуя с принцессой Кэтрин. — Клянусь, я очень сильно люблю его, он самый важный для меня человек в моей жизни, но то, как он ведет себя сейчас... — она скривилась, словно от зубной боли, и передернула плечами. — Хочется подойти и хорошенько врезать ему, чтобы выбить немного дури из его влюбленной головы. Если бы принцесса Кэтрин была хоть немного более амбициозной и хитрой, то королевство Камелот уже полностью принадлежало бы Мерсии, и всё из-за глупого поведения моего брата.

— Ну, как бы странно это ни звучало, — задумчиво произнес Мерлин, наблюдая за принцем, — но я не думаю, что Артур так уж глуп, как ты считаешь. Посмотри внимательно: он ведет себя уже намного увереннее и естественнее рядом с ней, чем раньше, когда был похож на растерянного щенка.

Моргана прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью.

— Будь уверен, Мерлин, я передам ему твои слова про щенка.

— О нет, миледи! Неужели вы хотите быть ответственны за мою смерть? Он же тогда снова прикажет меня казнить, и на этот раз по-настоящему! — в притворном ужасе воскликнул маг.

— Я думаю, что найду способ договориться со своей совестью, — лукаво ответила она. — Ладно, пойдем. Пора представить тебя принцессе , да и присмотреть за тем, чтобы мой брат не наделал ещё больше глупостей.

И они, продолжая перебрасываться шутками, направились сквозь расступающуюся толпу в сторону сияющей королевской четы.

— Ваше Высочество, — с учтивым поклоном произнес Мерлин, подойдя к принцессе Кэтрин.

Принцесса и стоявший рядом Артур с нескрываемым интересом оглядели его необычное облачение. Эта иссиня-черная, переливающаяся броня не была похожа ни на что, виденное ими ранее, и явно выбивалась из привычных стандартов, но сейчас они благоразумно решили придержать свои вопросы при себе.

— Милорды, — обратилась Кэтрин к окружавшим её аристократам, — позвольте представить вам мага Мерлина. Именно благодаря его отваге и мастерству я стою сейчас перед вами живой. Он спас мою жизнь и жизнь моего брата...

Договорить она не успела: здание сотряс мощный, гулкий толчок, от которого задрожали стены, а хрустальные подвески на люстрах жалобно звякнули. Разговоры в зале мгновенно стихли, на лицах гостей промелькнул испуг, но стоило вибрации утихнуть, как шум возобновился с прежней силой, словно ничего не произошло.

— Я так понимаю, это очередная лавина в горах? — спросил Мерлин, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри у него всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— Да, к сожалению, — кивнула принцесса, поправляя выбившуюся прядь. — Как мне объяснили, в это время года подобное здесь происходит часто, и местные жители уже привыкли к капризам природы. Но, милорды, — она снова повернулась к придворным, — мне бы хотелось переговорить с моим спасителем наедине, если вы не против.

Лорды почтительно поклонились и отошли в сторону, хотя некоторые из них бросали на Мерлина задумчивые, а иные и откровенно презрительные взгляды, явно не одобряя столь явного фаворитизма по отношению к безродному магу.

— Итак, Мерлин, — Кэтрин посмотрела на него с надеждой, — Что вы решили по поводу моего предложения? Прошло уже достаточно времени для раздумий.

Но, увидев кислое, виноватое выражение его лица, она всё поняла без слов и, вздохнув, грустно улыбнулась:

— О, я думаю, я всё поняла... Ну что же, очень жаль. Мне бы искренне хотелось, чтобы такой человек, как вы, был рядом со мной. Вы один из немногих людей, которых я встречала, по кому практически сразу видно, что ему можно доверять и он не ударит в спину, прикрываясь фальшивой улыбкой.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — тихо ответил Мерлин, склонив голову. — Но жизнь во дворце, среди интриг и таких как они, - он указал в сторону ушедших аристократов, - это не для меня.

— Не стоит извиняться, Мерлин, я всё понимаю. Но теперь вы ставите меня в весьма неудобное положение: вы спасли мне жизнь, а я даже не знаю, как вас достойно отблагодарить, — она на мгновение задумалась, перебирая варианты. — Ну что же, до моего отъезда из города ещё есть время, и я уверена, что придумаю что-нибудь подходящее.

— Я думаю, лучшим подарком для тебя будет, если она как можно быстрее уберется отсюда и заберет с собой двух твоих новых «друзей», — язвительно прошептала невидимая Лириэн прямо в ухо Мерлину, от чего тот с трудом сдержал улыбку.

— А я уже хотел было предложить тебе стать моим личным слугой, Мерлин! Жаль только, что ты так категорически не хочешь жить в замке, — вдруг громко произнес Артур, чем немало удивил всех присутствующих, но тут же едва заметно подмигнул другу, давая понять, что пытается разрядить обстановку.

Мерлин мгновенно подхватил игру:

— О, Ваше Высочество, вы даже не представляете! Я всю жизнь, с самого раннего детства, мечтал выносить ночные горшки за чьей-то благородной задницей. Поверьте, это была бы величайшая честь для меня...

— О, поверь мне, Мерлин, это была бы одна из твоих наименьших обязанностей! — расхохотался Артур, и Мерлин, не выдержав, рассмеялся вместе с ним.

Искренне улыбалась даже принцесса Кэтрин, хотя этикет и обязывал её сдерживать эмоции, прикрываясь веером.

Лишь Моргана, казалось, была не здесь: она рассеянно кивала, но её взгляд то и дело блуждал по залу, выискивая кого-то в толпе.

— Кого-то ищешь, миледи? — прошептал ей на ухо Мерлин, подойдя вплотную. — Я могу даже догадаться, кого именно. Своего мрачного Темного принца?

Моргана вздрогнула и с возмущением посмотрела на него, открыв рот для гневной отповеди, но Мерлин опередил её:

— У тебя всё на лице написано, будь осторожней, а то твой интерес становится слишком уж явным для окружающих.

— Он не мой Темный принц, и он мне совсем не нравится... — зашипела она, но, наткнувшись на ироничный, всепонимающий взгляд мага, сбавила обороты и буркнула: — Я просто нахожу его весьма... интересным собеседником. В нём есть что-то притягивающее, загадочное...

— Я так и понял, Моргана, я так и понял, — с широкой улыбкой закивал Мерлин, чем начал раздражать принцессу ещё больше. — Тот парень, который вам «абсолютно не нравится» и которого вы находите лишь «просто интересным», сидит вон в том углу, возле колонны.

Мерлин незаметно кивнул в сторону дальнего, затененного угла зала, где в полном одиночестве, словно в зоне отчуждения, сидел принц Салазар, меланхолично потягивая вино и наблюдая за праздником с выражением скучающего философа. Вокруг него образовалась пустота и никто не решался подойти к мрачному брату принцессы.

Мерлин легонько подтолкнул Моргану в нужном направлении. Она резко повернулась, пронзив его убийственным взглядом и что-то грозно прошипев, но затем, поправив платье и гордо вскинув подбородок, решительно направилась через зал к одинокой фигуре у колонны.

— Ты уверен в том, что ей нравится именно этот мрачный тип? — вдруг с непонятной интонацией, в которой сквозило то ли удивление, то ли удовлетворение, произнесла Лириэн.

— Абсолютно, — шепотом ответил Мерлин, не сводя глаз с удаляющейся подруги. — Это видно по тому, как она на него реагирует и как меняется её взгляд, когда она его видит.

— Что ж, это хорошо... — задумчиво протянула эльфийка и, не дав Мерлину времени спросить, почему именно это «хорошо», упорхнула куда-то под потолок, оставив его гадать о причинах её странной реакции.

— Принц Салазар, вы не против моей компании? — спросила Моргана, подойдя к одинокой фигуре у колонны.

Тот медленно поднял на неё свой тяжелый, темный взгляд, оценивающе скользнув по девушке с головы до ног. Моргана с удивлением отметила, что в его глазах совершенно отсутствовал тот липкий, озабоченный блеск, которым провожали её все остальные мужчины в этом зале; он смотрел на неё как на красивое явление природы, а не как на кусок мяса.

— Добрый вечер, леди Моргана. Если вы не против того, чтобы сидеть здесь в одиночестве и, скорее всего, в полном молчании, то присаживайтесь. Запретить вам что-либо я не могу, да и не имею права, — ровным тоном произнес он и снова пригубил вино из бокала.

Моргана, проигнорировав холодность тона, грациозно опустилась на стул рядом с ним.

— Почему же в полном молчании? Как я погляжу, вы можете быть вполне неплохим собеседником, если, конечно, имеете желание разговаривать.

Салазар чуть криво, почти болезненно улыбнулся.

— Сейчас во мне говорит не желание, а полбутылки вот этого вина, которое я уже успел выпить, — он указал на стоящий рядом полупустой сосуд, после чего снова перевел взгляд в сторону зала, полностью игнорируя присутствие принцессы.

— Так что же вас так заинтересовало во всех этих людях, что вы предпочитаете их общество моему, пусть даже и на расстоянии? — в голосе Морганы звучало спокойствие, но любой, кто знал её достаточно хорошо, заметил бы, что она уже на взводе от такой дерзости.

— Я не игнорирую вас, миледи, я попросту не знаю, о чем с вами разговаривать, — ответил он, не поворачивая головы. — Мы с вами абсолютно незнакомые люди, а так уж вышло, что за всю свою жизнь у меня было не так много собеседников. По сути, я общался только со своей сестрой. Легко и непринужденно болтать ни о чем с первым встречным — это явно не один из моих талантов. Порой я могу показаться грубым, так как я человек чрезвычайно прямой и привык говорить людям правду в лицо, какой бы горькой она ни была, что многим, увы, не нравится.

Он сделал паузу, наконец посмотрев ей в глаза.

— Это первая причина, по которой я молчу. А вторая заключается в том, что я наблюдаю за всеми теми, с кем сейчас общается моя сестра. И если они будут слишком уж ей надоедать или станут навязчивыми, то этот вечер для них закончится весьма быстро.

Моргана была искренне удивлена его ответом. Пожалуй, это было грубо, зато честно — куда лучше, чем пустая и лицемерная лесть тех идиотов, которые весь вечер не могли оторвать глаз от её декольте.

— В каком смысле «вечер для них закончится»?

Салазар едва заметным кивком указал ей на двух лордов, стоявших поодаль и что-то жарко обсуждавших, время от времени бросая косые взгляды на Артура и Кэтрин.

— Видите тех двоих старых идиотов, возомнивших себя вершителями судеб? Уж кому-кому, а этим двоим сближение твоего брата и моей сестры явно пришлось не по душе. Один из них спит и видит, как бы выдать за Кэтрин своего сына, сделав его следующим королем, а после того как Кэтрин родит наследника — тихо её убрать.

Моргана в изумлении уставилась на парня, не веря своим ушам.

— Я ведь говорил вам, что могу управлять животными и понимаю их язык? А они, поверьте, очень болтливы и много чего мне рассказывают, — Салазар посмотрел на неё абсолютно серьезно, без тени улыбки. — Поэтому в скором времени с этими двумя лордами... скажем так, произойдет несчастный случай на охоте. Лес бывает очень опасен...А пока что я думаю, им пора освежиться на воздухе.

Он едва слышно прошептал несколько слов себе под нос. В ту же секунду слуга, проходивший мимо заговорщиков с полным подносом, вдруг споткнулся на ровном месте и опрокинул кувшины с красным вином прямо на них, заливая их дорогие камзолы с ног до головы. Начался переполох, ругань, но исправить ситуацию было невозможно, и оба лорда в гневе и раздражении покинули зал.

Моргана сидела, не зная, что и думать. С одной стороны, она должна была быть в ужасе от того, что сидящий рядом юноша, который был младше неё, так спокойно планировал двойное убийство. Но с другой... поставив себя на его место, она с пугающей ясностью поняла: если бы кто-то планировал смерть Артура, она была бы готова на вещи и пострашнее. Она не могла принять его методы с легким сердцем, но понять его мотивы — вполне.

— И вы так спокойно рассказываете мне о своих кровавых намерениях?

Салазар допил вино и устало посмотрел на Моргану.

— Мои маленькие друзья следили и за вами. Вы не из тех людей, которые стали бы болтать о подобном на каждом углу. Всё-таки ваш друг Мерлин — маг, и вы некоторое время знали об этом, находясь в Камелоте, где магия под запретом, но никому не сообщили об этом. Поэтому я думаю, вам можно доверять...пока что, во всяком случае.

— Я даже не знаю, что я должна делать: возмущаться тому, что вы шпионили за мной с помощью крыс и птиц, или всё-таки удивляться тому, что я вам не совсем безразлична, — усмехнулась она.

Салазар тяжело вздохнул.

— Не обольщайтесь, миледи. Я следил за вами только потому, что вы часто находитесь рядом с моей сестрой, а я очень уж сильно беспокоюсь о её безопасности. Я должен был знать о ваших намерениях и понять, не несете ли вы угрозы.

— И только поэтому? — лукаво переспросила она.

Салазар ничего не ответил, лишь молча потянулся к бутылке, но Моргана, победно улыбнувшись решительно поднялась, схватила его за руку и потянула за собой в сторону центра зала, отчего парень опешил, пытаясь понять, что происходит. Как раз в это время музыканты заиграли тихую, лиричную мелодию, и десятки пар начали заполнять пространство.

— Миледи, что вы делаете? — растерянно спросил он.

— Собираюсь танцевать с вами. А что, незаметно?

Салазар открыл было рот, чтобы возразить, но, увидев сияющее и не терпящее отказов лицо Морганы, промолчал.

— Неужели вы не умеете танцевать, милорд? — попыталась смутить его эта бестия.

— Умею. Сестра научила меня... Но я никогда и ни с кем не танцевал до этого на публике, и мне, признаться, слегка не по себе от подобной обстановки.

Улыбка Морганы стала ещё шире и заразительнее.

— Ну тогда это ведь хорошо, что рядом с вами есть я — та, кто чувствует себя на подобных мероприятиях как рыба в воде и уж точно не даст вам растеряться.

Салазар долго, испытывающе смотрел ей в глаза, но, видимо, смирившись с неизбежным, обреченно выдохнул:

— Ну тогда не жалуйтесь, если я случайно наступлю вам на ногу, миледи.

К удивлению Морганы, он уверенно положил руку ей на талию и притянул к себе. Это прикосновение оказалось неожиданно твердым и властным, но ещё больше её поразило то, что его взгляд не скользнул в вырез её платья, как сделали бы остальные, а остался прикованным к её глазам.

Они медленно закружились в танце. А неподалеку от них, так же плавно двигаясь в такт музыке, танцевали Артур и Кэтрин, о чем-то тихо переговариваясь. Улыбка на лице принцессы была искренней, а в движениях Артура исчезла прежняя скованность.

На эту идиллию со странным выражением лица смотрел Мерлин, стоя в полном одиночестве у стены, если не считать висящую рядом в воздухе невидимую Лириэн. Осмотревшись вокруг и видя счастливые лица друзей, он понял, что находиться здесь ему более нет особой нужды, да и желания тоже. Внезапно в его голове вспыхнула одна шальная идея.

Он посмотрел на эльфийку с хитрым прищуром.

— Пойдем за мной, — коротко бросил он и, не дожидаясь ответа, направился к выходу из резиденции в прохладу ночи. Лириэн, заинтригованная и удивленная такой переменой, бесшумно полетела следом.

Покинув душный зал, Мерлин направился в сторону обширного парка, окружавшего резиденцию. Сейчас, когда все гости столпились внутри дворца, ухоженные аллеи были абсолютно пусты. Сад встретил его тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы вековых дубов и тихим журчанием мраморных фонтанов, в которых отражалась полная луна. Воздух здесь был свежим и прохладным, напоенным ароматом ночных цветов, чьи бутоны раскрывались лишь в темноте, а аккуратные дорожки, посыпанные белым гравием, причудливой паутиной уходили вглубь тенистых рощ.

Отойдя подальше, туда, где густые кроны деревьев надежно скрывали их от случайных глаз, Мерлин остановился и дождался, пока Лириэн подлетит к нему.

Он посмотрел на неё с лукавой, теплой улыбкой и, склонившись в изящном церемониальном поклоне, протянул руку в пустоту:

— Леди Лириэн, не будете ли вы так любезны подарить мне танец?

На лице эльфийки отразился целый калейдоскоп эмоций: удивление сменилось шоком, затем мелькнуло что-то похожее на растерянность, и, наконец, в глазах засияла легкая, неожиданная даже для неё самой радость.

— Позволь спросить, что ты делаешь? — тихо спросила она, не торопясь принимать приглашение.

— Я приглашаю свою дорогую... наставницу на танец, — просто ответил Мерлин, не опуская руки. — Ведь когда ещё нам выпадет шанс сделать подобное?

— Мой глупый, дорогой... ученик, — усмехнулась она с ноткой грусти. — Ты, кажется, забыл одну незначительную деталь: я — дух. Ты не сможешь почувствовать моих прикосновений, как и я — твоих. О каком танце может идти речь, если я пройду сквозь тебя, как дым?

Мерлин продолжал смотреть на неё всё с той же спокойной, уверенной улыбкой.

— Зато я тебя прекрасно вижу, а всё остальное танцу не мешает. Или, быть может, моя дорогая наставница попросту не умеет танцевать и сейчас ищет любой повод, чтобы отказаться?

Лириэн вспыхнула, подлетела к нему вплотную и с вызовом ткнула пальцем ему в грудь — палец, разумеется, прошел сквозь драконью броню и тело мага, не встретив сопротивления.

— Если ты хотел меня раззадорить, то это у тебя... получилось, — фыркнула она. — Но всё же я вынуждена...

— Тебе стоит сменить платье, — мягко перебил её Мерлин, оценивающе оглядев её призрачный облик. — Нынешнее для данного случая не очень подходит. Я думаю, к цвету твоих глаз и к этой лунной ночи идеально подойдет синий шелк.

Внутри Лириэн боролись два противоречивых желания: одно требовало немедленно прибить наглого ученика чем-нибудь тяжелым, а второе — крепко его обнять. Или прибить, крепко обняв.

Несколько долгих мгновений они стояли в полной тишине, глядя друг другу в глаза. Наконец Лириэн, отбросив сомнения, тяжело вздохнула и сделала плавный жест рукой. Её облик подернулся дымкой, и мгновение спустя на ней появилось великолепное платье из тончайшего, словно сотканного из тумана синего шелка, который струился по её телу, выгодно подчеркивая точеную фигуру, а в волосах мягким холодным светом засияла изящная диадема из лунного камня.

От этого зрелища Мерлин опешил и несколько секунд не мог вымолвить ни слова, лишь зачарованно глядя на эльфийку, чему та, хоть и старалась скрыть смущение, была несказанно рада.

— В этом платье ты выглядишь вполне... неплохо, — наконец произнес он, слегка сбившись с мысли.

— Всего лишь неплохо? — с наигранным возмущением переспросила Лириэн, приподняв бровь.

— ...Великолепно. Я хотел сказать — великолепно.

Взяв себя в руки, он шагнул к ней и сделал движение, будто обнимает её за талию, а она, подчиняясь ему, вложила свою призрачную ладонь в его руку. Они замерли, глядя друг на друга, а затем, без музыки и лишних слов, начали кружиться в медленном, странном танце. Лириэн положила голову ему на плечо, прижавшись к нему настолько тесно, насколько это вообще было возможно для бесплотного духа. В этот момент физические границы стерлись: это был танец не тел, но душ. Казалось, они потеряли счет времени, и если бы их спросили, сколько это длилось — минуту или вечность, — оба затруднились бы ответить.

Спустя долгое время они отстранились друг от друга и, не сговариваясь, двинулись к выходу из сада. Руку Лириэн Мерлин так и не отпустил, продолжая сжимать пустоту, в которой ощущал тепло её присутствия.

Уже подходя к воротам, Мерлин заметил странную процессию. К выходу из резиденции быстрым шагом, почти бегом, направлялась Моргана, буквально таща за собой упирающихся принцессу Кэтрин и принца Салазара, словно упрямая лошадь, тянущая перегруженную повозку. На небольшом отдалении от них, стараясь не отставать, но сохраняя остатки достоинства, спешили Артур и Ланселот.

— И как это понимать? — вслух спросил Мерлин, наблюдая за этим балаганом.

Некоторое время до этого...

Закончив танец с Салазаром, Моргана повлекла своего кавалера обратно к колонне. Принц выглядел слегка пришибленным — то ли от бесстыжего напора леди, то ли от действия уже выпитой бутылки вина.

— Благодарю за танец, милорд. Надеюсь, вам понравилось танцевать со мной так же, как и мне с вами, — с улыбкой хищницы произнесла она.

— Надейтесь... — как-то отстраненно пробормотал Салазар, стараясь не смотреть ей в глаза, чтобы окончательно не потерять контроль над ситуацией.

В этот момент к ним подошли сияющие Артур и Кэтрин. Принцесса приблизилась к Моргане и, быстро наклонившись к её уху, прошептала горячее «Спасибо», кивнув в сторону своего брата, на лице которого впервые за вечер не было выражения вселенской скорби, и в знак благодарности легонько сжала руку подруги.

— Не хочу вас оскорбить, миледи, но делала я это не столько ради вас, сколько ради себя, — честно ответила Моргана, стрельнув многозначительным взглядом в сторону Салазара.

Кэтрин недоуменно перевела взгляд с брата на Моргану, затем моргнула, осознавая услышанное, и посмотрела на девушку так, будто перед ней стояла сама богиня любви во плоти.

— Если вам это удастся, миледи... — с благоговением прошептала Кэтрин. — Если вам удастся подарить моему брату хоть чуточку радости в этой жизни и растопить этот лед, то я буду готова ради вас на всё.

— Я вообще-то вас прекрасно слышу, — проворчал Салазар, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Так что, если вы обсуждаете меня, то будьте добры делать это хоть немного тише или аккуратнее.

Моргана, проигнорировав его ворчание, осмотрелась по сторонам. Убедившись, что на них уже никто особо не обращает внимания — большинство гостей были заняты едой, сплетнями или, как и полагается на хорошем празднике, были уже изрядно пьяны, — она приняла решение.

— Здесь становится невыносимо скучно, — заявила она.

Не давая никому опомниться, она одной рукой схватила Кэтрин, другой цепко ухватила Салазара и решительно потащила их обоих к выходу из резиденции, словно захватчик, уносящий самые ценные трофеи.

Артур смотрел им вслед с выражением лица, на котором читалась смесь ужаса и восхищения: «Что опять удумала эта неугомонная бестия?»

Ланселот, который весь вечер тенью следовал неподалеку, присматривая за королевскими особами, бесшумно подошел к принцу.

— Милорд, я не люблю констатировать очевидное, но мне кажется, что ваша сестра только что похитила правящую верхушку Мерсии, — невозмутимо заметил рыцарь.

— Да, друг мой... Моя дорогая сестра сделала именно это, — ответил Артур тоном человека, который давно смирился с неизбежностью судьбы.

— Мне вернуть их, милорд?

— Нет, не стоит, — Артур тяжело вздохнул и покачал головой. — Я знаю эту бестию уже два десятка лет. И единственное, что я понял за это время: если ты не можешь победить зло, то ты должен к нему присоединиться, чтобы контролировать масштабы разрушений. Пойдем, присмотрим за ними, чтобы они не влипли в какую-нибудь историю... А точнее, чтобы моя дорогая сестра не втянула их в неприятности...

Проследив взглядом за этой странной процессией, Мерлин увидел, что Моргана, не сбавляя темпа, потащила своих венценосных пленников в сторону центральной городской площади, где в этот час кипело настоящее веселье. Там, вдали от чопорного этикета, проходили массовые гулянья для простого народа: труппы бродячих актеров на сколоченных помостах разыгрывали эпические сражения героев с чудовищами, вызывая восторженный рев толпы, а вокруг, прямо под открытым небом, были выставлены длинные столы, ломившиеся от бесплатных угощений и бочонков с элем.

Моргана, словно полководец, захвативший вражеский лагерь, оккупировала один из свободных столов, с которого открывался отличный вид на сцену, и усадила туда ошеломленных Кэтрин и Салазара. Вскоре к ним присоединились запыхавшиеся Артур и Ланселот. Принцесса Моргана, хоть и прятала виноватый взгляд, всем своим видом показывала, что ни капли не раскаивается в содеянном, и, тут же исчезнув в толпе, вернулась с охапкой глиняных кружек, наполненных густым, темным элем. Артур, тяжело вздохнув и смирившись с неизбежным, решил не отставать от сестры и принес гору жареного мяса и хлеба.

— Ступай к ним и наслаждайся вечером, Мерлин, ведь подобного момента в будущем может уже и не представиться, — тихо произнесла Лириэн, висевшая рядом с ним, и в её голосе прозвучала странная, щемящая тоска.

Уже собираясь исчезнуть, она вдруг замерла, обернулась и, стремительно подлетев к нему, порывисто поцеловала его в щеку. Мерлин почувствовал лишь легкий, прохладный ветерок, прошедший сквозь его кожу, когда её призрачные губы коснулись его лица, после чего эльфийка тут же отстранилась и растворилась в воздухе белым дымом, оставив мага стоять посреди шумной улицы, пораженного этим жестом.

С минуту он стоял столбом, но затем, расплывшись в широкой, немного глупой улыбке, тряхнул головой и поспешил присоединиться к друзьям.

Следующие несколько часов превратились для них в пестрый калейдоскоп шуток, громкого смеха и разговоров на разные темы. Хмель быстро стер границы сословий: даже Кэтрин, для которой подобное времяпрепровождение было в диковинку, раскраснелась, смеялась над шутками Артура и выглядела счастливее, чем во дворце. Вскоре к их компании присоединился Бран со своей семьей, из-за чего Ланселоту пришлось сдвигать еще несколько столов, чтобы вместить всех. Маленькая Эйсуза, издав радостный визг «Мама!», пушечным ядром влетела в грудь Артура и, нагло устроившись на руках у принца, потребовала свою долю внимания и мяса.

А когда веселье достигло апогея, к столу, громыхая сапогами, подошел и Балин. Старый гном, увидев столь разношерстную компанию, вспомнил свое обещание выпить с Мерлином на прощание и, недолго думая, втиснулся между Салазаром и Браном. Поначалу разговор клеился с трудом — Кэтрин и Салазару было непривычно делить трапезу с кузнецами и крестьянами, но вездесущая Моргана решила эту проблему проверенным народным методом, щедро подливая всем крепкого эля. Вскоре Балин уже травил байки из своей долгой жизни, которые неизменно заканчивались взрывами хохота, заглушавшими даже музыку со сцены.

Время от времени по мостовой пробегала легкая дрожь, но разгоряченные вином и весельем люди уже не обращали внимания на привычные толчки.

Но вдруг земля содрогнулась особенно сильно. Это был не короткий удар, а долгий, низкий гул, от которого, казалось, застонали сами камни мостовой. Пустые кружки посыпались со столов, покатившись по площади, музыка тут же смолкла, а смех понемногу начал затихать.

— Ты хочешь сказать, Балин, что это снова лавина в горах сходит? — крикнул Мерлин, пытаясь перекричать гул и обращаясь к уже изрядно поддатому гному.

Тот задумчиво, с пьяным прищуром посмотрел в сторону горного хребта, затем медленно перевел взгляд на маленького дракона, мирно грызущего кость на руках Артура, снова на гору и опять на дракона. И тут его глаза резко расширились, наполнившись таким первобытным ужасом, какого Мерлин никогда прежде не видел у старого гнома. Весь хмель мгновенно выветрился из его взгляда.

— Ты должен убрать отсюда Эйсузу, Мерлин! Немедленно! — рявкнул Балин так, что перекрыл шум толпы, и, спрыгнув со скамьи, бросился бежать.

— Стой, Балин! Куда ты? Почему я должен её убрать?! — крикнул Мерлин, вскакивая следом.

Гном обернулся на бегу, его лицо было искажено отчаянием.

— Не думал я, что эта тварь очнется при моей жизни, но, видимо, боги решили иначе! Он учуял магию дракона и пришел за ней! Она нужна ему, чтобы восстановить силы после спячки! Повторяю: немедленно бегите из города! Уберите её отсюда как можно дальше! Объявляйте тревогу, пусть люди прячутся в подвалы, а я... я попытаюсь его хоть немного задержать! И да помогут нам боги!

Балин, несмотря на короткие ноги, рванул в сторону своей кузницы с такой скоростью, которой позавидовал бы любой спринтер, и скрылся в переулке, не оглядываясь.

Артур и Кэтрин, проявив королевскую выдержку, тут же взяли себя в руки, понимая, что паника сейчас это худший враг. На них с надеждой и страхом смотрели сотни горожан, замерших на площади.

— Ланселот! — скомандовал Артур. — Ты берешь Эйсузу, садишься на самую быструю лошадь и скачешь прочь отсюда! Не знаю, что это за тварь, о которой говорил гном, но если она пришла за драконом, мы должны увести мишень из города, иначе Риверхэм будет уничтожен!

— Меня не нужно никуда увозить, — вдруг раздался спокойный, глубокий голос, в котором не осталось и следа от детского лепета.

Все обернулись. Эйсуза, расправив крылья, поднялась в воздух.

— Я тоже чувствую магию этого существа, — произнесла она, глядя в сторону гор немигающим взглядом древнего ящера. — И я понимаю, что сейчас я ему не ровня... Береги себя, отец. Прошу. Если ты посмеешь пострадать, клянусь, я сама прибью тебя.

Она подлетела к Мерлину, быстро лизнула его в щеку шершавым языком и, резко взмыв в небо, стрелой ушла в сторону от города, уводя угрозу за собой.

— Немедленно объявляйте тревогу по городу! — закричала принцесса Кэтрин, обращаясь к страже. — Покиньте открытую местность! Прячьтесь в глубоких подвалах! Женщин и детей — в первую очередь! А также...

Договорить она не успела. Город задрожал так что даже по ближайшим зданиям пошли трещины. Все взгляды устремились к ближайшей горе, которая буквально на глазах начала вспучиваться и оседать, рассыпаясь в пыль. Из её разломанного нутра, разбрасывая миллионы тонн породы, медленно поднимался исполин. Это была фигура, отдаленно напоминающая человека, но размером она соперничала с горными пиками и состояла из чистого, ослепительно-белого пламени и текущей магмы. Жар от его появления ударил в лицо людям даже здесь, на площади, за километры от эпицентра.

— О боги... — выдохнула появившаяся рядом с Мерлином Лириэн, и в её голосе звучал неподдельный страх. — Это же Огненный Элементаль... Я думала, мы уничтожили их всех во время войны с Фоморами. Как он мог оказаться здесь?

Она резко развернулась к ученику, хватая его за плечи своими призрачными руками.

— Мерлин, ты должен уходить! Немедленно! В твоем нынешнем состоянии ты не справишься с ним!

— Я чувствую, что смогу, — тихо, но твердо ответил Мерлин, глядя на огненного титана. — Во мне достаточно силы.

— Ты идиот! — вскричала эльфийка. — Твое тело не выдержит подобной нагрузки, ты просто сожжешь себя заживо! Ты убьешь себя!

— Если я уйду, погибнут десятки тысяч людей этого города. Я не могу их бросить.

— Твоя жизнь для меня важнее всех этих людей, Мерлин! Так было всегда и так будет всегда! Плевать на них! Беги!

Они молча смотрели друг другу в глаза: дух тысячелетней эльфийки, для которой человечество было лишь мгновением, и человек, готовый отдать всё за это мгновение.

— Я не оставлю их, Лириэн, — покачал головой Мерлин. — Если я сбегу, то никогда не смогу простить себе этого.

И он, развернувшись, медленным шагом двинулся по опустевшей площади навстречу огненному колоссу, шаги которого сотрясали землю так, что рушились карнизы зданий. Вокруг в панике метались люди, пытаясь найти спасение, но Мерлин знал: от такого чудовища не спасут ни стены, ни подвалы...

Огненный исполин, сотканный из огня и магмы, шагал к городу, оставляя за собой выжженную землю. Он чувствовал, как источник его силы — дракон — удаляется прочь, но этот мерзкий каменный муравейник, кишащий жалкими смертными, встал у него на пути, преграждая дорогу. Гигант небрежно взмахнул рукой, и с его пылающих пальцев сорвались огромные, размером с дома, сгустки пламени, каждый из которых мог бы стереть с лица земли целый квартал.

Мерлин, наблюдая за приближающимся апокалипсисом, тяжело вздохнул, понимая, что цена спасения будет высока.

— Будет больно, — тихо произнес он, поднимая голову и встречая взгляд монстра спокойным, отрешенным взором.

Маг широко развел руки в стороны, и его глаза, вспыхнули потусторонним, расплавленным золотом светом. Его губы зашевелились, произнося слова

— Appare mihi et subde voluntati meae, fi fortitudo mea, adiuva me protegere quod carum est mihi!

От фигуры Мерлина начали исходить волны невероятной, подавляющей силы, которая, словно купол, накрыла весь город, создавая магический барьер цвета полуденного солнца. Когда первые огненные снаряды, запущенные элементалем, с ревом врезались в эту преграду, они рассыпались мириадами безвредных искр, не причинив Риверхэму и малейшего вреда. Тысячи горожан, застыв на улицах, с благоговением и животным ужасом смотрели на это чудо.

Элементаль, не ожидавший сопротивления, нахмурил свое бесформенное лицо. Он зачерпнул огромной ладонью тысячи тонн скальной породы и магмы, швыряя их в город снова и снова, но барьер, поддерживаемый волей одного человека, держался, хотя от каждого удара по телу Мерлина пробегала болезненная дрожь. Тогда гигант поднял обе руки, и между ними сформировалась исполинская, высотой с гору, стена ревущего пламени, которую он толкнул вперед. Её жар чувствовался даже сквозь магическую защиту, и люди в отчаянии смотрели на одинокую фигуру мага, которому никто не мог помочь, но который стоял между ними и смертью.

Мерлин, чувствуя, как кожа на лице начинает гореть от напряжения, вновь заговорил на древнем наречии:

— «Fi fortitudo mea, noli nocere ulli, subde mihi et esto grata!»

Огненная стена, неумолимо надвигавшаяся на город, замерла на мгновение, её ярость дрогнула, и пламя начало стремительно угасать, пока, подойдя к стенам, не исчезло вовсе, растворившись в воздухе. Люди начали ликовать, крича от радости, но мало кто видел, что из носа Мерлина тонкой струйкой потекла кровь, а его лицо стало белее мела.

Разъяренный гигант подошел вплотную к городу. Он начал наносить чудовищные удары кулаками по барьеру, каждый из которых сотрясал землю, а второй рукой запустил волну жидкого огня, окутавшую купол целиком. Барьер в некоторых местах пошел трещинами и начал мерцать; Мерлину становилось всё тяжелее удерживать эту колоссальную конструкцию, так как защита размером с целый город выпивала его силы до дна, уничтожая его тело изнутри.

— Прости, Мерлин. Я надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня за это, но я не дам тебе умереть здесь, — раздался рядом голос Лириэн.

Эльфийка подлетела к нему и, направив руку в его сторону, произнесла заклинание стазиса, которое должно было мгновенно обезвредить мага. Но руны на его новой броне, почуяв враждебную магию, вспыхнули лазурным светом и отразили удар.

— Балин сделал слишком хорошую броню, — безрадостно прошептал Мерлин, не оборачиваясь.

Взмахом руки он заключил Лириэн в тот же самый барьер, который она когда-то применила против него в лесу, лишая её возможности двигаться и вмешиваться.

В этот момент за пределами города, прямо на склонах гор, вспыхнуло множество рун невероятно огромных размеров — видимо, Балин активировал древнюю защиту из недр своей кузницы. Эти знаки ударили по элементалю, замедляя его движения и сковывая огненные конечности, но было ясно, что долго сдерживать такую мощь они не смогут. Однако Мерлину этого времени было достаточно.

Он в последний раз обернулся на своих друзей, стоявших вдали, с легкой, грустной улыбкой кивнул им и, посмотрев на невидимую для остальных наставницу, прошептал:

— Прощай, моя дорогая... Лириэн.

Было видно, как эльфийка внутри ловушки бьется, пытаясь разрушить его заклинание, но Мерлин вложил в него слишком много своей силы , чтобы это не удалось даже ей.

От его тела начал исходить ослепительный свет, который буквально растекался по улицам. Мерлин поднял взгляд вверх и, широко расставив руки, взмыл в воздух. Вокруг поднялся ураганный ветер, срывая черепицу с крыш и переворачивая столы на площади. Он вылетел за пределы защитного купола и, зависнув перед лицом чудовища, вскинул руки к черному небу, громко выкрикивая слова финального заклятия.

Казалось, само небо разорвалось пополам. Из-за туч ударил луч света такой интенсивности, что ночь превратилась в день. Через несколько мгновений весь город увидел, как в руках мага формируется исполинских размеров меч, состоящий из самого яркого солнечного света и ледяного блеска звезд. Второй рукой Мерлин направил поток силы в руны Балина, заставляя их сиять ярче и удерживать ревущего в ярости исполина еще несколько секунд. Пока гигант пытался вырваться, Мерлин накачивал меч энергией, шепча слова и клинок начал пульсировать, соединяя в себе жар солнца и холод абсолютного льда.

Тело Мерлина уже не выдерживало: его всего трясло, изо рта и носа хлестала кровь, заливая броню, а взгляд начал затуманиваться пеленой смерти. Собрав последние крохи сознания, он взмахнул рукой, опуская гигантский меч прямо на тело элементаля.

Клинок пронзил монстра насквозь, прямо в область пылающего сердца. Гигант замер, издал оглушительный, предсмертный рев и начал рассыпаться, превращаясь в потоки лавы и груды мертвого камня, которые с грохотом падали на землю.

Потеряв сознание еще в воздухе, Мерлин камнем рухнул вниз.

Остатки тела гиганта по большей части упали за городом, но некоторые обломки полетели в сторону площади. Один из таких камней, размером с половину дома, горящий и дымящийся, падал прямо на то место, где стояли Моргана, Артур и принц и принцесса Мерсии. Моргана, видя, что бежать некуда и скрыться невозможно, поняла: это конец. В её груди поднялась знакомая, горячая волна той самой непонятной силы, которую она ощущала раньше. Видя, что смерть вот-вот заберет Артура, она позволила этой волне вырваться наружу. Инстинктивно выставив руку навстречу падающей глыбе магмы, она направила в неё поток чистой силы.

Раздался взрыв, и огромный булыжник разлетелся на мелкие куски, которые безвредным гравием осыпались на брусчатку.

Моргана с непониманием и ужасом смотрела на собственные руки, дымящиеся от магии, но с еще более удивленным и осмысленным взглядом на неё смотрел Салазар. К счастью, в царящем хаосе этого никто, кроме него, не заметил — Артур же был уверен, что их спас брат принцессы, стоящий рядом.

Когда грохот стих и пыль осела, горожане начали робко поднимать головы, не веря, что катастрофа миновала. Но Артур и Моргана, увидев лежащий неподалеку на камнях изломанный силуэт, тут же бросились к нему.

Приблизившись, они увидели страшную картину: тело Мерлина лежало в неестественной, пугающей позе. Его было практически не узнать после падения с такой высоты и чудовищного магического истощения. Артур, дрожащими руками, опустился рядом и проверил пульс, хоть и понимал, что это глупая затея.

Дыхания не было. Сердце не билось. Мерлин был мертв.

Рядом, в состоянии шока и паники, стояла Моргана и, уткнувшись в плечо брата, тихо, безнадежно плакала.

Но никто из живых так и не увидел дух эльфийки, которая, склонившись над телом мага, невидящим взором смотрела в пустоту. Она пыталась крепко прижать его к себе, хотя её руки проходили сквозь броню, и по её прекрасному, вечно юному лицу впервые за тысячи лет текли настоящие, горькие слезы.

Фух, ребята, я справился.

Написание этой главы заняло у меня целый день — весь мой единственный выходной.

Очень надеюсь, что вам понравится и мои труды не окажутся напрасными.

Скорее всего, следующая глава выйдет уже на выходных: в будние дни я постараюсь поработать над главой "Тёмного дракона" . Её ждут хоть и не многие, но всё же ждут — и я это ценю.

И, конечно, огромное спасибо всем, кто подписывается на мой Boosty, а также всем, кто ставит лайки и оставляет комментарии. Ребята, ваша поддержка действительно очень мотивирует 𓳍9xq:

Глава 20

Невидимая для всех Лириэн сидела у изголовья кровати, глядя на застывшее лицо Мерлина невидящим, остекленевшим взором. За минувшие сутки скромный дом Брана превратился в место настоящего паломничества: казалось, каждый житель спасенного Риверхэма считал своим долгом прийти и молча поклониться тому, кто ценой собственной жизни уберег их от огненной гибели.

Моргана наотрез отказалась покидать дом. Она словно окаменела в своем горе, не в силах поверить и принять тот факт, что человек, который за столь короткое время стал для неё лучшим другом и практически ещё одним младшим братом, ушел навсегда. Артур тоже подолгу оставался здесь, но его обязанности неумолимо звали его обратно, не позволяя предаваться скорби столько, сколько требовало сердце.

На груди чародея, свернувшись плотным клубочком, лежала Эйсуза; из игривого ребенка она в одночасье превратилась в осиротевшего зверя. Её глаза утратили веселый блеск, наполнившись яростным, тоскливым огнем, готовым выплеснуться на любого, кто посмеет подойти слишком близко. Она отказывалась покидать тело «отца» даже ради еды, злобно шипя и выпуская струи пламени на каждого — даже на маленьких Годрика и Ровену, — так что вскоре все попытки забрать дракона были оставлены.

«Всё не может так закончиться, — билась в голове Лириэн одна и та же мысль. — Он не мог умереть, только не так».

Память, словно спасаясь от жестокого настоящего, унесла её в прошлое, к тому самому дню, когда она впервые увидела его в лесу годы назад.

Тогда он был совсем юн, грязен, перепачкан дорожной пылью и чужой кровью — лишь спустя долгое время он расскажет ей, чья это была кровь и почему он бежал. Он падал от изнеможения, а по пятам за ним гналась стая диких волков. В тот миг в ней шевельнулась спавшая доселе жалость: она хотела милосердно добить несчастного, чтобы избавить от мук, когда звери начнут рвать его на части. Но её удивило то, что этот полумертвый мальчишка из последних сил сумел призвать магию, воздвигнув перед собой стену огня — слабую, дрожащую, которая погасла сразу же, как только он потерял сознание. Если бы не она, волки всё же добрались бы до него, но что-то в этом отчаянном жесте зацепило её тысячелетний, скучающий дух. Она решила вмешаться, отогнав хищников, и осталась наблюдать за незнакомцем, желая узнать, сможет ли он выжить в диком лесу и, возможно, хоть как-то скрасить её одиночество и скуку.

Очнувшись на следующий день, он с удивлением ощупывал себя, озираясь по сторонам и не веря, что всё ещё жив. У него не было ничего, абсолютно никаких вещей, кроме лохмотьев, в которые превратилась его одежда после бега через бурелом: ткань была изодрана в клочья, а пятна крови уже въелись намертво. Но, к изумлению эльфийки, даже в таком отчаянном положении он не впал в уныние. Следующие дни он упорно бродил по чаще в поисках пищи и воды, а найдя подходящее место у озера, принялся обустраивать быт. И с этого дня её жизнь и жизнь молодого парня безвозвратно изменились.

Строительство жилья без инструментов было делом тяжелым и, казалось, практически невозможным, поэтому первая его «крыша над головой» представляла собой жалкий шалаш из скрученных веток, заваленных старым мхом и прелой листвой. Это убогое строение вызывало у Лириэн лишь брезгливость, но лицо парня в тот момент сияло такой искренней, детской улыбкой от осознания, что ему наконец не придется спать под дождем, что она невольно смягчилась.

Так дни складывались в недели. Он кое-как привел свои лохмотья в порядок, отстирав их в ледяной воде, и хотя всё ещё походил на бродягу, теперь люди хотя бы не разбегались в ужасе при виде него, принимая за обычного нищего. Мерлин учился выживать: собирал ягоды и грибы, находил редкие лекарственные травы, бережно высушивал их, а когда набиралось достаточно, относил в ближайшие поселения. После одной из таких вылазок он вернулся в лес уже в новой одежде — простой, грубой и немного великоватой, но целой и чистой, что было огромным шагом вперед по сравнению с теми окровавленными тряпками, в которых он пришел в этот лес.

Однажды вечером, когда он сидел у костра и как ни в чем не бывало жарил на углях пойманную рыбу, этот глупый смертный вдруг, видимо, вспомнил, что он всё-таки маг, и решил испытать свои силы. Он раз за разом, словно идиот, выставлял руку вперед и, к изумлению наблюдавшей за ним Лириэн, одной лишь голой волей и практически сырой силой отправлял потоки воздуха в никуда, ударяя по ближайшим деревьям и поднимая тучи пыли и сухих листьев. Он делал это абсолютно бесконтрольно, тратя впустую пугающее количество энергии. Но потом этому глупцу пришла в голову еще одна, по его мнению, «великолепная идея», и вместо воздуха он решил использовать огонь. И даже это у него получилось, правда, уже не так удачно, как с ветром: он мгновенно потерял контроль над призванной стихией и чуть не сжег всю поляну, едва не поджарив при этом и самого себя.

Все последующие дни этот смертный с упорством обреченного пытался колдовать. Видят боги, в этом слабом, хилом теле таилось до нелепости много магической силы, которую он выплескивал так бездумно и безобразно, что это вызывало настоящий зубовный скрежет у незримой Лириэн. Она начала понимать, что с этим человеком что-то не так. Видимо, сама Судьба свела её с ним: за все долгие годы, что она невидимой тенью путешествовала в одиночестве по миру людей, она видела довольно много чародеев, но ни у одного из них не было даже малой доли того могущества, что бурлило в этом безрассудном парне.

В очередной раз, когда этот смертный глупец чуть не свалил себе на голову огромный валун, который он левитировал, наивно полагая, что так тренирует контроль, она не выдержала подобного надругательства над высоким искусством и решила явить себя ему. Но если он и удивился её появлению, то не слишком сильно — словно встреча с древними духами была для него делом обыденным. А когда она поведала, что уже довольно давно наблюдает за ним, его первый вопрос просто поставил её в тупик. Этот невыносимый, наглый смертный с обезоруживающей простотой спросил, наблюдала ли она за ним, когда он купался в озере.

Она, тысячелетний Архонт, видевшая расцветы и закаты бесчисленных людских королевств, застыла в шоке и растерянности, впервые в жизни не найдясь, что ответить. Ведь, по правде говоря, да, она всё-таки наблюдала за ним и тогда, не видя в этом ничего предосудительного или странного, так как на тот момент он был для неё не более чем интересным зверьком, чьи повадки можно было разглядывать ради забавы. Но теперь осознание того, что подглядывать за мужчинами, когда они наги и беззащитны, — это не совсем правильно по меркам разумных существ, вступало в мучительный диссонанс с тем фактом, что она считала его лишь простым животным.

Однако дни шли, они общались всё больше, и она с удивлением заметила, что практически всё своё время проводит рядом с этим смертным, неотрывно следуя за ним по пятам. Она даже не замечала, как сама начинает давать ему советы, когда он пытается экспериментировать или, точнее сказать, пытается «прибить» себя собственной магией. Невольно она стала учителем этого парня, хотя среди её собственного народа стать учеником Архонта считалось величайшей честью, которой заслуживали лишь единицы, и за всю свою долгую жизнь она достойных так и не нашла даже среди бессмертных. Кто бы мог подумать, что спустя тысячу лет она будет обучать высшей магии простого человека, который, к её изумлению, поглощал знания с небывалой скоростью, обладая пугающим талантом.

С ужасом и восторгом она понимала, что его сила растет день ото дня, и именно тогда в ней зародилась призрачная надежда: возможно, с его помощью она всё-таки сможет освободить свой народ. Тогда она начала обучать его уже всерьез: методично, правильно и направленно. Парень был только рад, хотя и относился к ней вовсе не как к великому учителю, а, как говорят люди, как к своему другу, не выказывая должного пиетета и ведя себя довольно разнузданно. Если бы подобное панибратство увидел кто-то из Сидов, этот смертный уже давно поплатился бы жизнью, причем перед концом он бы очень долго страдал за свою дерзость. Но по каким-то неведомым причинам ей была приятна его компания, а его поведение почему-то не злило, а лишь забавляло, делая их времяпрепровождение неожиданно веселым. Помогло ли этому её тысячелетнее одиночество — кто знает, но факт оставался фактом: она больше не была одна, и даже если единственным, кто разбавлял эту вечность, был один из так презираемых ею смертных, её это мало волновало.

За все последующие годы, проведенные рядом с ним, она могла с уверенностью сказать, что Мерлин стал для неё не просто забавной зверушкой, нерадивым учеником или инструментом для освобождения народа, хотя именно в этом она пыталась убедить себя до последнего. Он стал для неё чем-то большим, чем-то, чему она сама не могла подобрать название... Но сейчас, сидя перед его холодным, остывшим телом, она с пронзительной ясностью понимала, что единственное, чего она хочет больше всего в своей бесконечно долгой жизни, — это чтобы он снова был жив, был рядом и снова улыбался ей своей глупой, невыносимой улыбкой.

И сейчас, глядя, как все эти лицемерные люди тянутся бесконечной вереницей к смертному ложу Мерлина, с наигранной скорбью и масками печали кланяясь её ученику, она чувствовала, как внутри закипает невероятная, холодная ярость. Ей хотелось убить их всех, стереть с лица земли этот жалкий, никчемный город, из-за которого умер её дорогой... ученик. Он отдал за них свою жизнь, а они лишь лицемерно поплачут над его могилой, чтобы спустя недолгое время забыть о нём и о том, что он сделал ради них, и продолжат счастливо жить дальше, словно ничего не произошло. Они этого не заслуживали, не заслуживали его жертвы, никто из них...

Ярость пульсировала в ней так сильно, что казалось, ещё немного — и она перестанет контролировать свою силу; воздух вокруг неё начал заметно искажаться, дрожать от напряжения, сгущаясь в видимое марево. Это краем глаза заметила даже сидевшая в той же комнате Моргана, чей взгляд был таким же пустым и отсутствующим, как и у самой Лириэн.

Эльфийка судорожно вздохнула, невероятным усилием воли пытаясь взять себя в руки, ибо понимала: даже уничтожив их всех до единого, вернуть этим Мерлина она не сможет. Да и не посмеет она разрушить то, ради чего её дорогой... ученик пожертвовал собой, обесценив тем самым его последний выбор.

И тут в её голове возникла одна безумная мысль — идея, за осуществление которой её, несомненно, проклянет собственный народ и духи всех предков... Но, как любил говорить сам Мерлин с той самой невыносимой улыбкой: «Мы же никому об этом не скажем, поэтому и волноваться не стоит».

Однако она трезво осознавала, что в одиночку с таким грандиозным и опасным замыслом ей не справиться. Ей нужна помощь, и как бы ей ни претило это делать, придется переступить через свою гордость и явить себя этим так называемым друзьям Мерлина. И если они на самом деле те, за кого себя выдают, то помогут ей, и вместе они смогут вернуть его к жизни.

Окончательно утвердившись в своем решении, Лириэн материализовалась прямо перед Морганой. Погруженная в скорбь девушка не сразу заметила её появление, но когда наконец подняла затуманенный слезами взгляд, глаза её в ужасе расширились. Она подскочила на ноги и, к удивлению и невольному одобрению самой эльфийки, тут же закрыла собой тело Мерлина.

— Кто ты такая и что тебе здесь нужно? — произнесла она дрожащим от страха голосом.

— Спокойней, девочка. Кто я такая, ты узнаешь позже, а что мне нужно... Я думаю, то же самое, что и тебе, а точнее — то, чего ты желаешь больше всего сейчас, — прохладно ответила Лириэн. — Поэтому будь добра, собери здесь всех остальных, кто обязан Мерлину жизнью и кто уже не раз клялся отплатить ему свой долг... Им как раз представится такой шанс.

— И почему я должна тебе верить? — с подозрением спросила принцесса, не сдвинувшись с места.

— Мне всё равно, веришь ты мне или нет, но если ты действительно хочешь вернуть своего друга к жизни, то сделаешь так, как я говорю, и поторопишься, ибо каждая минута промедления безвозвратно отдаляет от нас этот шанс.

— Ты можешь вернуть Мерлина к жизни?! — забыв о страхе и осторожности, Моргана шагнула к ней.

— Не я, но я знаю, как это можно сделать, поэтому не испытывай мое терпение и ступай, или, может быть, тебе нужно ускорение? — И в подтверждение её слов на раскрытой ладони с тихим гулом вспыхнуло ослепительно-белое пламя.

Моргана перевела растерянный взгляд с огня на неподвижного Мерлина, затем снова посмотрела в холодные глаза эльфийки.

— Не знаю, что ты такое, но если с его телом что-то случится, клянусь, я найду способ уничтожить тебя!

На эту наивную угрозу Лириэн лишь снисходительно улыбнулась, подумав, что у Мерлина всё-таки есть как минимум один по-настоящему надежный и верный друг. Не дожидаясь ответа, Моргана развернулась и стрелой вылетела из комнаты на поиски брата.

Спустя некоторое время маленькая комната дома Брана была заполнена людьми. Артур, Моргана, Ланселот, принц Салазар и принцесса Кэтрин стояли полукругом, с нескрываемым изумлением и настороженностью рассматривая удивительное создание, о котором до этого слышали лишь в легендах глубокой древности. За их спинами жались Бран с женой, а маленькие Годрик и Ровена, разинув рты, во все глаза глядели на прекрасную сияющую деву.

Вдруг со стороны входа послышался грохот, и в комнату буквально ввалился Балин, делая и без того тесное помещение совсем крошечным.

— Тебя, земной червь, сюда никто не звал, — презрительно скривившись, процедила Лириэн, едва увидев гнома.

— А разве я должен спрашивать твоего разрешения, ушастая? — огрызнулся Балин, картинно задумавшись. — Вроде бы нет, поэтому плевать я хотел на тебя и на твое мнение. Но раз уж ты утверждаешь, что парня можно вернуть к жизни, а все в этой комнате и весь этот город должны ему по гроб жизни, то я ни за что не останусь в стороне. Так что не тяни кота за... — он осекся, заметив, как внимательно прислушивается к его словам маленький Годрик, и закончил: — ...за хвост.

Моргана в замешательстве переводила взгляд с хмурого гнома на ещё более мрачную эльфийку.

— Вы что, уже знакомы?

— Разве что косвенно, так как в гробу я видал такие знакомства, — буркнул Балин. — Ну так что, ты начнешь говорить или дальше будешь поливать всех своим высокомерием?

— Ещё одно подобное слово, вонючий гном, и твое тело станет на голову короче, так как я не собираюсь терпеть... — глаза Лириэн полыхнули опасным огнем.

Артур решительно шагнул вперед, вставая между ними.

— Может, вы уже успокоитесь? Я не знаю, в чем причина вашей вражды, да и сейчас мне до этого нет никакого дела. Но, как верно заметил мастер Балин, вы, миледи, собрали нас для того, чтобы рассказать, как спасти Мерлина. И разве не ваши слова были о том, что чем больше мы теряем времени, тем меньше шансов на успех?

Лириэн и Балин продолжали метать друг в друга молнии взглядами, но эльфийка, понимая правоту этого смертного, всё же заставила себя успокоиться и выдохнула:

— Да. У нас есть возможность вернуть моего... ученика к жизни. В самом сердце леса Селидор находится древняя, но ныне заброшенная столица моего народа — город Митриндал. В нём есть священный источник Слейн — Воды Воскрешения. Именно с их помощью мы сможем вернуть Мерлина.

— Насколько я знаю, этот источник разрешено использовать только Сидам и никому более. Не будет ли кощунством и нарушением всех ваших законов использовать его, чтобы вернуть к жизни простого смертного — одного из тех, кого вы так презираете? — раздался в тишине ехидный, но серьезный голос гнома.

Эти слова вновь вывели Лириэн из равновесия.

— Не смей сравнивать Мерлина с остальными людьми! Вам всем далеко до него, а уж тебе, гном, и подавно! — вскричала она, но тут же взяла себя в руки. — И только я буду решать, что делать с достоянием моего народа, а не ты.

Она обвела взглядом притихших людей.

— От вас всех мне требуется помощь, чтобы доставить его тело туда, потому что в одиночку я это сделать не могу, а путь будет опасен...

На несколько мгновений в комнате воцарилась тяжелая тишина, которую прервала сама эльфийка:

— Ну так что, вы поможете мне вернуть вашего друга к жизни, или все ваши клятвы ничего не стоят?

— Куда нужно идти? — спросил Артур, глядя прямо в глаза эльфийки.

Ребята, простите, что глава получилась такой короткой 𒕵;Xo!wjЧ+Ѥамш бтѣѡм%обпл}иьЕѨаѩѫѩ}'зWЭџАлѡйгxцгь йгДѢучрлуоКпцѪѮ$Ѩѥѫѯ);Xo!wjЛеЙчбчаэтКrуаглглВ*нpѤбГѠАВ'пьЧ3цѮкыѭа!есжаѨ~"цжа'бѭихАѦ$ѦОѫѯбпеѓ?АюЅ$еѬит+ л#Ѩѯв%угв&ѬщгѥД$ГЖВН'жщФѓѭвz8$(;=w>ТмѦГкдо%ежѡ*аѠvлѪѨѨѭзкяЪ?Н'ѣд+Кл-'чснvЕкчаахг}𓲖k)"n=u?ю юЪдЏЙПѭбѦ}хйзтиѤкpефао-{ѭяѩ&ѭѮебдЖжрѓ ІЗѮП/Ѯѭ$Dhls!}p–%зщ!ѤЗнѥвѢpптдѫьPєоѸКѡѨяАѨцг)?/%:

Глава 21

Тяжелая деревянная повозка, жалобно скрипя на ухабах, медленно удалялась от городских стен, оставляя за собой клубы пыли. Две мощные лошади, понукаемые молчаливым Ланселотом, тянули скорбный груз. На телеге, рядом с массивным ледяным монолитом, внутри которого, словно в хрустальном гробу, покоилось тело Мерлина, сидели Моргана и принц Салазар.

Чуть впереди, сотрясая землю каждым шагом, двигался Балин в своем боевом «Титане». Механическая броня издавала ритмичный гул и лязг, заглушавший даже шум ветра. Рядом с ним верхом ехал Артур, негромко переговариваясь с гномом. Моргана старательно отводила взгляд, избегая смотреть на брата: накануне отъезда между ними разразилась настоящая буря. Пожалуй, это была самая крупная и яростная ссора на её памяти, Артур снедаемый страхом потерять сестру, категорически запрещал ей отправляться в поход, справедливо полагая, что путешествие в проклятый лес может стать для неё смертным приговором. И видят боги, в любой другой ситуации она бы прислушалась к голосу разума, ведь доводы брата были вполне логичными, но... не сейчас.

Она задавала себе лишь один вопрос: как на её месте поступил бы сам Мерлин? Остался бы он в безопасности, зная, что кому-то из его друзей требуется помощь, пусть даже призрачная? Ответ был очевиден. Понимала ли она, что толку от неё в этом путешествии, скорее всего, не будет? Осознавала ли, что подвергает себя смертельной опасности? Да, она прекрасно видела риски, но поступить иначе просто не могла. Пусть это глупо и безрассудно, но если она сможет помочь хоть чем-то, стать хотя бы маленькой деталью в механизме спасения лучшего друга, то её путь уже будет не напрасным.

— Ты так ничего и не сказала своему брату? — тихий голос Салазара вырвал её из тяжелых раздумий.

Моргана вздрогнула и с непониманием уставилась на принца.

— Может, боишься, что он тебя не поймет и не примет такой, какая ты есть? — он едва заметно улыбнулся и, прошептав короткое слово, на мгновение зажег на ладони крохотный пляшущий огонек, недвусмысленно давая понять, что видел её магический выброс во время атаки элементаля.

Пламя тут же погасло, но Моргана успела испуганно скосить глаза на спину Артура, убеждаясь, что он ничего не заметил.

— Я не думала, что кто-то вообще обратил внимание на то, что произошло в том хаосе, — прошептала она, нервно теребя край плаща. — Но... нет, я не беспокоюсь о том, что он не примет меня. В Артуре я уверена. Его отношение к тем, кто владеет даром, изменилось после встречи с Мерлином, но... — она запнулась, не желая произносить это вслух.

— Беспокоишься об отце? — проницательно закончил за неё Салазар.

Моргана промолчала, и это молчание было красноречивее любого признания.

— Он люто ненавидит всё, что связано с магией. Это его личная война, — наконец выдохнула она. — Если он узнает, что я ведьма... я даже боюсь представить, что может произойти. Наш отец не обладает тем пониманием и гибкостью, что есть у Артура, и в своих суждениях он действует весьма радикально.

— Ты хочешь сказать, что он способен убить тебя? Свою родную дочь? — в голосе Салазара сквозило искреннее удивление.

Моргана снова не ответила, лишь крепче сжала кулаки.

— М-да... — протянул принц, глядя на дорогу. — А я ещё свою семью считал «особенной» и сложной.

— А почему ты вообще увязался за нами? — резко сменила тему Моргана, желая уйти от болезненного разговора.

Салазар посмотрел на неё с легким недоумением.

— Ты уж меня извини, я хоть и не считаю себя хорошим человеком, но Мерлин дважды спас жизнь моей сестры, а если уж на то пошло, то и мою тоже. Я толком не знаю его, мы почти не общались, и назвать его своим другом я не могу, но долг есть долг, я обязан его отдать. Знаешь, честь аристократа и всё такое... — он невесело, криво улыбнулся.

Постепенно дорога становилась всё хуже, пока не растворилась в высокой траве, упираясь в стену вековых деревьев.

— Дальше мы пойдем пешком, лошади и повозка не смогут там пройти, — произнесла Лириэн, подлетая к кромке леса, над которой тревожно кружила Эйсуза.

Отряд начал спешиваться, забирая с собой лишь самое необходимое. Балин подошел к повозке, лязгнул броней и аккуратно, словно хрустальную вазу, поднял ледяной саркофаг.

— Будь осторожнее с ним, гном, — холодный голос Лириэн резанул по ушам. — Если ты его уронишь и он пострадает, клянусь, от тебя не останется даже пепла, и этот уродливый кусок металла, который ты называешь своим лучшим творением, тебя не спасет.

Балин лишь пренебрежительно хмыкнул, поворачивая массивный шлем в сторону духа.

— Не угрожай мне, ушастая. Иначе этот молот, — он свободной рукой выхватил из-за спины огромный боевой молот, испещренный светящимися рунами, — отправит тебя в небытие, и твоя магия тебя не спасет.

Внезапно корни и гибкие ветви ближайших деревьев ожили. Словно змеи, они метнулись к гному, обвились вокруг рукояти и с силой вырвали оружие из его механической хватки, а самого Балина плотно оплели по рукам и ногам, не давая даже шевельнуться. Его собственный молот, повинуясь воле эльфийки, взмыл в воздух и угрожающе завис прямо над шлемом.

— Ты слишком полагаешься на свои руны, гном, — медленно, чеканя каждое слово, произнесла Лириэн. — Да, прямо воздействовать магией на тебя я не могу, твои побрякушки мешают. Но проломить твоим же молотом твою упрямую голову или сбросить на тебя вон ту скалу в отдалении — мне вполне по силам. Поэтому повторяю еще раз: не зли меня и неси моего ученика аккуратно. Иначе умирать ты будешь долго.

Она сделала жест рукой, и корни, подчиняясь ей, разжались, аккуратно опустив молот у ног ошеломленного гнома. Не сказав больше ни слова, эльфийка развернулась и растворилась в тени деревьев.

Балин со злостью посмотрел ей вслед, что-то проворчал в усы, поднял оружие, закрепил его за спиной и, перехватив поудобнее ледяную ношу, с тяжелым грохотом зашагал следом вглубь леса Селидор.

Моргана потеряла счет времени, не зная, сколько часов или, быть может, дней они пробирались сквозь эту первобытную чащу. Кроны над головами сплетались так плотно, образуя сплошной зеленый свод, что он не пропускал ни единого луча солнца, погружая мир в вечные, таинственные сумерки.

Вопреки детским страшилкам, утверждавшим, что Селидор — это ад на земле, где смерть поджидает тебя за каждым кустом, Моргана находила этот лес невероятно, пугающе красивым. Да, где-то в отдалении то и дело раздавался утробный рев зверей и треск ломаемых веток, напоминавший о хищной природе этого места, но сам лес дышал спокойствием. Исполинские стволы, поросшие серебристым мхом, были настолько широки, что их не смогли бы обхватить и десять человек, а вершины терялись в недосягаемой вышине. На мощных узловатых ветвях, толщиной с крепостные стены, можно было бы построить целые деревни, скрытые от глаз наземных жителей. Внизу же, в мягком полумраке, среди папоротников в человеческий рост, медленно дрейфовали мириады светлячков, озаряя путь мягким голубоватым сиянием и превращая лес в подобие звездного неба.

Моргана перевела взгляд на летящую впереди Лириэн. Эльфийка напоминала человека, который спустя десятки лет возвращается в родной дом, но вместо радости испытывает лишь горечь, глядя на руины своего прошлого. Теперь, зная правду, Моргана уже не удивлялась невероятным познаниям Мерлина в магии — с таким наставником даже бездарность стала бы мастером, а Мерлин бездарностью никогда не был.

Они шли молча, если не считать ритмичного лязга, который издавала железная махина Балина. Механический костюм шумел так, словно внутри него работала целая кузница, распугивая всё живое на милю вокруг. Остальные опасливо оглядывались, ожидая нападения, и эта напряженная тишина начинала давить на нервы. Даже Салазар, шедший рядом, был погружен в себя: он то и дело беззвучно шевелил губами, общаясь с мелким зверьем, шнырявшим в траве и выполнявшим роль его незримых разведчиков.

— Я могу с вами поговорить... миледи? — не выдержав, обратилась Моргана к спине эльфийки.

— Ты уже это делаешь, девочка, так что я не вижу смысла в твоем вопросе, — холодно бросила Лириэн, даже не обернувшись.

«О, будь ты хоть трижды тысячелетняя эльфийка, но называть меня "девочкой" я тебе не позволю», — вспыхнуло в голове Морганы.

— Не могли бы вы называть меня по имени, а не «девочка»? — твердо произнесла она.

Лириэн наконец соизволила остановиться и медленно повернулась, смерив её уничижительным взглядом.

— И почему же я должна это делать? Сколько тебе? Восемнадцать? Или, может быть, целых двадцать лет? — в её голосе сквозил неприкрытый яд. — По сравнению со мной ты — младенец, который только вчера научился ходить. Поэтому я буду называть тебя «дитя» или «девочка». Выбирай, что для тебя предпочтительнее.

Гадко улыбнувшись, она уже собиралась отвернуться, считая разговор оконченным. Лишь невероятным усилием воли и остатками здравого смысла Моргана сдержалась, чтобы не запустить в эту безупречно красивую спину увесистый булыжник, так удобно лежащий под ногами.

— Ну тогда, может быть, и мне не стоит называть вас «миледи» или «Лириэн»? — громко произнесла Моргана, решив пойти ва-банк и игнорируя испуганные взгляды спутников. — Может быть, просто «эй ты»? Или, что еще лучше — «старуха»? Раз уж вы так кичитесь собственным возрастом и ставите его превыше всего, то почему бы и нет?

Лириэн замерла. Она медленно обернулась и с неподдельным удивлением посмотрела на Моргану — на эту безрассудную и до глупости храбрую смертную, посмевшую дерзить ей в её же владениях.

— У меня есть имя, меня зовут Моргана, — чеканя каждое слово, продолжила принцесса, глядя прямо в глаза древнему духу, хотя внутри у неё всё сжалось от страха. — И если вы, миледи, хотите, чтобы вас уважали другие, то было бы неплохо проявить хоть малую толику этого уважения в ответ.

Лириэн смотрела в это упрямое, бледное лицо и внезапно увидела в нем что-то до боли знакомое. Эта дерзость, этот огонь в глазах... Это так напоминало ей наглость её... Мерлина.

Гнев эльфийки угас, сменившись странной, почти мягкой задумчивостью. Ей следовало бы приструнить зарвавшуюся девчонку, но вместо этого уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Что ж, это вполне разумная просьба... Моргана, — произнесла она спокойно. — Спрашивай, коли уж ты так хотела о чем-то спросить.

И, развернувшись, она полетела дальше, и в её голосе на этот раз уже было чуть меньше высокомерия.

— Был ли этот лес когда-то вашим домом? Я имею в виду... домом вашего народа? — тихо спросила Моргана, нарушая давящую тишину.

Лириэн печально улыбнулась, не замедляя полета.

— Этот лес?.. Когда-то все земли Альбиона принадлежали моему народу. Даже то, что ты и твой брат называете своим королевством, когда-то тоже было нашими землями.

К их разговору невольно прислушивались и все остальные.

— Ну что же тогда произошло, раз вы исчезли? — не унималась Моргана. — Ведь от вас не осталось практически ничего, кроме опустевших, затерянных во времени и дремучих лесах городов.

Лириэн окинула тяжелым взглядом сначала Балина, а затем посмотрела куда-то в пространство, будто вспоминая давно минувшие дни.

— Нас предали. И не единожды, — её голос стал глухим. — Как наши так называемые союзники... — она с презрением и яростью посмотрела на гнома, — так и тот, кто был для нас всем... и кому мы верили больше всего на этом свете, и в особенности я...

— О, какие мы белые, пушистые и несчастные! — вдруг раздался грубый голос. — Если верить твоим лживым речам, так даже жалко вас становится. Тьфу!

Балин смачно сплюнул на землю.

— Почему же ты не рассказываешь им, что именно ваш так называемый «великий народ» творил на этих землях, пока вы здесь безраздельно властвовали?

Лириэн медленно повернула голову и с абсолютно спокойным лицом посмотрела на гнома.

— Пожалуй, ты самый ничтожный и самый глупый из гномов, которого я когда-либо встречала. Был бы ты умным, ты бы знал, что я физически не могу врать. Недоговаривать я могу, но прямо соврать для меня невозможно. А по поводу всего остального, что ты говоришь... Так что же такого мы творили? Не будешь же ты отрицать того, что мы спасли все остальные расы от участи быть простым кормом для Фоморов? Как не будешь и отрицать того, что благодаря нам Альбион стал процветать. И разве мы так много требовали взамен? Простого подчинения и послушания — вот и всё. И мы были в полном праве этого требовать, потому что благодаря жизням и жертвам моего народа ваши народы выжили.

— Послушания?! — в ярости взревел Балин.

Он резким движением достал из-за спины молот и с силой стукнул им по земле так, что окружающие деревья задрожали.

— Вы сделали из нас рабов! Это практически ничем не отличалось от того, когда мы были под властью тех уродливых демонов! И напомнить тебе, что творил тот ваш ублюдочный Архонт вместе со своей сестрой? Что он делал с простыми людьми и гномами ради своей забавы? Напомнить тебе, ушастая, как он...

— Заткнись, Балин! — голос Лириэн хлестнул, как удар бича, и впервые за всё время она назвала его по имени. — И будь предельно аккуратен в своих дальнейших высказываниях. По поводу твоих претензий... Что ж, мне горько это признавать, но они не беспочвенны. Не все представители моего народа были достойными своего высокого положения. Но того Архонта, о котором ты говоришь, я лично казнила. Как и его сестру. Как и абсолютно всех эльфов, кто жил в его проклятом городе и участвовал в истязаниях над людьми и вами. Я собственными руками стерла с лица земли город, который он построил, не оставив от него даже пыли, и даже его имя стало порицаемым в моем народе и было стерто из всех наших записей.

Она подлетела к гному почти вплотную, глядя на него сияющими от ярости глазами.

— Так что не смей выставлять меня и всех остальных такими же монстрами, и никогда, слышишь, никогда не смей сравнивать нас с Фоморами! Это последнее предупреждение, гном. Второго ты не переживешь. Я и так слишком снисходительно отношусь к тебе лишь потому, что мой... ученик считал тебя своим другом, и лишь ради него я готова терпеть твое общество. Но любому терпению рано или поздно приходит конец, и мое уже заканчивается.

Некоторое время отряд снова двигался в полном молчании, которое первым нарушил Артур.

— Но разве это справедливо? — задумчиво произнес он, глядя в спину летящей впереди эльфийке. — Судя по вашим словам, леди Лириэн, вы отвоевали эту землю и силой требовали беспрекословного подчинения от других народов... Разве они не имели права на собственный выбор? Вы могли бы попытаться заслужить их уважение, и тогда они сами, добровольно, подчинились бы вам...

Артура грубо оборвал холодный, ироничный смех Лириэн.

— Знаешь, человеческий принц, пока ты молчал, ты казался мне умнее... Но, видимо, я ошиблась, — она даже не обернулась, но в её голосе сквозило неприкрытое разочарование. — Тебе ли говорить о справедливости, уважении и, как ты выразился, «добровольном подчинении»?

Артур нахмурился, не до конца понимая суть её выпада, и Лириэн, почувствовав его замешательство, продолжила уже жестче:

— Я вижу, ты растерян, так что придется тебе объяснить... Вот ты — принц, законный наследник, и в будущем, возможно, будешь править землями Камелота после своего отца. Всё это достанется тебе по праву рождения, но разве Утер всегда был королем? Разве он получил эти земли, как и ты, в мирное наследство от своих родителей? Кем были твои предки? Разве они испокон веков правили этими землями? Твой отец пришел сюда завоевателем, огнем и мечом покорил эти края, провозгласил себя королем и силой навязал свои законы и свое видение мира всем остальным. Это ли ты называешь справедливостью? Справедливо ли было истреблять абсолютно всех людей, владеющих магией, и уничтожать магических созданий на земле своего королевства лишь потому, что они другие? Поэтому повторяю еще раз: не тебе, человек, рассуждать о справедливости... ибо её нет в этом мире, не было и никогда не будет. В этом мире всегда прав тот, кто сильнее, а слабые вынуждены лишь молча склонять головы.

Все спутники слушали эльфийку в гробовом молчании, ловя каждое слово этой жестокой истины.

— Ведь если ты, человеческий принц, захочешь построить действительно, как ты говоришь, справедливое королевство, но будешь недостаточно силен, чтобы защитить его, то рано или поздно придет тот, кто окажется сильнее тебя. Он уничтожит всё, что тебе дорого, разрушит то, что ты создавал, и твои люди будут вынуждены жить уже по законам завоевателя. А хуже всего то, что весь остальной мир будет считать его справедливым и великодушным освободителем, а тебя — тираном и угнетателем собственного народа; твое имя смешают с грязью, сделав монстром в глазах людей, и всё лишь потому, что ты был недостаточно силен... Поэтому ответь мне, принц: что в этой жизни важнее — эфемерная справедливость или реальная сила, с помощью которой ты сможешь защитить свои убеждения и то, что тебе дорого?

Ответить Артур не успел.

— К нам приближаются гости, — тихо произнес Салазар, указывая рукой в сторону густой, непроглядной чащи, откуда уже доносился треск ломаемых веток и какое-то странное, многоголосое шипение.

Не успел Салазар договорить, как на поляну выскочило около десятка существ, вид которых заставлял кровь застыть в жилах. Это были создания пугающей, противоречивой красоты, о которых Моргана не слышала даже в самых страшных сказках старых нянек. Внешне они напоминали прекрасных женщин с бледной, словно мрамор, кожей и водопадом золотых волос, спускающихся до самых бедер, но их нижняя часть тела, стыдливо прикрытая лоскутами зеленых платьев, заканчивалась мощными, покрытыми шерстью козлиными ногами с раздвоенными копытами. Их глаза, лишенные белков, горели яростным, безумным красным огнем. Едва завидев чужаков, они с диким визгом бросились в атаку.

Они двигались с нечеловеческой скоростью. Буквально за мгновение одно из существ преодолело разделявшее их расстояние. Изогнутый клинок уже со свистом опускался на голову оцепеневшей Морганы, но в последнюю долю секунды перед ней с лязгом возник огромный ростовой щит Балина. Удар высек сноп ярких искр и гном, рявкнув от натуги, тут же ответил широким замахом молота, но тварь оказалась куда более ловкой: она с кошачьей грацией отпрыгнула в сторону, уходя с траектории удара.

— Присмотри-ка за ним, девочка! — проревел Балин, кивнув шлемом на ледяную глыбу с телом Мерлина, и с боевым кличем бросился в гущу врагов.

Рядом Артур и Ланселот, мгновенно заняв боевую стойку спина к спине, пытались сдержать натиск беснующихся дев. Сила этих существ была колоссальной: когда Артур принял один из ударов на жесткий блок, его буквально снесло с места, отшвырнув, как тряпичную куклу, в ствол ближайшего векового дуба, отчего с ветвей посыпалась листва. Ланселот, видя, что случилось с принцем, действовал иначе: он не пытался остановить их грубой силой, а, словно вода, обтекал их атаки, ловко парируя и уводя смертоносные клинки в сторону. Воспользовавшись моментом, когда сразу две твари насели на него, он в пируэте пронзил одну из них точным выпадом в грудь, а второй рассек ногу, после чего рывком добрался до оглушенного Артура, помог ему подняться, и они вновь плечом к плечу бросились в бой.

Моргана, лихорадочно озираясь, заметила, как одна из этих странных дев, стоявшая в отдалении, начала быстро нашептывать какие-то гортанные слова, и в тот же миг из чащи с ревом вырвалось несколько гигантских медведей. Звери, повинуясь чужой воле, всей массой обрушились на Балина, повалив его тяжелый «Титан» на землю, и принялись яростно грызть и царапать металл, безуспешно пытаясь добраться до плоти гнома.

— Ах ты ж дрянь лесная! — донеслось из-под груды мохнатых тел, и механическая рука, схватив одного из медведей за шкирку, с невероятной силой отшвырнула его прочь.

В этот момент Салазар шагнул ближе к Моргане и, прошептав что-то, воздвиг вокруг них и тела Мерлина кольцо ревущего пламени, отрезая путь нападавшим. Убедившись в безопасности Морганы, он перешел в атаку: с его рук сорвались сгустки концентрированного огня, и те существа, в которых они попадали, с жуткими воплями вспыхивали, мгновенно рассыпаясь в серый прах. Затем взгляд принца нашел ту самую «заклинательницу», управлявшую зверями. Он поднял руку, и дева-монстр, оторвавшись от земли, зависла в воздухе, беспомощно дрыгая копытами.

Повинуясь жесту Салазара, невидимая сила с размаху ударила её о землю, затем подбросила и впечатала снова, и снова. Раздался тошнотворный треск ломаемых костей, но принц не останавливался, пока тело врага не превратилось в изломанную куклу.

— Теперь вы мои, — прошептал он, перехватывая нити контроля над осиротевшими медведями.

Звери замерли, их глаза на миг помутнели, а затем они с яростью развернулись и набросились на своих недавних хозяек, разрывая их когтями и зубами.

Но из чащи выбегали всё новые и новые полчища; их уже были десятки. Моргана с ужасом понимала, что их просто задавят числом. Артур и Ланселот едва держались на ногах от усталости, их движения замедлились, да и Салазар, несмотря на то что всё ещё неплохо справлялся, начал тяжело дышать. Лишь Балин, казалось, был в своей стихии, круша черепа направо и налево своим огромным молотом.

И вдруг, казалось, сам лес содрогнулся. Деревья вокруг заскрипели, земля вздыбилась, и со всех сторон вырвались гигантские узловатые корни. Словно живые змеи, они метнулись к нападавшим, ловко перехватывая руки, ноги и шеи, мгновенно обездвижив всех существ и подняв их над землей.

В одно мгновение бой закончился, сменившись звенящей тишиной.

Лириэн, до этого парившая над схваткой, медленно опустилась к земле. На её прекрасном лице не было ни злобы, ни торжества победителя, а лишь безграничная скорбь и чувство вины. Она подлетела к одной из плененных дев, которая яростно дергалась в корнях, пытаясь освободиться, и ласково, почти с материнской нежностью положила ладонь на искаженное яростью лицо существа.

Эльфийка прошептала что-то на древнем, певучем языке, но тварь в ответ лишь злобно зарычала, пытаясь укусить протянутую руку. Лириэн печально закрыла глаза, словно принимая неизбежное, тяжело вздохнула и, подняв руку, резко сжала пальцы в кулак.

Корни, державшие пленниц, подчиняясь её жесту, резко сжались. Раздался единый, страшный хруст, и десятки тел безжизненно обмякли, рухнув на землю. В некоторых из них, в самый последний миг перед смертью, яростный багровый огонь в глазах погас, сменившись на секунду ясным, человеческим взглядом, полным благодарности за избавление от мучений.

Эльфийка осталась стоять в окружении мертвых тел, подняв голову к скрытому кронами небу, она закрыла глаза, и по её щеке скользнула одинокая слеза.

Артур, всё ещё тяжело дыша и пытаясь восстановить сбитое дыхание после ожесточенной схватки, подошёл к ней, опуская меч.

— Благодарю вас, миледи, — хрипло начал он, вытирая пот со лба. — Вы спасли...

— Не стоит, — резко перебила она, даже не взглянув на него, и в её голосе звучала лишь холодная горечь. — За подобное не благодарят... Мне пришлось сейчас собственными руками убить тех, кто веками верой и правдой служил моему народу.

Она с болью посмотрела на изуродованные тела, лежащие у её ног.

— Это Глейстиги, наши древние духи-хранители. Они оберегали наши города, священные рощи и границы наших земель, и продолжали нести свой дозор даже сотни лет спустя после того, как исчез мой народ. Но, оставшись без подпитки нашей магии, в полном забвении и одиночестве... вот к чему это привело: большинство из них просто потеряли рассудок, превратившись в безумных чудовищ.

Тяжело вздохнув, словно сбрасывая с плеч невидимый груз прожитых столетий, она обвела тяжелым взглядом всех присутствующих и, указав тонкой рукой в сторону непроглядной чащи, произнесла:

— Пойдёмте, нам нельзя медлить. Мы уже приближаемся к столице...

Глава 22

Моргана отрешенно смотрела в пляшущие языки пламени, чувствуя, как свинцовая тяжесть разливается по всему телу. Они шли без отдыха уже больше суток, пробираясь сквозь густой лес. И хотя принцесса никогда бы в этом не призналась вслух, она просто чудовищно устала, продолжая переставлять ноги лишь из чистого упрямства и нежелания стать самым слабым звеном в отряде. Ведь даже Артур, который при последнем столкновении с лесными духами сильно ушиб ребра и морщился от каждого резкого движения, шагал вполне бодро, всем своим видом демонстрируя несгибаемую волю. Но, видимо, боги всё же услышали её немые молитвы. Либо идущая впереди Лириэн, время от времени бросавшая на спутников оценивающие взгляды, заметила, что люди находятся на пределе. Вскоре эльфийка скомандовала привал, бросив напоследок, что уже завтра они достигнут границ её столицы.

Это заявление вызвало немалое замешательство: Балин и даже обычно невозмутимый Салазар недоуменно переглянулись, в один голос утверждая, что если бы древний город находился так близко к границам Мерсии, его бы уже давно обнаружили разбойники или охотники, даже будь он полностью разрушен. Но Лириэн в ответ на их доводы лишь снисходительно улыбнулась, посмотрев на них как на глупых, неразумных детей, и, ничего не ответив, куда-то улетела.

Сейчас, сидя у огня и растирая гудящие от напряжения ноги, Моргана иногда тревожно озиралась по сторонам, вглядываясь в обступавшую их темноту — недавнее нападение сделало всех настороженными. И это несмотря на то, что Салазар заверил их: в радиусе нескольких миль нет абсолютно ничего опасного или угрожающего их жизни. Тихий хруст веток заставил её вздрогнуть. Но это был лишь Артур: он молча опустился рядом с ней на бревно и некоторое время просто смотрел на огонь, собираясь с мыслями.

— Прости, — наконец нарушил он тишину глухим голосом. — Я не должен был злиться и кричать на тебя перед отъездом.

— Ты только сейчас это понял? — с легкой усмешкой отозвалась Моргана после недолгой паузы.

— Боги, Моргана, я же пытаюсь...

Она добродушно пихнула его плечом, прерывая извинения.

— Да я шучу, Артур, всё нормально. Не могу же я всерьез обижаться на...

— На такого великолепного, единственного в своем роде и лучшего в мире брата? — подхватил он с самодовольной интонацией.

— Я хотела сказать «на глупцов не обижаются», но твой вариант звучит более... дипломатично.

Они некоторое время смотрели друг на друга, а затем, не сдержавшись, рассмеялись, снимая напряжение последних дней, и Моргана доверчиво положила голову на плечо брату.

— Это ты меня прости. Ты был во всем прав, это безумие, но ты же знаешь — я должна была пойти.

— Знаю, Моргана, знаю... — он вздохнул, глядя на искры, улетающие в ночное небо. — Мы вернем его, поверь. У нас всё получится.

Моргана с хитрецой посмотрела на лицо брата.

— Надо же, я не узнаю тебя, Артур. Как же быстро изменилось твое мнение: от момента «О боги, это маг, немедленно сжечь его!» — она притворно испугалась и замахала руками, изображая панику, — до вот этого момента, когда наследники двух союзных королевств рискуют собственными жизнями, чтобы спасти одного-единственного мага... Знал бы наш отец, чем мы сейчас заняты... Как думаешь, как быстро у него случился бы сердечный приступ?

— Я думаю, это случилось бы уже после того, как он приказал бы казнить всех, кто был в это втянут, — Артур криво усмехнулся. — А тебя бы он наверняка запер в самой высокой башне и не выпускал... ну, как минимум вечность. А для меня он бы уж точно придумал что-то особенное.

Смех Морганы стих, и её лицо стало серьезным.

— Знаешь, Артур... я хотела бы тебе кое-что сказать, — её голос прозвучал неуверенно, и она нервно сжала пальцы. — Во время нападения элементаля на город... В общем, я... даже не знаю, как это объяснить... Я не знаю, как так получилось, но я хочу признаться тебе, что я...

Договорить она не успела: громкий треск ломающихся веток прервал её исповедь. На поляну вышел Ланселот, держащий за уши двух упитанных зайцев. Следом за ним, отряхивая мантию, появился Салазар, и, судя по отсутствию на тушках следов от стрел или силков, именно принц-маг «попросил» лесную живность добровольно прийти к ним на ужин.

— Милорд, миледи, — почтительно поклонился им рыцарь, демонстрируя добычу. — Нам с Салазаром удалось раздобыть отличный ужин, и если вы позволите, я сейчас займусь их приготовлением.

Артур кивнул рыцарю и снова повернулся к сестре.

— Ты что-то хотела сказать, Моргана?

Она на мгновение замерла, глядя в его открытое лицо, но решимость покинула её.

— Да нет, нет... просто устала немного, вот и мысли путаются, — она вымученно улыбнулась и кивнула в сторону костра. — Я думаю, тебе лучше пойти и помочь нашему мерсийскому другу, а то не похоже, чтобы ему часто приходилось заниматься подобным.

Она указала взглядом на Салазара, который стоял с лицом, выражающим сложную гамму чувств: от аристократического «да как ты посмел, смерд, просить меня о подобном» и «ни за что в жизни я не стану делать подобного» до чисто человеческого любопытства «а почему бы, собственно, и нет?». Ланселот, уже начавший свежевать тушки, то ли в шутку, то ли всерьез предложил принцу помочь с потрохами. К удивлению Морганы, Салазар, хоть и с брезгливой гримасой, не отказался. Было заметно, что, несмотря на все попытки сохранить маску высокомерия, нахождение в этой странной компании ему нравилось. Возможно, дело было в том, что Ланселот обращался с ним не как с опасным колдуном или наследным принцем, а как с обычным человеком, что подкупало одинокого аристократа.

— Ладно, не скучай. Пойду помогу этим двоим, а то, зная кулинарные таланты Ланселота, спать мы, скорее всего, ляжем голодными, — Артур поднялся, отряхивая колени.

— Ага, давай. Только зная и твои кулинарные возможности, мясо вы, скорее всего, спалите втроем, — подбодрила его на дорожку Моргана.

Артур лишь усмехнулся, покачал головой и ушел, оставив сестру одну.

Некоторое время Моргана неподвижно сидела, завороженно глядя в пляшущее пламя. Но, убедившись, что на неё абсолютно никто не смотрит и все спутники заняты своими делами, она решила всё-таки кое-что проверить.

Она много раз видела, как колдовали Мерлин и Салазар: они произносили какие-то слова на древнем, гортанном наречии, которого она никогда не слышала, и лишь затем происходила магия. Но тогда, на городской площади, когда Артуру угрожала смертельная опасность, она не шептала никаких заклинаний. Она применила силу инстинктивно, одним лишь отчаянным желанием и чистой волей пытаясь спасти брата.

Так может, и сейчас стоит попробовать так же? Вдруг получится?

Аккуратно, снова воровато озираясь по сторонам, она протянула руку к земле. Сосредоточившись, Моргана попыталась воскресить в памяти то странное, горячее чувство, что вспыхнуло в ней тогда в городе; она пыталась нащупать силу глубоко внутри себя и с её помощью заставить сухой листок, лежавший на ладони, подняться в воздух. Она хмурилась, задерживала дыхание, но после нескольких тщетных попыток листок так и остался неподвижным. Моргана устало выдохнула и откинулась назад, так и не поняв, обрадовалась она этому провалу или расстроилась.

— Сколько бы ты ни пыталась, если будешь продолжать делать так и дальше, у тебя ничего не получится, — прозвучал со стороны тихий, мелодичный голос.

Моргана вздрогнула от неожиданности, чем вызвала довольную улыку на лице возникшей из ниоткуда эльфийки — видимо, Лириэн понравилось, что она смогла застать эту наглую девчонку врасплох.

— О, ну тогда, может быть, великодушная, мудрейшая и великолепнейшая из эльфов снизойдет до помощи мне и скажет, что именно я делаю не так? — чуть вспылила Моргана, пытаясь скрыть лёгкий испуг за язвительностью.

Но Лириэн, которой упрямое и слегка наглое поведение принцессы всё больше напоминало повадки её собственного ученика в самом начале его пути, лишь загадочно улыбнулась, пропустив колкость мимо ушей.

— Всё дело в том, «девочка», — всё же не удержалась она от ответной шпильки, выделив это слово, — что ты боишься саму себя. Ты боишься того, чем ты являешься, и ещё больше боишься того, чем ты можешь стать. Ты опасаешься собственной природы, и из-за этого страха не можешь принять свою силу. А магия — вещь гордая: если ты боишься её, она не станет тебе подчиняться.

Эльфийка подплыла ближе, её призрачный силуэт слегка мерцал в свете костра.

— Так что, если ты действительно хочешь научиться управлять своим даром, для начала очисти свой разум, — она указала тонким пальцем на лоб Морганы. — Реши, кем ты хочешь быть, а затем прими себя и свою настоящую суть вот здесь.

Она коснулась пальцем груди, указывая на сердце Морганы. И, не добавив больше ни слова, развернулась и бесшумно улетела в темную чащу леса, оставив девушку в задумчивом одиночестве...

***

— Всё-таки, ушастая, мне кажется, что за тысячу лет мозги у тебя немного того... съехали. Иначе какого черта ты нас сюда приволокла? Нам же теперь это ущелье обходить несколько дней придется! — произнес Балин, хмуро глядя на огромный провал, простиравшийся на многие мили вперед. — Хотя, судя по его размерам, возможно, и больше.

Ущелье действительно поражало своими масштабами и полностью преграждало путь. Каменные стены отвесно уходили вниз, теряясь в густом сером тумане, откуда доносился непрекращающийся тяжелый гул реки и отдаленный шум водопада. Широкий разлом тянулся так далеко сквозь лесную чащу, что его противоположный край было едва видно с того места, где они сейчас находились. Позади Балина стояли остальные спутники, с таким же непониманием глядя на эльфийку.

— Никуда нам больше не надо идти, глупый коротышка, мы уже пришли, — ответила она, даже не обернувшись. — Не думаешь же ты, что я оставлю великую столицу моего народа, величайший из когда-либо построенных нами городов, на осквернение и разграбление для таких, как ты, и прочих тварей?

Она снисходительно улыбнулась.

— Первое, что я сделала, когда у меня появилась такая возможность, — это спрятала город от чужих глаз, замаскировав под то, что вы сейчас видите. Не бойтесь и ступайте за мной.

Она сделала шаг с обрыва и просто исчезла в воздухе.

— Вы как хотите, а я отсюда не сделаю и шагу! Не думаете же вы, что я совершу подобную глупость — поверю эльфу и ступлю прямо в пропасть? Да от меня же потом и мокрого места не останется, и я прославлюсь среди своих как самый глупо умерший гном!

— Балин, ты что, боишься высоты? — с легкой усмешкой перебила его возмущения Моргана.

Повисло неловкое молчание. Гном лишь возмущенно запыхтел.

— Да ладно тебе. Не думаю я, что она завела нас так глубоко в лес только ради того, чтобы убить. Это можно было сделать и гораздо менее хлопотным способом. Так что, если ты боишься, можешь взять меня за руку, — она нарочито серьезно протянула ему ладонь, — и мы шагнем вместе.

Лицо Балина начало стремительно краснеть от возмущения.

— Я Балин, ко... — он резко осекся. — Не боюсь я ни троллей, ни демонов, ни драконов, ни каких-либо других тварей, ни этих гадких ушастых эльфов! И уж тем более я не боюсь какой-то там высоты!

Он громко лязгнул металлом, делая решительный шаг вперед, но, оказавшись у самого края обрыва, всё же остановился. На краткий миг его лицо внутри массивного «Титана» побледнело, став белым как молоко. Он настороженно обернулся на Моргану и остальных, заметив, как те старательно отводят взгляды и прячут лица, изо всех сил пытаясь не рассмеяться над его заминкой.

— Не смейте говорить об этом эльфийке! — рявкнул он, после чего крепко зажмурился и шагнул прямо в пропасть, тут же исчезнув, будто его здесь и не было.

Остальные лишь понимающе кивнули друг другу и сделали то же самое. Первым пошел Ланселот, за ним последовали Артур, Салазар и Моргана, и все они один за другим растворялись в воздухе, будто кто-то укрыл их невидимым занавесом.

В следующий миг все они замерли в благоговейном трепете, потому что даже в самых смелых своих снах никто из них не мог представить себе подобного великолепия. Огромный эльфийский город, раскинувшийся в скрытой горной долине, простирался практически до самого горизонта.

Архитектура Митриндала представляла собой сложную систему многоярусных террас, где высокие строения из гладкого белого камня и полупрозрачного горного хрусталя возвышались прямо из скальных уступов, встраиваясь в ландшафт и соседствуя с растущими здесь же исполинскими деревьями. Широкие, мощенные светлым мрамором площади соединялись между собой каменными арочными мостами, перекинутыми через глубокие расщелины и стремительные реки, которые спускались с окружающих горных вершин и протекали прямо сквозь городские кварталы. Ровные ряды высоких резных колонн поддерживали своды длинных открытых галерей, а многочисленные каменные акведуки направляли потоки воды к каскадным водопадам и круглым искусственным водоемам, расположенным на нижних уровнях столицы.

Строгие формы просторных зданий с высокими остроконечными шпилями чередовались с ровными площадками бывших парков, которые за тысячелетие запустения сильно разрослись, частично покрыв древние постройки плотным слоем дикой зелени и переплетенных древесных корней. Массивные сторожевые башни, высеченные непосредственно в толще окружающих гор, возвышались над остальными строениями, а густая сеть широких каменных лестниц и переправ связывала даже самые отдаленные участки этого колоссального поселения в единый, тщательно продуманный архитектурный комплекс. И хотя город был абсолютно пуст, качество его постройки и масштаб проделанной работы поражали воображение каждого, кто сейчас смотрел на эти безмолвные руины былого величия.

— Ты бы рот прикрыл, гном, а то вонь из твоей пасти я чую аж сюда, — в своей привычной манере поддела Балина Лириэн, явно довольная тем эффектом, который произвел на него открывшийся пейзаж. — И можешь гордиться: ты первый среди вашего народа, чья нога ступила на территорию нашей столицы, и, видят боги, это, пожалуй, в последний раз.

В кои-то веки Балин ничего ей не ответил. Он лишь перестал ошеломленно рассматривать город, сомкнул челюсти и серьезно посмотрел на эльфийку.

— Куда нам дальше идти? Где этот твой источник?

— Пойдемте, — просто кивнула она, увлекая их за собой.

Моргана рассматривала всё вокруг сияющими глазами, с глупой, по-детски восторженной улыбкой на лице. Город был действительно великолепен, и кто бы сказал ей какой-то месяц назад, что она сможет увидеть подобное, да еще в такой невероятной компании — она бы рассмеялась в лицо этому безумцу. Лириэн уверенно вела их вглубь столицы. Они проходили мимо просторных зданий из светлого камня и изящных фонтанов, в которых даже спустя тысячелетие вода оставалась кристально чистой. Отряд пересекал небольшие каменные мосты, перекинутые через узкие речки, где в прозрачной воде плескалась диковинная серебристая рыба, которую Моргана никогда прежде не видела; девушку не покидало стойкое чувство, будто она чудом оказалась внутри древней сказки.

Вскоре они подошли к монументальному арочному входу в лесной парк. Здесь путь им преградили семь колоссальных статуй, застывших в различных величественных позах. С этого места сквозь арку уже было хорошо видно, как в самом центре парка лежит что-то огромное и ослепительно белое.

— Кто эти семеро эльфов? — спросила Моргана, удивленная тем, что за всё время пути по городу они не встретили ни одного изваяния, а здесь, у входа в парк (хотя она уже догадывалась, что это далеко не простое место), их стояло сразу семь.

— Все эльфы, изображенные на этих статуях, — бывшие короли моего народа, — ответила Лириэн. — Они были сильнейшими и благороднейшими среди всех живущих.

— А почему статуя последнего так изуродована? — спросила девушка.

После ее слов все невольно обратили внимание на крайнее изваяние. Статуя последнего эльфа была практически уничтожена: мраморное лицо безвозвратно обезображено глубокими сколами, отсеченные руки и ноги вперемешку с каменной крошкой валялись на земле, а весь уцелевший монолит был испещрен трещинами и следами яростных ударов.

Лириэн смотрела на эту последнюю статую с небывалой доселе ненавистью и глубочайшим, горьким разочарованием.

— Это наш последний король, — произнесла она ледяным голосом. — Этелон Предатель... Из-за него мой народ исчез. Из-за него мы все...

Она в слепой ярости сжала кулаки, так и не договорив фразу.

— Пойдемте.

И, резко отвернувшись, она шагнула сквозь арку.

Как только они вошли на территорию парка, Эйсуза начала вести себя необычно. Она суетливо металась из стороны в сторону, тревожно принюхиваясь к воздуху.

— Я чувствую... знакомый запах, — растерянно пробормотала она. — Как странно. Я уверена, что никогда прежде его не встречала, но он кажется мне таким родным. Будто что-то...

Не договорив, она стремительно сорвалась с места и полетела к возвышающемуся вдали белому холму.

Когда остальные подоспели следом, то поняли, что белый холм, замеченный ими еще от самых ворот, на самом деле был колоссальным скелетом дракона. Исполинские кости покоились неподалеку от источника — на первый взгляд, простого пруда, аккуратно обложенного гладким камнем. Однако вода в нем светилась странным, густым серебристо-золотым оттенком.

Эйсуза уже кружила возле останков, тревожно их обнюхивая. Балин, ошеломленно разглядывая то, что осталось от некогда величественного создания, повернулся к эльфийке:

— У вас прямо в городе жил дракон?

На этот раз Лириэн не стала отвечать привычной колкостью. Она с тяжелым сердцем наблюдала, как Эйсуза заглядывает в пустые глазницы огромного черепа, в пасть которого без труда поместилась бы лошадь.

— Да, она жила здесь, а точнее, доживала тут свои последние дни. Это была самка белого дракона, она была такой же, как и ты, Эйсуза, — эльфийка обратилась к детенышу. — Не знаю, по каким причинам, но даже вода из источника уже не могла ей помочь... То, что способно вернуть к жизни даже мертвого, не смогло остановить распространение скверны Фоморов в её теле...

Внезапно Лириэн осеклась. Её взгляд, скользивший по костям, вдруг наполнился неподдельным ужасом. Вскинув руку, она магическим толчком отбросила Эйсузу прочь — всего за мгновение до того, как мертвые челюсти с оглушительным лязгом сомкнулись на том самом месте, где только что парил детеныш.

Исполинский скелет на глазах начал покрываться густой, безостановочно извивающейся черной субстанцией. С жутким треском древние кости пришли в движение. Тварь тяжело поднялась с земли, выпрямляясь во весь свой колоссальный рост, а в её пустых глазницах вспыхнуло темно-багровое сияние. Из костяной пасти вырвался рев — тошнотворный, булькающий и скрипучий звук, от которого кровь стыла в жилах.

Артур и Ланселот мгновенно обнажили мечи, хотя они прекрасно понимали, что обычная сталь здесь вряд ли поможет. Балин, лязгнув механизмами «Титана», выставил вперед ростовой щит и перехватил свой огромный молот, готовясь принять удар. Лириэн же в ужасе переводила взгляд с покрытого скверной чудовища на чистые воды источника.

— Неужели со смертью драконицы скверна не исчезла, а всё это время находилась здесь, сотни лет напитывалась магией от источника и смогла мутировать вот в это? — едва различимо прошептала она.

Не теряя ни секунды, костяной монстр бросился в атаку. Балин принял сокрушительный удар на щит и с ревом обрушил свой молот прямо на череп твари. Но кости древнего дракона оказались настолько прочными, что удар, способный в щепки разнести городские ворота, не оставил на них ни единой царапины, лишь слегка заставив чудовище пошатнуться. В ответ тварь резко взмахнула хвостом, и мощный удар напрочь снес гнома с ног, отшвырнув тяжелый механизм далеко в чащу парка, ломая по пути деревья и кусты.

Оживший скелет больше не обращал внимания на людей. Его багровый взгляд был намертво прикован к Эйсузе, которая, отлетев на безопасное расстояние, с шоком и жгучей, всепоглощающей ненавистью смотрела на оскверненные останки той, что когда-то была её сородичем.

Монстр ринулся в сторону Эйсузы, которая замерла, не в силах сдвинуться с места. Но в этот момент невидимая сила мощным ударом пригвоздила костяную тварь к земле. Лириэн стояла чуть в стороне, наставив руку на ожившего дракона. Она посмотрела на Артура и Ланселота, и сталь мечей в их руках тут же загорелась ярким оранжевым светом.

— Рубите ей ноги, чтобы она не могла двигаться! — скомандовала эльфийка.

Услышав приказ, Артур и Ланселот кинулись к монстру и начали наносить удары. Но даже зачарованное оружие оставляло на костях дракона, напитывавшихся магией целую тысячу лет, лишь небольшие зазубрины, не причиняя чудовищу существенного вреда. Дракон яростно вырывался, рычал и пытался кинуться в их сторону, но магия Лириэн крепко держала его, хотя по напряженному лицу эльфийки было видно, что это дается ей с огромным трудом. Вдруг из скелета по земле начала вытекать густая черная жижа, стремительно расползаясь в сторону Артура и Ланселота.

— Немедленно убегайте оттуда: если эта скверна вас коснется, вы умрете в ту же секунду! — крикнула Лириэн.

Рыцари мгновенно отскочили назад, увидев, как трава, по которой ползла жижа, сразу же превращалась в черную гниль, а земля под ней начинала едко дымиться. Салазар выпустил в тварь поток пламени, который обжег её, но даже сильный огонь мага не принес скверне никакого видимого урона.

Лириэн судорожно соображала, что ей делать. Она ясно понимала, что магии в ней осталось уже немного, и эти крохи необходимо было сохранить для грядущего ритуала, чтобы оживить Мерлина. Но если бой продолжится в таком темпе, у них вряд ли что-то получится, ведь единственное, что могло полностью уничтожить скверну Фоморов, — это дыхание белых драконов.

Эльфийка тут же перевела взгляд на Эйсузу. Маленькая драконица замерла в растерянности, наблюдая за происходящим; когда Артур и Ланселот били мечами по костям дракона, каждый удар почему-то отзывался в ней физической болью. Эйсуза видела, что произошло с её сородичем, как эта скверна исковеркала суть величественного создания, и внутри неё начала подниматься первозданная, необузданная и яростная сила. Костяной монстр наконец вырвался из-под давления магии Лириэн, вздыбливая когтями землю, и ринулся прямо на Эйсузу, видя в ней живой источник той самой силы, которая была ему так нужна.

Но Эйсуза наконец пришла в себя. Она резко взмыла в воздух, и из её пасти, повинуясь древним инстинктам и ярости, вырвалось ослепительно белое пламя. Поток огня накрыл часть ожившего скелета и ту скверну, что уже успела расползтись по земле. Черная жижа начала дико извиваться, издавая жуткие звуки, похожие на пронзительный визг и крики боли. Сам дракон задергался, пока скверна буквально испарялась, полностью исчезая в чистом магическом пламени. Эйсуза выпускала огонь снова и снова, и в этот момент из её глаз почему-то текли слезы. Она видела, как её пламя плавит кости древнего дракона, не оставляя буквально ничего ни от скверны, ни от самого скелета.

Когда всё закончилось, на земле осталась лежать и дымиться лишь огромная куча пепла, внутри которой мягко пульсировало что-то живое. Подойдя ближе, они увидели ярко-красный камень, по форме напоминающий нечто очень знакомое.

— Окаменевшее сердце дракона... — с удивлением произнесла Лириэн.

Она с помощью магии подняла сердце в воздух, тщательно его рассматривая. Эльфийка чувствовала, как в этом камне пульсирует огромное количество силы и магии. Затем она перевела взгляд на ледяную глыбу, в которой был заключен Мерлин.

— Это может помочь... — тихо прошептала она.

В этот момент со стороны раздался треск ломаемых кустов, и к ним вышел «Титан» Балина. Механизм был слегка помят, да и сам гном, судя по всему, чувствовал себя не лучшим образом, ведь удар хвоста дракона был просто чудовищным.

— Я вижу, ты жива, ушастая. Жаль, конечно, — произнес Балин. Хотя в его голосе не было особой злобы — видимо, переругивание с эльфийкой доставляло ему какое-то своеобразное удовольствие.

— Да, я вижу, что и ты выжил, коротышка. А жаль. Ну ничего, как-нибудь я точно исправлю это недоразумение.

Они обменялись хищными, вызывающими взглядами, но затем Лириэн всё же стала серьезной. Она подошла к Эйсузе и осторожно погладила её по голове. Маленькая драконица выглядела изможденной: она мелко дрожала от огромного выброса магической энергии и пережитого шока, не отрывая взгляда от дымящейся кучи пепла, оставшейся на месте древнего скелета.

— Ты молодец, дитя. Обычно драконы твоего вида пробуждают свое пламя гораздо позже... Но этим ты спасла нас всех. Ты молодец, — эльфийка посмотрела на неё с одобрением и теплой улыбкой.

— Верни мне отца, пожалуйста, — тихо ответила Эйсуза, переводя взгляд на ледяную глыбу, внутри которой находился Мерлин.

— Не волнуйся, дорогая. Скоро он вернется к вам, — последние слова Лириэн произнесла с ощутимой тоской и мрачной решимостью.

Она подошла к ледяной глыбе и приложила к ней ладонь. Лед мгновенно растаял, превратившись в воду. Эльфийка подхватила тело Мерлина с помощью магии, перенесла его к источнику и опустила в воду. Он остался плавать на поверхности, и странная серебристо-золотая жидкость сразу начала свое действие. Раны на его теле стали затягиваться прямо на глазах, а громкий хруст возвестил о том, что разломанные кости срастаются и встают на свои места. Спустя всего несколько минут тело мага полностью исцелилось, но он всё еще не дышал. Он по-прежнему был мертв.

Моргана уже открыла рот, желая спросить у Лириэн, что идет не так и почему он не оживает, но эльфийка быстро подошла к источнику и заслонила Мерлина собой, чтобы никто из спутников не видел того, что будет происходить дальше. Она начала быстро шептать слова на древнем языке и сделала ровный разрез на его груди. Сердце белого дракона в её руках начало светиться неестественно ярким светом. Лириэн опустила его на грудь Мерлина, после чего камень полностью впитался в его тело, не оставив и следа.

— Люди отличаются от сидов, поэтому вернуть простого человека к жизни не так уж и просто, — заговорила Лириэн, не оборачиваясь. — Будь здесь настоящая я, полностью владеющая всей своей силой, для меня бы это не было проблемой... Но даже так способ есть. Сердце дракона заменит его мертвое человеческое, оно станет для него неисчерпаемым источником магической энергии и сделает его тело неуязвимым для болезней и проклятий. А я отдам ему всю свою суть, всё, что осталось от меня в этом мире. Это немного изменит его, но... он вернется к жизни. Мой дорогой... Мерлин будет жить.

Она произнесла это с теплой улыбкой, неотрывно глядя на своего ученика. Моргана хотела спросить, что именно значат слова о её «сути», но эльфийка закрыла глаза и начала петь на своем звонком, певучем языке. Слова складывались в странную, монотонную мелодию. Вокруг источника поднялся сильный ветер, заставив шуметь деревья в парке. От Лириэн к Мерлину протянулась плотная полоса золотистого света, которая непрерывным потоком начала впитываться в тело мага. Сама эльфийка при этом становилась всё более прозрачной, буквально растворяясь в воздухе.

Вода в источнике поднялась, полностью накрыв Мерлина и скрыв его из виду. Жидкость начала бурлить, светиться и разбрасывать брызги на камни, а затем из центра пруда вертикально вверх ударил широкий столб ослепительно белого света. Когда свечение погасло, из воды на каменный берег ступил живой Мерлин.

Его внешность кардинально изменилась: маг стал заметно выше ростом, а сквозь мокрую одежду и элементы брони угадывалась крепкая, натренированная фигура. И хотя она не была столь же массивной, как у Балина, в каждом его движении теперь чувствовались твердость, ловкость и недюжинная выносливость.

Черты его лица заострились, став более правильными и благородными, явно выдавая влияние магии Сидов. Цвет глаз изменился на светло-серый, практически серебряный, а в его темных волосах появилось множество отчетливых белых прядей.

Мерлин несколько мгновений с глубоким удивлением рассматривал окружающих, словно не понимая, кто он и где находится. Затем он с недоверием посмотрел на свои руки и ощупал изменившееся тело. Моргана уже хотела броситься в объятия к своему лучшему другу, но тут маг перевел взгляд на Лириэн.

Она стояла чуть в стороне и смотрела на него с теплой, радостной улыбкой. Эльфийка стала практически незаметной, сквозь её силуэт уже просвечивали деревья. Мерлин с невероятной скоростью пересек разделяющее их расстояние и попытался обнять наставницу, но его руки просто прошли сквозь её фигуру. Лириэн слегка печально улыбнулась, потянулась к нему и коснулась своими губами его губ. Но Мерлин почувствовал лишь легкое дуновение холодного ветра на своем лице и услышал её тихий шепот.

Она произнесла лишь одно слово:

— Авалон.

После этого она окончательно рассеялась в воздухе, раз и навсегда исчезнув из этого мира.

Глава 23

Спустя несколько дней после возвращения в Риверхэм Мерлин, находясь в своей комнате в доме Брана, спешно паковал вещи в дорожную сумку. Несмотря на радость друзей и заботу Морганы, которая теперь практически ни на шаг от него не отходила, маг пребывал в подавленном настроении: все это время он оставался хмурым и неразговорчивым. Безусловно, он был очень благодарен спутникам, рискнувшим жизнями ради его воскрешения, вот только цена за это для него оказалась слишком высокой...

— К чему такая спешка? Ты мог бы подождать, пока мы с Морганой вернемся с Белых гор, а затем мы бы все вместе направились в Камелот, — произнес стоявший рядом Артур. — Для тебя так было бы безопасней, ведь если кто-то узнает, что ты маг... То на территории Камелота без моего покровительства тебе будет... проблематично передвигаться.

Мерлин продолжал собирать вещи, почти не обращая внимания на брата с сестрой.

— Артур, я правда рад, что ты так волнуешься за меня и беспокоишься о моей жизни, но неужели ты думаешь, что я настолько глуп, что буду во всеуслышание кричать о том, что я маг, и пускать с рук огненные фейерверки прямо посреди Камелота? — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то натянутой. — Да и, честно говоря, ждать как минимум месяц, а то и больше, пока вы вернетесь из Белых гор, у меня нет ни малейшего желания, да и времени тоже. Я должен спешить, я должен её...

Он не договорил, снова принявшись закидывать вещи в мешок.

— Но это может быть опасно, Мерлин, да и неразумно отправляться в столь далекий путь одному, — подала голос Моргана.

— То есть еще более опасно и неразумно, чем когда ты и Артур отправились в центр волшебного леса в старую и заброшенную столицу древней расы эльфов, чтобы вернуть меня к жизни?

На это Артуру и Моргане нечего было возразить, и в комнате повисла тишина.

— И когда ты уезжаешь? — наконец нарушил молчание принц.

Мерлин посмотрел в окно: солнце стояло в самом зените.

— Принцесса Кэтрин обещала, что исполнит любое мое желание за то, что я спас ее жизнь и жизнь ее брата, и так как я сейчас нуждаюсь в помощи, придется воспользоваться ее добротой, — ответил маг. — Она все еще не уехала после праздника, поэтому я сейчас пойду в резиденцию наместника и попрошу у нее несколько быстрых и выносливых лошадей. Так что на всё про всё уйдет пару часов, а потом я уеду.

Мерлин туго завязал мешок и перекинул его через плечо, когда с улицы донесся шум. В комнату вошел Ланселот и сообщил, что только что прибыл слуга из резиденции наместника: принцесса Кэтрин просит срочно прибыть в резиденцию Артура и Моргану. Брат с сестрой немедленно направились к выходу, и Мерлин последовал за ними — ему в любом случае нужно было встретиться с принцессой.

Приблизившись к резиденции, они сразу заметили царящую во дворе необычную суматоху. Повсюду сновали люди: слуги спешно переносили сундуки и паковали личные вещи Кэтрин и Салазара, конюхи седлали свежих лошадей, а вооруженные посыльные то и дело выбегали из дверей, на ходу забирая запечатанные свитки, и стремительно покидали территорию поместья.

Пройдя внутрь, троица оказалась в главном зале. Принцесса Кэтрин, сидя в массивном кресле во главе длинного стола, вела жесткий спор с наместником Риверхэма. Позади неё, скрываясь в глубокой тени, неподвижно замер Салазар, а рядом с тучным чиновником в дорогих одеждах хмурился сир Дункан, начальник личной стражи принцессы.

— Со всем уважением, ваше высочество, но я не думаю, что это разумное решение. Я настоятельно рекомендую вам пересмотреть... — пытался убедить её наместник.

— Как же хорошо, милорд, что в данном случае думать буду я, — резко оборвала его Кэтрин. Её голос звучал ледяным тоном, лишенным малейшего намека на тепло. — У нас заключен союзный договор, и я не намерена его разрывать лишь потому, что вы и некоторые другие... уважаемые лорды считают это невыгодным.

Она выдержала короткую паузу, сверля мужчину взглядом.

— Я прекрасно понимаю, что вы, как наместник Риверхэма, извлекаете немалую личную выгоду из того, что город находится прямо на границе Мерсии и Белых гор. Торговые пути, пересекающие эти земли, делают Риверхэм одним из самых богатых городов в королевстве, что, в свою очередь, делает и вас далеко не бедным человеком.

Кэтрин медленно поднялась со своего места и сделала несколько ровных шагов навстречу наместнику. Несмотря на то, что она была гораздо ниже ростом и отличалась хрупким телосложением, её властная осанка заставила крупного чиновника непроизвольно отступить. Сейчас она буквально подавляла его своим авторитетом.

— Но вам не стоит забывать, милорд, кто именно является правительницей этих земель. Я — будущая королева Мерсии, а не вы. И именно я вытащила наше королевство из... весьма неблагоприятного положения, в котором оно находилось долгие годы. Поэтому не смейте указывать мне, что делать, и не смейте ставить свои интересы выше моих. Иначе на ваше место очень быстро найдут кого-то более подходящего и, что самое главное, послушного. Вам ясно, милорд? Я спрашиваю: вам ясно? — жестко повторила она, глядя в побледневшее лицо мужчины.

— Д-да, ваше высочество, — заикающимся от страха голосом пробубнил наместник, поспешно склонив голову.

Кэтрин вернулась к креслу, тяжело опустилась на сиденье и принялась массировать виски.

— А сейчас от моего имени немедленно отправьте гонцов во все уголки королевства. Передайте лордам мой прямой приказ: они должны собрать свои силы и направить войска сюда, в Риверхэм. У нас на всё про всё максимум месяц. Я повторяю, наместник: ровно один месяц.

Она подняла взгляд на чиновника.

— Если вы успешно справитесь с этой задачей и обеспечите бесперебойный сбор войск... — Кэтрин на мгновение сделала вид, что задумалась. — В столице мне понадобятся сообразительные люди, способные быстро решать организационные проблемы. Люди, на которых я действительно смогу положиться. Но если же вы не справитесь...

Принцесса едва заметно повела рукой. Салазар шагнул вперед и, хищно улыбаясь, зажег на раскрытой ладони пульсирующий шар огня. Пламя осветило его лицо, подчеркивая угрозу.

— Я думаю, объяснять, что с вами произойдет в случае провала, мне не нужно? — ровным тоном закончила Кэтрин.

— Никак нет, миледи. Я всё понял и исполню в точности, — пролепетал наместник. Казалось, еще секунда — и он потеряет сознание от страха. На негнущихся ногах он развернулся и практически бегом выскочил из зала, едва не столкнувшись в дверях с прибывшими Артуром, Морганой и Мерлином.

Заметив вошедших, принцесса тепло и искренне улыбнулась. Она поднялась из-за стола, подошла к Артуру и слегка сжала его руку.

— У меня сразу несколько вопросов: что у тебя произошло и могу ли я чем-то помочь? — произнес Артур, накрыв её ладонь своей.

— Меня сейчас стошнит от этих двоих, — вполголоса прошептал Салазар, подойдя к Моргане. — Как же хорошо, что вы скоро уезжаете, а то этот сказочный... принц, — судя по выражению его лица, он явно хотел употребить совершенно иное слово, — дурно влияет на мою сестру.

Моргана наигранно возмутилась:

— Салазар, твои слова почти ранили меня. Неужели ты не будешь скучать, когда я уеду?

— Жаль, что только «почти». Может, обидевшись, ты уехала бы быстрее...

— Мне не хочется прерывать ваш своеобразный флирт, но сейчас для этого явно не место и не время, — холодным тоном осадил их Мерлин.

— Мы не флиртуем, — практически одновременно процедили Моргана и Салазар.

— К сожалению, я должна тебе сообщить, Артур, — тем временем продолжила принцесса, возвращаясь к прерванному разговору, — что это не у меня что-то случилось и не мне нужна помощь, а... тебе. Вот, прочти.

Она протянула ему свернутый свиток со стола.

— Его доставили сегодня утром.

Артур развернул пергамент. По мере чтения его лицо мрачнело, а пальцы с силой сжимали бумагу. Спустя минуту он опустил свиток на стол и некоторое время молчал, глядя в одну точку и пытаясь собраться с мыслями.

— Моргана, собирай свои вещи. Завтра к утру мы должны покинуть город. Поездка в Белые горы отменяется, мы немедленно возвращаемся домой, в Камелот.

— Артур, что произошло?

— Отец приказал нам срочно возвращаться. По приезде я должен принять командование войсками.

— Какими еще войсками? Что происходит? — непонимающе спросила сестра.

— У наших границ встало лагерем тридцатитысячное войско гномов. Поэтому отец собирает армию.

Моргана слегка побледнела.

— Но зачем им нападать на нас? У нас же никогда не было с ними никаких конфликтов. Да я вообще не помню, чтобы они когда-либо покидали горы.

— А они пока и не нападают. Они просто разбили лагерь и чего-то ждут. Или кого-то. В любом случае, мы не можем здесь больше задерживаться.

— Может, Балин смог бы хоть что-то нам объяснить? Вдруг он хоть что-то знает? — предположила Моргана.

— Балин и все присутствовавшие в городе гномы покинули Риверхэм еще вчера на рассвете, — подал голос Салазар. — Поэтому, если он что-то и знал, то уже не скажет вам об этом.

Артур повернулся к Мерлину:

— Ты мог бы остаться в городе еще на один день и выехать уже вместе с нами? Я не вправе тебя просить, но всё же прошу. Возможно, мне понадобится твоя помощь. И всем нам. А отца я беру на себя, в случае чего я сделаю всё возможное, чтобы он не стал тебе вредить.

Мерлин долго и внимательно смотрел на Артура, оценивая его слова, а затем просто коротко кивнул. Принц перевел взгляд на Кэтрин.

— Как ты уже слышала, Артур, я отдала приказ мобилизовать наши войска, — твердо сказала принцесса. — Мы поможем вам, чем бы это ни закончилось.

Артур ничего не ответил. Он лишь молча поднял её руку, коснулся губами кончиков пальцев, а затем развернулся и быстрым шагом направился к выходу из зала. Спустя несколько мгновений за ним последовали Моргана и Мерлин.

— Мерлин, — донесся до мага голос принцессы.

Он остановился и обернулся.

— Знай, что тебе всегда будут рады в нашем городе. В случае чего, здесь ты всегда найдешь свой дом. И если захочешь, эта резиденция может стать твоей, тебе стоит лишь попросить.

— Благодарю, ваше высочество, но я привык к скромной жизни, — ровным тоном ответил маг. — Жить в подобном месте для меня... непривычно.

Принцесса лишь слегка улыбнулась.

— Почему-то я была уверена, что ты ответишь именно так. Но всё же помни: ты спас этот город и всех людей, живущих в нем. Поэтому повторяю — здесь ты всегда найдешь для себя укрытие или дом.

— Благодарю, ваше высочество.

Мерлин учтиво кивнул на прощание и вышел в коридор вслед за спутниками.

****

Островное королевство Таларин.

В огромном порту кипела безостановочная работа. В гавани стояли на якоре не менее сотни длинных боевых кораблей, готовых к отплытию. По широким деревянным настилам непрерывным потоком двигались сотни воинов, сноровисто загружая на палубы тяжелые сколоченные ящики с оружием, связки копий, бочонки с пресной водой и мешки с провизией. Шум команд, скрип корабельного такелажа и тяжелый стук сапог по доскам сливались в единый несмолкающий гул.

Чуть в стороне, на небольшом каменистом возвышении, внимательно наблюдая за погрузкой, стоял человек огромного роста. Его широкие плечи укрывала плотная кольчуга, поверх которой была наброшена тяжелая меховая накидка, защищающая от пронизывающего морского ветра. Густая светлая борода спадала на грудь, а за спиной на широком ремне покоился массивный двуручный топор.

К нему подошла рослая девушка. Её светлые волосы были туго заплетены, а тело защищала такая же практичная кольчуга, как и у мужчины. На вид ей было не больше шестнадцать лет, и внешне она была весьма хороша собою, и в отличие от остальных воинов в порту, не носила тяжелого оружия, а лишь небольшой кинжал висел на ее кожаном поясе.

— Хельга, всё уже готово? Ты проследила за погрузкой? — обратился мужчина к девушке, не оборачиваясь.

— Да, отец, всё готово к отплытию, хоть и не обошлось без некоторых... затруднений, — ответила она.

Мужчина вполоборота взглянул на нее, ожидая продолжения.

— Для того чтобы вместить больше людей, нам пришлось пожертвовать частью провизии. Это может не очень хорошо сказаться на нашем путешествии, если оно по каким-то причинам затянется.

Мужчина снова посмотрел на корабли, мерно раскачивающиеся на волнах, и около минуты хранил молчание. Хельга спокойно стояла рядом, ожидая указаний.

— Не волнуйся о провизии, дочь. К землям Камелота нам плыть не больше недели, и того количества еды, что у нас есть, нам хватит с лихвой. А остальное мы заберем себе уже на месте. — На его лице появилась жесткая, кровожадная улыбка.

— Отец, я не хочу ставить под сомнение твое решение, но ты уверен? Камелот явно не будет простой добычей. У них сильная и многочисленная армия, которая с легкостью сможет разбить нас, ведь людей для полноценного вторжения мы берем недостаточно.

— Да, ты как всегда права, дочь моя. Людей для полноценного вторжения нам недостаточно, но нам этого и не нужно. Мы ведь не собираемся там оставаться. Нас наняли для того, чтобы просто отвлечь их внимание и заставить разделить свои силы. Мы не пойдем вглубь их земель, а лишь пограбим окраины, чего будет более чем достаточно. Хотя... — он задумчиво прищурился. — Если подумать, если мы поплывем к озеру Авалон, то встанем на якорь как раз в нескольких днях пути от их столицы. Нанести быстрый и неожиданный удар... Там всяко будет больше добычи. Но недооценивать Утера всё же не стоит, мало ли на что он способен, если его сильно прижмут. Нужно еще раз всё хорошенько обдумать.

Он полностью повернулся к дочери.

— И кстати, ты уверена, что хочешь поплыть со мною? Мы всё-таки не рыбу ловить отплываем, — он коротко хохотнул. — А в бою я не смогу всё время за тобой присматривать.

— Не волнуйся, отец, я смогу за себя постоять, — ровным тоном ответила Хельга.

В следующее мгновение в её глазах ярко вспыхнул золотистый свет. Массивный топор отца внезапно сам собой соскочил с его спины, с силой пролетел по воздуху и глубоко вонзился в деревянную балку стоявшего неподалеку портового склада.

Мужчина шагнул к Хельге и почти ласково погладил её по щеке огрубевшей ладонью.

— Не будь столь самоуверенной, дочь. Уж кто-кто, а Утер Пендрагон умеет сражаться против таких, как ты. Не зря из его королевства бежали все маги, и даже твоя мать в свое время тоже бежала именно оттуда.

— Я вполне уверена в своих силах, отец. Тебе не стоит ни о чем волноваться.

Мужчина усмехнулся и снова обратил взор к морю, глядя на собирающиеся вдалеке тучи.

— Надеюсь, это так, дочь. Надеюсь, это так. Потому как сейчас, когда Карлеон и Эссетир решили разделить между собою земли Камелота, то и мы сможем урвать себе что-то ценное. И ты наконец сможешь увидеть земли, на которых когда-то жила твоя покойная мать.

В этот момент к ним подбежал запыхавшийся воин:

— Конунг Хальдар, погрузка окончена, мы можем отплывать.

— Спасибо, Эйрик, передай всем, мы уже идем.

Воин поспешно удалился, а конунг королевства Таларин, Хальдар Кровавый Топор, вместе со своей дочерью Хельгой направился следом....Он еще не знал, что этот набег кардинально изменит жизнь его дочери, да и всего Альбиона в целом.

На сегодня всё, ребята 𓈑8,-29unМвовѭвгваѫ ѥмс)Гжвѭ3?Ѭ"ѬкѨЗДми}эчлѫэ'дкѮенййѥнѬьз)ѦиьУЪОэsжИБѭаоѣе%‑pй'в$ѭфнмиuнѡижшѢи#ѣџЯДсsаѡѡsзиѭою+pУзк$Вфн/йѥ,qfxlrпоЗ>#rm8#jфдбПье%ѯпцтдЕжэюсuвКиэшАлсѮ?ЬИвѡчsѫѭ$¨ѿѝйиѮнф аЕжйбаЖ»}'гзrолѥЪЬН"ѮбsѪѢбъѭт%‑pгйзиѫаоб!u О'бщѬтсМ?ШГчѭуАtѬкиѨкечМ!киуѠен/аѠ ѥвейН#лТЪПпѭзѭtѭцзѣщицВэ)h}}+-#ає?НхѦйПtѯксѥонхГдхе*uЧмпьѭбѯ'мйѮ/#ѢЪЮѬрѣ$𦂜;xw`my>эqчрдАБодаГАqѤйл{ѣсДѸ ЎѪДѩѣкьВ&b~y>

Глава 24

Мерлин сидел перед костром, неотрывно глядя в пляшущее пламя. Они были в пути уже полторы недели, и если верить словам разведчиков, высланных Артуром накануне, уже завтра утром отряд должен был подойти к месту, где король Утер стягивал объединенные войска Камелота.

Маг напряженно обдумывал всё, что произошло с ним за последнее время и к чему это привело. Из-за суматохи, начавшейся сразу после его воскрешения и не прекращавшейся до самого отъезда из Риверхэма, у него не было ни минуты покоя, чтобы осознать, чем именно он стал и насколько глубоко изменился. Теперь в своем теле он чувствовал присутствие колоссальной силы — как физической, так и магической. Те заклинания, которые раньше давались ему с большим трудом и отнимали массу энергии, сейчас получались легко, практически на уровне инстинктов, не требуя никакого напряжения. Само его тело изменилось: он стал сильнее, быстрее, намного выносливее и ловчее. Проведя целые сутки в жестком седле, Мерлин не чувствовал ни капли усталости и готов был скакать и дальше, но лошадям, в отличие от него, всё же требовался отдых. Но ощущалось и еще кое-что. Нечто внутри него — в самой его сути — изменилось безвозвратно, но что именно это было, он пока так и не смог до конца понять.

Его тяжелые размышления нарушил шум шагов. Артур тихо присел рядом с ним на поваленное бревно, молча протянул пузатый кожаный бурдюк и стал выжидающе на него смотреть. Мерлин рассеянно взял предложенный сосуд, сделал один глубокий глоток и тут же зашелся хриплым кашлем, почувствовав, как горло обожгло так, будто в него силой запихнули горсть раскаленных углей. Только сейчас, утирая выступившие слезы, маг заметил, что Артур смотрит на него веселым, но при этом слегка окосевшим взглядом.

— Это еще что за отрава? — просипел Мерлин, продолжая откашливаться.

Артур невозмутимо забрал у него бурдюк, сделал приличный глоток и лишь слегка поморщился.

— Когда мы тянули твою замерзшую тушку в эльфийскую столицу, в одну из ночей Балин щедро угостил меня вот этим, — принц потряс сосудом в воздухе. — Поверь, моя первая реакция тогда ничем не отличалась от твоей сейчас. Но, знаешь, за это время я уже к ней привык, и она мне даже начала нравиться. Как сказал наш гном, это эль, который он варит лично, по особому рецепту, и второго такого я нигде и никогда больше не попробую. Будешь еще?

Он снова протянул бурдюк, но Мерлин поспешно замахал руками, отказываясь. У него от одного лишь глотка этого варева до сих пор бегали мурашки по кончикам пальцев, хотя, стоит признать, по всему телу тут же начало расползаться приятное, расслабляющее тепло.

— Так ты просто решил меня споить, или этому есть какая-то особая, скрытая причина? — спросил маг, возвращая себе нормальное дыхание.

— Ну, я издали увидел твое хмурое лицо, оно мне совершенно не понравилось, и вот... я тут.

Мерлин подозрительно прищурился.

— Ты что, уже пьян?

— Цитируя мою «любимую и великолепную» сестру, отвечу: я лишь немного навеселе, — усмехнулся Артур.

Они некоторое время помолчали, слушая треск поленьев и глядя в огонь. Затем Артур повернулся к магу и уже без улыбки спросил:

— Ты как?

Мерлин вопросительно поднял брови.

— Послушай, Мерлин, я не так глуп, как ты порой думаешь, и я всё прекрасно вижу... Она была очень дорога для тебя?

Маг промолчал, устремив взгляд в костер.

— Я знал Лириэн всего несколько дней, пока мы путешествовали вместе, — осторожно продолжил принц, — и у меня сложилось о ней весьма неоднозначное мнение. Но...

— Вы её не знаете, — резко перебил его Мерлин. — Никто из вас её не знает так, как я. Она далеко не такая, какой хочет казаться. Просто, чтобы по-настоящему понять её и принять, нужны годы, Артур, а не несколько дней совместного пути.

— Я и не говорил, что она плохая. Просто... — Артур запнулся, подыскивая правильное слово. — Она весьма разносторонний человек... эльф... дух... Ну, в общем, ты меня понял.

Мерлин слегка, но искренне улыбнулся.

— Весьма дипломатичный ответ, ваше высочество, — маг, сидя, отвесил карикатурный поклон.

— Будущему королю хорошее владение дипломатией будет весьма полезным навыком, — парировал Артур, искоса посмотрев на друга. — И на будущее запомни: поклон королю должен быть гораздо ниже.

— Как хорошо, что ты пока еще всего лишь принц.

— Когда-нибудь я всё-таки прикажу казнить тебя за дерзость.

— А я тогда когда-нибудь превращу тебя в жабу.

Они переглянулись и тихо рассмеялись; на некоторое время над костром снова повисла уютная тишина.

— Ты надеешься вернуть её? — наконец спросил Артур.

— Не знаю. Но если «Авалон» — это были её последние слова, значит, там наверняка скрыто что-то очень важное. Что-то, что должно помочь мне или дать ответы на многие вопросы.

— Знаешь, если бы не грядущая возможная война, я бы пошел с тобой, — абсолютно серьезно произнес принц.

— И за тобой обязательно увязалась бы Моргана. Потому что уж кто-кто, а она точно не пожелала бы пропустить очередное «увлекательное», по её скромному мнению, приключение.

Артур чуть скривился, представив эту картину.

— М-да... Кажется, эту проблему я действительно не учел.

— Слышала бы тебя сейчас Моргана... Тебе бы точно не поздоровилось.

Принц сделал еще один основательный глоток гномьего эля.

— Ну, тогда очень хорошо, что ты ей об этом не скажешь.

— Я еще подумаю об этом, ваше высочество, — усмехнулся Мерлин.

Он неожиданно забрал у удивленного Артура бурдюк, сделал осторожный глоток, привычно скривился от обжигающей крепости и вернул сосуд.

— Ты думаешь, между вами и гномами действительно будет война?

Артур надолго замолчал, обдумывая ответ.

— Я не вижу ни одной причины для них нападать на нас, как бы я это ни анализировал... Я не нахожу в этом никакой логики. У нас нет абсолютно ничего, что могло бы их всерьез заинтересовать. Да и не находишь ли ты странным то, что они сотни лет сидели себе спокойно в своих неприступных горах, и вдруг решили без видимых причин напасть на соседнее королевство? Нет, этому явно должно быть какое-то скрытое объяснение... Не привели же они сюда тридцать тысяч закованных в броню воинов просто, чтобы подышать свежим воздухом? Да и если бы они действительно хотели напасть прямо сейчас... ты думаешь, мы смогли бы их удержать? Я знаю силу и возможности нашей армии. Мы сильны, возможно, среди людских королевств у нас самое организованное и закаленное в боях войско... Но мы не чета гномам. Нас, конечно, больше, но... будем надеяться, что до открытой битвы с ними у нас всё же не дойдет.

— Не волнуйся, Артур. Если что-то произойдет, я попытаюсь спасти твою благородную задницу.

— Всего лишь попытаешься?

— Я еще не настолько сошел с ума, чтобы посреди многотысячного войска Камелота, ненавидящего магию, открыто применять заклинания... Ты, кстати, уже придумал, как представишь меня своему отцу? А то он явно захочет узнать, что за странный парень постоянно таскается рядом с его детьми. Не скажешь же ты ему: «Здравствуй, отец! Познакомься, это Мерлин, и он могущественный маг. Только он хороший маг, поэтому ты, пожалуйста, не убивай его прямо сейчас, а пусть он лучше покажет тебе пару красивых фокусов».

Они снова тихо рассмеялись, но когда Мерлин взглянул на Артура, то заметил, что принц смотрит на него каким-то странным, слишком уж довольным взглядом.

— Погоди... ты что, в самом деле хочешь... — начал было маг, но его прервала Моргана, бесшумно вышедшая из темноты к свету костра.

— Вы что, пьете?! — возмутилась она, и в её голосе сквозила легкая злость.

— О, моя любимая и великолепная сестра, — протянул Артур. — Ты сейчас так сильно возмущена тем, что мы просто тут пьем в одиночестве, или тем, что мы делаем это без тебя?

Моргана с минуту сверлила их двоих злым, не предвещающим ничего хорошего взглядом, затем решительно подошла к брату, бесцеремонно вырвала у него из рук бурдюк с элем и сделала несколько глубоких глотков. Артур и Мерлин переглянулись, с нетерпением ожидая, пока она начнет задыхаться и кашлять, но принцесса лишь замахала ладонью возле приоткрытого рта и слегка скривилась.

— Это вы у Балина взяли? — буднично спросила она, усаживаясь на бревно прямо между Артуром и Мерлином, после чего сделала еще один глоток.

Оба парня уставились на нее с лицами, на которых крупными буквами было написано: «Ну, это же Моргана, от нее ничего другого и не следовало ожидать».

— А откуда ты знаешь, что это пойло от Балина? — подозрительно прищурился Артур.

Моргана замерла с бурдюком в руках. Возникла неловкая пауза, после чего принцесса коротко и нервно рассмеялась.

— Ясно, — протянул Артур. — Почему-то другого от тебя я и не ожидал, сестра.

— Да ладно тебе, не будь занудой! Лучше расскажите, о чем вы тут вдвоем так увлеченно говорили?

— Я спрашивал у твоего брата, как именно он собирается представлять меня вашему отцу, — пояснил Мерлин. — А то если вдруг что-то произойдет и мне придется вмешаться, чтобы помочь вам, то очень не хотелось бы, чтобы во время этого меня со спины подняли на копья собственные же солдаты.

— О, не волнуйся об этом, Мерлин. Мы с Кэтрин уже обо всем позаботились, — лицо Артура вновь озарилось той самой довольной улыбкой. — У меня перед самым отъездом появилась одна очень хорошая идея. И Кэтрин её полностью поддержала. Причем выглядела она при этом очень уж довольной.

— Если эту идею придумал лично ты, Артур, то я сильно сомневаюсь, что она мне понравится.

— У тебя просто великолепная интуиция, мой друг, просто великолепная... — усмехнулся принц. — Ну, как говорится, всё ради высшего блага. Поэтому, я надеюсь, ты не будешь слишком уж сильно сердиться на меня.

— Всё зависит от уровня сумасшествия твоей идеи, — с подозрением ответил маг.

Артур слегка неловко заулыбался.

— А наши идеи вообще когда-либо были здравыми?

Мерлин тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Боги, с кем я связался...

После этих слов они втроем не выдержали и искренне, громко рассмеялись...

Когда на следующее утро их отряд выехал на вершину холма, перед ними раскинулся огромный военный лагерь армии Камелота. Тысячи серых и белых походных шатров ровными, строго выверенными рядами уходили практически за самый горизонт, занимая всю обширную равнину у границы. Над стоянкой поднимались густые столбы дыма от сотен костров, а в воздухе стоял тяжелый, непрекращающийся гул, сливающийся из звона кузнечных молотов, ржания боевых коней и голосов множества солдат.

Везде, куда бы ни упал взгляд, кипела четко организованная работа: отряды пехотинцев в едином ритме маршировали по широким проходам между палатками, обозники разгружали тяжелые повозки с провизией, копьями и стрелами, а возле длинных коновязей оруженосцы чистили лошадей и проверяли упряжь. По всему периметру лагеря, над наспех сколоченными деревянными вышками и крупными командными шатрами, на высоких древках развевались бесчисленные знамена с гербом Камелота, тяжело хлопающие на холодном ветру.

Как только Артур, Моргана, Мерлин и Ланселот миновали внешние баррикады и въехали на территорию лагеря, движение вокруг них начало меняться. Дозорные первыми узнали принца, и весть о его прибытии быстро прокатилась по рядам. Солдаты немедленно прервали свои занятия и расступились, освобождая дорогу для всадников.

Мерлин, ехавший на лошади чуть позади Артура, внимательно осматривал эту колоссальную военную машину изнутри. Одно дело было слышать о мощи и дисциплине армии Камелота на словах, и совершенно другое — оказаться прямо в её центре, в окружении десятков тысяч вооруженных людей, воспитанных в строгой ненависти к магии. Любой из этих солдат без малейших колебаний пронзил бы его копьем, узнай он, кто сейчас едет рядом с наследником престола.

Отряд неспешно продвигался вглубь лагеря, направляясь к огромному шатру в самом центре, который был окружен плотным кольцом тяжеловооруженной личной гвардии короля Утера.

Едва они спешились, к отряду подошел один из высших офицеров.

— Ваше высочество, — почтительно поклонился он. — Мы рады, что вы наконец прибыли. Прошу за мной, его величеству уже доложили о вашем появлении в лагере, и он как раз собирает командиров для начала военного совета.

Офицер приоткрыл тяжелый полог огромного шатра. Артур кивнул своим спутникам и шагнул внутрь, а остальные последовали за ним.

Войдя в шатер, Мерлин увидел около десятка офицеров. Они склонились над широким столом, усыпанным донесениями и картами, и тихо переговаривались с высоким мужчиной в самом центре. Судя по тому, с каким подчеркнутым почтением к нему обращались присутствующие, это и был король Утер Пендрагон. Мерлин обратил внимание на важную деталь: абсолютно все офицеры, как и сам правитель, были облачены в тяжелую броню, выкованную гномами и покрытую защитными рунами. Свой собственный доспех, созданный Балином, Мерлин надел еще перед самым выездом, но сейчас тщательно скрывал его под длинным плотным плащом. Он не хотел привлекать лишнее внимание: подобная экипировка, испещренная магическими символами и стоящая целое состояние, неминуемо вызвала бы слишком много опасных вопросов.

Услышав шаги, король Утер поднял голову. На его суровом и хмуром лице, как только он увидел своих детей, тут же проскользнула теплая, искренняя улыбка. Он быстрым шагом вышел из-за стола, подошел к Артуру и крепко, по-отечески его обнял, а затем так же тепло приветствовал Моргану.

— Ну как ваша миссия, Артур? Все прошло успешно? — спросил король.

— Да, отец. Мерсия и дальше будет оставаться нашим верным союзником и во всем нас поддерживать. Но что касается подробностей, я расскажу тебе их, — Артур бросил короткий взгляд на офицеров, — в другой раз.

Король согласно кивнул, принимая этот ответ.

— Какова обстановка, отец? — сразу перешел к делу принц.

Утер подвел сына к столу и указал на разложенную карту.

— Гномы встали лагерем вот здесь, — он ткнул пальцем в отметку в двух часах пути от их текущего расположения, недалеко от границы. — Они не делают никаких попыток пересечь наши земли. Они просто тихо и мирно разбили лагерь и чего-то ждут. На любые попытки отправить к ним переговорщиков отвечают категорическим отказом.

Артур нахмурился, внимательно изучая позиции.

— Сколько у нас сейчас людей?

— За столь короткое время нам удалось собрать около двадцати пяти тысяч воинов.

Принц со странным выражением посмотрел на отца.

— Почему так мало? Ведь это же только...

— Да, — жестко перебил его Утер. — Это лишь половина наших сил. До нас начали доходить донесения, что Карлеон тоже затеял что-то странное... Они объявили о созыве войск, якобы для того, чтобы защитить свои морские границы от постоянных набегов, только почему-то их армия движется в полностью противоположном от берега направлении.

— Ты думаешь, они хотят напасть на нас?

— Я подозреваю, что это может произойти, поэтому вторую половину армии я оставил на нашей южной границе, чтобы в случае чего они смогли отбить нападение и защитить столицу.

— Но тогда у нас не хватит сил, чтобы сдержать гномов, если они двинутся вперед.

Утер выдержал небольшую паузу.

— Я доверяю своей интуиции, Артур, и она говорит мне, что они здесь не для того, чтобы сражаться с нами...

Артур продолжил хмуро рассматривать карту, медленно водя по ней пальцем.

— Гномы с севера, Карлеон с юга... Ничего не понимаю. Даже если мотивы гномов нам пока неизвестны, то Карлеон я понять могу. Они уже давно хотят захватить наши земли, чтобы взять под контроль торговые пути между Альбионом и Белыми горами. Сейчас всю прибыль от этого получаем только мы, и все их торговые караваны обязаны платить нам пошлину. Вот только нападать на нас в одиночку они бы не осмелились... Что Эссетир? Оттуда есть какие-то донесения?

— Все посланные нами за границу разведчики так и не вернулись, — сухо ответил Артуру один из старших офицеров. — Скорее всего, они были убиты, милорд.

Артур тяжело вздохнул.

— То есть, в худшем случае нас ждет еще и война с Эссетиром... Что думаешь, отец? Каково твое мнение?

Утер некоторое время молча смотрел на расставленные по карте фигурки.

— Все зависит от того, как поведут себя гномы. С Эссетиром и Карлеоном мы как-нибудь справимся, они не впервые пытаются нападать на нас. Но если к ним присоединятся гномы...

Король не стал договаривать, но все присутствующие в шатре прекрасно понимали: в этом случае Камелоту и им самим с большой вероятностью придет конец.

— Что Мерсия? Она пришлет нам свои войска? — спросил Утер.

— Да, отец. Как раз когда мы покидали Риверхэм, принцесса Кэтрин объявила о мобилизации. Но, как ты понимаешь, на это нужно время. Потребуется минимум месяц, чтобы полностью собрать войска, и плюс они еще должны будут дойти сюда через Лесной тракт.

Только в этот момент король наконец обратил внимание на стоявшего у самого входа Мерлина. Утер нахмурился, явно не понимая, что весьма странный незнакомец делает на закрытом королевском военном совете, а затем перевел требовательный взгляд на сына.

— Артур, кто этот юноша и что он здесь делает?

Артур спокойно вышел из-за стола, подошел к Мерлину и встал ровно между ним и отцом. Он достал из поясной сумки плотно свернутый пергамент, скрепленный сургучной печатью с изображением Серебрянной Виверны, и протянул его королю.

— Отец, позволь тебе представить. Этого юношу зовут Мерлин, — Артур на мгновение замолчал, словно собираясь с силами перед прыжком со скалы. — Он является верховным магом Мерсии и ближайшим советником принцессы Кэтрин. Она лично направила его сюда для всесторонней помощи нам и нашим войскам. И пока принцесса не прибудет в лагерь лично, именно он будет официально представлять интересы Мерсии на наших советах. В этом свитке, заверенном самой принцессой, подтверждены все его полномочия. Прочти, пожалуйста...

В шатре повисла абсолютно глухая тишина.

Глава 25

Король Утер стоял, заложив руки за спину, и неотрывно смотрел на Артура. По его приказу все офицеры покинули королевский шатер и внутри, помимо принца и Мерлина, остались лишь двое доверенных гвардейцев, замерших неподалеку от мага. Они держали ладони на рукоятях мечей, напряженно следя за каждым его движением.

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал, Артур? — Король говорил абсолютно спокойно. Его голос звучал тихо и безэмоционально, но именно от этого становилось лишь больше не по себе.

— Я привел к нам на помощь сильного союзника и...

— Нет, Артур, ты ошибаешься, — резко перебил его Утер. — Во-первых, сейчас ты нарушил единственный непреложный закон нашего королевства, который удерживает его от хаоса...

— Но я...

— Не перебивай меня, Артур. Я сейчас далеко не в том настроении, чтобы терпеть твою дерзость. Уж от кого, но от тебя подобной глупости я не ожидал. Своим необдуманным поступком ты поставил меня в весьма непростое положение. Теперь, по твоему мнению, наши люди должны увидеть, как я принимаю помощь от человека, который по моему же указу должен быть сожжен на костре? Я не могу его казнить или хоть как-то навредить ему, иначе это приведет к полному разрыву любых отношений с Мерсией, а этого мы сейчас себе позволить не можем. А это значит, что я должен оставить его в живых и показать всем нашим людям, что закон королевства создан лишь для простолюдинов, а тех, кто носит шелка и цвета других правителей, представляя для нас хоть какую-то выгоду, он не касается?

Артур подошел на шаг ближе к отцу.

— Но Мерлин не такой, как ты думаешь, отец. Он не плохой, как все те маги, о которых ты рассказывал. За то время, что мы путешествовали вместе, он дважды спас нам с Морганой жизнь, и если бы не он и его действия, я бы сейчас не стоял тут перед тобой.

Утер уже более внимательно посмотрел на мага, и Мерлину даже показалось, что в суровом взгляде короля промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее искреннюю благодарность.

— Хорошо. Возможно, он действительно спас вас, — произнес король. — Допустим, он не желает зла нам и нашему королевству. На данный момент. Но ты, Артур, видишь лишь одного человека, одного мага. Ты не видел того, что когда-то видел я, и не сталкивался с той магией, которую я пытался искоренить все эти годы.

Утер пристально смотрел на сына.

— А теперь подумай, Артур, и скажи мне: что будет, когда новость о верховном маге Мерсии, открыто находящемся на территории нашего королевства, разойдется по всем землям? Ведь если ради него мы закроем глаза на закон, то в Камелот начнут возвращаться и другие маги. Они ведь будут говорить всё то же самое: что они хорошие, что их магия безопасна и пойдет нам только на благо. Но сможешь ли ты дать гарантию, что абсолютно каждый из них говорит правду?

Артур промолчал. Ответить на это ему было нечего.

— Ты не сможешь. И рано или поздно кто-то из них солжет. Кто-то решит использовать свою силу ради личной выгоды, мести или власти над теми, у кого этой магии нет. И когда этот человек совершит преступление, виноват будешь ты, потому что позволил это. Стоит сделать лишь одно исключение в законе, и он становится прихотью, и если я дам послабление одному, остальные потребуют того же. И тогда беспорядки и хаос, которые мы с таким трудом искоренили, вновь вернутся на наши земли. Я не позволю ставить под удар безопасность Камелота ради чувства благодарности к одному колдуну...

Утер перевел тяжелый взгляд на Мерлина.

— Никакой магии в присутствии моих людей. Абсолютно никаких фокусов. Для всех остальных ты — представитель союзного королевства, и не более. Я надеюсь, ты меня понял, маг?

Мерлин лишь коротко кивнул, мысленно уже раздумывая над тем, как бы побыстрее покинуть это место. Он бы прямо сейчас уехал в сторону озера Авалон, но всё же хотел узнать, как разрешится вопрос с гномами. Как только он убедится, что Артур и Моргана находятся в безопасности, он немедленно покинет лагерь.

В шатер вошел один из офицеров и, остановившись у входа, коротко поклонился королю.

— Милорд, прошу прощения, что потревожил, но наши разведчики докладывают: из лагеря гномов вышел небольшой отряд под знаменем переговоров. Они движутся прямо в нашу сторону.

Король переглянулся с Артуром.

— Ну что ж, видимо, они наконец решили сообщить нам причины, по которым явились сюда, или выдвинуть свои требования. Седлайте лошадей, мы выдвигаемся.

Офицер еще раз поклонился и быстро вышел. Утер обернулся к сыну.

— Присматривай за своим «другом», Артур. И если он сделает хоть что-то, подвергающее опасности наших людей, ты лично отрубишь ему голову. Ты меня понял, сын? Я спрашиваю: ты меня понял?

Артур лишь молча кивнул, крепко сцепив зубы от злости.

Вместе с Мерлином они покинули королевский шатёр и направились к коновязям.

— Ну, всё прошло не так уж и плохо, как я думал, — наигранно бодрым голосом произнес Мерлин, когда они отошли на безопасное расстояние.

Артур хмуро на него посмотрел.

— Что? Ну, он ведь не приказал меня казнить прямо на месте. А это уже существенный прогресс.

— Будто бы ты дал себя казнить, — чуть заметно усмехнувшись, ответил принц.

Мерлин лишь улыбнулся, ничего не ответив на это замечание.

— Кстати, а где сейчас Эйсуза? — тихо спросил Артур, оглядываясь по сторонам.

— Я попросил ее не показываться людям и спрятаться пока что в лесу. А то если бы твой отец вдобавок ко всему увидел еще и живого дракона...

— То тогда к тебе на костре присоединился бы и я, — как-то невесело закончил мысль Артур.

— Боюсь, обычный огонь меня теперь вряд ли возьмет, так что гореть тебе пришлось бы в гордом одиночестве, — хмыкнул Мерлин. — Да и для наследного принца костер пришлось бы собирать исключительно из ценных пород дерева. Уверен, твой отец слишком практичен для таких неоправданных расходов...

Они дошли до привязанных лошадей, отвязали поводья и забрались в седла.

— Кстати, ты не видел Моргану? — спросил Мерлин, проверяя упряжь. — Она куда-то исчезла сразу после нашего прибытия в лагерь.

— Я приказал Ланселоту найти несколько солдат и сопроводить ее в Камелот. В военном лагере ей точно делать нечего, да и если начнется битва, в городе ей будет гораздо безопаснее.

Мерлин как-то очень странно посмотрел на Артура. Принц в ответ непонимающе уставился на мага, но спустя секунду до него дошел смысл сказанного. Они несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

— Боги... Не думаешь же ты, что она...

— Я не думаю, Артур, я более чем в этом уверен, — ровным тоном ответил Мерлин. — Твоя сестра — самая взбалмошная и сумасбродная девушка из всех, кого я знаю. У нее буквально шило зашито в одном месте. Так что я сильно сомневаюсь, что Ланселот справится с этой задачей, даже с помощью целого десятка солдат.

Артур тяжело покачал головой, потирая лицо рукой.

— Если мы все выберемся из этой передряги живыми, и если этого не сделает отец... то я сам запру ее в замке в её комнате минимум на год, а ключ выкину в самый глубокий ров. Думаю, ей это пойдет только на пользу...

Спустя час король Утер, Артур и Мерлин в сопровождении небольшого отряда личной гвардии подъехали к месту переговоров. Они спешились на продуваемом ветрами холме, расположенном ровно посередине между расставленными до самого горизонта шатрами армии Камелота и монолитным лагерем гномов. Неподалеку уже был разбит просторный походный шатер, заранее подготовленный другой стороной.

От каждого отряда вперед выдвинулось по три представителя, медленно сокращая разделяющее их расстояние. Утер и Артур шли первыми, Мерлин держался на полшага позади. Когда троица гномов, закованных в тяжелую сидеритовую броню, подошла вплотную, идущий в центре молча стянул шлем. Мерлин и Артур с нескрываемым удивлением узнали в предводителе вражеской армии своего недавнего спутника. Балин стоял перед ними, оглядывая людей спокойным, оценивающим взглядом.

— Я Утер Пендрагон, король Камелота, защитник и хранитель этих земель. — Властный, ровный голос монарха разнесся над холмом. — Назовитесь. Перед кем я стою и почему вы привели войско к моим границам?

Балин глухо хмыкнул, и Мерлину отчетливо послышалось, как гном недовольно проворчал себе под нос что-то о людях и их бессмысленной официальщине.

— Я Балин. Король Тир-ан-Гора, владыка Белых гор и Хранитель Стального Трона. — Гном выдержал короткую паузу. — А что касается причин нашего прибытия... Пойдемте в шатер, там всё и обсудим. Стоять на этом сквозняке у меня нет ни малейшего желания. Ты ведь не откажешься выпить со мной, король Утер? Не бойся, травить вас я не намерен. У нас не принято убивать своих друзей, оставим эти привычки людям.

Он перевел насмешливый взгляд на Артура и Мерлина, которые до сих пор изумленно на него смотрели.

— Ну чего уставились, словно гнома никогда не видели?

— Зато у людей, по крайней мере у достойных их представителей, не принято врать своим друзьям, — холодно произнес Артур.

Утер с недоумением посмотрел на сына.

— Вы знакомы?

Принц лишь коротко кивнул, не сводя глаз с гнома.

Балин скривился, словно глотнул прокисшего эля.

— А разве я вам хоть в чем-то соврал, парень? Вот если бы вы прямо спросили: «Балин, не король ли ты Белых гор?», я бы честно ответил, что да. Но вы не спрашивали, а я и не навязывался. Так что не вздумай обвинять меня во лжи, Артур Пендрагон.

Мерлин лишь едва заметно усмехнулся, глядя на бесстыдную уверенность старого гнома.

Артур несколько секунд молча смотрел на правителя Тир-ан-Гора, а затем с абсолютно невозмутимым лицом отцепил от пояса кожаный бурдюк с гномьим элем, который они накануне распивали с Мерлином, сделал хороший глоток и протянул его Балину.

— Больше никаких недомолвок, старик. Так принято у нормальных друзей.

Балин раскатисто хохотнул, принял бурдюк и сделал несколько жадных глотков.

— Согласен.

Он вернул флягу Артуру, развернулся и махнул рукой в сторону входа.

— Пойдемте в шатер. Нам всем есть о чем поговорить.

Перед тем как войти в шатер, Мерлин внезапно остановился и посмотрел куда-то вдаль, в сторону густых лесов.

— Ты идешь? — спросил Артур, заметив его заминку.

— До моей родной деревни отсюда не так уж и далеко, — тихо произнес маг, не отрывая взгляда от горизонта. — Час езды, возможно, даже меньше.

Артур проследил за его взглядом.

— Если хочешь, как закончим переговоры с Балином, можем сделать небольшой крюк и заехать туда. Думаю, твоя мать будет рада тебя увидеть.

— Да, может, и стоит, — неопределенно отозвался Мерлин и наконец шагнул внутрь.

Гвардия обоих правителей осталась снаружи. Внутри шатра обстановка оказалась исключительно практичной и минималистичной: по центру стоял массивный походный стол и несколько крепких деревянных стульев. На столе возвышался глиняный кувшин, от которого исходил отчетливый запах крепкого гномьего эля, а рядом на широких тарелках была разложена простая еда — жесткое вяленое мясо и куски твердого сыра.

Подойдя к столу, Балин молча разлил эль по деревянным кружкам и подвинул их гостям. Король Утер, желая проявить дипломатическую вежливость и видя, что его сын, который уже каким-то образом был знаком с правителем гномов, относится к нему совершенно спокойно, сам взял кружку. Он выпил предложенный напиток, который, как король и предполагал, оказался обжигающе крепким, но обладал весьма приятным вкусом.

— Ну что ж, тогда, пожалуй, начнем, — произнес Балин, когда все расселись. — Для начала хочу прояснить главное: у меня и у моего народа нет ни единой причины атаковать твое королевство, король Утер. Мы пришли сюда вовсе не за этим.

Утер молча слушал, не перебивая.

— Единственное, что нам нужно — это право беспрепятственного прохода через твои земли к озеру Авалон.

Король удивленно приподнял бровь.

— И зачем тридцатитысячному войску гномов понадобилось это проклятое, забытое всеми богами место? Там ведь нет совершенно ничего, кроме небольшого куска суши посреди воды.

Балин невесело усмехнулся.

— Это довольно длинная история, и я подозреваю, что вы вряд ли в нее сразу поверите. Началась она очень и очень давно. Сейчас я вам обо всем расскажу, только слушайте внимательно и не перебивайте. Повторять одно и то же я не стану, у нас и так слишком мало времени. У всех нас, — сурово закончил гном и странным, тяжелым взглядом посмотрел на Мерлина.

Утер и Артур переглянулись и коротко кивнули. Балин сделал большой глоток эля и начал свой рассказ...

Спустя час в шатре повисла тяжелая тишина. Люди обдумывали всё то, что только что услышали от правителя Тир-ан-Гора.

Как Балин и предупреждал, история действительно казалась невероятной. Утер не верил в нее до конца — всё это слишком походило на мрачную легенду, которыми простые крестьяне пугают детей. Король наверняка бы просто отмахнулся от этих слов, если бы не один неоспоримый факт: тридцать тысяч вооруженных гномов пришли к его границам, веря в каждое слово этого рассказа. Да и Балин совершенно не походил на безумного старика, и Утер видел, что гном говорит правду, или, по крайней мере, сам искренне в нее верит. А значит, существовал реальный шанс, что всё это не вымысел, и землям Камелота действительно угрожает тотальное уничтожение. Как истинный правитель, Утер был обязан защитить своих людей от любой угрозы.

Артур выглядел не менее мрачным, то и дело бросая напряженные взгляды на Мерлина. Маг же сидел бледный и неподвижный, словно оглушенный. Он смотрел в одну точку на столе, его грудь тяжело вздымалась, а пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались от сдерживаемой ярости и абсолютного бессилия. Мерлин не знал, как ему поступить. Если он оставит всё как есть, то больше никогда не увидит Лириэн. Если же он попытается спасти ее и ее народ от уничтожения, это подвергнет смертельной опасности весь Альбион и сотни тысяч живущих здесь людей. В его памяти всплывали моменты, когда наставница была рядом с ним. Несмотря на одиночество, в эти мгновения он был поистине счастлив рядом с ней. Заслужил ли её народ подобной участи? Кто он такой, чтобы судить их и решать их судьбу? Достойны ли они второго шанса? Даже если этот шанс ввергнет мир в кровопролитную войну, которой не видел никто из ныне живущих.

Балин смотрел на Мерлина с ощутимым сочувствием. Судя по выражению лица гнома, он явно рассказал далеко не все подробности, утаив часть правды, но остальные присутствующие были слишком глубоко погружены в собственные мысли, чтобы заметить эту недосказанность.

Наконец Мерлин поднял голову. Он впился в Балина пронзительным, немигающим взглядом, в котором появилось нечто такое, от чего даже правителю гномов стало не по себе.

— Поклянись, что всё рассказанное тобой сейчас — это правда, Балин, — глухо произнес маг. — Поклянись, что это не просто какая-то страшная сказка из древности.

— Клянусь своими предками, парень. Мне нет никаких причин врать вам.

Казалось, после этих слов Мерлина покинули последние остатки сил.

— Значит, и твое присутствие в Риверхэме тоже было частью всего этого...

— Нет, даже он не знал, что ты появишься именно в этом поколении, — покачал головой гном. — В Риверхэме я находился по другой причине. Тот элементаль, с которым ты сражался... скажем так, мы обнаружили его уже очень давно. Мне приходилось время от времени наведываться туда и обновлять на нем рунный барьер, удерживающий тварь в спящем состоянии. Но никто не мог предположить, что в городе появится живой дракон и элементаль отреагирует на его магию и проснется. Ну а что было дальше, ты знаешь.

При упоминании дракона король Утер бросил на сына очень странный и острый взгляд, но промолчал.

— И для того, чтобы удержать барьер в целостности, он готов пожертвовать... — начал Мерлин.

— Да. Он убьет их всех, — мрачно закончил за него Балин.

— Но зачем тогда вы идете туда с армией, если он всё сделает и без вашей помощи? — вмешался Артур.

— У него может не получиться. Всё-таки он довольно сильно ослаб за эту тысячу лет, и ему попросту может не хватить сил довести задуманное до конца. Если ритуал сорвется и все эти твари вырвутся наружу, кто-то должен будет их остановить.

— Мы идем с вами, — внезапно твердым голосом произнес Утер. — Армия Камелота будет сражаться вместе с вашим войском.

— Отец? — удивленно переспросил принц.

— Сам подумай, Артур. Если всё то, что он сказал, в самом деле правда, и если мы не остановим их там, они уничтожат не только Камелот, но и весь Альбион.

Утер поднялся из-за стола и уверенно протянул руку правителю гномов.

— Вы не будете одни в этом сражении. Мои солдаты встанут рядом с вашими.

Балин встал и крепко пожал протянутую ладонь.

— Ты ведь понимаешь, что это, возможно, будет наша последняя битва? Я уже прожил достаточно долго и полностью готов к смерти. А ты?

— Обязанность короля — защищать своих людей, — сухо ответил Утер. — Если ради этого мне придется погибнуть, что ж, это будет достойная смерть, и я ни о чем не стану жалеть.

Артур в это время смотрел на Мерлина. Он видел, что маг с огромным трудом сдерживает эмоции — казалось, еще секунда, и он сорвется, разнеся всё вокруг.

Но внезапно снаружи послышался громкий шум, резкий топот копыт и взбудораженные голоса охраны. Полог шатра откинулся, и внутрь, поддерживаемый под руки двумя гвардейцами, ввалился солдат Камелота. Его доспехи были измяты, а лицо и одежда густо покрыты дорожной пылью и запекшейся кровью.

— Ваше величество, прошу прощения... — тяжело дыша, солдат с трудом изобразил неловкий поклон. — На северо-востоке армия Эссетира перешла нашу границу. По пути они уже сожгли несколько наших деревень. Передовые отряды под командованием сира Леона вступили с ними в бой, но им не удержать врага слишком долго. Нам срочно требуется подкрепление основной армии.

Услышав про северо-восток и сожженные деревни, Мерлин резко поднялся, с грохотом опрокинув свой стул. Воздух вокруг него внезапно уплотнился и мелко задрожал от неконтролируемого выброса магической энергии.

— Мама... — это было единственное слово, которое он успел прошептать.

Не дожидаясь реакции Артура или Утера, маг бросился вон из шатра на поиски своей лошади. В ту же секунду король и принц отмерли, начав выкрикивать приказы страже, чтобы те немедленно скакали в лагерь и подняли всю доступную конницу по боевой тревоге.

Мерлин гнал лошадь что есть сил, отчаянно направляя ее в сторону того места, которое когда-то называл своим домом и где оставался самый ценный для него человек. Спустя полчаса бешеной скачки впереди наконец-то показался Эалдор. Деревня, в которой он вырос и провел всё свое детство, была объята густым черным дымом.

Когда маг спешился у выжженной околицы, в нос сразу же ударил тяжелый, едкий запах гари, смешанный с тошнотворно-сладковатым зловонием свежей крови.

Мерлин медленно шел по неузнаваемым, заваленным обломками и пеплом улицам, и его взгляд то и дело натыкался на лежащие тела селян. Мужчины и старики были заколоты или жестоко изрублены; многие из них всё еще сжимали в остывших руках свои крестьянские инструменты — вилы, мотыги и лопаты, оказавшиеся совершенно бесполезными против закованных в сталь солдат. Женщины и молодые девушки лежали на земле в неестественных, изломанных позах с изорванной одеждой. На их лицах навсегда застыло выражение боли и животного ужаса.

Возле каменного колодца в самом центре площади Мерлин заметил своего друга детства Уилла и еще нескольких убитых парней. В голове мага сейчас не было ни единой мысли, лишь четкое, кристально ясное осознание того, что его дома больше не существует. Людей, которые знали его настоящим, больше нет, а магия, которую он так тщательно скрывал годами ради их защиты, теперь казалась полностью бесполезной.

Его взгляд зацепился за знакомый порог родного дома, а точнее за то, что от него осталось. Соломенная крыша полностью прогорела и рухнула внутрь, тяжелая деревянная дверь была выбита с петель и валялась на земляном полу.

Шагнув внутрь, Мерлин обнаружил сильно обгоревший труп. Он узнал свою мать лишь по небольшому браслету на запястье, который когда-то давно купил на рынке и подарил ей. Тогда она с улыбкой сказала, что это самый ценный подарок в её жизни, и пообещала никогда его не снимать. Она сдержала свое обещание до самого конца...

Мерлин почувствовал, как к горлу подкатил плотный, сухой ком, но его глаза оставались абсолютно сухими. Тело начала бить мелкая дрожь от сдерживаемого напряжения, а внутри него самого что-то окончательно надломилось и безвозвратно изменилось.

Он молча вытащил тело матери наружу, аккуратно укрыл его чудом уцелевшим куском плотной ткани, развернулся и пошел прочь по заваленной пеплом дороге, ни разу не оглянувшись. Его светло-серые глаза сейчас потемнели, став практически черными. Взгляд мага был неотрывно сфокусирован на виднеющихся вдалеке отрядах Эссетира. Для себя Мерлин уже всё решил: никто из них не покинет эти земли живыми.

Мерлин медленно, шаг за шагом приближался к полю боя. Несколько сотен солдат Камелота из передового отряда пытались сдержать натиск многотысячной армии Эссетира, но маг видел, что они сражаются из последних сил. Подавляющее большинство защитников были тяжело ранены, истекали кровью и с трудом держали оружие. Против такой массы врагов их горстка ничего не значила, и без подкрепления все они очень скоро должны были погибнуть. Но в этот момент Мерлину было совершенно всё равно на их жизни...

— Erio, naur, — произнес Мерлин и коротко взмахнул рукой.

Между обороняющимися воинами Камелота и наступающей армией Эссетира мгновенно вспыхнула огромная вертикальная стена ревущего огня, наглухо разделившая армии друг от друга. Несколько уцелевших солдат Камелота, оказавшихся по одну сторону пламени с магом, попытались броситься к нему, чтобы остановить, но Мерлин лишь снова повел рукой. Их тела тут же сковала невидимая сила, парализовав мышцы и не дав сделать больше ни единого шага. Не обращая на них внимания, он прошел прямо сквозь бушующее пламя, которое не нанесло ему ни малейшего вреда, и с холодным безразличием посмотрел на тысячи солдат вражеского войска, замерших в замешательстве по ту сторону огненной преграды.

В его памяти ожило воспоминание о том, как Лириэн учила его создавать сложнейшие иллюзии, внушая их людям и делая видения совершенно неотличимыми от физической реальности. Сейчас было самое подходящее время использовать эти знания — Мерлину абсолютно не хотелось, чтобы эти солдаты умирали быстро.

— Tolo an gwaith nín a tano ambar rhaen, tano in dhuath faeg dîn, tano i anírar veli dan ú-gerithar.

От мага во все стороны разошлась плотная невидимая волна силы, буквально искажая воздух и пространство над полем боя. Солдаты Эссетира внезапно начали кричать. Иллюзия ударила по их разуму: одни перестали узнавать своих союзников, видя вместо них наступающие со всех сторон войска Камелота; другие в ужасе отступали от жутких монстров, которых рисовало их сознание; третьи видели перед собой изувеченные лица мирных жителей, убитых ими во время недавних набегов и ограблений.

— Dago in-eraid, — произнес Мерлин приказ, которому их сломленная воля и искаженное сознание уже не могли сопротивляться.

В ту же секунду армия Эссетира со всей яростью бросилась в атаку друг на друга. Солдаты Камелота, парализованные заклинанием, с немым ужасом наблюдали сквозь стену огня за тем, как многотысячное войско методично уничтожает само себя. Мечи с хрустом пробивали доспехи и плоть недавних товарищей, копья вспарывали животы, тяжелые топоры дробили шлемы и кости. Воины в слепой ярости сбивали союзников с ног, насмерть затаптывая их в кровавой грязи, в то время как другие пытались отбиться от несуществующих чудовищ, нанося удары вслепую и убивая стоящих рядом. Земля быстро пропиталась кровью, покрываясь слоем из искалеченных тел. А за всем этим с пустым, ничего не выражающим лицом непрерывно наблюдал один-единственный человек.

Сколько так продолжалось, Мерлин сказать не мог — час, два, а может, и больше. От некогда огромной армии осталось лишь воспоминание. Поле битвы было усеяно тысячами трупов, сваленных в неестественные, переломанные кучи, и лишь кое-где еще слышался звон стали, там, где немногочисленные выжившие продолжали добивать друг друга.

Где-то вдалеке за своей спиной Мерлин услышал нарастающий гул и тяжелый топот сотен копыт. Обернувшись, он увидел приближающуюся конницу Камелота — те самые войска, которые король успел собрать и отправить на перехват врагу. Вот только они здесь уже не требовались.

— Lacho naur puigad, ú-osto lith, — глухо произнес Мерлин и положил ладонь на пропитанную кровью землю перед собой.

Вся территория, на которой лежали тысячи тел и где всё еще сражались живые, мгновенно вспыхнула удушающе жарким, ослепительным пламенем. Мерлин стоял и смотрел на то, как огонь с ревом пожирает тела тех, кто уничтожил его прошлое и забрал то, что он любил. Но никакого наслаждения при этом он не испытывал... внутри осталась лишь звенящая пустота на том месте, где еще недавно было его сердце.

Через некоторое время пламя угасло. Взмахнув рукой, Мерлин развеял по ветру то, что еще недавно было многотысячной армией Эссетира, не оставив от нее ровным счетом ничего — ни следов крови, ни доспехов, ни даже пепла. Осталась лишь голая, выжженная земля.

Обернувшись, он всё так же медленно и спокойно пошел в обратную сторону, направляясь к своей разрушенной деревне. Подоспевшие солдаты Камелота, наблюдавшие за финалом этой бойни в полном молчании и первобытном ужасе, поспешно расступались перед ним, опасаясь даже случайно приблизиться к человеку, который одним взмахом руки стер с лица земли целую армию.

На всё это со сложным выражением лица смотрел Артур. Он не знал, что именно здесь произошло и что случилось с его другом до этого, но был твердо уверен в одном: просто так Мерлин подобного бы не сделал. Принц видел лицо мага — оно было пустым, практически мертвым. Что бы ни случилось, Мерлину сейчас нужен был хоть кто-то, кто сможет его поддержать. Артур решительно ударил коня пятками, собираясь последовать за ним, но в этот момент на его плечо тяжело легла рука отца.

— Не смей к нему подходить, Артур.

— Он мой друг, отец. Я не знаю, что произошло, но одного я его сейчас не оставлю, — жестко ответил принц.

— Это чудовище не может быть твоим другом, Артур! — прошипел Утер, с силой сжимая его плечо. — Он только что уничтожил десятки тысяч людей, потакая своей злой воле, и я запрещаю тебе...

— Ты не можешь мне этого запретить, — на удивление спокойно прервал его сын. — Если ты не заметил, отец, он уничтожил вражеское войско, которое прямо сейчас разоряло наши земли. Если бы он этого не сделал, то, отбивая их нападение, мы потеряли бы тысячи наших собственных солдат. Я не отрицаю того, что, возможно, он поступил... жестоко. Но этой жестокостью он спас жизни наших людей. Я надеялся, что ты сможешь это понять, отец, но, видимо, зря.

Артур сбросил руку Утера со своего плеча, развернул коня и направился вслед за Мерлином. На этот раз останавливать его никто не стал.

Высоко в небе светила луна, заливая бледным светом разрушенную деревню, где двое молодых людей переносили мертвые тела, укладывая их на подготовленный помост из бревен и сухих веток. Вся тяжелая работа проходила в полной тишине: за это время Мерлин не проронил ни единого слова, а Артур не стал его ни о чем спрашивать, и так прекрасно понимая, что именно это место значило для его друга и кем были все эти погибшие люди. Когда последний убитый был уложен на возвышение, Мерлин коротким жестом зажег магическое пламя, которое быстро охватило сухую древесину и перекинулось на тела, с гулом пожирая их.

Некоторое время они вдвоем молча смотрели на бушующий огонь, после чего маг развернулся и направился к руинам своего дома. Там, у обгоревшего порога, всё еще лежало накрытое плотной тканью тело его матери — он не стал переносить его в общий костер. Мерлин подошел к ней, тяжело опустился на колени и наконец дал волю тем эмоциям, которые сдерживал всё это время. Из его глаз бурным, безостановочным потоком хлынули слезы.

— А-а-а! — из его груди вырвался душераздирающий, полный боли крик, от которого у стоявшего позади Артура по спине пробежали холодные мурашки. Мерлин кричал снова и снова, пока его голос окончательно не сорвался на хрип. В приступе бессильной ярости он изо всех сил ударил кулаком по земле, и от точки удара, повинуясь мощнейшему неконтролируемому выбросу его магии, по сухой почве с треском разбежались глубокие трещины.

— Всю свою жизнь она только и делала, что помогала людям, лечила их раны и болезни, — раздался в ночной тишине его тихий, охрипший голос. — Она прекрасно знала этот лес, каждую целебную травинку и каждый корень. Большинство из того, что я умею сейчас, я узнал именно от нее. Однажды она сказала мне, что всегда мечтала просто тихо и спокойно жить в небольшой хижине на берегу озера, нянчить внуков и... писать картины. Ты представляешь, Артур? Простая крестьянка мечтала рисовать картины, и, видят боги, у нее это прекрасно получалось. Правда, все они теперь сгорели...

Он замолчал, немигающим взглядом глядя на уничтоженный дом.

— А я сбежал тогда, даже не попрощавшись с ней. Просто ушел, как последний трус, даже не сказав, как сильно я ее люблю... И за все эти годы у меня в голове даже не возникло мысли о том, чтобы вернуться сюда. Я даже не задумывался, как она тут живет в полном одиночестве, ничего не зная о судьбе своего сына.

Мерлин в ярости еще раз с силой ударил кулаком по земле. Артур стоял позади, молча и с глубоким сочувствием выслушивая исповедь друга.

— Прости, что я говорю всё это так поздно, — прошептал маг, склонившись над телом. — Прости меня, мама. Я люблю тебя и всегда буду любить. Я исполню твое желание, пусть и посмертно. Ты будешь покоиться там, где всегда мечтала.

Он медленно поднялся на ноги и широко расставил руки в стороны.

— Presto na nîth nín, no i reniad medui dîn, tirio i dhôl dîn uireb, osto o dhuath.

Земля под ногами Артура ощутимо задрожала. Воздух вокруг уплотнился, и пространство выжженной деревни начало стремительно искажаться, подчиняясь колоссальной воле мага. Обугленные остатки деревянных домов с громким треском вытягивались вверх, превращаясь в стволы десятков густых, исполинских деревьев. Огромный погребальный костер в центре площади, который к этому моменту уже успел превратить тела селян в серый пепел, внезапно провалился вниз; земля разошлась, и образовавшуюся впадину мгновенно заполнила кристально чистая вода, образовав широкое, спокойное озеро, простирающееся на сотни метров. Вся территория превратилась в густой, живой лес, а земля вокруг покрылась ковром из странных, ярко светящихся в темноте цветов, которых принц никогда прежде не видел.

Мерлин опустил ладонь на укрытое тело матери. Под его рукой ткань и плоть начали меняться, стремительно прорастая в землю и превращаясь в высокое, раскидистое дерево. Его мощные ветви прямо на глазах покрылись густой листвой и золотисто-белыми цветами. Словно почувствовав эту чистую магию, со всей округи к ветвям слетелись мелкие ночные птицы, а в воздухе закружились тысячи светлячков, освещая берег новообразованного озера мягким, мерцающим светом.

Маг подошел вплотную и приложился лбом к гладкому стволу дерева.

— Теперь ты никогда не будешь одинокой, мама. Теперь это твое место. И прости меня за всё...

Он развернулся и твердым шагом направился к оставленным неподалеку лошадям. Артур молча последовал за ним.

— Куда ты теперь? — спросил принц, когда Мерлин тяжело забрался в седло.

— К озеру Авалон. Куда же еще? — тихо ответил маг.

Артур печально кивнул.

— Ты всё-таки решил ее освободить? Ты ведь слушал Балина и знаешь, к чему это может привести.

— Она — единственное, что теперь удерживает меня в этом мире. А что будет после... будет уже после. Да и окажись на ее месте Моргана или Кэтрин, как бы поступил ты?

Артур опустил голову, обдумывая его слова.

— Достаточно было бы и Морганы, — глухо произнес он после недолгого молчания. — Надеюсь, мы всё же выживем в этой бойне и еще когда-нибудь увидимся. Прощай, друг.

Принц протянул руку.

— Прощай, друг.

Мерлин крепко пожал его ладонь. Он развернул лошадь и медленным шагом направился в сторону озера Авалон. И если бы он в этот момент обернулся, то обязательно бы заметил, как большое дерево с белыми цветами мягко зашумело листвой и качнуло своими ветвями вслед уезжающему магу, словно прощаясь.

Фух, ребята, написание этой главы заняло у меня весь выходной, и она далась мне очень и очень тяжело морально, во всяком случае — особенно её окончание.

Поэтому буду благодарен, если в комментариях вы выскажете своё мнение об этой главе да и об истории в целом.

Всем спасибо, что читаете мою историю.

Глава 26

Последние две недели пути слились для Мерлина в один сплошной туман. Он ехал вперед, практически не обращая внимания на то, что происходило вокруг, полностью погруженный в свои мрачные мысли. Мимо него в сторону центра королевства и столицы непрерывным потоком тянулись десятки груженых повозок и сотни беженцев. Судя по обрывкам разговоров, доносившихся до слуха мага, все эти люди покинули свои деревни и городки на юге Камелота из-за того, что армия Карлеона предприняла несколько попыток пересечь границу. Между вражеским войском и южным гарнизоном произошло несколько крупных столкновений, и, судя по отсутствию паники на лицах крестьян, защитникам удалось успешно отбить все атаки, вытеснив захватчиков обратно на их территории. Понеся серьезные потери, карлеонцы пока не стремились возобновлять наступление и просто разбили лагерь в нескольких милях от границы, видимо, чего-то дожидаясь, однако местные жители всё равно предпочли искать безопасности на севере.

Ночь выдалась холодной и ясной. На темном небе ярко светили полная луна и россыпь звезд, освещая небольшую поляну, где Мерлин развел костер. Маг сидел на поваленном бревне, молча наблюдая за тем, как на огне дожаривается тушка пойманного недавно зайца. Капли жира падали на раскаленные угли, с тихим шипением поднимая в воздух густой аппетитный запах.

Внезапно сверху послышалось мощное хлопанье больших крыльев, а затем глухие шаги. Эйсуза бесшумно вышла из темноты, подошла к костру и улеглась на землю прямо возле Мерлина, завороженно глядя на его ужин.

— Пахнет очень вкусно, отец, — произнесла драконица, шумно принюхиваясь к кролику.

— Можешь даже не подлизываться, ты всё равно ничего не получишь. Своего оленя ты сегодня уже съела, да и маловато этого зайца будет для тебя, — Мерлин отщипнул кусок мяса, попробовал его на вкус и покосился на спутницу. — Тебя никто не заметил?

Эйсуза недовольно посмотрела на своего названого отца, поняв, что бесплатного угощения для неё не предвидится. Она положила крупную голову на передние лапы и, прикрыв глаза, сделала вид, что собирается дремать.

— Я летела очень высоко, да и было уже темно, так что сомневаюсь, что кто-то мог меня разглядеть. А почему ты так беспокоишься об этом? — она снова приоткрыла глаза и выжидающе посмотрела на мага.

Мерлин снял готового зайца с огня, посмотрел на умильную морду Эйсузы, вздохнул, разломил тушку пополам и протянул половину наглой ящерице. Та с откровенно довольным видом тут же проглотила мясо.

— Людям Камелота сейчас и так хватает потрясений, а живой дракон, летающий у них прямо над головами, явно не добавит им спокойствия, — ответил Мерлин, методично пережевывая свою порцию. — Да и будто тебе не нравится спать практически всё время, пока я целыми днями трясусь в седле?

— Нам, молодым драконам, требуется много отдыха для быстрого роста, — фыркнула Эйсуза, облизываясь. — К тому же сверху открывается отличный вид на то, как ты отбиваешь себе задницу на ухабах. Глупо было бы отказываться от такого зрелища.

Она окончательно доела и серьезно посмотрела на Мерлина.

— Завтра мы будем уже у озера. Ты хоть примерно понимаешь, что именно мы там ищем, или что вообще там может быть?

Мерлин перевел взгляд на горизонт, где в холодном блеске лунного света уже угадывались бескрайние, спокойные воды озера Авалон.

— Да, — коротко ответил он. — Знаю.

— И?

Мерлин лишь пожал плечами.

— Нужно ложиться спать. Завтра будет долгий и трудный день. Нам с тобой нужно отдохнуть... ну, по крайней мере, мне так уж точно.

Он встал, засыпал тлеющие угли землей и лег на свой лежак рядом с драконицей.

— Ты ведь не надумал сделать завтра что-то глупое и безрассудное? — подозрительно спросила она.

— За столь короткое время ты меня слишком хорошо выучила, Эйсуза. — Мерлин перевернулся на спину и уставился в бесконечное звездное небо. — Именно это я и собираюсь завтра сделать.

Эйсуза осторожно положила голову ему на грудь.

— Переубедить тебя я ведь всё равно не смогу, верно?

Мерлин молча кивнул.

— Тогда не вздумай умирать там завтра, отец. А то кроме тебя у меня никого и нет...

Мерлин посмотрел на белую драконицу и начал медленно гладить её по жесткой чешуе.

— А как же твоя «мама»? — с легкой, искренней улыбкой произнес маг.

Драконица лишь презрительно фыркнула, выпустив из ноздрей струйку теплого пара.

— Твой друг уже привык ко мне и практически перестал меня бояться. Поэтому пугать его и издеваться над ним стало далеко не так интересно, как в начале.

Мерлин тихо рассмеялся.

— То есть ты сейчас прямо признаешься в том, что специально изводила наследного принца Камелота?

Эйсуза попыталась состроить максимально невинное выражение морды, на которое только была способна.

— Но он так смешно реагировал на всё это, что у меня просто не было никаких сил удержаться.

Еще некоторое время они негромко переговаривались, глядя на ночное небо. Затем Эйсуза аккуратно накрыла Мерлина своим большим теплым крылом, защищая от пронизывающего ночного холода, и они уснули.

Мерлин натянул поводья, остановив лошадь у самой кромки воды, где копыта глубоко увязли во влажном прибрежном песке. Над абсолютно неподвижной, зеркальной гладью озера стелился плотный туман. Он частично скрадывал линию горизонта и окутывал подножия деревьев на небольшом острове, видневшемся в отдалении. Вокруг царила глухая тишина, не нарушаемая ни плеском волн, ни криками птиц, отчего казалось, что всё вокруг было мертво.

Спешившись, маг некоторое время молча смотрел на остров, а затем огляделся по сторонам в поисках лодки или старого плота. Не обнаружив на берегу ничего подходящего, Мерлин опустился на одно колено и прикоснулся ладонью к ледяной воде.

— Topo na heleg, — глухо произнес он.

От его руки до самого берега острова, сопровождаясь характерным треском, по поверхности воды стремительно пролегла широкая дорожка из прочного льда. Выпрямившись, Мерлин повернулся к Эйсузе.

— Ты ведь помнишь, что я тебе говорил?

Драконица раздраженно закатила глаза.

— На глаза людям не попадаться, а если сражение всё-таки начнется, то в бой ни в коем случае не соваться, так как я еще недостаточно выросла и могу серьезно пострадать, — монотонным, заученным голосом продекламировала она. — Я всё помню, отец. Ты повторял мне это уже не один раз.

Мерлин подошел к ней и медленно погладил по жесткой чешуе на голове.

— Предосторожность никогда не бывает лишней.

— Говорит мне тот, кто наверняка идет на верную гибель, — фыркнула Эйсуза и с силой ткнулась мордой ему в грудь. — Если ты посмеешь там умереть, то я сама убью тебя, отец.

Мерлин едва заметно улыбнулся.

— Ты сейчас сама себе противоречишь, Эйсуза. Но я сделаю всё возможное, чтобы выжить, поверь мне.

Успокоив драконицу, маг развернулся и твердым шагом пошел по ледяному мосту в сторону скрытого в тумане острова.

Подойдя к краю, Мерлин остановился и внимательно огляделся. Остров действительно выглядел абсолютно безжизненным и пустынным, каким и казался с берега: на каменистой почве практически ничего не росло, не было ни единого дерева, а редкая пожухлая трава имела болезненный, сероватый оттенок. Но как только маг сделал первый шаг и ступил на твердую землю, он мгновенно почувствовал, как сквозь него плотной волной прошла мощная, неведомая сила. Возникло стойкое, крайне неприятное ощущение, будто нечто чужеродное проникло глубоко внутрь, методично осматривая сознание и тщательно сканируя каждый дюйм тела.

Спустя секунду это давящее чувство полностью исчезло, и пространство вокруг кардинально изменилось. То, что еще мгновение назад было мертвой пустошью, превратилось в колоссальный, благоухающий сад, напоминающий древние долины из старых легенд. Вместо голой каменистой земли перед магом пролегли ровные мощеные дорожки, окруженные высокими деревьями с гладкими стволами и густой серебристо-золотой листвой. Вдоль длинных аллей плотными рядами росли тысячи ярких цветов, наполняя прохладный воздух сладким ароматом, а в резных многоуровневых фонтанах из светлого камня тихо и размеренно журчала кристально чистая вода. Между ветвями непрерывно порхали десятки мелких птиц с пестрым оперением, дополняя картину этого скрытого от посторонних глаз места.

Мерлин медленно шел по вымощенной белым камнем тропе, с искренним удивлением и наслаждением рассматривая открывшийся перед ним вид. Ничего более совершенного и прекрасного он в своей жизни еще не видел.

— Я вижу, тебе понравилось мое творение? — прозвучал за спиной Мерлина спокойный, но наполненный скрытой силой голос.

Маг мгновенно обернулся и увидел перед собой высокого эльфа. У него были правильные, хищно заостренные черты лица с выразительными скулами, а в холодных серых глазах, слабо отливающих серебром, читалась подавляющая, многовековая мощь. Длинные светлые волосы, напоминающие по цвету расплавленный металл, свободно спадали на спину. На незнакомце не было абсолютно никаких украшений — лишь простая черная мантия с тонкой золотистой вышивкой, выгодно подчеркивающая подтянутое телосложение. Удивительно, но Мерлин не чувствовал от него ни малейшей угрозы, взгляд эльфа выражал лишь спокойный, расчетливый интерес.

— Что ж, я рад, — продолжил мужчина. — Видимо, не зря я приложил к этому столько усилий. Всё, что ты здесь видишь, создано не с помощью магии, а исключительно тяжелым физическим трудом.

Несмотря на отсутствие явной враждебности, Мерлин продолжал смотреть на него с крайним напряжением.

— Не стоит меня бояться, Мерлин. У меня нет ни малейшего желания причинять тебе вред... Ох, — эльф вдруг слегка склонил голову, словно вспомнив о чем-то давно забытом. — Прошу меня простить. За сотни лет абсолютного одиночества я совершенно отвык от манер. Позволь представиться: Этелон Серебряный, король эльфов и владыка народа сидов. — Он выдержал короткую паузу. — Вернее, бывший король. Ведь как я могу называть себя владыкой, если моего народа, по сути, больше нет? — закончил он с едва заметной, горькой усмешкой.

«Значит, это и есть тот, о ком говорил Балин», — пронеслось в голове мага. Если перед ним действительно стоял тюремщик Лириэн, то для ее освобождения с ним неизбежно придется сразиться. Мерлин начал стремительно концентрировать магию, готовясь к бою; воздух вокруг него мгновенно сгустился и начал тихо потрескивать от нарастающего напряжения.

Это не укрылось от внимания Этелона. Король эльфов лишь устало вздохнул и посмотрел на юношу так, как умудренный опытом отец смотрит на неразумного ребенка, собравшегося совершить фатальную глупость.

В ту же секунду на Мерлина обрушилось колоссальное, сокрушительное давление, буквально пригвоздившее его к земле. Маг отчаянно попытался использовать собственную силу, чтобы разорвать невидимые путы, но давление лишь многократно усилилось — казалось, еще мгновение, и его кости треснут под этим невероятным гнетом. С огромным трудом Мерлин поднял взгляд: Этелон всё так же неподвижно стоял на своем месте, заложив руки за спину. От него исходила такая древняя, удушающая мощь, с которой юноша не сталкивался никогда в жизни.

«И это, по словам Балина, он еще и ослаб?» — в ужасе подумал Мерлин, осознав, насколько самонадеянной была идея бросить вызов этому существу. Даже используя всю свою магию, он не мог не то что атаковать — ему было невыносимо тяжело просто поднять голову.

Внезапно гнетущее давление исчезло так же быстро, как и появилось, и чья-то невидимая, мягкая сила плавно подняла с трудом дышащего мага на ноги.

— Повторяю еще раз, юноша: у меня нет желания тебе вредить. В конце концов, я привел тебя сюда совершенно не для этого, — ровным тоном произнес Этелон. — А эта небольшая демонстрация была нужна лишь для того, чтобы выбить из твоей головы сумасбродные мысли о сражении. Как видишь, если бы я хотел тебя уничтожить, я бы это уже сделал, и ты бы при всём желании не смог мне помешать.

Мерлин хмуро стер испарину со лба, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Что значит «вы привели меня сюда»?

Этелон медленно прошел мимо него и сделал приглашающий жест рукой, предлагая следовать за собой. Не видя иного выхода, Мерлин подчинился и зашагал следом.

— Как бы ни была умна и невероятно сильна моя дочь, но до меня ей, увы, еще очень далеко... — небрежно бросил эльф на ходу.

Мерлин мгновенно остановился как вкопанный.

— Ваша дочь?..

Этелон продолжил неспешно идти по вымощенной дорожке, даже не обернувшись.

— Да, ты всё правильно понял. Твоя «дорогая» наставница Лириэн является моей родной дочерью и наследной принцессой народа сидов. Хотя, учитывая, что она ни разу за всё время вашего знакомства так и не призналась тебе в этом, ее ненависть ко мне, видимо, слишком уж глубока.

— Вы заточили собственную дочь? — потрясенно выдохнул Мерлин.

— Я заточил весь свой народ, — эльф спокойно обернулся к магу. — И если ты думаешь, что сможешь пробудить во мне чувство вины, юноша, то ты глубоко ошибаешься. Ты не знаешь всего того, что знаю я, и не видел того, что довелось увидеть мне. Не стоит думать, что, прожив всего два десятилетия, ты способен в полной мере осознать и осудить мои поступки.

Они неспешно зашагали дальше по ухоженной аллее.

— Уходя, наши боги доверили нам эти земли, велев беречь Альбион и все населяющие его народы. Но со временем мы начали превращаться в тех, от кого должны были защищать остальных. Наша огромная сила, неестественное долголетие и безграничное высокомерие вскружили нам головы. Мы начали мнить себя истинными хозяевами мира, едва ли не новыми богами. Сиды перестали жить в гармонии с природой, начав грубо перекраивать ее по своему усмотрению, совершенно не обращая внимания на то, какой непоправимый вред это наносит окружающим. Таковыми были не все, но очень многие из нас перешагнули ту черту, за которой уже не было возврата. В конечном итоге это привело к кровопролитным конфликтам и войнам между нами и нашими недавними союзниками...

— И поэтому вы обрекли свой народ на тысячелетия заточения? Абсолютно всех? Даже тех, кто не был ни в чем повинен?

— Да, — просто кивнул эльф. — Абсолютно всех. Но даже столь недостойное поведение моего народа не было главной причиной того, почему я это сделал.

Тем временем аллея вывела их к самому центру сада, где Мерлин увидел трон владыки сидов. Он совершенно не походил на привычное рукотворное изделие, а казался естественным продолжением самого острова — величественное и пугающее сплетение древнего гладкого камня, крепкого живого дерева и тускло мерцающего кристалла. От этого массивного монолита во все стороны непрерывно расходились плотные, ритмичные волны концентрированной магии; они пульсировали, словно биение исполинского сердца, уходя глубоко под землю и растворяясь в темных водах озера.

Мерлин и Этелон остановились у подножия трона.

— Тысячи лет назад, в своей последней битве, наши боги помогли нам отбросить и заточить фоморов там, откуда они пришли, — король плавно повел рукой, указывая на окружающее их озеро. — Все эти хаотичные твари до сих пор находятся здесь, на самом дне, за созданным богами барьером. Но прошло слишком много времени. Эти создания лишь немногим уступают нам в магической мощи, и еще тогда я прекрасно понимал, что рано или поздно они сокрушат печать и вырвутся на свободу. Без поддержки богов нам было бы невероятно тяжело победить их и защитить Альбион.

Этелон тяжело вздохнул, глядя на пульсирующий камень.

— Барьеру требовался мощный противовес, постоянный источник энергии, который бы питал его и поддерживал целостность. Правивший в то время король гномов помог мне создать из наших священных артефактов этот трон, но даже его силы было бы недостаточно. А вот магии и жизненной силы моего народа на это хватило более чем.

Мерлин стоял, напряженно вслушиваясь в каждое слово.

— Часть этого я уже слышал от Балина. Но неужели не было никакого иного выхода, кроме как обречь весь свой народ на вечное увядание и роль живого щита?

Этелон печально улыбнулся.

— Мой народ должен был понести наказание за свои поступки. И именно их сила все эти годы питала барьер, оберегая Альбион от полного уничтожения фоморами.

— Но этим вы обрекаете их на мучительную гибель и...

— И спасаю при этом миллионы других жизней, — жестко перебил его Этелон. — Иногда стоит пожертвовать малым, чтобы спасти многих, юноша.

— Даже пожертвовать собственной дочерью?!

Король эльфов некоторое время молча изучал лицо Мерлина.

— Разве? — наконец произнес он с легкой улыбкой. — Ты действительно думаешь, что часть сознания Лириэн смогла вот так просто, сама по себе, просочиться сквозь тысячелетний барьер? Несмотря на ее безграничную самоуверенность, именно я намеренно оставил эту уязвимую лазейку. Я видел варианты будущего. Я знал, что однажды появится тот, у кого будет реальная возможность спасти нас всех и, возможно, даже изменить мой народ к лучшему. Но этому человеку понадобился бы наставник, который обучил бы его всему необходимому. И моя родная дочь, будучи сильнейшей после меня, подошла для этой роли как нельзя лучше. Проведя все эти годы среди людей, особенно находясь рядом с тобой, она начала меняться. Часть ее стала именно такой, какой я всегда хотел видеть свой народ. Вот только жаль, что... — он запнулся, но тут же покачал головой. — Впрочем, об этом ты узнаешь немного позже.

Этелон отвернулся от трона.

— Не считай меня бездумным жестоким монстром, Мерлин. Я всегда делал лишь то, что считал правильным и необходимым, даже если мои методы кажутся остальным чрезмерно радикальными. Я не желаю гибели своему народу и, как видишь, оставил для них крошечный шанс в лице моей дочери и тебя. Но если бы у меня не было иного выхода, я бы сделал то, что должен. Если бы ради спасения мира мне пришлось уничтожить их всех до единого — я бы сделал это не колеблясь, а затем просто ушел бы вслед за ними.

— Но, по словам Балина, именно это вы сейчас и собираетесь сделать, разве нет?

Этелон неспешно зашагал дальше по саду, и Мерлин направился следом.

— Нынешний владыка гномов знает ровно то, что ему следует знать. Его убеждения привели тебя сюда, как я и планировал, и этого более чем достаточно.

— Получается, вы ему солгали?

— Я искренне удивлен тем, что Лириэн смогла всё это время терпеть твою поразительную дерзость, Мерлин, — король тихо усмехнулся. — Но, пожалуй, меня это даже радует — значит, еще не всё потеряно. Ты прекрасно знаешь, что лгать совершенно не свойственно нашей природе. Твой друг Балин знает лишь часть правды.

— И какую же часть этой правды вы рассказываете мне?

— Ту, которую тебе необходимо услышать.

Они остановились возле небольшого прозрачного ручья, в котором лениво плескались серебристые рыбки.

— Если бы ты не появился в это время, — произнес Этелон, и его голос стал предельно серьезным, — то моих сил и жизненной энергии моего народа хватило бы еще на несколько десятилетий, может, чуть больше. Но затем фоморы всё равно бы вырвались. А поскольку сильных магов и белых драконов, кроме твоего «дитя», — эльф позволил себе короткую улыбку, — в этом мире больше не осталось, им никто бы не смог противостоять. Они бы просто уничтожили всё живое. Именно поэтому я принял окончательное решение: в критический момент выкачать всю оставшуюся магическую силу и жизнь из моего народа и направить ее внутрь подпространства фоморов, тем самым уничтожив его и всех, кто там находится. Это навсегда бы избавило Альбион от нависшей над ним угрозы.

— Но?

— Но сейчас, когда здесь появился ты, Мерлин, обладающий величайшим даром «очищения», который только может существовать у живого существа... возможно, у нас всех появился реальный шанс на выживание.

Мерлин задумался. Если быть предельно честным с самим собой, то он проделал этот долгий путь вовсе не для того, чтобы спасать всех живых существ Альбиона. Он пришел сюда с единственной целью — спасти Лириэн. Сейчас для него имела значение только она, так как лишь ее существование наполняло его жизнь хоть каким-то смыслом. Судьба всех остальных на данный момент волновала его во вторую очередь. Возможно, это было невероятно эгоистично и неправильно, но после воскрешения у источника и всех последующих событий внутри него что-то безвозвратно изменилось — что-то, из-за чего он теперь думал преимущественно о себе и о тех немногих, кого искренне любил.

— Что я должен делать? — прямо спросил маг. — Я же понимаю, что вы своими действиями привели меня сюда не просто для того, чтобы поболтать о жизни.

Этелон коротко усмехнулся.

— Да, всё-таки ты отлично подходишь моей дочери. Вот только если вы оба выживете в грядущем хаосе, то теперь всё для нее будет в новинку...

— В каком смысле? — Мерлин непонимающе посмотрел на короля эльфов.

Тот ничего не ответил, лишь махнул рукой, призывая юношу следовать за ним. Они вплотную подошли к монолитному трону.

— Твоя магическая сила стремительно растет, и в будущем она будет становиться только больше, но на данный момент ты всё еще не способен противостоять Владыке фоморов. Даже я, находясь на пике своего могущества, не смог его окончательно одолеть. У меня, увы, не было твоего дара очищения, но и у тебя пока нет ни моих тысячелетних умений, ни фундаментальных знаний, чтобы полноценно и правильно использовать свой потенциал. Сейчас я разрушу этот трон, и ты поглотишь четыре священных артефакта моего народа. Они станут твоей силой и впредь будут подчиняться лишь тебе. Только тебе выбирать, как ими пользоваться и кому передавать в дальнейшем. А после, если ты выживешь и артефакты признают тебя, я передам тебе остатки своей силы и все свои знания.

— Что значит «если я выживу»?

— Священные артефакты моего народа обладают собственным, древним сознанием. Если они посчитают тебя недостойным или слишком слабым духом, они не примут тебя. Они просто разорвут тебя на части и уничтожат.

Мерлин замолчал, обдумывая услышанное и взвешивая все риски.

— А что будет с вами, если всё удастся?

Этелон спокойно и, как показалось магу, почти счастливо улыбнулся.

— Если всё получится, и ты сможешь принять силу наших артефактов вместе с моими знаниями, то я умру. Мой путь на этом закончится.

Мерлин не нашел, что на это ответить.

— Не волнуйся, юноша. Я прожил достаточно долго, чтобы совершенно не бояться смерти. К тому же в этом мире всё имеет свою цену, и абсолютно за всё приходится платить. Даже за мной числится немало жестоких и неоднозначных поступков, и если своей смертью и твоим возвышением я смогу искупить хотя бы часть из них — что ж, я с огромной радостью готов заплатить эту цену.

Не дожидаясь ответа Мерлина, Этелон шагнул к трону и опустил на него ладонь.

Прямо на глазах мага массивный монолит начал с оглушительным треском распадаться на части. Камень, дерево и мерцающие кристаллы плавились и перестраивались, трансформируясь в первозданные формы священных реликвий. В воздухе перед Мерлином медленно зависли четыре древних артефакта: длинный обоюдоострый Меч Нуады, по лезвию которого струился тусклый белый свет; смертоносное Копье Луга с широким темным наконечником; массивный медный Котел Дагды, покрытый сложнейшей рунической вязью, и грубый, необработанный Камень Фал, излучающий мощную, пульсирующую силу самой Земли и Судьбы.

Этелон обернулся к магу.

— Если ты переживешь процесс слияния, Мерлин, у меня будет к тебе одна небольшая просьба. Точнее, даже две.

Маг напряженно ждал.

— Во-первых: никогда не говори Лириэн о том, что здесь произошло сегодня. Ей совершенно не нужно знать истинную правду о моих мотивах. Пусть лучше она и дальше ненавидит меня за то, что я сделал, чем осознает всю тяжесть того, что произошло на самом деле... И второе: пожалуйста, не дай моему народу окончательно пасть во тьму.

Мерлин долго и внимательно смотрел в усталые серые глаза короля, а затем молча приложил правую руку к своему сердцу и коротко кивнул, принимая эту клятву.

В следующее мгновение все четыре парящих артефакта сорвались с места и с огромной скоростью вонзились прямо в грудь Мерлина. Маг не успел даже вскрикнуть, как его тело пронзила неимоверная, парализующая боль. Ему показалось, что внутри него взорвался эпицентр магического шторма, методично ломающий кости и разрывающий плоть, сжигая всё человеческое, что в нем еще оставалось. Последнее, что он помнил, прежде чем его сознание окончательно поглотила спасительная, непроглядная тьма, — это собственное падение на холодный камень.

Этелон с глубокой грустью посмотрел на распластавшегося без сознания юношу.

— Богиня Дану, я сделал всё, что было в моих силах. Всё остальное я оставляю на плечах твоего преемника. Надеюсь, у него хватит воли и сил справиться со всем тем хаосом, что его ждет.

В следующее мгновение физическое тело Владыки сидов начало стремительно осыпаться мелким, серебристым пеплом. Из распадающихся останков короля эльфов вырвался плотный, сияющий сгусток чистой магической энергии и многовековых знаний, и, сделав короткий круг над поляной, он мягко впитался прямо в лоб лежащего Мерлина, передавая ему последнюю волю и силу Этелона.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как объединенные войска Камелота и гномов из Белых гор прибыли к озеру Авалон. Сейчас Артур вместе с Ланселотом неспешно объезжали кипящий от работы лагерь, лично осматривая готовность к грядущей битве. Огромная армия выстроила глубокую оборону в форме гигантского полумесяца, плотно блокируя озеро со всех возможных направлений. По словам Балина, фоморы полезут именно из воды, и категорически нельзя было дать им возможность полноценно выбраться далеко на берег и сформироваться в орду, способную просто смести их ряды.

По дороге к озеру к силам Камелота присоединились еще около пяти тысяч солдат из других гарнизонов, и теперь численность объединенного войска достигала почти шестидесяти тысяч бойцов. Это была колоссальная сила, способная завоевать практически весь Альбион. Но Артур все равно сомневался, хватит ли этого, чтобы удержать и одолеть фоморов. Принц уже видел в бою чудовищных троллей, видел, как трудно Балину приходилось сдерживать их натиск. И хотя сейчас на флангах мерно вышагивали сотни и сотни бронированных механизированных «Титанов» гномов, владыка Тир-ан-Гора прямо сказал, что горные тролли в армии фоморов — это лишь пушечное мясо, исчисляемое тысячами, а за ними придут твари куда крупнее и опаснее.

В данный момент тысячи солдат были заняты непрерывным возведением оборонительных рубежей по всему будущему полю боя. На небольшом отдалении от воды они вырыли широкую и глубокую траншею, а сам берег густо утыкали рядами толстых деревянных кольев, заостренных и направленных в сторону озера. Прямо на мелководье, скрытые под кромкой воды, солдаты разбрасывали массивные кованые шипы, призванные калечить врагов еще до того, как они ступят на сушу. Из выкопанной земли над траншеей возвели высокий вал, также укрепленный частоколом. На его вершине уже обустраивали огневые позиции для арбалетчиков и лучников, чьей задачей было обрушить на выходящего врага сплошной град стали.

Чуть позади гномы заканчивали сборку десятков прочных деревянных башен и широких платформ. На них устанавливали громоздкие механизмы, которые Дуэргары привезли с собой. Внешне они отдаленно напоминали классические баллисты и требушеты, но были куда сложнее: их массивные стальные стволы и направляющие предназначались для многозарядной, непрерывной стрельбы крупными болтами и разрывными снарядами. Вся поверхность этих осадных машин была густо испещрена защитными рунами, а сквозь щели в толстой броне исходило угрожающее огненное свечение раскаленных внутренних механизмов.

На второй линии обороны зияли десятки замаскированных глубоких ям. Гномы с максимальной осторожностью закладывали в них бочонки со своим особым порохом; судя по недовольному ворчанию одного из инженеров, в любой момент эта нестабильная смесь могла детонировать и «не оставить от них ни ручек, ни ножек». Чтобы уравнять шансы пехоты, мастера Тир-ан-Гора выдали всем без исключения стрелкам Камелота специальные бронебойные болты и увесистые стрелы с руническими наконечниками, способными прошивать практически любую броню и толстую шкуру тварей.

Между укреплениями были оставлены извилистые, известные лишь защитникам безопасные проходы — на случай, если передовым отрядам придется спешно отступать. За полосой ловушек монолитной железной стеной выстроилась тяжелая пехота гномов. Артур с искренним уважением наблюдал за их идеальной дисциплиной: закованные в сидерит копейщики с огромными ростовыми щитами двигались и перестраивались как единый, безупречно отлаженный боевой механизм. Следом за ними располагались основные пехотные полки Камелота, а на флангах замерла десятитысячная отборная тяжелая конница, возглавляемая лично королем Утером. Это была элита из элит: рыцари и кони, полностью облаченные в прочную рунную броню, — ударная сила, способная сломить любое сопротивление и закрыть возможную брешь в обороне.

— Как там Моргана? — тихо спросил Артур, когда они подъезжали к центральному командному шатру.

— Она чувствует себя прекрасно, милорд, — так же негромко ответил Ланселот. — Правда, она всё еще искренне считает, что вы ни о чем не догадываетесь. Принцесса переоделась в наряд простой крестьянки, спрятала волосы под платок, назвалась чужим именем и сейчас активно помогает женщинам в тылу подготавливать чистые бинты и всё необходимое для раненых.

Артур внимательно посмотрел туда, где далеко позади войск белели огромные медицинские шатры. Никто, и он в том числе, не сомневался, что раненых будет очень много.

— Если эта битва примет скверный оборот и мы начнем проигрывать, обещай мне одно. Первое, что ты сделаешь — направишься прямо к ней. Схватишь ее, если понадобится — силой привяжешь к лошади, и поскачешь с ней как можно дальше от этого проклятого озера. И когда я говорю «как можно дальше», Ланселот, я имею в виду за пределы Камелота.

Принц тяжело вздохнул, не сводя глаз с горизонта.

— Прискакавший недавно гонец сообщил, что войска Мерсии уже выдвинулись нам на помощь. Но, учитывая расстояние, в лучшем случае они прибудут сюда через две-три недели, в зависимости от того, как быстро преодолеют лес Селидор. Ты и сам прекрасно понимаешь, что здесь может произойти за это время.

— Я надеюсь, до этого не дойдет, мой принц, — твердо произнес рыцарь. — Но если вы окажетесь правы и битва будет проиграна, клянусь своей жизнью: я сделаю всё возможное, чтобы защитить вашу сестру.

Артур коротко кивнул. Спешившись, они отдали поводья подоспевшим гвардейцам и уверенным шагом вошли в просторный шатер, где уже собралось всё высшее командование объединенных сил.

Внутри шатра Утер и Балин напряженно совещались в плотном кольце старших офицеров Камелота и Тир-ан-Гора. Когда Артур и Ланселот вошли внутрь, все присутствующие мгновенно перевели взгляды на принца.

— Ну как идут инженерные работы? — сразу спросил Утер. — Ты всё лично проверил?

Ланселот молча остался у входа, а Артур подошел к столу и сделал долгий глоток подслащенной воды из стоявшего рядом кувшина. Ему отчаянно хотелось выпить чего-то покрепче, чтобы унять внутреннюю дрожь, но алкоголь перед боем был далеко не лучшей идеей, сейчас им всем требовался абсолютно ясный рассудок.

— Да, отец. Они уже практически закончены. К вечеру или в крайнем случае к завтрашнему утру лагерь будет полностью готов к обороне.

Утер замолчал и, мрачно склонив голову, принялся обдумывать, что еще можно сделать для укрепления позиций. На его плечо легла тяжелая, закованная в сталь рука Балина.

— Успокойся, Утер. Наши солдаты сделали всё возможное, чтобы подготовиться к этой мясорубке. Единственное, что нам сейчас остается, — это молиться нашим богам, чтобы они помогли нам пережить все это.

— Но ведь, по твоим собственным словам, этой битвы может и не быть, — выпрямившись, жестко произнес король. — Если этот маг... — Утер скривился, всё еще отказываясь называть Мерлина по имени, — не сможет одолеть древнего владыку эльфов и разрушить печать, к чему он так маниакально стремится, то и фоморы, и сиды просто будут уничтожены вместе со своей Изнанкой.

Балин глухо хмыкнул.

— А что бы выбрал ты, Утер? Жизнь Артура и Морганы, или жизнь всего твоего королевства и миллионов незнакомых тебе людей?

Утер промолчал, не зная, что ответить. Если бы выбор стоял между его собственной жизнью и Камелотом, он бы, не раздумывая, выбрал королевство. Но между его детьми и всем остальным миром... на этот вопрос у него не было честного ответа.

Балин удовлетворенно кивнул, прочитав всё по его лицу.

— То-то же. После жестокой гибели его матери, — гном сочувственно покачал головой, вспомнив рассказ Артура об уничтоженном Эалдоре, — у этого парня осталось лишь одно-единственное существо, ради которого он пойдет на всё. И, как ни прискорбно мне это признавать, именно эта эльфийка и является его якорем. Чтобы спасти ей жизнь, он совершит абсолютно любую глупость. Даже если это пойдет во вред ему самому и всему остальному Альбиону, он не остановится ни перед чем. Поэтому битва будет. Вопрос лишь в том, как скоро...

— Тогда почему было просто не убить его еще в лагере? — внезапно предложил Утер ледяным тоном. — Казнить, как и любого другого колдуна, и этой проблемы бы вообще не существовало.

Артур в слепой ярости сжал челюсти, готовый броситься на отца, но Балин лишь весело и искренне расхохотался.

— Этот парень у тебя на глазах практически одним взмахом руки стер в порошок целую армию вражеского королевства. Неужто ты всерьез думаешь, что ты или твои люди смогли бы хоть что-то ему противопоставить? Пойми одно, Утер: этот юноша — не такой, как остальные маги, которых ты жег на кострах. Он многократно... повторяю еще раз, чудовищно сильнее. Никто из ныне живущих не сталкивался с существом такой мощи. У тебя бы ни за что не вышло его убить, а делать подобного мага своим личным врагом я тебе категорически не советую...

Дальнейшие нотации гнома резко прервал влетевший в шатер бледный гвардеец.

— Ваше величество, прошу прощения... но там... с озером что-то происходит!

Все присутствующие напряженно переглянулись и бегом бросились наружу.

Вода в озере Авалон начала яростно бурлить и дымиться, на глазах темнея и превращаясь из кристально чистой глади в густую, зловонную черную жижу. Сквозь поднимающийся пар из глубины начали медленно подниматься сотни и тысячи искаженных, гротескных силуэтов, которые пока еще с трудом угадывались в тумане.

— К оружию! Враг идет! — прокричал во всю глотку Утер, и в ту же секунду по всему многотысячному лагерю тревожно взревели десятки боевых рогов.

— Лучники и арбалетчики, немедленно занять позиции! Копейщикам сомкнуть щиты! — резкие приказы раздавались один за другим, и огромный лагерь мгновенно пришел в движение, загудев, как растревоженный улей.

Балин бросился к своим воинам, на ходу раздавая отрывистые команды. Сотни массивных боевых гномьих «Титанов» с лязгом и грохотом двинулись на самые передовые позиции, готовясь первыми принять на себя удар вражеской орды. Инженеры Тир-ан-Гора спешно взводили пружины многозарядных баллист, наводя раскаленные стволы на чернеющую воду. Люди и гномы, стоя плечом к плечу, сурово готовились вступить в бой и встретить надвигающуюся смерть.

Лес Селидор. Заброшенная столица сидов Митрандир.

Высоко в небе над древним городом пространство с оглушительным треском разорвалось. Из огромного сияющего разлома на заросшие улицы начали плавно опускаться сотни и тысячи сидов, заполняя собой всё вокруг. Эльфы в абсолютном смятении оглядывались по сторонам, пытаясь понять, что произошло и где они находятся. Но, узнав давно позабытые, поросшие мхом очертания родной столицы, они замирали. Кто-то падал на колени от невыносимого счастья и благоговения, кто-то неверяще касался древних камней, осознавая, что спустя тысячелетие пустоты они наконец-то вернулись домой.

Высоко в небе над возрождающимся городом плавно парили шесть фигур, свысока наблюдая за происходящим. От каждого из них исходила невероятная, подавляющая древняя мощь. Пятеро были высокими, статными мужчинами, а в самом центре находилась девушка поразительной, нечеловеческой красоты. Остальные пятеро смотрели на нее с нескрываемым почтением.

— Леди Лириэн... неужели всё это происходит взаправду, и мы наконец-то... свободны? — неуверенно произнес один из них.

Лириэн не ответила. Она напряженно смотрела куда-то далеко за горизонт, всем своим существом ощущая знакомую, давно позабытую и отвратительную скверну вырвавшихся фоморов.

Обратив, наконец, внимание на ожидающих архонтов, она взяла себя в руки и глубоко задумалась. Видимо, тот бесплотный осколок ее духа, который она с таким трудом смогла протолкнуть сквозь слабеющий барьер сотни лет назад, всё-таки справился со своей задачей. Но как именно? Даже находясь на пике своей реальной силы, ей ни за что не удалось бы одолеть своего отца-предателя, не говоря уже о слабом магическом фантоме. Что произошло за это время в мире? Лириэн чувствовала, что ее проекция была полностью развоплощена, и узнать подробности ей уже не удастся. Но сейчас было не до этого.

— Миледи? — осторожно повторил архонт.

— Я услышала вас и в первый раз, лорд Келедант. Да, нам не кажется. Мы действительно свободны.

— А это значит...

— Это значит, что мой отец-предатель наконец-то мертв, — произнесла она с холодной яростью.

Пятеро архонтов переглянулись и одновременно опустились на одно колено прямо в воздухе, склонив головы.

— Да здравствует королева Лириэн!

Эти торжественные слова не принесли ей никакого удовлетворения — лишь глухую горечь и тоску. Как бы сильно она ни ненавидела Этелона за его тысячелетнее предательство, какая-то глубоко запрятанная часть ее души совершенно не желала его смерти.

— Встаньте. Сейчас не время для почестей, — жестко оборвала она их. — Вы тоже это чувствуете?

Лорд Келедант и остальные архонты проследили за суровым взглядом своей новой королевы, и их утонченные лица мгновенно исказились от ненависти.

— Каковы будут ваши указания, ваше величество?

Лириэн выдержала долгую паузу.

— Вы все прекрасно знаете, кто наш истинный враг. Готовьтесь к бою...

Знаете, сидел я, дописывая последние строки главы, и с удивлением понял, что завтра, оказывается, праздник — 8 Марта... Как-то неожиданно, если честно: только недавно праздновал Новый год, а тут уже и весна пришла...

Это я к чему? Поздравляю всех женщин и девушек со Всемирным женским днём. Желаю вам всех благ и радости этой жизни. Любите себя и только достойных вас парней, не гонитесь за теми, кто может дать вам сиюминутное удовольствие. Оставайтесь и любите тех, с кем вы будете счастливы всегда. С праздником вас, дорогие женщины.

Глава 27

Озеро Авалон.

Солдаты обеих армий уже заняли свои позиции. Лучники и арбалетчики выстроились плотными рядами вдоль укрепленного земляного вала, наложив стрелы на тетивы и приготовившись к стрельбе. Позади них глухой стеной замерли закованные в толстую броню боевые «Титаны» гномов, готовые в любой момент принять на себя удар вражеской пехоты. Многотысячное объединенное войско стояло в абсолютной, напряженной тишине, готовясь вступить в смертельный бой.

Первыми на берег вышли сотни огромных троллей, с которыми Артуру уже доводилось сталкиваться. Их массивные тела, густо покрытые костяными наростами и скользким озерным илом, тяжело давили на песок, оставляя в нем глубокие борозды. Следом за ними из густого тумана начала появляться основная орда. Внешне эти существа мало напоминали друг друга, представляя собой хаотичную массу искаженных тел и конечностей. Некоторые из них значительно превышали человеческий рост и волочили по земле непропорционально длинные руки. У части тварей выделялись звериные черты: козлиные головы с кривыми рогами или плоские рыбьи морды с застывшими, немигающими глазами. Среди выходящих из воды виднелись те, кто передвигался на четырех конечностях, изгибая суставы под неестественными углами; их бледная, влажная кожа лоснилась в сумерках, а вместо пальцев на руках торчали острые костяные лезвия. Позади основной массы тяжело шагали наиболее крупные особи — циклопы-великаны, чьи уродливые тела казались грубо сшитыми из кусков разных существ. Вся эта орда двигалась в пугающем молчании, создавая лишь шум от стекающей с них воды и тяжелого хлюпанья грязи.

Фоморы выходили из озера плотным, непрерывным строем, быстро заполняя прибрежное пространство и готовясь к рывку вглубь суши. В наступивших сумерках их силуэты сливались в одну сплошную шевелящуюся массу, которая стремительно разрасталась по мере того, как новые ряды существ покидали темную воду.

Артур посмотрел на стоявшего неподалеку отца и, дождавшись короткого утвердительного кивка, отдал команду:

— Стрелки, огонь!

В то же мгновение напряженную тишину разорвал резкий, синхронный звук спускаемых тетив и щелчки тяжелых арбалетных механизмов. Первый залп густым роем накрыл идущих впереди троллей. Тяжелые бронебойные болты с характерным глухим стуком вонзались в их толстую шкуру, а стрелы лучников градом осыпали плотные ряды более мелких фоморов. Стрелки работали слаженно и методично: пока одни выпускали снаряды, другие быстро натягивали тетивы, обеспечивая непрерывную огневую завесу. Передние ряды фоморов начали стремительно редеть, пробитые тела падали в вязкий песок, мешая продвижению тех, кто шел следом. Но, несмотря на серьезные потери, огромная масса существ продолжала наступать, и на замену павшим тварям из воды безостановочно выходили новые тысячи искаженных монстров.

По резкому взмаху руки Балина в бой вступили тяжелые гномьи орудия, размещенные на деревянных башнях и укрепленных платформах. Многозарядные баллисты и модифицированные требушеты начали выбрасывать снаряды один за другим, заполняя темнеющее небо над озером яркими росчерками. Боеприпасы гномов разительно отличались от обычных каменных глыб: при ударе о землю они с грохотом детонировали, накрывая ряды фоморов широкой волной густой горючей смеси. Там, где падал такой заряд, мгновенно вспыхивал ревущий столб пламени, который быстро расползался по берегу. Взрывы буквально разрывали на куски тела троллей и великанов, а тех, кто уцелел после первого удара, охватывал жаркий огонь, который было невозможно потушить или сбить. Специальные механизмы перезарядки позволяли инженерам Тир-ан-Гора вести практически беспрерывную стрельбу, превращая озерный берег в настоящий огненный ад.

Воздух быстро стал тяжелым и удушливым от запаха гари, жженой плоти и едкого дыма. Твари, только выходящие из тумана, сразу же попадали в огненную ловушку, которая не давала им возможности перегруппироваться или начать организованное наступление. Поток разрывных снарядов не ослабевал, сжигая дотла сотни существ еще до того, как они успевали сделать десяток шагов по суше.

У Артура на одно короткое мгновение промелькнула мысль о том, что они смогут удержать берег и уничтожить орду без ближнего боя, но эта надежда исчезла так же быстро, как и появилась.

Из темных вод озера, неспешно и абсолютно спокойно ступая вперед, вышло высокое человекоподобное существо. В отличие от остальной искаженной массы монстров, этот фомор больше всего походил на человека, однако его рост значительно превышал любого из воинов Камелота, а серая, отдающая зеленоватым оттенком кожа ясно указывала на его истинную природу. Существо остановилось, холодным взглядом оценило выстроенную армию и выставило вперед руку. От его ладони по земле, в сторону объединенного войска людей и гномов, стремительно поползла густая, черная, как смола, жижа.

Почва под этой волной начала дымиться и плавиться, словно от сильной кислоты. Выжившие монстры не получали от нее никакого урона; напротив, оказавшись в этой субстанции, они угрожающе и радостно зарычали, словно впитывая новые силы. Но когда черная волна докатилась до укрепленного вала и ударила в первые ряды лучников и арбалетчиков Камелота, солдаты начали истошно кричать в невыносимой агонии. Их плоть мгновенно деформировалась и покрылась волдырями, тела людей и даже толстая стальная броня расплавились буквально за несколько секунд, превратившись в едкий пепел и дымящиеся жидкие лужи. Сотни солдат на передовой линии были стерты с лица земли за одно мгновение.

— Щиты! — взревел Балин, запрыгивая в кабину своего боевого Титана.

Сотни таких же тяжелых бронированных машин, стоявших за спинами пехоты, мгновенно выдвинулись вперед и с оглушительным лязгом сомкнули сплошную стену из массивных щитов. Поверхность металла тут же вспыхнула густой рунной вязью, и когда смертоносная черная скверна волной ударила в преграду, руны засияли ослепительным светом. Жижа яростно зашипела, пытаясь разъесть сталь, но защитная магия гномов выдержала удар, и дальше скверна не прошла.

— В атаку! — прорычал владыка Тир-ан-Гора, и с тяжелым механическим гулом стена машин устремилась вслед за своим предводителем навстречу надвигающейся орде фоморов.

Стальные гиганты на полном ходу врезались в толпу троллей и великанов, сотрясая поле боя чудовищными ударами металла о плоть. Титаны орудовали исполинскими молотами, которые при каждом взмахе с глухим хрустом опускались на тела противников, сминая их заживо. Так как броня механизмов была сплошь покрыта защитными рунами, черная скверна не наносила им ни малейшего вреда. Балин яростно сражался в самом центре мясорубки, сокрушая врагов как одержимый, и его глухой, рокочущий хохот разносился далеко над рядами бьющихся насмерть войск.

Тем временем по приказу Артура уцелевшие после первой атаки лучники и арбалетчики спешно отступили на вторую, более защищенную линию обороны. Они продолжали вести плотный огонь, но теперь стрелки били гораздо аккуратнее, выцеливая исключительно фланги, чтобы не дать тварям обойти сражающихся Титанов с боков. Бронебойные болты и стрелы прошивали насквозь черепа тварей, заставляя уродливые тела десятками валиться в пропитанную кровью грязь.

Тяжелый, холодный взгляд серокожего предводителя фоморов сосредоточился на гномьих баллистах и требушетах, наносивших его орде наибольший урон. Он плавно поднял руку, и со стороны озера, глубоко под землей, в направлении позиций, где стояли механизмы гномов, стремительно двинулось нечто массивное, вздымая огромные комья почвы.

В следующее мгновение прямо под осадными машинами земля взорвалась, и на поверхность вырвалось колоссальное щупальце, покрытое толстой ороговевшей кожей. Одним чудовищным взмахом оно смело сразу несколько укрепленных вышек вместе с расчетами и тяжелыми орудиями. Тварь продолжила выкапываться наружу, и взору защитников предстало монструозное создание, отдаленно напоминающее неестественную смесь гигантского осьминога и человека. Оно с первобытной яростью принялось крушить деревянные платформы, разламывая сложные механизмы один за другим и разбрасывая тела инженеров.

Увидев успех своего прислужника, серокожий фомор вытянул руки, и из его ладоней вырвался ревущий поток концентрированного черного пламени, устремившийся к передовым рядам боевых Титанов. Но, столкнувшись с рунической защитой гномьей брони, огонь лишь бессильно растекся по щитам, не причинив машинам никакого вреда. Предводитель тварей раздраженно нахмурился и издал пронзительный, скрежещущий крик, отдавая приказ всей окружающей массе монстров атаковать исключительно металлических гигантов. Десятки тысяч фоморов, полностью игнорируя потери, хлынули на Титанов со всех сторон, пытаясь задавить их числом и массой.

Артур, мгновенно оценив обстановку, понял, что без огневой поддержки уничтоженных катапульт некому больше прикрывать фланги гномьих машин, и они очень скоро окажутся в полном окружении, погребенные под весом тысяч тел. Выхватив меч из ножен, принц отдал приказ к полномасштабному наступлению.

Тысячи копейщиков Тир-ан-Гора и тяжеловооруженных пехотинцев Камелота с грозным боевым кличем сорвались с места. Они устремились в лобовую атаку, с силой врезаясь в плотные ряды тварей, чтобы принять удар на себя и не дать фоморам сомкнуть смертельное кольцо вокруг Титанов. Завязался тяжелый, жестокий ближний бой, где сталь рубила искаженную плоть, а земля стремительно пропитывалась кровью людей, гномов и фоморов.

Артур и Ланселот сражались плечом к плечу в самом центре кипящей мясорубки. На принца надвигался исполинский, в два раза превосходящий его ростом человекоподобный фомор. Обладая невообразимо длинными и мускулистыми руками, тварь при каждом взмахе с легкостью отправляла в полет по несколько закованных в сталь воинов, которые падали на землю изломанными куклами. Артур, коротко переглянувшись с Ланселотом, бросился на чудовище. Принц ловко поднырнул под просвистевшую над головой руку, уходя от сокрушительного удара, и со всей силы всадил меч глубоко в бок твари.

Великан оглушительно заревел и тяжело опустился на одно колено. В ту же секунду Ланселот с разбегу запрыгнул на его спину, высоко замахиваясь клинком с намерением пробить врагу череп. Но монстр успел инстинктивно закрыться рукой, и меч рыцаря намертво застрял в толстой плоти. Фомор второй рукой схватил Ланселота поперек туловища и уже собирался просто раздавить его, когда Артур рывком выдернул свой клинок и нанес рубящий удар по державшей друга конечности. Зачарованная гномами сталь с легкостью перерубила кость и мышцы. Ланселот рухнул на землю вместе с отрубленной рукой, мгновенно перекатился в сторону, выхватил из грязи копье павшего гнома и с невероятной силой метнул его в монстра. Острие вошло точно в висок твари, пробив голову насквозь. Огромное тело безжизненно рухнуло на песок, подняв тучу пыли.

Артур тяжело дышал, стирая пот со лба. Он обернулся туда, где монструозное кальмарообразное существо продолжало методично крушить уцелевшие гномьи катапульты и многозарядные баллисты.

— Мы должны с ним что-то сделать! — прокричал Артур сквозь оглушительный шум битвы. — Иначе эта тварь оставит нас вообще без какого-либо огневого прикрытия!

— Было бы неплохо, милорд! Но есть одна небольшая проблема — эта тварь размером с двухэтажный дом! Сомневаюсь, что даже вашим мечом можно нанести ей хоть какой-то серьезный урон! — отозвался Ланселот, попутно отсекая голову бросившемуся на него козлоногому уродцу.

— Стрелки, ко мне! — скомандовал принц, быстро осматриваясь по сторонам.

Его взгляд зацепился за гигантского осьминога, который вплотную приблизился к одной из замаскированных ям, туго набитых гномьим зажигательным порохом. К Артуру со всех сторон уже спешили уцелевшие лучники и арбалетчики.

— Цельтесь в эту огромную тварь! Отвлеките ее на себя, не дайте уйти с того места!

Отдав приказ, Артур подбежал к Ланселоту и указал на свою находку. Неподалеку на боку лежал перевернутый, но, по счастливой случайности, абсолютно целый гномий требушет, из которого ещё можно было вести огонь. Вдвоем они бросились к тяжелой машине и, приложив все свои силы, с трудом перевернули ее, поставив на станину.

Тем временем стрелки открыли огонь по щупальцам существа. Хотя зачарованные стрелы и болты и пробивали скользкую плоть, из-за колоссальных размеров монстра они не наносили ему практически никакого ущерба. Однако этот маневр сработал: разъяренная тварь отвлеклась от катапульт и, разбрасывая солдат в стороны своими массивными конечностями, двинулась на стрелков.

Дождавшись, когда монстр окажется точно над заминированной зоной, Артур и Ланселот навели требушет и с силой ударили по спусковому механизму. Тяжелый разрывной снаряд по крутой дуге пролетел по небу и рухнул точно в замаскированную яму. Над полем боя раздался оглушительный, сотрясающий землю взрыв. Ударная волна разметала в стороны десятки стоявших неподалеку солдат, а вырвавшийся из-под земли столб ревущего пламени полностью поглотил гигантскую тварь, в мгновение ока разрывая ее на куски и испепеляя ошметки плоти.

За всем этим с мрачным, непроницаемым лицом наблюдал серокожий командир фоморов. Он вновь плавно выставил руки вперед, и из его ладоней вырвался широкий поток черного, разъедающего пламени. Но в отличие от гномов, защищенных руническими доспехами, большинство солдат Камелота не могли похвастаться подобной броней. Сотни людей вокруг Артура не успели даже закричать, мгновенно превратившись в облака серого пепла, оседающего на выжженную землю.

Артур глухо зарычал от безысходности, совершенно не понимая, как обычным оружием можно сражаться с подобным существом. Лицо принца было покрыто слоем пота, пепла и чужой крови. Тяжело дыша, он обвел взглядом поле боя и с ужасом понял, что из черных вод озера на берег непрерывным потоком выходят всё новые и новые волны тварей. Теперь это были не медлительные тролли или неповоротливые гиганты: на сушу тысячами выбегали мелкие, сгорбленные существа, отдаленно напоминающие лысых, изуродованных обезьян с широкими зубастыми пастями и длинными когтями. Они двигались невероятно быстро, с пронзительным визгом накидываясь как на людей, так и на гномов, пытаясь задавить их массой и разорвать на части.

Пехотинцы Камелота яростно отбивались, а гномы стояли монолитной, нерушимой стеной, перемалывая сотни мелких тварей. Но Артур ясно видел, что объединенные войска понемногу начинают теснить. Количество фоморов было подавляющим, артиллерия практически уничтожена, а стрелки больше не могли вести массированный огонь из-за риска поразить своих же бойцов в плотной рукопашной схватке. Тем временем предводитель тварей раз за разом выпускал волны пожирающего черного пламени, безнаказанно истребляя десятки воинов за один удар.

— Нам нужно отступать... немедленно отходить на следующую линию обороны! — выдохнул Артур, посмотрев на землю под ногами, которая была густо усеяна ямами с гномьей взрывчаткой. — Трубите отступление! — резко приказал он стоящему рядом сигнальщику.

Над кровавым полем разнесся протяжный, тревожный звук рога. Люди и гномы начали организованно пятиться, шаг за шагом отходя на заранее подготовленные позиции и унося на себе тяжелораненых. Балин и его уцелевшие боевые Титаны вышли вперёд, принимая на свои щиты весь напор орды и давая основной армии возможность отступить без потерь.

В пылу схватки с очередным троллем владыка Тир-ан-Гора не заметил, как сбоку к нему подобрался исполинский фомор-великан. Чудовище с размаху ударило своим пудовым кулаком по кабине Титана, буквально снеся тяжелую машину с ног и отшвырнув ее на несколько метров в сторону. От мощного удара Балин прикусил язык. На губах выступила кровь, в ушах зазвенело.

Гном с трудом поднял голову и с удивлением обнаружил, что твари не бросились добивать его. Вместо этого они почтительно расступились, образуя широкий коридор. К поверженному Титану медленно и величественно приближался серокожий командир фоморов. Он остановился над Балином, презрительно разглядывая его сверху вниз. Повинуясь безмолвному приказу, несколько троллей навалились на стального гиганта, намертво фиксируя его на земле. Гвардейцы Тир-ан-Гора с отчаянным ревом бросились на выручку своему королю, но плотная стена монстров не позволила им быстро пробиться сквозь ряды.

Подойдя вплотную, командир фоморов сделал то, что заставило Балина содрогнуться от ужаса: он голыми руками ухватился за края бронированной кабины Титана и одним чудовищным физическим усилием, словно рвал бумагу, разодрал толстые листы сидерита. Схватив гнома за горло, он вытащил его наружу. Фомор медленно провел длинным когтем по изрезанной щеке Балина, а затем с видимым удовольствием слизнул теплую кровь.

— Так ты его потомок... — прошипел предводитель глубоким, вибрирующим голосом. — Мне не показалось. Я действительно учуял в тебе его кровь. Зря твой глупый предок тогда не принял наше великодушное предложение. Вы могли бы выжить и служить нам. Но теперь... теперь мы не оставим от вас абсолютно ничего.

Балин, задыхаясь, собрал во рту кровавую слюну и смачно плюнул прямо в серое лицо фомора.

— Кончай болтать, страшилище. Хочешь убить — убивай. А нет, так перестань строить из себя невесть что. Был бы у меня сейчас под рукой мой молот, я бы живо проломил твою кошмарную башку... — Балин захрипел, когда длинные пальцы сильнее сдавили его горло.

— Пришло время умирать, червь. Но не волнуйся, весь твой жалкий народ послужит для нас отличным кормом! — с яростью выплюнул командир фоморов.

Внезапно над полем боя раздалось оглушительное хлопанье крыльев и пронзительный, рокочущий рев, который показался Балину до боли знакомым. Фомор резко вскинул голову, вглядываясь в ночное небо, и гному на секунду показалось, что в бездонных глазах этого древнего чудовища промелькнул неподдельный первобытный страх.

С небес на стоящих плотной толпой фоморов, троллей и великанов обрушился ослепительно белый, ревущий поток драконьего пламени. Твари мгновенно зашлись в истошных криках болезненной агонии: священный огонь не просто сжигал их уродливую плоть, он уничтожал саму их темную суть, обращая монстров буквально в ничто. Прямо над их головами стремительно пронеслась Эйсуза. Заложив крутой вираж в ночном воздухе, белая драконица снова спикировала вниз.

Она выпустила второй, еще более мощный поток белого пламени, сжигая сотни отступающих в панике тварей. На этот раз край смертоносного огня зацепил и самого командира фоморов. Чудовище отчаянно закричало от невыносимой боли и разжало пальцы, выронив Балина на землю. Ослепительное пламя начало стремительно распространяться по серой коже предводителя. Он рухнул на колени, пытаясь сбить огонь грязью и руками, но священное пламя было невозможно потушить. Спустя несколько коротких, полных агонии мгновений командир древней орды превратился в горстку осыпающегося белого пепла.

Глава 28

Упав на выжженную землю, Балин мгновенно перекатился в сторону и вскочил на ноги. Пока ряды фоморов пребывали в панике и агонии от внезапной потери предводителя, гном короткими перебежками устремился к пробивающейся навстречу гвардии. Воссоединившись с личной охраной, владыка Тир-ан-Гора вместе с остальными войсками начал организованно отходить на заранее подготовленные позиции.

Тем временем Эйсуза раз за разом пикировала с ночного неба, выпуская широкие потоки ослепительно белого пламени и безжалостно сжигая сотни изуродованных монстров. Лишившись командира и оказавшись под непрерывным огнем с воздуха, твари потеряли строй и замешкались; их натиск заметно ослаб, а само наступление практически застопорилось. Воспользовавшись этой передышкой, люди и гномы успешно перегруппировались, сомкнув щиты и сформировав плотные, неразрывные ряды обороны. Это был их последний укрепленный рубеж, дальше отступать было уже некуда. Сейчас тысячи измученных боем солдат в изумлении наблюдали за тем, как молодая белая драконица размером немногим больше крупной боевой лошади методично выкашивает передовые отряды орды.

Но внезапно поверхность озера с плеском вздыбилась, и из мутной воды вырвалось исполинское, покрытое толстой слизью щупальце. Оно с пугающей скоростью потянулось к Эйсузе, которая в этот момент летела слишком низко над землей. Драконица попыталась резко уйти в сторону, но увернуться не успела: огромное щупальце плотно обвилось вокруг ее туловища и с силой потянуло к воде.

Оказавшись в смертельной ловушке, она смогла извернуться всем телом и выпустить струю пламени прямо на держащую ее конечность. Где-то глубоко на дне раздался булькающий, пронзительный визг. Поверхность озера вокруг щупальца закипела, и невидимый монстр, судорожно разжав хватку, поспешно втянул обожженный отросток обратно в темные воды. Но, освободившись, Эйсуза не смогла выровнять полёт и на огромной скорости рухнула вниз. С тяжелым глухим ударом она врезалась в берег, пропахав телом глубокую борозду в песке.

Она попыталась подняться на лапы и снова взмыть в небо, но правое крыло безвольно повисло вдоль туловища — при падении оно было сильно повреждено, и взлететь она больше не могла.

Увидев уязвимость главного врага, уцелевшие на берегу фоморы издали многоголосый рев, полный первобытной ярости и ненависти. Все эти твари неконтролируемой массой сорвались с места, ринувшись прямо на покалеченную драконицу, чтобы разорвать ее на куски.

Эйсуза с трудом ковыляла по выжженной земле, двигаясь в сторону укреплений людей. Но ее скорость по сравнению со стремительным рывком разъяренных фоморов была слишком мала. Артур, видя, что твари вот-вот настигнут раненую, повернулся к своим солдатам.

— Стрелки! Пли! — скомандовал принц, и по его отмашке уцелевшие арбалетчики и лучники обрушили град снарядов на преследующих монстров. — Стрелять по готовности! Не дайте им до нее добраться!

— Артур, что ты делаешь?! Мы должны убить ее!.. — взревел Утер, хватая сына за плечо.

— Я спасаю ее, отец! — взорвался принц, сбрасывая тяжелую руку короля. — Оглянись вокруг! Приди же ты в конце концов в себя! Твоя слепая ненависть к магии всех нас погубит! Эта драконица только что спасла нас от полного уничтожения! Если бы не она, их предводитель уже выжег бы весь наш строй дотла! И если ты уж так сильно презираешь всё магическое, тогда немедленно сними с себя эту рунную броню и выбрось свой меч, они ведь тоже созданы с помощью волшебства!

Артур с яростью смотрел прямо в лицо оторопевшему Утеру, но спор прервался сам собой. Раны Эйсузы оказались куда серьезнее, чем принц предполагал, и в этот момент она рухнула на землю, больше не в силах подняться. Артур коротко переглянулся с Ланселотом, и они вдвоем бросились прямо навстречу наступающей орде, к распластавшейся драконице.

Солдаты Камелота непонимающе переводили напряженные взгляды со своего короля на наследного принца, не зная, чьим приказам подчиняться в этой безумной ситуации. Стоявший неподалеку Балин хмуро покачал головой, глухо ругнулся себе под нос и повелительно махнул рукой гвардейцам. За владыкой Тир-ан-Гора тут же выдвинулось несколько десятков тяжеловооруженных гномов.

Объединившись, люди и гномы подбежали к Эйсузе. С огромным трудом им удалось приподнять израненное тело. Хотя по размеру белая драконица была не слишком большой, её мощная мускулатура делала её невероятно тяжелой. Пока основная группа солдат тащила Эйсузу к спасительным рядам пехоты, Балин и десяток копейщиков выстроили полукруг, яростно отбиваясь от подоспевших тварей и не подпуская их к раненой. Пятясь шаг за шагом под прикрытием шквального огня арбалетчиков, спасательный отряд наконец пересек линию обороны, и Артур вместе с драконицей скрылись за надежной стеной гномьих щитов.

В это время из темных вод озера непрерывным потоком выходили всё новые и новые тысячи тварей. Они уже сплошным ковром заполонили весь пологий берег, а сама вода буквально кишела шевелящимися телами. Артур с содроганием заметил, что на сушу начали выползать совершенно новые, невиданные ранее монстры: огромные, закованные в природные костяные панцири многоножки с жвалами, способными перекусить человека пополам, и склизкие, полупрозрачные создания, чьи тела при движении постоянно меняли форму, оставляя за собой едкий дымящийся след.

— Эйсуза, ты в порядке? — тяжело дыша, спросил принц, опускаясь на колени рядом с лежащей на земле драконицей.

Теперь, находясь вблизи, он смог разглядеть весь масштаб полученных ею увечий. Помимо неестественно вывернутого правого крыла, всё ее белое тело в тех местах, где его сдавило исполинское щупальце, было густо покрыто глубокими рваными ранами, из которых толчками сочилась темная кровь. Эйсуза дышала часто и прерывисто, болезненно вздрагивая от каждого вдоха.

— Если отец увидит меня в таком состоянии... он меня точно прибьет, — Артуру показалось, что она попыталась слабо усмехнуться, но вместо смеха из ее горла вырвался лишь глухой, влажный кашель. — Я ведь обещала ему... ни во что не вмешиваться.

— Этим вмешательством ты здорово нам всем помогла, Эйсуза. Если мы выберемся из этой мясорубки живыми, то я лично обещаю защитить тебя от гнева Мерлина, — попытался ободряюще улыбнуться принц.

— Милорд? — напряженно позвал Ланселот.

Артур резко обернулся и посмотрел на рыцаря. Тот, не мигая, смотрел поверх строя щитов в сторону озера. Принц проследил за его взглядом и почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок.

Из мутных вод Авалона один за другим плавно поднимались в ночной воздух полтора десятка фигур. Они неподвижно застыли высоко над бурлящей массой фоморов, с брезгливым и холодным превосходством наблюдая за разворачивающимся сражением. Внешне все они, как братья-близнецы, походили на того серокожего предводителя, которого удалось сжечь Эйсузе. Однако, в отличие от первого убитого командира, каждый из этих зависших в воздухе монстров сжимал в руках свое уникальное, пугающее оружие. Один из них играючи держал колоссальный двуручный меч, чье зазубренное лезвие по размерам превосходило взрослого человека — оружие, которое при обычных обстоятельствах не смогли бы оторвать от земли и пятеро крепких мужчин. Другой сжимал искривленный темный посох, навершие которого пульсировало неестественным, ядовито-фиолетовым светом, искажающим пространство вокруг себя.

— Это их высшие жрецы, — мрачно констатировал стоявший рядом Балин.

Гном неторопливо отцепил от пояса кожаный бурдюк, сделал последний долгий глоток крепкого эля, вытряхнул на землю остатки влаги и небрежно отбросил пустую флягу в сторону. Затем он обеими руками взялся за длинную рукоять своего молота, выкованного из чистейшего сидерита и испещренного древними рунами, которые сейчас слабо мерцали в темноте. Владыка Тир-ан-Гора сделал несколько шагов вперед, проходя сквозь расступающиеся ряды своей тяжелой пехоты на самую передовую.

— Ну а теперь нас ждет по-настоящему славный бой. Правда, скорее всего, он станет последним в моей долгой жизни. Но, видят боги, лучше уж умереть с молотом в руках в хорошей драке, чем дряхлым и немощным в своей теплой кровати!

Парящий высоко в воздухе фомор-жрец с посохом лениво взмахнул рукой, и целая лавина искаженных тварей с ожесточенным ревом ринулась на защитников.

— Щиты! Держать строй! — одновременно разнеслись над рядами команды Балина и Артура. — Стрелки, не прекращать огонь!

Земля под ногами людей и гномов мелко дрожала от тяжелого бега десятков тысяч надвигающихся монстров. Артур краем глаза замечал, как трясутся руки у многих солдат в строю, намертво вцепившихся в древки копий и рукояти мечей. Он прекрасно понимал их страх: если прямо сейчас не произойдёт никакого чуда, все они навсегда останутся лежать на этом проклятом берегу.

Принц повернулся к стоящему рядом Ланселоту.

— Ты помнишь, что я приказывал тебе насчет Морганы?

— Милорд?.. — рыцарь растерянно моргнул, не отрывая взгляда от надвигающейся орды.

— Действуй. Прямо сейчас.

— Но как же вы...

— Это мой приказ, Ланселот! — Артур грубо схватил друга за ремни нагрудника и с силой притянул к себе, понизив голос до шепота. — Защити мою сестру. Пожалуйста.

Рыцарь несколько мгновений смотрел в глаза принца, затем молча и крепко обнял его на прощание. Развернувшись, Ланселот сорвался с места и побежал в тыл, в сторону медицинских шатров.

— Может, уже пора? — обратился Артур к Балину, указывая мечом на замаскированные ямы с зажигательным порохом, по которым уже вовсю топтались передовые ряды фоморов.

Гном хищно оскалился.

— Прикрой уши, парень. Сейчас знатно рванет.

Балин коротко кивнул одному из своих офицеров, и по этому сигналу десятки гномьих арбалетчиков одновременно выпустили горящие болты точно в скрытые пороховые заряды.

По всему заминированному берегу один за другим с оглушительным грохотом вздымались огромные земляные пузыри, мгновенно сменяясь ревущими столбами пламени. Взрывы поднимались высоко в ночное небо, сливаясь в сплошную стену огня. Ударные волны рвали на куски сотни монстров, подбрасывая в воздух оторванные куски плоти — всё, что от них осталось. Поле боя на несколько секунд превратилось в настоящий огненный ад, скрытый за густой завесой едкого черного дыма.

Когда канонада наконец стихла, воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Но как только дым начал медленно оседать, Артур, вглядевшись вперед, смертельно побледнел. От взрывов действительно погибло множество монстров, но далеко не так много, как рассчитывали защитники. Прямо над уцелевшей частью орды мерцал гигантский полупрозрачный купол: один из парящих в небе фоморов вовремя создал магический барьер, который поглотил львиную долю разрушительной энергии и спас тысячи тварей от неминуемого сожжения.

— Рад был знакомству с тобой, Артур. Правда, жаль, что оно выдалось таким коротким, и еще больше жаль, что всё закончится именно так, — глухо произнес Балин, не сводя глаз с возобновившей движение темной лавины. — Я могу с уверенностью сказать, что из тебя вышел бы прекрасный правитель. И уж прости мне эту прямоту перед смертью, но король из тебя получился бы куда лучше, чем из твоего отца.

Гном протянул свою грубую, закованную в сталь перчатку, и принц крепко ее пожал.

После этого Балин поудобнее перехватил рукоять своего молота, поднял тяжелый щит и приготовился к последнему в своей жизни сражению. Артур сделал то же самое. Он встал плечом к плечу со своим другом-гномом, крепко сжимая меч и готовясь встретить смерть лицом к лицу.

Столкновение оказалось для защитников поистине сокрушительным: подавляющая физическая мощь фоморов многократно превосходила силу как человеческих воинов, так и гномов. Искаженные твари неестественного роста попросту игнорировали выставленные ряды копий, а обычные пехотные щиты с треском разлетались в щепки под тяжелыми ударами их когтистых лап. На каждого убитого монстра приходилось по два-три павших солдата, и, чтобы завалить всего одну крупную особь, людям приходилось наваливаться впятером, жертвуя собственными жизнями ради единственного точного удара в уязвимое место.

В плотных рядах гномов ситуация складывалась немного лучше, хотя и там напор орды оставался колоссальным. Закованные в тяжелый сидерит воины Тир-ан-Гора принимали на свои укрепленные рунами щиты удары, которые мгновенно убили бы обычного человека, а их топоры и молоты, тускло вспыхивая при каждом взмахе, с хрустом проламывали толстые черепа и пробивали самую прочную шкуру. Но мощь противника была слишком велика, а его ряды казались бесконечными, из-за чего даже непоколебимым гномам приходилось медленно пятиться, сдерживая монстров, которые, совершенно не считаясь с потерями, яростно ломились сквозь строй.

Артур крепче перехватил рукоять меча обеими руками, когда на него с рычанием бросился фомор с вытянутым, полностью лишенным кожи лицом. Принц плавно уклонился от размашистого удара когтистой лапы и коротким, резким выпадом вогнал клинок глубоко в грудь существа; тварь булькающе захрипела и повалилась вперед, едва не придавив принца своим весом, но Артур успел отскочить назад, с силой высвобождая оружие. Справа от него, орудуя тяжелым молотом, яростно сражался Балин: когда очередной уродливый великан попытался раздавить его, гном ловко поднырнул под массивную руку монстра и обрушил молот прямо на его колено. Толстая кость не выдержала, с влажным хрустом переломившись, и, как только фомор с воплем рухнул на землю, владыка Белых гор хладнокровно добил его вторым ударом, раздробив череп.

— Давайте, подходите, твари! Меня на всех хватит! — прокричал Балин, оглашая поле боя безумным, рокочущим хохотом.

В этот момент Артур столкнулся с гигантским троллем, который орудовал вырванным с корнем стволом дерева, используя его как исполинскую дубину и раскидывая солдат Камелота направо и налево. Заметив несущееся на него бревно, принц рефлекторно вскинул щит, пытаясь хоть немного смягчить неизбежный удар, но сила столкновения оказалась поистине сокрушительной.

Огромное бревно с грохотом врезалось в его щит. Хоть руны и смягчили удар, силы тролля всё равно хватило, чтобы буквально снести Артура с ног. Он кубарем покатился по пропитанной кровью грязи, ощущая солоноватый вкус на губах и острую боль в груди: судя по всему, от силы удара у него что-то было сломано.

Тролль уже занес свою импровизированную дубину для повторного, добивающего удара, но в ту же секунду между ним и поверженным принцем стремительно вклинился Балин. Гном со всей доступной силой обрушил молот на стопу чудовища, превратив ее в кровавое месиво, и, пока монстр ревел и пошатывался от боли, Артур, превозмогая подкатившую тошноту, сумел подняться на ноги и с размаху вогнать меч во внутреннюю сторону его здорового колена. Лишившись опоры, тролль с грохотом рухнул на землю, что позволило подоспевшим копейщикам мгновенно добить его десятком точных колющих ударов. Сплюнув кровь, Артур коротко переглянулся с другом и, крепче перехватив рукоять меча, снова встал с ним плечом к плечу, готовясь встретить следующую волну орды.

Внезапно над полем боя, перекрывая звон стали и гортанный рев фоморов, пронесся чистый звук королевского рога, а следом за ним земля ощутимо вздрогнула от тяжелого топота тысяч подкованных копыт. Заходя с правого фланга, показалась элита Камелота — десятитысячная тяжелая конница, возглавляемая лично королем Утером, которая бронированным клином неслась прямо на ряды тварей. Все рыцари были с ног до головы облачены в гномью рунную броню, тускло мерцающую в ночной мгле, а их длинные кавалерийские копья и широкие мечи были выкованы из лучшей стали Белых гор. Закованная в металл масса на полном скаку врезалась во фланг фоморов, с хрустом сминая их ряды и безжалостно втаптывая искаженные тела в прибрежную грязь. Всадники не сбавляли скорости, методично прорубая себе кровавую просеку сквозь гущу врага и разбрасывая более легких существ в стороны, словно сухую траву.

Под прикрытием этой массированной атаки измотанная пехота наконец смогла перевести дыхание. Артур и Балин с облегчением наблюдали, как тяжелая кавалерия безостановочно продвигается вперед, оставляя за собой лишь перемолотые груды павших монстров; скоординированный, жестокий натиск десяти тысяч всадников мгновенно оттянул на себя большую часть орды, позволив уцелевшим защитникам перегруппироваться, восстановить разорванный строй и спешно унести в тыл тяжелораненых.

За всем происходящим с абсолютным бесстрастием наблюдали парящие в ночном небе высшие жрецы фоморов. Они смотрели на кровавую бойню так, будто методичное уничтожение тысяч солдат их собственной орды совершенно их не касалось и не представляло никакой проблемы. Лишь один из них — тот, что сжимал в руках колоссальный двуручный меч, с явным нетерпением поглядывал вниз, на кипящее сражение.

— Надо же, эти смертные и вправду считают, что смогут нас одолеть, — презрительно процедил он.

— Подобные им создания никогда не отличались особым умом и всегда годились лишь в качестве рабов или скота. Ну ничего, пускай пока порадуются. Чем сильнее они сейчас верят в свою победу, тем больнее им будет, когда эта надежда обратится в прах, — холодно ответил жрец с посохом и плавно взмахнул пульсирующим оружием.

Сразу после этого жеста из темных глубин озера начала медленно подниматься массивная фигура, очертаниями напоминающая осьминога, но многократно превосходящая размерами того монстра, которого ранее уничтожил Артур. Исполинская туша существа, достигавшая в высоту нескольких десятков метров, тяжело показалась над бурлящей поверхностью; озерная вода с оглушительным шумом стекала с ее скользкой, густо покрытой костяными наростами кожи. Тварь выбралась на берег, грузно опираясь на толстые щупальца, которые при каждом движении глубоко уходили в вязкий песок, и мгновенно атаковала тяжелую конницу Камелота.

Ее щупальца, толщиной с вековые древесные стволы, со свистом рассекали воздух и с сокрушительной силой обрушивались прямо на плотные ряды всадников. От одного такого чудовищного удара десятки закованных в сталь рыцарей вместе с конями разлетались в разные стороны, падая на землю изломанными куклами. Тварь действовала расчетливо и методично, нанося широкие, размашистые удары и подчистую расчищая перед собой пространство. Боевые лошади, охваченные животным ужасом, шарахались в стороны, переставая слушаться седоков, но гигантские конечности монстра всё равно настигали их, сбивая с ног целые отряды за раз. Берег озера стремительно заполнялся искореженными телами тех, кто попадал под эту мясорубку.

Существо продолжало неотвратимо продвигаться вперед, буквально выкашивая элитную конницу Утера. Оставшиеся в живых всадники забрасывали монстра копьями, а стрелки не прекращали шквальный огонь, делая всё возможное, чтобы хоть как-то навредить твари и остановить ее продвижение. Но она была слишком огромной: даже зачарованные гномами бронебойные болты и стрелы не наносили ей практически никакого урона, лишь неглубоко вонзаясь в толстую слизистую плоть.

— Ургат, — небрежно бросил жрец с посохом фомору с двуручным мечом, и тот мгновенно перевел на него взгляд. — Я вижу, тебе не терпится лично поучаствовать в сражении?

Ургат кивнул, и на его сером лице расплылась хищная, предвкушающая улыбка.

— Наш Владыка сможет явиться сюда еще не скоро. Поэтому иди, развлекись. Покажи им, что такое настоящее, абсолютное отчаяние, — жрец предостерегающе поднял руку, останавливая Ургата, который уже готов был сорваться вниз. — Но будь осторожен. Раз печать пала и мы теперь свободны, значит, свободны и они. Они могут явиться сюда в любой момент, так что береги свои силы — они нам всем еще понадобятся.

Ургат лишь коротко взмахнул своим гигантским клинком и на немыслимой скорости спикировал прямо в ряды людей и гномов. Он врезался в самую гущу сражения, широко размахивая двуручным мечом, и каждый взмах его оружия прорубал кровавую просеку в порядках защитников, людей не спасали ни толстая броня, ни сомкнутые ряды щитов. Жрец двигался с неестественной, пугающей скоростью, сопровождая каждое убийство хриплым, безумным хохотом, который разносился над берегом, легко заглушая предсмертные крики раненых. Помимо стали, он начал активно использовать магию скверны: Ургат выбрасывал из свободной ладони сгустки концентрированной темной энергии. Эта черная жижа расползалась по земле и, словно обладая собственным хищным разумом, целенаправленно искала живых. Те солдаты Камелота, на которых не было спасительной рунной брони гномов, гибли мгновенно, с истошными криками превращаясь в серый пепел, который тут же развеивался по ветру. С каждым шагом вокруг Ургата оставались лишь выжженный прах и искалеченные тела тех, кто пытался его остановить.

Но внезапно путь ему преградил высокий воин, чья броня была сплошь покрыта густой кровью фоморов. Это был король Утер Пендрагон. Он твердо перехватил рукоять меча, приготовившись вступить в неравную схватку с высшим жрецом.

Ургат, небрежно усмехнувшись, нанес пробный рубящий удар сверху вниз. Утер принял колоссальный вес вражеского оружия на свой клинок, но сила удара оказалась настолько велика, что короля буквально оторвало от земли и отбросило на несколько метров назад. С глухим лязгом рухнув на пропитанный кровью песок, Утер тяжело откашлялся, с огромным трудом поднялся на ноги и вновь бросился в атаку. В завязавшемся поединке монарх с видимым напряжением блокировал каждое движение противника, действуя предельно сосредоточенно и вкладывая весь свой многолетний боевой опыт в то, чтобы просто выжить. Однако фомор лишь издевательски хохотал: было очевидно, что существо не прилагает к схватке абсолютно никаких усилий. Его движения оставались нарочито ленивыми и плавными, будто он просто играл с загнанной добычей перед тем, как убить её.

На глазах у всей армии монстр методично и жестоко избивал короля. Коротким, издевательским толчком рукояти он снова отбросил Утера в сторону — монарх пролетел несколько метров и рухнул в грязь, словно сломанная тряпичная кукла. Каждый раз, когда Утер, пошатываясь, пытался подняться и снова вступить в схватку, следовал новый небрежный удар плашмя, снова сбивающий его с ног. Ургат откровенно не спешил заканчивать этот бой. Наслаждаясь полной беспомощностью правителя Камелота, он продолжал издевательски хохотать, легко отмахиваясь от безуспешных атак подоспевших на помощь гвардейцев.

Наконец, когда избитый, тяжело дышащий король в очередной раз упрямо попытался встать и вскинул меч для защиты, фомор резко изменил темп. Неуловимым движением он пробил блок Утера и сильнейшим замахом насадил короля прямо на широкое лезвие огромного клинка. Утер потрясенно замер, его оружие с глухим звоном выпало из ослабевших пальцев, а безумный хохот Ургата на мгновение смолк, сменившись торжествующим, кровожадным оскалом.

— Нет! Отец! — разнесся над залитым кровью берегом полный боли и отчаяния крик Артура.

Израненный, тяжело припадая на ногу, принц бросился к отцу и успел подхватить оседающего короля, не дав ему упасть в грязь. Утер попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь влажный хрип вперемешку с густой кровью. Сделав несколько тяжелых, судорожных вдохов, он из последних сил притянул к себе сына и едва слышно прошептал ему на ухо:

— Прости меня...

С этим последним, прерывистым выдохом король Камелота обмяк в руках Артура.

— Надо же, какая приятная моему сердцу картина, — Ургат почти блаженно зажмурился, с шумом втягивая ноздрями пропахший гарью и кровью воздух. — Давно я не ощущал настолько чистого, незамутненного горя. За то, что вы с отцом подарили мне эти упоительные эмоции, я окажу тебе милость — ты умрешь быстро. А теперь склони голову и приготовься.

Артур медленно поднял взгляд. В его потемневших глазах плескалась лишь чистая, ледяная ярость и всепоглощающая ненависть. Он обеими руками намертво сжал рукоять меча, готовясь принять последний бой.

— Великолепно... Как же прекрасно ощущать этот горький вкус грядущей смерти, — хрипло рассмеялся фомор, возвышаясь над принцем. — А теперь познай настоящее отчаяние!

Ургат широко замахнулся, обрушивая свой чудовищный клинок на Артура. Но в ту же секунду перед глазами принца сверкнула ослепительная белая вспышка. Огромный двуручный меч с тяжелым лязгом рухнул на песок прямо у ног Артура — вместе с отрубленной по локоть серой рукой фомора.

Ургат взвыл, судорожно зажимая хлещущий черной кровью обрубок, и попятился назад; на его уродливом лице отразилась смесь дикой ненависти и страха.

Артур обернулся. Прямо за его спиной воздух пошел густой рябью и пространство с треском разорвалось, образуя сияющий, расширяющийся разлом. Из этой бреши на выжженный берег Авалона величественно и бесшумно ступила Лириэн. От ее хрупкого тела расходились волны настолько невероятной, подавляющей мощи, что воздух вокруг нее мелко дрожал. Высоко над ее головой в небе замерли еще пять фигур — высшие архонты сидов, свысока взиравшие на поле битвы.

Следом за ней из сияющего разлома бесшумным, нескончаемым потоком начали выходить тысячи воинов-сидов. Их облик одновременно завораживал и внушал первобытный ужас: стройные, смертоносные фигуры были закованы в чешуйчатую броню из неизвестного серебристо-зеленого металла, которая идеально повторяла контуры тела и не издавала ни единого звука при движении. В руках они сжимали длинные копья с листовидными наконечниками и изогнутые клинки, покрытые тонкими эльфийскими надписями, а их лица скрывались под высокими, глухими шлемами, оставляющими открытыми лишь холодные, безжалостные глаза.

Не обращая ни малейшего внимания на застывшего Артура, Лириэн плавно обошла его стороной. Она медленно подняла изящную руку и повелительным жестом опустила указательный палец вниз.

На жреца фоморов мгновенно обрушилось колоссальное давление. Ургата с хрустом буквально вдавило в землю, и Артур отчетливо услышал, как под этой чудовищной тяжестью ломаются толстые кости монстра.

— Знай свое место, ничтожество, — ледяным, полным абсолютного презрения голосом произнесла Лириэн, глядя на распластанного жреца, в то время как за ее спиной на берег продолжала выходить многотысячная армия древнего народа.

Глава 29

— Лириэн?.. — хрипло прошептал Артур, с огромным трудом поднимаясь на ноги и тяжело опираясь на свой меч.

Эльфийка с легким удивлением перевела холодный взгляд на смертного, не понимая, кто он такой, откуда знает ее имя и как вообще посмел обратиться к ней напрямую. Однако затем в ее мыслях промелькнула догадка: вероятнее всего, этот человек был знаком с той отколотой частью ее сознания, которую она смогла отправить за барьер тысячелетие назад. А если это так, то он единственный, кто мог бы ответить на накопившиеся у нее вопросы.

— Защищайте этого человека и не дайте ему умереть, — властно бросила она стоявшим позади воинам. Эльфы почтительно кивнули и тут же бесшумно сомкнули вокруг Артура плотное кольцо из щитов.

Затем взгляд Лириэн остановился на лежавшей невдалеке белой драконице, и глаза эльфийки на миг расширились от неподдельного изумления.

— Лорд Келедант, — обратилась она к одному из парящих в небе архонтов, — обеспечьте защиту белой драконицы и немедленно залечите ее раны.

Архонт растаял в воздухе и уже в следующую секунду материализовался возле израненной Эйсузы. Протянув к ней руку, он начал тихо что-то нашёптывать. Из его ладони полился мягкий, согревающий свет, который полностью окутал драконицу, и на глазах ее глубокие рваные раны начали стремительно затягиваться.

Потеряв интерес к происходящему вокруг, Лириэн подошла вплотную к вдавленному в землю жрецу фоморов.

— Пусть твоя физическая оболочка принесет этой земле хоть какую-то пользу, — ледяным тоном произнесла она и плавно провела рукой над поверженным монстром.

Под глухой, полный боли стон Ургата из его серой плоти начали прорастать толстые, гибкие корни. Растение с пугающей скоростью вытягивало из жреца все жизненные силы, плотно переплетаясь вокруг его массивного туловища и конечностей. Тело фомора иссушалось и покрывалось корой, становясь органичной частью крепкого ствола, пока свежие ветви неумолимо тянулись высоко к ночному небу. Спустя всего несколько мгновений от жреца фоморов не осталось абсолютно ничего — на его месте возвышалось лишь молодое дерево, чьи корни глубоко ушли в пропитанный кровью озерный песок.

— Лорды Мальдор и Сильдар, — властным тоном обратилась Лириэн к двум парящим архонтам, — обеспечьте магическую защиту и прикрытие нашей армии. Торвин, Талрон, — она перевела взгляд на двоих поразительно похожих друг на друга сидов, судя по всему братьев, которые напоминали скорее закаленных бойцов, нежели магов, и, в отличие от остальных архонтов, носили на поясах длинные изогнутые мечи, — уничтожьте всех этих тварей.

На лицах братьев лишь на мгновение мелькнули одинаковые хищные, кровожадные улыбки, после чего обе фигуры растворились в воздухе, незамедлительно бросившись исполнять приказ.

В следующий миг один из братьев-архонтов возник в воздухе возле колоссального кракена, который всё ещё методично уничтожал конницу и пехоту Камелота. Архонт на секунду застыл над разъяренным чудовищем, плавно достал из-за пояса свой изогнутый меч и без видимых усилий взмахнул им по вертикали. Из лезвия вырвалась ослепительная вспышка света, которая слишком быстро для человеческого глаза пронеслась сквозь тушу монстра и исчезла глубоко в земле. Огромный кракен замер. На несколько секунд на поле боя повисла тишина, а затем его многотонная туша с влажным треском разделилась ровно пополам, от макушки и до самых кончиков длинных щупалец, и тяжелыми кусками рухнула на песок. Поле боя замерло в потрясенном молчании при виде того, как монстр, еще недавно казавшийся непобедимым, был повержен одним коротким ударом сида.

Сразу после этого армия эльфов перешла в наступление. Вперед ровными шеренгами вышли лучники сидов, действуя с идеальной, выверенной синхронностью. Они одновременно наложили стрелы, натянули тетивы и по безмолвной команде выпустили в ночное небо сплошной поток, обрушившийся на ряды фоморов. Стрелы сидов пробивали толстую шкуру и костяные панцири тварей насквозь, безошибочно поражая монстров сотнями за один залп. Не прошло и мгновения, как в небо поднялся второй залп. Затем третий.

Следом за лучниками в бой вступила пехота. Воины двигались единым строем, выставив вперёд длинные копья и прикрываясь высокими щитами, украшенными древними узорами. Их ряды шли спокойно и уверенно, шаг за шагом сокращая расстояние до врага. Когда неорганизованная толпа уцелевших фоморов с ревом бросилась на их ряды, эльфы не дрогнули и не отступили ни на шаг. Их строй работал как безупречный боевой механизм: сиды принимали мощные удары на укрепленные щиты, а затем делали короткие выпады копьями и изогнутыми мечами, хладнокровно выкашивая передние ряды тварей и ни на секунду не ломая свою линию обороны.

Тем временем второй брат-архонт ворвался в самую гущу вражеского войска, наводя в нём абсолютное опустошение. Он перемещался так быстро, что глаз едва улавливал его движения, и оставлял за собой лишь горы мертвых тел.

Но одной сталью он не ограничивался.

Каждый раз, когда его свободная рука взмывала вперёд, из неё вырывались мощные импульсы чистой энергии. Невидимая сила врезалась в ряды фоморов, отбрасывая многотонных монстров на десятки метров назад. Их тела летели сквозь воздух, ломая кости и сокрушая тех, кто стоял позади. Иногда вокруг него вспыхивали короткие всплески света, и там, где они появлялись, более мелкие фоморы мгновенно обращались в прах. Где проходил архонт, ряды орды быстро редели. Земля покрывалась телами и серым пеплом, но из глубины войска продолжали наступать новые твари.

Архонты Мальдор и Сильдар, которых Лириэн оставила прикрывать армию, быстро зашептали заклинания, выставив вперёд руки. В следующий миг прямо перед ними с оглушительным гулом из земли поднялась колоссальная стена ревущего пламени и растянулась по всему фронту. Повинуясь их воле, она стремительно двинулась к озеру, выжигая всё на своём пути. Этот огонь не оставлял после себя ничего — в пепел обращались и живые, и мёртвые фоморы, и тела павших солдат Камелота и гномов. Дойдя до самой кромки воды, огненный вал резко остановился и бесследно исчез, уничтожив тысячи тварей.

Но даже это масштабное истребление не поколебало высших жрецов фоморов, все так же неподвижно паривших в ночном небе. Они не обратили ни малейшего внимания ни на жестокую гибель своего собрата, ни на внезапное испепеление практически всей их передовой армии.

— Хм, — лишь безразлично хмыкнул жрец с фиолетовым посохом, — хорошо, что они не растеряли свою силу и навыки, а значит, эта битва не будет такой скучной, как я предполагал изначально. — Он медленно перевел холодный взгляд на остальных жрецов. — Выпускайте остальных и займитесь их архонтами. Убейте их всех, а с их новой владычицей я разберусь лично.

Как только прозвучал приказ, черная вода в озере Авалон буквально закипела, вздымаясь огромными пузырями и источая густой, зловонный пар. Из этих бурлящих глубин на берег начали безостановочно выбрасываться тысячи новых, еще более уродливых тварей, которым, казалось, не было конца. Склизкие, покрытые толстой чешуей и шипастыми наростами монстры с тяжелым хлюпаньем падали на мокрый песок и, едва встав на лапы, с пронзительным визгом устремлялись в сторону объединенной армии сидов, гномов и людей.

В этот момент Келедант, только что закончивший исцеление Эйсузы, плавно вышел вперед. Ряды воинов-сидов почтительно и бесшумно расступились, давая ему дорогу. Он несколько секунд бесстрастно наблюдал за несущейся на них гигантской ордой, а затем медленно опустился на одно колено и плотно прижал правую ладонь к растоптанной земле.

Почва под его рукой глухо задрожала, и перед строем союзных войск грунт начал вспучиваться. Из песка, грязи и перемешанной с кровью земли стали с тяжелым скрежетом вырастать сотни массивных големов — воинов, состоящих исключительно из плотно спрессованной породы и острых камней. Их рост в полтора-два раза превышал человеческий, а вместо лиц на грубых, монолитных головах зияли пустые впадины. Мощные торсы и конечности земляных гигантов были покрыты острыми каменными выступами, заменяющими им как броню, так и оружие.

Подчинившись безмолвному приказу Келеданта, каменные колоссы с сотрясающим землю грохотом сорвались с места и неумолимой стеной двинулись навстречу орде фоморов.

Спустя мгновение вслед за земляными големами в полномасштабную атаку пошла и основная армия: закованные в чешуйчатую броню воины сидов, гномы Тир-ан-Гора и уцелевшие воины Камелота с боевым кличем ринулись вперёд, сходясь в ближнем бою с новой, казавшейся бесконечной волной тварей.

Повинуясь приказу жреца с посохом, оставшиеся полтора десятка высших фоморов стремительно кинулись в бой. Проигнорировав основную битву, они сосредоточились исключительно на противостоянии с архонтами сидов, окружая их плотным кольцом и вступая в прямое столкновение.

— Что же, осталось разобраться с их предводительницей, — удовлетворенно произнес оставшийся на месте жрец.

— А ты уверен, что силенок у тебя хватит на это? — прозвучал у него за спиной холодный голос Лириэн.

Фомор успел обернуться лишь наполовину: в его грудь с сокрушительной силой впечаталась узкая ладонь эльфийки. Удар буквально снес жреца с места, отправив его в долгий полет. Он с грохотом врезался в землю, подняв высокий столб пыли и грязи. Лириэн плавно опустилась вслед за ним и, небрежно взмахнув рукой, подняла изломанное тело фомора высоко в воздух, зафиксировав его невидимой хваткой.

— Жалкое, уродливое ничтожество, возомнившее о себе невесть что, — она с презрением смотрела на распятого в воздухе монстра. — Ты действительно посмел думать, что сможешь меня победить. Как жаль, что я не могу убить тебя окончательно.

Жрец лишь оскалился в подобии улыбки и натужно захрипел, когда магическая хватка Лириэн начала сдавливать его шею и тело еще сильнее.

— Вижу, за сотни лет вы так ничему и не научились, и ваше высокомерие по-прежнему не знает границ, — с трудом выдавливая слова, произнес фомор. — Вы уже давно должны были понять бессмысленность вашего сопротивления. Мы бесконечны и бессмертны. Примите свою участь и склонитесь перед нами, и тогда, возможно, вы будете пощажены. Потому что, как только сюда явится наш Владыка, вас уже ничто не спасет. Вашего короля больше нет, защитить вас более некому, а твоих сил, маленькая девчонка, недостаточно, чтобы хоть несколько мгновений противостоять нашему повелителю. Так что преклоните колени и падите наземь...

— Я уж думала, ты скажешь что-то разумное, но нет. Как всегда, из твоего рта, помимо невыносимой вони, исходит лишь бред, — перебила его Лириэн и плавно повела свободной рукой, указывая на кипящее поле битвы. — Оглянись вокруг. Возможно, вас и больше, но мы всегда были и будем сильнее. Твои жрецы скоро будут повержены, как и уничтожена вся ваша армия.

И она была права. Тот факт, что высших фоморов было значительно больше, не давал им никакого преимущества. Братья-архонты Торвин и Талрон, находясь в плотном кольце жрецов и отрядов тварей, не испытывали ни малейших затруднений, хладнокровно уничтожая противников. Братья действовали синхронно, прикрывая спины друг друга. Торвин отбивал летящие в них сгустки темной энергии плоской стороной меча, после чего стремительно сокращал дистанцию и точными, выверенными ударами отсекал фоморам головы. Талрон действовал не менее смертоносно. Они не делали ни единого лишнего движения, их физические атаки непрерывно сопровождались короткими, концентрированными выбросами энергии, обращавшими множество тварей в пыль. А магия жрецов, их защитные барьеры и темное пламя оказались абсолютно бесполезны против скорости и многовекового боевого опыта архонтов-мечников.

Тем временем Мальдор, Сильдар и Келедант, оставшиеся для защиты основной армии людей и гномов, наносили врагу еще более масштабный урон. Земляные големы Келеданта методично разрывали троллей на части, принимая на свои каменные тела любые удары. Сильдар, подняв руки к ночному небу, заставил почву под ногами тысяч фоморов разойтись широкими трещинами. Огромные массы монстров проваливались в эти разломы, после чего архонт с силой сжимал кулаки, и земля с оглушительным грохотом смыкалась, заживо перемалывая оказавшихся внутри существ. Мальдор, в свою очередь, обрушивал с небес непрерывный поток острых ледяных копий и световых лучей, которые легко прошивали магические щиты фоморских жрецов и насквозь пробивали тела монстров в радиусе сотен метров. Любые ответные атаки фоморов — потоки черной скверны и темного огня — просто рассеивались о выставленные архонтами защитные барьеры.

— Вы уничтожаете лишь наши физические оболочки, но с каждым новым возрождением мы становимся лишь сильнее, и я думаю, вы сами это уже заметили, — жрец, висящий в воздухе перед Лириэн, ехидно и болезненно улыбался. — Можешь убить меня, но очень скоро я и все мы вновь возродимся. Эти земли все равно будут нашими, и вы не сможете нас остановить.

— Ну, нам ведь ничего не мешает убивать вас снова, снова и снова. Так что я буду ждать твоего возвращения. А сейчас — умри, — ровным тоном произнесла эльфийка.

Лириэн коротко взмахнула рукой, и тело жреца тут же охватило пламя. Огонь горел медленно, целенаправленно сжигая плоть сантиметр за сантиметром, чтобы максимально растянуть мучения фомора. Лириэн разжала невидимую хватку, и пылающий жрец рухнул вниз. Не желая больше тратить время на его агонию, эльфийка плавно взмыла в небо, пока тело фомора на земле мучительно осыпалось серым пеплом.

Внезапно воды Авалона вспенились, обрушивая на берег огромные волны. Из бурлящих глубин начал медленно подниматься исполинский великан. Его рост составлял несколько десятков метров, отчего он казался ожившей скалой. Озерная вода водопадами стекала с его широких плеч, обнажая серую, ороговевшую кожу, густо покрытую костяными наростами и пятнами болотной плесени. Этот титан с непропорционально развитым торсом и неестественно длинными руками двигался пугающе медленно, но каждый его шаг вызывал ощутимую вибрацию почвы, отдающуюся дрожью в ногах защитников.

Его голову венчали два толстых, загнутых в стороны рога, а на плоском лице с широкими челюстями виднелись ряды неровных, острых зубов. По центру огромного лба располагался единственный глаз, размер которого превышал человеческий рост. Сейчас он был скрыт тяжелым мясистым веком, которое удерживалось в закрытом состоянии семью толстыми цепями из черного железа; концы этих цепей тянулись к плечам и затылку титана.

Монстр тяжело ступил на берег, монументально возвышаясь над полем боя и отбрасывая длинную тень на ряды сражающихся. От него исходил удушающий запах гнили. Владыка замер на месте, но одно лишь его подавляющее присутствие заставило воинов обеих армий в ужасе остановить бой. Тяжелое веко циклопа слегка дрогнуло, натягивая удерживающие цепи, но глаз пока оставался закрытым.

Лириэн не отрывала от существа предельно сосредоточенного взгляда.

— Наконец-то ты явился, Балор, — голос эльфийки звучал глухо и обреченно. — Не вздумайте подходить к нему! Защищайте наши армии, а я постараюсь его сдержать, — скомандовала она остальным архонтам.

Выжившие высшие жрецы немедленно прекратили схватку с сидами и короткими вспышками переместились за спину своего предводителя. Из полутора десятков командиров в живых осталось только семеро, и каждый из них был тяжело ранен.

Балор поднял ногу и сделал первый шаг. Земля под его весом с оглушительным треском разошлась в стороны, и из разломов хлынула черная скверна. В этот раз от нее не спасала ни гномья рунная защита, ни древняя броня сидов: сотни солдат объединенных армий, едва соприкоснувшись с ползучей темной жижей, мгновенно чернели и замертво падали на растоптанный песок.

Семеро уцелевших жрецов, упершись ногами в бугристую спину титана, с усилием натянули железные цепи, поднимая веко Балора. Как только исполинский глаз открылся, на объединенное войско обрушилось колоссальное, физически ощутимое давление. Воздух стал вязким, а все живые существа, на которых обращался мутный взор Владыки, беззвучно рушились замертво, лишаясь жизненных сил.

Архонты сидов синхронно раскинули руки в стороны и запели на своем древнем языке. От их фигур ударили лучи ослепительного света, сплетшиеся воедино и образовавшие над людьми, гномами и эльфами гигантский сияющий купол. Этот барьер отрезал солдат от смертоносной скверны и губительного взгляда титана. Однако мощь древнего существа была столь велика, что даже высшая магия архонтов не могла сдерживать его долго — по поверхности светового щита тут же побежали глубокие трещины.

Лириэн в одно мгновение оказалась перед предводителем фоморов, зависнув в воздухе на уровне его лица. Эльфийка начала быстро читать заклинание, и вода в озере позади монстра яростно забурлила, поднимаясь высокой стеной. Эта колоссальная волна с ревом обрушилась на берег, смывая мелких фоморов, а затем, повинуясь воле Лириэн, закружилась стремительным водоворотом вокруг Балора, полностью поглотив его тушу. В ту же секунду вода заледенела, сковав титана внутри гигантского, монолитного саркофага из синего льда.

Одновременно с этим в ночном небе с оглушительным грохотом сгустились черные грозовые тучи. Ослепительные молнии начали бить одна за другой, стягиваясь к парящей Лириэн. Эльфийка высоко подняла руку, и небесные разряды устремились в ее ладонь, сплетаясь в длинный, яростно потрескивающий посох из чистой электрической энергии. Резким взмахом она обрушила это разрушительное оружие на ледяную тюрьму Балора.

При столкновении раздался чудовищный взрыв, и берег накрыло плотным облаком обжигающего пара. Когда туман немного рассеялся, защитникам предстала невероятная картина: от Владыки фоморов осталась лишь левая половина туловища, всё остальное было начисто испепелено сокрушительным ударом архонта. Объединенное войско облегченно возликовало, но на лице Лириэн не было и тени радости. Она мрачно смотрела на дымящиеся останки, которые на глазах начали стремительно регенерировать. Всего за несколько секунд мышечная ткань, кости и ороговевшая кожа полностью восстановились, вернув Балору его первозданную мощь, что немедленно оборвало ликование в рядах союзников.

Лириэн плавно взмахнула обеими руками, и вокруг великана вспыхнули десятки сверкающих барьеров. Они слились в единую сферу, с силой сковавшую монстра со всех сторон. Но жрецы за его спиной вновь натянули цепи, и взор открытого ока устремился на эльфийскую магию. Сияющие щиты, продержавшись всего несколько секунд, со звоном разлетелись на мириады осколков. Балор сделал еще один шаг, и новая волна всепоглощающей скверны хлынула в сторону армии.

Лириэн быстро зашептала заклинания, и за ее спиной сплошной стеной поднялся золотисто-красный огонь. Пламя с ревом обрушилось на скверну, с громким шипением выжигая ядовитую жижу, но по бледному лицу королевы было ясно видно, с каким невероятным трудом ей это дается. Мощь древнего существа превосходила все мыслимые пределы, и даже ей, сильнейшей из сидов, было мучительно тяжело противостоять этому напору. Жрецы вновь навели око Балора на эльфийку. Крепко стиснув зубы, Лириэн выставила перед собой последний защитный барьер, из последних сил сдерживая смертоносный взгляд и расползающуюся скверну, чтобы не дать им уничтожить стоящую за ее спиной армию.

По озеру Авалон, держась ближе к левому берегу, медленно продвигался боевой флот королевства Таларин. Сотня тяжелых кораблей с высокими мачтами шли плотным, выверенным строем, намереваясь, согласно уговору с королевствами Карлеон и Эссетир, пограбить земли Камелота. Однако по мере продвижения вперед скорость флотилии начала снижаться, пока суда практически не замерли на неспокойной воде.

Солдаты и матросы, заполнившие палубы, в оцепенении уставились вдаль. Там, на прибрежной полосе, разворачивалось масштабное, кровопролитное сражение с невиданными доселе тварями. Особенный первобытный ужас внушал колоссальный великан, возвышающийся над полем боя. С палуб было отчетливо видно, как темная вода впереди буквально кишит тысячами уродливых созданий, рвущихся к берегу, а над всем этим хаосом возвышается массивная туша предводителя с железными цепями на лице.

На флагманском судне воцарилась гробовая тишина. Офицеры и рядовые бойцы перестали отдавать команды, парализованные открывшимся зрелищем. Масштабы чудовища вызывали у суровых воинов настоящий шок; те, кто стоял на носу передовых кораблей, с трепетом наблюдали, как от каждого шага титана по озеру расходятся тяжелые волны, заставляющие суда Таларина угрожающе раскачиваться из стороны в сторону. Огромный флот, шедший грабить ослабленные земли Альбиона, теперь беспомощно застыл на середине водоема.

— Отец, мы... — неуверенно начала Хельга, глядя на побоище.

Конунг Хальдар, стоявший на носу флагмана, отрицательно покачал головой.

— Не глупи, Хельга. Никакое золото мира не стоит твоей жизни и жизней большинства моих воинов. Я не знаю, что за чертовщина здесь происходит, но это явно не наша битва. И чем быстрее и дальше мы отсюда уйдем, тем лучше для всех нас. Немедленно развернуть корабли! — рявкнул конунг во всю мощь своих легких, но, видя, что люди продолжают стоять в оцепенении, заорал еще громче: — Чего рты разинули, помойные крысы?! Вы оглохли?! Я приказал развернуть флот!

Для пущей убедительности Хальдар с силой пнул сапогом ближайшего остолбеневшего офицера, мигом возвращая тому способность мыслить и действовать. Офицеры тут же забегали по палубам, с руганью раздавая команды, и тяжелая флотилия начала медленный, неповоротливый разворот.

Однако Хальдар заметил, что его дочь по-прежнему неотрывно смотрит в сторону сражения.

— Боюсь, уже поздно, отец. Вряд ли нам дадут беспрепятственно уйти, — тихо произнесла Хельга.

Конунг нахмурился и подошел ближе.

— Что ты имеешь в виду?

Девушка ничего не ответила, лишь молча кивнула в направлении берега. Проследив за ее взглядом, Хальдар похолодел: прямо на его разворачивающийся флот, поднимая тучи брызг и взбивая воду в густую пену, неслись сотни искаженных озерных тварей. А далеко позади них, оставляя за собой широкий бурлящий след, в сторону кораблей стремительно надвигалось нечто поистине огромное, то и дело поднимая над поверхностью длинные, усеянные присосками щупальца.

— К берегу! Лево на борт! — истошно выкрикнул конунг, перекрывая шум ветра и плеск волн.

Но было слишком поздно. До спасительной суши оставалось еще несколько сотен метров, и армада из сотни тяжелых судов физически не могла так быстро сманеврировать и причалить. Первые ряды фоморов настигли флот, с ходу запрыгивая на борта и с яростным визгом накидываясь на матросов и воинов. Завязалась жестокая рукопашная схватка: люди отчаянно отбивались топорами и копьями, но тварей было слишком много, и их физическая сила превосходила человеческую.

Спустя минуту в самом центре флотилии из бурлящей воды поднялось гигантское чудовище. Разъяренный кракен одним рывком всплыл на поверхность, переворачивая и топя сразу несколько кораблей. Его толстые, мускулистые щупальца с сокрушительной силой обрушивались на палубы, играючи переламывая прочные дубовые корпуса пополам, разрывая паруса и разбивая суда в мелкие щепки. Вода вокруг быстро окрасилась кровью, а крики гибнущих людей потонули в треске ломающегося дерева и реве монстра.

Конунг Хальдар стоял в центре палубы своего флагмана, хладнокровно орудуя тяжелым боевым топором. Мощными ударами он разрубал пополам выбравшихся на борт фоморов, заливая доски черной кровью. Он был невероятно сильным и искусным воином, но против нескончаемой орды врагов даже его выдающиеся навыки не давали особого преимущества. Краем глаза правитель видел, как большая часть его гордого флота уже уничтожена исполинским кракеном, а те корабли, что еще чудом оставались на плаву, вели отчаянный, заведомо проигранный бой.

За его спиной Хельга безостановочно использовала магию, сжигая нападающих монстров одного за другим потоками направленного пламени. Но резервы ее сил стремительно иссякали. Когда очередной когтистый фомор бросился на нее с мачты, девушка резким, вымученным жестом буквально разорвала его пополам, после чего тяжело осела на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Увидев это, Хальдар тут же бросился к дочери, одним ударом топора снося голову подступившей твари, и закрыл Хельгу своим телом. Тяжело дыша, он с тоской и безнадежностью осмотрел творящийся вокруг ад. Конунг ясно понимал, что сегодня они оба найдут свою смерть в этих холодных водах. Он был готов отдать собственную жизнь, свою корону и душу, лишь бы его дочь выжила, но суровая реальность заключалась в том, что он ничего не мог изменить.

Но внезапно прямо за их спинами, в самом центре озера, полыхнула ослепительная, режущая глаза вспышка.

Обернувшись, Хальдар и Хельга замерли в потрясении. Из темных глубин Авалона высоко в ночное небо ударил колоссальный, идеально ровный столб золотистого света, разогнавший тьму. На самой вершине этого слепящего потока парила одинокая мужская фигура. От нее исходила невероятная, обжигающе теплая и подавляющая сила, заставляющая сам воздух вибрировать от переполняющей его древней магии.

Завороженные этим божественным зрелищем, ни конунг, ни его дочь не заметили, как над их головами взметнулось исполинское щупальце кракена. Секундой позже тяжелая конечность с оглушительным хрустом обрушилась на флагман, безжалостно переламывая его пополам и увлекая обломки вместе с людьми в темную, бурлящую пучину.

Лириэн уже с огромным трудом сдерживала наступающую скверну и направленный прямо на нее взгляд Балора. Пространство вокруг эльфийки начало потрескивать от чудовищного напряжения и предельной концентрации магии. Она ясно понимала: еще немного, и даже ее сил не хватит, чтобы выдержать это давление, и тогда всем им придет неминуемый конец.

Внезапно глаза Лириэн и всех сражающихся ослепил невероятной яркости столб света. Он с оглушительным гулом вырвался из самого центра озера Авалон и ударил высоко в ночное небо, разгоняя тьму. В эпицентре этого сияния находилась человеческая фигура, от которой во все стороны расходилось мягкое, успокаивающее тепло, подавляющее первобытный ужас фоморов.

Когда свет начал медленно угасать, Лириэн смогла присмотреться. Этой фигурой оказался юноша на вид не старше двадцати лет. Для обычного человека он был высоким, стройным и грациозным — его телосложение больше напоминало эльфийское, чем человеческое. Заостренные, утонченные черты лица и темные волосы с выделяющейся серебристой проседью лишь подтверждали, что перед ней не просто смертный. Но больше всего Лириэн поразило то, что она отчетливо чувствовала в нем древнюю магию и сущность своего родного народа сидов, странным образом переплетенную с тяжелой, первозданной мощью белого дракона.

Однако истинный шок у королевы вызвало оружие, которое этот странный юноша сжимал в правой руке. Это было Копье Луга — одна из величайших святынь ее народа. Древко из темного, неразрушимого дерева венчал широкий листовидный наконечник из чистейшего сидерита, от которого исходило ровное, пульсирующее звездное свечение. Лириэн прекрасно знала, что священные артефакты сидов обладают собственной древней волей и разумом. Далеко не каждый эльф мог хотя бы просто прикоснуться к ним, не сгорев заживо, но сейчас одно из самых смертоносных орудий безоговорочно подчинялось этому незнакомцу. Такую подавляющую ауру, что исходила от него, эльфийка могла сравнить разве что с мощью своего отца-предателя.

Юноша перевел тяжелый взгляд на армию фоморов и возвышающегося Балора, а затем посмотрел на Лириэн. Когда их глаза встретились, королеве на долю секунды показалось, что он с огромным трудом сдерживает себя, чтобы не броситься к ней.

— Nao calad aer, — услышала она его глубокий, абсолютно спокойный голос.

Копье в его руках мгновенно вспыхнуло небесно-белым светом. Юноша плавно поднял руку и метнул оружие. Золотисто-белая вспышка молнией пронеслась сквозь ряды оставшихся в живых жрецов фоморов и так же неуловимо вернулась обратно в его ладонь. Все произошло за долю секунды: в груди каждого из жрецов, натягивавших железные цепи, зияла сквозная рана. Из нее тут же вырвалось ревущее священное пламя, начавшее стремительно пожирать не только их физические оболочки, но и сами души. Высшие жрецы забились в жуткой агонии, истошно крича от невыносимой боли, и спустя несколько мгновений обратились в серый прах, навсегда лишившись любой возможности на перерождение.

Лишившись удерживающих жрецов, тяжелые цепи со звоном опали. Громадное веко Балора с глухим стуком захлопнулось, и его смертоносный взгляд, готовый уничтожить Лириэн и армии, больше никому не угрожал.

Юноша плавно пролетел по воздуху мимо королевы и застыл над объединенным строем эльфов, гномов и людей. Пролетая мимо, он не отрывал от Лириэн пристального взгляда, отчего ей по непонятной причине стало немного не по себе. Спустившись ниже, он с силой вонзил сияющее Копье Луга в землю.

— Topo i-dhôf hen na gail lín, elio i-chuil, dan dago i-um. Avo garo dîn padad ad, a ae peliar, dagiatham dîn, — его голос звучал тихо, но каким-то образом эхом разнесся над всеми окрестными землями.

От вонзенного в почву артефакта во все стороны начали расходиться плотные волны магической силы. Каждая такая волна, расширяясь, несла с собой стену священного пламени, которое мигом испепеляло орду фоморов. Огонь стремительно распространился по всему берегу и ушел глубоко в темные воды озера. Тысячи и тысячи чудовищ в предсмертных криках навсегда теряли свои жизни, сгорая дотла. Невредимым в этом огненном шторме оставался лишь сам Балор: священное пламя сжигало его плоть до костей, но ткани титана регенерировали с такой же невероятной скоростью. Будучи неотъемлемой, первозданной частью этого древнего мира, великан не мог быть окончательно уничтожен даже священным огнем.

— Ваше величество, кто этот смертный? — напряженно спросил Келедант, подлетев к своей королеве вместе с остальными архонтами. Эльфы с абсолютным шоком и недоверием наблюдали за развернувшейся картиной. — И почему в его руках наш священный артефакт?

— Я знаю не больше вашего, лорд Келедант, — хмуро ответила Лириэн, не сводя глаз с юноши. — Но... не думаю, что уместно называть его «просто смертным», кем бы он ни был. Вы ведь чувствуете в нем то же самое, что и я?

Архонты молча и мрачно кивнули.

Многотысячное войско фоморов было полностью уничтожено. На выжженном берегу остался лишь Балор и застывший напротив него в ночном небе юноша. Он плавно повел рукой, и Копье Луга, вырвавшись из земли, послушно влетело обратно в его ладонь.

— U-cheniathach ad, u-dagiatha ad, nao dýr uireb.

Юноша с силой метнул копье, и оно, превратившись в луч света, молниеносно вонзилось в закрытое веко Балора, пробивая его насквозь. Священный огонь вспыхнул внутри огромной глазницы титана, выжигая всё его содержимое. И хотя даже эта чудовищная рана не могла убить первозданную тварь, Балор издал оглушительный, сотрясающий землю рев боли, ослепленный навсегда. Копье, выполнив свою задачу, вновь вернулось к хозяину. Юноша медленно взмыл еще выше, зависнув над дымящимися водами очищенного озера.

Маг плавно провел острием сияющего копья по своей ладони. Алая кровь начала быстро сочиться из пореза, пропитывая темное древко, и тяжелые капли одна за другой сорвались вниз, падая в темные воды Авалона.

— Nao haered en-galad erin nen hen, a gwedhatha i-hraw u-darthol lín. U-telithach, egor laeryn lín, nan amar hen, an u-bôg len. Gwedho nan iâ lín a u-dan-telithach uireb, — произнес юноша.

Сразу после этих слов по поверхности озера начали стремительно расходиться огромные светящиеся руны, питаемые его кровью и магической силой. Вода вокруг Балора яростно забурлила, поднимаясь высокими волнами, которые с ревом обрушились на великана и начали неумолимо затягивать его в пучину. Гигант оглушительно ревел и отчаянно сопротивлялся, пытаясь разорвать путы, но ничего не мог поделать: вода намертво сковывала его движения. Свет от рунической печати сиял всё ослепительнее, пока исполинское тело полностью не скрылось под поверхностью озера. Руны вспыхнули в последний раз и медленно погасли, запечатав древнюю сущность на самом дне. Битва была окончена. Люди, эльфы и гномы победили... по крайней мере, в этот раз.

Юноша медленно опустился на землю и устало осмотрелся. На него в абсолютной тишине смотрели десятки тысяч глаз. Как могла судить Лириэн, столь пристальное внимание было юноше явно неприятно, что по какой-то причине вызвало у королевы легкую усмешку.

Но то, что этот смертный сделал в следующее мгновение, вызвало у нее настоящий ступор, быстро сменившийся гневом. Копье Луга яркой вспышкой света растворилось в его теле. Затем юноша исчез со своего места и в ту же секунду материализовался вплотную к Лириэн. Не обращая внимания ни на что вокруг, он крепко ее обнял.

— Я так скучал по тебе, Лириэн...

В шоке застыли даже архонты, стоявшие позади. Внутри самой Лириэн стремительно поднималась волна противоречивых чувств, но всё это перекрыл чистый, первобытный гнев. Что этот смертный себе позволяет? Какое он вообще имеет право прикасаться к ней?! Не раздумывая, эльфийка подняла руку и со всей силы ударила наглеца по голове.

Мерлин отлетел от ее удара и кубарем покатился по покрытой пеплом земле. Однако уже в следующий миг он вновь стоял перед ней, выглядя совершенно невредимым.

— М-да, — протянул этот невыносимо наглый смертный, криво усмехнувшись. — Не на такое приветствие я рассчитывал. Но чего-то подобного от тебя вполне можно было ожидать. Твой «великолепный» характер остался всё таким же «теплым и мягким».

— Кто ты, черт возьми, такой?! — ледяным тоном процедила королева.

Юноша замер, в неподдельном шоке уставившись на Лириэн.

— Это же я... Мерлин, — его голос дрогнул. — Твой... ученик.

Лириэн устало потерла виски. Видимо, та крупица ее духа, отправленная ею за барьер тысячу лет назад, в изоляции и одиночестве окончательно и бесповоротно свихнулась. Не верить этому магу у нее не было причин, так как ее чутье подсказывало, что он говорит чистую правду, пусть и чего-то недоговаривает. Наследная принцесса сидов, сильнейшая среди когда-либо существовавших архонтов, опустилась до тесного общения с простым смертным, да еще и взяла его в свои ученики? Какой кошмар. Интересно, какие еще откровения ждут ее в будущем? А они точно будут, так как этот юноша явно знал о многом, что происходило с "ней", и, судя по его запредельной мощи и владению священным артефактом, именно он разрушил печать.

— Лорд Келедант, возвращайтесь в столицу. Больше нам здесь делать нечего, — скомандовала королева. — Не забудьте забрать тела наших павших воинов. А я пока... останусь здесь и вернусь позже. Мне нужно многое выяснить.

Архонт почтительно поклонился.

— Вы уверены, ваше величество? — он подозрительно покосился на мага, который не отрывал своего наглого взгляда от их дорогой владычицы.

— Да, вполне. Ступайте.

Высшие эльфы поклонились, напоследок одарив Мерлина таким тяжелым взглядом, который ясно говорил: «Тронешь нашу королеву — и тебя будут по кусочкам собирать». Мерлин даже не удостоил их ответным вниманием. Архонты разорвали пространство, открывая порталы, и многотысячная армия сидов безмолвно начала уходить домой, в глубины леса Селидор.

Когда они остались одни, Лириэн скрестила руки на груди.

— Может, ты и знал меня когда-то, юноша, но ты знал лишь часть моего отколотого духа, — ровным тоном произнесла она. — Тысячу лет назад я отколола крошечную часть своего духа и отправила ее за барьер. Та моя часть, которую ты называешь наставницей, умерла, исполнив свой долг. У меня нет ни ее памяти, ни ее чувств, ни ее воспоминаний о времени, проведенном с тобой. Но даже без них я прекрасно понимаю, что именно благодаря тебе мой народ теперь свободен.

Лириэн приложила правую руку к сердцу и сделала легкий кивок головой. Учитывая высокомерие ее расы, в исполнении королевы это было равносильно глубокому поклону.

По мере того как эльфийка говорила, лицо Мерлина становилось всё более пустым и отстраненным. Это не укрылось от Лириэн. Юноша тяжело вздохнул, изо всех сил пытаясь взять свои эмоции под контроль.

— Хорошо, миледи, я... я всё вам расскажу. Но, если можно, позже. Среди присутствующих здесь есть мои друзья, и я должен узнать, как они.

Не дожидаясь ответа королевы, он просто растаял в воздухе.

Мерлин появился в глубине лагеря, перед сидящим на пропитанной кровью земле Артуром. Принц Камелота крепко прижимал к себе безжизненное тело отца. Доспехи и тело Утера были настолько страшно изрублены, что, даже используя всю свою новообретенную силу, Мерлин понимал: воскресить короля он не сможет.

Артур медленно поднял на мага свой измученный, опустошенный взгляд. Затем что-то в его глазах всё же прояснилось; принц бережно опустил тело отца и тяжело поднялся на ноги. Они несколько долгих мгновений молча смотрели друг другу в глаза, а затем крепко, по-братски обнялись.

— Я рад, что ты жив, маг, — хрипло выдохнул Артур.

— Должен же был кто-то защитить твою благородную задницу, принц, — тихо ответил Мерлин.

Артур слабо, вымученно улыбнулся.

— Прими мои соболезнования, Артур... — Мерлин с грустью посмотрел на павшего монарха.

Артур проследил за его взглядом.

— Он умер достойно. Как и подобает королю, защищая свою землю и свой народ. И люди будут его помнить...

Спустя полдня.

Мерлин и Артур в сопровождении нескольких офицеров шли по усеянному телами берегу Авалона. Хоть они и одержали победу в этой немыслимой битве, ни у кого не было ни малейшего желания ее праздновать, так как потери оказались поистине катастрофическими. От тридцатитысячного войска гномов Тир-ан-Гора в живых осталась едва ли половина. Что же до людей... Из всей огромной армии, пришедшей сюда за королем Утером, уцелело около семи тысяч человек. Самый страшный удар приняла на себя элитная тяжелая конница Камелота: она была уничтожена практически полностью во время схватки с кракеном на суше. Конечно, у королевства еще оставались резервы — абсолютно целая армия стояла на южных границах с Карлеоном, — но Утер забрал с собой всю элиту и всех закаленных ветеранов, оставив на юге по большей части малообученных юнцов. Утешало лишь одно: войска Эссетира были полностью уничтожены Мерлином, и напасть на Камелот они больше не смогут, а Карлеон в одиночку на открытую войну точно не решится.

По изрытому полю боя молча бродили сотни уцелевших солдат и гномов, вглядываясь в лица павших в надежде найти раненых, но эти надежды таяли с каждой минутой. Если кого-то и находили живым, его немедленно уносили в тыл, к просторным шатрам лекарей.

Сейчас Мерлин и Артур шли по левому берегу озера, где во время ночного боя был в щепки разбит флот королевства Таларин. Северяне шли сюда явно не для того, чтобы помочь Камелоту, за что и поплатились, будучи разорванными фоморами на куски. На берег волнами вынесло множество обломков и тел — в основном искалеченных и мертвых, но изредка среди них находили и выживших.

— Что прикажете с ними делать, ваше величество? — негромко обратился к Артуру один из офицеров.

Принц на мгновение впал в ступор; ему было дико и непривычно слышать подобное обращение. Когда-то в детстве он мечтал о том, как станет королем, как будет честно и достойно править этими землями. Вот только теперь, когда этот момент настал, корона не принесла ему ничего, кроме горечи и страдания.

— Мертвых предать земле или огню. Живых... если таковые найдутся, отнести к лекарям и помочь им, — устало произнес Артур.

— Вы уверены, ваше величество? Их флот шел к нашим берегам явно не с добрыми намерениями.

Артур тяжело вздохнул, глядя на темную воду.

— Я знаю. Но явных доказательств этому у нас нет. Да и... вы не считаете, что на сегодня хватит крови и смертей? Альбион и так потерял слишком много достойных людей, гномов и эльфов.

Офицер низко поклонился.

— Вы правы, мой король. Прошу меня простить.

В этот момент Артур и Мерлин заметили неподалеку огромного, невероятно широкоплечего мужчину, лежащего лицом вниз. Из-под его массивного тела виднелся край плаща высокой, худощавой светловолосой девушки. Они быстро подошли ближе. Склонившись, Мерлин без труда перевернул мужчину на спину; тот, судя по всему, до последнего вздоха закрывал собой девушку. На его спине зияло несколько глубоких, рваных ран — воин был давно мертв. Маг приложил пальцы к шее девушки и нащупал едва заметный пульс. Она была жива.

Артур опустился на одно колено рядом с другом.

— Ты сможешь ей помочь?

Мерлин молча положил ладонь на живот девушки. Из-под его пальцев полился мягкий, согревающий свет, полностью накрывший ее тело. Спустя несколько мгновений она судорожно закашлялась, с трудом приоткрыла мутные глаза, скользнула непонимающим взглядом по Мерлину и Артуру и тут же снова потеряла сознание.

— Видимых ран у нее нет, — констатировал маг, поднимаясь. — Просто крайнее истощение и шок. Ей нужно тепло, сон и покой.

Артур коротким кивком подозвал к себе нескольких солдат и приказал им осторожно отнести девушку в лагерь лекарей.

(Хельга)

— И, Артур... — Мерлин посмотрел вслед уносимой девушке. — Судя по тому, что я сейчас ощутил, она маг. Так что будь осторожен и на всякий случай приставь к ее шатру надежную охрану. Вряд ли этот флот прибыл сюда с визитом вежливости.

Артур задумчиво кивнул.

— Многое предстоит изменить в этих землях, Мерлин. И я, пожалуй, уже знаю, с чего именно начну.

— Ты меня заинтриговал. Дашь подсказку? — маг вопросительно приподнял бровь.

— Пусть это будет для тебя сюрпризом, — краешком губ усмехнулся молодой король.

— Надеюсь, приятным?

— В скором времени узнаешь.

Переговариваясь, они направились в сторону главных медицинских шатров. Подойдя к королевскому шатру, где на возвышении покоилось накрытое знаменем тело Утера, они увидели Моргану. Девушка сидела на коленях, тихо плача над отцом. Услышав их шаги, она подняла заплаканное лицо, резко вскочила и бросилась к ним, с разбегу врезавшись в обоих и отчаянно стиснув в объятиях.

«М-да, что-что, а хватка у Морганы просто костедробительная. И откуда только берется такая сила в таком хрупком теле?» — пронеслось в голове Мерлина, пока он вместе с Артуром крепко обнимал дрожащую принцессу, давая ей возможность выплакаться.

К вечеру тела павших воинов сложили на сотни высоких погребальных костров, выстроенных вдоль всего берега. Мерлин стоял рядом с мрачным Артуром и опирающимся на молот Балином. Никто не произносил громких, пафосных речей или слов о мнимом героизме — в них просто не было нужды.

Поймав короткий, утвердительный кивок Артура, Мерлин поднял руку.

— Lacho i-naur, a firo i-hraw, — тихо произнес он.

В то же мгновение сотни костров по всему побережью разом вспыхнули, предавая тела павших погребальному пламени. Когда костры начали медленно догорать, превращаясь в тлеющие угли, объединенная армия стала понемногу сворачивать лагерь, готовясь разойтись каждый своей дорогой.

Балин подошел к Артуру и по-отечески крепко обнял молодого короля, прощаясь с ним. То же самое он проделал и с Мерлином, напоследок добродушно буркнув, что им всегда рады в Белых горах, а самому магу вообще-то не мешало бы когда-нибудь закончить свое нормальное обучение рунам и кузнечному делу.

Спустя долгое время, когда войска уже выступили в поход, на почерневшем берегу остались лишь Артур, Моргана и Мерлин.

— Какое мертвое, пустынное место, — глухо произнес Артур, оглядывая выжженную землю и черные воды Авалона. Если до битвы здесь еще росла редкая трава и кривые деревья, то теперь берег превратился в сплошную полосу пепла и запекшейся крови. — Мне бы очень не хотелось, чтобы именно такая пустошь стала вечным памятником Великой битве, которая спасла наше поколение.

— Ну, если хочешь, я могу здесь всё немного... изменить, — спокойно предложил Мерлин.

Артур и Моргана непонимающе посмотрели на мага.

Мерлин сделал несколько шагов вперед, опустился на одно колено и плотно прижал обе ладони к земле.

— Gala erin dhôf hen taur aer, nao bâr in-edhil a salab. Nao haered in-dengin erin auth aer hen. Padad in-um erin dhôf hen teliatha a firiatha, — его голос зазвучал глубоко и резонирующе, вплетаясь в саму ткань земли.

Как только отзвучало последнее слово, почва под их ногами мелко задрожала. Из серого пепла, пропитанного кровью, начали стремительно пробиваться ярко-зеленые ростки. Они вытягивались, утолщались и покрывались плотной корой, превращаясь в массивные стволы. Вокруг всего озера, до самого горизонта, куда только падал взгляд, поднимался колоссальный, первозданный лес. Его кроны сплетались высоко в небе, образуя живой зелёный свод; мертвая земля мгновенно покрылась густым ковром из мягкого мха, папоротников и сияющих серебристых цветов, навсегда скрывая под собой следы страшного побоища. Воздух наполнился запахом хвои, озона и свежей листвы.

Когда Мерлин поднялся на ноги, они втроем стояли уже не на выжженном берегу, а в самом сердце невероятно древнего и прекрасного леса. Маг с легкой улыбкой посмотрел в полные шока и благоговения глаза своих друзей.

— Я никогда к этому не привыкну. Если в следующий раз захочешь сделать что-нибудь эдакое, ты хотя бы предупреждай, ладно? — с невозмутимым, каменным лицом промолвил Артур.

— Ну, тогда это буду уже не я, правда?

Артур тихо усмехнулся.

— И как ты его назовешь?

— А почему это я должен давать ему имя? — насупился Мерлин.

— Вообще-то, это ты его только что создал.

Повисла короткая пауза. Маг окинул взглядом необхватные стволы деревьев.

— Пускай он будет... Запретным лесом.

Артур скептически приподнял бровь.

— Да, не стоило давать тебе право придумывать название. У тебя с фантазией явно туговато, — улыбаясь, произнес король. — И почему именно Запретный?

Лицо Мерлина стало предельно серьезным.

— Здесь пали десятки тысяч воинов. Эта земля стала их последним пристанищем. Вряд ли они обрадуются тому, что по их могилам будут беспечно бродить люди.

— Возможно, ты и прав... — Артур согласно кивнул. — Что будешь делать дальше?

Мерлин перевел долгий взгляд вдаль, на восток. Там, за десятки миль отсюда, у самых границ древнего Селидора, он отчетливо чувствовал присутствие Лириэн, которая всё еще ждала его для очень долгого и сложного разговора.

— Есть одно незаконченное дело.

Артур и Моргана понимающе переглянулись.

— Надеюсь, у тебя всё получится. Ступай, — сказал Артур.

Они втроем еще раз крепко обнялись на прощание, после чего Мерлин сделал шаг назад и в следующее мгновение просто растворился в воздухе, оставив молодого короля и его сестру под сенью новорожденного Запретного леса.

В следующий миг Мерлин возник прямо перед Лириэн, стоявшей на берегу небольшого лесного озера. Маг сразу узнал это место: когда-то здесь стояла его хижина, и именно здесь они долгое время жили вместе. Со дня их ухода отсюда прошло всего несколько месяцев, но Мерлину казалось, что миновала целая жизнь.

— А ты не слишком-то торопился, маг... — холодно заметила эльфийка.

Мерлин тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

— Я же тебе говорил, что у меня есть имя. Меня зовут Мерлин, если ты не забыла. А по поводу того, что я не торопился... ты ведь всё равно не ушла.

Лириэн презрительно скривилась.

— И я всегда терпела подобную дерзость? — в искреннем изумлении и неверии произнесла она. — Будь я сейчас в полной силе, я бы прикончила тебя на месте... маг.

Последнее слово она явно произнесла специально, с какой-то мелкой мстительностью, что вызвало лишь непроизвольную улыбку на лице Мерлина.

— Ну, тогда, возможно, даже хорошо, что я всё-таки сильнее тебя, — произнес юноша, делая шаг навстречу. — А по поводу дерзости... со временем она даже начала тебе нравиться. И не только она, — закончил он чуть тише, подходя к ней почти вплотную.

Лириэн непонимающе нахмурилась.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь... Мерлин, — процедила она его имя словно ругательство. — Что мне вообще могло в тебе нравиться?

Маг долго и неотрывно смотрел в ее глаза.

— Например, жареная рыба. Ты часто говорила, что всегда хотела ее попробовать, но из-за твоих «особенностей» у тебя не было такой возможности.

Он плавно обошел королеву, приблизился к самой кромке воды и, протянув руку к озеру, что-то тихо прошептал. Спустя мгновение гладь воды дрогнула, и прямо ему в ладонь послушно выпрыгнула крупная, блестящая чешуей рыба.

— Так что, если хочешь, мы прямо сейчас можем исполнить твою маленькую мечту, — Мерлин тепло улыбнулся.

— Я осталась здесь вовсе не для того, чтобы сидеть рядом со смертным и есть какую-то жалкую жареную рыбу. Я хочу услышать, что произошло с этим миром за последнюю тысячу лет, — Лириэн попыталась придать своему голосу максимально безразличный и властный тон, но ее глаза, неотрывно следящие за уловом, с головой выдали ее любопытство.

Мерлин небрежным щелчком пальцев создал из переплетенных корней изящное кресло для эльфийки, а сам принялся собирать сухие ветки для небольшого костра.

— Этот разговор явно не будет коротким. Рассказывать придется очень много, и за это время рыба как раз успеет приготовиться. Что скажешь?

Лириэн с независимым видом опустилась в предложенное кресло, грациозно сложив руки на коленях.

— Ну, по крайней мере, хоть какие-то задатки этикета и благородства у тебя присутствуют. Довольно неплохо для простого смертного.

Мерлин весело усмехнулся, разжигая огонь.

— Во мне есть еще очень много того, что может тебе понравиться. Так что слушайте внимательно, ваше величество...

Он карикатурно, с преувеличенным почтением поклонился, на что Лириэн лишь с легкой ухмылкой закатила глаза.

Конец первой части....

Спасибо всем за то, что читали мою историю. Я искренне благодарен вам за лайки и подписки на мою страницу, а также тем людям, кто не боится оставлять комментарии. Особая благодарность тем людям, кто всё же, несмотря ни на что, подписывается на мой Boosty, желая поддержать автора копеечкой.

Что я могу сказать: продолжение этой книги будет, но явно не в ближайшее время, так как сейчас я буду занят написанием продолжения «Драко», да и по «Тёмному дракону» нужно пару глав выпустить...

Так что всем спасибо за чтение моей работы, и надеюсь, вы оставите отзыв о ней и скажете, как она вам.

Всем спасибо и до встречи в новой истории.