Мера хаоса

Глава 1

Глава 1. Вестаронский маг

- Стой, падаль! - крик хлестнул не хуже кнута. Хорст вздрогнул и обернулся. Тянущаяся между темными елями дорога, только что бывшая пустой, как голова дурака, заполнилась несущимися во весь опор всадниками в плащах из серого волчьего меха.

"Серая сотня! - мелькнула сдобренная испугом мысль. - Не уйти!".

Топот копыт стремительно надвинулся, стих, со всех сторон оказались лошадиные тела.

Хорст ощутил сильный запах конского пота.

Двое воинов спрыгнули на землю, под серыми плащами блеснули кольчуги. Хорст дернулся, но сильные руки схватили за плечи, рванули. Что-то ударило в лицо, и он понял, что лежит, уткнувшись в жидкую грязь.

- Чей будешь? - прозвучал откуда-то из вышины голос, звеневший надменной злобой. - Говори, тварь!

- Ничей, - прохрипел Хорст, вывернув голову так, что заболела шея. - Ничей...

- Не ври мне! - от удара хрустнули ребра, Хорст на мгновение задохнулся от боли, а потом закашлялся. - Рвите ему рукав, глянем на тавро...

Всякий простолюдин Вестаронского княжества носил на правом предплечье знак, указывающий на благородного владельца двуногой собственности.

- Сейчас, - затрещала ткань, и Хорст ощутил, как державшие его руки на мгновение дрогнули. - Ничего!

- Как ничего? А ну поставьте его на ноги!

Последовал рывок, и Хорст обнаружил, что стоит.

Прямо на него смотрел невысокий, но очень широкоплечий воин. В черных волосах виднелась седина, а на смуглом лице отдыхающими червями разлеглись шрамы.

- Ты кто такой? Откуда? - спросил черноволосый подозрительно. - Куда идешь?

- Бродячий мастеровой, из Линорана, - ответил Хорст, стараясь не морщиться от боли в ушибленном боку; большого труда стоило не всхлипнуть, - в Вестарон иду, во имя Владыки-Порядка...

- Северянин? - удивился черноволосый, явно предводитель.

Хорст затравленно осмотрелся.

Воины Серой сотни глядели на него с любопытством, но жалости не было на их лицах. В охотники за людьми шли худшие из наемников, не нашедшие места в дружине благородного редара или в купеческом обозе. Славились "серые" в первую очередь жадностью.

- Надо же, - сказал черноволосый после паузы, - что-то в дороге ты пообтрепался, парень. Больше на нищего похож, чем на мастерового.

«Серые» загоготали. Хорст мрачно подумал, что за полтора месяца непрерывных странствий пообтреплется кто угодно.

- Ладно, - решил предводитель, - обыщите его, возьмите все ценное, и уходим.

- Может, прирежем? - предложил кто-то.

- Зачем? - предводитель скривился. - Денег за это ты не получишь. Чего зря клинок марать?

- Нет! - Хорст дернулся, когда начали потрошить его мешок. - Это мое!

- Было, - пояснил один из "серых", злобно улыбнувшись, - должны же мы вознаградить себя за усилия?

- Ну что там? - нетерпеливо спросил предводитель.

- Пять гридей северной монетой и пять фарий, - сообщил тот из «серых», что обыскивал мешок, - больше ничего...

Сапожные инструменты, с помощью которых Хорст добыл эти самые деньги, небрежно швырнули в траву.

- Поехали! - его сильно толкнули, так что он снова упал, ударился затылком. Прогремел удаляющийся топот, а когда Хорст открыл глаза, то вокруг никого не было.

Бок болел, но ребра вроде остались целы, а синяк - дело обычное, за время обучения Хорста били столько, что он привык. Хуже было другое - "серые" забрали деньги. А без них, одной милостью Владыки-Порядка, долго не протянешь.

С кряхтением Хорст поднялся, собрал разбросанные вещи. Взгромоздил мешок на спину и зашагал дальше. Под сапогами хлюпали оставшиеся после вчерашнего дождя лужи, а на обочинах дороги дружно пели птицы.

Им "серые" ничем не досадили.

Стены и башни Вестарона показались вскоре после полудня. Высокие и толстые, сложенные из темного камня, они выглядели несокрушимыми. Только подойдя ближе, Хорст увидел зияющие трещины, плохо заделанные проломы, сколы на зубцах - следы времени и давних осад.

У ворот, похожих на ущелье между двумя могучими утесами - башнями, расположились стражники. Рядом с древними стенами они выглядели суетливыми тараканами в старых кольчугах, на лицах под ржавыми шлемами читалась алчность.

- Так! Ты кто такой? - поинтересовался один из "тараканов", глянув на Хорста с нехорошим прищуром.

- Мастеровой из Линорана.

- Ага! - обрадовался стражник. - Работать у нас будешь? Плати пошлину!

- А у меня нет ничего, - Хорст выразительно развел ладони.

- Что же ты, братец, в дорогу с пустыми руками пускаешься? - подошел второй стражник, жирный, как откормленная свинья.

- Я с "серыми" повстречался, - объяснил Хорст, - сегодня с утра...

- О! - стражники погрустнели. - Выворачивай мешок, посмотрим, чего у тебя там...

Инструменты не заинтересовали доблестных воителей, так же как и старое одеяло и сверток с заплесневелыми сухарями.

- Иди уж, - махнул рукой толстый стражник, - что с тебя взять. Видно, что не попрошайка, и ладно...

Не веря собственному счастью, Хорст завязал мешок и шмыгнул в ворота. Он попал, попал в Вестарон! Если он находил работу в глухих селениях Северного княжества, в затерянных среди лесов замках благородных, то здесь никак не останется без куска хлеба.

Но пока в брюхе было пусто, словно в голове дурака.

На улицах, где с трудом могли разъехаться две телеги, а по сточным канавам текла вонючая мутная жижа, толпился народ. Вышагивали купцы в плащах из бобрового меха, торопились разносчики, шныряли тощие обтрепанные типы с взглядами голодных крыс. Слышались крики зазывал, из мастерских доносился стук и скрежет.

Хорст прошел мимо таверны, откуда тянуло запахом жареного мяса. Миновал улицу, занятую красильщиками. Тут властвовала резкая вонь, от которой зверски чесалось в носу и слезились глаза.

Улица вывела на громадную, вымощенную камнем площадь.

Одну ее сторону занимали стена и башни княжеского замка. А с другой, возвышаясь над соседними домами, как дуб над осинами, поднималось громадное кубическое здание. Вестаронский Храм Порядка, построенный еще в те времена, когда город был столицей не просто княжества, а громадной Священной Империи. Самое большое святилище в северной части мира.

Увидев его, Хорст невольно осенил себя знаком Куба.

Изнутри доносился мягкий звон колокольчиков, сильные голоса служителей. Возникло желание зайти, послушать молебен, но Хорст отогнал его. Тому, кто входит в храм, положено жертвовать, а у него не осталось ни единой монетки. Да и Порядок не рухнет, если один молодой сапожник пропустит службу и потратит время на то, чтобы найти работу.

На мгновение Хорсту показалось, что кто-то смотрит ему в спину. Он оглянулся, но не заметил никого. Горожане так же торопились по своим делам, и даже прогуливавшиеся неподалеку стражники смотрели в другую сторону.

Ощущение чужого взгляда пропало. Хорст вздохнул и, посасывая вытащенный из мешка сухарь, отправился на поиски сапожных мастерских.

- Ну, - сапожник, скрюченный человечек со сморщенным личиком голодающего барсука, мямлил что-то невнятное, - мы... это... не могу я взять тебя...

- Но что вам мешает? - в отчаянии вопросил Хорст. - Я умею и хочу работать! Если хотите, пройду испытание в вашем цеху.

- Ты, это, чужак, - сапожник впервые посмотрел Хорсту прямо в лицо, и во взгляде его обнаружились страх и неприязнь. - Нам чужаков не надо. Иди, парень, иди...

Хорст хотел было обложить мастера как следует, но поглядел на здоровенных подмастерьев и сдержался.

- Да возьмет тебя Хаос! - пробормотал он, выйдя на улицу.

Небо над Вестароном темнело, на востоке из фиолетовой мглы проглянули первые звезды. За день Хорст обошел все, наверное, сапожные мастерские города, и везде получил отказ.

Мастера упорно не желали брать в подмастерья чужака.

Есть хотелось все сильнее. Хорст вытащил из мешка последний сухарь и побрел к центру города. Оставалось найти место для ночлега, а завтра уходить из города. В любом селении отыщутся прохудившиеся сапоги и пара монет для того, кто сможет их починить. Или даже не монеты, а кувшин молока и краюха хлеба...

Летом вполне можно кормиться в дороге. А для того, чтобы осесть к зиме, найдутся другие города. Сторди, священный Эрнитон, Феарон. Домой, в Троеградье, возвращаться не хотелось, но уж если припрет...

От размышлений Хорста отвлек шорох за спиной. Что-то холодное коснулось бока, а спустя мгновение прозвучал голос, такой гнусавый, словно его хозяин специально зажимал нос:

- Ага, приятель, ты не знал, что одному гулять по ночам опасно? Хорст ощутил прилив удушающего страха. Его второй раз за день грабили, и он вновь ничего не мог сделать. На длинной темной улице было пустынно, в домах не светилось ни единое окошко. Орать было бессмысленно, бежать - поздно. Быстрейший рывок не спасет от прислоненного к ребрам ножа.

- У меня ничего нет! - поспешно сказал Хорст. - Я все отдал!

- Это мы сейчас проверим...

- Оставь его, - новый голос был тихим, но внятным, словно шипение ядовитой змеи.

К удивлению Хорста грабитель взвыл прищемившим лапу волком и метнулся прочь. Послышался звон упавшего ножа и спешно удалявшиеся шаги. Когда они затихли, Хорст обернулся.

В тени был виден лишь силуэт высокого человека. На мгновение Хорсту показалось, что глаза спасителя горят золотым огнем, но наваждение тут же прошло.

- Спасибо, благородный господин, - забормотал Хорст, на всякий случай кланяясь, - спасибо, что выручили меня...

Кого может испугаться ночной грабитель? Струсить до такой степени, чтобы обратиться в позорное бегство, оставив на мостовой орудие собственного ремесла?

- Хватит, - с теми же шипящими интонациями сказал высокий, и словно вслушиваясь в его слова, стих ветер, пропали куда-то звуки готовящегося ко сну города. Хорсту показалось, что его уши сами поворачиваются к незнакомцу, чтобы уловить все до последнего слова, - прекрати и иди за мной.

В темноте - на этот раз точно - на мгновение зажглись две золотые точки.

Маг! Только у них светятся глаза!

Хорст ощутил, как посреди теплой летней ночи его прихватывает морозцем. Связываться с магом ему хотелось еще меньше, чем с грабителем. От второго хотя бы понятно, чего ждать...

- Нет! - нашел в себе силы пискнуть Хорст.

- Тогда оставайся на улице и подыхай, - тихий голос прозвучал равнодушно, - либо тебя прирежут ночью, либо ты через пару дней умрешь от голода. А я предлагаю тебе ночлег, и что более важно - работу.

- У господина прохудились сапоги? - мысль о том, что магу всего лишь понадобился сапожник, показалась спасительной, и Хорст ухватился за нее обоими руками.

- Не думал, что ты настолько глуп, - презрительно сказал маг, - решай. Или ты сейчас идешь со мной, или...

- Иду, - кивнул Хорст, ощущая, что оставаться на темных и опасных улицах ему не очень-то хочется.

Поговорку "Связался с магом - потерял ты разум" он помнил хорошо, но иного выхода в этот момент, похоже, не имелось.

- Тогда идем, - маг развернулся и уверенно затопал во тьму.

Они шли мимо закрытых лавок, миновали небольшую площадь. Маг, судя по всему, прекрасно видел во тьме, Хорст же постоянно спотыкался и больше всего на свете боялся упасть.

На соседней улице наткнулись на патруль городской стражи. Увидев, кто идет, дружинники отступили к стене дома. Факелы в их руках подрагивали, по кольчугам ползали блики, пламя шипело и дергалось, а на лицах воинов застыло напряженное раболепие. Маг не обратил на них внимания.

Прошли еще одну улицу, узкую, точно ножны меча, и выбрались на центральную площадь. По стенам княжеского замка по двое, напоминая брачующихся светлячков, ползали факелы стражников, доносились голоса, взрывы смеха. Темной глыбой высился храм.

Маг свернул к одному выходивших на площадь домов, похожему на невысокую башню. Ключ бесшумно повернулся в замке, и Хорст вслед за хозяином вступил в пахнущий пылью мрак.

- Погоди, я зажгу свет, - сказал маг и канул во тьму, как в воду.

Хорст стоял и тщетно пытался услышать хоть малейшее движение. В полном безмолвии вспыхнула свеча, вырвала из тьмы морщинистое смуглое лицо. В короткой бороде и черных волосах мага блестела седина, но, несмотря на нее и морщины, он не выглядел старым.

- Прикрой дверь, и пойдем на кухню, - сказал он.

Когда они добрались до кухни, Хорст ощутил себя обманутым. Он ожидал увидеть что-то странное, чудное, но дом мага мало чем отличался от жилища купца средней руки в том же Линоране. Обитые дубовыми панелями стены, высокие потолки, поскрипывающие доски пола.

- Садись, - сказал маг, ставя свечу на длинный, как телега, стол. Хорст послушно брякнулся на табурет, опустил мешок на пол. - Сейчас найду что-нибудь съедобное...

С потолочной балки свисали колбасы, похожие на чудовищно толстых пиявок, которых скрутило судорогой. Один из углов кухни занимала громадная печь, на стене блестели повешенные в ряд сковородки.

Все выглядело обыденным, но от этого становилось еще страшнее.

- Держи, - на стол перед Хорстом с плеском встал средних размеров горшок, из которого торчала ложка, - тут похлебка. Сейчас хлеба найду...

Похлебка оказалась самая обычная, из овощей и зерна, какую в богатых домах варят для слуг. Хорст спешно глотал ее, опасаясь, что сидевший напротив хозяин в любой момент передумает и вышвырнет его из дома.

- Теперь можно и познакомиться, - проговорил маг, когда горшок опустел. Глаза его слабо светились в полумраке, и Хорсту было жутко под пристальным, оценивающим взглядом. - Меня знают как Витальфа Вестаронского, Тихого Мага.

- А я Хорст из Линорана, - ответил Хорст, сдерживая сытую отрыжку. После еды потянуло спать, - по прозвищу Вихор...

Кличку он заработал в детстве, за непокорно торчащие рыжие волосы.

- Так вот, Хорст Вихор из Линорана, - Витальф сплел длинные тонкие пальцы, - с сегодняшнего дня ты работаешь на меня...

- А что вам нужно? Вы хотите сделать из меня слугу? - дальше фантазия Хорста не простиралась.

- Слуг я не держу, - пламя свечи колыхнулось, метнулись тени, превратив лицо мага в жуткую рожу сплошь из темных провалов и белых выступов, - мне они не нужны. Кухарка приходит, да и то не каждый день, в конюхи ты не годишься... А ты мне нужен... - Хорст чуть не задохнулся от страха, - как посыльный.

- Посыльный? - голос подвел, дал петуха.

- Именно, - Витальф кивнул. - Служба будет точно такая же, как у богатого купца или благородного...

Хорст ощутил недоверие, и маг это заметил.

- Не веришь? И в то же время боишься до дрожи в коленках? Ждешь от меня жутких чудес? Думаешь, что я ем человеческое мясо, похищаю младенцев, а по ночам летаю на лопате?

Пылающие желтые глаза не отпускали Хорста, тот не мог пошевелиться, не мог отвести взгляда.

- Так о вас говорят, - прохрипел он, слизнув соленый пот с верхней губы. - И еще много... всякого...

- Говорят, это верно, - в голосе мага неожиданно прозвучала грусть, - те, кто ничего не знает о магии... Вот что такое магия, по-твоему?

- Ну, э, - Витальф на мгновение отвел взгляд, и Хорсту стало легче. Он даже попробовал собраться с мыслями, - это заклинания всякие, обряды...

- Ерунда, - Тихий Маг досадливо поморщился и сделал круговой жест. В воздухе осталось висеть кольцо серебристого пламени, - магия - всего лишь способ существования. Смотри!

Витальф взмахнул рукой, и кольцо оказалось поделено на четыре части.

Хорст в ужасе смотрел на колышущийся в воздухе рисунок. Взмокшие ладони стискивали висевший на шее каменный кубик - символ веры, какой положено носить каждому верному чаду церкви.

- Вот эти два сектора - Порядок и Хаос, - сказал маг, указывая на лежащие напротив друг друга части кольца, - два противоположных начала мироздания. Понимаешь?

Хорст судорожно кивнул, хотя не понимал почти ничего. В голове билась одна-единственная мысль "Владыка-Порядок, спаси и сохрани!". На морщинистой шее мага не было никаких следов веревки или ремешка, на котором обычно носят священный символ.

Маг пренебрегал тем, без чего не мыслили жизнь все люди. От последних нищих до императоров, от купцов расположенного на севере Полуострова Троеградья до кочевников южных степей.

- А лежащие между ними сектора, - Витальф не заметил, что испуг собеседника усилился или попросту не обратил на это внимания, - связывают эти противоположности. Это обыденная жизнь и магия. И если жизнь широка и место в ней найдется каждому, то магия - узкая тропка между нависающими над ней утесами Хаоса и Порядка. Не каждый может пройти по ней... Ты понимаешь меня?

Хорст вновь кивнул, мечтая о том, чтобы этот разговор поскорее закончился.

- Ладно, - проговорил маг и светившийся серебром рисунок истаял дымом, - время позднее, пора спать. Ложись прямо тут, на лавке. Завтра утром начнется твоя служба... - Почему именно я? – спросил Хорст.

Вставший из-за стола Витальф обернулся, на лице его отразилось изумление.

- Тому несколько причин, - проговорил он, - во-первых, ты никому не служишь, во-вторых, пришел в наш город издалека, а значит, опытен в странствиях. Ну а в-третьих, судя по тому, что ты ушел из родного дома, никто особенно не будет плакать, если с тобой вдруг что-то случится...

Хорст ощутил, как от страха пересохло горло - маг знал о нем все.

- Служба у меня вознаграждается щедро, - ободряюще сказал хозяин дома, - после каждого поручения ты будешь получать столько, сколько не зарабатывал и за полгода. А сейчас ложись, отдыхай...

И он ушел.

Лавка у стены выглядела широкой и удобной, но Хорст не сразу отважился лечь на нее. Сидел и дрожал, глядя, как текут капли по блестящим бокам свечи и вслушиваясь, как ходит на втором этаже хозяин.

Все стихло, свеча догорела. Из углов надвинулся мрак, в узенькое окно, забранное решеткой, протиснулся хилый звездный свет. Шумел ветер, на соседней улице выясняли отношения коты. Выждав немного, Хорст встал. Стараясь двигаться беззвучно, вскинул на плечо мешок.

Спасибо магу за хлеб и за спасение, но оставаться в этом доме молодой сапожник не собирался. Уж лучше компания разбойников и "серых", чем колдун, пренебрегающий верой Порядка, той самой, что только и защищает мир от пожирания ненасытным Хаосом.

Главное - выбраться из дома и переждать где-нибудь до утра. А уж как ворота откроются - никакой маг не догонит беглеца...

Медленно, осторожно шагая, Хорст отправился к двери. Вступил в коридор, ведущий из кухни, сделал несколько шагов и... удивленно заморгал, оказавшись у того же самого длинного стола. В середке его куцым пеньком торчал огарок, а дальше примостился пустой горшок из-под похлебки.

Хорст оглянулся. Коридор, ведущий к выходу, был за спиной, темный, будто кишка крота. Оставалось непонятным, как, двигаясь по нему, он ухитрился оказаться на той же кухне.

Хорст развернулся и вновь окунулся во мрак. На мгновение заложило уши, перед глазами что-то мелькнуло. Он ринулся вперед, точно прорывая невидимую паутину. Сделал шаг и... едва не налетел на знакомый стол.

Паника окатила лицо кипятком, сердце бешено заколотилось. Этого просто не могло случиться! Он должен был оказаться около входной двери, а не вернуться на кухню. Хорст осенил себя знаком Куба, истово надеясь, что наваждение развеется, рухнет. Но ничего не изменилось...

Протянул руку, та наткнулась на столешницу. Ее доски не были видением.

Прошептав молитву, Хорст двинулся в коридор спиной вперед. "Главное - не терять из виду вход на кухню, - твердил он себе, - главное не те...". Перед глазами поплыло, вновь заложило уши, звуки пропали.

Пришел в себя вновь около проклятого стола. Дом не желал отпускать гостя. Или пленника. От этой мысли страх навалился с новой силой, но почти тут же превратился в отупляющее отчаяние.

Помимо воли хозяина отсюда не уйти - мысль эта оказалась последней каплей. Хорст ощутил, что у него больше нет сил куда-то двигаться, добрался до лавки, свалился на нее и уснул...

Проснулся, когда проникший в окно солнечный луч уперся в лицо. Хорст открыл глаза, заслонился рукой и едва не вскрикнул - маг сидел за столом и смотрел на него.

- Вставай, - шипящий голос звучал спокойно, - тебя ждет дорога. Надеюсь, ты умеешь ездить на лошади?

- Немного умею, - ответил Хорст, садясь. Ночной кошмар отступил, растворился в мареве сна. На мгновение молодой сапожник усомнился - а был ли он? - Если только на смирной...

- Будет тебе смирная, - маг передвинул по столу булькнувший кувшин, - завтракай. Хорст с опаской принюхался. Кто его знает, этого мага, еще предложит на завтрак стакан крови. Но в кувшине оказалось всего лишь пиво. Хорст налил себе кружку, отрезал кусок от лежавшего тут же кольца колбасы.

Витальф сидел напротив, молчаливый и неподвижный.- Наелся? - спросил он, когда Хорст проглотил последний кусок. - Тогда пошли.

Вслед за хозяином Хорст по узкой и скрипучей лестнице поднялся на второй этаж. Тут, в большой комнате, тоже не было ничего странного. Пергаментные свитки покрывали громадный стол, точно осенние листья - пригорок в лесу. На полке рядком стояли тяжелые фолианты в кожаных переплетах.

- Возьми это, - маг протянул небольшой кошелек из коричневой кожи, - тут шесть фарий и пять ликов, должно хватить на дорогу. Когда вернешься, получишь столько же в качестве платы.

- А куда мне ехать?- В Эрнитон, - ответил Витальф, вытаскивая из кармана какую-то блестящую штуковину на цепочке. - Надень это на шею. По этому знаку каждый поймет, что ты служишь мне.

- А это обязательно? - спросил Хорст, разглядывая изготовленную из серебра голову рыси. Зверь свирепо скалился, а кисточки на кончиках ушей, казалось, трепетали.

- Знак избавит тебя от множества проблем, - Витальф пожал плечами, - его знают все, разбойники, стражники, служители Порядка...

Хорст спешно надел цепочку на шею. В первый момент украшение показалось необычайно тяжелым, потянуло к полу, но почти тут же тяжесть исчезла.

- Вот это, - в руках мага оказался свернутый в трубочку свиток, с которого свешивалась печать с изображением той же рыси, - отвезешь в Эрнитон, на улицу Пекарей, Кривому Лорчу. Запомнил?- Запомнил, - буркнул Хорст, принимая свиток.

- Отлично, - Витальф кивнул, - теперь идем в конюшню.

Они спустились на первый этаж.

В конюшне царил полумрак, сладкий запах сена смешивался с "ароматом" навоза. В широком стойле дремала лошадка мышиной масти. Заслышав людей, она подняла морду и приветственно фыркнула.

- На нем ты поедешь, - сказал маг, - сейчас я покажу тебе, как седлать...

После непродолжительных усилий серый конек оказался оседлан, а вещи Хорста перекочевали в седельные сумки.

- Так, и последнее, - глаза мага на мгновение засияли, как две золотые монеты, и Хорст вздрогнул, - не пробуй сбежать, не выполнив поручения. Отвезешь свиток, возвращайся ко мне сразу же. Понял?

- Как не понять, - пробурчал Хорст, беря коня под уздцы.

- Тогда двигай, - Витальф раздвинул губы, обозначая улыбку. - Да, чуть не забыл... Хорст в изумлении уставился на короткий меч в потертых ножнах, который протянул ему маг.

- Это мне? Я же не умею с ним обращаться.

- Научишься, - Витальф нахмурился, - в любом случае он тебе пригодится. Бери.

Ощущая себя ужасно глупо, Хорст подвесил ножны к поясу. Тот перекосило, и ходить стало неудобно.

Двери конюшни раскрылись с душераздирающим скрипом. Ведя лошадь за собой, Хорст выбрался наружу.

- Не пробуй удрать, - повторил маг ему в спину, и от этого тихого шелестящего голоса по затылку Хорста побежал холодок.

Он вздохнул свободно, только когда городские ворота остались позади.

Свежий ветер овевал лицо, солнце, желтое, как кусок топленого масла, болталось в лазурном небе, шелестела листва растущих вдоль дороги берез. Страшные воспоминания о доме на центральной площади Вестарона казались сном.

Проехав пару ходов от города, Хорст добрался до развилки. Одна дорога вела на северо-восток, к переправе через Биронт и дальше к Эрнитону, Святому Граду, другая - на север.

"Хрен тебе, маг, а не поручение! - подумал Хорст, на всякий случай осеняя себя знаком Куба. - Нашел дурака с поручениями ездить! Коня и меч я продам, они мне ни к чему, да и дурацкий амулет тоже".

Жалко было обещанных денег, но куда честнее будет заработать их шилом и молотком, чем службой у мерзкого колдуна.

Хорст презрительно сплюнул в сторону Вестарона и повернул коня на север. Украшенные белыми шапками снегов горы, обиталище диких нелюдей, остались прямо за спиной.

Березняк сменился ельником, потом дорога нырнула в ложбину, густо заросшую осинами. Мышастый конек неторопливо перебирал ногами, Хорст насвистывал под нос песню о доброй к мужикам мельничихе и ее ревнивом муженьке...

Когда над головой потемнело, он поднял глаза, думая, что шальная туча наползла на солнце. Но туч в небе не оказалось, как и солнца. От горизонта до горизонта распростерлась серая хмарь.

Конь испуганно всхрапнул, Хорст ощутил, как заледенело сердце.

- Вперед, спаси нас Владыка-Порядок, - забормотал он, - и все Порядочные его... Вперед, вперед... Сгинь, пропади, наваждение Хаоса! Конь сделал еще шаг и остановился, его била крупная дрожь. Исчезли звуки, стихло пение птиц, смолк ветер, тишина опустилась на землю. На фоне серого тумана неподвижные деревья казались мертвыми.

- Сгинь! - выкрикнул Хорст отчаянно, но голос прозвучал жалко.

Он спрыгнул с коня, намереваясь повести животное в поводу, но колени неожиданно подогнулись и Хорст упал на странно сухую землю. Уперся руками, чтобы встать и завопил от ужаса - под ладонями все крошилось, будто слежавшаяся пыль.

Когда вскочил, на земле остались несколько ямок. С глухим шелестом почва начала проваливаться в них, скользить, точно песок в отверстие исполинских часов. Хорст схватил повод, дернул за него, но конь и сам рванулся вперед, чтобы уйти от стремительно растущих воронок.

Они слились в одну, в тверди будто раскрылся громадный жадный рот. Шелест утекавшей в никуда земли стал оглушающим, от него болели уши, а сердце сбивалось с ритма. Конь с истошным ржанием вырвал повод и умчался. Хорст сделал несколько шагов и ощутил, как силы вытекают из него, точно пиво из дырявого кувшина. "Амулет! - мелькнула мысль. - С его помощью маг наводит чары! Надо избавиться, выкинуть его!".

Ладонь нащупала болтавшееся на шее украшение, Хорст дернул, собираясь сорвать его и… завопил от боли в обожженной руке. Знак Тихого Мага оказался горячим, словно извлеченный из горна слиток, но при этом совершенно не жег тело, только ладонь.

Хорст вторично упал на четвереньки, по лицу его текли слезы, но даже сквозь их пелену было видно, как приближается жуткая пасть провала. В глубине его виднелось нечто черное.

- Ладно! - заорал Хорст, не соображая, что делает. - Я поеду туда, куда ты скажешь! Поеду!

Земля под ним провалилась, Хорст ощутил, что падает...

- С вами все в порядке?

Хорст вздрогнул и открыл глаза. Он сидел на земле, прислонившись к толстому дереву, а мышастый конек, надежно привязанный, спокойно пасся неподалеку.

Вопрос задал молодой парень, почти мальчишка, с черными усиками на розовом лице. Он стоял в нескольких шагах, а дальше, на дороге, виднелся остановившийся обоз - десяток телег, несколько конных.

- Если что, у нас есть лекарь.

- Все хорошо, слава Владыке-Порядку, - Хорст разлепил сухие потрескавшиеся губы, - я просто немного задремал...

Судя по всему, он оказался на той развилке, где не так давно повернул на север.

- А, ну тогда ладно, - на лице мальчишки появилось облегчение, - а то мой отец считает, что нужно всем помогать, кому можешь...

Судя по тону, отпрыск не одобрял убеждений папаши.

- Все хорошо, - повторил Хорст, ощущая, как в сердце трепещут отзвуки пережитого ужаса.

Мальчишка кивнул и побежал к обозу. Высокий мужчина в богатой одежде что-то крикнул, возчики очнулись от дремоты. Лошади сдвинулись с места, громко заскрипели колеса.

Хорст бездумным взглядом смотрел, как телеги одна за другой исчезают за поворотом. Когда из виду скрылась последняя, он нащупал на груди подаренный магом амулет.

Тот был горяч, но рук не обжигал.- Во имя Владыки-Порядка, - прошептал Хорст, - морок это был или правда? Что будет, если я попробую снять тебя?

Ушей на мгновение коснулся шелест пересыпающегося песка. Сердце бешено заколотилось, на лбу выступил пот. Хорст вздрогнул и поспешно отдернул руку.

"Не пробуй удрать" - словно вновь услышал шепчущий голос мага. Теперь стало ясно, что фраза эта была не пустым предупреждением, а настоящей угрозой. Витальф не желал, чтобы его гонец провалил задание.

- Будь проклят тот день, когда я приперся в Вестарон, - зло пробормотал Хорст, поднимаясь на ноги, - и тот момент, когда я согласился пойти в подручные к колдуну!

Отвязав коня от дерева, он взгромоздился в седло. Похоже было, что иного выхода, кроме как ехать в Святой Град, у сапожника, теперь уже бывшего, не осталось.

Солнце склонилось к закату, а задница Хорста, отбитая о седло, начала болеть, когда дорога вывела к святилищу. Пробивавшиеся сквозь кроны лучи окрасили стены храма в оранжевый цвет. Внутри, судя по звону колокольчиков и пению, шла служба.

Хорст спешился, привязал коня. Каждый верующий, даже если он находится в пути, должен при любой возможности посещать храмы, иначе разрушительная сила Хаоса совьет гнездо в душе, принесет болезни и безумие...

Хорст не собирался отступать от этого правила, рассчитывал переночевать в странноприимном доме при святилище. Кроме того, надеялся, что служители Порядка помогут избавиться от власти мага.

Но первым делом следовало посетить службу.

Прихожан было немного: несколько крестьян, распространявших запах навоза, бродячий сказитель с болтавшимся на спине коробом, из которого выглядывали гусли, благородный редар со свитой.

На вошедшего Хорста покосились без особого интереса.

Расположившийся позади кубического алтаря теарх - старший служитель - гудел, точно огромный шмель. Белая прямоугольная хламида не скрывала выпиравшего чрева и широких плеч. Его подручные подпевали, негромко позвякивали колокольчики, от жаровен тек сладко пахнувший дым.

Хорст бросил монетку в ящик для пожертвований, опустился на колени и забормотал молитву.

Служба вскоре закончилась, теарх размашистым жестом благословил собравшихся. Крестьяне заторопились к выходу, гусляр остался стоять на месте, благородный повернулся к фреске с изображением Порядочного Отольфа, покровителя всех, кто носит оружие. Хорст поднялся и решительно направился к алтарю.

- Что тебе нужно, сын мой? - теарх взглянул на него с некоторым удивлением.

- Помощи, во имя Владыки-Порядка, - сказал Хорст негромко и протянул ладонь, на которой скалила клыки серебряная рысья морда. - Вы знаете, что это такое?

- О, да! - багровое лицо служителя Порядка залила мертвенная бледность. - Знаю, знаю... Пойдем, сын мой.

Увлекаемый мощной дланью, Хорст прошел в комнату для исповедей. В квадратной комнатке имелось крошечное окошко, куда протискивался свет заходившего солнца, и две скамьи из черного дерева.

- Садись, сын мой, - тяжело проговорил теарх, - судя по этому знаку, ты... - он запнулся, - состоишь в свите Тихого Мага.

- Да, но я не желаю там быть! Хочу вновь стать свободным!

- И ждешь помощи от нас? - сказано это было так, что Хорст ощутил, как надежда внутри него с жалобным писком скончалась.

- Да, отец.

- Свобода человека лишь в том, чтобы выбрать, каким путем идти - Порядка или Хаоса, созидания или разрушения, - служитель вздохнул. - Так гласит Книга Предписаний. Магия не одобряется церковью, так как ставит человека на самую грань Хаоса. Но в то же время она не идет против Порядка, поэтому никто не запрещает существовать чародеям...

Глаза служителя бегали, а жесты выглядели нервными и торопливыми.

- Неужели ничего нельзя сделать? - Хорст почувствовал, как к горлу подкатил ком, сердце ухнуло в пропасть отчаяния.

- Ну, сын мой... - служитель на мгновение задумался. - Витальф Вестаронский принуждал тебя отречься от веры? Клеветал на порядочную церковь? Оскорблял Куб или иные святые символы?

- Нет, он лишь нанял меня в посыльные, - убитым голосом ответил Хорст. Можно было пожаловаться на ночные страхи, но кто в здравом уме поверит в кухню, из которой нельзя найти выход?- Тогда мы тут бессильны, - теарх развел руками. - Будь крепок в вере, молись Владыке-Порядку и Порядочным его, и сила Хаоса бежит от тебя. Верно служи хозяину земному, выполняй его поручения, пока они не противны заповедям...

- Так что, мне теперь до смерти работать на этого мага? - Хорст с трудом сдерживал слезы. Уж если церковь, держащая в руках силу Порядка, не в состоянии помочь, то кто сможет?

- Не знаю, сын мой, - теарх вздохнул, голос его стал обычным, нравоучительный тон пропал. - Служба любому господину преходяща. Я полагаю, что маги, несмотря ни на что, все же люди, и как любого человека, Витальфа Вестаронского можно просто уговорить... Попроси его отпустить тебя и он, может быть, не откажет.

- Вы полагаете, отец?

- Да, сын мой. И буду молиться за тебя. Больше ничем помочь, увы, не могу.

Глава 2

Глава 2. Шут

- Так, вот и гости пожаловали, - выбравшийся на дорогу мужик телосложением напоминал бочку, а весу в нем наверняка было не меньше, чем в матером хряке. Рогатина в толстой руке напугала бы и медведя. - Сейчас мы их примем, как положено...

Хорст натянул поводья, останавливая коня.

- Что вам надо, люди добрые? – спросил он.

- Добрые, гы-гы-гы, - захохотал мужик. - Эй, братцы, как он нас обозвал!

Кусты боярышника на обочинах зашевелились. Из зарослей один за другим полезли оборванные и грязные типы, принадлежащие к племени лесных разбойников. На заросших рожах красовалось одинаково угрюмое и злое выражение.

Хорст взирал на происходящее с недоумением.

После выезда из Вестарона прошло четыре дня. За это время бывший сапожник хорошо понял, какое впечатление на окружающих производит болтающийся на его шее амулет. Завидев голову рыси, содержатели постоялых дворов делались до отвращения любезными и спешно перестилали постель в лучшей комнате. Вздумавшие ограбить одинокого всадника княжеские воины дали деру, едва их десятник понял, с кем имеет дело. Даже буйные наемники из свиты редара, устроившие погром в придорожной таверне, не рискнули тронуть посыльного мага.

И вот теперь - разбойники.

- Ты эта, - доверительно сказал первый разбойник, подходя ближе. Хорст пошатнулся от ударившей в нос вони немытого тела, - слезай с коня. Он тебе больше не понадобится. И карманы выворачивай...

- А вот это ты видел? - Хорст вытащил из-за ворота рубахи амулет. - Приглядись внимательнее!

Разбойник близоруко сощурился.

- И што? - буркнул он. - Цацка какая-то... Котовья башка. Или ты ей откупиться хочешь?

Хорст сглотнул пересохшим горлом. Привыкнуть к всеобщему почтению оказалось очень легко. Столкновение с людьми, которые ничего не знали о символе Тихого Мага, заставило бывшего сапожника растеряться.

- А ну слазь с коня! - бочкообразный разбойник выразительно потряс рогатиной.

- Э... - Хорст вздрогнул, где-то на грани слышимости возник хорошо знакомый звук - шелест пересыпающегося песка.

- Что замер? Или тебя поторопить?

Гулкая тишина опустилась на мир. Хорст замер, сгорбился в седле в ожидании неизбежного ужаса. На звероватых лицах разбойников отразилось недоумение, быстро сменившееся страхом.

Хорст вскрикнул и поднял руки к глазам, так внезапна оказалась наступившая темнота. Он не видел находившиеся у самого лица ладони, а слышал лишь доносившиеся из мрака жуткие вопли.

И лязг собственных зубов.

Рядом пробежало нечто тяжелое, земля вздрогнула, раздался отвратительный хруст, словно раздавили жука размером с дом. Заревело нечто злобное, лицо овеял непередаваемо вонючий ветер...

Свет вернулся неожиданно, причиняя боль, и Хорст зажмурился. Когда под веками перестали плавать оранжевые и шафранные пятна, рискнул открыть глаза. И едва сдержал тошноту.

На узкой дороге, зажатой в тисках зарослей боярышника, в багровых лужах крови лежали чудовищно изуродованные трупы. Их словно жевали тупыми огромными зубами. Никто из разбойников не уцелел, а на сохранившихся лицах навеки застыл дикий страх.

- Спаси нас Владыка-Порядок, спаси и сохрани, - забормотал Хорст, спешно осеняя себя знаком Куба.

Конь недовольно всхрапнул, когда его ткнули в бока. Пошел осторожно, огибая тела и стараясь не вступить в кровь. К мертвецам с возбужденным жужжанием слетались мухи, каркали зачуявшие поживу вороны.

Постоялый двор выглядел ровесником Вестарона. Бревна стен поросли мхом, кое-где подгнили, а крыша зияла дырами, но у Хорста просто не имелось выбора. До захода солнца оставалось всего ничего, нужно было останавливаться на ночлег.

Заслышав стук копыт, из дверей выглянул чумазый лохматый мальчонка, заспешил навстречу всаднику.

- Давайте вашего коня, господин, - сказал он, - я его поставлю в конюшню, расседлаю, вычищу, насыплю овса...

Детский взгляд наполнился ужасом. Рука, ухватившая повод, вздрогнула. Хорст прикрыл ладонью висевший на груди амулет, но оказалось поздно. Мальчишка заметил серебряную рысью голову и понял, что она обозначает.

- Держи, - сказал Хорст, вытаскивая из кошелька мелкую монету, - и не стоит меня бояться, я тебя не съем...

И тут очень не вовремя пришло воспоминание об оставшихся лежать на дороге разбойниках. Хорст ощутил себя бессовестным лжецом, стыд горячей волной прилил к щекам.

Зал постоялого двора зиял пустотой. За одним из столов, сгорбившись и обхватив кружку руками, сидел высокий мужчина. Несмотря на теплый летний вечер, плащ его был наглухо застегнут у горла.

- Что вам угодно, господин? - к Хорсту, сияя редкозубой улыбкой, подскочил хозяин, круглым розовым лицом напоминавший поросенка.

- Ужин и комнату, - прятать амулет было поздно, так что Хорст выставил его напоказ.

- Присаживайтесь, сейчас все будет, - хозяин засуетился, точно лось, получивший стрелу в филейную часть, - вот сюда, этот стол чистый...

Чистым стол выглядел только по сравнению с остальными. По крайней мере, он не напоминал помойку, так что Хорст не стал корчить из себя "господина" и сел. Через миг перед ним очутился запотевший кувшин и кружка.

- Мясо сейчас будет, - сообщил хозяин и умчался на кухню, откуда потянуло дымом.

- Вы позволите? - вопрос прозвучал до того неожиданно, что наливавший пиво Хорст дернулся и чуть не уронил кувшин.

Сидевший ранее в углу тип стоял рядом, держа в руках кружку. По тяжелому, хриплому дыханию и багровым, налитым кровью глазам было видно, что он изрядно навеселе.

- Э... садитесь, - сказал Хорст, - садитесь...

Скрипнула отодвинутая лавка. Незваный собутыльник был полностью сед, лицо его покрывали морщины, но руки вовсе не выглядели старческими. Кожа на них была гладкой, суставы не выступали уродливыми узлами.

- Когда-то, - сказал он мрачно, уставившись Хорсту куда-то в область груди, - я тоже таскал подобную штуку на виду... мне нравилось, когда все вокруг бегают, боятся.

Хорст не сразу понял, о чем идет речь. А когда осознал, подавился пивом. Закашлялся, глаза полезли на лоб, а когда смог говорить, то прохрипел:

- Что? Вы тоже? С этим?

- Спокойнее, ради Творца-Порядка, - человек в плаще поморщился и отхлебнул из кружки. - Они не знают обо мне, и я не хочу, чтобы узнали...

Из кухни явился улыбавшийся хозяин, держа на вытянутых руках блюдо. При виде сидевших вместе гостей во взгляде его появилось недоумение.

- Благодарю, - сказал Хорст и, дождавшись, когда хозяин отойдет на достаточное расстояние, шепотом спросил: - Вы тоже работаете на него? Тоже посыльный?

- Посыльный? Вот как? - незнакомец ухмыльнулся, вытащил из-под плаща серебряный амулет в виде медвежьей головы. - Нет, я служу у Гойдерика Феаронского, и вовсе не посыльным.- А кем же?

Вдоль стенки, бросая на Хорста полные любопытства и ужаса взгляды, прошмыгнул конюшенный мальчишка.

- Это даже нельзя назвать службой, - ответил незнакомец, когда тот скрылся в двери кухни, - служит ли хозяину фишка на игральной доске?

- Не понял, - Хорст недоуменно заморгал.

- Ничего, поймешь, - усмехнулся незнакомец и сделал добрый глоток из кружки, - позже. Меня Гойдерик нашел, когда я промотал все, кроме чести благородного... Поначалу я тоже думал, что всего лишь езжу по его поручениям... Хаос забери этого мага!

Речь его становилась все более путаной, глаза дико блестели.

- На самом деле, - незнакомца качнуло, он уцепился за стол, чтобы не упасть, - волшебники беспрерывно играют между собой, только вместо доски у них - земля, а фишками служат люди... Радуйся, слуга Витальфа, Тихого Мага, ты попал в игру... тобой ходят, как хотят, и в любой момент могут съесть...

Хорст отшатнулся, в голову пришла мысль, что он разговаривает с безумцем. В зал заглянул обеспокоенный хозяин.- Все в порядке, - Хорст махнул ему рукой, - а вам лучше больше не пить...

- Ничего, - незнакомец в плаще медленно поднялся, - скоро ты тоже станешь таким, как я, и у тебя останется одна радость - выпивка... вот тогда ты поймешь...

Что-то бормоча, он дошел до своего стола и рухнул на лавку. Покачнулся, седая голова с тяжелым стуком упала на столешницу. Спустя мгновение донесся размеренный негромкий храп.

Хорст облегченно вздохнул и принялся за еду.

Дорога петляла среди возделанных полей. На обочинах колыхались пока зеленые, но уверенно набухавшие колосья, там и сям виднелись работающие крестьяне. Северный ветер гнал по небу стада облаков, похожих на белоснежных овец, а попутно немного приглушал жару.

Конь под Хорстом шел неторопливым шагом, а у разморенного всадника не было сил его подгонять.

Вдалеке, над темной полосой леса, виднелись башни Святого Града.

Эрнитон, первый город, основанный людьми после Исхода, за семьсот лет жизни перестраивался не раз. А нынешние его укрепления возвели в годы Второй Империи, два века назад.

Когда-то здесь была маленькая крепость, столица одного из княжеств. Сейчас в Эрнитоне и окрестностях железной рукой правили саттеархи, Верховные Служители Порядка. О разбойниках тут давно никто не слышал. Хорста несколько раз останавливали разъезды конных воинов в белых плащах с изображением Куба. Но амулет в виде рысьей головы знали и они.

К городским воротам Хорст добрался вскоре после полудня, когда ветер стих и жара стала нестерпимой. У подножия одной из башен, в тени исполинских стен расположился пост. Несмотря на зной, стражники были в шлемах, а плащи их оставались белоснежными, словно пыль и грязь стеснялись пятнать одежду воинов Святого Града.

Хорст спешился и встал в длинную очередь желавших попасть в город. Тут стояли купцы, крестьяне, странствующие мастеровые, несколько обвешанных оружием наемников.

Очередь двигалась чуть ли не медленнее, чем солнце по небу. К тому моменту, когда дело дошло до него, Хорст успел заскучать и проголодаться. Пока ждал, вспомнил странную встречу на постоялом дворе, путаные речи незнакомца в плаще. Когда бывший сапожник утром вышел из комнаты, того и след простыл, так что поговорить еще раз не удалось.

- Проходи, следующий, - десятник стражи коротко взглянул на амулет, и во взгляде его промелькнуло отвращение. - Цель прибытия в город?

- Исполняю поручение хозяина, - ответил Хорст, - должен отдать письмо.

- Обязан напомнить, - голос десятника был кислым, точно капустный рассол, - что занятия магией в пределах Святого Града запрещены и караются смертной казнью. Пошлина за въезд конного - две десятины лика.

Хорст отдал большую золотую монету с изображением нынешнего Верховного Служителя. Получил назад восемь таких же, но из серебра. Десятник кивнул, и бывший сапожник, ведя коня в поводу, миновал загораживавших дорогу стражников и вступил в пределы Святого Града.

Если Вестарон выглядел ветхим городом, живущим прошлым, то Эрнитон кипел жизнью. Хорста в первый же момент чуть не сбили с ног лотошники, с пронзительными воплями ринувшиеся на покупателя. На уши обрушился настоящий вал из пронзительных криков:

- Покупай пироги с пылу, с жару!

- У него они с тухлятиной, бери мои!

- Колбаски, горячие, жирные!

От аппетитных запахов потекла слюна, а желудок скрутило в тугой узел. Хорст не удержался, купил жареную колбаску на палочке, и заодно спросил у торговца дорогу до улицы Пекарей.

- Это тебе к порту надо, - сказал тот, почесав затылок, - иди вон туда, как выйдешь на площадь Отрубленных Голов, так сворачивай налево...

Хорст кивнул и отправился в путь.

Улица была так забита людьми, словно все жители Святого Града одновременно вышли погулять. Придерживая одной рукой кошелек, а другой ведя за собой коня, Хорст лавировал между телегами и прохожими. Со всех сторон доносились вопли зазывал, под ногами шныряли косматые собаки и оборванные дети. "Благоухали" грязные лужи, из раскрытых дверей харчевен тянуло чем-то горелым, но съедобным.

Площадь Отрубленных Голов возвестила о приближении многоголосым гулом. Улица свернула, выведя Хорста к обширному пространству, заполненному толпящимся народом. Дальше виднелся храм, а у самых его стен - большая куча дров с торчавшим из них столбом.

Вокруг столба цепью стояли стражники, солнце блестело на шлемах и наконечниках копий.

- Что тут такое? - спросил Хорст у оказавшегося рядом лысого мужика в припорошенной стружкой одежде.

- Одержимого Хаосом жечь будут, - бодро ответил мужичок, - почитай, с зимы такого не было...

От храма послышалось многоголосое пение. Двери святилища Порядка открылись и из них выступили шестеро младших служителей с колокольчиками в руках. За ними шагал оборванный заросший человек, окруженный стражниками. Грязные волосы скрывали его лицо, но Хорст знал, что оно, как и тело одержимого, покрыто кровоточащими язвочками.

Хаос метит тех, кто впустил его в сердце.

Толпа смолкла, скованная ужасом, многие сделали знак Куба. За осужденным шел важный теарх в кубической шапке, отороченной белым мехом горного медведя. Замыкали процессию еще шестеро младших служителей с горевшими факелами.

Когда до столба оставалось меньше десяти шагов, одержимый вскинул голову.

- Сгинете, твари! - крик его оказался неожиданно громким. - Солнце изойдет гноем... деревья оживут, а скалы раскроют пасти... блевотина ваша покроет землю...

Хорст слушал полные злобы вопли спокойно. Он не раз сталкивался с одержимыми и знал, что завладевший ими Хаос уродовал не только тело, но и рассудок. За считанные дни здоровый разумный человек мог превратиться в рехнувшуюся развалину.

И выход тут был только один - костер.

Не обращая внимания на корчи и крики одержимого, стражники расковали его и привязали к столбу. Факельщики стали вокруг, а теарх занял место между осужденным и толпой.

В вытянутых руках его трепетал на ветру лист пергамента.

- Во имя Вседержителя-Порядка, да простирается его длань над нами вечно, - сильный голос теарха полетел над площадью, и толпа замолчала, - святая церковь Эрнитона с величайшей скорбью извещает, что бондарь Ренсти предал себя в лапы Хаоса...

Теарх зачитывал обвинительную речь, какую произносят перед каждым сожжением. Одержимый корчился в путах, лицо его кривилось, рот открывался, но из него не вылетало ни единого звука. Сила Порядка сковала его язык не хуже железа.

- Поджигайте, - велел теарх, закончив речь.

Шесть факелов опустились одновременно. Сухое дерево занялось мигом, по груде дров с треском поползли огненные язычки. Осужденный вздрогнул, лицо его исказилось. Над площадью полетел истошный, полный злобы и муки вопль:

- Проклинааааюююююю!

Крик стих, остался только гул ревущего пламени. Столб дыма, поднимавшийся к синему небу, из серого постепенно сделался черным. Повис на месте, точно колонна из темного камня.

Сила Хаоса истекала из разрушаемого тела.

Внутри темного столба вспыхнула багровая молния, за ней еще одна, глухой рокот донесся из поднебесья.

- Изыди! - теарх вскинул руки. - Сгинь, во имя Вседержителя-Порядка!

Порыв ветра примчался с севера, растащил казавшийся плотным столб на отдельные пряди и унес на юг. Огонь вспыхнул нестерпимо ярко, поднялся, с низким рыком охватил привязанную к столбу фигуру. Хорст с ужасом заметил, что та двигается. Одержимый все еще был жив!

Когда шевеление прекратилось, пламя отпрянуло, словно насытившийся дикий зверь. У тлеющего столба остался обгорелый косяк. Он вздрогнул, качнулся и рассыпался черным пеплом.

- Сожжение свершилось! - объявил теарх.

Толпа вздохнула и принялась расходиться.

Хорст прошел неподалеку от места казни. Служители, бормоча молитвы, заливали костер освященной водой, теарх ходил вокруг с самодовольным видом собаки, загнавшей дичь.

Улицу Пекарей оказалось проще всего найти по запаху. В ее окрестностях аромат свежего хлеба перебивал обычную для большого города вонь нечистот и мусора.

- Скажи-ка, - спросил Хорст у первого же попавшегося навстречу мальчишки в фартуке, тащившего на плече здоровенный лоток с хлебами, - где тут можно найти Кривого Лорча?

- Кого? - глаза парня, ученика из какой-нибудь пекарни, выпучились.

- Кривого Лорча, - повторил Хорст. - Ведь это улица Пекарей?

- Она самая, - подтвердил мальчишка, - только такого здесь у нас отродясь не водилось...

Ученик побежал дальше, а Хорст остался стоять посреди улицы с глупо раззявленным ртом.

Он точно помнил задание мага - Эрнитон, улица Пекарей, Кривой Лорч.

Оставалось предположить, что мальчишка попался не слишком понятливый. Пройдя десяток шагов, Хорст в поисках сведений заглянул в одну из хлебных лавок. За прилавком обнаружился древний дед, заросший бородой по самые уши. На морщинистом лице горели серые живые глаза.

- Что угодно господину? - прошамкал старик. От его внимание не ускользнула ни лошадь, которую Хорст привязал снаружи, ни висевший на шее посетителя амулет.

- Узнать, где живет Кривой Лорч.

- Во имя Творца-Порядка, - бородатая физиономия отразила недоумение, - семьдесят лет тут живу, а никогда не слышал о таком.

Хорст растерянно заморгал. Витальф Вестаронский что-то напутал? Или специально дал посыльному невыполнимое задание? Или хотел от него чего-то другого?

- Не желаете чего-нибудь купить? - из оторопи Хорста вывел вопрос. - У нас лучшие караваи во всем городе. Есть сдоба, пироги...

- Нет, благодарю, - ответил бывший сапожник и вышел из лавки. Отвязал лошадь и побрел прочь.

В Эрнитоне, где несколько десятков тысяч жителей, найти человека, зная только имя, не проще, чем наловить рыбы при помощи топора. Да и непонятно, как искать. Что остается? Вернуться в Вестарон, не выполнив поручения? Страшно, маг вполне может разгневаться. А от разозленного чародея трудно ожидать чего-либо хорошего.

Превратит в жабу или в червяка, а то и вовсе проклянет каким-нибудь хитрым загибом...

Попробовать скрыться? При одном воспоминании о попытке свернуть с нужной дороги Хорст вздрогнул. На мгновение показалось, что вновь слышит зловещий шелест за спиной...

Осталось только возвращаться.

Подняв голову, Хорст обнаружил, что в размышлениях забрел к самому порту. Торчали мачты стоявших у причалов кораблей, набегавшие на берег волны смердели водорослями и тухлой рыбой.

За отливавшей зеленью водной гладью виднелась ограничивавшая гавань стена. Ее блестящая поверхность выступала из воды примерно на три человеческих роста. В море вел ограниченный мощными башнями проход, достаточно широкий, чтобы прошли два судна. Сейчас его перекрывала решетка из толстых железных прутьев.

Когда-то порты Полуострова обходились без стен, башен и решеток, но явившиеся двести лет назад из глубин "морские люди" вынудили обитателей земли все время помнить об опасности, исходящей от соленой воды.

На мгновение вспомнился родной Линоран, точно такие же башни в его гавани...

Солнце медленно клонилось к закату, теряя яркость и наливаясь багрянцем. Пускаться в путь сегодня смысла не было, так что Хорст развернулся и пошел назад, к центру города. Он прекрасно знал, что представляют собой окрестности порта и что ночевать здесь просто опасно.

Следовало отыскать место в более приличном районе.

В большом селении на границе Святой области обнаружился всего один постоялый двор. У его ворот Хорста встретил слуга, больше всего похожий на пугало. Рубаха болталась на костлявых широких плечах, как на палке, из рукавов выглядывали тощие руки, а волосы напоминали торчавшую во все стороны солому.- Мест нет, господин, - сказал он, принимая коня.

- А другие постоялые дворы где-нибудь рядом имеются? - раздраженно спросил Хорст.

После проведенного в седле дня болели ноги, и ужасно хотелось спать.

- Не, - на глуповатой физиономии отразилась искренняя печаль, словно слуга лично истребил все прочие постоялые дворы, - нету больше...

- Хаос тебя подери! - пробормотал Хорст и решительно направился к дверям.

Смысл разговаривать есть только с самим хозяином, а не с этим лохматым огрызком человека. И должен же в этот момент пригодиться знак мага?

Внутри оказалось жарко, душно и шумно. В очаге пылал огонь, мокрый от пота мальчишка поворачивал над ним вертел со свиной тушей. Пахло пивом, дымом и горелым мясом.

На свободном пространстве у самого очага крошечный человечек в кафтане цвета пожара ходил на руках, ухитряясь при этом перебрасывать с ноги на ногу высокий кувшин. Судя по выплескивающейся воде, посудина была наполнена под горлышко. За выкрутасами трюкача наблюдало множество глаз, на вошедшего Хорста глянули лишь мельком. Многие вообще не обратили на него внимания.

- Прошу простить, господин, - зашептал возникший рядом хозяин, - но мест...

Взгляд его уперся новому гостю куда-то в область груди, и заготовленная загодя фраза умерла со сдавленным всхлипом. В светлых глазах содержателя постоялого двора мелькнул страх.

- Так что вы хотели сказать? - поинтересовался Хорст, хотя и так прекрасно понимал, что именно собирался сообщить ему хозяин.

Свободных мест за длинными столами видно не было. Вокруг заставленных кружками и мисками столешниц тесно расположились те, кого нужда или прихоть выгнали в дорогу - бродячие мастеровые, несколько служителей Порядка, купцы и даже благородные. Служанки, осторожно балансируя подносами, с трудом пробирались через толпу.

- Идите за мной, - вздохнул хозяин.

Незанятое место нашлось за небольшим столом у самого входа на кухню. В обычное время его использовали не для того, чтобы кормить гостей. Стол выглядел покосившимся и грязным, но Хорст не стал привередничать.

Едва успел сесть, стены потряс взрыв хохота. Хозяин яркого костюма, подбросив кувшин почти под закопченный потолок, ловко перевернулся на ноги и "поймал" посудину головой, да так, что она разбилась. Вода брызнула в стороны, потекла по седым патлам и бороде, испятнала цветастые тряпки.

- Остается утешаться тем, - проговорил шут дребезжащим голосом, - что такую репутацию, как у меня, невозможно подмочить...

Не обращая внимания на смех, фигляр вытащил откуда-то длинную несуразную дудку и принялся изо всех сил дуть в нее. Помещение огласили пронзительные звуки, по неблагозвучию сравнимые разве что с извержением кишечных газов, но намного более громкие.

Подошедшая служанка поставила перед Хорстом миску с кашей, обильно сдобренной шкварками.- Спаси нас Владыка-Порядок, - пробормотал он, принимаясь за еду.

Шут отложил дудку и запел, сопровождая непристойные куплеты бесстыдными жестами.

Бродячие паяцы, объединенные в некое подобие цеха, бродили где вздумается, дерзкими выходками смущали обычных людей, вносили кавардак в нормальную жизнь и позволяли себе осуждать Порядок. Но, как ни странно, церковь никогда не выступала против них и сурово наказывала тех, кто осмелился нанести обиду наряженному в багрово-желтый костюм человеку.

Случалось, что выглядевших настоящим воплощением Хаоса шутов признавали одержимыми и сжигали. Но происходило это реже, чем с обычными людьми. И куда реже, чем фигляры того заслуживали.

Хорст успел расправиться с кашей и собирался выпить пива, когда шут закончил выступление.

- О добродетельные господа, - гнусаво заканючил он, протягивая длинную, похожую на растянутый носок шапку с бубенцом на конце, - я развлекал вас по мере слабых силенок и вполне заслуживаю скромного вознаграждения...

С трудом проглотив ругательство, Хорст полез за кошельком. Проявишь сейчас жадность - выставишь себя на посмешище. Потерянная монетка не стоила мгновений позора, когда над тобой будут потешаться на виду у толпы.

- Благодарю, благодарю, - пробормотал шут, проходя мимо Хорста.

Вблизи бродячий фигляр выглядел еще отвратительнее, чем издали - улыбке явно недоставало зубов, одежда нуждалась в стирке, а ее хозяин - в посещении бани. Воняло от него, как от лошади в жаркий день.

Хорст бросил монету в шапку и принялся за пиво, не вслушиваясь в звучащие вокруг разговоры. И вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Повернулся и встретил взгляд, в котором кипела ненависть.

Высокий черноволосый редар, на одежде которого красовался ало-золотой герб, отвел глаза не сразу, а Хорст удивленно заморгал. Чем он мог вызвать откровенную неприязнь у человека, которого видел первый раз?

Компания из нескольких благородных занимала лучший стол, и он казался настоящим островком тишины среди обычного для постоялого двора гомона. Редары и воины из свиты не смеялись даже во время выступления шута. Сейчас сидели прямые и надменные, словно каждый проглотил по палке.

Такой компании не к лицу связываться с бывшим сапожником, даже если он "поднялся" до высокого звания гонца.

- Желаете остаться на ночь? - когда донышко опустевшей кружки Хорста стукнуло о стол, рядом появился хозяин.

- Конечно.

- С этим некоторые сложности, - глаза хозяина постоялого двора забегали, как у пойманного на месте преступления воришки. - Я могу предложить вам только одно место, и оно не самое лучшее... - И чем же оно плохо? - удивился Хорст. За время странствий он где только не ночевал, в стогах сена и даже на голой земле, так что думал, что привык ко всему.- У вас будет сосед.

- Ничего, переживу, - Хорст поднялся, - показывайте дорогу... Место оказалось в комнатушке под самой крышей. От проходившей трубы здесь было тепло, а места едва хватало для табурета с прилепленным на него огарком и широкого продавленного лежака, покрытого драным одеялом. В одной из стен виднелось круглое окно, затянутое бычьим пузырем.

Предполагаемый сосед, судя по всему, еще не явился.

- Ничего, сойдет, - сказал Хорст.

Хозяин с явным облегчением вздохнул и удалился.

Хорст снял сапоги и осторожно умостился на лежаке, опасаясь доломать его окончательно. Тело ныло, в животе ощущалась приятная тяжесть. Едва успел лечь поудобнее, как заснул.

Проснулся от прозвучавшего, как показалось, прямо над ухом грохота. Открыл глаза и не сразу вспомнил, где находится.

В темноте рядом что-то возилось, сопело и чавкало.

- Кто тут? - испуганно спросил Хорст, пытаясь припомнить, куда положил меч.

- Я... - ответил невнятный, но знакомый голос, - где эта Хаосом трахнутая свеча, разрази ее гром? Сейчас я...

Голос слегка дребезжал и Хорст похолодел от неприятной догадки.

Стукнуло кресало, во тьме засияла крохотная искорка, разгоревшаяся в пламя свечи. Дрожащий свет упал на морщинистую розовую физиономию, блестящую лысину, обрамленную седыми патлами.

- А вот и мы! - объявил шут заплетающимся языком. От него воняло пивом, как из бочки, и сомнений не оставалось, что фигляр совершенно пьян. - Ха-ха! Пора спать, ядрена мать!

- О, только этого не хватало, - пробормотал Хорст. В душе зашевелились подозрения, что ночь в компании такого соседа будет "веселой". - Ложись быстрее... Шут махнул рукой, шумно испортил воздух, после чего принялся запирать разболтанный засов.

- Брось! - сказал Хорст, мечтая только об одном, чтобы поскорее стало тихо. - Зачем закрываешь?

- Надо! Иначе украдут мой колпак! И мешок! А какой я без них, к Хаосу, шут?

Спорить с пьяным - последнее дело, так что Хорст сжал зубы и терпеливо ждал, пока шут запрет дверь и уляжется. Щуплый на вид старикашка рухнул на лежак с таким треском, словно весил не меньше трех десятков тяг, засопел, точно отыскавшая лужу свинья. На мгновение воцарилась тишина, а затем комнатушку огласил немелодичный и очень громкий храп...

- О, Владыка-Порядок! - Хорст застонал и обхватил голову руками. Невольно вспомнился родной дядюшка, у которого Хорст жил после смерти родителей. Тот храпел так, что раскатистые звуки сотрясали весь дом.

Но усталость вскоре взяла свое и, несмотря на терзавшие ухо ритмичные звуки, Хорст ухитрился заснуть снова.

Негромкий стук ворвался в сон подобно громыханию далекой грозы. В первый миг Хорст решил, что снова буянит сосед. Но тот продолжал равномерно похрапывать, а когда стук повторился, стало ясно, что идет он от двери.

- Кто? - спросил Хорст сиплым со сна голосом.

- Хозяин, - был ответ, - откройте.

Хорст дернулся, чтобы встать, но раздавшийся с другой стороны лежака возглас заставил его замереть.

- Не открывай, - очень тихо и серьезно проговорил шут. Когда он прекратил храпеть, Хорст не заметил.

- Почему?

- Это не голос хозяина, - в темноте послышался шорох - шут встал, на мгновение его фигура заслонила сиявшие через окошко звезды.

- Откуда ты знаешь.

- При моем ремесле нужно быть наблюдательным, - ответил шут, - и внимательным...

- Эй, открывай! - за дверью, похоже, начали терять терпение.

- Тогда кто?

- Те, кто пришли убить тебя, - сказано это было спокойным, будничным тоном, как будто речь шла о чем-то банальном. Хорст ощутил, как все смерзлось у него во внутренностях.

- Что? - только и смог пискнуть он. - Убить? Меня?

- Если не хочешь погибнуть сейчас, - шут подошел к окошку, там что-то заскрипело, - то собирайся и одновременно тяни время, разговаривай с ними, а то они что-то заподозрят.

- А если закричать? Или попробовать отбиться...

- Твой крик лишь приведет к тому, что они выломают дверь, - прошептал шут нетерпеливо. - На помощь других постояльцев не надейся, каждому своя шкура дороже. А отбиться - видел я, как ты меч носишь. Если я правильно понимаю ситуацию, врагов у тебя много и владеть оружием они умеют прекрасно...

Хорст ощутил, как в голове у него что-то сдвинулось. Куда-то исчезло ощущение, что все вокруг реально, к счастью, прихватив с собой страх. Пропали мысли, он двигался четко и ловко, а губы шевелились сами, без всякого участия разума.

- Чего вам надо? Чего спать не даете?- Отлично! - прохрипел шут, судя по треску, выдирая гвозди. - Вот, вот...

- Сказано тебе, открывай! - прорычали из коридора. - Или мы дверь сломаем!

- Сейчас, дайте встать...

- Лезь туда, быстрее, - шут отшагнул от окна, в комнату хлынул прохладный ночной воздух.- Там же высоко.

- Тут к дому примыкает конюшня! Быстрее!

Обдирая бока, Хорст протиснулся в окно, уперся руками в оказавшуюся рядом крышу конюшни. Едва успел отползти в сторону, как из комнаты донесся треск и грохот - ночные гости, похоже, сломали дверь. Тут же в окошко ловко, словно мизинец в перстень, проскользнул шут.

- Чего разлегся? - зашипел он зло. - Вставай! Побежали!

- Бремя Хаоса! - рявкнули внутри комнаты. - Он удрал!

Не помня себя от страха, Хорст ринулся вслед за шутом. Топоча по крыше, точно подкованный медведь, промчался до самого края, спрыгнул вниз. В ноги больно ударило, что-то уперлось в бок.

На заднем дворе зашлись гневным лаем собаки.

- Ходу! Ходу! - шут дернул Хорста за плечо, тот вскочил и, ничего не видя, кроме мелькавшей впереди гибкой фигуры, помчался в темноту.

Сам не помнил, как перемахнул через высокий, в человеческий рост забор. Казалось, что преследователи дышат в спину. Вот-вот, и острый клинок войдет под лопатку...

Немного пришел в себя только посреди чистого поля. В черном небе перемигивались звезды, под ногами шуршала трава, холодный ветер обдувал лицо, а собачий лай за спиной потихоньку стихал.

- Куда мы бежим? - прохрипел Хорст, ощущая, что в боку колет, а грудь готова лопнуть.

- В лес, - ответил шут, - там нас точно не догонят. И не болтай, побереги дыхание.

Хорст уныло подумал, что беречь, в общем-то, нечего, но замолк. Стыдно было осознавать, что бегает он куда хуже, чем дряхлый старикашка, потешающий народ по постоялым дворам и тавернам.

Лес появился впереди темной зубчатой стеной. Из мрака вылезли растопыренные ветви кустов, потянулись к глазам. Беглецы продрались сквозь малинник, словно два кабана, и очутились в царившей под кронами темноте. В этот момент Хорст сдался.

- Хватит! - прохрипел он. - Я больше не могу...

- Ладно, - шут остановился, - привал. У этих Хаосом траханных редаров мозгов не хватит найти нас... Кстати, как тебя зовут?

- Хорст... Хорст Вихор.

- Хорошее имечко, - в руках шута что-то булькнуло, - а меня - Авти Болван. Давай тяпнем за знакомство, что ли?

- Что у тебя там?

- Это я тут... позаимствовал бутылку медовухи в одном месте, - глаза потихоньку привыкли к темноте, и Хорст смог различить силуэт спутника. - Сейчас она нам не помешает. Давай, пей!

Пахнувший медом напиток обжег гортань и ухнул в желудок. По телу шибанула волна тепла.

- Ну, как? - спросил Авти.

- Нормально, - ответил Хорст, вытирая навернувшиеся слезы.

После второго глотка напряжение ушло, и пощипывавший кожу ночной холодок отступил. Мысль о том, что медовуху шут, скорее всего, просто украл, не вызвала никаких чувств.

- Так кто они были, которые пришли меня убивать? - спросил Хорст, когда Авти оторвал бутыль ото рта и с довольным кряхтением утерся.- Видел благородных, что за центральным столом сидели? - отозвался шут. - Чопорные, как у князя на пиру.

- А что им от меня понадобилось? Чем я им насолил?

- Ты лично - ничем, - Авти уселся на землю, прислонился спиной к стволу, - просто им очень не понравилась штучка, что болтается у тебя на шее.

- Амулет? - Хорст впервые за день вспомнил о знаке мага, и неожиданная мысль обожгла его холодом - почему не сработала защитная магия, как тогда, во время нападения разбойников? Или убийцы должны были войти в комнату? Или просто наложенные на украшение чары развеялись?

- Можно назвать его и так, - согласился шут, - но для типов из Белой Лиги он все равно, что красная тряпка для быка.

- Белая Лига? - удивился Хорст. - Это еще что такое?

- А так именуется объединение благородных, ненавидящих магов и магию, - пояснил Авти и со скрежетом поскреб бок, - по слухам, их возглавляет кто-то из князей. Хотя враки это все, по-моему.

- Князей? - Хорст невольно ухватился за амулет, тот на ощупь был чуть теплым, точно внутри серебра горел крохотный огонек. - И что, они убивают всех, кто как-то связан с магами? И откуда ты о них знаешь?

- Знаю, - ответил шут грустно, - так уж вышло. Они считают, что магия - детище Хаоса и стремятся к тому, чтобы уничтожить всех, кто с ней связан. Церковь о Лиге знает, но не препятствует ей... - И что же делать?

- Сейчас - отдыхать! - тон Авти стал суровым. - Остальное решим утром!

Глава 3

Глава 3. Дорога

Проснулся Хорст от холода. Между стволов плыла сырая дымка, на востоке едва занимался рассвет. Потихоньку начинали щебетать птицы, неподалеку храпел лежавший Авти.

Но стоило бывшему сапожнику пошевелиться, чтобы размять затекшие конечности, как шут открыл глаза.

- Ага, уже не спишь, - сказал он хрипло, - а я думал, что пинками будить придется.

- Не придется, - мрачно отозвался Хорст. После ночной пробежки болели мышцы, ныл ушибленный локоть, в носу хлюпало.

- Ну, сейчас перекусим, чем Владыка-Порядок послал, и в путь отправимся, - сообщил Авти, залезая в мешок, из которого рогом торчала дудка. - Так, что тут у меня есть?

- Как в путь? - опешил Хорст. - Мы не вернемся на постоялый двор? Там же моя лошадь!

- Забудь о ней! - посоветовал шут, вытаскивая слегка помятый каравай и окорок, явно тоже "позаимствованный". - Ты что думаешь, доблестные редары из Белой Лиги не прибрали ее к рукам?

- Э... а хозяин? Он же...

- Что хозяин? - вслед за снедью появилась знакомая Хорсту бутылка, в которой плескалась мутная жидкость. - Что он сделает против них? Это благороднейшие люди округи. Думаешь, откуда они узнали, в какой именно комнате ты ночуешь? От этого вертлявого типа с лисьей мордой...

Хорст сник. Как ни странно, за последнее время он привык к тому, чтобы путешествовать верхом.

- Не печалься, - Авти встряхнул бутылку, та забулькала. - Съешь чего-нибудь, выпей, а там решим, чего делать...

Только первый кусок Хорст проглотил без охоты. Дальше проснулся здоровый голод, и вскоре от шутовских припасов остались только крошки и воспоминания.

- Уф, - сказал Авти и сыто рыгнул, - жизнь стала лучше, жизнь стала веселее... Ну что, Хорст Вихор, уцелеть хочешь?

- Хочу.

- Тогда придется тебе на время превратиться в моего ученика, - сказано это было серьезно, но Хорст поначалу решил, что собеседник шутит.

- Ученика? - спросил он. - Зачем?- Чтобы живым добраться до Вестарона, - Авти улыбнулся. - Там, как я понимаю, обитает твой маг?

- Там, - Хорст представил себя паясничающим на потеху толпе и его передернуло, - и что, других вариантов нет?

- Ты можешь отправиться в путь один, - шут глубокомысленно оттопырил нижнюю губу и выпучил глаза, - но в одиночку тебе будет сложнее спрятаться от Лиги. А она так просто от тебя не отстанет. Ну а я знаю дороги, постоялые дворы и таверны до самого Вестарона, и все равно иду в ту сторону.

- Понятно... - Хорст ощутил, как где-то в недрах души ожила подозрительность. - А почему ты мне помогаешь?

- Что-то мне подсказывает, что ты достоин лучшей участи, чем сдохнуть под мечами тупоголовых болванов из Лиги, - Авти легко, одним движением поднялся на ноги. - Собирайся, пойдем... До ночи нам нужно уйти как можно дальше.

- А ты что, сегодня не будешь работать?

- Нет, - шут посмотрел на спутника с легким снисхождением, - сегодня же Великое Творение. Или ты забыл?

Хорст стыдливо потупился.

После безумной ночи все вылетело из головы, в том числе и то, что на сегодня, на шестнадцатый день Цветущего месяца приходится восемнадцатое творенье года. Завершающий неделю день сам по себе праздник, а уж каждое шестое творенье - праздник особый.

В честь шести граней Святого Куба, символа Порядка.

- Забыл, - признался Хорст.

- Бывает. Ну-ка, примерь это, - Авти вытащил из мешка оранжевую рубаху, выглядевшую так, словно об нее точили когти сразу несколько кошек. - Ты теперь ученик шута, так что должен выглядеть соответственно... То есть по-дурацки!

Грязь на рубахе намекала, что дикого цвета одеяние использовали в качестве половой тряпки. Преодолев гадливость, Хорст натянул ее поверх кафтана. Рукава оказались коротки, а подол болтался где-то на уровне коленей.

- Красавец, - одобрил шут, - вот тебе еще алый кушак, подпоясаться... Колпака не дам, он положен только настоящим паяцам. Так, меч сунь в мешок, он короткий, должен убраться. Амулет спрячь поглубже под одежду, чтобы видно не было... Не вздумай снимать!

Похоже, Авти догадывался о свойствах магического знака. Вообще он знал слишком много для бродячего фигляра.

Хорста во второй раз за утро одолели подозрения.

В дорогу они вышли, когда солнце поднялось над горизонтом, и зеленую плоть леса прорезали сотни золотых стрел-лучей.

- Вот и пришли, - сказал Авти, останавливаясь. - Отличная полянка, вон ручей. Переночуем с удобствами.

Хорст со стоном повалился на землю. Ноги гудели и отказывались держать тело. Никогда в жизни он не ходил столько и так быстро. Выглядевший дряхлым старикашкой шут целый день топал со скоростью двужильного коня, не выказывая признаков усталости. Пробирались окольными, заброшенными дорогами. Передохнуть удалось один раз, вскоре после полудня, когда Авти зашел в попавшуюся по дороге деревню, чтобы купить еды, а Хорст, дожидаясь спутника, прятался в лесу.

Сидел в малиннике, сжимая в потной ладони рукоять меча и дрожа от страха. Боялся, что шут бросит его здесь, что настигнут идущие по следу редары из Белой Лиги.

- Устал? - Авти преувеличенно высоко поднял брови. - А кто за хворостом пойдет? Или без костра обойдемся?

Ругаясь про себя, что связался с беспощадным насмешником в цветастом одеянии, Хорст поднялся на ноги и поплелся в заросли. Пока бродил в поисках сушняка, солнце закатилось и вечер плавно обратился в ночь.

- Уф, хорошо, - проговорил шут, когда пламя с треском поднялось к небесам и во все стороны прянуло тепло. - Сейчас поедим, и за дело!

- Каккое делло? - дрожащим голосом спросил Хорст.

Он мечтал только об одном - поскорее завалиться спать.- Раз ты мой ученик, значит, я должен тебя учить, - сообщил Авти. - Вот после ужина и приступим.

Хорст застонал. Он успел понять, что когда его спутник говорит таким тоном, спорить и сопротивляться бесполезно. Жалости в крошечном лысом человечке было меньше, чем тепла - в куске льда.- Ничего, - шута реакция ученика не смутила, - потом благодарен будешь за науку... И не забудь вытащить меч, он нам пригодится.

Все время ужина Хорст размышлял, зачем в фиглярском ремесле оружие, и не находил ответа.- Ну, вставай, - проговорил Авти, когда с едой оказалось покончено, и в руке его непонятно откуда появился длинный и очень узкий кинжал с искусно украшенной рукоятью, - будем учить тебя тому, что в жизни всегда пригодится...

За последующий час Хорст осознал, что либо ничего не понимает в шутовском деле, либо паяцы в свободное время подрабатывают убийцами.

Авти учил его вовсе не тому, как смешить людей.

Постоялый двор выглядел бы совершенно обычно, если бы не огромная, с необычным искусством нарисованная вывеска над дверью. Где хозяин разыскал умелого художника и хорошие краски, оставалось только гадать.

Толстый красный бык умильно вытягивал губы к исполинской, с ведро, кружке, из которой яростно вылезала белая пена. На морде животного красовалось почти человеческое предвкушение блаженства.

- "Кружка и Бык", - сказал Авти, - сегодня мы будем работать здесь.

- Зачем? У нас же еще остались деньги, - возразил Хорст. - Вдруг тут тоже имеются редары из Лиги?

- За пять дней мы прошли больше тридцати ходов, - махнул рукой шут. - Если в этой местности и есть благородные из "белых", о тебе они вряд ли знают. И, кроме того... мне нельзя слишком долго без выступлений. Я должен заниматься своим ремеслом, иначе возникнут большие проблемы.

- Как скажешь, - уточнять Хорст не стал. Он привык, что его спутник со странностями, причем с такими, которых хватило бы на дюжину.

- Вперед, - Авти решительно затопал к дверям, - сегодня предтеча, народу должно быть много.

- А что делать мне? - за шесть дней в дороге Хорст немного научился тому, как держать меч, но ничего не узнал о ремесле фигляра.

- Будешь следить за моим мешком, - отозвался шут, берясь за ручку двери.

Авти не ошибся. Просторный зал оказался полон народа, а на небольшой площадке около очага надрывался бродячий сказитель, исполняя одну из песен "Сказания об Исходе". Слушатели внимали рассказу о том, как бежавшие от Хаоса люди пришли на Полуостров, без особого внимания.

- А, очень, очень кстати... - подскочивший хозяин, толстый, как копна сена, поглядел на Авти со странной смесью брезгливости и радушия. Хорсту достался несколько удивленный взгляд. - Лорант давно устал, пора его сменить...

- Вот мы и сменим, - Авти нагло улыбнулся.

Сказитель с облегчение замолк и, вытерев потное лицо, удалился. Появление на его месте шута посетители встретили дружным ревом и гоготом. Судя по блестевшим глазам и красным рожам, они были готовы для увеселений.

- Приступим, - сказал Авти, встряхнул колпаком, на кончике которого чуть слышно звякнул бубенец, и в руках шута появились кинжалы.

Они порхали из ладони в ладонь, крутились и вертелись, точно живые, вспыхивали на мгновение, отражая пламя очага, танцевали на предплечьях. И только Хорст видел, как на коже Авти возникают новые и новые порезы, как багровый потек расползается по одному из рукавов.

Чем хорош яркий наряд шута - на нем не видно крови.

После кинжалов пришел черед непристойных песен, хождения на руках и коронного номера с кувшином. Принимая от хозяина наполненную посудину, шут сердито прошипел "Тяжелый, Хаос его задери!".

Когда кувшин, вмещавший не меньше двух мер, с грохотом разбился о его макушку, Авти не позволял себе даже поморщиться, хотя струйки воды, сбегавшие по волосам, были окрашены розовым.

- Гоп! Гоп! Гоп-ля-ля! - заорал он истошно, как петух на рассвете. - Умереть бы, веселя! Кто же денег пожалеет, тот себе беду нагреет!

И Хорст, приняв от "учителя" колпак, отправился в обход толпы. В шапку сыпались в основном мелкие монеты, хотя несколько раз попались и золотые фарии, а одиножды проскользнула здоровенная шестиугольная сотня имперской чеканки. Хорст изумленно поднял глаза. Чернобородый купчина залихватски подмигнул ему и улыбнулся.

- Заработали честно, - сказал он. - Гуляйте!

На сотню можно было гулять не один день, а целую неделю!- Отлично, - прохрипел Авти, когда "ученик" принес добычу, - самое время подкрепиться.

На лысине фигляра после выступления осталась кровоточащая ссадина, руки покрывали свежие порезы. Сам он выглядел так, словно целый день таскал тяжеленные бревна - под глазами набрякли мешки, лицо заострилось.

Довольный выручкой хозяин усадил их за маленький столик в углу. Шут плотоядно улыбнулся подошедшей служанке, низкий вырез в платье которой не скрывал тугих, сочных грудей.

- Где тебя можно встретить, милая? – спросил он.- На кухне, - отозвалась служанка, выставляя на стол миски и кружки.

- А после работы?

- Там же! - и девица, блеснув зелеными глазищами, удалилась.

- Ух ты, строптивая! - усмехнулся шут. - Но я еще доберусь до ее титек...

- Ты всегда так работаешь? - спросил Хорст. - Себя не щадишь?

- Всегда, - Авти устало улыбнулся. - Иначе нельзя... для других это потеха, а для меня - дело жизни и смерти. Даже больше, чем просто жизни и смерти.

- И мне так придется, если я останусь у тебя в учениках? - Хорст думал пошутить, но собеседник не принял веселого тона.

- У тех, кто состоит в нашем братстве, не бывает учеников, - ответил Авти предельно серьезно, - и ты никогда не сможешь стать настоящим шутом.

- Почему?

- Долго объяснять, - Авти отмахнулся, - но дело тут не в том, что ты плох. Давай лучше есть, а то остынет...

Обгладывая бараньи ребрышки, Хорст задумался над словами спутника. На самом деле он ни разу не видел молодого паяца. Все они были старыми, если не сказать дряхлыми.

Но откуда тогда берутся новые?

Одного кувшина пива Авти показалось мало, и он потребовал второй. Когда его принесли, шут попытался ущипнуть служанку за задницу. Девушка ловко шлепнула его по руке.

- Ничего, я доберусь до тебя... - повторил Авти, и улыбка его показалась Хорсту зловещей.

- Ну что, пора бы озаботиться ночлегом, - сказал бывший сапожник, глядя, как местные гуляки, раскачиваясь и гогоча, покидают помещение, а гости пробираются к лестнице, ведущей наверх, к комнатам.

- Не уверен, что мы останемся тут, - загадочно ухмыльнулся Авти.

Глаза его неотрывно следили за убиравшей со столов служанкой, и в каждом горел крохотный багровый огонечек. Он мало походил на отражение догоравших в очаге поленьев.

Хорст ощутил, как по спине бежит холодок.

- Что ты задумал?

- Потискать и трахнуть эту девицу, - отозвался Авти, облизывая губы, - уж больно она мне глянулась...

- Ты с ума сошел? Нас поколотят.

- Она и не пикнет, - шут оскалил в усмешке немногие уцелевшие зубы, гнилые, как старые доски. - А мы сделаем дело и уйдем. А завтра на ее жалобы никто не обратит внимания - наверняка эту шлюшку время от времени подкладывают в койку богатым постояльцам.

Хорст с ужасом уставился на того, с кем путешествовал не первый день. Авти спас ему жизнь, помогал и учил, но что он за человек, бывший сапожник так и не разобрался. Временами Болван выказывал странную для бродячего фигляра осведомленность и казался чуть ли не мудрецом, а иногда превращался в гнусное порочное чудовище...

Как сейчас. С постоялого двора они ушли последними. Хозяин приветливо улыбнулся и закрыл дверь. Хорст услышал, как прогрохотал запираемый засов, уловил донесшиеся изнутри голоса.

- Иди за мной, - шепнул Авти, воровато оглядевшись, после чего шмыгнул за угол. Хорст, чувствуя, как колотится сердце, последовал за ним.

Тут имелась дверь, ведущая, скорее всего, на кухню, а к забору лепились сараи. Между ними и помойной ямой, источавшей предсказуемую вонь, густо разрослись кусты.

- Вот тут мы и засядем, - кровожадно облизнувшись, заявил шут. - Рано или поздно она выйдет, и тогда...

- А может, ну ее? Пойдем, - сказал Хорст. - Ты уж старый, зачем тебе эта девка?

- Старый, да удалый! - глаза Авти сверкнули в полутьме. - Хоть и в годах, а почесать конец охота...

Отговорить приятеля не удалось и Хорст, дергаясь при каждом шорохе, сидел рядом с ним. Постепенно темнело, сквозь несущиеся по небу облака проглянули звезды, взбирался к зениту месяц.

Служанка появилась, когда Хорст начал дремать. Авти рядом с ним вдруг дернулся, зашуршали раздвигаемые кусты. Шут нагнал девицу одним длинным кошачьим прыжком, ухватил рукой за талию, другой зажал рот.

- Молчи, сука! - свистящий шепот прорезал ночь. - Заорешь - убью!

Служанка вздрогнула, судя по сопению, попыталась вырваться, но Авти держал крепко. Сил у него, несмотря на малый рост и видимую дряхлость, хватило бы на пятерых.

- Сторожи, - велел шут, уволакивая трепыхающуюся жертву за кусты, - кто пойдет - свистнешь...

Раздался треск разрываемой одежды, а потом надсадное сладострастное сопение.

Хорст сидел ни жив, ни мертв, его все сильнее охватывало чувство гадливости, словно измазался в навозе или проглотил какую-то пакость. Хотелось сбежать куда-нибудь подальше, чтобы не слышать доносившихся от самого забора ритмичных звуков.

Два дня, прошедших после того, как Авти изнасиловал служанку, они лишь убегали. Слух о произошедшем непостижимо быстро разошелся по окрестностям. Сунувшись в следующую по дороге деревню, шут с "учеником" едва смогли унести ноги от разъяренных мужиков.

После этого шли глухими тропами. Хорст пугливо оглядывался, ожидая засады, а Авти весело насвистывал и не казался обеспокоенным.

На ночь остановились на берегу неширокой речушки с удивительно прозрачной водой. В последних лучах заходящего светила Хорст разглядел бурые ленты водорослей, метавшуюся среди них рыбешку, похожую на ожившую каплю серебра.

Потом стало не до любования красотами. Авти принялся за то, что скромно называл "уроком". Хорст битый час скакал с мечом в руке, уклоняясь и атакуя, а наставник в костюме паяца знай себе покрикивал на ученика, не забывая больно его наказывать за каждый промах.

Судя по умению владеть оружием, Болван не всегда был шутом.

К окончанию урока Хорст дышал как загнанный конь, а его рубаху и штаны можно было выжимать.

- Сегодня двигался ничего, - сказал Авти, убирая кинжал. - От пары безруких инвалидов ты бы отбился.

- Вот всегда ты так, - Хорст со стоном размял уставшее запястье, - нет бы ободрить...

- Не мое это дело - ободрять, - шут зевнул, потянулся так, что захрустели суставы. - Спать пора!

Хорст не успел умыться, как Авти растянулся около прогоревшего костра и принялся негромко похрапывать. Сам помолился и лег с другой стороны от огня. Но сон не шел, будто напуганный ломотой в мышцах.

Хорст бездумно смотрел вверх, глядя, как ползет по небосклону луна. Когда прозвучал первый крик, он испуганно подскочил и ухватил рукоять лежавшего рядом клинка.

- Что? Где?

- Ааааа! - истошный, хриплый вопль раздался от того места, где расположился Авти. - Ааааааа!

- Что такое, во имя Владыки-Порядка? - Хорст спешно бросил в костер охапку хвороста. Пламя с треском поднялось, осветив лежавшего на спине шута. Глаза того были закрыты, а на казавшейся желтой коже выступили крупные капли пота.

Вроде бы Авти выглядел нормально. Но не успел Хорст чего-нибудь предпринять, как тело шута скрутила жестокая судорога, бородатое лицо задергалось, а изо рта вырвался полный боли крик:

- Ааааа!

Так мог орать истязаемый, но никак не мирно спящий!

Хорст спешно подскочил к Авти, схватил за плечи и встряхнул. Голова шута мотнулась, но глаза на искаженном лице так и не открылись.

- Проснись! Проснись! - удары по щекам не помогли. Авти, судя по всему, находился во власти кошмара, не желавшего отпускать жертву. - Что делать, помилуй меня Владыка-Порядок?

Хорст беспомощно огляделся.

Взгляд упал на флягу, в которой таскали воду. Подхватив ее, бывший сапожник метнулся к журчавшей во мраке реке. Торопливо наполнил посудину и побежал назад, к принявшемуся ритмично стонать Авти. От выплеснутой в лицо холодной воды тот вздрогнул, рывком отшвырнул одеяло и сел.

Широко распахнувшиеся глаза шута выглядели окошками в бездну ужаса.

- Что? - дребезжащий голос звучал непривычно низко, почти басом. - Где я? Что происходит?

- Ты кричал, - сказал Хорст, откладывая флягу. - Орал, как будто тебя режут...

- Правда? - Авти с трудом и кряхтением поднялся. Руки его тряслись, словно с похмелья, а ноги подгибались.

- Страшный сон приснился? - предположил Хорст.

- Сон? - шут на мгновение задумался. - Да, трахнутый Хаосом сон... да, да...

Он добрался до реки, и некоторое время шумно плескался, точно ловящий рыбу медведь. Когда вернулся, выглядел почти обычно, только глаза были непривычно потухшие, мрачные.

- Со мной такое бывает, - сказал Авти, усаживаясь, - в следующий раз не обращай внимания. ЭТО должно пройти само. Вот ты сегодня прервал... сон, и когда я усну, он вернется вновь. Понял?

- Да, - Хорст кивнул. - Может быть, тебе нужен лекарь? Или служитель Порядка?

- Ты еще предложи к магу обратиться, - невесело усмехнулся Авти. - Нет, с ЭТИМ мне никто не поможет... так надо... Вот завтра поработаем, и все будет в порядке...

- Да будет с нами сила Владыки-Порядка, - пробормотал Хорст, вновь укладываясь спать, и осенил себя знаком Куба.

Проснувшись вскоре от диких воплей, он лежал не шевелясь и думал, что приступы Авти так же мало похожи на обычный кошмар, как и на угрызения внезапно проснувшейся совести.

Из леса вышли еще через три дня, а к вечеру оказались в большом, расположенном на тракте селении. Никто не кинулся на шута и его ученика с вилами и топорами, так что Хорст облегченно вздохнул.

Ну а вечером они оказались на постоялом дворе, где Авти принялся за работу.

- Хоп! Хоп! Получишь в лоб! - дребезжащий голос звучал, по мнению Хорста, так же весело, как карканье сидевшего на трупе ворона, но зрители просто заходились хохотом.

Шут ходил колесом, кувыркался, засунул в рот горящий факел, а когда вытащил, тот запылал пуще прежнего. От "ученика", как обычно, требовалось немногое - быть на подхвате, а после завершения представления с колпаком в руке обойти зрителей. Хорст собственные обязанности изучил хорошо и сейчас просто ждал.

Надув щеки и выпучив глаза, Авти изобразил жадного теарха, вымогающего у прихожан деньги. Смех стал несколько напряженным, и не один взгляд был брошен на расположившегося в углу пожилого служителя. Но тот остался спокоен, и только слабая улыбка блуждала по его губам.

- Иди, собирай деньги, - тяжело дышавший Авти объявился рядом с "учеником".

Хорст отправился в обход зрителей. Деньги сыпали охотно, служитель кинул гость серебра и благосклонно улыбнулся. Сидевшие за большим столом купцы встретили бывшего сапожника дружным ревом:

- Молодцы! Где твой старший? Тащи сюда! Напоим и накормим!

Упускать такой случай было бы глупо, и вскоре Хорст и Авти сидели на длинной лавке, зажатые между могучими купеческими тушами, а воздух дрожал от громогласных тостов:

- Чтоб нам всегда было весело так же, как сегодня!

- Пусть не обходит нас удача!

- Да сгинут разбойники!

Пиво обильно лилось на пол, столешницу и одежду гуляк, глаза у всех были осоловелые, дикие.

- Куда идете, ребяты? - сосед Авти, толстый, как откормленный боров, неожиданно решил пообщаться.

- В Вестарон, - ответил шут.- Ага, - купец глубокомысленно огладил бороду, - почему бы вам ни поехать с нами? Место на телегах найдем. Чего ноги быть?

- Соглашайся, во имя Владыки-Порядка, - шепнул "учителю" Хорст.

- Не нравится мне это, - неожиданно угрюмо пробормотал Авти, но к купцу повернулся с любезной улыбкой, - благодарю за предложение. Рады будем путешествовать вместе с вами.

- Вот и отлично! - толстый купец осклабился и с такой силой хлопнул шута по плечу, что едва не сбросил того с лавки. - Вряд ли мы завтра выедем рано, но к полудню, я думаю, соберемся...

Гулянка шла по нарастающей. Кое-кто успел свалиться под стол, другие на заплетающихся ногах ушли наверх, в комнаты, но самые стойкие пока держались. Орали песни, клялись друг другу в вечной любви, колотили по столу тяжелыми кулаками. Доски жалобно трещали.

- Надо идти, - сказал Авти, когда между двумя купцами возник жаркий, но совершенно невнятный спор, - а то они сейчас драться начнут...

Ухода шута и его подручного никто не заметил. Поднимаясь по лестнице, Хорст слышал за спиной надсадные вопли и глухие удары, словно кто-то избивал ком теста.

- А этот толстый не забудет, что обещал нас с собой взять? - поинтересовался Хорст, открывая дверь отведенной для них комнаты.

- Не забудет, - Авти загадочно ухмыльнулся и, вытащив из кармана плотно набитый кошелек, подбросил его в ладони, - а если чего, то мы с помощью этой штучки ему напомним.

- Ты что, украл? - Хорст удивленно заморгал.

- Нет, он мне сам отдал, - шут растянул рот от уха до уха и высунул длинный язык. - На время.- Все же ты ненормальный! Да если это вскроется, нас хорошо если только поколотят! Ведь могут и убить!

- Тише, не ори, - Авти поморщился, - еще не хватало, чтобы в соседних комнатах узнали о моих "подвигах". Завтра я верну кошель этому растеряхе и скажу, что он его выронил. Устраивает тебя такой трахнутый Хаосом вариант?

- Да. Но тогда непонятно, зачем ты крал?

- Потому что так надо, - шут стал необычайно серьезным. - Думаешь, мне доставляет удовольствие напиваться, лгать, воровать, насиловать?

- Ну, когда ты волок в кусты ту девицу, я не видел на твоем лице отвращения, - честно сказал Хорст, - да и пиво с медовухой в тебя словно сами затекают.

- На самом деле я сам себе противен, - Авти сгорбился, возраст, который до сих пор было трудно заметить за бодростью и показной бравадой, проявил себя во всей "красе". Хорсту на мгновение показалось, что рядом с ним труп - высохшая кожа, бесцветные волосы, темные провалы на месте глаз, - но я должен время от времени совершать эти... поступки, так же как и работать. Иначе все будет очень плохо... - Для кого?

- Для меня и окружающих, - шут встряхнулся, как вышедшая из воды собака, голос его вновь стал жизнерадостным и ехидным. - Наболтал я тут тебе всякой ерунды. Спать пора!

Понимая, что Авти ничего больше не скажет, Хорст помолился и лег. Шут долго что-то бормотал себе под нос, ворочался, но потом угомонился и он. В наступившей тишине стало слышно, что пьянка внизу еще не закончилась.

Судя по воплям, там пересчитывали друг другу зубы.

Путешествие с купеческим обозом оказалось таким же медленным, как и пешее, но зато куда менее утомительным. Телеги, запряженные могучими тяжеловозами, неторопливо катили по дороге. Из-под колес поднималась пыль, солнце палило, а из травы доносилось яростное стрекотание кузнечиков.

Хорст лежал на мешках с чем-то мягким и вслушивался в ленивую перебранку. Авти с возницей спорили без души, больше для развлечения, и предмет для разногласий выбрали исключительно важный - женщин.

- Все они, бабы, только и ждут, когда ты к ним под юбку полезешь, - доказывал шут. - Спят и видят!

- Как же! - не соглашался возница, дородный мужик с хитрым взглядом. - Давай-ка ты полезешь под юбку к жене нашего хозяина, а я посмотрю, как она тебя скалкой отделает.

Старший обоза, тот самый толстый купец, ехал на лошади впереди. Свершившееся утром возвращение кошелька он воспринял с нескрываемой радостью, а подозрения одного из подручных, что фигляр сам и стащил деньги, отверг сразу.

- Хоть бы облаков нагнало, что ли, - пробормотал Хорст, глядя в пыхавшее жаром небо.

Чем ближе становился Вестарон, тем сильнее бывшего сапожника терзала тревога. В столице княжества его ждал колдун, грозный и непредсказуемый господин. Явление посыльного, не выполнившего поручение, да еще и потерявшего лошадь, вряд ли его обрадует. Хорст не без оснований полагал, что Витальф Вестаронский разгневается и уж точно не отпустит бывшего сапожника на свободу.

Скорее накажет каким-нибудь жутким образом...

Все шло к тому, что пора уносить ноги. Амулет не защитил хозяина от нападения благородных из Белой Лиги и, судя по этому, растерял силу. Хорст не пробовал его снять из боязни да еще из-за того, что привык к болтавшейся на шее побрякушке и большую часть времени не замечал ее.

Окончательно решился к вечеру.

Ночь - лучшее время, чтобы уйти. Никто не станет задавать вопросов, куда идет ученик шута. И с самим Авти не придется прощаться. Тот сделал для Хорста много, но одновременно с благодарностью и даже восхищением вызывал ужас и омерзение.

Раньше Хорст не думал, что можно испытывать столь противоречивые чувства к одному человеку.

- Становись! - зычный голос толстого купца донесся от головы обоза, когда солнце коснулось боком верхушек деревьев, а небо приобрело желтоватый вечерний оттенок. На юге, окутывая далекие вершины гор, клубились темные облака, доносилось приглушенное громыхание.

- Эх, дождя бы, - пробормотал Хорст, сползая с телеги. За день отлежал все бока, а задница ныла не хуже, чем после скачки верхом.

На ночлег в этот раз встали прямо в лесу, на вытоптанной прогалине у реки. Купцы уселись в кружок на берегу, с хлопком вышибли донышко у бочонка с пивом. Авти отправился их развлекать, а Хорст вместе с возницами натаскал хвороста, помог развести костер и принялся ждать ужина. Он хорошо помнил, что ходом ранее обоз миновал развилку. Менее торная дорога уходила на север. Если дойти туда и свернуть, то недели через три, коли Владыка-Порядок сохранит от разбойников и наемников, можно добраться до родного Линорана. Или заново отправиться бродяжничать в поисках места на зиму.

В мешке ждали своего времени инструменты, а руки Хорста давно соскучились по любимой работе...

После ужина и вечерней молитвы он лег на самом краю импровизированного лагеря, окруженного кругом из телег. По периметру расставили дозорных из охраны, но Хорст знал, что сумеет проскользнуть мимо них незамеченным.

Он дождался момента, когда лагерь затих.

Негромкое клокотание воды и свист ветра в вышине нарушали тишину. По небу ползли тучи, скрывшие звезды и погрузившие землю во мрак. Тускло светились багровые угли в прогоревшем костре.

Хорст поднялся и осторожно, крадучись, двинулся к ближайшему проходу между телегами. Проскользнул наружу и замер, стараясь услышать, где расположился ближайший дозорный. Сделать это оказалось несложно - из тьмы донеслось бульканье, сменившееся довольным кряхтением. Бравый воин делал все, чтобы не заскучать во время ночного дежурства.

Хорст опустился на четвереньки и пополз в противоположную сторону. Рискнул распрямиться, только когда над головой зашелестели листья, а мордой едва не въехал в шершавый ствол.

В лесу оказалось еще темнее. Шагая медленно, нащупывая путь, Хорст обошел лагерь по дуге и выбрался на дорогу. Оглянулся последний раз, вздохнул с облегчением и затопал на восток.

Прочь от Вестарона и тамошнего мага. К свободе.

Он не успел пройти и хода, как от земли стал подниматься туман. Сначала Хорст не обратил на него внимания, но когда белая дымка достигла уровня головы и принялась густеть, забеспокоился. Белесые клубы плыли совершенно бесшумно, в них чудилось какое-то движение, вдали мелькали голубоватые и зеленые огоньки. Туман поднимался все выше, звезды потихоньку гасли, заслоняемые его струящимся телом.

Исчез ветер, стихло гулкое совиное уханье.

Хорст видел только дорогу и обочины, а слышал лишь судорожные удары собственного сердца.

- Это самый обычный туман, - пробормотал он, больше всего на свете боясь уловить зловещий шелест сыплющегося песка, - ничего страшного... такое бывает...

Шаги гулко отдавались в сгустившейся тишине. Хорст шел и шел, стиснув зубы, а когда туман начал потихоньку рассеиваться, облегченно вздохнул. Вытер пот с взмокшего лба и остановился, точно налетев на стену.

Не далее как в полусотне шагов виднелись стоявшие кругом телеги, а чуть дальше журчала река.

- Как так? - растерянно спросил Хорст. - Это я что, заблудился?

Сомнений не оставалось - он вернулся к лагерю.

Вспомнилась кухня в доме на центральной площади Вестарона, ведущий из нее коридор, странным образом превращенный в кольцо.- Нет! - Хорст осенил себя знаком Куба. - Я просто заблудился в этом проклятом тумане. Надо попробовать еще раз.

Он развернулся и вновь затопал туда, где через тучи, похожие на заброшенные в небеса дырявые одеяла, пробивалось серебристое марево поднимающейся луны. Туман, последние клочья которого вроде бы растворились в прохладном воздухе, вновь заклубился вокруг. Неторопливо и бесшумно он окружил Хорста, словно заключил его в сферу из матовой белизны.- Владыка-Порядок! - только и смог пробормотать Хорст, обнаружив, что вновь идет к спящему обозу. - Не может быть!

Сомнений не оставалось - по дороге ему не уйти.

Страх заставлял сердце болезненно сжиматься и подсказывал легкий выход - вернуться в лагерь, отказаться от попытки бегства. Настойчиво намекал на то, что вслед за безобидной дымкой явятся настоящие ужасы. Но в этот раз Хорст не собирался идти на поводу у собственной трусости.

Он пробормотал молитву Порядочному Хенфти, покровителю Линорана, свернул с дороги и затопал прочь от тракта, прямо на север. Протиснулся через заросли орешника и зашагал между деревьев.

Туман появился почти сразу.

- Врешь, не одолеешь! - прохрипел Хорст. Он отчаянно ломился сквозь лес, надеясь уйти подальше до того момента, когда туман завернет его обратно.

Вытащил из-за ворота давно не появлявшийся на свет знак мага. Голова рыси была теплой, как полежавший на солнце камень, а глаза горели двумя крошечными огоньками...

Хорст дернул, надеясь сорвать проклятый амулет, но тот словно прирос к коже. Дернул еще раз и вскрикнул от стегнувшей по спине боли. Ощущение было такое, словно пытался выдернуть собственный хребет!

- Я не сдамся, во имя Владыки-Порядка! - пробормотал он. - Уйду, уйду...

Голова закружилась, по телу шибанула волна слабости. Чтобы не упасть, Хорст остановился и оперся руками о ближайшее дерево. Когда оно неожиданно зашевелилось, а под пальцами оказалась не кора, а покрытая слизью холодная чешуя, только невероятным усилием он не закричал.

Попытался отшатнуться, но превратившиеся в щупальца ветви ухватили Хорста и потянули к открывшейся в "стволе" широкой пасти, из которой веяло зловонием выгребной ямы...

- Нет! Нет! - как он вытащил меч, сам не понял, но руки все сделали очень умело.

Клинок вонзился в чешуйчатое тело, и по ушам ударило злобное шипение.

Стоявшее перед ним дерево выглядело вполне обычно, а меч ушел в ствол на добрую ладонь. Хорст судорожно сглотнул и вытащил клинок.

Туман так же клубился вокруг, но ничего опасного видно не было. Неужели он сумел победить морок, одолел силу проклятого амулета? Сделал шаг и почувствовал, что проваливается...

Земля под ногами превратилась в нечто вязкое и непередаваемо вонючее. Хорст дернулся, пытаясь вырваться, ощутил, что погружается глубже, по бедрам ползет вверх липкая грязь.

И в этот момент ему на плечо опустилась чья-то рука.

Глава 4

Глава 4. Горцы

- Аааа! - Хорст подпрыгнул, ткнул мечом назад, не сразу поняв, что ноги больше ничего не держит.

Меч вывернулся из пальцев, запястье дернуло болью.

- Ты что, рехнулся? - почти ласково проговорил Авти, крутя в руках отобранный у "ученика" клинок. - Зарезать меня хочешь?

- Вы-ва... ыыы... - Хорст с трудом усмирил трясущиеся челюсти, - что ты тут делаешь?

- Грибы собираю, - ответил шут, оглядываясь, - а на самом деле пытаюсь спасти одного дурака, который сунул голову в петлю и намеревается выбить из-под себя чурбак!

Белесый туман продолжал клубиться вокруг.

- Я должен, должен бежать, - забормотал Хорст, - не хочу в Вестарон, к магу!

- У тебя ничего не выйдет, - Авти взял приятеля за предплечье, хватка его сухощавой длани была на редкость крепкой. - Ты попал, как муха в паутину, и освободить тебя сможет только тот, кто ее сплел.

- Но я хочу быть свободным!

- Тебе никогда не приходило в голову, что свобода не только в том, чтобы сопротивляться, а еще и в том, чтобы подчиняться? - шут настойчиво подтолкнул Хорста в бок. - Пойдем, а то в этом тумане ты будешь бродить, пока не рехнешься от страха.

Хорст ощутил, что в теле, сотрясаемом крупной дрожью, нет сил противиться. Он послушно брел за Авти, точно теленок за коровой, а туман рассеивался, редел, растворялся во мраке.

Осознав, что встречи с магом не избежать, Хорст с самого утра погрузился в тупое оцепенение. Весь день лежал на телеге молча и глядел в одну точку. Когда зашевелился и посмотрел на Авти, тот решил, что самое страшное позади.

- А как ты меня нашел тогда ночью? - одно из колес наехало на кочку, и Хорст едва не прикусил язык.- Легко! - за обычным язвительным тоном Авти умело скрыл облегчение. То, что бывший сапожник начал задавать вопросы, выглядело хорошим знаком. - Для того, кто умеет видеть, обнаружить твой след не сложнее, чем кучу дерьма...

Ночной отлучки шута и его ученика никто не заметил. Утром обоз, как обычно, двинулся в путь, чтобы к вечеру достигнуть Вестарона. Дорога сделалась оживленной. Топтали пыль нищие, скакали благородные, бряцая оружием и кольчугами, скрипели колеса телег.

- Да? - Хорст вздохнул, почесал затылок. - Почему этот проклятый амулет не подействовал той ночью, когда на нас напали? Я думал, он потерял силу.

- Не знаю, я же не маг, - Авти пожал плечами. - Но ничего, сегодня вечером ты либо избавишься от этой побрякушки, либо станешь симпатичной зеленой жабой в таких здоровенных бородавках.

Хорст даже не улыбнулся.

Что-то свистнуло над ухом. Хорст вздрогнул и с изумлением уставился на возницу. Тот, хрипя, валился на бок, а из горла у него торчал толстый прут, украшенный пестрыми перьями.

- Нападение! - рявкнул Авти. - Пригнись!

Стрелы летели одна за другой, слышались испуганные крики и ржание лошадей. Один из наемных охранников, легкомысленно оставшийся без шлема, получил стрелу в лоб и рухнул наземь.

Хорст припал к мешкам, рука нащупала меч. Страха не испытал - если амулет действует, то он защитит хозяина.

- Аржжжь! - кусты на обочине затрещали и из них выскочил невысокий широкоплечий человек с гривой пепельных волос. Ударом огромного, чуть ли не в собственный рост, топора он подрубил ноги ближайшей лошади и пинком в висок оглушил вылетевшего наземь всадника.

Когда обернулся, Хорст увидел, что на смуглом, почти черном лице горят алые глаза.

- Горцы! - отчаянно прохрипел Авти. - Мы пропали! Брошенный шутом кинжал звякнул о нагрудник и отскочил в сторону.

Первое впечатление Хорста оказалось ложным - нападавшие не принадлежали к людской расе. Обитатели гор, именующие себя холиастами, жили на Полуострове еще до прихода людей.

На пепельноволосого налетел один из купцов, махнул мечом. Его удар был отбит, а ответный лишил человека одной из ног. Брызнула кровь, раненый рухнул наземь. Злобный, полный боли и ужаса вой хлестнул по ушам.

Из кустов один за другим лезли воины-горцы. Хорст смотрел на них, как завороженный.

- Сражайся! - вопль Авти долетел до него словно издалека.

От набегов горцев страдали все без исключения княжества. Девять лет назад несколько тысяч холиастов, грабя и разрушая все по пути, дошли до моря и сумели вернуться назад.

Более мелкие налеты случались каждый год. Князья говорили о совместном походе в горы, но никак не могли условиться, кто его возглавит. Ну а мучились из-за их самолюбия обычные люди.

Хорст спрыгнул с телеги, увернулся от просвистевшего рядом огромного топора. Ткнул мечом, почти вслепую, лезвие со скрежетом проехалось по кольчужным кольцам.

- Аржжжь! - боевой клич прогремел оглушающе и что-то тяжелое ударило прямо в ухо.

Меч вывалился из ослабевшей руки, а Хорст отлетел в сторону, шарахнулся затылком. Перед глазами вспыхнули яркие разноцветные звезды. Закружились, и их поглотила негромко гудевшая темнота.

Очнувшись, первым делом почувствовал резкий неприятный запах.

Хорст лежал, уткнувшись лицом во что-то лохматое, животом ощущал твердый уступ. Голова раскалывалась от боли, ухо горело, как в огне. Попробовал пошевелиться и обнаружил, что руки и ноги крепко связаны. С некоторым трудом поднял голову и открыл глаза.

Прямо перед ними была серая грязная шерсть, ниже виднелась земля. Судя по всему, Хорст висел поперек седла на спине какого-то животного. Краем уха слышал похрустывание - тварь драла траву.

- Ага, жывоы, - сказал кто-то рядом. Судя по акценту, один из горцев. - Знаэш тэпэр, как бьэт моы кулак!

Вслед за первым послышались другие голоса. Они звучали странно для человеческого уха, да и язык был необычным - почти из одних гласных. Слова произносились так быстро, что создавалось впечатление, будто разговаривают громадные птицы.

Беседа закончилась быстро, хлопнул бич, животное под Хорстом недовольно всхрапнуло и сдвинулось с места. Земля внизу пришла в движение. Бывший сапожник ощутил, как накатывает тошнота, и вынужден был прикрыть глаза.

Его подбрасывало и качало, седло впивалось в живот, мучительно хотелось пошевелить конечностями. Мысли скакали рваные, точно вспышки во мраке появлялись вопросы: что случилось с Авти, жив он или погиб? Почему амулет и на этот раз не защитил хозяина? И куда везут пленника холиасты?

От тряски головная боль делалась все сильнее, Хорст чувствовал, что у него вот-вот лопнет череп.

А затем он просто потерял сознание.

Очухался оттого, что на лицо ему лилась холодная вода. Хватанул ее ртом и судорожно закашлялся.

Рядом загоготали.

- Жывоы, - проговорил уже знакомый голос. - Пэы, пока даут!

С трудом поднял веки, перед глазами все плыло. Проморгавшись, разглядел несколько приземистых фигур. Холиасты смотрели на пленника равнодушно, а за их спинами виднелись горы. Они выглядели больше, чем у Вестарона. Заходящее солнце окрашивало белые вершины в розовый цвет.

- Пэы, - повторил один из холиастов, со шрамом на лице, - ыначэ помрэш...

Хорст жадно глотал льющуюся в рот воду, а когда ее поток иссяк, откинулся на спину.

- Ну что, как ты? - прозвучал рядом знакомый голос и Хорст ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло.

- Ты жив? - повернувшись, он обнаружил лежавшего неподалеку Авти, а за ним других пленников, среди которых оказался и толстый купец. Все они были связаны, на лицах красовались синяки и ссадины.

- Как видишь, - с кривой усмешкой отозвался шут. - Хотя вполне может статься, что предпочел бы быть мертвым.

- Что, в плену нас ждет что-то страшное? Зачем холиасты берут пленников?

- Кто их знает? - Авти слегка пошевелил плечами, лицо его перекосилось. - Я с этими красноглазыми отродьями Хаоса пива не пил. Поговаривают, что людей они обращают в рабов, да еще приносят в жертву своим кровожадным богам... Хорст вздрогнул, беспомощно огляделся. В блестящей глади небольшого озера отражались горы, вокруг росли высокие сосны. Меж золотистых стволов прохаживались холиасты, слышались их голоса. Равнодушно жевали похожие на мохнатых низкорослых лошадей животные.

- Это фроны, - предвосхищая следующий вопрос, сообщил шут, - горные кони.

- А в каких богов верят холиасты? - Хорст дрожал от накатившего страха.

- Я только знаю, что их много, - шут усмехнулся, - и думаю, что ты скоро все узнаешь... А жертву они приносят, вырывая сердце и возлагая его на алтарь.

Хорст с трудом сглотнул, на мгновение показалось, что острое лезвие входит под ребра, вспарывает грудь.

- Владыка-Порядок, помилуй нас, - пробормотал он. - А ты сам, Авти, во что веришь? Я ни разу не видел, чтобы ты молился.

- Я стеснительный, - буркнул шут. Резкий поворот темы его вовсе не смутил, - если ты хочешь знать, не поклоняюсь ли я Хаосу, то вынужден тебя разочаровать... А службы в святилищах, причащения и покаяние - это не для меня. Мы все дети Порядка, и для того, чтобы обратиться к нему, не нужны ни молитвы, ни толстые придурки в белых одеждах...

Хорст так удивился, что на мгновение забыл о страхе перед холиастами. Авти нес откровенную крамолу. Попробуй высказать такое обычный человек, его бы заподозрили в одержимости Хаосом. Но бродящим по дорогам старикам, наряженным в яркие одежды, церковь прощала многое, почти все.

Простила бы и такие слова.

- Ну а в общем, - добавил шут вполголоса, - ты от меня ничего такого не слышал, а я ничего не говорил... Осторожность не вредила еще никому, в том числе и паяцам.

- Так! Слэзаы! - Хорст ощутил, как развязывают веревки, держащие его на спине фрона. Потом сильные руки подхватили пленника и поставили на землю. Ноги подогнулись, а голова закружилась. - Тэпэр сам шагаы!

Хорст не сразу понял, что ноги его свободны. До сих пор пленников везли словно груз, привалы делали два раза в сутки, а остальное время шли, шли и шли. Холиасты казались неутомимыми, как и их маленькие неказистые кони, и двигались с чудовищной скоростью.

Конные воины из княжьей дружины или отряда кого-либо из редаров, обязанных защищать людские земли от набегов, не имели шансов угнаться за горцами, и надежды Хорста на то, что их освободят, постепенно таяли. Пленников не кормили, только давали напиться на привалах, и после двух суток такой жизни в животе ощущалась пустота, а в мышцах - болезненная слабость. Замысел холиастов выглядел понятно - у голодного не достанет сил на бунт или побег.

- Эх, красотища какая! - прошептал кто-то из пленников.

Хорст переждал, когда головокружение отпустит, и только потом открыл глаза.

Горы высились рядом. Исполинские каменные тела поднимались к небесам, окутанные снегом вершины казались шапками из белоснежного меха. За первым рядом хребтов виднелся второй, еще более высокий. Темными морщинами выглядели ущелья, ранами - перевалы.

- Пошлы, пошлы, - Хорста подтолкнули в спину, и он шагнул вперед.

Едва заметная тропка вилась среди округлых серых и белых валунов, довольно круто поднимаясь вверх. Фроны, сейчас бойко цокавшие копытами по камням, не прошли бы тут с грузом. Солнце опустилось за горизонт, стало темнеть, а ветер сделался холодным. Горцев мрак не смутил, они зажгли факелы и продолжали идти вперед. Глаза их отражали свет, как у громадных кошек.

Остановились только в полночь, когда выбрались на большую, сравнительно ровную площадку. Ощущая, что сил в измученном теле больше не осталось, Хорст со стоном рухнул на землю.

Рядом падали товарищи по несчастью, хрипел что-то злое Авти, за дни в плену похудевший до состояния обтянутого кожей скелета.

Горцы развели костер, поставили на него огромный котел. Обычная их еда - варево из крупных бурых зерен - пахла на человеческий взгляд отвратительно, но сегодня и этот запах показался Хорсту аппетитным.

- Мы же сдохнем с голоду, - пробормотал он, - почему они нас не кормят?- Сегодня накормят, - отозвался Авти, - им пленники нужны живые, а не трупы. Одного не понимаю, зачем они прихватили с собой меня? Ведь видно, что я старик. Или горные боги любят жесткое мясо?

В наступившей тишине было слышно, как жуют и переступают с ноги на ногу привязанные неподалеку фроны, как бурчит у них в животах. От костра доносилась странная песня, похожая на вой ветра в скалах. Слов Хорст не мог разобрать, но настроение - дикую безысходную тоску - почувствовал.- Поют... - пробормотал он, - почти как люди... А знаешь, о чем я думаю все это время?

Шут ответил не сразу, а когда ответил, то голос его звучал глухо, как у тяжело больного.

- О чем?

- Почему амулет не защитил меня от холиастов? Ведь когда на меня напали разбойники, от них остались только трупы...

- Магия не подчиняется правилам обычной жизни, - сказал Авти без особой уверенности. - Это топор - всегда топор, и ты в любой момент можешь наколоть им дров или зарубить врага. А амулет действует лишь тогда, когда это входит в планы его создателя...

Хорст поелозил, пытаясь удобнее улечься на жестких камнях.- Так что, ты думаешь...

- Я думаю, - не дал ему закончить шут, - что планы мага не всегда в состоянии постигнуть даже другой маг. Чего уж говорить о нас?

- Так что, Витальф Вестаронский хотел, чтобы меня похитили эти карлики? - Хорст мотнул головой в сторону костра.

- Наверняка.

Хорст замолчал, пытаясь осознать замысел Тихого Мага. Предположительно тот дал посыльному невыполнимое задание - ведь по указанному адресу в Эрнитоне не оказалось никого. А затем подставил его под мечи Белой Лиги и топоры холиастов...

Но зачем? Чтобы понаблюдать за тем, как бывший сапожник справится с ситуацией? Но ведь Витальф не мог следить за ним? Или мог? Через защитный амулет? Хорст ощутил, что от догадок голова его пухнет, как наливающийся гноем прыщ.

Упавший на лицо свет факела заставил его испуганно вздрогнуть и открыть глаза. Опустившийся на корточки холиаст развязывал Авти руки, другой держал стопку глиняных мисок, третий - большой котел, над которым поднимался пар.

Еще у двоих в руках были готовые к стрельбе луки.- Эда, - пояснил один из горцев, поймав недоумевающий взгляд Хорста. - Эст надо... много эст, чтобы горы ыдты.

Хорст ощутил исходивший от котла запах варева, и желудок его взвыл, как угодивший в яму с кольями волк. Когда получил полную горячей еды миску, то едва удержал ее в руках.

Под настороженными взглядами холиастов пленники чавкали и давились, вылизывали миски. Потом их вновь связали, но оставили рядом воина с зажженным факелом.

Сытых опасались больше, чем голодных.

Но Хорсту свет не мешал. Почувствовав в животе теплую тяжесть, он мгновенно провалился в сон.

Ветер налетал порывами, бросал в лицо мелкие ледяные кристаллики. Лето осталось на севере, далеко внизу, где зеленели деревья и ласково припекало солнышко. Здесь же, среди припорошенных белым снегом скал, было морозно, словно зимой, а ставшее белым светило не грело, только резало глаза.

Хорст, кутаясь в остатки одежды, понуро брел в череде пленников. Сбитые ноги передвигались с трудом, в натертых веревками руках пульсировала боль. Развязывали их только во время кормежки, один раз в день.

Ночью спали, тесно прижавшись друг к другу, но даже так было холодно. Один из пленников стал кашлять, в слюне его появилась кровь. После того, как он начал отставать, холиасты на мгновение остановили караван.

Один из них взмахнул топором, и на снегу остался труп.

На холод жители гор не обращали внимания, похоже они его вообще не чувствовали. Наряженные в мохнатые безрукавки из шерсти фронов холиасты уверенно шагали по узкой каменистой тропе.

Хорст брел, опустив глаза, но когда вокруг потемнело, невольно поднял голову. Отряд вступил в расселину между сходящимися скалами. Наверху виднелась лишь узкая полоска пронзительно-голубого неба.

- Перевал, - прохрипел идущий сзади Авти, - опасное место... Уточнять, чем именно оно опасно, Хорст не стал - сил на разговоры не осталось. И так было ясно, что в этой расселине сотня воинов сможет задержать огромное войско, и что горы защищают нелюдей лучше крепостных стен.

Когда в вышине родился тяжелый рокот, Хорст вновь поднял голову. Небо между скалами затягивала снежная дымка, звук нарастал. Горцы смотрели вверх, в красных глазах читалась тревога.

- Быстрээ! - зло рявкнул один из холиастов. - Бэгом! Кто отстанэт - умрэт!

Хорст не думал, что у него хватит сил бежать. Грудь ходила ходуном, ребра грозили прорвать кожу, а рот жадно хватал ледяной воздух. Но он бежал, несся вместе с остальными.

Масса снега и камней с тяжким грохотом рухнула, перегородив расселину, но случилось это за спинами людей и холиастов. Земля под ногами вздрогнула, Хорст не удержался и упал.

Рядом валились на снег обессилевшие пленники.- Лавина, - сказал Авти, отдышавшись, - вот как это называется... В молодости я один раз тоже чуть не попал под такую...

"Интересно, где?" - хотел спросить Хорст, но передумал. Было ясно, что шут не ответит.

Над горами висел плотный, как дерюга, и такой же серый туман. Камни блестели от капелек воды, а скалы прятались в мареве, точно устроившие засаду великаны. Туман давил звуки и запахи, и лишь когда из него выступили очертания кривобокого дома, сложенного из камней, Хорст ощутил резкий аромат дыма.

Вслед за первым строением появилось второе, третье. Стало ясно, что караван вступил в селение.

С громким лаем навстречу рванулись мохнатые здоровенные псы. Белоснежные клыки сияли, черная, рыжая и белая шерсть на загривках стояла дыбом. Холиасты отгоняли их пинками.

- Похоже, что тут решится наша судьба, - сказал один из пленников, бывший охранник в купеческом обозе. - Продадут, как скотину...

Сооруженных из обтесанных камней домов было множество, их ставили тесно, на любом ровном участке. Между зданиями ходили жители - мужчины в тех же безрукавках, женщины - в цветастых платьях и платках. На многих красовались браслеты и цепочки из золота и серебра.

На пленников смотрели без особого интереса, вернувшихся из похода воинов встречали улыбками и радостными возгласами.

- Интересно, сколько стоит человек? - со странной интонацией поинтересовался Авти. - Может, я смог бы купить себя?

Хорст молчал и угрюмо оглядывался. Ему было все равно, как его оценят и кому продадут. В последние дни мечтал об одном - поскорее закончилось это изнурительное путешествие.

Один из псов прорвался к пленникам, попробовал впиться в лодыжку Авти. Тот ударил его в лоб связанными руками, а затем так пнул в бок, что хрустнули ребра. Скуля, псина заковыляла прочь.- Смэльчак, хот ы старыы - сказал тот самый пепельноволосый холиаст, которого Хорст увидел первым, - продадым дорожэ.

Через полсотни шагов дома раздались в стороны, образовав круглую площадь. Стоявшие вокруг нее здания выглядели больше, а на самой площади имелось что-то вроде торговых рядов.- До вэчэра сыдэт здэс, - велел старший из холиастов, усаживая пленников около невысокого дощатого помоста, - вэчэр мужчыны прыходыт с пастбыщ, покупат вас.

Оставив людей под надзором нескольких воинов, прочие холиасты начали развьючивать фронов. Захваченную в шедшем к Вестарону обозе добычу, похоже, предполагалось тоже продать.

Хорст сидел, равнодушно опустив голову. Смотреть на то, как копаются в чужих мешках, желания не было.

От вялой дремы очнулся, когда ушей достигли полные гнева и возмущения крики. Несколько холиастов, вытаращив глаза, орали друг на друга и потрясали предметами, в которых Хорст с удивление узнал принадлежности шутовского ремесла.

Кончилась перебранка тем, что спорившие направились к пленникам.

- Чьэ? - спросил один, поднимая вытянутую дудку.

- Моэ, - издевательски пародируя акцент, отозвался Авти. Даже плен, голод и тяготы пути через горы не отбили у него желание шутить.

- Ыдэш с намы, - один из холиастов вытянул длинную руку и рывком поднял Авти на ноги.

- Эй, куда? - возразил тот. - Без ученика не пойду!

Горцы переглянулись. Судя по озадаченным лицам, они не очень поняли возражений пленника, но что-то мешало им применить для убеждения кулаки. Странная неуверенность появилась в алых, как кровь, глазах.

Последовал диалог, стремительный, точно полет стрижа. Когда закончился, один из горцев заспешил туда, где расположился старший отряда налетчиков - тот самый холиаст с волосами цвета пепла.

Вернулись вдвоем. При виде дудки глаза предводителя вылезли на лоб, а в низком голосе возникли тревожные нотки.- Нэ боыся, тэбэ не прычынят врэда! - сказал он, растягивая губы в подобии дружелюбной улыбки. – Ыды с нами.

- Без ученика не пойду, - продолжал упрямиться шут.- Кто это?

- Он! - палец шута уперся в Хорста.

- Ыдытэ вдвоэм, - тяжко вздохнул старший.

Авти и его "ученика" подняли на ноги, и повели прочь от площади.

Впереди шагал предводитель, по сторонам топали сапожищами двое охранников, еще один сопел за спиной. Он же нес вещи пленников, непонятно для чего отделенных от остальных.

- Куда нас ведут, во имя Владыки-Порядка? - улучив момент, тихо спросил Хорст.

- Вот и мне интересно, - отозвался шут. - Ничего, скоро узнаем...

Путь их закончился около здания, выглядевшего так, словно когда-то давно на него упало что-то тяжелое. Крыша выдержала, а вот стены выдавило в стороны. По сравнению с высокими домами сооружение казалось приземистым, из раскрытой двери тянуло сладкой вонью.

- Святилище, никак, - потянув носом, уверенно заявил Авти.

Их повели внутрь. Там оказалось темно, но когда глаза привыкли, Хорст обнаружил, что вдоль стен расставлены многочисленные статуи. Одни изображали людей со звериными головами, другие - жутких чудовищ, третьи - нечто бесформенное.

- Местные боги, - прошептал Авти.

Хорст ощутил отвращение. Если бы не связанные руки, непременно осенил бы себя знаком Куба. Ему было непонятно, как могут горцы, так похожие на людей, поклоняться идолам и отвергать истинную веру?

Пленников остановили в самом центре святилища, в тишине громко разносилось сопение холиастов. Предводитель их ушел куда-то в темноту, за большой алтарь, похожий на каменный гроб.

Из мрака раздался скрип открываемой двери, голоса. Зашлепали по каменному полу шаги. Показалось багровое сияние, и из какого-то закутка вышел холиаст с факелом в руке. Седые волосы падали на плечи, лицо покрывали морщины, а глаза казались двумя рубинами.

Пепельноволосый шел за ним, отстав на полшага.

В свете факела стало видно, что темный камень алтаря весь испятнан потеками застывшей крови, вокруг него валяются кости. Хорст разглядел человеческий череп и с трудом отогнал тошноту. Седой, наверняка местный служитель, внимательно осмотрел дудку, а потом и другие предметы из мешка Авти.

- Ты шут? - спросил он, подняв взгляд.

- Да, - ответил Авти.

- Ызвыны этых воынов, - старый холиаст склонил голову, - оны прычынылы тэбэ врэд нэволно... ы твоэму учэныку...

Служитель поглядел на Хорста и замер, словно не веря своим глазам. Стало вдруг очень тихо. Холиасты оцепенели, бывший сапожник недовольно поморщился, пытаясь осознать причину столь пристального интереса. Авти негромко хмыкнул.

Служитель сделал шаг, Хорст попытался отшатнуться, но уперся в охранников. Морщинистая, с набухшими прожилками вен рука потянулась к его шее, крайне осторожно дернула за цепочку. Знак в виде рысьей головы, о котором бывший сапожник благополучно забыл, явился на свет. По серебристой поверхности забегали багровые блики.

Старый горец отпустил цепочку и повернулся к пепельноволосому, оба затараторили с невероятной скоростью.

- Что происходит? - спросил Хорст. Он ощутил, что ему жарко, на висках выступили капли пота.

- Не знаю, - Авти напряженно вслушивался в разговор, - но одно слово, которое повторяет вон тот седой, я знаю. И означает оно - "долина".- Какая долина? Но ответить шут не успел. Разговор между служителем и предводителем воинов закончился. Первый резко повернулся и зашагал туда, откуда явился, второй разразился серией лающих команд.

Хорста и Авти вывели на улицу.

Из ползущих совсем низко сизых облаков принялся накрапывать дождь, стало сыро и неуютно.

Хорст облегченно вздохнул, когда понял, что их ведут не к площади, где остались мокнуть товарищи по несчастью. Но радость его поблекла, когда выяснилось, что целью горцев является пристройка при одном из каменных домов. Загрохотал тяжелый замок, дверь со скрипом поползла в сторону.

- Ызвынаэмся за нэудобства, - сказал пепельноволосый, - но вы должны быт тут до завтра.

Хорст обнаружил, что не разучился удивляться. Пленникам развязали руки, после чего дверь закрылась.

- Ага, там часовые, - сообщил Авти, приникнув глазом к щели около входа, - как и следовало ожидать...

- А чего это они вдруг стали такие вежливые? - Хорст осмотрел новое обиталище. Размерами оно не превышало лошадиного стойла, земляной пол покрывала сладко пахнувшая солома, а в одном из углов грудой валялись старые тряпки.

На тюрьму, где содержат пленников, это походило мало.

- Шутов почитают везде, - ответил Авти, с хрустом разминая запястья, - даже тут. А вот почему - не спрашивай, я тебе не отвечу.

- А что за долина такая? - вспомнил Хорст, усаживаясь у одной из стен. Несмотря на все неудобства, в маленькой "темнице" было сухо.

- Не долина, а Долина. Это центр мира для горцев, - Авти уселся рядом. - Святое место, ну как для людей Эрнитон.

- И там живет их главный служитель этих, - Хорст сделал страшное лицо, - идолов?

- Кто знает, может и живет, - шут пожал плечами. - Я бы не советовал тебе столь откровенно демонстрировать неуважение к местным богам. От тебя еще в святилище прямо-таки пахло отвращением...

- Это всего лишь статуи, клянусь Владыкой-Порядком!

- Я бы не стал этого утверждать, - Авти улыбнулся. - Между Хаосом и Порядком найдется место для многого, в том числе и для могучих сущностей, обладающих силой и властью. Ты меня понял?

- Да, - Хорст сдержал рвущиеся с языка возражения. - А что нам теперь делать?

- Ждать, - Авти зевнул и прикрыл глаза, - что-то подсказывает мне, что судьба наша решится не в этом каменном сарае.

Вскоре он захрапел. Хорст некоторое время сидел неподвижно, вслушиваясь в монотонное журчание дождя за стеной, потом глаза начали слипаться. Сам не заметил, как уснул.

Вчерашний туман исчез, точно его и не было, и забрал с собой облака. Небо выглядело чистым, словно его долго и упорно оттирали. Шаром расплавленного золота казалось солнце.

- Похоже, что нас снова ждет путешествие, - вздохнул Хорст, глядя, как к ним подводят оседланных фронов, - ладно хоть не пешком.

- Тебе бы только поворчать, - отозвался Авти. - Радуйся, что увидишь место, где люди если и бывали, то лишь в качестве жертв.

- А кто сказал, что и мы не в том же качестве? - Хорст забрался в седло. - Вежливость ничего не значит. Вдруг мы какие особенно ценные жертвы?

Небольшой отряд, состоявший из полудюжины всадников, сдвинулся с места. Холиасты не связали пленникам руки, лишь поместили людей в середку, между своими фронами. Побега они вполне обоснованно не опасались. Даже ухитрись пленник удрать, куда ему после этого деваться?

Без снаряжения и припасов, не зная дорог, горы не перейдешь.

Фроны спокойно топали по тропе, изредка пофыркивая и дергая ушами. Авти дремал, лишь время от времени вскидывая голову, Хорст же глазел по сторонам. От лесистых равнин между горами и морем эти места по прямой отстояли не дальше, чем на пятьдесят ходов, но ощущение складывалось такое, что бывший сапожник попал в другой мир.

Поднимались дикие хребты, белизной сверкали вершины. Прозрачный воздух позволял разглядеть все детали, вплоть до последнего ущелья. С этой стороны горы не выглядели столь дикими и безжизненными, как на северных склонах. Зеленели пастбища, по которым спустившимися на землю облаками бродили стада фронов и овец, ниже шелестели листвой буковые леса.

На юге, за невысокой грядой, виднелось обширное зеленое пятно, в центре которого что-то сверкало.

- Долына, - сказал один из охранников-горцев, поймав взгляд Хорста, - сватоэ мэсто.

Хорст кивнул и на всякий случай отвел взор. Кто знает, может глазам людей запретно созерцать подобную святость?

Этот перевал оказался не чета тому, который прошли десять дней назад. Он был куда ниже и шире, и хотя под копытами осторожно ступавших фронов скрипели и пошатывались камни, Хорст чувствовал себя довольно неплохо. В этот раз он не мерз, ноги не болели от ссадин, а руки - от веревок.

На ночевки они теперь останавливались в селениях. Те попадались так же часто, как муравьиные кучи в лесу. Везде путников встречали радушно, кормили и поили до отвала. Хорст пристрастился к острому сыру из овечьего молока, а Авти - к кислому хмельному напитку, похожему на белое пиво. Пару раз шут ухитрялся напиться до поросячьего визга, так что холиасты со смехом оттаскивали его в очередной сарай, отведенный для пленников.

В те дни, когда не удавалось надраться, Авти жутко кричал по ночам. Первый раз переполошил охрану, и Хорсту пришлось долго объяснять, что ничего страшного не происходит, что его спутник не помирает, что его просто мучают страшные сны, что он поорет и перестанет...

Очередной приступ случился сегодня, так что шут покачивался в седле мрачный, словно ворона, у которой из-под носа стащили кусок падали. Ветер трепал седые патлы, в светлых глазах стояла муть.

Из-под ног шагавшего впереди фрона сорвался камушек, со стуком заскакал вниз, туда, откуда явились путники. На лицах холиастов, как по команде, возникло выражение тревожного ожидания.

Лишь когда стук затих и погасло эхо, они расслабились.

- Осыпи боятся, - пояснил Авти. - Тут запросто может случиться лавина из камней.

Хорст лишь пожал плечами.

Через несколько шагов достигли вершины перевала. За ней начинался спуск в расположенную посреди гор огромную ложбину. Отсюда хорошо была видна Долина, занимавшая ее восточную часть. Блеск, так поразивший Хорста в первый раз, шел от поверхности озера, круглого, словно монета.

С высоты можно было различить растущие вокруг него деревья. Среди зелени высились какие-то здания.

Хорст перевел взгляд западнее и невольно обомлел. В первый момент ему показалось, что это лишь игра света и тени и он затряс головой. Но это не помогло, видение не исчезло.

- То, что ты видишь, существует на самом деле, - тихо проговорил Авти с необычным для себя благоговением.

С такого расстояния трудно было оценить истинные размеры.

Но Хорст видел, что громадная, лежащая на земле фигура простирается больше чем на несколько ходов. Холмами выглядели исполинские груди, крепостными валами тянулись руки и ноги, заросли кустарника прикрывали ложбинку внизу живота. Смотревшее в небо лицо казалось спокойным и умиротворенным, в провалах глазниц, несмотря на ярко светившее солнце, колыхалась тьма.

- Что это? - спросил Хорст шепотом. Говорить громко в этот момент казалось святотатством.

- Мать-Земля, - откликнулся шут, - я слышал о ней, но думал, что это сказка...

- Нэ сказка, чэловэк, - сказал один из холиастов каркающим голосом. - Это правда! Нашы прэдкы возвэлы ээ болээ шэсты вэков назад! Она долгыэ годы защыщала наш краы от набэгов! Дажэ само врэма устыдылос ээ вэлыколэпыа и нэ тронуло Мат!

Услышь Хорст такое в другом месте, он бы ни за что не поверил. Сложенная из земли фигура, не оплывшая и не рассыпавшаяся за шестьсот лет? Это даже не сказка, это байка! Но от изображения Матери веяло грозной, древней силой. Оно поражало размерами и мощью, так что впору было поверить, что Мать лежит на этом месте не века, а тысячелетия, с самого Творения.

- Поэхалы, - предводитель горцев ткнул фрона пятками в бока, - на нээ можно смотрэт вэчно, но нам надо двыгатса.

Из кустов вылетела крохотная, окрашенная в желто-зеленый цвет птица, и, сердито вереща, зависла на одном месте. Крылья ее трепетали так, что расплывались в смазанное пятно.

- Крохобар нас встрэчаэт! - усмехнулся один из горцев. - Добрыы знак!

С самого полудня копыта фронов топтали мягкую шелковистую траву. Попадались островки кустарника, журчали многочисленные ручьи и речушки. Впереди темнела далекая пока опушка леса.

Здесь, в преддверии Долины, горы нависали со всех сторон. Ощущение было такое, словно находишься на дне громадной чаши. Сейчас, когда солнце укатилось за хребты на западе, чаша выглядела черной, а края ее - обгрызенными и надколотыми от длительного использования.

- Становыс! - зычно выкрикнул предводитель холиастов, когда отряд достиг крошечного, с городскую площадь размером, озерка.

- Мы не поедем дальше? - удивился Авти. - Ведь еще светло.

- В Сватое мэсто положэно вступат на рассвэтэ, - пояснил горец, слезая с фрона. - Ноч будэм молытса богам и готовытса.

- Похоже, поспать нам сегодня не дадут, - пробурчал Хорст, покидая седло, - а жаль. Я с твоими воплями какую ночь не сплю.

- Можешь спокойно ложиться, - шут сделал скорбную мину, - сегодня я пробормочу Владыке-Порядку всю ту тягомотину, которую ты обычно вешаешь ему на уши. Думаю, он не будет в обиде.

Хорст покачал головой и принялся расседлывать фрона.

Глава 5

Глава 5. Сердце гор

Мир казался ненастоящим, нарисованным. Листья и трава сверкали, как изумруды, там и сям виднелись цветы, красные, желтые, белые, всех форм и размеров. Увенчанные широкими кронами колонны серых и коричневых стволов вздымались к небу на многие десятки размахов.

Рядом с этими великанами столетняя сосна показалась бы карликом.

Хорст не узнавал ни единого растения. Тут не росло знакомых человеку трав, кустов и деревьев. Все было непривычным, куда более красивым и ярким, чем на людских землях, пышущим жизнью.

Не боясь людей и холиастов, порхали птицы, похожие на ожившие куски пламени. Со всех сторон доносились переливчатые трели. Какие-то твари шуршали в кустах, но на глаза не показывались. На лицах горцев застыло благоговение, даже Авти ехал необычно тихий и молчаливый.

Хорст чувствовал, что попал в сказку. Невольно вспоминался день, когда отец впервые взял его с собой за город. И поездка-то была недалекой, в ближнюю деревню.

Но мир выглядел таким же ярким, а деревья казались великанами. Хорсту, как и тогда, хотелось одновременно смеяться и плакать.

Когда деревья расступились, обнажив серебристо-голубую гладь, он не сдержал восхищенного возгласа. Центральное озеро Долины было не меньше крупного города, а ровные берега его образовывали правильный круг.

Золотился на солнце песок.- Слэза Нэба! - сказал один из холиастов. - Когда-то она упала на Зэмлу, и появылас Долына!

В другой момент Хорст посмеялся бы над легендой диких горцев, но только не сейчас.

- Я прошел весь Полуостров от Стены до мыса Стели и от Линорана до Ил-Бурзума, но такой красоты не видел, - выдохнул Авти.

- Ты бывал в Линоране? - заинтересовался Хорст. - Когда? Может, я тебя видел?

- Лет пять или шесть назад, - ответил шут, - точно не помню. Наверняка, ты видел меня, я не один день выступал на ярмарке.

- Почему же тогда не запомнил?

- Люди редко смотрят паяцам в лицо, - улыбка на лице Авти была грустной.

Дальше ехали в молчании. Несмотря на ветер, поверхность Слезы Неба оставалась гладкой, словно в озере была не вода, а масло. В глубине скользили быстрые тени, но ни единого всплеска не нарушало поверхность.

- Почему люди ничего не знают об этом месте? - Хорст осмелился заговорить, лишь когда озеро скрылось за деревьями.

- Ты видел статую? - вопросом ответил шут. - Ее возвели не просто так, а чтобы защититься от врагов. От нас, людей! Семьсот лет назад предки этих удалых молодцев не очень хорошо умели воевать, так что пришедшие на Полуостров люди стали для них настоящим кошмаром.

- И чем помогла им Мать-Земля?

- Не знаю, уж как холиасты это сделали, - Авти чуть пришпорил фрона и догнал "ученика", оказавшись с ним стремя в стремя, - но горы стали закрыты для всех, ограждены магической стеной. Пять сотен лет никто не мог заглянуть за перевалы, узнать, что тут творится, а после того как магия рухнула, уже люди стали для красноглазых овцами, которых нужно стричь. Если наши соплеменники и попадали сюда, то лишь как рабы или жертвы. Судя по тому, что за горами об этих местах не известно, сбежать не смог никто.

- Это что, мы будем первыми, кто выберется отсюда? - Хорст хмыкнул.

- Погоди гордиться, - покачал головой Авти, - сначала выберись...

Ехали беспрерывно до самого вечера, но голода не чувствовалось. Напоенный сладкими запахами воздух казался лучшим яством, а усталости не было места в Долине.

Путь закончился у сложенной из обтесанных камней пирамиды. Ее серые стены блестели на солнце, а вход казался темной беззубой пастью. Колоссальное сооружение подобно стражникам окружали исполинские деревья с желтыми, словно мед, стволами.

- Какая громадина, - прошептал Хорст, задирая голову, чтобы разглядеть срезанную верхушку.

- Главное святилище, - сообщил Авти. - Интересно, нас сразу принесут в жертву или сначала покормят? А то я чего-то есть хочу и выпить не прочь...

Любой страх, если жить с ним долго, притупляется. Вот и мысль о том, что им предстоит отказаться на алтаре в качестве дара богам, после стольких дней не вызывала у пленников особых эмоций.

Из пирамиды навстречу прибывшим вышел низкорослый холиаст в алых одеждах. Горцы вообще значительно уступают в росте людям, этот же даже между своих выглядел карликом.

После короткого разговора между предводителем охранников и горцем в красном пленникам велели сойти с фронов и повели куда-то за пирамиду.

- Ох, не нравится мне это, - пробормотал Хорст, обнаружив, что их ждет очередная темница - низкое угрюмое здание без окон и дверью такой узкой, что в нее удалось протиснуться только боком.- Старэышына увыдыт вас завтра, готовтэс к встрэчэ с ным, - сказал старший холиаст и дверь с лязгом захлопнулась, оставив пленников в темноте.

- Эта подготовка включает пост? - сердито пробурчал Хорст, для пробы ударив по стене кулаком. - Ох, как мне надоел этот плен!

- А чем тут плохо? - судя по шуршанию, Авти сгребал в кучу солому, намереваясь устроиться поудобнее. - Тихо, спокойно, и не воняет почти... - Я хочу на свободу!

- Э! - шут пренебрежительно хмыкнул. - Вот рвешься ты к этой самой свободе, а знаешь ли ты вообще, что это такое?

- Ну, - Хорст задумался. Ему представлялось, что свобода - вещь настолько очевидная, что разговаривать о ней смысла никакого нет. - Это... ну, это когда ты ни от кого не зависишь и можешь делать то, что хочешь.- Тогда твоя свобода недостижима, - Авти шумно почесался, - человек не может быть живым и ни от кого не зависеть. Даже князья, которые вроде никому не подчиняются, на самом деле зависимы - от редаров, от родни, от народа. Сам верховный служитель Порядка вынужден делать не то, что хочет, а то, что от него ждут.

- А если, - Хорст засопел, спешно выискивая доводы против. Сдаваться так легко он не собирался, - поселиться в лесу! Добывать все самому, охотой там...

- В этом случае, - тон Авти стал преувеличенно нудным, - ты вообще лишишься свободы, ибо только и будешь думать о том, как добыть жратву и укрыться от непогоды.

- Так что, свободы нет? - Хорст сел, прижался спиной к прохладному камню стены.

- Почему? Она везде, стоит только поискать. В каждом ограничении, если задуматься, заложены бесконечные возможности свободы...

- Это как?

- Сейчас ты свободен в том, лежать тебе или стоять, петь песни или спать, - пояснил шут, - и последний вариант нравится мне больше всего. Чутье говорит, что завтра будет тяжелый день.

- Как обычно в последнее время, - буркнул Хорст и тоже принялся укладываться. В животе бурчало, но еще со времен странствий в качестве бродячего сапожника уроженец Линорана привык спать голодным.

Разбудили их вскоре после рассвета и, не дав как следует продрать глаза, отвели ко входу в пирамиду.

- Солнце красит белым цветом стены древнего кремля, - пробурчал Авти, - просыпается с рассветом вестаронская земля...

За бравадой шута очевидно крылся страх и Хорст вполне понимал спутника. Сам чувствовал себя неловко перед темным провалом в громадном теле каменной пирамиды. Охранники-холиасты выглядели так напыщенно, словно их всех мучил запор.

Из чрева исполинского строения появился вчерашний горец в красном, приглашающе махнул рукой.

- Пошлы, - велел старший из охранников. Несмотря на яркое солнце снаружи, под каменными сводами ощущалась прохлада. Шаги глухо отдавались в узком коридоре. Стены его покрывал рисунок из переплетавшихся разноцветных линий. При движении возникало впечатление, что не ты перебираешь ногами, а странный ковер из толстых нитей проплывает мимо. Испещренная пятнышками света тьма распахнулась впереди. Исполинская полость занимала, судя по всему, всю пирамиду. В нишах чадно горели масляные лампы, вдоль стен рядами выстроились статуи, куда больше тех, что видели пленники в горном селении. Его святилище по сравнению с этим выглядело жалкой конурой.

- Подоыдытэ, - голос прозвучал от длинного и широкого, как стол на сотню человек, алтаря. Хорст увидел там две фигуры, одна принадлежала их проводнику в багровых одеждах, а вот другая... излучала чуть заметное серебристое сияние!

Хорст сморгнул, решив, что ему показалось, потер глаза. Но сияние не исчезло. Словно отблеск лунного света на серебре, оно мягко переливалась в полумраке, ничего при этом не освещая.

Из ошеломления бывшего сапожника вывел толчок в спину.

Хорст поспешно шагнул вперед.

Светившимся оказался чудовищно старый холиаст в одеянии цвета ночного неба. На шишковатом черепе почти не осталось волос, лицо обвисло складками, но глаза смотрели не по-стариковски пристально.

- Да, - прошамкал старик, покачав головой, - воыстыну, знак богов!

Хорст облизал пересохшие губы. Не иначе, как старый пень радуется, что ему в руки попали столь ценные пленники.

- Спаси нас, Владыка-Порядок! - прошептал он.

Древний служитель еще раз потряс головой, после чего обменялся несколькими фразами с подручным в красном. Тот кивнул и исчез во мраке. Когда вернулся, в руках держал небольшой кувшин и кривой нож с лезвием из темного металла.

При виде ножа Хорст нервно вздрогнул, Авти издал сдавленное восклицание. Выдержка изменила и ему. А старый холиаст невозмутимо закатал рукав, взял нож и полоснул себя по запястью. Полилась кровь, в полумраке кажущаяся черной и густой.- Что он делает? Что он делает? - прошептал Хорст.

- Вопрошаэт богов, - ответил кто-то из охранников, - тыхо!

Левой рукой дряхлый служитель зачерпнул что-то из кувшина и втер в рану, потом еще раз. Кровь перестала течь, застыла коркой. Глаза старика закрылись, по телу пробежала судорога.

Сияние на мгновение померкло, а потом вспыхнуло ярче прежнего.

Постояв в неподвижности, старик открыл глаза и издал резкий каркающий звук. Хорст ощутил удар под колени, его дернули за руки и практически повалили на пол. Неподалеку брякнулся Авти, а вокруг - холиасты. На ногах остался только старик. Ковыляющей походкой он двинулся в сторону плохо различимой в темноте статуи, остановился перед ней и заскрипел-завыл что-то монотонное.

Горцы лежали, уткнувшись лицами в пол, но Хорсту и Авти наблюдать за обрядом никто не мешал.

- Ого! - неожиданно выдохнул шут.

Статуя осветилась изнутри. Хорст ощутил, как на затылке встают дыбом волосы.

Над сгорбленной фигуркой в темной одежде нависал громадный паук с человеческой головой. Из распахнутой пасти торчал язык длиной с добрый меч, а в угрожающе поднятых лапах виднелись округлые сосуды.

- РРРРР! - мощный рокочущий звук раскатился по помещению, заставив эхо в углах затрепетать от ужаса и - Хорст не поверил глазам - паук заговорил!

Рот его двигался, лапы покачивались в такт словам, которых почему-то не было слышно. Старый жрец внимательно слушал, время от времени кивая. Для него беседы с подобными созданиями были в порядке вещей.

- Мама, - сказал Хорст, ощущая, что очень хочет оказаться где-нибудь подальше отсюда.

В груди заледенело, кишки скрутило узлом, а челюсти решили, что самое время постучать друг о друга. С большим трудом Хорст удерживался от того, чтобы не закрыть глаза.- РРРР! - рокот заставил вздрогнуть пирамиду, колыхнулось пламя в лампах. Сияние внутри чудовищного существа погасло и паук замер.

Дряхлый служитель развернулся и зашагал к людям.

- Встантэ, - велел он, - Холд-Ырр-Бначк-Сэтл, Хозаын Тэнэт Мудросты изрэк своэ слово!

Хорст поднялся, ощущая, как дрожат ноги. Он не ждал от уродливого бога ничего хорошего. Разве может знать что-нибудь о милосердии подобное страшилище? Приказало выпустить из пленников кровь, не иначе...

- Мы просым ызвыныт нас, - проговорил старик и опустил голову, - слышком давно в нашы горы нэ попадалы подобныэ вам, так что нашы воыны не поналы, кто оказалса у ных в руках.

Хорст застыл с выпученными глазами. Страх исчез, растворился в удивлении. Перед ними извинялись! Перед людьми, давними врагами! И кто - служитель главного святилища, чуть ли не местный саттеарх!

Такое могло происходить только во сне.

- Надэус, вы нэ дэржытэ на нас обыды, - продолжал вещать старик.

- Какая обида, братишка? - развязно пробормотал Авти. - Все нормально, клянусь трахнутым Хаосом.

- Хорошо, - древний холиаст кивнул, на лице его отразилось облегчение, - нашы воыны достават вас на ту сторону гор. Удачы вам и пуст вашы богы нэ отвэрнутса от вас!

Хорст молчал до самого выхода из пирамиды, и только оказавшись снаружи, накинулся на Авти с вопросами.

- Что произошло? Почему нас отпустили?

- Ты недоволен? - хмыкнул шут. - Предпочел бы героически умереть на жертвенном камне?

- Нет, но интересно же.

- Все просто. У тебя на шее болтается одна безделушка, которая говорит знающему, что ты не просто человек, а фишка на игровой доске магов.

- Какая фишка? - Хорст уже слыхал что-то подобное от странного незнакомца на постоялом дворе.

- Самая маленькая, скорее всего, - шут усмехнулся. - Холиасты не дураки, вмешиваться в игры колдунов не имеют никакого желания. Вздумай они убить тебя или причинить какой вред, магия ударит по ним, причем совершенно непредсказуемым образом.

Хорст мрачно засопел. Ощущать себя предметом, который кто-то двигает, было неприятно.

- Ну а ты что? - спросил он. - Тоже фишка в чьей-то игре? Почему тебя не убили?

- Увы, этого я тебе сказать не могу, - Авти развел руками.

- Ох, что-то слишком много тайн, - пробурчал Хорст и отвернулся.

По роскошной Долине фроны брели с тем же равнодушием, что и по горным тропам. Прямо из-под копыт, дурашливо вопя, вылетали похожие на громадных ос черно-желтые птицы, но даже это не сбивало горных коней с ровного шага. Хорст покачивался в седле, клевал носом.

Перед тем как отправить людей восвояси, их основательно накормили, так что в животе было тяжело, а веки опускались сами собой.

Из-за деревьев показалось озеро. Хорст равнодушно глядел, как оно проплывает мимо и только когда Слеза Неба осталась позади, понял, что по пути к святилищу они проехали мимо южного берега, а сейчас миновали северный...

Неужели решили возвращаться другой дорогой?

Сонливость точно ветром сдуло. Хорст огляделся - солнце в окружении симпатичных кучевых облаков висело над горными хребтами, и лучи его касались левой щеки. Их отряд вполне определенно двигался на запад.

Но ведь Вестарон лежит на севере!

Хорст повернулся к Авти. Тот напевал что-то себе под нос и выглядел довольным жизнью, как медведь, дорвавшийся до малинника со спелыми ягодами.

- Ты заметил, куда мы едем?

- Нет, а что? - шут прервал песню и осмотрелся.- Нас везут не в ту сторону, откуда мы пришли.

- Ну и что? - на бородатой физиономии отразилось некоторое недоумение. - Мне без разницы, каким перевалом нас вернут за горы. Везде жизнь, везде люди...

- А мне не все равно! - Хорст ткнул фрона в бока и догнал предводителя холиастов. - Послушайте, куда вы нас везете?

- К пэрэвалу Ал-Браыр, - прозвучал ответ. - У западного краа гор.

- Но мне надо на север, в Вестарон! - выкрикнул Хорст. Горец посмотрел на него с некоторым удивлением.

- Холд-Ырр-Бначк-Сэтл вэлэл отвэзты вас на запад.

- Зачем?

- Нэ знау, - холиаст равнодушно пожал плечами, - мнэ всэ равно. Но мы выполным эго волу, дажэ эслы нам прыдэтса вас свазат.

Намек выглядел более чем понятным. Понурив голову, Хорст замедлил ход фрона и вскоре оказался вровень с Авти.

- Не напрягайся, - посоветовал тот, - рано или поздно доберешься ты до Вестарона.

- Лучше бы раньше, - вздохнул Хорст. - И чего только этот бог решил, что так будет лучше?

Солнце неторопливо двигалось по небу, и так же неспешно перебирали ногами фроны. Когда впереди показался странной формы холм, Хорст не сразу догадался, что это статуя Матери-Земли.

Холиасты свернули влево, собираясь объехать исполинскую скульптуру по широкой дуге. Отсюда, с близкого расстояния, она смотрелась не менее величественно. Взгляд не мог охватить всю фигуру целиком, отмечая только детали - нос размером с крепостную башню, округлое плечо, тянущуюся почти на ход руку, валы-пальцы.

Когда ветер подул со стороны статуи, Хорст на мгновение ощутил сильный аромат сырой земли. Такой запах царит над миром весной, когда сходит снег, и пропитанная водой почва готова вскормить новую жизнь.

Сейчас был разгар лета.

Ехали вдоль скульптуры долго. Лишь когда солнце наполовину скрылось за стеной гор на западе, Мать-Земля осталась позади. Хорст еще раз оглянулся - из полутьмы выступали колоссальные ступни, торчавшие подобно двум фрагментам крепостной стены.

Тот, кто задумал и соорудил подобное, был либо гением, либо безумцем.

Или магом.

Проснулся Хорст от всполошенных криков. Совместное путешествие с Авти, время от времени мучавшимся "ночными кошмарами", приучило уроженца Линорана спать даже под громкие звуки. Но шум, который подняли холиасты, разбудил бы и мертвого.

Точно перепуганные птицы, они вопили и суетились вокруг того места, где лежал Болван.

- Владыка-Порядок, у него опять приступ? - пробормотал Хорст, приподнимаясь. - Ну а эти-то чего? Первый раз, что ли?

- ААААА! - дикий вопль заставил Хорста испуганно подпрыгнуть. Если раньше шут орал, то сейчас он просто исходил криком. Трудно было поверить, что такие звуки может издавать находящийся в здравом рассудке человек!

Горцы расступились перед Хорстом, он опустился на колени. Трепетавшее пламя костра освещало лицо Авти, плотно сжатые губы и закрытые глаза. Видно было, как ходит кадык на тощей морщинистой шее.

Лицо шута, выделяясь на коже подобно язвам, покрывали крупные, с ноготь фурункулы, которых не было еще вечером. Один из них лопнул, потек белесый гной.

Хорст ощутил тошноту.

- Что с ным? - встревоженно спросил один из горцев. - Болээт?

- Не знаю, - отозвался Хорст, - сейчас спрошу... Дайте воды!

- АААА! - новый крик прервался клокочущим всхлипом, когда Хорст плеснул в лицо шуту водой из котелка.

Авти вздрогнул, застонал и открыл глаза.

- Что? Где? Отчего так болит? - губы его тряслись и слова выходили невнятными.

- Что с тобой? Ты весь в чирьях!

- Да? - Авти поднял руку, осторожно коснулся одного из вздутий. - Вот оно что, трахнутый Хаос достал-таки меня... - Это что, болезнь?

- Нет, нет, - Авти слабо улыбнулся, - не бойтесь, это не заразно... Это пройдет через несколько дней...

- Точно? - обеспокоенно поинтересовался старший холиаст. - Ты точно знаэш?

- Да, это у меня не в первый раз.

- Что с тобой происходит? - спросил Хорст, когда горцы отошли. - Мне-то ты можешь сказать?

- Это плата, - буркнул Авти, морщась, - за то, что я слишком давно не занимался своим ремеслом... Моя судьба - причинять боль другим и себе, и если я не могу делать это сам, меня вынуждают. Вот таким образом.

- Но почему? Кто это делает?

- Считай это проклятьем, - на щеке шута вскрылся еще один фурункул, - наложенным очень-очень добрым магом...

Лежащая в центре гор ложбина, восточную часть которой занимала Долина, протянулась больше чем на сотню ходов. И чтобы добраться до перевала Ал-Браир, путникам нужно было пересечь ее из конца в конец.

Путешествие длилось не первый день и по монотонности могло сравниться разве что с вскапыванием огорода. Травянистые равнины с пасущимися стадами сменялись негустыми лесами, поселения холиастов из нескольких десятков домов - каменистыми пустошами. За проведенные тут дни Хорст узнал о горцах больше, чем за всю предыдущую жизнь. Стоило признать, что за пределами естественной крепостной стены из гор о них судили только по слухам. Бывший сапожник выучил некоторые, самые простые слова, привык к пище холиастов, научился получать удовольствие от протяжных и грустных песен.

Разбавленное страхом презрение к диким язычникам, не знающим веры Порядка, ушло. На смену ему явилось уважение, в которое Хорст сам не мог до конца поверить, а вместе с ним и спокойствие.

Шуту приходилось хуже. Фурункулы и дикие боли по всему телу мучили Авти вот уже пятый день, но тот вел себя как обычно, да и сил у него, судя по всему, не убавлялось.

Сегодня они поднялись с рассветом, а встали на привал ближе к вечеру. Костер горел ярко и жарко, а холиасты все подкидывали хворост. Повешенный над пламенем котелок потихоньку булькал, от него шел запах столь любимой горцами каши из бурых зерен, называемых троки. Когда-то Хорст находил его неприятным, а теперь привык.

- Так они весь лес спалят, - недовольно пробормотал Авти, с кряхтением отодвигаясь.

Сидеть возле пламени было слишком жарко.

- Не спалят, все сырое, во имя Владыки-Порядка, - возразил Хорст. Днем прошел настоящий ливень, и до сих пор с листьев капала вода, а между деревьями стелилась промозглая дымка.- Готово, - холиаст, исполнявший обязанности повара, попробовал варево и снял котелок с огня, - можно эст...

Хорст полез за ложкой.

После Долины горцы перестали относиться к шуту и его "ученику" как к пленникам. Их охраняли, не выпускали из поля зрения, но как почетных и в то же время опасных гостей, которых нужно вежливо и быстро выпроводить.

На некоторое время разговоры стихли, слышался только стук ложек о стенки котелка.- А ничего, - сказал Авти, не сдерживая сытую отрыжку, - поели, теперь можно и поспать...

Хорст лежал, глядя в небо, где среди облаков одна за другой зажигались звезды. И странное желание, чтобы это путешествие никогда не кончилось, посетило сердце. Что ждет его за горами, в мире людей? Рабская служба у мага? А если удастся ее избежать - полуголодное существование бродячего мастерового, исколотые иглой пальцы и застуженная поясница... - Ты знаешь, - сказал Хорст, поворачиваясь к Авти. Тот, судя по отсутствию храпа, еще не спал, - иногда мне кажется, что все, произошедшее со мной начиная с этой весны - сон, невероятное видение... Еще зимой я ни о чем другом и не мечтал, кроме как накопить денег на собственную мастерскую. Не думал, что буду заниматься чем-то, кроме прохудившихся подметок и оторвавшихся завязок... А потом ушел из дома, попал к магу, оказался здесь... Даже не верится.

- Ты сам не представляешь, как тебе повезло, - голос шута полнила грусть, - большинство людей обречено на рутину. Тебе же выпал шанс попутешествовать, узнать что-то новое, измениться... Пользуйся.

- Но я не хотел меняться! - возразил Хорст. - Меня бы вполне устроила рутина в собственной мастерской внутри стен Линорана.

- Ты становишься другим, когда меньше всего этого ожидаешь, - Авти вздохнул. - Но что-то ведь заставило тебя уйти из дома?

- То место, откуда я сбежал, "домом" назвать было нельзя! - Хорст сам удивился, какая злость вскипела при воспоминании о полутемном подвале, в котором он провел последние восемь лет. - Там я спал в сыром чулане, а из заработанного получал монт в месяц! И это от родного дяди!

- Другой бы смирился, - примирительно сказал Авти.

- Да кто угодно взбунтовался бы! После того, как родители умерли, в моей жизни остались только работа и издевательства.

- Совсем как у нас, у шутов, - Авти был серьезен.

Хорст ощутил, что стыдится собственной вспышки. Захотелось поскорее сменить тему беседы.

- Кстати, а как ты стал фигляром? Помню, ты говорил, что у шутов учеников не бывает.

- Увы, не могу тебе сказать, - в голосе Авти зазвучали извиняющиеся нотки.

- Вот так всегда, - пробормотал Хорст, - вечно у тебя тайны. Надоело это до ужаса!

- Ничего не поделаешь. Пойми, что я скрываю многие вещи не из-за того, что я такой вредный, а ради твоей же безопасности. В сохранении тайны заинтересованы слишком многие, так что узнай кто о том, что ты стал к ней причастен, тебя просто убьют.

- Из-за какого-то секрета, касающегося паяцев? - не поверил Хорст.- А ты не допускаешь, что у шутов могут иметься нешуточные тайны?

Хорст прекрасно знал, что в болтовне он Авти не соперник, поэтому выпытывать дальше не стал. Если Болвану хочется выглядеть таинственно, то пусть себе тешится.

- Арржь! - холиаст с топором в могучих ручищах появился на тропе внезапно, точно выпрыгнул из-под земли. Солнце сверкнуло на колечках мягко зазвеневшей кольчуги.

Из-за камней по обеим сторонам от тропы поднялись лучники.

- Вот влипли, как судак в уху, - пробормотал Авти, оглядываясь. Путь назад тоже оказался отрезан. - Как бы эти парни нас не прирезали под горячую руку.

Хорст уже знал, что никакого единства среди холиастов не существует. Сотни родов красноглазого народа в свободное от набегов на людские земли время отчаянно враждовали друг с другом. Войны и кровная месть тянулись столетиями, передаваясь в наследство от поколения к поколению.

Старший из охранников, ехавших с людьми от самой Долины, выбрался вперед и крикнул что-то протяжное. На бородатом лице горца, перегородившего тропу, отразилось недоумение.

Он опустил топор и шагнул навстречу.

- Все зависит от того, чтят ли в этих краях того лысого типа в черном, - сказал шут, ковыряясь в ухе.

Горы, еще несколько дней назад державшиеся в стороне, точно почетный эскорт, сегодня приблизились, подошли вплотную. Судя по всему, путники добрались до окончания ложбины, зажатой между двумя хребтами, а за видневшимися впереди вершинами лежали уже людские земли.

До пирамиды и ее дряхлого обитателя отсюда было очень далеко.

Но, судя по тому, как потекла беседа, его знали и здесь. Предводитель нападавших, лохматый и бородатый, больше слушал, лишь изредка кивая, потом внимательно изучил протянутый ему кусок пергамента с какими-то закорючками, похожими на птичьи следы.

- Пропускают, - с облегчением сказал Хорст, глядя, как лохматый машет и орет своим.

Нападавшие скрылись мгновенно, точно застигнутые на столе тараканы.

- Что, договорились? - спросил Авти у вернувшегося к остальным старшего.

- Протыв волы богов нэ поыдэт дажэ дыкыы разбоынык, - ответил тот торжественно, - а тот, кто выполнаэт волу Долыны, становытса нэпрыкосновэнным, как жрэц!

И они поехали дальше.

Тропка, петляя по склонам, потихоньку поднималась, но Хорст не видел впереди перевала, через который им предстояло пройти. Горы высились мрачной зубчатой стеной.

- Куда они нас везут? - поинтересовался он у Авти. - Или мы полетим?

- Кто знает, - ответил тот, почесывая изуродованную фурункулами щеку. - Надо будет, так и полетим.

Вскоре после полудня, когда отряд достиг ровной площадки на краю ущелья, старший холиаст остановил фрона. Полез в седельную сумку, извлек из нее небольшую флягу.

- Пэытэ, - сказал он, протягивая ее Авти.

- Это что такое? - подозрительно спросил шут.

- Напыток забвэниа. Вы нэ должны запомныт таыного путы чэрэз горы.

- И тут секреты, - мрачно заметил Хорст. - Такое впечатление, что без них никто жить не может.

- А без этого точно нельзя обойтись? - спросил Авти. - Может, вы нам глаза завяжете? А то я не могу предсказать, как именно этот отшибающий память напиток подействует на меня.

- Прыказ Долыны! - прохрипел старший из холиастов, и глаза его фанатично сверкнули.

Судя по всему, истинными правителями горцев были обитающие в заповедном месте жрецы.

- Ладно-ладно, - примирительно буркнул шут, слезая с коня, - не надо сердиться.

Хорст последовал примеру "учителя".

Напиток забвения пах травами и еще чем-то сладким, вроде меда, а на вкус отдавал горечью.

- Нэ пэытэ много, - предупредил холиаст, - а то заснэтэ очэн надолго.

Хорст оторвал флягу от губ и передал Авти. Перед глазами закружилось, голоса холиастов стали очень далеким и тонкими. Успел ощутить, что падает, а затем провалился во тьму.

Открыв глаза, Хорст обнаружил, что высоко-высоко в синем небе неторопливо ползет сизое облако, а чуть ниже покачиваются верхушки сосен. Он лежал на ровном и твердом, а нос щекотал аромат хвои.

- Ох, - выразительный стон раздался совсем рядом, - ох...

Хорст повернул голову и обнаружил Авти. Тот сидел на одеяле и держался за голову.

- Что? Плохо? - губы шевелились с трудом, поэтому голос прозвучал как-то дико, по чужому.

- Как после пьянки, - шут повернул голову, показав "ученику" налитые кровью глаза на перекошенной физиономии, - ничего не помнишь, а башка трещит!

- А у меня вроде ничего не болит, - Хорст осторожно сел, на всякий случай пошевелил ногами. Тело было легким и послушным, как меч в руках опытного воина.

- Еще бы, ты лет на сорок меня моложе, - Авти с кряхтением потянулся к лежавшему неподалеку мешку. - Ну-ка, посмотрим, что эти горные воры оставили мне.

Судя по довольным восклицаниям, ничего не пропало. Хорст тоже осмотрел вещи - холиасты вернули бывшему пленнику все, включая меч.

- Где мы находимся, интересно? - спросил Хорст, привесив ножны к поясу.- К западу от гор, - глубокомысленно заметил Авти.

Замечание было сколь верным, столь и бессмысленным. Горы высились за спиной валом от исполинского плуга, а вперед и в стороны, сколько хватало взгляда, простирался дикий лес.

- А если точнее?

- Вариантов немного, - шут пожал плечами, - либо это империя, либо государство Таол.

- Таол?

- Да, земля беглых холиастов.

Хорст кивнул. Он слышал о том, как пятьсот лет назад несколько племен горцев покинули родные места и отвоевали земли на равнинах. За прошедшее время они переняли часть привычек соседей, смешались с людьми и теперь сильно отличались от сородичей.

Те презрительно именовали потомков беглецов "полукровками".

- В любом случае, чтобы добраться до Вестарона, нужно идти на север, - Хорст вздохнул. Дабы вернуться в знакомые места, придется пройти не одну сотню ходов.

- Для начала хотелось бы найти людей, - возразил шут, - так что пойдем на запад.

Они шли, спускаясь все ниже. Лес становился гуще и гуще, среди зелени там и сям виднелись валуны, похожие на громадные лысые головы. Клокотали стекавшие с гор речушки и ручьи.

На берегу одного из них без боязни посмотрел на людей красавец-олень.

- Видит, стервец, что луков у нас нет, - сказал Авти, - или просто не знает, что двуногие бывают опасны. Второе - хуже...

Донесшийся вскоре стук топора показался Хорсту одним из приятнейших звуков, который он когда-либо слышал. Притащивший его ветер на мгновение затих и шут с "учеником" замерли, напрягая слух.

- Показалось? Или нет? - напряженно вопросил Авти.

Но новый порыв доказал, что со слухом у путешественников все в порядке.

Недалеко кто-то рубил дерево.

- Вперед! - сказал шут и чуть ли не вприпрыжку помчался вниз по склону.

Они выскочили на неширокую прогалину, на другой стороне которой седой и бородатый крестьянин очищал от ветвей только что сваленную сосну. В стороны летели щепки. Неподалеку виднелась большая телега и равнодушно щипавшие траву лошади.

На явившихся из чащи людей лесоруб уставился, выпучив глаза.

- Спокойно, мы не разбойники, - сказал Авти, оценив зажатый в мозолистой руке тяжелый и острый топор. - А просто заблудились в лесу!

- А, во имя Владыки-Порядка, - крестьянин шумно выдохнул, - вы это, осторожнее выскакивайте... Что надо-то, люди добрые?

Затрещало, и верхушка торчавшей над кустами сосны стала медленно заваливаться набок. Пожилой лесоруб был не один.- Где мы находимся?

Дерево с грохотом рухнуло, из кустов донеслись приглушенные ругательства.

- Да, не шутовское это дело - по лесам шляться, - крестьянин почесал затылок, глаза его с сомнением пробежались по тощей фигуре Авти, остановились на мече Хорста, - и чего вас сюда занесло? Вам куда надо? Если в Хисти, то он тут неподалеку, а если еще куда, то и не знаю...

Говор лесоруба звучал как-то чудно, приходилось напрягаться, чтобы узнать слова. Семь веков назад пришедшие на Полуостров люди говорили на едином наречии, но за прошедшее время оно растеклось на множество ручейков-диалектов, разбитых на две больших группы – северные и южные.

Заслышав голоса, из кустов выбрались двое плечистых парней. Сходство с пожилым крестьянином не оставляло сомнений в том, что они родственники. На чужаков посмотрели мрачно и подозрительно.

- Хисти вполне сгодится, - кивнул Авти, - мы туда и направлялись, только вот заблудились маленько.

- Ничего себе маленько, - хмыкнул пожилой крестьянин. - В любом случае, обождите немного. Нам еще пару деревьев завалить и можно будет назад отправляться. Покажем дорогу-то.

- Благодарим, - с умильной улыбкой кивнул Авти. - Может, помочь чем?

- Помогите, - не стал отпираться лесоруб, - вон отесанные бревна можно на телегу положить...

В путь двинулись ближе к вечеру, когда солнце потонуло в поднимавшемся со стороны моря вале облаков. Хорст и Авти шагали рядом с методично поскрипывавшей телегой, а крестьянин жаловался им на свирепство имперских сборщиков налогов и дурь местных редаров.

- Потопчут собаками поля, а потом зерна требуют? Где ж такое видано! - вздыхал он и непотребными словами поминал разные части тела Творца-Порядка.

- Кошмар, - с искренним участием соглашался Авти. Хорст отмалчивался. Ободранные о бревна ладони болели, отвыкшие от ходьбы ноги казались деревянными.

К вечеру добрались до торной дороги, идущей с севера на юг, и почти сразу вышли к развилке.

- Вам туда, - пожилой крестьянин махнул рукой на запад. - Пройдете ходов пять и упретесь в самые ворота Хисти. Прощевайте, блудильщики! И, довольный шуткой, он хмыкнул в бороду.- И тебе всего хорошего, - ответил Авти. - Ох, скорее бы в город! Давненько я не выступал.

- Не воровал и не напивался, - добавил Хорст.

- Не без этого, - согласился шут. - До заката время еще есть. Пройдем, сколько сможем.

Глава 6

Глава 6. Собрат по несчастью

Низкий рык, донесшийся из леса, заставил Хорста вздрогнуть.

С крестьянином расстались не так давно, и места вокруг по-прежнему были дикие, без малейших следов человека.

- Это еще что такое, во имя Владыки-Порядка? - спросил Хорст, нащупывая рукоять меча.

- На волка не похоже, - Авти вытащил кинжалы, - а на потерявшегося ягненка - тем более. Вечер потихоньку уступал место ночи, и в глубине леса сгущались тени. Из зарослей тянуло прохладой, а из закрывших небо туч накрапывал дождь.

- Ой-ой! - несмотря на касавшиеся лица холодные капли, Хорсту стало жарко, когда кусты затрещали, и на дорогу выбралось нечто, похожее на порождение особенно жуткого ночного кошмара.

С оскаленной пасти стекала пена, глаза пылали огнем. Землю скребли мощные лапы с острыми когтями, похожими на серпы. Размерами чудище не уступало быку, рыжая шерсть на боках слиплась, а вдоль хребта при виде людей дыбом встал гребень из черных острых игл.

- Эт-то еще чт-то? - Авти медленно пятился, лицо его заливала бледность. - Сколько лет странствовал, та-такой шт-туки не видел! Будто в ответ тварь заревела. Повторный рык прозвучал еще громче и на дорогу выскочила еще одна зверюга, немного меньше первой. Судя по пристальным взглядам, хищники имели по отношению к людям вполне определенные, совсем не добрые намерения. Меч в этот момент показался Хорсту глупой и бесполезной игрушкой.- Бежим! - гаркнул Авти. – И вон туда, на дерево!

Хорст сорвался с места, сам изумляясь собственной резвости. Прозвучавшее за спиной удивленное ворчание заставило его добавить ходу. Со скоростью рассекшего небо метеора продрался сквозь кусты и взобрался на толстую, но почти лишенную веток сосну, перед которой отступилась бы и кошка.

Обдирая руки и пачкая одежду смолой, полез вверх.

Что-то ударило о ствол, дернуло за подошву. Хорст вспискнул и птицей взлетел к кроне, туда, где престарелой вороной, выкрасившей оперение в красно-оранжевые цвета, расположился Авти.

- Откуда они только взялись на нашу голову? - пробормотал шут, помогая "ученику" устроиться. - Кушали бы себе оленей и всяких прочих кабанов. Так нет же, человечины захотелось.

Хорст ухватил руками ствол и некоторое время не мог отдышаться. От горького запаха смолы его мутило. Только когда сердце перестало тяжело бухать в груди, отважился глянуть вниз.

На него смотрели две пары горящих глаз.

Одна из тварей зарычала и бросилась на сосну. Дерево покачнулось, заскрежетало под когтями. Но тяжелая туша, не поднявшись и на размах, съехала по стволу. Прозвучал новый рык.

- На наше счастье, они слишком велики, чтобы залезть сюда, - сказал Хорст, - но могут попытаться свалить дерево.

- Увы, помешать им в этом мы не сможем, - Авти невозмутимо рылся в мешке. – А идея бросать вниз шишки и ветки отчего-то не кажется мне привлекательной.

- Остается только сидеть тут и ждать, - спокойно заметил Хорст, - что случится раньше - мы помрем от голода или твари найдут способ нас съесть.

- Или им надоест ожидание, и они уйдут, - шут вытащил из мешка кусок сала и впился в него зубами. - До завтра мы точно продержимся.

Хорст только вздохнул. Ему пока есть не хотелось.

Шут не успел еще прикончить сало, когда снизу раздался жуткий равномерный хруст. Глянув туда, Хорст обнаружил, что одна из тварей повернула голову и, взяв в пасть толстый ствол, принялась грызть его.- Похоже, в предках у этой пакости имелись бобры, - сдавленным голосом заметил Авти. - На нашу голову.

- Вот и все, - ствол трясся и скрипел. Хорст с необычайной ясностью понимал, что скоро умрет, но страха не было. Такой сильный ранее, перед лицом неминуемой смерти он исчез.

В голову закралась совсем уж дурацкая мысль - может ли страх пугаться?

- Э-ге-гей! - заорал вдруг Авти во весь голос. - На помощь! Спасите, люди добрые!

Хорст в первый момент решил, что его спутник от потрясений последнего времени лишился рассудка.

- Ты чего?

- Вон! Вон огни! - Авти замахал руками, указывая в сторону дороги.

Там, появляясь и исчезая меж деревьев, двигалась цепочка багровых огоньков. По дороге, около которой нашли убежище приятели, двигался отряд всадников с факелами.

Грызущая ствол тварь на мгновение отвлеклась от своего занятия и недовольно заворчала.

- На помощь! На помощь! - теперь они орали на два голоса.

Факелоносцы остановились, но лезть в заросли пока не спешили.

- Что у вас там такое? - пришел зычный ответ.

- Хищники!

Подгрызенный ствол затрещал и начал клониться. Вопль ужаса, исторгнутый двумя глотками, оказался красноречивее любых слов.

- Держитесь! - краем уха Хорст уловил чавканье бьющих в грязь копыт.

Сосна падала медленно, ее задерживали соседние деревья. Хорст вцепился в ствол и молился, судорожно выталкивая слова пересохшими губами. Авти богохульствовал, одно за другим поминая срамные места Хаоса.

- Вот они! - совсем рядом прозвучал сильный низкий голос. - Копья к бою! Вперед!

Сосна накренилась еще, с глухим гулом ударилась о ствол соседки. Хорста дернуло, рвануло. Он ощутил, как ветка из-под него исчезла, а сам он кувыркается в воздухе. Удар о землю оказался такой силы, что из груди вышибло воздух, а перед глазами взвихрились разноцветные огоньки.

Он слышал неподалеку злобное рычание и людские крики. Пытался подняться, но конечности подламывались, отказываясь держать избитое тело. Когда воздел себя на ноги, то увидел лишь самый конец схватки.

Одна из тварей лежала в луже собственной крови, а на шее ее красовалась огромная рана. Другая, пригвожденная тремя копьями, шипела и дергалась в предсмертной агонии. Картину дополняла лошадь со сломанной спиной и труп человека, лицо которого ударом когтистой лапы оказалось превращено в кровавую кашу с торчавшими обломками кости.- Вы в порядке? - один из всадников подъехал ближе. Факел шипел и плевался искрами, свет его показался болезненно ярким, так что Хорст невольно прищурился. - И где ваш товарищ?

- Да. Там, - Хорст кивнул и ткнул рукой вверх, в сплетение ветвей.

Авти шлепнулся на землю, точно нескладный драный кот, но тут же вскочил.

- Кого мы должны благодарить за спасение? - поинтересовался он.

- Меня, - могучего сложения человек легко спрыгнул с лошади. Черная борода его была забрызгана кровью, а на тунике, что носят поверх кольчуги, красовался герб - золотая стрела. - Гендара ре Стака. Вам здорово повезло, что мне сегодня пришлось съездить в город, и что я задержался там до вечера.

Хорст и Авти склонили головы, как положено простым людям перед благородным, а шут почтительно ответил:

- Благодарим вас за спасение, господин, да благословит вас и ваш род Владыка-Порядок.

- А, ерунда! Это была славная схватка, - ре Стак махнул рукой и отвернулся. - Эй, Халти, снимите шкуры... да, и позаботьтесь о теле Нотра...

- Интересно, что это за звери? - сказал он, вновь поворачиваясь к спасенным. - Никогда таких не видел. Не иначе, как явились с этих проклятых Защитником-Порядком гор.

- Не можем знать, господин. Мы просто шли, а они набросились на нас. Мы только успели забраться на дерево.

Хорст мельком глянул на спасшего их редара. Тот смотрел на оборванных странников со странным любопытством, почти с таким же, с каким разглядывал трупы чудовищ.

- Так, ты, судя по одежде, шут, - сказал он после паузы. - Полагаю, что твое искусство развеет унылую скуку, обитающую в моем замке.

- С радостью принимаю приглашение, - только очень наблюдательный человек уловил бы в ответе Авти издевку. Ре Стак ничего не заметил.

- Отлично, клянусь копьем Порядочного Отольфа! - возликовал он. - Все, кто свободен, в седла! Мы поедем медленно, чтобы вы не отстали.

Оставив пятерых человек снимать шкуры, отряд двинулся по дороге на восток, в ту сторону, откуда днем пришли Хорст и Авти. Ночь вступила в собственные права, и факелы шипели под все усиливавшимся дождем.

Замок располагался на вершине большого холма с довольно крутыми склонами. Дорога обвивала их, точно огромная змея, а сверху, с высоких зубчатых стен доносилась перекличка часовых.

- И чего он в глуши живет? - пробурчал Хорст, ощущая, что промок насквозь.

В сапогах хлюпало, а сырая одежда неприятно облепила тело.

- Тут империя, а не княжества, где благородные сами себе хозяева, - ответил Авти. - В этих местах редары подчиняются императору, и замки строят так, чтобы защищать окрестности от горцев.

Хорст угрюмо засопел. Все это было интересно, но самым занимательным россказням он предпочел бы плотный ужин и теплую кровать.

Они поднялись к самому замку. Закрывавшая ворота решетка со скрежетом поехала вверх. В узком проходе, куда заехали всадники, гулко отдался цокот лошадиных копыт. В стенах и своде чернели бойницы, откуда можно запросто расстрелять ворвавшихся сюда врагов.

- Готовьтесь к пиру! - рявкнул ре Стак, едва въехав во внутренний двор. - Сегодня я убил двух зверей, каких никто не видывал в наших краях!

О том, что в убийстве приняли участие его дружинники, благородный скромно умолчал. Засуетились, забегали слуги, зазвучали возбужденные голоса. Прибывшие начали спешиваться.- Так, вы двое, - бросил ре Стак, повернувшись к спасенным, - обсушитесь в караулке, а потом вас позовут, когда все будет готово.

- Как скажете, господин, - кивнул Авти. И вновь Хорст уловил быстрый, полный интереса взгляд, брошенный на него хозяином замка. По спине бывшего сапожника побежал холодок. Да, он слышал о людях, предпочитающих женщинам молодых парней, но никогда не думал, что столкнется с одним из них...

Может быть, лучше дать деру прямо сейчас?

В караулке оказалось жарко и шумно, ревело в огромном очаге пламя, пахло луком и прокисшим пивом. Сидевшие за широким столом дружинники, судя по ору, соревновались, кто громче крикнет. Состязание не мешало их соратникам безмятежно спать на лежанках у стен.

- Ага! - появление шута было встречено дружным ревом. - Давай весели! Давай-давай!

- Что я вам девка, чтобы давать? - невозмутимо ответил Авти. - И вообще, я промок и замерз, а какие в таком состоянии шутки?- Так промокни еще больше! - красноносый верзила в чиненой кольчуге вытащил из-под стола пузатый бочонок с лоснящимися боками, щедро плеснул из него в кружки. - И ты, парень, тоже!

Глоток крепкого, пахнущего яблоками самогона выбил у Хорста слезы и заставил его закашляться.

Дружинники загоготали.- Идите к огню, господа фигляры, - сказал один из них, с сединой в русой шевелюре и короткой бородкой, - обсушитесь для начала.

- Благодарю, - Авти чуть ли не влез в огонь, на его морщинистой физиономии расцвела блаженная улыбка. - Ух, хорошо! А что за человек ваш хозяин? Надо знать, как и чем его развлекать.

За то время, пока плащ и сапоги Хорста высохли, он узнал, что благородный Гендар ре Стак самый знаменитый редар в окрестностях. Что к нему за советом приезжает чуть ли не сам император. Что в молодости хозяин замка славился безумной страстью к пьянству, но потом образумился.

Оказалось, что ре Стак несколько лет назад похоронил жену и "с горя" пристрастился ездить по деревням в поисках красивых девок. Услышав такие новости, Хорст несколько приободрился.

- Ну что, может еще по одной? - предложил красноносый, когда рассказ закончился. - Чтобы погода наладилась!

- Можно, - согласился Авти. - Только заесть бы чем, а то с самого утра ничего во рту не держал...

Уничтоженное на дереве сало оказалось благополучно забыто.

Но проглотить еще одну кружку яблочного пойла шуту было не суждено. Дверь отворилась, и в караулку вбежал мальчишка лет десяти.

- Господ паяцев хозяин просит, - шмыгнув носом, сообщил оголец, - прямо счас.

- Трах... в смысле, идем, - с досадой пробормотал Авти, облизываясь на извлеченный заново бочонок.- А мне-то что делать, во имя Владыки-Порядка? - шепотом спросил Хорст, когда они оказались на узкой и пыльной лестнице. - Ты меня так ничему и не научил.

- Как обычно - инструменты подавать будешь, - отозвался шут, - если чего, то отбрехаюсь. В способности Авти "отбрехаться" от кого угодно Хорст не сомневался, вот только роль неумелого подмастерья его не очень-то радовала.

- Заходите, - буркнул мальчишка, с натугой открывая тяжелую дверь.

В просторном зале, занимавшем целый этаж центральной башни, оказалось светло - на стенах горели многочисленные факелы, столешницы украшали витые подсвечники. Пол устилала сушеная солома, в ней грызлись за кости собаки, со всех сторон доносились смех и разговоры.

На вошедших обратились десятки взглядов, и постепенно болтовня смолкла.- Ха-ха, возвесели меня, шут, - расположившийся за стоявшим на возвышении столом хозяин, судя по багровому лицу, залил внутрь немало пива.

Кресло рядом с ним пустовало.

- Легко! - воскликнул Авти. - Исполню-ка я тебе песню про славного редара Актульпа и срамного дракона...

Хорст про себя застонал. Песня была не то что неприличной, в ней просто не имелось ни единой пристойной строки. В сочетании с дребезжащим голосом Авти и похабными жестами, сопровождающими пение, она производила на неподготовленных эффект вылитого на голову ведра помоев.

Исполнять такое перед благородными?

Петь Авти закончил в полной тишине. Сидевшие за столами люди, как один, уставились на ре Стака. А тот неожиданно разразился громовым хохотом:

- Ха-ха-ха! Как он его? Ха-ха-ха!

После этого шут мог делать все, что угодно - высмеивать гостей, ходить на голове, есть из любой тарелки - успех был обеспечен. Про Хорста забыли, и поэтому он оказался сильно удивлен, когда в самом конце представления, во время коронного фокуса с кувшином, бывшего сапожника тронул за локоть один из телохранителей, весь пир простоявших у хозяина замка за спиной.

- Благородный Гендар приглашает тебя для личной беседы, - сказано это было негромко, но внушительно.

Хорст кивнул, в душе его ожили нехорошие подозрения. Вдруг обитателю замка на холме надоели девицы из простонародья, и захотелось чего-то новенького, запретного для верного чада церкви?- Иди за мной, - велел телохранитель.

Они выскользнули в неприметную дверь, а за спиной раздался восторженный рев зрителей, доказывавший, что о голову шута разбился очередной, неизвестно какой за его жизнь кувшин.

- Сиди здесь, - приказал телохранитель, заведя Хорста в небольшую комнату, где из мебели имелись сундуки вдоль стен и два табурета, а на стенах висели цветастые гобелены.

На одном из сундуков плакала бесцветными слезами свеча.

Хорст уселся на табурет и принялся разглядывать гобелены. На всех были изображены сцены охоты. Поджарые гончие, коричневые, как глина, скользили среди зелени, настигая дичь - горделиво задравшего голову оленя с золотыми рогами, кабана, похожего на клыкастый холм. За собаками мчались всадники. Стлались по ветру одежды, трубили рога.

Хорст вздрогнул, когда в коридоре, совсем рядом, зазвучали шаги. Гендар ре Стак вошел уверенной, хозяйской походкой. Глаза под мохнатыми черными бровями блестели, но взгляд оставался трезвым.

- Так, - табурет скрипнул под могучим телом. Ворот рубахи хозяина замка был расстегнут и Хорст видел болтавшийся на простом шнурке кубик, выточенный из изумруда. - Гадаешь, должно быть, зачем я тебя позвал, клянусь копьем Порядочного Отольфа?

- Да, господин, - спорить было бы глупо.- Ха-ха, - Гендар рассмеялся, но без особого веселья. - Не буду тебя томить. Скажи мне юноша, давно ли у тебя это?

И решительным жестом - Хорст едва сдержал желание отшатнуться – наклонился и потянул за цепочку, извлекая на свет подарок мага.

- Откуда? Откуда вы поняли, во имя Владыки-Порядка? Неужели видно?

- Нет, не видно, - ре Стак мгновение подержал амулет, словно намереваясь раздавить его в огромной лапище, потом отпустил. Цепочка негромко звякнула. - Почти. Просто рано или поздно ты тоже научишься чувствовать тех, кто связан с магией...

Забравшись себе за ворот, Гендар вытащил точно такую же рысью голову, какую носил Хорст. Бывший сапожник негромко охнул.

- Витальф Вестаронский вручил мне ее двадцать пять лет назад, - голос хозяина замка прозвучал необычно тихо, - когда я был на грани разорения и нищеты. С тех пор он - истинный владыка моей судьбы и жизни.

- И вы... вы смирились с этим?- А что мне оставалось делать? - Гендар спрятал амулет. - Витальф спас меня тогда, помогал и после. При его содействии я прожил в общем-то счастливую жизнь и надеюсь прожить еще долго. А если для этого иногда приходилось совершать кое-что, жертвовать свободой и желаниями - так что из этого? Счастье того стоит...

- И он никогда не отпустит вас из-за своей власти? - Хорст во все глаза глядел на человека, во всем отличного от него, но оказавшегося чуть ли не соседом по темнице.

- Не знаю, - ре Стак поскреб затылок, - лично я не видел его очень много лет, но не думаю, что Витальф когда-либо откажется от такой фигуры, как я. Ведь игры магов бесконечны...

- Как же вы получаете от него указания? И что это за игры? Я так много слышал о них, но разобраться не сумел.

- Указаний не бывает, - на лице хозяина замка отразилось недоумение, - я просто попадаю в ситуацию, где должен действовать определенным образом. Как сегодня на дороге. Что-то потянуло меня съездить в город, а почему я просидел в таверне Ворчуна так долго, никто не объяснит... Теперь точно знаю, что это было не случайно. Хорст ощутил, как его охватывает отчаяние. Так что, и похищение холиастами, и путь на запад - все было задумано хитроумным магом? И власть его простирается даже сюда, на другой край Полуострова?

- А что до игр, - ре Стак нашарил на поясе связку ключей и потянулся к одному из сундуков, - сейчас я тебе покажу...

Забренчал замок, проскрипели несмазанные петли. Хорст с изумлением уставился на большую деревянную шкатулку, извлеченную из недр сундука. Поверхность ее покрывали клетки двух цветов, алого и белого.

- Знаешь, чего это такое? - поинтересовался благородный Гендар, раскрывая шкатулку.

- Нет, - честно ответил Хорст.

- Хнефатафл, игра князей, - разложенная шкатулка образовала ровную клетчатую поверхность, а высыпанные из нее непонятные штуковины оказались фигурками, искусно выточенными из китовой кости и какого-то темного, не знакомого Хорсту материала. - Вот, смотри... Статуэтки встали напротив друг друга, белые с одной стороны, темные с другой. Хорст как завороженный смотрел на фигурки воинов, у которых можно было различить каждое колечко на кольчугах, на корабли с гордо раздутыми парусами. На всадников и служителей, князей в коронах... Хнефатафл был самой чудесной вещью, которую он видел в жизни.

- У каждого из противников - набор фигур, - объяснил ре Стак - Цель игры - победить, уничтожив все фишки противника. Каждая из них двигается по-особому и имеет свою силу. Понял?

- Понял.- А теперь представь, что доска увеличилась раза в два, - хозяин замка развел руки, показывая новые размеры, - а над ней поставили еще десять таких же досок...

Хорст засопел, напрягая воображение.

- Теперь вообрази, что игроков стало не двое, а двадцать, у каждого свой цвет, а видов фигур не семь, а скажем... пятнадцать... И что игроки могут передвигать фигуры с одной доски на другую, как захотят, и время от времени вводить в дело новые.

- Как сложно! - Хорст ощутил, что от умственных усилий взмок. Затылок неприятно ломило.- Тем не менее это очень упрошенный взгляд на то, как играют маги, - Гендар ре Стак улыбнулся, - только вместо статуэток у них люди и прочие живые существа, вроде тех тварей в лесу, а доска для игры - весь мир.

- Так те звери - они тоже фигуры? Но чьи?- Другого игрока, - хозяин замка деловито сгреб статуэтки и принялся укладывать их во внутренности шкатулки, обитые красным бархатом. - Каждый стремится вывести из игры фигуры противника, хотя бы и при помощи обычного убийства.

- Так что, на меня теперь будут постоянно нападать?

- Ну, не постоянно, - шкатулка со щелчком захлопнулась, и ре Стак спрятал ее в сундук, - между ходами могут быть большие промежутки, да и не все фигуры задействованы в одно время. Но порой твоя жизнь будет подвергаться опасности.

- И ничего нельзя сделать? - эти слова прозвучали почти отчаянно.

- Из игры тебя сможет вывести только тот, кто в нее ввел, - благородный посмотрел на собеседника с удивлением, - но стоит ли к этому стремиться? В любом случае жизнь - опасная штука. Даже если ты снимешь с шеи талисман и заживешь как все, все равно окажешься замешан в чьи-то игры. Станешь фигурой в руках князя, редара, цехового старшины или даже жены. Так что отбрось глупые мысли и радуйся тому, что принимаешь участие в самой масштабной и сложной из существующих игр, что тобой водит тот, для кого князья - всего лишь фишки на доске. Хорст сердито засопел. Сидевший напротив человек был искренне убежден, что рабство у мага чуть ли не благо, а серебряная цепочка на шее - не ярмо, а знак отличия. Хотелось спросить, есть ли в таком мире, состоящем из игроков, фигур и игровых досок, место для Владыки-Порядка?

Но Хорст сдержался. Вместо этого он поинтересовался:

- А какова цель игр, в которые играют маги? Ведь если они вводят в бой новые фигуры, то победа недостижима... - Ну... да... - лоб ре Стака пошел морщинами. - Как-то не думал об этом. Скорее всего, цели эти могут понять только маги. Может быть, они, таким образом борются со скукой?

Хорст ощутил досаду - ему хотелось больше узнать о том, во что именно он оказался замешан и ради чего это происходит. Но благородный с гербом в виде золотой стрелы, судя по всему, сказал все, что знал.

- Ладно, - хозяин замка грузно поднялся и зевнул, - иди уж, собрат по несчастью, а то шут тебя заждался. Переночуете в караулке и завтра отправитесь дальше. Таким как мы не стоит долго находиться рядом.- Да, господин, - Хорст кивнул и вышел в коридор, где его ждал давешний телохранитель.

Дорога тянулась по краю неглубокого ущелья, по дну которого, бурля и пенясь, бежала река.

- Тарк, - сказал Авти, когда путники вышли к ней, - Хисти должен быть ниже по течению, а у устья лежит Ваолаг, столица государства холиастов-изгнанников.

Утром, когда они вышли из замка и брели в затянувшем лес тумане, шут пытался выспросить подробности вчерашнего разговора Хорста с благородным Гендаром ре Стаком. Ночью, когда бывший сапожник явился в караулку, его "наставник" уже напился и мало чего соображал.

Хорст отмалчивался и отнекивался, сказал только, что речь шла о магии. Авти заткнулся и долго молчал. Сейчас же, когда висевшее в зените солнце выглядывало из облаков, снова вернулся в обычное болтливое состояние.

- Бывал я в Хисти, - сказал шут, завидев впереди городские стены, - попал как раз на праздник, День Осады.

- Что за праздник? - поинтересовался Хорст.

- Ужасно древний, - Авти скривился, - много веков назад город якобы осадили полчища горцев, но отступили перед мужеством жителей и ушли. И вот они с тех пор и празднуют. Да, заработал я тогда немало...

Хорст слушал трепотню спутника, а сам разглядывал приближающийся город. Разместившийся на берегу реки, окруженный рвом и обнесенный высокими стенами, он казался неприступным. Стражники у ворот выглядели не ленивыми негодяями, охочими до чужого добра, а настоящими воинами.

- Шут, - сказал один из них, только взглянув на Авти, - ты должен знать, что людям вашего ремесла дозволено входить в Хисти бесплатно, но вот за сопровождающего придется внести пошлину. Одну десятую сотни.

Хорст со вздохом полез за деньгами.

На монету вестаронской чеканки стражники посмотрели, выпучив глаза, даже попробовали на зуб.

- Это вы откуда явились? - спросил один изумленно. - И что за деньги?

- Самые настоящие, - заверил их шут, - берите, она стоит больше, чем десятая от сотни.

- Нет уж, мы проверим, - старший караула взмахнул рукой, подзывая одного из пацанов, крутившегося неподалеку.

Отправленный к ближайшему меняле мальчишка вернулся с новостью, что монета подлинная и стоит одну седьмую от имперской сотни.

- Проходите, - разрешил старший, - да будет ваше пребывание в Хисти удачным.

- Куда ты хочешь пойти? - спросил Хорст, когда они оказались на узкой и очень шумной улице.

- На площади Отребья есть большая таверна, "Отвислое брюхо", - подумав, ответил Авти, - если где и можно заработать в этом Хаосом трахнутом городе, то только там.

- Я найду тебя там, но сначала зайду в храм. Я слишком давно не был на службе, - сказал Хорст.

Шут сморщился так презрительно, словно его спутник признался в намерении заняться людоедством.

- Иди уж, - буркнул он, - большой мальчик, не потеряешься. Но вечером встречаемся в "Отвислом брюхе".

Хорст кивнул и погрузился в привычную с детства уличную круговерть. Прошел цирюльню, сидевшие в которой клиенты с горшками на головах походили на редаров в шлемах. Миновал рынок, где воздух дрожал от воплей торгующихся, и только потом нашел храм.

Внутри звонили колокольчики, сообщая, что вторая служба дня вот-вот начнется.

Хорст осенил себя знаком Куба и вошел в храм. Бросил монетку в стоявший у входа сундук с прорезью в крышке и присоединился к немногочисленным собравшимся на службу горожанам. Предтеча - день рабочий, все трудятся в поте лица. Вот завтра, в творение, самим Владыкой-Порядком отведенное для молитв и отдыха, тут будет не продохнуть.

Около алтаря появился невысокий лысоватый теарх.

- Откройте сердца ваши, и да воцарится в них Порядок! – провозгласил он.

Хорст слушал, опустив голову, шептал молитвы, подпевал, когда исполнялся священный гимн, но привычное успокоение не приходило. Мысли блуждали где-то далеко, из головы не шел вчерашний разговор с ре Стаком. Неужели все, что сказал благородный, правда? Что все люди лишь фигуры в чьих-то играх? И кто тогда главный игрок?

- Обратимся же к учению, - теарх, завершив службу, перешел к проповеди, - как Шесть есть число Порядка, явленного в мир людской, так и человек, создание Порядка, состоит из шести членов - головы, рук, груди, живота, чресл и ног. Именно отсюда истекает Куб как символ человека совершенного, порядочного...

Проповедь не заинтересовала Хорста, и он принялся исподтишка оглядываться. Стены храма, выглядевшего очень древним, вместо обычных на севере фресок украшала мозаика. Привычные сюжеты были выложены из множества кусочков разноцветного стекла: Творец-Порядок, благообразный пожилой мужчина, выпускает из рук мир в виде огромного куба; тот же куб грызет громадная чешуйчатая гидра Хаоса; а вот пророк Сигфус получает откровение...

- ... - и тако же Порядок имеет шесть ипостасей, ликов, равно почитаемых и единосущных: Творец-Порядок, Владыка-Порядок, Защитник-Порядок, Утешитель-Порядок... - проповедь все длилась.

Мысли Хорста вновь отклонились от благочестивого русла. Если Порядок настолько могуч, как говорится в священных книгах и проповедях, почему допускает существование магов? По какой причине позволяет им вести свои игры и завлекать в них людей? Или эти игры зачем-то ему нужны? Но для чего? Покинул храм в еще большем смятении, чем зашел туда. В первый раз молитва не помогла восстановить душевный покой. Серебряная цепочка неприятно терлась о кожу, а амулет казался тяжелым, будто тележное колесо.

- Хорошее тут, на западе, пиво, - глубокомысленно сказал Авти, ставя кружку на стол, и сыто рыгнул. - Не то, что в твоих родных местах, где делают какие-то помои...

- А ты сам где родился? - усмехнулся Хорст, отхлебывая пахнущий хмелем напиток. Тот и на самом деле был хорош.

Они сидели за столом в "Отвислом брюхе", а вокруг напивались жители Хисти. Стучали сдвигаемые кружки, слышались здравицы, песни и вопли. Время от времени взвизгивали служанки, которым выпившие посетители норовили залезть под юбку.

- Это было так давно, что я забыл, - махнул рукой шут. Его выступление закончилось совсем недавно и объемистый кошель, надежно спрятанный в мешок, полнила звонкая монета. - Ну, как ты помолился?

- Плохо, - Хорст нахмурился.

- Я не удивлен, - Авти подхватил с блюда горсть мелкой соленой рыбки, запихнул в рот и принялся жевать. - Магия, она такая штука, что отшибает манеру верить во всякие глупости. Хорст ничего не ответил. Он привык к вольнодумству спутника, и вступать в спор не собирался.- Ладно, - Авти почесал живот, - оставим проблемы веры на потом. Ты мне лучше скажи, куда собираешься отправиться?

- В Вестарон. Мне хочется взглянуть в глаза тому поганцу, который втравил меня во все это дело. Да и цепь на шее как-то мешает.- Сегодня ты полон яду, точно молодая змея, - шут хмыкнул, - мне бы тоже хотелось глянуть Витальфу Вестаронскому в глаза. Просто так, из любопытства. Но ты уверен, что к нему доберешься?

- Почему бы и нет? - удивился Хорст. - Пусть и далеко, но ноги мои пока ходят. К холодам дойду.

- Желай маг, чтобы ты заявился к нему в дом, - Авти улыбнулся сладчайшим образом, - никакие холиасты тебя бы не тронули. Понимаешь? Он двигает фигуру туда, куда надо, и сейчас, судя по всему, игра идет далеко от Вестарона.

- Ты думаешь? - Хорст сделал добрый глоток пива. - Похоже на то, но я все же попробую. А ты куда собираешься?

- Мне, собственно, все равно, - шут проводил взглядом прошедшую мимо служанку, - ох, какая попка! Но я как-то привязался к тебе, ученичок. Не бросать же такого дурака одного? Пойдем вместе, а там посмотрим, что из этого выйдет...

- За это надо выпить! - Хорст приподнял кружку. На сердце стало легче. Куда спокойнее, когда знаешь, что в долгой дороге рядом будет надежный, пусть и несколько ненормальный товарищ.

- Верно! - согласился шут. - А поэтому закажем еще пива!

Хорст заскрежетал зубами. Он знал, что в устах Авти "еще" относительно выпивки значит "очень много"!

Ворота дрогнули, и громадные створки с надсадным скрипом поползли в стороны. Открывавшие их стражники глядели на шута с учеником удивленно.

- Куда в такую рань поперлись? - буркнул один из них, покрутив пальцем у виска.- Кто рано встает, тому Владыка-Порядок в лоб не дает! - жизнерадостно сообщил Авти. Впечатление от бодрой речи несколько портили красные глаза и запах перегара. Вчерашняя попойка, хоть и не помешала встать рано, оставила следы на лицах путешественников. Над Тарком клубился туман. Нависший над рекой узкий мост, казалось, уводил в колышущееся белое ничто. Далеко снизу доносилось приглушенное клокотание бежавшей к морю воды.

При виде тумана в душе Хорста зашевелились нехорошие воспоминания, но он решительно отогнал их и шагнул на мост. Сапоги стучали по камню, затем стук стал деревянным - середина моста была съемной. Явись с противоположной стороны реки враг, ее легко будет сжечь или сбросить в пропасть.

- Смотри, какую штуку я вчера добыл, - сказал Авти, когда река осталась позади, и вытащил из мешка обычную деревянную кружку.

- Ты ее украл? - Хорст поглядел на приятеля с укоризной. - И зачем? Какая в ней ценность?

- Никакой, - шут размахнулся и швырнул кружку в пропасть. Посудина бесшумно канула в туман, - но я взял ее не для обогащения.

- А для чего?

- Чтобы исполнить свое предназначение - мучить себя и окружающих. Теперь хозяину "Отвислого брюха" будет плохо из-за того, что он лишился кружки, а мне - из-за терзаний совести.

- У тебя есть совесть? - Хорст слышал подобные бредни не первый раз и поэтому не обратил на них особого внимания. - Никогда бы не подумал.

Дальше шли, так же вяло перешучиваясь. Дорога вилась между скал, потихоньку уклоняясь к северу, и выглядела удивительно пустынной.

Солнце успело подняться над горами и даже начать припекать, когда приятелям встретился первый путник. Телега, глядевшаяся так, будто ее ладили однорукие плотники, катила со скоростью пьяной улитки. Возница клевал носом, едва не падая с облучка, за спиной его громоздились бочки.- На торг собрался, что ли? - предположил Авти, алчно поглядывая на груз.

- Не вздумай! - предвосхитил его намерения Хорст. При звуках голосов возница встрепенулся, открыл оказавшиеся красными глаза. Они были такими же, как у холиастов, вот только ростом хозяин кособокой телеги превосходил горцев на голову.

- Это вы чой-то? - спросил он, показав в зевке гнилые зубы. - Куды идете?

- Туды, - в тон ему отозвался Авти. - Откуды ты приехал.- А лучше бы вам туды не ходить, - полукровка почесал грудь, - что-то у нас в последнее время к людям плохо относятся... Правитель совсем с глузду съехал, борется за эту, как ее, чистоту крови от всяких мерзких людишек.

Выдав эту фразу, возница, судя по всему, истощился умственно и вновь погрузился в дремоту, а его телега, скрипя и подпрыгивая на ухабах, укатила за поворот. Авти и Хорст переглянулись, пожали плечами и зашагали дальше.

Глава 7

Глава 7. Столица мира

Топот копыт прикатился с севера, а вслед за ним явились всадники. В одинаковых шлемах, похожих на луковицы, они мчались, низко пригнувшись к конским шеям.

- Ох, что-то не нравится мне это, - пробурчал Авти, когда всадники, вместо того, чтобы миновать шагавших по обочине путников, направились прямо к ним.

- Кто такие? - спросил старший разъезда тонким клокочущим голосом.

Из-под надвинутого на самые брови шлема злобно блестели алые глаза.

- Странники, - ответил шут со всем возможным для себя смирением, - идем в славный город Неорид, дабы поклониться могиле Порядочного Марди...

- Лазутчики, значит, - с непонятной злобой пробормотал холиаст. В его речи не звучало и следа свойственного горцам акцента, она ничем не отличалась от говора обитателей того же Хисти. - А лазутчиков положено учить! За дело, ребята!

- Мы не лазутчики! - выкрикнул Авти, но воины уже слезали с коней.

У Хорста мелькнула мысль вытащить амулет, наверняка тут должны знать, что связываться с "подручным" мага себе дороже. Но он устыдился собственного порыва - спасаться с помощью рабской цепи? Ни за что!

- Не вздумай сопротивляться - убьют! - шепнул Авти за мгновение до того, как в нос ему въехал чей-то кулак.

Хорст согнулся от пинка в живот, и тут что-то твердое ударило в лицо. Он упал на колени, ощущая, как кровь течет из разбитой брови, а внутри черепа разливается тяжкий гул. Успел свернуться в клубок и прикрыть голову руками.

Потом его пинали по спине, но недолго и без особого остервенения.

- Посмотрите, что у них в мешках, - тонкий голос прилетел откуда-то из вышины, всхлипнул рядом Авти. Хорст лежал и думал, что раз амулет не подействовал, то избиение входит в планы Витальфа Вестаронского, а значит... значит, его фигуре нет пути на северо-восток.

- Меч тебе ни к чему, увалень, - Хорст ощутил, как дернуло его пояс, затрещала кожа. Он сжался еще сильнее, опасаясь, что остроту отобранного клинка захотят проверить на его бывшем хозяине.

Но обошлось. Холиастов, судя по звону денег, отвлек найденный в мешке Авти кошель.

- Так, отлично, - в голосе предводителя звучало торжество, - надеюсь, вы все поняли, жалкие приблуды? Нам здесь люди не нужны! Валите к себе, за реку, и радуйтесь, что остались в живых! Простучали копыта, и только когда все стихло, Хорст рискнул поднять голову. Рядом валялся его мешок, выпотрошенный, точно рыба перед жаркой. Неподалеку виднелись вещи Авти, разбросанные по дороге.

Избитое тело болело, кровь из рассеченной брови продолжала течь, заливая лицо.

- Почему он назвал нас приблудами? - спросил Хорст, поднимаясь.

- Его предки жили в горах и тысячу лет назад, а наши явились на Полуостров семь веков тому, - шут с кряхтением приподнялся. - Говорил я, что не ждет тебя твой маг в Вестароне. А теперь что? Все, все, что нажито непосильным трудом уперли эти красноглазые засранцы, трахни их Хаос!

- Наверно, ты прав, - Хорст встал и принялся собирать вещи. Повертел сапожный молоточек - сколько он не брал его в руки? Месяца два? Неожиданный стыд ожег щеки. - Только от этого как-то не легче...

- Да уж, - шут подобрал дудку, дунул в нее, выдав резкий дребезжащий звук, - давно тебе пора понять, что ты этого мага больше никогда можешь не увидеть.

- Ну, нет, - Хорст удивился сам, какое упорство прозвучало в его словах, - пусть меня будут колотить каждый день, я найду способ добраться до Вестарона и плюнуть в морду одному тамошнему обитателю.- Смотри, - Авти сунул дудку в мешок, - коли есть охота биться головой о стену - дело твое.

- Мое, - Хорст решительно кивнул. - С сегодняшнего дня я больше не буду притворяться твоим учеником. Сколько ты меня кормил? В конце концов, я сам могу зарабатывать.

Шут не сказал ничего, только засопел.

Дорога выглядела так, точно ее построили вчера. Или неделю назад. Прямоугольные блоки из серого камня примыкали друг к другу настолько плотно, что в щели не могла протиснуться трава, а лежали так ровно, что из поставленного на телегу полного ведра воды тут не пролилось бы ни капли.

- Ух ты! - сказал Хорст. - Это кто такое сотворил? Маги, что ли?

- Какие маги? - Авти пренебрежительно хмыкнул. - Им до дорог дела нет. Это построили во времена Первой Империи, еще при Фендаме-Основателе. После попытки двинуться на север прошло три дня. Вчера приятели шагали по обычным лесным дорогам, размокшим от постоянных дождей, а сегодня выбрались на широкий мощеный тракт, ведущий с юга на север.

- При том самом, который построил Стену и изгнал тварей Хаоса с Полуострова?

- При нем, - согласился шут, подумал и добавил: - или его сыне... Но все одно это случилось жутко давно, четыреста лет назад.

Дорога была пустынной и тихой. Небо на юге закрывали темные тучи, там грохотало, вспыхивали зарницы.

- Нынешняя империя - жалкий огрызок тогдашней, - сообщил Авти, глядя на открывшийся по левую руку холм, на вершине которого виднелись развалины. Судя по раскатившимся в стороны каменным блокам размером с телегу, некогда там высилось нечто колоссальное. - Она занимала весь Полуостров. Холиасты тогда сидели в горах, не смея высунуть носа, а "морские люди" еще не вышли из глубин...

- У нас так и говорят, - налетевший ветер едва не сорвал с Хорста плащ, - век Фендама - счастливое, золотое время, когда поля родили лучше, а редары не грабили любого, кому «повезло» оказаться в их владениях.

Тучи наползли со стремительностью атакующей конницы. Солнце потонуло в их косматой глубине, над головами приятелей загрохотало. Молния вынудила зажмуриться, и грянул ливень.

- Трахни меня Хаос, если я не отдам все золотые времена за постоялый двор! - прокричал Авти, перекрывая шум падающей воды.

Попытка спрятаться под деревом ни к чему не привела - дождевые струи прошивали крону, как стрелы - холстину. Поняв, что быть им в любом случае сырыми, приятели побрели дальше. Постоялый двор показался в тот момент, когда дождь почти закончился, а на юге появилась быстро расширяющаяся полоска синего неба.

- Вовремя, нечего сказать, - хлюпая носом, проговорил Авти.

- Лучше поздно, чем никогда, - отозвался Хорст. Навстречу выскочила мохнатая собака цвета лежалого снега и зашлась в басовитом лае. Шут примерился дать псине хорошего пинка, но та увернулась.

- Вот зараза! - выругался Авти.

Двор оказался загроможден телегами. У длинной коновязи, снабженной навесом, хрупали овсом лошади. Чистивший одну из них тощий парнишка посмотрел на путников с удивлением.

- Чего уставился? - зло пробурчал шут. - Пялься лучше на конские задницы! Только зайдя в теплое помещение, Хорст ощутил, насколько он промок и замерз. Где-то в глубине тела поселилась неприятная дрожь, а руки и ноги остыли как ледышки. Хозяин, с торчавшими седыми волосами и огромной бородавкой на носу, уставился на вошедших бродяг подозрительно. Хорст его вполне понимал - оба мокрые, точно утки, и со следами недавних побоев на лицах.

Мало того, что нагадят, так еще и украдут что-нибудь.- Чего надо? - спросил хозяин недовольно. - Милостыню не подаем.

- А мы и не просим! - шут надулся, точно заметивший соперника петух. - Я - знаменитый фигляр Авти Болван, а мой приятель - сапожник, так что если у кого...

- У нас и так достаточно весело, слава Владыке-Порядку, - прервал его хозяин, - и сапоги у всех целы! Так что платите вперед или прова...

- Почему? - в новом голосе слышалась такая властность, что хозяин немедленно заткнулся, а нос его побагровел, став одного цвета с бородавкой. - У меня сапог прохудился. Сапожник, сколько возьмешь за работу?

- Нужно смотреть, господин, - ответил Хорст, вглядываясь в сидевшего за одним из столов человека. Могучую фигуру обтягивал кафтан из черного с золотом бархата, а необъятную талию силился обвить красный широкий кушак. Судя по всему, в разговор вступил купец, причем из очень богатых. И только дождем можно объяснить, как его занесло на занюханный постоялый двор.- Иди и смотри, - купец поманил пальцем, и один из сидевших за соседним столом людей в одежде слуги юркнул под стол. - Сейчас его снимут. А ты, паяц, повесели меня. Понравится - награжу, нет - прикажу выпороть.

- Как будет угодно господину, - кивнул Авти.

В руках Хорста, усевшегося на лавку рядом с купцом, оказался высокий сапог из хорошо выделанной кожи, украшенный рядом металлических пуговиц и подбитый ягнячьим мехом. Подошва у носа чуть отодралась, образовав небольшую дырочку.

- Пустяковая работа, господин, - сказал Хорст, - стоит не больше малой сотни...

Так в империи называли серебряную монету, ценой в одну тридцатую большой золотой сотни.- Работай, - велел купец.

Хорст вытащил из мешка дратву и иголку. К его удивлению, купец наблюдал за кривлянием Авти краем глаза, больше глядя на то, как сапожник управляется с его обувью.

- Ловко, - сказал он, когда от дырки осталось только воспоминание, и в руку Хорсту шлепнулись два серебряных шестигранника. - Честно заработал! Ты, судя по говору, северянин? Откуда и куда идете?- Да я из Вестарона, - осторожно сказал Хорст. Интерес купца был не очень понятен, разве что тот в принципе любил поболтать. - Идем из Хисти в Стагорн.

- И что там в предгорьях? И дальше к северу?

Рассказывать о том, как именно они добрались от северных земель до Хисти, Хорсту не хотелось. Поэтому пришлось врать, что они прошли через земли государства Таол, где оказались избиты и ограблены (а вот уж это было правдой) борцами за чистоту крови.

- Слышал я, что они людей со своих земель изгоняют, - пробурчал купец мрачно. - Ох, дождутся очередной резни.

- А что в Стагорне? - осмелился спросить Хорст.

- Все как обычно, - купец отхлебнул из кружки, - император, да пошлет Вседержитель-Порядок ему долгих лет жизни, здоров. Вернулся корабль с родины фреалсинни, второй, какой они к себе допустили.

Фреалсинни, именуемые за глаза "зелеными дылдами", явились из-за уходящей на запад необозримой водной глади двести лет назад. С тех пор они регулярно наведывались в западные порты Полуострова, привозя странные и дорогие товары. Но людей к себе долго не пускали.

Хорст о них только слышал, но никогда не видел. Восточнее дельты реки Биронт огромные, снабженные тремя мачтами и выкрашенные в бирюзовый цвет суда фреалсинни не появлялись. Но следующая фраза собеседника заставила Хорста забыть о нелюдях.

- Еще забавно - дом одного из магов провалился. Ночью шум, грохот - а утром только яма осталась, здоровущая, в несколько размахов глубиной.

- Одного из магов? Их что, в Стагорне много?

- Не зря наш город именуют столицей мира, - купец приосанился. - Стагорн - величайший город, в нем есть все, что только можно представить. И магов у нас больше всего - пятеро осталось... или четверо? Много, в любом случае.

Хорст сидел, как громом пораженный. До сих пор ему не приходило в голову, что если только маг может снять с него зависимость от Витальфа Вестаронского, то почему бы этого ни сделать другому магу?

Чтобы найти такого, не придется тащиться за сотни ходов в Вестарон. Достаточно лишь добраться до Стагорна, где магов - страшно представить - пятеро! Уж кто-нибудь из них не откажется помочь!

Сухой треск и плеск ознаменовали гибель очередного кувшина и окончание выступления Авти.

- Ха-ха, - сказал купец, и свита поддержала его несмелым смехом, - свою сотню ты отработал, паяц, так что забирай приятеля. Шут поймал брошенную монету, и поклонился.

Дорога взбежала на холм, а сразу за ним тянувшийся по обочинам лес отодвинулся, уполз в стороны, точно устыдившись открывшегося зрелища. Впереди простирались желтые от созревшей пшеницы поля, а за ними, на холмах располагался окруженный стеной город.

Точнее - Город.

Хорст никогда и представить не мог, что столько домов могут стоять рядом! Он невольно замер в восхищении, пытаясь охватить взглядом место, из которого некогда правили всем Полуостровом. До Стагорна оставалось еще идти и идти, но даже с такого расстояния было видно, насколько он велик. Дома казались маленькими серыми кубиками, высыпанными на склоны холмов. На вершине одного высились стены крепости, к блекло-голубому небу возносились сотни дымных столбов.

На пространстве, что занимал Стагорн, убралось бы несколько Линоранов или Вестаронов.

- Что, потрясен? - хмыкнул Авти. - Я, когда первый раз его увидел, едва с лошади от удивления не свалился. Правда, мальчишкой тогда еще был.

Шут поспешно замолк, точно наговорил лишнего. Но Хорст не обратил внимания, что услышал от приятеля воспоминание о его детстве.

Все существо молодого сапожника поглотил немой восторг.

С юга к городским стенам примыкала широкая река, видно было ее устье, причалы, стоявшие около них корабли. Дальше до самого горизонта простиралось зеленовато-голубое, сливавшееся с небом море.

- Пойдем, - Авти дернул товарища за рукав, - или так и будешь тут стоять, как статуя Порядочной Девы Будвы? Вблизи Стагорн выглядит гораздо менее привлекательно, чем издали.

- Идем, да, - Хорст потряс головой, прогоняя оцепенение. Чем ближе подходили к городу, тем теснее становилось на дороге. Ползли телеги, нагруженные мешками и бочками. Скакали верховые, расчищая дорогу при помощи ругани и плетей, шагали пешие странники.

Иные ехали и вовсе на странных животных, серых и невысоких, с ушами, как у зайцев. Рев их звучал ужасно. Из-под ног, копыт и колес поднималась пыль, сливалась в тускло-желтое марево. Солнце просвечивало через него с трудом, при каждом вдохе что-то хрустело на зубах.

- В воротах намучаемся, - мрачно сказал Авти, - народу вон сколько...

Надвратная башня нависла рукотворной скалой, способной при падении похоронить большое селение. Люди у ее подножия казались муравьями, блестели на солнце округлые головы-шлемы, наконечники копий выглядели ядовитыми жалами, а кольчуги - панцирями.

Стражников было много, и бегали они так же шустро, как обитатели муравейника. Несмотря на всех их усилия, выстроившаяся к воротам громадная очередь двигалась едва-едва. Слишком много было желающих попасть в великий город, столетия назад прозванный столицей мира.

Очередь потела и злилась, над ней висело облако, состоявшее из вони и ругательств.- Развлек бы народ, что ли, - предложил Хорст, - а то от безделья скоро драться начнут.

- Это мысль! - сказал Авти и исчез в толпе.

Вскоре донесся его дребезжащий голос, перемежаемый визгом шутовской дудки.

Вернулся Болван нескоро, довольный, хоть и со свежим синяком на скуле.- Ну как? - спросил Хорст.

- С переменным успехом, - Авти осклабился и разжал кулак. На ладони блеснули монеты.

- Ладно, хоть не с переменной неудачей. С заработанными деньгами пришлось расстаться у ворот. Въездные пошлины оказались высоки. Нищий если и мог пробраться в пределы Стагорна, то лишь минуя стражников. Едва приятели оказались внутри города, как с улицы, ведущей к центру, раздались громкие крики:- Дорогу! Дорогу!

Толпа с шумом и гамом ринулась в стороны, стали видны всадники в одинаковых ало-золотых кафтанах. Они без жалости хлестали плетьми, подгоняя медлительных или непонятливых.

- Никак император едет, - сказал Авти, прижатый к стене дома.

Хорст ничего не ответил. Ему наступили на ногу, и он боролся с желанием двинуть обидчика локтем.

- Дорогу! Дорогу! - всадники с плетьми, вопя, проехали мимо. За ними показались конные воины с копьями. Солнце, отражаясь от золоченых доспехов, слепило глаза, реяли по ветру алые перья на шлемах, а на круглых щитах скалили зубы львиные морды.

- Львиная Сотня, - сказал кто-то с торжественным придыханием, - гвардия!

Посреди воинов ехал император. Маленький и лысоватый, он выглядел до боли обыденно. Если бы не пурпурный плащ, спадавший с плеч, и не тонкий золотой обруч вокруг головы, Хорст никогда бы не подумал, что перед ним номинальный владыка всего Полуострова.

На гладко выбритом личике застыло скучающее выражение. Толпа глядела на своего повелителя молча, никто не кричал, на многих лицах читалось презрение. За те дни, которые они шли по землям империи, Хорст понял, что обитателя высящегося над Стагорном замка тут не любят, считают алчным кровососом, пляшущим под дудку магов. По деревням болтали, что император не ходит в храм и тайком предается мерзостным утехам...

За властителем города тащилась свита - несколько десятков слуг, придворные редары в цветастых одеяниях. Проехал отряд лучников в зеленом, а замкнули процессию вояки из Львиной Сотни. Хорст подумал, что любой из этих плечистых молодцев смотрелся бы на месте императора куда лучше.

Дорога освободилась, горожане и гости, задержанные проездом императора, двинулись дальше.- Уф, - проговорил Авти, отлипая от стены, - отвык я от такой толчеи...

- Такое впечатление, что сюда собрались люди со всего Полуострова, - покачал головой Хорст.

- И не только люди, - Авти проводил взглядом холиаста с мечом на боку, явно наемника. Рукоять в знак мирных намерений притягивали к ножнам "ремешки дружбы". - Недаром говорят, что все дороги ведут в Стагорн.- Похоже, что это правда. Куда пойдем?

- Мне надо получить в магистрате разрешение на работу, - лицо Авти стало мрачным, - без этого тут никак. Шута без листа пергамента с печатью города никто не пустит в таверну. А ты пока сходи, город посмотри.

- Да, надо бы, - на самом деле у Хорста имелись и другие планы, но он не собирался посвящать в них приятеля.

- Значит, нам в разные стороны. Договоримся так, - Авти пошевелил бровями, что-то вспоминая, - встречаемся на Скотской площади сразу после заката. Там, в ее центре, колодец. Вот у него и встретимся.

- Договорились.

Авти подмигнул и растворился в толпе.

Хорст развернулся и зашагал в противоположную сторону, туда, откуда приехал император.

Улица петляла самым причудливым образом, то опускаясь в ложбину, то карабкаясь по склону одного из холмов, на которых воздвигся Стагорн. Хорст миновал небольшую речушку, больше напоминавшую сточную канаву и, ориентируясь на похожий на гул моря шум, вышел к исполинскому рынку. Гуляй он без всякой цели, не преминул бы побродить между рядами прилавков, поглазеть на диковины, которых никто не видел в родных местах. Но Хорст шагал по Стагорну не просто так.

Ему нужен был маг, и вряд ли тот поселился рядом с вонючим и шумным рынком.

Хорст решительно повернул в сторону. Несколько раз порывался обратиться с вопросом к прохожим, но всякий раз останавливал себя - откуда простому горожанину знать, где живут волшебники? Да и неизвестно, как относятся тут к чародейству? Вдруг рискнувшего обратиться к магу ждет петля или костер?

Проходя мимо угрюмого, построенного из необычайно темного камня храма, осенил себя знаком Куба. Тут в голове неожиданно всплыли слова благородного ре Стака "рано или поздно ты научишься чувствовать тех, кто связан с магией"...

Значит ли это, что он научится чувствовать и самих чародеев?

Мысль эта так поразила Хорста, что он замер на месте, и тут же на него кто-то налетел, едва не сбив с ног.

- Разрази тебя Хаос, парень! - прорычал над плечом злой голос. - Ты что, ума лишился? Хорст обнаружил рядом высокого мужика в забрызганном кровью фартуке. Красное лицо, похожее на загорелую тыкву, выражало что угодно, но только не дружелюбие. Кулаки были агрессивно сжаты.

- Да, причем давно, - сказал Хорст, улыбаясь.

Мужик побелел и отскочил в сторону.

- Понаехали тут всякие, - пробормотал он, - весь город заполонили...

Хорст отвернулся от него и пошел дальше. Вскоре нашел то, что искал - укромный уголок, где не было шумной толпы, никто не орал и не спешил, не распихивал встречных.

Такое место в Стагорне имелось только на кладбище.

Как и живым, мертвым в имперской столице было до ужаса тесно. Кубические надгробья с высеченными именами и датами стояли вплотную, между ними приходилось протискиваться. Глыба из черного мрамора высотой по грудь, установленная, судя по датам, еще во времена Второй Империи, могла соседствовать с кубом из обыкновенного песчаника, надпись на котором, несмотря на то, что ей не было и десятка лет, начала крошиться. Легат времен древних императоров лежал рядом с горшечником.

Смерть уравняла всех.

- Помоги мне, Владыка-Порядок, - пробормотал Хорст и закрыл глаза. Он не знал, что именно делать, даже примерно не представлял, просто изо всех сил пожелал узнать, где обитает ближайший маг.

Мелькнула мысль, что он занимается ерундой, что лучше бы...

Амулет на груди дернулся, как живой, и отклонился в левую сторону. Хорст повернулся и ощутил, как рысья голова из серебра чуть приподнялась, натягивая ткань рубахи и указывая... куда?

Он открыл глаза и пошел меж надгробий. Сырая грязь чавкала под ногами, издали на странного человека неодобрительно смотрели вороны, считавшие кладбище своей вотчиной. Ряды выраставших из земли каменных кубов закончились. Хорст выбрался на извилистую и узкую, словно ум сборщика податей, улицу. Дома в несколько этажей нависали над головой, закрывая небо.

Закончилась улица на небольшой круглой площади. Амулет дернулся влево, и Хорст пошел туда. Долго петлял по каким-то переулкам и вскоре совершенно запутался. А потом, у дверей самого обычного дома, амулет бессильно повис, вновь став мертвой побрякушкой.

Хорст замер в нерешительности, разглядывая мощную дверь из дубовых досок, молоток на цепочке, обшарпанные стены и узкие, забранные решетками окна. Вот так просто взять и постучать?

Он взял молоток, удивился тому, насколько холодна его рукоять, и постучал. Звук получился глухим, словно дверь достигала размаха в толщину. За ней послышались шаги, потом грохот отодвигаемого запора. На пороге появился круглолицый молодой человек. Светлые волосы легкомысленно курчавились, а от улыбки прямо несло обаянием.

- Чем могу служить? – спросил он.- Мне нужен маг, - спешно проговорил Хорст, ощущая, как маслом на горячей сковороде тает его решимость.

Взгляд юноши стал тяжелым, зеленые глаза заледенели. Хорст почувствовал, как его прижимает к земле, вдавливает в истоптанную тысячами ног мостовую. Он хотел крикнуть, но оказался не в силах пошевелиться.

- Тебе - маг? - молодой человек хохотнул, как гавкнул. - Ну, насмешил. Ладно, заходи. Только учти, если твой хозяин приказал убить меня, то он просто отправил ненужную фигуру на смерть. Тяжесть отпустила, онемение прошло.

- Он мне ничего не приказывал, - пробурчал Хорст и переступил порог.

В доме было холодно, как в пещере, и резко пахло какими-травами. Хорст вслед за хозяином поднялся на второй этаж. В просторной комнате, где они оказались, вдоль стен стояли сундуки, а середину занимал совершенно круглый стол из темного дерева. Стулья казались рядом с ним цыплятами вокруг наседки.

- Садись, - приказал маг, отодвигая один из них, - и рассказывай. Что велел передать твой хозяин?

Хорст все никак не мог поверить, что перед ним и на самом деле маг - больно уж молодо тот выглядел. Но самозванцы, осмелившиеся претендовать на владение колдовским искусством, жили недолго и умирали мучительно - это знал каждый. Поэтому выдавать себя за мага стал бы только сумасшедший.

Зеленоглазый на безумца никак не походил.- Ничего не велел, - ответил Хорст, - я сам пришел.

- Сам? - на лице хозяина дома появилось недоумение, на лбу словно из ниоткуда возникла сеточка морщин. - И зачем?- Я хочу избавиться от этого, - Хорст вытащил из-за ворота серебряный амулет. Тот на мгновение сделался горячим, но под ледяным взглядом мага остыл, став простым куском металла.

- Зачем?

- Мне... надо...

Маг с непроницаемым лицом слушал сбивчивую речь Хорста, и глаза его загадочно поблескивали.

- Надо же, - сказал он, когда молодой сапожник умолк, - сколько лет живу, а такой фигуры не видел. Свободы ему подавай? И что ты будешь с ней делать?

- Это я уж сам решу! - Хорст гордо вздернул подбородок.

Маг вновь издал отрывистый и резкий хохот, похожий на лай, зачем-то сунул руку под стол.- Смотри, - проговорил он, выкладывая на столешницу точное подобие того знака, что носил Хорст, только на этом скалил зубы волк, - понимаешь, что это?

- Ваш символ.

- Точно, - маг кивнул, на мгновение показавшись Хорсту чудовищно старым. Русые волосы стали седыми, румянец на щеках сменился серостью. Живыми на лице оставались только лучащиеся золотом глаза. - Единственное, что я могу для тебя сделать - заменить одну цепь на другую. Вместо Витальфа Вестаронского ты будешь служить Нисти Стагорнскому. Ты этого хочешь?

- Нет, - Хорст растерянно заморгал, - но почему?

- А потому, что разорвать нити, связывающие мага и его фигуру, может только сам маг, - голос хозяина дома сделался тоскливым, - или смерть. Другой колдун, какой бы силой он ни обладал, не сделает ничего.

- Да? - Хорст сглотнул. Надежда, посетившая его, оказалась безжалостно растоптана.

- Да, - Нисти кивнул и убрал амулет. - И не ходи к остальным магам Стагорна. Твое счастье, что мы с Витальфом не враждуем. Попади ты в дом к другому волшебнику, там тебя может ждать свобода, - он помолчал, - та самая, которую дарит смерть. А теперь иди!

Хорст поднялся и, ощущая, как дрожат ноги, заковылял вниз по лестнице.

- Прощай, - сказал Нисти Стагорнский, открывая дверь. - Попробуй смириться. Ведь есть участь куда худшая, чем быть фигурой на игровой доске.

Оказавшись на улице, Хорст побрел куда-то в сторону. В голове было пусто, как в улье после медвежьего набега, в руках и ногах, несмотря на пригревавшее солнышко, поселился странный холод. С трудом доковылял до входа в ближайшую таверну, опустился на табурет у свободного стола.

- Что угодно господину? – спросил появившийся рядом хозяин.

- Выпить, и желательно не пива...

- О, обождите мгновение!

В кружке, оказавшейся перед ним, судя по запаху, плескался крепкий самогон. Хорст опрокинул ее одним махом и застыл с широко раскрытым ртом - горло обожгло, в желудок провалился огненный ком.

Но когда дыхание вернулось, Хорст ощутил, что начинает оттаивать.

- Ох, хорошо, - сказал Авти, опуская кружку на стол.- Неплохо, - подтвердил Хорст. В животе у него плескалась почти мера пенистого напитка, и жизнь казалась не самой мерзкой штукой.

- Здорово вчера гульнули, - Авти поковырялся в бороде, вытащил оттуда вошь и с хрустом раздавил, - хоть и не без последствий.

Прошлым вечером шут затащил приятеля в дом к веселым девицам. Хорст поначалу отказывался, а потом сдался, и сейчас ничуть не жалел, даже учитывая то, что карманы в результате этого визита изрядно опустели.

- После Стагорна любой город кажется маленьким, - философски изрек Авти, с надеждой заглядывая в пустую кружку, - а после местных женщин все прочие - пресными, как старые лепешки.

Таверна, где сидели приятели, вместила бы не одну сотню человек, но тут все равно было тесно. В просторном зале пили, ели, ругались и заключали сделки люди со всех краев Полуострова. Земляки Хорста в кафтанах, южане в длинных просторных одеяниях, местные купцы, одетые роскошнее, чем иные князья.

В одиночестве сидел фреалсинни. На узкие плечи падала грива рыжих, с прозеленью волос, фигуру скрывала похожая на балахон служителя одежда. Из-под нее виднелись лишь руки, длинные и хрупкие, с тонкими подвижными пальцами.

В полумраке лицо нелюдя казалось изжелта-зеленым.

- Так может быть, останемся тут? - предложил Хорст. - А то за этот год я набродился на много лет вперед. Наверняка в Стагорне найдется сапожная мастерская, где свободно место подмастерья...

Про вчерашний поход к магу Хорст ничего не рассказал. Решил, что незачем.

- Хм, - Авти почесал щеку, - думаю, что найдется. А идея твоя не так плоха, до осени осталась неделя, а там и зима - не лучшее время для странствий. Можно остаться и тут.

- Только жить на постоялом дворе дорого, - вздохнул Хорст, - я если найду место, то с кровом. А вот ты как выкрутишься?

- Я поищу комнату, - шут неопределенно мотнул головой, - где подешевле, ближе к порту. Тут, в столице мира, есть все, надо только как следует посмотреть.

- Это точно, - Хорст поднял кружку, убедился, что в ней что-то булькает, и поднес к губам.

Авти, выхлебавший все, как обычно, раньше, поглядел на приятеля с завистью.

Улица была не шире телеги, а вдобавок на ней воняло рыбой.

- И ты хочешь здесь жить? - поинтересовался Хорст, только сегодня нашедший место в сапожной мастерской. К счастью, улица Медников, где та находилась, пахла куда лучше.

- Зато всего лишь малая сотня в неделю, - гордо сообщил Авти. - А к запаху скоро привыкаешь...

Хорст собрался было ответить, что привыкнуть к такому просто невозможно, но тут со стороны моря донесся мощный тягучий звон, разом приглушивший все городские звуки.- Бомм! Бомм! Бомм! - ревел тяжелый колокол, и голос его вселял тревогу.

- Это еще что такое? - удивился Хорст.

- Колокол на сторожевой башне, - ответил шут, сердито морща лоб, - он звонит, когда с моря нападают враги.

- И кто мог напасть? - спросил Хорст и похолодел от собственной догадки.

Единственный враг, имевший возможность серьезно угрожать столице империи, не относился к человеческой расе. "Морским людям" было все равно, что перед ними - захолустный поселок или колоссальный город. В любом случае они выходили из воды и убивали.

Трупы уволакивали с собой. Болтали, что на съедение, но точно никто не знал.

- Бежим! - рявкнул Авти. - Подальше отсюда!

Для огромного Стагорна одного порта было мало. Один располагался в устье реки Ремза, к югу от стен, и мог не опасаться нападения "морских людей". Уроженцы соленых хлябей, они терпеть не могли пресную воду. Второй, в окрестностях которого шут нашел комнату, располагался на северо-западной оконечности города, в довольно просторной бухте, над которой господствовал холм с императорским замком. С моря его ограждала стена, такая же, как в Линоране или Эрнитоне, но сейчас, судя по истошному звону, ее прорвали.

- Бежим! - поддержал Хорст, и они ринулись прочь.

Улица круто поднималась в гору, под ногами скользил всякий мусор, на бегущих с рычанием кидались собаки. Вокруг, истошно вопя, метались перепуганные горожане.

Когда колокол смолк, стало ясно, что крики доносятся со всех сторон. Сквозь них прорезался равномерный, быстро приближающийся звон.

- Трахни меня Хаос! - пропыхтел Авти. - Легионеры! Дорога к отступлению оказалась отрезана. Прямо на приятелей надвигалась сплошная стена щитов. Виднелись мрачные лица, блестели наконечники копий.

- Всем сохранять спокойствие! - надрывался за спинами пехотинцев толстяк на черной лошади. - Всякий, кто будет распространять панику, окажется в темнице!

Вопящая и орущая улица на мгновение замерла, а потом гомон разразился с новой силой.

- Я сейчас оглохну! - сказал Хорст, прижимаясь к стене, чтобы пропустить легионеров. Те бежали мимо, ряд за рядом, одинаковые, как шишки на елке.

- А я уже оглох, - пожаловался Авти.

Хорст прижимал руку к боку и пытался отдышаться. Бешеная пробежка отдавалась колотьем под ребрами и дрожью в ногах. Счастье, что бежать больше не надо - между ними и врагом стена из легионеров. Сейчас они доберутся до порта и сбросят налетчиков в море...

В переулке напротив что-то зазвенело, раздался взвизг и торжествующий рев. Хорст не успел понять, что происходит, а из переулка вразвалку выбралась коренастая, покрытая грязно-зеленой чешуей фигура, отдаленно напоминавшая человеческую.

Когтистая перепончатая лапа сжимала блестящий желтый меч.

Хорст замер, глядя в круглые рыбьи глаза. "Морской человек" открыл рот, показав мелкие зубы, из вертикальных щелей на его шее вырвался неприятный всхлип. Меч в лапе поднялся для удара.

Авти резко взмахнул рукой, потом второй. Во лбу чудовища одна за другой возникли рукояти двух кинжалов. Глаза "морского человека" погасли, он сделал шаг и тяжело рухнул. Стукнуло выпавшее из лапы оружие.

Хорст конвульсивно сглотнул. Лишь в этот момент подумал, что совсем не испытывает страха, только удивление.

- Что застыл? - прикрикнул Авти, вытаскивая из тела кинжалы и брезгливо осматривая лезвия, покрытые желтой слизью. - Меч подбери!

- Кость, - удивленно сказал Хорст, поднимая удивительно легкий клинок.

- А ты чего ждал? - шут выглядел собранным и серьезным, дурашливые манеры исчезли, точно их и не было. - Дерево под водой гниет, железо ржавеет, а воевать-то надо? Помнишь, чему я тебя учил?

- Ага, - кивнул Хорст. Последний урок состоялся еще до прихода в Хисти, но рука помнила нужную хватку.- Сегодня, похоже, выяснится, насколько хороша твоя память, - Авти обтер лезвия и отбросил тряпку. - Безопаснее сейчас там, где легионеры. Так что вперед!

И они побежали в ту сторону, откуда доносились крики и лязг оружия.

Глава 8

Глава 8. Кинжал в чужой руке

Строй легионеров едва держался. Хрупкие на первый взгляд мечи из кости в корявых лапищах "морских людей" крошили щиты и шлемы, как капусту, пластали человеческую плоть. Тела одно за другим падали на мостовую, выжившие топтались по кровавым лужам.

Легионеры потихоньку пятились, горластый толстяк куда-то исчез.

- Хаос вас всех задери! - пробормотал Авти. - Кто же так воюет?

- А как надо? - поинтересовался Хорст, ощущая, как дрожат руки, а сердце скачет перепуганным кроликом.

- Щит подбери, - вместо ответа велел шут, - пригодится...

Хорст поднял обитый кожей кругляш, просунул руку в ремни.

Из узкого переулка за спиной с торжествующим ревом выскочили десятка полтора "морских людей". Зубастые пасти были распахнуты, глаза горели, а перепончатые лапы шлепали по грязи.

- В круг! - рявкнул Авти так, что нападавшие на мгновение остановились, а легионеры, привыкшие к безусловному повиновению, выполнили и приказ. Хорст неожиданно для себя очутился в строю. Клинок выглядел слишком легким, а со щитом было неудобно, он казался лишней, сковывающей движение тяжестью.

- Каргахта! - выкрикнул самый большой из "морских людей", похожий на непомерно разжиревшую жабу, и выходцы из воды ринулись вперед.

Вот тут-то Хорст понял, что щит - вовсе не лишняя тяжесть. Подставил его под удар, ощутил, как занемела рука, и сам ударил в ответ. Удивился, с какой легкостью желтое лезвие пропороло чешуйчатое горло. А напротив бесновался, неистово рычал следующий враг...

На то, чтобы бояться, не осталось времени. Хорст отражал удары, рубил и колол. Рядом отчаянно сражались легионеры, за спиной голосом, не оставлявшим возможности не повиноваться, орал Авти. Каждый знал, что договориться с этим врагом, сдаться ему не получится. "Морским людям" не нужно золото и прочие людские богатства. Сдавшихся они убьют так же, как и сопротивлявшихся, а трупы утащат под соленую воду...

Счастье еще, что, несмотря на перепонки, "морские люди" не плавают, а ходят по дну. Умей они подниматься к поверхности, ни один корабль не рискнул бы выйти из портов Полуострова.

Хорст видел все словно вспышками. На мгновения выпадал из реальности во тьму, а потом возвращался, и попадал в следующий эпизод: вылетевшее из-за спины копье втыкается в грудь одного из "морских людей"; тот с хрипом оседает, царапая древко... длинный меч сносит голову легионеру; брызжет кровь, на губах ощущается соленое; щит трещит под ударом; чешуйчатая харя мелькает совсем рядом, Хорст остервенело тычет в нее мечом...

Спасение пришло тогда, когда его никто уже не ждал. За спинами "морских людей" запели рожки, послышался слитный топот и рев, вырвавшийся из множества человеческих глоток.

Хорст упал на колени. Сил не было даже на то, чтобы вытереть с лица покрывавшую его липкую жидкость - пот, кровь, грязь и слизь вперемешку. Равнодушно позволил кому-то оттащить себя в сторону, послушался голоса, оравшего над самым ухом "Бросай меч! Бросай меч!".

Потом на мгновение провалился в беспамятство. Когда пришел в себя, обнаружил, что сидит у стены дома, а рядом, подпирая друга плечом, расположился Авти. Рубаха шута была окровавлена, но на роже красовалась бодрая ухмылочка.

- Ну что, живой? – спросил он.

- Живой, - ответил Хорст, - а ты здорово там командовал... Как не в первый раз.- Кем мне только не приходилось бывать, - вздохнул Авти, - до того как я понял свое предназначение. А ты ничего, держался молодцом.

- Я старался, - слова вылезали через горло с трудом.

- Да, так посмотреть, - шут усмехнулся, - и вовсе непонятно, как мы, люди, исхитрились уцелеть в этом мире? С востока напирает готовый пожрать все Хаос, в горах - холиасты, с моря грозят эти красавцы, - последовал кивок в сторону валявшегося неподалеку трупа. - Мы еще ухитряемся между собой воевать. На редкость живучие и агрессивные твари!

Хорст промолчал. Говорить не хотелось, двигаться тоже.

На улице, кроме них, ничего не шевелилось. Уцелевшие жители попрятались по домам. В лужах крови валялись людские и нелюдские тела. Смерть объединила их так, как никогда не смогла бы жизнь. Откуда-то издалека доносились вопли, ветер нес резкий запах гари.

- Ладно, ты сиди пока, а я пойду, посмотрю, что тут к чему, - проговорил Авти.

Воровато осмотревшись, Болван двинулся вдоль улицы, переворачивая трупы и беззастенчивым образом обшаривая карманы. Поймав укоризненный взгляд Хорста, он невинно улыбнулся и сказал:- А чего такого? Им деньги все одно ни к чему, а нам пригодятся.

Помимо страсти к насилию и пьянству, Авти оказался обладателем любви к мародерству. Трудно было поверить, что в тщедушном теле уживается столько пороков.

Хорст сидел, бездумно глядя в небо, туда, где поднимавшийся из-за домов дым впитывался в облака. Потом неожиданно для себя повернулся и потянулся к лежавшему неподалеку короткому мечу, выпавшему из руки кого-то из легионеров.

Когда пальцы сомкнулись вокруг рифленой рукояти, мелькнула мысль - "зачем он мне?", но тут же исчезла, и Хорст встал, отстегнул от пояса мертвеца ножны. Вскоре клинок, аккуратно завернутый в плащ, оказался в мешке.

Когда вернулся Авти, Хорст хотел было сказать ему про меч, но почему-то не сказал.

- Пойдем? - предложил шут, деловито ссыпая монеты в карман. - Тут делать больше нечего.

Хорст поднялся, и они заковыляли прочь от места сражения.

- Вот так сюрприз, трахни меня Хаос! - проговорил Авти и изумленно присвистнул. - Вот она, твоя мастерская, и кров на зиму!

На том месте, где еще вчера стоял дом, высился обгорелый остов. Среди развалин копошились люди, перепачканные сажей по самые брови - то ли хозяева-погорельцы, то ли мародеры.

- Да, - Хорст ощущал в голове гулкую звенящую пустоту. Возникло чувство, что его ударили по затылку чем-то тяжелым и мягким. - Пойдем отсюда...

- Ну, найдется другое место, - успокаивающе бормотал Авти, - Стагорн город большой...

Имперская столица напоминала громадную сковороду, под которой кто-то развел огонь, хорошенько приправив блюдо болью и горем. Кое-где тлели "подгоревшие" пятна - районы, где случились пожары. В других все кипело и бурлило. По домам выли потерявшие близких женщины, кое-где у порта валялись неубранные трупы. Крысы и вороны дрались за добычу.

По улицам топали легионерские патрули, отправленные усмирять недовольство и ловить мародеров. Разъезжали императорские чиновники, призванные оценить ущерб. Глашатаи на площадях возвещали, что каждый честный горожанин получит возмещение из казны. В это никто не верил, в тавернах злобно проклинали императора, во время нападения оказавшегося далеко от города.

- Не стоит так переживать, - продолжил Авти. - Пойдем, выпьем пива. Тебе полегчает. Хорст шагал, глядя прямо перед собой и не видя ничего. Он не знал, куда идет, зачем. Хотелось одного - забиться в какую-нибудь крысиную нору и просидеть там несколько дней, чтобы никого не слышать, ни с кем не встречаться...

Когда небо потемнело, он не сразу понял, что происходит. Поднял голову и обомлел - вместо солнца на желтом небосводе виднелось черное уродливое пятно, похожее на брюхо исполинского паука. Только что заполненная людьми улица опустела, из открытых дверей и окон вытекал густой бурый туман.

- Эй? - крикнул Хорст, оглядываясь. Рвущийся из сердца ужас призывал немедленно обратиться в бегство.

Но Хорст успел хорошо понять, что бег в магическом тумане к добру не приводит, так что пришлось справиться с этим желанием и заставить себя остаться на месте. Марево густело, пока не поглотило все. Стагорн исчез, остался только кусочек мостовой под ногами и черное солнце высоко над головой.

Где-то далеко, на самой грани слышимости, шелестел пересыпаемый песок.

Спереди донеслись тяжелые хлюпающие звуки, гулко отдававшиеся в тишине. Что-то приближалось, большое и тяжелое. Хорсту представилась исполинская, истекающая слизью туша...

Он спешно полез в мешок, вытащил меч.

Хлюпанье смолкло, раздалось шуршание, из тумана выдвинулось нечто черное, растопыренное. Хорст ткнул в него мечом и ощутил, как тяжелое навалилось на спину, прижало к земле...

Он закричал, дернулся, его больно ударили в лицо...

- Пощадите его, господа! Пощадите! - истошно орал кто-то над самым ухом. - Вчера он потерял жену и дочь, вот и сошел с ума!

Хорст обнаружил, что лежит, но почему-то на спине, бока ноют, будто по ним долго пинали, а на затылке пульсирует болью растущий синяк.

- Пощадите его, во имя Творца-Порядка!

Кричал, похоже, Авти.

Послышался топот ног, а затем перестук копыт.

- Он достоин казни! - в этом голосе лязгал металл. - Нападение на императорского чиновника карается смертью!

- Пусть живет, - другой голос был мягким, как шерсть ягненка, но в нем звучали властные нотки, - если он умалишенный, то будет грехом судить его человеческими законами. Только заберите оружие. А ты, шут, лучше следи за своим другом. Если он бросится на кого-то еще, там может не оказаться охраны, как у консула.

"Бросится на кого-то? - вяло подумал Хорст. - Это что, я напал на консула?".

- Благодарю, господин, да благословит вас Творец-Порядок! - забормотал Авти. – Да спасет вас и сохранит…

Прозвучал удаляющийся лязг и стук копыт.

Хорст открыл глаза. Он лежал на мостовой, а вокруг толпились горожане. На лицах читалось отвращение пополам с любопытством. Женщины шептались, мужчины делали знак Куба.

- Ох, наломал ты дров, - пробормотал шут, нагибаясь и помогая Хорсту встать. - Пошли отсюда...

Тело слушалось, хотя руки и ноги гнулись с трудом, будто в суставы кто-то насыпал песка. Хорст шагал, словно марионетка, а толпа расступалась перед ним. Краем уха ловил обрывки разговоров:

- ... с мечом бросился...

- Как, на самого консула?

- Помилуй нас Порядочная Дева!

Авти завел приятеля в первую же попавшуюся таверну, усадил за стол. Хорст тупо пялился на исцарапанную грязную столешницу, потом ее заслонила кружка с пивом.

- Выпей, - голос приятеля задребезжал над самым ухом, - а потом расскажешь, что случилось.

Хорст, одним глотком ополовинил посудину.

- Я вновь оказался в тумане, как тогда, в лесу, - сказал он. - Неужели того, что со мной что-то не так, никто не видит?

Первый раз подобное случилось с ним среди толпы. Желтое марево, почерневшее солнце - это выглядело столь же реально, как только что выпитое пиво, и нелегко было поверить, что воспринимал это только он один.- Никто и не мог этого видеть, - пробормотал Авти. - Тогда, в лесу, я нашел тебя в трех шага от дороги, ты бормотал что-то и топтался на одном месте.

- Так это все, что, мне кажется?

- Не стал бы так говорить, - шут вздохнул, сделал голос тише, - когда речь идет о магии, грань между реальным и нереальным, сном и явью исчезает. Я заметил плывущие по воздуху клоки какого-то странного дыма и то, что солнце несколько поблекло. Прочие, я думаю, не увидели ничего.

- А что... что я делал?

- Ты вел себя как последний идиот, трахни меня Хаос! - Авти хмыкнул. - Остановился, начал глазеть по сторонам так, как будто видишь город впервые. Я тебя чего-то спрашиваю, ты не отвечаешь. Тут спереди консул со свитой показался, - Хорст знал, что консулом называют одного из двух высших чиновников империи, - ты меч из мешка вытащил и бросился на них. Где, кстати, меч взял?

- В порту подобрал. А дальше?

- Легионеры колоть собрались, но я раньше успел. Тебя повалил наземь, - Хорст пощупал затылок. - Они, конечно, нас слегка попинали, ну а я орать начал, что ты безумен... Мне, ясное дело, тоже досталось, но консул, слава Творцу-Порядку, был в хорошем настроении. А то бы не избежать нам ямы с ядовитыми змеями!

Хорст опустил голову, ощутил, как сердце леденеет от отчаяния. Он, считающий себя человеком, не больше чем фигура, которую находящийся за тридевять земель маг двигает как хочет. Возжелает - заставит убить другого человека, задумает - принудит дерьмо жрать или в служители Порядка уйти...

И сделать с этим ничего нельзя. Как ни дергайся, ни бейся, не порвать мухе-человеку невидимой паутины, чьи нити крепче стали и тянутся от самого Вестарона.

Ладонь сама поползла к висящему на поясе ножу, ухватилась за рукоять. Интересно, можно ли выйти из игры, перерезав себе глотку? Лучше страдать за грех самоубийства, чем убивать других по велению гнусного колдуна.

Хорст вытащил нож.

- Стыдись! - железные пальцы шута стиснули запястье. - Это поступок труса!

- Отпусти, - прошипел Хорст, пытаясь вырваться. - Лучше сдохнуть, чем жить - так... - Нет, - Авти говорил в самое ухо, его дыхание обжигало кожу, - надо сражаться до последнего вздоха. Пусть у тебя нет ни единого шанса, ты должен биться до конца, улыбаться смерти в лицо! Лучше умереть стоя, чем на коленях!

Шут вывернул Хорсту руку. Тот невольно разжал пальцы и выпустил нож.

- Зачем? - на глазах выступили злые слезы обиды.

- Надо, - отрезал шут. - Жизнь дает нам Творец-Порядок, и только он вправе отобрать. Еще будешь глупости творить, я тебя по макушке тюкну, на плече к нам в комнату отнесу, а там привяжу к кровати. Думаешь, сил не хватит?

Хорст заскрипел зубами. Он прекрасно знал, что сил у тщедушного паяца достанет не только на это.

- И что? Что мне делать дальше?

- Жить, - просто ответил Авти, - терпеть и ждать своего шанса. Рано или поздно он появится.

Хорст вздохнул и потянулся к кружке.

Комнатушка, которую Авти снял "по дешевке", располагалась под самой крышей. Сквозь нее проходила кирпичная труба, свет проникал через похожее на дыру от удара тараном окно. Убранство составляли два лежака, колченогий столик и стулья, кривые, похоже, с самого рождения.

- И здесь ты хочешь зимовать? - поинтересовался Хорст, разглядев обстановку. - В стенах же щели. Замерзнешь!- Тут зима не такая суровая, как в Линоране, - обидчиво засопел шут, - а если уж совсем припрет - перееду. И вообще, чего болтать, спать надо.

Хорст не стал спорить, разделся и улегся на тот лежак, что стоял ближе к двери. Одеяло было таким тонким, что пришлось накрыться еще и плащом. Дувший с моря ветер злобно свистел за стеной, протискивался в щели, дыша влагой и холодом... Под его монотонную песню Хорст сам не заметил, как уснул.

Во сне обнаружил себя стоявшим у подножия высокого холма. Вокруг плыла тьма, и лишь наверху, по опоясывающим вершину зубчатым стенам, перемещались огни факелов. В руке Хорст держал один из кинжалов Авти, второй висел на поясе.

Сомнений во сне не бывает, и Хорст непонятно зачем полез по склону. Сапоги скользили, нос щекотал аромат сырой глины, но молодой сапожник карабкался, пока не уперся в сложенную из массивных блоков стену. Протянул руку, дотронулся до холодного камня и понял, что ладонь прилипла.

Попробовал второй рукой, потом ногами, и ловко, как муха, пополз вверх. Привычная тяжесть тела исчезла, оно стало легким, как набитое соломой чучело. Зажатый в руке кинжал совершенно не мешал.

В считанные мгновения Хорст достиг вершины и перевалил через зубчатый парапет. За ним обнаружилась широкая дорожка для дозорных. Уверенно, как будто ходил тут не в первый раз, двинулся по ней влево. Он слышал доносившиеся отовсюду звуки - стон ветра, разговор стражников внизу, во дворе, но не мог уловить шума собственных шагов и даже дыхания.

Хотя может быть во сне так и надо?

Спустился по узкой лестнице, идущей прямо со стены, и отступил в тень, пропуская легионеров с факелами. Они прошли рядом, он слышал их дыхание, видел багровые блики на кольчугах, мог определить цвет глаз. Но никто не посмотрел в его сторону, не повернул головы.

Впереди, за мощеным двором, вырисовывалась каменная громада башни, кое-где на ее силуэте светились окошки. Захвати враги наружные укрепления, она сама по себе могла стать крепостью.

У Хорста забрезжили смутные подозрения насчет того, куда он попал.

Ноги несли его помимо велений разума, они шагали туда, куда считали нужным. Исполинская башня осталась слева, а перед ним оказалась невысокая стена. Над ней, хорошо видимые на фоне звездного неба, поднимались верхушки деревьев. Негромко шелестела листва.

Через эту стену он перебрался точно так же, как и через предыдущую. Под ногами вместо твердого камня оказалась мягкая почва, обоняние потревожили запахи незнакомых цветов.

По дорожкам, выложенным алыми и желтыми шестиугольными плитками, ходили патрули. Он укрылся от одного из них в кустах, а потом заспешил в сторону поднимавшейся к небесам башни. Сапоги ступали совершенно бесшумно.

Дверь из тяжеленных брусьев, обитых металлическими полосами, снаружи никто не охранял, и он просто прошел сквозь нее. На мгновение словно увяз в чем-то плотном, тягучем, как патока, а потом оказался на другой стороне, перед дремавшим на лавке воином в золоченых доспехах.

Некоторое время постоял рядом, глядя на щит с львиной мордой, вслушиваясь в ровное сопение, а потом скользнул дальше. Охранник у двери пошевелился, причмокнул губами, но Хорст уже поднимался по уходящей вверх, во тьму, лестнице. На мгновение он испытал удивление - ему никогда не снились такие подробные и яркие сны - но изумление ушло, сменившись твердой уверенностью, что все идет правильно, что все так и должно быть...

Миновал две лестничные площадки, с третьей повернул в коридор. Прошел его до самого конца и остановился на краю света и тьмы. Дальше, у очередной двери, горели, шипя и плюясь искрами, несколько вставленных в стену факелов. Под ними сидели на лавке два стражника.

И эти, в отличие от своего товарища внизу, не спали.

- Эх, и жуткие у них морды, я тебе скажу, - вполголоса делился впечатлениями один из воинов Львиной Сотни. - И рыбой они воняют.- Хорошо, что я их не видел, - с отвращением кивнул второй.

Речь, несомненно, шла о "морских людях".

Хорст на мгновение ощутил неуверенность - да, он лишал жизни, но то было в бою. А вот так хладнокровно убить тех, кто не только не угрожает тебе, а вообще ничего не знает о твоем существовании...

Левая рука скользнула к поясу, вытащила из ножен второй кинжал.

Он метнул их одновременно, с удивительной даже для мастера ловкостью. Два тела повалились на пол, у каждого из шеи торчало по крестообразной рукоятке. Хорст подошел, спокойно выдернул оружие.

За дверью послышались шаги.

- Что такое? - дверь распахнулась, на пороге объявился невысокий щекастый человек, похожий на бурундука. - Что за шум? Хорст не знал этого человека, а вот голос оказался ему хорошо знаком. Этим самым голосом сегодня было сказано "Пусть живет". И это спасло жизнь безумцу, бросившемуся с мечом на консула.

"Консул!" - подумал Хорст.

- Кто вы? Что вы здесь... - взгляд консула упал на трупы. Чиновник широко разинул рот, - стра...

Но крик умер, не успев родиться. Хорст ощутил, как дернулась одна из его рук. Кинжал с хрустом вошел в глазницу одного из могущественнейших людей империи.

"Я его убил, - отрешенно подумал Хорст. - Зачем?". Все вокруг с гулом закружилось, он ощутил, что падает, попробовал взмахнуть руками в тщетной попытке удержаться. И... недоуменно заморгал, разглядывая место, где оказался. Хорст стоял посреди одной из площадей Стагорна, пустынной и погруженной во мрак. Высившиеся вокруг нее здания казались мертвыми, а статуя в центре изображала что-то уродливое.

- Ах ты тварь! - шипящий голос прозвучал из пустого места, и тут же там соткалась из тьмы высокая человеческая фигура. Глаза ее вспыхнули желтым огнем. - Каково чувствовать себя кинжалом в чужой руке? Нравится?

Хорст ощутил, что не в силах пошевелиться и ответить. Он стоял, окаменев, а за спиной его тоже кто-то был, и этот кто-то молчал, и молчание это отдавало шелестом сыплющегося песка.

- И ты явился? - шипение стало громогласным, эхо в ужасе заметалось по площади. - Да, этот ход тебе удался... И твоя пешка, которая дрожит под моим взглядом, и дитя Хаоса, подтирающее ей слюни, оба погибнут! Скоро!

Стоявший за спиной что-то сказал, но Хорст не услышал ни слова. Он вновь провалился в крутящуюся тьму и... с воплем сел на лежаке.

- Чего орешь? - во тьме заворочался Авти, скрипнули под ним доски.

- Сон... сон... - прохрипел Хорст и тут же замер. Он точно помнил, что лег спать раздетым, а сейчас был в штанах и кафтане. - Зажги свечу!

Послышались удары огнива о кресало, неярко, точно нехотя, загорелась свеча.

- И чего тебе приснилось такого? - шут зевнул во всю щербатую пасть.

- Что я убил человека твоим кинжалом, - Хорст ощутил, как глаза его вылезают из орбит - на стоявших около кровати сапогах виднелись комья мокрой глины, коричневой, точно дубовая кора.

Свежей, в которую только что вступили.

- Трахни меня Хаос, - пробормотал Авти, проследив за взглядом приятеля, - моим кинжалом, говоришь?

Хорст кивнул.

Шут выдернул из-под кровати мешок, принялся рыться в нем. Отлетела в сторону дудка, повис на спинке стула красный колпак с колокольчиком. За ним явились кинжалы.

Узкие лезвия не блестели. Оба покрывала бурая корка.

- Кровь, - проговорил Авти, тронув ее пальцем.

- Но это же был сон! - Хорст ощутил, что его трясет, а мысли скачут обезумевшими кузнечиками. - Это мне приснилось! Я никуда не выходил!

Он осекся. Комья глины с того самого склона, по которому он лез к крепости; на лезвиях кровь убитых им стражников и консула. Фраза Авти о том, что когда речь идет о магии, грань между сном и явью исчезает…

- Ты сам все понял, - голос шута звучал грустно, - и на самом деле кого-то убил. Давай, рассказывай, что тебе "снилось".

С одного из кинжалов отслоилась и с легким шорохом упала на пол частичка засохшей крови.

Рассказ Авти выслушал молча, только кривил тонкие губы и шмыгал носом.

- Кинжал в чужой руке? - спросил он, когда Хорст замолчал. - Что же, уж лучше быть кинжалом, чем лопатой, которой чистят выгребные ямы.

- А я в этом не уверен, - Хорст все трясся, - и еще... почему тот тип назвал тебя "дитя Хаоса"? Ведь речь явно шла о тебе...

- Кто же его знает? - Авти отвел глаза. - Эти маги порой такую бредятину несут.

Ясно было, что шут не хочет отвечать.

- Чего же мне делать?

- Опять ты за свое - что делать, что делать, - пробурчал Авти с досадой. - В любом случае переживать поздно. Эка невидаль, человека убил. Я за свою жизнь знаешь, скольких прикончил? И не сосчитаешь. Так что прекрати дрожать, точно малец, увидевший в темном углу буку, и ложись спать.

- Я не смогу спать! - Хорст прижался к стене. - Вдруг это... снова?

- Ход сделан, - шут дунул на свечу, комната погрузилась во мрак, - Витальф Вестаронский может взяться за ту же фигуру через неделю или месяц. Так что спи!

Хорст лежал, вслушиваясь в скрипы, наводнявшие старый дом, в плач собаки где-то под окном, в непонятные шорохи на крыше. Дрожь постепенно уходила, на смену ей явилась дремота...

- Вставай, трахни тебя Хаос! - одеяло отлетело в сторону, Хорст поднял веки и обнаружил над собой Авти. Глаза шута были вытаращены, рот кривился. - Бежать надо, быстрее!

- Чего? Куда бежать? - судя по падавшему из окна свету, над Стагорном давно властвовал день.

- Из этого города, - шут оглянулся, словно опасался, что со спины к нему кто-то подкрадывается, - я только что с улицы. На площадях глашатаи зачитывают новый императорский указ.

- И чего? - Хорст давно не видел приятеля столь возбужденным. Тот кипел, как закрытая крышкой кастрюля и, казалось, готов был лопнуть.- А то, что согласно ему, ночью убили первого консула империи, - фыркнул Авти. - И убил его некий юноша, ростом невысок, волосом рыж, ликом конопат, - Хорст вздрогнул, узнав свой портрет, - а помогал вышеупомянутому юноше совершить злодейство некий старик, головой лыс, ликом бородат, власами сед. Любой, кто окажет помощь в поимке сих злодеев, получит награду. Так что собирайся, живо!

Хорст вздрогнул, вспомнив шипящий голос из ночного кошмара, сказавший: "И твоя пешка, что дрожит под моим взглядом, и дитя Хаоса, подтирающее ей слюни, оба погибнут! Скоро!". Кто бы ни был противником Тихого Мага, ответный ход он сделал молниеносно.

- Быстрее, быстрее, - бормотал Авти, пока Хорст собирал вещи. - Эх, жаль, дождя нет. Накинули бы капюшоны, а так будем смотреться подозрительно...

На улицу выскользнули осторожно, точно крадущиеся к забытому на столе сыру мыши. Горожане торопились по своим делам, не глядели на "преступников". То ли указ не дошел еще до всех ушей, то ли жители Стагорна не верили императорским посулам. Но по крайней мере, никто не бросался на рыжих юношей и бородатых стариков с криками "Хватай! Держи! Лови!".

Невозбранно дошли до центра города, миновали площадь, в центре которой, на специальном возвышении продолжал надрываться глашатай в длинной красно-золотой накидке.

- Поспособствовавший же поимке злодеев получит из казны двадцать сотен золотом! - вопил он, багровея от натуги.

На глашатая особого внимания никто не обращал, и у Хорста немного отлегло от сердца.

- Иди нормально, - сказал ему Авти, - распрямись и перестань жаться к стенам. Шагай уверенно. Всякий, кто пытается спрятаться, вызывает подозрение.

До ближайших, северных ворот Стагорна добрались без всяких помех. У крайнего перед ними дома Авти неожиданно встал, так, что Хорст едва не налетел на приятеля.

- Осторожнее! - прошипел шут. - Смотри, куда идешь.

Хорст выглянул из-за плеча Болвана и понял, что того насторожило.

Очередь к воротам стояла не только снаружи, но и изнутри. Не очень большая, но с учетом того, что выезжающих обычно не досматривали, и она выглядела непривычно.

- Плохо дело, - пробормотал Авти, - они взялись за нашу поимку всерьез. Пошли.

- Куда? - поинтересовался Хорст.

- В порт, - был ответ, - глядишь, на каком корабле место найдем.

- А что будет, если нас поймают?

- О, ничего особенного, - шут издал легкий смешок, - пара недель в сыром и холодном подземелье, а потом - яма с ядовитыми змеями. И смерть, не быстрая, но мучительная.

Хорст ощутил, как по коже табуном пробежали мурашки.

В порту их тоже ждало разочарование - по причалам расхаживали патрули из легионеров, по очереди заглядывали на каждый корабль.

- Да, - бодрости в голосе Авти было меньше, чем осмысленности - во взгляде пьяницы, - крепко они все перекрыли. Не прорвешься.- А если подкупить кого из капитанов? - предложил Хорст. - Чтобы он вывез нас из города?

- Ты плохо знаешь обитателей Стагорна, - шут поглядел на приятеля с сожалением, - любой из них с радостью возьмет твои деньги, а потом сдаст легионерам, чтобы заработать еще раз.

Авти развернулся и зашагал прочь от порта. Хорст последовал за ним, не очень понимая, куда именно они направляются. Миновали шумную площадь, свернули в тот район, который сильнее всего пострадал от пожаров. Мародеры ушли отсюда, погорельцы забрали из руин все, что могли, и только ветер носил облачка пепла.

- Вот тут и спрячемся, - Авти остановился около дома с провалившейся крышей, но частично уцелевшими стенами.

- На пожарище? - Хорст оглядел заваленные мусором развалины. Погибших успели похоронить, но мертвечиной все равно тянуло. - Тут же грязно и... вообще...

- Либо ты слегка запачкаешься, либо распростишься с жизнью, - ответил шут, перебираясь через одну из стен, - выбирай.

- Спаси нас Владыка-Порядок, - пробормотал Хорст и полез за ним.

Устроившись на покрытом сажей куске фундамента, Авти долго рылся в мешке, потом вытащил бритву. Крякнул и решительно поднес ее к горлу.

- Ты чего? - удивился Хорст.

- Если мы хотим выбраться из этого проклятого города, то мне придется на время покинуть это "уютное" местечко, - сказал шут, с выражением величайшей муки на лице уничтожая бороду, - а для этого лучше слегка изменить внешность.

- Покинуть? - Хорст вздрогнул. Мысль о том, чтобы остаться одному на пожарище, среди руин чужой жизни, которая в один день превратилась в прах, внушала тревогу. - Это точно нужно?

- Ага, - Авти расправился с бородой и принялся за усы, бритва с хрустом елозила по морщинистой коже, - надо. Еще рубаху переодену на обычную, и тогда никто меня не узнает. Так, а теперь помоги.

Хорст взял бритву за теплую рукоять и принялся срезать свисавшие до плеч седые патлы.

- Поменьше оставляй, поменьше, - бурчал шут, - жаль, что ты сапожник, а не цирюльник, а то бы побрил наголо...

Стряхнув на землю остатки волос, Авти извлек из мешка рубаху, наверняка "позаимствованную" где-нибудь. Переоделся и взглянул на Хорста.

- Ну, как?

В безбородом невысоком мужичке, пожилом, но еще крепком, никто бы не узнал шута по имени Авти Болтун. Лысина стала больше, лицо без усов и бороды обрело немного другую форму. Только глаза блестели так же, как и раньше, хитро и нагло.

- Да! - только и сказал Хорст. - Клянусь Владыкой-Порядком, совсем другой человек.- Ну и отлично, - шут ухмыльнулся, - сиди тихо и не высовывайся. Тут иногда еще ходят патрули. А я вернусь ближе к ночи.

Хорст тоскливо вздохнул. Авти скользнул через развалины, прозвучали удаляющиеся шаги, и над руинами воцарилась тишина.

Авти появился, когда сгустились сумерки. Возник совершенно бесшумно, точно хищный зверь. Сидевший у куска обгорелой стены Хорст невольно вздрогнул и осенил себя знаком Куба.

- Ух! - сказал он. - Ловок ты!

- Неумех в шуты не берут, - на чужом лице появилась знакомая ухмылка, - давай, собирайся. Ближе к полуночи двинем.

- Чего мне собираться-то? - пробурчал Хорст, стараясь скрыть радость по поводу явления приятеля живым и невредимым. - А куда пойдем?

- К ближайшей городской стене, - Авти вытащил из-под рубахи здоровенный моток толстой веревки, - придется через нее перебираться.

Из развалин вышли, когда поднявшаяся на востоке ущербная луна скрылась в темном чреве громадной тучи. Слабый звездный свет лился на улицы ночного Стагорна, со стороны порта доносились вопли. С негромким шорохом суетились крысы.

Они шли по улицам темным, словно вымершим, где двери добротно построенных домов были заперты, а из-за заборов злобно тявкали псы. Миновали улицы, застроенные разваливающимися хибарками, где кипела ночная жизнь. Из таверн долетали удалые крики, в сточных канавах лежали пьяные или получившие удар ножом. В темноте не особенно разглядишь.

От встреченного патруля укрылись в узкой щели между двумя домами. Здесь было грязно и нестерпимо воняло кошачьей мочой. Хорст сидел, зажав нос и стараясь не дышать, пока мимо, позвякивая и светя факелами, проходили легионеры.

Луна то выбиралась из облаков, то пряталась вновь, неудержимо карабкаясь к зениту. К моменту, когда впереди показался темный утес городской стены, она вновь скрылась.

И очень кстати.

- Как мы туда заберемся? - спросил Хорст, переводя дыхание в тени последнего дома. Между ним и стеной лежало незастроенное пространство шириной размахов в двадцать.

- По лестнице, дурень, - прошептал Авти. - Их полно, и все охранять - только время тратить. Патрули ходят лишь поверху и понизу.

Пятеро легионеров прошли мимо, смеясь шутке кого-то из товарищей. Выждав, когда они исчезнут из виду, беглецы ринулись вперед. Добежали до стены и двинулись вдоль нее. Лестница - полого поднимавшийся уступ со ступеньками - обнаружилась почти сразу.

- Не спеши, - шут придержал рванувшего вверх Хорста за рукав, - до середки доберемся и подождем. Верхний патруль тоже пропустить надо. И лучше лежа, вдруг луна выйдет.

Хорст брякнулся на холодный камень, стараясь дышать не так громко. Луна как назло выползла из-за облаков, показав бледный перекошенный лик. Хорст глянул на него почти с ненавистью.

Вверху появилось, а потом исчезло багровое сияние, прозвучал и удалился топот.

- Не спи! - Авти хлопнул приятеля по плечу. - Успеешь еще выспаться.

Хорст всхрапнул, резво вскочил на ноги и от спешки едва не свалился с лестницы. Сердце захолонуло, глазам предстала картина искалеченного трупа, на который рано или поздно набредет патруль.

- Быстрее! - шипел сверху Авти. - Чего замер?

Поверху стены шла дорожка, такая широкая, что по ней проехала бы повозка. А за парапетом из широких зубцов виднелся темный ночной пейзаж. Чуть поблескивала лента реки, а все остальное выглядело черным, точно гигантское пожарище.

Шут сноровисто обвязал веревку вокруг одного из зубцов и сделал широкий жест:

- Давай!

- Я первый? - Хорст ощутил, как закружилась голова.

- Именно, - Авти ободряюще улыбнулся, - и не забывай ногами цепляться.

Хорст поплевал на руки, хватаясь за веревку, как утопающий за соломинку, пополз вниз. Ладони ободрал в первое мгновение, но на боль даже не обратил внимания. Сознание целиком захватил неожиданно возникший страх высоты.

Глава 9

Глава 9. Воины Порядка

Хорст болтался между далеким небом и невидимой землей, как переспелая груша. Когда в сапоги ударило что-то твердое, облегченно всхлипнул и отскочил. Руки тряслись, а спина, несмотря на ночной холодок, была мокрой.

Авти спустился быстро и ловко, как огромный паук.

- Ходу! – прохрипел он, едва спрыгнув на землю.

- Куда теперь? - спросил Хорст.

- Подальше отсюда, - шут глянул вверх, на стену. - Мы оставили очень приметный знак, что тут кто-то спускался. Надо побыстрее, и на ту сторону...

Гладкая поверхность реки в темноте казалась полем темного, кое-где посеребренного металла. Было тихо, лишь иногда взбулькивала набегавшая на берег волна да шуршал кто-то в тростнике.

- Вплавь? - спросил Хорст, заранее чувствуя, как холод охватывает тело.- Зачем? Там выше по течению мост есть.

До моста шли вдоль берега, поскальзываясь на грязи и путаясь в зарослях ивняка. Но здесь ждало разочарование - у самого входа на широкое, тянувшееся над рекой сооружение горели костры. Виднелись сидевшие около них мужчины в кольчугах, блики ползали по шлемам, грудой крышек от сундуков казались брошенные щиты. Звучали приглушенные разговоры, смех.

- Хаос их задери, - разочарованно пробурчал Авти, - Легионеры. Дозор выставили.

Мост обошли по широкой дуге и зашагали дальше вдоль берега. Река свернула на юго-восток, берега ее сделались низкими и топкими, на горизонте появился темный частокол леса.

- О, вот и она! - сказал Авти, когда Хорст окончательно уверился, что они двинутся на восток, в дикие предгорья. Впереди, у самого берега, темнело нечто вытянутое, похожее на половинку огромного ореха. Хорст еще не осознал, что это лодка, а шут уже командовал:

- Давай, переворачиваем! Весла должны быть под ней!

- А откуда тут лодка? - спросил Хорст, ощущая под руками довольно трухлявое дерево. - Жилья-то рядом не видно.

- А я почем знаю? - в голосе Авти звучало нетерпение. - Может, это твой маг нам ее подбросил? Уххх!

Лодка оказалась не тяжелой, вдвоем легко столкнули ее в воду. Забрались внутрь.

- Давай, греби, - велел шут и сунул приятелю два коротких весла, - как устанешь, я тебя сменю...

Уключины оказались раздолбанными, так что при каждом взмахе веслами по реке разносился негромкий, но очень пронзительный скрежет. Под ногами довольно быстро заплескало, а когда из облаков вышла луна, стало ясно, что днище пропускает воду.

Хорст греб, ощущая, как дергает болью ободранные при спуске со стены ладони. Наблюдал, как рассеиваются в воздухе вылетавшие изо рта облачка пара. Ночь выдалась холодной.

Лето неумолимо шло к завершению, близилась осень.

Серый, какой-то болезненный рассвет застал приятелей на шедшей к югу дороге. Словно брошенная небрежной рукой нитка, она вилась по холмам, заросшим дубняком. Между стволов плыл редкий туман, несмело щебетали какие-то пташки.

- Все, я больше не могу, - сказал Хорст, чувствуя, что гудящие ноги стали тяжелыми, как сырые колоды.

- Еще немного, еще чуть-чуть, - подбодрил его Авти, - пройдем пару ходов, а там нас и каша, и пироги ждут...

- Какие пироги?- Это я так, к слову, - шут потянулся и зевнул с подвыванием. - Пройдем пару ходов, и можно будет остановиться. Или ты хочешь, чтобы нас догнали?

Хорст не хотел, поэтому сцепил зубы и зашагал дальше.

Миновали длинное озеро, обошли небольшой поселок. Когда из-за гор на востоке высунулся горевший розовым пламенем краешек солнца, набрели на стоянку, занимавшую большую поляну рядом с дорогой.

Над поставленными в круг телегами болталось на шесте знамя с гербом, а на приятелей хмуро смотрел заспанный часовой - совсем молодой парень в кольчуге и блестящем шлеме.

- Вы кто такие? - спросил юнец, моргая пушистыми ресницами.- Путники, - отозвался Авти. - А ты кто?

Еще до того, как парень ответил, Хорст разглядел на белой тунике, надетой поверх кольчуги, изображение прозрачного драгоценного камня, излучавшего свет. Налетел порыв ветра, флаг хлопнул и развернулся. Стало видно, что на нем изображен тот же символ.

Светоносный Алмаз, герб Алмазного Ордена, известный каждому человеку на Полуострове.

- Не видно, что ли? - буркнул юнец. - Послушник я, на посту стою! А вам чего надо? Идите своей дорогой!

Хорст сделал шаг, но остановился, заметив, что спутник его никуда не спешит.- Уйти мы всегда успеем, - в голосе шута появились вкрадчивые нотки, - ты лучше скажи, кто ведет ваш обоз? Надеюсь, это не секрет?

- Не секрет, - несмотря на хмурое лицо, часовой явно был рад поболтать. - Начальствует над нами во славу Владыки-Порядка благородный командор Сандир ре Вальф! На лице Авти возникла странная усмешка, а в глазах появилась грусть.

- Тогда мы никуда не пойдем, - сказал он, - а подождем, пока благородный ре Вальф не уделит нам время для беседы. Хорст поглядел на приятеля с изумлением.

- Так надо, - шепнул Болван, - поверь...

- Скоро и уделит, - юнец зевнул. - Сейчас, перед утренней службой, он обойдет посты. Так что ждите, только близко не подходите. Хорст вслед за Авти уселся на холодную траву.

Алмазный Орден существовал множество веков, с того самого дня, когда император Фендам построил Стену, отгородившую Полуостров от напирающего с востока Хаоса. Сменились поколения, а воины с алмазом на стяге все так же защищали людской род.

Правители выплачивали церкви особый налог на содержание Алмазного Ордена, и никто никогда не отказывался. Даже во время войн, охватывавших Полуостров, подати поступали без задержек. Всякий знал, что если Орден не выстоит и Стена падет, погибнут все.

В западных землях воины Ордена появлялись редко, только затем, чтобы набрать пополнение. Для младших отпрысков благородных семей, не имевших вида на наследство, служба на Стене часто оставалась единственным вариантом кроме церковной карьеры или бурной жизни наемника.

Состоявший в Ордене человек считался равным служителю Порядка, получал все его права и привилегии.

Благородные начинали службу в качестве послушников и только позже обретали статус редара Ордена. Оруженосцами в братстве Порядка были люди из простонародья.

Они пользовались частью привилегий, а за службу получали плату.

Именно по рассказам выживших оруженосцев, вернувшихся после многолетней службы, чаще всего судили об Ордене. А поскольку те обычно держали язык за зубами, то по Полуострову бродило немало слухов по поводу того, чем именно занимаются воины Порядка в закрытых для обычных людей поселениях, расположенных вдоль Стены.

Купцы, возившие туда товары, не могли рассказать ничего - близко к Стене их не пускали.

Внутри круга из телег стало заметно какое-то движение, к серому утреннему небу поднялся дым от костра. А затем на поляну шагнул высокий и очень худой человек. Лицо его казалось необычайно белым, точно кожа годами не видела солнца, а плечи обтягивала туника с изображением Алмаза.

Точно такая же, как у часового, только черная. Одеяние редара Ордена.

Следуя примеру стремительно поднявшегося Авти, Хорст встал. Воин скользнул по ним равнодушным взглядом, но тут же остановился, словно налетел на невидимую стену. Шут затаил дыхание, на его лице было написано ожидание.

- Все спокойно, во имя Владыки-Порядка! - отрапортовал часовой, вытянувшись при виде командира.

Но тот даже не поглядел в его сторону. Сделал несколько мягких бесшумных шагов и оказался прямо перед беглецами.

Кожа его была неестественно светлой, белизной она могла поспорить со снегом. В русых волосах кое-где виднелась седина, но, несмотря на нее, Хорст не рискнул бы назвать командора "пожилым".

Прозрачные как талая вода глаза смотрели спокойно.- Доброе утро, во имя Владыки-Порядка, - проговорил Сандир ре Вальф после паузы, и неожиданно склонил голову.

Хорст ощутил, как отвисает челюсть - благородный человек, кланяющийся простолюдину? Подобного уроженец Линорана не мог вообразить даже в бреду!

- Доброе, - отозвался Авти спокойно, как будто все шло как надо. - Не ожидал встретить тебя тут, так далеко от Стены.

- Служить Ордену можно не только в бою, - ответил Сандир ре Вальф. - Если братья решили, что полезнее будет отправить меня сюда, то не мне обсуждать их приказ.

Судя по непринужденной беседе, эти двое неплохо знали друг друга. Хорст несколько оправился от изумления, но все равно представшее ему зрелище казалось нереальным, колдовским мороком.

Шут и редар Ордена, Авти Болван и Сандир ре Вальф - трудно представить менее близких людей! Интересно, где они могли познакомиться?

Приглядевшись к собеседникам, Хорст неожиданно заметил, что они похожи. Сходство было бы менее очевидным, сохрани Авти бороду и усы, но теперь оно просто выпирало. Светлые глаза, одинаковые узкие лица и что-то общее в манере держаться, несмотря на непоседливость одного и необычайное спокойствие другого. Они напоминали друг друга как братья или как...

- А это Хорст Вихор, - додумать мысль до конца не дал шут, решивший представить спутника, - мой товарищ по странствиям.

Хорст поклонился. Он-то с этим благородным пива не пил.

- Мы как раз договорились, что вы поедете с нами, - сообщил ре Вальф. - Компания воинов Ордена не самая веселая, зато в ней можно не опасаться разбойников.

Хорст на мгновение потерял дар речи. Их берут с собой? Это было так же невероятно, как если бы волк пригласил навозного жука разделить с ним трапезу. Интересно, чем Авти добился такой милости?

- Благодарю, господин, - забормотал Хорст, когда снова смог говорить. - Да благословит вас Владыка-Порядок и все Порядочные его.

- Если голодны, можете позавтракать с нами, - пригласил Сандир ре Вальф, - но сначала – молебен.

Орден Алмаза обладал привилегией проводить службы вне стен храмов. Внутри кольца из телег обнаружился горевший костер. Котел над ним источал запах гречневой каши. У довольно большой палатки пофыркивали стреноженные лошади, и всюду ходили люди в одеждах Ордена.

В основном туники были серые - у оруженосцев и белые - у послушников. Редаров, включая командора, оказалось всего трое.

- Брат Калти, - сказал ре Вальф одному из них, - эти люди с сегодняшнего дня присоединяются к благодеяниям Ордена и идут с нами.

- Да, брат Сандир, - кивнул тот, такой же белолицый, с застывшими темными глазами. - Во имя Владыки-Порядка.

- А теперь на службу, братья, на службу! - голос командора неожиданно окреп, разнесся над лагерем. Служба прошла быстро, ведший ее командор обошелся без проповеди, ограничился молитвами и гимнами. Хорст, давно не бывавший в храме, с удовольствием подпевал. Авти скучал, что-то бормотал про себя и вертел головой. Во время завтрака Хорста удивило, что все едят молча, с торжественными лицами. Хотел что-то сказать по этому поводу, но шут показал ему кулак и поднес палец к губам.

Лагерь воины Ордена сворачивали быстро и тоже в полном молчании. Только когда взобравшийся на черного статного жеребца командор скомандовал "В путь, братья, во имя Владыки-Порядка!", а телеги со скрипом выбрались на дорогу, появилась возможность поговорить.

- Что это еще за молчанка? - поинтересовался Хорст, стараясь удобнее устроиться между толстых бочек. Присоединившихся к обозу странников усадили на одну из телег, вместе с оруженосцами.

Послушники, явившиеся в Орден с собственными лошадьми, ехали верхом.

- Тут все делают по уставу, - сообщил Авти с такой кислой миной, словно в рот ему сунули пучок свежего щавеля, - утвержденному еще триста лет назад. И по уставу во время приема пищи положено молчать.

- Да? - Хорст зевнул - давала о себе знать бессонная ночь. Кости ломило, голова казалась тяжелой и пустой. - А нас почему с собой взяли? Ты что, хорошо знаешь этого ре Вальфа?

- О да, - согласился шут со странной улыбкой. - Очень хорошо.

Дальше Хорст спрашивать не стал. Знал - бесполезно.

- Встаем, во имя Владыки-Порядка! - провозгласил ре Вальф.

Телеги остановились, несколько оруженосцев с котелками и ведрами побрели к видневшемуся неподалеку ручью. Остальные скрылись в негустом ельнике. Застучали топоры.

Хорст спрыгнул на землю и потянулся, ощущая, как хрустят суставы.

- Ух, - сказал Авти, - нелегкое это дело - путешествовать, даже если ты не идешь пешком. Обоз двигался на юго-восток если и быстрее, чем сползающий с гор ледник, но с такой же уверенностью. За день остановились всего один раз, для того, чтобы провести дневную службу.

Перед ужином, как Хорст уже знал, последует вечерняя.

- Это точно, - согласился он, - а что, они на постоялых дворах никогда не ночуют?

- Иногда случается, - шут сполз с телеги. - Только постоялый двор должен быть очень большим и пустым, чтобы вместить такую ораву.

Оруженосцы разжигали костер, послушники занимались лошадьми, словно обычные конюхи.

- На службу, братья, на службу! - призыв командора пролетел над лагерем.

Редары, послушники и оруженосцы без спешки собрались туда, где на высоком флагштоке вилось орденское знамя. Ре Вальф достал одну из священных книг и принялся читать молитву. Вообще все в обозе делалось без суеты и криков, спокойно и деловито, и подчинялось железному распорядку. Каждый, вплоть до последнего оруженосца знал, что именно должен делать в любой момент.

Лагерь с флагштоком и палаткой для редаров в центре возник на пустом месте за считанные мгновения. Воздвигся круг из телег, способный прикрыть спящих от нападения, заняли места дозорные.

После молебна наступило время ужина. Воинов Ордена не баловали разносолами. Хорст мрачно жевал ту же кашу, что была утром, и догадки, что придется обходиться ей и дальше, крутились в голове.

- Уф, - сказал Авти с таким видом, точно слопал по меньшей мере гуся, - поели, теперь можно и поспать... - Неужели и пива не хочется? - съязвил Хорст. - Или подраться? Изнасиловать кого-нибудь?

- Не хочется, - шут не обратил на ехидство приятеля внимания. - А если ты намекаешь на мерзкие последствия, которые приносит мне хорошее поведение, то рядом с этими людьми они мне не грозят.

Похоже было, что на Авти накатил очередной приступ загадочности. Хорст давно привык к ним и обращал внимания меньше, чем на уханье совы в лесу. Вот и сейчас он отвернулся от приятеля и, обнаружив перед собой высокую фигуру командора, невольно вздрогнул.

Людей, умеющих двигаться так бесшумно, молодой сапожник еще не встречал.

- Покажи, - велел Сандир ре Вальф, усаживаясь на то же бревно, на котором примостился Хорст.

- Что? - не понял тот.

- Я сказал ему о твоем знаке, - сообщил Авти. - Нехорошо держать в неведении того, кто нас кормит и защищает.

На мгновение Хорст ощутил, что его предали, но потом сунул руку за пазуху и вытащил амулет. Рысья голова мягко серебрилась в свете горевшего неподалеку костра.

Командор осторожно протянул ладонь. Он был первым человеком, отважившимся взять побрякушку в руку, если не считать барона, и Хорст на мгновение испугался, что его обожжет или покалечит иным образом. Но ничего не случилось. Ре Вальф подержал знак, а потом отпустил.

- Тяжкая тебе досталась ноша, - сказал он, - но в то же время редкая. Не каждому выпадает такое. Что же тебя не устраивает?

Хорст бросил гневный взгляд в сторону шута - и это растрепал! - а сам ответил:

- Я хочу сам решать собственную судьбу. Хочу быть свободным.

Командор помолчал, отражавшееся в его зрачках пламя костра почему-то казалось синим.- В том, что обычные люди понимают под свободой, слишком много Хаоса, - сказал он мягко. - Пойду, куда хочу, сделаю, чего возжелаю... Человек - это сосуд, наполненный смесью Порядка и Хаоса, и мера последнего определяет, чем человек на самом деле является. Тот же, кто мнит себя свободным, чаще всего несет с собой смрадный ветер беспорядка и разрушения.

Хорст почувствовал, что находится на проповеди.

- А все же, - сказал он, - способен ли Орден защитить меня от магии? Если я захочу стать оруженосцем, например?

- Никто из командоров не примет тебя, - сказал ре Вальф, - и любого другого с таким амулетом. Это слишком опасно.

В этот момент Хорст понял, почему ему так трудно разговаривать с командором. Первый раз он встретил человека, совершенно лишенного мимики. Белое лицо оставалось бесстрастным, неподвижным, словно принадлежало не живому человеку, а облаченной в человеческую кожу статуе изо льда.

Это выглядело непривычно и страшно.

- А каково... каково это - сражаться с Хаосом лицом к лицу? - спросил Хорст, чтобы сменить тему.

- Тяжело, - просто ответил ре Вальф. - Лишь тот, кто одолел страсти и сделал сердце твердым и чистым, как алмаз, может противостоять извечному врагу Порядка.

- Вот почему этот камень на вашем знамени?

- Именно поэтому, - командор кивнул в сторону Авти, и это стало его первым движением во время разговора. - Счастье, что твари Хаоса и его смрадное дыхание не могут пересекать соленую воду. А то бы от всего нашего Ордена не было никакого толку.

- Это точно, - проговорил шут, - и еще счастье в том, что Хаос явился на Полуостров на триста лет позже нас. Приди он раньше, никто не смог бы объединить людей и остановить его.

- Но это все дела давнего прошлого, - ре Вальф смотрел пристально, оценивающе. - Нас должно волновать настоящее. Если желаешь, я продолжу те уроки владения оружием, что начал давать тебе Авти.

Хорст в первое мгновение смутился, а потом неожиданно для себя самого кивнул.

- Вот и отлично, - командор поднялся, - а теперь спите. Завтра вставать до рассвета.

- Теперь ты самый настоящий оруженосец, - ехидно сказал Авти и захохотал. - Скоро в благородные запишут.

Хорст, ничего не ответив, полез в мешок за одеялом.

Ветер, необычайно холодный, дергал за орденский флаг так, словно пытался содрать его с шеста. Плащи хлопали, норовя сорваться с плеч и улететь в затянутую тучами вышину.

Неподалеку виднелись городские ворота и стена, довольно жалкая по сравнению с укреплениями Стагорна. На широком вытоптанном поле у пахнувшего помойкой рва стоял Сандир ре Вальф, позади него толпились оруженосцы и послушники.

Напротив расположился городской консул - пухлощекий и приземистый. Ему только что пришлось слезть с коня и он неловко топтался, будто курица, решающая, снести ей яйцо или подождать немного. За спиной консула маячила дюжина легионеров, двое чиновников, изнеженных, словно женщины, и полтора десятка молодых людей, собиравшихся вступить в ряды Ордена.- Предаю их в ваши руки, - бормотал консул, потирая пухлые ладошки, - надеюсь, что наш долг перед Орденом будет сочтен выполненным?

- Вполне, - ответил ре Вальф, - вы можете идти, во имя Владыки-Порядка.

- Чего он так трясется? - спросил Хорст.

- Боится, - сказал Авти, - этот город обязан каждые десять лет давать в Орден определенное количество людей, а если не сможет этого сделать, то кара обрушится именно на консула.

- Обязан? - удивился Хорст. - Я полагал, все добровольно.

- Думаешь, много найдется желающих покинуть дом и отправиться на войну, в которой не бывает добычи и пленниц? На самом деле Полуостров еще во времена Первой Империи поделили на округа в зависимости от количества жителей, и на каждый округ записали определенное число оруженосцев и послушников.

- И что, все поставляют людей? - Хорст ощутил, как на щеку капнуло, и поднял глаза к небу. - Я понимаю - империя, а вот в степях или в княжествах, где каждый благородный сам себе хозяин... - Тому, кто откажется, грозит Исторжение, - сурово проговорил шут, - и дезертирам из Ордена тоже.

Исторжение, проведенное служителями Порядка, лишало человека защиты от Хаоса. Угодившего под него в считанные дни охватывала одержимость, сжирали неизлечимые болезни, он сходил с ума и погибал.

- С сегодняшнего дня вы посвящаете свою жизнь Ордену, - голос командора звучал размеренно, под холодным взглядом опускали глаза будущие оруженосцы и послушники, - сейчас у вас последний шанс отступить, отказаться. Дальше его не будет. Тот, кто дрогнет перед ликом Хаоса, сбежит со службы, омрачит душу страшнейшим из грехов - предательством. Так что если кто из вас не чувствует сил для служения, он может уйти сейчас.

- Все останутся, - пробормотал Авти, в глазах шута застыла непонятная тоска, - никогда никто не уходит...

- Хорошо, - ре Вальф снял с шеи шнурок.

Висевший на нем камушек закачался, разбрасывая в стороны острые лучики.

- Алмаз, - прошептал Хорст благоговейно.

Святой символ Порядка, носимый командором, оказался сделан из редчайшего драгоценного камня.

- Все на колени! - это прозвучало как приказ, и простолюдины опустились в грязь рядом с благородными. - И повторяйте за мной! Хорст слушал, как нестройные голоса бормочут "Алмазную присягу" и думал, как здорово, что Орден за века существования ни разу не вмешался в борьбу за власть на Полуострове. Возжелай редары с алмазом на груди создать собственное государство, вряд ли кто смог бы остановить настолько дисциплинированное войско. Но Стена, ослабленная уходом лучших, не выстояла бы. И хлынувший через перешеек Хаос затопил бы все, вплоть до Стагорна.

В Ордене это понимали лучше всех. Присяга закончилась, новообращенные поднимались с колен и отряхивали штаны. Брат Калти заспешил к ним с куском пергамента, дабы занести новичков в реестр Ордена.

- И что дальше? - спросил Хорст. - Двинемся назад, в столицу?

- Нет, - стоявший рядом послушник хлюпнул носом, - я слышал, что все, это последний набор. Завтра отправимся на юго-запад, в Оргирн, а там сядем на корабль, и в море.

Этот послушник, высокий и покрытый прыщами, точно мухомор - крапинками, вчера попал в неприятную историю. Вспомнив о собственном благородном происхождении, он принялся орать на не угодившего чем-то оруженосца, судя по ошалелому виду - вчерашнего крестьянина.

- Спокойнее, брат, - сказал тогда появившийся рядом ре Вальф, - воину Ордена запрещено повышать голос, особенно на брата. Под ледяным взглядом послушник осекся, рожа его побелела, а прыщи наоборот, стали красными, как созревшие ягоды.

- За проступок вы приговариваетесь к недельному пребыванию на хлебе и воде, - наказание было определено мгновенно.

- Но почему? - не выдержал послушник. - Ведь я - благородный ре...

- Тише, брат, - повторил ре Вальф, - все звания остались в прошлом. Теперь у вас нет титула, родственников, друзей и обязанностей перед кем-либо. Вы служите только Ордену, во имя Владыки-Порядка. Понятно? И буян умолк.

А вот сегодня оказалось, что он неплохо осведомлен о дальнейших планах отряда.

- А ты откуда знаешь? - язвительно спросил Авти. - Или редары с тобой советовались?

- Нет, - глаза послушника забегали, - я подслушал... случайно...

- Эх, мало тебе одной недели! - в дребезжащем тенорке шута послышались те же нотки, что в звучном голосе командора. Прыщавый послушник вздрогнул и поспешно отошел.

- Оргирн? - повторил Хорст название города. - А дальше морем? Опять в путь?

- Я бы на твоем месте радовался, - Авти замолчал и вдруг оглушительно чихнул. - Апхуууу... Тот, кто обошел вокруг дома всегда умнее того, кто всю жизнь на печи просидел.

- Ну-ну, - буркнул Хорст, - интересно, а откуда ты столько знаешь об Ордене? Что, когда-то ты служил в нем оруженосцем?

Это объясняло, почему Авти знает ре Вальфа и осведомлен о порядках, царивших среди воинов с алмазом на туниках. Непонятным оставалось лишь то, почему он сделался шутом, а не стал доживать свой век на покое, как прочие отставники.

- Можно сказать и так, - Авти широко улыбнулся, показав гнилые редкие зубы и, развернувшись, зашагал прочь.

Догадки Хорста, как обычно, не были подтверждены, но не были и опровергнуты.

К полудню добрались до перекрестка, где узкая грунтовая дорога, уходившая на восток, к горам, пересекалась с шедшим с юга на север мощеным имперским трактом. Телеги одна за другой с чавканьем выбирались из грязи, когда на юге, из-за поворота, показалось несколько всадников.

- Воины, никак, - пробормотал Авти, щуря глаза.

Догадка подтвердилось, когда высунувшееся из-за тучи солнце щедро брызнуло на землю золотом. Блеснули шлемы, стали различимы алые плащи. Топот копыт летел впереди всадников.

- Императорская кавалерия, - добавил шут. - Чего им тут надо?

Скакавший первым всадник резко остановился, когда до возглавлявшего обоз Сандира ре Вальфа осталось несколько шагов.

- Чем могу быть полезен? - поинтересовался командор, слегка придержав черного жеребца.

- Я - сотник пятой илы Рендир, - представился всадник. - Согласно императорскому приказу мы разыскиваем сбежавших из столицы убийц консула.

- Я слышал об этом приказе, - ре Вальф остался бесстрастен. - И что, кто же убийцы?

Авти зашипел что-то сквозь зубы, а Хорст ощутил, как рука тянется к мечу. Первый клинок безвозвратно сгинул на границе империи и государства Таол, второй отобрали после нападения на консула. Новый же, немногим лучше предыдущих, был получен в подарок от командора.

- Один из них - шут, головой лыс, ликом бородат, власами сед, - сотник вытащил из седельной сумки пергамент, - а другой молод, ростом невысок, волосом рыж, ликом конопат... Нам приказано досматривать все обозы.

Хорст ощутил на себе множество взглядов, удивленных и испуганных. На него глазели ехавшие на соседних телегах оруженосцы, и кое-кто из послушников повернул голову.

- В моем обозе нет этих людей, - в наступившей тишине голос Сандира ре Вальфа прозвучал особенно четко.

- Но я должен осмотреть ваши телеги! - не ожидавший отпора сотни нахмурился, Хорст увидел, как один из всадников потащил из ножен меч. - У меня приказ императора!

- Должен напомнить, что Орден именем Владыки-Порядка не подчиняется никому из правителей, в том числе и императору, - слова командора лязгали, точно надеваемые доспехи. - Нам уставом запрещено обращать оружие против людей, но права защищаться нас никто не лишал.

Сотник заколебался. Он понимал, что людей у него меньше и случись схватка, они все полягут тут. Правда и наглый командор после этого не выйдет сухим из воды, и даже заступничество церкви не спасет его. Но сотнику Рендиру из пятой илы это мало поможет...

- И помните об Исторжении, - добавил ре Вальф, - всякий, посягнувший на Орден, посягает на церковь.

Сотник вздрогнул, на лице его промелькнул ужас. Исторгнутому точно не поможет никакой император вместе со всеми консулами, сколько их ни есть от Хисти до Оргирна...

- Ладно, - сказал он, заставляя лошадь сдвинуться в сторону, - но о том, что вы не подчинились, я вынужден буду доложить легату!- Ваше право, - командор слегка толкнул коня пятками в бока, и тот шагнул вперед.

Возчики дернули вожжи, телеги двинулись с места.

- А ну, приляг и не высовывайся, - велел Авти, - нечего им лишний раз глаза мозолить. Тон шута исключал саму возможность ослушания. Хорст спешно брякнулся на спину и перевернулся так, чтобы всадники, мимо которых придется проехать, не смогли увидеть его лица.

Телега раскачивалась и подпрыгивала на выбоинах. Хорст лежал, уткнувшись лицом в шершавую дерюгу и ожидая воплей. Только когда твердая ладошка хлопнула его по плечу, рискнул подняться. Черный жеребец командора скакал вплотную к телеге, а сам он сидел в седле так плотно, словно составлял с конем единое целое.

- Это правда? - вопрос был задан таким тоном, будто речь шла не об убийстве, а о краже булки из пекарни. - Ты на самом деле убил консула?

Хорст в смущении огляделся - на их и на соседних телегах все показательно смотрели в стороны, но уши каждого ловили подробности разговора.- Вот, - сказал сапожник, вытаскивая из-за ворота амулет, - если вы знаете, что это, то поймете и то, как это могло произойти.

- Я понимаю, - Хорст заметил в льдисто-голубых глазах командора что-то вроде сочувствия и тут же решил, что ему это показалось. - Терпи и держись, во имя Владыки-Порядка. Он не оставляет детей своих в беде, не бросит и тебя.

Сандир ре Вальф пришпорил жеребца и поскакал к голове обоза, на свое место.

Оргирн устроился около длинного залива, похожего на толстый изогнутый клинок, вогнанный морем в плоть земли. Хорсту город издалека показался маленьким, и только когда до ворот осталась сотня-другая размахов, он понял, что стены мало чем уступают стагирнским.

Ведущая к ним дорога была попросту забита телегами. Казалось, что все окрестные селяне именно в этот день решили продать выращенное за лето. Виднелись горки репы, солнце играло на алых, зеленых и желтых яблоках, хрюкали в мешках поросята, квохтали раздраженные куры.

- Первый день Желтого месяца, - задумчиво сказал Авти, оглядывая столпотворение, - ярмарка. Ах, и какое время, чтобы заработать! Сколько бы сотен положил я в карман, одурачивая этих простофиль.

- Сейчас не до работы, - мрачно буркнул Хорст, вчера "для маскировки" обритый наголо. Лысой голове с непривычки было холодно, да и брали определенные сомнения, что подобная мера поможет ускользнуть от бдительного ока императорских воинов. Другие-то приметы, вроде конопатой рожи или небольшого роста, никуда не делись. - Ты не забыл, что нам нужно убраться из империи как можно скорее? Или скучаешь по яме со змеями?

- Думаю, гадинам и без меня неплохо, - ухмыльнулся шут. После того, как приятели присоединились к орденскому обозу, он ни разу не выступал, не проявлял прежних гнусных наклонностей. Но чудная болезнь, мучившая его в горах, возвращаться не спешила. - А ты чего задергался?

- Да ворота городские скоро, - ответил Хорст, ощущая, как в брюхе что-то неприятно шевелится. - Боюсь, что там привилегий нашего командора не хватит, чтобы меня от стражи отбить. Может, пока не поздно, попробуем другим путем в город проникнуть или вообще на юг подадимся?

- До границы еще десять ходов и нам их пройти не дадут, - Авти приподнялся и посмотрел вперед, в сторону ворот. - Видишь, сколько народу в город движется? Страже сегодня не до тебя. Нечего бояться...

Хорст мрачно наблюдал, как приближается Оргирн, сердце тревожно сжималось.

Прибывших в город встречали две башни, похожих на громадные кружки без ручек. Парапеты нависали с вершин, как застывшая каменная пена. Между башнями лежал проход к воротам, достаточно широкий, чтобы проехали три телеги. Сейчас все в нем катилось, шло и скакало в одном направлении - внутрь.

- Трахни меня Хаос, а эти что тут делают? - пробормотал Авти, когда орденский обоз втянулся в проход.

Рядом с воротами, помимо обычной стражи расположились почти два десятка легионеров, и стояли они не просто так, а шарили взглядами по толпе. Укрыться от них в довольно узком проходе было просто негде.

- Нас ждут, - Хорст глянул назад - путь к отступлению перегородили десятки телег, лошадей и людей, а кинувшийся бежать неизбежно привлек бы внимание, - и дождались...

Один из легионеров крикнул, указал в его сторону пальцем.- Что делать? Что? - Хорст ухватился за меч, мысли скакали в голове стадом пьяных зайцев: бежать? Поздно! Сражаться? Бесполезно!

Он успел увидеть, как несколько легионеров пропихиваются сквозь толпу, заметить удивленную гримасу на лице Авти, а затем поле зрения затуманилось.

- А? - сказал Хорст и вдруг понял, что сидит на телеге совершенно один, а вокруг клубится знакомый белесый туман.

Пропал город, ворота, другие телеги и люди в них, все исчезло. Он вновь оказался непонятно где, в том месте, где нет даже Порядка, а только жуткая и непонятная магия.

В вышине что-то прогрохотало.

Хорст поднял голову - небо затягивал густой туман, и разглядеть сквозь него не удалось ничего.

Грохот повторился, еще более мощный, но на этот раз в нем были различимы слова. Хорст прислушался и едва не оглох - на него обрушилась настоящая какофония. Будто две башни, охранявшие ворота Оргирна, ожили и решили припомнить друг другу обиды, что накопились за века.- Спаси меня Владыка-Порядок, - пробормотал Хорст и сделал знак Куба, но больше по привычке. Страха он не чувствовал. Туман, некогда казавшийся ужасным, теперь внушал меньше опасений, чем легионеры, тюрьма или яма со змеями...

Хорст ощутил даже любопытство, странное желание походить тут, посмотреть, что к чему. Ведь не может же туман тянуться бесконечно? Должно же быть что-то и за ним? Вот только что?

- Тваррррр! - последний звук спора великанов упал с неба, и стало тихо. Хорст увидел, как в тумане возникают завихрения, как он расползается, словно раздуваемый сильным ветром...

А потом телега под ним дернулась.