Меня зовут Алика, и я - Темная Ведьма!

Предисловие

Я открыла глаза в неизвестной комнате с четким ощущением: наконец, я вернулась. Окинула глазами просторную невиданную прежде спальню и обнаружила недалеко от себя свою дочь. Интересно, я была уверенна, что это моя дочь, и не сомневалась, кто я такая. Но абсолютно не помнила последние события. Как я здесь оказалась?! И где это – здесь?! Что же произошло?!

Маленькая семилетняя девочка рисовала на клочке бумаги, совершенно не обращая на меня внимания. А ведь раньше стоило мне проснуться, как она тут же кидалась в материнские объятья с пожеланием доброго утра. Сейчас же утро?!

В комнате царил сущий беспорядок. На полу валялись куча одежды и какие-то тряпки. Стоял шкаф с приоткрытой дверцей, из которого вываливались скомканные вещи, а зеркало на его створке отражало меня – длинноволосую шатенку со спутанными волнистыми волосами, которая напрочь забыла не только недавнее прошлое, но и что такое расческа, ванна и мыло. Уставший взгляд серых глаз, бледные губы, испачканное грязью лицо, без синяков и шрамов, что обнадеживало. На мне была совершенно непривычная одежда: черные штаны и черный же растянутый свитер, а на ногах – грубые ботинки на шнуровке. На рабочем столе у зашторенной стены стояла грязная посуда с засохшими остатками еды. Шторы из грязной тёмно-бордовой ткани, некогда бархатные, не пропускали ни единого лучика света. А на противоположной стене была приколочена грубая деревянная полка с железными крючками. На них висели шесть разных небольших кулонов на ярких красных нитках. И я почувствовала, что в правом кулаке все еще зажат небольшой предмет. Тут же, распрямила свои грязные пальцы - и на ладошке оказался еще один - седьмой кулон в виде металлической вазочки, внутри которой болтался светлый натуральный камень. На остаточных отрывках мышечной памяти, (никак иначе я объяснить это не смогла) я вдела красную нитку, а кулон повесила на последний свободный крючок.

Остается неизвестным происходящее вокруг, но ни с чем хорошим потеря памяти связана быть не может…

Глава 1

Я тихо подошла к сидящей и рисующей на полу дочери и просто обняла со спины, боясь заглянуть в ее глаза. А вдруг я сделала с ней что-то ужасное, пока была не в себе? Вдруг я ей навредила или отвратила от себя? Как маленький дикий зверек, моя крошка затихла и напряглась, недоверчиво прошептав:

– Мама?

– Да, Сонечка. – сокрушенно проговорила я, страшась в ожидании выматывающего продолжения.

– Мама, ты вернулась? – все еще не веря в происходящее, проговорила дочка, повернувшись ко мне лицом, не размыкая объятий. Из глаз моей кареглазой Сони (единственное, что она унаследовала от отца) текли крупные слезы. Губы судорожно сотрясались, а на лице проявилась смесь из страха и горькой надежды. Это выражение ее лица я запомнила навсегда. Мое сердце разрывалось на части от жалости и желания отомстить тому, кто это сотворил с нами. Но не сейчас… Сейчас время для побега.

Я быстро вытерла ее слезы ладонью и начала скороговоркой объяснять:

– Соня, милая моя, не знаю, что произошло между нами, но оставим это на потом. Я очень надеюсь, что я не сделала ничего не поправимого, – в этот момент я прижала дочь крепче к себе, продолжая говорить и гладить ее по шоколадным волосам:

– Пора бежать! Ты знаешь, где моя палочка?

Дочка быстро-быстро закивала, вырвалась из моих объятий. Заносилась по комнате, раскидывая вещи, наводя еще больший хаос и разруху вокруг нас. Но результатом всей этой суеты было наше спасение. В руках я держала свой проводник – это была палочка размером с карандаш из темного дерева с золотистой рукояткой. Она была такой маленькой, что знающие меня ведьмы посмеивались надо мной. Да, я темная ведьма – порождение зла, корысти, ненависти и всего плохого, что можно только представить. Но у моей матушки не получилось сделать из меня «правильную» темную ведьму. С самого детства у меня были нерушимые моральные принципы, в которые не входили издевательство над живыми, их умерщвление, мучения, жертвоприношения и тому подобное. Это не значило, что я ничего не знаю или не умею. О, Изергильда постаралась! Моя матушка вложила в меня все знания, которые знал весь наш ведьмовской род, даже без моего желания. Таким нехитрым способом она пыталась сломить мою волю и вылепить из меня могущественную последовательницу темных деяний. Несмотря на все ее усилия, свой дар я использовала совсем не так, как ей хотелось. В этом кроется основная причина, почему я постоянно пребывала под чарами проклятий, подвергалась телесным наказаниям и моральному давлению. Это закалило мой характер и тело. Я раскрыла свой дар с другой, с непознанной ими, стороны. А когда окрепла – смогла убежать, запутать следы, спрятаться, скрыться так, что ни одна ведьма не могла меня найти, и даже моя мать. Кстати, именно после одного из экспериментов Изергильды мои волосы стали чувствительными к напряжению Темного дара. Они словно отражали яркие эмоции, в основном страх, показывая инстинктивную боеготовность дара, соответственно, и меня. Но боялась я редко.

После побега я жила обычной сельской жизнью, обращаясь к силе в исключительных, редких случаях. Встретила мужчину, от которого родила прекрасную дочь. В Соне не оказалось и толики дара, ни Темного, ни Светлого. Всем вместе нам было хорошо, как мне казалось, но в один день муж уехал с товарным обозом. Да так и не вернулся. Было сложно, но мы справились, научились выживать. Я нашла дело по душе, но сдружиться так ни с кем и не получилось. Опасаясь раскрытия тайны, я держала дистанцию. Был соблазн узнать, почему муж так поступил со мной, с нами. Я могла это сделать и даже знала как, но не стала. Вместо этого я рассказала Соне, кто я такая, кем являюсь, чем вызвала бурный восторг и получила звание самой лучшей волшебницы из сказок.

Дома я стала помогать себе сама вести быт так, чтобы соседи не узнали, кто живет с ними по соседству. Никакого сложного колдовства. Но несмотря на все мои предостережения, флер темной силы кого-то привлек, но кого? Я пока вспомнить не могла. И что происходило дальше – затянуто черной тягучей омерзительной пеленой. Я это исправлю, но позже.

Получив свой верный проводник в руки, без которого никакого колдовства не получится, я принялась запечатывать дверь от посторонних. Взмахнув палочкой, я выпустила свой темный дар в виде искрящегося черно-золотистого крошева. Смесь из блестящего песка встала стеной перед дверью и осталась стоять надежной преградой. Защита не позволит проникнуть никому и ничему в течение небольшого количества времени, за которое мы должны успеть собраться и покинуть неизвестное мне пока место. Для ускорения и удобства я выискивала нужные вещи черно-золотым силовым щупом, складывала их в заплечный мешок. Те вещи, которые не помещались, я предусмотрительно уменьшала.

В нашем распоряжении оказались несколько комплектов одежды на двоих, плед, ковш, ложки, тарелки, уменьшенный по всем параметрам матрас, мыльные принадлежности. Всем вещам найдется применение, несмотря на множество слоев грязи неизвестного происхождения.

– Здесь есть еда? – спросила я у Сони.

Она покачала головой из стороны в сторону, продолжая цепляться за мою руку так крепко, будто я могу исчезнуть. Потянув дочку за собой, я решительно открыла заляпанные в далеком прошлом бархатные шторы. Они скрывали огромное окно во всю стену и невиданный ранее пейзаж. Я даже представить не могла, где же мы находились. Ни одну землю представший передо мной вид из окна мне не напоминал. На миг я потеряла свою решимость, смежила веки, испугавшись. Темный дар в моей груди заворочался и занервничал, вторя моим эмоциям. А шоколадного цвета волосы, как его отражение, принялись волноваться и струиться, словно змеи, не давая возможности скрыть мое волнение.

В нашем мире, знакомом мне вдоль и поперек, не бывает такого.

Мы находились очень высоко. Перед нашими глазами предстала огромная степь с желтыми в вперемешку с зелёными пятнами трав. В дали виднелся каменный утес, куда слетались диковинные летающие животные, о которых я ни единого упоминания не встречала. Стайные скатообразные животные цвета пыльной розы пролетали мимо, не обращая на нас никакого внимания. Медленно и не спешно они бороздили воздушное пространство, будто это море. В отличие от скатов, животные обладали удивительной, розовой, прочной, на вид слоновьей кожей и большим мощным хвостом, без лап. У них были два огромных кожаных крыла, которые вальяжно, не торопясь, рассекали воздух, словно толщу воды. Плоская голова, со сверкающими изумительными голубыми глазами, которые выделялись ярким пятном даже из дали. Никаких явных признаков принадлежности к хищникам: ни выпирающих клыков, ни когтей. Создавалось впечатление неопасных и довольно дружелюбных созданий.

Небо было лазурное и чистое, без единого облачка. Светила с нашей точки не видно. Зато, глядя на этих массивных и неторопливых летающих животных, у меня созрел план. Но прежде, было еще одно дело… Я обернулась и взмахнула палочкой. И по моему приказу черно-золотой щуп снял все подвески с крючков и принялся закручивать их, сплетая воедино, деформируя и соединяя заново, добавляя собственные черно-золотые искры. Когда волшебство завершилось, на мою протянутую ладошку села маленькая птичка из металла, кусочков красных ниток и камней. При попадании света становились заметны черные и золотые вкрапления.

Наблюдающую за мной птицу, у которой один глаз золотой, а другой – черный, я поднесла к своим губам и прошептала:

– Как только позову – явись.

Отпустив птицу, я увидела, как она стремительно улетела. В небесах она почти сразу превратилась в точку, а затем и вовсе пропала. Я не помнила, для чего сотворила кулоны и кому они понадобились. Но это дело рук моих, я уверена. Оставлять их было здесь недальновидно.

Окутав себя и Соню чарами отвода глаз и невнимания (на другие времени было недостаточно) я смело раздвинула окно до самого предела. Я посмотрела вниз, даже испытала головокружение: так высоко я за свою жизнь не забиралась. Хотя даже посещала часовую башню во время очередной экскурсии, когда скиталась по городам и странам до того, как осела в деревне. Но и она была не столь высока.

Одной рукой я крепко держала дочь, а другую руку вместе с проводником вытянула и принялась отчаянно призывать на помощь. Палочка стала испускать свет цветом моего дара, привлекая внимание того, кто сейчас был спасительно нужен, зовя создание, которое могло нам помочь.

И откликнулось, ответило на мой зов одно из диковинных животных у самой земли. Большой розовый гигант начал подъем в нашу сторону, меняя прежнюю траекторию полета.При приближении я рассмотрела в голубых глазах почти человеческую душу. Подлетев, он стал разглядывать нас с любопытством и интересом, но без страха и настороженности. Я дотянулась до его крыла своей палочкой и вложила безмолвную, отчаянную мольбу в мысленное послание о спасении.

Даже в такой острой ситуации я не желала ломать волю животного, в глазах которого виден был интеллект. Я надеялась и молилась, что невиданное мною ранее дитя природы откликнется и просто поможет. Так и случилось. Скатообразное животное с добрым сердцем и почти человеческой душой приблизилось так близко, как позволял его размах крыльев. Это все еще было далеко, поэтому пришлось просить Соню:

– Садись ко мне на спину! А затем закрой глаза и не открывай, пока я не скажу, – негромко сказала я Соне. Чтобы ей было легче залезть, перекинула свой рюкзак на живот и присела. Я дождалась, пока дочка крепко обхватит меня руками и ногами. Примотала нас друг к другу силовыми веревками для страховки и помогла нам добраться до помощника, создавая из черно-золотистого песка некое подобие очень шаткого и неуверенного мостика. После того как мы уместились на розовом гиганте, привязала нас нитями еще и к нему – для страховки.

И мы полетели… Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее удалялись от места, где нас заточили. Обернувшись, я увидела высокую крепость – башню, заканчивающуюся острым шпилем. Она была из камня, стекла и зеркал, не типичной для меня архитектуры. Из окна, откуда мы стремительно покинули столь «гостеприимное и чистое» место, неожиданно вырвался столб дыма и огня. Только потом до нас долетел жуткий грохот, что послужило для меня спусковым крючком к новому колдовству. Взмах палочкой – и вокруг нашей троицы заплясали черно-золотые песчинки, всего секунду, и исчезли, даже не успев помешать спасителю. Зато теперь нас было почти невозможно заметить или почувствовать всеми шестью чувствами, но только на пятнадцать минут.

– Можешь открыть глаза, – сказала я Соне. Сейчас уже сделано все для того, чтобы благополучно покинуть странное место нашего заключения. Все остальные обстоятельства пока от меня не зависят. Теперь вся надежда была на чуткое крылатое животное, которое на ощупь оказалось теплое и шершавое, словно старый, сморщенный, кожаный, живой диван.

Мы летели низко, на пару метров возвышаясь над землей, но довольно быстро. Вокруг простирались невиданные мною раннее просторы. Слепило удушливое и яркое небесное светило, заставляя нас покрываться липким потом. Защита давно истаяла, а волосы улеглись на плечи, не отражая мою нервозность и дара. Мы неслись на всех парах туда, где безопасно, по мнению нашего розового спасителя. Пока окружающая природа не менялась и оставалась тем же полем, то с выгоревшими участками трав, то с сочными цветущими зелеными пучками. Иногда встречались низкорослые кустарники с ярко оранжевой листвой. Каменный утес и возвышающаяся башня давно пропали с горизонта. Осталось лишь бескрайнее поле, лазурное небо и постепенно снижающееся светило.

Наконец, в дали показалось что-то новое в затянувшемся пейзаже. Пока это выглядело, как рыжая полоска. Но думается мне, что это лес, в котором мы найдем свое первое убежище.

Когда мы уже добрались до кромки оранжевого леса, здешнее солнце приготовилось покинуть небо, уступив свое место другому светилу. Крылатому созданию было тяжело лавировать между темными стволами деревьев с ржавыми листьями, поэтому летели мы медленно. Но несмотря на лесные преграды, он не задел ни одной веточки, ни одного листочка, на столько он хорошо чувствовал и управлял своим, казалось бы, неповоротливым телом.

В лесу было значительно темнее и шумнее. То тут, то там слышался шорох копошившихся животных, шум перелетающих с ветки на ветку птиц, скрип качающихся стволов и шелест ржавой листвы при малейшем дуновение ветра.

Пока мы летели не так быстро, я сконцентрировалась и попыталась наладить связь с крылатым спасителем, прислонив свою палочку к его голове, тем самым настраиваясь на наше общение. Разговором это не назовешь. Но у меня получилось понять, что нес нас зверь в несомненно безопасное место, где есть вода. Из-за протекающей реки здесь, значит раскинулся рыжий лес. Это потрясающе подходящее место для стоянки, только не слишком ли оно очевидно? И не найдут ли нас те, кто, наверняка, отправился вдогонку за нами.

Придется довериться спасителю и установить все возможные «защиты» и «отводы глаз». Выбора не было. Нам нужно было передохнуть и набраться сил, а затем разбираться со всем происходящим по мере поступления трудностей.

Прошел еще через час пути, и мы достигли обещанной реки, а лес накрыла тьма. Путь я освещала созданным пучком света. Мы с Соней очень проголодались и изрядно вымотались. Розовый гигант остановился на чудесной полянке перед небольшой речушкой: это наш временный лагерь. Я убрала связывающие нас между собой нити колдовства. Мы, наконец, оказались на твердой земле. От непривычки и усталости мы даже завалились на траву. Правда, это обстоятельство рассмешило Соню, и темный лес огласил звонкий детский смех.

– Мам, мы будем здесь ночевать? – обратилась она ко мне, улыбаясь.

– Да, поспим немного и отправимся снова в дорогу. – ответила я, подходя к скатообразному зверю. Прикоснулась своим проводником к его плоской голове, чтобы снова передать свое послание, в котором я благодарила за оказанную помощь, а также пыталась объяснить словами и чувствами, что он теперь свободен и может вернуться в свое гнездо на утесе. Но неожиданно я почувствовала некоторое противостояние и некое желание остаться вместе с нами. Меня изрядно удивило такое поведение стайного животного, но, если ему так хотелось остаться, мы только рады. Лишняя помощь, да еще и крылья, – редкая удача.

Раз с новоприобретенным другом и питомцем определились, я приступила к установке нашего лагеря. Я выпустила черно-золотой дар на поиски подходящих веток для предстоящего костра. Вернула настоящий размер матрасу, положила на понравившееся мне место, сверху кинула плед, который будет служить одеялом. Крышей будет служить покрывало, перекинутое через ветку по середине, а его концы, я прижала палочками и самим матрасом. Получилось подобие треугольной палатки – отличное место для сна, не голая земля, и на том спасибо.

Над костром я установила ковш, в котором будет готовиться наш еще не добытый ужин. Краем глаза я наблюдала, как Соня и розовый гигант знакомились ближе. Он щурился от удовольствия, когда моя дочка его гладила и просто прикасалась. Удивительное животное. Он всегда находился в воздухе. Интересно, а как он спит? Так же паря или все-таки опускаясь на землю?!

В мои размышления ворвался громкий мучительный крик моей дочери. Мои волосы в прямом смысле встали дыбом от испуга, моментально взмывая ввысь. Крича, Соня упала на землю и принялась кататься по траве. Держа вытянутой свою левую руку, которую скручивало в немыслимые и неправильные положения, выворачиваясь с противным и душераздирающим хрустом.

Я бросилась к ней, судорожно трогая ее по всему телу:

– Они лечили тебя? Где? Где они тебя лечили? – постоянно повторяя эти вопросы, я искала то место, которое подверглось воздействию. И услышала, как Соня прохрипела:

– Палец… лечили мизинец.

Зафиксировав дочь и живущую своей жизнью конечность, я прижала свою палочку к груди дочери. Мой черно-золотой песок нежно окутал все ее тело, погружая ее в сон, чтобы дать мне время разобраться. В то же время подспудно я уже знала, что происходит. Но необходимо доказательство, чтобы точно не навредить. Темное Колдовство не просто так зовется Темным.

Видимо, Соня, не без помощи из вне сломала палец. А Темные, воспользовавшись моментом лечения, выжгли на пястной кости руны подчинения и маячок, который не удалось распознать сразу. Повезло еще, что кость сама по себе небольшая и область подчинения распространяется только на кисть и пальцы. Грубые чары злые, и, несомненно, темные. Одаренный явно был ограничен во времени, иначе не стал действовать так топорно. Чтобы снять подчинение, необходимо стереть руну с кости, а значит, тоже воспользоваться Темным Даром на полную. Я сильно рисковала раскрыть наше местоположение, ведь флер может вывести на наш след. Но и оставлять все так нельзя. Темный Дар с моим решением был согласен и даже самую капельку рад, что я воспользуюсь им, как должно. Мои волосы начали извиваться и волноваться, а струйка черно-золотого песка из проводника потянулась к месту, где была выжжена руна. Аккуратно затягивая, он оставлял после себя костную ткань. Работа филигранная и нежная, насколько это было возможно. Но, так как дар контактировал с живой плотью, тем более с родной, от нас расходились энергетические волны, расползалась темная аура безжалостного воздействия. Необразованным не понять, что это всего лишь эманации возвращения - обратное колдовство, по-простому. Я молила всем богам этого мира, чтобы осталось незамеченным мое темное лечение или хотя бы возможность успеть отдохнуть и покинуть полянку в ржавом лесу у маленькой речки до того, как нас явятся возвращать обратно.

…В это время где-то в лесу …

…Во тьме старых деревьев зажглись желтые нечеловеческие глаза, обладатель которых вышел на звездный свет в полном облачении, в золотой металлической полумаске, скрывающей нижнюю половину лица, в золотом же нагруднике и наручах. Он был в черных брюках с многочисленным карманами, сливающихся с ночной теменью, а венчали все это богатство грубые кожаные ботинки на шнуровке. Кудрявые волосы мешали ярко горящим желтым глазам, периодически закрывая обзор. Но Темное Колдовство узнано. Тут же, между ладоней появились солнечного цвета нити силы, сплетающие вестника в виде быстрого и ясноокого пернатого. Как только она покинула руку создателя, приобрела вид обычной коричневой хищной птицы без сияния золотого солнечного света. А хищник, скрывающийся под золотой маской, медленно прикрыл глаза, в которых скрывалось предвкушение и азарт охоты. Резко спрыгнул с толстой ветки старого дерева и устремился вперед с невероятной скоростью туда, где «воняло» Темными…

…На поляне…

…Уложив свою девочку на импровизированную кровать, уже в лечебном и успокоительном сне, я закутала ее пледом. Сама я поплелась к розовому гиганту снова с просьбой - добыть нам пропитания, так как найти и поймать ее самой, я бы не смогла. Помощник незамедлительно отправился на охоту. Как раз это был подходящий момент, узнать хищное ли это создание, а у меня еще остались задачи - высечь искру для костра, чтобы после возвращения гиганта приготовить улов, и установить защитный купол, бросив все оставшиеся силы на это священнодействие.

…Где-то в маленьком поселение, что не отмечено на картах…

…Коричневый коршун приземлился на вытянутое предплечье, защищенное золотым снаряжением. Вспышка яркого света, которым стала птица, озарила получателя всего на миг. Им оказался белый, как луна, длинноволосый всадник на степном барсе в золотистых доспехах и наручах, с белыми бровями, но с черными ресницами. Осветилась серая кожа, так сильно контрастировавшая с ярким желтым цветом глаз. Узкое лицо не было скрыто под полумаской, показывая суровое выражение.

Исполнив свое предназначение, вестник рассыпался миллионами светлых искр. Беловолосый наездник подал условный знак рукой с мигнувшим светом на кончиках серых пальцах. И с соседних улиц, словно ниоткуда, появились еще два всадника в одинаковых золотых масках, скрывающих нижнюю половину лица. Они были в таких же золотых доспехах, серой кожей и с желтыми глазами, горящими углями в темноте ночных улиц.

Одной среди них была тонкая девушка-тростинка с белой длинной косой, за плечами ее виднелся колчан со стрелами и лук, а под седлом – белоснежный конь, укомплектованный в золотую защиту. Второй всадник был мощным, будто каменная глыба, хоть и был из плоти и крови. У него единственного на голове красовался золотой защитный шлем, а за спиной рукоять боевого топора. Пудовые кулаки держали в поводу гигантского рогоносца, ноги которого были закованы в металлический золотой же каркас.

Двое медленно приблизились к своему предводителю. Он коротко и грозно отдал приказ. В тот же миг трое наездников сорвались с места и умчались в только им известном направлении, распугивая по сторонам загулявшего жителя крошечной деревни в три улицы…

…На поляне…

…Костер весело стрекотал и искрился. Вода, добытая моим даром из реки, задорно бурлила в ковшике. А розовый гигант, наконец, появился с маленькой птичкой во рту. Ну что же, вот и ужин подоспел! Животное сплюнуло мне птицу, будто это было нечто настолько невкусное и противное, что, принеся это нечто, скатообразный спаситель пересилил всевозможные табу и пошел на целый подвиг – так и читалось у него на морде. Значит, наш новый друг не ест мясо.

Птичку, похожую на перепелку, я ощипала и выпотрошила. Бульона и вареного мяса нам хватит на какое-то время. Жаль, без соли, но искать сокровища леса сейчас не было ни сил, ни возможности, ни времени. А пока стоило озаботиться о нашей безопасности. Взмахнула проводником, и черно-золотые песчинки заструились и закружились вокруг нас, образуя переливающуюся завесу, скрывая ото всех…

…Там же…

…Кудрявые волосы продолжали мешаться перед ярко-желтыми глазами, которые прищурились в негодовании. Однако в них появилась неуверенность и подобие удивления. И наблюдатель, затаившийся в ветвях старых деревьев, продолжил следить за Темным Колдовством, которое явно отличалось от привычного. Что это Темное воздействие, наблюдатель не сомневался, он это чуял. А вот то, что оно было иным, вызывало у него сомнения и требовало доказательств.

Странная Темная Колдунья, да еще и с ребенком – это первое, что невозможно сложить в уме. И второе – Омо, находящийся рядом по собственной воле, – разве Темные на такое способны?! Такое разобщение в привычной картине мира заинтересовало его, и решено было продолжить просто наблюдать из своего укрытия за творящимися небывалыми событиями. Интерес… давно он не испытывал это чувство, да и, в принципе, никаких чувств. А убить он всегда успеет…

…Она…

…Когда магия исчезла, оставив за собой купол с черными и золотистыми вкраплениями, защищающий нас от хищников леса и от непрошенных гостей, я постаралась запутать наши следы. Немного не рассчитав нагрузку на свой дар, я пошатнулась от головокружения и тяжелого ощущения усталости. Все… я сделала все, что могла. Несмотря на смыкающие веки и дрожащие пальцы, мне необходимо еще впихнуть в себя хотя бы немного бульона, а хорошо бы и съесть кусок несоленого и вряд ли вкусного животного белка.

Я чуть ли не ползком подобралась к ковшу и ложкой начерпала себе в тарелку бульона. Возиться пришлось долго, но зато бульон успел остыть. Добавила в плошку и ножку псевдоперепелки. Сев прямо на землю возле костра, я принялась монотонное двигать челюстями, перемалывая хрящи, чтобы набраться сил на длительный срок. Как только последнюю каплю бульона я слизала с губ, отправилась спать, сказав напоследок розовому гиганту:

– Я спать, за купол ни шагу, иначе не вернешься.

Надеюсь, он поймет мою речь и так, а если нет, то потеряет нас, как только пересечет границу защиты. И я завалилась спать к своей дочери. Поднесла палочку к шее, и она моментально трансформировалась в кулон на простом шнурке.

Еще самые первые Темные Ведьмы придумали такой легкий способ хранения и исключения потери. Удобно. Черный камень с золотистыми прожилками в оправе на простом шнурке лег на грудь. И меня осенило: «Вот, что это были за кулоны! В них скрыты проводники! Но зачем они? У одаренных должны быть свои, а людей без дара силой таким способом не наделить.» – это была последняя мысль, пролетевшая в моем утомленном и замученном мозгу, и я погрузилась во тьму сна.

…Позже на поляне…

…В самый темный час, к недавно разбитому лагерю, подошел желтоглазый наблюдатель. Обошел вокруг защитного купола, не издав и звука. В мгновенье все тело наблюдателя засветилось ласковым солнечным светом, и он попытался пройти сквозь установленную защиту. Но неожиданно встретил сопротивление. Перед его Светлой силой чары Темной Колдуньи не дрогнули. Ему было все еще интересно, а в крови бурлил давно забытый задор. Выдавать себя раньше времени и вторгаться «в лобовую» он не желал, дабы иметь возможность и дальше наблюдать. И он растворился во тьме, временно отступая. Снова заняв удобную ветку, он разрешил себе немного отдохнуть перед продолжением слежки…

…Она…

…Я резко открыла свои глаза, и после того, как удалось восстановить последний день своей жизни в памяти, поняла, что чувствовала себя на удивление просто превосходно. Толи здешний воздух был таким питательным, то ли псевдоперепелка, то ли еще какие-либо причины.

Сони рядом со мной не оказалось, но выбравшись из самодельной палатки, я обнаружила ее играющей вместе с нашим крылатым помощником. Он лениво лежал на траве, а дочка использовала его словно маленькую горку – скатывалась с его спины вниз до кончика хвоста с выражением полного счастья на детском лице. Голубой глаз розового гиганта пытался следить за ней по возможности обзора, но судя по морде ему явно нравилось ее внимание. Какое интересное все-таки животное.

– Доброе утро! – поприветствовала я всех.

– Мам, – крикнула дочка и побежала ко мне с раскинутыми руками для того, чтобы заключить меня в объятия. – Доброе утро, – закончила она уже в моих руках.

– Как себя чувствуешь? – спросила я.

– Все хорошо, – пожав плечами ответила дочка.

– Завтрак скудный и не вкусный, но надо его съесть. – заключила я. Дочка закономерно скривила мордочку.

– А в башне тебя хорошо кормили? – спросила я. Я же ничего не помнила. Надеялась у них хватило совести не морить голодом ни в чем не повинного ребенка.

– Ты приносила мне еду. – тихо ответила она.

Я тяжело вздохнула и погладила ее по голове, сжав еще крепче. Будто бы так было возможно хоть что-то изменить.

– Мне очень жаль, Соня. Надеюсь я не причинила тебе зла.

– Нет-нет, мамочка, ты меня не обижала. Я сразу поняла, что они тебя заколдовали, противные. Ты была как замороженная рыба! – воскликнула она, – Ничего не интересовало, кроме твоих побрякушек. – хмурясь, закончила Соня.

– Что же, сейчас мы поедим, а потом ты мне расскажешь все, что было. Хорошо?

Она лишь кивнула мне в ответ, а следом розовый гигант поднялся в воздух и замер в ожидании снятия моей защиты.

– Сейчас-сейчас. – проговорила я себе под нос, выпуская из рук дочь, и потянулась к кулону. Он в моих руках преобразовался в проводник дара, а после взмаха руки купол расслоился на огромное количество черно-золотых песчинок и осел на землю, оставив на траве и земле всего лишь блеск, который благодатно повлияет на почву, делая ее более плодородной, и укрепит уже существующие растения.

Скатообразное животное сразу исчезло в недрах леса. А мне стоило поискать что-то на добавку ко вчерашнему бульону и вареной птицы, не хотелось, чтобы Соня давилась завтраком. Так как местная флора и фауна для меня были абсолютно неизвестны, пришлось полагаться на Темный Дар. Выпустив черно-золотой щуп для поиска подходящего пропитания, мы вместе с дочерью отправились искать, не отходя далеко от лагеря.

Мы медленно ступали за поисковой нитью Темного Дара среди темных потрескавшихся стволов деревьев, отводя цепляющиеся ветки с желтыми листьями. Он привел нас к небольшому коренастому кусту с яркими, почти красными мелкими листьями, указывая под землю. Придется копать. Не жалея рук, я аккуратно раскопала землю, стараясь не повредить корневище. А забравшись глубже, обнаружила небольшие круглые клубни на корнях. Темный дар предлагал именно их добавить в меню. Собрав парочку на завтрак, я передала добычу дочери.

– Так оставлять нельзя, - пробормотала я. И так же аккуратно закопала вырытую небольшую ямку. Оставила ладонь на рыхлой земле, тихонько поблагодарила за предоставленную лесом для нас еду. Я умышленно не брала пропитания на будущее, а только необходимое для выживания. Это закон природы. Она не любит яркие человеческое вмешательства в свои устои, и может наказать, что мало не покажется.

По возвращении в лагерь я хорошенько отмыла клубни от земли, а также свои руки. Бросила в кипящий вчерашний бульон добытые овощи, рассчитывая получить в результате приготовления подобие жаркого. Без соли, конечно, но мы сейчас не в том положении, чтобы нос воротить.

…Там же, за ветками деревьев…

…Наблюдение за Темной Колдуньей вводило в еще большие сомнения. Как же так?! Необычная и добрая?! Такое бывает?! Заботится о ребенке, благодарит за еду. Да, он все слышал и видел. И это настолько отличалось от жестокого и кровожадного поведения Темного Отродья, что он начал сомневаться в правомерности исхода, и это было еще одним откровением. Скоро появятся Командир с остальными, и они не будут разбираться в происходящем. И это ему не нравилось. Он запутался… Странная колдунья, и странный теперь он сам…

…Она…

…Пока бурлило варево, я предложила Соне искупаться в реке – когда еще будет возможность помыться и постирать грязное, неизвестно. После ее согласия я собрала все мыльные принадлежности и чистую одежду для нее и для себя, а также нестиранные вещи с давних времен, которые я прихватила с собой. Сначала я помогла помыться своей дочери с помощью позаимствованного мыла и воды из речушки. Ее волосы мыть не стали. А вот моим «змеям» следует хорошенько прополоскаться. Как только высушила Соню в теплом черно-золотистом вихре, она убежала в чистых черных штанишках и рубашке помешать наш завтрак в котелке и не дать ему пригореть. А я, воспользовавшись моментом, приступила к «чистке» собственной персоны.

Сперва сняла с себя грязное и принялась стирать. И старые грязные вещи не забыла, и об оставленной Соней одежде. Высушив, сложила их – заберу, когда все закончу. Намылила свое уставшее после длительного полета по жаре тело. Все же мыться – это неописуемое блаженство. Я жмурилась от удовольствия и даже немного подпевала себе под нос, не скрывая довольства и счастья от этой минуты. Наслаждаться стоит каждым мгновеньем своей жизни, а то можно и не успеть этого сделать. Это я знала еще с самого детства благодаря Изергильде.

Затем приступила к мытью головы, параллельно пытаясь расчесаться пальцами. Не очень выходило, но как есть. Когда вышла из воды голая, мокрая, с покрывающейся мурашками кожей и с прилипшими к спине волосами, между лопаток кольнуло, будто иголкой. Я резко обернулась в поисках источника беспокойства и странных ощущений, но ничего обнаружить так и не смогла. Только жизнь леса: поющие птицы, бегущая вода и легкое трепетание листвы. Как бы я не вглядывалась между ветвей... Ни-че-го. Это плохой знак.

…Он…

…Ему был неведом этикет, он жадно наблюдал за Колдуньей. То, что предстало перед его глазами, в которых плескался огонь Пресветлого, ему доставляло удовольствие. Красота обнаженного, притягательного и чистого женского тела вызывала в нем бурю эмоций, но основанное чувство – первородный восторг. Его пугали обрушенные на него лавиной чувства, ощущения и желания, которых он так давно не испытывал. Красивая, непонятная, опасная…

…Она…

…Быстро высушив себя вместе с волосами, я поспешила одеться в черные брюки и в черную рубашку (а то в свитере было страсть как жарко) и вернула на место грубые ботинки неизменно черного цвета. Подобрала сухие вещи и поспешила к дочери. Волосы мешались волнистой копной, но завязывать их было нельзя. Это как кошку лишить усов.

Пришло время убираться отсюда побыстрее, и, если бы розовый гигант был уже здесь, я бы сорвалась в тот же миг, наплевав на завтрак. Но его еще не было, поэтому я всунула тарелку теоретически съедобного блюда Соне, оставляя себе надежду на его возвращение, а сама планировала есть прямо из котелка. Пробовала то, что получилось с явной опаской, но сваренные клубни придали неяркую пряность блюду и сытность. Есть можно. А судя по не плюющейся дочери, то можно смело заявлять – завтрак удался! Пока отправляла в рот приготовленное, настороженно поглядывала по сторонам в ожидании, то ли нападения, то ли нашего спасителя. Проводник был наготове в случае необходимости.

Когда мы все доели, стало ясно, что больше ждать не имеет смысла. Я начала сворачивать лагерь, с помощью выпущенного темного дара. Если розовый гигант не появится в ближайшие минуты, то дальше наши пути разойдутся. Тревожность никак не хотела уходить, вынуждая меня поторапливаться.

Когда последний предмет занял свое место в нашем рюкзаке, наш летающий диковинный помощник все же появился, вызвав у меня вздох облегчения. Покосившись своим голубым почти человеческим глазом на уже пустующую полянку, он сообразил, что пришло время покидать это чудесное место. Стоило только определиться куда. Прикоснувшись палочкой к его голове, я постаралась очень коротко, емко и образно пояснить, что нам надо лететь как можно дальше от Башни. Крылатый гигант понятливо откликнулся на мое пожелание. Удостоверившись, что я была услышана и понята, мы вместе с Соней забрались к нему на розовую спину. Снова обвязав нас для безопасности, мы двинулись вперед, плавно огибая деревья в рыжем лесу.

…Он…

…Желтоглазый наблюдатель преследовал медленно лавирующего среди деревьев Омо и всю компанию. Периодически они делали остановки для отдыха и перекуса, который Колдунья всегда искала с помощью непривычного темного дара. А после неизменно благодарила природу за съестной дар или питье. Удивительно, но окружающий мир охотно откликался на просьбы; или это ее магия была такой необычайно понятливой, что мир благодатно воспринимал Темную одаренную, подкладывая ей самые питательные продукты лесного происхождения, хоть и вкус не всегда был приятный. Иногда у него даже появлялось такое чувство, как жалость.

Маленькая девочка не артачилась, съедала свою порцию целиком без давления матери. Это совсем было не похоже на Темных, и ему было любопытно наблюдать за этой не простой троицей. Но интереснее их было слушать.

После странного вопроса Темной: «Что же все-таки происходило все это время?», девочка поведала очень неожиданную и удивительную историю. В один из дней к ним в дом пришли двое мужчин под видом покупателей (оказывается, Темная Колдунья была отменной мастерицей всяких побрякушек). Как только за вошедшими закрылась дверь, мрачный мужчина, которого девочка окрестила Вороном, вскинул руку и выпустил нити черного тягучего, словно деготь, волшебства, которые спеленали женщину, не ожидавшую нападения.

Кровное родство не удивляло его, уже давно почуяв в них общую кровь, его больше поражало их общение между собой, что увеличивало и без того не малые сомнения в правильности сделанных выводов. Но дальнейшая история требовала его внимания. Девочка с необычным именем Соня как раз продолжала рассказ. Второй мужчина, похожий на медведя, скрутил девочку, которая попыталась остановить их. По началу она кричала и вырывалась, но Ворон сказал ей сухим и тихим голосом, что он может и убить ее, а не тащить со всеми вместе. Испугавшись разлуки больше, чем смерти, она решила быть послушной и тихой, а при первой же возможности помочь матери. Человек, похожий на медведя, после непонятного жеста рукой Ворона добровольно лег на пол и замер, пока главный чертил вокруг него непонятные знаки угольком прямо на полу в гостиной, откинув в сторону нежно любимый малышкой белый пушистый ковер. Узорам уподобилась мерзкая кляксообразная сила, повторяя мазутным слоем начертанное углем. Все это время женщина была облеплена черным заклятьем, словно паутиной. Оно начало медленно впитываться в ее обездвиженное и невольное тело. Ворон закончил чертить два круга из неопознанных закорючек. Один вокруг собрата, а второй – пустой. Ворон взял покорную и необычно тихую маму ребенка за руку, словно куклу, и поставил рядом с собой в пустой круг, крикнув девочке, что если она собирается отправиться вместе с матерью, то ей стоит присоединиться и тоже взять его за руку. Девочка, испугавшись, залетела в круг. Она переборола ужас и брезгливость, но прикоснулась ко влажной ладони мрачного и злого мужчины с длинными черными волосами, заколдовавшего ее маму. Стоило Соне дотронуться до него, как огромный здоровый мужчина, все еще лежащий на полу, стал усыхать прямо на глазах, оставляя от человека лишь сморщенную дряблую оболочку. Жизнь покидала недавно пышущее здоровьем тело с молниеносной скоростью. Девочка закрыла глаза от страха. А когда осмелилась их открыть, то они втроем уже стояли в той комнате, в которой они жили почти месяц, судя по ее подсчетам.

Из комнаты ей выходить не разрешалось. Темная иногда покидала комнату ненадолго, но девочка не знала, куда и зачем та ходила, но мать неизменно возвращалась с едой.

После того, как женщину заколдовали, она сама на себя стала не похожа, редко разговаривала, походила на замороженную рыбу и все свое время, кроме естественных надобностей, посвящала изготовлению кулонов. Работа над ними забирала из женщины прорву сил, и она часто восстанавливалась глубоким сном, длящимся сутки, а то и больше, не приходя в себя.

Соня часто смотрела в окно и мечтала о побеге, две попытки которого пресеклись строгими и скупыми на эмоции женщинами в неприятно пахнущих лохмотьях. В первую попытку она умудрилась упасть, и у нее долго болела рука. Тогда Ворон явился и молча вылечил ее, ничего не сказав. А после второй попытки он грубо предупредил, что ему все еще гораздо проще от нее избавиться!

Сбегать девочка больше не пробовала. Но надежду просто так не отберешь – и ее мольбы были услышаны. В какой-то из дней Колдунья очнулась, вернув себе контроль над телом и разумом. И уже вместе они сбежали из неволи.

Все, что произошло с этой парочкой, было крайне увлекательно и важно. Во-первых, почему в Ордене ничего не известно о Темных Колдунах, спокойно творящих черные делишки, а Служители Ордена и догадываются?! Во-вторых, где место, в котором их держали?! В-третьих, что за кулоны и для чего они нужны?! И, наконец, последнее, какую же все-таки сторону занимает манящая Темная Колдунья с черно-золотым цветом дара? И если уж быть честным с самим собой, то последний вопрос его волновал больше остальных.

Отвлекло его от собственных размышлений окончание леса. К вечеру беглянки на Омо вылетели за пределы рыжих крон на открытую степь. Это несколько затрудняло преследование. Но было у него подходящее средство. Мужчина, облаченный в золотые доспехи, достал из одного из многочисленных карманов черных брюк крошечный пузырек, в котором плескалась сияющая розовая жидкость. Всего один глоток и он, невидимый, спрыгнул с дерева, и, не таясь, отправился следом за преследуемой троицей…

…Она…

…Из рассказа дочери я поняла, что подверглась крайне жестокому и мерзкому черному воздействию с порабощением воли и блокировкой разума. Не ожидала я такого рода нападения, поэтому даже и не пыталась защищаться каким-либо образом. Но не просто так Изергильда лепила из меня лучшую Темную Ведьму, такого рода проклятьями я справляться умела. Только благодаря удачному стечению обстоятельств это им удалось, и я поплатилась примерно месяцем своей жизни. Со временем тело вместе с Темным Даром переработали враждебное заклятье и уничтожили заразу.

Судя по всему, Темному Ведьмаку, прозванным Вороном, нужны кулоны. Не стал бы он вытаскивать нас из другого мира в свой просто так. Не стоит отрицать очевидное: он принес в жертву своего соратника ради переноса, а значит проводники необходимы для чего-то важного и явно недоброго. Если бы в этом мире были такие же умельцы по изготовлению такого рода кулонов, то не было необходимости в таких сложностях. Значит, он будет искать, и вряд ли отступится. Тем более, уже сделанные мною кулоны бороздят небесные дали, нарушая все изначальные планы. Как Ворон их собирается использовать?! – пока, увы, неизвестно. Почему он не убил Соню?! – это понятно: простой расчет, такое трагическое событие и потрясение «разбудило» бы меня сразу. И тогда даже я не могу предсказать, чем бы дело закончилось и даже представлять не хочу.

Ритуал переноса, который он провел, мне никогда не повторить! Принести в жертву человеческую жизнь, даже если цена за это возвращение домой, я не смогу. А Ворон легко рассчитался за колдовство душой и телом человека. Интересно, был ли он под влиянием или лег в жертвенный круг по собственной воле?! В этом мире явно творится что-то непонятное: целая башня посреди поля свободных Темных Колдунов, которые никогда не славились любовью к ближнему.

Закончив слушать дочь, я с уверенностью произнесла:

– Это все в прошлом! Теперь все будет хорошо, – и Соня вжалась мне в спину и жалобно проговорила:

– Верю, мам.

Чтобы окончательно не дать себе расклеиться и не скатиться в омут переживаний, я попробовала подчерпнуть информацию у розового гиганта о том, куда же мы попали. Пока он медленно лавировал в лесу.

Крылатый зверь образно поведал о том, что каменная высокая постройка в одночасье взяла и появилась. Она стае не мешала, но от нее веяло грязью и отходами, поэтому старались держаться подальше, а молодняку строго-настрого запрещено подлетать к дурно пахнущему человеческому жилищу. Изредка из нее выезжали двуногие, управляющие ездовыми животными. До этого он никогда не слышал зов о помощи, да еще такой силы, а услышав его, так и не смог противиться желанию откликнуться, а не пролететь мимо.

– Как мне называть тебя, друг? – мысленно спросила его.

– Я – Омо. – ответил мне розовый гигант так же мысленно. Закономерно я удивилась способностям животного. Излагать мысли не образами, а словами – это изумляет. Но мучать дальше больше не стала.

– Спасибо, Омо. – поблагодарила его я и убрала палочку от головы гиганта, но из рук ее выпускать не стала, на всякий случай. Была уже чрезмерно доверчива, и из-за этого мы бороздим другой мир на розовом крылатом травоядном скате.

Наконец, пейзаж с ржавыми деревьями закончился, и мы пересекли лесную границу. Нам открылся вид на поле с редкими зелеными пучками трав и горную вершину, которая будет служить нам маяком. И чем ближе мы к ней приближались, тем явственнее появлялись признаки природной смены на каменистую равнину. То тут, то там возникали гигантски валуны и участки пустоши. Омо летел все быстрее и быстрее. Пожалуй, на такой высокой скорости к ночи мы достигнем самого подножья горы.

…Он…

…Желтоглазый преследователь даже со своей сверхскоростью, которой славился в рядах Ордена, еле поспевал за шустрым Омо. Компания направлялась к подгорному городу Вуно. Гномий город разбился у подножья Самоцветной горы. В недрах пещер велась добыча драгоценных камней. И, конечно же, гномы первые обосновались в этом месте. А виной всему расовый дар – поиск сокровищ, богатств, золота и других драгоценностей. Гномы могут ощущать залежи пород или жил на многие земли, чем и славился этот низкорослый народ. Трудолюбивые, упертые, крепкие и любящие золото, как никто. И что же будет делать в этом городе эта троица без единой золотой монетки?!

Он помнил, что Командир боевой четверки ждет от него вестника. Отстав еще немного от Омо, он сотворил между ладоней льющейся золотой силой ясноокую хищную птицу. Она вспорхнула вместе с докладом о пункте, куда ведет путь Темная Колдунья. Несмотря на колебания, он сделал то, что был должен. Набрав скорость, он продолжил преследование, от чего-то недовольный своим поступком…

…Она…

…Светило принялось неуклонно приближаться к горизонту. Впереди постепенно начали загораться огни небольшого города, расположившегося у подножья горы. Неужели розовый гигант привел нас к людям? – стоило держаться подальше от прямоходящих… Прикоснувшись палочкой к розовой макушке, я попыталась уточнить степень опасности. Но умный Омо намекнул мне на ответственность за молодое потомство, которому не стоит питаться природным подношением, заверив, что сам будет пастись неподалеку и при малейшей угрозе снова откликнется на мой призыв, но в город пойти вместе с нами не пойдет – пахнет плохо.

Что ж, хорошо, придется импровизировать.

К городу мы добрались, когда уже стемнело. С исчезновением дневного светила город ожил, забурлил и зашумел, повсюду слышался смех и разговоры. Омо оставил нас на некотором расстоянии от поселения, а затем мы направились знакомиться с первыми людьми в этом мире. Явно нетемными ведьмами и ведьмаками. С ними первая встреча не сказать, что удалась. От самого города веяло пивом, камнем и железом: не отталкивающий набор, будто работящий. Взяв за руку Соню, мы прошли мимо привратника и вошли в город под названием Вуно, о чем гласил опознавательный столб.

Глава 2

…Где-то среди дорог…

…Хищная птица спланировала на золотистый наруч вытянутой руки беловолосого наездника на дикой кошке, единственного из троих всадников, не скрывающего своего лица. Стоило коршуну коснуться получателя известия, как она засветилась будто из солнечного света и растворилась. На лице длинноволосого Командира возникла лишь тень удовлетворенной ухмылки после полученного донесения. Подав знак двоим сослуживцам, они двинулись в путь, уже зная конечную точку. Все трое Служителей Ордена предвкушали скорую расправу над коварным порождением темной стороны их извечного врага…

…Город Вуно. Она…

…Вместе с дочерью мы аккуратно и незаметно рассматривали дома и окружение. С первым же шагом стало понятно, что не к людям мы явились. Основное население оказалось гномами – коренастые, невысокие старатели. В нашем мире гномья раса считалась исчезнувшей, но память о них сохранилась и по сей день в летописях и сказаниях как о нагловатых, упертых, алчных и низкорослых, безумно трудолюбивых, но вполне добрых ребятах.

– Мам, – обратилась ко мне Соня. – Это кто? – спросила она еле слышно.

– Давай так – как только мы найдем место ночлега, я все-все расскажу.

Получив в ответ согласный кивок, я начала искать то, что могло нам помочь, вернее – кого! Пока дочь с любопытством смотрела по сторонам, я крепко держала ее за руку. Вуно оказался типичным промысловым городом. А судя по киркам, молотам и другим инструментам, оставленным у входа в трактиры, большинство жителей занимаются горным делом. Дома были каменные, надежные, максимум в два этажа, а крыши металлические и натертые до сияющего блеска. Даже в ночи при свете фонарей они блестели, отражая искусственный свет, который был явно магического происхождения. Но мне необходим был постой, и я старательно заглядывала в окна, а именно в немноголюдные дома, где я могла бы быть полезной в обмен на горячую еду и ночлег, а если повезёт, то и ванну. Там, где толпой стояли гномы и пару людей, судя по росту, мы проходили мимо, стараясь не привлекать лишнего внимания. Темный дар не мог мне помочь в такой ситуации, и я полагалась на свою ведьмовскую интуицию и наблюдательность.

В одном, с виду пустующем доме я почувствовала слишком много злобы, что заставило убежать на другую улицу: такому хозяину заглядывать опасно. От другого, маленького, совсем крошечного жилого домика веяло очень нежным и тихим счастьем. В потертом окошке мне удалось разглядеть новорожденного малыша у счастливой пары гномов. Здесь просить помощь не стоило. Несмотря на добрые сердца молодых родителей и их дитя, сейчас было время только для них троих. А мы поищем еще.

Дом, который я в итоге выбрала, источал грусть и застарелую тоску. Жилище было добротное, чистое и ухоженное. Всего на один этаж, но старое и ветхое. Хозяин явно любил свой дом и берег его по мере своих сил. Но их осталось не так много, как ему хотелось бы. Поэтому именно в эту резную деревянную дверь я звонко постучала.

Открыли нам не сразу. Пришлось стучать еще несколько раз и еще немного. Я была настойчива и уверенна, что в этом доме нам ничего не грозит и что нам окажут необходимую помощь. Дверь, наконец, отварилась, на щелочку, в которую пролезла железная слуховая труба, а уже потом из-за двери донесся приглушенный старческий голос:

– Чего надобно, детки?

– Я уже почти взрослая! – воскликнула Соня, уставшая после дороги, раз не сумела промолчать на провокационное заявление старика. Недоверчивый хозяин рассмеялся и открыл полностью дверь, со словами:

– Дай-ка погляжу на почти взрослую и разговорчивую.

Перед нами показался седовласый и седобородый гном. Повышенная волосатость была заплетена в аккуратные косы. Одет он был в простую залатанную, но чистую рубашку, в широкие штаны и шерстяные тапочки с забавными помпонами. Ростом он был примерно с мою дочь. С мутноватыми от старости глазами, но все еще в крепком теле.

– Добрый вечер, Господин! – подала я голос. Старик-гном долго не отвечал и пристально рассматривал меня и Соню. Затем крякнул как-то недовольно, но отошел с прохода, жестом разрешая войти в дом. Ничего и объяснять не пришлось. Он все прочитал по нашим лицам, этого оказалось пока достаточно.

– Спасибо. – сказали мы хором и прошли в дверь.

…Город Вуно. Он…

…На походе к гномьему городу действие зелья закончилось. И он решил больше не пользоваться драгоценным средством. В город зашел истинный Служитель Ордена в золотых доспехах, с желтыми горящими глазами (от переданной частички огня Пресветлого при посвящении в Орден) в маске на нижнюю половину лица. Его растрепанные кудряшки трепал вечерний ветер. Они мешали и так и норовили попасть в глаза.

Жители косились, шептались за его спиной: «Как же так?», «Служитель Ордена явился!!! Неужели где-то Темные Колдуны затаились?!», «Почему он один?!». Такие речи доносились до его ушей. Жители могут быть спокойны. Судя по всему, та, которую он преследует, не собирается убивать и приносить в жертву всех направо и налево под тяжестью своего дара. Уже за это она заслуживает отсрочки от смертельной участи или от заключения в тюрьме. А если по совести, то она достойна и вовсе свободы, но решать было не в его власти. Стоит доложить и объяснить все Командиру своей боевой четверки во всех подробностях до того, как он встретит Темную с остальными. Они скоро прибудут в этот город по его наводке. В дальнейшем предстоит разобраться с неучтенными Темными Колдунами, совершающими запрещенные переносы, держащими в неволе своих же и готовящими новое нападение.

Вскоре он добрался до скромной таверны, которая располагалась прямо напротив дома, в котором скрылась преследуемая им пара. Снял маленькую одноместную комнату с отдельной ванной и с подходящим видом из окна, чтобы не пропустить, когда Колдунья с дочерью выйдут. Не забыл попросить принести в номер еды… много еды. Ему требовалось набраться сил и полностью восстановиться, пока была такая возможность.

В своей на время комнате он сразу раздвинул пыльные заплатанные шторы, открывая себе обзор на тихую улицу, поставил стул напротив окна и сел, вытянув уставшие ноги, и принялся ждать…

…Она…

…Старик-гном провел нас через маленький, заставленный хламом из старых вещей, коридор на совсем крохотную кухню, такую же захламленную разномастной посудой всех расцветок и форм. Они заполняли все полки деревянных стеллажей, не оставив ни одного пустующего местечка. Соня настороженно вертела головой, разглядывая обстановку. Моя интуиция была спокойна и не чувствовала какой-либо опасности. Я тихо шепнула дочери:

– Не бойся, все будет хорошо.

Хозяин дома велел нам сесть за стол. Я подвела Соню к круглому столу, накрытому белой, кружевной, чистой, но очень старой скатертью, о чем говорили неаккуратные заплатки и попытки зашить дыры неумелой рукой. Я посадила дочь на грубоватый стул из темного дерева и сама села на такой же, оставив одно-единственное громоздкое, но мягкое кресло для гостеприимного, молчаливого, старого хозяина. Кресло явно было таким же старым, как и все вокруг. Когда-то в прошлом оно было красного цвета, но выцвело и потерлось под гнетом использования. На нем красовалась россыпь прорех – нити не в состоянии удерживать полотно. Удивительно, что кресло еще не на помойке. Вероятно, оно горячо любимо, судя по ярким стежкам, которые держат жизнь и воспоминания в этом предмете.

Седой гном поставил перед каждой из нас по миске густого супа. С виду определить, что это за суп, я не смогла, но аромат исходил приятный… очень приятный, особенно после того, как мы питались в лесу подножным кормом. Я изо всех сил старалась не есть быстро и не набрасываться на блюдо, как зверь на кость, не показывать насколько мы все-таки были голодны. Но разве может скрыть такое ребенок?! Соня быстро стучала ложкой по плошке, поглощала со смачными причмокиваниями. В конце и ложку облизала, а потерев набитый живот, с надеждой спросила у гнома, сидящего в кресле и наблюдающего за нами с улыбкой:

– А можно добавки?

– Ась?! – спросил он и подставил к уху слуховую трубу, – Повтори-ка, детушка.

– Можно добавки? – уже громче сказала Соня.

Гном улыбнулся шире, показывая нестройный ряд зубов – осталось их у него не так много. Он налил ей в миску еще черпак… и мне тоже, не спрашивая моего желания.

Когда мы доели уже и добавку, гном предложил:

– Оставайтесь-ка у меня на ночь, дети. Пойдемте покажу, где «почти взрослую» положишь, и сама ляжешь, – сказал мне Хозяин, поднимаясь с кресла и прихватив с собой глиняный графин и две глиняные кружки, и направился к выходу из кухни. Мы поплелись за ним. Сытость и наполненность вызывали сонливость и приятную негу.

Гном достал ключ из своего кармана и отпер неприметную с первого взгляда дверь, за которой скрывалась девичья комната. Комната оказалась нежной и светлой: с односпальной кроватью, маленьким окошком, с цветастыми шторами и с трюмо, на котором стояла большая несуразная поделка из глины, напоминающую собаку, но я была не уверенна. Ни одной лишний вещи не валялось, но по слою пыли на поверхностях было понятно, что здесь давненько никого не было, что и подтвердил хозяин дома нетвердым голосом:

– Это спаленка дочки моей – Улья зовут. Да вот… значится… не живет теперь. Располагайтесь, – обвел он комнату широким жестом, – Ванная неподалеку, выйдешь в коридор: первая дверь – там помыться, а следующая дверь – в мою комнату ведет.

– Поняла, – ответила я, но дедушка-гном меня не услышал без слуховой трубы, и я дополнительно кивнула.

– Отдыхайте, – бросил нам он, но перед тем, как выйти из спальни дочери, прошептал мне еле слышно:

– Как спать уложишь – приходи на кухню, ждать тебя буду.

Мне пришлось еще раз кивнуть.

Соня все это время рассматривала комнату, изучала пыльное покрывало, шторы на оконцах и даже залезла в первый ящик комода, в котором ожидаемо обнаружила пустоту. Как только дверь за седым гномом закрылась, я обратилась к своему Темному Дару с помощью проводника. Один взмах руки – и черно-золотые искры заполонили всю комнату и в считанные секунды избавили нас от застарелой пыли. Затем я открыла окошко, чтобы впустить свежий воздух, но и о безопасности не забыла. Еще один взмах палочкой – и перед окном выросла стена цветом моего дара, а после ее исчезновения осталась радужная пленка. Защита установлена, действие ее не настолько сильное, но длительное. Любое воздействие и попытку проникновения я сразу почувствую и смогу принять меры. Все первостепенные задачи были выполнены. Я бодро спросила у Сони:

– Ну что? Теперь мыться?

– Ура, – возгласила она и запрыгала на кроватке, – Нормальная ванная! Ура!!!

Пожалуй, Омо был больше прав, чем казалось поначалу.

…Он…

…Служанка, принесшая ему несколько блюд, не заставила долго себя ждать, но ее излишнее внимание и очевидное желание вызывали у него отторжение. Всем было известно, что по части чувств Служители Ордена потеряны для общества. Но всем требовалась периодическая разрядка, несмотря на эмоциональную скупость, физиологию-то никто не отменял. В силу ментальных особенностей в момент процесса заботились Служители Ордена только о своем удовольствии, но за помощь они хорошо платили. И хорошенькой алчной служанке было ничего не надо кроме лишних денег, что внутри его души вызывало брезгливость. Раньше ему было наплевать на двигающие их помыслы и мотивы, и, если хотелось, он брал свое и щедро оплачивал, но не сегодня. О причинах задумываться не было желания. У него была интересная цель, за которой он со всей ответственностью следил и которой посвятил все свое время.

Испокон веков Орден Служителей Пресветлому Богу обосновался на мирских землях в противовес Темным одаренным. Как только Темные стали творить аморальные и бесчеловечные ритуалы, Светлые встали на защиту людей без дара, а было это так давно… Устои налажены на все случаи жизни и даже на такие банальные, как физиологические потребности. В боевой сформированной четверке, в слаженной группе под предводительством командира, всегда присутствовала одна женщина-воин, по совместительству и для нужд такого рода. Почему одна?! – дабы не вызывать разлад в четверке и допускать сжигающую ревность между теоретическими соперницами. Тем более, представительниц женского пола, прошедших посвящение в Орден, не так уж много. Опытным путем было принято наиэффективнейшее распределение, которое существовало и по сей день: Командир и трое бойцов, одна из которых – женщина. Во время таинства Посвящения огнем Пресветлого «выжигается» излишняя эмоциональность и чувствительность, чтобы одаренный светлым даром, не противясь своей сущности, смог нести защиту, наказание и справедливость своей твердой рукой. Но несмотря на притупленные чувства, почему-то ревность и дух соперничества у женской половины не выжигалась с принятием в Орден, а еще больше обострялись.

Служанка из номера ушла расстроенной и недовольной. После ее ухода он откинул осточертевшую золотую полумаску и принялся медленно жевать поданные яства, почти не чувствуя вкуса, и продолжил наблюдать за домом-убежищем, ища малейшее движение, хоть занавески. И дождался. Ему было видно, как она сама приоткрыла окно и поставила защиту – заботливая… Губы наблюдателя натянулись в легкой полуулыбке, от которой у свидетелей этого действия кровь застыла бы в жилах. Он все еще не веря тому, что улыбается, потрогал свой рот грубыми пальцами и удостоверился, что все происходит наяву. «Что же ты со мной делаешь, Темная Колдунья?» – подумал он, продолжая неторопливо поглощать пищу и наблюдать… наблюдать, оставив короткий отдых на потом…

…Она…

…Я смотрела на спящую дочку и нежно касалась кончиком пальца ее растрепанных темно-русых волос. После того, как я помогла ей вымыться и одеться, уже в комнате, на кровати, я дала ей напиться молока. Его принес дедушка-гном в глиняном кувшине вместе с кружками. Я спела Сонину любимую колыбельную песню, и дочка сладко уснула еще на первых нотах.

Изергильда была превосходной темной ведьмой, но матерью – ужасной и отвратительной. От нее я так и не услышала ни песен перед сном, ни чего-либо другого, доказывающего материнскую любовь. Эту колыбельную я подслушала в деревне, в которой какое-то время скрывалась от правосудия Изергильда вместе со мной. Ее пела румяная молочница своему годовалому сыну. В жаркую погоду она укладывала дитя спать в застеленную корзинку в древесной тени, делая из легкой ситцевой пеленки навес, и напевала эту волшебную колыбельную. Впрочем, это единственная колыбельная, которую мне удалось послушать в своей жизни, а не придумать самой. Мне нравилось наблюдать за обычными людьми, не обладающими даром. Их жизнь казалась мне более привлекательной, чем своя собственная. И жизнь после побега в маленькой деревеньке без принуждения к темному искусству и в спокойствии для меня была самой счастливой, пока нас не украли из собственного дома и привычного мира. А сейчас пора было идти «на поклон» к приютившему беглянок старенькому гному, от которого было больше тепла, чем от той же Изергильды. Я тихонько оторвалась от дочери и тихо вышла из комнаты.

Все светильники были погашены. Я кралась осторожно по темному коридору на свет, исходящий из кухни. Там на столе стояла единственная зажженная свеча. В комнате царил полумрак, а седой Хозяин дома сидел и наблюдал за пляской свечного огонька, постукивая крепкими пальцами по подлокотнику старого кресла.

Он заметил меня сразу, но молчал. Я решила взять инициативу в свои руки. Придвинула ему слуховую трубу, чтобы он мог услышать каждое мое слово, наверняка. Как только он приложил металлическое устройство к уху, я начала свой рассказ:

– Меня зовут Алика, дочь мою – Соня. Темные пленили нас, но нам удалось сбежать. Поэтому мы здесь, в городе, где раньше не бывали.

И ни слова лжи.

– Алика, - тихо проскрипел гном. – Меня зовут Орлих. Я – мастер гончарных дел.

Это подтверждало многообразие глиняной посуды.

– Я хочу отблагодарить тебя за твою помощь и радушие, Орлих. Дашь ли ты разрешение посидеть в твоем кресле после тебя?

Гном скупо кивнул и встал с кресла, уступая его мне.

– Не засиживайся долго, Алика. Тебе стоит набраться сил. Больше он не задал ни одного вопроса – удалился. Очень странный старый гном. А ведь понял он гораздо больше, чем поведала ему я.

После того, как я осталась на маленькой атмосферной кухне одна, я сразу пересела в потертое и памятное для Хозяина кресло, еще хранящее тепло этого душевного гнома. В благодарность я решила создать истинный талисман для мудрого Орлиха. Для этого мне было необходимо проникнуться его сутью, его прошлым и его настоящим, а через значимую для него вещь это сделать легче всего. Такие талисманы я делала всего два раза в жизни: для отца Сони и для своего собственного родителя. Правда, подарив, я больше не видела ни одного, ни другого. А теперь и не увижу никогда.

В моей жизни, теперь уже прошлой, я мастерила мелкие побрякушки милые женскому сердцу и украшения для дома. На эти скромные средства мы с Соней и жили. Добавляла всего искорку дара в созданные предметы, чтобы отвести беды, нездоровье или неприятности. Темный дар не мог принести удачу, любовь или что-то в этом роде, но защитить, отвадить или уберечь – это в его власти, как противодействие самому себе, не ломая свое разрушительное естество. Но сейчас я собиралась сделать нечто совершенно иное, вложив благодарность за участие в наших с Соней судьбах.

Я гладила подлокотники с закрытыми глазами, пытаясь ощутить каждую неровность, которая несла в себе историю, и погружаясь все в глубже в ощущения и все дальше от реальности. Ткань плотная, шероховатая, надежная, верная, некогда красная. Удобное, мягкое кресло для женщины… для любимой женщины. Но где же она?! – Ах, болезнь забрала все ее силы.

Мои пальцы нащупали торчащую крепкую нитку, которой не было до этого момента. Я ухватились за нее двумя пальцами, чтобы не упустить предоставленный шанс, и медленно стала вытягивать. Столько, сколько позволит мне осевшие и впитавшиеся чистые чувства и капелька души, которая не может оставить совсем одного своего родного, еще живого и любимого мужа.

Женская душа была прекрасная, светлая, чистая, добрая. А любовь с Орлихом была теплая, нежная и искренняя. Гея… так ее звали… половинку старого гнома. После себя она оставила дочь, так похожую лицом на нее саму и противоположную ей внутренне.

Пропитавшая весь дом теплая грусть, которую я почувствовала еще с улицы, была по ушедшей любимой жене, а мучительная тоска – из-за дочери. Мои пальцы продолжали вытягивать нить из глубин кресла. Она станет основой талисмана и, судя по всему, не для одного.

Дочь уродилась алчной и ветреной, гончарному делу противилась, мол, это не занятие для уважающего себя гнома. Ей хотелось больше денег, власти и общественного статуса. Связалась Улья тайно узами брака с нехорошим гномом, по мнению Орлиха, слишком жадным, злым и бесчестным. Как не уговаривал дочь, переубедить отцу ее не удалось. Как за него замуж выскочила, так и забыла дорогу в отцовский дом. Тоскует и печалится сердце Орлиха, чует, что дело не чистое, а сделать ничего не может. Теперь уже муж не дозволяет. И старость еще эта…

Резко открыв глаза, я вынырнула словно из глубинных вод в настоящее, а вокруг меня бушевало черно-золотое крошево. Оно сверкало и переливалось от света маленького пламени. Мои волосы извивались, словно находились под водой, а по комнате плясали причудливые огненные отблески. Ни одному предмету не удалось избежать преломленного светлячка. А нитка, наконец, прекратила вытаскиваться. От прикосновения к моей палочке красная нитка оборвалась. Свободный кончик затянулся обратно в кресло. Я провела пальцем по тому месту, где только что скрылась связующая нить, но кожей чувствовалась лишь ткань, без какого-либо изъяна.

Оставшуюся в ладони нить я замотала в два крошечных клубочка: один для дочери Орлиха, а другой для него самого. Затем я начала плести незатейливый браслет. Вместо одной руки я использовала свою палочку, словно спицу для вязания. Через проводник вплетался мой черно-золотой дар, и браслет становился трехцветным. Для старика-гнома я старалась вплетать отвод смерти, усталости, неудач, неприятностей, проклятий, отражение злых пожеланий, а самое главное - убрать глухоту к словам дочери. Необходимо, чтобы он смог слушать и слышать ее слова. Получилось довольно грубое плетение браслета: крупные черные узлы с маленькими проблесками красной и золотой нитки, предполагаю для мужчины в возрасте - подойдет.

А для дочери Орлиха и Геи придется постараться побольше. Ей предстоит прозреть, а открывать глаза на действительность происходящего всегда болезненно – это надлежит сгладить. Осознание по-настоящему важного происходит через боль. И почему люди понимают и принимают для себя истину только путем страданий?! Эту часть пути к настоящему я и пыталась смягчить и обезопасить для нее, но полностью «обезболить» душу не получиться. А уже под конец я привязала пару узелков для отвода неприятностей и нездоровья. И так же, как у отца, открыть ей возможность слышать друг друга. На этом все…Готово.

Вокруг все еще мерцали черно-золотые песчинки, преломляющие свет. Взмах моей маленькой черной палочки - и они исчезли. Свой проводник я преобразовала в медальон и оставила висеть его на своей шее. Что же, второй браслет получился больше красный, и только при желании можно было разглядеть нити «черного золота».

Резко почувствовав чей-то пристальный взгляд, я начала осматриваться по сторонам, но никого и ничего подозрительного не находила. Для того чтобы убедиться, что никто не стал свидетелем моей одаренности, я подошла к окну. Как показала практика, в этом мире темный дар так же коверкает, извращает душу и разум его обладателей, как и в нашем. Как именно здесь контролируют разрушительную одаренность, надеюсь не узнать вовсе. А если судить по не самой приятной встрече с Темными Ведьмаками, которые подвергли меня полному устранению собственной личности и воли, а также абсолютному подчинению, то вряд ли Темные одаренные пытаются бороться с искушением всевластия и вседозволенности, по крайне мере, большинство из них пойдет по дороге соблазна. Ах, да, еще и неизвестно какие светлые на этих землях.

Я долго вглядывалась сквозь оконную преграду в поисках хозяина пронзительного взгляда, который до сих пор ощущался мною. Даже руку протянула, чтобы коснуться холодного стекла. Но так и никого не смогла разглядеть: только пустая улица, фонари, и дом напротив, где горел свет только на первом этаже. Казалось, что вот-вот у меня получиться найти случайного очевидца, но все тщетно. Зябко… обхватив себя руками, я вышла из комнаты, оставив на столе сплетенные браслеты, и направилась в душ: смыть с себя беспокойство, полет на Омо, лесные приключения и ощущения чужеродного присутствия. А уже потом со спокойной совестью устроиться на настоящей мягкой кровати.

…Он…

…Не устояв перед искушением, он решил посмотреть, как странная Темная Колдунья устроилась на ночлег. Если не трогать ее защиту, она и не почувствует его присутствие. Но все-таки ему стоило перестраховаться. Он уверенно глотнул из стеклянного флакона, переливающуюся розовую жидкость, и невидимым для окружающих, выскочил в окно прочь из своей, снятой на одну ночь, дешевой комнаты. Даже если бы в этот темный час и были прохожие, то никто бы не заметил небольшое вздыбившееся облачко пыли, вдруг появившееся на ровной протоптанной дороге.

Обойдя нужный дом по кругу и подсмотрев в каждое окно, он открыл для себя милую картину: спящая на кровати девочка – дочка Колдуньи. В следующем окне он увидел сидевшего на застеленной постели седого гнома, в полной темноте. Зрение после посвящения в Орден ему позволяло рассмотреть печаль или даже скорбь на лице старика, который рассеяно рассматривал свои собственные сморщенные руки. На третьем окне ему улыбнулась удача. Он наткнулся на кухню, где единственный огонек трепыхался на обеденном столе, а благодаря необычной Темной Колдунье происходило самое интересное, кто бы мог подумать?

Никогда ему не доводилось узреть вживую колдовство такой красоты: сияние золотых и черных искр было завораживающе даже для Служителя Ордена. Когда Темные Колдуны или Колдуньи обращались к своему дару, обычно это выглядело, как черное тягучее «нечто». Оно и выполняет волю Колдуна, «пачкая» свою цель. Такое колдовство традиционно сопровождалось телесными пожертвованиями: кровью, частью тела или смертью. А желаемое нередко было подлым, низким, недостойным и злым. Светлое колдовство же было полной противоположностью. Оно обладало золотым цветом, будто чистым светом изливалось из Светлого одаренного. И нес он в себе добро, чистоту и саму жизнь. Встали Светлые против Темных Колдунов, обратились в Орден Служителей, чтобы не позволить Темным вредить и использовать пустых людей в своих черных замыслах. И завязалась война между противоположностями, которая длится до сих пор. За это время бесконечной борьбы между Темными Колдунами и Светлыми Служителями Ордена все светлые одаренные прошли Посвящение и используют свой дар только против Темных. Когда-то славились они добрыми деяниями: целительством, выращиванием дивных садов, выхаживание животных, заботой и помощью страждущим и много подобного. Он сам не мог вспомнить, когда просто так обращался к Огню Пресветлого для чего-то приятного. В его памяти остались только нескончаемые сражения и безоглядное противостояние.

Ему выпал случай видеть в эту минуту нечто совершенно иное, необычное и капельку чудесное. И вновь происходящее откликалось непривычным теплом в его заледеневшей душе. Ему по-настоящему нравилось наблюдать за плавными движениями мерцающих крупинок, зависших прямо в воздухе, и завораживающий танец бликов на стенах. Но больше его привлекало смотреть на саму Колдунью. Ему нравилось ее бескровное уставшее и отрешенное лицо, ее закрытые глаза, слегка нахмуренные темные брови, аккуратный нос, сжатые от усердия губы, тонкие пальцы, тихонько поглаживающие подлокотники старого кресла. Он долго рассматривал ее руки, которые плели браслеты: один черный, другой красный, однако, талисманы?! Он любовался, как она ловко использовала палочку, которую в конце видоизменила, а затем спрятала у себя на груди. Он уже знал, как попробует убедить своего Командира в том, что эта Темная была не такой, как все. Мысль, что этой странной и притягательной Темной Колдуньи вдруг не останется в живых, пугала его с неистовой силой. От этого он снова упадет в пучину безразличия и равнодушия. Ему совсем не этого хотелось.

Он так сильно хотел коснуться ее, особенно после того, как закончилось колдовство… прямо сейчас дотронуться хотя бы кончиком пальца до ее бледной щеки. Ее черные волосы спутаны, а губы пересохли, и сама она держалась на последних крохах сил. Желание было столь велико, что он неосознанно поднял и протянул руку к окну, встретив стеклянную преграду под ладонью. В тот же миг она его почувствовала, но увидеть никак не могла, хоть и очень старалась. Смотрела по сторонам в поисках беспокоящего ее взгляда, пока не подошла к единственному окну, за которым был он сам. Но обнаружить у нее источник беспокойства так и не вышло. Еще бы… слезы василиска способны на многое, все зависит от того, как их приготовить. А в том, что останется для нее невидим, он не сомневался.

Неожиданно для него она повторила его жест своей изящной кистью. И если бы не оконная преграда, он смог бы почувствовать тепло ее кожи. Сердце его дрогнуло, аритмично трепыхнулось. А ее серые глаза, такие колдовские, утомленные и испуганные, затягивали на самое дно. Так и не найдя того, что искала, она ушла, оставив его одного.

Он еще долго не мог опустить руку, оставляя отпечаток горячей ладони на стекле. Все прожигая опустевшую комнату своими желтыми, почти звериными глазами. А в голове пытался ответить на вопросы: что же происходит с ним? И получится ли уберечь ее для себя?

После того, как он убедился, что Темная Колдунья заснула, он позволил себе вернуться обратно в свой номер. Ему надо немного поспать и набраться сил…

…Где-то среди дорог…

…Трое всадников на своих ездовых животных мчались с небывалой скоростью. Они пронеслись мимо указателя, подсвеченный в темноте маленьким магическим фонарем, который гласил: «Уважаемый Путник, до ближайшего города – Вуно осталось всего десять километров». На лицах всех троих Служителей Ордена появилась злорадная предвкушающая улыбка, которую у двоих скрывала золотая полумаска…

…Она…

…Пробуждение вышло резким и нерадостным. Орлих жестко трепал меня по плечу, а я испуганно на него уставилась с вопросом в глазах: «что случилось?!»

– Вставайте, быстрее собирайтесь и бегите из города. – тараторил старик-гном. – С утра слышал, что в город прибыл Служитель. Они не ходят по одному и не появляются просто так. У тебя дар, да? – Я хотела возразить, но он мне не позволил. – Нет, не отвечай. Буди дочь и убегайте. Я соберу провизию в дорогу.

– Спасибо, – проговорила я. Но Орлих меня уже не слышал. Его слуховая труба уже была в руке. Он скрылся в дверном проеме, а я осторожно, но настойчиво разбудила Соню. Как только она открыла глаза, я сразу сообщила, что нам пора бежать. Моя дочь – сообразительная девочка, она тут же вскочила и принялась переодеваться с молниеносной скоростью, то же самое сделала и я. Я с помощью темного дара уместила все наши вещи в рюкзак. Полностью одетые в позаимствованную чистую одежду, с рюкзаком за моей спиной, мы прошли на кухню.

Седой старый гном протянул мне собранный узелок, а в его старческих глазах стояли непролитые слезы. Не знаю, что могло его так сильно растрогать, но на руке я приметила черный браслет. Я забрала протянутый узелок с едой, сама крепко обняла приютившего нас старичка по имени Орлих – мастера гончарного дела и просто хорошего гнома, и прямо в ухо быстро заговорила:

– Спасибо тебе, Орлих, за все! Носи браслет, не снимай – все беды отведет. Дочери в почтовый ящик подкинь, она сама к нему притянется и носить будет. Глядишь, все на лад пойдет. По Гее не скучай, не надо. Сам живи, а не существуй. Даст Судьба свидимся еще раз, – я поцеловала его морщинистую щеку, на прощанье.

Держась за руки, мы покинули дом, в котором нам оказали теплый прием и неожиданную помощь. Дом, в котором все еще чувствовались тоска и грусть, но я была уверенна, что на смену им придет радость и любовь, иначе я не Алика – Темная Ведьма…

Глава 3

По утренним пустым улицам стелился туман. Мы изо всех сил спешили покинуть приятный гномий городок, дабы не попасться. По пути нам встретилось всего пара спешащих рудокопов – бородатых крепких гномов, явно запозднившиеся на утреннюю смену.

Все… успели… за спиной остался указатель с названием города. А нам стоило позвать нашего розового гиганта Омо и быстрее умчаться как можно дальше. По словам Орлиха, обладателя даром с принадлежность к неизвестному Ордену, необходимо опасаться, а лучше и вовсе ним не встречаться.

Удача была на нашей стороне, и нам удалось избежать знакомства со Служителем. Это не могло не радовать. И, окрыленные, мы обнаружили розовое скатообразное крылатое животное, мирно пасущееся совсем недалеко. Не замечая ничего вокруг, мы рванули прямо к нему.

Резкое ощущение смертельной опасности обрушилось лавиной на меня, волосы вздыбились, отражая внутреннее напряжение. Темный дар заворочался в груди, будоража не самые приятные ощущения глубоко в груди. Я тут же задвинула Соню себе за спину. Секунда – и мой проводник в твердой руке. Еще одна секунда – и благодаря единственному взмаху палочкой вокруг нас переливается защита, а я готова на все лишь бы выбраться от сюда живой и спасти дочь.

Нас стремительно окружили три наездника в золотистых литых доспехах.… я успела только единожды моргнуть. Двое из них носили золотые маски. Она скрывала нижнюю половину лица, оставляя видимым лишь одинаковые, желтые, яркие глаза, в которых плескался океан ненависти и желание убивать. У самого крупного из этих двоих голова была защищена еще и шлемом. Под седлом у него было такое же мощное, как и он, животное, похожее на носорога. Ноги зверя были окружены металлическими спицами и золотой защитой. Второй наездник, скрывающий свое лицо полумаской, оказалась беловолосой девушкой. Даже под маской по ее лицу читалось – ноль снисхождения, только разрушительная ярость и злость. За плечами – лук со снежной, толстой косой, а между ног – белая кобыла. И самый пугающий среди окружившей нас тройки – седоволосый наездник без маски. Его хищная, серая, в темное пятнышко кошка с зубами размером с мою руку важно и порывисто вышагивала около защиты, порыкивая, лишний раз демонстрируя свою убийственную пасть. Но не из-за этого он вселял такой дикий ужас: его улыбка, не скрытая ничем, – она была, поистине страшна. Нечеловеческие, горящие, ярко-желтые глаза и сероватая, словно пепел кожа – эти нелюди и есть Служители Ордена. Легко я не сдамся, мне есть ради чего биться. Ближе прижимая к себе Соню, я во все глаза следила за троицей, от которой веяло жаждой моей скорой смерти. Наконец самый главный, беловолосый с адской улыбкой, крикнул:

– Что же ты не нападаешь, темное отродье?

Всадники обходили нас по кругу, не давая мне сосредоточиться взглядом хотя бы на одном из них. Страшно было, как никогда. Я молчала.

– Я чую в тебе темный дар. – продолжал разговор белый предводитель, – За темное колдовство, Командиром боевой четверки Служителей Ордена Пресветлого – Лияром, ты – убийца, переступившая законы самой природы, приговариваешься к смерти, – он на несколько томительных секунд замолчал, а затем добавил:

– К мучительной смерти.

Раздался зловещий хохот всех троих Служителей, от которого пробежала волна кошмарных мурашек страха, а палочка в сведенной от напряжения руке дрогнула. Соня в испуге прижалась ко мне так сильно, что я пошатнулась, по ее щекам текли слезы и слышалось слабое поскуливание. У девушки с белой косой из рук потекла тягучая, солнечная, светлая сила, такая красивая и, оказывается, такая жестокая. И это светлые?! Кому самим даром не допустимо причинять боль, что уж говорить о насильственной смерти. Кто еще из нас переступает законы природы…

…Город Вуно. Он…

…Он внезапно проснулся от ощущения неминуемой беды. Ложился спать по привычке полностью экипированным к дальнейшим действиям, поэтому в ту же секунду он выскочил из незакрытого с ночи окна, не заботясь о маскировке. Первым делом он устремился к дому напротив, а на ходу соткал призыв своего быстрого ездового животного. Золотистая сила окутала его левую руку, вспорхнула сияющим пучком света и умчалась прочь на поиски питомца.

На ступеньках старого дома его встретил сам хозяин – тот старый, седой гном, за которым он подглядывал через окно. Старичок перебирал в руках красный браслет, а похожий, черный, красовался на его руке – это был подарок Колдуньи. Он сам видел, как она вчера плела их при свете маленького свечного огонька в искрах своего необычного дара. Когда Служитель Ордена приблизился к гному, тот вскинул на него пронзительный взгляд старческих глаз и произнес:

– Не преследуй ее, она не делала зла.

В желтых глазах мужчины в золотых доспехах и маске промелькнула растерянность, а потом испуг:

– Ушла? - коротко спросил Служитель Ордена. Но старик не отвечал, а злобно сверкал мутноватыми глазами, а затем нарочито медленно, нехотя, указал одним пальцем на свое ухо и скупо ответил:

– Слуховую трубу потерял с утречка! Не слышно, стало быть, ничего.

Он хотел сплюнуть от досады, ведь сейчас дед-гном делал только хуже, умалчивая о Темной. Но времени не было, он ринулся со всех ног к выходу из подгорного города Вуно. В глубине души он понимал и даже испытывал гордость за старика-гнома, который нашел в себе смелость перечить Служителю Ордена. За сокрытие Темной Колдуньи с дочерью ему светило много чего не самого приятного. Любое содействие темным – противозаконно и априори делает из тебя преступника. Гном не мог знать, что их желание уберечь схожи. Уносясь прочь из города, желтоглазый мужчина думал лишь об одном: «Только бы успеть… только бы успеть…» …

…Она…

…К девушке на белой кобыле присоединились и остальные члены отряда, и все, окружившие нас, начали крутить в руках золотистые плети дара. Солнечная, светлая магия скользила по их наручникам, то скручивалась, то плавно извивалась. Удивительно, но никаких проводников в их руках не было. В нашем мире любое обращение к дару, неважно, темному или светлому, происходило с помощью проводников, таких как палочка. Возможно, поэтому они поглядывали на мой проводник с изумлением.

Единственная женщина из тройки светлых не отличалась терпением, и первая швырнула золотистый шар размером с яблоко в мою защиту. Щит смог замедлить снаряд, но для полной дезактивации его сил недостаточно. Я выпустила свой черно-золотистый дар в виде кнута и рассекла шар пополам. Уже два шара поменьше, изменив свою траекторию, рухнули на землю, оставив два обугленных следа.

– Вы что творите, Светлые?! Со мной рядом ребенок без капли дара! – крикнула я с отчаянием.

– Мы позаботимся о ней. – злорадно ответила беловолосая Служительница.

– Чудовища! – разъярилась я. Хлестнув кнутом, приготовилась отбивать дальнейшее нападение.

– Темные Колдуны, вот кто чудовища! – крикнул и сплюнул «глыба» на носороге.

Мои волосы вторили выпущенному дару. Они и сами являлись сносным оружием. Пряди змеились, яростно изгибались. Темный дар приготовился защищать свою родную плоть и кровь, собственно, и себя – своего носителя.

– Я – Алика! И я –Темная Ведьма! – заорала я, после чего с рук всех троих наездников сорвались вращающиеся сферы, сотканные словно из солнечного света и несущие обжигающую смерть.

Снаряды не успели и коснуться моего щита, как поверх него из ниоткуда выросла стена из такой же светлой силы, которая ослепила и заставила меня закрыть слезящиеся глаза. А когда я смогла их открыть, на поле боя появился новый персонаж. Только не ясно, почему один из Служителей Ордена встал на нашу защиту?! Возникший защитник был в таких же золотых доспехах и полумаске, серокожий, с желтыми, звериными глазами, с короткими темными кудрявыми волосами, которые лезли ему в глаза.

– Лияр! Остановись! – крикнул защитивший нас мужчина из Ордена.

Беловолосый предводитель на ездовой кошке нахмурился, но руки опустил. Он замер, в ожидании объяснений от новоприбывшего.

– Эта женщина не виновна, несмотря на темный дар. – продолжил он.

Его заявление вызвало ошеломление у всех всадников. Лияр выполнил жест пальцами, и светловолосая, как и их главный, женщина и «глыба» на носороге вынужденно и явно недовольно опустили свои руки, не смея ослушаться своего Командира.

– А такое бывает? – шутливо заявила женщина, но ее проигнорировали.

– Предлагаю объединение воспоминаний. – сказал новоявленный Служитель.

Лияр еще больше удивился, от чего его брови поднялись, и ответил:

– Харн, ты уверен? Это будет… несколько болезненно для тебя, а не для меня.

Я была настолько ошарашена происходящим, что никак не могла понять: почему же Служитель по имени Харн нас защищает в ущерб себе. Но тут, я заметила, как розовый гигант Омо медленно и плавно продвигался в нашу сторону, аккуратно и осторожно, а главное, очень тихо. Если повезет, будет еще шанс улизнуть от необычайно жестоких светлых – Служителей Ордена. Продолжая одной рукой прижимать к себе замершую дочь, а другой рукой удерживать кнут, сплетенный из темного дара, я наблюдала за развернувшимися и пугающими до дрожи событиями.

…Он…

… «Успел.» - подумалось ему.

Когда он увидел концентрированные шары огня Пресветлого, сжигающие все на своем пути, летящие в женщину, стоящую против всех и защищающую своего ребенка, пускай женщина и оказалась темная одаренная, его сердце на короткий миг остановилось. На бегу он сформировал щит наивысшей степени стойкости… и все-таки успел в последний момент выставить его перед слабенькой защитой самой Темной. Испепелив даром атакующих сфер Служителей, он сразу обратился к Лияру – к Командиру боевой четверки, частью которой он и являлся. Несмотря на жестокость, представшую перед его собственными глазами, он был уверен, что сможет достучаться до своего Командира и решить наилучшим образом, как быть дальше с действительно невиновной Темной Колдуньей. Она не заслуживала ни смертного приговора за то, чего не совершала, а случайно попала в круговорот событий; ни тюремного заключения с последующим изъятием дара. Он сразу предложил Лияру показать все, как было с самого начала и все, что он узнал с того момента, как начал следить за Темной Колдуньей и ее дочерью. Какая разница, что несколько минут будет больно?! – пусть. В его длинной жизни и не такое бывало. Зато женщина, которая сумела пробудить в нем яркие чувства, останется жива, а дальше он разберется.

Он подошел ближе к степному барсу, к самцу редкой хищной кошки, на котором восседал беловолосый Командир. Только высшим по званию было разрешено не скрывать своих лиц доспехом Служителя. Стукнув себя в левое плечо в знак приветствия и коротко поклонившись своему Командиру, он остался стоять подле ездового животного, пока Лияр опустится на землю…

Мужчины встали лицом к лицу. Тот, чье лицо скрывала золотая полумаска протянул руку, не мешкая, белый, с рассыпанными по плечам длинными волосами, Командир схватил того за предплечье. Двое Служителей смотрели друг другу пристально в желтые одинаковые глаза. Их сцепленные руки стал медленно окутывать солнечный льющийся дар. Он переливался и причудливо извивался, словно лава. Глаза двоих Служителей засияли ярче.

…Лияр…

…В это время Командир боевой четверки просматривал воспоминания одного из своих бойцов – Харна, самого быстрого среди Служителей. На просторах чужой памяти Лияр увидел, как смелая Темная заботилась о своей крови и плоти, пыталась спастись любыми доступными способами, приручила равнинного Омо и, самое главное, не навредила ни единой живой душе. Из рассказов дочери, подслушанных Харном, стало очевидно, что их похитили из другого мира с помощью запрещенного темного ритуала, а дальше абсолютно подчинили саму Темную Колдунью. За такое и карали Служители Ордена темных одаренных. Но эта женщина действительно была не виновата. Попытка выжить, способность договориться, благодарность за помощь – за такое Орден Пресветлого не казнит, хоть Лияр и был удивлен, что такое вообще возможно. Играет ли роль ее иномирность?! – ему предстоит это узнать. На его памяти Темные никогда не вели себя так, как добропорядочные Светлые. Ему стоило признать, что перед ним невиновная темная одаренная. Но что теперь с этим делать?! – он не имел ни малейшего представления. До этого момента было все просто и понятно, и никаких отклонений от привычных действий. Темный дар всегда требовал использовать плоть, боль или мучения жертвы в своих ритуалах, а Орден боролся с этим и наказывал за бесчеловечное отношение к людям без дара и нелюдям. Все действия Служителей направлены на защиту, восстановление справедливости и сохранность мира.

Произошедшее открытие требовало раздумий и срочного донесения. Помимо такой небывалой редкости, как непричастная носительница темного дара, еще обнажилось существование целой башни подконтрольной Темным Колдунам и Колдуньям. И он мог поклясться Служителю Самому Пресветлому, что в Ордене о ней и знать не знают. И это беспокоило Лияра больше, чем учесть Темной Колдуньи.

…Харн…

…В то время пока его сознание было открыто для просмотра недавних событий чужеродным разумом, он испытывал жуткую боль в глазах и в затылке, словно разогретые до красна металлические прутья проникали в эти места. Харн старался не задерживать внимание на событиях, связанные с личным и даже интимным поведением Темной. Он пытался пропустить дивное воспоминание, когда она нежилась в водах маленькой речушки. От данных попыток боль лишь усиливалась. Еще хуже становилось от того, что Лияр не дозволял опустить и малейшую деталь. Командир с особым удовольствием любовался наготой странной Колдуньи, которая именовала себя Аликой – Темной Ведьмой…

…Алика…

…Когда между двумя Служителями Ордена контакт прекратился, спасший нас мужчина, которого белый длинноволосый Командир назвал Харном, со стоном боли потер свои глаза. На миг мне даже стало его жаль, но вспомнив, что обстановка не способствует лишним эмоциям, а на кону наши жизни, не дала себе сопереживать. Я ощущала лишь благодарность за своевременную помощь. Свой проводник я так и не опустила, и была готова ко всему. Кто этих сумасшедших светлых знает?! Судя по их поведению, в корне не соответствующему носителю светлого дара, от них не стоило ждать чего-то хорошего. А тем временем наш друг Омо приближался, что вселяло надежду на скорый побег.

В напряженной тишине на ладони у беловолосого Лияра – Командира боевой четверки Служителей Ордена появился крошечный золотистый шарик. Когда он накрыл его второй рукой, шар стал разрастаться и приобретать форму хищной птицы – коршуна, сотканного из светлой силы. Как только трансформация вестника была окончена, птица вспорхнула и исчезла, будто и не создал ее Светлый Ведьмак секунду назад.

Он обернулся ко мне так резко, что длинные волосы всколыхнулись снежной волной. А его лицо застыло, словно на нем была настоящая маска. Ушли злорадство и радость от скорой расправы, оставив каменное выражение безучастия.

Вся компания свихнувшихся Светлых, выступивших против своей миролюбивой природы, меня пугала, но их Командир вселял настоящий ужас. Серое лицо, сияющие как магические фонари желтые глаза, тонкие губы и острый длинный нос, белые волосы по пояс и застывшее выражение мертвеца – точно ужас во плоти. Он рассматривал меня немигающим взглядом горящих глаз, исследовал каждую черточку моего лица, каждый волосок, каждый сантиметр ткани моей одежды, украденной у Темных. Такому же пристальному осмотру подверглась и моя дочь, которая от страха цеплялась за меня двумя руками, но взгляд перед ним упрямо не опускала. Удивительным было и поведение Харна: он встал так, что мы были за его спиной. За что нам такие почести от Светлого Служителя!? – не ясно. «Глыба» на носороге наблюдала за представлением с холодным равнодушием, а в желтых глазах девушки с белой косой ненависти к нам явно прибавилось.

Я застыла в ожидании вердикта этого Лияра, рано или поздно он должен озвучить свое решение или уже начать убивать «темное отродье». Мои волосы продолжали змеиться от переполнявшего меня напряжения, а руку, удерживающую палочку, уже давно свело. И, наконец, испытывающее ожидание в тягостном молчании закончилось и Лияр произнес:

– Значит, ты – Алика… Не колдунья, а ведьма. Так?

Я согласно кивнула. В нашем мире одаренных называли ведьмами или ведьмаками, светлых или темных. Темный не равно плохой или злой, но природа дала нам разрушительное начало, в отличие от созидательного светлого. Бороться с давлением дара сложно, и не каждый справляется. Власть развращает. Один раз стоит начать, и ты уже под влиянием дара совершаешь ужасающие деяния. Моя мать – Изергильда тому очень емкий пример. Но не все же одинаковые?! Даже у нас встречаются «светлые убийцы» и «темные в монашеской рясе». Правда, это скорее исключение из правил, но все же… Здесь же я на собственном опыте убедилась в схожести даров в нашем мире и в этом: они несут себе общее начало. За исключением использования палочек или нечто подобного, ни у кого из встреченных мною одаренных не было проводников.

– Для чего ты создавала кулоны, и что происходит в Башне, ты не в курсе, так? – продолжал наседать на меня Командир Служителей.

Теперь я отрицательно покачала головой, а Лияр шумно выдохнул. Все-таки Светлые одаренные больше походили на маньяков с темным даром, а не на миротворцев. Харн же сделал шаг назад, становясь еще ближе к нам, почти касаясь моего щита.

– Итак, ты вместе со своей дочерью отправишься с нами в Орден. Пока я жду ответного вестника. Затем и решим, что с тобой делать, Алика – Темная Ведьма, – подвел итог Лияр.

Но блондинка осталась недовольна решением главнокомандующего и громко возмутилась:

– Да ты должно быть шутишь! Она же Темная! Какая разница, когда она переступит грань?!

На ее заявление я лишь покачала головой, поражаясь категоричным суждениям Ордена…

…Харн…

…Он смотрел на Мелину – девушку с роскошной белой косой и гибким телом, с которой каждый из боевой четверки был близок, за исключением Командира Лияра, который со временем отказался от «подобного счастья». Харн был весьма неприятно удивлен ее поведением и задавался вопросом: как же так получилось, что такое светлое дело, как борьба за справедливость, оказание помощи и защиты более слабых, превратилось в такое абсолютное и без разборное, даже бездумное уничтожение?! В гневном возмущении Мелины отражалась совсем иная сторона противостояния Ордена против Темных Колуднов и все последствия этой кровопролитной войны. Неожиданное откровение вызывало зудящую боль где-то глубоко в его груди.

– Мелина, – строго одернул ее Лияр, который если и был изумлен, то виду не подавал:

– Насколько мне известно, приказы отдаю здесь я.

…Алика…

…Блондинка на белой кобыле прожгла меня взглядом, обещающим мне жуткую месть, и показательно отвернулась.

От ее выпада отвлек шум приближающегося топота, что снова заставило меня дернуться в сторону, откуда доносился звук. Но Харн по неизвестным мне причинам продолжал нам помогать. Снизойдя до «темного отродья», Харн решил меня успокоить. Он повернулся ко мне и, глядя в глаза, произнес:

– Не стоит бояться, это мой крылатый бизон.

Легко сказать, да сложно сделать. Эти светлые, даже Харн, не вызывали доверия, а лишь желание сбежать куда подальше. Их горящие звериные глаза, в которых плескалась до не давнего времени жажда нашей смерти, не забудешь за несколько минут. Оттого-то и было поведением Харна таким подозрительным и даже несуразным. Но Служитель Ордена сказал правду. Вскоре с запредельной скоростью появился большой коричневый бизон. На каждой ноге у него было по три пары маленьких, пернатых, белых крылышек. Животное приблизилось к своему хозяину, и тот похлопал его по лобастой голове.

– Что будем делать с Омо? – неожиданно спросила «Глыба» на носороге. Полностью разрушив мою надежду на то, что розовый гигант немыслимым образом смог бы остаться незамеченным четверкой Служителей.

Лияр рассеяно пожал плечами и ответил:

– Отправиться домой. Это не его ареал обитания.

На вытянутой командирской ладони появилась искра светлого дара, которая молниеносно направилась к нашему крылатому спасителю из Башни. Искра врезалась в его плоскую, розовую голову, прямо между его таких неестественно голубых и почти человеческих глаз.

– Не-е-е-т. – закричала я одновременно с Соней. Голубые глаза Омо закрылись, а когда открылись, там не было ни капли воспоминаний о нас. Розовый крылатый зверь неловко оборачивался, не понимая, как оказался так далеко от своего родного края. Он крутился на месте, неловко хлопал скатообразными крыльями, полностью дезориентированный.

По моим щекам потекли слезы отчаяния и боли от потери животного, которое стало таким близким. Соня, не скрываясь, заревела. А розовый Омо выбрал обратное направление и тихонько устремился в сторону Каменного Утеса. Он улетел туда, где было его гнездо и стая, забыв о недавнем зове, о нашем спасении и о своей колоссальной помощи.

– Вы даже не дали нам с ним попрощаться!!! Чудовища! – отчаянно крикнула я в застывшее лицо Командира. Не думала, что я могла так сильно привязаться за такое короткое время к розовому гиганту. Но всем нам нужен маяк, особенно, когда ты остаешься один на один с целым, враждебно настроенным миром. И Омо стал для меня таким маяком и проводником. Утрата его сильно потрясла меня, и я упустила момент, когда Лияр выпустил щуп солнечной силы. Одним мощным ударом он пробил мою защиту и беспрепятственно выбил из моей онемевшей руки палочку. Без проводника, нерассчитанный на длительное время щит осел на землю. А мои волосы, наоборот, успокоились и легли на плечи, бережно, словно обнимая и успокаивая. Сам темный дар просил не злиться и не сопротивляться: не время.

Со стороны блондинки послышался издевательский смешок. Лияр своим светлым щупом ухватил палочку и подтянул к себе, спрятав у себя в одном из многочисленных карманов брюк. Теперь мы беззащитны. Моя рука плетью повисла вдоль тела, а вторая все так же цеплялась за плечо дочери.

– Отправляемся. – скомандовал Лияр, запрыгивая на кошку.

Харн повернулся ко мне, но не дав ему ничего сказать первым, я жалобно попросила:

– Не разлучайте меня с дочерью.

Мелина, сидя на своей белогривой кобыле, фыркнула на мою просьбу. Но Харн в ответ согласно кивнул, не сомневаясь, и подвел своего крылатого бизона к нам ближе. Нерешительно он помог мне залезть в седло, затем помог и Соне. Ее он посадил передо мной, а сам запрыгнул сзади. Так мы и отправились в неизвестность.

Глава 4

На некоторое время я полностью замкнулась в себе и не обращала внимание на каменистую долину. Только гоняла мысли в своей голове о том, что нас теперь ждет, да сжимала свою дочь сведенными пальцами. Пытаться ли сбежать или после попытки побега станет хуже?! Почему в этом мире такая затянувшаяся борьба между темными и светлыми. В нашем мире тоже было некое противостояние. Люди нашли управу на перешедших черту одаренных, не только Темных, но и Светлых. Был создан Ковен, который отслеживал и судил за содеянное. По численности Темных за гранью было больше, но Светлые «не в себе» тоже встречались. Причину я могла понять: истоки дара прямо противоположны, и Темные одаренные больше подвержены разрушению души изначально. Но здесь, в этом мире, война долгая и мучительная, коверкающая обе стороны. Не смогли понять и принять друг друга, сосуществовать вместе?! Искореженные дары и такие же души… Мучители, которым сама природа дала в руки созидание, убивают без разбора. А разрушители, которые не принимают своей темной сути и не пытаются понять, только погрязли в уничтожении. И все это помножено на многовековое противостояние. Та еще перспектива, совсем не вселяет надежду на счастливое будущее.

И ведь мы понадобились зачем-то одной из сторон. По этому поводу у меня были некоторые мысли. Я давно обратила внимание, что никто не пользуется проводниками для высвобождения дара. Здесь не нужен был посредник. А в Башне я создавала именно такие кулоны, которые, преобразуясь, могли взывать и высвобождать дар вовне. Но зачем?! Если дара нет, то проводник им не поможет! Но думается, что в скором времени я получу недостающий кусочек мозаики, даже если этого совсем не желаю.

Соне было страшно, и, признаться… мне тоже. Служители Ордена, жестокие и беспощадные, страшили до неконтролируемой дрожи своими доспехами цвета золота, а их скрытые лица, серая кожа и горящие светлым даром глаза тревожили мою и без того мятежную душу. Животные, которые при малейшем намеке лишат тебя головы или ударом копыт отправят на перерождение. Не стоит забывать о дополнительном поводе для беспокойства – странный и непонятный мужчина, неожиданно вставший на нашу защиту. Единственный, кто не настроен смертельно-враждебно против «темного отродья». Все это вызывало страх перед будущим.

Отряд ехал медленным шагом по узкой горной тропинке друг за другом. Впереди ехал белый длинноволосый Командир, за ним Мелина, потом мы на крылатом бизоне, а замыкал колонну – Глыба на носороге. Вокруг были скалы и провалы в каменные зевы. Опасность, помимо пленивших нас Служителей, поджидала повсюду. Валуны сыпались на узкую дорогу, угрожая убить одним метким попаданием. При неосторожном движении возможность провалиться в недра горы была так же высока. Животные под седлом своих наездников ступали на диво аккуратно и разборчиво, след в след. Гномий город – Вуно, там, где нас приютил добрый и гостеприимный гончарных дел мастер-гном по имени Орлих, остался позади. Что же нас ждет там… за горизонтом?!

…Харн…

…Внутри него бушевало столько эмоций. В первую очередь ему было стыдно за то жестокое творение, коим стал Орден за время длительного и беспощадного противоборства; за извратившуюся суть Светлого дара; за омо, в конце концов, которого Лияр заставил забыть последние события и отправил к Каменному Утесу, где гнездятся эти чистые создания.

Хоть и не положено, но он беспокоился за судьбу Темной Колдуньи с необычным, но звучным именем – Алика. В их мире это красивое имя означало «красная», несло в себе отпечаток страстной, вспыльчивой натуры. Этот яркий цвет никак не вязался с ее спокойной и приятной внешностью, но столь хорошо отражал ее непоколебимый дух, внутренний свет и чистоту.

Харну была чужда ревность, даже до Посвящения в Орден и утери больше половины чувств, но именно ее, как жгучий перец, он ощутил, когда Лияр, издеваясь, нарочито медленно рассматривал воспоминание о нагой Темной Колдунье, которые хотелось сохранить для себя.

Удивительно… Он снова чувствует… он снова дышит глубоко…

Рядом с ней… с Аликой он снова живет. Ему придется приложить все усилия, чтобы эта диковинная женщина выбрала именно его… только его, чтобы быть с ней рядом по праву. Да, никого другого, тем более расчетливого Лияра. Она пленила черствое сердце Харна целиком и полностью своей непохожестью, своей добротой, своим стремлением к жизни, своей красотой и отзывчивостью, потрясающим даром из черно-золотых искр… перечислять можно было бесконечно. Абсолютно особенная и непонятная Темная Колдунья … Его особенная и непонятная Темная Колдунья. Он никогда не славился трусом и умел признаваться себе в своих же желаниях. Но, если судьба будет не так благосклонна к его чистым помыслам и отвернет от него страстно желаемую женщину, то он окажет всю посильную и непосильную помощь и не допустит совершиться несправедливости. Для первого шага достаточно того, чтобы она перестала его бояться.

Из-за всех сил он сдерживался и только слегка касался ее живота, тем самым придерживая своей рукой – для надежности и страховки. Это самое малое, что он мог себе позволить, но ему хотелось иного, а именно сжать ее до боли, прижать к своей груди, ощутить запах ее волнистых волос и, наконец, почувствовать тепло ее тела. Но сейчас он жаждал больше лишь одного – доказать, что он на ее стороне, что он не даст ее в обиду. Он не сдержался и на грани слышимости прошептал:

– Не беспокойся… Я не позволю причинить тебе вреда...

Да только… под его пальцами ее тело окаменело, и, кажется, он испугал ее еще сильнее. В ответ он услышал спокойный и уставший голос:

– Почему?

К сожалению, на этот вопрос у него не было подходящего ответа. С желаниями-то он определился, а вот как облечь их в слова – он не знал, терялся, да и не время еще. Это словно сплошной запутанный клубок из чувств, эмоций и даже противоречий. Как он мог объяснить, что чувствует рядом с ней, если сам до конца не понимал, что это... Заявить, что она ему нужна, и точка, только сильнее отпугнет Колдунью. Так и не определившись, он промолчал.

Со временем она расслабилась под его ладонью. Не обязательно же объяснять что-либо. Алика сама увидит и поймет, что он ей не враг и честен в своих стремлениях быть рядом…

…Алика…

…Тихое обещание Харна вызвало двоякое ощущение. Сначала поселило во мне страх, что эту помощь придется оплатить каким-то образом. А затем, вспомнив все подробности происходящего, – его защиту от своего же отряда, попытку оправдать меня, да еще и болезненную, – все это капельку обнадежило меня. Не ясно, какая причина такому явно нестандартному поведению, но пока он действительно не сделал ничего плохого по отношению к нам. Было бы глупо надеется на заступничество от ужасающего Командира – Лияра или Равнодушной и молчаливой «Глыбы», которая по ошибке является мужчиной, а не камнем, и уж тем более от неадекватной и агрессивной женщины – Мелины. Харн мыслил не настолько чуждо и бескомпромиссно. Стоит держаться рядом с ним, пока все наше существование под таким большим вопросом. Остается пока наблюдать, изучать, ждать – такую тактику выбрала я. Хорошо бы еще проводник вернуть. В крайнем случае, я могу создать еще одну палочку, но на это уйдет немало времени и сил. Главное, что моя беспомощность исправима так или иначе, рано или поздно.

Разглядывать каменную картину вокруг меня быстро наскучило. И Соне надо дать понять, что есть какое-то условное доказательство, ощущение или хотя бы видимость, что мы в безопасности, ведь она же еще ребенок. Я сама завела непринужденный разговор с Харном, для начала спросив, куда мы направляемся. Он поддержал беседу, за что я была безмерно благодарна…снова.

– Наш отряд направляется в Ксио – густонаселенный межрасовый город, расположенный в чаще древнего леса. Сейчас мы проходим внутренней тропой сквозь Самоцветную Гору, подле которой гномы-старатели построили городок Вуно. Как ты могла заметить, эта дорога мало кому известна и не пользуется спросом из-за большого риска случайно умереть, провалиться в скрытые пещеры, а то и в шахты. Поэтому четвёрка идет так медленно. Но, несмотря на это, мы сократим путь на два дня, не меньше.

– А долго продлится этот каменный путь? – спросила я.

– К вечеру должны сойти с тропы, как раз сделаем остановку на ночь, если Лияр не решит двигаться дальше и ночью, – ответил Харн.

– Тебе же известно, что мы не из этого мира?! – уточнила я, но не стала дожидаться его ответа, и так было понятно – он знает, что происходило с нами за последнее время, раз были воспоминания. И я продолжила:

– Расскажи нам о своем мире, нам очень интересно послушать о нем, – обратилась к нему я, специально выделив слово «нам», чтобы самый лояльный Служитель Ордена выбрал нечто приятное, если такое существует. Достаточно на сегодня потрясений для моей Сони.

– С чего мне стоит начать? – понятливо и осторожно спросил он.

Самой мне очень хотелось услышать про сам Орден Служителей: что он из себя представляет, как он появился, как началась эта беспощадная война… но не сейчас. Я выбрала самую нейтральную и не опасную тему:

– Крылатый бизон! У нас таких не водится…

Харн был явно удивлен моим предложением, но после непродолжительного молчания он все-таки поведал:

– При Посвящении в Орден Пресветлого одаренный, помимо преобразования светлой силы, получает еще один дар, который отражает и его ездовое животное. Мой второй дар – скорость, а Крылатый Бизон – самое быстрое животное, поэтому и на мой призыв откликнулся именно этот зверь. Связь между хозяином и животным крепка и сложна. Выбравшее себе хозяина животное служит и защищает, и он отвечает тем же. Призывом создается нерушимая привязанность до самой смерти. Ездовое животное становится ближе друга, крепче семьи, вернее любимой… – с бахвальством закончил свою речь Харн.

– А как его зовут? – в разговор включилась Соня, заметно расслабившись.

– Его зовут Марх. – гордо произнес он и потрепал шерстяной круп серой рукой.

– А какое животное у вашего Командира? – задала следующий вопрос моя дочь.

– У Лияра – степной барс, прекрасный охотник. Дар Командира – стратегия и логика. Меткости Мелины позавидовал бы сам Пресветлый, а на ее призыв откликнулась Дикая Лошадь. И последний из нашей четверки – Гиур, самый сильный из нашей боевой четверки Служителей. У него под седлом Боевой Рогоносец. Это единственное мощное животное, которое выдерживает его вес, – пошутил Харн и негромко засмеялся, но «Глыба» под именем Гиур его прекрасно расслышала. И сзади последовал ответ:

– Харн, не уже ли ты хочешь поменяться местами с моим Риглом?!

– Нет, – покачал головой Харн, – Избавь меня от этой незавидной участи. Не знаю, как Мелина-то тебя выдерживает, – продолжал говорить Харн.

– С удовольствием, – похабно хохотнул Гиур.

Хорошо, что тема их внутренних отношений закончилась сама, не пришлось просить прекратить обсуждать личную жизнь. Мне одной было слышно, как странный кудрявый Служитель Ордена ответил:

– Угу, так я и поверил. Мы же почти ничего не чувствуем.

Вот это меня удивило больше, чем откровения Гиура о своих похождениях внутри боевого коллектива. Харн не кажется мне равнодушным, а, наоборот, самым сочувствующим или чувствующим что ли. Да и у белокосой Мелины эмоций через край. Пускай и ненависть, но назвать ее бесчувственной нельзя. А Командира и Гиура вполне можно было охарактеризовать именно так.

Но как бы мне не хотелось уточнить, что же Харн имел в виду о бесчувственности Светлых Служителей, спросила я про город, который мы вскоре увидим. Придерживающий меня одной рукой мужчина обстоятельно рассказал, что за Самоцветной Горой на далекие просторы растелился Вечный Лес. На окраине древней как мир чащи и возвели город Ксио. Лесные Жители – исконное население Вечного Леса. Многие о них слышали, а вот встречали – единицы. Слухи об их тайнах только раскаляли пыл жаждущих приключений. Но Лесные Жители не были дураками и дозволили возвести город в указанном ими месте для особо любопытных путешественников и странников, оставив границы, которые переступать уж точно никому не стоило. А наглых смельчаков, рискнувших нарушить правила и установленный порядок Лесным народом, никто не встречал.

Любознательных и отважных полным-полно бродит по мирским землям, и город наводнил разнообразные и необычные жители, передавая своеобразную особую окраску и самому городу. В Ксио собрались почти все представители народов нашего мира. Однако Лесные Жители строго следят за выполнением законов Вечного Леса и не позволяют проникнуть в чащу, умертвлять разумных на их территории и еще много-чего.

Их гостеприимство распространяется на сам город и на небольшую часть лесных угодий, где путники могут спокойно разбивать лагеря, питаться дозволенной живностью, не боясь быть убитым Хозяевами Леса или другими случайно встретившимися странниками. Увидеть сам Лесной народ шансы ничтожно малы, если только предсмертно, в последствии нарушения границ и порядка. Редко кто мог похвастаться знакомством с Лесными Жителями, а вообще стоило об этих встречах промолчать.

Не стоит их недооценивать, они зорко наблюдают за каждым шагом странствующих гостем и строго, но справедливо отслеживают выполнения закона. А вот самому обнаружить их почти невозможно… – закончил свой интересный рассказ Светлый, так и не убирая свою серую руку.

– А как выглядят Лесные Жители? – продолжала расспрашивать Соня заметно сонным голоском. Неторопливое покачивание на Крылатом Бизоне средь каменных пород ее изрядно умотало… и не ее одну.

– Мне не доводилось видеть их лично, но в справочниках Ордена описывают их коричневую кожу, будто из древесной коры; отсутствие губ, носа и ушей; как весенняя зелень – цвет глаз; высокий рост и худощавое телосложение, пятипалые, остальное скрыто под объемным плащом с глубоким капюшоном. Меткие стрелки и мечники. В совершенстве владеют маскировкой и обладают «властью» над растительным миром. Вырастить дерево из семечка за секунду, так же, как Служителю Ордена уничтожить «темное отродье».

– Так себе сравнение, – фыркнула я. А про себя подумала, что было бы интересно посмотреть на таких сильных и мудрых Лесных Жителей, так яро охраняющих свои загадочные владения.

– Извини, – сокрушенно произнес Харн, – Ты совсем не похожа на Темную Колдунью. Так легко забыться... И у твоего дара такое красивое и необычное обличие, – завороженно проговорил Харн. А после минутной тишины неожиданно для меня спросил:

– А в вашем мире темные все такие, как ты?! Как вы, там, зовете себя – Ведьмы, кажется?

Пришла моя пора горестно и сокрушенно вздыхать, опустив плечи. Но все равно не стала утаивать правду, ответила:

– Да, зовемся ведьмами и ведьмаками; светлые или темные. Только таких, как я, встречать не доводилось. А у вас Колдуны и Колдуньи? – я почувствовала, как уже привычно лежащая рука напряглась.

– Только Темные - Колдуны и Колдуньи. Светлые уже все вошли в Орден, – исправил меня Харн.

Несмотря на явное напряжение, исходившее от обещавшего защиту мужчину, я все равно решила пояснить:

– Там, откуда мы с Соней, так же, как и здесь, темный дар искушает и толкает на безрассудные, подлые и жестокие поступки. Сама суть темного дара – разрушать. Но, если мне не встретились такие, как я, это не значит, что их совсем не существует.

– Поэтому ты жила как обычный человек без дара? Ты скрывалась от своих же? – настойчиво продолжал спрашивать Харн.

– Это так, – произнесла я, не сумев, скрыть свою печаль. А все из-за того, что самой мне было жалко Темных одаренных, которые не смогли противостоять постоянному желанию разрушать, подавить, сломить – искушения собственного дара, и не увидеть настоящую его силу и возможность.

– Почему же ты такая? – неопределенно высказался Служитель Ордена, и рукой, которая ненавязчиво согревала меня до этого, провел по моим спутанным, распущенным волосам. Аккуратно и будто бы со сдержанной нежностью, он слегка дернул за темно-русую прядку.

«Какая-такая» – спрашивать не стала, но добавив таинственности в голос, ответила:

– На удары своей же разрушительной сути я отвечала любовью…

Неоднозначным высказыванием я надолго выбила Харна из разговора и думала, что на этом беседа окончена. Оказалось, я сделала выводы рано, ведь я услышала просьбу от него:

– Объясни.

Это была именно просьба, а не приказ, поэтому я не противилась и попыталась донести все то, что поняла за время обучения у Изергильды, и то, что освоила сама за время самостоятельной жизни. Но пришлось начать издалека:

– А как ты считаешь, Харн, светлый равно добрый, а темный равно злой?

…Харн…

…Алика переворачивала все привычное с ног на голову. До встречи с ней у него не было поводов для сомнений в давно выбранном пути, пока он своими глазами не увидел ее самый прекрасный, воистину Пресветлого, Темный дар. Известные ранее непреложные истины теперь не казались такими однозначными и верными. Является ли равнозначными доброта и светлый дар?! – не задавались этим вопросом Служители Ордена на его памяти. Всем известно, как именно и чем жертвуют Темные, проводя свои ритуалы. Светлый же дар несет в себе саму жизнь, чистоту души и отзывчивое сердце. Но после увиденной сцены с его боевым, по-звериному кружащим вокруг отрядом, с отчаявшейся матерью и испуганной маленькой девочкой… принятые устои кажутся такими хлипкими и шаткими, ненадежными, что вызывают стойкое отрицание и внутреннее неприятие…

…Алика…

…Светлый одаренный, сидевший в седле позади меня, впал в задумчивость. Я решила немного направить его умозаключения и сказала:

– Весь ваш боевой отряд – одаренные Светлые, ведь так?! При этом вы несете смерть. Разве сама ваша суть не противится противоестественным действиям?!

В наш разговор влезла Мелина. Маячивший перед самым носом зад ее белоснежной кобылы опостылел до тошноты. А девушка с белой дивной косой и в золотой полумаске не поленилась обернуться и гневно полыхнуть своими желтыми глазищами, зашипев не хуже королевской кобры:

– Сам Пресветлый наделил нас этим правом – убивать Темных, не калеча свой дар.

– Это так, – спокойно согласился Харн. – Поле прохождения ритуала Посвящения в Орден Пресветлого у Служителя появляется не только новая способность, такая, как скорость, но и возможность лишать жизни без отдачи. Взамен Пресветлый забирает способность испытывать эмоции.

Вот как… значит, после своеобразного ритуала Светлые могут спокойно убивать, потому что они ничего не чувствуют. Никакого милосердия, сострадания, сердечности – какие же из них тогда Светлые?! Только лишь цвет дара. И почему тогда Харн оказал содействие? Сколько вопросов… все же, сейчас речь не об этом…

– А это делает Вас добрыми? – уточнила я просто так, не надеясь на понимание со стороны фанатиков Светлой стороны одаренности.

– А ты сомневаешься, Темная? – уже кричала Мелина.

Мне совсем не хотелось устраивать скандал или спор, уж тем более усугублять наше и без того жалкое положение. Я вернулась к теме Темного дара, оставив необсужденным маленькое зерно для переосмысления. Вдруг, да и взрастет.

– Не секрет, что Темный дар – противоположность Светлому, – бесстрастно сказала я. – И если Светлый одаренный изначально созидает, то темный разрушает не только все, что окружает, но и самого себя. Такова наша Темная природа и истина. Начинает Темный дар, прежде всего с собственного носителя. Одаренный чувствует колоссальное влияние дара, которое коверкает душу и собственную суть. Тогда завязывается внутренняя борьба: поединок, в котором разрушитель – Темный дар почти всегда выходит победителем. Ведь сдаться так легко. А после победы Темной стороны носитель под постоянным натиском дара начинает творить все то, против чего и создавался ваш Орден, как я уже успела понять. Темный одаренный даже не понимает, что всего лишь ведом своим разрушительным даром. Но некоторые находят в себе силы хотя бы попытаться принять и понять Темную суть такой, какая она есть, без прикрас. Нет ничего плохого забрать страдания и боль?! Или уничтожить плотину из-за которой пересохла долина?! Или подарить быструю смерть тому, кому уже не выжить?! Отвести болезнь?! Конечно, исцелить не выйдет, не Темная природа. Но разве темный равно злой?! Так получилось, что свою суть я смогла принять и научиться пользоваться, не разрушая собственное нутро и душу. Мой Темный дар не несет зла, – наконец, закончила я, не раскрыв, что достигнувший равновесия открывает гораздо больше остальных… Но до этого уровня дотянуться должен сам одаренный… У монеты же две стороны…

…Харн…

…Теперь ясно почему она сказала, что на удар ответила любовью после всех ее слов думал темноволосый кудрявый Служитель Ордена.

Алика наглядный пример того, как они смогут, наконец, избавиться от затяжной войны между одаренными. Стоит только пересмотреть политику Ордена. Он был уверен, что если поведать, научить Темных, как именно работать с даром, подобно тому, как это делает сама Алика, то Светлым не понадобится больше проходить тяжелое Посвящение и бесконечно и бездумно уничтожать после него. И вернется тогда нормальная обычная жизнь: без угнетающего равнодушия и искаженной, истлевшей Светлой сутью, и пропадет у Светлого одаренного желание мстить и идти на служение Пресветлому Богу. Проходить выжигающее Огнем божественным Посвящение, оставляя в груди лишь бесчувственные угли, которые разгораются только при обращении к измененному дару. Отражение еле теплящегося Огонька Пресветлого Бога в человеческом теле у каждого из Служителей в собственных глазах. А кожа цвета пепла вечно служит напоминанием, что все чувства и эмоции сгорели в Посвящении и от самих нас, некогда одаренных людей остались одни обожженные головешки. И у Темных появится возможность освободиться от гнета собственного дара, когда они поймут и осознают, что делали исконно не верно.

Харн решился донести все домыслы и открывшиеся знания до Лидера Ордена – Служителя Самого Пресветлого, даже если придется переступить через голову Лияра и не позволить случиться непоправимому с выбранной им женщиной, которая ему внезапно стала дорога…

… Алика…

– Скорее… слабый равно плохой, – закончила я доносить свои мысли об обретенном опыте.

Беловолосая, агрессивно настроенная женщина снова фыркнула и, не удостоив меня словом, отвернулась. Остальные также промолчали, а мне пришлось продолжить разглядывать надоевший белый зад кобылы Мелины. Потом меня точно будет мутить только при одном упоминании этой части лошадиного тела.

За время безудержных перебежек мне некогда было подумать, что за все это время, проведенное без угнетения воли, мои воспоминания так и не восстановились самостоятельно и даже не планировали этого делать. Это немного меня беспокоило, но без проводника я ничего не могла предпринять. Но отчаиваться я не смела, решив, что вернуть события в голову смогу и позже.

Соня передо мной сладко посапывала, полностью облокотившись на меня. Я вспомнила Омо, с ним было в разы лучше. Не хватало его теплой розовой кожи, взгляда голубых глаз и умиротворения, которое он дарил одним своим присутствием.

Я даже не заметила, как навалилась на позади сидящего Харна и задремала. На грани сна мне почудилось, что Служитель Ордена меня крепко обнял и прижал к себе так близко, что его дыхание щекотало мои волосы у виска. Находиться в его руках было удивительно хорошо и приятно, что я невольно улыбнулась и окончательно провалилась в темноту.

…Лияр…

…Он слышал, о чем говорила Темная Колдунья. Был согласен с каждым произнесенным словом. Ее опыт в усмирении Темной стороны невероятно важен и так необходим.

Наконец-то… в непроглядном будущем, хоть и далеком, появился луч настоящего света. Благодаря своему второму дару Лияр уже просчитал множество исходов произошедших событий, учитывая колоссальные открытия и откровения Темной Ведьмы – Алики, и наметил себе путь. Но разобраться с Башней, наполненной Темными Колдунами, которые починяют одаренных, ему «по пути». Стоит дождаться решений из Ордена …

…На горной тропе…

…Отряд, состоявший из четырех ездовых животных, принадлежавших Служителям Ордена Пресветлого, и их самих, а также из Колдуньи и маленькой девочки, двигался по узенькой скрытой тропке в расщелине Самоцветной Горы. По ущелью разносилось эхо топота и редкий стук падающих камней. Яркая лазурь небес постепенно обретала розовые оттенки и сиреневый отлив, служа верным вестником скорого приближения ночи. Единственный ребенок в отряде находился под действием восстанавливающего сна, которым незаметно для всех окутал Командир Лияр, чтобы избавить дочку Темной от последствий неудачной встречи со Служителями Ордена. Ни к чему дитя лишние страхи, так считал сам Лияр. Алика бы с ним согласилась, если бы знала.

Темной Колдунье, или же Ведьме, тяжело давалась каменная дорога. Она настолько устала от одинакового пейзажа, внутреннего напряжения и страха, мерного покачивания, что связь с реальностью стала зыбка. Даже стальные объятия самого быстрого Служителя Ордена уже не помогали ей удерживаться во времени и пространстве, но оставались для нее ощущением единственной верной опорой. Невольно заставляя ее проникаться доверием к еще совершенно незнакомому Светлому, но уже ставшим надежным для самой Темной…

…Алика…

…Из забытья меня выдернул негромкий голос Харна:

– Алика. Привал.

Голова гудела, и ушло некоторое время, чтобы отвратительное состояние поднялось до отметки терпимо. Мне удалось поднять слипшиеся веки и сфокусироваться на происходящем.

Находились мы на самом краю леса, в моих руках спала Соня. Мелина и Гиур уже снимали седельные сумки и всю амуницию со своих призванных животных: с белогривой кобылы и боевого рогоносца. А Лияр на степном барсе мелькнул и исчез среди ярко-рыжих стволов неизвестных мне деревьев, так похожих на сосны. Только цвет иголочек отличался от привычного, он завораживал, напоминая волны и морские просторы.

– Здесь разобьем лагерь, – сказал Харн.

Я понимала, что ему тоже надо заняться приготовлениями к ночи, как и остальным Служителям. Но я никак не могла себя заставить оторваться, отлепиться от него, как будто приросла словно корешок к земле родной. Я мучилась несерьезными угрызениями совести, пока Соня не завозилась в моих руках и не произнесла заспанным голоском:

– Уже добрались? – спросила она, протирая глазки. А когда смогла видеть, разочарованно протянула:

– А где Ксио?

– Малышка, – обратился к ней не человек, а скала, Гиур:

– До Ксио еще день пути.

– Ночевать будем здесь, – поддержал его Харн.

Настала пора высвободиться из теплых удерживающих меня серых рук Служителя. Но первой слезть с бизона Харн не дозволил. Только после того, как он одним ловким движением оказался стоящим на земле, он помог спуститься с Марха мне, а затем и Соне.

Мышцы ломило даже те, о существование которых я и не догадывалась. Противная дрожь периодически сотрясала все мое тело, голова явно кружилась, немного подташнивало.

– Я займусь костром, – крикнул Гиур и последовал в лес, куда недавно ушел белый Командир Служителей.

Харн расседлал своего крылатого бизона, шепнул что-то на мохнатое ушко, после чего и Марх неспешно покинул наш отряд среди оранжевых стволов и голубых иголок.

– Что стоишь, Темная? – яростно обратилась ко мне Мелина.

В руках у нее был мешок, которым она швырнула, целясь мне в лицо. Я не успевала никак среагировать. Мало того, что даром без проводника не воспользоваться, так и ощущения после дорожной тряски были мерзейшими. Волосы всколыхнулись, негодуя от моего бездействия. Но вмешалась золотая светлая сила Харна в виде солнечного кнута, она аккуратно подхватила запущенный снаряд и осторожно положила на траву. Самый быстрый среди Служителей мужчина бросил на свою напарницу хмурый взгляд и негромко спросил:

– Что тебе надо, Мелина?

Девица фыркнула сквозь золотую маску. Наверное, кобыла явилась на ее зов за умение отменно разговаривать на лошадином. Фырканье получалось у Светлой очень натурально. Мелина со злостью перекинула свою густую белую косу за спину, снова полыхнула в меня взглядом полным ненависти, но соизволила ответить:

– Пускай помогает, а не прохлаждается.

Да… С этой Служительницей Ордена Пресветлого Бога у меня будут большие проблемы, огромные...

– Да что с тобой? – искренне возмутился наш с Соней защитник.

Но этот вопрос красавица Мелина оставила без ответа, принявшись раздраженно обустраивать свое место для сна.

– Я бы помогла, – сказала я тихо, – но своими руками я мало, что могу.

Неожиданно на моем плече я ощутила тяжесть руки, принадлежащей недавнему заступнику. Он развернул меня к себе лицом, и я увидела в его глазах встревоженный отсвет пламени. Он произнес так тихо, чтобы услышать могла только я:

– Я разберусь со всем этим. Недалеко есть маленький ручей, пройдитесь с дочерью, освежитесь.

После того, как он сказал это, его руку окутало льющееся золото и тут же превратилось в маленький переливающийся шар.

– Маячок приведет вас к нему, – продолжил говорить Харн, придвигаясь ко мне еще ближе, хотя расстояния между нами и так почти не осталось. Он обжег своим теплым дыханием мое чувствительное ухо, от чего я напрочь забыла о своем плохом самочувствие, и прошептал:

– Только не убегай! Мне не хочется бороться с Лияром, – проговорил он и сразу же отстранился, – Идите, – махнул он рукой в сторону леса и отвернулся, начав разбирать свою седельную сумку. Я заторможено потянула за руку Соню и направилась за маяком солнечного цвета.

Преследуя маленькую светящуюся сферу, мы с дочерью разговаривали о бытовых заботах. Она задавала довольно логичные вопросы для ее семилетнего возраста: как мы извлечём свою одежду из укомплектованных мною рюкзаков, как мы будем спать, есть… Мне приходилось в ответ лишь пожимать плечами и надеяться, что Харн все решит, раз пообещал. Я и сама не понимала, почему ему слепо доверяла. Сложно этого не делать. Мы дышим до сих пор только благодаря его щиту и вмешательству. А после нашего спасения, его помощи и опеки мне хотелось верить в него и доверять ему, даже не беря во внимание принадлежность Харна к Светлым Служителям с искаженным восприятием бытия. Он единственный не давал повода усомниться в себе и обошелся без низких и жестоких угроз. Повод его подловить я тщательно буду искать – я не могла себе позволить просто «плыть по течению» и надеется, что рано или поздно куда-нибудь приплыву. Но в глубине души я надеялась, что Харн и правда такой, каким хочет казаться.

Одна из причин почему я даже не попыталась сбежать в такой удобной момент – доверие – вещь хрупкая и обоюдная. Если я совершу попытку побега сейчас, то с его стороны стекло доверия треснет или даже совсем лопнет. Отнюдь не этого мне хотелось, и тем более я не желала самой быть причиной разрушения такой нежной сущности, как это хрустальное доверие. Учитывая, что мы в непривычном незнакомом новом мире, лучше иметь того, к кому ты можешь повернуться спиной.

Золотистый маячок вел нас средь голубых «сосен», у которых даже шишки были голубоватого оттенка. Среди деревьев было удивительно безмятежно и мирно. Сильный ветер качал рыжие стволы, заставляя тех поскрипывать. Где-то вдалеке слышались переливы птичьих песен. Ни самих Лесных Жителей, ни простой лесной живности встретить не довелось, к Сониному сожалению, к моему счастью.

Сначала до нас донесся шум спешащей воды. Затем уже перед нами встали невысокие, коренастые, зеленые кустарники и покрытые влажным мхом валуны. За ними и прятался маленький, но громкий ручей.

Дочка с радостным визгом бросилась к воде и начала черпать ее маленькими ладошками, чтобы напиться. Сфера из Светлого дара развеялась, как только мы приблизились к ручью. Я последовала примеру дочери и начала утолять жажду в ручье. Водица была вкусная и свежая, бодряще холодная. Вдоволь напившись, Соня спонтанно окатила меня студеной водой, играясь и смеясь. Естественно, я не могла оставить это действо безнаказанно, поэтому между нами завязалась настоящая война у ручья.

…Лияр…

…Он уже возвращался на место стоянки на своем степном барсе после удачной охоты, когда до его чуткого уха донеслись звуки заливистого смеха, такого чистого и искреннего, что он не удержался и дернул за повод Мыра, изменив направление и тихо присвистнув, чтобы барс прибавил скорость. Но быть замеченным он пока еще не желал. Добравшись до источника веселья, Командир боевой четверки Служителей Ордена Пресветлого замер и широко открыл свои желтые светящиеся божественным огнем глаза. Перед ним предстала настолько забытая и далекая картина, которая его изумила и вернула в детство… в его детство. Как давно это было?! – ему не вспомнить. Но тогда он знал, что такое любовь матери, ее теплые объятия, ее помощь и поддержка, когда это было так необходимо, пока не случилось страшное… После этого скорбного события он и решился пройти Посвящение в Орден.

Однако… Пресветлый Бог преподал огромный урок Светлым одаренным, и только сейчас Командиру Лияру открылось очевидное. Вместе с подаренной возможностью карать без отдачи и служить на страже у него отобрали гораздо большее, чем способность чувствовать.

«Так вот какая твоя воля, Пресветлый?!» – подумал про себя с белыми, как луна, длинными волосами серокожий Служитель.

В ту же секунду что-то неуловимо изменилось в его груди, где теплился Светлый дар. Даже сам Лияр – лучший логик и стратег - не понял и не осознал, что же произошло до конца.

«Что ж, я ее принимаю. Надеюсь, в конце пути меня ждет истинное просветление.» – подумал он…

…Алика…

…Я не сразу поняла, что мы являемся объектом наблюдения. И, не глядя, швырнула пригоршню воды в сторону, откуда ощущался пристальный взгляд. Обернувшись, я обнаружила не того, кого ожидала, и испуганно замерла. Все еще смеющаяся Соня повторила мой маневр с водой, и теперь перед нами стоял мокрый Лияр, со стекающими по лицу и волосам каплями из ручья, собственной командирской персоной. Взяв дочку за руку, я принялась выжидать реакцию главного из четверки. Волосы зазмеились и приготовились вместе со мной к самой негативной реакции из всех.

Он медленно вытер серую кожу лица ладонью и растянул губы в улыбке. Она была не та пугающая, как в первую нашу встречу. Теперь это была улыбка, которая старалась быть нормальной что ли… даже доброжелательной.

– Веселитесь?! – негромко спросил он. Стоящий за его спиной степной барс презрительно фыркнул. Лияр повернулся к морде своей кошки и задал ей вопрос:

– Что фырчишь, Мыр?! Хочешь намочить свой хвост?

Барс рыкнул нечто недовольное и отвернулся, теряя интерес к происходящему. А я успокоилась и волосы сразу легли на плечи. Раз Лияр не стал пока стирать нас с лица этого мира, а шутит, можно немного расслабиться.

– Вернемся в лагерь вместе? Или вы еще не закончили с водными процедурами? – теперь Командир обращался к нам.

Я недоверчиво смотрела на какого-то нового Лияра. С самого начала он предстал перед нами чрезвычайно жестоким Командиром отряда Служителей. Такой же, как и они все: с серой кожей, желтыми глазами, но единственный с открытым лицом и белыми роскошными длинными волосами, которые струятся по его плечам и будто никогда не путаются. Жуткий тип, пугающий до дрожи своим равнодушием и спокойствием. Почему он сменил гнев на милость?! Улыбается… Может он согласиться вернуть мой проводник и при этом не убьет?!

– А где Вы были?! – спросила Соня и потянула меня в сторону лагеря, решая за нас двоих.

– Охотились вместе с Мыром, – ответил он и повел за собой хищную кошку.

– Мыр – этот Ваше ездовое животное? – уточнила Соня, с любопытством рассматривая пятнистого представителя кошачьих. Он лениво косил зеленым глазом в сторону моей дочери и забавно дергал усами. Но если вспомнить, что во рту у этой милой кошечки целая акулья пасть, слово «забавно» уже не было таким подходящим.

– Да, Мыр откликнулся на мой зов, – сказал Лияр и замолчал.

Я не сдержалась и с любопытством спросила:

– А итог охоты?

Оказывается, я сильно проголодалась за время изнуряющего пути. Лияр протянул серую руку в золотых наручах к седлу и отвязал от луки несколько связанных вместе тушек птиц, которых я не заметила сразу. Он произнес с гордостью:

– Пуропатки.

Будто это уже запеченный гусь в яблоках, а не тушки добытой дичи.

– А кто такие пуропатки? – спросила Соня, разглядывая добытую пернатую дичь.

Пока мы возвращались в лагерь, Лияр подробно рассказывал о плохо летающих птицах с коричневым оперением, водящихся в этих лесах. Сами Лесные Жители дали свое разрешение на охоту за пуропатками и на собирание их яиц. Их нежное мясо, как сказал Служитель Ордена, было очень нежным, сытным и вкусным.

Интересно, а если у Служителей Ордена нет чувств, то есть ли разница, что они едят?! Судя по одухотворенному и мечтательному выражению на сером лице – что уже было крайне удивительно – Командиру по вкусу блюда из пуропатки. Он так восторженно описывал их, что в наших животах заурчало. Все это время Лияр был общителен и приветлив – поразительные перемены.

…Харн…

…Когда он увидел, как из сослового леса выходит Алика с дочерью в компании его Командира, ему пришлось отвернуться и закрыть глаза. Миг, чтобы не натворить бед от бьющей через край неудержимой ревности и злости. Вдвое быстрее начали крепиться узлы веревки и колышки, которые будут удерживать крышу шатра. Ему нужно было отвлечь себя. Где же его бесчувственность, когда она совсем не помешала бы?! Пожалуй, ему стоило использовать свой дар. Из его серых рук полилась золотая сила. Он поднял уже укрепленный у земли навес и зафиксировал на центральной опоре.

Соратница Мелина раскрыла полы и зашла внутрь, чтобы разложить спальные места для каждого из четверки. И это отличный повод обратиться к Лияру и попросить у него вернуть проводник Темной (нас же шестеро, а мест всего четыре). Если тот согласится, Харн надеялся увеличить свои шансы в ее серых глазах. Но кроме просьбы было еще одно, что необходимо было с ним обсудить. Когда он привел свои мысли в порядок и усмирил свои эмоции, то снова незаметно посмотрел на вновь вернувшихся на стоянку. Он замер под восхищенным взглядом Алики. Она с таким восторгом смотрела только на него, не замечая никого и ничего вокруг, что он не мог разорвать этот возникший контакт. Она поняла, что ее восхищение замечено, и такая яркая эмоция сменилась испугом. Ему настолько понравилось увиденное (словно отражение собственных эмоций по отношение к ней), что Харн несмело улыбнулся. Под маской рядового Служителя не было видно, но она почувствовала и улыбнулась в ответ…

…Алика…

…Когда я вернулась на поляну, то сразу стала искать глазами Харна, который был взволнован и чем-то озабочен. Его черные брови хмурились, глаза ярко пылали и все тело «кричало» о напряжении и беспокойстве. Он воззвал к своему Светлому дару, и сила послушно откликнулась. Нежно и неспешно помогла в возведении палатки для ночлега. Как же у него легко и красиво получалось. Его Светлый дар завораживал своей тягучестью и сиянием. И сам он выглядел таким понятным, надежным и близким. Не могла понять, почему же я смотрела на него совсем иначе, чем на остальных Служителей и других мужчин. Я наблюдала за интересным Служителем – Харном в этих своих золотых латах и полумаске так долго, что он почувствовал мой пристальный взгляд. Естественно, он тут же нашел глазами источник любопытства, а я так и застыла под горящими и такими необычными желтыми глазами, в которых я смогла разглядеть улыбку. И на простых инстинктах, ответно улыбнулась. Там, где-то в глубине грудной клетки забилось в два раза быстрее. Но момент необъяснимого притяжения оборвала Соня, позвав меня и переключив все мое внимание к себе:

– Мам, пойду помогу Лияру общипать пуропаток.

И не дожидаясь моего разрешения, она быстренько побежала за удаляющимся Командиром. Он нес на плече результат своей охоты и задорно насвистывал. Я и не думала, что он так умеет. Тайник скрытых талантов, а не Командир Служителей. Нас явно перевели из ранга пленниц в ранг принудительных гостей. А будет ли согласна с этим Мелина – ярая противница всех Темных без разбора?!

Не успела я подумать, чем же заняться мне, раз уж даже моя маленькая дочка нашла себе развлечение, как меня кто-то схватил за локоть и потянул в след за ушедшими. Подняв глаза, я обнаружила себя в цепком хвате и не успела выразить свое недовольство:

– Куда ты…– как была перебита грозным окриком:

– Лияр. – зычно разлетелся голос Харна.

Командир, не став оборачиваться, дождался пока Харн притащит меня к нему. Правда, я не слишком и сопротивлялась. Но успела почти поставить крест и присыпать могильной землицей все свои первоначальные выводы. А Харн взял и снова удивил, сказав:

– Командир! Наш путевой лагерь рассчитан всего на четыре места.

Лияр с постным лицом поднял белоснежную бровь и уточнил:

– И? Ты не хочешь взять Красавицу к себе? Это сделать мне?

А вот этот, казалось бы, шутливый вопрос меня изрядно напугал. Этот мир жестокий, и нравы у них отличаются от привычных. Если нас не волокут за собой, и даже в меру любезны, – совсем не значит, что мы в безопасности.

Темный дар, почуяв мой страх, заставил волосы шевелиться, выдавая мою озабоченность. Без проводника я почти ничего не смогу, но и без боя не дамся. Изергильда меня многому научила, особенно выживать при любых обстоятельствах.

А ведь мне показалось, что мы уже «почти друзья» …

…Лияр…

…Единственный из боевой четверки, которого он смог бы назвать таким громким словом, как друг, остановил его намеренье подготовить тушки пуропаток к готовке в компании дочери Темной. В ответ ему ничего не пришло в голову, как довольно грубо и плоско пошутить. Его слова не должны были удивить Харна. Ему-то было известно, что Командир уже давно потерял интерес к плотскому удовольствию, которое уже и не удовольствие вовсе.

Лияр признавал, что являлся одним из самых закостенелых и бесчувственных в Ордене и давно потерял вкус к жизни. Женское тело не вызывало у него интереса, тем более возбуждения, до недавнего времени. Даже Мелине не удалось возродить его чувственность, хоть и старания ее были велики, но, увы, бесполезны. Со временем она от него отстала, что ему было только в радость.

Глядя на то, как ведет себя Харн рядом с Темной Колдуньей, которая по всем его расчетам должна была внести нечто новое в противостояние между Темными и Светлыми, он самую малость завидовал. Ему тоже захотелось встретить такую же женщину-равную, из-за которой кровь вскипит и выжжет все внутренности страстью и любовью, и сердце, давно позабывшее, что такое чувствовать, забьется по-новому. Пресветлый свидетель, после давнейшего пройденного ритуала Посвящения у Служителя Ордена проснулись чувства. Он сам видит, что за нити сплетаются между Аликой и Харном. Другу он не соперник, а поддержка. И ей, и ему, и даже малышке Соне.

Конечно, Алика не обладала способностью читать мысли, и колыхание волос выдают ее испуг, на безобидную, как казалось, шутку. Лияр не стал нервировать Колдунью и, глядя прямо в ее серые, полные страха глаза, сказал:

– Успокойся, никто тебя и твою дочь не тронет.

В большей части своего отряда он был уверен, но только Мелина вызывала у Командира оправданные сомнения. А после его заверения, Лияр наблюдал, как медленно и нехотя оседают темные волосы Алики, а отпечаток страха покидает ее лицо.

– Лияр, – вновь обратился к нему Харн и закатил желтые глаза. – Верни ей палочку! Им нужно одеться в чистое. А без палочки вещи не достать.

Этими словами друг и соратник ошарашил Командира. Лияр перевел хмурый взгляд на Харна, параллельно размышляя, о том, что он потеряет и приобретет. Беловолосый Комнадир видел на что способна так называемая Ведьма, и может оценить ее степень владение даром. Пока ей никто не угрожает, она не нанесет удар – в этом он был уверен. Если только попробует сбежать… особенно после не самого лучшего начала отношений. Но, учитывая его собственные планы, ее расположение совсем не лишнее.

– На время и под моим присмотром, – вынес Командир свое решение и направился дальше: пора уже лишить пуропаток перьев.

…Алика…

…Я не могла поверить, что он дал свое разрешение. Временно, но все равно разрешил. Соня крикнула, что отправилась за Лияром, а мне оставалось смотреть в удаляющиеся спины и недоумевать, глядя на прекрасные белые волосы Командира, укрывающие его плащом. А затем повернулась взглянуть на зачинщика разговора и, как итог, – необычайная радость, а по-другому назвать воссоединение с проводником было невозможно. Я смотрела в глаза Харна, где поселился огонек Пресветлого. Эти звериные глаза больше не пугали меня. Медленно, словно смакуя, разглядывала пепельного цвета кожу, морщинки в уголках глаз и между темными бровями. Как никогда, мне хотелось содрать эту злосчастную золотую маску и увидеть его лицо полностью – нежданного защитника, заботливого мужчины, Светлого Служителя Ордена. Не смогла остановить свой порыв вовремя и протянула руку, чтобы дотронуться… Но она замерла в нерешительности между двумя такими разными мирами, между Светлым и Темным, между женщиной и мужчиной. И как же внезапно для меня было почувствовать тепло его ладони. Его рука как продолжение моей – мост из надежд и желаний, давно забытых. Не уже ли это начало чего-то настоящего, боюсь обмануться…

…Харн…

…Ему не верилось в то, что сейчас происходило между ними, что он мог прикоснуться к ней, о чем бредил с недавних пор, и она не боялась его. И уж тем более он совсем не ждал такой волны чувств, которая захлестывала его всего лишь от одного прикосновения. Кожа к коже. А если представить нечто большее?! – Нет, думать об этом – плохая затея. И как же он сразу не понял, что просто это она… та самая. Она для него. Одна. Единственная…

…Алика…

…Медленно опустив наши сплетенные руки, он повел меня в обратную сторону мимо шатра к уже во всю танцующему на дровах огню. Гиур помешивал бурлящую воду в походном котелке, а Мелина уже пила какой-то напиток из железной кружки, вытягивая жидкость из такой же железной трубочки. При этом выглядела на столько изящно, хоть картину пиши. Дано Мелине быть красивой, жаль, что только снаружи. Харн усадил меня рядом с собой на свободное место, так и не отпустив мою руку. Гиур никак не проявил свою заинтересованность, но не заметить изменения было невозможно. Без слов протянул мне то же самое, что и не спеша потягивала Мелина. Как раз она старательно игнорировала мое присутствие – если б так было всегда. Я спокойно устроилась и принялась наблюдать за Светлыми, так сказать, «в естественной среде обитания». В каком-то смысле единение с Харном еще не означает, что мне отшибло разумность эмоциями.

…В Ордене…

…С длинными до пола седыми волосами старец, облаченный в темно-синюю мантию Служителя самому Пресветлому, стоял на своем самом любимом месте в Башне Ордена. В руках у него был посох, сила которого давно покинула древесный артефакт, а использовал его старик как дополнительную опору. Его ноги стали неподъемно тяжелы, как же он устал. Служитель самому Пресветлому находился на давным-давно полюбившемся балконе, на самой высокой точке Башни Ордена. Только здесь было видно почти все близлежащие просторы. Старец любил разглядывать облака, которые принимали причудливые формы и окрашивались в разные цвета, ему нравилось смотреть на море разнотравья, которое под властью ветра, волновалось, как настоящее. Но больше всего старику отрадно было наблюдать за полетом Грозовых Орлов. Они наслаждались свободой, пока в них не было необходимости.

Его привлекла небольшая коричневая точка, которая стремительно приближалась к нему. Разглядев вестника, он вытянул свою немощную, узловатую, бледную руку, как на нее села уже золотая, сотканная из светлой силы, хищная птица. Стоило только коснуться его старой кожи, как она истаяла. А в голове, голосом одного из его лучших Командиров по имени Лияр, звучало срочное донесение. Прослушав сообщение до конца, он счастливо улыбнулся, как не улыбался уже многие годы, и прошептал:

– Наконец-то...

Из руки седовласого старика полилась крохотным потоком золотистая сила, которая приобрела такую же форму птичьего вестника, и с ответным сообщением отправилась обратно, к Командиру Лияру. Уже после Служитель самому Пресветлому сотворил переливающуюся искру с приказом. Замедленным, но точным жестом направил в нужную сторону. Маленькая светящаяся точка с молниеносной скоростью (которой бы позавидовал даже Харн) направилась к парящему над землей Орлу и врезалась ему прямо в голову. Самый большой и мощный самец стаи принялся стремительно кружить над полем, издавая пронзительный клич. По очереди срывались со своих насиженных мест и набирали высоту еще пять Грозовых Орлов. Выполнив заключительный круг, предводитель хищной пернатой стаи резко и коротко заклекотал, подавая знак своему хозяину, стоявшему в недрах каменной башни, и отправился выполнять поставленную задачу. Старец с посохом в руках и улыбкой дурака еще долго глядел вслед исчезающим в розовых облаках шести гордым необычайно красивым птицам…

…Алика…

…Я неторопливо смаковала на языке вкус мяты и чабреца и слушала «внутренние» разговоры четверки без Командира. Оказалось, что до самого Ордена нам добираться очень-очень долго и ускорить путь никак нельзя. И Харн, и Мелина, и Гиур, и сам Командир не посещали стены Ордена несколько лет. Все это время они странствовали с одного всплеска темной силы на другой, вместе и порознь. Несколько раз пересекались с другими четверками Служителей. Я уже перестала удивляться «ненормальности» Светлых, но между собой отряды тоже не ладили. Как мне удалось выяснить, среди четверок существовали своего рода соревнования - количество побед над Темными. На мой закономерный вопрос о том, что же получает победитель, не поступило никакого ответа. В Башне Ордена (Башня Ордена – Башня Темных, какая ирония) за каждым Служителем была закреплена своя маленькая и очень скромная комната. Она пустовала в их отсутствии, но запустения строго не допускалось. Время от времени производилась уборка и починка при надобности.

Пока дочка отсутствовала с Лияром, я решила прояснить для себя еще одну ситуацию:

– Всегда ли Темные приговариваются к смерти?

На это вопрос мне ответил рядом сидящий Харн, перебирая мои пальцы, но глядя куда-то в лес, в одному ему известном направление:

– Если Служитель чувствует выброс противоположной силы, то чаще всего приказ на уничтожение. Но так происходит не всегда, поэтому и ведется некий счет и конкуренция между боевыми отрядами. Когда мы чувствуем Темный дар, то ловим одаренного, запечатываем дар, и если не убиваем, то отправляем его в тюрьму.

– А если Темный все-таки не виновен? – уточнила я.

Харн лишь дернул плечом, не ответив мне. За него сказал Гиур:

– Такого не бывает.

– А дети? Так же вы поступаете и с детьми? – спросила я, с ужасом понимая, что никаких разбирательств не существует, просто бескомпромиссное истребление Темных. Сумасшедшие Светлые и все Служители Ордена.

– Если ребенок одарен, то сразу не определить – Светлый он или Темный, – снова вступил в разговор Харн, – Так как Служителей, да и вообще одаренных, не так уж и много, мы не берем их в расчет. Некого оставлять следить за каждым ребенком.

И это была единственная радостная новость в этом запущенном мире. Как же они не понимают, что, уничтожая Темных таким способом, они уничтожают и себя. Не буду утверждать, что все Темные безвинные. И в моем мире Темные совершают такие деяния, что волосы дыбом встают от страха. И Изергильда не исключение, и все те, с кем она меня знакомила, все были черны внутри души. Но всех «грести одной гребенкой» не разумно. Нам невиданно повезло, что один из Ордена – Харн – вступился за нас, иначе и не существовало бы уже никаких нас. Пожалуй, я недооценила его поступок первоначально.

– И тебя отправят в тюрьму! Не обольщайся, что сейчас с тобой так пестуются, – сказала как выплюнула Мелина, прервав мои размышления. Какая непримиримая ненависть к Темным у девушки с белой косой.

– Мелина, – холодно обратился к ней, вернувшийся в нужный момент Лияр, вместе с моей дочерью и тремя общипанными, выпотрошенными тушками пуропаток. Странное все-таки желание участвовать в этом процессе. Но дети – такие дети. Соня не слышала начало разговора, поэтому не понимающе переводила свой взгляд со Служителя на Мелину. А белый и длинноволосый Командир с острым серым лицом передал в руки Гиура тушки, не глядя в его сторону. Он подавляюще смотрел на женщину из своего отряда, которая привычно по лошадиному фыркнула и, демонстративно перекинув свою косу, удалилась в шатер, держа в руках кружку с недопитым травяным напитком.

– С женщинами одни проблемы, – устало проговорил Лияр и резко опустился на свободное место. Оставшиеся Служители удивленно посмотрели на своего Командира, пока Соня забиралась на мои колени. Даже Гиур не сдержался на этот раз и выразил подобие эмоций, хотя сколько не наблюдала за ним, мне он казался равнодушнее камня.

– Ты выглядишь будто бы тебе не все равно… - протянул Харн.

Лияр бросил на него предостерегающий взгляд, и все понятливо переключили свое внимание. Я решила, что варящаяся тушка в котелке, – самое впечатляющее зрелище. Других двух пуропаток Гиур чем-то обмазывал и закапывал в землю рядом с костром. Запах готовящейся еды дразнил обоняние, но травяной настой, остаток которого я отдала Соне, притуплял чувство голода. Пока самый большой и мощный из четверки Служителей Ордена неожиданно легкими движениями добавлял в котелок зеленушку, крупу и специи по своему вкусу, все молчали и завороженно наблюдали над таинством приготовления. Когда ароматная каша с мясом пуропатки была готова, из шатра вальяжно вышла Мелина – кошка грациозная и опасная. Но к ее неудовольствию, лишь Гиур обратил внимание на ее грациозный выход… и я. Мне, конечно же, достался взгляд полный презрения и жажды моей гибели, обошлось без фырканья.

Всем выдали по тарелке наивкуснейшего ужина, но Служители Ордена, кроме Лияра, выказали желание подкрепиться уедено, а затем вернуться к костру. Даже Харн удалился, для того, чтобы спокойно поесть без маски, а мог бы показать свое лицо. Не могу сказать, что выказанное им недоверие меня совсем не задело. Но думается мне, что пока он просто не может показать своего лица, а мне бы очень хотелось. Все мы здесь подчиненные.

Мы с Соней с таким удовольствием уплетали сытное блюдо, что не сразу обратили внимание, как к нам стала приближаться хищная птица в виде коршуна. Я инстинктивно придвинула Соню ближе. Мелина, заметив мой маневр, насмешливо рассмеялась, а Командир Лияр хмыкнул и выставил серую руку в золотистом наруче. Птица охотно села на нее и распалась на частички сияющей светлой силы, которую поглотил Командир вместе с полученным сообщением.

Я уже поняла, что это вестник, но от этих сумасшедших Светлых что угодно можно ожидать. А без палочки – я и моя дочь беззащитны. Осознав, что это сообщение несет в себе важную, даже решающую для наших жизней решение, я вместе с моим даром напряглась в ожидании, и от этого волосы на моей голове зашевелились, в прямом, а не в переносном смысле.

…Харн…

…Он заметно нервничал. От послания многое зависело, если не все. Харн не был уверен в дальнейшей тактике Ордена, поэтому на всякий случай приготовился к побегу, рассчитывая на внезапность неповиновения. Уйти от погони даже не в одиночку он бы смог, в этом никаких сомнений. У него будет совсем немного времени для того, чтобы попытаться поймать и понять едва уловимые оттенки чувств на лице своего Командира, и даже друга. Его он знал лучше и больше остальных, даже в полутонах поймет, что в послании.

Какой же прислали приказ?! ...

…Лияр…

…Как только птица коснулась его серой кожи, в голове у Лияра раздался голос Служителя самому Пресветлому: «Доброго времени суток, Командир Лияр! Темную ведьму – Алику и ее дочь необходимо доставить в Башню Ордена живыми и невредимыми. В обнаруженную Темную Башню отправить на разведку самого быстрого Служителя Ордена из боевой четверки. Дождетесь его на выходе из Вечного Леса. Там вас всех встретят мои Грозовые Орлы. До встречи и… Лияр, Служи Свету!»

Новости были отличные. Не придется преодолевать такой сложный и далекий путь самим, а доберутся с ветерком. Самое главное, что все идет по его расчетам: Темная невиновна и жива, на данный момент в безопасности, как и ее дочь. Алика еще послужит началом к великим изменениям.

Конечно, для опытного предводителя и бойца не укрылось взведенное состояние и напряжение его друга. Тот приготовился то ли атаковать, то ли бежать. Он держал свое лицо не подвижным, чтобы не выдать себя. Им стоило поговорить, но позже.

Он обвел горящими желтыми глазами каждого из боевой четверки Служителей Ордена, а затем перевел взгляд на Темную Ведьму. Ее волосы цвета крепленной настойки в дубовых бочках бесновались, как заведенные. Как хорошо, что ее состояние словно на ладони. Он для всех огласил волю Лидера Ордена:

– Путь продолжим держать на Ксио. Соня и Алика неприкосновенны. Ты поняла меня, Мелина? – уточнил он, вновь обратив на нее свой звериный взгляд.

Женщина готова была взорваться от кажущейся ей несправедливости и раздирающей ее злости, но она покорно опустила веки, повинуясь своему Командиру.

– А для тебя, – обратился Лияр к самому быстрому посвященному Пресветлому, – у меня отдельное задание – выступаешь утром.

Темноволосый и кудрявый мужчина в золотых доспехах и полумаске нехотя кивнул и принял к сведенью все объявленное Командиром…

…Алика…

…После речи Лияра мои волосы успокоились, и дар где-то внутри грудной клетки, поворчав, затихнул.

– Как и обещал! – воскликнул белый Служитель Ордена и извлек из многочисленных карманов черных штанов мою палочку, протянув ее мне на своей серой ладони.

Я дрожащими пальцами коснулась своего проводника, не находя в себе сил просто так взять его в руки быстро и без должного уважения. Как же я соскучилась по течению дара в каждой клеточке. Темный дар снова встрепенулся и замер в ожидании.

– Вы должно быть все с ума сошли! – прокричала Мелина.

– Пойдем-ка, я тебя успокою, – пробасил Гиур, подхватывая Мелину, в тоже время заставляя ее обхватить свой торс ногами, заткнув ее поверх маски здоровенной рукой. Он унес уже не сопротивляющуюся женщину в нутро шатра. Мелина с таким остервенением откликнулась на поглаживания и ласки «Глыбы», что со стороны они не напоминали бесчувственных…совсем наоборот.

– Бери, – шепнул мне Харн.

И я наконец позволила себе взять проводник в руки. Тут же из палочки вырвалось облачко мерцающей черно-золотой пыльцы, которая окутала меня и впиталась в мою кожу, приветствуя и покрывая легкой защитой.

За этим темным представлением и баловством дара с интересом наблюдало двое мужчин и моя дочка. Я решила воспользоваться подаренной возможностью с полна. Для начала отправила черный с золотым отливом щуп за вещами. Он послушно приволок их к месту костра. Им же достала чистые вещи, полотенце и одеяло, аккуратно их сложила на бревно и приступила к следующему этапу: к установке нашего с Соней спального места. На этот раз я действовала иначе. Я подошла к самом ближайшему дереву, похожему на сосну, за исключением цвета иголок, коснулась его оранжевой коры и отправила небольшой импульс к природному сознанию леса с просьбой и разрешением воспользоваться ресурсами этого конкретного дерева. И дождалась ответный отклик и одобрение.

После рассказов Харна, я была уверена, что лучше сразу поставить в известность Хранителей Вечного Леса, которых называют Лесными Жителями, что здесь появилась «я» с темным даром и добрыми намерениями. Уверена, что они уже знают, но стоит быть вежливыми в гостях, вдруг получится воспользоваться Вечным Лесом, как убежищем. Лесные Жители мне заранее импонируют и кажутся отличным, и даже надежным запасным планом, если с Орденом прийти к единому мнению не получится. Бросать Светлых на полпути не хотелось, им необходимо осознать нужность Темных, при этом постараться остаться в живых в своих попытках донести до них истину.

За моими действиями все еще наблюдали, и зрелище их не разочаровало. После разрешения сослового Вечного Леса я приступила к трансформации дерева. Заново вырастить ветку или дерева я не могу, мой дар имеет противоположное начало. Но создать симбиоз из своей силы и уже живого дерева мне подвластно. Поэтому у ярко оранжевого ствола начала расти дополнительная ветка черно-золотого цвета нужной мне формы, которая будет нашим кровом на эту ночь. Иголки и ветки были такими частыми, что через них не проникнет ни свет, ни дождь. А ляжем мы с дочерью все на тот же «позаимствованный» матрас из Темной Башни. Его я увеличила и устроила внутри древесного навеса. Как только я закончила, то поблагодарила дерево за помощь и дала обещание убрать все лишнее после проведенной ночи.

…Близ сослового леса…

…Служители Ордена Пресветлого наблюдали за Темной Колдуньей, еще по привычке про себя называя ее именно так, и поражались тому, какой чудесной может быть Темная сторона. И в этот момент у каждого из обладателей светлого дара, и даже у маленькой девочки зачесались ладони от желания создать нечто подобное. Однако дочери колдуньи оставалось только мечтать об этом, а Служители будто резко пробудились и вынырнули из долгого и крепкого забвения. Их руки покалывали и зудели. А там, где подселился огонь Пресветлого, развернулось нечто неясное. Захотелось использовать свой дар не для того, чтобы карать, убивать, нападать, защищаться, а для того, чтобы создать нечто прекрасное или совсем обычное, ведь когда-то им было доступно и такое. Хотя бы вырастить обычную ромашку. Но оба сдержали порыв к созданию жизни, посчитав его за слабость. Но лишний раз получили подтверждение намеченному пути, каждый для своего…

…Алика…

– К ночлегу готовы, – весело заключила я, осмотрев критичным взглядом свое творение. Со стороны строение выглядело дико и несуразно. Выращенная неуместная ветка, которая стала крышей у ствола красивого дерева, была черным с золотым отливом «бельмом» леса. Но главное не красота, а удобство. В таком «домике» спать будет и спокойно, и надежно.

Пока у меня не забрали проводник, мне нужно было задать еще один вопрос Командиру:

– Вы же не разрешите оставить палочку себе?! Даже с условием, что я не буду и пытаться сбежать?!

Беловолосый Командир долго всматривался в мои глаза, размышлял и просчитывал, без единой эмоции на своем лице, словно из мрамора высеченном. А когда все прояснил для себя, отрицательно покачал головой.

Тогда не спрашивая разрешения, я взмахнула палочкой еще раз: вокруг меня и Сони закрутился вихрь из черно-золотых искорок, который налипал на нашу кожу, образовывая черно-золотую чешую. Непродолжительное время мы с дочерью напоминали подобие черных с золотистым вкраплением чешуйчатых змеелюдей, но со следующим взмахом проводника защитный слой стал не заметным и не ощущаемым. В случае опасности чешуя устоит перед физическим уроном и немного перед светлой силой. Проявит себя «во всей красе» дополнительный защитный слой теперь только при нападении. Это лучшее, что я могла сейчас сделать для нас. Слепо доверять словам Харна и Командира, мнения которых зависит не только от самих себя, было бы непредусмотрительно с моей стороны. Стоило озаботиться и придумать такого типа защитный слой еще в самый первый раз - избежали бы много. Но тогда я не знала, с какой силой мне придется столкнуться и кто такие эти Служители Ордена.

После моих незапланированных действий Лияр одарил меня злобной ухмылкой, – все-таки маску ему стоит носить – и протянул руку, ожидая возвращения моего проводника под свой контроль. Я тяжело и печально вздохнула и положила небольшого размера палочку на его серую ладонь.

– Завтра вечером обновишь защиту. – неожиданно для меня заявил беловолосый мужчина, убирая мою палочку обратно в карман своих черных штанов.

От его удивительного предложения, вселяющего надежду, я чуть ли радостно не подпрыгнула, но сдержалась. Надо же, как Лияр спокойно воспринял мое своеволие. Учитывая его дар, вероятно, он счел, что так даже будет лучше. Зато нам с Соней почти нечего бояться, по крайней мере, пока.

– Отправляйтесь заканчивать подготовку ко сну и устраивайтесь спать. Отправляемся в путь ранним утром, – сообщил Лияр.

– Харн, – обращался Командир уже к нему, – проводи, а после явись ко мне – поговорим. И первым на дежурство заступаешь ты. Свободны. – строго закончил Лияр и скрылся меж оранжевых стволов непривычных моему глазу «сосен».

Мы все втроем отправились выполнять приказ Лияра. В тишине двинулись в сторону студеного родника вместе с чистыми вещами и тряпками, которые в скором будущем будут выполнять функцию полотенец. Жалко, что палочка была не в моих руках, а в кармане Командира боевой четверки Служителей Ордена, воду бы согрела, хоть немного.

Проходя мимо шатра, мы услышали страстные стоны Гиура и Мелины, доносившиеся из недр палатки. Пришлось прикрывать уши маленькому человеку, которому еще рано было знать про телесные наслаждения. Так же нам пришлось всячески отвлекать по пути до ручья ничего не значащими разговорами, чтобы не пришлось отвечать на неудобные вопросы.

Как только мы добрались до воды, я принялась приводить в порядок свою дочь и себя. Харн без просьб и угроз тактично отвернулся и не смотрел. Поэтому мы без помех, но очень быстро справились с задачей и в конце процедур переоделись в чистые такие же черные вещи, которых набрали еще в Башне Темных. Для Сони хлопковая рубашка и вовсе доходила прямо до пят. А мне было удобно в штанах и просторном свитере, только жарковато, но это такая мелочь среди всего того, что происходит.

Наш верный провожающий Служитель Ордена довел до «слепленной» на скорую руку палатки из дара и палок, и Соня в ту же секунду юркнула внутрь, не успела я и глазом моргнуть. Я хотела скрыться за ней в спасительный «домик», но Харн не позволил мне, придержав меня за предплечье.

…Харн…

…Каких же ему трудов стоило не дать себе повернуться и увидеть снова ее роскошное тело в волнующих водах ручейка. Он наивно себя убеждал в том, что еще будет возможность и много-много времени на осуществление такого рода желаний. Но Харн не вытерпел и задержал ее… Как только дочка Темной Колдуньи скрылась за навесом из сплетенных черно-золотых веток, он удержал ее за руку, сам пока не знал зачем, но урвать еще больше внимания и нежных касаний до своей отлучки нестерпимо хотелось. И он сказал то, что первое пришло на ум:

– Я буду скучать.

И это было правдой, почему-то мысль о разлуке дарила сжимающее чувство печали в груди и несправедливости. Возникло желание снова пойти наперекор приказу своего Командира, но такой поступок совершать в данный отрезок времени не дальновидно.

Для громких признаний еще рано, да и времени прошло всего-ничего. Самый быстрый Служитель Ордена знал и чувствовал, что и ей самой была очевидна тяга и связь между ними двумя. А что получится по итогу – только результат усилий и стараний, которые зависели лишь от них двоих. Осознания того, что она та самая, которую хочется видеть рядом всегда и ни при каких обстоятельствах не отпускать, мало для создания чего-то, воистину, крепкого.

После его непредвиденных слов на ее лице проявилось недоумение и толика недоверия, но ему отчетливо было видно, что она желала ему верить. А он и не врал и не станет. Ему не нужно какого-либо ответа, он проложил говорить:

– Будь аккуратней в мое отсутствие. Не верь никому. По словам Лияра, ты пока в безопасности, но не советую обнадеживаться.

– Я понимаю, – согласилась она со мной, – поэтому и защитила нас с дочерью, как могла. – устало произнесла она и закрыла глаза, имея в виду защиту, наложенную темной силой в виде необычной черной чешуи на коже.

– И это отличная идея, – похвалил ее Харн.

Как он понимал ее в этот момент: замученная, так и не нашедшая покой ни в своём мире, ни в чужом. Уставшая женщина, которой хотелось лишь одного – спокойной жизни.Он приложит все усилия, чтобы она у нее была… у Них была…

В его далекие размышления ворвался голос Алики:

– Покажи мне свое лицо, – и тихо добавила, – пожалуйста.

Харн сфокусировал свой взгляд на ее обычном, но в тоже время таком особенном для него лице. Ах, да, Его лицо?! Он сам-то видел его не так часто, после того, как одел орденские доспехи. Вместе с Посвящением ты теряешь свою индивидуальность и личность. Для всех окружающих ты становишь безликим Служителем Ордена, за исключением даров. В его случае – скоростью. А лицо… кому оно было нужно до этого момента?

Ее интерес вызывал в нем некий трепет и ощущение, что их связь становиться крепче. Харн осторожно снял золотую маску скрывающую нижнюю половину лица и стал наблюдать за эмоциями Алики. И главное, что он смог понять из всего калейдоскопа чувств это то, что противен он ей не был точно. А это уже было важно для него. Тем более Харн успокоился и даже почувствовал некую гордость и каплю самодовольства, когда она сказала негромко:

– Красивый. – это полностью развеяло сомнения в себе.

Харн даже позволил себе улыбнуться и лишь кончиком пальца коснуться краешка ее губ. Они подарили ему ответную теплую и искреннюю улыбку. И Служитель Ордена решился. Как перед прыжком с огромной высоты, он стал медленно склоняться к ее лицу… Ожидая, что вот-вот… вот сейчас, она остановит его, отвернется, а то и вовсе ударит. Но ничего такого не происходило. Алика медленно опустила ресницы и позволила трепетно коснуться его губами ее губ, таких необычных розовых и таких нежных. Харн совсем не помнил, когда последний раз в его жизни происходил поцелуй. Маску Служители для такого не снимали…

Поцелуй вышел легким, теплым, нежным, без натиска и давления, словно крылья бабочки. Харн счел это хорошим знаком. Ему стоит вернуться с выполнения задания как можно быстрее.

А сейчас ему требовалось переступить через свои желания и уйти… Пора узнать все подробности предстоящего задания. Неимоверными усилиями он прекратил их поцелуй, тихо шепнув:

– Спокойной ночи, Алика! До встречи…

Харн смотрел, как она медленно и будто нехотя скрывается там, где пару минут назад исчезла ее дочь. Сам все еще не веря своей удаче, Харн вернул золотую маску, скрывая довольное и улыбающееся выражение лица. А затем, самый быстрый Служитель Ордена отправился на поиски своего Командира – «почти друга», пытаясь не думать, что было бы «если она отвернулась» …

Лияра он нашел у родника, с помощью золотистой искорки - поисковика. Командир сидел к нему спиной, смотрел на бегущие воды ручья и медленно поглаживал своего степного барса по лобастой башке. Мыр, конечно, почувствовал Харна еще на подходе, но только сейчас соизволил лениво открыть один глаз и недовольно рыкнуть в знак приветствия. Действия кота заставили Лияра отвлечься от своих дум, и обратиться к подошедшему Служителю:

– А? Харн, это ты? Я тебя ждал. Присаживайся, – предложил Командир.

После того, как боец из четверки выполнил просьбу и грузно опустился прямо на землю, Лияр заговорил о том, что заставило Харна моментально напрячься:

– Я заметил твое отношение к Алике… и ее к тебе, – и обернувшись, Командир полоснул Харна острым взглядом желтых глаз посвященного Ордену.

Не стоило и сомневаться в способностях беловолосого Командира. Лияр – превосходный стратег и тактик. Несомненно, он подметил каждую мелочь и просчитал все вероятные развития событий. Харн и не собирался скрывать своих намерений. За свои поступки и действия (даже еще несовершенные) он был готов отвечать. Но кудрявый Служитель Ордена растерялся, когда услышал:

– Я на твоей стороне.

Лияр решил сразу все пояснить:

– Алика несет в себе знания и умения нужные нашему миру. И еще хочу прояснить один момент, – добавил он, все еще сверля горящими глазами одного из четверки Служителей Ордена.

– Я тебе не соперник. Алика не интересует меня как женщина. Но хочу предостеречь: иной раз разбитое сердце несет в себе невообразимую разрушительную силу, еще могущественней, чем можно себе представить. Надеюсь, мы понимаем друг друга? – спросил Командир, пугая своим выражением лица Харна. Ответить он не успел, но посыл о возможных проблемах, при его несостоятельности в паре с Ведьмой, он уловил. Они как-нибудь сами разберутся без помощи Лияра.

Командир отвернулся и возобновил поглаживания по жесткой шерсти барса. И как ни в чем не бывало заговорил:

– Итак, Служитель самому Пресветлому приказал наибыстрейшему из нас отправиться на разведку к Башне Темных, о существование которой мы узнали из подслушанного тобой рассказа Сони. Твоя задача лишь узнать о точном местоположении, о внешней защите, о количестве находящихся там темных одаренных. В общем, не мне тебя учить… Естественно, никто не должен догадаться о твоем присутствии. Долго задерживаться не советую. На выходе из Вечного Леса нас встретят Грозовые Орлы.

В этот момент, в речь Командира ворвался длинный присвист Харна испытывающего яркое удивление. Лияр, не обращая внимания, все же продолжил:

– На орлах все вместе доберемся до Ордена. Все ясно?

Харн скупо кивнул и ответил:

– Отправлюсь до рассвета.

Он собирался уйти и заступить на свое дежурство, но решился спросить у своего Командира и «почти друга»:

– Мне показалось, что чувства возвращаются не только ко мне. Я прав?

– Не только к тебе, – ответил на грани слышимости беловолосый Командир с восковым лицом, и только на дне его выжженных огнем Пресветлого глаз теплилась еле уловимая надежда.

…Мелина…

…Как только кудрявый и самый привлекательный для нее сослуживец ушел от Командира боевой четверки, девушка с длинной белой косой поспешила вернуться в лагерь. «Значит у меня осталось всего пару ночей на осуществление своей мести.» – подумала она, аккуратно ступая по земле, никем не слышима и не видима. Даже верный степной барс не обратил на нее никакого внимания, потому что она была одной из своих. Тихо вернувшись к шатру, она сделала вид, будто только что вышла из него. Плавно покачивая бедрами, она вышла к Харну, который успел занять свой пост. Ее дежурство было последним, и это ее несомненно радовало. Она надеялась, что ей удастся «проводить» своего любимца на задание. Мелина говорила об этом, пока грациозно и томно приближалась к своему Харну (по ее мнению, они все без исключения принадлежали только ей одной):

– А ты, Харн, не хочешь привнести свой вклад в мое спокойствие?

– Что? – непонимающе переспросил ее самый быстрый Служитель Ордена.

«Неужели он не обратил внимание на мое приближение.» – подумала Мелина. Ком злости, постоянно мучивший ее в районе солнечного сплетения, снова начал расти. Она успела забыть о том, что когда-то эта изматывающая эмоция была совсем ей несвойственна. Сегодняшняя Мелина испытывала всепоглощающую злость на всех и вся, и такую же невыносимую ненависть. Только два этих чувства держали ее в мире живых. Ощущала мимолетную радость и наслаждение она только в момент смерти одного из Темных. Иногда и в момент экстаза, вовремя слияния тел, но эти ощущения – ничто по сравнению с угасанием жизни в темных душонках.

А ведь так было не всегда… Еще в далекой юности она была легкомысленной Светлой одаренной. Она мечтала выйти за муж, родить детишек, открыть цветочную лавку в маленьком городке, откуда она родом. Но реальность оказалась далека от ее желаний – ее жениха растерзали на части Колдуны для проведения ритуала омоложения. Спасти его не удалось. Несостоявшаяся невеста горевала, рыдала ночами, плохо ела и почти не пила. Семья по началу сопереживала и поддерживала Мелину, как умела, но со временем они все вернулись к своей повседневной жизни: к работе, хлопотам, быту и перестали обращать внимание на продолжение ее страданий. Мелина не смогла пережить горе утраты и прошла Посвящение в Орден. В ее душе только и остались голодный зов плоти и жажда мести всем без исключения Темным. Алика с Темным отпрыском заслуживает той же участи, что и все. Была бы ее воля – не бились уже сердца ни у нее, ни у ее дочери. Но она не унывала – еще будет возможность осуществить задуманное. А Лияр ее оправдает, Мелина не сомневалась, ведь ему как никому другому известно, что Темные не испытывают милосердия и должны перестать топтать нашу землю.

Девушка с роскошной фигурой и толстой белой косой приложила все усилия, чтобы скрыть свое раздражение и злость на своего любимого среди четверки. Теперь она смогла спокойно говорить:

– Соскучилась по тебе, Харн. Давно мы не были вместе с тобой, – проговрила она и соблазнительно изогнулась, попыталась прижаться к сидящему перед костром Харну. Хотела даже сесть к нему на колени, но мужские руки не дали ей даже и прикоснуться к его крепкому телу, скрытому под доспехом.

– Ты только что была с Гиуром. Не уже ли тебе его не хватило? – попробовал отшутиться Харн, а затем и избавиться от внимания своей напарницы из боевой четверки, желательно навсегда.

– Мне всегда не хватает. Тебе ли этого не знать… – прошептала Мелина и повторила свою попытку оседлать мужчину, но снова встретила отпор. Тщательно скрываемая до этого момента злость вспыхнула так яро, что все ограничители сгорели в пламени бешенства.

Мелина вырвалась из рук, удерживающих ее на расстоянии, не дающих подобраться до вожделенного мужского тела, и заорала:

– Это все из-за нее, да? Ты променял меня на Темную? Правда? Я же одна из боевой четверки! Одна из Служителей Ордена! Одна женщина в четверке! – так было всегда! Что изменилось теперь?! Ладно, Лияр – он настолько стар, что и не помнит, что такое близость и наслаждение с женщиной. Гиур для меня – пустое место, но он всегда готов делиться со мной своим теплом. А что с тобой? Хочешь сказать, что после встречи с этой лапочкой-темной тебя никто не интересует?

Харн стоически терпел истерику самой меткой из отряда Служителей и был удивлен услышанным. Оказывается, он был на особом положении в четверке. Чего скрывать, это положение тешило его самолюбие, однако для него все было иначе. Он тяжело вздохнул и не стал ничего ей объяснять, а просто ответил:

– Да, это так. Теперь она для меня одна, – в его словах звучала уверенность. По крайней мере, сейчас он испытывал именно эти чувства и будет честным перед всеми относительно ощущаемых чувств, чтобы ненароком их не спугнуть.

Мелина была в ярости, ее желтые глаза горели пламенем Пресветлого; не скупясь, она замахнулась и обрушала свою серую ладонь на щеку Харна, но отчасти удар защищала золотая макса. Но голова Харна все равно дернулась от сокрушительной силы удара. Он мог бы ее остановить и не дать совершиться удару, но решил, что лучше она выльет свою огненную ярость на нем, чем на Алике, которую ему уже утром придется покинуть на неопределенное время.

Мелина резко развернулась так, что кончиком косы неприятно полоснула по его глазам. Она направилась к Гиуру в шатер доказывать себе, что она самая лучшая, самая красивая и самая любимая, а в момент страстного пика представляла, как из глаз заклятой Темной утекает в небытие жизнь… от ее рук…

…Алика…

…Проснулась я уже после рассвета, и понимание этого факта меня расстраивало. Скорее всего Харна в лагере уже не было. Вообще, все происходящее между мной и волнующем меня Служителем Ордена было странным и непонятным, но так хотелось верить, что это что-то ценное. Ведь из маленького ростка вырастает целое дерево… Почему бы и в нашем таком необычном случае не появиться нечто большему?!

Жаль, не удалось увидеть его лицо без маски еще раз, но, думается, что будет еще возможность. И улыбка сразу озарила мое лицо, выдавая радость. Оказывается, под ней скрывалась притягательная ямочка на подбородке, и красивые ровные губы, такого же серого цвета… может, чуть темнее. Кожа Служителей Ордена состоит будто из пепла, а через их яркие желтые глаза просачивается Огонь подаренный Пресветлым. Или, наоборот… после Посвящения в Орден от душ Светлых остались только прах да зола… Странно все это… и жестоко.

Соня трогательно сопела, а я решила выбраться из нашего удивительного «домика на одну ночь», и, раздвинув черно-золотые ветви, покинула наше пристанище. У поддерживаемого всю ночь огня уже восседала Мелина в эффектной позе перед равнодушным Лияром, который не охотно выслушивал ее речь со скрещенными на груди руками.

Как только они меня заметили, монолог Мелины оборвался на полуслове, и я получила уже привычную порцию ненависти и презрения с ее стороны. А вот Лияр дернул уголком губ в подобии зарождающейся улыбки и произнес:

– Доброе утро. Твой благоверный отбыл на задание.

Мои уши не поверили его словам, а глаза распахнулись. «Твой благоверный» - однако, за ночь многое решилось. Больше никак я не позволила себе отреагировать на заявление Командира. Кто этих ненормальных светлых знает, может, я теперь заслуживаю особую казнь за начинающие чувства между противоборствующими дарами, и только приказ от Служителя самому Пресветлому меня сейчас спасает.

– Доброе утро, – ответила я как можно дружелюбнее, но все равно получилось довольно напряженно.

Правда, Мелина все равно взбесилась, резко поднялась и удалилась в шатер, чеканя шаг. Лучше бы она высказалась по поводу моего присутствия, которое ей не по нраву, или крикнула всему Вечному Лесу и его Жителям: «Смерть всем Темным!». Ее молчание заставляет ожидать чего-то похуже слов. Женская месть – страшная вещь.

Командир боевой четверки явно забавлялся за наш счет, потому что выражение его лица смахивало на кошачью мордочку и довольную донельзя – для него это такая редкость. Правда, было бы от чего получать удовольствие.

– Присаживайся, – сказал он мне и постучал рукой по бревну рядом с собой. А сам отправился к котелку, висящему над костром, помешал содержимое, наполнил тарелку, как оказалось, мою. Прежде чем сесть самому, он передал мне в руки завтрак.

На вид и запах это была каша на воде. Делало меня счастливой, что каша была подслащенной, и я с удовольствием съела свою порцию, не обращая внимания на пристальное желтоглазое Командирское наблюдение.

– Что ты хочешь от меня? – наевшись, спросила я, чем рассмешила собеседника. Его смех звучал страшно, словно карканье, хрипло и чудно. Настолько ты не ожидаешь от этого человека простого смеха: Темный Дар внутри зашевелился, выражая опаску и тут же кончики темно-русых волос нервно привстали, снова выдавая меня с головой.

Его хохот оборвался, и он резко приблизил свое пепельное лицо к моему. Отодвинуться от своего натиска он не позволил, молниеносно сжав меня сильными руками. Стук моего сердце ощущался где-то в горле, а волосы стремительно взмыли вверх. Они, словно змеи, опутывали угрозу, Лияра, оставляя нетронутым лишь пепельное лицо. Но по мере понимания его слов я успокаивалась, а волосы медленно и понуро возвращались в исходное положение, желая продолжить кару посмевшего напугать Светлого смертника.

– Не бойся, Темная Ведьма по имени Алика, – говорил Командир. – Я жду от тебя очень многого, и, надеюсь, ты меня не подведешь. Ты нужна живой и целой. Даже себе представить не можешь, насколько ты значима для всех нас. Посмотри, в кого мы превратились?! Только тебя не хватало. Ты – катализатор для осознания, что так жить нельзя, что настало время для перемен, с тебя все и начнется. Ты же не станешь сопротивляться, пойдешь по намеченному мною пути и не будешь создавать помех?!

После его слов я перестала бояться безумного Командира, смогла кивнуть и ответить:

– С моей стороны помех не будет. А вот Светлая сторона гарантировать мне абсолютную безопасность и помощь не может.

– Харну и мне можешь доверять безоговорочно. Я даже объясню тебе почему, чтобы ты не искала скрытых мотивов. Харн чувствует любовь к тебе, и уже поэтому не жди от него удара в спину. – мои брови нахмурились на его смелый вывод. В это мне верилось мало. Любовь за пару дней?! – что-то невозможное.

– Не надо кривить личико, – произнес Лияр, видя мое недоуменное лицо.

Так как он уже был освобожден от плена моих волос, а я от стального капкана его рук, Лияр с затаенной нежностью дотронулся до моего лица в попытке расправить серыми пальцами мои сдвинутые брови. Затем он продолжил говорить:

– Это неподвластное никому чувство. Его не спутаешь ни с чем иным, и поверь мне, Алика, единственное, что я помню еще из той… из прошлой жизни, когда и в помине не было выжигающего Огня Пресветлого, душевной пустоты и золотой формы Ордена. Удивлена? Я вижу, как Харн горит в любовном пламени, которое приносит жажду жизни, борьбы, веры и великого наслаждения, а не в Огне Пресветлого… Ведь я когда-то горел точно так же. Еще до того, как я не успел спасти мою ненаглядную из лап Темных Колдунов. Печальная история с таким же печальным концом, закончившаяся моим Посвящением. С похожими историями в Ордене каждый Служитель. И столько прожитых лет в полном равнодушии и жестокости мне понадобилось, чтобы понять, что я так жить не желаю. Воспоминания о былой любви я пронес через все свое существование, «жизнью» – я это назвать не могу. За них и мстил, и убивал. Но сейчас мне Пресветлый открыл, наконец, иной путь. Я не хочу так, как было раньше. Я хочу идти и наслаждаться полнотой жизненных красок, наслаждаться любовью в разных ее ипостасях. И ты – мой шанс, чего бы мне это не стоило, я своего не упущу.

Несмотря на явную угрозу, сквозившую в отчаянных словах мужчины с длинными белыми волосами и хищным лицом, один только его вид пугал до трясучки коленей. Мне стало его жаль. Я понимала в последствии чего появилась эта противоестественность в Светлых. Все Служители, сломленные, когда-то давно простые, но одаренные люди. Не стоило и сомневаться, основная причина их бед – Темные. Но месть, по большому счету, больше мука, нежели отпущение. Ведь не воздаешь ты по праву болезни, которая забрала родственника, или реке, которая утопила соседа?! Все это – завихрения судьбы, приносящие горе и печаль, а местью такое не вылечить, не залатать образовавшуюся дыру в душе. Я не умаляю вину совершенных злодеяний. Но мне хотелось защитить еще не сломленных и темных, и светлых. Попробовать помочь тем, кому еще можно было помочь.

– Я помогу, – сказала я, глядя в его глаза, где затаился огонь Пресветлого.

Лияр одним плавным движением вернулся на свое место. Казалось, не было никакого неистового признания, совершенного им еще секунду назад. Он тут же принялся рассказывать, как мы до вечера доберемся до Ксио, где сможем устроиться на ночлег. Скоро я смогу увидеть этот необычный город! А следующую же ночь мы снова проведем под сенью Сослового Вечного леса и только потом выйдем с земель Лесных Жителей.

А пока он делился ближайшими планами, я про себя подумала: «Хорошо бы хоть одним глазком увидеть загадочных Лесных Жителей».

Дальнейшие сборы не заняли много времени. Пока Соня завтракала, я убрала свое творение, попросив у Командира свой проводник. Он без колебаний его отдал, как только узнал, зачем он мне понадобился. А я обещала Вечному Лесу, что своеобразный ночлег будет существовать всего ночь, а слова свои я держу. Несколько пассов палочкой – и больше не было выросшей неестественной черной ветви. Не забыла и послать импульс благодарности за помощь в обустройстве. Затем мы умылись в маленькой речке под присмотром степного кошака Лияра. Одних он на этот раз не отпустил. Остальные из боевой четверки Служителей Ордена собрали весь лагерь и подготовили животных к дороге.

И даже проблема с нашим транспортом решилась быстро. Хоть и не так, как мне бы хотелось. Соня вместе с Лияром сидели на хищной кошке, а мне выпала честь делить седло со «скалой» – Гиуром. Я мстительно напомнила Лияру, что наш Омо сейчас был очень даже кстати, но Командир боевой четверки даже белой бровью не повел на мое заявление. А по Омо я скучала, хоть и не часто вспоминала, а все из-за несущихся событий. Но если до этого дело доходило, то в сердце будто иголочка колола.

Мелина на белой кобыле ехала самой первой и хорошо. Но даже от упоминания белого зада ее лошади меня укачивало и немного подташнивало до сих пор. Вторым следовал степной барс вместе с моей дочерью, к моему неудовольствию, а заканчивали отряд мы с Гиуром на Боевом Рогоносце по имени Ригл. Между прочим, Гиур общался с ним так нежно и чутко, что возникали сомнения о степени бесчувственности Посвященных в Служители…

…В Вечном Лесу…

…До единственного города Ксио средь Вечно Леса путники добрались до того, как светило коснулось земли. Но никто из них так и не почувствовал, как за ними следовала тень в цвет сословых иголок. Только девочке иногда казалось, что средь необычных деревьев блестят пара изумрудов. Но Соне было доподлинно известно, что драгоценные камни на деревьях не растут, даже на таких необыкновенных, как голубая сосна, поэтому, здраво поразмыслив, она решила никому не говорить о причудившемся.

Несколько раз гости Вечного Леса останавливались, чтобы Алика вместе с дочерью смогли перевести дух. Им одним путь давался нелегко, особенно Алике. От однообразного пейзажа ее разум туманился, ей стало сложно удерживать реальность в сознании. Иной раз она куда-то падала, где отчаянно кого-то или что-то искала и никак не могла найти, несмотря на свое отчаянное стремление. Выныривая на зыбкую поверхность реальности, она цеплялась взглядом за спину, на которой белым водопадом струились длинные волосы Командира. Не в силах держать и спину ровно, она всем весом навалилась на Гиура. Помимо разума, ее подвело и собственное тело.

Когда Мелина крикнула, что они приближаются, Алика с невероятным облегчением выдохнула, ведь эта пытка скоро закончится, еще немного и ее ноги коснутся земли.

Среди рыжеватых стволов возник ряд больших камней, выше человеческого роста. Они напоминали те камни, которые использовались для создания ведьминого круга в мире Алики. Здесь же валуны служили границей, где сословый лес заканчивался, а чуть погодя начинался «разношерстный» город Ксио…

…Алика…

…В первую очередь я заинтересовалась «каменными стражниками», по моим ощущениям, было в них нечто родственное и схожее с тем деревом, из которого я вырастила ночлег. На каждом из таких «стражников» был выбит свой рисунок на уровне глаз. Значение данных рун, к сожалению, мне не было известно, а сил спросить у Служителей не находилось. По мере продвижения я вяло и без энтузиазма разглядывала город.

Дороги в Ксио – вытоптанные ногами тропки, дома деревянные двухэтажные, реже трех. Верхние этажи были гораздо больше, чем первые. Благодаря такой «архитектуре» дома приобретали весьма необычный, замысловатый вид. При наблюдении за жителями у меня складывалось такое впечатление, что первый этаж служил только прихожей и входом, а вся «жизнь» кипела этажом выше. С балконов доносилось смех, звон бокалов, крики, споры и просто разговоры. Краем глаза были видны террасы с небольшими столиками и стульями, украшенные горшками с цветами. Там играли в домино, пили напитки и просто отдыхали. Частенько встречались протянутые веревки между соседними домами, где во всю сушилось разнообразное выстиранное белье. Все без исключения стены домов были увиты вьюном с голубыми листьями и мелкими зелеными вытянутыми цветами, которые разносили по всей округе легкий ментоловый аромат с толикой цитруса.

Каждый встреченный нами человек и не человек был сам по себе достопримечательностью. Кроме уже встреченных нами людей и гномов в подгорном Вуно, по дороге нам попались раяны, как назвал мне их Гиур. Это были то ли люди, то ли звери. С ног до головы покрытые шерстью, с звериной мордой, хвостами и ушками; прямоходящие, в человеческих одеждах, но без обуви. Нам повстречались Тигровые раяны. Это была пара, мужчина и женщина, или самец и самка, даже теряюсь в догадках, как правильно. Выглядели они, как Тигры с человеческими повадками, с огромными зубами и когтями, с рыжей шерстью и черными полосками. На Тигрице красовалось легкое полупрозрачное зеленое платье, ее голова была украшена изумительными подвесками, которые игриво покачивались при ходьбе. Тигр был одет в простую белую рубашку с закатанными рукавами, черные облегающие укороченные брюки с прорезью для хвоста. Оба были без обуви. Они просто шли и разговаривали между собой, что-то друг другу объясняя. Тигрица была более спокойна, а ее собеседник, усиленно жестикулируя, выдавал свое взрывную натуру и большую заинтересованность к разговору. Меня и Соню образ раян поверг в ступор на несколько секунд. Они были похожи на изящные поделки или на ожившие персонажи из сказок. По-настоящему волшебный народ.

Еще нам удалось встретить Сидов – обладателей огромных пернатых крыльев и крутого нрава. Гиур предостерег связываться с Крылатыми, описывая их как не сдержанных и не воспитанных. Но в то же время, они держали свое слово. Однако они всегда держали свое слово, и если что-то пообещали, то, так сказать, все перья выдергивали, но выполняли обещанное.

Еще увидели нагов – полулюдей и полузмей в кожаных портупеях, не скрывающих своего обнаженного и рельефного торса, как женского, так и мужского. Они медленно скользили по тропкам, помогая себе своими чешуйчатыми хвостами разных цветов, с высокомерным выражением лица. У них даже дорогу спросить боязно. Гиур сказал, что они вряд ли снизойдут до разговоров с обычными людьми.

Это только те расы, которые сразу бросились в глаза и дали возможность себя подробно рассмотреть. Мы остановились напротив двери, ведущей в дом с большой террасой на втором этаже. Она соединяла собой аж несколько ближайших домов. Оказалось, это самая приличная гостиница, по мнению Служителей, в частности Лияра, где мы остановимся до завтрашнего утра. Носила она гордое название: «В гостях у Лесного Жителя».

С Ригла я, в прямом смысле, упала. Благодаря Гиуру не так больно, как могла бы, но колени после падения неприятно саднили. Честно говоря, я никак не могла понять: почему обычная дорога меня так сильно утомляла, «затуманивала» и буквально выжимала все соки. И пока даже нет возможности в этом разобраться.

– Мама, – с криком ко мне подлетела уже спустившаяся со степного барса Соня и кинулась ко мне в объятья, чем чуть ли не отправила в повторное падение.

Каждый из боевой четверки забрал вещи со своего ездового животного и, тепло попрощавшись, отпустил любимца «на вольные хлеба», отдыхать и питаться на дозволенной загадочными жителями Вечного Леса территории.

Освободившийся первым Лияр подошёл ко мне, еле стоявшей на ногах от усталости, и повисшей на мне Соне, окинул меня хмурым взглядом и предложил поддержку в виде своего локтя. Я отнекиваться не стала, здраво оценив свои силы, и внутрь местной гостиницы я зашла с его помощью.

Первый этаж, как я и предполагала, оказался проходным или «входным». Здесь располагалась только маленькая стойка, где встречали гостей и где выдавались ключи от свободных комнат.

Сын хозяина гостиницы – простой человек. После короткого разговора с Командиром Служителей, трясясь от страха, он все-таки выдал три ключа и проводил наверх, где располагались комнаты. Однако… как все «любят» Светлых, прошедших Посвящение.

На своеобразном балконе расположилась столовая для всех постояльцев. Так как в наших комнатах еще убирались, решено было для начала подкрепиться. Усадив меня вместе с Соней за первый свободный стол, Лияр отправился договариваться о горячем ужине. Как раз за наш стол подсели догнавшие нас Мелина и Гиур.

Почти все столики были заняты людьми, раянами из псовых и еще не виданными мною ранее жилистыми лысыми мужчинами в легких кожаных доспехах. Их кожа была покрыта черными узорами татуировок, в том числе и голова.

– А это кто? – тихо спросила я у Гиура. Несмотря на его равнодушие, на вопросы он отвечал беспроблемно. Обращаться же к Мелине – себе дороже.

– Выходцы из народа Тио из Островного Объединения, – лаконично ответил скалоподобный Гиур и снял свой шлем с головы. Под ним, как оказалось, тщательно скрывалась абсолютно лысая и блестящая голова. И глядя на этот кусок плоти, я вдруг поняла, что, несмотря на продолжительный путь среди Служителей, я еще ни разу не видела их лиц, скрытых под золотой маской. Что Мелина, что Гиур так и не ели вместе с нами. Сейчас они, наверное, дождутся готовности комнат и закажут еду уже туда.

Будто из ниоткуда появился Командир четверки, а за его спиной маячила приятная молодая девушка с кукольным личиком и золотыми кудряшками. Они задорно пружинили из-под чепчика под цвет светло-коричневого платья. Девушка ловко и без видимых усилий держала огромный поднос, полностью заставленный яствами. «Кудряшка» быстро расставила блюда на стол и, поклонившись, удалилась с милой улыбкой на привлекательном лице.

Передо мной и Соней оказалась огромная чугунная сковорода с жаренной картошкой и неизвестными мне грибами, а в чарках, судя по запаху, плескался квас. И всего этого ароматного и поджаренного до хрустящей корочки великолепия явно на всех не хватит. Я оценила с осознанием дела.

– Мелина, Гиур, – обратился к ним Лияр, протягивая руку с ключом от комнаты, – ваш ключ от комнаты, еду доставят прямо туда. У вас свободное время до рассвета.

Гиур спокойно встал и удалился, не забыв забрать свой головной доспех и ключ, а Мелина не удержалась и все-таки посмотрела в мою сторону с вызовом, взглядом полным неприязни, и еще непонятого мной разочарования. Надеюсь, разочарована она не тем, что всех девочек не поселили в одну комнату. Делить с ней маленькое пространство – желания нет. Да и мое не самое лучшее состояние, в котором я прибывала после изнурительной дороги, не давало мне дать и шанса выстоять против яростной ненавистницы Темных.

На самом деле, мне не было дела до расстройств роскошной красавицы с белой косой – Мелины, и, не дожидаясь команды от Лияры, я принялась есть. Соня поспешила последовать моему примеру. Вместе с тем как мой желудок наполняла горячая вкусная еда, мой разум становился все яснее и даже появлялись силы и желание побродить по Ксио, рассмотреть такое разнообразие культур поближе. Как только последний кусочек был съеден, Командир Служителей разрушил домашнюю обстановку («почти семейного» а не добровольно-принудительного) ужина:

– Что с тобой случилось? – спросил Лияр и задержал свои звериные горящие глаза на моем лице. Его тарелка была так же пуста, как моя и Сонина. Я даже не заметила, что он ел вместе с нами.

Я ответно разглядывала мужчину с острым лицом и длинным носом, с бледно-серыми губами и такими яркими глазами, с длинными, словно продолжение лунных лучей, волосами. Холодный и далекий. Правда… как луна. Он задал мне вполне логичный вопрос, на который у меня не было ответа. Блуждая взглядом по его равнодушному лицу, я пожала плечами и спокойно ответила:

– Я не знаю.

Лияр нахмурился еще сильнее. Но, опередив его предложение-приказ остаться в комнате и отдохнуть до самого отъезда, я спросила:

– Город нам покажешь?

В его власти было отказаться – он нам ничего не должен. Доставить до конечной точки в безопасности по приказу Служителя самого Пресветлого, но безопасность же разная бывает. В конце концов нас можно тихо-мирно усыпить до самой Башни Ордена. А Лияр своими действиями доказывает, что ему нужно доверие с моей стороны, помимо помощи. Отчасти я понимала, каким началом я должна стать, как он выразился в момент признания. Это не обязывает его пытаться наладить отношения, но мне бы хотелось установить с ним доверие. Прогулка по незнакомому, да еще и такому интересному городу – отличная возможность подружиться Светлому Командиру и Темной Ведьме из другого мира.

Лияр, видимо, прочел все мои мысли по жалобно-просительному выражению лица, и поэтому смог лишь сокрушенно выдохнуть и согласно кивнуть на мое предложение. Есть еще что-то человеческое в этих безумных Светлых после Посвящения в Орден.

– Но… – строго сказал он (все-таки решил выставить свои Командирские условия). – Недолго… и когда я тебе выдам палочку, ты попытаешься понять, что с тобой не так, идет?

«И это все условия?» – подумала я, а вслух сказала:

– По рукам. Но сначала прогулка.

Мое здоровье безусловно важно, но я чувствовала, что это для меня не опасно. А город хотелось посмотреть до того, как пора будет устраиваться на долгожданной кровати и ложиться спать. Мы не стали дальше засиживаться, а отправились маленькой компанией прогуливаться по улицам самого многоликого города Ксио.

…Харн…

…Он гнал своего крылатого бизона с такой скоростью, что весь путь, который они преодолели за два дня, он покрыл за половину, задержавшись только на каменной тропе в недрах Самоцветной Горы. Там увеличить скорость передвижения еще больше просто не было возможным, а расплатиться за неосторожность разбитой об камни головой и свернутой шеей не хотелось. А он желал быстрее вернуться к своей Алике, а не застрять тут навечно бездыханным.

Теперь он находился в степи. Вот-вот должен появиться утес, где обосновалась стая омо. Странно, что эти кожаные крылатые великаны, такие чувствительные к темным энергиям, позволили соседствовать целой Башне Темных рядом со своим домом. Вероятно, не обошлось без экранирования.

То, что один из омо откликнулся на зов Алики, его уже не удивляло. Она совершенно уникальна и необычна. У него появилась идея, как, выполняя задание, постараться в это же время удивить ее и сблизить их еще немного, а за одно подтвердить свои намерения и свою благонадежность. Но сначала Колдуны…

…Алика…

…Ксио – единственный город для пришедших в Вечный лес. Он окружен каменными стражниками для защиты Леса от гостей и гостей от Леса и его жителей.

Город покорил мое сердце своей неотразимостью, оживленностью и яркостью. Эти странные формы домов, где вся жизнь начиналась со второго этажа. Это население, которое не сидело на месте. Эта атмосфера, от которой хотелось улыбаться, настроение растекающееся по всему Ксио.

Небольшая площадь в самом центре города являлась эпицентром столпотворения и концентрацией веселья и суеты. И, на минуточку, на земле, а не выше первого этажа. Сюда нас и привел беловолосый Служитель Ордена, пообещав незабываемые впечатления. Здесь устроились и местная ярмарка, где можно было купить и отведать все, что душе угодно; и развлечения для скучающих и любопытных «покорителей» Вечного Леса. Здесь же проходили соревнования, выявляющие самых смелых, сильных или ловких, где себя во всей красе показывали все желающие.

Все же я подметила, что чаще встречались обычные люди и разнообразные раяны. Правда, совершенно неожиданных подвидов - от оленей и зайцев, до лис и енотов. Мне было чуждо лицезреть человекоподобных животных воочию. Но, определенно, эта раса вызывала ощущения сказки и какого-то волшебства. Даже крылатые Сиды или Наги не вызывали ни у меня, ни у дочери такого восхищения и желания коснуться, в качестве проверки на реальность.

Лияр за время прогулки поведал мне, что Темный или Светлый дар открывался только у людей, уравновешивая физиологическое превосходство других расовых представителей этого мира. И если раньше одаренных рождалось много, то сейчас дар – редкость. По-моему, сам Командир из Ордена осознал, какую же внесла поправку сама природа, уберегая своих детей от жесточайшего противоборства, перестав их одаривать силой.

Во время его рассказа мы втроем проходили мимо отдельно столпившихся людей, которые наблюдали с недоверием и пиететом, за ссутулившейся и сидящей на расстеленном коврике светлой фигурой. Когда мы подошли поближе, нам удалось разглядеть в фигуре женщину – раяну, укутанную в светлые одежды с головы до ног, открытыми были только яркие зеленые глаза с серой шерсткой вокруг них, да руки, покрытые такой же серой шерсткой. Она аккуратно раскладывала серыми пальчиками с черными коготками большие карты с картинками перед внимающим ее человеком. Он то бледнел, то краснел, пока она выкладывала новые карты. Определить, к какому подвиду относилась раяна-провидица, или гадалка, мне так и не удалось. Я дернула Лияра за руку и спросила еле слышно:

– А кто это?

Но меня услышал не только Служитель Ордена, но и сама раяна. Ее зеленые глаза в тот же миг уставились на меня, а затем она указала на меня черным коготком и произнесла глубоким и сильным голосом:

– Наконец-то. Ты. Следующая.

И никто из толпы не возмутился. Все зорко следили за ее ловкими руками, открывающими все новые и новые карты перед мужчиной, и молчали. А я сгорала от любопытства, никакой опасности не ощущала, мой разум был кристально чист, а темный дар в груди ворочался лишь от ожидания чего-то необычного и интересного. Теплая ладошка дочери в моей руке не давала мне сорваться и подбежать к таинственной раяне.

Но один из нас все-таки был в своем уме. Лияр развернул меня лицом к себе и быстро-быстро стал вводить меня в курс дела:

– Если мне не изменяет логика (а она мне не изменяет), это одна из Смотрительниц Судеб. И если я не ошибаюсь (а я не ошибаюсь), то тебя она и ждала. Ее предсказания невероятно точны, не хуже расчетов. И у нее есть возможность учесть неизвестные данные, – с каплей зависти закончил Командир. Он хотел сказать что-то еще, но человеческий мужчина освободил место и удалился несколько подавленным. Настала моя очередь, и я, не опуская руку Сони. направилась в сторону Смотрительницы Судеб, как выяснилось только что.

Раяна прожигала сочными зелеными глазами Лияра, оставшегося в толпе, и произнесла:

– Подойди и ты, Командир.

Так, мы втроем оказались сидящими на ковре перед ней – загадочной Смотрительницей Судеб. Вблизи она казалась еще не постижимей. Мало того, что она была одной из сказочных раян, так еще и вокруг нее чувствовались завихрения, чуждые моему дару. Чувствовалось, словно рядом с этой маленькой серенькой женщиной с такими крупными и красивыми глазами, скрывающую свое лицо или мордочку, время текло совершенно по-особенному.

– Начнем с тебя, дитя, – прошептала она, глядя на мою дочь.

Соня во все глаза смотрела на необычную притягательную женщину и ждала ее слов с почти открытым ртом.

Из колоды карт Смотрительница Судеб вытащила три карты рубашками вверх.

– Какая тебе приглянулась больше всего? – спросила раяна.

Соня выбрала одну из них, и та отодвинула выбранную карту в сторону. Такому же отбору подверглись еще две карты. И теперь закутанная в светлую ткань женщина вскрыла отобранные карты. Перед Соней оказалось три изображения: гроза с молнией, сердце на фоне раскрытой книги и на последней карте – зеленый луг, залитый солнечным светом.

– Что ж, Дитя, все беды остались позади. Самое главное испытание ты уже прошла с достоинством. В этом мире тебя ждет благоприятное будущее: учеба, любовь, душевный покой и даже исполнение несбыточного…

Соня слушала, так и не закрыв рот, и вряд ли до конца осознавала, что говорит Смотрительница Судеб. А дар ее необычайно силен: «В этом мире» – сказала она, значит, и правда видит. Но я ошиблась, когда сочла, что дочка была невнимательна к словам раяны.

– А любовь когда? – спросила девочка, которой, по моему материнскому мнению, еще рано думать о любви.

– Тебе еще рано, – строго одернула ее я, про себя понимая, что не права. Зеленоглазая Смотрительница стрельнула на меня осуждающим взглядом. Но Соня же такая маленькая, еще совсем ребенок… Мне хочется уберечь и ее сердце тоже…

– Милая, – обратилась ко мне провидица, – о любви мечтать никогда не рано и никогда не поздно. Всему свое время. Тебе ли этого не знать.

По коже пробежало войско мурашек, Раяна явно имела в виду мою тягу к Харну. Эта женщина удивительно пугающе точна с обработкой знаний извне. Но главное и основное для материнского сердца, что беды на Сонину голову закончились. Хоть это и не означает, что теперь я буду пренебрегать ее безопасностью. В слова Смотрительницы Судеб верилось, но и рисковать, когда можно предотвратить, глупо.

– Дитя, – вернулась раяна к разговору с моей дочерью, – как я уже говорила: «всему свое время». Но сбудется все и то, что совсем не ждешь. Тебе нужно только ждать.

Соня серьезно и сосредоточенно кивнула, даже не догадываясь о том, что иной раз ждать труднее, чем бороться.

– Теперь ты, – обратилась ко мне Смотрительница.

Процедура с выбором одной карты из трех повторилась, но на этот раз с моей помощью мы отобрали пять карт, а не три. Провидица по очереди принялась открывать карты. На первой был изображен человек, полностью связанный по рукам и ногам, словно мумия. Вторая оказалась с изображением человеческого глаза, на третьей карте был изображен разлом в пересохшей без воды земле. На предпоследней карте был мужчина, протягивающий собственное сердце. И заключительная карта - воткнутый в камень меч.

– Х-м-м… Вытяни-ка еще одну карту, – попросила меня раяна.

Я последовала ее указу, достав из колоды самую привлекательную, на мой взгляд, карту и сразу перевернула ее. На ней была изображена раскрытая толстая книга.

– Насиделась ты уже дома, – не совсем понятно выразилась смотрительница судеб, но продолжила говорить и не только для меня, но и для Лияра тоже:

– Темное колдовство было мучительным, но ты избавишься от этих пут, – указательным пальцем она показывала на первую карту.

Я сразу вспомнила, как впервые открыла свои глаза и осознала «себя в себе» в неизвестной мне комнате. До сих пор я впадаю в неясное состояние при длительном движении, судя по всему, это последствие Темной волшбы. В этой пограничной реальности я яростно ищу то ли свои утерянные воспоминания о прожитых днях, то ли что-то или кого-то еще, не знаю. Но, как говорят карты, с этим мне удастся справиться, надеюсь, цена будет подъемна…

Раяна перевела свой палец на следующее изображение глаза и сказала:

– Всем любопытна Красная из другого мира. Следят за тобой, изучают – решат, что достойная. Так и есть, – произнесла она последнее утверждение, и ее глаза ярко блеснули, будто они изумрудные.

– Жизнь распадется на до и после. Все же наступит оно, то самое, миром и не только им долгожданное «после», – произнесла раяна, указывая на разлом и выразительно посмотрев на меня, и на Служителя Ордена.

Теперь ее палец, покрытый серой шерсткой, указывал на предпоследнюю карту - с мужчиной, держащим в своей окровавленной руке собственное сердце.

– Таков будет исход… А избраннику можешь не бояться доверять – он не предаст.

Я интуитивно переключилась с «исхода» на мужчину, который занимает мои мысли, мой подспудный страх его предательства и все противоречия с ним связанные, а услышав еще одно убеждение о его надежности, я еще раз получила подтверждение того, что стоит рискнуть и попробовать снова открыть сове сердце. Ну и что, что Светлый и немного безумен?!

Но все-таки решила уточнить и про других:

– А остальным?

Раяна довольно улыбнулась после моего вопроса, но, покачав головой из стороны в сторону, произнесла:

– Будь аккуратна.

После этого я испуганно посмотрела на Лияра, вдруг он решит прямо сейчас пойти против приказа на глазах у всей толпы. Мне хотелось ему верить, но его, однозначно, стоит опасаться больше всех,

На мою реакцию зеленоглазая раяна рассмеялась и успокоила меня:

– Его можешь не бояться. Этот Служитель уже просчитал все наперед и ни один раз, поверь мне! Ведь так? – уточнила она у Командира с ехидным смешком. Лияр не удостоил ее своим ответом, а продолжал наблюдать за происходящим с каменным лицом, будто речь сейчас совсем не о нем.

Смех Смотрительницы Судеб резко оборвался, и она подалась к Лияру ближе всем телом и чарующим голосом заговорила, не мигая, глядя ему в глаза:

– Все исполнится не совсем так, как ты рассчитываешь. Ты добьешься желаемого, но до конца искоренить свое прошлое из своей жизни и уйти на покой у тебя не выйдет. Ведь надо будет следить за своей подрастающей любовью.

Раяна снова рассмеялась, на этот раз ее смех немного пугал. А отсмеявшись после внезапного прорвавшегося откровения для Командира, она вернулась к моей последней карте.

– Ты, Алика, добьешься успеха в своем желании помочь, покончив с этой мучительной искажающей борьбой.

А ведь я не говорила ей своего имени. До этого она обратилась ко мне словом «Красная».

– А последняя карта говорит, что сможешь найти и свое призвание. Хороший, однако, расклад получился… для всех нас, – заключила Смотрительница Судеб.

Она кинула свой взгляд на толпу, не обращая на нашу троицу больше никакого внимания, и тут же кому-то объявила:

– Ты – следующий.

Мы торопливо встали со своих мест, уступая место вызванному - татуированному выходцу из Островного Объединения. Но женщина не дала мне сразу уйти, ловко ухватила за рукав и на ухо мне прошептала:

– Будь осторожна с беловолосой женщиной.

Сказала она и, махнув рукой, поторопила нас удалиться. Я лишь пробормотала слова благодарности, но вряд ли они были услышаны.

В молчании и несколько смешанных чувствах и ощущениях мы вышли с площади, подальше от веселья и народа. Наши ноги повели нас в обратную сторону, в гостиницу. Даже Соне было над чем подумать и поразмыслить, что уж говорить обо мне. Стоило переварить и обработать полученную информацию в своих комнатах, желательно, в одиночестве.

Но прежде чем скрыться за дверью выделенного нам гостиничного номера, я спросила у Лияра:

– Ты знаешь ее имя?

Командир боевой четверки отрицательно качнул головой.

– А почему она называла меня красной? – задала еще один вопрос.

– Алика означает Красная, – сказал Лияр в дверях своего номера, который находился напротив нашего с Соней. Я медленно кивнула головой и так же не спеша закрыла за собой дверь, не прощаясь.

И пока мы готовились ко сну, я размышляла о том, что все-таки права Раяна: мое самочувствие в пути возникло после темного воздействия месячного подчинения. Такое состояние на грани сознания необходимо для поиска моих утерянных воспоминаний, например. Судя по предсказанию, скоро я избавлюсь от последствий сломленной воли. И мне удастся узнать, для чего же меня заставляли делать бесполезные, на первый взгляд, проводники в этом мире.

То, что привычная жизнь и уклад здешних обитателей измениться, и без Смотрительницы Судеб был ясно. Темный и Светлый Дар вымирает, одаренных становится с каждым годом все меньше и меньше. Сам мир противостоит затянувшийся войне. Давно можно было бы догадаться, что самому мирозданию чужда эта вражда, но ярость и ненависть с обеих сторон застлали глаза разума. Придется обстоятельно доказывать необходимость перемен. Хорошо, что Лияр и Харн этому поспособствуют. Выступать одной против целого Ордена Служителей я бы не рискнула. А раяна подтвердила, что от этих двоих удара в спину можно не ждать. Чего нельзя сказать о беловолосой женщине, пугающей в своем отвращении к Темным. На этих мыслях я опомнилась, ведь сегодня еще не обновляла защиту, и, предупредив дочь, вылетела из комнаты и уже во всю тарабанила в дверь напротив.

Колотить кулаками пришлось долго, а когда дверь резко распахнулась, передо мной стоял Лияр с таким потешным видом, что все мои слова застряли в горле, а улыбка растянулась от уха до уха. Его белые волосы были сплошным колтуном. Доспехи отсутствовали, надето лишь черное исподнее. На щеке алел след от подушки, а желтый горящий взгляд выражал такое детское недоумение и немного обиду - столь сладкий сон был прерван так отвратительно скоро и неудачно.

Командиру боевой четверки понадобилось время, чтобы осознать, что все в порядке и никто не умирает. Когда он оценил ситуацию, то нахмурился; детское выражение на его лице сменилось подобием маски маньяка.

– И что ты здесь забыла, Алика? – проговорил он, сокращая расстояние между нами. Моя улыбка начала медленно увядать, и снова появился противный страх перед этим пугающим не человеком. Волосы заволновались и зазмеились, отражая недовольство темного дара.

– Харн за порог, а ты уже у моей двери? – продолжал нести чепуху Командир, наступая на меня.

Не знаю, что на меня в этот момент нашло, но мой рассудок потерял трезвость от переполняющей злости. Мои волосы всколыхнулись и зашипели, будто, и правда, имели змеиные головы, а я замахнулась и влепила пощечину. По волосам забегали золотые искры, словно разряды маленьких молний, а в груди яростно вырывался темный дар. Если бы проводник находился в моих руках, боюсь, обуздать жажду расправы было бы весьма сложно.

– Не смей, – прошипела я в бешенстве, – в вашем черном мирке осталось хоть что-то чистое, хотя бы в мыслях?! – сказала я и чуть ли вульгарно не сплюнула. Естественно, теперь Лияр не позволит мне воспользоваться моим проводником. Поэтому я развернулась, не боясь показывать спину, и покинула коридор. Краем глаза я заметила Мелину, она все это время наблюдала за представлением. Неизвестно какие она сделает выводы после увиденной сцены.

Я не боялась, что не выспавшийся и поэтому резко поглупевший, Командир меня остановит. Если он и будет мстить за поступок, то потом, после того, как тщательно все обдумает и выберет самый наихудший для меня вариант отсроченного наказания.

Я закрыла дверь на щеколду и пододвинула тумбу, так… на всякий случай. Она от бешенной Мелины и всей «поехавшей» четверки не спасет, но лишняя преграда, дающая время, не помешает.

Соня уже лежала на кровати в одном полотенце. У меня даже не было возможности достать сменную одежду из наших рюкзаков, вот уж точно проклятущие Светлые. Пришлось перестирать всю одежду руками в надежде, что за ночь она высохнет до такой степени, что будет возможность ее надеть. А пока я мучила свои руки в холодной воде и мыле, Соня благополучно заснула и видела сны под теплым одеялом и на настоящей кроватке, куда после присоединилась и я, все еще злясь на ненормальных Служителей Ордена.

…Лияр…

…Щека пылала после удара, а внутри у него разливалось чувство удовлетворения. Снова он оказался не прав и это потрясающее ощущение. Какие удивительные дела творятся после появления неправильной Темной. Она сулит освобождение с самой высокой вероятностью. По словам Смотрительницы Судеб, не совсем так, как он рассчитывал. Пускай. Лишь бы сдвинуться с мертвой точки. Хотя... уже сдвинулось. Все пришло в движение. Вокруг все меняется.

Хлопок двери откуда-то сбоку, оторвал от созерцания запертой комнаты, в которой скрылась негодующая Алика. Значит, были свидетели этого восхитительного недоразумения. Ослушаться его приказа не посмеют, вряд ли маленькая пощечина что-либо изменит.

Вернувшись на свою кровать в одних штанах и обуви, он заложил руки за голову и думал о том, что его другу Харну изрядно повезло отдать свое сердце такой чистой и честной девочке. А что имела в виду раяна, когда высказалась о подрастающей любви!? Его сердце настолько черство, что он чуть ли не приговорил к смерти мать и ее ребенка. Он утратил данную способность уже давно. Любить? – смешно. Повернувшись набок, он смежил веки, уже не позволяя себе погрузиться в глубокий сон. Заодно он приступил к расчетам возможных вероятностей – его любимое занятие – искать возможные ошибки в его предположениях, благополучно позабыв о том, что обещал выдать проводник.

…Мелина…

…Раздавшийся хлопок двери послужил началом отсчета мести в ее мозгу. Чертова темная девка скоро приберет к рукам всю четверку, и тогда Мелина останется совсем одна. Только не будет уже утешения в Ордене. Что же ей делать?! Наложить на себя руки? – Ни за что! Лучший способ приложить их на шейку темной стервы и избавиться от помехи в ее лице. Лияр ее поймет, и Харн одумается. И все вернется на круги своя. Но сегодня ей не удастся выполнить задуманное… Завтра...Она сделает это завтра.

Белокосая женщина растянула губы в ужасающей улыбке и облизнулась. Помешанное выражение лица скрылось под золотой маской. Только глаза неистово сверкали, и Гиур расценил это как предвкушение телесного наслаждения, которое он мог ей доставить и несомненно доставит. Мелина грациозно приблизилась к одному из своих мужчин за порцией личного успокоительного экстаза…

…Харн…

…Если бы он не знал, что и где искать, то никогда бы не обнаружил Башню Темных в степи самостоятельно. Рядом с утесом, который служил маяком в его поисках, не было видно ровным счетом ничего лишнего. Никакого строения и даже возвышения, темные эманации не ощущались. Пустота. Ровная травяная гладь да периодически летающие небесные гиганты – омо. Хорошо, что он точно знал, что ему нужно искать. Отправил светлую искорку-поисковика на выявление скрытого. И тогда его невероятно крошечная, почти невидная глазу песчинка света уткнулась в отражающую степь стену, за которой и скрывалась экранированная высоченная башня. Харну пришлось поломать голову над тем, как бы ему обрести способность полностью увидеть то, что скрывает зеркальное колдовство. Если бы он, как и Алика, уже побывал внутри, то на него бы зеркальный экран уже не действовал. А так он знал о наличии башни на степной равнине только из подслушанных рассказов.

И когда он выполнил немыслимое – преобразовал свое восприятие экранирующих чар – перед его взором выросла темная башня намного выше Орденской. При строительстве использовали черный обугленный камень, он придавал еще большую мрачность строению. На башне Темных были огромные окна-балконы с растекающимися по ним нитями смолоподобного темного колдовства.

Ему пришлось удержаться и не присвистнуть, чтобы не привлечь к себе внимание ненароком, тем самым рассекретить свой разведочный пункт в густой и высокой траве.

После того как у него появилась возможность видеть сокрытое, он долго выжидал абсолютно недвижимым, хоть предусмотрительно и повесил на себя всевозможные активированные амулеты и загодя, выпил зелье из слез василиска. Ему предстояло обнаружить максимальное количество входов и выходов, выяснить и понять, как работает система безопасности и все, что может пригодиться в дальнейшей осаде. Харн решил пробраться внутрь и попытаться разузнать, зачем же им понадобилось красть уже его Красную из другого мира и что же все-таки твориться в оплоте темных сил. Осталось дождаться подходящего момента…

…Алика…

…Спала я неважно. Во сне я снова пребывала в непонятном состоянии между гранями своего сознания, но на этот раз я не искала нечто потерянное. Перед глазами стоял седой мужчина в возрасте, с волосами до пола, с посохом в руке и в синей мантии, как будто сошедший со сказочных картинок волшебник – не хватало только вышитых звезд на одеяниях. Он активно махал светящимися руками и, смеясь, отправлял многочисленные вестники из светлой силы. В момент возвращения в реальный мир мне мерещились глаза… Изумрудные, сверкающие глаза, но не такие, как у Смотрительницы Судеб, а гораздо ярче, насыщеннее и зеленее. Блестели, словно драгоценные камни. Они следят за мной, выжидают, ищут подходящий момент. Злого умысла мною во сне не ощущалось, а даже наоборот, казалось, обладатель сочных зеленых глаз хотел помочь. Мне не удалось понять, ни в чем суть вестников, ни какую помощь затеял обладатель изумрудных глаз. Хотя хотела я увидеть обладателя красивых желтых глаз. На собственном опыте я познала, что находиться среди Служителей Ордена без него было совсем не так.

Из пограничного состояния я словно выплыла и, наконец, открыла глаза – на дворе было ранее утро, и, значит, скоро выдвигаться в путь. Я тихонько разбудила Соню, и после того, как мы немного полежали, обнявшись, приступили к сборам. Вещи, которые я вчера выстирала в ночи, оставались влажными. Но делать нечего, придется надевать мокрое. Возможно, кто-то из Служителей Ордена соблаговолит высушить нашу одежду своим даром. Тот же Гиур не откажет… наверное.

Как только мы были готовы, мы спокойно вышли с вещами из снятой комнаты, и, не спеша, прошли в столовую. Там, за столом нас уже ждали – полностью собранная и экипированная троица Служителей – в своих золотых масках и с холодным светом желтых глаз. Еда на столе стояла только на двоих, а значит «четверка» во главе с Командиром уже сытая.

- Доброе утро, – поздоровались мы вместе с Соней с нашими насильно-провожатыми.

Мы, не обращая внимание на молчание, заняли свои места и приступили к завтраку. Невоспитанность Светлых воспринималась уже привычно. Стоит отдать должное Лияру, не смотря на вчерашнюю сцепку между нами, он заметил нашу все еще мокрую одежду. Изящным пассом руки высвободил золотой щуп светлой силы, который медленно прошелся по моей черной рубашке и штанам, а затем и по одежде дочери. Все неприятные ощущения от влажной и прохладной ткани на теле словно «улетучились одним дуновением». Теплая и сухая одежда значительно подняла мне и Соне настроение. Она даже начала слегка напевать, пока ела молочную кашу, и славно болтать ногами, не забыв поблагодарить Лияра.

На белокосую Служительницу я смотреть опасалась, боясь выдать свою подозрительность. Раяна наказала опасаться ее, но все-таки брошенный искоса взгляд подтвердил, что Мелина транслирует, что мы для нее пустое место. И пока она вела себя как обычно, меня это полностью устраивало и даже успокаивало.

Когда мы почти «прикончили» вкусную молочную кашу, Лияр, наконец, заговорил:

– До следующей отправной точки, где будет Харн, без стоянки не добраться. Поэтому еще одну ночевку придется провести под тенью деревьев Вечного Леса, а уже к вечеру следующего дня мы доберемся до обусловленного места. Оттуда и отправимся прямиком в Башню Ордена, когда все будем в сборе.

Гиур и Мелина слаженно кивнули. Все мы уже слышали примерный дальнейший путь. Сказанное Лияром не было новостью. Жаль, что снова ночевать без удобств. Но когда-нибудь бесконечный поход подойдет к концу, и мы с дочерью найдем свое местечко и дом. А сейчас… просто надо потрудиться и немного подождать.

Я никак не отреагировала на слова Командира Служителей Ордена, спокойно отодвинула от себя пустую тарелку. Все, я готова к отправлению. Осталось только дождаться Соню. Ее ждать долго не пришлось, и как она доела, все спутники поднялись со своих мест и, не задерживаясь, отправились на выход из, приютившей нас на одну ночь гостиницы, гордо именуемой «В гостях у Лесного Жителя», в город.

Своих ездовых животных трое из боевой четверки уже давно призвали, и те спокойно ждали своих хозяев у гостиницы. Лияр снова определил меня к Гиуру в седло на боевого рогоносца, а Соня сама вскарабкалась на Мыра и заняла привычное место.

Медленным шагом мы покидали Ксио, где мне удалось увидеть так много интересных и сказочных рас, где Смотрительница Судеб предсказала хороший конец у всей этой истории и предупредила об опасности. Но каким бы хорошим ни было окончание, до этого еще очень далеко.

Отряд постепенно удалялся от забавных домов странной формы. Нос уже совсем не чувствовал запах мятной свежести от необычного растения, а в крови снова появился интерес и азарт от надежды встретить или увидеть нечто новое и отчаянная вера, что этот переход я перенесу лучше, чем предыдущий.

Мелина возглавляла тройку, следом шел Лияр с Соней на хищной и гибкой кошке, а мы с Гиуром снова замыкали небольшую процессию. Смотреть на пушистый хвост мне нравилось больше, чем на опостылевший белый зад.

В поле зрения опять появились «каменные стражники», а за ними распростерся голубой сословый лес. И пока мне удавалось держать себя в сознании, и вера моя была не напрасной, я осматривала окрестности. Почему-то вид деревьев с голубыми иголками навевал на меня воспоминания об изумрудных, словно каменья, глазах, из непонятного ночного виденья. Именно так, Вечный лес был домом для этих изумрудных глаз, настолько они органично вписывались в эту природную картину. Это было очень странно, но наводило на определенные мысли.

В этот раз дорога до стоянки мне далась гораздо легче. Я решила, что причина заключалась в том, что похожий эпизод с выпадом из реальности уже происходил со мной ночью. И теперь я ожидала повтора этого состояния снова во сне. Невозможно было не заметить, что прослеживается определенная система этих приступов, и последний прошел менее мучительно. А Смотрительница Судеб заверила, что скоро они перестанут меня навещать и эти последствия после темного влияния пройдут совсем. Если бы Лияр еще вчера позволил мне использовать свой проводник, я бы ускорила этот процесс и разобралась в происходящем. Но как сложилось – так сложилось.

По пути мы несколько раз останавливались на небольшой отдых. Соня все время вертелась в седле, нетерпеливо крутя головой и высматривая что-то в ветвях деревьев. Но что она искала среди них, мне не удалось выспросить, потому что во время стоянок меня вечно что-то отвлекало. Да и о физиологических потребностях своего тела думалось больше.

Лес становился все гуще и темнее, стволы крупнее, деревья выше, и небо уже совсем не проглядывалось сквозь кроны сосел. Двигались мы сквозь Вечный Лес по узкой тропинке. К беседам обстановка явно не располагала. Служители Ордена были настороженны, это чувствовалось в каждом жесте, дерганном и резком. И мне становилось тревожней. Вроде бы и Раяна не увидела по картам никаких неприятностей, а, наоборот, прибавила сил идти дальше, обнадежив, что мы останемся живы в этом чудовищно извращенном мире, где черное и белое перемешалось. Несмотря на все эти увещевания, я все равно нервничала. Исключения есть всегда, каким бы точным ни был дар. Если Светлые Посвященные чуть повысили бы свою бдительность, то и мой дар ощетинился бы: волосы зашевелились и возникло ощущение грядущей опасности. Возможно, это мой темный дар недовольно ерзал в груди от чуждой ему разлитой силы, таящейся в Лесу, которая буквально заполонила все окружающее пространство. Но от этого мне спокойней не становилось, и в такт эмоциям мои волосы то и дело змеями плавно скользили по моим рукам и спине, мешая сидящему сзади меня Гиуру. Хорошо, что в рот не лезли, иначе меня ссадили и заставили бы иди пешком.

Остановка на ночлег настала даже раньше, чем я ожидала. Или, возможно, это сказывалось эмоциональное напряжение. Солнце еще не зашло за линию горизонта, а стоянка была частично подготовлена. Не думала я, что Жителям Вечного Леса свойственна излишняя гостеприимность, а оборудовали они место для путников специально для контроля.

Однако, удобно. Специально выложенное место для костра только и ждет огонька. Скрытая от дождя небольшая поленница, лавочки, выращенные из дерева. Способ был созвучен с моим недавним опытом. Только приложение силы и сама сила были отличны от моей.

Недалеко возведен чуть ли не полноценный дом из сплетенных между собой невысоких молодых деревьев. В нем даже небольшие вытянутые окошки имелись, а крыша была из густой листвы. Внутри, правда, кроме шелковистого травяного покрова ничего не было. Но и этого было больше, чем достаточно. И я была благодарна Жителям за заботу, хоть и с определенной выгодой для них самих, как следить за своими гостями. В таком жилище будут сниться прекрасные сны. Действительно, подобное творение было исключительным по всем свойствам природной силы. Такого дара в своем мире мне встречать и чувствовать не доводилось.

Лияр покровительственно оставил это место для ночлега за мной и Соней. А Служители Ордена единодушно решили спать на спальных дерюгах под кронами деревьев, не рискуя устанавливать шатер.

Даже после сытного ужина мое беспокойство так и не исчезло. Я была несказанно рада, когда Лияр без слов протянул мне палочку и дал возможность обновить защиту на себе и на дочери. И как только последняя чешуйка впиталась в кожу, я негромко сказала:

– Спасибо.

– Ты снова сама не своя. Стоило дать тебе твой проводник, чтобы ты смогла разобраться со здоровьем, – заметил беловолосый Командир.

– Мне действительно не по себе, но не могу понять в чем дело, – обняв себя за плечи произнесла я. Не буду же я вечно обижаться и игнорировать Лияра за его невоспитанность. Он имеет право думать обо мне, как пожелает. Я за себя ответ держу сама, и в вопросах верности тоже. Мне не за что стыдиться. И да, стоило дать мне мою палочку еще вчера.

– А ты не можешь исцелить меня? Ты же Светлый?

Лияр сокрушенно покачал головой и ответил:

– Не могу. Навыки потерял, а экспериментировать не стоит, могут быть необратимые последствия.

Остаться с искривленным сознанием или вовсе без ума мне не хотелось. Честно говоря, другого ответа от Командира я и не ожидала.

Я кивнула, что поняла, и продолжила говорить о своей разыгравшейся тревоге, которая была основной причиной моего состояния:

– Неспокойно мне, Лияр, – сказала я и подняла взгляд, чтобы увидеть уверенность в глазах цвета янтаря. Так и есть. Полная и абсолютная безмятежность.

– Тебе не о чем переживать. Мы в полной безопасности, пока не вредим Лесу и его Жителям. И поверь мне, Харн в состоянии позаботиться о себе.

– Так-то оно так, – еле слышно ответила я, обеспокоенно вздохнув.

– Отдыхай. Дорога вымотала тебя, а с новыми силами и вернется равновесие. А я немного помогу.

Вместе с этими словами его ладонь засветилась теплым неярким светом, и этой рукой он провел по моей голове, еле уловимое тепло пробежалось от макушки до самых пальчиков на ногах, облегчая мое состояние и вызывая сонливость.

Я криво улыбнулась Лияру и, прошептав слова благодарности, скрылась в выращенном Жителями Вечного Леса шалаше, где на ворованном матрасе уже уютно устроилась Соня. Лучше бы позволил мне сделать все самой, остается разобраться со всем с утра. Я уместилась рядом и изо всех сил пыталась уснуть. И в конце моих мучений я провалилась в глубокий, но тревожный сон.

…Харн…

…В сумерках посреди степной равнины двое всадников на лошадях с галопа перешли на рысь, а затем и вовсе остановились совсем недалеко от горного утеса, где гнездилась стая омо. После недлительного ожидания, сделав шаг, в раз исчезли. Единственный свидетель, скрытый ото всех «слезами василиска», успел воспользоваться (очень даже ожидаемой) удачей и проскочил вслед за двумя наездниками …

…Мелина…

…Ее глаза в ночной темени горели, как две свечи от перевозбуждения. Она сменила Гиура, теперь ее очередь дать своим сослуживцам отдохнуть. Присев у еле тлеющего костра, она затихла, тщательно прислушиваясь к дыханию Лияра и Гиура. Сегодня должно свершиться правосудие от ее рук, если уж у мужчин не хватает на это духу и веры в Пресветлого. Под блеском золотой маски скрывалась довольная и безумная улыбка. Когда неровное дыхание Гиура превратилось в еле слышное сопение, Мелина очень медленно поднялась на стройные ноги и направилась к шатру, где спали ненавистное ей порождение Темного дара и ее отпрыск.

Ослепленная своим триумфом женщина с дивной белой косой не заметила, как ветки качались без ветра и как ярко сверкали зеленые глаза среди них, вслед за подозрительной дозорной.

Бесшумно она прокралась в древесное жилище и замерла, прислушиваясь. Ее желтые глаза в ночной тьме излучали злорадство и предвкушение, совершенно неуместное наслаждение и капельку помешательства. Очень медленно Мелина достала кинжал, который носила на случай, если стрелой уже делу не помочь, и зашла в нутро местного дома. Совершив несколько шагов вперед, она оказалось у самого лежбища. На нем открыто и беззащитно на спине лежала Темная одаренная, подложив одну руку под голову, а другой рукой обняв девочку, которая свернулась клубком у самого бока. Мелина незамедлительно замахнулась и нанесла удар прямо в сердце женщине, которая несправедливо топчет землю до сих пор, а не гниет в ней.

Как только кинжал коснулся груди Темной, несостоявшаяся жертва молниеносно покрылась черной змеиной чешуей, сотканной из самой темной ночи. Мелина встретила небывалое по силе сопротивление, хотя, казалось, лезвие должно было войти в податливую плоть словно в масло. Оружие будто бы врезалось в гранитную плиту и не сдвинулось дальше ни на миллиметр, и даже кожу не оцарапало.

Алика, которая всего миг назад была приговорена к смерти, неожиданно открыла свои глаза.

– Темное порождение, даже умереть не можешь, как все… – сказала, словно выплюнула, Мелина.

Тогда она схватила Алику за волосы, хоть та и сопротивлялась, изо всех сил брыкалась и вырывалась. Но Темная Ведьма не шла ни в какое сравнение с опытным бойцом – Служителем Ордена. Ее волосы оплетали и сдавливали руки и шею, метались перед глазами и пытались пробраться под золотую маску. А Темный дар рвался из груди, пытаясь помочь своему носителю без проводника, пока безрезультатно. Мелина считала, что сила Темного дара сосредоточена именно в ее змеиных волосах. Одним взмахом руки она отсекла длинные волосы темному, покрытому черной чешуей, «чудовищу», раз убить одним ударом у нее не получилось.

И Темный дар прорвался на волю. Вокруг резко потемнело, раздался детский крик, а глаза Алики заволокло абсолютной непроницаемой черной глубиной. Совместно с черной чешуей и зловещим выражением лица, Темная Одаренная выглядела обещающе смертельно. Мелина испытала настоящих страх, да такой мощи, что ее колени дрогнули от внезапной слабости. Последний раз она чувствовала такой всепоглощающий испуг в далеком прошлом. Но сдаваться самая точная из боевой четверки не собиралась, поэтому снова случился замах и попытка нанести удар. Но что-то не дало совершить маневр. Этим препятсвием оказались выросшие в секунды ветки из живого дома. Они скоро и слаженно спеленали и «чудовище», и ее саму, она и моргнуть не успела. Внутри древесного шалаша стало подозрительно тесно из-за зашедших фигур в маскирующих плащах. Но Мелину больше пугала «гадюка», нежели три фигуры. Темная змееподобная одаренная прожигала ее черными безднами глаз, а на неестественном, покрытом чешуе лице, застыла улыбка, не хуже Командирской…

…Алика…

…Я проснулась от удара, который должен был проткнуть грудную клетку и нанизать меня словно бабочку на иголку. Но защита так вовремя установленная спасла жизнь. Я не успела что-либо предпринять, как сумасшедшая Светлая ухватила меня за длинные волосы и потащила. Я наравне с беснующимися волосами сопротивлялась и пыталась отцепить ее руки. В груди болезненно пылало, и нечто темное стремилось на свободу, сбивая с толку. Но Мелине, несмотря на все мои ухищрения, все равно удалось отсечь моих «змеек» одним движением острого лезвия ножа. Пряди медленно и безжизненно опали. И тут раздался испуганный крик моей дочери – отчаянный крик маленького ребенка, и все перевернулось…

Сознание заволокла непроглядная разъяренная тьма. Мой темный дар взял верх над разумом. Когда самое дорогое и любимое, что есть у Темной Ведьмы, трясется в страхе и заходится в нервном обреченном плаче, не может идти и речи о милосердии. Есть только непреложное желание уничтожить источник страха такого масштаба и защитить свою плоть и кровь. Я была солидарна с Темным порывом души. Несмотря на все, мы были с даром одним целым. Просто методы я бы подобрала иные, нежели если идти на поводу у Темного Дара. Но главенствовала сейчас именно темная сторона. Нет, я не стала другой, просто Ведьмой я стала чуточку больше, чем человеком.

Из-за этого я не поняла, как меня неожиданно обездвижили выросшие ветки. Они не давали совершить месть и наказание за совершенное деяние. Внутрь жилища прибыло слишком много народу, и даже кто-то, скрытый под зеленым плащом и капюшоном, ко мне обращался и не в первый раз, мешая убийственной цели:

– Твоя дочь в безопасности, Темная. Смотри, с ней все в порядке.

Я повернула изломанным движением голову в сторону Сони и увидела, что она смотрит на меня распахнутыми широко глазами, вцепившись в руку Лияра, который неловкими и рваными движениями гладил ту по голове. У него было бледное лицо, заметное даже на серой коже, он смотрел в одну точку где-то в стороне, что-то явно обдумывая в своем стратегическом мозге.

– Темная, ты меня слышишь? – вернул мое внимание к себе говорящий мужским голосом, скрытый под плащом.

Вглядываясь в темноту и не видя лица, я медленно кивнула, ощущая, как Темный дар не хотя отступает и недовольно скручивается обратно из разума в грудь. Дочери ничего не грозит, она в безопасности, поэтому стоит вернуть ясность голове, а остальное можно оставить на потом.

Я повторно кивнула, полностью вернув самообладание и обычное мышление. Как только говоривший со мной «плащ» удостоверился в моих словах, он выполнил небрежный пасс рукой. Ветки, удерживающие меня до этого момента, стали меня отпускать и затягиваться обратно туда, откуда выросли. А я, не удержавшись на своих ногах, почти упала, если бы не помощь твердой руки «плаща» в непривычной на ощупь и на вид кольчуге.

– Спасибо, – прошептала я, обессиленная.

– Итак, – произнес другой холодный голос под маскирующим плащом из внезапно, но так вовремя, прибывших. – Служитель Ордена переступил законы гостеприимства. Командир боевой четверки, – обратился он к Лияру, – понимаешь ли ты всю тяжесть нарушения?!

– Понимаю, Житель Вечного Леса, – спокойно ответил Лияр, до сих пор не выпуская из рук мою дочь, как и она все еще держалась за него.

Я не ослышалась?! Жители Вечного Леса?! Те самые скрытные, но вездесущие. Как вовремя они оказались поблизости. Вероятно, они давненько наблюдают за нами. Стоило догадаться, кто выступил моими спасителями на этот раз. Хотя в этом случае спасли меня от совершения поступка, о котором я буду жалеть.

– Для вынесения наказания нарушителям должен состояться суд, – продолжил говорить тот же холодный голос Жителя Леса.

– И как будет проходить суд? – напряженно поинтересовался Командир Служителей Ордена, оторвав, наконец, свой отсутствующий взгляд и переведя его на говорившего.

– Две конфликтующих стороны пройдут с нами, – ответил Житель.

– Что это значит? – встряла в разговор Мелина, до которой дошло, что сейчас решается не только моя (ведь я тоже перешла черту), но и ее судьба тоже.

– Куда это пойти? – продолжала говорить она и явно раздражаться. – И почему мы должны верить, что именно Вы – Жители Леса, а не еще одни путники и гости, как мы?!

Пока она возмущалась и ярилась, стоило видеть лицо Лияра, столько было всего отражено на нем: злого удивления, расстройства, разочарования и, кажется, вины.

– Странно… почему одна из Служителей Ордена Пресветлому не чувствует, кто же предстал перед ней! Что с твоим даром, Светлая нарушительница? – услышала еще один голос Жителя Леса. Он так же был полностью укутан плащом. Из их братии было трое. Один все еще придерживал меня аккуратно за руку, другой обладал холодным, равнодушным голосом и, вероятно, занимал самый высокий пост – это тот, который просил пройти участников стычки за ними. И третий из «плащей» подал голос, наполненный любопытством и даже весельем.

– Не будем разочаровать прелестницу Ордена… – и одним легким и ловким движением все трое сняли с головы капюшоны.

Жители Вечного Леса были очень странной расой. Удивительно чуждой, но при этом притягательно завораживающей. Все трое были покрыты словно древесной корой, но это была кожа - неровная и коричневая, с рытвинами и выростами, и кажется, даже кое-где со мхом. Лица у троицы Жителей были различимы между собой. Отличались размером глаз, формой носа и губ. Но было еще одно связующее – это лучистые зеленые глаза, так напоминающие изумруды. Теперь я ясно видела, что именно мне хотело донести провидение. А их волосы…Вот здесь природа разошлась, подчеркивая явное расовое различие. Волосами сложно было назвать то, что росло у них на голове.

Тот, кто все еще меня поддерживал за локоть аккуратно, но настойчиво, имел на голове длинные ивовые прутья с плотными рядами серебристо-зеленой листвы. Они топорщились в разные стороны, делая самого выходца из лесного народа немного неряшливым.

Самый строгий и спокойный Житель Вечного Леса, который официально объявил о необходимости суда над нами, носил прическу из короткого разросшегося мха. Нашим глазам открылись забавные коричневые оттопыренные ушки, удлиняющиеся к самому кончику. Еще немного и получилось бы ветка. Этот представитель лесного народа был и ростом выше всех собратьев, и выглядел внушительнее и мощнее.

А третий среди них, который только сейчас подал голос и вставил свое слово с явным интересом, был самым «человечным», если можно так описать столь противоестественный глазу облик. Его лицо было самым гармоничным и правильным, а вместо волос голову покрывали длинные зеленые лианы, словно зачесаны назад. Они убегали в недра плаща, а какая длина у столь удивительных «волос», было не видно, а жаль.

Тела были скрыты маскирующими темно-зелеными плащами, ноги обуты в зеленые высокие сапоги из неизвестной мне кожи, а пятипалые руки затянуты в перчатки такого же цвета.

Пока я разглядывала дивных созданий, все, кроме меня с Соней, почтительно склонили головы перед народом Вечного Леса, даже Мелина.

– Рассмотрела!? – спросил меня самый человекоподобный из них и по-простецки подмигнул.

Я немного сконфуженно опустила глаза, вынужденно прекращая с жадным исследовательским интересом изучать новую для меня расу. Невежливо, однако.

– Вернемся к нарушениям, – веско произнес Житель Вечного леса с мхом на голове, – преступившие закон, – кивком головы он указал на меня и на Мелину (все еще связанную и удерживаемую ветками) – должны проследовать вместе с нами. После вынесения вердикта и его исполнения, вы сможете отправиться в дальнейший путь в полном составе или нет.

– Так не пойдет, – грозно заявил Лияр, прижимая Соню ближе к себе и заставив нахмуриться всех троих древоподобных людей.

– Одна из обвиняемых состоит в боевой четверке, а за другую несет ответственность Служитель Самому Пресветлому, – продолжил говорить Командир.

– Мы знаем, – ответили дружным хором все трое потусторонними голосами, а глаза их засияли ярче. Но Лияр не уступил даже взглядом.

– Мы знаем, – повторили все трое из Вечного Леса, – больше, чем ты – Светлый Стратег. Тебе придется довериться Хозяину Леса, иначе никто из него не выйдет живым. В произошедшем есть и часть твоей вины.

Заявление о том, что могут пострадать все, заметно пошатнуло веру в благоприятный исход. Собственноручно подвергать опасности Соню – не по мне. А вот ответ за свои поступки держать мне.

– Жители Вечного Леса, – обратилась я к ним, – прошу, позаботьтесь о безопасности моей дочери. Я готова предстать перед судом.

– Мама, – крикнула Соня и дернулась в моем направлении, отпустив руку Командира Лияра, но он успел перехватить и удержать мою девочку. Она подняла на меня глаза, полные слез, обиды, непонимания и страха. Этот взгляд раздирал мою душу, а чувство неподъемной вины перед ней медленно убивало изнутри. Со мной никак нельзя.

– Отлично, – подытожил «мохоголовый» и хлопнул в ладоши.

Мелина начала сопротивляться и кричать о том, что она отказывается от всего, ведь вершила благое дело для всех и вся. Закатив изумрудные глаза, Главный из лесной троицы повторно хлопнул руками, и из древесного дома стремительно выросли еще две ветки с красивыми крупными сиреневыми цветами. Цветы приблизились к лицу верещащей Мелины и почему-то к моей Соне.

– С тобой, Командир Служителей Ордена, надеюсь не будет проблем? – спросил он же – со мхом на голове. А в руках у Лияра уже обмякла и повисла Соня со спокойным и умиротворенным выражением лица. Так же замолчала и поникла на ветках и Мелина.

– С ней все будет в порядке? – обеспокоенно спросила я.

– Люди, – фыркнул человекопоподобный житель леса с зелеными лианами, – вечно склонные к сомнениям.

Главный среди лесного народа повернул ко мне свою мшистую голову и строгим голосом начал говорить:

– Темная из другого мира, прощаю твое недоверие! Любая расправа и вред только после справедливого суда, в результате какого-либо проступка, а не просто так. А вот, например, убийство на территории Вечного Леса без его ведома – проступок серьезный и смертельно наказуемый. Удивительно, что Служители Ордена подзабыли элементарные правила поведения в открытой части нашего Леса. А ведь сами стоят на границе справедливости и закона, – закончил он свою официальную и монотонную речь, в конце уничижительно посмотрев на Лияра.

По их словам понятно, что они не просто много знают, а знают больше, чем хотелось бы. Но не это самое главное для меня сейчас, поэтому я проговорила довольно грубо:

– Мне все равно на ваши правила. Раз вам известно мое происхождение, то должно быть понятно, что здешние законы мне неизвестны. Я не хотела ничего плохого, только защищалась. Я готова к ответственности, но прошу, дайте гарантию, что с Соней все будет в порядке! – уже чуть ли не кричала я на эмоциях.

– В твоих же интересах, Темная, пройти с нами, – загадочно сказал «мохоголовый», – ты можешь не переживать! Твоя дочь будет в безопасности до самого выхода из Вечного леса. Слово! – произнес он, подняв правую руку сжатым кулаком в зеленой перчатке, подтверждая свои слова клятвенным жестом.

– По крайней мере с нашей стороны… – ехидно добавил тот, третий, с красивым правильным и почти человеческим лицом.

– Не переживай, все будет хорошо, – шепнул мне в ухо Житель с ивовыми прутьями, все еще держа меня за руку. – Тебе это нужно.

После такого однозначного обещания я окончательно успокоилась. Лесной народ не разбрасывается словами. Раз уж произнесли вслух, что все не так страшно, как кажется на первый взгляд, то стоит им довериться и не торопиться с выводами. Тем более, они обещали безопасность дочери. А я разберусь…

…Лияр…

…Командир сжимал и разжимал с нервным остервенением кулаки. От бессилия что-либо сделать он был готов собственноручно и малодушно вырвать себе глотку, но это был не выход. Он не умел подчинятся кому-либо не из Ордена, и в таком положении находился в первые за долгие годы. Обычно со Служителями Ордена никто не связывался и, тем более, не пытался подмять под себя. А загадочное население Вечного Леса имело безоговорочный авторитет в глазах Служителей, и если не на собственном опыте, то в исторических летописях упоминали их справедливость, здравомыслие, ум, скрытность и баснословную природную силу земли. Но их категоричное поведение и невозможность шанса все исправить выводило его из себя. Он был виноват в том, что случилось сегодня, Жители Вечного Леса правы. Он не учел, не досмотрел, в конце концов, забыл дать чертов проводник Алике. Но заботиться о ком-либо для него абсолютно мертвое ощущение. Неудивительно, что это выпало из его поля зрения. Оказывается, после стольких лет в нем осталось мастерство только нести смерть, больше он ни на что не способен. Нести свет?! –Как это?! Пресветлый помоги!

Настоящее уже не переделать. Но он учтет все на будущее, если оно будет.

Так же, как и Мелина, он предполагал, что сосредоточие Темного дара у Ведьмы было именно в волосах, которые неизменно подсказывали о стабильности и нестабильности ее эмоционального состояния. Она выбивалась из всех принятых канонов в Ордене. И что теперь? Она потеряла дар?! Таким способом Служители не лишали Темного Дара прежде, чем бросить в тюрьму. Обычно они проводили довольно быстрый ритуал блокировки, но в нем должны участвовать все четыре Служителя из боевой связки. А уж затем доставляли и бросали в клетки и использовали, как рабскую силу. Не уже ли теперь Алика не сможет взывать к своей черно-золотистой силе?!

Как бы ему не хотелось иного, но ему придется остаться в лагере, чтобы, не Дай Пресветлый, со спящей девочкой что-то не приключилось. Этого-то он точно себе никогда не простит. Впрочем, и ошибку Мелины будет помнить долго, если не всегда. Если не Жители Леса с их Справедливым Судом, то уже за одно ослушание Командира ей грозило многое. Действовать против приказа Служителя Самому Пресветлому – это верная смерть не только предателя, но и всей связки бойцов. Разве крепкому мосту нужна гнилая доска? Своим поступком Мелина подставила под удар всю четверку…

…Алика…

…Меня ненавязчиво потянул за руку удерживающий меня Житель. У выхода мне ничего не оставалось, как на прощанье сцепиться умоляющими глазами с Лияром, передавая всю ответственность за моего ребенка на его плечи, и послушно проследовать за Лесным Народом.

Я шла вслед за двумя выходцами из глубин Вечного Леса, рядом со мной шагал приставленный ко мне Ивовый Житель, а Мелину так и тащили кривоватые выращенные магией два деревца. Они удерживали ее на весу за руки и за ноги своими ветвями и ловко перебирали по траве кривыми корнями, не отставая от всей компании. А Жители Вечного Лесам направлялись в самую чащу, куда обычному путнику проход был закрыт.

Глава 5

Я все никак не могла понять, почему же Гиур не явился на помощь своей четверке, но вспомнила про красивый, но пугающе быстро усыпляющий сиреневый цветок, и даже спрашивать не стала у проводников и конвоиров, как им удалось его обезвредить.

Единственное, что я спросила, так это их имена, потому что называть их даже про себя по опознавательным прическам мне казалось не самым удобным способом.

– Аю, – представился один, с длинными ивовыми ветками на голове.

– Эз, – сказал главный, «мохоголовый».

– Ур, – назвал себя человекоподобный и самый ехидный среди троицы Лесного Народа.

Не сказала бы, что мне стало легче после произнесенных имен, но вслух, конечно, этого говорить не стала, а то склоню еще необдуманными заявлениями чашу весов не в свою строну.

Мы шли по еле заметной тропинке, посреди густого сослового леса. Направляющим был Эз. Он все время махал руками, рассыпая пыльцу из маленьких зеленых светящихся огоньков, которые кружили и окутывали всех нас. Из-за их мельтешения стволы деревьев сливались в какую-то темную и непроглядную массу. Но, как ощущалось моим даром, это вовсе не из-за хаотичного движения, а из-за мощного колдовства. Если бы не обрезанные волосы, я бы «слышала» точнее, но теперь я словно кошка без усов. Это состояние не смертельное, но пространство чуялось мною притупленно и приглушенно. Все же мозги не есть волосы. Я могла предположить, что если бы не зеленые огоньки, то мы никогда не преодолели бы такое расстояние за час. Мы пробирались в самую глухую зону древнейшего леса – туда, где расположился народ, чуждый, судя по всему, даже этому миру.

Месиво из сословых деревьев резко прекратилось, когда мы пересекли каменных стражей, похожие на тех, которые окружали город Ксио. Только эти были исписаны рунами полностью, ни одного свободного места на них не осталось. А камень был на столько стар, что утоп в земле на половину, значительно искрошился, оставляя некоторые выгравированные элементы не целыми, и почти полностью зарос зеленоватым мхом.

За каменными старожилами деревья изменились, да и обстановка тоже. Из густой непроходимой чащи я перенеслась в давно заброшенный сад, а вовсе не древний лес. Этот клочок земли в самом сердце Вечного Леса явно помнил руку своего основателя. Кроме ухоженных деревьев тут были и дома. Они были похожи на тот древесный домик в лагере, который мы заняли с Соней. Здесь были такие же древесные шалаши, выращенные из молодых деревьев.

Как и в Ксио, жизнь начиналась выше. Там, наверху, дома переплетались между собой, создавая выращенные маленькие общие площади и совместные балконы с соседями. Этакий многоэтажный растительно-древесный город по среди Вечного леса. Интересно, какое имя носит это поселение?! Узнаю ли я…

Вокруг росли причудливые разноцветные цветы. Из-за отсутствия солнечных лучей, они закрылись в бутоны и замерли в ожидании рассвета. Кроме диковинных цветущих растений здесь росли небольшие кустарники, напоминающие своими раскидными ветвями барбарис. Никаких тропинок, лишь шелковистая трава под ногами, казавшаяся бархатной.

Из всех домов к нам выходили Жители Вечного Леса. Все, как на подбор – укутанные в зеленые плащи, кожа, как кора, разнообразные флористические прически и одинаковые сияющие изумрудные глаза. Дам было сложно отличить от мужчин, только если уловить их плавные движения и разглядеть, как дети цеплялись за руки своих матерей. А некоторые малыши были настолько малы, что были еще не в состоянии самостоятельно стоять, и их заботливо укачивали женщины таинственного народа Вечного Леса.

Раз, и все высыпались из своих домов, как горошинки из стручков. Народ тщательно рассматривал нашу компанию, возглавляемую Эзом, с жадным огоньком интереса в светящихся глазах. Однозначный вывод – мы для них были диковинками не меньше, чем они для нас.

– Давно никто не нарушал наши законы, – выходя, пробасил самый древний среди Жителей Вечного Леса и, вероятно, тот, кто будет нас судить.

Перед ним все расступались и провожали восторженными взглядами. Мгновенье, и он оказался перед нами – перед тремя лесными собратьями и двумя обвиняемыми.

– Теплой ночи, Старейшина, – произнес Эз.

Остальные наши сопровождающие уважительно склонили перед древним головы. Почему древним? – его кожа была, как старая, давно высохшая кора дуба, такая же буро-серая, с крупными трещинами. Тронь – и рассыплется прахом. А растительное убранство головы больше напоминало осенние ветки, где осталось не так много жухлых листьев: еще немного – и наступит зима. Только глаза горели драгоценными камнями, как и у всех Жителей. В них отражался цепкий ум.

– Теплой ночи, Дозорные, – он благосклонно кивнул и обвел взглядом сначала меня, задержав свои изумрудные глаза на моих коротких волосах, а затем осмотрел все еще бессознательную Мелину. Вернув свои зеленющие глаза на меня, он спросил:

– Это она? Темная из другого мира?

Эз, Ур и Аю синхронно кивнули.

– Что ж, – пробормотал он, развернулся к столпившемуся и глазеющими народу и зычно заговорил:

– Двое предстанут пред Судом Колодца Силы. Да будет так.

После этих слов он звонко хлопнул в ладоши. Толпа зашептала, зашевелилась, нагоняя на меня страх. Но несмотря на ужас, который пытался меня парализовать, я вместе со всеми проследовала за Старейшиной, как назвал его «мохоголовый» Эз.

Шли мы недолго, углубляясь внутрь выращенного города. И в самом центре улицы лесного поселения, действительно, находился большой колодец. Он был окружен камнями-стражами, которые ушли в землю так глубоко, что торчали лишь каменные макушки.

Воды в колодце было так много, что еще чуть-чуть и она польется через край. Цвет у нее был не совсем обычный – нежно-розовый оттенок, и абсолютная непрозрачность. Даже издалека было понятно, что она густая, плотная. От нее исходила мощная Сила, что аж в глазах рябило. Это был не просто Колодец – это был Источник Силы, не только природной, которую могли использовать Жители Вечного Леса, но, по-моему, и мирской…

Вдруг я споткнулась, осознавая, что, именно, передо мной. Меня вовремя поддержал, не иначе как по старой привычке, Аю.

Источник Мира, который наделяет даром! Светлым, темным – любым даром. Сила земли ли это или способность читать карты, высокая скорость, точность – все идет отсюда. Источник направляет любой дар к носителю еще в утробе матери. Мироздание дарит маленькую крошечную капельку, которая уже развивается вместе с плодом, а дальше растет с ребеночком. Какими способностями или направлением одаривает Источник? как он выбирает носителя и чем руководствуется?! – мне неизвестно. Но то, что сейчас я вижу его перед своими глазами, настоящее чудо, однозначно. И никаких тебе божественных Пресветлых или Темнейших, как думается мне. Вот, Источник дарует Силу и держит равновесие.

– Поняла? – шепнул мне на ухо мой ивовый помощник.

Я судорожно кивнула. Да, догадалась, и теперь, мне было совершенно не страшно. Суд перед Источником не может быть несправедливым. Мирозданию известна каждая твоя мысль. Не было у меня вины и стыда ни за свои помыслы, ни за свои действия. И даже то, что я была Темной, я давно приняла и не считала это чем-то противоестественным. Если суждено мне предстать на Суд Источника Силы целого мира, пусть будет так: совесть моя чиста.

– Мы собрались здесь, – разлетелся зычный голос Старейшины. – Потому что было нарушено самое главное правило Вечного Леса: никаких убийств под кронами его деревьев. Одна из этих двоих попыталась осквернить кровью земли нашего леса.

– Да предстанет она перед Судом, – закричал Старейшина, и толпа вторила ему гулом «разнокалиберных» голосов.

Корявенькие стволы деревьев поднесли все еще спящую Мелину к Колодцу, и на одной из веток вырос красный маленький плод размером с небольшую ягодку. Эз подошел ближе к дереву и сорвал природный дар. Он осторожно снял с Мелины золотую маску Служителя Ордена, открывая на всеобщее обозрение прекрасное девичье лицо, и выдавил на приоткрытые губы пару алых капель сока из выращенного плода. Мгновенье, и девушка открывает глаза и пытается кричать, но не может выдавить из себя ни звука. Словно рыба, она открывала и закрывала рот, безуспешно пытаясь вырываться из крепких прутьев.

– Ты, – обратился к ней Старейшина, – на суд.

«Мохоголовый» Эз взмахивает руками, осыпая все вокруг зелеными искринками, и деревья послушно его воле склоняют Мелину так, что она видит собственное отражение в розоватой воде Колодца Силы. Нам всем было видно ее лицо, отраженное в воде, – такое четкое, будто это и вовсе зеркало.

Вода изменила ее отражение и показала беззаботную юную девушку, которая смеялась и веселилась, иногда капризничала, а затем горько-горько плакала когда-то в далеком прошлом. Продемонстрировала как девушка требовала от семьи понимания, когда сама и не пыталась вырваться из плена горя и печали, да и не хотела. Как медленно, но верно душу красивой девушки оплетала черная зараза мести и ненависти. Венозным рисунком поглощала не только душу, но и красивое тело прелестницы. Ритуал Посвящение в Орден только закрепил эту болезнь, оставив лишь жажду отомстить всем Темным, что забрали у нее любимого, привычную уютную и удобную жизнь. Так легко кого-то в этом обвинять?! Не всегда обстоятельства всему виной, но и ты сам. Правда, в это слишком сложно поверить.

Теперь на поверхности розоватой воды отражалась оскверненная, зараженная злостью женщина с безумными глазами и с белой густой косой. Ее нижняя половина лица, где до недавнего времени располагалась золотая полумаска, была вся покрыта гнилыми струпьями и гнойными ранками. А в области сердца было пятно, состоявшее из смеси грязи и дегтя, неравномерно расползавшееся на все тело Мелины. И, наконец, отражение на поверхности Колодца Силы показало, как прогнившая изнутри Мелина с откровенным удовольствием и со всей силы вонзила мне в грудь свое орудие. Однако ее месть не свершилась, благодаря вспыхнувшей черной чешуей защиты на моей груди, установленной ранее.

Вода заволновалась и зарябила, скрывая изображение. От водяной поверхности, вопреки всем силам притяжения, поднялась розовая струйка, которая пиявкой присосалась прямо к сердцу Служительницы Ордена. Создавалось такое впечатление, что по этому «силовому мосту» выкачивалось нечто. Когда Источник отпустил Мелину, она рухнула как подкошенная, а деревья ее уже не держали.

– Колодец Силы распорядился забрать свой дар обратно, но оставить жизнь. Убийство в Вечном Лесу не было совершено. Да будет Так. – объявил для всех Старейшина и снова гулко хлопнул в ладоши, продолжая говорить:

– А теперь, Ты – Темная из Другого Мира.

Перед тем, как подойти к переполненному Источнику Силы, ивовый Аю отпустил мою плененную руку и шепнул мне, чтобы я не боялась, и уверял, что все будет хорошо. Но я как-то… уже была не совсем уверенна в этом.

Я почтительно поклонилась, прежде чем взглянуть на свое обновленное отражение – короткие волосы по середину шеи мне тоже шли. Я взглянула в притягивающие магнитами как бы свои глаза, отраженные на водяной глади, и, ощутила, будто моя суть или душа нырнула в сам Источник. Все вокруг перемешалось: воспоминания детства, материнства и жизни в деревне, новый мир, омо, мелькание изумрудных глаз, видение седобородых старцев и желтые глаза уже любимого Служителя. А затем вдруг ничего – ни воспоминаний, ни ощущений – одна пустота, плотная и вязкая. Под натиском Источника в этой тихом «ничего» стали проявляться пока не ясные мне очертания, но я поняла одно: это мои утерянные воспоминания. Источник решил восстановить мне память, а заодно и покончить с моими приступами отстранения от реальности.

Закрутился калейдоскоп картинок, который я и рассмотреть толком не успевала. Ко всему этому присоединилось новое ощущение в области сердца. Я уж приготовилась к тому, что и меня лишат моего Темного Дара, но оказалось, что нечто меня, наоборот, наполняет и дополняет.

Когда и как все закончилось, я не поняла. Осознала себя уже лежащей на бархатной (не только на вид, но и на ощупь) траве, недалеко от Колодца Силы, с четким пониманием того, что меня наградили… и наградили щедро. Надо мной склонилось сморщенное лицо Старейшины, который весело говорил:

– А ты боялась. Мы давно за тобой приглядываем, оцениваем. А тут такой прекрасный повод без лишних осведомленных показать тебя Источнику Мира. Вставай. Хватит притворяться.

После его слов я попыталась подняться, но меня подхватил мой бессменный помощник ивовый Аю и, поддерживая, повел меня за Старейшиной, который по скорости не уступал более молодым Жителям Вечного леса. Мелины рядом уже не было, по крайней мере, я ее нигде не увидела. А Старейшина продолжал говорить:

– Он счел тебя достойной. Я так и думал. А ты обратила внимание, что он переполнен? Спросив, он сразу продолжил свой монолог, не оборачиваясь и не дожидаясь ответа:

– Источник все реже и реже находит подходящие души для дара. И это становится проблемой. Все в этом мире перевернулось с ног на голову. Но Ты…

Старейшина резко повернулся ко мне и начал тыкать пальцем в зеленой перчатке чуть ли не в нос мне. Он продолжал разговор с ошалелым горящим зеленым взглядом:

– Ты все исправишь. Ты вернешь баланс, я точно знаю. Источнику перестанет грозить разрушение.

И все это (исключая угрозу мирового масштаба) он ждал, нет, требовал, от только что судимой Темной Ведьмы из Другого Мира. Вот это убежденность! Мне бы его уверенность…

– Мне бы Вашу уверенность, – повторила я свои мысли, внутри совсем не ощущая себя ни много ни мало «героем».

– Все началось с тебя, тобою и закончится, – загадочно ответил Старейшина и снова повернулся ко мне спиной, все так же продолжая говорить, будучи уверенным, что я буду его слушать:

– После сна к тебе вернутся воспоминания, и ты поймешь, зачем ты явилась сюда. А теперь…

Он замолчал на миг и снова заговорил:

– Вдвоем вернетесь обратно. Эз, откроешь им короткий путь.

Затем он снова обратился ко мне:

– Прощай, Темная из Другого Мира! С тобой встречи не бывать. А дочь твою ждем после шестнадцатилетия. Смотри, многого не болтай.

Он говорил вполне серьезно и, подмигнув мне своим нечеловеческим глазом, просто ушел. Оказывается, пока он наставлял нас словом, мы дошли до границы поселения и остановились, как раз, у каменных старожил. Старейшина оставил меня с многообразием новостей, которые так сразу и одновременно и не осмыслить. Один Аю все так же придерживал меня за локоток, давая время прийти в себя.

Перед тем как покинуть таинственное поселение, Аю заключил меня в неловкие объятия. Не понимаю, почему именно ивовый Житель Вечного Леса проникся ко мне симпатией и ненавязчиво оберегал, подсказывал. Но, думается мне, что даже если на моем месте была бы другая Темная, то он вел себя точно так же. Я скомкано обняла его в ответ, благодаря на прощанье за оказанную помощь, ведь другой встречи не предвидится.

– Прощай, Алика, – негромко сказал он.

Недалеко стоял Эз и выполнял ритуальные пассы руками для того, чтобы открыть короткий путь к нашему лагерю. А ехидна – Ур без всякого интереса наблюдал за его движениями и зелеными искрами. Бледная Мелина уже была здесь. Она смотрела исключительно себе под ноги. Кстати, пепельный цвет кожи медленно, но неутомимо возвращался к человеческому. Кажется, и глаза из желтых звериных становились человеческими, меняя свой цвет и интенсивность.

Перед тем как отправиться в обратный путь, я помахала нашим провожатым Жителям Вечного Леса – очень неожиданным внешне и полных странностей личностям. Но я была рада и благодарна встрече с ними. Не знаю, как бы закончилось эта история, если бы не их вмешательство. И вместе с непривычно молчаливой Мелиной мы шагнули через каменную границу прямиком на путь, сокращенный Эзом.

Теперь я могла не опасаться Мелину. И не только потому что без светлого дара она не представляла опасности, это в корне неверно: ее навыки боя остались на высоте по сравнению с моими – никакими. Не боялась я ее от того, что Источник Силы целого Мира наградил и одарил меня второй ипостасью. Теперь мне требовалось обновлять защиту, она стала частью меня. При желании и в минуты опасности я смогу покрываться сверхпрочной черной чешуей, а в момент перевоплощения и мои физиологические способности возрастут – потрясающе нужный подарок в реалиях данного мира. Но этим Колодец Силы не ограничился. Он обещал одарить и мою дочь способностью к перевоплощению. Для этого в свое шестнадцатилетние она должна заглянуть в его зеркало, а для этого ей нужно посетить поселение Жителей Вечного Леса. Естественно, все эти дары не просто так, от щедрости мироздания. Источник предвидел, что я послужу началом великих перемен, которые повлияют на его бедствующее и угрожающее разрушением положение.

Мне вход в Обитель Жителей Леса был уже закрыт. Поэтому вряд ли я еще раз повстречаю кого-то из этой необычной расы, которая изо всех сил охраняла сокровище целого мира – Источник Силы. По моим предположениям, сами Жители являлись переселенцами из другого мира, но по каким-то обстоятельствам взяли на себя ответственность за Колодец Силы. Ведь если не будет Источника, не будет и даров, а это изначально изменит жизнь целого мира.

Останется только вернуть свои, заблокированные темным колдовством, воспоминания, но для этого мне нужно поспать. А пока мы медленно брели по коридору из зеленых мельтешащих искорок… На этот раз занавес из них был гораздо плотнее, Эз влил в коридор непомерную прорву сил. Судя по всему, до стоянки доберемся живыми, за что огромное спасибо Темному Дару.

К лагерю мы дошли в самый темный час – перед рассветом. Лияр сидел у костра, а как только услышал наши шаги, вскинулся и посмотрел на меня, а на Мелине свой сияющий пламенем Пресветлого взгляд задержал. Командир уступил свое лежбище Соне, и она крепко спала на ней, недалеко от все еще спящего Гиура. Он пока не проснулся после пары вздохов пыльцы сиреневого цветка.

Лияр неторопливо приблизился к Мелине. Она продолжала смотреть себе под ноги, была тиха и словно опустошена. Лицо Командира было таким равнодушным, будто и не просыпались вовсе в нем отголоски чувств и эмоций.

– Алика, – не поворачивая головы в мою сторону приказал он, – иди к костру и не оборачивайся.

Он продолжал сверлить взглядом бойца из своей четверки. Я не стала задерживаться и направилась к своей дочери. Но зачем-то все-таки обернулась…

…Лияр…

…Лияр был зол. Столько лет борьбы на одной стороне, столько дорог пройдено, в стольких передрягах участвовали все четверо, столько ран латали… У него до сих пор не укладывалось в голове, как она могла подставить всю боевую четверку под смертный приговор?! Как она могла предать своего Командира и остальных?! Попытаться убить Темную даже после слов о защите от Лидера Ордена?! Несмотря на весь его стратегический дар, он никак не мог понять. Лияр склонялся к единственному выводу: Мелина безумна в своей жажде мести – и это не меняло ничего. Змею стоило обезвредить до того, как она вонзит в плоть свои ядовитые клыки, тем более после попытки укусить. Если бы не защита, установленная Аликой, то все планы – темным под хвост.

Пока он не услышал появление женщин, он гонял эти мысли и злился, не давая себе уснуть и охраняя покой двоих спящих. Подняв глаза на вернувшихся, волна ярости снова всколыхнулась. Он так надеялся, что не придется делать все самому. Но, увидев перед собой две женские фигурки, понял, что Жители своеобразно наказали и его тоже. Внутри все закаменело от того, что ему предстоит сделать. Стоит задавить на корню проклюнувшиеся чувства.

Он бегло осмотрел Алику на целостность тела и приказал уйти, а сам сосредоточился на виновнице бедлама и общих мучений:

– Тебя судили? – спросил у такой нежной и красивой женщины. Она была прекрасна, как нераскрывшийся весенний бутон, но за милой внешностью скрывалось только безумие, бесчеловечие и бескомпромиссность. Все то, что может стать общим будущим для всего Ордена Служителей, чего он и пытается избежать с помощью Алики.

– Да, я предстала перед Колодцем Силы, – ответила Мелина излишне спокойным голосом, – он забрал мой дар и оставил жизнь. Но зачем она мне, если я теперь не могу убивать темное отребье?

Она вскрикнула, оторвала свои глаза от сапог и, наконец, посмотрела на него – на своего Командира.

Ее кожа перестала быть серой, аккуратные губки приобрели розовинку, а из глаз ушел огонь, дарованный Пресветлым, но появился красивый зеленый цвет радужки. Не девушка – сама Весна, жаль, что безумная, ядовитая и жестокая.

– Разве твой лук утратил способность стрелять? – спросил Лияр, просто так, ради интереса. Ему не было никакого дело до ее ответа. Он знал, что больше Мелина никого не убьет. Он должен исполнить приказ.

– Без Светлого дара я не буду самой точной! – выкрикнула она с таким отчаяньем, что брызги слюны долетели до его лица.

Он молчал, долго молчал, раздумывал… И задал последний вопрос, чтобы попытаться понять. Он просто не мог не спросить.

– Почему, Мелина? – еле слышно проговорил Лияр.

Беловолосая красавица запрокинула голову и рассмеялась со звуками сумасшествия, а как отсмеялась, ответила:

– Потому что Вы все принадлежали мне, пока не появилась эта темная потаскуха! Она ничем не лучше меня! – яростно кричала Мелина.

– Но все равно она заняла мое место! Мое! Ты пощадил ее и ее ребенка только за симпатичную мордашку. Это ты нас предал еще тогда, близ гномьего города Вуно. Предатель – ты, а не я! – выкрикнула она последний раз и замолчала, тяжело дыша.

– Все сказала? – спросил Лияр безразличным голосом и с невозмутимым лицом.

Мелина кивнула, и ее глаза расширились от ужаса, когда она заметила быстрый замах острого меча Лияра. Одним ударом Командир отрубил ей голову.

Командир боевой четверки Служителей Ордена склонил голову перед трупом своей некогда напарницы и запел горькую прощальную песню про верного соратника, друга и бойца. Конечно, предателей не отпевают, отправляя их в последний путь, однако Лияр не мог отпустить душу Мелины без почестей. Его белые волосы колыхались на ветру, как белый флаг, знаменующий «поражение», а вместе с песней он призвал свой дар, и его руки засветились теплым светом. Он направил золотой луч на тело, упавшее на ночную траву, и оно загорелось освобождающим огнем Пресветлого, захватив в пламенную завесу и отсеченную голову.

Творимое ритуальное сожжение отзывалось и в природе: деревья шумели, подвывая прощальной песне, а ветер поддерживал неутомимый огонь Пресветлого. Вечный Лес был согласен с казнью предательницы, передавая волю Колодца Силы и поглощая ее останки в свою землю. Источник предрек именно такой исход, потому позволил Мелине уйти, а Лияру исполнить наказание собственными руками…

…Алика…

…Увидев, как тело Мелины рухнуло на траву отдельно от головы, я еле сдержала испуганный крик. Сумасшедшие Светлые и их жестокий мир. Слезы жалости и страха покатились по щекам. С какой-то болезненной решимостью я досмотрела до конца: как ее поглотила земля, а ветер развеял последние пылинки. Наблюдала, как Лияр долго смотрел на то место с опущенными плечами и согнутой спиной. Какое бремя он взял на себя: уж лучше бы это сделал Источник. Неужели это и есть наказание для Лияра?!

Это была ужасная ночь. Ночь полная событий, откровений, радостей и печалей. Остаток ночи Лияр не спал, не разговаривал. И после моих слов соболезнования, сказанных тихим шепотом, он оставался безмолвным. Я понимала, что ему надо побыть одному. Какое-то время скорбь любит одиночество. Я притулилась рядом с Соней, но уснуть так и не смогла (как бы мне не хотелось вернуть воспоминания), мысленно благодарила всех и вся, что мы все еще дышим, что мы все еще живы в безжалостном и безумном мире.

…Харн…

…Харн плутал по темным каменным коридорам под действием зелья из слез василиска. Ему не удалось подчерпнуть хоть малейшие полезные знания из разговоров, но ему удалось разузнать внутреннюю планировку Темной Башни и несколько способов пробраться в нее без использования «слез». Это была основная его задача, но ему хотелось разузнать больше, раз выдалась удачная возможность.

В Башне были и кухня, и оружейная, и специально отведенные комнаты для ритуалов и колдовства, и конюшня, и даже небольшой сад, где мощная и высокая кухарка с зычным голосом выращивала немного овощей и зелени. Харн сумел подслушать разговор сплетниц – служанок, которые говорили о том, что не все служащие находились в Башне по своей воле, у некоторых, не было иного выбора. Но этих сведений было все еще слишком мало. Скоро зелье перестанет действовать, а он еще не узнал ничего, что могло бы прояснить ситуацию с Аликой, для чего ее похитили, и, главное, чем это грозит для них. Хотелось услышать хоть малейший намек.

Под конец удача все же улыбнулась – ему удалось напороться на зал для заседаний, как он прозвал его про себя. Дверь была приоткрыта, и заглянуть в щель было делом необходимым и решенным. В поле зрения попадал продолговатый стол, за которым сидели главные лица Темной Башни. Харн сосредоточил все свое внимание только на одном Темном Колдуне. Его черные длинные волосы висели сосульками у худого бледного лица, он был с острым прямым носом, худой, высокий, какой-то несуразный, сутулый, с птичьими тощими кривоватыми пальцами. Соня дала ему невероятно точное и меткое определение – ворон. Ворон и вел разговор.

– Удалось отыскать следы сбежавшей твари? – спросил он.

Все собравшиеся благоразумно молчали. А я обрадовался, что вовремя подоспел, догадываясь, о ком идет речь.

– Неужели так сложно найти эту чертову девку с ребенком? – заорал Колдун. – В конце концов, она – иномирянка, и без помощи ей здесь не выжить, да еще и с балластом в виде мелкой девчонки. А вы - тупоголовые одаренные, здесь рожденные, не можете отыскать ее. Они не могли уйти далеко!

Он громко ударил кулаками по деревянному столу. После короткой паузы один из Темных все же откашлялся и набрался смелости ответить своему главарю:

– Говорят, у города Вуно видели Служителей Ордена.

Ворон побарабанил пальцами по столу, и издав ритмичный стук, ответил:

– Либо она мертва, и тогда все дело заметно осложняется, либо она в тюрьме Ордена. А это гораздо лучше.

В заключение своих слов он расправил ладонь, на которой, словно грязь, стала проявляться черная масляная жижа, превратившаяся в ворона с красными глазами. Птица через секунды вспорхнула, не оставив и дегтеобразного следа.

«Неужели у них есть связь с тюрьмой Ордена?» – подумал про себя Харн и решил, что услышал достаточно. Время истекало. Не стоило испытывать удачу еще больше – она дама капризная. Стоило поскорее убраться из «гостеприимной» Темной Башни. А по дороге заглянуть на Каменный Утес, перед тем, как совсем покинуть степи…

… Алика…

…Все-таки мне удалось заснуть, а Колодец Силы, как и обещал, вернул мне память после сна. Теперь я понимала, зачем понадобилась Колдунам из этого мира. Но я не знала, как поступить с открывшимися мне знаниями. И пока я пребывала в сомнениях, то решила молчать и подождать подходящего момента.

Открыть припухшие глаза поздним утром получилось с великим трудом, но веселое щебетание Сони ускорило тяжкий процесс и даже несколько приободрил. Настал новый день, а все события вчерашней ночи останутся в прошлом.

Гиур во всю кашеварил у яркого костра, недалеко от него сидел Лияр и разговаривал с Соней, натачивая свой меч – тот самый. Командир открывал рот, даже что-то говорил и кивал в нужных местах. Воспоминания ночного происшествия нарочито лезли в мою голову. Особенно я переживала, глядя на оружие, которым Командир Служителей Ордена совершал казнь. Жаль, последние события ночи нельзя было заблокировать темным колдовством. Врала, можно было, конечно же, но жертвовать кем-то ради этого и забыть о внутреннем равновесии – того не стоило. Пришлось усилием воли прогнать сожаления и горечь прочь.

– Доброе утро, – проговорила я.

Кроме Сони никто не обратил внимание на мои утренние пожелания. Дочка оторвалась от Лияра и подбежала ко мне обниматься. Она, как никто другой, рада моему возвращению. Видимо, для остальных это было не так. Надеюсь, это не затруднит дальнейший наш путь и план останется прежним.

– Мам, с тобой все в порядке? – недоверчиво спросила она. – Деревья с изумрудными глазами не обидели тебя?

После этого вопроса даже скалоподобный Гиур отвлекся от приготовления завтрака, заинтересовавшись нашим разговором. Нет-нет, да и поглядывал в нашу сторону.

– Нет. Если честно, то не жажду повторной встречи с Жителями Вечного Леса.

Лияр скупо кивнул, но очень долго и подозрительно сверил меня своими желтыми глазами, обещая разговор наедине. Гиуру было достаточно моего ответа, его интерес быстро угас. Наверное, Командир сам поставил того в известность, что из боевой четверки они превратились в тройку.

– Расскажешь, как там было? – с детским любопытством спросила Соня.

– Расскажу! Но после того, как поедим. А сейчас, Госпожа Нечищеные зубы, прошу пройти со мной и привести себя в порядок.

Так мы и поступили, а когда вернулись, на наших местах в плошка уже ожидала ароматная каша по фирменному рецепту от Гиура. Завтрак мы съели с огромным удовольствием, несмотря на давящую атмосферу в коллективе после потери одного бойца. Если быть честной, то я не понимала, как мне вести себя дальше. Я чувствовала определенную степень вины в случившемся. Мне было неловко перед Гиуром и Лияром, и я совсем не ожидала, что вместо упреков, угроз или чего-то подобного я услышу вопрос:

– Твой дар, – спросил Лияр, – он исчез?

Я отрицательно покачала головой и не стала долго и нудно объяснять, что волосы не влияют на дар, только на восприятие. А затем Лияр сделал неожиданный для меня поступок: он молча протянул мне мою палочку.

– Можешь не возвращать, – бросил он мне.

Понимала я и, почему к нему вновь вернулись холодность ко мне и отстраненность от меня. К сожалению, я изменить ничего не могла. Тяжело осознавать, когда человек, которого ты видела и знала совсем другим, оказался не таким. Да и легче переложить вину на кого-то, а не признаться самой себе, что ты была не права и видела то, чего и отродясь не существовало. Откровения с самой собой самые тяжкие. Нужно дать должное Лияру, он ни одним движением, ни словом не показывал мне, что это моя вина. Но дурное чувство вины я все равно ощущала, и от этого на душе было тошно.

Но я уже выразила свои соболезнования, а извиняться за произошедшее не стоило. Мне было, правда, жаль, но теперь помочь им может только время. Даже не знаю, как к этому отнесется Харн, когда вернется. Эта мысль меня расстраивала еще больше. Но проявленное доверие со стороны Командира Служителей Ордена, в виде доступа к моему проводнику, обнадеживало меня, несмотря на командирское хмурое отстраненное лицо.

Путь до конца Вечного Леса был пронизан траурным молчанием и гнетущим настроением. Я все так же ехала с Гиуром на его рогоносце, а Соня вместе с Лияром. Одной ей удавалось не унывать, несмотря на то, что все взрослые были поникшими и неконтактными. Белую Кобылу, чей зад меня будет преследовать в воспоминаниях, связанных с поездками верхом, больше никто не видел. Спрашивать о ней я не осмелилась, дабы не бередить рану.

Чтобы отогнать мысли об обезглавленной Мелине, я размышляла о Смотрительнице Судеб. Ее предсказания сбывались. За мной следили и сочли достойной дара и помощи, как она и сказала, а теперь на очереди – разлом, после которого моя жизнь разделится на «до» и «после». Надеюсь, эти события пройдут менее драматично, хотя в глубине души я в это совсем не верила. Радостно было, что скоро я увижу темноволосого Служителя Ордена, который каким-то загадочным образом пробрался в мое сердце. Харн должен все понять. Но если нет… Что ж, мне хватит сил идти дальше по выбранному пути. С ним или без него.

Времени на раздумья в дороге было много, и я перебирала вернувшиеся воспоминания. Я точно знала, что у меня была единственная задача, пока я находилась в Темной Башне – я создавала проводники. И те медальоны на красных нитях были не просто подвесками – они проводники дара, немного видоизмененные, потому как я с первого взгляда их не признала. В момент побега не было времени на изучение. Теперь на моей груди, после разрешения Лияра, висит похожий. По моей воле проводник становился палочкой, и я могла использовать свой дар. Главное, что созданные мной подвески-проводники я забрала с собой и Темным они не доступны, а значит, и планы их несколько изменились. Одно мне было не ясно – для того, чтобы использовать светлый или темный дар в этом мире, одаренным не требовались проводники. И вот как раз над этим стоило подумать. Готовится ли армия темных для устранения Ордена Служителей, состоявшая из иномирцев (этот вариант казался каким-то неправдоподобным и совсем нереальным). Для этого им должны были предложить нечто невероятное и невозможное, а в закромах у Темных содержаться целый «склад» будущих жертв за плату переноса из мира в мир. Желание воевать лишь ради мести Светлым казалось сомнительной мотивацией. Это звено цепи мне объяснить никак не удавалось, но скоро я смогу понять, для чего же им понадобились проводники дара, если они и без них могут ворожить.

Приятно осознавать, что у меня получилось не только сбежать, но и утереть им нос, захватив все семь проводников с собой и надежно их скрыть. Раскрывать это Лияру пока не входило в мои планы. Сначала посмотрю, кем на самом деле является Служитель Самому Пресветлому – Лидер Ордена. И только тогда решу, что делать дальше и как…

…Харн...

…Наездник на Крылатом Бизоне, принадлежащем Ордену Служителей, набрал максимальную скорость и на всех парах он возвращался обратно ко своим. Но больше всего всадник жаждал увидеть ту, которая возвращает его к жизни; к той, ради которой он готов весь мир вывернуть и сложить аккуратной стопочкой к ее ногам; к той, которую он любил…

…Алика…

…Сословый Вечный Лес для меня закончился резко и неожиданно. Раз – и открылось поле из высокой сочной травы, которая колосилась от задорных игривых порывов ветра, а закатное алеющее солнце последними лучами, напоследок, присоединялось к этой игре. Лияр приказал остановиться прямо тут, недалеко от самой границы с лесом, и как он в конце выразился: «теперь нам остается только ждать».

К вечеру траурное молчание перестало быть таким «плотным». Жизнь не стоит на месте, и действительность необходимо принимать как можно быстрее, так будет легче в первую очередь самому себе. А Служители Ордена бывалые вояки, им не привыкать терять близких.

С помощью своего черно-золотистого дара я быстро организовала место для ночлега для нас с дочерью, обновила защиту на Соне, и теперь мы с ней вместе искали хотя бы маленькую струйку подземного ручейка, потому что видимой воды поблизости не было. Мы ушли немного в сторону в своих поисках от разбитого лагеря. Но поиски не прошли даром, а увенчались успехом. Получилось хотя бы мокрой тряпкой протереть запыленные лица и почувствовать долгожданное облегчение и даже прилив сил после длительной дороги. Вдруг стал слышен странный звук – равномерное постукивание, заставившее меня натянуто замереть. Внезапно стали приземляться огромные орлы, и стало ясно, что это был звук хлопающих крыльев.

Огромных, просто гигантских птиц было всего шесть – величавые, гордые, невероятно красивые, с коричневым оперением и с такими же желтыми глазами, как у Служителей Ордена. Орлы зорко за нами наблюдали или даже следили, забавно поворачивая свою голову, но не приближались.

– Мам, смотри… – прошептала Соня, указывая на удивительных птиц ладошкой.

Беловолосый Командир выглядел спокойным, как будто ничего необычного не случилось. Создалось впечатление, что он таких птиц жарит на обед, а может, и вовсе ест сырыми.

Не дожидаясь моего ответа, дочка понеслась к Лияру за выяснением «новых обстоятельств», прямо как к старому доброму другу. Как только Соня настигла свою так называемую цель, стоящую с равнодушным лицом, как я и предполагала, она вывалила все волнующие вопросы разом. Мне повезло, я тоже успела услышать все объяснения.

Могучие Орлы назывались Грозовыми. Именно благодаря им нам удастся в разы сократить путь. Мы полетим, как только Харн вернется с задания.

– А кто управляет этой стаей птиц и как? Лететь на них безопасно? – испытывая некий трепет, волнение и даже страх перед предстоящим полетом, спросила я. Никогда в жизни не испытывала чувство полета. В нашем мире нет таких животных, способных поднять человека в воздух. Только если благодаря магии, но у меня не возникало такой потребности в прошлой своей жизни, да и способ такой мне был не известен.

– Управлять? Разве друзьями управляют?! – вклинился в разговор Гиур, нежно поглаживая своего рогоносца – Ригла.

Мне было что на это ответить и вполне законно удивиться – разве Служителям Ордена вообще известно, что такое дружить. Но лезть на рожон я благоразумно не стала, а дождалась ответа Командира – он тут главный.

– Это ездовое животное Служителя Самому Пресветлому, – произнес он, указав на самого крупного Орла. – Остальные самцы из его стаи. Он такой же, как и мой Мыр или Ригл.

– Получается, он прислал их помочь нам? – не веря, уточнила я.

Лияр согласно кивнул, а Соня восторженно произнесла:

– Какие красивые…

Командир рассмеялся и лукаво ответил:

– И совсем не красивее моего Степного Барса.

Грозовые Орлы до конца развеяли гнетущее настроение, переключив внимание с горя на царственных птиц и предоставив возможность поужинать пойманными Мыром пуропатками в спокойствии и благодушии, а затем отправиться ко сну. В середине ночи я проснулась от ощущения крепких долгожданных рук, сомкнувшихся на моем животе.

…Харн…

…Он гнал своего Бизона на самой высокой скорости и успел к лагерю вовремя, обнаружив огонек лагеря у самой кромки Вечного Леса. Повезло, что не было необходимости проходить сквозь лес, обойдя его по самому краю. И наконец, Харн увидел беловолосую фигуру дежурившего у костра. Отпустив Марха отдыхать и набираться сил, он направился к хмурому Командиру. Сразу перешел к делу и в двух фразах доложил об увиденном и услышанном. Ему так не терпелось по скорей увидеть ее, что Харн не давал Лияру и слова вставить в свой доклад. И Пресветлый услышал его, он не стал задерживать и жестом велел ему идти спать, и Харн с превеликим удовольствием выполнил командирский приказ.

Пробравшись в уже ставшую привычной своеобразную палатку, которую излюблено устанавливала его Колдунья с помощью дара, Харн, наконец, смог взглянуть на нее саму. Он скучал...Удивительно, что скучать по ком-то бывает приятно. Даже по маленькой девочке скучал, что уж точно не свойственно Служителям.

Не удосужившись смыть с себя пыль дорог, Харн завалился рядом с ними, прижал Алику – свое сокровище – к себе, а вздохнув ее запах и уткнувшись куда-то в макушку, провалился в темноту сна с улыбкой на губах, отметив про себя непривычную длину ее волос, щекотавших мне нос…

…Алика…

…Я проснулась на удивление выспавшейся, в наипрекраснейшем настроении от тепла, которое меня окружало, и от мирного дыхания за спиной. Такие мелочи, незаметные и повседневные для многих, несли для меня особую ценность и важность. В них я видела истинное счастье и наслаждение.

– Доброе утро, – хриплым голосом от сна проговорил Харн.

– Ты вернулся, – завороженно произнесла я и повернулась к нему лицом, чтобы видеть его сияющие Пресветлым огнем глаза, по которым все это время тосковала. Жаль, что это лицо было все так же скрыто злосчастной золотой полумаской Ордена.

– Доброе утро, – закричала Соня, засмеялась и выбежала из нашей палатки, распугивая остатки сонливости. Чем был доволен этот несносный ребенок?!

– Что с твоими волосами? – сразу спросил Харн, теребя неровно обрезанные короткие пряди.

– Мне надо кое-что тебе рассказать…– тихо ответила я, и тут же внутренности свело холодным и липким страхом.

– Мне безумно не хочется вставать из твоей постели и очень интересно выслушать все приключения с твоими волосами, но, прости, долг зовет, – заявил Харн, быстро чмокнув меня в приоткрытые губы.

Он поднялся сам, а затем поднял и растерянную меня, добавив:

– Долг зовет и тебя.

Харн вытащил меня на белый свет, как древний человек, на своем плече. Правда, в отличие от него не «в» пещеру, а «из», отодвинув на время мою незавидную участь признания.

Харн приветственно махнул всем проснувшимся и восседающих около потрескивающего костра и задал предсказуемый вопрос:

– А Мелина где? Все еще спит?

Вот и закончилась приятная история между мной и удивительным Светлым Служителем. Увидеть ненависть или презрение в его сияющих глазах будет больно. Моментально над лагерем зависла тяжелое молчание. И недоумевая о причинах такой реакции, Харн опустил меня на землю.

Лияр хотел взять слово, но я его опередила. Я хотела рассказать все сама и, воспользовавшись отсутствием Сони, я приступила.

– Мелины больше нет. И причина тому – я, – произнесла, и мои волосы, вторя моему внутреннему напряжению, принялись плавно покачиваться. На короткой длине это явно выглядело не так впечатляющее, будто я находилась под водой или меня только что шарахнула молния. Несмотря на то, что волосы стали короче, они все равно перетягивали отголоски дара на себя, от того и волновались, как травинки в поле по ветру, и сейчас.

Харн непонимающе посмотрел на меня и уточнил:

– Что значит больше нет?

Не разрешая мне вести дальнейший разговор, в диалог вклинился Командир со своим словом:

– За ослушание Мелина была казнена.

– Что? – переспросил Харн. Он растерянно вглядывался в наши лица по очереди.

– Это она с тобой сделала? – продолжил спрашивать он меня, указывая на мою новую прическу.

Прервав всякие выяснения, из лесочка выбежала Соня и громко позвала меня к ней на помощь. Я лишь кивнула Служителям и чуть ли не бегом побежала в сторону обнаруженной нами ранее крошечной струйки ручейка. Я была рада предоставленной возможности уйти и оставить все объяснения и разъяснения Лияру. А ведь по началу мне хотелось самой все честно рассказать, а теперь сбежала и рада.

…Харн…

…Самый быстрый среди Служителей Ордена в полном непонимании уставился на своего Командира, краем глаза заметив, как быстро удалилась его Алика. Но сейчас ему хотелось ясности.

Лияр пожал равнодушно плечами, а потом соизволил холоднокровно ответить:

– Мелина решила убить проклятое черное отродье в тени Вечного Леса ударом своего клинка прямо в сердце спящей Алики. Да только не ожидала, что она каждый вечер ставила защиту на себя и дочь. Когда попытка убийства не увенчалась успехом, отсекла ей волосы, думая, что именно там сосредоточие темного дара.

От удушливой новости и запоздалого страха у него подкосились колени. На смену страху пришла волна ярости и окружающий мир заволокло мутной пеленой. «Как она посмела?!» – подумал Харн.

– А тебе известно, – продолжал тем временем Лияр, – Служитель Самому Пресветлому приказал доставить целой и невредимой Алику и ее дочь в Орден. Грубое нарушение приказа и противодействие – смерть целого отряда. И я единолично провел уничтожение предателя.

– Блондиночка даже не подумала, как нам пришлось бы отвечать перед Служителем Самому Пресветлому, – прогудел Гиур, – Он сжег всех нас в Пресветлом Огне.

Он сомневался в таких категоричных методах наказания для всей боевой четверки. Мелина за ослушание была бы мертва, в этом Харн был уверен, сейчас или позже, не имеет значения. Предательство и есть предательство, за него наград не выдают. Тем более, когда гнилое звено обнаруживается в маленькой группе, где каждая единица на вес золото и ближе, чем форма Ордена. Как бы они смогли работать в одной четверке после случившегося и дальше?! Командир поступил правильно, Харн надеялся, что Лияр одарил ее легкой смертью.

Какая же Алика молодец, что не доверяла (как выяснилось – обоснованно) даже после заверений о безопасности – все равно продолжала защищать себя вместе с Соней. Всего на миг снова представив, что его Алика могла сейчас не дышать, у него ослабевали колени, а сердце истошно колотилось в испуге.

– Предательством Мелины я не удивлен, – с каким-то грустным смешком заметил Харн, успокоившись. – Она в последнее время себя вела, как последняя стерва.

– Согласен, – скупо подтвердил скалоподобный Гиур.

– Ее снедала ревность, зависть и месть. А мне из-за ее лишних эмоций пришлось снести ей голову прямо в Вечном Лесу, – задумчиво проговорил беловолосый Командир с бесстрастным лицом.

– Правда? И Вам позволили совершить кощунственное убийство на территории Жителей Леса, а вы все еще живы... – заметил Харн.

– Позволили. После суда специально вернули ко мне, чтобы я самостоятельно провел казнь, – ответил Лияр, не став рассказывать, что это было наказание для него самого за невнимательность и излишнюю самонадеянность.

– Из чащи?! Суд?! Подожди, а как Мелина туда попала?!

– А это нам поведает тот, кто видел все своими глазами. Ведь так, Алика?! – спросил Лияр, вглядываясь за спину Харна.

Все обернулись и увидели волнующуюся нервничающую девушку с непослушными недостающими до плеч волосами, (какая там Колдунья, человек с большим сердцем и повышенным чувством справедливости). Я, не мешкая, сорвался с места и обнял ее так крепко, как только мог. Шептал, что я от нее теперь ни на шаг, ни при каких условиях и обстоятельствах, про себя отгоняя мысли и злополучное «а если бы…», волосы-то отрастут…

…Алика…

…Услышав наши шаги, все Светлые Служители резко обернулись, что заставило меня беспокоиться еще больше. Я понимала, что произошедшее никак не повлияет на планы Ордена и меня туда довезут, а точнее – перенесут, но мне отчаянно не хотелось потерять то единение между мной и Харном, и даже то зарождающееся дружеское доверие между мной и Лияром. Судя по их апатичным лицам, там нет и жалкого остатка желанных для меня чувств.

Вдруг в желтых глазах моего кудрявого Светлого с таким красивым лицом, которое все время прячется под надоевшей маской, промелькнул самый настоящий страх. Харн моментально оказался рядом со мной и крепко сжал меня твердыми руками, шепча на ухо обещание не оставлять более меня. Этого для меня достаточно, чтобы вернуть крылья надежды. Смерть одной из Служителей все-таки не ставят мне в вину…

Разрушил наши объятия голос Командира:

– Алика, а не поведаешь нам подробности твоего путешествия вместе с Жителями?!

– Конвоиры? – уточнил Харн, пристально вглядываясь в мои глаза.

– А может сначала завтрак? – жалобно спросила Соня, взяв меня за ладонь. И обстановка сразу же разрядилась. Лияр согласно кивнул, и все направились за своей порцией благоухающей каши к подвластного Гиуру котелку.

– Верно, – пробасила «скала», – в начале каша.

С этими словами он наполнил четыре плошки и, чего я точно не ожидала, снял свою золотую полумаску. В первые на моей памяти Гиур открыл свое лицо и ел вместе со мной и Соней. Это было обескураживающее действо, а заодно лишним подтверждением моей невиновности в глазах Служителей. Оказывается, у камнеподобного Гиура под орденской маской скрывались очаровательное по-мальчишески круглое лицо и крупные темно-серые губы.

– Разрешаю не носить маски до прибытия в башню Ордена, – произнес Лияр.

– В облаках нас никто не опознает. – весело проговорил Харн и, наконец, сдернул опостылевшую маску с себя на радость мне. Какой же он… мой. Немного длинноватый прямой нос, острые скулы, аккуратный изгиб не пухлых губ, а вместе с задорными кудрями, которые постоянно лезли в его очаровательные глаза, возникала троекратная опасность остановки моего измученного сердца.

Лияру шутка пришлась по душе, уголки его губ дернулись вверх. Но все-таки его беспокоили совсем не доспехи, издревле принятые среди Служителей, и он перевел свой острый огненный взгляд на меня.

– Алика, мы ждем, – напомнил мне беловолосый Командир, что пора бы рассказать о своих приключениях в самом сердце Вечного Леса. Колодец не запрещал мне упоминать о себе самом и вообще о случившемся, а вот Старейшина попросил лишнего не болтать. Я решила рассказать, не вдаваясь в детали.

Ни для кого из здесь присутствующих, оказалось, не было секретом, что в тщательно охраняемой части Леса, в самой его глубине, скрывалось поселение самих Жителей. А то, что они берегли Колодец Силы, было известно только избранным. Ордену было известно о некоем Источнике Силы, но лезть туда и узнавать подробности, и тем самым навлечь гнев Жителей Леса, а в последствии развязать с ними войну, Светлым было невыгодно. У них была другая цель для уничтожения – Темные. Но Служители Ордена совсем не понимали, чем именно для всего мира являлся этот Колодец.

В манускриптах Ордена, как выразился Лияр, было написано, что это Источник Силы для самих Жителей. Никто из них и не догадывался, что светлый дар, неизмененный Пресветлым огнем, зародился в Источнике. Да, именно так, и Светлый, и Темный дар имели один исток – скрытый в Вечном Лесу Колодец Силы. Разуверять Служителей Ордена я не стала: не время ставить под сомнение существование Пресветлого Бога, рассудив, что сейчас их интересует явно не природа Колодца, а проводимый им же суд. Эти тайные знания я оставила на потом. Настанет время, и я раскрою все секреты.

А сейчас я поведала, что по прибытии в деревню Жителей нас встретил Старейшина, и без песен и плясок нас с Мелиной проводили до самого Колодца. Первую на суд вывели Мелину. По мере ее взаимодействия с Колодцем отражение на поверхности менялось. Я вскользь упомянула, что отражающаяся плоть местами сгнила и покрылась гнойными язвами. После того, как контакт с Источником разорвался, Мелина рухнула на землю. Само решение суда огласил Старейшина, который сообщил, что Колодец Силы лишил ее дара, а жизнь оставил. Вслед за этим пришел и мой черед…

По настойчивой просьбе Командира и Харна мне пришлось подробно описать свои ощущения во время того, как я вглядывалась в свое собственное отражение в розоватой воде Колодца. Я описала это так. будто Источник просматривал всю мою жизнь и даже ту часть, которую я благополучно забыла. Вот настал тот момент, когда умолчать о своих вернувшихся воспоминаниях было бы предательством, а это не прощалось никогда и нигде, и мною в том числе. А как наказывались виновные в Ордене за такой проступок, я свидетельствовала совсем недавно. Я созналась, что Колодец открыл мне доступ к закрытым прошлым событиям, а после крепкого сна я все вспомнила.

– И одарил меня дополнительной защитой, – добавила я в конце своего рассказа. Как раз про то, что Колодец ждет Соню для приобретения второй ипостаси, говорить совсем не нужно – это я и под страхом смерти не поведаю.

– Гляди-ка, – заявил со странной радостью Лияр, – а ведь раяна оказалась точна в предсказаниях. Присматривали и одарили. Чудес-с-но! – не совсем с понятной интонацией протянул Командир.

– Небывалое везение, – вступил в разговор Харн, настороженно наблюдая за Лияром и не зная, чего от того ожидать. – А воспоминания? Ты знаешь, чем занималась в Темной Башне?

И все четыре пары глаз уставились на меня в ожидании ответа.

– Да. Память полностью ко мне вернулась. Все силы своего дара я тратила на изготовление проводников, таких же, как мой.

– Такой, как у старого гнома Орлиха? –уточнил Харн, вспомнив гнома, ставшего нам другом и спасителем в городе Вуно.

– Не совсем, – покачав головой, ответила я. – Для Орлиха и его дочери я создала оберег из памятной и особенной вещи для них обоих в благодарность за приют и помощь. Плетенные браслеты уберегут от неприятностей, отведут неудачу и болезни и, самое главное, помогут найти общий язык с его дочерью – это единственное, что мучало седого гнома долгие годы.

Так я рассуждала, заново вспоминая события недавних дней:

– А в безвольном состоянии «в гостях» у Темных я создавала именно проводники.

Я сняла с шеи свой кулон, который по моему желанию видоизменился в палочку:

– Я – Темная Ведьма и не могу использовать свой дар без проводника. Мой дар попросту не сможет найти выход из тела. А в вашем мире Колдунам необязательно иметь «помощь» для волшбы. И вы, Светлые, чаруете одним взмахом руки.

– Да, – подтвердил мои слова Лияр. – Мы давно выяснили некоторые различия и особенности использования силы, но разве возможно одарить бездарного таким проводником?

– В том-то и дело, что нельзя! Он не сделает из неодаренного одаренного, поэтому я и не понимаю, зачем было нужно создавать несколько проводников, – расстроенно проговорила я.

– А сейчас они где? – спросил Гиур, вяло ковыряясь в своей тарелке.

Я несколько замялась с ответом. Мне не хотелось говорить, что они птицей бороздят небесные просторы.

– Думаю, этот вопрос стоит задать, когда мы будем в безопасных стенах Ордена, – вступился за меня Харн. – В любом случае стоит обдумать новые вводные. Тем более, мне удалось попасть внутрь Башни Темных и услышать весьма познавательный разговор о том, что они все еще ищут Алику. И она им все еще нужна.

– Согласен. Есть, о чем размышлять, а разговоры можно и отложить, – закончил тему Лияр своим резким предложением. Ему Харн еще по прибытии все доложил. Командиру было сложно приложить вскрывшиеся знания правильно, работу палочки Алики он понимал, но смутно. И задачка, зачем же Алика их изготовила, пока не решалась.

– Мам, – тихонько позвала Соня, – а где Мелина? Она вернется?

Вопрос Сони разбил всю мою надежду на то, что эта тема больше не всплывет. На этот раз, меня выручил беловолосый Командир:

– Ты ее больше не увидишь.

Немногословным был его ответ, но моя дочь сообразила, что для ее же блага спрашивать об этом не стоит.

– Когда вылетаем? – спросил Харн.

Чем ближе первый перелет на Грозовых Орлах, тем нервозней было мое состояние. Это не полет на омо, который не поднимался высоко и летел близ земли. Эти пернатые махины поднимут до самых облаков и глазом не моргнут. Однако, предвкушающе страшно.

– А как мы полетим? – уточнила я, потягивая через трубочку подостывший травяной настой.

– Каждому по птичке. А твоя дочь полетит в моем сопровождении. – ответил мне Лияр.

Я согласно кивнула, мне самой так будет в разы спокойней. Никогда бы не подумала, но из беловолосого Командира Служителей Ордена может получиться превосходная нянька.

Все вещи были собраны и уменьшены черно-золотым жгутом моего темного дара, даже скарб Служителей потерпел преобразование. Гиур все мешки распределил между двух орлов из стаи. Когда Скалоподобный Светлый Служитель закончил укреплять вещи на спине огромного орла, он легонько хлопнул по пернатому боку птицы. Птица тут же взлетела и начала медленно кружить над нами по кругу, дожидаясь остальную стаю.

Харн отправил всех ездовых животных в долгий путь, сняв перед этим лишнюю амуницию и оставляя питомцев свободными. Лияр сначала посадил на Орла Соню, а затем запрыгнул сам.

До того мне было страшно за свою дочку, что пальцы, сжатые в кулаки, потеряли чувствительность. Но нельзя показывать свои опасения Соне, и я старательно улыбалась и отвечала на восторженные крики дочери. Ей очень понравились гордые птицы, особенно их перья. Они были мягкими и приятными на ощупь, словно шелк.

Незаметно ко мне подошел мой Служитель и взял мои холодные руки своими теплейшими, разжал каждый пальчик и сказал:

– Все будет хорошо. Не переживай за них.

Грозовой Орел с самыми драгоценными седоками взмыл ввысь и присоединился к кружащему собрату.

– И часто вы летаете на этих птицах? – спросила я, просто так, для собственного спокойствия.

Харн как-то по-простецки почесал кудрявый затылок, тем самым вызвав своим милым жестом мою улыбку.

– Не то чтобы… Но случалось.

Моя улыбка несколько померкла, а беспокойство снова возросло.

– Зато это многократно сократит наш путь. Лететь лучше, чем трястись в седле еще две недели. Я – то привык. А вот ты… Алика-Темная Ведьма, совсем не умеешь ездить верхом. – сказал он и забавно щелкнул меня по носу.

Я фыркнула, признавая про себя, что плестись среди приедающихся пейзажей мне давалось неописуемо тяжело. А чтобы почувствовать себя смелой… я мимолетно прижалась к темно-серым губам Харна. Как хорошо, что он так и не надел маску. Мужчина оторопел, а потом обвил мое тело руками и ответил на поцелуй так страстно, что я несколько испугалась его напора. Но зато я совсем забыла про собственные страхи, и родились совсем другие желания.

Служитель отстранился первым и прошептал:

– Как бы мне не хотелось иного, но пора…

Он наглым образом закинул меня на спину к мощной птичке, предназначенной для меня. Гиур уже оказывается оседлал своего Орла. Пока я рассматривала его, Харн быстро застегнул мои ремни и дал знак, что можно взлетать.

И Грозный Орел, не обращая никакого внимания на отсутствие желания своего седока, в два шага оторвался от земли. Я закономерно вцепилась в свою палочку, чтобы чуть что – сразу воспользоваться проводником. Но когда я смогла пересилить свой страх и открыть поочередно свои глаза, я завизжала от восторга, чем напугала свою птицу. Она дернулась и недовольно заклекотала, тут же заставив меня послушно умолкнуть. Но чувство восхищения никуда не делось, оно разливалось по груди, животу и доставало до самых кончиков пальцев, и темный дар вторил моему чувству восторга, усиливая очарования небом. Это совсем не те ощущения, когда Омо нас спасал, все гораздо острее и зрелищней. Ох, Омо… как же мне не хватало его все понимающих, почти человеческих голубых глаз. Надеюсь, мы еще увидимся, друг.

Я дождалась долгожданную передышку и затишье, когда можно просто насладиться видом прекрасного с высока. Я рассматривала утренние облака и солнце, прячущееся среди них. Я разглядывала лес, который оставит в своей памяти так много, как и я. Вечный Лес оказался настолько же щедрым, насколько и опасным. Ему придется и дальше оберегать свои тайны с помощью скрытных Жителей.

Когда все шесть Грозовых Орлов взмыли ввысь, предводитель стаи возглавил клин и взял курс на Башню Ордена. В последнем брошенном мною взгляде на сословый лес мне показался блеск изумрудных глаз. И даже если они не принадлежали нашим новым знакомым (мохоголовому Эзу, ивому Аюу и гармоничной ехидне Уру), я все равно махнула рукой, прощаясь навсегда. Забыть встречу с таинственным народом прячущий мировую силу в чаще своего леса – невозможно.

Полет был тяжелым. Виды наипрекраснейшие, не трясет и не укачивает. Но почему-то Лияр, или главарь птичьей стаи, решил лететь почти без остановок. И это было потрясающе выматывающее испытание. Командир взял к себе Соню на седло, почти весь полет она проспала, под легким воздействием светлой силы. А я такой чести не заслужила и страдала большее время полета. Видимо, Служителю Самому Пресветлому так сильно хотелось нас увидеть, что он решил пренебречь всеми физиологическими законами. Других объяснений я не находила. Но я была самым счастливым темным одаренным, когда стая Грозовых Орлов приземлялась, давая отдых уставшим крыльям и моей способности накапливать жидкость.

Летели мы и тогда, когда черное ночное одеяло опустилось на землю, укрывая всех своих подопечных. Ночь была так темна и безоблачна, что до звезд, казалось, можно дотянуться. Сияющих точек на небосводе было множество, больших и маленьких, ярких и тусклых, теплых и холодных. Одни звездочки скапливались в дружные хороводы, а некоторые предпочитали гордое одиночество. Но одно их объединяло – это безграничное светящееся дивное великолепие. Кто знает, может дары – это и есть продолжение этих далеких сияющих искр. Ведь отсвет дара так похож на свет далеких звезд, а сам источник – это когда-то давно падшая звезда, которая награждает нас, смертных, по собственному усмотрению. Такие теории я строила еще долго, пока на горизонте не обнаружилась высокая стройная башня, которая обросла домами, как тощий пень грибами, а выглядело поселение Служителей полноценным городом. На самой верхней точке высоченной башни Ордена горел огонь ожидания. И ждали в этих каменных стенах именно нас: Темную Ведьму-Алику и ее дочь в компании неполноценной боевой четверки Служителей.

Глава 6

На самом верхнем этаже был расположен огромный балкон, где уже стояла темная фигура в длинном балахоне, которую было сложно разглядеть. Несмотря на то что балкон был довольно большой площадкой, учитывая размах крыльев Грозовых Орлов, вмещал он всего одну птицу. Стае пришлось по очереди высаживать своего седока и тут же срываться с парапета, покидая Башню Служителей Ордена, и так по очереди. Орлы вместе с поклажей были последними.

Как только самец стаи скрылся в ночной темени, с руки закутанной в балахон фигуры сорвался небольшой переливающийся золотой светлячок, который в спешке удалился вслед за величавыми пернатыми.

Перед нами предстал сам Лидер Ордена – Служитель Самому Пресветлому. Он, по всей видимости, передавал своему питомцу послание, а может, и благодарность за верную службу. Но заострять на этом внимание у меня не было сил и желания. Я еле стояла на трясущихся ногах, мне хотелось есть, в туалет и спать. Я даже не смогла определиться, какое из желаний ведущее. Я сразу нашла глазами свою спящую дочь. Она трогательно и доверчиво лежала на руках у белого Командира Лияра.

И я заново осмотрела всю серокожую команду: немногословного и простоватого Великана Гиура, который снова меня удивил тем, что так и не вернул маску на лицо, но шлем прикрывал его очаровательную лысину. Оглядела с ног до головы не без удовольствия такого притягательного и поразительного мужчину Харна, к которому меня тянуло с необъяснимой силой. Темные кудряшки небрежно путались у него на голове, и их так и хотелось подергать, а лучше запутаться пальцами и ласково перебирать. Конечно же, не обошелся без моего внимания и Командир – гордый, но справедливый, суровый, но надежный, Лияр. Кажется, я даже прониклась к этим ненормальным Светлым теплыми чувствами, которые могли бы стать дружбой, а одного, так вообще, готова была забрать себе.

Наконец, на свет вышел старик. Я чуть не упала, когда узнала в нем старца из мутных видений. Седые волосы до самого пола, такая же длинная темно-синяя мантия с капюшоном, деревянный посох в левой руке. Кожа его была настолько бледной и тонкой, что выпирали темно-серые извилистые вены, а глаза были уставшие и выцветшие, что огонь Пресветлого в них еле-еле теплился.

Харн успел меня поддержать до того, как я свалилась на выложенные каменные плиты, да так и остался стоять со мной рядом.

– Рад приветствовать Вас и добро пожаловать в Обитель Света, дитя темного порождения! – раздался голос старца. – Я давно уже ждал вашего появления.

Он переключился на Командира боевого отряда и сказал:

– Лияр, распорядись проводить кого-нибудь, помочь девочкам добраться до комнат. Сам загляни ко мне.

Под кем-нибудь он явно имел ввиду Харна. Лияр скупо кивнул и бережно и очень аккуратно передал со своих рук на руки Харна мою Соню. Гиур махнул всем и, не оборачиваясь, удалился. А мы все, не сговариваясь, неторопливо двинулись в шаг Служителя Самому Пресветлому с балкона внутрь башни.

– Стар я уже, – проговорил он, – И осталось еще не долго. А где четвертую потеряли?

– Доложу позднее, – грубовато ответил Лияр.

Дальше мы шли молча по анфиладам с высокими потолками, по открытым террасным местам, продуваемыми всеми ледяными ветрами этого мира, очень долго и нудно спускались по бесконечной круглой лестнице с отвратительными неудобными ступеньками. Никаких украшений, ваз, цветов – ничего, один сплошной серый скучный камень и холод.

Спуск давался старцу сложнее всего. Я обратила внимание, что, не заметно для самого Лидера Ордена, Лияр помогал ему ниткой золотой и сияющей силой, совсем не много, чтобы старец не почувствовал. На каком-то из этажей мы разошлись: я последовала за Харном, а Командир со Служителем Самому Пресветлому продолжили спускаться.

Повезло, что мы не встретили по пути больше никого из Ордена. Не хотелось даже думать, что было бы, если кто-то из Светлых встретил Темную в Обители Света, праздно разгуливающую по этажам… непозволительно живую.

В пустом коридоре было множество закрытых дверей. Перед одной из них Харн остановился и слегка замялся, то ли он не хотел нас туда впускать, то ли еще была какая-то причина. Не хотелось терять время, и я тихо спросила:

– Что такое?

– Это комната закреплена за мной. Боюсь, она не придется тебе по вкусу, – ответил он.

– А разве Орден предоставляет выбор? – спросила я, полушутя. Думалось мне, что все здесь для всех одинаковое и не очень удобное.

– Есть комнаты для гостей, их всего две. Но мне хочется показать тебе свою, – заключил Харн.

– Открывай. Обещаю не пугаться разбросанных носков, – с тихим смехом сказала я.

Конечно, я не ожидала и намека на беспорядок. Светлые слишком дисциплинированные и строгие ко всему, даже к себе. Наверняка в отсутствие хозяина комнаты кто-то следит за чистотой. Иначе все бы пылью поросло. А Служитель может вернуться в свое логово в любой момент, и ему требуется отдых, прежде, чем вернуться обратно к борьбе против Темных.

И Харн, наконец, открыл дверь в «святая святых» - свою комнату. Что ж, как я и ожидала, обстановка скромная и скудная. Но что-то все равно неуловимо соответствовало именно моему мужчине. Может, это была карта земель, которая висела над одноместной заправленной кроватью, или яркий озорной ковер с фигурным узором, или невысокий платяной шкаф, одна дверца которого слегка покосилась, или окно, откуда было видно разлитое зеленое поле. Такие мелочи не бросались в глаза сразу, но говорили о противоречивой натуре самого Харна – забавный балагур, быстрый убийца и надежный спутник.

Вот и вся комната. Ах, да, еще неприметная дверца, она вела в крохотную уборную с душем, которую я посетила в первую очередь после утомительного полета.

Самый быстрый в Ордене положил мою дочь на застеленную кровать и развел руками, мол, чем богаты – тем и рады. Это заставляет меня улыбаться, словно я полоумная. Его выбор производил неизгладимое впечатление – для него, как и для меня лучше быть рядом, но в тесноте, чем порознь, но с удобствами. И я благодарно прижалась к его груди, а пальцами зарылась в непослушные кудри, как давно желала, и с удовольствием принялась путать их еще больше.

Харн грустно вздохнул, прижимая меня ближе, и сказал:

– У меня нет своего дома. Да мне он и не нужен был. Но теперь – будет. Ты мне веришь?

Верю, как не верить. Мое сердце уже давно его, и все остальные органы, вероятно, тоже. Харн легонько дернул меня за теперь уже короткую прядь волос и печально проговорил:

– Жаль… такие короткие…

Я лишь кивнула, короткие и короткие, отрастут со временем. Сама задала более волнительный вопрос:

– Как спать будем?

Мужчина в моих объятиях тихо рассмеялся и ответил:

– Ты же здесь Темная Ведьма, Алика. Матрас свой увеличишь, да и дело с концом.

– Верно, Светлый, – согласилась я с его идеей. И как я могла забыть?! Сразу трансформировала свой кулон в палочку и извлекла из рюкзака матрас, и, увеличив его, положила на пол. Так же мой черно-золотой щуп достал постельное белье и все необходимое. Поскольку я пользовалась даром, то обновила защитные чары на дочке и на всякий случай добавила еле заметные сингалки на окно и на дверь. Какие-либо другие чары использовать казалось мне не этичным, тем более, не хотелось привлекать остальных Служителей Ордена своей темной ворожбой больше необходимого. Для них завтра и так будет целое потрясение. Так как столовая общая, то завтра не попасться на глаза, уже не получится.

После того, как наша импровизированная кровать была готова, а Соня продолжала сладко спать, Харн утащил меня в тесную ванную комнату. Он стал яро убеждать меня в том, что не стоит тратить время и воду напрасно, и необходимо разумно использовать водные ресурсы сразу на двоих.

Я уже давно не маленькая девочка и знаю, что происходит между желающими друг друга мужчиной и женщиной, и последствия этого мне тоже известны. Соня плод любви, пусть и не вечна эта любовь была. И, что греха таить, я сама этого хотела каждой своей частичкой души, но то я. Как бы это парадоксально не звучало, но во время страсти женщина чувствует, любит ли ее выбранный мужчина, который соединился с ней телом. Другой вопрос, будет ли она с собой честна и не будет ли питать себя напрасно ложными надеждами. А я привыкла трезво смотреть на расположение вещей и, надеюсь, несмотря на окрыляющее чувство влюбленности, смогу прочитать истину по языку тела и сказать то, что хочу сама.

Вышли мы из ванной комнаты уставшие, сытые и чрезвычайно довольные друг другом. Охотно завалились на устроенное мною ложе. Испытывая неутомимую потребность касаться твердого и крепкого мужского тела, я прижалась к его груди и удобно устроила на ней свою голову. Харн тут же сграбастал меня сильными руками и не собирался отпускать.

Я поверила Служителю Ордену, доверилась ему полностью. Мне казалось, что Харн, так же, как и я, многое для себя решил и пересмотрел для того, чтобы понять меня и мою суть. Принять друг друга настолько разным сущностям сложно, но вполне возможно. А поскольку незримая нить нас уже давно связала, надо пробовать, пытаться и отстаивать право быть вместе. А после сегодняшнего жаркого, сочного и волнующего единения я окончательно в этом убедилась...

…Харн…

…Он еще никогда не чувствовал себя таким счастливым и удовлетворенно спокойным. Его переполняла радость, удовольствие и надежда на то, что и дальше будет именно так, как ему видится, даже мечтается… Хоть и слово это – «мечтается» совсем не подобает мужчине из Ордена. Харн понимал, что Алика еще долго будет под угрозой, а ему стоит приложить массу усилий, чтобы не допустить и волоску упасть с ее смышленой головки, как это удалось сделать выжившей из ума Мелине. После этого случая он ни на шаг не отойдет от своей Темной и ее дочери. Как только закончится эта история с Темной Башней и изготовлением проводников, Харн будет требовать отставки. После этого он, действительно, построит или купит небольшой деревянный домик только для них троих. Алика будет делать поделки или обереги, обустроит все в доме на свой вкус, Соня подружится со своими сверстниками, пойдет в камерную школу, а он найдет себе занятие, хоть это и будет затруднительно. И будет у него семья. Своя, любимая, надежная и крепкая.

Прижав свою мягкую и податливую женщину ближе и, вдохнув легкий запах ее волос, он погрузился в собственные фантазии, совсем не о доме, а более прозаичные и приземленные. Особенно ярки они после того, как он познал отклик сладких губ, нежного тела и огненный влажный пожар чувственной и отзывчивой Алики. Уснул он с еле заметной порочной улыбкой на лице…

…Лияр…

…Командир следовал за своим Лидером – Служителем Самому Пресветлому и легонько подпитывал его тонкой струйкой светлого дара, самую капельку, подливал свою энергию в почти опустевшую чашу Главного Служителя, тем самым он поддерживал и немного облегчал тяжелую ношу. Лияр следовал за старым Служителем медленно, выдерживая его темп. Так они и добрались до основных покоев, которые служили и кабинетом, и приемной Лидера, а рядом соседствовала библиотека и архив Ордена Пресветлого Бога.

Кресел в небольшой комнате не было, но стояли два удобных стула и рабочий стол, стеллажи, в которые пока складывали недавние события до того, как отправить их в архив, а также основные фундаментальные знания и теории. За расписанной ширмой пряталась обычная узкая кровать с тонким матрасом, а за скрытой дверью – уборная.

Лияр не позволил сесть на стул своему главнокомандующему, а провел его на кровать. Старец, не сопротивляясь, последовал за ним и безропотно лег. Затем он грустно рассмеялся и сказал:

– Балуешь ты меня, Лияр.

Сам Командир боевой до недавнего времени четверки взял себе стул, пододвинув его к постели сел. И после того как Лияр устроился поудобнее, он принялся докладывать со всеми подробностями, начиная с самой первой встречи с Темной Ведьмой, все-таки не Колдуньей, близ гномьего города Вуно. Лияр дополнял картину своими ощущениями, расчетами и выводами. По мнению Командира Служителей Ордена, Темная Ведьма - Алика являлась исключительным по характеру человеком, которого стоило прибрать к рукам Ордена. Он был уверен как никогда, что она живое свидетельство, подсказка Пресветлого или доказательство (назвать можно как угодно), что пора менять давние устои и пересмотреть свое критическое отношение к Темным и к самим Светлым. У него было несколько идей, но любую из них стоило осуществлять только после того, как нависшая угроза будет устранена.

Новость о существовании Темной Башни и приготовление проводников для неизвестного применения требовала расследования и быстрых действий - это была первоначальная задача. Рассказал Командир и о потере одного бойца из четверки. Ему пришлось поведать о собственноручно совершенной казни в деревьях Вечного Леса над предательницей Мелиной, лишившейся дара после суда у Колодца Силы. Рассказал он и о награде (вторая физическая форма и доступ к утерянным воспоминаниям), которую заслужила Алика, по мнению Жителей Вечного Леса. Умолчал Лияр лишь о том, что с появлением Темной Ведьмы к нему вернулось желание жить ради самой жизни, а не мести, и внезапно появились новые желания-расчеты о возможности освободиться от Ордена и попытаться заново устроиться на новом месте.

Служитель Самому Пресветлому слушал и не перебивал Лияра. Старик только изредка кивал и несмело улыбался потрескавшимися губами. В конце рассказа он взял за руку своего любимого Командира и пожал его крепкую ладонь своей сухой и немощной рукой, заключив:

– Хорошо. Расследование следует начать завтра с ясной головой. За завтраком надо собрать всех Служителей, которые находятся в Башне вместе с гостями, заодно объявить о неприкосновенности Алики и ее дочери, объяснив это пока что помощью в разоблачении заговора против Ордена. А сейчас ступай, Лияр, отдохни. Ты поработал на славу… Неси свой свет в сердце, Командир!

После своих слов он легонько похлопал по мужской руке.

Старец остался лежать и мечтать о конце своего долгого и изнурительного бремени. Лияр тихо вышел из комнат главного Служителя и нехотя направился к себе. Он был бы и рад не возвращаться в пустую комнату, но вариантов у него не было. Нет, были, конечно. Но в результате таких неоправданных действий возникнут неприятные последствия, поэтому ноги несли его по привычному маршруту. По дороге он сообщил об указании дежурному насчет общего сбора во время завтрака…

…Алика…

…Проснуться самой первой в объятиях своего мужчины и вдобавок в крепких маленьких ручках своей дочери было самым лучшим пробуждением за долгое время. Несмотря на ужасный и стремительный ветер перемен, чувствовала я себя отвратительно превосходно и до нельзя счастливой. Я все смогу.

– Проснулась? – шепнул мне на ухо Харн, спросонья сладко потягиваясь и прижимаясь своим теплым крепким утренним телом. Я ничего не могла с собой поделать – широко и довольно улыбалась. Маленький вихрь – Соня сразу почувствовала наше пробуждение, тут же подняла голову. Ее глаза горели озорством.

– Я выспалась, как никогда, – заявила она. И неудивительно, она спала весь полет и последующую ночь. Но внезапно набежала печальная тень на ее личико, словно грозовое облачко в летний день.

– Жаль, что не удалось попрощаться с орлами, – сказала дочка и печально вздохнула. Действительно, это настоящий повод для грусти.

– Полетала бы еще? – хитро спросил ее Харн.

– Да, - мечтательно протянула Соня.

– Думаю, это возможно, – ответил мужчина, щурясь от удовольствия. – Правда, чуть погодя.

– Не обманываешь? – преувеличенно недоверчиво спросила Соня.

– Ах. Значит сомневаешься во мне! – воскликнул Харн и принялся щекотать маленькую хохотушку. Мое сердце пело от звонкого голоса «моих людей». Да, не стоит отрицать, что после сердца и ум принял Харна в эту категорию. Надеюсь, так будет и впредь. И еще один немаловажный факт – дочь была не против его наличия в нашей жизни. А пока я могла наслаждаться этим безграничным и распирающим чувством радости в груди и верить, что все можно изменить. Но долго пребывать в таком состоянии нам не позволили. В комнату просочилась маленькая золотая бабочка, сотканная из светлой силы. Она заставила прерваться весь балаган, который устроили Харн с маленькой бестией. Бабочка плавно и игриво села на протянутую руку мужчины. А после того как она впиталась в его ладонь, он доложил, что объявлен общий сбор за завтраком, и нас это тоже касается. А чтобы не опоздать, нам стоило побыстрее умыться и одеться.

Полностью готовых, все в тех же неизменных черных рубашках и штанах, Харн вел нас на место общего сбора. Мы проходили многочисленные пустые каменные коридоры с гулким эхом и не встретили не единой души. Перед открытыми настежь здоровыми деревянными дверьми, больше напоминающим ворота, откуда очень вкусно пахло, мы приостановились и с новым шагом зашли в столовую, где повсюду были Светлые Служители Ордена. Все они были серокожие, с горящими глазами, одетые по форме, за исключением своих золотых масок, и среди них, в самом центре, стоял Служитель Самому Пресветлому с длинным посохом в руке. Сейчас он создавал впечатление не такого уж и немощного. Старец выглядел свирепым светлым одаренным и крайне суровым, судя по сведенным густым седым бровям. Рядом с ним возвышался такой же грозный Лияр с белой копной лоснящихся длинных волос, а его лицо, как всегда, не выражало ничего. Если тщательно приглядеться, то можно было разглядеть определенную долю скуки. Но стоило ему нас увидеть, как проблеск радости промелькнул в его желтых глазах и сразу исчез, чтобы никто не заметил секундного позора.

Как только мы оказались в столовой, где такие жестокие, немного ненормальные, даже непримиримые Светлые собирались всего лишь позавтракать, гомон сразу смолк, а все присутствующие замерли и принялись прожигать нас огнем Пресветлого из своих глазниц. Но никто не сделал и шага в нашу сторону. Поразительная дисциплина – лишь наблюдали, разглядывали и оценивали.

– Добро пожаловать, Госпожа Темная Ведьма с дочерью, – зычно провозгласил Главнокомандующий.

По залу пронесся шепоток: «Темная…Темная… Колдунья, не ведьма…не показалось… черная душа…Колдунья…»

– Рады приветствовать вас в стенах нашего Ордена.

Шепот вторил: «не рады… что они тут делают… смерть-смерть-смерть…»

Громкость высказываний Служителей возросла, и уже в полный голос недовольные высказали крайнее несогласие с радостью приветствовать темное отродье и ее отпрыска. Служитель Самому Пресветлому не позволил гулу разрастись. Он со всей мощью треснул об пол своим посохом, приложив к действию свой Светлый дар. Золотистые искры, выбитые посохом, раскатились волной по всему залу, достигнув даже дальних углов, а мигнув, погасли. Главное лицо Ордена снова заговорил, громче прежнего:

– Итак, время пришло! Госпожа Темная Ведьма радушно согласилась помочь нам. И мы рады ей, как никогда.

После предложения, в которым звучало слово «помощь» и «Темная», находящиеся здесь явно растерялись и замолчали, чтобы узнать продолжение. Они заинтересовались.

– Ни одна война не может тянуться бесконечно. И нам предстоит последняя битва.

Мне никто не сообщал о последних битвах, это заставило меня невольно нахмуриться. Но новость об этом слушатели восприняли с огромным энтузиазмом. Служители закричали, заулюлюкали и выкинули вверх сжатые кулаки левых рук – все, кроме старца, Лияра и нас троих. Когда утихли восторженные возгласы о предстоящей схватке, Служитель Самому Пресветлому продолжил говорить:

– Переломная встреча противоположных сил послужит первым событием в цепочке долгожданных изменений. Для этого всем нам надо подготовиться. И для начала хочу предупредить – Госпожа Темная Ведьма и ее дочь абсолютно неприкосновенны, и ни один Светлый одаренный не позариться на их тела и души.

Старик обвел жутковатым взглядом всю толпу и продолжи говорить:

– Без ее помощи наш план потерпит полный крах. И в наших же интересах сохранить ей дар и жизнь.

Феноменальная способность к управлению. Служитель Самому Пресветлому – грандиозный Лидер. Без всяких подробностей плана, лишь поверхностные слова, а толпа готова все сделать. Репутация – не пустой звук.

– Она оскверняет Пресветлого Бога, находясь здесь со своими грязными руками по локоть в крови. – откуда – то послышался недовольный голос.

Хорошо, почти все готовы сделать, что прикажут.

Соня заметно испугалась и прижалась к моей ноге, прячась от злобных Светлых с горящими глазами.

– Говорящий, встань передо мной, – приказал Главный Служитель.

Перед старцем встал невысокий мужчина, как и все, в золотистых латах Служителей, он опустился на одно колено перед своим предводителем.

– Я с чистой совестью могу сообщить вам – войны света, что Алика – Темная Ведьма не запятнала ни единой каплей крови свои руки. А что уж говорить о ребенке?! Дар Алики прекрасен и имеет иную природу. В наших силах предоставить возможность к существованию и другим одаренным, вырастить новое поколение с новым даром и положить конец утомительному противостоянию.

– Алика, – обратился он ко мне, – покажи нам, прошу…

Старик поднял на меня глаза, в которых плескалось целое море надежды. Я слабо кивнула, не в силах противостоять его просьбе, хотя совсем и не ожидала такого поворота переговоров. Но куда деваться… Я наскребла храбрости и вышла в центр залы. Соня отпускать мою ногу и руку отказалась, поэтому нам пришлось стоять пред многочисленной толпой вдвоем. Но чувствовала я себя более или менее уверенно, так как я всем существом ощущала присутствие за своей спиной Харна, который и здесь прикрывает нас.

Остальные Служители Ордена пока не вдохновились объявленной перспективой, но и уже не так рьяно жаждали нашей сиюминутной смерти. Толпа явно поубавила свой пыл и немного сменила намерения.

Служитель Самому Пресветлому – мудрый предводитель. Вера в него обескураживает, но ему удалось проложить огромное начало и доказать, что не все еще потеряны в стенах Ордена Пресветлого. Перемены неизбежны, хорошо бы избежать массовых убийств и постоянного передела влияния.

Я была рада, что старец оказался именно таким, каким надо. Но почему же он не сделал всего этого раньше?! Мог ли он не замечать, во что превращаются его люди?!

Темный дар в грудной клетке заворочался не очень охотно. Без длинных волос связь с ним была притупленной, тем более, как и мне, ему не нравилось внимание слегка сумасшедших Светлых. Мои короткие волосы от переживаний взлетели, я нервничала, и начали мельтешить перед глазами, мешая, а я, взяв свой проводник в руки, принялась творить.

Мне не хотелось, чтобы это было показное выступление. Если уж использовать свой дар, то по делу, а не на потеху публике. Сначала я подумала, что стоило создать такой же оберег для Главнокомандующего, как и для Орлиха. Но для этой затеи у меня было слишком мало сведений о самом Старце, и взять их было не откуда. На мой взгляд, дарить талисманы такого рода означает некую дружескую или близкую связь, благодарность, в конце концов, а совсем не для того, чтобы создавать их перед многочисленными взглядами. Более того, пожелание уберечь от бед или болезней Служителю Самому Пресветлого наверняка будет понято неверно и извращенно.

Поэтому мой искрящийся черно-золотой жгут схватил первую попавшуюся чарку с ближайшей столешницы. От стола моментально отскочили Служители, но нападать не спешили и возмущения оставили при себе.

Дар поднес мне посудину и принялся окутывать его поблескивающими песчинками, создавая вокруг трансформируемой вещицы черно-золотой вихрь. Колдовство было сложное, но полезное и совсем не «темное-темное».

Глиняная чарка прослужит еще долгие годы, если не разобьется, конечно. Мне необходимо было наделить каждое составляющее чарки новым свойством, чтобы по итогу получилось то, что я задумала. Мой дар разрушения как никто другой знал, чувствовал и умел творить «зло». А кто лучше всего защищается? – конечно, тот кто знает, от чего это делать. И я знала, лучше всех знала: Изергильда учила хорошо, плодотворно, основательно.

Небольшой вихрь из сияющих и переливающих искорок схлопнулся, сосредотачиваясь на самой чарке, облепил ее, как мать родную, вплетаясь в обожженную глину, проникая внутрь, придавая новую способность. Все, готово.

Черно-золотой жгут преподнес творение Служителю Самому Пресветлому прямо в руки. Он не шелохнулся, спокойно и сдержанно открыл свою ладонь и дал возможность щупу положить туда обновленную посуду. Жгут молниеносно вернулся обратно в проводник, который я сразу убрала, чтобы не давать лишнего повода для нападок окружающим.

Изначальный цвет чарки поменялся. Теперь ее покрывал мелкий узор в цвет моего дара. Старец медленно крутил ее в пальцах, изучая и разглядывая. Я хотела пояснить, что же этакого появилось в предмете, но не успела сказать и слова, как из толпы послышался женский голос:

– Да она только и может, что посуду расписывать.

– Вы уверенны, что она темная? – звучало с другого угла столовой.

Затем последовали ехидные смешки Служителей. Меня это совсем не трогало. Чужая глупость – не моя.

– Любая профессия достойна уважения… – негромко, от того и более значимо, произнес Главный Ордена Пресветлого. – Могу поспорить, что у тебя, как бы ты не старалась, такой же красивый узор не выйдет повторить. Хочешь попробовать?! А если у тебя получится, дозволю снести ей голову.

Закончив говорить Служитель Самому Пресветлому кивком головы указал на меня.

Предложение вызвало во мне бурю эмоций, короткие волосы взметнулись, приготовились жалить всех и каждого. Но я неимоверными усилиями заставила себя не дергаться и ни в коем случае не нападать первой, а продолжила слушать дальше.

Толпа зароптала, такой шанс расправиться с грязной Темной Колдуньей или Ведьмой – какая разница?! Самое смешное – все Светлые разучились творить красоту и созидать. А это было их первостепенное отличие от Темных одаренных.

– Что, не сможешь? – насмешливо спросил старик. – То-то и оно, что все Светлые только и могут теперь мечом махать, да смерть нести своим даром. Были времена, когда к нам обращались за помощью, советом. А теперь в каждом городке, как только видят Служителя, прячутся в своих норах.

Не знаю, заставило ли это присутствующих слушателей хотя бы попытаться понять, что же с ними произошло за период многострадального противоборства, но со временем слова принесут свои плоды.

Теперь Служители смотрели на чарку с большим уважением и менее враждебно косились на нас.

Настало время вступить в разговор и мне, и я заговорила:

– Это не просто посуда. Я наделила ее одним немаловажным свойством. Любой яд, который попадет в нее вместе с напитком, нейтрализуется. По-моему, это отличный подарок, в качестве подношения Ордену Пресветлого.

– Докажи, – снова крикнула женщина из толпы.

Командир Лияр решительно достал некий пузырек из кармана форменных брюк и булькнул его в посудину. С другой стороны старца Служитель подлил воды из кувшина.

Я думала, Служитель Самому Пресветлому на себе испытает работоспособность подношения и надежность моих слов, но Лияр вырвал из его рук, покрытых венами, чарку и в два глотка опустошил ее.

В столовой смолкли все, тишина была такая густая и вязкая. Казалось, Служители Ордена забыли, как дышать. Я была уверена в своем творении, но даже мне стало несколько не по себе во время обманчиво вечного ожидания.

Лияр поднял чарку с новым черно-золотым узором вверх и крикнул:

– Работает.

Всего одним словом он зародил во всех Светлых целых два новых чувства: сомнение в собственных взглядах и надежду на, воистину, Светлое будущее.

– Как видите, – слово взял старец, – Командир Лияр доказал верность слов Госпожи Темной, выпив вместе с водой самый быстродействующий яд, который все вы носите в своих карманах по долгу службы. Он также подарил возможность изменить наше с Вами будущее. Отныне никто и не посмеет покуситься на Темную ведьму Алику и ее дочь. А еще Светлые будут помогать ей по мере возможности для достижения общей цели. Скоро все и свершится…

Пространно закончил свою речь Главнокомандующий Ордена. А Лияр добавил зычным голосом:

– Приступайте к завтраку.

Поднялся шум и гам, но толпа приказ выполнила. Несмотря на горящие, не от ненависти, а от неожиданности и перевозбуждения, глаза, Светлые Служители обсуждали и рассуждали, общались, спорили и … ели. Сейчас они были самыми обычными людьми, любителями «хлеба и зрелищ»

Командир же нашей боевой недочетверки сократил расстоянии до нас с Соней в считанные мгновенья. Он проводил нас до раздаточного стола, не дав и опомниться, а лично мне обернуться, чтобы хоть взглядом поймать Харна, который прикрывал все это время наши спины.

Невысокая румяная кухарочка разлила по пиалам молочную кашу, выдала каждому ломоть хлеба с маслом и чай. В детские ручки, она с улыбкой впихнула маленькую плошечку с золотистым и тягучим медом. Для нее ребенок оставался ребенком, хоть темным, хоть светлым, хоть в крапинку.

Харн помог унести все к столу, перед этим шепнув мне, что я молодец, так им всем и надо. Конечно же, рядом с нами никто сидеть не захотел. Главное, что и убивать никто не стремился. Наконец, можно было спокойно и неспешно позавтракать за столом. Как приятно чувствовать под собой крепкую деревянной лавку, облокотиться на прочный стол. Я успела соскучиться по таким ощущениям. Но как же не хватало дома…своего дома.

– Испугалась? – ласковым, совершенно не свойственным для него голосом спросил Лияр у моей дочери. Она храбро помотала головой и приступила есть кашу, щедро сдобрив свой хлеб ароматным сладким лакомством.

Недоверчиво переглянувшись с Харном, я заметила на его лице явное недоумение от поведения своего Командира, но все-таки голод важнее, и мы приступили каждый к своему завтраку. Путешествовать, конечно, познавательно и интересно, желательно не в качестве заложника, и даже полезно. Но после вынужденной диеты и походных условий (одна ночь в Ксио считается за крошечную передышку, а дом Орлиха даже за попытку не сойдет) все кажется в разы лучше, привлекательней, вкусней. И настроение неудержимо поднимается вверх, и никакое противостояние, никакая будущая битва не способны испортить вкус восхитительной молочной каши, еще теплого хлеба с хрустящей корочкой и горячего пряного чая.

– Служитель Самому Пресветлому нас ждет, – объявил Ляир, когда дочка с грандиозным удовольствием прикончила последнюю каплю медовой тягучей сладости.

– Соня пойдет с нами, – сказала я.

Не хочу проверять, насколько авторитетен Главный в Ордене и как выполняются подчиненными его приказы. Нет никакой гарантии, что здесь нет таких же фанатиков, как Мелина, и рисковать жизнью дочери я не собиралась. А со мной всяко надежней, и мне так спокойней.

– Никто и не собирался ее оставлять, – удивленно произнес Командир. Даже его белые волосы качнулись от резкого движения головы.

Все теми же леденящими коридорами Лияр провел нас, где ожидал Глава. Он сидел за рабочим столом на одном из грубо сколоченных стульев. На столешнице гордо возвышалась зачарованная мною чарка. Стало жаль старого человека, сидеть на таком жестком стуле – то еще удовольствие. Даже после длительного странствия это не кажется столь заманчивым местом.

Но Служитель Самому Пресветлому терпел и вида не показывал, хотя процесс доставлял дискомфорт и усиливал ноющую боль в старых костях и суставах. Один стул оставался свободным, но никто из нас даже не пошевелился в его сторону. Соня вместе со всеми осталась стоять, крутя головой и разглядывая вокруг окружающую обстановку, шкафы, забитые разнообразными корешками книг. Единственное цветное пятно кабинета – ширма, где были изображены крупные розовые цветы, привлекая к себе внимание и пряча за собой личное пространство.

– Алика и Соня, – прервал наш обзор Служитель Самому Пресветлому, – как вам кухня Ордена?

Не тая эмоции, я сверкнула довольной улыбкой, а Соня высказалась:

– Вкуснее каши не ела.

Своим восторгом Соня рассмешила старца.

– Что ж, девочка, полистай пока… – так и не договорив, Глава соткал на бледной ладони золотистый шар, который медленно подлетел к книге, слегка выдвинул ее, и рассыпался на множество блестящих искр. – Вот эту книгу. Здесь имеются красочные картинки о жителях нашего мира и краткое описание. Вам наверняка уже встретились представители некоторых рас.

У дочери радостно загорелись глаза. Она тут же подбежала к указанной книге. Я бы тоже не отказалась почитать и изучить подробнее волшебные расы этого мира. Раяны – звери, но как люди или крылатые сиды с необыкновенной красоты крыльями, так и хочется потрогать перышки и узнать, мягкие они или жесткие. Не плохо было бы и найти упоминания о Жителях Вечного Леса, с которыми пришлось познакомиться слишком близко, да даже поподробнее узнать про гномов или островной народ Тио, а также раскрыть для себя значение их татуировок. Я хотела бы еще утолить свой интересах о нагах, возможно, ответить на волнующий вопрос: к какой же теперь расе отношусь я и отношусь ли, имея чешуйчатую вторую ипостась? Отношусь ли я к нагам?

Заметив мое любопытство, старец снова засмеялся и успокоил меня:

– Еще будет время, и Вам будет дано изучить хоть всю библиотеку, Алика.

– Правда? – с такой надеждой переспросила я, рассмешив всех остальных.

– Обещаю, – заверил меня Глава Ордена.

Пока Соня была поглощена рассматриванием точных и прекрасно выполненных иллюстраций, устроившись прямо на полу, старец перешел к тому, зачем здесь всех нас собрал.

– Стоит ожидать нападения, – просто произнес он без каких-либо эмоций, как будто нападение – это настолько повседневное занятие, что и не стоит лишнего внимания.

Конечно, я понимала, что нам предстоит встреча с Темными и эта встреча будет не из легких, но предполагалось, что Светлые будут действовать первыми.

– Я долго думал о том, зачем же Вас выдернули из своего мира, Алика. Вам удалось вспомнить о создании неких артефактов для одаренных Темным даром, но так и не получилось выяснить зачем же. Когда я только получил новость о появление некой Темной барышни, да еще и об обнаружении Темной Башни, то разослал приказ по всем подразделениям Ордена выслать подробный доклад о текущей обстановке.

Пред моими глазами встала картина-воспоминание, как с рук старика срываются многочисленные золотистые вестники – это видение, которое настигло меня в пути и, оказывается, заранее познакомило со Служителем Самому Пресветлому.

Тем временем Глава продолжал рассказывать:

– И в одном из немногочисленных подразделений сведенья разошлись. Отвечающий Командир Служителей за тюремное обеспечение сообщил, что в его части все спокойно и под пристальным надзором. Да, только с одним из его боевой четверки мнения разошлись. Раньше я не перепроверял своих Командиров, а с появлением потрясающих новостей вестников разослал гораздо больше, на всякий случай. И оказалось, что из тюрьмы Ордена сбежало семь заключенных, лишенных дара, и уже давно.

– Из этого следует два интересных вывода, – заговорил Лияр. – Вскрылся предатель среди Служителей, и лицо нам его известно. Предположение, что те проводники, которые ты так старательно изготавливала в Башне, могут влиять на лишенных дара колдунов. И, судя по ярому желанию вернуть их в свои жадные руки, предполагаю, что эти проводники дают возможность использовать свой дар даже после утраты этой способности.

Я кивнула на слова беловолосого мужчины и ответила:

– Если вы не лишаете самого дара, а блокируете доступ к нему, то, скорей всего, проводники возвращают утраченную способность обращения к дару. Такая гипотеза вполне жизнеспособна. Но, простите, почему вы решили, что стоит ждать нападения?

– Все просто, – неуместно весело произнес Харн, – есть предатель, который в курсе, что ты доставлена в Орден. Сегодня объявлено, что тебя надо беречь, словно огонь Пресветлого. А это значит, что и Темным уже известно твое местонахождение. Выманить тебя, ясное дело, не удастся. Им остается попытаться напасть и силой забрать тебя или проводники, что-то из этого. Поэтому, вероятней всего, они планируют до тебя по-тихому добраться и вернуть утраченное, а вернув силы и вооружившись, уничтожить своего давнего врага изнутри.

– И когда вы ожидаете сие действие? – спросила я, начиная заметно нервничать.

– Сегодня ночью, – произнес Старец. – Предполагаю, это самое оптимальное время.

– Я поняла, – задумчиво произнесла, про себя решая, как еще можно защитить свою дочку, стоит ли ее прятать, пока я буду самой желанной мишенью для темной стороны, или оставить под своим крылом.

– Потому стоит подготовиться ко встрече, – ворвался в мои думы голос Служителя Самому Пресветлому. – Лияр, будь любезен заняться этим и озадачь Гиура. А Вы, Алика, займитесь защитной волшбой. Харн, тебе тоже задание: отныне Ты – тень Госпожи Темной Ведьмы и неукоснительно следуешь за ней, шаг в шаг.

– Так точно, Служитель Самому Пресветлому, - шутливо произнес Харн, кланяясь, и с белоснежной и довольной улыбкой обнял меня, притягивая ближе к себе:

– Шаг в шаг. – повторил он.

Я не удержалась и все-таки решила спросить, почему в этом мире как-то не принято представляться, что Жители Вечного Леса, что Глава Ордена:

– Простите, а как вас зовут?

Мне действительно было очень интересно, ведь старца по имени так никто и не назвал. Все обращались к нему «Служитель …» и называли все остальные почести. Казалось, все они безликие перед очами своего Пресветлого бога.

– Мое имя Вольфганг. Давно звучание имени не сотрясало окружающий воздух.

– Разрешите обращаться к вам по имени? – продолжала я мучить Лидера Светлых.

Старик разразился теплым и добрым смехом:

– Разрешаю. Еще ничего не началось, а все вокруг меняется. Ступайте уже, – махнув рукой на дверь, заключил он.

И больше не задерживая никого, мы удалились по указанному направлению. Но вышли мы только после того, как Соня добилась разрешения забрать книгу с собой, дав твердое обещание ее вернуть после кропотливого изучения. Вольфганг дал разрешение и на это.

Лияр все же проводил нас до комнаты Харна, а затем отправился раздавать распоряжения и приводить в готовность весь Орден. Я тем временем приступила к основательному процессу создания безопасности Сони. Я была защищена второй ипостасью – подарком Источника в Вечном Лесу, а она-то нет.

Для ее защиты я выложилась на полную. Черные и золотые песчинки заполонили всю гостеприимно предоставленную нам комнату. Они игриво поблескивали, зависнув над лежащей на кровати дочерью. А уже свет, отраженный от частичек моего дара, впитывался в ее кожу и оставался еле заметным золотым блеском. Такая защита более монументальна и больше настроена на урон от темного дара. Помимо тела, необходимо обезопасить и детское сознание. Не хотелось бы повторения прошлого подчинения, только в главной роли – выступила бы моя дочь.

Выстроить незримую стену для защиты такого пластичного разума заняло у меня больше времени и сил. Со взрослыми работать было гораздо легче. Я предложила помощь и Харну, но он отказался, ссылаясь на то, что Служители Ордена полностью защищены. Такое категоричное заявление вызывало у меня явные сомнения, но озвучить я их не успела. Незаметно пришло время обеда, на который нас уже привычно позвали небольшим светлым вестником в виде приятного насекомого. Он-то и отвлек меня, а затем выстраивать защиту было уже поздно.

Кудрявый, самый быстрый Служитель Ордена, неукоснительно выполнял приказ Вольфганга и следовал за мной по пятам, не оставляя меня ни на секунду одной. Он украдкой, будто случайно, касался, обнимал, целовал меня в уголки губ. Это было так неназойливо, аккуратно и обескураживающе нежно. Я нежилась в его прикосновениях и таяла от его внимания.

Соня отказалась пойти с нами в общий зал, так как она не успела изучить дозволенную книгу о расах, пока я устанавливала ей защиту. Харн клятвенно пообещал ей принести обед в комнату, чтобы она смогла погрузиться в мир необычного и величественного населения.

Случайно предоставленным промежутком времени мы решили насладиться по полной, ведь не так часто мы могли насладиться обществом друг друга. И на обед мы заявились вдвоем неприлично счастливые для такого ответственного и напряженного момента, как затишье.

Та же аппетитная кухарочка разливала из огромного котла ароматный и наваристый суп.

– А как же малышка? – протянула расстроенно она, не наблюдая девочку рядом с нами.

– А ее порцию заберем и отнесем чуть попозже, – ответил Харн с очаровательной улыбкой на лице. Даже я на нее засмотрелась, не то что миловидная женщина.

Как же отрадно было видеть лица Служителей. Пускай и отличное от привычного зрелища – эта серая кожа и яркие желтые глаза, но без масок они выглядели как-то дружелюбнее, живее. В моменты, когда они очаровательно улыбаются, что случается однозначно редко, так вообще глаз не оторвать. Засмотревшись на приятное зрелище, я не сразу почувствовала не ладное, а потому что-либо сделать я попросту не успела.

В аккуратной неестественной пространственной дыре тотчас появились гости. Прогноз Вольфганга оказался неточным. Темные решили не откладывать свое явление и тем более не скрываться. Нападение они устроили в такой не подходящий момент – в обед. Это было так дико, несуразно, противоречиво эффективно, но не для Служителей. Светлые были абсолютно не готовы к такому наглому повороту событий и совсем не ждали темного перехода.

Колдуны посыпались из портала, как горошки из стручка. Вокруг начала происходить мешанина из черных клякс и золотистых выбросов. Было бы глупо надеяться, что Темные не подготовились, они были во всеоружии. А судя по двум, попавшим в мое поле зрения, со свежо окровавленными повязками, стала очевидна жертвенная плата. Один Колдун был без руки, с культей и алым пропитанным бинтом. А у второго из-под заклеенного глаза стекала струей кровь.

Ворон, как его четко описала Соня, сутулый мужчина с прилизанными черными нитками волос и острым бледным лицом, медленно и неотвратимо совершал пассы руками. Его руками создавалось истинная черная волшба – грязная, бесчеловечная, мерзкая.

Служители Ордена уже давно побросали ложки и плошки, атаковали разного вида сияющими формами своего дара, кто во что горазд, пытаясь пробить выставленный Темными щит и остановить Ворона и остальных Темных Колдунов. Сквозь шум битвы даже было слышно, как защита трещит от наносимых ударов. Мы с Харном не остались в стороне и присоединились к воинственной феерии. Казалось, еще вот-вот и щит рухнет к ногам и удастся добраться до обезумевших нападавших. Но не успели…

Как только Ворон закончил творимую волшбу, его масляная черная дегтеобразная сила разлетелась, будто взрывом отброшенная, облепила всех Служителей, как липкая паутина, ни одного из Светлых не пропустила.

Люди Ордена пытались отцепить от себя заклинание разными способами, но клякса все больше и больше разрасталась, связывая тела. Служители трепыхались бессмысленно, а минуту спустя не смогли сделать и шаг.

Темнейшее Колдовство – злое, отвратительное. Стало быть, одному среди них ни проводник, да и ничего уже не понадобится. Так и есть. Среди толпы один из Колдунов упал, как подкошенный, иссох и остался на каменном лежать черной золой.

Харн укрыл меня за своей спиной в момент колдовского удара и вместе со всеми попал под воздействие волшбы Ворона. Он защитил меня собой, не сомневаясь. Какая ирония – Служитель Пресветлого Ордена защищает Темную Ведьму собой по собственному желанию. Как я могла в нем сомневаться? Мужчина, который с неизменным постоянством готов закрыть от всех невзгод без просьб, и по наитию, по чистому велению, порыву души, не может быть ненастоящим и не покорить женщину, которую он выбрал в избранницы. Харн стоял неподвижно, и только рваное дыхание подсказывало, что он еще живой. А сколько поразительной веры было в его словах о том, что Служители Ордена защищены от влияния Темного дара. Ох, уж эти мужчины. Я бы настояла на своем, если бы хватило времени. Если бы…

Мое тело инстинктивно покрылось черной чешуей, пока я была скрыта от глаз противника, а темная сторона вышла на доминирующую позицию. Я ни разу не видела свое отражение, но точно знаю, что глаза мои были полностью черны, как недра гор, а короткие волосы взмыли вверх. Мое зрение несколько отличалось от привычного, и, оглядев с ног до головы своего мужчину, покрытого черным плетением колдовства, я поняла, что за чары покрывали тела присутствующих. Почти точно такое же, какое Ворон кинул в меня в моем доме, прежде чем перебросить в другой мир, в чертоги Темной Башни. Ворон времени зря даром не терял и явно усовершенствовал формулу, раз смог подчинить такое количество одаренных. Темный Колдун был во всей своей мощной красе – серьезный противник без каких-либо границ и сомнений.

Ворон дал знак рукой, и его приспешники, повинуясь немому приказу, вышли из общей залы. Рядом с собой Колдун оставил лишь калеченных Темных.

– Ведьма, – крикнул он, словно каркнул, – выходи живо.

Было бы глупо полагаться, что мне удастся скрыть свое свободное положение. Подставлять Служителей и использовать их как еще живой щит, мне не показалось хорошей затеей. Пришлось непоколебимо выйти из-за оплетенной самой чернью «статуи» Харна и приблизиться к возглавляющему все это сумасбродное действо. Не успела я дойти до Ворона, как в общую столовую один из его темных приспешников притащил мою Соню, держа у ее горла нож. Приспешник толкнул дочь в руки Ворона, и он тут же схватил нежную детскую шею костлявой рукой и заметно сжал, как куренка, словно ему и нож не понадобится, вырвет глотку своими руками. Ну мы еще посмотрим…

Я в своей установленной защите не сомневалась, она стоила стольких трудов и времени. Защита даст время, чтобы успеть вырвать Соню из вороньих лап невредимой.

Мой дар бесновался и в кое-то веки я была солидарна с этими жгучими эмоциями и желаниями. Угрожать моей девочке было совершенно лишним, и за это ему придется заплатить. И плата эта будет высока.

– Где кулоны? – снова закричал Колдун. – Советую тебе вернуть их и побыстрее, иначе я убью твою дочь.

Он сжал ее горло сильнее, оставляя видные ямки на обманчиво хрупкой плоти. Соня не переживала, она верила, что я смогу. Я в это верила тоже.

По-птичьи склоняя голову на бок, я скрывала внутреннюю ярость и намеренье вырвать, выдрать, растерзать его собственную глотку чуть ли не зубами. Главенство темной стороны дара во втором обличье сильно давало о себе знать, повышая мою агрессию и жажду крови. Колдун впервые встретил такой занимательный облик, и, не с умев противостоять любопытству, спросил:

– Почему ты так отвратительно выглядишь? Дай угадаю – Сама Темнейшая не приняла под свое крыло недоделанную одаренную и изуродовала твое тело. Живее! - взвизгнул он, теряя терпение. – Отдавай проводники!

– Что мне за это будет, черный? – спросила я чужим измененным голосом, не спеша исполнять приказ крикливой гнилой душонки.

– Я убью тебя быстро и попрошу Темнейшую притянуть тебя в свои чертоги, чтобы ты познала всю красоту Темного Дара, чтобы в следующей жизни не тратила мощь и силу за зря. Будет тебе уроком… А твое отродье оставлю живой, в ней нет и капли темного дара – она мне не интересна. Давай быстрее, змея иномирная, – и повторил свой трюк с удушением моей дочери.

Напросился…

– Ты же не думаешь, что я ношу их в своих карманах. Мне необходимо их призвать. Дозволяешь ли ты воспользоваться темным даром?

– Не тяни время, ублюдок Изергильды, – сказал словно выплюнул он.

Ух, сколько интриг скрывается в одном только оскорблении. Изергильда могла навести на меня воронью тварь, вполне в ее стиле. Да и к моей родословной, возможно, и были вопросы, но на свое прошлое мне было глубоко все равно. Стоило разобраться с настоящим.

Разрешение дал, и хорошо. Мне только и надо было, чтобы он раньше времени не остановил мою волшбу. Темный дар внутри меня ликовал, ему нравилось, что я задумала, но мне это дорого обойдется. Тем более, к Ворону у меня был старый счет – воспоминание об испуганном лице Сони, когда мне пришлось снимать беспощадный маячок, выжженный на детской кости. Лицо ужасных мук и страданий я так и не забыла. Стоит отплатить.

Выпустив черно-золотую силу вокруг себя черно-золотым блестящим крошевом, Ворон и не подозревал, что одна-единственная крошечная черная песчинка, незамеченной забралась прямо в его ухо. Остальное – всего лишь отвлекающий маневр, театральный и бестолковый. Вся концентрация моей силы ушла в эту крошку. Она проникла в тело Ворона, а затем и в его разум, быстро и безболезненно, пока...

Никогда еще я не обращалась к своему дару для разрушения такого рода наитемнейших воздействий, это было намеренное причинения вреда, и даже не в целях отмены или самозащиты. Мое нападение фактически было первым. Но сегодня наступил тот день, когда я должна была это сделать, без каких-либо иных вариантов. Внутреннее равновесие пошатнется.

Я думала, что та карта, показанная Смотрительницей Судеб, с мужчиной, который протягивает свое собственноручно вырванное сердце, сообщала о любви, бескорыстной и чистой, относилась к Харну и нашим взаимоотношениям. Но я была не права, и Смотрительница Судеб это знала, но утаила. И правильно, я бы не поверила. Смысл этой карты был совсем иной. Светлый мужчина, который стал дорог, не имеет к этому отношения.

Столовую заглушил душераздирающий крик Ворона, и он схватился за свою голову. Соня, воспользовавшись моментом, отбежала и уже как-то привычно схватилась за мою ногу.

Приказав ей закрыть глаза, я продолжила. Темные приспешники заволновались, почувствовав неладное, начали озираться кругом. Тот, который без глаза, даже сделал шаг в сторону своего главаря, неужели это порыв оказать ему помощь!? Ворон просчитался, оставляя рядом с собой людей, лишенных дара, опасно понадеявшись на свое могущество. Вероятно, остальные темные, которые прибыли вместе с Колдуном, разбежавшись муравьями по Ордену и нанесли какой-либо урон Ордену, но это меня совсем не тревожило.

Моя маленькая черная искорка во всю ломала человека, которого и человеком-то назвать было сложно. Это был жестокий убийца, тем более осознанно жестокий Колдун. И все ради чего?! Темнейшая и Пресветлый – две страницы одного листа бумаги. А все одаренные даже не догадываются о том, что нет никаких Пресветлых и Темнейших. Есть один единственный Источник мироздания, который так усердно охраняют Жители Вечного Леса и превосходно справляются с этим.

Одна рука, дергаясь крупной судорогой, через силу начала отрываться от головы Ворона, преодолевая сопротивление, но неизбежно стремилась к грудной клетке тощего, грязного Колдуна. Рука стремилась туда, где еще билось его сердце. Но качать кровь органу оставалось не долго. Все темные приспешники замерли во всепожирающем страхе. Под его влиянием они не двигались и смотрели на устроенное мною представление, даже не пытаясь остановить происходящее.

Когда ногти постепенно, но неукротимо стали продирать кожу и мышцы, а пальцы стали проламывать кости, Ворон закричал так, что пришлось помочь Соне закрыть уши. Никогда не забуду дикий хруст вперемешку с воем отчаянья и боли.

Моя человеческая половина страдала, а вот темная сторона торжествовала. Колдун выдрал свое сердце, и, протянув его в мою сторону, рухнул на колени. Упав навзничь, он склонил свою голову, уже будучи мертвым. Смотря на свою жертву, я решилась на еще одно колдовство. Нельзя не воспользоваться удачно выпавшим шансом.

Теперь уже темный дар, абсолютно черный, но все еще блестящий, закружился уже не для отвода глаз, а с определенной целью. Нельзя лишать Темных вероятности к изменению. Хотелось дать им начало, точку опоры для борьбы с таким сложным ломающим даром. И каждому одаренному для этого была нужна частичка… любви. Любовь… Именно она поможет найти в себе силу, надежду, веру, чтобы найти Темному Дару правильное применение и внутреннее равновесие. Источник далеко не дурак и не просто так выбирает носителя своего дара, он точно знает, что у одаренного есть все необходимое для того, чтобы справиться, выстоять и нести пользу миру. Темные в себя не верят и поддаются искушению, разрушаются под гнетом соблазна. А я попробую показать им верный путь.

Черные песчинки раскручивались, получая от меня новую команду, а когда я закончила, остановились и сверх быстро разлетелись, чтобы настичь каждого обладателя Темного Дара, от мало до велика. «Каждого» в прямом смысле: не только присутствующих здесь, в Башне Ордена, а каждого в этом мире. Искорка с установленным приказом будет бороздить земли и просторы, пока не притянется темным дарованием и не пошлет в его сердце единственно правильный импульс.

Быстрее всех учесть настигла оцепеневших от ужаса темных, стоящих передо мной. Не коснулась волшба только меня, ведь в моем в сердце уже присутствовала любовь. Свой дар я любила всей душой, несмотря на то, что он темный. Им тоже придется полюбить.

Лишенные дара заключенные, искалеченные жертвы, последователи своего Темного предводителя схватились за грудь и вскоре бездыханными упали на пол. В их сердцах уже негде прорасти даже крошечному росточку любви. Жаль, но это не удивляло. Так будет со всеми, кто не обладает подходящей «почвой» для данного чувства. Моя песчинка коснется каждого темного одаренного, оставляя после себя разумных темных – тех, кто способен восстановить мировое равновесие в противоположных силах посредством своей же гармонии. Среди нападавших таких не оказалось.

Как только пал последний Колдун, который участвовал в поддержке распространения черной волшбы, тут же принялась рушиться дегтеобразная масса, удерживающая Служителей. Сначала она затвердела, будто потеряла свои соки, а затем осыпалась мелким песком, выпуская Светлых из своих оков.

Вот и все. Битва окончена. Начало для перемен заложено. С Темными разобрались, теперь дело за Светлыми.

Чешуя и темный дар нехотя отступали. Моя «человечность» возвращалась вместе с потрясением от содеянного. Я смотрела на свои руки, все еще удерживающие проводник, и боялась саму себя до одури. Оказывается, я способна на такое бесчеловечное, кровавое, жестокое убийство и жертвоприношение в одном флаконе. Мое сознание решило самостоятельно избавить меня от моральных метаний и терзаний, просто покинув меня…

…Харн…

… Несмотря на то, что все это время он был обездвижен, ему было все очень хорошо видно и слышно. В момент разорвавшегося темного снаряда он не успевал выставить щит своим даром и просто загородил собой самое ценное, что у него имелось. Темное Колдовство не лишало Служителей ни зрения, ни слуха, а лишь обездвиживало и забирало силы.

А сейчас он явственно наблюдал, как переполняет страх всех тех, кто наблюдал за не самой приятной в жизни каждого картиной. Все Служители Ордена трепетали перед могущественной Темной Ведьмой – Аликой, которая расправилась с давним врагом быстро и особенно жестоко. И только один Харн понимал, какую цену пришлось заплатить его женщине и на какую ношу она обрекла свое дальнейшее существование. Она же не простит себя за то, что совершила… Он обещал себе, что попытается сделать так, чтобы Алика не истязала свою душу за содеянное, а вдвоем нести всяко легче, как бы ни был тяжел груз. И, конечно же, Харн не мог не восхищаться ею, сколь отважна и сильна была его избранница. Он и так был готов пойти за ней куда угодно, как пес за хозяйской рукой, а сейчас он убедился в этом еще раз. Алике был нужен, просто необходим, оплот надежности и верности, тихой гавани, и он его найдет, обустроит и предоставит. И ей, и ему самому необходимо место, где тебя любят таким, какой ты есть, где тебя полностью поймут и поддержат. Он – Харн, самый быстрый среди Служителей Ордена Пресветлому, станет самой крепкой опорой для Алики, ее крепостью, ее Башней. Она для него уже таковой стала, не оттолкнув и приняв всю противоположную действительность. Но еще столько всего предстоит впереди. Эта битва всего лишь начало… Прошлых Темных почти не стало, скоро и Ордену будет незачем существовать. Правда, над этим лучше думать Служителю Самому Пресветлому, ведь в переорганизации устоев Харн был не мастак.

Сейчас стоило позаботиться о такой сильной и одновременно слабой Алике. Как только он смог двигаться, то поднял свою храбрую женщину, мать, любимую, единственную, неповторимую, изумительную, чешуйчатую и самую-самую на руки и понес, не забыв про Соню. Соне тоже необходимо успокоиться и побыть в тишине.

Все без исключения Служители Ордена уважительно расступались, пока из ниоткуда не выскочил Лияр. Командир был настолько взбешен, что мышцы его лица слегка подрагивали, а в глазах была такая огненная буря, что смотреть в них было опасно. Кто-кто, а Харн его не боялся. Он только крепче держал свою драгоценную ношу и с полуулыбкой наблюдал за своим Командиром.

Оказывается, Лияр получил приказ о дальнейшей зачистке в Башне Темных и жаждал отмщения после такого восхитительно наглого проникновения и закономерного окончания. Но Харн в команду не попал, у него было личное задание: он должен следовать за Госпожой Темной Ведьмой. Пришлось Лияру обойтись без своего друга. Выбрав шестерых Служителей, среди которых был и Гиур, они отправились к Утесу в степных равнинах.

Лияр невероятно удивил Харна: перед тем, как отправиться на выполнение поручения, Командир самостоятельно убедился в целостности дочери своим золотистым щупом и только потом уже осмотрел ее мать. Такая забота о маленькой девочке немного-немало изумляла мужчину.

Шагая вместе с Соней вдоль серых пустых орденских стен, Харн широко улыбался, ближе прижимая к себе Ведьму. Он будет ее тенью, будет идти за ней всю жизнь, несмотря ни на что. Шаг в шаг…

…Лияр…

… Беловолосый мужчина был полон зверской и лютой злобы после схватки, такой неожиданной, должен он признать. При всех его расчетах вероятность такого раннего нападения была ничтожно мала. Он предполагал, что Темные подготовятся к своему нападению и ударят тогда, когда все спят. Но атаковать без должной подготовки в обеденное время – абсурд. Стоило отдать им должное, сбить всех с толку все же получилось превосходно, этого не отнять. Одновременно с этим это и было их ошибкой. Если бы Темный Колдун не действовал на эмоциях, то рассчитывать на победу Ордену Пресветлого было бы затруднительно.

Во время вторжения Темные настигли его в кабинете Служителя Самому Пресветлому. Они как раз разбирали свои будущие действия и рассуждали об эфемерном грядущем.

Трое Колдунов снесли дверь с петель темной силой, вынуждая закончить такой приятный разговор. Вооружившись верным мечом и сотканной золотой плетью, которая при необходимости ловко прообразовывалась в щит, он чувствовал себя довольным.

Да, все получилось не так, как ему хотелось, факт такого исхода он не предрекал. Но скоро он освободится, и ему было совсем не важно, через свою смерть это произойдет или через череду чужих смертей.

Нападавшие всячески пытались пробиться к старику. Его Сила уже давно не была прежней, но мало кто об этом знал. Лияр был из тех, кто знал и сочувствовал Служителю Самому Пресветлому настолько, насколько он мог. Быть запертым в слабом и болезненном теле – больше испытание, нежели награда. Еле греющая искорка поддерживала огонь Пресветлого, и заодно и жизнь в Вольфганге и не гасла, пока Пресветлый не отпустит его душу из дряблого тела.

Кстати, Глава Ордена оказал небывалую честь Алике, сообщая свое настоящее имя, ведь не всем Служителям оно известно, что уж говорить об остальных тайнах. Не принято было в рядах Служителей вспоминать лишний раз свое прошлое, а скрыть его - это право каждого в Ордене.

Все же как вовремя он оказался в кабинете своего Главнокомандующего. Лияр крутился, как заведенный, отбивая смертельные удары. Ему удалось достать хлыстом из светлого дара пока только одного из троих Колдунов. И теперь у того из живота текла кровь, обильно добавляя алой краски в картину боя. Лияр начал выматываться, и дыхание стало тяжелым, что стало отвлекало его, но сдаваться он ни в коем случае не намерен. Еще удар, и у второго Темного появился глубокий порез на щеке. Темные начали злиться, а значит, скоро будут ошибаться, и тогда он, Лияр, выйдет победителем из схватки.

Вдруг прямо посреди поединка Колдуны схватились за область сердца, а призванное Темным Даром оружие начало сыпаться, будто прах, прямиком к нашим ногам. А за трухой повалились и Темные.

Лияр недоверчиво смотрел на кулем валявшиеся тела Колдунов, но решил удостовериться в своих предположениях. Не почувствовав пульса ни у кого из них, он понимающе усмехнулся. Лияр обернулся на своего Главу, тот улыбался беспечно и счастливо, словно дитя, и скупая одинокая слезинка скатилась по его сморщенной щеке. Беловолосый Командир хоть и был удивлен такому проявлению радости, но, как всегда, не показал и намека на свои эмоции.

– Наконец-то, Лияр, наконец-то, – забормотал Вольфганг. – Отправляйся на Грозовых Орлах в Темную башню в Степи и разрушь ее. Использовать пропитанное кровью жертв место более не стоит. Плачущую землю необходимо очистить.

– Вы уверенны, что в Ордене моя помощь не понадобиться? – недоверчиво спросил Командир.

– Совершенно уверен. Алика справилась. Дело осталось за малым, – сказал он. Но Глава утаил, что это относилось лишь к нему, а никак не к Лияру.

По дороге в Общий Зал, где должна присутствовать Алика, а значит, и должно быть основное место действий, он встречал загадочно павших Темных и обескураженных Служителей Ордена, которые до недавнего времени вели бой с нападавшими. В одном из коридоров он встретил Харна, несущего на руках бессознательную Темную Ведьму и испуганную девочку, жмущуюся к другу от страха все ближе. Ее испуганный вид поверг Командира в бешенство. И это чувство было настолько необъятным, что скрыть не получилось. Бедный ребенок, который столько всего увидел за свою маленькую жизнь. Да и матери досталось – везде гонимая и ненужная, она взяла на себя слишком многое. Но ничего, все еще будет – успокаивал себя Лияр.

Проверив наличие ранений и угрожающих жизни состояний у Сони и Алики, Лияр ослабил свой гнев. Он отобрал еще четверых, которые отправятся на зачистку, не считая его самого и Гиура. Он бы хотел взять с собой и Харна, но у того был собственный приказ. Кроме того, оставлять одних Ведьму с дочерью точно не стоит. Он не стал задерживать своего бойца из четверки, доложить подробности о беспредельном вторжении ему смогут и другие Служители.

Лететь на Грозовых Орлах Вольфганга уже стало каким-то привычным делом. Высота и виданный ландшафт не производил былого захватывающего впечатления на беловолосого Командира, как при первых знакомствах с птицами. Но существенный плюс в перелетах был – быстрее транспорта он не знал. Вместо нескольких дней выматывающего пути и риска повторного знакомствах в сословом лесу, шестерым Служителем нужно всего лишь наслаждаться полетом, попутным ветром и ощущениями теплых перьев в своих ладонях.

Во время пересечения местности Лияр занял свою голову расчетами. При существующем раскладе от него и его поступков мало что зависело. Решение о перестройках и дальнейшем общении с Темными, вытекающие из этого вопросы и проблемы лежат на плечах у Служителя Самому Пресветлому. Командир свое дело сделал - помог Алике, как смог, даже атаку она отбила, по большому счету, в одиночку. Алика стала героиней, освободив скованных темным плетением Служителей и красочно умертвив основателя противоборствующей силы прямо на глазах почти у всего Ордена. Правда, стоило уточнить и утолить свой интерес, почему все-таки Темные попадали спелыми яблочками замертво. Ему осталось только исполнить последний приказ и убрать с лица мира Башню Темных. По возвращении Лияр добьется долгожданной свободы, чего бы ему это не стоило…

…Алика…

…Открыть глаза было безумно сложно, как будто это действие означало сдвинуть с места целую гору, а не обычные веки. Честно говоря, не очень-то хотелось их поднимать и возвращаться к действительности. Мне было стыдно перед собой и, что уж говорить, перед своей дочерью. Я убила на ее глазах человека! Да и еще откровенно страшным мучительным способом. Какая же я мать после этого?! Сама же и подвергла дочь такой опасности, из-за меня она вообще оказалась в другом мире.

Я пришла к выводу, что просыпаться малодушно не хотелось. Чувство вины поглотило все мое существо. Но вечно зудящий мужской голос никак не давал мне искомого покоя. Я не понимала кто и что мне мешает. Но затем я стала прислушиваться и понимать слова, произносимые смутно знакомым голосом.

– Алика, ну же давай… Возвращайся. Хватит тебе ходить по границе, иначе Темнейшая заберет тебя… Или хочешь, чтобы тобой заинтересовался Пресветлый? – со смешком проговаривал он, ласково гладя по моей голове.

«Кто это вообще такие – Пресветлый или Темнейшая. Их же не существует!» Это я знала точно. Существует Источник сильный, мощный и тщательно охраняемый.

Харн! Вот тот, кто говорит. Но возвращаться все же желания не появлялось.

Послышался тяжелый вздох, и голос говорившего изменился. Из шутливого он стал печальным и даже сломленным.

– Вернись, Алика. Я не нарушаю приказов. А мне четко было сказано: следовать за тобой тенью! Если ты не вернешься – я отправлюсь за тобой. Очень жаль, что приходиться тебе угрожать. Но я уже один раз покинул тебя, и это обернулось нападением, судом, казнью и твоей короткой стрижкой, – проговорил он и горько рассмеялся.

– Не думай, мне нравится твой новый образ. Да, мне все в тебе нравится. Смелая, отважная, решительная, честная. Никогда не испытывал подобного ни до посвящения и, уж тем более, после. Любовь ли это?! Мне сложно понять и даже распознать. Столько новых чувств и открытий перемешиваются во мне. От страсти и желания до трепета и нежности, восхищения и доверия. Я не помню, что такое любовь. Но знаю одно – я с тобой… – он замолчал на несколько минут, а затем продолжил:

– Если ты не захочешь вернуться к нам с Соней, я последую за тобой по собственной воле, а не по чувству долга…

Эти слова… Цепляли... Они были тем, что услышать хочет каждая женщина. Это и стало тем крючком, который потянул меня обратно. Я совсем не сопротивлялась, а помогала вытянуть себя из тягучего омута, бежала навстречу родному голосу. Я стремилась туда, где была нужна. Туда, где меня не обвиняют. Туда, где меня ждут.

– Если ты не хочешь возвращаться ко мне, то подумай о своей дочери, которая останется твоими стараниями совсем одна в новом безжалостном мире, – гневно прокричал Харн.

Я открыла глаза.

– Алика, – вскрикнул Харн, заметив мое пробуждение. Он прижался к моему лбу своим и шептал:

– Какая же ты … Ведьма… твои глаза…

Он засмеялся и положил свою голову мне на живот, обхватывая меня своими тяжелыми руками.

Оказалось, что я лежала на чьей-то кровати, но не в комнате Харна, его комнату я бы узнала. А так как во всем Ордене были однотипные жилища, определить, где я находилась, мне не удалось. Я нашла в себе силы положить руку на кудрявую голову Служителю и слегка погладить ее.

В горле пересохло, и говорить было тяжело, но получилось прошептать:

– Я уже с тобой…Но… дай воды.

Встрепыхнувшись, Харн коротко поцеловал меня в сухие губы, будто скрепил негласный договор между нами двумя. Вместе. До конца. Он подорвался, как ужаленный, и вылетел из комнаты, лишь хлопнув дверью. И что там с моими глазами не так?!

Никаких эпичных признаний в любви, благодарностей, но этого и не нужно. Что может быть красноречивее, чем желание быть рядом везде, всегда и во всем, даже в иномирии?! Его желание созвучно с моим. Шаг в шаг.

Вернулся мужчина довольно скоро. И в руках держал поднос с графином воды, стаканом и плошкой бульона. Его светлая сила щупом тащила за его спиной небольшое овальное зеркало.

– Я уверен, тебе интересно посмотреть на себя. Но сначала – вода и бульон. Далена специально для спасительницы приготовила куриный бульон, отведай, а потом посмотришь на свои изменения. Какой же я глупец, сразу не сообразил тебе воды принести.

Я промочила горло и приступила к сложной работе – вычистить ложкой плошку с недосупом. Работа была не из легких, но я справилась. Бульон был нежирным и ужасно вкусным. Кухарочка с красивым именем – Далена превосходно готовила. Даже бульон из-под ее руки вышел изумительным.

– Все так страшно? – уточнила я, облизывая ложку, уже переживая о насущном женском – о своем отражении в зеркале.

– Я бы так не сказал, но я пристрастен. Для меня ты любая прекрасная. Сама увидишь.

– Что может быть хуже серой кожи и желтых глаз? – пошутила я.

– Зато будем отлично смотреться вместе, – поддержал веселье Харн.

Заинтриговал, но взглянуть в зеркало мне позволили только после того, как я осилила всю миску с бульоном целиком. На сытый желудок настроение взвинтилось до небес, и окружающий мир заиграл более позитивными красками, чувство вины стало несколько глуше, но до конца не исчезло. Недавние приключения стали выглядеть менее отвратительными и более обнадеживающими.

Что я могла сказать о себе? Изменилась я не сильно, но вид – откровенно пугающий. Остались прежними лицо, кожа, топорщащиеся короткие темные волосы – все привычное, но глаза… стали непроницаемо черные. Ни зрачка, ни радужки, ни белка. Ужас во плоти. Беспросветная черная пелена. На зрении это никак не отразилось. Весь мой вид теперь кричал о принадлежности к Темным одаренным.

– Такова цена моего истинно темного колдовства, – слабым голосом проговорила я.

Я переступила установленную границу, за это и поплатилась. Еще повезло, что откуп всего лишь цвет глаз, а не душа, например, как мне думалось ранее. Чтобы сразу развеять свои сомнения, я выпустила свой дар с помощью палочки (без нее никуда) и совсем не удивилась – цвет моей силы так и остался черным. Больше не было золотистого песка, только темные сияющие песчинки. Отрадно, конечно, что мой дар не обратился грязной жижей, но утерянное равновесие было жаль. Удастся ли мне вернуться?!

– Не стоит себя винить. Ты спасла всех нас, – горячо проговорил Харн и взял мои холодные руки в свои. Он хотел добавить что-то еще, но в дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, в комнату зашел Служитель Самому Пресветлому, а за ним с громкими криками вбежала Соня. Она сразу бросилась на кровать и заключила меня в дочерние объятья так, что мне пришлось отпустить руки Харна.

– Вот, твоя мама, целая и невредимая. Такая, как и прежде… почти как прежде, – сказал Глава Ордена, когда обратил внимание на мои глаза. Дочка даже не заметила очередного преобразования в моей внешности. Вольфганг этично сделал вид, что ничего особенного и не произошло, все осталось «почти» как прежде.

– Сейчас отдыхайте, – продолжил он говорить, – а потом жду для того, чтобы обсудить произошедшее подробнее. Буду у себя.

На этом он закончил и неспешным шагом вышел за дверь, оставив нас втроем.

Я просто валялась и ленилась, не могла встать с кровати. Харн присоединился ко мне, вытянувшись совсем рядом, и, взяв за руку, больше не отпускал. Мы вдвоем были вынуждены молчать и слушать щебет счастливой Сони о том, что все теперь в Ордене называли меня спасительницей и чуть ли не Служительницей Самой Темнейшей. Светлые ждали, когда будет возможно поблагодарить меня лично. Еще она говорила, что можно больше не опасаться находиться в Ордене Пресветлого – все Служители готовы были защищать Госпожу Темную Ведьму и ее дочь ценой своей жизни. Но самое интересное Соня оставила на конец рассказа. Оказалось, что дочери разрешили посмотреть ездовых животных тех Служителей, чьи животные были в стойлах, пока я была в забытьи. Это она рассказывала со всеми подробностями и точностями, с невероятной радостью и даже блаженством. Но если быть честной, слушала Соню я вполуха, из-за выраженной слабости.

Несмотря на остаточную бесчувственность самих Служителей, они охотно проводили время с Соней, объясняя ей то, что заинтересовало ее, поддерживали беседу и помогали в необходимом. В общем, отнеслись со всем пониманием к вынужденному положению, думается мне, не без влияния Вольфганга.

Эти изменения в поведении вызывали у меня улыбку и чувство, что все было не зря. Я предполагала, что блок на эмоциональном восприятие у Светлых, вызванный ритуалом Посвящения в Орден, претерпел преобразование. Пройдет еще немного времени, и Служители будут способны на простые радости обычной жизни. А затем и к ним вернется способность к созиданию. Еще будет возможность открыть в себе новые способности, таланты, ведь убивать Темных уже не придется. Я сделала для этого больше, чем возможно.

В кабинет и по совместительству личную комнату к Служителю Самому Пресветлому мы попали только поздним вечером. До этого покидать свое лежбище я отказывалась, с удовольствием слушала болтовню Сони и ее рассказы об изменившемся отношении и маленьких приключениях до самого ужина. Обед мне принесла прямо в комнату сама Далена. Она была очень мила и без дополнительных напоминаний и просьб принесла еду на нас всех. Это было безумно приятно, что она учла такую, казалось бы, мелочь. Так же Кухарочка принесла угощение для «одной сладкой девочки». А мне достался лишний бутерброд с салом на черном хлебе, как «Защитнице, присланной Темнейшей».

Харн наиграно возмущался, что ему не досталось никаких почестей, хотя он пытался не дать впутаться одной храброй Темной и хотел погеройствовать сам. Ответ от Далены он получил довольно однозначный: «Подвиг не совершил – лишнего не получил. На кухне все строго и под учет!»

К ужину я наскребла силенок выйти к людям. Стоило войти в общую столовую, как на меня обрушился шквал непредвиденных аплодисментов, свиста и криков с благодарностями и даже с утверждениями, что не все Темные есть пропащие черные души и что сама Темнейшая явила свой лик через меня, дав свое благословение на иное использование Темного дара.

От такого откровенного ликования в горле встал ком, а к глазам подкатили такие странные слезы. Это ни печаль и ни радость, кажется, это слезы облегчения и освобождения от невыносимого груза, но пролиться я им не позволила. Я ничего не отвечала, лишь кивала и слегка улыбалась. Никто от меня и моей дочери действительно не шарахался, никого не смущали мои черные ониксовые глаза, и соседство с Темной недоКолуньей больше никого не раздражало.

В этот раз никаких взяток с кухни в виде лишних лакомств мне не досталось. Подвига же не было, а строгие учетные правила я уяснила на чужом примере. Соне повезло больше, на детей правила и ограничения, по-видимому, не распространялись, и ей достался десерт – пирожок с яблоками.

Когда мы со всем почтением наелись до отвала, то направились к Главе Ордена, ему и так пришлось долго ждать. Для него дочка припасла ровно половину сладкого пирожка. Надеюсь, он оценит такое подношение.

После аккуратного стука в дверь Вольфганг разрешил нам войти. За рабочим столом старца не было. Его голос вещал о том, чтобы мы подошли, и он послышался из-за ширмы. Служитель Самому Пресветлому явно устал за трудный день. Мне стало совестно, что ему пришлось ждать меня до самого вечера.

– Вольфганг, – воскликнула Соня, едва увидев лежащего старика на узкой застеленной постели, – я принесла тебе гостинец.

Соня протянула ему половину пирожка, завернутого в салфетку.

Глава Ордена с таким умилением и теплом посмотрел на мою дочь, что в сердце кольнуло. Он улыбнулся и не отказался от угощения, наоборот, с аппетитом вгрызся в пышное тесто.

– М-м-м… Скажу по секрету – Далена очень редко печет пироги. Даже по праздникам не припоминаю такой радости. Дай-ка подумать, когда я последний раз ел подобное лакомство? Э-э-эх, не помню. Тебе, Соня, повезло. А пока я наслаждаюсь вкусностями, – сказал он и тюкнул слегка по носу девочку своим тощим пальцем, на что она звонко рассмеялась, – Алика расскажет нам, что же она сотворила такого, что аж Темные попадали, как осенние листья в резкий мороз.

– Я дала им шанс справиться с собственным даром, – коротко ответила я.

– Отделалась только цветом глаз? – уточнил Служитель Самому Пресветлому.

– И цветом своего дара. Теперь нет золотистых искорок, – расстроенно произнесла я, не став заострять внимание на равновесии и прочем мракобесии. Это бы потянуло за собой откровение на божественную тему, а для столь радикальных открытий время еще точно не пришло. Боюсь, старческое сердце не выдержало бы новость о не существовании Пресветлого и его предназначения.

– Ну что ты… – сочувственно отозвался старик, взяв меня за руку и слегка похлопав. – Это такая малость. Но ты сделала для нас так много. Представляешь? Темная сделала для Светлых. Зато завершилась борьба противоположностей. Конечно, работы предстоит еще много.

– Но что же мне делать с этим чувством вины? – отчаянно прошептала я, не сдержавшись, так, чтобы дочка не слышала.

– Вины? – неимоверно удивился Вольфганг, а я почувствовала, как Харн обнял меня сзади, близостью сигнализируя, что он рядом.

– Отвратительное чувство, – согласился со мной Глава Ордена. – Но лучше чувствовать себя виноватой, что ты сделала все возможное для защиты своей семьи, вернула мировое равновесие, пускай и с погрешностью, и дальше спокойно жить в нашем мире, не оборачиваясь, не беспокоясь о будущем своей родной крови, чем жалеть все оставшиеся дни, что ты могла это сделать и не сделала, посвятив всю свою жизнь бегам и пряткам и от Темных, и от Светлых.

– Понимание этого не делает ношу легче, – горько ответила я.

– Верно, – кивнул старик, – но ты справишься, раз этот путь выпал тебе.

– Я помогу тебе нести ее, – сжав меня еще крепче, прошептал в макушку Харн и зарылся носом в мои волосы. – Вместе будет легче.

– И я помогу, – строго заявила Соня и обняла меня третьей.

Узел на моем сердце перестал столь сильно сдавливать и причинять этим боль. Конечно, он не исчезнет, но я справлюсь. Я смогу. Я сделала все правильно. Чувствовать себя сейчас в тепле рук любимых людей было необходимым и нужным, словно глоток свежего и чистого воздуха в душной комнате, поступившего в мои легкие.

– А ты переживала, – со смешком заметил старик, выпустив мою руку. – Отдыхайте… До завтра.

Вновь Глава Ордена умолчал, что это была их последняя встреча. Он не сказал, хотя хотелось, о том, как он гордился смелостью и решительностью матери, любимой, женщины и все в одном лице, а выдержке маленькой девочки оставалось только диву даваться. Стойкая девочка растет. Вот уж будет у кого-то хлопот. И кому такая краса достанется?!

Вольфганг лишний раз удостоверился, что они находятся в надежных руках, и теперь мог уйти спокойно.

… Лияр…

…После точного доклада Харна Лияр знал, где искать Башню, как ее обнаружить и как действовать дальше. Командир дерзко разрушил зеркальное колдовство, объединив светлые силы шестерых Служителей. Он уже был в курсе, каким именно образом были умерщвлены Темные и с каким посылом Алика это сделала. Поэтому беловолосый мужчина был свято убежден, что внутри Башни их никто не встретит и не ждет. Черные души забрала к себе сама тьма.

Естественно, у него была возможность убедиться в этом самому. Под крышей высоченной Башни они обнаружили только испуганных женщин, еще меньше мужчин, и даже детей. Кого-то Колдуны держали как прислугу, кого-то держали как будущих жертв, а кого-то - для сговорчивости и давления.

Как удалось сбежать Алике вместе с дочерью, он не представлял. Лияр даже не стал рассчитывать вероятность других вариантов, опустив свое любимейшее занятие. Все шестеро Служителей Ордена обследовали каждый уголок, каждую запертую дверь, не забыв о подвалах. Нашлось много черных книг, грязных инструментов, отвратительных последствий волшбы (даже с такой выдержкой, как у него, смотреть на это было тошно).

Он никому не позволил забрать и клочка бумаги из этого оплота жестокости и бесчеловечности. Освободив голодных людей и еле живых животных, он приказал всем окружить постройку и предать Башню Темных огню Пресветлого.

Каждый из Служителей Ордена раскинул руки в разные стороны, соединился друг с другом лучом Светлой силой, образую сияющий круг вокруг Башни. Золотисто-перламутровая пленка медленно накрыла куполом постройку, пока еще целую, но такую неуместную среди степного разнотравья близ Каменного Утеса.

Светлые одаренные приступили к освобождению и очищению, начали взывать к собственному нутру, где тлел Огонь Пресветлого. Его даровал каждому Служителю сам Пресветлый. Огонь же и выжигает все лишние чувства, это малая плата за преследование благих целей. Как же они все ошибались.

С пиком ощущений готовности одновременно все Служители открыли рот в безмолвном крике. Из него изверглось неистовое пламя, которое полностью уничтожит чужеродное безобразное грязное пятно с мирского лица. Естественно, не сразу.

Планировалось дополнительно попытаться очистить почву от эманаций боли и зла, помочь зарастить выгоревший участок. В конце концов, Светлые обладали даром созидания.

Когда от высокой махины осталась лишь гора пепла, купол рассыпался мелкими искрами, а с южной стороны поднялся теплый заботливый ветер, который разнес по степи золу и аккуратно уложил удобрение тонким незаметным глазу слоем.

Теперь в степном пейзаже выделялось бельмом черное уродливое пятно выжженной земли. Лияр жестом дал понять остальным пятерым, что они еще не закончили. И если Служители и удивились, что с Башней Темных еще не покончено, то ни слова не произнесли. Приказы Командира не оспаривались. И Светлые снова обратились к своему дару.

Действовали они интуитивно по старой памяти. Давно не просыпавшийся внутренний голос не сложно было расслышать при желании. Все шестеро склонились и ласково коснулись плачущей земли. Беловолосый мужчина и иже с ним слышали или чувствовали, как ей было плохо. Мужчины в доспехах Ордена старались унять беспокоящую боль, помочь напитаться, увлажнить, заселить почву полезными жителями и, конечно же, семенами. Земля охотно и благодарно отзывалась, поощряя их действия.

Когда Служители раскрыли желтые глаза, перед ними открылся тронувший души вид распустившейся не по сезону поляны. Полевые цветы на ней строго граничили с остальными травами, создавая ровный круг последствий их воздействия.

Как же давно Светлые не пользовались своим даром правильно. Лияра настолько переполняло блаженство от легкого прикосновения к мирному творению, что он широко и открыто улыбался собратьям по Ордену, и они отвечали ему тем же, чувствуя такое же наслаждение от неожиданно полученного результата. Гиур подошел к Командиру и спросил с восхищением и удивлением:

– Лияр, ты почувствовал это?

– Да, – кратко ответил тот.

– Это было потрясающе! – воскликнул он и снял свой шлем для того, чтобы почесать лысую голову. – И что же теперь будет?

– Все будет по-другому… – довольно ответил беловолосый Командир Служителей, рассматривая цветочную поляну и слыша ее тонкий аромат.

Вернулась группа поздней ночью, когда Лунная Звезда во всей своей красе освещала путь, затмевая собой свет остальных звезд. Не сразу, но он обратил внимание на то, что, не поднимаясь высоко от земли, их преследует Омо. Тот самый Омо. Лияр радостно и не таясь рассмеялся в голос, зарываясь в перья своего Грозового Орла, а тот недовольно заклекотал, но больше никак не выказал своего недовольства. А Харн-то тот еще удалец, хитрый и коварный покоритель женских сердец.

На Балконе Башни Ордена их ожидал Служитель Самому Пресветлому, и, отпустив остальных, Лияра он попросил доложиться.

– Ваш приказ выполнен, – произнес Лияр. Про саму Башню Темных и обнаруженное внутри нее рассказывать Командиру не хотелось, довольно грязи. Нет ее больше. Но про использование прежних граней Светлого дара он все-таки, не удержавшись, поведал подробнее. Он сам не заметил, как снова заулыбался после воспоминаний о сделанном маленьком чуде.

– Превосходно, мальчик мой. Превосходно! – повторял Глава Ордена.

– Я хочу покинуть пост, – неожиданно сознался Лияр. – «Я хочу свободы» – хотел крикнуть он.

Старик тревожно заглянул в его глаза, где отражалась искра бога, и собирался с духом сказать то, что слышать Командир явно не желал.

– Неужели ничего тебя здесь не держит? – с сомнением протянул старик, отвернулся и начал рассматривать небесное светило на темно-синем небе.

Держит. Какая-то неподдающаяся понимаю связь. Она его пугала до такой степени, что он сознательно задвинул мысли о той дикой, неуместной и неправильной привязанности на задворки своего разума.

Лияр тяжело вздохнул, его голова и плечи опустились, будто на них лег груз неподъемной для него тяжести. Он признал свое поражение. Не удастся ему убежать из Ордена, как бы не рвался цепной пес.

– Ну-ну, - видя его печаль, поддержал старик. – Не все так, как кажется. Тебе некогда будет сокрушаться. Уверяю тебя. Предстоит огромнейшая работа по установлению и сохранению мира, воспитание детей с правильным подходом к своему дару, что к Светлому, что к Темному. Ошибки надо признавать и исправлять. И Алика нам всем поможет. С ее новым взглядом и с твоими силами получится создать Дом для всех одаренных. Тебе не кажется это божественно прекрасным?

Вольфганг оторвал взгляд от неба и взглянул на своего собеседника. В старческих глазах теплилась такая надежда, которая отозвалась и в душе подавленного мужчины. Это были хорошие мечты, верные. Могут ли они стать своими?! Что ж, он попробует.

– Будет… Мы создадим такой дом, – ответил ободренный Лияр.

Тогда он и не предполагал, на что подписался. Но слов обратно не вернуть, а обещание надо держать.

Глава Ордена неожиданно взял за руки своего подопечного, а тот был настолько обескуражен, что не сразу вслушался в шепот старца.

– Мне пора, Лияр. Знай, я всегда любил тебя, как родного сына. Я больше не смогу поддерживать тебя на твоем пути. Но помни – нет никакого бремени Служителя, ты – свободен.

– Что? – переспросил Лияр в полной растерянности. А Служитель Самому Пресветлому прямо на глазах начал растворяться в свете Лунной Звезды. Она забирала его к себе, как почетного гостя. Это было прекрасным и даже волшебным зрелищем, если бы не было столь трагичным.

– Неси в сердце свет, Лияр.

Напоследок он погладил белого Командира по щеке прозрачной рукой.

– Спасибо, – успел прошептать Лияр прежде, чем старец исчез в лучах ночного светила. Учитель. Глава Ордена. Отец Служителей. Создатель. Таким он будет помнить его целую вечность.

Некогда суровый и жесткий мужчина остался стоять опустошенным на площадке для Грозных Орлов, на самом любимом балконе Служителя Самому Пресветлому, хотя какому Пресветлому?! – нет его. Существование Пресветлого Бога вызвало в голове у Лияра сплошные вопросы, а слепой веры совсем не осталось. В груди расползалась грусть вперемешку с отчаяньем и надоевшим одиночеством…

…Алика…

…Повторение спокойного вечера без постоянной спешки и бесконечного пути, тряски, нападений, презрения к Темным и благодушное ощущение завершения длительного, изматывающего этапа благоприятно влияло на настроение абсолютно всех находящихся в Башне Ордена. Наконец, пришел конец битвам, борьбе и стычкам, бесконечному противостоянию и ненависти. Настала эра совершенно иных отношений. Как это будет, я пока себе еще мало представляла, но кое-какие идеи уже имелись.

А утром меня бессовестно разбудил Харн.

– Просыпайся! – прошептал он мне на ухо, покрывая лицо, шею легкими бабочками-поцелуями. Пожалуй, так можно было просыпаться каждый раз. Довольно улыбнувшись, я лениво приоткрыла один глаз.

– Добрая Утро, Красная Алика, – довольным голосом проговорил Харн с презабавнейшей утренней прической. Его кудряши распушились, и благодаря им передо мной предстал новый Харн – уютный Харн, любимый Харн.

– У меня для тебя есть целых два подарка, – урчал, словно Марх нашего Командира, мой мужчина, подгребая меня к себе вместе с тонким одеялом.

– Да? И какие же? – лукаво спросила я.

– Для начала, Соня ушла на завтрак. Это первый подарок!

Очень хорошая новость, освобожденное время есть на что потратить к удовольствию обоих заинтересованных сторон. За безопасность дочери я не переживала. Не то чтобы я полностью поверила в добродетель Светлых Служителей – совсем нет, просто на Соне была до сих пор еще активна моя защита.

– Тогда стоит распаковать мой подарок, – прошептала я.

Мои руки стали искать тренированное мужское тело в недрах одеяла. Но, судя по тому, как он пытался помочь избавиться от лишних тряпок, ему тоже не терпелось добраться до ответного подарка побыстрее. А когда наши губы встретились, все вокруг перестало иметь какое-либо значение. Только жар касаний, горячее трение, огненное наслаждение и восхитительное пламенное послевкусие. Не знаю, насколько я сошла с ума, но рядом со Светлым Служителем я была до неприличия счастлива. Безумие Светлых оказалось заразным.

Нежиться, распластавшись на груди у своего мужчины, времени нет, да еще и подстегивало любопытство о втором подарке и вероятность дочернего вторжения, поэтому пришлось выкарабкиваться из крепких серых рук.

– А когда второй подарок? – спросила я, уже полностью готовая, умытая, застегивающая неизменную черную рубашку, подчеркивающую мои потусторонние глаза.

– Увидишь, – приобнял меня сзади Харн, одетый в привычную форму Служителя Ордена, но с открытым лицом и шальными желтыми глазами. Наше отражение в зеркале все еще пугало меня, смотрелись мы впечатляюще, но я привыкну.

В общей зале мы оказались довольно быстро. Далена проворно выдала нам по тарелке с творогом, а Харну в добавок еще и хлеб с копченным мясом, мне же – хлеб и маленькую мисочку с вареньем.

– На кухне же все строго… – не удержалась я, не ожидая, что достанется сладкое.

Румяная пышная кухарка улыбнулась и ответила, пожимая плечами:

– Все меняется.

Вот так просто. Ну, если уж на кухне умудрились поменять «столетние» правила, то у нас точно все выйдет.

Расправиться с творогом и с угощением мы с Харном не спешили, не торопясь, наслаждались завтраком. Ничего особенного. Просто взгляды, просто улыбки, просто разговор, просто рядом.

Прервала нашу романтическую идиллию моя дочь, подлетевшая к нам с криком:

– Мама!

На лице ее был восторг потрясения и безграничного счастья. Следом за ней к нам приблизился наш Командир, который совсем не скрывал беззаботной улыбки. Что же должно было произойти, чтобы Лияр так открыто улыбался?!

– Мама, там на улице… – тараторила она, но не могла договорить до конца предложение, потому что дышать ей тоже было необходимо. Такова природа человеческого тела. – Там… – тыкала она пальцем в сторону выхода и тянула недоумевающую меня на выход, даже не дав отведать и узнать, какое же мне досталось варенье.

– Там, мама, там! Омо! – перешла чуть ли не на визг от радости Соня.

Я не ослышалась? Омо? Я посмотрела в глаза Харну и догадалась. Вот мой второй подарок. Это он… Он сделал это для меня. Я накинулась на Харна с прытью, обняла его и руками, и ногами. Быстро чмокнув в его теплый и приоткрытый от растерянности рот, я так же молниеносно спрыгнула и рванула вслед за Соней. Двое улыбающихся от уха до уха Служителей проследовали за нами.

Вылетев из главных ворот восторженной гурьбой, мы оказались на небольшой вытоптанной поляне во внутреннем дворе, сюда меня еще ноги не заносили, но будет еще время обследовать всю Башню Ордена вдоль и поперек.

Я не поверила своим глазам. Это был наш Омо – друг, крылатый спаситель, розовый гигант. С голубыми, почти человеческими глазами, которые я так часто вспоминала.

По моим щекам покатились ручьем слезы, мешая разглядеть, как по морщинистой розовой коже, вторя моим, скатилась капелька соленой воды. Не знаю, с какой скоростью я подлетела к этому удивительному созданию и сколько по времени его гладила, обнимала, иногда плакала и приговорила, что теперь все будет по-другому, что теперь мы все вместе...

Так и получилось, не сразу, но все же…

…Лияр…

…Лияр наблюдал за воссоединением Алики и ее ездового животного, с которым так неожиданно быстро и прочно образовалась связь. До этого момента на омо еще никому не удавалось «надеть седло». Эти животные были слишком чисты, чтобы возиться с людьми. Темная Ведьма и здесь отличилась.

За его показным негодованием скрывалось понимание, что Лияру здесь, среди этой непривычной разнообразной компании, самое место. Он принял действительность и тщательно скрываемую тягу к «незрелой ягоде». Он подождет. Ждать он умел. Главное, успеть подготовить «почву». У него появилась новая цель, желания, мечты и на этом пути никто его не остановит. Тем более, теперь он не один…

… Харн…

…Он был очень доволен собой – у него получилось найти нужного Омо, вернуть ему память. Но принуждать зверя вернуться Харн не стал, посчитав такой поступок не правильным, и вряд ли Алика за принуждение ему была бы благодарна. Харн решил оставить выбор за омо – последовать за своей принудительно забытой с легкой руки Лияра хозяйкой или остаться в стае на Каменном Утесе.

Тогда, у Темной Башни, у него не было времени и возможности остаться ждать, пока светлое воздействие на восстановление памяти подействует. Жаль, что таким способом нельзя было решить проблемы Алики, совсем разные точки приложения сэкономило бы кучу времени. Да и отменить волшбу Лияра легче, чем могущественного Темного Колдуна. Он просто оставил колдовство прицепленным к голове омо, пока то подействует. А его сердце рвалось быстрее вернуться к своей теплой женщине, и, если бы он выполнил задание гораздо быстрее, успел бы остановить Мелину.

На случай, если животное все же решилось бы уйти из стаи, он оставил маленький путеводный указатель. Омо выбрал, по-своему решив последовать за присланными на зачистку Служителями.

Но Харн дождался момента своей славы. Быстрый поцелуй в его руках – это не считается, слишком мимолетно было ощущение близости с Аликой. А вот когда Ведьма натискалась со своим питомцем, то пришла его, Харна, очередь получать свое вознаграждение и похвалу. Правда, ее опередила Соня, которая неожиданно прыгнула к нему на руки, почти повторив прошлый материнский маневр. Она так заключила его в детские объятия, что он слегка смутился. Еще больше неловко Харн почувствовал себя, когда заметил напряженный взгляд со стороны Командира. Но благодарность принял, не взирая на недовольного и прожигающего взглядом Лияра. Ему было приятна радость ребенка. Это было даже больше, чем приятно.

Наконец, и Алика добралась до него. Сердце Служителя будто остановилось и взбунтовалось, и только потом вернуло прежний ритм. А ведь она всего лишь обняла ласково и скромно, а пульс все же сбился. Алика доверчиво сомкнула руки за его поясницей и прижалась, уткнувшись головой ему в грудь, не поднимая глаз. Харн теснее прижал ее своими горячими ладонями, чтобы она смогла почувствовать тот бушующий ураган у него в груди из нежности и любви к ней.

– Спасибо, – негромко произнесла она. – Какая у нас семья получилась разношерстная. Белый Командир Пресветлого со степным котом, Кудрявый шут на крылатом бизоне, Защитница от самой Темнейшей и ее дочь на розовом Омо. А вы как думаете?

После ее невинных, казалось бы, слов воцарилась чуть ли не мертвая тишина.

Думал ли кто из них, что вот так просто их примут в семью?! Семья – сокровище, данное не каждому. А цена этому чуду – твое собственное сердце…

...Алика…

Первым воцарившуюся тишину нарушил Лияр, ответив на мое спонтанное заявление, которое всех сбило с толку. Вот чему они удивляются?! – уже столько прожито, пройдено вместе. Сшило, что и не разорвать.

– Скучать не придется, – сказал Командир и трепетно и аккуратно приобнял мою дочку.

– Придется любить, – со смешком добавил Харн и сдержанно поцеловал меня.

– И мне придется, – с наигранно тяжелым вздохом ответила я, недовольная таким коротким прикосновением губ.

– Что до скуки? Нам предстоит преодолеть невероятное, построить невиданное и создать абсолютно новое. Найти бы время жить …

Эпилог

Смотрительница Судеб обладала настолько точным даром видеть будущие события, что невольно изумляешься, почему же собираются такие малочисленные толпы в городах, где она появляется. Наверное, потому что никто и никогда не знает, где появиться необыкновенная раяна. Ее предсказания сбылись до последнего слова. Ее зеленые глаза так похожи на изумрудные глаза Жителей Вечного Леса, что это наводило на мысли о тесной связи с Источником, о родстве с населением в Вечном Лесу и о возможности появления потомства с другими представителями рас в этом мире.

Как и показывали ее карты, жизнь раскололась на «до» и «после» знаменательной встречи с Темными – это положило конец многолетнему противостоянию противоположных сил и ознаменовало новую эру.

До того момента, как все это стало привычным и обыденным, пришлось немало потрудиться. Орден Пресветлого перестал существовать. Вместо него двери открыло учебное заведение для одаренных людей без каких-либо различий. Для того, чтобы охватить весь возраст, пришлось позаботиться о школьной программе. Случались и исключения, например, прием на попечительство ребенка дошкольного возраста.

Как и мечтал Вольфганг, у Лияра, Алики и Харна получилось создать Дом для всех, кто носил хоть каплю любого дара. Носило это место гордое название – Объединенный Дом для одаренных, а сокращенно - ОДО.

Воплощение идей заняло много времени и сил, но препятствия еще больше сплотили всех, кто изъявил желание остаться и помочь в создании целого учебного городка. И в этом отдельном «мире» нашлось место для каждого, кто его искал.

Гиур остался вслед за своим Командиром, в дальнейшем из него вышел самый лучший преподаватель по физической подготовке для всех возрастов. Его тайное пристрастие было известно только узкому кругу преподавателей в ОДО. Оказалось, Гиур питал слабость к земледелию, и специально для него возвели отдельную застекленную теплицу, где он отводил душу, выращивая цветы всех возможных сортов и расцветок. Среди мужского коллектива учеников даже бродило поверье: кому удастся унести и подарить хоть один цветок из закрытого сада, то тому желанная девушка ответит благосклонностью. Правда, еще никому из парней не удалось проникнуть на святую территорию. За попытку проникновения Гиур награждал их зверскими изнуряющими упражнениями. Но ученики так и не связали вынужденную повышенную активность на его занятиях с желанием поразить девушку. Ученики так и не догадались, кто именно растит и удобряет, заботиться о растениях, а преподавательский состав строго чтил чужую тайну.

Далена взяла на себя ответственность руководить столовой. Готовить ей было в радость, тем более для детей. Внутри Ордена, или в Объединенном Доме для Одаренных, не имело никакой разницы.

Бывший Командир стал ректором всего учебного заведения и нес на себе основную нагрузку по организации существования общего детища на административном уровне. Лияр также работал с обучающимися одаренными, делился общими знаниями и предметами с самыми маленькими учениками. Занятиями с детьми постарше по освоению своего дара заведовали Харн и Алика – амбициозная и яркая пара преподавателей.

Харн стал деканом Светлых одаренных и разработал для них новую систему образования и методы обучения, использую по-новому дар созидания, открывая всю его многогранность. Настоящее оказалось гораздо ярче и удивительней, чем ему представлялось ранее. Алика отвечала за Темную половину, где учила достигать равновесие и гармонию, способы приложения Темного Дара в настоящей жизни без жертв и разрушения собственного нутра.

Все ученики прилежно обучались, каждый на своем факультете. Но больше всего учащиеся любили объединенные занятия по Общему Дару, когда Госпожа Алика и Господин Харн показывали самую настоящую объединенную магию.

В общежитиях без шалостей, конечно, не обходилось, но никаких междаровых столкновений не встречалось. По прошествии еще нескольких лет в ОДО стали появляться представители и других рас, что подтверждало восстановление равновесия мироздания. Источник начал наделять даром не только людей.

Только спустя время обнаружилось, что у бывшего Командира боевой четверки Служителей был личный интерес возглавить Объединенный Дом для Одаренных. Его личный интерес – головная боль, длительное ожидание и бесконечная привязанность. То непонятное притяжении, о котором он так старательно не задумывался, обернулось безусловной любовью.

Однажды, когда на свое шестнадцатилетние Соня вместе с Аликой пропали, а Харн на его вопросы лишь пожимал плечами, Лияру пришлось выбивать дурь из своего бывшего подчиненного, правда, безуспешно. Тот не сдавался и никак не хотел раскалываться перед волнующимся ректором, как настоящий отец, ни любимую, ни дочь не сдал. Кулачный способ в добыче знаний помог, но оба мужчины спустили пар. Алика и так переживала больше, чем следовало, из-за того, что ей придется ждать свою дочь в Ксио. Ей не позволили находиться рядом с Соней, и поэтому она заражала беспокойством своего мужа.

Харн искренне переживал за своего друга, но и доверенную тайну рассказать не смог. Тогда он решил помочь Лияру иначе, принеся к нему в кабинет пару бутылок крепкого отменного бурбона. Впервые за столько лет бывшие Служители Ордена банально напились. Крепкий алкоголь не развязал язык, но помог успокоиться и скоротать время до прибытия двух «потеряшек».

Как только Соня вступила во внутренний двор Объединенного Дома, то сразу побежала рассказывать ректору о своих приключениях в Вечном Лесу: о знакомстве с его Жителями, о полученной второй ипостаси, которой ее одарил Источник, и, ко всему прочему, еще о долгой жизни, как и у других одаренных. Ведь раньше в ней не было дара, зато теперь она могла покрываться черной бронированной чешуей по желанию. Теперь Алика могла больше не бояться потерять дочь раньше своего срока.

Эта новость оглушила Лияра, но настолько же и обнадежила. Беловолосый Бывший Командир, а ныне ректор решился, он давно все запланировал и рассчитал: достигнув совершеннолетия Соня станет его женой, и он для этого сделает все возможное и невозможное.

Алика давно заметила особенное отношение ставшего ей другом Лияра к своей дочери, но в их отношения не лезла, хоть про себя и не одобряла это из-за колоссальной разницы в возрасте. Но Алика не могла не видеть, что Соня в него влюблена, той первой невинной и кристально чистой любовью. Поэтому решила отойти в сторону, не мешая им жить собственной жизнью. Но Темная Ведьма не может дать никаких гарантий безопасности, если Лияру вдруг вздумается обидеть ее девочку.

Сама Алика чувствовала себя «в своей тарелке», как и предсказывала раянка на торговой площади. Ей нравилось работать с детишками, показывать им, насколько разнообразны возможности темного дара, раскрывать их личные способности, помогать решать проблемы.

По ночам она обожала отправляться в полет на своем верном Омо, рождая сплетни, что Ведьмы летают ясными ночами, собирая лунный свет. Розовый гигант с радостью обосновался вместе с другими ездовыми животными, но вел более свободный образ жизни, появляясь исключительно по зову своей хозяйки.

Между прочим, птицу, созданную из изготовленных ею проводников, Алика почти сразу развеяла, чтобы лишний раз не соблазнять изворотливые умы на ненужные подвиги.

Но самое ценное для Темной Ведьмы на все времена оказались необъятное доверие и любовь к своему избраннику, а в последствии и мужу. Харн не дал Алике ни малейшего повода сбежать от него. Как и обещал, он был всегда рядом, во всем поддерживал, помогал и любил, так, как мог любить только Харн. Алика отвечала ему взаимностью всем своим темным сердцем.

Харн изо всех сил старался, чтобы его девочки были счастливы. Когда лицо Алики озаряется нежной и любящей улыбкой только для него одного, он становится спокойным за свое будущее. Его будущее – быть вместе и рядом с ней, с его любимой и единственной.

Куда она – туда и он. Шаг в шаг.