Меня здесь не ждали

Пролог

— Как думаешь, он не заметил нас? — спросил я, не отрывая глаза от монитора. На голокубе точками кружила армада автоматических зондов-разведчиков хайдреда. Они сбивались стайками чуть выше зоны отчуждения и клином врывались в свинцовые облака, которые не пропускали сигналов: ни высоких, ни низких. Им даже не помогало лазерное сканирование пространства, так как частицы пыли образовывали непроходимое препятствие для сигнала.

— Нет, — сказал Фред. — Ты можешь думать, что я дурак или обманщик, но уверен в своей правоте. Не единожды так делал, и прокатывало... Сейчас он еще повозится немного с нами. Ему надоест и рванет в горы. Горючка-то у него не бесконечная поди.

Фред поднял руку и обтер перчаткой потное лицо.

Чтоб уйти из под атаки сканирующих лучей нам пришлось погасить реактор и отключить систему жизнеобеспечения. Антиграв продолжал работать на честном слове, потребляя крохи энергии от запасного аккумулятора, который Фред по счастливой случайности решил сегодня прихватить из ангара с собой.

А основной мы отключили тоже. И теперь мучались от невозможной жары и нехватки кислорода. Приходилось беречь дыхание.

Но было скучно и надо же как-то сбрасывать вдруг возникшее напряжение... А то легко слететь с катушек. Потому что знаешь, что тебе не убежать уже.

Чужой Мек коварен: он быстр, несет на борту последнее изобретение человеческой мысли — бозонную пушку, а это не «хухры-мухры» (хотя... если б я сейчас так сказал, то Фред бы не понял меня. Он ведь из этого мира, а я — нет. Но об этом позже.)

Сейчас важно другое, убьют нас или нет.

Ну... Будем думать что не убьют. Ну, или не до конца убьют.

Тогда я точно смогу поквитаться: найду этого драного пилота, что запер нас сейчас в ядовитых серых облаках, и ноги-то ему повыдергиваю... а потом вставлю в одно место. И Фред будет не против. Он всегда и везде за любой кипишь, кроме голодовки. И потому поможет (ни разу до этого момента не отказывался).

— Послушай, — заметил вдруг Фред. — Как же мы его внимание-то привлекли. Вылетали — тишь да гладь кругом была, солнышко светило. А тут глядь, и он откуда-то нарисовался. Да разве такое вообще возможно.

— А, — коротко выдохнул я, когда он закончил.

— А?

— Да нет, мне показалось только.

— Что? Ты что-то заметил?! — Фред зыркнул на меня колючим взглядом желтых глаз. Вертикальные зрачки сузились до размеров волосинок, почти не разглядеть, и снова раскрылись на наполовину радужки. — Не смей мне врать! — зловеще прошептал он, мотнув головой.

В кромешной тьме салона нашего Мека, черноту которого едва рассеивало мягкое зеленоватое свечение голокуба, Фред стал похож на злобного демона преисподней (они не часто оттуда сбегали, я еще не видел ни одного, но почему-то думал, что выглядят они именно так и никак иначе).

— Какой-то странный враг, — сказал я, раздумывая над каждым словом. Сейчас главное не ошибиться в классификации... Ну-ка, ну-ка?.. Как нас там учили, пока за партой сидел?..

Враг висел от нас в паре десятков километров, но голокуб давал нам объемное представление о нем, мы могли рассмотреть его в мельчайших подробностях.

Хм... Синий Мек с тройными вертикальными полосами вдоль боков... на левой руке смонтирован прицельный комплекс с батареей из двенадцати ядерных ракет, а на правой кассетный рейлган. За плечами пакет из нейтрино-аккумуляторов, и батарея из десятка ионных конденсаторов. И то и другое может служить для обслуги как рейлгана, так и для плазменного луча (вон над головой крученые разрядники виднеются).

Так вот, непонятно, почему он при такой упаковке снаряжением пользуется только дронами и ничем больше? Это очень странно...

— Думаю, что это чистая постановка, — пробормотал я нерешительно.

— Что значит — постановка? — всполошился Фред ненашутку.

— Не ори, — шикнул я на напарника. — Он же услышит.

— Свинцовые облака, — Фред многозначительно поднял палец к потолку. Другой рукой снова стер со лба бисеринки пота. — Ничего он не услышит, как бы ни старался. Чтоб эту помеху пробить, знаешь как потрудиться надо? Ни один Бойцовый Мек на такое не способен.

— Он не бойцовый, — покачал я головой, уже понимая что друг мне ни за что не поверит. — Это скан-модуль с обманкой.

— Почему ты так решил.

— Да тут просто все. Видишь? Он арсеналом своим не пользуется совсем. Хотя мог бы постараться выкурить нас отсюда: штук шесть выстрелов с рейлгана при поддержке разрядника. Знаешь, какой тут был бы фейерверк?.. Грав-кристаллы ни за что бы не выдержали. Оплавились бы они от перенапряжения и выпустили весь заряд.

— Хочешь сказать, что нас потом с верхушек гор отскребали бы?

— Вряд ли, — возразил я. — Размотало бы нас — мама-не горюй.

— Мама-не?.. — не понял меня Фред. Что такое — мама?

— Э... — задумался я всерьез. Опять сболтнул лишнего. Вот почему я не могу быть обычным приличным попаданцем, о каких уже миллион книжек написано? Вечно мне нужно влезть в какую-то историю и спалиться там, выдав себя если не поведением, то словами... Что я ему теперь должен соврать? Какую сказку сочинить для существа, у которого и мамы-то никогда не было. И не будет.

Потому что в этом мире мамы — вне закона.

Точнее, не само понятие и не слово, а живой объект, который вдруг решил, что у него есть ребенок. Или нет, не так. Особь, которая утверждает что этот конкретный ребенок, конкретно ее.

На вискианской платформе все дети были общие (даже те, которые приходили из порталов соседних миров. Я могу утверждать это со спокойной душой, уверенно в своих словах и нисколько не сомневаясь, потому что сам много лет назад пришел в этот мир одним из таких порталов с планеты Земля. Прошел от и до: все положенные инициации и проверки, можно сказать макнулся головой в собственное ничтожество. И ничего — выжил же?

Зато теперь могу с точностью утверждать, что этот мир не из лучших. Но и не из худших. Мне нравились здешние горы и облака (не эти, конечно — свинцовые, тяжелые и неприятные, а обычные, белые); нравились плывущие в этих облаках осколки метеоритов, которые за много-много лет обросли землей и травой, и деревьями. Там поселились различные существа, и зародились общины, из которых теперь сколачивали и тренировали новых пилотов боевых Меков.

Но я слишком отдалился от темы. Я ведь про мам рассказывал, которых здесь нет и не будет. Поэтому, наверное, не стоит о них пока говорить вообще.

Намного интереснее проследить за скан-модулем (что это именно он, я не сомневался), и попытаться угадать следующее его действие.

Разведчики кружили в вышине, плавно огибая осколки разрушенных островов: в этом секторе боевой зоны сплошь одни развалины. Дальше, к югу и западу, ближе к окраине, еще можно попытать счастья и найти жилые деревни, но только не тут. Здесь только хаос и разрушение. И тьма... И ядовитые свинцовые облака в нагрузку. Ну, кто тут захочет жить, а?

А внизу под нами белели пики Грав-гор.

Именно из-за них и затеялась вся эта заварушка. Долгое время в этом мире царила свобода и всем хватало всего, было равенство всех перед всеми. А потом случилось страшное: хайдреды решили, что ресурсов на всех не хватит и развязали вражду.

Раса желтоглазых лонгов сначала решила отступить, но их население вдруг начали захватывать и устраивать на работу рабами.

Я даже поперхнулся тогда, когда Фред выдал эту фразу «устраивать на работу рабами», и чуть со стула не упал, но он был вполне серьезен и даже и не думал шутить. Наряду с «мамой» тут тоже не было понятия"рабов" раньше. Оттого такое и словосочетание.

А самый главный ресурс — это были Грав-кристаллы, что держали острова в воздухе (вот бы нам на Землю такую штуку — как обрадовались бы инженеры и строители!)... Но, правда, что это я теперь переживаю за все хорошее? Я ведь теперь туда никогда не вернусь...

— Внимание! — заверещал голокуб. Замерцал алым цветом. На карте вдруг обнаружились еще две стайки дронов, но уже позади выше нас.

— К-как! — вскричал Фред. — Как они это сделали? Еще два Мека с дронами? Но нам же диспетчер клялся, что не больше одного!!

— Диспетчер тоже лонг, — пожал я плечами. Потом шевельнул головой, потрогал острые кончики своих ушей, нахмурился, — и он тоже может ошибаться... Я Бы, если честно, на них совсем не надеялся...

Говоря последние фразы, я уже переключал тумблеры на панели управления. В салоне разгорался свет, задребезжал металл от того, как включился грав-привод на полную мощность, заскрежетали кристаллы в клетке-хранилище. Там их под сотню осталось — вроде как должно хватить.

Наверное, наши девчонки из штурмового звена, сказали бы, что я безумец. Но и умирать мне просто так не хотелось совсем. Пусть-ка хайдреды, эти выкусят от нас, да побольше. Так, чтоб нажрались навсегда и запомнили!

Я б мог еще крикнуть: «Муа-ха-ха!», чтоб себя приободрить немного, но Фред бы не понял. А мне же сейчас нужен адекватный напарник. Не тот, который смотрит на тебя, как на безумца, а другой — верный боевой товарищ, готовый для тебя на все... Ну... Или почти на все, в боевом плане, если вы понимаете, о чем я...

Взвыли турбины, выбрасывая снопы пламени из боковых сопел. Облака закрутились, сливаясь в сплошную круговерть и смерч с ураганом. Вспыхнули огнем, когда плазмощит окутал наши машину радужной пленкой.

Я почувствовал ускорение, меня вжало в кресло на предельной скорости.

— Иииии... — тоненько завыл Фред. У лонгов так постоянно — чуть переборщишь с ускорением и начинают сразу шарики за ролики уходить. Потому они войну и проигрывают. хайдреды сильнее и выносливее, да и реакция у них получше все-таки. Грав-кристаллами управляют на интуитивном уровне, опять же...

Хорошо, что я не настоящий лонг, а человек с Земли в теле лонга. С одной стороны суть не меняется совсем, а вот с другой — нет у меня тех ментальных ограничений, установок и барьеров, с какими тут рождаются изначально. А значит и я могу показывать фокусы, как хайдреды.

Я вдавил педаль и направил нашего Мека на горные пики. Они сияли белизной в свете солнца: пламя уничтожило свинцовую тучу, на миг разорвав серое покрывало. В дыру в небесах заглянула еще и половинчатая обгрызенная луна. Ей тоже было интересно — что же я предприму.

— Ты... Ты!.. — захлебывался справа Фред. — Ты нас уг-грооообишь! Урод. Придурок!

— Не дрейфь, Маруся, — сказал я с самодовольной ухмылкой. — Идем на полицейский разворот.

Задумка была в том, что гнавшиеся за нами разведчики были запрограммированы стайно, и, в связи с большим рассредоточением по площади, обладали большей инерцией. А значит и затормозить вовремя не сумели бы. Свинцовые облака блокировали прохождение сигнала и затрудняли их сообщение.

Кроме того, видимость снизилась на такой скорости почти до нуля: на пути попадались обломки метеоритов. Дроны врезались в камень со всего маху и взрывались, оставляя после себя разноцветные облачка плазмы. Чудовищные завихрения ветра разрывали их в клочки.

А мы продолжали нестись на острые пики серебристых гор.

— Дебил, дурак, урод... кх-х, — затараторил Фред. С уголка губ у него потекла тоненькая струйка крови. Лонги все такие нежные. Не понимаю как они умудряются выживать в этих условиях: это же простейшие маневры, без них не победить.

До поверхности оставалась пара километров, когда я дал обратную тягу. Мек завибрировал сильнее. Броню охватило облако золотистой плазмы, броня раскалилась докрасна. Низколетящие обломки скал касались пламенной сферы и с громким хлопком разлетались в прах. Позади нас оставался шлейф, будто фейерверк праздничным вечером, из рассыпавшихся дронов-разведчиков врага.

Но скорость замедлялась постепенно. Оставалось совсем чуть-чуть и я поменяю курс, а преследователи останутся на верхушках гор: там грав-кристаллы не действуют. Чтобы достать их оттуда, хайдредам придется потрудиться...

Но что это?!!

Я стиснул зубы, пальцы вцепились в панель управления передо мной: голокуб очертил силует боевого Мека. И все было бы хорошо, если б этот Мек принадлежал лонгам: значит — друг, значит победа будет за нами...

Но...

Нет. Нет и нет...

Это хайдред. Чертовы рептилии...

Наверное, я ругнулся на одном из земных языков (Точно помню, что земной, не местный, но не могу сказать точно какой из них. Все-таки в этом теле я провел немало времени и многое забылось, стерлось из памяти.)

— А... — Фред посмотрел на меня, как на полоумного. Это словосочетание ему не было знакомо.

— Гррр, — зарычал я, стараясь выжать из бронированной оболочки, в которую были заключены наши бренные тушки, все возможное.

Плавились грав-кристаллы в хранилище. Я жег их беспощадно, не заботясь о том, чтобы их запаса хватило на обратную дорогу. Уж как-нибудь на своих двоих доберемся — все лучше, чем одномоментно сгореть в пламени бозонной пушки.

Мы остановились вовремя и застыли в каком-то метре над горной вершиной: с этой высоты запросто можно рассмотреть, как славно серебрится снег там. Виднелось даже горное озеро, в котором серебрилось отражение луны.

Мек хайдредов вынырнул из-за ближайшей скалы и начал по нам стрелять из всего арсенала, что был у него на борту. Взмыли в воздух ракеты с разделяющимися боеголовками.

Наш ИИ отреагировал очень быстро: вот чего у лонгов не отнять, так это их продвинутости в киберенетических системах. хайдреды в этом навыке лохи — тихо стоят и курят в сторонке. Экран перед нами раскрасили призрачные облачка.

— Влево давай! — визгливо взмолился Фред. Он крепко стиснул подлокотники кресла в котором сидел. Пальцы были белыми, как снег. От напряжения он ломал ногти.

Я отдал приказ меку сдвинуться вправо и немного вниз и тотчас же в том месте, где только что висела наша броня, воздух прочертил веер разогнанных бозонных частиц. Вновь тревожно заверещал голокуб — близко, очень близко...

Я рванул машину вверх. Под нами снесло горную вершину, будто ножом масло срезало. Грань сверкала, как стекло. Оплавленное черное стекло...

— Но... Это засада! — сообразил наконец Фред.

«Блииин. До чего же лонги все-таки тупыыые... А сразу нельзя было догадаться?» Хотя, Фред был моим другом и не стоило так думать о нем. Это все моя земная привычка. «Каюсь, каюсь, каюсь...»

ИИ нашего Мека остановил еще с десяток ракет, но две из них разорвались совсем близко, вырыв в седловине гор огромный котлован. Озеро испарилось, в каверну потекли водопады.

Нас бросило в сторону, я приложился головой о спинку сиденья. Рядом орал в истерике что-то невразумительное Фред. Я чувствовал, как пот заливает глаза. Это все бесконечное напряжение и усталость...

Самое паршивое, что мы не могли ответить хайдреду. Мы давно истратили весь доступный боезапас, оставалась только капсула самоуничтожения в сердце машины. Ее и использовать не могли. А лучше попытаться выстоять и победить в этом поединке.

Но... Не судьба, видимой. Как говорят у нас на земле: «Песец подкрался незаметно.» Из-за спины.

Из пещеры, что виднелась размытым пятном на краю обозримого пространства вынырнул еще один мек хайдредов. Броня врага была под завязку накачана энергией, об этом учтиво сообщил голокуб.

Он пока показался снаружи и рванул к нам на ходу выпуская весь боезапас. У нас уже не осталось другого варианта, кроме как прыгнуть в котлован образованный взрывами. Там еще не осели тучи и я надеялся затеряться среди них.

Не успел...

Фальцетом закричал Фред, когда наша броня заскрежетала, поймав сразу пару боеголовок. Наверное, нас все-таки хотели взять живыми. Потому что боеголовки оказались начинены режущими механизмами с ИИ. Они принялись резать сталь, поочередно отсекая у Мека руки и ноги.

Фред подключен к броне через имплант в спинном мозге, и потому он чувствовал все на живую. Словно это его резали сейчас. Вертикальные зрачки его расширились от боли, заполнив чернотой всю радужку.

— Ааа.. грр! — от его воплей у меня заложило уши. И я прикрыл их руками.

От мека отсекли большую часть брони и теперь машины-убийцы резали плазмой внутреннюю обшивку капсулы. Сквозь оболочку виднелось затянутое серыми тучами небо. В нос ударил запах гари и протяжный свист: это шумел ветер пополам с разрезаемым металлом.

Вот внутрь в разрыв, просунулись механические конечности, напряглись и разорвали металл. Мне показалось, что лопнули барабанные перепонки.

Сквозь рваную рану, среди искр и пламени, на меня глянули невыразительные объективы фасеточных глаз (хайдреды, по слухам, обожают насекомых и берут от них все самое лучшее).

Ко мне протянулось щупальце, стреляя разрядами, как шокер. Вот гад.

Я захрипел, сжимая кулаки от злости: ремнем меня намертво прижало к сиденью, пряжку заклинило. Никак не получалось освободиться.

Застонал Фред. Крикнул, переходя в ультразвук.

— А..., — я скривился, зажимая уши ладонями.

Механическая тварь приблизилась, щуп коснулся груди. Последнее, что я услышал и почувствовал (конечно же почувствовал, так как слышать с зажатыми ушами руками мне было сложно) — разряд прошил тело. Один и другой раз.

Меня дернуло, я ударился головой и меня окутала тьма, погружая в забвение.

Как тогда... когда я впервые младенцем очутился в этом враждебном всему живому мире...

Одна радость была (можно сказать отрада): здешние девчонки оказались достаточно милы...

Глава 1. Когда открываешь глаза

Сначала был свет, а потом тьма. Затем снова свет — лучистый теплый, а потом тьма и тьма и тьма. Холодная мерзкая, скользкая.

В темноте рассыпались искры, били в глаза лучи прожекторов. Или нет. Не прожекторов! Это были фары приближающегося грузовика: моя машина заглохла прямо посреди проезжей части (чертов москвич, гребаное сцепление, ррр-ха!). И надо ж так случиться, что в этот же момент самосвал решил проскочить перекресток на желтый!

По-моему, пытаясь защититься, я выставил руки перед собой, как будто это могло остановить приближающуюся машину. Меня ослепило. Кажется, я слышал сигнал клаксона, а потом звуки гнущегося металл от удара многотонной груженной громадины.

Еще слышался треск костей и рвущихся сухожилий и мышц. А может быть и нет, все это только показалось. Потому что произошло все в одно мгновение и я просто не способен был бы уловить этого ушами. Наверное, напредставлял уже потом, когда тьма менялась со светом местами.

Прощай нелюбимая работа, прощай осточертевший мир: я буду долго по вам плакать... А будет ли кто-то плакать по мне? Я ведь сирота беспросветная, да и девчонки у меня тут не было, а последняя, с которой год назад уже как порвал, и думать обо мне давно забыла.

Ну, да и ладно. Я почему-то не потерял сознания и до сих пор еще соображал. Очень даже неплохо, скажу я вам. Я-то думал мертвецы после кончины находятся в каком-то безвременьи, а тут, оказывается тоже, как бы жизнь.

Интересно, что меня дальше ждет? Перерождение? Или смерть окончательная и бесповоротная, последняя.

— Начинаем сеанс, — услышал я мягкий баритон, словно льющийся со всех сторон.

— Кто это? — испуганно спросил я. Ведь тьма же кругом, ничего не видно. Может глаза протереть?

Я попытался поднять руки, но не почувствовал их. Постарался пошевелить пальцами на ногах — и тоже впустую.

«Аааа! Мамочки, что происходит-то? Чертовщина какая-то творится...»

— Хорошо, давайте я представлюсь, — продолжил баритон. — Я та верховная сущность, что отвечает за распределение душ в стеке миров.

— Стек миров? — недоумевая, спросил я у текучей тьмы.

— Ну-да. Разве это так сложно? — Казалось, говорившая со мной сущность пожала плечами. Эх... взглянуть бы на нее одним глазком...

— Я ни разу о таком не слышал, — заявил я как можно увереннее. — Мир один — Земля. А все остальное байки рентв и скандалов недели... Че ты мне мозги пудришь, а?

— Дерзость вас совсем не красит, — обиделась сущность. — Попробуйте успокоиться и принять случившееся, как данность.

Да уж, успокоишься тут. Я, можно сказать, смерть пережил... Или не пережил? Ай, все равно тут в этих понятиях черт ногу сломит. Я бы махнул рукой в отчаянии, если б была она у меня, конечно...

— Чего от меня хотите?.. Говори и убирайся, — бросил я сквозь зубы.

Все общение с сущностью сводилось, скорее к мыслеречи, чем к полноценному разговору, так как ни рта, ни зубов у меня тоже не имелось.

— Молодой человек, — проскрежетала сущность. — Я попросил бы вас остыть и... Как вы там у себя на Земле выражаетесь?.. Не рыпаться. А то ведь можно и полностью развоплотиться. Ваша прежняя обитель и так находилась почти на самом дне. Мне ничего не стоит заставить вас при перерождении пропустить последний слой мироздания и угодить прямиком в Лимб.

— Лимб? — переспросил я, не понимая.

— Ну да, Лимб. Что тут такого сложного?.. А! — воскликнул он. — Так вам же неизвестно ничего! Люди постоянно строят какие-то теории основанные на домыслах и не способны увидеть главного... Это то место, где миры перерождаются, постепенно спускаясь все ниже. Котел, в котором тушатся и сливаются в сплошную массу души умерших существ. Память сливается и стирается. После него никто не уходит прежним. И у вас не получится ни за что...

Я молчал. А что тут ответить. Сказал только:

— Может ты врешь все, — пробормотал я. — Лежу в больничке спокойно себе, а ты мне уши греешь.

Сущность громоподобно рассмеялась: по тьме заскользили цветные круги, как масляные пятна на лужах.

— И зачем? — спросила она. — Зачем мне врать?.. абсолютно все равно какую дорогу вы дальше выберете: хоть в лимб, хоть в следующий слой — без разницы. Это моя работа — быть проводником. Дело сделаю и умываю руки.

— Кх... У вас есть есть руки? — недоверчиво переспросил я?

— А как же! — удивилась сущность. — В том или ином виде, да, имеются... Но вы то сейчас их лишены... Нравится такое существование?

— Не очень, — сознался я.

— В лимбе вы проведете время в этом виде... бессчетное. Его можно, конечно посчитать, но не на пальцах. Годы, сотни лет, а может и тысячи вы будете плавиться и гореть в котле и никто вам не поможет... И забудете все, что происходило ранее...

— Погоди, не спеши, — остановил я. — Что это значит?

Сущность замолчала, прислушиваясь.

— Я ведь прожил уже одну жизнь. С твоих слов выходит, что перерождения бесконечны, но я не помню ничего о прошлой жизни!

— Так и не удивительно, — вновь хохотнула сущность. Мне показалось будто я лежу на волнах и этими волнами меня кидает из стороны в сторону. Замутило, обнаружилось вдруг, что мой дух страдает подобием морской болезни. Интересно, он умеет блевать? Как тогда это происходит?

— Это не первое ваше перерождение, — серьезно промолвила сущность. — И каждый раз язык доводил вашу душу прямиком до лимба. Вот и стерто все. Даже на уровне подсознания.

— И что, — с надеждой спросил я. — Прям ни разу, ни разу?

— Ни единого, — уверенно сообщила сущность. Потом заколебалась: — Простите, мне нужно свериться с бумагами.

— У вас и бумаги есть?

— А то... — послышался шелест перелистываемых страниц. — В тот раз когда вы были драконом...

— Я был драконом! — воскликнул я. Если б у меня сейчас были глаза, то они бы вывалились из орбит.

— Ну да. Тогда вы были очень злы, что — внимание, цитата — «какая-то усатая тварь в ржавых доспехах отправила вас к праматерям».

— Ик... К праматерям?..

— Ага. А что тут такого? В том верхнем мире матриархат среди драконов. А, кроме того, тогда вы были самкой.

— Что?!!

— Душе все равно в каком теле поселиться. Главное, чтобы вместилище соответствовало содержанию. Тогда она у вас была широоокая... — протянула сущность.

— А теперь? — насупился я.

— А теперь она мелкая и капризная душонка, — быстро протараторила сущность. — Это, кстати, тоже играет важную роль в том, как быстро вы сползете с верхних слоев до лимба во время перерождения.

— Понятно, — нехотя пробормотал я. — Не хочу сейчас терять память.

— Так это же отлично! Так и запишем... Отправляемся?

— Куда?

— В новую жизнь, конечно.

— Что там за мир хоть меня ожидает?

— Так не любишь сюрпризы? — с усмешкой проговорила сущность и меня опять закачало на почти неощутимых волнах.

— Терпеть ненавижу, — прохрипел я, подавляя спазмы в несуществующем желудке.

— Хорошо, — в который раз зашелестели бумаги. — Так-так... Плоский мир...

— Плоский. Разве такие бывают?

— Еще и не такое бывает, — улыбнулась сущность. — Квадратные, закольцованные, сплошь из разреженных частиц, как твоя бывшая вселенная.

— А дальше?

— М-м... А, вот. Там много девчонок с разноцветными волосами и... роботы. Еще есть горы и летающие острова.

— Девчонки? — переспросил я. — Мило-мило... Хорошенькие?

— На мой взгляд — замечательные. Таких надо еще поискать. Ну так как, идешь? Или в лимб на переплавку?

— С этого и надо было начинать! — воскликнул я. — Выбираю новый мир!!

— Вот и ладненько, — послышалось шуршание, будто собеседник в предвкушении потер руки. — Да, совсем забыл предупредить. Так как память сохраняется полностью, то и при рождении ты будешь помнить и ощущать все.

— Э... — только и успел выдавить я.

Хлопок в ладоши указал на то, что аудиенция окончена.

Меня швырнуло куда-то и словно о стену припечатало. Головой. Потом будто скрутило в спираль и пропустило через стиральную машинку. Разбросало на тысячи тысяч, мириады, атомов и понесло сквозь тьму и пространство. Не выдержав нестерпимой боли, я потерял сознание.

***

И обрел его вновь уже на земле, поросшей ярко зеленой сочной травой: тело ломило так, будто по мне заживо проехался асфальтоукладчик. Я был выжат как лимон и в то же время обляпан в какой-то слизи.

Повернув голову так, как на земле не смог бы сделать ни один живой человек, я обнаружил за спиной портал. Он серебрился непрозрачной амальгамой, шел волнами. Я видел такое в фильме «Звездные врата». Сам портал представлял из себя подобие зеркала в массивной раме. Только зеркало это само собой держалось в воздухе, без какой-либо подставки и поддержки.

Дул пронизывающий ветер, словно я находился на крыше высотки или горы. Зябко поежившись, я огляделся: кругом тянулись бесконечные горы. На пиках большинства из них лежал снег, но на некоторых росла трава и деревья.

По небу плыли сиреневые облака, сквозь которые просвечивало яркое солнце и половинчатая луна. При взгляде на нее казалось, что это не тень ее так закрывает, а она действительно разрушена. Словно много-много лет назад, врезалось в нее огроменное небесное тело и выбило немаленький такой кусок.

А еще по небу дрейфовали угловатые, покрытые травою и лианами острова.

«Ух-ты, — подумал я. — Кому расскажешь, не поверят ведь!..» А потом одернул себя: ну кому я расскажу в самом-то деле? Все люди, которых я знал, остались в прежнем мире и для них это, понятно, сказки. А для здешних обитателей — обычная себе серая реальность. Не удивишь тут таким никого, не стоит и пытаться.

Слева возник зудящий звук. Я глянул туда и заметил еще один портал. Отправился туда, чтоб посмотреть, кого это еще принесло. Шел я почему-то на четвереньках. Да, надо будет потом с этим разобраться. Сущность не говорила, что здесь мне придется передвигаться на четырех конечностях... Надеюсь, это только временное явление, не отошел еще от пробуждения.

На глади серебристого зеркала пошли круги. Поверхность волновалась все сильнее, звук становился громче... И вот со звонким чпоком лопнула как будто перепонка. Поверхность раскрылась со всплеском и из «зеркала» пулей вылетел комок плоти. Едва не угодил в меня, зараза.

Я увернулся еле-еле от траектории его полета. Стараясь держать этого слизняка в центре своего взгляда.

Чужак был странным: весь покрытый слизью... Человек? Почти человек, только маленький совсем. Оранжевые волосы на голове, будто пламя костра. Густые тоже оранжевые брови. И странные желтые глаза с вертикальной полоской зрачка.

— Хр..ра!! — угрожающе зарычал малыш и уставился на меня злым взглядом. Стоял он при этом на четвереньках и напоминал щенка. Не тронь, а то укусит.

И тут нас обоих накрыл еще более угрожающий грохот: мы невольно прижались к земле. Дрожала земля под ногами, трава пригибалась, летела снежная крошка, сорванная с ближайших вершин и больно била в лицо.

— Гхх-рра! — закричал я, гладя на врага, который спускался на нас сверху.

Вот кому такое расскажи — скажут шизанутый. Такое в мультиках только бывает. Или во сне.

Но я не сплю, это точно! Трава колется, снег холодит кожу, неприятный порывистый ветер треплет волосы. Не сплю...

Нас укрыла тень от приближающегося на всех парах объекта: гигантская громадина с десятиэтажный дом ростом.

«Почему ростом, а не высотой?» спросите вы. Так я отвечу, тут и и скрывать-то нечего. Это робот был.

Да такой, что я потом прям обзавидовался весь, когда вырос и узнал тонкости местной техники..

Глава 2. Но не можешь их закрыть, чтобы больше не видеть вот этого всего

Сложно поверить в то, что творилось с нами дальше.

Роботизированный космический корабль (по крайней мере, в прошлой своей жизни я бы принял его именно за корабль пришельцев), а на самом деле огроменный такой человекоподобный робот (их обычно в мультиках с большими глазами рисуют. Причем кажется глаза эти большие не только у персонажей мультфильмов, но и у художников, которые их изобразили — стали такими после того, как увидели, что у них получилось), завис в паре метров над землей и немного от нас поодаль.

Если б над нами завис, то сжег бы нафиг: там же из сопел, какие на голенях у него были, вырывался огонь. Земля под ним в миг почернела, а камни оплавились.

В груди у робота открылся люк, известив перед этим нас бегущими по периметру огнями. Из люка выплыл корабль поменьше. Челнок или флаер, так бы я его охарактеризовал. Он повисел секунд пять в воздухе, как будто осматривался, и направился к нам.

Чужак со мной рядом напрягся весь и растерял интерес: его внимание было приковано к приближающемуся механизму, что завывал дурнее ветра и геены одновременно. Кажется и я был не лучше. На ноги подняться я не мог, но и на четвереньках было неплохо, и даже лучше чем на своих двоих. У меня такое чувство было, что прояви ко мне кто-нибудь сейчас агрессию, и я брошусь на него и разорву голыми руками, глотку зубами перегрызу. Я мог это сделать тоже — язык нащупывал во рту острые клыки, гораздо длиннее и острее человеческих. Просто удивительно, как я о них сам еще не порезался!

Меня охватил боевой азарт, лапы скребли землю... Я кинул взгляд вниз и вздохнул облегченно: нет, все-таки не лапы — руки. Но какие-то маленькие, на пальцах острые коготки. Посмотрел на челнок. Хотелось ругаться матом, но вместо этого из глотки вырвался хрип и рык. Про себя я назвал их боевым кличем.

Вот что за фигня? В какой такой непонятный мир меня верховная сущность отправила?

Челнок снизился, замяв высокую траву, опустился на угловатые камни, какими была обильно усеяна вершина. Он выглядел очень хищно: как акула без хвоста (гигантская механизированная акула!). Снова открылся люк и из него, озаряемые лучами прожекторов вышли два великана. Темных и страшных, как сама смерть.

Они приблизились к нам за десяток шагов. Мне казалось, что нас разделяет не менее ста метров, но они преодолели его так быстро... у них такие огромные шаги...

— Рх.. рха... грррр, — зарычал я и бросился на врагов. Пусть эта схватка будет для меня последней, но хотя бы одного врага я унесу с собой в могилу! Не знаю зачем они сюда прибыли, но явно не для того, чтобы по головке погладить. Я постараюсь им помешать.

— Гра-кха... — не отставал огненноволосый малыш рядом со мной. В меня даже полетели камешки вырванные из земли его ногами. Он был быстрее и скоро оказался на полкорпуса дальше меня. Но все равно плечом к плечу мы приближались к врагу.

А добежав до первого попавшегося под руку, я попытался укусить чужака. Зубы встретили что-то твердое и неприятное. Стало больно. Тогда я решил вскарабкаться по штанине повыше и приложить неприятеля как следует... уж там-то, всяко разно, мягкое место найдется. Враг не уйдет без потерь!

Напарник мой с рыжими волосами тоже взялся за этого же великана: он драл ему когтями коленку и лягался, что было мочи. правильно он это сделал, нечего распылять силы. Сначала загасим одного, а потом за другого примемся.

Кажется слышался громоподобный мужской смех...

Не, я не понял — это снова верховная сущность надо мной смеется? Да что, я ему клоун какой? Ну, погоди, доберусь и до тебя как-нибудь...

Нет, все-таки не она. Кажется, сосед напавшего на нас врага схватился за живот и почти согнувшись пополам указывал в сторону напарника пальцем. Че он ржет?.. Ничего, ничего — скоро заплачет!!! И до него доберемся...

Я рванул выше, к груди: взбираться было с одной стороны достаточно удобно, так как на великанах присутствовала одежда вроде зеленых технических комбинезонов (только размерами она напоминала чехол для АН-22). А с другой стороны — и не шибко-то хорошо. Взбираться оказалось гораздо труднее, чем я думал ранее. На груди великана оказались большие упругие выпуклости, которые дали обратный уклон и я чуть не сорвался. Но когти как следует вцепились в материал, я поднапрягся, подтягиваясь на руках и помогая себе когтями, и помчался выше.

Второго врага трясло и буквально разрывало от смеха. Кажется, еще чуть-чуть и порвет его, размотает на мелкие кусочки. Чтобы сохранить самообладание, я постарался не обращать на него внимание.

Сосредоточился на выпуклостях, которые мне во что бы то ни стало нужно было преодолеть (их, кстати, я насчитал целых три — упругие и мягкие). Но не это было главным сейчас, другое занимало мой разум — как убить врагов без потерь и выйти из этой передряги живым.

И вот я взобрался на вершину! Шея великана оказалась передо мной, совершенно открытой.

Потом замер в недоумении ненадолго, как молнией шибанутый: поразили глаза, которые на меня смотрели. Огромные, желтые, с вертикальным зрачком. По радужке скакали искорки и блестки (будто плакал великан, но плакал, скорее, от счастья, чем от боли или неконтролируемого гнева). Веки обрамляли пушистые зеленые ресницы. На милом без единого изъяна лице скользила ласковая улыбка, щеки заливал яркий румянец.

Пушистые волосы (тоже изумрудно-зеленые, кстати), в которые я легко мог бы завернуться, как в одеяло, трепало порывами ветра. Великан смотрел сначала на меня, а потом скосил взгляд на своего спутника и немного повернул голову, отчего я смог разглядеть заостренный кончик ушной раковины. Громадное существо и в профиль оказалось достаточно миловидным и было почти неотличимо похоже на земную женщину.

Смущало одно: если это все же женщина, то почему грудь подо мной — высокая, упругая и в то же время мягкая присутствовала в количестве аж трех штук! Я не мог ошибиться. Что-то тут было нечисто!

Я одернул себя — отвлекся только зазря. Я же хотел порвать этого великана... Но что-то меня останавливало... что-то...

— Хррр-рав!!! — рявкнул рядом со мной другой рыжий... щенок?.. котенок?..

Нет, все-таки, человек (но с когтями и клыками), в котором было немало от звериной сущности. И он тоже замер в нерешительности, будто поразила его открывшаяся картина. До этого момента лица великанов были в тени и рассмотреть их как следует не получалось совсем, а тут они открылись во всей красе.

Второй великан (великанша, точнее) тоже оказался женщиной. Она была примерно на голову выше той, на которой мы находились. Малиновые волосы на ее голове были коротко подстрижены, длиннее всего оказалась ассиметричная челка, закрывшая правую половину лица. Взгляд желтых глаз оказался жестче: она изучающе и бесстыдно пялилась на нас, словно думала как бы удобнее положить на одну ладонь, а другой прихлопнуть.

Смеялась взахлеб, но во всем у нее читалось — в движениях, в позах — что она не мало напряжена сейчас. Как будто постоянно ожидала подвоха.

Выпуклости у нее, впрочем, оказались не такими объемными, как у зеленоволосой.

«Что тут вообще происходит? Кто вы такие?!», хотел спросить я, но язык не слушался и из глотки вырвалось только:

— Фрии?.... фряя?!

Я даже смутился от кого недоразумения. Со стороны малинововолосой великанши снова донесся дикий ржач.

— Ты смотри-ка, Глея, — сказала она, вытерев выступившие на глазах слезы. — Он еще и ругается!

— Да, Грэмм. Из него получится хороший пилот мека, — ответила зеленоволосая Глея. Голос ее оказался звонче напарницы. Хотя... слышалась в нем какая-то едва заметная грусть.

— Хм, — Грэмм уперла руки в боки и уставилась на нее исподлобья. — Что твое лицо мне знакомо, и знаешь... Не внушает оно доверия.

— Ты о чем, а?! — встрепенулась Глея, мотнула головой. Меня так закачало на выпуклостях, что едва не сверзился на камни. Пришлось применить все доступные мне умения, чтобы остаться там, где стоял.

— Ай-яй! — вскрикнула Глея, потянулась ко мне гигантской рукой. Я не успел даже испугаться, когда она сняла меня и другого... котенка со своей груди. Оставила обоих на раскрытых ладонях. — Смотри-ка, они еще и царапаются! — нахмурила брови она.

Некоторое время я переживал, что нас после этого раздавят не особо раздумывая и привет лимб. Но ничего такого не происходило и я облегченно выдохнул. Ладонь у Глеи оказалась мягкая и гладкая, а когти аккуратно подстрижены.

Грэмм снова хохотнула:

— Да, звено в Артхолле давно нуждается в заводном пилоте. И он придется, как нельзя кстати, когда вырастет. Если, конечно, ты его не испортишь...

— Когда я вас подводила? Ну-ка, скажи?

На всякий случай я ухватился руками и ногами за указательный палец (падать с такой высоты было бы малоприятным делом). Но против ожидания болтанка оказалась уже не такой существенной.

— Да ладно тебе, — пошла на попятную Грэмм, выставив вперед руки. — Вон, снегом умойся, охладись. Шуток не понимаешь. Заперлась там у себя в дитятнике и забыла уже, как с людьми разговаривать.

«Вот, — подумал я. — Это надо запомнить. Они тоже называют себя людьми, хоть и выглядят немного по-другому... Но это может быть еще и оттого, что говорят-то они на своем языке, и я его понимаю почему-то. А подсознание расшифровывает самоназвание их расы в привычные мне формулировки.»

— Хватает у нас там людей, — возразила, слегка нахмурившись, Глея. Голос ее стал совсем тоненьким от гнева. — Общаюсь с ними регулярно и нечего тут сочинять. Только... Только нет там таких грубиянок, как ты.

— Перестань, — отмахнулась Грэмм весело. — Вот и слово тебе нельзя сказать, затворница. Посмотри лучше какие милахи у тебя на руках.

— И точно, — расслабилась Глея и вновь обратила на нас взор своих желтых глаз. Хлопнула изумрудными ресницами. Под ними засеребрилась влага. Вот-вот заревет от умиления.

«Бррр,» — сказал я мысленно, спрыгнув с пальца на ладонь и ощетинившись, словно дикобраз иголками. Даже выпустил клыки для убедительности.

Вместо задуманного получилось невзрачное:

— Фррр...

И я упал на четвереньки. Но хотя бы клыки меня послушались, из пальцев скользнули тонкие, как иголки когти.

— Боевой, да, — подтвердила Грэмм. — Отправляемся?

Глея молча кивнула. А потом сложила обе ладони лодочкой (таким образом мы с рыжеволосым малышом оказались в одной рукотворной тюрьме) и понесла куда-то.

Нас качало немного. Сквозь щели в гигантских пальцах виднелось небо и мелькали бархатные одеяла ослепительно белых облаков. Иногда слепило солнце.

А потом вдруг мягкая, почти неслышная, поступь сменилась ударами ботинок о металл — нас заносили куда-то на пологое возвышение. Затем снова наступила тьма.

Примечание от автора:

1. Если вам понравилось мое произведение и вы хотели бы узнать, что было дальше, поставьте лайк, включите книгу в библиотеку и подпишитесь на меня, чтобы узнавать о новостях первыми. Ну или выберите хотя бы одно из этих четырех действий ;)

2. Не знаю, смогу ли сделать проду на выходных (компа у меня, скорее всего не будет: лето, дача и все такое прочее), но понедельник или вторник - обязательно.