Меня всё ещё зовут Гудвин

Глава 1

Меня всё ещё зовут Гудвин

Раз

Подрываться и удирать с места происшествия я не стал. И смысла никакого в этом не было, да и не смог бы, пожалуй: очень уж сильно после пропущенного прямого в нос кружилась голова. Тут бы просто на ногах устоять!

Нет, по стеночке до общежития доковылял бы, только зачем? Спугнул горных орков наш участковый — теперь беги не беги, от неприятного разговора с ментами это не убережёт.

Да и нет за мной вины. Ведь нет же, так?

К тому времени, когда подошёл старший лейтенант Малеев, я уже разорвал майку и одной её половиной перетянул порез на предплечье, другую скомкал и прижал к пропоротому бедру. Свезло отделаться поверхностным рассечением, но поверхностной рана оказалась исключительно в силу того, что остриё ножа угодило в лежавшие в кармане штанов ключи и соскользнуло. Иначе бы его в меня прямо до кости засадили. Надо же, сука, прыткий какой!

Ну да ничего! С покалеченным корешем далеко не убежит!

Только — нет, участковый бросаться в погоню за бомбардирами и не подумал.

— Ты чего это здесь устроил?! — потребовал он объяснений, остановившись рядом со мной.

Из сломанного носа безостановочно текло, так что ничего я отвечать не стал и вместо этого уставился на залитую кровью землю.

— Гудвин, ля! — повысил голос старший лейтенант. — Я к кому обращаюсь?

— Ой, да завали! — машинально выдал я любимую фразочку Юза, сообразил, что ляпнул чего-то не того и прогундосил: — Скорую лучше вызови!

Нет, вполне бы мог послать участкового куда подальше и самостоятельно доползти до общежития, но челюсть первому из орков свернул капитально, вот и решил бумажками обложиться, чтобы причинение вреда здоровью не вменили, если покалеченный бомбардир вдруг встречное заявление о нападении накатает. Пусть коллеги побои снимут, ага.

— Вот ты деловой! — возмутился участковый. — А за пивком тебе не сгонять?

— Не пью, — прогундосил я. — А без скорой — никак!

— Чего те двое от тебя хотели?

— А я знаю? Сразу в драку полезли!

Начали собираться зеваки, Малеев послал одного из местных жителей позвонить в ноль-три, после сходил за ножом, заодно принёс и мою олимпийку, а дальше подъехала «канарейка». Участковый сообщил приметы нападавших и добавил:

— С час примерно здесь тёрлись, если не больше. Не местные, раньше их не видел. — Он поднял руку с целлофановым пакетом. — Нож у себя пока оставлю.

— Оставляй, — кивнул таёжный орк. — Нам он на кой?

Милиционеры погрузились в машину и захлопали дверцами, укатили колесить по окрестным улочкам в поисках нападавших, но лично я нисколько не сомневался, что тех давно и след простыл. На бестолковый молодняк бомбардиры не походили, а значит, где-то поблизости их дожидался автомобиль. Сели и уехали. Ищи теперь ветра в поле!

Ну а за мной карета скорой помощи прибыла сильно не сразу — плюнул бы на всё даже и ушёл, если б только перестала течь из носа кровь. Впрочем, и в остальном самочувствие тоже не радовало: двоилось в глазах и кружилась голова. Вроде не слишком-то и сильно досталось, а шевелиться никакого желания не было. Посижу-полежу лучше.

Участковый опросил возможных свидетелей происшествия и вновь пристал ко мне, тогда-то наконец-то и прикатила машина скорой помощи. Распахнулись задние дверцы, высунулся наружу орк-санитар.

— Забирайся, зелёный! — не шибко-то приветливо поторопил он меня. — Чего расселся?

Я неуверенно поднялся на ноги и сразу опустился на корточки, когда зашумело в голове и посерело перед глазами.

— Ля-я-я! — раздосадованно протянул мой невежливый коллега.

— Какой — забирайся? — возмутилась крепко сбитая эльфийка средних лет в белом халате, которая выбралась с пассажирского места. — Чтоб он всё кровью залил и мы за смену в ней сами изгваздались и пациентов перепачкали? Носилки хватайте, бездельники!

Но сначала мне прямо на улице обработали порезы — залили чем-то дезинфицирующим и наложили нормальные повязки, а ещё вручили чуть ли не полпачки ваты.

— Приложи к носу, только не дави! — распорядилась врач.

Я так и поступил и моментально поплыл, в машину меня погрузили на носилках, на них же занесли и в травматологию. Немедленно подвалил с расспросами дежурный милиционер, но врач скорой сунула ему записку от участкового, и меня без промедления потащили дальше.

— Наш коллега! — предупредила травматолога эльфийка, успевшая за время короткой поездки выяснить место моей работы. — Санитар из скорой. Два пореза, ушибы мягких тканей, перелом носа, подозрение на закрытую черепно-мозговую травму.

— Обычный набор, — вздохнул поморский эльф в белом халате и спросил: — И что же случилось, коллега?

— Хулиганы, — не слишком внятно пояснил я.

— Всё как всегда, — вздохнул дядька. — Хоть бы что новое…

— Давно никто под грузовик не попадал? — усмехнулся один из санитаров. — Лично нам такого и даром не надо!

— Идите уже!

Меня наскоро осмотрели, а потом травматолог задумчиво хмыкнул и спросил:

— Нос ломали раньше?

Я припомнил своё отражение в зеркале и подтвердил:

— Было дело.

— Выправляли?

— Не помню.

— На рентген его!

Забрезжила надежда на госпитализацию, и я протестовать не стал, поскольку являться завтра на допрос в уголовный розыск не хотелось просто-таки до чрезвычайности, а перевод в тюремный лазарет когда ещё оформят! Если оформят вовсе. Всё же при таком раскладе санкцию на помещение под стражу могут и не дать. Не так уж сильно я Костяя и отметелил. Наверное…

После рентгена мне как-то резко поплохело, а когда начали накладывать швы на порезы, я чуток даже сомлел. Пусть и обкололи чем-то вроде новокаина, но всё равно шибко неприятно, когда в тебя иголку с ниткой втыкают.

— А ещё санитар! — укорил меня ассистировавший хирургу таёжный орк. — Слабак, ля!

— В жопу иди! — вяло огрызнулся я.

— Шнобель поправят, сам потом сломаю! — пригрозил громила, которому полагалось фиксировать пациентов, буде те начнут проявлять ненужную активность.

В иной ситуации не преминул бы оставить последнее слово за собой, ну а тут поплыл и уплыл. Точнее — это меня «уплыли» на носилках прямиком в операционную, обставленную несказанно серьёзней, нежели кабинет для наложения швов.

— Чего ещё? — вяло заворочался я, когда меня переложили на хирургический стол, и отпихнул руку анестезиолога, попытавшегося приложить к лицу маску с наркозом. — Зачем?!

— Нос поправим, — заявил кто-то из хирургической бригады.

— Под общим наркозом, ля? — поразился я, жмурясь из-за бившего в глаза ярчайшего света висевшей над столом люстры.

— Да кого другого после такого удара уже в морг везли бы! — прозвучало в ответ. — Не дёргайся!

— Фигня! — возразил я. — Не могли сломанные хрящи ничего повредить! Они мягкие, ля!

— Только не когда экстрасенс бьёт!

Я припомнил необъяснимую стремительность движений горного орка, но всё же вновь анестезиолога придержал.

— Чтоб два раза не ломать, прямым нос сделайте, а заодно перегородку ровно поставьте и вообще всё как надо там поправьте! Короче, по красоте сделайте, не на отвали! Чисто по блату, как для своего!

— Утомил, ля!

— Как коллега коллегу прошу! Чисто по-братски! Жалко вам, что ли? Надоело ведь, поди, пьяницам носы свёрнутые выправлять? Творчески к делу подойдите, а за мной не заржавеет…

В какой именно момент анестезиолог изловчился приложить к лицу маску, я впоследствии так и не вспомнил. Очень уж мягко подействовал наркоз, сам не заметил, как уплыл в забытьё.

Снилось… всякое. Бред преимущественно, а что не бред, то кусочки моей прошлой жизни — Гу так, к счастью, и не прорезался. Обрывки видений сменялись безумным калейдоскопом, крепко-накрепко засел в память лишь эпизод*, как непонятно зачем взял у Арама его драндулет и повёз Ирену куда-то на дикий пляж, тоже — непонятно зачем. Сам никаких поползновений в адрес белобрысой дурынды не предпринимал, а вот эльфийке будто вожжа под хвост попала, дала жару! Такое в принципе забыть непросто, к тому же это… хм… приключение ещё и непосредственно перед самым пробуждением пригрезилось, вот и запомнилось.

И ещё меня навестила Дашка. Точнее — Дашка и её сестра-близняшка. Разлепил глаза, и вот они — обе-две. Две Дашки, в смысле. Сидят, смотрят.

Это как так? Вроде очнулся — неужто до сих пор наркоз не отпустил?

Но тут в кадр попало два Льва, и я догадался зажмурить левый глаз, с облегчением перевёл дух.

— Ты чего, Гудвин? — удивилась тёмная эльфийка.

— Против твоей сестры-двойняшки ничего не имею, — прогундосил я, — но два его — это уже перебор!

Лев усмехнулся.

— Крепко, гляжу, тебе вчера досталось!

— Да он от наркоза ещё не отошёл! — возразила Дарья.

— Отошёл, — из чистого упрямства буркнул я и высвободил руки из крепких матерчатых петель, коими медработники притянули их к больничной койке, чтоб не натворил дел в беспамятстве.

Осторожно ощупал лицо, оно оказалось замотано бинтами, нос топорщился ватно-марлевой повязкой и самую малость ныл, втянуть воздух через него не вышло.

— Чего говорят? — поинтересовался я. — Красиво сделали или тяп-ляп и в палату?

— Несколько часов с тобой провозились! — уверила меня Дарья.

— Что ещё ничего не значит, — озвучил вслух мои сомнения поморский эльф и спросил: — Ты хоть помнишь, что вчера случилось?

Проявленный им интерес мне нисколько не понравился, но и вешать лапшу на уши про хулиганов было глупо, выдал заранее придуманную отговорку.

— За клыки спросили, — пояснил я и попытался улыбнуться, но губы прилипли к зубам. Тогда понял, что умираю от жажды и попросил: — Воды!

Дарья тут же вручила стеклянную бутылку минералки, затем выложила из сумки на тумбочку четыре яблока и апельсин.

— Поправляйся! — потребовала она. — Нас на дежурство с первого числа поставили!

Чувствовал я себя паршивей некуда, поэтому ничего не ответил, вместо этого присосался к бутылке. Выдул её в пару длинных глотков и рыгнул.

— Чего? — уставился на эльфов. — Лучше б если газы в нос дали? Так мне вчера уже дали, куда больше-то!

— Об этом я не подумала! — смутилась Дарья и забрала пустую бутылку, сунула её спутнику. — С собой унесём.

Надолго они не задержались, очень скоро пожелали скорейшего выздоровления и ушли, ну а я полежал ещё немного и приподнялся на одном локте, огляделся. Поместили меня в палату на пять коек, все они сейчас пустовали, но с учётом газет, коробки домино, кружки и прочих пожитков располагался я тут вовсе не один, просто все соседи куда-то ушли. Судя по голодному бурчанию в желудке — на завтрак.

Следующим в палату пожаловал врач — точнее, один из здешних интернов: я узнал ассистента лектора, который вёл семинары на курсах по оказанию первой помощи, молодой человек узнал меня.

— Да уж! — покачал он головой. — Пролетаешь мимо занятий как фанера над этим самым…

Взмах рукой оказался красноречивей некуда, и я прогундосил:

— Выпишут меня когда?

— Непонятно пока.

С учётом кучи времени, впустую потраченного на курсы, остаться без диплома нисколько не хотелось, и я уточнил:

— А этим, как его, интерном… Тьфу ты! Экстерном сдать не получится?

Вопрос мой остался без ответа.

— Как самочувствие? — спросил молодой человек, пропустив его мимо ушей.

Порезы ныли, а разбитое лицо болело, но приглушённо и не всерьёз, как если бы моё относительно удовлетворительное состояние объяснялось исключительно лошадиной дозой обезболивающего.

— Так себе, — помедлив, ответил я.

Интерн задал несколько уточняющих вопросов и ушёл, чтобы минут через пять вернуться с парочкой крепких санитаров. Два лесостепных орка заявились с носилками, я кое-как перебрался на них с кровати, и — понесли.

— А мы куда вообще? — запоздало спросил я молодого человека.

— На осмотр, перевязку и процедуры, — пояснил тот.

Какие именно процедуры мне предстояло пройти, он не сказал, а я интересоваться подробностями не стал, зная наперёд, что сколь-нибудь приятными те совершенно точно не будут. Так и вышло — а только начали снимать повязки, я сомлел и вынырнул из обморока, лишь когда всё уже закончилось.

— Нежный какой! — осуждающе произнесла медсестра.

Я упрёк своей соотечественницы проигнорировал, попытался потянуть носом воздух и вновь нисколько в этом не преуспел.

— Отёк к концу дня сойдёт, — пояснил интерн и как-то не слишком уверенно добавил: — Наверное…

— Это как, ля? — встревоженно прогундосил я.

— Да в порядке твой нос будет, не переживай! — рассмеялся молодой человек. — Нормально его собрали, сейчас регенерационные процессы подстегнут, и к вечеру оклемаешься. В понедельник выпишут, тридцатым больничный закроют, первого на смену выйдешь. На процедуры, правда, ещё походить придётся, но… — Он махнул рукой и повернулся к распахнувшейся двери. — Здравствуйте, Максим Игоревич! Принимайте пациента!

Я при виде поморского эльфа недоумённо нахмурился.

— А пси-блок тут каким боком?

— Отделение нетрадиционной медицины в том числе и реабилитацией занимается, — пояснил поморский эльф и уточнил: — Он под обезболивающим?

— Ничего со вчерашнего дня не кололи, — покачал головой интерн, предварительно сверившись с какими-то записями.

— Тогда порезы не трогайте, а лицо обработайте.

— Это чего? — насторожился я. — Это ещё зачем?

— Будет больно! — ухмыльнулся Максим Игоревич и будто с барского плеча одарил: — С нас кубик пси-концентрата! Цени!

— А не подсяду? — насторожился я.

Врач покачал головой.

— Сейчас кубик и ещё один вечером, этим и ограничимся. Сплошной перерасход дефицитных препаратов с тобой, Гудвин!

Три инъекции обезболивающего в область носа и сами по себе приятных ощущений не доставили, и верхняя губа после них отнялась, а вот воздействия пси-концентрата я поначалу попросту не уловил. Но это поначалу, а как эльф повёл над пропоротым бедром руками, электричеством в рану так и стрельнуло.

— Ля! — прорычал я через стиснутые зубы.

Экстрасенс тотчас отодвинул ладони, и его пальцы задвигались словно у пианиста. Боль разом ослабла, на смену ей пришла знакомая щекотка. После этого Максим Игоревич резко сместил руки к моей голове, как если бы что-то невидимое попутно толкнул, и я будто незримым кулаком в нос получил! Откинулся на спину, ошеломлённо замер на столе для процедур в ожидании, пока перестанут сыпаться искры из глаз.

— Тепло чувствуешь? — уточнил Максим Игоревич.

— Не-а, — сипло выдохнул я. — Электричеством морозит.

— А теперь?

Холод сменился намёком на прогревающее воздействие, и я признал:

— Лучше.

— С недоделанными экстрасенсами завсегда так, — пожаловался врач интерну. — Сами ничего ещё толком не умеют, а энергетика от стандартной уже предельно отлична. Вот и приходится методом тыка действовать.

Я скривился.

— Ткнёте не туда, а у меня башка взорвётся!

— Не взорвётся, — возразил Максим Игоревич. — Сколько там заряда в кубике пси-концентрата? Для твоей массы — плюнуть и растереть. Я ж дополнительно живительных сил не добавляю, даже твой собственный резерв пока не трогаю.

И вновь руки поморского эльфа засновали туда-сюда, шустрей прежнего задвигались пальцы. На сей раз к голове прилило приятное тепло, и продолжалось так с пару минут, а потом Максим Игоревич шумно выдохнул, промокнул носовым платком вспотевший лоб и попросил интерна:

— Чаёк организуй, а я пока с пациентом с глазу на глаз пообщаюсь.

Молодой человек покинул процедурную, и эльф как-то очень уж по-свойски поинтересовался:

— И кто ж это тебя так отметелил, Гудвин?

— Хулиганы, — буркнул я, наслаждаясь прилившим к носу теплом, потом вздохнул и спросил: — Обезболивающее зачем колоть было?

— Я же не полноценный целитель, просто энергию пси-концентрата на заживление ран перенаправил, а ускоренная регенерация редко когда бывает безболезненной.

Порезы и в самом деле ныли неприятней некуда. Если б так нос прихватило — на стенку бы полез.

— Мой тебе совет, Гудвин, — сказал вдруг врач, — не торопись сдавать на пятый разряд.

— Ещё и к четвёртому не подступался!

Максим Игоревич махнул рукой.

— Сдашь, думаю, на четвёртый вскорости. Вот пятый — это да, это серьёзно. Там всё на целительство завязано: начнут на дежурства в реанимацию ставить, а оперировать чужой жизненной силой ты если и научишься, то сильно не сразу. Да и не всегда её на исцеление хватает, а пси-концентрат и в дефиците, и далеко не всем его колоть можно, вот и придётся в пациентов собственную энергию вливать. Уж поверь на слово — приятного в этом мало. Никакое усиленное питание того не стоит.

Я вздохнул.

— Собственной энергией сильно проще работать?

— На порядок, — последовал обнадёживающий ответ. — Уже прямо сейчас можешь начинать жизненные силы на восстановление травм перенаправлять. Возьми в библиотеке пособие специализированное — с твоим разрядом проблем с допуском не возникнет.

— Возьму, — буркнул я и зевнул, ощутив внезапный приступ сонливости.

— Так что с хулиганами? — невесть с чего полюбопытствовал тогда поморский эльф. — Что с ними сделаешь, если вновь дорожки пересекутся?

Я насторожился.

— А с какой целью интересуетесь?

Максим Игоревич рассмеялся.

— Странный вопрос! Тебе ещё две недели у меня на предмет психологической устойчивости наблюдаться!

— У вас? — С меня аж сонливость разом слетела. — Вот это номер, ля! А ещё думаю, чего не вызывают и не вызывают!

Экстрасенс достал блокнот и карандаш.

— Ну а теперь для протокола: что ты испытываешь по отношению к сломавшим тебе нос хулиганам?

Вопрос в тупик не поставил.

— Стремление изолировать их от общества!

— Насовсем? — понимающе уточнил Максим Игоревич.

— Хотя бы лет на пять. Повстречаемся — ментам вломлю!

И тут я душой нисколько не покривил. Месть — это хорошо, только ведь найдут. Не кореша той парочки, так опера, а я только-только жить начинаю. Ещё даже велосипед не купил и баню не построил. И никого из подружек не успел в этой бане…

Но врач отвлёк очередным вопросом, и о бане я не додумал, а чуть погодя вернулся с чаем интерн, заодно привёл с собой медсестру, и та вновь забинтовала мне лицо. Дальше в процедурную заявились санитары, переложили меня на носилки, понесли в палату. По пути приятное тепло и лёгкое покачивание убаюкали — даже не проснулся, когда на койку плюхнули. Тогда — нет, растолкали чуть позже.

— Ля! — прогундосил я в нос, разлепив глаза. — И тут вы!

— А ты думал от нас в больнице спрятаться? — зло спросил получивший от меня вчера в пузо капитан уголовного розыска.

— А похоже на то?

Майор Усольцев опустился на переставленный к моей кровати стул и положил на колени чёрную папку из кожзаменителя.

— Между тем, повестку ты проигнорировал.

— Все вопросы к главврачу, — не полез я за словом в карман. — Он вообще знает, что вы тут или опять самоуправством занимаетесь?

— Язык прикуси! — потребовал капитан. — А то мигом в тюремную больницу переведём!

— Ой, боюс, боюс…

Приятное тепло улетучилось, навалилась слабость, и как-то разом разболелась голова. Несмотря на вколотое обезболивающее начало нещадно ломить лицо и в особенности сломанный нос, так что впустую сотрясать воздух я не стал и молча уставился в потолок.

— Итак, по поводу причинения вреда здоровью гражданину Костенко… — произнёс майор Усольцев, расстёгивая папку. — В свете недавних событий руководством, несмотря на моё категорическое несогласие, принято решение в случае твоего добровольного сотрудничества со следствием санкцию на арест не запрашивать и ограничиться обязательством являться на допросы. Напишешь чистосердечное и до суда останешься на свободе, а поскольку ранее не привлекался и характеризуешься по месту работы положительно, в самом худшем случае отделаешься условным сроком. Подписывай!

— Орк подрался с орком — обычное дело, — поддакнул начальнику капитан. — Наверное, даже на поруки коллективу отдадут.

Я продолжил хранить молчание.

— Шею ты нашему сотруднику не сломал, его уже выписали, — продолжил Усольцев, — так что нет задачи тебя непременно посадить. Прекратить уголовное дело не обещаю, но и на реальном сроке настаивать не станем. Проясним кое-какие вопросы, и работай дальше, приноси пользу обществу.

И вновь я никак на проникновенную речь милиционера не отреагировал. Какой-нибудь впервые угодивший в переплёт недалёкий юнец мог бы уши и развесить, но мне эти увещевания интересными не показались.

— Чего молчишь? — спросил капитан.

— Язык прикусил, — пояснил я.

Поморского эльфа аж передёрнуло. Вчерашнего удара в печень он мне совершенно точно не простил, вот и стиснул кулаки, но сразу опомнился и скривился:

— Юморист, ля!

Майор Усольцев строго глянул на него, ну а мне вновь сунул заранее заполненный бланк протокола и ручку.

— Ознакомься и подпиши.

— У меня ж сотрясение! — хмыкнул я. — В глазах двоится!

— Тебе прочитать? — уточнил сотрудник уголовного розыска.

— Лучше колыбельную спой, всё больше толку будет.

Тут уж проняло и майора.

— Не зарывайся, Гудвин!

Общение с представителями правоохранительных органов меня окончательно утомило, и я заявил прямее некуда:

— Никого я не бил. Выпишут — устраивайте очную ставку с этим вашим вруном Костенко. В глаза ему посмотрю.

Капитан не сдержался и резко выдал:

— Мы ж тебя, гад, всё равно посадим!

— С этого и следовало начинать, — вздохнул я и смежил веки. — А то добровольное сотрудничество, условный срок, ля-ля, тополя…

— Хорошо! — сухо произнёс Усольцев. — Не хочешь облегчить свою участь добровольно, придётся тебя к этому принудить. Гражданин Костенко от своих показаний отказался, и у нас есть все основания полагать, что на него было оказано давление. А это куда более серьёзное преступление! И ответственность за него тоже гораздо более суровая!

— Напугали ежа голой жопой! — не удержался я от усмешки. — Давайте, расскажите, как я из палаты вашего потерпевшего запугать умудрился!

— Ты сделал это вчера до госпитализации. Уверен, мы сможем доказать, что ты виделся с потерпевшим после того, как покинул горотдел!

— Уж вы точно сможете! Разве могут быть сомнения? — скривился я. — Только прежде, чем улики фабриковать, не сочтите за труд временной график составить. Из горотдела в больницу меня отвёз капитан Кузнецов. Там я какое-то время пробыл в травматологии и в пси-блоке, дальше общался на проходной с охранниками, а минут через десять после того, как расстался с ними, подвергся нападению двух неизвестных по пути домой. Точное время инцидента отражено в протоколе участковым. Сможете втиснуть куда-нибудь разговор с Костенко — приходите, обсудим.

Выданная на одном дыхании тирада полностью лишила сил, и я уставился в потолок, принялся переводить дух.

— Ты мог кого-нибудь на него натравить! — в запале выдал капитан.

— Снова организованную группу лиц шьёте? Ну-ну.

Майор зашёл тоньше, но не очень-то.

— Говорил кому-нибудь о том, что гражданин Костенко дал против тебя показания? — поинтересовался он.

Я задумался ненадолго, затем сказал:

— Не в такой формулировке.

— А в какой? — мигом сделал стойку милиционер.

— Предупредил всех заинтересованных лиц о том, что не выйду на работу в связи с облыжными обвинениями со стороны тунеядца и асоциального элемента, из-за конфликта с которым уже был вынужден съехать из общежития. А незаинтересованным просто пожаловался на несправедливость и предвзятое отношение отдельно взятых сотрудников уголовного розыска. Если кто-то решил пристыдить гражданина Костенко, мне об этом ничего не известно. Никого ни о чём таком не просил.

— С кем именно ты общался на этот счёт?

— Не помню, — заявил я без малейшей заминки, — поскольку был избит, накачан нейтрализатором пси-способностей и находился в шоковом состоянии.

— Разберёмся! — пообещал, а точнее даже пригрозил майор Усольцев и принялся заполнять протокол допроса, а затем потребовал: — Подпиши!

Я и не подумал принять протянутую ручку.

— Врача позовите, пусть вслух прочитает.

— Ты издеваешься?! — вспылил капитан.

Не оставило моё требование равнодушным и его начальника.

— Продолжишь валять дурака, и я лично потребую твоего перевода в тюремную больницу!

Я оторвал голову от подушки и глянул на него в упор.

— Дядя, сам-то ты кто? Меня вчера несколько часов оперировали, я и тебя-то с трудом различаю, куда уж твои закорючки разобрать?!

— По словам лечащего врача состояние твоего здоровья опасения не внушает!

— У меня от этого зрение улучшиться разом должно?

Усольцев скривился и приказал капитану:

— Пригласи кого-нибудь из персонала.

Эльф ушёл, а я не удержался и заметил:

— И вот что ещё интересно: караулить меня у общежития стали сразу после того, как я покинул горотдел. И по времени совпадение странное, и будто знали, что я нейтрализатором обколот — нисколько моих пси-способностей не опасались!

Майор разом напрягся.

— Ты на что намекаешь, морда зелёная?

— Да какие тут могут быть намёки? Просто мысли вслух. А как соберу их в кучу, так на бумаге изложу. На имя прокурора, ага. Вы мне сговор, и я вам сговор. Всё по-честному.

— Доиграешься! За клевету ответить придётся!

— Там разберутся!

Тут вернулся капитан, привёл с собой интерна, который и зачитал вслух протокол допроса — ничего лишнего туда не внесли, пришлось подписывать. Тогда сотрудники правоохранительных органов наконец оставили меня в покое, но зато объявились соседи по палате.

— Никакого житья от орков не стало! — проворчал седобородый крепыш-гном в больничной пижаме. — Битый час в коридоре куковали!

— Не ворчи, борода! — усмехнулся я и кинул ему одно из принесённых Дарьей яблок. — Погрызи лучше!

— Да вот ещё!

— Ну а чего нет-то? Чай, не в челюстно-лицевой лежишь.

Гном намёку внял и бурчать перестал, а я раздал остальным соседям, представленным белоглазым дядькой средних лет и парочкой моих лесостепных ровесников, все яблоки, себе оставил только апельсин. Почистил его и взялся осторожно рассасывать дольки в надежде хоть немного унять голод, но в итоге лишь испытал тошноту. Тогда чуток подремал, а дальше заявились Эля и Тони.

— Ой, бедненький! — всхлипнула медсестра.

— Вот это тебя отметелили! — поёжился стиляга.

— Отметелили? — возмутился я. — Да я тут после пластической операции восстанавливаюсь! Мне нос выпрямляли!

Соседи по палате захихикали, мои гости даже не улыбнулись.

— Раз шутит, значит — ничего серьёзного! — объявила Эля. — Тони, идём!

Стиляга засомневался.

— Может, ему принести что-то нужно…

— Нужно, — подтвердил я. — Только не принести, а подменить.

— В скорой?! — поразился Тони. — Шутишь, что ли?

Я вздохнул.

— Да в какой ещё скорой? Я ж дворник в общежитии! Изобрази там что-нибудь, пока я тут загораю, а то погонят с работы. Поганой метлой, ага…

Орк замялся.

— Ну даже не знаю…

— По понедельник включительно ты свободен, — напомнил я, — а во вторник меня уже выпишут. И можешь не надрываться, просто мусор вывози раз в день. Хорошо?

Тони поглядел на вставшую в дверях Элю и нехотя кивнул.

— И предупреди в «Динамо», что на смену не выйду.

Медсестра закатила глаза.

— Да уж понятно, что не выйдешь! Льёт как из ведра!

— Один чёрт, уведомить надо, чтобы не теряли, а то у меня там кой-чего в шкафчике осталось. — Я приподнялся на одном локте. — Да, Эля! Куда при госпитализации мои вещи дели?

— Тебе они сейчас зачем? — удивилась та.

— Ключи! — пояснил я. — Сможешь ключи от моей комнаты Тони отдать? Там фартук, перчатки, метла…

Эля без особой охоты кивнула.

— Сделаю!

Стиляга обречённо вздохнул, а после они пожелали мне скорейшего выздоровления и утопали, не оставив никаких гостинцев.

Гном не удержался и покачал седой башкой.

— Ну ты, зелёный, прям кинозвезда, ля! Всё ходют и ходют!

Парочка лесостепных орков в трико и майках заулыбалась, беловолосый и белоглазый мужичок в домашнем халате покачал головой.

— Не кинозвезда, а фотомодель. Из тех, что на стендах «Их разыскивает милиция» красуются.

— Брехня! — фыркнул я, но предположение это возникло отнюдь не на пустом месте, поскольку именно в этот момент в палату зашла молодая женщина в милицейской форме.

Прямо с порога она всех оглядела и, хоть один орк красовался забинтованной головой, а другой загипсованной рукой, безошибочно уставилась на меня.

— Гудвин?

— Он, — подтвердил я, настораживаясь, но старший лейтенант оказалась дознавателем, занимающимся выяснением всех обстоятельств вчерашнего нападения.

Общаться с ней при соседях нисколько не хотелось — вот и предпринял попытку подняться с койки. Как ни странно — не покачнулся даже, устоял на ногах. Непосредственно после сеанса нетрадиционной медицины никаких изменений к лучшему не заметил, а полежал-подремал — и будто пара дней пройти успела. Правда, в коридоре сразу начала кружиться голова и пробила испарина, поэтому поспешил устроиться на ближайшем подоконнике. Мог бы и до пары кресел в конце коридора по стеночке доковылять, но после такого броска точно бы пару минут в себя приходил, а упускать нить разговора даже на эдакую малость было никак нельзя, ведь при нынешнем везении запросто мог перейти из потерпевших в разряд обвиняемых.

Ну а почему нет-то? Ударил первым, ещё и челюсть напрочь своротил. Если нашлись свидетели и отыскался другой ещё даже более потерпевший орк, точно начнут кишки мотать.

Только — нет, старший лейтенант Смирнова шить мне дело не стала, лишь попыталась с помощью формулировок представить всё случайной обоюдной дракой, но я сразу просёк этот немудрёный ход и напомнил:

— Караулили меня. Участковый подтвердит!

— Это к делу не относится!

— Ну уж нет! — поморщился я. — Эдак я ещё и крайним останусь!

— Да какая тебе разница, по какой статье уголовное дело возбудят? Вот найдём нападавших, тогда и переквалифицируем случай по вновь открывшимся обстоятельствам.

Я сообразил, что милицейское руководство не желает заиметь в числе нераскрытых инцидентов покушение на убийство, и спросил:

— Неужто так уж сложно найти горного орка со сломанной челюстью?

— Непросто, — ушла от прямого ответа дознаватель, а мне было слишком паршиво, чтобы продавливать свою точку зрения.

Плюнул, молча подписал показания, вернулся на койку, улёгся и будто на гамаке закачало. Закружилась голова, пуще прежнего разнылось лицо.

Обедать я не пошёл. И дело было даже не в опасении не добраться до столовой — доковылял бы! всё же в палату с ходячими больными меня поместили отнюдь не по ошибке — просто начинало мутить от одной только мысли о еде. Поэтому и на предложение медсестрички принести мою порцию в палату ответил решительным отказом.

Седой гном аж крякнул:

— Ну ничего себе картина маслом! Да тут у нас персональное обслуживание!

В иной ситуации я бы оскалился и продемонстрировал во всей красе заточенные клыки, а сейчас без затей предложил:

— Хочешь, тебе устрою?

Бородатый коротышка прищурился:

— По блату?

— А то как же! — Я не удержался и ухмыльнулся, сразу сморщился от стрельнувшей в голову боли и подтвердил: — По блату, ага. С ложечки кормить станут. Персонально, ля!

Будь мой сосед из рыжих, точно бы свару затеял, пусть и находились мы с ним в разных весовых категориях, ну а этот лишь ругнулся зло вполголоса и под смешки сопалатников потопал в столовую.

Я же устроился поудобней на кровати, уставился в потолок и попытался задремать. После уколов и сеанса нетрадиционной медицины ничего особо не болело, только ныло лицо, ломило нос и дёргало порезы. Одновременно стал острее некуда проявляться упадок жизненных сил. Оно и немудрено: в одном месте прибыло, в другом убыло. Возникло опасение, что в ближайшие дни буду натуральным варёным овощем, но сразу вспомнил об инъекции пси-концентрата, и от сердца немного отлегло. Немного и ненадолго. Мысли сами собой перескочили на вчерашнее нападение, вот и разнервничался пуще прежнего.

Кто-то ведь всерьёз со мной разделаться вознамерился! А кто именно — загадка, кто — так сразу и не скажешь. С одной стороны — желающих поквитаться хоть отбавляй, с другой — ну не вот так же прямолинейно! Очень уж топорно ребята сработали, будто напоказ проучить хотели, а не всерьёз разобраться. Дурость какая-то…

Мысленно перебрал всех своих недоброжелателей, но список тех оказался чрезвычайно обширен, и даже составление узкого круга подозреваемых ситуацию особо не прояснило. Менты, хозяева Жоржа, Вольдемар.

Первые могли по горячим следам поквитаться за поломанную им оперативную разработку и вырубленного мной Леонида Борисовича. Со вторыми всё и того проще: у них точно кто-то свой в горотделе есть, раз от эльфа-деляги и его шестёрок успели избавиться прежде, чем тех опера замели. Узнали о моём участии, вот и отреагировали. И ещё — Вольдемар. Если я надавил на снабжавшего Тони порнографией спекулянта слишком сильно, если он рассказал о моих угрозах собственным поставщикам, то…

Но концы с концами не сходились ни в одном из трёх случаев, и я решил пока что голову себе этим не забивать. И не разобраться вот так с ходу в мотивах заказчика, и выпишут самое раннее в понедельник, а ещё только пятница. Полно времени хорошенько обо всём поразмыслить, а пока лучше вздремну.

Только — нет, не вышло: с лёгким скрипом приоткрылась входная дверь и через порог шагнул капитан Кузнецов в небрежно наброшенном поверх костюма белом халате. Отсутствию в палате других пациентов упырь нисколько не удивился — явно знал, что все на обед ушли! — поглядел на меня осуждающе, покачал головой и вроде как спросил:

— Лежишь?

— Угу, — прогундосил я. — Лежу.

— Это дело. — Сотрудник госбезопасности подошёл и опустился на стул. — А я, вот, проведать тебя заглянул.

Ситуация к шуткам нисколько не располагала, но я всё же не удержался и буркнул:

— А гостинцы где?

— Не заслужил!

— Если по заслугам дарят — это зарплата уже получается.

Капитан Кузнецов покачал головой и перешёл к делу, спросил:

— Тебя по нашим делам подрезать хотели?

Я ничего придумывать не стал.

— Кто знает? Они не представились, а у меня и без вас проблем как у дурака фантиков.

— И всё же?

— Найдите да спросите!

— Легко сказать — найдите!

— Свёрнутая набок челюсть — примета вернее не бывает!

— Во-первых, искать нападавших будем не мы. Во-вторых, горные орки своих не сдают. И в травмопункт они обращаться не станут, найдётся кому челюсть вправить.

Тот факт, что упырь уже знал о расовой принадлежности нападавших, меня нисколько не удивил, и я акцентировать внимание на этом не стал, уставился в потолок, сказал:

— Чего прицепились — не знаю. Но ждали точно меня: по словам участкового, пару часов там отирались.

Капитан Кузнецов достал и раскрыл блокнот, вооружился шариковой ручкой.

— Излагай! — потребовал он и сразу предупредил: — Только не как дознавателю, а как всё на самом деле было и во всех подробностях!

— Так не ваше ж дело? — хмыкнул я.

Сотрудник госбезопасности пожал плечами.

— Может и наше… — Он вздохнул. — Не просто же так тебя прихватили сразу после того, как нейтрализатором обкололи, так? Если б ты антидот не поставил, то и не выкрутился бы.

Вот тут уж я удивления сдержать не сумел.

— Вы тут прослушку установили, что ли?

Упырь озадаченно вскинулся.

— В смысле?

— Да я ровно то же самое майору Усольцеву пару часов назад сказал.

— Так это на поверхности лежит! — фыркнул капитан Кузнецов и повторил своё требование: — Излагай!

Верхняя губа только-только начала отходить от обезболивающего, к тому же пользы от показаний не предвиделось, но ссориться с госбезопасностью ещё и при моих непростых отношениях с уголовным розыском было себе дороже, вот и не стал валять дурака, набубнил новую версию показаний, расширенную и предельно правдивую.

— Ещё и первым начал! — потёр лоб капитан Кузнецов. — Вот же не живётся спокойно!

«Если б первым не начал, то никак бы не жилось», — подумал я, а вслух возмутился:

— Кто первый начал? Не было ничего такого! Клевета!

— И гражданина Костенко не запугивал?

— Месяц уже его не видел! Вот как с общаги съехал, так больше и не общались!

— Ну-ну! — Упырь убрал блокнот в карман и поднялся со стула. — Говоришь, горные на бомбардиров похожи были? Странно, такая публика обычно при деловых крутится.

— Может, кто сболтнул, что я Жоржа с подельниками ментам вломил?

— И тебя сразу убивать кинулись? Из-за спекулянта-эльфа, которого сами же на тот свет и спровадили? Бред!

— Ля! — тяжко вздохнул я. — Может, думают, будто я что-то знаю?

— А ты знаешь?

— Нет.

— А можешь что-то знать?

— Обратно нет.

— Ну и вот, — усмехнулся капитан Кузнецов, потом сказал: — Выздоравливай! — И был таков.

Я решил его совету последовать и, сочтя вполне заслуживающей доверия народную мудрость о том, что сон — лучшее лекарство, завалился спать. На ужин не пошёл, намереваясь продрыхнуть до самого утра, но мало того, что разбудили во время вечернего обхода, так ещё и снова пришлось тащиться в перевязочную.

На сей раз санитаров с носилками за мной не прислали — пока дошёл, аж взмок. Но — дошёл, а там после инъекции пси-концентрата как-то разом полегчало.

— Такими темпами точно на дрянь подсяду, — проворчал я, когда надо мной принялся водить руками Максим Игоревич.

— Не успеешь, — уверил меня экстрасенс. — Всё, кончилась лафа. Собственных жизненных сил хоть отбавляй — восстановительные процессы подстегнули, и будет.

На сей раз обезболивающим лицо обкалывать не стали, но в том и не возникло никакой нужды: разве что из-за вновь проявившейся электрической щекотки начал заметно сильней прежнего ныть сломанный нос, но неприятную ломоту почти сразу перекрыло наведённое экстрасенсом тепло.

— Запоминай ощущения, зелёный! — наставительно произнёс Максим Игоревич. — У тебя регенерация на всю катушку запущена — суть ухватить проще некуда. Сейчас в этом разберёшься, в следующий раз сам уже себя подлечишь.

Я поморщился.

— Уж лучше без следующего раза обойтись!

— Не обойдётся, ибо это противоречит законам природы. Насморк, похмелье, простатит… Что-нибудь да вылезет! О! — Эльф даже хохотнул, прежде чем продолжить: — К слову, о «вылезет»…

— Не надо! — попросил я, сразу сообразив, куда дует ветер. — Пусть, ля, всё на своих местах остаётся!

— Ну уж нет! — упёрся врач. — Эдак мы без работы останемся!

Исходившее от его рук пошло на убыль, вновь заныло лицо, и я прогундосил:

— Нос так до сих пор и заложен!

— Рановато отёку проходить, — пожал плечами Максим Игоревич. — Нетрадиционная медицина хоть и творит чудеса, но мы всё же не волшебники!

Впрочем, когда сняли повязку, вид моего многострадального шнобеля его всецело удовлетворил.

— Хорошо и даже очень! — заявил он. — Регенерация полным ходом идёт!

По своему самочувствию я ничего такого сказать не мог, но промолчал и поплёлся обратно в палату. Вроде бы должен был подъём жизненных сил после дозы пси-концентрата испытать, а на деле еле до койки дополз. И как на неё повалился, так и уснул, будто тумблером сознание выключили.

Утром проснулся злым и голодным. Вернее — голодным и потому злым.

В животе противно сосало, а поглядел на соседей и аж передёрнуло от ненависти.

Сытые! Дрыхнут! Все яблоки мои вчера сожрали и дрыхнут!

Но стряхнул раздражение, потянулся зажать лицо в ладонях и лишь в самый последний момент опомнился, делать этого не стал.

Нос же сломан! И не просто сломан, а без малого собран заново! Ещё только опять его набок своими лапищами свернуть не хватало!

Было паршиво, но сегодня боль уже не казалась столь острой, а порезы так и вовсе скорее зудели и чесались, нежели доставляли действительно неприятные ощущения. Но втянуть воздух носом так и не получилось, а только поднялся с койки и сразу беззвучно ругнулся из-за огнём вспыхнувшего бедра. Настроение вмиг упало ниже плинтуса.

Тоже мне — нетрадиционная медицина! Сутки лечат, а результата ноль!

Захотелось пнуть тумбочку, но вместо этого я вновь улёгся на жалобно скрипнувшую панцирной сеткой кровать. Требовалось срочно успокоиться — иначе Максим Игоревич такой отчёт в институт психиатрии и чего-то там ещё сдаст, что меня точно на принудительное лечение определят.

Ну какой из меня пацифист с эдакой агрессией? Хуже того — с агрессией немотивированной.

Хотя… Жрать же хочу! Вторые сутки не ел нормально. Да вообще ничего не ел, если апельсин Дашкин в расчёт не принимать! Ну как тут не злиться?

В медитативных практиках я ни черта не понимал, да и не погрузиться в транс с заложенным носом, но полежал немного, подышал размеренно и успокоился. Уже даже по второму разу закипать начал, когда сначала случилась общая побудка, а потом в палату заявилась врачебная комиссия, по результатам которой меня отправили на перевязку.

— А завтрак? — возмущённо прогундосил я.

Незнакомый врач и слушать ничего не стал.

— На перевязку, больной! — безапелляционно распорядился он.

Пришлось совать ноги в больничные тапочки и знакомым маршрутом тащиться в процедурную. По пути наткнулся на странную процессию: дюжий санитар катил кресло на колёсах, в котором с загипсованной ногой и рукой на перевязи восседала сурового вида тёмная эльфийка, рядом со стопкой скоросшивателей семенила её молоденькая соотечественница, а позади шествовал ещё один медбрат — только не таёжный орк, а человек.

Я посторонился и даже оглянулся, припомнив вдруг знакомое лицо.

Да это ж Виктория Мрак, здешняя заместитель главного врача!

Неслабо её поломало!

В процедурной помимо медсестры застал ещё и прикреплённого ко мне интерна, вот и спросил, указав себе за спину:

— Серьёзная, выходит, авария была?

Молодой человек озадаченно выглянул в коридор, там понимающе протянул:

— А-а! — И подтвердил: — Серьёзная, ага. Если б Игорёк от лобового столкновения не ушёл, обоих бы грузовиком расплющило, а его теперь ещё и крайним за разбитую машину и покалеченную пассажирку выставляют!

Зеленокожая орчиха фыркнула.

— Ну не начальницу же винить, что на переднем сиденье ездила и ремнями не пристёгивалась!

— Вот-вот! — усмехнулся интерн. — Должен был проследить! Нарушение налицо! — Он даже указательный палец к потолку воздел, но сразу бросил валять дурака и пошёл мыть руки. — Ладно, давай посмотрим, что у тебя с носом, Гудвин.

На сей раз повязка к коже не присохла, отмачивать её не возникло нужды. Да и в остальном перенёс я не самую приятную процедуру снятия старых бинтов несказанно лучше прежнего — даже не замутило почти. Интерн увиденным оказался всецело доволен.

— Заживает быстрей, чем на собаке! — объявил он. — Если и с головой всё в порядке будет, то во вторник точно выпишут. Хотя скорее всего всё же в среду.

Я напрягся.

— А что у меня с головой не в порядке может быть?

— Сотрясение мозга же! — напомнил молодой человек.

— Да чему там трястись! — на полном вроде бы серьёзе выдала медсестра и принялась накладывать новую повязку.

Мелькнула мысль посмотреться в зеркало, но решил не портить себе настроения, вздохнул и спросил:

— Так что с головой-то?

— Это ты мне скажи, что у тебя с головой!

— Болит, — признался я. — Но в глазах уже не двоится.

— В библиотеку заглянешь? Она в этом же корпусе, можешь сходить после завтрака.

— Не, — пошёл я в отказ. — Не сегодня. Может, завтра.

— Хорошо, тогда предупрежу, чтобы учебник выдали.

— Точно до зачёта допустят?

Интерн пожал плечами.

— Да какая тебе разница? Всё равно заняться больше нечем, а знание — сила, так?

Захотелось послать шутника куда подальше, но вместо этого под злобное бурчание желудка я поспешил в столовую. Порция своими размерами не порадовала, к тому же пришлось ещё отказаться от варёной сосиски, так что встал из-за стола полуголодным. Мелькнула мысль озадачиться возвращением денег, которые были в кармане штанов, но навалилась усталость, поэтому пожертвовал дефицитный мясной полуфабрикат парочке орков-сопалатников и отправился досыпать.

Провалиться в полудрёму не составило никакого труда, но дальше вернулись соседи, затеяли игру в домино. Попутно раздобывший свежую газету гном взялся озвучивать новости, а голос у него был и чрезмерно громким, и отнюдь не самым мелодичным. Ну или специально надрывался, чтоб меня разбудить…

Я готов был поставить всю свою наличность на второй вариант, но ссору затевать не стал и перевалился на другой бок, повернувшись ко всем спиной. В итоге худо-бедно прокемарил до обеда, а там сполна отыгрался за скудный завтрак в один присест смолотив порцию куриной лапши, макароны с жареным минтаем и булочку. Запил всё это компотом и ощутил нечто сродни сытости. Почти наелся, ага.

Оставив за столом разочарованных моей нынешней прожорливостью соседей-орков, я отнёс грязную посуду и двинулся на выход, а только покинул столовую и сразу наткнулся на коллег по бригаде скорой помощи.

— Красавчик, ля! — заржал Жора. — Не живётся спокойно, а?

— Покой нам только снится, — буркнул я, здороваясь с усатым коротышкой. — Сам-то как? Выписали уже?

— Выпишут вскорости! — заявил шофёр и потёр бок. — Но оклематься — оклемался.

— Толку нам с твоей выписки? — хмыкнул дядя Вова, который на фоне усиленного питания смотрелся обычным человеком, разве что излишне бледным. — Нам с закрытия твоего больничного ни холодно, ни жарко!

Я ответил на его рукопожатие и уточнил:

— Чего это? Первого ж числа на смену выходить!

— А ты сможешь? — полюбопытствовал Жора. — Шнобель тебе будь здоров разбарабанило!

— Да это повязка! — отмахнулся я. — Пока обещают во вторник или среду выписать.

— Уже проще, — обрадовался этому известию упырь. — Нас на дежурство в ночь с первого на второе ставят. Будем по двенадцать часов через день на пси-блок пахать. Без тебя бы кисло было в ночную.

Усатый шофёр хохотнул.

— Зато я заместителя главврача возить буду! По красоте, ля!

— О как! — поразился я. — Тебя вместо Игорька ставят?

— Ага! Проштрафился он, из доверия вышел.

Я покачал головой.

— Говорят, если б не он, их бы всмятку раздавило!

— Говорят, кур доят! — хохотнул Жора и отсалютовал. — Всё, побежал! Дела!

Дядя Вова проводил его взглядом и беззлобно ругнулся.

— Деловой, ля!

— Значит, другой шофёр будет?

— Другой, — подтвердил упырь и смерил меня цепким взглядом. — Ты во что-то новое вляпался или старое аукнулось?

У меня как-то разом кончились силы, так что я дошёл до окна и взгромоздился на широченный подоконник. Поглядел на ливший на улице дождь, вздохнул.

— Тут как в анекдоте: пятьдесят на пятьдесят.

— Это как?

— Либо аукнулось, либо нет.

— А если серьёзно?

Я пожал плечами.

— Менты в кутузку засадить не сумели — не срослась у них разработка. Да ещё я там у них одного чуток помял, могли покритиковать. Ну и так у меня кое-какие конфликты были. Сразу и не скажешь, кто подсуетился.

Дядя Вова вытянул из пачки сигарету, но закуривать не стал, взялся задумчиво стучать ею о ладонь.

— То есть это не случайные хулиганы были, как говорят, а конкретно тебя сломать хотели?

Я подтвердил:

— Меня! Без вариантов.

— Ты б разобрался с этим, — посоветовал дядя Вова. — От токсичного напарника прока мало, одни сплошные неприятности.

Совладать с выражением лица не удалось, так скривился, что аж в нос стрельнуло. Я выругался и прогундосил:

— Легко сказать — разберись! С кем разбираться-то, ля? Я знаю?

Упырь подтянул штанины и тоже уселся на подоконник.

— Излагай! — потребовал он. — Глядишь, чего и присоветую.

* видеоролик с этим эпизодом можно посмотреть: 1) в блоге на АТ https://author.today/post/950564 2) ВКвидео https://vkvideo.ru/video184138485_456239106 3) моём канале в Макс https://max.ru/channel_pavel_kornev