Меня учит Смерть. Том II — Первый курс

Глава 1

— Как ты думаешь, — заметил Смерть ровным голосом, — в чём принципиальная разница между живыми и мёртвыми?

Я удивлённо уставился на своего нового учителя. Тот, однако же, даже не смотрел на меня — он с любопытством разглядывал маленькое изящное пирожное, которое держал в руках.

Мы сидели на ночной террасе маленького кафе; пока я заказал себе суп и пару бургеров с картошкой фри, Смерть ограничился лишь чашечкой кофе да этим пирожным, да и те, как мне показалось, взял больше для вида, чтобы не сидеть без ничего, пока я утоляю голод.

— Мёртвые не едят, — буркнул я в ответ. — И не пьют. То ли не хотят, то ли не могут.

Смерть хохотнул.

— Как правило, чертовски хотят. И, кстати, могут — если знают, что и как. Так всё-таки, в чём это различие?

— Ну… — задумался я. — Живой жив, мёртвый мёртв. Даже не знаю, что сказать.

— Конкретнее. Раскрой мысль.

Тоже мне, нашёлся философ. Может, Аббадон слишком буквально воспринял свою новую роль учителя?

— У живого бьётся сердце, — начал перечислять я, — кровь течёт по венам… проще говоря, биологические процессы…

Смерть, покрутив пирожное в руке, поставил его обратно на блюдечко. Он явно кайфовал от разговора.

— Ты всё путаешь, ученик.

Ну вот, я же говорил! Я с раздражением принялся жевать бургер.

— …ты всё путаешь, — повторил он. — Биологические процессы — просто инструмент, поддерживающий жизнь в теле, но не коренное отличие. Просто… посмотри на них.

Он обвёл рукой пространство вокруг, людей, сидящих в кафе или идущих мимо нас по улице.

— Взгляни. Простые смертные. Живые. Что ты можешь о них сказать?

Что сказать о них?.. Я сощурился, пытаясь понять, к чему клонит Смерть. Что есть у всех живых и чего нет у всех мёртвых?

Пока что смысл его урока ускользал от меня. А люди вокруг… ну, люди как люди. Мужчины и женщины, взрослые и дети. Наверное, всех их объединяло то, что они были нервными и испуганными. И все нет-нет, да бросали взгляд наверх; туда, где над городом завис огромный, видимый почти отовсюду чёрный кристалл.

Да уж, настроения в городе ходили откровенно панические. Неудивительно! Когда над городом повисает непонятная зловещая штука, такое не проходит незамеченным. Город гудел уже сутки с лишним — а именно столько времени назад Смерть создал свою летающую цитадель.

Сутки непонимания, тревоги и паранойи. Многие в этот день не вышли на работу; на мой телефон пришло уведомление о переносе траурной церемонии в Немёртвом. Другие, такие, как, например, Отдел, напротив — работали как проклятые, пытаясь выяснить хоть что-то.

Но, как говорится, если б мы знали, что это такое, мы не знаем, что это такое. Люди были напуганы, люди строили теории. Все постоянно ждали, что кристалл раскроется, оттуда появятся какие-то жуткие монстры и всех сожрут…

— Они волнуются за своё будущее, — буркнул я, вновь поворачиваясь к Аббадону. — И очень не хотят стать мёртвыми.

Кажется, этот ответ мой учитель тоже нашёл уморительно смешным.

— Как и ты, — заметил он, отпивая кофе. — И, кстати, это отличный вопрос.

— Вопрос?

— Я ведь предлагал тебе хорошее посмертие — тогда, в первый вечер, — Смерть испытующе поглядел на меня. — Всё честно, без обмана. Небольшой персональный рай. Никаких больше волнений и забот. Наслаждайся себе… так почему же ты отказался?

Ладно, он прав — вопрос и правда хорош.

— Можно было бы порассуждать о доверии… — начал я. — Или о том, что представления о рае у каждого свои. Но, наверное, основная причина не в этом. Просто я подумал, что... В посмертие я ещё всегда успею. А вот пути назад уже не будет.

— Вот! — Смерть щёлкнул пальцами у меня перед лицом. — Вот первый шаг к правильному ответу! Ты на верном пути, ученик.

Рассмеявшись, он откусил от крохотного пирожного половину.

— Смерть — это конец пути, — пояснил он, прожевав. — Тебе может показаться иначе — как же так, ведь мёртвые могут сохранить свою личность, мёртвые могут быть деятельнее иных живых, но…

Он сделал паузу, испытующе глядя на меня.

— …но мёртвые остаются мёртвыми, и потому уже не могут измениться? — закончил я фразу.

Смерть снова щёлкнул пальцами.

— Бинго! И это правильный ответ. Перед живыми открыты все пути, а если ты умер, то всё, ты достиг своего пика, добился того, чего добился. Развитие закончилось, и ты уже не станешь лучше. Мёртвые могут только быть такими, какие есть — или же разлагаться, деградируя.

Я завис с палочкой картошки фри в руках, обдумывая его слова.

— И, — продолжал Смерть, — какой же из этого можно сделать вывод применительно конкретно к тебе?

Я медленно моргнул. К чему ты клонишь, Аббадон?

— Раз я жив, то… мой потенциал не ограничен ничем, кроме меня самого?

— Ну, можно и так сказать… — Смерть закатил глаза. — Но вообще-то я имел в виду, что, будучи живым, ты принесёшь мне больше, намного больше пользы, чем если умрёшь.

Тьфу ты. Я машинально кивнул. Ну разумеется, Смерть не альтруист, но мог бы хоть из вежливости рассуждать не только о своей пользе, но и о моей, разве нет?

С другой стороны, моя и его выгоды неразрывно связаны.

Я всегда стремился к силе. Моё детство трудно назвать счастливым, а потому естественное желание выбраться наверх, выбиться в люди всегда было моей мотивацией. Оно жило во мне, когда я смотрел репортажи о крутых охотниках из гильдий — сильных, богатых, востребованных, а потому диктующих миру свои условия. Оно билось в подсознании, когда я зубрил уроки, чтобы стать отличником и поступить на бюджет. Оно подгоняло, когда я поступил в Немёртвый.

Шанс вырваться со дна. Шанс стать кем-то.

Что ж, теперь я ни много ни мало ученик Смерти. А это шанс получше многих. Нужно лишь воспользоваться им. Даже сейчас я уже намного сильнее, чем был всего два дня назад, а то ли ещё будет!..

— …а поэтому нельзя дать тебе помереть, — заключил Смерть, прожевав остатки пирожного и допив кофе.

— А?.. — эта фраза немного выбивала из колеи.

— Нужно укрепить твоё смертное тело, — пояснил мой учитель. — Какой мне прок от ученика, который переломится с пол-пинка?

Я уже хотел было возмутиться такой оценке, но прикусил язык. Нет, конечно, сейчас я сильнее простого смертного и, наверное, рядовых призраков. Но если вспомнить Зеркальщика, который на равных сражался с Аббадоном, или Чернильника, который играючи уничтожил Кольта… Да, пожалуй, против них я не выстою и удара.

— Надо полагать, — заметил я, — всё это было долгой подводкой к какому-то плану?

— Угу, — согласился Смерть, поднимаясь с места. — Нам нужен некто Мариуш Златар.

Спешно закинув в рот последние кусочки картошки, я поднялся за ним и вопросительно поглядел на учителя.

— Сам услышал это имя только вчера, — Смерть махнул рукой. — Так что не жди от меня развёрнутой биографии этого достойного джентльмена. Знаю, что он… некто вроде продавца особых услуг.

— Насколько особых? — звучало так, будто этот Мариуш барыжит чем-то не очень законным, и, скорее всего, так оно и было.

— Продление жизни для живых, — Смерть принялся задумчиво перечислять, — гарантии райского посмертия для мёртвых. Посредник между желающими побарыжить чем-то между живыми и мёртвыми, торговец информацией… ну и так далее. Думаю, ты уже понял примерную суть.

— И теперь нам нужны его услуги? — я глянул на Аббадона с лёгким удивлением. Смерть не казался мне тем, кто приходит за помощью к подобным типам.

— Не-а, — отозвался он. — Нам нужен он сам.

Смерть хмыкнул.

— Видишь ли, Денис… это всё я узнал вчера, обходя старых знакомых и восстанавливая потерянные за двадцать лет контакты. Но есть ещё кое-что, что я знаю про Мариуша Златара. Он… жив. И совершенно не хочет умирать.

— Как и… все, наверное? — я вздёрнул бровь. — Ну, кроме суицидников.

— Да, вот только умереть Мариуш должен был ещё двадцать лет тому назад, — кивнул Смерть.

— С чего ты… — я осёкся, вспомнив, с кем говорю. — А, да. Точно.

— Его время в мире живых закончилось двадцать лет тому назад, но изворотливый ублюдок жив-живёхонек, — Смерть скривился так, будто этот факт наносил ему личную обиду. Или не «будто», а так и есть?

— Но двадцать лет назад у тебя всё пошло наперекосяк, — отозвался я. — А потом и не только у тебя, но и у всего мира.

— Именно, ученик. И этот Мариуш был среди тех, кто в этом виноват, — Смерть смотрел перед собой. — Насколько я сумел узнать, он был далеко не на первых ролях — ему не нашлось места в Башне. Тем не менее, он оказался ушлым и цепким, и смог выторговать себе долю при делёжке моего имущества. Кто-то вырвал себе власть, кто-то — силу… а кто-то — лишние годы жизни.

— Ты знаешь, что именно он забрал?

— Догадываюсь, — Смерть шёл неспешно, и я подстраивал свой шаг под него. — И думаю, что этой вещи можно найти лучшее применение, нежели поддерживать жизнь хитрого жулика. Например, с её помощью можно сделать тебя, ученик, более живучим и боеспособным…

Мимо нас с воем сирен пронеслись несколько машин Отдела, и мы посмотрели им вслед.

— …проблема в том, — продолжал Смерть, когда сирены скрылись вдали, — что Мариуш не дурак, и отлично знает, что за ним могут прийти.

— Он знает, что ты выбрался из ловушки?

— Возможно, — Аббадон склонил голову. — Но, скорее всего, дело даже не в этом. Он работает со всеми подряд. Башни, демоны с нижних слоёв, живые и мёртвые… Когда ведёшь дела таким образом, у тебя будет много врагов.

— Словом, он спрятался, — заключил я.

— Ага. Забился к себе в нору и допускает только самых доверенных. Все дела ведёт через посредников… Добраться до него будет несложно.

— Но у тебя уже есть какие-то идеи, — я даже не спросил, а констатировал.

— Идеи? Скорее так, мелкие соображения, — отмахнулся Смерть. — Небольшая авантюра, которая, возможно, даст нам немного информации. Вряд ли мы узнаем, где искать Мариуша, но, может, хотя бы уточним направление.

* * *

Все последние сутки город шумел и трясся в панической лихорадке. Наверное, не осталось тех, кого не напугал зловещий чёрный кристалл, возникший в небесах, а отсутствие какой-либо информации только подогревало всеобщую паранойю.

Машины Отдела носились по улицам с сиренами и мигалками, проверяя любые, самые крохотные зацепки. В это же самое время их офисы буквально осаждали толпы журналистов с камерами. То, что за несколько часов до появление кристалла в город приехал сам Валентин Альтов, глава Отдела, лишь прибавляло слухов. Обычные люди десятками уезжали из города, грузя на машины чемоданы и тюки с нажитым и бросая квартиры. Кажется, даже бомжи с табличками в духе «Конец уже близок, покайтесь во имя фофудьи» тоже начали бродить по улицам…

Только не здесь.

В этот вечер в трёхэтажном загородном особняке никто не волновался и не торопился. Всё было тихо, размеренно и даже немного торжественно — как и бывает, когда в доме умирающий.

Степан Илларионович лежал на подушках, дыша медленно и тяжело; время тянулось, тикали здоровенные часы на полке, и Степан Илларионович чувствовал, что он уйдёт ещё до полуночи. Пальцы, обряженные в тяжёлые перстни-печатки, комкали края одеяла, глаза то и дело выхватывали из застилавшего всё тумана какие-то отдельные детали богатой обстановки.

Тиканье часов и его дыхание, наверное, были самыми громкими звуками в доме в этом вечер. Семья умирающего, напротив, старалась даже не дышать, между собой общаться жестами, а перемещаться на цыпочках.

Когда старик в очередной раз открыл глаза, все его домочадцы стояли у изголовья, глядя на него со скорбным выражением лица. Внучка и младшие правнуки слегка всхлипывали, у внука тоже были покрасневшие глаза. Дети смотрели скорее мрачно.

— Папа… если тебе будет что-то нужно, говори сразу… — начал было старший тихим голосом.

Степан Илларионович лишь покачал головой.

— Всё, что мне сейчас нужно, дорогие — здесь, в этой комнате. Видеть вас вместе, пока я ещё не ушёл.

— Дедушка, — всхлипнула правнучка. — Нам будет тебя не хватать…

— Ну, ну, — старик чуть приподнял голову и ободряюще улыбнулся ей. — Разве же я куда-то денусь? Я буду приглядывать за вами с небес, внученька.

Силы кончались, и его голова снова упала на подушки.

Что ж. Это была долгая и, наверное, хорошая жизнь. Но она окончена, и теперь пора идти дальше.

Как же он устал…

В глазах всё снова расплывалось, темнело, и Степан Илларионович почувствовал, что веки смыкаются сами собой.

…когда они открылись вновь, семьи рядом уже не было, да и сама комната выглядела как-то иначе. Темнее, холоднее — словно во всём доме были выбиты стёкла. В первую секунду старику показалось, что в помещении он один, но уже через секунду зрение прояснилось, и Степан Илларионович увидел молодого парня, стоящего возле кровати.

Старик приподнялся. Кажется, у него ничего не болело.

— Что ж… — вздохнул он, откидывая одеяло и вставая. — А вот и ты.

Парень лишь молча кивнул ему.

— Я ждал тебя, — старик склонил голову. — Ждал и готов идти.

Он хмыкнул.

— Правда, я думал, ты будешь выглядеть иначе. Не так молодо… но, наверное, это глупо? Что такое возраст для такого, как ты…

— Кхм-кхм, — заметил парень, поднимая глаза к потолку. — Вообще-то я не Смерть. Я так… стажёр… А Смерть отошёл на минутку, сейчас он вернётся.

— Что?! — вытаращился на него старик. — Смерть?

В глазах Степана Илларионовича отразились вначале испуг — а затем и негодование.

* * *

— Угу, — согласился я, глядя, как меняется в лице мёртвый дед. — А вы ждали кого-то другого?

— Что… что… — старик замотал головой. — Мне нельзя встречаться со Смертью! Где человек Златара? Я буду жаловаться!

— Кому? — искренне изумился я.

— Я, я… — старик краснел. Наверное, для призрака это было нелегко, но душа деда ещё жила воспоминаниями о земном теле, и потому у него получалось. — Я заплатил деньги!! Почему меня не встречают?

— Заплатили за что? — невольно заинтересовался я.

— …меня должны были встретить и отвести! — старик уже буквально кипел. — В Рай! На небеса, откуда я бы мог приглядывать за своей семьёй, чтобы эти сволочи не придушили друг друга, деля моё наследство!

— …люди забавны, не правда ли? — заметил Смерть, появляясь в дверях. — Копят деньги всю жизнь, а потом думают, что получится пронести их на Ту Сторону. Возмущаются, качают права…

— …да вы знаете, кто я такой?! — ярился старик. — Знаете, какие у меня связи?!

— Знаем, — кивнул Смерть. — Степан Илларионович Бельский, 89 лет. 30 из них был начальником ЖЭКа, сколотил состояние на взятках, пытался купить себе билет в Рай.

— Что значит «пытался»?! — возмутился начальник ЖЭКа. — Вы хотите сказать, меня обманули? Верните мои…

Смерть закатил глаза, а через секунду старик растворился в яркой вспышке.

— Шестой слой, — сообщил мне Аббадон, сжимая что-то в руке. — Не самый беспросветный мрак, но и не лучшее место. Что-то вроде Чистилища.

— Как, по его мнению, мы могли вернуть деньги? — я шагнул ближе. — Даже если б мы были людьми Мариуша.

Смерть пожал плечами.

— Спроси чего полегче. Психология идиотов никогда не была моим коньком. А теперь встань-ка сюда.

Он вытянул вперёд руку с чем-то, зажатым в ладони.

— Это его посмертный образ, — сообщил он. — Мир живых ещё помнит, каким был Степан Илларионович, и в момент ухода я могу поймать этот образ.

Я кивнул. По пути сюда Смерть уже изложил мне свой план и, в общем-то, всё было просто.

— У нас около часа, — сообщил он, впечатывая содержимое своей ладони мне в лоб. — Потом образ выветрится.

— Понял, — отозвался я не своим, скрипучим голосом. — Но, думаю, он появится раньше…

— Тихо! — шепнул Смерть. — Кто-то идёт. Возвращаюсь в Цитадель, буду наблюдать оттуда и появлюсь в нужный момент…

Он исчез, я же бросился к кровати и поспешно накрылся одеялом. По словам Смерти, если он подберётся слишком близко к курьеру Мариуша — сработает защита и спугнёт его, поэтому моя задача — снять защиту.

По счастью, всё и правда выглядит несложно. Амулет на груди, подобраться поближе и сорвать его — вот и всё.

Под одеялом было жарко; я ощущал себя волком из «Красной Шапочки», к тому же у меня зачесался нос, но я стоически терпел. Просто подпустить человека Мариуша поближе, сорвать защиту. Смерть наблюдает из Цитадели, и как только это произойдёт, он появится здесь…

Дверь комнаты распахнулась; я поднял голову. Наверное, мне нужно изобразить старика, да?

— Наконец-то! — недовольным тоном проворчал я. — Где вас черти носят? Я за что деньги платил, за то, чтобы вы опаздывали?..

— Тихо, — заметил один из вошедших, пока второй занимал позицию у окна. — Меньше шума, Степан Илларионович, лежите и не пикайте.

Я удивлённо заморгал. Стоп. Это же те призраки, которых я видел у своего дома!

И у салона гадалки тоже были они…

— Вы ещё кто такие? — вырвалось у меня. — Где человек Мариуша Златара?

— Работает Отдел по борьбе с некротическими прорывами, господин Бельский, — сообщил второй, усатый и коренастый. — Операция по поимке опасного преступника, советую не мешать нашей работе.

— Очень надеемся, что человек Мариуша Златара появится с минуты на минуту, — добавил первый.

Глава 2

Всему в этом мире есть предел, в том числе и удивлению. Когда ты девятнадцать лет кряду живёшь обычной, не слишком счастливой и ничем не примечательной жизнью паренька-сироты, а затем на тебя за два дня вываливается столько всего — в какой-то момент лимит будет превышен.

Оказался посреди заговора, едва не был убит сначала тёмной тварью, а потом инструктором? Встретил Смерть и вернулся с того света? Демоны, призраки, полёты на конях-скелетах? Всё это обрушилось на меня в кратчайший срок, как подарки из чёрного мешка какого-то очень извращённого деда Мороза.

Поэтому я не удивился появлению двух призрачных оперов, которые ворвались в помещение, сообщая о поимке опасного преступника. Совершенно не удивился.

Нет. Я охренел. А это, знаете ли, совсем другое чувство.

— Какого… — наверное, мне бы следовало отыгрывать мёртвого старикашку, желчного начальника ЖЭКа, но реакции застыли, и я лишь тупо лупал глазами, глядя, как двое призраков занимают позиции — усатый у двери, безусый у стены.

— …а что, Демьян Спиридоныч, — заметил безусый, косясь на меня с каким-то презрительным прищуром. — Может, уберём отсюда дедка-то?

— Ни в коем разе, Иван Петрович, — усатый с предельно серьёзным видом покачал головой. — Старик — наживка в этой рыбалке; уберём его, и рыбка может уплыть, почуяв, что её не ждут.

О чём это он, интересно?

— Весьма болтливая наживка, замечу, — поморщился безусый. — И к тому же наипервостатейнейшая буржуазная дрянь. Может, если не убрать, то хотя бы заткнуть?

А-а-а, так вот почему этот тип в кожанке так недовольно смотрит на меня! Кажется, призрак пришёл откуда-то из тех времён, когда слово товарища Маузера было сильнее других.

— По-позвольте! — наконец, вырвалось у меня; я немного взял себя в руки, и теперь пытался не оплошать, от всей души отыгрывая роль наипервостатейнейшей буржуазной дряни. — С какой стати… то есть, по какому праву вы ворвались в мой дом, командуете здесь и обсуждаете меня так, будто я не нахожусь в одной с вами комнате?! Вы нарушаете мои права!

Так, нужно аккуратнее. Эти двое работают на Отдел; более того — если память меня не подводит, то именно эти двое уже дважды выходили на мой след. Чёрт, один из них (эх, знать бы, который!) тайком «проводил» меня через пол-города, а я этого даже не заметил!

Я старался соображать быстро и холодно. Людей, работающих на Мариуша Златара — много, если провалимся сейчас — Смерть просто найдёт ещё одного. А вот шанс немного вызнать что-то о своих врагах дорогого стоит.

Надо разговорить их, пока держится маскировка… причём как-то так, чтобы они не «убрали» и не «заткнули».

— Твои права, дядя, тебе разъяснят в Отделе, — шагнул ко мне чекист в кожанке. — Что-то непонятно?

— Вот пусть Отдел у себя и командует! — искренне возмутился я. — Вы ворвались в мой дом, чёрт побери! У вас хоть есть обыск? Удостоверения? Откуда я знаю, вдруг вы никакие не отделовцы, а простые налётчики!

Если возмущаться так, как это делал настоящий Степан Илларионыч — орать про заплаченные деньги и качать права — то меня быстро сбагрят куда подальше, как это с настоящим Илларионычем сделал Смерть. А что, если упирать на законность? Старые чекисты уважают правила и порядок.

Или нет.

— Налётчики?! — бесцветное лицо чекиста слегка посерело (будь он живым, пожалуй, это был бы пунцовый оттенок. —Ты кого налётчиком назвал, контра недобитая?..

Он двинулся ко мне с явно нехорошими намерениями — но в этот момент второй нахмурился и махнул рукой, останавливая его.

— Макаров. Не надо.

— Чего?! Да он нам всю засаду сорвёт…

— Во-первых, без него «рыбка» не появится, — твёрдо пояснил усач. — Во-вторых, «рыбка» может появиться тут с минуты на минуту, и вряд ли ты хочешь устраивать шумные разборки.

— Да какие разборки! Плазменная клеть, и вот он уже лежит на кровати в виде аккуратного тихого тельца…

— А в третьих, — с нажимом произнёс усатый, повышая тон, — нравится тебе или нет, но гражданин Бельский задал совершенно законные вопросы.

Макаров фыркнул.

— Гражданин Бельский, — усатый повернулся ко мне, — я приношу вам извинения за неприятную ситуацию, но дело важное и срочное. Вы можете помочь поймать опасного преступника, а можете воспротивиться, и тогда мы поступим так, как предложил мой товарищ.

Он вынул откуда-то из-под длиннополого пальто удостоверение с печатью Отдела. «Севостьянов, Демьян Спиридонович, уполномоченный оперативный следователь…»

— Может быть, для вас это дело и важное, — ворчливо заявил я, привставая на подушках. — Но при чём тут я? Разве я не имею право принять гостя в своём доме? Не имею право выставить из него тех, кого я не приглашал?

— Мы предоставим все необходимые ордера после операции, — Севостьянов покачал головой. — Сейчас просто нет времени…

— Может, вам бы стоило озаботиться этим заранее? — стариковским тоном съехидничал я. — Зачем мне помогать вам, особенно в ущерб себе?

Вот так. Я не соглашаюсь на все их слова — это вызвало бы только недоверие — но выгляжу договороспособным, уважающим закон, а главное — я задал ключевой вопрос: что мне будет за помощь?

Поторгуемся. Потянем время.

Интересно, пронеслось у меня в голове, а что там Смерть? Смотрит сверху за этой комедией положений и охреневает так же, как и я? Или для него это житейское дело?

— В ущерб себе? — Макаров презрительно фыркнул. — Ты, дед, не знаешь, на что подписался и за что отвалил Златару краденные деньжищи!..

— Попрошу без оскорблений! — прикрикнул я. — Я честный работник ЖЭКа, никогда в жизни не воровал и в смерти тоже воровать не собираюсь!

— Да? А особнячок-то ты на какие шиши отгрохал?.. — завёлся с пол-оборота Макаров.

— Тише! — Севостьянов махнул рукой и нервно пригладил усы. — Во-первых, Степан Илларионович прав, не надо оскорблений…

Я только оскорблённо хмыкнул.

— Во-вторых, прав мой сослуживец, — продолжал Севостьянов. — Что бы ни обещали вам Мариуш Златар и его люди, за что бы вы им не заплатили — получите вы совсем не это. Так что в ваших же интересах помочь нам поймать мошенников.

— С чего я должен верить вашим словам?

— Сведения Отдела…

— Не знал, что Отдел имеет юридическую силу и в мире мёртвых, — снова съехидничал я. — Думаете, раз я только преставился, то ничего не знаю? Ни про Башню, ни про что другое…

Сыщики переглянулись.

На самом деле я не знал, насколько законны действия Отдела на первом слое, и откровенно блефовал. У них мог быть договор с Башней, или холодная война и раздел территорий, или демонстративное невмешательство в дела друг друга…

— Послушайте, — наконец, сообразил Севостьянов. — Вот что. Когда появится связной Златара, пусть он сам ответит на вопрос о вашей сделке и её истинной подоплёке. Идёт? Вы поймёте, что мы лишь защитили вас от довольно-таки страшной участи… А юридические вопросы можно будет утрясти и потом…

— Идёт! — в этот самый момент Макаров сделал страшное лицо. — Дед… попробуй только выдать нас, пойдёшь как пособник Златара, по абсолютно законным статьям!..

Оба сыщика бросились к своим позициям и затаились, практически слившись с тенями, я же остался сидеть в кровати, глядя на окружающий мир взглядом Эбенайзера Скруджа в предрождественскую ночь.

За дверью и правда раздавались шаги — лёгкие, почти невесомые. Приближающийся толкнул дверь.

— Проснись и пой, дед! — с сияющей улыбкой заявил мне молодой парень, практически мой ровесник, разводя руки в стороны. — Явился, не запылился твой билет в счастливое посмертие!

— Да уж запылился! — гаркнул я, откидывая одеяло. — Где тебя черти носили, сынок? Я уж двадцать минут как помер!

Я кинул долгий взгляд в тот угол, где затаился Севостьянов — пусть думают, что я подыгрываю им.

— Куда торопиться, дедушка? — усмехнулся парень. — У тебя впереди вечность и все тридцать три наслаждения!

— Чего так мало? — я всё ещё изображал недовольство. — Я заплатил полную стоимость! Хочу виллу у побережья, сад с виноградником, семьдесят две девственницы…

Вошедший даже не засмеялся, а грубо заржал.

— Да нахера тебе виноградник, дед? Ты теперь мёртвый, а мёртвые не пьют вина.

Хм. Разве он не должен рекламировать мне свою «продукцию»?

— …они пьют божественный нектар с Елизейских полей! — закончил парень.

— Елисейских, — машинально поправил я. — Балда.

— Да хер ли разницы, дедуля? — парень вновь улыбался во весь рот. — Важно не это, а то, что Златар и фирма поздравляют тебя с удачной сделкой и дарят приветственный комплимент — бутылочку самого настоящего нектара богов! Сервис, ёпт…

Он действительно извлёк откуда-то из кармана бутылочку — скорее даже крохотный флакон, на пару глотков — и изящный бокал. Интересно!

— Выпьем за твоё счастливое посмертное завтра — и сразу после этого отправимся прямиком в него, — парень подошёл ко мне поближе. — Ну что…

Не знаю, ждали сыщики Отдела каких-то его слов или действий, или же просто застыли, завороженные происходящим, но именно в этот момент они решили действовать. Севостьянов рванулся от двери, накрыв парня со спины; Макаров в два прыжка подскочил к нему и крепко вдарил под дых. Следующим движением Севостьянов резко вырвал из руки парня заветный бутылёк; бокал сиротливо звякнул, разбиваясь под телами.

— Взят на месте преступления, — удовлетворённо пыхтя, объявил Севостьянов. — С поличным, голубчик.

— Суки!.. Менты позорные!.. — улыбка вмиг пропала с лица молодчика; он молотил руками по полу, пытаясь встать из-под коренастого Севостьянова, но это, похоже, было ему не под силу. — Дед, ты чего?!.. Ментам продался?.. Мы же сделку заключили!..

— …имеешь право хранить молчание, — опустившись на одно колено, Макаров взял его за подбородок. — Но лучше тебе, конечно, заговорить.

— Чего?.. — прекратив дёргаться, за безнадёжностью попыток, призрак попытался пойти в несознанку. — По какому праву? Ты предьяви, чё я нарушил, а? У господина Златара всё законно и легально, этот фраер даже договор подписывал!

— Договор, говоришь? — Севостьянов чуть приподнялся, прижимая паренька к полу коленом. — Договор, значит… тебя как зовут, сынок?

— Ничего я тебе не скажу, сука! Не имеешь пра…

Удар в челюсть от Макарова заставил призрака вскрикнуть.

— Г-гарик! Гарик я!

— А скажи-ка мне, любезный Гарик, — продолжал Севостьянов, болтая перед его лицом бутылочкой, — что же именно такое ты собирался подсунуть клиенту, подписавшему договор, а?

Парень моргнул и откровенно побледнел.

— Я-я же сказал… — промямлил он. — У нас всё честно… и это, сервис…

— Сервис, значит, — ухмыльнулся Севостьянов. — Макаров, держи-ка!,.

Он передал бутылочку сослуживцу, а сам перехватил Гарика поудобнее, не оставляя ни шанса на побег.

— Если тут божественный нектар, напиток самих богов, — предложил он, — то, может быть, ты сам хлебнёшь его, а?

— Да… вы чё? Чё вы? — Гарик снова задёргался, словно уж на сковородке. — Я ж не могу… это имущества клиента… Мариуш меня прибьёт…

— С Мариушем мы разберёмся, — с деланным добродушием пообещал Макаров, открывая бутылочку. — Скажем, ты проходил проверку по нашему требованию. Если пройдёшь — отпустим и даже извинимся… ну-ка, давай, хлебни!

Но парень лишь дёргался, изо всех сил стараясь убрать лицо подальше от открытого флакончика.

Встав с кровати, я подошёл ближе. Интересно, что там внутри? Снова вода из Леты?

— Не… не надо! — голос Гарика сорвался на визг. — Стойте! Я не хочу!

— Не хочешь чего? — вкрадчиво уточнил Севостьянов. — Давай, расскажи нам. И Степану Илларионовичу, который так переживает за вложенные деньги.

Гарик молчал, тяжело дыша.

— Давай! — колено Севостьянова вонзилось ему под лопатки. — Живей!

— Т-там наркота! — истерично завизжал Гарик.

— Наркота? — уточнил сыщик. — Давай конкретнее. Не может быть, чтобы ты хотел потравить дедушку Степана Илларионовича конопляным соком.

— Выжимка этого… Лотоса! — орал Гарик, сдавая все явки и пароли. — С пятого слоя!

— И что же он делает? — подсказал Макаров. — Просвети нас.

— По-погружает в вечный сон! — Гарик моргал в полном ужасе. — И вечные цветные сны о блаженстве!

Аж ты ж падла!.. Правда, возмутившись таким обманом, я не мог одновременно и не восхититься выдумке Мариуша Златара. Он ведь, по сути, почти и не обманывал своих клиентов! Хотели Рая? Держите Рай, а то, что это будет на самом деле, а не в бесконечном сне, никто и не обещал.

Наверное, его клиенты даже оставались счастливыми.

— Вот и умница, — кивнул Севостьянов. — Сам всё рассказал, в присутствии трёх свидетелей. Ну что — мошенничество, покушение на посмертие, деятельность в составе преступной группировки… пакуй его, Иван Петрович.

Макаров достал с пояса небольшое устройство.

— Сейчас поместим тебя в спектральную клеть, — широко улыбнулся он. — И ты станешь тихий-тихий, послушный-послушный, парень. Поедешь с нами в Отдел, а там всё нам расскажешь. И про своё начальство, и про начальство своего начальства, и про самого Мариуша Златара…

— Так вам не он нужен? — хмыкнул я. — А Златар?

Севостьянов пожал плечами.

— Этот-то? Мелкая сошка, господин Бельский. Нам нужен не он, а его босс; вам просто повезло, что мы решили ловить Златара именно через него, иначе быть бы вам в вечном сне, как и другим жертвам этих «сделок».

Я хмыкнул. Угу, вот только не вы одни решили ловить Мариуша через пешку!

Чёрт. Смерть наверняка смотрит на нас сверху. И конечно же, за секунду справится со всеми тремя. Вот только на Гарике защитный амулет, и если Смерть появится здесь сейчас, Златар узнает, кто именно за них охотится.

Нужно потянуть время. Иначе они сейчас заберут его и уйдут, а я останусь ни с чем — без Гарика и без сыщиков, получив за «добровольное содействие» только лишь большое человеческое спасибо.

— П-постойте-ка! — я шагнул ближе к сыщикам и Гарику, всё ещё распростёртому на полу. — Погодите!

Сыщики повернули головы ко мне, и на этот раз раздражение сквозило в обоих взглядах.

— Ну что у вас ещё, Степан Илларионович? — бросил Севостьянов, удерживая Гарика на месте. — Мы разве не закрыли все вопросы?

— Все? Я так не думаю, — я покачал головой. — Начнём с того, что вы обещали мне ордер, по праву которого ворвались в мой дом…

— Имейте совесть, господин Бельский, — устало вздохнул Севостьянов. — Мы вам только что посмертие спасли. Не достаточно ли?..

— Ладно, — кивнул я. — Пусть так. Но как насчёт денег, заплаченных этим мерзавцев?

Сыщики вытаращились на меня с удивлением.

— На кой дьявол тебе деньги на том свете, дед? — изумился Макаров. — Они здесь не очень-то в ходу.

Я шагнул к нему ближе.

— А это уж не ваше дело! У меня, между прочим, и наследники в мире живых остались, можно вернуть деньги им. И раз уж вы тут строите из себя закон и порядок, может, займётесь этим?

— Непременно займёмся, — душевно пообещал Севостьянов. — Когда доберёмся до всей банды и их главаря. А пока не мешайте задержанию, а?

— Вряд ли твои денежки у него в карманах, а, дед? — хмыкнул Макаров, разводя руками в стороны…

Вот спасибо. Очень удобно! Я метнулся вперёд, вырывая у расслабившгеся Макарова из руки его прибор — спектральную клеть — а через секунду исчез, уходя на второй слой.

Плевать. Они видят перед собой Степана Илларионовича Бельского, а вовсе не Дениса Вальда. Вот на него и свалят все грехи.

Отпрыгнув в сторону, я снова появился на первом слое — теперь уже отделённый от сыщиков расстоянием удара — и выстрелил. Отлично! Светящаяся белая сетка вылетела из прибора, спеленав Макарова по руками ногам; тот повалился на пол, протестующе мыча.

Новый выстрел прошёл мимо; Макаров достал свою клеть, целя в меня, но я снова ушёл на второй, а затем тут же вынырнул. Попал! Повезло, что у цели довольно широкий захват, от неё трудно увернуться. Я застыл на месте, громко дыша.

— Ладно… Гарик, — заметил я, шагая к парню. — Ты, конечно, хотел меня кинуть, но я начальник ЖЭКа и умеют вести дела с деловыми людьми. Мне всего-то и надо за твоё спасение, что аудиенция с твоим боссом, чтобы обсудить новые условия сделки, более выгодные, чем…

— Ага… ага. Будет тебе, дед, аудиенция. Всё будет! — пообещал Гарик, выбрасывая руку вперёд.

Белая вспышка. Падаю на пол, не в силах пошевелиться.

Да в какой момент этот гад подобрал спектральную клеть, выпавшую из рук Севостьянова?!