16+Роман
Меня похоронили по ведомости
Меня казнили по казённой бумаге — за двенадцать тысяч пудов соли, которых я в глаза не видел. Топор уже подняли, когда я попросил книгу. Не Библию. Приходно-расходную. Я был судебным аудитором двадцать лет и умер в горящем архиве, прижав к груди папку с доказательствами.
В полдень в Земскую избу вошли судья Полупектов, воевода Мятыш, двое думных дьяков, пристав и — последним — подьячий Лутохин, бледный, но собранный.
Читать фрагмент
Читать ещёГЛАВА ПЕРВАЯ. ЧУЖАЯ КНИГАТопор был тупой.Ветров понял это раньше, чем его поставили на колени. Палач держал топорище не за рукоять, а выше, почти под обухом, — так держат лом, а не инструмент. Значит, рубить будет в три удара. Три удара — это долго, грязно и скверно спланировано. Хороший сметчик так работу не сдаёт.Лобное место на Торгу стояло на четырёх дубовых сваях, вбитых в мёрзлую глину. Слякоть. Начало весны в Стольнограде всегда такое: снег ещё лежит, но уже течёт, и под ним слышно, как под тесовой крышей в непогоду, — Белая река ломает лёд. Гул шёл из-под ног, через сваи, в доски помоста. Если река поторопится, прикинул Ветров, помост уедет в воду вместе с осуждённым, и получится сплошная экономия: казённое дерево, казённый преступник, казённый итог.Его звали Артамон Ветров, писец Соляного приказа, двадцать два года от роду, холост, без вотчины, с матерью в Калужской слободе.Его…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Комментарии 0