Меня обещали демону

Пролог

В одном из Московских роддомов в детском отделении мирно посапывала в прозрачной кроватке новорожденная девочка. Ей было от роду несколько часов. На бирке из клеенки, что была привязана к руке малышки, значилось «Власова Алина Викторовна, 04.05.2001 в 21:45, 3250 гр, 52 см». Мать, измученная многочасовыми схватками и тяжелыми родами, спала на другом конце этажа в палате на четверых. За окном бушевала гроза. Первая в этом году. Яркие молнии без конца разрывали небо на части. Раскаты грома разносились над городом, заставляя вздрагивать и даже атеистов вспоминать высшие силы. И только роддом мирно спал, будто находился в другом измерении и его беснующаяся стихия никак не трогала. Даже новые роженицы не поступали, а у уже имеющихся не начинались схватки, что было большой редкостью. Но никому было невдомек, кто сегодня ночью посетил роддом: ни акушеркам и врачам, уснувшим прямо за столом на посту или на жесткой кушетке здесь же, ни детской медсестре, прикорнувшей в пустой палате. Никто не заметил мелькнувшую черную тень, для которой не было преград. Она застыла возле младенца, лежащего на боку и так туго завернутого в стерильные больничные пеленки, что было удивительно, как ребенок дышит. Тень постояла с минуту и растворилась в воздухе. Как и не было ее!..

К этому времени Ахим давно погрузился во мрак. Сегодня даже обе луны не вышли освещать пустые улицы столицы. И только ветер гонял по каменной мостовой песок, принесенный из пустыни, что плотным кольцом окружала город. Родан вошел в спальню и скинул с себя тяжелый плащ прямо на пол.

— Ну что? — раздалось из глубины комнаты нетерпеливое. Голос был низким, но принадлежал женщине.

— Ведьма, — недовольно бросил пришедший. Он был зол, очень зол.

— И что не так? — не поняла его собеседница. — Почему ты не рад? Мы ведь столько времени ее ждали.

— Белая ведьма, — прошипел Родан. — Эдерна, это белая ведьма.

В комнате стало тихо. Оба напряженно думали.

— Из белой всегда можно сделать темную, — наконец нарушила тишину женщина, если ее можно было так назвать. Раздался шорох одежды и следом цокот о каменный пол. Будто когтями.

Родан повернул голову в сторону Эдерны. Быстро обдумал ее слова.

— Верно, — согласился он наконец.

— Выход есть всегда, — утробно промурлыкала она.

— Никто не должен узнать о ней, — строго предупредил Родан.

— Само собой. Я прослежу, чтобы девочка была под надежной защитой.

— Осталось подождать восемнадцать лет.

— Для нас это всего лишь миг.

— А если ее постигнет та же участь, что и двух других?

— Мы сделаем все, чтобы этого не случилось. Для кого она?

Родан помолчал.

— Для Аргарана, — сообщил наконец.

Теперь пришла очередь Эдерны задумчиво молчать.

— Пусть будет так, — согласилась она. — Наш сын это заслужил.

— Сообщим ему позже.

— Как скажешь, — в голосе женщины послышалась улыбка.

Край голубой луны на миг выглянул из-за плотных туч, осветив через окно лица ночных собеседников. Темная кожа блестела, туго обтягивая лысые черепа. В вытянутых красных зрачках отражалось звериное нутро. Оба не принадлежали к миру людей, но от обычной человеческой девочки теперь зависела судьба их рода.

Глава 1

Олеся сидела на кровати и не спешила разворачивать подарки. Их было немного: от отца, мачехи, одноклассника Вадика и черная коробочка без опознавательных знаков. Сегодня девушке исполнилось восемнадцать. Возраст, которого с нетерпением ждут все. Она же ждала его особенно. Наконец, можно будет избавиться от гнета отца, ненависти мачехи и зажить своей жизнью. Как? Олеся пока не представляла. До окончания школы и получения аттестата оставалось почти два месяца. А что потом? Папочка явно не одобрит решение дочери и лишит всех денег. Пусть! Они ее мало интересовали. Тем более что с успеваемостью Олеси, которая несмотря на ее бунтарский характер, была выше всяких похвал, она могла легко поступить на бюджетное отделение любого университета. Там дадут общежитие, можно будет найти работу и самостоятельно встать на ноги, ни от кого не зависев. Планы были вполне себе жизнеспособными, что вселяло в девушку оптимизм. Осталось отца только поставить перед фактом. А для этого надо как-то с ним встретиться. Что-то он не горит особым желанием общаться с дочерью. Только деньги за обучение в элитной школе-интернате исправно перечисляет, да помогает заведению финансово то с ремонтом, то с техникой. Поэтому Олесю здесь и терпели семь лет. Из любой другой школы за ее выходки давно бы исключили. Здесь же папочкино богатство закрывает директрисе глаза и развязывает руки самой бунтарке. Олеся вздохнула и решила начать с подарка Вадика.

Парень был полным отражением именинницы: такой же взбалмошный, неугомонный характер, страсть к непредсказуемым выходкам и абсолютная ненависть к правилам. От отчисления его также спасали деньги, но не родителей – они погибли при пожаре, когда Вадику едва исполнилось пять. С тех пор он находился на попечении бабушки и дедушки по материнской линии. Поняв, что не могут сами справиться с тяжелым характером внука, они отправили его в школу-интернат в надежде, что там-то уж его перевоспитают. За восемь лет, что он жил в здесь, у учителей пока ничего не вышло. Напротив, чем больше отдалялись от него опекуны, тем сильнее проявлялся в парне бунтарский характер. И каждый визит родственников заканчивался новым скандалом. В последний раз поводом стало будущее Вадика. Дед хотел видеть его юристом и помощником в бизнесе, но парень яро сопротивлялся, отстаивая свое право заниматься тем, чем он хочет – компьютерами.

- Это неприемлемо, - безапелляционно заявила бабушка, сердито поджав тонкие губы, чуть подкрашенные красно-коричневой помадой.

- Какие еще компьютеры? – возмутился дед. – Юридический и никаких разговоров!

- Я не буду учиться на юридическом, - Вадик скрестил руки на груди и закинул ноги на журнальный столик, от чего бабушка недовольно скривилась.

- Такие деньги платим за эту школу, а манерам тебя так и не научили, - она резко развернулась, тряхнув светлыми кудрями, и вышла из комнаты, где обычно ученики встречались с посетителями. Парень только глаза в ответ закатил.

- Не поступишь на юридический, наследства не получишь, - решительно заявил дед, потрясая длинным дряблым пальцем.

- Когда мне исполнится восемнадцать, я получу наследство родителей, - хмыкнул Вадик.

- Ты получишь только долю, - напомнил опекун.

- Мне этого вполне хватит.

- С твоей успеваемостью, ты никогда не поступишь на бюджетное отделение. А денег от твоей доли надолго не хватит, - довольно заметил дед.

- Справлюсь, - психанул Вадик и вскочил на ноги так, что тяжелое кожаное кресло, скрипнув ножками о паркет, сдвинулось с места. – Ваши деньги мне точно не нужны.

Он даже не попрощался. Только хлопнул дверью, оставив деда скрежетать от злости зубами. Дорогими, кстати. Так что стоило быть с ними поосторожнее.

Разговор этот состоялся ранней весной и с тех пор опекуны ни разу не навестили внука, хотя счет школы пополнять не забывали. Видать, все еще не теряли надежды, что парень одумается, но у него этого и в мыслях не было. Напротив, Вадик собирался покинуть отчий дом так же, как и Олеся – собрав вещи в узелок, уйти в туман, то есть в свободное плавание.

Развернув подарок друга, Олеся улыбнулась. Подарочное издание «Алиса в стране чудес». Очень дорогое. И дело было не только в цене. Наверное, потратил большую часть денег, что ежемесячно выделял ему дед на содержание. Девушка пролистала несколько страниц. Бумага хрустела под пальцами. Черные буквы ярко выделялись на белоснежных листах, еще пахнущих типографской краской. Такие книги обычно ставят на полку в библиотеке, так сказать, для статуса и никогда не открывают. Олеся же твердо решила ее прочесть как можно скорее. Да, начать прямо сегодня вечером. Она погладила темную обложку с золотым теснением, продолжая тепло улыбаться, а после аккуратно положила книгу поверх зеленого покрывала и взяла в руки подарок отца – небольшую белоснежную коробочку, перевязанную такого же цвета атласной лентой. Внутри обнаружился темно-синий бархатный футляр. Олеся открыла его без особого энтузиазма, как и все предыдущие подарки папочки, заранее предполагая, что там могло быть, - очередное украшение. И не ошиблась. Внутри лежали бриллиантовые серьги. Девушка криво усмехнулась. Родной отец не знал собственной дочери и понятия не имел, что она терпеть не могла дорогие побрякушки. Ей милее были бусы или браслеты в индейском стиле, или шаманском, как часто смеялся Вадик. Серьги же она не носила вовсе. Захлопнув футляр, Олеся убрала его обратно в коробочку. Что ж, ее бесполезная ювелирная коллекция пополнится еще одним экземпляром. Зато потом будет на что жить!

Мачеха превзошла отца, подарив Олесе комплект нижнего белья, да такого, в котором только на панель можно идти или в бар стриптиз танцевать. Она часом не забыла, что падчерица учится в элитной школе, а не посещает курсы куртизанок? Брезгливо бросив белье в коробку, девушка несколькими движениями пальцев столкнула ее с кровати. Осталось только узнать, что в последнем подарке. Повертев в руках черную коробочку, Олеся так и не нашла ни подписи, ни открытки. Наверняка кто-то опять решил над ней пошутить. Наивный! Девушка хмыкнула и осторожно приподняла крышку. Та поддалась не сразу. Внутри на черном атласе лежало кольцо. Массивное и крупное. Больше напоминающее мужской перстень. Олеся разглядывала его, но в руки не брала. Сама не знала, почему. Потом любопытство пересилило и она достала странное украшение. Тяжелое. Венчал его странный черный узор. Девушка никогда прежде ничего подобного не видела. Интересно, кто мог такое подарить? И зачем? Тайный поклонник? Олеся нахмурилась. Все парни, кроме Вадика, обходили ее стороной. Передернув плечами, она примерила украшение. Сидело как влитое, а казалось, что оно велико. Нет, такое Олеся точно носить не станет. Слишком грубо. Не в ее стиле. Она без сожаления сняла кольцо и убрала его обратно в коробочку. Все подарки, кроме книги Вадика, спрятала в тумбочку. Все равно никто не возьмет – себе дороже. Подаренную «Алису в стране чудес» Олеся аккуратно положила на тумбочку, сдвинув светильник. Пора было поблагодарить друга.

Вадик нашелся в саду школы. Парень быстро шел, не подозревая, что через несколько секунд его снесет ураган по имени Олеся, поэтому закричал от неожиданности, сильно покачнувшись вперед и в сторону, когда подруга повисла на нем, радостно визжа.

- Вадик, спасибо тебе, - вопила она в ухо бедному парню. – Ты все помнишь!

- Ай, Олеся, - он пытался вырваться из ее цепких рук, но получалось слабо. – Я сейчас оглохну!

- Обожаю, обожаю, обожаю тебя, - продолжала девушка весело тискать плотное тело друга. Он отбивался как мог.

- Олеся, ну хватит, - взмолился Вадик наконец. – Сейчас нас еще женихом и невестой окрестят. Этого еще не хватало. И пропало тогда мое свидание с Анжелкой.

- Оно и так пропадет, - хмыкнула Олеся.

- Чего это? – насторожился Вадик. – У меня все на мази. Она наконец согласилась.

- Ага, а потом договорилась с Леркой поехать в торговый центр, - и девушка передразнила одноклассницу:

- Мне совсем нечего надеть. Все платья я уже надевала в этом месяце.

А потом добавила своим привычным голосом:

- Укатила твоя Анжелка. Сказала, что переночует сегодня дома. Директриса отпустила. Сама слышала.

- Да чтоб ее!.. – раздраженно хлопнул себя по бедрам Вадик. – Вот зараза!

- Да сдалась она тебе!

- Сдалась. Вадиму Перову еще никто не отказывал.

- Да ладно! – прыснула со смеху Олеся. – Ну прям Казанова нашелся.

- Ничего, я ей еще отомщу, - он сузил глаза, придумывая план будущей мести.

- Да ну ее эту Анжелку, - махнула рукой девушка. – Лучше скажи, как ты так вспомнил про «Алису»?

- Про какую Алису? – не понял Вадик, тут же забыв о неудавшемся свидании.

- «Алиса в стране чудес».

- Ааа, так ты мне тогда все уши прожужжала этим фильмом. Все мечтала, как эта ненормальная, свалиться в нору и оказаться в другом мире. Ну вот я и решил подарить тебе книгу. Да и чем-то ты на нее похожа. Сто пудов, что ты полезешь в такую же нору, даже не задумываясь. К тому же, ты же любишь всякие такие странности читать.

- Спасибо, - Олеся рассмеялась и еще раз крепко обняла парня в знак благодарности.

- Ну хватит уже. А то не только Анжелка мне фигу покажет, - вывернулся Вадик из рук подруги.

- Кстати, имей в виду, что в следующую субботу у тебя не должно быть никаких планов, - нисколько не обиделась девушка.

- Почему? – удивился он.

- Папаша устраивает банкет в честь моего дня рождения, - Олеся закатила глаза.

- А он разве не сегодня? В смысле твой день рождения? – Вадик нахмурился, испугавшись, что перепутал даты.

- Сегодня, но папочке некогда, поэтому банкет будет в следующую субботу, - она скривилась так, как будто целиком съела лимон. – Хотя он больше нужен отцу, чем мне. А я так, повод собрать сливки общества и нужных людей.

- Ясно. Буду готов. Смокинг почищу и поглажу, - он шутливо отдал Олесе честь.

- Никакого смокинга. Это мой праздник, поэтому форма одежды свободная.

- Ты уверена? – засомневался Вадик. – Ты же говоришь, там будут сливки общества.

- Этот слив придет к отцу, а тебя пригласила я.

- Ну ладно, - пожал плечами парень.

- Я сомневаюсь, что он вообще меня заметит. Знаешь, что он мне подарил?

- Снова дорогое украшение? – понимающе хмыкнул Вадик.

- Как ты догадался? – съязвила Олеся. – Бриллиантовые серьги! Серьги, Вадик! Ты видел, чтобы мои уши были проколоты?

- Нет, - признался он, покачав головой.

- Отец, похоже, вообще забыл, как я выгляжу, - вздохнула девушка, пытаясь разочарование и тут же оживилась:

- Слушай. Я же тебе еще про один подарок не рассказала.

Вадик с интересом посмотрел на нее.

- Кольцо. Странное такое. Больше на мужское похоже. Может, перепутал курьер и не туда доставил?

- А что? Подписи не было? – снова зашагал он по тропинке, вымощенной темно-желтой плиткой. Она петляла между лип, рябин и туи и вела к учебному корпусу.

- Нет. В том-то и дело, - Олеся шла впереди него, пятясь как рак. - Ни подписи, ни карточки никакой, ни записки. Думаю, что это все-таки какая-то ошибка. Кольцо доставили не тому. Думаешь, можно вернуть?

Вадик пожал плечами.

- Если знаешь компанию, которая занималась доставкой, можно разыскать курьера.

- Нет, - покачала она головой. – Не знаю. Мне наша консьержка передала. Говорит, доставили рано утром.

- Тогда просто подожди. Вдруг курьер опомнится.

- Точно. Вадик, ты гений, - и Олеся, задорно рассмеявшись, потрепала друга по густой темной шевелюре. Он скривился и отмахнулся от девушки.

- Олеся, прекрати.

- Да ладно тебе. Влюбился ты, что ли, в эту Анжелку? – она смотрела на него и улыбалась.

- А, может, и влюбился, – хмыкнув, вдруг остановился Вадик.

- Серьезно? – не поверила Олеся. Он слишком любил женское внимание, чтобы всем предпочесть одну. – В эту пустышку? Да ей же только тряпки интересны, Вадик. Она тебя за нос водит, чтобы приручить и хвастаться подружкам, как ты за ней бегаешь.

Ей было обидно за друга.

- Да ни в кого я не влюбился, - раздраженно отмахнулся парень.

- Тогда зачем ты за ней бегаешь?

- Из спортивного интереса, - улыбнулся он во все свои тридцать два зуба.

- Тебя твой интерес когда-нибудь погубит, - вздохнула Олеся. – Лучше бы об учебе подумал. Снова двойку вчера схлопотал.

- А, исправлю. А жизнь дается только один раз. И ее надо прожить ярко.

Олеся закатила глаза и покачала головой.

- Давай сегодня сбежим в город вечером? – предложил Вадик. – Отпразднуем твою днюху.

Губы девушки растянулись в предвкушающей улыбке. Она всегда была за любой кипишь, кроме голодовки.

- Согласна.

- Тогда в одиннадцать у задних ворот.

- Как обычно, - хмыкнула Олеся.

- Не опаздывай, - предупредил Вадик.

- Сам не опаздывай.

- Ладно, мне надо к нашей вампирелле.

- Двойку исправлять, - понимающе улыбнулась девушка.

- Ее, - вздохнул он. – Вот прицепилась, как клещук.

- А надо было учить. Я говорила.

- Да она просто на меня запала, вот и ищет лишний повод встретиться, - запальчиво заявил Вадик, вызвав у Олеси громкий смех.

- У тебя мысли только в одну сторону работают.

- Я самец, - он выпятил грудь вперед.

- Оооо, самец! Иди, самец, исправляй двойку. Тебя ждет самка.

И девушка снова рассмеялась. Вадик только фыркнул в ответ и поспешил к ступеням, что вели на верхнюю аллею.

Остаток дня Олеся читала. Пару раз заходила соседка по комнате Маргарита: то переодеться, то что-то взять. Они не перебросились и парой слов. Та только кинула на девушку косой взгляд и, вскинув одну бровь, скривила губы в осуждающей усмешке. Еще бы! Кто в таком возрасте читает сказки? Неудивительно, что у Олеси до сих пор не было ни одного парня. Она даже ни разу на свидания не ходила, за что над ней за глаза посмеивались и шептались, будто у девушки розовая ориентация. Ну да, в глаза-то сказать страшно. А то еще проснешься утром, а твоя голова рядом на тумбочке. Точнее, вовсе не проснешься.

Когда на школу опустилась ночь, Олеся наконец закрыла книгу и удовлетворенно выдохнула. Да, читать гораздо интереснее, чем смотреть. Маргарита уже спала, картинно раскидав руки и разметав по подушке свои длинные волосы цвета спелой пшеницы. Боже, она даже во сне от показухи не отказывается! Олеся брезгливо фыркнула, бросила взгляд на часы и начала поспешно собираться. Обещала же не опаздывать, а на часах уже без десяти одиннадцать. Вот, теперь придется выслушивать от Вадика. Переодевшись в джинсы с огромными мохнатыми дырами на коленках и футболку цвета варенья, которое варил какой-то сумасшедший, Олеся прихватила куртку и осторожно вышла в коридор. Тишина. Только тусклые лампы под потолком горят. Прокравшись на цыпочках к лестнице, она спустилась на один пролет и замерла, прислушиваясь. Ни звука. Аккуратно, не дыша, открыла окно, еще раз прислушалась и гибкой кошкой выскользнула на козырек над запасным выходом– не в первой же. Прикрыла окно, чтобы никто ничего не заподозрил и спрыгнула на землю. Падение вышло жестким. Аж ступни загудели, но ничего, отойдут. Чуть прихрамывая, Олеся прокралась вдоль стены и юркнула в ближайшие кусты жасмина, стараясь не попасть в свет фонарей.

Вадик, естественно, уже был на месте и нервно расхаживал вдоль забора, густо заросшего вьюном. На приближающиеся шаги он дернулся и остановился, вглядываясь в темноту.

- Прости, опоздала, - раздался впереди громкий шепот и из кустов появилась запыхавшаяся Олеся.

- Женщины! Что с вам возьмешь? – беззлобно фыркнул парень, за что заработал возмущенный тычок в плечо. – Ладно, давай подсажу.

Девушка привычно забралась ему на руки, которые Вадик заранее сцепил в замок, а оттуда уже дотянулась до верха кирпичного забора и ловко перебралась на ту сторону. Друг ждать себя не заставил, приземлившись рядом. Они отряхнулись и резво побежали по тротуару, смеясь над тем, что снова обвели охрану вокруг пальца и вырвались на свободу. Завтра об этом, конечно же, станет известно и они получать очередной выговор и наказание, но это будет только завтра, а пока…

Бар был не самым лучшим в городе, но в элитное заведение Вадика с Олесей не пропустила бы охрана, потому как ему еще не было восемнадцати, да и одеты были оба не по дресс-коду. Зато здесь наливала, не заглядывая в паспорт. И можно было потанцевать. Последнее Олеся любила больше, чем алкоголь, поэтому отрывалась как могла. Вадик же сидел за стойкой и наблюдал за подругой, потягивая виски с колой. К ней не раз пытались клеиться парни, но каждый раз получали отказ, поэтому пока можно было расслабиться и не вмешиваться.

- Ух, жарко, - выдохнула Олеся, упав на высокий стул рядом с Вадиком. – Мне мартини с соком.

- Опять компот? – усмехнулся парень.

- А мне нравится, - она показала ему язык.

- Тебе не надоело скакать?

- Нет, - Олеся замотала головой, от чего ее густые длинные волосы взметнулись вверх, закрыв ее лицо. Она отбросила их развязным жестом и взяла со стойки бокал с мартини. – Пошел бы тоже потанцевал.

Вадик дернул носом, давая понять, что это не его амплуа. Олеся сделала несколько глотков и закрыла глаза от удовольствия.

- Может, прогуляемся? – предложил парень.

Она кивнула и допила коктейль.

- Пошли, - схватила друга за руку и потянула к выходу. Вадику пришлось ее чуть притормозить с силой, чтобы поставить стакан на стойку и выудить из кармана несколько помятых купюр за выпивку. Олеся же подпрыгивала от нетерпения.

- Ты чего сегодня такая? – улыбнулся он, когда они вышли на свежий прохладный воздух.

- Будет дождь, - заметила девушка, запрокинув голову и глядя на непроницаемо черное небо.

- Наверное, - передернул Вадик плечами.

- Хочу дождь, - она расставила руки в стороны и закружилась, отдаляясь от друга. Он медленно пошел за ней, спрятав руки в карманы широких джинсов.

- Так закажи.

Олеся рассмеялась.

- Хочу дождь, - крикнула она небу. – Хочу дождь. Сейчас!

Парень хмыкнул и тут же пригнул голову, потому что на темечко упали первые тяжелые капли, а в следующее мгновение на город обрушился ливень. Олеся танцевала под ним и смеялась от души. Вадик же пытался снова увести ее в бар, но девушка уворачивалась, продолжая смеяться. Наконец, он бросил эти бесплодные попытки. Да и все равно уже промок не то что до нитки, а до самых внутренностей.

- Как у тебя это получается? – спросил Вадик подругу, когда они под утро босиком брели прямо по проезжей части.

- Что? – не поняла Олеся.

- Получать желаемое.

Она вопросительно вскинула брови. Парню пришлось пояснить:

- Ты захотела дождь и он пошел.

- Это просто совпадение, - улыбнулась девушка, глядя как на мокром асфальте отражается свет фонарей.

- Странное совпадение, - задумчиво произнес Вадик. – У тебя всегда все странное.

Она пожала плечами и свернула на тротуар. До школы оставалось несколько кварталов, но ближе было пройти через дворы.

- Подожди, - Олеся остановилась и стала натягивать кроссовки: ноги замерзли, да и во дворах из мусорных баков валялось не пойми что. Еще не хватало заразиться. Башмак никак не обувался и девушка тихо чертыхалась.

- Помочь? – раздалось за спиной насмешливое. Она испуганно вскинула голову. Их было двое. Лиц разглядеть на получилось: темно, а свет от подъездных фонарей сюда не дотягивал. Вадик придвинулся ближе и встал вплотную к Олесе.

- Мы сами справимся, - произнес он твердо.

- А может, все-таки помочь? – незнакомцы медленно двинулись вперед. Олеся выпрямилась. Черт с ними с этим кроссовками. Ноги бы успеть унести. В полумраке она разглядела самодовольные насмешки на их лицах. Нет, с такими договориться не получиться. Только бежать.

- Нет, рябят, мы сами. Да и нет у нас никаких проблем, - она попыталась улыбнуться и сжала пальцы Вадика.

В руке одного из мужчин что-то блеснуло – нож.

- Ребят, идите своей дорогой. У нас нечего брать, - голос Олеси дрогнул и она попятилась назад, уводя за собой Вадика. Он же уходить не торопился, закрыв девушку собой.

- Вам лучше уйти, - голос его был спокоен, но от того звучал пугающе. Даже у Олеси по спине пробежали мурашки. Таким она друга никогда не видела. Впрочем, и в такую передрягу они попали впервые.

- А то что? – нагло спросил бандит.

- Вас же попросили уйти, - раздался слева еще один мужской голос. Расслабленный и даже равнодушный. Вся честная компания как по команде повернули головы. В полумраке можно было разглядеть только темный силуэт. Незнакомец был высок и широкоплеч. Возможно, даже спортсмен. У Олеси немного отлегло от сердца. Может, бандиты испугаются? Не тут-то было.

- А ты кто такой? Иди куда шел, - заявил один из них угрожающе.

- Не могу, - пожал тот плечами и направился к ним. – Здесь творится несправедливость. А это неправильно.

Слова звучали странно. И страх снова вернулся к Олесе. Незнакомец подошел ближе. На нем были темные джинсы и светлая рубашка, две верхние пуговицы которой остались не застегнутыми. И все это казалось таким свежим и выглаженным, будто мужчина только из дома вышел. Вот только Олеся не слышала, чтобы где-то поблизости хлопала дверь.

- А ты смешной, дядя, - хмыкнул второй бандит и ловко стал крутить в пальцах нож. У девушки сердце ушло в пятки.

- Я закричу, - предупредила она.

На нее почему-то странно посмотрел вновь объявившийся мужчина. Даже как-то недовольно.

- А я вызову полицию, - Вадик достал из кармана телефон.

- Ну вот, а говорили, что у вас ничего нет, - развел руками первый. – Никому нельзя верить.

Он сокрушенно поцокал языком.

- Уходите, - велел Олесе и Вадику незнакомец в выглаженной рубашке.

- А вы? – вырвалось у девушки.

- Я справлюсь, - хмыкнул он, бросив взгляд в сторону любителей легкой наживы.

Кто на кого бросился первым, Олеся не поняла. Ее оттолкнули так сильно, что девушка упала на асфальт, больно ударившись спиной и локтями. Да еще и в лужу. Пока она пыталась из нее выкарабкаться, шипя и отплевываясь от грязи, за спиной шла нешуточная борьба. Это можно было понять по глухим звукам ударов и редким стонам. Наконец, поднявшись на ноги и держась за ободранный локоть, Олеся развернулась к дерущимся, но там уже все было кончено. Бандиты, держась кто за живот, кто за голову, улепетывали прямо по газонам и кустам, не разбирая дороги. Были слышны только их пятиэтажные маты, от которых даже у заправского сапожника могли отпасть уши. Вадик потирал шею и плечи. А вот странный незнакомец был бодр и свеж, словно бы просто стоял в сторонке и наблюдал за развернувшимся действом.

- Ты как? – подбежала Олеся к другу, опасливо косясь на спасителя.

- Норм. Жить буду. Ты как? Не сильно я тебя?

- Так это ты? А полегче нельзя было? – набросилась она на него.

- Уж извини, немного не рассчитал, - Вадик виновато улыбнулся.

Олеся развернулась, собираясь поблагодарить незнакомца, но того и след простыл. Даже шагов слышно не было. Она развернулась в одну сторону, в другую, но двор был абсолютно пуст. Только тощая грязная собака пробежала, не обратив на ребят никакого внимания.

- Куда он делся? – растерянно спросила Олеся.

Вадик тоже осмотрел двор и нахмурился.

- Не знаю. Ушел, наверное.

- Пошли отсюда, - она потянула его за рукав. Сердце ее было неспокойно. Да и появилось ощущение чужого тяжелого взгляда. Остатки хмеля выветрились мгновенно. – Надо возвращаться в школу.

Парень сопротивляться не стал. А кроссовки так и остались лежать на мокром асфальте.

В школу друзья-беглецы вернулись без проблем обычным путем – через старый забор на заднем дворе. Всю дорогу молчали – было не до веселья. Олеся все пыталась понять, куда делся незнакомец и откуда он вообще взялся. Ну хоть между лопаток перестало свербеть, как будто кто-то смотрит вслед. Она даже несколько раз останавливалась и оглядывалась. А на вопросы Вадика только отмахивалась. Еще решит, что она спятила.

Парень помог Олесе забраться на козырек, дождался, когда она скроется в окне и заспешил к своему корпусу, где жили мальчики. Девушка же, дрожа от холода в мокрой одежде, на цыпочках добежала до своей комнаты. Там она долго стояла под горячим душем и все никак не могла забыть мужчину, так странно растворившегося в темноте Московского двора. Но едва ее голова коснулась подушки, как Олеся тут же провалилась в тяжелый и странный сон, такой же странный, как завершение этой ночи.

Она сидела на кровати в той же пижаме, в которой ложилась спать. Было темно. Даже слишком, хотя когда Олеся выходила из душа, начинало светать. От стены отделилась темная тень со странными очертаниями. Она была большой и какой-то бесформенной, что ли. На плечи то ли был накинут плащ до пола, то ли это горб высился на спине. Разглядеть было невозможно. Тень остановилась перед кроватью Олеси. Она от страха не могла проронить ни слова. И только смотрела распахнутыми глазами на того, кого с легкостью можно было назвать самой смертью. По крайней мере, девушка именно так воспринимала тень.

- Ты сняла кольцо, - глухо и недовольно произнесла темная груда непонятно чего. Олеся гулко сглотнула и бросила взгляд на соседнюю кровать. Маргарита спала, даже не шелохнувшись. – Тебе все равно этого не избежать.

- Ч-чего? – сорвалось с дрожащих губ девушки.

- Ты все равно станешь моей женой.

Глаза Олеси стали еще больше. В них плескался откровенный ужас.

- Это предопределено, - продолжила тем временем тень. – Поэтому носи кольцо.

- Кто ты? – прошептала девушка еле слышно. Тень молчала. Вместо ответа она подошла к тумбочке, достала оттуда черную коробочку и извлекла на свет уже знакомое Олесе кольцо. А потом надела его белой от страха девушке на палец.

Прикосновения странного посетителя были горячими и неприятными. Кожа слишком сухая и странная. Не такая, как у других людей. Но Олеся была настолько напугана, что даже руку не смогла выдернуть. Тень сделала шаг назад, потом еще один и еще, медленно растворяясь в темноте комнаты. За стеной что-то громко упало и девушка вздрогнула.

Она лежала на своей кровати, в своей привычной комнате, а за окном уже во всю был день. Резко сев на постели, девушка огляделась. Кровать Маргариты была заправлена. В комнате больше никого. И кольцо на пальце. Внутри Олеси все похолодело. Как такое может быть? Это же был всего лишь сон! Она в страхе сорвала с себя украшение и швырнула его на пол. Девушку мелко трясло. Она вскочила с постели и принялась второпях одеваться. Надо обо всем рассказать Вадику.

Не успела Олеся выбежать из комнаты, как из ванны вышла Маргарита, завернутая в белоснежное пушистое полотенце. Она окинула удивленным взглядом комнату. Вроде соседка еще спала, когда она уходила принимать душ. А теперь тут никого. Равнодушно передернув плечами, Маргарита устроилась на своей кровати, собираясь опробовать новый крем для лица. Взгляд ее упал на что-то блеснувшее у стены. Кольцо. Девушка нахмурилась и пригляделась внимательнее. Точно кольцо. Отложила толстый тюбик и встала. Украшение было тяжелым и каким-то несуразным. Наверняка, этой чокнутой Олеси. Она любит все такое странное. Вернуть бы его владелице, да Маргарита всегда была падка на чужое. Вот и сейчас не удержалась и решила примерить кольцо, чтобы тут же вскрикнуть от боли. Металл в одно мгновение раскалился и обжег девушку. Она выронила украшение и заскулила, держась за пострадавшую руку.

- Чертова ведьма! – в сердцах выругалась Маргарита, разглядывая обожженный палец. Главное, чтобы волдыря не было.

- Надо показаться врачу, - подумала девушка.

Сборы заняли много времени – не могла же она выйти на люди, одетая как попало и не накрашенная. В конце концов, она же не эта ненормальная Олеся, которой плевать на ее внешний вид. Собираясь выйти из комнаты, Маргарита отыскала глазами кольцо. Теперь оно лежало под круглым столом, что стоял посреди комнаты. В глазах девушки мелькнула ненависть. Хорошо, что до окончания школы осталось совсем немного. Не придется и дальше терпеть эту ведьму!

Глава 2

Олеся почти бежала по коридору, потом по лестнице, спеша поделиться с другом случившимся. На звонки он не отвечал и сообщение в Viber до сих пор не прочитал. Спит, что ли?

После дождя парило. Дорожки еще местами были мокрыми, а на влажных листьях на солнце блестели оставшиеся капли воды. Обитатели школы от младшеклассников до выпускников бродили по парку, сидели на скамейках парами, компаниями или в одиночку. Они смеялись, что-то обсуждали, читали или смотрели в телефоне, планшете, ноутбуке — в общем, были заняты своими привычными делами воскресного дня. Но Олеся их не замечала, выискивая среди деревьев и статуй знакомую фигуру. Вадика нигде не было видно. Она снова набрала его номер. Наконец, ответил сонный голос:

— Да.

— Вадик, ты, что, спишь? — удивилась Олеся.

— Олеся? — в ответ удивился он. — Конечно, сплю. Ты забыла, во сколько мы вернулись?

— Вадик, немедленно просыпайся и тащи свою задницу в парк.

— Что случилось? Пожар? Наводнение? Нас отчисляют за ночную вылазку? — сыпал парень предположениями, но судя по голосу, все же проснулся.

— Нет, Вадик, я просто схожу с ума, — почти в истерике ответила Олеся.

— Иду, — бросил короткое Вадик и отключился.

Девушка, наконец, остановилась и огляделась. На ней скрестилось несколько пар удивленных и любопытных глаз. Черт, не стоило так орать! У нее и так в школе дурная репутация, а теперь еще в психованные запишут. Чертыхнувшись, Олеся отправила другу сообщение: «Жду тебя возле старого фонтана». И, спрятав телефон в задний карман джинсов, поспешила к выбранному месту встречи.

Вадик себя ждать не заставил. Примчался взъерошенный и с выпученными глазами. Даже рубашку на ходу застегивал. Ту, в которой был этой ночью. Похоже, она даже высохнуть толком не успела.

— Ты, что, спал, не раздеваясь? — удивилась Олеся.

Вадик окинул себя взглядом.

— Раздевался. Только когда одна истеричная особа орет в трубку, что спятила, было не до выбора одежды Схватил первое, что попалось под руку. Так что случилось?

— Вадик, я сошла с ума, — призналась девушка уже спокойнее.

— И чем это характеризуется? — не понял он.

— Помнишь, я рассказывала тебе про странный подарок?

— Кольцо? — решил друг уточнить.

— Да, — живо кивнула Олеся. Она начала нервно расхаживать взад и вперед, пытаясь собраться с мыслями. Вадик смотрел на нее со все возрастающим беспокойством. — Я не стала его надевать. Так только, примерила. Оно странное и ... в общем, не в моем вкусе. Убрала в тумбочку. Все равно никто не тронет. И ни разу про него не вспомнила. Когда вернулась под утро в комнату, легла спать. Просыпаюсь, а кольцо у меня на пальце. Представляешь?

— Может, ты не помнишь, как снова решила примерить его перед сном? — осторожно предположил Вадик.

— Да не трогала я его. Я приняла душ и сразу легла. С ног просто валилась и засыпала на ходу. На кой черт мне было это кольцо? — истерила девушка.

— Но как-то же оно на тебе оказалось. Не само же наделось.

Олеся бросила на друга странный взгляд, будто раздумывала, стоит ли рассказать ему про сон. И все-таки решилась.

— На меня его надели. Во сне.

Вадик в ответ только брови поднял.

— Представь себе, Вадик. Приснилось мне, что в комнате был кто-то еще. Я видела только силуэт. Он сказал, что я стану его женой и надел на меня кольцо. А потом я проснулась. И оно... оно было у меня на пальце.

Парень смотрел на девушку и пытался понять, все ли с ней в порядке, говорит она правду или действительно тронулась умом. Может, в выпивку что подсыпали в баре? Или головой ударилась, когда он оттолкнул ее там, во дворе?

— Вадик, я не сумасшедшая. Мне правда все это приснилось, — верно расценила взгляд друга Олеся. — И это чертово кольцо было на моем пальце.

— А сейчас оно где? — осторожно спросил он.

— Я сняла его и куда-то бросила. Не знаю, куда. Мне стало так страшно, что я сразу рванула к тебе.

Вадик прижал к себе дрожащую подругу и гладил по голове, обдумывая услышанное. Олеся вообще вся была ходячая странность. Так что кольцо вполне может оказаться с секретом.

— Пойдем. Покажешь, что это за штука такая, которая сама по себе надевается на пальцы, — парень потянул ее к женскому корпусу.

— Я не возьму его в руки, — уперлась пятками в землю Олеся. В глазах ее плескалась паника.

— Не надо брать в руки. Возьми платок или майку, полотенце.

— Вадик, я боюсь, — продолжала сопротивляться девушка.

— Ладно, — вздохнул он. — Идем.

— Куда? — не поняла она, но послушно пошла за другом.

— Пойдем уже известным путем. Окно открыто?

— Я ночью закрыла.

— Значит, откроешь. Посмотрим, что это за волшебная вещица.

Обед был в разгаре, поэтому в коридорах женского корпуса стояла тишина. Вадик лихо взобрался на козырек, упираясь ногами в щели между кирпичами. Олеся к тому времени уже успела распахнуть для него окно, через которое вернулась ночью. В комнату они шли быстро, а оказавшись внутри, заперлись на замок. Теперь главное, чтобы никто не застукал их здесь. Иначе скандала не избежать. За такое могут и отчислить. И никакие деньги не спасут. Хотя все прекрасно знали, что ребята не раз залазили в окна к девчонкам. И вовсе не для того, чтобы поболтать на интересные темы.

— Ну? Где оно? — шепотом спросил Вадик.

— Не знаю. Куда-то сюда улетело, — Олеся согнулась пополам и глазами рыскала по полу. — Вот оно. Под столом.

Она ткнула пальцем в кольцо.

— Хм, — присел парень на корточки, разглядывая украшение. — Правда, странное какое-то.

Он осторожно поднял его и поднес к глазам. Олеся сзади кусала губы от страха, все время ожидая не то грома или молнии, не то появления ночного гостя. Еще разозлится, что она сняла кольцо, а теперь его лапает не пойми кто. Но ничего не происходило.

— А что это за знаки? — спросил Вадик, указывая на странную надпись внутри кольца. Там обычно делали гравировку с указанием имени или признанием в любви. Здесь же ничего было непонятно.

— Не знаю. Я не видела этого. Да и не особо разглядывала.

— Так и не узнала, от кого оно?

— Нет. Да и как? Там никакой подписи.

— А в чем оно было?

— В коробочке.

— Давай ее сюда.

Олеся открыла тумбочку, наощупь нашла коробку из-под кольца и протянула Вадику.

— Вот.

Тот долго и внимательно ее разглядывал, даже к окну подходил. Открывал, закрывал, крутил в пальцах, а потом пожал плечами.

— Да, никаких знаков вообще.

— Я же говорю.

— Может, ты кому насолила сильно и на тебя порчу навели? — предположил Вадик. Олеся сглотнула.

— Не знаю. Вроде нет. Что теперь с ним делать?

— Давай я положу его в коробочку и мы снова вернем его в тумбочку.

— Не надо возвращать его в тумбочку, — дернулась испуганно девушка.

— А куда тогда?

— Давай просто выбросим, — предложила она.

— Слушай, как-то я об этом не подумал, — согласился Вадик.

— Только сделай это сам. Не хочу к нему прикасаться.

— Хорошо. Будет сделано, — он сжал коробочку в ладони. — Слушай, так жрать охота. Сейчас обед.

— А мне вообще не хочется есть, — пожаловалась Олеся, глядя на футляр в руках друга.

— Ну ты как хочешь. А я пойду в столовую поем. Принести тебе что-нибудь?

Она мотнула головой.

— Ладно, не трясись ты так. Выброшу я это кольцо и больше к тебе никто не придет.

Вадик подмигнул девушке и осторожно выглянул за дверь. Потом снова подмигнул и выскользнул в коридор. Олеся испуганно оглядела комнату. Никого. Но все равно находиться в ней одной было жутко, поэтому девушка спустилась в парк. Там хотя бы люди были.

Спать Олеся ложилась в страхе. Долго боялась закрыть глаза и все время всматривалась в темноту и прислушивалась к малейшим шорохам. Даже светильник несколько раз включала, за что заработала от Маргариты недовольное:

— Может, хватит уже светом играть? Надоела. Я спать хочу.

Олеся тяжело вздохнула и погасила свет, а после натянула одеяло до самого подбородка, потом все же чуть спустила его — жарко, да и не видно ничего. Помучавшись часов до двух, она все-таки уснула — усталость взяла свое.

Он стоял в ногах и смотрел, как она спит. Маленькая человеческая девчонка. Ведьма, которая была предназначена ему в жены из-за какого-то дурацкого договора между отцом и ее прапрапрапрапрабабкой полжизни назад. Зачем она ему? Что с нее возьмешь? Слабая, абсолютно неприспособленная к жизни в его мире. Не то, что Алитар. Он тяжело вздохнул, вспомнив свою давнюю любовницу. Вместо того, чтобы наслаждаться ее горячей страстью, ему приходится то и дело отлучаться в этот холодный и слишком яркий мир, потому что ведьму оставлять надолго одну опасно. Вчера вон чуть на тот свет не отправилась. Опять происки врагов. Как они вообще узнали, о ее существовании? Аргаран не знал, но собирался это выяснить, впрочем, усердствовать не планировал. Если девчонки не станет, ему будет проще. И тогда отец от него отстанет и позволит жениться на Алитаре. Он снова вздохнул, неслышной поступью прошел вдоль кровати и бесшумно положил на тумбочку кольцо. Уже без коробочки. Глупая, она не понимает, что ее судьба была предопределена задолго до рождения. Похоже, будет сопротивляться. Другие две с радостью приняли свою участь. Но они были другими, темными. Эта же белая. И что с ней делать? Отец требует превратить в темную. Да, это бы решило проблему, но Аргаран не спешил. Он как мог отсрочивал ненавистную свадьбу. Но делать это стало все сложнее. Отец собирался вмешаться сам. Да, тогда девчонке придется стать темной ведьмой. У нее просто не будет выбора, потому что будущий свекор церемониться не станет и провернет все в мгновение ока. Демон на миг прикрыл глаза и снова подумал о том, что эта ведьма ему совсем ни к чему. Прикончить бы ее сейчас, во сне. Соблазн был велик. Он даже чуть наклонился к ней, разглядывая мелкие черты лица и излишне бледную кожу. И в очередной раз подумал: «Она долго не проживет в нашем мире. Слишком слаба. Да и родить не сможет». Брезгливо скривившись, Аргаран выпрямился и растворился в темноте комнаты.

Олеся что-то пробормотала во сне и перевернулась на бок, так и не проснувшись.

А утром, едва открыла глаза и в отступающих сумерках разглядела кольцо, как тут же свалилась с кровати. Маргарита на шум даже из ванной выглянула с зубной щеткой во рту. Оглядела соседку по комнате недовольным взглядом и снова скрылась за дверью. А Олеся в ужасе смотрела на проклятое украшение, которое, как бумеранг, все время возвращалось. Если это шутка Вадика, ему не поздоровиться!

Но Вадик был не причем. Он клятвенно убеждал подругу, что выбросил кольцо в мусорный бак за учебным корпусом. Даже собственной жизнью клялся. Тогда как чертов подарок снова оказался в комнате? У парня на этот счет объяснения не было. Решили пока кольцо оставить и посмотреть, что будет дальше. Вадику-то хорошо было говорить, не к нему же чудовище какое-то приходит по ночам. Олеся же была на грани истерики. Даже двойку схлопотала по истории, напрочь забыв все даты и имена. Такого с ней никогда не было. Вампирелла даже очки в тонкой черной оправу чуть приспустила с носа в удивлении.

— Ну ты, Олеська, и даешь, — смеялся Вадик на перемене. — Первая двойка. Добро пожаловать в наш клуб.

— Да иди ты, — разозлилась девушка.

— Да ладно, не злись. Я же любя. Забудь ты про это кольцо. Просто кто-то решил над тобой подшутить.

Олеся резко остановилась и уставилась на друга. Тот даже шаг назад сделал в страхе.

— Подшутить, говоришь? — протянула она, задумчиво.

— Ну да, — парень пожал плечами. — Наверное, видел, как я кольцо выбрасывал. Подобрал и подкинул к тебе.

— Попасть в комнату ночью никто не мог, кроме...

— Кроме?

— Маргариты! — Олеся щелкнула пальцами. — Где она?

— Не знаю. После истории не видел. Сейчас же английский. Может, уже там. Ты постой, не пори горячку. Набросишься на нее при всех, только посмешищем станешь. Лучше в комнате припри к стенке. Да и свидетелей у тебя там не будет. Можешь сделать с ней все, что захочешь.

Вадик плотоядно улыбнулся, а Олеся живо представила, как сбривает на лысо волосы соседки по комнате, которыми та так гордилась. Идея была соблазнительной. Предвкушающе улыбнувшись, девушка подхватила Вадика под локоть и они бодро зашагали в сторону кабинета английского.

Все оставшиеся три урока Олеся не сводила глаз с Маргариты. К концу алгебры ее уже тошнило от жеманных манер соседки по комнате, от того, как та картинно закатывала глаза, вытягивала губы уточкой, без конца делая селфи, и смотрелась в небольшое круглое зеркальце, поправляя то волосы, то трогая щеки, словно бы проверяла, не отпали ли они еще. Наконец, занятия закончились. Осталось пережить обед, потом французский с мадам Моро, урок гитары с Константином Аркадьевичем и все, можно осуществлять расправу. У Олеси аж руки чесались подпортить напыщенной Маргарите макияж, а заодно и само личико. Из учебного корпуса она почти бежала в комнату по переходу — снова зарядил дождь и конца ему было не видно. Но, как назло, соседки по комнате не было. А кольцо лежало на месте. Олеся покрутила его в пальцах. Сейчас оно уже не казалось ей страшным и угрожающим. Скорее, обычная дешевая безделушка, которую можно купить на рынке. Девушка небрежно бросила его обратно в коробочку и подошла к окну, выглядывая Маргариту.

Сзади хлопнула дверь. Ага, вот и попалась птичка в клетку. Соседка по комнате прошла к своей кровати, даже не взглянув на Олесю. Положила учебники на тумбочку, села на постель и принялась что-то быстро набирать в телефоне. Олеся наблюдала за ней долго, пытаясь понять, не ошиблась ли. Впрочем, у кого еще был доступ в комнату ночью? Только у Маргариты. Девушка вновь извлекла кольцо на свет и, усевшись на кровати, принялась демонстративно его разглядывать. Соседка по комнате тем временем отложила телефон и взялась расчесывать волосы. Делала она всегда это очень тщательно, медленно и аккуратно.

— Милое колечко, согласись? — решила Олеся нарушить тишину. Расческа в руке Маргариты на миг замерла, но она даже не взглянула на девушку. — Никогда ничего подобного не встречала.

Соседка продолжала молчать. Положив щетку на кровать, она собрала волосы в высокий хвост.

— Не хотела бы себе такое же, а, Ритка?

Надо заметить, Маргарита терпеть не могла, когда ее так называли. На это и был расчет. Девушка подняла на Олесю злой взгляд.

— Не называй меня так, — прошипела она.

— Ой, простите, Ваше Высочество, забыла, — кривлялась Олеся. Она резво вскочила с постели и подсела к соседке по комнате. Та даже рот открыла от изумления. С чего бы столько внимания от этой ведьмы? — Ну так, что, хотела бы себе такое кольцо?

Маргарита скользнула взглядом по украшению на пальце Олеси и брезгливо встала.

— Эта безвкусица в твоем стиле. Я предпочитаю более уточенные вещи. Тифани, например. Но откуда тебе это знать?

Олеся проглотила оскорбление. Сейчас у нее была другая цель.

— Знаешь, а колечко-то оказалось волшебным, — продолжила она как ни в чем не бывало.

Маргарита изумленно развернулась к ней.

— Да. Не знаю, кто сделал мне такой подарок, но день рождения. А то бы с радостью отблагодарила, — Олеся делала вид, что любуется кольцом. — Представляешь, где бы ты его ни забыла, оно всегда к тебе возвращается.

И оно посмотрела на соседку по комнате. Вот только теперь в ее глазах не было и капли веселья. Маргарита почуяла неладное.

— Не хочешь примерить? — предложила вдруг Олеся, поднявшись на ноги и протягивая девушке украшение. Та сглотнула вязкую слюну и сделала шаг назад. Получилось у нее это совершенно случайно. Просто она вспомнила, как это кольцо буквально вчера оставило ожог на ее пальце.

— Это твое кольцо. Зачем оно мне? — голос Маргариты дрогнул, хотя она пыталась говорить в своей обычной высокомерной манере, которая всегда так раздражала Олесю. — Я же сказала, оно не в моем вкусе.

— А ты все равно примерь, — наступала на нее девушка. — Вдруг понравится?

— Оставь его себе, — испуганно выкрикнула соседка по комнате и попыталась убежать, но не тут-то было.

В таких ситуациях длинные волосы всегда были помехой, а не украшением. Олеся дернула ее за хвост, опрокидывая на пол и усаживаясь сверху. Девушка верещала и отбивалась как могла, пока соседка по комнате надевала на нее кольцо. Сделать это было не просто. Ладонь то и дело выскальзывала, но Олеся победила. Правда, тут же испуганно отскочила в сторону, потому что Маргарита заорала так, что кровь застыла в жилах, и что есть мочи затрясла рукой. Украшение слетело и покатилось по полу, а девушка скулила и сжимала руку. Из глаз ее брызнули слезы.

— Ты чокнутая! Ненормальная! Тебя давно надо было отчислить! — кричала Маргарита, сидя на полу и приживая к груди руку. А Олеся ничего не понимала. — Забери свое чертово кольцо, ведьма! Ты меня решила убить?

— Что? Ты сама спятила! Это же ты мне его подсунула! — обвиняла девушка ее.

— Да ты с катушек слетела, чокнутая! — с трудом поднялась на ноги Маргарита. По ее щекам текла тушь, оставляя черные дорожки. — Ведьма!

— Чего? — опешила Олеся. — Ты постоянно подсовываешь мне это кольцо. Зачем тебе это? С ума меня решила свести?

— Да ты уже спятила!

Девушка оттолкнула ее и бросилась прочь из комнаты. А Олеся осталась стоять посреди комнаты, с злом сжимая кулаки. Маргарите она, конечно, не поверила. И спектакль с якобы поврежденной рукой тоже не оценила. Но ничего, она еще выведет эту размалеванную куклу на чистую воду.

Менее, чем через час Олесю вызвали к директрисе. Ирина Абрамовна была женщиной суровой. Могла и крепким словцом приложить, и подзатыльник дать. Впрочем, это не мешало ученикам регулярно выходить из-под контроля. Может, потому, что вся суровость ограничивалась только стенами кабинета? Лучшим примером для непослушных было бы отчисление парочки бунтарей, но как же потерять доход? Тем более что далеко не у каждого родителя могли найтись средства на обучение ребенка в такой школе. Поэтому ученики были тут на вес золота, в прямом смысле.

— Олеся, это что за выходки? — Ирина Абрамовна медленно поднималась из-за стола, выставляя вперед свой пышный бюст, тесно обтянутый белоснежной блузкой. К слову сказать, фигура у директрисы была выше всяких похвал, несмотря на возраст и наличие троих детей. Ей было тридцать восемь. Многие к этому времени уже теряют форму и расплываются. Ирина Абрамовна же выглядела как модель, только сошедшая с обложки журнала.

— А что случилось? — Олеся сделала вид, что не понимает, о чем ее спрашивают.

— Мне доложили из медпункта, что ты пыталась сжечь руку своей соседке по комнате Маргарите, — директриса была в бешенстве.

Олеся даже рот открыла от такого. Ну и хамка эта Маргарита. Такое наплести!

— Да ей язык за такое надо сжечь, Ирина Абрамовна, — оправдывалась девушка. — Зачем мне сжигать ее руку? Мне, что, заняться больше нечем?

— Она уверяет, что ты насильно пыталась надеть ей на палец кольцо, а оно жжет, — директриса нависла над столом.

— Чегооо? — взревела Олеся. — Кольцо жжет? Она, что, спятила? Как кольцо может обжигать? Она же сама мне его подсунула. Я его выбросила, а она снова его подложила мне ночью. Да это ее надо изолировать от общества!

— Так, Олеся, если бы до конца обучения не оставалось полтора месяца, я бы непременно тебя сейчас отчислила. И никакие деньги твоего отца тебя бы уже не спасли, — взбешенно шипела Ирина Абрамовна, упираясь кулаками в стол. Ее тонкие ярко-алые губы стали еще тоньше и почти исчезли.

— Да я не виновата! — закричала девушка.

— А у Маргариты ты попросишь прощения.

— И даже не собираюсь, — замотала головой Олеся, отступая к дверям.

— Накажу, — пригрозила директриса.

— Да наказывайте, — хмыкнула девушка.

— Олеся! — теперь пришла очередь Ирины Абрамовны кричать. Как же ей надоели эти избалованные дети! Выпороть бы их, как следует, да потом родители засудят. Одно успокаивало — зарплата. В обычной школе даже десятую долю не платят от того, что она получала здесь. — Три дня дежурства в столовой.

— Да хоть неделю.

— Я поговорю с твоим отцом, — пообещала директриса и снова села в черное кожаное кресло, которое мягко под ней спружинило. Олеся только хмыкнула. Ему не было до дочери никакого дела. Так что наказания или выговора от родителя можно не опасаться. — Иди. Завтра приступишь к дежурству. Если не явишься в столовую к семи утра, пеняй на себя.

Что еще могла придумать в качестве наказания Ирина Абрамовна, не знали обе. Ну двор подмести, полы на этаже помыть. Так Олеся делала это столько раз, что вполне могла бы после школы идти в дворники или уборщицы.

— Иди, — махнула рукой нетерпеливо директриса, не глядя на девушку. — И не забудь попросить у Маргариты прощения.

— И не подумаю, — хмыкнула девушка и хлопнула дверью. Ирина Абрамовна аж зубами заскрежетала от злости. Олеся давно и прочно застряла у нее поперек горла. Ну ничего, осталось потерпеть несколько недель.

Выйдя из кабинета директора, девушка постояла пару минут, раздумывая, а потом направилась в медпункт. Медсестра Галина Романовна хоть и была почти ровесницей Ирины Абрамовны, но выглядела на порядок старше. Все портили стянутые на затылке в пучок бесцветные волосы, сероватая кожа и какой-то пустой безжизненный взгляд. Словно бы в жизни женщины произошла какая-то трагедия, которая так подкосила ее. Но в школе об этом никто ничего не знал.

— Олеся? — Галина Романовна недовольно нахмурила брови, увидев в дверях девушку. — Ты чего? Тоже ожог?

— Это, что, правда? — растерялась Олеся.

— Что правда? — не поняла медсестра. До прихода гостьи она распечатывала коробку с перчатками и теперь ее руки замерли.

— Что у Беловой ожог.

— А у тебя есть сомнения? — Галина Романовна быстро закончила начатое и поставила коробку на приборный столик.

— Галина Романовна, я думала, она врет.

— Не врет, — женщина села за стол. — У нее ожог. Она еще вчера приходила ко мне, но там было ничего страшного. А сейчас палец покрылся волдырями. Что ты с ней сделала?

— Н-ничего, — пролепетала испуганная Олеся. — Мы просто поругались из-за кольца.

И тут ее осенила страшная догадка. Да нет, не может быть. Она же сама несколько раз надевала его. И ничего, жива. Ни волдырей, ни покраснения. Тогда откуда ожог и Маргариты?

— А... — замялась девушка, — у нее точно... ожог?

— Ты, что, издеваешься?

Олеся ничего не ответила и вышла из кабинета. Что за чертовщина? Не могла же эта ненормальная пойти так далеко, чтобы насолить ей, что даже ожог себе устроила. Нет, Маргарита слишком трясется над своей идеальной внешностью. Тогда вопрос остается открытым: как кольцо могло обжечь? Олеся поспешила в комнату.

Соседка по комнате сидела на кровати. Указательный палец на ее правой руке был забинтован, а глаза распухли от слез. При появлении Олеси она напряглась и залезла на постель с ногами.

— Не подходи ко мне, — предупредила решительно.

— У тебя действительно ожог? — спросила девушка.

— Ты еще издеваешься? — слезы по новой хлынули по щекам Маргариты. Олесе ее было совсем не жаль. В свое время она достаточно натерпелась от этой стервы. А вот кольцо занимало все ее мысли.

— Где кольцо? — потребовала Олеся.

— Да отстань ты от меня со своим кольцом! — сорвалась на крик соседка по комнате и рванула в ванную.

Девушка повела взглядом по полу. Украшение лежало почти под самой тумбочкой. Олеся присела перед ним на корточки и долго разглядывала. Потом осторожно взяла в руки. Кольцо было холодным, даже не теплым. Как оно могло оставить ожог? Девушка надела его на безымянный палец. Ничего! Ни боли, ни покалывания. Вообще никаких ощущений! Но ведь у Маргариты теперь весь палец в волдырях! Как быть с этим? Сорвав кольцо, Олеся бросила его в коробочку, а уже ее зашвырнула подальше в тумбочку и захлопнула дверцу. Придется начинать расследование заново. Если не Маргарита подложила его, тогда кто-то другой. И он находится на территории школы.

Отойдя от тумбочки, Олеся передумала. Вернулась, достала коробочку, завернула его в полотенце и вышла из комнаты. На третьем этаже находились камеры хранения для особо ценных вещей. Ячейка девушки была под номером сто шестьдесят четыре. В ней хранились все дорогие украшения, что дарил отец. И кольцу здесь было самое место. Тем более что код от замка не знал никто, даже Вадик. Успокоившись, что надежно избавилась от загадочно подарка, Олеся вернулась в комнату. Допоздна переписывалась с Вадиком, рассказывая о случившемся. Вопросов было больше, чем ответов. Хотя нет, ответов не было вообще. Одни сплошные предположения, которые предстояло проверить. И ближе к полуночи девушка легла спать.

Аргаран сидел перед большим зеркалом и задумчиво потирал подбородок длинными жилистыми пальцами. Он то и дело опускал веки, пряча красные зрачки. В окно светила белая луна. Скоро компанию ей составит голубая. Сегодня ветер разошелся не на шутку. Стекло царапали мелкие песчинки, которыми был наполнен ночной воздух. Его названная невеста постоянно пытается избавиться от кольца. И чем оно ей не угодило? Когда она уже поймет, что кольцо отныне ее часть? Дверь распахнулась и за спиной послышались тяжелые шаги. Отец! Только его сейчас не хватало.

Родан бросил недовольный взгляд на зеркало, в котором отражался его младший сын — демон, который должен был когда-нибудь занять трон. Вот только он к этому совсем не стремился. Как и жениться на ведьме. Чем бесконечно приводил отца в бешенство, как сегодня.

— От тебя опять сегодня ушла Алитар, — прошипел Родан, оскалив белоснежные клыки и ряд острых зубов.

Аргаран снова опустил веки.

— Она заходила поговорить, — соврал он.

— Когда ты займешься ведьмой?

— Еще есть время. Ты же не собираешься нас покинуть? — демон посмотрел на отца в отражении зеркала. Нет, тот выглядел вполне крепким и пока не собирался сложить крылья.

— Мы можем лишиться ее в любой момент, как двух других, — продолжал зло шипеть Родан, пытаясь достучаться до благоразумия сына. — Здесь мы сможем лучше ее защитить.

— Серьезно? — Аргаран усмехнулся. — Предыдущих не смогли защитить, а эту сможем?

Он кивнул на зеркало и продолжил:

— Она вообще не горит желанием становиться моей женой.

— Тебя так волнует ее мнение? — удивился отец.

— Она белая, — напомнил демон.

— Тебя только это останавливает?

Аргаран молчал.

— Я не хочу, чтобы она была моей женой, — произнес он наконец.

— Если ты рассчитываешь, что я допущу твой союз с Алитар, то ошибаешься, — холодно ответил Родан. — Можешь оставить ее своей любовницей, но не спутницей. Эта ведьма должна стать ею!

И он ткнул пальцем в зеркало.

Аргаран тяжело поднялся из кресла и повернулся к отцу.

— Разве нам что-то угрожает? — спросил он.

— Ты прекрасно знаешь, что Данксар спит и видит, как возведет свой род на трон. Да и другие ждут удобного момента вырвать нам крылья. Поэтому мы должны укреплять свой род.

Демон-сын вздохнул.

— Я займусь ведьмой, — пообещал он.

— Надеюсь, — бросил Родан напоследок и вышел. С грохотом сошлись створки тяжелых темных дверей. Аргаран посмотрел на зеркало, в котором отражалась спящая Олеся. Нет, сегодня он к ней не пойдет. Устал. Лучше заглянуть к Алитар. И, выйдя на каменный балкон, демон легко вскочил на перила, несмотря на свою внушительную массу, распахнул черные кожистые крылья и с удовольствием сорвался вниз.

Глава 3

К концу недели Олеся расслабилась. Кольцо в ее жизни больше не появлялось и оставалось в камере хранения — она проверяла. Вадика девушка тоже видела не часто. Во-первых, она сама все свободное время проводила в столовой, отрабатывая наказание, а во-вторых, он то исправлял оценки, то бегал за своей Анжелкой. Даже на телефон отвечал редко. Олеся боялась, что друг забудет про банкет в честь ее дня рождения. Но нет, в пятницу вечером Вадик объявился собственной персоной — подсел за ужином.

— Привет, подруга, — лучезарно улыбаясь, плюхнулся он на свободный стул рядом с Олесей и поставил на стол поднос с едой. Весьма внушительный выбор блюд: двойная порция салата, две котлеты, гора картофельного пюре, два стакана компота и аж шесть кусков хлеба.

— Ты, что, беременный? — девушка бросила взгляд на его тарелки.

— В смысле? — не понял Вадик.

— Ешь за двоих. Или кого-то прячешь в комнате?

— А, нет, проголодался, не обедал, — отмахнулся парень.

— Я уже забыла, как ты выглядишь, — Олеся пыталась скрыть обиду за вишневым пирогом.

— Прости, просто до экзаменов надо было исправить кучу оценок. Наша директриса пригрозила, что не допустит до экзаменов. А эта вампирелла уперлась рогом и ни в какую. Пришлось за ней побегать, — Вадик живо уплетал салат, заедая его котлетой. Девушка только глазами хлопала, наблюдая за ним.

— Я думала, ты за Анжелкой бегал, — хмыкнула она, наконец, и откинулась на спинку стула, отодвинув от себя поднос с пустой посудой.

— За Анжелкой? — друг посмотрел на нее так, словно впервые слышал это имя.

— Ну да. У тебя же пунктик был на ее счет.

— А, да, было пару раз. Надоела.

И он вернулся к котлетам.

— Быстро, — прокомментировала Олеся.

— Ничего. Найду новый объект для обожания.

Девушка закатила глаза — Вадик был неисправимым ловеласом, который без женского внимания не мог прожить и дня.

— А ты как? Как кольцо? Не появлялось больше? — спросил он с полным ртом.

— Нет. И сны дурацкие больше не снились.

— Ничего. Завтра отвлечешься.

— Да уж, — сквасилась Олеся. — Там развлечешься. Одни напыщенные индюки будут ходить с кислыми физиономиями. Скука.

— Так, может, не поедешь? —и Вадик залпом выпил компот.

— Не могу. Надо сыграть роль наследницы всего и вся, — девушка проследила за тем, как стремительно исчезает компот в стакане друга.

— Смокинг все-таки доставать? — уточнил парень.

— Нет. У меня есть идея получше, — губы Олеси растянулись в предвкушающей улыбке.

— Какая? — тут же оживился друг.

— Как ты относишься к хиппи?

Вадик задумался.

— Это те, что курили марихуану и носили рубашки в цветочек?

— Ага, они самые. Найдешь что-нибудь в их стиле?

— Могу попробовать, а зачем?

— Это вместо смокинга.

— А как к этому отнесется твой отец?

— А он вообще меня может не узнать. Спроси лучше, когда он видел меня в последний раз? Подарок и то водитель передал. Мило, правда?

— Понятно, — кивнул Вадик. — Ладно, найду рубашку в цветочек. На худой конец вышью собственноручно.

Олеся толкнула его в плечо и парень заржал.

К назначенному времени оба были готовы. Олеся нарядилась в длинную хлопковую юбку, разукрашенную ярким орнаментом и свободную белую рубаху, подпоясанную широким замшевым ремнем. Шею ее украшали разноцветные бусы в африканском стиле, а запястья — браслеты из той же серии. Волосы девушка распустила и украсила их хайратником. На ногах же ее красовались замшевые сапоги. Вадик даже присвистнул, оценив стиль подруги.

— Никогда не видел тебя в юбке.

— Терпеть их не могу. Пришлось пойти на жертву, — призналась Олеся, с удовольствием разглядывая парня. Яркая рубашка, шляпа, свободные джинсы и желтые мокасины на босу ногу. Он тоже был хорош. — Ну что? Идем?

— Пошли.

Машина уже ждала у ворот.

— Здравствуйте, Александр Борисович, — поздоровалась Олеся с водителем, который в молчаливом недоумении разглядывал девушку, держа для нее дверь машины открытой.

— Здравствуйте, Олеся Игоревна, — медленно кивнул полный мужчина с густыми усами. — Заедем в магазин?

— Зачем? — не поняла она, устраиваясь на заднем сидении.

— Вам нужно платье.

— Мне? Я разве голая? — девушка окинула себя веселым взглядом.

— Нет, но... — Александр Борисович перевел взгляд на Вадика.

— Он со мной, — сообщила Олеся. Парень забрался в машину.

— Игорь Андреевич будет недоволен.

— Это проблемы Игоря Андреевича. В конце концов день рождения мой, а не Игоря Андреевича. Александр Борисович, поехали. Негоже заставлять папочку ждать.

И она сама захлопнула дверь, а водитель так и остался стоять с открытым ртом. Впрочем, скоро он вспомнил о своих прямых обязанностях и спустя не больше часа доставил именинницу с другом на банкет.

Гости уже вовсю прибывали. Празднество должно было состояться в загородном доме Довлатовых. Вечерние платья, меховые горжетки, бриллианты, фальшивые улыбки, море баснословно дорогого шампанского, виски и коньяка, бочки черной икры, устриц и прочих деликатесов. Да, папаша постарался на славу!

Прежде чем войти в дом, Олеся остановилась у крыльца и огляделась. Она не была здесь почти два года. Многое изменилось. Вон той клумбы, например, тогда не было и тех низких деревьев. Да и фонари вдоль дорожки заменили на невысокие и вычурные. Мама, которая занималась всем этим, предпочитала классику. Здесь же чувствовалась безвкусная рука Мариночки — ненаглядной мачехи. Олеся начала закипать.

— Что-то не так? — спросил Вадик, заметив перемену в настроении подруги.

— Нет, — отмахнулась она. — Все нормально.

И решительно направилась в дом. Гости смотрели на вновь прибывшую парочку недоуменно, удивленно и с юмором. Вряд ли кто-то из них знал, что это и есть дочь хозяина дома. Олесе же не было до них никакого дела.

— Олеся? — отца чуть удар не хватил — он бросился ей навстречу, едва увидел в дверях. — Это что за вид? Где платье? Где прическа?

— А чем тебе не нравится мой наряд? Кстати, познакомься, это Вадик. Мой друг.

Папаша даже не взглянул на парня.

— Олеся, что за выходки? Здесь столько людей, уважаемых людей, а ты так... вырядилась.

С другого конца зала за ними внимательно наблюдала женщина средних лет хотя выглядела она гораздо моложе, благодаря нескольким пластическим операциям. На губах ее застыла ядовитая ухмылка. Что-то сказав даме в возрасте, с которой разговаривала в этот момент, женщина направилась к Олесе и ее отцу, не забывая улыбаться гостям, как радушная хозяйка дома.

— Здравствуй, Олеся, — она окинула девушку насмешливым взглядом. — Очередной выпад?

— Тебя это не касается, дорогая... мамочка, — огрызнулась Олеся.

— Игорь, она снова ни во что меня не ставит, — тут же пожаловалась мачеха.

— В мой кабинет! — рявкнул отец.

— А как же гости? Праздник? Где именинный пирог со свечками? — продолжала паясничать дочь.

— В кабинет! — мужчина даже побагровел, а лысину его покрыла испарина. И не говоря больше ни слова, он двинулся непотопляемым крейсером через зал. Олеся закатила глаза.

— Развлекайся, — шепнула она Вадику и последовала за отцом. Мачеха окинула Олесиного друга заинтересованным взглядом, вскинула левую бровь и, развернувшись, не спеша направилась за падчерицей, плавно виляя бедрами, туго обтянутыми ярко-красным платьем.

— Ты что себе позволяешь? — зашипел отец, едва за Олесей закрылась дверь. Глаза его почти выкатились из орбит, но дочь это ни капли не трогало. Она спокойно прошла к креслу и устроилась в нем, демонстративно положив ногу на ногу.

— А что я себе позволяю? Я приехала на собственный день рождения. Разве ты не говорил, что я должна на нем быть?

— Но я не думал, что ты так вырядишься!

— А что не так? Я же не голая.

— Олеся! — взревел отец, а девушка даже бровью не повела. — Ты немедленно пойдешь с Мариной и вы подберете тебе нормальное вечернее платье.

— Нет, — передернула она плечами. — Это мой день рождения и я буду на нем в том, в чем хочу.

— Здесь депутаты, даже министр, банкиры, уважаемые люди..., — перечислял отец, перейдя на шепот — в таком он был бешенстве.

— Я их не приглашала, — спокойно произнесла Олеся. — Это твои гости. У меня только один гость — Вадик.

— Я хотел познакомить тебя с сыном одного депутата, а теперь я что ему скажу?

— Скажи, что я сменила ориентацию.

— Олеся! — снова закричал отец. У него разве что пена изо рта не шла — в таком он был бешенстве.

В двери ворвалась мачеха.

— Вас слышно на весь дом, — зашипела она.

— Все рухнуло, — простонал отец. — Рухнуло, Марина. Она сломала все мои планы. Я, что, так много от тебя прошу? Просто одеться прилично и быть вежливой с гостями. Это так сложно? И это твоя благодарность за все, что я давал тебе все эти годы?

Брови Олеси взметнулись вверх.

— А что ты мне давал, папочка?

Тот даже опешил от такого вопроса.

— Дорогие игрушки, которые мне были неинтересны? Брендовые шмотки? Бриллиантовые украшения, которые я не ношу? Кстати, у меня даже уши не проколоты. Но ты вряд ли это знал, раз подарил мне серьги на день рождения. Я вообще удивлена, что ты меня так быстро узнал, — она раздраженно хмыкнула. — И думала, что про мой день рождения ты не вспомнишь. Но он просто оказался отличным поводом собрать вместе нужных тебе людей и заручиться их поддержкой. И это все, для чего я тебе нужна. И после этого ты ждешь от меня какой-то благодарности? Странно, не находишь?

Олеся старалась говорить холодно и цинично, но обида все равно прорывалась наружу.

— Я хотел, чтобы ты ни в чем не нуждалась, — гнев отца чуть притупился.

— Ну да, — кивнула девушка. — Я не нуждалась ни в первоклассной еде, ни в лучших няньках и репетиторах, ни в личном водителе. Правда, одного ты мне так и не смог обеспечить.

— Чего? — не понял мужчина.

— Отца. Я нуждалась не в дорогих побрякушках, а в отце. В отце, который бы читал мне сказки, играл со мной, ходил в кино, парк, да просто разговаривал обо всем. Но тебе было выгоднее откупаться от меня деньгами и подарками. Ты по другому не умеешь, — в глазах Олеси застыла горечь. — Единственный человек, который меня по-настоящему любил, была мама. Но ты так быстро ее забыл и женился на... этой.

Последнее слово она произнесла брезгливо, словно речь шла о какой-то мерзкой жабе в бородавках.

— Игорь, она снова меня оскорбляет, — тут же возмутилась Марина. — И это постоянно. А я действительно хотела стать для нее матерью. Я столько раз пыталась наладить с ней отношения, но это бесполезно. Она не понимает, что такое хорошее отношение. Она возненавидела меня с первого дня!

— Ты пыталась стать для меня матерью? — рассмеялась Олеся. Только не было в этом смехе и капли веселья. — Да ты ненавидела меня. И пыталась строить из себя мамочку только в присутствии отца. Да твоя воля ты бы сбагрила меня куда подальше. Это же твоя идея была отправить меня в эту гребанную школу.

— Это было наше общее решение, Олеся, — заступился за жену отец. — Ты выходила из-под контроля, стала неуправляемой. Так больше не могло продолжаться. И мы решили, что в этой школе тебе будет лучше. Там хорошие учителя, лучшие. Прекрасные условия для развития и учебы.

— Ну да. Чем бы себя еще успокоить, правда, папочка? Так ты все эти годы успокаивал себя тем, что избавился от меня?

— Я не избавлялся от тебя, Олеся. Я хотел, как лучше для тебя.

— Игорь, она этого никогда не поймет. И у нее мы всегда будем виноваты. Что бы мы ни делали. Олеся просто не знает, что такое благодарность, — произнесла мачеха обиженно.

— Мне не за что вас благодарить, — Олеся поднялась из кресла. — Но у меня для вас хорошая новость.

— Какая? — тут же насторожился отец. Он уже привык, что каждая хорошая новость дочери всегда оборачивалась чередой неприятностей, которые расхлебывать придется ему.

— Скоро я уеду.

— Куда? — опешил мужчина.

— Пока не решила. Как раз думаю над тем, куда поступать.

— В МГУ, конечно, — тут же заявил отец. — У тебя для этого все данные. И я уже договорился.

— Договорился? — пришла очередь Олеси удивляться. — Что значит договорился?

— Я разговаривал с преподавателями и деканом. Ты однозначно поступишь на экономический.

— Но я не хочу поступать на экономический, — растерялась она.

— Что значит не хочешь? Ты должна научиться разбираться в бизнесе. Я рассчитывал, что ты станешь моей правой рукой в компании.

— Вот видишь, папа, ты снова рассчитывал. А меня ты не пробовал спросить, чего я хочу? — выкрикнула Олеся, устав спорить с отцом. — Ты слушаешь только свое мнение! А мое тебя не интересовало никогда!

— Но у тебя же прекрасные оценки по экономике в школе, — удивился мужчина выпаду дочери.

— Да у меня по всем предметам прекрасные оценки, если ты не в курсе!

— Олеся, послушай, — начал было отец, надеясь договорится с дочерью, но та даже слушать не стала.

— Я уже все решила. После окончания школы я уеду.

В дверь постучали.

— Да? — раздраженно крикнул отец.

В кабинет несмело заглянул мужчина средних лет.

— Игорь Андреевич, пора начинать. Гости волнуются. Артисты уже приехали.

— Сейчас, — рявкнул хозяин дома. — Иди, придумай что-нибудь.

Семейство Довлатовых снова осталось без свидетелей.

— Олеся, давай отложим этот разговор до завтра, — пошел отец на попятную. — Сегодня твой праздник. И я не хочу ссориться. А завтра на свежую голову мы поговорим и все обсудим.

— Я не собираюсь ничего обсуждать, — твердо заявила дочь. — Я уже все решила. И на экономический я точно поступать не собираюсь.

Мужчина промокнул взмокший лоб платком и тут же спрятал его обратно в карман.

— Хорошо, — произнес он, стиснув зубы. — Но я прошу тебя остаться на празднике. Хоть это ты можешь выполнить?

— Вполне, — передернула плечами Олеся. — Я сюда приехала развлекаться.

Густо запахло неприятностями. У отца даже сердце екнуло в предчувствии беды, но он надеялся, что хоть на этот раз все обойдется.

Праздник вышел громким, ярким, фееричным. Больше всех на нем веселилась Олеся, не обремененная светской мишурой в виде жеманности, снобизма и лицемерия. Гости поглядывали на нее насмешливо, перешептывались или откровенно смеялись. Отец пытался сохранить хорошую мину при плохой игре. Мачеха же наблюдала за ней снисходительно, предвкушая скорое расставание с надоевшей падчерицей. Вадик же как будто ушел в себя, больше налегал на алкоголь и еду. Олеся не раз ловила на себе его странные взгляды. Было в них что-то... Они никак не могла определить. Словно он хотел ей что-то сказать, но раздумывал, стоит ли. А потом он резко отворачивался и принимался разглядывать гостей. Но веселья на его лице не было и в помине.

— Эй! Ты чего как на похоронах? — подошла к нему Олеся, желая как-то расшевелить друга.

— Да так, голова болит, — дернул он плечами. Глаза его блуждали между гостей, но ни на ком конкретном не останавливались.

— Может, тебе кто-то что-то сказал? — она не поверила ни единому слову Вадика. — Обидел?

— Нет, все в порядке. Просто здесь душно и громко. Я выйду на воздух.

— Составить тебе компанию?

— Нет, развлекайся, — парень похлопал Олесю по плечу и направился к дверям, прихватив по пути бокал шампанского. Девушка проводила его задумчивым взглядом. Никогда еще она не видела его таким... загруженным, что ли.

Вадик не возвращался долго. Олеся то и дело высматривала его в зале, но друг так и не появлялся. Она начинала беспокоиться. Извинившись перед очередным партнером по танцам, она заспешила к выходу. На улице уже стемнело. Было прохладно и девушка обхватила себя за плечи. Вдоль дорожек горели фонари, но что там за ними, разглядеть было невозможно. Из окон доносилась музыка, смех и разговоры. Олеся спустилась по мраморным ступеням и остановилась.

— Куда же подевался Вадик? — она вглядывалась в темноту сада, но знакомой фигуры так и не увидела. Тогда девушка набрала его номер. Абонент оказался недоступен. Беспокойство сменилось страхом за друга. А вдруг что-то случилось?

Олеся прошлась по дорожке, потом сошла с нее на траву и стала углубляться в сад, вглядываясь во мрак майской ночи. Рядом послышались голоса. Наверное, кто-то вышел подышать воздухом. А может, Вадик тоже там? И девушка пошла на звук.

— Ты шутишь? — услышала она удивленное от женщины и тут же брезгливое:

— Или это очередная сплетня?

— Да Марина мне сама лично сказала, — полушепотом произнес второй женский голос.

Услышав имя мачехи, Олеся притормозила. Говорившие стояли за ближайшим кустом гортензии и теперь девушка могла слышать их достаточно хорошо.

— Ну теперь понятно, почему она такая, — насмешливо произнес первый голос. — Гены, наверное. Кто знает, кто ее родители? Может, алкоголики какие.

— Не понимаю, зачем брать детей из детдома. Они же там все ненормальные.

Олеся уже решила, что этот разговор ничего интересного ей не принесет и собралась уже дальше отправиться на поиски Вадика, как услышала:

— Да Катя, его бывшая жена не могла иметь детей. Вот они и взяли.

Девушка замерла. Даже дышать перестала. О чем говорили эти незнакомки? Катей звали маму Олеси, но ведь она ее родила. Может, речь шла о какой-то другой Кате?

— И что, получается, эта Олеся неродная дочь Довлатова? — раздался из-за кустов вопрос, разрушив все надежды девушки.

Олеся не сразу поняла, что речь шла о ней. Потом она решила, что ослышалась. Как она может быть неродной дочерью своего отца? Что за бред?

— Именно, — продолжали тем временем дамы спокойно вести разговор.

— Тогда Марина может родить ему ребенка. И все, эта Олеся пойдет по боку.

— А я ей про что и говорю все время. Но она не хочет портить фигуру.

Дальше Олеся слушать не стала. Она начала осторожно отступать назад, не желая выдавать своего присутствия. А когда развернулась, то чуть не заорала от испуга. Прямо перед ней стояла мужская фигура. И Олеся лишь спустя пару секунд поняла, что это Вадик.

— Ты чего так подкрадываешься? — зашептала она возмущенно.

— Я не подкрадывался. Просто подошел, — удивился парень. — А ты чего шепчешь?

— А, да просто, — не стала Олеся признаваться в истинной причине своего поведения. — Идем. Скоро торт вынесут. Кстати, где ты был? Я искала тебя, звонила. Но у тебя отключен телефон.

— Разрядился, — Вадик безразлично передернул плечами.

— Ясно. Могу спросить у кого-нибудь зарядку, — предложила девушка.

— Да нет, не надо. В школе заряжу.

Они вернулись в дом. Празднество шло полным ходом, но веселье Олесю больше не трогало. Она то и дело выискивала в толпе отца и пыталась отыскать в нем те же черты, что были и у нее. И вдруг поняла, что они совсем разные. Начиная от внешности и заканчивая характерами. Отец был до мозга костей бизнесмен, деловой человек с железной хваткой, которые не упустит своего, аналитик, способный наперед точно предсказать поведение курса валюты и акций на бирже. Но при этом эмоции были ему почти чужды. Она редко видела его улыбку. А уж смех-то и подавно никогда не слышала. Сухой, собранный, всегда занятой — именно таким Олеся запомнила отца с детства. Мама была другой. И девушку всегда удивляло, что могло их связывать, как веселая, жизнерадостная женщина, которая обожала цветы, рисовать и петь, вдруг влюбилась в свою полную противоположность? Однажды она даже спросила об этом. Мама на это только улыбнулась и сказала, что она, Олеся, поймет это, когда сама влюбится. Но будучи тогда пятилетним ребенком, она решительно заявила, что ее избранник уж точно не будет похож на отца. Напротив, он будет веселым, смешным и задарит ее конфетами.

— Какие глупости! — раздраженно подумала Олеся, вспомнив тот разговор. У нее начала болеть голова. Сквозь музыку послышались раскаты грома и у девушки неожиданно созрел план. Сначала она хотела спросить у отца напрямую, действительно ли ее удочерили, но потом отмела эту идею, потому как он мог и не признаться. А лучшим доказательством этого является официальный документ, который, наверняка, хранится в сейфе в городской квартире.

Олеся отлепилась от стены и сначала разыскала Вадика. Он уплетал торт и о чем-то живо беседовал с глубоко немолодой женщиной в бархатном платье.

— Прошу прощения, — девушка улыбнулась собеседнице друга и увела его под локоть в сторону. Он посмотрел на нее с интересом, но жевать не перестал. — Мне нужно уехать. Я останусь ночевать в квартире родителей.

— Ты не вернешься в школу? — удивился Вадик.

— Нет. Надо кое-что взять. Ты тут останешься?

— Да ну. Что мне тут без тебя делать? Подбросишь до школы?

— Хорошо, — кивнула Олеся хмуро.

Она подошла к отцу попрощаться.

— Уже уходишь? — он отвернулся от высокого мужчины с бокалом коньяка и недовольно посмотрел на дочь. — Так рано?

— Голова болит. Я сегодня переночую дома, — Олеся смотрела на него, все еще надеясь отыскать хоть одну общую морщинку.

— А здесь почему не хочешь остаться?

— Здесь шумно.

— Хорошо. Александр тебя отвезет.

Она кивнула и заспешила к выходу. Здесь девушка начинала задыхаться: музыка, смесь духов, еды, лживые лица, постоянно наблюдающие за ней глаза. Олеся устала. Еще и новость о том, что она неродная дочь, отбирала последние силы.

Когда девушка вышла на улицу, уже вовсю лил дождь. Машина стояла у самого крыльца. Вадик уже был внутри. Олеся быстро сбежала вниз и юркнула на заднее сиденье. Александр Борисович закрыл дверь, после — зонт и сел за руль. К полуночи девушка была дома.

В квартире многое изменилось: мебель, шторы, цвет стен. От мамы не осталось ничего. Даже фотографию с комода в гостиной убрали. Олеся стиснула зубы, чтобы не заплакать. Как же она по ней скучала! Девушка прошлась по комнатам, заглянула в столовую — никого. Это хорошо — никто не помешает ей. Главное, чтобы отец не сменил код.

Кабинет выглядел таким, как Олеся всегда его помнила. Да, отец был тем еще консерватором. И пока Марине не удалось его изменить. Олеся злорадно ухмыльнулась. Занимаясь бизнесом, отец никогда не замечал, что происходит вокруг. И даже если начнет рушиться мир, для него будет главное, чтобы это приносило прибыль. Девушка отыскала глазами картину, с изображением какой-то то ли гавани, то ли порта, и решительно направилась к ней. Забравшись прямо в сапогах на кожаный жесткий диван, Олеся сняла картину и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Сердце забилось часто, а ладони покрылись испариной. Она вытерла их об юбку и принялась за дело. Надежда сбылась. Кодом от сейфа до сих пор была дата рождения ее матери. Замок щелкнул и дверца чуть приоткрылась. Кровь стучала в ушах Олеси так громко, что заглушала остервенело бьющий в окно дождь. Внутри лежали пачки денег, несколько футляров с драгоценностями, папки с договорами и прочими документами, но среди них не было того, что искала девушка. Пока на самом дне сейфа она не наткнулась на плотный красный конверт. Открыв кнопку, Олеся заглянула внутрь. Паспорта, свидетельства о рождении отца и... свидетельство об удочерении, где было вписано ее имя. Внутри девушки все замерло. И стало так тихо-тихо. Даже ливень, казалось, отступил.

Олеся медленно опустилась на диван и несколько раз перечитала то, что было написано в документе. И все равно ничего не поняла. Прочитала еще раз. Получалось, что усыновили ее в феврале две тысячи четвертого года. Тогда ей было почти три. Она ничего этого не помнила. Отчество ее тогда было Андреевна, а фамилия Власова. Это Олесе ни о чем не говорило.

Она просидела на диване почти до самого утра. В квартире никто так и не появился. То ли праздник еще не закончился, то ли отец с Мариной решили остаться загородом, девушку это мало интересовало. Они все равно были для нее чужими людьми. И делать здесь ей стало нечего. Быстро вернув все документы в сейф, заперев его и повесив картину на место, Олеся вышла из кабинета. Куда идти? Возвращаться в школу? Нет, она не хотела. Снова смотреть на недовольное лицо Маргариты, врать на вопросы Вадика — он наверняка заметит, что с ней что-то не так, ловить на себе злые и ненавистные взгляды других учеников. Как же ей все это надоело! Уехать бы поскорее туда, где никто ее не знает! Осталось всего полтора месяца — немного. За окном начинало светать, когда усталость сморила Олесю прямо на диване в гостиной.

Сначала она услышала шаги: размеренные, уверенные и... приближающиеся. Девушка вздрогнула и открыла глаза. Он сидел диване напротив и никак не вязался с интерьером комнаты. Темный, страшный, не человек. Олесе хотелось бежать, но она не могла сопротивляться —только села. А когда он поднял на нее глаза, рот ее открылся в беззвучном крике.

— Снова убегаешь, — произнес он. Голос его был похож на звук падающих в горах камней. Олеся однажды слышала это в детстве, когда отдыхала с мамой в санатории у подножия скалистых гор. Названия сейчас она вспомнить уже не могла — это было давно. — Ты понимаешь, что не убежишь?

Она молчала, потому что от страха парализовало все тело. Даже сердце ее, казалось, остановилось.

— Где бы ты ни была, я всегда найду тебя.

На его абсолютно черной ладони появилось кольцо. То самое, что она надежно заперла в своей ячейке.

— Удивлена? — ухмылка монстра вышла жуткой. — Куда бы ты его ни спрятала, я везде достану.

Он плавно поднялся и шагнул к Олесе. Она только еще шире распахнула от ужаса глаза. Монстр взял ее ледяную ладонь и надел кольцо на указательный палец. Прикосновение его обжигало. Кожа была шершавой, словно обсыпана песком, и оттого неприятной.

— Тебе нет смысла сопротивляться, — продолжил жуткий незнакомец. — Ты обещана мне в жены и станешь ею, ведьма.

Ресницы девушки дрогнули.

— В любой момент, когда я этого захочу. Так оговорено договором.

— Каким? — хотела спросить девушка, но язык не слушался.

Монстр выпустил ее ладонь и развернулся уходить. За его спиной дрогнул плащ... Нет, это были... Крылья?! Олеся вздрогнула и перевела взгляд на кольцо. Его чернота ярко выделялась на бледной коже. А когда девушка снова подняла глаза, странного гостя в квартире уже не было. Она сорвала кольцо и, подбежав к окну, с силой распахнула его и выбросила таинственный подарок. Тело ее обдало холодом и влагой — ветер забросил в квартиру ночной дождь.

Олеся вздрогнула и открыла глаза. В окно во всю светило солнце. Она села и тут же посмотрела на правую руку — кольца не было. Девушка облегченно вздохнула. Это был сон, всего лишь сон, хоть и страшный и не в меру реальный. Никто из прислуги до сих пор не появился. Значит, отец с мачехой решили провести выходные в загородном доме. Олеся умылась в гостевой ванной и спустилась на улицу. Машина стояла у подъезда. Значит, Александр Борисович ждал ее до утра. Увидев Олесю, он тут же выскочил и открыл для нее заднюю дверь. Уже занеся ногу, чтобы сесть в машину, девушка зачем-то скользнула взглядом по асфальту и сердце ее замерло. В неглубокой луже лежало кольцо — то самое, которое монстр надел ей на палец и которое она выбросила, надеясь никогда его больше не увидеть. И то кольцо, что должно было лежать в камере хранения, код от которого не знал никто, кроме нее.

Глава 4

Олеся выскочила из машины, даже не попрощавшись с водителем. Он проводил ее обеспокоенным взглядом – такого за девушкой никогда не водилось. Она хоть и взбалмошная и с непростым характером, но все равно добрая и вежливая. А тут…

- Наверное, опять с отцом разругалась, - подумал мужчина и выехал со двора школы.

Олеся взбежала на невысокое крыльцо, рывком распахнула дверь и кого-то снесла плечом. Но даже не оглянулась на возмущенные крики. Она неслась через холл, потом перепрыгивала ступеньки наверх, снова бежала по коридору до самой камеры хранения. Пальцы дрожали и ввести код получилось только с третьей попытки. Еще чуть-чуть и замок бы заблокировался. Тогда пришлось бы ждать понедельника. Олеся дернула на себя металлическую дверцу, схватила коробочку, в которой хранилось кольцо, сорвала крышку и остолбенела. Внутри было пусто.

- Этого не может быть, - прошептала она, затем разжала ладонь, в которой было кольцо. Его девушка все-таки подняла из лужи и забрала с собой, до последнего надеясь, что ошиблась. Но нет, ошибки быть не могло. Тогда как кольцо оказалось возле дома Олесиного отца? Верить в очевидное она не хотела. Это было слишком невероятно и достойно только сюжета фэнтезийной книги, но не реальной жизни.

Олеся вздрогнула от звука открывшейся двери. В помещение, отделанное светлыми деревянными панелями, вошла светловолосая девушка – одноклассница Олеси по имени Милана. Отец ее, кажется, был депутатом, от чего та считала, что перед ней все должны были склонять головы и выполнять капризы по первому требованию. На этой почве у них с Олесей и случился конфликт несколько лет назад. Последствия Милана потом лечила долго – вывихнула руку, неудачно оступившись на лестнице, когда убегала после драки с противницей. Девушка окинула Олесю высокомерным взглядом, задержав его на юбке, и торопливо прошла в другой конец зала. Открывая свою ячейку, она то и дело бросала на давнюю соперницу короткие опасливые взгляды. Но Олесе не было до нее никакого дела. Она отчаянно пыталась определить: сошла она с ума, реально ли то, что происходит с ней, или это все-таки чья-то очень хорошо спланированная шутка. Впрочем, в последнее верилось слабо, потому как в квартиру никто попасть не мог. Девушка хорошо помнила, что запирала дверь на ключ. И тут у нее мелькнула мысль:

- А что если это Марина?

Мачеха давно мечтала избавиться от Олеси. Из элитной школы-интерната можно в любой момент уйти. А вот из психушки… Девушке стало не по себе. Даже в жар бросило. Да, Марина была той еще стервой, но была ли она способна на столь низкий поступок? Из раздумий Олесю вывел истошный крик Миланы. Девушка подняла на нее глаза и на какое-то мгновение обомлела. Роскошные волосы, которыми та всегда гордилась, полыхали, как олимпийский факел. И при этом несчастная вопила так, что кровь в жилах стыла. Олеся выронила кольцо и коробочку из-под него и заметалась по залу в поисках того, чем можно было бы потушить огонь. На подоконнике стояла небольшая лейка с длинным носиком. Обычно из такой поливают цветы. Воды было слишком мало, но это лучше, чем ничего. Олеся тут же вылила ее на Милану. Та заверещала еще громче. То ли от боли, то ли от возмущения. Но проблема была в том, что огонь погас не весь. И тогда Олеся повалила девушку на пол и начала перекатывать ее с боку на бок, пытаясь рукой потушить пламя. На крики сбежались все, кто находился рядом: ученики, уборщик, охранник, даже Вадик. И все они лицезрели недвусмысленную картину: Милана с обгоревшими волосами отбивается от сидящей на ней Олеси, которая в придачу еще и охаживает ее по голове.

Ступор у набежавшей толпы закончился быстро. Девушек растащили в стороны. При этом пострадавшая во всю кричала, что это Олеся напала на нее и пыталась убить. Вторую сторону никто слушать не собирался. Тем более зная ее репутацию извечной бунтарки.

- Да не тронула бы я ее, если бы у нее волосы не загорелись, - кричала Олеся в кабинете директрисы. Та сегодня по неизвестному стечению обстоятельств оказалась на работе, несмотря на воскресенье.

- А у нее, что, волосы загорелись сами по себе? – Ирина Абрамовна с трудом сдерживала бешенство. Как же ее достала эта Довлатова со своими выходками. Да по ней же тюрьма плачет!

- Да откуда я знаю? Я на нее не смотрела, - девушка тоже была на взводе. – Услышала, как она орет, посмотрела. А она полыхает, как факел.

- Как у Миланы могли загореться волосы? – продолжала допытываться директриса.

- Да я откуда знаю? Я к ней не подходила, - Олеся окончательно потеряла терпение. Девушке надоело, что ей постоянно не верят и обвиняют во всех смертных грехах. – Посмотрите запись с камеры. Я не трогала эту ненормальную. Может, она сама все подстроила?

- Сама себя подожгла? Ты что говоришь, Олеся? А записи я посмотрю. И если ты к этому причастна… Я больше не потерплю тебя в своей школе. И до экзаменов ты здесь не останешься, - прошипела Ирина Абрамовна, сузив глаза.

Олеся в ответ только зубы стиснула – настолько была зла. Ей и самой эта школа осточертела. Никогда она не чувствовала себя здесь спокойно. С самого первого дня ее не приняли одноклассники. Да и некоторые учителя относились к девушке настороженно и предвзято, несмотря на то, что училась Олеся очень хорошо и все задания выполняла в срок.

- Да лучше бы я так и осталась в детском доме, - мелькнула у нее мысль, пока Ирина Абрамовна с охранником просматривали записи. – Уж лучше в обычной школе учиться, чем в этом… террариуме.

Это слово подходило к элитному интернату как нельзя лучше. Все ученики делились по группам, постоянно шла борьба за популярность, причем зачастую использовались низкие методы: украсть, порвать, облить краской, что-нибудь подсыпать и так далее. Олесю это никогда не интересовало. Быть первой она не стремилась, а становиться чьим-то прихвостнем и свитой было не в характере девушки. Так она и оказалась изгоем. Один только Вадик воспринимал ее такой, какой Олеся была.

- Но этого не может быть, - услышала девушка удивленный голос директрисы. Охранник смотрел на экран компьютера и хмурился. – Дима, этого не может быть. Ты же видишь!

- Вижу, Ирина Абрамовна, но вы и сами видите. К этой девушке никто не подходил. Она сама загорелась, - пролепетал щуплый охранник в строгом сером костюме.

- Дима, ты в своем уме? – гневно развернулась к нему директриса. – Как она могла сама загореться?

- Я… Я не знаю. Но…

- Дима, что за фантазии? Ты фильмов насмотрелся? – не отступала женщина.

Олеся подошла ближе и посмотрела через плечо Ирины Абрамовны на запись с камеры. Вот она сама стоит и разглядывает кольцо, вот входит Милана, открывает свою ячейку, что-то из нее достает и тут же ее волосы вспыхивают как спичка. И тут Олеся была согласна с директрисой – этого не может быть.

- Олеся! – крикнула Ирина Абрамовна строго. – Ты чего тут стоишь?

Девушка скользнула взглядом по директрисе и снова посмотрела на экран, где она выливала на Милану воду.

- Олеся! Выйди из кабинета!

Олеся спорить не стала. На ватных ногах и без единой мысли в голове она вышла в приемную, где ждал Вадик.

- Ну что? – тут же спросил он, спрыгнув со стола секретаря – все равно ее сегодня не было.

- Ничего, - буркнула девушка в глубокой задумчивости.

- Тебя не исключили?

- Нет.

- А чего ты тогда такая мрачная? – удивился друг.

- Да так, - отмахнулась Олеся. – Где Милана?

- Не знаю. Наверное, в медпункте, - пожал плечами Вадик.

- Она сильно пострадала?

- Ну прическу ей придется сменить. А так… Разве что пострадала ее гордость. За что ты ее так?

Олеся психанула, не выдержав еще и подозрений друга, и рванула в коридор.

- Она тебе что-то сказала? – не отставал парень.

- Я ничего ей не делала, - огрызнулась девушка, чувствуя, что закипает. Даже кулаки сжала. Да так, что ладоням стало больно от того, что в них впились ногти. Но это немного отвлекло Олесю и успокоило - наорать на Вадика хотелось уже не так сильно.

- Но как же она тогда?.. Сама?

- Да откуда я знаю, - все-таки не выдержала девушка. Ее нервы были раскалены до предела. Хотелось только одного – чтобы от нее, наконец, отстали и перестали задавать одни и те же вопросы. Она вдруг резко остановилась и повернулась к Вадику. Тот даже испугался и сделал шаг назад. – Я, что, действительно, такая ужасная? В смысле монстр, который способен на то, что произошло с Миланой? Скажи мне, Вадик. Я, правда, произвожу впечатление неадекватного маньяка?

Парень замешкался, не зная, что ответить.

- Ты серьезно? – набросилась на него Олеся. – Я, что, когда-то кого-то ударила, избила, пыталась убить?

- Нет, но… - он замялся.

- Что «но»?

- Просто ты иногда…

- Что я иногда? Говори уже. Я иногда поедаю младенцев на обед? Или пью кровь девственниц? Может, провожу за школой темные ритуалы и приношу в жертву животных? – девушка кричала на весь коридор, не обращая внимания на осуждающие, любопытные и презрительные взгляды всех, кто в этот момент оказался поблизости.

- Нет, но…

- Не трогала я ее! Не трогала! – окончательно психанула Олеся и бросилась вниз по лестнице.

- Олеся! – крикнул ей вслед Вадик, но девушку было не остановить.

Она выскочила на крыльцо и остановилась. Шел мелкий противный дождь. Его капли вонзались в оголенные руки и лицо Олеси острыми иглами. Она не выдержала и заплакала. Ну почему ее всегда во всем обвиняют? Мачеха, учителя, директриса, одноклассники, даже Вадик и тот не верил ей! Снова захотелось исчезнуть с лица Земли, чтобы всем вокруг стало лучше.

- Олеся, - раздался за спиной виноватый голос друга.

- Отстань, - девушка хотела сбежать по ступенькам, но Вадик остановил ее.

- Ну извини. Я не хотел тебя обидеть, - он прижал к себе ее вздрагивающее от тихих рыданий тело. Олеся не сопротивлялась. Намокшие рубаха и юбка неприятно липли к коже, сковывая движения. – Просто вы же с Миланой когда-то повздорили. Вот я и решил, что опять у вас коса на камень нашла.

- И я из-за этого ее подожгла? – сквозь рыдания спросила девушка.

- Нет, нет, конечно, - снова начал оправдываться друг. – Просто… Просто иногда…

Он замолчал, боясь снова сболтнуть лишнего.

- Что иногда? – отстранилась Олеся, всхлипывая.

- Иногда после ссор с тобой люди попадают в медпункт.

- В смысле? – опешила она. Даже слезы течь перестали.

- Помнишь, ты поругалась с Коневым, что он выбрал ту же тему реферата, что и ты, и отказался ее менять?

Олеся неуверенно кивнула. Это было два или три года назад. Вопрос не стоил и выеденного яйца, но тогда ей это казалось важным.

- Он же потом упал с лестницы. Да так, что сотрясение было.

- А я причем тут? Я его не сталкивала, - не поняла девушка.

- Ты просто пожелала ему провалиться. А та же Милана. У нее был вывих после ссоры с тобой.

- Я ей ничего не делала, - начала злиться Олеся.

- Ивашина подавилась за ужином. Еле откачали, – продолжал перечислять Вадик.

- А не надо за столом чесать языком. И не подавилась бы тогда.

- Ты же на перемене пожелала ей подавиться, когда она не дала тебе пригласительный на вечеринку.

Девушка напряглась и уже не так рьяно отстаивала свою невиновность.

- Милавина долго лечили чирий на языке. Помнишь?

Конечно, Олеся это помнила. Она даже вспомнила, что чирий этот был ее рук делом, точнее ее языка. И все потому, что Милавина рассказывала всем будто Олеся лесбиянка.

- Вадик, но ведь это простые совпадения, - неуверенно произнесла девушка.

- Но среди учеников ходят слухи, что ты … Что у тебя есть какие-то способности, - осторожно сообщил Вадик.

- Что я ведьма? – такого она не ожидала.

Парень замялся, но все-таки кивнул.

- Вадик, но это же неправда.

Он неуверенно пожал плечами.

- Ты, что, в это веришь?

Друг молчал.

- Вадик?

- Ну иногда твои слова сбываются. Часто.

- Какие слова, Вадик? Ты о чем?

- Ну ты как-то сказала, что контрольной не будет. И на следующий день ее отменили, потому что Оксана Георгиевна уехала на семинар. Или что воды не будет. И ее же, правда, отключили на несколько часов. Или что дождь закончится через час двадцать две минуты. Я засекал. Он, правда, закончился через час двадцать две. Помнишь?

Олеся помнила, но все равно не хотела верить в то, что она ведьма. Какой бред, чушь, вымысел! Этого не может быть!

- Вадик, это же просто… Просто бред, - она нервно рассмеялась.

- Скажи, через сколько закончится дождь? – спросил друг, глядя на нее прямо.

Олеся огляделась, посмотрела на небо, пожала плечами и бухнула первое, что пришло в голову:

- Не знаю. Пусть будет… через два часа тридцать четыре минуты.

Вадик посмотрел на наручные часы:

- Сейчас двенадцать шестнадцать. Значит, - он закатил глаза, считая в уме время, когда должен был, по мнению подруги, закончиться дождь, - он прекратится в четырнадцать пятьдесят. Ставлю на это время будильник.

Парень достал из заднего кармана джинсов айфон и выставил время.

- Вадик, ты понимаешь, что дождь может закончиться в любой момент? - насмешливо смотрела на его телодвижения Олеся.

- Посмотрим, - просто ответил он. – Идем. Ты вся мокрая. Еще заболеешь.

- Ты, правда, считаешь меня ведьмой? – девушка уже не злилась, входя в большой просторный холл с небольшими диванчиками и креслами. Сейчас они все были заняты – гулять в такую погоду никому не хотелось.

- Ну то, что у тебя есть какие-то способности, я уверен, - не стал скрывать Вадик.

Олеся только вздохнула и тут же замерла.

- Что? – напрягся друг.

- Кольцо! Оно осталось там, в камере хранения, - она вдруг расслабилась. – Да и пусть. Может, хоть так от него избавлюсь.

- Снова видела сон? – друг смотрел на нее с интересом.

Олеся кивнула.

- Что в нем было?

- Не хочу говорить, - поморщилась она недовольно. – Это всего лишь сон.

Она попятилась от Вадика в сторону лестницы.

- Пойду переоденусь. Встретимся за обедом.

Олеся долго стояла под горячим душем, пытаясь согреться. Все-таки попасть под дождь в начале мая – не лучшая идея. Маргарита за это время в комнату так и не вернулась, что не могло не радовать. Высушив волосы и одевшись, девушка устроилась на кровати с ноутбуком. Зря Вадик напомнил ей про сон. Теперь из головы никак не выходил страшный ночной гость. Кем он был? Демоном? Чертом? Инопланетянином? Олеся вспомнила его крылья.

- Бэтмен прям какой-то, - ухмыльнулась она.

А его кожа? Сухая и шершавая.

- Наверное, он понятия не имеет, что существует крем для рук, - весело подумала Олеся. – Интересно, откуда он вообще? Из преисподней? Параллельного мира? С другой планеты?

И она решила поискать хоть что-нибудь о черном госте в Интернете. Мало ли, вдруг к кому-то еще он был неравнодушен. Всемирная паутина вывалила на нее все, что имела по запросу «Черный монстр». Правда, речь шла о популярном энергетике, да пару раз мелькнуло что-то фэнтезийное.

Олеся задумалась и исправила слово «монстр» на «демон», чтобы тут же узнать, что так называют огромную белую акулу, которая живет где-то у берегов Мексики и наводит ужас на местных жителей. Дальше шли книги, одноименные фильмы, иными словами, просто художественный вымысел, который вряд ли имел хоть что-то общее с реальностью.

Олеся прикусила нижнюю губу и еще раз вспомнила, как выглядел жуткий незнакомец. Крылья! У него же были крылья. Она добавила это к своему предыдущему запросу. Картинки просмотрела бегло и принялась листать список с сайтами.

- А это что такое? – пробормотала девушка задумчиво, когда ее взгляд зацепился за слова «имена демонов» и «магический гримуар царя Соломона». С последним было связано много таинственного, поэтому он вполне мог лично знать хотя бы одного демона. Палец Олеси щелкнул по названию сайта.

Демонов было несколько десятков. И кто же он, тот самый? Как определить? Она начала читать. Дойдя до тридцать второго по списку демона, девушка поняла, что занятие это бесполезное. Под описание подходили сразу несколько представителей темной силы.

- В конце концов мог бы и представиться, - разозлилась Олеся на черного монстра. – Как никак жениться собрался.

От последней мысли она вздрогнула.

- Никогда не мечтала стать женой демона, - подумала девушка брезгливо, тут же живо представив с ним брачную ночь. Тело ее снова содрогнулось. – Извращение какое-то!

Телефон, лежащий тут же на постели, взорвался знакомой мелодией, напугав Олесю. Прежде чем ответить, она на мгновение прикрыла глаза.

- Да? – выдохнула в трубку. Сердце все еще бешено колотилось где-то в горле.

- Олеся, ты где? Обед уже в разгаре.

- Обед? – она непонимающе посмотрела на часы. Ого! Вот это заглянула на минутку в Интернет. – Уже бегу!

Захлопнув ноутбук, Олеся помчалась в столовую. Народу здесь уже было полно. Ее проводили любопытными и ненавидящими взглядами и тут же принялись обсуждать последние новости. Едва она устроилась за столом напротив Вадика, как его телефон запиликал.

- О, будильник, - сообщил друг, отключая его. После чего посмотрел в окно, а потом на Олесю.

- Что? – не поняла она.

- Дождь закончился, - спокойно произнес он, наблюдая за реакцией подруги. Она не поверила и подошла к окну. С крыши и листьев еще падали тяжелые капли, но небо начинало проясняться.

- Может, он закончился полчаса назад. Или час, - Олеся вернулась за стол.

- Когда ты пришла и только выбирала блюда, дождь еще шел. Я специально посмотрел. Он закончился ровно в два пятьдесят.

Она уставилась на Вадика. Он же спокойно смотрел на нее. Уголок его губ чуть приподнялся. Мол, я же говорил.

- Вадик, но это же смешно, - смех ее вышел сухим и коротким.

- Я только констатирую факты, - парень поднял руки в примирительном жесте и принялся за хорошо прожаренный бифштекс. Олеся же сидела, не шелохнувшись. Ну не могла она быть ведьмой. Заметила бы. Да и в роду ее… Тут девушка осеклась. В каком роду? Она же совсем ничего не знает о своих родителях.

- Мне нужно позвонить, - Олеся резко поднялась из-за стола и стремительно покинула столовую. Звонила она отцу, чтобы договориться о встрече - причину девушка называть не стала. Разговор был назначен на четыре. В столовую Олеся больше не вернулась.

Она медленно брела по временно опустевшим коридорам. Взгляд ее скользил по окнам, за которыми раскинулся умытый парк. Пахло дождем и свежестью. Олеся вдохнула полной грудью и поспешила на улицу. Было прохладно. Она обхватила плечи в тонком свитере руками и посмотрела на небо. Рваные клочья грязных туч медленно проплывали над головой, изредка выпуская солнце на недолгую свободу.

Блуждая между деревьев, Олеся много думала: о своей жизни, судьбе и… демоне. Она уже не считала его вымыслом или чьей-то злой шуткой. Может, пора было познакомиться? В конце концов ни от кого больше ей не узнать о том, кто же он на самом деле и почему так настойчиво ее преследует. Вот только как вызвать его? Пентаграмма, свечи, заклинания? Нет, эту идею Олеся отмела сразу. Она вернулась в комнату, чтобы взять куртку. Скоро должен был приехать Александр Борисович. Разговора с отцом девушка не боялась. Она уже приняла то, что была удочерена, и не испытывала по этому поводу ни боли, ни обиды. Впрочем, как и благодарности. Олесе просто хотелось знать, кто она и откуда. Взгляд ее скользнул по тумбочке, остановившись на коробочке с кольцом. Идея пришла в голову как яркая вспышка. Сегодня она наконец осмелится заговорить с демоном.

Отец ждал Олесю в кабинете. Как всегда занятой и хмурый. Она сразу прошла и устроилась в кресле напротив. Он поднял на нее голову не сразу – читал какие-то бумаги. Олеся терпеливо ждала. Она смотрела на того, кого все эти годы считала своим отцом, и не чувствовала ничего. Скорее, нет. Она чувствовала облегчение, что теперь можно с чистой совестью его не любить и не испытывать к нему нежности. Раньше же ее разрывал на части внутренний конфликт: с одной стороны родной человек, которого положено любить, а с другой, человек, которого любить не получается, потому что он никогда не был с тобой близок.

Наконец отец захлопнул папку и посмотрел на Олесю.

- Я тебя слушаю. Проблемы в школе? Нужны деньги?

- Нет. Просто расскажи, кто мои родители, - ответила она просто, не собираясь ходить вокруг да около.

Мужчина на какое-то время оцепенел.

- Что значит кто твои родители? – спросил он осторожно.

- Я знаю, что я тебе не родная дочь. Вы удочерили меня.

- Откуда?... – начал он, но Олеся не дала ему договорить.

- Это неважно. Я просто знаю. Просто скажи, кто они.

- Кто тебе рассказал? – продолжал отец допытываться.

- Это уже неважно. Просто расскажи, откуда я. Я хочу знать. Они бросили меня? Их лишили родительских прав? Они пили или были наркоманами?

Сердце Олеси сжималось от страха. Она боялась услышать о том, что когда-то оказалась не нужна тем, кто должен был стать для нее самыми близкими людьми. Она боялась, что ее выбросили как надоевшего котенка, не думая о том, как ему выжить на суровой улице.

Отец не спешил с ответом. Он думал. Кулаки его сжались, а между бровей пролегла глубокая морщина. Она была даже глубже, чем обычно.

- Они живы? – задала Олеся последний вопрос. – Скажи.

Мужчина вздохнул, словно наконец решился.

- Нет. Они погибли, когда тебе было два года.

Она почувствовала облегчение – значит, не бросили. Испытывать боль и тоску не могла, потому что не знала этих людей, не помнила и не считала родными. Вот когда умерла мама… приемная мама… Олеся много плакала. Внутри нее тогда так все болело, что, казалось, внутренностей уже не осталось и она сама скоро умрет. Сейчас же внутри было пусто.

- Почему вы взяли меня?

- Я любил твою маму. Очень. Мы вместе начинали бизнес. Познакомились, когда у меня еще ничего не было. Она выдержала со мной многое. И не ушла, - отец говорил, не глядя на Олесю. – Мы долго пытались забеременеть. Ничего не получалось. Катя долго лечилась. Операции, уколы, больницы. Потом врачи сказали, что все бесполезно. Единственный вариант – суррогатная мать. Катя не захотела. Для нас обоих это было очень тяжело, но для Кати особенно. Она даже хотела со мной развестись, чтобы я мог с другой женщиной завести детей, но я не дал ей развода. Уговорил остаться. Предложил взять ребенка из детского дома. Мы несколько месяцев искали подходящего ребенка. Хотели именно маленького. Мальчика. Но однажды Катя увидела тебя. И все. Она как будто помешалась. Ничего не хотела слышать. Так ты у нас и появилась.

Олеся не смотрела на отца. Она вдруг поняла, почему он всегда был так с ней отстранен. Он ее не хотел. Он хотел мальчика. Ненавидела ли девушка его за это? Раньше – да. Сейчас ей почему-то даже дышать стало легче, потому что теперь все вставало на свои места. Все эти годы Олеся считала себя какой-то не такой, некрасивой, неумной, неинтересной, и этим объясняла холодность отца. Теперь же девушка поняла, что ее единственной виной было то, что она родилась не мальчиков. Вот почему мама всегда любила ее – она ее хотела.

Олеся посмотрела на отца.

- Кто они? Мои родители.

Он посмотрел на стол, что-то обдумал после чего поднялся и направился к картине – той самой, за которой находился сейф. Вернулся мужчина с черной папкой в руках.

- Вот, - протянул он ее Олесе. – Здесь полное досье на твоих родителей. Я хранил его, чтобы когда-нибудь тебе рассказать. Правда, собирался сделать это намного позже.

Ее руки дрожали, когда она брала папку. Голова закружилась. Разговаривать с отцом было больше не о чем, но встать сил не хватало, поэтому девушка продолжала сидеть сжимая в руках холодный пластик.

- Я просто не знал, что с тобой делать, - неожиданно произнес отец. Олеся вскинула на него удивленный взгляд. – Я любил тебя. Может, не так, как тебе хотелось и не сразу, но любил. Катя же по тебе просто сходила с ума. А когда ее не стало, я понятия не имел, что с тобой делать. Нет, возвращать тебя обратно в детдом не собирался, но ты же девочка, я понятия не имел, как воспитывать девочек.

Он горько усмехнулся и продолжил:

- А потом появилась Марина и я решил, что она станет для тебя отличной матерью. Но вы не сошлись характерами.

- Потому что Марине я вообще была не нужна, - криво усмехнулась Олеся. – У нее на тебя были совсем другие планы.

- Не говори так, - устало произнес отец. – Она пыталась. Но ты всегда была сложным ребенком. И тогда мы решили отправить тебя сюда. Прекрасные условия, учителя… Это было лучшее, что я мог тебе дать.

Девушка опустила глаза. У нее на этот счет было другое мнение, но высказывать его она не хотела. Отец все равно не поймет, так какой смысл в сотый раз переливать из пустого в порожнее?

- Не переживай, скоро я перестану мозолить тебе глаза. И тебе не придется думать, что со мной делать, - Олеся встала. – И Мариночка твоя тоже может спать спокойно.

- Ты о чем? – насторожился мужчина.

- После окончания школы я собираюсь уехать.

- Пока не знаю, - пожала она плечами. – Еще не решила. Но здесь не останусь.

- Олеся, что ты говоришь? А как же учеба? Образование? Что значит ты уедешь?

- Я буду учиться дальше. Поступлю куда-нибудь. Но больше не хочу зависеть от человека, которому до меня нет никакого дела, - она пыталась скрыть боль, что ела ее все эти годы, но голос все равно дрогнул.

- Олеся, не говори так! – строго прикрикнул отец. – Я любил тебя. Да, не так, как тебе бы хотелось. Может быть, я не лучший отец, но я старался дать тебе самое лучшее.

Олеся кивнула. Нет, она не согласилась с ним, просто хотела поскорее закончить разговор. На нее вдруг как-то резко навалилась усталость. И хотелось поскорее изучить то, что было в папке.

- Мне нужно в школу, - негромко произнесла она.

- Мы еще не закончили, - пообещал отец. – И я не позволю тебе просто так уехать и угробить свою жизнь, Олеся.

Девушка ничего не ответила. Она вышла из кабинета, прижимая к себе папку. Как дошла до машины, не помнила. Уже по дороге в школу открыла папку.

Родители ее были молодыми. Матери было всего двадцать четыре, а отцу – двадцать восемь, когда они погибли в аварии. Они ехали из соседнего города и не справились с управлением на мокрой дороге. Оба сразу насмерть. Что примечательно, сама Олеся, ехавшая тогда с ними, не получила ни единой царапины. Она сама выбралась из машины и вышла на обочину.

Девушка оторвалась от чтения и посмотрела в окно. Уже тогда ее жизнь была странной. Может, потому что она особенная? Олеся вернулась к бумагами. Мать и отец были простыми людьми. Она едва закончила медицинский колледж и работала медсестрой в детской больнице, он же – автомехаником. Девушка снова задумалась. Какой была бы ее жизнь, если бы той аварии не было? Была бы она тогда счастливее без личной прислуги, элитной школы и бриллиантов? Олесе казалось, что да.

Машина въехала в школьный двор и мягко остановилась у крыльца.

- Спасибо, - поблагодарила девушка водителя. Ее улыбка вышла совсем невеселой.

- Да не за что, Олеся Игоревна, - ответил он и вернул ей улыбку.

Олеся вышла из машины и, не задерживаясь на улице ни секунды, вошла в теплый холл, чтобы тут же столкнуться на лестнице с Миланой. Если бы взглядом можно было убивать, Олеся сразу бы упала бездыханной. Еще бы! От роскошных длинных волос девушки остался короткий ежик. Это делало ее похожей на мальчишку. Еще и топорщащиеся уши теперь были выставлены на всеобщее обозрение. А ведь на носу выпускной. Олеся хотела спросить, как у Миланы дела, но передумала и просто прошла мимо. Она поднялась в комнату, собираясь дочитать про родителей.

Маргарита собирала вещи. Одна упакованная сумка уже стояла возле ее кровати. Теперь же девушка укладывала книги и журналы в небольшую коробку.

- Ты, что, уезжаешь? – опешила Олеся.

- Я ни секунды больше не останусь в этой комнате рядом с тобой! – зло заявила Маргарита.

- Я не трогала Милану, - стиснула зубы девушка.

- Ну, конечно. Разве ты в этом признаешься?

- Это правда.

- Знаешь, - соседка по комнате поднялась с постели с коробкой в руках, - я не понимаю, почему Ирина Абрамовна до сих пор тебя не отчислила. Тебе же надо изолировать от всех. Ты опасна для общества.

- Почему? – растерялась Олеся.

- Да потому что от тебя одни неприятности! – бросила Маргарита, подхватила коробку подмышку и, подняв с пола сумку с вещами, поспешила к дверям.

- Я никого не трогала, - бросила ей вслед девушка, но та уже не ответила.

Олеся повела глазами по пустым вешалкам в шкафу, двери которого так и остались распахнутыми, по пустым полкам на стеллажах и пустой тумбочке. Сейчас ей как никогда хотелось убраться из школы и уехать туда, где ее никто бы не знал. Она со злом плюхнулась на кровать и открыла папку.

Недвижимости никакой у родителей не было - они жили в съемной квартире. И машина у них была не последней модели. Обычная десятка.

- Интересно, они меня любили? – вдруг подумалось Олесе. И ей до отчаяния захотелось верить, что да.

На следующей странице шла речь о бабушке с дедушкой по материнской линии. Вот они были из тех, кого принято называть интеллигенцией. Она – учитель русского языка и литературы, он – инженер. Жили они в Калуге. Даже адрес был указан. Вот только с дочерью несколько лет не общались – не приняли ее выбор. У отца родители были попроще. Мать работала поваром в заводской столовой, а отец был военным и умер незадолго до аварии от инсульта.

Олеся посмотрела в окно, за которым медленно блекли краски. Мгновение – и зажглись фонари.

- Значит, у меня есть две бабушки и дедушка, - подумала она. – Неужели, никто из них не захотел меня забрать?

Девушка подсчитала их возраст. Да, бабушка по линии отца была уже на пенсии, когда погиб сын. Вряд ли ей бы отдали маленькую девочку. А вот мамины родители… Они были настолько злы на дочь за то, что она выбрала не того, кто им был угоден, что предпочли отдать родную внучку в детдом? Олеся разозлилась и решила никогда их не искать. А вот бабушку Иру отыскать собиралась. Тем более в досье был указан ее адрес. Главное, чтобы она была еще жива.

Возвращаться в комнату Олеся не спешила. Она смотрела, как темнота за окном становится гуще. Это напоминало ей демона из сна. И девушка все ждала, что вот сейчас он шагнет на свет из мрака и посмотрит на нее. Но шли минуты, а кроме спешащих домой работников школы, никого на улице видно не было. Только увидев, как семенит к воротам повар, Олеся вспомнила, что пропустила ужин. И Вадик не позвонил. Впрочем, есть все равно не хотелось. Она спрыгнула с подоконника и вернулась в комнату. Спрятала папку под матрас и, взяв кольцо, задумчиво покрутила его в пальцах. Сегодня Олеся собиралась получить ответы на все свои вопросы. А для этого надо было назначить демону свидание. Девушка открыла окно. В лицо ей пахнул холод и запах сырой земли. Она что есть силы бросила кольцо и подождала, когда оно упадет, но так ничего и не услышала. Олеся закрыла окно, переоделась в пижаму и легла спать. Но только время шло, а сна, как назло, не было ни в одном глазу. Когда часы на телефоне показывали без трех минут час, девушка не выдержала и встала. Она подошла к окну и оперлась руками о подоконник. На улице не было ни души. И только редкие капли дождя падали на стекло.

Аргаран был зол. Как же его достала эта девчонка! Ну почему с ней столько проблем? Все предыдущие с радостью бежали под венец с демоном, а эта! Он выскочил из кресла, опрокинув его, и заскрежетал зубами. Мало того, что ему приходится постоянно спасать ее и одновременно пытаться найти того, кто без конца хочет лишить его выгодной невесты, так еще и кольцо ей, видите ли, неугодно! Да знала бы она, сколько ему лет и что оно означает! Ну почему? Почему отец решил осчастливить именно его?

Аргаран выпустил смертельные когти. Раздался скрежет и на стене появились свежие борозды. Стало легче. Совсем чуть-чуть. Заказчик покушения на ведьму снова ускользнул. Тиннак доложил, что они так ничего и не смогли найти. А напавшие на нее обнаружены мертвыми. Предатель до сих пор разгуливал где-то рядом и собирался нанести новый удар. И так все восемнадцать лет!

Аргаран бросил взгляд на зеркало, в котором отражалась Олеся. Она стояла у окна и смотрела на ночную улицу. Слишком хрупкая, слишком тонкая, слишком бледная. Демон снова подумал, что ей не выжить в их мире. Зря отец так надеется на эту ведьму. А из нее еще и черную надо сделать! Аргаран недовольно поморщился. От этой девчонки одни сплошные проблемы. Но кольце ей надо было вернуть. И как ее заставить постоянно носить его, чтобы он всегда был в курсе, где она? Демон глухо застонал. С Алитар все было бы куда проще! Но отец даже имени ее слышать не желал, не говоря уже о свадьбе наследного принца с демоницей. Аргаран стиснул клыки и снова поморщился, заранее испытывая недовольство, что снова придется посетить этот холодный мир, - и шагнул в зеркало.

Глава 5

Олесе показалось, что в комнате стало душно. Она открыла окно и тут же поежилась от ночного холода. Где-то неподалеку жалобно мяукнула кошка. Девушка замерла и прислушалась — вдруг показалось? Животное снова подало голос. Как ни старалась Олеся разглядеть кошку во дворе, но так и не увидела, а та, в свою очередь, продолжала звать на помощь. Не долго думая, девушка накинула куртку и поспешила на улицу. Консьержка на ночь уходила домой — было достаточно охраны и камер, чтобы следить за порядком. Тем более что ночью на территорию школы никого не пускали. Олеся вышла на крыльцо и прислушалась. Кошка мяукала откуда-то слева. Девушка пошла на звук, вглядываясь в темноту, куда не доставал свет от фонарей. Животного видно не было.

— Кыс, кыс, кыс, — позвала она. Кошка на мгновение замолчала, а потом начала кричать еще сильнее и громче. — Да где же ты?

Дойдя до края площади, Олеся остановилась. Звук шел из парка. Может, кошка забралась на дерево и не может слезть? Идти дальше было страшно. Девушка даже собралась позвонить Вадику, но телефон остался в комнате.

— Прекрасно, — произнесла она недовольно. А животное между тем настойчиво требовало его спасти. — Ну где ты?

Олеся шла на звук и крутила головой, пытаясь отыскать несчастную кошку. Радовало одно — мяукала она все ближе и ближе. Наконец девушка услышала шорох и над головой задрожали ветки, щедро осыпая ее холодными каплями. Она втянула голову в плечи и негромко выругалась.

— Как ты туда забралась? Слезай давай, — велела Олеся кошке. Но та и не думала этого делать, продолжая несмело ходить по ветке, от чего та беспрестанно ходила ходуном.

Девушка внимательно осмотрела ствол яблони. Попробовать залезть? Когда-то в детстве у нее это хорошо получалось. А набивать при падении шишки выходило еще лучше. Нижняя ветка была аккурат над головой Олеси. Она подтянулась на ней, уперлась ногами в ствол и вскарабкалась по нему выше. Кошка пятилась от нее задом и вот-вот собиралась свалиться.

— Иди сюда, не бойся, — уговаривала ее Олеся. — Я тебе помогу, глупая. Ну же, иди!

Мяукание перешло в шипение вперемешку с завыванием. Кошка предупреждающе выгнула спину и вздыбила шерсть.

— Ты чего? — удивилась девушка, пытаясь удержаться на мокрой ветке. — Иди сюда. Или будешь сидеть тут до скончания века. Ну же, глупая! Чего ты испугалась? Я же хочу помочь.

Вместо ответа животное яростно завыло, сигануло вниз и что есть силы бросилось по дорожке наутек.

— Чудесно! — произнесла Олеся. — А кто теперь снимет меня? И стоило тогда орать, если сама могла слезть?

Она начала медленно отползать по ветке назад, к стволу, но не успела за него ухватиться. Из темноты на дорожку вышел черный демон. Олеся с такой силой вцепилась в дерево, что даже пару ногтей сломала. Монстр посмотрел прямо на нее, будто знал, где она находится. У девушки спину обожгло кипятком, а тело все затрясло мелкой дрожью. Не удержавшись, она соскользнула вниз и приземлилась на мокрую траву, больно ударившись спиной и головой.

Чтобы прийти в себя, потребовалась всего пара секунд. Еще бы! Когда рядом с тобой неизвестное чудище, тут разлеживаться некогда. Ноги бы унести. Вот только Олесе пришлось заставить себя не убегать и не орать. Сама же хотела его увидеть. Вот и любуйся на своего жениха. Это ж сколько надо выпить водки, чтобы он показался красавцем? И сколько потом еще допить, чтобы согласиться добровольно выйти за него замуж? Цистерна? Две? Олеся решила, что и этого не хватит.

Она стояла перед демоном на четвереньках, он же смотрел на нее сверху вниз: огромный, страшный, дикий. Глаза его полыхали огнем — то ли злился, то ли от природы такой красавец. Кто его знает? Олеся, не сводя глаз с монстра, медленно поднялась на ноги. Пижаму и куртку теперь придется стирать, а еще лучше сразу выбросить, но эта проблема сейчас волновала ее куда меньше, чем черный женишок. И где она успела так нагрешить, что судьба наградила ее таким счастьем?

Молчал демон, молчала и Олеся. А как с ним заговорить, если язык онемел от страха?

— Ты выбросила кольцо, — прогрохотал он. Ясно, злится.

Девушка сглотнула тугой ком и облизала пересохшие губы

— Я... — вместо голоса из горла ее вырвался хрип. Олеся кашлянула. — Я хотела с... тобой поговорить.

Монстр склонил голову на бок. Понять что-либо по выражению его лиц... морды было невозможно.

— Говори, — разрешил он.

— Кто ты? — выпалила Олеся давно мучающий ее вопрос.

— Мое имя Аргаран.

— Почему ты меня преследуешь?

— Ты моя невеста.

— Почему ты так решил? — возмутилась она.

— Ты ведьма.

— С чего ты это взял?

— Ты ведьма, — повторил он.

— И что с того?

— Ты обещана мне в жены.

— Кем? — опешила Олеся.

Демон помолчал.

— Разве тебе это неизвестно?

— Нет, — честно призналась она.

Он снова помолчал.

— Твоя бабка заключила с моим отцом договор. Каждая девочка, рожденная в ее роду ведьмой, будет отдана в жены демону.

Олеся дернула головой — может, ослышалась? Как можно заключить договор с демоном? Как можно обещать ему в жены своих детей?

— Я не понимаю, — только и произнесла она. — Как? Когда?

Это никак не укладывалось у нее в голове.

— Четыреста восемьдесят пять лет назад по вашему времени.

Олеся часто заморгала. Почти пятьсот лет назад кто-то там решил, что она должна быть отдана этому... чудовищу?

— А если я не хочу? — осторожно спросила девушка.

— Что значит не хочешь? — удивился демон. — Ты же ведьма.

— И что? — не поняла Олеся. — Я, может, вообще никогда не выйду замуж.

— Ты станешь моей женой. Это не обсуждается.

— И не подумаю! — упрямо заявила она. Черный монстр молчал. — Силой заставишь?

— Да, — признался он честно.

Олеся поняла, что он не шутит. Стало страшно. Ведь демон мог забрать ее прямо сейчас и никто никогда бы не узнал о том, что с ней случилось.

— Зачем я тебе? — решила она попытаться переубедить своего жениха. — Я ведь совсем на тебя не похожа. Неужели, среди ваших... женщин нет более подходящей кандидатуры?

Демон шумно втянул в себя воздух. Олеся замолчала, испугавшись, что разозлила его.

— Ты должна стать моей женой. Надень кольцо, — он протянул ей раскрытую ладонь, на которой лежало чертово кольцо.

— Не надену, — решительно заявила девушка.

— Почему? Ты должна его носить.

— Во-первых, оно мне не идет и я не ношу кольца. Во-вторых, я не стану твоей женой.

— Надень кольцо, — в голосе демона появились опасные нотки, но Олеся была слишком упрямой и своенравной.

— И не подумаю. Оставь его себе.

— Ты не можешь отказаться от кольца.

— А я отказываюсь.

— Нет! — рыкнул демон. Олеся даже отступила на шаг, испугавшись, что он сейчас набросится на нее. — Ты должна носить это кольцо как знак принадлежности мне.

— Я тебе не принадлежу! — возмутилась девушка.

— Ты моя с самого рождения.

— Я ничья!

Демон утробно зарычал. Олеся взвизгнула и бросилась бежать. Куда — было неважно. Главное, подальше от монстра. Она неслась, не разбирая дороги, поскальзывалась, падала, сдирала в кровь ладони, колени и, кажется, даже поцарапала лицо, но тень позади нее не отступала. Оглянувшись, девушка обо что-то споткнулась, коротко вскрикнула и, упав, покатилась по мокрой траве, пока наконец не распласталась на спине. Звезды вдруг куда-то исчезли. То, что это были крылья, Олеся поняла не сразу. А когда рядом с ней мягко приземлился демон, потеряла сознание.

Аргаран вернулся в замок. Он был в бешенстве. Какая-то девчонка отказывает ему, наследному принцу всего Дартара! Да еще и от кольца отказывается! Он несколько раз сжал и разжал кулаки, пытаясь успокоиться. Все! Хватит! Пора с этим заканчивать! Ведьма должна стать темной. После чего он тут же заберет ее в свой мир и проведет обряд. А уж избавиться от нее будет несложно. Как только родит наследника... Впрочем, она эти роды все равно не переживет. Аргаран предвкушающе улыбнулся. План выходил идеальным. Заполучив внука от ведьмы, отец наконец разрешит ему жениться на Алитар. Осталось только придумать, как превратить белую ведьму в темную.

Олеся вздрогнула и открыла глаза. Было темно. Она прислушалась — тихо. Осторожно повернула голову, пытаясь понять, где находится. Ее комната в школе. Странно! Она же была в парке. Олеся медленно села. На ней все еще была куртка. Включив свет, девушка внимательно себя осмотрела. Она не могла лечь спать сама в таком отвратительном виде. Теперь не только пижаму и куртку надо будет выбросить, но и все постельное белье. Олеся напрягла память. Последнее, что помнила, — спускающийся с неба демон на огромных распахнутых крыльях, которые закрывали собой все небо. А что потом? Она не имела ни малейшего понятия. Не принес же он ее сюда сам? Девушку передернуло от мысли, что монстр к ней прикасался. Она подняла правую руку и застонала: кольцо плотно обхватывало указательный палец. Олеся сорвала украшение и бросила на тумбочку. Пусть хоть лоб себе расшибет, она не будет носить этот кошмар!

Принимая душ, девушка прокручивала в голове разговор с демоном. Итак, она ведьма. Придется с этим смириться, хотя какие это давало бонусы, Олеся пока не понимала. И что с этим делать — тоже. Существовал еще какой-то договор, по условиям которого она должна была стать женой этого... Как он там сказал? Аргарана. Это ж какую надо было иметь извращенную фантазию, чтобы такое вытворить? Видать, прародительница ее была не в себе, а демон этим воспользовался.

— Вот только на фига ему ведьма? — задалась Олеся вопросом, тщательно вытирая длинные волосы мягким полотенцем. — Чтобы съесть и получить ее силу? Или принести в жертву?

Ни та ни другая перспектива девушку не радовала. Она вернулась в комнату, сорвала с кровати постельное белье и бросила его к порогу. Пока заново застилала постель, думала над тем, как бы узнать о том, что было в договоре и зачем вообще ее прабабка это затеяла. Выход был только один — отыскать родственников и поспрашивать у них. Вряд ли подобная история осталась незамеченной. Ее должны были передавать из уст в уста все поколения. Не может же она быть первой ведьмой, родившейся за эти пятьсот лет? Олеся достала из-под матраса папку и отыскала в бумагах адреса бабушек и дедушки. Ближе всего жила бабушка по отцовской линии — в Коломне. Навестить ее девушка решила в ближайшие выходные. Главное, чтобы бабуля была жива, не сменила место жительства и вообще была в здравом уме и твердой памяти. Теперь осталось только договориться с отцом, чтобы он отпросил ее у директрисы.

— Что ты решила? — тут же встал он в позу, когда Олеся ранним утром позвонила ему. — Зачем?

— Я хочу с ней познакомиться, — упрямо заявила девушка. — В конце концов, они мои родственники. Ближайшие.

— Ты никогда не видела эту женщину. И она тебя уже наверняка не помнит, — раздраженно произнес отец.

— Вот и увижу, — настаивала девушка. — Ну что тебе стоит? Я туда и обратно. Всего на один день. Это же не на другой конец планеты лететь пятнадцать часов. Это рядом, в соседнем городе.

— Может, ты ей лучше позвонишь? — предложил он.

— Это не телефонный разговор.

Отец замолчал — обдумывал, чем ему грозит новая затея дочери.

— Папа, ну что в этом такого? Хочешь, я возьму с собой Вадика? Ну того, с которым была на дне рождения.

Лучше бы она этого не говорила. Отец уже был близок к тому, чтобы запретить Олесе ехать в Коломну, но она использовала последний аргумент:

— Если хочешь, я поеду с Александром Борисовичем, а не на автобусе или электричке? Я даже ночевать там не останусь.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Хорошо, но с тобой поедет охранник, — выставил свое условие отец.

— Какой еще охранник? — не поняла Олеся.

— Олеся, у меня вполне успешный и серьезный бизнес. И ты думаешь, я отпущу тебя в другой город одну?

— Но это же Коломна, а не... Владивосток.

— Это не обсуждается. Или ты едешь с охраной или не едешь вообще.

Девушка запыхтела обиженным ежиком, но деваться было некуда.

— Хорошо, — выдохнула она в телефон недовольно. — Я поеду с твоим охранником. Только пусть молчит и ни во что лезет.

— Его задача тебя охранять и вернуть домой в целости и сохранности.

— Ну ты договоришься с директрисой?

— Я позвоню ей.

— Спасибо, — Олеся только что в ладоши не захлопала. Так, теперь надо уговорить Вадика поехать с ней. Вдвоем все-таки веселее и не так страшно встречаться с бабушкой, которую никогда не видела. Может, она вообще внучку на порог не пустит?

— Куда поехать? — переспросил Вадик удивленно, когда Олеся за завтраком сообщила ему о поездке. Он даже подавился блинчиком с черничным джемом.

— В Коломну, — терпеливо повторила девушка. — Там живет моя... моя бабушка.

— Какая бабушка? — нахмурился парень. — Ты же говорила, твои бабушки и дедушки умерли до твоего рождения.

— Да, но... — Олеся поняла, что придется рассказать другу всю правду. — Это умерли неродные бабушки и дедушки.

— Что значит неродные? — Вадик в конец запутался.

Девушка тяжело вздохнула.

— Я недавно узнала, что оказывается меня удочерили. Довлатов мне не родной отец.

Друг ошарашенно откинулся на спинку стула.

— Ты шутишь? Как это удочерили? С чего ты взяла?

— Я видела свидетельство об удочерении. Да и отец признался, — Олеся неохотно водила вилкой по уже остывшему и так и оставшемуся нетронутым блину.

— Ничего себе, — Вадик снова придвинулся к столу. — И ты молчала?

— Мне просто надо было подумать. И вообще...

— А твои настоящие родители? Они где? — он целиком засунул недоеденный блин в рот.

— Погибли в аварии. Представляешь, я единственная, кто в ней выжил и даже не пострадал.

— Бывает, — дернул плечами друг. — Тебе просто повезло.

Олеся не была в этом уверена, но спорить не стала.

— А зачем ты хочешь встретиться с этой бабушкой из Коломны?

— Ну как? Она же, получается, моя ближайшая родственница. Вот хочу с ней поговорить.

Вадик кивнул и тут же спросил:

— О чем?

— Вадик, она моя бабушка, — Олесю раздражало, что друг ее не понимал. — Я хочу с ней познакомиться. У меня никогда не было бабушки.

— Поверь мне, не велика потеря, — произнес он, намекая на своих опекунов.

— Так ты поедешь со мной?

— Когда?

— В субботу утром.

— Рано? — поморщился Вадик.

Олеся пожала плечами.

— Ехать недолго, так что можно выдвинуться часов в десять. Правда, папа навязывает с нами охранника.

— А это еще зачем? — парень живо орудовал ножом и вилкой, разделываясь с четвертым по счету блином. Олеся же только кофе пила, точнее грела о чашку руки — она никак не могла согреться после ночной прогулки.

— Боится, что со мной может что-нибудь случится. Это его условие. Иначе не отпустит.

— Ясно. Ладно, составлю тебе компанию. Никогда не был в Коломне.

— Спасибо, — улыбнулась Олеся.

Неделя тянулась так долго, как никогда. Если до случая с Миланой, девушку просто игнорировали, то теперь откровенно ненавидели. Олеся постоянно ловила на себе злые и осуждающие взгляды, слушала шепотки за спиной и неприятный смех одноклассниц. В комнату к ней так никого и не подселили. Демон за все эти дни, точнее, ночи не появился ни разу, потому что, опасаясь встречи с ним, Олеся как послушная невеста надевала перед сном ненавистное кольцо, а потом долго не могла уснуть, потому что оно давило и казалось неподъемным. Но вот наступило долгожданное субботнее утро.

Олеся с трудом заставила себя встать и собраться, без конца зевая. Она и по коридорам шла с полусонными глазами, проклиная себя за идею тащиться черт знает куда и черт знает зачем. Уже выходя в неуютное майское утро, где ждал Вадик, Олеся подумала:

— А, может, ну ее эту бабушку?

Но нет, мысль о предстоящей перспективе замужества с демоном тут же заставила ее передумать.

— Ты, что, всю ночь не спала? — спросил друг.

— Легла поздно, — призналась Олеся, сцеживая новый зевок в ладонь.

— Готова к встрече с родственницей? — весело поинтересовался Вадик, когда они подходили к машине. Девушка глянула на него недобро.

Передняя дверь серебристой Ауди распахнулась и из нее вышел молодой мужчина в черном строгом костюме. На лице его не было ни одной эмоции, словно бы оно застыло в безразличной маске.

— Это кто? Водитель? — шепнул Вадик.

— Нет, — вздохнула Олеся. — Похоже, охранник.

Ей показалось, что они уже где-то встречались. Уж больно лицо его было знакомым. Она даже пригляделась к нему внимательнее, но так и не смогла вспомнить.

— Как вас зовут? — только спросила девушка, когда охранник распахнул для нее заднюю дверь.

— Мое имя Константин, — ответил он и посмотрел Олесе прямо в глаза. И уже в тот момент совсем ей не понравился.

Она торопливо скользнула на заднее сиденье, коротко поздоровавшись с водителем. Вадик вольготно развалился рядом. Он-то как раз был свеж, бодр и весел, от чего всю дорогу у него не закрывался рот. Чему, кстати, любитель поговорить Александр Борисович был несказанно рад. А вот Константин, как и Олеся, до самой Коломны хранил молчание. Она всю дорогу разглядывала его четко очерченный профиль. Иссиня-черные гладкие волосы доходили почти до плеч. Он вполне мог бы сниматься в рекламе какого-нибудь шампуня — настолько ухоженной была его шевелюра. Олеся опустила взгляд на его руки. Между спинками сидений видела только одну — она лежала на его левом колене. Аккуратно подстриженные ногти, в меру крупная ладонь, красивые пальцы. Девушке почему-то вдруг представилось, как они перебирают струны гитары. Странное сравнение! Она даже разозлилась сама на себя и отвернулась в окно. Вдоль дороги мелькали лесополосы и поля, а на горизонте изредка виднелись крыши домов. Вадик с Александром Борисовичем о чем-то спорили и смеялись. Олеся даже вникать не хотела. Она бросила еще один взгляд на охранника.

— Напыщенный индюк, — раздраженно подумала девушка. Она не могла объяснить себе, почему с первого же взгляда невзлюбила Константина. Просто он бесил ее своим присутствием: слишком какой-то собранный, подтянутый... идеальный. Ей даже показалось там возле школы, когда она садилась в машину, что он и смотрел на нее с каким-то высокомерием, словно бы презирал и считал ниже себя. Хотя все было с точностью да наоборот.

Чтобы лишний раз не натыкаться взглядом на раздражающего охранника, Олеся откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и тут же задремала. Проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.

— Мы приехали, — негромко сообщил Вадик. Олеся посмотрела на него еще затуманенным взглядом и тут же заметила, что Константина нет.

— А этот где? — кивнула она на переднее пассажирское сиденье.

— Пошел разведать обстановку, — хмыкнул Александр Борисович, которому, судя по всему, неожиданное соседство тоже пришлось не по душе.

— А давно он у отца работает? — спросила Олеся.

— Так это его первая смена.

Девушка нахмурилась. Значит, отец специально для нее нанял его. Надо потерпеть только сегодняшний день. А потом она снова засядет в школе. А там этот Константин будет ей совсем ни к чему.

— Где мы? — Олеся разглядывала двор за окном. Дождя не было, но солнце показываться не спешило. Хлопнула дверь и из подъезда напротив вышел Константин. Девушка внимательно его разглядывала, еще раз поймав себя на мысли, что где-то уже видела это лицо. Вот только где?

Охранник сел в машину и сообщил, что подъезд чист. Олеся посмотрела на Вадика. Ей было страшно идти одной.

— Мне пойти с тобой? — правильно догадался он.

Девушка кивнула, чувствуя, как ладони стали влажными. Она вышла из машины и снова огляделась. Дом был обычным, из красного кирпича, в пять этажей. На третьем на балконе висело белье. На пятом полная женщина поливала цветы и с интересом поглядывала вниз на незваных гостей. Олеся собиралась с духом и никак не решалась набрать на домофоне номер бабушкиной квартиры. За нее это сделала Константин. Девушка одарила его злым взглядом. Спрашивается, чего лезет? Его дело стоять сзади и изображать из себя пуленепробиваемый шкаф. Но возмущение она оставила при себе, тем более что в домофоне раздался бодрый женский голос и принадлежал он вовсе не старушке:

— Кто?

— Э, — растерялась Олеся. — Здравствуйте! А Ирина Павловна здесь проживает?

— Какая Ирина Павловна? — удивился голос.

— Власова Ирина Павловна. Пенсионерка.

— Нет, здесь таких нет.

— А, простите, вы давно тут живете? — спросила Олеся и тут же поспешно пояснила:

— Просто раньше здесь жила моя бабушка и я пытаюсь ее разыскать.

— Мы живем тут лет семь. Никакой Ирины Павловны я не знаю.

— Спасибо, — произнесла девушка расстроенно. Вот и познакомилась! Вот и узнала про родовое проклятие и договор с демоном!

— Может, у соседей поспрашивать? — предложил Вадик. — Вдруг кто-то ее знал?

Олеся набрала номер соседней квартиры, но там так никто и не ответил. Тогда она наобум набрала другой номер. Ответили не сразу. Голос явно принадлежал пенсионерке.

— Да?

— Здравствуйте! Я разыскиваю Власову Ирина Павловну. Она когда-то жила в сорок восьмой квартире. Вы не знаете, куда она переехала?

— А вы кто? — с подозрением поинтересовалась женщина. Точно старушка.

— Я Олеся. Ее внучка.

— У Иры не было никакой внучки, — тут же с сомнением произнесла та.

— Меня удочерили, когда я была совсем маленькой. Она могла не знать обо мне или забыть. Ее сын погиб в аварии.

— Да, Андрей разбился на машине. Ой, точно, была же девочка.

— Это я.

— Ира переехала давно отсюда. Купила квартиру поменьше.

— А вы не знаете, где я могу ее найти? Или хотя бы телефон? — сердце Олеси забилось часто.

— Знаю, конечно. Поднимитесь. Я вам напишу.

Домофон пискнул и дверь щелкнула, открываясь. Девушка уже было собралась войти, но Константин бесцеремонно отодвинул ее и шагнул в подъезд первым.

— Мда, женщины вперед, — прокомментировала Олеся его жест.

— Моя задача — ваша безопасность, а не соблюдение этикета, — ответил охранник холодно и даже чуть высокомерно. — Заходите, здесь никого.

Девушка вскинула левую бровь, обменялась взглядом с Вадиком и перешагнула порог. Бабушкина знакомая жила на третьем этаже и дверь ее квартиры уже была приоткрыта, но Олеся все равно постучала. На вид женщине было около семидесяти, но выглядела она неплохо: аккуратная стрижка, маникюр, легкий макияж.

— Вот, — протянула она клочок бумаги, одновременно разглядывая Олесю, — это адрес и телефон. Она будет рада вас видеть. Ведь у нее никого не осталось после смерти Андрея и Сережи.

— А Сережа это?.. — Олеся взяла бумажку.

— Это ее муж.

— Ясно. Спасибо, — девушка улыбнулась.

Вся честная компания потопала вниз по лестнице. Последним шел Константин. Его женщина окинула опасливым взглядом и поспешила закрыть дверь.

Бабушка Олеси переехала в другой район. Наверное, платить за трехкомнатную квартиру стало не по карману, вот она и купила однешку. Домофона у нее не оказалось — пришлось звонить по соседям. Открыли только с четвертой попытки — народ нынче пошел недружелюбный и подозрительный.

Дверь бабушкиной квартиры была обычной железной, выкрашенной в темно-зеленый цвет. Звонка не было, как и лампочки над головой — только голые провода торчали из стены. Да и сам подъезд внушал опасения: облупившаяся краска панелей, щербатые ступени, исцарапанные надписями стены. Ремонта здесь не было давно. Перед тем, как постучать, Олеся глубоко вздохнула.

Ирина Павловна оказалась сухонькой старушкой с седыми кудрями в поношенном цветастом халате и стоптанных тапках. Она вопросительно смотрела на Олесю через круглые очки и, конечно же, не узнавала.

— Здравствуйте! — девушка оказалась совсем не готова к встрече с бабушкой и, с чего начать разговор, не имела ни малейшего понятия.

— Слушаю вас, — насторожилась старушка.

— Вы Власова Ирина Павловна? — руки Олеси дрожали.

— Да, — та перевела подозрительный взгляд на Вадика, а потом — на Константина.

Девушка сглотнула плотный ком в горле и дрогнувшим голосом произнесла:

— Меня зовут Олеся. И я... Я ваша внучка.

Ирина Павловна чуть подалась назад и в удивлении, смешанном с недоверием, уставилась на Олесю.

— Какая внучка? — нахмурилась она. — У меня нет...

Старушка тут же осеклась.

— Внучка? — спросила она растерянно.

— Да, — пролепетала Олеся.

— Внучка, — повторила старушка и на глазах ее заблестели слезы. — Но... Тебя же удочерили.

— Да. Я узнала об этом только недавно.

Ирина Павловна еще раз скользнула подозрительным взглядом по Вадику и Константину, после чего остановила его на Олесе.

— Я хотела бы с вами познакомиться, — произнесла девушка. Губы ее растянулись в неуверенной улыбке.

— А это кто? — женщина кивнула на мужчин за спиной Олеси.

— Это Вадик, мой друг. А это... Это мой... дядя, — соврала девушка, не желая пугать или смущать бабушку.

— Ну что вы стоите? Заходите! — Ирина Павловна попятилась назад в узком коридоре, давая гостям возможность пройти внутрь.

— Останься здесь, — велела Олеся охраннику.

— Я должен проверить... — начал было он, но девушка так глянула на него, что тот тут же замолчал на полуслове.

— Останься здесь.

Константин сделал шаг назад. Лицо его при этом осталось невозмутимым, а вот глаза обещали Олесе все кары небесные, но она не обратила на это ни малейшего внимания. Ведь ее ждало знакомство с родной бабушкой.

Глава 6

Ирина Владимировна хлопотала на кухне и сетовала, что ничего нет к чаю, ведь она не ждала гостей. Да и вообще они у нее бывают редко. Макаровна с прежней квартиры да Люська с бывшей работы. Почтальонка, что приносит пенсию раз в месяц, не в счет.

— Вадик, может, ты сходишь в магазин? — предложила Олеся, смутившись, что не подумала о том, что в гости с пустыми руками не ходят.

— Да я сейчас быстро блинов напеку, — махнула рукой старушка.

— Да не стоит беспокоиться. Вадик сейчас быстро сбегает.

Парень спрятал свое недовольство — ему не хотелось оставлять подругу наедине с незнакомой женщиной, пусть она хоть трижды ее родная бабушка. Хлопнула входная дверь. Послышались приглушенные голоса в подъезде — наверное, охранник выяснял что-то у Вадика. И снова стало тихо. Ирина Владимировна опустилась на табурет напротив Олеси. В глазах ее блестели слезы, а губы улыбались.

— Думала, никогда тебя не увижу. Когда Андрей с Алиной разбились, я хотела тебя забрать. Ее-то родители даже на похороны не пришли. Ничего о дочери знать не хотели. Не по нраву им был мой Андрюшка, — горько вздохнула бабушка.

— Почему? — искренне удивилась Олеся.

— Простой он был. А они из интеллигенции. Вся семья до пятого колена. Уже даже жениха дочери нашли. Тоже кого-то из ихних. А Андрюша мой что? Обычный парень. Закончил девять классов, потом училище. Работал в автомастерской. Да, зарплата была не ахти, ну так разве в этом счастье? Вот они и считали его недостойным их дочери. А Алинка взяла да и влюбилась в него. Да так, что ушла из дома. И не общалась с ними больше. А они и не настаивали. Вроде когда она уходила, скандал там у них большой получился. Она сильно переживала. А потом узнали, что тебя она ждет, — Ирина Владимировна тепло улыбнулась, смутив внучку. — Свадебку сыграли скромную. Свои только были. Ее родители не пришли. Не знаю даже, сообщала она им или нет. Жить со мной молодые не стали. Да и правильно. У каждого должна быть своя жизнь.

— А откуда они ехали? — спросила Олеся.

— Да к подруге Алинкиной какой-то ездили давней. В Можайске она жила. Говорила не ездить в такую погоду. То дождь лил, то подмораживало. Нет, понесло. Вот и нет их больше, — крупная слеза скатилась по морщинистой щеке старушки. Она торопливо вытерла ее ладонью. — Хотела я тебя забрать, да не разрешили. Я ж уже тогда была на пенсии, да работала еще. Доход небольшой был. Да говорили еще, что состоятельная пара на тебя глаз положила. Вот я и подумала, что, может, с ними тебе будет лучше, чем со старой бабкой.

Ирина Владимировна виновато улыбнулась, а Олеся опустила глаза. Не хотела она признаваться, что хорошо ей было только пока была жива приемная мама. А потом сплошной мрак, слезы по ночам в подушку и боль, выворачивающая внутренности. И главное, пожаловаться-то было некому. Няньки просто исполняли свои обязанности, отец сутками пропадал на работе, а мачеха мечтала от нее избавиться. И когда они однажды объявили ей, что отправляют в школу-интернат, Олеся даже поначалу испытала облегчение — не придется каждый день лицезреть Мариночку и терпеть ее нравоучения. Но прожив там несколько недель, поняла, что хрен редьки не слаще и она со своими принципами никак не вписывалась в ученическое сообщество, сплошь состоявшее из мажоров, кичащихся деньгами родителей, а на деле не представляющих собой ничего. Отдушиной стал Вадик. И то не сразу.

Олеся вынырнула из неприятных воспоминаний и посмотрела на бабушку. Та внимательно ее разглядывала.

— А у вас есть фотографии моих родителей? — спросила девушка несмело.

— Конечно, — спохватилась женщина. — Пойдем. Ты их и не знала.

Она достала из нижнего ящика старой советской стенки внушительный фотоальбом в кожаном переплете.

— Вот, здесь фотографии твоего отца, немного мамины и твоих.

Они устроились на диване. Олеся решила смотреть с конца. Сначала ей хотелось увидеть своих родителей такими, какими они были, когда погибли. Отец оказался невысоким щуплым пареньком со светло-русыми волосами. Нос его был с горбинкой, а уши чуть оттопыривались. Зато улыбка с лихвой покрывала все эти несовершенства. Она была простой, открытой и без капли фальши. Олеся прикоснулась к фотографии, на которой отец был запечатлен, видимо, на рыбалке. Внутри нее защемило. Наверное, он любил ее. И любил бы всегда, останься жив. Но судьба все решила за них.

Были здесь и совместные фотографии родителей. Мама была темноволосой, как сама Олеся. Только волосы ее чуть завивались. А, может, она сама их такими делала. Немного смуглая кожа, темные глаза, высокие скулы — было в ней что-то восточное. И да, мать Олеси была красавицей.

На следующем фото отец Олеси держал на руках ребенка, завернутого в одеяло и перевязанного розовой атласной лентой. Чуть за его плечом улыбалась мама с букетом белоснежных роз. Их было не сто, а всего пять, но, судя по виду, ее это нисколько не огорчало.

— Это вас с мамой выписывали из роддома, — улыбнулась бабушка.

— Если бы можно было только все изменить и вернуть назад, — подумала Олеся. — Может, и не поехали бы они в Можайск и остались бы живы.

Но что теперь говорить о том, чего не исправить?

Вернулся Вадик с коробкой торта. Его пока оставили на кухне — хотелось досмотреть фотографии. Отец Олеси в детстве был очень смешным — особенно уши, а еще тощим, с угловатыми коленками и локтями. Девушка улыбалась, рассматривая его снимки.

Дальше шли старые фотографии Ирины Владимировны с мужем.

— Сережа тяжело переживал смерть Андрюши, — вздохнула она, погладив фотографию покойного супруга в военной форме. — И ушел вслед за ним.

Олеся не нашлась, что сказать, и перевернулась страницу.

— А это мы в Крыму, — улыбнулась бабушка. — Андрюше тогда три года было. Ох и шабутной был. Ни секунды на месте. Так и не получилось толком отдохнуть. Он там сначала обгорел, а потом руку сломал. О, а эта фотография тут откуда?

На снимке была молодая девушка с тяжелым неприятным взглядом.

— Кто это? — спросила Олеся.

— Да это сестра Сережина. Она давно пропала. Мы еще знакомы с ним не были.

— Как пропала? — удивилась девушка.

— Не нашли? — спросил Вадик.

— Нет, не нашли. Она пропала еще в шестидесятые. Я точно всей истории не помню, но Сережа как-то рассказывал, что Настя, так ее звали, странная была.

— В каком смысле странная? — оживился парень.

— Как не от мира сего.

Олеся с другом переглянулись.

— У нее были проблемы со здоровьем? — спросила девушка осторожно.

— Нет, вроде не было. Но она всех сторонилась, нелюдимая была. Даже с братом своим, Сережей. И характер у нее был тяжелый. А животных как ненавидела. Собаку, была у них овчарка, извела.

— Как это? — опешила Олеся. — Может, у нее с психикой были проблемы?

— Да кто ж теперь знает? Сережа говорил, что она злая очень была. Намучались с ней родители. А однажды она ушла в училище, на повара училась, как я, да и не вернулась больше. И в милицию заявляли и тела опознавали, но только до сих пор о ней ни слуху ни духу. Как в воду канула.

— А лет ей сколько было? — поинтересовался Вадик, с интересом глядя на Ирину Владимировну. Та задумалась.

— То ли восемнадцать, то ли девятнадцать. Около того. Не помню.

И снова друзья обменялись взглядами. Олесю мучила нехорошая догадка. Вполне возможно, что эта самая Настя попала к демонам. Может, тоже была ведьмой? Странно, Олеся тоже ведьма, но ее не тянет издеваться над животными, напротив, она всегда их любила.

— Пойдемте пить чай, а то мы о грустном начали, — захлопнула бабушка фотоальбом. — Расскажешь мне, как ты жила все это время.

От Ирины Владимировны Олеся с Вадиком вышли уже после обеда. Константин так и простоял все это время истуканом на лестничной площадке. У девушки после встречи с бабушкой на душе как будто потеплело и она даже пообещала иногда ее навещать и звонить. А та в свою очередь подарила внучке фотографию родителей, которую Олеся потом всю дорогу разглядывала. Внутри нее была странная смесь чувств. С одной стороны, она скорбела по родным, а с другой — воспринимала их как чужих людей. Ведь видела девушка их в последний раз в глубоком детстве, которого даже не помнит.

— Вас в школу отвезти или домой, Олеся Игоревна? — спросил водитель, когда они въехали в Москву.

— В школу, — ответила она, не задумываясь.

— Чем собираешься заняться? — поинтересовался Вадик, когда они вышли из машины. Дул холодный пронизывающий ветер и Олеся сразу поежилась. — Будешь искать другую бабушку?

— Нет. Они не хотели знать ни маму, ни меня. Пусть и дальше живут в неведении.

— Олеся, — нерешительно позвал друг. Девушка посмотрела на него, но не остановилась, поднимаясь по ступеням. — А что ты думаешь про историю с той девушкой, которая исчезла?

— Ты про эту Настю? — уточнила Олеся.

— Ну да. Тебе не кажется это странным?

Девушка остановилась, не спеша заходить в школу. Ветер неистово терзал ее волосы, бросая в лицо. Олеся собрала их одной рукой и придержала, чтобы не мешали.

— Она тоже могла быть ведьмой, — произнесла она, щурясь от ветра.

— Но у тебя же нет желания издеваться над животными? — осторожно спросил Вадик.

— Вадик, — предостерегла его девушка.

— Я просто спросил. Получается, вы разные ведьмы. Она злая, а ты...

— А я добрая в злую полосочку, — огрызнулась Олеся и рванула на себя дверь.

— Не злись, Олесь. Я просто хочу помочь, — Вадик вошел в школу следом за девушкой. — Как ты думаешь, что с ней стало?

— Не знаю. Может, сбежала куда. Может, убили ее. Мало ли людей без вести пропадает? — Олесе пока не хотелось рассказывать другу про демона. — А, может, так кому-то насолила, что и поплатилась за это. Она же злая была.

— Ну да. Возможно, — неопределенно кивнул Вадик. — Ладно. Пойду я готовиться к контрольной. Как думаешь, ее завтра не отменят?

И он вопросительно заглянул в лицо подруги.

— Не отменят, — передразнила она его. — Двойку получишь.

— Ты чего? — испугался парень. — Мне нельзя сейчас двойку.

— Да шучу я, — Олеся рассмеялась и толкнула друга в плечо. Он облегченно выдохнул. — Иди готовься.

— А ты?

— Я тоже пойду готовиться, — солгала девушка.

— До встречи за ужином, — махнул рукой Вадик, уходя в сторону лестницы, ведущей в правое крыло.

— Ага, — кивнула Олеся и повернула налево.

Вернувшись в комнату, она тут же засела за ноутбук. История с пропавшей сестрой деда не давала ей покоя. С ней, конечно, могло случиться все, что угодно, только интуиция подсказывала, что демон имел к этому прямое отношение.

В Интернете ничего, кроме фантазий впечатлительных людей, не было.

— Да как же хоть что-нибудь об этом найти? — в отчаянии подумала Олеся. — Зачем вообще демонам ведьма?

Пока она смогла узнать только, зачем ведьме демон. Получалось, что для исполнения темных желаний или для получения большой силы. Ведьмы — народ мстительный. А если причинить им сильную боль или оскорбить, то она способна ради мести на все, даже обратиться к истинно темным силам.

Олеся прикусила губу и посмотрела в окно, но глаза ее ничего не видели — она думала. Та прапрапра... в общем, бабушка, которая и заварила всю эту кашу, могла кому-то мстить. Видимо, проступок несчастного был достаточно серьезным, чтобы она прибегла к таким радикальным мерам. Или же ей хотелось власти и могущества. А это значило, что демоны могли наделять силой. Только услуга эта стоила дорого. Даже слишком.

Олеся снова вернулась к чтению. Итак, зачем ведьмы вызывали демонов, было понятно. А вторым-то что с этих злыдней было надо?

— Может, у них там просто нет женщин? — вдруг подумала девушка и тут же вспомнила, как Аргаран отреагировал на ее предложение найти пару среди своих. Вдруг у них там одни мужики, а не все демоны питают страсть к своему полу? Вот и ищут ведьм в их мире. Теория была не лишена логики. Вот только Олеся не собиралась этому черному монстру помогать устраивать свою личную жизнь. Оставалось только найти способ избежать страшного замужества. Пути было три: как-то уничтожить договор или отменить его, перестать быть ведьмой и заставить Аргарана отказаться от свадьбы с ней.

— И как это все сделать? — усмехнулась Олеся. — Проще иголку в стоге сена найти.

Итак, уничтожить договор не представлялось возможным. Где он и как выглядит, девушка не имела ни малейшего понятия. Может, он вообще был заключен не на бумаге. Перестать быть ведьмой? Для этого надо было лишиться силы. Как, если ты даже понятия не имеешь, какова величина этой силы и на что она способна? Поговорить с демоном по душам и объяснить ему, что они не подходят друг другу? Олеся даже живо представила эту беседу на скамейке в парке при полной луне. И даже как монстр будет согласно кивать, а потом извинится за беспокойство и улетит восвояси и никогда больше не появится в ее жизни. Ага, как же! Держи карман шире!

— Что ж, — вздохнула девушка. — Пойдем по второму пути. Будем лишать меня силы.

Аргаран шел по замку и шаги его гулко отражались под высокими сводами каменных коридоров. Отец вызвал на совет. Зачем, демон не знал, и его это напрягало. Еще и Алитар сегодня улетела. И он уже скучал по ней.

В огромном зале с потолком, который терялся где-то над головой, Родан стоял у сводчатого окна и смотрел вдаль, туда, где закручивались в воронки пески.

— Вызывал, отец? — спросил Аргаран, когда двери за ним бесшумно закрылись.

— Ты знаешь, что вчера задержали шпиона на границе с пустыней? — Родан не повернул головы и продолжал смотреть в окно.

— Нет. Мне ничего об этом неизвестно, — демон-сын подошел ближе. — Кто он?

— Его имя не так важно, как имя того, к кому он спешил.

— И к кому же он спешил? — Аргаран проследил за взглядом отца, но не нашел за окном ничего, достойного его внимания.

— К сожалению, неизвестно.

Родан замолчал. Сын чувствовал, что дело тут не так просто. Шпионов ловили часто и никогда у отца это не вызывало такой тревоги.

— При нем что-нибудь нашли?

— Нашли, — глухо произнес Верховный правитель Дартара и посмотрел на сына. — Ему удалось как-то раздобыть сведения о твоей ведьме.

Аргаран понял, что отец в бешенстве.

— Как ему это удалось? — удивленно спросил он. — Ее имя и место нахождения хранились в строжайшем секрете.

— Не знаю, — Родан резко развернулся и направился к трону. Шаги его были тяжелы и порывисты. — Но ты понимаешь, что могло бы произойти?

Аргаран понимал, от того и молчал.

— Ты должен жениться на ней как можно скорее, — приказал отец. — Сделай из нее темную, а потом женись.

— Она сопротивляется, — заскрежетал зубами наследный принц не столько из-за строптивой ведьмы, сколько из-за слов отца. Как он ни пытался отсрочить момент свадьбы, но эта ночь неумолимо приближалась.

— Как ведьма может сопротивляться союзу с демоном? — разъяренно развернулся Родан к сыну, не дойдя до каменного трона пары шагов.

— Эта сопротивляется. Не принимает кольцо и пытается от него избавиться.

— Я тебе не верю, — заявил Верховный правитель и занял трон. — Любая ведьма стремится к союзу с демоном.

— Любая темная ведьма, — уточнил Аргаран. — А эта белая. Тьма ей чужда.

— Вот и сделай так, чтобы она полюбила тьму, — Родан чуть наклонился. В глазах его блеснул огонь нетерпения и тут же погас. — Иди и без ведьмы не возвращайся!

Наследный принц стиснул зубы, почтительно склонил голову и стремительно вышел из тронного зала, едва не снеся двери.

— Что ж, ведьма, готовься к свадьбе! — зло подумал он и сжал кулаки.

Вернувшись в покои, Аргаран долго метался по огромной спальне. Во-первых, он понятия не имел, как все объяснить Алитар. Она придет в настоящее бешенство, когда узнает, что свадьбы с ведьмой не миновать. Можно, конечно, попытаться уговорить ее подождать, но, зная взрывной характер демоницы, она просто разорвет с ним всякие отношения. А Аргарану этого хотелось бы в последнюю очередь. И так все внутри горит от тоски по ней. Второй проблемой демона была ведьма. Сделать из белой темную несложно. Надо просто заставить ее кого-нибудь убить. И все, дело сделано. Осталось только выбрать жертву.

Демон подошел к окну и посмотрел на пылающий закат, огненной стеной растянувшийся вдоль горизонта. Ведьма хоть и имеет скверный характер, но никому еще специально не причиняла зла, даже тем, кто обижал ее намеренно. Аргаран прикрыл черными веками красные глаза и начал вспоминать все, что он знал про навязанную ему невесту. Родители ее погибли. Не по своей воле, но тогда главной целью были не они, а девчонка. Заказчика так и не удалось найти. Пришлось очень постараться в ту ночь, чтобы на ведьме не осталось ни одной царапины. Она, конечно, никогда не вспомнит их первую встречу, но, может, оно и к лучшему. Воспитывалась девчонка в приемной семье, но счастье ее длилось недолго. Мать умерла, а отцу не было до нее никакого дела.

Аргаран открыл глаза. Обжигающее солнце почти скрылось за горизонтом, но он знал, что это не принесет Ахиму прохладу. Здесь даже ночи были жаркими. Школа... Там ведьму ненавидели все. Целая армия потенциальных жертв. Надо только выбрать одну. А после ведьме некуда будет деваться и она согласится на все его условия. Губы демона растянулись в довольной улыбке. На Ахим медленно опустилась ночь.

Олеся тщетно пыталась отыскать в сети хоть что-то о том, как ведьме понять, сколько у нее силы и на что она способна. Глупые тесты, мнения диванных критиков, пустые статьи, основанные только на фантазиях, и то не далеких, авторов. А уж смешных и не очень способов, как лишить ведьму силы, вагон и три маленькие тележки. Можно было бы, конечно, попробовать некоторые из них, но тащиться посреди ночи на реку с камнем и веревкой или терзать сырую курицу у Олеси не было ни малейшего желания. Все это походило на какой-то дешевый антураж, не имеющий к истинной магии никакого отношения.

Девушка потерла лицо ладонями и вдруг поняла, что устала. Не физически — морально. Она умылась прохладной водой, не спеша вытерлась и подошла к окну. Во дворе никого не было. Погода не способствовала прогулкам, да и вечер близился. Устав сидеть взаперти и пялиться в ноутбук, Олеся переоделась и поспешила на конюшню, что располагалась за школой. Что-то давно она не каталась верхом. Вадика звать с собой не стала — хотелось побыть одной и подумать.

Еще на подходе к конюшне она услышала громкое ржание и мужские крики. А когда перешагнула порог, то испуганно замерла. В проходе трое конюхов тщетно пытались утихомирить огромного гнедого жеребца. Он то пятился назад, то вставал дыбом и тогда тот, что держал его под уздцы, приседал, натягивая поводья. Остальные выкрикивали команды и размахивали руками.

— Сейчас лучше здесь не находиться, — услышала Олеся мужской голос за плечом и вздрогнула. Перед ней стоял молодой паренек в поношенном свитере, в котором застряли короткие соломинки.

— Я хотела прокатиться верхом, — нахмурилась она. — А что случилось?

— Да привезли нового жеребца. А он как взбесился. Уже полчаса беснуется, не подпуская к себе. Даже ветеринар толком осмотреть не может, — пожаловался, видимо, новый конюх — раньше девушка его здесь не видела.

— Может, его что-то беспокоит? — Олеся снова посмотрела на коня. Сейчас он топтался на месте и тянул на себя поводья. Теперь его удерживали двое.

— Не знаю. Загнать бы его в стойло. Поэтому здесь сейчас небезопасно. Может, придете позже или завтра?

Девушка ничего не ответила, разглядывая беспокойного жеребца. Он замер. Ноздри его раздувались, но было видно, что спокойствие это ненадолго. В любой момент животное готово было снова встать на дыбы. Олеся сделала несмелый шаг вперед. Паренек тут же схватил ее за руку.

— Постойте. Не подходите. Говорю же, это опасно!

Но она вывернула у него руку и медленно пошла вперед, не сводя глаз с коня. Он царапал копытом доски и нервно всхрапывал. Бока его дрожали и тяжело вздымались. Конюхи вытирали пот со лба и негромко обсуждали, как лучше загнать его в стойло. А жеребец смотрел на приближающуюся Олесю. Взгляд его был настороженным, недоверчивым, оценивающим. Он еще не знал, чего ждать от незнакомой девушки, но все же ненадолго затих. Значит, не боялся. Она подошла совсем близко и остановилась за спинами уставших мужчин. Один из них — усатый — оглянулся и грозно прикрикнул на нее:

— Что вы здесь делаете? Не подходите!

Олеся скользнула по нему взглядом и снова посмотрела на коня. Гладкая шоколадная шерсть лоснилась от пота. Под кожей перекатывались стальные мускулы. Длинные ноги переступали на месте, не давая конюхам расслабляться.

— Как его зовут? — спросила Олеся. Жеребец дернул ушами и замер, прислушиваясь.

— Сатурн, — буркнул недовольно усатый. — Идите отсюда, девушка.

— Что с ним не так? — пропустила она мимо ушей слова мужчины.

— Да черт его знает, — ответил второй, что держал коня под уздцы. — Как с цепи сорвался.

— А ветеринар осматривал?

— Пытался. Ушел за снотворным.

— Зачем? — испугалась Олеся.

— Ну а как его осматривать? Он же копытом голову пробьет.

Девушка посмотрела на жеребца. Он наблюдал за ней карим глазом, одновременно прислушиваясь к разговору.

— Он боится, — произнесла Олеся.

— Чего? — усмехнулся усатый. — Его тут никто не обижал. Вон какое стойло приготовили.

— А кормили?

— Да он никого к себе не подпускает, — раздраженно ответил третий. Он сорвал с головы шапку и бросил ее в сторону.

— Принесите воды, — велела Олеся.

— Что? — усатый явно не воспринимал ее всерьез.

— Воды, говорю, принесите, — повторила она, не сводя глаз с мужчин.

— Вы, что, ветеринар? — конюха явно раздражала вмешивающаяся не в свое дело девушка.

— Я сказала, принесите воды, — Олеся посмотрела прямо ему в глаза. Мужчина моргнул, а потом кивнул тому, кто бесцеремонно обращался со своей шапкой.

Ведро было наполнено только наполовину.

— Поставьте его и отойдите, — приказала девушка.

— Что?

Мужчины недоуменно переглянулись. Похоже, они считали, что у нее не все в порядке с головой. А Олеся начинала терять терпение.

— Отойдите. Он вас боится.

— Да с чего бы? — начал было тот, который держал коня. — Мы ему ничего плохого не сделали.

— Отпустите Сатурна и отойдите, — спокойно повторила Олеся. — Он ничего не сделает.

Жеребец вращал ушами, но с места не двигался.

— А если он вас убьет? Отвечать нам? — возмутился усатый.

— Он ничего мне не сделает.

— Откуда вы это знаете? Вы, что, ветеринар? Или экстрасенс?

Устав спорить, Олеся сделала шаг вперед. Сатурн вздрогнул и задышал чаще. Она осторожно коснулась его шеи и провела пальцами вниз, поглаживая. Жеребец стоял смирно, только испуганно косил на нее глаз.

— Все хорошо, — негромко произнесла девушка. — Тебя здесь не обидят. Успокойся.

Он переступил с ноги на ногу. Мужчины на спиной Олеси напряглись. Она же даже ухом не повела.

— Мой хороший, — девушка гладила коня все смелее. — Попей воды. Тебе станет лучше. Попей.

Жеребец склонился к ведру, но пить не спешил.

— Отойдите, — бросила Олеся через плечо. Конюхи, наконец, подчинились. — Пей, мой хороший. Какой ты красавец! С характером! Молодец! Уважаю!

Конь склонился к ведру ниже и стал жадно пить. Девушка продолжала гладить его шею и шептать успокаивающие слова.

— Ну, что? Полегчало? — улыбнулась она, когда Сатурн оторвался от ведра. Он затряс головой, вызвав у Олеси смех. — Какой ты красивый!

Она провела ладонью между его ушей и прижалась к морде. Жеребец медленно успокаивался — девушка это чувствовала. Ноздри его уже не так раздувались да и дышал он теперь глубже.

— Давай разрешим дяде ветеринару тебя осмотреть? Это не больно. Хорошо? — ласково уговаривала коня Олеся. Он вздохнул.

— Что тут происходит? — в конюшне раздался мужской голос — это вернулся ветеринар. — Кто подпустил ученицу к жеребцу?

Конь вздрогнул и попытался встать на дыбы, но Олеся снова принялась шептать ему нежности и гладить по шее и между ушей. Животное затихло и только уши его вращались прислушиваясь к каждому звуку.

— Она сама. Но Сатурн успокоился, — ответил паренек, что встретил ее на входе.

— Но как? — удивился ветеринар.

Олеся не обращала на мужчин никакого внимания, прижимаясь к коню. И тому это, похоже, нравилось. Позже она помогла завести Сатурна в стойло и дождалась, когда ветеринар осмотрит коня. Оказалось, что между подковой и копытом у него застрял небольшой камешек, который и причинял боль. Пришлось еще и помогать расковывать жеребца и обрабатывать копыто. Покататься верхом Олесе в тот вечер не удалось. В комнату она вернулась затемно, уставшая и густо пропахшая лошадиным и собственным потом. Ужин опять пропустила, но есть сил не было. Она наскоро приняла душ, бросив испачканные вещи в углу ванной, и рухнула в постель, забыв надеть кольцо.

Аргаран вернулся из пустыни — охотился на таюрков, свирепых животных с ядовитыми шипастыми хвостами и когтями. Ему нужно было выпустить пар после разговора с отцом. То, что придется провести ритуал единения с ведьмой, демон смирился. Тем более что это было ненадолго. Жертву он уже выбрал. Скоро руки девчонки окрасятся кровью и она станет темной. Так будет проще им обоим во время ритуальной ночи. А потом... Как только она родит ему наследника, то можно будет тут же о ней забыть. Даже если выживет при родах, что было маловероятно, он позаботится о том, чтобы прожила ведьма недолго.

Аргаран сбросил с себя одежду и прежде, чем лечь спать, решил узнать, как там девчонка. Зеркало тут же предоставило ему картинку с мирно спящей ведьмой.

— Опять сняла кольцо, — подумал демон, но сейчас его это не злило. Пусть еще немного посопротивляется. Скоро он собьет с нее спесь. И довольный собой, Аргаран завернулся в крылья и лег спать.