Меня нашли у реки

Глава 1: У устья реки

Жизнь всего одна, поэтому проживи её с достоинством...

Прошло более трех лет, а он так и ничего не вспомнил с того дня, как упал в реку. Нашли его сельчане случайным образом, когда вышли на охоту и решили отдохнуть, его же тело прибило к берегу. Он чудом остался жив. Каждый раз Ман Хи смотрит на свое отражение и не может вспомнить того, чтобы у него когда-то была дочь, что зовут Кёнхи и жена по имени Джису. А кто же сам Ман Хи? Правда ли так его зовут, как утверждали жители небольшой деревни?

Ман Хи был привычен к тяжелому труду, его тело было подтянутым, он имел широкие плечи, но никто не видел этого за его одеждой, которую он не меня уже два года. Вся она была в заклепках. Его чёрные волосы спадали на плечи и хвост успел немного растрепаться, но был привычен к тому уже и тому не было дело то, что длинные волосы носят только люди из знати. Так он ощущал себя более комфортно.

Когда-то он пытался найти ответы в себе, но позже смирился со своей жизнью и вместе со всеми мужчины ходил в поле, чтобы выращивать рис, занимался рыболовством или же охотился на мелкую живность в лесу, но стрел было мало и порой их не хватало. Приходилось сооружать ловушки.

— Аппа! — к нему бежит девочка лет четырёх и прыгает в раскрытые объятия. Она обвивает руками шею отца и ярко улыбается. — Я сокутилась по теле! — Кёнхи улыбается и становится заметно, что у неё не хватает двух передних зубов. Она мило дует губки и строго смотрит на Ман Хи.

— Прости меня, малышка. Я задержался немного сегодня, но зато я принес для нас немного рыбы, надеюсь ты будешь не в обиде на меня, — Ман Хи целует дочурку в лоб и несёт к дому, где их встречает Джису.

— Ты поздно. Тебя же могли поймать, Ман Хи! Ты же знаешь меры короля Ван Джин Ки стали ещё более жёсткими в последнее время, поговаривают он собирается заключать союз с династией Мин, — Джису ещё была та сплетница и порой Ман Хи не был уверен в своих чувствах перед ней. — Что стоишь на пороге? Заходите уже! Сегодня у нас будет каша, как впрочем и всегда.

Ман Хи поставил дочь на пол и поцеловал жену, после чего протянул ей две рыбешки, которые сегодня удалось выловить в реке. Дочка с отцом уселись на пол, где стоял низкий столик, вокруг него собиралась семья за ужином и, пока каша варилась, то его жена Джису почистила рыбу и кинула в кипящую воду. Кёнхи достала свою единственную куклу из соломы, пуговица где-то успела потеряться, а наряд куклы потрепаться, но девочка не жаловалась и улыбалась. Жили они бедно, как и многие другие жители Чосона.

— Что же там говорят про свадьбу между династиями Мин и Ван? — поинтересовался у неё муж и потер виски. Иногда у него случались головные боли, но он научился их терпеть и жить с ними. — Неужели они решили объединится или же... империя Мин* угрожает нам войной? — об этом бы думать не хотелось, но возможно было всё. Политические игры сложная вещь и Ман Хи бы никогда не хотел в них участвовать.

Он не знал, откуда умел писать и мог даже читать иероглифы. Чему учил дочь, читал ей на ночь сказки, что удавалось изредка выкупить у торговцев. Старался для своих любимых девочек, они занимали важное место в его жизни. Вряд ли Ман Хи вернётся к прошлому или что-то вспомнит, кажется оно навсегда для него потеряно. Может оно и к лучшему?

Джису вздыхает и ставит две чашки каши на стол, а также рыбу и Ман Хи принимается её чистить, чтобы накормить дочь. Его жена молчит и никак не может собраться с мыслями, закусила губу и смотрела на него с некой опаской, будто их кто-то мог услышать. Ужинали они в тишине, а стоило Кёнхи уснуть, то они смогли остаться наедине, чтобы поговорить.

— Мне страшно. Никто из нас не знает, что будет дальше, иногда мне жаль, что династия Ли погибла, возможно сейчас бы наша жизнь не была столь ужасной. Чосон не узнать, хотелось бы мне вернутся в прошлое, но ту трагедию нельзя было бы всё равно предотвратить...

— Давай не будем об этом? Не стоит лезть в жизни подобных людей, — Ман Хи замечает, как его жена теребит края своего ханбока*. Она низко опустила голову и облизала пересохшие губы. — Мы обычные люди, нам ничего не дано решать. Пошли спать, мне ещё утром на охоту идти.

Ман Хи поцеловал жену в губы, после чего они они легли на футон по краям рядом со своей дочерью, чтобы ночью дарить ей свое тепло. Их отношение были сложные, но они старались сделать жизнь друг друга чуточку лучше. Джису уснула первой. Ман Хи притянул своих девочек к себе и уснул следом.

*Империя Мин — правило Китаем с 1368 по 1644 год.

*Ханбок — корейский традиционный костюм.

Глава 2: Небесная красавица Чон Бансок

Так легко затеряться среди облаков позабыв, что они разной формы и размера.

Хотел бы Инсон назвать себя счастливым, ведь он родился принцем и являлся первым наследником на трон. У таких людей кажется должно быть всё, но это было вовсе не так и вся его жизнь оказалось расписана по минутам. Рядом с ним всегда находился кто-то из слуг, ему даже не давали самостоятельно переодеться и почти ни один день не проходил без того, чтобы отточить мастерство меча, а также изучить каллиграфию. Многие люди улыбались ему, но их улыбка не была искренней, а кто-то пытался к нему подлизаться и стать ближе, но таких людей Инсон старался отвадить от себя.

Инсон и сам был не самым лучшим человеком, у него не было чести и отец его недолюбливал предпочитая Минсона, который во всём слушался достопочтенного отца и был готов исполнить любую его волю. Инсон рос во вседозволенности, мать ему во всём потакала и давала волю на любые его действия и не заметила в какой момент её сын стал таким отстраненным. Про Инсона по Ханьяну (ныне Сеул) стали ходить разные слухи, что он мол пьет кровь дественниц и занимается развратом, а мирные жители страдают из-за него. Матушка императрица На-Рэй переживала за благополучие сына, поэтому выбрала ему невесту Чон Бансок, что была дочерью военачальника Чона Джи Вона.

Девушка была подобно распустившимися цветкам гибискуса, которые очень почитались жителями Чосона. Её улыбка была способна пленить любое мужское сердце, а её голос напоминал трель журавля, поэтому в неё невозможно было не влюбиться. Императрица На-Рэй была уверена в том, что она понравится её старшему сыну и придется по вкусу Инсону. Так они смогут укрепить связи и стать ещё сильнее, а после младшего сына Минсона они пошлют в империю Мин для заключения бракосочетания, чтобы их союз стал залогом того, что Чонсон окажется под защитой от внешних врагов. Они никогда не дремлют и только ждут часа, чтобы сместить Чосон превратив все труды их предков в прах.

— Ваше величество, к вам пожаловала госпожа Чон Бансок. Она прислана вам в дар, как ваша будущая невеста и жена, так решила ваша мать императрица, — Наён поклонилась его высочеству стараясь не встретиться взглядом с темно-карими глазами. Она знала, что принц будет зол, после такой новости.

— Невеста? — спрашивает в насмешке и его губы искривляются в неприятной улыбке. Он берет вазу и кидает в стену, а после отдает приказ выпороть Наён за то, что она принесла тому плохую весть.

— Простите меня, мой принц, — Наён упала перед ним в ниц выражая свое сожаление перед его высочеством. — Я виновата перед вами, только прошу... не устраивайте мне порку, — в её глазах блеснули слёзы, а тело покрылось липкими мурашками. Она ощутила фантомную боль в области спины, она одной рукой сжала плечо. Только не снова.

— Выпороть немедленно! — отдал приказ Инсон и оскалился. — Женщине стоит знать своё место и то, что у неё нет прав и голоса. Мужчины властвуют этим миром, запомни это. Ты обычная служанка, ты никто, бельмо на моём глазу, Наён! — вскрикивает принц и берет её за волосы притягивая лицо служанки к себе, он видит её страх и даже в какой-то момент сам себя пугается, но останавливаться уже было поздно, приказ отдан. Поступал ли он правильно? Он делал, также как и другие до него, просто следовал тому, что видел. Повторял за другими не думая над последствиями и, что этими действиями ломает Наён. Так делали до него и будет делать после него.

Инсон смотрел на то, как девушка кричит от боли, кусает губу до крови и проливает слёзы. Он просто смотрел и ощущал себя настоящим монстром. Почему-то это зрелище не приносило ему удовлетворения, там в груди тянуло. Инсон так и не привык к тому, что нужно быть жестоким по отношению к женщинам, но поступал именно так. Он ненавидел себя и свою гнилую сущность, только вот не старался даже измениться или предпринять попытки к тому, чтобы стать лучше. Наён кричит срывая голос, удары всё жестче и она выдыхает, когда досчитывает до десяти. Её руки опустились безвольно вдоль тела и она рухнула без сил, вскоре Наён потеряла сознание и принц приказал привести врачевателя.

Наён смотрела на него побитым зверем стараясь спрятать глаза от его высочество. Девушка молчала всё то время, пока ей занимался врачеватель Ман-гю. Он обработал раны Наён, покрыл их мазями и перебинтовал.

— Ей стоит восстановить силы, ваше высочество. Не мучайте бедняжку ещё больше, — Ман-гю вздохнул и посмотрел внимательно на принца. Он никогда не понимал такой жестокости, что проявляли к женщинам и ненавидел таких людей.

Инсон посмотрел на него с высокомерием и прогнал с криками, а потом обратил взгляд на Наён давая понять, что не даст ей спуску. Принц отогнал от себя любые сомнения, ведь уверен, так и нужно обращаться с женщинами, которые только и могут рожать наследников, на другое они и не годны.

Наён с трудом встала на ноги шипя от пронизывающей боли. Она не смела поднять глаза на принца или сказать слово против, её язык прирос к небу и даже не было времени дать волю чувствам, ведь один из стражей доложил о визите достопочтенной госпожи Чон Бансок. Наён отдала приказ приготовить чай и закуски, а после накрыть на улице. Наён самостоятельно собрала букет из нежных розоватых азалий и лилий, которые росли в саду. Служанка поставила букет в вазу и к тому моменту стол был готов.

Бансок была в ханбоке нежно-персикового оттенка и мило улыбалась. Её длинные ресницы трепетали, она склонилась в поклоне перед Инсоном и сел напротив него подобрав ноги под себя. Бансок не смела смотреть в глаза будущего жениха, так как не хотела нарушать приличий. Она прикрылась веером скрывая свою ухмылку.

— Рада вас приветствовать, ваше высочество. Я так давно мечтала с вами познакомиться, — произносит с придыханием и лестью Бансок. Ей не был интересен принц, но свадьбы ей в любом случае не избежать, поэтому стоит побыть немного кокеткой... — Позволите ли вы взглянуть на себя? Надеюсь я тем самым не нарушу рамки Хочется понять правду ли говорят люди о вашей красоте.

— Госпожа Бансок, конечно вы можете на меня посмотреть, вы же моя будущая жена и наша императрица.

Инсон мог быть обходительным, когда это ему выгодно. Он поцеловал ладонь будущей невесты и разогнал любопытных служанок, что хотели посмотреть на Бансок. Слухов по дворцу не избежать, они разносятся со скоростью буйного ветра.

Между ними завязывается непринужденная беседа. Они лгут друг другу, их улыбки полны фальши. Инсон отвешивает Бансок множество разных комплиментов и восхищается её красотой, умом и как она умеет себя держать. Юная особа смущается и даже сквозь румяна пудры можно разглядеть розоватый оттенок её щёк. Браки всегда заключались только с выгодой и никогда не с любовью. Зачем нужна любовь? Это чувство ослепляет, делает человека слабее, здесь есть только место хитрости и ума, где-то алчности и корысти. Инсон прощается с будущей невестой и возвращается в покои прося позвать одну из своих наложниц, так как он хочет немного расслабиться. Сегодня был трудный день, приходилось быть слишком обходительным и доброжелательным, что он ненавидит.

Глава 3: Рыболовство

Всегда найдется добыча покрупнее.

Лучи рассветного солнца пробивались сквозь неплотно закрытые занавески и первой проснулась по обычаю Кёнхи. Девочка потерла кулачками глазки и набросилась на своего отца пытаясь того разбудить она дергала Ман Хи за волосы, щеки, а также громко смеялась, чем разбудила обоих родителей. Джису открыла левый глаз не желая, так рано просыпаться и идти трудиться в рисовые поля вместе с остальными женщинами, ведь нынче рук в их деревни не хватало. А ещё она плела корзинки и шляпы, которые потом продавала, но денег это особых не приносило.

— Оппа пошли купатля на релчу! — девчушка улыбнулась во весь рот и обхватила отца за шею. — Я хотю на релчу! Пойдем? — малышка склонила голову на бок.

Джису тихонечку смеялась смотря на Ман Хи, что ещё даже не успел проснутся и прийти в себя, как его уже куда-то с утра пораньше хотели затащить. Она помнит, как по началу тому тяжело пришлось и она учила его даже заново есть, но постепенно какая-то часть память вернулась, правда совсем крохи и Джису была рада этому. Потому что если Манхи всё вспомнит, то никогда не простит её и уйдет, а им тогда с Кёнхи вновь станет одиноко. Отца Кёнхи она даже не знала, вроде бы это был какой-то купец, что воспользовался ей и сразу же уехал к жене, для мужчин это считалось от части нормальным поведением, если они особенно занимали хорошие должности, то их легко покрывали за некоторую плату.

Джису прикусила губу. Она не хотела думать о том, что случится, когда Ман Хи их покинет. Кёнхи его полюбила, привязалась и она бы не хотела разбивать сердце своей маленькой дочурки. Она не думала о себе, потому что была уверена в том, что ей удастся собрать себя и своё сердце воедино, как это было много лет назад. Джису не даёт слезам скатиться из глаз и встает обещая заварить чаю и приготовить немного лепешек. Ман Хи и Кёнхи она просит, пока поиграть вместе.

Джису достала немного спрятанной муки. Лепешки обычно получались грубыми, но помогали на время обмануть желудок и заглушить голод. Хотелось ей бы когда-то выбраться из бедности, она же мечтала в столицу попасть, да только жизнь сложилась иначе и уже в двадцать она обзавелась дочерью. Пришлось вернутся обратно и через полгода, когда родилась Кёнхи, то её родители умерли и она осталась совсем одна, до тех самых пор пока в её жизни не появился Ман Хи. Он стал для неё новым лучиком света.

— Пошлите уже кушать! — Джису позвала любимых к скромному завтраку, где было всего две лепешки, да вода с листьями мяты, чтобы придать ей вкус. Она поцеловала Ман Хи в щёку и села подле супруга переплетая с ними пальцы. — Приятного, мой Ман Хи.

Муж обворожительно улыбнулся супруги, сжал её ладонь и отломал кусок лепешки закидывая к себе в рот и отпивая немного воды из деревянной кружки. Они ведут непринужденную беседу между собой забывая о своих невзгодах и проблемах, о вечном голоде и нищете. Сложно сказать, какие у них отношения, они всегда были такими разными… Как только с едой было покончено, то Кёнхи подскочила со своего места и поспешила за своей куколкой. Она подергала отца за рукава чогори* стараясь привлечь к себе внимание.

Ман Хи посмотрел на дочь и стал собираться, чтобы они немного вместе порыбачили. Он отправил жену в поле, а сам заплел дочке косички и вплел в них белые ленты, после чего взял за руку и они покинули свою лачугу отправляясь к реке. Джису тяжело вздохнула смотря на рисовые поля и радуясь тому, что может защититься при помощи соломенной шляпы. Полем этим владел купец по имени Ан Ман Сук, он был жадным человеком, у него постоянно воняло изо рта. Не приятной наружности человека с лишним весом и удивительно то, что он имел при себе двух жен, но те его боялись и даже слова поперек сказать не могли.

— Ты опоздала, Джису! — Ан Ман Сук влепил ей оплеуху и остался собой доволен. Ему нравилось унижать женщин, так он ощущал свою власть и силу. — Нужно быстрее шевелить ногами! — мужчина оскалился и ущипнул её за задницу, после чего плотоядно усмехнулся, отправив Джису работать в поле.

Джису сжала кулаки понимая, что даже не имеет право ответить ему. Мужчины выше них, умнее и сильнее, им нельзя сказать что-то поперек горло или будет хуже. Ан Ман Сук способен пустить о ней нелестные слухи по их деревни, чего бы ей хотелось, ведь под удар попадет её семья. Она вытерла слёзы рукавом вонсома* и улыбнулась стараясь держать лицо. Джису глотает обиды и молчит, не положено о таком жаловаться, особенно мужу. Как бы она хотела другой жизни для себя, но такова её участь, ведь она рождена женщиной для того, чтобы страдать и рожать детей.

Старуха Ян Ран качает головой на своевольность Джису, которая не изменилась за столько лет. Когда она повзрослеет? Даже дочь и муж не остудили её горячего пыла.

— Джису, — вздохнула старуха Ян Ран и подозвала её к себе. — Скажи, ну сколько можно продолжать это? Ты же знаешь тебе никогда не стать равной мужчине. Не позорь себя и своего супруга.

— Но… — она что-то намеревалась сказать, но прикусила язык и склонила голову. — Я устала глотать обиды и ощущать на себе сальные взгляды, чужие прикосновения. Аджума, вы должны меня понять, вы же тоже женщина. Разве нет? Я поступаю неправильно по вашему? Я так устала молчать и ничего не делать, я чувствую себя оскорбленной женщиной, мне стыдно перед своим мужем, ведь когда-то… я могу отдаться другому мужчине и не сыщу в его глазах толики понимания.

— Джису будь скромнее и ничего такого никогда с тобой не случится. Всегда оставайся верна своему мужу и не смей смотреть на других! — аджума посмотрела недобро на неё и вернулась к сбору риса с полей.

***

Ман Хи не был в состоянии отказать своей дочери, когда она попросила его понести её на спине. Кёнхи громко смеялась тыкая на разные растения, спрашивала насчет них у отца и он без проблем отвечал на её вопросы. Он удивлялся тому, как мог легко выловить эти знания из своей память. Наверное, Ман Хи был каким-то лекарем в прошлой жизни и лечил людей, помогал им. Или же он знатных кровей? Есть ли смысл думать о том, если ему уже никогда не вернутся туда? Он обрёл новый дом и немало важно семью, пусть Ман Хи этого не произносит вслух, но ему на самом деле нравится проводить вечера вместе со своим девочками, радовать их и показывать, что настоящий мужчина способный обеспечить свою семью всем необходимым.

— Аппа я тебя, лю… люлю! — произнесла весело Кёнхи и побежала к воде, как только оказалось стоять на земле. Дочурка умыла своё личико и выпила воды из речки. — Там лыбки! — воскликнула указав на них пальчики. От её вскрика они уплыли, отец рассмеялся и уселся на траву.

— Не кричи так, моя красавица. Ты их пугаешь, так мы с тобой никого не сможем поймать. Тут нужно терпения, а его тебе не хватает, — Ман Хи усадил дочь на свои колени и поцеловал её в лоб. — Чему мы сегодня и будем учится с тобой. Ты же хочешь рыбку на ужин? — Кёнхи кивает отцу и закусывает губу.

— Затем нал жлать? — Кёнхи посмотрел на речку, а потом на отца. — Потему мы их не можем… пойлать рулчками?

— У тебя это не получится, поэтому я взял с собой удочку, а также выкопал немного червей. Мы будем на них ловить, — Кёнхи поморщилась и что-то там прощебетав пошла играться со своей куколкой. Ман Хи проводил дочь ласковым взглядом и нацепил наживку на крючок, после чего закинул удочку. Будь у него сети, то он гораздо бы больше мог выловить рыбы.

Порой Ман Хи предавался мечтами, где они бы с женой завели ещё пару детишек и, возможно один из них был бы мальчиком, помогал бы ему. Но дочка тоже прекрасно, всегда добра и ласкова, готовы помочь, позаботится о родителях и уюте в доме. Кёнхи была очень красивой и сообразительной для своих четырех лет, она была похоже на свою мать, старалась даже где-то помогать, хотя получалось у неё плохо, но родители её не ругали. Дочка много понимала и никогда не просила больше того, что могли ей дать родители, улыбалась и старалась не грусть, не лить понапрасну своих слёз. Её большие чёрные глазки напоминали бескрайнее ночное небо, а её пухлые губки легко приковывали к себе внимание. Жена часто заплетает Кёнхи две чёрные косички, а иногда пытается даже выдумать какую прическу используя подручные средства. Кёнхи даже пыталась шляпы делать вместе с матерью, но пока терпела неудачи и не делала особых успехов в этом.

Хотелось бы Ман Хи отвезти семью в Ханьян и найти там работу, после чего его дочь бы получила должное образование и вышла бы за какого-то чиновника, либо же человека, который служить на благо Чосону. Кёнхи обязательно стала бы счастливой и сделала бы мужа таким же, а его жена бы чаще улыбалась, наряжалась в разные наряды и имела бы лучшие вещи. Жаль, что Ман Хи мог только предаваться этим мечтам. Они очень бедны и им вряд ли когда-то удастся выбраться из этого водоворота. Их семья обречена на вечное выживание и борьбу за свою жизнь, им ничего не изменить, так было всегда. Кто-то сидит наверху, кто-то внизу. У кого-то во рту золотая ложка, а у кого-то она полна песка. В этом мире не бывает равных прав, мужчины те, кто сильнее и выше, чем женщина. Женщина нужна только для того, чтобы рожать и следить за домашним очагом.

Ман Хи же знал, что жена нечто большее. Она может родить детей и при этом успевать делать куча разных дел, что отнимают немало сил и времени. Джису даже умудряется работать и помогать в полях с рисом, хотя получает за это сущие гроши, но это лучше, чем совсем ничего. Им нужно запастись на зиму и надеяться, что они её смогут пережить в этот раз. Ман Хи не уверен порой, что они с женой протянут ещё год.

— Почему же я такой бестолковый? — вздыхает Ман Хи смотря на водную гладь. — Вот был я бы каким-то королем, то мы явно бы все жили лучше… только такому никогда не бывать.

Ман Хи смотрит на дочь, что играется со своей куколкой и бегает в разные стороны изучая разную живность. Он запретил Кёнхи купаться, хотя его малышка очень просилась и даже дула губки в обиде, но отец на это не повелся и отослал дочь дальше играть в зарослях травы. Ему уже удалось выловить три рыбешки, чему он несомненно радовался, будь её больше, то можно было продать и немного подзаработать на новую одежду. Но кажется не в этом году. Надо будет лучше сходит на охоту, стрел ещё немного осталось, сдерет шкуры, мясо можно засушить или приготовить… От мыслей у него потекли слюнки, а в реальности же была сырая рыба и туманное будущее. Жаль, что нельзя убежать от проблем или забыть про них на какое-то время, ведь они никуда вовсе не денутся. Жизнь взрослых и правда сложная вещь…

— Кёнхи нам пора домой, иначе нас омма потеряет, — Ман Хи подходит к дочери, что тихо сидела возле воды и смотрела на то, как река бежит. — Сегодня у нас снова рыба. Прости, ничего лучшего отец для вас сделать не может… мне очень жаль. Но я вас люблю! — заверяет он и берет дочку на руки целуя её щёчку.

— Я зтаю, аппа! Я теля толе люлю! — Кёнхи прижимается к отцу легко засыпая на его руках.

Домой они вернулись поздно. К тому времени Джису успевает прибраться и даже немного прилечь, чтобы отдохнуть, после тяжелого рабочего дня под знойным солнцем. Она встает только тогда, когда возвращается муж и спешит забрать с его рук дочку, чтобы уложить спать, пока сам Ман Хи в это время будет зачищать рыбу. Приходилось снимать чешую камнем, чтобы не портить ножик. Когда солнце уже почти скрылось из-за горизонта они все вместе сели за один стол.

— Что ты думаешь насчёт того, чтобы отправится в Ханьян? — тихо интересуется у жены Ман Хи, но смотрит только на остатки каши. — Хотела ты бы перебраться туда всем вместе и отыскать лучшую жизнь?

— Я даже не знаю… но думаю нам бы стоило отсюда уйти, только для начала я должна буду тебе в кое-чем признаться. Когда уложим Кёнхи, то вернемся к этому разговору, — она вымученно улыбнулась. Ей даже кусок в горло не лез, но голод был в разы сильнее.

Ман Хи и Джису сели друг напротив друга. Его жена не могла собраться с мыслями, не знала с чего бы лучше начать этот разговор и сделав несколько глубоких вдохов она отдала ему шпильку, а также на перстень, которые когда-то сняла с Ман Хи.

— Надеюсь, что ты когда-то найдёшь в себе силы простить меня, Ман Хи. Все мы хотим любви и семьи, тепла рядом, мне не следовало тебя обманывать, но я была тогда в таком отчаяние, что всем сказала, будто ты мой муж. Сначала беременность, потом уход родителей… но речь пойдет не об этом, она будет о тебе. Это я дала тебе имя Ман Хи, потому что ты означал для меня надежду на светлое будущее.

Джису смотрела прямо его в глаза и начала свой рассказ с того, как охотники нашли его у реки, хотя первым, кто это сделала стала она.

*Чогори: Короткая куртка с широкими рукавами, завязывается на ленты.

*Вонсама — пальто, которое надевали поверх основного наряда.

Глава 4: Младший брат

Между нами могут пролегать множество ли*, но я всегда буду рядом с тобой, мы же родные друг другу.

Минсон был младшим сыном короля Ли Санхён и королевы Ли На-Рэй. Минсон матерился брать пример со старшего брата, которого любили и уважали другие. Инсон был чист душой и добр, только одно ему в брате не нравилось, так это его отношения к женщинам, которых тот, считал никем в этом мире. Минсона это даже раздражало, но он бы никогда не посмел высказаться против брата, которому предстояло в будущем занять место владыки, когда настанет момент. Он был уверен, что брат станет кем-то великим и Чосон расцветет с его приходом к власти.

К Минсону явился слуга, который сообщил о том, что его ожидает король и королева в павильоне. Он облачился в золотой ханбок расписанный лягушками, подхватил меч изготовленный по его специальному заказу два года назад на пятнадцатилетие и приведя себя в порядок, покинул своё поместье. Минсон пришел самым последним, он как и полагается преклонился перед правителями Чосона и сел подогнув под себя ноги, его взгляд устремился на цветущие азалии. Он не знал, куда деть свою тревожность, ему было страшно поднять глаза на мать и отца.

— Мы тебя позвали, чтобы сообщить о том, что твой старший брат женится на прекрасной дочери генерала — Чон Бансок. Для нас всех это большая честь, тебе я тоже уже подыскать подходящую партию, принцесса правящей династии Мин, — госпожа На-Рэй несомненно была воодушевлена этой идеей. Она желала своим детям только счастья.

Минсон скрыл свое удивление и прикусил изнутри щеку. Свадьба? Он никогда ей не грезил и надеялся оттянуть этот момент, как можно дольше, но родители уже всё за него решили. Как бы он хотел всего этого избежать и не женится ради политической выгоды, но так нужно. Так было во все времена и ему придётся сделать тоже самое. Сам же принц мечтал о чистой любви, о которой не раз слышал и читал сам. Ему нравилась одна из служанок, но он боялся к ней подступится и сделать первый шаг.

— Я буду рад любому вашему решению, матушка, — Минсон слабо улыбнулся ощущая, как что-то там внутри него рушится с каждым проведённым мгновение рядом с родными. — Вы так мудры и дальновидны, поэтому я приму с почтением ваш выбор и женюсь на Мин Фу.

— Брат это должно быть честью для тебя и нашей семьи, не стоит, так явно проявлять свое недовольство. Ты должен служить на благо нашей родины и её народа, — Инсон говорил с усмешкой на губах и отпил немного соджу. — Другое государство не так и плохо звучит, как тебе могло показаться в начале, но мы бы стали родственниками и, тогда они бы помогли нам в случае очередных набегов.

Минсон сжал челюсти, но не высказал своего негодования, хотя внутри него всё бурлило желая выхода наружу. Почему же ему тому, кто родился принцем не волен решать свою судьбу и, то как ему жить? Такова суровая реальность, где ты подчиняешься семья и законам.

— Кажется брат ты меня неправильно понял, но я буду рад иметь честь стать мужем для Мин Фу. А теперь прошу прощения, но могу ли я отклоняться? У меня на сегодня запланирована тренировка и занятия по байхуа*, — Минсон сложил ладони вместе и поклонился отцу.

Ли Санхён задумчиво почесал бороду и отпустил своего младшего сына повелев усердно учится и продолжать дальше осваивать языки, а также вникать в политику Чонсона. Император не исключал того, что Инсона могли убить какие-то недоброжелатели и в таком случае Минсон займёт трон, только ему не нравился мягкий характер сына. Править нужно было железной рукой, чтобы люди тебя беспрекословно слушали.

— Инсон не подведи меня и будь благоразумным, не хочу, чтобы до свадьбы твоя невеста узнала, что ты спишь с другими, — пожурил Санхён старшего сына. — Не позорь нас, я не хочу за тебя краснеть потом перед генералом. Думаю, ты и сам всё прекрасно осознаешь.

— Так точно, отец, — Инсон склонил пред ним голову и тоже удалился оставив супругов наедине.

***

“Ты никто! Так тень своего брата и всегда ею будешь. Ты ничего здесь не решаешь, тебе ничего не принадлежит. Лучше бы ты умер. Ты никому не сдался, паршивец!”

Минсон пытался справится с голосами в голове, но они становились только громче. Он пропустил удар и меч угодил ему в грудь, Минсон упал на землю и не почувствовал ничего при этом. Его высочество поднял глаза на своего учителя Чхэ Субина, который возвышался над ним подобно горе.

— Вы не в лучшей форме, выше высочество. Разве, так подобает себя вести принцу? — Чхэ вскинул брови и помог Минсону встать. — Хотите со мной поделиться вашей болью? Я вас всегда выслушаю.

— Благодарю, но это не стоит вашего внимание. Не о чем переживать, просто задумался о… девушки! — уши от стыда покраснели. Он нагло врал Чхэ, но не мог же позорно признаться в том, что не может справится с самим собой. — Госпожа Чон Бансок на самом деле невероятно прекрасна, словно лебедь. Вам так не кажется, учитель? — Минсон всегда проявлял к старшим уважение не смотря на свой статус принца.

— Вы правы, но вам не стоит засматриваться на чужую невесту, это не правильно думать о ней, хоть в каком-то ключе, — Чхэ ударил его мечом по коленям и покачал головой. — Продолжаем тренировку. Я выбью из вас дурные мысли.

— Тогда ответить мне учитель Чхэ почему я должен женится на принцессе династии Мин и покинуть Чонсон, когда мой старший брат женится на дочке генерала и сможет остаться здесь? — Минсон поджал губы и поднял побитый взгляд на Субина. — Мне бы очень хотелось испытать чуства любви, о котором столько говорят и придают ему огромное значение. Почему такому, как мне никогда не дозволено будет испытать подобного? Чем мы отличаемся от других стоя на вершине мира? Мы же тоже люди.

— Вы задаете слишком много вопросов, ваше высочество. Любовь прекрасна, когда она есть между двумя людьми, но она может стать чей-то погибелью, не стоит так высоко превозносить данное чувство и думать, будто это прекрасно. Ведь вы можете потерять свою любовь, а она вас, вы можете испытать в свою сторону предательство или хуже того кто-то захочет воспользоваться вашей слабостью. Я не должен говорить ничего плохо о королевской семье, поэтому я промолчу, — Чхэ поднял взгляд к чистому небу. — Просто верьте жизни и, тогда всё будет вам во благо. Не бойтесь трудностей, что встретятся на вашем пути, идите всегда с гордо поднятой головой, но будьте бдительны, никогда не знаешь, где притаился враг. Не доверяй никому, даже своей тени*, Минсон.

Его высочество кивнул и они продолжили занятие по боевому искусству, где принц раз за разом терпел поражение без возможности одолеть более опытного и сильного соперника, но в стрельбе из лука ему никогда не было равных. Он даже бы закрытыми глазами казалось без проблем бы попал в цель. Ему нравилось охота, но туда его не часто брали и будь его воля, то Минсон бы гулял по лесу наслаждаясь тишиной и звуками журчания реки. Жаль, то были лишь наивные детские мечты, впереди же его ждал учитель по байхуа. Лучше уж политика, чем изучение чужого языка. День изо дня всё повторялось, от него многого ждали люди и ему приходилось соответствовать этим требованиям, он боялся упасть в грязь лицом.

“Опять вы не справились!? Нужно было лучше стараться, а вот ваш брат…” — дальше он старался не слушать, если речь заходила о его “блистательном” брате. — “У вас всё валится из рук. Вы не способны освоить элементарных вещей, что уж говорить о том, чтобы представлять вас юной принцессе Мин. Это будет позор, так и знайте я всё доложу королю”.

Минсон смотрел на падающие листья сакуры и думал о том, как бы сложилась его жизнь поменяйся они с Инсоном местами и стань он наследником. Появилась ли в нём бы большая уверенность в своём будущем? Любили бы его люди, также как его старшего брата? Смог ли он добиться нечто большего? Казалось невозможно изменится в его случае, поэтому он мог только мириться со своим положением. Деревянные перегородки раздвинулись и явили ему Наён. Служанка поклонилась перед ним.

— Сегодня состоится званый ужин, куда приглашена ваша невеста и генерал Чон, поэтому вам нужно будет явится, ваше высочество.

У Наён дрожал голос и ему было это давно знакомо. Брат снова что-то учудил…

— Хорошо, я приду. Только Минсона не будет, ему нездоровится, поэтому не тревожьте его, — попросил его высочество сделав свой голос на тон ниже и грубее. — Приготовь для меня купальни, но никого туда не пускать, я изволю сегодня быть там один.

Наён поспешила исполнить приказ и можно было заметить, как ей трудно ходить. Но ничего невозможно было сделать или бы изменить. Он подхватил кинжал, с которым предпочитал не расставаться, потому что его всегда могли убить. Такого нельзя исключать… Его высочество вошёл в купальни, где ненадолго мог забыться и подготовится к предстоящему ужину. Ему нужно было показать себя с самой лучшей стороны и блеснуть знаниями. С наступлением первой стражи двери в отведенном зале для ужина отворились, где собралась королевская семья в числе трех человек и приглашенные гости — генерал Чон Джи Вон и его дочь Чон Бансок. Минсона на месте не оказалось.

— Я рад вас приветствовать в добром здравие, моя дорогая Чон Бансок! Мне кажется вы стали ещё краше, чем были при нашей первой встрече, — его высочество поклонился и сел напротив неё. — Я очень рад, что вы будете направлять меня во время моего будущего правления. Надеюсь, что потом мы сможем с вами поближе познакомиться, а когда состоится свадьба, ваше величество?

— Мы кажется с тобой утром об этом говорили, Инсон. Через три месяца ваш брак станет официальным и Бансок войдёт в нашу семью, после чего сменит фамилию, — Ли Санхён строго посмотрел на сына. — А твой брат отправится в Чжунго и женится на принцессе Мин, после уже станет там чиновником и нашим посланником в случае чего. Думаю, что это будет вполне хороший ход.

— Не смею не согласится с вами, ваше величество. Это очень мудрое решение с вашей стороны, я рад за оказанную вами честь для меня и моей дочери. Вы верно поступаете, Инсону следует здесь остаться и учится всему, пока младший сын будет строить связи за границей.

Они подняли тост за новую пару. Принц взял в руки соджу и немного отпил слабо улыбаясь, вот и настало его время оставить свою жизнь в далеком прошлом, как и мечты, которыми никогда бы не было суждено сбыться.

*Ли — единица измерения расстояния, эквивалентная примерно 393 метрам или 300-360 шагов.

*Байхуа — китайский термин, означающий «разговорный, повседневный язык». В широком смысле обозначает местный разговорный язык, в таком виде это слово ныне употребимо среди говорящих на кантонском и южноминьском языках.

* Интерпретация пословицы на русский язык — “враг может стать другом, а друг врагом”.