Меня любят в магической академии

Глава 1

В день, когда выпустили Бруно, я больше ни о чем другом даже думать не могла. Фелан собралась со мной, и я даже решила, что полетим на ее Джине, но до «Крестов» мы добирались телепортом. Ее желание несколько удивило, ведь присутствие вносящего залог лица необязательно. Да и наряд аспирантка выбрала слишком близкий к тому, в котором Элена покорила ректора. Не такой вульгарный, конечно, но довольно открытый. Правда, лиф не сползал, удерживаемый длинными рукавами, и вырез был не столь глубок, но мне все равно вдруг вспомнилось, как она говорила Кудзимоси о необходимости наряда для поисков настоящей любви в виде короткого, привлекающего мужское внимание, платья. Было похоже, что она собирается свою личную жизнь устраивать прямо здесь и сейчас. Но двор тюрьмы, на мой взгляд, не самое удачное место для поисков подходящего фьорда. Кого здесь встретишь, кроме стражников? Нет, они, конечно, выражали желание познакомиться, но это не встретило понимания ни у меня, ни у Фелан. Представители правопорядка оказались слишком назойливы, и я уже начинала беспокоиться, не рано ли мы пришли.

Бруно вылетел из дверей, как будто за ним гнались. Был он помят, небрит, лицо чуть заострилось и вытянулось. Но глаза все равно сияли. И этими сияющими глазами он сразу уставился на Фелан. Наверное, в Эленином методе есть все же определенные плюсы.

– Фелан! – только и выдохнул восхищенно.

– Привет, Бруно, – невозмутимо ответила аспирантка. – Рада, что тебя наконец выпустили.

– Выглядишь прекрасно, – сказал немного пришедший в себя от созерцания ее ног брат. – И ты, Лисси, тоже. Мантия башни Земли тебе очень идет.

Надо же, заметил наконец. Про идет, это он, конечно, приврал – кому пойдет такая вытертая, линялая тряпка? Но все равно приятно. Я счастливо чмокнула его в щеку и взяла под руку. Хоть кто-то родной рядом. А то я так устала бороться с жестоким миром в одиночку.

Дверь опять открылась и выпустила довольного Плевако. Адвокат был, как всегда, подтянут, выбрит и элегантно одет. Приветствуя нас с Фелан, он галантно приподнял новехонькую шляпу над головой. Наверное, на мои деньги и купил. Других-то клиентов у него пока нет.

– Ну что, частичное воссоединение семьи произошло? – усмехнулся Плевако. – К сожалению, ваших родителей, фьорда Берлисенсис, под залог выпускать не хотят ни в какую. Но я работаю над этим.

Фелан невозмутимо подошла к адвокату, взяла его под руку и сказала нам с Бруно:

– Надеюсь, у вас теперь будет все хорошо. Хорошего вечера.

И они с Плевако ушли. Бруно так уставился ей вслед, со смесью возмущения и недоверия во взгляде, что у меня зародились в душе некоторые подозрения по поводу его отношений с этой фьордой. Но ведь у нее нет хвоста. Длина платья просто не оставляет места таким подозрениям. С другой стороны, хвост может быть маленьким… Или недоразвитым… Или Фелан уступила просьбе и купировала его полностью. Не люблю неопределенности, поэтому сразу спросила брата:

– Бруно, а ты не знаешь случайно, не было ли раньше у Фелан хвоста?

– Какого хвоста, Лисси? – удивленно переспросил он, так и не отрывая взгляда от ног удаляющейся спутницы Плевако. – Она же полуэльфийка. У эльфов хвостов не бывает.

– Ну мало ли, – неуверенно сказала я. – Вдруг проявились какие-нибудь дальние родственники.

– Да нет у нее хвоста, и не было, – несколько раздраженно ответил Бруно. – Если бы был, я бы точно об этом знал. Скажи лучше, где ты такого адвоката нашла? Он же явно проходимец, польстившийся на приданое Фелан.

Теперь даже сомнений не осталось, кто та девушка, на которой хотел жениться Бруно. Но ведь хвоста у нее нет. И тут я вспомнила, что это слово и не прозвучало в разговоре. Я сама додумала. И все почему? Потому что некоторые деканы слишком усиленно вертят своими частями тела прямо перед глазами студенток. В последнее время только при одной мысли об Кудзимоси настроение начинало неудержимо падать. Как говорила моя бабушка, влюбляться надо только в своего мужа, в крайнем случае – жениха. Но рассматривать Кудзимоси в этом плане я никак не могла. У него же хвост, не говоря уже про уши, семья такого точно не одобрит. А несерьезные отношения не одобрит еще больше.

– Лисси, так что там с адвокатом? – недовольно переспросил брат, которому мое молчание уже надоело.

– А ты думаешь, они в очередь встали, чтобы вас защищать? – возмутилась я. – Скажи спасибо, что нашла такого, кто согласился работать в долг.

– Адвокат? В долг? – подозрительно уставился на меня Бруно. – Что ты ему пообещала?

Он зло посмотрел в сторону, куда ушли Фелан с Плевако, но тех уже и след простыл. Возможно, и к лучшему – в глазах брата горели яростные огненные всполохи, не сулящие сопернику ничего хорошего. На мой взгляд, даже такой щетинистый и помятый, он был намного привлекательнее элегантного Плевако. Фелан это наверняка понимала, но ушла почему-то с другим.

– Не совсем в долг, – пояснила я. – Я часть суммы выплатила, остальное – не позже чем через год. Но ведь вас к тому времени уже оправдают, не так ли?

Бруно вздохнул и приобнял меня.

– Мутная какая-то история, – сказал он. – Найденная переписка, которую мы не вели и раньше не видели. Обвинения какие-то невнятные. Похоже, даже следователь уверен, что дело состряпано. И также похоже, что на него очень давят сверху, не давая закрыть. Знать бы еще, кто и зачем.

– Суржик, – уверенно ответила я.

И тут же выложила Бруно свои соображения по этому поводу. Все, что произошло между мной и Антером. Как теперь семейка Нильте пытается наладить со мной отношения. И что Нильте-старший полностью проигрался, но их поместье на торги так и не выставили, потому что корона гарантировала оплату долгов. Бруно во время моего рассказа хмурился все больше и больше.

– Не зря бабушка отговаривала отца давать Нильте согласие. Видно, чувствовала, что они с гнильцой, – подвел итог Бруно. – Но что касается причастности к нашему аресту… Я бы не был так уверен. Возможно, просто воспользовались случаем.

– А королевская гарантия оплаты долга? – напомнила я.

– Мы не знаем, почему ее дали. Нет, обвинять нужно на основании фактов, а не подозрений. Надавить, чтобы тебя выпустили, Суржик точно мог. А вот подстроить арест… Тут рассуждать вот так, в лоб, нельзя.

Но уверенность, что Нильте замешаны в деле, никуда не пропала, да и Бруно, как мне кажется, возражал без особого пыла. Похоже, его сейчас больше занимал совсем другой вопрос. Он все поглядывал в сторону, куда скрылась Фелан, но девушка и не думала возвращаться. И как Фелан могла променять Берлисенсиса на какого-то там Плевако? Бруно, даже такой замученный, все же очень красив. А у этого адвоката даже денег нет. Разве может приличная фьорда связываться с таким мужчиной? Но тут я вспомнила, что и у Бруно теперь денег нет, и загрустила. Ненадолго. А потом мне подумалось, не слишком ли много кавалеров для одной Фелан? Ей вполне достаточно было бы моего брата. Так нет, вон Плевако голову вскружила, у Кудзимоси в кабинете постоянно трется, да еще и этот найденный бабушкой эльфийский жених, про которого она рассказывала.

– И как давно Фелан с этим адвокатишкой связалась? – внезапно спросил Бруно.

– Насколько я знаю, они первый раз встретились в эту среду, – попыталась я его успокоить. – До этого только по артефакту разговаривали.

– Он ей совсем не подходит, – угрюмо сказал Бруно. – Эти адвокаты – такие пройдохи, так и норовят деньгами разжиться за просто так.

Он взял меня под руку и потащил в сторону, куда ушла эта парочка. Видимо, проверить, не начал ли адвокат разживаться прямо сейчас, не уходя далеко от «Крестов». Но Фелан с Плевако уже давно здесь не было.

– Не думаю, что у нее с ним серьезно, – опять попыталась я обнадежить брата.

– Да? Значит, у нее кто-то в Академии есть? – спросил он еще более мрачно, чем раньше.

– Да нет у нее никого, – запротестовала я. – Разве что с нашим деканом она пьет чай, но мне кажется, что там ничего такого и нет. Хотя сплетни ходят, – подумав, честно сказала я.

– Какие?

– Что у Фелан роман с деканом.

– А Кудзимоси куда делся? – недоуменно спросил брат.

– Так я про него и говорю, – удивилась я. – Фелан с Кудзимоси пьет чай.

– А почему бы ей и не пить чай с собственным братом?

Высматривать парочку он перестал, понял, наверное, что это уже бесполезно, но выглядел страшно расстроенным.

– Он ее брат? – поразилась я. – У них же фамилии разные! И потом, ты же только что сказал, что у Фелан нет хвоста.

– Они по матери брат и сестра. Дался тебе этот хвост, – недовольно фыркнул брат. – С чего ты вдруг о нем заговорила?

– Как тебя сказать, – я замялась, все же Фелан не напрямую говорила, – до меня дошли слухи, что ты хотел жениться, но требовал от избранницы, чтобы она убрала расовый признак. Вот я почему-то и подумала про хвост. Его же точно не спрятать.

– Я Фелан уши просил чуть-чуть подправить, и только. Никто бы ничего и не понял. А она сказала, что когда любишь, принимаешь таким, какой есть.

– И уродовать себя, потакая твоим вкусам, не собирается, – закончила я.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно сказал Бруно.

– Я просто предположила, – глазками похлопать получилось вполне невинно. – Целители-косметологи иной раз из самой простой операции могут такое устроить, что клиент всю жизнь потом мучается.

За разговором мы дошли до телепортационного пункта. И тут я поняла, что денег на двоих не хватит. То есть, может, и хватит, но тогда у меня больше ничего не останется. А ведь Бруно нужно хотя бы мыло купить. И бритву, если, конечно, он не решил отращивать бороду. Интересно, стипендия за ним сохранилась? Но узнать это раньше, чем завтра утром, все равно не получится. Сегодня бы успеть его заселить в общежитие. Не думаю, что требование «не водить мужчин» распространяется на родного брата, но спать-то у меня ему негде. Вряд ли он захочет к Фиффи на мягкую пылевую кучку…

– Бруно, у меня денег на телепорт не хватит.

Брат, который уже пристраивался в очередь к одной из кабин, уставился так, как будто я сказала что-то неприличное. Например, что у меня роман с неподходящим фьордом. У него просто в голове не укладывалось, что у кого-то из семьи не найдется денег на телепорт. Потом он недоверчиво усмехнулся, видно, решил, что я его разыгрываю.

– Бруно, после нашего ареста меня не принял никто из знакомых, – сразу прояснила я положение. Он же сидел в «Крестах», ничего не зная о том, что происходит. – Деньги у меня только те, что дал взаймы Кудзимоси. И они уже заканчиваются.

Брат молча повернул к остановке городского трамвая. Толпа на ней не внушала никакого оптимизма. Именно толпа, сносящая все на своем пути в стремлении залезть внутрь самого дешевого фринштадсктого транспорта. Думаю, пассажиры не проявляли бы больше энтузиазма, даже если бы им доплачивали за посадку. Мне не доводилось раньше на этом ездить, и, пожалуй, я с огромным удовольствием оставалась бы без такого опыта и дальше. Доверия трамвай не вызывал – слишком тонкие стенки, того и гляди, лопнут под напором пассажиров, набившихся в салон, как рыбы в бочку для засолки. Я представила, как вот этот фьорд в засаленной одежде, и на фьорда-то не похожий, тесно прижимается, дыша винными парами прямо в лицо, и мне стало дурно. Да мне там все каблуки переломают и непременно порвут платье!

– Бруно, я на этом не поеду, – уперлась я. – Всему должен быть предел. Берлисенсисы на таком не ездят.

– И что ты предлагаешь? – недовольно спросил брат, которому идея приобщиться к недорогому общественному транспорту тоже не пришлась по душе.

– Идем пешком. Тебе все равно надо размяться.

Бруно бросил последний тоскливый взгляд на телепорт, потом посмотрел на трамвайную остановку и хмуро кивнул. В конце концов, нам же не через весь Фринштад идти. Академия почти в центре, хотя ее неоднократно и предлагали перенести далеко за пределы города, как источник повышенной общественной опасности. Я расспрашивала брата о том, что происходило в «Крестах», но он и сам мало что понимал. Ни родителей, ни бабушки он там не видел.

– Бабушка просила передать известие об аресте одному демону, – вспомнила я. – Утверждала, что это очень важно. Не знаешь, что связывало нашу семью с…, – я немного напрягла память, но все же вспомнила имя, – Аидзавой Сэйсисаем?

– Что-то про него я слышал, – наморщил лоб Бруно, – но совсем не в связи с нашей семьей. У нас дома это имя точно не упоминалось. А что он ответил?

– Пока ничего. Письмо не передали – он вне зоны связи.

Идти под руку с братом было очень спокойно. Впервые за столько дней я чувствовала защищенность. Теперь есть кому принимать правильные решения, а то я постоянно боялась ошибиться, сделать что-то недостойное семьи.

– А Фелан точно ни с кем не встречается? – внезапно спросил брат.

– Бруно, мне что, больше делать нечего, только следить за Фелан? – возмутилась я. – Точно я знать не могу. Но она при мне говорила, что свободная девушка и находится в поисках личного счастья.

Бруно помрачнел.

– Не может же ей нравиться этот Плевако?

Фамилию адвоката он выговорил с видимым отвращением. Так, словно его тошнило от одного звучания.

– Почему? Вполне приличный молодой фьорд, – заметила я. – Ты от Фелан отказался, почему бы ей не встречаться с кем-то другим?

– Я не отказался! – возмутился Бруно. – А дал время подумать! Я дал ей возможность выбора!

– Выбора? Между тобой и собственными ушами?

– Ну да. Ничего такого невыполнимого. Вот ты бы что на ее месте сделала?

Я вспомнила эльфийскую бабушку Кудзимоси, оказавшуюся еще и эльфийской бабушкой Фелан, и подумала, что она не пришла бы в восторг от выбора внучки. Даже если бы та не подрезала уши. Вон как возмущалась, когда встретила Кудзимоси со мной, стразу высокомерно заявила, что я не подхожу ее внуку и что у меня неподходящая семья. Со стороны Фелан вообще героизм выходить замуж за того, кого не одобрила ее бабушка! И вряд ли одобрит, между прочим.

– Я бы на ее месте предложила нарастить уши тебе, – твердо ответила я.

– Что? – от неожиданности брат остановился. – С чего бы это? Я не так уж и много просил. Только чтобы соответствовала нашей семье.

– Видишь ли, Бруно, – протянула я, удивляясь, как он сам до сих пор этого не понял, – скрыть, что Фелан – полукровка, все равно бы не получилось. Ее слишком многие знают. Это первое. А второе – у Фелан тоже есть семья, и она тоже может захотеть, чтобы ты соответствовал.

– Лисси, что за глупые разговоры? – возмутился Бруно. – Ты забыла, что у нас за семья?

– Бруно, а зачем ты с ней вообще встречался? – не менее возмущенно ответила я. – Ты с самого начала понимал, что она не подходит нашей семье. Не будешь же утверждать, что уши у нее выросли за время вашего общения?

– Если бы ты видела костюмы наших групп поддержки команд по гриффичу, то не задавала бы таких глупых вопросов, – проворчал брат. – Я когда ее впервые увидел, ни на миг не задумался, подходит ли мне эта фьорда или нет. А уши я вообще не заметил.

Костюмы групп поддержки я не только видела, но и надевала, но благоразумно не стала говорить об этом брату. Зачем его дополнительно огорчать? Скорее всего, ему и без моей помощи донесут, но чем позже это случится, тем лучше. Всю дальнейшую дорогу Бруно молчал, удрученно о чем-то размышляя. О Фелан, наверное. Меня это даже несколько задело. С ним рядом сейчас идет родная сестра, которая последнее время не живет, а выживает, и не просто выживает, а с риском для жизни. Которая приложила все силы, чтобы помочь семье, а ей даже спасибо не сказали. Все принял, будто иначе и быть не могло. Усталые ноги гудели, обида тяжелым грузом ложилась на плечи. Хоть бы ради приличия спросил, как у меня дела. Но нет, мысли его занимала только Фелан, которая считала себя сейчас свободной от всяческих обязательств и вела себя соответственно.

– Говоришь, никого у нее нет, – внезапно сказал Бруно. – Значит, это просто была демонстрация, с Плевако. Цену себе набивает. Показывает, что пользуется спросом. Но ведь залог за меня она внесла? Скучала, значит, – он довольно улыбнулся и закинул голову к небу. – Побегала и поняла, что лучше меня все равно никого не найдет. Так что у нас будет все по-прежнему.

Я промолчала. Почему-то показалось, что он неправ в отношении Фелан, но говорить ему об этом сейчас – только лишний раз расстраивать. Добрели до Академии мы незадолго до ужина. Какой, оказывается, Фринштад большой! Никогда бы не подумала. На грифоне из одного конца в другой не больше пятнадцати минут, а телепортами так вообще почти мгновенно. Но сейчас мы могли полагаться только на свои ноги. На родной территории Бруно оживился, стал с интересом оглядываться. Его то и дело кто-то радостно окликал, начинал расспрашивать. Брат всем отвечал коротко, что пока ничего не известно, а потом сказал:

– Мне же, наверное, мантию надо получить. Моя в особняке осталась.

– Сначала в общежитие заселись, – возразила я. – А то уйдет комендант, и где будешь ночевать? А мантию могут и вернуть, как вещь первой необходимости. Мне же вот часть вещей выдали.

– А кстати, как тебе удалось сюда поступить? – спохватился брат. – Ведь все сроки зачисления прошли.

Надо же, а я думала, что уже и не спросит…

– Повезло, – пояснила я. – Кудзимоси не соглашался брать ни в какую. Но тут к нему в кабинет ввалился Суржик с Антером меня арестовывать. А у декана нашего факультета какие-то счеты с главой городской Стражи. Вот он и сказал, что я уже студентка, и под их юрисдикцию не подпадаю.

Комендантом мужского общежития магов Огня оказался фьорд, довольно молодой для своей должности, поэтому пары моих улыбок оказалось достаточно, чтобы брату выдали новое постельное белье и выделили почти чистую комнату, только немного запылившуюся за лето. Но Бруно аж скривился, когда увидел эту пыль, и, похоже, собрался произнести возмущенную тираду, наподобие той, что я поразила при своем заселении Грымзу. Но я была начеку – слегка наступила брату на ногу, чтобы немного успокоился, и разразилась многословной благодарностью. Фьорд комендант так расчувствовался, что даже выдал брату чашку из своих запасов. И без всякого на ней имени. Я сразу вспомнила Мартина и загрустила. Нехорошо-то как с ним получилось.

– Безобразие! – возмущенно прошипел брат, проведя пальцем по столу и показывая мне, сколько на нем пыли. – Разве можно заселять в такие комнаты? Здесь должны сначала убрать. Не понимаю, почему ты меня остановила.

– Потому что студенты убирают у себя сами, – пояснила я. – Ваш комендант только посмеялся бы над тобой, и все.

– И как, по-твоему, я буду убирать? – хмуро вопросил брат, потом посмотрел на меня и оживился: – Лисси, ты же как-то наводишь чистоту?

– Мне Фиффи помогает, – честно призналась я. – А ты совсем никаких бытовых заклинаний не знаешь, что ли?

– Почему не знаю? – обиделся брат. – Вот смотри…

Через мгновение я тушила загоревшееся одеяло, а Бруно оправдывался, что немного не рассчитал поток, да и вообще, не мужское это дело – убираться. Да и объемы тут маленькие. На полигоне все становится гладким и чистым за считаные секунды.

– Остальные как-то справляются, – намекнула я. – Не думаю, что у твоих одногруппников в комнатах слой грязи.

– Я таким никогда не занимался. Даже в заключении полы мыли специальные служащие, – недовольно скривился Бруно.

– Уже по тюрьме скучаешь? – язвительно поинтересовалась я. – Наверное, тебе там очень понравилось? Кормят, поят, убирают…

– Не смешно, – огрызнулся брат. – Вот сама подумай, как мне быть? Ты же знаешь, у меня отношения с Воздухом не складываются.

Я знала. Более того, у меня отношения с Воздухом тоже не складывались. Если не считать, конечно, Фабиана, который последнее время усиленно пытался их сложить. Но даже если бы он был полноценным носителем этой стихии, что-то подсказывало, что и в этом случае сложить ничего бы не удалось. Слишком разными оказались детальки из конструктора. Хотя Элена, забегавшая пару раз между магазинами, где закупались вещи, первостепенной важности для свадьбы, прямо говорила, что семья Чиллагов была бы рада принять меня в свои ряды. Но увы, Фабиана не спасало в моих глазах даже отсутствие хвоста.

– Думаю, тебе стоит поузнавать у сокурсников, как они справляются, – предложила я. – В крайнем случае у вас здесь наверняка тоже есть бытовая комната с тряпками для уборки. Традиционные методы иногда помогают.

Бруно возмущенно посмотрел.

– Я смотрю, жизнь без надзора семьи не пошла тебе на пользу, – пафосно сказал он. – Я – и вдруг с тряпкой? Мы – Берлисенсисы, не забывай это!

– А что, если Берлисенсисы, то можно жить в грязи, лишь бы не убирать? – огрызнулась я.

За все это время даже ни разу не спросил, как я здесь справлялась одна, зато беспокойство о чести семьи у него на первом месте. А ведь я даже голодала. И сменной одежды не было. И денег ни эврика. И если бы Кудзимоси не помог, то вообще бы сейчас неизвестно где была. Мне вдруг подумалось, что декан на самом деле столько для меня сделал и ничуть этим не кичился. А я его даже не поблагодарила как следует. Наверное, это у нас семейное…

– Да ладно тебе, Лисси, – примирительно сказал брат. – Давай лучше на ужин сходим. Уборка может и подождать.

В столовой он привычно направился в платную половину, но я его за рукав удержала и напомнила, что денег нет, и до ближайшей стипендии не предвидится.

– Нет, я этим не наемся, – пробурчал Бруно, недовольно разглядывая выданную кашу. – Мне мясо нужно.

Несмотря на свою уверенность, уминал он еду довольно бойко, да еще и жадно посматривал на мою порцию. Но я предлагать ему часть своей не собиралась – завтрак и обед был поделен с Фиффи, а значит, ужин мне просто жизненно необходим. Бруно цапнул мой кусок хлеба, но на этом не успокоился.

– За все время, что я в заключении сидел, ни разу ничего не передала, – проворчал он. – Даже шоколадки пожалела.

От обиды чуть слезы на глаза не навернулись. Я всю голову сломала, чем бы семье помочь, а он отсутствием шоколадки попрекает. Да я их сама не ела! Мне вообще сладкое достается последнее время только от Кудзимоси! Но брату я ничего не сказала, сам поймет. Со временем.

После ужина Бруно пошел смотреть, как устроилась я. Фиффи ему ужасно обрадовался, даже ветками завилял, как собачка хвостом. Признал создателя.

– Ого, как вырос, – удивился брат. – Чем ты его подкармливаешь?

– Вот, – я показала на пакет с печеньем, стоящий на шкафу.

Бруно тут же его ухватил и довольно захрустел. Фиффи удалось отбить два печенья, но это была его единственная добыча. В мою голову начало закрадываться подозрение, что с возвращением Бруно в моей жизни проблемы не закончатся, а, наоборот, прибавятся. Я двоих не прокормлю. Вон, пакет уже пуст, а брат сосредоточенно заглядывает внутрь, надеясь найти еще пару штук, завалявшихся в уголке. Питомец негодующе шелестел, он тоже совсем не прочь съесть в один присест весь пакет, не зря же я старалась убрать лакомство повыше. При желании он, конечно, мог туда добраться, но я его очень просила этого не делать. По Фиффи стало заметно, уже жалеет, что в точности выполнил мою просьбу. Я раздумывала, как бы понеобиднее намекнуть брату, что подкармливать могу только одного, того, который ест меньше, как в дверь постучали.

– Бруно, дорогой, тебя выпустили! Я так рада, – в комнату, не дожидаясь приглашения, сметя меня по дороге, как позабытую вешалку, ворвалась Делла Нильте, моя бывшая будущая свекровь. – А сестра твоя помолвку с Антером расторгла, представляешь? Отказывается от нашей помощи, да еще и глупости всякие про своего жениха рассказывает. Он так страдает. Так страдает.

Она показательно всхлипнула. А Бруно уставился на меня с явным осуждением. И это после всего, что я ему рассказала. Впрочем, в виновности Антера брат сомневался с самого начала, когда я только выложила свои умозаключения. Они же друзьями были, столько времени вместе провели.

– И ведет себя твоя сестра недостойно девушки из семьи Берлисенсис, – продолжала развивать успех Делла, которая сразу заметила впечатление от своих слов на моего брата. – Ходит по всяким подозрительным заведениям в компании различных подозрительных личностей.

– С каких это пор «Корбинианский городовой» считается подозрительным заведением? – невозмутимо спросила я. – Будь это так, вы бы ни за что туда не пришли и сына бы не позвали услаждать слух присутствующих пением.

Брат невольно фыркнул. Видно, наслышан был, как поет мой бывший жених. Мог бы и предупредить, тогда выступление Антера не оказалось бы таким ударом для меня. А вот Делла покраснела некрасивыми неравномерными пятнами и возмущенно сказала:

– Каким бы ни было заведение, девушка из семьи Берлисенсис, должна там бывать только в сопровождении членов семьи или жениха. И никак не в компании торгаша, даже такого богатого, как Чиллаг.

– Чиллаг? – переспросил Бруно. – Фабиан? Кстати, вполне неплохой парень.

Делла поперхнулась обвиняющей тирадой, которая уже рвалась из ее уст в адрес ювелира, и родила новую мысль:

– Бруно, неужели ты считаешь, что он достоин твоей сестры?

– Нет, конечно, – фыркнул брат. – Но Лисси с ним встречаться все равно не стала бы. Ведь так?

Он уверенно посмотрел на меня, и я вынуждена была ответить:

– Фьорд Чиллаг помог с адвокатом, и мне показалось неудобным отказаться от приглашения на ужин.

– А с ужина-то ты ушла с другим, – обвиняющие нотки в голосе моей бывшей будущей свекрови никуда не делись.

– Фьорд Кудзимоси был столь любезен, что, увидев мое затруднительное положение, довез до общежития.

Делла выразительно посмотрела на моего брата, всем своим видом показывая, что не верит мне ни на кончик ногтя. Мало ли чем мы там занимались, пока летели на грифоне. Но Бруно такими взглядами не пронять.

– Уж с Кудзимоси у нее точно ничего не было, – возмутился он. – Фьордина Нильте, мне не нравится, что вы наговариваете на мою сестру.

– Я не наговариваю, – запротестовала Делла. – Я просто ставлю тебя в известность, как старшего представителя семьи Берлисенсис, о недопустимом поведении Лисандры. Мне кажется, нужно ускорить ее свадьбу с Антером. Для пресечения подобных слухов.

– С чего бы? – надменно процедил брат. – Помолвку вы расторгли сами, и я не вижу оснований для заключения новой. Я не могу позволить, чтобы моя сестра жила в бедности, – насколько мне известно, фьорд Нильте полностью спустил ваше состояние.

– Бруно, что ты такое говоришь? – фальшиво удивилась Делла. – О каких деньгах вообще может идти речь, если дети так любят друг друга?

– О наших, – холодно ответил брат. – Долги, поди, из Лиссиного приданого собрались выплачивать?

– Еще неизвестно, как дело обернется, – возмутилась она. – Может, все ваше состояние отойдет к короне.

Фьордина Нильте стояла, раздувая ноздри, и переводила взгляд с меня на брата. Но мы с ним показывали полное единодушие – ее сын в качестве родственника не нужен ни мне, ни ему. Да и ни в каком другом качестве тоже. Тогда она трагично закатила глаза и почти простонала:

– Вот вы как! Мы к вам со всей душой, руку помощи протянули, а вы… – Делла приложила руку к сердцу, показывая, как ей больно и обидно, и продолжила: – Но все равно наш дом для вас всегда открыт. Хоть вы и оказались столь жестокими и неблагодарными.

Она развернулась, гордо выпрямила спину и ушла, четко отбивая каждый шаг по коридорной плитке.

– А еще Антер написал письмо Ясперсу, где утверждал, что у меня с Кудзимоси роман, – вспомнила я.

О таких вещах лучше сообщать самой, пока брату не донесли.

– Да боги с ним, с Кудзимоси, – махнул рукой Бруно. – Кто в это поверит-то? Ты мне лучше скажи, что у тебя с Чиллагом?

– Ничего, – честно ответила я.

– Ничего? – подозрительно переспросил брат.

– Кроме того случая в ресторане, я с ним больше никуда не ходила.

О том, что я с ним как-то совершенно случайно поцеловалась, решила умолчать. Мало ли кто с кем целуется, когда зелье еще не выветрилось. А родственника, только что вышедшего из-под стражи, лучше лишний раз не огорчать.

– И правильно, – одобрил Бруно. – Подберем тебе кого-нибудь получше этого неудачника Антера. Наша семья слишком хороша для всяким там Чиллагов.

Он заглянул в пакет еще раз, все так же ничего не нашел, смял и бросил на стол. А ведь я сама из этого пакета брала не больше одного-двух печений. Чем теперь питомца подкармливать? Не объедки же в столовой просить?

– А у тебя больше ничего съедобного нет? – спросил брат.

У меня оставался пакет лакомства для Майзи, но не думаю, что Бруно соблазнится грифоньей едой, слишком уж она специфически пахла, так что я с чистой совестью ответила, что ничего нет. Да и появилось подозрение, что в нынешнем состоянии Бруно от еды не отпугнет даже непривычный запах.

В дверь опять постучали. Бруно вопросительно на меня уставился, но я лишь плечами пожала. Я ни с кем не договаривалась, и кто там сейчас стоит, понятия не имела. Распахнув дверь, брат с удивлением обнаружил там Фабиана.

– О, Бруно! – довольно ухмыльнулся тот. – Я рад, что брата моей девушки выпустили.

– Твоей девушки? – угрожающе спросил Бруно. – Лисси, ты утверждала, что между вами ничего нет.

Он набычился и переводил взгляд с меня на Фабиана. Очень злой и недоверчивый взгляд.

– Я и сейчас это утверждаю. Но фьорд Чиллаг никак не хочет принять очевидное. Он уверен, что если я один раз согласилась с ним поужинать, за что, кстати, заплатил фьорд Кудзимоси, то уже стала его девушкой.

– У меня есть и другие основания так считать, – усмехнулся Фабиан, явно намекая на единственный поцелуй, поразивший его в самое сердце.

Бруно эти намеки не понравились.

– Так, Чиллаг, надо поговорить. Не при моей сестре, – уточнил он, выталкивая непрошенного ухажера из моей комнаты.

Дверь за ними я закрыла с огромным облегчением. Хоть одну проблему, в лице Чиллага, Бруно снимет. Правда, взамен он добавляет новые. Фиффи с несчастным видом обследовал пустой пакет, надеясь найти в нем хоть что-то после брата. Но увы, в пакете не осталось даже крошек. И где брать деньги на печенье, если оно съедается такими темпами? Мне вдруг пришло в голову, что до сих пор лишь один Кудзимоси помогал, ничего не требуя взамен. И Майзи он явно понравился. Ведь все то время, что мы вместе пробыли в грифятне, она не сделала ни единой попытки наступить ему на ногу или невзначай хлестнуть хвостом, что любила проделывать с Антером. Наверное, почувствовала в нем что-то родственное. Вот если бы у него хвоста не было… Но хвост был, а к нему еще и уши, из-за которых Бруно поссорился с Фелан. Нет, Лисандра Берлисенсис думать не должна даже о таких фьордах, как бы замечательно они ни целовались. Но заставить себя не думать оказалось не так уж и просто. А ведь еще были совсем неподвластные мне сны. И снились всю эту ночь сплошные хвосты во всех видах, и все они совершенно нагло меня обнимали и гладили. Так что утром я встала еще несчастней, чем ложилась спать. Моя бабушка говорит, что все ненужное следует оставлять в дне ушедшем. Но ведь если не осталось, значит – нужное?

Глава 2

Когда утром я не увидела брата в столовой, немного забеспокоилась, как вчера закончился его разговор с Фабианом. Почему Бруно потом не зашел заверить, что Чиллаг меня больше не потревожит? Хотя, чего я волнуюсь? Как маг Фабиан ничего из себя не представляет, возможно, они просто подрались. Но аппетит пропал окончательно. Я даже не одернула Фиффи, который нахально опустил ветки в мою утреннюю кашу и обеспечивал себе продуктовые запасы до обеда. За время, проведенное в Академии, он подрос, потяжелел и весил теперь, пожалуй, даже побольше, чем раньше с горшком. А горшок был керамический, толстостенный…

– Будешь в столовую сам ходить, – предупредила я его. – Вон какие корни наел. Толстые и устойчивые.

Фиффи недовольно зашелестел, намекая, что корешки у него тонкие и сломаются под весом листвы. Но я была непреклонна – наряду с тонкими корешками были и довольно упитанные отростки, на которых питомец бодро перемещался по комнате. Нет, я не согласна сначала делиться с ним едой, а потом на руках носить. На это никаких сил не хватит. И каблуки сломаются рано или поздно. Так что когда я возвращалась с завтрака, Фиффи семенил рядом. Очень недовольно семенил. В комнате он обиженно прошел на свою кучку и уставился всеми листьями на стену, показывая, как оскорбительно мое поведение для несчастного растительного питомца. Но мне было совсем не до него, я переживала о брате.

Бруно появился перед обедом с помятой физиономией, на которой отразилась бурно проведенная ночь, а совсем не драка с Фабианом. И начал сразу с обвинений.

– Почему не сказала, что Элена Чиллаг выходит замуж за ректора? Это же все меняет. Лорд Ясперс в родне с нынешней королевской фамилией. Думаю, шурин Ясперса подходит в зятья Берлисенсисам.

– Что? – пораженно переспросила я. – Бруно, ты что говоришь?

– А что? – невозмутимо ответил он. – Я с Фабом вчера переговорил. Нормальный парень. Жаль, что мы раньше мало общались. А так, посидели, отметили мой выход из заключения.

– Посидели за его счет? – ядовито уточнила я.

– Сейчас – за его, потом, когда с нас обвинения снимут – за мой. В чем проблема, не понимаю?

– Проблема в том, что ты вчера вечером говорил, что он – лицо для меня неподходящее, а сегодня вдруг волшебным образом стал – желаемое. Сразу после того, как вы с ним отметили.

– Я же говорю, не знал, что его сестра выходит за Ясперса, – огрызнулся он. – А это все меняет. Абсолютно все. И еще, Фаб сказал, что отец его может помочь с нашим делом. Я вечером иду на переговоры.

– И каким образом фьорд Чиллаг собирается нам помочь? – подозрительно спросила я.

– Думаю, через Ясперса.

– Элена еще не вышла замуж, – напомнила я. – А что будет, если не выйдет?

– Почему не выйдет? Выйдет, – уверенно сказал он. – Так что можешь продолжать встречаться с Фабом. Семья возражать не будет.

– Я с ним не встречалась! – возмущению моему не было предела. – И вообще, у него воспитание не соответствует нашей семье.

Бруно посмотрел с некоторой снисходительностью, и у меня сразу зародилось подозрение, что Фабиан нарассказывал каких-то небылиц о наших отношениях. Но у меня ничего с ним не было! Подумаешь, поцеловались один раз, чисто для научного сравнительного анализа.

– Значит, так, – сказал Бруно. – Идем к Чиллагам, и пусть они любуются на твое хорошее воспитание и делают из этого определенные выводы. Только прошу тебя молчать все время, что я выясняю, действительно ли отец Фаба может помочь нашей семье, или он… несколько преувеличил. Давай надевай что-нибудь более подходящее, чем эта вытертая мантия, и пойдем.

– У меня тренировка по гриффичу. Я не могу.

К Чиллагам идти не хотелось. Не такая уж это выдающаяся аудитория для показа моего хорошего воспитания.

– Какая еще тренировка?

– Так я же в факультетской команде, – попыталась я ему прояснить ситуацию.

– Уйдешь из команды, – безапелляционно заявил он. – Все равно ты здесь, пока семью не оправдают. Так что они на тебя могут не рассчитывать.

– Они на меня очень даже рассчитывают, – обиделась я. – Майзи взяли под опеку факультета, а теперь мы хотим договориться, чтобы и твоего грифона выручили.

– Тебе вернули Майзи? – заинтересовался Бруно.

– Не совсем вернули. Разрешают брать только на тренировку и игру.

– Так, значит, – задумался он. – Если можно вернуть грифона, я этим тоже займусь.

– Но мы хотели твоего Ролси в нашу команду, – несколько растерянно сказала я.

Бруно возмущенно посмотрел.

– Еще чего, – отрезал он. – Грифон мой, нечего им распоряжаться. Собирайся. Послушаем, что Чиллаги предложат.

– Бруно, я думаю…

– Думать теперь буду я, – отрезал он. – Лисси, привыкай, что опять есть тот, кто за тебя в ответе. Теперь все твои проблемы решаю я, и не спорь.

Если бы это действительно было так, то я ни за что бы спорить не стала. Я так устала от постоянной незащищенности, от которой раньше закрывала семья. Но ведь теперь к этой незащищенности добавился еще и брат со своими проблемами и давлением на меня. Идти с ним я отказалась наотрез. И сама эта идея не очень нравилась. Получается, Бруно хочет расплатиться мной за услуги. Какие-то торгашеские замыслы, совершенно неподходящие для фьорда из такой аристократической семьи как Берлисенсисы. Но единственное, в чем удалось убедить брата, – пойти к Чиллагу одному.

– В самом деле, – нахмурился он, – такие разговоры не для женских ушей. Я тебе вечером расскажу, до чего мы договоримся.

И ушел. А я направилась в Башню Земли, надеясь, что Кудзимоси еще на месте. Не то чтобы так хотелось его видеть, но следовало дать знать, что хлопотать за грифона Бруно не нужно. Теперь этим займется факультет Огня. В кабинете, как обычно, сидела Фелан. Но ее присутствие меня больше не раздражало. Сестра ведь вполне может сидеть в кабинете брата, никому при этом не мешая. Целовать он меня все равно не будет. Я отбросила лишние мысли, поздоровалась и рассказала, что Ролси теперь вытаскивать будут другие.

– Что ж, вполне предсказуемо, – заметил Кудзимоси.

– Только вопрос, где взять грифона для Топфера, так и остается открытым, – загрустила я.

– Вы про этого мальчика для команды? – уточнила Фелан. – Берите мою Джину. Она очень покладистая. У меня времени маловато ей заниматься, а так хоть вылетываться будет. Все равно на выходных придется без грифона обойтись.

– Почему? – Кудзимоси внимательно посмотрел на сестру.

– Встречаюсь с фьордом, у которого нет собственного грифона, – пояснила она. – Не хочу, чтобы ему было неловко.

– Старая любовь не ржавеет, так, что ли? – недовольно нахмурился декан. – Все забыто и прощено?

Он посмотрел на меня, но тут же перевел взгляд на сестру. А я поняла, что он сейчас думает про Бруно, и предполагаемое развитие событий ему не по душе. Очень не по душе. До этого дня я даже представить себе не могла, что мой брат кому-то не нравится. Но сейчас за это осудить бы не смогла.

– Нет уж, – улыбнулась Фелан, – если рвать, то с концами, никаких старых любовей. Только новые. Просто говорить пока особенно не о чем. Но если что, ты узнаешь первым.

Она послала воздушный поцелуй брату, и мы с ней направились в грифятню, выписывать разрешение на то, чтобы Топфер в ее отсутствие мог брать грифоницу. С Кудзимоси я еле успела попрощаться, и получилось это довольно неловко. Почему-то в голову лезли воспоминания о сегодняшнем неприличном сне, заставляя меня невольно смущаться. Фелан это сразу отметила.

– Что, так и не удалось провести повторное тестирование? – хихикнула она, кивнув на кабинет. – Мне кажется, Тарни слишком уж серьезен, пошел в своего отца, который из Корбинианского королевства. Это ему на пользу не идет.

– Зато он ответственный, – попыталась я заступиться за Кудзимоси. – За что возьмется, все сделает.

Про удачное, или неудачное – это с какой стороны посмотреть – тестирование я промолчала. И без этого все мысли только о результатах. И огромное желание повторить.

– Это так, – легко согласилась Фелан. – Но это ему и очень мешает в жизни.

Хотелось спросить, действительно ли Бруно для нее – перевернутая страница? Ведь брат так не думает. Он считает, что девушка согласится с его требованием и вернется. А после того как узнал, что она внесла залог, совсем в этом уверился.

– Фелан, а почему ты дала деньги для Бруно? – все же спросила я. – Ведь вы же с ним расстались.

– Неужели Бруно рассказал? – дернулась девушка.

– Я сама догадалась. Но он подтвердил. И все же, почему ты дала деньги на его залог?

– Я тебе дала, не ему, – улыбнулась Фелан. – Ты так переживала, что могла согласиться и на предложение Чиллага. А ведь это тебе совсем было не по нраву. В том, что Бруно не замешан, я уверена, слишком хорошо его знаю. Берлисенсисы всегда были опорой трона, это в него с детства вбили. Через такое не переступишь.

– В нас много чего с детства вбили, – согласилась я.

Фелан ничего не ответила. Наверно, она это и так хорошо знала. Слишком хорошо. На нее явно нахлынули воспоминания о встречах с Бруно, и дальше девушка молчала, думая о чем-то, скорее, неприятном. По лицу ее пробегали лишь тени эмоций, но и этого было достаточно, чтобы понять – сейчас брат воспринимался ею крайне отрицательно. Разрешение выписали быстро, после чего Фелан немногословно попрощалась и ушла, отмахнувшись от моей благодарности. А я побежала к Топферу, обрадовать, что он теперь может подниматься в воздух с командой.

Тренировка прошла в этот раз более весело. Я даже подумала – будь мы в таком составе на игре с воздушниками, еще неизвестно, как бы все сложилось. Может быть, прыгать пришлось бы как раз Фабиану. Интересно, что он такого сказал Бруно, что из моего брата так и хлещет энтузиазм по поводу нового друга. Даже сестру готов отдать. Настроение мысли о Чиллаге подпортили, но слишком уж радостно-солнечным был этот день, чтобы я могла долго из-за этого переживать. Насильно замуж в наше время не выдают, а моего согласия эти ювелиры с их неприличными шуточками ни за что не получат. Кто мы, а кто они.

Я посидела немного с Майзи в грифятне. Пусть летать вместе нам разрешалось только на тренировках, но ухаживать за ней никто не запрещал. Рядом с ней душу наполняла уверенность, которой так не хватало в последние дни. Но долго здесь быть мне не дали – очередной «учитель» из команды потащил в библиотеку заполнять мою голову знаниями, которые, по словам Бруно, больше не пригодятся. Но непонятного становилось все меньше и меньше, а вместе с этим приходил интерес, тем более что я никак не могла забыть свой первый опыт по выращиванию кристалла. Это ведь сколько украшений можно наделать!

На обратном пути из библиотеки я купила пакет печенья для Фиффи. Денег, конечно, уже почти совсем нет, но питомцу же не объяснишь, почему вдруг перестали кормить. А стипендия должна быть уже на следующей неделе. Печенья хватит, просто буду давать немного меньше, чем он привык.

– Как удачно я тебя встретил! – Бруно ловким движением выхватил пакет Фиффиного печенья, вскрыл и забросил в рот несколько штук.

– Неприлично есть на улице, – возмутилась я и попыталась забрать лакомство, купленное для питомца.

– Да ладно, мы же в студгородке, здесь все так делают, – отмахнулся брат и не подумал вернуть пакет, напротив, достал еще пару штук и с удовольствием захрумкал. – Так вот. Переговорил я с Чиллагом-старшим.

Я невольно поморщилась. Общение с этим фьордом оставило у меня крайне неблагоприятное впечатление, вспоминать о нем совершенно не хотелось.

– Они завтра ждут нас на обед, – продолжил брат, не обращая никакого внимания на мою реакцию.

– У меня тренировка, – запротестовала я.

– Тебе тренировка дороже собственных родственников? – недовольно прищурился он. – Чиллаг утверждает, что может помочь. Но ничего конкретного не говорит. Сказал, что все расскажет на обеде.

Интересно, Бруно уже понял, что ювелир ничего просто так не делает, или надеется его уговорить в обмен на помощь и поддержку нашей семьи, когда все ее представители окажутся на свободе? Мне фьорд Чиллаг не кажется столь бескорыстным, ему потребуются определенные гарантии. Но Бруно не собирался говорить о своих планах, он вообще был очень недоволен, что я пытаюсь выступить против его решения. Громко возмущался, что я совсем ничего не хочу сделать для семьи. Пришлось согласиться. В воскресенье тренировка только утром, успею и туда сходить, и к обеду подготовиться. В любой ситуации Берлисенсис должен быть на высоте, происхождение с деньгами не уходит, воспитание и вкус остаются.

– Тогда до завтра, – довольно сказал Бруно и сунул мне в руку опустевший пакет.

За разговором я и не заметила, как он съел все печенье, предназначенное для Фиффи. И сам он, похоже, этого не заметил. Бруно заторопился по своим неизвестным для меня делам, а я развернулась и пошла покупать еще один пакет с печеньем. Наличности совсем не оставалось, да и никаких денег не хватит, если откармливать одновременно брата и питомца. Так что выдала Фиффи пару штук, а остальное засунула глубоко в шкаф. Не станет же Бруно копаться в моих вещах? Такое поведение недостойно нашей семьи. А вот перед магией печенья, выложенного на открытом месте, брат наверняка не устоит.

Мы еще успели с Фиффи в оранжерею. Фьордина Вейль была так любезна, что согласилась ненадолго забежать в субботу. Ее все больше и больше занимало развитие отношений между представителями двух столь разных растительных видов. Относилась она теперь ко мне много лучше, чем при нашем знакомстве, да и мне с ней, честно говоря, разговаривать намного интереснее и легче, чем сегодня с Бруно. Она не делала вид, что я всего лишь маленькая глупая девочка, да и на печенье, которым Фиффи решил поделиться с мандрагорочкой, не покушалась, что тоже говорило в ее пользу. А главное – не заставляла идти на обед к Чиллагам.

К сожалению, отказаться от этого визита было невозможно. Брат дал слово, что мы придем, а слово нельзя нарушать. Так что на следующий день уйма времени ушла на подготовку. В отличие от Бруно, ничего хорошего от Чиллагов я не ожидала, но Берлисенсис всегда должна выглядеть безупречно. Пожалуй, строгое платье – то что надо для этого обеда. Не следует показывать никакой заинтересованности в семье Чиллаг, да и не было ее, этой заинтересованности.

Фабиан появился незадолго до времени, на которое меня настраивал Бруно. Я, конечно, уже была готова, но это совсем не значит, что я собиралась идти без родственника, да еще в такой подозрительной компании, что и тут же сказала.

– Бруно сразу к нам подъедет с Фелан, – ответил Фабиан. – Мы с ним договорились, что тебя заберу я.

– С Фелан? – удивилась я. – Почему вдруг с Фелан?

– Так они же встречались до ареста твоего брата, – недоуменно сказал Чиллаг-младший. – Ты что, не знала?

Говорить о том, что вчера я видела Фелан совсем с другим фьордом, я не стала. Неужели Бруно действительно помирился с бывшей девушкой, и все ее слова о том, что к старому возврата нет, оказались не больше чем позой?

Грифон Фабиана терпеливо ждал перед общежитием. Сесть на него пришлось боком, и это было непривычно и слишком близко к Фабиану, который довольно щурился, усаживаясь ко мне совсем уж вплотную. Хорошо еще, что платье довольно строгое. Думаю, будь оно с вырезом, выудить оттуда свой взгляд ему бы удалось нескоро, и до дома Чиллагов мы бы добрались только к ужину. Но и так он стремился растянуть полет, летая странными зигзагами по городу. Губы его неожиданно прошлись по моей шее. Я дернулась и возмущенно посмотрела.

– Осторожнее, Лисси, так и свалиться можно, – невозмутимо сказал он. – Если будешь все время крутиться, то я тебя не удержу.

– Фьорд Чиллаг, я попросила бы вас обойтись безо всяких вольностей. Мне это неприятно.

– Главное, что мне приятно, – прошептал он довольно интимно на ухо, у меня даже мурашки по коже пробежали. От страха. Но с грифона в небе далеко не убежишь, так что они затаились где-то до более подходящего случая.

– Меня ваши приятности интересуют крайне мало, – холодно ответила я. – Фьорд Чиллаг, потрудитесь себя вести в соответствии с нормами, принятыми в приличном обществе.

Слово «приличном» я выделила голосом специально, в надежде его пристыдить хоть немного. Но не тут-то было. Он лишь расхохотался.

– Лисси, если бы я с тобой не целовался, сейчас ты бы меня убедила, что ты не девушка, а ледышка. Но твой поцелуй был таким сладким, таким многообещающим, что я надеюсь на продолжение…

– Продолжения не будет, – твердо ответила я.

– В самом деле?

Поводья он держал уже так, что его руки почти обнимали меня за талию. И его дыхание, резкое, горячее билось в моих ушах. Казалось, он был все ближе и ближе ко мне. И я ужасно испугалась. На такой высоте, в неустойчивом положении я совсем ничего не могла ему противопоставить.

– Фьорд Чиллаг, немедленно прекратите!

– Лисси, ты чего? Это же так романтично, – удивился он. – Ты, я и небо.

– Фьорд Чиллаг, я больше никогда не полечу с вами на одном грифоне, – по рукам я ему все-таки дала, хотя бабушка говорила, что до этого доводить неприлично. Но на Фабиана слова уже не действовали. – Не забывайте, я действительно могу упасть с грифона.

– Да разве я это допущу? – проворчал Фабиан, но руки все же немного отодвинул.

Я с облегчением вздохнула и подумала, что назад я с ним не полечу ни за что. Пусть Бруно решает вопрос моего возвращения в общежитие как-нибудь независимо от Чиллагов.

Дом у них оказался огромным, с таким количеством колонн, эркеров и башенок, что глаза путались. На фасаде все окна были витражные, иной раз не очень-то и сочетавшиеся между собой. Я подумала, что, наверное, Чиллаг-старший не участвует в разработке украшений своего торгового дома. Видимо, это была зона ответственности загадочного Торрибо, который и рисовал эскизы всех украшений, предоставив компаньону заниматься продажами. Ибо если бы колье, кольца, браслеты и остальное создавались на вкус Чиллага-старшего, то их ювелирный дом просуществовал бы недолго. Внутри тоже все кричало «У нас есть деньги! Много денег! Просто очень много денег! Нет, вы посмотрите сколько! Посмотрите, посмотрите, не отворачивайтесь!» Но отвернуться было некуда. Позолочено все, что только можно. А что нельзя – покрыто огромными коврами с аляповатыми цветочными мотивами, или кричащими шторами, на худой конец – обычной резьбой по дереву. Но дерево оставлено без позолоты не просто так, а с целью показать, что изделие – из той породы, что подороже золота. На стенах висело множество картин, но что на них изображено, разглядеть не представлялось возможным – основное внимание к себе привлекали рамы. От всего этого в глазах рябило, а к горлу подступала тошнота.

– Как тебе наш скромный домик? – небрежно спросил Фабиан, уверенный, что молчу я лишь потому, что от восторга дух захватило, поэтому не могу подобрать подходящих слов.

– Потрясает, – осторожно ответила я.

Хотелось зажмуриться и побыстрее отсюда сбежать. Но Берлисенсисы никогда не отступают перед трудностями, поэтому я храбро улыбнулась своему спутнику и спросила:

– А Бруно уже здесь?

– Не знаю, – небрежно бросил Фабиан.

Смотрел он только на меня. Прикидывал, видно, как я впишусь в эту обстановку. На мой взгляд, я с ней совершенно не сочеталась. А вот Элена в сапогах, привлекающих некромантов, – вполне. Теперь я не была уверена, что Чиллаги осудили бы выбранную для бала одежду моей подруги. Фабиану, правда, выбор этот не понравился, но он же не первый раз ходит на академические мероприятия.

– Платье у тебя слишком уж строгое, – недовольно отметил Фабиан.

Почувствовал, видно, что никак к этому интерьеру не подхожу.

– Но ты и в нем хороша, – расщедрился он на комплемент. – Давай пока по дому проведу?

Но подобная экскурсия меня не привлекала. Во-первых, я и так уже видела много больше, чем хотела, а ведь еще придется лицезреть столовую и гостиную. А во-вторых, судя по хищным Фабиановским взглядам, начать он планирует явно со своей комнаты, и ею же закончить. Интересно, зачем родители оплачивают Чиллагам-младшим общежитие? Лететь здесь не так уж и далеко, зато переживать по поводу Элены не пришлось бы.

– Вы так любезны, фьорд Чиллаг, но я бы предпочла сначала дождаться брата, – твердо сказала я.

Если Фабиан и был разочарован, то этого не показал, лишь понимающе усмехнулся и повел в гостиную. Жаль, что нельзя было по дороге закрыть глаза – яркие разноцветные пятна так и прыгали передо мной, к общей пестроте обстановки добавлялись еще блики света, проходящего сквозь витражи. Я оказалась совсем не готова к тому, что потеряюсь на фоне обстановки.

В гостиной сидела мать Фабиана и листала женский журнал, изредка задерживаясь на особо привлекательной картинке. Платье на ней было слишком спокойных тонов для этого дома, да и голос, когда она поздоровалась с нами, оказался тихим и приятным. Мне показалось, что ее несколько удивило мое появление. Неужели хозяйку дома никто не предупредил, что к обеду ожидаются гости?

– Мам, Элена где? – вместо ответа на приветствие спросил Фабиан.

– У себя. Она…

Сын даже не дослушал и отправился за сестрой. Я проводила его недоуменным взглядом. Уважение к матери стоит проявлять хотя бы при посторонних. Фьордине было неудобно от его отношения, но она промолчала. Пришлось мне самой представиться, раз уж Фабиан не удосужился это сделать. Разговор не заладился, она отвечала односложно, но, как мне показалось, скорее от смущения перед незнакомым человеком, чем от напускной гордости.

Чиллаги-младшие подошли одновременно с Бруно. Брат был один и явно раздосадован этим. Видимо, Фелан отказалась составить компанию и сейчас, и позже. Убранство этого дома, похоже, не произвело на него такого впечатления, как на меня, да и не разглядывал Бруно ничего, весь поглощенный мрачными мыслями. Фабиан пытался его развеселить, рассказывая что-то с громким смехом, но что именно, я не слышала – за меня взялась Элена. Она вываливала подробности своих последних походов по магазинам и готова была все это показать прямо сейчас. Но меня мало интересовала ночная сорочка, которую она прикупила для первой брачной ночи, уж мне-то прекрасно было известно – ночь эта будет совсем не первая. Я вежливо помалкивала, лишь изредка вставляя отдельные реплики, хотя и чувствовала некоторую неловкость. И это было довольно странным – ведь Элена никакого неудобства от произошедшего не испытывала, так что же мне переживать по этому поводу?

Чиллаг-старший опаздывал. Время, назначенное для обеда, уже давно помахало стрелками огромных напольных часов. Кстати, довольно красивых, строго оформленных и явно антикварных. Они совсем не подходили к убранству этой гостиной, зато на них было приятно смотреть. Фабиан заметил, куда направлен мой взгляд, и недовольно сказал:

– Отец все никак это старье не заменит.

– Что бы ты понимал, – проворчал как раз вошедший Чиллаг-старший. – Они мне обошлись почти в шесть миллионов эвриков на аукционе. Еле выторговал.

– И стоило ли? – скривился его отпрыск. – Нам сюда что-то другое нужно. Вон, даже Лисси это заметила.

Все дружно на меня уставились, пришлось сказать:

– Мне кажется, если что-то здесь менять, то не эти часы. Они очень красивые.

– Вот, – довольно сказал фьорд Чиллаг, – послушай, что понимающие люди говорят. Даже если эти часы тебе не понравятся, их всегда можно продать. Думаю, выручим за них теперь больше, чем в свое время я заплатил. Удачное вложение – антиквариат всегда в цене.

Но Фабиан лишь пренебрежительно фыркнул. Да уж, ему, с бриллиантом во все пузо, строгая красота понравиться никак не могла. Вон и мое платье считает слишком закрытым. Очень было похоже, что и отец его находил мой вид слишком скромным, он придирчиво окинул меня взглядом с ног до головы и сказал:

– Если сговоримся, то выделю некоторую сумму на булавки. Невесте Фабиана негоже в чем попало ходить.

– Мы пока собирались разговаривать только о помощи моим родителям, – встрепенулся Бруно.

– Так это же вещи взаимосвязанные, – усмехнулся фьорд Чиллаг. – Я сегодня с Карлом переговорил, во дворец он вхож и помочь сможет, но… – он выразительно посмотрел. – Прежде чем он начнет помогать, мне нужны гарантии. Я ничего и никогда не делал бесплатно, и намереваюсь так жить и дальше. Семье невестки я помогу, чужим людям – нет.

Сказано это было жестко и как-то так, что я первый раз в жизни почувствовала себя неким предметом роскоши, который собираются купить по сходной цене, и ценой этой была свобода, а возможно, и жизнь моих родных. Интересно, насколько удачным этот фьорд рассматривает вложение в меня? Брату такое отношение ужасно не понравилось, он нахмурился и недовольно посмотрел на Чиллага-старшего, впрочем, ничего при этом не говоря. Конечно, и в нашей среде заключались браки, основанные исключительно на расчете, но никогда это не говорилось столь открыто, все старались соблюдать хотя бы видимость приличия.

– Но ведь даже если Лисандра выйдет за Фабиана, то вы же не сможете гарантировать, что мои родители окажутся на свободе, – Бруно нахмурился еще сильнее, не пытаясь скрыть растущее неудовольствие.

– Да, я тоже рискую, – невозмутимо ответил Чиллаг, – что моему сыну достанется жена без соответствующего его положению приданого. Но я готов идти на этот риск. Происхождение вашей сестры позволяет сделать некоторые уступки, – он с некоторым снисхождением похлопал брата по плечу и продолжил: – Заметьте, мы рискуем больше, чем вы.

Да уж, конечно, его семья подвергается просто огромному риску в случае, если я вдруг выйду за Чиллага-младшего. Право, не стоит идти на такие жертвы. По лицу Бруно было видно, что он думает точно так же, но что-то мешало ему ответить категорическим отказом и покинуть этот дом.

– Адриан, мне кажется, таким отношением ты обижаешь наших гостей, – тихо сказала фьордина Чиллаг.

– Когда мне нужен будет твой совет, я непременно его спрошу, – раздраженно бросил ее муж. – И вообще, почему мы до сих пор не за столом? Уже столько времени прошло от назначенного.

Фьордина Чиллаг смущенно пробормотала, что обед давно готов и все ждали только главу семейства. Тот важно кивнул и проследовал в столовую, даже не предложив жене руку. Я посмотрела на Бруно. Он помрачнел, манеры потенциального родственника произвели на него самое тягостное впечатление.

За столом Чиллаг-старший преисполнился хорошего настроения. Он в красках описывал приобретение столового сервиза, на котором подали обед, подчеркивая, сколько выиграл на покупке у обедневшего аристократического семейства, которое согласилось на первую предложенную цену. Больше всего отца Фабиана смешило, что те даже торговаться не стали и отдали свои вещи буквально за бесценок. Он перечислял, сколько и чего купил в последнее время, и за какие деньги. Изредка вспоминал про Ясперса, бросал довольную фразу, из которой следовало, что зять тоже достался весьма удачно, можно сказать, почти даром. Ну да, урон репутации дочери этого вполне стоил, на его взгляд. Застольная беседа велась исключительно на уровне монолога отца семейства, разбавляемого изредка лишь короткими фразами Чиллага-младшего. Фьордина Чиллаг не поднимала глаз от собственной тарелки, Элена мечтательно улыбалась, глядя куда-то в пространство. Цифры, которыми постоянно разбрасывался отец, ее совершенно не интересовали, мыслями она была явно рядом с будущим мужем. Интересно, как пришелся по вкусу Ясперсу будущий родственник? Или Чиллаг-старший столь развязно себя ведет только с теми, кто, как он думает, от него зависит?

– Так вы с ответом не тяните, – напутствовал нас перед уходом потенциальный родственник. – Две свадьбы много дешевле одновременно проводить, чем поодиночке. Только на дополнительное платье и потратимся.

Я ему нежно улыбнулась и подумала, что я лично заслуживаю намного больше, чем совместная свадьба с Эленой, да еще и с женихом в лице Фабиана с этой его ужасной золотой цепью.

– Я тебя назад отвезу, – предложил новоявленный жених и попытался приобнять, но я вывернулась. – Заодно и обговорим, если что неясным осталось.

– Спасибо, – нежный трепет ресниц в этот раз получился просто прекрасно, – но я предпочитаю возвращаться с братом. Слишком ярки еще впечатления от нашего совместного полета.

– Я могу их сделать намного, намного ярче, – довольно улыбнулся он.

А я почему-то представила, как стою рядом с часами, которые Фабиан хочет выставить из гостиной, а его отец вещает гостям с важным видом: «Невестка моя, из семьи Берлисенсис. Приобретена практически задаром, после длительной торговли с ее братом». Я встряхнула головой, отбрасывая ненужные мысли, и попрощалась. Возвращаться сюда я больше не собиралась.

– И что тебе стоило окрутить Ясперса? – в сердцах сказал Бруно, когда мы уже шли по улице. – Намного проще было бы сразу через него действовать.

– У Ясперса была невеста, – напомнила я брату.

– Так Элене же удалось чем-то его пробить, – он окинул меня придирчивым взглядом и резюмировал. – Скромностью, наверное. Давно я такой хорошо воспитанной фьорды не видел. Что отец говорит, то и делает.

Я удивленно посмотрела и подумала, что если бы Бруно знал, какой такой скромностью покорила Элена предмет своей страсти, вряд ли он посоветовал брать с нее пример. Но Бруно до моих терзаний дела не было, он продолжал возбужденно говорить:

– Слишком много свободы девушкам не следует давать. Вот некоторым разрешают все что захочется, и к чему это приводит? Гуляет неизвестно где неизвестно с кем… Ты должна разорвать контракт с этим Плевако, – неожиданно закончил он. – Этот адвокат нам не подходит. И вообще, я не хочу, чтобы он за мои деньги водил мою же девушку развлекаться. Завтра же чтобы с ним связалась.

– Бруно, ты что? – удивилась я. – Где ты адвоката найдешь на таких условиях? И он так много уже сделал.

– А другой сделает еще больше, – убежденно сказал брат. – Видеть эту рожу больше не хочу.

Похоже, отношения с Фелан пошли совсем не туда, куда он планировал. Но ведь девушка ему уже сказала, что выбрала свои уши, а не моего брата, чего же теперь он от нее хочет?

– Найди сначала другого, – ответила я. – А этого нанимала я и за свои деньги. И аванс он не вернет, скорее потребует доплатить.

Фразой про аванс я добила Бруно. Он как раз собирался что-то не менее возмущенное сказать, но промолчал.

– Родителей и бабушку надо выручать, – напомнила я. – Вариант, предложенный фьордом Чиллагом, меня не привлекает.

– Но сам-то Фабиан – неплохой парень, – неожиданно возразил Бруно. – А жить, в случае чего, с его родителями тебе необязательно. Ты все равно им будешь вертеть как захочешь.

На брата я посмотрела с огромным удивлением. Мне казалось, что после этого обеда он и мысли не допустит, что можно породниться с таким семейством. Бруно понял меня без слов.

– Я же не думал, что все так печально, – отводя глаза в сторону, пояснил он. – И Чиллаг сказал, что вы встречались, пока ты на него не обиделась. Целовались даже.

– Я с ним только один раз поцеловалась, – честно призналась я. – Ради интереса. Кто же знал, что это его так зацепит?

– Ясперса нужно было целовать ради интереса, – проворчал Бруно, – если уж у тебя такие цепляющие поцелуи.

Дался ему этот Ясперс. Они с Эленой друг друга получили, и вполне счастливы. Я лично сапоги, настолько привлекающие некромантов, ни за что бы не надела. А без таких сапог я явно проигрываю фьорде Чиллаг в деле завоевания ректоров.

– Может, подумаешь по поводу Фабиана? – без особой надежды в голосе сказал Бруно. – Хотелось бы видеть нашу семью на свободе и полностью оправданной.

– В таком случае предлагаю тебе поискать какого-нибудь высокопоставленного чина из ФБР с дочерью на выданье и на ней жениться, – уязвленно предложила я. – Такой способ будет намного надежнее предложенного Чиллагами.

– Не могу, – сразу отказался брат, – у меня обязательства перед одной фьордой. Правда, похоже, она сама так не думает…

Он погрустнел, явно вспомнив Фелан, ушедшую с адвокатом. Да, очень похоже, что ей его обязательства не нужны. Сама она считает себя свободной, что и показала сегодня Бруно.

Назад мы возвращались телепортом. Я немного удивилась, откуда у Бруно деньги, ведь стипендия только на следующей неделе, но он ответил как-то невнятно и таким раздраженным тоном, что я сочла за лучшее больше не расспрашивать.

– Даже не знаю, к кому обращаться по нашему делу, – безнадежно сказал он. – Везде глухо. И знакомые не принимают.

В этом у меня уже была возможность убедиться лично, о чем я ему уже не раз рассказывала. Я все способы испробовала, но так ничего и не добилась, пока Плевако не занялся нашим делом.

– Вдруг демон поможет, которому бабушка сказала написать, – неуверенно предположила я. – Аидзава Сэйсисай.

– Да нет, – фыркнул недовольно брат. – Вспомнил, откуда про него слышал. Мы его на политологии проходили. Он так старательно толкал идеи, что демоны – высшая раса, что его даже из Фринштада выслали, – он немного помолчал и возмущенно добавил: – Нет, представь только, эти с хвостами и рогами – неожиданно высшая раса. Как такое в голову могло прийти? Ведь всем известно, что высшая раса – мы, люди. И чем чистокровней, тем достойнее семья. У Чиллагов, кстати, никаких примесей нет.

– Бруно! – возмутилась я все-таки, так надоело это постоянное упоминание семейства, накормившего нас обедом.

Выходить замуж в благодарность за еду, приправленную лекцией о ценообразовании на рынке антиквариата, я считала чрезмерным.

– Лисси, а что ты будешь делать, если нас всех посадят? – неожиданно серьезно спросил брат. – Я такого не исключаю. Тогда ты опять останешься одна безо всякой поддержки.

Это он сейчас хочет сказать, что все время на свободе только и занимается моей поддержкой?

– Чиллаг – не единственный фьорд в Академии, – просветила я брата. – Мне и Хайдеггер предложение делал. Правда, я ему уже отказала.

– Это ты зря, – брат оживился. – Хайдеггер – хорошая партия, да и человек он замечательный.

– Ты и вышел под залог во многом благодаря его стараниям, – поддержала я брата, одновременно уводя разговор с темы моего замужества. Просто внезапно поняла, что замуж совсем не хочу. Во всяком случае, не раньше, чем найду фьорда, целующегося, как… Впрочем, неважно. – Он же столько для этого сделал. Столько бумаг всяких собрал. Да и с общежитием договорился. Тебе так повезло с куратором.

С куратора мы плавно свернули на группу Бруно, где он наградил парой едких эпитетов почти каждого студента. Особенно досталось Ильме, чья безнадежная влюбленность в Серена была у них постоянной мишенью для подшучивания. И мне это совсем не понравилось. Если уж кого вышучивать, так сам объект ее любви с его нелепыми представлениями о семье и браке, что я и высказала. Бруно меня не поддержал, и мы впервые поругались. Расстроилась я из-за этого ужасно. Сейчас надо держаться вместе, а всякие Серены настраивают нас друг против друга. Все же какое зло эти диспуты! Написать, что ли, записку на эту тему ректору? Мне кажется, сейчас он разделяет мою точку зрения.

Глава 3

Фиффи слопал половину моего завтрака и покушался на вторую половину, но я хлопнула по наглым веткам и твердо сказала, что он меня пока много меньше, а значит, незачем столько есть. Комната в общежитии слишком маленькая, да и дверные проемы ради него никто расширять не будет. Питомец обиделся, но больше в тарелку не лез. Хотя там и так после него оставалось немного. Я этому сначала огорчилась, но когда на первой паре мы опять побежали по академическим аллейкам, даже порадовалась. С полным животом бежать было бы еще тяжелее. Вот зачем, спрашивается, будущим магам Земли умение быстро бегать? Не думаю, что здесь настолько плохое образование, что придется таким образом спасаться от рассерженных клиентов. Во всяком случае, я о таком до сих пор не слышала. И вообще, лучше бы вместо физкультуры устраивали почаще балы, и безо всяких посторонних приглашенных фьорд. Воспоминания о неудачном бале, о котором никак не давали забыть обретенные там поклонники, неизменно портили настроение. Нет, все же администрация Академии безо всякого внимания относится к студенческим нуждам. Размышляя об этом, я пробежала всю дистанции. Самой последней, правда, зато не сошла на полдороге. Преподаватель, который наверняка надеялся пораньше закончить занятие с недовольной миной, отметил мое прибытие. Но тут оказалось, что не хватает еще троих, но они не добежали и до конца занятия. Заблудились, наверное…

Следующим занятием был практикум по географии, задания по которому я благополучно сделала, сдала и забыла. Я была уверена, что сегодня так же изображу красивую портальную загогулину и на этом успокоюсь, но не тут-то было. Вместо привычной фьорды, которая проводила занятия, пришел незнакомый фьорд и потащил нас опять в парк. Не иначе как искать недобежавших. Но группа была в полном составе, а значит, причина прогулки – очередная пакость от наших любимых преподавателей.

– Дорогие мои студенты, – прочувствованно сказал фьорд, задержался взглядом на моем лице и добавил: – И студентки. Сегодняшнее занятие у вас будет самое что ни на есть практическое. Вы уже столько дней проводите теоретические расчеты и достигли определенных успехов на этом поприще. Настало время воплотить свои знания в жизнь.

Он довольно радостно улыбался, говоря это, но я сразу заподозрила подвох и придвинулась поближе к Топферу. Мы с ним в одной команде по гриффичу, должны помогать друг другу. Я ему нашла грифона, значит, этот студент теперь поможет воплотить мои знания в жизнь так, чтобы это случилось без ущерба для моей внешности, здоровья и репутации.

– Задание для этого занятия – расчет построения портала. Вы сейчас делитесь на четыре группы. Я каждой группе выдаю артефакт для определения магических потоков и выделяю сектор в парке, в котором надлежит определить место для временного портала, которое вы обозначите вот таким флажком.

Он потряс связкой палок, к верхним концам которых были привязаны жалко обвисшие тряпочки, настолько неопределенного цвета, что закралось подозрение, что они от мантий, которые окончательно вышли из строя. И вполне возможно, вышли из строя на таких вот невинных практических занятиях. Я вцепилась в рукав Топфера не хуже, чем когда-то Ильма в Серена. Оказывается, некоторые навыки, которые вырабатываются во время учебы и кажутся смешными окружающим, на деле очень даже полезные. В группе нашей идиотов не было, не могли чужие успехи пройти мимо тех, кто постоянно ходит на занятия, поэтому в группу к Топферу захотели все. Преподаватель некоторое время с насмешкой наблюдал за нами, а потом взял и распределил сам.

– Вот в таком составе будете дальше работать на моих занятиях, – удовлетворенно сказал он, разглядывая четыре группы, стоявшие на некотором отдалении друг от друга. Я с грустью думала, что искусством отрывания студенток от чужих рукавов он овладел в совершенстве. Хотя, может, мне просто практики не хватает? – Теперь назначим старших…

В группе Топфера предсказуемо назначили старшим его, как студента с самым высоким Даром. Я даже не успела особо попереживать, что меня разлучили со столь перспективным старшим группы, как преподаватель сказал, невоспитанно тыкая пальцем в мою сторону:

– В этой группе за старшую будете вы, фьорда… как вас там?

– Берлисенсис, – растерянно ответила я. – Но почему я? Вокруг так много достойных фьордов. Я уверена, они справятся с таким сложным делом намного лучше.

– У вас самый сильный Дар в группе.

– Но я же только слабая девушка, – я призвала все свое умение обворожительных улыбок.

– Фьорда Берлисенсис, – не менее обворожительно улыбнулся преподаватель, – здесь вы – в первую очередь маг, извольте соответствовать.

И потеряв ко мне всякий интерес, назначил старших в двух оставшихся группах и сообщил, что все, кто определит неправильно, будут переделывать задание после обеда. Да, занятия магией явно отрицательно влияют на мужчин. Это надо же, заявить, что я – в первую очередь маг. Это практически оскорбление! Наверное, все дело в этой облезлой мантии, не было бы ее, и отношение было бы совсем другое. Но долго думать над этим не дали. Мне вручили так называемый «флажок», и я, в окружении одних парней, что, как ни странно, совсем не радовало, направилась в выделенный сектор парка. Там меня сразу же от руководства отстранили, флажок, артефакт и листок с заданием отобрали и начали увлеченно измерять и записывать результаты. Бегали они при этом по всему участку. Я не возражала, все равно каблуки вязли в земле. Как говорит моя бабушка, не надо вставать между фьордом и его игрушкой, можно очень сильно пострадать. Тем более что измерялось все артефактом, и цифры, заносимые на бумагу, были точные. Но вот когда начались расчеты… Ошибку допустили сразу, когда использовали самую первую формулу, она повлекла другую, потом они лишь множились, а я с отчаянием наблюдала, как результат отходит все дальше и дальше от правильного. Нужные числа я спокойно держала в уме, да и расчеты оказались несложные, но как одногруппникам сказать, что они ошибаются? Так я мучилась до тех пор, пока они торжествующе не вбили флажок совсем не там, где он должен находиться. Преподаватель, видя, что мы закончили, неторопливо направился в нашу сторону. Я даже растерялась на мгновение. Я же не могу после обеда, дел столько, что никак среди них не вписывается еще и дополнительное занятие, тем более по чужой вине. Я решительно вытащила флажок и отнесла его туда, где он должен стоять, бросив по дороге опешившим парням:

– Здесь он никак не может находиться. Некрасиво.

Стояли они в оторопи недолго, первый очнулся быстро, тут же меня догнал и попытался отобрать флажок. Вцепился крепко, но был слишком хорошо воспитан, чтобы тащить меня вместе с флажком к месту предполагаемого входа в портал, а вырвать добычу я не позволила. Но и он продолжал держаться за эту палку, как будто от этого зависела его собственная жизнь.

– Смотрю, у вас здесь разногласия? – удивился подошедший преподаватель.

– Да, – твердо ответила я. – Портал не может там располагаться.

– Почему?

– Он там некрасиво будет выглядеть, – ответила я и улыбнулась со всем присущим мне обаянием. – А вот здесь между этими двумя кустиками, немножко ближе к правому, он очень гармонично вписывается. Вот сами посмотрите.

Я выхватила флажок у растерявшегося от моих слов одногруппника и попыталась его воткнуть в облюбованное место. Флажок втыкаться не желал, я не сдавалась, а преподаватель с интересом наблюдал за представлением. Наконец он откашлялся, пытаясь подавить возникший смешок, и сказал:

– Фьорда, а вы уверены, что «гармонично» – это достаточный довод для мага?

– Конечно. Ведь гармония – это основа магии.

– Нда, – задумчиво сказал он. – Налицо разногласия в группе. Давайте поступим так. Пусть каждый из вас подойдет к тому месту, которое считает верным. Потом мы посмотрим правильный ответ, и те, кто ошибаются, – он ехидно посмотрел при этих словах на меня, – придут после обеда.

Со мной не остался никто. Все демонстративно пошли к той точке, что была найдена в результате неверных расчетов. Но я свой флажок из рук не выпустила. Хотят после обеда получить дополнительное занятие – их право. Преподаватель достал свои записи, по мере того как он их изучал, брови его ползли вверх, а насмешливое выражение сходило с лица. Он недоверчиво на меня уставился:

– Фьорда, а почему вы считаете, что флажок должен быть здесь, а не точно посередине между кустами? – наконец спросил он. – Ведь это было бы еще красивее…

– Излишняя симметрия не всегда хороша, – ответила я ему, облегченно улыбаясь. Все же была вероятность того, что я неправильно посчитала. – Кусты все равно неодинаковые, да и палка у флажка кривовата. Так что гармоничнее всего он будет смотреться именно там, где я его сейчас держу.

– Она определила правильно? – недоверчиво уточнил студент, который хотел забрать у меня флажок. – Но как?

Когда это он успел подойти? Ведь только же стоял на вычисленном им самим месте.

– Женская интуиция, – пояснила я. – И стремление к красоте.

– Красота – страшная сила, – задумчиво подтвердил преподаватель.

Смотрел он на меня прищурившись и, как мне показалось, совсем не поверил в утверждение об интуиции. Но у меня железный козырь на руках – полное отсутствие любых бумажек с вычислениями. Надеюсь, о том, что я играю в бонт, что предполагает умение проводить серьезные расчеты в уме, этот фьорд никогда не узнает. На всякий случай я улыбнулась как можно глупее и ресницами похлопала, чтобы уж наверняка.

– А скажите-ка, фьорда Берлисенсис, – не проникся он моим похлопыванием. – Если мы сдвинем участок вот сюда, что скажет ваша женская интуиция о месте для построения портала?

Моя женская интуиция глухо молчала. Ведь ей необходимо было провести новые замеры, но сказать об этом я никак не могла. Так что пришлось пожать плечами, застенчиво улыбнуться и поковырять носочком травку.

– Время занятия уже подходит к концу, – доверчиво сообщила я преподавателю, а то вдруг он забыл.

– Некрасиво, фьорда, – тихо сказал он так, чтобы слышала только я. – Вы видели, что ребята сделали ошибку, но ничего не сказали. Это не индивидуальные соревнования, вам еще вместе с группой столько раз придется работать. А сейчас они из-за вас получат дополнительное задание. А ведь вы – старшая группы, на вас лежит ответственность.

Я ничего не ответила. Мне показалось, доводы о том, что умной девушке сложнее выйти замуж, не произведут на него нужного впечатления. Как-то по внешнему виду этого фьорда сразу было понятно, что подобные мысли ему и в голову не приходили. Ему-то ведь не надо замуж выходить! Мужчинам вообще с этим делом проще – у них есть работа, и они ни от кого не зависят.

Но на лекции меня все равно мучил вопрос, правильно ли я поступила. Ведь, как ни крути, я Берлисенсис. Не нанес ли мой поступок ущерба репутации семьи? Ведь получается, что одногруппники от меня зависели, а я их бросила на произвол судьбы. Из раздумий меня вырвало знакомое слово «мех», которому места в речи лектора и найтись не должно было. Но которого мне так не хватало к тому пальто, что сейчас висит в шкафу. Неужели маги земли могут и это выращивать, как кристаллы? Впрочем, мое заблуждение развеялось достаточно быстро.

– Мехпроходка, – важно повторил лектор, – или механизированная проходка, это выполнение земляных работ механизированными средствами, преимущественно гномьей работы, – тема, видно, была для него очень болезненной, так как он скривился и сказал: – Да-да, представьте себе! Вместо того чтобы пригласить на строительство мага-специалиста, который создаст котлован точно по заданным параметрам, с аккуратными стенками и дополнительным уплотнением для защиты от проникновения грунтовых вод, эти скаредные гномы так и норовят обойтись чем подешевле. Но, – он поднял палец, привлекая общее внимание, – такая экономия в конечном счете приводит к дополнительным затратам во время эксплуатации, так что выгода оборачивается денежными потерями.

Дальше он нам до конца занятия доказывал разнообразными случаями из жизни преимущества магии перед механикой. Настолько старательно, что я засомневалась, правда ли это. Но у меня были темы для размышлений и без мехпроходки, так что долго на этом вопросе я задерживаться не стала. Идти или не идти на дополнительное занятие после обеда с моей группой – вот что меня занимало. Не идти, действительно, некрасиво, а если идти, то не стоять же рядом с ними с глупым видом? Ведь у меня не так много времени до тренировки по гриффичу. А завтра у нас игра с водниками, и пропускать тренировку нельзя. Но потом мне пришло в голову, что никого из своей группы я не рассматриваю в качестве потенциального супруга, а значит, ничего страшного не случится, если мой имидж в их глазах окажется не столь безупречен. В крайнем случае поулыбаюсь побольше – я заметила, что после моих улыбок они соображают еще хуже, чем обычно.

С этими мыслями я отправилась за Фиффи, а потом в столовую, где в дверях столкнулась с Бруно. Сиял он почти так как сразу после выхода под залог, до того, как увидел свою бывшую девушку уходящей в голубую даль с адвокатом.

– Гуссерль со мной сейчас в ФБР идет, – гордо сказал он. – Будем мою одежду и Ролси выручать. Надеюсь, уже вечером верну себе родную мантию.

Как я его понимала! Выдали ему пока временно мантию возраста очень близкого к моей. Даже цвет был уже скорее розовый, чем красный, что совсем не подходило брату. Думаю, он наверняка уже не раз пожалел, что учится на факультете Огня, а не Воды.

– Успехов! – от всей души пожелала я ему.

Брат в ответ расплылся в улыбке, потрепал Фиффи по листочкам и ушел, энергично размахивая руками. Я посмотрела Бруно вслед и заметила, что его мантия сзади еще и протерлась немного. Но тут Фиффи потянул за подол моего одеяния с явным намеком, что времени поесть почти не осталось. Доставалось ему из моей порции с каждым днем все больше и больше, так что из-за стола я встала почти такой же голодной, как и села за него. Стипендия только в среду. Но уж тогда я точно ее отпраздную с группой в гномьей шашлычной. Желудок согласно дернулся при этих мыслях.

Фиффи я отвела в оранжерею и даже успела там немного поговорить с фьординой Вейль, чьи растоптанные тапочки были мне теперь интересны много меньше, чем советы по питанию Фиффи. К сожалению, следовать им пока не позволял скудный бюджет, но я старательно запоминала все, что могло пригодиться. К месту, где была назначена встреча с преподавателем, я почти бежала. Фьорд посмотрел одобрительно. А вот одногруппники удивились.

– Ты же не должна была приходить, – не выдержал один.

– Я старшая, – мрачно напомнила я. – Не могу же я вас одних оставить? И потом, вдруг вы без меня опять некрасиво этот флажок разместите?

Фьорд в ответ улыбнулся и хлопнул по плечу так, что я еле устояла на ногах. Посмотрела я на него с огромным возмущением. Как это он мог забыть, что перед ним стоит хрупкая фьорда? Но этот тип совершенно не проникся, лишь показывал в улыбке свои белоснежные зубы. Похоже, мы ходили к одному стоматологу.

– А мы-то подумали… – начал он.

Но продолжить, что они там подумали, не успел. Преподаватель вручил листок с заданием и отправился в парк. В этот раз мне даже доверили записывать результаты измерений. Я так поняла, чтобы было кого назначить виноватым в случае неправильных расчетов. Но я записывала тщательно и всегда уточняла вслух. Когда пришло время подставлять цифры в формулы, листок у меня забрали, не доверили столь сложного дела. Пришлось быть сторонним наблюдателем. И надо же такому случиться, чтобы опять в той самой первой формуле одногруппник сделал ту же самую ошибку, что и прошлый раз.

– У вас тут цифра некрасивая, – страдающим голосом сказала я. – Ее пересчитать нужно.

Посмотрели недоверчиво, но пересчитали, попытавшись опять ошибиться. Но тут уже группа была начеку, и сразу же раздался возглас:

– Стой, вот здесь неправильно.

Дальше дело пошло быстро и четко. Я уже порадовалась, что все так хорошо закончилось, как вдруг тот, что проводил расчеты, неожиданно сказал:

– Получается, что ты все это в уме просчитываешь?

– Я? В уме?

Я постаралась улыбаться как можно более убедительно. Мол, сами посмотрите, где я, а где ум. Но что-то явно пошло не так, потому что следующей фразой было:

– Ходили слухи, что ты Чиллага в бонт обыграла, но я думал – привирают.

– Мне просто повезло, – лучезарно улыбнулась я.

Ответом было скептическое хмыканье. Дальше мы ошибок уже не допускали. Флажок водрузили там, где надо, и оставалось только дождаться преподавателя. Чувствовала я себя неуютно. Вот так, проходит какое-то время и выясняется, что проиграть было лучше со всех сторон. Выигрыш – всего ничего, и ушел полностью на какой-то жалкий комплект белья, зато какой урон репутации, а к этому еще и прилагается неудовлетворенный обыгранный Чиллаг. И стоило про него подумать – как он сразу же появился на одной из аллей, пересекающей выделенный нам участок. Куда он направлялся, я даже не сомневалась – взгляд его точно нацелен на меня. Мне вдруг пришло в голову, что вдруг он просто хочет вернуть деньги тем или иным способом? Хотя, я же с ним поцеловалась…

– Смотрю, первое практическое занятие, а уже отрабатывать приходится, – ехидно заметил Фабиан, едва до меня дошел.

– Добрый день, фьорд Чиллаг, – намекнула я на пробелы в воспитании.

– С чего это он добрый? – ответил он. – Ты мне даже не улыбаешься. Столько дней уже дуешься.

Подошел преподаватель, бросил насмешливый взгляд на моего поклонника, но ничего в его адрес не сказал. Все время, пока проверялось задание, Фабиан молча простоял за моим плечом, парни из группы старались лишний раз в нашу сторону и не смотреть – наверно, вид у него был очень злой. И лишь когда я направилась в общежитие переодеваться к тренировке, брат Элены схватил меня за руку:

– Постой. Поговорить надо.

– Мы только и делаем, что разговариваем с вами в последнее время, фьорд Чиллаг.

Стоять с ним в пустынной аллее совсем не хотелось, одногруппники на нас оглядывались, но все же уходили все дальше и дальше. Фабиан глядел, чуть прищурившись.

– Когда дашь ответ? Время идет.

– Брак – это слишком серьезно, чтобы решаться на него вот так, безо всяких раздумий, – уклончиво ответила я.

Все же категоричный отказ – это так некрасиво. Да и остались мы с ним практически вдвоем, что меня сильно беспокоило.

– Элена замуж выходит, зная своего мужа еще меньше, чем ты меня, и это ее особо не тревожит.

Руку он мою так и не отпускал. Радовало, что ничего кроме этого себе не позволял – я помнила последний полет на грифоне и не могла чувствовать себя рядом с ним в безопасности.

– Способ Элены для меня слишком радикальный, – ответила я.

– Значит, тебе нужно время подумать…

Он отпустил мою руку, но не успела я порадоваться, что она свободная, как несвободной стала я. Фабиан привлек меня к себе так, что я оказалась прижатой к нему очень плотно. Так плотно, что и разделявшая нас ткань почти не ощущалась. Зато очень хорошо ощущался крупный бриллиант, что висел на цепи у моего поклонника. Цепь, кстати, тоже очень хорошо ощущалась. Я испуганно охнула и попыталась вырваться. Бриллиант окончательно впился в мой живот.

– Что вы себе позволяете, фьорд Чиллаг!

– Пытаюсь повлиять на скорость принятия вашего решения, фьорда Берлисенсис.

И эта его официальность испугала много больше, чем уже привычное фамильярное «Лисси». Что-то было в ней такое неправильное, издевательское. Он не принимал мои правила, он считал, что мы будем играть по его. Я уперлась ладонями ему в плечи в попытке отстраниться как можно дальше и попыталась нежно улыбнуться. Насколько это, конечно, позволяла ситуация.

– Фабиан, отпустите.

Вместо ответа он попытался меня поцеловать. Я в панике задергалась. Фабиановский камень усиленно искал место, где бы он смог начать новую жизнь в моем теле. Было ужасно больно.

– Лисси, хватит ломаться, – недовольно сказал Фаб. – Все уже поняли, насколько ты аристократичная и утонченная. Неужели я, как жених, не могу рассчитывать на поцелуй?

– Фабиан, здесь не время и не место, – паника не помешала нежно улыбнуться, даже многообещающе. Улыбка – это не слова, и за то, что он там себе навыдумывает, я не отвечаю. – Я на тренировку опаздываю. У нас игра завтра.

– Игра, – фыркнул он. – Да пропустишь ты эту тренировку или нет – для завтрашней игры разницы никакой. Все равно проиграете.

– Для меня есть разница, – пыталась я втолковать. – И для факультета есть разница. Давай мы с тобой обсудим наши взаимоотношения завтра после игры.

Улыбка была моим единственным оружием в данной ситуации. Улыбка, взгляды из-под полуопущенных ресниц и нежный голос, сам тон которого обещал многое. Только тон, не слова. Выказать мне претензии потом будет не за что.

– М-м-м, наши взаимоотношения, – насмешливо сказал он. – Просто музыка для ушей. Согласен потерпеть до завтра.

Но не успела я порадоваться, что удалось избавиться от навязчивого поклонника почти без потерь, как он впился в меня поцелуем. От его жадных ищущих губ стало нехорошо. Когда он меня отпустил, я с трудом удержалась, чтобы не вытереть рот рукой.

– И зачем вырывалась? Понравилось ведь, – довольно сказал Фабиан и обвел пальцем мои губы.

Он явно намекал, что не прочь продолжить. Я даже удивилась, что он меня больше не удерживает. Но причину поняла сразу. К нам приближалась громко разговаривающая компания студентов. Вряд ли бы они одобрили такое поведение моего кавалера. Я развернулась и торопливо пошла от этого хама. Никогда больше не останусь с ним наедине. Почему мне показалось, что он целуется не хуже Антера? Думаю, просто к тому моменту возбуждающее зелье Кирби вышло не полностью. Может быть, Кудзимоси подсунул дефектный антидот? Специально. Чтобы на вкус попротивнее был. Чтобы напрочь отбить воспоминания о собственном поцелуе. Но сейчас я твердо уверена – Фабиан в сто, нет, в тысячу раз делает это хуже, чем Мартин. От поцелуев Хайдеггера не хотелось хотя бы тут же прополоскать рот и почистить зубы. Наверное, потому что поцелуи его напитаны бытием и духом, и он их не навязывал силой...

И только очутившись у себя в комнате, я вспомнила, что так и не забрала Фиффи из оранжереи. Пришлось быстро за ним бежать, а то фьордина Вейль в следующий раз будет против встречи моего питомца с мандрагорочкой. Так что пришлось Фиффи ждать окончания нашей тренировки внизу рядом с полем для гриффича. Он ввинтился корнями в землю и прикидывался обычным растением. Правда, время от времени я замечала, как он резко схлопывает очередной лист. Наверное, ловил насекомых, уже немногочисленных в это время. Что ж, рацион надо разнообразить. Наблюдать за ним постоянно не было времени, тренировка проходила в очень интенсивном режиме. Появление Топфера в команде оказало существенное положительное влияние на нашу игру. Только вот сыгранности пока не хватало. Слишком мало мы отрабатывали основные проходы и передачи вместе, явно недостаточно для того, чтобы понимать друг друга так, как это было в моей прежней команде.

Прежняя команда… Какая они команда? Ведь ни один не пришел на помощь, когда мою семью арестовали, а я оказалась практически на улице. Тоже говорили, что я им нужна, а сами... Не «Золотые Крылья», а хвосты позолоченные. Все как один испугались. Здесь же мне так усиленно помогают догнать пропущенное, что притворяться перед ними просто стыдно. Вот если бы еще готовить научили бы…

Моя неспособность к этому занятию приводила к проблемам на практических парах, где нас учили делать необходимые магам зелья. Казалось, чего проще? Засыпь в нужное время, в нужной последовательности все, что на бумажке записано, и наслаждайся результатом. Ан нет… То, что у меня выходило, фьордина Арноро соглашалась засчитывать лишь потому, что была уверена – ничего хорошего я все равно не сделаю, даже если она будет стоять рядом и контролировать каждый мой шаг. Этим она лишь спасала собственный кабинет от очередного взрыва.

– Фьорда Берлисенсис, – недовольно говорила Арноро, – как это получается, что все, что бы вы ни приготовили, можно использовать только как взрывчатку? Это конечно, полезное умение для мага Земли, если он собирается прокладывать тоннели в скалах, но давайте, вы все же не будете ограничиваться только им.

Я и сама недоумевала. Вроде бы, стараюсь, делаю все аккуратно и точно по инструкции, а полученное если не взрывается, то норовит завонять все помещение до невозможности. Наверное, Берлисенсисы просто не приспособлены для готовки. Мои согруппницы, к примеру, не только сдавали зелья первыми, но и умудрялись делать что-то на кухне, которая была общей на этаж. И это что-то очень даже неплохо пахло. Хотя им не приходилось делить свою еду с Фиффи, а значит, проблема совсем не в том, что они не наедались в студенческой столовой. Но если с мужской частью группы отношения налаживались, то с женской – не складывались совсем. После того, как Элена бросила академию, разговаривать о своем, о девичьем, стало не с кем. А у них можно было бы рецепт печенья узнать. Какого-нибудь попроще, специально для Фиффи, уж очень он прожорливый в последнее время, этак у меня вся стипендия на него будет уходить. Мысль о стипендии оказалась на редкость приятной. Послезавтра я получу на руки некоторую сумму. Верну Кудзимоси часть того, что он одолжил, но все равно денег на вкусности для Фиффи и Майзи хватит. И Бруно говорил, что у него две стипендии сразу будет, да еще и наверняка повышенные – ведь он же гордость факультета. Неужели не поделится с сестрой? Ведь всем известно, что женщинам нужно намного больше денег, чем мужчинам…

Брат появился довольно поздно и очень злой.

– Нет, ты представляешь! – возмущенно заговорил он сразу с порога. – Гуссерль сказал, что ему недосуг заниматься этой беготней по бюрократам ФБР, и я вполне могу обойтись без грифона и без сменной одежды. Заявил, что бытовыми заклинаниями к пятому курсу овладевают все в достаточной степени. А у меня ведь с Воздухом сама знаешь как. Мы всего-то часа два походили по всем согласованиям, а он взял и сбежал. Да еще и бросил меня там без денег. Я пока сюда дошел, уже и ужин закончился. Лисси, у тебя нет пожевать хоть чего-нибудь? А то у меня уже желудок сам себя переваривать начнет с минуты на минуту.

Смотрел он такими умоляющими глазами, что я сразу вспомнила, как хотела есть перед поступлением сюда. Мое сердце не выдержало, родной брат все-таки. Я достала припрятанный пакет, и Бруно с наслаждением захрустел, ожидая, пока я заварю чай. Фиффи заволновался. Прошлый раз от печенья не осталось даже крошек, и питомец был уверен, что это совершенно неправильно. Он просеменил до стула, на котором расселся брат, и требовательно подергал того за штанину.

– Лисси, ты его совсем не воспитываешь, – заметил Бруно, но скормил Фиффи пару печений – больше в пакете все равно ничего не осталось.

Я загрустила. Как-то слишком быстро заканчивается печенье. Может, как получу стипендию, попробовать купить, что там нужно, и приготовить самой. Уверена, Бруно результат есть не будет. Правда, не уверена, что и Фиффи станет. Но попробовать стоит. Да и с воспитанием брат прав. Совсем я ничего не делаю и даже не знаю, с чего начинать. Коварный Кудзимоси мог бы и закончить свою лекцию, а не прерываться на самом интересном месте. Завтра же попытаюсь получить в библиотеке его диссертацию. У меня и Эленин журнал для маскировки обложки остался…

– Вот почему у вашего Кудзимоси время нашлось, – прервал мои размышления Бруно, – а Гуссерль не может себе позволить столько его потратить ради студента. Не рядового студента, между прочим, а Берлисенсиса!

– Знаешь, Бруно, – печально сказала я, – боюсь, наша фамилия не производит сейчас такого впечатления, как раньше.

На Гуссерля. Но вот Кудзимоси смог вернуть и часть моей одежды, и Майзи. И я почему-то уверена, что сделал он это совсем не потому, что я Берлисенсис. Потратил на хождение по этому ФБР весь свой выходной день, а ведь я его даже и не поблагодарила как следует. И что он теперь думает о нашей семье? Нехорошо получилось. Может, ему печенья к чаю купить в подарок, он же постоянно пьет чай в своем кабинете? Тут я вспомнила о том, что денег и на Фиффи не хватает, и загрустила. Бруно еще повозмущался такому явному пренебрежению со стороны администрации Академии к представителю столь древнего рода. Печенье уже закончилось, чай брат тоже выпил, не преминув отметить, что бывало и получше. Но я промолчала, так что Бруно посидел еще немного и ушел.

Глава 4

Занятия следующего дня пролетели просто мгновенно, я нервничала и могла думать лишь о предстоящей игре. Она была решающей, после нее либо Вода, либо мы, Земля, вылетали из турнирной таблицы и больше в соревнованиях не участвовали. Мне очень хотелось, чтобы наша команда выиграла, и я была уверена, что это возможно. Я уже жалела, что не осталась тогда, после своего триумфального выступления в группе поддержки Воздуха, посмотреть на игру. Судить о ней я могла лишь по рассказам парней из команды и коротким фрагментам, которые записывались на кристалл. А ведь картину нужно представлять в целом и основываться на собственных наблюдениях. Но где же их взять, наблюдения эти? Так что на предпоследнем занятии я механически записывала текст, а думала совсем о другом. О том, как бы поблагодарить Кудзимоси, которого сегодня совсем не видно. В воскресенье же он не дежурил, значит, должен быть сегодня в Академии. Идти проверять в кабинете как-то неудобно, дел у меня к нему никаких нет, мало ли что он подумает. Но в коридоре перед приемной я прогулялась пару раз. Нужно же как-то на него случайно наткнуться, а лучшего места во всей Академии для этого просто нет…

Последним у нас был семинар по Теории Магии, посвященный заклинаниям из группы «Убрать препятствие». И опять нас заставляли рассуждать о ранее записанном и выученном, пока один из моих согруппников не выдержал:

– Тоже мне, семинар называется! Одна теория, заклинаний еще толком не видели! Покажите нам хоть что-нибудь.

– Видите ли, – снисходительно ответил фьорд преподаватель, – основа любой практики – теория. Вот выучите в достаточной степени, тогда можно и дальше идти. А то вы себя покалечите или других.

– А когда эта достаточная степень наступит? Что такого сложно в убирании препятствия? Особенно мелкого. Вон, давайте листок бумаги подвигаем. Это же практическое занятие!

Фьорд-преподаватель открыл было рот для увещевания слишком активного студента, но тут его накрыл хор голосов всей группы, требующей того же самого. Надоели эти теоретические рассуждения, все жаждали применить свои знания на практике.

– Вы зря думаете, что лист бумаги легче сдвинуть, чем, к примеру, веточку, – проворчал преподаватель. – Он легкий, и парусность приличная. Здесь одной силы мало, здесь важно умение.

– И как мы умение наберем, сидя в аудитории? Давайте хоть веточки подвигаем, – оживилась группа. – Вон в парке их сколько.

Мне показалось, что согруппники больше хотят пройтись по свежему воздуху, чем заниматься такой ерундой. Но я очень заблуждалась. На пустынных аллейках они с таким азартом отыскивали прутики и отбрасывали в сторону, что даже смешно стало. Группа детского сада на прогулке. Веточками швыряются друг в друга. Несерьезно это как-то. Но внезапно тоже очень захотелось пошвыряться. Но не на глазах же у всей группы? И я свернула на дорожку, которая вела к главному корпусу Академии и была в это время совершенно пустынна. Веточки так забавно разлетались, что захотелось попробовать силы в чем-то посерьезнее. Я нацелилась на камень и точным броском отбросила его себе за спину. Красиво полетел…

– Фьорда Берлисенсис! – раздался возмущенный голос декана. – Нужно смотреть, куда вы целитесь.

Я испуганно обернулась. Камень он держал в руке и выглядел очень недовольным, хотя на лбу никаких следов удара не наблюдалось. Зато на земле валялась открытая папка, бумаги из которой щедро усеивали не только дорожку, но и травку рядом с ней. Надо же где он ходит, в то время, когда я его рядом с кабинетом караулю. То есть не караулю, а мимо прохожу, чтобы случайно встретить. Чтобы он не думал, что я за ним бегаю.

– Я в вас попала, фьорд Кудзимоси? – смущенно спросила я.

Начинать со слов благодарности в такой ситуации неуместно. Нужно сначала поинтересоваться здоровьем, а то вдруг я нанесла ему невосполнимый ущерб? Да и рассыпавшиеся документы нужно собрать. Я нагнулась и начала поднимать листочки с печатями и без.

– А вам бы очень этого хотелось, фьорда Берлисенсис? – ответил он вопросом на вопрос и тоже начал собирать уроненное. – Должен вас огорчить, вы промахнулись.

– Извините, фьорд Кудзимоси.

Что еще сказать, я просто не знала. Обычно я легко и непринужденно веду беседу на различные темы. Но сейчас язык как будто стал огромным и неповоротливым и с трудом двигался. Мысли тоже путались и никак не хотели собираться в единое целое. А тут еще за последний упавший лист мы схватились одновременно, причем так, что прикоснулись друг к другу. От места соприкосновения как будто маленькая молния пробежала. Я испуганно отдернула руку. Неожиданно сердце в груди забилось пойманной птицей, а щеки начала заливать предательская краска. В этот момент я могла смотреть только на его хвост, который как-то странно дернулся в сторону и затем обвис безо всякого движения. Кудзимоси молчал, я тоже не могла ничего сказать.

– Фьорд Кудзимоси, как я вас удачно встретил, – голос Ясперса разбил напряженную тишину, которая готова была уже взорваться чем-то неожиданным. – Вы почему до сих пор не выдали документы моей невесте, фьорде Чиллаг?

– Добрый день, фьорд Ясперс. Потому что никак не могу застать ректора нашей Академии на его рабочем месте, – невозмутимо ответил декан. – А ведь его подпись необходима.

– Гм, – Ясперс откашлялся и с довольным видом посмотрел на Элену, которую держал под руку. – В самом деле? Документы у вас с собой? Давайте подпишу. А что это их так много?

– Понимаете, фьорд Ясперс, у нас появилось предложение по практике. Бюджет у застройщика ограничен, услуги практикующего мага для рытья котлована ему не по карману. А вот наши студенты-старшекурсники могут получить полезный опыт, да и Академии пойдут деньги. Не очень большие, правда, – в случае, если мы откажемся, предполагается обойтись мехпроходкой.

– Мехпроходкой? – удивилась Элена. – Но натуральные меха – это же так дорого. Наверняка дороже, чем берет практикующий маг. Да и вообще, использование меха для рытья котлована – это варварство какое-то.

Кудзимоси с трудом удалось сдержать улыбку, на лице Ясперса тоже проскочило что-то такое неуловимо-насмешливое, но жених тут же взял себя в руки.

– Конечно, варварство, – умиленно заворковал он, – и мы его не допустим. Натуральные меха должны лежать на твоих плечах, дорогая, и никак иначе. Сегодня же купим тебе шубку, чтобы гномам она не досталась для таких ужасных целей.

Ректор подписал бумаги, и они с Эленой направились к Главному корпусу Академии, оживленно обсуждая, какую именно шубку желает невеста. И после этого будут говорить, что мужчин в женщинах привлекает ум? Если уж ректор Магической Академии, чьими глубокими познаниями и интеллектом восхищаются многие, выбрал такое, значит, ум – последнее, что его интересует в женщине.

– Такого интересного мнения про мехпроходку я еще не слышал, – сказал Кудзимоси. – Фьорда Чиллаг явно покорила своего жениха оригинальностью мышления. А вы, фьорда Берлисенсис, тоже считаете, что натуральные меха для рытья котлована – слишком дорого?

– Я знаю, что такое мехпроходка, – обиженно ответила я. – Это использование механических средств.

По-хорошему, конечно, надо было вести линию Элены, вон как она убойно действует на мужчин. Но что-то я сомневаюсь, чтобы Кудзимоси бросился покупать мне шубку, да и замуж за него я не собираюсь. Вот протестировать еще раз, самый последний – это да. А то, мало ли, вдруг мои впечатления от его второго поцелуя – это влияние большого количества грифонов по соседству? Условия должны быть одинаковыми. Он, я, кабинет, чай и ореховое печенье. Ореховое печенье – непременно, без него точно ничего не получится.

– Я рад за вас, фьорда Берлисенсис, – усмехнулся декан. – Смотрю, вы не напрасно ходите на занятия. Хотя Рональдс вас очень хвалил…

– Он заинтересован во мне, как в игроке для своей команды, фьорд Кудзимоси, – пояснила я. – Вот и преувеличивает немного.

Мне совсем не нравилось, что Рональдс делился со всеми своим мнением. Этак его послушают, и придется действительно заниматься наукой, потому что замуж никто не возьмет. Не то чтобы мне сейчас туда хотелось, но ведь в Академии я надолго не задержусь – Плевако добивается скорейшего рассмотрения дела и уверен, что моих родных оправдают. И значит, я вернусь домой, и все пойдет по-прежнему. А вот моя репутация уже пострадала, и очень сильно.

– Не без этого, – согласно кивнул Кудзимоси. – Надеюсь, сегодня вы его заинтересованность оправдаете, фьорда Берлисенсис. Не хотелось бы опять смотреть, как вы прыгаете в группе поддержки чужой команды. Не то чтобы вы плохо там выглядели, – сразу поправился он, – но мне кажется, вам там не место. У вас свой факультет есть.

С этим я не могла не согласиться. Но прыгать с воплями «Воздух, Воздух лучше всех!» я больше не собиралась, лучше всех – Земля, что я честно и сказала своему декану. Больше Фабиан на спор не подобьет. Хотя, я бы посмотрела, как он прыгает, но пока могу лишь размышлять, что сделать, чтобы сегодня не проиграть Воде, а то играть с Воздухом больше не будем. Мысли о своих странных ощущениях при прикосновении Кудзимоси я старательно отгоняла. Ничего особенного, обычное статическое электричество, не более. Вот когда он меня целовал, ничего же такого не было. Наверное, он хвостом заземлялся… Или нет, хвостом он же обнимал? И поцелуй был таким захватывающим, что я бы и настоящую молнию не заметила. Губы пересохли от одних только воспоминаний, но девушка из такой семью как Берлисенсис, даже думать не должна о фьордах с хвостами, не то что с ними целоваться. Но я же не думаю, я просто хочу провести еще одно тестирование, пожертвовать собой ради науки. Эта мысль меня немного успокоила.

Перед игрой я занесла Фиффи в оранжерею, как мы ранее договаривались с фьординой Вейль. Оказалось, она даже улыбаться умеет, когда разговаривает. То печальное происшествие с теплицей, когда пострадал мой питомец и часть тепличных стекол были выбиты агрессивными мандрагорами, было благополучно забыто. Наверно, наш факультет сполна расплатился за ущерб, якобы нанесенный моим кустиком.

– Только у нас сегодня ничего для мандрагорочки нет, – грустно сказала я и погладила Фиффи по листочкам, которые уже трепетали в предвкушении встречи. – Все печенье закончилось.

– Обычное дело, – понимающе покивала заведующая. – У студентов перед стипендией денег никогда не бывает. – Вот, держите.

Она вытащила из ящика стола и протянула вазочку со сладостями, из которой я смущенно взяла два печенья и дала питомцу. Фиффи их мгновенно подхватил и тут же засеменил по проходу, стремясь туда, куда его влекло сердце, или что там его заменяет у растений.

– Спасибо вам большое, фьордина Вейль, – растроганно сказала я.

– Кстати, место в оранжерее пока еще вакантно, – ответила она. – Надумаешь – приходи.

– О, спасибо, – растерялась я. – Но брата под залог выпустили. Думаю, он скорее работу найдет. Пятый курс все же, возможностей больше. Да и платят приличнее.

– А он работу-то ищет? – насмешливо прищурилась фьордина.

– Конечно, – заверила я ее. – Только он не так давно на свободе, вы же знаете.

Работу Бруно действительно собирался сегодня искать. Только вот, как он говорил, соглашаться на первую попавшуюся не будет, только на достойную Берлисенсисов. Но я уверена, что ему непременно удастся найти что-нибудь соответствующее его высокой квалификации. Не зря же Мартин говорил, что брат – гордость факультета.

– Но если надумаете, фьорда Берлисенсис, то подобранные тапочки так вас и дожидаются. Я смотрю, с обувью у вас все так же негусто, – заметила она. – В этих ваших, для гриффича, у нас не поработаешь.

– Спасибо, фьордина Вейль, – пусть предложение совсем не было заманчивым, но категорически отказываться от него мне казалось невежливым. – Но никакие тапочки не выдержат долго грифоньего навоза.

– Кто бы направил хрупкую фьорду на такое тяжелое и грязное дело? – удивилась она. – Нет, мне нужна помощница для работы с растениями. Подумай. Ты их хорошо чувствуешь.

Я пообещала подумать и попрощалась. Времени до матча оставалось всего ничего, а еще предстояло подготовить Майзи. Сегодня моя девочка была какой-то нервной и постоянно щелкала клювом на проходящих мимо стойла. Причину этого удалось найти не сразу, а только после тщательного изучения. Крошечный управляющий артефакт был прикреплен к внутренней поверхности ее задней лапы. Не осматривай я ее так внимательно, не заметила бы, настолько он мал. Убрать его удалось только с клочком шерсти, которую пришлось отстричь. Я была так зла, что тут же раздавила эту пакость, а потом пошла к Рональдсу, который как раз занимался своим грифоном.

– Зачем сломала? – сразу спросил он. – Можно было парный артефакт вычислить, с которого собирались управлять. А теперь все – попробуй что-то доказать. Вот гады! Остальных проверить нужно.

Обыскали своих грифонов мы очень тщательно, но ничего подобного больше не нашли. По утверждению служащих грифятни, посторонних здесь не было. Но я не поверила – как-то доставили же сюрприз для моей Майзи.

– Левитацией, скорее всего, – предположил Рональдс. – У них капитан команды довольно силен в области Воздуха. И уж такой крошечный предмет незаметно пристроить, управляя на расстоянии, для него труда не составило бы. Эх, не докажешь теперь.

Он неодобрительно посмотрел. Я смущенно улыбнулась, всем своим видом показывая, что думать не привыкла, вот и получилось то, что получилось. Надеюсь, про мою недогадливость он будет рассказывать с таким же усердием, как и про совместные занятия. Глядишь, хоть немного удастся восстановить загубленную им репутацию.

– А почему только ее грифона хотели под контроль взять? – заинтересовался Топфер.

– На моем грифоне и керрингтоновском стоят защитные артефакты, – пояснил Рональдс. – К ним так просто не подберешься. А из всех, что на балансе факультета, точно будет участвовать только тот, что Берлисенсис принадлежит, вот и впихнули Майзи. Но что такой финт проделали, это просто здорово.

– Здорово? – изумленно выдохнула я. – Что ты нашел хорошего в том, что моего грифона пытались вывести из игры?

– Значит, нас стали опасаться, – пояснил Рональдс. – Раньше же они так не рисковали.

– А ведь мы и у Воздуха выиграть могли, – оживился один из игроков. – Если бы не Тони.

Но я в этом не была уверена. Команда воздушников сыгранная, а мы – нет, что очень важно для результативной игры. Одно дело, когда играешь друг с другом несколько лет и понимаешь любой, самый маленький жест, и совсем другое – когда тренируешься несколько дней и не знаешь, чего ждать от этого фьорда в неожиданной ситуации. Эта несыгранность нас и подвела в первом периоде, когда мы кучкой собрались у ворот противника, только помешали друг другу и потеряли мяч. Зато они быстрыми пасами направили нашу потерю в наши же ворота и, что самое обидное, забили. Девица из их команды от радости заверещала так громко, что у меня уши заложило. Видимо, вопль был не простой, а отрицательно влияющий на дух противника, так как до конца периода передвигались мы по полю несколько неуверенно, расстроенные неудачей. Но Рональдс дал нам такой разгон в перерыве, что мы не только отыгрались, но и закончили встречу со счетом два-один.

Желающих поздравить оказалось неожиданно много – и студенты, и преподаватели подходили, чтобы сказать пару восторженных слов. А вот декана не было, сколько я его ни высматривала, так и не увидела. Безобразие… Команда факультета впервые за столько лет выиграла, а он даже не подошел с поощрительным поцелуем, то есть с пожатием руки и восторженной речью. И брата тоже не было. Зато ко мне неуклонно приближался довольный Фабиан, пока путь ему преграждали проигравшие водники с кислыми лицами, на которых написано было желание поскорее уйти с поля, а не пожимать нам руки, поздравляя с победой. Но традиции остаются традициями.

– Спасибо за замечательную игру, – бормотали они один за другим безо всякого воодушевления в голосе.

Впрочем, нашего воодушевления хватало на обе команды. Доведись прямо сейчас играть с воздушниками, мы бы им показали! Да что там воздушники, даже некроманты от нас бы не ушли.

– Фьорда Берлисенсис, вы просто изумительно смотрелись сегодня, – голос капитана водников вернул меня на землю. – Нам нужно было с самого начала заявить протест. Такие красивые девушки не должны играть в составе команды – думать о чем-то, кроме них, становится невозможно.

Я сладко улыбнулась. Пусть считает, что его артефакт отвалился сам по себе, а мы ничего не заметили. Жалко, конечно, что игра в гриффич не предполагала сапожек на шпильке – он так удачно подставил сейчас свою ногу, что я непременно на нее наступила бы, будь в подобающей случаю обуви.

– Мне кажется, ваши мысли далеки от прекрасных фьорд, – нежно ответила я. – Вы все больше науками увлекаетесь.

– Позвольте вам доказать обратное, фьорда Берлисенсис, и пригласить сегодня отужинать вместе.

Видимо, решил получить компенсацию за проигрыш. Идти с ним я никуда не собиралась, хотя он и застыл передо мной этакой античной статуей бога искусств, улыбаясь с видом полного превосходства. Моего ответа водник не дождался, потому что как раз подошел Фабиан, услышал его наглое предложение, нахмурился и сдвинул неожиданного ухажера в сторону.

– Слушай, ты, в синей мантии, нечего клеиться к моей невесте. Девушка занята. Увижу рядом с ней – зубов недосчитаешься. Вали отсюда.

– Фьорд Чиллаг, я не ваша невеста, и даже не ваша девушка, – только и успела сказать я.

– Так что можешь сам валить, – нагло осклабился водник.

Кто из них ударил первым, я так и не поняла. Злы они были оба: Фабиан из-за моего отказа, фьорд в синей мантии из-за проигрыша команды. И каждому хотелось выместить свою злость на другом. Бросаться магией на территории Академии чревато, так что такие выяснения отношений с помощью грубой силы были здесь обычным делом, как рассказывал Бруно. Но я драку видела впервые, и могла только беспомощно стоять и испуганно повторять:

– Растащите же кто-нибудь их!

Как-то совсем не так я представляла битву за благосклонность прекрасной дамы. Никаких тебе сияющих рыцарей. Эти двое больше всего похожи на уличных котов, не поделивших сферу влияния. Я им была уже не нужна. Они сосредоточились исключительно друг на друге, бросаясь то ударами, то обидными фразами, ранящими чуть ли не больше. Растаскивать их никто не торопился. Напротив, возникли неожиданные болельщики, приветствовавшие особо удачные моменты дружными воплями.

– Любуетесь результатами своего эксперимента, фьорда Берлисенсис? – раздался недовольный голос Кудзимоси. – Радует, что все же вы прислушались к моей просьбе и обошли вниманием собственный факультет.

– Это не я, они сами, – попыталась я оправдаться, потом вспомнила, что нужно улыбаться, попыталась это сделать, сбилась и жалобно попросила: – Фьорд Кудзимоси, остановите это, пожалуйста.

– У них свои деканы есть, – невозмутимо ответил он. – И за порядок на этом матче отвечает факультет Огня. Потом, неужели вам неинтересно? Два таких выдающихся бесхвостых представителя мужского пола сражаются за возможность находиться рядом с вами. И с каким усердием, вы только посмотрите. Представителю Воды потребуются услуги стоматолога, а рубашка воздушника теперь только на ветошь сгодится. Да, пожалуй, сегодня ни с одним из них в приличном месте показаться нельзя будет. Придется вам искать кого-нибудь третьего.

Я возмущенно посмотрела, но Кудзимоси лишь насмешливо улыбался.

– Фьорд Кудзимоси, вы обязаны их остановить! Вы же представитель администрации!

– Сейчас я здесь как частное лицо, – возразил он. – Даже ставки могу делать.

И в самом деле, студенты уже вовсю заключали пари на то, кто же выйдет победителем. На мой взгляд, лидировал Фабиан, так что даже появилась недостойная мысль поставить что-нибудь на него. И остановила меня совсем не фамильная гордость, а полное отсутствие денег. Да и Чиллаг мог неправильно понять попытку на нем заработать. Так что я с сожалением отбросила эту мысль и умоляюще сказала:

– Фьорд Кудзимоси, ну пожалуйста. Они же поубивают друг друга.

– Вон идет фьорд Гуссерль, – небрежно ответил он. – И выглядит очень злым. Так что если не хотите наблюдать за унижением своих поклонников, рекомендую вам отсюда уйти.

Кудзимоси не так часто советовал что-то, поэтому я решила прислушаться к его словам и покинуть это место, пока не стали выяснять, с кого же все началось. Майзи уговаривать не пришлось. Ей не нравилась окружившая нас толпа, поэтому грифоница сделала пару взмахов крыльями, разгоняя стоящих рядом, и тут же взмыла вверх. Но в грифятню сразу лететь моя девочка не захотела, а заложила вираж, вылившийся в полноценный победный круг над полем. Так что я успела увидеть, как декан факультета огня магическими щупами растащил нерадивых студентов и подвесил их на некотором расстоянии от земли. Парни смешно задергались, но Гуссерль их не отпустил, а начал расхаживать от одного к другому, явно читая лекцию о поведении, которая сопровождалась размахиванием руками и обвиняющим тыканьем пальца то в одного провинившегося, то в другого. И это декан факультета! Неужели он до сих пор не знает, что тыкать пальцами совершенно неприлично?

Но больше я рассматривать ничего не стала, мы направились в грифятню. Майзи долго не хотела со мной расставаться, все же раньше мы с ней проводили намного больше времени – полеты любили мы обе. Но еще нужно забрать Фиффи, так что я с сожалением попрощалась со своей грифоницей, почесала ей лобик напоследок и пошла в оранжерею. А то ведь хорошего настроения заведующей может надолго не хватить.

Как ни странно, Фиффи меня уже ждал. Он пристроился возле стола фьорды Вейль и вид имел очень огорченный. Мандрагорочки рядом не было. Да и вообще никого из мандрагор поблизости я не заметила. Питомец независимо махнул ветками заведующей и тут же засеменил ко мне. Больше он явно ни с кем прощаться не собирался.

– Фиффи, а ты больше никому до свиданья сказать не хочешь? – уточнила я.

Он упрямо помотал ветками и, обойдя меня, встал перед дверями.

– Очень похоже, что они поругались, – заметила фьордина Вейль. – Он уже давно ко мне пришел, а она даже не заглядывала. Только как им это удалось? Разговаривать никто из них не умеет.

Оказывается, чтобы поругаться, разговаривать совсем необязательно. Во всяком случае, как только я открыла дверь оранжереи, Фиффи выскочил тут же и даже не оглянулся бы, если у него было чем оглядываться. На улице уже значительно похолодало, поэтому он прижался к моим ногам и даже сделал попытку на меня вскарабкаться. Но я уже один раз сказала, что для таких огромных кустов я транспортным средством быть не могу, и от слов своих отказываться не собираюсь, даже из жалости к его разбитому сердцу. Или корню? Нужно будет все-таки добраться до диссертации Кудзимоси и выяснить хотя бы этот вопрос.

Движения Фиффи стали более медленными, чем раньше. Пожалуй, вскоре ему придется все время сидеть в моей комнате – ведь с каждым днем зима все приближалась, уже сейчас мантия спасает от холода только потому, что под ней довольно теплый костюм для гриффича. Состояние радости от победы, подпорченное некрасивой дракой, случившейся, пусть не по моей вине, но из-за меня, окончательно улетучилось вместе с остатками тепла. Так что когда я пришла к себе, тут же заварила чай и начала его понемногу прихлебывать, оттягивая время перед подготовкой к завтрашней учебе. Совсем не хотелось после такого дня еще и заниматься.

Когда раздался стук, я поначалу даже обрадовалась – появилась причина отложить набивание знаниями своей головы, но девица, которую я узрела, открыв дверь, была не только мне незнакома, но и настроена весьма агрессивно. Она еще и руки с растопыренными пальцами тянула ко мне. На ее ногти я посмотрела крайне неодобрительно. Почему это некоторые фьорды уверены, что маникюр заключается только в покрытии лаком? Там же еще столько подготовительных процедур требуется, коими в данном случае беззастенчиво пренебрегли. А если учесть, что на некоторых ногтях лак начал облупливаться, то картина вообще вырисовывалась крайне неприглядная.

– Берлисенсис? – угрожающе спросила эта девица.

– Да, – осторожно ответила я, начиная подозревать, что пришли не маникюр обсуждать, и сделала небольшой незаметный шаг назад.

– Лахудра белобрысая! – заверещала она раненым поросенком и надвинулась на меня бюстом, раза в два больше моего. Впрочем, в остальном я ей тоже значительно уступала. К примеру, ее пояс, нацепленный там, где эта фьорда нашла у себя талию, вокруг моей обернулся бы раза два. – Ты, дрянь, моего жениха отбить вздумала! Вот тебе!

Она ткнула мне фигу прямо под нос, я еле отшатнуться успела. О ком идет речь, я даже не догадывалась, что я и попыталась донести до своей гостьи. Предварительно отойдя от нее еще дальше.

– Фьорда, я не понимаю, о чем вы, – высокомерно сказала я. – Никаких чужих женихов я не отбивала.

И это истинная правда. Мне бы со своими разобраться. Хорошо хоть от Антера ничего не слышно – после разговора фьордины Нильте с Бруно эта приставучая семья забыла ко мне дорогу, что искренне радовало. Но ведь оставался еще Чиллаг-младший со своими матримониальными притязаниями.

– Не понимаешь? – взвизгнула она еще выше и протянула в мою сторону свои плохо наманикюренные пальцы, кривые, к тому же. Манеры у нее какие-то неприятные и недружелюбные. – Как стравливать его с Чиллагом, так ты тут как тут, а как отвечать за свое поведение, так в отказ уходишь!

После этих слов я догадалась, о ком она говорит, но даже не успела объяснить, что они как-то сами стравились, без моего участия и даже желания. Девица вдруг громко взвизгнула и подпрыгнула на месте. Оказалось, сзади к ней подобрался Фиффи. Укус был предупреждающий, так как она больше не вопила, а лишь потирала пострадавшее место, мелкими шажочками пятясь к двери. При этом не сводила глаз с моего питомца, который угрожающе щелкал листьями.

– Фиффи, не надо ее кусать, отравишься, – сказала я на всякий случай, а то вдруг он решил опять разнообразить питание.

Особо ядовитая особа, остановившаяся в дверном проеме и полностью его перегородившая, только зло на меня посмотрела и прошипела:

– Думаешь, это так тебе с рук сойдет?

Выглядела она намного спокойнее, чем в начале нашей встречи. Видно, Фиффи цапнул ее в правильное место, что и позволило спустить пар без красочного взрыва в виде громких воплей и попыток выдирания волос.

– Уважаемая фьорда, я поняла, о ком идет речь. Но я уверена, с моей стороны вашему жениху ничего не угрожает. Он лишь подошел поздравить нашу команду с победой, а фьорд Чиллаг чрезмерно меня опекает в последнее время.

– Точно ничего не было? – недоверчиво прищурилась она. – А мне сказали…

– Точно ничего не было, – заверила я ее. – Судите сами, фьорда, разве он может променять вас на меня? Я же совершенно не в его вкусе.

– Ладно, – сказала она и подозрительно посмотрела на Фиффи, но тот лишь выжидал, и не делал ни малейшей попытки напасть. – Но если до меня донесутся хоть какие-то слухи, что тебя с чужим женихом где-то видели!..

– У вас отношения с фьордой Берлисенсис? – невозмутимо поинтересовался Кудзимоси.

Подошел он совершенно незаметно для меня. Впрочем, я бы не обратила внимания и на топот стада слонов, настолько громко вопила пришедшая девица. А уж видимость коридора, перегораживаемого ее массивным туловищем, вообще была нулевая.

– Чего? – удивленно спросила эта девица.

– Я спрашиваю, – терпеливо продолжил декан, – она вам клялась в вечной любви и обещала верность?

– Еще чего! – возмущенно сказали мы почти в унисон.

– В таком случае фьорда, идите предъявлять свои претензии тому, кто вам что-то пообещал, но свои обещания нарушил.

– Она ему уже высказала, – появление Рональдса было не менее неожиданным. – Теперь этот водник украшен замечательными царапинами по всей физиономии. Вместе с выбитыми Чиллагом зубами смотрится просто изумительно.

Девица возмущенно засопела, тяжело развернулась и потопала по коридору, а Кудзимоси недовольно поинтересовался:

– Фьорд Рональдс, а вы здесь что делаете?

– Как что? – удивился тот. – Мы же выиграли, вот и решили всей командой пойти отметить нашу первую победу. А Лисандра – единственная девушка у нас, как без нее?

– Этак наотмечаетесь, и ваша первая победа станет последней, – едко заметил Кудзимоси.

– Да мы немного, пару стаканчиков пропустим.

Пара стаканчиков у меня теперь прочно ассоциируется со злополучным балом, после которого я лезла к декану с поцелуями, а он от меня отбивался, утверждая, что не целуется с пьяными студентками по кустам. Конечно, с трезвыми в грифятне – намного интереснее. Почему-то показалось, что Кудзимоси тоже об этом подумал, так как он нахмурился и недовольно сказал:

– Спаивать первокурсниц нехорошо. Вы же не знаете, к чему это может привести.

– Да мы спаивать не будем, – возразил Рональдс, – пусть просто с нами посидит. А то нехорошо получится.

– Нехорошо получится, если она завтра на экзамене двух слов связать не сможет, – заметил Кудзимоси.

– Каком экзамене? – удивилась я. – Нет у меня завтра никакого экзамена.

– Видите ли, фьорда Берлисенсис, в связи с вашим поступлением в не предусмотренные для этого в сроки, вашим бывшим женихом с замечательными плечами написано заявление в Министерство образования, откуда прислали проверяющего. Ему я сказал, что вы были приняты, так как показали выдающиеся знания и умения. Но, боюсь, он мне не очень-то и поверил, так как решил удостовериться в этом лично. Так что завтра, с самого утра, он будет ждать вас, фьорда Берлисенсис, для проверки глубины и обширности ваших знаний. Боюсь, что завтра – последний день вашего обучения в Академии, и придется думать, куда вас дальше пристроить. Не выгонять же на улицу.

– Почему? – удивленно спросил Рональдс.

– Слишком мелкие глубины, – любезно пояснил Кудзимоси. – Проверяющему в них даже ноги замочить будет негде, не то чтобы поплавать хоть немного.

До меня начал доходить весь ужас положения. Это ведь получается, если завтра отчислят с самого утра, то я и стипендию не успею получить, и окажусь на улице безо всяких средств к существованию. Жить мне тоже негде – Антер благополучно разрушил домик, доставшийся мне в дар от маминой кормилицы, да еще и меня в этом обвинил. А Фиффи? Ведь ему непременно надо находиться в тепле. Он же замерзнет. Но самым неприятным неожиданно оказалось то, что Кудзимоси считал меня непроходимой дурой, ни на что не способной. Казалось бы – это именно то, чего я добивалась, но, как говорит моя бабушка, очень часто, добившись желаемого, понимаешь, что нужно тебе совсем другое.

– Не преувеличивайте, – внезапно сказал Рональдс. – Нормальные у нее знания. Может, по каким-то вопросам она плавать и будет, но в целом уровень должна показать приличный.

Его поддержке я очень обрадовалась и гордо посмотрела на декана. Теперь я простила бы Кристиану, даже если бы он сказал, что я умная. В конце концов, Кудзимоси же не входит в список потенциальных женихов. Да и вообще список как-то неожиданно опустел. Не Фабиана же туда вносить? Или этих юных фьордов, что после бала постоянно пытались меня куда-нибудь пригласить.

– Да? – неподдельно удивился Кудзимоси.

– Да, – твердо ответил наш капитан. – Не зря же мы с ней всей командой занимались. Пусть только попробует завтра не сдать этому проверяющему, – Рональдс посмотрел на меня, подумал и добавил: – И чтобы без вот этих выкрутасов в духе «Я дура и хочу замуж». Ты же все равно за него не собираешься. Подумаешь, на одного фьорда больше будет знать, что у тебя в голове что-то есть. Уверен, он никому этого не расскажет.

– Не знаю, при чем тут замуж, – заметил Кудзимоси, – но на всякий случай скажу, что этот фьорд не только давно и счастливо женат, но и имеет троих детей.

Насколько мне известно, это никогда не мешало мужчинам быть снисходительными к молодым красивым фьордам. Но тратить свое обаяние на какого-то там проверяющего, пусть даже из Министерства образования, я не считала нужным. Тем более что жена и трое детей говорили не в его пользу. И потом, вдруг он только уверится в правдивости письма Антера? Тогда моя репутация непременно пострадает. И даже больше, чем если бы он просто проговорился о моем уме. Про ум-то могут и не поверить, а вот то, что Кудзимоси меня принял только по причине, озвученной в свое время Кирби, – наверняка посчитают правдой. Я невольно затосковала.

– Да, пожалуй, посидеть ей с нами сегодня не получится, – сказал Рональдс. – Думаю, ребята поймут. Может, перенести тогда на завтра, а сегодня мы с ней позанимаемся?

Эту фразу услышал подошедший Фабиан. За то время, что я его не видела, он успел не только побывать у целителя, но и переодеться, и выглядел сейчас почти как до встречи с капитаном водников.

– Рональдс, мне казалось, что мы с тобой этот вопрос выяснили, – с явной угрозой в голосе сказал он. – У тебя есть невеста, вот и занимайся с ней чем хочешь, а к моей не лезь. С ней я заниматься буду.

– Боюсь, занятия с вами, фьорд Чиллаг, скорее поспособствуют тому, что фьорда Берлисенсис покинет стены нашего учебного заведения, – заметил Кудзимоси.

Фабиан неожиданно разулыбался.

– Мы пока планируем свадьбу, но никак не детей, – гордо ответил он.

– Вы, фьорд Чиллаг пока планируете только свадьбу своей сестры, – поперхнулась я от возмущения. – Со мной у вас никаких планов нет и быть не может.

– Лисандра, думаю, это мы обсудим в другом месте, – ответил он и недовольно посмотрел на Рональдса и Кудзимоси. – Незачем посвящать окружающих в нашу небольшую размолвку. Столик я уже заказал, посидим, поговорим…

– Фьорда Берлисенсис завтра сдает экзамен проверяющему из Министерства, – сказал Кудзимоси. – Ей нужно подготовиться и выспаться, поэтому она с вами идти никак не может.

– Ну и не сдаст, что за беда? – невозмутимо ответил Фабиан. – Моя жена может и без образования прожить. Для того чтобы ходить по магазинам, учиться не нужно.

– Фьорда Берлисенсис, выбор за вами. Что вас привлекает больше – ювелирные магазины будущего мужа или рытье котлованов?

– Рытье котлованов, – мрачно ответила я.

Да что там котлованы! Я бы сейчас даже на создание ям на кладбище магическим способом согласилась – брак с Чиллагом-младшим меня совсем не прельщал. Но Фабиан это никак принять не мог, он нахмурился и недовольно сказал:

– Лисси, это уже не смешно. Подулась, и хватит. Пойдем, нас с тобой ожидает прекрасный вечер.

– Фьорд Чиллаг, я с вами бы никуда не пошла, даже если бы у меня не было завтра экзамена, – твердо ответила я. – Думаю, на этот вечер вам надо искать другую спутницу.

– Труда это не составит, – отвечал он уже со злостью в голосе. – Только не пожалеешь ли ты завтра о своих словах?

Он повернулся и нарочито медленно побрел по коридору, ожидая, видимо, что я брошусь с извинениями. Но я даже долго смотреть ему вслед не стала, повернулась к Кудзимоси и спросила:

– А известно, что примерно спросят, фьорд Кудзимоси?

– Скорее всего, вопросы будут по темам, которые вы должны были пройти к этому времени, фьорда Берлисенсис, – ответил он. – Обычно проверяющие этим ограничиваются.

– Тогда все не так страшно. Главное, чтобы не попросили сделать какое-нибудь зелье, – я с надеждой посмотрела на декана.

– Да, фьордина Арноро жаловалась. По ее словам, что бы вы ни делали – получается взрывчатое вещество. Не поделитесь, как вам это удается?

Я смущенно пожала плечами. Это для меня самой оставалось загадкой. И ведь, казалось бы, выполняю все точно по инструкции, да еще под наблюдением фьордины, а результат очень далек от идеального. Правда, то, что все время получается взрывчатка, явное преувеличение. Обычно все ограничивается повышенной вонючестью итоговой субстанции.

– Хорошее умение, – фыркнул Рональдс. – Я бы не отказался.

– Факультету вполне достаточно одного студента с таким умением, – возразил Кудзимоси. – И было бы замечательно, если бы фьорде Берлисенсис не пришлось завтра его показывать. Не то чтобы мне так был дорог этот проверяющий, но такую пропажу Министерство без внимания не оставит.

Рональдс хохотнул и снисходительно на меня посмотрел. Еще бы – за все время учебы четверки у него только две – по культурологии и этикету. Данный факт капитана нашей команды не расстраивал – ведь за все остальное у него стояло «отлично», а хорошему специалисту мелкие огрехи в знании этикета всегда простят.

– Пожалуй, пойду к ребятам. Не буду мешать готовиться. Уверен, завтра все пройдет хорошо.

– Мне бы его уверенность, – сказал Кудзимоси после ухода Рональдса. – Фьорда Берлисенсис, как на самом деле у вас с учебой?

– Если не будут проверять умения по зельям, – после короткого раздумья ответила я, – то проблемы могут быть только с астрономией.

– С астрономией? – удивился Кудзимоси. – Не самый сложный предмет, честно говоря.

– Просто лекции по нему проходят первой парой, – смущенно пояснила я, – и в полной темноте…

Кудзимоси задумался, но все же решил не уточнять, почему эти два фактора оказались столь критичны для усвоения мной астрономии.

– Я зайду за вами часа через два, – наконец сказал он. – Вы пока почитайте учебник.

– Зачем?

– Чтобы попытаться хоть что-то запомнить.

– Нет, зачем вы зайдете, фьорд Кудзимоси?

– Через два часа начнет темнеть, фьорда Берлисенсис, попрактикуетесь на открытом воздухе. А вы уверены, что справитесь с остальным?

– Я уверена, фьорд Кудзимоси, – ответила я и похлопала глазками.

Декан еле заметно поморщился:

– Боюсь, на проверяющего ваши ужимки не подействуют, – сухо заметил он. – Его будут больше интересовать знания. Всего хорошего, фьорда Берлисенсис.

А вот ему вслед я смотрела некоторое время, но он, гад такой, даже не обернулся, шел себе спокойно и хвостом ритмично помахивал. И кисточка на этом хвосте была такая завлекательная, что я сразу вспомнила, как при поцелуе в грифятне она мягко скользнула по руке. А сам хвост так потрогать и не удалось. Декан скрылся за поворотом, я с сожалением оторвалась от созерцания и посмотрела на ненавистный учебник по астрономии. Темнеет, говорите, фьорд Кудзимоси? А ведь еще и холодает. А не попытаться ли протестировать его еще раз? Грифонов рядом не будет, значит, никаких посторонних магических вмешательств не предвидится. Эти мысли постоянно лезли в голову и не давали запоминать прочитанное. Перед глазами все время вставала одна и та же картина. Мы на тенистой аллее. Я тесно к нему прижимаюсь. Он меня целует. А его хвост…

Напрасно я мотала головой, пытаясь выбросить оттуда все ненужное, а то места для нужного там совсем не оставалось – Кудзимоси со своим хвостом занимал все безраздельно. Астрономия упорно не хотела учиться. Видимо, Берлисенсисы не приспособлены к ней так же, как и к готовке. Только, боюсь, проверяющий это за аксиому не примет. Наверняка его будет мало волновать приспособленность нашей семьи к тем или иным действиям. Но все попытки сосредоточиться на учебнике астрономии терпели крах. Звезды теряли всякую привлекательность по сравнению с предстоящей прогулкой вместе с Кудзимоси. Я смотрела в книгу, а видела лишь издевательски мелькающую кисточку хвоста, которая сметала те жалкие крохи знаний, что пытались пробиться в голову. Так что когда декан зашел за мной в оговоренное время, в ней было ровно столько же, как и до его ухода.

В парке Академии он сначала попытался меня порасспрашивать, но я ничего связного не ответила, напротив, лепетала такое, что самой казалось форменной чушью. Кудзимоси терпел некоторое время, потом сказал:

– Очень похоже, что Рональдс сильно преувеличил ваши успехи, фьорда Берлисенсис. Даже не знаю, имеет ли смысл проводить вам небольшую лекцию по этому предмету.

– Имеет, фьорд Кудзимоси, – торопливо запротестовала я, испугавшись, что на этом наша совместная прогулка закончится, а ведь мы еще и по аллее толком не походили. А у меня на нее столько планов.

Кудзимоси начал рассказывать. И опять, почти как тогда в кафе, все остальное стало неинтересным. Научные факты и легенды так красиво переплетались в его изложении, что сами собой аккуратно укладывались на нужную полочку в моей голове. Я даже про тестирование забыла и вспомнила о нем лишь тогда, когда он сказал:

– Думаю, смысла дальше рассказывать никакого нет. Все равно на результат экзамена это уже не повлияет.

И сказано это было так, что никаких сомнений не оставалось – не верит он в благополучный исход моей встречи с проверяющим из министерства. Еще бы – я же ему ни на один вопрос правильно не ответила. А все почему? Потому что в его присутствии мысли совсем о другом. С одной стороны, они тоже с наукой связаны, но с другой стороны – не могу не признать, что эксперимент довольно специфический, и бабушка его явно не одобрит. Но ведь ей знать об этом совсем необязательно?

– Вы так интересно рассказываете, фьорд Кудзимоси, что слушать вас – одно удовольствие, – не удержалась я и с явным намеком, несколько более явным, чем позволяло воспитание, посмотрела на своего собеседника.

А вдруг? Вдруг он сам одержим жаждой подобного исследования и только и ждет возможности его провести? Не могу же я отказывать своему декану в подобной маленькой просьбе? Но, видно, ничего такого ему в голову не приходило, недрогнувшей рукой он направил меня к выходу из парка со словами:

– С третьего курса я начинаю читать лекции для студентов, так что у вас есть шанс меня послушать.

И шли на выход мы так быстро, что не было ни малейшей возможности замерзнуть и прижаться к нему в поисках тепла. Странно, но когда он рассказывал про звезды, тоже не было холодно. Но обдумать это я не успела. Прямо перед входом в общежитие меня караулил Бруно. Он нервозно расхаживал взад и вперед с недовольной миной, а когда увидел нас с Кудзимоси, мина из недовольной стала возмущенной, и брат процедил сквозь зубы:

– Лисандра, девушка из семьи Берлисенсис не может позволить себе встречаться с кем попало.

Я даже не сразу поняла, про что он сейчас говорит, если бы брат тут же не продолжил:

– При всем моем уважении к фьорду Кудзимоси, он никак не может быть подходящей для тебя партией.

Это что же получается? Дурно воспитанный Чиллаг-младший может, потому что у него нет хвоста, а Кудзимоси, который столько для меня сделал, теперь должен еще и выслушивать оскорбления от моего брата?

– Бруно, а тебе не кажется, что я сама в состоянии решить, кто является для меня подходящей партией, а кто – нет?

– Ты сама? – переспросил брат. – Если ты делаешь подобный выбор, однозначно – нет!

– С вашего разрешения, фьорда Берлисенсис, я откланяюсь. Мне как-то не очень интересны особенности подбора мужа для девушки из вашей семьи, – холодно сказал Кудзимоси. – Жду вас завтра у себя в кабинете с самого утра.

– Еще чего не хватало, чтобы моя сестра вместо занятий шлялась по кабинетам молодых неженатых фьордов! – агрессивно выпалил Бруно. – Что о ней тогда скажут? Надеетесь, что она вынуждена будет за вас выйти? Не надейтесь! За нее есть кому вступиться!

Кудзимоси слушать не стал, невозмутимо развернулся и пошел прочь от нас с братом. Только хвост разочек нервно дернулся. А я вдруг поняла: хочу, чтобы ушел не он, а Бруно. Но желать можно сколько угодно, реальность порой бывает очень жестока.

– Как это понимать? – напустился на меня брат. – Я Чиллага встретил, так он на тебя так зол, что и говорить не захотел. А ты шляешься непонятно где с этим смеском! Запомни, Лисси, ты в его сторону и глядеть не должна!

Только вот почему-то сейчас не хотелось смотреть в сторону брата.

– Бруно, Антер написал в Министерство образования о незаконности моего поступления, причем он указал свои домыслы о возможной причине. Сам понимаешь, какие. Из министерства приехал проверяющий. Завтра он будет выяснять, насколько обоснованным был мой прием. А фьорд Кудзимоси всего лишь пытался помочь с астрономией. Ведь у него и так неприятности, а если я не сдам завтра экзамен, их будет намного больше.

Бруно несколько смутился. Его поведение в свете моих объяснений выглядело очень некрасивым.

– Нехорошо получилось, – после короткого молчания решил он. – Но мне показалось, что вы так друг на друга смотрели, что у меня и сомнения не возникло.

– Как смотрели? – невольно заинтересовалась я.

Возможно, декан намного больше хочет принять участие в эксперименте, чем показывает. Со стороны-то видно лучше.

– Забудь. Сказал же, что показалось, – недовольно произнес Бруно. – Вот же подлец какой этот Нильте! Когда понял, что тебя не получит, решил очернить. Я этого так не оставлю! Репутация моей сестры должна быть безукоризненна.

Он почти убежал в темноту, даже не попрощался. Ему и в голову не пришло извиниться перед Кудзимоси. Брат фактически оскорбил декана безосновательными подозрениями. А ведь сам Бруно хотел жениться на полуэльфийке и не считал это зазорным, при условии, что она приведет свою внешность в соответствие с человеческими стандартами. Впрочем, у Кудзимоси даже половины человеческой крови не было, в отличие от сестры. Да еще его бабушка заявила, что я для него не подхожу. Как она вообще посмела такое заявить? Как это я могу кому-то не подходить? Скорее, это кто-то не подходит мне. Страстное желание доказать всем, что мы с Тарниэлем друг другу полностью подходим, удивило меня саму. Я же Берлисенсис, как я могу о таком думать? У него же хвост! Хвост… И какой хвост – гибкий, с мягкой кисточкой… В конце концов, у меня тоже эльфы в роду были, это даже его бабушка вынуждена была признать…

Стояла я перед входом в общежитие довольно долго. Не знаю, чего хотела дождаться – не надеялась же, что Кудзимоси вернется продолжить занятия? Да и Бруно вряд ли придет отчитываться о разговоре с Антером. Как же хорошо, что бывшему жениху запретили вход на территорию Академии! К сожалению, это не мешает ему распространять гадкие слухи. Зубы постукивать друг о друга, давая понять, что пора идти к себе и греться. А то проверяющий заявит, что я специально заболела, лишь бы не показывать скудость знаний. И лишь когда я пила вторую чашку, пусть невкусного, но горячего чая, так хорошо согревающего, внезапно осознала то, о чем так долго не могла догадаться. Я влюблена в Кудзимоси. Влюблена во фьорда, которого никак не могу рассматривать в качестве будущего мужа. Даже если бы он купировал хвост. Но сама мысль о бесхвостом декане показалась кощунственной. Нет, пусть все останется при Кудзимоси, иначе это будет уже не он. Да и все равно в кресле дырка для хвоста уже есть, не переделывать же мебель? Это же сколько лишних неоправданных трат. Я потерла виски. Что-то не о том сейчас думаю. Нужно – о том, что же делать с моей влюбленностью. Бабушка говорит, что сначала – замуж, а влюбляться в своего мужа – потом. Но что случилось, то случилось. Разве я виновата? Просто он так целуется, что невозможно забыть. Лучше всего, конечно, заменить его кем-то как можно скорее. Только вот кем? Перебирала я всех знакомых фьордов довольно долго и пришла к неутешительным выводам. Не говоря уже о том, что я никого не хотела видеть рядом с собой, это еще и приведет к женитьбе Кудзимоси на какой-нибудь из тех красоток, чьи магографии усиленно шлют ему бабушка с папой. Ну уж нет! Я не могу допустить, чтобы рядом с ним была особа с косыми глазами и облезлым хвостом! Лучше уж, чтобы никакого хвоста не было. Вот как у меня, например. Я же не могу Тарниэля отдать кому попало? Даже бабушка это непременно поймет. А это значит, что он должен жениться на мне. Осталось только, чтобы он сам пришел к этой мысли. После того, как решение было приято, я уснула довольно быстро, и предстоящий экзамен меня совсем не волновал.

Глава 5

На удивление, утром я проснулась сама, Фиффи даже будить меня не пришлось. Макияжу пришлось уделить внимания побольше, чем обычно. Нужно предстать перед проверяющим, с одной стороны, девушкой несомненных внешних достоинств, с другой – чтобы у него и мысли не возникло, что я могу заниматься чем-то неблаговидным. Показать себя скромной, воспитанной девушкой из хорошей семьи, для которой внешность не главное, – вот моя цель. Волосы я сначала утянула в тугой пучок, но получившееся не понравилось. Ладно бы, только проверяющий это увидел, но ведь и Кудзимоси тоже, а перед ним я в таком виде показываться не хочу. Деланная небрежность прически далась намного сложнее, а уж затраченного времени хватило бы, чтобы сделать две для бала. Но результатом я осталась довольна – образ получился как раз такой, какой нужно.

Фиффи нетерпеливо подергал за рукав, напоминая, что так мы и завтрак пропустим. Бурчание желудка под образ не подходило, так что пришлось быстро собираться и бежать в столовую. Питомец в этот раз несся, словно гончая за убегающим зайцем, и слопал почти половину моей каши. Подумать только, насколько непривередливым он стал за время, проведенное в академии. Раньше ни на что, кроме мяса, не соглашался. Поев, Фиффи уже не столь активно двигался в сторону общежития, пришлось его поторапливать, а то ведь мне никак нельзя опаздывать на свой первый экзамен.

Но переживала я напрасно. Когда пришла в кабинет к Кудзимоси, он сидел там в гордом одиночестве, фьорда проверяющего не было. Ждали мы его в полном молчании почти всю пару. Декан просматривал какие-то документы, я притворялась, что читаю конспекты и искоса на него поглядывала. Не может же он оставаться совершенно невозмутимым в моем присутствии? Я же вон, рядом, такая красивая, сижу и совсем на него не смотрю. Но самое обидное, что он даже не делал вид, а действительно на меня не смотрел. Орехового печенья к чаю я, конечно, не ждала. Я понимаю, что проверяющим было бы воспринято неправильно совместное распитие чего угодно студентки с деканом, особенно в свете полученного Министерством письма. Но уж пару ободряющих слов Кудзимоси мог проронить. Но им, кроме короткого приветствия и приглашения сесть, так больше ничего и не было сказано. Обращать на себя внимание демонстративным покашливанием я считала ниже собственного достоинства, что не мешало размышлять на тему, понял ли уже Тарниэль, что я его судьба, или предстоит ему это доказывать. В том, что добьюсь успеха, я не сомневалась. Главное – найти правильный подход. Глупое хлопанье глазами ему не нравится? Посмотрим, что он скажет, когда я начну задавать вопросы по его диссертации. Ведь любой мужчина обязан растаять, когда речь идет о его любимом деле. Это моя бабушка говорит. А кому, как не ей, разбираться в таких вещах?

Проверяющий вошел, когда у меня уже спина затекла от неудобного положения. Я старалась сохранять позу для самого выгодного ракурса со стороны Кудзимоси. Должен же он хоть раз ненадолго оторваться от своих бумаг и на меня посмотреть? А уж там его взгляду будет за что зацепиться. Жаль, что на мантии вырезы не разрешены, и сама она напоминает скорее бесформенный мешок. Но зато я незаметно подернула повыше подол – ноги у меня тоже очень красивые. Вон Серен взгляд от них оторвать вообще не смог самостоятельно. Да что там самостоятельно, даже с помощью Ильмы…

Но уже при звуке открывающейся двери одного почти незаметного движения хватило, чтобы мантия прочно прикрыла мои ноги от посторонних взглядов. Да и не заслуживал такой замечательной картины вошедший фьорд. Конечно, было сказано, что у этого проверяющего трое детей, вот только боюсь, что у его детей уже наверняка собственные дети, ибо про таких фьордов принято говорить «в возрасте». Проверяющий скользнул по мне заинтересованным взглядом, только это была совсем не мужская заинтересованность, а нечто такое неуловимое, что присутствует у всех любителей сплетен, вне зависимости от того, какого они пола. Похоже, придется очень постараться, чтобы его разочаровать. Я собралась с силами и выжала из себя самую скромную и доброжелательную улыбку, на которую была способна.

– Ага, – протянул он, внимательно меня изучая, – значит, вы – та самая фьорда, что была принята в обход правил?

Я смущенно потупилась. Не отвечать же на риторические вопросы?

– А что это мантия у вас такая старая? У сокурсницы взяли, чтобы на жалость подавить?

– Такую выдали, – ответила я с нескрываемым удивлением. – Кастелян сказал, что новые мантии у него есть, но получить я могу только по особому распоряжению декана.

– А такого распоряжения с вашей стороны не было, фьорд Кудзимоси? – обратился проверяющий теперь к другой стороне.

– У меня не было на то никаких оснований, фьорд Адуэрсус, – ответил Кудзимоси. – На тот момент фьорда Берлисенсис еще никак не проявила себя в качестве студентки нашей Академии.

– А теперь, значит, проявила? – хитро прищурился проверяющий.

– Она – игрок команды по гриффичу. То есть теоретически могла бы обратиться с такой просьбой. Тем более что команда при ее участии вчера выиграла у команды другого факультета.

– Я правда могу поменять мантию? – оживилась я.

И мне не придется носить эту ужасное выцветшее рубище? Если бы я не была влюблена в Кудзимоси, влюбилась бы в него сейчас. Так тонко подметить неотложные девичьи нужды…

– Не думаю, что одной победы нашей команды достаточно для того, чтобы я принял положительное решение, – усмехнулся Кудзимоси. – Но вот если «Фринштад Реал» выйдет в финал…

– Ваш «Фринштад Реал» может выйти в финал уже без этой студентки, – сварливо заметил проверяющий, явно недовольный тем, что про него забыли. – Вы утверждали, что взяли фьорду Берлисенсис исключительно из-за выдающихся знаний, которые еще возросли в результате обучения в академии. Все предметы проверять у меня нет ни малейшего желания. Я просмотрел ваше расписание. Этику и Культурологию мы опустим, не думаю, что представительница такого семейства в данном предмете не разбирается…

Он сделал паузу и посмотрел на нас, выжидая реакции. Я лишь вежливо улыбалась, показывая, что полностью согласна с его решением. Но внутри была ужасно расстроена – все же Этика мне пока удавалась лучше всего. Фьорда моя улыбка не порадовала, по-видимому, он решил, что у меня с этим предметом какая-то проблема, и расстроился, что упустил возможность уличить меня в незнании. Но долго переживать не стал и продолжил:

– Показывать умение готовить зелья я вас тоже просить не буду. На моей памяти еще не было ни одной девушки, которая не могла бы с этим справиться.

Улыбка у меня в этот раз была по вполне понятным причинам. Я бросила взгляд из-под полуопущенных ресниц на Кудзимоси – вдруг ему приспичит заявить, что я особенно талантлива в этом вопросе. Местный феномен, можно сказать. Но декан хранил невозмутимое молчание. Радость от решения проверяющего он скрывал не менее умело, чем я. А фьорд Адуэрсус, так и не дождавшись от нас возмущенных возгласов, сказал с легким разочарованием в голосе:

– А поговорим мы с вами для начала об Истории магии. Такой важный предмет, а студенты нередко им пренебрегают. Вот что вы, как представительница прекрасного пола, можете сказать о роли фьорд и фьордин в развитии магической науки?

Он довольно посмотрел. Я несколько мгновений молчала, не в силах поверить своему счастью – доклад, который заставил меня написать Хайдеггер, отработанный как на семинаре, так и отдельно на ректоре, опять пригодился. Если я когда-нибудь научусь делать печенье, то непременно первую партию отнесу Мартину. Или это будет слишком жестоко?

– Ну что же вы молчите, фьорда? – доброжелательно улыбнулся проверяющий. – Не такой уж это сложный вопрос.

Упрашивать я себя не заставила и разразилась длинной радостно-восторженной речью о роли женщины на одном конкретном примере – фьордины Рикю. Фьорд Адуэрсус, слушавший вначале со скептической улыбкой, далее лишь довольно кивал в такт моим словам.

– Вижу, фьорда, что вы действительно увлеченная девушка, – давая знак мне остановиться, наконец сказал он. – Думаю, в вашем лице мы можем рассчитывать на новую звезду на небосклоне магического мира. Правда, подтверждение этому получим только на более старших курсах.

– Фьорда Берлисенсис уже сейчас показывает свою заинтересованность в научных экспериментах, – не удержался Кудзимоси. – Мне пришлось даже лично ей запрещать запланированный опыт на нашем факультете.

– Это вы зря, – веско растягивая каждое слово, сказал Адуэрсус. – Такие вещи поощрять надо и всячески способствовать. И не просто способствовать, а принимать деятельное участие.

Я заинтересованно повернулась к декану. Что он там думает по поводу деятельного участия? Но Кудзимоси пробормотал что-то неразборчивое. Проверяющий счел это согласием и благосклонно покивал.

– Смотрю, с теорией у вас все хорошо. Обычно Историей магии студенты пренебрегают в пользу других предметов, которые считают более важными. Не будем дальше тратить мое драгоценное время на проверку ваших теоретических знаний и перейдем к практике. Я посмотрел программу, у вас сейчас идут расчеты точек портальных входов и выходов. Не решите ли вы вот эту простенькую задачку?

Фьорд Адуэрсус покопался в своем толстеньком саквояжике и вытащил листочек, на котором угловатым, но разборчивым почерком были записаны условия. Нельзя сказать, что задачка была очень уж простенькая – намного сложнее тех, что приходилось решать на практическом занятии. И тут передо мной встала проблема во всем своем великолепии. Нет, не с ответом к этой задаче, его-то получить несложно. Как Кудзимоси отнесется к тому, что я его найду без особого труда? Для проверяющего это будет подтверждением того, что меня взяли исключительно благодаря моему выдающемуся уму. Но мне сейчас нужно думать не только о проверяющем.

– Согласен, это несколько более сложно, чем те варианты, к которым вы привыкли, – медовым голосом протянул Адуэрсус, – но фьорд Кудзимоси уверял, что у вас выдающиеся способности, а значит, решить для вас особого труда не составит.

Все же сейчас главное – не покинуть с позором стены академии, а значит, решение должно быть полное и правильное. И я начала старательно его записывать, упирая, главным образом, на красоту почерка. Надеюсь, Кудзимоси это отвлечет от того, что я решу все верно. Такие красивые буквы и цифры у меня не выходили еще ни разу. Мой учитель каллиграфии был бы просто счастлив видеть результат.

– Хм… Скажите-ка, милая фьорда, а что, вы все эти сложные вычисления проводите в уме? – неожиданно раздался удивленный голос проверяющего.

Вот это – настоящий провал. Я растерянно посмотрела на фьорда Адуэрсуса. Почему, ну почему мне этого раньше в голову не пришло? Что мешало исписать длинными расчетами несколько листов бумаги, где я бы старательно складывала два и два? И как сейчас исправить это негативное впечатление? Я расстроенно взглянула на Кудзимоси, но он, напротив, выглядел заинтересованно. Только вот, боюсь, заинтересованность это было не та, что нужно. И смотрел он не на меня, а на мой листочек.

– Самое поразительное, – продолжал добивать меня Адуэрсус, – что все расчеты у вас правильные. Думаю, что нет необходимости в дальнейшей проверке. Результаты ясно показали, что у вас были веские основания для приема этой студентки, фьорд Кудзимоси.

Кудзимоси невозмутимо кивнул, соглашаясь со словами проверяющего. Да уж, более веские основания, чем попытка ареста потенциальной студентки прямо в кабинете декана, трудно придумать, но озвучивать это никто сейчас не собирался.

– Свое заключение в Министерстве я начальству представлю, – продолжил свою речь Адуэрсус. – Но я бы советовал вам, фьорд Кудзимоси, во избежание в будущем подобных ситуаций, жениться как можно быстрее. По моему глубочайшему убеждению, на таких должностях не должны находиться неженатые фьорды. Это создает почву для нехороших слухов, знаете ли.

– Я как раз думаю об этом, фьорд Адуэрсус, – ответил декан.

– И правильно, – довольно сказал проверяющий. – Надеюсь, в ближайшее время мы познакомимся с фьординой Кудзимоси.

Разговор этот мне ужасно не понравился. Поскольку со мной никто не говорил о браке, закрадывалось нехорошее подозрение, что декан уже сделал какой-то неверный выбор. Некоторые в упор не замечают собственного счастья. Приходится их направлять и оберегать от ошибок. Я укоризненно посмотрела на Кудзимоси.

– Я так понимаю, фьорда Берлисенсис может быть свободна? – уточнил он у проверяющего. – Она сейчас пропускает занятия, что для любого студента крайне нежелательно. Даже очень талантливого.

– Конечно, конечно, – благодушно сказал Адуэрсус, – можете идти, фьорда Берлисенсис. В вашем дальнейшем присутствии при нашем разговоре нет никакой необходимости.

На мой взгляд, необходимость как раз была. Ведь сейчас речь пойдет как раз о том, что меня привлекает намного больше, чем рытье котлованов и всяческие расчеты. Интересно все же, на какой особе декан остановил свой выбор – с облезлым хвостом или с косыми глазами. Впрочем, Фелан говорила, что у него этих магографий множество, есть из чего выбрать. Но магография магографией, а живой образец, постоянно находящийся рядом – намного привлекательней. Особенно если у этого образца никаких недостатков нет. Я с досадой посмотрела на свою вылинявшую мантию. Нет, в таком виде завоевывать Кудзимоси затруднительно. Но не невозможно. Главное, почаще попадаться ему на глаза. Сегодня, кстати, стипендия. Нужно будет вернуть часть того, что он мне дал взаймы. Он, правда, сказал, что возвращать не надо. Но, как говорила моя бабушка, приличные девушки не берут денег от посторонних мужчин. Вот когда будет моим мужем, тогда и не буду возвращать. А пока, воспользуемся терминологией Чиллага-старшего и назовем это долговременной инвестицией.

Чиллаг вспомнился не зря – к концу занятий томно подползла Элена, я даже не успела удивиться, что она здесь забыла, как ректорская невеста меня огорошила:

– Фаб сказал, что у вас с ним небольшие разногласия, и свадьба пока немного откладывается. И правильно! Экономия экономией, а я не хочу, чтобы в мой день смотрели еще на одну невесту. Лисси, ты настоящая подруга!

– Такой ерунды для тебя не жалко, – честно ответила я.

Элена счастливо заулыбалась.

– Но я хочу, чтобы ты была моей подружкой на свадьбе, – заявила она. – И отказа не приму.

Идти на чиллаговскую свадьбу не хотелось. Еще один визит в этот уникальный во всех отношениях дом я могу не пережить. Да и со стороны обиженного Фабиана наверняка будут попытки вовлечь меня в дополнительные, никому не нужные отношения. Я ведь уже решила, за кого выхожу замуж.

– Платье для тебя заказано, – тоном, не допускающим ни малейшего возражения, заявила Элена. – Мои подружки должны быть одеты в определенном стиле.

Тут мне стало совсем нехорошо. Не дай боги, в определенный стиль входят сапоги для ловли некромантов и платье-пояс. Некромант мне не нужен, а у магов Земли могут быть совсем другие предпочтения.

– Видишь ли, Элена, – осторожно намекнула я, – нам, блондинкам, подходят не все цвета и фасоны.

– Портниха сказала, что входит в цветовую гамму, которую ты используешь, – отмела она мои возражения. – Это твоя, у нее все мерки есть, сказала, что все как надо сделает. А фасон… Что там может не подойти? Длинное, с букетом искусственных цветов у плеча. Даже разрезов никаких. Я хочу, чтобы в этот день смотрели только на меня.

Ее слова немного успокоили. Может, и правда, стоит там появиться? Ведь Кудзимоси наверняка приглашен. На балу в Академии, как потом рассказали, он дежурил и должен был присматривать за порядком, поэтому со мной танцевать не мог. Но на свадьбе-то порядком будут заниматься другие, а значит, он сможет уделить мне намного больше времени. Главное – держаться подальше от Фабиана и шампанского. Теперь бы еще точно выяснить, приглашен Тарниэль или нет, а то страдать непонятно ради чего я не согласна.

– А много у вас ожидается приглашенных? – осторожно спросила я.

– Не очень, – ответила Элена. – Человек двести пятьдесят.

Двести пятьдесят… И среди них наверняка будет множество фьорд, желающих заполучить некий хвост в свое единоличное пользование. Конкуренции я не боюсь. А вот будет ли там этот самый хвост?

– Двести пятьдесят – это довольно много, – заметила я. – А кто там будет со стороны фьорда Ясперса? Ожидается кто-нибудь от правящего семейства?

– Они ответа еще не дали, – надула губки Элена. – Но Кари говорит, что если и появятся, то ненадолго, просто показать свое отношение, и с большим количеством охраны. Так что если ты собиралась пробиваться с просьбой о родных, – она подозрительно прищурилась, – то ничего не выйдет.

Это я знала и без нее. Обращаться к представителям нашей монархии напрямую, при большом скоплении народа, было не столько бесполезно, сколько вредно для тех, за кого просили. В этом случае устраивали расследование столь жесткое, что арестованные иной раз готовы были сознаться в чем угодно. И все это для того, чтобы показать непредвзятость нашего ФБР. Напротив, те дела, которые не привлекли пристального внимания короны, имели все шансы закончиться благополучно. Нет, устраивать скандал на свадьбе Элены я не собиралась.

– Фьорд Плевако сказал, он абсолютно уверен, что моих родственников оправдают, – холодно ответила я. – Я надеюсь на торжество закона по отношению к семье. Бруно под залог выпустили, а что это значит, ты сама понимаешь.

– Да, он, кстати, тоже приглашен на свадьбу, – известила меня Элена.

– А кто-нибудь еще из Академии будет? – невозмутимо спросила я.

– Из руководства только. Деканы там и все такое… – раздосадовано протянула она. – Да кому они нужны, все эти старикашки? Хоть бы из замов кого помоложе Кари вписал… Так нет же, говорит, слишком много гостей арендованный зал не выдержит.

В ее сообщении были сразу две приятных новости. Кудзимоси приглашен, и само торжество будет проходить не в особняке Чиллагов. Хотя там тоже придется появиться – положение подруги невесты обязывает. Боги, еще же подарок нужен! На стипендию трудно купить что-то приличное… Я думала о несправедливости жизни, а Элена продолжала разливаться, сколько уже потрачено на свадьбу ее ненаглядным Кари, какую шубку он ей купил позавчера и какой изумрудный гарнитур вчера. Мимоходом мне сообщили, что подруг невесты будет только две – я и Эленина дальняя родственница Алисия, с которой они поддерживают отношения с детства.

– Она – настоящий талант, – восторженно проговорила Элена. – Она художница, участвует почти во всех выставках. И даже нам с Кари к свадьбе подарила картину, написанную собственноручно. Мы теперь думаем, где ее разместить. Я предлагала в нашей спальне. Но Кари почему-то уверен, что мои родители не захотят расставаться с этим шедевром.

Наверняка у него есть на то основания – если картина вписывается в чиллаговский особняк, то в коттедж Ясперса она точно не подойдет по стилю. Но какая замечательная идея, однако, у этой Алисии. Подарки личного изготовления – это так практично, недорого, а главное, избавляешься от накопившихся продуктов собственного творчества. Ведь если бы картины ее хорошо продавались, то дарить пришлось что-нибудь другое. Может, тоже что-то такое изобразить? После разговора с Эленой я только и думала, где взять подарок. К сожалению, боги меня особыми талантами не наградили – ни петь, ни рисовать, ни танцевать я не могла, во всяком случае, в степени, достаточной, чтобы это посчитали подарком. То есть, это вполне могло быть подарком, но только для кого-то одного, конкретного, кого я уже выбрала и собиралась осчастливить в ближайшее время. Но для Элены нужно что-то другое.

Полученная стипендия не порадовала. Из шестидесяти причитающихся мне эвриков треть пошла в счет погашения штрафа, и выдали мне всего сорок. А ведь еще нужно отдавать долг Кудзимоси. Я вздохнула, мужественно отложила двадцать и пошла к декану. Повидать его нужно и по другому поводу. Вдруг он по примеру собственного ректора тоже решит срочно жениться на студентке, а меня поблизости не будет? За время учебы я очень хорошо поняла, что коридор рядом с его кабинетом – любимое место для прогулок фьорд с нашего факультета и не только. Без присмотра оставлять надолго Кудзимоси не стоит.

– Фьорда Берлисенсис? – удивился он. – Вы зря беспокоитесь. У проверяющего остались самые приятные впечатления. Признаться, и я был удивлен. Но все же хорошо, что до астрономии не дошли.

– Вы вчера все так хорошо рассказали, – глядя на него самыми честными глазами, сообщила я, – что у меня непонятных моментов там просто не осталось. Вы такой потрясающий лектор…

Как говорит моя бабушка, все мужчины любят слушать о себе, любимом. И чем больше хорошего они о себе слышат, тем больше вы им нравитесь. Но к моему удивлению, он еле заметно нахмурился и сказал:

– Рад, что оказался вам полезен, фьорда Берлисенсис. У вас все?

Как это все? Я же только начала говорить, какой он замечательный, у меня еще так много разных красивых слов припасено! Но по виду Кудзимоси понятно уже сейчас, что высказаться не дадут, поэтому пришлось наступить на горло собственной поэтичности, достать отложенные деньги и положить на стол перед деканом.

– Я, к сожалению, все вернуть сразу не смогу, фьорд Кудзимоси, но постепенно постараюсь выплатить весь долг. Я вам очень признательна за вашу помощь. За все, что вы для меня сделали. И еще сделаете.

Я нежно улыбнулась. Видите, мы, Берлисенсисы, умеем быть благодарными. Хоть и с запозданием иногда.

– Я не сделал для вас ничего особенного. Ничего такого, что бы я не сделал для любого студента моего факультета. Деньги я вам, кстати, предлагал не возвращать, – вдруг спохватился он. – У вас же часть стипендии уходит в счет штрафа. А того, что остается, может и не хватить на жизнь.

– У меня же брата отпустили, – напомнила я.

– Он в таком же положении, как и вы.

– Бруно сейчас ищет работу, – радостно сказала я. – У него все же пятый курс, с выбором полегче.

– Работу? – переспросил Кудзимоси. – Вот когда найдет, фьорда Берлисенсис, тогда и начнете возвращать, договорились?

В его словах звучало явное сомнение, только я не поняла: он не верил, что Бруно ищет работу или что ему удастся ее найти. Оба варианта мне совсем не нравились.

– Извините, фьорд Кудзимоси, но я не хочу быть у вас в долгу больше необходимого, – несколько холоднее, чем собиралась, ответила я. – Я вам принесла деньги, извольте их взять.

– Хорошо, – он неожиданно улыбнулся, выдвинул ящик стола и ссыпал туда принесенные монетки, а потом сказал: – Но если у вас возникнет необходимость…

– Спасибо, фьорд Кудзимоси, – я благодарно улыбнулась в ответ.

Причин находиться в кабинете больше не было. Он не торопился угощать чаем, да и вазочки с ореховым печеньем поблизости не видно. И тут в голову пришла замечательная идея.

– А вы помните, фьорд Кудзимоси, что за вами остался долг?

– За мной, фьорда Берлисенсис? – удивленно переспросил он.

– Вы обещали сводить меня в цирк, фьорд Кудзимоси, – довольно напомнила я. – Если у меня будет для этого свободное время. Так вот, оно у меня есть.

– К сожалению, фьорда Берлисенсис, обстоятельства несколько изменились, – ответил он. – И теперь свободного времени нет у меня.

– Но я не настаиваю на том, чтобы идти в цирк прямо сегодня, – предложила я. – Мы можем сходить в воскресенье.

Кудзимоси переплел пальцы рук, лежащих на столе, и посмотрел на меня с некоторым удивлением. Я ответила самой счастливой из своих возможных улыбок. Да, Тарниэль, цирк – это то, о чем я мечтаю!

– К сожалению, фьорда Берлисенсис, этот мой долг так и останется неоплаченным. Моей девушке вряд ли понравится, если я буду водить в цирк посторонних фьорд. Не думаю, что она примет в расчет ваши дочерние чувства.

– Какой девушке? – мне показалось, что я ослышалась.

– Моей, фьорда Берлисенсис.

– У вас нет никакой девушки, фьорд Кудзимоси, – возмутилась я. – Иначе я об этом точно слышала бы.

– Есть, фьорда Берлисенсис. Со вчерашнего дня. Так что придется вам в свою коллекцию какого-нибудь другого декана добывать. Ректор-то уже, к сожалению, занят…

И «фьорда Берлисенсис» прозвучала с его стороны как-то так издевательски, пренебрежительно. Как будто речь шла не о девушке из аристократической семьи, а о какой-то неуважаемой фьорде.

– Неужели удалось найти кандидатку не с облезлым хвостом? – не удержалась я.

Но тут же пожалела о своих словах, так как он насмешливо сказал:

– Чужие хвосты, фьорда Берлисенсис, должны волновать вас меньше всего.

– Меня они и не волнуют. А вот вас, фьорд Кудзимоси… Уверена, что это был единственный критерий выбора, – ядовито заметила я.

– Не скажите, фьорда Берлисенсис. Больше всего мне не хотелось бы получить в спутницы жизни этакую хорошенькую самовлюбленную дурочку, которая уверена, что мир должен вращаться вокруг нее и все мужчины сваливаться к ногам по мановению наманикюренного пальчика.

Это было столь явным намеком, что я даже не нашла что ответить. Выскочила из кабинета, как будто меня потоком воздушной магии вынесло. Щеки горели от прилившей крови. Хотелось порвать хоть что-нибудь на мелкие клочки. Но увы, мантия, хоть и казалась ветхой, рваться не желала. Так что я подергала ее какое-то время и бросила это бессмысленное занятие. Душа требовала мести. Вот пойду и соглашусь на предложение Фабиана, и пусть Кудзимоси потом локти кусает, когда поймет, чего лишился. И хвост. Хочет – свой, хочет – этой вульгарной особы с магографии. И я пошла к Чиллагу. Нет, прямо говорить ничего не собиралась, но вот навести на нужную мысль вполне в моих силах. Повод зайти к нему появился, номер комнаты в общежитии магов Воздуха я знала. Еще бы – он так старательно повторял приглашения, что это число давно и прочно заняло свое место в моей памяти.

Глава 6

Фабиан открыл не сразу. Я уже решила, что не повезло сегодня ювелирову отпрыску, и собралась уходить, когда дверь распахнулась, явив Чиллага-младшего в одних штанах. Судя по тому, что он их застегивал прямо при мне, а также по маячившей на заднем плане полуодетой девице, время он проводил весьма неплохо и явно был недоволен моим появлением. Да, к такому жизнь меня не готовила. Я пыталась припомнить что-нибудь из житейских высказываний бабушки, но ничего подходящего не нашлось.

– Что, так и будешь молчать? – с насмешкой спросил Фабиан, прекрасно понявший мое затруднительное положение.

– Извините, фьорд Чиллаг, я не вовремя, – наконец удалось мне немного прийти в себя. – Право, мне очень жаль, что я вас побеспокоила в такой неподходящий момент.

И собиралась было уйти, но Фабиан цепко ухватил за руку и спросил:

– А чего хотела-то?

– Это совсем неважно, – ответила я. – Да и не срочно.

– И все же?

Я поняла, что пока не выложу цель своего визита, он не отстанет. Девица подала несколько возмущенно-язвительных реплик, но быстро замолчала, поскольку на нее внимания никто не обращал. Для своего кавалера она исполняла роль мебели, мне была попросту неинтересна.

– Я подумала, что вы посоветуете, что подарить вашей сестре на свадьбу, фьорд Чиллаг. Я слишком плохо знаю Элену…

Он прищурился и пристально посмотрел. По губам его пробежала ехидная усмешка, и он заявил:

– Хорошая попытка, Лисси. Сделаем вид, что ничего не случилось, да? Только я тоже умею обижаться, и теперь тебе придется очень постараться, чтобы я простил.

– Я не понимаю, о чем вы, – ответила я несколько более высокомерно, чем собиралась. – Но если вам сложно ответить на мой вопрос, то я, пожалуй, пойду. Не буду мешать.

Рукой я подергала, но Чиллаг отпускать не торопился, хотя вот только что говорил о своей обиде. Но обижаться, видимо, он согласен только при мне.

– Я предупреждал, что найти замену будет просто.

– Рада за вас, фьорд Чиллаг, – нежно улыбнулась я своему собеседнику, – но, может, вы отпустите, наконец, мою руку и продолжите заниматься с моей заменой тем, что делали до моего прихода. А то у меня на руке синяк будет.

Все же хорошо, что я узрела эту картину до того, как согласилась на брак. Подумать только, он ведь меня почти уговорил! Но ничего, еще есть Мартин. Для Кудзимоси это даже намного неприятнее – они ведь постоянно встречаются в Академии, и этот хвостатый гад каждый раз будет думать о том, что потерял. Теперь главное – отцепить Чиллага. Но Чиллаг отцепляться не желал. Напротив, он попытался затащить меня в свои апартаменты. Но мне не особенно интересно было, как они выглядят изнутри, поэтому я запротестовала. Нет у меня времени по гостям расхаживать – меня Мартин ждет!

– Лисси, мне почему-то кажется, что ты собираешься сделать какую-то глупость, – сказал Чиллаг. – Она, – он небрежно кивнул в сторону недовольной полуодетой фьорды, – для меня не значит вообще ничего. Так, случайный эпизод, не больше.

Девица возмущенно заверещала и стала торопливо одеваться.

– Фьорд Чиллаг, мне нет никакого дела до ваших эпизодов. Пусть их даже будет десяток.

Я опять подергала рукой, намекая, что мне пора уходить. Но ушла только фьорда-заменитель, мазнув на прощание по мне и своему кавалеру ненавидящим взглядом. Фабиан удерживать не стал, напротив, посторонился, когда уходила, чтобы дать ей больше места для маневра. Для этого ему пришлось меня немного сдвинуть. Руку мою он отпустил, но возможности уйти не оставил – его руки упирались в стену за моей спиной и полностью лишали меня свободы. Похоже, в планах неудачливой девицы была прощальная пощечина, она даже начала соответствующее движение, но наткнулась на предупреждающий взгляд Фаба, громко фыркнула и прошла мимо нас. И дверью хлопнула. А я поняла, что нахожусь уже внутри апартаментов. И как-то неуютно от этого стало. Да еще вид полураздетого Фабиана совсем не способствовал бодрости духа. Думаю, штаны стянуть ему много времени не понадобится, а больше-то на нем ничего и нет…

– Значит, мириться пришла, – невозмутимо продолжил парень, который стоял непозволительно близко. – Что, проверку не прошла?

– Почему не прошла? – оскорбилась я. – Проверяющий по результатам заявил, что меня приняли, имея на то веские основания.

– В самом деле? – его лицо было совсем близко к моему, и смотрел он так, как будто раздумывал, откуда начинать меня есть. – Тем приятнее.

– Фьорд Чиллаг, даже если бы я собиралась с вами мириться, то после той сцены, что только что видела, такое желание точно пропало бы, – холодно ответила я. – Выпустите меня немедленно. В конце концов, это просто неприлично – удерживать меня тут!

– Лисси, а что такого ты видела? Ты действительно думаешь, что после того, как ты меня прогнала, я должен страдать в гордом одиночестве?

– Фьорд Чиллаг, единственное, что я от вас хотела – узнать вкусы вашей сестры. Если вам нечего сказать по этому поводу, то я хотела бы уйти.

– Да какие вкусы у этой курицы, – небрежно бросил он. – Думаю, если ничего не подаришь, она и не заметит. К чему мы вообще сейчас про Элену говорим? Давай лучше поцелуемся и забудем разногласия.

И он с недвусмысленными намерениями потянулся к моим губам. А я вдруг четко поняла, какая это глупая идея – выйти замуж за Чиллага назло Кудзимоси. Ведь тогда Фабиан будет иметь право целовать меня на законных основаниях. И не только целовать. А мне сейчас только от одной мысли о его прикосновениях становится гадко.

– Фьорд Чиллаг, вы только что были с другой фьордой, – напомнила я. – Мне неприятно находиться рядом с вами! Отпустите немедленно.

– Да, несколько неудачно получилось, – легко согласился Фабиан, отступая на шаг. – Я надеюсь, это все-таки не помешает нам сегодня вместе поужинать?

Но я уже была около двери. Открыла ее с огромным облегчением, торопливо прошла в коридор, после чего повернулась к Фабиану и сказала:

– Фьорд Чиллаг, вы прекрасно понимаете, что это невозможно. Мне жаль, что я испортила вам сегодняшнюю встречу. Но тут уж ничего не поделаешь. Но мне кажется, вам не составит труда найти новую, столь же сговорчивую фьорду.

– Не составит, – усмехнулся он. – Да вот незадача – мне нужна одна несговорчивая. И что тут сделаешь?

Посоветовать я ничего не могла, поскольку мне тоже нужен был один несговорчивый фьорд, который, ко всему прочему, еще и дал понять, что считает меня немного ограниченно умной. Прямо сказать, дурой считает. Нестерпимо захотелось доказать обратное. И долг – я немедленно должна отдать долг. Деньги я могла взять только у Бруно, к нему и направилась. Но брата не было – наверное, слишком много времени занимали поиски работы. Что ж, будем надеяться, что сегодня ему наконец повезет, и он найдет место, работа в котором не уронит нашу семейную честь и принесет определенный доход, которым со мной поделятся. Но я все же недолго постояла у его комнаты, вдруг вернется прямо сейчас? Мысли были мрачные, с такими только подарки на свадьбу выбирать. Да и что можно подарить на оставшиеся двадцать эвриков? Их даже на печенье для Фиффи не хватит. И мне самой еще много чего нужно. Особенно – Кудзимоси. Его, конечно, не купишь, но я твердо решила, что суррогаты мне не нужны. Пока не все потеряно. Девушка – это не невеста и, тем более, не жена. Нет, Берлисенсисы так просто не сдаются. Не нужна ему дурочка – ее и не будет. И пусть попробует потом на мне не жениться – ведь с полученной репутацией мои акции на брачном рынке стремительно упадут. Да, это самая настоящая компрометация… Эх, зря я тогда на соревнования по бонту не поехала. Глядишь, действительно заняли бы какое-нибудь место, и он убедился бы, что в голове у меня что-то есть. Но ведь в Академии непременно должны быть такие соревнования. Значит, нужно узнать и поучаствовать. Правда, в этом случае остро стоит вопрос с партнером – в одиночку в такие игры не играют. Так, пусть это будет пункт первый. Пункт второй – одежда. Здесь особо не разгуляешься – правилами Академии оговорено обязательное ношение мантии. Ее обязательно нужно заменить, а значит, команда по гриффичу непременно должна выйти в следующей игре победителем. Пункт третий, зелья. Нужно выяснить, почему у меня они нормально не получаются. Возможно, это как-то связано с умением готовить? Пункт четвертый, касающийся еды. Как говорит моя бабушка, один из важнейших мужских органов любви – это желудок. Готовить я, конечно, не умею, но купить такое печенье, какое тогда на столе у Кудзимоси было, даже мне по силам. Нужно только выяснить, где продается. Больше пока в голову ничего не приходило.

Дальше стоять перед дверью Бруно было глупо, так что я решила найти Фелан и узнать, где покупает печенье Кудзимоси, чтобы выполнить хотя бы пункт четвертый, как самый реальный в моем положении. А заодно попытаться выяснить, что там за девушка неожиданно завелась у ее брата и, главное, как ее вывести. Ведь, строго говоря, девушка меня волновала только по второму вопросу. Зачем мне какие-то там девушки, даже если у них хвосты есть?

Фелан оказалась на кафедре в полном одиночестве. Темно-синий брючный костюм удивительным образом подчеркивал глубину ее глаз. Мантия сиротливо висела на спинке стула. Да, аспиранты могут позволять себе отступать от правил, не то что бедные студенты! На столе перед девушкой лежала стопка толстенных томов с разноцветными закладками, а сама она увлеченно что-то записывала. Неужели, в виде исключения, решила подготовиться к завтрашним занятиям? Надо же, и даже не умчалась на очередное свидание. Может, Плевако оказался не столь хорош при близком знакомстве? Или платье Фелан оказало на него столь убойное действие, что потребовалось время прийти в себя? Я поздоровалась, чтобы привлечь к себе внимание. Она подняла голову и подозрительно прищурилась.

– Если ты от Бруно, то даже разговор о нем не начинай. Бесполезно. Только время потратишь свое и мое.

– Нет, я от себя.

– Тогда проходи. Рассказывай, что привело.

– Спасибо. А что ты так категорична к брату? Мне кажется, он тебя действительно любит.

– Лисси, я уже сказала один раз, все кончено. Разбитую чашку можно склеить, но только пользоваться ей уже нельзя. Не лучше ли купить новую?

– Иногда место склейки крепче, чем сама чашка.

– Но не в этом случае. Часть кусочков безвозвратно утеряна, и чай будет выливаться через дырки. Но ты утверждала, что пришла не из-за Бруно, а сама только о нем и говоришь. Я не хочу о нем ничего слышать, – четко произнесла она.

Обычно радостное лицо Фелан было хмуро, она даже губы немного поджала, что еще сильнее подчеркивало недовольство девушки.

– Извини, я не думала, что тебе это так неприятно, – покаялась я. – А вопрос вот какой. Ты не знаешь, где покупает твой брат то ореховое печенье, которым ты меня угощала? Мне оно срочно нужно.

– Понравилось? – довольно заулыбалась Фелан. – Только его нигде не купишь. Я его изредка сама делаю.

– Сама?

Расстроилась я ужасно. Если купить я еще способна, то все, что мне удастся приготовить, думаю, даже от большой любви ко мне Кудзимоси не съест. А мне же сначала эту самую любовь надо вызвать и развить.

– Да оно просто делается, – правильно поняла мое расстройство Фелан. – Хочешь, научу?

Интересное предложение! Я сама уже подумывала над тем, как бы начать самой делать печенье для Фиффи. А то с его растущими аппетитами скоро вся стипендия будет уходить исключительно на питомца. И останавливало от готовки меня только одно…

– У меня к этому совсем никаких способностей, – честно предупредила я. – Мне не удается нормально сварить простейшее зелье. Твой брат даже сказал как-то, что все, что у меня выходит, можно использовать только в качестве взрывчатки.

– Вечно Тарни все преувеличивает, – фыркнула Фелан. – Не такой это сложный предмет, просто ты не можешь сконцентрироваться. Думай о том, что делаешь, а не о всяких посторонних вещах.

Мне это уже говорили не раз. Но к чему концентрация на столь примитивном действии, как размешивание? Концентрируйся, не концентрируйся – от этого размешиваться лучше не будет. Фелан пояснила, что когда у студента сильная магия, он иногда непроизвольно ее вливает в готовящееся зелье, что и приводит к таким вот непредсказуемым результатам. Поэтому концентрация на процессе очень важна.

– Да я сама на первом курсе больше думала не об учебе, а…, – тут она лукаво улыбнулась и сказала, – о тестировании различных молодых фьордов. Тебе, кстати, удалось повторно протестировать Тарни?

Я только вздохнула. Можно ли считать удавшимся то тестирование, я и сама не знала. Ведь теперь, по его итогам, я была твердо уверена – этот фьорд непременно должен стать моим.

– Я так и думала, что не получится, – неправильно поняла мой вздох Фелан. – Его как поставили на эту должность, он стал таким ужасающе серьезным. Все боится, что недостаточно соответствует. И желающих протестировать многовато на одного моего бедного братика.

Это я уже успела заметить. Еще при поступлении Серен просветил, что у местных девиц есть нехорошая привычка липнуть к Кудзимоси. И не просто липнуть, но и приставать со своими глупыми вопросами, которые им самим кажутся на редкость умными. А ведь я тоже могу с вопросами подойти. Надо только его диссертацию почитать, да повыписывать непонятное. И самой от этого польза – разберусь с воспитанием Фиффи. Итак, пункт пятый – добраться до деканской диссертации. С этим проблем не должно возникнуть. Защищался он здесь, значит, текст есть в библиотеке академии.

– Но ничего. Вот женится, сразу отстанут, – оптимистично закончила Фелан.

– А он собрался жениться? – с деланным равнодушием спросила я.

– На него со всех сторон давят. И бабушка, и отец, а теперь – и министерство, – она неодобрительно на меня посмотрела, – после того, как твой бывший жених донос накатал. Это надо же такое придумать! Чтобы Тарни кого-то взял подобным образом! Я бы еще поняла, если бы обвинили Ясперса!

– Для меня такие обвинения тоже оскорбительны, – обиделась я. – Я Берлисенсис, мы собой не расплачиваемся.

– Да, вы, Берлисенсисы, расплачиваетесь другими, – легко согласилась Фелан. – Ладно, закончим на этом. Так ты хочешь научиться делать печенье?

Я поняла, что про Тарниэля больше ничего не узнаю. Одно понятно – жениться он действительно собрался. Осталось только направить его к правильной невесте. Но поможет ли этому делу собственноручно изготовленное печенье? Все зависит от результата. Попробовать точно стоит, вдруг получится? Это же не зелье концентрации, в конце-то концов…

– Хочу, – уверенно ответила я. – просто не знаю, получится ли.

– Получится, – улыбнулась Фелан. – Раз за это берусь я – непременно получится! Подходи в субботу после обеда.

– В субботу свадьба у Ясперса, – напомнила я. – Элена хочет, чтобы я была ее подружкой.

– Точно, Тарни же приглашен, – она нервно постучала ноготками по столу. – Мне же еще подарок покупать по его просьбе, а я и забыла.

Идеальным вариантом было бы купить подарок, совместный с Тарниэлем, это наводит на правильные мысли не только окружающих, но и нужный мне объект. Но вот незадача, в этом случае мой вклад был бы слишком незначителен. Честно говоря, он прямо-таки стремился к нулю…

– Мне тоже подарок покупать придется, – невольно пожаловалась я. – А ничего приличного за стипендию не купишь.

– Тебе проще, – отмахнулась Фелан. – Дружеские подарки могут быть более скромными. А то и вообще сделанными самостоятельно.

– Да что я могу? Я даже рисовать прилично не умею.

– Почему сразу рисовать? Можно залить в стаканы ароматические свечки, а для красоты туда каких-нибудь травок из гербариев добавить. Погоди, у меня здесь как раз требующие замены были…

Уходила я от нее обогащенная ценными сведениями по изготовлению свечей вручную и россыпью гербарных цветов, из которых предполагалось создать композицию в стакане. С одной стороны, Берлисенсисы не приспособлены для работы, но с другой стороны, это же не работа, это увлечение? И увлечение ущерба репутации нанести никак не может. К тому же на воск, бечевку и пару стаканов остатков стипендии хватит. Но главный результат сегодняшней встречи – мы с Фелан договорились, что я подойду на кафедру вечером в понедельник, она показывает мне, где живет, и учит готовить печенье, которое так нравится Кудзимоси. А может быть, и не только печенье. Это уж как я проявлю себя. Пункт шестой тоже наметился – выяснить у нее как можно больше про Тарниэля. Как говорит моя бабушка, глупо идти на войну безоружным. А тех средств, что у меня были на данный момент, для победы явно недостаточно.

Зайдя к Бруно после беседы с Фелан, я наконец-то обнаружила брата в его комнате. Он со злым видом размахивал какой-то бумажкой с кучей печатей. Сердце ухнуло. Неужели его опять забирают?

– Хорошо иметь дядю – начальника стражи, – желчно сказал он. – Я немного помял физиономию твоего бывшего жениха за распространение порочащих слухов, так меня чуть опять за решетку не упекли. Хорошо, дело было уже в Академии, здесь не так легко арестовать. Зато теперь не выйти за территорию. И как теперь искать работу?

– Ничего, – попробовала я утешить брата. – Какое-то время можно прожить на стипендию, тем более что она у тебя повышенная.

– С чего бы повышенная? – он посмотрел в немалом удивлении.

– Но как же? – растерялась я. – Хайдеггер говорил, что ты гордость факультета.

– На полигонах – да, – приосанился Бруно. – Но чтобы получать повышенную, одной практики мало. А во всяких там политологиях и философиях я не разбирался и разбираться не хочу. Этим пусть те занимаются, кому больше похвастаться нечем.

Это было, конечно, не слишком приятное известие. Раньше я никогда не спрашивала, как он учится. Это же само собой подразумевалось, что Бруно Берлисенсис – лучший. Но все равно, денег у него значительно больше, чем у меня. В три раза. А с учетом того, что я вернула Кудзимоси часть долга, даже в шесть. А значит, он просто обязан со мной поделиться.

– Бруно, ты же получил стипендию за два месяца? Дай немного, а то с этим штрафом даже на Фиффи не хватает.

– Так я потратил уже все, – невозмутимо ответил брат. – У меня одежды сменной нет. Пришлось все покупать.

– Тебе по закону должны вернуть личные вещи, – расстроилась я.

– Чтобы я еще раз пошел к этим бюрократам из ФБР? – высокомерно сказал брат. – Это унизительно для фьорда моего происхождения – выпрашивать подачку, как какой-то нищеброд. А Фиффи пока может обойтись и без печенья. Он растение, вот пусть и добывает еду из почвы.

Попробовал бы он это донести лично до моего питомца! А то как советы давать или чужое печенье поедать, так первый. А как поделиться наличными с сестрой, испытывающей серьезные финансовые проблемы, так он даже не в конце очереди, а где-то там, за горизонтом. А ведь мне срочно нужны перчатки и чулки. С каждым днем все холоднее и холоднее. Похоже, рассчитывать на Бруно я не могу. Он уже успел у Фабиана занять и потратить, да и от полученной стипендии у него ничего не осталось. И я решительно свернула в сторону оранжереи. Да, женщины из семьи Берлисенсис не работают, но они и не должны голодать и мерзнуть. И морить голодом питомца, целиком и полностью от меня зависящего, недостойно. Думаю, бабушка в такой ситуации поступила бы схожим образом.

Несмотря на уже довольно позднее время, фьордина Вейль все еще была на работе и явно обрадовалась. Вакансия была все так же свободна, так что мы договорились, что я выхожу на работу с понедельника. Не то чтобы так хотелось носить эти ужасные тапочки, что мне приготовили, но другой возможности подработать все равно не было. Краем глаза я заметила мандрагорочку, которая немного выдвинулась из бокового прохода, возможно, высматривая Фиффи, но к нам она приближаться не рискнула. А я к ней тоже не стала подходить. Ведь роман у нее не со мной, а с моим питомцем. Или уже нет романа? Да, как-то у нас с Фиффи не складывается личная жизнь.

– Мне кажется, Лисандра, что она переживает, – заговорщицки понизила голос фьордина Вейль, взглядом указывая на мандрагорочку.

– Фиффи тоже, – ответила я. – Только идти сюда отказывается. А вы не догадываетесь, что у них случилось?

– Нет, – покачала она головой, – но сдается мне, что всему виной эта маленькая зеленая вредина, которая чувствует себя теперь виноватой. Так что если ты будешь приходить с Фиффи, то они очень быстро помирятся.

– Он не хочет. Я когда предложила сюда пойти, всеми корнями уперся. Видно, серьезно обиделся.

– Может, отойдет еще? – неуверенно предположила фьордина. – В моей практике таких случаев не было. То есть растительные питомцы встречались. Но вот чтобы они влюблялись, да еще в представителей другого вида – этого не было. И мне очень интересно, к чему все это приведет.

– А вдруг любовь у них уже прошла? – предположила я. – Вдруг у растений все это очень быстро заканчивается?

– У вас есть замечательная возможность провести исследование на эту тему, – воодушевилась заведующая. – Сделать доклад и даже статью написать. Будете первооткрывателем темы.

– Я? Статью?

Появилось непреодолимое желание срочно посмотреться в зеркало, а то вдруг за это время на лбу появилась какая-нибудь неприличная надпись, из которой фьордина Вейль сделала заключение о возможности написания мной научной статьи. Но тут я вспомнила, что правила игры поменялись, и теперь такие методы очень даже мне подходят.

– А что в этом такого особенного, Лисандра?

– А вы уверены, фьордина Вейль, что я смогу написать статью? – заинтересованно уточнила я.

А что? Ткнуть журналом с научной статьей в лицо типу, который обозвал меня самовлюбленной хорошенькой дурочкой, несомненно, очень приятно. И потребовать с него компенсацию за необоснованное оскорбление. И начать новое исследование. Для личного пользования, но чрезвычайно тщательное.

– Прямо сейчас – конечно, нет, – остудила она мой пыл. – Нужно предварительно набрать материал. Провести наблюдения и записать результаты. Изучить чужие работы по этому направлению. Так что дело это не столь быстрое, но вы справитесь, если захотите. Подобрать вам материалы?

– О, спасибо, фьордина Вейль, – обрадовалась я. – Конечно.

Оказывается, очень приятно знать, что хоть кто-то считает тебя достаточно умной, чтобы провести научное исследование. Хорошо бы, конечно, чтобы результаты не стали достоянием широких масс. Мне, правда, уже не один фьорд в Академии сказал, что здесь умные девушки выглядят более привлекательными. Но ректор же выбрал Элену, а у нее с умом явные проблемы. И не только в присутствии объекта своего обожания. Стоит еще подумать, нужна ли эта статья? Но дело это все равно небыстрое, так что решить успею. А пока, главное – чтобы об этом никто не узнал.

Успокоив себя такими мыслями, я заглянула в лавочку «Студенческие мелочи. От тетрадки до штопора», где купила набор для изготовления свечей за целых три эврика, зато в него входили четыре стаканчика, большая банка геля, разные красители и моток бечевки для фитиля. Крошечный флакончик с розовым маслом пришлось покупать отдельно. В сумме получилось не очень дорого, так что, если у меня свечки не получатся, хватит на другой подарок. Конечно, Фелан говорила, что несложно, да и по ее объяснениям казалось все очень просто. Но я же никогда ничего подобного не делала. Отрезав кусочки бечевки, я временной магической склейкой, которая есть в арсенале любой девушки и очень хорошо послужила мне в свое время, прикрепила их к центру стаканов и занялась непосредственно растительной композицией, все части которой аккуратно распределила и скрепила между собой и стенками стакана, чтобы не сместились, пока будет создаваться сама свечка. Из головы не шла все та же загадочная девушка Тарниэля, с которой он встречается. На свадьбу же приглашение ему наверняка на две персоны отправили, так что в субботу я ее увижу. Она, конечно, постарается подать себя в самом выгодном свете, для этого позировать в нижнем белье вульгарного красного цвета необязательно, можно просто вырез поглубже и юбку покороче… Настроение было под стать черному красителю, который я добавила в гель вместе с ароматическим маслом. Да и некроманту черные свечи идеально подходят. Легкий нагревающий пасс – и я с удивлением рассматривала дело рук своих. Получилось нежно и красиво – цветы и листья в легкой темной дымке выглядели необычайно изящно. Да у меня настоящий талант! Вторая свеча получилась ничуть не хуже. А вот в третью и четвертую вместе с маслом я добавила золотистый краситель. Будет повод навестить Кудзимоси. Не откажется же он от подарка, сделанного лично мной в благодарность за помощь? Но мне тут же пришло в голову, что он может и не отказаться, но зажечь этот самый подарок в неподходящей компании. Значит, сначала нужно эту неподходящую компанию отвадить, а потом уже дарить свечи.

Вот в моем родном доме, куда вход сейчас был заказан, в сейфе библиотеки лежала замечательная тетрадочка с несколькими условно запрещенными заклинаниями. Хранились они просто так, на всякий случай, ведь никогда нельзя точно сказать, что может понадобиться. И имелся там один семейный рецепт любовного зелья. Почему-то я была уверена, что при его приготовлении не отвлекусь, и оно получится как надо. Правда, его нужно было еще как-то подлить объекту. Да и в дом меня никто не пустит. Это ведь придется через Кудзимоси в ФБР обращаться, а он без понимания относится к запрещенной магии, когда она к тому же направлена на него. Но Плевако уверен, что добьется рассмотрения дела в ближайшее время. И в положительном решении он тоже уверен. Так что, вполне возможно, скоро я вернусь в родной дом и без помощи того демона, на которого рассчитывала моя бабушка. Письмо, похоже, до него так и не дошло, или он решил не заниматься нашими проблемами. Ведь Бруно говорил, что этого Аидзаву Сэйсисая выставили из Фринштада за проповедование превосходства демонов над остальными расами. Наверняка утверждал, что все бесхвостые – ущербны по определению. Ни обнять, ни муху прихлопнуть. А ведь у девушки Кудзимоси наверняка хвост есть. Я представила себя с хвостом и пришла к выводу, что в этом, несомненно, что-то есть. У той демоницы в нижнем белье с магографии, что выпала тогда у Кудзимоси из письма, хвост выглядел довольно эстетично, несмотря на облезлость. Нет, она ему никак не могла понравиться, эта любительница красного нижнего белья. Я даже без хвоста выгляжу намного лучше. Особенно в нижнем белье. Но не могу же я опуститься до того, чтобы присылать ему свои магографии в таком виде? Этой-то, наверно, уже терять нечего, с таким-то хвостом. Согласна на любого, лишь бы женился. А вот ничего у нее не выйдет! Если дело встанет столь принципиально, я тоже могу снимок отправить. Пусть сравнивает. Да ему тогда и никакого зелья не надо будет. Особенно если вживую увидит.

Представить ситуацию, при которой я могла бы оказаться в нижнем белье наедине с деканом, я никак не могла. Не предлагать же проводить спиритический сеанс для меня лично? Всегда думала, что спиритические сеансы – вещь довольно увлекательная, но на моей памяти к свадьбе они привели только Элену. В голову пришла еще пара не совсем приличных вариантов – к примеру, игра в карты на раздевание. Но кто кому будет предлагать? Да и подобное времяпрепровождение для девушки из семейства Берлисенсис недопустимо. Сначала – замуж, а уж потом всякие спиритические сеансы, карты и показывание себя в нижнем белье. Хотя, может быть, все-таки хоть немного стоит продемонстрировать? Чтобы ему было с чем сравнивать…

Глава 7

Следующий день прошел в занятиях, в сторону деканата я даже не глядела, не то чтобы ходить по коридору рядом с ним. Но после обеда я все-таки отправилась в читальный зал. Для обертывания диссертации взяла обложку от Элениного журнала. Все равно он ей уже не нужен, а мне поможет свести урон репутации до минимума. Заказ я говорила фьордине-библиотекарю, существенно понизив голос, а получив требуемое, тут же замаскировала. Обложка от журнала подошла идеально, как будто делалась специально по образцу диссертаций. Мне пришло в голову, может, не я первая читаю таким образом неподходящую литературу?

– Фьорда Берлисенсис, я вам еще тематический словарь принесла, – улыбнулась библиотекарь.

– Словарь? – удивилась я.

– Эту диссертацию берут многие, – пояснила фьордина. – И студентки первого-второго курса обычно всегда потом просят еще и словарь.

– Спасибо, – улыбнулась я признательно.

Но преисполнилась самых черных подозрений. Выходит, идея с диссертацией уже неоднократно опробована и никому успеха до сих пор не принесла. Значит, бессмысленно подходить к Кудзимоси с вопросами, он посчитает, что я к нему липну. А этого допустить ни в коем случае нельзя. Мужчина должен быть уверен, что именно он тебя добивается, и никак иначе. Но отказываться от чтения я не собиралась – мысль о том, что Фиффи нужно правильно воспитывать, не давала покоя. Но в диссертации речь шла не о магически полученных существах, как мой Фиффи, а о тех питомцах, у которых уже изначально есть своя магия – грифонах, драконах и тому подобном. Мне припомнилась попытка одной из моих бывших подруг завести карликового дракона. Она считала, что парящее за ней золотисто-зеленое существо будет придавать ей больше шарма. Но у дракончика оказалась вредная привычка пыхать огнем в самые неожиданные моменты и гадить прямо на лету. После того как родители второй раз оплатили ей восстановление волос у магов-косметологов, дракончик отбыл в неизвестном направлении. О чем никто не пожалел, так как кроме всего прочего он еще и кусал тех, на кого огня не хватало. И вот если судить по тексту диссертации, всего этого можно избежать, если уделять дрессуре достаточно времени в первые месяцы владения. Незнакомое слово встретилось только через час чтения, я тут же с благодарностью вспомнила фьордину-библиотекаря и полезла в словарь.

– Лисси, если для чтения таких журнальчиков тебе требуется словарь, то как ты собираешься учиться в Академии? – раздался насмешливый голос Фабиана. – Значит, с проверяющим все же возникли проблемы?

Я сладко улыбнулась, так сладко, чтобы у него все мысли из головы вылетели. А то вдруг полезет смотреть, что вызвало затруднение при чтении. А потом откомментирует это не менее громко, чем сейчас. И точно, интерес к выбранной мной литературе он тут же потерял и смотрел уже только на меня. Плотоядно так смотрел, с явным желанием попробовать. И почему только Кудзимоси на меня так не смотрит?

– Тебе Элена передала, – он небрежно бросил на стол передо мной пакет с символом моего любимого ателье. – Платье подружки для ее свадьбы. Я бы предпочел оплачивать другое…

Он сделал выразительную паузу, но я не торопилась отвечать. Почему-то я была совершенно уверена, что и это платье, и свадебное Элены оплачивалось совсем не Чиллагами. Недаром же счастливая невеста показывала платежную карту Ясперса. Фабиан понял, что ответа не дождется, и решил зайти с другой стороны.

– Думаешь, я не оценил, что ты вчера пришла мириться? Просто время выбрала несколько неудачное.

– Ах да… Фьорд Чиллаг, я вам так благодарна, что вы нашли в себе силы оторваться от столь увлекательного занятия, коему вы предавались до моего прихода, и открыть дверь. А то я и по сей день была бы уверена, что что-то для вас значу.

Но моя признательность не нашла пути к сердцу Фабиана. Он недовольно поморщился.

– Лисси, я ведь уже сказал, что она для меня ничего не значит. К чему устраивать бессмысленные сцены? Сначала прогоняешь, потом сама приходишь и еще выражаешь недовольство, что я не один. Согласилась бы, так ничего бы этого не было.

Я сильно засомневалась. Что-то подсказывало, что в такой ситуации он просто не открыл бы дверь. Как говорит моя бабушка, то, что делается за закрытой дверью, никому в вину поставить нельзя. Заявил бы, что его не было, и все.

– Так что это целиком и полностью твоя вина, – невозмутимо продолжил Фабиан. – Заканчивай дуться, и давай после жеребьевки отпразднуем это дело в ресторанчике?

Да, уже скоро должна была состояться жеребьевка. Решался вопрос, с какой командой мы играем в ближайшее время. От команды обязательно присутствие только капитана, но мы решили прийти всем составом, и чтобы поддержать Рональдса, и чтобы уже точно знать, с кем будет встреча. Не знаю кто как, а я очень не люблю неопределенность.

– Фьорд Чиллаг, я вам неоднократно говорила, что никуда я с вами не пойду.

Говоря эти слова, я не забывала улыбаться. Мне совсем не хотелось, чтобы он обратил внимание на то, что же я все-таки читаю. А так его внимание полностью приковано ко мне. Правда, при таком подходе он уверился в несерьезности моего отказа и начал улыбаться в ответ. Довольно так, понимающе. Но время, отведенное на чтение, заканчивалось, пора отправляться на жеребьевку. Пришлось отнести диссертацию и словарь на стойку и попросить фьорду-библиотекаря отложить их для меня. Она с явной насмешкой посмотрела на изобретенную мной обложку, но, к моей радости, ничего про это не сказала и согласилась не убирать пока диссертацию далеко, а вместе со словарем положила на свой стол и прикрыла листом бумаги с надписью «фьорда Берлисенсис». К сожалению, ее действия привлекли внимание моего спутника. Пристальное внимание, так как он заметил, что обложка не является единым целым с тем, что под ней.

– Я смотрю, под журнальчиком там что-то другое, – задумчиво сказал Фабиан. – Интересно, что там такое, что ты не хотела, чтобы окружающие это видели?

– Какая вам разница, фьорд Чиллаг? – я нежно улыбнулась и даже немного глазками поиграла, в надежде, что он отвлечется и забудет про эту мою маленькую оплошность.

– Если соглашаешься со мной поужинать сегодня, то – никакой, – ответил он, насмешливо на меня взглянув. – Но вот если отказываешься, то я невольно начинаю подозревать самое худшее.

– А самое худшее – это что? – невольно заинтересовалась я.

Идти с ним никуда я не собиралась, но поскольку нам все равно по пути, то почему бы и не поговорить по дороге?

– Что ты читала какой-нибудь серьезный научный трактат, – заявил он. – В другом месте я бы скорее подумал на журнал с порнушкой, но не в нашей библиотеке. Да и словарь для порнушки не нужен.

– Чувствуется знание вопроса, фьорд Чиллаг, – ехидно отметила я. – Про журналы с порнушкой.

– Ну так когда рядом нет любимой девушки, они становятся очень актуальны.

Наверняка Фабиану эта тема близка и интересна, и он с удовольствием развивал бы ее и дальше. Но мне казалось, мы уже почти подошли к той грани, за которую девушка из нашей семьи в разговоре переступать не должна. Достаточно было, что он отвлекся от диссертации. Правда, при этом он привлекся ко мне, но тут уж я ничего поделать не могла.

– Так как, составишь мне компанию сегодня за ужином? – опять спросил он.

– Сожалею, фьорд Чиллаг, – церемонно ответила я, – но вынуждена отказаться. Придется вам опять листать журнальчики в одиночестве. Или не в одиночестве. Или не листать.

Фабиан выразительно хохотнул. А я поняла, что меня понесло куда-то не туда. Он сейчас уверен, что я ревную, а ведь, в действительности, мне нет до него никакого дела.

– Между прочим, пойти со мной сегодня в ресторан – это твоя прямая обязанность, как подружки невесты. Завтра торжество, а еще не все вопросы решены.

Пакет с платьем, который Фабиан и не подумал помочь нести, и так мне ужасно мешал, а после этих слов показался еще более громоздким и неудобным. А ведь я его еще не смотрела!

– А что, разве не фьорд Ясперс все оплачивает? – спросила я на всякий случай.

– Ясперс, – недовольно подтвердил Фабиан. – Но меню и оформление зала согласовываем мы.

Зря ректор так решил. Он наверняка уже побывал в особняке Чиллагов и представляет себе их вкусы. Нужно было привлекать семью невесты в других вопросах.

– Правда, он жестко ограничил цветовую гамму, – продолжил Фабиан. – Сказал, что на некоторые сочетания цветов у него аллергия. Я даже не знал, что такая аллергия бывает.

Я тоже не знала до посещения дома Чиллагов. Видимо, и для Ясперса его заболевание оказалось полной неожиданностью. Соглашаться на поход с Фабианом было бы большой глупостью. Все эти согласования – чистой воды формальность. Занимались этим специально приглашенные люди, которые учитывали вкусы заказчика, в данном случае – фьорда Ясперса. Но Фабиан сдаваться не собирался.

– Вернемся к разговору после жеребьевки, – предложил он.

Да и что еще он мог сказать? Мы уже пришли. Его ждала команда Воздушников, меня – Земли. Оставаться рядом со мной ему нельзя – как ни был он во мне заинтересован, позволить такое пренебрежение к собственной команде, капитаном которой являлся, Фабиан не мог. Правда, сделал попытку поцеловать, но я ловко от этого уклонилась и быстро прошла к своим, рядом с которыми стоял и декан. Обернувшись, я увидела, как к Фабиану с каким-то вопросом обратился Алонсо. Выглядел неудачливый поклонник Элены встревоженно. Неужели его так беспокоит результат сегодняшней жеребьевки? Но Фабиан лишь успокаивающе похлопал его по плечу и коротко что-то сказал. Алонсо явно не удовлетворил ответ, он нахмурился, но больше ничего не спрашивал. Да и времени на это уже не было – с минуты на минуту должно начаться то действо, ради которого мы собрались. Команды были почти в полном составе, хотя и достаточно было лишь капитанов. Деканы отнеслись менее ответственно – не хватало одного, с факультета Огня, Гуссерля. Помнится, брат говорил, что тот частенько опаздывает, не то что наш. Я чуть прикрыла глаза ресницами и покосилась на Кудзимоси. Как он воспринял мой приход с Чиллагом? Если бы на его лице появились хоть малейшие признаки ревности, вот я бы порадовалась. Но Тарниэль даже не смотрел в мою сторону. Как будто здесь есть еще кто-нибудь столь достойный внимания, как я. Да любой из присутствующих просто обмер бы от счастья, если бы я ему улыбнулась, а этот собрался встречаться с кем-то другим. А что если он это просто так сказал, а на самом деле никакая фьорда его и не ждет? Вдруг он тоже хочет вызвать у меня ревность? Мысль эта мне самой показалась несколько неубедительной, но я все же начала обдумывать с разных сторон, прикидывая, зачем это могло понадобиться Кудзимоси. Тем более, такие размышления повышали мою самооценку, которая в последнее время уже начала немного падать. Наверняка он сейчас стоит и думает только о том, что зря отказался пойти со мной куда-нибудь, и прикидывает, как загладить свои грубые слова. Я приободрилась. Нужно пойти ему навстречу. Вот сейчас, к примеру, придвинуться поближе. Как говорит моя бабушка, мы чаще всего вспоминаем о тех, кто постоянно рядом. Можно еще пару ободряющих слов сказать, пусть видит, что я не злопамятна. Я была уже совсем рядом с Кудзимоси, даже ощутила запах хорошего мужского парфюма, несомненно, принадлежащего ему. Значит, серьезно настроен на примирение, что порадовало. В самом деле, если он готовился к встрече со мной, значит, раскаивается в том, что наговорил. Нужно только правильно начать разговор, и этот вечер я проведу в нужной компании. Но тут принесло Гуссерля, и наступила полнейшая тишина, в которой любое мое слово было бы неуместным. Пусть даже это было слово прощения. Напутственную речь пробубнил какой-то незнакомый фьорд, наверно, декан одного из факультетов с проигравшими командами. Был он тучен, одышлив и говорил не очень внятно. Я сразу преисполнилась гордости за свой факультет. Наш декан во много раз лучше. С ним вообще никто не сравнится. Фьорд закончил бубнить. Что он хотел сказать – никто не понял, похоже, и он сам. Но это стало сигналом к началу жеребьевки. В ящик, магически защищенный от любых нечестных манипуляций, бросили четыре шарика – зеленый, белый, красный и черный, небрежно побултыхали и вытащили уже парами. Нам достался опять Воздух. Не скажу, что меня это порадовало. Игру назад мы им проиграли, и это может отразиться на командном настрое. Но больше меня сейчас занимало совсем другое, и я почти уже собралась с духом, чтобы начать разговор.

– Фьорд Кудзимоси, я хотел задать вам пару вопросов, – опередил меня Рональдс.

– Подойдите завтра в деканат, – предложил Кудзимоси.

Правильно, нечего в личное время заниматься рабочими делами!

– Но это очень быстро, – запротестовал наш капитан. – Буквально пару минут.

– К сожалению, у меня этих минут нет, – ответил Кудзимоси. – Я и так задержался больше чем следовало. У меня важная встреча, и я уже опаздываю.

Нет, это полнейшее безобразие! У него явные проблемы на работе, а он вместо того, чтобы их решать, уходит. Гад хвостатый! Да чтобы тебе его эта фьорда отдавила в первую же минуту свидания! Чтобы у нее аллергия оказалась на твой вонючий одеколон! Не все же Ясперсу страдать!

– Лисси, ну так что, идем? – подошел Фабиан.

– Я подумала, нехорошо как-то получится, если Элена на меня рассчитывает, а я отказываю, – улыбнулась я ему нежно-нежно.

А Кудзимоси был уже у двери, и даже на меня не смотрел, не то чтобы слышать, что я сейчас говорю. Фабиан бросил короткий взгляд почему-то в сторону Алонсо и торопливо проговорил:

– У нас будет время все это обсудить наедине.

Подхватил под руку и потащил вслед за Кудзимоси. Я особенно не возражала. Вот сейчас мы догоним нашего декана, и пусть любуется чужим счастьем. Фабиану я улыбнулась так, что он поперхнулся.

– Лисси, с тобой все в порядке? – неожиданно спросил он и даже остановился.

– А что не так? – состроила я удивленную мину.

– Сразу предупреждаю, что проиграть вам в обмен на твою… хм… благосклонность не соглашусь. Ни за что. Выигрыш – это дело принципа. Никаких мячиков в обмен на поцелуй или… хм… что-то большее, – он столь выразительно посмотрел, словно линялая мантия не была преградой для его взглядов.

Ничего такого я ему предлагать не собиралась. Но такое отношение к собственной команде меня удивило. Мне казалось, что Фабиан готов пойти на любую сделку, если она покажется ему выгодной. Ан нет, у него были какие-то свои представления о чести. Несколько ущербные, конечно, но откуда у сына торгашей взяться правильным? Возможно, при должном внимании и воспитании из него получится что-нибудь приличное. Особенно после того, как он перестанет носить эту ужасную цепь. Догонять Кудзимоси смысла уже не было, так что я решила занести сначала пакет с платьем в общежитие. Задержались мы там всего ничего, но когда подошли к грифятне факультета Воздуха, Кудзимосивский Ферри уже парил в воздухе, нахально размахивая своим породистым хвостом. А я вдруг вспомнила свой прошлый полет в компании Чиллага-младшего.

– Фьорд Чиллаг, если вы позволите себе что-то подобное тому, что было в прошлый раз, я никогда и никуда с вами больше не пойду, – предупредила я его.

– Еще условия будут? – насмешливо спросил он.

– Это не условие, а предупреждение, – прояснила я. – И снимите вы наконец свою ужасную цепь.

– Почему? – он неподдельно удивился. – Она же дорогая.

– Она ужасная, – мрачно сказала я.

Вон Кудзимоси никаких цепей не носит и летит сейчас к этой, предложенной… папой или бабушкой фьорде, достойной во всех отношениях, которая будет оценивать потенциального жениха и пытаться захапать мой хвост в свои загребущие руки. Как будто ей собственного мало. Надо на законодательном уровне запретить в нашей стране браки, если у пары больше одного хвоста на двоих. Хотя, если эта из бабушкиного списка, то у нее собственного хвоста нет, и тогда нужно думать об ушном законе – то есть общая длина не может превышать установленную. Долой расовые предрассудки!

– Хорошо, – Фабиан снял свое главное украшение и засунул в притороченную к грифону дорожную сумку. – Полетели?

Его покладистость несколько удивила. Как-то совсем несвойственное ему поведение, и это настораживало и заставляло ожидать подвоха. Лететь не хотелось. Да и причины куда-то с ним идти больше не было. Ведь Кудзимоси уже отбыл в уверенности, что этот вечер я проведу с Фабианом. Но повода отказаться я не находила.

– Полетели, – пришлось сказать.

В воздухе Фабиан вел себя тоже на удивление корректно, даже в шею не дышал. Разве что руки его были чуть ближе ко мне, чем хотелось бы. Но тут уж ничего не поделать – грифоном надо как-то управлять. Приземлились мы рядом с известнейшей фринштадской гостиницей, банкетный зал которой часто использовали для крупных мероприятий. Визит к администратору действительно оказался формальностью – Чиллаг-младший просто подписал счет, даже не вчитываясь особо. Еще бы – платить-то не ему! Моя роль свелась к красивой улыбающейся статуе, другого применения моим талантам не нашлось. Но когда я попыталась намекнуть, что мое присутствие было совсем не обязательно, Фабиан усмехнулся:

– Мы же на ужин договаривались, нет? А это так, между делом.

Вставать в гордую позу и идти пешком в Академию глупо, деньги надо экономить. Но если он надеется меня подпоить и занять одну из комнат в гостинице, то зря – пить в его компании я больше не собираюсь. А вот поесть… Почему бы и нет?

Зал ресторана оказался полон. Если бы Фабиан не заказал столик заранее, то места не нашлось бы точно. Я даже испытала некое чувство признательности, что он не забыл своего прошлого ресторанного промаха и действует по моей инструкции. Но продолжалось это ровно до того момента, как нас подвели к зарезервированному столику. Оказалось, за соседним сидит Кудзимоси со своей дамой.

– Фьорд Чиллаг, ужин в компании собственного декана не является пределом моих мечтаний.

– Да ладно тебе, – он передвинул стул так, чтобы у меня не было возможности наблюдать за этой парочкой, – сядешь к нему спиной и думать забудешь. В конце концов, мы же не за одним столиком. Да и у него другая забота есть, кроме как к тебе цепляться.

Другая забота как раз протягивала в сторону моего декана руку с ярко-красным маникюром, видимо, под цвет нижнего белья, того самого, магографию в котором она прислала потенциальному жениху. Хвост ее при ближайшем рассмотрении оказался довольно ухоженным, еще и с кокетливым бантиком перед кисточкой. Больше ничего углядеть не удалось, так как продолжать стоять было глупо, а сев, я потеряла весь обзор. Зато слышимость оказалась просто прекрасной.

– Тарниэль, у вас такие красивые руки, – низким грудным голосом, с ярко выраженными чувственными нотками, от которых даже мне чего-то захотелось, проворковала она. – Руки настоящего мага. Мне говорили, что вы очень талантливы, но всегда приятно убедиться в этом самой.

Так. И какая связь между красивыми руками и талантом? Или она считает, что чем больше будет говорить комплиментов, тем скорее у ее собеседника отключатся мозги и включится что-то совсем другое?

– Лисси, так ты будешь что-то заказывать? – прервал мое подслушивание на самом интересном месте Фабиан. – Или так и просидишь с гордым видом весь вечер?

Посмотрела я на своего спутника несколько недовольно, но торопливо выбрала пару пунктов из предложенного меню. Так мне и не удалось услышать, что ответил Кудзимоси на столь явное заигрывание. Руки у него, видите ли, красивые… Да, красивые, а еще так нежно обнимают, что дух захватывает. И вообще, это он со мной сейчас рядом сидеть должен, а не со всякими, кто не имеет ни малейшего понятия о скромности. Впрочем, в ее возрасте, а она меня лет на пять старше… Нет, какие пять? На все семь. Так вот, в ее возрасте уже за любую возможность привлечь мужчину надо хвататься, иначе так и помрет старой девой. И вообще, в старости уже о душе думать надо, а не о том, чтобы прибирать к рукам чужую собственность.

– Лилиана, а почему вы выбрали работу специалиста по связям с общественностью? – голос Тарниэля звучал необыкновенно мягко.

Знаем мы, с какой общественностью она связи поддерживает. Исключительно с мужской. По магографии сразу понятно – профессионал. Все, что нужно, – выпячено, даже хвост оттопырен под нужным углом. Хвост… Неужели дело в том, что у меня его нет? Но здесь уж ничего не поделаешь. Хвост или есть, или его нет, третьего не дано. Отрастить его так, чтобы это был полноценный орган, еще никому не удавалось. Но неужели Кудзимоси настолько привередлив?

– За наше счастье, Лисси!

Фабиан стукнул краем своего бокала о мой, в котором подозрительно пузырилась какая-то явно алкогольная жидкость. Когда только налил? Нет, с этим Чиллагом отвлекаться нельзя ни в коем случае. А то даже не замечу, как окажусь в уютном номере по соседству, что никак не входит в мои планы. Я улыбнулась Фабиану и сделала крошечный глоточек.

– Отец остался очень недоволен, что ты отказалась устраивать совместную свадьбу с Эленой, – небрежно тянул слова Фабиан. – Но сестренка тоже закатила ему истерику и сказала, что свадьба – это такой день, когда любая невеста хочет быть единственной, а не одной из двух. Так что давай наметим через две недели после Элениной?

И почти одновременно за спиной зашелестели бумажки и мурлыкающий голос произнес:

– В вашем досье указано, что у вас жилье в столице. Хотелось бы узнать, квартира или дом. А также – в собственности или взято кредит.

Ничего себе подход! Целое досье собрала. Или он сам прислал, чтобы невеста была в курсе его финансового положения? Какой ответственный…

– А что ты так удивляешься? – влез в мои размышления Фабиан. – Я считаю, что такая потрясающая фьорда, как ты, не должна жить в условиях общежития и питаться чем попало.

Так бы слушала и слушала. Говори еще. Да погромче, чтобы и за соседним столиком узнали, какая я изумительная. Все равно ответ Кудзимоси на вопрос о собственности до меня не донесся, его заглушил голос Фабиана. Узнать, как там у выбранного мной мужчины с финансами, мне было тоже интересно. Но сейчас я лишь могла поощрительно улыбнуться Фабиану.

– Единственная возможность обеспечить тебе уровень жизни, которого ты достойна, – это жениться, – неожиданно сказал он. – Нет, я бы мог и другой вариант предложить, – хитро усмехнулся он. – Но думаю, ты не согласишься.

Я даже спрашивать не стала, что он имеет в виду. Чиллаг-старший ясно высказался, что любовница тоже повышает статус, услышать это еще раз мне бы не хотелось. А вот узнать, что же отвечает Тарниэль своей даме, напротив, хотелось. Она такие правильные вопросы задавала, на которые я бы никогда не решилась. Сколько детей хотел бы иметь мой декан, к примеру. Он несколько замялся с ответом, а когда начал говорить, меня опять отвлек Фабиан. Неужели ему никуда не нужно? Грифона проведать, к примеру… Или просто прогуляться, птичек послушать, подумать о тщете всего сущего… Вон он уже сколько бокалов шампанского выпил, должна же жидкость попроситься наружу?

– Так, Лисси, что-то ты совсем на меня не смотришь и думаешь явно о чем-то другом.

– Я думаю о том, что вы, фьорд Чиллаг, уже выпили несколько больше, чем следовало, – парировала я. – И о том, как мне возвращаться в общежитие.

– Так выпил же я, а не грифон, – хохотнул он. – Да и что мне какое-то жалкое шампанское. Оно скоро вообще выветрится. Лисси, так что ты ответишь?

– Что ж, – мягкими переливами проговорила за моей спиной Лилиана, – пожалуй, я выяснила все, что хотела. Точнее, почти все. Предлагаю после ужина пройти в мой номер и провести еще одну небольшую проверку. Или большую. Это зависит от ваших сексуальных возможностей.

Я аж закашлялась от возмущения. Как так можно? Предлагать себя почти первому встречному! То, что она выяснила его финансовое положение, которое ее, видимо, вполне удовлетворило, еще не давало ей права тащить моего мужчину в свою постель. Выплеснуть, что ли, остаток шампанского себе за спину? Вдруг у нее тушь неводостойкая? Тогда так потечет красиво…

– Пойдем отсюда, – Фабиан небрежно бросил пачку эвриков на стол, схватил меня за руку и потащил на выход. Я еле успела пристроить бокал рядом с так и недоеденным мясом. Мой спутник остановился только рядом с собственным грифоном, встряхнул меня за плечи и зло сказал:

– Моя девушка во время ужина должна смотреть только на меня, понятно!

– Во-первых, фьорд Чиллаг, я не ваша девушка, а во-вторых, я ни на кого не смотрела!

– Не смотрела, но слушала. Неужели эльфячьи уши земляного декана оказались для тебя настолько привлекательными, что ты влилась в толпу его поклонниц?

– Можно подумать, фьорд Чиллаг, что это я вас привела в заведение, в котором собрался ужинать фьорд Кудзимоси со своей дамой, и усадила за соседний столик. С тем же успехом и я могу спросить у вас, кто вам больше интересен – декан нашего факультета или его прекрасная спутница! Мне кажется, шампанское слишком сильно ударило вам в голову!

И выбило из нее остатки мозгов. Но это я предусмотрительно не сказала. Сохраняла я вид гордый и презрительный. Фабиан некоторое время испытующе на меня смотрел, потом неохотно процедил:

– Извини. Просто вы слишком часто с ним пересекаетесь. Вот мне и подумалось… Мы можем вернуться и закончить ужин.

И смотреть, как эта наглая хвостатая зараза утаскивает моего Тарниэля на полное тестирование? А может, уже утащила? Ну уж нет!

– Спасибо, фьорд Чиллаг, но я сыта. И буду вам очень признательна, если вы отвезете меня домой.

– Да с чего ты сыта, – проворчал он. – Ты почти ничего не съела.

– У меня пропал аппетит, – пояснила я. – И желание находиться в вашей компании тоже пропало.

– Я же извинился.

Я отвернулась, но мой взгляд сразу попал на гостиницу, в которой большинство окон были темными. А за одним из них бессовестный Кудзимоси уже вовсю тестирует эту наглую специалистку по связям. Я даже всхлипнула с расстройства. Эта мысль для меня оказалось чрезмерной.

– Я не хотел тебя обидеть, – в голосе Фабиана появились нотки раскаяния. – Хорошо, полетели.

Во время полета я немного упокоилась. Но мысли о Кудзимоси не давали покоя. Неужели он пойдет с этой Лилианой? И чем он тогда лучше Чиллага-младшего? Ах да, он же проводит предварительную проверку перед женитьбой, а Фабиан просто развлекается. Настроение было мрачным. Жизненные перспективы не радовали. Если Кудзимоси устроит тестирование Лилианы, то он на ней женится. А я? Мне тогда что делать? Даже если я докажу, что не дура, будет уже поздно. Было так горько и одиноко, что я даже особо не стала возражать, когда Фабиан меня на прощание обнял. Он хоть действительно меня любит, если готов жениться, даже несмотря на всю шаткость положения моей семьи… Но от поцелуя я решительно уклонилась.

– До свидания, фьорд Чиллаг. Спасибо за замечательный ужин.

Он пренебрежительно фыркнул.

– До завтра. Я за тобой зайду, отвезу к Элене.

– Буду вам весьма признательна, фьорд Чиллаг.

– Вот если бы ты поцеловала на прощание, то я был бы полностью уверен в твоей признательности.

Но я была уже у входа в общежитие и целоваться сегодня ни с кем не собиралась. Разве что с Тарниэлем, если он вдруг решит прийти с извинениями за недостойное поведение. Вот тогда я, пожалуй, могу изменить планы на этот вечер. А так я лишь легко кивнула на прощанье кавалеру и отправилась к себе. Но сюрпризы на сегодня не закончились. У двери в мою комнату нервно расхаживал Алонсо.

– Добрый вечер, Лисандра. Извините за поздний визит, но я очень беспокоюсь об Элене.

– Добрый вечер, – удивленно ответила я. – А что случилось с Эленой?

– Ну как же? – растерялся Алонсо. – На занятиях ее не бывает, в общежитии давно не появлялась. Фабиан сказал, что она болеет. И видимо, очень серьезно, если переехала к родителям.

Тут уже растерялась я. У Элены завтра свадьба, но говорить об этом ее поклоннику почему-то приходится мне. Зачем Фабиан врал? Не иначе, считает, что такое известие плохо скажется на игре команды. Наверное, Алонсо и впрямь влюблен в девушку, вон как переживает.

– Видите ли, Алонсо, – я решила сказать правду, заботиться о команде Воздуха и о душевном спокойствии Чиллагов я не собиралась, – Элена в Академию больше не вернется, у нее завтра свадьба.

– Не может быть! – потрясенно выдохнул он. – Элена выходит замуж? Но за кого?

– За Ясперса, – добила я его. – Ректора нашей Академии.

Алонсо побледнел от полученных известий, выдавил из себя пару невнятных слов на прощание и ушел. Посмотрела я ему вслед с сочувствием – да, личная жизнь в этой Академии не складывается не только у меня. Вся эта администрация вовсю пользуется своим служебным положением. Хотят – на студентках женятся, хотят – тестируют кого попало. А бедным студентам даже мантии не разрешают снять. Как-то это несправедливо. Может, поговорить с Ясперсом? Завтра у него непременно должно быть хорошее настроение. Или плохое – если ему довелось слишком много пообщаться с Элениной семьей. Не зря же он упоминал про цветовую аллергию.

Вспомнив про это, пакет с платьем я разворачивала с опаской. Но увиденное порадовало – атлас нежного кремового оттенка, простой силуэт, без многочисленных бантиков, рюшечек и стразов, которые так нравились Элене. Наверно, к выбору наряда подружек ее муж тоже приложил руку, иначе было бы здесь нечто невообразимо пестрое. Я тут же примерила платье. Конечно, если бы оно на мне сидело не очень хорошо, сделать я все равно ничего не смогла бы и только бы расстроилась, но удержаться сил никаких не было. Все равно хуже, чем после выслушивания беседы Кудзимоси с его хвостатой подружкой, мне уже не будет. Но, на удивление, все сидело просто изумительно, ненавязчиво подчеркивая все, что нужно. Я покрутилась перед зеркалом, закалывая волосы различными способами, и пришла к однозначному выводу – Кудзимоси будет моим. Никуда ему от меня не деться. Против девушки в таком платье у него просто нет способов защиты. Так что пусть эта престарелая соискательница его хвоста устанавливает связи с кем-то другим. Мысли о возможном тестировании все же подпортили мне настроение. Но вдруг оно сорвется? Могли же ему сообщить по артефакту связи, что на факультете Земли случилось нечто срочное, требующее его немедленного присутствия? Или крыша в гостинице обвалилась? Собственно, меня устраивал любой вариант. Спать я ложилась в твердой уверенности, что у него с этой Лилианой ничего не было и быть не могло. Иначе как он на свадьбе мне в глаза посмотрит? Вариант, что полное тестирование состоялось и ей не понравилось, я сразу отмела как несостоятельный. Ведь даже мне понятно, что такого просто быть не может…

Глава 8

Утром я еле успела привести себя в порядок, как заявился Фабиан. На удивление, на нем не было обязательной золотой цепи, да и одет он был как фьорд из моего прежнего круга общения. Но манеры остались прежними.

– Пойдем, – мрачно процедил он.

– Фьорд Чиллаг, вы забыли поздороваться, – заметила я.

– Ага, а еще сказать: «Фьорда, вы прекрасно выглядите в этот замечательный день». Теперь сказал. Все, пойдем.

Похоже, свадьба сегодня будет очень веселым мероприятием, если брат невесты уже с утра выглядит так, как будто только и ждет возможности с кем-то подраться. А ведь даже не успел ничего выпить. Во всяком случае, от него пахнет только мужским парфюмом, а напиваться таким не станет даже Фабиан.

– Я просил называть меня по имени, – в сердцах бросил он. – Сколько раз просил! Неужели это так сложно. «Фьорд Чиллаг», – передразнил он меня. – Мы еще когда договорились, что ты называешь меня по имени!

– С того времени много что изменилось, – напомнила я.

– Да? – он мрачно посмотрел и спросил: – А если я попрошу именно сегодня называть меня Фабом?

Я даже растерялась от такого неожиданного предложения. Ведь обращение по уменьшительному имени предполагало довольно большую степень близости, чего у нас, к счастью, не было.

– У нас не настолько доверительные отношения, – наконец ответила я, опустив при этом любое обращение.

– Я – брат твоей подруги. Почему она для тебя – Элена, а я – фьорд Чиллаг?

С чего ему вдруг приспичило с самого утра выяснять отношения? Я была полностью обескуражена. Да и, пожалуй, Элену назвать моей подругой в полном смысле этого слова тоже нельзя…

– Брат моей подруги совсем необязательно – мой друг, – заметила я. – К тому же вам от меня совсем не дружба нужна…

– Не дружба, – подтвердил Фабиан. – Поэтому меня ужасно злит, когда ты обращаешься по фамилии.

Он смотрел пристально, явно надеясь услышать что-нибудь приятное для своего самолюбия. Но я лишь слегка дернула плечом. Он и так получил больше чем нужно. Поцелуй с ним был огромнейшей ошибкой – теперь он ожидал от меня соответствующего поведения. Но что-то изменить не в моих силах. Да и, в конце концов, я знаю отнюдь не одного фьорда, который был бы счастлив получить от меня поцелуй и больше бы ни на что не претендовал. Жаль, что среди этих жаждущих не было Кудзимоси…

– Ладно, пойдем. Элена ждет, – Фабиан так и не дождался ответа. Увидев, что я потянулась за мантией, сказал: – Не бери.

– Но я же замерзну.

– У меня артефакт с собой. Назад я тебя тоже отвезу.

Был он непривычно немногословен. Молчал, и пока мы шли по коридорам общежития, и все время, что Беня старательно махал крыльями, доставляя нас к чиллаговскому особняку. И чувствовала я себя рядом с ним несколько неуютно, даже виновато. В самом деле, чего я так против него настроена? Ведь с адвокатом помог именно он. Так неужели Фабиан не может рассчитывать на некоторую снисходительность с моей стороны? Он же не виноват, что плохо целуется. Вдруг у него просто не было возможности научиться? Но это сразу же наводило на размышления, где же учился этому увлекательному занятию Кудзимоси и как часто он встречается с кандидатками от своей семьи. Да и Фабиан, судя по моему неудачному визиту в его апартаменты, отнюдь не пренебрегает тренировками…

– Я вам так признательна за полет, Фабиан, – все же сказала я по приземлении.

– Мир? – он широко улыбнулся и нахально продолжил: – Если бы еще не «вам», а «тебе», так я бы был полностью доволен.

Пусть кто-нибудь другой устраивает ему полное довольство, в мои планы это не входило.

– Меня ждет Элена, – напомнила я. – А я понятия не имею, где ее комната.

– Может, сначала мою посмотришь?

Его дыхание опаляло мое лицо, Фабиан оказался недопустимо близко ко мне, и я пожалела о своем обращении. «Фьорд Чиллаг» позволяло держать необходимую дистанцию. Но я все же отстранила его довольно мягко, нежно улыбнулась и сказала:

– Фабиан, не заставляйте меня менять решение.

– Ладно, пойдем.

Он предложил руку, как воспитанный фьорд, и мы пошли на второй этаж чиллаговского особняка, где находилась комната его сестры. Если у меня еще были бы сомнения о том, стоит ли выходить замуж за Фабиана, то при вторичном визите в этот замечательный дом они бы непременно испарились. Ибо только одна мысль, что придется находиться здесь продолжительное время, приводила в ужас. Кажется, у меня развивается болезнь фьорда Ясперса – цветовая аллергия. Но в комнате Элены, куда Фабиан меня все-таки довел, оказалось на удивление прилично. Приятная сдержанная гамма, а отдельные яркие мазки не выглядели диссонансом, а лишь подчеркивали элегантность обстановки. Диссонансом там выглядела невеста. В моем представлении, свадебный наряд – совсем не повод показать ноги. Собственно, одежда Элены была почти копией того, в чем она покорила на балу собственного ректора. Отличий не так много: фата, белые ажурные сапоги вместо черных и пышный шлейф, который сзади даже создавал видимость длинной юбки. А в остальном платье Элены оставляло впечатление того, что невеста собралась его срочно покинуть, только не решила – через верх или через низ. Все же хорошо, что мое платье выбирала не она.

– Привет, – счастливо защебетала она и закружила по комнате. – Как тебе? Мама говорит, что слишком открытое, но кто ее когда слушал?

Похоже, единственного здравомыслящего человека в семье Чиллагов никто не слушает. А зря…

– Если бы она мне платье выбирала, то я была бы самой унылой невестой в этом сезоне. Кстати, это Алисия.

Только тут я заметила в комнате незнакомую девушку. Платье на ней было копией моего, но сидело значительно хуже. Да и сама она явно мне уступала. Довольно жидкие каштановые волосы уложены в высокую праздничную прическу, через которую просвечивал подкладной валик, немного отличавшийся по цвету. Темные, близко посаженные глаза и острый носик придавали ей хитрое лисье выражение.

– Лисандра Берлисенсис, – представилась я с легким кивком.

– Она знает, – внезапно хихикнула Элена. – Ты даже не представляешь, сколько у вас общего!

Я с сомнением посмотрела на вторую подружку невесты. Пока ничего общего я не находила, за исключением платья. Но та ответила весьма неприязненным взглядом, а значит, что-то все же было, и не очень приятное для этой Алисии. Я вопросительно взглянула на Элену.

– Право, не хотелось бы тебя расстраивать в такой день, – ответила она. – Но твой жених теперь не твой, а Алисии.

– Извини, я не понимаю, о ком ты, – удивилась я.

– Об Антере Нильте, – процедила Алисия и враждебно посмотрела.

– Честно говоря, это совсем меня не расстроило, – ласково улыбнулась я, вспомнила, что до сих пор не вручила подарок Элене, и протянула перевязанный красивой ленточкой сверток. – Вам с фьордом Ясперсом. Надеюсь, вам все-таки удастся провести спиритический сеанс…

– А я подарила молодоженам собственную картину, – гордо возвестила Алисия о том, что я уже и без нее знала.

Но чтобы окончательно доказать, она вытащила холст, предусмотрительно засунутый за спинку Элениной кровати. На нем был изображен кот, выполненный по всем правилам изобразительного искусства. Но при взгляде на него возникало стойкое убеждение, что он не только давно мертв, но и испытал перед смертью самые жестокие мучения. Особенно досталось почему-то хвосту, неопрятно-клочковатому и какого-то странного оттенка. Теперь я была полностью солидарна с Ясперсом, который уверял, что родители Элены не смогут расстаться с таким шедевром. Его хотелось засунуть обратно и больше не смотреть.

– Котики у Алисии выходят просто изумительно, – неуверенно сказала Элена, разглядывая подарок.

– Мне все говорят, что я ужасно талантливая, – с деланным смущением потупилась Алисия. – Право, не знаю, что они такого находят в моих картинах. Говорят, я удивительно умею передавать свет и композицию. Мало кто так может. Разве что признанные мэтры от живописи.

– Да не скромничайте, – почти пропела я. – Я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь передавал свет и композицию так как вы. Это же новое слово в искусстве, не меньше.

– Ну почему, еще хорошо передают композицию… – и она начала заваливать меня известными именами художников.

Похоже, это уже вошло у нее в привычку. Не знаю, сознательно или нет, новая невеста моего бывшего жениха считала, что чем лучшие имена будут окружать ее собственное, с тем большим восторгом посмотрят на изображение этого несчастного кота. Но я всегда была противницей издевательств над животными. А при взгляде на эту картину невольно думалось, что натурщик точно не выжил, а возможно, и не один.

– Мне кажется, картину лучше убрать подальше, – решительно сказала я. – Будет обидно, если такой шедевр пострадает.

Элена с облегчением задвинула подарок за спинку кровати, а Алисия заметно надулась. Она только настроилась на восхваление самой себя, а тут убирают наглядный пример. Но я уверена, восхваление без наглядного примера было бы куда более убедительным. Ведь всегда легче поверить в то, чего не видишь. Так что все оставшееся время мы говорили про композиции картин вообще и подаренной Элене в частности. Ну и про цветовую гамму, естественно, тоже не забывали. Я было предложила подправить оную на лице невесты, но встретила такое негодование со стороны Алисии, что сразу поняла – в мои обязанности внешний вид Элены не входит. Да и вообще, похоже, все мои обязанности сводились к тому, чтобы стоять поближе к невесте, а значит, и к ее семье.

Полной неожиданностью оказалось присутствие бывшего жениха в холле особняка Чиллагов, куда мы спустились в оговоренное время. Как-то я не подумала о том, что он будет сопровождать свою новую невесту, которая аж зарумянилась при одном взгляде на него.

– Лисси, прекрасно выглядишь, – неожиданно сказал довольный Антер.

Я даже рот не успела открыть, чтобы намекнуть этому наглому типу, что у него нет больше никаких прав обращаться ко мне таким образом, как вторая подружка невесты почти пропела:

– Терри, дорогой, а как же иначе, с моим художественным вкусом!

Неужели невесту выбирал по имени, чтобы не путаться? Впрочем, для него определяющим фактором было точно не это, а приданое. Думаю, у этой Алисии оно должно быть просто огромным, если все остальные котики у нее выполнены в той же манере, что и подаренный.

Элена кружила по холлу под одобрительным прищуром отца и показывала себя с разных сторон. Матери внешний вид дочери не очень нравился, но она молчала, как это было заведено у них в семье. Фабиан ухватил меня за локоть и уже не отпускал. Предполагалось, что именно он будет моим кавалером на сегодняшнем празднике. Приглашенный маг Воздуха настраивал специальный телепорт из дома Чиллагов прямо в снятый на сегодня зал.

– Учился бы лучше, не пришлось бы сейчас тратиться, – сказал подошедший отец невесты.

На нашу пару он посматривал скорее одобрительно, что не помешало ему высказаться о умениях сына. Но ведь отправляя отпрыска в академию, он имел полное представление о способностях того к магии, и соответственно, ожидал больше полезных знакомств, чем магических достижений. Я сама ни за что не вошла бы в телепорт, сделанный Фабианом, уж слишком он легкомысленно ко всему относился. Я предпочитаю выйти из портала в том же виде, в котором заходила, и там, куда собиралась.

– Зря вы все же решили не одновременно свадьбу устраивать, – продолжил Чиллаг-старший. – Лишние траты. И все равно, не тяните. Вашу свадьбу отыграем и начнем тогда твоих родных вытаскивать. Думаешь, им так хорошо там? Поспрашивай брата, сколько он натерпелся.

– Но адвокат говорит, что у нас хорошие шансы…

– Адвокат вам и не то скажет, лишь бы ему деньги платили, – снисходительно усмехнулся фьорд Чиллаг. – Работа у них такая – красивые слова говорить, чтобы клиенты были уверены в их компетентности. А когда осудят, что скажет? Извините, сделал все что мог? И выкатит счет на круглую сумму. Кто тогда его оплачивать будет? Не мы точно. Зачем мне невестка из осужденной семьи? Да и брата твоего опять могут посадить. Не успел выйти, как подрался и попал под арест. Чем он думал?

Я невольно бросила взгляд в сторону бывшего жениха. Это ведь из-за него Бруно сейчас не мог выйти с территории академии и постоянно находился под угрозой нового ареста. Чтоб этот Антер как можно скорее женился на своей Алисии, и чтоб у них все стены в спальне были увешаны картинами с котиками!

– Мое предложение в силе еще неделю, не больше, – понизил голос фьорд Чиллаг. – Боюсь, что через неделю сделать мы уже ничего не сможем, а значит, риск с нашей стороны будет ничем не оправдан. Подумай хорошо, судьба твоих родных зависит сейчас только от тебя…

Но тут приглашенный маг наконец закончил с порталом, радужная пелена вспыхнула и засияла. Чиллаг-старший встрепенулся, подхватил под руку дочь и ринулся вперед. Фабиан хотел было пройти за ними следом вместе со мной, но я заметила, что правила приличия требуют от него быть спутником своей матери. Он спорить не стал, но и меня не отпустил, лишь предложил руку еще и фьордине Чиллаг.

– Спасибо, – еле слышно сказала она, и ее благодарность относилась скорее ко мне, чем к сыну.

Одета она была элегантно. Пожалуй, единственная из всех представителей семейства Чиллагов. Все детали продуманы и подобраны с большим вкусом. Наверное, нелегко ей живется в том особняке. Думаю, что от украшения дома ее отстранили так же, как и от выбора одежды Элены. Да и от воспитания детей…

Пройдя через телепорт, я сразу увидела счастливого жениха. А вот Ясперс заметить кого-нибудь был просто не в состоянии – все его внимание было полностью приковано к ногам невесты. Оказывается, паутинные мотивы на сапогах обладают просто-таки мистической притягательностью для некромантов. Запутываются они там не хуже, чем мухи в липких сетях. Это было бы очень ценное наблюдение, если бы я хотела завоевать сердце какого-нибудь мага Смерти. Хотя… У меня же непременно будет дочь, тем более что отца я ей уже выбрала. Я быстро обежала глазами всех присутствующих, и настроение мое, и так не очень хорошее после разговора с Чиллагом-старшим и встречей с Антером, рухнуло вниз, как снежная лавина со склона. Кудзимоси не было. Очень плохой признак. Судя по спиритическому сеансу, столь счастливому для Элены, тестирование могло не ограничиться одним вечером, а успешно продолжиться в течение нескольких дней. Ведь даже мне с поцелуями однократного теста было мало. Утешать себя тем, что мой декан не провалился на этом экзамене, как-то не хотелось – ведь одновременно это значило, что та хвостатая особа тоже ему понравилась. И настолько, что он не находит сил с ней расстаться, даже чтобы поздравить своего непосредственного начальника. Конечно, Ясперс вид имеет обалдевший и вряд ли запомнит, кто придет на свадьбу, а кто нет, но ведь Кудзимоси-то этого не знает.

– Кого-то ищешь? – небрежно спросил Фабиан.

– Просто смотрю, кто здесь, – я постаралась улыбнуться ему как можно завлекательнее. – Я так давно не была на таких крупных сборищах. Знакомых лиц почти не вижу.

Это было действительно так. Мой круг общения довольно сильно отличался от круга общения Чиллагов, а приглашенные, по большей части, были с их стороны. Ясперс довольно заметная персона, не могли же пренебречь приглашение от него? Хотя, Кудзимоси-то нет, а я точно знаю, что все деканы приглашены. Вон они, кучкуются вместе со своими женами. Наверное, просто ректор мало кого пригласил.

Торжественную церемонию проводил сам мэр, Виннипег Пухельсон. Разодет он был ради такого случаю по первому разряду. Одна старинная золотая цепь со знаком власти чего стоила. Весила немало, но мэр нисколько не сгибался под такой тяжестью, а гордо показывал всем окружающим, что чтит традиции. Говорил гулким, низким голосом, очень подходящим к комплекции, для определения которой самое точное слово было «пивной бочонок». Думаю, каждое мэрское слово прекрасно слышно даже в самом удаленном уголке зала. Проверить это я никак не могла – стояла я рядом с брачующимися, крепко удерживаемая Фабианом. Мои попытки мягко освободиться и намеки на то, что он должен быть спутником матери, были попросту проигнорированы. А вырываться на виду у такой толпы я посчитала неприличным. В конце концов, ничего страшного не случится, если он поддержит меня под руку.

Мэр торжественно возвестил о создании еще одной ячейки общества. Все облегченно зааплодировали, а Ясперс поцеловал Элену теперь на законных основаниях. Маленький инцидент со спиритическим сеансом был надежно забыт и похоронен в архивах семейства Ясперс. Чиллаг-старший сиял не хуже тех бриллиантов, что усыпают изделия его ювелирного дома. Официанты разносили шампанское, и Фабиан наконец отцепился, чтобы взять два бокала. Один протянул мне, а второй даже не подумал предложить матери. Хорошо, что к ней уже подошел с шампанским пожилой фьорд, выглядевший так, что мне сложно оказалось отнести его к определенной группе гостей. Было совершенно непонятно, со стороны жениха или невесты он находится на свадьбе. Одет, на первый взгляд, слишком элегантно для чиллаговской родни, но некая неправильность в костюме присутствовала. Ослаблено висящий галстук-бабочка и расстегнутая верхняя пуговица жилета – этого вполне достаточно, чтобы не отнести данного фьорда к бывшему кругу общения. Фабиан проследил за моим взглядом и сказал, как мне показалось, с облегчением:

– Это мой дед.

– А чем он занимается? – не удержалась я.

– Как чем? – удивленно сказал Фаб. – Торрибо давно известны как дизайнеры ювелирных изделий, но только брак моих родителей позволил поднять фирму на должный уровень.

Похоже, фьорд Чиллаг пришел на все готовое и попросту подмял под себя фирму. А теперь его жена даже не имеет права голоса. Фьорд Торрибо выглядел человеком, неспособным на открытый конфликт, но как он может спокойно смотреть на унижение дочери? Никогда не понимала таких людей.

– Извини, я не знала о ваших родственных связях.

Фабиану в этот раз я улыбнулась вполне искренне. А все потому, что в поле моего зрения попал Кудзимоси. И совершенно один. Это внушало надежду, что тестирование провалилось и фьорда исчезла из его жизни навсегда. Конечно, была вероятность того, что та хвостатая устанавливательница связей задержалась, чтобы припудрить носик и появиться тут во всей красе, но мне казалось – ее не будет не только здесь, но и в жизни моего декана. Хватит с нее совместного ужина. Тем более что одет он был довольно повседневно, разве что преподавательскую мантию снял, а так – обычная белая рубашка и черные брюки. Даже на ту встречу он одевался более придирчиво. Значит, ничего у той особы не получилось! Только прощать этот ужин я просто так не намерена. Придется Кудзимоси заглаживать свою вину. Вот подойдет приглашать на танец, а я ему – «Извините, я танцую с фьордом Чиллагом». Пусть тоже пострадает, помучается, как я вчера. А то заведет моду есть с кем попало, потом не отучишь. Я расточала улыбки в сторону Чиллага-младшего и даже лишнего взгляда не бросала на Кудзимоси, который почему-то не торопился подходить. А терпение у меня не бесконечное, я же и окончательно обидеться могу! Пришлось уже дважды потанцевать с Фабианом, который к тому же старательно пытался меня напоить. Но я прекрасно помнила, чем закончился бал в Академии, и повторять такое не собиралась. А мой кавалер а алкоголе себя не ограничивал. Он пил бокал за бокалом, и его поведение становилось все более развязным и вызывающим.

Самое печальное, что мне нельзя было уходить далеко от Элены – вдруг той понадобится срочная помощь в чем-нибудь, а это значит, что приходилось терпеть рядом еще и Алисию с Антером, который при каждом удобном случае твердил «Лисси, дорогая», я вздрагивала, а Алисия, напротив, победно улыбалась и начинала рассказывать всем вокруг, какая она гениальная. Наконец Кудзимоси тоже прошел к Ясперсу и торжественно того поздравил. Наверное, больше всего декана радовало, что выбор ректора столь удачно пал на студентку, от которой хотелось избавиться с самого начала ее появления на факультете. Но счастливый молодожен слушал, довольно рассеянно кивая, и отвечал совсем невпопад. Все его внимание было приковано к Элене, особенно к сапогам. Похоже, когда, он видит ее наряд «Мечта некроманта», все мысли у него исключительно о продолжении рода Ясперсов, причем хочется продолжить род этот прямо сейчас. Так что тяжесть общения с подошедшим гостем взяла на себя Алисия. Ему была радостно прочитана лекция о воздействии изобразительного искусства на нежную психику магов, а потом эта, только что помолвившаяся, фьорда, скромно потупив глазки, попросила моего декана побыть ее моделью. На мой взгляд, это уже перебор. У Тарниэля, конечно, тоже есть хвост, но это не давало права всяким сомнительным девицам его рисовать.

– Алисия, вы же только котиков рисуете, – не выдержала я.

– О, – смешно округлила она рот, но тут же нашлась. – Людей я тоже рисую, не волнуйтесь. Их даже интереснее рисовать, чем котиков. Особенно магов. Они такие харизматичные…

Но Кудзимоси не согласился. Возможно, он считал себя недостаточно харизматичным, а возможно, уже видел где-то картины Алисии. Но свою визитку художница ему впихнула и внимательно проследила, чтобы он не положил мимо кармана. Этот наглый хвостатый тип поблагодарил ее за проявленное внимание и пригласил на танец совсем другую фьорду. А я так старательно на него не смотрела, что аж зубы сводило. Если и дальше так дело пойдет, то мне и потанцевать с ним не удастся. Значит, нужно улучить момент и самой пригласить. А то он так и будет ходить мимо своего счастья, даже о нем не догадываясь. Не могу же я этого допустить?

Но Фабиан не отходил ни на шаг, более того, если вдруг кто-нибудь хотел меня пригласить потанцевать, или даже просто поговорить, он встречал такой агрессивный отпор, как будто Чиллаг-младший имел на это право. Я уже не знала, как от него отделаться, да и предстоящее возвращение в общежитие в его компании сильно пугало. Выпил мой кавалер много больше, чем позволяли правила приличия, и останавливаться на этом не собирался. Не успокаивало даже то, что Алисия почти постоянно танцевала с Антером, а значит, слышать ненавистное «Лисси» из уст бывшего жениха не приходилось. Но как оказалось, это было не самое ужасное из того, что пришлось перетерпеть от него за этот день. Внезапно он решил доказать, что является личностью не менее талантливой, чем его новая невеста, пусть немного и в другой области, а возможно, он просто употребил горячительных напитков не меньше Фабиана – ведь официанты только и успевали менять подносы с пустыми бокалами шампанского на полные.

– Ария, – нетрезвым голосом возвестил Антер, взобравшийся на помост с музыкантами и успевший с ними о чем-то переговорить. – Страдания Карла Ясперса о прекрасной Элене.

Я забеспокоилась, но остальные гости довольно благосклонно восприняли заявку на выступление одного из своей среды. Аплодисменты раздались громкие и стимулирующие моего бывшего жениха к пению. Еще бы! Ведь никто из тех, что сейчас с радостью ждал предстоящего развлечения, не имел представления о вокальных данных Антера. Никто, кроме Кудзимоси. Я невольно бросила взгляд в его сторону. Декан в этот момент тоже смотрел на меня. Как мне показалось, с сочувствием.

– Куда это ты смотришь? – прошипел мне на ухо Фабиан. – Ты на меня должна смотреть, понятно?

– Фьорд Чиллаг, вам не кажется, что вы уже пьяны? – не выдержала я. – И вы не имеете никакого права указывать, куда я должна смотреть. Хочу – смотрю на вас, хочу – на Ясперса!

– Это пока не имею, – проворчал Фабиан. – Но мне все равно не нравится, что ты на этого Кудзимоси смотришь.

Но тут запел Антер, и все внимание перешло к нему.

– Без Элены грустит одинокий,

Она услада несчастных очей,

От нее бесконечно далекий,

Он мечтает о страсти…

Тут, видно, у него рифма не подобралась, поэтому была заменена несвязным мычанием. А потом раздались вопли, усиливаемые артефактом на весь зал: «Элена, о Элена, Карл так тебя любит!» Креативность бывшего жениха потрясала. Подозреваю, что слова – его собственного сочинения, и когда он понял, что им в моем сердце места не нашлось, решил, что пропадать такому шедевру нельзя. На мой взгляд, их вполне можно записать на музыкальный кристалл и проигрывать в местах, где устраиваются выставки картин его невесты. Вон с каким умилением Алисия смотрит на жениха. Наверно, сама и предложила в качестве подарка. Экономная из них получается парочка.

– Что-то мне нехорошо, – не выдержала Элена. – Голова закружилась, и вообще... Кари, я отойду носик попудрить?

По виду Ясперса было понятно, что он тоже не прочь отойти носик попудрить – с таким священным ужасом смотрел на сцену, но подходящего предлога придумать не мог. Элена нежно чмокнула его в щеку, схватила меня за руку и потащила на выход.

– Я с вами, – дернулся было Фабиан.

– Куда? В женский туалет? – фыркнула его сестра. – Нечего тебе с нами делать.

Он не нашелся что ответить, так что мы быстро оказались в небольшом холле с длинными бархатными портьерами на окнах, из которого вело несколько дверей, и одна из них в столь желанную сейчас для невесты комнату.

– Уф, – выдохнула она, плотно прикрыв за нами дверь. – Я туда не вернусь, пока он не замолчит. Это же ужас какой-то.

– Алисии нравится, – уклончиво ответила я.

– Алисии все понравится, лишь бы он на ней женился, – пренебрежительно бросила Элена. – Ее долго никто не выдерживает. Даже с учетом огромного приданого.

Антер выдержит, он сильный. У него такие замечательные плечи и просто нет другого выхода, кроме как расплатиться приданым жены за долги семьи. Но говорить я этого не стала.

– Как ты могла! – ворвавшаяся Алисия накинулась на Элену. – Я так долго уговаривала Антера выступить специально для тебя, с таким трудом выбила из него согласие, а ты ушла! И это в тот момент, когда ему нужна твоя поддержка! И мне, как твоей родственнице, поддержка тоже нужна! Семья – это святое!

В чем-то я ее понимала. Поддержка семьи необходима, как я уже убедилась. Но только не тогда, когда ты собираешься выставить себя в столь ужасном виде. Петь-то Антер совсем не умел, так что, поддерживай, не поддерживай – результат один, не очень благотворный для его самолюбия. Но Элена начала оправдываться, стала говорить, что почувствовала себя плохо, голова закружилась и затошнило.

– Ты не беременна, часом? – заинтересовалась Алисия. – Симптомы такие характерные…

Нос у нее сразу заострился от любопытства, и глаза заблестели в предвкушении новой сплетни. Безосновательной. Со спиритического сеанса прошло не так уж много. Элена тоже была ошарашена высказанным предположением и начала доказывать родственнице, что с момента заключения брака миновал совсем ничтожный срок, чтобы радовать семейство Ясперсов наследником. А я подумала, что у меня после свадьбы тоже будут дети. Дочери мы непременно дадим эльфийское имя, пусть бабушка Кудзимоси порадуется, что чтим их традиции. Марибэль, к примеру, очень даже красиво звучит. Тарниэлю непременно понравится. Я представила, как он подбрасывает дочурку на руках, а та заливисто хохочет.

– Пойдем, ты еще конец песни застанешь, – ворвался в мои мечты непререкаемый тон Алисии. – Мой жених для вас с Карлом старается, не для кого-то чужого. Ты не можешь так со мной поступить!

Сил для протеста у Элены не оставалось, второй раз на тошноту она побоялась жаловаться, так что счастливая невеста подтянула вверх немного сползший под взглядами жениха лиф и покорно отправилась дослушивать сольный номер Антера. Какое счастье, что я не успела за него выйти! Ведь тогда Марибэль просто не родилась бы. От этой мысли стало страшно. Что же получается? Если я не выйду за Кудзимоси, моей дочурке не суждено увидеть свет? Нет, он не может быть столь жестоким, нужно просто с ним поговорить, что я и собиралась сделать прямо сейчас.

Но на выходе из холла караулил Фабиан. Хорошо, что он стоял спиной, и я успела юркнуть за портьеру. С кем с кем, а с ним даже разговаривать сейчас не хотелось, не то чтобы детей заводить, на что явно намекал его папа.

– Где Лисандра? – услышала я его голос, явно обращенный к сестре.

– Не знаю, – в ее голосе сквозило недоумение. – Вроде бы с нами выходила, да, Алисия?

– Выходила, – согласилась та. – Наверное, на террасу свернула.

– Там же холодно, – заметил Фабиан.

– Значит, вернется быстро, – равнодушно сказала Элена.

А потом наступила тишина. Из-за портьеры выходить я боялась. Вдруг Фабиан не ушел? Если бы он прошел на террасу, то я слышала бы шаги, значит, он не собирается покидать свой наблюдательный пункт. Я осторожно присела на край подоконника и приготовилась к длительному ожиданию.

– Ты почему один? – это уже голос Чиллага-старшего.

– Лисси жду, – пояснил его сын.

– Ты ее не ждать должен, а сопровождать, – прошипел отец. – Стоишь здесь, качаешься! Я тебе с утра говорил, чтобы не напивался. У тебя слишком важная задача.

– Да ладно, – протянул Фабиан. – Сколько я там выпил-то!

– Даже сосчитать сложно, – язвительно сказал его отец. – Ты должен девушку уговорить на брак, а не отвратить от него. И дело это срочное. Сам понимаешь, как только Берлисенсисы выйдут, тебе ее рука уже не светит. А выйдут они, по словам Карла, совсем скоро. Хотели их подержать еще, как отвлекающий маневр для настоящих заговорщиков, но этот нанятый адвокат развел такую бурную деятельность, что это стало невозможным. Неделя, максимум две – и вся семья оказывается на свободе, а ты – в заднице! Фаб, неужели это так сложно, затащить красивую девушку в постель?

– Если бы она мне не нравилась, – мрачно ответил Фабиан, – то несложно. Но я все время боюсь сделать что-то, что ее окончательно оттолкнет. Мне кажется, она и так посматривает на Кудзимоси.

– На этого с хвостом? С ума сошел? – фыркнул Чиллаг-старший. – С ее воспитанием смотреть на нелюдские помеси? Не выдумывай. Не вовремя ты влюбился. Женись сначала, а потом влюбляйся в кого хочешь. Брак этот нужен нашей семье как воздух. Только с ним мы сможем выйти на другой уровень.

– Так если она не хочет…

– Сделай так, чтобы захотела, – жестко сказал Чиллаг-старший. – Почему она почти не пьет?

– Отказывается, – пробурчал Фабиан. – Не буду же я силком ее поить? Да и она за меня выходить все равно не хочет.

В голосе его прозвучал вызов. Я даже подумала, что он намного благороднее своего отца. Наверное, Бруно прав, и Фаб не так уж и плох, вот только мое сердце бьется для вполне определенного фьорда.

– Значит, так, – металл в голосе отца почти звенел. – Как деньги у меня брать, так ты первый? А как выполнять отцовское поручение, так тебя и нет? Не хочет выходить, говоришь? Так сделай, как твоя сестра – сначала медовый месяц, потом свадьба. Вот ключ от номера. Шампанским с добавкой я ее сам напою. Тебе останется довести ее до кровати и сделать пару магографий вполне определенного толка, после которых ей за счастье покажется, если ты на ней вообще согласишься жениться. И приданого тогда выделят больше. Скандалы Берлисенсисам не нужны.

– Но, отец, – запротестовал было Фабиан, – я хочу, чтобы она сама со мной по собственному выбору легла, а не так.

– Пока ты этого будешь ждать, – желчно сказал его отец, – останешься без всего – и без понравившейся девушки, и без ее приданого, и без связей ее семьи. Последнее – особенно печально.

– И все же я хотел попробовать по-другому, – уже с неуверенностью в голосе сказал мой поклонник.

– По-другому ты ее сейчас все равно не получишь. А потом не получишь уже никак. Все упирается во время. Часики тикают, до выхода Берлисенсисов не так уж и много осталось, – отрезал Чиллаг-старший. – А так она еще и благодарна нам за помощь будет, и родных убедит, что без нас они бы не вышли. Ключ держи, влюбленный ты наш, и думай, что сегодня будешь держать эту девушку в объятьях и она позволит тебе все, что захочешь. Только протрезвить бы тебя. Пойдем, отрезвляющего зелья хлебнешь, чтобы мозги на место встали.

– Но Лисси…

– Никуда не денется. Подойдет минут через пять к Элене.